Самогонщик против армии США

Глава 1

Пролог

Высокий белый мужчина лет сорока в камуфляжной куртке без знаков различия с удовольствием втянул свежий воздух. Непривычный. Атмосфера не была наполнена гарью, пороховым дымом и трупным смрадом, как воняет на юго-востоке Украины, особенно в районе Бахмута-Артёмовска. Не степь и не городские развалины. Вокруг расстилался душистый лиственный лес, не изрытый окопами и не посечённый снарядами. Узкая грунтовая дорога несла следы тележных колёс, а не отпечатки танковых гусениц.

- Fucking shit! – воскликнул он. – Почему мы не попали сюда раньше?

И отметил про себя – как только прервалось дыхание пленного, произнесённые слова снова зазвучали по-английски. Без раздражающих грр-хрр-брр, вылетавших из его губ помимо воли.

- Бог так решил за нас, - философски заметила чернокожая сержант Дженнифер Хариссон, предпочитавшая обращение «Джен». – От русских я слышала поговорку: там хорошо, где нас нет. Тут, надеюсь, нет ни русских, ни украинцев.

Она обтёрла от крови нож и вернула его в чехол на поясе.

Лейтенант Питер Бэкман кивнул, не возражая. Их невольное дезертирство оказалось кстати.

<По настоянию администрации АТ удалён фрагмент текста о ситуации в Украине>.

И вот другое место, свободное от войны, вдруг само нашло их. Возвращаясь к передовой, прокололи сразу три колеса на джипе, навесили на спину объёмистые рюкзаки со снаряжением, не менее двадцати фунтов каждый, двинулись пешком… и очутились у лесной дороги, по которой ехали верхом на быках четверо, явно не украинского вида. Джен одной очередью срезала троих, а лейтенант взял в оборот первого, по виду – главного. Из него часа за полтора выпотрошили информацию, подробную, но совершенно неправдоподобную на первый взгляд. На второй взгляд убедились – они в ином мире, в ином измерении. Сулящем неожиданные перспективы.

Бэкман подбросил на ладони золотую монету, изъятую у убитого купца.

- Джен! Дешёвое золото и дорогое серебро – это просто дар бога, в которого ты так веришь. Остаётся наладить обмен с Америкой, и мы наймём Трампа в лакеи.

- Грёбаный переход закрылся. Откроется ли и когда – бог его знает, - остудила его энтузиазм напарница.

- Переход не один. Слышала про «купца Гоша», выросшего до богатого землевладельца благодаря владению особой магией? Ставлю сто баксов, он или из нашего, или из какого-то иного мира. Значит, возможностей перехода много. Главное – быть готовым и не упустить свой шанс.

Лейтенант сунул золотую монетку в карман разгрузки. Пусть золото всегда будет при себе в каком-то количестве, если вдруг обнаружится лаз в привычное измерение, где каждый грамм стоит десятки долларов.

Практичная Дженнифер принялась за ревизию инвентаря.

- Два М4. У тебя магазины полные? Примерно шестьсот патронов на двоих. Два «Кольта». Бинокль. Приборы ночного видения. Тактический ноутбук. Правда, разряжен. От солнечной батареи зарядится медленно. Старлинковское можно выбросить, лишний вес, спутники здесь не летают. Аптечка. Презервативы нужны?

- А тебе?

- Мальчиками не интересуюсь. Слушай, Пит. Обмен серебро-золото – это кулл. Но пока нет перехода, нам придётся обосноваться здесь. Что этот грёбаный дохляк говорил про царство наёмников?

- Каросские наёмники. На севере. Сравнительно недалеко.

- Коллеги, мать их! – ухмыльнулась сержант. – Предлагаю начать с наёмников. А потом нанести визит этому странному купцу-аристократу… Gosh? Если с Земли, откуда может быть такое странное имя?

- Точно – не украинское, - прикинул лейтенант. – Ну что, осваиваем быков?

Из четырёх длиннорогих и длинномордых животных, принадлежавших покойникам – купцу и его слугам-охранникам – американцы выбрали пару самых смирных с виду. Аборигены называли их «кхарами». Не замена, конечно, бронетранспортёру М113 или БМП «Брэдли», но выбор не велик.

Парочка пустила послушных копытных по дороге на север. И хоть слово «север» само по себе звучит холодно, здесь было гораздо теплее, чем в ноябре 2022 года под Бахмутом, откуда они перенеслись. В королевство Мульд пришла весна.

1

Десятью месяцами ранее

Кальвадос, яблочный самогон, рассчитан на любителя. Многие считают его вкус слишком резким.

Так-то оно так. Это если делать яблочное бренди классическим способом – сбраживать яблочное сусло и дважды перегонять полученный из него сидр.

Я готовлю яблочное иначе. Берётся зерновой самогон тройной перегонки и самой высшей очистки. Естественно – осветлённый и прозрачный, без запаха и привкуса сивухи. Его настаиваю недели три на свежих яблоках сладких сортов, порезанных и с удалённой сердцевиной.

Получается, конечно, не кальвадос, а яблочная настойка. Крепкая, градусов сорок. Душистая. Мягкая – даже женщины яблочный нир хвалят. Но градус всё же чувствуется, когда она вливается в утробу, наполняя её теплом. И с ног валит точно так же, как «мужской» нир. Пожалуй – коварней. Некоторые не понимают, что обманчиво лёгкие напитки пьянят не в меньшей степени, чем дерущие горло.

Проснувшись от холода, я достал плоскую фляжку и сделал лечебный глоток яблочной настойки. Для сугреву. Внутренности «Лады-Гранты» покрылись инеем. Дыхание замёрзло на панелях и на стёклах.

Как хочется скорее в тепло! Там – лето. Но взял за правило ждать несколько часов в России до открытия портала. Надо убедиться, что нет хвоста.

Сначала загоняю «Гранту», жалобно скрипящую всеми внутренностями, в малолюдный паркинг. Биб осматривает окрестности. Далеко его не отпускаю, дикий стал как тигр.

Конечно, если приехать в Дымки, закатить эту мотоколяску на яму, приложить руки, гоняла бы как милая… Но после перестрелки с «инкассаторами» больше там не показываюсь. Вообще, в России веду себя как американский шпион, засланный из ЦРУ с каким-то подлым заданием. Хотя ничего плохого родной стране не делаю. Меняю золото на рубли для расходов, делаю покупки. Качаю гигабайты информации через бесплатный Wi-Fi в фастфудной забегаловке. А также ищу «лишних» людей. Интеллигенцию, к нормальной российской жизни не приспособленную. Не все же умеют гнать самогон, крутить гайки или хотя бы сидеть задницей во вращающемся кресле офисного планктона. Им надо помочь призвание найти. Я и помогаю.

А потому пуще прежнего боюсь повышенного внимания. Раньше меня пасли из-за чего? Из-за невесть откуда взявшегося золота. Теперь пропадают люди, которым я посулил радужную перспективу. Не объяснишь же, что они сыты-одеты-обуты-здоровы, счастливы и при деле. Вдруг я их продал в рабство или разбираю на органы?

Рискнул пока только раз пропустить информацию родственникам переселенцев. Исключение было сделано для Насти. Сообщила родителям, что в порядке, сделала папу и маму дедом и бабой, фото с ребёнком, мордочка счастливая…

А в остальном, получив новый путь в Россию благодаря Бибу, я стал втройне осторожен.

Купил усталую «Гранту» с документами. Не переоформлял на себя, конечно. Приволок в сервис на лафете, там её подлатали. Слегка. На покупку и ремонт ушла большая часть запаса российских рублей.

Пора сдавать золото. Но чтоб без цыганщины… Как?

Плеснув в бак бензина, отправился в областной центр. Не в Брянск, дальше. Куда именно? Не столь важно, не хочу засвечивать людей, к которым обратился.

Стояла зима. «Гранта» на летней резине вихлялась по скользоте.

Приехал на рынок, запер тачку. Осмотрелся.

Так, скупка золота есть, там же ломбард, чуть дальше – ювелирка. Понятно, невыкупленное рыжьё реставрируют, клеят бирку и втюхивают как новое. Втридорога. В обеих реальностях наживаются на всём.

И, конечно, у самых хлебных мест толкутся чавеллы. Вряд ли у них рассованы по кармашкам листки с моим фото, но лучше не подходить к ним на пушечный выстрел. Тем более – на пистолетный.

Шустрят три бабы в тёплых цветастых платках. Около каждой – выводок цыганят, подрастающая трудовая смена. Чуть в стороне отираются двое крепких мужиков. Как бы ни при делах. Ха-ха три раза. Вот у них пистолеты точно есть.

И у меня найдётся ТТ за пазухой. Но я же не ковбойствовать приехал! Лавры Клинта Иствуда мне ни к чему.

Купив сладостей – рафаэлок и прочих сникерсов, в Мульде пока не освоенных в производстве, сбавил шаг около ларька, торгующего пневматическим оружием. Мне оно без надобности. Заинтересовал продавец.

Имея армейский опыт общения с любым российским интернационалом, я его сразу срисовал – чеченец. Усов нет, только щёгольская узкая бородка от уха до уха.

Если кто страдает национальными предрассудками и не любит кавказцев, сразу скажу: чечены разные. Как и во всяком народе.

У этого, немолодого, в потёртой чёрной кожанке, без хищного блеска в глазах, точно не было ни ТТ, ни кривого кавказского кинжала, чтобы «сразу рэзать».

- Салам, брат.

Он хмуро глянул. Мол: какой я тебе брат? Покупай или отваливай! Но я был настойчив.

- Со мной в роте друг служил. Аламбеком звали. Он мне всегда говорил: брат! Хоть не по уставу.

- Аламбек? А фамилия как? – чуть оттаял чернобородый. – Откуда он?

Я назвал вымышленную фамилию и адрес, торгаш, естественно, такого не знал. Тема была исчерпана, но мостик переброшен.

- Слушай, брат. Я чеченцам привык доверять. Парни жёсткие, зато не кинут. Не обманут, если с ними честно. Дело есть.

- Гавары.

- Я на старом заводе работаю. Там технику списали. Смываем золото с контактов. Но в скупку идти не хочу. Раз пошёл – цыгане облепили. Едва отбился!

Гешефт ему я предложил простой как три гвоздя. Он сам относит в скупку золото, под свой паспорт. Выручку приносит мне. Комиссионные – пять процентов.

- Дэсять!

Покочевряжившись для виду, согласился. Первые полкило, естественно – в слитке, а не монетами, перекочевали в его пятерню. К слову, это меньше того же «сникерса» по объёму.

Чеченец запер киоск и неторопливым шагом отправился в сторону ломбарда.

«Хозяин! Биб голодный…»

А тут сотни людей, живых душ. То есть море «дичи».

Отправить на дальнюю разведку «мишленовского человечка», выросшего в человечище, теперь чревато. Он запросто слопает тех, за кем был послан наблюдать. В Мульде был прецедент.

«Жди! Сегодня же покормлю».

Там временем мой посредник достиг скупки и нетерпеливо дёрнул плечом. Цыганки брызнули в стороны, словно на них пшикнули из баллончика с полицейским газом.

Я сделал вид, что рассматриваю пуховики по соседству.

Чеченец вернулся быстро. Отсчитал мне девятьсот тысяч рублей, предъявив квитанцию. Всё честно. Золото зачтено как лом 750-й пробы (хотя в реальности проба выше), фактический вес… И минус десять процентов от суммы. Слава богам, мужик не знает, во что мне обошёлся слиток. Если брать цепочку с самого начала, он достался мне за самогон, полученный из выращенного на моих землях зерна и проданный за серебро, обменянное на дешёвое в Мульде золото. Рентабельность выше, чем от торговли наркотиками. В разы.

- Спасибо, брат! Приеду, как накопится хотя бы грамм четыреста.

- Э-э… Стой!

Он объяснил, что ломбардная ставка – низкая. Золото можно продать куда дороже. Но он не будет хранить миллион в этом ларьке. Должен сообщить хозяину. Тот даст денег.

Уф-ф-ф. Для меня тысяча или две тысячи процентов прибыли – вопрос философский. Но! Этот мужик ну никак не выглядит участником Первой или Второй чеченской войны. Скорее всего, приехал сюда из своих гор, чтоб кормить семью, работая на более богатого и удачливого соотечественника. А вот с тем связываться боюсь. Я без национальных предрассудков, однако…

Тем более, сдача золота в скупку – законна. Остальное грозит статьёй. Идти под статью в компании чеченцев мне не улыбается. Конечно, свалю через портал. Но привлеку ненужное внимание снова. Очередной приход в Россию будет сопряжён с трудностями.

Ахмад сунул мне визитку оружейного киоска с его телефоном. Попросил мой. Тут уж никак. Старую симку я не активировал, себе дороже. Новую ещё предстояло купить на другое имя, затащив в салон связи какого-нибудь пьющего субъекта с паспортом.

Может, кто-то другой потом скормил бы этого субъекта Бибу. «А я не такой, не такой, не такой», как пел один бывший КВНщик, правда – на другую тему, о супружеской (не)верности. Поэтому пришлось искать более сложный путь.

Вечерело, когда «Гранта» с корзиной всякого питательного тормознула около хосписа. Продукты – лучший пропуск, кстати. И я их вручил дежурной медсестре на одном из постов, попросив раздать кому возможно. Сам побрёл к обречённым.

В хосписе умирают ежедневно. И не стоило труда найти того, чья жизнь отсчитывала последние часы. Нет – минуты…

Это был старик. Одинокий. Высохший, тощий. Наверно, не больше килограмм сорока. Волосы выпали, обнажив шишковатый череп.

В палате лежало ещё трое. Но те пока держались за жизнь.

Я вытер ноги о половик у входа и присел на кровать к умирающему.

Он находился в сознании.

- Вы кто?

- Пришедший, чтобы вы были не одни.

- Больно!

Если вот сейчас приказать Бибу раскрыть здесь портал… Подхватить старика на руки и доставить к роще Веруна. Быть может, есть шанс?

Но вредный дедок ясно дал понять: тревожить его допускается только ради себя или самых-самых близких. Родителей, Мюи, детей. И то ворчит, что оторвали бога от божьих дел.

Врачебных талантов мамы и доктора Хауса не хватит, чтоб умирающего вынуть из могилы.

По правде говоря, приговор не отменить. И вообще, каждого не спасти.

Я взял его за руку.

- Скоро боли не будет.

- Понимаю… Как тебя звать?

- Георгий. Просто Гоша. А вас?

- Константин Владимирович, - умирающий закашлялся. – Гоша! Можно попросить? А нельзя ли быстрее? Укол какой…

- Не имею права.

- Причём тут право, лево… Я их чувствую! Соня, жена моя. Дочки Саша и Люба. Я пережил их, они ждут меня. Здесь. Но дождутся ли…

- А внуки?

- Не пришли. Уехали. Кто в Америку, кто в эту чёртову Европу… Забыли деда. Я им не нужен, и они мне не нужны. Я хочу к своим. Помоги!

Разве можно отказать в подобной просьбе?

Раковый больной выдохнул и затих. Выражение лица умиротворённое. Финиш…

А у меня продолжение. Отрыжка Биба такова, что, кажется, от неё стеклопакеты вылетят. Но слышу только я. И мучает мысль: улетела ли душа Константина Владимировича к Соне, Саше, Любе. Вдруг, выпитая моим ненасытным, она отправится совсем по иному маршруту?

Биба приходится кормить уже чаще, чем раз в неделю. И как-то этому нужно положить конец.

Но пока что донимали более насущные дела. Вторично в «супермаркете» Ахмада я появился после Рождества. В Мульде середина лета, морда загорелая, словно прилетел из Таиланда, наплевав на COVID и прочие ограничения.

- Сейчас, - завозился чеченец и скрылся в глубине киоска.

Я прождал минуты три и думал уже валить, когда увидал трёх приближающихся кавказцев. Все были моложе и лучше одеты, чем мой торговый партнёр. Один крутил на пальце брелок от машины.

Бежать поздно. Стрелять рано.

- Поговорим? – дружелюбно предложил шедший впереди здоровяк, практически с меня ростом. – Ахмад сказал: с тобой можно иметь дело. Ахмад зря языком молоть не будет.

- Давай.

Продавец пневматики тут же вынырнул из своего гнезда. Уступил «офис» для высоких переговоров. Чеченец, изображающий главного и крутого, пропустил меня вперёд. Затем втиснулся сам и притворил за собой дверь.

Мы стояли слишком близко. Говорят, на востоке не ценят личное пространство, не знаю.

- Друг! У тебя много золота?

- Нет, дорогой. Крохи. Знаешь старый компьютер? Их в СССР называли ЭВМ, электронно-вычислительная машина. С контактов смыли золото. У меня ещё килограмм остался. Он не мой, мне с парнями и с начальством делиться надо.

- С той цены, что в скупке? – усмехнулся бородатый. – Я дам больше. Но нужно ещё золото.

- Очередное списание только в следующем квартале, партнёр. Оно интересное. Там термопары будут, советские. С проволочкой из платины.

На самом деле остатки былой роскоши Советского Союза растащены армейскими прапорщиками и их штатскими коллегами давно, в девяностые. Ну, в нулевые. Шанс, что где-то валяется что-то несписанное и нескоммунизженное, невелик. Но в доказательство этого мифа я предъявил брусок. Он весит 1014 грамм. На точных весах взвешенный, между прочим. В прошлый приход на Брянщину я приволок хорошие весы в числе вещей первостепенной важности. В самогонном деле – незаменимая штука.

Мы ещё побазарили. Чеченец периодически делал намёки в духе «ну ты смотри». Но аккуратно, отдам должное. Без конкретного наезда. Обещал, что я теперь под его защитой. Хотелось съязвить, защитишь ли ты меня от каросских наёмников, сдержался.

В общем, он не проверил ни вес, ни пробу. Рассчитался.

Приятно отягощённый двумя миллионами с хвостиком, я сделал пару мелких покупок на рынке. Завёл остывшую «Гранту». Она была раз в десять дешевле содержимого внутреннего кармана зимней куртки. Когда выруливал со стоянки, заметил увязавшийся за мной чёрный «Крузак» с тонированными стёклами.

Внедорожник ни разу не напомнил мне машину мечты времён продаж самогонки в Белоруссию. Ассоциации всплыли совершенно другие. Но вроде бы обо всём с чеченцами разрулил, что ещё за базар-вокзал?

Свернул на бензоколонку, встал в очередь. Впереди урчала моторами пара машин.

Пока ждал, успел погуглить про местные радиозаводы времён СССР. Нашёл подходящий километрах в тридцати. Пилить на лысой резине… Но чего не сделаешь для новых кавказских друзей! Я много чего был готов для них НЕ делать.

Кинув машину на заводской стоянке, юркнул внутрь. Наверно, здесь раньше был режим. Сидели неприступные вохровские тётки с «наганами», проходная, турникеты. Не удивлюсь, если суровые тёмно-серые кирпичи заводских корпусов до сих пор всё ещё хранят в подвалах какие-то остатки электронного с золотом. Хайтек эпохи Леонида Ильича Брежнева. Невольно вспомнился бородатый анекдот про выставку, где процессор советского производства уделал IBMовский по производительности, а председатель жюри выпал в осадок, узрев внутренности нашего микрочипа: «Не поверите, господа, он – ламповый!»

Теперь от советского не осталось почти ничего. Сплошь фирмы и фирмочки, склады, производства, какие-то сервисы… Если чечены и пасли меня, точно потеряли.

Во всяком случае, когда я вернулся через час, все трое терпеливо сторожили «Гранту».

Из внедорожника гремело, высаживая аккумулятор:

Родились мы в горах, Наши предки – седые вершины. Мы немало воспеты в боях, А вы кровью омыты. В этих грозных горах, Здесь рождаются только мужчины. Честь, стоя на высоких горах, Защищают джигиты…[1]

Это к национальному предрассудку, что кавказцы слушают только «Чёрные глаза». Разное слушают. И попутно вопрос: если рождаются только джигиты, откуда берутся женщины, чтобы их рожать?

Чеченов сейчас интересовала не репродуктивная проблема.

- Здесь работаешь, да? – спросил главнюк.

Мне не понравилось. Не договаривались мы, что он будет совать нос в мои дела.

Дальнейшего он точно не ожидал. Простоватого вида мужик, катающейся по льду на «Ладе» с летней резиной, самогонщик – да, но не аристократ и не бандит, вытащил ТТ. Кавказцы даже руки в карманы не успели сунуть.

Я выждал секунду и улыбнулся.

- Нет, брат. Дела привели сюда. А меня просьба есть. В следующий раз привези цинк патронов к ТТ. Куплю. Время сложное, никак нельзя без пистолета.

У него сначала лицо вытянулось. Потом хлопнул меня по плечу и рассмеялся.

На том расстались.

Не обманул. В начале февраля, на третьей и последней сделке с золотом, вручил мне две тёмно-зелёных металлических коробки с патронами. Причём из трёх с половиной миллионов не вычел ни рубля. Подарок!

Я честно признался, что в ближайшие месяцы ничем не порадую. В Мульде золота, конечно, хватает. Но российские рубли в таком количестве пока не нужны. Часть ушла на подъёмные рекрутам, кто потребовал деньги уже здесь. В основном я покупал и переправлял оборудование. Семена. Парфюм и всякую гигиену по заказам женщин. И другое разное, не опаснее детского кефира.

Эх, пулемёт бы… «Владимиров», «Утёс» или «Браунинг» крупного калибра. Вундерваффе для Мульда. Но – нет. ТТ и пистолетные патроны – шалость. А крупный калибр запросто приведёт на хвосте неприятности. К тому же есть ППСы, ПМы и две «Сайги». «Калаш» с единственным сиротливым рожком. Я тратил рубли лишь на безобидные приобретения.

Договорился прикупить жеребят. Пару жеребцов, остальные – кобылки. Чтоб, нагнув голову, легко прошмыгнули в портал Биба. Он выведет поблизости от моего дворца, не в роще Веруна, и никакой вредный дедок не начнёт фыркать из-за животных, ломающих кусты. Важно уговорить продавца отвести копытных на дальнее пастбище, где никто не заметит дверь в иной мир.

Остальное – в загашник для грядущего прихода. Полмиллиона на покупку следующей «Гранты» или «Нивы», эта уже могла примелькаться, поэтому её судьба быть брошенной. Хоть я уже начал к ней привыкать.

Старше становлюсь, сентиментальней. Трудно поверить, особенно если кто увидел бы, как я мочу людей с двух рук. Так они – враги… УАЗик, оставленный в Дымках, весь в дырках от пуль «инкассаторов», время от времени вспоминается. Если всё же навещу дедов дом, поглажу его по капоту. Наверно – ржавому.

Биб, прибавляющий мощи с каждой выпитой душой, я уверен, скоро создаст портал такого размера, что УАЗ в него проедет. С прицепом и бочками бензина.

Вспоминая про последнюю встречу с чеченцами, я ещё глотнул наливки. Биб заверил: никого в обозримом пространстве не видать. Значит, тихо дрыхнущий на правом сиденье Валерий Алексеевич хвост не привёл.

Он – доцент кафедры теологии. Немного философ. Зачем он нам, я так и не въехал. Ма настояла. Когда возникла идея строить в архиглействе первый в этом мире университет, мы прикинули, кто нам нужен из педагогов, чтоб выпускник был на уровне… Ну, хотя бы на уровне в высшей степени среднего российского образования. Тексты учебников я скачал, даже для вузов, но кто-то же должен преподавать! Ма, самая грамотная из нас, всё не охватит. Па отлично справится с начальной военной и строевой подготовкой. А также технологией самогоноварения и литья стекла. Не более.

И так, список. Математика со всякой алгеброй да геометрией, физика, химия. Биолог – пусть изучает местную флору-фауну и правильно советует, что из России привезти на развод из отсутствующего там. Я вот рискнул картошку распространить, а вдруг нарушил какой-то тонкий природный баланс, однажды вымрут кхары с пырхами? Заодно присмотрит за лошадьми, они славные, как все дети… Мюи прыгала вокруг них, сама как ребёнок, кормила хлебом и не верила, что вырастут большими, сильными. И какая-то из кобыл сможет заменить Бурёнку.

С биологом понятно. И нашёлся быстро. Следующим был историк. Точнее – была. Она ныла, что открытий больше не совершить, любой шаг вправо или влево от официальной версии истории квалифицируется чуть ли не как государственная измена. А тут к твоим ногам целый мир! Изучай, читай старинные документы, слушай баллады. Трактуй как хочешь, лишь бы эпоха Гоши-самогонщика в веках считалась главной удачей цивилизации. Шутка.

Филолог. Упорядочить местную письменность. Скажем мягко, алфавит не очень подходит для книгопечатания. И ещё добавляется множество понятий, ранее здесь не известных. Как на языке Мульда будет «конь»? Правильно, хоррс! От английского horse, только с двойным рычащим «р-р-р».

В общем, в глубокое средневековье, сдобренное магией, мистикой и непосредственным общением с вполне себе реальными божками, попала группа россиян и белорусов, а также негражданин Латвии, переехавший на историческую Родину и разочаровавшийся в ней: из Прибалтики она воспринималась иначе, лубочнее.

Да, в России не шпыняют за русский язык. Но и матом по-русски покроют, не нужно просить дважды.

Очередным кандидатом на переселение в Гхарг был теолог. Уволенный за слишком оригинальные творческие идеи и, подозреваю, избыточное употребление водки, а она, в отличие от доброго нира, разрушает организм быстро, доцент запросто согласился ехать в неведомую страну на неопределённо долгий срок.

Валерий Алексеевич оказался единственным семейным рекрутом. Жена его ничуть не удерживала, верно – устала от бесконечных умствований и пьянства. Получила мужнины подъёмные. Целых двести пятьдесят тысяч!. Теолог до копейки их оставил дома. Дама даже разулыбалась.

Потом из-за её юбки выглянула девочка лет пяти.

- Папка! Я буду тебя ждать. Пьиезжай скоей.

Смешная, кареглазая, с торчащими косичками… Очень серьёзная. Даже у алкашей порой рождаются абсолютно полноценные дети. А может, тогда он не бухал. Или не столько. Не важно. Дочь его любит, потому что он – папа. Какой бы ни был.

Верну я тебе папку, подумалось. Хоть и не факт. Тот мир суров. Если теолог не возьмётся за ум, его мигом схарчат. Постараюсь, конечно, присматривать. Но не мамка же я ему.

Зато работа предстоит интересная. Познакомится с настоящими богами. Осмыслит новый для него мир, где реальное перемешалось со сверхъестественным. Расскажет об этом студиозусам. Короче, человек найдёт себе применение, наконец.

А потом обучит моих детей, чтоб росли культурными. Пусть даже культурная среда и будет очень маленькая, только из выпускников нашей кустарной Сорбонны.

Хватит, одёрнул я себя. Хватит размышлений, как смогу построить цивилизацию лучше, чем покинутую. С учётом её ошибок. Мечтать буду после. А сейчас пора открывать портал и возвращаться во дворец в компании с рекрутом.

Я распахнул дверцу, впустив в кабину «Гранты» морозный воздух, ещё более холодный, чем внутри. Крепко завернул и спрятал фляжку. Валерий Алексеевич, проснувшись, непременно начнёт попрошайничать: дай глотнуть. Вот фиг тебе! Новая жизнь, ЗОЖ и всё такое прочее – арбайтен унд дисциплинен.

Толкнул его. Ноль реакции. Голова безвольно мотнулась. И бледный какой-то…

Пульс на шее не прощупывался. Можно «скорую» не вызывать, ясно и так – мёртв. Отвисшая нижняя челюсть застыла и уже не хотела закрываться. Началось окоченение.

«Биб, ты видел? Когда он умер?»

«Биб знает. Биб голодный был».

Твою ж налево и во все дыры… Полный п…дец! Только сейчас я проснулся окончательно и заметил – не чувствую отголоска вечного голода внутреннего невидимого вампира. Какой голод, хищный сучёнок только что подкрепился! А ведь всего четыре дня назад снова наведали хоспис. Или пять?

«Биб! Я не позволял тебе выпивать его душу».

«Биб голодный был», - упрямо повторил верья.

Ско-о-отина! А если бы рядом сидела Мюи? Или дети?

Да и теолога немного жаль. Особенно его дочку. «Пьиезжай скоей…» Не приедет. И виноват в том я. Сам вырастил из безобидного помощника серийного убийцу. Пусть и не был предупреждён, что скармливание ему людей ни к чему хорошему не приведёт. Должен был догадаться!

Это был тест на гуманизм со стороны Веруна. Я благополучно его провалил.

А затем вытащил из дома тихого алкоголика на корм верье. Твою мать!

Что же теперь делать?! Спать одному, километрах в десяти от ближайшей живой души? Тогда верья выпьет единственную доступную душу. Мою. Что тоже не совсем хорошо.

