Саламандра

Пролог. Хрустальный кулон с огненным пионом

Сколько себя помнила, она всегда мёрзла.

Мёрзла, когда водили в детский сад, закутанную в тулуп, с белым пушистым платком крест-накрест, затянутым так туго, что руками толком не пошевелишь.

Мёрзла на уроках физкультуры в огромном полупустом зале, пытаясь под хихиканье одноклассниц уцепиться за грубый канат онемевшими от холода пальцами.

Мёрзла за партой у распахнутого настежь весеннего окна. Звонкая капель, дилинь-дилинь, цвиньк-цвиньк-ци-ти-ти-ти-ти! — и ясные солнечные лучи наотмашь, с ослепительно-голубого неба. Все радуются, оживлённо бегают на перемене. А она мёрзнет.

До мурашек.

До ледяного штыря вдоль позвоночника.

До той степени, что руки и ноги становились чужими и онемевшими.

До костей.

Окончила институт, устроилась на работу. Ничего особенного, кроме, разве что, лёгкого отчуждения со стороны как сокурсников, так и коллег. Никто из них даже не догадывался, что хрупкая рыжеволосая девушка каждый день усмиряет внутри ледяную бурю.

"Лизка, у тебя такие руки холодные!"

"Ой, а что это твой чай так быстро остыл? Я ж только вскипятила…"

"Ты красивая, Лиз. И умная. Правда. Но я не могу, ты прямо как ледышка. Давай останемся друзьями…"

Находились и те, которых ледяная кожа заводила. Но девушка инстинктивно старалась их сторониться. Словно электрическим током пробивало "Прочь! Не твоё!"

Тепло мимолётных касаний и спасительная горячая ванна по вечерам, когда она оттаивала после очередного напряжённого рабочего дня. И слёзы, смешивающиеся с водой, воронкой ввинчивающейся в сливное отверстие.

Пыталась обращаться к врачам. Прошла без толку целый ряд обследований. Сдала несметное множество анализов, включая генетические. Перерыла весь интернет, пока вкладки про сенсорную нейропатию уже сниться не начали.

А потом как-то вдруг раз — и выключило. Надоело. Надоело ходить по врачам, искать причину в наследственных заболеваниях, пытаться разговорить упрямо отмалчивающуюся мать. Отца не стало ещё до рождения дочери, а мама на любую жалобу, что холодно, привычно советовала одеваться теплее и больше двигаться.

Живут же люди с параличом, без рук и ног, инвалиды по зрению. А Лиз всего лишь мёрзнет, эка невидаль.

После того, как смирилась, стало даже легче. Вот только волосы седеть начали, причём как-то странно: у корней и на кончиках остались огненно-рыжими а в середине выцвели добела. Коллеги на работе выспрашивали телефончик стилиста и обиженно фыркали на попытки объяснить, что это от природы.

Пришлось и в самом деле записаться в парикмахерскую, чтобы окрасить все пряди целиком в рыжий. Но цвет смылся через пару дней вместе с потраченными на дорогущую краску средствами. А кончики волос стали ещё ярче, с отливом в алое.

Лиз тогда полночи проревела в ванной.

Услышать было некому, кроме соседей, а на тех — плевать. На площадке её этажа уже давно действовало негласное правило не лезть в чужие дела.

На совершеннолетие мама вручила ей свой комплект ключей от их общей однушки, крепко-накрепко обняла и как-то даже буднично сказала: "Поздравляю, дочка, ты у меня уже совсем взрослая. А вот я завтра улетаю, насовсем. Чемоданы собраны, провожать не надо. Звонить тоже, номер телефона я сменила".

Понимание, что это не шутка, пришло только утром, вместе с отъезжающим такси. А ощущение предательства осталось. И даже сейчас, спустя пять лет, сидело стылым комочком где-то внутри, отдельно от основного привычного холода. Она перебрала все возможные варианты, от побега матери с любовником до её неизлечимой болезни, но какое-то чутьё внутри говорило "нет, не то".

Пока сохли волосы, и заваривался чай, Лиз вспомнила, что где-то оставалось варенье из морошки, припрятанное на чёрный день. Пододвинула к кухонному шкафчику табурет и полезла на дальнюю полку, доставать запылённую банку. И ненароком уронила гранёную хрустальную сахарницу, которой уже давно никто не пользовался — неудобная, да и зелёный "порох" без сахара вкуснее.

Сахарница чудом пронеслась мимо стула, едва не задев пальцы ног. И вдребезги разлетелась на холодном кафельном полу, брызнув во все стороны сияющими осколками и белыми сладкими крупинками.

А в центре ледяного взрыва вдруг полыхнуло алое пламя.

Лиз аккуратно слезла с табуретки, стараясь не наступить босыми ногами на осколки. Потом подметёт. Не до того.

Сиял миниатюрный кулон в форме цветка пиона. Белоснежные лепестки и ярко-красная сердцевина. Точь-в-точь, как кончики её волос. Сияние то разгоралось, то гасло, словно внутри кулончика притаился маленький, но мощный светодиод. Только вот не придумали ещё батареек такого размера. Вроде как...

Она осторожно взяла двумя пальцами кулон и вдруг ощутила волну тепла, прокатившуюся по телу. Слабенькую, но и такой Лиз не ощущала уже давно, если не сказать, никогда.

Надо ли говорить, что цветок тут же нашёл себе серебряную цепочку и уютное место в ложбинке между грудей.

Уборка стеклянных осколков вперемешку с сахаром не заняла много времени, а кровать показалась особенно уютной, тем более что завтра выходной.

Засыпая, Лиз впервые почувствовала, что согрелась. Устраиваясь поудобнее под одеялом, она улыбнулась слабому красноватому свечению, пробивающемуся из-под лёгкой хлопковой пижамы с нарисованным на ней пушистым котиком. С таким цветочком и ночника не надо.

֍֎֎

Пробуждение оказалось внезапным и резким. Словно её с головой окунули в обжигающе-холодную воду с больно ранящим крошевом льда. Ноги и руки свело судорогой, веки враз сделались неподъёмными, и горло перехватило так, что и вдох не сделать — да чем там, под водой, дышать?

Лиз забилась изо всех сил в незримых оковах, стараясь вернуть контроль над телом и выбраться из этого ледяного ада. Куда угодно, только подальше отсюда! Прочь! Тело по-прежнему не слушалось, но чувствительность стала возвращаться. Движения полностью подчинялись инстинкту выживания, а мысли суматошно крутились вокруг происходящего.

Ванна? Кто-то проник в квартиру, вытащил её хозяйку из постели и прямо сейчас собирается утопить в ванной?! Но она не чувствует под собой дна. И бортов. Напротив, погружается всё глубже и глубже, тонет в темноте и безмолвии.

Но где?

Где она?!

Телепортация?

Бред!

Перемещение в другой мир?

Сказки!

Опоили и выкрали? Но зачем?! Кому вообще нужно от неё избавляться, да ещё так?

Пустите! Пустите, сволочи, я хочу жить! Я хочу, чёрт побери, жить! И чувствовать! Я хочу понять, кто я есть!

Вдруг она почувствовала, как онемение с кончиков пальцев стало спадать, а где-то внутри тела пробудился слабый, еле ощутимый огонёк. Свечение, исходящее из кулона на её груди, пробивалось даже сквозь плотно сомкнутые веки, и Лиз, внезапно успокоившись, перестала безуспешно трепыхаться, и глубоко вдохнула, растворяясь в этой странной смеси ледяного холода и призрачного тепла.

И одновременно с вдохом открыла глаза.

Это было… восхитительно. Её окружали струи белого пламени, мерцающие красным по краям. Теперь они не обжигали, а, скорее, ластились. Как ласковые игривые кутята. Укутывали переливающимся покрывалом. Мерцали тысячами алмазных искр, собирались плазменными водоворотами и потоками раскалённой добела лавы.

А самое главное — она чувствовала каждое движение огненных струй. Чувствовала кожей, каждым волоском, каждой клеточкой. Видела и слышала, как они дышат, словно живые. Ощущала их все целиком до мельчайшей искорки. Вдох-выдох. Стук сердца. Алая горячая пульсация крови в артериях и её плавное рубиновое течение в венах.

Вдох-выдох.

Вдох и…

Тихий шёпот со всех сторон сразу, дробившийся на бесконечное множество голосов:

"А кто? Кто ты? Кто ты есть? Лиз… Лиза… лиз-сска-саламандра…"

Глава 1. Предсказание. Ветер с той стороны

Лиз проснулась и резко села, не соображая толком, где находится.

Пижама мокрая от пота, хоть выжимай. Так же, как и смятая постель. Серебряная цепочка почернела, а кулон при утреннем свете, пробивающемся сквозь неплотно задёрнутые шторы, казался похожим на обыкновенное муранское стекло. Пион больше не светился изнутри и выглядел потемневшим и уставшим.

Отпуск. Надо срочно брать отпуск. Уехать куда-нибудь в тёплые края. Или хотя бы просто отдохнуть, отоспаться. Если на работе узнают, что Елизавете Ящеркиной начали сниться кошмары, житья не будет. Окрестят психической, и зона отчуждения станет ещё шире.

Лиз поёжилась, вылезла из-под наполовину скомканного одеяла, прошлёпала к рабочему ноутбуку, сыто дремавшему на зарядке. И, пока не передумала, запросила по электронке у начальства неделю отпуска за свой счёт. К её удивлению, отбивка "одобрено" прилетела почти мгновенно, с пометкой "Бери две, фирма оплатит. Но к квартальным отчётам чтобы была как штык".

Закипел чайник. Ноут ушёл в спящий режим, завизированное начальником заявление на отпуск улетело в отдел кадров. Отбивка "принято" придёт только в понедельник, но это уже формальности.

Свободное время давило странным душным покрывалом, осознание того, что не нужно никуда бежать и ничего делать… пугало.

Она сидит одна. В пустой квартире, прибранной и вычищенной до блеска. Не потому, что Лиз такая аккуратистка, а потому что некому и нечем мусорить. Готовит она мало, отсортированный мусор сразу же отправляется в утилизатор или в эко-пакеты. Личных вещей немного: тщательно подобранный гардероб, украшения строго по необходимости. Раза два в месяц приходит чернявая болтливая женщина средних лет, протирать пыль в труднодоступных местах и чистить сантехнику. Что до ежедневной уборки, то взмахнуть шваброй и протереть пол — дело нехитрое. Стирка не проблема, немнущиеся прочные и немаркие синтетические ткани тоже не дураки придумали. Утюг где-то был, достался в наследство от матери, но ни разу не использовался после её ухода. А зачем? Наглаживать постельное бельё для себя, любимой? Или воротнички и манжеты на блузках? Нет уж, лучше выбрать одежду, что не требует дополнительной заботы.

Читать? Почему-то не тянет. Включить онлайн-ТВ? Да что она там не видела? Наверняка наткнётся на очередные сериалы с погонями и перестрелками, постановочные ток-шоу или глупые слезодавилки. В последнее время так ещё и постаппы зачастили: кровавое псевдосредневековье, зомби, игры на выживание, ужастики. Фантастику, в особенности, фэнтези Лиз любила. Но всерьёз не воспринимала. Всё это не более, чем красивые байки для взрослых детей. Где они, а где реальная жизнь? Ну ладно, гоблины, их за углом у киоска легко встретить в “штанах-три-полоски”. А эльфы? Хороши разве что на картинках: эффектные костюмы, застывшие позы... Пошевелится такой неземной красавец — весь образ рассыплется в труху страз, обрывки атласных тканей, искусственного меха и череду неестественных движений. А уж стоит дивным созданиям заговорить... В полнометражках ещё ладно, там киносказки чаще смотрятся цельно и зрелищно, при условии, что бюджет пустили на дело, а не разворовали задолго до съёмок. А многосерийники с их бесконечной гонкой за зрительским вниманием…

Лиз вздохнула, понимая, что мысли утекли куда-то не туда.

Чёрт побери! Она взяла отпуск. Для того чтобы переключиться.

Перестроиться.

И что? Что ей теперь делать? Не бегать же по осточертевшим магазинам, пытаясь заткнуть сиюминутными покупками вечно голодную пустоту в душе. Турфирмы не спасут, в "горящую" путёвку она повезёт с собой всё тот же привычный холод. Подглядывать за иллюзией чужих жизней в соцсетях? Ну уж нет!

Пальцы сами собой нащупали стеклянный кулон на цепочке. Пион не светился и был тусклым и безжизненным.

Ей привиделось.

Да пошло оно!

К демонам такую жизнь!

Тёплый свитер и штаны с начёсом отыскались быстро. Пуховик, шапка, шарф, не забыть перчатки и проездной. Телефон? Да кому она нужна? Даже если по работе — две недели её нет, и не будет.

Дверь парадной пискнула магнитным замком, выпуская стройную женскую фигурку. Даже в пуховике Лиз смотрелась изящно, как те самые эльфы с картинок. Белая прядь с красным кончиком выбилась из-под шапки и девушка нетерпеливо её заправила обратно.

Погуляет в парке, подышит свежим воздухом. Постарается выкинуть из головы все лишние мысли. Может быть, даже с горки прокатится. Что угодно, главное — не думать.

А вечером можно принять горячую ванну и постараться уснуть. Не забыть бы только будильник отключить.

֍֎֍

Огненные языки ринулись к ней навстречу жадно и без колебаний, стоило только сомкнуть глаза. В этот раз они с самого начала не ощущались обжигающе-ледяными.

"Лиз Ка! Ты вернулась! Идём! Идём с нами, быстрее, идём! Идём-идём-идём!"

"Там, правда, война, Лиз, но ты не бойся, тебе нечего бояться. Мы тебя ждали. Мы скучали, да, мы скучали!"

"Ты нужна, Лай Са! Очень! Они же там проиграют без тебя, даже если победят. Мы все проиграем. Лиз, ты идёшь? Идёшь, а?"

Кулон на груди распустился горячим цветком, растекаясь по всему телу согревающей незримой бронёй. Пижама с котиком обернулась облегающим зелёным платьицем длиной чуть ниже колена, невесомым, но прочным. На босых ногах появились алые туфли на высоких каблуках.

Что за?

Она сходит с ума? Какие каблуки? Она должна мирно спать в своей постели, это всё просто сон.

Но… реальный до невозможности.

Вдох-выдох.

Вдох и…

...проснулась.

֍֎֍

В воскресенье в парке оказалось многолюдно, несмотря на то, что мороз усилился. Пар от дыхания вырывался белыми облачками и оседал кристалликами инея на шарфе, отвороте шапки и ресницах.

Лиз гуляла по парковым тропинкам в стороне от толпы, стараясь избегать встречи с прохожими. Вчера она попробовала прокатиться с горки, взяв напрокат "ватрушку". Но чуть не сбила с ног какую-то бабульку, присматривающую за внуком или внучкой — сейчас в комбинезонах и не разберёшь с первого взгляда, кто есть кто — и решила, что, пожалуй, забава не по ней. Неловко и немного стыдно. Как-нибудь в другой раз.

Солнце яростно сияло, отражаясь от блестящего снега, аж слёзы выступили. Лиз пожалела, что не носит очки. О солнцезащитных она даже не подумала: городская зима — это вам не горнолыжный курорт, а вот "хамелеоны" бы пригодились. Утирая флисовой перчаткой слезинки, девушка оступилась и по колено провалилась в рыхлый снег в шаге от утоптанной тропинки. Взмахнув руками, она отчаянно попыталась удержать равновесие. Падать в сугроб жуть как не хотелось, но как тут устоять?

И вдруг кто-то сильно, но аккуратно ухватил её за локоть, возвращая обратно на тропу. Сердце испуганно взъёкнуло и забилось с утроенной силой.

Пару секунд назад рядом с ней никого не было. А теперь неизвестно откуда взялся хмурый темноволосый мужчина в тёмно-коричневом зимнем пальто. Короткая борода с нитями седины, цепкий взгляд внимательных карих глаз, не упустивших ни одной детали во внешности спасённой.

— Вот же угораздило! — буркнул он, отступив на шаг. — Девчонка.

Лиз не успела возмутиться, как невесть откуда взявшийся порыв ветра кинул ей в лицо искристую снежную осыпь с ближайшей сосны. Проморгавшись, девушка поняла, что осталась одна. А на тропе — лишь её собственные, припорошенные снегом, следы.

֎֍֍

До парка приходилось добираться на метро. Брать такси для небольшой прогулки как-то глупо, а своей машины у Лиз так и не завелось. На права по настоянию матери она выучилась, но страх перед городским движением преодолеть так и не смогла. Площадку и теорию сдала с первого раза. А вот город… раза с шестого, должно быть.

Пугал не инструктор, порой отпускающей обидные словечки вроде "курицы замороженной", но зато научивший не полагаться слепо на зеркала. Не инспектор, который хоть и намекал на недостаточное финансирование и сложное материальное положение, но впрямую не валил. И даже не отсутствие разметки, которую периодически размывало вместе с асфальтом, запутанные развязки, ямы или обледеневшие после внезапных заморозков склоны.

Пугали люди, сидящие за рулём. Она не чувствовала поток и не понимала, как в него влиться. Паниковала, когда автомобили, двигавшиеся по соседству, не соблюдали правила, перестраивались по одним им ведомым законам, не соблюдая ни правил, ни разметки, а порой противореча и здравому смыслу. После первого поворота налево, когда очередной лихач из крайнего правого ряда чудом разминулся на перекрёстке с учебной тойотой, она едва вырулила дрожащими руками к обочине. И впервые разревелась на глазах у постороннего человека. Инструктору хватило одного взгляда, чтобы понять: на сегодня занятие окончено.

Ездить бы им до конца занятий по тихим улочкам, да случай помог. Машина заглохла прямо на проезжей части, по краям припаркованные, да к тому же ещё и движение одностороннее — только в один ряд и проехать. Сзади сигналить начали. Вылез полненький мужичок, метр с кепкой в прыжке, пока шёл, орал что-то не переставая, брызгая слюной от негодования. А Лиз посмотрела в зеркало, и вспомнила сказку про Колобка, что к Лисе подкатывал. И страх как отрезало. Распахнула водительскую дверцу, вылезла, выпрямилась во весь свой рост — девка-то хоть и стройная, но высокая. И как рявкнула, неожиданно для самой себя: "Слышь ты, колобок! Щас орать будешь, вообще никуда не поеду!!!"

Мужичок стушевался и молча вернулся в свою машину, терпеливо дождавшись, пока “чайник” освободит проезд.

С того момента и инструктор завязал с ехидными замечаниями, и сама Лиз начала чувствовать себя увереннее на дорогах. В сложных ситуациях вспоминала "колобка" и отпускало. Но полюбить вождение так и не смогла. Да и не нашлось достаточно веской причины впрягаться в обузу всяческих дел, связанных с владением железным конём.

Метро надёжнее. Пробок нет, думать ни о чём не надо: плеер в уши, стой и слушай. Одно неудобство — в мороз на улице холодина, а в подземке в зимней одежде жарко. Но Лиз как раз только в вагоне отогревалась, и то не до конца: кончики пальцев так и оставались ледяными, даже в перчатках.

Не успела она дойти до остановки автобуса, как в сумочке назойливо завибрировал смартфон. Вот же ж! Кому она в выходной понадобилась?

На ходу вытаскивая правой рукой назойливую "жужжалку", Лиз одновременно стянула перчатку с левой. Зубами, хотя мама в своё время усердно отучала её от этой привычки.

Звонил шеф. После краткого обмена приветствиями и уточнений, все ли заказанные пробники отправлены поставщику, тот отключился. Но сигнала отбоя не прозвучало, и девушка помедлила с привычным жестом блокировки. Ей почудилось, будто к линии подключился кто-то третий, и хотя она не слышала даже его дыхания, но ощущение присутствия было таким отчётливым, словно этот кто-то стоял прямо за её плечом.

Словно отвечая на её невысказанные подозрения, в динамике что-то щёлкнуло, и незнакомый голос тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Значит, ты всё-таки пробудилась.

Лиз вздрогнула от неожиданности, и уронила смартфон в снег. А когда выудила из сугроба, экран уже погас. Неизвестный абонент отключился. Разобрать, мужчина это или женщина, не удалось, на угрозу фраза не походила — в ней, скорее, чудились лёгкие нотки любопытства. Но девушку пробрал озноб, грозящий перейти в дрожь.

Рука потянулась к шее, проверить, на месте ли цепочка кулона, но Лиз тут же вспомнила, что оставила хрупкий цветок в комоде. Не дело такие украшения на покатушки с горок надевать, мало ли.

В довершение всего потерялась перчатка. В сугробе, где до этого успел побывать телефон, пропажа не обнаружилась. Поблизости тоже. Пришлось возвращаться к входу в метро. Левая рука замёрзла, в кармане пуховика толком не согреешь, а пихать за пазуху, расстёгивая на груди клапан и молнию — безрассудство чистейшей воды. После такого она неделю с бронхитом проваляется.

Перчатка так не нашлась. Зато рядом со ступеньками, ведущими к вестибюлю метро, удачно пристроилась бабулька с пуховыми шалями, вязаными варежками и носками. Обычно Лиз ничего с рук не покупала, но до ближайшего торгового центра через пару перекрёстков ещё надо дойти. Возвращаться обратно в метро и искать магазины, находящиеся поблизости от спасительного тепла подземки, не хотелось. А ждать на остановке маршрутку, чтобы добраться до дома, не отморозив руку окончательно — целая лотерея с множеством неизвестных.

Девушка нерешительно склонилась над разложенными в ряд варежками. Толстая вязка, слегка колючая даже на вид шерсть. Волки, снегири, снежинки, вездесущие олени… и тут как под руку дёрнуло — на одной из пар ящерки, красным по белому. Прям как её волосы, оттенок точь-в-точь!

Названную цену она заплатила, не торгуясь, тут же стянула непарную перчатку и надела обновку, удивляясь, почему колючая грубая шерсть оказалась мягкой и тёплой, как дорогущий кашемир.

Вежливо пробормотала "спасибо" и уже собралась было уходить, но бабулька внезапно выпростала руку из-под пухового платка и цепко ухватила девушку за запястье:

— Ты, доча, не торопись. Послушай старую Параскеву, целее будешь.

Лиз застыла в оцепенении, даже не пытаясь выдернуть руку, хотя обычно не терпела прикосновения незнакомых людей. И стоять неловко, и не уйти. А женщина, не такая уж и пожилая, как теперь виделось, нараспев продолжила:

— Горе не горе, беда не беда, даст тебе стёклышко каплю огня. Первый жарок зажигает корону. Второй разрушает внутри бастионы. Третий по крови ищет следы. Сияет четвёртый лучами звезды. Пятый снимает запрета печать. Гореть или нет — тебе и решать.

Волна возмущения нахлынула на девушку, стирая неловкость момента. Да кто вообще просил вмешиваться эту… эту...? Не успела она подобрать нужного слова, чтобы дать отпор, как торговка сама отпустила руку девушки. И тут же, не дожидаясь ответа, шустро принялась собирать в объёмную клетчатую сумку нераспроданный товар, бормоча что-то о “назойливых глядельцах”, не дающих честным людям торговать. Лиз краем глаза уловила двух мужчин в форме, явно направляющихся к ним, и отступила на шаг, ещё не зная, как поступить.

Что за детский сад? Мужчина, не оставляющий следов на снегу. Непонятные звонки с неизвестного номера. А теперь ещё и какая-то странная бабка, которая строит из себя мойру-предсказательницу.

Бормотание внезапно стихло, а полицейские прошли мимо, не обратив внимания на девушку. Бабульки и след простыл. Но рукам в новых варежках было тепло, как никогда ранее.

֍֎֍

Маршрутку Лиз дожидаться не стала, решила прогуляться дворами. А пока шла, думала не о пророчестве, а о сегодняшней встрече в парке. Хмурый мужчина, что-то в нём было ещё странное, кроме внезапного появления…

Тень! Она не помнит, чтобы видела его тень! Солнечный день, а он словно поглощал свет и не отбрасывал тени! Откуда он вообще такой взялся?! Или она сходит с ума?

Лиз поднесла руку к губам, собираясь по привычке прикусить костяшку пальца, но колкая шерсть вместо мягкого флиса вмиг отрезвила: мало того, что она не у себя дома, так ещё и тянет в рот всякую… ладно, варежки не дрянь. Хорошие, удобные, тёплые! Но обсасывать их точно не стоит.

Во дворах оказалось немноголюдно. Погода хорошая, народ разъехался, кто куда, освободив парковочные места. И это даже на руку. Тротуары чистили не в пример хуже, и девушка решила до подъезда дойти по проезжей части.

Не успела она повернуть за угол, как из-за спины громко бибикнула незаметно подкравшаяся машина, которую не выдал даже скрип снега под колёсами. Лиз дёрнулась, оборачиваясь — так и есть, новёхонький чёрный внедорожник настойчиво сигналил именно ей.

Девушка шагнула в сторону тротуара и вдруг ощутила, что правая нога проваливается. Крышка люка оказалась открытой!

Чёрт!

Что за подлянка?!

Она взмахнула руками, тщетно пытаясь удержать равновесие, и слёзы обиды выступили на глазах. Гадский джип! Какого … его сюда вообще занесло?!

Водительская дверца автомобиля, остановившегося на пару шагов позади, распахнулась. И вдруг невесть откуда налетел сильный порыв ветра, что подтолкнул Лиз в спину и под попку, помогая удержаться на краю. От разверстого люка она отпрыгнула уже сама, чудом удивляясь, что не поскользнулась — с её-то сегодняшним везением.

Порыв ветра стих. Так же внезапно, как и возник.

А перед Лиз нарисовался невероятно красивый молодой азиат, словно сошедший со стоп-кадра дорамы про императоров, магов и небожителей. За исключением одежды: вместо длиннополого ханьфу и традиционного головного убора на нём было вполне современное чёрное пальто с золотистой отделкой и стильная высокая шапка в тон. Безупречные черты лица, чуть раскосые тёмно-янтарные глаза и… Чёрт, да это же совсем не шапка! Это его собственные волосы, собранные в замысловатую причёску и удерживаемые двумя золотыми — золотыми?! — шпильками. Да как такое можно ухитриться перепутать? И вообще, с такой причёской нужен конь, а не автомобиль, пусть даже и премиум класса.

В марках авто Лиз не разбиралась, помнила лишь пару, из тех, что на слуху. Но готова была поспорить, что на капоте символ не меньше какого-нибудь майбаха или кайенна. Под стать владельцу.

В закоулках спального района на окраине города азиатский принц на вороном железном коне выглядел настолько сюрреалистично, что Лиз с трудом удержалась от нервного смешка. Может, её по дороге сбила машина, и теперь она лежит под капельницей и всё это лишь фантастические галлюцинации?

Первые же слова мужчины вывели её из состояния ступора.

— О! Кто тут у нас? Маленькая ящерка. Одна. Совсем одна. Хочешь прокатиться?

Изящные губы изогнулись в полуулыбке, но Лиз почему-то ощутила себя загнанной в угол мышью. За улыбкой скрывались клыки. Крепкие, острые, чуть изогнутые.

Девушка сморгнула. Нет, вроде зубы как зубы, вполне обычные, разве что чересчур ровные и белые. Может, виниры? Но иллюзия клыков при этом не исчезла, наложившись вторым рядом. Двойное зрение? Как можно видеть то, чего нет?

А красавчик, между тем, начал проявлять нетерпение.

— Дай. Мне. Свою. Руку. Быстро!

Лиз помотала головой, отступив на полшага влево. Люк справа зиял чернотой, и краем глаза она увидела тёмный туман, поднимающийся над отверстием. Это ненормально! Это просто какой-то бред!

Владелец внедорожника тоже заметил туман и недовольно хмыкнул:

— Ну надо же, и Миш Ри здесь. Повезло тебе, ящерка. До скорой встречи.

Хлопнула водительская дверца, и чёрный автомобиль почти беззвучно тронулся с места и мгновенно исчез за углом, сверкнув серебристой надписью "порш кайенн" на багажнике.

Лиз осталась одна. Последние клочки тёмного тумана всасывались сквозь отверстия в решётке: крышка люка встала на место, словно никуда и не исчезала.

И пока девушка торопливо шла к подъезду, её мысли почему-то вертелись вокруг ещё одной странности. Вроде бы, мелочь, но… у загадочного азиата не было акцента. Китайцы же не выговаривают звук "р"? Или японцы? Или "л"? Но в любом случае, говор-то должен отличаться в любом случае, а тут — чистейший русский. Значит, или не иностранец. Или очень долго изучал язык, возможно, с самого детства. Но ощущение чуждости, подогреваемое воспоминанием о двойном ряде зубов — иллюзорном и реальном — не ослабевало.

֍֎֍

Вернувшись в квартиру, девушка первым делом проверила, на месте ли кулон. Она решила не изобретать новых тайников и оставила новую сахарницу хранить секрет хрустального пиона. Разве что вместо сахара там теперь лежала чистая замшевая тряпочка, сложенная в несколько слоёв, чтобы не поцарапать кулон. Хотя, учитывая, с какой высоты тот навернулся в первый раз, закалённые супер-стёкла смартфонов ему и в подмётки не годились.

Цветок уютно пригрелся в замшевом гнёздышке. Он не светился, но на ощупь был чуть тёплым. Ставшим за несколько дней уже привычным жестом Лиз застегнула цепочку на шее и занялась готовкой. Закинула в мультиварку овощную заморозку, на решётку сверху плюхнула пару котлет из морозилки, выставила таймер. Обжаренное на сковородке выходило вкуснее, но сейчас не хотелось тратить время на то, чтобы отслеживать, готов ли ужин или уже обугливается. Да и автоподжиг плиты в последнее время барахлил, причём на всех конфорках сразу. Газ поступал исправно: чтобы это проверить, она даже не поленилась отыскать в запасах коробок спичек. Но вот искры порой не было. Наверно, дело в прово́дке, но она в любом случае сама туда точно не полезет. Вызвать бы мастера, но не сейчас. Сейчас хочется просто отдохнуть и нормально выспаться, безо всяких там странных снов.

Вскипел и мигнул цветовым индикатором чайник. Лиз заварила большую чашку чёрного чая с чабрецом, положила пару ложек сахара, капнула мятного сиропа и собиралась было уйти из кухни, скоротать время за ноутом, пока не пропищит таймер.

И вдруг краем глаза она уловила движение за окном. Седьмой этаж, балкона нет, карниза тоже — только узкий крутой отвес: не хватало ещё, чтобы на нём воркующие пернатые крысы рассаживались! Но сейчас что-то крупное, размером с кошку или небольшую собаку промелькнуло прямо за стеклом, не в падении, а, скорее, в прыжке поперёк окна. В незаметно подкравшихся сумерках это было похоже на сгусток тени, а не на живое существо.

Лиз вздрогнула, и чай щедро плеснул на пол из наполненной доверху кружки.

Ять! Теперь это всё вытирать. Хорошо ещё, что не суп или тарелка с чем-нибудь наваристым.

Аккуратно поставив кружку на стол, она пошла за тряпкой в ванну, но, когда вернулась обратно на кухню, свет мигнул и погас. Вырубило электричество, причём во всём доме, судя по отсутствию огней в соседних окнах.

Да что ж это такое?!

Схватившись за мобильник, Лиз обнаружила, что осталась и без фонарика, и без связи: телефон разрядился в ноль. Кулон грел, но не светился. Хорошо, что в ящике стола отыскался пакетик свечек на торт. Тонкие, маленькие и быстро сгорают, но хоть какой-то свет: хватит умыться перед тем, как лечь спать, да и пол протирать лучше не вслепую. Только вот чем их поджечь? В коробке со спичками пусто — и когда только успели кончиться? Можно бы от плиты, но электроподжиг опять не сработал: в ответ на поворот ручки раздались пустые щелчки без искры.

Да ещё эта штука за окном. Бррр!

Липкий пол, не успевший разогреться ужин, темнота, остывающий чай. Это всё раздражало. Нет, не так. Это и пугало и безумно раздражало одновременно.

Девушка потрогала кулон. Чуть тёплый на ощупь. Ни следа яркого свечения, как в самый первый раз. Да что за хрень?! Когда ни к чему — сияет, аж глазам больно, а как нужно на самом деле, так ничего?!!

Под грудью резко кольнуло. Прямиком в районе солнечного сплетения. И спустя миг полыхнуло, словно внутри взорвалась маленькая атомная электростанция. Лиз прижала обе ладони к груди, пытаясь унять боль. Но обжигающая волна только разрасталась, поднимаясь по телу вверх, к плечам, затем перетекая на предплечья, вливаясь в кисти рук и плазмой собираясь под кожей на кончиках пальцев.

Аааа! Да что это такое творится-то?! Жжётся! Оно жжётся!

Не осознавая толком, почему она это делает, девушка развернулась к плите и всплеснула руками, словно скидывая невидимый огонь на чёртовы неработающие конфорки. Четыре одновременных щелчка от ручек, открывающих газовые вентили — и на раструбах вспыхнуло и заплясало огненно-рыжее пламя, быстро сменившееся привычно-синими ровными коронами. Жжение в груди тут же исчезло, а спустя всего пару минут дали и электричество.

Лиз на автомате подхватила со стола кружку и глотнула уже остывший чай, а затем перевела взгляд на окно. С той стороны что-то белело. Похоже на прилипший клочок бумаги. Открывать створку и даже просто приближаться к окну совсем не хотелось, но она пересилила себя и подошла.

На небольшом, всего в ладонь, листочке, вырванном из блокнота, чёрной ручкой была нарисована ящерица. Перепончатые лапки, гребень вдоль всего тела, пятнистая шкурка… Она никогда не видела похожих, ни вживую в экзотариумах, ни на видео.

Не успела девушка решить, стоит ли всё же открывать окно и доставать рисунок, занесённый невесть каким ветром на седьмой этаж, как всё та же чёрная тень промелькнула за стеклом, прихватив с собой лист с ящеркой. На этот раз ничего кошачьего и собачьего в контурах не чудилось. Просто сгусток первобытного мрака. Несмотря на всю свою инаковость, он почему-то уже не пугал. Скорее, воспринимался как нечто давно знакомое.

Залпом допив чай, Лиз отошла от окна, поставила тёплую кружку в раковину и только тогда осознала, что выпитый напиток оказался горячим, словно только что заваренным. Хотя она точно помнила, что не включала ни чайник, ни микроволновку, а ставить керамику прямиком на газовую конфорку ей бы тем более в голову не пришло.

Так.

Завтра.

Она подумает об этом завтра.

А сейчас всё-таки смоет с пола следы от пролитого чая, после чего приготовит и съест клятый ужин и пойдёт спать. Без кулона. Хватит с неё уже приключений. Полежит до утра в тайнике, ничего с ним не сделается, не сахарный — не растает.

֎֍֎

К её удивлению, ночь прошла спокойно. Никто ей на ухо не нашёптывал, сны не снились, и поутру Лиз почувствовала прилив сил и бодрости. Даже кофе не понадобилось, хватило стакана воды и бутерброда с сыром.

Автоподжиг работал исправно.

На всякий случай она пощёлкала пальцами над плитой, повторяя вчерашний жест. Ничего. Пламя появлялось и исчезало лишь при повороте ручки, всё как обычно. Никаких сверхспособностей.

Вот и славно. Значит, она всё-таки не сходит с ума. Просто переутомилась, вот и привиделось всякое.

Посидит сейчас немножко за ноутом, почту проверит, и пойдёт проветриться. Денёк пасмурный, но зато и мороз пошёл на спад, потеплело.

Новых писем, кроме вездесущих рекламных рассылок, в ящике не было. Почему-то вспомнилась древняя шутка, что крайняя степень одиночества — это когда даже спам не шлют. Что ж, по крайней мере, до этой степени пока что далеко. Но кому на самом деле нужна Елизавета Ящеркина?

Родных нет. Друзья… скорее, знакомые, да и с теми, в основном, общение по сети. Собаку или кота в детстве не разрешала завести мама, а потом как-то перехотелось. Работа? Иллюзий, что она незаменимый сотрудник, девушка не питала. Пока она выполняет свои обязанности, и контора на плаву — всё хорошо. А случись что, плакать никто не будет.

Лиз хлопнула крышкой ноутбука и подошла к шкафу, на внутренней дверке которого разместилось единственное в квартире зеркало во весь рост. Мама не любила открытых зеркал.

"Посмотрела — закрой дверку, не светись".

Интересно, почему?

Она аккуратно открыла шкаф и вгляделась в своё отражение. Чуть растрёпанная со сна, стройная, правильные черты лица. Миловидная, но не более. Даже глаза тёмно-карие, как у большинства. Чистая светлая кожа — вот с ней Лиз повезло, даже в переходном возрасте не пришлось тратить кучу средств на косметику.

Девушка как девушка, кроме окраски волос ничего необычного.

Хм, на пижаме с котиком отчётливо проступило тёмное пятнышко, как от сажи. Надо бы закинуть в стирку. И где она только успела испачкаться?

Коротко пискнул ти-вайб. Лиз вернулась к ноуту, подняла лежащий рядом смартфон и неохотно щёлкнула на значке непрочитанного уведомления. Скорей всего, шеф или кто из отдела: только им она оставила звук, приглушив остальные контакты, чтобы лишний раз не отвлекаться.

Номер оказался незнакомым. И код страны… такой она тоже не знала.

К тому же аудио сообщение. Она терпеть не могла долго слушать вместо того, чтобы быстро прочитать. Стёрла бы, не задумываясь, но следом с того же номера прилетело второе, уже текстом.

Всего одна строчка: "Лиззи-Лотте".

Сердце пропустило удар. Это же её детское прозвище!

Мама?!

Лиз щёлкнула на значок воспроизведения и замерла при первых звуках родного голоса, который она уже и не чаяла когда-нибудь услышать снова.

"Дочка, я неправа, но просить прощения некогда. Ты нашла кулон. И по нему они найдут тебя. Мы из рода огненных саламандр: я, ты и твой настоящий отец. Его убили незадолго до твоего рождения… *кашель*… и думали, что я умерла тоже, а я просто запечатала способности. Надеялась, что смогу дать тебе жизнь в новом мире… *снова кашель* … свободную от этой войны. Но они вышли на мой след. По документам мы не родственники, твоё свидетельство о рождении оформлено на погибшую дочь приёмного отца. Мне жаль, что тогда пришлось уйти вот так, но я боялась оставлять ниточку, ведущую к тебе. Я бы уничтожила кулон… *кашель* … но без него никак, это часть тебя. Прошу тебя, надень. Надень сразу же, как дослушаешь. И больше не снимай, что бы ни произошло. Бежать бесполезно, только привлечёшь внимание. Но отсрочку я тебе дать могу… *долгий продолжительный кашель*… и сделаю. Слушай своё сердце, оно подскажет, кому доверять. Я знаю, ты стойкая, ты сможешь. И ещё… я люблю тебя, Лиз".

Слёзы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки.

Оба сообщения мгновенно удалились из ти-вайба, словно их и не было, а она ведь даже номер, с которого они пришли, запомнить не успела.

Как ты могла?

Как?

Ты?!

Могла?!!

Знакомое жжение зародилось в груди, подпитываемое невысказанной за все эти долгие годы обидой. Единственный родной человек бросил её безо всякого объяснения. И тогда, и сейчас!

Чёрт побери, как ты могла?!!!

Девушка метнулась на кухню, выхватила сахарницу с кулоном, вытряхнула хрустальный пион на ладонь и хотела с размаху швырнуть на пол, чтобы тот разлетелся вдребезги, как и вся её никчёмная жизнь.

Но вместо этого крепко-крепко прижала кулон к груди, покачиваясь из стороны в сторону, будто баюкая хрупкий цветок.

Жгучая боль разлилась по телу, затопив до краёв и словно плавя прижатый к груди талисман.

И она отпустила все барьеры, которые так старательно возводила и держала внутри себя все эти годы.

Я.

Себя.

Прощаю.

Алое пламя вспыхнуло призрачным огнём, охватив стройную фигурку девушки с ног до головы; оно плясало и меняло цвета, переливаясь бледно-жёлтым и ярко-оранжевым. А на запястьях и кистях рук чешуйка за чешуйкой проступал оранжево-чёрный пятнистый узор.

֎֎֎

Боль никуда не ушла, но Лиз с удивлением поняла, что может её выносить. Как ранее холод. Просто надо постараться о ней не думать. Вряд ли такое снимается таблетками… только если встать на учёт в психушку. Но она же не сумасшедшая?

Пара глубоких вдохов, и призрачный огонь стал таять вместе с узором на коже.

Она осторожно отняла руки от груди, боясь увидеть на месте цветка ожог, но… в руках её была только порванная потемневшая серебряная цепочка. А кулон словно растворился в её теле, не оставив ни следа. Как будто это ей всё привиделось.

Да что же это такое творится-то?

Лиз снова вернулась к шкафу и распахнула дверцу с зеркалом.

Всё та же девушка в пижаме с милым улыбающимся котиком. А за этим всем… пустота?

Елизавета Ящеркина.

Лиз.

Кто она?

Кем на самом деле была её мама? Ведь не верить же в этот бред про огненных саламандр!?

Девушка прикоснулась к зеркальной поверхности, словно стараясь дотянуться до отражения. Под пальцем вспыхнула яркая алая искра, и изображение пошло рябью, размывая черты лица.

Незнакомая женщина искоса смотрела на Лиз из зеркала, едва заметно улыбаясь. Густые красно-рыжие пряди волос, светло-серые глаза с лёгким фиолетовым оттенком. В волосах, за узорным ободком в тон, притаилась тёмная заколка в виде ящерицы.

Палец кольнуло, и одновременно с этим с нижней кромки стекла в отражение ворвались ледяные пики. Острые полупрозрачные иглы, похожие на колья, выросли словно из ниоткуда, окружив рыжую незнакомку, но не причиняя ей вреда. Пока.

Выражение лица женщины не изменилось, но её взгляд ощутимо потемнел, а ящерка в волосах шевельнулась, сверкнув янтарными глазками.

Незнакомка кого-то неуловимо напоминала, но кого?

На задворках воспоминаний проклюнулось зёрнышко колыбельной, которую Лиз никогда и ни от кого не слышала, кроме как от матери в раннем детстве:

Лиззи-Лотта пошла на болото, поймала огонёк, закрыла в котелок, на болоте мох да камыш. Дочка-дочка, почему не спишь?

Ма… Мама?!

Усталое невыразительное лицо, тёмно-каштановые волосы, чуть тронутые сединой, стрижка до плеч. Карие, как у неё самой, глаза… Ничего общего с той, кто в зеркале — совсем другой человек. Вот только с простенькой песенкой пришла память о ясных серых глазах и длинных рыжих волосах женщины, склонившейся над детской кроваткой. Яркие пряди было так приятно ловить и наматывать на пальчик!

Мама!

Лиз, не задумываясь, приложила обе ладони к холодному стеклу, словно стараясь заглянуть за кромку.

Призрачное пламя жадно вспыхнуло, но отражение вдруг осыпалось чёрным пеплом, а саму девушку стало втягивать в открывшуюся там воронку.

Руки словно прилипли к зеркалу, даже отвести взгляд не получалось.

И вдруг плотный порыв ветра из запределья обрезал невидимые путы, привязывающие девушку к той стороне.

" … девчонка", — одновременно прозвучало на грани слышимости.

Лиз, не теряя времени, отскочила от зеркала и тут же захлопнула дверцу шкафа, прислонившись к ней спиной и тяжело дыша. Верх пижамы от пота промок насквозь, хоть выжимай. Теперь точно в стирку.

Но, несмотря на дрожь в руках и ногах, девушка поймала себя на мысли, что ей, наконец, стало интересно жить.

Мама, ты неправа. Убегая и прячась от себя самой и собственной природы, счастлив не будешь. Даже в безопасности. Даже в уюте, тепле и комфорте привычных стен.

Это не значит, что нужно тут же спешить навстречу неведомой опасности, но и бездействовать она больше не станет. Для начала отыщет всю информацию о своём прошлом, какую сможет. А заодно почитает всё, что сможет найти, об огненных саламандрах и загадочных кулонах. Ну почему она не сделала фото хрустального цветка, пока это ещё было возможным?

А теперь…

Прятаться или торопиться ни к чему, но что бы её ни ожидало, она готова с этим встретиться, хоть во сне, хоть наяву.

Глава 2. Ищи то — не знаю что

Лиз начала с тщательного обыска квартиры. Если в сахарнице обнаружился кулон, почему бы в укромных местах не найтись ещё каким-нибудь вещам и предметам? Фотографии, письма, заметки, какой-нибудь необычный предмет — любая вещь, которая может приоткрыть тайны прошлого.

Она перерыла всё, включая кладовку и антресоль, но зацепки так и не нашлось. Одежда мягкой горой громоздилась на кровати, содержимое шкафчиков с продуктами и посудой заняло все свободные поверхности на столах и табуретках. Хорошо ещё, что она не запасала впрок крупы, пряности и сахар, не так уж много всего пришлось выгружать. Да и набор кастрюль-тарелок не менялся с самого ухода матери: Лиз готовила нечасто, предпочитая полуфабрикаты, и не видела необходимости менять кружки-блюдца из-за появления на них пары-тройки царапин и потёртостей.

Девушка в очередной раз порадовалась, что не завела себе ни кошку, ни собаку: некому помешать осматривать полки и ронять наспех сооружённые пирамиды. Да и на свои места всё сразу возвращать необязательно, потихоньку за неделю справится. Конечно, если эта неделя у неё будет. Что, если неведомые они начнут действовать первыми?

В квартире внезапно повеяло сквозняком. И сквозняк шёл не от приоткрытого окна на кухне или же проёма входной двери, а из спальни. Она заглянула в комнату, ожидая увидеть колыхание штор, но те висели недвижимо. Наглухо закрытое, даже без щели микропроветривания, окно. Никаких вентиляторов или вытяжки — Лиз предпочла бы обычную печку навороченному кондиционеру. Но ощущение холодного ветерка не отступало. Словно в игре "горячо-холодно", только наоборот.

Она отступила на шаг, обратно в коридор. Ветер ослаб. Зашла в комнату — усилился. Но холодом, казалось, веяло со всех сторон одинаково. Лиз осмотрелась, не заметив ничего подозрительного. А затем, прикрыв глаза, чтобы лучше ощущать потоки воздуха, двинулась наощупь.

Шаг вперёд, поворот налево, ещё вперёд, дойти почти до самой стены у шкафа, потом присесть, приложить ладони к полу, провести по паркету до изголовья кровати, надавить, ещё сильнее.

Хрусть! Паркетная планка приподнялась и отошла, открывая в полу небольшой тайник длиной в пол-ладони. В углублении лежал потемневший от времени бронзовый медальон на цепочке, и свёрнутый в трубочку лист бумаги. Крышка медальона при нажатии на выступающий штырёк щёлкнула и неожиданно легко открылась: благородная чёрная патина защитила петли от коррозии. Внутрь вложены две миниатюрные фотографии: на одной створке, судя по всему, сама Лиз в младенчестве — малютка с пушистыми взъерошенными волосам широко улыбалась фотографу; а на второй — стоящая рука об руку пара. В женщине Лиз опознала маму, причём не в том скромном облике, в каком она привыкла её видеть, начиная со школьных лет, а как огненноволосую леди, поющую колыбельную. А мужчина… незнакомое лицо, живое и выразительное даже на застывшем кадре. Аквамариново-яркие глаза, сияющие искристо-голубым светом. Тёмно-рыжие волосы до плеч. И связь понимания, незримая, но отчётливо ощущающаяся между этими двумя.

На бумаге, прекрасно сохранившейся, не оказалось ни единого слова. Простой, чуть пожелтевший, чистый лист, так и норовящий скрутиться обратно в трубочку. Лиз внимательно осмотрела лист на просвет, ощупала поверхность. Скрытые письмена, если они вообще были, не нашлись. А состава, который бы мог их выявить, девушка не знала. Это в сказках сразу же находятся подсказки, ключи от тысячи дверей и волшебные помощники-фамилиары, подсказывающие героям, что делать дальше. А ей придётся разбираться самой. Что ж, не привыкать.

Свёрнутый в трубочку лист бумаги и медальон девушка уложила обратно в тайник, вернула на место планку и, повинуясь мгновенному импульсу, провела по полу рукой, приговаривая: "пламя-пламя очищай, след касаний затирай". Ладонь обдало жаром, вспыхнул и сгорел клочок пыли, но паркет и изголовье кровати остались нетронутыми. Пусть пока полежит как есть, так надёжнее.

Остаток дня Лиз провела, раскладывая по местам то, что было вытащено с полок при обыске. Обычно она бы включила музыку, чтобы повеселее работалось, но сегодня ей хотелось тишины. В глубине памяти ворочались киты воспоминаний: нечто огромное, принадлежащее даже не только и не сколько ей самой, но, скорее, всей семье… или роду. Роду, которого она не помнила.

А ещё все эти странности. Мало ей огня, "жарок", как его назвала та чудная женщина. Так ещё и ветер появился. И совершенно непонятно, врождённая ли эта способность, или же ей помогли из запределья? И если всё-таки помогли, то кто, и с какими целями? И кем был тот мужчина на фотографии? Может, это её настоящий отец?

Устав от загадок без ответа, Лиз принялась методично расставлять вещи и заодно протирать пыль. Собрала пакет одежды, которую больше не станет надевать, чтобы закинуть в благотворительный контейнер. Руки заняты, голова ни о чём не думает. Хорошо.

Да, разбор вещей можно бы и отложить, есть занятия поважнее. Но мозг упорно отказывался работать, поставив барьер между осознанием и той информацией, которая на неё свалилась за последние дни.

Вымотавшись к вечеру от вынужденной уборки, она наскоро перекусила, плюхнулась на кровать и заснула, не успев даже забраться под одеяло.

֎֍֎

Во сне ей пригрезилось огромное бескрайнее море и синие киты, бьющие хвостами по поверхности воды. Лиз слышала их завораживающие тягучие песни, плакала и смеялась одновременно. Но киты уплывали всё дальше и дальше, а море вокруг становилось всё горячее и горячее, пока, наконец, не вспыхнуло огнём.

"А лисички взяли спички к морю синему пошли, море синее зажгли…" — приговаривал смутно знакомый женский голос. Не мамы, нет… другой. И вместе со строками детского стишка нарастало напряжение, которое заставляло волоски на коже вставать дыбом, а сердце биться всё чаще и чаще. Путаница, абсурд, сюр — да как вообще можно поджечь море, вода же не горит. Или это не вода вовсе?

Языки пламени беспокойно плясали вокруг девушки, то взмывая, то опадая, разбрасывая горячие искры, и настойчиво шептали, чуть потрескивая:

"Лиз Ка! Ну, когда же?! Когда? Мы ждём, все ждут. Ищи свой ключ. Ищи себя, Лиз. Лиз-с-ска саламандра, иди, ищи! Ты вс-с-помнила, ты почти вс-спомнила, Лай Са… маленькая ящерка…

…лиз-сска-с-саламандра…"

Солнечный луч, пробивающийся между неплотно задёрнутых штор, добрался до щеки девушки, бережно выводя её из тяжёлого сна. Завтра ожидался снег с дождём, но сегодня небо радовало зимней прозрачной голубизной. Лиз посмотрела на тень на потолке, похожую на свернувшуюся в клубок ящерицу с длинным хвостом, и решила, что начнёт с самого простого: глянет, что вообще есть в сети по ключевым словам "саламандра, пирокинез, парапсихология".

֎֍֎

Полтора дня плотной работы с поисковиками пропали даром. В большинстве своём попадались или несуразные ящерицы — ничего общего с той зверушкой с рисунка или заколкой, увиденной в отражении. Или персонажи сетевых игр, мультфильмов и фантастических историй. У живых чешуйчатых способностей к управлению пламенем нет, а доверять описаниям игровой механики и пытаться её использовать в реале… ну, такое себе занятие.

С подборкой мифов и легенд вышло сложнее. Стоящие научные труды в свободном доступе отыскать не удалось, больше беллетристика, чем серьёзные работы. Но пару любопытных книг она присмотрела. По счастливому стечению обстоятельств обе обнаружились в наличии в городской центральной библиотеке, с пометкой "только читальный зал". Электронной версии в архивах не нашлось.

Что ж. Придётся ехать.

Лиз вздохнула, наскоро разогрела в микроволновке магазинную лазанью, глотнула горячего чая, не очень много, в дорогу всё же. Проверила зарядку смартфона, и, не удержавшись, ти-вайб. Новых сообщений нет.

Как и солнца за окном.

День выдался пасмурный, серые тучи затянули небо плотной пеленой, набухая снегом. На дорогах и на входе в метро наверняка слякоть. Девушка поёжилась, но искушению отложить поездку не поддалась. Что-то подсказывало, что тянуть не стоит. Решила — действуй, а не ищи повод запихать проблему в долгий ящик. От отпуска осталось полторы недели, потом будет не до изысканий.

֍֎֎

До библиотеки она добралась без приключений. Запрошенные книги выдали почти сразу же. "Саламандра в мифах и легендах от Древней Греции до наших дней" оказалась пустышкой. А вот "Священные чудища" порадовали парой любопытных моментов. Один — краткая легенда об огнеупорной амфибии, чьё имя по одной из версий означало "внутренний огонь" в переводе с персидского. Второй — статья о случаях самовозгорания людей. В списке использованной литературы Лиз обнаружила любопытное название: "Изо льда — в пекло. Подлинная история Эла́йсы Фламмера, записанная с его слов". Чутьё подсказало: это оно.

В сети по названию снова ничего не нашлось, и девушка пошла искать библиотекаря, которая выдавала ей книги. Вернёт, что взяла, а заодно и спросит насчёт Элайсы, вдруг что подскажет?

Но вместо пожилой женщины в очках за столом регистратора сидел симпатичный русоволосый парень в свитере грубой вязки и заразительно зевал во весь рот, откинувшись на спинку стула. Завидев Лиз, он тут же выпрямился, а по полу клацнули ножки стула, на котором он до этого раскачивался.

— Анна Павловна отошла, я за неё, — юноша открыто улыбнулся и махнул рукой, приглашая подойти поближе. — Вам только сдать, или что-то присмотрели?

Лиз замешкалась, заворожённая ямочками на его щеках, которые появились при улыбке. В сочетании с кудрявыми волосами и ясными голубыми глазами, смущённая улыбка паренька почему-то напомнила ей о соседском щенке, с которым она в детстве иногда играла. Заводить свою зверушку мама не разрешала, но выгуливать собаку соседей не возбранялось, а те и рады были на часок-другой спихнуть девочке молодого пёсика, полного дружелюбия и энтузиазма.

Отогнав воспоминания, она протянула книги, собираясь просто забрать свой читательский и уйти. Чем ей может помочь юнец, на время подменивший опытного сотрудника?

Но юноша продолжал приветливо и открыто смотреть на неё, и Лиз, не особо надеясь на успех, всё же решилась спросить про "Историю Элайсы".

Улыбка собеседника на мгновение погасла и снова зажглась, но девушка почувствовала внутреннее напряжение, которое за ней скрывалось. И глаза. Словно ясное небо летнего дня сменилось морозным холодом. Раньше бы она и не заметила этой мимолётной смены выражения лица, но в последнее время даже незначительные детали словно сами собой бросались в глаза.

— Значит, Элайса… — задумчиво протянул паренёк, который враз посерьёзнел и словно повзрослел на добрый десяток лет, из студента-первокурсника превратившись в молодого профессора. — А знаете, Елизавета Ярославовна, вам невероятно повезло. Я как раз занимаюсь исследованием пирокинетических явлений, как упоминаемых в фольклоре, так и записанных со слов очевидцев и подтверждённых фактами. И у меня дома по счастливой случайности находится как раз та самая книга, которую вы и разыскиваете. Но вот одолжить её пока не могу, самому нужна. А вот дать почитать — почему бы и нет?

Лиз в защитном жесте прижала к себе сумочку, ошеломлённая неожиданным поворотом событий. В голове вертелось "слушай сердце, оно подскажет, кому доверять". Но сердце молчало, а читательский билет, протянутый ей навстречу, объяснял, как юноша узнал её имя.

Никакой мистики. Он всего лишь интересуется теми же вещами, что и она. Обычное совпадение.

Но что делать с книгой? Напрашиваться домой к незнакомцу? Просить встретиться в кафе? Подождать, что предложит сам — но вдруг предложит как раз таки поехать к нему?

Похоже, все размышления отразились на её лице, потому как собеседник тут же успокаивающе махнул рукой:

— Елизавета Ярославовна, да не волнуйтесь вы так, в самом деле. Мы просто встретимся завтра здесь, в читальном зале. Я принесу книгу и подожду пару часов, пока читаете. А вы меня потом угостите чашечкой кофе: неподалёку как раз есть отменная пышечная. Договорились?

Лиз с облегчением кивнула и, не задумываясь, по-мужски пожала протянутую навстречу руку. И не заметила, как одним ловким движением юноша сдёрнул с рукава её водолазки двухцветный волос, зажав между пальцами.

֍֎֎

На обратной дороге Лиз решила поехать маршруткой. Прямых рейсов не было: или с пересадкой, или идти пешком пару остановок от конечной. И, хотя уже стемнело, девушка решила прогуляться. Взяла в ближайшей кофейне стаканчик кофе на вынос и неторопливо пошла вдоль проспекта по тротуару, с которого уже почти совсем стаял снег.

Светофор на перекрёстке не спешил смениться зелёным. А в голову полезли мысли "умной Эльзы", как Лиз для себя называла предположения из серии "а что, если…"

А вдруг она так ничего и не найдёт в этой самой книжке? Или юноша завтра не придёт? Надо было телефонами хоть обменяться, но ей это почему-то даже в голову не пришло, а он сам не предложил.

В голове одна за другой стали всплывать строки предсказания торговки варежками. Фотографической памятью девушка не отличалась, но странный стих почему-то запомнила от и до.

"Даст тебе стёклышко каплю огня". С этим всё понятно. Дало, ещё как дало. Куда больше, чем каплю. Как там дальше?

"Первый жарок зажигает корону". С этим тоже вопросов нет. Газовая конфорка — чем не огненная корона? А вот "разрушает внутри бастионы" уже не так очевидно. Что вообще понимать под этими самыми бастионами? Стены? Преграды? И какие именно? Страх? Одиночество? Неуверенность в себе? Обида?

Как понять, изменилось ли в ней что-то? Или это просто очередная иллюзия, а наутро она проснётся, и всё будет по-прежнему?

Лиз допила содержимое стаканчика, и только тут поняла, что кофе остался таким же горячим, как и в момент покупки. А руки оказались тёплыми. Без перчаток. Зимним вечером. Тёплыми. Это у неё-то, вечной мерзлячки?!

Запиликал звуковой сигнал светофора, напоминая пешеходам поторопиться. Девушка очнулась, перебежала дорогу, всё ещё держа в руках опустевший кофейный стаканчик, и осмотрелась в поисках ближайшей урны.

И тут её взгляд упал на одну из концертных афиш на рекламном щите.

Рыжеволосая женщина в окружении языков пламени пристально смотрела на Лиз с плаката, а надпись гласила "Киноварь. Зов крови. 11 января в клубе "Найт Вирджинс".

11 января.

Это же как раз послезавтра!

Третья строка предсказания пульсировала в висках единственным коротким словом "Иди!"

֍֎֎

Чай себе она заварила покрепче, чёрный, сладкий, с лёгкими нотками клюквы и апельсина. За окном давно стемнело, густыми пышными хлопьями валил снег. Входной билет в "Найт Вирджинс" мирно лежал на крышке ноутбука, а Лиз гадала, почему в сети не нашлось ни следа информации о солистке группы "Киноварь", той самой рыжеволосой, с афиши. Одно только имя: Хеллфайр. И музыкальные композиции. Песни в стиле… хм, симфоник металл… или пауэр? Лиз не особо разбиралась в этом направлении, чтобы уловить нюансы. Эдакий грохочущий рёв музыки, рычание мужских голосов и неожиданно чистый и сильный, почти оперный, женский вокал. Своеобразно. Немного чуждо, но, пожалуй, красиво. Может, группа из новичков, раз у них нет своего фан-сайта или даже официальной страницы в соцсетях? Да и альбом всего один.

Но клуб при этом оказался довольно высокого класса, причём, несмотря на немалую цену, все VIP-места и столики были раскуплены, да и входных, судя по счётчику онлайн-кассы, оставалось не так уж много.

Что ж, она сделала, что могла. Сходит, посмотрит вживую. Не понравится — уйдёт. Но альбом в плеер всё-таки стоит закинуть, чтобы послушать завтра по дороге в библиотеку. А вдруг распробует? Такое уже не раз бывало: мелодия, которая с первого раза оставляла равнодушной, спустя какое-то время "выстреливала", и Лиз начинала раз за разом напевать её про себя.

А теперь пора спать.

Девушка вытряхнула из сушилки любимую пижаму с котиком, завернулась поплотней в одеяло и почти мгновенно провалилась в сон без сновидений.

֍֎֎

Манящий аромат утреннего кофе долетел до Лиз много раньше, чем успел сработать будильник, и, не открывая глаз, девушка в полусне пробормотала "мама, ну чего ты опять поднялась в такую рань?"

Но вместо мамы неожиданно услышала добродушно-шутливое:

— Елизавета Ярославовна, да какая же я вам мама? Да ещё после вчерашнего…

Остатки сна слетели при первых же звуках мужского голоса, и Лиз, взвизгнув, как девчонка, рывком села, прижав к себе одеяло, и обернулась на звук. Вчерашний парень из библиотеки, всё в том же вязаном свитере и классических синих джинсах, стоял на пороге комнаты с её любимой кружкой в руках:

— Я тебе кофе заварил. Будешь?

Девушка попыталась вскочить с кровати, но шмякнулась на пол, запутавшись в одеяле. Незваный гость тут же метнулся к с ней, попутно поставив кружку с кофе на комод одним ловким движением.

