Сага об орке. Выбор сделан

Пролог

Я обессиленно опустил взгляд, в поле зрения попался болтающийся у пояса колчан. Пуст! Ну нифига себе, последний выстрел! Увидел бы такое в кино, скривился: «Конечно, обязательно надо было убить вражину именно последним патроном? Не верю!» А вот накось... получилось.

Силы кончились, я рухнул прямо в сугроб. Эмоций по поводу того, что все-таки жив — никаких, только усталость и опустошённость. Непроизвольно утер горящее лицо — варежка оказалась вся в крови. Снег вокруг тоже весь забрызган красным.

Это с меня? Скинул варежку, провел пальцами по лицу, коснулся головы. Перепутанные, липкие волосы... Когда шапку потерял? «Ауч!» На макушке рассечение — пальцы нащупали края раны. Прикольно, подумал с невеселой усмешкой, не успел еще и на войну сходить, а на башке уже второй шрам!

С хрустом проваливаясь по колено и обессиленно покачиваясь подошел Хельми. Остановился возле лежащего неподалеку тела, склонился.

— Как он?

Я не узнал собственный голос. Хельми поднял на меня глаза, покачал головой.

— Четверо, — с тяжелым вздохом проговорил он, — Асбьёрн тоже вряд ли выживет, ему грудь разорвали... Сам то как?

— Вроде жив, — ответил я, отрешенно наблюдая за капающими в снег темно-рубиновыми каплями.

Часть 1. Глава 1

— Привет Хельми! — молодого хольда я встретил на улице. Ну слава богу! А то опять умотает куда-нибудь на охоту, и ищи ветра. — Здравствуй Гунар, здравствуй Келда.

Хельми, в компании старшего брата Гунара и его жены, по совместительству моей старшей кузины разглядывали что-то на крыше.

— О! Асгейр, здравствуй, как ты вовремя. Ну-ка иди сюда, у тебя глаза молодые, посмотри, что видно? Рассуди нас.

Гунар указал рукой куда-то на крышу длинного дома, рядом с которым и стояла вся троица.

Я присмотрелся. Дерн как дерн, как везде здесь, трава уже жухлая. Отошел чуть подальше...

— А-а! Да, вижу. Там как будто проплешина, с кулак величиной, и такое впечатление будто порылся кто-то.

— Вот зараза! — в сердцах высказался хозяин одаля, — птицы наверно разрыли! Хорошо, вовремя заметили, сейчас сверху снег ляжет, и всё. Гадай потом откуда течет.

Он повернулся к Келде, а я, улучшив момент подошел вплотную к Хельми

— Научишь меня стрелять из лука? Я заплачу. Сколько скажешь.

— Что, ты никак помимо рыбы еще и охотой решил заняться? — парень окинул меня веселым взглядом, — что ж, охота дело хорошее, по зиме самое занятие для свободного орка, да и прибыток какой-никакой дополнительный. Только зачем тебе лук? Лучше давай я научу тебя силки ставить, так ты точно больше дичи добудешь.

— Охота? Ну... — я сбился с мысли, — наверно для охоты тоже, а то меня от одной рыбы скоро воротить начнет. — Я вздохнул, под понимающую улыбку собеседника. А потом бросился как в омут, — Но я по другому поводу... Хельми, я должен следующим летом пойти в поход!

— Куда? — Хельми скептически прищурился, — Асгейр, тебе сколько зим?

— Весной пятнадцать будет, — почти что с вызовом ответил я

— Так подожди еще хотя бы годик, а лучше два! И сил за это время поднаберешь, и, если хочешь, с копьем и щитом я тебя поднатаскаю. А сейчас ты... Извини, конечно, — он виновато скривился, будто просил прощенья за то, что приходится говорить правду, развел руками, — но сейчас ты просто обуза для любого лида.

Еще два года здесь?! Я натурально оглянулся по сторонам. Это низкое небо без солнца, сон на досках, вечно текущая обувь и одежда из грубой ткани, бесконечные каша с квасом, ежедневый день сурка: натаскай воды, налови рыбы... Что еще? Овцы, сено, борьба за урожай... Зубы свело судорогой до скрежета. Я НЕ ХОЧУ ЗДЕСЬ БЫТЬ!!! МНЕ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО!

— Вот-вот, Сигмунд тоже так сказал... — я натурально заскрипел зубами, а на глазах против воли выступили слезы. Блин, только бы никто не заметил! — Но Хельми...

На секунду задумался, может чего придумать? Нет, не хочу врать этому в общем-то неплохому, такому открытому и отзывчивому парню.

— Я просто не могу... Мне просто надо... Не спрашивай, просто поверь.

— Да ладно, Асгейр...

Начал было Хельми, но тут нас услышал Гунар. Обернулся, посмотрел на меня, насупленного и играющего желваками, потом на немного ошарашенного младшего брата, перевел взгляд чуть прищуренных, проницательных глаз вновь на меня...

— Дорогая, передай Хьярти как вернется, пусть займется крышей немедленно, — бросил он жене, подошел, взял меня за плечо, — ну-ка пойдем, поговорим...

***

На пастбище я вернулся еще позавчера. Вернулся не один, со мной шел Итун, молчаливый раб Фроди, не проронивший за всю дорогу ни слова. Был он на вид почти ровесником пастуха, и по меркам рабов одет хорошо. Кстати, как я успел заметить, с Йоргеновыми рабами он почти не общался.

Ранее заготовленную рыбу Фроди уже всю реализовал, передав мне: еще 50 пеннингов, моток лесы, похуже той, что я купил в Борге, зато куда больше. Хороший, тонкий шнур, и прочные провощенные нитки. Как раз я прикупил в Борге пару разнокалиберных бронзовых иголок, хватит уже клянчить у того же Фроди чтоб зашить одежду, или подшить башмаки. Помимо прочего выторговал старик и пару шапок из толстого войлока. Очень кстати, а то в бандане уже становилось зябко.

Обрадованный, я стал отсчитывать пастуху его процент, но был решительно остановлен. Фроди заявил, что все взял рыбой, демонстративно поглаживая себя по животу, и намекнул, что и дальше готов продолжать сотрудничество на подобных началах.

Возвращение Итуна было связано с тем, что я из предполагаемого помощника пастуха перешел в статус «самостоятельной экономической единицы», разумеется, в рамках общего хозяйства дядюшки Йоргена. И задачей моей было обеспечение семейства Йоргенсонов рыбой, о чем договорились еще на пути в Борг.

На обратном пути у нас с дядей состоялся еще один разговор. Обсуждался вариант перебраться мне под крыло Мари, на мою «малую родину». Кстати, предлагая это Йорген немного мандражировал, и как ни старался скрывать нервозность, я все же это заметил. Для меня данный вариант был бы очень хорошим, но только при условии, что я задумал вернуть себе отцовское хозяйство. Однако учитывая мои текущие планы я выбрал дальнее пастбище.

Владельцем одаля, или как здесь говорили — одальбондом мне стать не светит. Это надо просто признать, как факт. Нет у меня тех знаний, которые местный пацаненок впитывает еще «с молоком матери», а потом под чутким руководством отца осваивает всю жизнь, до входа в пору самостоятельного хозяйствования. А без этого как жить? Ну допустим отожму я у Йоргена отцовский одаль, вот только что мне с ним делать? Сеять хлеб, пасти овец? Когда сеять? Когда собирать? В интернете не посмотришь, и учебник по агротехнике в книжном не прикупишь. Спросить кого? ... Кого?! Кому ты нужен здесь? Каждый за себя. Не заготовишь нужное количество кормов на зиму — скотина с голодухи сдохнет, на следующий год у тебя ни шерсти, ни молока не будет. Ну а с урожаем пролетишь — сам ножки протянешь. И в магазин за колбасой не метнешься, по слухам в дядином одале прошлой зимой несколько взрослых с голоду окочурились. И это несмотря на то, что как оказалось у Йоргена денежки водились.

Кстати, вот этого я не понимал! Неужто, если к следующему лету у Сигмунда не будет мега-кольчуги или меч окажется не такой понтовый, все, полная неудача в начинании?! Понимаю, потрать он деньги вместо корабля на жратву, ни тебе «грозы морей Сигмунда» ни «похода за зипунами» — ничего не будет. Но неужели дяде жизни работников менее ценны, чем понты еще не состоявшегося форинга? Эх...

Короче, мне теперь отцовское хозяйство как чемодан без ручки — тащить точно неудобно. По рыболовно-торговой части все гораздо лучше, но это только на первый взгляд. Да, доход какой-никакой имею, может даже что-то откладывать получиться и что? Накопить на рыботорговле на корабль? Это при моих-то оборотах? Ха-ха, три раза! Я уже считал. Может к концу жизни и наскребу. А потом еще жизнь уйдет чтоб нанять команду и найти тот долбанный «остров Странников», которые смогут меня обратно перекинуть. При этом шансов загнуться здесь у меня куда как больше. Да и... Не хочу я здесь быть. Точка!

Значит? Как я не крутил — вариант один: топор в руки и вперед, в жизнь морехода-разбойника, походника «за зипунами», а там вверх по карьерной лестнице. Ибо только вольный форинг может плыть, куда захочет. ... Блин, целая программа-максимум.

Короче, заявил я дяде, что рядом с пастбищем у меня уже и рыбные места опробованы, и некоторый сбыт организован, короче — на мази у меня там всё. Йорген кажется принял это объяснение с облегчением, и даже не сильно задумывался над ним. Хочет «племянник-приживала» на дальний выпас? И слава богу: с глаз долой, из сердца вон! Обещал через неделю кого-нибудь прислать, привезти еще соли, и если будет первый улов — забрать «свою долю». Это мы оговорили отдельно: по твердым ценам я сдаю ему только часть улова, остальное — моя забота.

Поэтому весь вчерашний день пришлось потратить на ревизию «рыбхозяйства»: с самого утра сгонял в «свой» теплый фьорд, проверил, не появились ли следы постороннего присутствия, и вообще как там в целом? Сделал пару забросов, чисто «на поесть», поплавал немного, развивая уникальное для орка умение, и обратно. Мастерил новый «захап», ремонтировал старый. Попросил стариков сплести мне из принесенных прутьев ловушки-верши. Что это такое пришлось объяснять: либо только Фроди с Итуном с ними были не знакомы, либо тут вообще не додумались до такой простой конструкции.

А с утра, сделав постепенно входящий в привычку разминочный комплекс упражнений, и натаскав воды, несмотря на протесты Фроди (хорошее же упражнение, чего от него отказываться?) я ломанулся в одаль к Гунару. Мне нужен был Хельми, уже опытный хольд, несмотря на сравнительную молодость. И конечно же — его рекомендации.

***

— Слушай, Келда, а нет ничего ... горячего? Ну там, может настой какой травяной? Знаешь, из каких-нибудь веточек, иль листочков?

Надоел этот квас! Кофе хочу, горячего, крепкого, можно без сахара и молока. Эх...

Келда растерянно посмотрела на мужа

— Может брусники заварить?

— Ладно, нормально всё, не напрягайся. Просто... — я заглянул в кружку, которую только что наполнил для меня Гунар.

Я уже и сам почувствовал себя капризным ребенком: все ему не так, квас ему не нравится... Квас, я так понимаю, единственный напиток, который и выставить на стол не стыдно, и не сильно дорог в производстве.

— Понимаю, — мрачно кивнул Гунар, — тяжело наверно жить в чужой семье?

Не стал его разуверять, тем более что отчасти он прав.

— Хорошо, Асгейр Брансон, я не буду спрашивать тебя, зачем такая спешка и почему именно следующим летом, — начал разговор Гунар, — ты уже доказал, что к твоему слову надо относиться серьезно. — он помолчал, вздохнул, — Давай тогда подумаем, что можно сделать.

Ну вот! Давно бы так. А то: зачем да почему?

— Я так понял, с Сигмундом ты уже говорил? — толи спросил, толи констатировал Хельми.

— Да, —кивнул я с тяжким вздохом.

— И что?

Что, что...

— Ну так как, Сигмунд, весной берешь меня с собой?

Повторный разговор я затеял в конце пути, когда до усадьбы оставалось несколько часов ходу. Будущий «великий форинг», для которого этот поход тоже первый, несколько минут ехал молча, хмурился, морщил нос, всячески изображал тяжкие раздумья и неудовольствие. Наконец, когда мне уже надоело смотреть на него снизу вверх, и я решил, что ответа не дождусь он выдавил:

— Я же сказал, что подумаю. И я не буду отказываться от своего слова, поспешно оно было дадено или нет, — он вновь соизволил бросить взгляд на топающего рядом меня, — но это не значит, что я возьму тебя в лид в любом случае.

— Что ж, — я пожал плечами, — это справедливо...

— Он еще тут рассуждает о справедливости! — презрительно фыркнул идущий рядом Калле. Понятно, он на год меня старше, и как не мечтает, но раньше, чем через год-два и не рассчитывает приобщиться к жизни походника.

— Я не договорил, — холодно обронил Сигмунд.

Я тут же умолк, но мой старший кузен опять тянул «мхатовскую паузу». Парень, ты где этому научился?

— Как уже говорил, я не буду сажать на гребную скамью совершенно бесполезных орков, не важно, родственники это или нет. Ты, мальчик, должен быть не хуже любого бойца, только в таком случае ты станешь дренгом в моем лиде.

— Так и сказал? «Не хуже любого бойца»? — уточнил Гунар.

— Ага, — пожал плечами я, — вот и подумал: я же все равно щуплее чистокровных орков, и в ближнем бою от меня наверно будет мало толку. А с луком...

Не договорил. Что я скажу? Смогу из-за спин дамажить вражину? Хм, не хотелось бы лишний раз акцентироваться на «из-за спин». Чувствую, орки не поймут.

— Понятно, — кивнул Хельми, — это правильно: не можешь справиться с врагом вблизи, порази его издалека. Только пойми, чистых стрелков не бывает. Все равно, будут ситуации, когда стрелок ты иль кормчий, не важно — хватаешь щит и держишь стену.

— Стену? — не понял я

— Стену щитов, — пояснил хольд, — когда все как один: закрылись щитами и прем вперед. — он усмехнулся, — Обычно люди оркам не противники, один на один даже ты с любым справишься, но их лучники... Эти могут взять за себя плату кровью.

На мгновенье его глаза затуманились, уголки губ подернулись, придавая всему лицу хищный оскал. Вынырнув из воспоминаний, он вновь окинул меня взглядом

— Но Асгейр, я тебе кажется уже говорил, чтоб научиться стрелять надо заниматься этим с детства. — со вздохом проговорил Хельми, — Ты же хочешь за несколько месяцев освоить то, что другие отрабатывают годами. Я, к примеру, стрелял из лука с шести лет.

— Помню, помню, — усмехнулся старший из братьев, — как тебя отец тогда за домом поймал!

Хельми непроизвольно потрогал ухо, поморщился, потом улыбнулся. Гунар, увидев мое удивление пояснил:

— Отец хотел его на него хозяйство поставить, а в хольды должен был идти я.

— Вот как? — я удивился. — И? ... Ты ходил?

— Нет, — одальбонд мотнул головой, — когда отца на охоте медведь задрал Хельми еще девять зим было. И мне пришлось вставать во главе семьи... Тут уж не до походов.

— Ясно.

— Ладно Асгейр, давай сделаем так, — хлопнул ладонью по столу молодой хольд, — я дам тебе несколько уроков стрельбы, а там ты сам решишь, стоит тебе тратить на это время или чем другим заняться. Хорошо?

Я с энтузиазмом закивал. Должно же мне повезти! Ибо если не стрелком, то кем? Пользуясь геймерской терминологией, я не танк, чтоб переть впереди со щитом и секирой. Магом? Так магов я здесь не видал... Хм, нет, вообще-то одного видал ... Или то не магия была? Один хер, кто меня научит? ... Лекарем?

— О, кстати, Хельми! А в лиде какие-нибудь лекари есть?

— Лекари? — брови парня взлетели на лоб. Он переглянулся с таким же офигевшим старшим братом, — Зачем?

— Как зачем? — пришел черед удивляться мне, — Ну если ранят кого, чтоб перевязал там, подлечил как-то...

— Ты чего, сам не перевяжешься если надо? — рассмеялся хольд, — Разве орку нужен лекарь? Если сразу не убили — значит выживешь!

Офигеть психология!

— Кстати, — уточнил Гунар, — Сигмунд сказал, с чем еще ты должен явиться на сбор?

— Э-э-э-э... нет, — я растерянно обвел собеседников взглядом, — но ведь наверно скажет еще?

— Сдается мне, — улыбнулся одальбонд, — не горит он желанием тебя с собой брать. Он и сам в этом деле новичок, и лишние дренги ему только в тягость будут.

— И чего же мне нужно будет иметь с собой?

— Как везде, — пояснил Хельми, — копье боевое, три щита, три метательных копья. Правда если ты лучник, то вместо сулиц должен иметь лук, четыре тетивы, правда лучше брать больше, колчан с пятьюдесятью стрелами.

— А-а-а... — на миг растерялся я, — разве это не выдают?

Братья откровенно расхохотались.

— Асгейр, ты же не к ярлу в хирд нанимаешься! У свободных форингов так: с чем пришел, с тем и воюешь. Но поскольку в строю успех зависит от каждого, то с чем ты в строй станешь, еще на берегу оговаривается.

Ну понятно, чтоб бесполезных пассажиров с собой не возить.

— А еще тебе нужно будет обзавестись плащом, из шкуры козла, и хорошо бы, морскими сапогами. В море, знаешь как холодно? А если дождь? Да и с весел всегда брызги летят... Так что парень, готовиться надо уже сейчас, а то будет повод у твоего братца тебя прям с берега под хохот остальных домой отправить.

Меня аж передернуло от такой картины. Ну уж нет!

— Хм, — задумался я, — не помню цены на копья... да и на щиты тоже

— Цена обычная. Щит в Борге можно за одну марку купить. Копье столько же стоит. Три сулицы на пару марок потянут.

— Шесть марок? Фигня, это я заработаю быстро!

— Лук дороже встанет, но с луком я помогу. Стрелы тоже сами сделаем, нужно только наконечники купить.

— Спасибо Хельми!

— Пока рано благодарить, — отмахнулся тот

— Ты лучше вот что скажи, — вторил ему Гунар, — ты же знаешь, что орк не покинет отцовский дом, пока не оставит вместо себя новую жизнь?

— Ну да, — нехотя согласился я, — слышал...

— Тогда расскажи нам, кто уже носит под сердцем твоего ребенка?

Вот же гадство!

Глава 2

— Слушайте, ну... — я замялся, — Я же могу просто сказать, что ребенок есть? Кто проверит? И вообще, как это происходит? Вот явлюсь я на сборы, и кто помешает сказать: все норм, у меня в землянке, на дальнем выпасе уже бегает маленький спиногрыз?

— Кто такой спиногрыз? — искренне удивился Хельми.

— Нет Асгейр, — нахмурившись, тяжело покачал головой Гунар, — так нельзя. Орк не должен обманывать сородичей!

Ага-ага, стараясь, чтоб мысли не отразились на лице, подумал я, расскажи торгашам из Борга об этом! Был я на разборках у ярла, наслышан. Кстати, да я и сам такой же!

— Кроме того, — продолжил хозяин, — твоего слова мало. Тебя же никто не знает! Либо сам форинг должен убедиться, что обычай соблюден, либо кто-то из одальбондов должен подтвердить. В твоем случае это может сделать Йорген.

Черт! Я скрипнул зубами, Сигмунд мне навстречу не пойдет. Хотя... Может удастся Йоргена уговорить? Надо попробовать, в конце концов я же ему неплохой такой подгон рыбой делаю! Должна же быть у него какая-то благодарность!

Мужики, сославшись на дела свалили. Хельми предупредил, что будет готов начинать занятия со мной послезавтра, с утра по раньше. Как раз подготовит все.

Ну что, ничего меня здесь не держит, или ... Я посмотрел в сторону, где за неизменной прялкой сидела Гретта. На душе разом потеплело.

Как раз вернулась хозяйка.

— Слушай, Келда, я украду у тебя Гретту минут на пять? Э-э-э... В смысле, на полчасика.

— У нас работы невпроворот, отец только и делает, что шерсть для пряжи подкидывает, а ты моих девочек отвлекаешь? — давя улыбку деланно сдвинула брови хозяйка одаля, — Да и куда вы пойдете? Холодно на улице. Вот оставайся у нас ночевать, тогда и кради, кого хочешь. Хоть до утра. Хоть всех.

— Всех не надо, — я защищаясь выставил руки, — тем более они у тебя все замужние.

— Ты мужей их испугался что ль? А еще в поход собрался, воин, — подначила старшая кузина.

— Да что ты, что ты... — начал я, собирался было ляпнуть дескать все они мне, кроме Гретты в матери годятся, но сообразив, что упоминание возраста женщины путь к катастрофе, и не найдясь чтобы еще сказать, умолк.

— Ладно, иди уже к своей ненаглядной, — смилостивилась улыбающаяся Келда, — на ужин останешься?

Я помотал головой

— Не. Раз день освободился, пойду делами займусь.

— Привет Гретта! — подошел я к девушке.

В глубине что-то царапнуло: блин, а я, между прочим, когда в дом входил, и проходил мимо, даже не кинул взгляда в ее сторону. Хорош ухажер!

— О! Асгейр! Вернулся! Здравствуй. — Девушка слегка зарделась, кокетничая потупила взгляд. — Как поездка? Легка ли была твоя дорога, — проявила обычную учтивость она. Более возрастные товарки с иронией поглядывали на нас со своих мест. Интересно, они наш разговор с Келдой слышали?

— Дорога? — я на секунду задумался, против воли припомнив стычку на обратном пути, но мотнул головой и сказал, — Да норм смотались. Сигмунду вон кольчугу заказали, меч новый прикупили...

— Это у кого, у Азога? — оживилась Гретта

— Да... — ответил удивленно, — У него... А кольчугу у Эрика.

— Говорят Эрик лучший кольчужник в Борге! — заметила девушка

— Хм... — только и выдавил я, — Слушай, а ты меня не проводишь? — увидел, как она бросила взгляд в сторону хозяйки, усмехнулся, — Да я договорился.

Но все равно, девушка не прекращала механически отщипывать шерсть от мотка, и скручивать в нить, пока не получила молчаливый кивок Келды. И лишь тогда остановила работу, встала, отряхнула платье.

— Пошли, — я чуть ли не за руку потащил ее на улицу, на ходу расспрашивая, — слушай, а ты откуда так хорошо оружейников Борга знаешь?

— Так я родом из Борга, — пояснила Гретта, пока мы шли через скотную часть дома, где уже разместились четыре коровы.

— Ух ты! А я думал ты местная!

Наконец мы вышли во двор.

— Асгейр, ну я же не в доме Гунара родилась!

— Ну... — подвис я, пока мы уже неспешно продвигались к воротам, — да я и не знаю, как в работники нанимаются!

Кстати, никогда не задумывался. Понятно, что ребенок рабов тоже раб, и хозяин волен его продать. А ребенок работников? Вон, у Вивы с Акке есть ребенок, у покойника Хрута было двое. Они же свободные орки. Не бонды, конечно, ибо бонды, как я понял, только семьи владельца одаля. Но ведь и не работники?

— Из какого глухого угла ты вылез, Асгейр? Тебя часом не тролли воспитывали?

— Мы жили в отдаленном одале, и, кроме того, если помнишь — я потерял память.

— Я помню, — кивнула девушка, — но знаешь, все равно, мне иногда кажется, что ты откуда-то не из нашего мира!

Вот черт! Ох уж эта пресловутая «женская интуиция», и не верю я в нее, а вот поди кож, нет-нет, да и в точку! Поспешно постарался увести разговор на другую тему

— Так ты говоришь в Борге родилась? Как интересно. А как у Гунара оказалась?

Вышли за ворота, остановились.

— У меня родители умерли, — как о чем-то обыденном сказала Гретта, — осталась одна и пришлось наниматься в работницы. Как раз на тинг приехал Гунар, ему нужны были рабочие руки. Посмотрела я на него, он показался нормальным одальбондом, без закидонов и не жадным. Вот так здесь и оказалась.

— И давно?

— Четыре года уже.

— Понятно. А чем родители занимались?

— Отец держал лавку, но последний год много болел, и когда умер оказалось, что должен Ганзе больше, чем все наше имущество. Мама умерла за год до него.

— А дяди-тети?

— Нет у меня никого. Был вроде брат у отца, но где он, не знаю...

Охренеть! Мне что-то стало не по себе. Такая вот простая история — жил себе человек, в смысле орчанка, не тужил, и вдруг раз — никому не нужен. Меня аж передернуло

— Ты чего, Асгейр?

— Да... Что-то история твоя прям серпом по сердцу.

— Не переживай, — она повернулась, провела кончиками пальцев по моей щеке, — ты же и сам такой!

— У меня хотя бы родня есть.

— Родня, — Гретта скривилась, вздохнула, не стала развивать мысль.

Было зябко, я еще раз поежился. Да уж, мелькнула мысль, сейчас к ручью ее не отведешь, на плащике не порезвишься.

— Гретта... — я обнял девушку, притянул к себе, мои губы нащупали ее... А потом и руки прошлись по всему телу

— Что? — наконец она оторвалась от меня, чуть отстранилась, прогнувшись в талии, которую я по-прежнему прижимал к себе.

— Мне надо идти... — пожал плечом, — Дела, понимаешь. Но завтра к вечеру жди. Со мной Хельми обещал с самого утра позаниматься, так что ночевать, — сказал с очевидным подтекстом, — скорее всего останусь у вас.

— Останешься? — лукаво улыбнулась она, — Так я буду ждать...

Мы еще немного по обнимались, по целовались, наконец она повернулась

— Я пойду, а то там Келда. Сердиться будет

— Иди

Шутливо шлепнул ее по заднице, заработал еще один лукавый взгляд через плечо, и мы наконец расстались.

***

Возвращался на пастбище уже привычным манером, чередуя шаг с бегом: легкой рысью в горки и по ровному, шагом вниз и когда чувствовал, что скоро взмокну. Мелькнула мысль, что надо бы и скоростной бег потренить, но не на переходах. Может по утрам?

Вновь пошел легкий снежок, и по всему было видно, что этот уже до весны. Кожаные подошвы башмаков еще не скользили, но что-то будет, когда снега насыплет побольше?

Сейчас на дорогу от пастбища до усадьбы Гунара у меня уходило часа два. А когда первый раз ехали с Фритьефом на лошадях — все три! Правда тут не дороги, а сплошные направления: холмы, поросшие кустарником и низкими, корявыми деревцами овраги, в низинах ручьи, не широкие, но частые. Пешком даже быстрее получается, тем более я без груза.

Постепенно все закрашивающий белым снег навел еще на одну мысль — это что же, скоро для меня ночи вообще не будет? Если по ночам без снега я видел все как в сумерках, а полную темноту для моего зрения могло создать только наглухо закрытое помещение без источников света, например, баня, то теперь-то? Когда все будет покрыто белым покровом... Прикольно! Можно будет по ночам шастать.

Снег пошел гуще, видимость постепенно снижалась, а я все никак не мог понять, что за странное чувство у меня появилось. И только миновав пару холмов я наконец-то понял, а поняв даже расхохотался: вулканы! Я настолько привык к виду огненно-дымящей гряды где-то далеко на севере, что перестал ее замечать, как не замечаешь трубы ТЭЦ в родном районе. Вулканы днем заливали край небосвода дымом, ночью подсвечивали выбросами огня и потоками лавы, и за то время, пока я здесь, они настолько встроились в мое мироощущение, в мою систему координат, что сейчас, когда их скрыло снежным зарядом мне на секунду стало не по себе. Вдруг я собьюсь с направления? Зачем-то в голову влез рассказ одной знакомой, как она с сынишкой пошла в лес рядом с дачей, и никак не могла из него выбраться! И лес-то был всего пару-тройку километров в поперечнике, а они все шли и шли и шли, когда собрались возвращаться... А опушки как не было, так и нет. И вроде где-то рядом люди, всего в одном-двух кэмэ, что-то делают на своих дачах, грядки тяпают или шашлык жарят, но дойти до них не получается, толь ты тресни! По ее словам, спасло тишь то, что в какой-то момент услышала железную дорогу. «Поймав» направление, и время от времени корректируя его, по новым гудкам так и вышли. Хоть в стороне, но вышли!

Вспомнив ту историю, я сначала слегка напрягся — а ну как и я ща заплутаю, в белом безмолвии, промахнусь мимо пастбища и так и буду ходить кругами... Но тут же успокоился — местность уже знакомая: сейчас закончится подъем, начнется поросшая островками жесткой колючки вершинка холма, надо держаться чуть левее, в проход между двумя чуть притопленными кустарниками, тогда выйду к удобному спуску, и внизу ручей будет не такой широкий... Кстати, ручьи! Если что, по ним всегда до топаю до моря.

Наконец снег закончился, не доделав работу — то тут то там оставались островки травы, да и кустарники по большей части маячили темными пятнами. Уже приближаясь к пастбищу: оставалось спуститься в распадок, перемахнуть даже не ручей, а промоину от него, потом подняться на относительно длинный лысый холмик, а там и пастбище видно, я заметил какое-то движение.

Сначала даже не понял, что привлекло внимание. Что-то, чего не должно было быть. Остановился, на миг переводя дух, вгляделся. Далеко, почти на границе видимости нечто двигалось. Вот мелькнуло меж кустами, скрылось в складках местности. Но потом на пути этого «нечто» попался кусок ровной местности, и я понял: не «что-то», а «кто-то». Несколько невысоких, приземистых силуэтов, окраской почти сливавшихся с местностью. Мелькнули и пропали. И больше, сколько не всматривался, я ничего не заметил.

— Слушай, Фроди, а кто тут может бегать?

По ощущениям времени было часа два по полудни, утренние работы на пастбище давно выполнены, до вечерних еще далеко, и старики занимались насущными бытовыми делами — Итун что-то перетряхивал из теплой одежды, видимо проводил ревизию в преддверии холодов, Фроди вытащил две пары лыж, и сидя на бревнах перед землянкой возился с креплениями из кожаных ремешков.

— Что-то ты рано сегодня, — не впопад ответил старый пастух, подмигивая, — что, зазноба обиделась? Ты хоть привез ей что из Борга, ухажер?

Твою же мать! Я как будто набегу влетел в кирпичную стену. Ну в самом деле, хорош! Подкатываю к девчонке, она даже взаимностью отвечает, а я? Свинья ты, Гера!

Глядя на пастуха, растерянно помотал головой

— Вот черт, забыл.

— Эх ты, растяпа! — усмехнулся Фроди, — У тебя хоть нормальная девка-то была до этого?

Что сказать? Да и кто это, «нормальная девка»? Девчонок было много... Нет, конечно, не так много, как рассказывают иные «альфа-самцы», но женским вниманием я не был обделен.

— Постоянная ты имеешь в виду? — нашелся я, — Не, такой не было.

— И ты им, конечно, ничего не дарил, кроме себя красивого? — продолжал подначивать Фроди

Да по сути... Не считать же оплату счета в кафешке? Я опять помотал головой.

— Да, парень, был бы рядом с Греттой парень по сообразительнее, только бы ты ее и видел!

— А вот сейчас обидно было, старик, — насупился я, — ты говоришь так, словно она со мной от безысходности.

Старик усмехнулся, но промолчал. Потом, видимо желая переменить тему разговора спросил, вновь занявшись лыжными креплениями

— Так про что ты спрашивал? Кто у тебя бегает?

— Да... — я, погруженный в раздумья на тему «что бы подарить Гретте», чуть не отмахнулся, — Когда уже подходил сюда, на глаза попалось. Бежали вдалеке какие-то зверушки. То ли зайцы, то ли суслики...

— Да что ж ты сразу не сказал?!!

Я опешил от реакции пастуха: вскочил, глаза горят. Итун отвлекся от шмоток, на меня уставился.

— Где ты их видел? ... Хотя подожди... Как? Как они выглядели?!

Я задумался, припоминая.

— Да-а-а... Не знаю, — пожал плечами, — далеко было. Какие-то светло серые зверьки. Бежали один за другим. Не быстро... Повторяю, далеко это было!

— Тор тебя порази! И ты молчал?!

— Да я же сказал, как только пришел! — начал заводиться в ответку, — Но ты, старый пень, решил потроллить меня на счет девок! А теперь я же и виноват!

Фроди на миг опешил, окинул меня взглядом с головы до ног, усмехнулся

— Слышь Итун, а пацан-то взрослеет. Ладно, хватит базарить, — махнул мне рукой, — собирайся, покажешь, где их видел.

— Да что мне собираться? Я еще не разбирался даже, — выдавил шутку, заработав еще один оценивающий взгляд.

Фроди нырнул в землянку, некоторое время пропадал там, позвал Итуна. Вскоре появились оба. Фроди накинул сверху еще одну тунику, толстый плащ и нес два копья. Итун сзади шел с двумя небольшими щитами.

— Возьми, — Фроди протянул одно из копий. Толстое, пошкрябанное древко, длинной чуть выше моего роста. Широкий, с ладонь и короткий листовидный наконечник на втулке.

Итун подал щит. Плоский диск, диаметром не более полуметра, обтянутый кожей с обеих сторон, сзади деревянная ручка, в виде прямой палки прибитой по диаметру. В центре вырез, чтоб за ручку можно было держаться, вырез прикрыт снаружи металлической тарелкой — умбоном. Так себе штуковина.

— А это зачем? — с сомнением спросил я.

— Бери, нам не воевать. — дернул щекой Фроди, — А если зверь напрыгнет, лучше его подставить чем руку.

Тебе виднее, старина.

— Готов?

Я проверил сакс на поясе, пожал плечами.

— Пошли.

Топали мы быстро, но не бежали. Чтоб не сбиться сначала вышли на тот холмик, с которого я видел движение, и уже от него, по направлению, пошли смотреть, что ж я там такое углядел. Дистанция, как мне показалось, была около километра. Что такое километр я хорошо представлял, от подъезда рядом с домом Витьки-Нукера, моего кореша, оставшегося где-то там, на родной Земле, до пересечения с улицей Обручева — ровно километр. И Профсоюзка там как раз под небольшой уклон. Если мысленно уложить это расстояние на местности — что-то подобное и получалось.

По словам Фроди нам повезло — новый снег не успел пойти, и следы мы хоть не сразу, но обнаружили. Цепочка неглубоких ямок пересекала холмик и уходила в лощину.

— Не видел, сколько их было?

Я замотал головой.

— Жаль, — Фроди скривился, — впрочем... — он присел, потрогал следы пальцами, — Судя по следам, не много.

— А как ты понял? — удивился я, — По мне так тут одна собака пробежала.

— Собака? — иронично посмотрел на меня старик, — Не дай боги тебе с этой собакой зимой повстречаться, когда вся их добыча под снег уйдет, и голод заставит забыть осторожность. Да и что собака может здесь делать? Это волки, Асгейр, — он пожевал губами, скривился, — что-то рано они в этом году, я думал еще месяц их не увидим. Эх...

— Это опасно?

— Да как сказать? Сейчас наверно нет, все же взрослый орк — это не заяц. А волки — звери умные, зачем им шкурой рисковать, нападая на вооруженного и сильного противника. В одиночку волк даже от сильного голода на орка не нападет. А вот стаей...

— И что делать?

— А это правильный вопрос, парень, — одобрительно взглянул на меня пастух, — по-хорошему надо стадо назад, на ближний сеттер перегонять, но там трава еще не отросла.

— Так снег же!

— И что? Овца не корова. Это такая скотина, она из-под снега траву выкопает, если сугроб не глубокий.

Мы, не торопясь двинулись в обратный путь.

— Вот я и думаю, — продолжал пастух, — или стадо назад, или нам к стаду перебираться.

— Караулить? — догадался я

— Караулить, парень, так и так придется. Только остальным тоже желательно недалеко от караульщика быть, если стая все-таки нападет, одному не отбиться, только тревогу поднять.

Вот это как раз понятно, если двое спят в землянке, а один на другом холме — не докричишься. И тревожной кнопки никакой еще не придумали!

— И что, так всю зиму и будем по очереди сторожить стадо? — загрустил я. Если не спать по ночам, про эффективность тренировок можно забыть. Это даже я знаю.

— А ты как думал? Пасти скот это сплошное безделие? Утром-вечером воды натаскал и все? — подмигнул старик.

— Ну... — не нашел что ответить я. Засада! — Я, кстати, завтра хотел у Гунара остаться ночевать...

— Понимаю, — протянул Фроди заговорщически подмигивая

— Да не, ты не про то подумал... Хотя и про то тоже, — согласно кивнул я, — просто Хельми обещал начать со мной заниматься...

— Все-таки решился?

Про свое решение Фроди я еще не говорил, но и скрывать не думал.

— Ага.

— Ладно, — пастух махнул рукой, — не думаю, что сейчас с волками будут проблемы. Наверно это разведка была. Пока еще для них дичи ближе к Огненным горам хватает, так что время от времени сможем тебя отпускать. А через месяц-полтора, когда снега много насыплет мы вообще стадо в усадьбу отгоним, на запасенные корма. Но до этого времени, надо постараться ни одной овцы или козы не потерять!

Кивнул, соглашаясь. Не потерять, так не потерять. В конце концов, не для волков же мы скотину растили!

Глава 3

Утром, когда я вылез из землянки взгляду моему предстал сплошной белый покров, застилавший окрестности. Ну здравствуй, зима!

Попробовал пробежаться для разогрева — хрен там! Снега чуть по щиколотку, лысая кожаная подошва скользит... Короче, не бег, а сплошное мученье! Плюнув, вернулся пешком, размялся и прихватив полотенце отправился к стаду на соседний холм.

Когда поднялся, старики во всю хлопотали вокруг скотины. Кстати, воду в поилки они уже натаскали... Блин.

— Фроди, ведь просил же оставить воду мне! — подошел я с упреком

Пастух разогнулся, откинул волосы со лба, окинул меня взглядом.

— Для тебя это развлеченье, а для нас — работа.

— Да какое развлеченье, ты о чем? Я ж помочь хочу!

— Ты завтра наиграешься, или просто не придешь, а мы уже отвыкли, — как будто и не слышал меня Фроди, — знаешь Асгейр, как в старости легко отвыкаешь от нагрузки? Так что ты уж поищи себе какое другое занятие. Вон, подбери себе камень подходящий, с ним в горку и бегай.

Несмотря на то, что сознанием я понимал всю правоту старика, злость ударила в голову. Молча взял пустые ведра, демонстративно пошел вниз. Со злости же вверх взлетел без остановок, но физическая нагрузка выгнала дурной адреналин, и когда поднялся к стаду, то просто спросил:

— Есть куда вылить?

Фроди оторвался от дойки, окинул меня взглядом, хмыкнул.

— Ну долей во все поилки понемногу, — и уже когда я начал подливать, добавил, — только учти, следующую воду выльешь на землю, или будешь потом лед из поилок выковыривать.

Но я уже окончательно остыл. Пару секунд размышлял, кивнул пастуху

— Ведра я потом верну

И снова отправился к ручью.

Вновь набрав полные, поднялся на холм к землянке. И опять — ни одной остановки на пути вверх! Хоть подошвы и скользили нещадно. Прогресс, елы-палы! Жаль в стате не отражается и в баллах не выводится. Усмехнулся про себя, ну почему я не попал в какой-нибудь мир с «системой»?! Ща бы баллы распределял, контролировал прогресс, планировал развитие...

Еще немного позанимавшись, я использовал принесенную воду чтоб сполоснуться.

— Фроди, одолжишь одно из копий? Чёт стрёмно стало ходить к морю одному.

— Нет Асгейр, — старик покачал головой, — хоть и не думаю, что в ближайшие дни волки достаточно осмелеют, но наготове надо быть. А если нападут, с одним копьем нам будет тяжело отбиться.

— Понятно, — кивнул я... замер удивленный, повернулся к старику. До меня дошло: два копья, два!

Посмотрел на Итуна, тот, почувствовав мой взгляд напрягся, взглянул на меня, потом выразительно уставился на Фроди. Я тоже прилип взглядом к пастуху.

Пастух усмехнулся.

— Расслабься старина, — успокоил своего раба, — Асгейр парень нормальный, хоть временами и говорит как будто грибами объевшийся. — Перевел взгляд на меня, — А как ты хотел?

В моей голове мгновенно выстроилась нехитрая логическая цепочка: рабам оружие не положено под страхом смерти. Но если вы ставите раба охранять стадо от волков и прочих хищников он должен как-то защищаться сам и защищать ваше имущество. А как? А не колышет — защищать должен, но оружие в руки брать не имеет права! Великолепная логика! Как же я по ней «скучал»! — «Перерабатывать ты не должен, за переработку никто не заплатит. Но проект будь любезен сдай в срок! А как и когда ты будешь работать — меня не колышет». Блин! И здесь все тоже самое.

Пока снега немного, решил двигать пешком. К лыжам еще надо привыкнуть... А может после отказа дать копье, я просто побоялся что Фроди еще и лыжи зажмет? Нахрен, надо своим имуществом обзаводиться! А для этого нужны деньги. А деньги я сейчас могу заработать лишь одним путем. Так что Гера, нефиг рассиживаться — закрепил корзину в «станковом рюкзаке», закинул туда мешочек соли и кусок сыра, навязанные для захапов сетки, веревку. Туда же отправилась кожаная фляга с квасом. Сверху привязал обе верши.

В довесок к своему саксу подвесил на пояс когда-то подогнанный Фроди старый «свинорез» — ржавый скрамасакс, единственное достоинство которого было в длине. Выглядит грозно — клинок почти сорок сантиметров, главное из ножен не доставать — слишком уж он тонкий, и от удара посильнее может сломаться. М-да... Надо придумать что-нибудь посолиднее ножиков, вот только что?

— Кстати, тут недавно за рыбой приходили, а у нас ничего и не осталось. Я сказал, чтоб попозже заглянули. — Фроди выжидательно посмотрел на меня.

— Правильно сказал, — кивнул я, взвалил на спину «рюкзак», затянул поясную лямку, покрутился. Вроде не болтается, не натирает. — Ну, до вечера!

***

Времени на дорогу до фьорда ушло больше, чем планировал. Короткие пробежки получалось делать лишь на относительно ровных участках, в горки временами приходилось помогать себе руками, настолько скользкими по снегу оказались кожаные подошвы. А под горку несколько раз я слетал на заднице. Эх-хе-хех... Надо что-то придумывать! Может заказать у Колля небольших шипчиков, да наклепать их на кусок толстой кожаной подметки? Изобрету, понимаешь, шипованную обувь!

Спуск к воде вообще, чуть не закончился фатально — на крутом склоне я изо всех сил цеплялся за ветки, пытался вбивать подошву в снег... Как не свернул шею — не ясно. Но в итоге я оказался на «своем» пляжике.

Прежде всего, вырезав подходящие ветки изготовил рамки. Пару новых шестов пришлось искать дольше, но в конце концов я наконец-то соорудил то, что можно было назвать «стационарно-переносным захапом»: из палок поменьше — тренога, на которую как коромысло прикрепил шест, на конце, на веревке рамка с сеткой. В сетку, в виде прикормки немного каши. Ну держись рыба!

Поставил их в наиболее уловистых местах, после закинул под крутой берег обе верши. Посмотрю, как работают, может еще закажу у стариков.

Следующим делом заготовил топлива и запалил костер в самодельном очаге. Отметил, что надо бы каким-нибудь навесом озаботиться, чтоб снегом не заносило, да и вещи складывать в сугроб не хочется. Пока пришлось снег сгрести в стороны ногами, а потом наломав веток в импровизированный веник еще и им помахать.

Плавать? Нет, пойду гляну что там у меня наловилось. Конструкции получились удобными — подошел потихоньку к шесту, навалился как на колодезный журавль, и сетка с бьющейся в ней рыбой взлетела над водой.

Всю пойманную рыбу, помимо трех штучек пожирнее кинул в снег, благо с хранением теперь заморачиваться не нужно — специально для меня включили природный холодильник.

Три отобранные тут же выпотрошил, просолил и по отработанной уже технологии заложил в угли в листве. Ожидая, пока приготовиться размялся, делая упор на растяжение межреберных мышц, им сейчас работать, качая воздух. Наконец вытащив из костра сочащиеся жиром золотистые тушки отложил в сторону, накидал в костер новых веток, разделся. И полез в воду.

Теплая вода слегка парила, а поскольку холодный воздух пробирал до костей, постарался в воде оказаться как можно скорее. Не то, что в первый раз, когда я в холодную воду залезал по чуть-чуть уговаривая себя сделать еще шажочек. Тут влетел как торпеда.

Вдох-выдох, вдох-выдох... Задержка дыхания совсем недавно спасла мне жизнь, да и не только мне. Значит буду делать на ней упор — для не плавающих орков это вообще что-то уникальное. А как помню из игр уникальное умение это козырь, если правильно разыграть. Провентилировался. Так, расслабиться — напряжённые мышцы жгут много кислорода, мысли вон — мозг тоже. Вдох, так что ребра затрещали, и спокойно, без всплеска я ушел под воду.

Шелест деревьев, шум прибоя, крики птиц в небе — все звуки отсеклись. В ушах только приглушенное буханье пульса. Глаза открыты, правда в этой воде видно от силы на дистанцию вытянутой руки, но мне так спокойнее. Загребая воду в стороны и отбрасывая назад, сделал гребок в глубину, заскользил в толще, дополнительно убирая все напряжения в теле, еще гребок. Солнечный свет сюда проникал неохотно, но хотя бы можно ориентироваться на какой я глубине — метра два, глубже не полезу. Еще гребок, скольжение. Еще...

Появилась легкая эйфория: я под водой, плыву, а дышать пока даже не хочется! Где-то там, прямо по курсу должен быть другой берег, до него метров сто или чуть больше. Дотяну?

Нет. Вскоре почувствовал неприятные ощущения в районе живота, а потом и в легких, появилось желание сделать вдох. Постарался дополнительно расслабиться, отрешиться от всего, гребок-скольжение. Неприятные ощущения усиливались, произошел непроизвольный скачок диафрагмы. Как там это называлось? Не помню, каким-то термином[1]. Наконец легкие против моей воли стали как бы пульсировать, пытаясь сжиматься-разжиматься... Терпеть! Терпеть...

Нафиг! Гребок вверх, еще, еще... Быстрее, ну! Преодолевая отрицательную плавучесть орочьего тела выскочил вверх, выдох! Удерживая голову над водой, продышался: сначала пять коротких выдохов от живота, выдавливая воздух прессом и позволяя легким расправляться самостоятельно, вдох... Инерция всплытия кончилась, я ушел под воду. Гребок брассом вдоль поверхности — выдох на скольжении. Новый гребок. Подняв голову над поверхностью, бросил взгляд через плечо, сколько там? Блин, и половины фьорда нет. Обидно... Ну ничего, вначале меня и на десять метров не хватало, а теперь вон, за тридцатку наверно вышел!

Пошел дальше брасом: гребок-вдох, длинное скольжение-выдох... Получалось неплохо, если бы еще это тело не тонуло так быстро, и в конце скольжения приходилось выдирать себя уже с приличной глубины. Судя по всему, брасом я могу плыть долго... Хм, надо как-нибудь попробовать на время, интересно, сколько смогу проплавать?

Вспомнил: где-то, как-то читал, что дескать самураи плавали даже в доспехах. Кстати, и викинги тоже! Что ж орки не плавают? Видимо для того, чтоб вообще попытаться держаться на воде надо преодолеть принципиальный барьер. Признать, что это вообще возможно. Ведь викинги из моей истории сначала учились плавать, а уж потом, хорошенько научившись лезли в воду в кольчуге. Или им приходилось.

Догреб до противоположного, крутого берега, удерживаясь за свисающую ветку отдышался. Повторяю? Повторил проныр. Получилось даже меньше, видимо не полностью восстановился. Сплавав еще раз таким же образом туда-обратно вылез, наскоро обтерся полотенцем, и завернувшись в плащ побежал проверять «захапы». Скинув новую партию рыбы к уже замерзшей первой, переставил мои «рыболовные краны» в новые места, и вновь пошел плавать.

В этот раз ныряя от берега, я зачем-то пошел над самым дном. Довольно скоро галечник сменился песком... И только отдыхая у противоположного берега я сообразил, за что пыталось зацепиться сознание: ракушки! Выглядывая белеющими панцирями из темного песка на дне фьорда скрывались ракушки. А это же идея!

Вернувшись к своему берегу, и как следует отдышавшись я снова нырнул, но теперь даже не плыл — тяжелое тело орка отлично опустилось вниз, и вместо гребков я буквально шел по дну на руках, помогая ногами. А вот и ракушки, хм... И во что их собирать? Пришлось набрать в кулак столько, сколько вместилось и выныривать. Кстати, не очень здорово плавать, когда одна рука у тебя в кулаке.

Оставаясь в воде по горло — чтоб не мерзнуть на воздухе, рассмотрел находку. Больше всего добыча напоминала обычных речных перловиц: две овальные створки, сейчас плотно схлопнутые, может чуть потолще, и длинной — в ширину ладони[2]. Быстро выскочил на берег, скинул находки рядом с костром. Во что же... во что же? Ага! На глаза попалась моя бандана, которую я продолжил носить, одевая ее под суконную шапку. По сути — квадратный кусок материи, можно соорудить элементарный узелок.

Пока не замерз окончательно, метнулся обратно в воду, провентилировался, нырнул.

Набрав партию ракушек, высыпал на берегу, усмехнулся про себя — не думаю, что быстро разбегутся, нырнул снова. На этот раз я постарался занырнуть глубже. И был вознагражден! Мне попались другие моллюски — с небольшой, конически закрученной раковиной[3]. Свет на эту глубину почти не проникал, так что собирал ракушки я почти на ощупь, из-за чего производительность снизилась катастрофически. Не набрав и трети узелка пришлось всплывать. Гребок, другой, третий... Далекий свет наверху, казалось, не приближался. Легкие начало жечь, начались непроизвольные сжатия грудной клетки.

Мама! Да что ж такое-то?! Сознание затопила паника — я не поднимаюсь? Где-то на заднем плане мелькнула горькая мысль — донырялся, идиот! Желание вдохнуть стало нестерпимым.

Остатками разума я понимал, что чем больше паникую, тем быстрее сгорают остатки кислорода. Фридайверы моего мира практикуют медитации, чтоб максимально сократить расход воздуха на мыслительную деятельность. Но поделать с собой уже ничего не мог.

Наконец-то я увидел, что поверхность приближается. Легкие разрывало, и я стал понемногу стравливать воздух делая длинный-предлинный выдох.

Свет! Воздух! Резко выдохнув, я хапнул кислорода... Сознание тут же померкло!

Очнулся быстро, наверно спустя миг. Погрузиться сильно не успел. И главное — почти не успел хлебнуть воды. Почти. Взмахнув руками как крыльями, вылетел на поверхность, закашлялся, освобождая дыхательные пути от попавшей воды.

К берегу, быстрее к берегу. Держа голову над водой — почему-то не мог заставить себя плыть правильно — выдыхая в воду, я лихорадочно погреб к берегу. Все! Берег! Сердце молотило как бешенное, легкие с сипом гоняли холодный воздух.

Пошатываясь, выбрался на берег, добрел до костра, рухнул рядом. Несколько минут не было сил даже вытираться, но потом наконец почувствовав, как немеют ноги и пальцы рук, с трудом поднялся, принялся растираться полотенцем.

Наконец оделся, подкинул костру еще пищи и сел рядом, завернувшись в плащ. Постепенно возвращалась способность мыслить критически. Я сделал ошибку. Даже две: одна — это паника, а вторая — я начал выдыхать на всплытии. Почему-то в тех роликах, что я смотрел «в прошлой жизни» настоятельно не рекомендовали это делать. Механизма я не понимал, но раз профи сказали — не надо, значит не надо. Блин, бандану с собранными ракушками потерял... Жаль, эти раковины были красивые.

Мандраж отпускал. В голове – веселая ирония: а ведь чуть не кончился Гера! М-да… Что-то уж слишком веселая, видать юмором страх забиваю. Я встал, закинул набранные ракушки в угли, туда-же сунул приготовленную рыбу — пусть погреется, а сам пошел переставлять захапы.

Горка выловленной рыбы росла. С одной стороны, это не может не радовать: все-таки рыба — это мой основной актив. С другой, рано или поздно прогресс моих методов ловли упрется в мою же способность этот улов утащить отсюда. Тем более сейчас еще снега навалит, придется вставать на лыжи. Я представил, как буду подниматься на лыжах в горку, с двадцати-тридцатикилограммовой корзиной на плечах. Мда... Надо что-то придумывать.

***

Приготовленная рыба напоминала о себе приятной тяжестью в желудке. Выловленные и зажаренные в углях ракушки отправились туда-же. После пережитого вкупе с плаваньем, и сытного обеда тянуло в сон. Полуразвалившись у костра, я потихоньку начинал клевать носом. Бывают все же в моей теперешней жизни и приятные моменты. Вот хотя бы один из них. Жаль только, что по пути сюда не набрал как обычно ягод — не до того было, да и найду ли, под снегом? Сейчас бы морсику наварил... Вообще-то, рацион мой не блистал разнообразием: утром каша на молоке, в обед вот рыбы наелся, с мидиями, сплошной белок, вечером опять каша. Хлеба только не хватает. И зелени! Ладно, с хлебом можно что-нибудь придумать, куплю муки, пусть даже ржаной или овсяной, и буду лепешки печь, а вот с зеленью даже не знаю, что и придумать. Раньше был абсолютно равнодушен, а теперь даже мания какая-то! Должен тут хотя бы какой-нибудь дикий лук расти? Эдак ведь и до цинги недолго!

С другой стороны, успокоил сам себя, тут ведь все так питаются. Молочка, в разном виде, мясо, рыба — сплошной белок, каши — углеводы да клетчатка. Откуда витаминам взяться? Это я на морсы налегаю, а местные их редко делают. Может это они эволюционно так приспособились. Слышал я, что наши эскимосы вообще на одном жире сидят, и ничего...

Постепенно мысли перекинулись на будущую «карьеру». Придется Гера, теперь тебе людей убивать, готов? Хм... Задумался, прислушиваясь к ощущениям.

Вообще-то, совсем недавно я этим уже занимался. На дороге из Борга. Одного так вообще именно я «заминусил», к убийству второго имел непосредственное отношение, и не скажу, чтоб сильно совестью мучался. Это бандиты: или я или меня, не я на них нападал. Я даже поразился, насколько спокойно отнесся к тому, что одному из нападавших я чуть башку не снес топором. И ведь даже не сниться в кошмарах!

А теперь? Теперь именно мне нужно выступать налетчиком, и сомневаюсь, что орки выбирают себе добычу по статусу — нападают на гарнизоны. Что с них брать? Тот же Хельми тогда рассказывал Фроди, как они ограбили монастырь. Так что скорее всего здесь как везде — стараются нападать на тех, кто не может дать отпор. И вот как я себя буду чувствовать? Отнимая у какой-нибудь крестьянки ее последние сбережения? Блин... Выдохнул, не знаю.

Не знаю, сколько я так сидел, в полудреме, наконец где-то внутри сработал «будильник», я постарался встряхнуться. Хватит предаваться упадническим мыслям, я здесь зачем? Правильно — рыбу ловить и физику развивать. Рыба — это деньги, деньги это снаряга. А физика? Это чтоб быть «не хуже любого бойца»! Так что хватит валяться, будущая гроза прибрежных крестьянок.

Я проверил захапы, новая партия рыбы отправилась на снег, увеличивая дневной улов. Разделся.

Кстати, покосился на горку пустых ракушек, сваленных горой вместе с рыбьими костями, а ведь из них может получиться неплохое ожерелье! Жаль только бандану утопил, придется так вытаскивать, сколько в руки поместится.

Сделав несколько заныров натаскал приличную кучку моллюсков, которых я принял за перловиц. Эх, все-же они простоваты! С сожалением вспомнил тех, глубоководных, с занятной винтовой раковиной, какое ожерелье можно из них сделать! Еще попыточку? Только долго под водой не сидеть, стал настраивать сам себя — схватил парочку, и к берегу!

