Сага о тени и крови. Пепел и ложь

Пролог

… [повреждённый текст] …

Когда кровь хаоса коснётся холодного камня, пробудятся врата, запертые в незапамятные годы. Кровь древнего рода, впитанная забытым алтарём, зажжёт огонь в глубинах мира, и не будет ему конца.

Остерегайтесь тех, в чьих жилах смешались два начала, ибо они… [неразборчивый почерк] …и от шагов их дрогнут устои времени. И горе тому, кто разбудит их дар, не зная, чем за него платить!

[далее повреждённый текст]

Перевод фрагмента эльфийского пророчества

Выполнен Ф.А. в 412 году Эпохи Расцвета

Бельстан задыхался от сырости. Тяжёлые от дождя тучи нависли над городом, а редкие фонари на набережной тонули в липком тумане, едва дотягиваясь до мокрой брусчатки. На улице не было ни души: только чайки орали над причалом, перекрикивая глухой прибой, да портовые доходяги ворочали тюки под проливным дождём. Из печных труб лениво тянулся дым, смешиваясь с въедливой вонью тины и тяжёлым смолистым запахом дёгтя.

Мастерская «Чёрный обелиск» затерялась в кривых переулках ремесленного квартала. Внутри царил зыбкий полумрак. Дождь мерно барабанил по крыше, а сквозняк так упорно свистел в щелях ставней, что казалось, будто под дверью скулит голодная кошка.

За огромным деревянным столом сидел алхимик Рагмир. Его волосы давно побелели, но он до сих пор держался прямее, чем молодые ремесленники, согнутые над верстаками. Руки, несмотря на ломоту в суставах, ловко сортировали сушёные травы.

Столичный заказчик, мастер алхимии Торбин, требовал отправить партию редких компонентов как можно скорее. В записке Торбин туманно ссылался на «нужды самой короны» и в основном запрашивал лунный мох и серебряный корень. Рагмир не задавал лишних вопросов — тяжёлый мешочек с золотом приятно оттягивал пояс, а излишнее любопытство в его деле могло стоить головы.

Алхимик вновь достал письмо, которое перечитывал уже не раз. Буквы косили на пергаменте, словно их автор спешил или чего-то боялся: «Срочно, как никогда. Если ответа не получишь, свяжись с Фелицией».

Рагмир нахмурился. Прежде Торбин никогда не писал так сбивчиво, и под ложечкой неприятно засосало. Алхимик покосился на потёртый арбалет, спрятанный под кипой исписанных бумаг и грязных тряпок на краю стола. Он придвинул к себе чистый лист, чтобы набросать ответ: «Травы прибудут через три дня. Отправлю сразу же. Береги себя».

Но макнуть перо в чернильницу не успел.

В мастерской стало слишком тихо. Дождь за окном словно приглушили, а ветер перестал скрестись в ставни. Рагмир поднял голову, затылком ощутив чужой взгляд. У двери, прямо в густой тени, кто-то стоял. Незнакомец в тёмном плаще прислонился к косяку, а глубокий капюшон полностью скрывал его лицо. Вода стекала с подола ручьями, собираясь в грязные лужицы на полу. Оружия гость не обнажал, но старый алхимик, видевший на своём веку всякое, инстинктивно почуял смертельную опасность.

— Кто вы? — спросил Рагмир, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Его рука медленно потянулась к арбалету. Тот лежал взведённым, оставалось только нащупать ложе и потянуть спуск.

Незнакомец бесшумно отделился от косяка и сделал шаг вперёд.

— Какие компоненты заказывал твой столичный клиент за последние полгода? Ну? — голос чужака был сухим, похожим на треск старого пергамента, но от него по спине побежали мурашки.

— Я не знаю, о чём вы, — Рагмир попытался прикинуться дураком, выигрывая лишние песчины[i], — я всего лишь принимаю заказы…

— Ложь.

Шаг. Ещё шаг. В тусклом свете блеснули глаза чужака. Они были неестественно светлыми, почти белыми. Такие бывают у слепцов, покойников или тех, в чьих жилах никогда не текла человеческая кровь.

— Лунный мох, серебряный корень! — заторопился алхимик, понимая, что обман не прошёл. Пальцы наконец нащупали холодный металл. — Всё для отваров, для королевского двора!

— Для усмирения магии хаоса, — бесстрастно поправил чужак. — Твой друг варил сдерживающий эликсир. Для неё. Для той, чья кровь не должна спать.

— Я не понимаю, о чём вы говорите! — Рагмир резко рванул арбалет на себя, направляя оружие в грудь ночного гостя. — Клянусь богами! Я просто…

— Ты знал достаточно, раз отправлял посылки, — незнакомец даже не шелохнулся, глядя на наведённое оружие. — Значит, стал лишним.

Стрела арбалета так и не сорвалась с ложа. Незнакомец сделал едва заметное движение, и Рагмир ощутил глухой, сильный толчок в грудь, словно в него влетел груженный вол. Алхимик рухнул на колени, а потом и боком на доски, отчаянно хватая ртом воздух, но в горло уже толчками шла горячая, солоноватая кровь.

Убийца даже не посмотрел на него. Он методично вытер узкий клинок о грязную тряпку, лежавшую на столе, затем забрал письмо Торбина и спрятал за пазуху.

— Передавай привет своему клиенту, — тихо произнёс ночной гость. — Вы скоро встретитесь.

Тень скользнула к двери и затерялась в шуме дождя.

Рагмир лежал на холодных досках, слушая, как над головой всё так же монотонно стучит вода. Мысли путались, остывая вместе с телом, но последняя искра сознания билась об одно имя: Торбин. Надо предупредить.

В масляной лампе на столе закончилось топливо. Фитиль вспыхнул в последний раз, затрещал и погас, оставив мастерскую в густом смолистом мраке.

[i] Песчина (здесь и далее) — секунда

Глава 1. Заказ

У Братства Теней нет сомнений, есть только контракт. Инструмент не выбирает цель. Его задача — выполнить заказ. Если инструмент начинает рассуждать, его ломают.

