Сам себе клан

Глава 1

Своего первого арика Влад убил в шестнадцать.

Теперь, спустя двенадцать долгих и наполненных кровавым насилием лет, он понимал, что тогда ему просто повезло. Что удачи тогда оказалось куда больше, чем расчета, и сейчас он бы все сделал не так.

Правда, сейчас у него и возможности другие.

Это был стремительный сын Гермеса, всего третьего ранга, благородный отпрыск одного из древних родов, надежда и опора, щит нации и ее же меч карающий, но ему тоже катастрофически не хватало опыта, и он сделал ставку на скорость там, где ее нужно было делать на маневренность.

Он был быстр, куда быстрее обычного человека, но уходил по прямой, и "скайлайн", угнанный Владом всего пару часов назад, оказался быстрее.

Влад помнил тот момент, когда тачка поставила финальную точку в соревновании скоростей. Помнил удивленное лицо арика, его ноги, промелькнувшие над лобовым стеклом, помнил сальто, которое арик исполнил над крышей его машины и с глухом звуком шлепнулся на асфальт позади.

Он затормозил, жестко, с юзом, машину чуть не развернуло поперек дороги. Ему было шестнадцать, и больше всего в этот момент ему хотелось уехать, прыгнуть за руль, вдавить газ в пол и гнать из города, и не останавливаться до самого утра, но разум говорил, что нужно убедиться.

Разум оказался прав.

Барчук был еще жив, он валялся на дороге и тихо стонал, и тогда Влад трясущимися от избытка бегущего по крови адреналина руками взялся за балонный ключ.

После всего он уехал, но недалеко. Бросил машину в паре кварталов оттуда, а дальше ушел пешком, накрыв голову капюшоном, и ему все время мерещились звуки сирен, и шум моторов подъезжающего спецназа, который должен был бы закончится грубыми окриками и стрельбой, но когда сирены на самом деле завыли, он был уже далеко.

Он вернулся домой.

Какое-то время ему казалось, что этого хватит. Что жажда крови утолена, что ненависть уйдет. Но этого, конечно же, не произошло.

И он стал искать пути.

В конечном итоге дорога привела его сюда, на крышу дома напротив популярного у ариков ночного клуба. Впрочем, мода быстро проходит, и то, что популярно в эти дни, скоро будет заброшено и забыто, а арики найдут новое место для тусовок.

Но это будет не сегодня.

Из клуба на ночную улицу вышли двое. Влад прильнул к оптическому прицелу.

Первого он узнал сразу, это был кто-то из младших отпрысков Громовых, и его надо было в любом случае убирать первым, если только ты не горишь желанием выяснить, что быстрее и смертоноснее - молния или пуля.

Влад не горел.

Опознать второго было труднее. Синицкий, скорее всего. Там что-то с силами природы связано, в городской черте большой опасности он представлять не должен.

Но и отпускать его тоже глупо…

Арики курили, времени для принятия решения оставалось совсем немного. Сейчас они докурят и уйдут внутрь, и неизвестно, когда выползут в следующий раз, и сколько их при этом будет.

Два выстрела займут ненамного больше времени, чем один, но все же…

Больше всего Влада смущала машина СИД, стоявшая на ВИП-парковке рядом с клубом. Это значит, минимум двое в городской броне, плюс водитель, который вызовет подкрепление и будет координировать.

А автомобиль бронирован и до водителя без специальных средств вообще никак не добраться.

Извечное противостояние снаряда и брони привело к тому, что по улицам ходят люди, больше напоминающие танки, а тебе приходится таскать с собой гаубицу. У Влада были с собой бронебойные патроны, но пушка-то самая обычная, не противотанковая, и тут уж, как повезет.

Может, пробьет. Может, нет. Пробьет, если попасть правильно, а как ты правильно попадешь, если он на одном месте не стоит и изображать из себя мишень явно не хочет? Там ребята крутые, обычных патрульных в СИБ не берут.

Может, вообще отложить все и попробовать в другой раз? Но он и так тут уже третью ночь зависает, рано или поздно, его срисуют с какого-нибудь дрона даже чисто случайно.

Громов докурил и теперь ждал, пока докурит Синицкий, и ноги его нетерпеливо подергивались, словно об был готов пуститься в пляс уже сейчас. Наверняка приняли в клубе что-нибудь увеселительное и не только. Золотая молодежь. Вечеринки, наркотики, секс, а богатые родители все оплачивают.

У них, правда, все то же самое, но на другом уровне. Не в городской черте, а в закрытых поместьях, куда простому смертному вообще не попасть.

Синицкий докурил, бросил бычок на плитку, растер ногой. А ведь урона-то в двух шагах, на расстоянии броска…

Влад сделался спокоен.

Арики повернулись к нему спиной и пошли к двери в клуб, еще пара мгновений, и они за ней скроются, избавив его от необходимости принимать решение.

Правда, он его уже принял.

Надо было уйти, подумал он, и потянул за спусковой крючок.

На фоне привычного шумового фона большого города выстрел из винтовки с глушителем был практически незаметен. Пуля вошла в голову младшего Громова, потом вышла из нее, забирая вместе с собой и жизнь.

Мозги и кровь выплеснулись на стенку.

Влад перенес прицел, тут же выстрелил еще раз, и Синицкий, если это был он, если Влад угадал правильно, лег рядом с более родовитым товарищем.

Никто пока ничего не заметил, но это временно.

Влад перезарядил винтовку бронебойными.

Уже через три удара сердца дверца эсбэшного броневика распахнулась, и оттуда полезли оперативники.

Попался!

Влад возликовал. В нарушение всех инструкций, эсбешники сидели в салоне, сняв шлемы - лето, душно, кондиционеры не справляются, их можно понять - и сейчас натягивали их прямо на ходу. Секундное дело, доведенное до автоматизма, в любой другой ситуации эта ошибка осталась бы для них безнаказанной.

Когда дверь открылась, и прикрытая броней нога показалась из салона машины и ступила на асфальт, оперативник уже практически нахлобучил шлем, осталось лишь несколько неприкрытых сантиметров, и Влад всадил пулю ему в шею.

Наверное, от таких выстрелов головы и отрываются.

Оперативник завалился обратно в салон, перекрывая путь своему коллеге. Влад несколько раз выстрелил в открытую дверь, ни на что уже особенно не надеясь, тут никакое обычное везение не поможет, это уже сродни выигрышу в лотерею, бросил винтовку и ринулся бежать.

Перепрыгнул на соседнюю крышу, спустился по пожарной лестницу и нырнул в окно на уровне четвертого этажа.

Квартира пустовала, он выяснил это заранее.

Влад переоделся в гражданское, включил мобильный телефон. Снаружи уже выли сирены и визжали по асфальту шины, все, как положено. Но какое-то время у него еще есть. Пока они поймут, откуда стреляли, пока найдут винтовку, пока проверят все возможные пути отхода… Это минут двадцать, не меньше. К тому времени он будет уже далеко.

Он открыл дверь, бегом спустился по лестнице, уже более спокойно вышел из подъезда во двор. Здесь было тихо и спокойно, и только какая-то компания сидела и выпивала на детской площадке. В его сторону никто даже не посмотрел.

Все так же дворами он вышел на параллельную улицу и сел в забронированную с левого аккаунта машину "каршеринга". Прогресс не стоит на месте, жизнь становится удобнее и все такое.

Несколькими годами раньше тачку для отхода пришлось бы угонять, а это всегда лишние риски. Теперь же достаточно просто угнать чужой аккаунт. Или купить угнанный кем-то другим.

Двигатель послушно завелся от легкого нажатия кнопки, Влад вырулил на улицу и неспешно покатился по направлению к Садовому кольцу.

Когда они сообразят, что произошло и кого убили, они, конечно, попытаются перекрыть центр. Но не в ближайшие полчаса, это точно.

К тому моменту Влад будет уже далеко. Схема отработана. Каршеринг - небольшая прогулка пешком - собственная машина, и вот он уже один из многих, кто то ли поздно возвращается с работы, то ли просто слишком рано встал, обычный молодой человек, и никому нет до него дела. Даже если и остановят, что вряд ли, он сумеет отболтаться.

А на крайний случай под сиденьем его машины есть пистолет. Гаишники - не оперативники СИБ, одной обоймы хватит, чтобы перестрелять весь патруль..

***

Влад взял хотдог с горчицей, кетчупом и жареным луком, порцию картофеля фри и стакан пива. Расплатившись левой кредиткой, он для виду поискал свободные места на фудкорте, конечно же, не обнаружил и присел к столику, за которым уже сидел Герман, вяло ковыряющий одноразовой вилкой какой-то не менее одноразовый салат.

Герман был тощий, субтильный, весь какой-то взъерошенный. Последнее время он пытался отпустить суровую мужественную бородку, видимо, чтобы смотреться хотя бы чуточку постарше, но с природой не поспоришь, и торчащие во все стороны клочки волос отказывались собираться в единую конфигурацию.

- Привет, - сказал Влад.

- Ты сработал грязно, - сказал Герман.

- Вовсе нет, - сказал Влад, откусывая от хотдога. - Я сработал чисто и убрал двоих, плюс одного оперативника СИБ. И меня никто не видел.

- Ты убил Громова, - сказал Герман. Он вообще любил проговаривать вслух очевидное. - Это птица высокого полета, отпрыск княжеского рода. Они уже начали чистки.

- Так это и хорошо, - сказал Влад. - Чем жестче они будут, тем раньше народ все осознает и выйдет на улицы.

- И его утопят в крови, - сказал Герман.

- Скорее всего, - согласился Влад. - Но те, кто топят в крови, рано или поздно сами ей захлебнутся.

- Мы не готовы к силовым акциям, - сказал Герман.

- Вы никогда не были готовы к силовым акциям, и, видимо, уже никогда не будете, - сказал Влад.

Влад хотел добавить, что на этот случай у них как раз есть он, но не стал этого делать. Зачем в очередной раз повторять одни и те же вещи? Они говорили об этом уже не раз и не два, и всякий раз каждый оставался при своем мнении, и заканчивались эти разговоры всегда одинаково.

Сопротивление на самом деле не сопротивлялась, а только делало вид, осваивая выделенное на это дело бюджеты. Влад точно не знал, кто именно оплачивает этот банкет, но список возможных фигурантов был не таким уж длинным. Но Влад и не стремился это выяснить, внести, так сказать, окончательную ясность, его вполне устраивало такое положение дел, пока он получал свою долю.

Терроризм - это весьма дорогостоящее хобби. Это одну акцию можно соорудить на коленке, и, независимо от того, насколько она будет успешной, скорее всего, она станет для тебя последней. А если ты намерен задержаться в этом бизнесе надолго, то должен понимать, что без больших денег тут делать нечего.

Германа Влад тоже очень хорошо понимал. Это был обычный офисный клерк и боевик-теоретик, он был за все хорошее и против всего плохого, но сам не мог прикончить никого, крупнее мухи. Проблема была в том, что Сопротивление состояло их таких вот Германов процентов на восемьдесят, если не больше. Они понимали, что так дальше нельзя, но боялись что-то изменить, и надеялись, что смогут устроить революцию, не привлекая внимания тех, кого, собственно говоря, они и намеревались свергать.

В империи, где безобидная массовая акция с воздушными шариками уже расценивалась, как экстремизм, настоящих идейных бойцов, готовых лечь за свои убеждения костьми, осталось катастрофически мало.

Ну и ладно. Это не мешало Владу вершить свою собственную вендетту.

Влад только не понимал, почему для общения с ним Сопротивление выделили именно Германа, пугливого и не поощряющего насилия, которое Влад творил. Может, конечно, в этом был какой-то высший смысл, но, скорее всего, других людей там и не было…

- Я говорил вчера с куратором нашей ячейки, - сказал Герман. - Он находит, что твои методы стали слишком… радикальными.

- Это война, - сказал Влад.

- Нет, - сказал Герман. - Это политика.

- И в чем разница? - осведомился Влад.

- Ты считаешь, что существующее положение дел можно изменить только силовыми методами.

- А вы нашли какие-то другие? - удивился Влад.

- Как бы там ни было, мы сворачиваем финансирование твоей деятельности, - сказал Герман. - Отныне ты сам по себе. И не приходи больше в этот торговый центр, я найду себе другое кафе.

- Я бы на твоем месте вообще диету сменил, - сказал Влад, делая глоток пива.

Это было плохо, но ожидаемо плохо. В принципе, он удивлялся, что их сотрудничество продлилось так долго, почти два с половиной года. Теперь ему снова придется искать деньги самому, уходить на вольные хлеба, но внутренне он был к такому повороту событий уже готов.

Двое парней в спортивных костюмах пробирались через фудкорт. Руки у них были пусты, а сами "спортсмены" лавировали между столиками и постоянно озирались по сторонам, видимо, решая, которой из почти одинаковых забегаловок им стоит отнести свои деньги.

Все было, как обычно. Люди ели, люди пили, люди обсуждали покупки или последние новости, люди вели себя так, как и должны вести себя обычные прихожане в этом храме потребления. И никому не было дела до разговоров двоих мужчин, сидящих почти в центре зала.

- Мне жаль, что так вышло, - дежурно соврал Герман.

- Удачи вам в ваших флешмобах, - равнодушно сказал Влад.

"Спортсмены" как раз подобрались к их столику и решили обойти его с разных сторон. Пробираясь за спиной Германа, один из них уколол его в шею иглой с нейротоксином. Второй попытался сделать то же самое с Владом, но он увернулся, еще не вставая перехватил руку спортсмена и выгнул ее под неестественным для человека углом.

"Спортсмен" взвыл и выронил иглу на пол. Влад ударил ногами стол, переворачивая его на Германа и его убийцу, вскочил на ноги и одним движением вогнал узкое лезвие ножа в грудь "спортсмена".

Вытаскивал нож он быстро, но аккуратно, чтобы не сильно запачкаться кровью, куртку-то можно и выбросить, а пятна крови на остальное одежде и лице вряд ли помогут слиться с бегущей к выходу толпой.

Второй громила явно замешкался, не зная, что ему делать, драться или бежать. У них был приказ на ликвидацию, но, скорее всего, это была их первая акция. Или, по крайней мере, первая акция, где что-то пошло не так.

Наработанные рефлексы отсутствовали.

Дилетанты, отметил Влад, принимая решение за него. Разворот, широкий замах… Он воткнул свой почти стилет в шею "спортсмена", даже не пытавшегося уворачиваться или блокировать удар, и там его и оставил. Фонтан крови тут никому не нужен, а рукоятка ножа обработана составом, который не позволит снять отпечатки пальцев.

Остальные обедающие только начали поворачивать головы в их сторону. Снимая на ходу все-таки слегка запачканную кровью куртку, Влад быстрым шагом, но отнюдь не бегом, направился к эскалатору, ведущему вниз. У него был с собой еще один нож, прикрепленный к ноге, но сейчас, осматривая всех этих людей и пытаясь вычислить среди них группу прикрытия, если таковая в принципе была, Влад жалел, что не прихватил с собой пистолета.

Однако, появляться с пистолетом в любом месте средь бела дня было настоящим безумием в любом случае, кроме того, в котором ты бы точно собирался его применить. Арики тщательно следили, чтобы на руках мирного населения не было "огнестрела", и владение хотя бы самодельным пугачом приравнивалось к преступлению против короны.

Таких даже не пытались арестовать, их убивали на месте, сразу же, как только обнаруживали.

Стадо должно быть беспомощно, иначе исчезнут последние оправдания для охраняющих его бойцовых псов.

Глава 2

Ломтев вышел из квартиры.

Дверь он закрывать не стал, внутри еще оставались какие-то люди, помощник, который должен отвечать на телефонные звонки в отсутствие хозяина, менты со свой аппаратурой на тот случай, если похитители все таки позвонят и будут настолько глупы, что позволят себя отследить, психолог-переговорщик, толку от которого за все три дня, прошедшие с момента его первого появления, так и не было, и дежурный оперативник, а может быть, и кто-то еще. Ломтев перестал следить за тем, какое количество народу набилось на его территорию.

Сначала-то вообще никто ничего не хотел делать, дескать, времени прошло мало, она - взрослый человек, нашла себе кого-нибудь и могла загулять, не поставив в известность отца, вот нагуляется и позвонит, и вообще, когда убьют, тогда и приходите, но после некоторого количества звонков по нужным номерам они все-таки начали реагировать и развили бурную деятельность, результатом которой стали три поездки в морг на опознания, и после каждой такой поездки у Ломтева на голове прибавлялось седых волос, но каждый раз он выдыхал с облегчением, потому что это была не она.

Прошло уже пять дней с того момента, как они созванивались в последний раз, и находиться в квартире он больше не мог. Вызвал лифт, спустился на подземную парковку жилого комплекса, добрел до своего "лэнд крузера", стоявшего во втором от лифта ряду, уселся на водительское сиденье и закурил.

Ему нужно было побыть одному. Без всех этих сочувствующих взглядов людей, которые уже точно решили, что все. Конец.

Он тоже был знаком с этой теорией. Если пропавший человек не находится за двое суток, и похитители не выходят на связь, но с большой вероятностью в живых этого человека уже никто не увидит. Но Ломтев продолжал надеяться.

Смириться с таким положением вещей он просто не желал.

Это было слишком чудовищно, слишком несправедливо, и в то же время, слишком жизненно. Такое ведь сплошь и рядом происходит, просто ты не обращаешь на это внимания, потому что это происходит не с тобой.

Пост в соцсетях, строчка на главной Яндекса, короткий репортаж в новостном блоке, и ты вроде бы сочувствуешь, но так, для галочки, потому что эмоционально это тебя уже не особо и трогает, и забываешь об этом этом уже через несколько минут.

Пока это не происходит с тобой.

Умные часы завибрировали, сигнализируя о входящем звонке. Ломтев бросил взгляд за запястье, а потом судорожно принялся искать телефон по карманам, потому что номер определился. А вслед за этим должно было определиться и все остальное.

Телефон обнаружился в боковом кармане наспех наброшенной куртки. Ломтев мазнул пальцем по экрану, и приложил смарт к уху.

- Алло.

- Александр? - голос был мужской и незнакомый.

- Откуда у вас этот телефон? - спросил Ломтев. - Где моя дочь?

- Ваша дочь у нас.

Ага, вот она, определенность.

Зажав телефон между плечом и ухом, Ломтев до хруста сжал кулаки. Еще немного, и ногти проткнут кожу, и брызнет кровь...

А кровь обязательно брызнет, пообещал себе Ломтев, с трудом разжимая кулаки. Только не моя.

- Сколько вы хотите?

- О, вы готовы разговаривать, это хорошо-хорошо, - сказали на том конце линии. - Но это не вопрос денег.

Понятно, подумал Ломтев. Значит, это вопрос очень больших денег. По-другому ведь в этом мире не бывает.

- Чего же вы хотите? - спросил Ломтев.

- Я сброшу вам координаты для навигатора отдельным сообщением, - сказал собеседник. - Приезжайте, и мы все обсудим. Надеюсь, не надо уточнять, что вы должны приехать один?

- Передайте трубку моей дочери, - сказал Ломтев.

- К сожалению, я не могу этого сделать. Она… не рядом.

Ломтев отметил небольшую заминку после слова "она", и задумался, что это может означать.

- Как мне понять, что с ней все в порядке? - спросил Ломтев.

- Никак, - сказали ему. - Но вы же все равно приедете, верно-верно?

- Я приеду, - сказал Ломтев.

- Ждем вас через час.

На том конце линии закончили разговор. Ломтев послушал короткие гудки, вслед за ними сразу же прилетела эсэмэска с цифрами для навигатора. Ломтев скопировал координаты, ввел их в навигатор и посмотрел маршрут.

Маршрут вел куда-то в область, но не особо далеко, и обещал всего сорок минут в пути. Значит, небольшой запас времени все-таки есть.

Ломтев закрыл машину, двинулся к лифту, поднялся на свой двадцать второй. На широкой лестничной клетке как раз курили вышедшие из его квартиры менты.

- Вам только что звонили…

Да, глупо, подумал Ломтев. Я же должен был помнить, что мой телефон на прослушке, я же сам из вызвал, сам настаивал, чтобы занялись... Надо было сразу уезжать, зачем я поднялся?

Но он прекрасно помнил, зачем.

- Мы поедем с вами, - сказал мент.

- Это исключено, - сказал Ломтев. - Я поеду один.

- Есть процедуры… Риск слишком велик...

- Плевал я на процедуры, - сказал Ломтев. - Я поеду один, а вы будете ждать здесь, это не обсуждается. Или мне снова замминистра позвонить?

При упоминании замминистра ребята стушевались.

- А если мы сзади, незаметно…

- Нет, - отрезал Ломтев.

- Возьмите хотя бы трекер и микрофон.

- Хорошо, - сказал Ломтев. - Готовьте все, я сейчас.

Он прошел в свой кабинет, сначала запер дверь, потом открыл сейф, достал из коробки пистолет и две обоймы с патронами. Пистолет был чистый, и, разумеется абсолютно нелегальный, нигде не зарегистрированный.

Ломтев зарядил пистолет, сунул его под ремень сзади, запасную обойму положил в карман. Посмотрел на второй сейф, оружейный.

Искушение взять с собой пушку побольше, уже полностью легальную, со всеми положенными разрешениями, было довольно велико, но Ломтев сумел его побороть. Да и смысл? Дробовик под курткой не спрячешь, да и стрелять из него в машине слишком несподручно.

Менты терпеливо ждали в прихожей. Скорее всего, они догадывались, чем он занимался в кабинете, но ничего не сказали. Личный друг замминистра, чего тут скажешь?

Вместо этого они вручили ему трекер и микрофон скрытого ношения, и объяснили, как пользоваться. В конце беседы еще раз тактично намекнули, что лучше бы он от машины сопровождения не отказывался, но Ломтев сделал вид, что не услышал.

Когда он выезжал с подземной стоянки, запас времени был уже практически исчерпан.

***

Когда Ломтева вышибли из армии с парочкой впечатляющих наград, но совсем не впечатляющей пенсией, он, как и многие бывшие офицеры, подался в бизнес, благо, возможностей тогда было куда больше, чем сейчас.

Худо-бедно ему удалось пережить окончание лихих девяностых, а в нулевые он развернулся по полной, и к началу двадцатых он смог себе позволить продать большую часть бизнеса деловым партнерам и выйти на заслуженную пенсию, уже не заботясь о деньгах.

Но все это оказалось довольно бессмысленно.

Жена умерла еще в две тысячи десятом, рак. Лучшие европейские светила разводили руками и говорили "вы слишком поздно пришли, года бы на три раньше…". Химиотерапия не помогла. Лучевая терапия не помогла. Ломтев отвез жену в Америку, но экспериментальные методы лечения, разрабатываемые в одной из частных клиник, тоже не дали результата, и жена угасла буквально за полгода.