Вариантов нет, заканчиваем. Как бы ни было грустно принимать это решение.

«Биб! Открой портал».

«Биб не понял».

«Биб, сделай дорогу домой».

Прямоугольник перехода действительно получился огромный – на весь проезд между припаркованными на стоянке «Ладами» и «Логанами». УАЗ бы проехал, не зацепив зеркалами. Но не судьба. Прошла «Гранта». И покатилась по сельской просёлке, никогда ранее не видавшей автомобилей.

Здесь никто меня не оштрафует, что кручу руль, отхлебнув сорокоградусной яблочной настойки и благоухая выхлопом.

Приехали. Мы – дома.

«Биб! Закрывай. Зови Создателя».

Осталось решить, что сказать ворчуну, наверняка готовому засыпать массой вопросов и упрёков.

Тем более упрёки будут справедливыми и заслуженными. Только давно надоевшими – про вред корысти и стяжательства.

[1] Р.Ахмадов. Родные чеченские горы.

Глава 2

2

Машина остановилась аккурат рядом с рощей Веруна. Молодой, посаженной неподалёку от архиглейского дворца.

Дедок, очевидно, почувствовал запах «Рафаэлло» с заднего сиденья даже через полиэтилен. Появился мигом. Я едва успел скинуть пуховик и шапку. Они совершенно неуместны в жару под тридцать. Пусть и в тени невысоких веруновых деревьев.

- С чем пожаловал, Гош?

- С угощением.

- Давай. Что попросишь? Знаю тебя, только лишь из уважения к моим сединам сладкого не принесёшь. Эгоист ты расчётливый.

- Да вот…

- Э, нет. Не проси. Человек в твоей затейливой повозке лежит мёртвый. Не оживлю. Душа отлетела… - старческий морщинистый нос пошевелился, будто его обладатель вынюхивал дичь. – Нет, не просто отлетела. Выпита. Помощник?

Я виновато кивнул. Поведал нехитрую историю его окончательного грехопадения. Чего лукавить, не его, скорее – нашего.

- О-хо-хо-нюшки, - всплеснул руками Верун, не забывая, впрочем, трущить рафаэлки. – Вот твоей маме помощника дал. Как ты думаешь, сколько он душ выпил?

- Ни одной, - угадал я с первого раза.

- А твой дед?

- Так не было у него помощника.

- А если бы дал ему?

Что тут скажешь… Он скорее бы свою душу заложил, чем погубил чужую.

- Запорол я дело, старче. Признаю и каюсь. Со всех сторон мой косяк. Что теперь?

- Помощник с тобой связан. Ты погибнешь – и он исчезнет. Никого больше не выпьет.

Мой ливер моментально заледенел от перспективы пожизненного сосуществования с дичающим верьей. Даже пупок. Мозги лихорадочно заработали в поисках другого выхода.

- Когда степняки мой замок штурмовали… Ты мне ещё верью дал. Злого, какой Биб сейчас. Свирепого. А Биб помог его в узде сдержать.

- Дать тебе нового помощника, чтоб ты довёл его до беды как прежнего? Не рассчитывай. Потерял ты моё доверие, Гош. Только и знаешь – богатеть да воевать. Нет бы о благом подумать.

Я вдруг ощутил пустоту. Огромная часть чего-то, жившая внутри меня, исчезла. Как это передать? Словно всё было битком набито, а тут пустая комната образовалась. Совсем пустая – ни мебели, ни штор, ни коврика.

«Биб!»

Нет ответа.

- Не зови его, - вздохнул Верун. – Будет сторожить эту рощу. Не подходи и никого не подпускай. Пока не привыкнет, станет всех выпивать, кто бы и с чем ни приблизился.

Да, теперь я почувствовал его присутствие. Метрах в пятидесяти. Биб кружил внутри рощи, не в силах вылететь за крайние деревья. И снова был голоден, хоть суток не прошло, как выпил теолога.

- Скажи, боже, куда отлетает душа после смерти?

- Откуда же мне знать? – искренне изумился старик. – Это вы, люди, узнаёте. Поздно, правда, не успев рассказать другим. Я – бог. У меня нет бессмертной души. Погибну когда-нибудь раз и насовсем, если неблагодарные сгубят последнюю мою рощу. А ты чего вдруг озаботился?

- Да вот… Биб многих выпил. Куда эти души отправились? Или уничтожились?

Давно не видел его таким веселящимся! А ведь вопрос серьёзный – о жизни и смерти.

- До чего же ты глуп! Душа бес-смерт-на! Верья съесть её не может. Но у души сила есть, она позволяет человеку двигаться, а сердцу – стучать. Верья эту силу и забирает! Без неё душа отлетает, тело тлеет. Уразумел?

Дедок не знает понятия «энергия», заменяя его словом «сила». Не важно. Успокоил меня. Значит, я подарил раковому больному Константину Владимировичу и теологу Валерию Алексеевичу нормальную смерть, без подляны. Такое себе оправдание, особенно во втором случае. Но уже ничего не изменить.

На прощание я вручил Веруну пачку халвы. Как гонорар за избавление от проблемы верьи и сомнений о судьбе выпитых Бибом. Потом завёл «Гранту» и поехал к дворцу. Знал бы, что войдёт в портал, накидал бы полный багажник канистр с бензином. Не только для машины, для генератора тоже. Время, когда гаджеты заряжались от самодельных гальванических элементов из кислых яблок, благополучно прошло.

Скоро обниму Мюи, па и ма. Схвачу на руки и подброшу в воздух детишек…

А ещё через пару-тройку недель откроется университет. Хоть фактически – начальная школа, но всё же настоящее учебное заведение. Современное, даже с ноутбуками у педагогов.

Отныне я несу в мир Мульда знания и культуру, а не только самогон, стекло и войну. Ура!

От этих мыслей потеплело. Но не до конца. Расставшись с Бибом, почувствовал себя одиноким. Почти как Константин Владимирович в хосписе.

И ещё. Нет Биба – нет и дороги в Россию. Надолго, если не навсегда.

Как только он освоится в роще, буду навещать его, конечно. Но теперь Биб – просто сторожевой верья, а не друг, помогавший мне в самых сложных и безнадёжных ситуациях. Никогда меня не оставлявший…

Грустно!

С этими мыслями подъехал ко дворцу. Он, как и окружающий его город, именуется Номинорр. Не Нуминор, как у Толкиена, да и я не эльф… Всё не то!

Злость я сорвал на городских обывателях, и так офигевших от появления самобеглой коляски без кхарров. А ещё издававшей грозное бибикание. От него хрымы рассыпались по сторонам и забились по щелям.

Где-то за городом очень не дорого папа купил автомобиль. Бип-Бип…[1]

Оригинальнее всех отреагировал Бобик. Стоило мне въехать в ворота дворца, едва уговорив стражу открыть их, бедняги перепугались чёртовой повозки, пёс атаковал. Решил, что железное чудище проглотило обожаемого хозяина. Вышиб в прыжке лобовое стекло и, ухватив меня за куртку, выдернул из-за руля как морковку из грядки. Короче – спас.

Я основательно приложился головой о крышу и остатки ветрового стекла. Думал отругать поганца. Но не смог. Расплылся в дурацкой улыбке, обняв собаку. Вот кто ещё так беззаветно кинется мне на выручку?! Страх и робость каросским волкодавам не свойственны физиологически, от рождения.

Пёс зализал мне ссадины от стекла на лице и радостно умчался, оглашая резиденцию лаем: хозяин приехал! Все проблемы позади! Мне бы его оптимизм…

Мюи, догадавшаяся по пёсьему брёху, что муж вернулся, поспешила во двор. Раскрыла широко глаза от изумления, увидев «Гранту» с выбитым стеклом. По видео она знала, для чего существуют автомобили, но никак не ожидала обнаружить это чудо техники во дворе. После обнимашек и традиционного царапания клыками спросила:

- Меня научишь управлять? Колёс четыре, а не два. Освою быстрее велосипеда.

- Прости. Нет. Я не ожидал, что откроется проход достаточной ширины, чтоб въехала машина. Транжирить бензин, а у неё в баке всего-то литров пятнадцать, не буду. Вылью его и использую для генератора.

- Ну и что? – беспечно отмахнулась благоверная. – В следующий раз привезёшь много бензина. И ты меня обещал с собой взять, посмотреть тот мир… Хотя бы одним глазком.

- Дорогая, не обещал. Просто не отнекивался, пока ты просила.

- Какая разница? Скажи – когда? Я деток покормлю и готова.

Я чмокнул её в лоб. Успокоительно.

- Боюсь – никогда. Биба пришлось отпустить в рощу Веруна. Больше некому открыть проход.

- Почему?!

- Он совсем озверел. Выпил без моего приказа нанятого для Сорбонны учителя.

Окончание диалога услышала ма. Она без слов подошла к «Гранте», раскрыла дверь и пощупала пульс у покойника. Понятно, с каким результатом.

- Что ты наделал, сын!

Только её нотаций мне не хватало…

- Да, мама. Наделал. И ничего не смогу изменить.

Такого посыпания головы пеплом чаще всего недостаточно. Она упёрла руки в бока и пошла на меня как шипящий деревенский гусь, отваживающий посторонних.

- Зачем? Зачем ты позволил Бибу выпивать людские души?! Это же прямая дорога в ад! И тебе, и загубленным!

- Я спросил бога. У него иное мнение. И должен напомнить, многих врагов Биб упокоил для спасения. Ради меня и моих ближайших родственников.

- Всегда можно найти мирный выход из положения, - фыркнула мама и отправилась обратно на галерею, опоясывающую дворец.

Она наверняка забыла (или просто запретила себе вспоминать), как сама побывала в заложниках. И что её спас Бобик, который нашёл свой «мирный» выход из положения – загрыз насмерть маминого похитителя. Пёс не мучился сомнениями. И был прав.

Вот интересно, моя гарнизонная ЧВК, дворня и сельские хрымы считают уроном для авторитета архиглея наезд от родной матери? Думаю – нет. Мама – это святое. Пусть бурчит…

Как большой начальник, я продолжил отдавать распоряжения. Во-первых, прикопать несостоявшегося учителя. Во-вторых, выживших собрать на педсовет.

Надо сказать, общий зал в архиглейском дворце намного превышает мой прежний обеденный по размерам. Как «Шереметьево» – сельский аэродром для кукурузников. Сначала мы отобедали. Всех пришельцев из России и Беларуси я включил в большой ближний круг, для которого столоваться с правителем – отличительная привилегия. Единственно, пришлось строго дозировать раздачу нира. Десять из двенадцати педагогов – мужики, а когда в доступности имеется качественное халявное бухло, словно олл инклюзив в Египте или Турции, то… Словом, до конца дня им грозит полная нетрудоспособность. А через месяц – крепкая алкогольная зависимость. Ни разу не угадали, пацаны, меру надо знать. Или придётся эту меру навязывать.

Я поднял первый (и последний в обед) тост.

- За скорое начало учебного года! За Сорбонну Мульд Эдишн!

Выпили, и только после этого я представил незнакомого здешней публике мужика в длиннющем сером балахоне, как раз приехавшего. Очень удачно. Было бы неудобно заставлять архижреца Моуи ждать день или два. Тем более сам его пригласил, однажды посетив столицу. Правда, дату не назначал.

Титул обер-батюшки, продолжительный и рычащий, магический яндекс-переводчик перевёл как «его святейшество». Схалтурил. Работники идеологического сектора любят пышности и длинноты.

Впрочем, у местных попов присутствует одна особенность в профессии. Она в корне отличает будни служителей Моуи от таковых у земных ксендзов и прочих епископов. Те рассматривают пришествие Христа как чудо, вряд ли ожидаемое при их жизни. А к здешним бог может заявиться в любой момент, собрать на производственное совещание и вкатить люлей за нерадивость. Вплоть до увольнения из числа святош или из числа живых – зависит от провинности. Верун, правда, обходится верьями вместо поповства. Из людей допускает только нас с мамой да приближённых, коим доверено убирать рощи, не рискуя пасть замертво. Подгруна обслуживают шаманы, которые ему в реальности нафиг не нужны. Тенгрун благоволит к степным колдунам, но иногда их мочит вместе со всем кочевым племенем. А вот у Моуи культ его личности поставлен с размахом. Храмы большие, служителей много, процедуры расписаны. Потому я решил с этой организацией дружить. И даже её приумножить.

- К прискорбию нашему должен заметить, что нравы гораздо легче приходят в упадок, чем тянутся к свету Моуи. Вступив по его божьей воле во владение архиглейством, я особенно часто вижу сию напасть. Поэтому, уважаемые чады и домочадцы, предлагаю построить в западной части Мульда, на моих землях, главный храм Моуи. Дабы свет его учения озарил самые потаённые уголки этой земли. Для того и пригласил его светлость, а он оказал столь большую честь, что соизволил посетить нас.

Бум! Примерно так стукнули бы челюсти о столешницу. Конечно, это только фигура речи. Даже в крайнем изумлении человек не роняет подбородок на стол. Просто отвешивает.

Ну не привыкли люди средневековой культуры к столь выспреннему слогу! А я в какой-то книжке вычитал, законспектировал и прикрутил к текущей ситуации.

- Главный храм Моуи находится в столице королевства, - проскрипела светлость, действительно светящаяся – круглой лысиной в рыжей шевелюре.

Первосвященник был немолод, с затупившимися от времени антскими клыками, и тяжеловесен.

- Моуи – верховный бог всех земель и народов, а не отдельно взятого королевства. Он сам вправе выбирать себе центральный храм. Или вы намерены ограничить права бога?

Лысый поперхнулся тушёной козлятиной. Заподозрить священника в нелояльности своему богу – всё равно, что обвинить штандартенфюрера СС в любви к евреям.

- Вы не поняли меня, архиглей, – попытался открутиться он. – В каждом из королевств есть главный храм.

- Во-от! А где Собор Святого Петра? В смысле – где самый главный над прочими главными? Возникают неприятные коллизии. Мы осадили столицу Монкурха именем Моуи, гарнизон защищал город от имени Моуи. Вы же знаете эту историю? Я сочувствую великому богу. Он не вмешался ни за одну, ни за другую сторону. Наверно, попал в неловкое положение. Вышло так, что ситуацию разрулил я – с помощью бога Веруна.

- Вот! – святейшество нащупало почву под ногами. – Моуи выражает недовольство, что вы чрезмерно возвысили мелкого божка из рощи.

- Природа не терпит пустоты. Раз Моуи не вмешался, действует кто-то из низших. Уважаемый! Я предлагаю… как бы сказать яснее… усилить контроль Моуи в отношении антов и хрымов. Как этого королевства, так и соседних. Единый бог – единые правила. А ты – десница божья на грешной земле.

- Кто?!

- Карающая и благословляющая рука господа, неужели не ясно?

Он сперва обрадовался, потом посмурнел.

- Великая власть – великая ответственность.

Тут попик прав. Как вспомню нашего капитана в автобате, получившего неполное служебное соответствие со всеми вытекающими… Правда, в армии России в наказание не выпивали душу, как здесь случается. Душу капитан сам пропил. Вместе с погонами. Не часто, но случается.

- Но если ты скроешь от нашего бога моё щедрое предложение, благосклонно ли он отнесётся? Прикинь, когда королёк Мульда вздумал объявить поход на Монкурх, первосвященник от имени Моуи сказал бы: небогоугодно! И война заканчивается, не начавшись.

- Находясь в Дорторрне, где король даёт серебро на содержание храмов… Немыслимо!

- Вот именно. А независимый всемирный архиепископ – запросто. Готовься к новой должности, товарищ поповский начальник.

Святейшество больше не пыталось возражать и только поглощало нир. Готов спорить – уже жалеет, что припёрся.

А я начал педсовет. Выбрали директора из более опытных педагогов. Как дань вежливости к гостю утвердили предмет – «слово божье». Точнее – многобожье. Прикинули, что Сорбонна поначалу будет представлять подобие советского рабфака 1920-х годов, где великовозрастные неучи станут постигать азы грамоты. Плюс начальную школу для детишек, коим предстоит уже полноценное обучение.

Тут одна из учительниц подняла руку как примерная отличница на первой парте. Я милостиво кивнул ей.

- Гош! Как ни старайся, большинство учителей сначала будет не у дел. Можно ли учить основам биологии или химии человека, не умеющего толком читать-писать?

- Значит, придётся переквалифицироваться в управдомы. Временно, а не как Остап Бендер. Ты научишь коллег азам начального образования? Чудно. Теперь главное. Чем университет отличается от средней школы? Я, вообще-то, не работал ни там, ни там. А в университетах всяких даже не учился. Но наслышан: в вузах не только учат, но ещё чо-то химичат. Исследуют, статейки пописывают, диссертации защищают. Правда? Или мне наврали? Алексей!

Поправив очки, Алексей Леонидович весомо обронил:

- Само собой разумеется.

Я сдержался. Пока. Уж больно выпячивает свою значимость. Будто он сам Кудрин, тот тоже Алексей Леонидович.

- Лёша! За тобой – аудит финансов архиглейства. Мы тут соорудили на коленках некое подобие экономики. Ты же целый кандидат наук. Экономику Российской Федерации критиковал, но там тебя хрен кто слушал. Я же – либерал, добрее Мишустина. Жду твоих возражений и наставлений. Так и у каждого. Физику предстоит сделать открытия Ньютона и какого-нибудь Джеймса Уатта, тебе лучше знать – кого и зачем. Химия – наше всё. Во-первых, она касается самогоноварения. Во-вторых… Не, пусть это тоже будет во-первых, порох нужен, заколебали меня здоровяки с острыми железяками, не напасусь на них патронов с того мира.

Я расписал им перспективы и тут же получил ответку.

- Гош! – Лёха схватил меня за рукав камзола по окончании совета, снова не в струю. Мы здесь все на «ты», даже наедине и по-русски, потому что язык Мульда не знает при обращении множественного числа. А вот руки распускать нельзя. Аристократу моего ранга терпеть подобное неуместно. – Я только начал изучать файлы и уже вижу: с присоединением обширных земель ты стал вкладывать в них огромные средства, залез в долги, а теперь даже не знаю, с чего платить годовые подати. Четыре месяца всего осталось! Как выкрутиться – не представляю. И на фоне таких проблем ты затеваешь стройку века, Саграду-Фамилию на местный лад?

- Вот оно как… Тебе шитья пойдёт аршин. Где деньги, Зин?

- Что-о?!

- Хреново, что современные кандидаты наук не слушают Владимира Высоцкого. Короче, о деньгах не волнуйся. Бог поможет.

Последний аргумент его добил. В России уповают на божью помощь, когда наступил полный шиздец, и надеяться больше вообще не на что. Вот Лёха и решил – приплыли.

Здесь боги действуют быстро и вполне осязаемо. Подгрун за толику мёда слил мне координаты двух неразработанных месторождений золота и одно серебра. Не разбогатеть, но дыры заткну.

Потом подброшу Лёхе задачку. Не пора ли чеканить собственную монету? Вроде бы чеканка относится к привилегиям короля. Прямого запрета я не знаю. Но это – вызов. К тому же не единственный, а терпение монархов не безгранично. Долго испытывать его не получится.

Моя очередная эскапада рискованна, зато сразу окупает вложения в храм Моуи. Пусть частично, но всё же.

Что я сделал? О, ничего особенного. Всего лишь отправил королю очень вежливое письмо. Заготовил давно, но ожидал визита святейшества. Осталось запечатать и вручить гонцу, чтоб отвёз в столицу на самой быстроходной каросской корове.

х х х

Дорторрн, столица Мульда, мало отличался от большинства средневековых городов на Земле, как-то показанных Гошем на затейливой пластинке с меняющимися картинами. Главное разница, пожалуй, заключалась в архитектуре храмов, довлеющих над остальными строениями. Возведённые в честь Моуи, они непременно венчались очень острыми пиками, торчащими в небо и напоминающими по форме рыбью кость. Разумеется, безо всяких крестов на верхушке.

Король Мульда Маерр задумчиво потёр тупой верхний клык и, оторвав взгляд от частокола церковных шпилей Дорторрна, обернулся к сыну, дочитывающему длинное письмо из Номинорра.

Тот, дойдя до финальных расшаркиваний в духе «покорнейший и преданный слуга короны архиглей Гош», швырнул бумагу на широченный рабочий стол монарха.

- Отец! Он сообщает, что не будет платить годовые подати в королевскую казну не менее трёх лет… Это же измена! Бунт!

- Хуже, Фирух. Это – обман. Смотри, как он обосновывает претензии. Гош дал мне вассальную клятву и узаконил тем самым своё архиглейство в Номинорре. В то же время напирает на королевскую присягу, данную мной. В ней есть слова «охранять и блюсти права верных вассалов»… Кто и когда обращал на эти слова внимание?! А вот как Гош повернул: права имеются в не только личные, но и имущественные, присяга дана перед ликом Моуи и грозит карой с его стороны, если нарушу… Сейчас нахал вздумал построить храм Моуи в Номинорре. Главный храм! И требует, чтоб во славу Моуи и в защиту прав вассала я отказался от налогов. Податное серебро за три года пойдёт не в казну королевства, а на храм! Так как его будут строить хрымы архиглея, стёкла поставят с его мастерских, камни возьмут в его каменоломне, все эти сотни либ серебра останутся в Номинорре. Шельмец…

- Отец, ты говорил с его святейшеством?

- Посылал за ним. Уехал. Говорят – в Номинорр. По поводу нового храма.

Оба примолкли. Что Гош охмурит первосвященника, можно не сомневаться.

Король уселся за стол и сгрёб к себе послание хитреца. Сын опустился в кресло напротив.

Вечерело. Скоро лето пойдёт на убыль, дни понемногу станут короче. Лакей бесшумно пробрался на цыпочках и зажёг свечи. Отбрасываемые в их свете тени сделали лицо короля контрастным и более жёстким.

- Нужно что-то предпринять, отец. Он развалит королевство. Либо сам начнёт претендовать на трон, придумав новый подлый ход вроде этого.

- Вижу! Знаю. И связан присягой. Моуи может закрыть глаза на нарушение клятвы, скреплённой его именем. Иначе ему пришлось бы не вылезать из Мульда, вмешиваясь в людские дрязги. Но если весть о пренебрежении присягой ему введёт в уши его святейшество, да ещё в отношении короля, бог покажет силу, не сомневайся.

- То есть твои руки связаны…

- Да. Твои – нет.

- Но я должник Гоша! Он выручил меня, когда степные колдуны осадили наш замок.

- А меня он фактически посадил на трон. И что? Мы рассчитались с ним по всем долгам, признав узурпацию архиглейства.

- Другие глеи и бренты могут не согласиться выступить против него, отец. Гош у них в чести. Каждому он шлёт нир на день пришествия Моуи и на другие праздники.

- Верно. Армию против Гоша не собрать. Но один согласится. Айюрр. Особенно, если почувствует, что сможет вернуть себе хотя бы часть владений в Номинорре. Его землевладение на севере, у границ Кароссы. А от рук Гоша и его солдат северные наёмники потеряли за два года больше людей, чем за пять во всех остальных стычках.

- Дорого!

- Само собой. Придётся помочь, хоть без поступлений от Гоша в казне пустовато. Но будет потом ещё меньше, если не вернуть Номинорр в стойло.

Фирух, совсем не воинственный по натуре ант, печально кивнул.

- Ты прав, отец. Причём открытая баталия нам ни к чему. Надеюсь, Айюрр сумеет напасть внезапно, скрытно, без сражений в поле и штурма городов. Мы только оправились от прошлых бед!

- Не ограничивайся передачей ему серебра, сын. Помоги старому обормоту. Гош тебе доверяет, считает товарищем по походу в Монкурх. Используй!

- Где я из-за него получил тяжёлую рану и едва не сдох…

- Вот. Помни о ранении, когда в голову забредут глупые мысли о якобы «долге».

- Да, отец.

- И последнее, самое главное напутствие. Айюрр после победы не должен набрать прежней силы. Он точно не вспомнит ни о каком долге, уверен – при первой возможности полезет на трон, оттесняя меня. Кажется, у него есть совершеннолетний сын. Или племянник?

- Совсем молодой.

- Молодой, неопытный. То, что нужно. Если Айюрр победит, я не огорчусь, когда старый негодяй на торжественном пиру насмерть поперхнётся косточкой.

- Да, отец… Но насколько же всё это мерзко!

- Ты прав, - не стал спорить король. – Только, забравшись высоко, мы не вправе мыслить прежними категориями. Жизнь гораздо сложнее и далеко не всегда вписывается в заветы из Жития Моуи. Когда унаследуешь трон Дорторрна, будешь готов к гибким решениям, оказав мне помощь в подобных делах. Ладно, об Айюрре позаботимся во вторую очередь. Главное – избавиться от чужака Гоша. Чужакам здесь не место.

Поклонившись отцу, Фирух отправился в свою опочивальню во дворце. Принца раздирали смешанные чувства.

Гош много раз называл его другом и союзником, неоднократно подтверждал своё отношение делом. Этого не забыть, не вычеркнуть. Но всякий раз действовал так, потому что это соответствовало его интересам.

Гош владеет магией, данной ему Веруном. В том числе – страшным умением тайно убивать на расстоянии, спуская верью с приказом выпить душу. От такой перспективы похолодеют коленки у самого отважного!

Если дойдёт до устранения Гоша, а, похоже, так и случится, необходимо держаться от него как можно дальше. В трёх или четырёх мерах, чем больше – тем лучше. Главное, чтобы тот ничего не заподозрил до начала акции.

Фирух откровенно боялся своего так называемого друга.

С его уничтожением и возвращением Айюрра Мульд ослабеет. Гош – уникальный хрым. Но таков закон, о котором постоянно говорил отец: для блага короны в королевстве не должно остаться никого, более достойного занять трон.

То есть устойчивы и благополучны только те государства, где все, кроме монарха, сплошь бездари и посредственности?

Фирух не мог себе признаться, что при такой формуле благополучия королём Мульда следовало поставить Гоша. Он настолько хитрее и изворотливее остальных, что сложно представить ему конкурента.

Значит, ему не жить.

А операцию по устранению придётся готовить медленно, тщательно, не торопясь и не вызывая у Гоша подозрений.

[1] О.Милявский. «Папа купил автомобиль».

Глава 3

3

За окном ресторанчика кружился снег. Центр Минска замело. Поэтому в тепле и сухости было особенно уютно. Особенно – в интересной мужской компании.

Человек, сидевший напротив, ничуть не смущаясь, уничтожал китайскую еду ножом и вилкой, а не палочками. Он произвёл на Анну Ивановну двойственное впечатление. Крупный, открытый, сильный. Привлекательный, несмотря на неопрятную бороду. И одновременно жёсткий, что несколько настораживало.

- Георгий, вы женаты?

- Да, - не стал увиливать он. – Двое сыновей. Там на фото есть и моя жена. Смуглая, рыжая, в косичках. С серебряными украшениями на зубах. Такая мода распространена среди её народа.

- Аборигенка?

- Да, но я не люблю это слово. Неуважительное. Туземец звучит ещё унизительнее. Автохтон – заумно. Сами они себя называют антами или хрымами. Два народа, уже сильно перемешавшихся – клыкастые с обычными людьми, такими как мы с вами.

Анна Ивановна крутила в руках смартфон Георгия, просматривая фотогалерею. Большую. Сотни фото. Скорее – тысяча. Несколько видео. Чёткие либо смазанные, удачные и не очень. Видно, что снимали много, непрофессионально, не вычистив повторки и явный брак.

- Затерянный мир… Невероятно!

- Его никто не терял. Нашёл только один человек, мой дед. И передал эту тайну мне.

- А теперь и я посвящена?

- Нет, - Георгий улыбнулся половинкой рта. Это движение губ, у большинства людей свидетельствующее о веселье, у него выражало непреклонность. Действительно, сам факт знания о существовании такого мира ничего не стоит, если неизвестен путь туда. – Вы понимаете, что подделать много сотен фото и видео нереально, картинки получены не с помощью нейросети. Я намереваюсь пригласить вас туда поработать. Минимум на десять лет. Оплата золотом плюс стол и кров. Рубли там не в ходу. Сети мобильной связи и спутникового интернета не имеется. Так что передавать привет родственникам… Маме?

- Да, только маме. Я разведена.

- Значит, навещая Россию, буду по электронке пересылать ваши видеоприветы маме. Детей нет?

- Тридцать, хоть и не родных. Я же учитель. Классный руководитель.

- Понятно. Профессия устраивает?

- Как вам сказать… В чём-то да. Многое бесит. Всё сложно.

Она с младых лет усвоила, что работа школьного учителя во-первых и во-вторых сводится к заполнению разного рода бумаг. Дети в лучшем случае на третьем месте. Чем их больше, тем больше родителей, с которых Анна Ивановна как классный руководитель вправе собирать деньги на шторы и ремонт класса.