Устав Братства Теней, пункт 10-й (исправленный)

Таверна «Дряблый скелет» ютилась у обочины тракта, ведущего к столице королевства Эферии — Каирну. Двухэтажное, приземистое здание из почерневшего бруса было густо покрыто щепой и дёгтем. Из широкой трубы клубами валил дым, пропитанный запахом хвойной смолы и дешёвого гоблинского табака. Из-под кривой двери доносились гул голосов и глухой лязг кружек.

Лорд Виджил никак не решался толкнуть плечом перекошенную дубовую дверь. Он топтался на грязной обочине и изо всех сил тёр влажные ладони. Виджил никогда не бывал в таких заведениях, поэтому страх тугим узлом сжимал желудок и подступал к самому горлу. Обычно его встречали в чистых кабинетах, где сделки скреплялись оттиском печати под бокалы дорогого вина. Но доверить слугам нынешнее дело он не мог.

Наконец, собравшись с духом, мужчина выпрямился, махнул рукой своим людям и шагнул вперёд. Из-под козырька таверны на него равнодушно уставились двое вышибал. Молчаливые, крепкие парни с заплывшими от старых драк глазами. Один из них коротко усмехнулся:

— Слухай сюда, только без глупостей. У нас тут порядочное заведение.

Виджил чуть не подавился. Порядочное? Здесь разве что свиней кормить, и те, поди, отвернутся. Однако лорд вовремя вспомнил о цели визита, гордо вскинул подбородок и перешагнул порог.

В нос сразу ударил тяжёлый, кислый запах перегара и дешевой стряпни. Потолочные балки почернели от многолетнего нагара, а низкие столы были так густо исцарапаны и изрезаны ножами, и, казалось, что дерево шелушится. В полумраке, едва разгоняемом парой масляных светильников, сидели в основном возчики и всякий сброд, чьи кошельки не позволяли заглядывать на постоялые дворы подороже.

На стенах висели пошарпанные чучела и карты старых путей, местами перечёркнутые грязной краской. После того как океан Ветров превратился в зону бесконечных дозоров и подтопленных рифов, а эльфы закрыли тропу Вечных Корней у Мыса Тишины, эти свитки годились разве что на растопку. Но их почему-то не трогали, и они продолжали собирать копоть над очагом, где сейчас бурлил огромный засаленный котёл.

Стоило лорду сделать ещё один шаг, как все взгляды устремились к нему. Богатая одежда выглядела здесь костью в горле, вызывая тихие перешёптывания и косые усмешки. Его наряд, сшитый из тончайшего халфийского шёлка, слишком сильно резал глаз на фоне грубого сукна остальных посетителей. Выпрямив спину, Виджил поманил гвардейцев и направился к стойке.

За липкой, покрытой сальными разводами столешницей стоял упитанный мужчина с лысеющей макушкой и густыми рыжими бакенбардами, переходившими в короткую бородку. Его обветренное лицо расплылось в улыбке, а маленькие глазки искрились наигранным радушием. Поверх серой рубахи красовался потёртый кожаный фартук. Он казался образцом гостеприимного хозяина, если бы не его руки. Пальцы, перебиравшие грязную тряпку, отстукивали по столешнице глухой ритм: четыре удара, пауза, три. Это был старый гильдейский код, означавший одно: «Новый гость. Наблюдаем. В карман не лезть».

— Доброго вечера, милсдарь! Меня зовут Барни. Чего изволите? Скоро из печи достанут гуся и…

— Избавь меня от своих изысканных блюд, — перебил лорд, с трудом сдерживая брезгливую гримасу.

— Тогда благородному господину больше подойдёт таверна «Красный окунь». Она ближе к столице, там и перины мягче, и вино слаще.

Барни не переставал улыбаться, продолжая отстукивать ритм пальцами. «Гость нервный. Деньги есть. Ума мало».

Виджила так и подмывало сорваться. В носу свербело от кислого пота немытых тел, а со стороны дальних столов уже доносились недвусмысленные смешки. Лорд шумно выдохнул сквозь зубы и выпалил:

— Не нужен мне твой «Окунь»! Я приехал в эту глухомань ради бутылки Теневого вина!

Смешки у камина мгновенно оборвались. Кто-то у окна слишком резко опустил глиняную кружку, так что эль плеснул на стол. В наступившей тишине стало слышно только, как в котле побулькивает жир. Добродушная маска сползла с лица трактирщика, а его маленькие глазки превратились в две щелки. Он коротко повёл подбородком в сторону зала, и сидевшие у стойки посетители сразу же уткнулись в свои тарелки. Барни уставился на лорда тяжёлым, колючим взглядом, от которого у Виджила внутри всё похолодело.

— Советую не повышать голос, особенно когда речь заходит о Теневом вине. — Голос Барни, утративший любезность, стал сухим и монотонным. — И сколько же вам бутылок, уважаемый?

— М… мне одну, — Виджил запнулся, чувствуя, как под воротником зачесалась шея от холодного пота.

— Заказ принят. Поднимайтесь наверх, пятая дверь слева от лестницы. Сопровождающих оставьте здесь.

— Что значит «оставьте»?! Я не собираюсь подниматься один! Я — знатный человек!

— Либо поднимаетесь наверх один, либо… — Трактирщик выразительно глянул ему за спину.

Лорд обернулся. Несколько посетителей смотрели прямо на него. Их молчаливые, оценивающие взгляды в сочетании с гробовой тишиной говорили яснее любых слов. От страха и бессильной злости у Виджила закружилась голова. Ему до безумия захотелось развернуться, уехать прочь, а со следующей оказией отправить сюда сотню наёмников, чтобы сравнять эту вонючую конуру с землёй.

Но обстоятельства не оставляли выбора. Он тихим, сдавленным голосом отдал распоряжение гвардейцам. Начальник охраны, рослый мужик в шрамах, нахмурился и со скрипом сжал эфес меча, шагнув было вперёд, но лорд лишь испуганно махнул на него рукой. Тяжело дыша, Виджил потащил своё грузное тело вверх по скрипучим ступеням. Барни проводил его взглядом, после чего снова взялся за грязную тряпку.