Продышался, вдох... Сразу же пошел на глубину, вместо гребков отталкиваясь руками ото дна. Почувствовал, как сдавливает уши, сглотнул. Полегчало. Так, по идее я уже довольно глубоко, где же вы? Наконец рука, ощупывающая дно, наткнулась на первый панцирь.

Отлично! Еще чуть-чуть и на воздух!

Мгла на глубине была полная, ориентировался я только на ощупь. Ну же, еще одну штучку! Неужели я их по одной буду вытаскивать? Появилось первое желание вдоха. Хорошо, еще десять ударов пульса и на всплытие.

Рука, шарящая впереди на что-то наткнулась. Камень? Какой-то странный... С дырками? Пустотелый?! Я приблизил лицо, чтоб хоть что-то рассмотреть. Ага что-то белеется. И тут на смутные очертания наконец наложились тактильные ощущения, и до меня дошло! А когда дошло, паника вновь захлестнула сознание, и я, разве что не оря со страху пулей рванул наверх, гребя руками и ногами как на олимпийской стометровке.

Череп! Белеющий голой костью череп валялся на дне моего «теплого» фьорда!

________________________________________________________

[1] Это называется контракции — непроизвольные сокращения дыхательных мышц, вызванные повышенным уровнем углекислого газа.

[2] Скорее всего Гера нашел песчаную мию, в ареал обитания которой распространён до Северного Ледовитого океана.

[3] Обыкновенный букцинум

Глава 4

Больше я в этот день в воду не лез. Еще немного половил рыбы. Нашел и вырубил несколько жердей, и постарался соорудить навес над очагом. Только, сдается мне, недостаточно плотная крыша получилась из наваленных поверх веток, все равно снег будет проваливаться. Напоследок проверил верши. Ну... по одной рыбке — и то, как говориться хлеб. Посмотрим, что за пару дней в них попадет — завтра мне точно не до рыбалки будет.

Собрался. Корзина, закрепленная в заплечном станке тяжким грузом легла на плечи. Да уж, теперь точно не побегаешь, и это я еще закончил раньше чем планировал!

И напоследок, уже полностью собравшись, перед тем как уходить вышел на берег и долго смотрел с тяжелым сердцем в неспешные волны маленького фьордика, пытаясь взглядом проникнуть сквозь толщу воды.

***

— Фроди, ты же в походы ходил, по морю плавал. Расскажи мне, какие страшилища живут в воде? Ну там, хищники какие, или ... монстры?

Мысль о том, что в «моем» фьорде может водиться что-то опасное, не отпускала всю дорогу обратно. Воображение живо рисовало картину какого-нибудь спрута, или пресноводного крокодила, что затаился на дне и посматривает из глубины с интересом за плещущимся по поверхности таким большим и аппетитным куском мяса. Бр-р-р-р...

Фроди отвлекся от работы, поднял глаза к небу, уперевшись одной рукой в бок. Задумался.

— В океане много чего водится. — Наконец выдал он, — Как-то рассказывали про акулу, размером с корабль. Еще говорят, видели огромных кальмаров, что своими щупальцами человека за борт могут стащить. Эгиль как-то вспоминал, как недалеко от Веслёнда на их драккар напало чудище — голова на длинной шее, словно Ёрмунганд, но тело не змеиное, а огромное, на четырех ногах и с длинным хвостом. Проломило им борт, половину весел в щепки, но они все же добрались до берега, и смогли избежать гибели.

Ну что за ерунда! Подавив улыбку и стараясь не показать своего разочарования, переспросил:

— А есть что-нибудь, чтоб жило у нас под берегом? Во фьорде например? Такое знаешь... — чуть не ляпнул: менее сказочное, — Типа вот: чтоб корову какую утащило, или рыбаки стали пропадать?

— Рыбаки говоришь? ... Во фьорде... — Старик почесал затылок, хмыкнул, — Это много кто может быть. А ты чего спрашиваешь?

— Да... — блин, и как сказать то? — Выловил я тут понимаешь череп...

— Чей череп? Орка?

Фроди пришлось посвятить в способы моей ловли, в конце концов кому-то я должен же доверять! Опять же, пастух видел какие приспособы для ловли я готовлю, мог и сам догадаться.

— Не знаю, — пришлось врать на ходу, — честно говоря испугался я, да и выкинул его сразу в воду.

— Хоть какой он был, большой, маленький?

Я показал руками

— А-а... Ну то орк. Или человек. Хотя человеку здесь откуда взяться? Скорее всего — добыча нока.

— Нока?

— Да. Некоторые его так же нёкки называют, а на Волчьем острове — хникуром. Живет он в реках или как раз во фордах, и может превращаться во что угодно. Например, в половинку лодки, торчащую из воды. Когда кто-нибудь к нему подходит, или пуще того — пытается из воды вытащить, тут нок его хватает и утаскивает на дно с криком: «Перешел!»

Я, сначала навостривший уши опять сдулся. Ну да, ну да, давай старик, рассказывай мне сказки северных народов. А Фроди продолжал:

— Еще бывает, притворяется он лошадью и гуляет возле воды. Кто-то говорит серой, кто-то — что обязательно с копытами назад. Только я знаю одно, если сесть на такую лошадь, то она тут же бросится в воду вместе со смелым наездником.

— А! Точно! Это же келпи! — вспомнил я когда-то читанное, — Водяная лошадка!

Фроди внимательно посмотрел на меня

— Точно, так его в Веслёнде называют. А ты откуда знаешь?

— Да... Слышал... Где-то

— От отца наверно, — кивнул старик, — память возвращается?

Я неопределенно пожал плечами

— Вроде и да, вроде и нет. Тут помню, тут не помню

— А отец тебе ничего про ваш фьорд не рассказывал?

— Вот этого не помню, — вздохнул я, — но у нас вроде никто не тонул... — Вспомнил, скрипнул зубами, — Кроме Фенира. Блин, жалко парня.

— Такова жизнь, Асгейр, — пожал плечами пастух, — а нока ты не бойся, он опасен только после заката. Хотя... — старик прищурился, раздумывая, — если нок завелся, то хотя бы одну жертву в год он обязан себе утащить, это уж точно. Так что будь осторожен, парень! Пусть это будешь не ты.

На пастбище я вернулся даже раньше, чем собирался. Все потому, что страшная находка выгнала меня из воды. Так и сказал Фроди, когда сгружал рыбу.

— Было бы больше, но честно — как нашел череп, как-то не по себе стало

— Все равно неплохо, — осмотрел мою добычу старик, — что думаешь делать?

— Как минимум половину нужно морозить, с Йоргеном договаривались, что через неделю он кого-нибудь пришлет, а прошло уже сколько? Кроме того, несколько штучек пожирней я хочу с собой к Гунару прихватить, не с пустыми же руками приходить. Ну и кроме того, Фроди, — я взглянул на старика, — я же обещал, что у тебя рыба будет всегда? Так что бери, сколько нужно.

На это пастух ничего не сказал, но я видел — остался доволен.

— Остальное давай опять закоптим? Как берут копченую рыбу?

— Охотно... Может цену поднимем?

Я задумался. Заманчиво...

— Не, Фроди, не будем. У прибрежных орков и так с деньгами плохо, а чем дальше, тем напряжнее будет. Так что боюсь, на копчение надо меньше пускать, остальное — морозить. И кстати, знаешь что такое ледяная глазурь?

Пастух удивленно покачал головой.

— Это намораживание сверху тонкой корки льда.

— Зачем?

— Лед предохраняет тушку от высыхания. Так-то мороженная рыба чем дольше лежит, тем суше — влага вымораживается. А будет во льду — даже к концу зимы будет как будто только выловленная!

— Не знал, — Фроди уважительно качнул головой, — отец научил?

— Мама.

Мать-человек стала для меня такой же палочкой-выручалкой как и потеря памяти. Можно многое на нее списать.

— Ладно, Асгейр, давай, сгружай добычу. Сам коптильню снарядишь? А то мы тут с Итуном заняты.

Старики ставили палатку на втором холме, там, где сейчас было стадо.

Палатка, надо сказать, оказалась весьма капитальным строением. На землю уложили собранную из довольно толстых жердей квадратную раму, приблизительно три на три метра. К углам рамы закрепили два вертикальных треугольника, из таких же жердей, образовавших вертикальные стенки. Поверху пустили конек. А сверху накрыли все толстым и плотным суконным полотнищем.

Сейчас Фроди с помощником укладывали на пол дощатые щиты. Поскольку щиты ложились поверх рамы-основания, получалась воздушная подушка от земли. Грамотно!

Итун как раз складывал из принесенных камней очаг, расположив его меж щитов на земле. Идея! Вот из чего мне нужен навес во фьорде!

— Будем здесь жить, пока стадо на этом сеттере. Если в округе появились волки, лучше быть поближе к стаду.

Блин... А мне тоже здесь нужно жить? Честно говоря, к землянке я привык, да и теплее там должно быть... С другой стороны, стариков же не бросишь? Понятно, будут дежурить по очереди, но в случае, если хищники нападут, лучше, чтоб народу было побольше. Эх...

— Слушай, а я хотел сегодня ночевать у Гунара...

— Ну так иди, — подмигнул игриво Фроди

— Да ты не про то подумал, — начал оправдываться я, — я с Хельми договорился, что он меня учить начнет. Вот он и предложил завтра, с самого утра.

— Учи-ить... — удивленно протянул старик, — и чему же? Как девок охмурять? — он опять мне подмигнул, — так спросил бы меня, думаешь раз старый, то и ничего не могу?

Блин, пенек ты старый! Оказывается, дед то у нас, озорной! Чего ж вместо раба, рабыню себе не завел?

— Не-е, — улыбнулся я, — я просил его научить меня из лука стрелять, да с копьем и щитом обходиться.

Фроди прервался, повернулся ко мне. Его брови полезли на лоб

— Зачем тебе?

Я ответил не сразу. Вроде Фроди нормальный мужик. Хоть и старый, понять должен. Ладно, все равно узнает, не сейчас так погодя.

— Я, Фроди, хочу, чтоб летом Сигмунд меня в поход взял...

***

— В поход значит собрался, наш юный рыбачок, — побарабанил Фроди пальцами по столешнице, — слышал Итун?

Старый раб, молча сидящий на вторых нарах, оторвал взгляд от работы, посмотрел на Фроди, на меня, пожал плечами и вернулся к штопке подошвы у башмака. Ну никак эти щиты, на которые были брошены соломенные матрасы из землянки, у меня язык не поворачивался назвать кроватями! Мы с Фроди сидели за небольшим столом, рядом весело потрескивал огонь в низком очаге. Сверху только что был водружен неизменный котелок для неизменной молочной каши. Пара разделанных рыбех ждала своей очереди — очажок в палатке был крохотный.

К разговору Фроди вернулся только после того, как они с Итуном наконец полностью закончили с оборудованием временного жилья. На удивление небольшой объем палатки быстро прогрелся. Я за это время закончил разбирать рыбу. Ту, что я собирался отдать Йоргену, просто сложил в ледник, обнаружившийся сбоку от землянки, закидал снегом, и закрыл щитом из толстых жердей и досок.

Четыре самые жирные рыбины я «закатал» в ледяную глазурь — окуная раз за разом в воду наморозил слой льда, в два-три миллиметра. Делал сознательно: надо потихоньку приучать местный народ к такому товару. Келда или Гунар расскажет кому-нибудь из соседей, и так пойдет сарафанное радио. В следующий раз, как ко мне явятся за рыбой, уже никого не удивит новый способ хранения. Солить рыбу пока не буду — для этого нужны бочки, да и расход соли больше, чем на копчение. Все, что осталось заложил в коптильню.

— И чего молчишь? — Фроди вернул меня из раздумий, — поделись с нами, твоими товарищами, как ты до этого додумался?

Вздохнул, задумался. Ну что я ему скажу? Что парень я не местный, хочу домой вернуться, а для этого мне нужно попасть на некий остров, где есть некие Странники, ходящие между мирами? Вот один-то из них, то ли в шутку, то ли в отместку взял, да и исполнил мое желание оказаться в шкуре викинга. Правда - орка. Вот только я такому ходу оказался не рад так, что готов глотки резать, лишь бы вернуться к своей прежней жизни: универу, мягкой кровати в комфортной квартире, горячей воде, компьютерным играм! Да я в эти Викинги лучше на компе поиграю!

— Надо, Фроди, мне просто надо. Поверь и не спрашивай.

Старик хотел что-то возразить, но взглянув в мои, полные тоски глаза передумал, кивнул соглашаясь

— Ну раз надо... — потом протянул, — Вот значит зачем ты к Гретте бегаешь!

Настала пора удивляться мне:

— Не понял?

— Да чего тут непонятного — тебе ребенок нужен, ведь так? Не будет ребенка, никуда ты не пойдешь, пока какой-нибудь девахе отпрыска не заделаешь!

Блин! И этот туда же! Неужели здесь всё так серьезно?

— Слушай, ну... — замялся я, — с Греттой же мне точно не успеть по отплытия, даже если что-то получилось с первого раза.

— С первого раза! — насмешливо ухмыльнулся пастух, — Даже мечтать не моги! Думаешь, почему мы, орки здесь на северных островах живем, а не заселились где-нибудь южнее?

— Наверно потому, что это наша родина? — высказал я неуверенное предположение. В голове тут же промелькнул анекдот про навозного червячка.

— Родина, — хмыкнул Фроди. — Это-то конечно, вот только была бы у меня возможность, поселился бы я где-нибудь на том же Вестлёнде. Знаешь какие там урожаи? Да не то, что у нас: рожь, овес да ячмень. Там и пшеница вызревает, и даже виноград растет! А какие там сады... — мечтательно закатил глаза старик.

— И что же мы здесь делаем?

— Вот о том и речь, Асгейр. Любой орк, даже ты — сильнее любого человека. Орки быстрее, выносливее, мы легче переносим холод и жар. Мы можем сносить такие раны, от которых человечки загнуться на месте, но... — старик явственно скрипнул зубами. Впервые его вижу таким! — Но люди плодятся что твои свиньи! Их женщины приносят потомство каждый год! Представляешь, деревня, которую мы вырезали подчистую, через пару-тройку лет снова полна народу! Мы их убиваем, а они рождаются новые и новые.

Старик саданул кулаком по столу. Нифига себе, вот это экспрессия!

Фроди выдохнул, чуть успокоился

— Люди могут разменивать своих воинов десять за одного орка! Поэтому мы ни разу не смогли закрепиться южнее Аустмаррского моря! Потому что у нас дети, это драгоценность! Это то, о чем должен заботиться любой мужчина, как только войдет в возраст!

— Да что, это такая сложность что ли?! — почти выкрикнул я

— Я тебе иногда удивляюсь, мальчик, — выдохнул Фроди покачав головой, — вроде бы голова золотая, иной раз такое придумаешь, чего я на своем веку и не видел, а иногда... элементарных вещей не знаешь. Помнишь я тебе рассказывал про Гунара с Келдой, что несколько лет уже не могут заиметь ребенка?

— Так у них же двое!

— Двое — это ни что! У твоего отца сколько детей было? А выжил ты один! Знаешь Асу у Йоргена, твою двоюродную сестру?

Я кивнул.

— Думаешь отчего она до сих пор в девках сидит? Никто не берет?

Я пожал плечами. Да мало ли причин! Может не хочет замуж. Но вслух говорить не стал.

— Родить не может, — как приговор выдал Фроди

— А какая связь? — удивился я, — ведь сначала свадьба, а уж потом дети.

— Тор тебя разрази! Ты орк или человек? — воскликнул пастух

— Фроди, ты чего?

— Точно, — махнул рукой старик, — тебя же скорее всего мать воспитывала, а она у нас мало прожила. Это люди, сначала женятся, потом детей заводят. А у нас не так. Сначала парень встречается с девушкой, и только когда она понесет, тогда и идут к родителям за благословением. — увидел мои удивленные глаза, пояснил, — А как ты хотел? Женишься, а вдруг она детей иметь не может? У орков, в отличие от людей не каждая женщина может рожать.

Охренеть! Вот тебе и патриархальные нравы! Не, так-то это почти что как у нас: пока подруга не залетела в ЗАГС пацана не затащить. Но тут, смотрю, причина в другом.

— То есть, — уточнил я, — у Гретты вполне может и не получиться.

— Может, — пожал плечами старик, — да и тоща твоя Гретта, сомневаюсь, чтоб хорошей матерью была. Ты бы лучше по другим одалям прошелся, под видом торговли рыбой, глядишь и найдется кто получше.

— Фроди, — рассмеялся я, — боюсь если Гретта узнает, она мне волосы повыдергивает!

— За что? — искренне удивился пастух, — За то, что заботишься о потомстве? Ты сума сошел? Даже Келда своему Гунару слова не скажет, если он кому наследника заделает. А если ребенка еще и заберут потом в семью, вообще будет рада.

Хорошие у них тут порядки, мысленно усмехнулся я, с такой стороны на общество орков я еще не смотрел.

— Слушай, Фроди, ну ведь все равно, сейчас мне уже не успеть с ребенком. Даже если буквально завтра кого найду, да у нас и получится, все равно, через сколько он родиться? А мне нужен через полгода.

— И на что ж ты рассчитываешь? — подозрительно прищурился старик.

— Ну-у-у... — я долго тянул, не зная, говорить ему или нет, потом решился, — я думал уговорю Сигмунда меня так взять. Он же форинг! ... Или с Йоргеном договориться, чтоб подтвердил, где там надо.

— Ты что парень? — выкатил на меня шары старый пастух, — Даже думать немоги обмануть закон предков! Даже вслух не говори такого! Это ж надо!

Он всплеснул руками, качая головой. Нифига себе! Вот это реакция!

— Даже не говори никому, что ты такое замышлял, — продолжал Фроди, — это ж тебе не корову у соседа свести, или овцу. Это закон продолженной жизни!

— Ясно, — кивнул я.

В голове шустро стала раскручиваться нехитрая логическая цепочка: нет ребенка — нет похода. А чтоб родить ребенка нужно...

— Слушай, — голос предательски дрогнул, — только не удивляйся, я в самом деле не помню. А сколько беременность у наших женщин?

Где-то в сознании подыхающая надежда пыталась зацепиться за реальность, хватаясь за различные варианты как за соломинку.

— Год и месяц, — ответил пастух.

Небо рухнуло на землю. В желудке заныло, сердце провалилось куда-то в пятки. В носу и горле защекотало. Опасаясь, как бы не выступили слезы на глазах, я опустил лицо.

— Да ты не вешай голову! — неожиданно донесся как будто издалека голос Фроди, — Бывает, в особых случаях идут на то, чтоб женщина просто беременна была. И конечно, чтоб было кому о ней позаботиться здесь, чтоб даже если ты не вернешься из похода, ребенка вырастили.

Я с трудом сглотнул.

— Что, можно чтоб просто беременная?

— Ага, — кивнул Фроди, — и надо чтоб было кому о ребеночке потом позаботиться.

— М-м-м-м... — я задумался, — можно, конечно, накопить денег и оставить Гретте...

— Вот баран, — в сердцах выдохнул пастух, — я ему талдычу, талдычу. Ну разве сможет одинокая мамаша обеспечить нормальный уход и воспитание?! Ты что?! Только полная семья!

Черт!

— Сколько тебе еще раз нужно намекать, — продолжал старик. Мне казалось, что сиди я ближе, он бы обязательно постучал мне по башке, — Келда и Гунар, ну? Давно без детей... Понял меня?

Я ошарашено потряс головой

— Уговариваешь Гретту, или кого еще, чтоб ребенка отдали на усыновление Гунару с Келдой, и Гунар подтвердит на весеннем тинге, что правило продолженной жизни ты выполнил! Все! Плыви, зарабатывай славу!

Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Неужели я все-таки пойду в поход? Неужели я все-таки на шаг буду ближе к дому?

— Фроди, — от избытка чувств я даже не мог подобрать слова, качая как болванчик башкой из стороны в сторону, — Фроди... спасибо! Дружище...

— Ладно, не благодари, — отмахнулся то, — можно подумать, ты уже обрюхатил кого. Тебе еще стараться и стараться. Потом поблагодаришь, когда из первого похода старику гостинчик привезешь!

— Фроди, для тебя — что угодно!

— Ладно, тебе собираться пора. Не дай Фрейя ночь в дороге застанет.

Глава 5

Путь до Гунаровой усадьбы я проделал на лыжах. Забавные штуковины: короткие, мне едва до груди достают, но широкие. И оба конца — загнутые. Это, как объяснил пастух для того, чтоб если у лыжи сломается носок, ее можно было перевернуть пяткой вперед, и снова ехать. Палок не было предусмотрено, скользили по снегу лыжи плохо, может от того, что не мазанные ничем, может от того, что очень широкие? И отдача, то есть проскальзывание лыж назад, она меня измучила! Фактически я не проехал путь до Гунара, а прошагал как на снегоступах, разве что скатившись с нескольких склончиков по пути. Зато за счет того, что лыжи были короткие я довольно легко взбирался вверх «елочкой».

Уже буквально в километре от цели, я неожиданно испытал неприятное чувство: будто чьи-то внимательные глаза наблюдают за мной из заснеженных далей. Испугано огляделся по сторонам, и в конце концов мне почудились где-то очень далеко несколько пар слабо светящихся глаз, сливающихся со снегом.

В очередной раз подумав, что срочно надо обзаводиться чем-то более убойным, чем все эти ножики на поясе, я, с дополнительным ускорением на самом деле добежал до ворот. Вот что страх, животворящий делает с перепуганными лыжниками!

На ужин я почти опоздал — когда ввалился в дом, женщины уже убирали тарелки из-под каши, и выставляли на стол широкие глиняные кувшины с горячим медом. Наконец-то! А то Фроди со своим квасом уже вот где!

— Келда, — я позвал кузину, — извини, не успел раньше... Вот, положи пока в холод!

Передал ей рыбу.

— Ой, в чем это она? — удивилась хозяйка, — Это лед?

— Ага, специально намораживал, — пояснил, видя непонимание, — так рыба храниться лучше, сквозь лед ни воздух не проникает, ни влага из нее не выходит.

— Как интересно! Сам придумал?

— Сам. — неожиданно, даже для себя подтвердил я. — В таком виде она безо всякой соли до весны долежит спокойно, а на вкус будет, словно вчера выловленная: не прогоркнет и не станет как подметка.

Поздоровавшись с остальными обитателями, уселся за стол. Гретта поставила передо мной глубокую миску с кашей. Мясной.

— Это Хельми с охоты принес, — пояснила девушка и села напротив, уставившись на меня лучащимися глазами.

Эх, а я опять без подарка. Про ракушки я вспомнил, только когда уже собирался уходить с пастбища, и отвязывал от станка корзину. Станок, как я его называл, из гнутой дугой палки, с парой перекладин оказался отличной приспособой: можно и корзину прикрепить, или другой груз, типа различных мешков и скаток. Поясной ремень, мое ноухау, добавленный к плечевым ремням делали сей древний прообраз станкового рюкзака отличной грузовой платформой.

— Фроди, блин, чуть не забыл! Не знаешь, здесь из ракушек никаких ожерелий не делают?

— Ну-ка покажи, — заинтересовался пастух, увидел замороженных моллюсков, — Ого! Где это ты насобирал?

— Ну где-где? Все там же, в море.

— Они что, тебе в сеть залезли? — иронично уточнил старик.

Блин, шерлокхолмс недоделанный, ага, сейчас расскажу тебе, как ныряю за ними, держи карман шире!

— Да я новый способ ловли хотел попробовать, типа невода, не знаешь? — Фроди покачал головой. — Ну это когда сетку в воду закидываешь, и за два конца к себе тянешь, а она все что по пути — загребает.

— Теперь понятно, — кивнул старик. — Это, парень, тебе повезло и не повезло одновременно.

— Что так?

— Стоят такие ракушки дорого. Только здесь у тебя некому будет их купить — это ж еда ярлов да конунгов. Насколько я знаю, этих гадов сюда из-за моря привозят. Не знал, что и у нас они водятся.

— Ну и хрен с ним, — я решительно махнул рукой, — сами съедим. Ты мне другое скажи, из них какие-нибудь женские украшения можно соорудить?

— Хм. Если аккуратно панцирь снять, только не варить, иначе блеск уйдет, то почему бы и не попробовать. ... Для Гретты? — подмигнул он мне.

Я молча кивнул.

— Ладно, оставляй, подумаю, что можно сделать. Вот таких бы побольше, — он показал на винтовую, — из них прям роскошный подвес может получиться.

В итоге получается, что и сегодня я к своей подруге с пустыми руками заявился. Какая же я свинья! И что она во мне нашла?

После ужина я еще немного поговорил с Келдой и Гунаром, рассказал им обоим о новом способе хранения рыбы, заодно попросил намекнуть соседям о том, что ко мне снова можно за рыбой, и что теперь есть новый товар — рыба длительного хранения в ледяной корочке.

Получил подтверждение от Хельми что назавтра все в силе, и что с самого подъема он мной займется.

Наконец «раскочегарился» Эгиль — рассказал историю, как они ходили на Волчий остров, и как чуть было не промахнулись мимо него из-за шторма. А потом, когда все же смогли рассмотреть одинокий вулкан — самую высокую гору острова, и наконец пристали, в стороне от обжитых мест, на них напали козлоногие воины, что имели тело и руки мускулистого орка, а головы и ноги — козлиные.

Я сидел за столом, слушал слепого старика, некогда исходившего известный оркам мир вдоль и поперек, прихлебывал горячий хмельной мед, в доме было натоплено, и Гретта сидела рядом, прильнув ко мне и положив голову на плечо.

А после, когда все ложились спать, мне опять выделили вторую комнату, и съеденные днем моллюски доказали, что их не зря ценят хоть в моем мире, хоть в этом те, кто хочет провести ночь с женщиной.

***

Утром меня разбудил Хельми. Я аккуратно выполз из-под закинутой ноги Гретты (похоже ночью превзошел сам себя, и укатал девушку по полной — она даже не проснулась!), взял вещи, и вышел в общий зал.

— Не замерзнем? — посмотрел на хольда: тот был в одной рубашке.

— Будешь лениться — замерзнешь, — усмехнулся тот, — а будешь стараться, так и рубашку скинешь.

Я молча завершил гардероб: носки, башмаки, обмотки на голени. Сверху остался в рубашке, в которой спал, но плащ прихватил. На всякий случай.

Здесь же стояли припасенные Хельми «спортивные снаряды»: два щита, несколько копий разной длинны, и ненатянутый лук с кожаным колчаном и стрелами. Всё, кроме лука с колчаном мы прихватили с собой.

За дверью легкий морозец тут же запустил свои колючие коготки мне под рубашку. Я поежился.

— Холодно? — опять усмехнулся Хельми.

— А ты как думаешь? — подавил зевок я.

— Да ты еще и спишь? — деланно удивился он. — Тогда бросай всё здесь, и догоняй!

И тут же, скинув щит и копья он рванул бегом по снегу. Сгрузив свою ношу, я кинулся вдогонку.

Несмотря на то, что бегал я последнее время много, сразу за воротами спина наставника стала быстро удаляться. Вот это он рванул! Пришлось притопить. Глядя как парень легко бежит по сравнительно неглубокому снегу, в сердцах подумал: «Собирался же бегать ускорения, а так до сих пор и не разродился!»

Сначала мы неслись по долине. Уже ближе к середине, Хельми вырвался вперед метров на сто, оглянулся, какое-то время бежал чуть ли не спиной вперед, подбадривая. Да уж, это не марафонский забег, к которым я теперь более-менее привык, пульс к этому моменту уже молотил как заведенный, легкие во весь объем гоняли холодный воздух. Я наконец стал догонять, и к концу почти километровой дистанции (длинна долины, где стояла усадьба Гунара) мне до него оставалось метров десять, но тут ровная часть нашего пути закончилась, и мой наставник рванул в горку.

Ха, парень, да я постоянно в горки ускоряюсь! А еще с ведрами почти каждое утро вверх хожу, и с офигеть какой по тяжести корзи...

Радость, и предвкушение, что и я сейчас покажу класс улетучились ровно через пять секунд. Хельми буквально птицей взлетел по склону, взрывая башмаками свежий снег! Как можно бежать в горку с такой скоростью? Я постарался еще поднажать.

Наверху молодой хольд опять меня дождался и помчался по вершинам холмов, окружавших долину. Путь пошел то вверх, то вниз, я снова стал здорово отставать.

Спустились неподалеку от того места, где Гретта впервые водила меня «смотреть ручей», слава богу мы не мчались под горку сломя голову, а спускались легкой рысью, стараясь держаться к склону боком.

— А ты неплохо держишься! — похвалил Хельми, когда наконец вернулись в усадьбу. — И даже почти не запыхался!

— Смеешься? — сумел выдавить я, уперевшись ладонями в коленки и пытаясь продышаться. Да-а! А я еще думал, что у меня легкие развились от ныряния. Вот у кого легкие так легкие! C завистью посмотрел на Хельми. Он тоже дышал тяжело, и от него натурально валил пар, но при всем при том не похоже, что готов выплюнуть свои бронхи, как я.

— Обычные крестьяне свалились бы уже к концу долины, — отмахнулся наставник, — а ты еще и вверх ломился как олень за самкой! Думаю, из тебя все же выйдет толк!

— Сомневался?

Хельми не ответил, наверно, чтоб меня не обижать, протянул щит.

— Держи.

Блин и как тут? Вроде бы интуитивно все понятно: вот идущая с тыльной стороны плоского дощатого диска деревянная ручка. Длинная, во весь щит, прибита толстенными (наверно для надежности!) квадратными в сечении гвоздями, с загнутыми кончиками. В середине щита под ручкой углубление: прорезанное в щите отверстие, прикрытое с наружной стороны полусферической крышкой (это я знаю, умбон называется, правда раньше думал, что это просто украшение). Весил щит наверно килограмм пять, не меньше.

— Слушай, а не проще на предплечье повесить? Смотри, вот сюда ручку, сюда ремень... — Я согнул руку и изобразил как (видел, у конных рыцарей в играх), — Будет надежней, да и работать так, как мне кажется удобнее.

— Как, как?

Показал.

— Да ну, ерунда какая-то! — оценил мою «рацуху» хольд. — Очень неманевренно получается. А если надо закрыться от стрел? Когда они сверху падают?

Я поднял руку, Хельми посмотрел, поморщился.

— А как ты стену из щитов будешь образовывать? ... И вообще, чем щит дальше от тебя, тем лучше. Стрелы иногда вот настолько, — жестом рыбака показал Хельми, — с обратной стороны выходят!

— Да, но... — упорствовал я, — смотри, сейчас я щит держу за центр, это получается, так сказать, шарнир, ... ну... то есть он может вот так и вот так отгибаться от ударов. А если как я предлагаю, то получается более жестко!

— Зачем, чудак? Жестко как раз не надо! Ты посмотри, тут же досочки меньше, чем с палец толщиной! Если щит держать как ты предлагаешь, его первым же ударом прорубят.

Хм... кстати! Я вспомнил как работал щитом тот мечник, до которого так долго не мог добраться Фритьоф, и как соскакивали в сторону все удары секиры. И только когда я сумел отвлечь разбойника, и тот закрылся от брошенной мной золы, наш ветеран с одного удара почти разрубил его щит.

— А что, если его сделать прочнее?

— А сколько будет весить, ты подумал? У тебя рука устанет, и не успеешь закрыться.

— Так смотри, — принялся объяснять я с энтузиазмом, — он не будет тяжелее. Здесь доски идут в один слой?

Хельми кивнул

— А я предлагаю сделать досочки потоньше, но пустить их в два, а лучше в три слоя, и чтоб волокна в разных направлениях. Эти так, а следующий слой уже поперек, и проклеить меж собой! — я принялся задвигать ему теорию фанеры. — И тогда такой щит будет гораздо прочнее. А весить столько же! И еще... — меня похоже понесло в прогрессорство! Ух,я ему ща тут наизобретаю! — Если щит делать не плоским, а выпуклым, то он будет лучше защищать!

— Асгейр, — с улыбкой, как на маленького несмышленого ребенка взглянул Хельми, — сразу видно, никто с тобой не занимался, и ничего не рассказывал про походную жизнь. Подумай, сколько такой щит будет стоить? Этот, — он кивнул на тот, что я держал в руке, — я, если что, и в походе починю. Надо только нормальное дерево найти, а у людей с этим проблем нет. Но ты, — вновь улыбнулся Хельми, — можешь сделать себе любой щит, лишь бы он был по размерам, и позволял составлять единую стену... А сейчас, заканчивай спорить, и давай я тебе наконец покажу, как правильно держать его и как защищаться.

Наверно еще час Хельми гонял меня по двору за домом. Сначала объяснял, как удерживать, как далеко отводить от тела, следил за плечами, за локтем, за положением корпуса, кулака... А потом принялся тыкать в меня тупой стороной копья — подтоком, а я естественно защищался.

Наконец левая рука стала отваливаться. Я просто не мог больше удерживать щит на уровне груди.

— Что, самое ценное защищаешь? — ухмылялся наставник, указывая взглядом в область паха, сам при этом умудряясь пребольно достать меня в плечо или грудь.

Я уже не отвечал. Сжав зубы и набычившись, я пытался успеть поддернуть вверх весящую как чугунный мост деревяшку в тот момент, когда противник попытается опять ткнуть меня копьем. Попросить перерыва? Не-е-ет... Я запомнил, как на вопрос: «Сомневался ли ты, что из меня будет толк?» — Хельми деликатно промолчал. Вот теперь из принципа не буду! ... Черт! Задумавшись, снова пропустил чувствительный тычок в грудь!

— Ладно, заканчиваем, — смилостивился наконец Хельми.

— Как заканчиваем? А лук?

— Отдохни, вояка-лучник, — одарил меня усмешкой выглядевший вполне свежим хольд. — На тебе лица нет.

Кивнул. Отдохнуть, так отдохнуть. Пошатываясь, пошел к бочке с водой.

Пока мы занимались, обитатели Гунароваодаля уже поднялись, сходили на утренние «гигиенические процедуры», поэтому намерзший слой льда в бочке был разбит. Скинул промокшую рубаху, обмылся по пояс и наконец почувствовав морозец рысью скрылся в натопленном доме.

Внутри хлопотали: убрали матрасы и одеяла с подушками, женщины уже что-то готовили.

К нам подошел Гунар.

— Я к Рыжему еду, сейчас от него посыльный приходил, говорит несколько овец пропали и пастух. Просил помочь поискать.

— Чего там искать-то? — пожал плечами Хельми.— Следы есть какие?

— До снегопада случилось, какие уж тут следы?

— Слушайте, — я вспомнил, как будто озарило, — а я ведь волков позавчера видел! Когда от вас шел. Потом с Фроди ходили, смотрели, он говорит их следы.

Гунар многозначительно посмотрел на младшего брата.

— Хорошо, — кивнул Хельми, — я еще с Асгейром позанимаюсь, потом наверно тоже к вам приду. На пастбище у Асбъёрна будете?

— Да. — подтвердил Гунар. — На наше тоже заедь, посмотри, что да как.

Хельми кивнул, а ко мне в этот момент подошла Гретта.

— Давай рубашку, постираю.

На душе сразу стало тепло.

— Гретта!

Та, отойдя уже на пару шагов, повернулась.

— Что?

— Спасибо, — я изобразил губами поцелуй. Она ответила игривой улыбкой.

После завтрака, когда большая часть мужчин-работников разошлась по делам, Келда пошла провожать мужа в дорогу, а все свободные женщины одаля снова уселись за Йоргенову шерсть (да когда же она кончится!), Хельми наконец-то соизволил взять в руки лук. А он довольно длинный, в распрямленном состоянии доставал хольду до верха груди, мне же — по подбородок.

— Итак, Асгейр, эта простая с виду палка одно из самых смертоносных оружий. Конечно мы, орки, в большинстве своем полагаемся на копья и секиры, ибо превосходим в силе людей, наших основных противников, и в ближнем бою почти непобедимы. А жаль, — он досадно поморщился, — хороший лучник способен выиграть схватку еще до того, как копейщики добегут до врага. Но... — развел руками, виновато улыбнулся. Можно подумать это он не давал оркам в полной мере освоить лук.

— Как я уже говорил, — продолжал хольд, — лук довольно сложно освоить, может быть еще в этом причина, что у нас так мало стрелков.

Я в этот момент во все глаза разглядывал оружие, виденное мной в сотне фильмов и десятке игр. Во-первых, он не круглый в сечении! Круглой была только ручка, а сами плечи — плоские. То есть они были в ширину больше, чем в толщину! Странно... Да и сама ручка — обычно я привык, что она делается в виде утолщения, ну чтоб хвататься удобнее. Здесь же ручка была уже чем отходящие от нее плечи. В месте, где плечи отходили от рукояти они были такой ширины, что даже Фритьефской лапищи не хватит, чтоб обхватить полностью.

— Можно? — я протянул руку. Хельми молча подал мне свое оружие.

Какой-же он ...

— Ого! — непроизвольно вырвалось у меня.

— Что? — в очередной раз усмехнулся молодой хольд, — Тяжелый?

— Увесистый, — согласился я.

Килограмма три, если не больше!

— Это что... — протянул Хельми, — этот из ясеня. А вот некоторые рассказывали, что попадались им человеческие луки, сделанные из более тяжелого дерева! Представляешь, он в воде еле-еле плавает![1] — вздохнул. — Только люди слабые, и хороший лук им не натянуть! А вот сделать бы настоящий боевой лук из такого дерева!

Воин даже мечтательно прикрыл глаза.

А я представил себя, стоящим с трехкилограммовой хреновиной на вытянутой руке... Охренеть! Я когда-то в школе, увлекшись как многие сверстники известными образами пытался тренироваться стоя с массогабаритной моделью пистолета на вытянутой руке. Так то ж правая была, и пистолет весит меньше!

— Слушай, а как же вы стреляете? Я его долго на вытянутой руке не удержу!

Это я конечно зря ляпнул. Научусь наверно...

— Зачем лук удерживать на вытянутой руке? — искренне поразился Хельми.

— Ну как же! А как из них стреляют? — я изобразил то, чему научил меня кинематограф и игры: встал боком, вытянул вперед левую руку, схватился за воображаемую тетиву правой, подтянул к уху, прицелился, разжал пальцы. Повторил... И удивленно уставился на ржущего парня!

— Чего?

— Сейчас поймешь, — ухмыльнулся тот и подмигнул, — хотя... — на секунду задумался. — Из охотничьего лука так наверно можно стрелять. Но я не пробовал... Продолжаем.

Хельми снова стал серьезным.

— Важно, Асгейр, лук не хранят натянутым, запомни! Мы натягиваем тетиву только тогда, когда собираемся стрелять[2]

Попытался вспомнить хоть один фильм, где перед битвой лучники сгибали бы луки. Безуспешно. Все, всегда ходят с уже натянутыми.

— А как же их носить? — вновь удивился я.

— В чехле разумеется! — продемонстрировал ответное удивление хольд. — Асгейр, пойми, лук, как кому бы это кощунственно не показалось, это не какой-то топор. Топор даже несли проваляется всю зиму на улице, менее смертоносным не станет. С луком так не выйдет: на солнце он может рассохнуться, вода ему тоже вредит. И если постоянно держать натянутым, то древесина со временем устает, и перестает быть такой же упругой. Кстати, — он показал пальцем на свое оружие, которое я по-прежнему вертел в руках, — видишь, этот уже согнут, даже когда не снаряжен. Наверно придется в следующем году новый делать.

Действительно, деревянный брусок, который Хельми называл луком имел небольшой изгиб.

— Ну что, попробуешь снарядить?

Хольд протянул мне свернутую колечками тетиву. Еще один сюрприз — тетивой оказалась довольно толстая (для моих представлений о тетиве) веревка!

— Смотри, — показал Хельми, — одну петлю сюда, — он зацепил в специальном гнезде на одном конце лука, — а теперь попробуй его согнуть, и накинуть вторую петлю.

Хм... И как это сделать? Упер нижний конец лука в пол, ухватился левой рукой за тетиву, правой за верхний рог, поднатужился, и-э-э-э... Под конец я было хотел повиснуть на луке всем весом, но Хельми тут же остановил:

— Стой! Нельзя давить вдоль — сломается.

Он забрал свое оружие.

— Смотри, есть довольно простой и быстрый способ надеть тетиву, если силы в руках не хватает

Переступил правой ногой через лук, так, чтоб рукоять пришлась как раз под колено, а нижний конец лука упер себе в голень левой ноги.

— Ты тянешь не рукой, ты тянешь спиной и поясницей, а там самые мощные мышцы, — пояснил Хельми, ухватившись рукой за верхнее плечо, и довольно легко согнув лук, накинул вторую петельку.

— Попробуй.

Я повторил. На этот раз мне удалось это сделать.

— Молодец. — кивнул наставник. — Еще важный момент, когда ты только что снарядил лук, никогда сразу не натягивай его на полную.

— Сломается? — предположил я.

— Конечно! Лук надо перед первым выстрелом погреть

Он несколько раз быстро натянул лук со все увеличивающейся амплитудой.

— Ну вот, теперь из него можно стрелять, но в доме мы этого, конечно, делать не будем! Бери плащ и пошли на улицу!

И в одно движение скинул тетиву. Увидев мои удивленные глаза, пояснил:

— Нельзя стрелять если только что вынес лук на мороз. Пойдем, я нашел для тебя мой старый лук, с которым тренировался в твоем возрасте. Я его заранее на улице положил.

_______________________________________________________

[1] Речь о тисе — плотность до 800 кг/м3. Ясень — до 700

[2] Речь, конечно, про деревянные луки. Англичане натягивали свои лонгбоу только увидев противника. Композитный лук лучше переживал длительное натяжение, и позволял носить его снаряженным. Турецкие луки вообще не предусматривали возможности снятия тетивы в полевых условиях.

Глава 6

Мы вышли на улицу. Бр-р-р, а здесь холодно! Запахнул плащ.

— Замерз? Может пробежимся? — подмигнул Хельми.

Тяжко вздохнул, потянулся отстегивать фибулу, скрепляющую полы плаща.

— Оставь, — парень подмигнул, — я пошутил!

Я с облегчением выдохнул, а мой наставник добавил:

— Стрелять и попадать после бега ты сможешь еще не скоро. Но если хочешь быть стрелком в лиде — это надо уметь.

Ну спасибо хоть сейчас не заставляешь!

Молодой хольд взял кожаный чехол, лежащий у дверей дома на подобии козел.

— Еще наука! — наставник поднял палец, — Не клади лук на снег, на мокрую траву, старайся чтоб на него не попадала вода. И не храни стоя.

— От этого он портится, — утвердительно кивнул я. Вот блин! От всего он портится и ломается! Что за нахрен, и как с этим воевать?

«А ты хотел себе автомат Калашникова?» — проснулся «внутренний я».

— Да, — согласился Хельми, — лук как женщина: станешь к нему относиться с любовью, и он тебя не подведет. А будешь просто пользоваться... — не договорив, развел руками.

Протянул чехол мне. Ну как чехол? Длинный, сшитый трубой мешок из кожи, похоже вощеной, с клапаном на завязках. Я вытащил оружие.

Извлеченный на свет лук был гораздо тоньше и круглый в сечении. На рукоятке — остатки кожаной обмотки.

— Снаряжай, — Хельми протянул мне тетиву.

Этот был не такой жесткий, я справился с задачей легко. Потом, вспомнив наставления несколько раз подергал, натягивая и ослабляя, для «разогрева». Заслужил одобрительный кивок.

— Держи.

Хельми вручил мне пучок стрел, оперенных, но без наконечников, просто заостренных палочек. Ладно, для тренировки сгодятся.

— Теперь смотри, — он взял у меня оружие, — держишь так. Стрелу накладываешь так, чтоб два пера из трех смотрели к древку, а одно — в сторону.

Вставил стрелу. На хвостовике у нее оказался пропил, аккурат по толщине тетивы, в результате стрела как бы зафиксировалась. Прикольно! Я думал, что стрелу надо прижимать к тетиве. Ладно, учимся дальше.

— Тетиву натягивают так.

Захватив тетиву тремя пальцами — указательным над стрелой, а средним и безымянным под ней он сделал несколько натягивающих движений.

— И еще, — продолжал наставник, — боевой лук ты не натянешь одной рукой, поэтому вначале делается движение как бы на разрыв: левую толкаешь от себя, правую тянешь к себе. И только в последней трети натяжения дотягиваешь правой рукой к уху. А потом просто отпускаешь пальцы.

В одно слитное движение он натянул лук, раздался треньк освобожденной тетивы и в стороне — сочный чавк стрелы, попавшей в мишень.

А я и не обратил внимание раньше! Метрах в пятнадцати от входа в дом, облокоченный на окружавшую усадьбу стену, стоял щит. Вернее — его подобие из тонких жердей, со свернутым по середине кругом из соломы и тонких веток. И в центре сейчас торчало оперение.

— Здорово! А можно я?

— Пробуй, — Хельми протянул оружие.

Я взял лук, э-э-э... а куда стрелы?

— Просто воткни в снег перед собой, это самое удобное, — заметив мое замешательство посоветовал Хельми.

Понатыкав десяток заостренных палочек прямо под ногами, одну попытался «зарядить».

— Не просовывай стрелу под тетиву, — остановил наставник, — можешь себе в руку воткнуть, особенно в запаре, тем более если будет наконечник. Учись сразу делать все правильно, переучиться потом сложнее.

— Ясно, — сосредоточенно кивнул я.

Хвостовик плотно вошел в тетиву, указательный и средний палец дополнительно его зафиксировали, древко стрелы легло на рукоять, опираясь на кулак левой руки. Та-а-ак, теперь тяну...

Стрела вдруг «отъехала» в сторону! Будучи зафиксированной на тетиве, она отклонилась от древка лука как какая-нибудь воротина на ветру.

— Подожди, — Хельми подошел вплотную, — смотри, когда захватываешь тетиву, кисть немножко дай вперед, а потом, когда начнешь тянуть как бы подкручивай тетиву пальцами от себя. И наклони немного лук, так будет проще.

Я вздохнул, молча покивал, ну-с, пробую...

Повторяя движения Хельми, немного поднял заряженное оружие кверху, одновременно распрямляя и опуская левую руку, а правой потянул тетиву к уху. Какой же он тугой! Мне с трудом хватило сил дотянуть правую кисть до щеки. Все! Дальше ни как! Тетива впилась в пальцы как ручки тяжело нагруженного полиэтиленового пакета, затаренного в супермаркете. А-а-а-а! Как же больно!

В таком положении я попытался прицелиться... Всё, не могу больше, пальцы как будто сами разжались. Треньк! Стрела с глухим стуком ударилась о камень стены, правее щита на метр и ниже.

— М-да, — хмыкнул Хельми, — так стрел на долго не хватит, надо мишень куда-нибудь в другое место поставить.

Охренеть! Я посмотрел на пальцы — кожа цела? И как же вы выпускаете сотни стрел подряд? Хельми, у тебя там случаем костяные наросты не образовались?

— Извини, — наставник заметил, как я рассматриваю кожу на пальцах, — не думал, что на детском луке понадобиться рукавичка. Подожди.

Он сходил в дом и вернулся с перчаткой

— Вот, возьми пока мою, —— перчатка, не перчатка, скорее двупалая варежка, с отдельным указательным пальцем и без большого.

— Осталась только эта, — извиняющимся тоном произнес Хельми, — она не очень удобная, здесь мизинец не выведен отдельно, но пока кожи подходящей нет, не из чего новую сшить.

Я натянул на руку, попробовал ухватить тетиву. Ну так-то гораздо лучше! Пусть и полустертая, но все же плотная кожа отлично смягчала давление на пальцы.

— Хорошо? — осведомился наставник, — теперь слушай. У тебя были две ошибки!

— Да я уже понял, — с тяжким вздохом согласился я, — попал вообще не туда!

— Про меткость я сейчас речи не веду, про нее пока забудь, — поморщившись, махнул рукой Хельми, — у тебя в другом ошибки. Смотри, ты дотянул тетиву только до лица, — он показал, — и всё. Надо тянуть на полную, иначе хорошего выстрела не сделаешь.

Я смутился:

— Пока силенок не хватает.

— Так ты не рукой тяни. Доводи плечом, тут уже спина подключается.

Он даже скинул рубашку, встал ко мне спиной, изобразил. Ого! Я как-то никогда не воспринимал Хельми качком. Даже на фоне своего брата Гунара он смотрелся просто высоким парнем, а уж с квадратным громилой Фритьефом его и сравнивать было нельзя. Но елки-палки! Вот это спина! Не знаю, как правильно называются эти мышцы, которые идут поверх лопатки, но с правой стороны они у Хельми были просто гигантские!

И кстати! Сейчас, без рубашки у парня была заметна легкая диспропорция — спинные мышцы справа были развиты заметнее. Я, не удержавшись, сказал об этом парню.

— Это у всех лучников, — усмехнулся Хельми, — руки по-разному работают. Видел бы ты действительно знаменитых стрелков! У них справа мышцы на спине такие, как будто горб! — как о чем-то выдающемся с восхищением заметил он.

— Понял насчет плеча и спины? — спросил он меня, когда снова одел рубашку и тунику.

— Ага.

— Тогда запоминай вторую ошибку. Ты выцеливаешь!

— Что?

— Ты натянул лук, и выцеливаешь. Так можно стрелять только из охотничьего лука, он слабый. С боевым не выйдет, просто не удержишь тетиву в полном натяжении.

Нихрена себе! Вот это слабый лук? Да я его еле натянул! Но спросил я про другое.

— А как же тогда целится?

— Взглядом. — Хельми пожал плечами, как будто говорил о чем-то само-собой разумеющемся, — Ты смотришь туда, куда хочешь попасть. Не отвлекаясь. Можно сказать — держишь взглядом цель. И потом пускаешь стрелу. Всё. Надо только тренироваться, и это придет само собой.

— Взглядом говоришь? Ну давай попробую.

Я вставил стрелу, проверил куда смотрит оперение, зацепил пальцами тетиву. Взглядом... Ну давай взглядом. Не отрывая глаз от центра мишени, вскинул лук, натяжка, дотянул плечом, разжал пальцы.

Трень!

Стрела ушла значительно выше стены и на этот раз левее. Черт! Я выругался.

— А как ты хотел, Асгейр? Со второго выстрела и в цель?

Несмотря на злость из-за неудачи правоту наставника я все ж признал. Вспомнил, как начинал плавать! Первый раз тоже чуть не бросил, а сейчас? Ладно, все еще скрипя зубами решил я, надо просто тренироваться, и все получится.

— Я еще попробую?

— Подожди, — остановил Хельми, — давай щит к холму отнесем? Так ты если промахнешься и стрелы не поломаешь, и стрела далеко не улетит. А то еще кто за стеной будет...

Еще какое-то время ушло на перетаскивание «спортинвентаря». Попутно Хельми меня наставлял:

— Чтоб тренироваться самому, найди палку, лучше — выруби подходящую. Такую, чтоб раза в два или около того была тяжелее лука. И удерживай ее на вытянутой руке перед собой сколько сможешь. Так ты разовьешь мышцы левого плеча.

— А правую руку как развить?

Но пока спрашивал, уже придумал — веревку, блок, к концу веревки камень потяжелее, и оттягивать многократно! Надо будет у себя во фьорде приспособить, буду в перерывах между забросами тренироваться. Мне сейчас это важнее, даже чем плаванье!

— Я дам тебе этот лук, но постарайся его не сломать. Я хотел его Бёдвару в следующем году отдать, ему как раз по возрасту будет.

Я покосился на Хельми. Сейчас старшему сыну Гунара было одиннадцать... Хм, если пацан в двенадцать лет сможет натянуть ЭТО...

— Так как тренироваться то?

— Сначала натягивай лук на половину, и так удерживай, сколько сможешь. Потом — на три четверти.

Понятно, это кажется называется статическая нагрузка? Что ж, возьму на вооружение!

***

Еще около часа я пускал стрелы под надзором Хельми, и даже пару раз попал в щит! Потом хольд предложил сделать перерыв. И правда, а то у меня теперь правая рука отваливалась.

Зашли в дом, выпили горячего меда. Как же здорово хлебнуть горячего, густого напитка после физухи на холоде! Легкий хмель слегка повел голову, но тут же выветрился.

— Я сейчас подойду, — предупредил наставника, вставая из-за стола. Когда он сказал про вырубить палку, у меня мелькнула мысль, оформившаяся пока сидели за медом.

— Ты куда?

— К Коллю, — бросил уже через плечо.

Кузнеца нашел все там же — в кузне.

— Привет Колль, не отвлекаю?

Тот повертел перед глазами какую-то железяку, удерживая щипцами, окунул в воду и кинул в корзину, где она звякнула о другие такие же.

— И тебе здравствовать, Асгейр Брансон. Нужно чего?

— Да-а, — протянул я, — а ты я вижу сейчас занят?

— Да это не работа, так, баловство одно. Инструмент надо перебрать, что-то починить, что-то в переплавку. На то и зима, чтоб к сезону готовиться. Так чего тебе?

— Понимаешь, — начал я издалека, — концы у меня не близкие, а уже зверье всякое начинает к жилью подходить. Мы вон давеча с Фроди волков видели...

— Наслышан, — кивнул Колль, — Гунар вон к Асбъёрну поехал, у того пастух пропал. И овец несколько. — Он покивал несколько раз задумчиво, подвел черту, — Копье надо. Только видишь какая оказия, у меня сейчас нет хорошего дерева на древко.

— А... — начал было я, но задумался. И правда, вокруг лес: сплошные коряги да кривулины, — слушай, там, где я рыбу ловлю ивняк растет, может я какую потолще найду.

— Ива не годится, — поморщился кузнец, — тебе же оружие нужно, а не детская палочка-скакалочка? Хорошо бы ясень или вяз, да сейчас нету. Гунар обещал, как хороший наст ляжет съездить за бревнами. Ты с ним поговори, чтоб и на твою долю рассчитывал. Кстати, — его как осенило, — тебя же Хельми из лука стрелять учит?

— Да-а...

— Ну так тебе же свой нужен будет! Вот заодно и на лук древесины нужно привезти.

— Ясно, — кивнул я, — с Гунаром поговорю, спасибо что подсказал. А насчет оружия... Я, честно говоря, подумывал о топоре. Им и от волка можно отмахнуться, и дерево срубить если понадобиться. А то я своим ножиком умучаюсь перерезать, если вдруг такая нужда придет.

— Да, без хорошего топора в хозяйстве никуда, — согласился со мной Колль. — Есть у меня несколько подходящих головок. Как раз и для хозяйства, и если кому череп прорубить. Сейчас.

Он недолго покопался, затем достал на свет три железяки.

— Вот, смотри, выбирай. Топорище я тебе к вечеру сделаю, на него заготовки еще остались.

Какие-то они ... не серьезные. Я с сомнением перебрал все три.

— Согласен, — кивнул кузнец, — железо так себе, да и лезвия обычные. — увидел мой взгляд, пояснил, — не мозаичные, как твой сакс. Зато каленые, заточку держать будут... Подправляй только время от времени. В общем, — резюмировал он, — лучше сейчас ничего не предложу.

Головки топоров были небольшими и вытянутыми: длина лопасти сантиметров двадцать, а лезвия около восьми-девяти сантиметров и слегка закруглены, в отличие от привычных мне топоров современности. И офигеть какими легкими!

Не, так то, после Фритьефской секиры я должен был понимать, что небольшие одноручные топоры весят еще меньше. Но, блин, эти были даже меньше, чем обычные топоры, которые мои приятели таскали на шашлыки. Грамм двести-триста хоть будет в каждом?

И какой выбрать? Я ткнул в один из тройки с чуть вынесенным вперед верхним (если поставить топорищем в землю) углом.

— Хорошо, — кивнул Колль, — топорище тебе подлиньше, покороче?

Я пожал плечами.

— А ты бы сам, что посоветовал?

— Топор ведь вспомогательное оружие, — пожал плечами бывший походный кузнец, — с другой стороны, пока ничего другого у тебя ведь нет?

Он опять ушел в угол кузни, покопался, вернулся с несколькими палками, несколько раз взглянул на меня, как бы примериваясь...

