Саги Сидры-1

Глава 1

***

Хиран

1310 год по календарю Коррума

На смотровой площадке Последней Твердыни — одного из четырех замков, возведенных на Корруме [1] в глубокой древности — было прохладно. Несмотря на позднее лето и почти стоящее в зените солнце, ветер доносил от гор свежесть, напоминающую о приближении осени. И здесь, на самой высокой точке замка, в нескольких десятках метров над землей, это чувствовалось особенно хорошо.

Небольшое пространство для дюжины детей казалось просторным. Пара стражников, несущих дозор, такой компании не противилась. Все мальчики — а присутствующие были только мальчиками — были приучены к дисциплине с первых шагов, и следить за окрестностями стражникам не мешали.

Повод нарушить прямой приказ — забросить задания, выданные каждому наставником — у подрастающей ребятни был веский. Ожидалась большая делегация из столицы Империи [2], с настоящим магом в составе. Конечно, столичные гости заезжали в замок и по несколько раз в месяц даже в холодное время, да и маги среди них попадались. Однако лишний раз поглазеть на мощных и злющих вороных жеребцов из Южных Рубежей, и на рослых и еще более злющих аккадцев, которые как раз сегодня и прибывали в Иддат [3] — хотелось всем.

- А правду говорят, что аккадец способен убить взрослого быка ударом кулака? - не удержавшись, спросил у стражника самый младший в компании.

Более молодой дозорный ухмыльнулся:

- А ты спроси, как прибудут. Они любят хвастаться.

И вправду сильных, но шумных и дерзких аккадцев не любили, наверное, по всей Империи, кроме самого Аккада. Слишком уж этот народ культивировал силу и жестокость, и считал себя выше над остальными. Все были убеждены: Император терпит их только потому, что они отличные воины. А также сборщики податей, надсмотрщики и все остальные, кому по должности требовалось быть безжалостным, и не бояться применять силу против своих же сограждан, если того потребует ситуация. Причем происходило это не только на службе: в обычной жизни аккадцы вели себя вызывающе и агрессивно. А поскольку в одиночку они где-то появлялись редко, и конфликты решали тоже толпой — нелюбовь простых горожан и крестьян к ним легко понять.

В противовес же им приводили хиранцев: не менее искусных воинов, но построивших свою культуру на чести и справедливости.

Второй стражник — уже с полностью седой головой, кряжистый и широкоплечий, укоризненно глянул на напарника, и ответил более доходчиво:

- Может, кто и способен. Да и среди наших такие силачи найдутся. Только вот на поле боя враг не будет смирно стоять, пока ты кулаком прицелишься да размахнешься. Поэтому грубая сила не всегда означает, что ты победишь.

Самый старший и самый высокий в компании парень с серьезным выражением лица кивнул:

- Длоннар говорит, что в любом поединке возможен любой исход. На поле боя у врага под ногами может оказаться незамеченная им яма, или чья-то отрубленная рука, или скользкая требуха из лошадиного брюха — и он оступится. Его может ослепить солнце, он может голодать несколько дней до битвы и быть уставшим после марша, или раненным, или сонным. Он может не заметить тебя, если ты подойдешь сзади, или нападешь против солнца, или если он просто будет занят схваткой с другим. И тогда даже новобранец, пришедший на свою первую битву, обоссавшийся и воющий от страха, сможет убить самого сильного бойца.

Услышав имя наставника все замолкли — словно вспомнили вдруг, что у каждого имелись задания, которые никто не отменял. Поэтому несколько минут глазения на гостей могут стоить кому дня без мяса, кому чистки свинарников или конюшен, а кому и плетей.

Длоннар был суров. Об этом отлично знали и стражники. Но помалкивали и никого не гнали: дети должны были научиться нести ответственность за свои поступки сами.

В замке, стоявшем всего в нескольких часах пешего пути от Мечегорья, Длоннар был вторым человеком после Ольданна — местного правителя. А то и даже стоял с ним на одной ступени. Точного звания и обязанностей у него не было: он был и целителем, и советником — как военным, так и экономическим и политическим — и охранником и просто старым другом Ольданна. Он же служил воспитателем для местных детей, хотя и лично уделял им внимание редко — ибо времени не хватало. Он же принимал участие и в муштре солдат, периодически наведываясь на тренировки и вмешиваясь в процесс. Откуда только время и силы на все брал этот вечно угрюмый и недовольный мужчина — неясно. Тем более что те, кто постарше, говорили, что когда Длоннар появился в замке — он выглядел лишь немногим моложе.

Но детская беззаботность и любознательность все-таки одержали верх: с дозорной башни никто не ушел.

- У тебя что на сегодня? - Линн подергал за рукав своего старшего брата.

- Наловить ему банку пауков, да покрупнее. - хмуро ответил тот. И добавил: - И банка тоже крупная. И пауки должны быть живые.

Послышались смешки — все знали, что Эммет до обморока боялся всего, у чего больше четырех лап. А пауки в конце лета были знатные: встречались и в целый мизинец длиной, да не с детский, а со взрослый.

- Готов поменяться, и следующее твое задание сразу забрать. - Заговорил старший сын Ольданна. - Мне надо одного из щенков Кайары утопить. Длоннар сказал, что тот, который с серым пятном на спине — больной, при родах его сдавило. Через день-два он подохнет. Так чего, говорит, мучиться?

Младшего стражника передернуло. Все в замке знали, как этот малец любит собак — все свободное время на псарню бегает. Конечно, такая задача дана не ради издевательства: будущий воин должен принимать сложные и зачастую неприятные и болезненные решения, которые могут быть полезны для общего дела. И это умение надо тоже взращивать в себе.

- А тебе чего поручили? - седой стражник решил, что лучше продолжить разговор, чем давать ему закончиться на такой грустной ноте, и обратился к ближайшему мальцу.

Сын замкового кузнеца засопел, но пожаловаться на сурового Длоннара не успел. Снизу послышался скрип открывающейся двери, а за ним — и низкий бас Ольданна:

-… понимаешь, что эту партию мечей надо обратно отправить? А того, кто их принимал — следом за ними, да плетью погонять. Тупятся же на глазах!

Правитель явно направлялся не вниз по лестнице, к воротам, а сюда.

Кротким нравом Ольданн тоже не отличался, а судя по тону и теме разговора еще и был зол. Хорошо еще, если просто прогонит — все-таки дел у властителей хватает, кроме как с мелкотней разбираться.

- И вот еще что: узнай имя купца, который мечи закупил, и имя кузнеца, который ковал.Чтобы они солдатские заказы больше не получали. - Добавил свое мнение второй голос, хриплый и спокойный.

Услышав его, ребятня побледнела: наблюдать за приездом пришел и сам Длоннар. Теперь-то наказаний не избежать!

***

На вершину башни поднялись несколько мужчин.

Правитель не отличался богатырским телосложением: среднего роста, худощавый, с мощным подбородком и короткими черными волосами, которые уже тронула седина. Но все знали: с мечом в руках он до сих пор способен победить, наверное, с половину солдат своей армии. А ведь местные мужчины наравне с аккадцами считались одними из лучших воинов не то что Кинайской Империи — всего Коррума!

Длоннар среди поднявшихся на смотровую площадку мужчин резко выделялся. Уроженец маленькой деревни на границе Цоора и Уллора, он был более жилистым и высоким, чем местные жители. Осторожные вопросы о своем возрасте вечно чем-то недовольный целитель игнорировал, но слухи о своем долгожительстве не опровергал. Говорят, что еще младенцем его продали какому-то магу, не гнушавшемуся опытами над детьми — ради повышения жизнеспособности и силы. А еще говорят, что Длоннар не только выжил, но и стал учеником этого мага, а потом и убил своего учителя. Он был хорош в целительстве, и не только. Владел несколькими направлениями магии (и как иногда шепотом говорят в узком кругу — даже запретным не брезговал), отлично дрался с оружием и без, и знал столько разных полезностей и интересностей, что, казалось, легко мог стать советником не у Ольданна, а у Золотого совета в Сиоре, или у несметно богатой семьи Раудов, которая бессменно правила Сафией на соседнем континенте.

Их сопровождал главный казначей Последней Твердыни. Сухопарый высокий Аррид, ровесник Ольданна, потел и краснел — видимо, за какую-то провинность его распекают уже долго.

Мужчины были одеты просто — если не знать их в лицо, то можно подумать, что это солдаты или стражники в увольнительной, а не первые люди в стране, и пусть не самые, но все-таки важные персоны во всей Кинайской Империи. Короткие плотные плащи с капюшоном и подбитые мехом, темно-серые штаны — как у рядовых стражников, и запылившиеся высокие сапоги.

Перешагнув последнюю ступеньку, мужчины огляделись. Стражники вытянулись, стукнули кулаками в грудь, и развернулись каждый в свою сторону — продолжать дозор. Дети, казалось, пытались пройти сквозь стену — вжались в нее, и дышали через раз.

Длоннар усмехнулся уголками губ:

- С тебя сиорская оленина. Аррид, запиши, чтоб следующий караван привез. Две вырезки, и чтоб олень был молодой. Верно?

Ольданн кивнул:

- Твоя правда. Я-то думал, что это поколение будет более разумным.

Наконец отпустив обрадовавшегося Аррида, целитель и правитель повернулись на восток. Именно в той стороне находился Кинай — центр Империи. Сегодня оттуда ждали гостей, которые должны были обсудить охрану купеческих кораблей в крупном караване — последнем до предстоящей зимы. Страны Старой Гиллии, расположенные на юге соседнего материка, были местом неспокойным. И хотя пролив между родным Коррумом и Граннумом был настолько узок, что почти везде преодолевался за пару дней даже без магов воды — гилльские пираты были ощутимой угрозой.

- Свои задания все помнят? - Длоннар не терпел бездельников, и вдесятеро больше не терпел тех, кто отлынивал от уже существующей работы. Вопрос он задал спокойно и без гнева, и даже не глядел на подопечных.

Нестройный хор голосов ответил, что «да».

- В честь приближающегося праздника осени наказывать вас не буду. Каждый сегодня без ужина, а чтоб спалось лучше — пробежать от Южной башни до Северной и обратно. - Целитель помолчал и добавил: - Ну а раз наказание получено — можете остаться, пока не пробьет полдень. Если до этого времени аккадцы не прибудут — отправляетесь тренироваться.

Повернувшись к Ольданну, он добавил громко, чтоб слышали и воспитанники:

- Помню, один парень годом младше меня как-то ослушался моего учителя. Вместо того, чтобы чистить коровник до захода солнца — как было приказано — он справился на пару часов раньше. И не придумал ничего лучше, как прилечь рядом в кустах, передохнуть. Мой наставник, неспокойного ему посмертия, это заметил, и натравил на него своего крузза. Эта тварь почти минуту рвала пацана, но не насмерть. Хотя с оставшимися шрамами он вполне мог сойти за живой труп — мне даже поручили за ним ухаживать ради обучения. Кстати, он даже сумел протянуть несколько лет, и погиб, сорвавшись со скалы во время одного из походов за травами.

- О, Атлас [4]! - закатил глаза Ольданн. - Звучит мерзко, но если дети стали столь непослушными — возможно, такое воспитание и нам стоит применять? Мой отец, помню, за провинности заставлял меня и моих братьев обливаться ледяной водой, или стоять под дождем на площади полуголым…

Но довести рассказ до конца правитель Хирана не успел: на дороге показались клубы пыли.

***

Небольшой отряд двигался быстро — в отличие от пышных церемониальных визитов первых лиц, важные деловые вопросы часто требовали быстроты. А какая может быть быстрота, если ты едешь в богато украшенной огромной карете, за которой тянутся подводы со слугами и возы с предметами роскоши?

Процессию возглавлял рослый аккадец среднего возраста. Когда визитеры подъехали ближе, что стали различимы элементы доспехов и знаки отличия — Ольданн недовольно дернул ртом. Хадид Доор — старший сын Моррека Доора, правителя Аккада, не любил Ольданна, и это было взаимно. Одетый в кожаный доспех легкой аккадской пехоты, на мощном вороном жеребце — а аккадцы считали, что сильный воин заслуживает только вороного жеребца — Хадид всем видом излучал мощь и агрессию. Густые брови, морщинистый лоб, говорящий о том, что мужчина часто хмурится, жесткая короткая щетина, мощные обнаженные предплечья — причем мощные оба: аккадцы тренировались работать мечом как правой, так и левой рукой, а многие владели и двурукой техникой. Запылившийся серо-зеленый нагрудник пересекала широкая белая черта — походной знак «верхушки» клана Доор.

Неприязнь между жителями Аккада и Хирана корнями уходила в давно ушедшие поколения. Почти два века назад, когда только-только созданная Кинайская империя включала Кинай, Аккад и Западный Руут — следующей целью для расширения стал именно Хиран.

Страна на задворках, с немногочисленным населением, внезапно стала острой костью в горле для аккадцев. Именно их — горцев, гордящихся своей воинской мощью — кинули на покорение хиранских предгорий.

За пару лет яростной борьбы аккадцы потеряли треть взрослых мужчин, сумев занять лишь десятую часть Хирана. Отошедшие ближе к Мечегорью — высоким сложнопроходимым горам на западе — хиранцы заняли глухую оборону. И сложные лесистые предгорья щедро поливались кровью аккадцев, оказавшихся не готовым к такому яростному сопротивлению.

В итоге конфликт утих: в поле зрения Киная было немало других земель, не способных на такой отпор и покорявшихся новоявленному императору, стоило только на горизонте блеснуть наконечникам копий. И лишь спустя около семи десятков лет, когда не осталось в живых последних участников той короткой войны — Хиран добровольно вошел в состав уже окрепшей и расширившейся Кинайской империи через брак.

Однако неприязнь сохранилась — с тех пор аккадцы и хиранцы относятся друг к другу с прохладцей. Благо, друг с другом страны не граничат — их разделяет столичный Кинай и северный Реплар. Но если где-то встретятся аккадец и хиранец — стоит быть начеку: дело легко доходит до драки.

Вдобавок между Ольданном и Хадидом было и кое-что личное. Почти два десятка лет назад оба — тогда еще совсем молодые — положили глаз на одну и ту же девушку по имени Ллеанта. Уроженка холодного Реплара но с необычными для этой части света сафийскими корнями, из незнатной семьи, она только-только перебралась в столицу Империи, и вместе с более родовитой подружкой попала на один из знатных приемов.

Первым ее увидел молодой и горячий Хадид, который не особо вежливо предложил ей свою компанию. Услышав неожиданный и резкий отказ, да еще публично, он разъярился. Аккадцы вообще не особо ценят женское мнение: в их стране царит полный патриархат, и удел женщин — рожать детей и вести быт. А уж если семья женщины на иерархической лестнице стоит намного ниже твоей…

А дальше — как в сказке, которые так обожают молодые девицы и престарелые дамы. Ольданн, приехавший на прием вместе со своим отцом по имени Одалл — тогдашним правителем Хирана, оказался рядом. В отличие от большинства присутствующих, которые либо украдкой пялились на ссору, либо старательно ее не замечали — молодой хиранец оттолкнул Хадида, когда тот навис над девушкой, и встал перед ней.

От поножовщины ситуацию спасло только вмешательство хозяина тогдашнего вечера — одного из императорских советников. И это хорошо: неизвестно, кто вышел бы победителем. Несмотря на то, что Ольданн был чуть старше — аккадец уже в юные годы был знаменит как опытный боец.

А Ллеанта вскоре стала невестой своего защитника, и родила ему первенца.

***

Пара десятков всадников втянулась в Столичные ворота, и смотровая площадка опустела — остались лишь дозорные.

Прием был назначен на обед. Скакать было хоть и далеко, но дорога была твердой и ровной, а погода — теплой и сухой, так что от долгого отдыха гости отказались.

Когда владыка Твердыни с Длоннаром и еще несколькими приближенными спустились к площади у ворот, приехавшие уже успели спешиться. Передав коней на попечение слугам, они негромко переговаривались, разминая затекшие мышцы.

Гости, заметившие приближение Ольданна, повернулись к нему и замолчали. Хадид, ожидаемо являвшийся командиром небольшого отряда — глухо и коротко поприветствовал хозяина, едва заметно склонив голову. Остальные более строго следовали правилам. Они почти синхронно поклонились правителю, прижав правый кулак к груди.

Знакомых лиц, кроме Хадида, было немного. Рядом с ним ожидаемо оказался Шати Хоркан. Клан Хорканов, молодой и немногочисленный, был одним из самых близких сюзеренов семьи Доор. Старший сын главы клана в последние пару-тройку лет везде мелькал рядом с Хадидом, став чуть ли не тенью. Эта парочка отлично дополняла друг друга: похожие не только внешне, они имели практически одинаковый характер. Только если Хадид был хоть и жестким и властным, но вменяемым и по-своему справедливым, Шати был жестоким, с буйным непредсказуемым нравом. Скорее всего, если бы не покровительство клана Доор — его давно бы пришибли свои же. Если, конечно, смогли бы совладать: как и его покровитель, Шати был искусным бойцом.

Маг ребятню — если она где-то все-таки затаилась, чтобы поглазеть — наверняка разочаровал. Молодой худой парень, недавно окончивший Сиорскую школу магии и заслуживший неплохую для своего возраста третью бронзовую ступень, терялся на фоне более массивных аккадцев. Не было ни светящихся глаз, ни ожогов или шрамов, ни таинственных татуировок или зловещих амулетов из частей живых существ, ни вихрящегося тумана вокруг — в общем, всего того, что в детстве считаешь неизменным атрибутом любого, кто владеет магией. На причастность к магической братии указывал только короткий плащ со знаком школы, выдаваемый всем ее выпускникам, и небольшой бронзовый медальон в виде перевернутого треугольника. Он бросался в глаза через расстегнутую рубаху — скорее не из-за жары, а чтобы похвастаться своим редким достижением. И хвалиться было чем: едва ли каждый десятый, начинавший обучение, доходил до конца. Часть учеников гибла, часть оказывалась недостаточно способной, и в лучшем случае доучивалась и отправлялась в качестве помощников на обработку полей, стройки, в армию или на купеческие суда. Впрочем, им жаловаться было не на что: даже магам-недоучкам платили достаточно, а их самих — уважали и ценили.

Слегка поодаль от основной группы стояла парочка, выбивающаяся из общей массы — купцы, которые не стали доверять переговоры о своей охране воинам. Одного из них Ольданн знал лично, хотя и не помнил точного имени — этот ушлый выходец из Сиора нередко наведывался в Хиран с торговыми караванами. Он оказался и самым старым в группе: возраст купца явно подбирался к полувеку.

Длоннар, до того молча стоящий сзади, вдруг тронул Ольданна за предплечье и негромко сказал:

- А этого знаешь?

Направление взгляда указывало на высокого и гибкого парня лет тридцати, длинноногого и длиннорукого, с открытым красивым лицом.

Слегка худощавый и слишком уж расслабленный на новом месте, он не производил впечатление сильного бойца, да и внешностью отличался от аккадцев: выдавала более светлая кожа, не такие густые и не такие черные волосы и отсутствие бороды. Да и легких кожаных доспехов, бывших аккадцам второй кожей, на нем тоже не было. Этот тип носил лишь тонкий кожаный жилет поверх темной рубахи, и короткий серый плащ. Из простого одеяния выбивались только перчатки — светлые, тонкие, с искусной черной вязью, уходящей от костяшек безымянного и указательного пальцев по тыльной стороне ладони вверх. Издалека казалось, что это перчаток не было, а узоры — это татуировки на руках.

Но во внешности ничего примечательного не было. Длоннара заинтересовало иное.

Каждый человек, умевший обращаться с магией, имел свою ауру. Сфокусировавшись на чужом магическом фоне, опытный маг мог разглядеть его ауру, и даже примерно определить силу дара, если его развивали. Внешний вид ауры был разным: у кого-то она напоминала марево в жаркий день. У других — периодически мелькающие искры и вспышки. У третьих — напоминала зыбь на водной глади. За свою жизнь Длоннар успел повидать пару десятков разных проявлений, и думал, что знал их все.

Но оказалось, что он ошибался: вокруг гостя мелькали хлопья прозрачно-темного тумана, и такого целитель еще никогда не видел. Если глянуть мельком — можно было бы даже ничего не заметить: хлопья мелькали не всегда, а пропадали на время.

Ольданн скользнул по тому взглядом и равнодушно пожал плечами:

- Да я тут много кого не знаю. И этого в том числе.

Заинтересовавший Длоннара парень стоял рядом с Ширреном — учеником целителя.

Худощавый и бледный, с запавшими глазами и острыми чертами лица, Ширрен походил на больного, хотя на самом деле был здоров как бык. Впрочем, маги — а юноша был именно магом — иными не бывали. Чтобы обращаться с магией, человек должен иметь в том числе большой запас физических сил.

Вдобавок они же требовались и на более приземленные задачи. Обычно маги, особенно еще не достигшие высот и богатства, много путешествовали. Кто-то — для зарабатывания денег: поскольку для развития магу их требовалось просто бесчетное количество. А кто-то — для роста своего мастерства. Магические потоки Сидры неравномерны, и напоминают водный покров: где-то есть мощные линии, которые легко черпать, где-то — целые озера, в которых даже человек, не владеющий магией, ощущает эманации. Вот и приходится ради развития скитаться по всему миру.

Ширрену, впрочем, это пока не пригодилось: Длоннар считал, что парень вскоре достигнет своего потолка, выше которого уже не сможет подняться. За полтора десятка лет, которые Ширрен проходил в учениках, он прошел внушительный путь, и по мнению целителя вполне мог сравниться с твердыми середнячками из лучшей в мире магической школы Сиора, стоящими на Бронзовой ступени. Но сам Ширрен считал иначе. Тщеславный выходец из бедного Нюрамма, случайно замеченный и выкупленный Длоннаром в каком-то клоповнике, мечтал о признании и богатстве. А получить их мог лишь сильный маг, доросший хотя бы до Золотой ступени Сиора. А еще лучше — вышедший за рамки ступеней: такие уже могли влиять на политику своей страны и вершить судьбы тысяч ее жителей.

Сейчас Ширрен вернулся из своего первого длительного путешествия — в течение нескольких месяцев он объехал Сиорскую Диадему [5], Рийскую тройку [5], добрался до западного края Миррана [5] у самой границы с Левой ветвью [6], и вернулся обратно. Маршрут был составлен совместно с Длоннаром — тому нужно было собрать по списку магические атрибуты и ингредиенты для очередных опытов, а Ширрену — посетить несколько мест для магических практик, и пообщаться с магами в самом Сиоре [5]. И путешествие не прошло зря: у Длоннара было удивительно большое влияние на сильнейших мира сего. Едва услышав его имя и увидев слабо светящуюся печать на рекомендательном письме, маги радушно принимали его ученика, и по возможности делились знаниями.

Целитель дождался, пока ученик раздаст указания слугам о своем багаже. Поймав взгляд Ширрена, Длоннар кивком головы подозвал того к себе.

- С возвращением. Про результаты твоего путешествия поговорим завтра утром. Парня в перчатках, который рядом с тобой стоял — знаешь?

- И я рад вас видеть. - Ширрен криво ухмыльнулся. Забитый и робкий паренек, которым он был в первые годы своего ученичества, остался далеко в прошлом. Прямо дерзить и перечить учителю он, конечно, не смел, но было понятно, что характер у молодого мага — под стать его учителю. - Это Фебб, один из советников правителя Уллора.

Уллор условно граничил с Хираном. У самых Хиранских предгорий была небольшая полоска ничейных земель, заросших непролазным заболоченным лесом, тянущимся на запад до самого Цоора. Перейди через эту полоску — и ты в Уллоре. Правда, желающих переться через хмурые влажные дебри не находилось. Говорят, что твари из Цоора туда забредают. А повстречать такую — прямой путь на тот свет.

Три сотни лет назад немаленькая, но увядающая сейчас страна входила в Большой Сиор. Он включал современные территории Сиора, Уллора и Цоора. Однако после того, как Цоор превратился из богатейшего золотоносного региона в поклятое место — Большой Сиор распался на три отдельных государства.

Уллор среди них играл роль перевалочной зоны между современным Сиором — центром торговли, исскусства и науки Коррума — и Цоором, в который совались только авантюристы и безумцы. А также рабы, которых гнали на проклятую землю, чтобы продолжать вести добычу в тамошних рудниках. И пусть все они рано или поздно там и пропадали, и пусть не каждая экспедиция возвращалась вообще, не говоря уже про добычу и прибыль — в случае успеха вложения смельчаков окупались многократно.

Долгие годы в Уллор не желал попасть никто — ни солдаты, охранявшие границы от цоорской нечисти, ни крестьяне, ни мастеровые. Даже купцы — и те старались торговать на его южных окраинах, максимально удаленных от Цоора. Но около десятилетия назад страна начала меняться в лучшую сторону. Старый правитель, просидевший на троне чуть ли не треть столетия и имевший железное здоровье, неожиданно угас, оставив страну такой же, какой и принял: небогатой, без проблеска надежды.

На смену пришел его сын Драргул — и регион начал преображаться к лучшему. Молодой правитель привлек несколько богатых семей и мастеровых, пообещав кому снижение пошлин, кому помощь в развитии дела, а кому и государственные заказы.

Поэтому «советник правителя Уллора» — звучало интригующе. Еще совсем недавно уллорцы более-менее взаимодействовали только с Сиором, изредка контактируя с остальными соседями: Хираном, Сиорской Диадемой на востоке, и Ринарией с Леммией на западе. Однако после того, как новый король более-менее навел порядок и обеспечил развитие внутри страны — он стал наращивать и внешние связи.

- А чего советник сам путешествует, без сопровождения? - задал Длоннар вполне логичный вопрос. - Или не столь важная персона?

- Как я понял, он там кто-то вроде свободного помощника. Примерно как ты при Ольданне. Новый правитель, по его словам, не закостенелый тиран, и охотно одаряет полномочиями и властью тех, кто умеет мыслить. Этот, вот, заимел какую-то торговую идею, вот с ней и отправился в путь.

- Он маг?

Для человека, имеющего за плечами богатый опыт работы с магией разного порядка, этот вопрос звучал странно.

Один маг хотя и слабо, но мог почувствовать другого, за редкими исключениями. Например, если один был многократно сильнее второго, и специально готовился к тому, чтобы скрыть свои способности. Поэтому Длоннар должен был сразу понять, кто стоит перед ним: обычный ли человек, или владеющий магией. Сам обсуждаемый, словно почувствовав внимание, коротко взглянул на целителя и его ученика. Не дождавшись прямого вопроса, он дружелюбно улыбнулся, пожал плечами и отвернулся.

- Нет. - Естественно, что такой вопрос показался странным и ученику, но тот не подал виду. - Мы проехали с ним бок о бок последние пару часов. Занятный попутчик, знает много всего. Но про магию мы особо и не общались. Кажется, за всю дорогу он со всеми успел познакомиться — даже с Шати, которого не назовешь приятным собеседником.

Длоннар кивнул, успокоившись, и уже хотел было отпустить ученика, но добавил:

- Необычные перчатки у него, да?

Ширрен пожал плечами:

- Ну так и он-то не стражник и не бедный купец. Может себе позволить.

- Действительно… А с какой целью к нам прибыл?

- Говорит — неофициальный визит, пообщаться с торгашами в основном, обсудить, что им нужно в Уллоре до начала зимы. Он прибился к отряду, когда мы уже выехали за ворота.

Пока ученик с целителем разговаривали, уллорский гость успел коротко представиться Ольданну и попрощаться со спутниками, включая аккадцев — чем еще раз привлек внимание Длоннара. Горцы не особо-то жаловали иноземцев, прибывших на земли Империи, а тут на тебе — ответили вполне себе почтительно. После чего уллорец подхватил свои вещи, махнул рукой Ширрену, уважительно, но без заискиваний склонил голову, глядя на Длоннара, и пружинисто зашагал в сторону левого крыла замка, где для прибывших были подготовлены покои.

[1] Коррум - материк, на котором происходят события в этой книге. Еще есть Лиррум (слева от Коррума на карте) и Граннум (справа).

[2] Кинайская Империя - страна, в которой происходят события в этой книге. Находится на севере Коррума. Включает: Кинай (столичный регион), Хиран, Аккад, Реплар, Южные Рубежи, Руут.

[3] Иддат - столица Хирана.

[4] Атлас - одно из божеств, которым поклоняются в Кинайской Империи. Считается самым важным в Хиране.

[5] Рийская тройка (Рия), Сиорская Диадема, Сиор, Мирран - страны Коррума. В этой книге события в них происходить не будут.

[6] Левая ветвь - огромные джунгли на самом юге Коррума. Граничат с Мирраном.

Глава 2

***

Хиран

1310 год по календарю Коррума

Обед в замке начали позже обычного — светило уже начало скрываться за верхушками Мечегорья, видными из окон. Хотя гостей было немного, и визит их был незначительным в масштабах страны, Ольданн строго чтил хиранскую традицию: встретил гостя — накорми лично.

В малой трапезной зале собралась пара десятков мужчин: сам правитель со старшим сыном Аргоном, Длоннар с Ширреном, Аррид и еще пара советников, и начальник стражи Твердыни, старый боевой товарищ Ольданна по имени Эльяр.

Из гостей присутствовал сиорский маг, которого, как оказалось, звали Ликон. Аккадцы же пришли не в полном составе: Хадид, сославшись на срочную встречу с местными купцами, отсутствовал. По хиранским традициям это не было нарушением: надо встретиться — значит, надо, дела важнее обеда. Но в столице Киная, Сиоре или тем более в Сафии [1] с ее безумно запутанными правилами этикета отсутствие на приеме, куда тебя пригласили, можно было бы расценивать, как неуважение.

Вместо Хадида интересы семьи Доор представлял его дядя Хазган. Умный, хладнокровный и осторожный, он являлся главным советником по всем вопросам, связанным с деньгами. Когда-то давно на его военной карьере поставила крест травма правой руки, которая с тех пор не сгибалась в локте. Причем ему еще повезло: обычно дети, в раннем возрасте получавшие тяжелые увечья, в Аккаде долго не жили по самым разным причинам — вплоть до того, что их втихую продавали в Междуземье. И скорее всего, они находили свой скорый конец в роли подопытных для некоторых магов, которые считали, что запрет на темную магию не столь существенен, как те возможности, которые она даровала.

На прием был приглашен и уллорец, который так заинтересовал Длоннара.

Фебб сменил запыленный дорожный наряд на такую же непримечательную практичную и удобную одежду. Неизменными оставались перчатки — пара телесного цвета издали была неотличима от голой кожи, но если присмотреться вблизи, то было видно, что это все-таки элемент одежды.

Ожидая, пока слуги закончат сервировать стол, Фебб разглядывал широкое полотно, висящее над камином. Несколько лет назад его подарила лично Длоннару одна из влиятельных семей Иоскинесы.