На втором этаже царил полумрак, пахло мышами и сыростью. В пятой комнате не было почти ничего: лишь стол, два стула да небольшой комод. На стене напротив двери темнело плотно завешанное окно. Огарок сальной свечи на столе чадил, заполняя каморку едким желтоватым светом и запахом плавленого жира.

Лорд опустился на стул, вздрагивая от каждого шороха. Он во все глаза уставился на дверь, ожидая, что она распахнётся и внутрь ворвутся головорезы.

Спустя десять сечин[1], показавшихся лорду вечностью, дверь приоткрылась. На пороге появился мужчина в сером дорожном плаще, капюшон которого скрывал его голову. Нижняя часть лица вошедшего была спрятана под плотной тканевой повязкой. Незнакомец двигался плавно и совершенно беззвучно, словно его сапоги были подбиты войлоком. Не дожидаясь приглашения, он отодвинул второй стул и сел напротив Виджила.

— Говорят, господин желает отведать Теневого вина. Зачем благородному человеку такой напиток? — Голос вошедшего звучал с хрипотцой, а зоркие карие глаза оценивающе разглядывали лорда.

— Кто вы? Вы из гильдии? Вы примете мой заказ? — быстро заговорил Виджил, глотая окончания слов и стараясь скрыть дрожь.

— Вопросы, одни вопросы… — Посыльный лишь усмехнулся. — Я всего лишь курьер. Моё дело взять наводку и передать её тем, кто исполняет заказы.

— Но как я могу быть уверен, что вы передадите заказ тем, кому надо? Вдруг вы просто…

Лорд осёкся. Мужчина сорвался с места так быстро, что Виджил не успел даже песчины сосчитать. Холодное лезвие коснулось кожи под подбородком, и рядом с ухом прозвучал ровный, безжалостный голос:

— Вы уже приняли правила игры, поднявшись в эту комнату, господин. Не стоит сейчас испытывать моё терпение. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Кинжал исчез так же быстро, как и появился. Посыльный вернулся на место, усаживаясь на стул с самым невозмутимым видом.

— Итак?

Понимая, что деваться некуда, Виджил сглотнул ком в горле и дрожащим голосом ответил:

— Мне нужно… избавиться от одного человека насовсем. Возьмётесь?

— Имя, сроки, место, — сухо перечислил посыльный. — Мне нужна конкретика, а не ваши расплывчатые слова.

— Убейте алхимика Торбина Бриствуда. Он отвечает за королевские поставки и живёт в столице. Всё должно выглядеть как обычный грабёж, но со смертельным исходом. Сделайте это во время гуляний на празднике Весеннего тепла. И чтобы никаких свидетелей!

Лорд протараторил слова, словно заученную речь. Затем достал из-за пазухи свёрнутый пергамент и положил на стол.

— Ещё мне нужны его рабочие журналы. Особое внимание обратите на записи по сдерживающим эликсирам, старым свиткам и… — он запнулся, — и схемам алхимических контуров. Это я оплачу дополнительно.

— Это всё?

— Да.

— Тогда вы свободны, господин, — проговорил посыльный, не отрывая от него цепкого взгляда. — Ваши условия я передам. Если гильдия примет заказ, с вами свяжутся и назовут цену.

— А если… если откажут?

Посыльный чуть прищурился:

— Вы задаёте правильные вопросы, но у меня нет ответа. Если на этом всё, прошу оставить наше гостеприимное заведение, — он откинулся на спинку стула и красноречиво кивнул в сторону выхода.

Виджил поднялся на одеревеневших ногах и, не проронив больше ни слова, поплёлся к лестнице. Внизу его перепуганный вид едва не спровоцировал драку: начальник охраны рванулся навстречу, но лорд лишь молча схватил его за локоть и увлёк к выходу.

Лишь когда тяжёлый закрытый экипаж отъехал на пару миль от проклятой таверны, Виджил обмяк на подушках и шумно выдохнул, разжимая сведённые судорогой пальцы. На лбу выступила холодная испарина. И только сейчас, под мерный стук копыт, до него дошло, что он так и не спросил, как именно с ним свяжутся. Назад возвращаться было равносильно самоубийству, и лорд решил положиться на судьбу. Он поплотнее закутался в плащ, молясь богам, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Вот только ни он, ни его сопровождение не заметили, что из придорожных кустов за каретой беззвучно пристроился всадник. Тень в сером плаще на гнедом коне держалась на самой границе света от фонарей, неотступно следуя за стуком чужих колёс.

Цитадель гильдии убийц «Братство Теней» пряталась в отдалённых холмах, которых попросту не существовало на картах. Поблизости не было ни королевских гербов, ни поселений. Только шрамы от старых осад да бесшумно скользящие фигуры в тёмных плащах.

В кабинете Ардина, главы гильдии, горели масляные лампы. Их пламя отбрасывало длинные тени на стены, заставленные книжными шкафами, и столы, заваленные свитками. Воздух, тяжёлый от запахов старой кожи и чернил, давил на грудь. Ардин отложил в сторону схему сложного арбалетного механизма и принялся изучать принесённую сводку по новому контракту.

Элира, Хранительница Тайн, стояла у края стола, заложив руки за спину. Молодая светловолосая девушка в плотном белом платье с чёрными вставками держалась собранно и невозмутимо. Её выучили скрывать любые чувства перед главой гильдии.

— Мастер, курьер из «Дряблого скелета» прислал птицу. Клиент — лорд Дрейн Виджил, член Торговой гильдии и владелец родового замка на востоке с прилегающими землями. Цель — мастер Торбин Бриствуд, королевский алхимик, проживающий в столице. Мотивы не озвучены, указаны лишь жёсткие сроки и место исполнения. Отдельным пунктом заказчик просит изъять свитки и записи за дополнительную плату.

Ардин поднялся и подошёл к стрельчатому окну. Чёрный камзол сидел на нём плотно, подчёркивая прямую осанку. Глядя в глухую темень елового леса, он принялся медленно отстукивать пальцами по каменному выступу.