— Ну-ка, возьми в руку, — протянул мне одну.

Я взял. Обычная прямая палка, в полметра длинной.

— Толстовата немного, — прокомментировал я.

— Это я подровняю, — успокоил кузнец, — по длине как?

Взмахнул пару раз, представил, что на конце будет еще и эта железка...

— Слушай, я, конечно, доверяю твоему опыту, но как-то на оружие это не слишком похоже. Какое-то несерьезное.

— Ты топор для чего покупаешь, как гнет для засолки селедки? — Колль откровенно расхохотался, — Оружие и должно быть легким, ты когда-нибудь пробовал махать топором хотя бы пару часов?

— Да я... — начал было я, но осекся. Просто сначала вспомнил, что, бывало, в охотку рубил дровишки для всяких костровых и шашлычных дел, если готового угля никто не припасал. Но потом вспомнил и то, что, помахав топором минут пятнадцать-двадцать предпочитал передоверить это еще кому-нибудь.

— То-то. — ухмыльнулся собеседник. — Пойми, парень, чем легче оружие, тем дольше ты им работать будешь, да и удар получится быстрее.

— Ладно, Колль, ты здесь опытный, тебе виднее, — согласился в итоге я, — сколько я тебе буду должен?

— Хм... — на секунду задумался кузнец, — обычно такие топоры идут по десять пенингов. Но я тебе могу отдать и за восемь. А если еще пару монет добавишь, я тебе к нему еще небольшой оселок дам.

— Спасибо, Колль.

Я уже собрался было уходить, как взгляд упал на предмет, стоящий возле двери. Меня как осенило!

— О! Слушай! А есть у тебя на продажу лопата?

— Для снега? Для земли? Копать чего, иль, к примеру что-то насыпать?

Вот ты блин вопросов насыпал!

— Да я хотел ступенек наделать, потом столбики для навеса вкопать... ну так, еще чего по мелочи.

— Ага, — почесал подбородок кузнец, — тогда дубовую. Сейчас посмотрю, вроде были...

Еще несколько минут ожидания, и мне предстало ... нечто: шириной едва ли сантиметров десять, может — двенадцать. Зато высота лопасти раза в два больше. И ручка длинной меньше метра, у самой лопасти к ручке был приделан упор, под ногу, но только один. А еще она была полностью деревянная!

— А... — я покосился на ту, что стояла у двери.

— Это для снега, — пояснил кузнец.

— Слушай, Колль, а можешь по краю какую-нибудь железку пустить? Боюсь промороженную землю я ей не проковыряю.

— Оковку сделаю, — согласно мотнул головой мастер, — но для замершей земли она все равно не подойдет. Тут заступ нужен, или кирка.

Мне что, полным набором саперных инструментов обзаводиться? Предложи мне еще бур, совковую лопату...

— Не, давай я пока ограничусь окованной лопатой.

***

Воодушевленный вернулся в дом — эх, ща ступенек наделаю, нарублю нормальных жердин и хороший навес поставлю. Заживу!

— О... А где Хельми? — остановился я у стола, за которым устроили перерыв местные барышни. Прялки и веретена остались на своих местах, а работницы сидели за столом, пили молоко, что-то обсуждали. Свое, женское.

— Он отошел по делам сказал, чтоб ты его подождал, если вернешься раньше, — ко мне подошла Гретта. — Налить тебе чего-нибудь?

— Да, если можно чего-нибудь горяченького, — попросил я, поеживаясь. Несмотря на горящий горн в кузнеце было зябко, и я здорово продрог, пока разговаривал с кузнецом.

Девушка лукаво подмигнула, ушла куда-то, вернулась с высоким глиняным кувшином и пристроила его на огонь. Мы с ней разместились на «хозяйской» части стола, подальше от ее товарок, снизивших тон до еле слышного «шу-шу».

— Как твои дела? — налив мне кружку наконец разогревшегося меда, Гретта поставила на стол локоть, подперла подбородок. Поза: «Ну, рассказывай!»

— Вот, прикупил у Колля топор с лопатой, — я отхлебнул из кружки. Красота! Горячий, сладкий, с явно чувствующимся алкоголем... Надо себе такой завести!

— Лопату, — изобразила удивление подруга, — а зачем лопата тебе?

— Да понимаешь, там, где у меня промысел очень крутой обрыв. Теперь, когда снег выпал подняться наверх, да еще с корзиной рыбы вообще приключение. Боюсь, как бы шею не свернуть, при случае. А еще, — я добавил, и новый теплый глоток побежал по пищеводу согревая меня изнутри, — хочу столбы вкопать, чтоб навес поставить.

— Зачем тебе навес?

— Ну, Гретта. Я же там целый день провожу, разве что ночевать на пастбище хожу, да рыбу коптим вместе с Фроди. Надо же мне где-нибудь отдыхать, нужно место чтоб еду приготовить.

— А я никогда не бывала на рыбных промыслах, — мечтательно протянула Гретта, — в Борге рыбу на лодках привозили сразу на пристань... У тебя есть лодка?

— Нет, — вздохнул, — были две в отцовском хозяйстве, так одну утопили ... одни уроды.

— Ничего, — подбодрила девушка, — будет у тебя своя лодка, поставишь на берегу свой дом...

Я улыбнулся, какая же она милая! Дотронулся указательным пальцем ее носа, девушка смешно сморщилась.

— Да мне бы для начала с навесом разобраться. А еще вкопаю несколько столбов чтоб мишени повесить, и болвана.

— Какого болвана?

— Удары на нем буду отрабатывать. Видел такого в ... Не важно в общем где, видел, — чуть не сказал в ютубе, вот что алкоголь, тепло и близость симпатичной женщины делают!

— Слушай, Асгейр, — полюбопытствовала девушка, — а чем вы с Хельми занимаетесь? Чему он тебя учит?

— Из лука стрелять.

— Да это я видела. Зачем тебе? Ты еще и охотой хочешь промышлять?

— Охота это здорово, охота это мясо, а мясо это белок, так нужный моим мышцам, — кажется хмельной мед немного развязал мой язык, — но я не хочу становиться охотником, я хочу этой весной пойти в поход!

При этих словах я так задрал нос и выпятил грудь, будто заявил: «Этим летом я покупаю личную яхту и дом на Карибах!»

— В по-хо-од... — протянула Гретта, — Асгейр, разве тебе плохо здесь, на берегу? У тебя есть хороший доход, чуть поднакопишь денег, будет свой дом... У тебя есть я наконец, — через паузу добавила она.

— Гретта, милая, ну конечно у меня есть ты! И из первого же похода я привезу тебе все, что пожелаешь! Украшения, красивые платья... может даже рабов!

Похоже хмель все же ударил в голову, наложившись на усталость после утренней тренировки и подмерзание. Чё-то меня несет не туда! Ну какие рабы, Гера?

— Тебя убьют, в первом же походе, — насупилась подруга, — ты же пока маленький и слабый. Посмотри на того же Хельми: он не самый здоровый хольд, но он больше тебя и гораздо сильнее!

— Не убьют! — раздухарился я, — Я буду стрелком, и буду дамажить врагов издалека!

Девушка замолчала, я тоже не нарушал молчания, пребывая в блаженных мечтаниях. Наконец, спустя какое-то время Гретта задумчиво спросила.

— Скажи, Асгейр, для того, чтоб пойти в поход, ты должен оставить здесь, на берегу новую жизнь. У тебя уже есть ребенок?

Я вовремя прикусил язык, чуть не ляпнув: «А зачем же мне ты?» Вместо этого я наклонился, взял девушку за руку, проникновенно, как мне показалось посмотрел ей в глаза:

— Гретта, роди мне ребенка. Пожалуйста, я тебя так люблю!

Девушка аккуратно вытащила свою ладошку из моих рук, сказала тихо:

— Извини Асгейр, мне работать пора.

Встала, посмотрела на товарок, громко сказала.

— Хватит рассиживать, скоро Келда вернется, а шерсть сама себя не спрядет.

Те как-то разом подорвались, будто только и ждали команды от самой младшей из них. Заскрипели отодвигаемые табуретки, одна из работниц принялась собирать со стола остатки их легкого перекуса, остальные разошлись по своим рабочим местам.

И только я остался один, и в недоумении. Похоже опять ляпнул чего-то лишнего. И почему мне так не везет на постоянных подруг?

Глава 7

Хельми все не было, и я решил не тратить время. Пошел на наше «стрельбище», ну что, попробую самостоятельно?

Сколько прошло времени, не засек, но к моменту, когда наконец вернулся мой наставник я успел раза четыре выпустить все двенадцать стрел, сходить собрать и вновь вернуться на исходный рубеж. Хмель давно выветрился, с какого-то момента вложить стрелу, натянуть, прицелиться-отпустить стало рутиной. Мысли наконец «отлипли» от процесса стрельбы.

М-да... Нехорошо с Греттой получилось, совсем не так я хотел с ней поговорить. Блин! Выругался в слух, и почему всегда так? Хочешь нормальных отношений, и — на тебе! Постоянно какие-то траблы! Ну чего она надулась? Девчонка она хорошая, да и ... симпатичная. И мне с ней хорошо. Тем более, не в первом же походе я дойду до этого острова странников! По любому какое-то время уйдет на то, чтоб заработать какой-никакой авторитет, чтоб можно было подкинуть идею, или просто указать: «Парни, плывем туда, там будет много богатств!». А пока суть да дело, мне же к кому-то надо будет возвращаться? Так почему бы не к Гретте?

Выпустив все стрелы, и попав, между прочим, третью из них, я пошел собирать боеприпасы. А когда возвращался увидел стоящего у рубежа стрельбы Хельми.

— Видел? — крикнул я ему красуясь. — Уже почти половину в цель загоняю!

— Видел, — как-то без энтузиазма кивнул тот, — прервись пока, пойдем, еще со щитом потренируемся.

— Вовремя, — расплылся в улыбке я, — а то у меня опять рука уже отваливается.

Скинул с лука тетиву, получилось весьма ловко, аж самому приятно! Убрал в чехол, на что Хельми кивнул одобрительно.

— Поработаем с основным оружием, — мы вновь вернулись на территорию усадьбы, за дом. — Со щитом ты уже пробовал, теперь добавим к нему копье.

— Слушай, Хельми, — поинтересовался я, вспоминая как держать щит и примериваясь к копью, — а почему кого не спросишь, все только о копье и твердят? Я думал меч куда как круче?

Хольд на секунду задумался.

— Даже не знаю как тебе и ответить, — наконец проговорил он, — вот смотри, я выйду против тебя с коротким оружием, — он отложил свое копье в сторону и потянул из-за пояса топор, — видишь какая у моего топора длинна? Мне, чтоб достать тебя надо подойти почти вплотную! А ты сможешь убить меня с дистанции на пару шагов дальше. Понимаешь? Пока я до тебя доберусь с топором или мечом, ты уже меня проткнешь.

— Да, но это в строю! А если один на один?

— А какая разница? — удивился парень, — Что в строю, что вне строя. Копье от этого короче не станет.

— Да! — заметил я. — Но длина копья это же не только его преимущество, но и его недостаток!

— Как? — вырвалось у наставника.

— Смотри, — я воодушевился, — если ты со своим топором прорвешься ко мне вплотную, я уже не смогу тебя достать. Длинна копья как раз и не позволит! И все, я в твоих руках.

— Асгейр, — я опять заработал укоризненный взгляд, — а у тебя что, ноги к земле приросли? Пока я к тебе подбегаю, ты так же сможешь от меня отскочить! Двигайся! Вот залог выживания в одиночных схватках.

— Но... — не сдавался я, — а если ты быстрее? И я не успею отпрыгнуть?

— Если твой противник быстрее, — усмехнулся хольд, — он тебя убьет любым оружием! Но и тут копье даст тебе больший шанс. И вообще, мы по одиночке не воюем, только строем. Строй и стена из щитов — вот гарантия победы.

— А если напротив такой же строй?

— Тогда победит тот, кто сможет проломить вражеский. Но ты не переживай, люди — не противники оркам, хоть строем, хоть без: мы их в любом случае побеждаем.

— Слу-ушай, — опять начал я, — скажи, а что круче, меч или топор?

— Хм, — я опять вверг наставника в раздумья, — меч, конечно, ловчее, им проще перенаправить атаку, да и если щита нет, его в крайнем случае можно под удар подставить. Зато если столкнешься с кольчужником, то мечом кольчугу не прорубишь, только сильным уколом. А топор, даже если не пробьет кольца, все равно что-нибудь сломает, какую-нибудь кость, ребро или ключицу, и противник уже ослабеет, не сможет одной рукой действовать.

— А топор что, нельзя под удар подставить? — не унимался я

— Смотря под какой, — терпеливо ответил Хельми, — если меча или такого же топора, то несколько раз можно, но потом все равно топорище перерубят. А если двуручная секира будет, да в умелых руках — с одного удара могут срубить, мечом хотя бы можно попробовать удар в сторону отвести.

— А почему ты сказал «в крайнем случае», когда про меч говорил? Ну что под удар можно подставить.

— Асгейр, для парирования ударов у тебя есть щит. Ты видел сколько стоят мечи? — я кивнул. — Ну и не задавай глупые вопросы. И вообще, хватит отлынивать, ты хочешь чему-нибудь научиться? — я снова интенсивно закивал, — Тогда давай — щит как я учил, и попытайся достать меня копьем.

Я, прикрылся щитом, вспомнил, как изображал работу с копьем Калле, попытался взять так же.

— Возьми копье не за середину, а чуть-чуть смести руку назад, и упри в локоть, — продолжал наставлять хольд, — так ты сможешь дальше от себя жало выставить... Не так далеко, Асгейр, не за самый кончик, так ты его нормально не удержишь. Поймай баланс!

Блин, баланс! Топором, на мой взгляд, орудовать проще — размахнулся и саданул! А тут? Я наконец приноровился к копью, снова выставил щит, как учили... И куда здесь метить? Парень, напротив, был так же почти полностью закрыт щитом!

— Целься в голову и переднюю ногу! — Видимо поняв мои затруднения выкрикнул наставник.

Ногу? Так ее из-под щита совсем не видно! Ладно, попробую... Укол! Щит Хельми как гильотина опустился вниз, своей кромкой ударил по древку моего копья, и я со всей силы загнал наконечник в землю. Черт!

— Хорошо! — подбодрил меня хольд. — Попробуй еще!

Новая попытка. На этот раз Хельми просто убрал атакуемую ногу назад... И тыльная сторона его копья — подток, больно саданула меня в ребра. А! Сук... Я, не стесняясь громко выругался.

— Атакуя, ты забыл про защиту и раскрылся. Совсем немного отвел щит в сторону, но мне этого хватило. Теперь понимаешь, почему надо всегда следить, где у тебя левая рука?

Закусив губу, молча кивнул.

— Продолжим?

— Давай! Попробуй атаковать в лицо.

Я попробовал. Хельми ожидаемо закрывался щитом, или прятал голову опуская ее вниз, а разок отвел мой удар своим копьем... Блин!

— Слушай, — через некоторое время я остановился перевести дыхание, — но ведь так я тебя никогда не достану! Это же какой то... — чуть не сказал «пат».

— Да, — согласно кивнул Хельми, тоже опуская щит и приставляя копье к ноге, — если сошлись равные противники, то проиграет тот, кто раньше устанет, или отвлечется. Если строй на строй — то надо искать самого слабого, и пытаться выбить его.

Ну и зачем ты сейчас мне про «самого слабого» рассказываешь? Намекаешь на что? Я, признаться здорово злился. Не так я себе представлял «воинскую науку», совсем не так. В играх, в книгах все было просто: схватил меч, и пошел рубать вражину! Кстати, я вспомнил что копейщики почему-то обычно представлялись самыми слабыми противниками. Может, потому что они всегда были низкоранговыми? А если противник покруче, то обязательно с топором, а если совсем «босс» — то с мечом, в хороших латах. А тут потеешь-потеешь, а даже оцарапать противника не получается!

***

— Прервемся? — наконец предложил Хельми, — Ты уже устал, про щит постоянно забываешь, да и держишь его к себе слишком близко, — указал подбородком, — у тебя передняя нога из-под щита торчит так, что я уже сдерживаюсь, чтоб в нее не ударить.

Я согласно кивнул, сил чтоб ответить не оставалось. Воткнул копье острием в землю, утер заливающий глаза пот. Блин, теперь и туника помокла от пота.

Поставив щиты и копья у двери, мы долго отмывались в бадье, пока разгоряченные физическими упражнениями тела не стал пробирать легкий морозец. Наконец, уставшие, с мокрыми волосами пошли в дом. Кто-то из женщин, по знаку Келды принес неизменного меда, поставил греться на огонь. Я облачился в последнюю сухую тунику, сел за стол, вытянул ноги... Эх, еще бы спинку! Но скамьи у орков не снабжались столь нужным мне сейчас атрибутом, а то бы еще и откинулся назад.

— Думаю, на сегодня будем заканчивать, Асгейр, — кивнул мне наставник, — ты уже вымотался полностью. Келда, — позвал он хозяйку, — может накормишь нашего юного походника? А то он до ужина, думаю не доживет. Смотри, он даже сидя качается.

Келда тут же подорвалась, довольно оперативно соорудила мне жирной мясной каши с большим ломтем мяса. Не думая отказываться, я тут же приступил к трапезе.

— А вообще ты молодец, — заметил Хельми, попивая горячий мед, — держишься неплохо, даже когда не получается — не бросаешь. За это прям хвалю! Терпение и многочисленные повторения — и у тебя начнет получаться.

Я, уже доедая, прям расплылся от комплиментов.

— С луком, конечно, пока не очень выходит, а вот с копьем и щитом ты управляешься как заправский хольд, — подмигнул Хельми, — тебе бы еще массы нарастить, и хоть завтра — в первый ряд ставить!

— Ну, масса дело наживное, — я похлопал себя по животу, отодвигая тарелку, — при таких харчах да нагрузке... Постой!

До меня только сейчас дошел смысл всей фразы хольда, особенно — ее начала.

— То есть как это «с луком не выходит»? Ты же видел! Да я больше, чем половиной стрел теперь в мишень попадаю!

— Асгейр, — примирительно, как будто не желая расстраивать меня заметил Хельми, — не половиной, а дай Улль лишь тремя-четырьмя из двенадцати.

— Да, но это в первый день!

— Это на какой дистанции? Двадцать шагов? Парень, чтоб пройти испытание, и стать стрелком ты должен попадать всей дюжиной стрел в мишень на расстоянии в сто пятьдесят шагов!

Я на несколько секунд задумался, закусив губу, потом ответил с вызовом:

— Лиха беда начало, Хельми, научусь!

— Асгейр, стрелять надо стрелами с наконечником.

— И что?

— Это тренировочные стрелы из лука, что я тебе дал могут на сто пятьдесят шагов долететь. Нормальную стрелу с бронебойным наконечником детский лук так далеко не забросит. А уж чтоб рану нанести или пробить чего, даже не думай.

— Почему детский? — изумился я. — Он довольно мощный!

— У него натяжение всего три лиспунда!

Мысленно перевел, уже известную мне меру веса орков в килограммы. Получилось восемнадцать! Нифига себе мало! Удивился сам себе — это получается я каждый раз почти что двадцать килограмм правым бицепсом подтягивал? И Хельми говорит мало!

— А сколько тогда по твоему боевой?

— Для зачисления в лид тебе нужен будет лук, не меньше шести лиспундов натяжения. Мой — он кивнул в сторону, восемь. Тебе его даже не натянуть.

На этот раз паузу на размышления я держал дольше. Блин, сорок восемь кило! Да пусть даже тридцать шесть, все равно, сколько раз я смогу «выжать» такой вес?

— Все равно, — тише, но по-прежнему упрямо проговорил я, — накачаюсь, время еще есть...

— Мало натянуть, надо еще попадать, — так же тихо, и даже отчасти печально вторил мне хольд.

— Я попаду!

Хельми вздохнул.

— Асгейр, подумай, зачем тебе торопится? Подожди пару лет, ты подрастешь, станешь сильнее. Не забросишь тренировки — так из тебя получится отличный воин. Да тебя может даже в дружину ярла пригласят, почему нет? Станешь хирдманом! Это ж мечта!

Речь хольда звучала очень убедительно, да и сам голос звучал негромко, проникновенно... Только у меня от его слов все сильнее и сильнее сжимались челюсти.

— Мне не надо через пару лет. Мне. Надо. Сейчас, — почти не разжимая зубов прорычал я.

— Да как ты не понимаешь, пацан! — похоже начал терять равновесие Хельми. — Для строя ты еще мал. Ты просто маленький и легкий, чтоб тебя ставить в линию. Там зачастую нужно не умение, а просто вес и сила! Сколько ты весишь? У людей много воинов которые тупо тяжелее тебя. Да они тебя просто своей массой продавят и все!

— Поэтому я прошу тебя, — набычившись, не поднимая глаз от стола выдавил я, — научи меня стрелять из лука.

— Да опять ты за свое! — уже взорвался хольд. — Да поздно, как ты не понимаешь! Поздно учиться! Тебе никогда не стать стрелком! А бойцом, — добавил чуть спокойнее, — ты можешь стать очень хорошим. Но нужно время.

— Я буду стрелком! — почти выкрикнул я.

— Да? — с какой-то бешенной веселостью кинул на меня взгляд наставник, — Ну хорошо! Давай! Давай попробуем!

Он порывисто вскочил, сходил за своим боевым луком, который показывал мне с утра, в одно движение накинул тетиву, разогрел быстрыми движениями.

— Попади в дверь! — он достал откуда-то стрелу. Она была значительно тяжелее, чем мои тренировочные: толще и на конце тускло отбрасывал свет четырехгранный, кованный наконечник.

— Эй, вы что там задумали?! — всполошилась Келда, но мы уже, что называется «закусились». Хельми только отмахнулся рукой в сторону хозяйки, возвышавшейся над своим рабочим местом, с упертыми в бока руками.

— Стреляй! — осклабился парень, — Если попадешь в дверь, и наконечник войдет хотя бы на два пальца... — мгновенная пауза, видимо перебирал варианты. — Я продолжу учить тебя стрелять из лука, несмотря ни на что!

Я схватил оружие, стрела на тетиву, вскинул руки...

С первой попытки мне даже левую руку не удалось выпрямить. Еще раз! Левую выпрямил полностью, но правой я дотянул тетиву дай бог до левого плеча. Еще попытка!

Пальцы, ничем не защищенные жгло огнем, наконец они не выдержав напряжения разжались сами, в этот момент я умудрился дотянуть тетиву опять лишь до левого плеча. Тетива отозвалась более низким звуком, чем уже привычное «трень», где-то в стороне от двери раздался чавкающий звук попавшей стрелы, а следом — протяжное «Му-у-у!» Как испуганные куропатки со своих мест повскакивали работницы, бросая прялки и веретена бросились нам за спину.

— Да вы что творите!

Не слушая хозяйку Хельми, выхватил у меня лук.

— Вот как надо! Вот! Вот!

Три стрелы под басовитой гудение тетивы ушли одна за одной в сторону двери.

— А ну стой!

Прямо перед нами, так сказать на «директрисе стрельбы» возникла Келда, разъярённая как фурия, со сбившимся платком, из-под которого растрепались светлые волосы, все так же упирая руки в боки.

Только тогда разъяренный хольд опустил лук...

— Что за война?

Я, ошарашенный реакцией наставника поднял взгляд: в дверях, засунув большие пальцы рук за пояс стоял хозяин одаля, переводя спокойный, внимательный взгляд с меня на Хельми, на Келду, снова на меня. Из всех эмоций на лице — приподнятая бровь.

— Дорогой! — все еще заведенная Келда, но уже с облегчением обернулась к мужу. — Твой брат, с моим братом видимо решили разнести наш дом! Стрельбу устроили...

— Я вижу, — хмыкнул Гунар, покосившись на три стрелы, торчащие из двери почти вплотную одна к одной на высоте его головы. — Ну? Что скажете, разбойники?

— Прости брат, — стушевался Хельми, снимая тетиву с лука, — кровь в голову ударила... — потом поднял голову, спросил с невеселой усмешкой, — глубоко хоть вошли?

Гунар приоткрыл дверь, выглянул, снова хмыкнул.

— Да считай что на ладонь.

Наконец, прикрыв дверь он направился к жилой части дома.

— Кстати, милый, глянь нам никакую корову не подстрелили? — уже почти спокойно спросила Келда.

Гунар заглянул через загородку в хлев, помотал головой, потом наклонился, поднял стрелу

— Глубоко хоть вошла? — хмуро спросил я.

Хозяин молча поднял вверх стрелу, из пальцев выглядывало чуть-чуть наконечника. В толщину половины пальца от силы. М-да...

— Любовь моя, дай что ли меда горячего, продрог до самого нутра. — обернулся он к жене, усевшись во главе стола, потом обвел нас веселым взглядом. — Ну так что тут произошло?

— Да вот, видишь пытаюсь объяснить Асгейру, что лучником ему не быть, — вздохнул Хельми, виновато понурив голову, — по крайней мере к этому лету — точно.

— А я говорю, что стану, — с тихим упрямством проговорил я, играя желваками.

— Да пойми ты... Я видел, как ты стреляешь. Для охотника это даже неплохо... В смысле — задатки есть. Но ты выцеливаешь! Ты сначала натягиваешь тетиву, потом примеряешься... А так нельзя! Ты же попробовал натянуть мой лук? Даже я не удержу тетиву, когда она натянута. Кстати, что с пальцами?

— Все равно научусь, — буркнул я, поднял руку. Пальцы саднило. Кожу сорвало, и кровь каплями капала прямо на штаны. Рефлекторно облизнул.

— Келда, милая, — подал голос Гунар, — надо Асгейру рану медом смазать и чем-нибудь перевязать.

— Не надо, — скорее из упрямства поморщился я, вновь слизнул кровь.

Несмотря на протесты пальцы мне все же обработали, и забинтовали чистой тряпицей.

— Так что там с пастухом, у Асбъёрна? — поинтересовался Хельми, — Нашли?

— Нашли... — невесело протянул Гунар.

Я почему-то сразу подумал про неладное, но Хельми будто не замечая, как враз помрачнел старший брат, высказался:

— Ну видишь! Я же говорил? И где он шлялся?

Гунар, сосредоточенно думая о чем-то над кружкой парящего меда пожал плечами:

— Да Хель его теперь знает! Мы нашли одну оторванную ногу, уже закоченевшую.

— Волки? — встревожился молодой хольд.

— Не знаю. Следов никаких, до снегопада случилось. — он поднял взгляд на меня, — Так что Асгейр, будь теперь аккуратнее.

Глава 8

— Асгейр, куда собрался? Останься, поужинаешь с нами...

— Не, Келда, — я сосредоточенно собирался. — Мне завтра на промысел, а надо еще сети посмотреть, подлатать... Короче, хватает работы.

Свежекупленную лопату привязал к станине «рюкзака» поперек, благо ручка короткая, не то, что на современных мне. Мокрые рубаху и тунику пришлось упаковать туда же. Взамен хозяйка выдала мне сухие, со словами: «Потом вернешь». Подумав, посчитав наличность, я в итоге заплатил ей за шмотки, лишняя одежда мне не помешает. Топор уютно устроился за поясом.

— Слушай, — перед выходом из дома я подошел к сестре, — передай Гунару мои извинения, ладно?

— Он на тебя вроде не сердится, — пожала плечами Келда, — только посмеивается над вами, обоими.

— Да, и извинись за меня перед Хельми, наговорил ему всякого, — добавил я и поморщился, — он классный мужик, а я ... А я погорячился. Вот.

— Не всегда понимаю, что ты говоришь, — усмехнулась сестра, — но суть поняла, передам.

Развернулся, прошел пару шагов, вернулся.

— Да, и Гретте скажи... — покосился в тот угол, где сидела девушка, — а, ладно, ничего не говори, сам потом разберусь.

Хозяйка одаля ответила долгим внимательным взглядом, затем молча кивнула.

Вышел из дома. На улице уже кружила метель. Не сильная, но видимость ухудшила. Прихватил свои лыжи, сунул башмаки в ременные крепления и похрустел свежим снежком в направлении пастбища.

Ходьба на длинные дистанции за проведенное на пастбище время вошла в привычку, направление держал почти на автопилоте, мысли свободно текли, перебирая произошедшее.

Бли-и-ин... Какая же фигня вышла с Греттой! Я мысленно как бы разделился: один «я» мучался от того, что невольно обидел нравящуюся мне девушку. Что только она могла обо мне подумать! Иэ-х-х!!!

Зато второй «я» напирал на другое: «Пофиг что она там себе навыдумывает, ты лучше теперь думай, где бебика брать к лету? Ну или беременную телку». И хоть «второй я» мне лично не сильно импонировал своей циничностью, отказать ему в правоте я не мог. Да-а-а... Нужен ребенок...

Постепенно мысли перекинулись на стрельбу из лука. Черт подери! Так дело пойдет, мне и ребенок не сильно к спеху будет! А вдруг Хельми прав? Вдруг я не смогу освоить стрельбу из боевого лука? Что тогда?

Где-то через час пути метель стала ослабевать, видимость улучшилась метров до трехсот-полукилометра. И я с обмиранием заметил волков! Они трусили параллельным курсом, что называется: в колонну по одному, почти на границе видимости.

Рука дернулась к топору. Эх, маловато будет! Только сейчас я осознал, что короткое оружие не всегда «ловчее». Захотелось чего-нибудь более основательного. Воображение тут же, помимо копья накидало варианты секир, алебард, бердышей... Чего-нибудь большого и устрашающего. И чтоб если что — с одного удара, валящего «на глушняк».

Но шли мгновенья, они сливались в секунду. Вот уже больше минуты мы двигались в одном направлении, а светло-серые хищники так и не заинтересовались моей одинокой фигурой.

Не видят? Захотелось упасть на снег, зарыться поглубже, да еще сугроб сверху насыпать, но я все еще равномерно переставлял лыжи, косясь на смертельно-опасных соседей.

Видят! Передний волк повернул голову в мою сторону, то ли присматриваясь, то ли принюхиваясь ... а затем опустил ее снова к земле, и волчья колона продолжила свой неспешный бег, постепенно отдаляясь от меня к северу.

Только сейчас осознал, как колотится сердце, и что спина, на все старания не вспотеть — мокрая. Не-е-е! Надо бы мне что-нибудь поубойнее, чем легкий топор...

***

На пастбище неожиданно оказалось многолюдно. Точнее — многоорочно. Приехали Сигмунд, Калле и один из Йоргеновых работников — Акке. Все трое — на лошадях.

— Привет, Сигмунд, — я скинул лыжи у землянки и подошел к Йоргенову старшему сыну, — опять шерсть привезли?

— Нет, — сухо бросил в сторону будущий форинг, — надо коров в усадьбу перегнать, холодно им уже на пастбище.

— Понятно, — кивнул я, — как отец? Чего Фритьеф не приехал?

— Отец раной мучается, левая рука почти не действует, — нахмурившись проговорил Сигмунд, — только баней и спасается. А Фритьеф слаб, поэтому и не приехал. Крови он тогда много потерял, но если бы не он, нам бы всем на той дороге смерть принять пришлось. Мать за Фритьефа жертву большую дала, все мы молимся об его выздоровлении.

Я взглянул в мрачное лицо старшего брата, и даже стало его немного жаль — если Фритьеф не сможет пойти с ним в его первый поход... Блин, да я не знаю даже, как наш «покоритель морей» будет выкручиваться!

— Да, Асгейр, — вдруг как бы вспомнил Сигмунд, — отец сказал забрать у тебя рыбу и передать соль. И рассчитаться по уговоренному.

Я поморщился.

— Не думал, что так рано приедете...

— Ничего не наловил? — глаза старшего стали наливаться кровью, — Я что, попусту в такую даль тащился?

Наверно сказалось эмоциональное истощение сегодняшнего дня: Гретта, Хельми с луком.

— Ты тащился в даль за коровами, — холодно уронил я, — а прежде, чем выдвигать предьявы... Иди-ка сюда

Я подошел к яме-леднику рядом с землянкой, разгреб ногами снег и скинул крышку. Вытащил старую круглую корзину.

— Как договаривались, — указал пальцем, — не потрошенные, не соленые, иначе не замерзли бы. Но мало, — я развел руками, — у меня только один день и был для ловли, надо же и снасти чинить.

— Сколько здесь? — указал подбородком на корзину Сигмунд.

— Три дюжины, — скривился я, — понимаю, что мало, но вы — рано приехали.

Интересно, подумал я, видел он копченую рыбу, что я на продажу приготовил?

— Троль тебя задери, Асгейр, — возмутился старший, — да я тебе соли привез почитай два лиспунда, того, что ты наловил не хватит рассчитаться за соль!

Я пожал плечами.

— Так оставь только то, что пойдет в зачет за рыбу. Уговор есть уговор, мне лишнего не надо. Кстати, Йорген обещал еще муки и крупы.

— Крупу на всех привезли, с Фроди спросишь. — чуть миролюбивее ответил Сигмунд, — Пока пастух с рабом на пастбище, отец сказал на вас троих продуктов давать. Но что же с солью делать? Назад везти?

Я глянул в его сдвинутые лохматые брови. Ну чистый Йорген: такой же грузный, обстоятельный, не слишком быстро соображающий. Крестьянин, мелькнула мысль, чего ты от него хотел?

— Не знаю Сигмунд, тебе решать, — и демонстративно принялся закрывать ледник.

— Вот что, — наконец разродился братец, — соль я тебе оставлю. В долг! — он поднял вверх указательный палец. — В следующий раз кто-нибудь приедет недели через две. Не вздумай к этому дню не наловить достаточно рыбы, чтоб закрыть свой долг.

Блин, ну чисто Вито Карлеоне, на минималках!

— Договорились. — кивнул я, — А где соль-то?

— В доме, — бросил Сигмунд.

Ну понятно, с чего такая «щедрость»: это ж надо тащить обратно, привязывать снова на лошадь.

— О, рыбоед! — услышал я знакомый, противный голосок младшего Йоргенова сынка.

— И тебе не хворать, Калле, — придал я голосу как можно больше иронии.

На холм поднялась вся честная компания: Калле, Акке, три коровы и Фроди с идущим в хвосте Итуном.

Фроди по ходу наставлял Акке с Калле:

— Ведите не быстро, чтоб не взопрели, но и не останавливайтесь. И ни в коем случае не давайте ложиться на снег! Заболеет скотина, забивать придется.

— Итак придется, Фроди, — прогудел Сигмунд, — вон теперь сколько скотины! От Брана еще овцы достались, не запасали кормов-то на них!

— Лучше овец потом лишних забить, — скривился пастух, — их до глубокого снега и морозов можно на пастбище держать. А коров уберечь надо! Что ж вы так поздно за ними?

— Некому было, — почти извинялся старший, — я ж тебе рассказывал!

Меж делом младшенький подошел поближе ко мне, спросил с издевкой.

— Ну что, наловил нам рыбки, полукровка?

Я скрипнул зубами. Ты то хоть под руку не лезь, и так день не задался.

— Маловато наловил, — буркнул старший братец, показал на стоящую у ног корзину, — вот и всего-то!

— Что? — глумливо скривился гаденыш. — Это все? Плохо стараешься, рыбоед. А помнишь Сигмунд как он отцу заливал, что всю нашу семью будет рыбой кормить?

— Вы рано приехали, — повторил я уже в третий раз, — рыба сама себя не выловит.

— А ты лови! Тебя сюда и поставили, чтоб ты нам рыбу ловил, а ты чем занимаешься? Мне кажется, ты не с рыбного промысла вернулся.

Вот сученок! У меня сжались кулаки.

— Я тренироваться хожу, — сказал сквозь сжатые зубы, и глядя на Сигмунда добавил, — я ведь должен к весне быть не хуже других дренгов?

Сигмунд отвернувшись сплюнул в снег, за него вылез Калле:

— Ты хоть тренируйся, хоть нет — все равно толку от тебя никакого. Не трать понапрасну время!

— А ты проверь! — с вызовом выкрикнул я.

— Проверить говоришь? — вдруг оживился Сигмунд, — А что? Можем и проверить. Прям сейчас!

Он дошел до лошади, отвязал щит, и кинул мне.

— А ну покажи, как ты умеешь со щитом обращаться!

Так, Гера, спокойно, я стал уговаривать сам себя, ты все умеешь, все помнишь. Я поднял щит: обычный, круглый плоский, сзади ручка, по центру закрытая умбоном дырка для кулака.

Взяв щит, я чуть согнул и расставил пошире ноги, левую руку со щитом выставил чуть вперед, перекрывая возможные направления атаки со стороны Сигмунда. Ну, давай!

Тот постоял немного, мрачно окидывая меня взглядом: голова, нога... Подошел на пару шагов.

Чем он будет бить? Не вижу в руках оружия. Топор за поясом, копья нет...

Криво ухмыльнувшись, Сигмунд с подшага вмазал по щиту ногой, вложив в удар всю свою массу! Меня снесло как кеглю! Как будто в щит прилетело ядро из пушки! Перевернувшись через голову, я распластался в снегу.

— Вот и все, мальчик, — будущий форинг нагнувшись подобрал валяющийся щит.

— Вот и все, рыбоед! — подхватил залившийся хохотом мелкий засранец, — Вот ты все и показал! — добавил со злостью. — Если бы тебя взяли в лид, и сейчас была бы битва, то из-за тебя уже убивали бы всех твоих товарищей! — он замолчал, окинул меня презрительным взглядом. — Впрочем ты бы и тогда наверно остался жив. Ты ведь единственный, кто тогда не получил ран? Вот и сейчас, сбежал бы как трус...

Этого я уже вытерпеть не смог. Мигом вскочив на ноги, я чуть наклонившись вперед как заправский регбист, с воплем бросился в атаку.

— А-а-а-а-а!

Снести с ног мне его не удалось. Мы сцепились, я попытался ударить его в лицо кулаком, гад увернулся. Я попытался сделать подсечку, мы рухнули на утоптанный снег.

Сука! Сука! Я вновь попытался зарядить ему в морду, но более тяжелый и более сильный Калле легко скрутил меня и оседлал сверху. Новая попытка вмазать. Он перехватил мою правую руку своей, прижал к земле, и начал методично наносить мне удары левой рукой в лицо.

Ярость затуманила разум, не отдавая отчета в том, что делаю, я попытался дотянуться до сакса, который по-прежнему носил под левую руку. Ща я этого гандона запорю, и будь что будет!

Чья-то нога наступила мне на локоть. Все, вот и старший братец пожаловал!

Но нет, я услышал голос Фроди:

— Даже не вздумай, пацан! За убийство свободного бонда — изгнание!

И тут же, как котенка за шкирку он без лишних усилий снял с меня мелкого гаденыша.

— Ну-ка разошлись, бараны!

Калле как хорек вывернулся из руки пастуха, начал отряхиваться.

— Что, получил, рыбоед? Выкинь из головы надежду хоть когда-нибудь попасть в лид. Ты не воин!

— Калле! — резанул воздух голос Сигмунда. — Бросай ерундой мучаться, нам еще коров гнать домой.

— Иду, — отозвался говнюк, спеша к лошадям.

— А ты подумай над произошедшим, мальчик, — крикнул Сигмунд мне, — и помни, через две недели у меня должна быть рыба!

Маленький караван, из трех коров, трех лошадей и трех орков: Сигмунд впереди верхом, а Акке с Калле пешком, с двух сторон подгоняя коров тронулся в путь.

— Асгейр... — качая головой начал Фроди, но я не слушал.

Буквально вбив ноги в ремни лыж, я рванул прочь с пастбища.

***

Нельзя сказать, чтоб я летел по заснеженным полям-холмам как птица, лыжи по-прежнему скользили очень плохо, но все равно, бежал не разбирая дороги я довольно быстро. Плащ, сколотый одной лишь фибулой на правом плече, давно перевернулся, и развивался за моей спиной как крылья птицы. Правда этому была причиной не скорость, а вновь начавшаяся метель, причем ветер на этот раз был сильнее, а видимость в снежной круговерти — десяток-другой шагов.

Холода я не чувствовал, хоть шапка и сбилась на затылок, а варежки я и не помнил, куда делись. Душащая ярость и обида разгоняли пульс посильнее бега.

Да будь они прокляты все! Сосунок Калле, кичащийся тем, что станет великим воином и попадет в Вальгалу! Хер тебе, а не Вальгалу, оставит на тебя Йорген свой одаль, и бери бразды правления в крестьянском хозяйстве!

Сигмунд в вашей семье будет форингом! Хотя какой он нафиг форинг? Его дело овец пасти, да сено заготавливать, а не в море пиратствовать, куда мамаша с папашей его наладили. Вы хоть думали своими тупыми башками, что делаете?

Йоргену, традиционно от меня тоже досталось, жадный тупой ублюдок, даже не может распорядиться награбленным имуществом!

Гретта... Выдох. Черт, Гретта, ну ты то зачем со мной так? Я же и не думал тобой «пользоваться». Мне хорошо с тобой. Было. Теперь, похоже, о ребенке можно и не беспокоиться. Ну и отлично! Одной обузой меньше!

И Фроди хорош! Законник чертов! Подумаешь: изгонят! Да кто я, если не изгнанник, выкинутый из привычного мне мира, и отторгнутый семьей, которая должна была по идее стать моей поддержкой. Да я уже, почитай связан с ними только формальной принадлежностью одалю Йоргенсонов. Независимая экономическая единица! И я, между прочим — Брансон!

Уйду нафиг вообще от них, поселюсь в теплом фьорде, выкопаю себе землянку, как у Фроди, буду рыбу ловить... Пока меня не сожрет либо неведомая хрень, живущая в воде, либо волки, как того беднягу-пастуха. ...

Да я уже мертвец! Просто дышу, бегу и думаю по недоразумению. Не попасть мне в лид, вот и весь сказ. Проведет Сигмунд весной такое же «испытание», и пойду я, волоча ноги и утирая слезы, под хохот молодых орков, как и я решивших пойти в свой первый поход, но которые старше и сильнее меня. А без этого никакой надежды выбраться отсюда нет. И не предвидится! Если только не куплю лодку, и не отправлюсь на ней сам на этот остров Странников...

Да и есть ли он? Может все это сказки? Как все, что я до сих пор слышал от выжившего из ума лысого старика.

Я не следил, сколько прошло времени, и не знал, где нахожусь. По ощущениям я бежал в сторону моря, хоть заволокшая все белой пеленой метель и отсекла от меня все видимые ориентиры.

Постепенно мысли начали приходить в порядок, уровень кипевшей в крови злости постепенно падал. Я не снижал скорости, продолжая бежать скорее по инерции, но по сторонам попытался оглядеться.

Несмотря на плохую видимость, я похоже двигался по какому-то гребню. По крайней мере справа и слева от меня шагах в десяти в каждую сторону начинались склоны, уходящие куда-то в белую муть. Да пофиг! Лучше сейчас сдохну, свалившись в пропасть, или ухнув с разгона со скалы в воду, чем такая жизнь!

Похоже метель постепенно стихала, граница видимости начала неторопливо отдаляться. И тут я встал.

Прямо передо мной, шагах в сорока на гребне гряды, по которой я бежал сидел волк. Нет, волки! Еще три штуки сидели рядом с первым, перегораживая мне дорогу дальше.

Тяжело дыша, стащил шапку, вытер со лба обильный пот. Вновь натянул на голову.

Ну вот и добегался!

Волки сидели, и молча чего-то ждали. Даже не скалились. Я бросил взгляд назад.

Ага, один за другим, из метели показались еще пятеро.

Сам собой в памяти всплыл рассказ Гунара: «Одна нога оторванная осталась» ... Что ж вы гады ногу то не доели? Это ж самое вкусное!

Ну вот и все, Гера... Вот и конец приключениям... ДА И ПОФИГ!!!

В одно движение скинул мешающий мне плащ, вырвал из-за пояса свой новый топор, и спрыгнув с лыж (так мне казалось я буду быстрее), взрывая снежную целину я бросился на волков.

— Идите сюда, ссаные шавки! А-а-а-а!!!

Волки бой не приняли. Когда до передней четверки оставалось шагов десять, они, до этого спокойно наблюдавшие за несущемся на них, брызжущим во все стороны слюной обезумевшего орка, неторопливо встали ... и расступившись, протрусили по склонам мимо меня.

Да какого!!!

Я, думая, что атака последует сзади мигом развернулся.

Что за фигня? Задняя пятерка, так же неторопливо присоединилась к остальным, и неспешно, вытягиваясь походной колонной светло-серые хищники скрылись в редеющем снегопаде.

Из меня как будто вытащили стержень, или открыли клапан, и я сдулся. Продолжая удерживать топор в обеих руках, рухнул на колени в снег. Пульс молотил в висках как бешеный. «Бам-бам-бам» отдавалось в ушах. Грудь ходила ходуном, захватывая все новые и новые порции морозного воздуха, пытаясь насытить организм кислородом. В голове — звенящий вакуум, извилины кажется отказывались ворочаться.

Наконец я смог подняться на ноги. Что это сейчас было? Почувствовал, как замерзают кисти. Сунул топор за пояс, и с удивлением увидел варежки. Там же, за поясом, я же их пихнул туда, когда доставал Сигмунду рыбу! Вот ведь совсем из башки вылетело!

Натягивая на ходу заледенелые варежки, и проваливаясь чуть ли не по колено пошел обратно, к лыжам. Сколько же я пробежал на рывке! Как-то безразлично всплыла мысль, что плащ-то я зря скинул. Надо было его на левую руку намотать! Видел же тысячу раз в кино — человек противостоящий собаке или волку обязательно наматывает что-нибудь себе на руку.

Кое-как забрался на лыжи, из глубокого снега это оказалось не так просто сделать. А где я?

Ветер почти стих, только реденький снежок неспешно падал с неба.

Ба! Да я оказывается стою на гребне, разделяющем два фьорда! Справа от меня тянулся совсем узенький, как колодец меж высоких скал. Как улочка меж высоченных небоскребов. А до воды ... этажей двадцать, не меньше! Сколько это в метрах не знаю. Фьордик тянулся от меня вдаль, и исчезал за поворотом.

Фьорд слева был гораздо шире. В ширину наверно шесть или даже восемь высот окружающих его скал. Начало его тоже терялось где-то далеко позади меня.

Любопытство заставило двинуться дальше, но далеко я не ушел. Где-то через полкилометра путь мне преградил обрыв — маленький фьордик впадал в большой, становящийся после этого совсем широченным. Снег к этому моменту прекратился, и предо мной предстала панорама залива, постепенно расходящегося, расходящегося... и впадающего в море. Или это уже океан? С высоты я не отрываясь смотрел, как тусклые, огромные волны неспешно и величественно перекатываются по бескрайней шири. И сверху, в эту свинцовую воду неспешно опускается уже не слепяще-белый, а темно-бордовый громадный диск солнца.

Завороженный величественной картиной, я стоял и стоял, пока солнечный диск не коснулся своей нижней кромкой воды. Вздохнув, я понуро развернулся, и потопал на выход.

Да-а-а... И что мне с этой красоты? На хлеб не намажешь, и вместо шубы на плечи не накинешь, невесело усмехнулся, и на остров Странников на ней не уплывешь...

Злость и безумие вконец оставили меня, оставалась только грусть и щемящая тоска. Хочешь, не хочешь, а сидеть мне тут еще не меньше пары лет. Или даже более того. Пока вес не наберу, пока не смогу в ответ на «испытание» Сигмунда схватить этого «испытателя» за ногу, и отправить в испытательный полет. С луком у меня не выходит ничего, и это надо признать честно. Я, конечно, могу целиться из нетугого лука, может быть, стоит освоить его для охоты. Но боевой мне не освоить. Чтобы попадать не целясь, это мне тренироваться непонятно сколько лет. А чтоб прицелиться ... Какая-то мысль мелькнула в голове, но «поймать ее за хвост» я не успел. Значит, чтоб прицелиться (мысль потекла медленнее) мне лук натянутым не удержать... И натягивать мне такую тугую штуку лучше двумя руками...

Я встал как вкопанный, боясь спугнуть идею. Так... Натягивать, говоришь... Двумя руками? А целиться... Удерживая натянутым?

Да я же баран тупорогий! Это же должно было прийти в голову любому сопливому пятиклашке, стоило ему появиться здесь! Прогрессор хренов! Склеротик! Такую простую конструкцию упустил из виду!

Сердце вновь стало колотиться сильнее. Похоже я все-таки пойду в поход этой весной! Утрись Калле! Засунь свои сомненья себе в задницу, Сигмунд! Хельми... я довольно ухмыляясь покачал головой, ты будешь удивлен!

Повеселевший, чуть ли не насвистывая, и переставляя ноги под звучащую в голове легкую музыку я отправился на пастбище. За моей спиной садилось солнце, но я чувствовал, как очередная страница моей жизни вот-вот перевернется!

Конец первой части

Часть 2. Глава 9

Добрался я до пастбища уже далеко затемно, если такое слово можно применить к особенностям моего зрения в совокупности со снежной целиной. Солнце село, звезд не видно, легкий сумрак снизивший видимость до полукилометра, да отлично различимые действующие вулканы вдалеке. Чего Фроди пугает меня всякими «дикими охотами»? Суеверия все это...

Вот волки — не суеверия, волки как раз реальность. Хотя какая-то пассивная реальность, что им стоило наброситься на меня вдевятером? Одного-двух я бы, конечно, порубал, тут я уверен, а дальше... Дальше все бы сложилось для меня печально, я парень здравомыслящий, в возможность одному отмахаться от такой стаи верю слабо, это не кино, где герой расшвыривает врагов пачками, это жизнь, где всегда найдется тот, кто этому герою на спину прыгнет.

На пастбище не спали. Вернее, не спал Итун, сидевший как сугроб в своем плаще из козлиной шкуры, и такой же меховой шапке. Рядом, руку протяни, стояло воткнутое в землю копье. Ну да, ну да, формальности соблюдены — раб сидит без оружия, а оно рядом по какой-то случайности. Он сам часом не попаданец? Я думал такое формальное следование законам удел нашего времени?

Усмехнувшись, я под внимательным взглядом старого раба вошел в палатку.

Внутри было тепло. Мерцая, тлел в очаге торф, подсвечивая нехитрое убранство. Фроди лежал на одной из импровизированных то ли нар, то ли кроватей, укрытый шерстяным одеялом и брошенной поверх шкурой, но не спал.

— Не думал, что ты вернешься. По крайней мере сегодня.

— Я и сам так не думал, — выдохнул я, усевшись прям в плаще поверх второй шконки.

Несколько минут мы молчали. Наконец Фроди первым нарушил молчание:

— Что это было, парень? Ты чуть было не пырнул сына хозяина одаля. И пусть он для тебя двоюродный брат, но последствия от этого легче не были бы.

— Довел, мелкий гаденыш ... — поморщился я.

— Не такой уж он и мелкий, — хмыкнул Фроди, — покрупнее тебя будет.

— Все одно — мелкий и гаденыш, — с нажимом повторил я, вздохнул. — Извини, Фроди, что-то нервы ни к черту стали.

— Что? — наморщил лоб тот.

— Ах, да... — опомнился я, — прости, кровь в голову ударила.

— Так понятнее, — согласился ночной собеседник, — а то говоришь человеческими словами, кто тебя знает, что хочешь сказать?

В который раз я напомнил себе, что за лексикой надо следить.

— Скажи-ка мне, парень, — в тоне Фроди вдруг прорезались знакомые нотки, — а ты случаем грибами не балуешься?

Ба! Прям моя мать, интересующаяся не начал ли я курить! Подумал с иронией: они часом не родственники?

— Не, Фроди, не балуюсь... — и не удержался, — я ими профессионально занимаюсь!

— Что?!

Пастух чуть было не вскочил с кровати.

— Да успокойся, успокойся, — я выставил, как будто защищаясь руки, — я пошутил! Нет, конечно, никаких грибов я не ... употребляю.

— Смотри, пацан, — успокаиваясь произнес старик, — многие через грибы себе горе нашли. Тот же Фритьеф! Думаешь просто так его ярл из дружины выгнал?

— Фритьеф? — теперь уже у меня полезли брови на лоб.

— Зря я тебе это сказал, — проворчал Фроди, — забудь.

— Да как теперь забудешь, — ошарашено пожал плечами я.

— Я тебе не говорил, — отрезал старик, — и у самого Фритьефа лучше не спрашивай, не береди старую рану.

— Хорошо, — согласно кивнул я, — а что не так, с грибами-то?

Старый пастух поворочался на лежбище, пожевал губами.

— Ладно. Только я надеюсь, на твое здравомыслие, понял?

Я кивнул.

— Все равно, не от меня, так от другого услышишь... — проворчал Фроди. — В общем многие юноши, мечтающие поскорее освоить воинское искусство прибегают к отвару из грибов. Только не тех, что шаманы используют для разговора с духами, те особые грибы, обычному орку их пробовать невместно. Но есть похожие на них, вот они дают неутомимость, добавляют сил, изгоняют страх. Иные пьют этот настой чтоб тренироваться успешнее. И правда, — вздохнул старик, — с их помощью орк может больше тренироваться, да и сила приходит быстрее. Только за все надо платить, Асгейр. За это приходится платить разумом.

— Это как?

— Как, как, — вновь перешел на ворчливый тон пастух, — у этих орков появляется боевое безумие, в битве их разум совсем покидает!

— А разве это плохо? — вспомнил я истории про земных берсерков.

— А чего ж хорошего? — удивился старый походник. — Ярость и свирепость это тогда хорошо, когда ты один, а кругом враги: все одно помирать, так хоть побольше с собой прихватишь. Но мы, орки, сражаемся вместе. И под строгим руководством! Строй, дисциплина и порядок побьют любую дикую силу, если все будут действовать сообща! А безумец, лезущий вперед без разбора и сам вскоре погибнет, и своих товарищей подставит!

— А они что, с собой грибы что ли берут? Так не давать им отвара перед боем, и всего-то делов!

— Эх, молодость, молодость, — до меня опять долетел тяжкий вздох, — все то у вас просто! Да вот только любителю грибов отвар свой потом и не нужен. Он как бы в нем уже есть, и стоит такому орку разозлиться, как ярость, замешанная на том отваре застит ему глаза, и все. Ни себя не помнит, ни кого другого не слушает... Потому и не любят таких, и стараются избавиться.

Вот не думал, что от орка, почитай того же викинга услышу такие слова. А как же «северные дикие варвары»? Я мысленно усмехнулся: забыл добавить еще и «грязные». Это при просто маниакальной склонности орков к чистоте тела! Какие-то они ... не типичные.

Старик опять заворочался, устраиваясь поудобнее, подтянул одеяло.

— Ладно, Асгейр, иди спать в землянку, утром поговорим, а мне под утро Итуна менять.

— Фроди, хочешь я тоже подежурю?

— Твое дело, парень, рыбу ловить, а стадо нам оставь. Это наша работа.

— Так может я здесь останусь? Ну если что, чтоб сразу на помощь прийти?

— Это место Итуна. А твое всё я в землянке оставил. Иди туда, я там тоже протопил. А если что, ты нас и так услышишь.

Ну и ладно. Вышел, запахнул поплотнее полог, махнул Итуну, и отправился спать в землянку, на другой холм за ручьем.

***

Утром я проснулся рано, и на удивление бодрый. Эх, планов — громадье! Успевать бы только со всеми.

Начал день с зарядки, форма одежды — голый торс. Штаны и башмаки, конечно, натянул.

Для начала пробежался вокруг луга-пастбища, по верху холма. Верхушка у холма была широкая, пара футбольных полей точно влезет, а может и побольше даже. Не зря такие сеттеры все на перечет, и все в чьем-то пользовании. Навернул два круга в высоком темпе, а под конец еще спустился вниз и с ускорением наверх взбежал. Скользко только!

Затем полная разминка, начиная с шеи и по всем суставам до голеностопа: вращения, растягивания и все, что помнил. Не обязательно чтоб этому кто-то учил, сколько я смог вытянуть из своей памяти, просто поражаюсь! Эх, мне бы какие-нибудь гантельки... А что? Палочка, привязать пару камней, подходящего веса... Ладно, это как-нибудь потом.

