Салгир

Пролог

Салгир очнулась от того, что ее голова билась о что-то мягкое и теплое. Сознание медленно возвращало ей воспоминания, которые вновь приводили ее в ужас. Все, что всплывало в памяти хотелось считать страшным сном , который закончится, как только проснешься. Но она проснулась, а сон не кончился. В нос ворвался запах пота , старой кожи и грязной одежды. Тело болело от того, что она лежала поперек седла, руки были связаны за спиной, затекли. Голова и ноги больно бились о бок лошади. Кто был всадником она не видела, но это было не важно. Важно было то, что ни ее дома, ни родных, ни деревни больше не существует. Воспоминания медленной струйкой наполняли реальность....

Она была на реке, когда услышала крики со стороны дома. От неожиданности она упустила рубаху, которую полоскала, принялась было ловить ее, но бросила и побежала в деревню. Чем ближе она была к дому, тем страшней картина разворачивалась перед ее глазами. Занимались пожары, люди разбегались в разные стороны от всадников, которые гортанно кричали, махали короткими саблями и рубили мужчин, которые попадались им на пути. Женщины выли, падали, кого- то тут же затаптывали кони. Кого не успели затоптать, тут же подхватывали на скаку в седло, били рукоятью сабли, и вот уже добыча лежит поперек лошади, без памяти, как безвольный куль. У некоторых охотников лежали по две женщины в седле. Кто-то из всадников просто развлекался, убивая детей и защищавших их матерей. Мужчин вырезали прицельно и основательно. Салгир застыла в ужасе на пригорке у первого дома. Надо бы бежать, но ноги не держали ее, тело сковал ужас и отчаяние.

Вдруг один всадник заметил ее и громко крикнув что-то на непонятном, своем языке, припустил лошадь в сторону Салгир. Девушка на мгновение пришла в себя и попыталась бежать в сторону леса, но уже через минуту всадник настиг ее . Она почувствовала, как цепкие руки подхватили ее, перекинули через седло, а потом она провалилась в темноту.

Глава 1

Деревня стояла у слияния двух рек. Небольшое поселение, где община занималась сельским трудом. Тем и кормились. До ближайшего большого поселка было немало верст, ездили туда редко, когда кончалась соль или нужно было купить что-то необходимое , что не смогли сделать сами. Салгир жила с матерью и братьями у самого края деревни. Через небольшой луг начинался крутой песчаный берег. Речка была мелкая, но быстрая. Вода всегда прохладная, только в жаркое лето нагревалась. Тогда Салгир подолгу была на реке. Она любила воду и старалась брать дела по дому, связанные с рекой: белье постирать, воды принести. Братья прозвали ее Русалкой за длинные русые волосы до колен и ее пристрастие к воде. Братьев было двое. Все как один высокие, русоволосые, голубоглазые, в мать. А Салгир достались только русые волосы и светлая кожа. Глаза были темные, с густыми ресницами и яркими губами. Роста она была среднего для шестнадцатилетней девицы, стройна и хороша. Многие парни из деревни заглядывались на нее, но братья всегда были неподалеку. Стерегли свою красавицу - сестру. В доме , кроме них с матерью, жила бабка, мать покойного отца. Отца не стало, когда Салгир еще не родилась. При каких обстоятельствах погиб отец никто никогда не рассказывал. Братья были старше на 3 года. Они были близнецами, но очень разными. Никон был спокойный, уравновешенный парень. Редко соперничал с кем-то, всегда все старался решить миром. А Домиан резкий, загорался в одно мгновение, а уж если за правду, то что доказаать, что биться будет до последнего. Но было у них одно общее - любовь к сестре. Сестренку они обожали.

Рано им пришлось взвалить на свои мальчишеские плечи заботы по дому. С ранних лет помогали матери, видя как та бьется и за мужа, и за себя с хозяйством. Правда и родственники помогали чем могли, но твое хозяйство никому не нужно, даже родным. У всех и своих дел полно. Так и выросли детки. Вот уже и сестра на выданье, только любого, кто близко к ней подойдет, тут же братья отстраняли. Соседи смеялись, говорили, что так и просидит вековухой Салгир при братьях. Мать вздыхала, но не торопила ни сыновей, ни дочку. Всему свое время.

Салгир временами приходила в себя, а потом опять проваливалась в небытие. Ей мерещилось то повозка, в которой ее трясет и неудобно лежать, то мама, которая что-то шепчет ей, а она не слышит, потому что кругом гремит и звенит, и все перемещается куда- то. Салгир в своих видениях пыталась ухватиться, остановить эту беспощадную тряску, но видение ускользало, и она вновь проваливалась в черноту сознания.