— Торбин Бриствуд… — негромко повторил он. — Человек, чьи зелья и стабилизаторы держат королевскую семью на ногах. Ликвидировать его — всё равно что собственноручно подпилить ножки у самого трона. Корона перевернёт всю столицу вверх дном.

Ардин слегка наклонил голову, и на его губах проступила едва заметная, циничная ухмылка:

— Лорд Виджил затеял очень крупную и грязную игру, раз готов пойти на такой риск ради этих свитков. И цена за эту игру должна быть соответствующей. Гильдия заберет эти записи, Элира. Но Виджил заплатит нам втрое больше заявленного. За наше молчание и за ту бурю, которую его люди навлекут на город.

Ардин помолчал. Спустя несколько сечин он медленно обернулся, и его холодные зелёные глаза остановились на лице Элиры. Хранительница Тайн выдержала этот взгляд, даже не шелохнувшись.

— Торбин Бриствуд — слишком крупная фигура, чтобы убирать её вслепую, — ровным тоном произнес он. — Такой контракт — не банальная месть мелкого лавочника. Виджил пытается вырвать корень у самого основания трона. А значит, старый алхимик наткнулся на тайну, которая стоит дороже человеческих жизней. Объявляем «Время Раздумий». Мы не станем марать руки, пока не прощупаем дно этого омута.

Он упёрся кончиками пальцев в край массивного стола, и его голос стал более суровым:

— Направь ко мне Кейна. И немедленно найди способ внедрить нашего человека в ближайшее окружение Виджила. Пусть слежкой займётся Франческа, она мастерски втирается в доверие в светском обществе. Мне нужны все скрытые мотивы лорда, его долги, страхи и слабости. «Братство» получит чертежи алхимика, но я хочу знать, какой именно рычаг влияния на Торговую гильдию окажется у меня в руках.

Элира склонила голову в беззвучном почтении. Именно такой подход лидера годами удерживал «Братство Теней» от превращения в обычную банду наёмных убийц.

— Будет исполнено, Мастер.

— И, Элира, — остановил её Ардин, когда она уже взялась за ручку двери. На его губах скользнула едва заметная ухмылка. — Пусть наш курьер передаст лорду, что контракт находится на рассмотрении. Гильдия думает. Помаринуй его. Нервный и испуганный клиент всегда совершает ошибки и треплется втрое охотнее.

Когда дверь за Хранительницей Тайн бесшумно закрылась, Ардин смахнул чертёж арбалета на край стола. Механизмы больше его не интересовали.

Виджил сам принёс мне ключ к большой политической резне в столице. Осталось лишь правильно разыграть эту карту. Прежде чем решить, жить королевскому алхимику или умереть, я выжму из этой сделки всё золото до последнего медяка. И всю власть, до которой смогу дотянуться.

Спустя полчина[2] в дверь кабинета постучали трижды в условном ритме. Раздался ровный, властный голос Ардина:

— Входи.

Молодой человек лет двадцати, стройный и крепкий, переступил порог совершенно беззвучно. Слегка отросшие тёмные волосы были небрежно обрезаны ножом и оттеняли бледную кожу. Несколько прядей спадали на лоб, частично скрывая холодный взгляд серых глаз.

— Мастер, — Кейн замер у стола и слегка склонил голову в знак уважения.

— Кейн, для тебя есть серьёзная работа, — Ардин даже не посмотрел на него, продолжая изучать пергамент. — Поступил крупный контракт через «Дряблого скелета» от лорда Виджила из Торговой гильдии. Твоя будущая цель — королевский алхимик Торбин Бриствуд.

Кейн, привыкший к странным поручениям, отреагировал спокойно, хотя внутри всё подобралось. Большая политика… Да ещё и в самом сердце королевского двора. Если «Братство» так глубоко ввяжется в эти игры, нашему долгому нейтралитету придёт конец. С такими заказами Ардин обычно работал куда осторожнее. Что изменилось?

— Каков мотив заказчика? — ровно спросил Кейн, глядя прямо на лидера.

Ардин наконец медленно поднял голову, внимательно и цепко вглядываясь в лицо исполнителя.

— Мотив Виджила — не твоя забота, Кейн, — сухо отрезал глава. — На данном этапе от тебя требуется вовсе не ликвидация. Объявлено «Время Раздумий». Ты отправляешься в столицу за сведениями. Изучи распорядок дня алхимика, его окружение, маршруты поставок реагентов и уязвимости. Мне нужно всё, что может пригодиться для идеального удара. У тебя есть ровно одна неделя, включая дорогу. К рассвету ты должен быть на тракте.

Слова главы не успокоили. Если детали контракта скрывают даже от исполнителя, значит, дело гарантированно пахнет крупными неприятностями.

— Понял, — коротко кивнул Кейн.

Ардин открыл ящик стола и достал синеватый камень, похожий на гладкую речную гальку. Он толкнул его по столешнице в сторону парня.

— Возьми с собой «Глаз Безмолвия». Но помни: не смей держать его близко к голой коже дольше необходимого, иначе он начнёт вытягивать твоё тепло и сбивать дыхание. В столице за магами сейчас следят куда строже, но исключать случайные встречи на улицах нельзя. Если столкнёшься с сильным носителем Искры или наткнёшься на старые охранные руны, амулет начнёт предупреждающе пульсировать. Не пренебрегай его сигналами, Кейн. Мы всегда обходим стороной места, где замешана магия, но порой обстоятельства не оставляют выбора.

Кейн аккуратно взял артефакт и почувствовал слабую вибрацию. Сам факт того, что лидер доверил ему подобное сокровище, говорил о многом. Магические реликвии были редкостью даже в арсеналах «Братства Теней» — их создавали древние мастера, чьи имена давно стёрлись из памяти летописцев.

— И самое главное, — Ардин заставил парня встретиться с ним взглядом. — Основной акцент сделай на записях алхимика. Твоя цель — найти места, где он прячет свои архивы. Изучи каждый угол его мастерской. Ну, не мне тебя учить, где именно люди прячут то, за что готовы перегрызть друг другу глотки. Ступай.