Попробовал «бой с тенью» — вспоминая того же Калле (хоть и говнюк, но он то подольше меня с Фритьефом занимается!) представил у себя в руках щит и копье, и попробовал поотрабатывать то, что показывал Хельми. Заметил, как с того холма за мной нет-нет да и поглядывает Фроди. Внимание старого походника заставило работать еще усерднее.

Наконец сбегал к стаду, забрал ведра, набрал полные воды, почти взбежал (почти. Под конец, конечно, шел уже шагом) к себе на холм, разделся полностью и облился ледяной водой под собственные вопли.

Наконец одевшись, свеженький и бодрый притопал к стаду, заодно и ведра вернул.

— Молодец, — заслужил одобрительный кивок пастуха, в глазах Итуна тоже мелькнуло что-то похожее на уважение, — пойдем, поедим.

Полностью перебираться в палатку старик не стал, мне объяснил, что все равно через неделю-другую, когда овцы обожрут тот луг будут возвращаться обратно. Поэтому готовку, и прочую бытовуху старик оставил в землянке. Правда завтракали вдвоем — Итун ждал, пока его сменят.

— Как успехи с Хельми? — поинтересовался пастух, — Я глянул как ты тут занимался, получается неплохо. Если хочешь — когда будешь отрабатывать бой с оружием, приходи к нам, бери щит и копье.

Точно! Блин, а я и не подумал!

— Только щиты у меня малые, для зверя, легковаты против боевых. Надо бы тебе, парень, уже своим оружием обзаводиться.

Я с гордостью показал купленный топор. Фроди одобрительно хмыкнул.

— К оружию надо привыкать, чтоб было как продолжение твоих рук. Чем чаще ты с ним, тем больше сродняешься.

Ну что сказать на это? Могу только согласиться. И что мне делать? В Борг метнуться, к оружейнику? Надо с Гунаром разговаривать, что там на счет древесины?

— Чем займешься?

Я вздохнул. После вчерашнего уж и не думал, что вернусь к тренировкам с Хельми, но во время разминки так захотелось опять почувствовать в руках настоящее оружие... Помотал головой, как бы отвечая собственным мыслям.

— Ловить надо. На продажу считай ничего, да и Йоргену надо набрать, две недели промелькнут, чихнуть не успеешь.

— Долги надо отдавать, — согласился старик, — даже если это родня.

***

И вновь я стоял на берегу «своего» теплого фьорда, смотрел в темную воду, и вспоминал все, что говорил Фроди, про местных водяных монстров.

Да ну, ерунда какая-то! Попытался взбодрить сам себя. Сказки и невежество! Давай-ка лучше попробую вспомнить про свою, опасную земную фауну. Кто там у нас в воде кошмарит пловцов?

В первую очередь в голову пришли акулы и крокодилы. Но если для первых фьордик был бы тесноват (да что им здесь делать, чем питаться?), то для крокодилов, кайманов и аллигаторов здесь слишком холодно.

Так, еще кто? Скаты, медузы, гигантские кальмары с осьминогами... Тоже мимо, они вроде на югах обретаются.

Вздохнул — сколько не напрягал мозг, никого кроме полярной акулы, опасной для человека в северных водах не припомнил. Но сомневаюсь, чтоб она сюда заплыла. Ну что? Буду готовиться? Я только-только спустился вниз.

Отошел к кострищу, бля-а-а... Навес мой завалился, все погребено под рухнувшим снегом. Ладно, надо приниматься за работу.

Скинул поклажу, плащ снял и пристроил сверху, чтоб не мешался. Первым делом — вытащил из кустов и наладил свои стационарные захапы, сетки пошли в воду. Подтянул за веревки и проверил корзины-верши. Не много, более чем за сутки, всего несколько рыбех. Да и то по паре уже дохлых вытащил. Этих порубал ножом в мелкий фарш и отправил на прикормку. Верши закинул снова, но идея была признана провальной, так что новые заказывать не стоит. Подумал — сетку надо, жаберную, однорядку, ее можно будет на сутки оставлять. Все-таки не зря рыбаки всю историю в основном сетями рыбу ловят, чай не дурнее меня. Или я тут не самый хитрый.

После чего занялся благоустройством. Для начала освободил площадку с очагом от завала из неудачной конструкции и снега. Осмотрев жерди для вертикальных столбов, признал их подходящими, только заточил топором, да при помощи лопаты выкопал глубокие ямки под них. Кстати, такая форма лопаты: узкая, отлично подошла чтоб копать именно ямки. Жаль, конечно, это не сталь и не титан, но мерзлую землю я сначала рыхлил топором, и дело шло весьма споро.

Навес решил, не мудрствуя делать обычным, односкатным, шириной пару метров, и чуть больше в глубину. Чтоб снег не залеживался, и не проломил крышу, наклон придал значительный, для чего передние столбы поставил высотой в рост с поднятыми руками, а задние — по грудь. Положив на столбы слеги, и подергав, решил, что по два столба на стенку мало, пришлось прилаживать промежуточные, и только спереди обошелся без центрального столба, обойдясь укосинами. Скреплял ивовой корой, которую я снимал саксом, и разбивал на волокна камнями, получалось что-то вроде весьма грубых веревок. На перекрытие пошли длинные ивовые ветки, которые я положил крест-накрест, и переплел меж собой для надежности. Ими же закрыл как мог боковины и заднюю стенку. А после навалил наверх мелких веточек, опавшей листвы, травы. Взгляд изнутри на крышу добавлял оптимизма — вроде света не видно. Значит и снег не должен просыпаться, а потом он еще и слежится...

В процессе строительства трижды успел вытащить захапы, на снегу постепенно росла горка замерзающей рыбы. Наконец в очаге под навесом весело заплясал огонь, грея душу и добавляя уюта.

Ну что, Гера, обосновываешься постепенно? И сам себе ответил — не дождешься!

На углях запекалась рыба, отобранная для обеда, сверху пристроился кожаный котелок с морсом (сегодня специально прошел через ягодные места, удалось немного насобирать из-под снега). Не торопясь, оттягивая неизбежный момент входа в воду я снял одежду, приготовил полотенце, плащ, чтоб потом сразу завернуться... Сделал несколько шагов к воде, но тут же вернулся. Не знаю, сказки-не сказки, водятся тут крокодилы или нет, и чем мне это поможет, если с какой фигней столкнусь, но я обмотал ремень вокруг правой голени, подвесив на него Фродин свинорез. Во-первых, он длинный, во-вторых, если честно отцовского сакса жалко. Вдруг утоплю? Проверил как держится, как вынимается. Да вроде норм, самодельное крепление хоть и доставляло дискомфорт, но длинная, почти во всю голень острая железяка прибавляла уверенности. Ну, и где тут местные крокодилы?

Для начала прошелся брассом. Медленно, не торопясь, растягиваясь после каждого цикла: вдох на гребок руками, резко с одновременным ударом ногами вытягиваюсь в узкое, обтекаемое «веретено», скольжение и длинный-длинный выдох. Так до того берега, развернулся, и на обратном перешел на «урезанное дыхание», приучая организм к избытку углекислого газа: вдох теперь следовал один на два гребка, а через какое-то время — на три.

Наконец, нащупав ногой дно под своим берегом, отдышался. Блин, буду дальше тянуть, никогда не решусь! Или сейчас ныряю, или выкидываю эту идею из головы насовсем! Ну, Асгейр, к какой альтернативе ты склоняешься?

Побарабанил пальцами по воде. Да ну нах! Все равно ведь буду думать о том, что там, под водой! Лучше сейчас решить вопрос, или вообще валить нахер из этого фьорда! ... Как только я осознал мысль «валить из фьорда», так сразу же какое-то упрямство заставило набычить голову, и сжать кулаки. Вот вам всем хрен! Это мой фьорд! Здесь моя рыба! И все что найду под водой — мое тоже!

Решено! Проверил еще раз, как выходит из ножен скрамасакс... и постарался максимально расслабиться, растечься мышцами как желе. Мысли вон из головы, мозг тот еще пожиратель кислорода. Вдо-о-ох... Медленно, через губы трубочкой, от живота к груди и плечам. На еще более медленном выдохе я сдувался как надувная кукла. «Не гипервентилируйтесь! Вам просто не должно хотеться дышать» — всплыли в памяти слова тренера из ролика, фамилию которого я так и не смог вспомнить. А вот сам ролик и главное — советы, увидел недавно, как наяву, странная штука — память.

Так, нафиг, не думать! Не думать, я расслаблен, я тряпочка...

Скользнул в воду без всплеска, тяжелое тело орка тут же стало падать на дно, гребок — скольжение... Сквозь мутноватую воду глаза ощупывали донный грунт. Нырял я с того же самого места, да оно одно такое удобное напротив навеса. Направление — строго на противоположный берег.

Гребок — скольжение...

Помню, я же тогда ракушки собирал! Кстати, только что прошел над скоплением перловиц (наверно не они, но я с такой формой только одних ракушек знаю... Вернее — вообще, кроме перловиц, никого больше. Так пусть будут перловицами!) А там были с витыми коническими панцирями.

Появились первые ощущения дискомфорта: начало подсасывать в районе диафрагмы. Гребок — скольжение... Расслабиться, убрать мышечные зажимы.

Темнело. Ну да, точно, глубина тогда была приличная...

Появились первые позывы к вдоху. Пока терпимо. Где же ты?

Появилось давление на уши и легкая боль. Сжал пальцами нос, надул пазухи. Щелк, уши отпустило. Ого, метра три уже, и я все углубляюсь. В этот момент я почувствовал «скачок диафрагмы» — непроизвольное сокращение дыхательной мускулатуры. Ага! Пора на воздух!

С пытающимися сжиматься-разжиматься легкими пошел к поверхности. Не торопись, Гера, это можно терпеть. И не выдыхай, ты уже разок облажался...

Наконец показалась пленка поверхности воды, она приближалась, приближалась и вот я выскочил сквозь нее в брызгах, к свету, звукам и запахам из темной и молчаливой глубины. Выдох-выдох-выдох! Короткие выдохи, позволяя воздуху на вдохе самому затекать в легкие. Инерция всплытия закончилась, я добавил гребок руками, вдох... И уйдя под воду — выдох.

Заработав руками и ногами, поднял голову над водой. Ого! Да я уфигачил почти до середины фьорда! Почти пятьдесят метров на задержке, стилем брасс? Да я монстр! Тащите сертификат!

Но эйфория тут же улетучилась — череп, или что-то еще я не нашел.

Так же, брасом, не торопясь вернулся к берегу, стал так, чтоб из теплой воды торчала только голова. Ну что? Может его течением отнесло? Может такое быть? Легко! Кстати, а здесь действуют приливно-отливные явления? Теоретически, что это такое — представляю, практически не видел. Так что, все-таки, бросаю затею?

Обежал взглядом окрестности. Кстати! Надо бы захапы обновить! Нехотя вылез, растерся полотенцем, и закутавшись в плащ отправил новую партию добычи к остальным. Вернулся в воду.

Ныряю? Да в конце-то концов, разозлился сам на себя, чего я все сомневаюсь! Была бы там какая-нибудь хрень хтоническая, давно бы уже меня захарчила! Нет там никого! А череп небось течением ручья принесло. Точно! А я, между прочим, собирался ракушек набрать... Правда теперь не знаю, для кого...

Сделал еще два проныра. Набрал немного винтовых раковин, пригоршню перловиц, поплавал по поверхности, чередуя брасс с кролем, наконец уставший, но довольный вылез. Теперь можно и пообедать!

Расслабившись, сытый и довольный я развалился под навесом, попивая морс прямо из котелка. Хоть это и не палатка, но под закрытым с трех сторон навесом было ощутимо теплее. Не задувало, да и очаг добавлял тепла. Усмехнулся — можно жить!

Так, напомнил себе, я же собирался тренироваться! Но, честно говоря, после плаванья, размякшему от еды и тепла не хотелось ничего. Ща бы лежаночку! Сделал «мысленную зарубку» — надо еще настил замастырить, чтоб от земли холодом меньше тянуло.

В конце концов милостиво разрешил себе: не сегодня! Ты, брат Герыч сегодня славно потрудился, вон какой навесище отгрохал. Мысленно погладил себя по головке. Но в следующий приход за рыбой обязательно: поработать «с тенью», пока реальных щита и копья нет, и надо какую-то силовую добавить. Кстати! Я вспомнил, что одним из условий была гребля. Хм... А какие упражнения делали земные гребцы? Эх, чего не знаю, того не знаю. Могу только предположить: бицухи, все-таки весло к себе надо тащить, спина соответственно. Что еще? Наверно ноги, но ими я и так много занимаюсь. Сварганить какой-нибудь гребной тренажер? Я задумался... Веревку, блок, груз. Теоретически ничего сложного, надо пробовать.

Вытащив новую партию рыбы (надо бы не переусердствовать, а то ведь не дотащу!), решил — нырять! В конце концов насобираю раковин, потренируюсь лишний раз. Да и, честно говоря, мне начинало просто нравиться. Это же офигенное чувство, когда, полностью расслабившись, ты скользишь в толще воды, ощущая как ее струи обтекают твое тело, и дышать при этом не хочется! Вот бы еще водичку по прозрачнее... Вдруг как-то тоскливо засосало под ложечкой: какой же дурак был там, на земле, просиживал штаны перед монитором, а мог бы где-нибудь на Красном море рассматривать подводную живность и растительность, неторопливо шевеля ластами. И не смотрел бы красочные ролики, а сам снимал... Эх!

Разделся, размялся уделяя повышенное внимание растягиванию межреберных — они последнее время побаливали, видимо вдыхая все больший и больший объем воздуха я растягивал себе грудную клетку. Класс!

На берегу все же была зима, и я наконец-то скользнул в теплую воду. И почему только местные не открыли этот фьорд? Одно слово — крестьяне водобоязненные!

Размявшись плаваньем по поверхности, перешел опять к ныркам. Попробую сейчас взять чуть правее, чем обычно. Немного, пять-десять градусов, посмотрим, что дно морское мне приготовило.

Приготовился, расслабился, продышался. Поскольку отдыхал я выставив над водой только голову, простым поджатием ног ушел под воду. Свет размылся и померк, уши как будто заткнуло ватой. Звуки под водой, конечно, были, вода их хорошо передает, но что это за звуки? Биение волн о скалы, пожалуй вот и все. Пошел в глубину, стараясь одновременно максимально вытягиваться, чтоб стать все более обтекаемым, и при этом — максимально расслабляться.

Продуваясь, чтоб не повредить барабанные перепонки, встретил первую винтовую ракушку. Иди сюда, маленькая, дядя Гера потом наденет тебя на нитку, и будешь ты красивым ожерельем. А вот и еще одна. Как там с воздухом, всплывать не пора? Первый скачок диафрагмы уже был, но я помню, что на контракциях можно держаться почти столько же, сколько до них. Терпеть только сложно, но главное — не напрягаться и не паниковать.

Сделал еще гребок вперед, решив, не попадется ракушка — всплываю. Впереди показалось что-то темное. Скала? Слишком маленькая. Большой камень? Из-за любопытства сделал еще гребок, подплывая почти вплотную. Легкие здорово жгло, и они уже начали вовсю самостоятельно сокращаться, пытаясь втянуть в себя хоть что-нибудь. Пора! Напоследок я выставил руку, проведя по темному предмету, оттолкнулся ногами от дна...

Уже на поверхности, когда отдышался, проморгался от темных кругов, что плавали перед глазами и начал более-менее соображать, вдруг сообразил, что могло это быть: такое ребристое, хоть склизкое, но узнаваемое...

Борт деревянной лодки!

Глава 10

Я не стал возвращаться к берегу, чтоб восстановить дыхание и отдохнуть, почему-то боялся, что потеряю свою находку.

Лодка!!! Затонувшая лодка! Вихрь мыслей и предположений пронесся в голове. Что там: оружие, ценности? Доспехи?

Судорожно, наплевав на все правила я гонял воздух в легкие и обратно на полный вдох, до тех пор, пока не закружилась голова от гипервентиляции. Опасно? Да я и не думал об опасности остановки дыхания в этот момент, все мысли, всё сознание заполнила найденная посудина.

Нырнул, развернулся вверх ногами и интенсивно погреб вниз, хотя при своей отрицательной плавучести мог бы просто опуститься на дно.

Лодку пришлось поискать, все-таки темно и никаких ориентиров. Тем более из-за спешки и разогнанного воображения под водой на этот раз я пробыл значительно меньше. И уже когда желание вдоха стало совсем нестерпимым, я наконец смог снова нащупать добычу. Именно нащупать — мои торопливые гребки подняли муть, слишком медленно и неохотно относимую почти незаметным течением.

Вынырнул, отдышался. И стал запоминать ориентиры.

Ага, вон навес, а если провести мысленную прямую через мою голову, то она упрется вон в тот выступающий камень на противоположном берегу. Что еще? Вон один мой захап, вон второй и третий... Худо-бедно, но приблизительную точку заметил, слава богу фьордик узенький, если и промахнусь, то не сильно.

С этими мыслями вернулся к берегу, восстановился. Ныряю? Уже пошел погружаться, но тут же вынырнул, не чувствуя холода от возбуждения выскочил из воды. Так, где же, где же... Ага! Схватил оставшийся моток веревки. Блин, маловато будет! Покосился в сторону выхода с пляжа... Не, ту трогать не буду.

Взметывая брызги, влетел в воду, как медведь за лососем. Покрутился. За что бы зацепить?! В итоге нашел в воде камень побольше, обмотал, подергал несколько раз, проверяя что оставшийся конец не соскочит, и пристроил камень рядом с обычным местом, с которого я нырял.

А теперь успокоиться... Я спокоен... Расслаблен... Я вода... Я желе... Я ща выловлю офигенный сундук с ЗОЛОТОМ!!!

В сердцах шарахнул кулаком по воде! Если не успокоюсь, не приведу пульс в норму я даже не донырну до лодки. Так, Гера, сейчас твоя цель, не проверить содержимое, и даже не обследовать ее. Сейчас — обеспечить уверенное нахождение при следующих нырках! Понял?

Выдох... Понял. Моя задача — задать направление посредством установленной на дне веревки. До лодки ее не хватит, но хотя бы при следующих нырках не буду блуждать. Где тот выступающий камень на противоположном берегу? Ага, значит направление держать туда.

Вдох. Медленный-медленный выдох. Вдох. Выдох... Вот так, пульс уже не молотит, в сознании ощущение как вода обтекает тело, как я неспешно скольжу надо дном...

Не торопясь, ушел под воду, придерживая конец веревки поскользил вперед. Спокойно...

Наконец веревка кончилась. А к чему привязать? Не давая эмоциям выплеснуться, отстраненно выдернул скрамасакс, до сих пор так и закрепленный к голени, привязал веревку и воткнул в дно, подняв небольшое облачко мути. Вперед.

То ли кто-то там наверху все-таки решил подыграть, толи мне просто повезло: я был готов нырять несколько раз, корректируя направление размотки веревки, но уткнулся в деревянный борт с первой попытки. И тут же всплыл, не давая себе обшарить жадными ручонками добычу. Задача была задать направление? Задача выполнена!

Вернулся к берегу, отдышался. Блин, лодка почти на границе моей теперешней дальности, я могу доплыть, и надо всплывать. Может нырять сверху? Тут же отмел идею: я не продышусь как следует на плаву, так как мне, как орку, приходится интенсивно работать руками и ногами, чтоб удерживать голову над водой. Да и промахнуться при этом больше шансов.

Новый нырок. На гальке веревку видно неплохо, на большей глубине я периодически проверял ее пальцами. Тем не менее высящуюся надо дном лодку, как более темное пятно на темном фоне я нашел довольно уверенно. И у меня оставалось еще чуток времени на обследование!

В несколько гребков прошелся вдоль ее ближнего борта. Лодка лежала почти кверху килем, под углом к берегу. На ощупь борт был цел, только частично ушел в ил. Спокойно Гера, без фонтанов радости, тебе еще всплывать...

Всплыл, вернулся к берегу, отдышался. Кстати! Отметил я удовлетворенно, в этот раз мне хватило дыхалки чуть дольше! Может разныриваюсь, а может хорошо настроился-расслабился. А может действовало то, что уже доплывал до лодки? Стоит разок цели достичь, и последующие разы проходят легче.

На следующем нырке я обследовал противоположный борт. Он был приподнят надо дном, наверно этому способствовали высокие штевни, возвышающиеся над бортами. Ну конечно, это же орочья лодка! Помню на «отцовских» штевни, служившие продолжением киля, выступали над бортами почти на метр.

А в щели между бортом и дном, как в раскрытом зеве я обнаружил белевшие в темноте кости.

Ну кости и кости, чего паниковать? К чему-то подобному я уже был готов, плюс отстраненно-медитативное состояние, в которое я старался приходить во время нырков притупило эмоции.

Насколько успел заметить, на костях почти не осталось одежды. Так, какие-то слабо идентифицируемые лоскутки. И отсутствие черепа! Вот значит чью черепушку я тогда нашел. Понятно!

Противоположный борт тоже был цел.

Всплыл, отдышался. Несколько секунд держался на месте, даже не размышляя, а просто позволяя мыслям течь в голове. Мд-а... Большего я сегодня не сделаю. Глянул на небосвод — да и время уже к вечеру. Абсолютно отстраненно вернулся к берегу размеренным кролем.

Ну что? Не важно, что я найду в самой лодке: оружие, дорогие доспехи или сундук с золотом — не важно. Но с помощью лодки я свою уловистость подниму значительно! Как-то походя прикинул, что будут нужны еще сети, а еще надо думать, как я буду транспортировать до пастбища увеличившуюся добычу. Впрочем — все потом, ибо сейчас я устал просто смертельно, даже думать удавалось с трудом. Понятное дело — усталость нервной системы при частых и длительных задержках дыхания, про это я тоже слышал. Так вот значит, как ты выглядишь.

Впрочем, еще разок мне нырнуть пришлось — заменил старый скрамасакс на деревянный колышек. Мысли сплавать к лодке, даже в голову не пришли.

***

— Слушай, Фроди, а что делать, если нашел в воде чьи-то останки?

— Чьи останки? Где? — всполошился старик.

Мы опять сидели в натопленной землянке, весело плясали язычки пламени в очаге, на столе — неизменная каша... да привык я уж к ней, куда деваться. Мое состояние можно описать одним словом — выдохся. Обратно я еле-еле дотащился, заплечная корзина с сегодняшним уловом весила килограмм под сорок. И чувствую это — все, предел моей грузоподьемности. Чтоб приносить добычи больше, нужно или дополнительный рейс делать, или ... Или что-то придумывать. Не лошадь, точно. Лошадь мне не прокормить. Усмехнулся — рыбой она точно не питается. Собаки? Собачья упряжка... Хм, Фроди говорил, что щенки стоят дорого. Ладно, потом подумаю.

— Да нашел в воде скелет. Похоже тот же бедолага, чей череп мне тогда попался.

— Опять вытащил сетью?

— Не, наткнулся... — блин, ляпнул не подумав, как выруливать? — когда ракушки собирал.

Ракушек я на этот раз принес знатно. Винтовые Фроди обещал избавить от моллюсков, и сделать подвес — так он его называл: какое-то женское украшение. А перловиц мы тупо сожрали. Сварили, и сожрали.

— Так ты в воду что ль заходишь? — прищурился пастух.

— Ну а что? Раздеваюсь, залезаю по грудь... По грудь же не страшно! — я заторопился с объяснениями, видя, как расширяются глаза старика, — Я еще палкой постоянно тыкаю, проверяю, нет ли ям!

— И, значит, с головой под воду уходишь?

Ты чё, дедушка? Покойника перед собой что-ль видишь?

— Ну а как я ракушки собирать буду!

Я думал он меня сейчас перекрестит! Настолько его взгляд был... был...

— Доброму орку неслед лезть под воду! Запомни это Асгейр! Мы ходим по земле, мы ходим по воде. Но ниже! — его голос звучал громко и почти торжественно. — Ниже царство Хелль, царство мертвых!

Я, ошарашенно кивнул.

— Многие из нас туда уйдут, те, кому не найдется места за пиршественным столом Одина. Но живым! — он грозно посмотрел на меня, блин, ща еще какой-нибудь клюкой огреет! — Живым туда хода нет! Не под землю, ни под воду!

— А... — только и смог выдавить я.

— А ракушки... — Фроди кинул взгляд на уменьшившуюся горку.

Блин, ща выкинет! Скажет, дескать бесовским образом наловил! Или заявит — не надо мне их более! Ну хрен с тобой старик, буду один трескать

— Ракушки ты лови своей сетью, не надо в воду входить, не к добру это! — и подхватил из блюда еще одну перловицу, ловко расковыривая ее ножом.

Я, признаться выдохнул.

— Хорошо, Фроди, — не удержался, — только неводом меньше получается...

— Вот и пусть меньше. Но в воду — ни ногой! — припечатал старик.

Я открыл было рот, спросить, как вдруг...

— Эй, орки добрые, есть кто дома? — раздался голос с улицы

— Заходи, добрый орк, — громко отозвался Фроди.

В землянку ввалился незнакомый мужик, лет под сорок. На вид — типичный крестьянин: жилистый, высокий, на плечах толстый суконный плащ, кожаные башмаки-гандончики (ну не могу я здешнюю обувь в серьез воспринимать!), голени в обмотках, сверху — войлочная шапка. Никакого оружия в руках.

— Здорово, Хьярти, опять Ингвар за рыбой прислал? — поздоровался, не вставая с места Фроди.

— И тебе здравствовать, Фроди Кнутсон, — с определенным почтением ответил вошедший, — да, говорят опять у вас можно рыбкой разжиться. Прошлая уж больно хорошо пошла, сметелили и заметить не успели как.

— На счет рыбы ты вот ним разговаривай, — кивнул пастух на меня, — его это рыба.

Хьярти перевел взгляд на меня, зацепил взглядом висевший на поясе, как раз с его стороны сакс, пробежался по фигуре, по добротной одежде.

Я развернулся к нему, сложил руки на груди и не вставая проговорил устало.

— Я Асгейр Брансон. Рыбу продаю я. Представься, добрый орк.

Хрен знает, не перегнул ли я палку, с этим «представься»? А ну как ща посчитает себя оскорбленным? На раба не похож, я быстро сканировал фигуру вошедшего, прически под шапкой не видно, оружие на поясе... Ага, вон ножик болтается, не раб, точно. Так себе, кстати ножик, под стать тому свинорезу, которым меня когда-то снабдил Фроди. Значит не из зажиточных. Тут же всплыла фраза «Ингвар послал», не знаю, кто такой Ингвар, но раз тебя послали, значит скорее всего — работник.

Еще мгновенье мы продолжали свои гляделки, после чего вошедший заговорил.

— Я, Хьярти Гудрисон, работаю на Ингвара Вальгардсона, чей одаль к югу-западу отсюда. Рад познакомиться, Асгейр, значит ты и есть рыбак?

— Рыбак? — я поднял бровь, блин, рыбаком я себя как-то не называл. — Хм... Скорее я тот, у кого есть рыба на продажу. Показать тебе мой товар?

Чего меня заклинило? Я же ловлю рыбу? Ну значит рыбак, а кто еще?

Казалось, Хьярти тоже сейчас мысленно пожимал плечами, типа: рыбак-нерыбак, рыбы продай мне, и считай себя кем хочешь.

Мы прошли вместе в кладовку, выделенную под рыбный склад. Запах там стоял... М-м, прям пивка захотелось.

— Копченой рыбы осталось мало, — с сожалением заметил я, — берут уж очень хорошо.

— Да, — согласно кивнул Хьярти, — пробовали. Жбан пива усосали под нее, никто не смог остановиться.

— Новую партию только поставили в коптильню, будет уже завтра. Есть мороженная, она в леднике, — я махнул рукой в направлении. — Тебе какой?

— Копченая по прежней цене?

— Конечно! Я же не наживаюсь, — пожал плечами, — мне чужого не надо: цену в восемнадцать за дюжину с пастбища признали справедливой? Вот значит по такой цене и отдам.

— Хорошо, — кивнул мужик, — возьму сколько есть копченой, на остальное давай мороженую.

Я выгреб ему в мешок остатки копченой рыбы, накинул плащ, вышли на улицу.

— Смотри, — я отвалил щит, вытащил корзины, — есть просто мороженая, как есть. Не соленая, не потрошеная. Отдам за десять пеннингов. А есть, — я вытащил отдельную корзинку, — в ледяной корочке.

Достал одну рыбинку, лед на ней уже успел схватиться, повертел у Хьярти перед глазами.

— Это новый способ хранения рыбы, — щелкнул ногтем по «глазури». — Этот лед защищает рыбину от порчи, и от сухости. Ты ведь ел обычную мороженую рыбу, когда она полежит несколько месяцев.

— Да кто ж ее не ел! — усмехнулся мужик, — Конечно подметка-подметкой, но когда брюхо сводит, и башмак сжуешь.

— Так вот, — я поднял «перст указующий», — эта, пролежит до весны, и не прогоркнет, как соленая, и не высохнет как замороженная. Все соки внутри, — я обхватил рыбеху ладошками как бы беря в кокон, — предохраняет эта ледяная глазурь.

— Ловко, — согласился покупатель, — и почем эта?

— Хорошо, давай поговорим о цене, — почему-то в голове у меня толкалась куча коммивояжеров, продаванов-консультантов и даже уличных «впаривателей» из моей прошлой жизни. — Согласись, Хьярти, что гораздо лучше есть рыбу, как будто ее только что выловили, чем жевать подметку?

— Да кто же с тобой спорить будет, парень! Это ж даже дитю неразумному понятно.

— Так вот, я отдаю эту непортящуюся рыбу за... — блин, а цену то я уже озвучивал, тогда, Келде, — за каких-то одиннадцать пеннингов.

Хьярти уже дернулся характерным жестов к поясу, за кошелем, но я, сам от себя не ожидая остановил его руку.

— Погоди! Давай так: я отдам тебе первую партию за десять, как простую мороженую, а ты мне потом скажешь — понравилась она тебе, или нет, и справедлива ли цена в одиннадцать. Договорилась?

Хьярти расплылся в улыбке:

— Договорились, Асгейр Брансон! Ты — добрый орк!

Мы произвели «товарно-денежную операцию», мой кошель потяжелел на пригоршню медных монеток, его заплечный мешок — на несколько килограммов рыбы.

— Не поздно для дороги? — поинтересовался я, когда тот надевал лыжи. Кстати, лыжи были длиннее моих.

— Поздновато, — согласился Хьярти, — но раньше до вас добраться не получилось.

— Смотри, я тут недавно с волками чуть не столкнулся...

— Сейчас волки на вооруженного не полезут, — махнул рукой Хьярти, подхватывая из снега тяжелое копье с длинным наконечником, почти что коротким мечом, и щит, — пока еще можно и зайца загнать, да и жирок накопленный не подрастеряли. Вот после Йоля, тогда да, по одиночке лучше не ходить, голод даже на копья и топоры их погонит.

— Ну, легкой дороги и удачи в пути!

— Спасибо, Асгейр Брансон, — махнул приветственно мужик, и легко скользя на лыжах по снегу умчался в ночь, будто и не было у него на плечах тяжеленой поклажи.

— Асгейр, а может ну их эти походы? Ты же прирожденный торговец! — встретил меня смехом Фроди, — даже я заслушался, а уж я, поверь мне, много по каким рынкам пообтерся.

— Не, — мотнул головой, — не прельщает. Торговля это... Пусть вон гоблины занимаются!

И неожиданно получил полную поддержку старого пастуха.

— Вот это по-нашему, парень! Эх, чувствую Брансоновскую закваску, я давно говорил — такие не для крестьянского труда!

Интересно, когда это он такое говорил? Но спросил другое:

— Слушай, а чего это он щит и копье на улице оставил? Так положено? Я-то не знаю, вдруг по незнанию к кому-нибудь вломлюсь?

— Вообще да, в иные дома тебя даже с топором не пустят, только нож неприкосновенен, — он кивнул мне на пояс, — а у нас просто низко, — показал на потолок, — и тепло. Щиту не полезно из тепла в холод и обратно. Клей рассыхается, доски может покоробить.

Блин, какая проза жизни!

— Кстати, Фроди, — я вернулся к прерванному разговору, — а что делать с тем костями?

— Какими?

— Ну что я нашел, под берегом. Я вообще-то думал вытащить их, да и предать огненному погребению...

— Даже не вздумай! — вновь взвился старик. — Это теперь добыча Хелль! Пусть там и лежат, где нашел. Надеюсь, — он подозрительно взглянул мне в глаза, — ты с этих костей ничего не взял себе?

— Не-е, что ты! — я замотал головой. — Я ж решил сначала с тобой посоветоваться.

— В этом молодец, — пожевал губами Фроди, — хвалю.

— Слушай, Фроди, а у тебя веревка еще есть? Такая, с палец толщиной, — я показал свой мизинец.

— Не, — старик качнул головой, наливая в кружку неизменный квас, только теперь разогретый. Бэ-э. — Зачем тебе? — прищурился подозрительно.

— Да у меня там спуск слишком крутой, а теперь под снегом вообще можно шею сломать. Я, конечно, сегодня ступенек там наделал, да и остатки своей веревки привязал, иначе бы обратно — не выбрался. А корзину вообще, на веревке и вытянул, с ней бы точно шею свернул. Вот только кончилась она у меня, а мне надо...

Не стал говорить зачем, не объяснять же, что хочу натянуть между берегом и лодкой, дабы силы на гребки не тратить, да и не промахнуться, если что.

— Так что ж ты не сказал, пока Хьярти здесь был! Ингвар как раз промышляет доставкой дерева, у него и веревки постоянно в наличии, какие хочешь.

Вон оно как!

— Уж не к нему ли Гунар собирается за древесиной?

— Да к кому ж еще! Ингвар здесь всю округу строевым деревом обеспечивает, так же как ты теперь рыбой. Специально за ним на юг ездит, и лошадей особых держит, такие что здоровенные бревна волокут как пушинки.

Блин, жалко конечно, что не знал пока, этот Хьярти здесь был. Но зато, я довольно улыбнулся, не зря я этому покупателю скидку сделал, ох не зря!

— Кстати, Фроди, вот еще что, — вспомнил я, — я завтра опять к Гунару, а если вечером не вернусь...

Старик ехидно подмигнул.

— Да не про то ты подумал, — в сердцах высказал я, — Гунар по слухам как раз за деревом собирался, наверно к этому, как его? — вспомнил. — Ингвару. С ним поеду. Хочу для копья дерева купить, да на щит. А еще... — но оборвал себя, пока не буду вперед забегать. Идея еще не оформилась, да и как ее воспримут местные традиционалисты?

— Что, увидел волчьи следы, да решил вооружиться? — усмехнулся пастух, — Дело хорошее.

Я не стал ему рассказывать про волков. Не знаю почему, просто не стал. Но, если честно, напугали меня не волчьи следы.

Когда я, кряхтя и матеряс,ь все-таки выполз наверх, подтягивая за веревку тяжеленую корзину, наверху я увидел иные следы, и совсем не волчьи.

Цепочка довольно больших, даже для орка следов, полузанесенная снегом протянулась по краю обрыва.

Глава 11

— Здорово, Гунар! А где Хельми? — хозяина одаля я нашел у лошадей, проверяющим копыта своих «транспортных средств». Хотел пошутить на счет очередного ТО, но по понятным причинам воздержался.

— О, привет, Асгейр. Он вчера с утра пораньше на охоту отправился. А ты с ним договаривался что ли? — удивился тот.

Блин, как неудачно то!

— Не-а, — я мотнул головой, — чёт тогда так по-дурацки расстались... Слушай, а когда он вернется?

— Кто ж его знает, — пожал плечами Гунар, — я ему брат, а не пастух. Может сегодня, может завтра.

— Понятно... — протянул я.

Вот черт! Весь день насмарку! Вот чем сейчас заняться? В голове рой вариантов: рвануть за рыбой? Да я туда теперь только под вечер заявлюсь! Устроить тренировку? Пара комплектов одежды на смену у меня была, плюс полотенце, можно и потренить... С другой стороны, это я и на пастбище могу... Тем более надо сеть доделывать.

— Кстати, Асгейр, — Гунар вновь вернулся к обихаживанию лошадей, — Колль мне рассказывал, что ты копье хотел? Да у него хорошего дерева на древко не было?

Я рассеянно кивнул. Интересно, когда это я хотел копье? В прошлый раз за топором приходил, а про копье он разговор заводил.

— Я завтра еду к продавцу дерева, нужны доски, то да сё... Хельми заикался, что ему древесина на новый лук нужна...

Я навострил уши.

— ...Может что для тебя взять?

Опачки! Да это я удачно заскочил на огонек! В голове тут же развернулся список.

— Гунар, слушай! А можешь взять меня с собой? Тебе ж наверняка помощники нужны будут?

— Помощники у меня есть, — пожал плечами Гунар.

Вот гадство!

— Но, если хочешь — поехали!

В итоге до вечера я так и завис в усадьбе. Помогал Гунару по хозяйству, немного позанимался. Гунар показал, как кидать метательные копья — то ли дротики, то ли сулицы — более короткие, чем боевые, наверно всего полтора метра, и с узким граненым наконечником. С непривычки правое плечо к вечеру болело, и рука отказывалась подниматься.

А во время ужина ко мне подошла Гретта.

Честно говоря, весь день, что провел в усадьбе, когда периодически проходил мимо девушки, я нет-нет да и бросал взгляд на сидящую за неизменной прялкой Гретту, но духу заговорить так и не набрался. Хотя мне больше нравится версия, что я был безумно занят, а вот в «свободное время» уж точно вытащил бы ее на разговор. Так бы все сложилось или нет не знаю, но Гретта проявила инициативу раньше.

— Здравствуй, Асгейр, — девушка поставила передо мной миску с кашей, когда все расселись за стол и женщины принялись накрывать.

— Привет Гретта.

Оттаяла? В душе шевельнулась надежда. Ну не могла не оттаять, здесь же у нее никаких вариантов, а тут я — можно сказать красавец и отличная партия!

— Ты уделишь мне время, после еды?

Глаз не поднимает, голосок чуть дрожит... Я улыбнулся самой милой улыбкой, что была в арсенале.

— Конечно. Для тебя — хоть всю ночь!

— Всю ночь не надо, — сказала тихим голосом, чуть качнула головой.

И отошла.

Вот зараза! И что думать? Она мириться собирается, или что? Сообщать о разрыве? Так мы вроде не в отношениях. Ну да, спали вместе, и что? Не поняли друг друга, разбежались, и делов-то! Ладно, решил я, не буду забивать голову, что скажет то и скажет. Не пырнет же ножиком, за «поруганную честь»!

Вообще-то я рассчитывал, что мы тихо-мирно пошепчемся где-нибудь в углу общей комнаты, когда после ужина все займутся своими делами: кто будет чинить что-нибудь по мелочи, обувку там, или одежку, кто слушать рассказы Эгиля, неизменно собиравшего вокруг себя галдящую толпу местной ребятни — детей хозяев одаля и их работников. Гунар с Коллем, и парой старших работников усядутся за кувшином горячего меда. А мы могли бы под общий звуковой фон спокойно поговорить.

Но Гретта потащила меня на улицу, пришлось накинуть плащ. Мы вышли из дверей, и уселись тут же, на поленницу.

— Скажи, Асгейр, ты твердо решил стать воином-походником?

Хоть девушка и была в толстом плаще, я попытался накрыть ее дополнительно полой своего, заодно и приобнять.

— Конечно, малышка.

— Асгейр-Асгейр, — покачала головой Гретта, но не отстранилась, — Какой же ты еще, по сути, ребенок!

— Этот, как ты говоришь «ребенок» уже взял свою первую жизнь!

Мысленно поморщился, прозвучало как-то слишком пафосно. Похоже и девушка это оценила, печально улыбнувшись.

— Значит ты все-таки хочешь прожить жизнь в надежде попасть после смерти не как мы все, к Хелль, а усесться за пиршественным столом Одина?

Э-э-э... Как? А разве не за добычей и богатствами плывут орки-хирдманы и хольды в заморские набеги? Разве не для того, чтоб жить припеваючи, не занимаясь тяжелым крестьянским трудом? Чёт я как-то не смотрел на данный вопрос под таким углом!

— Я хочу, чтоб моя любимая женщина ни в чем не нуждалась! И чтоб мои дети не страдали от голода, если хлеб не уродится.

— Для этого не нужно ходить в походы, — с видом, будто знает жизнь лучше меня улыбнулась Гретта, — надо просто упорно трудиться, а для этого у тебя все есть. Ты настойчив, ты умен. Да лет через пять у тебя будет собственный дом в Борге, и даже самому не надо будет выходить в море! Наймешь работников, построишь лодки...

Ага-ага! Ухмыльнулся я в душе, где-то я это уже слышал! «Работой упорно (вернее — упорото), и у тебя все будет: китайская тачка в кредит, ипотечная однуха в Бирюлях, и даже разик в год сможешь в Турции пузико погреть!» Ну нафиг, я хочу большего! Перед глазами мелькнул ярлов дом, сам Рагнар, непринужденно раскинувшийся на скамейке в окружении верных псов... Помотал головой, отгоняя виденье. Стоп-стоп-стоп! Я просто хочу домой!!!

— Не веришь? — по-своему истолковала мой жест Гретта.

— Верю, верю, милая, — поспешил ее поправить я.

— Но Валхалла дороже, — кивнула, будто за меня все уже решила девушка.

Блин, да какие же вы одинаковые!!! Прям захотелось крикнуть ей в лицо — сама придумала, сама и обиделась?

— Вот что Асгейр, — произнесла Гретта каким-то другим тоном, мягко выворачиваясь из-под моей руки, — мне надо подумать. Ты же дашь мне на это время?

— Ага, — кивнул я спокойно, хоть в душе все возликовало!

Она встала, легко чмокнула меня в губы.

— Прости, сегодня я к тебе не приду. Знаешь, у женщин бывают дни...

— Знаю, родная.

Конечно знаю! Несколько дней и потерпеть можно, если все налаживается! Захотелось вскочить, схватить ее в охапку, кружить смеясь, завалиться в сугроб... Ну слава богу, оттаяла! Будет, будет у меня такой нужный бебик! Я все-таки выйду летом в поход! Странник, ты меня там еще не заждался?!

Уже засыпая, подумал. Да что я, свинья что ль неблагодарная? Конечно, возьму Гретту в официальные жены, буду содержать и обеспечивать всем. Пока не найду тот остров. И обязательно нужно оставить ей побольше денег, когда соберусь отсюда сваливать, не хочу, чтоб она в чем-то нуждалась...

***

Утром, ни свет не заря, только перекусив холодными остатками ужина, да взяв еды с собой мы отправились в дорогу. Мы, это Гунар, Колль, Стейн — тоже работник Гунара, долговязый орк, лет за сорок. И я.

Ехали на лошадях, как раз на всех хватило, но прихватили лыжи в поклажу, ибо предполагалось, что обратно четвероногие будут тянуть весьма увесистый груз. У всех, кроме меня с собой были небольшие щиты и тяжелые копья, с толстыми древками.

Под мерный, неторопливый шаг лошадей я впал в полудрему, размышляя как же мне достать лодку.

Оценить ее размеры точно не получалось, ибо под водой восприятие искажается, да учитывая почти полное отсутствие освещенности целиком ее я не видел. Не рассчитываю, что это окажется большая посудина, откуда ей здесь взяться. Да и к лучшему — с большой мне потом будет сложнее управиться.

Чья она? Рыбачья? Да не, Фроди же говорил, что горячий ручей — ядовитый, а значит и фьорд, в который он впадает тоже. Значит местные не должны были в нем ловить... Интересно, ухмыльнулся про себя, что будет узнай местные откуда моя рыбка? Перестанут покупать? Да ну нафиг, успокоил сам себя, если хотя бы до лета не узнают, то там или можно будет говорить: ну видите, никто ж не умер! Впрочем, если все пойдет так, как я планирую, летом мне будет уже глубоко наплевать и на рыбу, и на мнение о ее качестве местного населения.

Так кто же ты, неведомый владелец уже почти что моей лодки? Контрабандист? А что, место тихое, пляж с берега не видно, я проверял... Кстати, надо пошариться по округе, может склады какие найду? Тайные. Эх, хорошо бы! Я вспомнил разговор с гоблином. Ну точно-точно, доставляли контрабанду в обход контролируемых Ганзой портов, да что-то случилось. Может гоблины вычислили, и накрыли лавочку, может сам перевернулся. И хорошо бы в лодке оказалось что-нибудь ценное, но водостойкое. Хм, что к примеру? Вспомнилась старая комедия: «золото, брильянты!» Эт вряд ли... Нафиг здесь они? Ладно, достану, увижу.

А может это шпион какой был? Испуганной птицей метнулось сознание, типа была это дорожка натоптанная, по которой резидентов на Орочий остров забрасывали, как ввяжусь в чужую игру ненужным свидетелем? ... Но тут же успокоился: это я современных мне шпионских фильмов пересмотрел. Тут же дикие времена, ни тебе контрольно-следовых полос, ни пограничников с Мухтарами, ни патрульных катеров...

Нахрен, что ломать голову? Достану лодку и все увижу. Главное — достать ... Как? Как вообще поднимают затонувшие суда?

Что-то вроде читал про герметизацию корпуса, и откачивание воды. Дескать судно получив положительную плавучесть само всплывет... Не смешно, это же лодка! Дальше.

А если привязать к ней много бурдюков, и накачать их воздухом? Хм... Допустим «много бурдюков» я просто куплю. Чем качать? Легкими? И как? Нырнул, выдохнул в бурдюк, всплыл на выдохе? ... Дальше.

А что, если соорудить плот. Большой. Типа катамарана. Точно! Два плота, связанных меж собой жердями. На жерди лебедку, и только крути ручку... Блин, Гера, ты хоть знаешь как лебедку сделать? Мозги тут же начали накидывать варианты: барабан... Хм, ну допустим сделаю, щиты же круглые делают? Вот тебе и два «блина», между которыми только перемычек из жердей наделать. Что еще? Нужно какую-нибудь «трещотку» чтоб в обратку не раскручивался... Ладно, это тоже придумаю как. Но ведь суть лебедки в том, чтоб изменить прилагаемое усилие! Типа: маленький барабанчик я кручу быстро, но с малым усилием, а на большой передается большое усилие, но крутится в час по чайной ложке. Черт, для этого нужны какие-нибудь зубчатые ремни, звездчатые передачи... И почему я с детства в компах время просиживал, нет чтоб какими-нибудь машинами заниматься, в гаражах зависать... Впрочем, зря я на себя наговариваю, порой прошлое бесцельное блуждание по интернету сейчас сказывается всплывающей, крайне полезной инфой.

— При-ва-а-ал, — протяжно возвестил ехавший первым Гунар и направился к небольшим зарослям.

Нифига ж себе, это сколько мы так ехали? Глянул на небо — как всегда: низкие тучи, с зимой, кажется, ставшие еще ниже, солнца не видно. Но светло уже давно. Местность всё такая же: холмы да овраги, да встречающиеся заросли корявых деревцев.

Коней не расседлывали, но подпруги ослабили, кормить тоже не стали. Лошадки сгрудились в сторонке, и принялись раскапывать снег копытами. Интересно, найдут что-нибудь?

Наломали веток, запалили костерок, сверху пристроился медный котелок. Вот еще один пункт моих планов по закупкам ништяков, но постоянно отодвигаемый куда подальше. Все же в кожаном приходится греть не на открытом огне, а над углями, да и привкус кожа дает своеобразный. Я хоть и привык уже, тем более и фляга у меня кожаная, но будет возможность — заменю обязательно!

Поразмялся: наклоны, скрутки, приседания. Как же затекло тело! Все-таки, сколько мы проехали?

— Далеко еще? — подошел я к Гунару, который раскидал ногами снег, постелил на землю снятое с поклажи одеяло и уселся к костру.

— Почитай еще столько же.

М-да... Понятней не стало. Стал устраиваться рядом с Коллем. Он так же сел у костра, воткнул в снег копье.

— Можно?

Кузнец молча протянул копье мне.

Интересно, Хельми для тренировок давал мне другое. И от Фродиных отличается. У этого древко было слегка потолще и короче, но за счет наконечника общая длинна оставалась такой-же как и на уже знакомых мне копьях. А вот сам наконечник, однозначно заслуживал внимания. Длинный, около тридцати сантиметров и широкий в основании он напоминал большой кинжал. А еще у него в районе втулки были, было... даже не знаю, как назвать — как будто небольшая металлическая перекладина. И самое главное, наконечник был также как и мой сакс «мозаичным», как местные называли то, что в моем мире звалось дамаском.

— Класс! — я провел пальцами по металлу.

— Нравится? — прищурился Колль.

— Да, — выдохнул, возвращая копье обратно, — не разбираюсь в копьях, но наконечник великолепен!

Тут я не лукавил, желая подмазать владельца, за последнее время насмотрелся на местные железные поделки. На их фоне и мой, казалось бы, простенький нож, и этот наконечник смотрелись вершинами технологий: многослойная сталь сердечника, темные полоски наваренных лезвий, металл тщательно отполирован. Не до зеркального блеска, конечно, но следов ковки, как на моем топоре и Фродином свинорезе, не было.

Колль расплылся в довольной улыбке.

— Это я еще во времена своей юности сковал. Оно со мной не мало постранствовало!

— И ведь не соглашается продать, бирюк старый, — усмехнулся третий мой спутник.

— Я его не продам, — кузнец любовно провел ладонью по темной древесине древка, — со мной пойдет. Туда, — он поднял глаза к небу, вслед за легким, почти незаметным дымком костра, — пусть другие эйнхерии завидуют.

— Не боишься, — ухмыльнулся Стейн, — что и владелец Гунгнира почувствует себя уязвленным?

— Брось, — отмахнулся Колль и поморщился, — Отец Битв не обидчив.

— Слушай, Колль, — спросил я, — а зачем такой длинный наконечник? Это же почти что меч.

— Да, меч и есть, — согласился кузнец, — этим копьем не только колоть, им и рубить можно, только тогда в две руки надо брать. Например, можно обозначить удар в лицо, твой противник закроется щитом, и в этот момент ты раз, и отрубишь ему ногу!

Кузнец проделал указанные эволюции. Смотрелось зачётно. Затем кузнец опять повернулся ко мне.

— Это называется крылатое копье, Асгейр. Видишь эти крылья?

Он показал на маленькие отростки у втулки. Хм, при некотором воображении их действительно можно было бы признать за крылья.

— Зачем они?

— Зачем? — прищурился кузнец, — Смотри. Вот ты насадил врага на копье! — не вставая, он ловко изобразил «коротким коли», бросил взгляд на меня: — Или не врага, или медведя. Если у тебя нет ограничителя твоя жертва сможет насадиться на древко глубже, и зарубит тебя. Или медведь достанет лапой.

— А зачем ему насаживаться?

— А что ему еще остается? — удивился Колль, — Ему уже поют валькирии, и жить осталось меньше вздоха. Так почему бы не прихватить с собой врага? О такой смерти скальды будут петь веками!

От этих слов меня передернуло.

— Пусть уж лучше враги умирают, — довольно громко пробормотал я себе под нос.

Мужики рассмеялись.

— Это правильно, пусть уж лучше враги! Но, Асгейр, — подмигнул мне Колль, — все умирают!

И дальше он процитировал на распев:

Глупый надеется Смерти не встретить, Коль битв избегает, Но старость настанет — Никто от нее Не сыщет защиты.[i]

Что-то мне резко захотелось поменять тему.

— Слушай, Гунар, — я повернулся к одальбонду, — ты говорил, что Хельми просил ему дерева привезти, на новый лук?

— Просил, — кивнул Гунар.

— А это что? Какие-то особые сучья, или там жерди... — я вспомнил боевой лук Хельми, похоже он все-таки не из ветки.

— Увидишь, — хмыкнул хозяин одаля.

Блин, как же ты многословен сегодня!

— Охотничий лук действительно из ветки делают, — подал голос Стейн, — нужна длинная, и чтоб мелких сучьев на ней не было. Та сторона ветки, что к дереву обращена, будет спинкой, внешняя — живот. А боевой делают из целого бревна, — продолжал доселе незнакомый мне работник Гунара, подливая себе в кружку из котелка, — раскалывают бревно так, чтоб на заготовку пошли сразу два слоя, сердцевина дерева, она помягче, будет спинкой, а на живот нужны волокна из заболони, то что вокруг сердцевины дерева. Заболонь твердая, и не будет расслаиваться, когда лук сгибают.

Ну и ну, который раз сталкиваюсь с тем, что эти древние технологии потехнологичнее иных наших будут. Или, по крайней мере моих представлений о них. Раньше думал: нашел в лесу палку поровнее, согнул, веревку натянул — получил лук, стреляй себе зверей и птичек.

— Подскажи, а много луков из бревна можно сделать?

— Не луков, заготовок, — поправил меня Гунар, наконец включившийся в разговор. Оттаял видно! — Лук из заготовки может еще и не получиться. А заготовок, — он что-то прикинул в уме, — из тех, что у Ингвара берем, только две. А зачем тебе?

— Да понимаешь... — я замялся, — я тоже себе хочу лук сделать. Можем еще и мне такое бревнышко купить?

Мужики переглянулись.

— Зачем тебе такой тугой? У Ингвара должны быть заготовки и на охотничьи луки. Кстати, тебе же Хельми предлагал свой старый, может пока его возьмешь? А как решишь, что нужен помощнее, тогда и купим? Все равно за зиму еще не раз за лесом будем ездить.

— Да не, — мотнул я головой, — спасибо конечно, за предложение, но мне тугой нужен. Как у Хельми, — и несмотря на полезшие вверх брови Гунара добавил, — или даже потуже.

— Потуже? — одальбонд чуть не поперхнулся, снова переглянулся с мужиками, — Ты ж пробовал натягивать Хельмин...

— Ну... Просто поверь мне, Гунар!

— Ладно, — вздохнул тот, — твое дело.

И развел руками.

_________________________________________ [i] Речи Высокого (16). Старшая Эдда

Глава 12

Д

о усадьбы Ингвара добрались уже ночью. Нам открыли на стук, запустили в дом, помогли устроить лошадей, предложили баню, затем налили пива, после чего мы, отказавшись от еды завались спать на свободном месте в тепло натопленном доме.

Утром встал разбитый, все-таки целый день в седле для меня дело непривычное. Обычно я играю в пехотинца, в последнее время — лыжника, а тут, понимаешь, повысили до кавалерии. Незнакомый двор, незнакомые люди — было сильное желание забить на все. Но сначала, выходя вслед за другими обитателями из дома на утренний туалет, я снял рубашку, и оставил на вещах. Затем, чтоб не замерзнуть пришлось пробежать пару кругов внутри забора. Вместе с поднявшимся пульсом поднялся и настрой, догревался недавно вспомненным бёрпи. Три подхода по десять, и я мокрый как мышь! Закончил разминку водными процедурами: Колль, специально задержавшийся на улице поглазеть на мои упражнения полил ковшиком. Бадья у Ингвара стояла прям на том же самом месте, что и у всех, до этого виденных домов. Да здравствует стандартизация!

Когда я наконец собрался-оделся Гунар уже вовсю обсуждал наши предстоящие покупки с хозяином одаля, высоким, когда-то наверно даже стройным, а сейчас чуточку располневшим орком лет пятидесяти.

— Кстати, Ингвар, позволь представить тебе Асгейра, моего шурина.

— Это же тот, кто рыбу нам продает? Знаю-знаю, хоть лично видеться пока не довелось, — Ингвар повернулся ко мне, кивнул, — здравствуй, Асгейр Брансон, я Ингвар Вальгардсон, рад тебя видеть у себя дома.

— И тебе здравствовать Ингвар, — ответил более глубоким, чем кивок головой поклоном. Я все-таки здорово младше, а к формальным проявлениям почтительности орки относятся не в пример как щепетильнее, так что чрезмерная гордость могла мне стоить как минимум лишних денег, при покупке товара Ингвара. Задирать нос здесь мог себе позволить или очень богатый, или очень влиятельный (что в общем-то одно и тоже) орк. Или отморозок, которому и терять то нечего.

— Асгейру тоже нужно хорошее дерево, так что решил приехать лично, — добавил Гунар.