Она пришла в себя, когда почувствовала, что лежит на твердой и спокойной поверхности. Голова ужасно болела, открыть глаза стоило большого труда. Перед ней оказалось темное лицо с маленькими глазками и широким носом. Маслянистые губы издавали звуки, которые она не могла понять. Лицо было подвижным, передавая эмоции своего владельца. Оно улыбалось, делалось широким, сужая глазки и растягивая толстые губы. Потом оно собиралось вокруг губ, издающих цокающие звуки, глаза при этом хищно светились, а щеки собирались бугорками вокруг носа. То становилось грозным, брови как стрелы сходились у переносицы, а глаза как угли вспыхивали огнем, или это отражался огонь, тепло которого Салгир слабо ощущала. Потом лицо исчезло, и перед глазами появилась глиняная чашка. Губы ощутили прохладный напиток, похожий на молоко, но с кислым вкусом. Салгир с трудом сделала глоток, потому что горло пересохло и болело. Второй глоток дался ей легче, и она почти с удовольствием выпила все, что было в чашке. Потом хотела поднять руку, чтобы вытереть губы, но рук она не почувствовала. Салгир застонала и вновь закрыла глаза. Голос, исходящий из темного лица выдал незнакомые звуки, и вскоре она ощутила, как ее посадили спиной к стене. Стена была странно мягкой, какой -то матерчатой. Сидеть Салгир не смогла и стала наклоняться вперед. Кто-то поддержал ее, а потом она ощутила, как за спиной что-то развязали и резкая боль охватила ее плечи. Она опять потеряла сознание.

Глава 2

Салгир проснулась от тепла. Плечи болели. Она лежала на спине под теплой шкурой. Руки на этот раз были при ней, но их жгло и она могла только слегка ими шевелить. Ей показалось, что они опухли и стали ужасно большими. Повернула голову, огляделась. Она находилась в помещении, которое было похоже на большой шалаш, но стены были из материала и чуть выше человеческого роста сходились к середине помещения. В середине стоял тонкий столб, на котором и собирались верхние края стен в один узел. Пол был земляной, но лежала она на шкурах. Напротив нее за столбом горел костер. На одной из стен был проем, через который было видно черное небо и яркие звезды. А еще, то ли дым, то ли туман. Человек, сидевший у костра дремал. Он был повернут лицом к Салгир, и через дым, который тянулся к проему стены, она видела, что это мужчина, одетый в кожаные одежды, на голове у него круглая шапка, отороченная мехом, несмотря на теплое лето. Как только Салгир очнулась, человек словно почувствовал ее взгляд на себе, тут же подскочил к ней. Откинул шкуру. Поцокал языком и что-то сказал ей. Салгир не поняла его. Тогда он, особо не церемонясь с ней, усадил ее и стал рассматривать ее руки. Руки у девушки были красные и опухшие. Но она их чувствовала и могла шевелить всеми пальцами. Он взял руку, растер ее, потом другую. Вопросительно что-то спросил на своем языке, но тут же махнул рукой. Потом он откинул назад голову Салгир и собрал растрепавшиеся волосы в узел. Лицо девушки открылось. Человек внимательно ее осмотрел. Рубаха, в которой Салгир была на речке, была подпоясана , но поясок куда то подевался. Ворот был разорван почти до живота и слабо прикрывал грудь. Человек распахнул обрывки ворота . Салгир закрыла глаза. Потом она ощутила, как грубые сухие руки ощупывают ее грудь, тискают и сжимают соски. Она застонала от боли и унижения. Человек удовлетворенно хмыкнул, запахнул грудь и толкнул Салгир на подстилку. Затем он задрал рубаху и стал рассматривать ее.

Салгир трясло от ужаса и страха. Ее осматривали, переворачивали как скот на рынке. Он раздвигал ноги, причмокивая и что-то говоря на своем языке, трогал живот, ноги, щупал ягодицы. Девушка в ужасе закрыла глаза и попыталась отстраниться от всего происходящего. То, что он делал с ней, было выше ее принятия ситуации, это был кошмарный сон наяву. Вдруг, она почувствовала, как грубые пальцы пытаются проникнуть внутрь. Он с силой забирался в плоть Салгир, причиняя ей боль, которая стала нестерпимой. Она, не выдержав, закричала. Он тут же отдернул руку, удивленно осмотрел ее. Потом некое подобие раздумья появилось во взгляде, губы хищно изогнулись в подобии улыбки. Он радостно хмыкнул, обмотал руки девушки тряпкой, привязал к вертикальной стойке, которая поддерживала стену жилища, связал ей ноги, набросил на Салгир шкуру и вышел вон.