Сперва Кейн отправился на общую кухню за дорожным пайком. Забрав провизию, он двинулся в сторону жилых корпусов. Путь лежал мимо кладовых и просторного тренировочного двора, откуда доносились глухие удары по деревянным манекенам.

Следить за королевским алхимиком… — думал Кейн, шагая земле. — За тем самым человеком, который залечил мою рану в детстве и буквально вытащил с того света. Подготовить почву для его убийства… Надеюсь, Ардин всё же откажется. Ввязаться в политику — раз плюнуть, а вот выбраться сухим не удастся никому.

Он стиснул зубы. В Кодексе гильдии чёрным по белому было выведено нерушимое правило: исполнители не имеют права размышлять о целях. Наёмник обязан безупречно выполнить свою часть работы любой ценой. Осечка или проскользнувшая жалость приравнивались к предательству. Такого бойца тут же пускали в расход без лишних разговоров.

Хватит скулить. Я всего лишь инструмент. А у инструмента не может быть ни памяти, ни чувств.

Кейн жёстко приказал себе заткнуться, но противный, липкий холодок в груди так и не уходил, упрямо предвещая скорую катастрофу.

Жилых зданий было несколько — добротные двухэтажные дома из серого камня. Комнаты в них не отличались роскошью: только самое необходимое для сна и чистки оружия.

Кейн зашёл в самый дальний от главной цитадели корпус, поднялся на второй этаж и открыл дверь своей кельи. На дереве темнел выжженный символ из трёх воронов — знак, подтверждающий статус мастера.

В помещении было прохладно, пахло кожей и сталью. Кейн подошёл к сундуку. Дубовая крышка приподнялась с тихим скрипом, обнажив безупречный порядок. Его пальцы, быстрые и точные, принялись собирать вещи.

Первым делом Кейн всегда подготавливал оружие. Он извлёк пару узких, отполированных клинков и провёл пальцем по лезвию, проверяя заточку. После потянулся за излюбленным кинжалом в кожаных ножнах. На его лезвие он часто наносил ядовитый раствор, который мгновенно убивал жертву. «Шёпот тени» (так Кейн назвал свое оружие) отправился на пояс.

Затем пришёл черёд специальных средств. Из потайного отделения сундука он достал плоскую сумку. Внутри лежали отмычки, свёрток с капсулами мгновенного яда и сонный порошок, имитирующий естественную смерть. Едва он уложил всё в холщовый мешок, в дверь настойчиво постучали.

— Входи, — бросил Кейн, не отрываясь от сборов.

В проёме возникла рослая фигура с лукавым блеском в глазах. Рорк, один из тех, кто предпочитал грубую силу тихой скрытности, вошёл в комнату.

— Слышал, тебе выпал срочный выезд, — Рорк облокотился о косяк и усмехнулся. — Опять будешь ползать по теням да под юбки заглядывать?

Кейн метнул один из ножей в мишень на противоположной стене. Лезвие с глухим стуком вонзилось в самый центр.

Не гильдия, а сборище сплетников, — подумал он.

— А ты, как всегда, грохочешь, как телега с пустыми горшками, Рорк. Кто-то же должен работать тихо. А под юбки заглядывать — твой удел. Благо мне комплекция позволяет оставаться незамеченным, в отличие от твоей туши.

— Ха! Значит, всё же заглядываешь!

Рорк громко рассмеялся, отчего шрам на его щеке неприятно дёрнулся. Если бы взгляды убивали, Рорк уже бы захлебнулся в собственной крови.

— Ладно, ладно, не кипятись, порядочный ты наш. Я пришёл пожелать счастливой охоты и напомнить, что на следующей неделе наши затевают турнир по метанию ножей. Я должен взять у тебя реванш. Успеешь?

— Посмотрим, — Кейн выдернул нож из мишени, — но место прибереги. И попроси кузнеца подточить твои клинки. В прошлый раз ими можно было резать только масло.

Здоровяк довольно оскалился и зашагал прочь, тяжело топая по коридору.

Когда шаги Рорка стихли, Кейн снова опустил взгляд в сундук. На самом дне, под запасным бельём, лежал старый потрёпанный платок. Им Торбин останавливал кровь на его брови больше десяти лет назад. Кейн и сам не знал, зачем хранил этот лоскут. Может, как напоминание о том, что в мире существует не только Братство.

Воспоминания не заставили себя ждать. Кейн вспомнил, как пытался найти еду, когда был всего лишь мелким мальчишкой, только-только перебравшимся в столицу. Никому не нужен был лишний голодный рот, а Искры в нём не обнаружилось, чтобы попасть хотя бы в ученики к магам. Оставалось воровать, но он не умел. Маленький рост и худоба давали преимущество, но без сноровки этого было мало. При первой же попытке обчистить чужой карман он получил таких тумаков, что оставалось только лежать в грязной подворотне и тихо выть от боли.

Тогда его и услышал незнакомый мужчина по имени Торбин. Намного позже Кейн узнал, что этот человек — выдающийся алхимик, чьё имя шептали с уважением во всех уголках Эферии.

Кейн тогда испугался, вжал голову в плечи и закрылся руками. Но вместо пинка или плевка тёплая ладонь мягко коснулась его макушки. Мужчина обработал рассечённую бровь и заставил выпить горькое зелье, от которого Кейн ослаб и начал проваливаться в сон. Краем уха он успел услышать, как стража поторапливает спасителя, окликая его мастером Торбином. Когда Кейн проснулся, то не почувствовал ни ломоты в костях, ни разбитого лица. Алхимик не рискнул оставлять ценные вещи у всех на виду: он укутал спящего мальчика в неприметный старый плащ, а монеты, завёрнутые в плотный платок, надёжно спрятал в самый глубокий внутренний карман его рваной куртки.

Именно этот платок Кейн и сунул сейчас в самый дальний карман.

Затем он сменил обычную одежду на тёмные штаны и плотную рубаху. Надел потёртые кожаные сапоги и накинул на плечи плащ.