Справедливости ради, всё остальное оплачивалось из белорусского бюджета довольно щедро. Особенно если сравнивать с нищими девяностыми. Стеклопакеты в окнах, компьютеры на столах, приличная сантехника в туалетах, свежая мебель в классах и в столовой, достойный инвентарь в спорт-зале… А ещё к каждой школе в добровольно-принудительном порядке прикреплялось госпредприятие, обязанное выделять «шефские деньги». Они расходовались на поездки по культурным местам и прочие просветительские акции.

- То есть дела идут неплохо? Пусть не идеально, идеала нет нигде, – уточнил Георгий.

- Всё было бы терпимо. Если бы не формализм.

Она работала не ради бумажек отчётности. Собственно, как и большинство учителей, старающихся дать детям как можно больше за отведённое время в жёстких рамках, предписанных программой. Именно благодаря подвижничеству педагогов, а не только компьютеризованным классам, подготовка белорусских школьников оставалась на удивление высокой, не провалилась по качеству с советского времени. Из года в год выпускники школы Анны Ивановны с лёгкостью сдавали ЕГЭ в Российской Федерации и поступали в вузы на бюджет, хоть готовились к белорусскому централизованному тестированию с другим набором вопросов и ответов. Не падали лицом грязь на вступительных испытаниях в европейские университеты, поработав лишь с репетиром по иностранному языку.

Она старалась. Она любила свой класс! И прошлый выпуск тоже. И до него.

Но взаимная привязанность учителей и учеников, а также процент поступивших в вузы после одиннадцатого класса, не шли ни в какое сравнение с правильностью заполнения отчёта об исполнении очередного циркуляра об усилении, углублении, расширении… чего-то эпохально важного.

Любая попытка выйти на полшажка за программу, если слух доходил до директора, тем более – до районного отдела образования, квалифицировалась как бунт на корабле. Ещё в начале карьеры Анна Ивановна на уроке по древней истории Беларуси осмелилась сказать, что в европейских летописях Полоцк неоднократно упоминался как город на Двине ещё в конце V века, когда на месте Киева, Пскова и Великого Новгорода шумели дремучие леса да бегали дикие звери. Это одновременно был и первый урок для неё. Инспектор из районного отдела доходчиво объяснила: в школьной программе и утверждённых Минобром учебниках первое упоминание Полоцка в «Повести временных лет» относится к 862 году. Анна Ивановна робко возразила, что Полоцк V века никак не мог упоминаться в летописях Древней Руси по причине отсутствия таких летописей и самой Киевской Руси за сотни лет до основания Киева. А Полоцк стоял себе и уже был известен европейцам! Инспекторша перешла на покровительственный тон: «вы же должны понять, молодое наше дарование, что утверждение о большей древности Полоцка по сравнению с Киевом и древними княжествами Руси пахнет национализмом».

Так Анна Ивановна усвоила, что любые исторические события, всегда толкуются... по-разному.

Например, «Кастусь Калиновский», выдуманный псевдоисториком Ластовским, в советских учебниках фигурировал как непримиримый борец с царизмом и исключительно положительный герой, несмотря на призывы вроде: топор восстания не должен останавливаться даже над люлькой младенца. После «перестройки» вдруг выяснилось, что никакого белорусского патриота «Кастуся Калиновского» никогда не существовало, а был его весьма отдалённый прототип – польский бунтарь Винцент Калиновский, психически тяжело больной человек, одержимый манией убийства. Но именно такой типаж вдруг стал востребованным, пока бал правили националисты Белорусского народного фронта. Анна Ивановна получила распределение в школу сразу после окончания Белгосуниверситета именно тогда, в начале 90-х. В ту пору Винцент Калиновский, он же «Кастусь» (выдуманного и реального персонажей соединили в одного), вдруг начал превозноситься как славный борец с «москалями»! А главным событием белорусской истории считалась победа под Оршей над теми же «клятыми москалями», свершившаяся в 1514 году.

Потом к власти пришёл Александр Лукашенко. Калиновского и Оршу не предали анафеме, но больше не превозносили как при националистах. Скорее – замалчивали. Государство проводило «многовекторную» политику добрососедства одновременно со странами Евросоюза и с Россией. Не хотели обижать Литву, где Калиновского, то ли Винцента, то ли Кастуся, то ли бог его знает что, торжественно перезахоронили в центре Вильнюса.

Потом все союзники – Россия, Китай, Азербайджан – оказались исключительно на востоке. Теперь каждый раз, когда в качестве очередной темы урока надвигалось Польское восстание 1863-64 годов, педагогу приходилось тщательно выбирать слова: кем для белорусов является Калиновский в этом конкретном учебном году – польским упырём или белорусским партизаном. И не только он, а ещё Тадеуш Костюшко, дивизия имени которого воевала за Красную армию в сорок третьем, а он сам бился против российской армии полутораста годами ранее. Эскадрилья «Нормандия-Нёман» сражалась в небе Беларуси в 1944 г. против немцев, и эта же французская авиачасть, но с иным составом лётчиков, варварски бомбила Югославию в девяносто девятом. К кому их отнести – к ангелам или демонам? Школьная методика требовала ясности, чёткого чёрно-белого определения, как по Маяковскому: «что такое хорошо, а что такое плохо».

Устав от коньюнктурщины, Анна Ивановна на страничке в соцсети как-то обмолвилась: вот бы где-то далеко в горах… или в джунглях Амазонки найти нетронутую историками и идеологами цивилизацию, составить её историю с чистого листа… Естественно, не поверила автору сообщения, пришедшего в личку, что такая страна вправду есть. Но и не отбросила возможности встретиться.

Он прислал своё фото. Представительный мужчина, уверенный в себе. Не старый, в районе тридцати. Тем более – интересно!

Главное – фотография лица, а не похабный дикпик, который любят распространять молокососы.

И слова нашёл убедительные. Даже если просто чудак, он – забавный.

А ещё настойчивый. Представившийся Георгием, он приехал из России. Позвонил. Предложил пообедать в китайском ресторанчике недалеко от площади Победы.

Место людное, излюбленное студентами лингвистического университета. Безопасное. Отчего бы не сходить?

Пришла. Довольно быстро раскрылась. Не как на исповеди, но откровенно. Собеседник располагал к доверию.

Выслушав её рассказ о перипетиях в системе белорусского среднего образования, Георгий кивнул и обронил: в России похоже. Не совсем точно так, но аналогично. Зарплаты невысокие, перспективы не очень. Каждый учитель разрывается между желанием дать детям больше и лучше, с одной стороны. А с другой – вынужден мириться с тем, что совершенно не по душе. И поэтому, к сожалению, с годами одолевает безразличие. Энтузиазм гаснет, остаётся привычка тянуть лямку. Соблюдать школьную программу и заполнять унылые простыни отчётов.

- Вы сами работали в школе?

- Нет! Знаю со слов навербованных мной учителей. Плюс-минус лапоть, все рассказывают одинаковое.

- А вы сами по основной профессии…

- Самогонщик. Не удивляйтесь. Работал на хороших объёмах, экспортировал продукт в Беларусь. Но судьба сделала неожиданный поворот. Теперь я – архиглей.

- Кто?!

- Большой начальник и аристократ. Землевладелец. Имею возможность создать школу в своём архиглействе. Просветительский центр. Для всех. А скоро и мои дети подрастут. Не хочу, чтоб они учились только стрельбе из лука.

Вот как? А, была – ни была! Безрассудно, как головой в омут… Написала заявление об увольнении по собственному желанию и предупредила директрису: отрабатывать не буду. Отдала маме двести пятьдесят тысяч российских рублей подъёмных от нового работодателя. У мамы – неплохая пенсия, на Севере работала. Проживёт безбедно.

Хуже всего, что не попрощалась с детьми. Зимние каникулы, они распущены по домам. В общем, отрезала по живому. Знала – приди она в класс, внутри что-то дрогнет… Может, и не решится. Останется. Потом будет жалеть.

Ехать – так ехать.

Созвонились. Назначили новую встречу.

Георгий, просивший называть его кратко – Гош, ждал на открытой заснеженной парковке у метро «Борисовский тракт», прислонившись к потрёпанной «Ладе». Транспортное средство никак не соответствовало положению большого начальника и аристократа. Как его… «архиглея».

- Анна Ивановна! Здравствуйте. Вас провожают?

Он нахмурился. Смотрел с подозрением.

Инесса Петровна, учительница младших классов, единственная, кому можно было доверить тайну переезда, нерешительно переминалась с ноги на ногу. Худая и некрасивая девочка-отличница из деревни, которой с бюджета удалось распределиться в Минск, получила удар, повергший её в нокаут: ей изменил любимый. Она была готова бежать хоть в… Да куда угодно. Подальше.

- Младшие классы? – с сомнением произнёс Георгий. – С другой стороны, заниматься с детьми, пусть великовозрастными, не умеющими читать и писать, лучше всего может получиться именно у вас. Семья, родственники?

- Есть! Но мне на них плевать. Им на меня тоже, - она отбросила в сторону упрямую чёрную чёлку и поправила огромные очки. – Подъёмные не нужны.

- А что нужно?

- Другая обстановка. Работа. Хотя бы на год!

- На десять.

- Пусть на десять! Куда ехать? У меня в паспорте проставлена шенгенская виза!

- Замечательно. Но не понадобится. Дамы, готовы?

Они шагнули к обшарпанной серой «Ладе», и тут произошло невероятное. Между её заиндевелым боком и дремлющей рядом роскошной «Тойотой» возник овал сине-сиреневого марева с колышущимися и светящимися краями.

- Прошу! – не грубо, но настойчиво он протолкнул обеих в открывшийся проход.

Анна Ивановна обернулась, увидев, что Гош шагнул вслед. Овал за его спиной исчез.

Навалилась жара, прямо-таки тропическая после январского Минска. Вокруг виднелся лес, большинство деревьев напоминало обычные сосны, остальные незнакомые… В просвете между стволами проступил замок с башней, словно с картинки про Рапунцель, скорее даже – небольшой дворец.

- Снимите куртки и шапки, дамы, - учтиво посоветовал Гош. – Вам скоро подберут одежду, соответствующую обстановке и климату.

- Если здесь такая жарища зимой… - Инна торопливо расстегнула куртку-аляску. – Страшно представить, как здесь летом!

- Это и есть лето. Климат теплее, но не намного. Как в Киеве, точнее не скажу.

- Лето, когда у нас зима. Южное полушарие, - заключила Инесса в попытке дать хоть какое-то рациональное объяснение происходящему. Она вытащила смартфон, включив GPS-навигатор. – Чёрт, как-то медленно ищет спутники. Не въезжаю.

Анна Ивановна, более подготовленная Гошем, отнеслась к происшедшему спокойнее.

- А понимаешь ли, как мы перенеслись в Южное полушарие – за долю секунды и не садясь в самолёт? Милочка, что в программе для младших классов сказано про телепортацию?

- Ты намекаешь…

- Анна Ивановна права, - вмешался Гош. – Произошла телепортация. Мульд, так называется эта страна, находится в мире Гхарг. Не на Земле. Спутников и станций сотовой связи здесь пока не изобрели. Ваш смартфон превратился в фотоаппарат с музыкальным плеером.

Инесса прижала розовый чехол с телефоном к груди.

- Хотя бы подзарядить его смогу?

- Конечно. Но для этого придётся идти к реке. Там у меня к валу водяной мельницы присоединён электрогенератор. Розеток во дворце нет. Пока – нет. Не считая привезённой из России техники, здесь век девятый-десятый по меркам Земли. Анна Ивановна разберётся, скажет точнее. И у нас есть возможность пустить историю местного человечества по более гуманному пути. Без бесконечных войн, инквизиции, фашизма.

- Как успехи на этом пути? – спросила Анна Ивановна.

- Плохо пока, - признался он. – За пару лет пронеслось несколько войн. Убивал много. Даже местного короля. Иначе никак не выходило. Вот и решил привнести сюда каплю гуманизма. В вашем лице.

- К сожалению, писаная история большей частью повествует как раз о войнах и завоеваниях, - вздохнула учительница. – Значит, первая моя летопись будет рассказом о ваших похождениях. Ещё интересуют верования. Здесь монотеизм?

- Объясню по дороге, - Гош повёл их по едва заметной тропе в сторону дворцовых стен. Он тоже скинул верхнюю одежду, и меховая куртка более не скрывала кобуру пистолета. – Нет, богов много. Есть главный, зовётся Моуи, тот болтается где-то далеко и в нашу текущую жизнь чаще всего не вмешивается. Из малых богов я дружу с двумя – с Веруном, богом рощи, и с Подгруном, богом подземелий. Приходится общаться с Тенгруном, богом степи, с ним отношения сложные, он – порядочная сволочь.

- Боги? Вы серьёзно? – хмыкнула Инесса.

- Когда сами с ними столкнётесь, поймёте – серьёзней некуда. Те ещё личности. Для начала покажу вам верью. Он – подарок Веруна, очень мощное существо.

Никогда не видевшая призраков и не слишком в них верившая, Анна Ивановна почувствовала предательскую слабость в ногах, едва не упав в траву. Инна прижала ладошку к губам, чтоб не вскрикнуть. Сама привалилась спиной к дереву, будто захотела слиться с корой.

Вынырнувший из ладони Георгия призрак отдалённо напоминал духа с обложки DVD-диска «Охотники за привидениями». Или с рекламы «Мишлен». Только ростом метра три-четыре.

- Не бойтесь. Биб – добрый. Когда не голодный.

- А когда голодный? – дрожащим голосом спросила Инна.

- Выпивает душу плохого человека. Но вы же хорошие? Значит, вам нечего бояться.

Гош заставил его исчезнуть и продолжил шествие к опушке леса. Анна Ивановна силилась понять: про «выпить душу» – это шутка или как?

- Скажите, - не унималась Инна. – Здесь много ещё такого – опасного?

- Чрезвычайно много. Но жить можно. Мне никто ничего не объяснял, тем не менее, сами видите. Я жив и здоров. Гоню самогон, варю стекло, по необходимости воюю. Скучать здесь некогда. А правилам безопасности научит моя мама.

- Хорошо, что тут живут люди, говорящие по-русски.

- Да. Но вы, Инна, сегодня же заговорите на местном языке и прекрасно поймёте людей Мульда.

- Как?!

- Всё просто. Магия. Каждый, кто прошёл в этот мир через рощу бога Веруна или через портал его верьи, получает в дар знание местного языка.

- Но я не чувствую, чтоб в моей памяти добавился другой язык, - возразила Анна Ивановна.

- Не торопите события.

Как только они вышли из спасительной тени леса, солнце немилосердно ударило по головам. Поколебавшись, Анна Ивановна вытащила из рюкзака вязаную шапочку и вновь пристроила на голове. Гош нацепил бейсболку и продолжил рассказ. Учительницы слушали в полуха, происходившее вокруг напоминало «Тиль Уленшпигель» или какой-то иной фильм о средних веках.

Дорожка вела их меж возделанных полей, где шла жатва. Крестьяне очень сурового вида размахивали косами, скашивая длинные стебли. Кто-то был голый по пояс, только в штанах из грубой ткани и босиком, кто-то в столь же грубой рубахе, подпоясанной кушаком, все – в бесформенных матерчатых колпаках на голове, ничуть не напоминавших кепку архиглея.

При его приближении немедленно бросали работу и кланялись в пояс. На двух женщин, молодую и средних лет, мужики смотрели с любопытством и тут же продолжали косьбу.

Суетились и бабы в длинных суконных платьях-балахонах. Они сгребали скошенное, стаскивали в скирды.

Ни одного трактора, ни одного комбайна. Из средств «механизации» – только длинная телега с двумя запряженными быками странного вида.

- Завёз жеребят, скоро вырастут, - пообещал Георгий. – Пока что здесь используются быки, на местном языке зовущиеся кхарами. Они и тягловые, и верховые. Даже кавалерия скачет на коровах.

Анна Ивановна на секунду почувствовала укол тоски.

Ведь это – дикость. Одно дело изучать её по книжкам. Или видеть в какой-то восточной стране вдали от полосы отелей на побережье моря. Сама она лишь раз накопила на путёвку в Египет и не забудет шок, когда случайно забрела в квартал Хургады, не предназначенный для глаз туристов. Но вот жить внутри такой первобытности, и не недели, не месяцы – десять лет!

А запахи… Ветерок донёс аромат тела потного селянина. В Минске так пахнут бомжи, но их исчезающее мало, здесь – сотня столь же благоухающих мужиков и баб, на одном только поле.

Часто встречались лепёшки бычьего навоза, щедро облепленные мухами. Когда троица проходила мимо одной, очень свежей, насекомые поднялись с коричневого аэродрома и упорно атаковали Анну Ивановну, намереваясь сесть ей на лицо. Женщина отчаянно замахала руками, отгоняя инсектов. Удалось. Почти.

- Во дворце цивильнее, - пообещал Гош. – Там моя мама заправляет, медработник, кстати. Не дай бог сядете за обеденный стол, не помыв руки!

- И что? – с некоторым вызовом спросила Инна.

- Узнаете. У мамы тоже есть верья.

Началась улочка из одноэтажных домов. По мере приближения к воротам в стене, окружавшей дворец, белорусские учительницы всё больше убеждались в высоком статусе Гоша среди местных. Ему не просто кланялись. В глазах местных светилось неподдельное уважение. У архиглея даже осанка изменилась, спина горделиво выгнулась. Хоть и раньше не сутулился. И правда – аристократ.

Стража на воротах, изнывающая в жару в кожаных латах с металлическими нашивками, вскинула копья, а затем ударила древками о мостовую. Выскочил мужик столь же высокого роста, как сам Гош, но шире в плечах и гораздо грубее лицом.

- За время твоего отсутствия, архиглей, происшествий не случилось! Наряд несёт службу согласно приказа.

- Хорошо, десятник.

Короткий рапорт начальника стражи и ответ Гоша прозвучали странно. Ещё более странно, что рычащее-хрипящие звуки в речи десятника, как и реплика архиглея, оказались вполне понятными!

- Гош! Что это за язык? – спросила Анна Ивановна, тотчас с ужасом прижав пальцы к губам, издавшим нечто вроде «Гош, хрррым-брым-трым».

- Местный. Усвоенный вами благодаря магии. Я предупреждал, - архиглей жестом подозвал мальчишку, суетившегося около колодца. – Сул! Скажи кмиту, что у нас во дворце будут жить ещё две постоялицы. Комната, одежда, мочало, постель. Потом найди Мюи, сообщи – я вернулся.

- Да, господин!

Пацан умчался, только пятки сверкнули. Гош же шагал с достоинством, продолжая принимать знаки внимания.

Во внутреннем дворе, между стеной и собственно дворцом, кипела работа. В основном крутились воины – упражнялись в бое на мечах, ухаживали за кхарами, пегими, длиннорогими и куда более крупными, чем у крестьян.

Из толпы дворцовой челяди вдруг выскочила молодая женщина, огненно-рыжая, в лёгкой зелёной курточке и таких же шароварах, заправленных в низкие сапожки. Она единственная не кланялась господину, а бросилась на него, повисла на шее, обвив бёдра ногами, принялась целовать…

От увиденного Анна Ивановна чуть за сердце не схватилась. Рыжая была та самая – с фотографии в смартфоне. А серебрушки, торчавшие изо рта, украшали самые настоящие клыки! И от этих клыков по шее Гоша пролегла глубокая царапина, выступила кровь…

О господи, да она же – вампир! Георгий, как бы ни хорохорился своим высоким положением, состоит на службе у вампиров! Их с Инессой просто привёл на заклание. Про образовательный центр – враньё, запудрил мозги, чтоб безропотно шли на убой…

Подозрения подтвердились, когда рыжая слезла с архиглея и уставилась на новоприбывших без малейшей приязни в глазах.

- Снова привёл баб из своего мира, муженёк. Настьи тебе мало?

- Это учителя, моя бесценная. Хорошие учителя. Но, коль ты ревнуешь, остальных наберу исключительно из мужчин.

- Я? Ревную? Ничего подобного! Просто убью их всех, если что-то заподозрю.

На поясе у дамы висел кинжал длинной в локоть. На бедре – кобура с пистолетом. А ведь она не воевать вышла. Максимум – проверить, как сушится стиранное и развешенное бельё. И мужа встретить, коль приехал.

Слизнув кровь с серебряного кончика клыка, фурия развернулась и убежала в дом.

- Вот и познакомились. Это была моя драгоценная супруга Мюи, - светским тоном сообщил Гош, будто только сейчас Инну и Анну Ивановну не обещали убить. – Немного вспыльчивая, но добрая. Пока мы расстанемся. Кмит покажет вам комнаты. Его зовут Алексей Леонидович, из России, по местному – Лёш. Потом пообедаем и проведём педсовет. Вас, учителей, уже восемь. Решим, кого и чего не хватает для запуска учебного процесса.

- Аня… - шепнула младшая из пары. – Может, мы зря сюда притащились?

- Назад дороги нет, - возразила Анна Ивановна. – Не забывай, все остальные учителя – мужчины. Выбирай любого. Зато забудешь своего неверного Янку.

- Не забуду! – всхлипнула Инна. – Даже на другую планету сбежала. А он, подлый, всё равно со мной! Не отпускает…

Она заплакала, стоя посреди средневекового городка, где нет электричества, интернета и прочих благ цивилизации, пахнет говяжьим навозом и сточными водами, а вампирного вида личности грозятся убить…

Куда только не спрячешься, спасаясь от несчастной любви!

Даже в логове вампиров.

На фоне тягостных ожиданий прошёл месяц. Инна, вопреки своим ожиданиям, начала забывать парня, из-за которого отправилась, сломя голову, в другое измерение.

Анна Ивановна убедилась, что вампирствующая жена архиглея даже не попыталась выпить кровь ни у неё, ни у других учителей. Гош часто исчезал, но по возвращении развивал бурную деятельность, каждому находя применение. «Сорбонна» готовилась к приёму учеников. Возможно, десять лет контракта не покажутся такими долгими, коль каждый день насыщен событиями. А заработанная сумма в серебре, если её перевести в золото по странному местному курсу, позволит каждому вернуться в Россию или в Беларусь весьма обеспеченным человеком.

Но однажды, на исходе лета, Анна Ивановна услышала из своей кельи звук, очень напоминающий треск стекла при автоаварии. Выглянула во двор и обомлела. Посреди средневековой обстановки действительно стояла битая машина – та самая «Лада Гранта». Лобовое стекло высыпалось.

Чуть позже Гош сообщил страшную весть: способность открывать портал в родной мир утрачена. Возможно – навсегда. Ушёл и больше не придёт призрак из «Охотников за приведениями», живший в ладони.

Теперь все они заперты в прошлом, и лишь непредсказуемый каприз кого-то из местных божков вернёт их на Родину. Либо не вернёт.

Мульд отныне их постоянный дом. Возможно, не на десять лет, а гораздо больше. До смерти.

Две минские учительницы, пав поначалу духом, довольно быстро успокоились. Вскоре действительно начался учебный год. И хоть заниматься с тёмными аборигенами было сложно, учебники под местную специфику создавались на ходу, как и учебная программа, женщин радовало: они, наконец, нашли дело жизни и сами определяют, что и как давать своим воспитанникам, великовозрастным детям, пока – исключительно мужчинам.

Шутка ли, земли своего босса они превратят в место с самым большим числом образованных людей на планете.

Минула зима. К некоторому беспокойству Анны Ивановны, Инна Петровна переключила внимание на Георгия. Понимая мизерность шансов, вздыхала издали, восхищаясь его кипучей энергией. И хоть в архиглействе сделано уже очень многое, но новые производства, начало строительства колоссального храма в честь верховного божества Моуи и многое другое точно были бы невозможны без самого непосредственного участия отставного российского сержанта.

И, конечно, учительницам не дано было знать, что цепочка событий, призванных самым решительным образом изменить их существование, запустилась в мае и сравнительно далеко – в северной части континента, где отрылся спонтанный проход, пропустивший в Гхарг двух американских инструкторов из-под Бахмута-Артёмовска.

Глава 4

4

Как только закончилось брентство Айюрра, небогатое и самое северное в королевстве Мульд, относительно благополучном, пара американских инструкторов въехала в земли настолько бедные, что они напоминали земной провинциальный Лаос 1990-х годов, только без мелькавших машин с приезжими и туристов с дорогими фотоаппаратами. Равнины Мульда уступили место невысоким холмам, перемежающимся с болотами, севернее простирались скалы с крохотными клочками возделанной земли в ложбинах.

Народ здесь жил… странный. Будто ковбои из американских вестернов, вынужденные вместо стрельбы из револьверов да распития дешёвого виски по салунам и в самом деле заниматься разведением коров. Говядины впрямь было много. Каждая пядь травы – на ровных местах и довольно крутых склонах – обязательно находилась в тени очередного животного, сосредоточенно жующего и ронявшего из-под хвоста переработанное, отчего над Кароссой висел постоянный тяжкий дух. Удивительно, как столь скудная растительность могла прокормить многочисленные стада.

Лейтенант заглядывался на молодых самцов. Каросские копытные действительно смотрелись рядом с трофейными кабыздохами американцев как «Хамви» по сравнению с убитыми жизнью русскими «УАЗами». Боевые скакуны северян, мощные, стремительные, пегой масти, выращивались в качестве боевых единиц, а не только транспортных.

Дженнифер на второй же день, поглаживая рукоять пистолета, предложила поменять рогатых на местные «модели», и слава её обожаемому богу, что сразу не приступила к задуманному. До поры до времени обходилось без стычек. Путники рассчитывались за проезд и постой монетами, взятыми у убитого в первый день пребывания купца, ни разу не вытащив нож и не досылая патрон в ствол М4. Выглядели безоружными, не таская мечи, копья или арбалеты. В брентстве Айюрра, видимо, просто так сложилось, не потребовалось применить насилие. А в Карросе действовал непреложный закон: грабить дозволяется только за южной границей. Попытка забрать себе парочку каросских кхаров привлекла бы внимание местного полицая-шерифа с непроизносимым названием должности, и пришлось бы истратить изрядную долю боекомплекта, чтоб отбиться от его команды.

Тем более, каросский кхар, взятый непосредственно с пастбища, будет не менее опасен для нового владельца, чем для врага. Молодняк перед выгоном на юг и продажей проходит обучение. А передача быка или коровы при покупке предусматривает целый ритуал: животное принимает свежий душистый хлеб из рук приобретателя с разрешения прежнего пастуха, тем самым признавая хозяином. Простых купеческих скотинок Дженнифер и Питер обуздали без малейшего труда. Напротив, каросский кхар, добытый в бою в качестве трофея, обрабатывается умелыми хрымами, только тогда готов признать нового седока. Чтоб сразу доверился другому хозяину – редкость. Об этом лейтенант и сержант узнали позднее.

Лишь на третий день пути, углубившись на север миль на тридцать в земном исчислении, американцы встретили первых военных, а не только вооружённых подручных шерифа.

Это была компания, расположившаяся в таверне у длинного стола. Ветер, сквозивший из открытых окон, шевелил рыжие волосы на голове молодой девушки в мужском камзоле, кожаных штанах и высоких сапогах. Без проветривания было бы душно: наступил месяц, соответствующий июню на юге Украины, и жара держалась до вечера. Соседи-мужчины той девушки потягивали тёмное пойло из высоких кружек, а она пела, аккомпанируя себе на струнном инструменте, напоминающем мандолину:

Нам наплевать на то, что думают другие про нас, На гнев богов мы просто машем рукой. Ты нынче платишь, ну так что же? Мы с тобою сейчас, А завтра с нами будет кто-то другой.

Путем интриги, морем крови мы стремимся туда, Где серебро так призывно блестит; Из главных истин нам дороже только эта одна: Кто больше платит, тот в войне победит[1].

Песня была длинная, отличавшаяся лихостью и каким-то откровенным меркантильным цинизмом. Все встреченные американцами менестрели, а почти в каждой придорожной забегаловке кто-то что-то голосил, в текстах напирали на всякое духовное да мистическое, несли ахинею про богов, чудеса, вечную любовь, героев, королей, глеев… Рыжеволосая прославляла лишь одно: деньги, добытые кровью и продажей меча. Без иллюзий.

- Подсядем к ним, - промолвил лейтенант, когда звонкий голос воительницы угас, и певунья сделала глоток из своей кружки.

Дела у компании явно шли не в гору, поскольку наёмники заказали одну выпивку и ничего из закуски.

Американцы приблизились, на них внимательно уставились двенадцать пар глаз. Уточнение: у пожилого воина, сидевшего справа от певицы, одного глаза не доставало. Через лицо, разрубая бровь, тянулся старый шрам.