А Иришка… Иришка повзрослела, закончила институт, у нее своя жизнь, она звонит раз в неделю и забегает в гости раз в месяц, и это, если послушать остальных родителей, чьи дети уже выросли, уже счастье.

Он купил ей квартиру, регулярно переводил ей деньги на карту, но она уже и сама зарабатывала прилично, и делал он это скорее для себя, чем для нее. К своим почти шестидесяти годам Ломтев обнаружил, что он немолод, богат, и практически никому не нужен.

Можно было вернуться в бизнес, благо, связи еще оставались. Можно было закрутить новый роман, и снова начать этот вечный бег по кругу, но Ломтев устал. Его даже в путешествия особо не тянуло, хотя когда-то в молодости он обещал себе, что посмотрит весь мир.

Есть желания, нет возможности. А когда возможности появляются, то от желаний уже мало чего остается. Так устроена эта чертова жизнь.

А теперь это…

Ломтев вел аккуратно, превышая скоростной режим в рамках пока еще дозволенного интервала, и постоянно смотрел в зеркала. Хвоста не было.

Или же он был настолько профессионален и виртуозен, что Ломтев попросту не способен его обнаружить. Хотя в это не верилось.

Ломтев прошел девяностые, а некоторые навыки, однажды приобретенные, не забываются уже никогда.

Он выехал за МКАД, встал в левый ряд и выдал нештрафумые сто десять километров в час, дабы не привлекать внимания. Уже через пять минут к его заднему бамперу прилип серебристый "солярис" с подмосковными номерами.

Руководствуясь правилом трех Д, Ломтев включил поворотник и взял правее, освобождая дорогу нетерпеливой молодежи. "Солярис" рванул вперед, но слишком рано и слишком быстро, и машины слегка притерлись бамперами.

Ломтев выругался. В обычной ситуации это происшествие не вызвало бы никаких эмоций, разве что плечами пожать, в конце концов, кто бы там ни был виноват, всегда есть страховые компании и европротокол, но сейчас останавливаться ему было совершенно не с руки.

Однако, "солярис" отчаянно сигналил и мигал фарами. Ломтев вздохнул, включил аварийку и съехал на обочину. "Солярис" встал сразу же за ним, и из его салона вышли трое.

В спортивных костюмах, молодые, с безэмоциональными и не обезображенными интеллектом лицами.

Зато не как в девяностые, подумал Ломтев, открывая дверь машины и спрыгивая на асфальт.

В девяностые они бы уже стреляли.

- Не знаю, что вам нужно, молодые люди, но я спешу, - сказал Ломтев. - Так что излагайте побыстрее.

- А ты уже отъездился, папаша, - сказал ему, видимо, главный из гопников. - Дальше рулить будем мы.

- Вот как? - Ломтев задрал правую бровь в деланном изумлении.

- Именно так, - сказал гопник. - Садись в нашу тачку, прокатимся.

И сделал недвусмысленный приглашающий жест в сторону “соляриса”.

Ломтев мог бы сказать им, что у него нет времени на такие поездки. Что подобные приглашения ниже его чувства собственного достоинства. Что последний раз он садился в тачку дешевле миллиона рублей лет пятнадцать назад, и ему не понравилось, и повторять этот опыт ему совершенно не хочется. Что они могут сами сесть в свой солярис и уехать так далеко, насколько им бензина хватит. В общем, он еще много чего мог бы им сказать, но порой один хороший удар заменяет тысячи слов, и Ломтев начал бить.

Конечно, в последние годы он расслабился и оплачивал абонемент в фитнес-зал куда чаще, чем в него ходил, и при его росте около десятка килограммов из итоговых девяноста восьми были лишними, а некоторые навыки, однажды приобретенные, не забываются уже никогда.

Удар у Ломтева был поставлен очень давно и очень хорошим специалистом, а гопники явно не ожидали фазы агрессивных переговоров так рано, если в принципе ее ожидали, так что начало вышло довольно внушительным.

Лидера гопников Ломтев одарил классическим апперкотом. На какое-то мгновение противник, который был килограммов на тридцать полегче, буквально повис на кулаке Ломтева, врезавшемся ему в подбородок, а потом отлетел назад и чуть не придавил своих соратников, успевших таки разойтись в стороны.

Второго, уже набегающего на него гопника, Ломтев встретил ударом ноги в живот, а потом, когда тот согнулся пополам от боли, добавил коленом в лицо. Удар был страшной силы, что-то тошнотворно хрустнуло, и Ломтев был уверен, что это не его колено.

Третий гопник вытащил нож.

- Странное решение, - сказал ему Ломтев, глядя на двух его соратников, подающих признаки жизни, но не выказывающих ни малейшего желания снова принять участие в беседе. - Тебе бы бежать.

- Сдохни, сука!

Ломтев был уже немолод, и это сказывалось. Сила осталась прежней, но реакция чуть-чуть притупилась, да и гибкость была уже не та. Он увернулся от первого выпада, но не слишком удачно, нож порвал ему куртку и слегка поцарапал бок. Поэтому шанса на второй выпад Ломтев противнику не дал.

Перехватил руку, вывернул запястье, заставив гопника выронить нож, но не стал останавливаться на достигнутом, и крутил дальше, пока не услышал хруст ломающихся костей.

Гопник взвыл.

Ломтев, все еще придерживая его левой рукой, правой ударил несколько раз в челюсть, а потом, когда тело уже начало обмякать, приложил головой о заднее крыло "соляриса".

Уже идя к своей машине, Ломтев заметил, что первый отоваренный им гопник уже пытается встать на четвереньки, и, не останавливаясь, пнул его в лицо. Снова что-то хрустнуло, и снова Ломтев был уверен, что это не его ботинок.

***

По указанным координатам оказалась стоянка грузовиков.

Сейчас в ожидании ночи там кантовалось больше полутора десятков машин, у чьих водителей не было пропуска на МКАД.

Ломтев припарковался сбоку, морщась от боли в боку вылез на обочину и закурил.

В районе третьей затяжки рядом с его "лэнд крузером" остановился еще один "солярис", на этот раз синий. Из него вышел невысокий человек в светлом плаще и шляпе, из-под которой торчал длинный крючковатый нос.

- Здравствуйте, Александр, - голос был тот же самый, что и по телефону. - Садитесь в машину и езжайте за мной.

- Где моя дочь? - поинтересовался Ломтев. - И что это за шпионские игры?

- Вы ее увидите, - пообещал водитель очередного "соляриса". - У вас кровь. С вами все в порядке?

- Со мной все в порядке, - сказал Ломтев. - А с вашими ребятами - нет. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

- Это ничего-ничего, - сказал невысокий человек. - Они - не самые ценные мои сотрудники, но иногда приходится работать с тем, что есть.

- Зачем это вообще было? - спросил Ломтев.

- Мне надо было убедиться, что с вами действительно нет никакого сопровождения, - сказал тот. - И вообще, я хотел посмотреть на ваши реакции.

Проверка, ничуть не удивился Ломтев. Хорошо, что я пистолет не вытащил, а то этот хорек о нем бы уже знал.

Но ситуация крайне нетипичная. Вообще не понятно, что им всем надо. Деньги? Когда людям нужны деньги, они ведут себя не так. Тогда что?

- Увидели, что хотели? - спросил Ломтев.

- Увидел-увидел, - сказал человек из "соляриса". - Если вы плохо себя чувствуете, можете сесть в мою машину, а за свою не волнуйтесь…

- Я поеду на своей, - сказал Ломтев, забираясь на руль "ленд крузера". В боку отдавало болью, но Ломтев даже вида не подал, что у него какие-то проблемы.

Они выехали обратно на трассу, но уже через пару километров свернули на примыкающую дорогу, ведущую в лес, а еще через полтора километра - и вовсе на грунтовку.

На местных ухабах потрясывало даже "лэнд крузер", и каждый раз по телу Ломтева прокатывалась волна боли. Видимо, царапина оказалась глубже, чем он подумал.

Наконец-то они вкатились на территорию какого-то средней руки коттеджного поселка. У парня из "соляриса" наверняка был пульт управления воротами, потому что никаких манипуляций пытающийся за ним следить Ломтев не обнаружил, а шлагбаумы и ворота открывались перед ним, как по мановению руки.

Их путь закончился во дворе современного двухэтажного дома с плоской крышей. Похититель загнал "солярис" в гараж, а Ломтеву предложил оставить машину на подъездной дорожке.

Когда Ломтев вышел из "лэнд крузера", он обнаружил, что кожаное сиденье стало скользким от крови, а его уже слегка покачивало от слабости.

- Это ничего-ничего, - сказал похититель, заметив ломтевскую бледность. - Много времени я у вас не отниму.

- Где моя дочь? - в который уже раз спросил Ломтев.

- Внутри, - сказал похититель, открывая дверь.

Ломтев вошел, последовал за ним на второй этаж и в одной из спален наконец-то увидел Ирину.

Она лежала в кровати, бледная и неподвижная, и к ней был подключен аппарат для поддержания жизни. Трубки, капельницы, монитор…

Ломтев бросился к кровати, схватил дочь за руку, не зная, что он еще может предпринять.

- Что с ней?

- Я объясню-объясню, - сказал похититель, подходя к Ломтеву сзади и вытаскивая у него из-за ремня пистолет.

Ломтев попытался развернуться и в тот же миг почувствовал, как в его шею входит игла.

***

Он пришел в себя оттого, что похититель водил у него под носом пропитанной нашатырем ваткой.

Похититель снял шляпу и плащ, и теперь Ломтев мог внимательно его рассмотреть. Рассмотреть и запомнить, чтобы не ошибиться при их следующей встрече.

Человечек был невысок, субтилен, с длинным крючковатым носом, довольно неприятным лицом, а повадками он почему-то напоминал Ломтеву крысу.

- Приношу извинения за некий налет дилетантизма, которым покрыта эта операция, - сказал похититель. - Однако, я хотел бы довести до вашего сведения, что я - профессионал, и в моих действиях, направленных, как вам кажется, против вас, нет ничего личного.

Ломтев попытался дернуться и обнаружил, что примотан к тяжелому креслу строительным скотчем. Тем самым, что по четыреста рублей за рулон, черта с два его порвешь.

Они все еще находились в спальне, в которой держали Ирину, и сейчас Ломтев мог видеть безмятежное лицо дочери.

Дурак, подумал он, какой же дурак. И ей не помог, и сам подставился… Размяк, стал мыслить слишком по-граждански. В былые времена я бы этого типа еще на стоянке скрутил, наверное, и там бы и стал выяснять, чего ему от меня надо.

Хотя, пока у них Ирина… Вряд ли это было бы благоразумно.

- Я нашел в вашем кармане вот это, - похититель показал ему микрофон. - К сожалению для вас, и к счастью для меня, вы забыли его включить. Что же касается второго устройства, которое позволяет отслеживать ваше местоположение, то прямо сейчас оно, к слову, вместе с вашей машиной, уже отдалилось от этого места на десяток километров и все еще продолжает отдаляться. Я не сомневаюсь, что ваши доблестные органы охраны правопорядка найдут этот дом, но произойдет это не сразу, так что некоторое время у нас есть.

- Что вам нужно? - спросил Ломтев.

- Сразу к делу? Это хорошо-хорошо, - сказал похититель. - Мне нужно, чтобы вы были в сознании. Мне нужно кое-что вам объяснить, и это критически важно.

Ломтев в очередной раз попробовал скотч на прочность. Рука, другая рука, ноги… Нет, бесполезно, он мог только пальцами шевелить.

- Я должен рассказать вам, что с вами произойдет в ближайшее время, - сказал похититель. - И как вам следует себя вести. От этого, как вы понимаете, будут зависеть целых две жизни. Ваша и вашей дочери.

- Ладно, - сказал Ломтев. - Излагайте.

- Возможно, сейчас я разрушу вашу картину мира, - сказал похититель. - В любом случае, вам будет трудно принять мои слова, но вы уж постарайтесь отнестись к ним серьезно, хорошо-хорошо?

- Мне не нравятся долгие вступления, - сказал Ломтев.

- Как скажете, - похититель посмотрел на часы. - Итак, я начну с простого. Ваш мир - не единственный в этой вселенной.

- Я учил астрономию.

- Это хорошо-хорошо, но я сейчас веду речь не о других планетах, а о других мирах, находящихся не где-то далеко, за сотни световых лет, а здесь, рядом, параллельно вашему. Слышали о теории многомерной вселенной?

- Я иногда смотрю Рен-ТВ, - сказал Ломтев. - Там и не такое расскажут.

- Ближе всего к вашему находится тот мир, из которого пришел я, - сказал похититель - И в котором сейчас находится ваша дочь. Я хочу, чтобы вы сразу уяснили одну аксиому - материя между мирами перемещаться не может, а человеческий дух, человеческая матрица, или, если хотите атман - при соответствующих обстоятельствах вполне на это способен. Вы следите за моей мыслью?

- Пока это похоже на эзотерическо-шизофренический бред, - сказал Ломтев. - Но вы продолжайте.

- У меня есть особый талант, - сказал похититель. - Я - проводник между мирами. Я отправил вашу дочь в наш мир, и теперь я собираюсь переправить туда и вас.

- Зачем? - спросил Ломтев.

Возможно, это и был шизофренический бред, но никакого другого выхода, кроме как принять правила игры, у Ломтева пока не было. Кроме того, ему было нужно знать только одно - что с его дочерью, и как он может ей помочь.

- Вы должны понять, что я - только проводник, - сказал похититель. - Я выполню контракт с другими людьми, которые и спланировали всю эту операцию.

Перекладывает ответственность, подумал Ломтев. Но ему это не поможет. Независимо от того, что будет с Иришкой, если я выживу, я до него доберусь. В этом ли мире или в любом другом.

- Я уже ввел вам наркотик, и когда он подействует, вы впадете в транс, после чего я помогу вам переместиться в разделяющий миры эфир, - сказал проводник. - Далее, я буду сопровождать вас и направлять, но последний этап вам придется пройти самому.

- И что это за этап?

- Наш мир очень похож на ваш, - сказал проводник. - Географически, политическим устройством, в нем тоже есть Россия, только, в отличие от вашего, в нашем мире она - до сих пор империя.

- И докуда же простирается эта империя?

- Это частности, которые вы узнаете на месте, - сказал проводник. - Но вот что вам стоит узнать прямо-прямо сейчас. В нашем мире у некоторых людей есть сила… Полагаю, ближе всего для описания этой силы подойдет такое ваше понятие, как магия.

- Магия? - видимо, наркотик уже начал действовать, сознание у Ломтева помутнело. Он понимал, что проводник несет какой-то бред, но что-то заставляло его воспринимать этот бред всерьез.

- Магией в нашем обществе владеют только дворяне, - сказал проводник. - Представители древних, верных императору родов. Я помогу вам переместиться в тело его светлости Громова, одного из наших князей. Он - глава очень влиятельного, очень древнего и очень богатого рода. После этого с вами свяжутся другие люди, мои наниматели, которые и объяснят, что вам делать дальше. И если вы все сделаете правильно, так, как они говорят, то уже через полгода и вы, и ваша дочь сможете вернуться в свой мир. Сюда.

- Значит, вы хотите меня засунуть в тело какого-то князя? - уточнил Ломтев.

- Вашу матрицу, - согласился проводник. - В тело зрелого и могущественного мага, находящегося на пике своей силы. Он лет на двадцать моложе вас, так что вы сможете пережить… ну, если не вторую молодость, то что-то около-около того.

- А что случится при этом с самим князем?

- Это и есть последний этап, который вам предстоит преодолеть самостоятельно, - сказал проводник. - Вам придется его убить.

- Как?

- Я не знаю, - сказал проводник. - Ментальные схватки не похожи одна на другую, каждый описывает их по-своему. Но я могу вас заверить, что сил у вас хватит, несмотря на то, что он - маг, а вы - нет. Проходя через заполняющий пространство между мирами эфир, матрица становится крепче и сильнее. Как правило, этого хватает, чтобы одолеть бывшего обладателя тела, сколь бы сильным в своем мире он ни был. Собственно, из-за таких происшествий и возникли истории об одержимости демонами.

Ломтев понял только то, что ему надо кого-то убить, и, кроме того, ему предлагают стать демоном. Это было дико, но не более дико, чем все остальное.

- Ваша дочь - гарантия вашего хорошего поведения, - сказал проводник. - Постарайтесь ее не подвести. Пока с вами не свяжутся мои наниматели, ничего не предпринимайте, не наломайте, так сказать, дров.

- Моей дочери тоже пришлось кого-то убить? - спросил Ломтев.

- Нет-нет, - сказал проводник. - Поскольку выбор носителя для ее матрицы был некритичным, мы подобрали схожую по возрасту и характеристкам пациентку, находящуюся в кататоническим ступоре. Поскольку собственного сознания у донора уже практически не осталось, ни о какой ментальной битве не может идти и речи.

- Чем вам не угодил этот князь?

- Мне? Ничем-ничем. Я уже говорил, я - всего лишь проводник. Решения принимаю не я.

Я еще доберусь до того, кто принимает решения, пообещал себе Ломтев. И о решении втянуть в эти игры мою дочь он пожалеет очень скоро после того, как я до него доберусь.

- Слишком сложная схема, - сказал Ломтев.

- К сожалению, иногда по-другому просто никак-никак, - вздохнул проводник. - Я буду хранить ваше тело, так же, как тело вашей дочери, и здесь вы всегда будете рядом. Если эта мысль вам как-то поможет в том, что вам нужно будет совершить.

- А если вы мне лжете? - спросил Ломтев.

- Ну, послушайте-послушайте, - сказал проводник. - Зачем мне лгать? если бы я хотел ваших денег, то придумал бы историю попроще и поправдоподобнее. Если бы я хотел вас убить, вы бы уже были мертвы. Вы в моих руках, я могу сделать с вами, что захочу, так зачем же мне вам лгать?

Потому что ты долбаный псих, подумал Ломтев. Полностью поехавший крышей сумасшедший, придумавший какую-то магию, империю и одаренных силой дворян.

За свою жизнь Ломтеву доводилось встречать довольно много монархистов, и большая их часть были какими-то… странными. Не вполне адекватными. Вера в святого царя и все такое...

Тем временем, проводник притащил из угла комнаты еще одно кресло, такое же, к которому был примотан Ломтев, поставил его напротив и сел, расслабленно положив руки на подлокотники.

- Уже скоро мы отправимся в путешествие, - сказал проводник. - Посмотрите на дочь, это - ваша мотивация. Посмотрите на меня. Я - ваш пропуск к спасению вашей дочери. Посмотрите...

Он все еще что-то говорил, но его голос доносился до Ломтева откуда-то издалека. Перед глазами все плыло, туман в голове стал еще гуще, грозя вот-вот превратиться во тьму, и Ломтев сосредоточился на том, что ему нужно будет сделать.

Убить.

Убить какого-то незнакомого человека, чтобы спасти дочь. А потом стать марионеткой в чьей-то чужой игре, в чужом для него мире.

Что ж, он готов был заплатить эту цену.

И наступила тьма.

И тьма сменилась многоцветием наполняющего пространство между измерениями эфира.

Ломтев ступил на Биврëст, но так и не встретил на нем Хеймдалля.

***

Проводник открыл глаза и некоторое время сидел на месте, заново привыкая к окружающей обстановке. В этом мире прошло всего несколько минут, но у него обычно складывалось ощущение, что миновала половина вечности.

Обмякшее тело Ломтева, лишившееся своего хозяина, по-прежнему сидело напротив, и только скотч удерживал его в кресле. Иначе бы оно уже давно сползло на пол.

Проводник встал, покрутил шеей, сделал несколько махов руками. К своему телу он бы привык быстрее, но его тело осталось в другом мире. В том, в котором был сейчас Ломтев.

В том, куда он и сам скоро отправится. Как только завершит свои дела здесь.

Проводник дошел до аппарата жизнеобеспечения, подключенного к дочери Ломтева, щелкнул тумблерами, выключил оборудование и погасил экран.

Затем проводник надел шляпу и плащ.

Вытащил из кармана плаща пистолет и выстрелил Ломтеву в голову.

Что ж, в одном он не солгал.

В этом мире отец и дочь будут рядом.

Еще какое-то время.

Вторую пулю он подарил Ирине.

Глава 3

Влад дождался, пока щелкнет отпираемый замок и едва слышно скрипнет дверь, и только после этого перемахнул через перила, разделяющие лестничные пролеты.

Второй прыжок привел его на лестничную площадку, и он сразу же сунул глушитель в брюхо опешившему от стремительно развивающейся ситуации Алексею.

- Ястреб?

Влад впихнул Алексея в съемную квартиру и запер за собой дверь.

- Какого...?

Влад помахал перед его лицом пистолетом. Алексей окончательно спал с лица.

- Как ты меня нашел?

Вместо ответа Влад толкнул его в сторону единственной комнаты. Жил пламенный революционер небогато, стол со стульями, шкаф, два кресла, журнальный столик, закрепленный на стене телевизор… Алексей рухнул в одно из кресел, словно из его ног одномоментно удалили все кости. Влад уселся на стул и положил руку с пистолетом на поверхность стола.

- Как ты меня нашел? - повторил свой вопрос Алексей. На самом деле, это было последнее, что должно было его волновать, но Влад не стал заострять.

- Вы шифруетесь, как дети, - сказал он. - Ваша задумка с обособленными ячейками не работает. Я и дня не потратил, а уже могу добраться до любого из вас.

- Но как?

- Неважно, - сказал Влад. - Сейчас меня интересует только два вопроса. И вот первый: кто отдал приказ о ликвидации?

- Да какая разница? - спросил Алексей. - Учитывая, что ты в последнее время творишь… Любой бы его отдал.

- А Германа вы убрали, потому что он - мой контакт?

- Да, - сказал Алексей. - Он знал, на что идет. Мы все знали.

- Нихрена вы не знали, - сказал Влад. - Ты уже вызвал своих? Подал сигнал о помощи?

Алексей сокрушенно покачал головой.

- Это так не работает, - сказал он.

- Очень плохо, что это так не работает, - сказал Влад. - Вы тут вроде как пытаетесь устроить революцию, противостоя одному из самых людоедских режимов планеты, а ведете себя, как дети малые. И палить по своим у вас получается куда лучше, чем по чужим.

- Тебе-то какая разница? - спросил Алексей. - У тебя ведь своя вендетта, и все, что тебя интересовало, это деньги для ее продолжения. И тебе все равно, у кого их брать, у нас или английской разведки.

- Это второй вопрос, - сказал Влад. - Кто вас финансирует?

- Зачем тебе?

- Вы не годитесь и исчерпали себя в качестве посредников, - сказал Влад. - Я хочу работать с ними напрямую.

- Никто не будет с тобой работать, - сказал Алексей. - Убив младшего Громова, ты перешел черту.