На картине была изображена Шийа, парящая в вечернем небе над Хиранскими предгорьями. Последняя из известных живых драконов, убитая три столетия назад в Цооре — тогда еще не проклятом всеми богами месте, а живом, процветающем и многолюдном. Шийа была изображена со спины. Голова дракона наклонена к земле — она рассматривала раскинувшуюся под ее широкими крыльями деревеньку. Судя по всему, художник изобразил события, происходившие незадолго до гибели Цоора. Тогда Шийа, отложившая кладку в Мечегорье, уничтожила несколько поселений. И чтобы защитить важный регион, правители решили отпугнуть дракона, собрав маленькую армию с магами и мощными осадными стрелометами.

Однако все закончилось более печально: переживающая за свое потомство самка не собиралась бежать. Армия полегла, Шийа была убита, а вокруг места ее гибели расплескалась скверна. Магический фон искорежился, переживая смерть древней твари. В драконах было столько магии, сколько не было и в сотне тысяч людей — они состояли из нее, питались ею, а когда умирали — выплескивали ее. И если смерть была не мирной и тихой, а яркой, болезненной и не быстрой — выплескивающаяся магия тоже оказывалась нездоровой. Так что последствия тех событий ощущаются до сих пор: почти вся территория Цоора до сих пор не пригодна не то что для жизни — даже заходить туда смертельно опасно.

- Интересуетесь искусством? - Когда Длоннар подошел к Феббу, тот лишь слегка повернул голову в его сторону, при этом не сводя глаз с картины.

- Эйзос Дассу [2], примерно треть столетия назад, верно? Насколько я знаю, он написал еще три картины, подобные этой. Здесь изображен вечер. На первой Дассу изобразил рассвет, и Шийа видна вдалеке, кружащая над горами. На второй — полдень, и Шийа летит на смотрящего. Первая пылится в сокровищницах Золотого совета Сиора [3], оригинал второй считается утерянным. Что на третьей — я не знаю, но, следуя замыслу творца, там должна быть ночь.

- Интересуетесь искусством. - Теперь утвердительно повторил целитель. - Прав был мой ученик: вы — интересная личность. Неожиданно видеть такого человека, прибывающего из Уллора. Не сочтите за грубость, но долгие годы страна вашего сюзерена считалась глухим местом, откуда старались сбежать при первой возможности. А если кто наоборот бежал туда… Скажем так: этим людям вряд ли было что терять на прежних местах.

- Времена меняются. - Фебб слегка улыбнулся. - Кстати, добавлю интереса: на мой взгляд, Дассу неплохо изучил архивы, однако в его серии есть огрехи. Судя по масштабу пейзажа, Шийа должна быть крупнее — она погибла в возрасте никак не меньшем, чем семь-восемь столетий. А тут она похожа скорее на юную самку, едва вошедшую в силу, чем на драконицу, которая недавно отложила кладку. На спине и крыльях еще есть темные полосы, нет шипов на локтях крыльев, и нет даже намека на костяной капюшон вокруг головы. Да и деревня под ней не похожа на цоорскую. Посмотрите: крыши просто прикрыты сеном, дома слишком приземистые, и без традиционных узоров на стенах.

Длоннар, до этого смотрящий в огонь в камине, перевел взгляд выше на картину, и вгляделся в названные детали:

- Не знал, что библиотеки Уллора богаты настолько подробными летописями.

- Знания хранятся не только в библиотеках Уллора. - снова улыбнулся Фебб. - Многие из нас владеют тем, чего не прочитаешь на бумаге и не изучишь в обычных школах, верно?

Длоннар улыбнулся в ответ. Глаза его слегка сузились, но поскольку оба продолжали смотреть на парящего дракона — собеседник не должен был этого заметить. Такие слова, сказанные в адрес мага, можно было толковать по-разному. В том числе и как угрозу или обвинение. Или наоборот — как комплимент.

- Да. Некоторые люди таят в себе немало того, о чем и подумать нельзя с первого, и даже с десятого взгляда. Особенно те, кто поднялся высоко. Среди нас просто не может быть посредственностей.

Фебб одобрительно кивнул:

- Согласен! А еще я думаю, что такие люди, как мы, должны держаться вместе. Знания приумножают знания, верно?

Длоннар пожал плечами, давая собеседнику развить мысль, и Фебб продолжил:

- Собственно, это — одна из целей моего путешествия. Как советник правителя Уллора, я должен иметь много друзей в разных уголках Коррума. И особенно — среди ближайших соседей. Или хотя бы добрых приятелей, с которыми, если что, можно поделиться опытом, или обратиться за советом, а не только обсудить, сколько зерна или сушеного мяса нужно закупить.

- А вы наверняка хороший помощник для своего правителя, уважаемый Фебб. Не буду спорить: одиночки в нашем мире высот не добиваются, за очень редкими исключениями. Кстати, насчет достигнутых высот: вы — маг?

Неожиданный вопрос заставил парня улыбнуться снова:

- К несчастью, меня не обучали должным образом. Но я понимаю, почему вы спрашиваете — такое случается нередко. Задатки во мне есть — не вы первый разглядели мою ауру, да и кое-какие знания у меня действительно имеются. Увы, сейчас развивать их ни смысла, ни времени уже нет.

Фебб наконец оторвал взгляд от картины, повернулся к ней спиной и оглядел трапезную.

Пока они общались, все уже успели поесть. Теперь слуги поспешно убирали со столов, освобождая место более легким закускам и знаменитому на всем Корруме и Лирруме руутскому элю с терпким фруктовым запахом. Гости разбились на несколько групп по интересам. Аккадцы шумно и эмоционально спорили с Арридом и Эльяром о техниках ножевого боя. Ольданн, пара советников и Хазган с еще одним седым аккадцем что-то обсуждали, встав кругом над небольшим столиком, где слуги развернули карту Кинайской Империи. Ширрен явно нашел общий язык с Ликоном — молодым магам, особенно учившимся по совершенно разным методикам, всегда было что обсудить.

- Кстати, я слышал, что вам предлагали место при дворе Императора Хиарохина несколько лет назад. - Резко сменил тему Фебб.

- А у вас, похоже, уже сейчас хватает влиятельных друзей. - Об этом предложении знало семь человек в Хиране, и пятеро в Кинае.

Фебб правильно истолковал недовольную интонацию целителя и то, что он не стал продолжать ответ, и поднял обе ладони в воздух:

- Простите, если затронул какую-то запретную тему! Тогда я рад, что не предложил что-то подобное — не люблю получать отказы. Искренняя преданность в наши дни — явление нечастое, и я его ценю.

- Я предпочитаю называть это не преданностью, а верностью. - Длоннар тоже отвернулся от картины, и повернулся спиной к камину, встав плечом к плечу с собеседником. - Думаю, вы действительно неплохой советник. Если у Медной династии все помощники настолько прозорливы — я понимаю, почему страна за последние годы так преобразилась. А сейчас простите, вынужден прервать нашу занимательную беседу. Я пообещал молодому Ликону провести небольшую лекцию о некоторых аспектах целительства. А он пробудет у нас в гостях не так уж долго.

Ликон, все еще общающийся с Ширреном, как раз кидал на целителя робкие взгляды. Но первым подходить боялся — о скверном характере Длоннара отлично знали не только в Хиране.

- Рад был знакомству! Если вдруг соберетесь в Уллор по делу или проездом — обязательно напишите мне, или назовитесь моим знакомцем по прибытию. Обещаю, что вас примут как подобает. Уверен, вы оцените копию «Рассвета» из «Хроник Шийи», которую я написал сам. Мне посчастливилось видеть оригинал в сиорской сокровищнице, и я, в меру своих возможностей, попытался воссоздать что-то похожее.

Длоннар заверил собеседника, что непременно посетит его, и попрощался. Поймав очередной взгляд Ликона, он махнул тому рукой в сторону двери. Сиорский маг с радостью кивнул, быстро закончил беседу, и вышел вслед за целителем.

Спустя несколько минут, убедившись, что Длоннар не вернется, к Феббу подошел Ширрен:

- Я же говорил, что учитель обожает картины, изображающие значимые события из истории нашего мира?

- О да! Мы с уважаемым Длоннаром провели увлекательную беседу. Кстати, не только о картине. Твой учитель посетовал, что твое дальнейшее обучение… Как бы помягче сказать… Несет мало перспектив. Конечно, опыта ты поднаберешься, но серьезного роста в магическом искусстве уже не видать. Увы.

Увидев, как вытянулось лицо Ширрена, Феб поднял руки и извиняющимся тоном добавил:

- Ты уж извини за прямоту. Но уважаемый Длоннар не говорил это в упрек — он спрашивал, есть ли в Уллоре опытные маги. Видимо, хотел попросить о наставничестве.

- И каков был ваш ответ? - Спросил Ширрен, отстраненно глядя в трещащие в камине поленья. Было видно, что парня такое мнение наставника расстроило.

Фебб расплылся в улыбке:

- Я сказал, что Уллор — страна с большими амбициями. И все те, кто имеет большие амбиции, всегда найдут у нас любую посильную помощь. Мы понимаем, что на политической арене отстали от соседей, и готовы наверстывать свое отставание любыми способами. - слово «любыми» Фебб выделил едва заметно, но Ширрен это почувствовал. - И в первую очередь нас интересуют сильные маги — так что ты найдешь у нас поддержку.

Сделав паузу, Фебб добавил, понизив голос до полушепота:

- А еще — мы не закостенелые старики. И в своих стремлениях готовы отходить от принятых канонов. И даже выходить за рамки, если это позволит достичь наших целей. Пройдемся по саду? Думаю, нам есть что обсудить вдали от посторонних глаз.

***

- Учитель, а что вы знаете про мастерство магов Морруха [4]?

Вопрос Ширрена мог бы задать ребенок, недавно научившийся говорить. О магах Морруха хотя бы понаслышке, но знали на всем Корруме — несмотря на то, что сами они жили на соседнем континенте, Лирруме. Для Коррума же это была одна из главных страшилок, которой пугали непослушных детей.

Но у страшилок этих было реальное основание.

Три столетия назад, когда темные направления магии не преследовались так жестко, страна под названием Моррух сильно преуспела в их изучении. Настолько, что высшие маги по силе стали если не равны богам, то точно превзошли магов сегодняшних. Правда, как оказалось после — за силу им приходилось платить чужой кровью и собственным рассудком. В итоге в Моррухе у власти оказались несколько сотен или тысяч — никто не знает точно — обезумевших магов, для дальнейшей жизни которых постоянно требовались новые жертвы.

В результате вспыхнула жесточайшая война между Моррухом, который быстро подмял под себя миролюбивые соседские регионы, и Сафией — богатой жаркой страной, занимавшей всю центральную часть Лиррума. Смерть пришла на сафийскую землю, однако умелые воины смогли отбиться. Обезумевшие, но сделавшиеся невероятно сильными от крови и смертей маги Морруха сумели пройти чуть ли не до столицы Сафии, однако проиграли решающую битву при Зоргодеше. Крупный и процветающий, город превратился в проклятый могильник, к которому нельзя было приблизиться несколько десятилетий после. Человек, пытавшийся это сделать, в лучшем случае падал замертво, на глазах высыхая. Позже проклятие ослабло, и в Зоргодеш даже вернулось подобие жизни: сюда приходили отверженные своими кланами сафийцы, преступники и те, кого преследовали ради кровной мести. Правда, что с ними творилось за стенами этого могильника — неизвестно. И среди обычных сафийцев этот город так и остался запретным: все пути, проходящие через него, опустели и заносятся песком.

Сам же Моррух перестал существовать. Когда стало ясно, что война проиграна — магический костяк во главе с Чорхо Отшельником подпустил предвкушавших победу сафийцев до стен столицы, и дал тем последний бой. Неизвестно, что именно придумали обезумевшие маги, пошедшие по темному пути — но вся столица с почти сотней тысяч оставшихся мирных жителей ушла под воду. Вместе с городом ушли под воду и окружавшие ее земли. Сейчас, спустя три столетия, часть суши все-таки вернулась, но на ее месте раскинулись болота. А морруханская столица так и осталась затопленной.

Говорят, что иногда из-под воды показываются шпили нескольких магических башен. Ни время, ни соленая вода, ни мощные волны, ни последняя битва с сафийцами не смогли их разрушить. И еще говорят, что уцелели не только древние постройки, но и то, что в них хранилось — как ценности, так и знания, накопленные поколениями морруханцев. Поэтому каждый раз, когда Острия Морруха показываются из-под водной глади — туда отправляются экспедиции смельчаков.

Естественно, Длоннар понял, к чему был задан этот вопрос, и недовольно скривился:

- Суть я тебе рассказывал в первый же год обучения. В нашем мире существует магический фон — так же, как существует воздух, вода и земля. Его частицы есть в каждом живом существе, включая неразумных. Чем сильнее и здоровее существо — тем и эта частица сильнее и ярче. С нею можно научиться работать, научиться менять окружающий мир. Так, например, кузнец использует свои руки, чтобы при помощи инструментов выковать подкову или гвоздь. Кто-то из магов, даже старых и опытных, считает, что это и есть наша душа. Но я думаю, что душа и магическая составляющая — хотя и тесно связаны, но раздельны, и отвечают каждая за свое.

А самое главное — эту частицу магии можно забрать себе. Однако путь для этого один: темное ремесло.

И если твой вопрос о том, как именно на практике отнять частичку магии у другого существа, и усилить таким способом свои возможности — я того не знаю. А если бы знал — то не сказал бы, и сам бы не стал пользоваться. Маг, ступивший на этот путь, быстро теряет шанс даже остановиться. Он превращается в одержимое чужой кровью, болью и смертью существо. Видел в своих путешествиях, как ведут себя поклонники зелья из Муавара [5]? Вот раздувание своей искры по рецепту магов Морруха рано или поздно дает такой же эффект.

На какое-то время твои силы многократно возрастают. На какое — у всех по-разному. Более опытные маги могут точно дозировать свое усиление и дольше воздерживаться от очередных жертв. Именно такие и входили в костяк армии Морруха, а самые искусные — в его правящий совет. Некоторые приловчились подпитываться годами, сохраняя рассудок, и счет их жертв к концу войны пошел на тысячи. Причем в жертву подходили только люди, полные жизненной силы.

Длоннар, до того отстраненно смотревший в окно, после этих слов мельком взглянул на своего ученика. Лицо того осталось беспристрастным: маги быстро понимают всю несправедливость мира на собственном опыте. Жертвы? Что ж, всегда есть те, кто что-то отдает более сильному.

Целитель продолжил:

- На каком-то этапе есть рубеж. До него маг, ступивший на темную тропу, еще может остановиться. Да, его искра уже испорчена, и как-то это обязательно скажется в будущем. Может, он станет хуже чувствовать, где под землей проходит подводная река, хотя раньше мог играючи найти ее. Может — его начнут бояться собаки. А может и ничего не случится, и он будет жить, как жил, и проживет долгую и счастливую жизнь.

Но перешагни рубеж — и останется один выбор: продолжать сначала идти, а затем бежать со всех ног по этому пути. Искореженная частичка магии внутри него перестраивается — если раньше ее подпитывал магический фон нашего мира, то теперь эта нить оборвана, и восполнять свои силы можно только за счет чужих. Остановишься — мучительно сдохнешь. А перед этим сойдешь с ума, превратившись в одержимое чужой кровью и болью существо, и при этом сильное физически и магически. Именно поэтому война между Сафией и Моррухом оставила в истории Лиррума столько бессмысленных кровавых страниц, что даже у нас, на другом континенте, Сиор потратил и продолжает тратить кучу денег, поддерживая Огненную палату Рии — орден, который следит за применением темной магии.

Длоннар не любил повторять прописные истины, и Ширрен поднял обе руки в воздух, останавливая учителя:

- Это все я прекрасно помню, благодаря вашей науке. - Бывший ученик полушутливо склонил голову. - Но все же? Мы не касались каких-либо темных практик. Но при этом вы же учили меня, что лучший способ победить любого врага — понять и изучить его умения. К тому же темное искусство не обязательно обращать во вред. Ведь с помощью ножа можно убить, а можно вскрыть нарыв. Так и запретные знания можно использовать во благо.

- В твое сравнение стоит добавить, что в непредсказуемый момент твой нож сам начнет решать, убивать ли ему, или вскрывать нарывы. - раздраженно проворчал Длоннар.

Он отлично понимал, к чему этот разговор.

Одна из главных причин, из-за которой маги даже сейчас, под страхом смерти от рук служителей Огненной палаты, становились на темный путь, была именно доступная сила. Там, где обычному магу требовались годы изнурительной работы, которые вообще могли не дать результата, привержецу темных практик хватало намного меньше времени.

Продолжать разговоры на эту тему Длоннар явно не собирался.

Молодость горяча и беспечна сама по себе. А у мага, который только почувствовал свою силу, но уже узнал ее границы — может возникнуть желание их раздвинуть любыми способами. Тем более что сам целитель такой опыт имел, и тоже по молодости. Его учитель куда более небрежно относился к ограничениям и правилам, но не собирался рисковать собственным здоровьем и рассудком. Поэтому ученику довелось пусть и поверхностно, но познакомиться со знаниями, за которые в любой цивилизованной стране Сидры его казнили бы.

Более того — это с радостью сделал бы и сам Длоннар. За свою долгую жизнь он делал это не раз и не два. И отлично помнил, что многие из казненных становились на темный путь из самых светлых побуждений.

Он помнил первого, кого ему пришлось казнить за такое. Это был сельской целитель-самоучка. Он принес в жертву первенца своей сестры, чтобы сберечь целую деревню от мора — и сберег. Помнил еще одного, который в течение нескольких часов пытал а затем оставил истекать кровью на раскаленном песке какого-то каторжника. Взяв такую жертву, неопытный маг помог каравану из нескольких десятков женщин и детей пересечь Три Погибели, куда они забрели из-за обмана одного из проводников, решившего заполучить бесплатных рабов.

Эти казненные не были плохими людьми — наоборот! Но маг, ощутивший дармовую силу, с большой вероятностью обратится к ней снова, и затем снова, и снова… И когда он наконец перешагнет рубеж, за которым его поджидает безумие — рядом могло не оказаться того, кто остановит отступника.

Ширрен же результатом беседы был заметно разочарован и даже разозлен — вон как скулы ходят, аж щеки побелели. Видимо, этот разговор и был целью его визита. Молодой маг в последние несколько недель все реже виделся с учителем. С одной стороны — у него хватало своих дел: нужно было и решать, как самостоятельно жить дальше после скорого завершения обучения. Работы для него нашлось бы немало. Ведь ни один маг, тем более такой опытный, как Длоннар, никогда не взял бы ученика за просто так — он растил себе помощника, на которого можно свалить отвлекающую рутину, которой так и норовили загрузить все: от крестьянских общин до строителей.

Но кого в молодости привлекает судьба всю жизнь помогать таскать камни, искать подземные источники воды или спасать посевы от засухи?

И если бы не тот разговор с Феббом в саду, состоявшийся недавно — скорее всего, Ширрен рано или поздно смирился бы со своей судьбой. Однако уллорский советник заронил в его душе надежду на то, что тот все-таки может стать кем-то более значимым, чем очередной маг, решающий мелкие бытовые задачи.

И судьбоносное решение — одно из тех, которым было суждено повлиять на весь мир — было принято.

Вернувшись в свою комнату, Ширрен достал чернильницу, перо, раскатал на столе пергамент, и принялся за письмо.

[1] Сафия - богатая страна на центральной части материка Лиррум (на карте слева от Коррума).

[2] Эйзос Дассу - талантливый художник и инженер. А еще богатый сиорец. Жил за пару столетий до событий этой книги.

[3] Золотой совет Сиора - совет самых богатых и влиятельных купцов. По факту именно он определяет основную политику Сиора, не связанную напрямую с войной (для этого есть Стальной совет). Точного состава не имеет, в него могут позвать разное количество участников в зависимости от темы обсуждения. Но есть несколько семей, которые присутствуют почти всегда, или могут прийти без приглашения на любое заседание.

[4] Моррух - страна на северо-западе материка Лиррум. На момент событий этой книги почти полностью затоплена и заболочена. Известна тем, что три столетия назад на ней сформировался правящий класс магов, которые получили много силы от жертвоприношений, но сошли с ума. Они пошли войной сначала на соседей, а после на Сафию, которая находится на юге.

[5] Муавар - страна в центральной части юга Коррума. Известна тем, что власть в ней захватили несколько преступных семей. Они зарабатывают работорговлей и производством местного наркотика, который везут почти во все страны Коррума и даже переправляют на другие материки.

Глава 3

***

Хиран

1310 год по календарю Коррума

Зима в Хиране показалась бы приятной даже для жителя юга.

Не слишком длинная, без резких порывов ветра, сбивающих с ног, без снегопадов, заваливающих дома по крыши, и без морозов, от которых у человека синело и отмирало все, что не прикрыто толстой теплой одеждой. Таких ужасов хватало в Грунге [1], хотя жители этой суровой страны были привычны. Но хиранцам повезло: возвышающиеся на западе Кинайские горы и Мечегорья закрывали страну от холодных ветров.

Длоннар обожал зиму — время, когда магу не нужно было отвлекаться на просьбы крестьян и строителей, или участвовать в приемах снующих туда-сюда по многочисленным дорогам Кинайской Империи гостей. А это значит, что у него было больше времени на более интересную работу.

Тем более что в эту зиму такая как раз намечалась.

Правитель Хирана планировал обзавестись очередным ребенком.

Четверо сыновей и двое дочерей — не так уж и много для здоровой и, что удивительно для правителей — любящей пары. Особенно если сравнивать с плодовитыми владыками шести земель Сафии: те считали детей десятками и даже не запоминали их имена. Да и признавали не всех, а только тех, кто показал себя, поэтому детству отпрысков тамошних владык не позавидуешь. Хорошо если половина доживала до своего первого слова.

Хиранцы же, ценящие воинское мастерство и честь превыше всего, не гнались за количеством. Нормальным считалось иметь четверых-пятерых детей. А уж если трое рождались сыновьями — такой отец и вовсе считался счастливым. В Хиране верили, что это добрый знак свыше. И не только свыше: пара, вырастившая троих мальчиков до семилетнего возраста, получала от хиранской казны вознаграждение. Самым ценным из наград для любого хиранца было разрешение на бесплатное получение или выковку меча. А если троицу воспитал ветеран или сейчас служащий в армии воин — его семья получала еще и кусок земли в хорошем месте.

Ольданн завел разговор о пополнении едва ли не после того, как самый младший его ребенок сделал свой первый шаг. И ближайший год как нельзя лучше подходил для воплощения такой богоугодной цели.

Поводом тому стала новость о небесном теле, которое должно было прилететь в мир Сидры. Но чтобы понять, насколько важным являлось это событие — нужно сначала разобраться, как на Сидре устроена магия.

Она пронизывает весь мир и присутствует везде — примерно так, как есть везде воздух. Где-то ее меньше, где-то больше — как воды может быть ничтожно мало в пустыне или много в океане. Для каждого человека работа с магией в целом доступна. Но предрасположеность к ней у всех разная. А еще важнее, что разнятся и возможности. Любого жителя Сидры можно научить работать с огнем, водой, воздухом, землей. Научить искать подземные источники, укреплять каменную кладку, бросаться огненными шарами. Но только у человека, одаренного с детства, это займет намного меньше времени, чем у другого, кому природа не дала столь много дара. А поскольку обучение мага — это дело и долгое, и очень дорогое, то на бесталанных учеников ни один мастер не станет тратить свое время.

Еще один важный аспект — ничего нельзя получить из ничего. Чтобы маг мог швырнуть в толпу врагов огненный шар, ему сначала нужно откуда-то взять этот самый огонь. Обычно используют факелы или костры, поэтому маги огня во время битв окружают себя кольцом из разожженных дров, а в бою им в поддержку выделяют отряд слуг, которые будут подносить топливо. Это же касается и работы с ветром, водой и землей. В городе, где все вокруг заковано в камень, повелевать землей невозможно. Сложно работать с ней в пустыне, где вместо живой плодородной почвы только мелкий сухой песок. Кроме источника стихии для мага важна и его собственная сила и умение. Кто-то способен без устали метать те же огненные шары, лишь бы костер горел, а кто-то свалится в обморок после двух-трех.

Но огонь, вода, воздух и земля — это лишь самые яркие примеры того, с чем можно работать магу. На самом деле опытный мастер может взаимодействовать и с другими материями и вещами. Например, зачаровать металлический клинок, чтобы он был прочнее и дольше сохранял остроту. Или наладить связь со своим питомцем, который будет понимать команды без слов. Говорят, что некоторые маги даже могли переносить свой разум в тело питомца, но это, скорее всего, не более чем сказки.

Магический фон Сидры неоднороден. Где-то магии разлито много. В таких местах работать с любой стихией намного легче, и восстановление мага проходит быстрее. А где-то наоборот: магии ничтожно мало, поэтому магу приходится рассчитывать только на свои внутренние резервы. А еще магический фон изменяется, когда в мире (или хотя бы в отдельно взятой его части) происходят какие-то значимые события. Например — гибель дракона, как это произошло в Цооре три столетия назад. Или очень массовое и кровавое жертвоприношение, как это произошло в сафийском Зоргодеше во время войн с Моррухом. В том числе на магический фон очень сильно влияли небесные камни, иногда прибывающие на Сидру. Именно в такие моменты в мире рождалось больше людей, предрасположенных к магии. И именно в такие моменты несколько раз в истории Сидры происходили пришествия неизвестных тварей, которые сеяли вокруг себя хаос и смерть.

***

Особняком в немногочисленной касте магов-мастеров стояли целители.

Умение работать с живым человеческим телом требовало огромного опыта и глубоких познаний. Неопытный целитель легко мог навредить пациенту, или же наоборот себе. Поэтому маги либо вообще не совались на эту стезю, либо же осваивали самые основные приемы, которые у них получались лучше всего. И даже этого обычно хватало, чтобы целителя с распростертыми объятиями приняли где угодно: хоть в армии, хоть при дворе правителя, хоть в любом городе или деревне. Лечить-то люд везде нужно.

Длоннар же был одним из немногих на всем Корруме, кто продвинулся очень далеко. Несмотря на то, что его учитель не особо уделял внимание обучению, взращивая больше раба-помощника-подопытного, чем ученика-последователя — целитель еще в юные годы неплохо поднаторел в той стороне магии и науки, которая касается человеческого здоровья и тела.

И поэтому он понимал: день, когда в мир Сидры прибудет небесный камень, является идеальной датой для рождения наследника — сильного, умного, здорового. Конечно, старания и опыт Длоннара и без всяких небесных камней сделали бы таким ребенка. Но сейчас был шанс добавить младенцу еще и талант к магии, который у хиранцев возникал не так уж часто.

И упускать такой шанс целитель не собирался.

Разговор с Ольданном он завел в тот же день, когда получил письмо об ожидаемом падении камня с неба. Правитель сначала был недоволен: он как раз собирался отправиться на охоту. Однако узнав о теме разговора тут же распустил уже собравшуюся свиту, и примчался в покои целителя:

- По расчетам одного мудрого старца из Киная, чьему мнению в таких вопросах я доверяю, у нас есть чуть меньше года, начиная от сегодня. Погрешность есть, но небольшая, считанные дни. Сомнений не доверять ему у меня нет: из всех ученых мужей, живущих на Корруме, он просто помешался на небе. Когда я в последний раз виделся с ним несколько лет назад — он хвастался мне какой-то хитрой трубой длиной с десяток пехотных копий. Сколько денег за нее отвалили Сиорские купеческие дома, благосклонные к блаженным ученым мужам — подумать страшно.

Ольданн возбужденно мерил шагами просторную комнату, которую сам Длоннар называл Черновым кабинетом. В спешке примчавшись сюда, он даже не потрудился сменить походной костюм с коротким плащом на дворцовый наряд.

- Если все случится так, как ты говоришь — я готов купить твоему мудрецу еще одну такую трубу, даже более длинную.

Длоннар хмыкнул:

- Помню, за одну только подставку для этой громадины можно вооружить с десяток тяжелых всадников.

- Да хоть пару десятков! У меня уже есть достойные и сильные сыновья, но еще от одного я не откажусь. И я даже готов отказаться от конной езды, жареного мяса и руутского эля — или какие там еще запреты ты выдумаешь для меня на этот раз?

Длоннар ухмыльнулся, вспомнив, как Ольданн ругался, но стоически терпел ограничения, наложенные целителем перед зачатием. А затем вновь посерьезнел:

- Учти: то, что я собрался воплотить, мой учитель сам не до конца понимал и только начал изучать… прежде чем его не стало. Отточить их на практике я не мог: сам понимаешь — не каждый день с небес что-то падает. Поэтому все, что произойдет — произойдет впервые.

Ольданн нахмурился:

- И чего? Есть какой-то риск?

- Зависит от того, насколько далеко ты готов зайти. И скажу откровенно: я не знаю точно, насколько сильным будет результат. То, в чем я уверен — твой ребенок будет сильнее и здоровее, чем обычный человек, и при той же муштре, которую проходят все хиранцы, станет превосходным бойцом. Что касается магического дара… - Длоннар на мгновение задумался: - Тут я предсказывать не хочу. Если все пойдет хорошо, мы получим крепенького такого мага, уровня примерно как мой Ширрен. Обычным мужчинам такое обычно не удается. Те, кто хорош с клинком в руке — глухи к магии, или у них не хватает времени развивать еще и ее. И наоборот.

- Я все равно не пойму, к чему ты клонишь. Ребенку или Ллеанте что-то грозит?

- Я все-таки опытный целитель. Думаю, что до смерти дело не дойдет. - Ольданн ухмыльнулся, считая, что его друг шутит. Но Длоннар продолжил: - А я не шучу. Все, что я задумал, на моей памяти никто не применял в совокупности. Не всем хватает знаний и возможностей, знаешь ли. Да и небесные тела почитают нас своим визитом тоже не каждый день. Поэтому последствия непредсказуемы. Одно могу сказать: если бы я знал, что риск потерять ребенка или причинить ему вред велик — я бы о таком и не задумался. Но по моим расчетам у нас больше шансов на успех. Поэтому мое мнение — нужно решаться. В самом худшем случае мы просто потеряем время и силы на более тщательную подготовку.

Несмотря на то, что в мире Сидры в кои-то веки восстановилось пусть хрупкое, но равновесие, и крупных войн на всем материке не было около сотни лет — конфликты помельче вспыхивали то тут, то там достаточно часто. Дай только слабину — и сосед почует: можно расширить свои границы, или просто сходить в гости с топором да клинком, дабы поживиться нажитым добром размякшего неудачника.