Когда он вышел на пустынный внутренний двор, луна уже бледнела, уступая место розоватым проблескам рассвета. Прохладный ветер гнал по небу рваные облака. Кейн отрегулировал ремни, проверяя, чтобы снаряжение не стучало и не шелестело при ходьбе. Теперь он снова был инструментом — отточенным и безжалостным. Сделав глубокий вдох, наёмник направился к конюшне.

Постройка стояла рядом с хозяйственными домами. В полумраке длинного коридора мерцали редкие зарешечённые фонари. В воздухе висел знакомый запах тёплого сена и навоза. В ответ на тихие шаги послышалось фырканье, и из дальнего стойла на Кейна уставились два умных, блестящих во тьме глаза.

Лютый — конь караковой масти — в сумерках казался абсолютно чёрным. Лишь слабый отсвет на крупе выдавал его присутствие. Крупное сложение и переливающаяся под шкурой мускулатура выдавали сильного, выносливого жеребца. Уши коня настороженно подрагивали, он нетерпеливо переминался на месте.

— Привет, друг, — тихо сказал Кейн, подходя к стойлу.

Конь фыркнул и ткнулся носом ему в плечо, приветствуя хозяина. Кейн провел рукой по широкой шее, ощущая под ладонью плотные мышцы и гладкую шерсть. В такие редкие мгновения его лицо, обычно холодное и безучастное, слегка смягчалось. Лютый был, пожалуй, единственным существом в гильдии, перед которым он мог позволить себе слабость.

— Нам пора. Далеко, — прошептал он, откидывая щеколду.

Из тени у стога сена вышел костлявый конюх с лицом, испещрённым морщинами.

— Уезжаешь, Кейн? — спросил он сипло, помогая накинуть на Лютого простую, но прочную упряжь без лишних украшений.

Кейн кивнул, проверяя подпруги.

— Да, ненадолго. Бердин, присмотри за стойлом. Его любят занимать, пока меня нет, а Лютый в чужих стоять отказывается.

— Отказывается — это мягко сказано, — хмыкнул старик. — Помню, как его прошлый раз перевели. Взбесился так, что свят-свят-свят… Сломал ясли, перегрыз попоны, а смотрел-то как! Будто его продали в гоблинский цирк, не меньше. Не волнуйся, я никому не дам там обосноваться.

Кейн кивнул в знак благодарности и легко вскочил в седло. Лютый забил копытами, чувствуя скорую скачку.

— Открывай ворота, Бердин, — бросил Кейн.

Массивные створки бесшумно поползли в стороны, впуская внутрь лёгкий утренний ветер. За воротами лежала протоптанная дорога, уходящая в предрассветную дымку леса.

Кейн слегка сжал бока коня.

— Пора, Лют.

Конь, не издав ни звука, сорвался с места. Копыта отбивали по укатанной земле быстрый, приглушённый ритм, который вскоре затих в утреннем тумане, унося всадника навстречу столице.

Путь от цитадели гильдии до Каирна занимал около двух суток. Не так близко, чтобы королевские следопыты могли наткнуться на логово Братства, и не так далеко, чтобы дорога выматывала все силы. Добрый десяток всех заказов исходил из столицы или исполнялся в её пределах. К тому же цитадель находилась недалеко от Бельстана, крупного города-порта, что делало её расположение идеальным.

Добраться до столицы можно было двумя путями: по королевскому тракту, где тянулись деревни, таверны и встречались торговцы; или по заброшенной тропе, ведущей вдоль реки Оглеш. Второй путь давно забросили из-за разбитой дороги и слухов о диких зверях да разбойниках. Хотя и те, и другие обходили эти края стороной, считая их проклятыми. Слухи служили лучшей охраной, поэтому члены гильдии почти всегда выбирали именно эту дорогу — меньше любопытных глаз, а в ясную погоду выходило даже быстрее. Как и ожидалось, Кейн свернул на заросший тракт.

Утро встретило его пронизывающим холодом и мертвым штилем, будто природа затаила дыхание. Зубчатые стены цитадели оставались позади, медленно исчезая в тумане. Конь шёл ходко, и Кейн, поглубже натянув капюшон, мысленно настраивался на долгий путь.

Первые пару чинов дорога петляла среди сосен. Затем тракт пошёл на спуск, и сквозь лёгкую дымку выглянула река Оглеш. Раньше здесь проходил торговый маршрут эльфов, пока они не закрыли свои границы. Теперь остались лишь старые пограничные камни, покрытые лишайником.

Кейн не любил долгие переходы, потому что они оставляли слишком много времени для мыслей. А мысли сейчас были не те, что стоило бы держать в голове.

— Ты должен будешь это сделать, — пробормотал он себе под нос, обращаясь скорее к Лютому, чем к себе. Конь лишь фыркнул в ответ. — Инструмент не выбирает.

Первой остановкой стал высокий утёс с видом на излучину реки. Отсюда Оглеш казался огромным, неспешно катящим свои холодные волны вдаль. Солнце, поднявшееся выше, ещё не пробивало плотную пелену тумана, лишь играя тусклыми бликами на поверхности. Густой рокот воды наполнял воздух, подчёркивая мощь стихии. Кейн ослабил подпруги, давая коню остыть, а сам замер, вглядываясь в даль. Ветер, поднимающийся от русла, трепал полы его плаща.

Вскоре тракт повернул и пошёл почти параллельно воде, остававшейся по правую руку. Пейзаж смягчился. Мрачные ели сменились поросшими мхом валунами, за которыми открылись луга, уже покрывавшиеся молодой травой. Воздух стал влажным и чистым, пахнущим землёй и первыми ростками. Слева тянулись холмы, одетые молодым дубняком. Дорога здесь была укатанной, и Лютый перешёл на уверенную, размашистую рысь.

К полудню Кейн достиг места, где когда-то пытались построить мост. От него остались лишь почерневшие, гнилые сваи, торчащие из воды. Рядом раскинулся небольшой луг с чистым ручьём. Пока Лютый пасся, жадно щипля зелень, Кейн развёл маленький, почти бездымный костёр и вскипятил воду для горького травяного отвара.