- Брехня, - сказал Влад. - В этой игре нет правил, и все черты существуют только в твоем воображении.

- Они уже не спустят это дело на тормозах, - сказал Алексей. - Старший Громов - личный друг императора.

- Старший Громов - овощ, который живет в доме для престарелых, - отрезал Влад. - Может, когда-то он и был лучшим другом императора, но сейчас он - никто. А у его сына, как я слышал, с императором как раз не все гладко.

- Да это без разницы, как ты не понимаешь? - вопросил Алексей. - Ты покусился на княжеский род, теперь вся СИБ будет стоять на ушах, пока не найдет виновного!

- Или пока не назначит его, - заметил Влад.

Алексей снова покачал головой

- Не в этот раз. Тебя найдут, - сказал он. - Это только вопрос времени. У нас есть информация, что СИБ подключила к расследованию провидца. Возможно, сам Бессонов этим займется.

- Если это вопрос времени, то не будем тянуть, - сказал Влад. - Итак, где вы берете деньги?

- Я не знаю, - сказал Алексей.

- Позволь мне в этом усомниться, - сказал Влад.

- Я этим не занимаюсь, понятно? Я - идеолог и стратег, все эти хозяйственные вопросы мне мало интересны. Хочешь найти деньги? Удачи! Никто теперь их тебе не даст!

Влад подумал, что Алексей довольно плохой стратег. Кроме того, первоначальный испуг у него явно прошел, и это не способствовало искренности.

Тогда Влад поднял руку с пистолетом и прострелил Алексею колено.

Выстрел был тихим, почти незаметным. Алексей коротко вскрикнул и откинулся на спинку кресла, на его лбу выступила испарина.

- Это тебе еще не больно, - сказал Влад. - По-настоящему больно тебе станет уже совсем скоро, так что, как ты справедливо заметил, это всего лишь вопрос времени. Так где вы берете деньги?

- Я не знаю! - в голосе Алексея слышались нотки отчаяния.

- У тебя есть и вторая нога, - заметил Влад.

- Но я правда не знаю! - выкрикнул Алексей. - Неужели я бы тебе не сказал, если бы знал?

Похоже, что не врет, подумал Влад. Стратег и идеолог, как же. Ребят играют в темную, они - всего лишь пешки, и неплохо было бы выяснить, кто на самом деле передвигает их фигурки на доске.

- Кто знает?

- Жук. Жуков! Вячеслав Жуков! Он наш кассир, он получает гранты, он за все это ответственен.

- Где мне его найти?

Алексей продиктовал адрес. Влад сверил новую информацию с той, что уже знал. Да, похоже, все сходится.

Зачастую в вопросах выяснения правды свинец действует лучше, чем скополамин.

- Ну и последнее, - сказал Влад. - Кто отдал приказ о ликвидации?

- Я! - сказал Алексей. - Доволен, маньяк? Я отдал приказ, но это было наше общее решение! Ты - просто отморозок! Ты опасен для нашего дела, для Сопротивления!

- Вы - не Сопротивление, - сказал Влад. - Сопротивление - это я.

- И что ты теперь будешь делать? - спросил Алексей. - Убьешь меня?

- А сам как думаешь?

- Подожди, - сказал Алексей. - Это необязательно. Мы можем…

Влад выстрелил ему в голову. Дважды, как его учили.

А потом быстро вышел из квартиры, убедившись, что он внутри так ни до чего и не дотронулся.

***

Входя в здание Главного Управления Службы Имперской Безопасности на Лубянке, граф Бессонов продемонстрировал вооруженному караулу свое удостоверение в раскрытом виде, кивнул потеющим в полной боевой броне караульным и проследовал к лифтам.

Вопреки обыкновению, он не стал подниматься в свой кабинет, а наоборот, спустился в подвал, где его уже ждали.

В специально отведенной для хранения вещественных доказательств комнате его ждал следователь по особо важным делам, статский советник Григорьев собственной персоной.

- Добрый день, ваше высокородие, - улыбнулся Бессонов.

- Добрый, ваше сиятельство, - согласился Григорьев. - Обойдемся без чинов?

- Конечно же, - сказал Бессонов, и зевнул, прикрывая рот свободной рукой. - Простите, я только вчера прибыл из Петербурга и даже распаковаться толком не успел.

Григорьев развел руками.

- В любом другом случае мы не стали бы вас беспокоить, но тут, сами понимаете…

- Понимаю, - Бессонов поставил свой портфель на пол. - Что у вас есть?

- Только это, - сказал Григорьев, указывая на стоявший у стены стол.

На столе лежала снайперская винтовка "фалькон", полностью снаряженная для стрельбы. Зная, что делом займется Бессонов, ее наверняка старались лишний раз не трогать.

- Дорогая игрушка, - заметил Бессонов. - И смертельно опасная для всех, включая и владельца. Отследили канал ввоза?

- Работаем над этим, - сказал Григорьев. - Но официальный запрос чехи, как обычно, будут игнорировать еще недели полторы, поэтому мы ведем поиски по другим каналам.

Бессонов снял изящные кожаные перчатки и бросил их в карман плаща. Григорьев, зная методы работы графа, уселся на стул, сложив руки на груди, и приготовился ждать.

Бессонов положил руку на приклад и закрыл глаза.

Перед глазами замелькал калейдоскоп картинок. Темнота, свет, улица, лес, заброшенный песчаный карьер, снова темнота, темноты вообще больше всего, потом полумрак, крыши домов… Дар графа был очень капризным и никогда не гарантировал стопроцентного результата, однако, но за годы практики ему удалось научиться контролировать свои видения, и, поймав нужный кадр, Бессонов сумел вернуться к нему.

Граф открыл глаза, достал из портфеля чистый блокнот и остро заточенный карандаш и принялся рисовать.

- Так быстро? - удивился Григорьев.

- Иногда мне улыбается удача, - Бессонов закончил набросок, вырвал листок из блокнота и протянул его статскому советнику. - Вот ваш стрелок.

- Этого мало, - сказал Григорьев, убирая листок в свою папку. - Вы же знаете, что камеры наружного наблюдения не работают с карандашными рисунками, а в нашей базе стрелка, скорее всего, нет.

- Но вы все-таки проверьте, - улыбнулся Бессонов.

- Мы проверим. Но дайте нам что-то еще, граф. Дело под личным контролем императора, а князь уже оборвал мне телефон…

- Я вижу всего лишь несколько разных локаций, в одной из них он стрелял, а в другой - пристреливал винтовку, - сказал Бессонов. - Но это ничего вам не даст, потому что он туда уже не вернется.

А разговаривать со свидетелями бесполезно. Даже если кто-то что-то и видел, он никогда в этом не признается. Знание, что кто-то обладает огнестрельным оружием, и недонесение об этом в полицию или СИБ приравнивается к пособничеству и карается смертной казнью. Без каких-либо исключений.

Конечно, если бы Бессонов работал со свидетелями сам, он мог бы вытянуть из их памяти какие-то подробности, но ты еще попробуй найди того, кто реально что-то знает.

А разговаривать со всеми подряд одного графа не хватит.

- Каждый предмет обладает ограниченным набором образов, которыми он может поделиться со мной, - сказал Бессонов. - И я обычно могу видеть этот потенциал. Винтовка не даст нам больше ничего ценного, даже если я буду работать с ней еще неделю. Возможно, мне удастся проследить ее путь в империю, но вряд ли это приведет нас к стрелку. Мне нужно что-то еще.

- Нам всем нужно что-то еще, - сказал Григорьев.

- На позиции он был один. И он без раздумий бросил машинку на крыше, хотя она стоит очень дорого, а достать новую будет очень сложно. Значит, он не считает денег. Значит, вряд ли мы имеем дело с вольным стрелком. За ним кто-то стоит, - Бессонов просто думал вслух, понимая, что ничего нового статскому советнику он не сообщает.

- Наша основная версия - терроризм, - сообщил Григорьев. - Но вариант с клановыми… трениями мы тоже со счетов не сбрасываем. Однако, как вы понимаете, это очень щепетильный момент, учитывая персоналии.

- Понимаю, - сказал Бессонов. - Но все же, вам следует направить кого-то копать в том направлении тоже. Как стрелок ушел оттуда?

- Скорее всего, на автомобиле, - сказал Григорьев. - Метро уже не работало, а пешком бы он не успел, мы перекрыли район уже через пятнадцать минут.

- Это уменьшает количество вариантов.

- На самом деле, нет, - сказал Григорьев. - Автомобиль - это такси, каршеринг или угнанная машина. Вряд ли он был настолько глуп, что приехал бы на своей. По угонам мы уже отработали, на камерах в ту ночь никто не светился. Но такси и каршеринг… В том районе много злачных заведений, машины постоянно подъезжают и отъезжают, а камерами оборудованы не все. Вы же знаете, крики о приватности, свободе частной жизни и прочий бред.. Конечно, я отправлю в таксопарки людей с вашим рисунком, но…

Он развел руками.

Да, это лишь видимость деятельности, о таком хорошо отчитываться перед лично курирующим расследование императором или князем, дескать, сотни сыщиков роют землю носом, но результата это, скорее всего, не даст.

Да и не на такси он уехал…

- Почему вы сидите здесь, в подвале, советник?

- Да уж явно не от хорошей жизни, - усмехнулся Григорьев. - Я прячусь. Он меня требуют отчета каждый час, телефоны в кабинете трезвонят, не переставая. Может быть. у вас есть какие-то идеи, граф? Пусть и не по вашему профилю? Сейчас я готов принять любую помощь и воспользоваться любой зацепкой.

- Убийство младшего Громова, - сказал Бессонов задумчиво. - Такие события должны составлять круги на воде. У вас есть сводка происшествий, начиная с той ночи и по настоящий момент?

- Где-то есть, - сказал Григорьев, выуживая из своей дорогой кожаной папки с золотым вензелем электронный планшет. - Сей момент, граф.

Он ввел пароль, приложил к крану палец и принялся листать отчеты.

- Бытовуха, бытовуха, хулиганская выходка, бытовуха. Какая-то спокойная неделя выдалась, - пробормотал он. - Вот, через день случилась бойня на фудкорте в торговом центре. Три трупа, но это не по нашему ведомству, этим полиция занимается.

- Есть подробности?

- Три трупа, - повторил Григорьев. - На первый взгляд, обычная поножовщина, но все убиты с использованием боевых нейротоксинов. Причем, двух видов. Один был нанесен на нож - два трупа, второй - на иглу - один труп. Судя по всему, сошлись двое на двое, один выживший, он и орудовал ножом. Причем, весьма профессионально, его жертвы умерли бы и от кровопотери, просто не так быстро.

- Улики остались? Оружие, что-то другое, что они трогали?

- Этого добра полно, - сказал Григорьев. - В том числе, и сам нож.

- Заберите это дело из полиции, пока они все не запороли, - посоветовал Бессонов. - Улики изымите и отправьте ко мне.

- Думаете, это наш парень?

- Вряд ли, - сказал Бессонов. - Но вы сами говорили, что готовы принять любую помощь и воспользоваться любой зацепкой.

***

Влад вышел из подъезда, свернул в соседний двор.

Соваться с пистолетом в метро было глупо и вызывающе, бросать пистолет на месте - глупо и расточительно, запасов оружия осталось не так уж много, а средства на закупку подходят к концу. Пока он не найдет новые источники финансирования, стоит быть аккуратнее.

Влад принял решение пожертвовать еще одним левым аккаунтом - они все-таки стоили дешевле, чем пушки, да и покупать их было не так рискованно - и запустил на смартфоне приложение для поиска машины.

Ему не повезло, до ближайшего автомобиля каршеринга было почти два квартала. Влад вздохнул, забронировал машину, запахнул куртку и ускорил шаг.

Его пути с так называемым Сопротивлением разошлись, но это было неизбежно. Детишечки не приближали революцию, а играли в нее, и Влад не сомневался, что вся их организация посыпется при первых же признаках давления. У лидеров уже наверняка припасены квартирки и счета за пределами империи, и они и дальше будут призывать к борьбе, находясь где-то в относительной безопасности. Относительной, потому что у СИБ длинные руки, и она может достать неугодного ей человека, где угодно. Хоть на другой стороне земного шара. Был случай, когда они кого-то из выступивших против императора ариков даже в Австралии, самой дальней из английских колоний, достали.

Британцы, правда, до сих пор списывают все на несчастный случай, но им так положено, чтобы свое не потерять.

Но все же знают, что такие несчастные случаи просто так не происходят. Поскользнулся в ванной, ударился головой о полку, и так десять раз…

Влад не мог не понимать, что когда-нибудь длинные руки имперской безопасности дотянутся и до него, и это тоже только вопрос времени, и с каждым новым убийством, с каждой новой смертью арика он только приближает этот миг.

До сих пор ему удавалось оставаться незамеченным.

Он менял личности, менял города, менял источники финансирования, иногда даже выступая наемником одного клана во разборках благородных семейств. Он менял оружие, работал с разной дистанции и старался, чтобы все его действия нельзя было связать в звенья одной цепи, он был как Мститель из комиксов, распространяемых Дальневосточной республикой, только круче, потому что о Мстителе знали все, а о Владе не знал пока почти никто.

Но рано или поздно это должно закончится. Бессонов, значит? Влад был наслышан об этом арике. Лучший провидец, вероятно, один из лучших сыщиков, внештатный сотрудник СИБ, слишком благородный, чтобы работать за зарплату? Говорят, он и стреляет неплохо, и в прочих боевых искусствах силен.

Однажды их пути почти пересеклись в Великом Новгороде, когда они оба, каждый со своей стороны, разгребали так называемый "заговор новых эсэров"и граф вот-вот должен был выйти на его след, и Влад уже разрабатывал план по его устранению, но Бессонова выдернули в столицу прямо посреди расследования, а местные без него просто завалили дело, получив в свой архив очередной "висяк".

Возможно, им суждено встретиться снова.

Но не сейчас.

Влад наконец-то добрался до забронированной машины, осмотрел ее внешний вид на предмет повреждений, которые могли бы привлечь внимание Государевой Автодорожной Инспекции, подтвердил аренду и сел за руль, первым же делом бросив пистолет под сиденье. В случае чего можно будет попробовать рассказать, что это не мое…

Хотя никто не поверит.

Влад вырулил с парковочного места и вписался в поток. Эсбешники эсбешниками, а деньги на продолжение террора сами себя не раздобудут.

Глава 4

Сначала была тьма, прерываемая редкими радужными всполохами, а потом осталась просто тьма.

Что-то менялось.

Ломтем перестал быть просто сгустком мысли, теперь он начал чувствовать свое (свое ли?) тело.

Но очень неуверенно и как-то издалека.

Первым пришло чувство вины. Ты плохой отец, ты не помог своему ребенку, ты все сделал неправильно, ты размяк и поддался эмоциям, неверно оценил ситуацию, и это потянуло за собой все остальное. Не надо было сразу же бросаться к дочери, не надо было поворачиваться к противнику спиной. Первым делом надо было валить этого чертова проводника, кем бы он ни был, валить наглухо и его и всех, кто мог бы появиться следом, а потом уже звонить в скорую, в милицию, хоть президенту, хоть черту лысому.

Но что уж теперь.

Мысли ворочались медленно, как бегемоты в густой грязи.

Ломтев помнил все до последней секунды его пребывания в том загородном доме, где держали Ирину. Помнил всю ту дичь, которую нес проводник. А потом…

Потом были провалы.

Радужный мост, переход между мирами? Возможно, это просто галлюцинации одурманенного сознания, что-то вроде того длинного туннеля, о котором рассказывают люди, пережившие клиническую смерть. Если принять за правду то, что говорил проводник, то для того, чтобы выжить, Ломтеву предстояло победить в битве разумов, одолеть предыдущего владельца этого тела, но никакой битвы Ломтев не помнил.

Но он был жив.

Он ведь мыслил, следовательно, существовал.

Уже что-то.

Ломтев попытался определить свое местоположение в пространстве. Он определенно лежал на спине, лежал на чем-то относительно мягком. Не на бетонном полу в подвале, уже хорошо.

Но вопросы все равно оставались.

Ломтев попытался открыть глаза, и с третьей попытки ему это удалось.

Тьма чуточку отступила, но очень недалеко. Ломтев находился в каком-то помещении, но не мог оценить ни его предназначение, ни размеры. Воздух был прохладен и искусственно свеж. Возможно, ему почудилось, но он вроде был опознал еле слышное гудение кондиционера где-то слева и сверху.

Ломтев попробовал пошевелить рукой. Рука слушалась, но очень неохотно, как будто команды ей отдавали из другого конца галактики. Ноги, очевидно, находились еще дальше, возможно уже в другой галактике, и ни на какие команды не реагировали.

И по-прежнему ничего не было видно.

Допустим, проводник говорил правду, и Ломтев действительно оказался в другом мире, где Россия все еще империя, а дворяне не просто так, а владеют какими-то силами, и все прошло по плану, и он сейчас в теле могущественного князя, а необоримая слабость, которая сковывает все его тела, это просто последствия перехода и ментального поединка, которого он не помнит, хоть убей.

Но если он здесь, то он, видимо, убил.

Значит, надо просто подождать. Рано или поздно появятся люди и все ему объяснят.

Ломтев решил ждать.

Это оказалось нелегко. Как и всякий человек, в жизни которого произошло что-то плохое, Ломтев раз за разом прокручивал эту ситуацию в голове, пытаясь понять, что он сделал не так, и что можно было бы предпринять, чтобы этого не произошло. Может быть, вообще не стоило позволять Ирине жить одной, если бы она всегда была под присмотром, этого бы не случилось…

Бред. Дети становятся взрослыми и их надо отпускать от себя, как бы тяжело это ни было. Надо позволить им жить собственной жизнью…

Вот и позволил.

Надо было включить трекер и микрофон заранее, надо было гасить чертова психа еще на подходе к дому… Но что, если все это правда, и там, на Земле, осталась только оболочка, а сама его дочь в другом мире? В том, в котором он сейчас? Если он в другом мире, конечно, а не умирает от передоза где-нибудь в подвале подмосковного дома, и все это ему только мерещится…

В комнате стало чуть светлее. Видимо, солнце всходило, и его лучи пытались пробиться сквозь щели в шторах. По крайней мере, такое у Ломтева сложилось ощущение.

Слабость понемногу отступала. Он наконец-то смог поднять правую руку и поднести ее к лицу. Где-то на подходе рука натолкнулась на бороду, довольно длинную и наверняка растрепанную.

Сам Ломтев бороды не носил. Значит, либо он на самом деле в другом теле, либо прошло уже очень много времени с того момента на подмосковной даче.

Ломтев попытался рассмотреть саму руку, но никак не мог навести резкость.

А что, если это навсегда, подумал Ломтев. Если эти последствия переноса так и не пройдут? Если я все время буду таким слабым и бесполезным, как я смогу помочь своей дочери?

Ломтев подумал, не стоит ли позвать на помощь, но отказался от этой мысли. Если он в другом мире, если он в другом теле, если он - князь, не стоит привлекать внимания. А если он на Земле, то ему помогут и так. Уже бы помогли, если бы хотели.

Дверь открылась.

Он услышал характерный щелчок, ощутил движение прокатившегося по комнате воздуха, услышал шаги, тяжелые, грузные. Со слухом, в отличие от зрения, у него было все нормально.

Кто-то довольно крупный подошел к его кровати.

- Уже проснулись, ваша светлость? Как чувствуете себя сегодня?

- Мерзко, - выдавил из себя Ломтев, и это слово подходило и к звуку его собственного голоса. Почти шепот, то ли скрежет, то ли скрип. Голос был определенно не его.

Ваша светлость? Значит, все-таки князь, ведь вроде бы именно так полагается обращаться к князьям, если он ничего не перепутал. Или над ним просто издеваются?

- Это не мудрено, - а вот голос его собеседника был гулкий, мощный, хотя и чуточку грубоватый. Судя по этому, и по примерным очертаниям, которые удалось уловить Ломтеву его новым расфокусированным зрением, человек был довольно крупным. если не сказать, огромным. - Так оно и бывает после плохих дней, а вчера у вас был плохой день. Худший из тех, что я видел, ваша светлость.

- А что случилось?

- А вы не помните, ваша светлость?

- Если бы помнил, - прохрипел Ломтев. - Я бы не спрашивал.

- Дык это, - Ломтев этого не видел, но каким-то образом отчетливо почувствовал, что детина почесал в затылке, раздумывая, стоит ли об этом говорить или нет, если он не хочет спровоцировать новый плохой день. - Внука-то вашего давеча застрелили, ваша светлость. Петеньку, значится. Наши соболезнования вам.

Внука?

Ломтеву обещали тело сорокалетнего князя, вряд ли у того могли быть внуки, достигшие того возраста, в котором в них начинают стрелять. Хотя, может быть, тут стреляют и в детей.

- Мне жаль, - сказал детина, неправильно истолковав причину его молчания.

Ломтев не скорбел. На чьего-то там внука ему было совершенно наплевать.

- Ничего не вижу, - сказал он.

- Так и это не мудрено, ваша светлость, - засуетился детина. - Сей момент, я только очки найду.

Очки.

Причина неважного зрения оказалась вовсе не в перехода, таково было свойство доставшегося ему тела. Что ж, возможно, очки помогут прояснить и остальное.

Если детина их найдет, конечно.

Нашел.

Сначала пытался подать Ломтеву, а потом, аккуратно, словно обращаясь с очень хрупкой и очень ценной вещью, нацепил их Ломтеву на нос.

Зрение прояснилось. Предметы обрели четкость, хотя и стали чуть дальше и меньше.

Первым делом Ломтев посмотрел на своего собеседника. Крупный, как он и раньше догадывался, парень, одетый в свободного кроя серую униформу. Русые волосы, аккуратно подстриженная борода, рост около двух метров, так, на взгляд, телосложение, как у медведя… На вид, лет тридцать-тридцать пять. Кто он? Слуга? Камердинер? Как это вообще называется?

Ломтев не помнил.

Он поднес к лицу свою трясущуюся руку. Тощая, поросшая бурыми волосами, обвисшую кожу усеивают коричневые старческие пятна… Нет, никак не сорок лет. Даже рок-звезды, выбирающие исключительно секс, наркотики и рок-н-ролл, в сорок лет выглядят получше.

- Зеркало, - потребовал Ломтев.

- Сей момент, ваша светлость, - детина порылся в прикроватной тумбочке и вручил Ломтеву маленькое зеркальце в металлической окантовке.

После того, как Ломтев посмотрел на свою руку, открывшееся зрелище не стало для него большим сюрпризом. В зеркальце умещалось не все и сразу, но масштаб катастрофы оценить было можно.

Худой обтянутый кожей череп, покрытый копной седых волос, от лба к затылку идут две залысины. Морщины, старческие пятна, какой-то застарелый шрам на правой щеке… Борода, тоже седая и нечесаная. Усы, как часть того же ансамбля...