И Ольданн — и как правитель Хирана, и как воин — отлично понимал: его стране нужен не просто хороший управленец, умеющий считать деньги, выслушивать просьбы и издавать указы. Его стране и всей Кинайской Империи нужен символ, любимый народом и уважаемый соседями. Решительный, жесткий, где нужно — жестокий. А еще важнее — умелый и сильный воин. Потому что мало иметь решительность и жесткость — нужно быть готовым и способным их воплощать. Поэтому над предложением Длоннара ни один правитель Коррума, Лиррума или Граннума даже думать не стал бы, сочтя за бесценный подарок судьбы.

И Ольданн не был исключением:

- Я поговорю с Ллеантой. Но я уверен, что и она согласится.

***

Радостная весть о том, что Ллеанта понесла, быстро разлетелась сначала внутри Последней Твердыни, а после — и по всему Иддату. По устоявшейся традиции после подтверждения беременности правитель закатывал праздник. А поскольку развлечений в холодную пору было мало — эту новость восприняли с восторгом.

Длоннар, услышав долгожданные слова от одного из придворных лекарей, лишь довольно хмыкнул: начало было положено. А самое сложное было еще впереди.

Основой для укрепления плода должны были выступить прямые вливания сырой магии. Длоннар знал, что дети, рождающиеся в магически богатых регионах, с большей вероятностью сами становятся сильными магами.

Для ритуала были выбраны несколько мест, где магические потоки пересекались, образуя крупные узлы. Магии в них было столько, что приходилось обращаться с ней очень бережно. В таких местах, пробуя разжечь костер при помощи магии, можно было легко испепелить дрова. И в таких местах вполне можно было зачерпнуть немного силы, и передать ее другому человеку.

Эти места Длоннар искал на протяжении всей жизни. Какие-то — находил случайно. Другие — выискивал целенаправленно, проходя по обнаруженным магическим линиям, пока не натыкался на их пересечение. Третьи — выведывал у других магов (хотя и обходилась такая информация ой как недешево!). Все они находились на территории Кинайской Империи — выбираться за ее пределы с таким ценным спутником, как беременная супруга правителя, Длоннар не хотел. Да и времени на это не хватило бы — вся беременность прошла бы в пути.

Пещера в Мечегорьях, скрытая поляна в лесу на границе Хирана и Уллора, берег небольшого залива на самом юге Западного Руута, исток маленькой, но очень глубокой и очень быстрой реки в предгорьях Кинайских гор, и наконец затапливаемый по весне безымянный овраг посреди Южных Рубежей. Если погода будет благоволить путникам — запланированный маршрут можно будет преодолеть за треть срока, отмеренного природой на вынашивание плода.

Кроме этого у Длоннара была пара других идей по усовершенствованию зарождающегося тела.

Первая — древний артефакт, привезенный из далекого и загадочного Кхакта. Высокие и густые джунгли, растущие на самом юге Лиррума, наверное, на протяжении всего существования мира, были обителью для загадочных существ. Сейчас их населяли полулюди-полуящеры, которые называли себя по названию своей страны — кхакты. Несмотря на пугающий вид — толстую плотную чешую на плечах, приплюснутую безволосую голову, широкий рот с мелкими острыми зубами, длинные пальцы с когтями, и худое длинное сгорбленное тело — кхакты были существами спокойными и не агрессивными. Они жили в своем собственном мирке, редко из него выбираясь, но охотно торгуя с людьми из соседних Лиерначе и Диклаха.

Небольшой — с кулак — но тяжеленный куб из вулканического черно-серого камня, слегка искрящийся в лунном свете, был выловлен в море Лиути в первый же день после окончания зимних штормов. Кхакты обожали рыбу. И именно во время лова один из ящеров нашел этот артефакт в случайно обнаруженной после сильного отлива подводной пещере.

Известная история у камня была короткой: через черный рынок Лиерначе он попал прямо в Мирран, чудом миновав Сафию. Ее правители обожали все необычное, и точно оставили бы редкую вещицу пылиться в своих сокровищницах. А у одного из многочисленных мирранских владык его и выменял Длоннар.

Магия, полученная в разных местах и в разное время — разная. И для мага крайне полезно хотя бы немного, но соприкасаться с разными ее источниками. Артефакт же этот как раз служил хранилищем силы какому-то магу, причем не самому плохому — энергии в него закачали немало. Где и когда это произошло — определить было невозможно. Но то, что куб создали и напитали не на Корруме, и не при жизни Длоннара — целитель сумел определить. И теперь решил использовать его в качестве еще одного источника.

Вторая идея грозила смертью и позором самому целителю.

Еще будучи прислугой у своего учителя, он часто наблюдал один из любимых ритуалов своего наставника. Тот находил раба помоложе и посильнее физически, и потихоньку оттягивал у него силу. К такой тонкой работе с магической составляющей были способны очень немногие. Слишком велик был риск ошибиться и навредить своему же телу, слишком сильны были последствия для душевного состояния. И слишком не любили подобные забавы в любой стране, опасаясь появления второго Морруха. Ведь именно тамошние маги и придумали этот способ.

А еще сложнее было не просто вытянуть силу для себя, а перелить ее третьему участнику ритуала. То есть сделать то, что планировал Длоннар. Если все было проделано верно, то подпитка чужой силой увеличивала природные запасы того, кто ее получал. Примерно так же человек, который тренируется задерживать дыхание под водой, сначала может продержаться без воздуха с пару десятков ударов сердца. А благодаря частой практике сможет обойтись без воздуха и с сотню ударов.

Его учитель если и умел переливать силу от одного человека другому, то точно никогда не делал этого. Зачем тратить драгоценные крупицы магии на кого-то, если можно забрать все себе? Хотя ритуал в целом был несложный, и требовал лишь аккуратности и неспешности.

То, что для него требовалось мучительно умертвить кого-то — Длоннара давно уже не волновало. В мире найдется немало людей, без которых Сидра явно не пострадает. Но, само собой, ни Ольданну, ни тем более Ллеанте, ни кому-либо еще такие тонкости знать было не обязательно. В конце концов, целителю виднее, что принесет пользу, верно?

***

Когда Длоннар, Ллеанта и сопровождающий их отряд отправились к месту проведения уже третьего ритуала, Ольданн начал успокаиваться. Пока все шло без проблем. Несмотря на то, что он знал целителя не первый десяток лет и считал членом семьи, отпускать беременную супругу и давать проводить над ней таинственную волшбу было для правителя сложным испытанием. Держать себя в руках позволяли лишь мысли о том, что это делается ради сына.

Поэтому, в очередной раз провожая глазами неспешно двигающийся отряд, он поймал себя на том, что уже не молится об их успехе, как это было в первые два раза.

За проводами вместе с Ольданном наблюдал и его старший сын. Двенадцатилетний Аргон был гордостью отца, радостью матери, примером другим подросткам, и любимцем всех остальных обитателей замка — от служанок до солдат и стражников. Жилистый и крепко сбитый, он обожал бой на парных мечах, отлично владел коротким копьем, метал ножи с обеих рук и превосходно дрался голыми руками и боролся. Эти же навыки имел чуть ли не каждый хиранец мужского пола. Однако уже сейчас было понятно, что Аргон вырастет незаурядным воином.

Кроме воинского мастерства сыну правителя, который должен был унаследовать власть над Хираном, преподавали и науки. Ведь для управления целой страной — пускай и с таким дисциплинированным народом — нужен был гибкий и сильный ум.

Аргон неотрывно глядел вместе с отцом за точками на узкой линии, в которые превратились всадники на дороге. Когда отряд скрылся из виду — Ольданн наконец отмер. Он потрепал сына по голове, и уже собрался было садиться за чтение писем, как сын спросил:

- Отец, а кого из своих детей ты любишь больше?

Ольданн удивился — едва научившись ходить, Аргон воспитывался в суровых условиях, и до этого не особо проявлял какой-либо мягкотелости:

- Хороший отец не должен выделять среди своих детей кого-то одного или одну. Вы все для меня одинаково любимы.

- Однако сейчас ты ведешь себя так, как будто император пообещал навсегда избавить Хиран от налогов. Или сделать какой-то другой подарок. - Аргон продолжал смотреть в окно, не поменяв позы. Ольданн заметил, что указательными пальцами он ковыряет кожу вокруг ногтей больших пальцев. Такая привычка проявлялась, когда сын был чем-то раздражен.

- Конечно! И ты должен радоваться вместе со мной. Ты же любишь младших братьев и сестер? А вскоре у тебя появится еще один.

- А мне кажется, что когда это произойдет — ты все-таки изменишь своим принципам, и любимчик у тебя появится.

Ольданн подошел к сыну сзади, и положил руки ему на плечи. Старшего сына он видел все реже: взрослея, тот сам рвался на тренировки и уроки. И уже полгода как начал ходить в походы с разведчиками, которые периодически наведывались в западные леса. Поэтому только сейчас Ольданн ощутил, насколько возмужал его первенец. Под руками ощущались уже не хрупкие детские ключицы — плечи и лопатки обросли мясом.

- В детстве я ненавидел своего младшего брата. Мне тоже казалось, что мой отец возится с ним, как с девчонкой, и любит больше, чем меня и твоего дядю Молона. Но через пару лет родился еще один — и внимание родителей переключилось уже на него. Радоваться каждому новому ребенку — нормально. Уделять ему больше внимания, чем уже подросшим и самостоятельным детям — тоже нормально. Поэтому выбрось из головы надуманные глупости.

Посчитав разговор оконченным, Ольданн вернулся за стол. Взяв в руки первое письмо, он вопросительно взглянул на Аргона. Тот наконец оторвался от окна, и, заложив руки за спину, теперь прохаживался вдоль стены, где висело огромное родовое древо.

- А я слышал, что наставник Длоннар собирается применить магию, чтобы новый сын получился лучше, чем предыдущие вместе взятые.

Ольданн скривился: чрезмерные хлопоты целителя не могли не вызвать у челяди вопросов. Надо бы пресечь особо разговорчивых.

- Да, он собирается провести пару-тройку несложных ритуалов. Но это исключительно для того, чтобы твой младший брат получился чуть более крепким и здоровым.

- А почему тогда наставник не применял такого раннее? На мне, например? Или на Хиене? Или на Сомрене?

- Когда твоя мать носила под сердцем тебя — Длоннар еще не был сведущ в таких ритуалах. Когда Хиена — его не было в Хиране: почти год твой наставник провел в Сиоре и Мирране. Когда Сомрена — год выдался на редкость плохой, по словам твоего наставника, и эти же ритуалы просто оказались бы бесполезными. Хотя разговоры про них уже тогда шли.

- И все-таки выходит, что мой будущий брат получит больше, чем мы. - Аргон наконец остановился. Его лицо оказалось прямо напротив той ветви фамильного древа, где был изображен сам Ольданн. От его линии, ведущей к вышитому лицу Ллеанты, вниз тянулись семь нитей. Шесть из них уже заканчивались портретами детей. Их обновляли каждые два года — и вышитый Аргон вполне был похож на Аргона реального. Седьмое место пока пустовало, но место под него уже подготовили. Вместо лица его временно занимал хиранский герб.

Ольданн, уже отвлекшийся на чтение чьего-то малограмотно составленного письма, раздраженно перевел взгляд обратно на сына:

- Достаточно. Ты хиранец, и уже должен был усвоить: для нас семейные узы, честь и верность — это главное в жизни. И я никогда не давал повода усомниться в этом. А сейчас иди — Ширрен, небось, уже ждет у двери, пока я освобожусь. А мне еще с десяток посланий перечитать нужно. Или вместо поединка на мечах будешь вместе со мной читать, кому сколько вяленого мяса нужно прислать, и кого охотники дурят при сдаче дичи.

Аргон кивнул, отвернулся от родового древа, коротко поклонился отцу и вышел. Ольданн угадал: молодой маг стоял в нескольких шагах от двери и развлекался тем, что заставлял огонек в своей руке то делиться на несколько, то вновь соединяться в один. Увидев явно раздраженного Аргона, который обычно всегда был жизнерадостным и улыбчивым, Ширрен бросил на него удивленно-вопросительный взгляд. Тот лишь коротко махнул рукой и кивнул, и бегом побежал вниз — забыть разговор с отцом на очередной тренировке. Ширрен в ответ лишь участливо развел руками. А когда мальчишка скрылся из виду — едва заметно улыбнулся, и вошел в кабинет.

***

Длоннар перевернул песочные часы и наклонился над котелком. Как и требовалось по рецепту, прочитанному в полурассохшейся книге из туманного Эяр-Мороха, листья сребролиста размякли, и обрели более яркий цвет, а прожилки на них посинели. Целитель повернулся и жестом подозвал молодого смуглого парня, одетого в плотный серый плащ, доходящий до середины бедер. Его звали Ройхор, и был он одним из трех помощников Длоннара во всех делах, которые не касались магии. Выходец с севера Реплара, в детстве он был продан своими небогатыми родителями в Зеленую стражу, где вполне удачливо отслужил до конца контракта. В отличие от множества ветеранов, Ройхор окончил службу с одной-единственной травмой: его зацепило отравленным дротиком прямо в шею, но повезло — яд лишь частично парализовал голосовые связки вместо того, чтоб остановить дыхание. Поэтому теперь парень хоть и мог говорить, но с огромным трудом. А молчаливость вкупе с исполнительностью — это то, что Длоннар ценил.

Ройхор коротко кивнул, и поднял с пола сидящего там пленника. Рослый детина, доставленный из Междуземья, покорно поднялся. Его воля была скована отваром шептунника [2], поэтому сопротивления опасаться не стоило. Пленник был на голову выше Ройхора, плечистый, с мощными предплечьями — явно бывший солдат или наемник — и густо заросший щетиной. Он так и дышал здоровьем.

По мнению целителя, насильник и убийца нескольких детей и двух женщин отделается очень легко. В небольшом городке, где его почти поймали разъяренные жители, он бы явно не дожил до суда. И слава небесам, что в подобных ритуалах не имели значения былые поступки жертвы, а результат зависел лишь от ее молодости и физического здоровья.

Словом — то, что нужно.

- Отличный улов. - Длоннар редко хвалил кого-то даже по делу, но Ройхор действительно подобрал идеальный «компонент». - Дальше ты мне не понадобишься. Спускайся в лагерь и жди, я вернусь дотемна.

Ройхор снова кивнул, раздвинул руками густой кустарник, и через мгновение на поляне остались лишь Длоннар, пленный здоровяк, небольшой костер с булькающим котелком, и неглубокая яма с горкой рыхлой земли рядом.

А в центре поляны — крупный вытянутый камень с ровным углублением. Вокруг углубления лежали короткий широкий нож и деревянные щипцы.

Целитель аккуратно снял котелок с огня, слил воду, щипцами подцепил со дна тяжелые листья, и разложил их в углубление, сделав в каждом надрез крест-накрест. Затем взял пленника за плечо, поставил его на колени перед камнем, наклонил, запрокинул голову. Аккуратно провел ножом, вскрывая горло, и затянул монотонную мелодию-заклинание. Здоровяк, скованный действием яда, не произнес ни звука, и так же безмолвно свалился рядом спустя несколько ударов сердца.

Если бы Ройхор в это мгновение вернулся на поляну — он бы увидел, как вокруг замершего в напряжении целителя вьются в воздухе едва заметные серо-зеленые хлопья. Их можно было бы списать на круги в глазах — как будто их сильно зажмурили, а затем надавили на веки. Но это только у человека с даром. А у бывшего разведчика он как раз был — правда, очень слабый, который позволял разглядеть отблески ауры у особенно сильных магов.

Доведя ритуал до конца, Длоннар удовлетворенно выдохнул и утер пот со лба. Одновременно держать связь с магическим узлом, находящимся прямо под возвышенностью, где проходил ритуал, и тщательно отмерять компоненты было нелегко даже для него. Неудивительно, что истории известно не так много случаев успешного применения знаний, связанных с укреплением тела.

Закончив приготовление снадобья, он придирчиво поднял чашу — так, чтобы на густую жидкость скользнул луч света. И с облегчением выдохнул: там, куда попал луч, в темно-зеленом отваре проступили красноватые прожилки. Он отставил чашу, потушил костер, скинул тело в яму и наспех закидал его землей.

Накрыв чашу тканью, чтобы внутрь ничего не упало с деревьев, он начал спускаться. До наступления темноты ему нужно было успеть вернуться к Ллеанте, иначе зелье начнет терять свои свойства. Вкус наверняка получился не самый приятный, однако супруга Ольданна была дамой неизбалованной, несмотря на все возможности и привилегии дворцовой жизни.

[1] Грунг - самая северная страна Коррума, где царит вечная зима

[2] Шептунник - невысокое растение, чьи листья и корни обладают сильным одурманивающим эффектом. Если выпить его отвар, человек будет оставаться в сознании, но на какое-то время станет совершенно безвольным и ничего не запомнит. Очень слабые отвары используют в качестве обезболивающих, успокоительных и снотворных средств

Глава 4

***

Уллор

1288 год по календарю Коррума

Когда-то давно Уллор вместе с Цоором и сегодняшним Сиором были единой страной. Но после цоорской трагедии распались на три отдельных. Многие из уллорских рудников и немалая часть пахотных земель были осквернены и заброшены. А на уллорские земли хлынули сначала беженцы, а затем неизвестные ранее твари, в которых превратились местные звери и те несчастные жители, котрые не успели сбежать. К счастью, и тех, и других было немного, однако уллорцам этого хватило, чтобы в панике разбежаться по соседним странам.

Долгие десятилетия Уллор был для Сиора чем-то вроде близкого родственника с тяжелой болезнью без шансов на выздоровление. Вроде как свое и бросить жалко, но в тягость. Однако если бросать родственников у людей — дело нормальное, то отказываться от в целом богатой территории с хорошим климатом и плодородной почвой только из-за опасного соседства будет только сущий дурак.

Сиорские купцы поступили предприимчиво: устроили из Уллора что-то вроде ссылки. Сюда отправляли тех, кто чем-то сильно провинился на своей родине, но за былые заслуги или из-за величины семейного кошелька не заслуживал казни. А еще — тех, от кого нужно было избавиться без крови и грязи. Хотя уж сиорских-то торгашей таким вообще не смутишь, но иногда и такое требовалось. В результате эта страна и не загнулась окончательно: сюда периодически заявлялись личности влиятельные, умные и богатые, привозившие вместе с собой целые караваны — от домочадцев до скота.

Таким же образом для Уллора нашли и правителя.

Последние полвека на уллорском престоле сидели представители Медной Династии — семьи Орхотт. Первый — Арха Орхот — был сослан править опасным регионом, проиграв своему торговому конкуренту и будучи замеченным в попытке сговора с гилльскими пиратами. Подобные заказы — на грабеж или потопление судов конкурентов — были в порядке вещей. Но действовало одно правило: не попадайся.

Арха интереса к своему новому статусу не уделял. Денег его семьи хватало, чтобы безбедно жить и ему самому, и его немногочисленным родственникам, которые решили отправиться в Уллор. А само управление землями перепоручили помощникам — которые и рады запустить руки в худо-бедно наполняемую казну без особого надзора.

Но затем пришли перемены.

Третьим правителем из Медной династии был Виззел. Когда он собирался передать бразды правления наследнику, внезапно умер его старший сын, который должен был занять трон. Большой любитель охоты и умелый воин, во время очередного выезда он наткнулся на какую-то тварь, забредшую из Цоорского леса. Из многочисленного — как раз на такие случаи — отряда выжило лишь несколько человек, ехавших в хвосте и сразу кинувшихся на утек. Все, что они успели увидеть — как в переднюю часть отряда, где ехал наследник, справа вдруг врезалось несколько сизо-синих мерцающих тел размером с крупную собаку. Старший сын властителя погиб одним из первых: одна из непонятных тварей вырвала ему кусок плоти с внутренней части бедра, а затем упавшего парня растерзали несколько ее товарок. Это было последнее, что увидел один из спасшихся. Правда, прожили сбежавшие недолго: убитый горем правитель приказал казнить их. Преданных старшему сыну воинов обнажили, скатили с каменистого пригорка, чтоб не убить, но исцарапать с ног до головы. Затем обмазали медом, и привязали ко вбитым в землю кольям у муравейника. Желтобрюхие уллорские муравьи длиной в фалангу мужского мизинца, поэтому наказанных им хватило не так уж и надолго. Однако те все равно наверняка успели пожалеть, что не дали порвать себя цоорским тварям: там хотя бы смерть была быстрой и с оружием в руках, а не орущим и заживо разрываемым сотнями хелицер.

Тогда на престол взошел младший сын — Драргул Орхотт. Не такой умелый боец, как старший брат, не такой умный и расчетливый, как его отец, не такой решительный, как его дед, поздно родившийся, не имевший особых успехов ни в учебе, ни в чем-либо еще — он не пользовался особой любовью подданных. Но она ему и не требовалась: его отец, довольный старшим отпрыском, не особо наседал на младшего в требованиях, и тот был предоставлен себе.

При дворе ему нашлась подходящая компания — такие же не особо нужные или удавшиеся отпрыски богатых и не очень семейств, по разным причинам оказавшиеся в Уллоре. Путь к развлечениям большого мира им был закрыт: в Сиоре пускай и не запрещали визиты уллорской знати, но неофициально они считались крайне нежелательными. Да и общаться там с такими гостями никто не хотел. Хотя попытки были: пятерка парней как-то съездила в Сиор на Праздник Осени, переодевшись простыми горожанами. Как оказалось, местные девки не особо ценят наглость и грубость, к которой были привычны и терпеливы уллорки. В итоге дело чуть не дошло до невообразимого: разозленные купцы уже хотели забить гостей, и если бы не стражники, которым пришлось раскрыть себя — все кончилось бы плохо.

Поэтому Драргул и скучающие потомки местной знати искали развлечения тут же, в Уллоре, где влияние их семей позволяло творить что угодно. За несколько лет они сколотили устоявшуюся и сдружившуюся компанию. За исключением самого Драргула в нее влились еще пятеро.

Первый — смуглый, длиннорукий и худощавый выходец из Муавара по имени Согур. Его дядя был дальним родственником муаварского правителя — что уже само по себе делало его отщепенцем для более-менее честных сиорских купцов — конечно, если слово «честность» вообще можно было к ним применить. Связывать себя с продавцами наркотика, поработившими целую страну, не хотел никто. Из Сиора его не выгоняли — ввязываться в конфликт с пускай и далеко живущими, но безумно мстительными и агрессивными муаварцами, чьи диаспоры были почти по всему Корруму — тоже никому не хотелось.

И дядя, недовольный прохладным приемом у сиорских купцов, сам принял решение перебраться в Уллор. Его преступным связям с половиной Междуземья тут нашлось отличное применение — собирать в отряды пригоняемых рабов, прежде чем они отправятся в Цоорские рудники. С Драргулом Согур познакомился еще в детстве, посещая одного учителя конной езды.

Второй — самый знатный и богатый во всей компании. Чистокровный сиорец в четвертом поколении, Иллес Каори выглядел как молодой бог: крупнокостный и высокий, ладно сложенный, улыбчивый, с узкой талией и широченными плечами, с длинными и густыми светлыми волосами. Правда, характер его был прямо противоположный: красавец был капризен, вспыльчив, ужасно обидчив, агрессивен и жесток, а за людей считал только тех, чья семья имела равный статус его семье. То есть, по сути, только компанию, о которой идет речь.

В Уллоре его семья оказалась несправедливо. Отец Иллеса имел очень высокий статус в Сиоре, и претендовал на кресло в Серебряном совете. Однако желающих усесться за стол, где решались судьбы чуть ли не всего Коррума — было много. И в подковерных играх семья Каори проиграла, не выдержав напора сразу от нескольких объединившихся соперников. Потеряв почти все, они бежали в Уллор, где глава семейства, будучи мудрым и опытным купцом, стал одним из торговых советников правителя. Прекрасно зная эту часть семейной истории, Иллес всей душой ненавидел сиорцев, лишивших его сказочной и беззаботной жизни. Нельзя сказать, что в уллорской «ссылке», как он любил выражаться в приступе гнева, тому жилось плохо. Но все-таки судьба наследника самой богатой страны и торгового центра Коррума явно была бы поярче.

Третий — Риир Уммад. Самый бедный и безродный из всей компании, он оказался в ней случайно, по протекции Зир-Зира. Никто точно не знал, когда и как он попал в Уллор: от вопросов парень уклонялся, а если настаивать на ответе — начинал улыбаться, опуская руку на короткий клинок на поясе. А владеть ним он умел виртуозно: было видно, что с Риидом занимался редкий мастер, и занимался всерьез. Но и на осторожные вопросы о мастерстве Риид тоже отмалчивался.

Выглядел он не то чтобы грозно: невысокий, с маленькими ладонями и рано появившимися залысинами, шрамами на подбородке и правой щеке, молчаливый, с неизменно спокойным выражением лица — он чем-то напоминал змею. Однако ссориться с ним опасался даже Иллес: однажды он видел, как Риид убил стражника, который ночью пытался помешать их подвыпившей компании тащить в подворотню какую-то девку. Причем это был не пузатый ленивец, а настоящий воин: поджарый, с коротким копьем и в «ночном» доспехе — более защищенном по сравнению с «дневной» формой стражи.

Сам Иллес, пожалуй, трижды подумал бы, стоит ли связываться с таким в честном бою, будучи без доспеха и с одним коротким кинжалом. Однако бравый защитник даже не успел замахнуться копьем, как упал на пол, хрипя и заливая все вокруг кровью из нескольких ран. Иллесу тогда показалось, что лицо Риира как-то неестественно изменилось, когда он присел рядом с рухнувшим телом, проверяя, не нужно ли добивать. И когда он встал и мельком бросил взгляд на самого Иллеса — тот поспешно отвел глаза.

Четвертым членом команды был урожденный уллорец Зир-Зир — бледный, с узким скуластым лицом и темными волосами, зачесанными назад по старой моде и сколотыми в двух местах. Его отец — один из главных «решал», заправляющий перегоном рабов из «большого мира» в Цоор. В компанию его привел Согур, чья семья имела с родней Зир-Зира общие дела.

Среди друзей Зир-Зир имел самые извращенные пристрастия. Имевший доступ к «мясу» — рабам, которые периодически задерживались прямо в подвалах отеческого дома — он рано вкусил многие взрослые забавы. И обычные развлечения с рабынями ему быстро наскучили. То, что любил Зир-Зир, поначалу вызывало отвращение у всех остальных: он обожал пытки и сопротивление жертв. Поэтому вместо покладистых и услужливых девиц предпочитал тех, которые хотя бы словами выражали протест.

Пятым и последним, кто прибился к Драргулу, был сын знатного сиорского купца. Рыхлый и толстоватый, с круглым лицом, Жассад сбежал в Уллор от гнева своего отца, промотав огромную сумму в игорном доме а затем расстроив уже обговоренную свадьбу с дочерью из другого богатого купеческого рода. Потеряв терпение, разъяренный глава семьи собирался отправить отпрыска-транжиру в Зеленую стражу на десяток лет. Однако мать, прознавшая про планы отца, сжалилась над сыном, подкинула ему золотишка и спровадила в Уллор.

По уллорским меркам материнского «приданного» Жассаду хватило бы до конца жизни, если не шиковать сильно. Однако тяга к азартным играм и роскоши все-таки заставила задуматься о деньгах, и сын купца стал искать покровительства. Опять-таки при тайном содействии матери он познакомился с Драргулом, который милостиво принял парня под крыло.

Правда, компания купеческому сыну вряд ли пришлась по душе. Сначала к нему воспылал праведным гневом — как к сиорцу — Иллес, сразу придумавший толстяку прозвище Сосок из-за груди, похожей на женскую. Следом за ним, почуяв слабость жертвы, присоединись Зир-Зир и Согур. В целом добродушный и не привыкший к издевкам Жассад не знал, как себя вести: рода он был не знатного, и хвататься за оружие из-за оскорблений не привык. Да и в его окружении подобное раннее было невозможно: пускай и не знатный, но богатый отец взрастил сына в тепличных условиях — так что оскорблять его никто не смел. Но веселье пресек Драргул: выждав, пока жертву немного потравят, он все-таки приказал терпимо отнестись к новенькому. Позже тот все-таки прижился в компании, однако нет-нет, да и проскакивало реальное отношение к Соску со стороны остальных. Вся компания обычно собиралась в гостиной у Иллеса. Огромный домина, отстроенный в получасе ходьбы неспешным шагом от дворца уллорского правителя, стоял на возвышенности. Отсюда, как на ладони, было видно примерно треть столицы — Уллморна. В утреннем свете город смотрелся красиво: построенный еще в эру Большого Сиора, он мог похвастать и тенистыми аллеями, и несколькими парками с прудами, и правильной и грамотной планировкой кварталов. Правда, сами здания навевали скуку: в большинстве своем в Уллморне встречались однотипные и простые, пускай и крупные дома в полтора-два этажа в центре, и одноэтажные постройки помельче по окраинам. Исключением в картине был лишь район вокруг дворца. Сам дворец стоял на холме — еще выше, чем дом Иллеса. А жилища всех, кто кормился при дворе или просто имел кое-какое положение в уллорском обществе, раскинулись по склону и по нескольким менее высоким холмам вокруг. Друзья отдыхали: недавно они вернулись с приема, устроенного одним из советников правителя. Его статус при дворе был не слишком велик: отец Драргула по-настоящему прислушивался ко мнению лишь близкого круга, включающего шестерых людей. Остальные же советники при дворе играли роль скорее помощников этой шестерки, и часто менялись. Видимо, такая участь вскоре ожидала и того, кто устраивал прием: весомых персон среди гостей не было видно, а сам хозяин выглядел нервным и испуганным, и с трудом держал на лице улыбку. Лучшее место для знатной молодежи, скучающей и желающей самоутвердиться, верно? А теперь давайте углубимся в историю Уллора того времени, когда у власти оказался Драргул.

***

Несмотря на то, что Драргул не особо внимательно относился к своему отцу — он понимал, что тот сдает.

Виззел Орхот был человеком пристрастий. Как многие богатые и влиятельные люди, он обожал вкусно и много поесть, чуть меньше, но тоже немало выпить. А еще, как говорят, все чаще позволял себе расслабиться, употребив природные дары далекого Муавара. Пускай это был и не убийственный магон, к которому привыкаешь с первых же проб, а его более легкая замена — илли-ххор, но и на тело, и на рассудок он тоже оказывал плачевный эффект.

Наркотик попадал в Уллор под патронажем семьи Согура — вместе с непрерывными поставками рабов, следующих караванами через Междуземье. В последние годы учащающееся сочетание трех пристрастий оказывало все больше влияния на правителя Виззела, оставляя тому все меньше желания и времени на управление своей страной.

Драргул вошел в спальню отца, когда утро вот-вот должно было смениться днем.

Шторы огромной опочивальни с высоченным потолком были задернуты. Свет внутри давали лишь несколько свечей, горевших в дальнем от ложа углу. На самой кровати раскинулся лишь сам Виззел, сейчас лежащий на спине и тупо пялящийся в потолок. Супруга Виззела умерла от лихорадки, привезенной с отдыха, когда Драргул едва научился говорить, и ее он почти не помнил.