Салгир не испытывала облегчения, она прекрасно понимала, что рано или поздно ей придется стать жертвой этих люде-зверей, для которых женщина всего лишь средство удовлетворения плоти, по рангу равная скоту, а ценность измеряется в монетах, которые можно получить на рынке. Из рассказов стариков в деревне она давно знала, что такие набеги когда-то были частыми. Но дикари не разоряли деревню, а только забирали женщин, которых удавалось схватить, потому что сражаться и убивать мужчин и детей не входило в их планы. Они приносились как стая воронья, хватали женщин, которые были на улицах, сшибали на скаку мужчин, которые пытались вступиться и уносились вдаль. Кони их были быстрые и сильные, их главным преимуществом была скорость. Никогда и никто больше не возвращался из плена. Только однажды в деревню пришла седая старуха, больная и изможденная голодом и страданиями. Не сразу узнали в ней родные свою мать, которая и старухой быть бы не должна. Прожила она совсем недолго. Из дома не выходила. А когда умерла, старшая дочь рассказала, какие издевательства и кошмар выпали на долю этой несчастной, как удалось ей выбраться из плена, потому что от ужаса и тоски она стала чахнуть, а сторожа ее потеряли бдительность, куда такая больная уйти сможет. Но она ушла, и даже смогла дойти до дома, выпрашивая милостыню и питаясь ягодами и травами по дороге. Она то и поведала, что творится с теми, кого увезли на своих скакунах эти дикари.

Салгир не знала сколько времени прошло, но очнулась, когда опять на небе стали появляться звезды. Мучитель ее сидел в углу напротив. Судя по всему,какое-то раздумье озаботило его, потому что он уставился в одну точку, губы шевелились безмолвно, а руки он судорожно сжимал и разжимал. Потом резко вскочил, подбежал к Салгир и пнул ее в бок ногой. Она охнула от неожиданности. Дикарь наклонился, скинул шкуру с девушки. Салгир закрыла глаза и приготовилась к очередному ужасу. Потом почувствовала, как ей развязали руки и ноги. Она открыла глаза. Он жестом приказал ей встать. Девушка с трудом стала подниматься, так как ноги были еще слабыми, а на руки она опираться не могла, они болели. Он рывком помог ей встать, накинул на нее шкуру. Потом посмотрел, взял с пола грязную тряпицу и намотал ей на голову. Затем толкнул в спину к выходу. Они вышли на воздух. Салгир огляделась. Вокруг стояли такие же жилища, в проемы были видны костры внутри них. Ее мучитель повел ее между ними, направляя тычками в спину. Они вышли в конец поселения. Там стояла большая хижина- копия жилищ дикарей. Около входа, гораздо большего, чем в остальных других, толпились дикари. Они что-то бурно говорили на своем языке, смеялись, а из жилища доносились женские крики и стоны. Были слышны мужские голоса, их смех и ругань.

Вдруг она увидела, что с другой стороны ведут девушку. Волосы были растрепаны, рубаха на груди порвана, Девушка шла с опущенными руками, даже не пытаясь прикрыть голую грудь. Голова девушки качалась в такт ее шагов. Салгир узнала Дану, ее соседку, молодую красивую Дану, которая недавно вышла замуж, ходила веселая и счастливая, а теперь шла как на заклание, избита, в разорванной рубахе, не стыдясь обнаженного тела, с пустыми глазами, смотрящими в никуда. Ее сопровождающий подвел Дану к группе мужчин у входа, те сорвали остатки рубахи с несчастной, закинули ее голову так, чтобы рассмотреть лицо и шею девушки. Ощупали ее, удовлетворенно хмыкая. Они о чем то говорили с тем дикарем, что привел Дану, спорили, но, в конце концов, сунули в руки ему какой- то узелок и втолкнули девушку внутрь жилища. Тут же несколько человек зашли следом .

Все это пронеслось перед глазами Салгир в считанные секунды. Ее мучитель толкнул ее в спину и они оказались в тени. Он приложил палец к губам, приказывая девушке молчать, и пихнул в бок, чтобы она продолжала движение. Наконец они вышли за круг жилищ. Неподалеку были привязаны кони. Дикарь развязал одного коня, велел Салгир сесть на него. Конь был под седлом. Она не смогла самостоятельно забраться, руки не очень слушались ее. Дикарь подсадил ее, привязал к седлу. Сам вспрыгнул на другого коня, и они потихоньку покинули становище.