Рассмотреть тело мешало укрывавшее его по грудь одеяло, но от него тоже не стоило ждать ничего хорошего. Когда-то наверняка могучее, сейчас оно было жалким и высохшим. Слабое воспоминание о том человеке, которым он был когда-то.

Кстати, а кем он был-то?

Если бы Ломтева попросили назвать возраст нового вместилища для его души, или, как там говорил чертов проводник, атмана, он бы определил его лет в сто. В лучшем случае - в восемьдесят, но это были бы очень плохие. не знавшие медицины и здорового образа жизни восемьдесят.

Но, помимо очевидных минусов, у его нового положения были и определенные плюсы.

Дедушка старенький, дедушке все равно…

- Кто я? - спросил Ломтев.

Детина на несколько секунд завис, потом снова принялся чесать затылок.

- Видать, совсем плохой у вас вчера был день, ваша светлость, - озадаченно прогундосил он. - Всякое я видел, но чтобы человек имя свое забыл… Вы, ваша светлость, князь Громов. Виктор Алексеевич.

Фамилия совпадала с той, что называл проводник. Он ведь называл? Но это явно не глава семейства, властный, могущественный, находящийся на пике сил. Это, скорее, его выживший из ума отец. Или дед.

Бракоделы, подумал Ломтев о проводнике и тех людях, что его послали. Ничего правильно сделать не могут. Хорошо хоть, только князем ошиблись.

Вселили бы его в крестьянина кого-нибудь, неграмотного и ничего, кроме сохи, не видевшего, и шатай эту империю с нуля…

- Ладно, - сказал Ломтев, пытаясь принять новую информацию. - А кто ты?

- Так это… Иван я, ваша светлость, - сказал детина. - Вообще-то, я тут санитар, но вы меня денщиком своим кличете, а я и не возражаю.

Санитар, значит? Больница? Вряд ли, обстановка слишком роскошная, резная мебель, ковры, шторы бархатные… Дом престарелых? Или он какой-нибудь крепостной санитар, в фамильному особняку вместе с мебелью приписанный?

Вряд ли князь находится со своим денщиком в отношениях настолько близких, что тот сможет заметить подмену. Скорее, любые странности он будет списывать на старческий маразм. Конечно, стоит быть осторожнее, но пока стратегия "мне триста лет, я выполз из тьмы" вполне себе работала, и Ломтев решил уточнить еще кое-какие детали.

- Где я?

- В пансионе "Золотая осень, ваша светлость.

Значит, все-таки дом престарелых. Золотая осень, последний приют. Судя по обстановке, здесь недешево, но, судя по рассказам проводника, семья вполне может себе это позволить.

- И что со мной?

- Вы просто старенький, ваша светлость, - сказал Иван. - А я за вами, значится, ухаживаю.

- Так давай, начинай, - сказал Ломтев. - Сегодня у меня не настолько плохой день, и я не собираюсь до вечера проваляться в постели. Помоги мне встать.

- Встать? - изумился Иван, даже забыв добавить про "светлость", и ломтев понял, что на этот раз сморозил что-то несусветное. Мгновением позже его блуждающий по комнате взгляд уперся в стоявшее в дальнем углу кресло-каталку.

Класс, подумал Ломтев, так вот почему ноги не слушаются. Я еще и парализован ниже пояса?

Нормально вообще.

Он почувствовал поднимающуюся из глубин его существа ярость, но бедняга Иван был явно не тем объектом, на котором стоило бы ее вымещать.

- Сесть, - сказал Ломтев, подавив в себе естественные порывы. - Помоги мне сесть.

- Сей момент, ваша светлость, - Иван сдернул с него одеяло, и Ломтев узрел еще одну грань его нового существования. Это было логично, в общем-то. учитывая диагноз, но все равно оказалось для Ломтева неожиданностью, причем крайне неприятной.

Памперс.

Под пижамными штанами явно угадывались очертания памперса, и сейчас Иван будет его менять.

Как он это, собственно говоря, каждый день делает.

Может быть, даже гордится оказанной ему честью и доверием, все-таки, княжеский памперс - это тебе не хрен собачий.

Все это было настолько унизительно, несправедливо и вообще, что Ломтев был готов то ли разрыдаться, то ли забиться в истерике. Но вместо этого, когда Иван свернул с его худых ног пижамные штаны, он зажмурился и крепко сжал зубы.

Процедура оказалась небыстрой, перед тем, как нацепить на князя новое изделие, Иван обтер его тело сначала влажным, а потом сухим полотенцем. Потом штаны наконец-то вернулись на место, Иван подкатил к кровати кресло-каталку и помог Ломтеву в нее пересесть.

Кресло было автоматизировано, под правой рукой Ломтев нащупал управляющий джойстик. Не желая показывать ивану, что понятия не имеет, как с ним обращаться, Ломтев сделал вид, что ему некуда спешить и скрестил руки на груди.

- Завтрак, - потребовал он.

- Конечно, ваша светлость, - засуетился Иван. - Сию минуту.

Денщик ушел.

Управление креслом оказалось интуитивно понятным, джойстик хорошо лежал под правой рукой, и Ломтев принялся кататься по своим новым апартаментам, изучая обстановку.

Первым делом он подкатил к окну и раздвинул тяжелые плотные занавески, заполняя комнату естественным светом. За окном обнаружился сад, а в нем - зеленая трава и деревья в цвету. Значит, весна.

В шкафу обнаружилась одежда, в основном - халаты и пижамы. Подразумевалось, что обитающему здесь человеку уже некуда выходить, никто его снаружи особо и не ждет, да и сам он, видимо, за пределы дома престарелых не рвется.

На столе, тяжелом и дубовом, стоял графин с водой. стаканы и ваза с фруктами.

В углу под торшером стояло кресло, журнальный столик и на нем - какая-то недочитанная, судя по торчащей из середины закладке, книга. Ломтев перевернул ее, чтобы посмотреть на обложку.

Надо же, в этом мире тоже был фон Клаузевиц и он тоже писал трактаты о войне.

Некоторые абзацы были подчеркнуты, а на полях книги обнаружились карандашные заметки, сделанные хорошо поставленным каллиграфическим почерком, но уже явно нетвердой старческой рукой. Ломтев полистал книгу, а потом бросил ее на место.

Чтение небесполезное, но перед тем, как начинать войну, стоило бы выяснить, кто твой враг.

За портьерами обнаружились две двери. Одна из них вела в просторную ванную комнату, с низко висящим, похоже, что под его персональные нужды, умывальником, унитазом и большой чугунной ванной на витых ножках. За второй дверью был кабинет.

Книжные шкафы, висящая на стене карта с выделенной на ней Российской Империей, на стене напротив - две скрещенные шпаги, на вид еще вполне рабочие.

Хотя сам Ломтев предпочел бы топор.

Но больше всего интереса вызвал, конечно же, письменный стол со стоящим на нем здоровенным, как раз для людей с плохим зрением, монитором. Ломтев подъехал к столу, оценив эргономику рабочего пространства, поискал системный блок и хоть какие-то средства управления.

Мыши не было, зато он нашел тачпад, встроенный в поверхность стола и размерами с бумажный лист формата А-4. Монитор при ближайшем рассмотрении тоже оказался частью стола, и это могло значить, что никакого системного бока и нет. Что сам стол и есть компьютер, и значит, кнопка включения должна быть где-то под рукой...

Так и не найдя ничего похожего, Ломтев приложил к тачпаду свою пятерню. Экран тут же ожил, высветив набранное огромными буквами приветствие "Добро пожаловать, ваша светлость", а часть столешницы прямо под руками Ломтева перевернулась и явила ему клавиатуру.

Клавиши были металлическими, с выгравированными на них буквами русского алфавита. Привычная Ломтеву латиница отсутствовала.

Может, и интернет у них тут посконный, самобытный и обособленный. Ломтев поводил пальцем по тачпаду, наблюдая, как курсор перемещается по пустому рабочему столу, и за этим занятием его и застукал вернувшийся с подносом Иван.

- Сначала завтрак, ваша светлость, - сказал он, словно обращаясь к маленькому ребенку.

- Поем здесь, - сказал Ломтев.

Иван укоризненно покачал головой, но все же поставил поднос на столешницу. На подносе обнаружилась тарелка с какой-то размазней и кружка бледной до почти полной прозрачности жидкости.

- Что это? - спросил Ломтев.

- Овсянка, ваша светлость.

- А это?

- Чай на травах, как доктор Горчаков прописал.

Ломтев посмотрел на поднос. Прислушался к своим ощущениям. Снова посмотрел на поднос.

Вполне себе еда, в общем-то. Может и не стоит лезть в бутылку уже сейчас.

С другой стороны, а как еще определить границы дозволенного?

А границы определять жизненно необходимо. Нужно же иметь представление о том, что ты собираешься раздвинуть.

- Унеси это, - сказал он. - Принеси яичницу с беконом и тосты. И кофе. Крепкий и горячий.

- Вам нельзя кофе, ваша светлость, - робко возразил Иван. - Доктор Горчаков…

- К дьяволу доктора Горчакова, - прорычал Ломтев, едва не стукнув сухим кулачком по столу, но в последний момент все-таки удержавшись. - Забыли, кто я? Я - князь! И я чувствую, что у меня сегодня будет отличный день.

Впрочем, сам он этой уверенности не испытывал.

Глава 5

Иван, разумеется, вернулся без заказанного Ломтевым завтрака. И вернулся не один.

С ним был плюгавенький человечек в белом халате и белой шапочке, а на шее, чтобы окончательно истребить все сомнения в профессиональной принадлежности, у него висел стетоскоп. Ломтев догадался, что это и есть тот самый доктор Горчаков.

- И кто же у нас тут отказывается есть? - елейным до отвращения голосом поинтересовался доктор.

- Я не отказываюсь есть, - сказал Ломтев. - Я просто хочу нормальную еду.

- И кофе? - уточнил доктор. - Вы же знаете, что вам в вашем положении кофе категорически противопоказан…

- В моем положении? - переспросил Ломтев. - Мне просто до черта лет, а вы намерены испортить мои последние деньки.

- К сожалению, все не так просто, - сказал доктор. - Помутнения вашего сознания…

- Мое сознание ясно, как никогда, - заверил его Ломтев.

- Боюсь, что сами вы не можете об этом судить…

- Побольше уважения, смерд! - рявкнул Ломтев, до конца вживаясь в роль урожденного дворянина. Как он сам эту роль понимал. - Так я получу то, что хочу, или нет?

- Вам нужно успокоиться, - сказал доктор Горчаков. - Иван!

Здоровяк сделал шаг вперед и показал руки, которые до этого прятал за спиной. В правой обнаружился инъекционный пистолет.

Ломтев понял, что этот раунд он проиграл.

- Дотронешься до меня этой штукой, - сказал он Ивану. - И я тебя убью. Не сегодня, не прямо сейчас, но убью обязательно. Слово князя.

На простодушном лице санитара отразилась внутренняя борьба. С одной стороны, он должен был выполнить распоряжение своего непосредственного начальства, и Ломтев, наверное, был не единственным аристократом, которого он обкалывал и который был от этого не в восторге, но, с другой стороны, слово князя ему, наверное, давали не так уж часто.

И, тем не менее, он сделал еще один шаг вперед.

Ломтев подумал, что заезд по кабинету на кресле ему мало что даст. Иван в любом случае сильнее и маневреннее, и в итоге все равно добьется, чего хочет, так зачем собственное достоинство терять?

Ломтев улыбнулся, положил руки на стол ладонями вверх.

- Коли, - сказал он. - Но помни, что я тебя предупредил.

Иван шагнул ее раз, и деликатно, если даже не сказать, робко, вогнал инъекцию в правую руку Ломтева.

И снова наступила темнота.

***

Внутренние часы сломались, поэтому Ломтев не мог сказать точно, сколько времени он провалялся в беспамятстве. Но вряд ли очень долго, через вновь плотно задернутые шторы все еще пробивался дневной свет. Хотя, конечно, это мог быть и следующий день…

Его снова переложили в кровать и накрыли одеялом. Вероятно, именно так бывший владелец этого тела и проводил большую часть времени из того короткого отрезка, который ему оставался.

Сколько же ему лет? Восемьдесят? Восемьдесят пять? У этого тела мозг усох уже до размеров горошины, наверное. Удивительно, что он способен хоть что-то соображать.

Ломтев попытался подвести предварительные итоги, сколь бы неутешительными они ни были.

У него уже практически не оставалось сомнений, в том, что он действительно в другом теле и в другом мире, альтернативный вариант с безумием выглядел уж слишком затейливым. Значит, и Ирина может быть где-то здесь.

Но как он сможет ей помочь в этом теле немощного старика?

И, если уж на то пошло, как он вообще оказался в этом теле? Проводник обещал другое.

Ломтев попытался прикинуть, кому могло понадобиться засунуть его в тело престарелого овоща, доживающего свои последние дни в доме престарелых. Зачем это вообще кому-то могло понадобиться? На что он отсюда сможет повлиять, что он сможет сделать?

Судя по тому, как вели себя доктор Горчаков и примкнувший к нему Иван, реальной власти у князя Громова-старшего уже не осталось, никто его тут ни во что не ставит и всерьез не воспринимает.

Значит, ошибка? Хотели все-таки в молодого, а засунули вот в это?

И что теперь делать?

В любой другой ситуации лучшей стратегией было бы затаиться, лечь на дно и не отсвечивать. Держаться, не привлекая к себе внимания, пытаясь узнать побольше о новом мире и его хитросплетениях, выработать хоть какой-то план.

Но здесь и сейчас это было бы крайне плохим выбором.

Ирина, если она здесь, представляет ценность только в качестве рычага давления на него, Ломтева. И если в этом мире нет Ломтева, значит, и Ирина никому не нужна. И что с ней сделают чертовы похитители только им одним и известно.

Но вряд ли вернут на Землю с извинениями и дежурным букетом.

Значит, надо вернуть ее ценность. А для этого нужно, чтобы таинственные пока ребята, нанявшие для похищения проводника, вышли на него, Ломтева. И чтобы он оказался им в чем-то полезен.

Но как это сделать, как привлечь их внимание и какую пользу он может им принести, Ломтев пока не представлял.

Вообще, это была какая-то мутная схема, слишком сложносочиненная. К чему все эти маневры с человеком из другого мира? если младший Громов кому-то чем-то мешал, неужели было не проще грохнуть его здесь и сейчас, при помощи местных киллеров? Есть человек - есть проблема, нет человека…

Или интрига куда сложнее. Но чтобы делать хоть какие-то выводы, надо обладать хоть какой-то информацией, а с этим засада.

Разве что какие-то намеки…

Скорее всего, заговорщики - ребята влиятельные. Если уж они замахнулись на одного из князей, значит, они и сами где-то недалеко плавают, и имеют выход в высшее дворянское общество. Сколько времени пройдет, прежде чем они выяснят, что их план не сработал, и молодой Громов - по-прежнему молодой Громов? Сколько времени они отведут на поиски Ломтева, и будут ли они вообще его искать в принципе?

Или, понял, что номер не прошел, просто пустят в расход всех, кто хоть что-то об этом знает, и Ирину заодно?

Нет, выжидать никак нельзя. Надо действовать.

Придумать бы еще, как.

Как ни странно, отдых пошел Ломтеву на пользу. В голове прояснилось, по крайней мере, по сравнению с утренней кашей, слабость, которая отныне должна была стать его верной спутницей, немного отступила.

Ломтев вытащил руки из-под одеяла, уперся ими в кровать и подтянул свое тело в относительно сидячее положение. Посмотрел на дверь, ожидая очередного визита "денщика", но никто не пришел.

И все же, в комнате был кто-то еще, Ломтев только сейчас это заметил.

Кого-то.

Или что-то.

Какие-то смутные очертания человеческого силуэта в кресле в дальнем от Ломтева углу палаты. Он решил называть свои апартаменты палатой, а не камерой, хотя и не был уверен, какое название правильнее.

Ломтев принялся шарить рукой по тумбочке, пока не нащупал очки. Водрузив их себе на нос, он снова посмотрел в тот угол, подозревая, что ничего не увидит, и ему просто показалось.

Но человеческий силуэт был на месте. Кто-то сидел, закинув ногу на ногу, и, вроде бы, внимательно рассматривал Ломтева в ответ. Только этот кто-то был очень уж странный.

Во-первых, он был слишком тихий, и дышал совершенно беззвучно, в абсолютной тишине палаты Ломтев бы его точно услышал.

А во-вторых, он был какой-то неплотный, полупрозрачный, и сквозь его тело просвечивала кожаная обивка кресла.

Словно призрак.

Ломтев еще подумал, что обзавелся своим собственным Оби-Ваном Кеноби.

Он несколько раз моргнул, пытаясь избавиться от галлюцинации, но галлюцинация не пропадала.

Напротив, она встала из кресла, продефилировала по комнате и остановилась рядом с кроватью Ломтева, глядя прямо на него. При помощи очков Ломтев таки навел резкость и убедился, что этот человек ему чем-то неуловимо знаком, а всего через несколько секунд понял, чем именно.

Так мог бы выглядеть старый князь, тот самый, которого он утром видел в зеркале, но только в те времена, когда он еще не был таким старым и немощным. Лет десять-пятнадцать назад.

Седые волосы аккуратно уложены, борода подстрижена, тело, быть может, уже не дышит молодецкой удалью, но еще и не превратилось в высохшую развалину.

Может, в этом мире призраки в порядке вещей, подумал Ломтев, принимая новые правила.

Может быть, с призраком даже можно будет поговорить.

- Ты кто? - уточнил он.

- Князь Виктор Алексеевич Громов, - ответил призрак. - Бывший владелец тела, в которое ты вселился, демон.

- А я - Александр Романович Ломтев, - сказал Ломтев. - И я не демон.

- Занятное утверждение, - старый князь, похоже, решил, что видел уже достаточно, потому как перестал нависать над кроватью Ломтева, вернулся в кресло и снова заложил ногу за ногу. - Но если ты не демон, то кто?

- Человек, - сказал Ломтев и покосился на дверь.

- Не волнуйся, Иван не придет, - сказал старый князь, верно истолковав этот жест. - После той дозы снотворного, что тебе вкололи, ты должен был проспать до завтрашнего вечера, так что они, скорее всего, выключили наблюдение и устроили себе выходной. Я часто провоцировал их на это, делая вид, что у меня плохие дни.

- Зачем?

- В забытьи легче ждать, - пояснил старый князь.

- Чего ждать?

- Как чего? - удивился старый князь. - Смерти. Чего еще может ждать человек в моем положении?

- Все настолько плохо?

- Ты же смотрел утром в зеркало, демон, - сказал старый князь. - Вот настолько все и плохо. Если бы все было хорошо, думаешь, я пустил бы тебя в свое тело? Кстати, у меня есть только один вопрос. Почему в мое? если бы я был демоном, то из пяти миллиардов людей, живущих в нашем мире, я бы, наверное, в последнюю очередь выбрал себя.

- Я тоже, - сказал Ломтев. - Но я не выбирал.

- Ты от кого-то бежишь? Прячешься в нашем мире?

- Нет, - сказал Ломтев. - Все сложнее.

- Как правило, все еще сложнее, - согласился старый князь.

- Мне сказали… Те люди, которые отправили меня сюда, мне сказали, что мне придется убить предыдущего владельца тела, - сказал Ломтев. - Но ты жив.

- Тебе наверняка пришлось бы меня убить, - согласился старый князь. - Если бы я сопротивлялся. Но я не сопротивлялся. Только увидев тебя, я сразу же отошел в сторону и предоставил тебе полный контроль. Над тем, что осталось.

- Почему?

- Мне показалось, что это может быть забавно, - сказал старый князь. - Провести свои последние деньки, будучи одержимым демоном…

- Еще раз говорю, я не демон.

- А жаль, - сказал старый князь. - Если ты такой же беспомощный старикашка, как и я, что ты можешь предложить забавного?

- Так я к тебе в персональные клоуны и не нанимался, - сказал Ломтев.

- Все равно я считаю, что сделал правильно, - заявил старый князь. - С тех пор, как ты взял заботы о моем дряблом теле на себя, у меня появилась необычайная ясность мышления. Крайняя степень свободы - это когда ты потерял все, и ты сделал меня абсолютно свободным.

- Пожалуйста, - сказал Ломтев и снова покосился на дверь.

- Никто не придет, - сказал старый князь. - А даже если и придет, то что с того? Меня никто, кроме тебя, увидеть не может. Я - призрак, живущий исключительно в твоей голове, демон.

- И как долго ты собираешься в ней жить?

- Еще какое-то время, - сказал старый князь. - Впрочем, большую часть времени я буду только наблюдателем и не стану тебе надоедать. У тебя, видимо, и так хлопот полон рот.

- Даже не знаю, с какой стороны разгребать, - согласился Ломтев.

- И все-таки, почему я? - спросил старый князь. - Люди, пославшие тебя, ничего не объяснили?

- Полагаю, что это ошибка, - сказал Ломтев, решив резать правду-матку в глаза. Если уж нельзя быть откровенным со своим собственным призраком, с кем тогда вообще можно? - Изначально они целились в твоего сына.

Князь покачал головой.

- Это имеет смысл, - сказал он. - Сила, власть… У него есть все то, чего у меня уже нет. И что они хотели?

- Не знаю, - сказал Ломтев. - Предполагалось, что это они должны были объяснить мне на месте. Кстати, если уж зашла речь об этом, у твоего сына есть враги?

Старый князь усмехнулся в бороду.

- Примерно половина империи, - сказал он. - Кого-то он получил в наследство от меня, а кого-то завел уже сам. Он в этом плане мальчик талантливый.

- Гордишься?

- Нет, - сказал старый князь. - Наверное, я был плохим отцом. Империя всегда стояла для меня на первом месте, а потом уже - семья, род. Воспитанием наследника я не занимался. Может быть, зря. А может быть, я испортил бы его еще сильнее. Я - солдат, и плохо разбираюсь во всех этих политесах.

Мда, подумал Ломтев, понятнее не стало. Впрочем, вполне может быть и так, что я сейчас разговариваю с собственной галлюцинацией, и тогда было бы странно, если бы она могла сообщить мне что-то, чего я не знаю.

- Я слышал, твоего внука застрелили, - сказал он.

- И тебе жаль? - спросил старый князь.

- По правде говоря, нет, - сказал Ломтев, отбросив лицемерную вежливость. - Мне все равно.

- Мне тоже, - сказал старый князь. - Потерянное поколение, забывшее, для чего оно рождено, плюющее на службы империи, живущее исключительно для собственного удовольствия. Мой сын - тоже не самый хороший отец, но я старался хотя бы иногда, а он не старался вовсе. В детстве Петенька был чудесным ребенком, а потом из него выросло то, что выросло, и слезинки по поводу его смерти я не пролью.