Зато он помнил, что давно не видел в отцовской спальне женщин. Не то чтобы Драргул часто навещал отца в его покоях, но еще не так давно в каждый свой визит он заставал в постели как минимум одну, а то и двух-трех девиц.

Правитель предпочитал спать без одежды. Его не стесняли ни сын, ни тем более прислуга. Бледное и рыхлое тело, как у большинства купцов, не нуждающихся в физических нагрузках, покрывала сетка выступающих вен. В подмышках и у бедер они скручивались в чернеющие узлы с белесыми вкраплениями — явный признак того, что муаварский наркотик уже взял верх над организмом, и отказаться от него, даже если сильно захотеть — вряд ли выйдет.

Драргул прислушался к себе и с холодным спокойствием понял: ему все равно. Единственное светлое чувство, которое он испытывал к родственникам, осталось далеко в детстве — обрывки воспоминаний о том, как мать напевала ему веселый сиорский мотив, чтобы он улыбнулся.

Виззел наконец соизволил обратить внимание на сына:

- Раздвинь дальнюю штору. - Голос был хриплый, слабый и надтреснутый. Драргул, презирающий все проявления физической слабости, презрительно скривился. Однако специально выбрал то окно, которое было напротив кровати. Яркий луч, упавший прямо на проснувшегося, заставил того раздраженно зашипеть и перекатиться на живот. Из этой позы он начал, кряхтя и пятясь, слезать с высокого ложа.

Прошлепав босыми ногами до стола, он цапнул кубок с остатками вина, и поискал глазами серебряную вазочку, в которой всегда держал муаварский мох. Однако та оказалась пуста — Драргул предусмотрительно высыпал почти треть в отхожее место, пока отец спал.

Еще одна раздраженная гримаса, но теперь к Виззелу хотя бы ненадолго вернулась способность к разговору:

- Слушаю тебя.

- И я рад тебя видеть, отец.

- Чего пришел? Давай, выкладывай, у меня дел по горло. - Еще бы, ведь нужно было дождаться, пока слуги накроют завтрак. Виззел ел только горячую, только что приготовленную еду. А поскольку после загулов мог подняться во сколько пожелает — нельзя было заранее назвать час, когда стол уже должен быть готов.

- Не переживай, я уже распорядился о завтраке. Вот-вот должен быть готов.

- О, ты все-таки на что-то сгодился! Итак?

Драргул глубоко вздохнул. Тема, ради которой он, переступив через гордость, явился к отцу, уже поднималась в прошлом. И тогда все закончилось страшной ссорой.

- Я хочу вернуть свое законное право на власть. - Каждое слово он произнес твердо и отрывисто.

...Когда Драргулу исполнилось четырнадцать, и он готовился принести традиционную присягу наследника, отец вызвал его к себе. Однако вместо напутственных речей Виззел спокойно заявил, что у него есть еще один — старший — сын. Пускай внебрачный, но более удачный — именно это слово прозвучало тогда, врезавшись в память остолбеневшего Драргула.

Всю жизнь его неизвестный брат провел в Сиоре под чужим именем, воспитываясь в богатой купеческой семье и постигая все науки, необходимые для правления. Здесь же, в Уллоре, настолько хороших учителей не было. И хотя Драргул тоже был неплохо образован — он все-таки и в подметки не годился своему объявившемуся старшему брату. Поэтому сейчас он не будет объявляться законным наследником.

Отец, вопреки ожиданиям, не пришел в ярость из-за слов сына:

- Я был уверен, что ты осмелишься оспорить мое решение. Помнишь, что я тебе сказал, когда ты поднимал эту тему в прошлый раз?

Драргул промолчал, и лишь желваки, заходившие на худых скулах, выдавали его эмоции. Виззел продолжил:

- Я обещал, что отправлю тебя в Зеленую стражу? И ты, зная, что я всегда держу слово, все-таки пришел с этим разговором.

Виззел сделал паузу, видимо, принимая окончательное решение.

- Что ж, я не отступлюсь и в этот раз. Скоро я передам уллорский престол Аоддо, твоему сводному брату. Я уже отправил ему приглашение прибыть ко дворцу. Ты поможешь ему освоиться в столице, я — введу в дела. Последним моим указом будет твоя ссылка в Зеленую стражу. Если захочешь — попросишь своего нового правителя о помиловании. И если покажешь себя полезным мальчиком до коронации — возможно, он оставит тебя при себе. Как я слышал, он весьма великодушен.

Если бы Виззел в это время смотрел на Драргула — он, возможно, испугался бы за свою жизнь. Сжатые зубы, вздувшаяся жилка на лбу и на виске, а правая рука стискивает рукоятку узкого кинжала, висящего в скрытых под коротким плащом ножнах.

До вожделенной власти его отделяли считанные мгновения: Виззел еще не объявлял о своем решении во всеуслышанье. Да и вообще про Аоддо наверняка знали немногие. Решение было принято тут же: придерживая левой рукой ножны, чтобы скрип кожи не выдал его приближения, он плавно двинулся к отцу, стоящему у стола спиной.

- Мой повелитель, завтрак!

Громкий стук в дверь заставил Драргула замереть на месте и убрать руки с ножен и кинжала, а Виззела — обернуться. Напряженную позу сына он проигнорировал.

- Наконец-то! Заноси.

Двери распахнулись, и в покои вошла тройка слуг, вкатившая трапезный стол. Молодой парень стал быстро и умело убирать остатки ночного обжорства, в то время как личная служанка правителя привычно обошла Виззела сзади, и, склонившись в поклоне, подставила ему рукава длинного халата. Тот не глядя отвел руки, позволил себя одеть, и повернулся к сыну:

- Ты обсудил все, что собирался? Если да — свободен.

Не попрощавшись, разъяренный Драргул вылетел из отцовских покоев, едва не сбив створкой стражника. Если бы не опасение встретить кого-то из придворных — он бы вообще побежал, лишь бы хоть немного выплеснуть накал злости. Хотелось выть, орать, а еще лучше — чтоб кто-то подвернулся под руку, заслуживающий вымещения всех накопившихся эмоций.

Плохо различая дорогу от пелены, застилавшей глаза, Драргул едва не врезался в парня, вышедшего из-за угла. Однако тот сумел избежать неминуемой трепки — в последний миг шагнул вправо и повернул корпус. Увидев, с кем он чуть было не столкнулся, человек сделал еще шаг назад, уступая дорогу, и выполнил короткий полупоклон.

Драргул остановился, шумно выдохнул и взглянул на мужчину.

Это оказался новый советник его отца. Прибывший в столицу недавно, он, видимо, впечатлил Виззела своими познаниями. Ему даже выделили личный покой в Лимонном крыле дворца, где обычно селили только персон, которых высоко ценил правитель. Еще молодой, мужчина производил приятное впечатление: подтянутый, в отличие от большинства остальных помощников отца, с открытым лицом и намечающимися морщинками, говорящими об улыбчивости. Его наряд тоже бросился бы в глаза любому придворному: вместо свободных многослойных одежд с украшениями и сине-зеленых цветов, которые обожал Виззел, парень был облачен в подогнанный по фигуре темно-серый костюм, похожий на охотничий или походный. Простоту одежды разбавляли плотные перчатки с узором, узкий белый пояс и короткий черный плащ с большим капюшоном.

Поняв, что гнев куда-то улетучился, Драргул кивком ответил на приветствие советника, и уже спокойнее двинулся дальше, в сторону своих покоев. Как часто бывало после припадков ярости, ему ужасно захотелось побыть в одиночестве, тишине и темноте. Однако далеко уйти ему не удалось — неожиданно новый советник окликнул его:

- Позволите обратиться?

Почувствовав, как нарастает раздражение, Драргул резко повернулся и вопросительно уставился на парня.

- Прошу вас о личной аудиенции.

- По какому вопросу? Страной правит мой отец, с ним и обсуждайте что хотите.

- В том числе по вопросу о том, кто сидит на престоле.

Драргул вскинул брови и украдкой оглянулся по сторонам. Ответ легко тянул на измену!

Правильно истолковав реакцию собеседника, советник изменился в лице:

- Нет-нет, вы, наверное, меня не так поняли! Я имел ввиду, что беспокоюсь о здоровье вашего отца. Но я не его лекарь, да и при дворе провел мало времени, и не имею большого веса. Он даже не собирается разговаривать со мной на подобные темы, хотя я пытался. А те, к кому он прислушался — тоже не горят желанием: для них главное, чтобы никто не мешал набивать собственные карманы. Поэтому немного… - он неопределенно покрутил рукой в воздухе, - занятой правитель их более чем устраивает!

- А вас, значит, не устраивает?

- Я вижу, что вы — человек прямой. Буду откровенен: я всей душой стремлюсь помогать тому, кто правит Уллором. Я родился в этой стране, и я знаю, каково в ней жить. А еще я верю, что мудрый правитель, имеющий поддержку и любовь народа, легко приведет ее к процветанию.

Драргул удивленно молчал. Все его общение с отцовскими советниками всех мастей и рангов раньше сводилось к скучным урокам, которые были в тягость и ученику, и учителю. Науку Драргул впитывал стоически — так как верил, что займет престол. А правитель не может быть глупцом и невеждой. Но как оказалось, ему можно было им стать: все равно отец выбрал в наследники какого-то бастарда-выскочку!

Ощутив вновь поднимающийся гнев, Драргул резко ответил:

- Так и поддерживайте моего отца! Пока мы тратим время, он как раз должен завершить завтрак. Возможно, какие-то государственные дела вы даже успеете обсудить, пока он в себе.

- В том-то и дело, что у меня есть большие опасения на его счет. - Советник понизил голос и украдкой оглянулся. Однако место для опасного разговора подходило неплохо. Мужчины стояли на углу, коридоры в обе стороны просматривались далеко, прямую лестницу рядом тоже было видно десятка на три ступеней, а стены во дворце были достаточно толстыми.

- Я не маг и не лекарь, но мое обучение было очень долгим и разносторонним. В том числе мне удалось какое-то время провести на востоке Миррана, на самой границе с Муаваром. Как вы знаете, в Мирран попадает немало магона и еще больше илли-ххора.

Драргул кивнул. Он уже понял, к чему ведет собеседник.

- Как, ты говоришь, тебя зовут?

- Фебб, к вашим услугам. Я повидал не один десяток риххоронов — так мирранцы называют несчастных, которые впали в зависимость от муаварского… растения. - Видимо, сказать «наркотик», или того пуще «отрава» советник побоялся — все-таки речь шла о правителе. - И симптомы на тяжелой стадии зависимости были одинаковы. Напухшие и почерневшие вены, пожелтевшие ногти, чувствительные к холодному и горячему зубы… Не знаю, замечали ли вы что-то из перечисленного за вашим отцом, но я заметил все!

Под конец речи распереживавшийся советник слегка повысил голос, и Драргул успокаивающе поднял руку, призывая того сбавить тон:

- То есть ты намекаешь, что моему отцу осталось недолго… править?

- Я не смею произносить такие выражения в адрес моего правителя. Но мой долг и перед ним, и перед страной — говорить правду. Если я смолчу и смолчат остальные... Всегда сложнее решать неожиданную проблему, чем ситуацию, к которой ты готов.

- А ты действительно неплохой советник, Фебб! - Драргул сделал пару шагов и оказался у окна.

Из него открывался вид на башню, в которой находились и отцовские покои. Он отметил, что занавески на всех окнах снова задернуты — значит, отец снова завалился дрыхнуть после завтрака. А такое в течение дня он себе позволял только после употребления наркотика. Фебб нетерпеливо переминался с ноги на ногу — видимо, он уже и сам был не рад, что затеял этот разговор.

- И сколько, по твоему опыту, у нас есть времени? Ну… До того, как мы столкнемся с ситуацией, к которой нужно готовиться?

- Я случайно заметил опасные симптомы, когда ваш отец принимал меня во время купания. Но повторюсь, что я не лекарь, я не проводил осмотра и не опрашивал его о состоянии здоровья. Точно скажу лишь, что следующего потепления он может не увидеть. Когда здоровье вашего отца ухудшится еще сильнее — начнут выпадать волосы, кожа вокруг рта и на пальцах станет желтеть — это будет означать, что счет пойдет на десятки дней. Если вы в хороших отношениях с придворным лекарем — мы можем расспросить его.

Драргул поморщился. Напыщенный старик, любящий проводить ночи в компании крупных и сильных мужчин, был противен ему с детства. К тому же он служил еще отцу его отца. Конечно, преданным его не назовешь, но он спелся со сворой прочих придворных лизоблюдов.

И тут Драргула осенило.

Лекарь, при всей его омерзительности, не мог не понять, что правитель стремительно приближает свою кончину. А значит, он либо не смог убедить отца изменить свой образ жизни — но тогда должен был забить тревогу.

Либо… Надеялся, что вскоре тот умрет, и на троне окажется кто-то другой. И старик знает, кто именно, и уверен, что сохранит свое место — иначе он просто сбежал бы.

- Фебб, ты поступил очень правильно, что не стал замалчивать столь важную новость. И ты прав: оставлять дело на самотек мы не можем. Приходи сегодня после вечерней смены стражи к малому входу в Яблочное крыло. Если ты действительно так стремишься принести пользу Уллору, а не лично его сегодняшнему правителю — думаю, нам найдется что обсудить.

***

Драргул любил Яблочное крыло дворца с детства. Оно было невысоким, в пару этажей, и вытянутым по склону холма сверху вниз. Яблони, росшие по обе стороны крыла, кое-где доставали до окон второго этажа — так, что оттуда можно было срывать поспевшие яблоки. Из-за удаленности от тронного зала и королевских покоев это место было самым тихим во всем дворцовом комплексе. Здесь размещались архив и библиотека, покои нескольких ученых мужей, которых периодически одарял своей милостью Виззел, несколько учебных залов, и Тихая лаборатория в подвале — для неопасных экспериментов.

А у Драргула здесь было личное пространство для раздумий. Еще подростком он облюбовал просторное помещение на втором этаже, в торце корпуса. Через стену от него был только старый архив, дверь в который, наверное, изнутри уже поросла мхом и пустила корни.

Сейчас Драргул сидел на подоконнике в темной комнате, с нетерпением глядя на стремительно чернеющее небо. Фебб зародил в его душе сложные чувства.

Он с детства вынашивал убеждение в том, что рожден править. И до юношеских лет даже представлял, как станет мудрым и справедливым правителем, которого будут любить подданные и простой люд. Но повзрослев — понял: это все сказки. Если ты оказался на троне — ты можешь делать что угодно. Наполнять казну и не давать черни бунтовать — удел твоих советников и стражи. А на остальных просто плевать. Важно лишь то, что именно ты должен быть самым главным в стране — по праву рождения.

И теперь на пути его предназначения встал еще не виденный, но ненавистный старший брат, невесть откуда взявшийся у загулявшего по молодости отца.

Справа раздался приглушенный из-за расстояния сигнал горна: сменялась стража. За мгновение до этого из-за угла, со стороны Лимонного крыла, вышел Фебб. Драргул соскочил с подоконника и зажег свечу — почти все окна были темными, кроме покоев ученых мужей, до полуночи сидевших над книгами. Фебб поднял голову и на ходу коротко кивнул — показывая, что заметил, куда идти.

Пока что Драргул не понимал, о чем они будут разговаривать. Плести заговоры он не умел — как сын короля, раньше все желанное он получал по первому слову. А советники, видимо, специально не учили несостоявшегося наследника таким премудростям — чтобы не мешался под ногами в будущем.

Войдя и плотно закрыв за собой дверь, Фебб молча обвел помещение взглядом — можно ли здесь говорить? Драргул кивнул:

- Это мое излюбленное место для уединения. Входить сюда могут единицы — даже слуги, занимающиеся уборкой, не могут сделать это без моего прямого приказа. Поэтому мы можем говорить открыто.

- Благодарю, ваше высочество. Как я уже говорил — я имею разностороннее образование, и привык очень много думать, прежде чем принимать важные решения. А особенно такие, от которых зависит судьба страны, и моя жизнь лично.

После этого Фебб сделал то, чего Драргул никак не ожидал. Советник сделал несколько шагов вперед — так, чтобы оказаться напротив. И встал на одно колено и склонил голову.

- Сердцем и небом, отцом и землей, честью и жизнью — клянусь в честности. В радости и в горе, в покое и в ненастье — клянусь в верности. Клянусь, что до крови, слез и пота исполню волю своего правителя. Присягаю служить без сомнений и делать все, что в моих силах во славу Уллора!

По традиции принесения вассальной клятвы следующий ход был за тем, кому она предназначена. Удивленно хмыкнув, Драргул пару ударов сердца подумал, а затем дал свой ответ:

- Поднимись, Фебб — я принимаю твою клятву.

Фебб поднялся, и на его лице играла улыбка.

- Благодарю! Уверен, что с моей скромной поддержкой вы станете самым лучшим правителем Уллора, о котором вскоре заговорят далеко за его пределами. Я рад, что не прогадал, выбрав службу законному наследнику.

На последних словах лицо Драргула омрачилось. Перемена, видимо, была заметной — Фебб стер с лица улыбку и вопросительно уставился на своего новоявленного сюзерена.

- Как я понял — ты не в курсе, что мой отец хочет сделать своим наследником другого? - криво усмехнулся Драргул. - У него есть еще один сын, старше меня. Правда, родила его не моя мать, законная супруга отца, но мы все-таки в Уллоре. Здесь никто и не пикнет, если правитель задумает усадить на престол ублюдка…

Драргул в красках расписал Феббу и свой первый разговор о наследовании престола с отцом, а затем и сегодняшнюю ссору.

- Вы правы — ваш отец не спешит делиться столь опасной информацией. По крайней мере со мной уж точно. - Фебб сделал короткую паузу, словно набираясь решимости, и продолжил: - Но как вы знаете, все люди смертны. В том числе и бастарды знатных кровей, верно?

Драргул медленно кивнул. Мысли о том, чтобы помочь заклятому родственничку отправиться на тот свет — посещали его с того самого момента, как отец рассказал ему про существование брата. Однако они так и оставались яркими, но обрывочными образами-мечтами, приходящими в моменты гнева. Никаких планов об этом он не строил.

Верно истолковав молчаливое согласие, Фебб осторожно продолжил:

- Поэтому, с вашего позволения — я могу попробовать решить этот вопрос. Однако времени на долгие раздумья у нас нет: если ваш отец уже пригласил Аоддо ко двору — возможно, он решит объявить о своих намерениях совсем скоро. К тому же ехать сюда из Сиора не так уж и долго. А если все узнают, что ваш отец выбрал другого наследника, то наши шансы на успех уменьшатся. Более того: если ваш братец более-менее разумный человек — он сам может попытаться подстроить вашу гибель. А если ваш отец посчитал его более достойным престола — я уверен, что так и будет.

- Это было бы отличным способом доказать твою верность и мне, и Уллору! Я могу чем-то помочь?

И тут Фебб улыбнулся так, что Драргул едва не вскрикнул.

Прежде открытое и красивое лицо советника исказила гримаса. Она сделала его похожим на безумца, которого Драргул видел в далеком детстве. Тогдашний Уллор был куда менее спокойным местом, чем сейчас, и люди сюда стекались самые разные. В том числе и душегубы, ищущие легких забав, темных улиц и редких стражников. На протяжении полугода один такой висельник, прибывший с рабским караваном из Междуземья и сумевший сбежать, совершил с пару десятков жестоких убийств, орудуя крюком и молотком.

Когда его наконец схватили — выставили в клети на главной площади, а перед казнью даже произнес слово сам Виззел. Потому-то Драргул и оказался рядом — отец взял его, чтобы приучать к общению с толпой. Но единственное, на что мог смотреть ребенок — это перекошенное в исступленной злобе лицо душегуба, впечатавшееся в память.

И вот сейчас Фебб напомнил Драргулу того давно сгнившего висельника.

Но наваждение длилось всего миг — видимо, блик света от свечи как-то по-особому упал на лицо советника, исказив обычную улыбку в ужасающую гримасу. Фебб ответил:

- Буду с вами откровенен, как и присягал только что в этой комнате. Только решительные люди могут добиться желаемого. Но не всегда для этого подходят обычные способы.

- Обычные способы — это что, по-твоему? - усмехнулся Драргул.

- Нападение разбойников на лесной дороге, кинжал, яд, удавка, арбалетный болт или стрела из лука. Используйте что угодно из этого против брата — и ваш отец обвинит вас. Конечно, выбора у него уже не останется: вы будете единственным подходящим наследником. Но кто знает, кому еще ваш отец мог обмолвиться об Аоддо? Да и мало ли, что может прийти в голову разгневанному отцу, лишившемуся старшего сына, пускай и бастарда? Нет, действовать настолько прямо — опасно.

- А что по-твоему «необычные способы»? - раздраженно спросил Драргул.

- В моей молодости мне довелось побывать на Лирруме. Причем не в знойной Сафии, а севернее — в землях Старой Риталии. - Фебб сделал короткую паузу, глядя в лицо собеседнику. - Какие мысли у вас возникают, когда вы слышите об этом месте?

- Ты про войну с сафийцами? - Драргул сказал первое, что пришло в голову. И оказался прав.

Глава 5

***

Уллор

1288 год по календарю Коррума

Фебб подтвердил догадку Драргула:

- Вы мыслите в верную сторону. Маги Старой Риталии, а точнее — Морруха — добились огромных успехов в вопросах, касающихся быстрого взращивания собственной силы. Конечно, их способы были несколько… необычными и пугающими для нынешнего общества.

От ответа Фебба повеяло нехорошим. Запахом впитавшейся в дерево крови в тюремной пыточной, или запахом плоти, оплывающей от жара костра. Но разговор ведь никто не услышит, верно?

- Мои учителя говорили, что знания магов Морруха сгинули вместе с ними.

- И они по-своему правы. Если не знать, где и что ищешь — такие знания и останутся тайной.

- А для тебя? - Драргул понял, к чему клонит Фебб. Еще утром он и представить не мог, что будет вот так запросто разговаривать на смертельно опасную даже для почти-королевского-наследника тему с человеком, которого он знает меньше одного дня. За сам разговор вполне можно было угодить как минимум на дыбу для задушевной беседы с хмурым святошей из «огненных»! Но Драргула это почему-то не пугало: он ощущал лишь зарождающийся интерес.

- За годы путешествий я успел повидать многое, и кое-чему научиться.

Фебб не ответил прямо, и Драргулу это не понравилось. Но столь необычный разговор настолько его увлек, что он даже проигнорировал такое поведение собеседника.

- И что ты предлагаешь? - в лоб спросил он.

- Еще утром я не знал, что вместо законного наследника правитель собирается отдать трон какому-то бастарду. Поэтому я не хочу спешить и обнадеживать вас предположениями. Дайте мне несколько дней, и я подготовлю план, который должен сработать.

Драргул кивнул, и Фебб продолжил:

- Кое-какие идеи у меня уже есть. Я точно могу сказать, что нам понадобятся верные помощники, которым вы доверяете. Найдутся такие?

- Да. У меня есть несколько друзей, с которыми я знаком давно.

- Превосходно! Будет ли среди них крепкий телом и сильный мужчина?

- Будет. - перед глазами Драргула сразу возник здоровяк Иллес Каори. Но он тут же спохватился: - Подожди, ты же не хочешь сказать, что его придется…

- Нет-нет! Скорее наоборот: если все пойдет по плану, ваш друг останется счастлив, что принял участие.

Драргул довольно кивнул:

- Тогда хорошо. И что дальше?

- Чтобы я вас не разочаровал — предлагаю встретиться через три дня, здесь же. Возьмите с собой этого друга. И, если есть — можете брать других, которым доверяете. Только как ваш советник — прошу вас, не говорите им ни слова из того, что мы обсуждали! Позвольте мне сперва взглянуть на них лично. И уже после решим, сможем ли посвятить их в наши планы.

***

Следующей встречи с Феббом Драргул ждал в нетерпении. С собой, кроме Иллеса, он решил взять Согура и Риира. Зир-Зир был слишком неуравновешенным и непредсказуемым, и подчинялся своим эмоциям. А Жассаду Драргул просто не доверял: тот пробыл в компании меньше всего времени, да и вызывал отторжение у остальных.

Троица собралась в Яблочном крыле. Как и просил Фебб, Драргул даже намеком не выдал им цели сбора. Впрочем, те не особо и выпытывали. Сейчас они расселись у камина, и очень удачно — лица были хорошо освещены. Драргул, как и в прошлую встречу с Феббом, вновь уселся на подоконник, и стал дожидаться сигнала. Друзья, пожав плечами, разлили по кубкам молодую руутскую лозу, и принялись вполголоса обсуждать фигуру и постельные навыки дочери королевского псаря, которая скрашивала их досуг несколько ночей подряд.

Фебб вновь явился четко по звуку горна, которым сменяли стражу. Сегодня на нем был длинный плащ в пол с глубоким капюшоном — чтобы сразу не раскрывать свою личность. Конечно, Иллес, Согур и Риир вряд ли знали в лицо всех советников Виззела. Но при планировании заговора не бывает лишней предосторожности.

Услышав, как открываются двери, троица оглянулась. Драргулу показалось, что лицо Риира едва заметно дернулось, когда он увидел высокую фигуру в плаще и капюшоне. Однако он списал это на привычную агрессивность друга. Никто не смел так вот без стука спокойно входить в эти покои. Поэтому Драргул успокаивающе поднял руку, указав всем оставаться в креслах. Затем он обошел троицу, и встал сбоку от камина, оперевшись на него и скрестив руки на груди.

Фебб молча прошествовал к камину, и встал с другой стороны. Риир скользнул взглядом по Драргулу, и вперился в гостя.

Согур и Иллес недоуменно переглянулись. Первым не выдержал вспыльчивый сиорец:

- Чем обязаны? - обращаться к незнакомцу в более грубой форме он, видимо, не решился. Если Драргул спокойно отреагировал на вторжение в его обитель — значит, гость имел на это право.

Фебб и принц заранее договорились, что разговор начнет Драргул:

- Позвольте представить моего личного помощника. Имя его я назову чуть позже. Мы собрались здесь все вместе, чтобы обсудить необычный, но интересный вопрос.

Внимательно вглядываясь в лица друзей, он продолжил:

- Мы все давно знакомы, верно?

- Так есть.

- Мы молоды, решительны и сильны, верно?

- Еще бы! - Иллес усмехнулся и стукнул кулаком по подлокотнику.

- Мы все знаем, что имеем меньше, чем заслуживаем, верно?

- Да. - на этом вопросе с лица Иллеса сползла ухмылка и ответил он уже без такого запала. Брови Согура едва заметно дернулись вверх от удивления. Риир же промолчал, лишь едва заметно кивнул.

- Это и есть ответ на ваш невысказанный вопрос о том, зачем я собрал вас. - Драргул сделал торжественную паузу. - Я считаю, что мы должны взять то, что заслуживаем по праву рождения, по праву молодости и силы. Сейчас у нас есть возможность сделать так, чтобы больше не пришлось оглядываться и искать разрешения, одобрения или защиты у наших семей.

- Да о чем речь-то? - Иллес не выдержал. Здоровяк не любил загадки, и столь затянувшееся вступление его наверняка раздражало. - Можешь сказать, чего задумал? И кто этот тип в капюшоне? Я не привык о чем-то разговаривать с неизвестно кем, кто даже боится открыть свое лицо!

Попытавшегося было вскочить Иллеса неожиданно осадил Риир, сидящий на расстоянии вытянутой руки. Он наклонился к другу и опустил ладонь на плечо сиорца, удерживая того в кресле. Иллес перевел уже начавшие наливаться кровью от ярости глаза на Риира, и все-таки успокоился.

- Хорошо, будем более открыты. - продолжил Драргул. - Все вы знаете, что мой отец не горит желанием видеть меня на троне Уллора?

Иллес буркнул:

- Да уж, мягко сказано. Как и мой папаша — считает, что я слишком туп, чтобы управлять семейным бизнесом!

- Открою вам тайну: мой отец не просто так тянет, не объявляя меня законным наследником.

До этого Драргул не рассказывал своему окружению, как реально обстоят дела. Несмотря на то, что они проводили много времени вместе и были знакомы очень давно — он отлично понимал, что эта дружба существует лишь на словах. Как, впрочем, и любые отношения в любом богатом обществе. Близкий человек не успеет убрать с лица приветливую улыбку, как с удовольствием ткнет тебя кинжалом в бок или выбьет табурет, если будешь висеть с петлей на шее — если будет знать, что это принесет ему выгоду. Но сейчас ситуация была иная: ему нужны помощники, исполнители и те, кто встанет рядом, если дело выгорит.

И Драргул вкратце рассказал и про Аоддо, и про его скорый приезд в Уллор, и про то, что отец сильно болен и должен передать власть.

И про то, что у его помощника возникла интересная идея — о том, что правитель, выросший и воспитанный в Уллоре, явно будет лучше, чем пришлый бастард.

Риир, и так не проронивший слова за всю встречу, никакой реакции не выказал — лишь перевел взгляд с Фебба на огонь в камине. А вот Согур с Иллесом притихли. Речь шла не о беззаботных развлечениях вроде избиений, изнасилований и убийств — Драргул вел дело к государственной измене, заговору против короны и свержению самого короля. Какими бы буйными и непокорными ни были его друзья — такие темы всегда вызывают страх.

- Поэтому ты и позвал только нас троих, верно? Не уверен в Зир-Зире и Жассаде? - наконец отмер и задумчиво произнес Согур. Фраза прозвучала скорее как утверждение.

Драргул кивнул:

- Зир-Зир слишком непредсказуемый и неконтролируемый. А Сосок — трусливая баба, и в наше дружное общество влился не так давно. Так что да, я им не доверяю.

Согур согласно кивнул:

- Если бы они сейчас сидели рядом — я бы усомнился, что твоя цель достижима. - Он откинулся в кресло и побарабанил пальцами по подлокотникам. - Только нам-то что с твоей затеи? Мой отец — один из богатейших людей Уллора, и меня к делу он приобщает. Поэтому у меня и так есть все, что я захочу.

- Сейчас — да. А ты уверен, что так продолжится, если сюда припрется чужак, которого твой отец не прикармливал годами? Или подумает, что вместо двух семей — твоей и Зир-Зира — для перегона рабов достаточно одной? И не твоей?

Муаварец поморщился и промолчал: довод был веский. Конечно, дядя Согура был личностью весомой, и значимость имел в первую очередь из-за своих родственных связей. Но новый правитель — это всегда к непредсказуемым переменам. Кто его знает, согласится ли он закрывать глаза на стабильно текущий ручей рабов со всех уголков Коррума в Цоорские рудники? А если согласится — то сколько захочет с того иметь?