— Какого?! Что вы… ты… — поток возмущённых восклицаний юноша ловко прервал, приложив ладонь к губам Лиз, и вместо того, чтобы помочь справиться с одеялом, ещё плотнее затянул его в кокон. А затем, наклонившись, что его тёплое дыхание коснулось её уха, прошептал:

— Са́ймон. Меня зовут Саймон. Элайса Саймон, если ты и это забыла.

Лиз забилась в одеяле, пытаясь вывернуться из пут. Надо позвать на помощь! Она не могла пригласить к себе домой незнакомца! Не могла! А уж тем более…

Волна смущения захлестнула её с головой, жаркая волна прокатилась по телу, а мужские руки уже не сколько удерживали, сколько обнимали, и ясные голубые глаза были близко-близко, поглощая всё внимание целиком.

И бодрящий аромат кофе плыл по комнате, смешиваясь с лёгкими свежими нотками приятного мужского парфюма.

Лиз дёрнулась ещё раз и… проснулась.

֍֎֎

С трудом выпростав руку из-под одеяла, она нащупала телефон. Семь тридцать. До будильника ещё час. В комнате темно и ни следа посторонних запахов. Только её собственный, от влажной кожи, пижамы и постельного белья. Да что это творится-то такое? Она что, теперь каждый раз будет просыпаться в поту?

Двадцать три года холода. Даже при сильной болезни температура ни разу не подскакивала выше тридцати восьми. В самое пекло, когда все вокруг стремились раздеться по максимуму и скупали вентиляторы, Лиз носила водолазки с длинными рукавами, несмотря на нежелание выделяться в толпе. Мёрзла под тёплым одеялом. Грелась кофе и горячим чаем. Начиная с сентября, почти постоянно держала включённой электропечку.

Но всё изменилось.

Жар.

Сны. Такие яркие и такие… реалистичные.

Стоп!

А какая сейчас дата? Она же не пропустила назначенную встречу?!

֍֎֎

До библиотеки пришлось добираться на такси.

Лиз слишком долго провозилась со сборами и в первый раз за всю свою жизнь опоздала к назначенному времени почти на двадцать минут.

Обычно она одевалась быстро, но на сей раз пришлось повозиться. Сначала девушка по привычке выбрала строгий офисный костюм, но, засомневавшись, что получится чересчур официально, сменила его на юбку и любимую кофту с v-образным вырезом, подчёркивающим линию груди. Затем, вспомнив сон, переоделась в неброский кашемировый свитер с высоким воротом — на всякий случай, чтобы не провоцировать. Не хватало ещё романтику накликать! Причёску тоже пришлось менять под наряд, и в итоге в библиотеку она влетела, запыхавшись и опасаясь, что там её уже никто не ждёт.

Но молодой человек был на месте, удобно устроившись за дальним столом и коротая время за ноутбуком. Приветливо улыбнувшись девушке, он встал и галантно отодвинул стул напротив себя, жестом предлагая присесть. Небольшая книга уже лежала на столе, призывно маня сине-оранжевым переплётом.

— Елизавета Ярославовна, я же совсем забыл вам вчера представиться! Симеон Артемьев, но вы можете звать меня Симоном. Родители предпочитают первый вариант, но мне он кажется малость… старомодным. А вы как считаете?

Лиз хотела ответить нейтрально что-то вроде "и так и так хорошо", но неожиданно для себя самой выпалила:

— А почему не Саймон Элайса?

Юноша в ответ звонко рассмеялся и смущённо провёл рукой по волосам:

— Автор той биографии, что вас ожидает уже полчаса, точно не я! Честное библиотечное! Но мне нравится. И давай тогда уж сразу "на ты", раз мы будем делить один… стол на двоих.

Короткая пауза перед словом "стол" почему-то вогнала Лиз в краску, а мысли, замелькавшие перед внутренним взором, никак не сочетались со строгой тишиной читального зала.

Девушка неуверенно кивнула и заняла предложенное место. Жутко неловко, отсесть бы куда подальше, чтобы не смущаться. Но весомого повода так поступить нет. Что поделаешь, придётся терпеть. В конце концов, главное — содержимое книги.

И оно того стоило.

Три часа пролетели на одном дыхании. В некоторых моментах из юности и детства Фламмера С. Элайсы девушка опознала саму себя. Точно такие же ощущения. Схожие эмоции. События…

Но, самое интересное — тренировки. Автор весьма скупо описывал, как он развивал внезапно обретённые способности, во многом недоговаривая, но всё же…

Лиз читала, не отрываясь, и, лишь перелистнув последнюю страницу, осознала, что за окном стемнело, а её новый знакомый давно закрыл ноутбук и задумчиво за ней наблюдает, чуть наклонившись над столом и подперев рукой голову.

— Пойдём? — юноша, заметив в глазах собеседницы непонимание, пояснил: — В кафе, как договаривались. И электронку свою дай, скан скину. Одного прочтения, как я погляжу, маловато будет.

И Лиз послушно написала на протянутом клочке бумаге ник в ти-вайбе и адрес электронной почты, даже не задумавшись, почему Симон не предложил такой вариант раньше, вместо личной встречи.

֍֎֎

В кафе оказалось действительно уютно. И немноголюдно. Неудивительно: рабочий четверг, цены чуть выше среднего, в меню только напитки и сладкое. Обычно в таких заведения припасают что-нибудь из готовенького с расчётом на ланч. А тут даже сытных пирожков нет, одни пышки и сдоба. Зато какая! С пылу с жару, ароматная, вкусная.

Лиз слизнула с губ сахарную пудру и потянулась за салфеткой, то же самое сделал и Симон. Их руки соприкоснулись, и девушка зарделась, вспомнив недавний сон. Зря она кофе вместо чая заказала. Запах кофейных зёрен лишь усиливал непрошеные воспоминания, дурманя голову и заставляя воображать невесть что.

Это же просто сотрудник библиотеки, с которым она вчера — только вчера? — познакомилась. Нет никаких признаков того, что он заинтересовался ей как-то по-особенному. Но почему же тогда она волнуется, как девчонка на первом свидании?

Лиз отпила ещё один глоток из чашки и только тут заметила, что по ошибке взяла не свою. А Симон даже не возразил, словно это в порядке вещей.

Что за?! Она с детства не терпела, когда трогали её вещи, и сама не могла есть и пить из чужой посуды. Это не было брезгливостью. Это было… словно эфирная несовместимость. Как будто что-то неосязаемое обволакивало принадлежащие другим вещи, оставляя на них свои следы и вызывая отторжение.

А тут…

Надо срочно освежиться. Где тут у них дамская комната? И почему так колотится сердце?!

֍֎֎

Вернувшись на место, она обнаружила, что Симон уже рассчитался по счёту за двоих, а на столике примостился пакет с бумажной коробочкой, перевязанной сиреневой атласной ленточкой.

— Пышки, возьмёшь с собой. Они, конечно, свежеиспечённые вкуснее, но и утром очень даже ничего, я проверял, — юноша открыто улыбнулся, даже не сомневаясь, что Лиз не откажется. — Ты же любишь по утрам пить кофе, не так ли?

Заметив смущение девушки, он на мгновенье умолк, а затем продолжил, чуть понизив голос:

— Хотел бы я узнать, насколько ты горяча, Лиза Ящеркина.

И, прежде чем Лиз успела хоть как-то отреагировать, тут же продолжил в привычной дружелюбно-нейтральной манере:

— Сканы вышлю ближе к понедельнику, у меня домашний сломался, а эту книжку копицентрам я не доверю. Если что ещё по теме найдётся, тебе высылать?

Девушка кивнула, не найдясь, что возразить. Саймон — ей вдруг захотелось называть его именно так — встал, подтолкнул к ней коробочку с пышками и потянулся к курткам, висящим на вешалке рядом со столиком. Галантно придержал пуховик, помогая своей спутнице просунуть руки в рукава.

От мимолётного касания мужской ладони Лиз бросило в дрожь. Даже сквозь плотную вязку свитера тело почувствовало чужое тепло и теперь словно горело изнутри, в ответку.

До метро дошли без слов, перед входом в подземку Саймон молча поймал её руку, поднёс к губам и поцеловал кончики пальцев. И, не прощаясь, развернулся и смешался с вечерней толпой.

Как глупо. Зачем он так поступил? Прошлый век же. И вдобавок негигиенично — рука-то в перчатке!

Но щёки почему-то заливало румянцем, запястье и пальцы полыхали изнутри, а мысли путались и смешивались в сумбурном круговороте непривычных эмоций.

Лиз вздохнула, перехватила поудобнее подаренный пакет с пышками и нырнула в дышащее теплом нутро подземки. Завтра будет новый день. И концерт. Она тыщу лет не выбиралась на такие мероприятия, не помешало бы отоспаться.

Глава 3. Зов крови

Утро пятницы не задалось. Лиз планировала в кои-то веки встать не по будильнику. Не торопясь, выпить чашечку кофе с вчерашними пышками, помыть голову, проверить почту — вдруг Саймон уже что скинул? Может, даже посмотреть какой-нибудь фильм.

До начала концерта времени хоть отбавляй, срочных дел нет, да и в отпуске она, в конце-то концов, или нет? Если пока нет зацепок насчёт прошлого и собственных способностей, почему бы не отдохнуть?

Но горячую воду, как назло, отключили: за окном копошились рабочие в оранжевых жилетках, и приглушённо пыхтела аварийка. Опять на том же самом месте трубу прорвало! Похоже, это надолго.

Лиз вздохнула и поплелась на кухню ставить чайник и греть воду. Мало того, что придётся плескаться в тазу, и это с её-то длинными волосами. Так ещё и сохнуть потом в холоде — батареи на ощупь уже едва тёплые, а обогреватель сломался на прошлой неделе, и она так и не собралась сдать его в ремонт со всеми этими событиями.

Домофон зашёлся длинным назойливым звонком. Опять, небось, спамеры со своими листовками. Отстаньте. Никого нет дома. И не будет. Кроме тазика с тёплой водой и девушки, у которой слишком длинные волосы.

Лиз зачерпнула пригоршню шампуня и только намылила голову, как вновь раздался звонок. Но уже не по домофону, а из коридора.

Вот же!

Она никого не ждёт и открывать никому не собирается!

Но вслед за звонком в дверь постучали. А затем начали пинать ногами. Молча и агрессивно.

Чёрт! А вот это уже напрягло, и всерьёз.

Лиз наскоро сполоснула пену с волос, накинула на голову полотенце и голышом метнулась в комнату за телефоном. Одеться и потом успеет, а сейчас надо вызвонить помощь.

Связи не было. Ни одной чёрточки антенны, как в горах или тайге, за сотни и тысячи километров от ближайшей вышки.

Проклятье!

Где же халат? Хоть что-то накинуть на себя, прежде чем дверь выломают к чертям. И что вообще делать в таком случае?

Сердце колотилось как сумасшедшее, изнутри к горлу подступал комок, и от смеси страха и адреналина под кожей вдруг начало зарождаться уже знакомое жжение.

И выбор — спрятаться или пойти навстречу опасности — оказался сделан сам собой.

Девушка приосанилась, затянула потуже пояс халата и решительно шагнула в прихожую, ощущая, как ладони окутывает незримое пламя, готовое в любой момент полыхнуть.

За дверью притихли. Пинки и звонки прекратились в ту же секунду, как Лиз осторожно отодвинула шторку дверного "глазка" попавшейся под руку обувной ложечкой, стараясь держаться поближе к стене. Так, на всякий случай. Фильмы фильмами, вряд ли в неё будут стрелять, но бережёного бог бережёт, как говаривала мама.

Ничего не произошло.

Девушка выждала с минуту и рискнула посмотреть сама. Никого. Даже лифт не шумел. Чуть погодя еле слышно хлопнула дверь, ведущая на чёрную лестницу, и снова тишина.

Может, попробовать незаметно выглянуть в окно, проверить, кто покажется из подъезда?

Лиз метнулась на кухню, приоткрыла окно и высунула в него смартфон, нацелив камеру на входную дверь парадной, увеличила картинку и включила запись. В этот момент она пожалела, что у неё обычный, а не видео домофон. Наблюдать с маленького экрана, прячась за занавеской, неудобно, но выглядывать самой жутко не хотелось.

Сначала вышла молодая пара с коляской. Явно не они. За ними двое подростков: оба стройные, длинноволосые, субтильные, не разберёшь, то ли юноши, то ли девушки. Но тоже вряд ли. Чтобы так ломиться в дверь, нужна сила.

А вот третья пара выглядела уже подозрительно: один мужчина аккуратно придерживал второго под локоть, словно помогая идти, но в то же время не давая вырваться. Почуяв чужое внимание, ведущий обернулся и бросил короткий взгляд на окно седьмого этажа.

Отдёрнуть бы руку с камерой, но движение заметят ещё быстрее, лучше переждать.

Девушка замерла, всматриваясь в экран и стараясь не дышать.

Тёмные, чуть вьющиеся волосы с проседью. Уверенная походка. Черты лица скрадывались подступающими сумерками: в январе темнело рано, но Лиз почему-то была уверена, что чутьё её не подвело.

Это же он, тот самый мужчина из парка! Сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой.

И дело не в адреналине, нахлынувшем при попытке взлома. Почему-то Лиз показалось, что она знает его уже давно, чуть ли не с самого детства.

֍֎֎

Запись не сработала. Смартфон сам собой ушёл в перезагрузку, полоски антенны вернулись, а вот видео выходящих из подъезда подозрительных мужчин не сохранилось. Впрочем, вряд ли бы оно пригодилось: обращаться в полицию бесполезно, да ещё и по такому неопределённому поводу, а знакомых среди сотрудников спецслужб у девушки не было.

Но ощущение тревоги почему-то не возвращалось. Незримое пламя окутывало тело словно доспех, и Лиз, в задумчивости проведя ладонью по волосам, обнаружила, что они давно высохли. Сами собой, даже без фена.

Что ж… Может, пока есть время, попробовать поиграть с огнём? Получится ли нагреть воду в чашке? Или высушить мокрое полотенце? Или эти способности работают только с её собственным телом?

Лиз налила воды из-под крана в стакан, поставила на стол и протянула к нему ладони. Сконцентрировалась. Мысленно представила себе пузырьки, поднимающиеся со дна.

Ничего.

Только тепло рук, стакан, с которым ничего не происходит. И ощущение, что она полнейшая дура: сидит на кухне и медитирует. А ведь пора собираться на концерт!

Пока оденется, пока доедет… если от Саймона что и придёт, можно в дороге почитать.

֍֎֎

Перед клубом собралась целая толпа ожидающих. Двери ещё не открывали, и народ коротал время с банками энергетика и иных напитков, замаскированных под спрайт или колу.

Вздохнув, девушка покосилась на отдельный вход для VIP-гостей, куда только что проскользнула пара ребят, а затем вплыла статная дама в необычной фиолетовой шляпке. Мда, осьминог в кружевных волнах и лиловые ирисы — такой конструкции место на скачках в Дерби, а не в полутёмном клубном помещении. Интересно, снимет ли она внутри свою "морскую сонату", или соседям придётся всматриваться в происходящее на сцене через пену кружева и брызги страз?

В любом случае, самой Лиз с её стандартным входным придётся потолкаться в очереди. Может, отойти на полчаса-час, а потом вернуться? В конце концов, ну опоздает она к началу, но это же не театр, где вход после третьего звонка запрещён. Зато не придётся мёрзнуть в ожидании.

Размышления прервала узкая мужская ладонь, властно подхватившая девушку под локоть.

— Маленькая ящерка не против пройти со мной? Сдаётся, нам по пути, — несмотря на вежливо-вопросительную интонацию говорящего, холод янтарных глаз недвусмысленно дал понять, что отказ не принимается.

Дьявол.

Тот самый азиат с майбахом. Или кайеном, кто их разберёт?

Лиз попробовала отдёрнуть руку, но хватка оказалась слишком цепкой, а кричать… ну, не осмелится же он, в самом деле, тащить её силой?! И куда? Парковка далеко, зловещих внедорожников поблизости не наблюдалось. Для похищения среди бела дня ситуация слишком абсурдна, хотя с учётом недавних событий…

Девушка послушно последовала за собеседником к VIP-входу, а затем и вглубь помещения, лишь на минуту задержавшись на проверку билетов, которые китаец — или кореец? — изящным жестом предъявил с экрана смартфона.

Рука начала гореть, и дело было не в духоте внутри помещения — вентиляция в клубе работала отлично.

На стойке гардероба мужчина, наконец, отпустил её локоть и представился:

— Джеру́, юная леди. Для вас просто Джеру. И не благодарите, у меня случайно оказалась лишняя проходка.

Ей бы послушно кивнуть, пробормотать что-то нейтральное и затеряться в толпе, которая уже начала прибывать с общего входа, но вместо этого Лиз вдруг взъярилась:

— У вас, как я погляжу, слишком много денег и свободного времени, чтобы клеиться к девушкам явно не вашего круга общения!

Ответная улыбка не затронула ощутимо потемневших глаз.

— А ящерка-то с огоньком, оказывается, — азиат чуть подался вперёд и понизил голос, чтобы слышала только она, — что ж, приятно провести время, мисс-пока-ещё-не-моего-круга-общения. Как устанешь стоять в массовке, приходи за пятнадцатый столик, тебя пропустят… Лиззи-Лотта.

И тут же, не давая ошарашенной девушке опомниться, лёгким движением подтолкнул её к проходу из VIP-секции гардероба в общий зал.

Лиз по инерции сделала пару шагов вперёд, и лишь затем обернулась, успев увидеть, как её "благодетель" передал пальто гардеробщику, оставшись в удлинённой тёмно-синей рубашке с серебряными заклёпками и серых облегающих брюках.

Вот чёрт! Стильно-то как!

И ещё эта его причёска — хвост в серебристом кольце с гравировкой. Изящная заострённая шпилька цепко и незаметно удерживала кольцо. На запястье приглушённо блеснули металлическим браслетом дорогие часы.

В офисе или на улице такой наряд смотрелся бы вычурно. Но здесь, в приглушённом освещении концертного клуба, Джеру выглядел словно корейский поп-айдол или азитский принц. Невысокий, на ладонь ниже самой Лиз, но при взгляде глаза в глаза разница в росте совершенно не ощущалась. Уверенные отточенные движения человека, знающего себе цену и привыкшего быть в центре внимания. Одежда и обувь, подобранные один к одному. Совершенный и завершённый образ.

Опасный.

Манящий.

Красивый.

Человек, от которого стоит держаться подальше, и в то же время — тот, к кому нестерпимо хочется подойти поближе и попытаться разгадать загадку, а что же, собственно, он забыл в городе снегов и дождей?

И откуда, чёрт побери, он знает её детское прозвище?!

Толпа прибывала, гомон усиливался. Надо бы поторопиться сдать пуховик и присоединиться к зрителям, ожидающим начала концерта. Может, взять что-нибудь в баре для смелости?

Лиз уже знала, что не уйдёт отсюда просто так. Как там в предсказании говорилось про "искать следы"?

Что ж, поглядим, что принесёт ей сегодняшний "Зов Крови".

֍֎֎

Фан-зона оказалась набита битком. Лиз пожала плечами и отошла в центр зала, ближе к стенке. Слышно должно быть хорошо отовсюду, а разглядеть… ну, не лезть же ради этого в толкучку. Она перевела взгляд на второй ярус, где находились VIP-места. Азиата не увидела, зато осьминожья шляпка дамы сразу же бросилась в глаза. Вот повезло её соседям по столику!

Сама девушка выбрала наряд как можно проще. Серая водолазка с высоким воротом, свободные брюки из чёрной, матово поблёскивающей немнущейся ткани, удобные сапожки на низком каблуке. Единственный яркий акцент — шёлковая брошь: искусно вышитое соцветие азалии на тёмно-зелёном фоне. Впрочем, в полумраке клуба мало кого интересовало, кто как одет. Лиз это прекрасно понимала, и поэтому даже не стала заморачиваться со сложной причёской — достаточно собрать в косу, чтобы не мешались.

Всё внимание ожидающих сосредоточилось на сцене, где уже появились музыканты: длинноволосый клавишник и басист в бандане. В ответ на приветственные аплодисменты ребята по очереди выдали короткое зажигательное соло и вернулись к проверке инструмента. Спустя пару минут к ним подтянулись второй гитарист и улыбчивый парень с бородой, заплетённой в две косички, занявший место за барабанной установкой.

Стойка микрофона оставалась пустой.

Свет в зале приглушили ещё больше. Краткий проигрыш вступления, и… Лиз выпала из реальности, впервые услышав вживую голос вокалистки "Киновари".

На сцене билось, взмывало и опадало самое настоящее, живое пламя: звук, который принял форму огненных языков, или жар, который пел.

Слова… слова не имели значения, важен был лишь голос той, кто вышла в круг света, без микрофона, и в одно мгновение заворожила всех, кто находился в зале, включая саму Лиз.

Одна, другая песня… когда для солистки объявили небольшой перерыв, и на сцене остались одни музыканты, девушку словно отпустили невидимые узы. Она обмякла, пошатнувшись, и тут же была подхвачена со спины чьей-то сильной рукой.

Джеру?

Опять?

Вот же ж!

Лиз отпрянула и повернулась, готовая дать отпор, но вместо азиата увидела перед собой подтянутого крепкого мужчину в чёрной футболке с эмблемой клуба. Располагающее, но совершенно не запоминающееся лицо, короткая стрижка, в ухе — комм-устройство… Персонал клуба или кто-то из безопасников?

Охранник отступил на шаг, протянул ей сложенный вдвое флаер и, как только Лиз его приняла, тут же смешался с толпой, не дожидаясь ответа.

Девушке почудилось что-то знакомое в движениях "секьюрити", хотя что именно, слёту не распознаешь. Она перевела взгляд на листовку: для обладателей VIP-билетов запланирована автограф-сессия с лотереей, в качестве приза — возможность пообщаться с солисткой группы. На обратной стороне флаера проставлен алый чернильный штамп, наподобие тех, которыми играют дети. Краска чуть смазалась, и казалось, что уже знакомая Лиз ящерка весело улыбается и подмигивает. Рядом крупными печатными буквами маркером выведено "Не ходи".

Смешно. Как будто ей есть, что терять. Да и других-то зацепок всё равно нет.

Можно дождаться, пока Саймон скинет обещанные материалы. Можно попробовать освоить новоприобретённую силу самостоятельно, спрятавшись в знакомых стенах квартиры. Можно попытаться догнать охранника и спросить, что он имел в виду.

Или же кинуться в омут с головой. Джеру приглашал. Что ж, она воспользуется приглашением.

֍֎֎

Аплодисменты и приветственные крики снова затопили зал. Хеллфайр появилась на сцене, во вспышке пламени. Осветители постарались на славу, создав иллюзию настоящего пожара. В жёлто-оранжевых всполохах Лиз вдруг увидела знакомую фигуру в двух шагах от себя. Саймон. Это точно он! Но откуда? Почему?

Она стала пробираться поближе, не думая, что будет делать, когда окажется рядом с ним. Нестерпимо хотелось коснуться локтя, посмотреть в его лицо, убедиться, что это точно он, что это не ошибка.

И в этот момент со сцены долетели первые слова песни, которую Лиз ещё ни разу не слышала. И если она правильно разобрала, речь шла о привороте. Двух сплетённых волосках, огненном кофе на песке, древней восточной магии, судьбе, соединившей тех, кому не следовало быть вместе.

Слова были отдельно, музыка отдельно, а голос солистки "Киновари" плыл, погружая зал в некое подобие транса, пробирая до костей. Саймон вздрогнул и, словно повинуясь некоей мысленной команде, повернулся, и увидел Лиз. Зрачки его, и без того расширенные в полумраке, увеличились ещё больше.

Он сделал шаг, другой, и схватил девушку в объятья, тесно прижав к себе. Лиз слушала биение сердца, ощущала запах кофе, сваренного на том самом горячем пустынном песке, и неимоверно хотела, чтобы он её поцеловал. Вот прямо здесь и сейчас.

Тёплые губы коснулись её щеки, уголка рта. Саймон шептал что-то невнятное, но очень волнительное, о том, что думал только о ней. Что это судьба привела их на один и тот же концерт. Звал уйти прямо сейчас, отправиться к нему домой, говорил, что нашёл очень важные материалы, как раз именно то, что она искала. Потом снова целовал, прижимая к себе всё крепче и крепче. Пахло мёдом и корицей, кофе и ещё каким-то неуловимым, присущим только Саймону ароматом. Лиз вдыхала этот запах и сходила с ума от вожделения и жажды близкого, очень близкого контакта. Их пальцы сплелись, а тела словно сами собой тянулись друг к другу в жарком пульсирующем биении колдовской песни.

Потом. Она потом посмотрит, что там нашёл Саймон, а пока просто насладится этим теплом сплетённых пальцев, а, может, и чем-то бо́льшим, чем просто дружеское тепло… согреется душой, ведь это же так просто, так… горячо… так… волнительно-сладко. Ещё никогда…

Девушка позволила было увлечь себя к выходу, но один брошенный на сцену взгляд мгновенно сбил весь настрой. Хеллфайр глядела прямо на них. И пела о сплетённых волосках и молодой ведьме, потерявшей свою суть. Убедившись, что девушка её заметила, певица взмахнула рукой, в которой было зажато что-то блестящее. Миниатюрное зеркальце или фонарик? С такого расстояния был виден только яркий световой блик, но в голове у Лиз огнём вспыхнуло чужое и резкое: "Очнись, присушенная!". Мысленный голос оказался в точности как у вокалистки. Но без патоки и мёда, без мягкого обволакивающего очарования страсти. Чистое пламя разума, острым лезвием взрезавшее наведённый морок.

Чужие пальцы в её ладони сразу же сделались незнакомыми. Неприятно. Даже… противно. Лиз отвела взгляд и отступила на шаг, пробормотав, что ей срочно надо в туалет. И, не дожидаясь ответа, опрометью кинулась в сторону кабинок. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

Саймон не стал преследовать девушку. А Лиз всерьёз задумалась, как ей незамеченной проскользнуть на второй этаж, в VIP-зону. А что, если она снова поплывёт? Этот юноша из библиотеки… опьянял. "Саймон говорит: идём. Саймон говорит: подпрыгни! Саймон говорит: все птицы взлетают…"

Она тоже взлетит. Даже если не умеет. Но падать… падать больно. Она боится боли. Она очень-очень боится боли. Она столько лет пряталась в своём домике, и теперь, когда стены ракушки раскрылись…

Мелькнувшее в толпе перед ней серебряное кольцо на высокой причёске Лиз восприняла, как подарок судьбы.

Джеру! Он спустился в общий зал!

Неважно, почему он так решил, но ей надо успеть его перехватить. При нём Саймон не осмелится подойти. И она сможет попасть на автограф-сессию и, может быть, перемолвиться с Хеллфайр парой слов наяву.

Но дорогу, словно невзначай, заступил тот самый охранник с неприметным лицом, который до этого передал ей флаер с предупреждением. Лиз вздрогнула от неожиданности и попыталась его обойти. Не получилось. Мужчина, казалось бы, не сдвинулся ни на миллиметр, но всё так же надёжно заслонял собой азиата.

Нельзя же вечно так "танцевать"! Да и Саймон ждать не станет… Крикнуть? Но это неприлично! Концерт в самом разгаре, её выставят. Хотя бы этот же самый охранник. Или нет? Тут и так все кричат и орут, подпевая. Её просто никто не услышит.

Положение спас Джеру, словно почувствовавший её взгляд. Он оглянулся, мгновенно оценил происходящее, подошёл и мягко и непреклонно оттёр в сторону "секьюрити", сказав ему что-то вполголоса. Лиз почудилось нечто вроде "это моя территория ".

Но не может же весь клуб принадлежать азиату?! Это ж сколько деньжищ и связей надо иметь?!!

Холодок пробежал вдоль позвоночника. Куда она влипла по незнанию? Во что?

Джеру подхватил девушку под руку и увлёк за собой на второй этаж. Касание прохладной узкой ладони отличалось от тёплых нежных рук Саймона. Оно волновало ничуть не меньше, но по-иному.

Да что это, в самом деле, за игра? И что в самой Лиз такого, что вызвало интерес у весьма непростых людей.

֍֎֎

Джеру проводил Лиз до самого столика и усадил, мимолётно скользнув ладонью по спине. Сам он сел на соседний стул, закинув ногу на ногу. Почему-то в его исполнении это смотрелось не вульгарно, а… раскованно. Он просто вёл себя так, как удобно ему. Тогда, когда это было нужно ему.

Осьминожья шляпка расфуфыренной дамы неодобрительно качнулась, когда её владелица демонстративно отвернулась от азиата и его невзрачно одетой спутницы. Лиз краем глаза заметила прищуренный взгляд Джеру, мгновенно сменившийся привычно-нейтральным, и похолодела: если бы она была на месте той женщины, то бежала бы отсюда, роняя туфли.

Яркий блик скользнул по столику, затем по руке девушки. Маленькое зеркальце в руке вокалистки чётко обозначило: Хеллфайр заметила, что Лиз сменила и компанию, и место. И хотя сама певица больше не смотрела на неё напрямую, Лиз чувствовала, что связь, которая установилось между ними, только окрепла. Место, на которое упал световой блик, пылало, кожа на запястье покраснела, хотя это казалось совершенно… невозможным? Это же не лазерный луч, просто обычный свет, отражённый от зеркальной поверхности.

По крови ищет следы. Кровь. Огонь. Неужели Хеллфайр тоже…?!

Негромкий, но отчётливый шёпот Джеру прервал нить размышлений:

— Юная ящерка, я смотрю, о чём-то ты уже догадалась. Что ж, мне нравятся умненькие и сообразительные, с огоньком. И если ты хорошо подумаешь, то поймёшь, что для тебя выгоднее сотрудничать именно со мной. Как минимум, ради личной встречи с ней.

Он махнул рукой, подзывая официанта, и жестом показал, чтобы принесли ещё бокал. Едва початая бутылка белого вина на краю стола смотрелась дорого. Этикетка с названием была развёрнута в противоположную сторону от девушки, да и не настолько она разбиралась в сортах, чтобы проверить свою догадку.

Сотрудничать… больше похоже на владеть. Что Саймон, что Джеру — оба хотели заполучить её в собственность. Причём даже не саму Лиз, а её пока ещё непроявленные в полной мере способности. Вопрос, зачем? В чём их ценность, что она может такого, чего не могут другие? Поджигать на расстоянии? Разве эту задачу нельзя решить иными способами? Или огонь саламандры обладает особыми свойствами?

Девушка потёрла запястье, с которого уже исчезла краснота. Только ли на физическом уровне действует пламя? Или что-то есть на других слоях? Какие там ещё бывают? Ментальный, эмоциональный…

Запястье полыхнуло фантомной болью, словно подсказывая, что Лиз на верном пути. Голос Хеллфайр плавил эмоции и завораживал разум. Но, как девушка теперь видела, далеко у не всех. Первый этаж целиком подпал под влияние певицы, за исключением части персонала. А вот VIP-гости вели себя по-разному. Многие поддались очарованию голоса певицы. Но были и те, кто просто слушал, без погружения. Двое молодых парней, пожилая пара, люди за столиками во втором ряду.

Дама с осьминогом казалась непробиваемой, возможно, в силу природной бесчувственности. А Джеру словно обладал особым иммунитетом. Амулет или нечто врождённое? А ещё Саймон. Почему она теперь не испытывала волнения при мысли о нём? Дело было в чём-то, что сделала Хеллфайр? Или в том, что юноши не было в прямой видимости? Откуда вдруг взялась эта внезапная влюблённость?

Да, приятное ощущение. Даже слишком. В полушаге от болезненной зависимости. Запах кофе, запах Саймона, голос Саймона, вкус свежеиспечённых пышек в сахарной пудре, Саймон говорит…

Прохладный бокал с вином сам собой скользнул в ладонь. Слова очередной песни скользили мимо сознания, без понимания смысла. Лиз ощутила, будто она стоит на тонкой корке льда, под которой притаилась адская бездна. И этот лёд начинал потрескивать.

Голову пронзила острая боль. Со сцены доносился огненный голос Хеллфайр. От сидящего по правую руку Джеру веяло ледяным холодом. А тёплые и приятные воспоминания о милом заботливом юноше из библиотеки осыпа́лись чёрными хлопьями пепла.

И почему-то пахло палёным волосом.

֍֎֎

Вино вскипело мгновенно. Бокал треснул, и осколок стекла резанул Лиз поперёк запястья, оставив неглубокую, но обильно сочащуюся кровью царапину.

Янтарный взгляд Джеру в очередной раз потемнел. Его реакция оказалась мгновенной: выхватив из подставки пачку бумажных салфеток, он кинул их на расплывшуюся винно-красную лужу, чтобы не растеклась. А второй рукой одновременно стиснул запястье девушки, останавливая кровь чёрным шёлковым платком. И как только успел выхватить?

Всё произошло настолько быстро, что никто из окружающих ничего не заметил. По молчаливому согласию и сама Лиз, и её спутник решили не привлекать внимания.

Официант убрал осколки бокала и пролитое вино. Кровь остановилась. Лиз, порывшись в своей сумочке, нашла пластырь — она всегда носила с собой пару, на всякий случай, — и заклеила ранку.

Платок достался ей как трофей. Джеру, заметив её нежелание возвращать испачканный кровью кусок ткани, лишь махнул рукой:

— Оставь себе, если боишься. Мне нет нужды в жалких каплях твоей силы. Лучше сама приходи добровольно, ящерка. И отсалютовал бокалом с вином, оставшимся целым и невредимым.

А перед девушкой вместо вина возникла принесённая официантом кружка с простым чёрным чаем, без добавок. И сахарница, точь-в-точь похожая на ту, разбитую, в которой некогда хранился кулон.

Лиз украдкой взглянула на Джеру. По невозмутимому лицу азиата ничего не прочесть. Ясное дело, что он ничего не собирался рассказывать до тех пор, как она примет решение. Ни про Лиззи-Лотту, ни про то, откуда в их встречах столько "случайных" совпадений, ни про то, зачем она ему нужна на самом деле.

В их диалоге она с самого начала была ведомой, как и в случае с Саймоном. Только один играл исподтишка и краплёными картами. А другой был настолько уверен в себе, что не допускал и мысли, что ему могут отказать.

Бурные аплодисменты прервали нить размышлений.

Концерт окончился.

Хеллфайр упорхнула со сцены мгновенно и больше не показывалась. Поздравления принимали участники группы, отыграв на бис пару инструменталок.

Дама в шляпке досадливо цыкнула языком, не удержавшись:

— Лучше бы сама вышла, с этих-то что толку.

Пожилая пара, направлявшаяся к выходу, приостановилась у столика дамы, и седовласая женщина с волосами, уложенными в простую, но элегантную причёску, оттенявшую красоту поздней зрелости, негромко проговорила:

— Она никогда не выходит повторно. Всё, что нужно, она уже сделала.

Перехватив взгляд Лиз, женщина улыбнулась краешком губ, взяла под руку своего мужчину, и они продолжили путь, не обращая больше внимания на "осьминожью шляпку", чьё лицо внезапно пошло некрасивыми красными пятнами.

А девушка вдруг вспомнила торговку варежками. Как её звали? Кажется, Параскева? Ничего общего между закутанной в платок бабулькой-предсказательницей и статной пожилой леди. Но подсознание вдруг услужливо подкинула строку из песни: "Параскевной стала, Мокошью была…"

Случайности — неслучайны.

Не факт, что она сможет увидеть всё плетение кружева судьбы, но она постарается. Хотя бы в том, что касается её самой. Её самой и её мамы.

Теперь Лиз не сомневалась в том, что хочет отыскать ту, что дала ей жизнь, и глядя глаза в глаза, спросить, почему она решила за неё, как будет лучше. И если для этого понадобится спуститься в бездну ада — что ж, так тому и быть.

֍֎֎

Автограф-сессия проходила в отдельной комнатке. Из VIP-зала далеко не все захотели лично пообщаться с солисткой. Или же не всех пригласили. Одно дело флаер, манящий возможностями, а совсем другое — реальный расклад. Само собой, лотереей тут и не пахло, просто одни проходили, а другие нет.

Когда очередь дошла до Лиз, та растерялась: что спрашивать, о чём вообще говорить? Она ведь не фанатка ни разу, даже песен толком не знаете. Даже о группе узнала совсем недавно. А заявить в лоб "я знаю, что ты тоже саламандра" — самоубийство чистой воды. Особенно при Джеру, который никуда не собирался отлучаться. Да и вряд ли бы без него девушке повезло "выиграть" общение с солисткой.

Занавес перед дверью в заветную комнату приглашающе откинулся, и Лиз, нервничая, проскользнула внутрь. Хеллфайр сидела за столиком с флаерами и прочим мерчем в центре комнаты, лицом к входу. За её спиной на диване, с банками энергетиков, вольготно устроились музыканты, переговариваясь между собой. Серыми тенями скользили люди из персонала, провожая и встречая гостей; вдоль стен манекенами в чёрных футболках застыли пара секьюрити.

Певица, заметив нерешительность девушки, приглашающе кивнула на стул перед столиком и протянула руку. На мгновение Лиз замешкалась: не смятый же флаер предлагать для автографа. А больше ничего у неё бумаж… стоп! Есть же список книг: распечатка с поисковика, которую она на всякий случай прихватила с собой, когда собиралась в первый раз в библиотеку. И это как раз подходящий вариант задать вопрос, ничего не говоря вслух.

Она потянулась к наружному карману сумки, где обычно хранила всякую мелочь, типа влажных салфеток или одноразовых проездных. Выудила сложенный вчетверо лист и молча протянула Хеллфайр, надеясь, что Джеру, зашедший в комнату вместе с ней, не станет подходить ближе. Тем более, что стул для посетителей только один.

Огненная дива одним движением развернула листок, кинула на распечатку беглый взгляд, начертила летящий росчерк автографа и спросила:

— Пить хочешь? Тут довольно душно.

— Да, было бы неплохо, — выдавила из себя Лиз, пытаясь сглотнуть невесть откуда взявшийся ком в горле и только теперь ощутила, как с виска соскальзывает капелька пота. Ощущение, что она оказалась под прицелом взглядов со всех сторон, возникло внезапно и резко, придавив девушку ко стулу. Музыканты, хоть и продолжали разговаривать, но искоса поглядывали на гостью, персонал и охрана тоже не дремали. А недовольство Джеру чувствовалось спиной, для этого не надо было даже оборачиваться. Но чем он недоволен? Или кем? В словах певицы чётко слышался двойной подтекст. "Душно" — это она про азиата?

Хеллфайр взяла одну из стоящих рядом с ней на столе бутылок с водой и передала Лиз. Бутылка смотрелась стильно: фирменная этикетка группы: силуэт девицы, прыгающей через костёр и надпись полукругом: "Киноварь", алым по чёрному фону. Надо же. Сувенирка с символикой чаще всего ограничивалась значками, футболками и альбомами. А здесь даже питьевая вода лимитированной серии.

Крышка поддалась не сразу, но, когда Лиз-таки справилась с задачей, пальцы обдало краткой вспышкой жара. Сделав глоток, девушка хотела было поставить бутылку обратно на стол, но певица небрежно махнула рукой:

— Оставь себе, пригодится.

И снова этот двойной подтекст, который то ли есть, то ли нет.

Тем временем Джеру перешёл к действиям. Обогнув столик, он склонился к Хеллфайр и что-то прошептал ей на ухо. В зрачках солистки полыхнуло недовольство, но голос остался таким же певучим и ровным:

— Так как, ты говоришь, тебя зовут, дитя?

— Лиз… то есть, Елизавета Ящеркина, — представилась девушка, не понимая, зачем всё это? Лист с автографом уже вернулся обратно к ней, ещё до бутылки с водой. А верить в то, что она сама по себе привлекла внимание певицы — всё равно, что считать звёзды в розовых очках.

— А не хочешь ли поработать в моей команде, Лиз? — интонация Хеллфайр сделалась мягкой, словно медовой. — У тебя приятный тембр голоса и симпатичная фигурка. На подпевки, конечно же, рановато, но если немного подучить…

Лиз ошарашенно мотнула головой, больше от неожиданности, чем отказываясь от предложения, но это было воспринято как знак окончания разговора, да и время, отведённое на общение тет-а-тет, истекло. Певица хмыкнула, обращаясь к Джеру:

— Вот видишь, она пока не желает.

И тут же продолжила, снова повернувшись к Лиз:

— Передумаешь, дай знать. Вот он, — солистка махнула рукой в сторону Джеру, — поможет. Или сама как-нибудь справишься.

На выход девушку вежливо проводили. Джеру, вопреки ожиданиям, остался с Хеллфайр. Похоже, никто и впрямь больше не собирался её уговаривать.

И Лиз, досадуя, что вопросов стало ещё больше, а ответов не прибавилось, пошла в гардероб за верхней одеждой, на ходу отхлёбывая из бутылки. Она так и не заметила, что ещё двое продолжали следить за ней вплоть до выхода из клуба. Лишь напоследок девушка поёжилась, словно от сквозняка, хотя фразы, вполголоса сказанные наблюдателями, никак не могли до неё долететь.

"Саймон говорит: ты принадлежишь мне".

"… девчонка".

Глава 4. Подожги меня, и я буду пылать

Дома почему-то оказалось неуютно. Всё прибрано. Вещи на своих местах. Но Лиз не покидало ощущение, что в её отсутствие в квартире кто-то побывал. Она не чувствовала себя в безопасности, и даже шторы блэкаут, надёжно прикрывшие окнов спальне, не помогали избавиться от ощущения чужого пристального взгляда.

Чёрт возьми, да так недолго и параноиком заделаться! Замок цел. Ничего нетронуто. Про свои способности она ни кому не говорила. Разве что… Саймон? Да, он вполне мог догадаться. Но слежки за собой по пути из клуба Лиз не заметила, да и откуда бы ему знать адрес?

Нет, надо принять душ, смывая накопившуюся усталость, и переодеться. А затем выпить чаю с лимоном и вербеной — как раз под настроение сегодняшнего дня. И не забыть поставить на зарядку окончательно севший смартфон.

Лиз закинула сумку на комод в спальне, а бутылочку с остатками воды отнесла на кухню. Стоило бы допить и выкинуть по дороге, но раз уж донесла, будет, чем кипяток разбавить: холодная вода в графине как раз закончилась.

Душ и впрямь помог частично воспрянуть и телом и духом. Вот теперь и чай можно заварить, не боясь уснуть прямо за кухонным столом.

Но, к вящей досаде Лиз, наспех схваченное из шкафа чистое полотенце оказалось новым и плохо впитывало воду. Мокрые капли скатывались по шее заворотник халата и неприятно холодили кожу. В очередной раз попытавшись вытереть насухо длинные пряди, девушка вспылила, кинула бесполезный кусок хлопка на табуретку, сжала кулаки и резко выдохнула, выпуская из себя накопившееся недовольство. Обжигающая волна пронеслась по телу, выплеснулась потоком горячего воздуха, в один миг высушившего волосы. Стоявшая слишком близко пластиковая бутылка с фирменной наклейкой "Киновари" с одного бока покосилась, оплавившись. Хорошо ещё, что сам стол не пострадал: гладко отполированная поверхность лишь слегка нагрелась, как и любимая чашка с узором из виноградных листьев.

Лиз ошарашенно провела ладонью по волосам — шелковистые и совершенно сухие.Затем взяла со стола пострадавшую бутылку, впервые обратив внимание на рисунок наклейки: девица в пышной огненно-красной юбке, застывшая в вечном прыжке сквозь костёр. Языки пламени тянулись к рыжим прядям волос, а во взгляде читалась первобытная дикость.

Ха! Попробовала бы она и в самом деле так прыгнуть — мигом бы вспыхнула, от подола юбки до кончиков длинных волос. Красивая картинка, не имеющая ничего общего с реалом. Зато прекрасно подходит "Киновари": адское пламя и драйв, бушующие в крови.

Но… почему тогда рассудительной Елизавете Ящеркиной стало грустно и обидно до слёз? Неужели она сама в глубине души мечтает надеть такой же яркий и пышный наряд и взмыть в безумном прыжке над языками пламени?

По запотевшему изнутри пластику скатилась прозрачная капля, и Лиз вспомнила, что из-за неплотно прилегающей крышки её ладони не раз оказывались влажными. Повинуясь мгновенному импульсу, девушка открутила крышечку, перевернула и увидела внутри кусочек зеркала в восьмигранной латунной оправе, плотно вставленный под резьбу вместо резинки уплотнителя.

Подцепить ножиком зеркальце удалось не сразу, и когда крышка, наконец, поддалась, оно выскочило и покатилось по столу, занырнув в щель между стеной и столешницей, где и застряло. Но как?! С такой формой катиться колобком невозможно — попробуй-ка, раскрути восьмигранник, словно монетку!

Лиз отодвинула стол и увидела тонкую витую нить, прилипшую к стене. Чёрной паутинкой она тянулась на всю длину столешницы и вызывала ощущение опасности. Стёклышко в оправе, чуть помедлив, словно приклеившись к нити, всё же упало на пол. И в его зеркальной поверхности девушка мельком увидела вместо нити ощетинившегося острыми иглами не то червя, не то змейку, толщиной с мизинец.

Вот же напасть! Что это и откуда оно взялось?! Причём и появилось-то совсемнедавно: пару дней назад, протирая пол от пролитого чая, Лиз отодвигала стол и готова была поклясться, что никакой нити на стене и в помине не было. А такой гадости, что отразилась в зеркале, она вообще в жизни не видела.

И что теперь с этим делать, не касаться же руками? И на подмогу никого не вызовешь: как вообще можно объяснить, что до ужаса боишься обычной чёрной нитки без желания отправить рассказчика в психушку?

А если надеть плотные резиновые перчатки и попробовать аккуратно соскрести ножом? Но вдруг "змейка" ядовитая или того хуже?

Лиз неуверенно сделала шаг назад, к раковине, под которой хранились перчатки, не сводя взгляда с тёмной полоски на стене. Показалось, будто та чуть шевельнулась, стремясь соскользнуть в тень со света.

И тут кто-то из-за спины шепнул, с лёгким присвистом: "з-зачемперчатки? У тебя же уже ес-сть броня, Лиз-за".

Девушка вздрогнула. Броня?!

Это что, огненный дар? Или то зелёное платьице из первого сна? Да от чего оно вообще может защитить? И как?

Единственная лампочка в люстре над головой внезапно мигнула и погасла.

Вот чёрт! Да эта гадость сейчас в темноте сныкается в какую-нибудь щель, а Лиз потом будет места себе не находить, представляя её везде и всюду! Вот уж подарок так подарок! Ааа!

Кисти девичьих рук вдруг полыхнули пламенем, отчётливо осветившим стену за столом. Но "змейки" не было.

Куда? Куда она подевалась?!

Девушка заозиралась, вглядываясь в пляшущие тени. Всё же колеблющийся светот живого огня — это вам не ровный электрический.

Где эта дрянь?

Чёрная нить, извиваясь, уже почти всосалась под порожек на стыке кухни и коридора, когда Лиз, преодолевая отвращение, наклонилась и ухватила её за"хвост" рукой в огненной "перчатке".

Вытянуть добычу не удалось — тварь вспыхнула и сгорела в одно мгновение. С одного касания. Даже пепла не осталось.

Лампочка тут же включилась вновь, тёплым дневным светом приглушая рыже-алое сияние девичьих ладоней.

И пламя пропало, как его и не было.

Как и остатки сил: ноги не держали, и Лиз осела на пол, уставившись наточку, где совсем недавно была “змейка”. Игра воображения? Или всё произошло взаправду?

Спать. Какой там чай? Срочно спать. Бросать всё и идти отдыхать, прямо какесть. Волосы сухие, нить уничтожена, ощущение пристального взгляда пропало. Об остальном можно подумать завтра. А вот зеркальце надо бы прибрать в ящик комода, чтобы не затерялось. Интересная, однако, вещица.

֍֎֎

Засыпая, девушка нащупала под подушкой знакомое стёклышко в латунной оправе. И как оно сюда попало? Она совершенно точно положила его в комод…

Но сон нахлынул неотвратимой волной, утягивая Лиз за собой вовнутрь гигантского шестигранного портала. Стоило сделать шаг вперёд, и она, оступившись, полетела вниз, в пустоту.

Как Алиса в кроличью нору.

Только вокруг вместо шкафов с книгами и полок с вареньем были огненные письмена на стенах колодца, то и дело сменяющиеся чёрными и пепельно-серыми плитами без единого стыка.

Полёт всё длился и длился. А вот путеводного Белого Кролика к нему не прилагалось.

Так за кем идти, если пастыря нет? Верней, лететь...

Спустя какое-то время Лиз начала различать повторяющиеся надписи. Незнакомый язык не позволял уловить смысл, но девушка почему-то уверилась, что это ключ.

Она потянулась рукой к ближайшей надписи, проносившейся мимо, и ухитрилась дотронуться до последнего завитка. Завиток вздрогнул, превратившись в чешуйчатый хвост, и стены ожили — стаи огненных ящериц порскнули в стороны, обнажая гладкий серый камень, и закружились вокруг девушки огненным хороводом:

"Лиз-сска… мы з-сдесь! Вс-спомни! Поз-зови!"

Позвать? Но кого? Кто может откликнуться в этой огненной стихии?Единственная родная кровь — это мама, но признать, что она тоже… саламандра… столько лет обмана и недомолвок! Да и как с ней связаться, если все ниточки, даже во снах, оборваны?

Падение замедлилось: девушка словно зависла в воздухе, стены перестали проноситься мимо, одни только ящерки кружили и кружили осенним вихрем листопада. Только вот в отличие от того сна, где Лиз оказалась в ледяном плену, на сей раз она могла двигаться. Только медленно и неуклюже, словно под водой.На стене мелькнул огненный блик, отражённый от сияющей шкурки одной из ящериц, и тут Лиз вдруг вспомнила о зеркале под подушкой.

Восемь граней оправы, круглое стеклышко. На языке вертелось смутно знакомоеслово. Гуа. Ба-гуа? По звучанию что-то азиатское, а на оправе вроде ещё должны быть чёрточки, хотя на такой малютке, что ей досталась, уже ничего не нацарапаешь.

Какая досада, что в сеть из сна не дотянуться, так было бы удобно задать вопрос и тут же получить на него ответ! Но… может, попробовать дотянуться до зеркальца? Из глубин ранних детских воспоминаний вдруг донёсся мамин голос "хочешь запомнить сон, положи рядом карандаш и блокнотик, сможешь во сне записать, а потом и наяву повторишь". Вдруг и в обратную сторону работает?

Лиз представила себе зеркало, стараясь вспомнить каждую деталь. Потемневшая латунь, яркий блик стёклышка. Один раз оно уже защитило, показав врага. Может, сможет указать и выход отсюда? Или хотя бы даст подсказку. "По крови ищет следы…" Не зря же Хеллфайр сунула ей бутылку с такой находкой.

Солнечный зайчик прыгнул на серый камень, заставив юрких огненных ящериц разбежаться в стороны и настороженно замереть. Интересно, а какое имя у певицы? Не псевдоним, а настоящее? Об истории "Киновари" Лиз так и неудосужилась почитать. Или просто в сети не нашлось хоть какой-нибудь стоящей информации. Про членов группы вообще упоминалось как-то скудно, словно все разом появились из ниоткуда.

— Ру́да Канта́р.

Мягкие медовые интонации, напитанные южным солнцем и жарким огнём. Знакомый голос, хотя с его обладательницей Лиз повстречалась лишь накануне.

— Хеллфайр?! — девушка обернулась, ожидая увидеть перед собой эффектную солистку "Киновари", но перед ней оказалась крупная золотисто-рыжая ящерица, прильнувшая к вертикальной стене словно геккон.

— Она самая, — немигающие глазки-бусинки уставились на Лиз, но рот саламандры оставался сомкнутым. Заметив лёгкое удивление девушки, та отмахнулась:

— Не бери в голову. Ты меня всё равно не ушами слышишь. Да и видишь то, что сама себе навоображала.

Ящерица вытянула перед собой переднюю лапку, растопырив чешуйчатые пальцы и любуясь переливчато-ярким окрасом, и добавила:

— Впрочем, мне нравится. Симпатично вышло, — поставила лапу обратно на стенку и продолжила. — Но времени у нас с тобой маловато. Ровно на три вопроса и два совета, а то засекут те, перед кем лучше не светиться.

Девушка запаниковала. Что спросить?! Почему Хеллфайр ей помогает, какое отношение она имеет к Джеру? И помогает ли вообще? Руда Кантар — это настоящее имя? Или ещё один псевдоним? И что есть настоящее имя? У Лиз в паспорте прописано "Елизавета Ящеркина", но отражает ли это суть её самой? "По крови ищет следы, сияет лучами звезды"… А что если?

— Параскева сказала, что вы знаете мою маму. Это правда?

Изумление в медовом голосе саламандры прорезалось острыми пряными нотками:

— Что, прям так и сказала?! — и тут же, спохватившись, осеклась. — Ай, да ладно, поздно уже отрицать, раз попалась. Да, знаю. Обеих. Мако… Одна — та ещё мудрая женщина, а вторая… в общем, можешь отчасти считать меня своей тётей. Только называть так не смей, ни прилюдно, ни в мыслях! Поняла?

Лиз послушно кивнула. Ещё один кусочек паззла встал с едва заметным щелчкомна нужное место. Чутьё подсказывало, что расспрашивать пока о родных не время ине место. Есть кое-что поважнее.

— Джеру, он же владелец того клуба? И... "Киновари"? Но зачем вы ему нужны на самом деле?

Хеллфайр… точнее, Руда, хрипло рассмеялась:

— И впрямь догадливая девчушка, далеко пойдёшь. Раз так, вот тебе ивстречный вопрос, на засыпку. Ответишь — сама поймёшь. В чём сила живого огня, который нельзя загасить? И в чём его слабость?

Задачка с подвохом. Лиз помедлила. Неожиданная догадка сначала никак не хотела оформляться, а затем выскочила таким махровым канцеляритом, что ушам впору в трубочку свернуться.

— Саламандры, предоставленные самим себе — термоядерный реактор в свободном доступе. Никогда не знаешь, что, где и как рванёт. И кому взбредёт в голову поэкспериментировать.

— Ого, как заверну-у-у-ла, уважа-а-а-ю, — иронично пропела Руда. И, чуть помедлив, добавила, уже обычным тоном:

— На самом деле, очень даже близко. Что ж, вот тебе первый совет. Точней, не совет, а информация. Из первых рук, так сказать. Смотри и запоминай.

Время одновременно растянулось и съёжилось в точку. Лиз показалось, что прошла целая вечность, но эта вечность заняла лишь полсотни биений сердца. Меньше минуты. И то, что было предано одним сжатым мыслеобразом, оказалось неоценимо. Яркое пламя, что преображалось в волну, зажигающую сердца и души людей. Голосом, словом, жестом — воспламенить и увлечь за собой.

Так вот, почему Руда. Руда Кантар. Пламенная песнь, рдяная,алая.

Ошарашенная внезапным открытием, девушка не успела задать третий вопрос из дозволенных. Незримая грань под ногами вспучилась и потемнела, зазмеившись дымными трещинами. Ящерки, рассевшиеся по стенам и почтительно внимавшие беседе королевы Хеллфайр с юной фрейлиной, испуганно порскнули в стороны. Певица, не мешкая, оборвала связующую нить и перед тем, как исчезнуть в сгустившихся тенях, промурлыкала:

— Ну, раз уж нас так невежливо прервали, придётся откланяться раньше времени. А напоследок дам тебе один совет, пусть непрошеный, но от души: Джеру — не самый плохой выбор. Он по-своему честен... и знает, когда остановиться. В отличие от иных... не чурающихся весьма грязных методов. Запомни это, юная ящерка. Возможно, мы с тобой ещё поработаем на пару. А через зеркальце больше не зови, оно уже засветилось.

Сказала, и пропала со всеми своими подданными.

А Лиз, так не сумев очнуться от наваждения, провалилась на второй слой сна.

֍֎֎

Перед Лиз простиралась огромная пустынная равнина, покрытая слоем непривычно чёрного пепла. Насколько хватало взгляда, выжжено было всё. Дотла.

Ни деревьев, ни домов, ни единой живой души, кроме неё самой. Даже языки пламени молчали, внутри зияла пустота.

Пригоршня чёрного пепла развеялась серым прахом, утекая сквозь пальцы.

Что это? Почему она здесь? Кто она?

За спиной послышался голос, надтреснутый и хриплый, словно его обладатель долго кричал, сорвав связки, а теперь едва мог шептать:

— Остановись! Ради самой себя, прекрати, не надо больше!

Она обернулась, точнее, попыталась, потому как зыбкая поверхность под её ногами колыхнулась и ухнула вниз, увлекая за собой в чёрно-серую воронку. Мелкая пыль забивала нос и горло, не давая дышать; глаза, в которые попал пепел, саднило, и слёзы текли ручьём, но облегчения не приносили, потому как всё вокруг лишь пепел и прах, пепел и прах... Чёрный — то, что некогда было живым. Серый — всё остальное, что не органика.

Зачем, зачем нужно это страшное знание, если даже крикнуть невмочь: страшно упустить последний глоток чистого воздуха внутри неё самой, страшно вдохнуть мутную круговерть, что наваливается извне, душит, затягивает в смертельный водоворот...

Но хриплый голос, едва различимый, продолжал держать тонкую нить надежды:

— Лиз, ты сможешь, я в тебя верю! Девочка моя, у тебя получится!

И, цепляясь за эту призрачную нить, Лиз потянулась к свету. Но не вверх, откуда слышался голос, а вглубь самой себя.

Огонь. Ей нужен живой огонёк. Капелька пламени, родного и близкого.

"Стёклышко, стёклышко, дай мне искру́, я тебя, стёклышко, не подведу", — странные слова, похожие на детскую считалку, сами пришли на ум. Словно воочию перед ней замерцал хрустальный кулон с пионом внутри, и она вдруг поняла, что цветок — это её суть, огненная и свободная, запертая в оболочке привычек, чужих ожиданий, собственных страхов и опасений быть "не как все", отвергнутой даже самыми близкими людьми.

И то, что лёд хрусталя растаял в её ладонях, когда она признала свою инаковость, ещё не означало, что он исчез навсегда. Его вечный холод просторастёкся по жилам, вместе с пламенем. И продолжал сковывать боязнью быть замеченной, быть собой. Но, поддаваясь этим опасениям, она губила и себя… и мир вокруг.

Эта мёртвая выжженная равнина вокруг — её рук дело.

Испепелить, не дожидаясь, пока ей причинят боль. Оттолкнуть, пока не сблизились. Ударить первой, пока не ранили. Уничтожить то, что нельзя контролировать.Вычеркнуть из своей жизни всё, что "не по-моему!"

Но… разве ей от этого лучше?

Пепел к пеплу, прах праху. А огонь — к огню! Живому, а не выжигающему всё на своём пути, лишь бы достичь своей цели и доказать свою правоту.

Хеллфайр говорила, что у таких, как они, нет права оставаться в стороне и никому не принадлежать. Но быть саламандрой — не значит быть оружием илиинструментом для тех, кому важна лишь власть. Да, она пока ещё слаба. Но она вольна выбирать то, чему служить.

Лиз потянулась к цветку, не обращая внимания на хрусталь преграды. Это неважно. Она дотянется до той звезды, что мерцает в глубине огненного пиона. И пускай будет больно от осколков, пусть мир не поймёт и не примет "неправильную ящерку". Но стоять посреди выжженной дотла равнины и чувствовать себя властелином… ничего…

Да никогда больше!

Искра внутри пиона мягко полыхнула и подалась навстречу девушке. И в то же самое время вокруг снова зазвенели-зашептали знакомые голоса:

"Лиз Ка! Ты смогла! Ты выбрала!Мы тебя любим, мы тебя не оставим! Возвращайся, Лиз-с-с-с-ска, уже пора! Пора, да, там тебя ждут. Хи-хи. И не только мы одни".

Звезда в цветке вспыхнула ослепительно белым, а в голове зазвенело и стало совсем пусто. И непривычно свободно.

Лиз рывком села в постели, не осознавая, то ли она уже проснулась, то ли вышла на следующий вложенный уровень сна на границе с реальностью.

За окном ещё не вошёл в полную силу пасмурный серый рассвет.

А за дверью кто-то требовательно и настойчиво звонил, не отрывая пальца от ретро-кнопки пронзительного дверного звонка, оставшегося ещё от предыдущих владельцев.

֍֎֎

Да кто там трезвонит в такую рань?!! Лиз накинула халат, глотнула воды из оставленного на прикроватной тумбочке стакана, и отправилась смотреть, кого принесла нелёгкая.

Страха не было — как огнём выжгло. Но и любопытства тоже. Просто хотелось,чтобы этот надоедливый звон, наконец, умолк. Хотя, глянуть в дверной глазок не помешает.

Лиз сдвинула диск, прикрывающий глазок изнутри, выждала пару мгновений, затем осторожно выглянула. На площадке, переминаясь с ноги на ногу, стоял Саймон.

Вот же!

Негодование перевесило недоумение, и девушка рывком распахнула дверь:

— Не припоминаю, чтобы давала Вам свой адрес! И даже если так, могли, как минимум, позвонить!

Юноша отступил на шаг, чуть выставив вперёд руку, словно защищаясь отневидимого напора, и зачастил:

— Лиз, прости. Звонить — слишком рискованно, твой телефон уже давно напрослушке. Я взял на себя смелость поставить блокировку линии, пока мы были в кафе, но и она долго не продержится. Пожалуйста, пойми, я не хотел переходить черту — просто боялся, что не успею предупредить. Ты позволишь войти? Я ненадолго. Нам нужно поговорить, очень нужно, Лиз, прямо сейчас.

Виноватый вид, раскрасневшиеся щёки, прилипшие к ним завитки влажных от пота волос — или смущён, или торопился. Лиз подумалось, что в таком виде Саймон похож на очаровательного нашкодившего щенка, выпрашивающего у хозяина прощение.