Кароссцам было чему удивляться. Никто здесь ранее не видел приезжих в пятнистой зелёной форме с полимерными налокотниками и наколенниками, с покатыми шлемами без забрала, притороченными к заплечным мешкам. Незнакомцы тоже были воинами, это чувствовалось и за сотню шагов, вот только без оружия, не считая коротких ножей в ножнах. Карабины, заботливо обёрнутые чехлами, чтоб не повредить оптику прицелов, на привычное оружие не походили, как и пистолеты в кобуре.

Взгляды мужчин приковала Дженнифер, здесь никогда не видели афро, точнее – мулаток. Кожа у неё была несколько светлее, чем у аборигенок Чёрного континента Земли, но черты лица – типичные для их расы, жёсткие курчавые коротко остриженные волосы, очень ярко-красные полные губы и сверкающие белым зубы в лёгкой улыбке. Она была привлекательна, хоть несколько мужиковата из-за слишком крепкого для дамы телосложения да высокого роста, чуть выше лейтенанта. Её спутник ничем не выделялся бы среди местных, если не считать причудливой одежды. Бронежилет и разгрузка делали его массивным. Коротко стриженый, с оценивающим холодным взглядом тёмных глаз, он первым завёл разговор.

- Я вижу прославленных каросских наёмников?

- У тебя есть серебро для найма? Если нет контракта, проваливай, - недружелюбно буркнул одноглазый.

- Есть серебро, чтобы угостить компанию ужином. Найм будет позже. Надо оговорить условия, - Бэкман подтащил стул и без приглашения устроился в торце стола, словно на председательствующем месте.

Его компаньонка звонко щёлкнула пальцами, подзывая трактирщицу – неопрятную толстуху в сером платье и замызганном фартуке, получившую наказ накормить вояк. Сама сняла заплечный мешок. Наёмники потеснились, уступая место женщине на скамье.

- Кто ты такой? – спросил тот же наёмник, в голосе которого не прибавилось ни капли тепла в ожидании бесплатного угощения. Он наверняка догадался, что никто не разбрасывается монетами за просто так, и каждый глоток предстоит отработать. Мечом и кровью.

- Лейтенант Питер Бэкман армии Соединённых Штатов. Отставной. Служил и по найму – инструктором боевой подготовки в другой армии, украинской. Со мной сержант Дженнифер Хариссон, инструктор огневой подготовки.

- Фаи! О чём он талдычет? – спросил у рыжей один из солдат.

- Я объясню, - поторопился ответить Бэкман. Хоть странный переводчик моментально интерпретирует сказанное на местный язык, вряд ли хоть кто-то из этих двенадцати головорезов слышал про США и непобедимую американскую армию. – Во-первых, зовите нас кратко – Пит и Джен. Мы прибыли из дальнего мира.

- Зачем? – перебил кривой.

- По воле богов. Не по своей. А можно считать это простой случайностью. Мы здесь и пока не знаем пути назад. Умеем воевать. При нас мощное оружие, сильнее любого в Гхарге. Услышали про каросских наёмников.

- И припёрлись сюда, - подвёл черту сосед рыжеволосой. – Зря. Даже если вы и великие воины, найма нет. Как только объявился чёртов купец Гош, ставший глеем, потом архиглеем всего Западного Мульда, началась чёрная полоса. Из-за Гоша погибли три отряда кароссцев. Хуже того, сгинула и репутация непобедимых. Теперь любой глей или брент предпочитает обучать своих хрымов – держать оружие в лапах. Считает – так дешевле. А Каросса живёт только за счёт продажи боевых кхаров и волкодавов. Отряды наёмников распадаются. Бойцы уходят наниматься в обычные бренские дружины, по одному-два. Не за дорого, много нам больше никто не заплатит. Утопил бы этого Гоша в дерьме пырха…

- А если у тебя появится возможность поквитаться с Гошем? – встряла Джен.

- Мы предпочли бы наняться к Гошу, - ответила за всех рыжая. – У Гоша больше всех серебра в Мульде.

- Чем же он так силён, что завоевал сразу столько?

- О нём много чего рассказывали, - продолжила девушка, и лейтенант обратил внимание, что у неё необычно длинные клыки, раза в полтора больше, чем у других людей за столом, а глаза отливают янтарным блеском. – Уверяли, у него есть оружие, убивающее за двести шагов и стреляющее гораздо быстрее лука или арбалета. Что он водит дружбу с некоторыми богами, и те одарили его волшебным даром – выпивать души врагов.

Мулатка фыркнула, но сдержала смех.

Вздохнув, лейтенант положил на столешницу пистолет.

- «Кольт» бьёт на пятьдесят шагов. Его выстрел смертелен и на сотню-две, но сложно попасть. У нас ещё есть карабины, - он показал на зачехлённые М4, прислоненные к рюкзакам. – Я с первого-второго выстрела попаду в человеческую фигуру с пятисот шагов. Джен стреляет ещё лучше. Огневая подготовка, которой она занималась в Украине, как раз и есть обучение точной стрельбе.

- Мне бы снайперку, - добавила она. – Сняла бы вашего Гоша с полутора тысяч шагов. Никто бы не понял, откуда прилетело. Но у нас с собой были только пистолеты и карабины. Всё равно, они бьют дальше и смертоноснее, чем арбалет.

- Ну, предположим, что с вами наш отряд станет самым мощным в Гхарге, и что? Найма всё равно нет! – гнул свою линию кривой.

- Значит, нужно выползти из норы и показать, что в Мульде появилась новая сила, с которой нельзя не считаться, - отрезал Питер. Он уже понял, что ноющий одноглазый – предводитель шайки. То есть отвечающий за контракты и больше всех переживающий, что их нет и жрать не на что.

Кривого деда придётся рано или поздно сместить. Возможно, отправить на заслуженный отдых – на тот свет. Пока – рано. Сперва стоит войти в коллектив. Превратить банду наёмников в боевое подразделение по образцу армии США.

Тут необходимо пояснение.

Армия США никогда не была разгромлена в войнах. Иногда отступала – да, если дальнейшее участие в войне признавалось нецелесообразным. В том же Вьетнаме и в Афганистане американцы могли перебить всё вражеское население под ноль, но не делали этого по политическим соображениям: в Белом доме отдали приказ уходить.

В Украине сложилась непростая ситуация. Русских остановили, отбросили назад под Харьковом и Херсоном. С другой стороны, Москва к осени 2022 года ещё не ввела в сражение главные силы, мобилизовала только небольшую часть призывников. Поэтому армия США там не воюет. Никому не нужны репутационные потери в случае неудачи, тут кароссцы правы. А вот здесь, в средневековой реальности, маленький кусок армии США будет суперменским. Что там какой-то архиглей, пусть даже это пришелец с Земли, и у него найдётся пара стволов-огнестрелов…

Коль он сумел устроиться с комфортом, то почему бы не попробовать?

Конечно, здесь нет интернета, Нетфликса, он-лайн казино, ячменного виски, кокса и хайвеев, а также сотен других преимуществ цивилизации. Этот мир, тем не менее, вполне позволяет создать для себя сносные условия. И если единственное препятствие – просто некий Гош, то нужно просто устранить это препятствие, забрав себе всё им добытое.

Лейтенант велел принести нормальное вино вместо пива ужасающего качества.

- Выпьем, братья. А завтра приступим. Мало одного только оружия. Отряд в бою должен действовать как единое целое. Вы увидите, что можем мы с Джен.

- А мы узнаем, в чём можем на вас рассчитывать, - добавила та.

Четырнадцать кружек поднялось за столом. Здесь присутствовали все десятники отряда Кривого Лиса и его дочери Фаи. Рядовых бойцов пивом не угощали – не на что.

Но оптимизм странного чужака в пятнистой форме внушил надежду на перемены к лучшему. А особенно серебрушка, которую Пит небрежно швырнул трактирщице. Безработные наёмники уже давно не видели серебра, в руки попадали только медь и малоценное золото.

х х х

Мужчина походил на обычного горожанина лет сорока – магистратского служащего. Одет в серый камзол, на ногах – мягкие полусапожки, волнистые волосы на непокрытой голове побила седина.

Но были обстоятельства, не позволившие отнести его к офисному планктону архиглейства. Во-первых, всех магистратских я лично знал и назначал только сам. Во-вторых, никто из них не посмеет проскользнуть ко мне в кабинет без доклада секретаря. В-третьих, вряд ли кто из городских обывателей умеет проходить сквозь стены.

Я уставился на обшитую дубовыми досками перегородку за спиной визитёра. Целая, нетронутая. И нет там никакого тайного прохода. Зная гадкие особенности средневековой замковой архитектуры, в один из походов на Брянщину мне пришлось купить б/ушный сканер пустот, обнаруживший в бывшем владении Айюрра множество сюрпризов. Полагаю, предшественник не знал обо всех. Например, о замурованных узниках в кандалах, чьи тела истлели в одиночных каменных мешках столетия назад. На своём третьем этаже приказал завалить дроблёными камнями и залить раствором каждую полость.

Незваный гость бесцеремонно шагнул к моему рабочему столу и, указав на кресло подле него, спросил:

- Позволишь, Гош, я присяду.

- Ты – кто?

- Моуи. Обычно прибавляют «пресвятой». Но для тебя просто Моуи.

Верун, решись отойти от своей рощи, тоже пройдёт сквозь стену. И Подгрун запросто проникает через земную толщу, не копая тоннелей. Но я сразу поверил. Ни один мелкий бог не позволит себе зваться именем высшего. Чревато. Чем? Понятия не имею. У богов свои разборки, и простому самогонщику в них лучше не соваться.

- Коль ты в человеческом обличье, позволь угостить.

- Ничто человеческое богам не чуждо. Впрочем, ты знаешь. С Вернутом, Подгруном и Тенгруном дела имел, только меня сторонился.

Я кликнул дворцового хрыма и велел накрыть на стол прямо в кабинете. Постарался не выплеснуть наружу раздражение. Тут строится самый главный храм Моуи на планете. Ради финансирования стройки пришлось осложнить отношения с королём. И вдруг прилетает предъява…

- Угощайся.

По тому, как седовласый налегал на нир и закуску, стало очевидно: он и вправду всеобщий бог. Трущил печёности не хуже Веруна, макая их в липовый мёд как мой подземный компаньон, а чебуреков уничтожил – Тенгрун бы обзавидовался. Из шести видов нира предпочёл яблочную настойку на чистом пшеничном спирту, поглощая её как пиво, большими кружками. И не пьянея.

- Хорошо! – накидавшись, бог утёр ладонью тонкие чёрные усики, тоже с проседью. Изысканность манер на местном Олимпе не прижилась. – Вижу, славно ты устроился в моём мире.

- Не жалуюсь, Моуи. Вот, решил тебя отблагодарить. Возвести храм в твою честь.

- О том и речь! – он откинулся в кресле, забросив ногу на ногу. – Обычный храм, пусть даже самый большой, был бы кстати. Но священники говорят: ты задумал самый главный храм Гхарга! Всего нашего мира, а не только Мульда. Понимаешь, что вздумал поменять порядок вещей? Даже в Дорторрне – лишь главный храм королевства да несколько других, меньше. В Тейфарре – свои храмы…

- И что в этом хорошего? Ты – верховный бог. Не просто стоящий над всеми. Но задающий всем тон. Значит, должен быть единый центр твоей мирской власти. Священнослужители, исполняющие твою волю и доносящую её до всех в каждом королевстве, глействе, брентстве. Небось, приходится вправлять мозги зарвавшимся то в Дорторрне, то в Тейфарре, то ещё где? Боже, я ведь пытаюсь оптимизировать твою работу, тебе же во благо.

Слово «оптимизировать» переводчик превратил в короткий рык, синоним слова «помочь». Сойдёт и так. Но Моуи уловил разницу и продолжил… по-русски, чем меня удивил больше, чем прохождением сквозь дубовые доски в руку толщиной.

- Оптимизировать, Георгий Михайлович, значит – вмешаться в мою работу. Без моего ведома и согласия. Как ты посмел?

И вот что с ним делать? Бухнуться на колени с воплем «Моуи иже еси на небеси!», тем более он не на «небеси», а в моём кабинете и бескультурно ковыряется ногтем в зубах, извлекая остатки мяса… Нет, лучшая защита – нападение.

- Вот! Сам говоришь – без ведома и согласия! А как их получить, если путь к тебе лежит только через твоих попов, среди них каждый что хочет, то и воротит, потому что нет единого центра, единоначалия… Моуи! Я делаю для тебя инструмент, который упрочит твоё влияние. Ты сам волен им распоряжаться по своему усмотрению или закинуть в чулан. Кто я такой, чтоб диктовать богу свою волю?

- Инструмент… Думаешь, просто очень большой храм прибавит мне силы?

Теплее…

- Не только храм. Семинария. Монастырь. Школа при монастыре для городских и крестьянских деток. Духовная академия. Школа миссионеров. Ты же знаешь, я с Земли. Там это поставлено на промышленный уровень, хоть за две тысячи лет никто из землян местных богов не видал и не сиживал с ними за одним столом. Вот как мы с тобой.

- На Земле тоже должен быть какой-то главный бог. Но я с ним не знаком.

- Ты же можешь открыть переход, если подобное доступно низшим богам и даже верьям Веруна. Изучить тамошний опыт.

Он снисходительно улыбнулся. Отдам должное – первый раз продемонстрировал превосходство небожителя (или где-то-жителя, не знаю его прописки), над смертным червём.

- Твоя Земля в шаге. Просто вы, хрымы и анты, не видите ничего, кроме длины, высоты и ширины. Верун ставил вешку, показывая, куда сделать шаг. Но мне на Землю нельзя, как и вашим богам – в Гхарг. Такова воля ещё более высоких богов, стоящих надо мной и над земными.

- Преклоняюсь перед твоей мудростью, Моуи. И коль мы теперь на одной волне, позволь показать мне, что я хочу построить в Номинорре. Какие отдать земли церкви, с арендаторами-хрымами, и шахты серебра, чтоб твои слуги не знали нужды. Учту любые замечания, дабы не слышать больше упрёков, что не всё с тобой согласовал.

- В другой раз. Готовь доклад с презентацией. А сейчас ответь: зачем тебе главный мой храм? Чего ты хочешь для себя?

В Советском Союзе показывали фильм «Ты мне, я – тебе», с дедом его смотрел по каналу «Наше кино», тот смеялся… Вроде бы обычный бартер услугами, а дед говорил: всем можно торговать, а вот совестью невозможно, менять её нельзя ни на что!

Как применить формулу «ты мне, я – тебе» в гешефте с местным аналогом Иисуса Христа? Что же, Моуи мыслит вполне прагматично, и я вправе ставить разумные условия.

- Я намерен жить в спокойном мире. Гнать нир, лить стекло. Для этого хочу, чтоб каждый усвоил истины из «Жития пресвятого Моуи» и соблюдал их. Не в страхе перед твоей карой, за каждым мелким воришкой ты не угонишься, а в силу веры. Я объединил юг и запад королевства, хочу быть твоим светским наместником в Гхарге, хранителем твоего главного храма и всего Ватикана вокруг него – с монастырём, школами, академией.

- То есть расширить собственное влияние, находясь под моим покровительством. Пока твои интересы не противоречат божьим – так тому и быть. Всё?

- И маленький бонус. Научи видеть – куда делать шаг, чтоб попасть на Землю и обратно.

- Научу. Когда сочту тебя достойным награды. Пока ты только в начале пути.

Не успел он закончить фразу, как за дверью раздался шум. Робкие возражения часового перекрыл голос благоверной, кричащей: «Какой такой очень особенный посетитель? Я этой шлюхе сиськи до самой задницы вырву!»

Как и следовало ожидать, распаленная ревностью Мюи вломилась в кабинет, сломив сопротивление охраны. Спасибо – не расстреляла парней из ТТ.

- Знакомься. Моя дражайшая супруга Мюи, мать моих двух сыновей. Наверно, узнала, что я с утра заказал нир, и решила – не иначе как с девицей лёгкого нрава.

Бог понимающе кивнул.

- Думаю, мы всё обсудили, Гош. Не подведи меня, и воздастся.

Он исчез с лёгким хлопком. Возможно, воздух заместил вакуум, возникший там, где мгновение назад находилась его тушка, полная маминых угощений.

Клыкастенькая широко открыла и рот, и глаза.

- Гош! Это ещё кто?!

- Да так. Забегал тут один. Моуи. Верховный бог, если ты не в курсе. Зайдёт в другой раз – познакомлю как следует. А пока присаживайся на второй завтрак, угостимся оставшимся от пресвятого.

Хорошо хоть, он заглянул ко мне не в женском обличье. Против женской ярости не хватило бы никакого божественного могущества, ещё бы и мне перепало.

[1] Изменённый текст песни «Кантри Брэган Д'Эрт», автор оригинала – Канцлер Ги. https://www.youtube.com/watch?v=ZsYFVSaAkuk&list=PLTQhUdbaLkXSjRNIdACAzfsGNOILt0W4c&index=1

Глава 5

5

Прошло больше года, а спокойный сон не вернулся к Айюрру с той ночи, когда подлый Гош ввалился в опочивальню, миновав дворцовую стражу, словно малых детей. Гош – жив, роскошествует в его дворце, в городе предков, а ему, истинному владыке Номинорра, недоступно посетить даже могилы предков.

Если всё же съездить на их могилы – он умрёт от позора. Как сумел потерять нажитое столькими поколениями? Почему не отомстил за сыновей?

Мёртвые молча зададут вопросы, неслышимые, но отчётливые. И он, теперь презренный мелкий брент, не сумеет ответить ни на один… Пока не вернёт Номинорр!

Эти мысли не давали уснуть в летнюю полночь, тёплую даже на севере.

Ещё страх. Гош жесток. Не любит оставлять недобитых врагов за спиной. И в тесных каменных коридорах мерещились едва слышные шаги, а что хуже – лёгкое дуновение от пролетающего верьи, чудовищного призрака, способного лишить памяти или души. Вдруг слуги Гоша снова пришли за пожилым антом?

Надо что-то предпринять. Мульд велик, но в нём есть место только одному из них – Айюрру или Гошу.

Так он думал не один. Ранее, в конце зимы, север посетил Фирух, южный архиглей и наследный принц, сын короля Маерра.

Брент в бесчисленный раз повернулся на кровати, в духоте под пыльным и низким балдахином. На этот раз – вспоминая подробности визита.

Как только пригласили гостя за стол и опустошили кружки с ниром под приветственные тосты, разговор немедленно перетёк к главной теме, и Фирух с ходу отмёл претензии брента.

- Сам пойми, Айюрр. Гош не оставил выбора отцу. Если бы взбунтовался открыто, у короля не было сил раздавить негодяя. Так мы хотя бы внешне сохранили целостность королевства, и Гош платил в казну, правда – больше товарами, ниром и стеклом, на серебро он всегда был жаден. Сейчас придумал такой кульбит, что никому до него в голову не пришёл бы: строить у себя главный храм Моуи, а поскольку бог Моуи – верховный для всего королевства, то дело это должно и оплачиваться из королевской казны. То есть на строительство уйдут налоги за несколько лет. Представляешь? Мы остались без поступлений от твоего архиглейства и от Кираха. Пришлось урезать расходы. Сам понимаешь, в Дорторрне зреет недовольство.

- Гош… Он как зловредная опухоль. Начал с бросового пограничного глейства, и вот… Второй после короля! И не думает останавливаться.

Фирух дал знак – выгони всех из общего зала. Когда замковые хрымы удалились, нагнулся и прошептал:

- Только мы сможем его остановить.

- Но как?

У Айюрра аж дыхание перехватило от такой перспективы. Он бы собственноручно отвернул голову проходимцу и скормил его останки лесным пырхам, но уж слишком силён узурпатор.

- С твоей помощью. Мы с отцом связаны клятвами перед лицом Моуи, он – королевской, я – побратимской. Ты же не связан ничем.

- Связан. Бедностью.

Фирух грустно улыбнулся.

- Мы тоже будем страдать от бедности, если Гош продолжит топтать землю Мульда. Поэтому что-то ассигнуем. Но нужен конкретный план. Хитрый. В Номинорре негодяй чувствует себя как дома и практически неуязвим. Там полдюжины рощ Веруна, боевые верьи-стражники. Надо выманить его. Например – в столицу. Или выждать, когда отправится проверить дела в Кирахе, дорога пролегает через моё архиглейство. Вмешаться не могу, клятва… Поэтому буду спокойно наблюдать, как ты с ним разберёшься.

Принц швырнул на стол кожаный мешочек. Внутри звякнуло. Наверняка – серебро. Очень кстати, но на заговор против Гоша смехотворно мало.

Фирух заметил разочарование брента мизерностью суммы и снова улыбнулся.

- Будет и больше. Под конкретный план.

- Номинорр останется мне?

- Естественно. Но каждый дин, выданный тебе на возвращение архиглейства, вернёшь в казну в двойном размере. Не считая налогов.

- В двойном?!

- Иначе я поищу другого партнёра.

Конечно же, Айюрр был вынужден согласиться.

Весна ушла в поисках способа уничтожить проклятого. Брент нанимал лазутчиков, собирал слухи, сам несколько раз навещал землевладельцев, чьи наделы граничили с принадлежащими Гошу, фактически имевшему королевство в королевстве.

И ничего не получилось.

Хитроумный враг всегда покидал своё логово неожиданно, стремительно. Столь же неожиданно возвращался. Посещал столицу, окружённый охраной, а совершить покушение прямо во дворце король бы не позволил. Путешествовал подлец, используя магию Веруна. Входил с доверенными людьми в рощу божка и исчезал, чтобы возникнуть где-то далеко, в другой роще. В какой? Айюрр мог только догадываться. И догадки не стоили бы хвоста пырха, всё равно – не угнаться. Ставить засаду у каждой рощи Веруна не выйдет, столько денег Маерр не даст.

Десятки бессонных ночей, когда в голове бьётся единственная идея – спровадить Гоша ко всем чертям, порубив на куски, так и не привели к ответу. Как расправиться с врагом, Айюрр не знал и снова гонял мысли внутри черепа как дрессированного кхара по кругу в цирковом балагане.

Он ворочался. Кровать скрипнула под массивным телом. А ещё один звук, довольно странный, донёсся снаружи из-за двери спальни. Там – охрана. Вышколенная. Убрать её тихо в состоянии только Гош, если напустит верью. Но против него Айюрр бессилен, напади тот первый…

Ещё скрип. Тихий. Сапоги по доскам пола? Стража тоже старается ходить тихо, но не слишком – чтоб брент знал, что не спят на посту, двигаются… Что-то не то…

Он вспотел под одеялом, натянув его до носа, словно оно смогло бы защитить от меча или арбалетного болта. Затем выпростал руку и нащупал свой арбалет, малый. Но достаточно смертоносный в пределах комнаты. Вылез, наконец. Босые ноги нашли в темноте тапки.

Натянув тетиву и вложив болт, Айюрр затаился. Сердце яростно билось, отдаваясь в голове, ночной мрак комнаты подёрнулся красным.

Наконец, дверь отворилась, впуская ночной свет от лампад в коридоре.

Через проём в комнату метнулись фигуры – одна за одной, они мелькнули столь быстро, что брент не успел выстрелить. Да и толку? При большом везении он сумел бы поразить только одного ночного разбойника, остальные…

- Айюрр! Опусти арбалет. Мои доспехи он не пробьёт. Надо поговорить.

Голос был женский! А ещё из руки пришелицы ударил ослепляющий сноп света, прямо в глаза.

Брент склонил оружие к полу и прикрыл лицо свободной рукой.

- Умничка. Присаживайся на кроватку и слушай, - проворковала женщина.

Поскольку немедленного нападения не произошло, Айюрр чуть осмелел.

- Ты кто?

- Наёмник. Лучше, чем ты когда-либо встречал. Я пришла со своими людьми ночью, чтобы показать: ты – беззащитен. Твоя стража способна только изображать караул. Все целые, лежат связанные, чтоб не путались под ногами.

- Чего ты хочешь?

- Службы.

Айюрр действительно присел. Пырх меня задери, думал он. Вот же ситуация: в лесу тебя настиг и готов задрать злой хищный зверь, который вместо кровопускания предлагает свои услуги…

- Сколько ты стоишь?

- Дорого. Зависит от задачи. По силам – любая.

Он воспрянул духом. Сам Моуи, похоже, послал ночных головорезов. Видать, пока его главный храм не построен, не слишком тот благоволит Гошу.

Дорого? Маерр заплатит. И нет слишком большой цены, чтобы вернуть Номинорр.

х х х

Внутренности «Лады-Гранты» подтолкнули технический прогресс на целой планете, чего точно не ожидали её создатели в Тольятти. Разборка всего нескольких узлов принесла мне довольно точные шарикоподшипники. При среднем темпе развития технологий равноценные появились бы здесь только через многие столетия.

В слесарной мастерской, прилепившейся к кузне, я показал их отцу, не стесняясь перепачканных маслом ладоней.

- Понимаешь? Сделать привод станка можно любой. Да хотя бы заставить кхара ходить по кругу. А вот точности вращающихся частей не добьёшься на коленках. С этими подшипниками у нас будет станок, на котором не сложно выточить ружейный ствол. Главное – канал ствола. А, покумекав, и нарезы. До латунных гильз – как до Тейфарра раком. Но бумажный унитарный патрон – сделаем! Тем более, всё нужное по истории оружейной техники я скачал из Сети. Мой ноутбук сейчас дороже тонны серебра!

Отец не без грусти оглядел бренные останки «Гранты», разделываемые хрымами на металл. Тонкая жесть кузова, немилосердно гниющая от соли российских зимних дорог, здесь ещё прекрасно послужит в качестве металлических нашлёпок поверх кожи доспеха и разок выдержит удар плохоньким мечом. Жаль, что подвеска не рессорная, каждая полоса превратилась бы в превосходный, по меркам Мульда, боевой клинок. Лонжероны кузова и прочие железяки уйдут в переплавку.

- У тебя таких подшипников в гараже – целый ящик остался, - напомнил отец.

- Да. Каждый раз, когда обрывается тропа в Россию, всегда неожиданно, кусаешь себя за локти – почему не взял это, и это, и это, и ещё тысячу вещей.

- Дай тебе волю, провёл бы сюда железную дорогу.

- А по ней приехал бы вагон желающих навести здесь свои порядки. Нет, папа. И так граница между нашими мирами хлипкая. Моуи уверяет – нужно только уметь взглянуть на мир как-то по-особому, и переход откроется. Чуть ли не в любом месте. Я сам мало что понимаю. Почему через верунов лаз в холме едва протискивался с тачкой, а Биб в последний раз открыл такие ворота, что проехала «Гранта» без проблем? Моуи обещает научить меня видеть путь в другие миры. Так что главный храм в его честь принесёт очень и очень большую пользу.

Одолев остатки депрессии, некоторое время меня преследовавшей после утери Биба, я вздумал пробежаться впереди паровоза. А именно – втащить за волосы Мульд из глубокого Средневековья сразу к промышленной революции. И словно на той покойной «Ладе Гранте», разогнав её на полную, слетел с автотрассы на ухабистую просёлку.

Почему так сложно? Всё очевидно. Несколько станков и знание технологий никак не перевернут этот мир. Если с самогонным аппаратом или ванной по выплавке оконного стекла было проще – сразу выходил готовый продукт, который отрывали с руками по бешеной цене, для дел металлических нужно многое.

Во-первых, разработать залежи железной руды. Их есть у меня. Из руды получить железо. Из железа – сталь. Прокат. Домну, мартеновскую печь, кислородный конвертер и хотя бы самый завалящий прокатный стан здесь я почему-то не встречал, а построить их сложнее, чем нирогонный заводик. И так далее. Начинать промышленную революцию как в Китае при Мао, когда в каждой деревне выплавляли чугун дрянного качества, себе дороже.

Короче. Полный цикл – дорого. Субсидировать его без немедленного серебряного выхлопа, как финансирую Сорбонну, не потяну.

Во-вторых, нужен сбыт металлоизделий. Конечно, они очень и очень желанны, особенно оружие, но рынок узкий, заточенный под скромные возможности местных кузниц, они производили ровно столько мечей и подков, сколько могли продать. Я же намереваюсь рвануть по-стахановски… Значит, придётся больше внимания уделить внешней торговле и самому осваивать внешний рынок. Даёшь глобализацию!

Я вышел из духотищи мастерской, куда гонит жар кузня, на улицу, где тоже жарко – середина лета. Как архиглей и законодатель моды, могу себе позволить футболку, набрал их пачку на распродаже в Брянске, бейсболку и кроссовки. Стражники, полагающиеся мне по статусу, обливались потом под кожаными доспехами. А каково их ногам в высоких кожаных сапогах – лучше не думать. Тем более мысли заняты совсем другим.

