Саксаул

Глава 1

Рассказ Амана Сеидова

Глава первая: Ботанический Сад

- 8 «Б», внимание, восьмой «Б-Э»! Европейская болотная черепаха - это вид пресноводных черепах. Emys Orbicularis! – отчеканила нам наша биологичка.

Стоял январь, и сквозь тонкую корку льда мы глазели на панцири впавших в анабиоз черепашек. Мне было неинтересно слушать об «орбикуларисах», как и все мои одноклассники, я ждал окончания урока на свежем воздухе. Урок закончился. В меня запустили снежком.

По началу, тебе неважно попадешь ты хоть в кого-нибудь или нет. Все кружится перед глазами. Как умалишенный ты бросаешь снежок за снежком. Ты даже не замечаешь того, что лепишь снежки очень плохо, не замечаешь, как они разваливаются налету. Тебе весело, но вдруг белая, отрезвляющая искра бьет тебя в глаз. В душе твоей просыпается мстительный звереныш. Ты смахиваешь остатки снега с лица и снимаешь перчатки.

Теперь лепишь так крепко, что в руке у тебя оказывается уже не снежок, а кусок льда. Ты все ближе подкрадываешься к своему обидчику. Тебе обязательно нужно попасть, только в голову, только в лицо, зуб за зуб, око за око. Ты стараешься все заметить: откуда дует ветер, достаточно ли круглый снежок у тебя в руке, если бы ты умел высчитывать кориолисову силу ты бы и ее учел.

Вот оно. Ты подошел достаточно близко. Нельзя медлить ни минуты. Уйдет... Прицел, замах, бросок. Таким же броском Давид в свое время сразил Голиафа. Летит, летит твой снаряд… и пролетает мимо.

За гулким шлепком последовал девичий вскрик: «А-а!»,- она закрыла лицо ладонями и сама ни с места.

- Попал. Ах…ах… - делать нечего, нужно идти извиняться.

- Извини меня Аннаева, ладно? – говорю я.

Она отняла руки от своего лица. На румяной щеке у нее царапинка, но обиды в глазах нет.

-Ба-а,- думаю, - какие глаза у нее зеленые, а я и не замечал никогда. И родинка над верхней губой. Странная ты какая-то, Аннаева.

- Ребята,- перебила мои мысли наша биологичка, - заканчивайте играть, нам нужно еще до белого саксаула дойти.

- Что мы саксаула не видели, что ли? – выкрикнул я.

- Нет, Сеидов, такого саксаула вы точно не видели.

Мы вышли за пределы сада, для этого нужно было перелезть через невысокий каменный забор. Перед нами открылось поле. Снег начал оседать, кое-где уже виднелись стебли жухлой травы. В поле стоял одинокий куст белого саксаула. Мы подошли ближе. К веткам куста были привязаны сотни ленточек:

- Ребята, внимание! – наша биологичка достала из своей сумки охапку разноцветных лент, - здесь, по преданию, умер святой человек. Как его звали? Кем он был? Никто теперь и не вспомнит, но! – она подняла указательный палец вверх, - это не имеет никакого значения. Дети, перед вами не обычный куст белого саксаула! Это древо желаний! Итак, берем у меня по ленточке и загадываем желание, все понятно?

Мне сначала показалось, будто ленточки «душат» растение. Пока биологичка рассказывала нам про волшебный куст, я заметил, что он уже совсем иссох. Угрызения совести перестали меня мучать, и я выбрал красную ленту.

Загадал я два желания: «Стать великим поэтом и чтобы Аннаева меня полюбила».

Глава вторая: Цыганы

Наступил май. Все это время я писал стихи о ней. Ворожил по древнему китайскому методу на монетках, сравнивал наши гороскопы. Мы не разговаривали, только переглядывались на уроках. Это меня огорчало и одновременно подкрепляло мою любовь. «До идолов дотрагиваться нельзя - позолота пристает к пальцам».

Под конец учебного года, нам задали написать сочинение. Я выбрал тему: «Александр Сергеевич Пушкин и его поэма «Цыганы»».

Сонная ночь. За окном шумит маклюра своей листвой. В моей лампе с разбитым плафоном периодически «цыкает» вольфрамовая нить. И я... пишу сочинение в стихах.