После отдыха река начала отдаляться, а тракт нырнул под сень сосен-великанов. Кейн предпочёл не ночевать в глубине чащи, выбрав высокую сосну на опушке с хорошим обзором. Ночь прошла под шорох леса и далёкий волчий вой.

На следующее утро путь лежал вглубь чащи. Широкий Оглеш остался позади, выполнив роль молчаливого спутника на самом открытом отрезке. В отличие от вчерашних просторов, здесь плотные кроны наглухо скрывали дневной свет. Лес просыпался. И тут, и там слышалась перекличка птиц да шелест в подлеске. Воздух был густым и прохладным, пах смолой и сыростью.

Тракт, ещё вчера широкий, сузился до едва заметной тропы, угадываемой среди бурелома и старых корней. Лютый шёл осторожно, уши коня нервно подрагивали, ловя каждый шорох. Кейн не выпускал поводья из рук, его взгляд непрерывно прочёсывал полумрак между стволами. Этот лес хранил древние тайны и таил в себе опасность, не уступавшую встрече со старым шатуном.

Примерно к полудню тропа вывела к гигантскому валуну, поросшему мхом. В нём зияла неглубокая ниша, словно выдолбленная временем или чьей-то давно истлевшей рукой. Рядом из-под земли сочился родник, наполняя маленькую каменную чашу ледяной водой. Кейн дал коню напиться, а сам съел скудный паёк из сушёных ягод и вяленого мяса.

Двигаясь дальше, Кейн заметил, как пейзаж начал меняться. Тайга постепенно уступала место берёзам и дубам, а тропа расширялась, превращаясь в просёлок. В воздухе, сквозь запах прелой листвы, начали угадываться новые оттенки: дым очагов и пыль дорог. «Глаз Безмолвия» в кармане отозвался лёгкой пульсацией. Значит, Каирн уже близко — магический фон становился плотнее вблизи больших поселений, особенно если в них скрывались искусственные Узлы. Кейн прижал камень ладонью, и пульсация стихла.

Когда до наступления темноты оставался ещё один чин, Кейн достиг высокой точки на опушке. И там, внизу, в сгущавшихся сумерках, лежал Каирн.

Столица мерцала тысячами огней. Кейн мысленно отмечал рисунок улиц, расположение постов у ворот, затемнённые участки стен и количество снующих людей. Смена караула через три чина. Факелы на западной стене горят ровно, значит, стража не в боевой готовности. Тенистые ворота приоткрыты для мусорных телег до полуночи.

В этот раз я только смотрю. Соберу информацию, намечу пути отхода и отступления. Ардин хочет знать всё об алхимике. Я узнаю. А потом… я подумаю об этом позже.

Он дождался темноты и спустился с холма. Обогнув шумные заставы, выбрал старую дорогу к Тенистым воротам. Стражники были сонными и, скользнув по всаднику ленивым взглядом, махнули рукой.

Когда массивные створки пропустили его внутрь, городские часы пробили полночь. Кейн медленно выдохнул, взял коня под уздцы и направился к таверне «Забытый дрозд».

Заведение стояло на отшибе, в квартале, где обитали бедняки и прочий неприкаянный люд. Двухэтажное здание с покосившейся крышей и единственным тусклым фонарём у входа не бросалось в глаза. Из-под тяжёлой двери сочилась тонкая полоска света, а внутри стоял приглушённый гул, похожий на жужжание осиного гнезда.

Прежде чем войти, Кейн обошёл здание, направляясь к низкой пристройке сзади. Внутри пахло сухим сеном и дёгтем. В нескольких денниках стояли поджарые и сильные лошади, которые ценятся за выносливость. Они не заржали при виде человека, лишь настороженно повели ушами. Здесь знали толк в хороших скакунах и в тишине.

Молчаливый детина со шрамом через левый глаз, не прерывая чистки седла, подбородком указал на свободное место в глубине. Без лишних слов Кейн ввёл туда Лютого, снял седло, потник и убедился, что в кормушке есть свежая вода и овёс. Он провёл ладонью по широкой, покрытой испариной шее коня.

— Отдыхай, Лют. Мы здесь дня на три, потом помчим обратно во всю прыть, — прошептал Кейн.

Лютый, словно понимая, фыркнул в ответ.

Войдя в основное помещение таверны, Кейн на мгновение замер, давая глазам привыкнуть к свету. В нос сразу ударила удушливая смесь запахов: дешёвое вино, тушёное мясо, гарь очага и людской пот. За несколькими столами сидели люди, мало похожие на обычных горожан. Одни молча перебрасывали кости, другие так же беззвучно пили. Их взгляды казались рассеянными, но за этой ленцой угадывалась постоянная настороженность. Лёгкий кивок, короткое движение пальцев… Здесь общались на языке жестов и намёков.

За отполированной до блеска стойкой стоял хозяин таверны — человек, известный в узких кругах как Элиас Ванд. Высокий, худощавый, с прямой осанкой бывшего архивариуса. Пепельные волосы, аккуратно зачёсанные назад, открывали высокий лоб. Лицо, напоминающее заострённый клин, обрамляли тонкие губы и глубоко посажённые глаза, цвет которых в полумраке нельзя было разобрать. Длинные пальцы с безупречно чистыми ногтями методично перебирали костяшки счётов.

Его холодный взгляд остановился на вошедшем.

Кейн бесшумно выудил из кармана кожаный мешочек и подтолкнул его по стойке. Элиас раскрыл завязки, извлёк монетку с гравировкой в виде ворона, поднёс к свету и, убедившись в подлинности, вернул обратно.

— Сколько дней? — буднично спросил трактирщик. Голос звучал сухо и ровно.

— Элиас, ты, как всегда, без лишних слов. Два, может, три дня.

Трактирщик кивнул, сделал пометку в толстом журнале.

— Именно поэтому мы и понимаем друг друга. Травяной отвар, как обычно?

— Да. Конь уже в конюшне. Там новый смотритель?