— Дерево у меня под стать твоей рыбе, — широко улыбнулся Ингвар, — отличное! Прямиком из Вестфольда и Вермланда, вылежавшееся, сухое. Тебе для чего надо?

О как! Сходу и к делу? Ну ладно...

— Нужны два-три древка для копий... — задумался. Еще бы столбы для тренажеров, которые я планировал поставить во фьорде. Хотя для них-то идеальная форма не важна, можно и наших, корявых нарубить, да строгануть немного. — Еще я думал купить бревнышко, чтоб заготовки на лук сделать... — покосился на Гунара, вздохнул, развел руками. — но только я в них ничего не понимаю.

Эх, надеюсь не обманут, не впарят чего-нить лишь бы денег с лоха поиметь.

— Стейн посмотрит, — успокоил Гунар, — только объясни ему, что хочешь, он у нас в дереве лучше всех понимает, для Хельми тоже он брать будет.

Кивнул. Это хорошо, что есть специалист, сам я вообще не представляю, что нужно для моей задумки.

— Еще думал наконец-то щитом обзавестись, своим.

Ингвар выслушал, покивал:

— У меня ты найдешь всё, что тебе нужно. Хьярти! — позвал хозяин. — Подойди.

Появился один из работников. Ба! Знакомые все лица.

— Привет, Хьярти, удачно добрался в прошлый раз? — я поприветствовал мужика, приезжавшего третьего дня за рыбой на пастбище.

— О! Асгейр, какими судьбами? — он приветственно кивнул. — Спасибо, хорошо добрался. Переночевал у Гунара, да с утра двинул обратно. На лыжах-то получается даже быстрее, чем на лошади.

А тут и Стейн нарисовался, уже чего-то жуя, вместе с Хьярти мы наконец отправились смотреть дерево, пока Гунар решал с Ингваром какие-то стратегические вопросы.

— Асгейр, может все-таки возьмешь пару заготовок под охотничий лук? — наш «специалист по дереву» указал на охапку тонкого кругляка.

Мы находились в большом дощатом сарае, размером не уступающим длинным домам орков, разгороженном пополам. Здесь был склад под товар небольшого размера, а за перегородкой, как объяснил Хьярти у них было что-то вроде цеха, где они под паром или над огнем распрямляли или наоборот гнули древесину, выдерживали под гнетом, и прочими методами придавали дереву большую «товарность».

— Не, Стейн, спасибо, но не надо.

Если честно, мысль, конечно, была сначала попрактиковаться с менее тугой дугой, но потом решил — если делать, то сразу то, с чем можно пройти «отборочные» в лид. Нет у меня нескольких лет, чтоб постепенно приближаться к цели.

— Смотри, парень, как бы тебе твоя покупка бесполезной тратой денег не обернулась!

— Спасибо за заботу, друг, — усмехнулся я, — помоги лучше выбрать древесину на лук.

— Как знаешь, — «друг» покачал головой, хмыкнул, — смотри, вот эти два я возьму для Хельми. Вот из этого должны получиться как раз такие же заготовки, как его нынешний лук. А вот это будет уже потверже, — он постучал по срезу сравнительно небольшого бревнышка, послушал звук.

Так-то я помню, что у моего «ноу-хау» дуга в реальности была короче, но уж слишком много неизвестных переменных таила в себе задумка. Решил идти, последовательно улучшая уже отработанную здесь схему.

— Смотри, Стейн, мне нужен лук, почти такой же как у Хельми ... Ну или чуток жестче, — добавил после короткого раздумья.

Стейн в ответ только покачал головой.

— Тогда берем еще такое же, — сказал он сопровождающему нас Хьярти.

Сопровождающий молча кивнул, дескать берёте и хорошо.

— Вам древки еще нужны были, — подсказал он.

— Да, точно! Показывай.

— Погоди, Стейн, — тормознул я обоих. — Мужики, мне еще нужно... как бы объяснить... Смотрите, брусок вот такой длинны, — показал руками где-то метр, — и не толстый. Ну... вот такой толщины, — изобразил пальцами.

— Хорошо, — спокойно кивнул Хьярти, — дерево какое нужно: твердое, мягкое?

Блин, задал ты вопрос! Из мягкого будет проще вырезать, но ведь в бруске предполагается место сочленения...

— Давай твердое, — неуверенно сказал я, — и давай, чтоб штуки две получилось, лучше три.

Все одно парочку загублю на эксперименты.

***

— Слушай, Хьярти, хотел спросить тебя на счет лыж, — подошел я к орку, когда по большей мере дела были улажены, только Гунар еще продолжал выбирать жерди. Как я понял, муж моей двоюродной сестры задумал то ли усилить набор крыши, то ли заменить.

Древки для копий, бревна для заготовок лука, и даже для никому непонятного моего «бруска» были уже отобраны и сложены небольшой кучкой во дворе. Еще несколько толстых и длинных бревен липы, которые как мне объяснили пойдут на доски, в том числе и для щитов свалили там же.

Стейн уже свалил за стол, Колль набравший деревяшек для своих поделок, был там же.

— Хотел, спрашивай, — дружелюбно улыбнулся Хьярти.

— Ты когда к нам приезжал, на пастбище, обратил я внимание, что лыжи у тебя просто летят по снегу. Не то, что мои.

— Давай глянем, на твои лыжи, — по-простецки предложил тот.

— Да-а-а... — резюмировал Хьярти, когда мы подошли к торцу дома, где наша компания оставила лыжи. — И ты на этом ходишь?

— А на чем еще? — удивился я. Пластиковые Фишера не подвезли, вот и катаю на том, что дали.

— Они же у тебя не скользят совсем! — он провел пальцами по подошве лыжины, — И широкие такие! Для охоты что-ль?

Осмотрел повнимательнее.

— Ну точно, вот следы, раньше сюда мех подшивали.

— Мех? — я в изумлении выкатил глаза. — Да для чего на лыжах мех? Они мерзнут что ли?

Хьярти шутку не оценил.

— Ты что, не знаешь? Мех чтоб лыжа назад не скользила. Нашивают или наклеивают волосом назад, получается хорошо: вперед ты скользишь, назад — нет.

— И что, хорошо скользят такие лыжи? — в моем голосе звучало неприкрытое сомненье. Не представляю себе «меховые лыжи». По моим представлениям он должны ехать никак.

— А почему плохо? — в тон мне ответил Хьярти. — Если взять мех белки, или ласки, или какой другой с коротким плотным ворсом, то получиться отлично.

— Это ж сколько такая подкладка стоить должна? — не удержался от перевода в меркантильную сферу я, — Да и на долго ли шкурки хватит?

— Стоить будет недешево, — согласился Хьярти, — но если ты добываешь пушнину, то проблем со шкурками у тебя быть не должно. А хватает обычно на сезон.

— Не, Хьярти, — покачал головой я, — клеить шкурки на лыжи я буду наверно еще не скоро, мне бы что попроще.

— Могу предложить такие же, как у меня. Сейчас, посмотрю, наверно парочка готовых даже есть.

— Слушай, будь другом? — я прижал руку к груди. — Буду тебе очень благодарен.

— Ты лучше свою благодарность на рыбу переведи, — усмехнулся Хьярти, уходя.

Вернулся он довольно скоро, неся в руках две пары лыж. Эти были похожи на его как две капли воды. Видать у них здесь поточное производство.

Лыжи были в мой рост, поуже тех, что юзал до этого я, но шире памятных мне по Земле. Носки, слава богу, загнуты с одной стороны.

— А мы не делаем загибы в обе стороны, — ответил на мой вопрос Хьярти, — смысла нет. А если еще насечку наносить, то ты лыжу вообще не перевернешь.

— Что за насечку?

— Да это я пробовал сделать лыжу, чтоб как со шкуркой, назад не скатывалась, особенно если что тащить за собой...

Тащить!!! У меня как будто замкнуло в мозгу какой-то контур, и я увидел целую череду образов, как люди идут на лыжах, и тянут за собой небольшие санки! Аллилуйя! А я все подыхаю под тяжеленой заплечной корзиной!

— Слу-ушай, — я чуть ли не схватил Хьярти за руку, забыв от возбуждения все приличия, — а продай мне обе пары. Или... — задумался, — У тебя найдутся лыжи покороче?

— Хм... Зачем?

— Да понимаешь, я же рыбу на себе таскаю, а тут подумал соорудить санки из пары лыж: закреплю между ними несколько палок, и на них груз! А тащить сам буду, только, боюсь длинные лыжи на это не подойдут.

— Так ты про волокуши? — переспросил Хьярти. — Знаю я такое, но сейчас готовых нет. Только идея твоя с лыжами не годиться, твои полозья будут постоянно в снег проваливаться под грузом, а поперечные палки здорово тормозить. — он задумался, наморщил лоб. — Вот что, Асгейр, оставь мне свои старые лыжи, они широкие, подойдут. Я между ними сделаю площадочку из тонких досочек, и тоже с загибом, так волокуши проваливаться в рыхлый снег не будут.

— Отлично! Только знаешь что? Можно полозья чуть-чуть опустить ниже платформы?

Хьрти что-то прикинул, кивнул головой.

— Да. По насту должны легче пойти. Сделаем!

— Ладно, Хьярти, давай так и поступим. А во сколько мне это обойдется?

— Вот сейчас все и посчитаем...

В марку мне встали три древка для копий, еще в полмарки бревнышко, из которой Стейн собирался сделать две лучные заготовки. Лыжи, заказанная волокуша, бревно из которого планировали наколоть досок для щита и длинная веревка еще в марку. Мать моя женщина, а у меня всего наличных чуть больше чем на шесть эйриров.

— Что, не хватает? — подошедший Ингвар оценивающе окинул мою скорбную фигурку, замершую в позе: нищий пересчитывает на ладошке свои сбереженья.

Молча кивнул. Мозг лихорадочно прорабатывал варианты: попросить взаймы у Гунара? Да я и так у них с Келдой столуюсь, ночую через раз, еще и денег просить? Ну уж нет! Может отложить покупку, поднакоплю, и приеду позже? Как раз за волокушами. Блин, надо хоть веревку взять тогда. Три древка и небольшое бревнышко я потом и сам дотащу, на лыжах.

— Не переживай, Хьярти сказал, что ты волокушу попросил себе сделать?

— Ну да, — вздохнул, голова занята мыслями, где взять денег, — надо на чем-то улов таскать, в заплечной корзине много утащить не получается.

— Волокушу будут делать, готовой сейчас нет. Поэтому такое тебе предложение: ты забираешь все что выбрал сейчас, Гунар за тебя ручается, а когда твоя волокуша будет готова, Хьярти ее притащит тебе прямо на пастбище. Тогда и рассчитаешься.

— Хм... А через сколько это будет?

— Думаю за недельку управимся, может раньше, может позже.

— Блин, — я скрипнул зубами, — не Ингвар, за неделю я не успею рыбу реализовать.

— Так ты рыбой и отдай, — пожал плечами одальбонд. — Я хочу побольше сразу взять, пока глубоких сугробов не намело, потом до вас не доберешься. Кстати, будет еще та, в ледяной корочке?

Я кивнул.

— Вот и отлично. Ее побольше возьмем, раз ты говоришь, что храниться она хорошо.

Вот черт! Это ж сколько мне рыбы нужно? Да еще эта поставка Йоргену висит над головой, как Дамоклов меч...

— Хорошо, Ингвар, присылай своего работника, будет рыба. Только, дай мне время.

***

Домой выехали на следующее утро, опять — ни свет ни заря. Остатки предыдущего дня провели за подготовкой к длительному переходу: готовили упряжь и постромки, увязывали бревна, спереди под бревна подвели что-то вроде маленьких волокуш, чтоб в снег не зарывались.

А потом долго сидели в доме, пили горячий мед и пиво, разговоры разговаривали. Думал больше слушать буду, но народ, помимо прочего живо интересовался рыбалкой, пришлось что-то придумывать. Естественно, ни о каком залезании в воду, ни о том, что ловлю во фьорде, куда впадает «тухлый» ручей я не обмолвился. Дескать невод с берега, рассказал по верши (а что, технология почти не рабочая, можно и рассказать, не жалко), рассказал про захап, не вдаваясь в подробности.

Мужики еще обсудил заканчивающийся год, урожай, прошедший в Борге тинг, куда похоже ездили все. Всплыла и версия того, что в следующем году ярл Рагнар отойдет от дел.

Спать залегли пораньше, и наутро ни свет ни заря выехали.

Новенькие лыжи скользили вперед легко, как по маслу. Хьярти сказал, что мои старые надо было хорошенько просмолить. Дескать смоленое дерево хуже смачивается водой, вот снег и не налипает. Эти были просмолены на славу, шлось ходко, особенно на контрасте с предыдущими моими лыжными забегами. И это несмотря на немаленький груз в моем «рюкзаке» — веревку, небольшой кусок смерзшейся смолы, копейные древки и еду в дорогу. Все это я тащил на себе, чтоб хоть немного разгрузить лошадей.

Лошади довольно легко трелевали свой груз по снегу, двигались вполне быстро. И все равно, с одной только остановкой, добрались до одаля Гунара уже ночью.

— А я уже хотел на встречу выходить, — встретил нас в воротах Хельми.

Был он одет, как на зимовку, рядом с домом стояли лыжи, щит, копье, и лук в чехле.

— Да что с нами может случиться? — усмехнулся Колль, — С такой-то толпой? Вон, один Асгейр чего стоит!

Ноги я уже волочил с трудом, на шутку не отреагировал.

— У Грегора двое работников пропало. Ушли на охоту, и до сих пор нет.

— Ну и что? — парировал Стейн, — Сам то бывало на сколько уходил?

— А кто пропал? — подал голос Гунар.

— Скегги и Томас.

Мужики многозначительно переглянулись.

— Томас это не тот, кто раньше с Флоки ходил? — уточнил Колль.

— Он самый, — подтвердил Хельми, — решил осесть после того, как охромел, но сила в руках у него еще ого-го какая. И Скегги не пацан, охотник знатный. Говорят, он позапрошлой зимой в одиночку медведя убил.

— Давно ушли? — так же мрачно спросил Гунар.

— Больше недели.

— Ясно, — выдохнул хозяин одаля, как бы ставя точку в разговоре.

Баня была уже протоплена, помогали мыться Далия, одна из работниц возраста примерно Хельми, кажется вдова, и еще одна, постарше. Этой имени я не знал.

Поскольку умотался за поездку в конец, на то, что меня, голого сперва отхлестала веником, а потом терла мочалкой женщина, одетая в одну намокшую рубашку, было абсолютно пофиг. Мысль была как бы добраться до дома и рухнуть спать.

Спал на полу, в общей куче, снов не видел совсем. Проснулся поздно, но на удивление отдохнувшим. Видимо привыкаю я к подобным нагрузкам.

Когда выходил из дома в туалет, встретил Хельми, потного, разгоряченного. Ну что ж, лучшего стимула не придумаешь! Скинув рубашку, пробежался по тому же кругу: до конца долины, и обратно по холмам. Размялся.

— А ты молодец! — подошел уже одетый Хельми, полил из ковшика, — не передумал заниматься?

— Не дождешься! — бросил я весело.

— Тогда после завтрака продолжим?

Я задумался.

— Нет Хельми, не сегодня, — с сожалением мотнул головой, скивился, — у меня тут задолженность по рыбе образовалась. Я думаю, пару дней нужно наверстывать. А может и все три.

— Ну хорошо, я не тороплю, — развел руками хольд, — надумаешь, приходи с вечера.

Я просто кивнул.

***

Дожидаться завтрака не стал, собрался, из всех покупок с собой прихватил только веревку.

Погнали? Потом все же решил, что уйти, не попрощавшись с Греттой будет неправильно.

— Привет, — я нашел девушку за уборкой дома, — как жизнь? Вот, заскочил поздороваться, хотел бы побольше с тобой поболтать, но понимаешь, дел накопилось...

— Понимаю, — спокойно кивнула Гретта.

Замолчала на секунду, уставившись под ноги, и прикусив губу, вздохнула:

— Асгейр, удели чуть-чуть времени. Сильно не задержу.

— Конечно, родная! — я даже обрадовался.

— Давай я тебя провожу, — предложила она.

Вышли из дверей, на улице начало опять мести, я хотел было накрыть ее своим плащом: Грета выскочила со мной как была, но девушка отстранилась.

— Скажи, Асгейр, а тебе очень важно уйти в поход именно этим летом?

— Да, — протянул я, не совсем понимая ход ее мыслей.

— Но ты же знаешь, что, если не оставишь на берегу новую жизнь, тебя не возьмут, будь ты самым лучшим стрелком или воином?

— Ну... да. К чему ты клонишь?

— Может ты не помнишь, а может и не знаешь, — она пожала плечами, глядя куда-то мимо меня, — у нас, у орков не все женщины могут родить. Это наше проклятье! Вон, Келда, больше детей у нее не будет. Или ее сестра Аса. Та тоже вряд ли родит когда-нибудь.

— Да... знаю я это. И что?

— Ты можешь найти себе женщину, которая будет рада родить твоего ребенка, — продолжала Гретта все в том же духе, — но или она не сможет забеременеть, или на это у вас уйдет очень много времени... — она потянула паузу, — а лето все ближе.

— Так чего же ты хочешь? — она меня совершенно сбила с толку.

— Асгейр, — наконец Гретта повернулась ко мне, посмотрела прямо в глаза, — я внучка вёльвы[i], я кое чему у нее научилась. И я знаю бабушкину подругу, тоже вёльву, она умеет разговаривать с дисами[ii].

— И что?!

— Я кое-что знаю, чтоб суметь забеременеть гаранированно. Мы даже можем съездить к подруге моей бабки. Я возила туда Келду с Асой.

— То есть у меня ... у нас будет ребенок?!! — кажется мне сейчас порвет рот непроизвольной улыбкой, — Гретта, милая, ты родишь мне ребенка?!

— Да, Асгейр, — тихо кивнула девушка, — я рожу тебе ребенка. Конечно, он не родиться к весне, мы же не кошки, — тут она усмехнулась, — но насколько я знаю, моей беременности, подтвержденной Гунаром будет достаточно.

— Гретта!!! — я схватил девушку в объятья, закружил, счастливо смеясь.

Я все-таки пойду в поход! Пойду!!!

Она дождалась, когда я поставлю ее на землю, снова вывернулась из моих рук, сделала полшага назад.

— Только, Асгейр, — она снова взглянула мне в глаза. И этот взгляд мне не понравился, — ребенок тебе обойдется в двадцать марок.

— Что? — Мне показалось что я ослышался, — Зачем? В смысле, почему?

Прежде, чем начать говорить, Гретта долго молчала, потом со вздохом начала:

— Я устала, Асгейр. Я устала жить в этой глуши. Ну какие здесь развлечения? Тихонько шушукаться вечерами с другими женщинами о событиях за день? Обсуждать понесла пегая овца или нет? Я выросла в Борге, в городе. Там совершенно другая жизнь! Впрочем, тебе, выросшему здесь же, не понять. — Она покачала головой, словно говоря: «Ну что ты маленький видел в своей жизни?»

— Так значит? ... — кажется, я стал догадываться.

— Да, Асгейр, я хочу вернуться в Борг. Я надеялась, что сделаю это с тобой, но похоже ты такой же тупой, как все эти вояки! — ее глаза на секунду превратилась в две щелочки. Но через секунду она снова стала спокойной. — На эти деньги я уеду назад, в Борг, сниму дом, открою свою мастерскую. Я же хорошо умею шить и вышивать. А еще, никто тоньше меня не может спрясть шерсть.

— Понятно, — выдохнул я. Вот это ошарашила, так ошарашила.

— Извини, я замерзла. Я пойду в дом, а ты, — она отступила еще на шаг, — как придешь вновь, скажи, что надумал. Времени у нас немного, но какое-то есть. Только не тяни.

И она скрылась в доме.

_____________________________________________________

[i]ВЁЛЬВА — прорицательница, практикующая магию

[ii] ДИСЫ — женские существа, считавшиеся помощницами при родах и имевшие, возможно, отношение к культам плодородия

Глава 13

Хорошо просмоленные лыжи бежали будто сами. Ровные участки я пролетал просто в миг, по сравнению с предыдущими моими походами. С холмов скатывался. Пока аккуратничал, и спускался зигзагом, но чувствую, стоит наработать практику... И-эх! Впрочем, запасных лыж не купил, жаль. В горки поднимался елочкой. Действительно, нанесенная под колодку насечка здорово тормозила отдачу лыж, облегчая не только попеременно-скользящий шаг вперед, но и вот такие подъемы.

Мысли неизбежно вернулись к Гретте. Двадцать марок! Да ты не прихерела, милая? Чё за торг такой начался? Ты хоть представляешь, что такое на местные реалии двадцатка? Где я ее тебе возьму, рожу что ли? Хм... Рожу. Забавно получилось: чтоб она родила мне ребенка, мне надо родить для нее двадцать марок серебра!

Выдохнул сквозь сжатые зубы, послать ее, куда подальше? М-м-м-м... Черт, эта сука меркантильная права, кого я найду за отпущенное время? ...

Задумался. Ну хорошо, если не Гретта, то может кого другого найти? Стал перебирать варианты. У Гунара все замужем и к тому же старше меня. Попробовать раскрутить Каису в усадьбе Йоргена? Помниться она в первую нашу встречу горячо намекала на возможность родить... И встреча эта была весьма романтична. Хм-хм. Я вспомнил эту нимфетку-бодибилдершу, с сиськами-бидонами, почти отсутствующей талией, здоровенной задницей... Блин, чуть не стошнило. Да и стерва она конченная, нафиг, с такой свяжешься, потом не то, что остров Странников рванешь искать, утопишься, лишь бы подальше от нее оказаться.

Тогда кто? В одале Ингвара я, честно говоря, женщин почти что не успел рассмотреть. Попытался вспомнить вечер, что мы сидели за столом... Похоже и у него все великовозрастные, да замужние.

Что ж такое, нормальной телки не найти! Раньше, помню, в любой бар заходи — хоть одна да будет, согласная провести необременительную ночку. А уж если объявить громогласно, так мол и так девочки, ищу невесту, нужен ребенок чтоб наняться на опасную, но очень высокооплачиваемую работу, дома буду отсутствовать по полгода и привозить разные ништяки — очередь выстроиться в три круга вокруг квартала, можно кастинг устраивать.

Эх, сколько тут еще одалей, куда я не захаживал? Заняться, чтоль доставкой рыбы? Типа: я рыбный коммивояжер, разъезжаю с образцами товара по потенциальным покупателям. Ха! Забавная версия...

Заскочил на пастбище, поздоровался со стариками, прицепил к раме корзину с неизменным «набором рыбака», наскоро пожевал, что нашлось, и дальше, к морю.

В Борг надо, отчетливо понял я. Здесь же деревня! Народу мало, сватаются друг к другу рано, а если и есть свободные-незамужние, то по дальним хуторам сидят.

Дорога стелилась под лыжи, спуски сменялись подъемами и короткими ровными участками, а я в душе все бушевал.

Да не, я ж в Борге никого не знаю, кроме, пожалуй, пары гоблинов. ... Хм, может у них есть кто на примете? Типа братаны, девочку не подгоните? Вы же тут почти мафия...

Что я несу?! До Борга сколько? Четыре дня пути, пять? На лыжах может и четыре. А там что? Чтоб там жить, нужны бабки. Да и баров, типа наших я не заметил, есть харчевня при гостинке, но и там заинтересованных орчих я не углядел...

Блин, и надо же, выкатила двадцатку, когда я и так и Йоргену должен, и теперь Ингвару... Что мне, просить у них отсрочки? Да моя деловая репутация после этого упадет ниже дна! ... Хотя у Йоргена она и так не на высоте. Вот, кстати, будет Сигмунду еще повод в копилку для отказа, эх-х...

Но постепенно мысли об обустройстве фьорда вытеснили из головы коварную подругу. Мозг затопили планы по поднятию лодки, по конструкциям возможных тренажеров. Даже не заметил, как примчался к знакомому спуску.

Вспомнил про следы, что видел, уходя в прошлый раз. Хм, и кто это мог быть? Орки сейчас все на лыжах. Но не медведь же! Если он только не одел что-то типа больших валенок. Ха-ха!

Убедился, лишний раз, что пляжик, где я обосновался, сверху ни откуда невидно. Противоположный берег был крут, и состоял из почти отвесных скал, туда и забраться то сложно, не то, что подглядывать. С этого берега место моего промысла закрывала выступавшая скала, перекрывавшая обзор сбоку, и сильно поросший местными деревцами крутой склон. Вот и ладненько! В радостном возбуждении спустился вниз. Лыжи оставил на небольшой «полочке», парой метров ниже обрыва, и дальше чуть ли не на жопе. Если не знать о веревочных периллах, и ступеньках в наиболее крутых местах, то здравомыслящий орк вниз не полезет, очень уж высока вероятность сломать шею.

С чего начать? Вожделенная лодка занимала большую часть внимания, остатки — обустройство тренировочной площадки. Периодически болезненно напоминала о себе необходимость обеспечить запас рыбы, к моменту появления Йоргена и Хьярти.

Но начал я с расчистки берега от снега. Навес выстоял, хотя в него и намело снега. Отметил — надо бы полог какой-то, или другую загородку, но пока на ткань денег нет, а плетеная стенка вряд ли спасет. Пришлось потратить немало времени, чтоб выгрести оттуда сугроб, освободить очаг, где я тут же разжег костерок.

Расставил на места журавли «захапов», пошел процесс рыбалки! Как бы там ни было, а рыба сейчас превратилась чуть ли не в единственный мой ресурс. И рыбу ловить надо.

Пометочку в склерозник: нужна настоящая снеговая лопата! Но пока ее нет, снег раскидывал ногами, а потом импровизированным веником промел дорожку к берегу, где я обычно вхожу в воду, и предполагаемую тренировочную площадку. В процессе опять взмок, постепенно раздевшись до рубашки. Вот тебе и местный вариант спорта: погреб снег и как будто на тренировку сходил!

Наконец я понял, что дальше откладывать обследование находки я просто не могу! Все мысли только о ней! Ок, все равно это одна из глобальных задач на сегодня. Приготовил новую веревку, заготовил несколько колышков, на всякий случай опять привязал к голени старый скрамасакс, размялся...

Ну-с, здравствуй, подводное царство!

Все-таки настроиться на погружение, полностью откинуть все мысли не удалось, видимо слишком велико было возбужденное предвкушение. Несмотря на то, что я полдороги не плыл, а подтягивался по веревке, добравшись до лодки пришлось тут же всплывать — воздух кончился.

Понятно. Вернувшись к берегу сначала так сказать разнырялся, вновь приучая организм к гипоксии. А потом занялся удлинением моей «канатной дороги» и ее модернизацией. Навтыкал промежуточных колышков, чтоб «перила» не ложилась на дно, и их не выгибало пусть слабым, но имеющимся течением.

И вот наконец, по возвышающейся надо дном гирлянде я спокойно и не торопясь мог добрался до добычи, которую считал уже своей. А у меня в запасе оставалось еще некоторое время. Мысленно поставил галочку, против «задачи номер один». Дальше!

Прежде всего обследовал вросший в илистое дно борт. Где мог — откапал руками, в других местах ковырял ножом... И на все про все у меня ушло не меньше половины дня! Хоть до лодки я теперь добирался «на комфорте», то есть к моменту, как мои ладони касались деревянного борта дышать еще не хотелось, но, как только я начинал хоть какую-то работу, кислород из легких сгорал моментально. Получалось прокопать не больше нескольких сантиметров борта, и легкие начинало нестерпимо жечь, диафрагма скакала как бешеная. Приходилось всплывать и прерываться.

Два раза за это время я поднимал свои «рыболовные краны», увеличивая горку замерзающей рыбы на берегу. Один раз подкинул дровишек в очаг, в другой — выпотрошил и приготовил к жарке рыбу.

Наконец, когда намеченный объем работ был позади, я устроил перерыв: оделся, разместился у огня и жадно набросился на еду. Теперь представляю, какие здоровые ребята — водолазы, лично я устал так, будто не «купался», а натурально разгрузил вагон угля. А потом снова закидал его в следующий. Сметелил взятую с собой кашу, три рыбинки улетели следом. Мяса надо! Мясо хочу, рыба хоть и белок, но с такими затратами калорий, на одной рыбной диете я долго не протяну. Впрочем, сейчас я живот набил, откинулся, блаженно икая, руки грел кожаный котелок с морсом, тянуло теплом от огня, навес защищал от ветра. Хорошо... Эх, кресло что-ль какое замутить?

Накатывала полудрема, как будто из неоткуда опять всплыла Гретта.

В принципе, понять ее можно. Что ей здесь? Мужиков подходящих нет, кто есть все женаты. А часики, как говориться тикают. Вон, Аса, не работница какая-нибудь, дочь одальбонда и что? Ходит в девках, а ей кажется уже девятнадцать.

Но все-таки, двадцать марок! Подумать только! Ты хоть видела в своей жизни столько денег? ... Хотя бы пять...

Морфей постепенно делал свое дело, перед глазами замелькали картины: вот я захожу в знакомый бар, возле универа, отмашку парням-однокурсам, кивок знакомому бармену. Ну-ка, что тут у нас? Взгляд пробегает по столикам. Компании, компании, парочка... Ага, одинокая красотка у стоячего столика, с высоким бумажным стаканчиком, уткнулась в телефончик. Типа увлеченно что-то там читает. Одинокая интеллектуалка забежала выпить кофейку? Ну да, ну да. Тогда зачем такая поза? Скрестила ножки, чтоб джинсы лучше попку облегали и перекосилась в бок, округлив бедро. Фигура, кстати, ничего. Я все ж люблю похудее, чтоб прям совсем-совсем тоненькая, но и эта хороша. Еще и длинные светлые волосы рассыпались по спине, по плечам, скрывают личико. Зачем сняла курточку и рядом на барный стул повесила? Ты вроде на минутку забежала? Ну ладно, пойдем, познакомимся...

Киваю бармену, мол мне по старой схеме, подхожу к столику, напротив «цели».

— Привет! Увлекательное чтение? — экономным жестом показываю на лежащий перед ней телефон, поясняю, — У тебя кофе уже остыл, ты же его совсем не пьешь. А холодный кофе это... — морщусь, передернув плечами. — Давай закажу горячего, чего пьешь: латте, капучино, моко?

Появляется бармен, ставит передо мной маленькую фарфоровую чашечку черного как деготь напитка, замирает в ожидании заказа. Вообще-то здесь кофе не подают, хочешь заказать — иди и заказывай, но регулярные хорошие чаевые свое дело делают, да и молодому парню, почти моему сверстнику по-приколу подыграть. Мы друг друга понимаем.

Поясняю:

— Я пью черный, крепкий, без сахара. Не люблю всю эту ванильную слащавость. Так чего ты хочешь?

Наконец девушка поднимает голову.

— Двадцать марок, Асгейр.

Охре... Гретта! Белая блузочка с жилетиком, не достающим до пояса, обтягивающие джинсы... И клыки из-под зеленоватой нижней губы.

Я рывком проснулся. Показалось, нет? Вроде ветер принес какие-то голоса? Замер, прислушиваясь. Да не, показалось. Облегченно выдохнул, усмехнулся: ну и хрень же приснилась! Хм, а Гретта, кстати, ничего, если ее одеть во все наше, земное. И к клыкам я привык. Фигура, конечно, прям ... спортивная, я б даже сказал — атлетическая, но мне понравилось! Эх, ну что ж ты устроила, девочка! Зачем этот меркантилизм? Я же тебе все отдать готов. Был.

Вздохнул, ладно, хорош страданиям предаваться, рыба сама себя не наловит, и лодка не всплывет... Хотя под воду, пожалуй, я сегодня больше не полезу, чувствую — вымотался. Тогда займусь другим полезным делом.

До самого вечера обустраивал себе «спортгородок». Рядом с навесом вкопал столб, для чего сначала долго лазил по склону, выбирая подходящее дерево. В итоге выбрал то, что отдаленно подходило под мои цели. Три сука оставил: нижний блок и два верхних. Перекинул веревку через один верхний, от него на второй, и вниз, на нижний. К веревке — камень, подходящий по весу, на другом конце — ручка из палки. Тяну за ручку на себя, камень поднимается, а поскольку «блоков» на верху два — об нижний сук не бьется. Так себе, конечно, гребной тренажер, но лучшего я не придумал. Надо только у Колля заказать металлические накладки, для мест, где веревка по сукам проходит, а то я их скоро перепилю.

В самой дальней от себя точке вкопал пару столбов в виде буквы А, чтоб мишень приладить. Дистанция получилась сто шагов, этого мало, но сделать «стрельбище» длиннее не давал поворот фьорда. И так мишень будет далеко от пляжа, чтоб стрелы собирать нужно будет по кустам ломиться.

Вырубил несколько суков: длинный и ворох коротких. Из них сделал штангу и набор гантелек посредством подвязывания к палкам камней. Убил на это кучу времени — камни фиксироваться упорно не желали, и на получившиеся изделия без слез смотреть было нельзя. Надеюсь, мои «блины» не поотвязываются в процессе тренировок? Не хотелось бы получить этаким булыжником по мизинцу!

***

— Чего ты такой смурной?

Та же землянка, та же каша, и тот же пастух напротив. Что-то вымотали меня последние денечки, особенно морально.

— Не знаю, Фроди, наверно просто устал.

— Ладно, сиди, пойду рыбу в коптильню закину.

— Спасибо.

Утром никакого желания вставать. Сейчас бы закрыться с головой одеялом, и лежать, лежать... Выполз на улицу, бег два круга с ускорением, разминка, притащил воды и ополоснулся.

— Вечером ждать?

— Конечно, Фроди, ты же не думаешь, что я на берегу в шалаше заночую?

— Отчего нет? Если хороший шалаш поставить, там и заночевать можно.

— Хм... И как я всю выловленную за два дня рыбу допру? И так ловлю чуть меньше, чем мог бы.

— Да, не подумал.

Пробежка на лыжах до фьорда подняла настроение. Опять пляж, опять все в снегу. Сделал нормальную метлу: палку и к ней пук веток, зато разметать дорожки стало проще. Захапы с вечера не убирал, так что первая партия рыбы пошла в снег сразу же. Перед нырками немного поработал с гребным тренажером. Сидел на земле, подстелив свернутый плащ, для упора ног выкопал небольшие ямки, работала спина и руки. Не знаю, чего тут сложного? Может камень потяжелее приладить? Ладно, это потом, а сейчас — лодка.

Еще изображая гребца, ломал голову: как поднять лодку? Сейчас она освобождена от ила, лежит кверху днищем, с небольшим наклоном из-за выступающих штевней.

Может все-таки накачать под нее воздуха? Типа нырнул, выдохнул под нее воздух, всплыл... Хм, чтоб не плавать от берега, можно привязать к лодке веревку и буй. Вон, из кожаного котелка сделаю. Отдышался на поверхности прям над лодкой, по веревке подтянулся — и время экономлю, и силы. Выдохнул, и по веревке назад...

Ага, гений! И какой объем ты за раз выдуешь? Помниться еще в школе на медкомиссии надували шарики за один выдох. У кого-то даже литра три получалось. А какой объем воздуха мне нужно под лодку нагнать? Посчитал в некоем приближении, охренел. Для нагнетания кубометра понадобиться более трехсот нырков. Предположим на каждый минута, плюс три... хорошо — четыре отдышаться. Полторы тысячи минут или двадцать пять часов. Короче — три дня, при восьмичасовом «рабочем дне» без перерыва на рыбалку. И это только кубометр, а их надо не один. Добавим сюда утечки воздуха, добавим что я не робот, добавим что рассчитывая длительность цикла я явно приуменьшил... Затея получалась невыполнимой.

Так, а у меня же к ней веревка привязана! Может просто вытянуть, как какие-нибудь танки из болота поисковики поднимают? Видел как-то, то ли по телевизору, то ли видосы, не помню.

Так то — танк! А это — лодка, неужели не справлюсь? Но лодку надо перевернуть. Как это говориться? Поставить на ровный киль. И повернуть носом к берегу.

С головой, забитой мыслями как сейчас буду переворачивать свою добычу, размялся, вошел в воду и продышался. Поехали! Водная гладь сомкнулась сверху, перехватываясь за подводные перилла потащил себя на место. Вот и темная громада все еще условно моего плавсредства. Перехватываясь за край, подтянул свою тушку в середину приподнятого борта.

Вот черт! Чуть не наступил на скелет! Я не суеверный, и во все Фродины сказки не верю, но топтаться по чьим-то костям? Нет уж, увольте.

Уперся ногами в дно, вцепился в осклизлое дерево борта. И-э-а!!! Стопы ушли в ил по щиколотки, легкие скрутило спазмом, в глазах потемнело...

Понимая остатками сознания, что сейчас отключусь взлетел вверх, к свету и воздуху как ракета. Жадный глоток живительного кислорода и выдох в воду, уйдя с головой. И так до тех пор, пока перед глазами не перестали мелькать мушки. На о-очень растянутом брассе вернулся к берегу. Получилось перевернуть? Хз... Вроде вначале пошло, а потом... Перед всплытием я уже почти ничего не соображал.

Потратив на отдых больше обычного, вернулся к лодке. Получилось! Она лежала, накренившись на бок, килем вниз. Жадные глаза обшарили внутренности, но здесь, в глубине ничего, кроме темноты меж бортами разглядеть не удалось. Ну фиг с ним, скоро я тебя достану, вот тогда и посмотрим, что за сюрпризы меня ждут.

В следующий заныр я поснимал веревку с колышков, и привязал к носовому штевню. Он был коротким, но я надеялся, что веревка не соскочит.

Тянуть, стоя в воде категорически не получалось. Достал остатки веревки, нарастил конец, после чего оделся. Дальнейшие судоподъемные работы у меня будут проходить на берегу. Как там бурлаки тягали баржи? Что я, лодчонку какую-то не вытащу? Ухватился, даже намотал на правую руку, чтоб не соскользнула, уперся пятками, и-э-эх!

Кожаные подошвы проскользнули по обледенелой гальке, гладь воды и противоположный берег «в кадре» резко заменили на небо. О-о-о! Даже дыхалку перехватило, как я брякнулся спиной. Хорошо хоть в шапке был!

Попробовал развернуться, по методу бурлаков: спиной к воде. Предварительно наковырял ямки чтоб можно было ногами упираться... Кажется что-то пошло, я даже сделал целый шаг. И все, как ни упирался, подвижек никаких.

Фигушки, я не сдамся! С этими мыслями проковырял ямки побольше, уперся в них пятками, сам сел на задницу и попробовал толкать ногами, подключая спину. Ощущение — толи канат сейчас лопнет, толи я обосрусь от усилий. Какое-то движение наметилось, но силы меня уже покинули. Плюнув, решил прерваться на обед.

***

— Асгейр, на тебе лица нет. Случилось что?

— Нормально...

— Ты полвечера в одну точку смотришь. Случилось что?

Рассказать ему про лодку? Что сегодня три раза я «подходил к снаряду» и, если судить по веревке, подтянул ее метра на полтора, от силы — два. И хорошо, если это не веревка вытянулась.

— Так... Ничего серьезного, Фроди. Наверно просто устал.

— Прервись, не рви жилы. Всей рыбы не выловишь, всех денег не заработаешь.

Это он про то, что сегодня я притащил килограмм сорок. Поскольку больше под воду я не лазил, и вообще, не плавал, то чаще поднимал захапы, и рыбы вытащил больше обычного. Правда и вместо одного обеда сделал два — еще три рыбины зажарил на углях и сожрал, не дожидаясь пока хоть чуть-чуть остынут.

В общем, сегодняшняя ноша меня чуть не добила. Радовал только все увеличивающийся объем мороженной да копченой рыбы. Кстати, сегодня, пока я был на море, наведались пара покупателей, пополнив с помощью Фроди мой финансовый счет.

Утром страшно ломило крепатурой бицепсы, спину и ноги я тоже чувствовал. Пробежаться для разминки? Со вздохом мотнул головой, и потащился к ручью умываться. Дожидаться завтрака не стал, пожевал вчерашней остывшей каши, собрался.

— Может подождешь немного, я поесть приготовлю? — озабоченный пастух примчался с соседнего холма.

— Спасибо Фроди, но я поеду. Дел невпроворот...

Скрипнул снег под лыжами, я отправился «на работу»

К моменту, как я добрался до пляжа начался несильный снегопад. Внизу было безветренно, и белые хлопья беззвучно опускались с неба, засыпая пушистым слоем мои дорожки, и ограничивая видимость.

Я остановился на берегу, молча глядя в темную воду залива, толща которой скрывала так нужную мне лодку. Как же тебя вытянуть? Те полтора метра, что я невероятными усилиями одолел вчера явно были простым разворотом лодки носом к берегу. И все! Сил, чтоб сдвинуть ее по илистому дну мне не хватало. А я еще про танки рассуждал! Блин, что делать то? Нагнать десяток мужиков? Типа: парни, а давайте мне поможем из подводного мира Хелль отвоевать посудину. Чтоб я мог больше рыбки вылавливать. Невесело усмехнулся: про то, чтоб пригнать трактор из ближайшего села, речи конечно не идет.

Да вашу мать, и как же эти египтяне свои многотонные блоки ворочали? Может на самом деле, с помощью рептилоидов?!

Не знаю, что сработало: воспоминание египтян, рептилоидов, или все же кадры вытаскиваемого из болота танка... В следующую секунду я обрушил поток ругани на свою несчастную голову.

Тупица! Болван! А еще в прогрессоры метил, такую элементарную приспособу забыл!!!

Полиспаст. Что, если не изменяет память с греческого — «многотяг». Причем совсем недавно, я фантазируя с плотом и лебедкой, думал как разменивать расстояние на силу. Вроде молодой еще, а склероз уже вовсю в мозгах бушует.

Прооравшись на самого себя, и успокоившись принялся рассуждать. Что могу сделать? Самое простое — удлинить веревку от лодки, закрепить второй конец на берегу, а к середине — блок, за который буду тянуть. Такое простое решение должно дать увеличение силы на основной веревке вдвое!

Не меньше часа ушло на то, чтоб срубить и вкопать на берегу столб, к которому я и привязал свободный конец. Что вместо блока? Да хоть бы и палка!

Пропустив веревку через палку, уселся на прежнее «тягловое» место, уперся ногами, только в руках теперь палка-блок. И-э-э-эх!

Кажется пошло!!! Еще раз, и-э-эх!

Черт! Малое сечение палки создает трение, которое съедает часть прибавившегося усилия. А что если? ... Я покосился на склон. Да хрен с ним, потом обратно привяжу! Главное — достать лодку.

Сняв со склона «перилла», и убив уйму времени на развязывание узлов, навязанных там для облегчения подъема, я соорудил двойной полиспаст: палку-«блок», которой я тянул основную веревку, я тоже тянул веревкой через блок. Для этого пришлось вкопать еще один столб...

В общем идея потерпела фиаско — импровизированный блок не хотел оставаться перпендикулярным основной веревке, перекашивался, и насмерть зажимал первую веревку, лишая всю схему смысла. Наверно живущие по берегам фьордика птицы никогда до того не слышали столь цветистых и многоэтажных выражений.

Плюнув, уселся обедать, благо рыбу вытаскивать я не забывал. Потяжелевший желудок помог успокоиться, так сказать: выдохнуть.

Так, Гера, нужны нормальные блоки. Хотя бы ролики. В середину — ось, к оси веревку. И ролик обязательно с проточкой канавки, чтоб веревка не выскакивала.

Следующий вопрос — где взять? Колль? Выковать? Блин, и сколько это стоить будет? ... Кстати! А почему я решил, что ролик обязательно должен быть железный? Твердое дерево! Тем более, мне и надо то на раз. Сделать? Хм... Настолько в свое рукоделие я не верил, но у меня есть Стейн!

Точняк! Мне нужно к Гунару!

В запале я чуть было не рванул тут же. Благо не настолько еще разум потерял. Лодка со дна никуда не денется. Поэтому остатки дня я извел на рыбалку, поработал с гребным тренажером, подвязав туда камень потяжелее. «Обновил» гантели. В конце концов даже поплавал, пройдясь вдоль фьорда.

Под вечер, с трудом выбрался наверх: рыбы я опять наловил много, да еще и перилла на место не вернул — веревки я конечно снял и спрятал, а привязанную к лодке — притопил. Ну мало ли, вдруг в мое отсутствие кто-нибудь да на берегу нарисуется?

Снегопад так и не закончился, да еще наверху гулял неплохой ветерок. И все же, несмотря на усталость, огромное желание скорее попасть в натопленную землянку, к Фроди, к каше, к соломенному матрасику мне показалось, что вдоль берега опять пролегали уже сильно занесенные следы. На этот раз — следы лыж.

Глава 14

Утром я проспал.

Вернее, не так: я проснулся как обычно, выскочил на улицу по зову мочевого пузыря, но вместо того, чтоб дальше по ежедневной программе: пробежка, разминка, и так далее, сделал то, о чем мечтал последние дни — вернулся в землянку, рухнул на матрас и накрылся с головой одеялом.

Не знаю, сколько я еще проспал, но как только глаза открылись в следующий раз, поднялся, скинул рубаху, нацепил ботинки и потащился по ступенькам на улицу.

Б-р-р... А здесь холодно! Температура за последние дни упала еще. Несмотря на все вопли «второго я» про то, что раз решил устроить себе выходной, так к черту треньку, неспешно потрусил вокруг луга. Поблажку себе я и правда сделал — вместо двух кругов в высоком темпе с ускорениями, два круга в среднем темпе и без ускорений. Потом разминка, растяжки, отжимания, пресс. Под конец сходил за ведрами на другой холм, принес воды к землянке и устроил «водные процедуры»

Ноющую разбитость сменила приятная усталость хорошо поработавших мышц. Это состояние мне нравиться больше! А тут и Фроди уже нарисовался, готовить завтрак.

— Слушай, Фроди, — спросил я пастуха, пережевывая молочную кашу, щедро сдобренную сливочным маслом. Как я уже говорил с молоком на пастбище проблем не было, — не знаешь, где бы раздобыть мяса?

Старик оглядел меня, не прекращая работать ложкой

— Чего это тебя потянуло?

— Я же занимаюсь. Сигмунд хотел, чтоб я мог грести с другими наравне? Вот и тренируюсь!

— В чем, в гребле? — изумился старик, — Может у тебя, и лодка есть?

Я вовремя прикусил язык

— Да не, откуда ей взяться. Я такую штуку сделал: столб, к веревке камень привязал, саму веревку через ветку, и тяну за ручку. Получается почти то же самое, что весло ворочать.

— Вот как? — пастух задумался, качнул головой, — Молодец, сам придумал? — и не дожидаясь ответа добавил, — Мы по молодости вот еще что делали: берешь жернов, такой, чтоб поднять мог. Наклоняешься, ноги прямые, потом разгибаешься в спине, а жернов руками к груди тянешь, и так как можно больше раз. Будут у тебя и спина и руки крепкими. — вздохнул, — А насчет мяса ты прав. Рыба хорошо для нас, стариков, от нее и тяжести в животе нет, и все-таки сил она дает. Но не так, как мясо. Тебе, молодому, да если еще и тренируешься мясо есть надо.

— Так я и спрашиваю, где бы его взять?

— Ну, значит, слушай. — Фроди даже есть перестал, — Сейчас, как снега много насыплет, да морозы начнутся, стада в дома погонят. Кормить их придется тем, что за лето заготовил. Только сена никогда не хватает до новой травы, к тому ж за лето приплод был, а значит, лишнюю скотину забивать будут. В этот период у одальбондов образуется избыток свежего мяса. Его конечно будут солить про запас, коптить и вялить, только все одно — цены на него упадут здорово, почитай до самого Йоля.

Схема у меня выстроилась моментально! Ну конечно, это ж очевидно: методы сохранения продуктов тут еще несовершенны, как ни старайся, а часть запасов полюбому пропадет. Так лучше сейчас их скинуть по какой угодно цене, чем к весне выбрасывать даром!

Эх, я мечтательно задумался, придумать бы как создать в этих условиях шоковую заморозку. Я бы озолотился! Проблема не в хранении, а именно в замораживании: тут даже о сухой ничего не слышали, понятно, что при местных способах замораживания мяса идет денатурация белка (я еще раз усмехнулся, прошлая любовь к стейкам и способам хранения не прошла даром). Поэтому к весне такое мясо будет как кусок картона. А если бы я мог предложить...

— Попробуй поговорить с Йоргеном, — я наконец «отлип» и осознал, что пастух что-то продолжает вещать, — он явно не рассчитывал, что к его стаду еще овцы твоего отца добавятся. Так что у него будет много свежанины.

— Угу, — кивнул я с благодарностью, — а когда примерно стадо погонят в усадьбу?

— Думаю, недели через две. Пока овцы до травы докапываются, да и морозы сильные не ударили.

— Понятно, — я поблагодарил старика кивком.

— Так ты сегодня на рыбалку не пойдешь? — уточнил вдруг пастух

— Решил перерыв сделать, а то что-то совсем с ног валюсь. Да и дел мелких накопилось: одежку подремонтировать, обувка вон, снова по шву ползет, надо латать, пока совсем не расползлись. Сетку я давно забросил, все никак доплести не могу...

— Это правильно, парень. Ты не двужильный, роздых себе давать надо. Только... — лукавая улыбка пробежала по губам старика, — смотри, чтоб отдых не затянулся, не превращайся в углежуя.

— Кого?

— Не знаешь кого так зовут?

Я помотал головой

— Обычно так детей и юнцов называют, которые вместо помощи взрослым все время у очага сидят, со стариками, будто тоже кости греют.

— А-а-а, — наконец дошло до меня, — не, Фроди, мне не до соплежуйства, — по привычке сбился на привычное слово я, — у меня забот, во! — показал рукой, — выше крыши. Буду у очага штаны просиживать, кто меня весной в поход возьмет?

— Не пойму я тебя, Асгейр, — проговорил старик, — зачем ты так торопишься? Насчет походов я тебя понимаю, сам когда-то из дому почти что сбежал, от родителей и жены молодой. И славу обрести, и мир посмотреть, дело хорошее. Но зачем именно сейчас? Тебе сколько? К весне пятнадцать будет?

Я кивнул. Наверно так. Когда-то кто-то сказал, что Асгейру четырнадцать, так и считаю. А зачем тороплюсь? ... Блин, да я и сам теперь временами не знаю. Вроде бы и жизнь налаживается, вон, денег поднимаю самостоятельно, какой местный пацан в мои годы имеет собственный бизнес? Я вспомнил Калле. Этот же живет на иждивении папаши. Помогает ему, да, но насколько он самостоятелен? А у меня почитай — свое хозяйство...

Когда я только узнал о возможности сбежать отсюда, в смысле из этого мира, домой, ни о чем другом и думать не мог, каждый лишний день в шкуре орка как каторга. Но время то идет, я постепенно обвыкаюсь...

— Зачем торопиться? — продолжал старик, — Подожди еще пару годиков. И сил подкопишь, и ребеночка с Греттой наживете...

Упоминание подруги резануло по старой ране, и я не выдержав рассказал старому пастух все, о Греттином предложении. Слушал Фроди не перебивая, только смурнел все больше, и под конец выдал.

— Да-а, девочка, заварила ты кашу. Ребенок — это же дар богов! Не всяким достается. А ты этот дар на серебро решила выменять, — он качнул головой, — смотри, как бы дисы не обиделись.

— Фроди, — я взглянул на старика с удивлением, — а не ты ли мне советовал договориться, чтоб ребенка потом Гунару с Келдой отдать? А сейчас-то, что тебя смущает?

— Неужели не понимаешь? То вы о ребеночке заботились, у твоего зятя с сестрой он бы как сыр в масле катался, не знал бы нужды ни в чем. А здесь она о себе думает, как бы жизнь свою устроить, способность родить продать повыгоднее!

— Слушай, ну... — неожиданно я начал заступаться за Гретту, — а варианты то какие у нее? Вот представь — я в море, еще непонятно, вернусь, не вернусь, а у нее дитя на руках. Кто их кормить будет, если я там сгину?

— Родители должны позаботиться... — начал было пастух, осекся, — Хотя да, у тебя же нет, только дядя... а Йорген может и не принять. — добавил после раздумий.

— Вот-вот, — подтвердил я

— Зато Гунар не выгонит, не такой он орк, — рубанул ладонью воздух Фроди

— Гунар не выгонит, — подтвердил я, — но ведь он не родная кровь, не родственник. Он ведь просто даёт ей работу, а как там дело дальше повернется? Кто в силах предугадать?

— Тоже, верно, — кивнул старик. — Но все равно, не правильно это! ... А ты то сам, как на это смотришь? — спросил меня после недолгого молчания.

Я пожал плечами.

— Да мне то что? Даже хорошо — вот тебе деньги, вот мне ребенок. Обычай соблюден, Сигмунду и слова поперек сказать не получится. Только...

— Только? — вздернул брови Фроди

— Ты же сам сказал, нехорошо это, — задумчиво вздохнул я, — да и...

— ?

— Двадцать марок, Фроди, — весомо произнес я, — это двадцать марок. А у меня пока... — развел руками, — А еще Йоргену да Ингвару должен.

***

Вечером отправился в одаль Гунара. Там меня ждали другие дела: тренировка, если Хельми никуда не укатил, закупленное дерево...

Оставил корзину на пастбище, подвязав пожитки к раме. Кстати! Я же вспомнил, как такая штука называлась в моем мире. Поняга! Откуда это пришло, не помню, просто как-то проснулся посреди ночи и понял — та штука, типа рамы для станкового рюкзака, из гнутой палки называлась «поняга». Блин, интересно, что еще моя память скрывает в своих недрах!

Без груза бежалось легко. И тут я сделал еще одно прогрессорское, можно сказать прорывное «изобретение». Лыжные палки! Даже удивляюсь, почему раньше не додумался, это же вроде очевидно?!

Хотя орков наверно извиняло то, что с пустыми руками они на лыжах не ходили. Все, кого я более-менее знал таскали с собой минимум копье, вот тебе одна рука и занята, да и часть функций лыжной палки оно может выполнять. У меня же пока копья нет, зато есть острое желание при ходьбе чем-то дополнительно отталкиваться, а при спусках, еще и равновесие держать.

Вырубить сейчас? Я глянул на проплывающий мимо меня лесок. В принципе — не долго, с топором теперь я не расстаюсь, по крайней мере вне пастбища или фьорда, несколько взмахов и пара палок у меня в руках. Вопрос в том, что по сугробам без опорных колец они будут бесполезны. Решил отложить до Гунара, нечто мне пары ровных палочек не выделят? Там же и кольца какие-нибудь смогу смастерить.

— Асгейр, ты нас балуешь, — хозяйка с благодарностью приняла у меня несколько замерзших рыбин

— Келда, я не могу по-другому, — развел руками я, — я же ...

Завис, не смог подобрать альтернативу «халявщику». Но сестра кивнула, видимо поняла.

— Садись за стол, как раз только-только ужинать сели.

Во время ужина несколько раз ловил на себе взгляды Гретты, сидевшей почти напротив. В итоге претворился, что не заметил. Что я ей скажу?! Вся эта ситуация меня выбивала из колеи. Во-первых, никогда не платил женщинам за их ... хм, «услуги». Я что, совсем страшный и противный? По-моему, секс — это обоюдный интерес двух свободных ... индивидов. Можно подумать только парни трахаться хотят! Девчонки, по моему наблюдению, не меньше. Только у многих в голове какие-то тараканы гнезда свили.

Во-вторых, сейчас, когда девушка сидела так рядом, если встать, так дотянуться смогу, вся решимость куда-то делась. Пока был в пути, думал — приду и скажу: «ок, милая, давай заключим сделку. Только полный расчет после „соблюдения обычая“. То есть мне говорят — хорошо Асгейр, ты выполнил условие, становись в строй. Тогда я тебе — остаток суммы». Сейчас же... Даже не знаю, что со мной!

Утром меня растолкал Хельми. Расталкивать пришлось потому, что с вечера, избегая общества подруги я присоединился к мужикам (хотя бы в роли слушателя), которые по обычаю наверно одинаковому во всех мирах перетирали за жизнь да предавались воспоминаниям: «а вот помню было...», и все это, естественно под местные горячительные напитки.