***

Алеко, бежал ты из града

От обыденной суеты.

Теперь ты как змей, где прохлада,

Где труп от твоей руки.

Вся моя «поэма о поэме» была написана как-то так. Юность – время глупых рифм, претенциозных и таких маленьких мыслей.

После того, как учительница по литературе прочитала мои стихи вслух, весь класс аплодировал. Правда, вслед за аплодисментами начались выкрики завистников: он, мол, из интернета всё украл. Я не стал возражать, только написал на парте ручкой:

«Стихи мои теперь все презирают,

Все думают, что я подлец и вор!»

Написал и соскоблил. А на перемене ко мне подошла Аннаева. Она сказала, что красивые у меня вышли стихи. А потом… начались каникулы.

Глава третья: Отцы и дети

Мой отец работал тогда на самосвале. В конце августа, он взял меня с собой в рейс.

Сорок тон щебня с грохотом неслись по пустыне из Ашхабада в Кизыл-Арват. Дорога была битая, но на ухабах не трясло:

- Машина груженая, сейчас не трясет, вот обратно поедем, почувствуешь, как она на каждой кочке будет прыгать, - объяснил отец.

Мимо проносились бесконечные пески Каракумов. Пески, пески, пески… Голос отца разбудил меня:

- Девочка у тебя есть?

- Да, наверное, есть, - ответил я и зевком попытался скрыть свое смущение.

- Гулял ты с ней уже? Мороженое ели?

- Нет, не ели.

- Ага. Я вас понял, герой любовник. Завтра к ней подойдешь и возьмешь у нее номер.

- Так лето же?

- Тогда, как школа начнется. Хватит причины искать. Пообещай мне.

- Ладно, обещаю.

- Сеидовы никогда трусами не были. Запомни это, сынок.

Ночью мы разгрузились в Кизыл-Арвате, поспали пару часов и поехали обратно домой. Трясло сильно. Видели живую лису, в пасти у нее, по-моему, был тушканчик. Еще видели перевернутый мерседес на обочине. Папа остановил машину и пошел узнавать у гаишников, что случилось. Разбился какой-то предприниматель вместе с дочкой…

К обеду мы приехали в Ашхабад. Так я съездил в свой первый рейс. А потом началась осень.

Эпилог

Было прекрасное утро. Лучи солнца давно уже гляделись в золотое зеркало востока, сизые барашки облаков плыли в сторону гор. Я счастливый, чуть ли не бежал в школу, мне быстрее хотелось ей все рассказать. Но она не пришла.

В ту ночь, когда мерседес вылетел на обочину, она была на заднем сиденье, саксаул не исполнил моего желания.

Однажды, я спросил у отца, можно ли саперной лопаткой срубить куст саксаула, он ответил, что можно. На следующий день я пошел в ботанический сад.

В наших краях теплая осень. Природа и не думала увядать. Щебетали птицы, молодые акации перешептывались с одиноким орешником, стайка черепашек у пруда грела свои матовые панцири на солнце, а мне не было до этого никакого дела.

Саксаул ждал меня в поле. На этот раз он был не один. Рядом с ним стояла девушка. Издали ее силуэт показался мне знакомым. Сердце мое забилось чаще, я тут же рванул к саксаулу, споткнулся о камень и упал. Когда я поднялся, девушки уже не было.

Только подойдя ближе, я увидел, что мертвый куст ожил. Из сухого ствола теперь тянулась к вечному солнцу молодая ветка, на ней дрожала красная ленточка. Весь в пыли, я сел рядом с саксаулом и совсем по-детски зарыдал.

Через четверть часа у меня затекли ноги. Я поднялся, развязал узелок и, с красной лентой у себя в кармане, ушел…

P.S.

Я не могу лгать! Это все подростковые выдумки! Она просто перешла в другую школу, а я вместо того чтобы найти ее, хоть как-то связаться с ней, решил выдумать историю о ее смерти и сам же себе поверил.

К саксаулу я не ходил и призраков там никаких не видел!

Ученик 11 «Б» класса Сеидов Аман, рассказ для журнала «Каракумы».