Sailor Funeral

Глава 1

Sailor Funeral.

Наше естество вознеслись к небесам. Бренные мысли остались кутить в переулках.

Как бы там ни было весна, 2009-го, славное время доложу я вам. Вроде ещё юнец,-а пафосом можно удобрять клумбы. Навозные клумбы Понты через понты. В 2009-м было охрененно. Вам не обязательно знать что-то про 2909-й, это как их лекция летом прямо в девственную, нераспечатанную вену, как секс за гаражами в преддверии августа. Словом- это время божественного Рубикона безделья.

Солнечный тогда выдался день, на пары, по обыкновению, не пошел. Среди дворов, и птиц поющих сидел я второй час. Попытки вызволить кого шли по женскому половому органу. То Мяка жаловался на похмелье. То Хэнк не соизволила прокосить пары вместе со мной. Напрашивалась скука и одиночный алкоголизм. А я этого дико не любил. Пьяные говнари всегда охочи до болтовни.

Шел я себе значит по тысяче мелочей, в одной руке пивная банка, в другой мобильник. Решил,- коли все так хмуро,- пойду, таки на пары, подышу на аудиторию перегаром. Культурология намечалась, кажется.

Но, тут сам господь Бог, не иначе, подкинул тему,- из анальных бездн Приморско района вынырнул, тогда ещё годный и ламповый, знакомец. Имя его по причинам выкидывания меня органам правопорядка называть не будем. Гондон, хуле.

У гондона родной дед. Зверь мужик. Был.

Дед отбыл в страну вечной охоты, то есть умер, физически прекратил свое существование в Мариуполе. Вышел победителем из безымянной игры значит. А все гондоновыдрузья были заняты. Сейчас анализируя ситуацию понимаю почему. Но тогда, тогда это мероприятие было мне интересно. Ибо за неимением друзей свободных в процессии похорон возникла загвоздка. Гроб было некому нести. Вернее были люди, но, человека не хватало. Мне это показалось забавным, ибо пиво не вставляло, а похорон уважаемого человека это всегда море водки.

Подъехал. Сидим во дворе, пьем портвейн.

-Скучаешь? Спрашиваю, а он кивает, мол дедуля был стар, на мне говорит ейчас его туфли.

И правда, на кентюле забавные советские башмаки,-с каблуком, и металлическими застежками, как у Оззи Осборна на обложке альбома "Sabotage". За каким хреном он их одел, товарищ, а не дел его покойный, для меня загадка. Мы всегда странным образом воздаем дань усопшим. Мне кажется, мертвый дедуля оценил бы.Но он был в гробу. А гроб надо было нести. Допив пузырь трёх семёрок мы пошли к подъезду. Там уже вовсю клубился разный пожилой, и не очень, контингент.

Ах да, дедуля был моряком. От престарелых морских волков на квадратный метр воздух фонил нафталином

Из подъезда вышли двое. Один носил брюки клёш, другой, в розовой водолазке, с большим волдырем на щеке. Сотрудники ритуальной службы редко себя обременяли парадным видом. На фоне собравшейся процессии они являли собой насмешку над покойником. Розовая водолазка закурил. Пепел упал на лацкан покойника. Никто этого не заметил, но Водолазка скривился, будто от радости, как если бы длительный запор миновал. Второй облокотился на дверь подъезда, и с непроницаемой миной смалил бычок. Семейство моего товарища делилось скорбями и причитаниями. Моряки трясли головами в такт ветра. Они были стары, капитанские фуражки, я насчитал три, подрагивали в такт колебаниям ветра. Мне на руку повязали носовой платок. Мать товарища, стоя рядом необъятным супругом попросила меня не отходить от гробовой крышки. Клёш скривился, мне казалось я отобрал у него значимый пост для бездействия.

Подъехал УАЗ, цвета болотной воды. Скопление женщин, разной телесной плотности, бурлило подле гроба. Труна, словно корабль на воде из дряблых рук поплыл в темноту УАЗа. Там различались силуэты Клеша и Водолазки. Темные очертания их голов неподвижно, как церемониальные сфинксы застыли над лицом покойника. Тот был стар, пепельно сер, и только необъятный мундир капитана на его бездыханное теле показывал мощь, и какую-то надёжность. Мол, не денется никуда.