На пробежке я, конечно, отставал, но уже не так сильно, что не могло не радовать, а вернувшись в усадьбу еще и удивил наставника показав тому Бёрпи. Хельми хмыкнул, поинтересовался что это дает, и похоже не впечатлился. Дальше он более часа гонял меня со щитом и копьем, истыкав тупым концом своего мне грудь и голени. И даже пару раз засветив по лбу. Под конец я кидал сулицы в мишень, пока плечо окончательно не заныло. Заработал похвалу, на чем утреннюю тренировку было решено приостановить.

После завтрака меня выцепил Стейн.

— Кажется ты щит хотел?

— А? Ну ... да. Хотел...

— Ну так пойдем, будешь помогать.

— Э-э-э... Пойдем.

Для запасов древесины у Гунара был отдельный сарай. Оттуда Стейн вытащил целый ворох дощечек.

— Пока ты где-то прохлаждался, старина Стейн всю нудную работу уже сам переделал, — шутливо ворчал орк. — Вот, бери, и тащи в дом.

— В доме будем работать? — зачем-то спросил я, хотя это и было очевидно.

— Доски потом клеить будем, а на холоде клей не схватится, — пояснил Стейн, — так что пошли сразу в дом.

Для работы расположились в той части дома, что я про себя называл «скотником». С собой мой напарник притащил что-то вроде невысоких козел, на которые мы и уложили досочки.

— Это что за дерево? — черканул я ногтем по одной из досок

— Какое купил, — развел руками Стейн

— Блин, Стейн, я купил то, что насоветовал мне ты, — не оценил я шутку, — что, по нормальному сказать не можешь?

— Да липа это, обычная липа, — успокоил мастер

— Хм... — попытался изобразить я знатока, — а разве она годится на щит?

— Почему нет то? А тебе что, дуб подавай? Так ты такой в руках не удержишь! Он же тяжелый будет, как жернов.

— Все равно, — пожал плечами я, — липа не слишком ли мягкая?

— Липа еще и вязкая, — наконец снизошел до объяснений мастер, — если меч или топор край прорубят, то там и застрянут. И выдернуть ... — Стейн покачал головой, — в общем, я тебе не советую засаживать топор в край щита, безоружным останешься.

Я вспомнил нашу схватку на дороге, и как Фритьеф вогнал свою секиру в щит разбойника. Да уж, гиганту сил хватило, выдернуть ее обратно. Двумя, кстати, руками. Еще и чуть щит из рук бандюгана не вырвал. Запомню.

Разложили доски на козлах, получился эдакий дощатый квадрат.

— Сейчас клеить будем. Кстати, — усмехнулся Стен, — с нюхом у тебя как?

— Нормально, а что?

— Будем делать молочный клей, — орк расплылся в улыбке.

Что-то она у него какая-то хитрая? Чую какой-то тут подвох...

Стейн отошел, вернулся с глиняной мисочкой и небольшой закупоренной бутылочкой, тоже глиняной.

— Любишь скир? — по-прежнему усмехаясь спросил мастер.

— Да хрен его знает. Вообще впервые вижу!

— Ты что? — Стейн буквально выкатил на меня удивленные глаза, — Правда? Очень странно. Все едят скир.

Он покачал головой, пожал плечами, хмыкнул.

— Вот это скир, — он показал на мисочку, — делают из молока. Еще не сыр, но уже и не сметана. В общем ... скир. Клей будем делать на его основе, потому что молочный клей не биться влаги, в отличии, например рыбного или костного.

— Логично, — поддакнул я, не совсем понимая, где же тут подвох

— А вот это... — он поднес к глазам бутылочку, — впрочем не важно. Щит же мы тебе делаем?

— Да

— Значит будет справедливо, если клей сделаешь ты.

— Ну так чего делать то?

— Хитрости никакой, — опять ухмыльнулся Стейн, — берешь вот это, — он протянул бутылочку, — выливаешь в скир и всё очень хорошо перемешиваешь

В мисочке обнаружилась щепка.

Я с интересом поднес бутылку к лицу, и потянулся откупорить.

— Подожди-подожди, — заторопился Стейн, — дай-ка я только отойду

Да что захрень?! Не бомба же это, в конце концов? Но все же бутылку я открыл, отведя руку подальше от лица.

Да-а! Теперь понимаю! Глаза тут же застили слезы, я даже закашлялся, и сильный запах аммиака ударил не то, что в ноздри. В мозг!

То, что обоняние у орков хуже человеческого я уже понял. Но я-то полукровка, вашу мать! Кое как прицелившись слезящимися глазами я отправил содержимое бутылочки в миску. Запах стал только сильнее!

— Стейн! Тролль тебя задери! — раздался крик хозяйки, — Ты опять свою гадость в доме замешиваешь? Тут же все провоняет!

— Келда, нельзя на холоде! — стал оправдываться уже что-то жующий плотник

— Шли бы тогда хоть в кузню!

— Келда, я бы с радостью! Но там Колль!

— Вот бы и вправил тебе мозги!

Я же тем временем пытался изображать миксер.

— Асгейр, отойди ближе к двери! Можешь ее даже приоткрыть чуть-чуть.

Возле двери стало полегче, то ли вонь стала выветриваться, то ли я чуть пообвыкся.

Получившуюся субстанцию профильтровали сквозь тряпицу

— Важно чтоб комочков не осталось, — наставлял Стейн, — иначе прочно не склеиться.

После чего мы промазали бока доскам тем, что вполне можно было назвать казеиновым клеем, а сам дощатый щит плотник плотно сжал, расклинив несколькими клинышками.

— Ну все, — заявил он мне, — теперь будет сутки сохнуть.

— А... Мне что делать?

— Можем наконец заняться твоим луком. Зря что ли ты покупал для него заготовки?

Точно! Сердце забилось сильнее.

— Конечно! Что от меня нужно?

Стейн окинул сомнительным взглядом.

— Пока что, просто расскажи что хочешь. Ну и учись, когда-нибудь будешь это делать сам.

Мы принесли в дом поленце, в котором, по утверждению мастера «скрывалось» две заготовки.

— А это что за дерево?

— Ясень

Вот как? Смотрю тут очень на многое идет ясень. Сколько же его вырубают?

Стейн повертел бревно в руках, изучая оба торца, буквально прошелся вдоль всего пальцами, наконец зажал бревнышко ногами, и стал аккуратно надрубать неглубокую канавку вдоль, немного отойдя в сторону от диаметральной плоскости. Получалось у него ловко. Но пройдя меньше полуметра остановился

— Теперь сам, — протянул мне топор, — и смотри, веди точно вдоль, а то останешься без лука.

Вот же зараза! Со стороны вроде как ничего сложного. Попробовал. На втором ударе чуть не промахнулся, и не засадил себе по ноге.

— Дай-ка я лучше своим!

Мой топорик был полегче, а выступающий чуть вперед и вверх угол позволял работать самым кончиком. Дело стронулось, хоть до скорости Стейна мне было далеко, после слов о возможности все испортить я кажется излишне аккуратничал.

Стейн не стоял рядом: он отходил, возвращался, поправлял меня, беззлобно троллил... Но в конце концов бревнышко закончилось, последние щепки вылетели из-под жала топора, и я с трудом распрямился: спину от долгого стояния в позе «зю» натурально свело.

— Готово! Что дальше?

— Готово? — нарисовался жующий плотник, — С чего ты решил? А второй надруб?

Что? Ты издеваешься чтоль? Но вслух сказал другое

— А где? Покажешь?

Стейн опять начал сам, ведя вторую канавку параллельно первой. Заканчивал конечно я.

— А теперь дай-ка я сам, — буквально отодвинул меня в сторону Стейн. В руках у него откуда-то взялись острые деревянные клинья и киянка. Наверно принес, пока я изображал деревообрабатывающй станок.

Прижал полено к полу коленом, наметил клин, взмах киянкой. С сухим треском полено дало трещину.

— Нам надо расколоть его так, чтоб убрать вот эти два горбылька, — показал на бока бревнышка, — после расколем по середине, чтоб на каждую заготовку пошла часть сердцевины дерева, это будет спинка, а оболонь, пойдет на живот.

Честно говоря, ничего не понял, но с умным видом кивнул. А Стейн вбивая клинья вдоль надруба заставил трещину пройти ровно. В результате из бревна получился почти что брус.

— Вот так мы доски и получаем, — повернулся ко мне мастер, когда работа по отделению двух горбылей была закончена.

— Слушай! — заинтересовался я, — а почему нельзя было просто поставить две пилы, параллельно друг другу, и напилить этих досок. Быстрее же! А тут не дай бог трещина не так пойдет, сук попадется...

— Асгейр, — в глазах Стейна мелькнула укоризна, — я ведь смотрел, что мы покупаем. Тем более для заготовок луков. Посмотри, ты увидишь здесь сучки? Может дерево было искривленное?

Я помотал головой, уже понимая к чему он клонит

— А что касается распила... — Стейн поморщился, — пила дерево лохматит, такая доска будет сильнее набирать воду. А для лука так вообще нельзя делать заготовки. Тут нужно чтоб волокна все шли ровненько, не нарушаясь. А пилой ты их перережешь, и что с такой заготовкой делать?

Я пожал плечами

— Только очаг топить, — махнул рукой мастер.

Далее мы отделили еще два горбыля, окончательно превращая наше бревно в брусок, и раскололи надвое, четко через центр.

— Теперь рассказывай, — Стейн с двумя брусками уселся за стол, там было светлее, — что ты хочешь. Какой длинны должны быть плечи, насколько жестким.

Я вздохнул. Над этим вопросом я думал уже несколько дней. То, что плечи у арбалета короче обычного лука знает каждый, кто хоть раз смотрел исторический фильм, или играл в историческую игрушку. Но у тех арбалетов, что я видел в кино, дуги были стальными. Во-первых, не уверен, что Колль сможет выковать полосу, с хорошими пружинящими свойствами. Вернее, не так — не уверен, что я сам смогу ему правильно объяснить.

Во-вторых, я вообще не представляю, какими свойствами по сравнению с обычным луком должна обладать дуга арбалета. Поэтому моя идея была проста: сделать обычный лук, просто жестко закрепить его на ложе. Как минимум я получу все те-же характеристики, что и привычный здесь боевой лук, только за счет ложа я смогу-таки его натянуть, и в натянутом состоянии еще и выцелить мишень.

— Стейн, а давай из одного бруска сделаем такой-же лук, как у Хельми. Только ... — блин, ну не смог я удержаться, — чуть пожёстче.

— Помягче, ты имел в виду, — уточнил плотник.

— Нет, именно жестче!

— Асгейр... — с укоризной уставился на меня Стейн, — я слышал, ты ведь разок пытался натянуть лук Хельми?

— Стейн, — я ответил вполне жестким взглядом, — это мое дерево, мне пользоваться тем, что получится и ...

Блин, об оплате то мы и не поговорили! Хотел сказать что-то вроде: я заказчик, значит я прав!

— Кстати, сколько я тебе буду должен за работу?

— Цена обычная, четыре эйрира, — пожал плечами Стейн, — и все-же, Асгейр...

— Сделай, пожалуйста, как я тебя прошу, — тихо, но как можно убедительнее проговорил я, глядя ему прямо в глаза.

— Твое дело, парень. Ручку какую тебе делать?

— А вот ручки не надо!

— Как?

— Стейн, ручки, не надо. Просто оставь ту часть, где обычно у лука ручка прямой.

Это была самая слабая часть плана. Я совершенно не представлял, как в исторических арбалетах дуга крепилась к ложу. В голову лезли какие-то винтовые струбцина, чего при данном уровне развития техники мне явно не сделают.

— И еще, Стейн. Где полено, которое я купил дополнительно? Я объясню, что хочу из него сделать.

Глава 15

Еще какое-то время я потратил на объяснения Стейну моих хотелок. Господи, как же сложно! Сейчас бы накатать проект в автокаде... Блин, да хоть на бумажке! Главное — размеры, три проекции. А тут же все на пальцах! А-а-а-а!!! Пришлось даже немного приоткрыть завесу тайны, и рассказать, что плоская центральная часть лука должна вставляться в паз на бруске-ложе и расклиниваться клинышком. Не знаю, понял ли меня Стейн, ушел от меня он в легкой степени обалдевания.

Только я выдохнул, с мыслю не пора бы мне дернуть Хельми с очередной тренировкой, как напротив меня за стол тихо пристроилась Гретта. О как! То есть сейчас уже не надо тащить меня на улицу? Но не успел я как следует выкатить глаза, как рядом опустилась Келда. Та-а-ак...

— Приве-ет, — протянул я в растерянности, переводя взгляд с одной на другую.

— Скажи мне Асгейр... скажи мне брат, ты просил Гретту родить тебе ребенка?

Что-то не пойму, что за настроение у Келды. Но чувствую, отшучиваться будет сверхнеразумно

— Да, — обреченно выдохнул я.

— Понятно. — Келда кивнула и на некоторое время замолчала в раздумьях

Что за черт! Мысли бросились метаться по голове как переполошенные обезьянки в клетке. Вроде у них тут нет понятия «несовершеннолетняя»? Да, кстати! Келда же в курсе что мы спим... спали вместе! Тогда что за наезды?!

— Скажи, а зачем тебе ребенок?

Охренеть! Не сказать, чтоб я опешил. Я как раз охренел! И... как сказать-то?

— Ты хочешь сделать Гретту своей женой?

Что? Я тряхнул головой. Да не, не послышалось. Женится?! Беги, Гера, беги!

Но пока «человек из моего времени» каламбурил в привычной манере молодого парня двадцать первого века, моя «орочья половина» моментально сложила «два и два». Общество здесь патриархальное, нравы простые. Женитьба — дело не то, что обыденное, можно сказать непреложное, как рождение и смерть.

И тут я «завис». Одна половина просто физически не могла сказать: «ДА». Жениться? Т.е. вешать на себя обязательства, становиться главой хоть небольшой, но все ж ячейки общества. Да и куда я «молодую» приведу? В землянку на пастбище? В шалаш во фьорде???

Но другая половина не могла сказать: «НЕТ». Как это «нет»? А к бабе в постель ты зачем лез? И Гретта для меня стала больше, чем случайная подружка на ночь. Нет, не могу я так...

Молчание нависало и начало тяготить. Я уж хотел было пуститься во все эти длительные, путанные объяснения, но тут...

— Асгейру ребенок нужен чтоб его в поход взяли. — Не поднимая глаз проговорила Гретта, — Об этом все знают, это не тайна.

— Так я и думала, — удовлетворенно кивнула Келда, — Гретта, милая, не оставишь нас на минутку?

Девушка встала из-за стола и тихой мышью проскользнула к себе за прялку.

Келда некоторое время молчала, повесив голову. Бл-и-ин! Ну ща начнется! «Как ты мог!», «А ты о бедняжке подумал!». Как же ненавижу все эти бабские загоны...

Наконец Келда подняла голову. Аху... Простите.

Это была совершенно другая женщина. Уставшая. Да когда же у нее глаза-то запали? Или я раньше не замечал? И круги вокруг глаз, и мешки... Да-а-а...

— Брат... — чувствовалось, что слова давались хозяйке одаля непросто, говорила она с паузами, как будто через силу, — отдай нам этого ребенка, а?

— Э-э-э... А... Как? В смысле что?

— Асгейр, милый братик, ты молодой, у вас... У тебя... С Греттой, с другой, да с кем угодно, у тебя еще будут дети! Ты только жить начинаешь! А я... — она натурально давила слезы. Да что происходит то!

Я вскочил со своего места, чуть ли не бегом обогнул стол... Черт! С той же стороны нет лавки! Лихорадочно огляделся в поисках табуретки, пододвинул, плюхнулся рядом, обнял за плечи.

— Да что ты, Келда? Что ты? Не плачь, успокойся.

Я погладил сестру по голове. Вот черт, даже не знаю, прилично ли тут такое?

— Спасибо. — Кажется она проглотила слезы, выпрямилась. — Ну? Что скажешь?

— Прости, сестра, что-то я тебя плохо понимаю.

— Да что тут понимать? — каким-то усталым голосом произнесла Келда, — Асгейр, у нас с Гунаром всего лишь двое детей. И только один сын. — Она судорожно вздохнула, — Мы уже девять лет пытаемся зачать еще. Я и к вёльвам ездила, и дары богатые дисам подносила... Да только видно прокляты женщины из нашей семьи, Аса, бедняжка, та вообще ни разу забеременеть не смогла... А если с Бёдваром что-нибудь случиться... — не договорила. Да и чего говорить-то? Дети тут мрут как мухи. Помню прифигел, когда Фроди ненароком поведал мне о судьбе моих же родных братьев. А Келда продолжила, — в общем, если что, у Гунара даже наследника не останется.

Так, стопэ. Она сейчас снова разревется. Я опять обнял ее за плечи, прижал к себе. Какая же она хрупкая! Вот никогда бы не подумал! На вид — орчанка как орчанка.

— Так все-таки, брат? — она повернулась ко мне. Слез нет, но они где-то рядом, — Подумай. Зачем тебе сейчас ребенок? На кого оставишь? Гретта, она же сама дитя. Были бы у вас хотя бы живы родители...

Миллион мыслей затопил голову. Черт, это же выход! А Гретта? Как она отнесется? Отдать ребенка, для женщины это знаете ли...

— А что Гунар? Гунар как к этому отнесется? Ты говорила с ним?

— Нет, что ты! — затрясла головой Келда

Ну здрасте, приехали. И как ты собралась навешать мужу лапши? Типа дорогой, ой, смотри, а у меня ребеночек родился! Представляешь, сама не заметила как! ... Бред какой-то!

— Если ты не согласишься, я его попусту обнадеживать даже не стану! Ты что! Он же тоже, знаешь, как переживает!

— А если соглашусь, то? ...

— Асгейр, ну какой же мужчина не мечтает о продолжении рода!

Да какое это нафиг продолжение! Он же не кровь от крови будет... Тут я вспомнил, как Хельми в свою очередь «соблюл обычай». Да-а-а... Вашу мать, орки, вы же здесь все звезданутые на детях, вы хоть в курсе?

— Келда, а ты спрашивала Гретту? Как она отнесется к твоей идее?

Келда вздохнула, пожевала губами, вновь взглянула на меня. Оба-на! Опять передо мной другая женщина. Волевая, хозяйственная, целеустремленная.

— С девочкой я поговорю, не беспокойся.

Мы некоторое время сидели так: бок о бок, сгорбившись и уставившись в столешницу. Наконец я вздохнул

— Нет, Келда, я сам. — «Второе я» в сознании «схватился за голову», и заорал «ой дурак!», но я заставил себя это произнести, — Я сам поговорю с Греттой. В конце концов пока еще я отец ребенка. — усмехнулся, — Будущего.

Встал, хотел еще раз потрепать сестру по плечу или голове, но почувствовал — момент прошел. Она снова собралась, снова это хозяйка и владелица, и подобные проявления она потерпит лишь от мужа, и то, на едине.

Вместе с табуреткой переместился к девушке, сел напротив. Гретта ловко выщипывала из пука шерсти по чуть-чуть, скручивала это в нить, с помощью веретена свивала в тонкую-тонкую пряжу... Но движения были механическими, подруга во все глаза смотрела на меня, и вид, как мне показалось, был испуганный.

— Я никому не говорила, Асгейр, — чуть ли не одними губами прошептала она, — Я не знаю, как она узнала, я...

— Подожди, — я остановил ее жестом, — послушай меня.

Кажется, она превратилась в соляной столб, с вытянутыми в мою сторону ушами, и только руки продолжали свою работу, независимо ни от чего.

— Гретта, я согласен с твоим предложением. Я заплачу тебе все, в полном объеме. Но...

Она чуть подалась вперед

— Послушай меня, милая... — попытался собраться с мыслями, в голову, как назло, ничего не лезло, наконец выдал, — ребенок. Дело в ребенке. — Опять прервал ее попытку что-то сказать. Блин, не сбивай меня сейчас, я и так как на взводе! — Послушай, если ты уедешь в Борг, одна... Как быстро ты там обустроишься? Как быстро обживешься? А не дай бог у тебя молоко пропадет? В общем... — как же тяжело то! — В общем... Всем будет лучше, если ты отдашь ребенка Келде с Гунаром

Вывалил. И, кажется, даже дыхание затаил, что-то будет?

Повисла тишина — остановилось-таки веретено. Девушка окончательно превратилась в статую. Мгновенья падали сверху, как пудовые гири.

Наконец она разлепила губы:

— Теперь я должна подумать, Асгейр.

— Хорошо. — я медленно поднялся, хоть в душе был готов сорваться с места бегом. Кивнул, — я подожду. Сколько надо.

***

Снег скрипел под лыжами, ветер задувал в промороженное лицо. Впереди наметился спуск с холма. На память уже помню — достаточно крутой, но широкий и ровный, встречаются отдельные кустики, и чуть левее моего пути — неприятная вымоина. Внизу ручей, но узкий. Эх, сколько здесь хожено-перехожено, могу карту с закрытыми глазами нарисовать...

Под ногами мелькнул перегиб, и я ухнул вниз. Как заправский горнолыжник довернул вправо, под углом к склону, ноги напружинены в коленях, наклон вперед, понеслась...

Пространство рвануло навстречу, в грудь ударил поток морозного воздуха. И-е-ха!

Опираясь на одну из свежевыструганных лыжных палок, выполнил разворот, из-под лыж в сторону полетели снежные брызги. Вот так вот надо с горок скатываться, зеленомордые! Гера еще научит вас, на горных лыжах кататься! Я еще сноуборд тут «придумаю»!

С просадкой проскочил над покрытым сугробами ручьем, используя инерцию взлетел немного в горку очередного холма, а когда она закончилась перешел на быструю, почти бегущую «елочку». Видел я, конечно, как в такие горки коньковым шагом влетали, но тот парень, из нашей школы был КМС-ом по лыжам. Я уж так, как умею. Все равно быстро!

До вечера было еще далеко, но я, прикрываясь «срочными делами» сбежал из гостеприимной усадьбы. Успел только выпросить у Стейна два кругляша-блока, да вот — палки лыжные замастырить. А еще зашел к Коллю, за накладками для моего тренажера, да как-то, сам о том не думая заказал себе «крылатое» копье.

Тогда, после разговора с Греттой и Келдой настроение было на нуле или ниже, надо было себя чем-то занять. Стейн загружен работой, Хельми где-то пропадал, и я решил наведаться к Коллю.

На удивление в кузнеце было темно и холодно. Огонь в горне не горел, сам кузнец занимался тем, что с некоторой натяжкой можно было бы назвать наведением порядка — он что-то перекладывал, с места на место, гремел инструментами... Колль скучал.

— А я к тебе, — заявил ему подчеркнуто жизнерадостно.

— Да неужто? — деланно изумился тот, — А я ломаю голову: пришел Асгейр в кузницу, ко мне или еще к кому-то?

— К тебе, конечно... Кстати, а такое копье как у тебя, долго делать? Да и ... дорого наверно?

— Что, понравилось?

В сумраке кузни видно было плохо, но по голосу стало понятно, что кузнец расплылся в довольной улыбке.

— Конечно! Такое, — я качнул головой, — не может не нравиться.

— Хочешь, чтоб тебе такое же сделал? — прищурился кузнец.

Так... Вообще-то я пришел за другим, а о копье спросил просто для поддержания разговора, хотя... Хотя, черт возьми конечно оно мне понравилось! Не могу сформулировать почему, бывает же так — вещь нравится, и все тут?

— Ну... Да, — наконец решился я.

В конце концов, почему бы и нет? Пока даже не представляю, как использовать, но — пусть будет!

Кузнец задумался на минуту, поскреб в затылке, сбив при этом шапку на нос

— Понимаешь, — в голосе прозвучало сожаление, — у меня сейчас железа подходящего нет, на слоистую сталь... Вот если бы летом к горам сходить. Есть там одно месторождение...

— Почему летом? А сейчас?

— Асгейр, ну кто же сунется так далеко на север зимой? Туда и без снега ходу не меньше недели, а сейчас вообще не дойдешь, сгинешь. Да и зверь там нечета местным.

— Обидно, — протянул я.

— Да ты не вешай нос, — в голосе кузнеца проснулся энтузиазм, — летом обязательно сходим! Там руда знаешь какая! О, брат, не то, что привозная. А сейчас, если хочешь я тебе из простой руды могу наконечник сделать.

— Хм...

— Да ты не хмыкай! — кажется он стал заводиться, — я тебе хороший наконечник откую. Такой же широкий и длинный, какой и должен быть у настоящего крылатого копья! Это же не меч и не нож, он толстый, а значит будет прочным. А на лезвия у меня немного покупного железа осталось, сможешь им не хуже своего сакса резать!

— Ладно, Колль, давай, только не сегодня, а? Я вообще-то за другим пришел.

В общем, сделал он мне несколько тонких железных полос. А насчет копья договорились, что я ему помогу с выплавкой крицы, и даже ковкой. А он за это не возьмет с меня много.

Меньше чем за час я промчал половину пути. Хорошо бы еще коньковым научиться. Попробовал, но пока получалось не очень. Зато, когда ляжет наст... Да меня никто не догонит!

Нехотя мысли возвращались к предстоящему походу. В самом деле, так ли мне туда надо? Особенно сейчас? Денежка капает, я обустраиваюсь, обзавожусь новыми знакомствами и друзьями. Наверно Хельми прав, сунусь сейчас — убьют сразу же. Да и возьмут ли? При этой мысли кошка на душе растопырила лапу, и с наслаждением вонзила все свои когтищи. Я прямо представил, как появляюсь на сбор. Ведь есть же у них какой-то сбор, куда приходят все новички? По-местному — дренги. И вот прихожу, с мешком пожитков за плечами, здороваюсь с будущими, как я думаю товарищами, а мне: «а ты куда собрался, мелкий? Подрасти сначала!». Меня аж передернуло, когда представил, как я ухожу под гогот здоровенных сельских парней. Ага, и мешок такой за собой по земле волочу.

Блин, конечно, если выгорит затея с арбалетом... Ведь, насколько помню, из него довольно быстро учились стрелять, по сравнению с луком. Да и чего там уметь? Почти как из винтовки. А кто в мое время не стрелял хотя бы из мелкашки или пневматики? Совместил целик с мушкой, потихоньку потянул спуск. Я даже почувствовал, как в руки легло ложе, подушечка указательного пальца ощутила метал спускового крючка, я потянул... Эх! Конечно выгорит!

С другой стороны, Хельми говорил, что стрелкам тоже приходится в строй становиться, да грудь на грудь с врагом сходиться. А это уже хуже, я до сих пор помнил, как кувыркался от пинка Сигмунда! Может все же ну его? Наберу массы, подкачаюсь, навыки освою. Опять же, на кольчугу накоплю, говорят же, что кольчужники большую долю имеют? Да и шансы выжить, наверно, выше.

А ребенок? Что ребенок, он разве помешает? Никто же не говорит: родил ребенка — марш в поход! Это просто критерий, «галлочка», проставленная в «личном деле». Соберусь в поход, спросят: «а ты жизнь вместо себя на берегу оставляешь?» Скажу, ну да, вон, бегает, Гунар подтвердит.

***

Прийти к какому-то решению я так и не успел, ибо подбегая к пастбищу, вдруг осознал, что на втором лугу не вижу палатки.

Что за черт? Фроди решил опять переместить стадо на ближний холм? Да вроде он не раньше, чем через неделю собирался это делать...

Проверив, на всякий случай, как выходит из ножен сакс, и не цепляется ли топор, когда тащу его из-за пояса, я взлетел на холм с землянкой. У землянки стояли три лошади. Гости?

Взял сакс в правую руку, осторожно отворил дверь.

— А вот и Асгейр! — послышался знакомый голос, — Ну все, дождались, можно собираться!

— Привет Мари! — я вернул сакс в ножны, — Здравствуй Йорген, как рука? Фритьеф!

Отсалютовал гиганту, подмигнул толстяку. Его я на самом деле был рад видеть, из всего Йоргенова семейства только с Мари отношения были чуть теплее нейтральных. Даже помню, когда это началось — когда пожал ему руку, в ответ на его жертву на погребальный костер отца.

— Если за рыбой, то рановато, вроде двух недель не прошло еще?

— Четыре дня еще, — степенно кивнул глава рода, — рука болит, но спасибо, что спросил. Мы, вообще-то за стадом.

— Погоди, — опешил я, перевел взгляд на сидевшего четвертым за столом Фроди (Итун заныкался куда-то в угол, и не отсвечивал), — ты ж говорил, что еще месяц?

— Нападения участились, — вместо Фроди опять ответил Йорген, — овцы с пастбищ стали пропадать.

— Вот как? Волки?

— Не похоже, — подал голос Фритьеф, — волки на месте разрывают, а тут по несколько овец за раз, и как корова языком слизнула.

— А пастухи? А следы?

— Да что следы? Сейчас почти каждый день то снегопад, то метель, все заносит. Пастухи же... — гигант покосился на Фроди, — кто не видел ничего, а кто и пропал.

— Вот блин...

— В общем, Асгейр, решай, — хмуро взглянул на меня Йорген, — остаешься или с нами? Рыба твоя нам, конечно, нужна, но и ты нам не чужой, оставлять тебя так, одного.

Черт... Я рухнул на лавку, запоздало вспомнил, расстегнул фибулу, заснеженный плащ сполз на пол. Из угла молча выступил Итун, забрал.

Вот еще напасть! Остаться одному! Представил: приезжаю я с рыбалки, а на пастбище никого. Очаг не топлен, каша не варена. Да и коптильней последнее время занимался в основном Фроди.

И вообще, как это, одному, на многие километры? Чья-то холодная лапа залезла мне под одежду, захолодила спину, сжала желудок.

С другой стороны? Я обвел взглядом внимательно смотрящих на меня орков. Что я буду делать у Йоргена? Положим, Фритьеф может помочь с тренировками, думаю не откажет. Правда... я чуть не скрипнул зубами, вместе с гавнюком Калле и напыщенным Сигмундом... Но это можно пережить. А как же арбалет? Стейн его без меня не сделает. Да и с копьем я обещал помочь Коллю.

Опять же — рыбалка. А это, между прочим, то, что выводит меня из ряда нахлебников в самостоятельные «хозяйствующие субьекты»! Так я уважаемый орк, поставщик морской рыбы. А буду? Буду опять прихлебателем.

Ну и конечно Гретта. Как я, будучи почти в дне пути от нее смогу ... я натурально усмехнулся: как я буду исполнять договор? Производить, так сказать Гунару наследника?

— Не, Йорген, спасибо, но я остаюсь. Только, — я нашел его взглядом, — рыбу заберите.

Йорген кивнул

— Хорошо. Тогда я оставлю тебе крупы, как и обещал, позже кого-нибудь пришлю, еще привезут. Кстати еще... Мари! — он обернулся к среднему сыну, — где подарок от матери?

Толстяк покопался в мешках, лежащих тут же, вытащил сверток. Я развернул.

Ё-маё! Меховой жилет и меховые штаны!

— Инга просила передать, — прогудел Йорген.

Я подавил желание спросить, здорова ли моя тетя? Чего это она так расщедрилась? Плохо себя чувствует?

— Спасибо! Пойдем, отдам рыбу.

Глава 16

Я отдал Йоргену всю рыбу, которая у меня была, и даже ту, что готовил для Ингвара. Дядя похмыкал, насчет льда, и мне снова пришлось затевать уже навязшее в зубах объяснение. Но на этот раз в глазах «клиента» увидел откровенное сомнение. Да я что, на вес что ль тебе рыбу продаю? Не хочешь, не бери, мне же не мудохаться, намораживая на каждую рыбину слой льда.

Посчитали, получилось, что я даже в некий плюс вышел, но денег у дяди с собой не оказалось, договорились, что в следующий раз он пришлет мне в зачет немного муки — уж очень хотелось лепешек, и медный котелок.

Поговорил с ним и насчет мяса... Получилось забавно.

— Кстати, Йорген, ты же сейчас часть скотины все равно забивать будешь?

— Да, — поморщился дядя, — не рассчитывал, что зимой такую отару кормить придется, а жаль.

— Так может продашь мне мяса? В пределах нашей договоренности?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, что-то прикидывая

— А знаешь что? Забирай у меня сейчас пару овец! И мне меньше гнать в усадьбу, и тебе помимо мяса еще и шкура будет, и курдюк, и потроха. Отдам по двадцать пеннингов!

Настал черед мне репу чесать. Двадцать за овцу? В среднем молодая овца шла по эйриру, то есть по тридцатке пеннингов, а эти то были отожравшиеся. На первый взгляд выгодно, можно, конечно, торгануться еще, сбить хотя бы пятерочку...

Но тут я представил себе овец, и меня передернуло. А кто их здесь резать будет? Я???

Вдох, выдох, успокоиться. Я представил, как тащу тупую овцу к землянке, она не соображает, вертит своей башкой, озирается. Я же не представляюсь ей угрозой, такие как я их все лето поили, стригли, заботились. А потом я режу ей горло...

С трудом сглотнул. Я не веган, и живую рыбу потрошу вполне спокойно, но то рыба...

— Не, Йорген, где мне их держать? Да и я все время на рыбалке, кто за ними присмотрит? Волкам на расправу оставлять? Спасибо, но нет. Может позже к этому вопросу вернемся?

— Как знаешь, потом цена может быть больше.

— Давай сначала доживем до этого «потом»? Тогда и обсудим.

Мужики еще немного потусовались, Фроди рассказал, где если кончится накопать торфа, хоть из-под снега его доставать та еще затея, оставили мне одно копье да маленький щит и наконец утопали, гоня впятером бекающую и мекающую отару.

Я же почти сразу рухнул спать, что-то вымотали меня события дня.

***

Утром проснулся как обычно рано, откинул одеяло. Натянул носки и до сих пор бесящие меня башмаки, скинул рубаху, в которой спал, выскочил на улицу.

С одной стороны, погода радовала — несмотря на то, что снега за ночь подсыпало еще, было маловетрено, и весьма светло, хоть солнце еще не успело подняться над горизонтом, но в покрове облачности, обычно сплошном зияли здоровенные прорехи. При этом температура опустилась еще — щеки ощутимо жгло морозцем. Интересно, сколько «минус»? Вроде орки более привычны к низким температурам, поэтому ориентироваться на свои прошлые привычки было глупо.

Я отлично выспался, остатки мрачных мыслей по поводу одиночества, что вечером покрутились в голове утром выветрились. Эх, новый день, новые задачи! Новые возможности черт вас всех дери!

Утренняя зарядка и обливания добавили эмоционального тонуса. Сердце в груди выстукивало радостное: Я ж сегодня лодку достану! Торопился настолько, что возиться с завтраком не стал, по-быстрому запихал в себя что оставалось от ужина, отсыпал крупы с собой — сварю на месте. Покосился на большой котел, в котором Фроди варил каши, взять? Не, слишком здоровый, не удобный в переноске. Пока Йорген не подогнал новый котелок, буду кашеварить в старом кожаном.

Ну-с, все собрал? Не доверяя себе проверил поклажу — вроде все. Некоторое время соображал, что взять — копье, или лыжные палки? Потом весело обозвал себя дебилом, соорудил веревочную перевязь, заодно подвязав к копью и снеговую лопату, что была на пастбище. Свою я держал во фьорде. Поняга с закрепленной в ней корзиной на спине, поверх — копье и маленький щит. Да я прям викинг-завоеватель! Надо еще рогатый шлем на башку! И кожаную БДСМ-сбрую, так любимую всяческими викинго-творцами. Подумал с веселой злостью: блин, парни, вы бы походили сами в коже, а? Вот честно, так за последние месяцы привык к сукну, что просто не понимаю, как можно носить то, что вы там нафантазировали? Точняк! Надо каждого автора одевать в то, во что он своих персонажей наряжает, и пусть месяцок поживет. Посмотрим, насколько быстро они начнут переодеваться!

А вот это кстати. Не подумай я про кожаную одежду, наверно бы не вспомнил про одежду меховую: Ингин подгон! Сразу одевать не стану, ибо на ходу спрею, а вот использовать во время малоподвижных операций, вроде перезаброса захапов, потрошения рыбы, и тем более во время обеда, самое оно. Жилет и штаны отправились в корзину.

Пришлось еще немного поломать голову, как закрыть землянку? Пока здесь был Фроди, вопросов не возникало. В результате, махнув рукой я просто подпер дверь колом, решив, что позже куплю замок. Зря что ли что Келда, что Инга носят на поясах вязанки ключей?

Снег рванул навстречу. Новый слежаться еще не успел, не выгладился метелью и поземкой, поэтому несмотря на свою ширину лыжи немного проваливались. И все равно, по ощущениям до места добрался быстрее чем обычно.

Фьорд встретил парящей водой, отсутствием ветра, и даже парой лучиков солнца. Эх, раззудись плечо!

Быстренько прочистил основные дорожки, захапы в воду, освободил от наметенного снега навес. Возбужденное предвкушение подгоняло, порой заставляя торопиться. Из-за этого чуть не навернулся в воду, устанавливая последний «рыболовный кран».

Стоп Гера, так дело не пойдет, выдохни. Я же ща или сам поломаюсь, или лодку угроблю. Или еще что... Пока не придумал что, но точно — суета до добра не доведет.

Буквально заставил себя остановиться, сесть и выполнить дыхательную гимнастику. Наконец-то радостный колотун, что будоражил кровь с самого утра начал отпускать.

Чтоб его сбить окончательно перед тем, как лезть в воду отдал должное физподготовке: поработал на гребном тренажере, потом позанимался со щитом и копьем. Щит у Фроди был классный — обтянутый кожей с двух сторон, но маленький и легкий. Ничего! Скоро-скоро обзаведусь своим, а там еще и копье собственное будет.

Наконец я разрешил себе приступить к «судоподьемным» работам. Тем более разогрелся так, что от рубашки валил пар. Хорошо, что сменку с собой таскаю!

В принципе, свободный конец веревки, привязанной к лодке, был притоплен под берегом — только руку опусти в воду. Но я решил на всякий случай посмотреть — не развернуло ли посудину, может уперлась там во что-нибудь, ща начну тащить, и, чего доброго, проломлю борт.

Вода холодила, но не обжигала тело. Купаться в такой не очень комфортно, зато если соберусь поработать в плавь... Кстати, давненько я не тренировался в плаванье! Точно, как лодку нашел, так и перестал, только ныряю.

С этими мыслями ушел под воду. Вновь меня окутал уже привычный сумрак, звуки если и доносились, то как будто сквозь толстый слой ваты. По веревке подтянул себя к лодке, обплыл по кругу. Она по-прежнему стояла на киле, чуть наклонившись на бок, носом к берегу. Все норм, можно тащить.

Уже заканчивая оборот вокруг, зацепил взглядом кости. Эх, дружище, кто б ты не был. Я мог бы достать твои косточки и сжечь на берегу, но Фроди велел не трогать. Что ж, спи спокойно, где б ты там не находился.

То ли я так хорошо подготовился к нырку, то ли еще не устал, то ли от того, что не следил напряженно: «когда же кончится воздух, когда же!», но воздуха хватило еще и на один гребок к берегу. И только когда почувствовал, что легкие уже некоторое время лихорадочно сжимаются-разжимаются, а пальцы на руках начинают неметь всплыл.

«Ого!» отметил мысленно, а я здорово прогрессирую. Надо будет, когда лодку достану понырять в длину, интересно, сейчас то фьорд перенырну?

Впрочем, сейчас поставленная перед самим собой задача звучала: «подтянуть лодку к берегу так, чтоб борта поднялись над водой, и отчерпать воду». Черпать скорее всего буду котелком, уже после обеда, поскольку сейчас в нем томилась каша, щедро сдобренная кусками рыбы. Не мясо конечно, но белок мне нужен.

Итак, строим схему: конец веревки от лодки привязываю к блоку, пропустив в отверстие. Через ролик перекидываю вторую веревку, один конец которой привязываю к столбу, а другой — ко второму блоку. Через этот блок — третью веревку (если что, больше веревки у меня не осталось, пришлось всю использовать!). И в свободный конец третьей веревки я уже вцепился сам.

И-и... Пошла! Пошла, елки-палки! Да хорошо пошла!

Впрочем, я одернул сам себя, два блока — это же четверное усилие! Даже если я тяну килограмм сто, на грузовой веревке, привязанной к лодке усилие все четыреста! Только бы не порвалась! И хоть на счет ста килло я не уверен, но все равно, уходящая в воду веревка начала потихоньку выходить на берег! Да я чертов Архимед! Ох и закачается скоро на волнах под берегом мой дредноут!

Правда взамен большого усилия получил меньшую дистанцию. Во-первых, я так сказать «разменял расстояние на силу». Во-вторых, на суше у меня было не так много свободной веревки, поэтому ход моей схемы оказался всего метра два. После чего приходилось грузовую веревку перевязывать. Соответственно, за каждый прогон я вытягивал лодку всего на полметра, но дело то шло!

Монотонная работа, в которую быстро превратилась моя «судоподъемная деятельность» располагала к подсчетам. Как далеко лодка от берега? Я прикинул, метров тридцать до нее было, может чуть больше. За раз я продвигаю ее на полметра. Ну что ж, всего шестьдесят раз: перевязать грузовую веревку к блоку, протянуть конец третьей веревки на два метра, отвязать грузовую веревку, блоки переставить в начальное положение, привязать грузовую веревку...

Все бы ничего, но грузовой конец шел из воды, и за то время, пока я проделывал один цикл, узел успевал как следует схватиться на морозе. Чтоб развязать его сперва приходилось раздолбать намерзший лед...

Приблизительно на двадцатый-тридцатый раз, когда я матерясь пытался распутать смерзшийся узел меня посетила одна мысль. Даже не мысль, просто тень мысли, от которой энтузиазм мой постепенно стал падать. Но где-то к пятидесятой итерации эта мысль сформулировалась полностью.

А когда сформулировалась, я остановился. Выпущенная из рук веревка упала на землю, рядом брякнулись прослабленные блоки. Подошел к урезу воды, присел на корточки и тупо уставился туда, где из-под воды вот-вот должна была показаться моя добыча.

А что будет, когда я насквозь промокшее дерево вытащу на морозный воздух? ...

В сердцах сорванная шапка полетела об землю.

Никакой я к черту не Архимед. Я дятел и баран! Вскочил на ноги, и стал мерить берег шагами взад-вперед, словно тигр в клетке. Это же каждому школьнику известно — вода, замерзая расширяется, и рвет все, что ее окружает. В том числе и древесину! Помню, как-то давно, еще в детстве мне попадалась художественная книжка, где один каратист перед показательными выступлениями так же вымачивал доски в воде, а потом морозил в морозильнике. Потом сушил. Но вода, замерзнув разрушала массив дерева настолько, что деревяшку после операции можно было пальцами разломить...

Ну а у меня ситуация прям точь-в-точь! Сейчас я лодку из воды достану... Морозец ее хорошенько проморозит... И после, куски борта можно будет отламывать без усилий!

Черт! Черт! Черт!!! Как же я об этом раньше то не подумал?!!

В сердцах топнул ногой. От удара пяткой о камень из глаз брызнули слезы. Это добавило злости на самого себя — я же в этих средневековых чешках! Разве что в толстом вязаном носке, но не в кроссовках же!

Вот дебил! Прогрессор хренов! Ну и нахрена мне сейчас эта посудина? ... Да нахрена она мне вообще, в таком случае!!!

Сейчас я ее не достану, только летом, а летом... Летом у меня будут другие заботы! Не до рыбалки!

Закутанный в плащ поверх меховых шмоток я сидел под навесом, и не мигая пялился в очаг. Ладони согревал котелок с кашей. Э-хе-хех... Какая же лажа вышла с этой лодкой! Блин, ну как я сразу не сообразил?

Вздохнув, закинул очередную ложку в рот, принялся механически пережевывать. А сколько усилий! А сколько надежд! Блин, Гера, ну по сути, зачем тебе эта лодка? Новый тяжкий вздох огласил внутренности моего убежища. Ну вот посуди сам, продолжил я диалог с собой, вытащишь ты лодку и что? На ней в плаванье отправишься? На веслах хер знает куда!

Нет, но я думал буду сеть ставить, жаберную однорядку. Ей можно было бы фьорд полностью перегородить, и доставать ее не надо каждый час, как с захапами. Да и оставлять ее можно было бы, когда я у Гунара. С вершами так не получилось. В конце концов больше времени на тренировки останется!

Мд-а... Теперь, конечно, смысла в ней никакого. Вернее, смысл есть, но как достать и не испортить? ... М-м-м-м... Никак.

По здравому размышлению ее надо оставлять в воде до тепла. Или хотя бы до того времени, как вода перестанет замерзать на воздухе. Это как раз середина или конец апреля. Наверно. То есть тогда, когда я должен с Сигмундом отправиться в Борг, принимать новый корабль... Если я все еще хочу в поход... По крайней мере — этим летом.

Чтоб переключиться с невеселых мыслей вернулся к рыбалке, тем более пора было уже переставлять мои рыболовецкие приспособы. Тогда, сделаю-ка я еще один, или даже два сетчатых подъемника. Сетка у меня теперь есть, рамки можно сделать и побольше, с топором вырубить подходящие жерди, и треноги на подставки не проблема.

После разобрал свою такелажную конструкцию, одну веревку вернул на место — на подъем, служить перилами. Опять позанимался с копьем и щитом, потягал тренажер. Завершил день от души наплававшись и нанырявшись, даже насобирав немного ракушек, на ужин. Отвязал от лодки веревку, теперь она здесь не нужна. Под конец решил все-таки обследовать, что ж мне досталось, такое?

Лодка теперь лежала на небольшой глубине, нос так вообще — метрах на полутора от силы. Тут даже не нырять можно, а стоя на дне просто опускать лицо в воду.

С замирающим от непонятного предвкушения сердцем обследовал находку, сочетая попытку разглядеть и ощупывание руками.

Ну что сказать? Узкая, длинной метров пять, три скамейки-банки, три пары уключин. Судя по всему, нос и корма абсолютно идентичны — куда захотел, туда и плыви. Места под мачту не нашел, да и куда ее, на такой малютке?

А еще, лодка была пустой. Совершенно. Никаких рундуков, каких-нибудь потаенных мест на носу и корме — ничего. Я сплавал туда, где она лежала, и довольно долго, сколько хватило сил крутился на месте ее бывшей «стоянки», оказавшейся нифига не вечной.

Кроме скелета — ничего. Пусто. Ноль. Блин... Ни тебе сундука с золотом, брильянтами, ни доспехов из неведомого мифрила, ни меча кладенца, которого даже у ярла нет! Что ж другим то попаданцам везет больше! Эй, Странник, хрен моржевый, что за бракованный попадос? Почему я не качок и не коннунг ты объяснил. Ну хоть дал бы чего-нибудь, чего у других нет! Так сказать, в компенсацию морального ущерба!

***

Чем ближе подходил я к пастбищу, тем больше вопросов крутилось в моей голове. В землянке меня никто не ждал. Так чего я туда возвращаюсь?

Не, сейчас то понятно, не во фьорде же, под навесом мне ночевать! В землянке у меня все запасы, там тепло, там можно сушить стиранную одежду, что кстати немаловажно!

А еще на пастбище оборудована коптильня, и склад «готовой продукции». И кстати... Черт, вот еще о чем не подумал. Пастбище — это же мой «магазин»! За почти полтора месяца я окружающий народ приучил, что туда можно прийти, или прислать работника, и закупиться моей рыбкой. А сейчас? Кто будет заниматься отпуском товара? Эй, Фроди, вернись!

Поднявшись на холм, и обнаружив следы лыж возле землянки я чуть не взвыл. А что если это от Ингвара приходили? Или от него рано? Блин, не помню, но все равно — приходил покупатель, а в «магазине» никого!

В окончательно расстроенных чувствах я занялся рутиной: зарядил в коптильню подготовленную еще на берегу рыбу. На остальную наморозил глазурь, путем последовательного опускания в воду ручья. Заранее этого не делал, чтоб не тащить лишние килограммы льда на горбу. Постирался в ведре. Приготовил ужин. ... Эх, ща бы тяпнуть чего-нибудь! Да хоть бы пива.

Перед ужином вышел на улицу. Над головой низкое пасмурное небо, в прорехи изредка заглядывают редкие звезды. Невесело усмехнулся, сколько я здесь? А за все время звездного неба над головой так и не видел. Правда и в своем мире я на звезды по большей части не смотрел, так что даже увидев местные не смогу понять — также расположены, не так?

Вокруг расстилалось классическое «белое безмолвие»: кругом снег, снег, снег, и временами чахлые деревья или кустики. И никого, на десяток километров с гаком. Хоть оборись! Хоть устраивай дикую дискотеку с цветомузыкой, киловатными колонками и всяческими непотребствами: никто не позвонит недовольный, не вызовет полицию, не пожалуется родителям... Только с кем ее тут устраивать?

Хрен с ней, с рыбалкой, с мрачной решительностью подумал я, завтра к Гунару, щит доделаем. А еще, завтра я наконец-то попробую собрать арбалет! Посмотрим, выйдет ли что-то путевое, из моей затеи?! А то и вправду, сидеть мне тут еще пару лет, набираясь массы и умений.

Поужинав в одиночестве, я растянулся на своем тоненьком матрасике, и с головой накрывшись одеялом провалился в сон.

Глава 17

— Держи свою поделку, — Стейн протянул мне нечто, один в один напоминавшее лук Хельми... Нет, не один в один! Рукояти не было, вместо этого середина дуги представляла собой обычный прямоугольный брусок. Или доску.

— Усилия на обоих рогах я вывел, они одинаковые, при натяге уводить никуда не должно, а вот натяг могу сделать поменьше, — мастер выжидательно посмотрел на меня.

— Нет-нет, Стейн, ничего не надо! — заторопился успокоить его я, вертя в руках и жадно разглядывая свою новую «игрушку» — Все так как и задумывал... А ложе где?

Плотник пожал плечами, типа: «ну как знаешь», протянул второй брусок.

По моей просьбе на переднем конце, сантиметрах в пяти от края Стейн сделал паз, на глубину дуги лука, а по ширине с запасом, чтоб можно было лук расклинить в ложе. Из-за этого паза толщина бруска получилась выдающаяся. Соответственно ей был и вес.

Ерунда! С энтузиазмом подумал я, уберем лишнее, полегчает!

Сейчас это был обычный прямоугольный брус, длиной метра полтора, с проточенной по средине канавкой. На расстоянии метра от места крепления дуги Стейн, по моей просьбе выбрал паз на всю глубину, под механизм спуска.

Над этим механизмом голову пришлось поломать. Не знаю, как у настоящих арбалетов, но мне, ничего кроме опускающегося крючка в голову не пришло. Чтоб избежать перекоса тетивы решил сделать крючки с двух сторон от стрелы.

Крючки втягивались внутрь, когда специальная, изогнутая скоба снизу, откованная Коллем прижималась к бруску.

Собирали механизм вместе — я, Стейн и Колль, пришедший полюбопытствовать, и видимо интересующийся всякими техническими новинками. Наконец, под мои чутким руководством, а может и вопреки ему механизм был установлен и опробован.

Ну что, Гера? Момент истины? Блин, только не облажайся.

С потеющими от возбуждения ладошками и немного мандражирующими пальцами я установил дугу лука в паз, и расклинил парой клинышек с двух сторон.

— А чего просто не примотать веревкой? — проявил любопытство Хельми, стоящий надо всеми нами, — Я бы просто прижал лук с торца вот этого бруска, с двух сторон обмотал рога веревкой, и пропустил, скажем вот в такое отверстие.

Он ткнул пальцем в брусок-ложе сантиметрах в десяти позади паза.

— Если хорошо примотать, держаться будет.

Я поскреб в затылке. Вот ведь! Про этот вариант я как-то не думал.

— Понимаешь, я не хочу крепить на смерть, — спокойно ответствовал я, — я хочу, чтоб получилась разборная конструкция, иначе ее не в один чехол не уберешь.

— Это точно, — хмыкнул хольд.

— Что ж ты не сказал раньше? — удивился Стейн, — я бы тебе паз коническим сделал, так клинья держаться лучше будут.

И правда! Что ж, век живи, век учись...

На процедуру рождения моей «вундервафли» сбежались все мужчины одаля, не говоря уж о толпе ребятни. Даже Эгиль помаячил где-то за головами столпившихся, но кажется ничего не понял, и ушаркал в глубь дома.

Настал черед установки тетивы. Это я тоже обдумал заранее, тут дугу через ногу не согнешь. Для этого я запасся длинной веревкой с широкими петлями на концах. Длинной — чтоб накинуть петли на распрямленную дугу. Чего и проделал.

— Странная у тебя тетива, — не удержался от колкости Хельми

— Погоди... — заговорщически подмигнул я ему, — сейчас увидишь!

Упер ложе в пол. На конце мы уже закрепили специальную Т-образную штангу. Про «стремя» на арбалетах я знал, но решил, что лучше я буду удерживать его двумя ногами. А если что — заменить не долго.

Встал обеими ногами на Т, потянул веревку на себя. Концы лука сошлись достаточно, чтоб я накинул тетиву. После чего «вспомогательная» веревка была удалена.

Аллилуйя! В руках я держал то, чем грезил последние дни. Арбалет. Пока без приклада. За счет не облагороженного прямоугольного ложа вес его был наверно килограмм за шесть, большая часть из которых как раз и приходилась на брус-ложе. Но ничего! Лиха беда начало!

— Испытаем?

Голос предательски дрогнул. Я волнуюсь, что ли?

Всей толпой вывалили на улицу, вышли к так и стоявшему с моей прошлой тренировки щиту у склона. Дистанция — метров двадцать пять, это даже больше, чем я в тогда тренировался.

Раскидал ногами снег, встал обеими ногами на перекладинку Т.

— А если упереть в землю будет нельзя?

Опять Хельми скепсис вокруг себя излучает. Впрочем, он прав. Все же надо делать обычное стремя, но это позже.

Разгибаясь в пояснице, потянул двумя руками тетиву. А блин! Кажется поясницей то неправильно! Но тоже — позже, позже!

Немного «погрев» дугу неполными натяжениями, как учил Хельми, зацепил тетиву за заранее взведенные крючки. Дуга тихонько потрескивала. Черт, только бы не сломалась от натяжения!

— Нехорошо лук долго натянутым держать, — подтвердили мои сомнения покачивания головой нашего стрелка.

Мысленно согласился. Но что делать? Это же как раз та концепция, которая и позволит мне встать на один уровень с занимающимися с детства лучниками.

Хельми протянул стрелу. Не учебная, боевая. Толстая, с граненным наконечником. Мысленно отметил — на «моих» стрелах надо оперение чуть вперед сместить, чтоб крючкам-зацепам не мешала.

Стрела легла в желобок, паз привычно закусил тетиву. Ну...

Двумя руками, как винтовку в тире поднял конструкцию, и упер тыльный конец бруска в плечо. Не удобно, но удобства потом, потом...

Вдох...

Кажется, меня начинает колотить мандраж, еще немного и его будет заметно окружающим.

Изогнулся, максимально, как получилось склонил голову к ложу, чтоб правый глаз смотрел вдоль стрелы. Взгляд нащупал мишень. Ну...

Всеми пальцами правой руки нажал на скобу.

«Пам-м» басовито пропела тетива. Меня качнуло отдачей. Выдох.

И сразу вслед за этим «пам» от мишени долетел хорошо знакомый по фильмам и играм всасывающий звук попавшей в деревяшку стрелы.

— Высоковато!

Стрела попала прям в верхнюю перекладину щита-мишени.

Кто произнес, я так и не понял. Понял только то, что в момент приготовления к выстрелу над полем стояла мертвая тишина. Народ, кажется, даже не дышал! Сейчас же загалдела ребятня, начали переговариваться взрослые, а я стал натягивать свое устройство по новой.

Хельми протянул еще пару стрел. Одну воткнул в землю возле ноги, вторую положил в желобок, паз в тетиву, вскинул арбалет.

Над полем опять повисла тишина.

Вдох...