Я забрался на Бурёнку, свистнул Бобика и потрусил к дворцу, сопровождаемый десятком конных. Памятуя опыт Кираха, здесь сразу отделил производственную зону от жилой. Расположил мастерские, перегонку нира, укупорку бутылок и выплавку стекла выше по течению реки Тарры, около меры от дворца на восток. То есть в полутора километрах в привычных землянам величинах.

Почему так далеко? А около километра занимает речной порт, склады, купеческие дома. Здесь – перевалка. Выше по течению довольно широкий и глубокий водный путь разветвляется на малые реки, питающие Тарру. Именно тут торгашам сподручнее разгружать свои струммы – кораблики река-море, подобные драккарам из сериала «Викинги». То есть большие гребные лодки с одним прямым парусом и длиной шагов тридцать-сорок. Команда каждой насчитывала десятки человек, наверно – до сотни. Думаю, основная часть неживого груза складывается из провианта и воды. Тем не менее, каждый стррумм привозит и затем увозит вниз по Тарре к Мармерриху до десятка тонн всяких товаров. Что-то покупается и продаётся в самом Номинорре, но большая часть импорта уезжает по мощёной булыжником королевской дороге в сторону Дорторрна и дальше к Тейфарру. Другая река, именуемая Воля, от Мармерриха течёт к Кираху, и тот торговый путь тоже постепенно восстанавливается. Оживает после погрома, учинённого степняками и паскудными детишками Айюрра.

Как существо сухопутное, я очень далёк от судостроения. На воде моментально укачивает. Плавать умею хорошо, но не люблю. Что интересно, колыхание на спине кхара меня ничуть не беспокоит. Наверно, всё дело в широкой открытой воде.

Поэтому в дела плавучие лезть не стоит. А вот помощь купечеству – доставлять грузы вглубь материка и иметь на них постоянную серебрушку – хорошее дело. Но как? Первая мысль – строить железную дорогу до Дорторрна. Надо только обсчитать, окупит ли трафик по ней затраты на постройку и содержание. Заодно попробовать перепрыгнуть через столетие паровозов. Дизеля эффективнее, экономичнее. Есть подшипники – будут станки. А затем цилиндры, поршня, поршневые кольца, валы. Если честно, я куда лучше представляю устройство автомобильного дизеля, тем более – бензинки, чем парового двигателя локомотива.

Вечером того же дня за ужином я созвал «учёный совет» Сорбонны, где дамы и гуманитарии молчали, а вот Лёш, мой кмит и учитель экономики, на пару с Аршем, то бишь Аркадием Петровичем и учителем физики, обрушили на меня ушат ледяной воды.

Поначалу подмывало огрызнуться. Где-то читал, что до начала космической эры многие пророчествовали, будто в невесомости человек не выживет. Его психику раздавит «космический ужас». Но Королёв организовал постройку ракеты, Гагарин полетел. И плевать с высокой колокольни на всех ясновидящих. Но потом вслушался в аргументы и расстроился, признав правоту моих высоколобых.

Да, железные дороги в XIX веке обеспечили освоение Дикого Запада США, хоть трафик был мал, и перевозки поначалу не окупались. Больше всего жировали бандюки, останавливавшие и грабившие составы. Но! В затратный период строительство путей и закупка паровозов с вагонами субсидировалась. Мои же инвестиционные возможности до предела напряжены возведением гранд-храма в честь Моуи. А просьба к королю выделить хоть медяк на совершенно непонятную для него затею принесёт ожидаемый результат. Пошлёт меня величество далеко и без хлеба. По-своему будет совершенно прав.

- Коммерческие пароходы в земной истории появились раньше, чем Европу покрыла железнодорожная сеть, - задумчиво произнёс Арш. – Может, попробовать поставить паровой двигатель на струмм?

- Отчего же не дизель? – мне хотелось хоть что-то сохранить от идеи, гревшей мне душу последние четыре часа.

- Добыча нефти. Нефтеперегонный завод. Обеспечение топливом во всех портах, куда пойдут твои кораблики, Гош. Сравни с пароходами. Уголь сравнительно дёшев, если вдруг нет его – можно топить дровами. Вода тоже не в дефиците, особенно в реках. А для морских переходов подойдут парусно-паровые суда. Что у тебя по судостроению в волшебном ноутбуке?

Кмит кивнул, поддерживая аргументы коллеги. Спелись против меня…

Эх, если бы Моуи показал, как открыть путь на Землю не только для перехода человеком, но и с распространением радиоволн, подключил бы я свой ноут к Wi-Fi или к 4G, цены бы ему не было вообще!

- По судостроению – самые общие сведения. Коллеги, нет у нас выхода к морю. Стало быть, верфь я не планировал. Разве что мимоходом какие-то крохи закачал – в буке десятки гигабайт информации, мной не читанной и не смотренной. Поищу.

- Всё не обязательно знать и уметь самому, - мягко заметил отец. – Лётчика не учат быть артиллеристом на случай, если он вдруг окажется на земле. Купцы рассказывали, в Мармеррихе – большой порт с верфями. Там и готовят струммы. Значит, сын, пока делаются токарные станки, нужно перелопатить твой ноутбук и получить чертёж самой простой паровой машины. Где-нибудь лошадей на сто. И гребного винта. Достаточно пока, чтобы купеческое судно могло идти вверх по течению Тарры без вёсел и попутного ветра. Если за три-четыре рейса машина окупится, потому что не нужно платить гребцам и кормить их, торговые общества начнут заказывать машины десятками. А вот потом задумаются: если пар возит груз по реке, почему бы и не по суше?

Я отхлебнул пшеничного нира и машинально куснул чебурек.

В этом что-то есть.

Но! Хочется сразу и с места в карьер.

Самогон я начал гнать, натаскав оборудование из сарая.

Отец занялся стеклом и зеркалами, много чего зная и умея после своих опытов в Брянске.

В то же время никто из нас не Копенгаген в судостроении и в паровых машинах. Значит, сделать первую паровую машину непросто, уйдут недели и месяцы. Почему-то сразу вспомнилось, как в сказке «Малыш и Карлсон» злобный летучий толстяк испортил паровую игрушку ребёнку, заставив котёл взорваться. Нам не нужен такой хоккей. То есть предстоит разобраться с безопасностью, допустимым давлением… Слава Моуи, что самогонный аппарат представляет собой, по существу, часть паровой машины – нагреваемый при сгорании угля котёл высокого давления.

Манометры есть. Некоторый опыт в изготовлении таких котлов – тоже. Чего я очкую? Прорвёмся!

Дальше понятно. Первую паровую машину и вал с гребным винтом можно установить хотя бы на плот. Убедиться, что он движется. А тогда настанет время отправиться на запад, где строят корабли река-море.

К сожалению, побережье со столицей в в Мармеррихе не принадлежит Мульду и считается независимым царством. По рассказам купцов, царский дворец находится на возвышенности и практически неприступен. Вдобавок, огромное количество торговых домов кровно заинтересовано в статус-кво. Короче, местное население, науськиваемое и купечеством, и царской властью, всё поднимется на защиту, Мармеррих без геноцида не одолеть. А геноцид – не наш метод. Выгоднее просто выменять то, что мне нужно, на нир, оконное стекло и зеркала.

Вражеский народ нельзя убивать. И не только из человеколюбия, оно не про меня. Пока сохраняется мир, вражьи люди – это покупатели моего товара. Так не будем губить рынок сбыта!

Мысль прозвучала как тост. Я выпил последний глоток нира и утвердил план на второе полугодие: собрать первый в этом мире судовой двигатель, затем найти судостроителя, соглашающегося опробовать в легко воспламеняющемся деревянном корпусе огнедышащее чудище.

Глава 6

6

Гузарр был последним городком перед землями архиглея Гоша. Им владел брент, тяготеющий к архиглею и наотрез отказавшийся сотрудничать с Айюрром.

Хозяин таверны у дороги, ведущей на запад, сначала встревожился, увидев каросских наёмников. Затем, убедившись, что те ведут себя смирно, разоткровенничался.

- Запасайтесь здесь на всю дорогу. Лучше купить кхаров и телеги для этих запасов, заплатив пошлину на въезде. Чем ближе к Номинорру, тем дороже. Всё первосортное, но… оставите там и серебро, и последние штаны.

Бэкман и Харрисон обменялись понимающими взглядами. Бананы в центре Манхеттена стоят дороже, чем в тропиках, не только из-за цены доставки. Средний житель Манхеттена зарабатывает и может заплатить куда больше, чем обитатель экваториальной страны третьего мира. Здесь много говорят о магии и колдунах, пока ничем и никак не проявивших себя, а вот законы экономики действуют одинаково на обеих планетах.

- Джен! Наша первая задача – только разведка. С прицепом из шести десятков бойцов мы привлечём слишком много внимания. Дешевле и разумнее оставить их в Гузарре.

По правилам субординации, в армии США офицер и даже уоррент-офицер отдаёт приказы сержанту, не ожидая одобрения, а только выполнения. Фактически же пехота держится на сержантах. Опытный сержант не менее ценен, чем офицер. Поэтому Бэкман не чурался возможности посоветоваться.

Дженнифер приказала трактирщику накрыть пару длинных столов для всей братии, а сама обдумывала предложение лейтенанта. Фаи, слышавшая их разговор, предложила составить компанию. Напоровшись на скепсис, принялась убеждать:

- Пит! Джен! Женщины у каросских наёмников редки. Я завяжу платок, чтоб скрыть рыжину и короткую стрижку, оденусь как простушка-служанка. Купим мне хрымского кхара, у вас, господ, пусть остаются каросские.

- Фаи! Хорошо подумала? За тобой никто не присмотрит! – озаботился Кривой Лис.

- Я сама буду присматривать, - отрезала рыжая. - Пит и Джен не усвоили многого. Не верят в богов. Не боятся верью. Сгинут как дети. С ними пропадёт наше будущее серебро.

- Если ты такая всеведущая… Расскажи, как устроена защита Номинорра, - поддел её Бэкман.

- Точно не знаю. Известно доподлинно, что Кирах он окружил веруновым кольцом с верьями. Поэтому Кирах взяли только хитростью. Сын Айюрра напал на дворец Фируха. Гош бросился на выручку. А подговорённые Айюрром степняки переправились через реку Волю и загнали в рощу сотню хрымов-рабов. Верьи не смогли выпить столько душ сразу. Как только рабы перестали падать замертво, вождь колдунов-степняков со своими людьми проскочил через заросли и захватил замок Гоша.

- Первым приступом? – уточнил лейтенант.

- Да! Несколько десятков бойцов просочились внутрь заранее и ударили с тыла, открыв ворота.

- После чего вернулся Гош. И убил всех. Сыновей и солдат Айюрра. Степных дикарей. Купца, что провёл военных в крепость перед битвой под видом своих слуг, - голос одноглазого мрачнел с каждой фразой. – Он никого особо не удивил. Каросские наёмники тоже убивают пленников. Мы вспарываем животы при малейшем подозрении, что пленник проглотил хотя бы медяк. Оставшихся, если получается, продаём в степь в рабство. Но от обычного глея такое не ожидалось.

- Это вариант поражения, - возразил Бэкман. – В любом бою у проигравшей стороны потери выше. Меня же интересует – как победить. Не может он огородить неприступным валом такой огромный кусок земли. Даже… как их… веруновы рощи, я думаю, не вырастут до больших деревьев за какой-то год.

- Да, - подтвердила Фаи. – Граница владений у него теперь намного больше, замкнутого кольца наверняка нет. Главные мосты, мытни для сборов за проезд, они точно укреплены. Должны быть места, где мы сможем проникнуть. Второй путь, как и в Кирахе, лежит по реке. Купим лодку с товарами и приплывём в Номинорр из Мармерриха по воде.

Тем временем подоспело жареное мясо с ниром «от Гоша».

- Трактирщик! – окликнула его Джен. – Мы не хотим платить провозную пошлину за всех. Здесь есть проводники, кто возьмётся показать путь в Мармеррих, минуя заставы Гоша?

Мужичок хитро прищурился, потирая руки, заляпанные животным жиром.

- Найдутся, как не найтись. Но только далеко в обход Номинорра. И риск всё равно останется.

- Какой же? – насмешливо спросил Бэкман.

- Гош недавно придумал некий совет из брентов и глеев западной и юго-западной части Мульда. Зовёт его странным словом «сейм». Сам председательствует. Так что все землевладельцы нашего края, включая моего брента Ригорра, следят, чтоб чужаки здесь не шалили. Если вам только мимо проехать…

- Только мимо, - уверила Джен. – Мы ещё обратимся. Ступай.

После ужина американцы остались вдвоём. При местных они сдерживались в выражениях, не уверенные, как переводчик интерпретирует сказанное. Например, практически все ругательства он сводит к «дерьму пырха». И вообще местный язык беден на цветастые выражения. Их много в английском. А уж как матерятся по-русски солдаты Украины – заслушаешься.

- Грёбаный Гош! – начала сержант, раскладывая оружие и пожитки на койке в отведённой им комнате. – Видит бог, этот хренов контракт окажется куда сложнее, чем мы ждали.

- Думаешь, надо взять ссыкуху? – спросил Пит. – Насколько я понял местные нравы, будет выглядеть очень странно, что рыжая с клыками, наполовину ант, прислуживает таким как мы – хрымам, по здешним меркам.

- Наверно, надо принять твой план – дуть напрямую к Гошу и прикидываться, что сами готовы пойти в услужение. Отряд Кривого нам понадобится, только если придётся усмирять чернь, не желающую идти под Айюрра. По рассказам, голытьбе при Гоше живётся лучше. И каросцы полезны как гарантия, что Айюрр выполнит свои обязательства. Добыть ему герцогство и свалить, получив в награду по серебряной монетке – не по мне.

- С другой стороны, если Гош с Земли, служанка-ант его не удивит, - лейтенант проверил оружие и растянулся на своей койке. – Но что-то меня начинает напрягать всё это дерьмо, называемое магией богов.

- Послать нахрен её не получится, - согласилась Джен. – То, что в присутствии туземцев мы автоматом переходим на их язык, это ли не магия?

- Возможно. Только я уверен, местные сильно её преувеличивают. Верьи, выпивающие душу… Едва сдерживаюсь, чтоб не заржать.

- И тем самым выдать нашу инородность. Пит! Грёбаная клыкастая нам нужна хотя бы как знаток местных нравов. Без неё мы – как в зимнем камуфляже среди летней степи. Только штаны с неё не стаскивай, ОК? Хоть блядушка не против. Кривой не простит, если вернёшь её с брюхом.

- Я даже не проверил, могут ли от землянина здесь рождаться дети, - усмехнулся лейтенант. – Служанками Айюрра пользовался с презиками. Но они закончились. Надеюсь, СПИД тут ещё не изобрели?

- Кобель… Эскьюз ми, сэр.

- Сочту твою оговорку комплиментом. А ты?

Несмотря на время, проведённое вместе в Бахмуте, и месяцы в этом мире, они не откровенничали. Уважали личное пространство каждого. Но простота нравов в Мульде взяла своё.

- Я… А что я? В школе влюбилась как дура в капитана баскетбольной команды. Он поигрался и бросил, падла. Поняла для себя, что близость с мужиками даёт только беременность, болезни и прочий головняк. Вторая любовь случилась уже в Афганистане. Кэти была военным медиком. Лечила и местных, пока её не застрелили в затылок, перевязывавшую афганского мальчика. За четыре месяца до эвакуации. Всё! Когда невмоготу, запускаю себе пальцы в трусы. Норка моя закрыта для посторонних, как и душа. Вот мой единственный бой-френд, - она погладила М4 с оптическим прицелом, заботливо укутанный в тряпьё.

Пит не считал себя гомофобом, к всяким розово-голубым относился сдержанно. Но его чрезвычайно раздражали вопли "ко мне придираются только потому, что я гей". В армии открытым активистам ЛГБТ порой сходили с рук шалости, за которых нормала закатали бы в асфальт. И вот - судьба свела с напарницей, признавшейся в связи с женщиной.

- Как ты вообще в армию попала?

- А ты?

- У меня отец – морпех.

- А у меня – наркодилер. Тоже романтическая профессия.

- Сел?

- Конечно. И вышел. Потом погиб в разборках. Бог с ним. Я не торговала, если ты об этом. Покуривала, как все. У нас была женская банда. Ездили на Манхэттен, ставили туристов. Два ареста. Школу едва закончила, о калледже речи не было. И тогда ма сказала: баста, берись за ум. У неё самой жизнь пропащая. Говорит: у тебя, дочка, с самого детства не айс, так давай двум моим младшим сёстрам сделаем грёбаную «настоящую американскую мечту», - Джен расшнуровала ботинки и поморщилась от запаха ног. – Твою мать, здесь хотя бы ноги помыть удастся? В этом диком мире я сильнее заросла грязью, чем в Украине.

- Мы в походе. Переносим тяготы, и звёздно-полосатый флаг ведёт нас за собой вперёд, - ухмыльнулся Пит. – Так что с «мечтой»?

- А какой у меня был выбор? Продавщицей в супермаркет? Официанткой? На себя бы хватило. А для ма и сестрёнок – нет. Я подписала первый контракт. Второй закончился в начале двадцать второго. Затем подписала с Иностранным легионом ВСУ. Теперь – без вести пропавшая. То есть в плену у орков или разорвана на куски – не опознать без теста ДНК. Маме вышлют страховку… И всё. Задница.

- Аналогично. Жене и сыновьям Пентагон выразит соболезнования, что ваш муж и отец погиб на справедливой войне во имя торжества свободы и демократии. Страховка от ВСУ за меня больше, всё же офицер. Бетти поплачет и устроит себе жизнь без меня.

Месяцы пребывания в Гхарге вроде бы и развили навык жизни в Средневековье, но одновременно обострили желание вернуться. До крайней степени обострили.

- Да. Дерьмо кругом. Слушай. Если у того Гоша имеется переход обратно, видит бог, я готова забить на любые гнилые договорённости с Аюрром и бандой Кривого. Сменяем М4 с патронами на золотые монеты, они здесь дешевле грязи, и – погнали назад.

- А если он не согласится?

- Ему же хуже, - недобро улыбнулась Джен. – Приравняю его к талибам.

- Возьмёшь заложника? Будешь отстреливать заложнику по пальцу каждые десять минут? – лейтенант уже откровенно веселился.

- Посмотрим. По обстановке. Ты же не против? Не будешь зачитывать статьи из Венской конвенции?

- Вена в другом мире. Но, чёрт побери, здесь есть свои законы. Видела, как наши каросские макаки свято чтут клятву, данную именем Моуи? Да, будут резать животы пленникам. Но только в случае, если войну начал их хозяин, сам отвечающий за её справедливость и правомерность. Тогда армии даётся павший город или замок на разграбление. Сами – ни-ни. Заметила, как струхнул трактирный хозяин при виде их звериных рож? Могли бы забрать жратву и нир даром. Да ещё прихватить деньжат из кассы. Так вот – нет. Кодекс наёмника не позволяет. Коль Айюрр велит атаковать местного брента, получается – союзника Гоша, тогда оторвутся по полной. Если и правда победят.

Откровенно говоря, затея сделать из отряда каросских наёмников подобие подразделения армии США удалась, мягко скажем, не вполне.

В отряде не набралось обещанной сотни. Некоторые десятки (отделения) не насчитывали и половины людей. Когда пара американцев выбила из Айюрра первый серебряный аванс на подготовку компании против Гоша, и к их голосам стали прислушиваться вполне, Питер настоял, чтобы свести ошмётки отделений в шесть полноценных десяток, то есть в два стандартных взвода. Началась ругань. Четверым десятским, а все они присутствовали в вечер знакомства, когда Фаи пела гимн наёмников, пришлось стать рядовыми бойцами, что им совершенно не понравилось. Один вытащил меч и кинулся к Бэкману выяснять отношения. Джен выстрелила с десятка шагов. Навскидку, не целясь. Бунтовщик получил дырку в башке и больше не спорил. Оставшиеся в живых – тоже.

Выехав в Номинорр, тренировались ежедневно – на каждой удобной поляне, встретившейся по пути. Кароссцы выработали свою тактику, чем-то похожую на тактику взводов армии США в наступлении: одна группа штурмует, другая прикрывает стрельбой, только вместо пулемётов и М4 – арбалеты и луки.

Пришлось перестроиться. Каждый взвод по тридцать рыл озадачивался на поддержку своего главного огневого средства – Джен или Пита с автоматом. Прикрывали они грамотно, с тыла или сбоку не подберётся никакой энтузиаст.

И всё равно, это – замшелое Средневековье. Ни разу не уютное.

Утром Бэкман объявил решение: оба взвода остаются в Гузарре. Разведчики втроём проникают в Номинорр, добывают сведения и возвращаются.

Кривой Лис бросил дежурные слова, чтоб Пит берёг рыжую бестию. Но очевидно было, что чувствовал и некоторое облегчение. Вояку тяготило двоевластие. Вроде бы он – командир отряда. Но двое пришельцев имели слишком больший авторитет.

х х х

Даргурр смахивал на викинга из голливудских сериалов, не хватало только рогатого шлема. Эдакий морской волк (или, скорее, волк класса река-море), побывавший в зубах дьявола и ничего не страшащийся. Тем не менее, он испуганно затряс рыжей бородой в форме лопаты, услышав про струмм, способный плыть против течения без вёсел и паруса.

- Моуи не простит тебе колдовства, Гош. Умрёшь страшной смертью. Твой же судья тебя осудит, и никакой архиглейский титул не спасёт.

Наивный чукотский юноша, а не викинг…

- Моуи благословил мои начинания. А колдовство, как ты его называешь, это просто магия младшего бога. И она уже работает. Во славу Моуи, конечно. Идём!

Я едва ли не силой отбуксировал струсившего викинга к слесарной мастерской. Там к августовскому зною добавился жар от кузни и от топки рабочей модели моей первой паровой машины. Понятное дело, около неё крутился папа, протирая тряпицей медные детали да посматривая на стрелку манометра, показывающего давление в котле.

- Вона как… Это же не струмм! – догадался Даргурр.

- Сообразительный! Конечно. Перед тобой – благословлённый богами агрегат. Когда поставим его на струмм, он поплывёт без вёсел и паруса.

Слова «идти» о ходе судна и «плавать» в языке Гхарга звучат одинаково. Земной мореман прибил бы меня за «судно плавает», потому что оно «ходит», а плавает только коричневое в проруби.

По моему знаку отец устроил презентацию. То есть открыл вентиль, и пар под давлением хлынул в цилиндры, большой и поменьше, принявшиеся толкать шатуны, те вращали вал. В общем, делали всё то, что описано в учебнике физики для какого-то там класса.

Вал соединялся с гребным винтом, погруженным в корыто. Лишь только начал вращаться, вода забурлила и полилась через край.

- Ветряные мельницы видел? В корыте – такие же лопасти, как в ветряке. Всё понятно, Даргурр?

- В воде уместнее колёса от речной мельницы.

Правильно. Именно так думал Фултон, оснастив свой пароход гребными колёсами. Но благодаря интернетной премудрости я знаю, что винт лучше. Как просто быть умнее любого специалиста этого мира, когда имеешь ноутбук с десятками гигабайт полезных сведений!

- Пробовали. С лопастями типа воздушных и тяга лучше, и места нужно меньше. Это уже не боги подсказали, мы сами допетрили, - соврал я, нагло присвоив изобретение архимедового винта. – Такой агрегат, но малость крупнее, заменит тебе четыре десятка гребцов.

Приходилось кричать. Голос «чух-чух-чух» паровой машины перекрывал все другие звуки. Пар, вырывающийся после второго цилиндра, быстро заполнил слесарку, превратив её в филиал русской бани. Копоть от топки, перемешанная с туманом, садилась на тело, придавая викингу сходство с негром. Боюсь – мне тоже.

Я взопрел в футболке. Купец – тем более, не расстёгивающий кожаный колет из соображений солидности.

Сжалился над ним.

- Выходи. Поговорим на воздухе.

Он с облегчением кивнул.

Выбрались наружу. Обтёрли лица. Не трубочисты же.

- Однако же – непривычна твоя снасть, архиглей.

- Поверь, мне самому непривычно, - ответил я ему и на этот раз не солгал, потому что в начале XXI века паровые поршневые моторы распространены примерно так же, как и в XI веке – практически никак. – Но давай посчитаем. На струмме ты везёшь шестьдесят человек, из них сорок или пятьдесят необходимы только как гребцы.

- Коль нападут, это ещё сорок бойцов с копьями.

- Так себе бойцы. Да и когда в последний раз на этой реке нападали на купеческие струммы? А на Воле? Как я тут появился, не шалят.

- Твоя правда. Но снасть из железа. А ты попросишь за неё не железо, а серебро. Уголь для топки. Вода.

Нахал! Ведёт себя так, будто я ему продаю «Ладу-Гранту» по цене «Ленд-Крузера», и он сбивает цену.

- Плохо торгуешься, Даргурр. Давай по-честному. Угля прихватишь. Кончится – пристал к берегу и набрал валежника. На нём тоже прекрасно нагреешь топку. Вода у тебя под килем – целая река. Так что машина тянет струмм практически задарма, в отличие от сорока бездельников, требующих жратвы, монет и той же воды. Вот в море, вдали от берегов, и правда сложнее. Морскую воду в котёл не залить – солёная.

- В смысле? – не понял викинг.

- Ну – солёного вкуса.

- Неа. Обычная. Чище даже, чем в реке. Если матросам варим кашу на воде из моря, соль сами добавляем.

Вся гордость от обладания ноутбуком с кладезем знаний развеялась как пороховой дым после выстрела. Здесь слишком многое иначе. Кто-то возразит: не может море-океан быть несолёным! А я спрошу: часто ли на Земле встречаются боги, которые перед серьёзным базаром наедаются мамиными чебуреками? То-то, господа из клуба «Что, где, почём», несите чёрный ящик. Будем хоронить в нём уверенность и всезнайство.

- Даргурр! Мне нужен опытный корабел с артелью мастеров. Не здесь, в порту. Чтоб поставил паровую машину в струмм.

Викинг поскрёб затылок.

- Не согласятся. Даже комелёк с неохотой ставят. Загорится струмм – пойдёт к пырху под хвост и сам, и команда.

- У меня есть два неотразимых аргумента. Серебро для души и листовое железо для обшивки части корпуса, куда станет топка. И третий аргумент, вообще убойный: обращусь к другому корабелу. Даже в другой порт. Тогда в Мармеррихе разорятся, потому что у них не будет самоходных струммов.

- В море пираты…

- Значит, нужно добиться скорости, на которой паровой струмм оторвётся от них. Или, наоборот, рванёт навстречу, борт в борт, и переломает им вёсла. Не собираюсь придумывать тактику за вас.

На заросшей и перепачканной сажей морде викинга-торгаша отразилась борьба осторожности с желанием увеличить барыши. Победила дружба, то есть жажда наживы.

- Ладно… Гош! Когда у тебя будет первая снасть, годная для судна такого же размера как мой?

- Месяца два, Даргурр. И это только опытный вариант. Дело новое, сложное. На реке опробуем. Хорошо, если первые корабли выйдут в море по весне.

- В сложных делах торопиться не стоит, - согласился он. – Давай так. Вернусь через месяц-два с новым грузом. Расскажу, кто возьмётся за струмм. А там…

- А там решим. Давно пора и мне спуститься к Мармерриху.

- Но только это… - купец прищурился. – По новым струммам дела только со мной.

- Обещаю, что первый, годный к плаванию, будет продан тебе. Дальше – всё в деснице Моуи.

- По рукам, - с некоторым разочарованием согласился «партнёр», на минуту уже примеривший кафтан монополиста.

Перебьёшься!

А ещё из разговора с Даргурром я усвоил: не наладит он гешефт с судостроителями, потому что слабо верит в затею. По понятиям Земли, готов на малую рискованную инвестицию в стартап. И не более того. Вдобавок, техническое задание – как встроить машину в ладью – я ещё сам не сформулировал. Например, мне, да и отцу тоже, не совсем понятно, как из местных материалов сделать дейдвуд. Это… не силён в корабельных приблудах… типа подшипника и сальника коленвала в моторе авто, позволяющие валу вращаться, но не пропускающие масло из картера наружу. Здесь задача противоположная – не дать воде проникнуть внутрь корпуса. Ну, семь бед – один ответ, где мой бесценный ноутбук?

Зарыться в гигабайты не позволило известие, принесённое дворцовым служкой: ко мне прибыли и ломятся на аудиенцию два очень необычных хрыма. Что особенно странно, у них в услужении девушка-ант. Ладно, алые паруса и дальние морские дали обождут.