Только вот этот... щенок осмелился сделать на неё приворот! И пусть девушка до недавнего времени в такое не верила, но, прочувствовав на личном опыте, поубавила свой скептический настрой. Не всё то, что не доказано научно, не существует.

Но это не значит, что она желает принимать участие в подобных экспериментах! Особенно в качестве подопытной ящерки.

Словно почувствовав её негодование, Саймон тут же добавил:

— Я не собирался этого делать, Лиз, правда! И ты мне на самом деле нравишься, очень. Я… я всё объясню. Если не хочешь пускать, то давай выйдем поговорить, только не медли, пожалуйста. За мной-то слежки не было, но твой адрес уже известен не только мне. Лиз, пойми, я правда переживаю за тебя!

Девушка, приняв решение, вздохнула и отступила на шаг:

— Заходи. Только недолго. Тапочки не предлагаю, надеюсь, носки у тебя без дырок и чистые. Мой руки и проходи на кухню, я присоединюсь через пару минут. Бумажные полотенца в ванной справа. Больше ничего не трогай. Не люблю, когда мои вещи берут посторонние люди.

Доверять тому, кто единожды уже предал, не стоит. Но Лиз и не собиралась. Просто внутреннее чутьё подсказывало ей, что прямо сейчас Саймон может рассказать куда больше, чем потом. А уж постоять за саму себя в случае чего она сумеет. Огненный цветок, звездой распустившийся внутри, согревал и придавал уверенности. И отобрать его уже было никому не под силу.

֍֎֎

Несмотря на предупреждение, незваный гость всё же похозяйничал на её маленькой кухне. Но сделал это тактично и аккуратно, всего лишь воспользовавшись кофеваркой и достав из посудного шкафа две гостевые чашки.Пакетик с молотым кофе, судя по незнакомому девушке приятному аромату, он принёс с собой в качестве то ли извинения, то ли взятки.

Лиз откинула назад прядь рыже-белых волос, выбившуюся из наспех собранного хвоста, и на мгновение замешкалась. Вдруг кофе окажется с сюрпризом? В бессознательном состоянии никакой огонь ей уже не поможет.

Юноша мгновенно отреагировал:

— Коламбия. Эксельсо, чистейшая арабика. Никаких примесей, можешь проверитьна мне.

— Предлагаешь за тобой допивать? — хмыкнула саламандра, даже не пытаясь сдержать язвительных ноток.

— Лиз, я не это имел в виду. Просто выбери любую чашку, перелей часть в свою, а я допью остаток. Времени в обрез, нас ждёт непростой разговор, а ты,как я погляжу, ещё толком не проснулась, — с этими словами Саймон шагнулв перёд, дотронулся до плеча девушки, и снял со свитера неизвестно как зацепившееся за петельку маленькое зеркальце в потемневшей латунной оправе.

Запах кофе, смешавшийся с ненавязчивым парфюмом гостя, вдруг напомнил Лиз отом приворотном сне и заставил вздрогнуть и смущённо замешкаться, вместо того, чтобы сразу же дать отпор. Но к её удивлению, Саймон не попытался воспользоваться ситуацией. Он положил зеркальце на стол, даже не взглянув на него, развёл перед собой руки в извиняющемся жесте и улыбнулся, открыто и светло.

— Ты мне нравишься, Лиз. Но я не хочу, чтобы ты вздрагивала каждый раз, как я к тебе прикасаюсь, поэтому без твоего разрешения ничего такого делать нестану. Обещаю, Лиз.

— Верю, верю всякому зверю, — едва слышно пробурчала девушка, накрывая ладонью предательски подставившийся талисман Хеллфайр и пряча его в потайной карман юбки. Злиться на этого… милого пёсика — задача не из лёгких. Особенно если он так очаровательно улыбается.

— Я не ёж, но вполне себе пригож, — тут же подхватил "пёсик", давая понять,что и слух у него превосходный, да и память вполне себе ничего. По крайней мере, вторую недосказанную часть фразы "а тебе, ежу, погожу" он не только слёту уловил, но и успел обыграть.

— Была бы ещё совесть в придачу, — фыркнула Лиз, больше по инерции, нежели сердясь по-настоящему.

— Так есть же, Елизавета Ярославовна. Сами можете пощупать…

Хитринка в голубых глазах лучше всяких слов убедила Лиз не продолжать пикировку, а перейти сразу к делу. Во избежание неловких, если не сказать больше, ситуаций.

— Давай начистоту, раз уж перешли на "ты". И без этих твоих шуточек. Как давно ты за мной следил? И зачем?

— Я не следил. Просто ждал, кто первым придёт за книгой. И уж никак не предполагал, что им окажется очаровательная молодая леди.

— Ну да, а как же. Ещё скажи, что приворот для мужика готовил, — Лиз размешала кофе серебряной ложечкой, не добавляя сахар, отлила половину в свою чашку и протянула остальное собеседнику.

Саймон принял чашку, мимолётно-нежно дотронувшись до девичьих пальцев:

— Понимаешь, я до этого я никогда лично не встречал таких, как ты… и растерялся. Очень боялся тебя упустить, ты казалась ранимой и осторожной, хрупкой и строгой одновременно. И вместо того, чтобы признаться, что влюбился в тебя с первого взгляда, как дурак, решил подстраховаться. Прости, я был неправ.

Кофе оказался превосходным. А прикосновение неожиданно приятным. Но Лиз не собиралась отступать:

— А адрес?

— Подсмотрел в читательском формуляре. — Юноша пожал плечами, давая понять,что это не более чем случайность. — Повезло, что он совпал с пропиской.

— Если ты меня так легко вычислил, то и для остальных это труда не составит.

— Остальных? А что ты о них знаешь, Лиз? — Улыбка Саймона никуда не делась, но как раз именно это и напрягало. Слишком уж… откровенно дружелюбно.

— Кажется, кто-то собирался объяснять, а не допрашивать. И этот кто-то сидит сейчас прямо передо мной, вот только от него толком ничего не дождёшься. Отставим романтику. Давай ближе к сути. Кто тебя послал?

— Ты же девушка, Лиз, зачем же так грубо? Скажем так, не послал. Скорее… я ещё не определился, с кем… сотрудничать.

— Полагаю, уж точно не со мной. По крайней мере, не на этом уровне.

— Я уже говорил, что ты — прелесть? Схватываешь на лету!

— Что тебе от меня нужно? Спросила бы ещё, кто ты на самом деле,бесполезно. Или не ответишь, или соврёшь.

— Дважды умница! Не зря я влюбился в тебя с первого взгляда, — Саймон в несколько глотков допил кофе и встал, чтобы поставить в раковину опустевшую чашку.

Но не успел он сделать и шага, как раздался звук выстрела. Оконное стекло разлетелась на сотни мельчайших осколков, занавески взметнуло резким порывом ветра.

Рукав свитера тут же окрасился алым, но даже боль не стёрла улыбки с миловидного лица юноши.

— Кажется, нам с тобой всерьёз намереваются помешать, Лиз. Извини, но у меня не осталось выбора. — Вторая, неповреждённая, рука гостя сделала едва уловимое движение, и между ним и девушкой маятником качнулся старинный медальон на бронзовой цепочке длиной в локоть. Форма — точь-в-точь, как у родительского, найденного в тайнике. Только с гравировкой на крышке: силуэт саламандры, алмазные искорки глаз.

— Саймон говорит "ровно в два ты придёшь в парк напротив библиотеки, где мы встретились. Ни с кем до этого не разговаривать, на звонки не отвечать..."

Запястье девушки кольнуло — не то фантомная боль, не то её руку тоже задел осколок стекла. Но крови не было, да и всё вокруг казалось каким-то ненастоящим. Наверно, почудилось.

Сознание путалось и уплывало, Лиз повторяла за Саймоном слова, не вслушиваясь в их смысл. Мысли витали где-то далеко, то и дело сбиваясь на бытовые вопросы. Где-то в контактах ти-вайба, кажется, был мастер по установке окон. Интересно, придётся менять всю раму или достаточно заменить стеклопакет? И как быстро стекольщик сможет подъехать? А пятна крови с ламината чем лучше отмыть? Или там не особо много накапало?

Продолжая думать о своём, девушка проводила гостя, заперла за ним входную дверь, вернулась на кухню и в недоумении уставилась на совершенно целое окно. Сквозь полупрозрачные занавески тянулись яркие лучи зимнего солнца, освещая чистейший пол без единой капли крови и сиротливую чашку в раковине. Не гостевую, а личную хозяйскую, расписанную виноградными листьями.

И лишь бодрящий аромат незнакомого Лиз сорта кофе витал в воздухе, вызывая смутное ощущение неправильности.

Но одному запаху оказалось не под силу пробудить мастерски заблокированные воспоминания.

֍֎֎

Лиз проверила почту, полистала новости. Ничего такого, за что бы зацепился взгляд. С работы не беспокоили, словно она не в двухнедельный отпуск ушла, а уволилась, не оставив контактов. Даже как-то странно.

В висках стучали невидимые злые молоточки, мысли грузно ворочались, нежелая складываться в единое целое, выпитая от головной боли таблетка не особо помогала, а масло эвкалипта, обычно проясняющее сознание, в этот раз только усугубило подступающую тошноту.

Пришлось принять контрастный душ, выпить стакан тёплой воды, и немного полежать, прикрыв глаза. Полегчало.

Подумав, что тренировка способностей поможет окончательно прийти в себя, Лиз попыталась вызвать знакомые огоньки, но ничего не вышло. Внутри тикал беззвучный таймер, отсчитывая часы, минуты, секунды "до".

Повинуясь мгновенному импульсу, снова вскрыла мамин тайник со свитком и медальоном. Достала и развернула скрученный в трубочку листок. Провела над ним ладонью, представляя, что излучает жар. И даже почти не удивилась, когда на пожелтевшей поверхности проступили огненные строки.

"Ящеркам непросто жить, всякий хочет их ловить. Первый — чтобы поджигали, всё вокруг уничтожали. А второму любопытно, что под шкурками сокрыто. Третьему важней влиять, целый мир к рукам прибрать. Враг, партнёр, союзник, вор — Все равны, как на подбор. Кто есть кто, сама поймёшь.

Выбирай с умом.

Мако́шь"

Строки мигнули и погасли, и, как бы Лиз не пыталась снова прогреть лист бумаги, больше не появлялись. Пришлось вернуть свиток на место. А вот родительский медальон неожиданно захотелось надеть. Тяжёлый же, эдак к концу дня всю шею оттянет. Но с ним почему-то казалось безопаснее.

Макошь. Кто она? Можно ли доверять её советам, к тому же вдобавок весьма туманным? Да и советов-то, как таковых, нет — сплошные загадки!

Но если подумать, с момента пробуждения искры Лиз познакомилась с тремя. Влиятельный принц-азиат, любопытствующий красавчик из библиотеки и хмурый неприветливый мужчина, обозвавший её девчонкой. Тот, что не отбрасывал тени и дважды выручил: один раз удержал от падения, другой раз уберёг от… от кого? И спас ли? Что если он тот самый первый, желающий уничтожать всех и вся?

Кому нужен носитель огненного дара? И зачем?

Если по намерениям Джеру и Саймона кое-какие догадки имелись, то "спаситель" оставался за гранью, чётко проведённой им же самим. Как охотник, не желающий сближаться с жертвой. Или… Лиз не помнила отца, да и не должна была. Мама не рассказывала о нём, даже фото не показывала. Если бы не медальони самоудалившееся сообщение в ти-вайбе…

Но что толку сейчас об этом думать? До выхода на работу осталось меньше недели, а поиски так ни к чему толком и не привели.

Лиз глянула на часы. Всего девять утра. А, казалось, с момента пробуждения прошло больше половины дня. И, вроде бы, в два у неё назначена встреча, но вот только с кем? И где? Органайзер на сегодня был девственно пуст, только узкая полоска, отмечающая отпуск, тянулась через всю неделю. В следующий понедельник снова возвращаться к счетам, заказам, оформлению документов и прочей бумажной волоките. Не хочу! Это всё пустая трата времени, несмотря на выгодные условия по работе.

Елизавета Ящеркина, отличный специалист, на хорошем счету у начальства, с перспективой стать руководителем подразделения, с доходом, позволяющим при желании обзавестись и машиной, и элитным жильём, и в отпуск летать за границу, да ещё и не один раз в год. Только вот всё это ни к чему, если внутри нет искры, нет желания жить. И не с кем разделить эту самую жизнь. Новые впечатления приедаются. А просторная спальня в дорогой квартире покажется холоднее, чем комната типовой однушки спального района. И дело не в привычной с детства обстановке. И не в системе отопления. Даже если установить сотню инфра-обогревателей и умных каминов, это не заменит живого тепла.

Впервые испытанные эмоции, начинающие перерастать в чувства, жар внутри,стремление узнать "а что же там дальше, за новым витком жизни?" Отказаться от всего этого, спрятаться, притвориться, что ничего не видела и не слышала?

Не получится. Не потому, что страшно. Неизвестность всегда пугает, это так. Но отсидеться, если уже проснулась, не выйдет.

Лиз прикрыла глаза и сосредоточилась на ощущении тепла внутри, где мерцала маленькая живая искра. Что же хочет Лизка-саламандра? Приключений? Отношений? Новизны? Ощущать себя нужной? Повелевать судьбами других людей? Или раскрыть в полной мере собственный дар, каким бы он ни был?

Огненный пион вспыхнул белым огнём, рассыпаясь звёздными искрами, и Лиз вдруг увидела вокруг себя мириады сияющих нитей, переплетающихся между собой, пронизывающих всё вокруг, и постоянно меняющихся — то тускло пульсирующих, то излучающих нестерпимо яркий свет.

Всё связано со всем. Её жар, её дар — притягивать к себе энергию этих нитей, концентрировать в одной точке, пока или не вспыхнет, или не преобразитсяв нечто новое. И чем больше нитей, тем сильнее может быть взрыв "сверхновой".

Картинка мигнула и пропала. И ощущение тепла тоже. Всё как обычно, только родительский медальон нагрелся, обжигая кожу на груди. Лиз потянула за цепочку, покачала "амулет", давая ему остыть.

Мама могла спрятаться только в одном случае: уклоняясь от соприкосновения с этими "нитями", оборвав все связи. Но если она собиралась оттянуть внимание на себя, то ей пришлось бы вернуться. А это значит, что её могут найти не только неведомые и пугающие "они", но и сама Лиз.

И ещё одно. Новорожденная ящерка теперь тоже как на ладони — её нить вплелась в общий гобелен, и ни один из тех, кто может воспламенять, не сможет этого не заметить.

Что до желающих использовать её способности… Надо просто у них спросить. Лицом к лицу. У всех троих.

Страх, что её возьмут в плен и заставят делать что-то против её воли, ушёл. Ведь она же может просто собрать свою энергию жизни в одной точке и сжечь все привязки, какими бы сильными они ни были. Ей нечего терять, кроме своих иллюзий. Иллюзий, что можно продолжать жить так, как жила до этого, никого не любя, ничего не желая и никому не веря. В уюте непробиваемых тюремных стен, возведённых ей же самой.

Тренькнула, лопнув, незримая струна, и в висках ощутимо полегчало. Лиз встряхнула головой, волосы, собранные в хвост, хлестнули по щеке. Резинка, удерживающая тугую копну, лопнула, и рыже-белые пряди разметались по плечам, вырвавшись на свободу.

Что ж, она начнёт с того места в парке, где впервые встретилась с неприветливым хранителем, потерявшим свою тень. Затем центральная библиотека. И, наконец, клуб "Найт вирджинс".

И сделает это прямо сейчас!

Глава 5. Трое без лица

В будний день парк казался обезлюдевшим и непривычно тихим. Тяжёлые тучи, набрякшие снегом, сначала держались, а затем пуховая перина госпожи Метелицы прорвалась и начала сыпать крупными хлопьями, сначала слегка, а затем всё сильнее и сильнее.

Лиз с трудом добралась до места на тропе, где когда-то чуть не рухнула в сугроб. Припорошенная снегом дорожка, казалось, ещё чуть-чуть — и скроется из виду. Кругом ни души, даже прикормленные людьми синицы с воробьями куда-то попрятались, не говоря о редко появляющихся зимой белках.

Пришлось пройтись по тропинке чуть дальше — а вдруг Лиз неточно определила "то самое" место? Ничего подозрительного в пределах видимости. Только снег, молодые ёлки да берёзы с вязами, едва различимые в круговерти снежных хлопьев.

Капюшон пуховика, надвинутый на тёплую шапку, уже полностью покрылся снегом, как и варежки с ящерками. Если Лиз перестанет двигаться и сядет где-нибудь под ближайшей ёлочкой, тут же сама превратиться в сугроб. Но разве это не глупо: покорно замерзать даже не в лесу, а в обычном городском парке?!

Аррргх! Какая же она дура! И с чего решила, что так просто сможет его отыскать? Посреди пустого парка, в снегопад, ни с того ни с сего.

На мгновение Лиз показалось, что у ближайшего дерева шевельнулась чёрная тень. И она, не раздумывая, спрыгнула с тропинки в сугроб, утонув в рыхлом снегу почти по колено. Хорошо ещё, вместо привычной зимней юбки сегодня надет полукомбинезон, ноги не промокнут.

Но где же там эта чёртова тень?!

Снежные хлопья взметнулись ледяным вихрем, жалящим щёки. Вместо мягких снежинок — рой колючих искр!

Лиз сделала ещё шаг, почти вслепую, и провалилась в пустоту.

Перед глазами замелькали огненные искры, а дышать вдруг стало невыносимо тяжело, не хватало воздуха, пахло гарью и пеплом.

Но при этом почему-то пришло странное ощущение сопричастности.

"Я дома! Наконец-то..."

Жара снаружи уравновесила пламя, притаившееся внутри, и Лиз в первый раз за всю жизнь выдохнула огнём. Как самый настоящий взаправдашний дракон из сказок.

И даже почти не удивилась, увидев прямо перед собой рыцаря в сияющих доспехах. Точнее, не рыцаря, а того загадочного мужчину, которого она тщетно разыскивала в пустынном парке. Только вот вместо доспехов он был одет в ржаво-коричневый свитер, плетением походивший на кольчугу, и самые что ни на есть обычные брюки. С тщательно наглаженными стрелочками! Да ещё и чёрный плащ за спиной, ниспадающий тяжёлыми складками чуть ли не до пят.

Диковинное сочетание плаща тёмного властелина и щегольских стрелочек на брюках показалось вдруг Лиз безумно забавным, и она разразилась смехом вперемежку со слезами. Или это таял снег на щеках и шапке?

"Рыцарь", не дожидаясь, пока девушка отсмеётся, разъярённо тряхнул её за плечи, а затем вдруг неожиданно обнял, крепко и бережно. Но отчитывать не перестал:

— Совсем с катушек слетела? Какого лешего снова попёрлась в зону перехода, да ещё и в самый пик сопряжения?!

Лиз попыталась отстраниться, но не успела: земля под их ногами вдруг вспучилась, словно проламываясь изнутри, и мужчина, не выпуская свою добычу из объятий, подпрыгнул.

То, что она принимала за складки плаща, оказалось крыльями. Огромные и чёрные, они распахнулись в одно мгновение, поднимая обоих над растрескавшейся лавовой коркой, а порыв раскалённого ветра снёс с головы девушки шерстяную шапку, которая развеялась серым пеплом, не успев долететь до земли.

— Девчонка, ты совсем разучилась себя контролировать?! Сбавь жар! — горячий рык прямо над ухом прозвучал пугающе странно. Не по-человечески. Но что-то внутри отозвалось на этот рык горячей волной возбуждения.

И Лиз, не сдержавшись, застонала.

Любовные романы она на дух не переваривала, но тут налицо явно один из типичных сюжетов. Героиню спасает тёмный герой, обладающий харизмой и сверхспособностями — как не почувствовать внезапное томление?

Но в реале всё не так радужно и волнительно. Парить над землёй в пуховике и полукомбинезоне в обнимку с могущественным крылатым существом чертовски жарко и неудобно! А из-за тесной хватки спасителя даже не вздохнуть толком, не говоря уж о том, чтобы поднять голову и взглянуть в его мужественное лицо.

— Пусти, дышать нечем! — просипела Лиз, тут же осознав весь идиотизм собственной просьбы. У неё-то крыльев нет, только огонь. И если её и впрямь отпустят, куда она тогда упадёт? В пламенно-пепельный ад внизу?

— Может ты и урождённая саламандра, но тело у тебя пока ещё человеческое. Хочешь сгореть быстрее, чем пробудиться? — гортанный шёпот прямо над ухом Лиз вызвал целую волну мурашек по всему телу. Но хватка чуть ослабла, позволив, наконец, вдохнуть обжигающий воздух с привкусом металла и гари.

— Нет! Я хочу жить! — придушенный писк мало походил на решительное утверждение, но голосовые связки не слушались, так же как и тело, скованное зимней одеждой и слишком тесными объятиями. Это сколько же у летуна рук, если она чувствует себя как жертва боа-констриктора?! Это не демон, это удав какой-то!

— Хочешь жить, не дёргайся раньше времени. До нейтралки осталось недолго, лучше помолчи и не отвлекай.

Офигеть! Провалившись в сугроб, она сначала чуть не сгорела, теперь летит неизвестно куда под ржаво-оранжевыми небесами незнакомого мира, внизу, судя по звукам, что-то взрывается, а её собственное сердце стучит как сумасшедшее, при этом ни следа страха — только дикая смесь восторга и возбуждения. Это так и становятся адреналиновыми наркоманами? И разве можно вообще думать, если внутри всё полыхает и хочется немедленно что-нибудь сделать, а не висеть беспомощной тушкой.

Только что? И как? Гусеничка-саламандра спешит на помощь, превращаясь… превращаясь… в бабочку?

Лиз ойкнула, поняв, что жар, полыхающий у неё внутри, вдруг вырвался из тела наружу, со стороны спины, прямиком над лопатками. От пуховика, впрочем, как и надетой под низ водолазки, ничего не осталось. Они не расплавились, обжигая кожу — просто испарились в потоке горячего ветра. А за спиной чувствовалось что-то странное, почти невесомое, но, несомненно, своё, родное.

И почти в тот же самый момент на полнеба разлилось северное сияние, только не призрачно-ледяных, а чёрно-красных цветов. Точь-в-точь как тлеющие угли на пожарище. А внизу, наконец-то, вместо лавовых провалов показался островок зелени. С десяток ровных округлых холмов цвета пожухлой травы, окружённых серым туманом. Это и есть то самое убежище?

— Успели, — хрипло выдохнул "демон", приземляясь на ближайший холм, мягко спружинивший под их ногами. И Лиз вдруг осознала две вещи: за её плечами трепещут полупрозрачные крылья, маленькие, но самые что ни на есть настоящие, прямо как у сказочных фей. А ещё она выше пояса совершенно и абсолютно голая, если не считать увесистого родительского медальона на бронзовой цепочке, который даже не нагрелся.

Сам спаситель, продолжая удерживать девушку за плечи, сначала внимательно осмотрел её лицо, а затем перевёл взгляд на тело.

Первым порывом было прикрыться руками, но толку-то? Она что, сумеет натянуть штаны на вопиющее отсутствие лифчика? Или попросит поделиться свитером? Плащ-крылья-то то ей точно не отдадут. А деревьев и кустов, так же как и зарослей травы, поблизости нет — только густой "мох", покрывавший поверхность холма, но слишком уж он странно и неприятно выглядел.

Оставалось только защищаться:

— Может, перестанешь на меня пялиться и объяснишь, кто ты такой и что это за место?!

Лиз приосанилась, надеясь, что румянец не выдаёт, насколько она на самом деле смущена. До сих пор никто не видел её обнажённой за исключением мамы и врачей, да и то это было уже так давно, что почти выветрилось из памяти.

— Да, ты уже не та малышка, — довольно ухмыльнулся "демон". Вполне себе миролюбиво, вот только вместо зубов мелькнули острые клыки, точь-в-точь как у Джеру при первом знакомстве. А зрачки тёмно-карих глаз сузились до вертикальных щелей, как у огромного хищного кота, пристально наблюдающего за добычей, но ещё не приготовившегося к нападению.

Лиз почуяла неладное. Надо срочно что-то предпринять, иначе в роли мышки окажется одна маленькая ящерка! И тут её осенило: "не та! Не та малышка!"

— Так это ты тот самый друг моего отца?! Охотник, который преследовал моих родителей?

— Не охотник. А́ггел.

— Кто? Ангел?!

— Аггел. В мире людей нас чаще называют демонами.

— Убийца, так ещё и демон?!

— Не испытывай моё терпение, девчонка, — нетерпеливо рыкнул аггел, — зона нейтралки слишком мала, чтобы удержаться от искушения заткнуть этот нежный ротик насовсем. И прикройся, наконец. Или ты хочешь в таком виде прогуляться по родному городу?

Нейтралка? По городу?! Может, за Лиз давно приехали санитары, и всё, что она сейчас видит и слышит — не более чем плод её собственного воображения? Саламандры, огненная магия, параллельный мир, демоны… Проще поверить в то, что она сошла с ума от одиночества, чем оказалась одной из избранных. Но играть, так играть, отступать некуда.

— Как мы собираемся вернуться и чем я, по-твоему, должна прикрыться?! В мох, что ли закопаться?

— Почти угадала. А теперь живо свернула крылья и прикрыла рукой медальон. Фонят.

Повинуясь командному тону, Лиз мигом положила ладонь на медальон и мысленно потянулась к невесомым пламенным крыльям, трепещущим за спиной: "Спрячьтесь! Я не знаю как, но мне очень надо! Мы ещё полетаем, но сейчас мне пора вернуться!"

Поверхность холма под ногами дрогнула и расступилась, рассыпаясь воронкой чёрного праха с ярко-красными искрами. Красиво. И страшно. Огонь саламандры и пепельный мрак демона.

Очередная кроличья нора, только на сей раз Лиз падала в неё не одна.

֍֎֎

Полёт-падение на сей раз вызвал мучительное чувство головокружения и тошноты. Лиз цеплялась за своего спутника, и через касание, казалось, передавалось одновременно и облегчение, и новая волна болезненных ощущений.

Переход завершился неожиданно резко: пронизывающим до костей холодом, незнакомым резким запахом и грудами покорёженных автомобилей и железного лома, окружающих стенами пятачок утоптанной земли вперемешку со снегом. Неподалёку, за стенами из металлолома, раздавался глухой равномерный стук, словно где-то на стройке забивали сваи.

Да что это вообще за место такое? И почему на её спутнике снова плащ вместо крыльев, а ещё водолазка и брюки, причём целые и невредимые, без единого пятнышка?! Тогда как сама Лиз всё ещё голая по пояс, в остатках обгорелого комбинезона. Ей бы такой плащ, как у аггела! Большой, без рукавов, но просторный и тёплый. Почему её крылья просто исчезли, а не трансформировались в нечто подобное?

— Не стой столбом, окоченеть хочешь? Это тебе не курорт! — аггел обнял Лиз за талию, прикрывая полой плаща, и притянул её к себе, при этом спиной отступая к стене из металлолома.

Кожа там, где тело придавила тяжёлая мужская ладонь, горела огнём, щёки заливало краской смущения, а собственное тело казалось лёгким и слабым, неспособным противостоять уверенному напору. Но это не значит, что Лиз сдалась! Набрав воздуха, она собралась было высказать всё, что думает о своём похищении, но не успела.

За выступом из железного хлама обнаружилась замызганная дверь в пристройку, распахнувшаяся мгновенно и без единого скрипа. А внутри…

Просторная тёплая комната без окон, но с парой дверей в противоположной от входа стене. Яркий электрический свет. Тёмно-серый диван, чуть продавленный в середине, стеллажи с инструментом и разномастными деталями, пара шкафов, небольшой столик с чайником и парой чашек-тарелок и электроплитка.

Но большую часть помещения занимало рабочее место хозяина: широкий стол с офисным креслом, сверху полукругом мерцали многочисленные мониторы. Два экрана мигали зелёными буквами на чёрном экране и отрисовывали непонятные графики, а на остальные выводились данные с видеокамер: всё те же груды машин, какой-то манипулятор с огромным крюком-крабом больше человеческого роста, пара отдельно стоящих строений, забор с закрытыми на замок воротами, будка с охранником. Лиз осенило:

— Автосвалка?!

— А ты бы предпочла вернуться в парк и прогуляться полуголой через весь квартал? — парировал аггел, снимая с себя плащ и накидывая его на плечи девушки. — Вон за той дверью душевая. Я подберу что-нибудь подходящее и принесу вместе с полотенцем. А потом будем знакомиться как следует, раз уж ты такая настырная.

З-з-знакомиться? Как следует?! Лиз вздрогнула и плотнее закуталась в плащ, заторопившись к указанной двери. Но от слов, сказанных вполголоса, убежать не успела.

— Я пообещал присмотреть за тобой, но пересекать границу не стоит... девчонка.

֍֎֎

После горячего душа Лиз словно заново родилась, а принесённый спортивный костюм оказался почти впору, даже рукава не пришлось подворачивать. Интересно, откуда демон его раздобыл? Не ХХL-размерчик точно. Может, от сменщика остался? Хотя, откуда она знает, работает ли тут аггел на самом деле? Куда легче представить его, например, наёмным убийцей, устроившим тайное логово в укромном местечке...

— Поторапливайся, амфибия, — прервал голос из-за двери, — через пару часов у меня вызов по работе. А если вдруг кто заявится раньше времени, тогда вообще поговорить не успеем.

Сам он амфибия! Лиз поймала себя на мысли, что рядом с "демоном" она начала вспыхивать по малейшему поводу. Присутствие Саймона успокаивало и расслабляло, несмотря на все подозрительные моменты. А этот одновременно бесил и вызывал чувство защищённости. Дикая смесь, вызывающая желание зайти дальше дозволенного и проверить, а что же будет? Как там, "не испытывай моё терпение"? Вовремя предупредил, однако. Но сам при этом сих пор не представился! Непорядок!

— Как тебя зовут? — не откладывая, поинтересовалась Лиз, выходя из душевой.

— Чай будешь? — вопросом на вопрос ответил аггел. — Если будешь, наливай. Сахар там.

От недавно вскипевшего чайника поднимался горячий пар, рядом на столике примостились пустая белая кружка и две коробки: тёмно-зелёная, с чаем, и красная, с кубиками рафинада. Ни печенек, ни конфет, ни даже стула для гостей. Вот же!

Сам аггел сидел на диване рядом со столиком, вольготно откинувшись на спинку, и прихлёбывал из точно такой же кружки.

Обычный чёрный чай, сладкий и горячий, но Лиз он показался удивительно вкусным. Вот только куда бы присесть? На диван, рядом с хозяином, не хотелось, но не брать же кресло с рабочего места…

— Табуретка дальше под столом, хотя я надеялся, что ты выберешь диван.

Лиз вспыхнула. Он что, услышал её мысли насчёт "зайти дальше дозволенного" и решил подыграть?!

Не дожидаясь, пока девушка выдвинет табуретку, "демон", наконец, представился:

— Миш Ри́. Здесь — Соколов Михаил.

— Мишри́? — переспросила Лиз.

— Нет. Миш. Ри, — настойчиво, но терпеливо поправил аггел, делая акцент на паузе, — у нас двойные имена. Чем короче слог, тем выше ранг.

— Так значит, правильно говорить "Шин Дже Ру"? — решила проверить Лиз свою догадку.

— Соображаешь. Да, он тоже из наших.

— А ты, выходит, по иерархии выше, раз имя короче?

— Нет, — повёл плечами Миш Ри, — там мы примерно равны, хотя здесь возможностей у него в разы больше. Статус решает. А Шин — фикция, как и Соколов. В этом мире всё слишком тесно завязано на человеческие базы данных и бумажки с печатями, приходится играть по правилам. Твоя фамилия, кстати, моих рук дело.

— Ты что, хакер?

— Нет, просто киллер со связями.

Лиз, которая как раз в этот момент опрометчиво решила сделать глоток, поперхнулась чаем и закашлялась. Мужчина поставил свою кружку на стол, придвинулся ближе к краю дивана и, с лёгкостью дотянувшись до девушки, невозмутимо постучал ей по спине.

— Только не говори, что не догадывалась.

— Но… почему?

— Что почему? Почему киллер? Или почему присматриваю за тобой? Почему вдруг решил рассказать всё начистоту? Или почему мы сейчас здесь мирно пьём чай вместо того, чтобы скрываться от тех, кого ты посадила себе на хвост? Или, — зрачки Миш Ри снова сузились до вертикальных щелей, он подался вперёд, почти вплотную уставившись в лицо Лиз, — почему я до сих пор тебя не поглотил?

Последнее слово он почти рыкнул, и Лиз инстинктивно отшатнулась, выставив перед собой ладони. Между ней и мужчиной полыхнула огненная завеса, но тут же опала.

— Уймись, девчонка.

Аггел снова откинулся на спинку дивана, расслабленно положив левую руку на подлокотник; во второй неведомо как очутился знакомый бронзовый медальон.

— Я дал обещание, и я его сдержу.

И когда только успел? Лиз ойкнула и схватилась за шею. Родительской памятки и впрямь не было. Свисали лишь концы оборванной бронзовой цепочки.

— Отдай! — собственный голос показался Лиз слабым и чужим, но отступать она не собиралась. — Отдай по-хорошему, а не то я…

— Не то что? Да, у тебя дар, каких поискать. Чистокровная саламандра в пятом поколении. Но пользоваться им тебе ещё учиться и учиться, — отрезал Миш Ри, пряча медальон в карман брюк.

— Так научи!

Аггел в ответ лишь хохотнул:

— Слышали бы тебя там. Маленькая ящерка просит у своего естественного врага оружие против него же самого.

— Я… — Лиз осеклась и замолчала. Запал прошёл, и о чём спрашивать дальше, она не знала. Множество загадок без ответов, но какая из них важнее? Да и время поджимало, утекая горячим песком сквозь пальцы. Казалось, что вокруг неё с каждой потраченной впустую минутой сжимается кольцо безликих преследователей, среди которых мелькали силуэты Саймона и Дже Ру. И, как ни странно, самого Миш Ри, хотя тот сидел прямо перед ней, ожидая ответа.

— Просто говори как есть. — Мужчина устало потёр глаза, и Лиз впервые осознала, что аггел гораздо старше неё. Возможно, даже старше, чем её собственные родители. Обманывал вид крепкого подтянутого мускулистого тела и лица без единой морщинки. Разве что седина в волосах и бороде — но сейчас она даже у тридцатилетних встречается, эка невидаль.

Как есть. Что ж...

— Я хочу знать, кто я такая. Что это за мир пепла и огня? Кто такие саламандры и аггелы? Чем они отличаются от людей? Почему враждуют? Что они… что мы все вообще здесь забыли? Кто ломился в мою дверь пару дней назад? Кто стрелял сегодня утром, и кто заменил разбитое выстрелом стекло? Что это за обещание, о котором ты говорил? А ещё я хочу узнать, что стало с моей мамой. Она… она всё ещё жива? — последний вопрос вырвался наружу со всхлипом, и Лиз неожиданно разревелась в голос, спрятав лицо в ладонях.

— Девчонка…— вздохнул Миш Ри, и, потянув её за руку, усадил себе на колени, давая выплакаться.

А когда Лиз, наконец, утихла и замолчала, негромко начал рассказывать.

֍֎֎

Миш Ри удалось невозможное: за час он успел вкратце обрисовать историю многовековой вражды между саламандрами и аггелами, что продолжалась до сих пор. В том, другом пространстве, с невыговариваемым чудным названием Ашкх Гра Йи́. А мир людей, который Лиз считала родным, оказался лишь одним из многих. Земля обладала одним уникальным качеством, отличавшим её от иных миров, сопряжённых с тем пространством — высоким порогом преобразования энергии.

Комбинация эфирного и магнитного полей планеты значительно приглушала силу магических всплесков как демонов, так и огненных элементалей. Если же усилить воздействие полей искусственно, можно даже полностью заблокировать врождённые расовые способности. И даже "изъять". В детали Миш Ри не вдавался. Намекнул, что это тесно связано с психотроникой и наотрез отказался пояснять. Не до того.

Но Лиз теперь хотя бы в общих чертах понимала, что произошло, когда она провалилась в пространственную воронку.

В своём родном измерении аггелы и саламандры физически не могли сосуществовать рядом. Пять-десять метров по людским меркам — максимум, на который они могли безопасно приблизиться друг к другу. Иначе возникало неконтролируемое стремление уничтожить соперника, поглотив или испепелив. По силам расы в целом равны, потому без жёстких ограничительных мер Ашкх Гра Йи́ вполне мог превратился бы в пустыню и без применения оружия. А оно было.

На сей раз Лиз не рискнула пытаться выяснить у Миш Ри о том, какое именно. Хватило тона и взгляда. "Оно было…"

Чутьё подсказывало: придёт время, она обо всём узнает. А пока мозг и так кипел в попытке разложить новинки по полочкам.

По словам Миш Ри выходило, что её первая встреча с родным измерением произошла неподалёку от границы. На стороне аггелов — но рукой, точнее, крылом подать до нейтральной "серой зоны".

Нарушителей границ обычно ждала смерть. Барьер, реагирующий на всплеск "противоположной" энергии, включал систему уничтожения всего инородного в пределах заданной области. Единственный шанс на спасение у чужака — вовремя добраться до "нейтралки", где расовые способности блокировались поглотителями.

Парковый портал вёл на демоническую часть Аш Гра Йи, и Лиз, выдохнув огнём, запустила цепную реакцию взрывов, поглощающих материю. Но Миш Ри подоспел вовремя и уравновесил пламя саламандры холодом праха, вызвав сбой в системе: на то, что аггел будет защищать огненного элементаля, она рассчитана не была.

Но так как защита всё же сработала, пусть и частично, аггел посчитал, что открывать портал под взрывами слишком рискованно: неизвестно куда выкинет обоих. Поэтому предпочёл сначала добраться до "серой зоны" — тех самых странных холмов, покрытых "мхом". Нейтралка загасила пиковые всплески, и Миш Ри смог активировать резервный телепорт.

На вопрос, завязаны ли порталы на врождённые способности, аггел ответил, что любопытство кошку сгубило, не говоря уж о маленькой ящерке. Затем щёлкнул Лиз по носу, пересадил с коленей на диван рядом и добавил, что времени в обрез, а он ещё даже про паути́нников не рассказывал. А ведь Ящеркина-старшая в плену именно у них.

Заслышав о маме, Лиз затаила дыхание, внимательно вслушиваясь в каждое слово аггела. Вопросы задавать бесполезно, ей всё равно расскажут лишь то, что намеревались, и ни крупицей больше.

Паутинники, несмотря на название, во внешности и повадках ничего общего с земными пауками не имели. Обычные люди. Но волей случая они научились присваивать себе способности как саламандр, так и аггелов.

Только вот, как и всё заёмное, украденная сила по наследству не передавалась и со временем иссякала. Но привычка к могуществу оказалась почище любого наркотика, и паутинники стали зависимы от постоянной подпитки.

Первый портал между мирами демонов и людей появился примерно тысячу лет назад. За это время возникла и тайная организация, отслеживающая пришельцев из Аш Гра Йи. Те, кто был неосторожен или же не имел надёжной защиты, попадал в изобретательно расставленные ловушки. О симбиозе с пойманными, само собой, речь и не шла. Обездвижить. Высосать. Избавиться от оболочки.

Если бы семья Ящеркиных вела себя как обычные люди, паутинники не проявили бы к ним интереса. Но мама Лиз пять лет назад совершила ошибку. Чем именно она себя выдала, Миш Ри не знал, но именно тогда он получил сообщение с просьбой присмотреть за Лиз, если та пробудится. А также ключ к медальону.

Тому самому медальону, который аггел совсем недавно отобрал у девушки!

Забыв про намерение не задавать вопросы, Лиз выпалила:

— Ключ?! Но что он делает?! Я осмотрела медальон, там даже отверстия нет!

— Ты в каком веке живёшь, девчонка? Думаешь, ключ — это железка, которую нужно пихать в замочную скважину, чтобы открылась дверка?

Миш Ри потянулся к столу, взял кружку с чаем и сунул сидевшей рядом девушке.

— Будешь хорошо себя вести, покажу. Но пока не перебивай.

Аггел сообщил, что засланцы от "паутинников" наведывались в квартиру Ящеркиных уже несколько раз. Один раз он лично выдворил любопытствующего, а второй случай произошёл во время выступления "Киновари". Подозрения Лиз, что именно Миш Ри был тем самым неприметным охранником, что сунул ей флаер с подсказкой, подтвердились. И ведь даже не спросить, как он ухитрился так замаскироваться: тот, кто бесследно спрятал огромные крылья, мог без проблем изменить и лицо.

Но тогда… как же он выглядит на самом деле?!

Словно уловив мысли Лиз, собеседник прищурился и напрягся. Зрачки карих глаз опять сузились до вертикальной щёлочки, а седина в бороде и волосах пропала, словно окрасившись мраком.

— Так. Похоже, у нас гости раньше времени. Кое-кому не терпится урвать свой кусок дара.

Проследив за взглядом Миш Ри, Лиз увидела на мониторах движение рядом с воротами. Калитка проходной приоткрылась, и рядом с будкой охранника нарисовалось двое крепких мужчин в форме офицеров полиции. Сам охранник, похоже, как раз проверял их документы.

Аггел выругался. Коротко, но весьма изобретательно. А затем, как ни в чём ни бывало, продолжил:

— На меня "клопа" повесить не могли. Остатки твоей одежды я уничтожил. Значит, дело в тебе. Быстро вспоминай, что происходило с тобой после концерта. Всё, что показалось странным и необычным.

Чувство надвигающейся опасности усилилось. И исходило оно не от демона, а от полицейских, что уже закончили разговаривать с охранником и двинулись вглубь территории.

Из двух зол лучше аггел, чем те двое. Лиз сосредоточилась. Так… вечером крышечка с зеркальцем багуа, сожжённая змейка-паутинка, разговор с Хеллфайр, а затем… затем…

Мутное серое облако в голове путало мысли, а вокруг него бессильным светлячком металась искра жара.

Демон не стал дожидаться, пока девушка нащупает ускользающую нить воспоминаний. Он чуть подался вперёд, выдернул опустевшую кружку из-под чая из рук Лиз, а затем приподнял её подбородок, и резко выдохнул. Прямо в лицо, холодным чёрным туманом, почти соприкоснувшись губами.

Туман изморозью осел на коже и тут же растаял. А облако мути внутри осыпалось невесомым пеплом. И Лиз вдруг вспомнила: внезапный визит Саймона; беседа на кухне, недопитый кофе, разбитое окно, качнувшийся на цепочке медальон, так похожий на родительский…

Как она могла забыть?!

— Утром ко мне приходил человек, у которого был почти такой же медальон, как и мой! Саймон! Мы разговаривали, потом в окно стреляли, потом он приказал днём прийти на встречу одной и никому ничего не говорить!

Миш Ри выругался вдругорядь, продолжая размышлять вслух:

— Значит, медальон. Не думал, что они научились отслеживать активацию ключей. Возможно, у твоей матери осталось куда меньше времени, чем я думал. Подержи пока! — Миш Ри достал из кармана брюк бронзовый кругляшок и сунул Лиз в руку. Затем вскочил, рывком сдёрнул гостью с дивана и подтолкнул к стене, вдоль которой тянулся рабочий стеллаж.

— Портал открывать поздно, выследят. Эта точка уже засветилась, но уйти на другую мы не успеваем. Сначала нужно избавиться от гостей.

Избавиться? Это значит... "убить?!" Но что должна делать сама Лиз, прятаться на полках с инструментом? Или просто стоять, отвернувшись, пока он разделывается с…

— Да шевелись ты! — резкий оклик заставил девушку вздрогнуть.

Край стеллажа вместе со стеной сдвинулся с места, образуя ровную узкую щель, из-за которой повеяло холодом.

— Посидишь пока тут! И ни звука. Пискнешь — голову оторву.

֍֎֎

Лиз, споткнувшись, сделала пару шагов по инерции и упёрлась в стену. Обернувшись, успела заметить, как смыкается светлая щель, оставляя её в кромешной тьме.

Вот же! Дьявол! Она ненавидит темноту и замкнутое пространство! Мало ей было колодцев во снах, так теперь ещё и в такое дерь…

Стоп! Это не её мысли. Не её паника и не её чувства. Словно… кто-то чужой притаился по соседству, навевая страх.

Что это за место? Очередной портал? Тайное убежище? Или… тюрьма для маленьких глупых ящерок?

Холодная волна прошлась по правой руке, заставив волоски на коже встать дыбом. Затем что-то незримое дотронулось до затылка ледяным пальцем. Призрачное касание скользнуло вдоль шеи, по ключицам, по ложбинке между грудей…

Девушка хлопнула по невидимой ладони рукой, в которой был зажат родительский медальон.

Истошный вопль заставил Лиз оцепенеть от ужаса. "Ни звука"? "Голову оторву"?

Но, как ответ, за стенкой послышались громкие уверенные мужские голоса, один из которых принадлежал Миш Ри. Слов не разобрать, но если бы незваные гости услышали крик, вряд ли бы продолжали говорить так спокойно.

А мысленный вопль продолжался, не утихая, и девушка поневоле начала различать в нём отдельные слова: "ожгла! ольно! Зчто?! Я не хотел-нехотел-хотел тлько знаиться! Знаоиться!"

"Ты… кто?" — направленно подумала Лиз, надеясь, что сработает. Можно бы рискнуть повторить шёпотом, но вдруг у этих, снаружи, слух как у собаки? Или нюх.

"Я? Якто, ктоя, якто-то. Я-ты, я-они, я-мы. Мы все, они все", — голос призрака казался женским, и при этом странно знакомым, напоминая попеременно то о маме, то о Руде Кантар. А спустя всего миг сменился незнакомым баритоном, обретая чёткость:

"Я ключ! Твой ключ, Лиззи-Лотта!"

Лиз как стояла, так и села. Сползла вдоль стены, обхватив ладонями медальон и продолжая вслушиваться в знакомую с детства песенку, которая непривычно звучала в низком мужском исполнении:

"Лиззи-Лотта пошла на болото,

поймала огонёк, закрыла в котелок,

на болоте мох да камыш.

Ключ нашла, а про замок молчишь?"

Ключ.

Миш Ри сказал, железки — прошлый век. И обещал показать, как надо, позже.

Но вот он ключ. Прямо перед ней. Точнее, вокруг неё.

Бесплотный голос. Ледяные касания. Страх. И это ключ?!

А где тогда замок, который он открывает? Медальон отпадает, она только что врезала им по "ключу", и тому это явно не понравилось. Второго такого вопля Лиз не переживёт, пусть он даже будет лишь в её воображении.

Голоса за стеной сделались чуть громче, и девушке послышалось имя: "Дже Ру!" Затаив дыхание, она прислушалась — мало ли. Но кроме отдельных слов — "контрактор", "Макошь", "сокрыть" — ничего не разобрала. Да и тут слух запросто мог подвести, подставив знакомые сочетания.

Тем временем бормотание "ключа" затихло, и в каморке воцарилась тишина. Но Лиз чувствовала, что он где-то рядом. Выжидает.

Напряжение нарастало.

Из комнаты Миш Ри послышались два громких хлопка, затем приглушённый двойной стук, словно что-то увесистое свалилось на пол, одно за другим. Тела? Неужели он уже от гостей "избавился"?

Снова подступил страх. А что, если от неё так же избавятся? Вдруг это и впрямь тюрьма?! Тут даже ни щёлочки, ни дуновения ветерка. Так и задохнуться недолго!

"Это опять ты?" — мысленно позвала Лиз. Чёртов "ключ", с него станется морока навести.

"Нет, ты, — хихикнул бесплотный голос. — Лиззи-Лотта, тонешь в болоте, бежишь от себя как лёд от огня".

Глупый ключ! О чём это он?

Лиз ничего не боится, она готова действовать! Прямо сейчас! Но… как?

Открыть невидимый замок, у которого нет скважины? Да запросто! Так же, как болтать с говорящим ключом. И ждать спасителей в белых халатах, которые проводят в светлое будущее.

По глазам, привыкшим к темноте, резануло лучом света: потайная дверь снова открылась.

— Выходи.

Уф. Лиз не думала, что так обрадуется голосу демона, совсем недавно, судя по всему, прикончившему двоих людей.

Она поднялась и попробовала сделать шаг вслепую, утирая правой рукой выступившие слёзы. Зажатый в левой ладони медальон ощутимо похолодел, словно втянув в себя ключ-призрак.

Но подвели ноги — отсидела. Девушка споткнулась и чуть не упала. Но Миш Ри вовремя подхватил её под мышки и почти волоком вытащил из тесного закутка на середину комнаты.

— Пойдёшь с ними, — аггел кивнул в сторону терпеливо дожидающихся у выхода "полицейских", — у меня пока нет возможности обеспечить тебе защиту. А у него есть.

Надо же, засланцы целы и невредимы. А он — наверняка Дже Ру. Не паутинники же. Вот только что это были за хлопки?

Словно отвечая на мысленный вопрос, аггел повёл плечами и хмыкнул:

— Похоже, не только ты на себя хвосты цепляешь. Эти дилетанты ухитрились двух "вдов" за собой притащить.

Расширившиеся зрачки Лиз видимо сработали вместо вопроса, и Миш Ри, молниеносно подцепив что-то с пола, сунул девушке под нос.

— Запоминай. "Серая вдова", она же следилка с функцией записи и бесшумного уничтожения свидетелей.

Лиз едва удержалась от вскрика: перед ней, свисая на тонкой ножке, зажатой между пальцами демона, покачивалась расплющенная тушка паука размером с ладонь. Гадость какая! Почти как настоящий, только вместо внутренностей — начинка из микросхем, тонкие лапки сделаны из металла, а на жвалах маслянисто поблёскивает жидкость. Не то смазка, не то отрава.

— Твой огонь на них тоже действует. Не целься, просто жги как можно быстрее. Главное, чтобы такая штука не успела до тебя добраться: капля яда, попавшая на кожу, человека убивает за считанные секунды. Насчёт саламандр не знаю, не проверял.

Аггел тряхнул рукой, отправляя останки паука прямиком в мусорное ведро у стены. Лиз отшатнулась:

— Ты что творишь?!

— Утилизирую.

— А яд?!!

— Нейтрализован. Иначе бы ни тебя, ни вот этих, — аггел кивнул в сторону замерших у двери "полицейских", — здесь бы не стояло.

Двигаясь всё так же стремительно, мужчина вытащил из шкафа потрёпанную рабочую куртку и сунул Лиз.

— До машины дойти хватит. И переобуйся, не май месяц.

Повинуясь кивку хозяина помещения, посыльные Дже Ру всё так же молча вышли наружу. Лиз задержалась, натягивая на босую ногу сапоги: хорошо, что успели просохнуть.

Перед тем, как шагнуть за порог, Лиз замешкалась. Хотелось ещё столько всего узнать, а она выбрала самый что ни на есть идиотский вопрос:

— Ты уверен, что этим зомби можно доверять?

Миш Ри хмыкнул:

— А с чего ты взяла, что можно доверять мне?

И тут же, приблизившись вплотную, широкими ладонями обхватил Лиз за шею, то ли поправляя воротник куртки, то ли стремясь придушить, как курёнка. Чуть наклонившись, шепнул на ухо, обжигая горячим дыханием:

— Чтобы вырасти большой и сильной, меньше говори, больше слушай. А делай только то, что хочет твоё нутро.

Аггел придавил большими пальцами ямку между ключицами, словно ставя невидимую печать. А затем неохотно ослабил хватку и отступил на шаг.

— Свяжусь с тобой сам, ближе к полнолунию. А пока будь умницей, Дже Ру не перечь, к Саймону без пробуждённого ключа не ходи. И постарайся не путать свои и чужие хотелки. Эти двое чётко знают, что и как жаждут получить. В отличие от тебя… девчонка.

Лиз сглотнула.

Кожа на шее горела.

Жаль, что Миш Ри так быстро отстранился. Глупо, но жаль. От касания аггела бросало и в жар и в холод одновременно. Хотелось огня и гореть, не думая ни о чём. Но как же это всё глупо! Как несвойственно той рассудительной Лиз, которой девушка была ещё совсем недавно!

В голове проснулся "ключ", хихикая и напевая незнакомым тенором вместо баритона:

"Лиззи-Лотта хотела свободы, да закрыта на замок, хоть ключик недалёк. За свободу чем одаришь, раз в чужом своё не различишь?"

Лиз сжала кулачки и резко выдохнула, избавляясь от непрошеных мыслей. Чем пытаться разгадать секрет ключа на ходу, лучше сосредоточится на том, что ей в скором времени предстоит.

Встреча с ещё одним демоном, по силе не уступающим Миш Ри, а по власти и возможностям так и превосходящим. Сложный разговор на чужой территории без поддержки близких — вряд ли Руда Кантар захочет и сможет вмешаться. И кто знает, как в этот раз отнесётся к маленькой наивной ящерке влиятельный Шин Дже Ру.

Глава 6. Кто ты будешь такой?

Машина у "шестёрок" Дже Ру оказалась неприметной, не чета хозяйской. Мышастая "Киа Рио", без спецномеров и надписей. Странно, а зачем тогда форма? Пыль в глаза пустить? Но смысл косить под полицию, если авто гражданское? Хотя, много ли Лиз в делах МВД понимает? Близко она с ними не сталкивалась, предпочитая по возможности избегать как полиции, так и гаишников.

Защищаться самой или полагаться на помощь тех, кто зачастую в лучшем случае безразличен — выбор очевиден. По крайней мере, для неё. Но сейчас лучше последовать совету аггела.

Лиз послушно скользнула на заднее сиденье в услужливо приоткрытую одним из "полицейских" дверку авто. И чуть не подпрыгнула, ощутив под рукой вместо стандартной тканевой обивки что-то гладкое и холодное. Не кожа, больше похоже на силикон типа "гибкого стекла". Непривычно.

Второй сопровождающий, уже успевший занять место водителя и провернуть ключ зажигания, хмыкнул. Едва слышно, без издёвки, но девушка ощутила, как вдоль позвоночника пробежали мурашки. В голову тут же полезли мысли, что такое покрытие куда практичнее ткани, если постоянно чистить салон от грязи и крови. Но страха не было — только отвращение с брезгливостью пополам.

Захотелось тут же вылезти из машины и пойти пешком, но куда? При одной мысли о том, чтобы вернуться в квартиру, пробирало холодом. А другие места… Лиз вдруг осознала, что больше-то деваться и некуда. Не возвращаться же в убежище на автосвалке, откуда её только что выставили.

Придётся потерпеть. Лучше встретиться с Шин Дже Ру на его условиях, чем совать голову в западню под гипнозом предателя-Саймона. Вдобавок, с собой ни денег, ни документов: отправляясь в парк, Лиз взяла с собой только смартфон, ключи от квартиры и кошелёк с наличкой. И всё это сгинуло вместе с любимой курткой в том, другом измерении!

Ять! Даже одежду поприличнее не купить, не говоря уж о том, чтобы снять номер в отеле! Повезло, что удостоверение личности и банковская карта остались дома, не придётся потом восстанавливать. Вот только сейчас они, считай, недосягаемы. Даже если бы ключи уцелели, в одиночку в квартиру не сунешься. Слишком большие силы заинтересовались Елизаветой Ящеркиной, пусть пока только краешком. Риск в любой момент нарваться хоть на тех же "паутинников" слишком велик. А доверять некому. Из родных — одна мама, да и та в плену у тляйшцы. Друзьями Лиз так до сих пор и не обзавелась. О коллегах по работе так и вовсе уже успела позабыть.

Работа. Привычный уклад жизни полетел под откос и казался теперь далёким и неважным. Получится ли его восстановить, когда всё наладится?

Лиз вздохнула, и поняла, что "наладится" — это уже не про то, как спокойно и комфортно ей жилось ранее.

Нет. Не вернётся она в офис по окончанию отпуска, даже если всё каким-то образом станет по-прежнему. Просиживать ценное время за монитором в оковах рутины — нет уж, увольте. Если душа не горит, смысла вкладываться в работу нет. Деньги? Если только ради них, то не стоит. "Подушка безопасности" у Лиз на счетах имелась, и весьма приличная, на пять лет хватит с лихвой. А переучиться за это время не проблема. Она справится. Всегда справлялась. Осталось понять, чем же на самом деле хочется заниматься. К чему лежит душа? В чём её дар?

Но прямо сейчас есть задачи куда важнее: выжить и спасти маму.

И для начала — выстоять в переговорах с Дже Ру.

Ладони при одном воспоминании об "азиатском принце" стали влажными, не то от волнения, не то от страха пополам с возбуждением. Девушка попыталась незаметно вытереть руки о штанины спортивного костюма, но услышала ещё один приглушенный хмык, теперь уже от "шестёрки" на пассажирском кресле.

Много бы они понимали! Лиз была готова поспорить, что сам Дже Ру, окажись он на их месте, вёл бы себя безупречно. Вежливый и элегантный, с таинственной полуулыбкой, со стороны он выглядел аристократом до мозга костей. Хотя при этом весьма пугающим: привычку повелевать, как клыки, не спрячешь. Но куда кроликам рассуждать о повадках удавов? Лучше подумать, что "маленькая ящерка" может предложить в обмен на информацию. Если с ней вообще захотят вести переговоры.

Машина шуршала шипами по незнакомым заснеженным дорогам. Вроде не центр, слишком уж дома кругом однотипные. Но что-то ни одного торгового центра или храма по пути, а по одинаковым жилым высоткам местность не опознать. К тому же из-за тонированных стёкол сзади почти ничего не видно.

Оставалось вглядываться вперёд, в просвет между сиденьями и над головами сопровождающих. И ждать, пока авто прибудет к месту назначения.

֍֎֎

Момент, когда они выехали за город, Лиз пропустила. Даже не поняла, по какой развязке выскочили за окружную. Только что вокруг были многоэтажки спального района — и вот они уже едут по узкой просёлочной дороге, вклинившейся между нахмурившимися елями и склонившимися под тяжестью снега берёзами. Пошёл снег. Сначала редкими хлопьями, а затем всё гуще и гуще. Как бы дорогу не замело прежде, чем они доберутся.

Но Лиз зря переживала. Не прошло и получаса, как из снежной круговерти вынырнули кованые ворота. Стилизованные дракон и феникс — каждый на своей створке. И символ "инь-ян" по центру, подмигнувший подъезжающей машине зелёным лучом лазера.

Идентификация сработала. Не снижая скорости, серая "Киа" юркнула между распахнувшимися навстречу створками ворот, разминувшись с их кромками буквально на пару сантиметров. Прошуршала по расчищенной дорожке к трехэтажному коттеджу с башенкой, утопавшему в сугробах, и замерла перед входом.

Лиз вылезла из машины, опираясь на протянутую руку сопровождающего, и в полной мере почувствовала себя Золушкой. Той самой замарашкой из сказки, только не в оборванном платье, а в поношенной куртке поверх мешковатого спортивного костюма: всё, что осталось после того, как часы пробили полночь. Наряд принцессы сгорел в пламени Ашкх Гра Йи, а карета отбыла вместе с кучерами сразу же, как высадила пассажирку.

Несмотря на снегопад, мешающий рассмотреть подробности, дом впечатлял. Он походил на королевский замок в миниатюре, но при этом не создавал впечатления новодела, призванного подчеркнуть богатство хозяина. Вдоль стен здания вились потемневшие лозы, хищно распластавшись по каменной кладке. С листвой наверняка смотрелось бы сказочно красиво. Но сейчас, под покровом снегопада лозы напоминали затаившихся чёрных змей.

По широкой дорожке, ведущей к крыльцу, извивался странный узор, выложенный красно-коричневыми плитками. Он же продолжался далее, на ступенях. И при этом на плитках ни следа наледи или снежной каши! И когда только успели расчистить? Неужели и дорожка, и ступени с подогревом?

Сделав первый шаг в сторону крыльца, Лиз чуть не подпрыгнула. "Плитка" под ногами едва заметно спружинила, и девушка, посмотрев под ноги, увидела ажурную прочную сетку, под которой что-то клубилось и пульсировало. Словно живая лава — первое, что пришло на ум. Вот же! Что за технологии? Она видела подобные решётки перед входами в гипермаркеты или торговые центры, но под ними было просто углубление для сора. Местная “лава” явно не просто для красоты или утилизации мусора. Она окружала весь дом по периметру, продолжаясь под коваными ступенями уже без прикрытия сеткой.

Ладно, раз её ждут, это должно быть безопасно. Да и с огнём у неё теперь свои отношения. Лиз сунула руку в карман, нащупала родительский медальон, и вдруг услышала ободряющий голос матери "не бойся, Лиззи-Лотта". Почудилось? Даже если так, дышать стало гораздо легче.

Крепко сжав в кулачке бронзовый кругляшок, девушка зашагала по ступеням, стараясь не думать, что идёт прямиком над адской пропастью. Один-два-три-четыре-пять-десять-тринадцать. И яркий свет, пролившийся из распахнутых ей навстречу входных дверей, когда под ногами оказалась твёрдая непрозрачная поверхность крыльца.

А в ореоле этого света — самый настоящий тёмный принц, невесть какими ветрами занесённый из Азии в суровые северные края в самый разгар зимы. В чёрном атласном халате-ханьфу, расшитым золотыми драконами. С волосами, забранными в необычную для мужчин причёску: небольшой пучок на макушке, прикрытый ажурным щитом миниатюрной "короны" и гладко зачёсанные длинные пряди, откинутые за спину. Снежинки таяли, не успевая долететь до стоящего на пороге мужчины, словно боялись коснуться Его императорского величества.

Хоть расстояние и невелико, пара-тройка шагов по крыльцу, но выражение лица "принца" против света было не различить. Но Лиз казалось, что он усмехается, совсем легонько, краешками губ. Дескать, маленькая ящерка не справилась с проблемами своими силами и вернулась просить господина о милости.

Как бы ни так!