На этот раз я поднял ложе чуть выше ... Тяжелый, зараза! И стал медленно-медленно опускать. Кажется сейчас... Зафиксировался на миг, пальцы выжали скобу, отдача, «пам» ... «чавк»

Оперение стрелы торчало из мишени. Не из самого центра, конечно, но уже близко!

Опять заголосили мужики, обсуждая выстрел, им вторили детские голоса.

Не позволяя себе отвлекаться, зарядил арбалет по новой. Третья стрела в ложе.

Вдох. Повторил действия в точности.

Третья стрела вошла буквально в ладони от центра. Эх, надо бы какой-нибудь целик придумать. По направлению прицелиться легко, а вот по углу возвышения нужно по чему-то ориентироваться.

— Смотри как садит! Из трех две в яблочко!

Оглянулся, за спиной Стейн подначивал Хельми. Хольд скривился

— Не две, а только одна, вторая дальше от центра попала.

— И что? Парень лук в руках второй раз за жизнь держит!

— Шагов с тридцати и ребенок попадет.

Блин, а ничего что дуга у лука нифига не «детская»?! Но от комментов воздержался.

— И это не лук, Стейн, — продолжил втаптывать мое самолюбие Хельми, — это какая-то бесполезная, безобразная ерунда, детишкам на потеху. Ты посмотри, пока он две стрелы выпустит, я десяток уже в мишень всажу. В самый центр!

— Пошли ребзя, не на что тут смотреть, — раздался чей-то звонкий, детский голос

— Да, пошли лучше Эгиля попросим что-нибудь рассказать!

— Чухня какая-то!

Стайка детишек порскнула обратно в дом. Ушел Хельми, затем Колль, задорно подмигнув на прощанье, дескать не унывай! Но тоже ушел.

— Ладно Стейн, иди, не мерзни! — махнул я плотнику.

— Не обижайся на Хельми, — ободряюще потрепал он меня по плечу, — он просто еще не понял, что ты придумал. Дай срок — доработаем!

И он тоже отправился в дом.

Я смотрел вслед ушедшим, и чувствовал, как у меня начинает дрожать левая коленка. На плечи, как будто накинули тонный рюкзак. Слабость и опустошение. Н-да... Провалилась презентация. Если честно — обидно.

"А чего ты ждал?«проснулся «второй я», «восторгов твоим гением, слащавой хвальбы? Что Хельми сломает свой лук через коленку, и попросит у тебя разрешения сделать такой же?»

Если честно, то да. Ну или хотя бы какого-то понимания. Я же только что сделал новый шаг в местном оружейном мире!

Сходил за стрелами, вернулся на рубеж, потом отошел еще метров на пятнадцать назад.

Прикинул, если с двадцати пяти я целился почти в самый верх мишени, сейчас надо взять на ладонь выше...

Первая вошла между центром мишени и ее краем, две остальные положил близко к яблочку.

Сходил за стрелами, ушел на пятьдесят метров.

На этот раз первая все-таки ушла ниже соломенного круга. Две остальные положил в круг, правда появился и разброс по горизонту.

Вот так! Полста метров, и тяжелая бронебойная стрела уходит в мишень по оперенье. Ну какие тут еще могут быть сомнения?!

— Дядь Асгейр

Я аж вздрогнул, кто здесь? Меня за штанину дернул сынишка Гунара — Бёдвар. До этого я с ним и не разговаривал ни разу. Одиннадцать лет, то есть зим, мне по грудь, огромные детские глазища.

— Дядь Асгейр, а сделаешь мне такой же?

У меня сбилось дыханье, в уголках глаз почувствовал холодящую на морозе влагу. Присел, и оказался сразу ниже парнишки.

— А тебя же дядя Хельми учит стрелять?

— Да-а, учит... Но только из лука надо долго учиться, а тут вы раз — и все стрелы в мишень! А дядька Стейн говорит, что вы всего второй раз лук в руках держите...

Вот сорванец! Читер малолетний! Чует своим детским сердечком, что арбалет в обучении проще лука! Я встал, потрепал пацана по голове.

— Давай договоримся. Ты будешь хорошо учиться у Хельми, и когда сможешь стрелять из его лука, ... мы с тобой вернемся к этому разговору. Такую штуку я тебе тоже сделаю, обещаю. Но до этого, ты будешь постигать все, что тебе говорит дядя Хельми. Хорошо?

Пацан с серьезным видом покивал, потом переспросил

— Вы обещаете?

— Бедвар, — я подбавил в голос укоризны, — я же обещал, помнишь? Или ты сомневаешься в моих словах?

Тот затряс головенкой.

— Ну значит сделаю. Иди в дом.

— Там вас, кстати, папа звал, — добавил он уже уходя.

— Хорошо, скажи, что сейчас иду. Только стрелы соберу.

***

Я вспомнил, что Гунара на «презентации» не видел. Он сидел на своем месте — во главе стола. По левую руку расположилась Келда. Рядом с Келдой, прямая как палка и натянутая как струна сидела сбледнувшая Гретта. Душу царапнула догадка.

Уселся справа от Гунара, напротив девушки, обвел глазами всю троицу, огляделся.

Жужжали веретена прях, дети кучковались на том конце стола вокруг Эгиля. Колля и Стейна видно не было, наверно на улице работа нашлась. Вроде мы и в центре людного дома, а вроде вокруг и никого.

— Асгейр, — проговорила наконец Келда, — Гретта согласилась.

Я вновь взглянул на девушку. Она ответила прямым взглядом. Выдохнул:

— Что ж...

— Послушайте меня, — перебил Гунар, — хочу, что все поняли. Вне зависимости от того, кто родится — мальчик или девочка, это наш ребенок, — Гунар прям выделил голосом это «наш», — мой и моей жены. Не ты Асгейр, не ты Гретта ... Особенно ты, — он посмотрел тяжелым взглядом на девушку, — после рождения не претендуете на дитя. Никто не должен знать, что это не наш ребенок, понятно? — обвел нас взглядом, — Я хочу, чтоб дитя знало, его родители — мы.

Я пожал плечами

— Нет проблем, Гунар. Ребенок ваш с Келдой, кто б что не спросил — это так.

Одальбонд несколько секунд смотрел на меня не мигая, потом кивнул

— Ты уже доказал, Асгейр Брансон, что на твое слово можно полагаться. Надеюсь, так и будет впредь.

Перевел взгляд на Гретту

— Теперь ты, девочка.

— Я обещаю, что как только дитя родится, я передам его Келде, и после, ни словом, ни жестом, ни намереньем не дам кому-либо понять, что это мой ребенок...

Гретта говорила это механически, с видом покойницы, глядя прямо перед собой. Потом помолчала, и добавила почти шепотом

— Я вообще потом уеду.

— Хорошо, — резюмировал Гунар, хлопнул ладонью по столу, — теперь о деньгах. Ты хотела двадцать марок? Что ж... Не беспокойся, ты получишь их. Но только когда родишь и отдашь ребенка.

— Гунар, — влез я, — вообще-то предполагалось, что деньги с меня. Это ведь мне нужно соблюсти закон оставленной жизни.

— Но ребенок то отойдет мне.

— И что? ... Впрочем, — я с деланным безразличием пожал плечами, — если хочешь, давай пополам. Десять с меня, десять с тебя.

— Асгейр, — выпучил глаза Гунар, — ты уверен?

— Абсолютно, — с непререкаемым видом отрезал я.

— Может мы уже отпустим девочку? — подала голос Келда

— Сейчас отпустим, — перебил жену Гунар, — я только хочу сказать, что на все время, что вы будете ... делать ребенка, — замялся, но потом выкрутился одальбонд, — мы с Келдой обязуемся обеспечить вам усиленное питание. Мне нужен здоровый ребенок!

— Да, конечно, есть вы будете лучшее, — поддакнула ему Келда.

— Кстати, Асгейр, на все время я попрошу Хельми уступить тебе его комнату. Ничего, поспят с Далией в общем зале.

— Слушайте, я же не смогу быть здесь каждую ночь! Мне рыбу ловить надо.

— Да никто тебя не привязывает, — усмехнулся Гунар, — но и ты не забывай, что дети не родятся, когда мужчина не проводит ночей со своей женщиной.

— Послушайте, — мне, честно говоря, стал надоедать разговор, будто договариваемся о случке элитных собачек, в надежде на получение потомства, — о моей части договора можете не беспокоиться, все что от меня зависит, сделаю.

Блин, все превращается в какой-то фарс!

— Я тоже ... сделаю все, как договорились, — сглотнув выговорила Гретта

— Хорошо, — кивнул Гунар, — можешь идти.

— Вы что тут за торг устроили? — чуть ли не зашипела на нас Келда, когда Гретта наконец ушла в свой угол, и вновь уселась за прялку, — не видите, что с девочкой твориться? Бедняжка еле-еле слезы сдерживала!

— Насколько я понял, это было ее предложение? — Голос Гунара был холоден

— Ну и что? Думаешь ей от этого легче? Имей совесть, Гунар Свенсон.

— Да что я, скотина бессердечная? — изумился тот, — Просто все должны были уяснить серьезность заключенного здесь дела. А насчет денег, так это твой брат затеял, до сих пор не понимаю, зачем это ему?

Я не ответил. Да и что мог сказать? Я и сам не понимал, что на меня нашло, и зачем настоял на своем долевом участии? Будто кто-то за язык тянул!

— Сказал и сказал, — буркнул я, — я тут тоже, заинтересованная сторона. Ладно, если все обговорили, то у меня еще дела есть.

Встал, не глядя на собеседников, и вышел из дома.

***

Остаток дня ушел на доделку щита.

— Думаю, вот такой тебе будет достаточно, — Стейн заставил встать меня в стойку, изобразить будто удерживаю щит, и что-то померял веревочкой. Еще мне пришлось немного поизображать манекен с Хельминым щитом.

— Потом будешь делать щиты под себя, а пока давай я решу, какой тебе нужен, — безапелляционно заявил плотник.

Очертив с помощью той же веревки круг, он лучковой пилой довольно ловко превратил квадрат из досок в круг, диаметром сантиметров в восемьдесят. После чего вручил мне скребок — заточенную железную планку с двумя ручками по бокам.

— Теперь пройдись по всему щиту, надо чтоб дерево было тоньше к краю.

Часа два у меня ушло на то, чтоб этим прообразом рубанка свести сантиметровые в центре доски примерно к пяти-шести миллиметрам по краям. Эдакая плоская линза получилась.

Следующим шагом Стейн выдал мне маленький коловорот — кривулину с небольшим средневековым сверлышком на конце, и я занялся проделыванием дырочек по всему краю щита. Смысл стал понятен на следующей операции — мне дали длинный лоскут вымоченной кожи, а с помощью иголки и сложенной в четверо провощенной нити, похожей на ту, что я подшиваю себе башмаки, я прошил щит по краю.

— Это не дубленая сыромятная кожа, — пояснил Стейн, — она ссохнется, и окончательно стянет доски. Пойдешь в поход, прихвати запас, будет чем щит чинить.

— Слушай, а я видел, что щиты еще кожей обтягивают, с двух сторон.

Я вспомнил Фродины щиты

— Да, делают. — кивнул мастер, — Хотя с двух это конечно перебор. С лицевой части хорошо бы козлиную кожу наклеить, но сейчас ее нет, может позже появиться. Но вообще, большинство и так оставляют, как у тебя. Щит ведь долго не живет, зря что ли нужно, чтоб ты с собой в поход три штуки взял?

Далее Стейн выпилил в центре отверстие, и взял уже готовую ручку — палку длиной как раз в диаметр щита, заужающуюся к концам, и приколотил ее брутально выглядящими квадратными гвоздями со здоровенными шляпками. Кончики гвоздей, прошедшие насквозь загнули.

В завершении центральное отверстие закрыли умбоном — полусферической миской с бортиками, приколотив ее все теми же мега гвоздиками.

— Когда придет время щит выбрасывать, постарайся умбон забрать, — посоветовал Стейн.

Ну логично! Единственная деталь, кроме гвоздей, конечно, которую я сам не сделаю.

— А теперь, — заявил щитопроизводитель, — самое важное! Что тебе нарисовать на щите?

Оказывается, он заранее развел краски нескольких цветов

— Слушай Стейн, а так прям важно, чтоб щит был красивым?

— Конечно! — изумился тот, — ты же с ним в бой пойдешь! Ты должен внушать своим врагам страх и трепет. И вызывать уважение остальных.

Я задумался.

— Ну... А как обычно раскрашивают щиты?

— Видишь ли, — замялся Стейн, — я не мастер, по части росписи щитов. Я обычно раскрашиваю их в клетку, или полосами...

— Ладно, — махнул рукой, — давай кисточку, ща что-нибудь придумаю...

И я придумал.

Сначала закрасил умбон красной краской. Конечно, она была не той красной, к которой привык я, скорее бурой, как полы в старых домах. Потом закрасил все поле зеленой. А под конец взял черную, и нарисовал две дуги во всю ширь — над умбоном и ниже.

— Что-то не пойму, что ты рисуешь... — наморщил лоб Стейн

А я от дуг пустил расходящиеся черточки, а поле внутри дуг, до умбона забелил белой краской.

— Ну как? — я повернул щит к Стейну.

Того передернуло

— Отверни, — скривился он, — сам придумал?

— Да. А что?

Я оглядел получившийся глаз. Особенно цеплял красный зрачок.

— Не хотел бы я выходить против такого. — все еще морщась пробормотал Стейн, — Это чей глаз?

— Не знаю, орка наверно. Видишь — кожа зеленая.

— Хорошо бы так... Но ты все равно, держи его на всякий случай глазом к стене.

***

Ночевать я естественно остался у Гунара. И как обещали, мне выделили свободную комнату. Когда в доме все улеглись, Гретта тихой мышью прошмыгнула под одеяло, замерла рядом, напряженная. Чертово ночное зрение! Скудного света одинокого светильника из комнаты, да еще пробивающегося сквозь плетеную загородку мне все рано хватало, чтоб разглядеть ее напряженное лицо.

А мне то каково! Чувствую себя просто по-дурацки! Первый раз, когда я с девушкой под одним одеялом, и ... такое! Словно и не самым кайфовым на свете делом собираюсь заняться с симпатичной подругой, а отрабатываю не очень приятную обязаловку.

Повернулся к ней

— Ты как?

Господи, сам чувствую, что за глупость несу!

Протянул руку, провел по волосам, по щеке...

— Асгейр, — Грета как перед прыжком в воду повернулась ко мне, — не говори ничего, ладно?

— Да...

Она мне даже договорить не дала. Девушка как с цепи сорвалась, настолько неистовой я ее еще не видел, не ощущал. Как будто прорвало незримую плотину, и поток накопившейся энергии вырвался, сметая преграды.

Не сразу, но ее безумие завело и меня. Постарался выкинуть из головы все слова, что хотел сказать себе в оправдание, все что хотел сказать ей в поддержку. Только я и она, два тела и одна кровать с соломенным матрасиком...

Когда все закончилось мы оторвались друг от друга. Как в дешевой рекламе или плохих сериалах, не хватало только совместного «Ах!», призванного продемонстрировать зрителям, что мы только что имели бурный секс.

Несколько минут лежали молча, уставившись в потолок. Меня, вообще-то начало срубать, глаза как будто сами собой закрывались, стенки комнаты стали растворяться...

— Что же мы наделали с тобой, Асгейр? — голос Гретты вырвал из подкатывающей дремы.

«Как что наделали? Сделали друг-другу хорошо» хотел было ляпнуть я, но все-таки успел сообразить, что речь шла не о последнем часе. Что ответить? Я не нашелся.

Она наклонилась надо мной, чмокнула ... и ушла спать в общий зал. Правда удивляться такому поступку у меня не осталось сил, я вырубился.

А вот сон я на утро как не странно вспомнил, хоть уже давным-давно ничего не снилось. Я стоял один, в каком-то поле, причем явно не местном — ровном и выжженым как южная степь. В руках я держал арбалет, но не такой, какой получился сейчас. Это было высокотехнологичное изделие: дуга меньше и более сложной формы, не металлическая, но и не то, что сделал Стейн. Ложе — само совершенство: узкое, отполированное дерево, кажется лакированное, до того оно было гладким. Удобный приклад как на спортивной винтовке плотно упирался в плечо. Сквозь откуда-то взявшийся прицел я смотрел на мчащегося на меня всадника. Он так низко пригнулся, что за конской головой его почти невозможно было рассмотреть, только наконечник здоровенного копья да вьющаяся на ветру яркая кисточка привлекали взор. Я откуда-то знал, что стрелять в широченную грудь лошади, представляющую великолепную мишень бесполезно — пусть лошадь потом и умрет, но сейчас она все равно до меня доскачет. И перезарядиться я не успею. Но страха не было, я даже поразился этому. Вроде бы должно было быть страшно, до дрожи в коленках, до слабости в руках, до паники и желания забиться под землю, побежать... Но нет!

Подушечкой указательного пальца я почувствовал холодок металла спускового крючка, нежно потянул... Щелк! Отдача.

И как в замедленной сьемке я увидел красное оперение тяжелого болта, вспыхнувшее на блестящей бронзовой кирасе падающего навзничь наездника.

Глава 18

Я стоял, и смотрел на парящую воду, туда, где на дне лежала уже фактически моя лодка. Я ее настолько считал своей, что уже и место в своей хозяйственной деятельности нашел. Буквально «внес в опись».

И вот — на те. Что за облом?!

Что ж, сеть, которую я усиленно плел последние деньки надо пускать на сетки захапов, поставлю еще парочку, а то и все три. Других береговых средств лова я пока не придумал. Не удочки же снаряжать!

С тяжким вздохом осмотрелся. Наверху прилично задувает, и опять идет снег, а здесь, в узкой щели фьорда было безветренно, и только крупные хлопья снега сыпали с неба. Здравствуй новый рабочий день! Кто там стонал от «дня сурка» века двадцать первого? Дескать: каждый день на работу, каждый день одно и тоже, а выходные пролетают так, что не заметишь. Поживи-ка в средневековье, узнаешь, что такое «день сурка» по-настоящему!

Процесс рыбалки запустил, снег где нужно почистил, чем заняться? Последние дни все усилия я сосредоточил на судоподъеме, но теперь это время высвободилось, не пора ли мне усилить упор на физухе?

Разогрелся с помощью бёрпи. Эх, маловато я бегаю! Сегодня утро началось с разминки, опять за Хельми не мог угнаться, он мчит по сугробам, что твой конь!

При тренировке «щит-копье» наконец-то пользовался своим новеньким щитом. А он здорово тяжелее Фродиного! И я еще собирался его кожей оклеить, это же лишний килограмм, не меньше! На долго меня опять не хватило, через какое-то время левая рука ожидаемо заныла, и запросилась на перекур. Чтоб «добить» правую «потыкал грушу».

Ну, вообще-то не грушу никакую, это у меня ассоциация такая возникла. Еще в прошлый раз подумал, что месить воздух хоть и здравая идея, но недостаточная. И сразу же вспомнил про боксеров — они же не только «бой с тенью» отрабатывают, они как раз эту самую грушу и долбят, чтоб кулаки привыкали попадать в тело. А я чем хуже? И ерунда, что у меня не кулаки, а копье. Мне бы тоже пригодился опыт тыканья оружием в мишень.

Думал долго, идеи приходили в голову совершенно фантастические. От покупки туши, например свиньи, до того, чтоб сшить натуральную грушу и заполнить песком. И хоть тыкать раскачивающуюся на длинной веревке мишень было бы полезным навыком: думаю в будущем меня не ждут статичные враги, что не будут пытаться увернуться, идея была признана несостоятельной по причине того, что туша свиньи мне сейчас не по деньгам. А шить один мешок для одной тренировки — слишком затратная по усилиям задача.

В итоге я нашел в пределах пляжа участок достаточно крутого склона, близкого к вертикальному. Расчистил кусок в высоту моего роста от зарослей ивняка, разравнял перед ним небольшую площадку. Чем не «груша»? Промороженный грунт, пронизанный множеством корней, отличная мишень. Конечно, я его рано или поздно изрыхлю, вгоняя острие копья раз за разом, но тогда можно будет просто сместиться на метр в сторону, и продолжать нарабатывать удар. Мне это ох как нужно, ибо чувствую, тычок у меня слабенький. Не то, что чувака в кольчуге не пробью, думаю, если на противнике будет хотя бы стеганка, я до его потрохов не доберусь.

После небольшого отдыха, вместо «гребного тренажера» попробовал Фродино предложение: подтягивание камня к груди из наклона. Поскольку никакого жернова у меня на пляже не завалялось, пришлось обвязать веревкой подходящий по весу валун. Попробовал разок, и плюнув вернулся к тренажеру. Ну уж нет! Мне же не в спортзале красоваться. Говорят, грести надо часами, значит нужно что-то близкое по нагрузкам. А тут я поднял камешек раз тридцать и спекся.

После устроил себе «второй завтрак»: рыбы к этому времени я уже наловил, плюс Келда дала с собой сушеного мяса. Не знаю, это уже действует «усиленная пайка» по договору, или просто ее хорошее отношение к двоюродному брату? Так или иначе, но разбавить рацион мясом было здорово, тем более после нагрузок мышцы рук, спины и плечи у меня побаливали.

Следующий пункт программы я ждал с трепетом. У Гунара я выпустил три стрелы с дистанции около пятидесяти метров. Здесь у меня было подготовленное стрельбище метров на семьдесят или семьдесят пять — в зависимости от того какой длинны у меня шаг. И два десятка стрел, которыми меня снабдил Хельми. К сожалению, это были легкие тренировочные, но я уже попросил Стейна сделать мне стрел потолще, потяжелее, правда пока без железных наконечников.

Вокруг никого, поэтому свое волнение можно было ни от кого не прятать. С сильно бьющимся сердцем развязал кожаный узкий чехол, достал лук.

Вот он мой красавец! Стейн его пропитал чем-то водоотталкивающим, то ли воском, то ли салом, из-за чего древесина тускло отблескивала.

Кстати! Идея появилась неожиданно. А что если? ... Я вытряхнул из того же чехла тетиву и легко, как учил Хельми согнув лук через ногу надел ее. Вот, а теперь уже можно закрепить лук на ложе.

Брусок ложа таких восторженных чувств не вызвал. Но это ничего, я уже договорился со Стейном чтоб он сделал второй такой же, и где можно будет убрать лишний материал.

Вставил натянутый лук в паз, раскрепил клинышками. Повертел в руках свое чудо-оружие. Мд-а, тяжеловато, выглядит как ... хрень какая-то. Прищурился мстительно, давай дружок, покажем этим снобам, что ты за «хрень»!

Колчана у меня не было, стрелы просто увязал пучком, поэтому опять воткнул несколько штук прямо перед собой. Разогреть лук? Сделано! Несколько раз натянул-отпустил, постепенно увеличивая амплитуду, пока наконец не дотянул до крючков. А ведь сегодня во сне мне приснился классический спусковой крючок! Надо будет подумать над новым механизмом зацепления.

Кстати, то что стрелы воткнуты в землю оказалось неожиданно удобно. Я натягиваю дугу уперев арбалет в землю, и тут же рядом вертикально торчат мои снаряды. Буквально одно движение — и стрела зафиксировалась пазом в тетиве.

Ну... Смерил дистанцию до мишени взглядом. Эх, подальше бы! Да только это и так максимум здесь. Я стою в дальнем углу пляжа, почти уперевшись спиной в заросли. Еще шаг-другой, и склон начинает обрываться сразу в воду. Дальше - ни как, если только там какую-нибудь площадку не раскопать. Или помост.

А мишень встала прямо на повороте берега. Причем до самой мишени от окончания пляжа надо топать почти пятьдесят метров по узкой тропке вдоль уреза воды, пришлось даже расчищать себе дорогу с помощью топора. Как уже говорил сам пляжик мой совсем крохотный.

Плохо то, что за мишенью ничего нет, промахнусь — стрелы придется из воды собирать. Благо они у меня полностью деревянные, а то читал я про цельнометаллические арбалетные болты. Представляю, во сколь мне могла бы обойтись тренировочка!

Поднял арбалет, прицелился. Главное — выше не пустить стрелу, а то точно за ней плавать! Направление то я хорошо выдерживаю.

«Пам-м-м»

И я с изумлением проследил, как стрела в полете ушла сильно левее. Как раз в воду! Что за черт?!!

Ветер? Я даже снял варежку, послюнявил палец, и выставил его над головой.

Твою мать, ну что за глупость! Только чуть не заморозил себе указательный палец. Конечно, здесь никакого ветра, тем более поперек узкой щели фьорда!

Хмыкнул, ладно, попробую еще раз. Под легкое потрескивание дерева вновь взвел тетиву. Прицелился. А ведь по возвышению я в прошлый раз почти угадал!

Я тщательно проследил, чтоб стрела смотрела точно в сторону мишени. «Пам-м»

Да твою ж дивизию!!! Вторая стрела ушла в след за первой — левее мишени, подняв небольшой всплеск почти напротив того места, где ручей скатывался в воду фьорда. А будь направление верным, она бы сейчас торчала из соломенного круга — возвышение оказалось правильным!

Чисто ради интереса зарядил еще раз, выстрелил. Третья стрела наконец-то вонзилась в мишень. Вот только целился я на этот раз чуть ли не на пару метров правее!

Какого хрена здесь происходит? Что не так-то?!!

В душе шевельнулись признаки паники. Если арбалет рандомно будет посылать стрелы то в цель, то мимо, никакой стрелковой революции я тут не совершу! Зачем такое оружие, которое хочет — попадает, хочет — палит в белый свет как в копейку?

Так Гера, ну-ка успокоился! Я почти что уговаривал сам себя. Отставить панику, у всего должно быть рациональное объяснение.

Так, стрела летит в бок, даже несмотря на то, что первый метр она проходит по направляющему желобку. Почему?

Я заново осмотрел стрелы — может гнутые? Нет, идеально ровные палочки с тремя лопастями оперения. Да и если бы они были гнутые, они бы летели по разным траекториям, не могут они быть изогнуты абсолютно идентично. А здесь три выстрела, и три полета стрелы как под копирку. Значит дело не в них.

Может сам арбалет? Я опять повертел его перед глазами. Вряд ли. Я же из него уже стрелял. У Гунара. И стрелы летели абсолютно прямо! Понятно было бы, если такое случилось при первом испытании, но не сейчас.

Может ложе повело? Я «стрельнул» взглядом вдоль канавки. Нет, все идеально ровно. Тогда что?

Непонимание причин выводило из себя, где-то за грудиной начала скрести злость, мелькнула картинка как я в бешенстве топором превращаю свое изобретение в мелкую стружку...

Бредовость представленного заставила усмехнуться — не, ну не до такой же степени я придурок!

Так, еще раз. Стрелы? Нет, причина не в них. Ложе? Ровное. Про лук Стейн тоже говорил, что усилие на рогах симметричное...

Догадка осенила в момент, когда я только вспоминал про симметрию лука. Взгляд на арбалет... И сразу стало легко, и даже непонятно, как можно было столько времени не додуматься.

Сборка! Точно, ведь единственное, что я сделал в этот раз по-другому, это сборка. Я сначала натянул тетиву, и лишь потом закрепил дугу в ложе.

А вот и следы — при ближайшем рассмотрении на дуге было видно, что прошлый раз я крепил ее чуть-чуть по-другому, а сегодня сдвинул в сторону. Моментально созрело решение — надо попросить Стейна сделать небольшую выборку в луке, чтоб его нельзя было сместить.

Используя рукоять сакса как молоток, перезакрепил дугу. На этот раз поставил точно по следам от прошлого использования. Даже процарапал пару рисок на будущее. Проверяю?

Вскинул арбалет. Сердце молотило так, что удерживающую руку начало ощутимо водить в стороны. Пришлось упереть левый локоть в живот, из-за чего я еще сильнее скрючился. Прицелился. Вознося горячие мольбы всем существующим божествам, потянул вверх скобу.

«Пам-м-м». Отдача толкнула плечо.

Не опуская оружия, не меняя позы я несколько секунд, будто не веря глазам смотрел на белое оперение, торчащее из геометрического центра соломенного круга, изображавшего мишень.

Не давая эмоциям выплеснуться, спокойно, даже мысли все отринул, наклонился, встал обеими ногами на т-образную скобу, ухватившись обеими руками за тетиву зацепил ее за крючки. Тут же, не разгибаясь вставил новую стрелу. Распрямился. Вскинул арбалет.

Вдох. Прицеливание. «Пам». Выдох.

Еще раз. «Пам» Выдох.

Еще.

И только выпустив пятую стрелу я наконец позволил переполнявшей меня радости выплеснуться в совершенно диком вопле!

Получилось!!! Да!

В приливе какого-то счастья прижал арбалет к груди. Дай я тебя расцелую что ль, деревяха ты моя несуразная! Да мы с тобой таких дел наворотим, небу станет жарко!

Все пять оперений торчали внутри мишени на дистанции то ли семьдесят, толи семьдесят пять метров.

***

Потрескивали угли в очаге. Содержимое котелка над углями распространяло ягодный запах — сегодня, направляясь к берегу я снова завернул за ягодами. Думаю, еще разок, от силы пару получится собрать их для морса, если конечно не брать с собой лопату, и не выкапывать кусты из под сугроба.

День клонился к концу. Меня ждала горка замерзшей рыбы и путь на опустевшее пастбище. Разобранный арбалет отдыхал в чехле. Оставшийся десяток стрел, перевязанный бечевкой лежал рядом. Остальные стрелы я растерял постепенно — всякий раз после стрельбы за улетевшими мимо приходилось плавать. И каждый раз я недосчитывался то одной, а то и двух.

Но и точность моя росла, за три крайних раза я ни одной стрелы не выпустил мимо мишени. Вот тебе и «никогда тебе не стать стрелком!» Утрись, Хельми! Я буду стрелком, да еще каким!

Впрочем, пока возвращался на пастбище картинка с каждым пройденным километром приобретала все менее и менее радужный цвет.

Сейчас я стреляю все еще не на том уровне, который необходим для стрелка в боевом отряде. Сто шагов — это мало, Хельми говорил про сто пятьдесят. Это первое, хоть и самое простое. Мне просто нужно стрельбище побольше, может выбираться для этого наверх? Блин, был бы спуск-подъем попроще, уже бы завтра затащил мишень туда.

Во-вторых, скорострельность арбалета была по-прежнему слабым местом. Причем не только сама скорострельность, но и приведение его в боевую готовность занимало непростительно много времени. С луком что! Вытащил из чехла, об ногу согнул, накинул тетиву и можно пулять. В моем же случае приходилось сначала собирать конструкцию, следя за тем, чтоб ничего не перекосило, и лишь потом я мог стрелять. Причем выпуская стрелы заметно реже, чем лучник.

Кстати, цена ошибки при сборке и необходимость после стрельбы снимать тетиву заставила меня вновь вернуться к натяжке тетивы с помощью дополнительной веревки. Зато я подогнал ее длину так, что теперь натягивая просто зацеплял ее за тыльный торец бруса, и мог спокойно заниматься тетивой, а не удерживать веревку одной рукой, пытаясь второй накинуть тетиву.

И все же надо что-то придумывать. Если довольно-таки лояльный ко мне народ у Гунара отнесся ТАК, то как отнесется априори нелюбящий меня Сигмунд? Еще и высмеет перед всеми, причем с него станется устроить концерт перед всеми потенциальными походниками, что я потом сам не захочу идти в поход с орками, ржавшими надо мной и моим изобретением.

Понятно, что надо улучшать, можно сказать выпячивать те качества арбалета, которые выигрывают у лука. А какие?

Вообще то для меня основным качеством, достоинством так сказать арбалета явилось его сравнительная простота освоения. Но будет ли это аргументом для моих будущих «подельников»? Да нихрена! Какая им разница, кто сколько потратил сил и времени на освоение нужного для отряда умения. Умеешь? Хорошо, проходи, садись — вот весло. Не умеешь? Вали отсюда сопляк. Точка. Значит надо что-то другое.

А что? Кажется, арбалеты были мощнее лука. А дальнобойнее? Не помню. Ну наверно, раз мощнее. Правда увеличение дальности тянет за собой требование к точности. Точность пока у меня на уровне, но если придется стрелять метров на двести пятьдесят-триста, то там, боюсь, разброс будет недопустимый. Это не СВД и не Барретт 12,7, здесь вся оптика — это мой глаз, плюс придется учиться учитывать ветер.

А вот мощность можно попробовать реализовать... Правда дуга уже на грани. Нельзя ее долго в напряженном состоянии — на самом деле поломается. Поговорю конечно со Стейном, можно ли сделать помощнее дугу.

Но чувствую, цельнодеревянный лук — не самое лучшее решение для дуги арбалета. Надо что-то придумывать. Вообще-то, ЧТО, я знаю. Мне нужна композитная дуга, сочетающая деревянное основание, костяные накладки и жилы. Вот только КАК это сочетать? Я решительно не понимаю!

И кстати! Стрелы нужно потяжелее, не зря арбалетные болты увесистыми делали — все-таки вес прилетевшего в тебя снаряда тоже имеет значение.

Решено! Для начала сделаю их потолще. Раза так в два. Конечно, массивный кованный наконечник тоже будет в тему, только я помнил, что за сегодня просахатил десяток стрел. Сколько стоит один наконечник? Пока не знаю, но в любом случае — не бесплатно. Расходовать покупные для тренировки? ... Меня же жаба задушит! Просто начну с толстых стрел из какого-нибудь тяжелого, плотного дерева, а уж потом можно будет у Колля заказать подходящие на них наконечники.

В общем, резюмировал я, уже подъезжая к пастбищу — если мои болты смогут пробивать щиты, это наверняка станет хорошим основанием относиться к моему изобретению серьезно!

И ко мне, если у меня в руках будет штуковина, делающая основу местного защитного комплекса — щит, бесполезной.

Глава 19

На пастбище ждала обыденная рутина: заложить одну рыбу в коптильню, на другую наморозить ледяную глазурь и убрать хранилище. Постираться, приготовить ужин... С какой-то тоской подумал, что будь я сейчас в усадьбе Гунара, задачи приготовить ужин передо мной точно не стояло бы. Да и постирать нашлось кому. Эх, одиночество-свобода...

Сон ночью не шел. В мыслях крутилась одна и та же мысль: нафига я каждый день возвращаюсь на пастбище? Ну все-таки?

Коптильня? Мы с Фроди ее в склоне холма выкопали. Склон у меня есть и там. Фьорд вообще — это один большой, крутой склон. Вернее даже два, но мне и одного хватит. Правда рядом с пляжем он заросший, и грунт сейчас промерз, хоть динамитом взрывай, но какой-никакой опыт я уже приобрел — рыхлил землю топором, и потом лопатой отгребал. Вкопал же я несколько столбов? Ну так и длинную канаву пророю, вопрос времени, а его у меня хватает.

Далее, здесь я ужинаю, готовлю еду с собой... Черт, а кто мне помешает прихватить с собой котел? Фиг с ним, что тяжелый, не таскать туда-сюда, на пляже и оставлю. И крупу туда же оттащу, и запасы масла и сыра. Рыба вообще поступает бесперебойно, так что голодным не останусь.

Сон? Да, под навесом не поспишь. Вернее, спать можно — но одетым-укутанным, и огонь в очаге всю ночь поддерживать. Но зачем мне спать под навесом? Есть же Фродина палатка! Офигенная, проверенная и теплая палатка, которую после уборки сложили здесь же в землянке. Конечно, чтоб ее оттарабанить на берег придется потрахаться, возможно — убить целый день. Ну и что?! Зато я разом решу проблему своих метаний туда-сюда! Это же часов четыре-пять в день высвобождается! Тем более если я и дальше буду ходить на рыбалку такими набегами: три дня здесь, один день у Гунара, я экономлю массу времени!

Сон вообще сдуло, я сел. Сначала на досках ложа, потом встал, поворошил торфяные угли в очаге. Эх, придется еще и топливо перетаскивать... Хотя чего ради? У меня же там заросли. Чтоб дров нарубить даже ходить никуда не придется. Жаль только там все ивняк... Да ерунда — недалеко от фьорда есть лесок. Пофиг что деревья корявые, в очаге любые сгорят!

Почувствовал легкое сердцебиение, как всегда, когда мозг начинал что-то старательно обсасывать, подкрадываясь к решению.

Так, теперь самое главное... Рыба! Мой, мать его, ресурс, который, с одной стороны, обеспечивает деньгами и статусом. С другой — что делать с трехдневным уловом? Даже мысленно увидел эту гору рыбы!

Сейчас я тащу вечером килограмм тридцать, иногда поболе. Тащу с берега до пастбища. Уже даже привыкать стал, можно попробовать еще килограмчиков пять накинуть сверху. Но ведь если у меня накопиться сразу за три дня... Скрипнул зубами: охренеть — под сотню кэгэ! Да я сдохну, пока это дотащу. Волоком по снегу, ибо на спину я столько не повешу, я не самоубийца.

Вскочил, заходил по землянке туда-сюда. Блин, что делать с рыбой? Что делать? ... Вообще-то, когда у меня будут волокуши, думаю плюс столько же, или даже больше я упру. Но, во-первых, волокуш пока нет, во-вторых, это все равно не в три раза!

Ладно, выдохнув, подошел к столу, махнул остатки кваса из кружки. Что сейчас голову ломать? Утро вечера, как говориться...

Утром на зарядку я забил. Знаю, что неправильно, но... Сегодня — день переезда!

Позавтракал остатками каши, отмыл котел, и приготовил к отправке на берег. Думаю, всю крупу сразу тащить не стоит, все равно от Гунара мне мимо пастбища проходить, так что буду брать на три дня, остальное пусть в землянке хранится. Сейчас продуктов взял на сегодня и на завтра.

В первую очередь, конечно, надо отправить во фьорд палатку. А это, между прочим — девять трехметровых жердей! Четыре образующие основу, две пары точно таких же — боковые «треугольники», и верхний конек. И если половину этой вязанки я еще мог бы утащить на горбу, все сразу — будет перебор. Решил трелевать, почти так же, как доставляли лес от Ингвара. Еще я решил взять один дощатый щит-топчан, из тех, на которых в палатке спали Фроди с Итуном. Его я подвязал к жердям. Ну и сам тент весил не мало, все-таки не нейлон современной мне палатки, а толстенное, все из себя махровое сукно, плотней даже чем мой зимний плащ. Тент закрепил на поняге, сняв предварительно корзину — больше я за один раз не смогу.

Сколько я добирался до фьорда — не знаю. Знаю только, что когда наконец увидел берег — рад был, несказанно! Вся дорога превратилась в сплошное соревнование со связанным каркасом — то я его в горку пру, сняв лыжи, так как иначе он меня назад стаскивает. То я стараюсь от него не отстать на спуске, подправляя, чтоб не закатился куда-то, откуда мне потом его придется полдня выковыривать. Ну и немного поиграл в трелевочный тягач.

Спуск к воде превратился в отдельный цирк, где я был главный клоун. Жаль не видел никто, а так бы наверно ставки делали — сломает этот придурок себе шею, или нет?

Свалив все рядом с навесом, я передохнул, «зарядил» захапы ... С тоской подумал: «ну почему я не решил тащить все одним рейсом?» И отправился обратно.

Время было далеко за полдень, когда я наконец то вернулся во фьорд второй раз. Следующая ходка была полегче, и я решил перед сборкой палатки поплавать.

Плаванье все больше и больше доставляло наслаждение. Если бы я при этом еще и не тонул, было бы вообще хорошо. Но и так, пока мое тело двигалось, создаваемая гидродинамикой подъемная сила удерживала меня у поверхности. Вот когда инерция иссякала, я тут же начинал погружаться. Но пока остаются силы двигаться — утонуть мне не грозит. А, как оказалось, брасом я могу двигаться очень долго. Сколько — не засекал, но наверно ОЧЕНЬ. Ибо я почти не уставал на брасе, еще и научившись расслабляться в момент скольжения, вытянувшись после гребка ногами, на выдохе.

Туда-сюда через относительно узкий фьорд плавать наскучило весьма быстро. Я же ни разу так и не сплавал глянуть — а что же там? Где мой «теплый» впадает в другой, более крупный скальный залив.

Так в чем вопрос? Или меня кто-то держит, не пускает, ограничивает? Я развернулся, и погреб на выход.

Постепенно становилось холоднее — горячая вода, которую нес в мой фьорд «тухлый» ручей разбавлялась морской, и плаванье оказывалось все более «освежающим». Не знаю, связано это или нет, но и берега становились все вертикальнее и скалистие. Фьорд повернул, скрывая за поворотом знакомые места, всякая поросль на склонах исчезла, а сами склоны превратились в отвесные каменные стены. Я плыл словно сквозь узкую щель в горном массиве.

Заглядевшись вверх, чуть было не уткнулся в кромку льда.

Лед! Елки-палки! Да я настоящий морж! Веселое любопытство заставило вцепиться в довольно-таки толстую кромку, и-эх! Толчок ногами, выход на руки...

О мой бог! Как же тут холодно! Выскочив на лед, я аж начал подпрыгивать, настолько холодно было стопам. Кожа моментально покрылась здоровенными мурашками. Мокрому телу холодно было так, что заныло сердце, будто стиснутое безжалостной рукой.

Краешком сознания понимал — подобные эксперименты со здоровьем могут закончиться безвременной и трагической кончиной, но любопытство заставило пробежаться по снегу немного вглубь. Не много — шагов десять. Все равно, до выхода из узкого скального коридора было еще метров сто. Где-то там маячил более широкий фьорд, и его противоположный берег был уже далеко. Добежать бы, глянуть — а море, там, справа, замерзло? Но видимо там я и останусь, скрюченной, сине-зеленой загогулиной на белом снегу, и буду лежать, пока по весне лед не растает, и еще один скелет окажется на дне.

Развернулся, поскальзываясь и пробуксовывая по льду под снегом ломанулся в спасительную воду. Шаг, другой, третий, толчок от кромки, краткий миг полета и я с шумом головой вперед вошел в парящее зеркало залива.

Почти сразу ушел на глубину, отчасти по инерции, отчасти в результате нескольких гребков. Не дожидаясь гипоксии, выскочил на поверхность, пошел энергичным кролем разбивая мышечной работой смерзшиеся кристаллики озноба в сосудах и суставах. Не знаю, попал бы хоть в какой-нибудь зачет мой заплыв, но парочку личных рекордов я сейчас наверняка улучшил. Не задерживаясь у пляжа, проскочил аж до устья ручья, где в клубах пара горячая вода сбегала бурным потоком по камням.

О-о-о! Кайф! Жаль лежать на воде мое тело не может, сейчас бы перевернуться на спинку, раскинуть руки-ноги в стороны и дрейфовать в теплой водичке, наслаждаясь размягчающим теплом.

Несколько раз я проплыл туда-сюда мимо горячего источника, развернулся к пляжу. Подкрадывалась усталость плюс желудок все сильнее и сильнее напоминал, что сегодня в нем ничего существенного еще не было. Пришлось вылезать.

Кашу еще не варил, но рыба, капающая жиром в теплые угли, источала дразнящий аромат! Даже не одевшись как следует набросился на еду.

Желудок благостно урчал, ноги-руки налились свинцом, по телу распространялась сладкая истома. Эх, хорошо поплавал! А какой обратный спурт получился! И прыжок.

Не знаю, поставили бы мне хоть пол балла за подобное на соревнованиях по прыжкам в воду, но мне тот короткий полет в воду понравился! Усмехнулся, может замутить себе прыжковую вышку? А что? Надо же мне поучиться нырять не только в глубину, но и с высоты. Вдруг пригодиться?

Хотя... я приоткрыв один глаз обозрел окрестности, насколько позволяли боковые стенки навеса, куда тут поставишь вышку? Ну разве что мостки какие. Ну да, типа причала, буду потом лодку к ним швартовать.

Мысль текла лениво, незаметно подкрадывалась дрема...

Мостки... Так, небольшой помостик на врытых в дно бревнах... Это я сделаю, не проблема... Вот только где? Сладко потянулся, хорошо бы поставить поближе к горячей воде, чтоб можно было в кипяточек ух... Хотя нет, это же в холодную воду надо прыгать после бани?

Не, в стороне впадения ручья не надо, там основные рыбные промыслы — рыба к теплой воде так и прет. Глупо пилить сук, на котором держится весь мой бизнес. Напротив навеса? Хм... Можно. Здесь я в воду захожу, когда плавать иду, тут и глубина нормальная метрах в трех-четырех от берега, можно понырять. Или отнести в конец пляжа, туда, откуда я стрелял вчера? ...

Зародыш идеи забрезжил где-то в глубине сознания. Так, промелькнул. Скорее не идеи, а лишь след от нее. Но полусонный разум вздрогнул, встрепенулся, и ухватил идею за хвост.

Так, постойте-ка... Мостки. Помост. Хм... Некая платформа, отнесенная в сторону от берега... А ведь я о чем-то подобном вчера думал...

Да! Дрема слетела, как отброшенное решительной рукой одеяло.

Я вчера переживал, что из-за поворота скалы, дистанция до мишени слишком маленькая, и за мишенью — вода. Еще думал — как бы выгрызть площадку вдоль уреза воды, чтоб отойти подальше. А не надо подальше! Надо в сторону!

Прообраз идеи выкинул меня из-под навеса, заставив протрусить сначала в конец пляжа. Я вытянул шею... блин, нихрена не видно! Спорым шагом добрался до поворота, туда, где так и стояла моя мишень.

А ведь точно! Поворот фьорда здесь не такой уж и большой, и если отнести стрелковую позицию чуть в сторону от берега... Хотя нет, не чуть... Да и фиг с ним! Главное — тогда я буду стрелять почти вдоль этого берега, и даже пролетевшие мимо стрелы не придется вылавливать из воды!

Руки зачесались немедленно заняться помостом. Мозг стал наваливать идеи.

Что нужно? Несколько пар столбов — две, может три. Причем пара весьма длинных — там, откуда стрелять можно вдоль берега глубина мне с головой. Сильно в дно их заглублять не придется, я же не причальную стенку для дракара строю. А сверху брошу жерди, ибо с досками здесь, в нашей глуши облом.

Я уж совсем было бросился в заросли, выискивать подходящие столбики, будущие сваи, но вовремя посмотрел на горку запчастей для палатки... Вздохнул — отставить торопыжничество, сначала буду обустраиваться.

***

В сложенном из камней очаге прогорали ивовые ветки, давая тепло и подсвечивая внутреннее убранство палатки. Так себе дровишки, хоть и отобрал самые толстые, все равно прогорают молниеносно. Ничего! Завтра схожу до ближайшего леса, срублю несколько деревцев. Конечно, не торф, которым ори топят свои очаги, но все же не эта «солома».

Я, полуразвалившись расположился на дощатом топчане, подняв его повыше от земли на чурках. Жаль матрас в землянке забыл, было бы куда уютнее... Впрочем с парой одеял и плащом и так неплохо!

В палатку забрал все свое оружие и щит. Хоть и говорили, что деревянным изделиям не полезно перемещаться из холода в тепло и обратно, но я чувствовал себя увереннее, когда щит, топор и копье были под рукой.

Арбалет был тут же, со снятой тетивой, но закрепленный в ложе. Уже после установки палатки устроил себе стрелковую тренировку. Что сказать? На дистанции семьдесят метров я теперь попадаю десять из десяти в мишень. Пока еще не в яблочко, туда заходили только три-четыре стрелы, но за плоскость соломенного круга не ушла не одна! Даже плавать за ними не пришлось!

Сейчас мысли крутились вокруг рыбы. С уходом с пастбища Фроди все слишком сильно поменялось, надо придумывать какую-то другую схему.

Хранение готовой к продаже рыбы на пастбище себя, по сути, изжило. Там я теперь вообще могу не появляться! А значит и тащить туда рыбу бессмысленно.

Поморщился — разве что только для Йоргена. Ибо это — ближайшее к нему место, где я сейчас бываю.

Решено! На пастбище я теперь отношу только ту рыбу, которую я собираюсь сбыть дяде. Все-таки, я усмехнулся, постоянный клиент. Но! Я мысленно поднял указательный палец вверх, только обычную мороженую. Хочет в ледяной глазури — пусть накидывает сверх оговоренного, мы договаривались на простую.

Но чего же делать с остальной рыбой? И самое главное — как ее продавать?!

Резко сел, спустив ноги с топчана... Кстати, надо лапника на пол нарубить, вроде были где-то неподалеку елки.

Хорошо. Есть вариант продавать рыбу прямо отсюда... Я скривился как от зубной боли — до чего же я не хочу пускать кого-либо сюда. Во-первых, это место, так сказать, никак юридически не закреплено за мной. Просто кусок ничейного берега. Ничейного до тех пор, пока он никому не нужен. А только станет известно, что тут можно ловить с берега... Я прям увидел, как по соседству располагаются несколько орков. «Тебе чего, малой, берега жалко? Он твой что ли?» ... Хана моей монополии.

А во-вторых, я не знал как местные отнесутся к тому, что рыба выловлена во фьорде, куда впадает «тухлый» ручей. Который по местным поверьям течет из тела огненного великана, заколбашенного местными богами — асами, в результате чего вода отравлена трупным ядом. Я-то понимаю, что местная водичка — результат близкой вулканической активности, а насыщена она сероводородом. И пью я ее спокойно. А вот мой бизнес может рухнуть.

Блин, я сейчас мозги сломаю! ...

Внезапно я встрепенулся. Снаружи послышался какой-то шум.

Оба-на! Гости?

Резанула досада, под скрежет зубов подумал: переживал, что местные узнают мое рыболовное место? Можешь больше не переживать — узнали. Взгляд непроизвольно упал на копье и щит, тут же метнулся к арбалету. Как же плохо, что нельзя тетиву держать постоянно натянутой!

Но вместо того, чтоб встать с кровати и начать снаряжать арбалет я замер, обратился в слух. Может послышалось?

Нет, черт возьми! На берегу явственно раздались шаги.

Мысли заметались в голове: выйти из палатки, типа: «а ну кто тут шастает по ночам?» ... Не, как там говорил Фроди: «добрый орк»? Или сначала зарядить арбалет? Все-таки такой дальнобойный аргумент в руках будет хорошим подспорьем в разговоре. И пусть зарядить я смогу простую заточенную деревяшку без наконечника, все равно почти в упор для бездоспешного противника ее хватит.

Конечно, была еще версия притаиться, что здесь никого нет, авось незваные гости сами уберутся, типа: и чо мы сюда приперлись? Тут же нет никого! Но подлая мыслишка, недостойная будущего воина с визгом улетела от добротного пинка этого самого воителя.

Я тихо-тихо сполз с топчана. Одна нога в носке опустилась на землю, вторая... Крадучись переместился к арбалету. Где у меня веревка для натяжки дуги?!!

И тут тело передернуло крупной дрожью, словно ледяной ветер пробежал по позвоночнику, сердце защемило безжалостными стальными когтями — по гальке пляжа явственно цокали копыта!!!

Вихрем перед мысленным взором пронесся калейдоскоп картинок: вот Фроди рассказывает про нока.

«Нока ты не бойся, он опасен только после заката» ...

Я чуть не застонал — и кой хер меня понес ночевать во фьорде! Лень, понимаешь было ходить до пастбища!

«А еще бывает, претворяется он лошадью и гуляет возле воды. Если сесть на такую лошадь, то она тут же бросится в воду вместе со смелым наездником...»

И я, вспомнивший мифы моего мира:

«А! Точно! Это же келпи! Водяная лошадка!»

Цокот копыт приближался...

Враз одеревеневшими руками я с третьей попытки натянул дугу, не сразу накинул тетиву. Не распрямляясь, взвел. Сердце испуганной пташкой молотило в груди на пределе.

Не отрывая взгляда от входа в палатку, нащупал стрелу. Так же наощупь вложил в желобок на ложе, с легким усилием паз хвостовика вошел в натянутую тетиву.

Грохот пульса в ушах заглушал шаги снаружи. Мистический, какой-то животный ужас затопил сознание. Скрючившись, словно стараясь стать меньше, я поднял ходящий ходуном в дрожащих руках арбалет, и направил его на полог, закрывающий вход.

Шаги приближались...

Глава 20

Утром проснулся рывком, как будто рубильник включили. Испугано дернул арбалетом туда-сюда — в палатке никого. У-ф-ф...

И только потом дошло, в какой позе нахожусь: по-прежнему сидя на холодной земле, подобрав под себя ноги. Видимо так и заснул, сидя на корточках и целясь во вход, а уж потом брякнулся на задницу. Ноги затекли. Попробовал разогнуть... А-а-а! Левая еще и онемела полностью, я ее не чувствовал.

Кое как разработав конечности, крадучись, выставив перед собой арбалет выбрался из палатки.

Никого.

Вообще никого, пусто, только журавли захапов возвышаются над безмятежно-гладкой, парящей водой фьорда. И тонкий, девственно-нетронутый снежный покров, насыпавшийся за ночь.

Что это вчера было?!

Удивленно озираясь по сторонам, проковылял по пляжу. Мои следы были первыми. Ни следов копыт, ни следов ног, ничего! Может все мне приснилось?

Ага, а что это я проснулся в углу сидючи со взведенным арбалетом?

Может ... почудилось? Сидел в полудреме, когда сознание еще балансирует на тонкой грани между разумом, и самостоятельным путешествием по мирам фантазий, вспомнил рассказы Фроди... Я ж первый раз здесь ночевать остался, вот и всплыл тот разговор...

Но я помнил тот первобытный ужас, что ночью схватил за горло и сжал сердце... Такое разве может присниться? Да и разве от причудившегося я бы вскочил с кровати? Еще и арбалет снарядил, а это не на раз-два делается...

Вспомнив про свое оружие, я поднял его к глазам, со все еще взведенной дугой, и скорбный стон непроизвольно вырвался из груди.

Да твою же мать!!! По дуге, в самом центре прошла явственная трещина, древесина расслоилась так, что ноготь в щель можно было просунуть! Обида на собственную глупость царапнула душу, вытеснила все остальные мыли. Бл*... Да я его угробил!

Скинул натяжение, присмотрелся. Трещина почти затянулась. Натянул. И вот она, идущая почти вдоль всей дуги. Даже не одна — несколько. Слои дерева, не выдержав длительного натяжения расщепились.

Попробовал пальцем тетиву, вроде натяжение такое же. Ладно, сейчас все равно ничего не сделаю. Снял тетиву, разобрал и убрал в чехол. Надо со Стейном разговаривать, может и насоветует чего.

Вечерние страхи при свете дня развеялись. Их место занимали заботы дня текущего.

Затопил очаг под навесом, пристроил сверху котел с крупой, покидал туда крупные куски рыбы. Будет у меня рыбная каша.

Теперь зарядка... Блин, побегать тут не получится, пляжик крохотный. Может наверх выбраться? Но вспомнив про подъем, непростой даже с веревочными периллами отказался от этой идеи.

Разогрелся с помощью берпи. Растяжка, разминка, и пошел плавать. Заодно под конец прикинул с воды, куда лучше тянуть мостки, чтоб можно было стрелять вдоль берега.

Получалось немало — метров шесть в сторону от берега. Да уж, что-то мой энтузиазм стал стихать, когда я осознал объем работы. Ну ка! Сложив руки над головой, ушел солдатиком под воду...

Вода сомкнулась над пальцами, а я еще несколько мгновений падал на дно. Ого! Нехилые понадобятся сваи! Где ж их тут таких нарубить?

Но мозг, получивший задачу уже начал накидывать варианты — перед глазами встал лесок в распадке меж холмами, ближний к берегу. А что? Деревья там вполне высокие. Корявые, да, но кто сказал, что для моих целей не сгодятся? К тому же...

Я подплыл на метр ближе к берегу, новый промер глубины.

На этот раз пальцы остались над водой. Вот видишь! Уже меньше. А ближе?

Промерив дно, прикинул — нужно шесть пар свай, причем длинные только две. Ближе к берегу дно резко поднималось. Вот и отлично...

Дальнейший день тем и занимался: тренировался щит-копье, не забывал про гребной тренажер, разбавляя все работой с импровизированными гантелями, отжиманиями и выпрыгиванием из низкого приседа. Конечно же вытаскивал рыбу. Но пореже.