Иллес тоже молчал: если уж более хрупкий бизнес муаварцев мог пошатнуться, то что говорить об обычном купечестве, пускай и богатом? Он хмуро переводил взгляд на собеседников, словно ожидая от них, что те возьмут на себя все хлопоты по разрешению проблемы.

Неожиданно для всех затянувшееся молчание прервал Риир:

- И каков наш план?

- Я так понимаю, что ты готов принять участие? - спросил Драргул.

- В этой комнате находится тот, кому я верен и готов служить. - сказал Риир, глядя в огонь. И повторил вассальную клятву, которую в этой же комнате несколько дней назад произносил Фебб.

Драргул благосклонно кивнул, вернул своему второму подданному свою часть клятвы, и перевел взгляд на Иллеса с Согуром.

Парни все тянули.

Доводы Драргула были вескими, но страх оказаться изменником короны все-таки был велик. Ускорить ход событий вновь решил Риир: парень плавно встал и обошел кресла. Оказавшись за спинами Согура и Иллеса, он положил руки им на плечи.

Дружелюбный, казалось бы, жест поддержки от хладнокровного убийцы привел их в чувство — оба чуть ли не хором произнесли клятву. И расслабились, когда Риир вернулся в свое кресло.

- Я знал, что не зря доверился своим друзьям. - Произнес Драргул, и повернулся к Феббу: - Теперь мы можем обсудить действия?

Советник наконец перестал изображать статую. Он молча извлек из-под плаща три свитка, и кинул каждому по одному.

Драргул пояснил:

- Это — инструкции. Каждый берет на себя свою часть плана. Мы считаем, - он слегка повернулся телом к черной фигуре в капюшоне, объясняя, кто такие «мы», - Что воплотить первые два этапа в жизнь нужно в течение седмицы, в худшем случае — двух. На сегодня все вы остаетесь ночевать здесь, в Яблочном крыле — чтобы не терять время на дорогу, и не отвлекаться от изучения. Я взял ключи от ближайших покоев, - он взял с каминной полки связку, и встряхнул ею, - И приказал подать ужин и завтрак. Спокойно изучайте — вопросы наверняка возникнут, и утром нам предстоит обсуждение.

Фигура в плаще слегка качнулась, словно желая что-то добавить:

- Ах да! - вспомнил Драргул: - Обсуждать друг с другом свои инструкции запрещено, по крайней мере в течение ночи и следующих дней. Впрочем, времени у вас на это не найдется. Но на всякий случай предупреждаю: если узнаю — буду считать это изменой уже лично мне.

Обведя настороженно молчащую троицу взглядом и убедившись, что те прониклись, он выпроводил их, лично заперев снаружи каждого в своей комнате и забрав ключи. Затем Драргул вернулся к Феббу.

- Ну, как?

- Лучше, чем я предполагал. Теперь я уверен, что все сработает. Только нужно проследить, чтобы ваши друзья не болтали языками, когда поблизости окажутся остальные двое из вашей компании. После первых двух этапов мы обязательно сделаем и им предложение, от которого они не смогут отказаться. Но лишь когда наступит их пора.

Выходя из покоев вслед за возбужденным Драргулом, наверняка уже представлявшим корону на своей голове, Фебб обернулся, и сделал легкий пасс рукой. Глаза его на мгновение сверкнули — и пара десятков свечей, освещавших комнату, одновременно погасли.

***

Первым, кому нанес визит Драргул утром, оказался Согур. Его часть плана была сравнительно простой. Поэтому парень не выглядел озадаченным:

- Собрать тройку рабов покрепче в течение пяти дней — легко. Завтрашней ночью отец как раз ожидает караван в три десятка голов. Скажу, что проиграл их одному заезжему купцу в прислужники. Поорет, но даст. Еще десяток через две седмицы собрать будет еще проще. Время есть, что-нибудь еще придумаю.

Закончив с первым из двух своих заданий, он перешел ко второму:

- Что до поиска зданий по окраинам… Рядом с Северным рынком, в двух кварталах в сторону Цоора, у моего отца есть одно подходящее. Это о-о-о-чень медленно строящийся дом, якобы принадлежит одному купцу. Работы там ведут наши люди. Главная его особенность — просторный, глубокий и тихий подвал, откуда ведет подземный лаз в склад сгоревшей пекарни, что стоит через три дома справа. Туда никто не суется: отец приплачивает местной шпане, чтобы те говорили, якобы это их место для встреч.

Это место отлично подходило под запрос Фебба. Согур перечислил еще три варианта. Драргул довольно кивнул:

- Отлично. В подвале дома у Северного рынка соберешь первую тройку рабов. Второй десяток — пускай хранится там же, но позаботься, чтобы за ними получше следили, и обеспечили нормальные условия: дали теплую одежду, одеяла, кормили и поили. Нельзя допустить, чтобы мясо испортилось, пока ждет своего часа.

***

Настроение у Драргула, и без того приподнятое со вчерашнего вечера, улучшилось еще сильнее. Это заметил даже Иллес, который уже ждал его, нетерпеливо меряя шагами предоставленную комнату:

- Тот список, что подсунул твой советник… Его вообще кто составлял? Половину имен я вижу впервые! Еще одного — знаю понаслышке. Ты уверен, что к этим людям можно соваться с такими предложениями?

На плечах Иллеса лежала задача подыскать соратников среди местных купцов. По каким критериям их выбирал Фебб — Драргул не знал: торговыми делами при дворе занимался как раз отец Иллеса и несколько советников, тоже из купеческого сословия.

- Не переживай. Туда вошли только люди, которые имеют личные счеты с моим отцом. Они побоялись бы даже слушать об измене от кого-то постороннего. Но наследник одного из богатейших родов Уллора — свой человек. Тем более что тебе даже не придется ничего выдумывать. Подход к каждому будет описан, подробности будут сегодня вечером. Да и об измене напрямую речи нигде не идет: до поры до времени эти люди будут думать, что дело в какой-то возне между купеческими семействами. Пока что твоя задача — назначить им встречи на ближайшие дни, чтобы убедиться, что все они в Уллоре. Если кого-то не окажется в столице — оставь поручение явиться, как только вернутся.

Иллес слегка успокоился: самостоятельно думать, да еще и выбирать слова, общаясь с менее богатыми конкурентами — ему наверняка не хотелось.

- Что до второй части… У меня есть на примете подходящий человек — мой троюродный брат Алланн. Малый слишком дурной, чтобы приставлять к купеческому делу, и его отец уже махнул на него рукой. Я же для него что-то вроде примера для подражания, - произнес он, ухмыльнувшись. - Если я предложу поучаствовать в интересном дельце — он только рад будет: со скуки мается, а дури хоть черпай ведром.

- Если ты прочитал все внимательно, то видел, что риск для него будет очень велик…

- Как и ты, я не очень-то ценю свои семейные узы. Тем более настолько далекие.

- Рад, что у нас столько общего. Тогда еще один вопрос, которого не было в бумаге. Помнишь, еще в детстве ты восторгался сказкой о моррухском маге Цоирмоне, который в одиночку сразил несколько сотен сафийских воинов?

Иллес удивился:

- Помню. А к чему здесь сказки для сопляков?

- А к тому, что некоторые деяния из сказок — возможно, и не сказки вовсе. И именно тебе выпала честь одним из первых узнать это на себе.

***

С Рииром у Драргула были ровные, но прохладные отношения. Спокойный и безэмоциональный, парень нравился принцу своей исполнительностью, которая гармонично сочеталась с умением думать и проявлять инициативу. Но при этом он оставался загадкой: Драргул не понимал, чего от него ждать, какие желания им двигают и что вообще привело его в столицу. Наедине они почти никогда не оставались и не беседовали. Впрочем, в общих забавах компании Риир безоговорочно участвовал, и простые радости жизни были ему не чужды.

Сейчас третий участник заговора дожидался принца, метая нож в изголовье кровати. Судя по отметинам, у него получалось отлично: в маленьком, с голову размером, выцарапанном круге отметины расположились одна к одной.

Риир повернулся на звук открывшейся двери и склонил голову, приветствуя вошедшего. Драргула это порадовало: ни Иллес, ни Согур, несмотря на принесенную вассальную клятву, этого не делали, сохранив приятельское отношение. Пока что Драргула это не беспокоило, но явное признание «я-понимаю-свое-место» ему льстило.

- Наши друзья уже разошлись — им предстоит напряженная работа. Как, впрочем, и у нас.

Риир молча кивнул.

В его задачи входило наладить связь с представителями местной преступности. Не смотря на то, что вся уллорская верхушка — и политическая, и торговая — так или иначе была завязана в темных делах, и все серьезное держала в железном кулаке, какая-никакая, но ночная жизнь в столице имелась. Правда, ниточки от марионеток-главарей вели к Индо Айриду — одному из самых преданных советников правителя.

Старый Индо был правой рукой Виззела еще до изгнания. Он предпочел отправиться в Уллор, чем остаться в Сиоре без своего покровителя и без защиты от немаленькой армии злопыхателей. Хватку он имел железную, ум — острый, словно бритва, и не знал жалости к конкурентам. Так что многим захотелось бы свести с ним счеты.

Заходить к преступному миру со стороны Индо было бесполезно — так сказал сам Фебб. Старик наверняка ведет какую-то свою игру, раз позволил правителю так запустить себя. Более того — возможно, ход с тайно воспитанным бастардом-наследником был именно его идеей.

Поэтому было решено заходить не сверху, а сбоку. И Фебб вписал на лист Риира два имени: Друнг и Хриллат.

Молодые парни, имеющие под управлением по тройке головорезов, находились где-то у подножья пищевой цепочки преступного мира. Несмотря на еще юный возраст, они уже имели в управлении небольшой бордель, игорный подвал, и пытались открыть винодельню. Однако их стремления быстро уперлись в интересы более крупных хищников, которые наглядно показали, что слишком напористо лезть в чужую кормушку не следует. Напарникам предложили решить вопрос миром: заплатить непомерные входные, или отвалить. Когда те выбрали третий вариант — в наглую игнорировать и переть дальше — лишились пары бойцов из команды. Их нашли в канаве, у входа в бордель: задушенных, с отрубленными кистями и отрезанными языками. Такой вот намек: не говори лишнего и не тяни руку к чужому.

Сейчас у Риира с Друнгом встал простой выбор: либо прогнуться и заплатить, а значит проявить слабость и закрыть себе путь наверх, либо сопротивляться и сгинуть в неравной борьбе.

Риир же предложит им третий исход, от которого они точно не откажутся.

Ведь кроме головы заговору нужны еще и кулаки. И Друнгу, Хриллату и их подчиненным предстояло ими стать.

Глава 6

***

Уллор

1288 год по календарю Коррума

В следующие несколько дней Драргул несколько раз встречался с Феббом. Находиться вместе постоянно им было нельзя: до этого неудавшийся наследник прохладно относился к общению с советниками. И если остальные заметят, что сын правителя вдруг спелся с молодым советником — то точно что-то заподозрят. Особенно если учесть, что правитель чах на глазах.

Сам Драргул к отцу не ходил, и о том, что он занемог, узнал от Фебба. По его словам — переживать было рано: Виззелу было далеко до смерти. Но уже появились первые симптомы того, что она уже необратима.

Сейчас же заговорщикам требовались лояльные люди во дворце. Не слишком влиятельные, чтобы не возникло соблазна самим захватить власть в суматохе, когда правителя не станет. Ведь положение Драргула без объявления наследником оставалось шатким: если вдруг и его не станет, и кто-то достаточно влиятельный и сильный заявит свои права на трон — скорее всего, ему покорятся.

Сразу после короля главной властью в Уллоре был Совет Первой ступени. Он состоял из пяти членов, включая уже упомянутого Индо Айрида. Остальные были ему под стать: беспринципные, умеющие думать и анализировать, обладающие непомерной властью и личным богатством.

А вот Совет Второй ступени, состоящий еще из пяти членов, был уже интереснее. В него вошли те, кто тоже был умен, но просто они оказались в Уллоре или стали пробиваться ко двору позже, когда ближайшие к правителю места уже были заняты. Соваться к ним смысла тоже не было: даже если самим советникам не хватит влияния устроить переворот и скинуть уже Драргула — они точно побегут доносить своим покровителям из Первой ступени.

За исключением одного человека.

***

Сона Рай, она же Ткачиха, стала советницей Второй ступени несколько лет назад. После гибели супруга ей в управление перешли огромные швейные цеха и несколько торговых домов. Жесткая и своевольная, до сих пор красивая, несмотря на то, что давно перешагнула за четвертый десяток, с длинными и густыми черными волосами — она контролировала половину потока всех тканых товаров — от плащей для стражи до отрезов, которые покупали придворные дамы для платьев.

А еще она испытывала ненависть к другому советнику Второй Ступени по имени Шигган-Ло.

Выходец из Миррана, перебравшийся в Уллор от каких-то личных врагов, являлся ставленником самого Индо Айрида. Он отлично разбирался в ископаемых и методах их добычи и обработки. Для Уллора, имевшего свои рудники и гнавшего рабов в более богатые рудники Цоора, он был бесценной находкой.

А также этот тихий, незаметный и на первый взгляд мягкотелый мужчина был до ужасного злопамятен и мстителен. Одним из объектов его злобы по неизвестной для окружающих причине стала семья Соны Рай.

И у той была причина ненавидеть в ответ.

Пару лет назад Сона потеряла сразу обоих сыновей. Их гибель была похожа на несчастный случай: оба отравились на приеме у самого Виззела, и уже на следующее утро после пира умерли. Кроме них, правда, не стало еще нескольких гостей, которые сидели вместе с сыновьями Соны за одним столом. Много голов полетело после того приема, но найти виновников — настоящих — так и не сумели. Сона была уверена, что это дело рук именно Шигган-Ло.

Разговор с Рай Фебб провел сам.

Ткачихе отводилась серьезная роль. Заговорщикам нужен противовес тем, кто может попытаться завладеть короной в случае хаоса из-за гибели короля и Аоддо. Поэтому она должна будет сделать то, что хочет: убить Шигган-Ло, и тем самым втянуть в конфликт и отвлечь Индо Айрида.

Драргул дожидался возвращения Фебба на уже привычном месте. Он начинал верить, что этот человек — чуть ли не посланник богов. А кто еще смог бы выстроить столь сложный план?

- Получилось как я и думал. Стоило только заикнуться, что она получит своего недруга — как Сона согласилась. Женщина она неглупая, и в будущем будет нам полезной. Полностью менять все Ступени — и сложно, и долго. Поэтому я посвятил ее в цель нашего мероприятия. А чтобы свою часть она сумела выполнить без сложностей — мы немного ей поможем, добавив к ее людям кое-кого из наших. Думаю, Друнга и тройки его головорезов хватит с лихвой.

Брови Драргула взлетели вверх:

- Насколько я знаю, у семьи Соны Рай в подчинении с десяток неплохих воинов, отслуживших в Зеленой страже. И еще наверняка с десяток слуг способны неплохо махать дубиной или копьем. Тогда как у Индо только по его словам раза в два больше вояк. Ты думаешь, что четверка молодняка решит дело?

- О, будьте спокойны! Через несколько дней мы претворим в жизнь еще один этап плана. И тогда вы увидите, что даже один воин, если он правильно подготовлен — может стоить в бою целого отряда.

***

Уличный шум в подвале был абсолютно не слышен: выкопали его глубоко. При этом здесь было сухо и ощущался сквозняк — воздух был не спертым, и огонь факелов слегка трепыхался.

Фебб под глубоким капюшоном довольно усмехнулся. Место, построенное для сбора рабов перед отправкой в Цоор, идеально подходило для ритуала.

Все приготовления были закончены. На твердом земляном полу прорыты узкие канавки, сформировавшие сложный узор, а в центре подвала — стоял невысокий стол. Рядом со столом сидел троюродный брат Иллеса — совсем молодой еще парень с черными вьющимися волосами и красивым порочным лицом. Сам Иллес и Риир с короткими ножами в руках стояли у входа. Перед ними на коленях стояла тройка связанных рабов, отобранных накануне Согуром. Отвар шептунника, которым их опоили по указанию Фебба, сделал их безвольными и покорными, чтобы не пришлось таскать тяжелые тела.

Еще раз перепроверив все, Фебб приступил к ритуалу.

Маги Морруха открыли поистине полезную и простую истину о мироустройстве. В каждом разумном существе есть крупинка магической силы. Чем сильнее, разумнее и здоровее существо – тем больше эта крупинка. У кого-то она крупнее или мельче с рождения. Также ее можно как увеличить, так и уменьшить своими поступками.

А еще ее можно насильно забрать.

Ритуал, который начал Фебб, позволял сделать именно это: забрать жизненную силу, подаренную миром несчастным рабам, и перелить ее в тела брата Иллеса и самого Иллеса. Брат выступал в роли подопытного: Фебб опасался навредить Иллесу. Ну а если все пройдет гладко и с его братом — что ж, вместо одного мощного бойца заговорщики получат двух.

Фебб приказал Рииру и Иллесу отвернуться, сообщив, что если те ослушаются и попытаются подсмотреть — могут ослепнуть. После этого он снял с обеих рук перчатки, и затянул заунывный монотонный мотив.

Когда тональность несколько раз изменилась, Фебб потянулся сознанием к ближайшему ручейку магии. Вокруг тела, появившись у ног и двинувшись вверх до уровня груди, возникли белесые и черные хлопья, похожие на разлетевшуюся золу от костра. Только двигались они плавно, словно танцуя в такт мотиву.

Фебб взял нож, перерезал шею первого раба, и положил руку прямо на рану.

Мускулистое молодое тело вздрогнуло, а затем выгнулось дугой. Кровь, несмотря на широкую и глубокую рану, оставленную острым лезвием, текла медленно, и ее было явно меньше, чем должно быть. Факелы, освещавшие подвал и вход в него, боязливо затрепетали, а после потянулись в сторону Фебба — как будто в его сторону подул ветер.

Фебб опустил вторую руку на грудь брата Иллеса, и снова изменил тональность мелодии. Парень вздрогнул, на его лице и шее проступили вены, глаза под закрытыми веками заметались, зубы сжались. Фебб плавно отвел руку от раны на шее жертвы, и провел ею по лицу Алланна. Оставил точки на веках, провел линии от глаз по щекам, прикоснулся пальцами к ямке между ключицами, и завершил небольшим узором на лбу. Затем он окунул в рану острие ножа, раздвинул ним же губы Алланна, и аккуратно стряхнул на них алые капли.

Одновременно с последней каплей он закончил напев. Тело жертвы завалилось набок. Крови на песке под ней почти не было осталось.

- Уберите опустошенного, и ведите второго. - скомандовал Фебб.

***

Несмотря на веру во всесильность своего советника, Драргул нервничал. Одно дело — сплести заговор. Конечно, и за это полагается страшная смерть и позор. Но такое деяние по крайней мере понятно всем окружающим. Совсем другое — применить темное заклинание, придуманное несколько веков назад. За одно лишь описание которого можно в муках лишиться жизни на площади под взглядами толпы.

Поэтому сейчас Драргул нетерпеливо мерил шагами узкий переулок. Привалившись к стене, рядом стояли Согур и Друнг. Ставший кем-то вроде личного помощника Риира, Друнг быстро оценил преимущества таких знакомств, и с удовольствием перешел под крыло компании заговорщиков. Естественно, в детали его и близко не посвящали. Но дураку было понятно, что занятия у его новых покровителей явно очень далеки от черты закона.

Когда неприметная дверь наконец тихо скрипнула, выпустив в переулок сначала Риира, а затем и остальных, Драргул нетерпеливо подскочил к ним:

- Ну, получилось?!

- Спокойно. - Чтобы не выдать себя, при выходе на улицы никто не пользовался титулами. В темноте, да еще в тени капюшона, не было видно, но Фебб явно усмехнулся, уловив переживание Драргула. - И эта часть плана нам удалась.

Он взял из рук Риира небольшой факел.

Иллес выглядел так, как будто его отец в наказание снова заставил его несколько дней отработать грузчиком. Осунувшееся лицо заострилось, волосы слиплись от пота, рот был слегка приоткрыт.

На невысказанный вопрос Драргула Фебб продолжил:

- Не переживайте. Я действовал предельно аккуратно, чтобы никто ничего не заподозрил раньше времени. Его телу нужно время, чтобы переварить дармовую силу и привыкнуть к ней.

Переведя взгляд на Алланна, Драргул не сдержался от негромкого вскрика.

Парень тоже выглядел измученным. Но, в отличие от Иллеса, внешний вид Алланна больше подошел бы безумцу. Лицо его болезненно заострилось, прорезались скулы, а губы периодически приподнимались, обнажая зубы. Алланн переводил взгляд на всех присутствующих поочередно, и фокусируясь на каждом, на мгновение становился агрессивно-кровожадным. Руки были безвольно опущены вдоль тела, а пальцы скрючены, словно звериные когти. Драргулу пришло на ум сравнение с бойцовским псом, сидящем на цепи. Только дай команду — и тот бросится убивать.

- На Алланне я использовал более простой способ. Он получил больше силы, но она рано или поздно возьмет над ним верх. Как видите, это уже сейчас заметно внешне, и будет бросаться в глаза еще сильнее. Поэтому его мы оставим в укромном месте, куда я буду приходить для следующих ритуалов.

Драргул перевел дыхание, когда Алланн, сопровождаемый Рииром, прошел мимо него и двинулся вниз по улице — в оговоренное убежище, находящееся в квартале отсюда.

- А с Иллесом… такого не случится?

- Нет, что вы. Он сослужит вам долгую службу. А его троюродный брат… Считайте Алланна просто инструментом. А точнее — оружием. Придет время — мы используем его и забудем.

***

На следующее утро все наконец увидели, что именно изменилось в Иллесе: глаза. Они сохранили свой цвет, но если внимательно всматриваться, то можно заметить, как вокруг зрачка изредка и едва заметно сверкает кольцо, переливающееся фиолетовым.

А еще интереснее было то, как изменилось его тело.

Утром Драргул, Согур и Риир, уставшие ждать, вломились в покои Иллеса в Яблочном крыле. Тот уже не спал и стоял у зеркала, голый по пояс. Повернувшись к вошедшим, он восторженно улыбнулся:

- Еще никогда в жизни я не чувствовал себя таким… всемогущим!

Как и многие наследники богатых родов, Иллес не только обучался наукам, но и имел отличных тренеров, развивавших его физически. Нельзя сказать, что из него сделали мастера-воина, но владеть и кулаком, и кинжалом, и мечом он умел более чем сносно.

Но такой скорости движений, как сейчас, у него действительно никогда не было. Что он и продемонстрировал, выхватив кинжал и сделав несколько выпадов в воздух. Узкое лезвие размылось, со свистом рассекая воздух.

- А это как вам?

Иллес, развернувшись, метнул кинжал в стену. Стоящий там шкаф был сделан из добротного репларского дерева, его дверца была в толщину с пару пальцев. Но легкий стилет пробил ее, утопившись почти до рукояти. И в довершение Иллес подбежал к шкафу, и легко завалил его на пол.

- Силе-е-е-н. - завистливо протянул Согур. Риир поддержал его, пару раз хлопнув в ладоши.

- Фебб сказал, что это не предел, и что еще один-два ритуала мое тело точно выдержит без плохих последствий! - Было ясно, что Иллес был готов хоть сейчас снова бежать в тот подвал. - Но надо немного подождать, пока я не привыкну владеть собой.

- Кстати, я вот что подумал. Поскольку мы теперь — не шайка бездельников, как про нас говорят ваши отцы, а настоящий отряд — нам необходимы свои знаки различия и название. Верно? - предложил Согур.

- Хорошая идея! Тем более что вскоре о нас заговорят еще громче. - Драргулу идея пришлась по вкусу.

Так, просто и буднично, в просторных и красиво обставленных покоях, интерьер которых портил только оставшийся лежать на полу шкаф, в Уллоре появились Черные рукава.

***

- Вызывал, отец?

После ссоры из-за Аоддо отец ни назу не разговаривал с Драргулом. Тот даже насторожился: не заподозрил ли чего правитель?

Войдя в малую приемную залу, Драргул сразу заметил, насколько сильно изменился Виззел за прошедшее время. В их последнюю встречу он выглядел неважно, но за несколько седмиц сдал еще сильнее.

Но его внимание быстро переключил на себя человек, стоящий рядом с отцом.

Им оказался Фебб.

Обычно подле короля можно было увидеть лишь советников Первой и Второй ступеней. Более молодые помощники, конечно, тоже имели право голоса. Но вот так вот запросто стоять наедине с правителем, дожидаясь нового посетителя — было дозволено единицам.

Первая мысль, проскочившая у Драргула, была о предательстве: Фебб решил переметнуться! Или вообще изначально затеял все это, чтобы очернить родного сына, и расчистить дорогу заклятому бастарду!

Однако советник сделал вид, что они незнакомы. Он поприветствовал Драргула с полным почтением, как и полагалось при встрече члена Медной динатстии. А после откланялся и вышел.

Когда двери за Феббом закрылись, правитель без обиняков перешел к делу:

- Аоддо прибывает в Уллморн через две седмицы. Мне пришла весть: его отряд в ближайшие дни выдвинется из Сиора. На третий день после его прибытия я устрою торжество и объявлю о его наследником.

Было видно, что слова даются ему тяжело. Говорил он отрывисто, делая перерывы на несколько глубоких вдохов между фразами.

Несмотря на то, что такой исход уже был известен, Драргул опешил. Наверное, до последнего где-то теплилась надежда, что отец все-таки передумает…

Но нет. А значит, что воплощение их плана придется ускорить.

***

Фебб поджидал его в саду. Он оглянулся, убедившись, что вокруг никого, и коротким жестом предложил проследовать за ним, вглубь зеленой аллеи.

- Правитель сказал про приезд наследника? - спросил Фебб, когда они отошли подальше.

- А ты откуда знаешь? Я думал, что он до сих пор держит Аоддо в тайне.

- Некоторым он уже рассказал, как видишь. Без подробностей, конечно — часть двора думает, что наследником станешь все-таки ты. Мне, например, он предложил стать одним из ближних советников нового правителя, который вскоре взойдет на престол. Но ни слова не сказал, кто ним станет. Сказал, что если я принесу вассальную клятву — пожалует мне алое дворянство [1].

Драргул задумчиво покачался на пятках.

- И что дальше? Ты не выглядишь обеспокоенным.

- Беспокоиться действительно не о чем. Вы все прошли через ритуал усиления, а кое-кто — и через несколько. У нас есть несколько сторонников, занимающих важные посты, в том числе в совете Второй ступени. И у нас есть несколько сюрпризов, которые хотя и не дозрели, но уже могут использоваться. Если даже окажется, что у Индо Айрида, Аоддо или кого-либо еще есть свой план действий — мы наверняка их переиграем.

Драргул облегченно улыбнулся:

- Да будет так. Когда я тебя увидел, уж было подумал, что весь наш план — это западня для меня, чтобы я не путался под ногами этого ублюдка Аоддо.

- Я уже выбрал свою сторону. Ваш отец сказал вам про две седмицы, верно? Вот увидите: спустя три седмицы все будет кончено.

[1] Медное дворянство. В северной и центральной частях Коррума есть четыре касты дворян. Железные — добившиеся дворянства по воинской стезе. Золотые — самые важные купцы и мастеровые. Алые — по крови, передаются по наследству. И последние имели цвета, принятые правителем, и выдавались по его личному указу. В Уллоре это был медный цвет. Наследники медного дворянства в следующих поколениях считались алыми.

Глава 7

***

Южные Рубежи

1310 год по календарю Коррума

Молон любил путешествия.

Долгая дорога в седле и новые пейзажи вокруг навевали на него воспоминания о молодости и воинской службе. Несмотря на высокое происхождение, Молона тянуло к простой солдатской жизни. Хотя для хиранца это было нормально: веками они воспитывали воинов, и веками страна опиралась именно на эту касту. За это Молона любили и уважали — и простые люди, и солдаты, и те, кто был приближен к правителю, и сам Ольданн.

Если уж быть точным, то Молон не был родным братом правителю Хирана. Его мать приходилась Ольданну теткой. Но родителей Молона не стало вскоре после его рождения. Сначала, так и не оправившись после тяжелых родов, ушла мать. А вскоре за ней отправился к Атласу и отец, не видевший смысла жить после смерти возлюбленной.

Младенца же принял в семью отец Ольданна, в ту пору еще не заимевший своих детей.

Сейчас путь Молона и его сопровождающих лежал далеко на юг. Самый южный край Кинайской Империи назывался незамысловато: Южные рубежи. Именно здесь часто находили последнее пристанище выслужившиеся солдаты и чиновники, которым выдавали в награды земельные наделы. Земля здесь была отличная, климат — еще лучше.

Все портило только соседство.

Южные рубежи граничили с Междуземьем — территорией без единой власти, населенной всяческим отребьем. Нет, конечно, были и здесь сравнительные островки спокойствия, куда даже можно было заглянуть не-уроженцу этих земель. Но только если точно знать, где заканчиваются границы «сюда еще можно», и начинаются «а вот сюда лучше не соваться».

Раньше, примерно тысячелетие назад, эту огромную территорию, раскинувшуюся почти на треть заселенной части материка, занимала Империя Аррашши. Сколько именно она просуществовала — точно неизвестно. Зато известно, что в ходе Войны Пустых Корон между северными и южными частями Коррума эта Империя не пережила. Именно через ее территорию маршировали армии с обеих сторон. И именно на землях Аррашши происходили самые кровавые сражения. В итоге и появилось то, что сегодня известно под названием Междуземье, или Империя Осколков. Говорят, что на его огромных просторах до сих пор можно найти занесенные землей и заросшие лесами останки древних городов, которые по размерам, богатству и мощи могли посоперничать с современными Кинаем или даже Сиором и Дархой.

***

И естественно, что беспокойные жители Междуземья были не прочь пощипать своих более богатых соседей. Тем более что условия для набегов у них были отличные.

Северный край Междуземья заканчивался огромными Лаашскими лесами. Пройди сквозь них — и тебе открыты сразу три направления. Хочешь — на восток, к Сиорской Диадеме. Хочешь — на запад, в бедный, но не слишком сильный Нюрамм. А хочешь — к Южным рубежам.

Сиорскую Диадему особо не трогали. Говорят, что Сиор если не управляет втайне Харна-Гадой — столицей Междуземья — то уж точно имеет на него влияние и договорился о нейтралитете. Поэтому без отмашки купцов лихой люд в Диадему не ходит.

В Нюрамм соваться тоже особого удовольствия не было. Страна это небогатая, за исключением побережья и Полуводья. Однако туда через Лаашский лес добираться долго.

Поэтому оставались Южные Рубежи.