Лиз одёрнула потрёпанные полы куртки, откинула капюшон и провела руками по затылку, приподнимая и выпуская наружу пряди волос, почти таких же длинных, как и у Дже Ру. И добавила капельку огня — всполохами от красных кончиков по белому.

Она не проситель! Пусть и не на равных с хозяином замка, но умолять о помощи или продавать себя в рабство она не станет. Это путь в никуда, причём для обоих. Дар требует свободы, он не может развиваться в неволе. А саламандра без дара ценности не имеет. И если интуиция не обманывает, Шин Дже Ру это тоже понимает, раз не стал принуждать силой с самой первой встречи. Не то, чтобы он совсем не давил, но по сравнению с тем, что могло бы быть…

Жаль, что Лиз пока так и не додумалась, что предложить в обмен на информацию и, если повезёт, покровительство. Но последние строки предсказания Параскевы внушали надежду: выход есть. "Тебе и решать". Значит, выбор всё-таки остаётся за ней...

Что ж, стоя на месте, ничего не изменить. Да и согреться бы не помешало. Ааа-чхи!

Лиз внезапно расчихалась до слёз, не в силах сделать пару шагов навстречу теплу и свету. Чёртов организм, не мог подождать более удобного момента?! Это же полный… здец... ааачхи!

А Принц Тьмы из зимних чертогов взял, да и рассмеялся, во весь голос, даже не пытаясь сдерживаться! А затем, не дожидаясь, пока гостья перестанет чихать, шагнул к ней и непринуждённо подхватил под руку. И лично проводил прямо в холл через огромную прихожую, не задержавшись ни на секунду.

— Маленькая ящерка — желанный гость в этом доме, — доброжелательно-учтивые слова звучали одновременно искренне и... фальшиво.

Если бы не смех хозяина, Лиз наверняка бы купилась на дружелюбный тон. Но сейчас вдруг подумалось, что между гостьей и пленницей разница может оказаться невелика.

Перед лестницей, ведущей на второй этаж, замерла в ожидании миловидная женщина в униформе горничной. Дже Ру отпустил руку Лиз и жестом подозвал прислугу.

— О тебе позаботятся. Обед через час. Дресс-кода нет, можешь брать любое, что придётся по вкусу.

Любое — что? Платье? Ей там что, целую кучу нарядов наготовили, в лучших традициях любовных романов? Ситуация выходила, мягко говоря, двусмысленная. И без того неловко, не хватало ещё, чтобы её в содержанки записали. Вдобавок по светлой ковровой, с густым ворсом, дорожке пришлось идти прямиком в сапогах, оставляя после себя мокрые следы. Лиз хотела разуться в прихожей, но хозяин особняка не дал ей на это времени. Не царское это дело, ждать, пока гостья снимет уличную одежду и обувь. Грязь? Для этого есть слуги. И им только что добавили уйму лишней работы. Лиз вздохнула про себя. Неловко, но извинениями делу не поможешь, да и ни к чему они: как владелец решил, так и будет. Лучше просто сдержанно поблагодарить господина Шина и проследовать за горничной.

Но неприятные моменты на этом не закончились.

Сделав шаг, девушка споткнулась о край толстенного и, несомненно, дорогого ковра. А вторая нога, оставшаяся на паркете, скользнула влажной подошвой по гладкому полу. Чёрт! Грохнуться у всех на глазах — только этого не хватало.

Девушка взмахнула руками, тщетно пытаясь удержать равновесие. Вот стыд-то! И ухватиться не за что!

Но Дже Ру среагировал мгновенно. Пара шагов — и он с лёгкостью подхватил девушку за талию, притянув к себе. И, глядя глаза в глаза, прошептал:

— Осторожней, маленькая ящерка. Я ведь могу и не сдержаться.

Лиз залилась румянцем, стараясь подавить противоречивые чувства: от слов веяло страстью и угрозой одновременно. Не может же быть, что он об этом? В окружении таких мужчин всегда полно красоток модельной внешности. Выбирай — не хочу. Даже Хеллфайр бы не отказалась, как пить дать. Зачем ему юная и неопытная девчонка, которая и силы-то своей толком не знает? Разве что посмеяться. Или…

Лиз вдруг вспомнила об острых клыках, которые ей почудились при первой встрече с Дже Ру. Но неприятное воспоминание мелькнуло, и тут же пропало, смытое волной жара и волнения.

— У тебя будет время подумать, Лиззи-Лотта. Стоит тебе захотеть, и мы продолжим, — голос азиатского принца стал почти бархатным, а его тёплое дыхание коснулось губ девушки, вызывая желание замереть и прикрыть глаза в ожидании.

— Только одежду смени. От этой куртки несёт псиной!

Сталь в голосе рассекла бархат, разрушив магию притяжения.

Стыд-то какой! Лиз вмиг отпрянула, покраснев до ушей. Псиной… Это он про Миш Ри? Или и впрямь собакой пахнет? Но не нюхать же рукав, в самом деле.

— Прошу следовать за мной, госпожа, — напомнила о себе горничная, деликатно "не заметив" сцены соблазнения “Золушки”.

Лиз послушно отправилась за женщиной вверх по лестнице, оставляя на светлом ворсе дорожки мокрые следы. Чёрт побери, как же всё-таки неловко вышло. И тело непривычно горит, а сердце колотится, как сумасшедшее. Наверно, всё-таки она простудилась.

֍֎֎

Наверху девушку мгновенно взяли в оборот. В правом крыле располагалась не просто гостевая комната с ванной, а целый спа-комплекс с сауной, бассейном и гардеробной. Едва двери за гостьей закрылись, как две расторопные девицы, ожидающие наготове, тут же стащили с неё куртку, сапоги, старый костюм и нижнее бельё — то, что от него осталось. Лиз бы охотно переоделась сама, но всё произошло так быстро, что она даже смутиться не успела, не говоря о том, чтобы протестовать.

Хорошо, что медальон из левого кармана куртки удалось выхватить прежде, чем одежду куда-то унесли. Глупо бежать обнажённой за горничными, но если бы дошло до такого, Лиз бы не колебалась. Позволить себе лишиться единственного ключа к собственному прошлому она не могла. И выпускать его из рук не собиралась ни на секунду. Дже Ру сказал "всё, что угодно". Что ж, проверим.

Водонепроницаемый кейс для смартфона в понятие "что угодно" вписывался. И, что удивительно, был доставлен спустя всего полчаса после запроса. У них там в подсобках склады маркетплейса, что ли?

До этого, не особо надеясь, что чехол принесут, Лиз наотрез отказалась от помощи горничных и закрылась в ванной комнате. Принимать душ уже второй раз за день, вполглаза присматривая за лежащим на полочке медальоном, не особо хотелось, но выбора не было. Как и доверия к дверным защёлкам в незнакомом доме. Хорошо хоть шампунь оказался хорош, с приятным ненавязчивым ароматом. Волосы от чистоты аж скрипели, пока девушка их вытирала.

Надевая тёплый пушистый халат, Лиз задумалась, а какое же у аггелов обоняние? Что один, что второй первым делом мыться послал. После огненного ада оно ещё понятно, но сейчас-то зачем? Можно было просто переодеться в нормальную одежду. Или запах тоже своего рода метка, принадлежность?

"Лиззи-Лотта — молоток! Возьми с полки пирожок", — послышалось со стороны медальона. Ключ!

Лиз цапнула бронзовый кругляшок, надеясь, что он ещё что подскажет. Не всё же ехидничать! Но медальон молчал.

Пришлось сдаться на милость горничных, которые сноровисто подсушили и расчесали спутанные пряди и сделали базовый маникюр. Девушки не щебетали, но и не молчали — восхитились необычным окрасом волос, уточнили, какой цвет лака Лиз предпочитает, без возражений приняли пожелание ограничиться полировкой. Никаких расспросов о личности гостьи и её отношениях с хозяином.

Табу.

Только внешность, только одежда, только по делу. Безукоризненно ловко и быстро, улавливая даже невысказанные пожелания. Наряд подобрали с первой же попытки, предложив элегантный, но эффектный брючный костюм в восточном стиле. Прочная и плотная ткань на ощупь напоминала нежнейший шёлк, но в отличие от него, почти не мялась. Вышитый цветочный узор вдоль ворота и по подолу подчёркивал флюоритовые переливы без сомнения дорогого материала. Облегающая туника с длинными, чуть расклешенными книзу рукавами, села на Лиз, как влитая. Брюки оказались в талии чуть шире, чем нужно, но одна из горничных подогнала резинку по фигуре, даже пояс не пришлось просить.

Идеально. Двигаться свободно и комфортно. За высоким воротом туники не видно ремешка от чехла с медальоном. И даже цвет… к удивлению Лиз, изумрудно-фиолетовые тона отлично гармонировали с бело-рыжими волосами девушки, которые она оставила распущенными, добавив только пару серебряных заколок над висками, чтобы пряди не лезли на глаза.

Непривычно, но красиво. Обычно она выбирала классические тона. Чёрное, белое, серое, что-нибудь из бежево-коричневой гаммы. Универсальное. Неприметное.

Говорят, что второй раз поздно производить первое впечатление. Но сегодня Лиз хотелось быть если не на равных с Дже Ру, то хотя бы приблизиться по стилю.

Правда, обилие выбора нарядов больше пугало, чем помогало. Одна только гардеробная по размеру превосходила всю квартиру Лиз. Левую, большую часть, занимали женские наряды и обувь, а правую — мужские. Вдобавок, как попутно пояснили горничные, всё это предназначалось исключительно для гостей хозяина. Совершенно новое. Нетронутое. Всевозможных размеров и фасонов. Но не было ещё ни одного случая, чтобы гость или гостья ушли, не подобрав что-нибудь себе по вкусу.

Час, отведённый на сборы, пролетел незаметно.

Приглушённый, но уверенный стук в дверь дал понять, что пришло время обеда.

И разговора.

Лиз прижала руку к груди и мысленно обратилась к ключу: "если слышишь и меня и можешь хоть чем-то помочь, помоги. Я хочу открыть твой замок. Выручить маму. Самой выбирать свой путь".

Медальон под ладонью едва заметно потеплел, но ответа не последовало.

Что ж, придётся действовать по наитию. А там будет видно, хватит ли одной маленькой, но гордой ящерке удачи да смекалки.

֍֎֎

"Когда я ем, я глух и нем" — вспомнилось Лиз за обедом. За всё время, пока прислуга расторопно меняла блюда, Дже Ру не проронил ни слова о важном. Дежурные фразы по типу "как вам это понравилось" не в счёт.

Но девушку это даже порадовало. Она и не подозревала, насколько проголодалась. Сливочный суп из форели, медальоны из телятины с гарниром из овощей, и на десерт — нежнейший мусс с лесной малиной. Не крупной безвкусной садовой, а именно лесной: маленькой, но ароматной.

— Девушки любят говорить на первом свидании, что едят, как птички, но задумываются ли они при этом, что за день эти самые птички съедают пищи едва ли не больше собственного веса? — задумчиво произнёс Дже Ру вполголоса, дождавшись, пока гостья расправится с десертом.

— Это не свидание, и вы сами меня пригласили! — парировала Лиз, отставляя в сторону опустевшую креманку.

— Ты.

— Что, простите?

— Не вы. Ты. Церемонии оставь людям. Я в показной вежливости не нуждаюсь.

— Это не вежливость, а дистанция.

— Тем более.

Секунду назад Дже Ру сидел напротив неё за обеденным столом, а сейчас он уже стоит за спиной Лиз, положив руки ей на плечи. И от этого лёгкого касания веет холодом ледяных оков. А от шёпота на ухо — жаром:

— Лиззи-Лотта, я тебе не кто-то. И если я сказал что-то сделать, благоразумнее будет послушаться, не задавая лишних вопросов. Время на раздумья вышло, пора принимать решение. А не дурить, как твоя мать в юности.

— Что?!

— Что слышала. Или ты думаешь, Миш Ри первым положил глаз на вашу семейку?

— Но почему я, когда уже есть Хеллфайр? Зачем тебе вообще нужны саламандры? — пискнула Лиз, пытаясь отстраниться и успокоиться: сердце вновь бешено забилась, не то от слов, не то от близости сильного, горячего и опасного… чужака.

— За ответы на важные вопросы принято платить. Ты готова?

Лиз кивнула, не доверяя голосу.

Хватка Дже Ру ослабла, позволяя вдохнуть свободнее. Он отодвинул стул девушки, выпуская её из-за стола, и проводил к низкому дивану, напротив которого стояло деревянное кресло необычной округлой формы. Кажется, такие называли римскими или курульными.

Усадив Лиз указав на диван, аггел занял место в кресле и, чуть наклонившись вперёд, потребовал:

— Покажи мне свой ключ. Прямо сейчас.

Девушка медленно потянула за шнурок, не зная, правильно ли поступает. Но медальон, хоть и молчал, но оставался тёплым. Значит, не возражает, иначе бы сразу обжёг холодом. Смущало то, что диван слишком низкий и мягкий, так просто не вскочишь, а Дже Ру оказался слишком близко, почти соприкасаясь с ней коленями.

— Секунду, — двойной хлопок ладонями, и свет в помещении погас. Кромешная тьма — даже извне не проникало ни лучика: рулонные шторы надёжно закрыли окна от посторонних взглядов и света фонарей.

И в этой темноте — двойное биение сердца. Неужели Дже Ру тоже взволнован не меньше самой Лиз?

Медальон на ладони девушки щёлкнул и раскрылся. Вместо фотографий родителей на двух половинках билось призрачное пламя. Со стороны портрета матери прерывисто-рыжее. А на отцовской плясали неровные всполохи цвета крови, то алые, то тёмно-красные, почти чёрные.

И в свете этого огня сидящий напротив мужчина окончательно перестал походить на человека. Нет, черты изящного лица принца-айдола почти не изменились. Но вертикальные зрачки, показавшиеся острые клыки и подавляющая волю аура не оставляли сомнений: перед Лиз существо иной породы. Шин Дже Ру. Один из высших аггелов Ашкх Гра Йи.

֍֎֎

— Рхашшх! Связь рода активирована! — изумлённо воскликнул аггел и потянулся было к медальону, но пламя предупреждающе полыхнуло.

"Не давай ему коснуться нас!" — встревожился ключ в сознании Лиз.

Девушка мгновенно отдёрнула медальон, захлопнув крышку, сунула в чехол и спрятала за ворот туники.

— Чур, только из моих рук!

Лицо аггела потемнело, клыки удлинились, а сам он рывком подался вперёд, толкнул гостью за плечи, прижав к спинке дивана и прошипел:

— Не в твоём положении дерзить, ящерка. Мне нужен твой дар, а не гонор. Или я должен убеждать по-иному?

Правая рука Дже Ру скользнула по ключице, затем чуть ниже, по ложбинке между грудей, едва-едва не дойдя до места, где пульсировал жаром ключ.

Второй он приподнял Лиз за подбородок, большим пальцем надавив на уголок губ. Выдохнул в приоткрытые губы:

— Если бы хотел сломить твоё сопротивление, сделал бы это ещё при нашей первой встрече. И ни одна псина мне бы не помешала.

Затем провёл пальцем по губам, словно стирая незримый след.

И поцеловал.

Обжигающая тёмная волна пронеслась по всему телу Лиз, стирая волю к сопротивлению и сметая все барьеры. Тело наполнилось жаром, внизу живота томительно заныло, на коже выступили капельки пота. В висках закололо, а сердце забилось так оглушительно, что пульсация крови с лёгкостью заглушила слабый шёпот ключа.

Дьявол! Ещё немного и она не выдержит! Настойчиво-мягкий приворотный поцелуй Саймона не шёл ни в какое сравнение с этим новым шквалом ощущений. Это даже не огонь. И не лёд. Это самый настоящий водоворот эмоций, неумолимо затягивающий в омут тёмных животных желаний. Желаний не духа, но тела. Что за безумие, чёрт возьми?!

Поглядели бы сейчас на Елизавету Ящеркину те, кто называли её "ледышкой"!

Лиз ухватила склонившегося над ней аггела за плечи, сама толком не понимая, хочет ли она его оттолкнуть или притянуть...

Свет вспыхнул внезапно: все светильники загорелись разом, словно повинуясь неслышной команде. И тут же раздался металлический лязг и звон бьющегося стекла.

Бряк! Бамс! Дзынннь!

Двое вмиг отстранились друг от друга.

Аггел прыжком взмыл в воздух, развернувшись в полёте. И, пока девушка приходила в себя, жмурясь от яркого света, в считанные секунды добрался до источника звука.

Лиз оставалось лишь наблюдать за происходящим.

Молоденькая горничная с побелевшим от ужаса лицом тщетно пыталась разжать пальцы, сжавшиеся вокруг её горла. На полу вразброс лежали серебряный поднос, ложечки, осколки фарфорового сервиза и куски выпавшего из сахарницы сахара; от лужицы чая, вытекшего из разбитого чайника, шёл пар. В воздухе отчётливо запахло бергамотом и свежей мятой.

— Кто. Приказал. Тебе. Подать. Чай? — после каждой паузы между словами пальцы аггела разжимались один за другим, отпуская горло служанки и давая ей возможность ответить.

— Ма… мадам Ли… — просипела горничная, боясь отвести взгляд от разъярённого хозяина.

Дже Ру медленно поднял левую руку. Служанка сжалась в ожидании удара, Лиз тоже напряглась, не зная, стоит ли вмешиваться. Да, в чужом доме свои порядки, но бить девчушку только за то, что она уронила посуду...

Но аггел поднёс запястье к губам и отчётливо произнёс имя:

— Нильс!

Дверь без скрипа приоткрылась, и внутрь скользнул светловолосый мужчина в чёрном сюртуке.

— В особую кладовую. Вместе с мадам Ли. Двадцать минут по третьей схеме. В случае сопротивления подключить "шептуна".

Дже Ру поправил рукав, вновь скрывая от лишних взглядов комм-браслет. Дождался щелчка дверного замка за безропотно последовавшей на выход прислугой. И, как ни в чём не бывало, повернулся к напряжённо замершей гостье.

— Итак, у нас есть пятнадцать минут. Потом я буду чрезвычайно занят.

Он вернулся в кресло напротив Лиз, попутно захватив с обеденного стола стакан с водой. Протянул его девушке со словами:

— Пей и слушай. Вопросы задашь потом.

И, дождавшись ответного кивка, продолжил, расположившись в кресле поудобнее:

— С учётом того, что я видел и прощупал, у тебя есть шанс разблокировать доступ к белому пламени. Это редкая возможность, доступная не каждому. Лично я не встречал ни одной саламандры с такой способностью. Учитывая, что она относится к категории легендарных, область применения твоего дара мне пока неясна. Но упускать такую возможность, как минимум, недальновидно. Предложение следующее: я предоставляю тебе наставников по работе с огнём, а ты подписываешь со мной эксклюзивный контракт на право пользования даром саламандры. Подробные условия обговорим дополнительно. Из основных: я гарантирую тебе полное покровительство, а также содействие по любым запросам, которые потребуют моих ресурсов, в чём бы оно ни заключалось. Деньги не проблема. Связи тоже. Профессию можешь выбрать любую, какую пожелаешь — дар саламандры, хоть это и не столь очевидно, применим ко многим сферам деятельности. Время подумать, где жить и как именно, у тебя будет.

Аггел чуть подался вперёд, пристально наблюдая за реакцией девушки, и продолжил:

— Взамен требую полного подчинения. Двадцать четыре на семь. Если у меня возникнет потребность в твоём даре, где бы ты ни находилась и с кем бы ни была в этот момент, ты обязана откликнуться на мой призыв. Для постоянной связи можешь выбрать — нейро-чип или комм-браслет. Вживление чипа потребует небольшой операции и пару-тройку дней на восстановление, но зато не будет риска утраты конечности, если ты его случайно "потеряешь" или же кто-то попытается его с тебя силком сорвать. Со своей стороны постараюсь по возможности планировать твою занятость заранее, чтобы обеспечить тебе некоторую свободу действий. Время на раздумья — до завтрашнего утра. В случае отказа ты, как минимум, потеряешь возможность полного раскрытия дара, финансовую независимость и мою поддержку. Ликвидировать тебя нерационально, но допустить, чтобы ты попала в чужие руки, я не могу. Поэтому ограничительные меры будут. Какие именно, пока не решил. Ваши мне ещё ни разу не отказывали. Впрочем, люди тоже.

Дже Ру откинулся на спинку кресла и махнул ладонью в сторону Лиз:

— Семь минут на вопросы, время пошло.

Вот дьявол! За это время невозможно даже толком осмыслить предложение, не говоря о том, чтобы придумать правильные вопросы. Что такое "белое пламя"? Знает ли он о "паутинниках" и об их пленнице-саламандре. Что означало это его "прощупал"? Связан ли с этим недавний поцелуй, если можно так назвать действие, желанием подавляющее любые попытки к сопротивлению? Столько мыслей и образов — как из этого выбрать главное?!

— Шесть.

— Где гарантии, что тебе можно доверять? Соглашаясь на контракт, я, по сути, теряю личную свободу. Даже у слуг в твоём доме больше прав, чем останется у меня после подписания рабского договора, — выпалила Лиз на одном дыхании.

— Моё слово. Если я что-то обещаю, то выполняю. Без скидок на форс-мажоры и прочие обстоятельства, — не задумываясь, ответил аггел.

— Хочешь сказать, что ты честен и праведен? И это при твоих-то деньгах и статусе? — не унималась девушка, хотя ощущение, что она ходит по опасно тонкой грани лишь усилилось.

Взгляд Дже Ру стал холодным и жёстким, а зрачки вертикально сузились, точь-в-точь, как у Миш Ри. Недаром одного поля ягоды.

— Люди живут недолго. И в большинстве своём не успевают осознать, что "разграбить под ноль ресурсы здесь и сейчас" означает "голодать потом". У них попросту нет этого потом.

— А у меня, получается, есть?

— Я не провидец. С одной стороны, дар у тебя на редкость сильный. Чистокровный, в третьем поколении. С другой — он заблокирован ещё при рождении, а полный ключ ты пока не подобрала. Как следствие, тело у тебя всё ещё человеческое, но даже с таким ты вполне ещё лет сто-двести проживёшь. Само собой, с покровителем. Выстоять в одиночку против паутинников у тебя не получится.

— Но… — Лиз засомневалась. В том, что говорил Дже Ру, был свой резон. Но нельзя не учитывать, что ему выгодно, чтобы она выбрала правильную для него сторону.

— Ящерка, мне нужно твоё добровольное согласие. Используют тот инструмент, который не жалко выбросить, как сломается. С ценным предпочитают договариваться. С тобой мне выгодно быть честным.

Аггел поднялся с кресла, давая понять, что разговор окончен. И, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.

В приоткрытую им дверь тут же проскользнула знакомая Лиз горничная, одна из тех миниатюрных юрких девушек, что помогали переодеться к обеду.

— Господин предлагает вам занять Лиловую гостиную на втором этаже, она не самая большая, зато уютная. Позвольте вас проводить, — не переставая тараторить, служанка ловко обогнула мешанину из осколков сервиза и серебряных ложек, утопавших в сиропе из сахара и разлитого чая. Но, проходя мимо подноса, вздрогнула. Едва заметно, но это "едва" настораживало.

— А мадам Ли не против? — поинтересовалась Лиз наугад, наблюдая за реакцией горничной.

Девушка съёжилась, стараясь стать меньше и незаметнее:

— Прошу, госпожа, не задавайте вопросов, на которые я не вправе ответить. Если вам нужно что-нибудь из одежды, вещей или косметики — я постараюсь это раздобыть. Всё, за исключением смартфона и мобильной связи — за этим, пожалуйста, обратитесь к майстеру Нильсу или же самому господину Шину.

— Ноутбук с доступом к интернету, полагаю, тоже входит в категорию "мобильной связи"?

Горничная с облегчением закивала:

— Да, госпожа. Но в Лиловой гостиной есть экран со спутниковыми каналами на любой вкус, вам не будет скучно.

Лиз прижала ладонь к груди, ощущая, как постепенно просыпается затихарившийся на время медальон с "ключом".

К чёрту телевизор со "множеством спутниковых каналов".

Скучно ей точно не будет.

֍֎֎

Не то от переутомления, не то от облегчения, что прямо сейчас не надо никуда бежать и ничего делать, Лиз уснула. Уснула даже не на кровати — прямиком в кресле, собираясь "посовещаться с ключом". Больше-то ведь не с кем даже поговорить, не говоря уж о том, чтобы спросить совета.

Господин Шин и майстер Нильс, со слов горничной, заняты до утра. А служанки разбежались, как тараканы на свету, избегая неудобных вопросов. В теории их можно было вызвонить колокольчиком, но есть-пить не хотелось, а всё, что могло понадобиться из разрешённых вещей, в Лиловой гостиной уже имелось.

Лиз спала и видела мутный и тягостный сон. На небе, вполовину затянутом облаками, всходила полная луна. Она освещала выжженную дотла равнину, на которой то здесь, то там поднимались струйки дыма и потрескивали вспыхивающие алым угольки. Издалека доносилась протяжная, чуть заунывная песенка, слов не разобрать — один мотив. Но по мере того, как луна на небосводе наливалась белым холодным светом, высвобождаясь из плена облаков, слова становились всё ближе и отчётливее:

В час затмения луны Тени видят тропки-сны, И по ним они стремятся В мир, где люди к ним слепы.

Серебряный луч упал на тёмную равнину, прочертив лунную дорожку. Почти как на море, только вместо волн — чёрный пепел. Смутно знакомый голос продолжал напевать:

По невидимым мостам К неизведанным местам Вслед за светом, тьмой укрыты, Тени ищут звук тепла.

Звук тепла — как это вообще возможно?! Это как весёлый красный смех. Или солёный цвет. Кинестезия или сумасшествие. Да и жутковато слышать такие строки: враз представляется картинка о призраках, следующих по пятам за живыми людьми. Хотя, страха почему-то не было. А песня звучала уже совсем рядом:

И когда луна опять Серебром начнёт сиять Тени тают-исчезают, Оставляя память-связь.

По лунной дорожке захотелось пойти туда, за горизонт, но "волны" пепла пугали. Казалось, стоит ступить на неверную поверхность тропы — и она осядет под ногами, засасывая, будто зыбучие пески. Лиз потянулась к медальону, но чехла с "ключом" на шее не оказалось. Сон не стал копировать реал, и теперь засасывал в чуждую реальность.

И огонь! Внутренний огонь саламандры куда-то пропал, хотя холод не вернулся.

Похоже на незримый щит пустоты, преграждающий доступ…

Те, кто вспомнят свои сны В час затмения луны, Смогут видеть что за гранью Мира явной стороны.

Лунная тропа померкла. Сияющий серебром диск на небосводе начала заволакивать чёрная пелена, пожирая свет и стирая границу между ночным небом и бескрайней равниной пепла и тлеющих углей. И вокруг никого. Не просто рядом — а вообще. Идеально мёртвый мир в тёмном янтаре вечности.

Ощущение полного и всеобъемлющего одиночества обрушилось на Лиз внезапно и неотвратимо, как цунами.

Песня затихла, оборвавшись. Луна скрылась во мраке. Угольки на равнине потухли.

Тьма.

Кромешная тьма.

Ни шелеста.

Ни звука.

Даже звёзд — и тех не видать.

Лиз запаниковала. Вытянув вперёд руку, попробовала привычным усилием воли вызвать огонь — но не увидела даже слабого отблеска пламени. Даже собственное тело казалось чужим. Ненастоящим.

Пустым.

Оболочка без содержимого.

А что, если она сама — лишь призрак? Пленница чужого мира, позабывшая о собственной сути и обречённая вечно скитаться по равнине праха?

Нет!

Собрав остатки сил, Лиз запела, повторяя услышанную недавно песню. Мотив, слова, даже интонации — точно так, как запомнилось. Голос, сначала хриплый и неуверенный, постепенно наливался силой.

"Я хочу жить! Я хочу быть свободной. Я хочу… хочу..."

Перед внутренним взором, словно субтитры, засветились бледным золотом витиеватые символы, проявляясь и исчезая в такт песне.

Это всё иллюзия!

Всего лишь сон!

Сон, навеянный воспоминаниями о том кусочке Ашкх Гра Йи, который ей довелось мельком увидеть. А чёрный пепел — то, как она представляет способности аггелов. Разрушение. Разрушение воли. Разрушение плоти. Полное уничтожение всего и вся, как и… Как и в случае, если дать волю пламени, затаившемуся внутри неё самой! Так вот каким может стать мир, где две равные по силе стороны схлестнутся в схватке не на жизнь, а на смерть.

Вязь символов чужого языка сплеталась в слова, слова в строки, а смысл проявлялся в сознании уже знакомыми образами.

Едва заметная трещина в щите пустоты ширилась с каждым новым звуком. К пению Лиз добавилось ещё два голоса, женский и мужской, оба знакомые, оба…

Ещё немного, и она поймёт, чьи они… нет, не мама… и не тётя… и уж тем более не аггелы...

… ещё чуть-чуть, ещё…

Альт, баритон и сопрано сплетались теснее и теснее, настраиваясь на одну волну. И все вместе перешли к следующему, ещё не слышанному ранее Лиз куплету:

Ключ найдёт проводника, Тень коснется родника, И вражду огня и хлада Смоет талая вода.

Ключ! А проводник… неужели… Макошь?!!

Голоса, поющие в унисон, слились воедино, и щит пустоты треснул, разлетаясь на сотни осколков под напором рвущегося изнутри пламени.

Огненный столп взметнулся ввысь, стремясь прорезать мрак и дотянуться до луны. На полпути встретился с потоком густой и липкой тьмы, обрушившейся с небес. И рассыпался звёздными искрами, исчезая вместе с чёрной пеленой.

Лиз ощутила в груди резкую боль и осеклась, закашлявшись. Но мужской и женский голоса подхватили и мягко завершили песнь.

В час затмения луны Тени свяжут две судьбы, Указав дорогу к миру Полнозвучной тишины.

Во рту — отчётливый привкус крови. В сердце — огонь. А в душе — ликование! Она справилась! Она смогла! Она жива!

Последним, что Лиз ощутила, проваливаясь в явь, было прикосновение к затылку чужой прохладной ладони. Вторая ладонь плотно зажала ей рот, не давая сделать вдох.

֍֎֎

— Очнулась? — шёпотом спросила у Лиз склонившаяся над ней горничная. — Я сейчас уберу руку, только не кричи. "Жучки" в комнате временно не работают, но в коридоре их полно, как и лишних ушей. Тебя охраняют так, что мне пришлось рискнуть лучшей ученицей, чтобы с тобой поговорить.

Черты лица и фигура женщины в полумраке расплывались. Она напоминала то торговку варежками, то седовласую леди, осадившую на концерте женщину в "осьминожьей шляпке", то юную девушку, как две капли воды похожую на одну из служанок Дже Ру.

Но голос, голос был именно тот глубокий и чистый альт, из сна!

— Параскева? — так же шёпотом уточнила Лиз.

— Да, деточка, — кивнула "горничная", убирая руку, прикрывавшую рот девушки, — она самая. Ты даже не представляешь, как нам всем только что повезло. Эти юные идиоты даже не догадываются, на каком волоске висело будущее обоих миров.

Юные идиоты? Это она об аггелах, которые разменяли, судя по их словам, уже не первую сотню лет?! Сколько же тогда лет этой женщине? Или… не вполне женщине. Она вообще человек? Или тоже "пришлая"?

— А что делает человека человеком, деточка? — тут же откликнулась Параскева. — И не удивляйся ты так, не читаю я мысли. У тебя просто всё на лице написано, молода ещё, не набралась скрытности да не научилась маски примерять. Твоя тётя в том куда больше поднаторела, да только на пользу оно ей не пошло, закрыла себе дорогу к сиянию. А вот ты, как раз, наоборот. Не успела ещё тропинки-паттерны в мозгу выжечь, оставила пути открытыми.

— Это вы про "белое пламя"?

— Оно самое, родная. Ключ рода в резонанс вошёл, теперь дело за малым — научиться созидать без насилия над миром. И без царевичей-королевичей, не привыкших, чтобы им перечили.

Лиз тряхнула головой. В целом понятно, но что конкретно делать-то? Отправляться в магическую академию? Искать учителя? И если да, сколько по времени займёт обучение? К моменту, как у неё появятся нужные знания, для мамы будет уже поздно. Паутинники ждать не станут. Но главное, что беспокоило девушку с момента появления "горничной", касалось иного:

— Вы так и не ответили, вы человек? Или?..

На лице женщины появилась умиротворённая улыбка. Чуть приподнялись уголки губ, но в глазах притаилась печаль. Как у матери, что наблюдает за первыми шагами любимого ребёнка, заранее зная, какая непростая судьба ему уготована.

— Этому телу почти девяносто лет, хотя по виду не дашь, не так ли, — помедлив, отозвалась Параскева. Нет, уже Макошь — что-то иное проступало за женским обликом, куда большее, чем могла вместить телесная оболочка.

Лиз отпрянула, вжавшись в кресло. Вспомнились бесчисленные истории про одержимых, подселенцах и симбионтах, где изначальному носителю мало что светило — разве что быть вечным пленником в крошечном уголке сознания нового владельца тела.

Женщина развела руками, делая шаг назад:

— Опасаться твоё право. Но я никого не держу и не принуждаю. Мои контракторы приходят по доброй воле. Ты не из их числа. Как минимум, ты не человек, и у тебя нет связи с теми, кто мне поклонялся.

— Вы — та, о ком я думаю?

— Я уже говорила, что не читаю мысли. Это одно из условий, налагаемых при заключении контракта на воплощение. И сейчас речь не обо мне, а о тебе. И о твоём "проводнике", — женщина ткнула пальцем в грудь Лиз, прямиком в медальон, прячущийся под шёлком туники.

На удивление, "ключ" на эту вольность промолчал. Хотя Лиз не покидало ощущение, что будь на месте Макоши кто другой, он бы ещё загодя воспротивился.

— Земля сильна, но сила её не безгранична. Если каждый будет брать от жизни всё, что в итоге останется? Мёртвая сторона Ашкх Гра Йи? Вы не справились с настройками равновесия там, у себя, и пришли сюда. И породили тех, от кого теперь сами страдаете.

— Это вы про "паутинников"? — догадалась Лиз.

— Жруны, паутинники, ненасытные — всего лишь прозвища, — устало вздохнула женщина. — Суть одна: это люди, осознанно променявшие человечность на силу и власть. Они не способны почувствовать пульс мира. И нуждаются в постоянной подпитке извне. Но чем больше они поглощают, тем больше растёт пустота внутри, от которой они мечтают избавиться. Даже ценой жизни всей планеты.

— Но почему мы?! Выбирали люди, а виноватыми вдруг оказались саламандры и аггелы?

— В корень зришь. Умница, дочка, — Макошь подошла к креслу и протянула Лиз ладонь, — пойдём, кое-что покажу.

— Куда? Вы же сами говорили, что здесь охрана. И камеры.

— Выводить тебя отсюда буду уже не я. Если, конечно, захочешь уйти. Моё дело — рассказать да показать. А как поступить — решать тебе.

Протянутая навстречу рука оказалась горячей, как печка. Хотя Лиз ещё помнила холод первого касания. А идти оказалось недалеко — всего лишь до ближайшего окна, наглухо задёрнутого рулонной шторой.

Окно! А ведь это то, что сама Лиз хотела сделать — осмотреться, а что же там снаружи! Вот только взяла и заснула, даже не успев "с ключом" поговорить, как собиралась.

Макошь прищёлкнула пальцами, и штора, закрывающая окно, поползла вверх. Одновременно с этим выключился приглушённый свет ночников — отражение комнаты в стекле даже появиться не успело, зато ночной пейзаж развернулся во всей красе.

На небе сияла полная луна, освещая площадку позади особняка, с трёх сторон окружённую подступающим вплотную лесом. Или... не лесом? В очертаниях ёлок и сосен было что-то не так, они то и дело меняли форму, словно подстраиваясь под типичный зимний пейзаж. А в центре площадки клубился знакомый чёрный туман.

— Это что… портал?! — ахнула Лиз.

— Он самый. И скоро, если чутьё меня не подводит, скоро здесь появится гость. И на встречу с ним у вас будет ровно две минуты и ни секундой больше — хозяин дома незванцев не жалует, а дольше моя ученица не продержится.

Макошь снова зашторила окно, стирая наваждение лунного света. А затем потянула девушку за руку, разворачивая на себя. Взялась за руки и нараспев заговорила:

— Дверки поздно закрывать, Перемены не сдержать. Только свет и только тьма Станут горем от ума, Между прахом и огнём Равновесия закон. Проводник уже с тобой, В двух мирах тропой одной.

Очередная загадка? Лиз возмущённо набрала воздуху в грудь — да сколько можно говорить дурацкими стишками, неужели не сказать прямым текстом?!

В комнате повеяло холодом.

Девушка обернулась к окну — мало ли, рама распахнулась, повинуясь неслышной команде. Окно оказалось нетронутым, но стена рядом...

В ней оказалась дыра в человеческий рост. Идеально ровный овал с потемневшими, словно обугленными, краями: часть кладки попросту испарилась вместе с дизайнерскими обоями и настенным светильником.

Зияющий провал в зимнюю ночь.

И аггел, невозмутимо шагнувший в полумрак Лиловой гостиной из темноты.

Миш Ри собственной персоной.

Глава 7. Связь на все времена

— Я нашёл базу на которой её держат. Скорее всего, жива, но гарантий не дам. Чтобы проверить, нужно подобраться ближе. В одиночку не вариант, — аггел сразу перешёл к делу, не тратя время на приветствие. Плащ крыльями трепетал за спиной, напоминая, что времени на разговор в обрез.

— Я могу помочь? — тут же откликнулась Лиз, прислушиваясь к притихшему медальону. Уточнять, о ком шла речь, не требовалось.

— Эта мудрая женщина, — Миш Ри кивнул в сторону Параскевы, — считает, что да. Кстати, именно она сообщила мне координаты этой точки выхода. Понятия не имею, как ей удалось это разведать, Шин скрывает свои убежища почище меня.

— Дети мои, об этом потом, — мягко, но настойчиво вмешалась Макошь, — у Лиз минута сорок секунд на принятие решения. Или она идёт с тобой и завершает начатый её отцом контрарный симбиоз, или остаётся здесь в качестве домашней зверушки.

Что?!! Какой-какой симбиоз?! Да это уже не просто загадка, а самый настоящий бред! Два похожих слова, знакомые с универа — хоть какая польза от лекций по философии! — спутались в один рычащий клубок.

Контрарный и контрадикторный. Кажется, речь шла о противоположностях, в одном случае по форме, в другом — по сути. Но где что, Лиз, хоть убей, не помнила.

А Макошь тем временем продолжала:

— Усиленный резонанс с ключом даёт шанс установить связь по всей ветви рода. Учитывая, что вы оба — последние в линии наследников, это одновременно и риск, и возможность преодолеть порог...

— Я не понимаю! — перебила Лиз. — Я вообще перестала понимать, что происходит, и что вы оба от меня хотите!

Миш Ри и Макошь обменялись короткими взглядами, а затем аггел взял инициативу на себя:

— Мы с твоим отцом пытались установить симбиотическую связь, чтобы компенсировать аннигиляцию видов с противоположной сущностью. В двух словах — сделать так, чтобы аггелы и саламандры могли сосуществовать на одной территории без вынужденной блокировки способностей. Ритуал прервали. Сейхиэль погиб. Откат от незавершённых привязок чуть не убил твою мать, которая также присутствовала наблюдателем. Винэр выжила потому, что в тот момент носила под сердцем тебя. Плод с латентным даром саламандры и ближайший кровный родственник погибшего. Проще говоря, ты поглотила и запечатала в ядре большую часть привязок своего отца. Винэр, не желая рисковать тобой, сбежала на Землю. Д даже я не успел отследить, куда именно. Когда она попалась паутинникам, было уже поздно вмешиваться. Сейчас, чтобы вытащить её оттуда, где она находится, необходимы совместные усилия саламандры и аггела. Но мгновенная координация действий возможна только в двух случаях: или проверенные партнёры с большим опытом, или симбионты. Ты пойдёшь со мной или останешься просить о помощи Дже Ру и его ручную огневицу? Тридцать секунд на выбор, время пошло.

— Только учти, милая, — мягко, но настойчиво дополнила Макошь, — цена подмоги королевича — твоя свобода. А цена ошибки в ритуале с воином — твоя жизнь.

Чёрт! Между львом и крокодилом! Да ещё и кровопийцы-паутинники за углом поджидают. Тут не надо думать, тут прыгать надо!

Лиз улыбнулась. Широко и безумно.

И протянула руку аггелу тьмы.

— Они тебе доверяли. Рискну и я.

И, не оглядываясь, шагнула к нему во мрак. На сей раз аггел не стал брать Лиз на руки. Он обхватил её левой рукой за талию, оттолкнулся от пролома в стене и прыгнул в ночь, распахнув тёмные крылья.

Ледяной ветер тут же подхватил их, обжигая дыханием зимы. За спиной мелькнул огненный всполох — развернулись её собственные крылья, прорвав тонкий шёлк туники.

Левое плечо обожгло болью, где-то далеко внизу раздался крик "не стрелять!"

Лиз не оглянулась.

Макошь знала, на что шла, и если есть шанс спастись — она им воспользуется. А Дже Ру... Что ж, рано или поздно кто-то должен был ему отказать.

֍֎֎

Беглецы влетели в портал на одном дыхании.

Помог второй этаж. Неокрепшие крылья юной саламандры вряд ли бы смогли набрать нужную высоту, а вот спланировать удалось на редкость точно.

Первый переход вывел их в серую бесцветную, затянутую туманом зону. Чахлые кусты травы, запах болотной воды, резкий запах болиголова. Не хватало только зловещего воя в отдалении. Но тишина казалась не менее пугающей. Лиз высвободилась из слишком тесных объятий спутника и отступила на шаг, но тут же об этом пожалела: слишком зыбкая почва под ногами, так недолго и равновесие потерять.

Аггел хмыкнул, протянул правую руку и притянул к себе девушку, цепко ухватив её за левое запястье. При этом места, где отчётливее всего чувствовался пульс, оказались ровно друг напротив друга. Затем жестом фокусника вытащил откуда-то широкую ленту тёмного, почти чёрного цвета. И тут же плотно обмотал её вокруг соединённых рук, затянув концы. В ответ на недоумевающий взгляд коротко пояснил:

— Не наручники же на тебя надевать. Потеряешься с непривычки.

Началась бешеная круговерть переходов. Городские переулки, безлюдные пустоши, автосвалка, заснеженный парк, чердак деревенского дома, площадь с диковинным фонтаном в средневековом стиле, влажный и душный тропический лес, пещера в тусклом сиянии синих кристаллов. Между порталами — огненно-пепельные вспышки туннелей иного мира. И огромная белая луна, неизменно мелькающая на всех пейзажах.

Погоня, если она и была, продлилась недолго. Миш Ри двигался с нечеловеческой скоростью, подстроиться под которую было тяжело. Рука, за которую аггел тащил её за собой, горела огнём. Но Лиз старалась. Сначала спотыкаясь на каждом шагу. Затем, уловив ритм движений, зашагала сама. Уже не догоняя, а вровень с напарником, словно предчувствуя, как и когда сворачивать. Странная хватка — запястье к запястью — перестала казаться неудобной.

И спустя пару поворотов, Лиз вдруг ощутила, что их с аггелом пульс бьётся в унисон. Идти сделалось легко и просто, словно перед глазами разворачивалась алая путеводная нить — без карты, одно направление: вправо, влево, вперёд!

Так вот ты какой, клубочек Бабы Яги!

Серый туман, в который беглецы вывалились после очередного перехода, послушно расступился, открывая взору уже знакомые очертания мшистых холмов.

Нейтралка! Интересно, та самая или уже другая?

Лиз перевела взгляд на аггела, который тяжело дышал, словно всё это время тащил на себе целый состав. Вагонов сто, не меньше.

И передумала спрашивать.

Какая ей разница, где состоится ритуал, если она всё равно ни черта в этом не смыслит.

Надо будет, сам объяснит.

"Мох" под ногами заходил ходуном, словно под ним всколыхнулась гигантская топь. И прорвался кольями "камыша" по обе стороны: дорога, ограждённая колышками блёклых шелестящих трав.

"на болоте мох да камыш…" — строки маминой колыбельной вдруг ожгли огнём. Значит, это оно. То самое место…

Мутная пелена, закрывающая небо, начала рассеиваться — но не везде, а только впереди, над обозначенной "камышом" дорогой.

— Не тормози, — хрипло выдохнул аггел, потянув Лиз за руку. — Мы почти дошли, но зенит не ждёт. Пропустим период синхронизации — и спасать будет уже некого.

Остаток пути по зыбкому "мху" оказался самым тяжёлым. Лиз мутило при каждом шаге, а в голове то и дело всплывали обрывки чужих воспоминания. Мужчина с аквамариновыми глазами, чьи руки по локоть в крови, а взгляд полон печали. Чёрные крылья, припорошенные серым пеплом. Рыжеволосая женщина, обхватившая себя за живот и что-то истошно кричащая — не слышно ни звука, видно лишь слёзы, текущие по её щекам. И целая вереница эмоций: от любви и привязанности до лютой ненависти. Боль, страх, радость, отчаяние… Тьма, поглощающая всё, до чего дотянется. Огонь, расчищающий дорогу новой жизни — ценой жизни старой. И между ними — тонкая нить, пульсирующая светло-зелёным цветом надежды.

Оступившись на очередной кочке, Лиз поняла, что проваливается. И в прямом и в переносном смысле. Рывок за руку привёл её в чувство, вытаскивая из болота воспоминаний и цепких объятий "мха".

И тут же включился очередной портал. Переход, в отличие от предыдущих, оказался безумно болезненным. Лиз показалось, что её вывернули наизнанку и тут же снова собрали.

Сил сдвинуться с места хотя бы на шаг не осталось. Но и не понадобилось.

Под ногами вместо "мха" оказалась ровная твёрдая поверхность. "Камыш" взметнулся ввысь, прорастая хрустальными колоннами, скреплёнными стальными лентами. На мозаичном чёрном полу вспыхнула восьмиконечная звезда; на кончиках её лучей неровно билось рыжее пламя. Точь-в-точь как волосы Лиз — белое с алой кромкой.

Миш Ри выпустил руку девушки и отошёл на пару шагов, встав на чёрные плитки, сразу же за кромкой сияющей звезды.

А прямо над ними завис серебряный диск луны. И почему-то казалось, что эта луна светит одновременно в двух мирах.

— Так и есть, — чуть помедлив, отозвался аггел.

И Лиз вдруг с ужасом осознала, что все её мысли и чувства перед ним теперь как открытая настежь книга. И сама она читает точно такую же книгу напротив. Книгу, чьи страницы местами заляпаны кровью и грязью, местами отвратительны до тошноты, но иногда сияют чистейшим тёплым светом, вызывающим желание прикоснуться и никогда-никогда больше не отпускать.

Медальон на шее горел огнём, обжигая сквозь водонепроницаемый чехол, который так и не пригодился. Подумать только, Лиз ещё переживала, что родительские фотографии внутри повредятся. Да это наследство само кого угодно переживёт!

Как и эта тварь, стоящая сейчас перед ней. Тварь, убивающая без малейшего колебания. Ни тени сострадания или сожаления — только равнодушное ощущение собственной правоты. Как вообще можно было надеяться на симбиоз с подобным чудовищем? Как?!!

Тьма по краям звезды набухла чернотой, наползая на светлую кромку. Рыжее пламя потускнело, стремительно опадая.

К дьяволу всё! С самого начала идиотская затея была. Он сам говорил, что киллер. И не скрывал, что демон. Убийца!

Лиз плакала, сама того не сознавая. Слёзы текли по щекам, а крылья, её драгоценные новообретённые крылья таяли, гасли как пламя на кончиках звёздных лучей.

Что один, что другой — верить нельзя никому из них. Ни Миш Ри, ни Шин Дже Ру. И эта торговка варежками, притворяющаяся древней богиней — да с чего Лиз вообще вдруг ей доверилась? Они наверняка все заодно, только и видят, как захапать побольше, идя по головам. Что аггелы, что люди — каждый борется лишь за своё собственное драгоценное существование и плевать на всех остальных.

К дьяволу такой подход! Должно же быть что-то ещё кроме этого желания пожрать всех и вся! Должно! Почему этого нет?!!

Перед глазами резко потемнело.

Лиз подняла голову и увидела, как на серебряный диск наползает чёрная тень.

Час затмения!

Ненавижу! Чёртовы обманщики! С самого начала всё было бесполезно, ещё задолго до её рождения.

Закрыв глаза, Лиз изо всех сил прокричала в слепнущее око небес:

— Мама, зачем?! Зачем ты привела меня в этот мир?!! Зачем, если это всё безнадёжно с самого начала?!

И тут Лиз почувствовала тепло чьих-то рук на своих плечах.

Миш Ри?

Нет, аггел стоял там, где и стоял, не в силах сделать шаг за белую кромку. В его карих глазах читалось не ликующее торжество победителя, а глубокая печаль. Но почему? Разве он не выиграет от победы над ней, поглотив все её силы?

Макошь?

Нет, не она. Она в чём-то добра, но она чужая. А это ощущение, оно знакомое и очень... родное. Слева — лёгкое, по-матерински заботливое. Справа — уверенное и сильное. Словно...

Мама? И… папа?!!

"Умница, дочка!" — прозвучало внутри. Нет, не ключ. Точнее, не только ключ. Невидимый замок, щёлкнув, отворился, отворяя дверцу памяти рода. Не сами родители, а, скорее, их проекции, их суть, их дух.

Да, они такие, какие есть.

И аггелы, и саламандры. Несовершенны. Несущие в себе как белое пламя созидания, так и тьму разрушения.

Умеющие как убивать, так и порождать новую жизнь.

И те и другие.

Каждый по-своему.

"Спаси самого себя — и тысячи вокруг тебя спасутся", — вдруг вспомнилось Лиз.

Спасти самого себя. Что может быть одновременно сложнее и проще?

Разве что понять и принять тьму в чужой душе. И в своей собственной.

Элайса — вспыхнуло внутри белым.

Элайса Фламмер — ведь это же она сама! Она тоже пишет собственную историю о переходе изо льда в пламя. Каждый день. Не отвергая, но преодолевая мрак в собственной душе.

Так какое право она имеет судить того, кто точно так же делает подобный выбор?

Лиз, точнее, Элайса, шагнула вперёд, к центру звезды. Сняла через шею чехол, достала медальон и протянула навстречу аггелу.

— Я принимаю твой Мрак. Прими мой Свет.

И, не боясь и не скрываясь, перелистнула очередную страницу их общей памяти.

Чёрная тень на серебряном диске качнулась, и начала отступать.

По щекам Лиз-Элайсы по-прежнему текли слёзы, но они уже не обжигали горечью.

А вместо незримых родительских касаний её обнимали сильные мужские руки, защищая и утешая одновременно.

И даже привычное прозвище "девчонка" казалось не обидным, а уютным.

֍֎֎

Вот только времени, чтобы порадоваться успеху ритуала, оказалось в обрез.

Не успела тень затмения отпустить луну двух миров на свободу, как в мозаичном полу стали расти и шириться трещины между чёрно-белыми плитками. Звезда света задрожала и пошла волнами, а окружающее её пространство мрака вспучилось тёмными горбиками.

— Шрез! — выругался Миш Ри. — Добрались-таки! Причём следят тёмными тропами, ваши силы не при делах.

— Но кто? — Лиз могла и не спрашивать: после установления связи достаточно было громко подумать. Но вслух всё ж привычнее.

— Или Дже Ру или тляйшцы́, — мигом отозвался аггел. — Когда взломают вход, станет предельно ясно. Но мы ждать не станем, санктуа́рий и так на пределе.

Незнакомые слова сразу отрисовались образами. Тляйшцы — сосуны, паутинники. Санктуарий — святилище или храм.

Да, с симбионтом переводчик не нужен: твой язык — мой язык. Твои мысли — мои мысли. Вот только голова кругом идёт. Слишком много всего. Не потерять себя в чужом куда сложнее, когда это чужое стало твоим. Почти твоим.

Похоже, аггелу тоже было не по себе. Но действовал он всё так же уверенно и молниеносно: подхватил Лиз на руки и прыжком метнулся за пределы ритуального круга, сбивая настройки и ослабляя воздействие симбиосвязи. Но девушка чувствовала не своё смятение. Связь работала в обе стороны, и, похоже, даже слишком хорошо.

Им даже не потребовалось сговариваться, как и куда бежать. Аггел открыл несколько переходов сам, а затем передал управление порталами Лиз. Формулу ключа саламандра считала уже на втором проходе — жесты и слова Миш Ри теперь стали предельно ясны и понятны. А вот напитать контур силой пламени удалось не сразу: аггел действовал по-иному, не высвобождая, а словно поглощая энергию. Прах к праху, пепел к пеплу. И симбиоз здесь скорее мешал, чем помогал.

А ещё до активации формулы нужно было представить место, куда желаешь попасть, сродниться с ним. Лиз, выросшая в мире людей, мало что знала об Ашкх Гра Йи. Брать координаты у Миш Ри — не вариант: если их отыскали по следу аггела, прятаться лучше на территории саламандр.

Вот только где и как?

Выручил медальон. Доступ к памяти рода — великая вещь! Можно вспомнить даже то, о чём и не знал.

Лиз потянулась к очередной точке открытия врат, закрыла глаза и представила перед собой место, где её отец впервые познакомился с мамой.

Огромное дерево с пурпурно-красной листвой и гладкой белёсой корой — подобных ему в мире людей не встретить. Серые скалы, покрытые разноцветными узорами не то лишайника, не то мха. Или это сама порода так причудливо сложила пёстрый волнистый рисунок? Шум водопада где-то неподалёку. Фиолетово-синяя трава, по которой то и дело пробегают волны от малейшего дуновения ветерка. И вечный огонь, вырывающийся из-под земли полупрозрачными обжигающими лепестками.

Алтарь Клятвы, Лейр Дор Макх.

Место, где ни разу ни ступала нога аггела. Средоточие силы саламандр. Вот только будет ли оно безопасным для них обоих?

Да, Лиз — дитя огня. Но рождённое в мире людей, и, как ей уже не раз напоминали, до сих пор обладающее человеческим телом. Да и по меркам её сородичей слишком юна. Про Миш Ри и говорить не стоит. Аггел на священных землях своих естественных врагов — это же уму непостижимо!

Безумство. Но, возможно, это единственный выход.

Поделившись сомнениями с напарником, девушка получила неожиданный, но до боли знакомый ответ:

— Они тебе доверяют. Значит, рискну и я.

Лиз-Элайса закрыла глаза и прислушалась. К самой себе. К своей силе, одновременно юной и древней — память рода, сила предков. Крылья за её спиной — не просто огонь и пламя, каждая их частица — искра одного из прародителей.

"Можно?" — мысленно спросила у них.

И волна тепла, словно говорящая "пробуй, мы в тебя верим".

Что ж, была не была!

֍֎֎

На сей раз переход оказался мучительно долгим. В порталы, открытые аггелом, они проваливались, как в тёмную воду: шаг, вздох, краткие секунды небытия — и новая сторона.

Но сейчас… это было больше похоже на преодоление ледяного моря. Стиснув зубы, шаг за шагом — вперёд, через крошево чёрных волн, обжигающих холодом почище огня. Хуже всего то, что ощущения спутника отличались от тех, что испытывала сама Лиз. Для аггела стылое море обернулось огненным, опаляя до костей. Связь передавала лишь толику чужих эмоций, но этого болезненного диссонанса хватало с лихвой.

А если они оба так и не вынырнут на той стороне? Что, если они затеряются в этом промежутке между мирами?

Лиз готова была взвыть от отчаяния, но в море безграничного огня и праха все её чувства — капля. Капля, которой никогда не стать океаном.

Где? Где это ощущение сильной ладони Миш Ри? Они же входили в портал как люди, рука об руку. А теперь всё тело превратилось в безумную смесь пепла и пламени.

Лишь нить симбиоза оставалась неизменной, одновременно даря и отнимая надежду. "Девчонка" справится. "Девчонка" сможет. Потому как никто не в силах сделать это за неё.

Если для этого нужно пройти сквозь ледяной шторм — значит, так тому и быть. Главное, не потерять саму себя в этой дикой круговерти.

Вдох. Выдох. Шаг.

Вдох. Выдох…

Вдруг на очередном витке бесплодных мысленных шагов откуда-то издалека колокольчиком прозвенело "Саймон говорит, ты должна петь!"

Что? Саймон?! Но почему вдруг вспомнился предатель, а не Макошь или же ключ? Значит ли это, что те, кто идут по пятам, связаны именно с несостоявшимся гипнотизёром? Паутинники? И почему именно петь?! Лиз ни разу не певица, в отличие от её тёти. Нет, медведь на ухо не наступил, но поющей она себя никогда до знакомства с Хеллфайр не представляла. Да и как тут петь, если она собственного тела не ощущает. Чем?!!

Ощущение безмолвной поддержки пришло по нити связи. Значит, аггел по-прежнему рядом. Ещё не всё потеряно.

Петь. Но про что? В её недолгой человеческой жизни не происходило ничего примечательного — само собой, то того момента, как нашёлся кулон с диковинным цветком. А про родной мир саламандр она знала только то, что увидела, заглянув в окошки не своей памяти.

Так.

Стоп.

Кулон с цветком — диковинным пионом. И огромное дерево у алтаря, которое цвело раз в сотню лет, если верить воспоминаниям предков. Что, если…

Лейр Дор Макх. Ля. Ре. До. Ми… нет, ерунда — откуда Лиз знать, как поются ноты, если она даже в музыкалку в далёком детстве не ходила. Просто созвучие, просто названия…

Но вдруг сработает?

Перестать бороться с ледяным ветром. Он есть. Он был. Он будет. Как и Лиз. Как и её напарник. То, как они чувствуют ветер — отражение их собственной природы.

Плюс на минус. Минус на плюс. Нота за нотой. Переводить цвета памяти в звуки и слова — и легко и сложно одновременно. Слушать Поток. Повторять за ним.

Ми. Соль. Си. Мы дой-дём.

Нота за нотой, шаг за шагом.

Всё связано. Память — с реальностью, которая становилась всё ближе и ближе с каждым мысленно пропетым звуком.

Сначала мысленно.

Потому что когда барьер границы, что казался недосягаемым, внезапно оказался за спинами двоих, Лиз поняла, что запела в полный голос. Не смущаясь спутника и не опасаясь случайных свидетелей. Запела на странном чужом языке, не понимая значения слов и фраз, но в полной уверенности, что так надо.

Аггел в чёрном непринуждённо стоял рядом с ней рука об руку, но эта вольно-расслабленная поза — лишь видимость, Лиз чуяла, сколько сил ему стоило сохранять спокойствие.

А прямо перед ними роняло листья и лепестки огромное дерево-исполин. Белоснежные, с красной каёмочкой, цветы и тёмно-зелёные, чуть удлинённые листья срывались с ветвей пёстрым дождём.

Но ведь в воспоминаниях отца не цветы, а листья были красными! Что, если портал сработал неправильно?

Хотя, нет! Правильно! Всё остальное на месте — и пёстрые скалы, и фиолетовые травы, и огонь, пробивающийся из земли прямиком у корней.

Значит, что-то не так с древом?

Лиз осеклась, оборвав мелодию. И разноцветный вихрь лепестков и листьев, летящий навстречу, вдруг исчез, без следа. Словно его и не было.

Впереди возвышалось гигантское дерево с бледной гладкой корой и карминовыми листьями. Ни единого цветка на ветвях.

Только древо и странное животное у его подножия: не то волк, не то гончая, не то лисица, с длинной белой шерстью и тёмно-красными глазами.

Зверь встал, потянулся, припав на передние лапы, и широко зевнул во всю пасть, показав изумрудно-зелёный язык. Точь-в-точь как листья, совсем недавно облетавшие с ветвей — такой же яркий и заострённый.

Лисоволк казался поджарым, но не тощим — скорее, крепким, сильным и гибким, объединяя в себе черты сразу трёх земных животных. А ещё он умел говорить.

"Я долго ждал, род мой и враг моего рода", — чистая мысль, лишённая эмоций, белой стрелой впилась в сознание Лиз. — "Но не зря. Элайса свободен от оков опыта. Идущий пред — нет. Ты — да. Лейр Чуа верно помешал. Истинно ждал".

Символы чужого языка странно и чудно преломлялись в сознании в знакомые образы. Лейр Чуа — Хранитель алтаря. Элайса — Изменяющий рода. Идущий пред… неужели отец?! Дерево и его страж как-то связаны с прерванным ритуалом?

Зверь приоткрыл пасть, показывая кончик языка, и было неясно, то ли он издевается, то ли доволен промелькнувшей у Лиз догадкой. Чудилось, что все мысли юной саламандры волколису открыты так же, как и её симбионту. Если не больше.

— Спроси у него, — подался вперёд аггел, — в чём сила тляйшцы. И в чём их слабость.

Лиз недоуменно моргнула.

"Сам, что ли, не можешь?"

Мысль, обращённая к симбионту, прозвучала не без ехидства.

— Не могу. Язык огня и язык праха разнятся куда сильней, чем ты можешь себе представить, — спутник, в отличие от неё, ответил вслух. Не таясь.

Девушка замешкалась. Вот так сразу, без приветствий и выяснений, кто есть кто, и почему они все встретились у алтаря саламандр? Не понимая, что дозволено, а что будет сочтено святотатством? Ведь не простое же место, и его хранитель тоже не просто животное.

"Надо — говори. Как есть. Не будь ллойтом по сути, достанет того, что ты частью ллойт по форме", — лисоволк не стал дожидаться, пока Лиз определится с выбором.

Ллойт? Человек? Гуманоид? Земной житель? В этот раз термин не отыскал себе пару среди привычных понятий. Можно уточнить, тем более что зверь древа сам разрешил говорить без обиняков. Но куда важнее сейчас было другое.