Суров дед, подумал Ломтев. Старый солдат, верный слуга империи, и, видимо, миндальничать он ни с кем не привык.

Может, оно и к лучшему. Легче вписаться будет.

- А часто у вас вообще такое происходит? - спросил Ломтев.

- Какое такое? Стрельба на улицах? Время от времени происходит, террористы все никак не уймутся. СИБ с ними борется, но все время появляются новые.

Интересно, отчего бы так, подумал Ломтев. Явно ж не на ровном месте эти террористы самозарождаются и берутся за оружие. Впрочем, черт с ними, с террористами, пока не до них. Убили Петеньку, но туда ему, видимо, и дорога, если даже родной дед не огорчен.

- Нет, я про другое спрашивал, - сказал Ломтев. - Одержимость демонами у вас тут часто случается? Известны ли вообще другие случаи?

- Разговоры ходят, - сказал старый князь. - Но до этого дня я считал их бабскими сплетнями, и подробностями не интересовался. Значит, говоришь, ты не демон?

- Нет. Такой же человек, только из другого мира.

- И зачем же ты на это согласился? - поинтересовался старый князь. - Что тебе обещали?

- Они украли у меня дочь, - сказал Ломтев. - И переместили ее в этот мир. Если они не врут.

- Дочь? Девочки любимы, но бесполезны. Они не усиливают клан, - сказал старый князь.

- Вот как? - удивился Ломтев. - А как же династические браки и союзы, скрепленные кровными узами?

- Теперь я вижу, что ты ничего не знаешь о нашем мире, - сказал старый князь. - И тебя ожидает еще множество открытий.

- Не сомневаюсь, - сказал Ломтев.

- Значит, ты намерен найти дочь?

- Не только ее, - сказал Ломтев. - Еще тех, кто ее похитил.

- И что ты сделаешь, когда их найдешь?

На это у Ломтева давно был готов ответ.

- Я убью их, - сказал он. - Я убью их всех.

Старый князь расхохотался так громко, что Ломтев снова невольно покосился на дверь. Но никто, кроме него самого, этого призрачного смеха не услышал.

- Как? - спросил старый князь. - Ты - старик, лишенный силы, лишенный власти, лишенный денег, лишенный былого уважения и влияния. Как ты собираешься сделать то, что задумал?

- Я не знаю, - сказал Ломтев. - Но не сомневаюсь, что что-нибудь придумаю.

- Я буду с удовольствием за этим наблюдать, - сказал старый князь.

- Ну а ты? - спросил Ломтев. - Как ты докатился до жизни такой?

Не то, чтобы ему было особенно интересно, на самом-то деле. Но он все равно задал этот вопрос, зная, что тот окажется неприятным для собеседника. Не все же этому пожилому аристократу над Ломтевым потешаться.

И он угадал.

Старый князь тут же сделался серьезен.

- Я проиграл дуэль, - сказал он. - Лишился силы, лишился власти, лишился поддержки семьи, и меня заперли в этой тюрьме. Таков удел проигравших.

- Камера довольно роскошная, - заметил Ломтев.

- Этим я обязан только личной дружбе с императором, - сказал старый князь. - И тем редким моментам, когда он обо мне вспоминает. Негоже будет, если он захочет меня проведать, а я гнию в каком-нибудь сыром подвале.

- И давно ты здесь?

- Полтора года, - сказал старый князь. - Или два. Когда тебе постоянно вводят снотворное, сложно следить за ходом времени. Со временем ты и сам это поймешь.

- Нет, - Ломтев покачал головой. - У меня столько времени нет.

- Ты все еще не понимаешь, - сказал старый князь. - Из этого заведения есть только один выход. Новодевичье кладбище и фамильный склеп.

- Посмотрим, - сказал Ломтев.

- Не на что тут смотреть, - заявил старый князь. - К тебе гости.

Ломтев уже и сам слышал шаги. Щелкнул замок, открылась дверь, на пороге объявился удивленный Иван.

- Уже проснулись, ваша светлость?

Он снова прятал руки за спиной, эдакий застенчивый отравитель.

Ломтев резко развернулся к нему.

- Пошел вон, - прошипел он, и увидел, как простодушное лицо санитара вытягивается от изумления.

Ломтев не успел привыкнуть к своему новому телу и забыл, что оно парализовано. Просто из головы вылетело.

Поэтому, гоня денщика прочь, для большей убедительности он развернулся и сел на кровати, спустив ноги на пол.

Совершенно машинально, как будто так и должно было быть.

Ивана как ветром сдуло. Наверное, за подмогой побежал, мрачно подумал Ломтев и перевел взгляд на старого князя.

Тот тоже выглядел удивленным.

- У меня не осталось силы, - повторил он. - Но, может быть, ты принес с собой свою.

Глава 6

Ломтев не стал задумываться над вопросом, что это было. Сила, магия, жизненная энергия ци или просто внезапное чудо. Работает и работает, надо пользоваться, пока при памяти.

Он оттолкнулся от кровати обеими руками и встал на ноги. Его шатало, держать равновесие удавалось с трудом, но он все же стоял.

Обладая парализованным полтора года назад телом.

Старый князь начал аплодировать, сидя в кресле. А потом указал рукой на шкаф.

Ломтев кое-как доковылял туда, распахнул тяжелые дверцы и сразу же понял, куда указывал старый князь. В углу шкафа, прислоненная к задней стенке, стояла трость.

Тяжелая трость, явно из каких-то ценных пород дерева, с массивным набалдашником, стилизованным под конскую голову. Ломтев взял трость, и стоять стало гораздо легче.

- Под рукоятью секретный механизм, - подсказал старый князь. - Нащупал рычажок?

- Нащупал, - сказал Ломтев, упираясь в него пальцем.

- Нажми, и ты получишь двадцать сантиметров острой закаленной стали, - сказал старый князь. - Никогда заранее не знаешь, в какой момент тебе могут пригодиться двадцать сантиметров острой закаленной стали, так что лучше всегда носить их с собой.

Вот они, суровые пенсионерские разборки, подумал Ломтев. Нашим бы такое, очереди на почте стали бы куда короче…

- Почему ты мне помогаешь? - спросил он.

- Просто хочу посмотреть, что из этого выйдет, - пожал плечами старый князь.

Дедушка старенький, дедушке все равно. Дедушка хочет развлечений. Хлеб ему уже не нужен, а вот от зрелища от не откажется.

Когда Иван опять вернулся не один, а в сопровождении доктора Горчакова, Ломтев уже стоял посреди комнаты, опираясь на трость. При виде такой картины медперсонал на время оцепенел. Лица у обоих были удивленные, но читалось на них и что-то еще.

Страх?

- Вы должны немедленно вернуться в постель, - заявил доктор Горчаков, первым обретая дар речи. - В вашем положении…

- Я должен только императору и, возможно, немного казне, - заявил Ломтев, понятия не имея, как тут обстоят дела с налоговой системой. - И отныне вы не будете говорить мне, что делать. Я вам буду говорить. Ты, - он ткнул концом трости в сторону Ивана. - Принесешь мне нормальной еды. И кофе. А ты, - он указал на доктора. - Свяжешься с моим сыном и скажешь, что я хочу с ним поговорить. Лично.

- Я рад видеть, что у вас небольшая ремиссия, - заявил доктор Горчаков, отнюдь не порываясь бежать и исполнять ломтевское распоряжение. - Но я боюсь, что вы неправильно оцениваете ситуацию…

- Побольше уважения! - рявкнул Ломтев.

- Я прошу вас, вернитесь в постель, ваша светлость.

- Нет, - сказал Ломтев. - Мне кажется, что это вы неправильно оцениваете ситуацию. Трагически неправильно.

- Иван! - скомандовал Горчаков.

Санитар сделал шаг вперед.

Ломтев оценил разделяющее их расстояние, чуть отвел руку назад и наставил трость на Ивана. Едва тот сделал следующий шаг, как Ломтев привел в действие секретный механизм, и в грудь санитара уперлись двадцать сантиметров острой закаленной стали.

С расстоянием Ломтев все-таки немного не рассчитал, или там было чуть больше двадцати сантиметров. Ломтев хотел ограничиться только демонстрацией, но острие лезвия прорезало униформу и, видимо, оцарапало кожу на груди Ивана. Серая ткань тут же пропиталась кровью.

- Помнишь мое обещание? - спросил Ломтев. - Хочешь, чтобы я сдержал его прямо сейчас?

Иван сглотнул и очень осторожно, почти как в слоу-мо, сделал шаг назад.

- И вот еще о неправильной оценке ситуации, - сказал Ломтев. - Не сомневаюсь, что у вас там еще с десяток таких же наберется, но если вам придет в голову эта светлая мысль - позвать подкрепление - гоните ее прочь. Потому что если вы этого не сделаете, то случится трагедия. Для вас, конечно, трагедия, мне-то ваши жизни совершенно безразличны.

Старый князь заходился беззвучным хохотом в своем кресле.

Ломтев убрал трость от Ивана, направил ее в пол, оставив зазубрину на паркете, и навалился на нее всем весом, убирая лезвие на положенное ему тайное место.

- Распоряжения меняются, - сказал Ломтев, посмотрев на доктора. - Вы свяжетесь с моим сыном, а потом принесете мне еду лично. И, хочу предупредить на случай, если вы задумаете что-то с этой едой сделать, вам придется ее пробовать прежде, чем я к ней хотя бы прикоснусь. Я доступно изложил?

- Да, ваша светлость, - кивнул Горчаков.

- Не смею больше задерживать, - сказал Ломтев и наблюдал, как они ретировались.

На самом деле, он отчаянно блефовал, делая основную ставку на явную нестандартность ситуации. Он их пациент, но он - князь, который совершенно непредсказуемым образом перестал быть овощем и пошел на поправку, которой, в общем-то, никем не ожидалось.

И они не могут знать наверняка, восстановилось ли только его здоровье и возможность ходить. А вдруг к нему вернулось что-то еще? Та самая сила, что делала его князем и ценным слугой императора, слугой, возвышенным до статуса личного друга?

Ломтев понятия не имел, что это за сила и как она работает, и у него еще не было времени выяснить. Вполне может быть и так, что он этой силой никогда не овладеет. Он ведь ненастоящий Громов.

Но они вполне допускали такую возможность.

И она пугала их до чертиков.

- Должен признаться, это было занятно, - заметил старый князь. - Но ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что делаешь?

- Я бросаю камни в воду, - сказал Ломтев. - И смотрю, как далеко разойдутся круги.

- Удачи, - сказал старый князь. - Буду с удовольствием наблюдать за тобой, демон.

- Я не демон, - сказал Ломтев, но старикан уже растворился в воздухе, оставив за собой последнее слово.

Но слова дешевы, а виски стоит денег.

Первым делом Ломтев доковылял до ванной комнаты, содрал с себя пижаму вместе с унизительным памперсом и помылся по-человечески. Это придало ему дополнительной бодрости.

Искать какую-то другую одежду было не с руки, потому Ломтев облачился в свежий пижамный комплект, набросил сверху роскошный бархатный халат, также обнаружившийся в шкафу, и проследовал в кабинет, сразу же включив компьютер.

Какое-то время у него еще было. Вряд ли Горчаков, или кто там на самом деле принимает решения, уже определился с дальнейшей стратегией. Скорее всего, именно сейчас он связывается с теми, кто на самом деле засунул Громова-старшего в этот последний приют, и просит у них инструкций.

Ломтев допускал любой вариант развития событий. Он был морально готов даже к тому, что сейчас в его апартаменты ворвется дюжина иванов, скрутит его, вколет лошадиную дозу снотворного и таки заставит вернуться в постель.

Но он был крайне ограничен по времени, и искать менее вызывающие модели поведения просто не имел права.

Компьютер включился от прикосновения ладони к тачпаду. Ломтев пощелкал пальцами по клавиатуре, нашел меню, запустил браузер. Внутренне он был готов и к тому, что старому князю отрубили доступ в общую сеть, но нет.

Доступ оставили.

Браузер открылся на странице местного поисковика "сплетникъ". Что ж, хоть где-то называют вещи своими именами.

Ломтев вбил в поисковую строку фамилию Громова и тут же окунулся в мутный океан светской хроники. Свадьбы, помолвки, балы, званые вечера… Самые свежие заметки повествовали о безвременной кончине схлопотавшего пулю в голову Петеньки, который во всех остальных новостях фигурировал с основным тегом "скандалы".

Ломтев промотал новости на полтора года назад. Потом - на два.

Никакого упоминания о дуэли. Старший Громов просто исчез из новостной повестки. Последняя заметка с его фамилией датировалась примерно тремя годами раньше и повествовала о благотворительном бале, на котором в числе прочих присутствовал сам император.

Петр Романов, шестой носитель этого имени. Заодно стало понятно, в чью честь Петеньку Громова назвали. Наверное, сам дед и настоял.

Потом Ломтев нашел что-то вроде "путеводителя по дворянским родам для чайников" и начал читать об истории семейного клана Громовых.

Громовы, и это было довольно предсказуемо, вели свой род от самого Перуна и считалось, что они обладают властью над молниями. Ну, как считалось… Ломтев обнаружил скан какой-то довольно старой картины, на котором был изображен один из предков старого князя. Он стоял на холме во главе своей дружины, а на холм накатывала темная волна то ли хазар, то ли печенегов, то ли еще каких-то татаро-монголов, а предок разил их молниями, вылетающими из его рук.

Художественное преувеличение? Ломтев решил, что он так не думает.

Магия здесь существует. Может быть, она и называется как-то по другому, но от смены названия суть самого явления не меняется.

Это стоило воспринимать, как данность.

Потом мода на все славянское прошла, Перун был отброшен, как морально устаревший, и Громовых стали именовать "сыновьями Зевса", но суть от этого не поменялась. Они по-прежнему разили своих врагов молниями, но к восемнадцатому веку их дар контроля над электричеством нашел и более мирное применение.

А потом они принялись строить электростанции, и сейчас семейство контролировало примерно треть всей вырабатываемой в империи энергии. Может быть, чуть больше.

Разумеется, они были такие не одни. Главным и наиболее опасным конкурентом был род князей Перуновых (видимо, на них изменчивая мода не распространялась), которые контролировали вторую треть энергетического рынка, или что-то около того. Чуть менее древний, чуть менее славный род, но Ломтев взял их на заметку.

Сходные силы, явное пересечение интересов… Конечно, вряд ли все так очевидно, ло Ломтев решил, что не стоит сходу сбрасывать их со счетов.

Ломтев как раз пытался погрузиться в историю взаимоотношений этих семейных кланов, как весь экран перекрыла иконка входящего звонка. Телефонная трубка, навязчивая мелодия из невидимых, встроенных куда-то в глубины стола, динамиков, какой-то незнакомый мужчина на юзерпике и короткая подпись "сын".

"Для ответа нажмите любую клавишу".

Ломтев нажал, и юзерпик с незнакомым мужчиной ожил.

- Здравствуйте, папенька, - сказал Громов-младший дрожащим от с трудом сдерживаемой злости голосом. - Ваш лечащий врач известил, что вы хотите меня видеть.

- Не так, - сказал Ломтев. - Лично.

- Разве между нами остались какие-то недоговоренности? - поинтересовался Громов. - Разве мы уже не высказали друг другу все, что могли, и все, что должны были? Разве мы не завершили все наши дела?

- Видимо, нет, - сказал Ломтев.

- И что же вы хотите со мной обсудить, папенька?

- При личной встрече, - сказал Ломтев.

- Я в Петербурге.

- Ничего, - сказал Ломтев. - Приедешь, уважишь старика. Не так уж и далеко.

- И дело не терпит отлагательств?

- Не терпит, - сказал Ломтев.

- Хорошо, папенька, я приеду, - сказал Громов тоном, не предвещавшим ничего отцу семейства хорошего. - Увидимся завтра.

- Попутного ветра, - сказал Ломтев, но "сынок" уже выключил связь.

Ломтев еще раз посмотрел на его фотографию. Лет сорок, сохранился неплохо, хотя уже видны морщины и начинающие седеть волосы, аккуратно подстриженная бородка, высокий лоб, глубоко посаженные глаза…

Ломтев отвел взгляд от экрана и обнаружил, что он в кабинете не один. Старый князь молча стоял у него над плечом и тоже смотрел на фотографию.

- Кому ты проиграл ту чертову дуэль? - поинтересовался Ломтев, хотя уже догадывался, каков будет ответ.

- Ему, - сказал старый князь, указывая на фотографию сына.

- Многое становится понятным, - сказал Ломтев. - Вечный конфликт отцов и детей. Что не поделили? Спорили, как империи лучше служить?

- Ты ступаешь на тонкий лед, демон.

- Я ступаю, где хочу, - сказал Ломтев. - Как тебя отстранили от власти?

- Во время дуэли он выжег мне энергетические каналы, - сказал старый князь. - После этого я некоторое… довольно продолжительное время пребывал в туманном состоянии рассудка, и он, воспользовавшись этим, состряпал документ о моей недееспособности.

- Насколько это серьезно? - спросил Ломтев. - Можно ли отменить этот документ?

- Можно, - сказал старый князь. - Через суд.

- Отлично, - сказал Ломтев. - У тебя есть знакомый хороший адвокат? Желательно, не занимающийся делами семьи?

- В списке контактов, - сказал старый князь. - Урусов его фамилия, толковый стряпчий.

- А твой сын…

- Нет, я прибегал к его услугам только время от времени.

- Спасибо, - сказал Ломтев. - Так все же, из-за чего вы подрались?

- У нас оказались слишком разные взгляды на стратегию дальнейшего развития клана, - сказал старый князь. - Признаться честно, я думал, что мы сможем договориться, найти какой-то компромисс и вызвал его на разговор. Но противоречия оказались слишком глубоки. Слово за слово, молнией по столу, и получилось то, что получилось. Я недооценил его амбиции, не думал, что он пойдет против меня в открытую. Я - старый солдат, но никакой опыт и умение не помогут тебе против грубой силы, если она превосходит тебя на порядки.

- Понятно, - сказал Ломтев. - Буду иметь в виду.

Может, и зря он сюда сыночка позвал. А с другой стороны, что ему еще оставалось делать? Вернуться в кровать и ждать, пока ситуация сама по себе разрулится?

Не поднимай шума, если не готов к последствиям.

- Есть что-то еще, что мне бы следовало знать? - поинтересовался Ломтев. - Может быть, какие-то советы?

- Не встречайся с ним наедине, - сказал старый князь. - Хотя бы этого юриста сюда пригласи. Не думаю, что сын второй раз прибегнет к силовому решению, в конце концов, пока все козыри у него на руках, и он наверняка постарается обойтись без этого, но береженого и боги берегут.

- Понял, - сказал Ломтев.

- Еще вопросы, демон?

- Как пускать молнии из глаз?

- Никак, - сказал старый князь. - Не думаю, что у тебя вообще это получится, хоть из глаз, хоть из какого другого места. Ты же подделка, всего лишь чужой дух в моей телесной оболочке.

- Жаль, - сказал Ломтев. - Ладно, обойдусь без молний.

Старый князь снова принялся таять в воздухе, решив, что сказал уже достаточно. Ломтев щелкнул клавишами, убирая с экрана изображение "сына" и намереваясь погрузиться в историю и сложные взаимоотношения дворянских родов империи, как услышал звук открывающейся двери.

Момент истины, подумал Ломтев.

От того, кто сейчас войдет в эту дверь, будет зависеть многое, если не все.

Если это очередной санитарский спецназ со шприцами и смирительными рубашками, то песенка моя спета. Они не поверили в блеф, а в этом теле, пусть даже и с оружием, я и от одного Ивана-то не отобьюсь. И тогда не будет никакой завтрашней встречи, да и юриста можно зря не беспокоить.

Но это оказался всего лишь доктор Горчаков, толкавший перед собой накрытый сервировочный столик.

- Я известил вашего сына, ваша светлость, - сказал он, нерешительно останавливаясь на пороге.

- Знаю, - сказал Ломтев. - Мы уже поговорили. Завтра он приедет сюда лично.

- Вот и хорошо, - сказал доктор. - Вот и славненько, ваша светлость.

Облегчение слишком явно читалось на его лице. Грядущий визит князя означал, что окончтальное решение по ломтевскому вопросу будет принимать не доктор, а кто-то другой. Это снимало с его узких плеч груз ответственности.

Но все же, расслабляться не стоило.

- Что принес? - Ломтев обнаружил, что ему с большим трудом удается не заканчивать свои реплики обращением "смерд". Уж больно тип был неприятный.

- Отварная молодая картошечка, ваша светлость, - засуетился доктор, снимая крышки с блюд. - К ней ростбиф и салат. И кофе, как вы и просили.

Рядом с кофейников обнаружилась сахарница и молочник.

- Пробуй, - сказал Ломтев.

- Ваша светлость, я бы не посмел…

- Пробуй, - повторил Ломтев. - Считай, что я даровал тебе высочайшую честь разделить трапезу с князем.

Доктор деликатно взял вилку и нож, отрезал себе кусочек ростбифа, положил в рот. Прожевал. Взял картошки, зачерпнул салата. Налил себе в чашку (чашек предусмотрительно поставили две) кофе, добавил молока, сахара…

Ломтев наблюдал за ним и ждал, глотая слюну. Тело старого князя было голодно, словно оно не видело такой еды уже очень давно. Неужто его одними кашками кормили и травяным чаем отпаивали?

- Достаточно, - сказал Ломтев. - Теперь садись на стул и жди.

- Но я… У меня другие пациенты, ваша светлость…

- Сидеть, я сказал! - рявкнул Ломтев.

Доктор уныло опустил свой зад на стул.

Есть Ломтеву хотелось страшно, и все сильнее с каждой минутой промедления. Видимо, восстанавливающийся организм требовал энергии, и еда стояла вот тут, совсем рядом, только руку протяни, но Ломтев решил выдержать паузу, хотя бы в стратегических целях, и вернулся к изучению дворянских родов Российской империи.

А пятью минутами позже доктор Горчаков сделался бледным лицом, начал хрипеть и ртом у него пошла пена. Ломтев не успел даже встать со стула, как доктор рухнул на ковер и начал биться в конвульсиях.

Ломтев сел обратно.

Сделать тут он уже ничего не мог. Да и, честно говоря, не очень-то и хотел.

Его только печалило, что и дальше, видимо, придется ходить голодным. День не задался.

Но, по крайней мере, день не задался не только у него одного.

Глава 7

По дому престарелых толпами слонялись полицейские и эсбэшники.

Ломтева попросили оставить апартаменты на время проведения оперативно-следственных мероприятий, и он сунулся было, в общую гостиную, но концентрация высокородных стариканов оказалась там слишком высока. При этом, любой из них мог быть знаком со старым князем, а поддерживать разговор о старых добрых деньках, или о чем там еще положено разговаривать престарелым убийцам, Ломтев был не готов.