Те, кому не посчастливилось получить надел на их окраинах, частенько слали весточки и Императору, и напрямую в Хиран и Аккад. Тема писем была одна и та же: прислать рубак да усмирить отребье, что портило жизнь своими набегами. На такие призывы откликались часто. И для того, чтобы своих ветеранов поддержать, и для того, чтобы молодняку дать набраться опыта и не давать крови застаиваться.

Именно в такой поход в этот раз выпало идти Молону. Обычно Ольданн был против, чтобы тот рисковал головой. Но сейчас правитель Хирана был погружен в переживания о беременной жене да очередном сыне. Поэтому на просьбу брата он лишь рассеянно махнул рукой: мол, хочешь — отправляйся, помаши мечом.

И Молон, прихватив полсотни ветеранов и пару сотен новобранцев — отправился.

***

Путь предстоял неблизкий: через все Южные рубежи.

Путешествовать через эти земли было легко и приятно. Богатство региона и теплый ровный климат позволили проложить превосходные дороги. Поэтому расстояние до его юго-восточной границы отряд преодолел менее чем за две седмицы, не отказывая себе в отдыхе. Живущие восточнее аккадцы добрались бы быстрее. Но значительная часть их воинов сейчас находилась на Граннуме — стерегла границы Восточного Руута от сезонных набегов болотных отродий. Конечно, среди этого воинственного народа обязательно нашлось бы достаточное количество желающих и для защиты Южных рубежей. Но Император предпочитал держать два своих «меча» — Аккад и Хиран — в равно хорошем состоянии, не позволяя одному стать слишком острым или тяжелым, а второму — заржаветь и затупиться.

В Южных рубежах не было городов.

Эти земли напоминали одеяло бедняка, сотканное из сотен, тысяч лоскутов. Большинство поселений насчитывали не более пары сотен жителей, включая детей и наемных работников. Были, конечно, и деревеньки покрупнее — сюда собирались из ближайших поселений на совет, здесь же находились и представительства купцов, мастеровых, магов. Даже небольшой гарнизон держали. Иногда и его бросали на усмирение пришельцев, но если уж совсем припрет.

На исходе второй седмицы колонна хиранцев встала лагерем вокруг Вилок — самого крупного поселения из ближайших к Лаашским лесам. Народу здесь хватало — к сбору урожая с пришлыми насчитывали несколько тысяч душ, что по меркам Южных рубежей было очень много.

В Вилках и окрестностях собирали и сушили ягоды, которые затем расходились по всей Кинайской Империи. Поселение даже было обнесено невысокой, но все-таки каменной стеной — видать, солдатское прошлое его жителей давало о себе знать. Конечно, нападать на Вилки из Междуземья не посмели: собрать ораву бродяг, которая сумела бы одолеть местное ополчение, тамошним вожакам не удалось бы. А вот отдаленные хозяйства помельче пощипывали.

***

В Вилках Молон задержался, ожидая подкрепления. Весть о нем чудом нашла отряд уже в пути.

Император расщедрился-таки, и отправил на защиту своих ветеранов сотню Пыльных Плащей. Видать, столичные военачальники тоже решили пообтесать новичков. Такое решение хиранцам не особо нравилось — разношерстный состав Пыльных был непредсказуем. То же можно было сказать и об их подготовке. Нет, ветераны этого корпуса были неплохими рубаками — недаром именно их бросали по всем уголкам Империи. Но сейчас в подкрепление точно шли свежаки.

Но все-таки ловить разбойников по окрестным лесам сподручнее большой толпой. Поэтому воротить нос от лишних клинков, даже таких, было глупо.

В ожидании наемников Молон успел пообщаться с главой Вилок. Кряжистый и плечистый мужик представился Зубцом — интересно, здесь его уже так прозвали? Не стесняясь в выражениях, здоровяк высказался о том, как император Хиерохин печется о своих верных солдатах, ушедших на покой.

- С десяток писем только после этих оттепелей, и ничего! Я уж рад, что сиорцы не особо стремятся воевать, а предпочитают торговать. Иначе с такой охраной границ Император опомнился бы, увидев чужую пехоту из своей опочивальни!

Молон поморщился: Зубец явно перегибал. Хотя солдатня — народ простой, и за такие речи докладывать не побежит. По крайней мере не здесь. А вот в Кинае явно могли бы найтись желающие выслужиться, заложив слишком говорливого командира, который не почитает Императора.

Увидев кислую мину собеседника, Зубец вовсе не смутился — наоборот, только распалился:

- Ну ты-то, как воин, меня понимаешь, так чего кривишься?! Головорезы из Лаашских лесов к нам ходят как к себе в амбар! Не получают отпору — вот и наглеют из года в год. Когда я сюда прибыл, так ни одна говнорожая скотина из Междуземья сюда не совалась! А сейчас чего? Наймиты уже бегут подальше от границ, к соседям — где поспокойнее. Купцы, и те к нам лишнего разу сунутся бояться!

- Согласен, хорошего мало. Да только я-то не могу собрать солдат, да по своему пожеланию прибыть, верно? Наш правитель дал добро — и вот я тут. А не дал бы — так прибыли бы к тебе на выручку Пыльные.

- И то неплохо! Все лучше, чем своими силами с этим сучьем биться.

К прибытию наемников Молон успел проникнуться к этому громкому и постоянно чем-то недовольному, но в целом неплохому мужику. Чувствовалась в нем некая цельность, свойственная тем, кто своими силами с низов дослужился до неплохого чина и отслужил мечом не один десяток лет. Как оказалось, Зубец успел повоевать в Восточном Рууте, участвовал в паре приграничных конфликтов с Сиорской Диадемой еще в те годы, когда между ними и Кинаем не было более-менее стойкого мира. Побывал он и в Репларе, когда там бушевали раскольничьи бунты. У него с Молоном даже нашлись общие знакомые, с которыми они пересекались в разное время службы. А один из них, как оказалось, даже проживал совсем рядом — в том самом поселении, куда держал путь отряд хиранцев.

***

Плащи прибыли под вечер.

К удивлению Молона, они выглядели неплохо для необтесавшихся наемников. Или Пыльные наконец начали нормально муштровать своих новобранцев, прежде чем куда-то их отправлять? Вели себя тихо, беспрекословно слушались приказов своих командиров, разбили более-менее пристойный лагерь. Видать, сюда прислали не совсем новичков, вчера подписавших контракт, которые создали бы больше проблем, чем помощи.

- Риир, заместитель Желтого сотника, полусотник. А это — мой помощник Хриллат, второй полусотник. - представился Молону невысокий молодой парень со шрамами на лице. - Наш командир в дороге занемог до кровавого поноса. Мы оставили его в поселении в полудне пути верхом отсюда. Он наказал передать, что если ждать нельзя — чтоб отправлялись без него.

Молон скривился, но выговаривать наемнику не стал. В дороге всякое бывает, и без веской причины сотник Плащей не стал бы выпадать из похода — ведь за неучастие ему и оплаты не будет, сверх положенной по контракту ставки. А в наемники шли не ради нее, а именно за походной деньгой. Но эти вопросы Молона не волновали.

Хиранец прошелся по лагерю Плащей. Без стариков, тощих, толстяков и юнцов — да ему и впрямь повезло с усилением! Были даже ветераны — немного, с десяток.

- Выдвинемся с рассветом. Если не будем медлить, то ночевать будем уже в Дальнерожье. Именно там в последний раз назад замечали разведчиков этого бесстрашного отребья.

Дороги, расходившиеся от Вилок к окраинным поселениям Рубежей, были широкие и ровные, но уже не столь хорошими и ухоженными. В щели то тут, то там пробивалась зелень, а кое-где камни сместились из-за дождей. Было видно, что ездят по этому пути нечасто. Зубец сам об этом предупредил — дороги расчищают и укрепляют перед сбором урожая, чтобы тяжелые возы могли проехать. А в остальное время их незачем держать в хорошем состоянии. Народу-то тут живет — всего ничего. К тому же каждая пара рук в хозяйстве нужна — кому там пути проверять да латать?

В пути Молон успел немного пообщаться с полусотниками Плащей. Риир, хотя и был заместителем, больше отмалчивался. А вот Хриллат, поняв, что соблюдать строгую дистанцию с командиром хиранцев сейчас не обязательно, оказался интересным собеседником. Такой бы мог понравиться аккадцам — парень был явно не дурак подраться. И всю дорогу спорил с одним из десятников Молона о вольнобое, Зеленой страже, кустодиях да Кинайских Обухах.

Упомянутый Зубцом ориентир — развалины мельницы у пересохшего речного русла — показался впереди ближе к вечеру. Обогни холм, густо усеянный мелкими кустарниками полуники — и прибыли!

***

Передовой разъезд скакал обратно слишком быстро.

Молон подобрался. Краем глаза заметил, что Риир, ехавший слева, подал знак «внимание». Позади стихли разговоры. На смену дружелюбному солдатскому переругиванию пришли более тревожные звуки: скрип кожи подтягиваемых ремней, позвякивание металла и окрики десятников.

- Дымится Дальнерожье. - отчитался хмурый передовой. - За редколесьем не видать, но явно не печи топят. Дым жирный, но слабый.

«Опоздали мы» — прочитал в его глазах Молон.

И верно — Дальнерожья больше не существовало.

Его и деревней-то не назовешь — скорее оно чем-то напоминало охотничью заставу. Пара десятков домов терялась на фоне хозяйственных построек — их было много, и они были огромными. Но сейчас об этом можно было только догадываться. От многочисленных амбаров, сараев и хлевов остались дымящиеся остовы.

У пришлых разбойников явно не было времени, чтобы поизмываться над местными. Большинство из мужчин пали с оружием в руках — если можно назвать таковым топоры да вилы. Остальным жителям Дальнорожья повезло меньше. Их останки нашлись в одном из самых больших сгоревших остовов — сейчас даже непонятно было, что за здание здесь стояло.

Посмурневшие хиранцы рассредоточились по поселку. Смысла, правда, в этом было мало: спрятаться негде. Поэтому ни уцелевших, ни засевших в засаде разбойников здесь не нашлось. Часть бойцов начала собирать тела — их надлежало по-людски сопроводить в последний путь.

К Молону подошел Риир:

- Сожалею о вашем друге. Надеюсь, что он пал со сталью в руке. Но еще больше надеюсь, что мы прибыли сюда не зря, и настигнем это отребье.

Не дождавшись ответа от Молона, он со злостью добавил:

- Эх, прибудь мы на пару дней пораньше…

Хиранец бросил на наемника раздраженный взгляд.

- Не нагоняй тоску, Плащ. Без тебя тошно.

- Хотите отыскать его тело?

- Сомневаюсь, что эти ублюдки его забрали, поэтому мы и так его отыщем. Но я хочу запомнить его живым. Не хочу видеть его… Таким. Так что молись лучше, чтоб мы сразу след взяли. А за меня не переживай.

- Думаю, с этим мы сможем помочь. Эй, Хриллат! Покличь Ростка.

Подскочивший к командирам Росток был невысоким и вертлявым — чисто тебе хорек. Даже когда он вытянулся перед полусотником — казалось, что его тело постоянно подергивается.

- Росток у нас в Зеленой страже полконтракта отслужил. - похвастался Хриллат. - Сумеешь помочь, парень?

Люди, попадавшие в Зеленую стражу, становились либо мертвыми, либо ценными членами в любом отряде. Пожалуй, не было на Корруме лучших разведчиков. Ибо если тебе нужно было днем и ночью носиться по смертоносным джунглям Южной ветви — то ты точно научишься следопытному делу. Ведь там на каждом шагу можно было напороться если не на какую-то ядовитую или клыкастую тварь, то на безумных мучителей-людоедов, населявших тамошные влажные леса, или угодить в трясину, или в бурный бездонный поток, незамеченный под обрывом, или сверзиться в карст, затянутый свежими побегами… В общем, плохих служак в Зеленой страже не было.

Росток уверенно кивнул:

- Они, кажися, совсем прятаться не думают. Да и негде тут особо. Дайте по окрестностям пробежаться, да сможем трогаться след в след.

Молон довольно кивнул. Хиранцы, конечно, тоже готовили неплохих следопытов. Но все-таки до Зеленой стражи им было как до Лиррума вплавь.

Росток, прихватив с собой нескольких сослуживцев, принялся деловито обходить загубленное поселение. Впрочем, долго это не продлилось. Хиранцы только-только успели сложить погребальный костер и снести на него тела, как наемник вернулся с докладом.

- Утром еще тут были. Видать, ночью налетели, ближе к рассвету. Пришли с севера, в кольцо взяли. Думаю, сперва шуму навели, а как народ наружу повалил — так и секли. По домам почти не шарились, сразу жечь начали. До сотни было их. Ушли без спешки к лесу.

- А на севере что у нас?

- Та-а-ак, вот… - развернул карту Хриллат. - Вепрянка. Почти переход отсюда. Видать, эти твари сперва туда заглянули. Затем сюда спустились вдоль речушки, по этому берегу. А по тутошнему мосту обратно на свой берег перешли. Да к Лаашскому лесу двинут, небось.

Росток кивнул.

- Да, разумно.

- Ищи их потом, если до леса доберутся. - скривился Молон. - Нужно сейчас настигать.

- Коль сейчас тронемся и ночь идти будем, то к утру догоним. Если отсюда они без спешки ушли, да на ночлег где-то встали. - прикинул Росток.

- Так и сделаем. Хриллат, строй своих.

И вскоре колонна вытянулась из погибшего поселения на восток, к Лаашскому лесу.

Глава 8

***

Южные Рубежи

1310 год по календарю Коррума

Дере-Ро нетерпеливо поглядывал на запад — туда, где между деревьями виднелась узкая нехоженная дорога.

- И охота тебе этих псов дожидаться? — проворчал Агере, заметив, как нервничает младший брат. — Добра и так взяли прилично.

- Забыл ты, братец, зачем мы сюда сунулись. — разрдаженно протянул главарь. — Знаешь же, за что заплачено.

- Забыл, не забыл… Серебро тот хмырь уже отдал. Ушли бы сейчас обратно в Междуземье — кто нас там отыщет? — Агере ухмыльнулся: — А если отыщет, то что — назад потребует? С нас-то?

- Не видел ты просто того парня… — махнул рукой Дере-Ро. — Вроде простак простаком, да только ощущения после него — как будто ночью в Черноулье [1] оказался. Да и сам слыхал, кто за ним стоит.

На шайку братьев Дере-Ро и Агере — не самую сильную и большую, и далеко не единственную на севере Междуземья — с десяток седмиц назад вышел северян.

Наем вольных людей пришлыми не был чем-то необычным. Купцы нередко давали наводки на караваны своих конкурентов, которым хватало смелости двигаться по диким землям на юг, к Зеленым Вратам, а оттуда обратно. Собственно, именно такими набегами и промышляли братья, имевшие под собой почти три десятка бойцов. Не самая большая сила, но и не пыль под ногами.

Только вот этот заказ несколько отличался от прошлых. Предстояло не только грабить, не караван, и не на своей земле.

***

Заказчик вышел на него давно, с десяток седмиц назад.

Незнакомец, подошедший к Дере-Ро, не был похож на купца. Слишком молодой, слишком худой. Слишком уверенный в себе для чужака, оказавшегося в диких землях Междуземья. Нет, здесь пришлых хватало, но те в основном жили в Харна-Гаде [2]. А вот встретить белолицего северянина, в одиночку разгуливавшего по небольшой деревеньке вблизи Лаашских лесов, было неожиданным делом.

А еще удивительнее было то, что чужеземец, спокойно оглядевшись и заметив Дере-Ро, уверенно направился прямо к нему.

Банда под управлением двух братьев обосновалась в этом поселке седмицу назад. Их знатно потрепали на предыдущем деле: охрана каравана оказалась не такой уж пугливой, как обещал заказчик. И хотя налет все-таки увенчался успехом — треть его бойцов осталась гнить на безымянной поляне, вместе с парой десятков убитых караванщиков. Теперь Дере-Ро предстояло потратить часть награбленного на поиски новых людей — поэтому настроение у него было паршивым. Все мало-мальски годные жители ближайших деревень давно были при делах. А это значит, что придется отряжать рекрутера подальше. О мысли об этом вожак скривился: восполнение отряда влетит ему в кругленькую сумму.

Когда чужак поставил на грубо сколоченный стол маленький медный кубок с деревянной ручкой, Дере-Ро позабыл о своем раздражении. Именно такие кубки выставляли перед собой посетители деляжек в Харна-Гаде, которые искали наемников. Наемники же, ищущие клиента, клали перед собой нож, обращенный лезвием от себя.

Рядом с кубком лег кулон — личинка муаварской мухи, вырезанная из мангры. Муаварцы выдавали такие тем, кому покровительствовали. На всем юге Коррума — то есть там, где влияние безжалостных уроженцев этой страны было сильно — это значило очень многое. Поэтому Дере-Ро надеялся, что при виде знака его лицо осталось спокойным.

- Называй меня Разделенным. Я собираю решительных бойцов, и мне присоветовали… — на этих словах пришелец постучал указательным пальцем по деревянной личинке, словно уточняя, кто именно его направил. — … тебя и твоих ребят.

Голос у северянина был весомый: не заискивающе-просящий, каким обычно говорили с местными главарями шаек пришлые наниматели. Скорее даже наоборот — парень явно чувствовал за собой силу и не привык заискивать. Впрочем, с таким-то знаком в руках — тут кто угодно в себя поверит.

- Верно присоветовали, уважаемый. — Дере-Ро решил, что подзабытая вежливость в этом разговоре лишней не будет. — Мои парни как раз успели зализать раны, отоспаться да отъесться после завершенной работы. Если щедро заплатите, то почему бы не помочь хорошему человеку?

- О, будь уверен, платой не обижу. При себе и сотой доли добра нет. — Разделенный едва заметно улыбнулся. — Это не тот случай, если кто из твоих решит вдруг прирезать слишком смелого нанимателя-чужака.

Заверив парня, что в его банду входят только самые честные разбойники, Дере-Ро назвал цену разговора — символическую плату, которую брали все главари только за то, чтобы обсудить дело. Учитывая, по чьей наводке к нему пришли — заламывать ее не стал, хотя и хотелось: северян в Междуземье считали не по справедливости богатыми. Парень без торга выложил рядом с личинкой небольшую стопку кругляшей.

Странный тип не стал даже обсуждать скучные вопросы вроде того, на чей карман лягут провиант, посмертные и лишенческие — то есть деньги, выплачиваемые сверх контракта серьезно раненному бойцу или семье погибшего. Зато сразу перешел к более интересному вопросу о размере оплаты. Сумма, которую он предложил, втрое превышала вознаграждение за последнее дело банды.

- Естественно, все, что возьмете боем, будет вашим. И заплачу сверху треть, да еще десятину лично тебе в обход вашей общей казны, если все условия исполните.

- Более чем щедрое предложение! — осторожно ответил Дере-Ро. Дураку ясно, что обычный купчина не пойдет так сорить деньгами, если захочет потрепать конкурента. Торгаши наоборот жались за каждый медяк. — А что делать-то надо?

Парень достал из-за пазухи сверток. Темная плотная ткань явно стоила недешево, а завернутое содержимое было нелегким — глухо стукнуло по столу.

- Здесь завернут особый клинок. Он… отравлен, поэтому разворачивать до нужного момента его нельзя. Этим клинком нужно ткнуть того, на кого я укажу — и всего-то делов.

- Ткнуть — убить-то? — удивился Дере-Ро. — А почему именно этим?

- Самое важное, что не убить. Ранить, да так, чтобы раненный выжил. Подойдет любая рана, лишь бы кровь пустить. Но еще лучше будет, если удастся приласкать по телу, а не просто палец порезать.

Дере-Ро наморщил лоб. Для уроженца глухой деревни он считался парнем неглупым. Поэтому завышенная плата и такие сложности в условиях вызывали разумный вопрос: к чему все это? Хочешь убить? Убей. Хочешь ограбить? Ограбь.

Видимо, мысли главаря отразились на его лице, потому что Разделенный добавил:

- Этот тип оскорбил мою семью. Хочу, чтобы перед смертью он помучился посильнее. Такого яда у вас не найдешь, я специально заказывал его у сионских умельцев. Гору серебра отвалил, но месть того стоит.

Дере-Ро облегченно выдохнул. Такое объяснение его вполне устраивало: в Междуземье очень ревностно относились к вопросам, связанным с местью за обиды. Хотя и действовали куда быстрее и не так изощренно. Будь его воля, то подарить недоброжелателю тяжкую смерть можно было и на какой-нибудь полянке, вооружившись нехитрым инструментом.

- Хочу, чтобы он до дома добрался и уже там издох. — собеседник опять словно прочитал мысли главаря.

- Что ж, как пожелаете. Ткнуть клинком надо, значит, ткнем.

- Добро. Звать этого человека Молон. Но чтобы выполнить заказ, вам нужно сначала подманить его поближе...

***

И вот теперь, спустя десяток седмиц после того разговора, главарь нервно вертел в руках плотный тяжелый сверток с клинком. По указанию Разделенного, открыть его нужно было только перед началом боя, когда точно станет известно, что Молон здесь. Поэтому весь поход по окраинам Южных рубежей увесистый нож оттягивал карман.

Разделенный каким-то чудом присовокупил к отряду Дере-Ро еще несколько банд, которым заплатил отдельно. Удивительно, но ушлые и дерзкие конкуренты по ремеслу не стали оспаривать лидерство Дере-Ро, и послушно выполняли его указания. Видать, и их с оплатой не обидели. Так что главарь даже начал получать удовольствие: иметь под рукой полторы сотни люда — шутка ли? С такой силой даже в городе считались бы! А для диких северных регионов Междуземья его отряд так и вовсе за целую армию сойдет. Без такой силы соваться в Южные рубежи, чтобы выманить того, кто прогневал заказчика, было бы самоубийством.

Впрочем, разношерстный отряд состоял преимущественно из тех, кого на стезю разбоя толкнула нужда. Бывшие пахари, скотоводы, рыбаки… Был даже один незнамо как затесавшийся шимун [3]. Но нашлись и те, кто до разбойной жизни брал в руки оружие: пара десятков наемников и дезертиров, троица молчаливых аренных бойцов, и даже бывший охранник муаварских рабов. Разделенный, словно зная возможности каждого из шайки, помог Дере-Ро спланировать дело вплоть до того, как именно будет организована засада.

Собственно, она и стала вершиной плана, растянувшегося на седмицы и изрядно помотавшего междуземцев по Южным рубежам.

Нельзя сказать, что план был особо хитрым. Крупный отряд должен был залить кровью порубежные деревеньки и выманить к себе имперских карателей. Набеги междуземцев случались и раньше, года не было, чтобы без них обходилось. Сейчас же Разделенный делал ставку на жестокость и длительность набега. Если раньше междуземцы хаотично сбивались в стаю, налетали на ближайшую найденную деревню, хватали что попадется и тут же мчались обратно, то теперь отряду предстояло прогуляться по имперскому подбрюшью, пребольно щекоча его острой сталью.

Почему именно этот самый Молон должен был примчаться во главе отряда возмездия — Дере-Ро не знал. о судя по тому, что Разделенный говорил об этом уверенно — он знал, как обстоят дела в армейской верхушке Империи. Или вообще мог повлиять на выбор командира. Да и какое кому до этого дело? Если наниматель сказал, что так будет, то это его проблемы, если вдруг все пойдет не по плану.

***

И вот теперь план был близок к завершению.

Не особо скрываясь, семь десятков из отряда Дере-Ро встали на привал на широком пятаке редколесья. После него начинались, собственно, сами Лашские леса. Войди сюда, и имперская погоня окажется бессильной: кинайцы не знали Лааш. Вдобавок местные леса были огромными, густыми, и населяло их множество тварей, которые не встречались севернее.

Место привала отлично просматривалось с того направления, откуда ждали преследователей — ибо находилось ниже. Когда разъяренные мстители поднимутся на пригорок, то сразу увидят отдыхающих налетчиков. И первая мысль, которая должна возникнуть у любого командира — что это идеальный момент и идеальное место для атаки. Кучка расслабившихся после успешного набега разбойников, которая уже добралась до спасительных лесов и решила передохнуть перед переходом, да к тому же расположившаяся внизу, в паре сотен шагов… Как тут удержаться?

На это и был расчет. Эти семь десятков — приманка. А когда приманка сделает свое дело, придет черед захлопнуть капкан.

Десяток парней, обученных стрельбе из лука, взобрались на заранее подготовленные места на деревьях. Даром что вокруг еще было редколесье, а не полноценный лес, но листва деревьев вполне позволяла укрыться в кронах. Оставшиеся разделились и укрылись по обе стороны от отряда-приманки. Они должны будут стать неприятным и смертельным сюрпризом для уже почувствовавших победу преследователей, взяв их в клещи, когда те подбегут к лагерю.

[1] Черноулей - разрушенный город в Междуземье с дурной славой. Считается, что ночью на его занесенные песком и зарастающие сухими колючими растениями улицы выходят мертвецы.

[2] Харна-Гада - неофициальная столица Междуземья. Неофициальная потому, что Междуземье считается регионом, а не отдельной страной.

[3] Шимуны - малочисленный кочевой народ, который преимущественно живет вокруг пустыней под названием Три Погибели. Шимуны верят, что их бог ушел путешествовать по этим пескам. И что тот, кто будет ходить по пустыням, может встретить его и сам получить божественные силы.

Глава 9

***

Южные Рубежи

1310 год по календарю Коррума

Росток, возглавивший передовой разъезд, скакал назад быстро и в одиночку. Пара ребят, которые его сопровождали, виднелась далеко впереди.

- Успели! Успели!

- Уф-ф, слава Великому Кругу [1]! - шепотом облегченно выдохнул Молон. - Наконец-то!

Треть отряда, двигавшаяся впереди, почти не издавала шума. Конечно, десятки конных бойцов не могут соблюдать полную тишину. Но Молон надеялся, что ублюдки их приближение пока не обнаружили.

- Они, похоже, решили передохнуть перед переходом через лес. До Междуземья им не один день пути, а в Лааше особо не расслабишься. - предположил Хриллат.

- Что ж, тем хуже для них. Место еще открытое, есть где разбег взять. Мы их сомнем, не успеют даже проснуться.

- Согласен. Сейчас остальные подтянутся, и сразу в атаку. Отправляй вестового Рииру, и строй своих ребят.

Позади слышался лишь тихий скрип кожи — чтобы не выдать себя, команды раздавались жестами. Молон нетерпеливо наблюдал, как Хриллат споро машет руками, распределяя бойцов.

Пригорок перед редколесьем, где раскинулся лагерь беглецов, словно специально был создан для атаки: с пологим, ровным склоном, без густо растущих деревьев. Поэтому разъяренные кинайцы сумели взять хороший разбег. Хранить молчание больше было не нужно — даже если налетчики захотят сбежать, не все даже успеют вскочить на коней. Да и сколотить подобие строя, если, конечно, они на такое способны, тоже вряд ли смогут. Поэтому преследователи дали волю своему гневу, и мчались на врагов с яростными криками.

Внезапно слева от Молона встревоженно заорал Хриллат.

- Слева! Слева! В кустарнике!

Молон придержал коня и бросил взгляд налево, но ничего необычного не увидел… Как вдруг в невысоком, но густом кустарнике мелькнул отблеск! Засада? Или просто кто-то из разбойников отошел от лагеря?

Времени на раздумья уже не было. Но именно эта заминка и спасла Молону жизнь.

Бойцы, скакавшие первыми, внезапно полетели наземь. Их кони заржали — сперва испуганно, встревоженно, а затем и от боли. В миг первая линия атаки — пара десятков воинов, и почти все хиранцы — превратилась из мощного единого кулака в хаотичную кучу тел.

Молон вскинул кулак, но скачущие следом бойцы уже натягивали поводья.

- Они натянули канат! - проорал подскочивший Росток. - Справа!

Тому, что и справа таились междуземцы, Молон уже не удивился. Стоя в нескольких десятках шагов от лагеря, теперь он мог видеть, что по обе стороны от него скрывались разбойники. Но не стоявшие на привале, а вооруженные, яростно склабящиеся на своих преследователей. Ближайшие несколько как раз бросали канат, о который и запнулись атакующие.

- Засада! Спешиться! Стройсь! - привычно заорал Молон.

Слева, где командовал Хриллат, вовсю звенела сталь. Молон понадеялся, что Плащи связали боем тех, кто сидел с той стороны лагеря.

- К павшим!

Увы, но бойцам, которых скинул с коней резко натянутый канат, помощь уже не требовалась. Подскочившие разбойники быстро посекли оглушенных после падения хиранцев.

А затем сверху на строй посыпались стрелы. Благо, лучников явно было мало, поэтому привычно вскинутые щиты спасли хиранцев. Но смертельные сюрпризы на этом не закончились.

Боец, державший высокий щит справа от Молона, внезапно провалился под землю почти по пояс, и заорал. Почти одновременно с ним заорал и Росток:

- Под ноги глядим! Ямы!

Молон грязно выругался: это что, обычные междуземцы-налетчики? В щит глухо стукнуло. Молодой парень, стоящий слева, присел, схватившись за бедро — стрела все-таки нашла щель. Ситуация складывалась ужасно для атакующих. Их явно ждали. А вот они от такого приема не ждали, и уже поплатились почти десятком жизней за свою самоуверенность.

Дело спас Хриллат.

Со своими Плащами он ворвался в лагерь слева. Видимо, с той стороны междуземцы оборону не возводили, потому что Пыльные резво проредили налетчиков. Издевательское улюлюканье, с которым те ожидали хиранцев, сменилось ором раненных и яростными криками сражающихся.

- Разбились! Двойками вперед!

- Росток, снимай лучников! - где-то совсем близко заорал Риир.

Строй мгновенно рассыпался. Мимо Молона просвистела одинокая стрела, но он уже подбежал к первому сопернику, вооруженному коротким копьем. Худой и перепуганный, тот явно не был мастером в обращении с оружием. Оскалившись в лицо врагу, Молон дождался предсказуемого тычка, прыгнул вправо и вперед, и рубанул по запястью. Кисть междуземца повисла на лоскутах. Худой завизжал и вскинул копье, пытаясь защититься, но тут же лишился второй руки. Разъяренный Молон решил поквитаться с падалью — теперь уже не только за замученных крестьян, но и за своих собратьев. Поэтому он не стал убивать недобитка, а ударил по ноге пяткой. За криками вокруг хруста слышно не было, но колено междуземца вывернулось под неестественным углом, и тот упал. Молон прыгнул вбок от павшего, рубанул мечом в спину сначала одного, затем по шее — другого. В двух шагах от него с дерева свалилось тело — засевшего сверху лучника достали стрелой.

Сражение быстро распалось на отдельные схватки группами и по одиночке. И в обоих случаях шансы междуземцев даже не на победу, а на бегство таяли с каждым ударом сердца. Явно не привыкшие биться против обученных солдат, да еще и без большого численного преимущества, те растеряли свой задор.