— Это Вы вмешались в ритуал, в котором погиб мой отец? — выпалила Лиз на одном дыхании, не давая себе шанса передумать.

"Я. Но света его лепестка среди мёртвых огней нет", — загадочно ответил волколис.

Да что это с ними всеми? Что Макошь, что этот…

"Лейр Чуа. Не имя, но ты можешь звать так. Он — тоже", — зверь подошёл к гостям вплотную, высотой оказавшись по пояс аггелу.

Почему-то издалека, у подножия дерева, лисоволк выглядел миниатюрным, не выше левретки. Подрос, пока шёл? Или просто иллюзия восприятия?

Обнюхав мужчину, зверь встал на задние лапы, а передними оперся на грудь аггела, по-кошачьему выпустив острые когти.

Лиз почувствовала не свою боль от ран — когти явно проткнули не только одежду спутника. Но Миш Ри не отступил ни на шаг, терпеливо дожидаясь, пока зверь окончит осмотр. Руки, плечи, шея, лицо. Пристальный взгляд глаза в глаза.

Изумрудный язык юрко мелькнул змеёй, ужалив аггела в лицо. Или... не ужалив? Крови не было, но правая щека девушки горела, словно прожжённая угольком.

Оттолкнувшись передними лапами, зверь изящно опустился на землю, махнув для равновесия длинным хвостом.

"Печать допуска Дор Лейр. Заверяет контрарий", — лисоволк прищурился, уставившись на Лиз. — "Доверие ключ контакт".

Что за?! "Контрарий", судя по указующему взгляду зверя, она сама. Но откуда такой термин? Контрактор звучало куда правильнее. Или тут важнее подчеркнуть противоположность сил? И что такое "печать допуска"? Некая метка, которая даёт аггелу право входить в святая святых саламандр. Но как она выглядит и как вообще её заверить? И зачем?

Миш Ри перевёл взгляд с лисоволка на Лиз. Тёмно-карие глаза, как обычно, без тени эмоций. Круглые зрачки. Непонятное чувство, спрятанное от самого себя так глубоко, что даже по связи симбионтов не разобрать. Что-то одновременно колючее, горькое и тёплое, с толикой вины и…

— Не лезь, куда не прошено, — отрезал аггел, отстраняясь ментально и физически. — До земного рассвета осталось три часа, в полдень мои силы там будут ограничены. А тляйшцы ждать не станут.

Лиз впервые после проведения ритуала ощутила, как ослабла симбиотическая связь, истончившись до минимума. Больше свободы, меньше чужих эмоций. Меньше боли. Только чувство направления — эдакая стрелка навигатора, маячок для спутника.

Но легче от этого почему-то не стало. Скорее, наоборот.

Потом. Со всем этим разбираться она будет потом.

— Он спрашивает, в чём сила и слабость тех, кто пленил мою мать, — Лиз помедлила и, повинуясь импульсу, добавила от себя, — и моего отца.

Лисоволк снова ухмыльнулся, показывая кончик языка:

"Правильно мыслишь. Но каждый вопрос — своя цена. За ответ на один заплатил он. За второй надо тебе".

— Я готова. Что делать?

"Сейчас — смотреть. Внимательно. Искать прорехи. Запоминать. Затем — править".

Лис развернулся и пошёл обратно к дереву. И Лиз только сейчас заметила на земле у подножия исполина тёмные пятна. Чёрные кружки с серой кромкой, они расползались промеж корней, будто плесень или лишайник, местами сливаясь друг с другом. Сами корни пока не были поражены, но тревожное ощущение заставило волоски на коже встать дыбом. Если это чуждое нечто затронет корни, что станет с миром Ашкх Гра Йи?

— Ты это видишь? — Лиз потянула Миш Ри за рукав, желая подвести его за собой поближе к дереву. Но спутник неожиданно жёстко обхватил её за талию, резко потянув назад.

— Опять лезешь без защиты в самое пекло. Девчонка!

— Но он сказал, что надо заплатить!

— Дура! Не своей же жизнью! Я вообще удивляюсь, как ты при таком нраве ухитрилась дожить до совершеннолетия. Пусть даже по меркам людей.

— У нас нет времени! Ты сам говорил, что скоро рассвет, но сам ничего так и не рассказал! Ни что мы должны делать, ни про место, куда нужно пробраться. У нас нет плана! Я даже понятия не имею, чем вообще и как могу помочь! Но я хотя бы стараюсь!

— И при этом отважно суёшь свой нос туда, куда даже матёрые огневики не отваживались! Думаешь, алтарь — проходной двор для всех твоих сородичей?! А эти пятна можно вытравить обычным огнём? Думаешь, в таком случае без тебя бы не обошлись?

Разумный зверь бесстрастно смотрел, как ругаются спутники, даже не пытаясь их остановить. И от этого Лиз вдруг осеклась на полуслове, признавая правоту аггела.

— Прости. Я… неправа.

— Ага, и медведи летают, — на автомате продолжил перепалку Миш Ри, а потом переспросил. — Что? Ты... что?

— Неправа. Ты старше и знаешь больше. Я должна была сначала спросить совета. Прости.

Аггел устало провёл рукой по лицу, прикрыв глаза.

— И зачем я только связался с вашей семейкой?

— Может затем, чтобы поиграть в спасителя? — вкрадчивый нежный голосок раздался с той стороны, где сидел лисоволк.

Голос! Не мыслеречь! Нормальный человеческий голос!

Лиз рывком обернулась и увидела перед собой ребёнка! Но не человеческого.

Существо отчасти походило на эльфа в её представлении: хрупкое тело, огромные глаза, тонкие черты лица, фарфорово-бледная кожа, длинные волосы, настолько светлые, что казались почти прозрачными, лёгкое белое одеяние по типу туники. Обнаженные по плечи руки и босые ноги — по семь пальцев на каждой! — смотрелись изящно и гармонично, хотя и непривычно людскому глазу. Ростом не более волколиса, дитя выглядело как ребёнок восьми-девяти лет, но величия ему было не занимать. Манера держаться, осанка, уверенность во взгляде и жестах — это не игра во взрослого, это реальный жизненный опыт, помноженный на осознание собственного достоинства. Но на этом сходство с эльфами и ограничивалось — алые глаза альбиноса, рубиновые ногти и изумрудные татуировки по всему телу тут же напомнили Лиз о цветущем дереве Лейр Дор Макх. А по подолу "эльфийской" туники местами виднелись кругляшки тёмных пятен, вызывая смутное ощущение беспокойства.

— Спроси у разрушителя, стал бы он рисковать жизнью в контрарном симбиозе, если бы мог без нашей помощи разобраться с истощением энергии древ и инвазией ллойт-вируса, — недетского ехидства в голосе "ребёнка" было не занимать.

Лиз мысленно взвыла. Мало ей новых терминов, так очередные загадки подбрасывают, ничего не объясняя. За последние пару дней столько всего произошло, что и у здорового человека крыша бы поехала. А она…

— А ты — не человек! — жёстко припечатал Миш Ри, уловив настроение спутницы. И тут же сменил тон с резкого на почтительный, обращаясь к хранителю:

— Алаторе, Лейр Дор Чуа.

Пожелания здоровья и благополучия в адрес "эльфёныша" из уст его исконного врага при других обстоятельствах звучало бы издевательски. Но сейчас задача, стоявшая перед аггелами и саламандрами, требовала совместных усилий. И, похоже, не только от них.

Воздух неподалёку замерцал, подёрнувшись рябью портала, и на фиолетовую траву легко ступила уже знакомая Лиз статная женщина. Седовласая, но без единой морщинки на приветливом добродушном лице.

Параскева!

На сей раз одета она была в просторную белую рубаху с красной вышивкой по вороту и рукавам и длинную клетчатую юбку непривычного покроя. А голову покрывал такой же странныйголовной убор, чем-то напоминавший двурогий колпак.

— Приветствую, хранитель, — Макошь приложила к сердцу левую ладонь, едва заметно склонив голову, — и благодарю праматерь саламандр за приглашение. А также вас, дети мои, за возможность пройти след-в-след. Давайте поглядим вместе: один ум хорошо, но чтобы родить — нужны оба-двое.

Родить? На что она намекает?!

Лиз почувствовала, как краска смущения заливает щёки, но по мыслесвязи тут же прилетело: "Решение. Родить решение. Слишком много стала додумывать, девчонка".

Хранитель древа отступил на шаг, освобождая проход к тёмным пятнам, но женщина не торопилась. Макошь наклонилась, потрогала фиолетовую траву. Задержала взгляд на языках пламени, пробивающихся меж камней, протянула ладонь вперёд, пытаясь на расстоянии уловить тепло. Внимательно осмотрела стоящих перед ней аггела и саламандру, а затем и само дерево — издалека, не делая попыток приблизиться.

И спросила, обращаясь к девушке.

— Пламенное дитя, скажи, что для тебя — дом?

Дом? Вопрос с подвохом.

В одной песенке из далёкого детства пелось "дом — это там, где вас поймут, там, где надеются и ждут". Но Лиз давно никто не ждал. Даже если получится выручить маму — совсем не обязательно, что у них наладятся доверительные отношения. Не говоря уж об эфемерной возможности встретиться с отцом.

Называть домом привычно-уютную однушку тоже не выходило. За последние дни произошло столько событий, что о квартире даже не вспоминалось. Хорошо, что домашних питомцев так и не завелось, некому страдать от отсутствия хозяйки. При мысли о питомцах вдруг вспомнился Саймон. Вот уж кто воистину походил на весёлого дружелюбного пса! Но, в отличие от собак, умел виртуозно лгать и притворяться.

Ощутив приглушенную волну недовольства, Лиз перевела взгляд на Миш Ри. Чего это он? За неё переживает или конкуренции опасается? Так поздно же теперь, выбор сделан. Да и вряд ли Саймон способен хоть чем-то помочь в операции по спасению пленных саламандр. Вот Дже Ру — другое дело. Но не здесь и не сейчас. Сейчас надо ответить на вопрос Макоши.

Дом.

Рядом с гигантским белым деревом с красными листьями, под удивительным перламутрово-жемчужным небом, среди фиолетовых трав и призрачных огней, пробивающихся из-под земли, дышалось легко и свободно, как нигде ранее, но ощутить это место домом почему-то не получалось.

Не хватало…

Не хватало пепла и гари. Огненных всполохов и безудержного танца огня. Чёрной равнины, покрытой островками угольного пепла с серыми вкраплениями. Морозной зимы с сугробами, когда на улице руки мгновенно леденеют без тёплых вязаных варежек с ящерками. Тающих по весне сосулек за окном и щебетания птиц — дилинь-дилинь, цвиньк-ти-ти-ти-ти… Земного щедрого солнца, которому летом удавалось согреть на пару мгновений вечно ледяную кожу. Музыки, которой хотелось подпевать. "Зов Крови" — как же это всё-таки точно, недаром настоящее имя Хеллфайр — Руда...

Лиз перебирала воспоминания, как бусины, и, с очередным янтарным щелчком чёток памяти, вдруг поняла, что все её мысли, как на ладони, становятся открыты трём остальным. Кому — в большей, кому — в меньшей степени. Но всем!

— Похоже, здесь не хватает ещё одного, — мелодичный юный голос донёсся со стороны древа. — Четверых мало. Хорошо бы семь, но двоим сюда хода нет. А мне — к ним. Как думаешь, Ма Кошь? Сможем провести?

Провести? Если Лиз правильно догадалась, то в средоточие силы саламандр доступ возможен только для той, чья сила сродни её собственной.

Родная кровь. Руда Кантар.

Глава 8. Обратный отсчёт

Найти того, кто может помочь — замечательно. Только вот как сюда пригласить Хеллфайр? Позвонить не вариант. Как минимум, нужен работающий смартфон с номером абонента, а у Лиз попросту нет ни аппарата, ни номера. Да если бы и были, здесь нет сети. Для звонка из другого мира даже спутниковая связь не сработает.

Открывать портал лишь для того, чтобы спросить, согласна ли Руда помочь, рискованно. Да и кому это делать?

У аггела есть некий ключ доступа, но он не активирован. Макошь пришла не по своему велению, а по приглашению праматери саламандр, переданной через хранителя. Лейр Чуа уже давно бы сам позвал, если бы мог. Или хотел.

Остаётся она, Лиз-Элайса.

Но как? Она даже в своём мире не знает, как связаться с тётей, а тут — тем бо...

"Я же говорила, не сметь называть меня так!" — полыхнуло пламенем, кольнуло в груди.

Лиз схватилась за медальон, спрятанный под одеждой. Горячо! Жжётся!

Она торопливо выпростала из-за ворота туники шнурок с кейсом. Открыла, вытряхнула медальон. Придавила защёлку, распахивая створки.

На левой, материнской стороне, прямо над фотографией беспокойно плясал рдяно-красный огонёк.

— Род признал тебя, не подведи его доверие, дитя.

Макошь как-то незаметно оказалась совсем рядом, вклинившись между саламандрой и аггелом. Женщина внимательно всматривалась в медальон, даже не пытаясь до него дотронуться. Но Лиз едва удержалась, чтобы не отпрянуть, памятуя о том, как насколько ключ не любит чужих касаний.

— Признал? Что это значит?

— Тебе открыт доступ к проекциям кровных родственников, как ныне живущим, так и давно ушедшим. Далеко не дотянешься, но близкую нить гобелена уловить можешь. И даже отправить ответ — само собой, живым. Не медли, скорей приглашай, пока связь не прервалась!

Но как?! Легко сказать "мыши, вам надо стать ёжиками!" Лучше бы на деле показала. Но ведь не может же сова научить утку плавать.

Как же Лиз не хватало сейчас наставника! Того, кто бы на личном примере показал, что и как надо делать! Того, кто одной с ней крови и кому бы она доверяла, пусть хоть отчасти.

Стоп! Так вот почему Хеллфайр! Она — саламандра! Не аггел, не богиня, не хранитель. Такая же саламандра, как Лиз, только опытная, зрелая, с раскрытым огненным даром и голосом. Если кто и в силах дать подсказку, так это она!

Но захочет ли огневица действовать за спиной у своего покровителя? Идти против его воли точно не станет. Но почему бы не спросить прямо?

— Руда Кантар! Жизнь за жизнь! — выпалила Лиз под пристальным взглядом Макоши. — Если поможешь нам сейчас, я отплачу. Две любые услуги, по твоему или его выбору.

Огонёк довольно блеснул, наливаясь силой. Лиз краем глаза уловила на лице Параскевы тень беспокойства и добавила по наитию:

— Но запросы должны быть уравновешены!

Рдяное пятнышко пламени мигнуло и погасло.

И что это значит?

Не то услышала, не то нет. Согласие или отказ?

Девушка растерянно потрясла медальон. Нет, утраченную связь с Рудой так вернуть, но что ещё оставалось делать? Может, они вчетвером смогут справиться своими силами?

— Не вчетвером. Вдвоём, — мгновенно отреагировала Макошь. — Хранители не имеют права напрямую вмешиваться в дела живых, даже через контракторов. Риск нарушить баланс между мирами слишком велик. А певица-огневица, как ты верно почуяла, против своего королевича не пойдёт.

— Так что, теперь всё пропало? Я ничему не успею научиться сама, я же даже не понимаю, с чего начинать и куда смотреть! Я не знаю толком, кто такие тляйшцы, я не умею драться, у меня и вызывать пламя-то не всегда получается!

— Не торопись, дитя.

Макошь отступила на шаг, и первым, что увидела Лиз, было побелевшее лицо аггела с выступившими на висках капельками пота.

На правой ладони Миш Ри лежал остроконечный серебристый кристалл, над которым пульсировало чёрное веретено, сотканное из пепла и дыма. И вместе с веретеном расширялись и сужались зрачки аггела, вертикально, как у хищных кошек.

Да это же ключ! Такой же ключ к родовой памяти, как и у неё самой, только не медальон, а кристалл. Как там эта форма называется? Октаэдр!

֍֎֎

— Прах к праху. Активировать право Первоприказа. Шин Дже Ру ашкх ра йи.

Каждое слово давалось Миш Ри с трудом. То ли из-за того, что он находился в чуждом святилище, то ли общение с "ключом" у аггелов проходило иначе, чем у саламандр. И если первые слова в сознании Лиз перевелись сами собой, то последняя фраза прозвучала совершенной тарабарщиной. Ашкх ра йи. Что-то созвучное с названием мира, но иное.

— Одобрение получено, — хрипло выдохнул Миш Ри. — Можете открывать портал.

— Уважаю, — серебристым колокольчиком прозвенел голос хранителя древа, — не каждый из ваших способен дать часть жизненной силы-времени ради спасения мира. По большей части отнимаете, да ещё и не своё.

Макошь лишь покачала головой, а затем подошла к аггелу, протянув расшитый красными узорами платочек, который достала откуда-то из складок клетчатой юбки.

— Утрись. Не людь ты, но поступаешь по прави. Может статься, и от нашего сил прибавится.

И снова алое по белому. Окраска волос саламандры, облетающие цветы священного древа, вышитый платочек в женских руках. Ведь не просто же совпадение.

Девушка задумчиво покрутила медальон в руках. Чехол со шнурком на груди мешал, ощущался чужеродным элементом. Медальон нужно подвесить на что-то другое. Но что?

Повинуясь порыву, саламандра стащила через шею шнурок, и прямо на ладони спалила его дотла вместе с кейсом — не мусорить же в священном месте. И попросила у Миш Ри нож, не сомневаясь, что он найдётся. Аггел протянул ей миниатюрный клинок, даже не спросив, зачем. Обсидианово-чёрное лезвие плавно переходило в белую рукоять, на ощупь показавшуюся ледяной.

Лиз отвела в сторону длинную прядь волос и резанула под корень, с опозданием подумав, что лучше бы было заплести косичку до того, как обрезать. Выручила Макошь: испросив разрешение, она мгновенно свила из пряди ровный бело-красный шнурок, идеально подошедший к креплению медальона.

Узел девушка завязывала уже сама, на ходу вспоминая плетение. Не то прямой, не то хирургический — кажется, так он назывался на картинках в сети. На удивление, для первой попытки вышло надёжно и аккуратно.

Не успела Лиз надеть медальон, как он завибрировал и полыхнул языком пламени.

"Открывай! Пока не передумала"

Тё… Руда Кантар! Она согласна! Точнее… её… отпустили? Но открывать-то как? Точнее, чем?

"Руду зовёшь, рудой и открывай! Но не людской, а нашей, огненной!"

Руда — это… кровь? Но как? Не запястья же себе резать! Да и при чём тут "огненная"?

"Спой, птичка", — третий мысленный голос вплёлся в диалог двух саламандр.

Ключ! Неужели он?!

Лиз откашлялась — в горле вдруг запершило от волнения — и пропела-проговорила первое, пришедшее на ум:

— Сезам, откройся!

Вот только на последнем слове голос почему-то сорвался на писк, потеряв всю звучность. Словно в горле что-то перехватило при попытке перейти на высокие ноты. Попробовать снова? А если опять не получится?

"Стой! Испортишь всё! — снова вклинилась Хеллфайр. — Не надо геройствовать, силой тут ничего не решишь, ещё сильнее пережмёт. Попробуй пока на удобных нотах, мне важен твой маячок, а не чудеса вокала. Просто покажи мне свой путь. И я приду".

По нити связи с аггелом пришла молчаливая волна поддержки. Миш Ри не сомневался в том, что всё получится, и Лиз, уже не колеблясь, запела, добавляя к музыке свой внутренний жар.

Перед ней, среди фиолетовых трав, замерцал бело-рыжий огонёк, который постепенно рос, пока не превратился в контур портала. Полупрозрачный и неустойчивый, он трепетал на ветру, но не гас. И вдруг словно взорвался изнутри всполохами рдяного пламени!

Лиз инстинктивно отшатнулась, но пение не прервала. Лишь на секунду прикрыла глаза, а когда открыла, увидела перед собой настоящую огневицу.

Хеллфайр в родном мире лишь отдалённо походила на свою человеческую ипостась — длинные рыжие волосы, высокая и стройная, изящные черты лица. Но скулы казались выше и шире, янтарно-карие глаза — вдвое больше, чем у людей, а гладкая кожа сияла переливами от меди в бронзу — такого насыщенного оттенка ни у одной человеческой расы быть попросту не могло. Но самое главное — огненные всполохи, которые то и дело пробегали по телу призрачными волнами. Певица по-настоящему сияла — и не только изнутри, но и снаружи.

— Ну, здравствуй, Лиззи-Лотта, — голос Руды тоже изменился, зазвучав в полную силу. — Не хотела я тебя учить, но раз уж Шин лично попросил, то придётся. А матери своей, если уж получится вызволить, передашь, что обид на неё больше не держу, перегорело.

֍֎֎

До сих пор все совещания, на которых Лиз когда-либо присутствовала, проходили или за офисным столом или в онлайн-созвоне.

Представить себе разговор на серьёзные темы, сидя на траве в общем круге — да такого она даже во сне не могла. Впрочем, такую траву тоже. Фиолетовая, мягкая на ощупь, она упруго пружинила, прогибаясь под давлением, но потом тут же восстанавливала прежнюю форму. В отличие от земной растительности, она скорее походила на длинные прямые реснички. Иные длиной с локоть, иные не достигали и ладони. Но то, что она была живой — ощущалось сразу. Вот только почему-то не вполне… здоровой.

Лиз потрогала одну из травинок. Земную бы сорвала, не задумываясь, но здесь лучше на всё спрашивать разрешение хранителя. Или хранительницы?

По хрупкой внешности "эльфёнка" пол не определялся от слова "совсем". Тонкая ткань туники ниспадала складками, скрывая очертания фигуры, а изящные черты лица с равной вероятностью могли принадлежать как мальчику, так и девочке. По голосу? Да в детстве они у всех высокие, пока ломаться не начинают!

— Рано я радовался, что Элайса свободен от оков опыта, — серебром прозвенел детский смешок. — А он саламандровую шкурку скинул, да человеческую нацепил. Делит надвое то, что суть одно, лишь задачи разные.

Макошь улыбнулась, но промолчала.

Миш Ри хмыкнул, передёрнув плечами, но Лиз как наяву услышала знакомое "девчонка".

Руда Кантар, не сдерживаясь, захохотала в голос.

Да что они, сговорились что ли? Дело же не только в размерах! Образ мышления, эмоциональность, привычки, даже банальная физическая сила — то, что с лёгкостью удаётся мужчинам, может вызвать затруднение у женщин, и наоборот. Это объективная реальность. И если они все вместе собираются продумывать вторжение к "паутинникам", то хорошо бы мужской точки зрения было побольше. А то бабий совет какой-то получается, с одним единственным воином и одним существом непонятно какого пола.

— Ответь мне, Элайса Фламмер, среди людей наречённая Елизаветой Ящеркиной, что изменится от того, какие размеры и форма у определённых частей моего тела? И почему в обличии зверя тебя это не беспокоило? Или всё же беспокоило? — прервал размышления девушки хранитель. Ехидство в детском голосе можно было черпать половником, если не вёдрами.

Лиз замешкалась с ответом, а собеседник продолжил подливать масла в огонь:

— Вирионы, знаешь ли, тоже бывают шариками и палочками. А ещё кубиками, пульками и ниточками, не говоря уж о более сложных формах, например, как у нас вот тут, — "эльфёнок" махнул рукой в сторону древа.

На моменте про шарики и палочки Лиз покраснела от смущения. Не от слов, а от жестов хранителя, который недвусмысленно и откровенно обрисовал "спорные" части тела. И даже пару движений "в процессе" добавил, для полноты эффекта!

Всё, хватит этих издёвок! Пусть будет "он". Так проще и… привычней. А на улыбку "эльфёнка" лучше внимания не обращать! Даже не смотреть, чтобы не провоцировать! Они все здесь не шутки шутить собрались, а решать серьёзные вопросы. И правильнее будет сосредоточиться на деле. В любом случае сейчас здесь собрались те, кто есть. Других не будет.

— Дитя, не огорчайся, — мягко вмешалась Макошь, почувствовав смену настроения девушки. — Шутки тоже важны. Если слишком серьёзно относиться к проблеме, она тоже станет серьёзнее, чем есть на деле. Лёгкость порой не менее важна, чем глубина.

Глубина.

Вирионы.

Два слова столкнулись, и по телу пробежала холодная волна от вспышки озарения: если тёмные пятна у Мирового древа вирусной природы, и если заражение проникнет глубоко внутрь, то...

Это огромный риск.

Если бы Древо могло справиться само, то не понадобилась бы их с Миш Ри помощь. Как там ранее сказал хранитель, ллойт-вирус?

Ллойт. Люди. Вирус людей.

Чернота с серой кромкой, пепел и прах — то, что остаётся после того, как уничтожено всё живое. Пока поражённые частицы не проникли вглубь Древа — шанс ещё есть. Но как только "плесень" прорвётся в сердцевину, под кору справиться с ней будет очень и очень непросто. Разница — как между бородавкой и раком. И то и то может быть вызвано вирусом одного типа, но есть разница между поверхностным и глубинным проникновением. Степенью воздействия на организм. И скоростью распространения.

Но почему же Мировое древо не самоисцеляется? Нет лучшего средства против вируса, чем собственный иммунитет — только он способен распознавать заразу и давать ей отпор так, чтобы одновременно сберегать здоровые клетки.

— Тляйшцы, — одновременно прозвучало сразу с двух сторон от Лиз. Хранитель махнул рукой в сторону аггела, уступая тому право говорить первым.

— Те, кого люди прозвали "паутинниками", забрали слишком много сил мира Ашкх Гра Йи, больше, чем могут удержать. И больше, чем может выдержать сопряжение, — Миш Ри, сжав кулак, пристально смотрел на собственную руку. Под кожей отчётливо проступили вены, на глазах наливаясь чернотой.

— И чем больше они берут, тем больше им требуется, — подхватила Хеллфайр. — Сила для людей как наркотик. Единожды испытав ощущение вседозволенности, они будут стремиться к нему снова и снова. Я знаю. Мои песни могут давать силу. И могут давать иллюзию силы. И очень немногим удавалось отличить одно от другого.

— Если они берут энергию у нас, значит, чем меньше у них будет возможностей это делать, тем лучше и для Древа? — догадалась Лиз. — Кто ещё, кроме моей мамы у них в плену? Аггелы? Другие саламандры?

— Мы не знаем, — ответ хранителя был печален и тих. — Мне видны огни мёртвых цветов детей Древа, но мне неведомо, где находятся живые лепестки.

— Живые аггелы — маловероятно, — добавил Миш Ри. — Для контроля разрушительной силы такого уровня нужно ясное сознание. Нас можно подчинить на краткий срок, забрать столько энергии, сколько получится за один раз, но далее энтропия будет нарастать в геометрической прогрессии, пока не произойдёт аннигиляционный взрыв. В отличие от вас, которых можно доить бесконечно.

Доить.

Лиз передёрнуло от бесцеремонной, хотя и точной, формулировки. По дружбе он хочет помочь, как же. Все они в одной тонущей лодке, и выручить из беды одну саламандру — просто-напросто заткнуть пробоину в двух мирах.

Ладно. Пёс с ними, с причинами. Главное, это шанс помочь маме. И она его не упустит.

— Что нужно делать?

— Для начала — вернуть Древу украденные силы, освободив пленных. По возможности — разрушить или, хотя бы, повредить генератор антиполя. До возвращения в мир людей осталось два часа. Из них полтора — тебе на работу с Хеллфайр. Понадобятся три вещи: флэш-воспламенение по наводке, огненный мираж и… — пауза в речи Миш Ри была почти незаметна, но ментальная связь чётко передала Лиз неуверенность аггела, — белое пламя.

— Белое пламя?! — вмешалась Хеллфайр. — Ты бы ещё пение рыб или солнечный свет в кромешной тьме запросил! Мы все прекрасно знаем, что эта способность из разряда легендарных, и ты надеешься, что она справиться за такой краткий срок? Пфф!

— Я знаю, что шанс есть, — отрезал аггел. — Иначе Древо нас бы не пригласило.

— Но почему такая спешка? Хотя бы пару недель на подготовку, и мы…

— У нас нет этих суток, — перебил Миш Ри. — Тляйшцы засекли слежку и, скорее всего, отголоски ритуала. Они будут менять базу на новую. По моим прикидкам быстрее, чем к рассвету им не управиться, но если упустим момент транспортировки — пиши пропало. К следующему полнолунию будет или неконтролируемый рост вирусных пятен, или новый мёртвый огонь на Мировом древе. Или то и другое сразу.

— Но почему? — вырвалось у Лиз. Благодаря мыслесвязи, уточнять вопрос не потребовалось.

— Установка, генерирующая антиполе для подавления способностей, слишком сложна для перевозки, — мгновенно ответил аггел. — Паутинникам придётся воспользоваться переносным вариантом в комбинации с инъекциями успокоительного. Ваш метаболизм ими толком не изучен, поэтому доза снотворного может оказаться недостаточной. Если саламандра очнётся в пути, она попытается сбежать и почти наверняка будет уничтожена. А если благополучно будет размещена в новом "доильнике", процесс сбора сил ускорится в разы.

Лиз передёрнуло.

А Миш Ри продолжил:

— План вторжения я беру на себя. Маячок, который я оставил у них на базе, настроен на энергию саламандр. Он даст знать о моменте отключения основного антиполя, но к этому моменту все должны быть наготове. Слабости и привычки тляйщцы мы обсудим с хранителями отдельно, а вы вдвоём за это время постараетесь освоить то, что я перечислил.

Хеллфайр молча встала с травы и провела ладонью по волосам, собирая их в высокий хвост. Золотом мелькнула невесть откуда взявшаяся заколка и миниатюрной короной заняла своё место у основания хвоста. Мужская азиатская причёска тут же напомнила Лиз о Дже Ру. Возможно, Шин для певицы куда больше, чем просто покровитель.

— Пойдём, Лиззи-Лотта. Он прав, тактик и стратег из тебя никакой. А вот с обучением и впрямь может выгореть.

Лиз вздохнула и тоже поднялась, толком не соображая, куда им вдвоём идти и что делать. Полный академический курс по управлению пламенем всего за полтора часа — такого ей даже в горячую студенческую пору не приснилось бы. А теперь придётся испытать на практике.

Но выбора и впрямь не было. Паутинники и ллойт-вирус. Эти экзаменаторы ждать не станут. Равно как и церемониться.

֍֎֎

Пёстрые скалы обрывались в никуда. Казалось, незримая воздушная река стекала по гладким валунам вниз, к далёким слоистым облакам. Дна было не видать, да и не время для любования пейзажем.

Для обучения был выбран участок, свободный от травы и камней — просто ровная поверхность узорчатого камня на краю пропасти. В отдалении, почти за пределом видимости, темнел силуэт Мирового древа, у подножия которого остались совещающиеся.

А здесь, на грани сакральной зоны, происходило не менее важное действо.

— Волна обтекает камень. Держишь настрой и мысленно тянешься вперёд и вширь. Ты и здесь, и не здесь одновременно. Смотри, вот примерно так. И помни, что я тебе говорила про звук — он должен быть лёгким, без усилий.

Голова шла кругом — Лиз и понимала указания наставницы, и нет. Точнее, воспринимала каким-то особым шкурным чутьём, ориентируясь на реакцию Хеллфайр.

С флэш-воспламенением получилось и впрямь мгновенно — достаточно испытать яркую вспышку эмоций, чтобы вызвать искру и раздуть её в пламя. Даже не надо думать о том, за счёт чего оно горит — просто сосредоточить всю энергию в одной точке и — пых!

Как вкратце объяснила Руда, это не совсем то горение, к которому привыкли люди. Да, ускорение процессов присутствует, но окисление играет далеко не значительную роль. Огонь саламандры сжигает дотла за доли секунды, но вот кислород совсем не обязателен, так же как и горючее вещество — просто время и энергия уплотняются настолько, что мгновенно разрушают все действующие связи в объекте, на который направлено воздействие.

Лиз даже после объяснения по-прежнему толком не понимала, как оно всё работает, но работало — и ладно. Ключевой тон помогал освобождать пламя прицельно. Главное, не забывать — сначала поставить голосовые связки в нужное положение, а потом издать звук нужной высоты, добавляя воздух. Твёрдое смыкание, в отличие от привычного придыхательного, действовало не хуже и не лучше — просто по-иному.

А вот с огненным мороком получилось не сразу. "Быть здесь и не здесь". Одновременно чувствовать-воображать — и отпускать на свободу, не привязываясь эмоционально. Прям какое-то изменённое сознание, сродни дзен у буддистов. Непросто было переключаться с яркой флэш-реакции на приглушение чувств и эмоций.

Львиную долю времени отъела техника дыхания. Чтобы сохранять устойчивый образ иллюзии, понадобилось вспоминать, как правильно задерживать дыхание, словно готовясь нырнуть под воду. Спокойный выдох. Раз-два-три. Вдох — толкая диафрагму вниз, чтобы наполнить воздухом нижнюю часть лёгких. Продолжая вдыхать, расширить грудную клетку, добавляя воздуха, и задержать ненадолго дыхание. Чуть приоткрыть губы, плавно и медленно выдыхая. Каждый выдох в три раза длиннее вдоха.

Повторить.

Снова и снова.

Не напрягаясь. На расслаблении.

Пожалуй, это оказалось самым сложным: делать всё как можно быстрее, но при этом не спешить.

Шаг за шагом, следуя ведущему голосу Руды Кантар, Лиз, наконец, смогла транслировать более-менее чёткие и устойчивые образы в пространство. Сработает ли оно с паутинниками — непонятно. По-хорошему, стоило бы протестировать на людях. Но времени на перемещение между мирами не оставалось. Часов у девушки не было, но внутри, синхронно с биением сердца, словно тикал неосязаемый метроном, сжимая оставшиеся минуты и секунды в тугую спираль.

Когда до конца срока, отведённого на обучение, осталось примерно полчаса земного времени, Лиз замерла прямо посреди очередного упражнения по созданию миражей. И даже не стала его заканчивать — просто почувствовала: всё, хватит. Того, что они с наставницей успели опробовать. Того, чему юная саламандра успела освоить самостоятельно. Того, что было схвачено на дикой смеси интуиции, догадок, памяти рода и пробуждающихся нечеловеческих рефлексов. Достаточно.

Настала пора переходить на уровень выше. Туда, где она ещё ни разу не была.

Хеллфайр понимающе кивнула.

— Здесь мне нечему тебя научить. Но, пожалуй, расскажу одну деталь, раз вспомнилась. У людей в одной из стран есть обычай подношения огня. Сияющему ярче тысячи солнц божеству предлагают пламя светильника. Фитиль, как стержень эго, погружается в масляный океан страданий и несовершенства мира, а пламя поглощает фитиль, пропитанный маслом, очищая и превращая в нечто новое, свободное от влияния низших сфер и личностных мотивов и страхов. Этот ритуал один из тех, что близок нашей природе, нашей сути. Пламя, стоящее на границе с пустотой, но, в то же время, вбирающее в себя всё сущее. У меня слишком много ограничений, наложенных опытом, чтобы выйти за грань. У тебя, возможно, получится. Я открою тебе вход в лабиринт отражений, но выход ты должна найти сама. Готова?

— Подожди! Скажи… ты… вы с Дже Ру… Ты…

Руда Кантар улыбнулась, но эта улыбка не затронула глаз, а в уголках губ притаилась горечь.

— И это спрашивает дочь Сейхиэля, променявшего меня на Винэр? Не твоё дело! Ясно? — отрезала огневица, скрестив руки на груди. Рыжие волосы, собранные в хвост, развевались, отбрасывая пламенные искры, хотя ветра и в помине не было.

— Так ты поэтому не хотела помочь моей маме? — не сдавалась Лиз. — Вы же с ним гораздо опытнее и сильнее...

— Мы не симбионты. Контрарная связь необратима. Только дурак может отважиться на такой прыжок веры. Как и на крестовый поход в логово тляйшцы благотворительности ради. И Мировое древо нас, в отличие от вас, сюда не звало. Усекла? А теперь хватит с тебя вопросов. Иди, дерзай!

С этим напутствием Хеллфайр очертила огненный круг в воздухе прямо над пропастью. И уверенным пинком наставницы столкнула туда новообретённую ученицу.

И Лиз снова полетела в колодец кроличьей норы, и вновь в одиночку.

Хотя… нет! На этот раз рядом, на границе сознания, неслась чёрная тень, не обгоняя и не отставая. И вместо страха появилось чувство уверенности в себе и своих силах.

Она справится.

Они справятся.

Потому что должны и могут.

֍֎֎

Полёт сквозь огненное кольцо оказался неожиданно коротким. Бездонная кроличья нора спустя всего пару вдохов вдруг превратилась в небольшую комнатку без окон и дверей. Стены мягко светились, давая возможность всё рассмотреть — и убедиться в том, что выход из этой комнатки есть только один: вниз, в бассейн, заполненный прозрачной водой. Его пол уходил под одну из стен, всё больше и больше расширяясь по мере погружения.

Лиз разглядела несколько уступов в форме куба, каждый на полтора-два роста глубже предыдущего, а дальше… дальше огромный колодец, дно которого тонуло в кромешной тьме.

Это же… словно бассейн для тренировки фридайверов! Нет, сама девушка подводным плаванием не увлекалась, но ей попадались видео с прыжками-погружениями в глубину — от одного просмотра дух захватывало, но повторить желания не возникало.

Слишком страшно.

Но что теперь делать-то?!

Огненное кольцо портала, открытого наставницей, схлопнулось после прохождения. Вызвать другой — не получилось. Ни один из способов открытия врат не сработал, словно сами стены комнатки гасили любые попытки прорваться наружу. Оставался только проход через бассейн.

Лиз запаниковала.

Или оставаться взаперти или добровольно прыгать в темноту бездны.

Дьявол, это уже слишком!

Что за шутки?! Неужели Хеллфайр решила так изобретательно отыграться, отомстив за прошлое? Но разве она сама не рискует поплатиться за месть? Отважиться на такое рядом с Мировым древом, да ещё и в компании весьма непростых свидетелей — это надо совсем из ума выжить. Неужели никто из них не почуял неладное? Макошь, хранитель, Миш Ри…

Миш Ри!!!

"Девчонка", — эхом отозвалось на грани слышимости.

Странно, но от этого не то глюка, не то отголоска связи враз полегчало. Бешеное биение сердца замедлилось, и девушка услышала низкое гудение, исходящее от медальона. Не жужжание, не вибрацию — именно пульсирующий звук, едва уловимый человеческим ухом.

"Обучение… Погружение в себя... зеркало, лишённое света… вертиго… инициация отроков Ашкх Гра...", — фразы на чужом-знакомом языке всплывали всознании в такт с пульсацией медальона.

Лиз родилась и выросла среди людей.Она почти ничего не знает о том, как быть саламандрой. Всё, что у неё есть —обрывки памяти рода, странная симбиотическая связь и чутьё. И огонь, пылающий внутри.

Даже если это и впрямь некий обучающий лабиринт, существующий не то в сознании, не то в реале родного мира, нельзя вот так кидать на испытание, ничего не объясняя!

Чёртова Хеллфайр!

Медальон пискнул в последний раз и умолк.

Бесполезная железка!

Лиз сжала кулаки, задрала голову и закричала изо всех сил. Языки огня, вспыхнувшие вокруг неё, переливались всеми оттенками пламени, от ярко-красного до жёлтого и даже местами голубовато-фиолетового.

Но истинно белого среди них не было.

Когда воздух в лёгких закончился, закончился и огонь. Саламандра со всхлипом вдохнула и опустилась на колени, слушая, как замедляется биение сердца. Двадцать минут. Двадцать минут земного времени до рассвета на неизвестной базе паутинников с неизвестно как синхронизированным между мирами временем.

А что если они не успеют? Что если тляйшцы уже перевезли пленников и этот внутренний обратный отсчёт попросту лжёт? Что если белое пламя — и впрямь миф. Легенда.

Может, она просто спятила и лежит в дурке, а это всё ей снится?

"Не тупи, девчонка", — голос напарника послышался так отчётливо, как будто аггел стоял рядом, во плоти. — Ты уже сделала шаг во тьму куда глубже, чем твоё собственное "я". Свет растворяет темноту. Темнота поглощает свет. Величайшие возможности и желания рождаются из самых больших страхов. Мы все проходим через зеркало, лишённое света. Даже люди.

Лиз замерла, не дыша.

Чего она боится на самом деле?

Темноты? Неизвестности? Боли? Одиночества?

Или всего сразу, помноженного на вечность?

Мы рождаемся, любим, плачем и раздеваемся в темноте. Мы с каждым днём делаем новый шаг в неизвестность. Мы раз за разом испытываем боль, пока живы, но снова и снова возвращаемся на путеводную нить судьбы. Мы можем пройти по этой нити с кем-то рука об руку от начала и до конца, но крайние точки проходим одни. Проводник может довести до грани, но сам он всегда остаётся за ней. Как и те, кто шли рука об руку, любящие и любимые.

А что если рискнуть? Поиграть со страхом. Заглянуть через край. Вытянуть ногу, коснувшись кончиками пальцев пустоты. Перенести вес на...

Лиз встала, откинув назад пряди рыже-белых волос. Подошла к неподвижно застывшей воде, вглядываясь за кромку туда, где сгущался мрак подводного колодца.

Сделала три размеренных вдоха-выдоха, стараясь успокоиться, отгоняя завихрения пугающих мыслей.

Села, погрузив ноги в бассейн по колено. Вода мягко плеснула, отзываясь на движение. Не горячая и не холодная. Почти неосязаемая, но при этом мягко и упруго сопротивляющаяся.

Пятнадцать минут.

Решение принято. Другого пути нет.

Лиз соскользнула в воду, кончиками пальцев касаясь дна первого уступа.

Сделала последний глубокий вдох и шагнула на ступень ниже.

Затем ещё.

И ещё.

Вода мягко поддерживала, превращая падение в медленное погружение. Добравшись до края подводного колодца, Лиз повернулась к нему спиной, вытянула в стороны руки и позволила себе упасть в темноту.

Источник света остался где-то далеко вверху. Но то, что выглядело тьмой, становилось по мере погружения различимым. И с этой ясностью приходило понимание: то, чего Лиз боялась, она сама же и проецировала во мрак. Лишённое света зеркало — это то, что держала тьма, чтобы отразить её собственные страхи и темноту.

И обнаружить то, что в ней проглядывает, может быть воистину…

Ослепляющим!

Лиз почувствовала, что тает, растворяясь в пространстве и времени, исчезает, словно фитиль, погружённый в масло и пожираемый огнём.

Перед мысленным взором саламандры вдруг возник бело-красный бутон. Цветок Мирового древа разворачивал свои лепестки, и каждая их прожилка наливалась жизненной силой, сияя тем ярче, чем сильнее сгущалась тьма вокруг.

Белое пламя. Огненная суть саламандр!

И за миг до того, как горящая искра пламени Лиз-Элайсы соприкоснулась с океаном первоисточника, резкий мысленный оклик оборвал погружение:

"Всплывай! Всплывай немедленно! Глубже уже нельзя!"

Миш Ри? А он откуда тут взялся?

И за миг до того, как горящая искра пламени Лиз-Элайсы соприкоснулась с океаном первоисточника, резкий мысленный оклик оборвал погружение:

"Всплывай! Всплывай немедленно! Глубже уже нельзя!"

Миш Ри? А он откуда тут взялся?

"Всплывай! — настойчиво твердил голос. — Всплывай, девчонка, потом рассуждать будешь!"

И Лиз повиновалась.

К свету. Из тьмы.

Взмахнуть руками и взлететь — такое возможно лишь под водой. Или во снах. Или в этой странной, но такой живой реальности.

А когда до поверхности оставалось всего ничего, воздух вдруг кончился. А столь желанный вдох оказался близко и несоизмеримо далеко.

Как жаль… мама… древо…

И тут чёрная тень касаткой метнулась сверху, поднырнула и вытолкнула девушку на поверхность.

Прямо в море фиалковых трав у подножия Мирового древа.

— Девчонка, — буркнул аггел, поднимаясь с колен и отворачиваясь.

Лица не видать, но волосы и одежда насквозь мокрые, как после внезапного ливня. А над головой светит яркое солнце родного чужого мира — и ни единого облачка.

Да что ж это такое, в самом деле? Получается, он её в очередной раз спас? Но как? Если это было пространство саламандр, как смог аггел туда проникнуть?

— Он тоже проходил лабиринт, юный Элайса, — колокольчиком откликнулся хранитель. — Все зеркала, лишённые света, связаны между собой. Разница лишь в отражении страхов.

Хрустально-чистый голос "эльфёнка" казался нестерпимо громким после безмолвия погружения. Лиз поморщилась. Нестерпимо болела голова, а в груди саднило, как после долгого крика.

Она села. Прокашлялась, прочищая горло.

Затем встала, сначала на колени, затем во весь рост. Пошатываясь от внезапно нахлынувшей слабости, но не прося помощи. Голова шла кругом как от пережитого, так и от хоровода набежавших мыслей.

Связаны.

Страхов.

И что же это за страхи у того, кто ничего и никого не боится?

— Падение, — голос аггела был непривычно тих, и по мыслесвязи почему-то не долетало даже приглушённых эмоций, словно напарник вдруг оказался в непроницаемом коконе.

Впервые после ритуала пришло освобождение от чужих эмоций. Казавшееся невозможным, но такое желанное. И оно… пугало.

Лиз потянулась к аггелу, ухватив его за рукав. Почему-то обязательно нужно было увидеть его лицо, заглянуть в тёмно-карие глаза. Понять, зачем он отворачивается.

Понять…

Миш Ри выдернул руку и рывком обернулся, перехватив девушку за запястья. Не то, чтобы оттолкнуть, не то, чтобы притянуть к себе, не давая перехватить взгляд.

Но Лиз успела.

Чёрными зрачками на неё смотрело ничто.

Пустота.

Чернота и мрак.

Но за ними серебром отражалось перевёрнутое небо. И бесконечное падение ввысь, навстречу ослепительному свету.

Лиз вздрогнула и в свою очередь ухватилась за запястья аггела, стараясь устоять на ногах. Головокружение усилилось до тошноты, ещё немного, и она не выдержит.

И тут по очереди раздалось сразу с трёх сторон:

— Лейр, — звучный альт Макоши. Соль первой октавы.

— Дор, — яркое меццо-сопрано Хеллфайр. Соль второй октавы.

— Макх, — знакомый баритон "ключа", вдруг прозвучавший из уст "эльфёнка". Соль малой октавы.

Волна резонанса росла и ширилась с каждой нотой, не оставляя места сомнениям и тревогам.

Головокружение схлынуло, как его и не было.

Осталось лишь одно прикосновение. Руки словно горели огнём по локоть, а кончики пальцев саднило холодом.

Тьма не враг. И не друг. Она просто есть, в каждом из нас. Как и свет.

Вопрос только в равновесии.

В балансе.

И удержать его гораздо проще в движении, чем стоя на месте.

Лиз, продолжая держаться за запястья аггела, приподнялась на цыпочки, стараясь сравняться ростом. Подалась чуть вперёд, не отрывая взгляда.

И выпалила на одном дыхании:

— Если у тебя уже готов план, самое время им поделиться!

Глава 9. Умный в пекло не пойдёт

Симбиосвязь помогла ужать получасовое обсуждение в пятиминутный обмен образами, хотя Лиз по привычке многое проговаривала вслух. А мысленная карта местности с отмеченными ключевыми объектами так вообще зашла "на ура".

Хеллфайр не торопилась возвращаться в мир людей и активно прислушивалась к обрывкам фраз. Вероятно, собирала информацию для Дже Ру. Но детали, переданные по мыслесвязи, для неё никто озвучивать не собирался: в план по спасению участие ещё одной саламандры не входило. По мнению Миш Ри, двух симбионтов должно хватить, остальные будут лишь мешать.

Впрочем, Лиз тоже не пыталась вдаваться в подробности: достаточно и основных вводных. Логово тляйшцы находилось на территории заказника и маскировалось под элитный загородный клуб "Удача". Напрямую на территорию портал открыть невозможно — подавитель гасил любые проявления способностей, как саламандр, так и аггелов, включая межпространственный переход. Поэтому придётся подобраться поближе через лес. Дорог, ведущих к базе, две, но одна из них зимой становилась труднопроходимой. Везти пленников планировали наземным транспортом. Машин, скорее всего, будет пара-тройка. В одной повезут пленных с мобильным подавителем, другие — для отвода глаз и защиты. Пленников наверняка погрузят в анабиоз и обездвижат. У выезда с лесной дороги на основную трассу будет ждать конвой, включая пару спецавто с мигалками, обеспечивая беспрепятственный проезд.

Миш Ри вскользь упомянул, что Дже Ру постарается по своим каналам перебить "зелёный коридор" — но это на крайний случай. Вернее всего перехватить пленников по дороге от базы до трассы: чем меньше людей, тем меньше расхода сил на создание иллюзии. Про случайные жертвы аггел не упомянул, но для себя Лиз решила, что это тоже весомый плюс попробовать обойтись меньшей кровью — а она будет, тут и к гадалке не ходи.

Предстояло всего ничего: вычислить, в котором из автомобилей находится подавитель и пленники. И постараться уничтожить устройство без вреда для последних. От Лиз потребуется вызывать флэш-воспламенение в указанных аггелом местах, а также поддерживать огненный морок — иллюзорное прикрытие для неё самой и её напарника. Белое пламя — приберечь на крайний случай.

И не в коем случае не лезть за ворота: если с мобильным подавителем справиться ещё реально, то стационарный — реальная угроза для них обоих. А также одна из причин, почему выход из портала решили открывать подальше от базы, на заброшенный участок в ближайшем садоводстве.

Садоводство находилось примерно в двух третях пути от базы до трассы, а участок — на его окраине. Удобно: и на границе с лесом, и внимание соседей не привлекает. Впрочем, местные жители привыкли не проявлять излишнего любопытства. Меньше суёшь нос в дела олигархов — целее будешь.

В сарае рядом с домом нашлись две пары непривычно широких и коротких лыж вместе с палками. Кажется, такие назывались охотничьими. А ещё новёхонький горнолыжный костюм и зимние ботинки точно под размер Лиз. И бонусом — мягкий и удобный комплект из шапки и шарфа-гейтора. Вся одежда оказалась приглушённых серо-голубых тонов, перекликающихся с тенями сугробов и насупившимся небом.

Аггел же предпочёл остаться в чёрном. Новой одежды у него не прибавилось, в отличие от оружия непривычного вида, которое он тут же прибрал к рукам, не дав толком рассмотреть. Одно походило на маленький, будто игрушечный, гранатомёт, а второе — на фэнтезийную помесь арбалета и винтовки. Но беглый взгляд обманчив, а уточнять девушка не захотела. Так же, как и выяснять, откуда взялось всё это добро. И без того ясно, что не наследство от предыдущих хозяев участка, а "спецзаказ". Что до способов доставки — не тот секрет, ради которого стоит тратить время на расспросы.

Куда больше Лиз беспокоило предупреждение аггела: "лес рубят — щепки летят". Обычные люди, которые могут пострадать при столкновении, и с которыми напарник церемониться не станет. Он честно предупредил. Но всё равно страшно. Она не спецназовец, она простая… ну ладно, не простая, но всё же…

Страшно.

Она никого никогда не убивала. И смертей даже близко не видела. По сети не в счёт, слишком там много постановочного. Нереально. Не по-настоящему.

А тут…

Страшно.

Но по мыслесвязи хлынула чужая холодная волна сосредоточенной уверенности и погасила волнение в зародыше. Нервяк сменился спокойствием, словно напарникам предстояла не опасная спецоперация по спасению заложников из рук опасного врага, а мирная утренняя прогулка по зимнему лесу.

Поначалу всё шло и впрямь мирно и спокойно.

К цели нужно было ещё примерно минут сорок в сумерках пробираться на охотничьих лыжах через заснеженный лес, минуя вполне приличную, на первый взгляд, просёлочную дорогу. Лиз впервые училась прокладывать путь по сугробам, стараясь действовать бесшумно и быстро. Помогало умение аггела, которым он щедро делился в синхронизации.

Лиз понимала, что открывать портал из Ашкх Гра Йи под носом у "паутинников" — слишком рискованно. Но вымотавшееся за последнее сутки тело доводов разума слушать не желало, споткнувшись пару раз на ровном месте. А ещё подсовывало ненужные мыслишки. Вот какого лешего они лезут к чёрту на рога по сугробам? Неужели нельзя было подобраться поближе куда более простым способом? Миш Ри наверняка знал все относительно безопасные места рядом с базой, а скорость его реакции превосходила людскую, но...

Всегда есть но. А порой и не одно.

Скрытые камеры, установленные вдоль дороги и по периметру сплошного забора. Бдительная охрана на въезде. Молчаливые сторожевые псы за оградой. Впрочем, до них было ещё идти и идти, а пока желающих добраться до базы караулили ловушки на подступах к территории. Сигнальные маячки, один из которых аггел бесшумно сбил одним выстрелом из арбалето-ружья, а другие пришлось обходить по "мёртвой" зоне. Угрюмый "лыжник", ставший первым подопытным для огненного морока Лиз. Успешно ставший, надо сказать: напарникам удалось остаться незамеченными. Бесцветные языки пламени соткали позёмку, прикрывая следы, а иллюзия безлюдного зимнего леса надёжно скрыла силуэты незваных гостей.

Они засели в укрытии под навесом из корней поваленного дерева, в лесу, вне зоны видимости камер наблюдения. Со слов аггела, до базы оставалась примерно пять-шесть километров дороги, которая едва просматривалась от их укрытия. Оставалось надеяться, что сбитый ранее маячок списали на случайность. По крайней мере, “лыжник”-проверяющий ничего не заподозрил.

На саму территорию, и даже близко к ограде аггел лезть не собирался, да и оно и понятно — зона действия стационарного подавителя могла оказаться чуть шире, чем ожидалось. Лучше перестраховаться.

Напарник первым делом стащил с себя лыжи и прикопал их вместе с палками в сугробе у корней, пряча от посторонних взглядов. Последовав его примеру, Лиз устроилась поудобнее, насколько это было возможно, и приготовилась ждать.

Удивительно, что холод по-прежнему не ощущался. Одно дело — в постоянном движении, с усилием пробираясь по сугробам. Совсем другое — сидеть неподвижно, съёжившись в снежной "пещерке". Но Лиз не мёрзла.

Возможно, тело просто начало меняться? Вон, у Миш Ри даже одежда и обувь нарастали словно сами собой, по аггела велению и его же хотению. Крылья превращались в плащ или куртку, волосы становились меховой шапкой-ушанкой. Или всё это тоже своего рода морок? Иллюзия восприятия реальности.

Интересно, как же тогда на самом деле выглядят аггелы? Почему Миш Ри выбрал себе простой облик Мишки Соколова, а его влиятельный соплеменник — столь нетипичную здешних мест внешность азиатского принца?

И глаза. У всех выходцев из Ашкх Гра Йи, включая её саму, глаза карие. Самый распространённый среди людей цвет. Самый обычный. Но так ли это на самом деле?

Девушка понимала, что размышлениями на постороннюю тему она просто отгоняет от себя тревогу, которая так и не отступила до конца. Да, уверенность напарника придавала сил, но вдруг Лиз всё-таки не справится? Нет, не нужно об этом думать, так и беду накликать недолго.

От цвета глаз мысли скакнули к воспоминаниям о походе через лес. Чтобы подобраться поближе к базе тляйшцы, им пришлось воспользоваться разделённым контролем над телом. Последний раз Лиз ходила на лыжах разве что в школе, но это было давно и неправда. Тогда лыжи были совсем другие, не говоря о том, что передвигаться пришлось скрытно и по глубокому снегу.

Но Миш Ри умел. И честно предупредил, что будет "вести".

Нет, Лиз не оказалась в роли куклы-марионетки, как того опасалась. Скорее, это было похоже на предвидение. Она знала, куда и как поставить ногу за доли секунды до шага. Чувствовала, в какую сторону свернуть, ещё до того, как успевала об этом подумать. И то, что это было не её знание, значения не имело.

Да, у неё не было возможности выбора движений. Но если говорить о несвободе, то её маме приходилось куда как хуже. Там, за оградой, всего в паре километров от их укрытия, караулила пустота. Не то разрушительное ничто, которое смотрело из глаз аггела. Не та бездна, в которую пришлось погружаться в поисках белого пламени. А, скорее, нечто вроде гравитационной воронки.

Маленькая чёрная дыра для огненной ящерки. Пустота давила даже на расстоянии, а каково тем, кто находился внутри?

Судя по эмоциям Миш Ри, на аггелов блокиратор способностей не действовал. Или действовал по-иному. Напарник выглядел подозрительно бодрым, словно в один присест выпил пару банок энергетика.

"Почему мы ждём именно здесь? — направленно подумала Лиз, не решаясь говорить даже шёпотом. — Я помню, что зимняя дорога к базе одна, а на снегоходах пленных не увезти. Но разве они не могут по воздуху?"

"Не могут, — так же беззвучно отозвался аггел, — установка требует непосредственного контакта с землёй. Максимальная высота для бесперебойной работы подавителя — пара-тройка метров над земной поверхностью. Ты представляешь себе вертолёт, лавирующий среди деревьев? Бреющим полётом тут не обойтись".

Лиз затихла, продолжая размышлять про себя.

Почему именно они? Смешно сказать — судьба ценных заложников и, как следствие, двух миров, зависит от одного аггела-киллера и неопытной девчонки.

Ладно, хранитель — судя по всему, он не мог покинуть Древо. Да и кто знает, как бы повлиял блокиратор на него самого? Макошь ясно дала понять, что ей самой запрещено вмешиваться напрямую. Но раз это так важно, неужели нельзя было запросить помощь у соплеменников — если не у Дже Ру, так у других аггелов или саламандр? Неужели всего два необученных симбионта способны одолеть сильных и безжалостных "паутинников"?

"Единственный шанс вытащить твою мать живой — это мы, — мысленный ответ Миш Ри прервал бесплодное кружение мыслей. — Если тляйшцы поймут, что упускают Винэр, они её прикончат. И всех, кто с ней — тоже".

"Но почему?!"

"Жадные без меры. И за свою шкуру дрожат".

"Я не об этом", — мысленно возмутилась Лиз.

Ведь знал же, о чём она хотела спросить, а сделал вид, что не понял.

"Сама подумай, девчонка, — пошёл на уступки напарник. — Что можешь ты и не могу я, и наоборот? А что можем мы оба?"

Оба вместе.

И каждый по отдельности.

Лиз уставилась на снежинку, слетевшую с небес к ней на перчатку и застывшую в идеальном совершенстве за миг до того, как превратиться в капельку воды от тепла дыхания.

Совершенство. Синхронизация — тоже своего рода совершенство. А ещё — скорость. И точность. И мгновенная координация.

Это то, что доступно в паре.

А по отдельности?

Миш Ри — аггел разрушения. Чёрный туман. Убийца. Быстрый и неотвратимый. Если бы не подавитель, он, возможно, справился бы в одиночку. Но как можно блокировать само разрушение? Только пустотой или… его противоположностью?

Лиз застыла, ошеломлённая внезапной догадкой: а что, если огонь саламандры — это вовсе и не разрушение? А своего рода концентрация энергии созидания?

Что если то, что она делала интуитивно, не понимая сути — это собирала энергию в одной точке до тех пор, пока сама ткань реальности не вспыхивала, не в силах выдержать такой напор?

Созидание и разрушение, помноженное на скорость и силу. Да ещё и в полной синхронизации. Да, такое комбо встречается единожды на миллион. Или и того реже.

Напарник молчал, сосредоточенно наблюдая за дорогой, но в этом молчании чувствовался оттенок удовлетворения. Значит, Лиз на верном пути.

Что ж, а если продолжить?

Дже Ру тоже разрушает, но… не физически. Он наверняка может, но предпочитает действовать на ментальном и эмоциональном уровне. Тот поцелуй — фактически разрушение барьера, который Лиз мысленно поставила между ними, чтобы держать дистанцию. А вовсе не знак желания или какого-то особого к ней отношения. Внешность азиатского принца — не более чем маска, изящная и красивая, а за ней...

Напарник по-прежнему не проронил ни слова, даже в мыслях. Но чувство удовлетворения вдруг резко сменилось раздражением.

Неужели из-за того, что Лиз вспомнила о Шин Дже Ру? Илидело в поцелуе?

Или… что, если тляйшцы переиграли план?! С чего вдруг все вообще решили, что перевозить пленников будут именно сегодня?! Ведь так можно вечность просидеть в засаде как последние идиоты!

Лиз занервничала. И неосознанно начала ёрзать, пытаясь устроиться поудобнее. Да, костюм непромокаемый, но он не рассчитан на многочасовое сидение в сугробе. И ноги начали понемногу терять чувствительность. Так и замёрзнуть недолго, причём зазря!

"Тихо", — аггел резко оборвал внутреннюю панику, схватил напарницу за руку и дёрнул на себя так, что она потеряла равновесие и лицом уткнулась в его бедро.

Несмотря на неудобную позу, Лиз замерла, опасаясь вдохнуть и выдать себя неловким движением. Впрочем, она бы и не смогла — настолько сильной оказалась мысленная команда.

"Морок на нас, быстро" — второй приказ тут же последовал за первым, и девушка, не рассуждая, подчинилась, накладывая иллюзию зимнего пейзажа поверх укрытия.

"Началось?!" — Лиз и сама почувствовала движение пустоты, но решила переспросить.

"Да, — так же мысленно отозвался Миш Ри. — Машин, судя по всему, три. Пленники, вероятнее всего, во второй. Подавитель — в первой или в последней. Но если он тоже во второй, будет куда сложнее. Через пять-шесть минут станет яснее".

"Что делать мне?"

"Сидеть тут и не высовываться. Держать над собой иллюзию. Когда дам сигнал — воспламенять по метке. Направление буду давать по часовой позиции с твоей точки зрения, благо мыслесвязь позволяет. Ты же помнишь, как выглядят часы?"