Он вышел в сад.

В саду было тепло, солнечно и пели птицы. А нет, не птицы, трели доносились из натыканных повсюду динамиков. Ломтев уселся на заботливо установленную в тени какого-то дерева скамейку, прислонил трость рядом и принялся размышлять.

Итак, его попытались убить.

Попытались грубо, топорно, в конце концов, он же сразу предупреждал, что заставит пробовать его пищу, а туда все равно подсыпали яд. Отравитель не присутствовал при разговоре? Фактически, там было двое, сам Горчаков и Иван. Горчакова, по понятным причинам, можно вычеркнуть из списка подозреваемых, а с Иваном торопиться не стоит. Может быть, он до конца не поверил словам Ломтева о пробовальщике, может быть, просто решил рискнуть, может быть, ошибся с дозировкой, на самом деле яд должен был подействовать позже. чтобы под его действие попали они оба…

Непонятен был и мотив. Старая ли это закладка, которая должна была сработать, если старикан начнет проявлять активность? Новый приказ, отданный впопыхах сыночком, который не успел просчитать все последствия? Или это вообще личная инициатива Ивана, например, который принял угрозу Ломтева слишком близко к сердцу и решил сыграть на опережение?

Ответов не было, и понятно было только одно. Человеческая жизнь в этом мире ничего не стоит. Доктором Горчаковым, чье тело, завернутое в непрозрачный мешок для трупов, сейчас выносили из здания, пожертвовали быстро и не раздумывая.

Когда паны дерутся, у холопов чубы трещат? Что ж, похоже, это как раз вот такой случай.

От здания к нему - а к кому еще, тут больше никого не было - шел какой-то человек в сером костюме. Среднего роста, со среднестатистическим и абсолютно незапоминающимся лицом, без каких-либо особых примет. Сразу понятно, что шпик.

Ломтев заложил ногу на ногу и принялся ждать. Человек подошел ближе, но не торопился начинать разговор. Он достал из кармана серебряный портсигар, выудил сигарету, прикурил от позолоченной зажигалки с выбитым на ней фамильным гербом… К сожалению, зрение Ломтева восстанавливалось не так быстро, как способность ходить, и сам герб он рассмотреть не сумел.

Человек выдохнул струйку дыма, которая тут же была унесена легким весенним ветерком, и посмотрел на Ломтева.

- Александр?

Ломтев был настороже, поэтому сразу понял, к кому этот человек обращается. Старого князя звали Виктором.

- А кто спрашивает?

- Граф Крестовский, - сказал человек в сером костюме. - Я - ваш куратор.

- Понятно, - сказал Ломтев. - Где моя дочь?

- Она здесь, и она в полной безопасности, - сказал граф Крестовский. - Но, сами понимаете, то, как долго она пребудет в полной безопасности, зависит только от вас.

- Ну да, - сказал Ломтев. - Именно так вы и должны были сказать.

- Так вы готовы сотрудничать?

- Конечно, - сказал Ломтев и обвел рукой вокруг себя. - Скажите, а вот это именно так и планировалось?

- Конечно, нет, - сказал граф. - Изначально мы планировали подселить вас в тело… э… вашего сына. Главы клана.

- И что же пошло не так?

- Мы разбираемся, - сказал граф. - По нашей предварительной версии, матрицы князя и его отца оказались слишком похожи, и когда проводник давал вам последний эфирный импульс, он немного ошибся в расчетах. И вместо сына вы вселились в отца.

Ломтев подумал, что в их внутренних отчетах все описывается более детально и совсем другими, узкоспециализированными терминами, а ему граф объясняет на пальцах, как ребенку, оттого это объяснение и кажется каким-то диким невразумительным бредом. Но его версия оказалась правильной - что-то пошло не так.

И как теперь это исправить?

- Я не могу не спросить, - сказал граф. - Как все прошло с князем?

- Была битва, - сказал Ломтев. - Было нелегко, но в конце концов я его одолел. Князя больше нет.

Особых причин лгать не было, но Ломтев все равно лгал. У них его дочь, а значит, что бы они ни говорили, они - враги.

Никакой лишней информации врагам.

- Это хорошо, - кивнул Крестовский.

- Когда я смогу увидеть дочь?

- Как только докажете нам свою полезность, - сказал Крестовский.

- Не моя вина, что вы ошиблись с телом, - заметил Ломтев.

- Не ваша, - согласился Крестовский. - Но исправлять эту ошибку все равно придется вам. У нас нет времени и ресурсов для поисков нового кандидата и его переброса сюда. Это не так просто, как вам могло бы показаться. Так что будем работать с тем, что есть.

- И что мне делать? - спросил Ломтев.

- Вам нужно вернуть власть в клане, - сказал граф.

- Я уже вызвал сыночка сюда, - сказал Ломтев.

- Да, я знаю, - кивнул граф. - Собственно, эта ваша внезапная активность и привлекла наше внимание. А смерть Горчакова - просто удобный предлог для того, чтобы нанести вам визит.

- Удачно подвернулась, - согласился Ломтев. Впрочем, он был уверен, что, не случись этого отравления, они бы придумали что-то еще.

Игра тут, похоже, шла на очень высоком уровне, и ставки были соответствующие.

- Вы же понимаете, что целились в вас? - спросил граф.

- Учитывая, что он умер, отведав предназначенной мне еды, было бы странно, если бы я этого не понимал. Вы уже знаете, кто?

- Этим СИБ занимается, - сказал граф. - Пока версий несколько, и одна из них - приказ отдал ваш сын. И уже почти понятно, кому. Один из санитаров пропал.

- Не Иван, случайно?

- Иван, - подтвердил граф. - Это была удачная догадка, или вы что-то знаете?

- Удачная догадка, - сказал Ломтев.

- Как вы намеревались действовать дальше? - Крестовский докурил, бросил окурок на землю и растер его ботинком.

- Опротестовать документ о признании меня… старого князя недееспособным, - сказал Ломтев.

- Вы уже связались с юристом?

- Нет, - сказал Ломтев. - Не успел. Хрипящий доктор меня отвлек.

- Это хорошо, - сказал Крестовский. - Мы пришлем вам своего юриста, одного из лучших в империи. Посмотрим, что он сможет сделать.

- Ладно, - сказал Ломтев. - Дайте сигарету.

- Не думаю, что стоит, - сказал Крестовский. - Старый князь не курил.

- Мне все равно, - сказал Ломтев.

Крестовский пожал плечами, достал портсигар и протянул Ломтеву уже раскрытым. Ломтев взял сигареты слегка подрагивающими старческими пальцами, граф помог ему прикурить от своей зажигалки.

Первая затяжка принесла головокружение, но прочистила мозги и заставила чувство голода - а поесть ведь так и не довелось - немного отступить.

- Допустим, мне удастся вернуть бразды правления в свои руки, - сказал Ломтев. - Что дальше? Каковы общие стратегические цели вашей операции?

- Вы должны ослабить семейный клан Громовых, - сказал Крестовский. - Политически и экономически. В том числе, и заключив выгодные брачные союзы… э... ваших внуков. У нас есть заготовленные схемы решений, но проблема в том, что претворить их в жизнь можно только находясь на вершине клановой иерархии.

- Петеньку не вы грохнули? - поинтересовался Ломтев. - В рамках одной из ваших схем?

- Нет.

- Ой ли.

- У Громова трое сыновей, смерть одного из них, пусть даже старшего, ничего существенного в общих раскладах не поменяет, - заявил Крестовский. - Нет, Петра ликвидировал какой-то террорист-одиночка, и его усиленно ищут. СИБ заверила Громова, что уже вышла на след.

- И вот кстати о террористах, - сказал Ломтев. - Я тут еще и суток не провел, а меня уже попытались убить. Есть ли гарантии, что этого не повторится?

- Все следующую неделю здесь будут дежурить оперативники СИБ, - заверил его граф Крестовский. - А если понадобится, то и дольше. Думаю, что это охладить пыл любых убийц.

У Ломтева было свое мнение на этот счет, но он предпочел оставить его при себе.

- Значит, вы хотите ослабить род Громовых, - сказал Ломтев. - Зачем?

- Это политика, - сказал граф Крестовский. - Для того, чтобы ответить на этот вопрос, мне придется осветить слишком много нюансов. Это было бы трудно сделать, даже если бы хоть немного разбирались в политической жизни империи, но так, как вы вообще ничего о ней не знаете… Вы все поймете сами. Со временем.

- И после того, как я помоги вам это сделать, вы отправите нас обоих домой?- уточнил Ломтев.

- Именно так.

- Не верю, - сказал он. - К чему эти сложности с обратным переносом, если можно просто избавиться от обоих свидетелей?

- У нас есть честь, - сказал граф Крестовский.

Ломтев с трудом удержался от хохота.

- Да, - сказал он. - Из ваших интриг это прямо-таки очевидно.

Граф покачал головой.

- Мы храним верность империи, и все, что мы делаем, мы делаем во имя ее укрепления, - заявил он. - И мы храним верность тем, кто на нас работает. Что же касается тех, кто нам мешает… Тут все средства хороши.

- И кто же эти "вы"? - поинтересовался Ломтев. - Кого вы представляете?

- Я представляю общество патриотов своей страны, - сказал Крестовский.

- Тайное, разумеется? - уточнил Ломтев.

- Придет время, и мы выйдем из тени, - заверил его граф. - У нас есть свои люди везде. В дворянском собрании, в полиции, в СИБ. Но мы верны своей стране и своему императору, пусть он о нас пока даже не знает.

Но придет время, и он все узнает, подумал Ломтев. А может быть, меня лишь старательно пытаются убедить в его неведении, а на самом деле эту операцию санкционировал именно он. С другой стороны, а зачем им меня в чем-то убеждать? Я - пока лишь мелкая сошка, а все козыри они держат на руках.

Однако, верить тут никому нельзя. Даже старому князю, который без пяти минут покойник и ему уже наверняка прогулы на местном кладбище ставят.

- Наш юрист прибудет через пару часов, - сказал граф Крестовский. - Так что у вас будет целый вечер, чтобы обсудить стратегию. Все необходимые бумаги мы уже затребовали.

- Оперативно, - заметил Ломтев.

- И последний вопрос, - сказал граф. - Понимаю, что, возможно, для вас он прозвучит глупо, но я не могу не спросить. Вы не чувствуете силы?

- Я ноги-то передвигаю с трудом и хожу, опираясь на трость, - сказал Ломтев.

- Я говорю о другой силе.

- А, - сообразил Ломтев. - Нет, ничего не чувствую. Видимо, в моей крови нет мидихлорианов.

- Чегой в ней нет? - не понял граф.

- Неважно, - сказал Ломтев. - Это цитата из очень старого и очень популярного в моем мире фильма.

- Что ж, я рад, что к вам вернулось чувство юмора, - сказал граф.

- А я буду рад, когда ко мне вернется моя дочь, - сказал Ломтев.

- Она вернется. Она обязательно вернется, если вы все сделаете, как надо.

- В себе-то я не сомневаюсь, - сказал Ломтев. - А вот ваша организация уже зарекомендовала себя, как не беспроблемная.

- Эфир, путешествия между мирами, захват сознания - это все тонкие материи, и я к ним никакого касательства не имею, - сказал граф. Из здания вышел очередной старикан в халате поверх пижамы и заковылял к ним. - Но могу вас заверить, здесь, на этой стороне мироздания, мы не ошибаемся.

- Все так говорят, - философски заметил Ломтев. - Как мне с вами связаться в случае чего?

- Никак, - сказал граф. - Я сам буду вас навещать.

- Под эгидой СИБ?

- Пусть вас пока не волнуют эти подробности, - сказал граф. - Сосредоточьтесь на главном.

- Конечно, - заверил его Ломтев.

- А теперь позвольте мне откланяться, ваша светлость, - сказал граф и на самом деле склонился перед Ломтевым в выглядевшем больше, как насмешка, нежели обычный жест вежливости, поклоне.

Ломтев пропустил этот выпад мимо. Граф Крестовский быстрым шагом удалился в сторону здания, а его место занял тот старикан.

- Добрый день, Витюша, - сказал он старческим надтреснутым голосом. Примерно таким же, какой был сейчас и у самого Ломтева. - Снова в строю?

Ломтев понятия не имел. кто сейчас перед ним стоит, но это был явно человек, хорошо со старым князем знакомый. Противный призрак мог бы появиться и сообщить Ломтеву хоть какие-то вводные, но предпочел этого не делать.

Видимо, он на самом деле наслаждался зрелищем Где-то там, внутри ломтевского сознания.

- Однажды солдат всегда солдат, - пробурчал Ломтев, полагая, что и старый князь мог бы сказать что-то подобное.

- Это верно, Витюш, это верно, - престарелый аристократ с кряхтением устроился на скамейке рядом с Ломтевым. - Что этот шпик от тебя хотел?

- Вопросы задавал, - сказал Ломтев. - О докторе.

- Помер докторишка-то наш, - согласился незнакомый знакомец. - Ну да и не жаль его, поганый он был человечишка. Кто его отравил-то, как думаешь?

- Не знаю, - сказал Ломтев. - Не я.

- Ясное дело, что не ты, - согласился тот. - Ты бы его, скорее, испепелил. Есть еще порох в пороховницах, Витюш?

- На пару выстрелов всегда найдется, - сказал Ломтев, берясь за трость и поднимаясь на ноги.

Наверное, его апартаменты уже почистили и освободили, и ему стоит вернуться туда и немного отдохнуть.

Перед тем, как приедет адвокат и они станут обсуждать стратегию.

***

Вдвоем - Ломтев и его новый адвокат, Данила Георгиевич Танеев - ожидали встречи в кабинете главврача "Золотой осени". Самого главврача на эту встречу они, разумеется, не позвали.

Вчера Ломтев наконец-то нормально поел - адвокат привез с собой еду а запечатанных в ресторане сосудах, испил кофе и даже выкурил перед сном пару трубок. Его покой ныне охраняли двое оперативников СИБ в облегченной городской броне, похожей на доспехи привычных взору Ломтева омоновцев, и ему стало слегка спокойнее.

Но только слегка.

При игре с такими высокими ставками абсолютно спокойным можно быть только в одном месте.

В морге.

Танеев обрисовал Ломтевы ближайшие перспективы, и они были весьма неутешительными. При вчерашнем разговоре граф Крестовский несколько сгладил углы и преуменьшил масштаб проблем, которые возникли перед Ломтевым на самом деле.

Впереди виднелся длительный судебный процесс со свидетелями и прениями сторон, и даже при самом благоприятном стечении обстоятельств он не мог закончится быстрее, чем за пару месяцев.

А за пару месяцев может произойти все, что угодно, доктор Горчаков мог бы это подтвердить, если медиум достаточно талантливый попадется.

Возможно, Крестовский, не будучи юристом, попросту ошибался. А возможно, план их тайного общества строила на том, чтобы измотать семейство Громовых судебными тяжбами…

А может быть, они делали ставку на что-то еще, о чем самому Ломтеву, по их мнению, знать было не положено.

Ломтев ожидал, что Громов-младший заявится на встречу с отрядом семейных адвокатов и батальоном личной гвардии, но он пришел один.

Ворвался в кабинет без стука, высокий, широкоплечий, статный, с аккуратно подстриженной бородой и тщательно зачесанными волосами, в которых только начала появляться седина, и замер посреди комнаты, по очереди смерив взглядами Ломтева и его адвоката.

И уже по одному его взгляду было понятно - се громовержец.

Это тело должно было достаться мне, с некоторой даже для него самого неожиданной горечью подумал Ломтев. А досталось то, что досталось.

Ладно, будет играть теми картами, что уже на руках.

- Итак, что вы хотели, папенька? - вчерашняя ярость до конца так и не прошло, отметил Ломтев.

Ни тебе "здрассьте", ни тебе "и вот я прибыл из Петербурга по первому твоему зову". Сразу к делу. Ломтев одобрял такой подход.

Слово, как и договаривались, взял адвокат.

- Мы хотели бы, - сказал он, выкладывая на стол копию акта о недееспособности старого князя. - Признать вот этот документ недействительным, ваша светлость. Мы пойдем с этим в арбитраж и я буду отстаивать права своего доверителя перед высоким судом…

- К сатирам арбитраж, - отрезал Громов. - Будучи инициатором этого акта, я сам признаю его недействительным, но при одном условии.

- Какой же, ваша светлость?

- Мой отец снова пройдет испытание силы, - сказал Громов.

Адвокат не побледнел, и не дернулся, как от пощечины, но было видно, что ему такое развитие событий не по нраву.

- Это неприемлемо, ваша светлость, - сказал он. - Формально…

- Мне плевать на формальности, - заявил Громов. - Я - князь, а он - согласно этой бумажке - никто, и я в своем праве.

- Я должен посовещаться со своим доверителем…

- И вы, папенька, позволите этому стряпчему принять решение за вас? - ядовито улыбаясь поинтересовался Громов. - Как же так, папенька? Впрочем, вы действительно можете отказаться и пойти в суд, и мои юристы затянут тяжбу настолько, что вы вряд ли доживете до ее окончания. Но надежда всегда есть, не так ли, папенька?

Ломтев очень смутно представлял, о чем вообще идет речь, но он был в таком положении, когда нужно обострять, не взирая ни на что. Времени у него осталось не так уж много, а у Ирины - еще меньше. Как только тайное общество сочтет его бесполезным, ее жизнь прервется.

Это если исходить из того, что она вообще жива.

Но Ломтев решил не думать об этом. Иначе дальнейшее утратит уже всякий смысл.

- Я согласен, - сказал он, прежде, что адвокат успел его остановить.

- Отлично, папенька, - сказал Громов. - Я улажу все формальности. Мой лимузин заедет за вами через неделю.

- Думаю, я и сам доберусь, сынок, - сказал Ломтев.

- Как скажете, папенька. Честь имею.

Громов лихо развернулся на каблуках и проследовал вон. Ломтев посмотрел на своего адвоката. Судя по выражению лица стряпчего, Танееву очень хотелось закрыть его руками.

Глава 8

Граф Крестовский примчался минут через сорок после того, как отбыл "сыночек", а если учесть, что адвокат попрощался всего десятью минутами раньше, Ломтеву так и не удалось побыть одному.

Сейчас граф нервно мерил шагами кабинет в ломтевских апартаментах, куря сигарету и стряхивая пепел в карманную пепельницу.

- Что это была за самодеятельность?

Ломтев сидел за столом и пытался читать текст на мониторе без очков. Зрение, вроде бы, восстанавливалось тоже, но шрифт все равно пришлось сделать покрупнее.

- Я изучал этот вопрос все утро, - сказал Ломтев. - Он бы все равно этого потребовал, пусть уже в рамках судебного процесса.

- Да, но у нас была бы пара месяцев в запасе.

- Какая разница? - спросил Ломтев. - Или вы можете это решить, или не можете. И если не можете, то грош цена вашему тайному обществу, люди из которого проникли во все эшелоны власти.

Отчасти Ломтев принял вызов именно поэтому - чтобы посмотреть, как ребят будет плющить и корежить. Конечно, в этом был определенный риск, но где его не было?

- Вы ступаете по очень тонкому льду, Александр.

- А кто меня на него затащил? - спросил Ломтев. - В чем вообще проблема? Давайте батарейку какую-нибудь ко мне привяжем.

- Батарейку?

- Ну да.

Крестовский вздохнул.

- На полигоне невозможно использование никаких технических устройств, - сказал он. - Это проверка на владение силой, и сила должна принадлежать проверяемому, а не быть заимствованной из любого другого источника. Вы думаете, не было попыток обмануть систему?

- А были?

- Были, - подтвердил граф. - Но ни одной удачной. Эта процедура отработана на протяжении нескольких сотен лет. Все фокусы, которые можно было бы придумать, на ней уже опробованы. И все они провалились.

- За исключением тех, про которые никто не знает, что это были фокусы, - заметил Ломтев.

- Не было ни одной удачной попытки, - повторил граф.

- Или вы о них не знаете по той причине, что они сработали, - заметил Ломтев.

- У вас есть какой-то план?

- Нет, - сказал Ломтев. - Я - марионетка, которую вы дергаете за ниточки. Так дергайте.

Граф Крестовский остановился и удостоил Ломтева долгим изучающим взглядом.

- Вам вообще нужна ваша дочь?

- Да, - сказал Ломтев. - Но расклад, в котором вы покажете мне ее только по окончании судебного процесса, меня не устраивает. Особенно если учесть, что на тяжбу могут уйти долгие годы.

- Вы отдаете себе отчет, что мы можем свернуть эту операцию в любой момент?

- Не можете, - сказал Ломтев. - Если бы могли, вы бы сейчас здесь не торчали. Я не знаю, как у вас с ресурсами, подготовкой и временным фактором, но если вы решили разыграть такую неудачную карту, как лишившийся всего старик, значит, вы в отчаянном положении, и возможностей для второй попытки у вас нет. По крайней мере, прямо сейчас.

- И что вы хотите?

- Я хочу увидеть дочь, - сказал Ломтев.

- Для этого вы должны играть по нашим правилам.

- Хорошо, - сказал Ломтев. - Вот с этой самой минуты и начну.

- Мне кажется, вы до конца не понимаете всей серьезности вашего положения. Если вы не пройдете испытания силой, а вы его не пройдете, это существенно осложнит начало судебного процесса.

- Вчера я был парализованным слепым никому не нужным стариком, - сказал Ломтев. - Сегодня уже могу ходить, читать без очков, и вокруг меня вьется весь цвет вашей империи. Кто знает, может быть, завтра у меня и магия появится.

- Нет, - сказал Крестовский. - Я бы на это не рассчитывал.

- Но почему? Мне же явно становится лучше.

- Я попытаюсь объяснить, - сказал Крестовский. - Путешествуя между мирами, ваш… ну, для простоты обозначения пускай будет "дух", напитывается дополнительной энергией от заполняющего межмировое пространство эфира. Как правило, вся эта дополнительная энергия, или большая ее часть, тратится во время ментального поединка с предыдущим владельцем тела, на которое вах дух нацелился. Именно поэтому мы полагали, что вы сумеете одолеть сына. Но из-за досадной ошибки проводника вам пришлось иметь дело с отцом, который заведомо куда менее могуществен. Поэтому вы затратили меньше энергии, и тот остаток, который вам удалось сохранить, сейчас расходуется на то, чтобы преобразовать ваше новое тело по образу и подобию старого, дабы оно больше соответствовало духу. Это просто механика, понимаете? Никакого отношения к фамильной силе Громовых она не имеет.

- Это печально, - сказал Ломтев. Но печально это было, в основном, для них. Он уже прожил одну почти целую жизнь без всякой магии, и большого разочарования от ее отсутствия не испытывал.