Молон вскинул меч, но врагов поблизости не оказалось — сейчас он стоял у дальней части основного лагеря. Плащи завершали разгром отряда, который устроился в засаде слева. Помощь там явно не требовалась — слышны были только истошные вопли междуземцев. Вот один попытался убежать, но его быстро остановили, попав копьем в поясницу.

Радостно заорав, Молон вскинул вверх руку с мечом. Но броситься к остаткам междуземцев он не успел.

В бок, под поднятую руку, снизу ударили. Сзади, за телегой, прятался один из междуземцев. Судя по круглой харе и подобию доспехов, это явно был не простой разбойник. Да и кинжал, которым он ткнул Молона, тоже смотрелся необычно: с толстой плотно обмотанной черной веревкой рукояткой. А его лезвие вошло точно в стык между пластинами и пробило три слоя кожи.

Молон пошатнулся и опустил правую руку, запоздало защищая бок. От резкого движения в глазах потемнело, и хиранцу пришлось схватиться за телегу левой рукой. Будь на месте соперника кто-то поопытнее — точно не дал бы ему опомниться: добить смог бы и ребенок с палкой, выломанной из забора. Но разбойник мешкал — видать, и сам не ожидал, что его отчаянная атака увенчается успехом.

Впрочем, долго раздумывать ему не дали. Увидев раненного командира, к разбойнику бросились сразу несколько воинов. В плечо ему ударила стрела, но скорее напугала — тот даже не пошатнулся. Дело быстро исправил Риир. Ударом ноги он оттолкнул междуземца от телеги. Тот не удержался и упал. Заорал что-то — испуганно, умоляюще, и поднял руки, то ли сдаваясь, то ли пытаясь защититься от неминуемого. Риир ударил дважды: сперва по вскинутым рукам, а затем по голове.

«Какой дурак полезет в бой без шлема?» — это было последним, что промелькнуло в голове у Молона, прежде чем он лишился сознания.

***

Обстановка просторной комнаты была незнакомой. Но судя по камню, из которого были сложены стены — он точно был в Последней Твердыне. Неужели рана была такой серьезной, что он провалялся без сознания весь путь из Южных рубежей обратно в Хиран? Быть не может!

Дождавшись, пока глаза привыкнут к свету, Молон огляделся уже внимательнее. В зале было тихо. Створки были плотно закрыты и занавешены тяжелой тканью. Едва слышно потрескивали дрова в угловом камине, но кроме него большую комнату больше ничего не освещало.

Молон осторожно повернулся, ожидая, что рана отзовется болью. Но ее как будто и не было — ни малейшего ощущения, которое напомнило бы о кинжале, он не почувствовал. Замерев и так и не дождавшись боли, Молон хмыкнул и сел на низкой кровати, заваленной шкурами.

Вдоль всех стен вытянулись массивные шкафы и полки. Почти все были заняты книгами, свитками, стопками бумаг. Отдельно, скрываясь в тени, выстроились ряды колб и чаш, больших и маленьких, тонких и массивных. Были и другие предметы, о назначении которых Молон даже не догадывался. Зачем, например, нужен металлический куб, растянутый между двух полок на тонких цепях? Или темный каменный рог с нанесенными светлой краской делениями? Одно можно сказать точно: комната принадлежала лекарю или магу. А значит, он оказался в гостях у Длоннара.

Его догадка почти сразу подтвердилась.

За стеной хлопнуло. Тяжелым быстрым шагом двое вошедших прошли вдоль всей стены соседней залы. Молон попробовал было подать голос, но явно отвыкшие от работы связки отказались повиноваться, и он смог только едва слышно просипеть — так, что его даже не услышали.

А затем он даже обрадовался, что остался незамеченным.

- Когда доставят жертву? - Да, действительно, Длоннар! От такого вопроса Молон опешил.

- Уже в пути, мастер. К концу седмицы точно прибудет.

Второй голос был смутно знаком Молону — это явно был кто-то из обитателей Твердыни.

- Позаботься о том, чтобы он был здоровым и полным сил. Мне не нужен полудохлый доходяга. Корми, пои, следи, чтобы спал в тепле и сухости.

- Конечно! Все будет исполнено, как приказали!

- Тогда вот еще что. Мне понадобится десяток человек — проверенных, умеющих держать языки за зубами. Не тупых придатков к мечу, а чтоб и думать умели, но при этом исполнительных. Пошерсти среди стражников, направь весточку на Сонный Луг. Ветераны из недавних тоже подойдут. Времени тебе — пара седмиц от сейчас. Кого найдешь раньше — направляй прямо ко мне. И молчок про это.

- Сделаю!

Получив указания, неизвестный вышел. У Молона перехватило дыхание: короткий разговор не укладывался в голове. В Хиране давно забыли, что такое заговоры — последний такой попытались организовать еще до его рождения. А о чем еще могла идти сейчас речь? Да еще и жертва! Почти на всем Корруме за такое полагается одна кара: смертная казнь. И повезет еще, если ее приведут в исполнение на месте и сразу, не дожидаясь поборников Сгоревшей Матери [2]. Те не столь милосердны, и никогда не даруют легкую смерть отступникам, решившимся практиковать запретную магию.

В соседней зале стало светлее. Скрипнули ножки стула, зашелестел пергамент. Молон все так же стоял истуканом и не знал, что делать. Раненный, безоружный, он вряд ли справился бы с заговорщиком. Да и будь он при оружии — Длоннара ему не одолеть. Молон не понаслышке знал, насколько умело бьется хмурый целитель. Так что если тот сейчас решит проверить раненого, и поймет, что тот мог что-то услышать…

Спасение пришло неожиданно: в дверь постучали, и испуганная служанка сообщила, что Ллеанте внезапно стало дурно во время прогулки. Длоннар вышел, не забыв, впрочем, запереть дверь — в свои покои он впускал лишь избранных, и только по делу. Молон, например, бывал здесь всего трижды за всю жизнь. Осторожно выглянув, он облегченно вздохнул — по крайней мере острая опасность миновала, и можно спокойно обдумать, что делать дальше.

«Письмо!» — промелькнула догадка.

Послание было написано не на замковом пергаменте, который обычно использовали для переписки. Еще бы — ведь знающий человек с первого взгляда поймет, откуда его отправили: в каждой стране, входящей в состав Кинайской Империи, был свой цвет пергамента. Хиранский — светло-серый.

Впрочем, само послание ясности не внесло: Длоннар ожидал прибытия какой-то книги. Но что в этом было таинственного? Целитель постоянно покупал и выменивал горы книг, трактатов, свитков со всей Сидры, независимо от их языка, давности и цены. Поэтому напрашивался очередной неприятный вывод: значит, искомое было чем-то запретным, или как-то касалось его неизвестных планов.

Теми же рийскими фанатиками был составлен Кодекс Цепей — свод запретов, который касался магических практик. Был там и список литературы. Молон не был с ним знаком, но, зная безжалостных адептов Сгоревшей Матери, был уверен: даже за случайное чтение одной страницы наверняка полагалась смерть. А уж если речь идет о чем-то, вроде Всеобъемлющего Гримуара или Книг Плоти [3], то под внимание рийцев попадали все, с кем в последнее время общался их читатель, покупатель или продавец. Которые, естественно, были обречены на казнь.

Молон оглядел кабинет, словно желая найти иные доказательства, которые помогли бы обличить Длоннара, но взгляд ни за что не зацепился. Вдруг в двери заскрежетало. Неужели целитель вернулся так быстро? Молон в панике бросился от стола обратно в залу, в которой очнулся, но слабость дала о себе знать: он зацепился за стул, растянулся по полу и потерял в сознание.

***

Попытка перевернуться теперь вызвала боль — сперва тупую и далекую, но быстро усилившуюся до едва терпимой. Сознание возвращалось примерно так же: сперва маленькой яркой точкой в океане тьмы, которая разрасталась и в итоге превратилась в потолок. Но не в кабинете Длоннара — а в грубую ткань походной повозки.

«Это был просто сон!» — облегченно пронеслась первая же мысль.

Рывками вернулись чувства: жажда, слабость, резь в глазах, отвыкших от света, тошнота, боль — в голове и в боку. Такие пробуждения для Молона были не в новинку — за десятки походов он успел с пяток раз получить серьезные ранения. Но этот удар в бок стал самым опасным и самым неприятным: ладно бы, если его нанес кто-то достойный! А тут какая-то рвань из Междуземья — обидно до ужаса.

Рядом заскрипела кожа доспеха. Откинули полог повозки — дохнуло свежим воздухом, послышался шум: разговоры, бряцанье металла, фырканье коней, скрип колес. На крик дежурившего солдата почти сразу подскочил Риир.

- С возвращением! - поприветствовал он очнувшегося. - Вставать пока нельзя, но лекарь сказал, что в Хиран вернетесь уже в седле.

- Как бок? - просипел Риир.

- Жить можно. Но еще бы на пол-пальца глубже — и уже могли бы погибнуть. Повезло, что у ублюдка оказалась какая-то игрушка, а не нормальное оружие.

Вслед за Рииром в повозку вскочил Аях, служивший помощником Молону в этом походе, и почти сразу за ним — здоровяк-лекарь. Последний сразу скорчил недовольное лицо: повязка на боку пропиталась кровью.

- Я же просил, чтоб ему не давали двигаться!

- Прости-прости! - поднял руки Риир. Лекарей он, как и многие другие служивые, уважал и одновременно побаивался. - Он заворочался, когда просыпался! Уже ухожу!

Отсалютовав Молону, Плащ выскочил из повозки. А пока лекарь обрабатывал рану — Аях быстро отчитался о результатах стычки.

Погибли пятнадцать хиранцев и семеро Плащей. Вроде как не самый худший итог, особенно если учесть, что на них устроили засаду. Еще одиннадцать тяжело ранены, и могут не доехать обратно, но шансы на выздоровление есть. Награбленное междуземцами добро отправили с двумя десятками солдат в Вилки — пускай там сами разбираются, кому да чего возвращать.

- А кого-то из междуземцев удалось допросить?

- Увы! Всех порубали. Не так уж и много их было. Но про засаду тот Плащ, что в Зеленой страже отслужил, и так рассказал. И впрямь ждали нас. Ям-ловушек нарыли с пару десятков, хоть и мелковатых. По канату слева и справа натянули, чтоб стреножить первый удар. Сетями да стрелами сверху сыпали. В лагере еще котлы с кипящей водой были, чтоб тоже нас встречать. Да к счастью Плащи с того фланга удачно зашли и быстро опрокинули тех, кто там стоял.

- Жаль. Я бы разузнал, с чего эти умалишенные для нас такой теплый прием подготовили. Да и как им смекалки хватило — когда это шайки так себя вели?

- Главное — что вы уцелели! И что дело свое мы сделали.

- И то верно. Как лекарь закончит, пришли ко мне Риира обратно. Я совсем забыл, что он мне жизнь спас — этот недоносок меня бы добил.

- Кстати, насчет недоноска… — в разговор вклинился лекарь: - Ножик-то у него был необычный. Больно уж похож на что-то магическое. Как будто присосался к ране — я его еле вытащил. И крови на нем почти не было. Впервые такое вижу.

- И куда ты его задевал?

- Недосуг было следить. - виновато развел руками здоровяк. - Рану нужно было обрабатывать, да других наших порубали, тоже помощи моей ждали. Кажись, я его в отдельную чашу кинул, а как хватился — так и не нашел. Подсоба мой все инструменты уже промыл, и уверял, что никаких таких ножей в глаза не видал.

Закончив с перевязкой, лекарь поднялся, вытер руки чистой тканью, и протянул Молону плошку.

- А теперь — сон! Каким бы интересным ножик ни был, дырку в боку он проделал знатную. Так что если хотите в Хиран своим ходом въехать, а не в лекарской телеге — то давайте: отвар внутрь, и отдыхать!

Молон спорить не стал: после короткого разговора он чувствовал себя так, как после многодневного марша. Поэтому выпил противную кислую жижу, скривился, и почти сразу провалился в сон.

Вот только в нем снова присутствовал Длоннар.

[1] Великий Круг, или Первый Круг — самая распространенная и по сути единственная религия на Корруме. Коррумцы верят, что когда-то давно существовали семь людей с божественной силой: Отец, Кузнец, Хранительница, Дочь, Пахарь, Ведающий, Защитник. Днем они занимались своими делами, и от божественной силы по миру разливался свет. Вечером они собирались в круг у костра, и Сидру освещал его отблеск. Решив подарить свою силу миру, они создали людей, и среди них набрали себе помощников. Их первые последователи получили часть божественной силы. А остальную часть боги Великого Круга вдохнули в людей, подарив жизнь самой многочисленной расе Сидры. Отличия в вере у народов Коррума есть, но они заключаются в том, в какого именно из богов Первого Круга или в их последователей они верят.

[2] Сгоревшая Мать — одна из новых пророчиц Великого Круга, жившая около двух веков назад в Рие. Сейчас ее культ является одним из самых массовых и сильных на северо-западе и западе Коррума. Когда в Моррухе произошли безумства тамошних магов, из-за хаоса хлынули толпы беженцев. Голод, холод и грязь в пути вызвали эпидемию чумы-медянки. Беженцы несли ее с собой — и в Сафию, и на Коррум, на кораблях. Сгоревшая Мать сумела остановить распространение эпидемии, определяя зараженные корабли и сжигая их прямо в море, а когда угроза миновала — она вспыхнула и сгорела. Еще при жизни она обрела огромную армию последователей, которые считали ее святой. После ее смерти они захватили власть в Рие. Последователи Сгоревшей Матери есть по всему Корруму — они бдят за тем, чтобы маги не пошли по пути Морруха.

[3] Всеобъемлющий Гримуар — полумифическая книга, написанная одним из верховных магов Морруха. Книги Плоти — сборник трудов, составленный неизвестным автором, в основном раскрывающий устройство человеческого тела.

Глава 10

***

1310 год по календарю Коррума

Обратный путь занял больше времени. Погода, словно помогавшая преследовать междуземцев, теперь дала себе волю: на следующее же утро после битвы полило. Теплый и едва моросящий, дождь не доставлял неудобства людям — не все даже достали плащи. Но заросшие травой и грязные дорожные камни все-таки стали скользкими для лошадиных копыт.

Молон шел на поправку. Лекарь, в первые дни бывавший у него по несколько раз, ближе к концу седмицы удивленно заявил:

- А рана-то почти затянулась!

-В от и я думаю, чудеса какие-то. - протянул Молон. - Чешется только до одури!

- Поверить не могу… Я, конечно, не маг, но многое повидал. Даже сильный целитель на такое не способен — чтоб дырку в боку за несколько дней зарастить. Не знай я, что случилось — так сказал бы, что шраму уже с четверть года, не меньше.

- Да и пес с ним! - махнул рукой Молон. - Не гниет, не мешает, радоваться нужно.

- Оно-то так… Да только вот это означает, что непростым ножичком вас пощекотали. Поглядеть бы на него повнимательнее, а еще лучше — мастеру Длоннару показать.

Охоту на заветный кинжал лекарь развел серьезную — он и его помощники перевернули вверх дном все повозки с раненными, и успели надоесть вопросами всем. Да только в суматохе и спешке после битвы кто ж за такими мелочами следил? Поэтому целителю оставалось только причитать — назад-то не поедешь теперь, искать по своим же следам.

При упоминании Длоннара Молон нахмурился.

После первого сна тот навещал сны еще дважды. Оба сна запомнились не так ярко и хорошо — повозку трясло на скользких камнях, и Молон часто просыпался. Но и урывков хватило, чтобы понять, что целитель готовит какой-то богомерзкий ритуал.

Отношения с Длоннаром у Молона были далеки от дружеских. Нет, конечно, оба мужчины верой и правдой служили и Ольданну, и Хирану. Только делали это каждый по-своему, и общества друг друга не искали. Молон часто отсутствовал в Твердыне и вообще в Иддате — разъезжал по Хирану, а нередко и за его пределы, как вот сейчас. Возвращаясь в столицу, он проводил время с советниками, военачальниками и послами, а немногие свободные часы старался посвятить сыновьям.

Длоннар же куда чаще находился при Ольданне, а если и отлучался, то обычно по своим же прихотям. Умчаться в разгар сбора урожая на другой конец Коррума? Легко. Поехать в Мирран, который считался пускай не врагом, но явно не дружественным государством для Киная? Тоже можно. Потратить гору серебра на какие-то склянки и рассыпающиеся от древности непонятные деревяшки? Конечно, почему нет?

Впрочем, Молон целителя уважал. Да, тот вел себя слишком уж независимо, и явно ставил свои личные интересы — как мага и целителя — над интересами короля, которому был обязан служить. Да, тот был магом — а к магам любой честный воин должен относиться настороженно. Ибо кто знает, что у них на уме? Ведь дитю известно, что магия действует на человека не хуже наркотика: к ней тянет все сильнее и сильнее. Но все-таки Молон признавал, что знания целителя бесценны и полезны.

***

А затем на смену Длоннару во сны Молона стал приходить уже Ольданн.

В одном из таких снов, который все-таки запомнился, Молон словно раздвоился. Он оказался вместе с братом на верхушке одной из башен Последней Твердыни. Стоя плечом к плечу, они наблюдали за возвращением пяти сотен хиранцев. Отряд возглавлял Молон — хорошо различимый во главе колонны, несмотря на высоту. Улицу, ведущую от Столичных ворот, запрудили жители — они радостно приветствовали вернувшихся. Когда второй — вернувшийся во главе отряда — Молон вскинул руку, и без того громкий гул толпы усилился.

А Ольданн лишь скривился. Первый Молон — стоящий рядом с братом у окна — краем глаза все-таки разглядел губы: поджатые, до морщин в уголках. Когда глава отряда по хиранской традиции снял дорожный плащ и бросил его в толпу — рот Ольданна дернулся, и брат отвернулся от окна, словно ему было неприятно смотреть на происходящее.

Молон помнил тот день. Это было давно — лет, наверное, с пяток назад, а то и больше. И это был первый раз, когда Ольданн заговорил о том, чтобы отправить брата в Южные рубежи. Только не по делу, как сейчас, а вообще. Мол, император хочет найти человека, который твердой рукой сумел бы управлять западной половиной. И Ольданн считает, что Молон — отличный кандидат.

Тогдашний разговор вышел несерьезным — братья, обрадованные встречей после долгой разлуки, нашли более интересные темы. Но после этого Ольданн несколько раз предлагал то же самое. Сперва это звучало именно предложением, поводом подумать. Но в последний раз — всего полгода назад — брат открыто сказал, что предложит кандидатуту Молона императору — ибо тот до сих пор так и не нашел никого подходящего на эту должность.

Для любого воина такое предложение было бы честью. Но Молон, всю жизнь прослуживший в хиранской армии, расценил его как предательство.

Отправить его на другой конец империи, в ссылку? Туда, где не будет преданных лично ему солдат, с которыми он десятки, сотни раз рисковал жизнью? Туда, куда традиционно отправляют доживать свой век ветеранов? Тем более что он не калека и не старик, и до сих пор способен лично биться в первых рядах — в отличие от Ольданна, который и в походах-то бывал всего ничего…

Теперь же, благодаря своим снам, у Молона возникло и окрепло логичное тому объяснение. Ведь всем известно: сны, в которых ты словно находишься наяву, людям шлет сам Атлас. Покровитель всех, кто берет в руки оружие, рассылает их по вечерам через своего верного помощника — белоклювого ворона. И то, что происходит во снах, уже написано на Белых стенах [1].

Ольданн просто боится и завидует. Тому, что Молон — настоящий хиранский воин. Как и их общие предки, он проводит жизнь в военных походах, а не отсиживается в столице, возясь с купцами и послами. Тому, что Молона уважает и любит добрая половина хиранской армии, и простые солдаты считают за честь сражаться под его рукой. Тому, что о походах и подвигах Молона слагают песни и сказания и с упоением рассказывают их в тавернах.

Так почему бы не сплавить такого успешного братца куда подальше?

***

Как только лекарь позволил продолжить путь верхом — Молон выбрался из надоевшей повозки на свежий воздух. Оставшиеся полторы седмицы он провел в компании Риира. Плащ, спасший ему жизнь, охотно составил компанию хиранцу. Оказалось, что тот был родом из какого-то уллорского захолустья, где чуть не умер много лет назад, но после его оттуда вытащил какой-то парень. С тех пор Рииру довелось поскитаться по Империи и даже побывать за ее пределами. В итоге судьба завела его в наемничий легион, в котором он неожиданно для самого себя прижился и даже начал делать карьеру.

В компании Плаща оставшиеся дни в дороге пролетели незаметно. Когда пришла пора разделяться — наемники сворачивали в Кинай, а хиранцы в Иддат — Риир отозвал Молона на разговор:

- Вот, возьми. Приснилось мне, что мы еще встретимся. Тогда и отдашь. — С этими словами Плащ протянул лоскут черной ткани. - Прости, больше ничего при себе не нашлось. А этим мне лекарь руку перетянул после того боя, когда тебя в ранили. Не просто тряпка, выходит.

- Ага, буду глядеть да вспоминать, как чуть не подох в очередной раз! - проворчал Молон.

- Слушай… Я понимаю, что ты у нас важный командир, а я — простой рубака. Но если судьба закинет в Кинай, или понадобится верный человек в Хиране, или соберешься еще куда — отправляй весточку. Уверен, что к твоему слову прислушаются, да пошлют именно меня. Так что глядишь, и появится шанс мне должок вернуть.

Молон сперва свернул подаренный отрез и спрятал под плащ. А затем, бросив взгляд на спины уже удаляющихся наемников, ощутил внезапный порыв. Он достал ткань обратно, расправил и повязал на предплечье — чтоб не потерялась.

***

- Брат, а где Длоннар?

После возвращения отряда в Иддат прошло уже несколько дней, но целитель на глаза Молону ни разу не попался. Не то чтобы Молон был бы рад того видеть, но обычно Длоннар снисходил до того, чтобы лично помочь раненным в походе солдатам. Сейчас же их поручили иддатским лекарям.

Разговор о целителе Молон обдумывал почти весь обратный путь. И то, что Длоннара не было в замке, было только к лучшему. Ищи потом время, чтобы братца в одиночку выцепить.

А момент сейчас был подходящий: у Ольданна выдался редкий свободный вечер, который он провел с детьми. Уложив всех спать, по дороге в свои покои он решил заглянуть к Молону. Сейчас братья сидели у растопленного камина и играли в детскую забаву: держали босые ноги на раскаленных камнях. Кто первый отдернет — тот и проиграл.

- Отлучился. Я надеялся, что он вернется раньше тебя. Видать, непогода в пути и его планы нарушила.

- А когда будет? А то обозный лекарь мне все уши прожужжал насчет моей раны. Говорит, мол, чтоб обязательно мастеру Длоннару показался.

- Не переживай, скоро покажешься. В начале седмицы он прислал весточку, что ходу ему — несколько дневных переходов. Даже если дорога скользкая, то еще день-два, и вернется. А-а-а, да ну тебя! Опять из-за ожогов нога в сапог не влезет!

Ольданн отдернул покрасневшие ноги и принялся махать вокруг ступней руками.

- Слушай, а ты вот так просто согласился на то, чтобы Ллеанту на сносях подвергали всяким магическим ритуалам? - Молон же, казалось, вообще не чувствовал жара.

- Если Длоннар сказал, что это безопасно — значит, это безопасно. Сам знаешь, насколько наш ворчун сведущ в таких вопросах.

- Сведущ-то сведущ, да вот только… Непроверенные ритуалы, усиление плода магией… Ничего похожего не приходит на ум? Целитель-то наш хоть и опытный, но явно же одержимый своими книгами да опытами. Если что удумает, то и против запретов пойдет.

Ольданн опешил настолько, что даже перестал обмахивать обожженные ноги:

- Ты чего, брат? Нашел кого подозревать! - спросил он с удивленной улыбкой.

- А если забыть о том, что это один из самых близких для тебя людей? Даже ближе, чем я, наверное. Кого другого в таком случае ты заподозрил бы?

- Ну-у… Да, пожалуй. Но ведь мы говорим не о ком-то незнакомом. Так что выбрось чушь из головы.

Молон заметил, что брат не стал отрицать его слова про «Длоннар ближе, чем я», но ничего не сказал на это. Лишь добавил:

- Мне снилось… Разное нехорошее с его участием. Трижды. Что он затеял дурное. Сам знаешь — я напраслину возводить не буду.

- Я думаю, что тебя просто лихорадило после новой дырки в боку, вот и приснилось такое. Или же Атлас решил подшутить над тобой, раз ниспослал такой сон. А вот показаться Длоннару все-таки следует, если в голове до сих пор туман.

Ольданн развернулся так, чтобы ступить не на раскаленные камни у камина, и встал. Продолжать разговор на эту тему он явно не собирался.

- Кстати… Может, сейчас решишься на то, чтобы наконец повесить меч на стену? Я, конечно, преклоняюсь перед тем, что ты до сих пор способен вести солдат за собой. Да только в последние разы кроме победы ты приносишь с собой и новые шрамы. И мне очень не хотелось бы, чтобы из очередного похода ты вернулся не верхом, а в закрытой повозке… Поэтому отдохни, проведи время с семьей — твой-то старший вымахал, скоро сам под стяг станет, тебе на замену! А после вплотную обсудим твое наместничество. Ты уж прости, брат, но я уверен, что твой опыт пора применить в других целях. Да и дырок новых не доведется получать.

Похлопав Молона по плечу на прощанье, Ольданн, тихо ругаясь и осторожно ступая обожженными ногами, ушел к себе. Молон же так и просидел у камина, пока тот не затух, и сон сморил его только к рассвету.

[1] Белые Стены. По ночам бог Атлас сидит в пещере и пишет на ее стенах историю человеческих судеб. На Белой стене он пишет о том, что произойдет в будущем. На Черной описано прошлое, а на Синей настоящее. Если во сне оказаться в этой пещере и заглянуть богу через плечо на нужную стену, то можно прочитать там настоящее, будущее или прошлое того человека, о котором захочешь узнать.

Глава 11

1310 год по календарю Коррума

***

Когда впереди замаячил светлый прямоугольник неба, означающий конец леса, Ллеанта облегченно вздохнула. Долгая поездка в компании воинов и непреклонного и вечно требовательного ко всем окружающим Длоннара, тоска по мужу и детям, да еще и беременность вымотали ее и телесно, и морально. Сейчас ей хотелось только одного: поскорее опуститься в теплую купель, понежиться там, а затем вернуться в любимые Рассветные покои. Такое название придумала она же: из просторной спальни открывался вид на плавно поднимающееся предгорье, густо заросшее лесом. Именно из-за его крон для жителей Последней Твердыни вставало светило. Чтобы полюбоваться его восходом, Ллеанта каждый день просыпалась затемно, подбрасывала дров в камин, распахивала окно, и садилась ждать.

С повозкой Ллеанты поравнялся жеребец Длоннара. Целитель стукнул в дверь, привлекая внимание:

- Сбылись ваши ожидания — уже сегодняшней ночью мы будем спать дома.

- Даже не верится! В последний раз так долго я отсутствовала в замке, наверное, лет пять назад, когда Император Хиерохин устраивал прием в честь нового наместника Руута. А уж путешествовать с таким животом, когда ребенок уже вот-вот запросится — одно мучение. Я надеюсь, что оно не пройдет даром.

За этот короткий диалог отряд успел вытянуться из леса, и теперь наверняка был виден из замка. Длоннар свистнул, привлекая внимание едущего впереди десятника:

- Поднимай! Не будем заставлять нашего правителя долго ждать.

К реющему хиранскому знамени взметнулся еще один стяг — армейский бело-красный, обозначавший утверждение или успешное завершение задачи. Поскольку добираться до замка отряду еще добрых несколько часов — Длоннар решил обрадовать друга заранее.

***

Осенний Иддат показался бы хмурым и угрюмым гостю из почти любого уголка Коррума. Даже Реплар с его затяжными дождями и короткими, но морозными и многоснежными зимами куда более интересен глазу.

Невысокие, но массивные и толстостенные дома не красили в яркие цвета. Украшений на улице почти не было — только грубые тяжелые вывески говорили: здесь можно купить хлеб, здесь — справить сапоги, а здесь — остановиться на постой. Вся немногочисленная растительность, которая была в городской черте, уже приготовилась зимовать. Дни стояли хмурые, облачные. Дождь срывался часто, но моросил едва-едва, поэтому мостовые, выложенные крупным камнем, оставались чистыми. Торговцы, летом занимавшие отведенные площади под открытым небом, перебрались от дождя и холода в свои лавки — поэтому на улицах стало свободнее. Разве что тяжелые подводы, груженые дровами, развозили их по домам тех, кто еще летом не успел набить свои поленницы.

Зато когда вечерело, Иддат светился так, что его, наверное, было бы видно с пиков самых высоких Кинайских гор. Густые окрестные леса обеспечивали весь город факелами и лучинами, поэтому даже в самых бедных домах с наступлением темноты было светло. А на самых больших улицах и площадях жгли одно из главных богатств Хирана — драконий хворост. За тонкие, но удивительно тяжелые и прочные прутья в Сиоре были готовы платить медью по весу такого топлива, а в далекой Сафии — вдвое дороже.

Длоннар любил смотреть на вечерний Иддат издали. Сотни, тысячи огоньков среди темноты вселяли в него чувство умиротворения — как когда сидишь у камина, в руке держишь теплый кубок, а за плотно закрытыми ставнями завывает метель или стеной стоит дождь. Такое времяпровождение Длоннар любил не меньше.

Вечерний Иддат показался бы гостю малолюдным, слишком спокойным и тихим. И дело не в хмурой погоде — к ней хиранцы привыкли и не замечали. Просто среди местных так было принято: встречать вечер дома. Лучше всего у себя, в кругу близких. На крайний случай годились дома родных, друзей, или таверна — для тех, у кого близких не осталось.

Так было и сейчас: открытые ворота были свободны от дневной давки и очередей. Отсалютовавшая стража, небольшая стайка детей да припозднившиеся прохожие, приветливо махавшие вернувшимся — вот и все, кто встречали отряд.

Ольданн опоздал совсем немного. Он прибыл, когда сопровождающих Длоннара солдат сменили новые, наскоро вызванные из ближайшей караулки. Ллеанта же в нетерпении выбралась из повозки и неспеша — еще бы, на сносях! — прохаживалась по пустой привратной площади. Услышав приближающихся всадников она устало, но довольно улыбнулась.

Длоннар стоял в отдалении, давая супругам нарадоваться воссоединению. Ольданн чуть ли не светился — казалось, потри об него драконий хворост, и тот вспыхнет. Он что-то тихо говорил, а Ллеанта в ответ лишь улыбалась и качала головой. Наконец правитель поцеловал супругу, помог ей взобраться обратно в повозку, и махнул вознице — трогай!