Лиз заценила шутку, довольно улыбнувшись. Почти все её знакомые предпочитали цифровой циферблат, но ей самой больше нравились старомодные модели со стрелками. Вот, пригодилось.

Только симбионт мог успеть считать эту мысль, промелькнувшую сразу после слов "по часовой позиции". И видеть глазами напарника тоже оказалось преимуществом симбиосвязи. Сама Лиз им воспользоваться в действии не могла, от двойной картинки кружилась голова. Но Миш Ри не привыкать — стоило только вспомнить многочисленные мониторы в его тайном логове.

"А как же…" — девушка замялась, не в силах определиться с вопросами.

Но аггел мгновенно считал нужное и ответил чётко и быстро:

"На меня иллюзию не набрасывай, не успеешь. Наружу не лезь. Смотреть моими глазами или нет — решай сама, но приятного будет мало. Целься точно по меткам, я увернусь. Если кто дёрнется в твоём направлении — жги, не думая".

Миш Ри чуть ослабил хватку, позволяя напарнице устроиться поудобнее. Левой рукой он продолжал удерживать девушку за плечо, готовый в любой момент подхватить. А в правой руке уже тускло поблёскивал мини-гранатомёт. Судя по тому, что плащ за спиной аггела снова превратился в крылья, лыжи ему и впрямь уже не понадобятся.

Шум моторов ворвался в зимнюю тишину внезапно, будто машины вывалились из межпространственного портала, а не показались из-за поворота лесной дороги. Лиз успела заметить лишь серебристо-серые силуэты первых двух, как мир вокруг словно взорвался.

Аггел взмыл в воздух стремительной чёрной тенью сразу же после выстрела, и, кажется, в полёте продолжал стрелять. И стрелять метко.

После беглого взгляда через сознание напарника Лиз замутило — от одного из минивэнов осталась лишь груда искорёженного металла, а второй съехал на обочину с расплющенной кабиной водителя. Оставалось надеяться, они не ошиблись, и пленники от взрыва не пострадали.

Закрыть бы глаза и открыть, когда всё закончится. Но нельзя. Надо ждать сигнала. И смотреть в оба, чтобы к ней самой никто не подобрался.

Больше всего саламандру беспокоила тень пустоты, которая ослабла, но не исчезла после разрушения первого автомобиля с установкой. Что если устройств больше одного? Сможет ли аггел справиться с ними вблизи, и подействует ли её собственный огонь?

"Пламя на пять часов, триста метров".

Лиз тут же выполнила указание, стараясь не думать о том, что или кто находился слева за её спиной, за корнями поваленного дерева.

"На три часа, пятьсот!"

Вспышка пламени пришлась по колёсам третьей машины, которую развернуло и закрутило.

А потом команды стали следовать одна за другой так, что сознание Лиз перестало за ними поспевать. Метка-огонь-метка-огонь, увернуться от нападения, снова метка-огонь. Двигаться по проталинам в снегу, всё ближе и ближе к трассе. Танцевать среди почерневшего от копоти снега и стараться не думать о том, что ждёт впереди.

Потому что хищно скалившаяся пустота затаилась в одном из двух уцелевших кузовов обездвиженных автомобилей. И если они откроют ларчик неправильно, то даже объединённые способности симбионтов окажутся бессильны перед хитроумным изобретением тляйшцы.

֍֎֎

Момент, когда аггел исчез, Лиз пропустила.

Исчез. Вот так, внезапно. Вдруг.

Совсем.

Ставшая за последние сутки привычной симбиосвязь с Миш Ри тоже оборвалась. И девушка растерянно замерла в полушаге от дороги и одного из уцелевших минивэнов.

Условно уцелевших.

Ближайший, тот, что с кабиной всмятку, скупо отблёскивал зеркалами тонированных стёкол в приглушённом свете утра. Раздвижные двери закрыты, внутри ничего не разглядеть.

Другой вылетел в лес на противоположной стороне дороги и глубоко зарылся в сугробы. Правый серебристый бок задрался: машина накренилась, то ли лишившись колёс, то ли просев в скрытую снегом яму. И снова внутри ничего не видно: у этого, похоже, вместо стёкол вообще глухие вставки.

И тишина. Ни единого признака движения. Даже стонов раненых — если они вообще есть — не слышно.

Только потрескивание от остывающей груды металла, в которую превратился ехавший первым автомобиль.

Вот же ять!

Лиз затрясло. Все их планы строились с учётом связи. А теперь полетели ко всем чертям.

И что теперь делать?!

Отступить в лес и попробовать скрыться? А дальше? Не факт, что получится открыть портал. А без портала её рано или поздно поймают. На одной иллюзии долго не продержаться. Использовать пламя в качестве оружия? Нет, она не сможет. Одно дело воспламенять пространство по наводке аггела, зная, что мирных жителей там нет. Совсем другое — убить живого человека, глядя ему глаза в глаза. Не сможет, нет. Даже если это враг.

Подобраться поближе к минивэнам и рискнуть заглянуть внутрь? Но что она сделает, если там и впрямь ловушка?

Стоять столбиком, ожидая, пока по тревоге прибудет подкрепление с базы — верх идиотизма. Выбирать надо сейчас, и выбирать быстро.

Лиз попробовала мысленно позвать напарника. В ответ — тишина.

Пошёл снег. И без того пасмурное утро стало ещё тусклее. Серебристые очертания автомобилей начали размываться за падающими хлопьями.

Страшно. Но придётся проверить авто. Вот только с какого начать?

Словно отвечая на вопрос, ближайший минивэн вздрогнул и, покосившись, осел на левый бок, в точности как второй. Боковая дверка от толчка вздрогнула и приглашающе отъехала в сторону на всю ширь, щёлкнув блокиратором.

В проёме виднелся скруглённый край не то ящика, не то сундука. Есть ли в кузове второй ящик — непонятно, дальнюю стенку машины толком не видно. И главное — что внутри? Установка или тело? Если пленники без сознания, они должны на чём-то лежать. Или... в чём-то.

Лиз подавила ассоциацию с гробом и сделала осторожный шаг вперёд.

Ближе, ещё ближе. Прислушиваясь к каждому шороху, вглядываясь в темноту внутри. Где вся охрана? Не могли же они попросту испариться? Да, Миш Ри способен на многое, но вряд ли ему под силу одним махом устранить всех сопровождающих.

Пустота затаилась. Аггел молчал. Медальон на груди чуть холодил кожу, ключ не подавал признаков жизни.

А минивэн уже совсем близко — только руку протяни.

Лиз осторожно заглянула внутрь. Никого. Только два длинных ящика с массивными крышками, ряд пассажирских сидений вдоль перегородки с кабиной, спиной к водителю, и что-то округлое по центру, ближе к задним дверкам. Высотой примерно полметра, чёрное, мигающее красно-белыми огоньками.

Чёрт, неужели установка?!

Лиз замерла, готовая отпрянуть, и снова вслушалась в тишину.

Тишина! Это подозрительно! Даже слишком! Словно вокруг уже сгустилась пустота, скрадывая звуки, но не выдавая себя до поры до времени.

Бежать? Или рискнуть посмотреть, кто или что находится в ящике. Вдруг там её мама? Нельзя же так просто отступить, ничего не сделав!

Лиз попробовала приподнять крышку ближайшего ящика, не залезая вовнутрь. Крышка не поддавалась. Похоже, мешали петли-блокираторы по бокам. Ближайшую удалось отщёлкнуть легко, но до дальней с порога не дотянуться.

Девушка обошла машину сбоку и попробовала приоткрыть дверки сзади. Те не поддавались. Ключ, если он и был, сгинул вместе с кабиной водителя.

Медальон молчал. Связь с аггелом отсутствовала. А ощущение, что время на исходе, становилось всё острее и острее.

Была не была! Лиз опёрлась рукой на ящик, встала на подножку и занырнула в темноту кузова.

И тут дверка за её спиной резко захлопнулась, отрезая путь к отступлению, а вежливо-мягкий голос произнёс из-за спины:

— Добро пожаловать, Лиза Ящеркина. А я тебя уже заждался.

Пламя на ладонях вспыхнуло мгновенно, разгоняя мрак, и Лиз развернулась на звук, больно стукнувшись коленом об угол ящика.

Саймон! Сидит, как ни в чём не бывало, синяя зимняя куртка нараспашку, знакомый свитер и джинсы. И медальон на цепочке, качается взад-вперёд, притягивая взгляд.

— А ведь ты меня обманула, Лиза. Мы договорились встретиться в парке напротив библиотеки. А здесь? Разве здесь парк?

И, не давая девушке вставить ни слова, размеренно неторопливо продолжил, словно читая заклинание:

— Саймон говорит, врать нехорошо. Саймон говорит, что ради тебя скрыл пробуждение ключа, а ты его подвела. Привела разрушителя. Нарушила баланс. Смотри, к чему это привело. Мне пришлось спрятаться в прошлом, прихватив с собой и тебя. Всего пару минут разницы, но растянутых на полчаса. Саймон говорит, что ты должна заплатить за потраченное время. Отдай мне своё, Лиза. Отдай мне свой огонь.

Вот сволочь! Вампирюга проклятый! Хуже чем тляйшцы, те хотя бы в доверие не втирались.

Лиз ощутила, как её тело движется само по себе, только не к Саймону, а к той странной чёрной штуке по центру машины. Движется рывками, медленно, как в замедленной съёмке. А пламя на ладонях становится всё тусклее и тусклее.

И на груди под курткой что-то кольнуло: родительский медальон!

За доли секунды он раскалился добела, прожигая куртку насквозь. Но боли не было. Краем глаза девушка увидела, что кожа на груди осталось нетронутой, а бронзовый кругляшок превратился в ослепительно сияющий диск, который начал раскачиваться в такт движениям второго медальона.

И давление приказа начало ослабевать.

Повинуясь порыву, Лиз метнулась к Саймону и ухватила его за руку, держащую гипномаятник.

— Хочешь огонька?! Сейчас добавлю!

Тот отшатнулся, пытаясь выдернуть руку. Миловидные черты лица на миг исказились в гримасе страха и отвращения, но маска дружелюбия тут же встала на своё место. Тоже своего рода демон. Двуличия.

— Говори, что ты с ним сделал! — Лиз продолжала цепко удерживать Саймона за запястье, не давая раскачивать медальон.

— Темпоральный сдвиг, — не стал отпираться юноша, пытаясь незаметно освободить руку. Впрочем, юноша ли? В неверном свете пламени саламандры на коже собеседника стали заметны морщинки, а взгляд выдавал годы, если не десятилетия опыта.

— Поясни. Только не очень подробно, — и девушка добавила жара ладоням. Может, хоть так быстрее дойдёт.

— Для этого потребуется много, очень много экспериментов, или же родиться гением... — приятный мужской голос звучал умиротворяюще. Даже слишком.

— Короче, "гений", ты мне зубы не заговаривай, — Лиз, припомнив случай с автошколы, "включила колобка". — На исходе не только моё, но и твоё время. А ещё обоих миров, учёный ты хренов. Ещё немного — и так жахнет, что сметёт и вас и нас всех вместе взятых.

Изменение в интонации и манере разговора не прошли даром: Саймон перестал вырываться и спросил, не скрывая удивления:

— Это ещё почему?

Лиз, привыкшая за последние сутки к симбиосвязи, кинула в ответ мыслеобраз мирового древа с чёрными пятнами тлена у корней. И тут же спохватилась: люди не способны к телепатии, её попросту не поймут!

Вмешался случай. Медальон, который Саймон по-прежнему держал в руке, завибрировал, приняв сигнал. И отобразил картинку трёхмерной проекцией. В движении. С последствиями того, что будет, если не удастся освободить пленников и "плесень" разрастётся до корней.

Пробрало обоих.

И саламандру, которая до того лишь догадывалась о масштабах разрушения, не представляя их воочию. И человека, что заигрался в бога науки и опытов.

— Дьявол, это не входило в мои планы. Придётся пересмотреть курс, — "гений" погрузился в раздумья, продолжая разговаривать сам с собой. — Снять темпоральный сдвиг? Нет. Есть риск, что этот доберётся до меня раньше, чем договоримся. Деактивация пси-магнетрона? Нет, они знают, что только я могу поставить на блок без детонации. Если базу не трогать, докопаются. Придётся бегать. Я не люблю бегать. Уйти как есть? Пара десятков лет до коллапса. Маловато будет. Мне нужно больше. Мне нужно время. Мне нужны те, у кого оно есть… Время и деньги. Новый контрактор? Значит, всё же Шин Дже Ру...

Что?! Саймон знаком с Дже Ру? И знает, как отключить подавитель?!

Лиз отпустила руку собеседника и вместо этого ухватила его за плечо и потрясла:

— Что тебе нужно, чтобы заблокировать подавитель и вернуть Миш Ри? Говори!

Мужчина — воспринимать его как юношу у Лиз уже не получалось — вынырнул из потока собственных мыслей и перевёл взгляд на огонёк, мерцающий на второй, свободной ладони саламандры.

— Ах да, точно, ты здесь! Тогда это сильно упрощает дело, — обрадованно отозвался Саймон. В неверном свете пляшущего огонька его зрачки то сужались, то расширялись. А голос то и дело менял интонации. Манера разговора тоже менялась, словно внутри него за право высказаться боролось сразу несколько личностей.

— Лиза, прости, но без гарантий ничего не выйдет. Ты же понимаешь, Лиза, ты же хорошая девочка. Создать ещё один нейромодулятор привязанности не получится, да и есть вероятность, что теперь ты устойчива к его воздействию. Гипноз, да, гипноз… к нему, похоже, тоже. Что мне делать с тобой, Лиза? Скажи мне, Лиза.

Девушка отпустила плечо Саймона и отодвинулась настолько, насколько позволило пространство внутри кузова. Правая нога больно стукнулась об угол дальнего ящика, и Лиз, не удержавшись, плюхнулась на его крышку.

— Ты чёртов псих, ты знаешь об этом?

— Но-но! Я гений, Лиза. Я первый, кто смог применить на практике темпоральный ускоритель. И первый, кто научился вычислять ваших с почти стопроцентной точностью. Мне вообще нравится быть первым, Лиза, и с тобой тоже, я бы зашёл гораздо дальше, чем поцелуи... если бы только был уверен в совместимости. Не находишь, что вспыхнуть горящей свечкой в самый разгар удовольствия — очень и очень досадно?

Лиз с изумлением уставилась на раскрасневшееся лицо молодого человека, который с энтузиазмом подался вперёд, стараясь поймать её взгляд. И руку.

— Лиза, ты же со мной согласна, да? Чем больше эмоций и чувств, тем сильнее пламя. Мы можем вместе проверить, хочешь?

— Ты всё-таки псих, — не поддалась на провокацию девушка. — Но этого и следовало ожидать. Нормальные люди с паутинниками не свяжутся. Только те, у кого иные границы морали. Как ты. Тебе же плевать на всех, кроме самого себя. Разве не так?

— Так, — ответная улыбка Саймона светилась искренностью. И это пугало не хуже оскала аггелов.

— И раз ты это понимаешь, — тут же продолжил он, — то поговорим о гарантиях. Я хочу быть уверенным, что меня не прикончат. Этот твой разрушитель. Мои бывшие наниматели. А самое главное — ты сама, моя дорогая Елизавета Ярославовна. Точнее, Лизавета свет Сейхиэлиевна.

Лиз бы села там, где стояла. Если бы и так не сидела.

— Откуда ты знаешь имя моего отца?! Оно ни в каких людских документах не записано и не могло быть записано! Даже я его узнала совсем недавно!

— Терпение, милая Лиза, терпение. Сначала уговор, — подмигнул Саймон.

Отвернувшись от саламандры, он нажал кнопку на потолке справа от себя, включив подсветку внутри кузова.

— Гаси огонёк, не трать силы зря. Они тебе ещё понадобятся. Обещаниям, как ты понимаешь, сыт не будешь.

— И что ты предлагаешь?

— Я убираю темпоральный сдвиг, возвращаю твоего напарника и отпускаю заложников живыми. Бонусом помогаю уничтожить "Удачу" паутинников, сообщив коды доступа и точное местонахождение подавителя. Взамен мне потребуется полная защита. А также некоторые дополнительные материалы для исследований плюс возможность переговорить с Шин Дже Ру на нейтральной территории. И раз ты так важна для обоих разрушителей, то сама и будешь гарантом.

— Каким образом?

— Обмен ключами шифрования, — Саймон покачал свой медальон за цепочку.

— Не пойдёт! Свой не отдам!

— Ну, попытаться стоило, — пожал плечами гений, продолжая размышлять вслух. — Хотя, ключ уже активирован на тебя, а получится ли перезаписать… не уверен. Даже если получится, то далеко не сразу. Ты же не согласишься передать мне код управления.

— Короче! Что тебе от меня нужно кроме медальона?

— Ммм… — Саймон задумался. — Клятва, само собой, лишней не будет. Даже среди людей находятся те, кто держит слово, а ваши ещё ни разу не нарушали обещаний. Но всё когда-нибудь бывает впервые. Поэтому от тебя мне потребуется дополнительно всего несколько образцов. Пара пробирок с кровью, прядь волос, слюна, хорошо бы ещё взять пункцию костного мозга. Ах да, само собой, вживить чип, на случай, ес...

— Сдохнуть захотел? Прямо сейчас?! — разъярённо прервала Лиз собеседника. — Я тебе что, кролик подопытный?!

Окружённая мгновенно вспыхнувшим пламенем, она подалась вперёд, но Саймон тут же отпрянул и отгородился от саламандры чёрным устройством, угрожающе положив руку на приборную панель.

— Но-но! Полегче, милая Лиза! Иначе моя малютка "Вантабиус", с которой успели познакомиться твои родители, вполне может принять и третье подключение.

Вот же тварь!

— Не дождёшься! — Лиз метнулась к устройству перед Саймоном и припечатала его горящими ладонями. — Я лучше спалю и тебя, и эту твою "малютку", чем подпишусь на такое! Думаешь, не догадываюсь, чем оно в итоге закончится?!

Пару секунд они молча смотрели друг на друга. Затем юноша пожал плечами, уступая:

— Хорошо. Если так не хочешь полный список, давай ограничимся первыми двумя пунктами. Но кровь дашь прямо сейчас.

Саймон сунул руку во внутренний карман куртки и извлёк... линейку! Раза в три толще обычной, длиной примерно с ладонь. Гибкий бирюзовый пластик с делениями, с одного конца окрашенный белым. И этот светлый наконечник, повинуясь движению ловких пальцев, отщёлкнулся, обнажив тонкий шип иглы.

— Больно не будет. Раз — и готово!

Подумать только, и когда-то Лиз он нравился! Славный юноша с приятными манерами, интеллигентный, начитанный, интересуется тем же, что и она.

Маньяк хренов!

Кто его знает, сколько у него козырей в рукаве. Точнее, за пазухой. Что, если он передумает сотрудничать? Может, ему нужно просто скормить пару капель крови своей "малютке" и пополнить коллекцию пленных?

"псс… дай чт... он... очет... — послышался шёпот "ключа", — обновишь… ыстрее... новый… код… он не успе..."

Издалека, с помехами, но догадаться можно. Дать этому гаду то, что он просит. И надеяться, что он и впрямь не успеет этим воспользоваться.

Но что-то смущало девушку. Немного крови. Что он сможет сделать с этим, тем более так сразу? Но всё-таки, всё-таки…

Боковым взглядом Лиз заприметила обломок откидной ручки сиденья, валяющийся на полу, под креслами. Похоже, пострадала не только кабина с водителем. А что, если?

— Э, нет, так не пойдёт. Мне тоже нужны гарантии. Что, если ты передумаешь и, получив желаемое, врубишь установку на полную мощность? — продолжая говорить, девушка потихоньку отстранялась от собеседника, но пламя на ладонях не гасила.

Тень недовольства промелькнула на миловидном лице Саймона, но ответил он ровно и спокойно:

— Я отключу от "Вантабиус" оба саркофага сразу же, как ты дашь обещание защитить меня и организовать переговоры с Шин Дже Ру. Ты даже сможешь заглянуть и проверить. Но твоего, как там его, Миш Ри, я верну только после того, как получу образец. Уж не обессудь. После того, как временной поток восстановится, торговаться станет некогда. Да и тут станет слишком шумно.

Лиз ногой дотянулась до обломка, стараясь как бы ненароком подтянуть его поближе. Хорошо бы ещё приглушить свет, но это уже будет слишком подозрительно.

Сделав вид, что оступилась, она пошатнулась, припав на одно колено. Но тут же поднялась и, тщательно выбирая слова, продолжила:

— Хорошо, я согласна. В пределах своих возможностей клянусь, что сделаю всё, чтобы ты и Шин Дже Ру смогли встретиться на нейтральной территории. До этого момента также позабочусь о твоей целости и сохранности, при условии, что ты немедленно освободишь пленников и инактивируешь "малютку Вантабиус", а после взятия образца восстановишь временной поток, вернёшь моего напарника и поможешь нам уничтожить стационарный подавитель. Всё верно?

— В целом да, — протянул Саймон, поигрывая "линейкой". — Не хватает дружеского рукопожатия, чтобы закрепить нашу с тобой сделку. Или ты бы предпочла поцелуй?

— Обойдёшься, — отрезала Лиз, сосредотачиваясь на своём. Слишком близко, вдруг не сработает?

— Жаль. Если передумаешь, обращайся, — учёный пробежался ловкими пальцами по мигающим бело-красным огонькам, и те разом погасли.

Незримое присутствие пустоты, к которому саламандра почти успела привыкнуть, вдруг исчезло, зато появилось какое-то новое непривычное ощущение. Словно сразу с двух сторон засияло по маленькому солнышку, родному и тёплому. Но одно из них мерцало, прерываясь. А второе грело хоть и слабо, но ровно.

"Налево пойдёшь — отца потеряешь, направо пойдёшь — мать терзаться заставишь, а прямо пойдёшь — и себя, и родных потеряешь", — эхом отозвался в сознании Лиз призрачный голос.

Макошь?! Откуда она тут, сама же ведь говорила, что вмешиваться запрещено.

Тело оказалось быстрее разума — повинуясь чутью, девушка метнулась к правому ящику, отщёлкнула ближайшую пару петель-блокираторов — вторую пару услужливо откинул сам Саймон — и сдвинула крышку. И откуда только силы взялись? Тяжёлая, зараза, и впрямь как от каменного саркофага.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Лиз заглянула внутрь.

Не может быть! Это же…

Глава 10. Обмани меня, если сможешь

Внутри саркофага лежал эльф. Или инопланетянин. Точнее, его мумия. Изящное, но неимоверно худое тело, обмотанное с ног до головы полосами пятнистой, бело-коричневой ткани, словно бинтами. На свободе — только макушка и верхняя часть лица, всё остальное скрыто под десятками или даже сотнями трубочек-проводов, тянущихся от тела к изножью. Там они собирались в единый витой жгут, уходящий за пределы ящика. Видимо, к "малютке Вантабиус".

Впалые черты лица, едва различимые за бинтами и трубками. Веки плотно сомкнуты, дыхания не ощутить — даже грудь не двигалась.

Единственное, что казалось живым — это волосы. Длинные, тёмно-рыжие, они струились волной по бархатистой подложке цвета потускневшего осеннего мха. Как будто шкурка осеннего лиса, бегущего по волшебным холмам нейтральной зоны. Так бы и погладила…

Не думая, Лиз потянулась рукой, бережно прикоснувшись к рыжим прядям. Провела по ним кончиками пальцев. Надо же, шелковистые, не спутанные — но кто б их каждые день расчёсывал?!

Ключ на груди Лиз вздрогнул и стремительно начал нагреваться. Не дожидаясь, пока медальон прожжёт одежду, девушка тут же вытянула его за шнурок и распахнула створки. Правая "отцовская" сторона сияла чистейшим аквамарином.

Пламя, сотканное из воды.

И точно такое же пламя отразилось в голубых глазах — пленник очнулся и теперь пристально смотрел на Лиз. Повязка на губах дрогнула, будто он хотел что-то сказать, но не мог.

— Па... папа?.. — голос подвёл, сорвавшись на едва слышный писк, но "эльф", похоже услышал и понял. Зрачки его расширились в изумлении, а левая рука чуть шевельнулась.

Но это всё, на что он оказался способен. Лиз почувствовала, как едва мерцающее солнышко начало закатываться. Сияние медальона померкло, а яркая "лисья шкурка" стала тускнеть, покрываясь сединой.

Нет! Она только его нашла, она не может так просто его потерять!

Хранитель! Если бы только Лейр Чуа был здесь! "Света его лепестка среди мёртвых огней нет", так он говорил. Если бы только у неё было время отвести умирающего к Мировому древу и его стражу. Если бы только…

Стоп! Время! Саймон говорил, что хочет её время. Значит, им можно делиться. Значит, его можно передать. Насовсем или взаймы. Но как?! Время — это энергия. Огонь — тоже энергия. Вот только преобразование одной энергии в другую имеет свою цену. Ладно, об этом можно подумать потом. Завтра. Если… когда оно настанет.

"Элайса свободен от оков опыта"… Значит, ей не обязательно знать, как именно это делать, перед тем, как попытаться.

Лиз ухватила "инопланетянина" за ладонь. Кожа, ей нужно коснуться кожи. За бинтами ничего не почувствовать. Девушка потянула за свободный кончик на большом пальце. Ткань разматывалась неохотно, словно присохла, и только тут пришло понимание: буро-коричневые пятна — это же застывшая кровь. Вот сволочи!

Словно отвечая на невысказанное проклятие, откликнулся Саймон:

— Моя малютка не при чём. Он уже был в таком состоянии до подключения. Я сделал всё максимально бережно.

Что?! Вот гад, он что, и впрямь считает себя белым и пушистым?! Да как у него совести хватило?! Да если бы не клятва, она бы сама его… тут же, на месте!

Лиз задохнулась от возмущения, но вовремя опомнилась: сейчас главное — помочь, а не мстить. Да и обещания надо выполнять.

Она сжала истощённую ладонь "эльфа" и уже хотела было попробовать передать частичку пламени напрямую, но приметила заинтересованный взгляд Саймона. Слишком заинтересованный.

Э, нет, так не пойдёт. Лучше подстраховаться.

И Лиз осторожно и бережно соткала иллюзию поверх пленного, в точности копируя его болезненное состояние. Если у неё получится, не стоит показывать результат. Пусть всё выглядит так, будто ничего не изменилось.

Вот теперь можно и попытаться. "Даст тебе стёклышко каплю огня" — строки стишка-предсказания теперь звучали по-новому. Стёклышко — уже не просто кулон с хрустальным пионом, а отражение Мирового древа. Капля огня — частичка жизни. Бери! И продержись, хотя бы до тех пор, пока не окажешься дома, вне этого мира, так и норовящего высосать тебя до дна.

Под покровом иллюзии девушка передала пленнику часть энергии и поставила метку-индикатор, незаметную для людей, но очевидную для саламандр. Сейчас портал открывать слишком рано, да и не факт, что получится. Нужно продержаться до момента, как это станет возможным.

Мерцающий свет мигнул в последний раз и… нет, не погас, скорее, застыл. Но на отметке ближе к "горячо", нежели к "холодно".

Лиз отпустила ладонь отца и сокрушённо покачала головой.

— Я… если бы я только смогла прийти раньше.

Горечь в голосе была неподдельной, а уж причины собеседнику знать не обязательно.

— Соболезную, — откликнулся Саймон. — Второй проверять будешь?

Сочувствия в ответе не было ни грамма.

— А смысл?! — взъярилась Лиз. — Если она в таком же состоянии, что я могу сделать?! Подключать её обратно к подавителю, надеясь на твою милость? Нет, лучше давай завершим сделку. Чем быстрее разберёмся с паутинниками, тем больше шансов у нас всех!

Мысленно скрестив пальцы на удачу, девушка надеялась, что собеседник не заметил изменения в состоянии пленника. За маму она переживала не так сильно, потому как чувствовала непрерывный, хоть и слабый импульс, родной и знакомый. А вот отец и впрямь был на грани. Был.

— О, ну надо же, Лиза. Ты поумнела. Научилась не действовать бесполезно и бессмысленно. Может, передумаешь, и объединишься со мной? — иронично протянул учёный, крутя в пальцах "линейку".

— Скорее рак на горе свистнет, — девушка спрятала руки за спину, затем, словно нехотя, выпростала правую и протянула её Саймону. Только бы не заметил, только бы сработало.

— Ты не пожалеешь, — хищно прищурился юноша.

Он цепко ухватил Лиз за руку, сдвинул рукав куртки вверх и приложил бирюзовую пластинку к запястью девушки. "Линейка" со щелчком сомкнулась вокруг него цельным наручником, нацелив иглу прямо в вену. Автоматическая защёлка надёжно спрятала иголку, но было очевидно, что при попытке открыть браслет, она тут же сработает, воткнувшись в кожу.

Не отпуская "окольцованную" руку, Саймон хотел было поцеловать ладонь девушки, но та решительно воспротивилась всполохом пламени.

— Я так и знала! Тебе нельзя доверять! Что за дрянь ты на меня нацепил?

— Лиза, милая, не надо так переживать. Это всего лишь небольшая страховка. Если всё пойдёт как надо, и я благополучно договорюсь с твоим покровителем, я сниму этот славный браслетик, и ты забудешь, что он вообще был.

— А если не договоришься?

Лиз решила не уточнять, что Дже Ру вовсе не являлся её покровителем. Пусть между собой разбираются сами. Куда важнее выяснить, в чём подвох с браслетом.

— По всей вероятности, ты умрёшь. Я ещё не подобрал точную дозировку для яда для вашего вида, поэтому концентрация нейротоксина максимальна. Но я искренне надеюсь, что до этого не дойдёт. Ты мне нравишься, Лиза, правда. Очень. И я хотел бы продолжить наши с тобой отношения.

Честный и открытый взгляд, очаровательная улыбка.

Вот же! Он и вправду не понимает, что не так.

Лиз отдёрнула руку и спрятала её за спину.

Отступила на пару шагов назад, присела на сиденья. Бледность даже не пришлось имитировать. Люди и впрямь порой пугают. Он же на самом деле не испытывает сожалений. Просто делает так, как считает выгодным для себя.

Так. Теперь, пока Саймон отвлёкся на саркофаг с "эльфом", нужно избавиться от улик.

Лиз развеяла иллюзию, наложенную на собственную руку и обломок ручки кресла, который крепко сжимала в ладони. Затолкала его поглубже между сиденьями, вместе с бирюзовым "браслетом смерти", что защёлкнулся вокруг пластика, обтянутого кожей. Одёрнула рукав куртки, который будет прятать от любопытного взгляда запястье без наручника.

Кого благодарить за своевременную подсказку: морок нематериален, кроме иллюзии нужно что-то вещественное, чтобы имитировать протянутую навстречу Саймону руку? Макошь? Миш Ри? Или самого Саймона? В любом случае, экспромт сработал, и капкан клацнул вхолостую.

Нет, свою клятву она сдержит. Даже если обещание дано предателю. За свои слова надо отвечать. А там пусть решают аггелы.

— Выполняй свою часть сделки! — потребовала девушка, скрывая волнение.

Время и впрямь на исходе. Вдруг Саймон обнаружит, что и состояние пленника, и его собственная сработавшая ловушка — фальшивки?

— Ах, да, точно. Извини, увлёкся. Давай выберемся отсюда на свежий воздух и продолжим. Внутри скоро станет очень некомфортно.

Некомфортно?! С учётом всего, что только что произошло, ему всего-навсего станет неуютно!?

Лиз подавилась матерным словом, дёрнула вбок дверь и спрыгнула в снег, даже не позаботившись проверить, что творится снаружи. Впрочем, какая разница, встретит ли её зимняя тишина или группа вооружённых до зубов наёмников, если аггела рядом нет? В одиночку она всё равно не выстоит. А на этого гения уловок рассчитывать точно не стоит.

֍֎֎

Ощущение опасности накатило внезапной волной, и девушка инстинктивно отпрыгнула в сторону леса, по колено провалившись в рыхлый снег на обочине дороги. Пригнулась и тут же набросила на себя огненный морок.

И даже не удивилась, обнаружив рядом с собой Саймона, который, как и она, затаился в сугробе. Иллюзия незаметности сработала на обоих, спрятав от посторонних глаз.

Что именно произошло, Лиз так и не поняла, но вокруг снова кипела жизнь.

Автоматные очереди, крики, взрывы, хлопки. Кузов автомобиля с пленниками дрогнул и пошатнулся, затем дёрнулся, словно его тащили волоком, сдвинулся на пару метров в сторону дороги, и снова замер.

И саламандра, наконец, увидела, что осталось от второго автомобиля и команды сопровождения.

Чёрная размытая тень в красном ореоле. Шахматные фигурки людей, разлетевшиеся с игровой доски во все стороны. Месиво металла и плоти, запах гари и дыма, почерневшие проталины на снегу, поломанные деревья там, где прошёл ураган по имени "Миш Ри".

Да. Аггел снова был здесь и сейчас! Въевшееся в кровь и плоть ощущение нерушимой мыслесвязи. Азарт и холодный расчёт в причудливом сочетании — аггел наслаждался свободой действий и результатом, но не испытывал эмоций при устранении очередного препятствия.

Препятствия…

Лиз замутило… Чёрт, ведь там же всё-таки живые люди. Не вещи. Не предметы. Им…

Тёплая ладонь нежно и бережно прикрыла ей глаза, а приятный голос заботливо произнёс:

— Не смотри, Лиза, не надо. Это не твоя забота.

Саймон.

Сволочь, он ещё притворяется, что умеет сострадать.

Чёрная тень метнулась к ним и замерла за доли секунды до столкновения с барьером иллюзии.

"Девчонка, где ты ухитрилась подцепить этого... крысиного короля?" — от вопроса, прилетевший по мыслесвязи, веяло изумлением и… опасением. Не за себя, нет, за неё, за Лиз.

Миш Ри и в самом деле волновало, что с ней произошло. Он бы избавился от живой помехи без разговоров, но боялся задеть саламандру.

Чёрт! Подавители! И пленники!

Как хорошо, что есть связь! Можно кинуть один огромный ком сумбурных и обрывистых воспоминаний, не раскладывая по полочкам, что к чему. Зная, что поймут, и поймут главное: Саймона убивать нельзя, по крайней мере, до тех пор, пока они не разберутся с паутинниками и подавителем.

Миш Ри коротко, но ёмко выругался. Совершенно по-человечески. И одним ловким движением выдернул девушку из сугроба, поближе к себе и подальше от "крысиного короля".

А тот, как ни в чём ни бывало, отряхнулся, пригладил влажные от снега волосы, одёрнул полы куртки. И протянул руку аггелу:

— Симеон Артемьев, разработка и сопровождение инновационных блокираторов для высокоэнергетических сущностей. Владею кодами доступа и могу посодействовать дистанционному отключению подавителей. Разработка "антиблокираторов" также обсуждаема, в долгосрочной перспективе.

Лиз в шоке обернулась. Вот это сверхнаглость! Он что, совсем ничего не боится? Или надеется на её защиту и помощь?

Миш Ри, считав сумбурные мысли и эмоции напарницы, хмыкнул. Проигнорировав протянутую руку, он коротко ответил:

— Считай, что тебе повезло. Лиз и впрямь важна. Но условия будешь обсуждать не со мной. Если выживешь. А теперь мне нужны коды и вся информация по основному блоку подавителя.

Девушка, не вслушиваясь в дальнейший разговор мужчин, отошла в сторону. Её мутило.

Из всей группы сопровождения пленников уцелел только Саймон. Единственный, на ком ни царапинки. Остальные… раненых не было. Ни звука, ни стона. Только убитые. Сколько их было всего? Десять? Двадцать?

Лес, нахохлившись, замер. Снег перестал идти ещё до того, как время возобновило свой бег, но небо всё так же сумеречно хмурилось.

Да, Миш Ри — не ангел милосердия. Он киллер. Сам сказал. Убийца. Разрушитель. И Лиз наперёд знала, что жертвы будут. Но одно дело знать, а совсем другое — видеть лично.

Надо проверить, что там с пленниками в саркофагах. Огоньки их присутствия не чувствовались. Не то экранировались бронёй, не то… нет, не может быть, пусть с ними всё будет в порядке!

Лиз в панике дёрнула дверь кузова минивэна. Та не поддавалась. Лиз дёрнула ещё раз, посильнее.

Дверка натужно, со скрежетом, отъехала в сторону, и под ноги девушке выпало тело. В чёрном бронекостюме, но без шлема. Светлые волосы, заплетённые в косу, окрашены у виска тёмно-красным, рука с автоматом бессильно откинулась. Серо-голубые глаза незряче смотрели в хмурое небо, на красивом лице застыло спокойствие.

Получается, среди наёмников были и женщины?!

Лиз отпрянула. Чёртовы паутинники! Чёртов аггел, грёбаный чёртов мир, где надо убивать, чтобы не быть убитым. Что?! Что они пообещали этой павшей валькирии? Деньги? Власть? Стоило оно того, чтобы вот так лежать и смотреть в глаза вечности?

К горлу в очередной раз подкатила тошнота, но девушка взяла себя в руки. Первым делом осторожно высвободила автомат, закинув его в снег подальше. Затем волоком оттащила тело в сторону, чтобы не мешало, и забралась внутрь кузова, привычно зажигая огонёк света — плафоны на сей раз вышли из строя окончательно, не реагируя на нажатие кнопки выключателя.

Отец лежал неподвижно, с закрытыми глазами, но грудь его мерно вздымалась от дыхания. А поперёк второго ящика зияла трещина шириной с ладонь Лиз!

Мама!

Девушка метнулась к саркофагу, молясь и надеясь, чтобы та, кто внутри, оказалась целой и невредимой.

Крышка не поддавалась. Точно, петли! Ближайшая поддалась сразу же, а дальнюю от удара заклинило. Лиз безуспешно дёргала и дёргала защёлку, но та не сдвинулась ни на миллиметр. В довершение всего проснулось устройство. Хищно подмигнуло серией красных огоньков, и саламандра почувствовала, как заворочалась пока ещё спящая пустота.

Лядский Саймон! Нельзя было ему верить!

"Миш Ри!" — мысленный вопль, отправленный напарнику, увяз в помехах. “Малютка Вантабиус" не теряла времени зря.

Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт!

Как же её вырубить?!

Питание! Она наверняка жрёт прорву энергии, где-то должен быть источник! Или… Саймон что-то говорил про "подключение"… Что, если батарейки — сами саламандры?! Что, если устройство не отключили, а всего лишь разомкнули связь, а теперь она начала восстанавливаться?! Но как?!

"Зри… орень…" — прошелестел бестелесный голос ключа.

Зрить в корень?! Куда? Где?!

"...о крови… ищи сле..."

Повинуясь порыву, Лиз подсветила трещину в материнском саркофаге. Так и есть! Тонкая, едва заметная кровавая струйка тянулась живой дорожкой подпитки прямиком к устройству. Это уже не просто подавитель, это какой-то техновампир, получается!

Интуиция подсказала не касаться контактной дорожки голыми руками. Так же опасно было пытаться её поджечь сотворённым пламенем.

Лиз стянула шарф-гейтор через голову и кинула в проём между саркофагом и "Вантабиус", словно половую тряпку. Провела ногой в ботинке пару раз взад-вперёд, стирая кровь, подтолкнула к саркофагу и плотно прижала к щели, затыкая струйку. И лишь затем отважилась перевести взгляд на устройство.

Красные огоньки померкли.

"...что происходит?!"

По мыслесвязи прилетел взволнованный вопрос от напарника, и тут же в кузов ворвался он сам. Мгновенно оценив ситуацию, подскочил к приборной панели, что-то нажал, освободил скрытую панель и набрал комбинацию клавиш, словно всю жизнь управлялся с подобным устройством. Видимо, экспресс урок от гения-экспериментатора даром не прошёл.

Присутствие пустоты рассеялось окончательно и бесповоротно, и Лиз, наконец, ощутила мерцание материнской искры. Зыбкое и прерывистое, оно тлело на грани, но не сдавалось.

"Помоги!"

Симбиосвязь позволяла обойтись без уточнений. Миш Ри одним касанием испепелил заклинивший блок вместе с петлёй и сдвинул крышку.

Лиз заглянула внутрь.

Тёмно-каштановые волосы чуть ниже плеч, с проблесками рыжины и проседи. Тело, до пояса прикрытое серебристо-серым покрывалом. Совершенно незнакомое женское лицо с заострившимися чертами и слепой взгляд — невидящий, направленный в никуда. Радужку почти съела чернота зрачков, даже цвета толком не разглядеть. Исхудавшие руки казались ещё тоньше, чем у отца, а под обломанными ногтями запеклась кровь, словно пленница пыталась выбраться наружу, тщетно пытаясь сдвинуть тяжёлую крышку. В отличие от Сейхиэля, руки, шея и лицо саламандры были свободны от проводов, но это лишь подчёркивало её худобу и истощённость.

Женщина казалась чужой ровно до того момента, как её зрачки дрогнули и сузились, фокусируясь на девушке.

На бледном лице появился слабый румянец, губы дрогнули, пытаясь что-то сказать, но вместо звука вырвался едва различимый сип.

Только для Лиз теперь не нужны были слова. То ли сработала родство по крови, то ли привычка телепатически общаться с напарником, но она тут же уловила до боли знакомое:

"Лиззи-Лотта?"

"Я! Это я, мама! Я здесь! Я с тобой, всё будет хорошо, я вытащу тебя, я вытащу нас всех! Только держись!"

Лиз сама не понимала, говорит она это вслух или про себя. Горячие слёзы капали на пергаментно-бледную кожу и не скатывались, а словно впитывались. Словно вода в иссушённую, но ещё не запёкшуюся каменной коркой землю.

"Ого, как перестраховались!" — напарник дополнил фразу мыслеобразом пучка проводов, уходящим к "Вантабиус", в два раза толще, чем у саркофага напротив. И тут же в одно касание испепелил жгут.

То ли отключение устройства повлияло, то ли способности аггелов и в этом отличались от дара саламандр, но в ответку ничего не прилетело. Все остались живы и здоровы.

Ну, почти.

Лиз потянулась дрожащей рукой, коснувшись материнской щеки.

Тёплая.

— Мама!!!

Беззвучный отклик на этот раз оказался ещё чётче.

"Как ты меня нашла? И почему ты с ним?"

От последнего мыслеобраза веяло жаркой ненавистью вперемешку с искренней благодарностью. Настораживающее сочетание, учитывая известную Лиз историю. Но об этом потом. Сейчас гораздо важнее переправить родителей в безопасное место. В предстоящей вылазке на базу тляйшцы они не помощники.

Только… если открывать портал прямо здесь, вдруг его отследят паутинники? Не станет ли это дополнительным риском.

Миш Ри оборвал сомнения девушки:

— Не тупи, девчонка! Ты думаешь, они до сих пор не догадываются о нападении? Остановку ещё можно списать на сбой GPS или проблемы со спутником, но чтобы одновременно все рации и смартфоны команды сопровождения вышли из строя… на их месте я бы уже поднял резервную бригаду.

— Но что тогда?!

"Дочка, оставь меня. Спасайся сама… "

Лиз замотала головой:

— Нет! Будет только хуже! Всем! И вам с отцом тоже! Ты уже пыталась сбежать, и чем оно закончилось?!

Миш Ри положил ладонь на запястье девушки.

— Если помнишь дорогу к алтарю, открывай. Лейр Дор Макх не пропустит чужаков. Даже меня, пока ты не подтвердишь Печать. А они там свои.

— Но… — Лиз оглянулась в сторону входной двери. Удивительно, что Саймона до сих пор нет. Не в его привычках упускать всё самое интересное.

— Обездвижен. Освобожу, когда будут на подходе люди Шин Дже Ру.

— А он не понадобится нам там?

— А ты ему доверяешь?

Лиз умолкла. Счёт идёт на секунды, а они тут надёжность "крысиного короля" обсуждают. Но оставался ещё один важный вопрос.

— Ты же говорил, что чем меньше участвуют, тем лучше. А теперь вдруг "люди Дже Ру "?

— Девчонка, — с усталой укоризной вздохнул Миш Ри и вслух больше ничего добавлять не стал.

Но по мыслесвязи прилетел общий расклад сил: полноценная база тляйшцы — это не три машины с вооружённым конвоем. А пара выходцев из Ашкх Гра Йи — не супергерои, в одиночку способные разгромить логово злодеев. Их задача обеспечить выход из строя стационарного подавителя и переместить освобождённых пленников в безопасное место. Дальше действовать будет тот, у кого есть и силы, и связи. Самой Лиз вмешиваться напрямую не нужно. Просто оставаться на безопасном расстоянии, под защитой Дже Ру, присматривать за Саймоном и ждать сигнала. Когда аггел доберётся до установки, то даст координаты точек воспламенения, чтобы отвлечь охрану, а сам воспользуется полученными от учёного кодами для запуска самоуничтожения устройства.

Поглощённые телепатическим обменом, напарники упустили момент, когда Винэр, собрав остатки сил, приподнялась, опираясь руками на борта саркофага. Покрывало упало, обнажая жгуты многочисленных проводов, впившихся в живот и ноги саламандры.

— Сей! Сей?! — слабым голосом, срываясь на едва различимый хрип, с отчаянной надеждой, звала она, устремив взор на второй саркофаг. — Сей, это правда ты? Ты жив?!

Лиз похолодела. Мама до сих пор не знала, что отец в плену у паутинников, так же как и она сама?! Находясь от него буквально в двух шагах?! И только когда экранирующие крышки саркофагов были сдвинуты, а "малютка Вантабиус" отключена, она смогла почувствовать его присутствие?!

Чёртовы тляйшцы! Чёртов Саймон! Если бы не обещание, прикончила бы собственными руками в ту же минуту!

И тут снаружи раздался громкий хлопок.

Взрыв?! Или выстрел?

Миш Ри в размышления не вдавался. Коротко скомандовал:

— Открывай портал и отправляй как есть. Хранитель разберётся.

Тут же мысленно дополнил: "Шин и его люди на подходе, но паутинники — тоже. Я прикрою. Как закончишь, дай знать. Долго оставаться в машине опасно, тляйшцы в первую очередь попытаются уничтожить тела и установку".

И чёрной тенью метнулся наружу, отвлекать внимание.

Лиз осталась наедине с родителями.

Открывай портал, легко сказать… Чувства в раздрае, эмоции бьют через край, понимания, что и как делать — ноль. Да, симбиоз, дар саламандры и родовая память — те ещё чит-коды, но опыта, реального опыта действий в подобных ситуациях сильно не хватало.

Оба, и отец и мать, слабы. Один не может даже пошевелиться, вторая после попытки привстать, осела обратно, прикрыв глаза и тяжело дыша. Даже если открыть портал, как их туда провести? Пронести на руках? Да она же их попросту не поднимет! Тем более, двоих сразу. Да ещё и с проводами. Как их вообще отцеплять? Это безопасно?

И тут, уловив тревогу дочери, Винэр распахнула глаза и, чётко выговаривая каждое слово, произнесла:

— Пой. Ты уже знаешь, как. Мы дойдём.

Да что же это такое?! За месяц невозможно освоить всё то, чему родители и тётя учились десятилетиями, если не больше! Она и петь-то начала совсем недавно, намурлыкивание мелодий себе под нос — не в счёт. Она толком даже голосом управлять не умеет, не то, что даром, а тут такая ответственность.

"Ш-ш-ш, Лиз Ка… тише… мы с тобой… не бойся… ты всё вспомнишь, твоё тело тоже вспомнит… Лай Са… Э-Лай-Са…"

Голоса-огоньки роились в сознании на грани восприятия. Призрачные языки пламени, юркими ящерками разбегающиеся при попытке их поймать. Но при виде их Лиз вдруг вспомнила о встрече с Хеллфайр. Не наяву в клубе, а в "кроличьей норе", в ярком красочном полусне-полуяви.

Вспомнила о том, как узнала, что воспламенять можно словом и звуком.

Что ж.

Она не колдунья и не ведьма. Заклинаний не знает. Но есть одна песня, знакомая с детства, из маминых любимых. Не колыбельная, но похожая на неё своим убаюкивающим ритмом и плавной мелодией. И пусть это со стороны и смотрится глупо — петь, когда вокруг такое творится, но…

— Помнишь сказки дороги детства, что манили в миры историй? Помнишь ли, как стучало сердце от волнений за героев?

С первых же строк сердце забилось ещё чаще, но при этом внутреннее волнение улеглось. И вместо него появился огонёк надежды, что всё получится, как надо.

Голос, поначалу срывающийся, окреп. И Лиз увидела здоровый румянец, возвращающийся на бледные щёки матери. Слёзы на её глазах. Волосы, по которым тёплой волной пробежала лисья рыжина, стирая седые пряди.

Она не отваживалась обернуться в сторону отца, продолжая петь и вспоминать то ощущение тепла и единения с миром, которое испытала, впервые пройдя сквозь портал.

Ашкх Гра Йи́. Родина саламандр.

Горячий жар и чёрный пепел. Фиолетовая трава и пестрые скалы. Огромное дерево с пурпурной листвой, роняющее призрачные цветы. И одновременно с этим — привычные Елизавете Ящеркиной городские пейзажи: парки, высотки окраин, старинные здания центра, вездесущая сеть проводов, протянувшихся между столбами, зданиями, над дорогами…

И одно наслаивалось на другое, под певучую мелодию из детства:

— Помнишь ли, как украдкой пряча мир волшебный под одеялом: "Сплю я, мама, ну как иначе?" Дня на книжку слишком мало...

На коже рук проступил пятнистый узор. Рыже-чёрные чешуйки змеились от запястий к локтю. Лиз почувствовала, как что-то изменилось в её теле, словно недостающий кусочек паззла со щелчком встал на место.

Продолжая петь, она осторожно добавила огонька к строкам:

— Миг, шаг по тропе сна, в небеса за мечтой, той, с детства родной...

И даже не удивилась, увидев перед собой огненный контур портала, за которым плескались бескрайние волны фиолетово-синих трав. Где-то в этих травах притаился белый лисоволк с изумрудными глазами. А ещё дальше, за пределами видимости, терпеливо ждало своих заблудших детей Мировое древо.

Через кромку, сотканную из язычков пламени, с трудом перевалились одна за другой две большие пятнистые ящерицы. Оглянулись с той, другой, стороны, сверкнули бусинками глаз. И неторопливо скрылись в высоких травах.

Удалось! У них получилось! У них и впрямь получилось!

Лиз хотелось засмеяться от восторга и радостного изумления, но песню нужно было непременно допеть до конца. И допеть правильно.

Им всем ещё есть над чем поработать, ведь не зря выпал этот шанс. Жить. Любить. Быть вместе.

— Я всегда с тобою рядом, там, где чудо, там, где лето. Я с тобою, ты же знаешь...

С последними звуками мелодии портал истаял, запечатав проход в Ашкх Гра Йи́. Пока они не разберутся с тляйщцы по эту сторону, иная останется закрытой. Кто бы в дверку между мирами не стучался.

У родителей будет время восстановить силы. А у неё… понять и принять свою человеческую часть. Ту, что всегда мёрзла в мире без живого огня. Ту, что не умела видеть счастье в простых вещах. Ту, что закрыла в себе все эмоции из страха любить.

"Девчонка! Ты там уснула, что ли?! — мысленный зов напарника вклинился в волну радости, разбавив её суровой реальностью. — Если закончила, ноги в руки и живо на выход, скоро здесь будет жарковато даже для тебя".

"Иду", — отозвалась девушка, в последний раз бросив взгляд на опустевшие саркофаги.

Две сиротливые кучки обугленных проводов — всё, что осталось от бывших пленников "малютки Вантабиус". Лиз с облегчением выдохнула. Доля страха, пусть и маленькая, оставалась — вдруг это всё ей просто привиделось, мозг подкинул красивую картинку, выдавая желаемое за действительное?

Но нет. Тел нет. Даже праха нет. И следы крови на втором саркофаге исчезли, оставив после себя лишь чёрные отметины копоти.

Чешуйчатый узор на руках тоже пропал. Для её трансформации, время, похоже, не пришло. Да и противостоять паутинникам проще в человеческом облике.

Привычнее.

Не мешкая, Лиз выпрыгнула из машины, на ходу застёгивая куртку. Напарник уже скинул по мыслесвязи координаты, куда идти, с настоятельным посылом поторапливаться.

Вдалеке у заснеженной обочины, на кромке леса маячила одинокая тёмная фигурка. Скорей всего, Саймон, больше некому.

Миш Ри уже на полпути к базе, и судя по долетавшим со сбоями обрывкам эмоций, ему приходилось нелегко. Но как он узнал, что люди Дже Ру на подходе? У аггелов есть свой канал связи? Как у саламандр?

Медальон на груди тут же откликнулся горячим теплом.

"Готовься запрыгивать. Пять минут, и мы на месте" — скомандовал яркий голос Хеллфайр, не допуская даже тени сомнений, что Лиз не в курсе дальнейших планов.

Что?! И Руда здесь? Но зачем?! Она же просто певица! Чем она вообще может помочь там, где продержится не всякий боец?

"На себя посмотри, воительница", — беззлобно фыркнул ключ из медальона, даже не пытаясь скрыть усмешку.

Лиз ускорилась. Напарник явно хотел, чтобы они с Саймоном оказались рядом на момент прибытия подмоги.

До учёного, который стоял неподвижно в сугробе, оставался всего с десяток шагов по глубокому снегу, когда произошло сразу два события.

Сзади гулко громыхнуло, и волна жара прокатилась по лесу. Лиз вздрогнула, но решила не оборачиваться, в два прыжка преодолела оставшееся до Саймона расстояние, прикрыв его собой. Что-что, но огонь ей не страшен. А взрыв… Минивэны паутинников, похоже, окончательно своё откатали, но в одиноких путников, которых надо ещё отследить, целиться не станут. Да и Миш Ри бы предупредил.

Из-за поворота лихо вырулили два автомобиля. Первый — самый настоящий вездеход-бронемобиль, с хищно оскалившейся мордой-тараном. Не задерживаясь, он пронёсся мимо, обдав девушку снежной крупкой из-под непривычно огромных колёс. Мастерство водителя поражало — он словно видел дорогу наперёд, избегая опасных участков. Да, паутинники расчистили путь для своих целей, но гонки по заснеженной лесной дороге — это совсем не то, что по просторной трассе. Вездеход уверенно прокладывал путь через снежные заносы. Казалось, он может двигаться даже напрямую через лес.

А следом за ним… Лиз ошеломлённо уставилась на самый настоящий рок-грузовик. Чёрно-красный, раскрашенный языками пламени, он показался девушке просто гигантским. Кабина, прицеп и даже колёсные диски полыхали фирменными цветами "Киновари". И эта махина, не сбавляя скорости, ловко рулила вслед за бронемобилем.

Да увидеть такой трак в заснеженном лесу — всё равно, что натолкнуться на айсберг в пустыне! Они там что, с ума посходили?!

Так, похоже, считала не только она: Лиз услышала, как Саймон изумлённо втянул в себя воздух.

Отмер, чертяка!

Неизвестно, что за чары применил на нём Миш Ри, но касание саламандры их явно разрушило. Саймон тут же схватил Лиз за рукав и потащил к дороге.

Да он-то откуда знает, что это свои?!

Грузовик сбавил ход, притормаживая ровно напротив Лиз. Сбоку, ближе к кабине, в прицепе распахнулась дверка, и из глубины донёсся звучный голос Руды Кантар:

— Сюда, живо! Оба!

За огненной энергией Хеллфайр чёрной тенью ощущалось ещё что-то хищное, сильное и опасное. И при этом знакомое.

Дже Ру?! Неужели тоже явился? Но ему-то зачем, при его ресурсах? Это как если бы генерал лично отправился на передовую. Неужели ставка в игре с паутинниками оказалась настолько высока, что он тоже решил поучаствовать?

Саймон такими вопросами не задавался. Он отпустил рукав куртки Лиз, и подбежал к грузовику, который не останавливался, продолжая медленно ехать вперёд, чтобы не увязнуть в сугробах. Учёный на ходу вскочил на подножку, выдвинувшуюся из-под пола вместо трапа и, ухватившись за вертикальную ручку рядом с дверью, юркнул в темноту прицепа. Довольно ловко для кабинетной крысы, надо сказать.

Лиз, не мешкая, последовала его примеру, и грузовик сразу начал набирать ход. Открытая дверь захлопнулась уже на ходу.

Внутри оказалось неожиданно тесно. Большая часть прицепа оказалась за перегородкой, а маленький отсек, куда они попали, больше смахивал на гримёрку. Огромное зеркало во весь рост, гардеробная, яркие лампы, похожие на софиты. Сбоку, у перегородки — двое рослых ребят в броской чёрно-красной броне и зеркальных шлемах. Они молча держались за поручни и даже головы не повернули в сторону пассажиров.

Рядом с ними, вдоль стены, друг напротив друга — два свободных автокресла, в одно из которых тут же уселся Саймон, пристёгиваясь ремнём безопасности. Второе, видимо, предназначалась для Лиз.

Девушка села, и как раз вовремя. Грузовик тряхнуло так, что на ногах точно бы устоять не удалось. Сразу после встряски он замедлил ход, но не остановился. Окон, чтобы разузнать, что творится снаружи, в кузове не было. Охрана молчала, на вопросы не реагируя.

Но где же сама Руда Кантар?!

— Пристегнись! — откликнулась на незаданный вопрос Хеллфайр откуда-то из-за перегородки. Голос старшей саламандры звучал напряжённо, но инструкции она раздавала уверенно и чётко:

— Беруши класса люкс — в правых подлокотниках. Как только грузовик остановится, вставить и не вынимать до тех пор, пока не будет отдельной команды. Особенно это касается вас, молодой человек. Сидеть и не дёргаться, что бы ни происходило. Мою команду не беспокоить. Всё равно не услышат, у них отдельный канал связи. Если что-то срочное или важное — подать знак жестом.

Теперь ты, Лиззи-Лотта. Смотри и слушай. Действуй по обстоятельствам. У вас с Миш Ри есть двадцать минут, время пошло. Если уложитесь, тоже заткнёшь уши. Если нет... Впрочем, успевайте! Как хотите.

Не успела Лиз удивиться, как охранник, стоящий слева, сунул ей в руки планшет с трёхмерной картой. Вдоль линии дороги мигали две синие точки, приближаясь к метке ворот, за которыми прорисовывались здания базы, включая три этажа центрального блока. Многочисленные оранжевые огоньки отмечали, по всей видимости, людей паутинников. И там, в глубине, под землёй, тревожным алым контуром подсвечивался отдельный четвёртый этаж с главным подавителем.

Девушка сглотнула. Коды доступа — вещь хорошая, но их ещё надо применить. А для этого, как минимум, добраться до цели. Оставалось надеяться, что удача сегодня будет на их стороне.

Глава 11. Форсаж для двоих

Поймав заинтересованный взгляд Саймона, Лиз отгородилась планшетом, и отправила мысленный запрос напарнику. Если она правильно поняла Хеллфайр, к моменту, как люди Дже Ру доберутся до ворот, нужно обезвредить главный подавитель, пока он находится в состоянии гибернации.

Кроме аггела это вряд ли кому под силу.

Ответ пришёл незамедлительно. Миш Ри уже проник на территорию базы. Выходит, с остатками отряда тляйшцы, посланного на выручку, разбирался не он, а команда бронемобиля.

Коды, полученные от учёного, сработали, позволив без особого труда пробраться в главное здание, но дальше возникла непредвиденная проблема. В подземную лабораторию вели два входа, главный и потайной, но оба — с обязательным сканированием радужки глаз. Айрис-контроль последней модели, блок проверки установлен на всех. А "подходящих образцов", как выразился напарник, поблизости не наблюдалось.

Лиз хмыкнула, не удержавшись. Саймон, конечно же, не стал рисковать своей шкурой. Коды кодами, а образец образцом. И он теперь сидит прямо перед ней, целый и невредимый — но ключ здесь, а замок там. И даже её врождённые способности создавать детальную иллюзию не помогут. Это ведь не просто скопировать рисунок радужной оболочки, хотя такое уже само по себе архисложно — она же не биосканер! Там ведь наверняка куча других параметров, о которых непосвящённый и понятия не имеет!

Вот же!

Да, можно вломиться силой, у Миш Ри явно есть пара козырей на такой случай. Но пока он будет разбираться с людьми тляйшцы, вырастет риск не уложиться по времени. На базе и без того настороже, а если заметят проникновение аггела на территорию, то устройство за считанные минуты, если не секунды, выведут из спящего режима в действующий.

Лиз ещё раз поглядела на мужчину, сидящего напротив, и её вдруг осенило:

— Кто на базе ещё обладает правом допуска в лабораторию? Где и как его найти?

Скинуть данные "образца" по мыслесвязи реальнее, чем доставить туда самого Саймона. Если не воспользоваться порталом через родное измерение, за оставшиеся пятнадцать минут человеческого времени не уложиться, а могут ли люди выжить в пространстве Ашкх Гра Йи — неизвестно.

Саймон прищурился, размышляя. К его чести, торговаться он не стал. Впрочем, спрашивать, зачем это надо девушке, тоже. Скорее всего, уже просчитал собственную выгоду и теперь выбирал подходящий вариант.

— Двое, максимум трое. Основная часть лаборантов уже переправлена на новую точку. Один наблюдает за гибернацией устройства и не выйдет без сигнала, что сменщик зашёл внутрь. По графику внутри Стив. Значит, снаружи Хельга или малец Джимми.

— Только лаборанты? А как же большие боссы? Неужели у них нет допуска? Или ты боишься трогать тех, кто покрупнее?

Усмешка Саймона отдавала безумством:

— Лиззи, детка, ты думаешь, там безопасно? Они не захотели вникать в детали производства, предпочитая получать чистую рафинированную энергию. Снимать, так сказать, сливки, не заморачиваясь с дойкой.