Как только кавалькада со мной во главе въехала во внутренний дворик, из окошка дворца грянуло:

Все сказаны слова, все сделаны дела И снова вместе на дороге мы с тобой. Время вдаль лететь, нет больше сил терпеть, Когда ты в коже на коне, а конь стальной…

Я не состарюсь никогда, в крови огонь, а не вода, А не по нраву я кому-то – мне плевать. Колёса есть и есть друзья, горячий ветер и гроза, Пока не сдохнем по дороге – будем гнать![1]

Значит, Мюи увидела моё прибытие и включила древнюю магнитолу, извлечённую из останков «Гранты». Автомобильного аккумулятора хватает на несколько часов музыки. Наверно, многие из моего поколения уже слабо помнят, как выглядели магнитофонные кассеты. Все привыкли к CD-дискам и флэшкам. Подобный раритет мог заваляться разве что в «Ладе». Кассет с десяток, но «Арию» я готов слушать бесконечно. Она напоминает мне юность, когда носился по Брянщине на восстановленном собственными руками мотоцикле «ИЖ-Планета». Воображал себя настоящим крутым байкером.

Как давно это было…

[1] Начало песни «Пробил час» российской рок-группы «Ария», кавер песни Return of the Warlord американской группы Manowar.

Глава 7

7

Застава на границе личных владений архиглея словно сошла с экрана фэнтезийного блокбастера про эльфов: густо обросла зеленью, оставившей свободными только два арочных прохода – туда и обратно. В каждый мог проехать экипаж, запряжённый кхарами, или пара верховых. По тому, как путники боялись даже прикоснуться к веточкам или листве, Пит догадался: местные свято верят сказкам про страшного верью, живущего в зелёнке и готового выпить душу.

Фаи тоже верила. Пока стояли в недлинной очереди до перехода, она притронулась к пластиковому налокотнику лейтенанта и указала вперёд.

- Смотри. Под самой аркой. Плохо виден в тени. Подъедем – рассмотришь подробнее.

Действительно, там колыхалось нечто, отдалённо напоминавшее формой джина из мультфильма. Полупрозрачная фигура имела голову и руки вполне человекообразного типа, а торс ниже талии был словно оструган ножом.

- Ставлю двадцать баксов, что этот Gosh – в самом деле с Земли, - отозвалась Дженнифер. – Армянин, еврей или хохол. Какую же хитрую штуку придумал, чтоб пугать простаков. Наверняка это дым. Но как его удержать в определённой форме? Скорее всего – магнитное поле, а в дыму мельчайшая металлическая пыль.

Фаи сердито отвернулась. Самоуверенность чужаков, с ходу ставивших клеймо своей оценки на всём встреченном по пути, как правило – весьма низкой оценки, разозлила бы и мёртвого. Очевидно, что оба прибыли из очень отличающегося места, с совершенно другими понятиями. Но это не значит, что Гхарг – хуже!

Всколыхнувшаяся было симпатия к хрыму в непонятном звании «лейтенант» быстро угасла. Просто самоуверенный засранец.

Но именно пришлые обеспечили первое серебро за полгода. Поэтому контракт с ними надо отработать до конца. Потом пусть сами шагают по Гхаргу в уверенности, что боги, верьи, магия и колдовство – всего лишь досужие выдумки антов и хрымов.

Прямая, воспитанная в традициях каросских наёмников, девушка даже не думала скрывать перемену отношения. Её чувства читались как на ладони.

Наконец, подошла очередь троицы. Пит сообщил страже, что едут к морю через Номинорр. Завернутые в тряпки М4 не произвели на воинов особого впечатления, их пропустили без особых вопросов, взяв один золотой с каждого за проезд.

Пустив кхара внутрь арки, лейтенант с хулиганским азартом вздумал тронуть дымный силуэт верьи. Вдруг получится узнать секрет фокуса? Но кхар, испуганно замычав, шатнулся в противоположную от призрака сторону. Нога Бэкмана в стремени чуть задела зелёную ветку. Со стороны дымного облака донеслось отчётливое сердитое рычание. Бык без команды рванул с места в галоп. Он сбросил темп, только когда отъехали шагов на сорок-пятьдесят от зелёного забора.

- Дразнить верью было не слишком умной затеей, - не удержалась Фаи. – Даже твой кхар понимает, как опасен верья.

- Придержи язык! – тихо вставила ей Джен. – В Мульде разве нормально, что слуги дерзят хозяевам?

Гордая антка фыркнула и примолкла. Добровольно взятая на себя роль служанки её тяготила.

Когда напряжение от короткой стычки рассосалось, лейтенант спросил:

- Лучше расскажи, каким образом твоя мама, из антов, родила дочь от каросца?

- Элементарно, как все дети рождаются, - девушка поравнялась с «хозяином», хоть слуге на плохонькой коровке полагается трусить сзади. – Отряд Кривого взял глейский замок в Монкурхе, исполняя контракт. Владельцев-антов вырезали, как обычно, кроме двух девушек. Сестру забрал заказчик. Маму – Кривой Лис.

- Ты так легко говоришь об убийстве бабушки, дедушки. А ведь если бы не тот налёт, оставалась бы жить в замке, а не промышляла бы с бандой наёмников.

- Я никогда не видела их, родившись в Кароссе. Маму едва помню.

- Она умерла? – Питер не то чтобы особо интересовался прошлым участницы его маленького отряда, сколько пытался понять местные нравы.

- Её убили. Тот же брент, что нанимал Лиса для похода в глейство, явился в следующий раз. Мама узнала, что её сестра пыталась бежать, и её прикончили. Мне рассказывали, что, не сходя с места, всадила кинжал в горло бренту и была зарублена его охраной.

- Какая же здесь должна быть рождаемость, чтоб уравновесить такую смертность? – заметила Джен.

- Потому нас, антов становится всё меньше, мы смешиваемся с хрымами и скоро исчезнем как раса. В крестьянских семьях до десятка детей, правда, доживает до взрослости едва ли половина. У брентов и глеев – четверо, пятеро, иногда больше, когда он женится второй или третий раз, увеличивая потомство.

- Как же делят наследство? В бренстве один замок, - поинтересовался Пит.

- Оттого бренства такие мелкие: сколько бы их не убивали в войнах и междоусобицах, всё равно больше одного наследника на поместье.

Напротив, архиглейство Гоша было громадным. Наверно – как несколько округов в штате где-нибудь на Среднем Западе США. Поэтому путь к Номинорру обещал растянуться на несколько дней. Здорово замедлял движение крестьянский кхар Фаи, никакие силы ада не заставили бы его перейти на галоп или рысь.

- И так, из-за каросских наёмников и их заказчиков погибла вся твоя семья. Взятая принудительно замуж, твоя мать практически изнасилована твоим отцом. Тем не менее, ты с ними, - подытожила Джен.

- Верно. Но я об этом не думаю. Кривой Лис, его брат Ферр и наша команда – моя нынешняя семья и реальная жизнь, другой не знаю. К тому же… - Фаи вздохнула, обдумывая слова. – Не знаю, как объяснить. У меня нет зависти к женщинам-антам, живущих в замках и дворцах. Практически взаперти. Шитьё да вязание – единственное развлечение. Даже на кхаре прокатиться не всем позволено, если случается визит в соседнее глейство или брентство, дамы чинно едут в повозке. Стрелять из арбалета… Фу! Даме – не к лицу. Они не знают тысячу удовольствий, доступных мне! Например, раздеться донага и искупаться в реке голышом. Пробраться под видом торговки овощами в чужой замок и выведать про его охрану изнутри. Или танцевать на городской площади, считая, сколько в городе мужчин, способных держать меч. Охотиться на пырха, воткнув ему копьё в спину, потом получить самый сочный кусок, только что пожаренный на костре, и запить настоящим ниром – крепким, бодрящим, а не сладеньким женским пойлом.

- Ты умеешь считать? – удивился лейтенант. – Я уж привык, что наёмники – малообразованные.

- Тёмные как лесная чаща, - весело ответила Фаи. – Но меня готовили подписывать контракт и считать выручку. Поэтому грамоте и счёту обучена. В отличие от тебя, Пит.

Он раздражённо сплюнул.

- Умеет! – вступилась Джен. – Просто, попав в эту страну, мы сразу же научились говорить и понимать местную речь. Письменную – нет. Будь уверена, родной английский язык Пит знает. И пишет, и читает.

- Английский? А где эта ваша страна – Англия?

- Наша страна – Соединённые Штаты Америки, - с непонятным для Фаи апломбом поправил Пит. – На Земле дела обстоят сложно. Не вникай.

- Ладно, - ответила рыжая.

Было несколько обидно, что о Гхарге она рассказывает всё ей известное, а о своём мире белолицый и чернокожая делятся крайне неохотно.

Между тем, запад Мульда менялся стремительно. Неожиданно даже для Фаи. В небольших городках по пути к столице архиглейства кипела жизнь. В трактирах, у колодцев, у церквей, на базарных площадях хрымы с восторгом обсуждали новшества властителя, сменившего жадного и жестокого Айюрра.

На последней остановке перед Номинорром Пит заявил:

- Готов спорить, что Гош – американец, взявший местную дурацкую кличку.

- Ты уверен? – пожала плечом Джен.

Движения и жесты в длинном плаще, скрывавшем разгрузку с автоматными магазинами и камуфляж, выглядели несколько гротескно.

- Многое говорит именно за это. Предприимчив. Поощряет инициативу хрымов и сам на этом наживается.

- Жизнь на Западе гораздо лучше, чем в остальных частях Мульда. Я бывала везде, - заверила Фаи. – Крестьяне снимали один урожай. Продавали, платили аренду земли и налог, зерна едва хватало, чтоб прокормиться и засеять. Гош выдал каждой общине мешок ржи и мешок пшеницы с условием: весь урожай посадить снова! К середине лета под солнцем на этих благодатных почвах выросло во много раз больше, чем посажено! Пришлось распахивать новые земли, даже холмы и прочие неудобицы. Гош позволил вырубить часть леса, не рощи Веруна, конечно, и пустить их под пашню. Гарантировал, что выкупить весь урожай по справедливой цене.

- Картофель, - добавила сержант. – До Гоша здесь его не знали. А так скоро откроет Макдоналдс с жареной картошкой-фри. Если так, то – стопроцентный американец.

- И убивать его будет немного жаль, - согласился Пит. – Может, используем элемент внезапности? Стреляем при первой возможности. Джен, мочишь его, я – охрану. Фаи прикрывает спину.

Женщины примолкли. Обе понимали авантюрность плана. Грохнуть клиента у них наверняка получится, а вот уйти живыми…

- Действуем по обстоятельствам. Джен! По команде «Даллас» открываем огонь и мочим местного Кеннеди. Фаи! Ты – против?

- В сомнениях, - призналась девушка. – Каросские наёмники воюют отрядом. Это же больше похоже на обычное заказное убийство. Мы подобных контрактов не берём.

- А ещё подумывала, вот бы самим наняться к Гошу как самому платежеспособному в Мульде. Помнишь, в день знакомства?

- Да, Пит. Но контракт взят. Я не имею права от него отступить. Иначе будет замарана не только моя честь и честь отряда Кривого Лиса. Пострадает вся репутация каросских наёмников. Меня прикончат свои же.

- Понял? – Джен выразительно посмотрела на командира.

Некоторое время назад, устав от тягот средневековой жизни, лишённой комфорта и гигиены, она сама предлагала устроить соглашение с Гошем и поменять М4 на золото и путь на Землю. Значит, если подобный вариант выгорит, им придётся первым делом прихлопнуть Фаи, чтоб не получить удар кинжалом в спину.

Предположение Пита, что архиглей – их предприимчивый соотечественник, резко повышает вероятность гешефта. Но и не отменяет возможности, что наёмникам придётся нажать на спусковой крючок, устроив малый геноцид в отдельно взятом дворце.

Утром, когда вот-вот должен был показаться Номинорр, лейтенант приказал спутницам съехать с дороги в лес.

Он точно не выглядел веруновым, мрачноватый и нечищеный.

Спешившись, Пит велел Джен отдать «Кольт» в руки Фаи и принялся обучать её основам стрельбы.

- Смотри. Если только возникнет боевая ситуация, поворачивайся к нам спиной и стреляй во всех с оружием.

Он позволил ей выпустить три пули. Показал, как почистить пистолет после применения.

- Главное, держи крепко обеими руками. Левая охватывает правую снизу, чтоб отходящий затвор не защемил кожу у основания большого пальца. Уложи пятерых-шестерых. Мы справимся со своими противниками и обернёмся, чтоб зачистить остальное пространство.

- Ногу себе не прострели, - буркнула Джен, согласная, что три ганмена лучше двух, вот только переживающая расставание с привычным стволом.

Кобуру Фаи пристроила у себя на поясе. Задрать подол длинной хламиды и выхватить пистолет – нужно не менее секунды. Но чтобы взвести тетиву лука, тоже надо время. И уж точно никто не успеет зарядить арбалет. А вот если арбалет уже готов к стрельбе… Словом – по обстоятельствам.

Пытаясь скрыть внутреннее напряжение от приближающейся схватки, они миновали посады, образующие внешнее кольцо построек столицы архиглейства, создаваемую промзону с дымящими трубами и двинулись к заметному издали дворцу, спускаясь вдоль реки. За ним виднелся настоящий речной порт.

Над дворцовой башенкой колыхался на ветру флаг – штандарт архиглея. Герб на нём выглядел чрезвычайно странно, никаких мечей, копий, щитов, диких зверей, лишь два перекрещенных бокала с длинной тонкой ножкой. Под ними девиз, не менее оригинальный: «Нир и мир».

А дорогу перед воротами преградила дворцовая стража. Звероватого вида мужики сразу уничтожили шанс напасть быстро и всех перестрелять.

Пит сунул руки под бурнус, нащупав М4. Джен тоже напряглась. Но стражник, допытывавшийся – кто такие и откуда – вдруг метнулся к Фаи.

- Служанка, говоришь? С яркими как у анта глазами?

Он сдёрнул платок с её головы, открыв взорам стриженные рыжие волосы.

Девушка отшатнулась и вытащила «Кольт». Злобная гримаса, исказившая лицо, обнажила слишком длинные для хрыма клыки.

- К бою! – заорал начальник караула, и через миг на троицу уже смотрела дюжина натянутых луков. – Не шевелиться, дети пырха!

- Мы пришли с миром к архиглею, - попытался исправить ситуацию Пит. – Вызовите его.

- Доложим, - без малейшего радушия в голосе согласился начальник караула. – Обыскать!

Нимало не смущаясь, что перед ними две женщины, стражники задрали бурнусы на голову всем троим, отобрали автоматы и пистолеты, оставив только ножи. Забрали кхаров с поклажей. Затем «гостей», то есть фактически пленников, провели во внутренний двор и оставили под надзором арбалетчиков. Хорошо хоть – в теньке, августовское солнце припекало немилосердно.

Примерно через четверть часа к ним подошла довольно молодая антка, одетая как для верховой езды – в зелёные бриджи с кожаными вставками на бёдрах и полотняную рубаху с закатанными рукавами. Взгляд Пита впился в большую кобуру с пистолетом у неё на поясе. Женщина склонилась над пожитками пленников, сложенными шагах в тридцати на камнях мостовой. Достав «Кольт», выщелкнула магазин и оттянула затвор, ловко поймав вылетевший патрон.

- Дослали патрон в патронник, собрались стрелять, гости дорогие? В нас с Гошем, наверно?

- Мы всегда путешествуем с готовым к стрельбе оружием, но на предохранителе, - торопливо пояснила Джен. – Никого здесь убивать не собирались.

- Гош разберётся, - уверила её женщина с пистолетом и шагнула ближе. – Так, двое, скорее всего, пришли из мира Гоша. Но ведь ты – местная, из Гхарга? Ант?

- Мама – ант, - подтвердила Фаи, и лейтенант внутренне сжался, вспомнив, что они не придумали легенду на случай пленения, девушка-воин сейчас ляпнет, что из Кароссы. – Я родилась в Монкурхе, вся родня погибла. Сейчас живу в Мульде. Умею драться. Взялась быть проводником и охранником у этой пары, они совсем не знают местных обычаев.

- Дева-воительница! – незнакомка чуть оттаяла. – Ладно… Ждите Гоша. За ним послано.

- И с его появлением ты не скомандуешь «Даллас», - ехидно шепнула Джен. – Ноги бы унести…

Прошли следующие четверть часа. Томительные.

И вдруг всё переменилось. Из открытых окон дворца грянула музыка. Да какая! Американская!

Пробил час – не остановишь нас! Свыше контролю не бывать. Делай то, что по душе на своём стальном коне, Мы здесь, чтоб полночь взорвать!

Питу было двенадцать или тринадцать лет, когда он впервые услышал настоящий хэви-метал от группы Мановар из Нью-Йорка. Позже стал настоящим фанатом, особенно в армии США. Само уже название группы, как он думал, происходит от man of war, человек войны. Да и песни, преобладающее большинство, были о войне, силе, свободе, чести, верности…

Правда, во дворе этого замка мановаровский хит Return of the Warlord гремел в отвратительном качестве, не позволявшем разобрать слова. Может даже, звучал облегчённый кавер. Лейтенант готов был подпевать: Kiss my ass if you don't like me[1], как в оригинале, но сдержался, не желая услышать хрр-брр из собственной глотки. И уж совсем растаял, когда Гош в сопровождении охранников подъехал к ним на каросском кхаре и спешился.

Типичный американский реднек из какой-нибудь Оклахомы! На голове – вылинявшая бейсболка с надписью California, на мускулистом торсе – футболка с принтом, джинсы, кроссовки. Одежда в налёте копоти, но его не смущает небрежность. В походке что-то неуловимо военное. Часть жизни наверняка ходил строем. Армия США? ВВС? Нет, скорее – Корпус морской пехоты, там все такие здоровенные. Пистолет в кобуре свободно болтался на правом бедре – по-ковбойски, не очень удобно, но стильно.

У нас контракт-заказ на этого человека, лихорадочно соображал американец. Но, наверно, проще завалить Фаи и остаться здесь, в заповедном островке Соединённых Штатов, ожидая шанса вернуться на Землю.

Он вытянулся по стойке «смирно», оттопырив локти. Отдал честь.

- Лейтенант Бэкман, армия США! – чётко отрапортовал военный. – Со мной сержант-инструктор Харрисон и проводник из местных по имени Фаи. Имею честь приветствовать вас, сэр Гош!

Правитель изумлённо воззрился на Пита и его путников, потом хлопнул себя по бокам и громко заржал. Ему вторили сопровождавшие хрымы, не понимавшие, правда, причины веселья.

А вот здоровенный каросский волкодав совершенно не выказал радости. Он с рычанием двинулся к Бэкману, обнажив верхние клыки, и отменил атаку только после окрика хозяина «сидеть». Опустив широкий зад на булыжник, пёс ронял слюну с языка-лопаты и принюхивался, не сводя глаз с троицы. Раз только глянул в сторону Гоша, призывно моля: разреши отобедать человечинкой… Но не добился позволения.

Наконец, рогот стих. Архиглей тоже представился:

- Георгий. Сержант армии Российской Федерации. Архиглей. Что-то вроде герцога Западного Мульда.

- Твою мать… - едва слышно шепнула Джен. В осипшем голосе послышался ужас.

Лейтенант отвёл правую руку за спину и показал сжатый кулак: молчи!

- Когда попали в мир Гхарг? – требовательно спросил русский.

- В конце ноября 2022 года, - не стал скрывать Бэкман.

- Откуда? И почему так всполошились, узнав, что я – из России?

Понимая, что покер-фейс хранить не умеет, лейтенант коротко рассказал про сражения в Украине, именуемые у русских «Специальной военной операцией».

- Стало быть, если бы мы оба оставались на Земле, я был бы мобилизован в сентябре и воевал против американских наёмников в Украине? Против вас?

Бэкман промолчал. Он понял: идея остаться здесь провалилась, зато выполнить заказ на устранение объекта будет намного легче морально. Но очень трудно практически.

Гош шагнул к чернокожей.

- Я не могу судить, что там происходит. Но! Здесь Россия и США не воюют. Возможности вернуться на Землю нет ни у меня, ни у вас. А мне не хватает образованных, толковых людей. Сержанты и тем более офицеры армии США тупицами не бывают, я прав? Поэтому предлагаю остаться в Номинорре на некоторое время. Вашей сопровождающей – тоже. Потом придём к какому-то выводу. По первому требованию вас выпустят и за воротами вернут оружие, - он отвернулся было, собираясь уходить, но задал ещё один вопрос Бэкману: - Лейтенант, почему ты так охотно представился американским армейским званием? Думал, что я тоже из США или из какого-то государства НАТО?

- Меня ввела в заблуждение песня американской группы «Мановар».

- Играла песня «Пробил час» российской группы «Ария». И если ты услышал в ней что-то американское, это – твои проблемы.

Пита здорово задела последняя фраза. Ему показалось, что наглый русский украл у него кусочек Америки. Дорогой с молодости кусочек.

[1] Поцелуй меня в жопу, если не нравлюсь (англ.). Русский вариант текста в исполнении «Арии» совершенно иной – бунтарский, заводной, но без подобного хамства.

Глава 8

8

Дюлька с усилием дочитал очередную главу из «Жития пресвятого Моуи» и закрыл усталые глаза. Август, лето, каникулы в школе Номинорра, именуемой иноземно «университет Сорбонна». Но он приехал раньше из Кираха, как только посадил зерновые второго в году урожая. На уборочную отпросится, несмотря на ворчание педагогов. Те знают, что Дюлька – любимец архиглея. По его рекомендации принят. А протеже начальства всегда вызывают неприязнь. Учитель Лёш даже бросил слово «блатной». Непонятное, но обидное.

Поэтому пришлось не просто учиться – жилы рвать. Тяжелее, чем в поле. А глаза болят больше, чем высматривая птиц на охоте. Потому за первый год освоил не только основы чтения и счёта да написание простых фраз вроде «Моуи добрый» или «Любовь Моуи спасёт Гхарг». Как только получилось из отдельных значков на бумаге складывать целые слова, понимая прочитанное, принялся сам штудировать тексты.

Гош много раз повторял: педагоги не успеют рассказать всего. И жизнь не всему научит. Весь багаж знаний мира, откуда он прибыл с родителями и привёз учителей, заключён в книгах. Теперь самые важные переводятся на язык Мульда и печатаются на душистой светлой бумаге, в красивой теснённой обложке. Но их Дюльке читать рано – слишком многое непонятно. Поэтому начал с «Жития пресвятого Моуи», отрывки из которого декламировал сельский священник, разъясняя трудные места.

Несколько проще обстояли дела с арифметикой. Любой земледелец знает, что корец зерна, взятый четыре раза, это мешок зерна. Сколько просить у купца за мешок пшеницы, сколько за рожь. Складывать полученные от него медяки с дуками, памятуя, что десять медных монет равняются одному дуку. Поэтому четыре арифметических действия дались легко. Но только с небольшими числами. Серебряный дин, стоивший двести медяков, очень редко бывал в крестьянских руках. Оттого упражнения с числами свыше двух сотен требовали напряжения мозгов, буквально вскипавших между ушами. Дюлька сжимал зубы, шмыгал носом и снова шёл в атаку на трудноразрешимую задачу, стремясь ни у кого не спрашивать совета.

Но не только желание утереть нос соученикам вновь усаживало за книгу. И не только стремление доказать Аннеивановне (какой пырх додумался давать женщине столь длинное имя?), что не зря за него хлопотал архиглей. Совсем другое заставляло бережно переворачивать тонкие страницы твёрдыми пальцами, загрубелыми от сельского труда. Гош как-то рассказал про «социальный лифт». В Гхарге только дети землевладельцев становились брентами и глеями, только дети городских обывателей – магистратскими чиновниками. Потомки крестьян, включая внуков, правнуков и так далее, обречены пахать землю. Всегда. Дело нужное, важное, но… Разве что, отличившись в ратном деле и став воином, можно изменить привычный уклад жизни. Вот только какой из крестьянина воин? Копейщик, выставляющий длинный острый дрын навстречу коннице врага, или защитник крепости, льющий смолу со стены на головы осаждающих. Тоже дело важное, но славы в нём не сыщешь.

«Социальный лифт», по словам архиглея, позволяет подняться выше крестьянского сословия, никого не убивая. Обученный грамоте сельский хрым, разбирающийся в хозяйстве, сможет претендовать на место кмита (управляющего) хотя бы в брентстве. Гош уверяет, что взял бы образованного, пусть и безродного, даже в магистрат архиглейства. Выросшие в Номинорре горожане все друг друга знают. Какой-то вопрос, требующий чиновничьего рассмотрения, пробуют решать через знакомых. Через взятку. Хрым из села – без связей, архиглей – его единственная опора.

Но нужна грамотность. Дети магистратских служащих учили письмо и счёт с ранней юности, когда Дюлька убирал навоз за кхарами да пахал арендный надел у брента Клая.

Теперь нужно не только догнать, а перегнать ровесников.

Гош рассказывал про хрыма Михайло с ломаным носом, что пешком пришёл в большой город с рыбным обозом. Не только обучился грамоте, ещё и стал величайшим учёным королевства, а в его честь назвали университет в столице.

Значит…

Пусть Сорбонну не переименуют в честь Дюльки, но кто мешает вырасти хотя бы до магистрата?

Он снова открыл книгу.

«И возжелал Моуи, чтоб небо было вверху, земная твердь внизу, а море вокруг тверди. И сделал так. И увидел, что получилось хорошо».

Земная твердь в этот момент упиралась в мякоть ягодиц хрыма, сидевшего в тени дерева в саду около дворца архиглея. Его заметил Клай, приехавший в Номинорр на заседание сейма.

- И как признать в студиозусе хрыма, убиравшегося за моими кхарами? – засмеялся землевладелец.

- Я тот же Дюлька, - смущённо ответил школяр, вставая и кланяясь.

- Дюлька, которого я знал, был смышлёный и пронырливый. Не удивительно, что втёрся в доверие Гошу, - Клай сменил шутливый тон на серьёзный. – А теперь к делу. Я тебя искал. Знаешь, что в Номинорре находятся трое чужаков? Пара из них в пятнистых штанах и куртках – из родного мира Гоша.

- Кто же не знает? Во дворце судачат. Чёрных женщин отродясь не видывали.

- Вот! – Клай подступил вплотную. – Дворцовые служки всё подмечают. Но не всегда делятся с господами. А ты для них свой, из деревни. Только дурацкий халат сними.

Дюльке стало обидно, что мантию Сорбонны обозвали «халатом», он ей гордился. Но господин прав: чтоб говорить с дворней на равных, лучше подойдут домотканые порты и рубаха.

Послушавшись Клая, студиозус поспешил в комнату при университете, рассчитанную на четверых. Пока же, до начала учебного года, Дюлька занимал её один. Снял мантию, но оделся прилично, добротные штаны заправил в тщательно вычищенные сапоги. Так и отправился во дворец.

Загадочных иностранцев, правда, не встретил. По широким галереям расхаживали бренты и глеи со свитой, что-то обсуждали. Порой вспыхивали споры. Дюлька узнал Фируха, архиглея и наследного принца. Тот быстро шагал, нахмурившись. Едва отвечал на приветствия других господ. Скорее всего, отправился к покоям Гоша на третий этаж.

Двое из сопровождения Фируха поотстали.

- Перекусим, Дорх? – спросил один из них в форме возничего, со знаком архиглейства на рукаве.

- Боюсь, на обед опоздали. А ужин гостям Номинорра подают… не знаю – когда, где-то вечером. Давай, что ли, кухню поищем?

Дюлька навострил уши.

Конечно, землевладельцев и членов их семей во дворце обслуживают и привечают. А вот стражникам да конюхам накрывают стол под навесом во дворе, раз в день. Господа обязаны сами о людях хлопотать, давать монетки, чтоб смогли что-то забросить в утробу в харчевнях города. Отчего эта пара ведёт себя столь важно?

Он последовал за ними.

Слуги Фируха спросили дорогу и довольно быстро нашли кухонную залу, обширную, с котлами на приготовление для нескольких сот персон. У входа им путь преградил здоровяк из внутренней стражи, поставив копьё поперёк двери.

- Не положено!

Названный Дорхом вскипел, словно чан с водой на костре.

- Ты! Мразь! Пырхово отродье! Знаешь хоть, с кем разговариваешь?! Мы – люди принца Фируха!

Часовой проявил небывалую выдержку и не ответил ни на единое оскорбление.

- Я и самого Фируха не пропустил бы. Госпожа Оксанья запрещает. У неё верья в руке живёт. Кто ослушается – на того верью напустит. Так что разворачивайтесь оба и топайте.

Спутник Дорха положил руку на короткий меч. И снял её. Устраивать драку с солдатом внутренней стражи, возможно – убив его, ради ломтя мяса? Благоразумие взяло верх. Он тронул товарища за плечо.

- С демонами Веруна лучше не связываться. Пошли.

Дюлька вжался в нишу за поворотом коридора, стараясь остаться незамеченным. Голодные и сердитые слуги Фируха прошагали мимо, не заметив.