А если возможность шарашить кого-то молниями является неотъемлемым условием для главы рода, это говорит лишь об отвратном менеджменте. Ведь по-настоящему опасен не человек с автоматом. По-настоящему опасен тот, кто отдает приказы сотням таких людей.

- Сейчас вы уже не можете отказаться от испытания, - сказал граф. - Вам был брошен вызов, вы его приняли при свидетелях, один из которых - князь, а другой - юрист, и не может лгать под присягой. Значит, вам придется туда идти. Испытание вы, конечно же, провалите, поэтому уже сейчас мы начнем готовить документы для суда. Но я вас прошу, Александр, больше никакой самодеятельности. Решения здесь будем принимать мы.

- Конечно, - сказал Ломтев.

Граф Крестовский снова смерил его долгим внимательным взглядом. Видимо, пытался просветить Ломтева насквозь - кто знает, какие у него способности, но ведь он же дворянин, верно? - и понять, наконец, с кем они вообще связались.

Ломтев сидел с безмятежным лицом и прикидывался валенком. Он нащупал очередную границу, и она оказалась именно там, где он и предполагал.

Похоже, кандидатов на переселение из одного мира в другой не так уж и много, и тайное общество не может тасовать их, как колоду карт.

- Ладно, пока отдыхайте, Александр, - милостиво разрешил граф. - Завтра я пришлю к вам волхва, пусть он вас осмотрит. Чем боги не шутят, может, и найдутся у вас какие-то способности.

- А все эти телодвижения не привлекут к моей персоне излишнего внимания? - поинтересовался Ломтев.

- Излишнего внимания? - удивленно переспросил граф Крестовский. - Старый князь, который каким-то чудесным образом исцелился от неведомой хвори и бросил вызов своему могущественному сыну? Да уже завтра в светском обществе только о вас и будут судачить.

- Если вы не можете остановить волну, оседлайте ее, - посоветовал Ломтев. - Ударьте по репутации Громова, который родного отца в дом престарелых засадил. Если вы хотите ослабить клан, общественное мнение должно быть на вашей стороне.

- Разумеется, - сухо сказал граф. - Мы уже работаем и в этом направлении тоже, но и у Громовых есть прикормленные специалисты.

- Удачи вам в грядущих пиар-войнах, - сказал Ломтев.

Почему-то ему хотелось оставить последнее слово за собой, и граф Крестовский каким-то образом сумел уловить это желание, и ушел, не проронив более ни звука.

***

Волхв был, какой надо волхв.

Он был нечесан, хаотически бородат, и от него слегк пованивало псиной. Но, по крайней мере, он заявился не в рубище, а в каком-то засаленном, явно видавшем и лучшие времена, кафтане, изначальный цвет которого после многих лет уже практически не угадывался.

Волхв усадил Ломтева на стул посреди комнаты, попросил закрыть глаза, а потом принялся совершать какие-то пассы над его головой, ходить вокруг, периодически срываясь в присядку, что-то бормотать, и только что в бубен не бил.

Ломтев ничего, кроме запаха псины, не чувствовал, и ему было откровенно скучно.

Весь вчерашний вечер и все сегодняшнее утро он старался определить наличие силы самостоятельно, но ни черта в этом не преуспел. Молнии из пальцев не выскакивали, лампочки продолжали гореть, несмотря на мысленные приказы Ломтева погаснуть, и вообще, было совершенно непонятно, как это должно работать.

В открытой сети, разумеется, никаких сведений о магических практиках не находилось. Привилегированное общество умело хранить свои секреты.

Процедура, отнявшая минут сорок ломтевской жизни, наконец-то закончилась, и волхв позволил Ломтеву открыть глаза, а сам, вконец обессиленный, рухнул в кресло, которое обычно занимал старый князь.

Кстати, что-то его давно не видно.

- Ну что? - спросил Ломтев. - Какой диагноз? Каков, так сказать, приговор?

- Туманно будущее, и скрыто оно от меня, ваша светлость, - рек волхв густым басом. - Закрыто сознание ваше и есть в нем области тьмы, моему взору неподвластные.

Это, наверное, старый князь закуклился, подумал Ломтев. Это и хорошо, не надо никому знать, что я его не убивал.

На войне любая мелочь пригодится.

- Откровенно говоря, так себе результаты, - заявил Ломтев. - Хотелось бы более конкретного.

- Не бывает ничего однозначного в души тонких материях, - сказал волхв. - Спит внутри вас сила великая, ваша светлость, но пробудится ли она когда-нибудь - то мне неведомо.

Ну, это уже что-то, подумал Ломтев. Хотя четкая инструкция по пробуждению силы была бы лучше.

Желательно, пошаговая. Но, видимо, ничего такого в этом мире для Ломтева не предусмотрено.

Возможно, внутри кланов и существуют какие-то техники, но делиться ими с конкурентами никто не будет.

- Никогда не видел я ничего похожего, - продолжил волхв. - Впрочем, недолго я живу на свете этом, всего-то пятьдесят шесть годиков, со многим еще не довелось мне встретиться.

- Все когда-нибудь случается впервые, - согласился Ломтев. - А какие-нибудь практические советы воспоследуют?

- Бессмысленны советы в делах таких, - сказал волхв. - Иди по той дороге, которой судьба тебя ведет, и в конце концов ты окажешься там, где должно.

- Так и я могу, - сказал Ломтев. - А как мне пробудить силу великую?

- Простые смертные над этим не властны, - сказал волхв, поднимаясь на ноги. - Дозвольте откланяться, ваша светлость. Призывают меня и другие дела, далеки они от столицы, нелегок путь.

- Нелегок, - согласился Ломтев. - Дозволяю.

***

Ночью Ломтева попытались убить.

Он проснулся от тяжести в груди и от невозможности сделать вдох, и сначала было решил, что у него инфаркт, и он наконец-то допрыгался, и тайное общество может утереться со всеми своими планами, и вслед за этим сразу же пришла злость на себя и это немощное тело, которое мешало ему придти на помощь дочери.

Он захрипел, попытался открыть глаза, ничего не увидел, но ощущения возвращались, и он понял, что это вообще не инфаркт, потому что сердце бьется хотя и часто, но не болит, а невозможность дышать обусловлена прижатой к его лицу подушкой, а тяжесть в груди исходит от упирающегося в нее, видимо, для верности, колена.

Быть задушенным подушкой в собственной кровати в доме престарелых - это был бесславный конец жизненного пути старого князя, да и его собственной карьеры тоже, и Ломтев окончательно рассвирепел. Он принялся дергаться и извиваться, пытаясь сбросить с себя убийцу, но тот был сверху, он был тяжелее, сильнее, и, что совсем уж немудрено, моложе, и ладить с ним у Ломтева не получалось.

Левая рука его была прижата к телу, и задействовать ее он никак не мог, и тогда он сжал правую руку в кулак и ударил. Кулак наткнулся на что-то очень твердое, явно не человеческую плоть, но ярости Ломтева это никак не препятствовало. Он ударил еще раз и еще, разбивая костяшки пальцев в кровь, и с каждым ударом ему казалось, что его кулак становится все тяжелее, и в какой-то момент он стал совсем тяжелым, и очередной удар уже не встретил сопротивления, а точнее, напрочь его подавил, и кулак проломил что-то твердое, погрузившись во что-то мягкое и теплое, и убийца захрипел и обмяк, ослабляя хватку, но для того, чтобы скинуть подушку с лица и нормально вдохнуть, Ломтеву все равно потребовалось какое-то время.

И еще какое-то время он просто дышал, а несостоявшийся убийца все еще лежал на его теле, продолжая истекать чем-то теплым.

Ломтев принялся ворочаться и таки сбросил его с себя, а потом левой рукой дотянулся до цепочки бра и включил свет.

На полу его спальни лежал мертвый оперативник СИБ, в его бронежилете и плоти, которую этот бронежилет закрывал, была проделана дыра, в которую мог бы пролезть кулак.

Собственно говоря, он в нее и пролез.

Ломтев посмотрел на свою правую руку, она по локоть была обагрена чужой кровью. Да и простыни с одеялами тоже придется менять. Похоже, сегодня спокойно поспать у него уже не получится.

Ломтев моргнул и обнаружил полупрозрачный силуэт старого князя, стоявшего над трупом и внимательно его рассматривающего.

- Да, демон, заварил ты кашу, - сказал он. - Как расхлебывать-то собираешся?

- Я решаю проблемы по мере их поступления, - сказал Ломтев. - Вот так и буду расхлебывать, шаг за шагом.

- Ну-ну, - сказал старый князь, покачивая головой. - Вижу. В какой-то степени даже одобряю такой подход. Бронежилеты СИБ голыми руками рвать даже мне, даже в молодые годы не удавалось.

- Не знаю, как так вышло, - признался Ломтев. - А что это было вообще?

- Так я тоже не знаю, - сказал старый князь. - Я, признаться честно, задремал, и проснулся только к концу вашей схватки.

- Я думал, призракам необязательно спать, - сказал Ломтев.

- Быть призраком совсем не так забавно, как мне вначале показалось, - признался старый князь. - Ход дней чувствуется не так, как при жизни. Минуты могут тянуться, а дни - проскальзывать перед глазами. Большую часть времени мне просто скучно. Ты ведь, с тех пор, как взбесил моего сыночка, ничего интересного не делаешь.

- Ну, прости, - сказал Ломтев. - Я обещаю, что буду работать над собой. Кстати, о твоем сыночке. Как думаешь, это он сюда этого типа прислал? Его почерк?

- Использование СИБ в межклановых войнах - это общий почерк, - сказал старый князь. - В конце концов, эти оперативники - всего лишь простолюдины, у каждого есть семья, долги, куда других мест, на которые можно надавить. Но, отвечая на твой вопрос, я скажу, да, скорее всего. Мой сын мог вполне на такое способен и у него есть мотив.

- А ты вообще в курсе, что со мной за последние дни происходило?

- В общих чертах, - сказал старый князь. - Сын вызвал тебя на испытание силы, и ты согласился. Я думаю, это очень глупое решение с твоей стороны.

- Вас таких много, - сказал Ломтев.

- Сын уверен в себе, потому что знает, что выжег мне энергетические каналы, - сказал старый князь. - Он бросил этот вызов, желая опозорить меня на старости лет. Старик, не только лишенный сил, но уже и представления о реальном мире, живущий лишь иллюзиями, что он может вернуть былое… Но нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Возможно, у тебя есть какой-то потенциал, мне это неизвестно. Но испытание ты провалишь, потому что ты - не я. Я - князь Громов, а ты - всего лишь демон и самозванец, занявший мое тело.

- Ну, провалю и провалю, - сказал Ломтев. - Так ли это важно?

- Для тебя, быть может, это и неважно, - сказал старый князь. - Ты ведь и в своем мире был всего лишь простолюдином, человеком без воли и амбиций. А для меня этот твой провал будет позором, пятнающим мою репутацию на старости лет. И неважно, что опозоришься ты. Все же будут считать, что это был я.

- Может быть, чтобы не возникало таких коллизий, тебе следовало лучше сына воспитывать? - поинтересовался Ломтев, но разозленный призрак старого князя уже гневно таял в воздухе и не удостоил самозванца ответом.

Судя по тому, что никакой спецназ не врывался в апартаменты по тревоге, за мониторами никто не следил, а несостоявшийся убийца и был тем самым караульным, что нес службу у его двери.

Ломтев сел на кровати, содрал с себя пропитанную чужой кровью пижаму и пошел в душ. Очень скоро тут в очередной раз станет очень многолюдно, и лучше будет встретить всех этих людей в приличном виде.

А то старый князь опять начнет выговаривать, что он позорит его седины.

Глава 9

Конечно же, Крестовский с Танеевым примчались одними из первых, расталкивая следственную бригаду СИБ. Ломтев пока так и не разобрался, кем был Крестовский в иерархической пирамиде имперской безопасности, но определенная власть над нижними чинами у него была.

Конечно же, Крестовский осмотрел труп оперативника и задал Ломтеву вполне ожидаемый вопрос. Как?

Конечно же, Ломтев не смог ответить ничего вразумительного. Понятия не имею. Бил, бил и пробил. Вон дырка в бронежилете, вот кулак окровавленный, дальше выводы делайте сами.

Крестовский с Танеевым переглянулись и явно какие-то выводы сделали. И даже вышли в коридор, чтобы поделиться ими друг с другом.

Ломтев терпеливо сидел в кресле, курил трубку и прикидывал, что он может выторговать за этот прокол заговорщиков.

Встречу с дочерью ему обещали после испытания силы, чем бы это испытание не закончилось, и в этом вопросе Ломтев решил не торопиться.

Как бы он ни переживал за Ирину, а переживал он безумно, он пытался мыслить рационально.

Если бы не досадная ошибка проводника, если бы все пошло по первоначальному плану, он должен был оказаться в теле сорокалетнего князя, главы собственного дома, и пусть Ломтев не мог бы обладать его силой, его небольшая частная армия, его деньги и его влияние никуда бы не пропали. Как управлять таким человеком, как заставить его делать то, что нужно заговорщикам, какие рычаги еще можно использовать?

Нет, процентов на девяносто Ломтев был убежден, что его дочь здесь и с ней все в порядке. Десять процентов он отводил на всякие случайности, вроде той, что произошла с ним самим, но готов был поставить княжеский титул против дырявого крестьянского лаптя, что сознательно вредить Ирине никто не будет.

Пока.

Пока он не показал своей полной бесполезности. Но торопится все равно не стоит. Сначала надо определить свою истинную ценность для этого тайного общества. Нужно иметь хоть что-то, чтобы начать торг.

Еще Ломтев понимал, что это другой мир и другие правила, и доверять тут никому нельзя, даже призраку, потому что черт его знает, где для старого князя заканчиваются интересные зрелища, до которых он так охоч, и начинается измена империи, и неизвестно, как старикан себя поведет, если Ломтев переступит эту грань. Он четко осознавал, что здесь и сейчас у него есть только два союзника - это его правая рука и трость с двадцатью сантиметрами прочной закаленной стали, приводимых в действие секретным механизмом.

Все остальное было под большим вопросом.

Крестовский с Танеевым вернулись. Тело оперативника уже убрали, но в спальне все еще орудовала следственная бригада СИБ, так что для разговора им пришлось удалиться в кабинет Ломтева.

Там Крестовский сразу же взял быка за рога.

- Вы сможете это повторить на испытании?

- Я не знаю, - честно сказал Ломтев. - Но ведь, насколько я понимаю, это не наследственная сила Громовых, так что, даже если я смогу повторить, что это даст?

- Это откроет интересные варианты, - сказал Танеев. - Дополнительные варианты.

- Например, какие? - спросил Ломтев.

- Сейчас это обсуждение не ко времени, - сказал Крестовский.

- Ладно, поговорим о делах насущных, - сказал Ломтев. - Я здесь больше не останусь. Две попытки за два дня - это, на мой взгляд, перебор, и я не хочу спокойно дожидаться третьей. Вдруг на третий раз им повезет?

- СИБ… - начал было Крестовский.

- Как выяснилось, СИБ - не панацея, - сказал Танеев, неожиданно принимая сторону Ломтева. - Я склонен согласиться с Александром. Оставаться здесь слишком опасно.

- А какие варианты? - поинтересовался Крестовский. - Что мы можем решить прямо сейчас? Отель?

- Персонал, - подсказал Ломтев. - Другие гости. Вряд ли в отеле безопаснее, чем здесь.

- До утра я не смогу найти других решений, - сказал Крестовский.

- Я могу пригласить Александра к себе, - сказал Танеев. - Дом большой, семья на водах, лишних вопросов не возникнет.

- А охрана?

- Свяжемся с Путилиным, - сказал Танеев. - Они и логистику на себя возьмут.

- Да, возможно, это вариант, - согласился Крестовский. - Но мне все равно надо его согласовать.

Он вытащил из кармана прямоугольник мобильного телефона и отправился в спальню, разгонять эсбэшников и разговаривать в одиночестве.

Ломтев сделал очередную мысленную пометку. Он с самого начала подозревал, что Крестовский здесь не главный, но теперь это стало очевидно.

Не графское это дело - князьям ямы копать. Крестовский - такая же марионетка, а ниточки от него идут куда-то выше.

И неплохо было бы выяснить, куда.

Интриги - это не шахматы. Интриги - это покер, а в покер ты играешь не против других раскладов, а против других людей. И порой для того, чтобы выиграть, тебе даже в карты смотреть не надо.

- А Путилин - это…?

- Частное охранное бюро, - сказал Танеев. - Самое дорогое в империи, и в этом его главный плюс. Перекупить путилинцев невозможно.

- Понятно, - сказал Ломтев.

Он даже не стал спрашивать, сколько это будет стоить и кто будет за все платить, потому что не сомневался, что итоговый счет выставят все равно ему. И будет он, скорее всего, не в рублях.

Впрочем, они - тайное общество, пусть и трясут мошной. Бюджеты-то у них явно немаленькие.

Крестовский вернулся, на ходу убирая телефон в карман.

- Я все согласовал, - сказал он. - Путилинцам позвонил, они уже выслали транспорт. Теперь надо устроить выписку.

- Я, как его адвокат, этим займусь, - сказал Танеев. - Главврач, как я полагаю,на месте и будет этому только рад.

Это да, подумал Ломтев, в этом я даже не сомневаюсь. У них тут в связи с моим пребыванием показатели смертности в стенах заведения сильно повысились. Пусть и не среди пациентов...

***

Танеев жил в особняке в местности, где в мире Ломтева находились Мытищи, и Ломтев настроился на долгую и увлекательную поездку по ночному подмосковью, но ожидания, как обычно, сильно разошлись с реальностью.

Поездка действительно была долгой, но увлекательной она не стала. Ломтеву даже в окно посмотреть не удалось, поскольку за ними заехал не автомобиль, а броневик, и окон в отсеке для пассажиров предусмотрено не было. Помимо Ломтева и Танеева в салоне сидели трое бойцов в легкой городской броне и увешанные оружием, как будто они только что из Бейрута, так что и поговорить, не выдав себя, тоже было нельзя.

Так что все полтора часа поездки Ломтев просто сидел в кресле, вдыхал прохладный кондиционированный воздух, пялился на навороченных ЧОПовцев и боролся со сном.

В итоге сон все-таки победил, и под конец поездки Ломтев задремал. Возраст ли брал свое, измененная ли физиология, или просто старая армейская привычка - спать при любой возможности, потому что никогда не знаешь, когда тебе представится следующая такая возможность.

Подобные привычки возвращаются быстро и незаметно. Порой ты уже начинаешь думать, что изжил это из себя, но наступает очередной кризис, и они тут как тут, как будто никуда и не уходили.

Ломтев осознавал, что за последние годы он размяк. Он был немолод, он был богат, ему больше не надо было ничего ни у кого выгрызать, и он позволил себе расслабиться, что и привело его… вот сюда.

В старые времена черта с два он бы оставил какого-то незнакомого типа, имеющего отношение к похищению дочери, у себя за спиной. В старые времена он бы начал стрелять еще на дороге, и тогда неизвестно, чем бы все это закончилось.

Но предаваться сожалениям было бессмысленно. Ошибки надо держать в уме, чтобы не допустить их повторения, но и не зацикливаться на них, иначе это путь в никуда.

Броневик заехал в подземный гараж адвокатского особняка, где Ломтева с Танеевым встретила еще дюжина "путилинцев", которые осматривали дом, подключались в местным охранным системам и распределяли посты и огневые позиции. Адвокат проводил Ломтева в предназначенную ему гостевую спальню, объяснил, как вызвать прислугу, и поинтересовался, не нужно ли Ломтеву еще чего-нибудь.

- Устройство для выхода в сеть, - сказал Ломтев. - Хочу почитать кое-чего.

- Гостевые не оборудованы стационарными компьютерами, - сказал Танеев. - Возьмите мой планшет. Знаете, как пользоваться?

- В общих чертах.

- Приложите большой палец к сканеру отпечатка, - сказал Танеев. - Войдете сразу во все свои профили.

- А как насчет анонимайзеров? - поинтересовался Ломтев. - Прокси?

- Как ваш адвокат, я сделаю вид, что я этого не слышал, - сказал Танеев. - Киберпреступления находятся в юрисдикции СИБ и караются быстро, жестоко и по упрощенному протоколу.

- Который, зачастую, составляется задним числом? - уточнил Ломтев.

- Вам сейчас надо думать не об этом, - сказал Танеев, но планшет все-таки оставил.

Ломтев, прямо как был, в халате и домашних туфлях, в которых его забрали из приюта, завалился на кровать и активировал устройство.

***

Очередное ЧП случилось уже утром, и оно было настолько стихийным и неотвратимым, что с ним ничего не смогли бы поделать ни СИБ, ни "путилинцы", ни Танеев с Крестовским, и даже по поводу истинного начальства Крестовского возникали сомнения.

Ломтем проснулся около одиннадцати - в конце концов, торопится ему было особенно некуда, и лежал под одеялом, размышляя, стоит ли ему вызвать прислугу, чтобы заказать кофе, или лучше прогуляться до кухни самостоятельно, когда в дверь коротко постучали. Не дожидаясь разрешения войти, на пороге возник взволнованный хозяин особняка.

- Вставайте, князь, - сказал он. - Его императорское величество решил удостоить нас своим визитом.

- Когда? - поинтересовался Ломтев.

Вместо ответа Танеев подошел к окну и раздернул занавески. На аккуратно подстриженную лужайку перед домом заходил на посадку вертолет с начертанной на его борту золотой единицей.

- А он всегда является без предупреждения? - поинтересовался Ломтев.

- Служба протокола меня предупредила, - сказал Танеев. - Примерно три минуты назад.

Вертолет был здоровенный, с двумя несущими винтами, и ближайшим аналогом, который Ломтев мог вспомнить, был американский "чинук". Вот только ЛОмтев уже знал, что в этом мире никаких США не сложилось, и обе попытки колонии поднять войну за независимость были утоплены в крови английскими аристократами.

Огромная летающая крепость. Даже отсюда, даже своим не до конца восстановившимся зрением Ломтев мог различить пластины брони, несколько пулеметов и ракетных установок, а сколько там было еще такого, чего он не видел?

Вертолет замер на лужайке, его винты еще не прекратил вращаться, как из брюха железно машины посыпались личные императорские гвардейцы, больше похожие на боевых киборгов, чем на людей. Ломтев насчитал две дюжины.

Они выстроились в круг, опоясав вертолет и стали расходиться в стороны, раздвигая тем самым зону безопасности.

- Пойдемте, - сказал Танеев. - Нам нужно встретить его снаружи.

- Конечно, - Ломтев накинул халат. - Ничего, что я вот так?

- Вы - друзья, - напомнил ему Танеев. - Полагаю, это не должно стать проблемой.