В ноздри ударило потом. Резануло так, что я обернулся. Сальная женщина, бирюзовый сарафан, бордовая сумочка, такого же цвета кудри. Из ноздри ее свисала белесая сопля. Носовой платок, такой же как и у меня на руке, был в коричневых пятнах. Женщина дышала обнажая золотые коронки в мясистом,с фиолетовыми жилами, рту.

-Ну вы проходите?! У нее был голос девочки-подростка. В щелках глаз не было ничего кроме темноты. Крышка гроба скрыла безразличное лицо старого покойника. Я повернулся к женщине, но она уже переключилась на какого-то веселого мужика своих лет. Тот был пьян и румян. Счастливый.

Радость была в том, чтобы не дышать ее потом. Я был не сведущ в тонкостях похорон. Мне казалось, что на этом веселье закончится, но, тонкие пальцы мамы товарища впились в мое предплечье. Она заглядывала мне в лицо, будто хотела найти там родственную часть.

-Проедем, мы вам благодарны… Дальше она рыдала.

Жёлтый автобус типа Богдан притормозил рядом, Публика хлынула внутрь.

Было свежо и хорошо. Казалось, что это путешествие всем дарит некий смысл. Сальная женщина обнимала румяного мужика, тот протирал погребальным платком окном. Старики, опираясь подбородком на трости, высасывали воздух, который с каждым метром пути становился чище. Было очень свежо и хорошо. В автобусе никто не плакал, наоборот,- все благоухали смирением, и совсем немного мускусом. Как будто это маленькое тельце, что ехало впереди, было для всех путеводителем. Мол, вы посмотрите, я всю жизнь на кораблях провел, а теперь еду в УАЗе. Эх, фантасмагория.

Что ещё мог думать покойник? Может призрак его витал над процессией. День то был солнечный и ясный. И по дороге на кладбище совсем не было машин. Казалось на этой автостраде мы одни, зависли в вечности, сопровождая труп.

Кладбище бескрайнее, где-то читал, что оно самое большое во всей Европе. Повод для гордости? Можно выпить прямо тут, а можно дождаться конца инициации. Шутки ради хочется исполнить какую-то остроту. Но, воздух пропитан нужным ожиданием погребального банкета. Настало время мы торжественных речей по усопшему.

Старый Капитан, словно малютка в безразмерное кителе, видимо через пару лет его тоже сопроводят в последнее плавание на пропахшем бензином УАЗе. Под руки его вели две тетки с плаката о справедливом советском суде. Сам он был худой, и с безумными глазами цвета моря,- Через них просачивались слезы и гордость. Китель, очевидно, редко доставали из шкафа. На нем клеились волоски, и огромное количество шерсти. Старик был единственным кто не веселился. Трость он сжимал на манер жезла, создавалось впечатление, что он вот-вот проломит кому-то голову, этим кем-то был сам Старик. Наверное его злило то, что в последний путь отправился не он.

Вокруг нас раскинулось старокрымское кладбище. Солнце неумолимо жгло.

Горизонт был завален могильными холмиками, и плачем собравшихся. Я отвернулся. Самого детства, на любых похоронных процессиях меня прошибает хохот. Ничего не мог с собой поделать.

Церемония погребения прошла. Снова маршрутка. Накрытый стол в банкетном зале. Чинные ряды пенсинерсктх лиц, больше похожих на восковые маски. На каждого реанимированного морского волка- строго по мадам, чей вес перевалил за сотню килограмм. Цветовая гамма одежды гостей напоминала фильмы Пьеро Пазолини. С поправкой на водочные вакханалии. Яркие синтетические одежды схлестнулись с пыльными мундирами. И только жратва и бухло сверкали чем-то естественно свежим, не несущим в себе оттенка смерти и абсурда.

Локти, бока, и пальцы соприкасались с моим телом в потоке шествия к поминальному столу. Я кивал, извинялся, и снова кивал. Георгий Вицин играл таких персонажей в фильмах Гайдая. Хотелось водки и угара. Одновременно с этим я застеснялся. Стало не по себе. Почему-то меня сильно обуяла тоска, начался анализ жизни и смерти, из оцепенения меня вывела дочь покойника, снова ее пальцы впиваются в руку, и бархатный голос даёт мне рекомендацию,- Не стесняйтесь Артём, тут не то место где нужно стесняться.