- Не долго этому пырхову Гошу здесь сидеть. Пусть готовит себе могилу!

- Твоя правда. Принц не стерпит унижений, - вторил другой.

До ночи разведчик-хрым больше ничего полезного не услышал. Трое странных гостей, мужчина и две женщины, чёрная и рыжая, появились после заката, когда Гош уже заперся в собственных апартаментах и вряд ли бы подвергся нападению.

Самоуверенность людей Фируха здорово обеспокоила Дюльку. Если даже слуги рассуждают подобным образом, что задумал сам принц?

х х х

Идею сейма я почерпнул из книг про Великое княжество Литовское и Речь Посполитую. Честно присвоил, выдав за свою. А кто упрекнёт? Может, учительница истории Анна Ивановна, но она вместе с подругой Инессой преданно смотрит мне в рот. Не будет обвинять в плагиате.

Средневековая шляхта имела в сейме равные права. Формально, конечно. Глава державы был лишь «старшим среди равных». Сколачивая союз прогрессивных феодалов (даже звучит как-то странно – прогрессивный феодал), я не мог предлагать в чём-то клясться лично мне. Тем более, перед ликом пресвятого Моуи. Мы все принесли присягу королю. И не станем нарушать её, пока король не налажает столько же, сколько покойник Карух, лишившийся божьего покровительства, после чего я его безнаказанно замочил. Так что сейм – это всего лишь большой круглый стол, на самом деле – длинный прямоугольный, где собрались единомышленники. Как бы равные. Но я – сверхравный, потому председательствую. Всегда.

И помню, что Речь Посполитая прогнила и развалилась изнутри из-за избытка демократии в сеймах и сеймиках, где каждый шляхтич, даже полный голодранец и пустышка, мог брякнуть «либерум вето». Тем самым заблокировать любое решение.

Нет уж. Не мечтайте.

Я предложил соседям по югу и западу Мульда нечто вроде договора о взаимопомощи и взаимоподдержке. Пообещал семенные материалы, картофель, жеребцов на развод. Обязанности посильные: не взимать провозную плату за караваны членов сообщества, приходить на подмогу в случае нападения извне. И в таком духе. Не нравится – никаких «либерум вето». Просто – нахер с пляжа, в нищету.

Первое заседание сейма Номинорра состоялось в апреле. Это – второе, когда многие плоды первого уже видны. Пригласил Фируха, в первый раз отказавшегося, но теперь приехавшего. Теперь – в качестве почётного гостя. Чтоб убедился: ничего против короля не замышляется. Наоборот, всё на пользу державе и престолу.

Специально ради сейма приказал надстроить галерею на уровне второго этажа в главном зале дворца – для размещения приглашённых. Пассажировместимость выросла, но вот пировать стало менее уютно оттого, что сидишь за столом, а кто-то висит у тебя над головой… Не продумал.

На августовское заседание приглашения разослал загодя, дату назначил. Но кто-то приехал за два-три дня, некоторые – только сегодня утром, пыльные и усталые с дороги. Но откладывать я не стал и объявил начало в полдень.

Собрались. По правую руку от себя усадил Фируха. Ну не отправишь единственного наследника короля к гостям на общую галерею! Слева – Клай. Позади – нечто вроде президиума, мои родители, супруга, магистратские чины и земные педагоги Сорбонны. Тоже не участники, а приглашённые гости, но выше рангом, не для галереи. Та переполнилась людьми, приехавшими с брентами и глеями. Американцы и рыжая девушка-ант тоже втиснулись в их ряды.

За три дня с появления троицы не случилось ничего примечательного. Они сиживали в тавернах в городе, объехали на кхарах окрестности. В общем, вели себя как туристы. Присматривались.

Самое важное наблюдение сделал Дюлька. Он поймал меня в коридоре часом раньше и шепнул:

- Гош! У рыжей антки, что приехала с иноземцами, татуха в виде лисы на правой кисти, - я отмахнулся было, погружённый в думы о заседании сейма, но парень был настойчив: - Нираг говорил, что в ватагах каросских наёмников у всех татуировки на правой руке. Правда, не в курсе, что означает лиса.

- Например, принадлежность к чему-то другому. Или вообще для красоты. Дюлька! Ты – молодец, глазастый. Посматривай дальше. А про лису расскажи Нирагу. Он тоже приехал в Номинорр. Вдруг что-то слышал.

Ант в услужении хрымов – само по себе для Мульда нечто невероятное, а «особое» происхождение американцев здесь ничего не значит. Каросская наёмница с ними – это вообще из ряда вон. Вряд ли.

Но уделять им внимание я больше не мог. Надо было провести через сейм несколько вопросов, причём – в присутствии Фируха. Добиться своего и не разругаться с королевской семьёй.

Когда приглашённые заняли свои места, я начал с жидкой смазки. Дворцовые хрымы шустро обежали зал и раздали каждому по деревянному подносику, на каждом чаша с сорокоградусным клюквенным ниром и лёгкая закуска. Сам встал и поднял свой кубок, провозгласив тост за процветание Мульда, мульдян, мульдянок и мульдянышей, а также королевской семьи, представленной уважаемым принцем.

Не ждали. Обычно сначала обсуждаются дела, банкет после. Но я – русский. Сколько важных вопросов решено в моей стране именно за чаркой, не счесть. И – крепнет держава. А поскольку за кругло-прямоугольным столом собрались одни только мужики, не хлюпики, грамм триста-четыреста только поднимут настроение, не развезёт. Вот приглашённым, кроме Фируха и «президиума», осталось лишь щёлкать клювами в ожидании общего пира.

- Господа! Благодарю, что отозвались и прибыли в Номинорр, - начал я под чавканье, народ закусывал и не стеснялся, «бла-ародные» манеры здесь ещё не привились в массах. – Замечу, что многие уже увидели, насколько выгоден всем наш союз. Бренты и глеи получили необыкновенные посадочные материалы и убедились: урожай гораздо выше, и снимать его возможно два раза в году. Совсем иначе нужно строить отношения с хрымами-арендаторами, их доход вырастет в разы. Что важно, я гарантирую покупку излишков зерна для переработки в нир. Вы же знаете, господа, нира много не бывает!

Поскольку они уже употребили продукт, о котором зашла речь, сразу оживились. Одобрительно закивали головами.

- Нир от Гоша останется дорогим, - продолжил я. – Вам хватит серебра на его покупку, а вот чернь спиваться за медяк не должна. Кто пытался продавать в Номинорре поддельный «нир от Гоша», отведал батогов. Вас о том же прошу. Нир раскупают купцы, он уплывает по реке и дальше растекается по заморским странам. И тут перед нами встаёт один важный вопрос, который хочу обсудить с вами, братья.

Предельно простым языком объяснил им проблемы логистики. Коль объём товарооборота увеличится в разы, архаичные методы доставки в виде караванов с медленно идущими кхарами станут недостаточными. Объяснил про перспективу новых судов, но туманно. Не хотел, чтоб перепугались сразу, как купец-викинг.

- Второе, господа. Великие дела невозможны без благословления пресвятого Моуи. С гордостью сообщаю, что бог посетил меня в этом самом дворце и согласился на возведение его самого главного храма в Номинорре. Не просто самого главного в Мульде, а вообще в мире Гхарг. Почему это так важно? Вспомните войну с Монкурхом. Мы нападали, а тамошние оборонялись, взывая к Моуи. На чьей стороне был бог? Он снял покровительство с армии Мульда и короля Каруха, из-за чего все наши клятвы Каруху утратили силу, и тот погиб, - я скромно умолчал о своей заслуге в цареубийстве, а размягчённые ниром и в целом лояльные ко мне заседатели сейма не стали тыкать в нос тем довольно неблаговидным поступком. – Давайте же не повторять ошибок прошлого. Конечно, никто не сможет отдать приказ божеству или просить его покрывать какие-то наши грехи. Но если грядущая битва угодна Моуи, он поддержит нас, а не наших врагов. Или отсоветует ввязываться в сомнительное предприятие. Построив главный храм, мы получим терминал постоянной связи с главным богом!

Разумеется, переводчик опустил слово «терминал», ограничившись «постоянной связью». В языке Мульда связь имеет единственное значение – коммуникативное. Никакой другой связи, от которой рождаются дети. Для неё имеется другое понятие. Плотская любовь передаётся особым набором звуков, и даже рычащие «грр-хрр» приобретают ласковый, несколько даже похотливый оттенок.

- Отчего же ты не построишь главный храм Моуи в Дорторрне? Тем более деньги на его сооружение берёшь из казны королевства, самовольно присвоив полагающиеся ей подати?

Фирух невежливо меня перебил. Нехорошо. В зале повисла тишина. Все ждали моей реакции.

- Дорогой архиглей, у тебя будет время высказать своё мнение. Прошу выслушать меня до конца, - он нехотя кивнул, и я продолжил: - У королей, нынешнего и предшествующих, было время. Они не воспользовались им. И не могли воспользоваться. Потому что храм – это не всё. Только наконечник копья, без древка бесполезный. Ещё духовная семинария, духовная академия, монастырь. Прошу прощения за прямоту, у королей просто не было серебра на стройку такого масштаба. Мои налоги за три года – лишь малая толика того, что будет потрачено на благорасположение Моуи. Оттого я прошу всех собравшихся внести свою лепту. Часть дополнительных доходов от участия в сейме и моей помощи жертвовать на храм.

- Тоже за счёт налогов королю? – уточнил тесть.

- Увы, нет. Мы не можем оставить казну без серебра. Иначе какие мы подданные? Сами избрали Маерра королём. Принесли ему присягу. Получили от него подтверждение прав на наши брентства и глейства. Нет, Клай. Королевство рушить нельзя. Более того, когда воплотятся в жизнь все наши начинания, доходы возрастут. Серебро польётся в казну Дорторрна рекой. Придётся немного обождать, Фирух. Всем сложно. Светлое будущее того стоит.

- Дорторрн – столица! Значит, главный храм должен быть в столице. И точка! – не сдавался принц.

- Скажи, Моуи являлся королю в последний год? Просил его о постройке храма в Дорторрне?

- Но и явлении Моуи тебе мы знаем только с твоих слов! – прошипел Фирух, прижатый к стенке.

- Вот как… Хорошо! Открываем судебное дело о клятвопреступлении. Готов повторить свои показания о беседе с Моуи на Камне Правды. А ты, Фирух, выступая обвинителем, что скажешь, положив руку на Камень Правды?

Он побледнел. Шумно вдохнул воздух. Сдал назад.

- Я не выдвигаю обвинений.

- Чудно. Значит, факт благословения богом Моуи стройки в Номинорре никем не оспаривается. А против воли Моуи ни ты, Фирух, ни твой отец идти не способны. Потому что оба давали клятву перед его ликом, вступая в правление королевством и архиглейством. Верно?

Он продолжал сопеть. Не согласился. Но и не возражал. Хоть так.

- Все мы дали клятву перед лицом Моуи. Значит, исполняем его волю. Я готов отдать четверть дополнительных доходов, полученных благодаря Гошу, на возведение храма, - выдавил Клай.

Я чуть не поперхнулся. Вот же скряга! Был захудалым брентом на момент нашего знакомства, его едва не грохнули кароссцы, спас только мой ТТ, практически всё нынешнее благосостояние Клай получил благодаря зятю. Даже жену ему привёз в замок. Прямо из рук в руки!

Но жадный родич оказался прав. Запроси я половину – тут же началась бы свара. И по поводу четверти землевладельцы скрипели как несмазанные тележные колёса. Лишь один, чьё брентство граничило с востока с землями Фируха, решительно встал на дыбы.

Невелика потеря.

- Драй! Никто силком тебя не держит. И посаженное зерно я не отберу обратно. Но отныне ты – не наш. Въезд тебя и твоих купцов на земли участников сейма – только с податью. На товары – пошлина. И на защиту не рассчитывай. Сейчас твоим людям дадут еды на дорогу, и больше тебя не задерживаю. Прощай!

Драй обменялся взглядами с Фирухом. Принц отвёл глаза. Ставлю десять динов, паразиты договорились. Но вот столь быстрого и бесповоротного изгнания брент не ожидал. Понял, что потерял больше, чем мог бы получить в дальнейшем, раскошелившись на храм и послав хотелки Фируха под хвост пырху.

И так. Местный аналог Ватикана. Да, выходит очень дорогая штука. Но потом переведу на самообеспечение. Научу свечи продавать, в Мульде пока не додумались. Собор пресвятого Моуи станет одним из градообразующих предприятий Номинорра.

Много ещё обсуждали. Например, споры между землевладельцами юга и запада. Судьи с Камнем Правды порой буксовали: каждая сторона не грешила против истины, но оценить их аргументы булыжник не мог. Помещики из западной части страны не доверяли южным судьям и наоборот. В итоге верховным третейским судьёй, выносящим решение после дачи показаний на Камне Правды, назначили самого авторитетного из присутствующих. Не сложно догадаться – меня. Хлопотно, но почётно и полезно.

А потом я пригласил всех на пир. Естественно, сочетая приятное с полезным. Под навесами у излучины реки накрыли столы. И пока народ наливался да наедался, папа устроил маленькое показательное выступление. Во славу Моуи, кто бы сомневался. Накрыл котёл тяжёлой крышкой, вскипятил в нём воду. Кипяток начал перехлёстывать через край, потом сорвал крышку. Пока ничего удивительно не происходило, но отец пообещал продемонстрировать, как сила пара может двигать судно. Никаких сюрпризов. Иначе бы мои союзнички разбежались, поджав хвосты. Как тот купец Даргурр испугались бы. Всё же народ средневековый.

После предисловия с котлом и литра нира на утробу они довольно спокойно, хоть и с интересом восприняли диво дивное, когда из-за поворота реки выплыл плотик с заострённым носом. Он отчаянно дымил топкой паровой машины, той самой, виденной Даргурром в мастерской. Перенести её на плот заняло всего день. Для пущего эффекта за штурвалом «корабля» стоял очень маленький капитан, руководимый дедом, маячившим у него за спиной.

- Знакомьтесь! Мой сын Моис. Управляет первым паровым судном нашего мира. А скоро появятся струммы с паровым двигателем и командой всего человек десять, способные ходить против течения реки без паруса и вёсел. Кто хочет вложиться в струммы нового времени?

Желающих тотчас развязать мошну не нашлось, а вот готовых выпить за успех предприятий архиглея Гоша – предостаточно. Пил даже Фирух, не скрывавший скептического отношения к происходящему.

- Гошшш… - его голос сипел, тянул и булькал от излишне принятого. – Скаж-жи… Если ты с Моуи на короткой ноге… Пусть он сам… Сам-м-м построит храм…

Мысль здравая, но реализовать её невозможно.

- А нафига ему? Он – всемогущий и без храма. Номиноррский собор – это наш знак его почитания. Потому и расчёт, что он будет покровительствовать Мульду больше, чем другим народам.

- М-мульду? Или одному Номинорру?

- Всему королевству. Успокойся, принц. Станешь королём, религиозная подпорка тебе очень даже пригодится.

Кто же знал, что таких мирных посиделок с ним осталось совсем не много?

Глава 9

9

Утром Фаи постаралась пораньше выскользнуть из дворца. Когда их в первый день поселили в двух комнатах, Питеру дали отдельную, было просторно. Сейчас, когда дворец ломился от наехавших по поводу сейма, сюда беззастенчиво ввалились и расположились ещё несколько мужиков и баб. Не из семей брентов и глеев, благородным нашлись места получше. Соседи набрались из дворни, обслуги, охраны. Привычная к весьма скромным условиям жизни наёмников, Фаи всё равно морщила нос. Поэтому, прихватив заначенный с вечера кусок мяса с хлебом, поспешила оставить сожителей.

А ведь были времена! Даже на её недолгой памяти. Каросские наёмники держали твёрдую ставку: один дин каждому в десять дней. Самый краткий срок найма – месяц. Итого три дина воину, десять – вожаку. И недостатка в предложениях не было. По словам Питера и Джен – в их мире то же самое. «Дикие гуси» да «солдаты удачи» всегда в цене.

Здесь Гош поменял правила игры. Он создал новый центр силы – Номинорр. Его мощь основана не на наёмниках, а на постоянном войске. В большей степени даже – на успешной торговле. Номинорр лоснится от богатства по сравнению с тощей Кароссой. Где хватает серебра, там будут и войска. Пусть не за три дина в месяц, столько не дадут, она всё равно нанялась бы к Гошу.

Но у него служат с оружием только мужчины.

Айюрр и с его подачи Питер хотят не просто уничтожить одного хрыма. Убив Гоша, они надеются вернуть старый миропорядок. Где каросским наёмникам имелось место, и три дина в месяц не казались чрезмерной роскошью.

Обнаружив колодец, Фаи напилась холодной воды. На вчерашнем пиршестве никто особо не соблюдал, чтоб дамам наливали слабый нир, специальный женский. Многие набрались в дым. Прямо на поляне около реки, когда опустилась темнота, начались непотребства. Мужики запускали пальцы под юбки пьяных дамочек, те хохотали и не особо противились, после чего раздавались звуки, которые ни с чем не перепутаешь.

Сама Фаи вырвалась из похотливых рук. Одному из ухажёров ткнула ножом в лицо. Хорошо, если не в глаз. Тот зажал рану лапами и заголосил, обзывая девушку «шлюхой». Если бы покорно отдалась, то была бы порядочной, а не шлюхой… У мужиков извращённая логика, подумала девушка, и целиться клинком стоило ниже – в развилку.

Подкрепившись, Фаи двинула к сараям и обнаружила, что её крестьянского кхара на месте нет, как и кароссцев Питера и Джен: всех бычков с коровками, как упряжных, так и верховых, дворцовые слуги угнали пастись в поле.

Хоть прогулка на сельском бычке не идёт ни в какое сравнение с ездой на боевом кхаре, наёмница предпочла скоротать время именно так. Она отправилась к пастбищу. В голове беспрестанно крутился хоровод мыслей. Очень далёкий от праздного и расслабленного времяпровождения верхом.

Через день-два гости сейма разъедутся. Гош поставит вопрос: вы со мной или против? Поступить на службу к тому, кого подрядились убить, невозможно. Значит, придётся возвращаться в Гузарр. Не солоно хлебавши. Сведений об архиглействе и дворце они собрали достаточно. Но не выяснили главного – как убрать Гоша.

Её внимание привлекла весьма странная парочка, двинувшаяся от дворца к ближайшему леску. Молодая женщина-ант в зелёной куртке, зелёных штанах, с зелёной лентой в огненных волосах, катила на совершенно непонятном сооружении о двух колёсах, не падая ни вправо, ни влево.

Когда приблизились, Фаи узнала супругу архиглея, обнаружившую в первый день, что они пришли в замок, дослав патрон в патронники оружия. Неприятная встреча.

Совсем молодой хрым, вероятно – ровесник самой Фаи, скакал верхом на невиданном животном пегой масти, без рогов и похожем скорее на осла, только намного выше. Чудесами вроде плота на паровом ходу, вызвавшего фурор среди немного пьяных гостей архиглея, дело не ограничилось. Что же ещё такого Гош привнёс сюда из своего загадочного мира?

Пара поравнялась с каросской наёмницей.

- Здравствуй! – окликнул её хрым. – Ты же Фаи, что приехала в Номинорр с двумя чужаками?

- Допустим.

- А я – Дюлька, студент университета. А рядом Мюи, дочь Клая и жена нашего архиглея.

Одет он был опрятно, добротно, но лицо – простец простецом. Худой, а вот нос толстый, как пятачок у свиньи. Уши торчком. Волосы как дикие кусты. Такому бы в шапито, а не в университет.

- Думала, столь высокопоставленную даму не выпускают без охраны… Здравствуй, Мюи.

- Я – охрана, - беспечно отозвался носатый.

- Драться-то умеешь? У тебя даже ножа нет.

- Рядом с Номинорром безопасно. А драться… Бывал в бою. Два раза с каросскими наёмниками.

- Неужели?

- На юге, около Коруна.

- Многих убил?

Дюлька постарался не обратить внимания на иронию.

- Арбалетные болты подносил. Щит держал. Убивали другие. А вот со степняками – пришлось.

- Ты и со степными колдунами воевал?

- Не веришь? Так мы на самом юге жили, у реки Воли. За ней – степь. Как колдуны приходили, глей всех хрымов ставил в строй. Герой, не герой, не отвертишься.

- И ты, конечно, – герой?

- Я – как все. Стали в ряд. Перед каждым копьё лежит, шагов восемь длиной и с руку толщиной. Как степняки прорвали строй наёмников и понеслись на нас… Жуть! Представь: на тебя летит живая стена. Грохот копыт такой, что сердца своего не услышишь. Над головами саблями размахивают.

- И вы…

- По команде схватили копья, упёрли пяткой в землю, сапогом наступив. Острия – на кхаров. Шагов за тридцать, когда те уже отвернуть или стать не успели бы. Я зажмурился на миг… Открываю глаза – кхар передо мной! Чуть подправил копьё – прямо ему в грудь! Удар такой, что копьё изогнулось как тростинка… Колдун вылетел, упал. Саблю выронил. Но – живой. Кинжал достал, кричит яростно. Тут дед Кодай подоспел, прижал колдуна к земле. А я копьё выпустил, раненый кхар его у меня вырвал, умчался. С копьём в груди – умирать. Ну, достал засапожный нож. Полоснул степняка по горлу. Меня облило, словно свинью колол. Вот…

- Я тоже воевала в Коруне. И многих убила. Сама за себя могу постоять, - Мюи слезла на землю со своей двухколёсной повозки и продемонстрировала сверкающий металлом арбалет. Явно – не местного происхождения. Как и кобура с пистолетом, подобным тому, что носила Джен и отдала его Фаи. – Мужчины обязаны защищать нас. Но они не всегда рядом.

- Женщины не должны воевать. Наше дело одно – любить и растить детей, - соврала наёмница. – Мне пришлось учиться, правда, другому. Натаскиваю брентских и глейских отпрысков письму и счёту. Родители мои умерли, поместья нет. Но вот, иноземные воины наняли на лето меня в провожатые. Показала им дорогу в Номинорр и скоро еду обратно учительствовать, на восток королевства.

Она улыбнулась, показав клыки, чуть более короткие, чем у Мюи.

Та вздохнула с некоторым облегчением.

По слухам, жена архиглея ревнива до безобразия, изводит подозрениями мужа, себя и окружающих. А тут приехала симпатичная девушка-ант восемнадцати лет, вполне во вкусе Гоша… Всё это настолько очевидно читалась в глазах хозяйки Номинорра, что Фаи едва не прыснула.

А Мюи не могла знать, что Фаи прибыла, желая сделать её вдовой.

- Наверно, учителя на востоке зарабатывают мало, - предположил Дюлька. – Когда вы втроём приехали, и весь двор собрался смотреть, потом удивлялись, как это так: у хрымов каросские кхары, у анта – обычный кабыздох. Не обижайся.

- Пусть моя коровка обижается. А вот твой кхар – совершенно невиданный.

- Нравится? – Дюлька достал ногу из стремени и легко спрыгнул на землю. – Их называют хоррсами. Садись! Хмурр – смирная, не понесёт и не сбросит. Я пойду рядом, поведу под уздцы.

- Слишком медленно, - фыркнула Мюи. – Я двину вперёд. Фаи! Дюлька – не женатый. Готовится на кмита, завидный жених. На него все местные девицы засматриваются.

Она укатила вперёд, нажимая ногами на вращающиеся опоры, арбалет болтался за спиной.

Фаи прикусила губу, чтоб не разулыбаться. Ушастый Дюлька в качестве покорителя женских сердец смотрелся ещё забавнее, чем в роли великого воина, истребителя кароссцев и колдунов.

«Завидный жених» придержал стремя. Забраться на худого кхара оказалось ничуть не сложнее, чем на привычного каросского.

Тронулись. Толчки от движения передавались через седло на пятую точку гораздо ощутимее.

- Дюлька! Ну и в чём преимущество этого животного перед каросским кхаром?

- Хоррс меньше ест и скачет дальше. Двадцать мер в сутки – легко. Может и больше, но тогда придётся день отдыхать. Раньше Гош спрашивал: как купить каросских кхаров, быка и несколько тёлок, не холощёных, на развод. Никто не хотел продавать…

- Ясное дело! – сидя наверху, так, что её колено находилось на уровне оттопыренного уха хрыма, Фаи и разговаривала свысока. – Кхары и волкодавы – главное богатство Кароссы. Если кто-то рискнёт продать племенных на развод, его семью вырежут до седьмой родни… Всё это знают, - добавила она, спохватившись.

- Странно. Бобик, волкодав Гоша, покрыл всех сук Кираха, кого только поймал, а теперь и Номинорра. Крестьяне злятся: щенки рождаются слишком крупные и злобные.

- Кто же ему продал некастрата?

- Гош сам добыл. Молодого совсем. У степных колдунов. Когда ещё в Кирахе жили.

- Вот как… Ты говоришь о Гоше как о старом и близком знакомом.

- Так и есть, - пожал плечами парень. – Он же не сразу архиглеем стал. Поначалу – обычный купец, торговал ниром. Небогатый. Потом добыл серебра и, поклявшись на Камне Правды, что отец его служил сотником, приобрёл выморочное глейство. А затем вырезал родню здешнего архиглея Айюрра и сам занял Номинорр. До этого мылся в реке, облегчался в кустах, ел с солдатами из общего котла, спал на лавке в избе моей матушки. И много воевал.

- Бедняга!

- Из-за войн? – изумился Дюлька. – Так он же во всех победил.

- Нет. Из-за того, что человек, привычный спать у костра и жарить на острие ножа сырое мясо, сам сражавшийся с врагами, вынужден жить во дворце, ходить только с охраной и питаться с серебряного блюда. Тоска! Я ему сочувствую.

Дюлька никогда не задумывался о жизни на верхнем этаже, куда может доставить «социальный лифт», и пожал плечами.

- Наверно… Но он не сильно изменился. Здоровается со мной как в прошлые времена.

- Скажешь, ты в его покои беспрепятственно заходишь?

- Зачем? То есть, если дело срочное, объясню страже, ему доложат. Коли надо – пустят. Но какие срочные дела могут быть у простого студента к правителю?

- Он же здесь, во дворце живёт? – безразличным тоном бросила Фаи, словно не нашла другой темы, чтобы поддержать разговор.

- На третьем этаже. Но тебя не пустят. Если только…

- Что – если только? Не мямли.

Дюлька остановился. Замер и хоррс, удерживаемый за уздечку.

- Не уезжай с чужаками. Останься. Будешь учить нас в Сорбонне. Ты же грамотная. А я слышал – учителей не хватает, - он собрался с духом и выпалил: - А ещё ты очень красивая. Оставайся! Попроси у Гоша место в университете.

Она едва из седла не выпала. Этот неладно скроенный сельский увалень… вздумал за ней ухлёстывать! Верно – принял за чистую монету подколку Мюи про «завидного жениха». Вся каросская ватага покатилась бы со смеху.

- Спасибо. Я подумаю, - ответила она и замолчала, чтоб не выдать себя хохотом.

- Давай разворачиваться к дворцу. Кобылку надо вернуть. Да и у меня дела… Но ты вечером приходи. Цирк приехал заморский, большой. С чудными зверями. У гостей архиглея места особые, почётные. И я проберусь. Договорились?

- Хорошо! – она снова умолкла, чтоб не добавить с сарказмом: значит, у нас будет свидание, милый.

Вечером Фаи действительно отправилась на рыночную площадь. Здесь же толклись американцы.

- Что-нибудь удалось выяснить?

- Сплошная чепуха, - отмахнулся Питер. – Познакомились с преподавателями местного так называемого университета. Школы для умственно отсталых. Учителя в нём сплошь из России. За год прониклись местной дуростью. Говорят, переместились сюда благодаря верье, что жил в ладони Гоша. Теперь верья его покинул, и проход домой закрыт навсегда.

- Они в самом деле в этом убеждены, - подтвердила Джен. – Гош наверняка знает – как вернуться на Землю. Но скрывает. Бедняги полностью в его власти.

- Права человека в его понимании… Фаи, для вас это нормально – захватить пленных, заставить служить себе. Но люди, рождённые на Земле, привыкли пользоваться гражданскими свободами, - лейтенант печально покачал головой. - А Гош – настоящий тиран и лжец. Не уважает свободу. Признаёт только насилие и произвол.

Наёмница слушала его в полуха. Трёп американца содержал полезных сведений не больше, чем шум дождя. Вот о верье, покинувшем Гоша… Замечательно! То есть Верун не столь благосклонен к архиглею. И Моуи тоже, коль позволил троице проникнуть в Номинорр. Значит, проблему можно решить гораздо проще, чем представлялось. Только этим двум напыщенным уродам знать подробности не обязательно.