- Угу, - сказал Ломтев. На самом деле, проблемой могло стать, что угодно. Они - друзья, но Ломтев ничего об этом не знает. Склонен ли император списывать странности подданных на подступающий к ним маразм?

Они вышли на улицу в сопровождении пятерки "путилинцев", остальные остались на своих постах. Нелепая ситуация, подумал Ломтев.

Конечно же, он уже почитал об императоре в сети, но что такое отрывок из местного путеводителя по дворянским родам по сравнению с встречей с реальной персоной в реальном мире?

- Не проколитесь, - умоляюще шепнул Танеев. - Иначе мы все здесь умрем.

Легче от этого напутствия не стало.

Впрочем, и выбора-то особого не было. Есть встречи, которые никак нельзя отменить. В том числе, и встречу со смертью.

Император был крут, суров и скор на расправу. У него был фамильный дар рода Романовых - он был магическим зеркалом. Никакая направленная на него магия не причиняла ему вреда, а рикошетом прилетала обратно к кастующему.

Зачастую - неоднократно усиленная.

Но, кроме этого, у Петра Шестого был еще и свой уникальный дар - прикосновение Танатоса. Из-за этого дара, прорезавшегося у него еще в шестнадцать лет, у стапятидесятивосьмилетнего императора не было детей, и престолонаследие в случае его смерти превратилось бы в очень запутанную игру.

Наверняка и очень кровавую, потому что каждый из могущественных родов империи имел свой взгляд на эти расклады.

Ломтев уже предвидел, что в будущем империю могут ожидать очень веселые времена, но будущее это было довольно отдаленным, потому как умирать Петр Шестой вовсе не собирался.

Они подошли к очерченному личными императорскими гвардейцами кругу, и ближайший киборг вытянул вперед закованную в металл руку, указав на Ломтева.

- Его императорское величество желает говорить только с князем Громовым.

Танеев выдохнул, то ли облегченно, то ли обреченно, но остался на месте в компании охранников, а дальше Ломтев пошел один. Он преодолел уже половину расстояния до вертолета, когда на лужайку наконец-то спустился сам император.

Император был высок, выше Ломтева на целую голову, а ведь старый князь, чье тело он сейчас донашивал, по молодости и сам отличался богатырским телосложением. Выглядел Романов лет на пятьдесят, причем на бодрые и здоровые пятьдесят, в аккуратно подстриженной бородке не были ни единого намека на седину. Император носил коричневый мундир без знаков различия, мягкие кожаные сапоги, плащ с накинутым на голову капюшоном и прозрачную маску на лице.

Руки его были в перчатках.

Ломтев остановился, не дойдя до него нескольких шагов, и склонил голову.

- Ваше императорское величество…

- Оставим этот официоз, старый друг, - голос императора звучал мощно и гулко, Романов ронял слова, будто сваи в землю заколачивал. Может быть, этот эффект создавала маска, которую он всегда носил на людях.

А может быть, и нет.

Старый князь не появился, чтобы дать полезный совет, поэтому Ломтев продолжал смотреть в землю и молчать.

- Я обеспокоен, друг мой, - молвил император.

- И что же вызвало ваше беспокойство? - спросил Ломтев.

- Пройдемся немного, - предложил император. Они поравнялись друг с другом и двинулись в сторону от особняка, круг охраны, не уменьшая диаметра, двинулся следом за ними.

"Путилинцы" тоже, и лишь Танеев и вертолет остались недвижимы.

- С одной стороны, я очень рад, что тебе стало лучше, мой старый друг, - сказал император. - И, не буду скрывать, твоего сына давно пора было поставить на место. Но почему ты не пришел с этим ко мне? Я мог бы отменить тот акт своим высочайшим решением.

- Вы же меня знаете, ваше величество, - сказал Ломтев. - Я привык делать все сам.

Он полагал, что старый князь мог бы так ответить, и не ошибся.

- Узнаю тебя, Виктор, - сказал император. - Всегда сам и ни у кого не просишь помощи. Но знаешь, что меня тревожит?

- Что? - спросил Ломтев, решил в этот раз обойтись без титулования.

Император не обратил на это никакого внимания.

- Арифметика, - сказал император. - Моя арифметика проста. Один род - один князь. Если род один, а князей - два, то обычно возникают противоречия, и очень быстро эти противоречия выливаются в стрельбу и кровь на улицах моей столицы. Моей империи. Я этого приветствовать никак не могу, и даже наша старая дружба здесь никак не поможет. А вокруг тебя уже начали умирать люди.

- Может быть, тогда вам стоит переадресовать вашу обеспокоенность моему сыну, - холодно сказал Ломтев.

- И я непременно так и поступлю, мой старый друг - сказал император. - Но сначала я хотел предупредить об этом тебя. Я не смогу присутствовать на твоем испытании силы, и я, конечно же, желаю тебе удачи, но в то же время мол об одном. Если ты не пройдешь, отступись. Я не оставлю тебя, я помогу тебе обустроить достойную старость, но, пойми меня правильно, моей империи нужен только один князь Громов. И если вдруг их будет двое, и они начнут выяснять, кто из них больше князь, и в ходе этих выяснений пострадают люди, то мне придется вмешаться. И князей Громовых не останется ни одного.

Они остановились около молодого деревца, и император вдруг снял перчатку со своей правой руки и возложил ладонь на его ствол.

В тот же миг на них с Ломтевым посыпались желтые листья, а еще через мгновение дерево, тянущееся к небесам и радующее глаз, превратилось в труху.

Император надел перчатку и отряхнул капюшон. Ломтев стоял в этом во всем по колено, завороженный демонстрацией императорского могущества.

- Это на тот случай, если кто-то здесь забыл, кто я такой, старый друг, - сказал Романов.

Ломтев подумал о том, как такое вообще можно забыть. Кто бы мог, единожды увидев, забыть такое в принципе?

Он читал об этом, но читать - это одно, а увидеть воочию - совсем другое, и Ломтев не сомневался, что не сможет забыть этого уже никогда.

Во главе Российской Империи стояла смерть.

Глава 10

Ломтев стоял и смотрел, как в голубом летнем небе удаляется императорский вертолет. Танеев подошел и встал рядом, охранники держались поодаль, на расстоянии, с которого уже нельзя подслушать без специальных устройств, но еще можно успеть прийти на помощь в случае чего.

Правда, с той опасностью, что улетала сейчас в сторону Москвы, они бы все равно не смогли совладать.

- Что это было? - спросил Ломтев.

- Не помню. Тополь? Какая разница, - сказал Танеев. - Скажу садовнику, пусть уберет тут… Что он сказал?

- Что ваша затея висит на волоске, - сказал Ломтев. - Что если мы начнем войну, то он сам ее закончит к общему неудовольствию сторон.

- Э… Хм…

- Вам надо позвонить, - сказал Ломтев.

- Действительно, надо, - согласился Танеев.

- Почему вы не дали мне никаких инструкций? - поинтересовался Ломтев. - Это ваша операция вообще хоть как-то продумывалась, или вы все время собираетесь импровизировать на коленке?

- Вы должны понять, что мы разрабатывали сына, - сказал Танеев. - О характере взаимоотношений старшего князя и императора нам почти ничего неизвестно. Это другое поколение…

- Вы - дилетанты, - сказал Ломтев. - И я напомню вам об этом разговоре в тот день, когда нас всех будут вешать.

- Высших аристократов в империи не вешают, - сказал Танеев.

- Вот как? А что с ними делают?

- Император оказывает им последнюю почесть, пожимая им руку, - сказал Танеев.

- Так себе почесть, - сказал Ломтев. - Возможно, я предпочел бы веревку.

***

Итак, у Ломтева оставалось чуть менее недели до испытания силы, а сила больше никак себя не проявляла. Ломтев валялся в кровати, читал местный интернет и пытался найти решение, но для его случая такового не существовало.

Испытание силы было чем-то вроде вступительного экзамена в ряды аристократов. Каждый отпрыск благородного рода должен был пройти его в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет (можно и позже, но это уже считалось неприличным), чтобы подтвердить свое право на принадлежность к семье.

И поскольку речь шла о семейной магии, обычно старшие родственники помогали им с инициацией силы, учили, как делать первые шаги. Ломтеву такой услуги оказать никто не мог.

Если же юный дворянчик оказывался напрочь лишен способностей и заваливал свое испытание, его лишали титула, лишали фамилии, выплачивали минимальное, зависящее от общего состояния семьи, пособие, и отправляли в вольное плавание. Кое-кого, конечно, оставляли при клане, но приживалы особым уважением не пользовались.

Если же сила вдруг пробуждалась у простолюдина, он тоже был вправе заявить о своем испытании силы, и, после его успешного прохождения, ему выдавали мелкий дворянский титул, и простолюдином он быть переставал.

Некоторые простолюдины пытались уклониться от испытания, в основном, по принципиальным соображениям, но если они начинали использовать силу и об этом узнавала СИБ, финал таких историй был довольно предсказуем и, как правило, трагичен.

Этим император руки не жал. Оперативники просто стреляли им в голову. Где находили, там и стреляли.

Если же магия простолюдина превышала возможности отряда оперативного реагирования СИБ, в дело вступала знать. Но такие случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Поняв, что с пробуждением силы ему никто не поможет, Ломтев решил больше узнать о мире, который, с одной стороны, был похож на его собственный, а с другой стороны, самым кардинальным образом от него отличался. Начал Ломтев с геополитики.

В отсутствие США на мировой политической арене было три основных игрока, и все они были империями. Российская, Британская, и, как ни странно, Великий Китай, которому удалось вырваться из-под колониального гнета британцев и устроить им веселую жизнь.

Ломтев как раз начал читать статьи о разделе американских континентов, как рядом с окном возник призрак старого князя. Ломтев отложил планшет.

- Видимо, ты хочешь мне что-то сказать? - поинтересовался он.

- Познакомился? - спросил старый князь, и было понятно, про какое знакомство он спрашивает. - Впечатлен?

- Брутальный мужчина, - согласился Ломтев.

- А ты думал, тут одни сплошные игрушечки?

- Не понимаю, что тебя так радует, - сказал Ломтев. - В императорах у вас ходит смерть.

- Это же логично, - сказал старый князь. - Смерть - это высшая мера, смерть - это конечная точка, смерть - это непреодолимая сила. Смерть венчает все.

- Я не знаю, как тут с логикой, а вот с символизмом явно не задалось, - сказал Ломтев. - Что за империю вы строите со смертью во главе?

- Уже построили, - сказал старый князь.

- Но люди, как я понимаю, не слишком-то довольны, - сказал Ломтев. - Дальневосточная республика поднимала восстание дважды, и во второй раз оно оказалось успешным, и, если вот эта штука, - Ломтев постучал пальцем по планшету. - Мне не врет, то случилось это уже в годы правления вашего славного императора.

- Люди довольны, - возразил старый князь. - Люди живут по укладу.

- А кто тогда поднимает восстания?

- Бунтовщики.

- Ясно, - сказал Ломтев. - А бунтовщики, значит, не люди?

- Нет. Они народ. А народ сер, глуп, необразован и сам не знает, чего хочет, - отрезал старый князь. - Им слишком легко манипулировать, что и продемонстрировали на Дальнем Востоке британские агенты влияния. Но мы еще вернем мятежную провинцию в лоно империи. Император обещал это в одной из своих программных речей.

Вот значит, как, подумал Ломтев. Великая и неделимая империя, территориальная целостность и прочее, прочее, прочее. А я думал, они умнее и пытаются использовать ДВР в качестве буферной зоны между своими границами и Великим Китаем.

- Мы вернем себе Дальний Восток, а потом сокрушим Китай и сбросим его в Тихий океан, - не унимался старый князь.

Видимо, возраст таки берет свое, подумал Ломтев. Или тот факт, что большую часть мозга контролирую я, а ему остались какие-то крохи, но дед явно выдает желаемое за действительное. Империя вряд ли готова к войне, а к двум войнам подряд, причем против самой многочисленной армии мира, не может быть готов вообще никто.

Сила, это, конечно, круто, но в Китае и своя аристократия есть.

И на каждого Громова может найтись громоотвод.

- Что-то ты совсем приуныл, демон, - заметил старый князь.

- С тоскою я гляжу на ваше поколение, - сказал Ломтев. - Как бы вы ни пыжились, боюсь, что исторические процессы вам все равно не остановить, и весь мир стоит на пороге большой крови.

- Кровью старого солдата не испугать.

- В том-то и беда, что решения будут принимать старые солдаты, который кровью не испугать и вообще ничем не испугать, - сказал Ломтев. - А расплачиваться будут молодые солдаты. И те, кто и вовсе не солдаты и никогда этого не хотел.

- Ты либерал, что ли, демон?

- Нет, - сказал Ломтев. - Но и не монархист.

- Тогда трудно тебе здесь придется.

- Ну, вам со мной тоже будет нелегко.

***

И вот настал день испытания силы.

Утром в поместье Танеева снова приехал бронеавтомобиль, и Ломтев снова загрузился внутрь, в салон без окон, но на этот раз с ним были только Танеев и Крестовский, и значит, можно было поговорить.

- Испытание уже идет, - сказал Крестовский, когда они тронулись в путь. - Сейчас там экзаменуется молодежь, ваш выход в самом конце, так что времени у нас с запасом.

- Хорошо, - сказал Ломтев.

На неделе к нему вызвали портного, который снял мерку и сшил под его фигуру несколько костюмов. Для испытания Ломтев надел коричневую тройку и даже повязал галстук.

Еще ему подстригли бороду и привели шевелюру в нормальное состояние. Глядя в зеркало, Ломтев по-прежнему не узнавал себя, но и случайно ожившим покойником, как в первые часы, проведенные в теле князя, он уже не выглядел.

Честные, заслуженные восемьдесят девять…

Силы, не магические, а обычные, вернулись почти в полном объеме. Зрение восстановилось до привычного, и Ломтев вполне мог обходиться без очков. Так же, как он вполне мог ходить без трости, но все равно носил ее с собой. Ведь неплохо, если у тебя всегда под рукой довольно тяжелая палка, которой можно огреть кого-нибудь по хребтине. А если уж дела пойдут совсем плохо, то и двадцатью сантиметрами прочной закаленной стали можно супостата приголубить.

- Главное, не нервничайте, - сказал Крестовский. - Чем бы ни закончилось это испытание, для нас это будет не конец.

- Я и не нервничаю, - сказал Ломтев.

Но он врал.

Конечно же, он переживал. Не из-за боязни своего провала или обещания императора, а из-за Ирины. Ведь от итогов его выступления зависело, как быстро им позволят увидеться. И что это будет за встреча.

Крестовский хлопнул его по плечу.

- Скажите, граф, а в чем ваша сила?

- А вы до сих пор этого не выяснили?

- Я решил, что будет проще спросить.

- Я быстрый, - сказал Крестовский.

Это плохо, подумал Ломтев. Лучше бы моим куратором назначили кого-нибудь умного. Или такой суперсилы у них тут попросту нет?

- Быстрее молнии?

- Мне не довелось это проверить. Но могу сказать, что быстрее пули. Это мне проверить как раз довелось.

- Понятно, - сказал Ломтев.

Они прибыли.

Броневик заехал на очередную подземную стоянку - скоро Ломтеву будет казаться, что весь этот мир состоит из подземных стоянок и мирных пасторальных поместий - "путилинцы" открыли им двери, и Ломтев выбрался на бетон.

Видимо, им предоставили какой-то отдельный бокс, потому что других автомобилей, помимо машин сопровождения, рядом не обнаружилось.

Крестовский указал рукой на лифт.

- Нам туда, - сказал он. - Охрана останется здесь, за безопасность на полигоне отвечает СИБ.

Ломтев состроил саркастическую гримасу.

- Да, СИБ несовершенна, - сказал граф, правильно истолковав его выражение лица. - Но таковы правила игры, в которую мы все согласились играть.

Они поднялись на лифте, миновали пост СИБ, где Ломтева таки заставили расстаться с тростью, и прошли по короткому коридору к комнате ожидания. Там Крестовский сразу же развалился в кресле, а Танеев включил монитор, на который велась трансляция с полигона.

Как раз в тот момент, когда очередной юный претендент на дворянское звание насылал огненный смерч на группу ничего не подозревающих и не способных ему ответить манекенов.

- Второй ранг, как минимум, - отметил Танеев. - Далеко пойдет. Кстати, а кто это?

- А какая разница? - спросил Крестовский. - Многие семьи работают с огнем. Одна из самых распространенных наступательных практик.

- А если сила не наступательная? - поинтересовался Ломтев. - Если с ее помощью нельзя манекены крушить?

- Тогда претендент может прийти со своим инвентарем, - сказал Крестовский. - Заранее его согласовав, конечно же. И пройдя соответствующие проверки. Для вас мы специальных условий не обговаривали.

- Но на самом деле, существует не так уж много сил, при помощи которых нельзя крушить, - заметил Танеев. - А у целительского корпуса свои собственные испытания.

Нет, мрачно подумал Ломтев, нельзя объять необъятное, нельзя за неделю узнать все об этом мире. Нельзя узнать даже только то, что нужно именно тебе.

Потому что невозможно понять, а что же именно тебе нужно.

Бушующее на экране пламя сменилось темным фоном с цифрами обратного отсчета. Пятнадцать минут.

- Скоро ваш выход, - сказал Крестовский и указал на вторую дверь комнаты ожидания. - Идите туда… Виктор. Этот путь вам придется проделать одному.

Ломтев подошел к двери.

- Удачи, - сказал Крестовский.

- Удачи, - эхом отозвался Танеев.

Ломтев ничего не ответил и пошел один.

***

Полигон для испытания силы напоминал Ломтеву несколько урезанный футбольный стадион. Поле было примерно такого же размера. только залитое бетоном вместо травы, а вот трибун было заметно меньше, всего две.

Одна была предназначена для аристократов. Там были удобные кресла, в которых сидели элегантно одетые люди, а поверх бронестекла переливалась всеми цветами радуги пленка силового поля, поддерживаемого несколькими магами сразу.

Вторая трибуна была больше и предназначалась для плебса. Вместо кресел там были скамьи, бронестекло было мутным, а силовое поле попросту отсутствовало, ибо зачем тратить столь ценный магический ресурс на тех, кого старый князь называл народом?

Тем не менее, эта трибуна была заполнена до отказа. Наверное, с них еще и денег за билеты попросили, ведь не каждый день обычный человек может увидеть, как высшая каста макивары магическими талантами шарашит.

Ломтев прошел по коридору, поднялся на два лестничных пролета, сделал еще пару десятков шагов, и перед ним распахнулась дверь, ведущая к испытанию силы.

Ломтев шагнул за порог, за которым должна была решиться его дальнейшая судьба. До него доносился шум толпы, приглушенные разговоры с трибуны знати, свист и улюлюканье с трибуны плебса, и, разумеется, многие снимали видео.

Ломтев дошел до середины поля.

Сгоревшие манекены уже заменили на новые, и до них было метров тридцать. Ломтев остановился, угрюмо глядя перед собой.

Голос из громкоговорителя объявил его фамилию и цель его визита. С трибуны простолюдинов заулюлюкали еще громче.

Может, нормальных людей такие зрелища вообще не привлекают?

Ломтев перевел взгляд на трибуна аристократов и сразу же увидел сыночка. Тот сидел в центральной ложе и о чем-то весело переговаривался с довольно миловидной дамой в коктейльном платье.

Жена? Любовница?

Какая, в сущности, разница?

Распорядитель испытания закончил вступительную речь и дозволил Ломтеву начинать.

Ломтев посмотрел на человекоподобные мишени.

Их было двенадцать, пластиковые, на вид довольно прочные. Ломтев пожелал им всего плохого, но они продолжали стоять.

У переднего ряда мишеней даже были нарисованы лица, и Ломтеву показалось, что они улыбаются.

Довольно противно, почти как люди.

Волнение ушло, пришла обреченность.

Сила не проявлялась.

Ломтев продолжал стоять, под свистом и насмешками толпы.

- Уходи, старик! - кричали ему, и он уже не разбирал, с какой трибуны. - Твое время прошло! Сдавайся!

Ломтев стоял и смотрел перед собой, чувствуя, как внутри него поднимается гнев.

Меня! Как мальчишку! Перед толпой! Князя!

Ломтев понял, что это был не его гнев.

Это был гнев старого князя, для которого ситуация с испытанием была унизительна в принципе. И вдвойне унизительна от того, что он это испытание, кажется, проваливал.

Но вместе с гневом внутри Ломтева поднималась сила. И если гнев принадлежал старому князю, то сила была его собственной.

Его правый кулак снова налился тяжестью, способной крушить броню.

И продолжал наливаться.

Но как это использовать? Подойти ближе и крушить манекены кулаком, по одному? Может, это что-то кому-то и докажет, но это не стильно.

В этом нет изящества.

Так, в принципе, смог бы любой боксер.

Ломтев стоял и копил силу, природы которой пока не понимал. Природу которой не смогли определить ни старый князь, повидавший всякое, ни волхв, всякие испытавший.

Решение пришло спонтанно. Скорее всего, это была даже и не решение, а просто Ломтев решил отдаться на волю непонятно откуда взявшимся инстинктам.

Он рухнул на одно колено и со всей силы ударил кулаком о бетонный пол.

Боль от этого удара пронзила все его тело, но вместе с болью пришла ясность и понимание, и он ударил еще раз.

И еще, разбивая пальцы в кровь.

Бетон под его кулаком лопнул.

Полигон содрогнулся.

Толпа ахнула и наконец-то заткнулась.

По бронестеклу пошла паутина трещин, от которых не спасало даже силовое поле.

- Достаточно, ваша светлость! - крикнули из динамиков, и в этом крике была и капля отчаяния. И страх. - Остановитесь, князь!

Ломтев остановился.

Поднялся на ноги, машинально стряхивая с брюк пыль.

Поднял взгляд и увидел, что трещина в бетоне тянется до противоположного конца поля, местами достигая пары метров в ширину.

Мишени уже не стояли на своих местах и не улыбались так ехидно.

Они были растерты в пыль.

- Колебатель Тверди! - крикнули с трибуны, и Ломтев уже не различал, с какой именно. - Был сыном Зевса, а стал наследником Посейдона!

Ломтев ухмыльнулся и поискал глазами "сына".

Нашел.

Тот выглядел испуганным и довольным одновременно, и сложно сказать, как это ему удавалось.

И если причина его испуга была довольно очевидна, но причину его довольства Ломтев понял чуть позже.

- Поздравляю, отец! - выкрикнул князь Громов из своей ложи, и голос его, усиленный микрофоном, разнесся по всему полигону. - Не знаю, с какими богами ты заключил сделку, но сегодня тебе удалось подтвердить свое право на титул! Однако, это не фамильная сила Громовых, и ты больше не один из нас! Ты больше не член семьи, не часть клана! Отныне ты - сам себе клан!