Подобная команда, это спусковой крючок для малолетнего говнаря-алкоголика. Я поискал глазами своего товарища,- Повсюду были моряки.

Толстые моряки, моряки румяные с золотыми зубами, моряки кавказской национальности, моряки страдающие от недержания,беззубые моряки. Визуально их казалось невообразимо много. Это совсем меня не радовало, однако водка работала как универсальное мерило для сглаживания реальности. Пришло время пить, больше.

Старый Капитан, за его спиной, бирюзовым кристаллами, сияли ряды поллитровых водочных бутылок марки Хортица. Капитан взглянул на нас глазами полными добра, и неведомой мне отеческой любви. Как когда батя приглашает выпить Мы не подвезли.

Ибо -Что норма для морского волка, то смерть говнаря. Пили стаканами. Нас пожалели. Седой моряк ударил тростью об пол, на столе появились кувшины, в них был сок, хороший, отвратительный, из сухофруктов.

Поминальный процесс это всегда бессмысленный ритуал.

Иррациональность уносила, ее влияние жгло мне желудок, в его стенках плясало пламя и безграничное уважение.Захотелось послушать Cradle of Filth, и познакомить с этой группой всех собравшихся. Только я в упор не понимал, по какому случаю мы собрались..

Одиночный процесс распития был слишком сложен для меня. Благо старость- это всегда поиск собеседника

Я поискал глазами товарища. Но он предательски сгинул в воронке лобызания толстухам.

Снова рука легла на мое колено. Это был моряк, не знаю какой по счету. От их скоплений пьяных морд рябило в глазах. Он чмокал беззубым ртом, и уважительно мне кивал. Ему понравились мои волосы, он связал это с перспективой тоста.

- Когда-то у меня тоже были волосы, давай за это выпьем?

- Давайте.

Стакан водки исчез в моем горле. Ядерный взрыв разбросал свои частицы по моему желудку, огненные копыта топтали по конечностям. Там было грамм триста. К такому жизнь меня не готовила. Я подорвался, и выскочив в уборную атаковал белый фаянс. Поток оранжевой рвоты, в ней ещё просматривались кусочки поминальных яств, даже акцизная марка с колбасного обрезка мелькнула в изрыгаемом мною потоке. Одновременно с этим резинка для волос слетела вниз, патлы скрыли мою морду лица, и оранжевые брызги оседали на них. Дойдя до умывальника я начал полоскать рот, и по итогу, случайно снес зеркало в уборной. Никто не появился на шум, кое как приведя себя в порядок, и будучи совершенно бухим, я вернулся к ритуальному чаду кутежа..

Старый Капитан перепутал меня с внуком покойного, ему намекнули, а он все равно налил. Отказать я не мог. Понимая,что необходимо не дать себе рухнуть на стол, и вновь плясать в туалете, в стиле сериала Твин Пикс, я резко встал, откланяться, и громко сказал, что всю жизнь хотел стать моряком. Это вызвало бурю эмоций, все радостно махали мне, чмокая, похлопывая по плечу, и подергивая. Жирные руки, костлявые пальцы, узловатые, отечные, старые, преклонные, слюнявые, счастливые, румяные, и радостные! Им всем было совершено не чуждо мое случайное общество. Да только воздуха не хватало. Помещение сжалось, а в горле заиграли рвотные марши.

Нужно было покидать дискотеку покойников.

Уже на выходе, меня остановила дочь покойного В рюкзак мне впихнули водочную бутылку, и туда же, кулечек конфет. Стало хорошо, тепло, семейно. Заглянул в ее убитые горем глаза и прошептал, -Отлично погуляли, спасибо. С тем откланялся.

Весенний бриз трепал мои длинные патлы, язык заплетался в такт британским вампирам, что пели из недр телефона, а душа застыла в восхищении. Пройдя некоторое количество шагов, я сбросил рюкзак на землю, забрался в сверкающий душистой зеленью куст, и удобрил благодатную почву приморского парка бухим калом. Рядом послышался гневный возглас. Это пожилая, совершенно в духе британской королевы женщины, такая же седая, и в похожей шляпке. Она говорила много, но слов я не разбирал.

Только скорчив самую злобную гримасу, прокричал ей, не разгибаясь, и держась рукою за колючий терновый куст,

-У меня товарищ в плаванье ушёл, сука!