Отстав от них, Фаи нырнула в толпу, заполнявшую рыночную площадь. Слушала разговоры, не спеша к привилегированным местам для семьи архиглея и его гостей, включая Фируха. Наоборот, с появлением там господ городские обыватели и селяне принялись перемывать им косточки. Почти у каждого были родственники или знакомые, трудившиеся во дворце. Через них просачивались слухи о том, как живёт Гош: в быту скромен, занимает отдельную спальню, его супруга – тоже отдельную, рядом комнаты их сыновей. Кто-то спорил: не может быть, чтоб спали порознь, грех это… Кузен дворцового служки уверял: грех не встречаться супругам по ночам. А спальня отдельная нужна, потому что Гош в любое время дня и ночи может принять посыльного с важной вестью. Умчаться по архиважным архиглейским делам. Зачем тревожить жену понапрасну?

Вращение среди болтунов на площади дало наёмнице больше полезного за полчаса, чем за все предшествующие дни во дворце.

Дюльку она видела, но не стала приближаться. Его неуклюжие знаки внимания раздражали.

Наконец, опустились сумерки. Вокруг шатра с циркачами зажглись факелы.

Неизбалованная зрелищами, Фаи смотрела во все глаза на трюки артистов, выступления гимнастов, ужимки клоуна. Странные звери, удерживаемые только тонким поводком и скалящие клыки с капающей слюной, заставили инстинктивно схватиться за нож – единственное оружие, не изъятое стражей Гоша.

Больше всех поразил иллюзионист. Он сильно рисковал. Творимое им на сцене настолько напоминало колдовство, что его могли разорвать безо всякого суда и следствия. Архиглей, предвидев, заявил: он лично проверил и убедился, что всё в порядке. Чтобы его слова звучали предельно веско, добавил: ловкость рук и никакого мошенничества. Никто не понял, что означает сие. Но авторитет Гоша был достаточно высок. Народ поворчал и согласился, что не всякому проникнуться высшей мудростью правителя.

Правда, под конец выступления фокусник сотворил такое, что, наверно, сам Гош мог бы заподозрить магию. Артист игрался с толстым мягким канатом, потом сложил его в объёмистую корзину и начал тянуть конец вверх. Канат вдруг затвердел, превратившись в своего рода шест, поднялся над корзиной на высоту двух человеческих ростов. Циркач вцепился в него и ловко взобрался, оказавшись над сценой, оттуда помахал рукой господам и публике.

Рукоплескания и крики восторга перемешались с возмущёнными воплями «колдовство». Человек соскочил с каната и раскланялся.

Все циркачи метнулись в публику с протянутыми кувшинами, в них посыпались медяки. А Фаи попалась на глаза Дюльке.

- Вот ты где? Отчего не пошла к господам?

- Не господского я сословия. Мне с простыми сподручнее. И так всё хорошо видно.

- Может, прогуляемся к реке? – вконец осмелел ухажёр.

- Думаю – нет. Всех зовут выпить и закусить. Я со своими товарищами. Потом – спать и видеть пьяные сны. Чего и тебе желаю.

- Ну… в другой раз… - был вынужден согласиться студент.

Его совершенно не угнетало, что он клеился к будущей своей преподавательнице, если Гош возьмёт её в Сорбонну.

х х х

Нираг растолкал меня на рассвете.

- Гош! Фируха убили. Зарезали во сне.

Деликатность Нирагу не привили в детстве. Он не стал кашлять в кулачок и медленно подводить меня к отвратительной новости, начав со слов: «принцу нездоровится», «он слишком бледный» и так далее.

Пришлось и мне действовать столь же резко:

- Начальника дворцовой стражи – ко мне! Перекрыть все выходы из дворца!

Хотя уже стоило перекрывать выезды из архиглейства. Когда я натянул джинсы и растоптанные кроссовки, чтоб появиться у покойника не нагишом, тот уже остыл. Кровь загустела. Рот свело в беззвучном крике, и челюсть из-за окоченевших мышц уже не захотела закрываться. Я не судмедэксперт, но жмуров повидал много. Определённо, этот мёртв около часа и даже больше. То есть киллер давно покинул здание.

Только теперь нахлынули эмоции.

Су-уки!!! Кто посмел?!

Не скажу, что испытывал к принцу особую личную приязнь. Смерть того же Нирага вызвала бы у меня больше грусти.

Но! Фирух – архиглей! Единственный сын короля и наследный принц. Причём, засранец не оставил потомства, открыв проблему престолонаследия. Маерр уже в том возрасте, что способен зачать нового наследника разве что при помощи солдата королевской гвардии.

И надо же было Фируху окочуриться здесь, через стенку от моей спальни… Даже представить не берусь, какие будут взаимоотношения у меня с королём, и так натянутые после налогового маневра!

Ладно. Прежде даже, чем нестись в отхожее место оправляться после ночи, требуется выяснить, кто пришил парня.

Лежит на спине. Кулаки на груди. Одна из подушек валяется рядом. Стало быть, убийца перед ударом ножа в сердце прижал подушку к его лицу, чтоб не издал ни единого звука. Опытный, гад.

А ведь я поселил принца в самую охраняемую часть дворца. Слева – спальня родителей, справа моя, потом Мюи, дальше комнаты детей. И лишь затем Клай с Настей.

- Кто нес службу в коридоре?!

Начальник охраны махнул рукой, и в комнату вошли четверо, находившиеся на посту последние три часа.

- Дрыхли, пырхово дерьмо? – заревел он, пытаясь нарочитой грубостью скрыть страх за собственную шкуру. Убийство самого почётного гостя – именно то, что он обязан был предотвратить.

- Нет, господин! – запричитал старший. – Спросите десятника. Он проверял. Стояли. Блюли. Не смыкали глаз. Мы даже…

- Кто обнаружил труп? – прервал его.

- Служанка. Принесла воду и полотенце – умыть принца. Едва не упала в обморок, - доложил тот же стражник.

- А вы ничего не слышали?

- Так колдовство, архиглей! – мяукнул другой мордоворот, сообразивший, что нужно искать отмазку. – Кто же прошёл бы мимо нас незамеченным? Только колдун!

- За то, что прохлопали убийцу, не уберегли принца, а сейчас ещё вешаете мне дерьмо на уши, пытаясь отвертеться, будете наказаны.

Не обращая внимания на их смятение, я вернулся к Фируху. Он терпеливо ждал. Мёртвые вообще терпеливы.

А ведь, если подумать трезво, недоносок-часовой частично прав. Обычный человек, не потревожив охрану, не пробрался бы. С другой стороны, если допустить магию, то умертвить можно не столь брутальным образом.

Или злодей проник через окно?

Оно не было заперто. Как, впрочем, и в моей спальне.

Допустим, сукин сын прошёл по карнизу. Но на карниз возможно выбраться только через наши спальни. Я сплю крепко, и Биб мой сон больше не сторожит, но проснулся бы… Стоп. Тупиковый путь. Двери во все спальни ведут из того же коридора, проблема миновать охрану остаётся нерешённой.

Снизу не пробраться без лестницы длиной на три этажа. А этажи здесь высокие, не хрущёвка, метра по четыре. Отпадает. Последний возможный путь – через крышу.

- Вы, пятеро! Все за мной.

Они меня подстраховали. Иначе имел бы все шансы разбить башку и улечься на скорбное ложе рядом с незадачливым принцем. Кроссовки скользили по крутой кровле. Но нужное увидел. Примерно над спальней VIP-персоны нашёлся крюк непонятного назначения. Старый, ржавый, крепкий.

Приблизил к нему физиономию, жалея, что нет с собой увеличительного стекла. Не важно. На крюке были отчётливо различимы волоски. Волокна верёвки. Не старые, липнущие к металлу и обвисшие, а задорно торчащие. Свежие.

Ставлю либ серебра, ночью кто-то привязал здесь верёвку, потом отвязал.

Допустим. Но по ней нужно спуститься к спальне, потом подняться. Задачка со звёздочкой.

Глянул с края крыши вниз. Голова закружилась. Едва не полетел на камни. Не каждому по плечу такое. Высота кровли – примерно как у российской пятиэтажки, внизу булыжная мостовая.

Кто сумел? Альпинистов в Средневековье примерно столько же, сколько космонавтов. Ни одного. Не готовят их здесь.

Конечно, на ум пришёл вчерашний циркач, укротитель верёвок. Если это он, странно, что накануне убийства продемонстрировал такой трюк. Назолялся. Но сбрасывать со счетов нельзя.

Я распорядился схватить всю труппу. А когда доложили, что бродяги после выступления собрали свои манатки и укатили, велел снарядить погоню. На телегах не уйти от каросских кхаров, даже имея фору в несколько часов.

Дальше можно уже было не спешить. Свита принца занялась его посмертным туалетом. В столицу отправился гонец с печальной вестью и заверениями, что я сам доставлю тело и рву волосы на голове в отчаянии, что дважды спас ему жизнь, а на третий раз не сберёг.

И снова настроение подпортил Нираг.

- Глей! Ты говорил, что два чужака из твоего прежнего мира – особо умелые бойцы. А их учат лазить по верёвкам?

Ну он и спросил! Хотя… Лёгкую пехоту в армии США муштруют вроде бы не хуже морпехов. Это тяжеловесы рассчитывают на большие пушки, лёгкие – на свои силы и сноровку. Версия интересная. Если не считать очевидной детали: ума не приложу, зачем америкосам сдался Фирух.

По большому счёту, его смерть выгодна только мне. В теории. Потому что после смерти короля, не имеющего наследников, корона полагается самому влиятельному архиглею Мульда. На данный момент – мне.

И вряд ли кого-то удастся убедить, что трон королевства мне нахрен не нужен. Во всяком случае, Маерр просто обязан считать меня своим главным врагом и конкурентом.

Верун! Пусти меня обратно в Россию.

Не пустит. Дедок знает, какую ответственность я взвалил на себя, сколько народу от меня зависит.

От ответственности он сбежать не позволит. И будет прав, старая зараза.

Глава 10

10

К вечеру в большом зале дворца был убран стол, пару дней назад послуживший вместо круглого. Гости Номинорра, согнанные сюда с разной степенью вежливости, кое-кто и без неё, толпились, занимая две трети площади.

Там, где Гош заседал, председательствуя, возвышался грубо и наскоро сколоченный обширный помост. Сбоку на нём виднелось ложе с недвижимым принцем Фирухом, окружённым стражей с обнажёнными мечами. Будто не спасшие его при жизни пытались хоть сейчас нести службу добросовестно.

- Чего ждём? Поминальной службы? – шепнул Пит.

- Гораздо хуже. Будет дознание – кто убил Фируха. Пырхово семя! – едва слышно ругнулась Фаи. – Нас человек двести. До утра.

- Что, пытать будут прямо тут? – попыталась пошутить Джен.

- Зачем? У вас, землян, дикость какая-то. Видите худого молодого мужчину в чёрном? На столе около него – Камень Правды. Кто соврёт, положив на него руку, падает замертво. Я видела. Думаю, Камень Правды выпивает из лгуна душу как верья.

- Ясно, - хмыкнул Пит. – Сначала приводят подсадного, он изображает, что врёт, и тут же грохается на пол. Остальные, усравшись от страха, спешат признаться во всех грехах.

- Глупец! – Фаи уже не в первый раз оскорбила его в самой недвусмысленной форме. – Думаешь, в подсадные назначат брента, потом устроят отпевание в церкви Моуи, похоронят, а замок унаследует сын… И только ради фарса с Камнем Правды?! Смотри. Людей много. Почти наверняка кто-то солжёт. Сам поймёшь. Триста раз подумай перед тем, что отвечать.

- Тогда проще отказаться.

- Отказ считается признанием вины.

Приближённый Гоша по имени Нираг призвал к тишине. Шепотки стихли.

Архиглей шагнул к Камню Правды и возложил на него пятерню.

- Я, Гош, владелец города и архиглейства Номинорр, свидетельствую, что не убивал Фируха. Понятия не имею, кто это сделал, - он убрал руку с Камня. – Надеюсь, сегодня мы найдём виноватого.

Нираг позвал первого подозреваемого – иллюзиониста из бродячего цирка.

Фаи плохо видела происходящее, как и Джен, помост частично скрывали массивные фигуры глеев и брентов. Как самые почётные гости и одновременно подсудимые, те заняли первый ряд.

Фокусник, стиснув камень, поклялся, что не убивал Фируха и ничего о его смерти не знал, пока их не схватили и не избили стражники. Был отпущен, уступив место гимнасту.

Тот слово в слово повторил сказанное товарищем. А потом сорвался.

- Клянусь! Я ничего плохого никогда не делал!

Двое дворцовых слуг подхватили обмякшее тело и унесли.

- Понял? – зло шепнула Фаи. – Отвечай конкретно на поставленный вопрос. Чётко. Кратко. Лучше всего – да или нет. Если хочешь просто потрепать языком, сначала сними руку с Камня.

Конечно, артист вполне мог быть тем самым подсадным. Тем не менее, скептическая мина на щетинистой физиономии Питера уступила место настороженной.

- Вызываю прибывших в Номинорр в течение последней недели иноземцев Пита, Джен и их прислугу Фаи, - провозгласил Нираг.

Раздвинув знать, трое пришлых направились к помосту и взошли на него. Лейтенант первым положил руку на Камень Правды.

- Назови себя.

- Лейтенант Питер Бэкман, армия США.

- Что это за дерьмо пырха – армия США? – спросил Нираг. – Не знаю такой.

- Если ответит, что она только для защиты свободы и демократии, Камень убьёт его за неправду, - вмешался Гош. – Давайте ближе к делу. Ты убил Фируха?

- Нет.

«Так держать», - прошептала про себя Фаи.

- Убивал раньше?

- Конечно. Талибов в Афганистане.

- Талибы – не в счёт, - отмахнулся Гош, вместе с допрашиваемым осведомлённый о каких-то вещах, другим присутствующим неизвестным. – Кто убил Фируха?

- Понятия не имею.

- Кто мог убить Фируха?

- Способный проникнуть к нему в спальню и зарезать.

- Пит! – начал закипать Гош. – Я сейчас превращусь в средневекового деспота. Отставлю Камень Правды и прикажу пытать тебя до полусмерти.

- Ничего не добьёшься, Гош, - лейтенант снял руку с опасной вещи и продолжил: - Ты можешь спросить, замышляли ли мы что-то предосудительное против тебя. И если я отвечу «нет», то не знаю, как отреагирует твой грёбаный Камень. Например, мы рассчитывали выведать секрет перехода на Землю. А ты знаешь, как допрашивают пленных, если те отказываются говорить.

- Нет у меня возможности, мать вашу, отправить кого-то на Землю. Пропала она! – он сам приложил ладонь на Камень Правды и повторил: - Нет у меня пути на Землю!

- Жаль, - согласился Пит. – Ко мне больше нет вопросов?

Джен повторила, что не убивала бедолагу, и осталась жива.

- Верю, что вы не участвовали в убийстве. Но доверия к вам больше нет. Да и раньше особо не было. Убирайтесь! Оружие, снаряжение и кхаров вам вернут. Въезд в Номинорр запрещается.

Гош повелительно махнул рукой. Фаи почувствовала: наступил момент её выхода. Очень опасный.

- Архиглей! Мой договор с ними заканчивается сегодня. Позволь остаться в Сорбонне. Чтению, письму и счёту обучена. Занималась с детьми брентов на востоке Мульда. Буду признательна, если возьмёшь меня учителем.

- Хорошо. Но пока не до тебя. Нираг! Давай, кто там следующий.

Выйдя из зала, троица понеслась к комнатам, где коротали ночи.

- Facking sheet! – проскрипела Джен, едва они остались одни. Магический переводчик не понял, как можно совокупляться с дерьмом, и ни разу не пытался перекладывать выражение на язык Мульда. – Я уже рада унести ноги.

- Почему? Всё складывается самым лучшим образом, - возразила наёмница. – Гош, чувствуя ответственность за смерть принца, обязан отвезти его тело отцу. Выйдет за пределы своей крепости. Коль верьи с ним нет, он не обнаружит засаду. Пусть Маерр получит сразу два тела – и сына, и соперника.

- Да, смысл в этом есть, - согласился лейтенант, запихивая пожитки в рюкзак. – Кто, интересно, пришил Фируха?

- Я! – без затей призналась Фаи.

Американцы от неожиданности остановили сборы и повернулись к ней.

- Зачем? – спросила Джен.

- По ошибке. Узнав от вас, что Гош больше не под защитой верьи, решила прирезать. Подслушала у болтливых дворцовых слуг, где они убирают спальни хозяев. Привязала верёвку с узлами к крюку на крыше и спустилась. Но в темноте и на ветру ошиблась на одно окно. А все бородатые мужики ночью, лежащие на спине и храпящие, одинаковые. Я накрыла ему морду подушкой, чтоб не шумел, ударила и вылезла обратно. Радуясь, что выполнила контракт за всю команду.

Она развела руками, показывая, мол: и на старуху бывает проруха. Даже если старухе всего восемнадцать.

- Какого дьявола не согласовала с нами? – разозлился Питер.

- Потому в вас бурлило дурацкое желание заставить Гоша открыть переход в ваш мир. Одно дело – внезапно грохнуть его. И другое дело – взять в плен, чтобы выпытать необходимое. Может, он и не столь искусен в бою как мы. Но обвешан оружием и всегда с охраной.

- Девчонка! Мы на боевой операции. Её успех зависит от слаженности команды. Ты обязана слушать мои приказы и приказы сержанта!

- Почему не едешь с нами? – уточнила Джен более спокойным чем у командира тоном.

- Потому что мне грозили те же вопросы на Камне Правды. Надо было срочно соскочить с темы, не подвергаясь допросу. Когда ликвидируете Гоша, Номинорр сразу не падёт. Здесь останется его вдова и охрана. Чтобы преподнести архиглейство Аюрру, Номинорр должен быть зачищен. Я подготовлю удар изнутри.

- У неё правильные мысли, Пит. Но её недисциплинированность могла стоить нам головы. Пусть орудует одна.

- Интересно, как бы вы выкручивались у Камня Правды, зная, кто прирезал принца?

Фаи гордо вскинула голову, не желая считаться с требованиями уставов армии США о дисциплине и субординации.

х х х

Убийство не только отвратительно само по себе. Оно поломало планы.

После сейма я намеревался неделю посвятить путешествию в Мармеррих. Наладить связи. Запустить судостроительную аферу.

Хрен мне, а не судостроение. Ехать придётся в противоположную сторону – в столицу. Как-то объясняться с королём.

Что скверно, обычный скоростной путь через рощи Веруна не пойдёт. Со мной похоронный кортеж, в нём десяток воинов из сопровождения принца и трое слуг. Чисто по положению мне тоже надо взять десяток. Без лакея обойдусь.

А ещё – кхары. В том числе тягловые, впряжённые в телегу с гробом покойного.

Выехал я на следующий день после дознания. Не только торопился отдать неприятный долг. Наверняка король потребует вскрыть ящик, убедиться – единственный сын и наследник скончался. А конец августа и начало сентября тёплые. Запах и опарыши… Пардон за натурализм. Поэтому – чем скорее, тем лучше.

Клай выехал одновременно со мной. Какое-то время держался стремя в стремя. У Бурёнки что-то воспались около копыта, и мне пришлось воспользоваться пегой кобылкой Хмуррой. Она вызывала интерес у хрымов, работавших вдоль дороги. Не меньше, чем ящик с высокородным покойником.

- Гош! Проводить тебя до столицы? – неохотно предложил тесть.

- Хорошо бы. Но – нет, Клай. Король и так подпрыгивает. Если я явлюсь со свитой приближённых и более чем десятком воинов, заподозрит заговор.

- И так все его подозревают… Зять! Ты уверен, что убить хотели именно Фируха, а не тебя?

- Больше ни в чём не уверен. Да, ты сто раз прав: у меня больше врагов, чем у того бедолаги. Плохо, что не нашли убийцу. Но не пропустишь же через Камень Правды весь Номинорр!

В Гузарре мы расстались.

Приятно, что стада чёрных кошек, пробегавших между мной и тестем с обвинениями меня в колдовстве, а также в связи с его более чем сомнительной женитьбой, остались позади. На развилке дорог Клай махнул мне рукой, а Настя не поленилась подъехать ближе, чтобы попрощаться.

- Будь осторожен. Если король затеет какую-то подлость, муж поднимет весь Юг и Запад.

- Сама по себе эта поездка – неосторожность. Но со мной Бобик. Возьму его даже в королевский дворец.

Оценив шутку, она шлёпнула своего кхара по крупу и ускакала.

За последний год моя бывшая возлюбленная стала истинно местной дамой. Скакала верхом, будто в седле родилась. Освоилась в роли жены и матери. Больше не ныла: хочу на Землю, хочу на Землю. Даже когда была возможность. Дом теперь – это их замок, словно там прожило десяток поколений предков.

Без них я почувствовал себя одиноким, несмотря на двадцать три человека собственной и фируховой свиты. Они – обслуга, а не единомышленники. Из моей команды остался лишь Бобик. Единственный, не требовавший внимания и пропитания. Порой он исчезал на полчаса, когда проезжали очередной лес, и возвращался. Довольный, облизывающий кровь с морды. Предпочитаю не думать – чью кровь.

А потом он взбесился. С глухим рычаньем вылетел из кустов и напал на меня! Ударил в прыжке всей своей четырёхпудовой тушей, вышибив из седла!

Я даже сгруппироваться не успел. Упал на правый локоть. В руке хрустнуло. Больно, охренеть как!

Кобыла, повалившаяся вместе со мной, вскочила и встала на дыбы. И её в шею вонзилась арбалетная стрела. А тишину леса рассекли автоматные очереди.

Били слева, откуда вылетел мой поганец. Короткими, экономно. По три с отсечкой.

Стараясь не задеть повреждённую руку, я перекатился и нырнул в кусты по правую сторону от дороги. Едва выпрямился, как столкнулся нос к носу с тремя здоровыми мужиками, затянутыми в кожу и сжимавшими мечи.

Капут… Кобура висит на правом бедре, левой ТТ быстро не выхватить. Но не умирать же!

- Сдаюсь! Я – архиглей Гош! За меня дадут огромный выкуп. Десять либ серебра устроит?

Сумма громадная, даже если делить на банду, вызвала замешательство на миг. Парни с запозданием отреагировали на шум ломаемых кустов.

Первого Бобик просто сбил с ног. Второго обезвредил излюбленным гуманным приёмом – откусил руку с мечом. Третий успел замахнуться, но тут вмешался я. Выписал самый неспортивный удар ногой. По шарам. Наверно – больно. Спросить не успел, Бобик вырвал ему горло.

Теперь было время достать пистолет. Кто пробовал, тот знает – ТТ в левой руке неудобен. Хорошо только, что патрон в стволе.

Я добил однорукого и приставил оружие к башке первого.

- Кто вы? Кто вас послал? Ну?! Бобик, помоги разговорить это мясо.

Увидев оскаленные клыки, с которых кровь капала вперемешку со слюной, вояка перепугался больше, чем от пистолета.

- Отряд Кривого Лиса. Каросские наёмники.

- Кто вас послал? Кто наниматель?! Ну?

Он судорожно сглотнул слюну. А я понял, что стрелять больше нельзя. Пальба на дороге стихла. Видно, все, кто был со мной, разделили судьбу принца.

- Поклянись перед Моуи, что отпустишь, если скажу.

- Клянусь.

- Брент Айюрр.

Твою мать во все дыры и щели… Какого, блин, дьявола я отпустил эту старую суку живым…

- Кто подослал убийцу к архиглею Фируху?

- Не знаю… Клянусь Моуи, не знаю! Отпусти… Ты же обещал.

- Хрен с тобой. Иди.

Но Бобик ничего ему не обещал. Ни перед лицом пресвятого, ни собачьих богов, если такие водятся в Гхарге. Он посмотрел вопросительно. Я пожал плечами – на твоё усмотрение. Заранее знал его выбор.

Пёс прыгнул кароссцу на спину и повалил.

Хрустнул хребет в зубах волкодава. Покойник не издал ни звука.

Будь у меня ППС и обе руки здоровых… Нет, всё равно не вернулся бы к дороге. У америкосов заранее выбранные позиции. М4 – капризная машинка по сравнению с АК-74. Но хорошо пристрелянная да с оптическим прицелом обеспечивает гарантированное попадание с двухсот-трёхсот шагов первой очередью. Тем более, я – довольно крупная мишень.

Эх, где мой Биб… Я бы послал его выпивать энергию человеческих душ. Делать то, что не нужно было предпринимать с самого начала.

Значит, придётся уходить.

Лес густой. На кхарах меня преследовать не будут. Боевые коровы просто запутаются рогами в ветвях. А Бобик безрогий. Жаль, что его нейлоновый повод из парашютного фала остался на лошади. Как и пистолет-пулемёт.

Я вытащил пояса из штанов двух покойников. Соединил, орудуя единственной рукой и помогая зубами. Один конец закрепил на ошейнике, второй намотал на запястье.

- Бобик! Вперёд помалу.

Слышал от пограничников, что они порой пробегали раза в полтора больше, чем обычно, влекомые служебной овчаркой. Мой волкодав раза в полтора крупнее немецкой овчарки. Потянет – только в путь. Лишь бы не размазал меня по деревьям.

Сломанную руку пристроил под рубаху и терпел. Перелом закрытый, но со смещением. Каждый неудачный шаг причинял боль.

Бобик, спасибо тебе, что спас мне жизнь. Но разве не мог это сделать аккуратнее?

Мы отбежали километра три на юг, разрывая дистанцию с нападавшими. У них, скорее всего, собак нет. Иначе мой пудель учуял бы их. Считай – оторвались.

Я присел на ствол поваленного дерева у опушки леса. Пришло время спокойно обдумать дальнейший план. И соорудить примитивный лубок для правого предплечья.

С собой – почти ничего. Пистолет, нож. Слава Моуи, походная касса – в поясном кошеле. Фляга с двуглавым российским орлом, полная латгальского коньяка. Ну, почти полная. Пара глотков способствует снятию стресса. Проверено.

Теперь вопрос: что делать дальше и куда двигать.

Ежу понятно, нанятые Айюрром каросские бандиты целили в меня. Трупик Фируха – такой себе трофей. Американская армия как всегда – на защите свободы и демократии. То есть на стороне банды Кривого Лиса.

Тут я хлопнул себя по дурной башке уцелевшей рукой.

Идиот! Тупица!

Только сейчас в памяти всплыла картинка – откушенная Бобиком правая рука на окровавленной траве. И на тыльной стороне запястья татуировка лисы.

Именно о такой татуировке рассказывал Дюлька, заметивший её на кисти антской девушки, прибывшей в Номинорр с америкосами… Сам я не обратил внимания, когда позволил ей остаться в городе… Не допросил рыжую на Камне Правды!

Теперь член банды, опасная и хорошо тренированная наёмница, осталась во дворце, во второсортной гостевой комнате в правом крыле… А в Номинорре находятся Мюи с детьми, родители!

Значит, нужно срочно в Номинорр.

Это же сообразят Пит и Джен, а также предводитель ватаги кароссцев.

Стало быть, часть из них метнётся по кратчайшему пути на запад – к ближайшим воротам из этого брентства в земли Номинорра. Другие, а скоты теперь достаточно осведомлены, к ближайшей роще Веруна. Та недалеко и тоже на западе.

Нет, роща Веруна не годится никак. Туда не войти с Бобиком. А оставить пса среди леса невозможно: не факт, что он найдёт дорогу домой. Одичает и будет убит при попытке резать домашний скот. Он не Мюи, не родня и вообще не человек, но только что дважды спас меня. Убрал с линии огня и обезвредил троих, оставленных на правой стороне дороги, чтоб отсекать бегущих. Не говоря о предыдущих заслугах. Я его не брошу.

- Куда пойдём?

Кудлатая башка с отвисшей нижней челюстью и мокрым языком-галстуком мотнулась, неопределённо указав куда-то себе за спину.

Дьявол задери, он же прав! На юго-восток отправился Клай. Расстались с ним каких-то три или четыре часа назад. У него в обозе не только каросские кхары, но и обычные коровы. Медлительные. Есть шанс догнать! Например, купив у любого хрыма его скотинку по двойной цене и погонять без пощады.

Я вышел из лесу и двинул к крестьянам, колупавшимся на поле. Кому-то посчастливится продать тяглового кхара по цене каросского. Правда, судьбе животного прошу не завидовать.

Отдав Бобика Клаю, вернусь в Номинорр через другую рощу. Они мне все знакомы.

Пёс, кончно, будет не рад. Клай и Настя – тем более, они его побаиваются. Но тот случай, что не собираюсь прислушиваться к их желаниям.

Всё. Маски сброшены. Мне объявила войну армия США. Пусть всего лишь в лице двух отморозков, недооценивать их не буду. А военное положение обязывает к чрезвычайным решениям.