- О, сильнейший среди лучших! Внушающий ужас врагам! Грозный, непоколебимый и твердый духом…

- И я рад тебя видеть, дружище! - улыбнувшись, облапил Длоннара Ольданн. Целитель шагнул в объятия, обхватил друга за поясницу обеими руками, приподнял над землей и наклонился вправо — делая вид, что собирается бросить «соперника». Правитель отреагировал мгновенно: схватил голову Длоннара в треугольный захват и прижал к груди — так, чтобы целитель при броске рухнул бы сам. Но тут же разжал руки:

- Ну и разит же от тебя!

- Из-за непогоды решили не заезжать в Плетенку. - пожал плечами Длоннар. - Дорогу туда по осени наверняка телегами снова разбили, а дожди ее в болото превратили. Пару дней бы точно потеряли. Мне-то не привыкать, а вот за тебя переживаю: твое счастье, если Ллеанту уже ждет теплая купель!

- Не переживай, даже для тебя приготовили.

- Ну и правильно — хороший правитель должен быть дальновидным, и беспокоиться о своих подданных. А мой-то питомец где? - недовольно повертел головой Длоннар. - Я тут по его просьбе добра приволок, а он даже не явился! Мне, что ли, ему прям до двери тащить?

- Ширрен-то? Да у себя, я его не стал звать. Он в последние седмицы весь всклокоченный да смурной ходит. Глаза запали, волосы во все стороны торчком… Да слуги жалуются, что на них чуть ли не рычит, если в его покои суются — даже прибираться на дает. В общем, сразу видно, под чьим крылом взращен. Кстати, в детстве я примерно так себе и представлял злых колдунов.

- Тогда прощаю — если в науку с головой ушел, то про учителя можно и забыть. Вот если прибежит за помощью, тогда прощение отзову да накажу. А то как свои же книги таскать, так некогда, а как потоки перепутал, или концентрацию поймать не может — так «помоги!»…

***

- …и он мне говорит: не похож ты на добропорядочного путника! Чуть было не приказал своим громилам меня вон вышвырнуть. Хорошо хоть, десятник с ясноцветом [1] подоспел.

- Ну-у, трактирщик-то был в своем праве. Себя представь на его месте: вваливается заросший угрюмец, по колено в грязи, с плаща через пару шагов уже ручей натек, да прямиком топает к покоям, где важные гости отдыхают. Поблагодарил бы, что на месте пришибить не попытались!

- Обязательно поблагодарю. Отправлю ему пару бутылок из твоих погребов.

Отсмеявшись, Ольданн потянулся к низкому столику и налил себе и Длоннару еще снурра [2]. Едва смыв с себя дорожную грязь, целитель ввалился в покои друга, и теперь, чтобы не клонило в сон за разговором — оба влили в себя уже порядочно этого напитка.

- Ты лучше расскажи, чего у нас тут интересного происходило. - Длоннар отставил слишком горячий снурр остывать, и сменил тему. Именно за этим — за новостями — он и заявился.

- У-у-у, а вот тут интересно тебе послушать будет. Так чтобы совсем важного — ничего и не произошло. - Улыбка с лица Ольданна пропала быстро, сменившись на задумчивое выражение. - Но по мелочам всего навалилось столько, что стоило бы и задуматься: а не назревает ли что серьезное…

- Меня же вроде несколько месяцев не было, верно? Не лет же?

- То-то и оно. Не сказать, что раньше мы жили совсем уж спокойно. И стычки с соседями случались, и бунты, и гилльские пираты то и дело на наши руутские маршруты суются, и из Грунга каждую зиму всяких страхов рассказывают… Но все это происходило как-то… Не так кучно.

- А сейчас чего?

- Вот, гляди. - Ольданн потянулся к столу позади своего кресла, и бросил Длоннару взятый оттуда свиток.

Целитель взглянул на печать — императорская. Пробежав глазами написанное, он скрутил дорогую плотную бумагу обратно в свиток.

- И чего? Сколько себя помню — столько Император и требует, чтобы Хиран вернул власть над горными кланами. Спит и видит, как построит там новые шахты — в тамошних недрах столько всего, что у любого жадность взыграет.

- Да, только вот напоминание это уже пятое за полгода. Раньше, бывало, пару раз за год вспоминал мимоходом. А здесь все письмо только об этом. Помнишь же, что в первых договорах между Хираном и Империей написано? Отколовшиеся семейства и поселения, которые не признали власть Киная, имеют право на независимость!

Длоннар встал, потянулся до хруста, и открыл ближайшее окно:

- Горазд же ты дрова жечь! Жарко ведь… Что до горных кланов — слишком уж лакомый кусок они себе выбрали для жизни. Ради такого можно закрыть глаза на старые договоренности. Сытому покажи блюдо — отвернется. Голодному покажи сухарь — убьет за него.

- Именно. И я подумал, что не все так складно в Кинае, если Император решил так давить.

- Или не только в Кинае, а во всей Империи…

- В этом-то и беда, что остальные новости это только подтверждают. В одном из предыдущих писем Император требовал, чтобы мы вернули в свои тысячи лапачей [3]. В Восточном Рууте усилились набеги. Причем руутские поселения там истребляют не только ублюдки с болот, но и южане, которые раньше спокойно торговали. На Южных Рубежах становится все тревожнее — Молон вот незадолго до тебя вернулся из похода, говорит, на них засаду устроили. И все указывает на то, что западню подготовили не оборванцы из Лаашских лесов, а кто-то поумнее.

Отхлебнув остывшего снурра, Ольданн продолжил:

- Это лишь то, что у нас в Империи творится. Слушай дальше: сиорцы в очередной раз пытаются прижать имперских торгашей. Только теперь взялись основательно: оказывается, они годами накапливали наши камень, металл и меха, выбивая всеми правдами и неправдами скидки. А сейчас грозятся погнать свои запасы в Сафию, а наши поставки задерживать, если не поставим для них желаемую цену. Даже если запасов у них хватит ненадолго — наши торговые цепочки нарушатся, а казна недополучит… даже не могу представить, сколько золота.

- Думаешь, снова хотят подраться за Южные Рубежи? - недоверчиво хмыкнул Длоннар.

- Да кто этих мудреных торгашей знает, чего они хотят… Силу-то они накопили знатную. Может, просто стращают, чтоб действительно скидку выбить себе. Но и это не конец. Мирранцы, говорят, начали оставлять свои поселения на Юге. Зеленая стража перестала справляться с напором Левой Ветви. В Уллоре, говорят, народ стал пропадать прямо с улиц столицы. Рийцы словно взбесились: вот-вот вцепятся в глотку Кадиссу за перешеек, который они уже считают своим. А их фанатики настолько зарвались, что скоро начнут ставить себя выше, чем местные власти…

- Так, ладно! - поднял руки вверх Длоннар, прерывая разошедшегося правителя. - Кажется, я зря поднял эту тему перед сном. Если думаешь, что мы движемся к чему-то страшному, нужно созывать советников. За чашкой снурра сотрясать воздух ни к чему. Вон, как раз, твой братец по двору шастает — видать, тоже судьба Империи спать не дает.

Сказав это, Длоннар помахал темной фигуре внизу, и закрыл окно.

***

Молон в ту ночь провалился в сон мгновенно. Казалось — просто моргнул, а привычные покои вдруг сменились покоями брата.

Ольданн во сне о чем-то беседовал с недавно вернувшимся Длоннаром. Неприятно кольнуло: самого Молона правитель, конечно, приветствовал после последнего похода, как и после всех остальных. Но устраивать задушевные беседы в ночь возвращения… Такого не было ни разу.

Стоящего в углу покоев Молона не замечали — то ли потому, что он был далеко, то ли потому, что это был сон. Оглядевшись, он понял: причина во втором. Ни рук, ни ног, ни своего тела Молон не видел. Хороший знак! Атлас дарует ему не только видение о происходящем, но и заботится, чтобы его не заметили. Такого внимания со стороны бога удостаивались лишь редкие герои хиранских сказаний.

А вот беседа была слышна как сквозь толстое одеяло, набитое шерстью репларской овцы — настолько плотной, что деревянные гребни ломались, а ножницы приходилось точить после каждой стрижки. Впрочем, даже обрывков фраз Молону хватило, чтобы уловить суть разговора.

- …возомнил себя… …рвется к трону… …обезумевший от крови пес… …отец пригрел… …Император хочет сменить… - говоривший эти фразы Ольданн выглядел злым, но вместе с тем и встревоженным.

Договорив, он кинул Длоннару свиток. Когда целитель разворачивал послание, придвинувшийся ближе Молон разглядел печать Императора.

- …избавимся… …придется искать нового… …завершить ритуал… …в Книгах Плоти… - ответил Длоннар, дочитав письмо.

После он открыл створку, выглянул в ночную тьму снаружи, и кому-то помахал. А затем насмешливо уставился прямо на Молона — как будто видел его. Резко развел в сторону руки и свел, звонко хлопнув ладонями…

…после чего Молон открыл глаза уже в своей постели. Сразу резко вскочил на пол — тело интуитивно среагировало на угрозу. Взяв в себя в руки, Молон вдруг понял: ведь разговор Ольданна с Длоннаром наверняка происходит прямо сейчас!

Накинув плащ, он выскочил наружу, сбежал вниз, едва не сшибив припозднившегося слугу, и быстрым шагом обошел башню. В последнее мгновение додумался замедлиться — если Длоннар тоже «видел» его во сне, то выскочивший из-за угла Молон точно привлечет его внимание. Поэтому он решил сделать вид, что обходит ночную стражу с проверкой.

Отсалютовав паре, стоявшей у псарни, Молон повернулся к лестнице, которая вела на стену. Чтобы пройти до нее, нужно было пересечь просторный двор, в который выходили те самые окна из его сна. На ходу Молон осторожно повернул голову, надеясь, что под капюшоном плаща это движение не будет заметно.

Но его все-таки заметили.

Длоннар, как и в его сне, стоял у распахнутого окна и смотрел прямо на него. Молон едва не споткнулся, а мерзкий заговорщик нашел в себе наглость помахать ему рукой, после чего закрыл створку.

В висках у Молона застучало от ярости. Он едва нашел в себе силы не развернуться, а продолжить путь к стене и доиграть свою роль проверяющего. Но это, кажется, было лишним: едва он поднялся по лестнице в караулку на башне, как свет в окне погас.

[1] Ясноцвет — дерево, из которого делают магически заряженные печати. В руках у человека, которому она полагается, такая печать будет светиться. Подделать ее невозможно. Печати из ясноцвета не очень дорогие в производстве, поэтому их используют массово на всем Корруме для всех более-менее важных документов и должностей.

[2] Снурр — крепкий безалкогольный напиток. Пьется горячим. Получается, если варить щепки дерева под таким же названием. Оно широко встречается на Севере – в Грунге и Репларе. Еще снурр встречается в Рии, но тамошние сорта дают не такой крепкий вкус.

[3] Лапач — хиранский воин-маг, который может отдавать приказы своему псу силой мысли. В недалеком прошлом — уже после присоединения к Кинаю — хиранцы использовали лапачей, как одно из самых сильных соединений своей армии. Но самые сильные семьи, которые воспитывали таких бойцов, откололись от Хирана, когда тот влился в состав Империи.

Глава 12

1310 год по календарю Коррума

***

Молон топтался неподалеку от Столичных ворот с полудня. Ему казалось, что нехитрую маскировку раскроет первый же прохожий. Непривычный плечу купеческий наряд сидел слишком свободно, и на каждом шагу чудилось, что рубаха вот-вот спадет. Набитое под нее тряпье — обязательное для каждого успешного дельца брюшко — при каждом шаге норовило съехать вниз, поэтому прогуливаться приходилось неспеша. Лицо скрывал капюшон — благо, в тот день моросило, и хотя бы он подозрений не вызывал. А еще для надежности Молон с седмицу не брился. Уже покинув замок, он заскочил в какую-то подворотню, и наскоро, смотрясь в бочку с дождевой водой, обкорнал бороду на кинайский манер — коротко внизу, но с нетронутыми боками. Поэтому если вдруг ему повстречается кто-то, кто недавно видел его, то вряд ли признает. По крайней мере с первого взгляда.

Ворота — высокие и широченные, способные одновременно пропустить сразу четверку повозок в ширину — ему были видны, хотя и мешал снующий туда-сюда люд. Выходящие на имперский тракт в сторону столицы, они от открытия до закрытия с наступлением темноты пропускали через себя сотни людей, так что на площади и расходящихся от нее улицах всегда было суетно.

Брат короля дожевывал вторую горячую булку с чесноком и пряностями, когда заметил наконец, как к будке досмотра подошел невысокий молодой парень с залысинами. Вместе с ним был долговязый рыжий детина — его Молон не знал. Но внешность и дерзкий, вызывающий взгляд у парня были самые что ни на есть разбойничьи. В Хиране у такого явно будут проблемы со стражей на каждом перекрестке, если хотя бы не сменит простой дорожный наряд на что-то поприличнее, да не избавится от щетины. На обоих рукавах у прибывших были узкие черные ленты.

Тускло сверкнула магическая вспышка проверяющего артефакта, и стражник вернул подорожную бумагу парочке. Вещей при них было — всего-то по тощей котомке, потому проверка не затянулась, и вскоре караульный махнул рукой: свободны. Коротко перекинувшись с ним еще парой фраз, Риир — а это был именно он — со спутником зашагали в указанную сторону.

Дождавшись, пока пришельцы приблизятся к пекарне, Молон закашлялся, делая вид, что подавился сдобой:

- Вкусно так, что язык проглотишь!

Затем заткнул край плаща за пояс, как это обычно делают северяне-репларцы, приезжающие на юг, чтобы прикрыть кошель, и неспешно двинулся к таверне, на которую ему указали в последнем письме.

«Ржавый улей» по меркам Иддата был небольшим заведением. На первом этаже — одна большая зала с четырьмя длинными столами. За ними поместились бы едва ли три десятка гостей. Обычно в «Улье» собирались мастеровые из ближайших цехов да мелкие торгаши, но сейчас, в послеобеденное время, полутемный зал пустовал.

На шум открывшейся двери подбежал служка.

- Накрой на троих, я жду друзей. Плато бараньего мяса, малый сырный круг, и по овощной тарелке. Мы сядем на втором этаже.

Второй этаж «Ржавого улья» был поделен на несколько кабин с плотными и даже не слишком грязными занавесками.

- Сделаем! Обсуждальни у нас платные, уважаемый господин знает?

- Знает. Мне ту, окна из которой выходят на улицу. Она свободна?

- Свободна, уважаемый господин! Я проведу.

Поднявшись в тесноватую — едва ли четверых вместит — кабинку, Молон сунул в потную ладошку медяк, откинул занавеску и сел так, чтобы видеть лестницу и вход в таверну. Гости не заставили себя ждать: едва на столе появились глубокие миски с крупно нарубленными овощами — дверь скрипнула, и вошла прибывшая парочка.

Крепко обняв Риира, Молон познакомился с его спутником — Друнгом.

- Сразу дам совет: побрейтесь и смените одежду — вы ж будто прямиком из Междуземья приперлись. Как только караульный вас в Иддат пропустил? Будете каждому стражнику подорожную показывать! Через три дома по улице вверх я видел одежную лавку. Как договорим, сразу отправляйтесь туда.

- У нас за два перехода до Иддата кони какой-то дряни нажрались и занемогли. - ответил Риир, жадно жуя горячую баранину. - Пришлось их до ближайшей деревеньки кое-как дотащить, да сменных там не оказалось. Поэтому перлись под конец на своих двоих. Вот и перепачкались чуток.

Дождавшись, пока прибывшие утолят голод, Молон перешел к делу:

- До сих пор не верю, что мы снова встретились, да еще и по такому поводу!

- А я-то как! - кивнул Риир, довольно выдохнув и откинувшись на стуле. - Когда гонец приперся после твоего письма, я в яме за драку сидел, представляешь? Столичные чинуши за любую провинность наемников порвать готовы. И не поглядят, сотник ты, или новобранец, что вчера контракт заключил. Еще два дня должен был на хлебе и воде прозябать, и тут вдруг — вызывают, да еще и чрезвычайно важно! Хотел бы я видеть рожу того скота, что меня упек!

- Ха, вот я тебе часть долга-то и вернул, считай. Не зря ты тогда меня спас, выходит. Но если откровенно, то и я удивился не меньше твоего.

Выглянув наружу и убедившись, что соседние кабинки пусты, Молон наклонился к столу и наскоро объяснил то, о чем не рискнул писать в письме.

Вскоре после возвращения Длоннара Молону пришло послание с малой имперской печатью. На всю Империю таких было выдано около десятка — только людям, которым Хиерохин доверял настолько сильно, насколько это возможно. Выше этой печати по влиянию была только печать самого императора.

Прочитав письмо, Молон трижды провел над ним ясноцветом. Но печать была настоящей — и от того написанное казалось еще более странным.

Отправитель пожелал остаться неназванным, но намекнул, что действует по негласному указу Императора. Хиерохин, уставший от хиранской вольницы и отговорок Ольдана, был бы не прочь видеть на его месте другого, более лояльного правителя. А кто может подойти лучше, чем прославленный воин, имеющий поддержку армии, любовь простых хиранцев, и при этом гибкий холодный ум, да еще и являющийся близким родственником Ольданну?

- …в третьем письме мне намекнули, что если я готов взять бразды правления, то хорошо бы иметь в Иддате верных людей. Вот тут-то я и вспомнил о тебе.

Риир склонил голову:

- И я премного благодарен, что мне выпала честь поучаствовать в столь знаменательном и интересном событии. Гонец, что вытащил меня из ямы, дал мне время привести себя в порядок, а после потащил на окраину. Полдня считай перлись через столичные трущобы, Мать их сожги! И все ради того, чтобы в какой-то бедняцкой лачуге повстречаться с невзрачным дедом, который надавал мне столько указаний, что пришлось трижды повторять — иначе не запомнил бы. Правда, голос и взгляд у того старика были… Видно, что явно не в этой лачуге живет, и что привык, чтоб его слова сразу исполнять бежали. Я едва его услышал — сразу захотелось вытянуться, как на смотрах.

- И чего тебе загадочный дед накомандовал?

- Наказал тебе на словах кое-чего донести — того, что бумаге не доверишь.

Задумка о смене хиранской власти на более лояльную в Кинае обсуждалась не впервые. Но сейчас ее решили-таки воплощать в жизнь. В помощь Молону прибудут аккадцы и небольшой отряд Плащей. Да не обычных, а таких, что ловко умеют сеять смуту даже малым числом. Сам заговор уже воплощался полным ходом, и если бы Молон отказался… что ж, на его место можно было бы поставить какого-нибудь сговорчивого тысячника, до тех пор, пока старший сын Ольданна не вырастет. Если, конечно, тому повезет дожить.

Теперь же от Молона требовалось собрать как можно больше людей, которые были бы преданы лично ему.

- Что ж… Но при мне и под моим прямым командованием не так много солдат — когда я не в походе, то каждый воин возвращается в свой лагерь и подчиняется своему тысячнику. Есть, конечно, приближенные, почти все из бывших вояк. Но для столкновений со стражей их точно не хватит.

- Благо, наши доброжелатели все продумали. По крайней мере, у меня такое ощущение. Большие победы не всегда достигаются армиями — так мне и сказал тот самый дед. А еще он сказал, что через утро после нашего прибытия мне доставят письмо с дальнейшими указаниями. Отправлять такие рекомендации напрямую брату правителя — слишком уж опасно. Поэтому я предлагаю встретиться послезавтра вечером.

- Тогда до встречи. - Молон поднялся с места, но его собеседники не спешили вставать.

- Мы задержимся — хотим передохнуть с дороги. Да и в одежную лавку по твоему совету стоит заглянуть.

Когда дверь за Молоном захлопнулась, к оставшейся парочке заглянул парень, встречавший посетителей:

- Гостям угодно что-либо еще?

- Расслабься, Хриллат. - ухмыльнулся молчавший до сих пор Друнг. - Старик уже умотал. А то глядишь, привыкнешь в служках бегать. Слушай, а вы что, поваров оставили?

- Одного оставили. Надо же на дорогих постояльцев кому-то готовить? Правда, мы ему язык отрезали, и к печи приковали. Поэтому за порог кухни он ни ногой.

- А с остальными что?

- А чего зазря матерьялу-то пропадать? - Хриллат притопнул и показал взглядом куда-то вниз. - Тут знаешь какой подвал? И трактирщик с женой, и дети их поместились, и еще с пяток разной прислуги.

Риир кивнул:

- Фебб будет доволен. Завсегдатаи ничего не заподозрят?

- Не-а. В тот вечер одна купеческая ватага что-то праздновала, и заказала целый бочонок светлого руутского. Да только вот пойло внезапно оказалось забродившим… И когда бочку притащили, она рванула прямо посреди зала. Вонища стояла — глаза резало. Поэтому трактирщику пришлось на целую седмицу закрываться — отмывать тут все. Ну и в ту же ночь и мы подоспели к нему на постой. Так что теперь ни закрытые ставни, ни снующие туда-сюда незнакомцы никого не удивляют.

Дождавшись еще одного довольного кивка от Риира, Хриллат коротко, но замысловато свистнул, и дважды стукнул ножом по жестяной миске. Дверь кухни скрипнула, по лестнице взбежал его подручный.

- Разместишь их напротив моей комнаты. Затем переоденешься в городское, сходишь в соседнюю одежную лавку, и купишь на обоих тряпья да обуви. А то и впрямь от местных псов отбиваться замучаются.

***

На следующее утро Риир с Друнгом отправились на встречу с Феббом.

Отношение у верхушки Черных рукавов к этому загадочному уллорскому советнику давно изменилось. Если в первую встречу друзья Драргула отнеслись к незнакомцу настороженно и даже враждебно, то очень быстро все пропитались к нему смесью благоговения и страха.

То, что сотворил с их телами советник Драргула, было за гранью человеческих возможностей.

Внешне изменения были незаметны. По словам уллорского наследника, маг — а кто еще был способен на такие вещи? — рассказал, что усиливает их очень осторожно. Иначе все вокруг поймут, что с принцем и его друзьями явно что-то не так. Он даже наглядно продемонстрировал им такой пример — брата Иллеса.

Когда Риир с остальными Черными рукавами спустились в глубоко расположенный и влажный подвал, никто не смог сразу понять, кто перед ними. Человека это существо если и напоминало, то только количеством конечностей. Тело парня непропорционально раздулось: мышцы ног увеличились до огромных размеров. Колени теперь всегда были полусогнуты — как у зверя, готового к прыжку. Удлинились руки и пальцы, которые теперь висели ниже середины бедер. Шея раздалась вширь, а голова была постоянно наклонена вперед. Бледную, синюшно-прозрачную кожу расчертила сетка вен.

Лицо… Вернее, теперь это правильнее назвать мордой. Нижняя челюсть вытянулась вперед, вокруг глаз сформировалась постоянно держащаяся сетка морщин, из-за чего глазные яблоки как будто утопились вглубь. Волосы на голове полностью выпали.

В общем, мимо такого точно мимо никто бы не прошел. Да и с рассудком что-то явно случилось: парень перестал говорить, взгляд у него стал до жути агрессивным, а рот почти всегда оставался приоткрытым. Как небрежно обронил Фебб — экземпляр получился не самый лучший, но неплохой.

Впрочем, об изуродованном парне быстро забыл даже сам Иллес. Ибо все Рукава были оьянены — собственной силой, скоростью, выносливостью. Прирост был такой, что каждый теперь ощущал себя полубогом: ни один самый искусный воин в расцвете сил не смог бы справиться с любым из Черных рукавов!

И эта сила пьянила.

Правда, как объяснил Фебб, эффект постепенно сойдет на «нет». Поэтому позже придется проводить «усиление» снова. А затем — снова, и снова, и снова — столько, сколько хочется поддерживать новые возможности.

Хотелось всем: спустя примерно три седмицы после первого ритуала Иллес ощутил, словно из его тела утекает сила. Ощущения были ужасными: уже привыкший к дармовой силе парень почувствовал себя слабым.

К счастью, у Фебба нашлось решение. Он вручил каждому по короткому — едва длиннее пальца — узкому клинку, сделанному из твердого серо-синего сплава, с простой костяной рукоятью. Она была выполнена в виде крупного насекомого со сложенными крыльями, а клинок словно служил твари жалом.

В дополнение к подарку Фебб обучил Черных рукавов и упрощенному варианту ритуала, который позволял самостоятельно восполнить свои силы даже не-магу. То, что ради этого приходилось приносить жертвы… Что ж, как-то же нужно расплачиваться?

***

Путь Риира и Друнга лежал в квартал, соседствующий с одним из двух главных иддатских рынков. По соседству с торговыми рядами раскинулся район, где жили сами купцы. В основном не бедные: жилье здесь продавали и сдавали дорого, поэтому торгаши, у которых дела шли не слишком хорошо, селились подальше.

Нужный же им дом с первого взгляда дал понять, что у его владельца с деньгами явно нет проблем.

Двухэтажное строение было возведено из серого хиранского камня. Недешевый материал! Но и постройки из него возводились так, что даже внуки строителя не задумывались о серьезном ремонте. Строить каменные заборы для обычных домов — пускай и таких дорогих — внутри городских стен было запрещено. Поэтому хозяева обошлись очень частой кованной оградой высотой в два человеческих роста. Толстые прутья густо обвивала зелень — так, что за забором едва виднелась самая верхушка крыши.

Дорогим было и местоположение: несмотря на то, что совсем рядом шумел сотнями голосов огромный рынок, на широкой улице было тихо. Домов на самой улице было немного — наверное, с десяток с каждой стороны. Напротив каждого из них по краям дороги росли раскидистые деревья, отличающиеся по форме кроны, что явно имело какой-то смысл в местной иерархии.

Нужный Рииру и Друнгу дом был «отмечен» массивным старым исполином, вокруг которого выстроили резной забор с пятью столбами. Каждый столб венчали навершия: козлиная голова с четырьмя короткими рогами и диадемой из пяти монет. Такой же символ был и на створках ворот.

Едва визитеры постучали в условленной манере — здоровенный лысый детина с дубинкой в руке быстро впустил их и закрыл дверь. Когда Риир обернулся, заметить вход в плотно растущих вьющихся побегах уже не сумел, хотя сделал всего несколько шагов.

Тот же здоровяк, не говоря ни слова, оставил у ворот напарника, а сам провел гостей вдоль забора, обходя дом сбоку. Через главный вход их явно не ждали.

Друнг, не особо беспокоясь, что сопровождающий его услышит, повертел головой и заметил:

- Ну и домина — целая крепость! Такой сворой бродяг явно не возьмешь, если захочешь. Хорошо, что в Уллоре-то подобных не встретишь, а?

Здоровяк невозмутимо буркнул:

- Хотел бы я посмотреть, кто рискнет соваться в дом хозяина.

Жилище внушало уважение даже Рииру — другу принца, который повидал немало домов богатеев. Было видно, что неизвестный владелец делал упор на безопасность своей территории, уверенно задвинув на второй план роскошь. Необычный выбор для купца, живущего в городе, где почти нет преступности. По крайней мере про вооруженные налеты на дома настолько серьезных людей тут точно не знали.

Обогнув дом, детина нырнул в невзрачную, но добротную и толстенную дверь — видимо, вход для прислуги. Пройдя через полутемный коридор, гости очутились в слабо освещенной комнате с высоким потолком.

- Ожидайте. - Буркнул сопровождающий.

Ожидать пришлось долго — Друнг и Риир успели съесть почти все закуски, которыми был щедро уставлен немаленький стол в центре комнаты.

Наконец дверь открылась.

Друнг немедленно вытянулся в струнку. До преступной «карьеры» он по малолетству успел пару лет отслужить в кадетском корпусе, который готовил будущее пушечное мясо в стражу и армию Уллора. Оттуда юнец в итоге сбежал, не выдержав муштры, но почему-то привычка вставать смирно у него проявилась, когда он встречал Фебба.

А именно Фебб был одним из трех мужчин, вошедших в комнату. Сейчас он был облачен в неброский внешне серый костюм, в котором ходили уллорские советники.

- Сложностей не возникло? - сразу перешел к делу Фебб.

- Нет, все прошло по плану. - ответил Риир, и бросил взгляд на парочку, которая сопровождала Фебба. Тот это заметил и кивнул:

- Можешь говорить свободно, это наши друзья и союзники. Знакомьтесь: Ирзек и Улгар — средний и младший сыновья златорукого Аррида Сиерво.

Названные коротко кивнули. Было видно, что они очень молоды — примерно ровесники Друнга, а Улгар — даже младше. Гибкие, статные, с густыми черными волосами, уложенными назад и стиснутыми узкими серыми лентами. Оба были одеты одинаково, в просторные теплые тоги с открытыми от локтей руками. В отличие от купеческого сынка Жассада, никогда не бравшего в руки меч, эти явно учились не только торгашескому делу, но и умели постоять за себя с железом в руках.

- Старший брат Ирзека и Улгара — Имхаир — был казнен хиранским правителем несколько лет назад. Его обвинили в попытке сбыть партию муаварского наркотика. Семья Сиерво очень богата, - Фебб обвел комнату руками, - И рисковать, зарабатывая таким способом, ее членам ни к чему. Скорее всего, это происки торговых конкурентов. Однако владыка Ольданн решил иначе…

Разговор вместо замолчавшего Фебба продолжил младший, Улгар:

- Суд над нашим братом провели открыто и быстро. - Он сделал паузу. На щеках играли желваки, но парень быстро взял себя в руки. - Его казнили, как простолюдина — на площади, отрубив сначала руки, а затем голову. Наш отец и вся наша семья до последнего делали все, чтобы спасти Имхаира…

- И теперь мы жаждем справедливости. - Продолжил его брат. - Наш отец отбыл в Сиорпо делам, и это нам на руку. Он не захотел бы даже слушать о том, чтобы кому-то мстить здесь, в Иддате.

- Однако король Драргул, да правит он долго и справедливо — более внимателен к тем, кто занимает высокое положение в северной части Коррума. Три года назад семья Сиерво открыла торговое представительство и в Уллоре. - снова заговорил Фебб. - И наш владыка, узнав о вопиющем произволе, решил помочь.

Жестом пригласив всех присутствующих к столу, Фебб развернул на нем небольшую карту хиранской столицы:

- Как нам удалось выяснить, семью Сиерво подставили объединившиеся купеческие кланы Ундор и Ош-Фуан, желавшие подмять под себя торговлю мирранскими благовониями и специями. Поскольку казнь уже свершилась — взывать к суду закона и короны нет смысла: сейчас не найти доказательств. Поэтому мы прибегнем к суду меча и огня. Риир и Друнг — в ночь предстоящего праздника вы и ваши люди, а также воины семьи Сиерво воздадите этим мерзавцам то, что им причитается. О страже не беспокойтесь: ей будет не до вас.