— Но разве устройство не влияет только на… нас? Или паутинники тоже не вполне люди?

— И да, и нет, — учёный пожал плечами. — Рево. Откат. Зона отчуждения. Тебе знакомы эти понятия? В любом случае, времени почти не осталось, если я правильно просчитал скорость и вектор движения этого… убер-пси-трака.

Пси-трака?! Лиз уставилась на собеседника, начиная прозревать. Он ведь тоже был вместе с ней на концерте и слышал пение Хеллфайр. Безумный план, но не настолько, как первоначально казалось.

Но время и впрямь утекало, секунда за секундой.

Жестом фокусника Саймон выудил из внутреннего кармана куртки небольшой волнообразно изогнутый смартфон размером с ладонь и толщиной в пол-сантиметра. И поочерёдно вывел на экран три фотографии. Блондинка с костистым массивным лицом, серыми холодными глазами и широкой белозубой улыбкой. Смуглый кудрявый темноглазый юноша, больше походивший на индуса, чем на выходца из европейских стран. И третий, мужчина средних лет с залысинами и бледным осунувшимся лицом — судя по всему, тот самый Стив, оставшийся в лаборатории.

— Показываю всех троих. Первый, максимум, второй этаж. Джимми предпочитает центральную зону отдыха с видеоиграми, Хельга — любитель покурить в оранжерее в дальнем крыле, ей можно. На третий, где располагается штаб с вертолётной площадкой на крыше, им доступа нет. Гулять по территории снаружи они не любят. Смотри, вот примерно эта и эта области, — учёный, не спрашивая разрешения, потянулся к карте, которую Лиз получила от Хеллфайр.

— Если нет, то вероятно ещё вот тут, и вот здесь, — его пальцы уверенно тыкали в экран планшета, отмечая наиболее вероятные места нахождения лаборантов. — Пусть сам решает, чью радужку проще раздобыть. И да, если что-то пойдёт не так, у вас всего три минуты. Я недавно модернизировал стартовый модуль, теперь выход из гибернации проходит вдвое быстрее.

Улыбка Саймона, вплоть до ямочек на щеках, сияла неподдельной радостью. Он был чертовски доволен собой и не скрывал этого.

Говорят, такие милые ямочки появляются, если в детстве поцеловал купидон. Как же, держи карман шире. Скорее, дьявол.

Лиз сразу же передала Миш Ри полученную информацию, и только потом запоздало удивилась:

— А у вас там что, разве не сверхсекретная контора? Откуда у тебя на смартфоне такие кадры?

— Лиззи, я не все. Мне можно. Точнее, я сам себе разрешил. Это одна из моих личных секретных разработок с двойной функцией экранирования. В режиме полной блокировки её невозможно засечь на большинстве детекторов и даже со спутника. Понимаешь, довольно неудобно работать, если приходится каждый раз получать кучу одобрений на допуск к вносу и выносу оборудования с необходимой информацией.

Саймон придавил пальцем “разработку”, и та послушно окрасилась в цвет кожи, сделавшись на ладони почти неразличимой. Хамелеон-невидимка!

Учёный откинулся на спинку кресла, убирая смартфон обратно. Затем, словно вспомнив о чём-то, резко наклонился вперёд, к Лиз. И ухватил её за запястье, сдвигая вверх рукав куртки.

Чёрт! Иллюзия браслета-ловушки! Она же нематериальна!

— Похоже, ты тоже не промах. Быстро учишься. Придётся положиться на твоё честное слово.

Мужские пальцы медленно и нежно скользнули по руке вниз, к ладони, легко придавили венку на запястье, считая пульс.

Лиз отдёрнула руку:

— И я его сдержу!

Невысказанное "в отличие от тебя" на доли секунды повисло между ними в воздухе и растворилось.

Лиз перевела взгляд на экран планшета. Синие точки преодолели половину пути до ворот базы. Десять минут пролетели мгновенно, а Миш Ри, похоже, ещё не добрался даже до лаборатории, не говоря о подавителе.

Саймон достал из подлокотника коробочку с разноцветным набором беруш, придирчиво осмотрел содержимое и, устроившись поудобнее, воткнул в уши два небольших фиолетовых конуса. Закрыл глаза и, судя по его виду, приготовился вздремнуть.

Девушка поневоле восхитилась. Вот это нервы! Неужели он и впрямь всего лишь человек?

"А второму любопытно, что под шкурками сокрыто", — эхом отозвалась в сознании присказка Параскевы-Макоши.

Любопытно? Что-то не похоже. Или он притворяется, чтобы усыпить бдительность?

Чёрт с ним, с голубоглазым ангельским щеночком дьявольской породы.

От напарника не было вестей уже целую минуту, и это нешуточно напрягало. И где второй аггел? Дже Ру точно не мог отправить Хеллфайр в одиночку штурмовать базу. Или мог?

И тут планшет в ладонях Лиз требовательно пискнул, а область вокруг подавителя засветилась малиновым.

Одновременно с этим прилетело сообщение от Миш Ри:

"Образец добыл. Иду внутрь. Если что…"

Внезапный обрыв связи заставил девушку похолодеть. Она забарабанила пальцами по планшету, стараясь увеличить карту по максимуму, будто могла на экране разглядеть местоположение напарника. Чуда не произошло — несмотря на детальную прорисовку базы, видна была только россыпь оранжевых точек людей паутинников: большая часть у ворот и в главном здании. Какая из них принадлежала лаборантам, а какая — охранникам, Лиз не знала. Они все светились одинаково.

Внутри малинового контура точек не наблюдалось, несмотря на то, что Саймон уверял, что один из лаборантов постоянно дежурит у подавителя.

Предчувствие — не предчувствие, но что-то внутри не давало саламандре покоя. Повинуясь порыву, она позвала Хеллфайр:

— Руда! Откуда у вас эта карта?! И эти метки, как вы их раздобыли?!

Тётя не ответила. Но прямо из-за спины Лиз повеяло холодом, а на плечи тяжело легли мужские ладони, придавив саламандру к креслу.

— Маленькая ящерка решила поиграть в мисс всезнайку, но не учла, что сейчас не время, — знакомый голос прямо над ухом заставил Лиз вздрогнуть, но обернуться не получилось — девушка застыла, прикованная к креслу.

Дже Ру!

А Саймон даже не пошевелился, продолжая негромко посапывать. Хотя с его любопытством, он бы уже давно проснулся.

— Если бы смог, — ответил высший аггел на невысказанные мысли девушки. — Но на нём уже стоит моя печать. Будет спать до тех пор, пока мы не разберёмся с клопами, что возомнили себя властелинами двух миров.

Холод растекался из-под рук Дже Ру по плечам и проникал под кожу, отгрызая кусочек за кусочком от внутреннего огня.

— Будешь мне должна, Лиззи-Лотта. Три запроса по моему выбору. Разумных и равновесных. За себя. За него. И за того парня, — голос аггела звучал ровно, чётко и размеренно ставя акценты на нужных словах, но за спокойствием скрывалась ярость, и её причина была очевидна.

Лиз почувствовала себя кроликом перед удавом. Маленькая ящерка перед хищником, способным проглотить её в один присест. Но избежать давления этой ярости невозможно. Выбор сделан, и раскаяния нет.

Принадлежать Дже Ру означало потерять себя. И дело не в том, что воля высшего аггела подавляла и вымораживала. Дело в отношении. Инструмент. Что она, что Хеллфайр, что все эти ребята в красно-чёрной броне, готовые ринуться в бой по сигналу — для “господина Шина” все они не более, чем пешки.

Даже в неразрывной мысленной связке с Миш Ри свободы больше, чем под тяжестью рук Дже Ру, несмотря на столь большую разницу в опыте и способностях. Несмотря на то, что их силы контрарны… противоположны… противопо… точно!

Лиз ощутила, как по телу пронеслась волна мурашек, как знак, что она на верном пути.

Излучению подавителя невозможно противостоять, потому что его волны тоже двойной природы!

Аггелов губит огонь саламандр. Саламандр — ледяной прах разрушителей. Пёс его знает, как именно оно работает в этом изобретении, но то, что до сих пор не найден способ избежать ловушки — это наверняка потому, что пленников ловили поодиночке!

И сейчас тоже! Миш Ри отправился туда один, и все планы полетят ко всем чертям, если он не успеет уничтожить устройство до выхода из спячки. А он не успеет! Он уже не успевает.

Стряхнув оцепенение, Лиз обернулась, задрав голову, и посмотрела в лицо Дже Ру.

Глаза в глаза.

Его чёрные зрачки вертикально сузились, а радужка полыхнула алым. Клыки скрывать уже не было необходимости.

Высший аггел хищно улыбнулся:

— Смотрю, ты тоже догадалась. Я давно собирался прижать к ногтю это место, но рисковать собой с неизвестными шансами на успех — не моя задача. Всё, что я мог сделать, это пометить своей волей всех, кто сюда направлялся. Но проникнуть внутрь самому или уничтожить базу изнутри не выходило. Одной командой людей, даже специально обученных, не обойтись. Не на этом витке развития человеческих технологий. Я пробовал. Оставалось или подождать подходящего случая или действовать с размахом. Но атомный взрыв не входил в мои планы. Пока не входил.

Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Дже Ру не остановится ни перед чем в достижении своих целей. И на количество случайных жертв ему наплевать. Если он до сих пор не пошёл на крайние меры, тому были причины. Вот только расспрашивать сейчас стоит не о них.

— Но как?! Как мне туда попасть?! Если бы было можно открыть портал прямо рядом с подавителем, он бы сделал так с самого начала! До прибытия на базу пять минут! А до запуска подавителя — три, если не меньше!

Рука аггела, лежащая на плече девушки, скользнула за ворот горнолыжного костюма. Прикосновение холодных пальцев к голой коже шеи как током ударило.

Лиз охнула.

Ледяные искры разлетелись по всему телу. До озноба, до дрожи.

Но не успела она возмутиться, как Дже Ру ухватил сплетённый из волос шнурок, на котором висел родительский медальон, и вытащил его наружу.

— У вас обоих есть кое-что, принадлежащее сути сразу двух миров. У тебя и у него. Я не знаю, что именно, но от этой твоей вещи прямо-таки смердит псиной. И если ты сама не умеешь открывать телепорт по привязке, то придётся довериться мне. За ещё одно моё... желание. Готова?

Лиз сглотнула. Да, она понятия не имела, как переместиться к Миш Ри за считанные минуты. Но что будет делать Дже Ру?! И что он попросит за свою помощь? Или раз все оказались в одной лодке, то приходиться грести командой?

"Девчонка, у нас проблемы, — вклинилась в колебания саламандры напряжённая мыслеречь напарника. — Разворачивайтесь и валите отсюда к чертям собачьим, если успеете! Эти ё%@#е фанатики…"

И связь оборвалась! Не пустотой, а, скорее, её преддверием.

Затишье перед бурей.

— Отправляй! — заорала Лиз не своим голосом, вцепившись в запястья аггела. — Отправляй к нему немедленно!

— Как пожелаешь, мой дорогой клиент. Как пожелаешь.

И с этими словами аггел неспешно высвободил свои запястья из цепкой хватки саламандры, ладонью левой руки прикрыл ей глаза, а правой…

Правой ударил ей прямо в сердце!

Лиз согнулась и охнула. Казалось, что рука аггела пронзила её насквозь. Боль охватила всё тело целиком, погружая в кромешный мрак. И лишь нить, сплетённая Макошью из волос саламандры, мерцала, показывая путь.

Не было времени и пространства. Только витая белая нить, закручивающаяся двойной спиралью, с алыми перемычками между витками. Только тьма вокруг, закручивающаяся воронкой и выталкивающая с ускорением туда, где белой четырёхконечной звездой сиял выход. Только пламенные крылья за спиной да кровавый след под сердцем.

"Может статься, и от нашего сил прибавится", — вертелись в голове слова Макоши. Ой, хитра она, ой, хитра. Нельзя в людские дела вмешиваться, как же! Напрямую-то нельзя, а вышитый красным по белому платочек подарить можно.

И провести прямиком сквозь все щиты и преграды от одной метки до другой.

И тенью скользили вместе с Лиз через пространство и время две крылатые девы. За левым плечом — бледная и строгая, с волосами чёрными, как смоль, убранными в строгую косу. За правым — смешливая, светлоликая и белокурая.

И пели. Обе пели на незнакомом Лиз языке, по-разному, но в унисон. Чернокосая весело да задорно, а белокурая — нежно и печально. И казалось, что крылья всех троих сливаются воедино, и сердца бились в одном ритме.

А песнь радости и печали, начала и конца не имеющая, ключом встала в замок мира, открыла тайную дверку и…

֍֎֎

Лиз вывалилась в реальность, задыхаясь от боли. И тут же схватилась за грудь, там, где сердце, опасаясь нащупать разверстую рану. Но раны не было.

На зимней куртке — ни следа крови. Цела и невредима, разве что малость грязновата, но это и не удивительно с учётом того, что ей довелось пережить вместе с хозяйкой. Под курткой тоже всё в порядке, как убедилась девушка, дёрнув молнию. А боль от удара аггела всё не проходила, хотя заметно ослабла.

Боги, вот это её накрыло…

Чтобы ещё раз воспользоваться таким путём — надо быть полным психом. Или мазохистом.

Усилием воли Лиз подавила панику, стараясь замедлить пульс и отстраниться от боли.

И перевела взгляд на обстановку.

Просторное круглое помещение без единого окна, залитое холодным белым светом. Зеркальные стены. По краям вдоль стен выстроились стеллажи, колонны, перевитые проводами, ряд саркофагов, как вертикальных, так и горизонтальных. Справа вход закрывала массивная дверь с кодовым замком и сканером радужки. Просто так отсюда тоже не выбраться.

На сером бетонном полу — два скрюченных тела: лаборанты. Джимми и Стив, всплыли в сознании ненужные имена. Казалось, они до самого последнего момента пытались дотянуться друг до друга. Или до пистолета, лежащего ровно посередине между ними.

Раньше бы Лиз отреагировала куда эмоциональнее. Но сейчас её внимание поглотило иное.

По центру ярко освещённого зала едва заметно вибрировал, набирая мощность, подавитель. Наподобие того, что девушка видела ранее в бронемобиле, только в десятки раз больше!

А между Лиз и "супер-Вантабиус" застыл аггел, который прямо на её глазах начинал распадаться чёрным прахом!

Оружие в правой, бессильно опущенной руке, распускалось чёрными лентами, оплывало каплями на серый пол. Пальцы в чёрных перчатках подрагивали от напряжения. Левую руку он вытянул вперёд, стремясь не то заслониться, не то дотянуться до пульта управления подавителем в последней отчаянной попытке.

И пыль. Мелкая серая и чёрная пыль, отлетающая от него в разные стороны. Она собиралась в воздухе в тонкие струйки, кружила роем мошек.

"Нет!"

Лиз не понимала, кричит она мысленно или вслух. Она не могла опоздать! Только не сейчас! Она не…

Аггел, почувствовав присутствие напарницы, с усилием повернул голову, и Лиз с ужасом увидела на его лице дорожки чёрных слёз. Зрачки были расширены до предела, почти поглотив алую радужку, а посеревшие скулы начинали уже начинали дымиться тленом.

— Дев... чонка… — с трудом разомкнулись губы, — как ты?.. ухо... ди…

Волна боли, сожаления и бессильной ярости выплеснулась вместе с этим хриплым голосом, на доли секунды перекрывая растущее давление пустоты.

И Лиз рванулась вперёд по этой волне, наперекор собственному страху и ужасу, обхватила аггела руками, обжигаясь о ледяные струйки праха. Медальон на груди горел и вибрировал, ключ пел в голове странные фразы на родном-забытом языке, и саламандра послушно повторяла за ним слово в слово, звук в звук:

— Э Лай Са ррьи йастра Миш Ри. Ашкх то Агни! Ком ноно. Прах к пламени! Девятая Заповедь! Полная синхронизация потоков! Дор Лейр!

Даже не сомневаясь в напарнике, сделала глубокий вдох, набирая воздуха, как перед погружением и пропела:

— Эрдари бланко торо! Активировать Белое пламя!

Белая вспышка вырвалась изнутри световым копьём, но сердцевина этого копья была чернее самого мрака: все частицы праха и тлена, что вились вокруг аггела, слились воедино, устремляясь внутрь сгустка белой энергии.

И Лиз сама стала прахом и тленом. И, распадаясь на части, тут же возрождалась. Чтобы проходить за и сквозь пустоту, снимая барьер за барьером, сияя тьмой и поглощая светом.

Так вот она какая, полная синхронизация!

Неудивительно, что Руда Кантар спасовала. Если бы Лиз знала заранее… впрочем, она бы снова и снова повторила этот свой выбор.

С самого начала, отныне и навсегда.

Она просто не могла по-иному.

Потому что сама природа Элайсы — защищать жизнь во всех её проявлениях. С самого первого вздоха Елизаветы Ящеркиной. Или даже задолго до её рождения.

У них обоих не было выбора. Последние в роду, они не могут сдаться!

У жизни нет цели "смерть". Есть лишь переход. И они пройдут его вместе, чего бы Лиз это не стоило.

֍֎֎

Дракон и феникс кружились в танце высоко в небесах, под обжигающе палящим солнцем. Чёрная чешуя поглощала свет, алое оперение, напротив, вспыхивало яркими искрами.

Танец-борьба, танец-поглощение.

Танец-страсть.

Вокруг них в воздухе кружилась чёрная пыль, собираясь в облачка и туманности, где-то там, за ослепительным светом солнца, мерцали звёзды и рождались новые вселенные.

Две противоположности. Две стороны одной монеты.

Лиз смотрела на небесный танец со стороны, и в то же время ощущала себя тем огненным фениксом, сгорающим дотла в собственном пламени.

— ...чонка! Хэй! Лайса... нись… элай...

Странные прерывистые звуки доносились откуда-то со стороны, но они не принадлежали этому пространству, в котором царил безумный огонь.

Лиз отмахнулась от них, как от ничего не значащих помех. Она с головой погрузилась в сияющее пламя, которое требовало выхода.

Так или иначе. Или сжигать. Или влиять. Или сгорать. Или…

Она не может скрыто, она не может по каплям. Всё, всё целиком, дотла!

— Лиза! Очнись!

Звуки превратились в слова, рвущие в клочья огненную пелену наваждения. Лиза. Лиза — это кто? Кого так настойчиво зовут?

Чёрная тень выросла перед ней прямо из ниоткуда, заслонив небесный танец и ослепительное око солнца.

Лиз попыталась уклониться.

Но небеса, феникс и дракон уже куда-то исчезли, вокруг белели гладкие стены со стеллажами и саркофагами, сверху давил потолок с ровными рядами светильников, а снизу подпирал серый бетонный пол. В центре комнаты зияла неглубокая, но широкая воронка с идеально ровными, будто оплавленными краями.

А тень обрела форму высокого хмурого мужчины в чёрном. На щеке — кровавая царапина, кожа потемнела от копоти, короткие волосы иглами слиплись от грязи и пота. Глаза светились ярко-красным, как оперение феникса, огнём.

Мужчина поймал Лиз за руки, дёрнул на себя, в один разворот прижав к ближайшей стене, ещё горячей от недавнего всплеска пламени.

— Чёртова девчонка! Ты совсем страх потеряла?!

Человек? Нет, у людей нет крыльев. У них не бывает алых глаз, их зрачки не вертикальны. Демон? Но разве демоны существуют?

Ой! Это не демон, это аггел! И она даже помнит его имя.

— Миш... Ри? — собственный голос показался саламандре чужим и незнакомым, а горло саднило, как после долгого крика.

Мужчина хрипло выдохнул, чуть ослабив хватку, но продолжал удерживать девушку у стены.

Лиз смотрела, как пульсирует жилка на его виске, а стук сердца оглушал. Почему он так… волнует… ся?

Он склонился, обжигая её своим дыханием. Лицом к лицу. Глаза в глаза. Вертикальные зрачки постепенно округлялись, стирая чуждость. Алый горячий цвет радужки темнел, остывая до тёмно-карего.

Не страшно — скорее, любопытно: что он хочет сделать? И как ухитрился уцелеть?

Огонь саламандры, как сказала Хеллфайр, сжигает дотла за доли секунды. Неважно что — будь то дерево, металл или человеческая плоть. А тот, кто прижимал её к стене, оказался в эпицентре всплеска, и был всё ещё жив. Даже одежда осталась нетронутой, будто…

Поцелуй застал Лиз врасплох.

Он целовал жадно, словно до этого сдерживался из последних сил. Словно она была источником живой воды для умирающего от жажды. И в то же время — не держал. Вывернуться из-под его ладоней не составило бы труда, но Лиз не хотела.

В отличие от приворотного морока и подавляющего волю тёмного желания, этот поцелуй был настоящим. С горечью чёрного пепла на языке и каким-то отчаянным оттенком "невозможно".

Неуместно, не вовремя. Вообще не понятно, с чего вдруг. Но отстраняться не хотелось. Ещё немного, ещё…

֍֎֎

Со стороны входа послышался сухой щелчок, прозвучавший в тишине лаборатории как выстрел.

Гортанный женский голос с акцентом приглушённо, но отчётливо произнёс:

— Так-так, сначит эти тфое топрыгались. Клюпцы! А я им гофорила не мешать либе и арбайт. Или арбайт. Или либе. Но Тшимми фсегда пыл есть нетерпелифф, а Стиффи пыл есть отшень шатным.

Аггел мгновенно развернулся, прикрывая собой Лиз. Но та инстинктивно увернулась, чтобы встать рука об руку с напарником.

Имей они дело со снайпером, это бы оказалось фатальной ошибкой, как и безумный поцелуй в самый разгар событий.

Но это был не снайпер.

Перед наглухо закрытой дверью стояла высокая женщина в ярко-жёлтом комбинезоне со шлемом. За её спиной угадывался ранец, трубки-шланги от которого тянулись к шлему. Скафандр или костюм химзащиты? Судя по тому, что она держала перед собой — второе.

В руках незваной гостьи мерцала неоном связка бледно-зелёных шариков в тонкой серебристой оплётке. Как виноградная кисть или икра осьминога, с плавающими чёрными точками под тонкой шкуркой икринок.

И веяло от этой связки смертью.

Спина аггела едва заметно дрогнула, мышцы на левой руке напряглись — напарник явно что-то замыслил, но решил не делиться планом даже по мыслесвязи.

А женщина, не дожидаясь ответа, продолжила через встроенные в шлем динамики:

— Ффы опа есть тоже клюпцы. Мой маленкий паучок смотрел моими клазами в костиной. Я фидела как с ним ухотил Тшимми. Мой кляйне Тшимми. Мой шайзе кляйне Тшимми! Саймон коворил не мешать. Саймон коворил пыть терпелиф. Поиграть, надоеть, фернёться. Я пыл есть тепрелиф. Он пыл есть мертф!

Затенённое стекло шлема не позволяло разглядеть выражение глаз, а рта не было видно за воздухозаборниками. Но Лиз легко представила перед собой бесстрастное лицо Хельги с белозубой улыбкой, как на кадре со смартфона Саймона.

— Мой кляйне габе. Кляйне арбайт. Биомантер тля саламантер. Ис кроффи фторой шайзе саламантер. Ты сабраль мой Тшимми. Я саберу твоя фрау.

Лиз похолодела от внезапной догадки. "Из крови второй саламандры", если она правильно поняла фразу! Так вот почему мама оказалась в таком состоянии! Дело не только в подключении к "Вантабиус", тут ещё эта психованная дура постаралась! И Саймон, тварь такая, об этом смолчал?!

Похоже, среди паутинников и их сторонников нормальных вообще нет.

Женщина медлила, не торопясь продолжать монолог. Словно ждала ответа. Но и гроздь ядовитых шариков держала всё так же бережно и цепко, не ослабляя бдительность.

"Не могу активировать ключ перемещения, порталы заблокированы", — речь напарника по мыслесвязи прозвучала одновременно с его ответом лаборантке:

— Маленького пристрелил не я. Тот второй. По инструкции вашего босса.

— Фрёшь! — вскинулась женщина. Шарики дрогнули и опасно закачались с тихим хрустальным звоном. — Фрёшь, сабака! Херр Иффан кофорить ценить Тшимми! Он кофорить Тшимми фторой Саймон! Иффан не стать прикасать Стиффи стрелять! Упить ты!

"Попробуй свой ключ, только тихонько", — прилетело по мыслесвязи.

Сам аггел перешёл на другой язык, похожий по звучанию на немецкий. Вот только Лиз не уловила в беглой тираде ни одного знакомого по школьной программе слова, а образы напарник передать не счёл нужным.

Зато женщина всё прекрасно поняла. Она замолчала и сделала пару шагов к телам лаборантов, которые лежали на полу в тех же скрюченных позах, как Лиз их впервые увидела.

Аггел сделал шаг вперёд, чтобы оказаться между саламандрой и Хельгой, но та угрожающе подняла руку с гроздью смертоносных шариков. Миш Ри показал пустые ладони, сообщая жестом, что не собирается нападать.

Из-за широкой спины аггела женщину в жёлтом комбинезоне было не разглядеть, и Лиз сосредоточилась на медальоне. Ключ молчал, не отзываясь ни теплом, ни холодом. Известные Лиз способы открытия порталов не работали. Зато шнурок, сплетённый из волос саламандры, вдруг кольнул шею в районе затылка. Как крапивой ожёг.

И девушка вдруг вспомнила первые слова Хеллфайр, обращённые лично к ней: "очнись, присушенная!"

Точно! Вот она, разгадка!

Серые, холодные как волны северного моря, глаза и такая эмоциональная речь Хельги! Они не вязались друг с другом, широкая улыбка, взвинченный голос и ледяной взгляд. Они и не должны были! Похоже, Саймон и тут подстраховался, потуже затянув ниточки эмоциональных связей своих коллег. Бывших коллег. Судя по всему, он и без срыва личных планов не собирался возвращаться на базу в качестве сотрудника. Вот же крысиный король!

Ну, ничего. На каждую крысу найдётся свой кот. Даже если этот кот — тёмный аггел.

Лиз впервые подумала о Дже Ру с признательностью. Из всех, кого она знала, дьявол в обличии азиатского айдола — единственный, кто превосходил в коварстве и силе безумного учёного.

Но каков подлец! И что теперь с этим приворотом делать? Даже если Лиз обнаружит привязку и сожжёт её, психика женщины может не выдержать. Кто знает, что она за человек на самом деле, и до какой степени была близка с погибшими.

"Попробуй найти и ослабить, слегка", — посоветовал аггел, подслушав мысли напарницы.

Одновременно он продолжал спокойно беседовать с женщиной на всё том же чужом языке, отвечая на её вопросы.

Найти. Легко сказать! Свою-то привязку Лиз просто спалила, не глядя.

И тут в дело вмешался ключ родительского медальона. Тоненько зазвенел на высоких нотах, неразличимых для человеческого уха: ультразвук, или даже выше.

Звон отражался от стен, потолка, предметов, рисуя в сознании саламандры трёхмерную картинку, как на планшете Хеллфайр. И на этой картинке чёрным пламенем полыхал аггел, белым — сама Лиз, рыжим — Хельга. Коричневым тусклым свечением выделялись тела Джимми и Стива. И внутри рыжего и двух коричневых контуров виднелись небольшие каверны размером с горошину.

Что ж, это не должно быть сложнее, чем воспламенять по заданным координатам. Лиз, не давая себе времени на раздумья, послала слабый огненный лепесток в сторону рыжего контура. И вслед за ним ещё два, для коричневых. Лаборантам уже всё равно, но мало ли эти три тёмные "горошины" как-то связаны?

Хельга осеклась на полуслове. Лиз не могла её наблюдать за ней из-за спины напарника, но глазами аггела увидела, что стекло защитного шлема женщины взорвалось изнутри, как от удара, брызнув осколками во все стороны. Она покачнулась, чудом удержав равновесие.

Один из шариков оторвался от грозди и полетел вниз.

Время словно застыло.

Искажённые ужасом глаза Хельги, которые уже не скрывало затемнённое стекло. Молниеносный прыжок Миш Ри, который всё-таки не успевал. И рука одного из лаборантов, что до этого была прижатая к телу, а тут вдруг ни с того ни с сего резко распрямилась!

Смертоносный шарик упал в подставленную смуглую ладонь мертвеца, чуть помедлил, и плавно скатился на пол между большим и указательным пальцем. Соскользнул. Качнулся. Замер. Целый и невредимый.

Выдохнули все трое. Синхронно.

И где-то вдалеке, на границе восприятия, Лиз услышала задорный смешок чернокосой крылатой. Но, возможно, это ей просто показалось.

Миш Ри осторожно забрал у Хельги гроздь шариков. Подобрал упавший. Женщина не сопротивлялась. Её била крупная дрожь, а ругательства на двух языках вперемежку звучали гораздо громче и выразительнее.

Продолжая приглядывать за лаборанткой, аггел отыскал на стеллажах герметичный контейнер и аккуратно, шарик за шариком, уложил в него ядовитую гроздь. Сверху, вишенкой на торте, пристроил беглеца", который только что чуть не устроил здесь катастрофу. Защёлкнул крышку контейнера и надёжно закрепил его в отдельном боксе с амортизаторами, который весьма удачно подвернулся под руку. Не хватало ещё, чтобы этот "ящик Пандоры" ненароком упал с полки.

Хельга проводила контейнер взглядом и затихла. Истерика оборвалась так же резко, как и началась. Только плечи женщины чуть подрагивали, но с каждым вдохом всё реже и реже.

Порталы по-прежнему не работали, и стало ясно, что прорываться наружу придётся с боем.

֍֎֎

Что сейчас творится наверху, Лиз понятия не имела. Когда она, не задумываясь, кинулась к напарнику на выручку, оставалось минут пять человеческого времени на всё про всё.

Но с тех пор по её внутреннему ощущению прошло полчаса, не меньше. Пси-трак давно должен был добраться до ворот ещё до прихода лаборантки. Но, если бы зафиксировали вторжение, вряд ли бы Хельга сумела прокрасться незамеченной. И уж тем более, ей бы не позволили действовать в одиночку, даже несмотря на риск биологической опасности для остальных. Или благодаря ему.

"Здесь время ускорено до предела, — последовал мгновенный ответ напарника, — после разрушения основного блока подавителя вся лаборатория попала под воздействие эффекта рево. Эта дама ухитрилась проникнуть внутрь контура незадолго до активации отката. С момента твоего эпичного прибытия сюда прошло не более трёх минут снаружи".

Легче не стало.

Как-то надо выбираться, а оба выхода, основной и запасной, наверняка уже взяты под наблюдение. Для самого Миш Ри с его скоростью и умениями прорваться через заслон врагов — не проблема. Но двигаться с той же скоростью, как напарник, саламандра не умела. Да и в бою оказалась бы скорее помехой. А действовать, как в лесу, издалека, не получится.

Прятаться же в помещении особо негде, да и рискованно оставаться в одиночку в замкнутом пространстве без защиты аггела. Вдвоём с психованной бестией — тем более.

Лиз поглядела на лаборантку, которая, присев на корточки, осматривала воронку в центре зала, оставшуюся от "супер-Вантабиус". Прядь растрёпанных светлых волос выбилась наружу, пара осколков, оставшихся от защитного стекла, торчали в корпусе шлема над правой бровью.

Но Хельга, казалось, не замечала неудобства. Она коснулась пальцами в жёлтой перчатке оплавленного края воронки и подняла голову, глядя в упор на саламандру.

— Мне шаль. Она пыла есть не так уш плоха. Она нрафилась Тшимми. Нрафилась Саймону. Но мне нушен был её крофь. Я тумала мочь стать как она. Как Иффан. Но фышел только биомантер. Я не кофориль никому. Мой сад, мой флора умеет секрет таить. Таше от Саймона.

Правый глаз Хельги оставался неподвижным, а левый непрестанно моргал. Под ним по щеке тянулась блестящая дорожка слёз, скрываясь под нижней уцелевшей частью шлема, мешалась с кровью из глубокой царапины на скуле.

— Мне отшень шаль, — ещё раз повторила лаборантка и умолкла.

Лиз подумала, что ей тоже жаль. Вряд ли у Хельги получится отсидеться в лаборатории и незаметно удрать под шумок. Прикончат или свои, или люди Дже Ру. А умирать женщина явно не хотела, раз даже в свой безумный поход за местью отправилась в полной броне.

Стоп! Если она нацепила на себя комбинезон химзащиты, значит, надеялась каким-то образом выбраться? Будь это самоубийством, она бы заявилась в белом халате лаборантки или, на худой конец, в штатском.

Мягко, как только могла, Лиз спросила:

— Послушайте, может, вы знаете ещё один аварийный выход, о котором неизвестно вашим… коллегам?

— Фыход? — тут же отозвалась Хельга. — Фыход снаю. Ферней, снала. Он пыл есть вот тут.

И она похлопала ладонью по гладкой кромке воронки.

Аггел в два счёта оказался рядом с лаборанткой и о чём-то с ней заговорил, снова перейдя на чужой язык.

Бурное обсуждение окончилось довольно быстро. Хельга отошла в сторону, под прикрытие стеллажей, и тут же принялась стаскивать с себя броский жёлтый комбинезон.

"Присматривай за ней, пока я буду пытаться взломать пол, — коротко бросил Миш Ри. — Похоже, что база построена не с нуля, а поверх старых катакомб. Эти лабораторные крысы обнаружили ход это чисто случайно при прогоне одного из редких режимов подавителя. И решили придержать информацию при себе".

"Планируешь взять её с нами, если получится? — также по мыслесвязи уточнила Лиз. — Но ты же ей не доверяешь".

"Так. Но оставлять без присмотра рискованнее".

Про ещё один вариант саламандра уточнять не стала. Хладнокровно отправить женщину на верную смерть она не могла чисто физически. И Миш Ри это прекрасно понимал.

Девушка отступила к стене, присоединяясь к Хельге. Встала не вплотную, но так, чтобы успеть до неё добраться, если та начнёт вести себя подозрительно.

Лаборантка уже закончила переодеваться, а теперь хладнокровно переплетала растрепавшийся хвост в косу.

Глядя на Хельгу в свободном белом халате поверх водолазки и брюк, Лиз только теперь ощутила, насколько ей самой в помещении жарко и неудобно в зимнем горнолыжном костюме. В грузовике Хеллфайр она даже не подумала о том, чтобы снять куртку, не до того было. Шапка, похоже, сгинула вместе с шарфом в минивэне с "малюткой Вантабиус", но девушка заметила это только сейчас.

Стоит ли ей последовать примеру Хельги и переодеться? Или остаться как есть? На улице-то мороз.

Может, скинуть бы верх? Девушка стянула куртку, добавляя свободы движениям. До улицы надо ещё добраться, а до тех пор будет жарко. Тёплые брюки бы тоже заменить чем-нибудь полегче — но нечем, увы. Бегать в подштанниках или спрашивать у Хельги, не найдётся ли чего подходящего под её размер — не вариант.

Жаль, что трансформировать одежду Лиз, в отличие от Миш Ри, не умела. Осваивать экспромтом уже поздно.

А ещё дико хотелось пить. И есть. У неё после того памятного обеда у Дже Ру даже маковой росинки во рту не было. Ритуал связи, погружение в бездну за белым пламенем, смертельный полёт через портал, уничтожение подавителя — на всё это наверняка ушла целая прорва энергии, восполнить которую Лиз было нечем. Изнутри прямо тянуло желанием что-нибудь сожрать. Прямо сейчас. Немедленно!

Или это не только её собственные ощущения?

Лиз перевела взгляд с Хельги на напарника. Тот сосредоточенно колдовал с ключом вокруг воронки. Октаэдр гудел, отмечая уязвимые точки серебристым светом. Закончив выстраивать сеть указателей, он пискнул несколько раз и отключился.

Дальше дело было за аггелом и его разрушительной силой.

Миш Ри скомандовал:

— В укрытие.

Единственным подходящим местом оказались чёртовы саркофаги. Хельга, не раздумывая, забралась в первый попавшийся горизонтальный, захлопнув за собой крышку.

Лиз, подавив дрожь отвращения, выбрала один из вертикальных. Да, сейчас это безопасно, уговаривала она себя. Подавитель, к которому они все подключались, уничтожен её же собственными руками. Но отделаться от ощущения, что она добровольно лезет в гроб, не удавалось.

"Не паникуй, девчонка. Я с тобой", — с неожиданной заботой отозвался аггел.

И эти слова повернули невидимый ключик осознания внутри Лиз: она не одна. Что бы ни случилось, она больше никогда не будет одна. А саркофаг… ну что, саркофаг. В шкафу что ли, детстве, не пряталась? Эка невидаль. Всего-то подождать пару минут, пока не выпустят.

А что дальше — зависит только от них самих.

Глава 12. Гори, гори ясно!

Пары минут не потребовалось. Саркофаг тряхнуло, и крышку вдавило внутрь, плотно прижав Лиз к задней стенке: не пошевелиться, даже не вздохнуть толком.

Но паника подступить не успела: тяжёлая крышка почти сразу же отлетела в сторону как пушинка. Девушка ухватилась за протянутую ей навстречу руку Миш Ри, выбралась на свободу и сразу же увидела в нижней трети воронки зияющую дыру. Небольшую, но этого хватало, чтобы свободно спуститься вниз поодиночке, не ввинчиваясь ужом в слишком тесный лаз.

Хельга выкарабкалась из саркофага самостоятельно, её ударной волной не задело. Мрачно-сосредоточенное выражение лица женщины сменилось спокойствием, словно та для себя уже всё решила.

Забирать пистолет у мертвецов лаборантка не стала. Вместо этого она направилась прямиком к стойкам, которые чудом пережили сотрясение, достала "ящичек Пандоры". Убедившись, что бокс цел, осторожно его открыла, вытащила один из ядовитых шариков, лежащий сверху.

Тот самый, что падал и не разбился.

Отыскав на стеллаже по соседству походную аптечку, Хельга вытряхнула оттуда содержимое, упаковала шарик в кейс из-под инъекторов и сунула его обратно в поясную сумку. Застегнула ремень аптечки прямо поверх халата, перекинула за плечо косу и коротко бросила:

— Я фсё!

Аггел прекрасно видел, что делает лаборантка, но, как ни странно, не возражал. В правой руке у него появилось какое-то странное оружие, похожее на игрушечное ружьё: длинная, по виду пластиковая, трубка-дуло и несуразно-миниатюрный приклад. Но знакомиться ближе с такой "игрушкой" почему-то не хотелось.

Магия, не иначе. Как ещё объяснить материализацию оружия?

Миш Ри в ответ на мысли напарницы едва заметно поморщился. Сдвинул вверх правый рукав, показывая кожу чуть выше запястья. Из-под тёмной ткани виднелся кончик похожей трубки, перехваченный у запястья тонким ремешком. Ну да, всё своё ношу с собой — тоже особый вид магии: пространственной.

Впрочем, секреты аггельского снабжения лучше выведывать потом. А сейчас пора выдвигаться. Чутьё подсказывало, что "эффект рево" подходит к концу, вне зависимости от того, выберутся они за пределы лаборатории, или нет. То же самое чутьё говорила, что за лаборанткой можно не следить, в данный момент она им не враг, скорее, союзник.

Первым в лаз спрыгнул аггел. За ним последовала Лиз, затем Хельга.

Ход оказался неровным, словно выдолбленным вручную в толще скалы, хотя гор поблизости, насколько помнила девушка, не наблюдалось.

Воздух казался сухим и словно законсервированным. Это первое, что пришло Лиз на ум, когда она приземлилась на сыпучую кучку камней, чуть не подвернув ногу. Фонарей не требовалось, равно как и путеводного огонька саламандры — сами стены мерцали призрачным зеленоватым светом, разгоравшимся по мере приближения к ним и снова затухавшим, по мере того, как движение прекращалось.

Оказавшаяся внизу последней Хельга удивлённо выдохнула:

— Сфет не пыл есть раньше.

Она топнула ногой, ближайшая стена мгновенно откликнулась бледно-зелёной световой волной. Женщина непроизвольно отступила на шаг назад.

По выражению лица было видно, что лаборантка уже пожалела, что поспешила избавиться от комбинезона химзащиты. Но не возвращаться же обратно.

"Посылать её указывать дорогу неэффективно, она сама ничего не знает. Ход они обнаружили незадолго до переезда, исследовать не успели", — дополнил Миш Ри по мыслесвязи.

— Думаешь, есть ловушки? — отозвалась Лиз.

— Не исключаю, — также вслух подхватил Миш Ри. — Держаться строго за мной, след в след, не отставать и ни на что не отвлекаться.

И специально для напарницы мысленно добавил:

"Дже Ру прислал координаты, у нас семь минут до вторжения. Они придержали наступление, пока не решится вопрос с подавителем. На случай, если план с участием Хеллфайр не сработает, будет выстрел по главной базе. К этому моменту мы должны пробиться к воротам".

И, чуть помедлив, кинул смутный образ неизвестной угрозы, притаившейся в глубине катакомб. Путь к выходу шёл по краю лабиринта, соваться в центр, где засела неведомая тварь, не было нужды. Да и существо не проявляло агрессии. Пока не проявляло. Но того, что уцелело после взрыва белого пламени, явно следовало опасаться.

А дальше был только безумный бег, тяжёлое дыхание, переливающиеся призрачно-зелёным огнём стены и чёрная тень на десяток шагов впереди. Как аггел определял, куда свернуть, и где и как разрушить преграды на своём пути, Лиз не знала. Как и то, успевает ли за ними Хельга. Не до того. Одно дело дать шанс на выживание, другое — опекать бывшего врага как наседка цыплёнка. Когда выберутся — там и будет ясно, как поступить. Если выберутся.

В какой-то момент одно давление резко сменилось другим: временна́я заморозка прекратила действовать, но вступила в действие другая, хорошо знакомая Лиз сила.

Чем ближе они становились к источнику этой новой силы, тем сильнее у девушки горели губы, сердце стучало в груди всё чаще и чаще, а по телу разливался внутренний жар. И дело было не в беге! Точнее, не только в нём.

Дже Ру! И его чёртовы способы убеждения! Вот на что это было похоже!

Лиз прибавила ходу, не зная, то ли она торопится выбраться из зоны риска, то ли желает как можно быстрее снова увидеть Шин Дже Ру. Посмотреть в его янтарные, с алыми искрами, глаза. Поклясться, что больше не совершит ошибки, что в этот раз непременно выберет его, что…

Миш Ри, бегущий впереди, громко выругался.

Позади послышался прокатился утробный вой. Он эхом раскатился по катакомбам, подстегнув троицу беглецов.

Выл явно не волк и не собака. Но, несомненно, кто-то опасный и алчущий. Выяснять кого, или чего, совершенно не хотелось, хотелось унести побыстрее ноги. На стычку с очередным врагом — ни сил, ни времени.

Когда у Лиз почти кончились силы, Миш Ри внезапно затормозил.

Сама девушка, уловив намерение напарника, успела остановиться, но бежавшая за ней по пятам Хельга врезалась в саламандру, едва не сбив её с ног. Пока обе пытались удержаться от падения, аггел пробил лаз в потолке, откуда забрезжил яркий дневной свет.

Не теряя времени, Миш Ри выбрался наверх, подтянувшись за края. Убедившись, что там безопасно, снова спрыгнул вниз, подсадил сначала Лиз, затем Хельгу. И тут же одним выстрелом уничтожил за ними проход в катакомбы.

"Игрушечное" ружьё сработало круче базуки. Участок пола обрушился, и вдобавок расплавился, надёжно закрыв дыру в полу. Получилась воронка сродни той, что осталась от подавителя. Или дело было не в технике, а в уникальных способностях аггела, который он лишь маскировал под оружие?

Лиз огляделась, не сдержав изумлённый вдох.

Вот это да! Вот это вау!

Оранжерея, про которую мельком упоминал Саймон, оглушала богатством запахов и красок. Обилие растений, продуманная гидропоника, огромные, во всю стену, запотевшие окна: самый настоящий тропический рай! Стройными рядами выстроились классические гигантские кадки с пальмами, на длинных цепочках свисали горшки с папоротниками и лианами, разномастные цветы всех форм и размеров дополняли картину.

Кругом одни только растения — и полное отсутствие персонала. И тишина. Для иллюзии спокойствия не хватало лишь пения птиц и жужжания насекомых. Впрочем, воронка по центру, всосавшая в себя пару десятков цветочных горшков, всё равно не вязалась с мирной обстановкой.

Но почему так тихо?

Лиз припомнила карту с планшета Хеллфайр. Кажется, рядом с оранжереей нет ни одного значимого объекта. Цветущее царство растений ещё и располагалось в стороне от центрального корпуса, в дальнем крыле здания, в зелёной зоне риска.

Да, удача определённо играла на их стороне!

֍֎֎

"Не расслабляйся, — тут же прилетело от напарника. — Две камеры и три ловушки я уничтожил, но могут быть ещё".

"Но, если сигнал пропал, могут прийти проверить", — так же мысленно откликнулась Лиз.

"Не придут. Им сейчас не до того", — Миш Ри махнул рукой в сторону панорамного окна, выходящего на главные ворота базы.

Хельга не слышала их разговор, но, проследив за движением руки, тоже перевела взгляд на окно. А посмотреть было на что. Все люди паутинников безвольно застыли прямо там, где стояли. Словно марионетки с натянутыми до предела ниточками. Сколько же их там всего? Девушка прищурилась, словно это могло помочь сосчитать.

"Не старайся. Отсюда всё равно видно примерно треть, не больше, — пояснил аггел. — Да и Дже Ру может контролировать не более сотни объектов, по времени — максимум пять-десять минут. Хотя, кажется, он нашёл способ, как обойти это ограничение".

Лиз услышала быстро приближающийся рёв моторов. Стеклопакеты на панорамных окнах гасили звук, но не до конца. Укреплённые ворота базы, выглядевшие несокрушимыми, дрогнули. Правая створка целиком отлетела в сторону. Левая прогнулась и повисла на петлях.

Юркий и маневренный грузовик влетел в ворота вслед за протаранившим их бронемобилем, лихо развернулся боком к базе паутинников, откидывая борт. Ловкие ребята в чёрной броне и шлемах, расписанных языками пламени, выскочили из кабины и кузова. Они в два счёта установили стойки под откидным бортом, выдвинули и подключили дополнительную аппаратуру: колонки, усилители, ещё кучу какого-то звукового оборудования.

Перед главным зданием базы развернулась настоящая мобильная сцена, только не за полчаса, а всего за пару-тройку минут.

Лиз в шоке застыла. Она ожидала увидеть пушки, пулемёты, ещё какую-то военную технику секретного типа. Но передвижная сцена?! Люди Дже Ру что, с ума посходили?! Саунд трак против вооружённого до зубов отряда бойцов? Музыкальный, мать его, грузовик?! Против лазера, огнестрела или чего похуже!

Да их же сметёт в считанные секунды, как только подавляющий волю барьер высшего аггела перестанет действовать!

Три.

Два.

Один!

Лиз зажмурилась, не желая видеть кровавую бойню.

Но мелодия, что грянула из колонок и заполонила собой всё окружающее пространство, оказалась достойным соперником:

— Дай нам ныне силу и славу, что предвещало царствие твоё! Дай нам то, что жажду по праву, силу и славу, веру и добро!

Яркий сильный голос Хеллфайр казалось, проникал сквозь тело мощной звуковой волной, завораживая и лишая воли тех, кто его слышал. И ни стены, ни, тем более, стеклопакеты, не были ему помехой.

Тут не просто звук, тут гораздо больше. Лиз уже испытывала нечто подобное, но и она оказалась не готова к воздействию на разум. Первые фразы песни восторженно слушала, покачиваясь в такт, вместе с остальными.

Музыкантов не было видно — не то фонограмма, не то группа скрывалась за огромным полукруглым экраном по центру сцены, на который транслировалось изображение солистки.

Перед зрителями предстала она, королева ада: Хеллфайр собственной персоной.

Рдяно-пламенные волосы собраны в густой хвост, увенчанный короной из золотых и серебряных шипов — словно нимб, искрящийся над головой. Облегающий опаловый комбинезон-трико с ног до головы закрывал тело. Сияние пробегало всполохами, переливаясь, как чешуйки сказочного дракона.

Певица взмахнула руками, словно крыльями, и на трико проявились знакомые оранжево-чёрные штрихи, то и дело меняющие узор. Круги, полоски…

Да это же не костюм! Это часть энергии саламандры! Так вот как выглядит шкурка огненной ящерки в реальном мире, меняющая форму по воле хозяйки!

Лиз моргнула, изображение с экрана расплылось на миг, и снова собралось воедино трёхмерной проекцией. То ли ещё какие устройства заработали, то ли Хеллфайр лично добавила иллюзию, но посреди сцены теперь пела настоящая огненная дева ростом метров пять, если не больше.

Рядом с Лиз судорожно вздохнула Хельга:

— Майн гот! Фламмегайст!

Перевода не требовалось — саламандра на сцене и впрямь сияла воплощённым духом пламени, а гипнотическое мерцание узора дополняло мелодию и поглощало внимание, отнимая волю.

И было ещё что-то, что усиливало действие живого голоса. Тёмной нитью вилось вокруг пламени, проникало вместе с песней внутрь сознания, минуя все преграды и фильтры. Шептало бросить оружие, подойти ближе, ещё ближе, пасть на колени. Покориться господину и получить заслуженную награду. Господин дарует всё, что желаешь, всё, что захочешь, всё в его силе, всё в его праве...

Лиз увидела, как Хельга расстегнула верхние пуговицы на халате, оттянула тугой ворот водолазки, словно спасаясь от нестерпимого жара. На коже лаборантки проступили капли пота, волосы на висках слиплись, а глаза неестественно заблестели.

И тут до девушки дошло: Дже Ру! Чёрная, сковывающая волю нить — это же его способность, воздействие высшего аггела!

"Третьему важней влиять, целый мир к рукам прибрать". Получается, они с Рудой Кантар нашли свой способ объединить контрарные энергии! Тоже своего рода симбиоз?! Но как? Ритуал полной синхронизации возможен лишь в полнолуние? Или Миш Ри соврал? Нет, он не мог, она бы почувствовала.

"Я тоже не знаю, как они это сделали, — тут же откликнулся партнёр. — Это не полное запечатление, здесь нет той глубины открытия, как у нас с тобой. Но оно работает. Вот только тебе-то зачем вестись на зов разрушения, девчонка?"

И аггел, протянув руку в чёрной перчатке, с едва уловимой нежностью потрепал напарницу по голове.

Лиз чихнула и пришла в себя.

И впрямь, что это она?! Будто пение саламандры не слышала и сама ни разу так не пела! А этот горячечный жар, он же всего лишь память её человеческого тела. Не сути и даже не разума!

Мелодия продолжалась с новой силой:

— Дай нам ныне силу и славу, Жажду увидеть Царствие твоё. Дай мне всё, что книга вещала, Веру и славу, силу и добро!

Гимн лишал воли, подавлял, одурманивал. Все, кто его слышал, или на месте падали ниц, зажимая уши, или покорно шли к источнику звука, где их обезоруживали и связывали всё те же бравые ребята в огненно-чёрной броне, в ушах у которых наверняка было нечто наподобие предложенных Хеллфайр беруш.

Хельга тем временем чуть было не вышла прямо в окно, не разбирая дороги. Но Миш Ри вовремя перехватил одурманенную, заломив ей руки за спиной.

А Лиз, вспомнив совет Хеллфайр, оторвала от халата лаборантки пару клочков ткани, скрутила в трубочки и вставила в уши женщине. А затем, для надёжности, зажала поверх своими ладонями. Спасти не спасёт, но хоть воздействие ослабит. Связать бы, да нечем. Пока одежду на лоскуты рвёшь, всё уже закончится. Не будет же Руда Кантар давать полноценный концерт — таким темпом и одной песни хватит.

И тут до девушки дошла ещё одна странность: язык! Хельга ведь не могла понять слова песни в полной мере. Но гипноз сработал и на неё! Так что, получается, дело в самой музыке? Или в голосе? И как насчёт глухих и слабослышащих? Есть ли такие среди людей паутинников, и как мелодия подействует на них?

Словно откликнувшись на мысленный вопрос, одна из фигурок за стеклом, укрывавшаяся за подсобками, вместо того, чтобы покорно пойти к вратам, как остальные, метнулась обратно к главному зданию.

Беглец прятался со стороны оранжереи, люди Дже Ру не могли его видеть. Лиз почувствовала, как Миш Ри на миг заколебался: вмешаться или продолжать удерживать Хельгу. Но тут откуда-то сверху послышался хлопок, бегущий упал, зарывшись лицом в снег, и затих.

А спустя десяток секунд смолкла и песня — видимо, перед воротами всё уже было кончено.

Хельга обмякла и перестала сопротивляться, прорываясь к окну. Миш Ри тут же её отпустил, усадив на пол. Отступив на шаг, аггел достал из рукава ещё одну трубку, принялся собирать второе ружьё. Будто первого ему было мало! При этом не забывал поглядывать по сторонам, держа в поле зрения как оранжерею, так и всё, что происходило за окном.

— Я… Кто…? — Хельга удивлённо поднесла руки к ушам, вытаскивая самодельные затычки и разглядывая их. — Што слу…

Лиз прервала её на полуслове:

— На базе есть глухие? Кто не слышит? Или слышит плохо?

— Нет. Иффан терпеть не любить калек. Но… — женщина замялась, — есть тот, кто носить всегда кляйне копфхёрер. Он пыл есть Иффанен вахе.

"Личный охранник местного босса, — пояснил аггел, закончив с оружием. — Вот только со слов Артемьева, их обоих здесь быть не должно, ни Ивана, ни его телохранителя. Или наш крысиный король ошибся. Или солгал. Потому как застрелен именно этот самый охранник. Причём, судя по направлению выстрела, своими же. Только в ушах у него не наушники, а нейроимпланты, одна из последних разработок паутинников. Примитивный аналог симбиосвязи, но для людей это настоящий прорыв".

Вслух Миш Ри вновь перешёл на другой язык, выведывая у Хельги подробности и транслируя их Лиз по мыслесвязи.

Получалось, что Саймон всё-таки не врал. Вертолёт начальства вылетел с утра одновременно с отбытием пленников, и все поголовно были уверены, что на базе остались только заместители. Но раз охранник, с которым босс не расставался, застрелен прямо перед ними, значит, главный тляйшцы сейчас тоже здесь. В этом самом здании.

Некий загадочный "господин Иван", о котором Лиз не знала ничего, кроме имени и того, что он приказал одному из лаборантов убить второго. Стрелял в охранника, вероятно, тоже он, собственной персоной. Да, это лишь предположение, но кто бы это ещё мог быть?

Тот, кто смог устоять перед гипнотической песней Хеллфайр, явно не из рядовых паутинников.

Аггел хмуро кивнул, подтверждая мысли девушки. А снизу, из катакомб, донёсся едва различимый далёкий вой.

֍֎֎

— Что дальше? — спросила Лиз, не стесняясь Хельги. Не то, чтобы девушка стала больше доверять лаборатнтке, но если их пути так тесно и внезапно пересеклись, это явно неспроста.

— Кабинет местного босса на третьем этаже прямо по центру. Стреляли как раз с той стороны. Пойдём смотреть, кто там засел? Или подождём, пока до него доберутся вон те бравые ребята у ворот? — усмехнулся Миш Ри, словно заранее знал ответ на вопрос.

— Фосьмите меня. Если там Иффан, я тоже толжна там пыть! — мгновенно сориентировалась Хельга, поглаживая аптечку на поясе. — Моя тоже есть толк.

Толк? Или всё-таки долг?

Лиз решила не переспрашивать — решать всё равно аггелу.

— Добро, — тут же согласился тот, словно предвидел такой вариант. И добавил, для обеих спутниц сразу:

— Вперёд не лезть. Держаться на расстоянии, но из вида не упускать. Если что сорвётся, маякну. Вот так.

И, прищёлкнув пальцами, сбросил на пол чёрный мячик-попрыгун. Мячик упруго отскочил пару раз от каменных плиток и рассыпался ворохом чёрных искр.

Вот откуда у него только силы берутся? Совсем недавно почти помирал, затем взрывал проход, а теперь разбрасывается энергией почём зря.

Лиз вздохнула, настраиваясь ещё на один рывок. Тело ломило, в животе тянуло — не то от голода, не то от нервов. От обеда у Дже Ру осталось одно воспоминание, а перекусить нечем. Сделать бы сейчас хоть пару глотков воды, вот только неоткуда. С собой они ничего не брали. А фонтанчик оранжереи, видневшийся сквозь заросли, не работал. Впрочем, в логове врага пить не стоило даже из кулера. Лучше перетерпеть, пока всё закончится.

Тем временем Хельга, хладнокровно, как будто подобные шарики видела по сто раз на дню, кивнула. И, прижав к сердцу сжатую в кулак руку, поклялась:

— Я не тоставить проблема. Тише фоты нише траффы.

Как же. Ядовитые змеи тоже ниже травы. И тоже не шумят. Зато быстро ползают, так, что приходится догонять.

И Лиз заторопилась вслед за напарником и Хельгой, которые уже успели выбраться в коридор. Судя по всему, здание обезлюдело — весь персонал выманила к вратам песня Хеллфайр. Но это не значит, что стало безопасно.

Вдобавок ко всему вдруг резко отрубилось электричество, погрузив коридоры в полумрак — про лифт можно забыть.

Оставалась лестница запасного выхода, который по счастливой случайности находился в том же крыле, что и оранжерея. И — вишенкой на торте — дверь на лестницу оказалась открыта: магнитный замок отрубило вместе с электричеством.

Саламандра едва подавила нервный смешок. Заходи, кто хочешь! Никакой подстраховки на экстренный случай. И это на охраняемой сверхсекретной базе! Впрочем, лучше так, чем искать пропуск или прорываться силой. А даже если это ловушка, Миш Ри справится. Наверняка и не такое успел повидать.

֍֎֎

Верхний этаж поразил Лиз сочетанием роскоши и запустения. Лестница вывела всех троих в закуток, стойко пропавший сигаретным дымом. Из закутка дверь вела сразу в просторный офис, где пустые столы, разделённые перегородками, соседствовали с зонами отдыха и отдельными кабинетами.

Оргтехнику, судя по всему, уже вывезли, но даже по одной мебели было видно, что владельцы не скупились. И офисные столы со стульями, и диваны с креслами выглядели удобно и богато, и явно были сделаны под заказ. А вот содержимое кабинетов пряталось за жалюзи и зеркальными стёклами. И эти кабинеты тоже пустовали.

Все, кроме одного.

Из приоткрытой двери приглашающе тянулась полоска света, резко выделяясь в затемнённом помещении. Интенсивность света то и дело менялась, словно проседало напряжение. Но разве электричество не вырубило по всему зданию? Или в кабинете отдельный автономный источник питания, или кто-то вручную открывает и закрывает штору на окне, что само по себе абсурдно.

Лиз чувствовала напряжение аггела, что шёл впереди. Справа чуть слышно вздохнула Хельга, пытаясь унять волнение.

Сзади ощутимо тряхнуло. Словно что-то обрушилось прямиком за их спинами.

Девушка вздрогнула и обернулась. Прохода через закуток больше не существовало. Вместо двери, ведущей на лестницу, в стене зияла дыра, обрывающаяся в хмурый зимний день.

Вот чёрт! Были это люди Дже Ру или западня, оставленная хозяевами базы — путь к отступлению отрезан. Впрочем, даже если не сработают порталы, напарник что-нибудь придумает. В конце концов, наверняка это не единственная лестница в здании!

"Соберись, девчонка, — прилетело по мыслесвязи, — и будь наготове. Помни: тот, кто внутри, уже не человек".

Хельга, как и Лиз обернувшаяся на грохот, встретилась взглядом с саламандрой и прошептала:

— Я не фидеть литсо Иффан тфе недели. И никто не фидеть, кроме его вахе.

От этого шёпота по коже Лиз пробежали мурашки, а предчувствие сжалось в пульсирующую беспокойством точку где-то под ложечкой.

Тем временем аггел проскользнул в приоткрытую дверь.

Женщины замерли поодаль, ожидая сигнала. Хельга, судя по всему, догадалась, что у Лиз есть свой альтернативный канал связи с напарником, помимо сигнального чёрного шарика. Она терпеливо ожидала, молча поглаживая поясную сумку с красным крестом. В глазах лаборантки застыла обречённая решимость.

Спросить бы, что за отношения связывали её с погибшим, и что за роль была у неё самой в разработке подавителя. Но момент уже упущен. В лаборатории, в оранжереях… Они ведь даже не представились друг другу. То, что женщину звали Хельга, Лиз знала лишь со слов Саймона. Кстати, интересно, где он сейчас? Послушно ожидает в грузовике? Отослан подальше от базы под присмотром людей Дже Ру? Или направляется сюда?

Глупо. Всё это до невозможности глупо. Вместо спланированной операции — сплошная импровизация дилетантов. Ну, ладно, не сплошная. Только у Лиз с напарником. Дже Ру с Хеллфайр сработали чётко, обезоружив весь персонал базы разом. Знали? Или надеялись, что сработает? Если надеялись, как можно полагаться на волю случая в таких вещах?

"Лиз, ты нужна здесь! Срочно! — прервал размышления мысленный зов Миш Ри. — Только осторожно. Алтарь… лучше, если посмотришь сама".

"А Хельга?"

"Пусть ждёт снаружи. Сейчас не время. Скажи, что позовёшь"

Вопреки опасениям Лиз, лаборантка спорить не стала. Кивнула, показывая, что поняла. Выбрала один из бесхозных стульев и осторожно присела, готовясь в любой момент вскочить.

Точка беспокойства переместилась выше и теперь пульсировала уже где-то в горле, перехватывая дыхание. Девушка сглотнула, и направилась к источнику света, льющемуся из приоткрытой двери.

֍֎֎

Переступая порог, Лиз была готова к чему угодно, от ещё одной копии подавителя до бомбы, способной разнести всё вокруг.