Вместо отдыха излазил все прибрежные заросли в поисках подходящих жердей. На ближние сваи решил пустить связанные по три ивовые жерди, первая пара свай вообще получилась меньше метра. Вторая — в метр. Заодно пустил поперек две укосины. Треугольник — основа жесткости конструкции! Увязал все размочаленной ивовой корой, из нее оказывается неплохие канаты получаются! Так что самое начало мосткам было положено.

Вот только про стрельбу, можно сказать основную ставку в моем генеральном плане пришлось забыть. Периодически, проходя мимо навеса, под которым стоял чехол с разобранным арбалетом меня царапала обида. Ну как же так?! Как я допустил поломку моего самого главного козыря?

Но больше всего меня доставали сомнения. А что, если все мои последующие дуги будет постигать та же участь? Что толку, что у меня получилось весьма мощное оружие, если его будет хватать на десяток-другой выстрелов? Тащить с собой пук готовых дуг, и менять по мере растрескивания? Бредовость этой затеи я и сам понимал. Но как обойти то, что дугу монолитно-деревянного лука нельзя долго держать в натяжении?

***

Хоть за сегодня на рыбалку я не напирал, вечером груз рыбы за два дня меня чуть не угробил. Добравшись до пастбища, не заморачиваясь свалил всю в ледник. Сил намораживать глазурь не оставалось. А тем более заниматься копчением. Кстати... Я скривился, за дневными делами так и забыл про то, что собирался сделать коптильню во фьорде.

Вообще, в текущих условиях, когда у меня нет продавца, имеет смысл переключиться на оптовые поставки дяде. Пусть, в конце концов он барыжит с наценкой. Да, «выхлоп» при этом у меня здорово уменьшится, но других вариантов я пока не вижу. Зато будет не нужно подгадывать время встреч с «курьером»: я сваливаю рыбу здесь, потом кто-то от дяди приходит, и забирает ее. А в землянке может оставлять то, что причитается мне. Надо только договориться куда ключ прятать — у Колля я разжился массивным навесным замком.

Разгрузился по максимуму, оставив с собой только комплект сменной одежды. Это на случай завтрашней тренировки с Хельми. Хотел было и щит с копьем оставить, но потом с мысленным кряхтением убедил себя, что к их весу надо привыкать.

Немного подумав, все же закинул в корзинку килограмм пять-семь рыбы. Не хочу быть нахлебником — у Гунара меня кормят-поят-обстирывают, да и вообще, относятся по-человечески... Покрутил на языке слово: «по-человечески» ... Даже отвыкать стал! Интересно, когда вернусь быстро вновь привыкну к виду людей?

***

— Как твои дела?

— Ты про то, понесла я или нет? — Гретта даже не оторвала голову от подушки, — Пока нет, так что не тяни.

Она опять пришла ко мне уже после того, как в доме Гунара все улеглись, а кто-то даже успел захрапеть. Пришла, сняла рубашку и легла на спину, прямая как палка, глядя в потолок.

— Да погоди ты, — я лежал на боку, подперев голову поставленной на локоть рукой, — что мы, в конце-то концов, племенные овцы на случке?

— А кто?

Девушка все-таки повернулась, и на меня уставились два глубоких, темных глаза.

— Мы как ни крути свободные орки, и, кроме того, совсем недавно, между нами, что-то было... Ну так мне, по крайней мере казалось.

— Что было, Асгейр? О чем ты?

— Ну... чувства. Мне ты очень нравилась... Да что там, ты и сейчас мне нравишься. Знаешь ... — я нежно провел тыльной стороной ладони ей по щеке, потом подушечками пальцев коснулся шеи, груди, дотронулся до соска, провел по животу, — Наверно я тебя даже любил.

Она прикрыла глаза.

— Мне даже казалось, что и я вызываю у тебя какие-то ответные чувства...

— Таким нищим оркам как мы с тобой, Асгейр, — она вздохнула, — любовь не по карману. Давай, делай что должен.

— Погоди, давай хоть поговорим. Мы совсем не разговариваем в последнее время. Только трахаемся. Мы же не животные, Гретта!

Она тоже повернулась на бок, подложила кулачек под щеку

— И о чем ты хотел поговорить?

Я невольно засмотрелся на ее аппетитные формы, проступающие в неверном свете ночника из большой комнаты.

— Не знаю, — пожал плечом, — например, как проходят твои дни?

Грустная усмешка пробежала по губам девушки

— Асгейр, я же уже рассказывала тебе, день похож на день: помоги с готовкой, помоги с уборкой... — вздох, — потом целый день я за веретеном, вечером ужин, мелкая работа в женском кругу за пересудами и спать. Это все, Асгейр. И у большинства так вся жизнь проходит.

— Ты много прядешь...

— Это все твой дядя. И наша хозяйка, которая не может ему отказать, потому что он ее отец.

— Не пойму, зачем Йоргену столько шерсти?

— Они ткут парус из той нити, что мы прядем. Знаешь сколько шерсти, а затем и пряжи уходит на парус?

— Фритьеф как-то рассказывал, но я, если честно не запомнил.

— На парус обычного длинного корабля, нужна шерсть с восьмидесяти овец

— Них... Да у Йоргена столько нету! Даже с отцовскими, которых было больше у него столько нет.

— Значит твой дядя копил шерсть... Только непонятно, почему сразу не пряли, пряжа лучше храниться.

— Ладно, — решил я перевести разговор на другую тему, — расскажи мне, а что ты будешь делать в Борге? Ну, когда уедешь отсюда. Неужели там жизнь интереснее?

— Да что ты, Асгейр! Ты даже не представляешь насколько! — кажется Гретта немного оживилась, — Ты только представь, сколько там новых лиц! Почти каждую неделю летом заходят какие-нибудь корабли, приплывают торговцы, воины. А иногда бывают состязания скальдов. Ты слышал об этом что-нибудь?

Я отрицательно покачал головой

— Конечно, скальды чаще выступают в доме ярла, и туда простому народу хода нет. Но бывает, говорят сам ярл распоряжается, когда такие состязания устраиваются на поле для тинга, и тогда каждый желающий может послушать их песни.

— Так у тебя и здесь есть Эгиль

— Эгиль — выживший из ума старик. — отрезала Гретта, — Все что он рассказывает — выдумки и старческий бред. А туда приезжают знаменитые сказители, они могут поведать истории из глубины веков, или из далеких земель. А еще, — глаза девушки сверкнули в темноте азартом, — воины ярла иногда зимой устраивают различные состязания: в беге, метании копья, стрельбе из лука, в сражении на мечах и топорах. Даже каждый желающий свободный житель города может попробовать свои силы! Тебе бы точно понравилось! Уж там бы смогли оценить твою придумку для лука по достоинству!

— Да уж, — пробормотал я, — если победить в соревновании лучников при таком стечении народа, никто не скажет, что арбалет — ерунда.

— Конечно не скажет, Асгейр! — окончательно сбросив первоначальную зажатость девушка приподнялась на локте, соблазнительно выгибая при этом свой стан, — Ты мог бы делать свои луки, и продавать! И зарабатывать больше, чем рискуя жизнью в по...

— Ах ты моя маленькая фантазерка! — желание внезапно вскипело в моей крови. Я, не дав Гретте даже закончить фразу, впился губами в ее губы. — Иди-ка сюда.

И подмял под себя, внезапно ставшее таким податливым тело.

***

Мысль что я все-таки мало бегаю, не отпускала всю утреннюю пробежку. Снова я не мог догнать Хельми, снова он с легкостью отрывался от меня, хоть на равнине, хоть в горку. Может плаванье это и такая же кардионагрузка как бег, но на дистанции, да еще и по глубокому снегу то, что я много и быстро плаваю не помогало ни как.

Тем неожиданнее был вердикт, вынесенный хольдом, когда мы вернулись

— Бегаешь? — спросил он, и тут же сам и подтвердил, — Вижу, что бегаешь, почти не задохнулся. Молодец.

Не знаю, как «не задохнулся», мне казалось, что я сейчас легкие выплюну на снег. Но разубеждать наставника не стал.

После устроили спарринг на копьях со щитами.

— Ого! — вновь оценил Хельми, — А у тебя удар стал значительно сильнее! Скоро начну просить, чтоб ты тоже выходил против меня с тупым копьем.

Почему-то стало чертовски приятно, и я рассказал ему как отрабатываю удар нанося тычки в земляную стенку.

— Что ж, хорошее значит упражнение, продолжай!

Под конец он даже устроил мне бой на топорах. Только на деревянных, иначе, как объяснил наставник, мы щиты друг другу в хлам превратим.

Оказалось, это не простое занятие! Мало того, что при ударе нужно было умудриться не отводить руку со щитом, ибо, как сказал Хельми, один на один бои проходят очень редко и всегда есть те, кто может использовать момент, и вогнать тебе в тело кусок заточенной стали, пока ты рубишься с их товарищем.

Так же Хельми показал, как можно своим топором захватывать чужой. Я так раз за разом лишался оружия: бью, ожидая что соперник мне в очередной раз подставит щит, а он вдруг ловит мой топор на свой, рывок — и я смотрю в растерянности как мой топор улетает за спину Хельми.

— Вижу, Асгейр, ты день ото дня все лучше и лучше держишься, — резюмировал в конце хольд, — надо с тобой почаще тренировки устраивать, заодно и я мхом не зарасту к лету. А как успехи с твоей ... штуковиной?

Смысла скрывать от наставника свои успехи и неуспехи не было никакого, и я рассказал ему все. Ну почти.

— Да-а... — протянул Стейн, разглядывая треснувший вдоль лук, — считай на выброс. Жаль.

— И что, ничего сделать нельзя, — я все-таки до последнего надеялся, что опытный плотник что-нибудь присоветует.

Я, Хельми и Стейн сидели за столом. Мы с Хельми еще посверкивали влажными, после мытья волосами. Неподалеку расположился и Колль. Кузнецу было откровенно скучно без работы.

— Может как-нибудь клеем залить, да веревкой обмотать? — высказал я робкое предположение.

— Не, Асгейр, бес толку. Пару выстрелов он еще выдержит, а потом, когда трещина еще расшириться, то сломается. Ты пойми, — принялся пояснять Стейн, — я же не просто так раскалываю дерево на заготовку, чтоб попали волокна и из сердцевины, и с заболони. Когда ты лук натягиваешь, — он чуть-чуть согнул мою дугу, — те волокна, которые на животе, их сдавливает. Поэтому туда идет твердая заболонь. Но даже такое твердое дерево как ясень не может долго выдерживать столь сильное сдавливание.

Я чуть не застонал. Блин и как же мне сделать нормальную дугу? Ведь как-то их делали!

— А на спинку нужны мягкие волокна, они на растяжение работают, — продолжал делиться знаниями плотник, — вот из-за разницы напряжений волокна и расслаиваются. Так что Асгейр, дурацкая у тебя затея получилась!

Сияющий на горизонте остров Странников стал постепенно размываться как рисунок на песке.

— Не скажи, Стейн, — вдруг пришел мне на выручку Хельми, — то, что Асгейр придумал хоть и не в силах тягаться с луком в скорострельности, но я тут подумал... — он побарабанил пальцами по столу, — все же при таком способе натяжения можно лук поставить очень мощный. Много мощнее чем обычные, даже самые тугие. Тогда он будет кольчуги пробивать, как обычное сукно!

— Если трескаться не будет, — вздохнул я.

— Не грусти, — попытался приободрить меня Стейн, —новый лук я тебе сделаю, заготовка еще одна осталась. Только постарайся впредь его натянутым не оставлять надолго. А пока оцени-ка это.

И он выложил на стол новое ложе.

Настроение стало молниеносно улучшаться — Стейн убрал все лишнее, оставив лишь массив дерева у переднего торца, в котором был выбран паз для крепления дуги. Паз оказался усилен тонкой металлической пластиной.

Я бросил благодарный взгляд на Колля, тот в ответ подмигнул. Кроме того, на конце красовался небольшой приклад. Это я в тот раз попытался на пальцах обрисовать мастеру задачу.

— Слушай, Стейн, поможешь сделать мне новые стрелы? Я тут подумал, что стрелы мне нужны потяжелее и потолще. Кстати, — я повернулся к кузнецу, — Колль, а можешь мне сделать десяток наконечников? И тоже — тяжелых.

— Не увлекайся с тяжестью стрелы, — подал голос Хельми, — чем стрела тяжелее, тем на меньшую дистанцию летит.

— Почему?

— Ну сам посуди, какое копье ты дальше закинешь, легкое или тяжелое?

— Понятно... Но ведь тяжелое лучше пробивает?

— Да, лучше. Поэтому боевые стрелы тяжелее охотничьих. Но не слишком. Во всем, Асгейр, нужна мера.

— Ладно, — решил я, — давай сделаем разных? И попробуем, какие лучше.

***

А ближе к вечеру в усадьбе появился Хьярти.

— Как же я рад, что нашел тебя здесь! А то думал, что буду все побережье обшаривать, в поисках твоего промысла.

— Зачем? — не понял я

— Как зачем? Ты волокуши заказывал? Так принимай!

Вышли на улицу. Волокуши оказались метра два в длину, и полметра в ширину. По бокам — широкие лыжи, дно самого ... корыта (или как это назвать?) немного напоминало лодку — было слегка выгнуто вниз, и обладало заостренным носом.

— Это чтоб легче по глубокому снегу тащить, — пояснил Хьярти.

— И сколько нагрузить можно? — поинтересовался я, пытаясь рукой изобразить загрузку саней.

— А сколько утащишь! Хоть тебя самого! Садись сверху, и с горки катись.

— Отлично! Кстати, а почему ты собирался меня на побережье искать?

— Так я в курсе, что Йорген свою отару вместе с пастухами в усадьбу отогнал. Многие сейчас так поступают, что-то неспокойно стало в этом году.

Собрался, попрощался с Гунаром и Келдой. Подошел к Гретте

— Уходишь?

— Надо Хьярти отдать рыбу, чтоб он сегодня еще сюда вернулся, и в ночь домой не тащился. А я на пастбище переночую, и уже утром на рыбалку.

— Береги себя. На долго на этот раз?

— Думаю, на пару дней. Дольше смысла нет задерживаться — иначе я всю рыбу просто не донесу.

Девушка отставила в сторону веретено, встала и припала к моим губам. В ответ я прижал ее к себе.

— Иди... — наконец оторвалась от меня Гретта, и уже села обратно и взяла прялку как вдруг, — кстати, Асгейр

— Да?

— Я хочу сходить к вельве

— К кому? — посмотрел с недоумением. В местные верования и суеверия я до сих пор не вникал... Хотя, как показали недавние события, наверно зря

— К колдунье, которая помогает с зачатием и родами. Это древняя подруга моей бабки, я ее знаю.

— Хорошо... — я пожал плечами, — вернусь и пойдем.

— Нет, что ты! К ней надо идти в определенные дни, — мне показалось, что Гретта немного смутилась, — я думаю, пойдем после Йоля

— Как скажешь, — я повторил жест, — извини, родная, меня Хьярти ждет...

Я наклонился, чмокнул ее в губы и вышел из дома.

— Хорошая у тебя подруга. Невеста? — спросил Хьярти, когда мы отправились в путь. За собой он тащил почти такие же волокуши, как у меня.

— Да... вроде того, — неопределенно пробурчал я.

— Но только на мой вкус — тощевата, — подмигнул Хьярти

И этот туда же!

— Слушай, ты же еще придешь, за рыбой?

— Не знаю, — пожал плечами работник Ингвара, — как пойдет. А что?

— Да я подумал, может в следующий раз прихватишь с собой пару бревнышек под лучные заготовки?

— А что так? Эти испортили? Или не подошли?

— Да понимаешь, слишком тугую дугу сделал, треснула она, вдоль. Вот и хотел поэкспериментировать с разными толщинами и длинами.

— Расслоилась говоришь? — хмыкнул Хьярти, — а вы дерево не вывариваете?

— В смысле? Как? Зачем?

— Как зачем? Ты же знаешь, что дерево содержит сок?

— Да кто ж этого не знает! Но ведь вы же продаете сушеное?

— И что? Сок никуда не девается. А когда высыхает, то в мелкие кристаллики может превращаться, они-то и рвут древесину под нагрузкой. Думаешь, как мы лыжи делаем?

— Ну... греете наверно? Над огнем или над паром...

— Так тоже можно, — согласился работник, — большинство так и делает. Только Ингвар предпочитает дерево варить, выдерживать в горячей воде. А потом его можно уже к заготовке примотать, оно форму и примет. Заодно после выварки оно меньше трескается.

— Слушай, а можешь тогда...

Договорить я не успел. Ибо в этот момент поднялся наверх холма, туда, где располагалась моя землянка. И первое, что бросилось в глаза — распахнутый люк в ледник... Сердце заныло тревогой.

— Ого! А у тебя тут много народу бывает, — заметил поднявшийся за мной Хьярти, и показал на многочисленные следы вокруг землянки.

Я не ответил. Спрыгнул с лыж, прошел мимо ледника. Бл*ть! Даже не удивился пустоте внутри. Аккуратно подошел к спуску в землянку... Взгляд выцепил какую-то тряпку на ступеньках. Это же моя рубаха! Заглянул вниз... Внизу — темный зев провала, на месте двери какие-то обломки

— Топором рубили, — негромко заметил Хьярти, тихо вставший рядом, уже с топором в одной руке и щитом в другой. Враз посерьезнев, взглянул на меня, — Готов?

Только тогда я потянул из-за спины копье...

Глава 21

Конечно, никого на пастбище мы не застали. Осмотрев следы, Хьярти заключил, что незваные гости были еще с утра. Он пробежался немного по следам, но вернувшись только мотнул головой, поджав губы.

— Поземка, — пояснил, — к тому же днем снег шел... И то, что следы к горам идут совсем не значит, что они туда пошли.

— Они?

— Скорее всего было двое... Много взяли?

Я несколько секунд молчал, потом тяжело вздохнул:

— Все

Я лишился всей выловленной рыбы, как мороженой, так и той, которую успел закоптить. Унесли всю крупу, масло и сыр. Из одежды у меня осталось только то, что на мне, плюс одна пара штаны-рубаха, что остались стираться у Келды. Блин, сволочи даже Фродин маленький щит украли. И всю соль! И какие были инструменты — все унесли.

Мне осталась одна оброненная рубаха, да запас торфа...

А еще мне нечем было расплачиваться с Ингваром! Твою ж мать!!!

— Хьярти...

— Кстати, Асгейр ты же не собираешься оставаться ночевать здесь? — Хьярти пошатал остатки двери.

— Хьярти, мне нечего тебе отдать за дерево... и за волокуши...

Мужик странно посмотрел на меня.

— Представляешь, я это понял, — сыронизировал он

— Блин, что делать?

— На твоем бы месте, я вернулся к Гунару, все ему рассказал. Хотя по-хорошему, тебе надо к Йоргену...

Черт, только этого мне не хватало!

— ... Но туда далеко, в это время лучше ночью не путешествовать. Так что ты как знаешь, а я возвращаюсь к Гунару.

— Хьярти, но как же быть с рыбой? Я же обещал! Я же слово дал!

— Да не переживай ты так, — успокоил работник Ингвара, — я ж вижу, что не ты это подстроил. А пока ты живой, и с рыбалкой не завязываешь, — он подмигнул, — есть шанс должок с тебя получить.

— Хьярти, я конечно же все верну! В первую очередь буду для вас ловить... — новый холодок пробежался в груди, я вдруг подумал об оборудовании, оставшемся на побережье, — Черт!

Вскочил

— Ты куда собрался? — укоризненно взглянул на меня мужик

— Понимаешь, если они меня здесь обнесли, то могли и там все забрать! А там сети! Захапы...

— Погоди, — рассудительно проговорил Хьярти, — в любом случае, одному тебе туда сейчас ходить не резон. Да и вряд ли воры сразу и здесь, и там тебя обчистили. Наткнулись на землянку, увидели что никого и заперто — значит есть чем поживиться. Дверь разрубили, рыбу нашли, ну и остальное вытащили. Но туда-то им зачем?

От его слов я немного успокоился. И правда, чего я завелся?

— Пошли назад, здесь сейчас нечего делать. Или ты думаешь воры вернуться, — он указал подбородком, — за забытой рубахой?

***

— Давненько здесь такого не помню, — задумчиво пробасил Колль, почесывая подбородок, — наверно со времен, когда поймали шайку Оро Безумного. Зим десять наверно назад, не помнишь, Гунар

— Двенадцать, — мрачно поправил хозяин одаля

— Ну хоть будет чем заняться, — чуть не потирая ладошки встрял в разговор Хельми, — предлагаю с утра и отправиться на поиски.

— Подожди, — охладил его пыл старший брат, — когда Оро прижали, они тогда двоих наших положили. Кстати, Ингвару бок сам Оро здорово пропорол, чуть ли не до лета отлеживался. Так что надо народ собирать

— Так Хьярти говорит, что их двое всего?

— Этих может и двое... — пожал плечами Колль, — а сколько их всего, кто знает?

— Это черные? — подал голос я

— Да не, ну какие черные? — скривился Гунар, — Черные на море да на побережье, а это явно местные шалят.

Мы еще долго сидели за столом, кто-то фонтанировал идеями, как Хельми, кто-то мрачно разбивал эти идеи в пух и прах как Гунар, кто-то вообще все время промолчал, как Стейн. Уговорив пару кувшинов медовухи наконец потянулись спать.

Ночью ко мне опять пришла Гретта, несмотря на мое, мягко говоря, не дееспособное состояние — под влияние пережитого накидался медовухой я знатно, ели до кровати добрался. Так и проспали с ней всю ночь — просто обнявшись, прижавшись друг к другу.

Утром Хельми как ни в чем не бывало вытащил на пробежку с зарядкой. Так плохо, мне наверно никогда не было!

Дальнейшую диспозицию задал Гунар

— Хьярти, по пути заскочи к Йоргену. Все-таки это его хозяйство ограбили, он должен знать.

Тот кивнул.

— Хельми и Колль пойдут с Асгейром до пастбища, и все там еще раз осмотрят. Пройдитесь по следам, но на рожон не лезьте. Если что заметите или найдете — Колль остается следить, а ты, Хельми бегом сюда. Понял брат? И без геройства, а то я тебя знаю.

Хельми сдержано кивнул.

— Ну а мы со Стейном оповестим соседей. Кстати, — Гунар посмотрел на меня, — Колль, Хельми, заодно проводите Асгейра до промысла

— Не-не-не, — яростно запротестовал я, — что я, ребенок что ли? Пусть не отвлекаются

Вот еще! Буду я раскрывать свой фьорд. Не-е-ет, ни в коем случае.

***

Во фьорд я вернулся с волокушами. Хьярти заверил, что претензий ко мне нет, оставил волокуши, отшутившись что не нанимался их туда-сюда таскать, и отправился в обратный путь. Келда дала с собой немного одежды, крупы и мяса.

Ингин подгон было реально жаль — мороз продолжал крепчать, и хоть в процессе тренировок или работы я не мерз, но во время отдыха было здорово накинуть сверху безрукавку, влезть в штаны, и чувствовать себя почти человеком.

За первый день протянул мостки еще на метр, слишком много времени ушло на укрепление свай на дне. Ни как они не хотели заглубляться в галечное дно. Я бы, конечно, мог соорудить что-то вроде здоровенной кувалды, и стоя на готовом настиле поработать копром-сваезабивщиком. Но нарубленные для свай деревья были тонкие, и представляли из себя такие кривулины, что от идеи я отказался. В итоге пришлось много нырять, расковыривая руками гальку, устанавливать сваю, и засыпать обратно. Мостки получались очень шаткими, правда оставалась надежда на две последние пары свай — там донный грунт становился почти песчаным, может и получится хорошенько заглубиться. В конце концов деревья на концевые сваи я срубил в полтора своих роста, да еще планировал укрепить их ивовыми палками.

Вечером, когда залез в палатку вновь собрал арбалет, закрепив лук в старом ложе. Новое не брал, чтоб Стейн сразу подогнал к нему новую дугу. Эх, только когда у него будет время заниматься? Сейчас мужики заняты поисками местных крыс...

Суки!!! При мыслях о случившемся меня начинало потряхивать. Я тут можно сказать, рискуя жизнью добываю рыбу (покосился на стоящие возле ложа щит, копье и топор), потом надрывая пуп тащу на пастбище, мудохаюсь намораживая глазурь, занимаюсь копчением... А какие-то пидорасы приходят, и забирают себе!!! Бл*ть, своими руками придушил бы! Так меня подставить перед заказчиками!

Я заскрипел зубами — хорошо еще, что разграбленную землянку нашли мы с Хьярти вместе, и то, что когда меня обносили, я был у Гунара видели все гунаровские... А так бы... шарахнул кулаком по коленке — так бы сказали, что это я сам подстроил, дабы должок не отдавать!

Еще и продукты вынесли, мрачно подумал я. А если бы это были мои последние запасы на зиму? Что? Дохни Асгейр с голодухи, чтоб какие-то козлы могли из твоей крупы себе кашки сварить! Или обменять на бухло...

Горечь обиды не отпускала. Я прошелся взад-вперед по палатке, чтоб чем-то заняться взял в руки арбалет, стал разглядывать. Собрать то я его собрал, но натягивать тетиву не стал, только натяжную веревку накинул, да тетиву приготовил, чтоб не тратить много времени «если что».

Вроде бы пару-тройку выстрелов мне обещали? А мне и нужен один, прицельный. Нечисть тут бродит или нет, второго сделать не успею.

Я вновь и вновь разглядывал начавшую расслаиваться дугу арбалета. Блин, ну как же избежать этого в последствии?!! Мозг перебирал варианты, но ничего путного так и не смог придумать. Черт! Ведь делали же как-то турки свои рекурсивные композиты. КАК?!! И чего я не увлекался раньше луками, как той же рыбалкой? Ведь идею захапа я вспомнил? Ну вот сейчас бы «вспомнил» технологию изготовления композитного лука...

Мысль попробовать стальную дугу все чаще и чаще посещала меня. Но насколько понимаю, там нужна пружинная сталь. А какими качествами она должна обладать? Быть сильно или слабо углеродистой? Монолитной, или слоеной? Почему-то вспомнил рессору, используемую в мое время только на тракторах да на самосвалах. Может и правда, забацать что-то типа рессоры?

Я еще раз глянул на продольные трещины на дуге лука, плюнул на все, и завалился спать.

Пофиг, если и придет какая-то хрень неведомая, пусть сначала стучится, а я за последние сутки что-то дофига нервничал и работал. Я спать хочу!

Если кто ночью и приходил — я не слышал. И раз проснулся живой, значит на этого монстра можно забить. А может мне и почудилось.

В этот день я плавал, занимался. Протянул еще метр мостков, и немного раскрепил их четырьмя укосинами из ивовых жердей, уперев в дно, и подвязав к верху свай. Думаю, в следующий раз закончу свое строительство. Хорошо бы Стейн к этому моменту закончил с новым луком, смогу стразу и тренировку стрелковую себе устроить.

***

Вечером вернулся к Гунару. Выловленная за два дня рыба вся путешествовала на волокушах. Конечно, к ним надо привыкать — тяжеленые сани позади вносили поправки в привычный ход. Но в отличие от того раза, когда я тащил каркас палатки на берег, с санями мне не приходилось снимать лыжи при подъеме в горку. Во-первых, лыжи для волокуш оказались с насечками, и сами неохотно ехали назад. А во-вторых, наверно и я немного привык к хождению с грузом, так или иначе, елочкой, опираясь на палки, не торопясь, но я взбирался на верх холмов, таща за собой наверно килограмм шестьдесят на длинной веревке.

Вниз я пускал волокуши впереди себя, а сам катился рядом, поправляя траекторию саней с помощью веревки или палок.

На пастбище даже не стал заезжать.

— Слушай, Келда, есть разговор.

— Да брат, говори.

— Можешь выйти на улицу? Только плащ накинь, там холодно.

Из, так сказать мужиков в усадьбе оставался один Эгиль. Но это даже не смешно. Поэтому мне пришлось сначала долго стучаться в ворота. Потом мне открыла одна из работниц, вышедшая с копьем в руке. Я еще подумал, что арбалет для таких случаев им явно бы пригодился.

Мы с Келдой вышли из дома.

— Смотри, вот это — улов двух дней. — волокуши я так и бросил возле двери, — Мне теперь не куда его складировать, поэтому есть несколько просьб.

Келда оценила горку рыбы, показала, в какой сарай ее можно оттащить.

— Пойдем в дом, Асгейр, разговаривать лучше в тепле.

— У меня к тебе несколько предложений, сестренка, — я сидел за столом, грея руки о кружку с горячей медовухой. Этот напиток нравился все больше и больше, — во-первых, мне нужно где-то хранить запас рыбы. На пастбище я теперь ее не оставлю.

— Можешь приносить сюда, — пожала плечами Келда, — ты всегда угощал нас своей рыбой, разве мы не добрые орки, чтоб отказывать тебе в такой малости?

— Погоди, это еще не все. — я поднял руку, — У меня договор с дядей... ну в смысле с твоим отцом. Я поставляю ему часть рыбы по твердым, оговоренным ценам, а он мне в ее счет поставляет продукты: крупу, масло, сыр, соль...

— Если хочешь, — перебила меня хозяйка одаля, — мы можем заключить с тобой такой же договор. Я правильно поняла, что тебе нужно куда-то сбывать рыбу?

Я кивнул, отпил медовухи. Как же хорошо с мороза!

— Поставляй ее мне, — сделала приглашающий жест ладонью сестра, — мы с Гунаром тебя не обидим.

М-м-м-м... Заманчиво. Я, честно говоря, о таком и не думал.

— Знаешь Келда, хоть к Йоргену я теплых чувств и не питаю... — сообразил, что речь об ее отце. Пришлось пояснить, — После того, как он фактически забрал хозяйство моего отца, я по-другому к нему относиться не могу. Но кидать его с рыбой... Как-то это не по ... орочьи. Тем более у нас договор. Давай сделаем так, он ведь все равно сюда появится? Хьярти уже должен был рассказать ему, что случилось. Вот тогда сядем втроем, и поговорим. Как тебе?

— Да все нормально, брат. Я тоже, — Келда криво усмехнулась, — как ты сказал: не питаю к отцу теплых чувств. Да, он мой отец, но знаешь, — поморщилась, — это не давало ему права заваливать нас работой с его шерстью! Да еще и за такую цену... — она не стала развивать тему, так что я не узнал, за какие коврижки Келдины работницы от зари до зари ткут не разгибаясь. Буркнула себе под нос, — И откуда он только взял эту злощастную шерсть?

— Может копил несколько лет? — пожал я плечами.

— Да я бы знала, — протянула Келда, — ладно, давай к рыбе. Мы с Гунаром готовы будем брать ее по той же цене, что и Йорген. Но ты прав, договор есть договор, так что подождем отца, и поговорим втроем.

— Вот и отлично. А у меня к тебе есть более выгодное предложение.

Сестра подняла бровь

— Смотри, когда на пастбище был Фроди, он вместо меня продавал рыбу. Местные знали, куда приходить, цены я тогда озвучил, ну а Фроди просто отпускал ее с пастбище. Понимаешь, не уверен я, что народ потащится на побережье... — на этих словах Келда кивнула. — А сейчас Фроди уехал. Йоргену я отдаю не весь улов, а только часть. А остальное...

— Ты хочешь, чтоб кто-то мог вместо Фроди продавать твою рыбу, из известного всем места?

— А ты быстро схватываешь, сестренка!

— Я хозяйка одаля, брат. Не забывай, что на мне хозяйство моего мужа!

— Ну так что, возьмешься? — посмотрел я Келде в глаза

— Почему я должна отказаться? — состроила удивленную физиономию сестра, — Я смогу продавать твою рыбу, скажем за одну штуку с дюжины. Устроит?

Какой щадящий процент! Я прям умилился.

— Хорошо, — кивнул, — а еще я бы выменял у тебя на рыбу немного одежды, а то остался фактически в том, в чем сейчас. И продуктов, крупы и мяса.

— Крупы и мяса я тебе и так дам, — улыбнулась сестра, — если помнишь, у нас кое-какой уговор есть.

Вернулись Хельми с Коллем, почти вслед за ними появился Стейн. Гунара не было, но все решили что он остался у «Рыжего» Асбьёрна.

Следопыты так никого и не выследили — всё занесло, к тому же началась пурга и мужики не захотели испытывать судьбу на открытой местности зимой.

— Все равно, они здешние, — кипятился Хельми, — ну не могли они по зиме издалека прийти, не могли!

— Если здешние, значит найдем, — рассудительно прогудел Колль, — а сейчас успокойся и давай спать. Я уже с ног валюсь.

***

Утром я опять отправился на рыбалку, на этот раз заявив, что буду дня через три. Вчерашний поход с волокушей вселял оптимизм, и заставлял надеяться, что если двухдневный улов я могу утащить волоком, то улов еще одного дня я как и прежде смогу повесить на спину. Все это заставляло надеяться, что обворованная землянка на пастбище скоро забудется, как неприятный эпизод. Перед самым моим уходом Колль вручил пяток кованых наконечников, узких, но увесистых, правда все еще легких по сравнению с тем, что я хотел попробовать поставить на арбалетные болты.

Стейн заявил, что к следующему моему возвращению лук он сделает точно. Заодно и пару десятков стрел разной толщины заготовит, можно будет испытать что лучше — более легкая стрела, что полетит дальше, или более тяжелая, что улетит недалеко, но по моим прикидкам натворит больше дел.

— Кстати, Стейн, — окликнул я плотника, — научишь меня расщеплять дерево? Так, чтоб можно было тонкие пластинки получать?

— Ты же видел, когда я делал доски для щита!

— То видеть, а то самому делать... Ладно, на чем-нибудь потренируюсь предварительно.

После того, как я вспомнил листовую рессору, у меня поселилась в голове новая идея... Но это потом.

За первый день я наконец-то закончил мостки. Пришлось повозиться, даже занимался в этот день меньше, и рыбы вытащил не столько, как обычно. Уже в вечерних сумерках я вышел на все-таки пошатывающийся под моим весом причал. Вскинул воображаемый арбалет... И расплылся в довольной улыбке — линии выстрела теперь совершенно не мешал поворот фьорда. Еще метров сто берега, после поворота шло ровнехонько, до самого впадения горячего ручья в воду. Почти сто семьдесят метров дистанции! Эх, если я научусь вгонять все болты в яблочко на такой дистанции...

Ну здравствуй, Странник. Еще микроскопический шажочек я сделал к твоему острову!

Преодолев желание тут же схватить арбалет, чтоб истратить последние выстрелы на тренировку, я поужинал, и довольный завалился в палатке.

Завтра предстояло повозиться — местами берег после поворота обрывался в воду без какой-либо возможности пройти вдоль уреза, так что придется или подкапываться, или ставить мостки вдоль. Ну на это я руку уже набил! Эх, а потом еще и новый арбалет испробую! Я попросил Стейна сделать дугу чуть мощнее, и немного короче. А потом... Надо только наловить новой рыбы для Ингвара, и купить у него новые заготовки для луков...

***

Утром опять — никаких следов. Выполнил традиционную зарядку, вытащил первую партию рыбы — захапы я теперь не убирал на ночь. По привычке примотал старый скрамасакс к голени и пошел плавать. Закончил, оделся, причем штаны натянул прям поверх ножен скрамасакса — я все никак не мог заняться и сшить нормальные ножные крепления для него, поэтому приматывал ножны веревкой, а она намокая делала развязывание узлов тем еще занятием. Решил — пусть повисят, позже еще поплаваю.

Наконец-позволил себе заняться стрельбищем. Насколько смог оттащил мишень. Добавилось не много, метров десять. Дальше все равно придется заниматься проходом вдоль берега. В возбужденном нетерпении вышел на мостки. Ого! А теперь с них видно часть берега над пляжем. И даже отрезок склона, по которому я поднимаюсь наверх! Просто отметив эту информацию, я натянул тетиву. В конце концов завтра я получу новый арбалет, так что этот можно спокойно добивать. Зато узнаю, как летают новые стрелы.

Сначала выпустил пяток старых, тренировочных. Три в мишень, две придется доставать — улетели мимо. Зарядил стрелу с насаженным бронебойным наконечником. Взвел арбалет, косясь на расширяющуюся трещину.

«Пам» ...

Я четко видел, как стрела попала чуть выше «яблочка», но оперения в мишени не торчало. Что за черт?

Новая стрела. «Пам»

Блин, так они же прошивают мишень насквозь! А учитывая кованные наконечники, если промахнусь, то искать их мне предстоит на дне.

С досады плюнув, снял с арбалета тетиву. Все равно трещина расширилась настолько, что следующий выстрел наверняка для него станет последним. Пойду, поищу стрелы...

Я возился с захапами, когда сзади послышался какой-то шум.

— Ого, Свен, ты посмотри, как мы удачно зашли! А наш рыбачек здесь неплохо устроился!

Разряд электрического тока пробежал сквозь тело. В изумлении я повернулся на голос, и даже потер глаза. Но высокий орк, только что вышедший на пляж, с безобразным шрамом через все лицо и рваным ухом мне явно не привиделся. И кстати, одет он был в знакомые мне меховые штаны и жилетку. С Фродиным щитом!

Ах ты ж сука!!! Кулаки непроизвольно сжались

Конец 2-й части.

Часть 3 Глава 22

— Что ты приготовил дядюшке Ларсу, рыбачек? Опять только рыбку? Или на этот раз нам перепадет и денежек?

Взгляд охватил фигуру «гостя»: сухощавый, помимо Ингиных штанов и безрукавки на плечах плащ из толстого светлого сукна. На поясе здоровый украшенный скрамасакс. Еще за пояс заткнут топор. Небольшой такой, невзрачный. Но я теперь чуть больше понимаю в топорах, и этот — не хозяйственный. За спиной — Фродин щит. Конечно, он такой удобный: легкий, небольшой.

А еще — цепкий взгляд колючих прищуренных глаз. Орк вроде балагурил и выглядел расслабленным, а глаза жили своей жизнью быстро сканируя пространство вокруг. Задержались на палатке, отметили щит и копье ... в десятке метров позади меня, скользнули по короткому саксу на поясе ... Он чем-то напомнил хирдманов ярла, что нашли меня — такой же битый-тертый, жеванный жизнью. Даже Хельми смотрелся бы рядом еще щенком. Даже Фритьеф походил бы на уже старого, уставшего волка.

В то, что есть вариант договориться не верилось сразу.

В этот момент из-за кустов за его спиной, что скрывали тропинку наверх послышались матюги, посыпались комья снега, и через секунду чуть ли не кувырком вылетел еще один персонаж, в плаще из козлиной шкуры. В том, что это персонаж трагедии несмотря на всю комичность появления, я уже не сомневался.

Представившийся Ларсом даже не повел бровью, только бросил со смешком

— Ты там цел, Свен? Местечко выбрано зачетно, пляжа сверху и не рассмотреть, если бы не причал, не знаю, сколько бы еще искали

Свен, отряхиваясь и бормоча проклятья поднялся на ноги. Какой-же он большой! Почти на голову выше своего рваноухого напарника. Я бы не сказал, что он «здоровый», нет. Он не был кряжист как Йорген, или крепок как Фритьеф. Он был именно упитан: пухлые щеки, выступающий живот, слоноподобные руки и ноги. Но по всему, в этом с виду увальне заключалась огромная сила. Вооружен он был местной «классикой» — щит, закинутый за спину и копье, которое он только что подобрал.

— Тролль тебя раздери, Ларс, я чуть было себе шею не свернул, на этом спуске! — все еще охлопывая себя принялся возмущаться, — пару раз я уже видел Хелль, как она протягивает ко мне свои пальцы... Если бы кто-то не додумался привязать веревку...

Тут он наконец поднял голову, и его свиные глазки радостно заблестели, а на удивление маленький ротик (и как через такой можно было отожрать такую ряху?) расплылся в довольном оскале

— Слава обманщику Локки, братан! Мы, кажется, наконец-то выкинули счастливую кость в этой игре!

Маслянистый взгляд обежал пляж, отметил палатку, улыбнулся выглядывающему из-за нее навесу, с жарящейся над очагом рыбой, удивленно дернул бровью пересчитывая непонятные «журавли» захапов, склонившиеся к воде, и радостно осклабился, остановившись на последнем, сетку которого с бьющейся в ней рыбой я только что извлек из воды, да так и замер.

Только сейчас я разжал пальцы, за моей спиной раздался плеск рухнувшей в воду сетки. Этой рыбе повезло

— Ну что же ты, пацан, столько добычи упустил, — как бы добродушно улыбнулся Ларс, и шагнул ко мне.

Расслабленно шагнул, широко улыбаясь, не держа в руках оружие... Но я почему-то вспомнил единственную в своей жизни встречу с настоящей гопотой, когда что-то отмечали у одного из одногрупников в Люберцах. Как обычно, не хватило, пошли в ночной ларек всей толпой, типа заодно и проветриться. Нас было человек шесть, их трое. Поинтересовались временем, спросили закурить, ну прям все по классике. Наши напряглись, больно уж соответствующе выглядели ночные визави, и тогда вроде как главный их заводила, с широкой добродушной улыбкой шагнул к Витьку, на тот момент выглядящему из нас самым здоровым, и одновременно самым трезвым. Широко, максимально добродушно улыбаясь и балагуря он шагнул, протягивая правую руку в приветственном жесте, и не меняясь в лице левой коротко засадил Витьке в печень. Благо, потом выяснилось, что просто кулаком.

В мозгу, на ускоренной перемотке крутанули кинопленку с вариантами.

На поясе сакс... Так же улыбаясь шагнуть на встречу, и всадить тому сакс в печень?

С ноги навстречу, а потом сакс?

Принять рукопожатие (орки вроде не ручкаются?) и ловким приемом вывернуть руку?

Я принял самое правильное решение: буксанув башмаками по смерзшейся гальке, так что несколько камешков вылетели из-под подошвы я рванул к навесу, где у меня стояли щит и копье.

— Погоди, Свен, — услышал я за спиной, — так даже интереснее...

Проскользив последний метр перед навесом я схватил прислоненное к стенке оружие. Арбалет? Быстрый взгляд в сторону. Арбалет валялся там, где я его и бросил — на земле, рядом с мостками... Со снятой тетивой! Черт-черт-черт! Проклятье!!!

В мозгу промелькнуло — может попросить Ларса отвернуться на пару минут? Типа: не подглядывай, а то сюрприз не получится... Что это? Я юморю? Значит сознание на грани истерики, забивает шутками страх.

Рывком обернулся. Свен уже прикрылся щитом, копье на изготовку. Улыбающийся Ларс шел впереди. Расслабленный, по-прежнему без оружия в руках, только плащ зачем-то сбросил

— А он точно здесь один, — довольно произнес толстяк. Правда взгляд его при этом настороженно метался п сторонам.

— Я разве не говорил? Этот пацан никому своего промысла не сдаст. Ибо он что? Он несовершеннолетний. Ведь так? — последний вопрос был адресован мне. Но думаю, был как говориться риторическим.

— Ты же не любишь своего дядечку? — продолжал упиваться своими умозаключениями рваноухий, — Не любишь, об этом все местные бонды судачат. Кинул он тебя, отобрал папашино хозяйство, и сынишке своему передал под управление...

Сука, ну зачем по больному то?

— Вот и не показываешь никому своих рыбных мест, чтоб и это не отняли. Угадал?

Вот ты падла прозорливая!

— Ну иди, иди сюда умник, — прохрипел я, — я тебе кишки то выпущу...

Злость туманила разум, но какой-никакой тренировочный опыт отрезвлял, отбрасывая возникающие в мозгу картинки вариантов. Я не метнул в него копье, пока он вроде бы беззащитный, со щитом за спиной. Я не кинул в него щит как гигантский диск, прием виденный в каком-то из фильмов. Я не бросился на него с воплем, как тогда на Калле. Прикрываясь щитом, как учил Хельми и удерживая копье верхним хватом я медленно пятился.

— Ты смело говоришь, парень, — оценил главарь, покивав головой

— Давай его уже убьем, Ларс, — подал голос толстяк, — я проголодался, с утра ни крошки во рту, вон как раз рыба на углях, как бы не сгорела

— Зачем же быть таким жестоким, друг мой? — деланно изумился тот, — Давай малыш по-хорошему? Ты отдашь нам ... — он сделал вид что прикидывает, — да в общем-то, ты отдашь нам все! А мы тебя за это не убьем. Обещаю! Понимаю, — он развел руками, — неприятно потерять все, что наживал нелегким трудом, но поверь мне — потерять жизнь еще не приятнее.

— Это вы, суки, обнесли мою землянку?

— А при чем здесь собаки? — не понял оскорбления рваноухий главарь, — И землянка не твоя, — он погрозил мне пальцем, — землянка твоего дядюшки, вот пусть он нам претензии и предъявляет!

— Там была моя рыба! Рыба, которую я уже должен!

— Так бывает, — согласился Ларс, продолжая медленно-медленно подходить, — ты что-то копишь, собираешь, зарабатываешь. А потом приходит тот, кто у тебя это все забирает. Это жизнь пацан, — с видом учителя, объясняющего простые житейские истины проговорил он, — посмотри вокруг. Волки режут овец. Те нагуливают жир, думают прожить на нем всю зиму, а волки приходят и забирают это себе! И жир, и мясо. Потому что такова природа! А ты что, лучше? Посмотри, — он мотнул головой в сторону исходящей паром рыбы, висящей на прутиках над покрывшимися пеплом углями, — рыба тоже нагуливала жирок, а ты ее хоп! И на костер. Потому что тебе надо есть! Потому что ты тоже хищник! ...

Монолог вышел длинным, но убаюкать мое внимание Ларс не смог: когда он внезапно, не закончив фразы прыгнул вперед, я был готов. Откуда в его руке появился топор, я не заметил, но успел подставить щит под размазанное движение и вслепую ткнуть копьем, куда-то за него.

И даже попал! Я почувствовал, как копье ткнулось во что-то твердое и тут же отдернул руку назад. Что бывает иначе, Хельми мне объяснил хорошо и не раз. На практике! Наконечник вышел с небольшим сопротивлением, словно он перед этим завяз в чем-то.

— А ты молодец! — радостно, словно хвалил собственного ученика улыбался Ларс, — хорошая реакция, хороший удар!

Он закрывался Фродиным щитом, на коже которого я заметил свежую отметину от копья, легонько помахивая своим топориком.

Кстати! А где мой? Я заскрипел зубами с досады! Топор валялся в глубине навеса... Какой же болван!

— Пропадающие овцы, тоже ваших рук дело?

— Слушай, — удивился Ларс, и я увидел, как за его плечом осклабился Свен, — нам же надо есть!

Но я не дослушал, а нанес сильный удар в виднеющуюся из-под маленького щита переднюю ногу.

— Хороший ход! — отпарировал главарь, успев убрать ногу, и тут же, сокращая дистанцию на обратном движении нанес встречный удар топором.

Бамс! Левую руку вновь тряхнуло, а мне пришлось отступить еще, разрывая дистанцию.

Укол, укол, укол! Я, не давая передышки тут же провел атаку, целясь в голову, снова в ногу, в голову.

От удара в голову Ларс просто увернулся, удар в ногу закрыл щитом, а третий удар отпарировал топором. И тут же с подшага влепил топором по щиту.

Бамс! Отдача в руку, и ее тут же дернуло вперед: Ларс вырвал застрявший в досках щита топор. Если бы я не был готов, щит могло и вырвать.

— А ты неплох! — опять оценил Ларс, — я бы даже сказал, для такого сопляка очень неплох! Половина из тех увальней, что идут в свой первый поход были бы уже покойниками!

— Ларс, кончай зубы заговаривать. Убей его!

— Погоди, мой нетерпеливый друг, — Ларс покачивался на напружиненных ногах, цепко держал меня в прицеле холодных глаз, — пацан еще должен рассказать, где у него деньги! У тебя же должны быть деньги, парень? С такой торговли должен был быть неплохой доход! И я не хочу тут все обшаривать неделю!

— Обломись, дурачок. У меня нет денег...

Новая атака! Правая рука как шток швейной машинки осыпала противника градом уколов, выцеливая то голову, то ногу. Мне бы только ему кровь пустить!

Он отреагировал адекватно, и сорвав дистанцию вновь влепил мне крепкий удар в щит. На этот раз с обратной стороны на миг показался уголок лезвия, а в этом месте отлетела щепка. Я опять отшагнул, возвращая дистанцию.

— Куда же ты их дел? Что-то по тебе не видно, — он выразительно окинул меня взглядом, — да и в землянке я что-то не нашел того, на что можно потратить столько марок.

Ах ты жук! Уже и доход мой прикинул!

— А я очень добрый орк, и часто раздаю свою рыбу даром!

Новый обмен ударам, новая щепка вылетевшая из щита рядом с первой, а я нащупал пятками край мостков.

— У тебя есть лодка, пацан? — кивнул главарь на мостки, — Где же она? Где ты ее скрываешь? Нам бы очень пригодилась твоя лодка.

— На дне, баран. Хочешь покажу?

После нового обмена ударами я оказался на мостках.

Шаткие... Может не полезет?

Не повезло, Ларс смело шагнул на пошатывающуюся под двоими конструкцию.

— Что, щенок, думал побоюсь идти за тобой? — догадался тот, о чем я думаю, — Да я по веслам бегал, когда ты еще не родился, сопляк! — но напарнику он крикнул, — Свен, не лезь за мной, иначе тут все рухнет.

Новый обмен ударами. Я прогадал! Держать дистанцию на узком настиле оказалось сложно, в итоге я забалансировал на самом краю.

— Ну что, пацан, расскажешь, напоследок, куда спрятал денежки? Я ведь все равно найду...

Я взглянул на половинку щита, что осталась у меня в руке, и отшвырнул под ноги. Хороший был щит.

Ларс ухмыльнулся, что-то хотел сказать, я метнул в него копье. Противник рефлекторно вздернул свой, в котором тут же закачалось длинное древко.

Он дернул рукой пару раз, видимо пытаясь стряхнуть помеху, но наконечник засел крепко. Тогда рваноухий кинул щит себе за спину, и поудобнее перехватил топор. Эх, если бы у меня было еще одно копье!

— Как хочешь умереть, щенок?

Я ухмыльнулся

— В своей постели, окруженный внуками и правнуками!

Размахиваясь, Ларс хотел что-то сказать, но я не дослушал.

Улыбнувшись во весь рот, отсалютовал противнику вскинутой рукой, шагнул назад... и солдатиком ушел под воду. Напоследок успев заметить взлетевшие вверх брови Ларса, и распахнувшийся рот толстяка. Ну да, ну да, орки же не плавают!

Глубина с торца мостков, как я помнил была без малого полтора моих роста. Но я даже слегка присел, что меня сверху не было видно. Вскоре над краем помоста показался мой враг, немного подавшийся вперед, и всматривающийся в воду. Хрен ты меня разглядишь!

Левая рука потянула сакс, правая, засучив штанину пыталась извлечь старый добрый скрамасакс, подгон Фроди, что я так до сих пор и звал свинорезом.

Ларс некоторое время всматривался в воду, я даже видел, как он говорит чего-то, то ли сам себе, то ли своему подручному, но вода как вата глушила все звуки.

Пока рано...

Топор в руке, и он смотрит вниз. Живорез тертый, даже удивившись успеет садануть по всплывающему нечто. Я по привычке распустил мышечные зажимы, пульс стал урежаться. Тело на автомате экономило кислород.

Ну же!

Наконец я увидел, как Ларс выпрямляется. Твою мать, да он же сейчас просто уйдет!!!

Но нет, видать рваноухий решил полюбоваться видом, что открывался с воды. Я видел, как он сунул топор за пояс, начал огладываться по сторонам, запрокинув голову...

Сейчас!

Рывком отталкиваясь ото дна, и помогая себе правой рукой, с зажатым в ней свинорезом, взмыл из воды. Конечно, я не дельфин, и взлететь на высоту стоящего орка не мог. Даже на высоту, достаточную, чтоб дотянуться кончиком клинка до вражеской тушки. Но хватило, чтоб левая рука, поднялась над помостом достаточно, и я с размаху вонзил отцовский сакс гаду прямо в стопу!

— А-а-а-а!!! — Яростный вопль заметался меж скал над тихими водами фьорда

А я, опираясь на рукоять сакса, вздел себя еще, и вытягиваясь в струнку вонзил длинное лезвие так и не отчищенного от ржавчины скрамасакса в брюхо рваноухого Ларса. Прямо под поясом.

— Н-на!

Тот вздрогнул, рефлекторно чуть склонился, руки дернулись к животу, и я разглядел на его лице изумление!

Расширяя рану, двинул рукоять туда-сюда, шурудя клинком в кишках вражины. На лицо, на голову на плечи хлынул поток горячей крови.

Но видимо Ларс был совсем не прост. Ибо несмотря на стремительно уходившую из него жизнь, и выражение крайнего обалдевания на морде, его правая рука все-таки метнулась к топору, а левая схватилась за рукоять ножа.

Хрен тебе! Я выпустил мыльную рукоятку своего старого оружия, и ухватив Ларса за мех штанов дернул на себя. Тело полетело вперед, я еле успел выдернуть сакс, пришпиливший его правую ногу к настилу.

За спиной раздался всплеск, я в одно движение оказался на мостках. В сбегающих по одежде потоках воды, с залитой чужой кровью головой, лицом и грудью, со слипшимися в кровавые сосульки волосами. И с одним коротким саксом в левой руке. Против меня, на берегу стоял упитанный кабан, с копьем и щитом, если он попрет в атаку — только прыгать обратно. Но я с мрачной решимостью шагнул ему навстречу.

Видно, толстяку хватило увиденного. Враз побледнев, и по свинячьи хрюкнув он рванул на утек.

Я хищно ухмыльнулся в след. Холодная ярость заставила не торопясь дойти до так и валяющегося на земле арбалета. Одно движение — и тетива загудела меж затрещавших рогов. Второе — и она защелкнулась за крючки.

Спина Свена мелькнула за кустом, за которым начиналась тропинка наверх.

Мыслей -ноль, эмоций — ноль. А может я просто заморозил их где-то внутри, чтоб не мешали. Подхватил с земли две последние стрелы с кованными наконечниками. Хватит. Одна тут же упокоилась в желобе, вторую сунул в зубы.

Проскрипел настил под моими шагами, на самом конце мостков я вскинул арбалет в направлении участка склона, мимо которого Свену не миновать.

Торец ложа уперся в плечо, пальцы правой легли на спусковую скобу, левая рука впереди подняла арбалет на нужный угол. Вдох.

А вот и мой толстяк! Где-то уже обронил щит, и без копья, оскальзываясь гребет по снегу вверх, помогает рученками... Ага, ухватился за веревку.

Дистанция почти как до моей мишени, значит болт будет лететь столько же. Беру нужное упреждение. Сомнений, что попаду — никаких.

«Пам», ложе несильно толкнуло в плечо отдачей. Выдох.

Толстяку везет! Уже в тот момент, как стрела сорвалась с тетивы он поскользнулся, и почти метр пробороздил вниз на брюхе.

Последняя стрела. Вскидываю арбалет. Вдох.

Пульс отсчитывает последние мгновенья чужой жизни. Я не могу промахнуться — стрел больше нет, а сил бежать за толстым никаких. Промахнусь — уйдет.

Даю ему возможность выйти на ровный участок. Вцепившись двумя руками в веревку, будущий покойник упорно лезет вверх. Сейчас.

Пальцы нежно прижимают скобу. «Пам», отдача.

Последнего врага швырнуло вперед, на склон.

Опять поскользнулся? Промахнулся? ...

Не-е-ет. Я вижу, как держащие веревку руки разжимаются и тело начинает съезжать вниз, оставляя на снегу тонкую красную полоску.

Я устало выдохнул, вот и все. Разряженный арбалет закачался в правой руке дугой вниз.

Но по-хорошему проконтролировать покойника было надо. Об этом в каждом виденном ранее боевике говорилось. Потом или тело пропадет, чтоб напасть в неподходящий момент, или как говорится «из последних сил» что-нибудь сделает.

Вздохнул, недовольно поморщился, подхватил из-под навеса топор, и побрел в направлении подъема.