Но только не к тому, что внутри окажется искажённая копия алтаря Клятвы. Кривое чахлое деревце высотой с человеческий рост, с бледной шершавой корой и мясисто-красными листьями. Серая облицовка стен под необработанный камень с цветными прожилками. И газовые светильники вдоль стен, отбрасывающие дрожащие гротескные тени.

Жалкая пародия на Лейр Дор Макх!

А вместо хранителя Древа по центру просторного кабинета стоял русоволосый мужчина средних лет. Светлый костюм, короткая стрижка, уверенный и жёсткий взгляд серо-голубых глаз. Вокруг шеи перекинута расшитая золотом лента, двумя длинными полотнищами спускавшаяся на грудь и живот. Похожие широкие ленты встречались в облачении священников. Как они назывались? Епитрахиль, вроде бы? Только на этой вместо кругов и крестов были какие-то странные символы, которые даже интуиция отказалась распознавать.

Голос мужчины оказался ярким и звучным, мгновенно заполнив всё помещение:

— Приветствую, Елизавета Ярославовна. А мы вас уже заждались.

Мы?! Кто это мы? Миш Ри не мог быть в сговоре с паутинниками! Она бы точно знала! Лиз обернулась, одновременно со стуком захлопнувшейся двери.

По правую руку от неё чёрной статуей застыл напарник. Рука поднята не то в приглашающем, не то в предупреждающем жесте. И полная тишина в эфире — даже оттенки эмоций пропали. Может, он хотел кинуть шарик, но не успел?!

А слева ловко задвигала увесистый дверной засов молодая брюнетка в тёмно-серой рясе с белой оторочкой по вороту и рукавам. Неприметное лицо, короткая стрижка, стройная фигура. Что-то в её движениях, да и в облике в целом показалось Лиз знакомым. Странно, откуда, если они раньше не пересекались?

В голосе мужчины прорезались властные нотки:

— Не смей отвлекаться, Ящерова! — Он хлопнул ладонью об ладонь, привлекая внимание. — Своровала то, что принадлежит мне, сама станешь заменой. Майя, пора начинать.

Майя? Так значит, девушку зовут Майей? Но почему напарник не предупредил, что здесь есть ещё люди, кроме хозяина базы? Почему на них не подействовала песнь Хеллфайр? Зачем он застрелил собственного охранника? И что, чёрт побери, не так с аггелом?!

"Эй! Ты как?! Что мне делать?!" — мысленный зов к напарнику словно вяз в густой патоке.

Майя, стараясь держаться подальше как от аггела, так и от саламандры, обошла комнату посолонь, вручную убавляя яркость светильников. Закончив обход, верной тенью замерла за спиной у хозяина. В руках — перевёрнутая вверх дном бронзовая пирамидка, из основания которой торчал не то штырь, не то фитиль.

Окон в помещении не было. Единственным источником света оставались газовые светильники и вспыхнувшее в руках фальшивого хранителя пламя.

Вот же! Этот самый Иван, он что, научился вызывать огонь саламандр? Но как?! Пламя виднелось отчётливо, но по цвету отличалось от привычного Лиз. Вроде бы те же огненные языки, только приглушённые, окрашенные в цвет сепии, ржавчины и тёмно-коричневого.

В сознании приглушённо и прерывисто прозвучал запоздалый ответ аггела: "тяни время… может, мы ...равимся, но это... росто… ая …оза ...второй октон".

Непросто? Двойная доза? Он имеет в виду, что силы местный упырь позаимствовал у двух саламандр сразу? Но что такое октон? Серебристый амулет в форме октаэдра?

"...чонка! Берегись!" — мысленный окрик оплеухой вывел Лиз из ступора.

Светильники вспыхнули с удвоенной силой, кора дерева встопорщилась чешуйками, а листья зашевелились сами собой. От паутинника к саламандре пробежали дорожки пламени, заключив девушку в пылающее кольцо.

Лиз едва успела вскинуть руки, призывая огненную защиту. Алое против ржаво-рыжего. Истинный огонь против ворованного.

Две огненные волны встретились, заключив саламандру в огненную клетку.

А мужчина в золотом облачении торжествующе захохотал:

— Дура! Я веками копил эту силу, и не тебе, соплячке, идти против меня!

Лиз, с трудом удерживая защиту, лихорадочно думала. Миш Ри говорил, что босса надо отвлечь. Видимо, до прихода Дже Ру и Хеллфайр. Второй октон — это наверняка ключ аггелов! Как медальоны у саламандр. Но что ей сказать, если этот гад никого не станет слушать, кроме себя самого?! Себя самого…

Точно!

Девушка облизнула пересохшие губы и выпалила:

— А Саймон говорил, что Иван — дурак! Теперь вижу, что и впрямь дурак! Сам себе яму вырыл, сам в неё и залез! А вылезти не можешь, только пыжишься. Петух в павлиньих перьях!

Грубая провокация, почти детская. Но каким-то чудом она сработала!

Глаза мужчины налились кровью, он всплеснул руками, и в Лиз ударила вторая волна пламени, откинув её вместе с огненной клеткой к самой двери.

— Молчать, соплячка! Думаешь, уничтожила моё детище? Нет! Ты лишь помогла избавиться от ограничителя, который начал мне мешать! Клятый капкан, приковавший к этому захолустью! Кто знал?! Кто, б…дь, знал?! Я думал, переезд решит проблему, но драйвер нового устройства отказался принимать подключение со старыми связями! Пока был активен предыдущей подавитель, новый отказывался работать как надо! И все эти хреновы светила науки оказались бессильны!

Так же мгновенно, как и вспыхнул, "лжехранитель" успокоился. Загасив на ладонях пламя, неторопливо подошёл к алтарному деревцу. Поглаживая красные листья, словно стирая с них невидимую пыль, продолжил говорить:

— Пришлось вернуться. Нужно вырвать старое с корнем. Начать новый этап, без прошлых ошибок. Теперь я знаю, как обходиться без костылей. О да, знаю! Всё в моих руках! Вот в этих самых руках, которыми я лично заберу твои силы, — мужчина перевёл взгляд на Лиз. — А потом…

Он сжал в ладони один из листьев так, что сквозь пальцы потёк тёмный сок, в неверном свете светильников похожий на кровь.

— А потом прикончу твоего стража, который, похоже, к тебе неровно дышит. Раз уж так глупо подставился вместо тебя сам.

Охранник? Неужели аггела можно принять за простого наёмника? И что он имел в виду под "подставился"?

Лиз вгляделась сквозь огненные прутья двойной решётки в место, на котором застыл напарник. Из пола прямо под ним пробивались серые пульсирующие жгуты, туго обвив ступни и лодыжки аггела. Словно провода "малютки Вантабиус", но всё же… всё же не они. Больше похоже на… корни?!

Выпущенный из мёртвой хватки лист бессильно опал. Ветка дерева болезненно дёрнулись, под полом горбом пробежала волна, жгуты-корни ещё теснее обхватили ноги аггела. Тот дёрнулся и коротко простонал.

— С чего ты взял, что он мой страж? — парировала Лиз, — Мне балласт не нужен, сама справлюсь.

И она уверенно выпрямилась, стараясь не обращать внимания на огненную клетку вокруг. Силы оказались примерно равны: решётку так просто не выломать. Но и внутрь тоже не продавить.

— Вы, Ящерова. Тыкать своему цепному псу будешь. Пока он жив.

Прислужница протянула своему хозяину пирамидку, тот поджёг торчащий из перевёрнутого основания фитиль. Цвет пламени отливал бронзой и зеленью, повеяло странным запахом.

Мужчина поднёс ладони к вискам и словно пригладил волосы назад, не касаясь их. Пламя перекинулось с ладоней в сияющий нимб, диском воссиявшим над головой. Тляйшцы отвернулся от пирамидки, снова переключаясь на Лиз.

— Не научилась ещё блефовать, соплячка. Ни один хозяин не станет действовать лично, когда есть слуги, готовые рискнуть за него жизнью. Так ведь, Майя?

Повинуясь жесту говорившего, девушка аккуратно поставила пирамидку в углубление на столе, рядом с деревом. Затем выхватила из складок рясы нож и приставила его себе к горлу. Тонкая алая нить протянулась от лезвия к вороту, пачкая белоснежную ткань.

Что?! Да они тут все с ума посходили!

— Отнюдь, дитя моё, — голос паутинника звучал почти добродушно, и Лиз поняла, что последнюю фразу, не сдержавшись, выпалила вслух.

— В отличие от тебя, бездумно сунувшейся в западню, я знаю, что делаю. Немного жаль, что тех двоих потеряли, но их ресурсы уже и так истощились. Другое дело — ты. И та вторая, которую я почуял. Пусть думает, что у неё всё получилось. Когда закончу с тобой, придёт и её черёд. Но не сейчас… пока не сейчас…

Майя отвела своего от горла нож, достала белый, с красным узором платок, и тщательно протёрла лезвие. Затем спрятала оба предмета обратно, не то в рукава рясы, не то в потайные карманы. Видимо, "не сейчас" относилось и к ней тоже.

— Но зачем?! Зачем убивать собственных людей?! Лаборанты, охрана… Зачем уничтожать тех, кто на вашей стороне?!

— Доверие — удел слабых. У них нет иного выхода, кроме как полагаться на других. Я же не доверяю никому. Джимми Кваттроки подвела наблюдательность. И горячность. Он видел моё святилище, — Иван обвёл рукой кабинет, — и осмелился выразить сомнение в здравости моего рассудка. Я не мог допустить, чтобы поползли слухи. Поэтому вынужден был поставить Стивену новое условие для повышения. Он охотно согласился избавиться от конкурента. Боюсь даже, слишком охотно.

— А тот, кто недавно был застрелен вами снаружи?

— Провалил задание. Дважды. Если бы он с самого начала привёл ко мне тебя, этой жертвы удалось бы избежать. Возможно, твоя мать ещё была бы жива. Вы с ней могли бы даже поговорить напоследок. Биомусор, не способный справиться с заданием, должен быть утилизирован, не находишь?

У Лиз перехватило дыхание. Значит, он не знает, кем приходился ей второй пленник! И думает, что саламандры мертвы. Скрывая ликование, она сделала вид, что утирает навернувшиеся на глаза слёзы и дрожащим голосом поинтересовалась: — И чем же ваш охранник провинился во второй раз?

— Я приказал подобраться к объекту максимально близко. И сразу, как представится возможность, вколоть нейротоксин и притащить ко мне. А он нарушил мой приказ, — мужчина прищурился, вглядываясь в саламандру.

— Только вот… неужели тебе и впрямь есть дело до моих людей? Сдаётся мне, ты пытаешься тянуть время. Бесполезно. Пусть в ваше измерение мне пока не проникнуть, но кое-что я способен сделать уже сейчас. Даже если ты ждёшь подмогу, на третьем этаже они обнаружат лишь пустой кабинет. Ни следа моего маленького тайного храма.

— Но как?! — выпалила Лиз.

"Лжехранитель" лишь довольно хохотнул, потирая руки. Он явно не собирался раскрывать перед девушкой все свои секреты.

"Мы снова внизу, в катакомбах, — прозвучала в сознании мысль аггела, — у тляйшцы получилось разгадать часть шифра нуль-транспортировки и настроить примитивный портал. С учётом силы отката предельное расстояние для перемещения ограничено всего парой километров, но их, чтобы подготовить ловушку, хватило. Прости. Этого я предвидеть не мог".

"Миш Ри! Ты в порядке?" — встрепенулась Лиз, не ожидавшая, что настолько обрадуется мыслеречи напарника.

"Нет. Но пока держусь. Постарайся его доста..." — связь снова оборвалась, так же резко, как и появилась.

Паутинник, словно почуяв неладное, напрягся:

— Майя, кончай с этой псиной.

Потёр руки, разминая пальцы. Посмотрел Лиз прямо в глаза.

— Замри, Ящерова! Больно не будет, если перестанешь сопротивляться, — он и сделал резкий пасс вперёд обеими руками.

Сияние нимба над головой тляйшцы усилилось, а ячейка решётки огненной клетки перед девушкой раздвинулась, словно кто-то невидимый рывком отогнул в стороны огненные прутья.

Вот же клоп отъевшийся!

Вместо страха внутри вспыхнуло негодование. Что там хотел сказать напарник? Постараться его достать?

Не отрывая от соперника взгляда, саламандра подалась вперёд и выставила в образовавшуюся между прутьев дыру руку с оттопыренным средним пальцем:

— Сам ты Ящеров, сосунок. Даже мою фамилию переврал, куда уж тебе до сути добраться. Краденая корона на ушах, часом, не жмёт?

— Сосунок?! Да я старше тебя на триста лет, соплячка! — разъярился паутинник. Лицо исказилось гневом, скрюченные пальцы задрожали.

— Так, может, пора и на покой? — не удержалась от колкости Лиз.

И, сделав глубокий вдох, полностью сняла защиту, переходя в нападение:

— Ааааааааа!

Нота, выбранная интуитивно, оказалась настолько высокой, что Лиз сама её не слышала. Но видела, как подобравшаяся вплотную волна чужого пламени откатывается назад, оставляя за собой выжженную полосу.

Как рушатся, тают бесследно прутья огненной клетки. Как зажимает уши Майя, оказавшаяся уже совсем рядом с аггелом. Как дёргаются конвульсивно ветви и корни дерева. Как отступает на шаг "лжехранитель", словно от удара, а нимб над его головой осыпается роем тлеющих искр.

И всё вокруг кажется невероятно чётким и при этом синим-синим, словно через кобальтовое стёклышко.

Глава 13. Тот, кто глядит во тьму

Ещё немного, ещё чуть-чуть, и всё будет кончено!

Без злости, без гнева. Всего лишь раздавить отъевшегося клопа...

— Стой! — отчаянно вклинился в огненный поток женский голос, — Его нельзя убивать!

Майя, всё так же продолжая прикрывать уши руками, ринулась наперерез потоку пламени, заслоняя собой хозяина.

Лиз осеклась.

Высокая нота рассыпалась и погасла искрами вместе с пламенем, лишь самую малость не долетев до женщины, светлая кожа которой покраснела, как от ожога, а кончики коротких волос завились опалёнными кудряшками.

Одно дело — паутинник, который был виновен в пытках её родителей. Который уничтожал всех, кто встаёт на его пути, без тени сомнений и колебаний. Другое — женщина, которая лично ей ничего пока не сделала, и даже аггелу не успела причинить вред.

Лиз не могла, она попросту не могла хладнокровно убить человека. Даже приспешницу тляйшцы.

Паутинник хрипло засмеялся, приходя в себя. И, даже не взглянув на женщину, спасшую ему жизнь, отпихнул её в сторону, чтобы не путалась под ногами:

— Что, соплячка, кишка тонка? И что твой цепной пёс? Даже не гавкнул! Я выследил его убежище по твоей метке, да и потом продолжал наблюдать. Этот недопёсок только и мог, что приглядывать за тобой со стороны, отваживая моих ребят.

Мужчина оттянул ворот, словно тот его душил, и продолжил говорить, не в силах остановиться:

— Гадаешь, небось, как я вас нашёл? Думаешь, мои маленькие "серые вдовы" — единственные жучки, а из светил науки на меня работает только Симеон? Я бы заполучил тебя ещё два дня назад, но вмешался клятый китаец. Не знаю, как тебе удалось найти на него выход, но его база не хуже моей, хотя он не из наших. И не пробивается ни по одному каналу. Тогда я потерял твой след. Пришлось устроить ловушку. Переезд да, пришлось ускорить, но я знал, что ты клюнешь. А здесь до нас не дотянется никто, пока я не разрешу!

Китайца? Это он про Дже Ру? Но с чего он решил так уверенно, откуда азиат родом. Лиз до сих пор так и не сумела определить, под какую национальность аггел подстраивал внешность. Более того, если бы Дже Ру не раскрылся, она бы даже не догадалась, что он не человек. Получается, Иван тоже не в курсе. Выходит, паутинники толком ничего про аггелов не знают?

"У них не было шансов исследовать, — скользнула краем сознания мысль напарника, — Нас нельзя пленить, это против нашей природы. А добровольно с тляйшцы не стал бы сотрудничать ни один из Ашкх Гра Ийи. Даже низкоранговые слышат, что происходит с Мировым древом. В отличие от людей, мы не разрушаем основы мира, в котором живём".

Лиз поняла, что ещё немного — и она расплачется. Прямо здесь и сейчас. С чего она вообще решила, что от неё что-то зависит? И впрямь соплячка, двадцати трёх лет от роду. Все навыки, все умения, которыми она гордилась, переданы родом через ключ и усилены симбиотической связью. Её личных заслуг здесь нет. Ноль. Без палочки.

"Не дури! — хлестнула мысль аггела, — Кончай страдать, рефлексировать потом будешь! Вспоминай, как смогла открыть портал к подавителю! Дже Ру не может пробиться через барьер, а он нужен здесь! И сейчас! Без второго октона мы не справимся с откатом, а двойник уже близко. Я его чую".

Тляйшцы продолжал что-то вещать, упиваясь собственной значимостью, но Лиз его не слушала, сосредоточившись на разговоре с напарником:

"Я шла по нити Макоши! У тебя оставался её платок! Но я больше не вижу этой связи..."

"Сгорел, — мрачно откликнулся аггел, — Ты слишком горяча для таких вещей. Придётся атаковать, как есть. Тварь ждать не станет".

Подтверждая его мысли, послышался жаждущий вой. Близко. Слишком близко. Прямо за дверью.

Как быть? Без путеводной метки Параскевы все они обречены? И что это за двойник такой, что даже киллер экстра класса боится с ним не справиться?

Лиз не осознавала, что в панике выпалила всё это вслух, но ответ пришёл с неожиданной стороны.

Майя, та самая Майя, которая совсем недавно защищала своего хозяина, рискуя собой, подмигнула саламандре из-за спины паутинника, словно старой знакомой. И, бесшумно сделав шаг вперёд, накинула на шею мужчине шарф, затягивая его как удавку.

Белый шарф с красной вышивкой!

Майя! Лиз, наконец, вспомнила, где и когда её видела! Это же та самая ученица Макоши! Горничная, рискнувшая собой, чтобы отвлечь Шин Дже Ру. Значит, она жива! Но как она оказалась здесь, в логове паутинников?

Аггел мгновенно перестал притворяться, что не в силах сдвинуться с места. Он метнулся к тляйшцы, перехватил у женщины концы шарфа и затянул потуже, пока мужчина не обмяк, перестав биться. Огонь огнём, а человеческому телу ещё дышать нужно.

Неужели… мёртв?

Но почему тогда Майя кричала, что его нельзя убивать?

— Жив, — хмуро откликнулся аггел вслух, — Пока. Если прикончить, освободившаяся энергия разом перейдёт к двойнику. И тогда нам кранты. И всем остальным в радиусе пяти-десяти километров тоже.

Дверь за спиной Лиз содрогнулась от мощного удара. Тот, кто выл, решил перейти к активным действиям. И знакомиться с ним совершенно не хотелось.

Девушка взвизгнула, и, сама не зная как, очутилась за спиной у аггела, едва не наступив на тело паутинника. По сравнению с поверженным врагом, тот, кто ломился в дверь, пугал гораздо больше. Неизвестностью. Силой. Тем, что его опасался даже аггел.

И что теперь делать?!

Тот портал Лиз открыла не сама. И нити связи были у двоих: саламандры и аггела. А с кем связан вышитый шарф? С тётей? Или с Дже Ру? Точно не Макошь, она говорила, что не имеет право вмешиваться напрямую. Но кто тогда?!

Майя невозмутимо присела на корточки рядом с телом тляйшцы и бережно расправила на его груди шарф, одним расшитым концом прикрывая лицо, а другим — символы на золотой ленте облачения.

И пояснила:

— Парная нить у господина Шина. Мне пришлось раскрыть, что я послана господином Иваном. Но, правда в том, что и господин Иван меня не посылал. Меня отправила она.

Она! Судя по ноткам безмерного уважения в голосе Майи, она — это и впрямь Макошь. Но кто кого куда и зачем послал — тут уже голова Лиз пошла кругом.

Потом! Всё выяснить можно потом! А сейчас нужно провести сюда Дже Ру с этим его чёртовым октоном.

Дверь, судя по треску петель и засова, долго не продержится. Да и щели между дверным полотном, полом и потолком увеличились. Кто-то или что-то словно выдавливал её вовнутрь.

В довершение всего потянуло новым непривычным запахом. Он смешался с благовониями, источаемыми пирамидкой, вызывая дурноту. Нестерпимо хотелось свежего воздуха, но за шторами на стенах вряд ли были окна — да и зачем? Смотреть в коридоры катакомб?

Гарь, тлен и ладан. Сочетание запахов вызывало неприятные ассоциации, словно они все уже были обречены.

Майя, всё так же спокойно, подошла к горящей пирамидке, которую пятью минутами ранее поставила в углубление рядом с деревом. И голыми руками затушила фитиль, даже не поморщившись от боли, которую наверняка испытала.

— Я подменила часть составляющих заранее. Иначе вы оба сейчас бы без сил. Но, к сожалению, есть и обратный эффект. "Рёва" проснулся. И он голоден.

— Рёва? — не веря тому, что услышала, переспросила Лиз.

Слышать такое о том, кто ломился в дверь, было… до жути странно. Всё равно, что назвать Дружком взбесившегося медведя гризли.

— Расскажу. Но не сейчас. Сначала призови господина Шина. У меня не будет времени повторить то, что вам всем нужно знать до того, как будут активированы ключи распада.

— Но… я не понимаю… я… — Лиз опять растерялась.

Нахлынуло липкое чувство беспомощности. Легко открывать порталы по образцу, повторяя чужие действия. Легко пользоваться заёмной силой, не отдавая себе отчёт, как она толком работает. Но придумывать что-то своё гораздо труднее. Ключ молчал, интуиция тоже.

Девушка потянулась к аггелу, надеясь, что он подскажет ответ. Ведь говорил же, "я с тобой". Значит, и теперь…

Но Миш Ри, не оборачиваясь, сделал шаг в сторону, с лёгкостью уклонившись от протянутой руки. И тут же, не давая проклюнуться в сердце росткам отчаяния, пояснил. Вслух, не стесняясь Майи.

— Ты сможешь, Лиз. Элайса свободен от оков опыта, помнишь? — голос напарника звучал неожиданно мягко и нежно, — Если сейчас, вместо того, чтобы найти свой способ, ты будешь рассчитывать на чужой, то потом так и будешь до конца жизни заимствовать, пока не кончатся силы. А кончатся они быстро. Куда быстрее, чем у него.

Девушка перевела взгляд на тело паутинника, чьё лицо прикрывал шарф. Ткань едва заметно вздымалась от дыхания.

Белая. С ярко-красными стежками по кромке.

Но что на той стороне? У неё самой была прядь волос, свитая в шнурок. Было благословение Макоши. И доверие напарника.

А что у могущественного "господина Шина", который никому не доверял и ни с кем не сближался? Который, как и Хеллфайр, считал, что необратимая симбиосвязь — высшая мера глупости.

— Неисповедимы пути судьбы, — добавила вдруг Майя, — Перемены — часть жизни. Тот, кто хочет сохранить постоянство, обречён всё время с ними сражаться. Господин Шин умеет видеть выгоду и не тратить время на бесплодные попытки удержать прошлое.

Прошлое. Нежелание создавать узы. Причём со стороны обоих — аггела и саламандры. Но Дже Ру и Хеллфайр совсем недавно работали в тесной связке. Не симбиоз, нет. Но гораздо большее, чем действия чётко по плану. А что если…

Лиз прикоснулась к медальону, настраиваясь на связь с ключом и открывая сознание языку предков:

— Эрдари агни Руа Канто! Активировать связь с Рудой Кантар!

֍֎֎

Рдяное пламя откликнулось мгновенно, словно ждало призыва.

"Узнаю родную кровь, умничка, догадалась!" — Хеллфайр и впрямь неподдельно обрадовалась племяннице, — А теперь вспомни наши уроки и перешли мне иллюзию места, где вы находитесь. Как можно подробнее. Нам нужно видеть, куда перемещаться".

"Вам? Ты и Дже Ру?"

"Да", — ответ последовал с заминкой. Руда Кантар что-то явно недоговаривала, но допытываться времени нет.

— А не проще ли скинуть фото и видео по сети? — решила на всякий уточнить Лиз.

Её смартфон сгорел с концами в пламени первого перехода, но у Майи или Миш Ри наверняка что-нибудь найдётся. Не в карманах, так в рукавах.

— Здесь сеть не ловит, даже спутник, — пояснил аггел, — полная блокировка. В лаборатории с усилителем и резервным каналом ещё что-то пробивалось, в катакомбах — уже нет. Этот, — кивок в сторону паутинника, — позаботился, чтобы двойника никто не обнаружил.

Саламандра вздохнула и огляделась вокруг, запоминая обстановку. Затем прикрыла глаза и постаралась как можно точнее воспроизвести в памяти всё, что её окружало. Строить образ из миниатюрных язычков пламени оказалось неожиданно сложно. Переслав данные через ключ, Лиз почувствовала, как темнеет в глазах.

Миш Ри тут же подхватил её под руку, не давая упасть, и притянул к себе.

— Держись, девчонка, осталось совсем чуть-чуть. Мы справимся, только не гаси маяк! Они уже в пути.

В надёжных объятиях напарника дурнота отступила. И впрямь, не хватало потерять сознание, когда тут всё и так висит на волоске.

Но с чего вдруг такая слабость? Она же уже не раз пользовалась огненным мороком, с чего вдруг сейчас такой откат? Накопилась усталость? Эмоции? Или сказался недостаток опыта?

Красная вышивка шарфа словно отделилась от белой ткани и объёмным узором парила в воздухе, в какую бы сторону Лиз не посмотрела. Глюк? Или так действует нить связи?

Дверь трещала, но пока держалась.

А Майя, тем временем, выдернула из центра пирамидки фитиль. Им оказалась не витая верёвочка, а гладкий стержень длиной в ладонь. С шариком на одном конце и петелькой на другом. Послушница достала из рукавов рясы серебряный колокольчик без язычка на кольце-пружинке. И начала крепить язычок к колокольчику.

Лиз почувствовала, что её пробивает на истерическое хихиканье:

— Да ты прямо как Василиса Премудрая! Может, ещё лебедь выпорхнет?

Ответный взгляд "Василисы" был полон неподдельного сочувствия, но ответить она не успела.

Дверь с треском подалась, слетая с петель. В дверной проём с трудом протискивалась гигантская пародия на человека. Огромное брюхо выпирало так, что даже ног не было видно из-под жировых складок до пола. Толстые руки впились в косяк, помогая нижней части тела, похожей на плоть гигантского слизняка, пролезть внутрь. Одна только голова оставалась соразмерной человеческой. И лицо… точь-в-точь, как у паутинника! За исключением кривых мелких зубов-иголок, которые показались, когда тварь открыла рот и завыла.

Усиливающийся запах гнили заполнил кабинет, затмевая запах ладана и гари. Пространство перед двойником подёрнулось рябью. Алтарное деревце, о котором все присутствующие забыли, встрепенулось. Красные листья потемнели до черноты и жадно затрепетали, по ветвям пробежала волна, а пол рядом со стволом вспучился полосами, словно даже корни потянулись навстречу двойнику.

Миш Ри выпустил девушку из объятий и задвинул себе за спину, подкрепив мысленным приказом:

"Не высовывайся!"

Амулет аггелов на его ладони начал вращаться вокруг своей оси, повинуясь приказу. Спустя доли секунды он уже превратился в серебристое веретено, басовито гудя.

Ловкие пальцы Майи задвигались ещё быстрее, но колокольчик был ещё не готов. Как и второй октон.

А тварь у входа ждать не собиралась. Двигаться быстро она не могла, но перемещалась с неотвратимостью лавы, ползущей по склону из жерла вулкана.

И тут прямо по центру алтарного зала вспыхнул долгожданный язычок пламени. Метка активного портала! Она быстро разрослась в полыхающий карминово-красный овал. А внутри зияла первозданная тьма.

Такого портального контура Лиз ещё не видела. Или чёрный туман, если открывал аггел. Или полупрозрачная завеса огня саламандр. А тут сочетание тьмы и пламени. Эффектно, но зловеще, как преддверие конца света.

Чернота, окаймлённая пламенем, лопнула роем сверкающих чёрных алмазов, закружившихся воронкой. А когда искры опали, взору присутствующих открылась воистину царственная чета. Или демоническая. Хотя, одно другому не мешало.

Красная королева ада Хеллфайр рука об руку с чёрным королём высших демонов Дже Ру. Похожие причёски, похожий стиль одежды — костюмы обоих словно сделаны из чешуи драконов. Вместо корон у каждого — кольца серебряных и золотых шипов вокруг длинных волос, забранных в высокий хвост.

Опаловый наряд певицы Лиз уже видела ранее на сцене, а теперь такой же, но в мужском варианте, появился у аггела. Вместо рыже-чёрного узора по ткани — а ткани ли? — скользили пепельные переливы инея.

Красиво, чёрт побери. Пафосно, неуместно — но красиво!

Синхронно, будто и впрямь пройдя ритуал связи, аггел и саламандра отстранились друг от друга. Саламандра метнулась к алтарному дереву, на ходу рисуя огненную печать, а Шин Дже Ру встал по правую руку от Миш Ри. В его левой ладони набирало ход ещё одно серебристое веретено.

Корни дерева пробили пол совсем рядом с двойником, прорываясь наружу. Майя, прикрепив, наконец, язычок к колокольчику, отчаянно им затрясла, наполняя помещение пронзительно-чистым звоном.

Двойник взревел так, что живое пламя светильников содрогнулось, часть из них погасла. Верхушка алтарного дерева под наложенной Хеллфайр печатью взорвалась, разбросав во все стороны красные ошмётки листьев. Лежащий без сознания тляйшцы вдруг хрипло вздохнул и сел, отбрасывая с лица белый шарф. И, встретившись взглядом с двойником, побелел от ужаса.

Оба аггела синхронно пропели-проговорили:

— Ашкх то ашкх. Прах к праху. Активировать пятую заповедь. Полное поглощение!

Чёрные молнии вырвались из амулетов и ударили в двойника с двух сторон, тот зашипел от боли и ярости, но не остановился.

Он видел цель и стремился к ней через все преграды. И цель эта, как зачарованная, сама шла к нему.

"Херр Иффан", в перепачканном кровью и гарью облачении, с золотой лентой епитрахили набекрень, покорно поднялся на ноги и теперь двигался рывками, как марионетка, навстречу своему искажённому отражению.

Майю, что попыталась его задержать, отбросило в сторону волной ржаво-коричневого пламени тляйшцы. Всего один небрежный жест паутинника — и серебряный колокольчик умолк, а его хозяйка распласталась на полу без сознания.

А обе саламандры застыли, не в силах сделать шаг — ровно с того момента, как начали действовать октоны аггелов.

Лиз мысленно взвыла. Как же много она ещё не знала о способностях аггелов и саламандр! И если так пойдёт и дальше, не факт, что узнает. Девушка чувствовала напряжение Миш Ри, который разрывался между желанием остановить тляйшцы и невозможностью прервать ритуал поглощения. Двойник и впрямь замедлил скорость и даже чуть уменьшился в размерах. Но всё ещё пытался идти вперёд.

Нельзя! Ни в коем случае нельзя дать паутиннику приблизиться к своему двойнику. Как там говорил Миш Ри… в радиусе десяти километров не останется ничего живого? Но что она может поделать, если не в силах шевельнуть даже пальцем?

И тут из-за спины двойника послышался до боли знакомый голос, который Лиз меньше всего ожидала сейчас услышать:

— Саймон говорит, отомри!

֍֎֎

Запястье Лиз кольнуло болью, кожа начала гореть и чесаться— словно сработала вшитая под кожу ампула с ядом. Но оцепенение прошло! Двигаться всё ещё было тяжело, как под толщей воды — но уже возможно!

В памяти всплыл момент, как Саймон осматривал её руку, считая пульс. Что он тогда успел с ней сделать? И как у него получилось здесь оказаться? Пробрался через катакомбы? И люди Дже Ру его просто так взяли и пропустили?! И как он нашёл дорогу?

Пока Лиз размышляла, теряя драгоценные секунды, паутинник разъярённо зашипел и остановился. Сам, без чьей-либо помощи! Всего пара шагов отделяла его от связанных ритуалом двойника и аггелов.

"Отомри", похоже, подействовало не только на саламандру.

— Предатель! Спутался с лядскими нелюдями! Надо было сразу прикончить тебя, как поступил сигнал! — выпалил лжехранитель, тоже узнав голос.

Он взмахнул рукой, пытаясь вызвать пламя, но на кончиках пальцев вспыхнули лишь жалкие белёсые огоньки, вместо ожидаемой разрушительной волны.

— Иван Владимирович, ну зачем же так радикально, в вашем положении вредно напрягаться, — в проломе, где ранее была дверь, показался Саймон. В неизменных джинсах и свитере, уже без куртки, вьющиеся волосы слегка растрёпаны, а на щеке грязное пятно. Но улыбка осталась всё той же сияющей.

Он осторожно переступил через обломки двери. И, не таясь, направился к двойнику, который уже почти не двигался, тяжело дыша под перекрестьем чёрных молний.

Взглянув в лицо Саймона, Лиз подумала, что сейчас бы ни за что не приняла его за паренька моложе себя или хотя бы ровесника. Черты лица остались всё такими же миловидными и юными, но глаза… В них появилось нечто близкое по силе к аггелам. То же ощущение собственного превосходства, уверенности в себе. И, в отличие от своего бывшего нанимателя, учёный не нуждался в подтверждении этого превосходства окружающими.

Возможно, паутинник это тоже подметил и взъелся ещё сильнее:

— Гадёныш! Я! Это я поставил тебя во главе проекта, обойдя остальных! А ты ещё тогда запланировал меня предать?!

— Баш на баш, Иван Владимирович. Мои аппетиты не хуже ваших, вот только я стараюсь их контролировать, применяя разум по назначению. В отличие от вас.

Саймон, добравшись наконец, до двойника, осторожно вытянул правую руку вперёд, стараясь не задеть чёрную сеть молний. А затем резко согнул её, левой рукой сдвинув рукав свитера до локтя. Только среднего пальца не хватало для характерного жеста, но его и не потребовалось.

Лицо паутинника побелело. Не то от гнева, не то от ужаса. Он хотел было что-то сказать, но поперхнулся и закашлялся.

А "гадёныш" продолжил:

— Как видите. То колечко, которое вы мне подарили перед отъездом, мне не понравилось. Пришлось передарить этому малышу, чуть доработав.

Вглядевшись пристальнее, Лиз заметила, что на руке Саймона, ближе к локтю, широким обручем краснел след как от ожога.

Лиз запуталась окончательно. Что здесь вообще творится?! Мало ей лжехранителя с его алтарём, психозом и двойником! Мало посланницы Макоши, которая маскировалась под приспешницу врага! Так теперь ещё какое-то колечко всплыло! И на каком месте оно, спрашивается, надето на этой твари? У него одна рука толще трёх человеческих, не говоря уж про ноги, которых даже толком не видать.

Двойник, словно услышав незаданный вопрос, откинул шею назад и жалобно заревел. На шее блеснула узкая полоска металла. Да это не колечко, а стальная удавка! Настолько тесная, что впивалась в складки кожи и мешала дышать.

Но зачем?! И как Саймон ухитрился подобраться вплотную к этой твари, опасной настолько, что даже аггелы не рискнули приблизиться?

По мыслесвязи тут же прилетел ответ напарника:

"Вот оно! Это то, что нам мешает! Временной поток сбоит всего лишь на доли секунда, но этого хватает, чтобы сбить настройки поглощения! Лиз! Я не знаю как именно, но ошейник надо снять! Только не приближайся сама! Лучше отойди так далеко, как сможешь. Мы не подозревали, что двойная активация октонов будет вытягивать ваши силы даже в мире людей".

"Вытягивать силы? Ты про меня и Хеллфайр?" — уточнила Лиз, ощупывая запястье. Под кожей ощущался едва заметный бугорок. Чёртов Саймон, похоже он и впрямь что-то сделал с ней тогда в саунд-траке. И ещё неизвестно, проклинать ли его за это или благодарить.

"Да. Никто из аггелов до этого не работал над рассеиванием в паре. Считалось, что полное поглощение сил саламандр возможно только при личном контакте. Но сейчас всё по-иному".

"Так значит, тётя до сих пор в опасности?! — вскинулась Лиз, — И ты смолчал?!"

"Вы всё равно бы не успели. Мы сместили вектор воздействия, когда поняли, что происходит. Вас зацепило только начальной волной, но и этого хватило, — вины в мыслях аггела не чувствовалось. Только оттенок сожаления.

Обмен мыслями занял всего пару секунд, но толку? Лиз беспомощно огляделась. Ближе всех к двойнику — Саймон, за ним аггелы, далее паутинник, а уже за ним, примерно на равном расстоянии, Хеллфайр и Майя. Но саламандра обездвижена, а Майя без сознания. Просить безумного учёного "снять колечко" с чудовища — верх идиотизма. Приближаться нельзя. На аггелов рассчитывать тоже. Напарник ясно дал понять: любое изменение вектора силы рискованно.

Но что, чёрт побери, теперь делать?! Не стоять же, как вкопанной, в ожидании пока всё разрулится само собой!

И тут от входа, добавляя абсурда в этот безумный цирк, послышалось:

— О, фсе сдесь! Вундербар! Йа пояться не успеть, херр Саймон пыл есть отшень быстр.

Хельга говорила с одышкой. По-видимому, всю дорогу бежала. Переступив через обломки у входа, споткнулась, но равновесие удержала. Осмотрелась вокруг, оценивая обстановку. Что-то пробормотала себе под нос и тут же потянулась к сумке на поясе.

Вот чёрт! Можно подумать, им всем для полного счастья только психованной лаборантки с её смертоносным шариком не хватало! Какого чёрта Миш Ри вообще разрешил Хельге брать его с собой?! Помутнение рассудка нашло, причём сразу на обоих?! Ведь Лиз тогда тоже ничего не возразила, хотя могла.

Нельзя позволить ей достать ту штуку! Лиз метнулась к лаборантке, стараясь держаться подальше от остальных, но женщина оказалась быстрее. Она пронырнула под рукой саламандры и рванула вдоль стены к лежащей на полу Майе, на ходу расстёгивая аптечку.

Время замедлилось, как тогда, при падении шарика. Но Лиз уже понимала, что не успевает.

Хельга присела на корточки и впечатала то, что выхватила из сумочки, в шею Майи. Та охнула, и открыла глаза. Из шеи очнувшейся женщины торчал шприц, который лаборантка аккуратно вытащила и отбросила в сторону.

— Тшимми сказать ты знать херр Иффан лучше фсех! Ты говорить!

Майя привстала на локтях и непонимающе огляделась вокруг. При виде Саймона глаза её расширились от изумления:

— Артемьев?! Ты же должен быть мёртв!

Саймон иронично отсалютовал ей правой рукой, левую продолжая держать в кармане.

— Прости, детка, не только у тебя есть секреты. Узнаёшь колечко?

И он махнул в сторону двойника, тщетно пытающегося сделать шаг вперёд.

Майя попыталась сесть, но тут же со стоном откинулась назад, опираясь а локти. Хельга, которая уже успела встать на ноги, наклонилась, помогая женщине удержать равновесие.

— Блокиратор! Но как?! Копия ключа была только у Джимми, он бы не стал…

Возмущённый вскрик перебил речь женщины на полуслове:

— Джимми?! Майя, я же приказывал, ни единой душе! А ты отдала код в лабораторию?!

— Иван Владимирович, успокойтесь, пожалуйста, я...

Разъярённое шипение тляйшцы не дало Майе договорить.

— Успокоиться?! И ты тоже?! Твари! Вот же твари! Вокруг меня с самого начала были одни предатели! Вы все, все только и ждали, чтобы вонзить мне нож в спину! Но я сильнее! Сильнее вас всех вместе взятых!

Паутинник подался вперёд, хищно вскинув руки вверх. Пальцы как когти, в глазах безумие и… страх?

— Я всех вас лично отправлю в ад! Одним махом!

Но за долю секунды, как на кончиках скрюченных пальцев вспыхнуло пламя, Саймон выкрикнул под серебряный звон колокольчика:

— Стасиз актив!

Лиз заметила, как напряглась левая рука, которую он так и не вытащил из кармана. Что же за устройство там скрывалось? И как оно должно было подейст…

Стоп! Почему двигается только она сама? И… Майя?!

Все остальные, включая Саймона, застыли, и даже чёрные молнии аггелов замерли, словно замороженные.

Майя уронила ладонь с колокольчиком на пол — и когда только успела его схватить? И жестом поманила к себе саламандру, даже не сомневаясь, что та послушается.

Лиз опустилась на колени рядом с полулежащей на полу Майей, рядом с которой в наклоне застыла Хельга. Бывшая приспешница Ивана даже не делала попыток встать, и, поглядев на её ноги, девушка поняла, почему. Вся нижняя часть тела женщины оказалась вдавлена в пол и покрыта бугристыми наростами. Алтарное дерево лишилось верхушки, но не корней, и теперь мстило той, до которой дотянулось первым, поглощая её силы.

— Слушай меня, огневица. У тебя мало времени, а у меня и того меньше. И без того у Мары взаймы взяла. Иван ваших сил всегда брал больше, чем мог справиться. И что не влезало, отрезал. Вместе со всем остальным, что считал лишним и ненужным. И скармливал ему.

Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, о ком идёт речь. Рёва, двойник. Пожиратель.

— Пока в одно не слить, огонь не поглотить. Пока не поглотить, ему голодным быть. Три силы расплети, начало отыщи, от личности ключи хозяину верни… — нараспев начала читать Майя.

Аааргх! Да что ж такое! Опять ребусы в стихах, в лучших традициях Макоши!

Лиз попробовала воззвать к женщине:

— Майя, сейчас не время отгадывать загадки! Скажи, что мне сделать?

Но та помотала головой, продолжая говорить, всё торопливее и торопливее, словно боялась не успеть:

— У тебя ключик золотой, родовой, под бронзой притаился, но зову открылся. Иван серебряный украл, по дурости сломал, что делать не знал, в зеркало половинки побросал. А медный, хотя и скверный, у серого волка, что время на шаг опередил, да о сапогах-скороходах позабыл. Золотом огонь корми, медь у волка отбери, серебро в ладонь возьми да Ивану возврати! Но не медли, Рёва ждёт, пока Ванька отомрёт.

Майя сунула Лиз в ладонь колокольчик и прошептала, тихо-тихо:

— Камертон не даст соврать, пока станешь ключ искать!

И тут же застыла на месте. Как и все остальные вокруг.

Да как это всё понимать?! Бред какой-то. Ключик золотой, ключик медный! Серый волк — это что, Саймон? А тварь тогда кто? Таких чудовищ в сказках точно не водилось.

Саламандра попробовала мысленно позвать напарника, но натолкнулась на стену. Не та пустота, что создавал подавитель, а словно тонкая, но прочная плёнка.

Она коснулась лица женщины, проверила дыхание — нет! И пульса нет. И у Хельги тоже! Вокруг одни живые статуи. Кроме неё и… шорох! Что это за шорох за спиной?!

Колокольчик звякнул, пока Лиз оборачивалась. И на этот звон откликнулись двое: учёный и чудовище.

Двойник, двигаясь медленно, как в замедленной съёмке, потянулся вперёд, к своему создателю, не обращая внимания на расползавшуюся по коже черноту от "молний" аггелов.

А Саймон, тот самый Саймон, который совсем недавно избегал любого риска для себя лично, потянулся к твари. В его левой руке медью сверкнула полоска металла. Не медальон, иное устройство, похожее на пластину длиной с ладонь. Ключ? Но что произойдёт, когда оно соприкоснётся с ошейником на твари?

Напряжённый вид, побелевшее лицо… Каждый шаг давался юноше с трудом. Чёрный пепел разрушения застыл в воздухе, но если время снова потечёт как обычно, это верная смерть для тела человека. Стоит хоть одной частичке прильнуть к коже...

Лиз почуяла неладное. И дело совсем не в опасности для Саймона. Подобное уже было при запуске "малютки Вантабиус" или за доли секунды до падения ядовитого шарика. Хотелось крикнуть "стой!"

Но язык не слушался, а в мыслях настойчиво вертелась фраза: "медь у волка отбери". Легко сказать! Будет Саймон стоять неподвижно, пока она к нему подберётся! Аж тридцать три раза. Кроме того, совсем рядом смертельная тьма аггелов, да чудище раньше времени нельзя трогать. И что там до этого было в загадке? "Золотом огонь корми"?

Она потянула медальон за шнурок, согревая в ладонях. Почему золото, если он бронзовый? Или дело не в металле? И почему время так странно течёт, двигаясь для неё, двойника и Саймона и застыв для остальных.

Медальон выскользнул из пальцев, закачавшись на шнурке. Всё быстрее и быстрее, отсвечивая бликами-лучами, становясь похожим на маленькое солнышко. Солнышко. Солар. Соль… Соль?!

Лиз тихонько, сомневаясь, пропела ноту. Блеск стал ещё ярче, завораживая и погружая в транс. Он звал подойти, приблизиться, погрузиться. Соль. Сооооль. Соль!

Только в ноте чувствовался оттенок фальши. Словно что-то мешало спеть её чисто. Запястье девушки как иглой кольнуло.

Лиз рефлекторно дёрнула рукой, с зажатой в ней колокольчиком, который прозвенел той же самой "соль"! Золотая и серебряная ноты встретились, ладони девушки полыхнули ясным огнём, пробежавшим по рукам до самых локтей. И под воздействием этого огня на правом запястье набух бугорок, который проклюнулся и стёк вниз медной капелькой! Вот же чёртов Саймон, он и впрямь что-то всадил ей под кожу! И когда только успел?!

Капелька, вместо того чтобы упасть на пол, зависла в воздухе, превратившись в шарик. Словно оказалась в невесомости. Чуть помедлила и поплыла прямиком к Саймону, который теперь двигался гораздо медленнее Лиз.

А перед саламандрой вдруг распахнулось огненное окно портала, ведущего в сад. Розовые кусты, мраморные статуи, беседка, а на тропинке рядом с ней — щуплый светловолосый подросток с лицом, усеянным юношескими прыщами. Что-то знакомое было в этом пареньке, который с восхищением глядел на Лиз, опасаясь даже вздохнуть, чтобы не упустить представшее перед ним чудо.

Лиз попробовала подойти ближе, но портал оказался обманкой, не пуская за грань. А в голове раздался незнакомый чужой голос, чем то напоминающий голос матери, но холодный и равнодушный:

"Лез ва, йшцы!"

И одновременно в сознании саламандры возник перевод: "отвали, молокосос".

Слова казались не вполне точными, особенно последнее. Словно в людской памяти Лиз не нашлось нужного аналога. Но брезгливое пренебрежение говорившей чувствовалось даже без перевода.

Изумлённое и ошарашенное лицо подростка подсказало, что и он почувствовал это отношение. Он наклонился, подхватил с земли увесистый камень и...

Окно в неизвестный сад моргнуло и схлопнулось, ощущение чужого присутствия пропало, а Лиз вдруг увидела перед собой знакомую ящерку с медно-рыжей шкуркой и серыми глазками.

Мама?!

"Лиззи-Лотта, детка моя, не повторяй ошибки Праматери рода. Недооценивать людей так же опасно, как ими пренебрегать. А жажда обладания может отравить даже самый чистый источник".

На месте сероглазой возникла другая ящерица, ярче и крупнее. С золотистой чешуёй и зелёными глазами. Руда Кантар!?

"Я учила тебя не петь, а открываться потоку и памяти рода. Будь ты человеком, прошли бы десятки лет, прежде чем ты вышла на нужный уровень. Но ты кровь от крови нашего рода. Ты — Элайса. Возьми ноту солнца, отдай ему ноту чуда и дополни сиянием звёзд".

И третья ящерица, серебристо-серая, с глазами цвета аквамарина, заняла место Руды.

"Дочка. Я хочу слышать твой голос вживую. Но пока Зеркало рода — это всё, что нам доступно. Наша общая память… нет, твой дар — это наш дар. Это все мы, кто были, есть и будут. И мы все в ответе за ошибку Праматери, потерявшей первый ключ. Верни его. Очисти и верни, чтобы ни один человек больше не смог создавать для нас узы".

Огненное окно портала сменилось непроглядной тьмой, в которой бурлило целое озеро противоречивых эмоций. От ненависти до восхищения, от желания быть любимым до отвращения и презрения, от нежности до обиды и ярости. Вокруг хищными рыбами сновали беспокойство, гнев и тревога. И всё это окружали холодные липкие воды страха и бессилия.

Чёрт! Лиз в панике отпрянула, чувствуя, как её засасывает в болото чужих мыслеобразов.

Это гораздо хуже, чем чувствовать эмоции напарника. Похоже, она соприкоснулась с сознанием двойника! Рёва — не просто чудовище. Он большой ребёнок, который попросту не может и не умеет себя контролировать. Существо, которое появилось на свет из ненависти к самому себе и неистового желания любить и быть любимым. Тварь, которая не знает и не умеет давать, и привыкла только брать, брать и брать, стремясь заполнить пустоту внутри.

Что же наворотил этот Иван, и как он вообще ухитрился породить такого монстра?!

И где искать этот чёртов ключ в океане страха и противоречивых эмоций?

Лиз моргнула, возвращаясь в реальность. И увидела, как шарик медной капельки, наконец, долетел до пластины, зажатой в левой руке Саймона.

Как беззвучно соединился с ней, порождая новый звук.

Ми.

Чудо. Миракл.

Две ноты, соль и ми, зазвучали одновременно. А по чёрному зеркалу тьмы рябью пробежали золотые и медные круги.

Глава 14. Убей меня, исцели меня

Два звука, два цвета… Золотая и медная нить сплелись в одну спираль, протянувшуюся от Лиз до Саймона. Но чего-то не хватало… чего-то знакомого и простого. Но чего?

Двухцветная спираль медленно крутилась вокруг своей оси. И так же тягостно медленно Саймон тянулся к ошейнику на Рёве. Но рано! Если он сейчас прикоснётся медной пластиной к твари и освободит её — пиши пропало!

В несуразном теле двойника скопились излишки ворованной энергии саламандр, поглощаемая веками! За один присест, будь даже богом разрушения, столько не развеять. Тем более, если верить Майе, там всё далеко не так просто.

Мысли неслись с неимоверной скоростью, но Лиз уже не удивлялась, что время то тянется, то летит. Время — своего рода энергия. У кого на пике, те быстрее. У кого мало, те тянут силы по капле, экономя жизнь.

Саймон не останавливал время для других, он ускорил его для самого себя. Вот только оставалось загадкой, то ли он заранее знал, что Лиз тоже ускорится, то ли каким-то неведомым образом заранее на неё воздействовал. А уже она передала импульс родителям.

Сейчас время текло быстрее для троих из присутствующих в зале: Лиз, Саймона и Рёвы. Но почему тогда "ключ у волка отбери да Ивану возврати"? Хотя нет! Не так! Медь у волка отбери, а вернуть нужно чистое серебро. Отдать паутиннику тот ключ, который он сломал и потерял… в двойнике! Зеркало — это же двойник! Но зачем? Разве от этого он не станет ещё сильнее?

Спросить бы у Майи, но она не ответит, отдав всю энергию серебряному колокольчику, который срезонировал сначала с золотым, а затем с медным ключами. Золотой — это медальон рода, оставленный матерью Лиз в тайнике. А что с медным? Это пластинка в руке Саймона? Или второй медальон? Как понять, как вообще выглядит этот самый третий ключ? То, что не колокольчик — понятно, иначе бы Майя сама вста… вернула его Ивану.

Серебряный звон — камертон для первой ноты солнца, золотой соль. Вторая медная нота ми освободила саламандру от остатков чужого влияния, но её мало для полноценного чуда. Но какой тогда должна быть нота звёзд? Из семи осталось всего пять, но нельзя же петь все подряд.

Звёзды. Небеса. Звёздный свод…

В памяти аукнулось слово "сидереа". Лиз его где-то слышала или видела давным давно, и это как-то было связано с небом и звёздами.

Сидереа. Если догадка верна, то, может быть… си?

Саламандра медлила, боясь ошибиться. Да и не верилось, что всего лишь одна нота способна изменить баланс сил.

Паутинник, столетиями отъедавшийся на чужой силе. Два высших аггела разрушения. Хитроумный учёный, безумная лаборантка, фанатичная послушница. И двойник, в котором противоречиво сплелись избытки ворованной энергии, искажённого желания любви и всепожирающей ненависти.

Неужели звук простого аккорда может расплести нити судьбы, сошедшиеся в одной пылающей точке? Или это гордыня, считать, что всё зависит от маленькой ящерки, пусть и несущей в себе силу целого рода?

За спиной колыхнулась тень крыльев. Крыльев, которые она не расправляла с момента головокружительного полёта сквозь портал ради спасения напарника.

Для того, чтобы они раскрылись во плоти, не хватало самой малость — наполнить контур силой. Только откуда её взять? В человеческом теле саламандры почти не осталось энергии — с момента побега из особняка Дже Ру все события разворачивались настолько стремительно, что времени не хватало даже на краткую передышку.

А ведь пока Лиз сомневается, Саймон уже почти дотянулся до двойника! Что, если медная пластина и есть тот самый скверный ключ?

Нет! Физическая форма не имеет значения! Её собственный ключ уже как давал Лиз подсказку, что дело не в материальном носителе, дело в восприятии. Элайса свободен от оков опыта. Людских предрассудков. Своих собственных страхов и ограничений.

Девушка посмотрела в серо-голубые глаза двойника, потемневшие от боли. Несмотря на мучения, причиняемые "молниями" аггелов, он тянулся не к ним, а к своему "родителю". А что если рёв чудовища — не голодный вопль, не желание уничтожить всех и вся, а отчаянный призыв о помощи?

"Спаси!"

Но как? Чем может помочь огонь саламандры? Разве что уничтожить это уродливое существо, не способное выжить без постоянной подпитки энергией создателя. Подпитки ворованной силой! Но это не вариант, иначе бы Иван давно избавился от своего двойника, замуровав его понадёжнее и уморив голодом. И, раз паутинник вернулся на базу, может, дело не только в неработающей технике и желании лично заполучить ещё одного донора силы. Что, если тляйшцы тоже не смог долго оставаться вдалеке от своего детища? Да, Рёва не виноват в том, кто его родитель. Но что делать?! Майя говорила, убить Ивана нельзя. Дать ему подойти к двойнику — тоже. Починить серебряный ключ и вернуть хозяину — задачка из серии "пойди туда, не знаю куда". Разгадать её с помощью логики невозможно, а личный опыт, которого и так кот наплакал, и тем более не помо…

Стоп! Личный опыт, он тут как раз и мешает! Это же не та задача! Лиз не нужно искать ответ на вопрос, как добыть ключ и как его починить. Ей нужно всего лишь понять, какова её роль прямо здесь и сейчас! И раз не выходит умом, может, попробовать сделать то, чего просит душа.

Спа… си.

Элайса свободен от оков опыта. Нет больше Лизки-саламандры. Нет Елизаветы Ящеркиной. Нет наследницы рода огненных элементалей в пятом поколении. "Ты часть потока, ты песчинка, но ты — часть гобелена жизни". Лиз повторяла про себя раз за разом эти слова, погружаясь в транс. Ни хитроумные изобретения Саймона, ни истошный рёв двойника, ни застывшие во временном потоке смертоносные "молнии" аггелов не имели больше значения.

Только отказавшись от оков личности, она сможет увидеть струны мироздания целиком. Услышать их звук, те самые ключ-ноты, что всегда звучат в унисон с миром.

Лиз больше не сомневалась.

Ми.

Соль.

Си.

Пела она сама или слышала аккорд со стороны — неважно. Люди и нелюди, предметы и её собственное тело — всё вокруг исчезло, перестало существовать, превратилось в чистый звук. И она была частью этого звука, звучала натянутой струной, звенела огнём и распадалась на мельчайшие частицы, чтобы мгновение спустя снова осознать себя ткачом гобелена жизни, и одновременно малой ниточкой этого гобелена.

Между золотой и медной нитями, свитыми в спираль, протянулись серебряные перемычки, соединяя их в лесенку. По ступенькам шагала малютка Лиззи-Лотта, напевая песенку про огонёк, закрытый в котелок. Виток за витком, картинка за картинкой. Прошлое, настоящее, будущее — время не имело значения, важны были ключевые точки.

Серебряная гордость, превратившаяся в гордыню. Праматерь рода, решившая воспользоваться изобретениями мира людей, чтобы избавиться от уязвимости перед аггелами, но вместо этого попавшая в ловушку собственной самоуверенности. Могущественная саламандра, ставшая первой жертвой тляйшцы.

Почерневшее серебро. Огонь саламандры, поглощённый паутинником. Невыносимо горячий, мгновенно отзывающийся на яркие эмоции всполохами пламени. Режущий до костей страхом, обжигающий подавленными желаниями и испепеляющий любовью — всё, с чем не мог справиться человек, огонь усиливал тысячекратно. Единственным выходом оказалось отрезать от себя всё, что причиняет боль. Смять в единый комок, отшвырнуть подальше, вместе со всем лишним и ненужным. Милосердие, сострадание, желание быть любимым, страх потери и смерти — выкинуть всё, к чертям собачьим, избавиться от лишних качеств. В топку всё, что мешает стать великим! Добиться такого могущества, чтобы никто не смог больше над ним смеяться, чтоб ни одна шавка не смела и слова поперёк сказать! Выйти за границы срока, отмеренному человеку и жить вечно, попирая законы мироздания и устанавливая свои порядки.

Чёрные пятна на белой коре Мирового древа, стекающие к корням, впитывающиеся в почву и прорастающие новыми и новыми спорами. Желание лишь брать, ничего не давая взамен, пожирая всё на своём пути. И впрямь ллойт-вирус! Размножиться любой ценой, убивая носителя, а вместе с ним и себя самого.

Серебряные нити, нападающие на чёрные пятна и рвущиеся от перенапряжения. Слишком много темноты. Чем больше против неё сражаешься, тем она сильнее. Вдобавок, если разом уничтожить все пятна, на месте живой ткани останется пустота, способная погубить дерево не хуже вируса. Ослабленный организм просто не справится!

Следующая ступенька. Всполох алого пламени в темноте. Огонь и мрак рядом, но каждый сам по себе, не перетекая одно в другое. Мрак признал право огня освещать. Пламя согласилось гореть во мраке. Шин Дже Ру и Хеллфайр. Каждый сам по себе, не разделяя единое пространство, а словно чередуясь в нём. Это не симбиоз с его полным принятием, это больше похоже на договорённость. Честную и нерушимую. Двойная звезда, где свобода одного начинается там, где кончается подавляющая воля другого. Уважение к личным границам, заходить за которые — табу.

Маленькая девочка, идущая по серебряным ступеням, прошла сквозь красно-чёрную завесу и превратилась в юркую ящерку, бегущую по витой спирали ввысь. Огненная шкурка с чёрно-белым узором чешуек, кобальтовые бусинки глаз, глядящие на мир с иной, нечеловеческой точки зрения.

Чёрные пятна на Мировом древе и тляйшцы связаны в одну большую сеть-паутину. И ядовитых нитей слишком много, чтобы можно было избавиться от всех. Даже если сейчас каким-то чудом удастся уничтожить Ивана и его двойника, это очистит всего лишь одно из пятен. Одно из сотен, если не тысяч, пусть и самое большое. А одновременно уничтожить всех паутинников тоже не выйдет. Они не соберутся все вместе на одном Титанике, чтобы их можно было разом утопить. И не станут ждать, пока их выследят поодиночке. Но если не получается уничтожить узлы паутины, может, выйдет уничтожить нити связей между ними?

Связь! Ключ саламандр связал два мира чёрным серебром. Чтобы раз и навсегда уничтожить потенциальную угрозу со стороны аггелов, Праматерь захотела воспользоваться людьми, не желая признавать, что разрушители тоже держат баланс. Держат с другой, теневой стороны.

И созидание превратилось в свою противоположность, сбивая чаши весов.

Мир Ашкх Гра Йи раскололся надвое. Вседозволенность и анархия с одной стороны. Аггелы, не признающие ограничений и обязательств, безумствующие в своём желании свободы и ставящие личное эго превыше всего остального. Саламандры, выстроившие себе надёжное убежище от хаоса аггелов, но не заметившие, как защитные стены стали тюрьмой, подавляющей волю. И те, кто ушли через порталы в другой мир, надеясь на новую жизнь, но не догадываясь о том, что людская жадность всё равно потребует свою плату.

Среди выбравших жизнь в мире людей встречались и исключения. Те, кто достаточно хитёр и опытен, чтобы держаться в стороне от системы, как Миш Ри. Те, у кого нашлись сила и власть быть над ней, как Дже Ру и Хеллфайр. Те, кто до поры до времени прятался за маской обыденности, как Винэр и сама Елизавета Ящеркина.

Но серебряные струны, связывающие два мира, уже начали рваться одна за другой, не выдержав напряжения. Можно просто не мешать, дать энтропии довести дело до конца. Или ускорить, уничтожив всё лишнее и мешающее развитию.

“Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…”

Не будет никакого "затем", потому как семена нового мира сажать попросту некому. После лесного пожара остаётся питательная почва и семена, а здесь не будет ничего. Пепел и прах, прах и пепел.

Как в тех снах с мёртвой и выжженной пустыней. Ашкх то ашкх.

И эту простую истину понял даже Саймон. Гениальный псих и эгоист до мозга костей.

Синеглазая ящерка сделала ещё шаг по ступенькам и вспыхнула пламенем, фениксом взмывая вверх по спирали.

И мир превратился в звук, и маленькая саламандра стала волной и частицей, видя-слыша картину в целом и по отдельности, начиная осознавать, как можно всё погубить и всё исправить. И это оказалось одновременно лёгким и сложным. Невозможным и достижимым.