— Второй за месяц. Гильдия ценит молчание, а я ценю тех, кто умеет его хранить. Твоя комната наверху, в конце коридора. Отвар принесут через пять-семь сечин. Отдыхай, за конём проследят.

Элиас протянул тяжёлый железный ключ и тут же вернулся к полкам с бутылками. Он казался полностью погружённым в работу, но Кейн знал, что этот человек видит и помнит каждого, кто переступает порог его заведения.

Для обычных посетителей Элиас был просто скупым и нелюдимым трактирщиком. Кто-то шептался, что он разорившийся купец, вложивший последние гроши в это заведение. Но для «Братства Теней» Элиас Ванд оставался проводником в их мир. Он принимал и передавал заказы, содержал сеть явок, тщательно оберегал легенду «бедняцкой забегаловки» и обеспечивал гильдии тайну.

Комната на втором этаже, выделенная Кейну, была тесной. Только самое необходимое: кровать, стол, стул да пара закопчённых светильников. Окно напротив двери плотно задёрнуто тяжёлыми шторами. Кейн вошёл, разложил снаряжение, а зелья и кошель спрятал в потайное отделение в ножке стола. Сняв плащ и куртку, он сел на край постели и стал ждать.

Спустя несколько сечин в дверь тихо постучали. Вошла молодая светловолосая девушка с подносом. Тёмно-серое платье плотно облегало фигуру, расширяясь к подолу. Лицо её было усыпано родинками, а ореховые глаза метались между любопытством и страхом. Новенькая, — отметил про себя Кейн.

— Добрый вечер, господин. Ваш отвар. Меня зовут Мирта. Если вам понадобится помощь по любым… вопросам, то я… — она запнулась и густо покраснела, опуская взгляд.

— Мне это не требуется. Спасибо за отвар, Мирта. Можешь идти, — сухо перебил Кейн.

Во многих точках «Братства Теней» прислуга оказывала членам гильдии дополнительные услуги, вплоть до самых интимных. Это было мерой предосторожности: чем меньше связей с внешним миром, тем меньше шансов быть узнанным. Кейн знал этот обычай, но, в отличие от многих собратьев, не любил им пользоваться.

Мирта побледнела, испуганно взглянула на него и торопливо зашептала:

— Простите, господин. Если я чем-то не угодила, я передам ваши пожелания хозяину…

Кейн тяжело вздохнул.

— Мирта, ты привлекательна, но я не ищу развлечений. Надеюсь, мне не придётся повторять. И не бойся, Элиас ничего тебе не скажет.

Девушка распахнула глаза от страха, судорожно кивнула и затараторила:

— Простите, ради всех богов! Меня только взяли, я ещё не знаю правил… Я больше не побеспокою! Пожалуйста, не докладывайте господину Элиасу!

Она поспешно поклонилась и чуть ли не выбежала из комнаты, прикрыв за собой дверь.

ККейн медленно выдохнул. Затем поднёс кружку к губам и уловил приятный аромат полыни с мёдом. Значит, Элиас помнит, что он не любит чистую горечь. Убийца улыбнулся краешком губ, выпил всё до капли и откинулся на подушку.

[1] Сечина (здесь и далее) — минута

[2] Полчина — половина чина. Чин (здесь и далее) — час

Глава 2. Информация

Глава вторая. Информация

Лицо — это та же самая одежда, которую можно менять, не заплатив ни гроша.

Тот, кто этого не понимает, долго не живёт в нашем ремесле.

Из устных наставлений «Братства Теней»

Кейн проснулся с первым лучом солнца, пробившимся сквозь щель занавесок. Усевшись на жёсткий стул, он потянулся до хруста в спине и плеснул в лицо ледяной водой из глиняного кувшина, окончательно вытряхивая из головы остатки сна.

Пора было переодеваться. Из заплечного мешка Кейн достал поношенные холщовые порты с грубыми заплатами на коленях и серую, застиранную рубаху землистого цвета. Поверх он накинул старый кафтан, за версту разивший дешёвым элем и копотью.

Чтобы полностью соответствовать образу, Кейн сгорбил плечи, изменил центр тяжести, перенеся его на носки, будто обувь давно прохудилась и приходилось беречь ступни. Походка стала шаркающей, неуверенной, словно он трудился не покладая руки сутки напролёт. Оставался последний штрих, для которого ему предстояло спуститься вниз.

На первом этаже таверны за столиками сидело несколько человек. Элиас вёл записи в своём журнале, а между столами сновали две подавальщицы — Мирта и слегка упитанная женщина лет тридцати с добродушным лицом и со следами муки на руках. Заметив Кейна, женщина поспешно подошла к нему, вытирая руки о передник.

— Живой, слава богам. На завтрак сегодня овсянка на сале да молочный рулет со сметаной. Что подать?

— Молочный рулет и стакан молока. И ещё мне понадобится немного сажи из очага. Достанешь?

Женщина ничуть не удивилась. За те пять лет, что Братство держало этот постоялый двор как подставную точку для своих, Грастия привыкла не совать нос в дела постояльцев с верхнего этажа. Меньше знаешь — крепче спишь, а язык во рту лишним не бывает.

— Снесу, как только печь остынет.

Кейн сел за дальний столик в углу. Мирта, протиравшая соседнюю стойку, скользнула по нему быстрым взглядом, тут же уткнулась в доски и принялась тереть их с удвоенной силой, пряча порозовевшие уши. Кейн сделал вид, что не заметил.

Спустя несколько сечин Грастия вернулась с тяжёлым подносом и маленьким свёртком из ветоши:

— В рулет спрятала горсть ягод, как ты любишь. С ними туго… Запасы на исходе, а торговцы из Холмограда, дай бог, только к празднику прибудут. Но к ужину приготовлю твои любимые овощи. Если что понадобится, — она кивнула головой в сторону Мирты, — зови её.

— Спасибо, Грастия, — слабо улыбнувшись уголками губ, коротко ответил Кейн и с предвкушением принялся за еду.

Таких рулетов он не находил нигде. Мягкие, в меру сладкие, без приторного послевкусия. У Грастии были золотые руки, которые создавали вкусные шедевры из не самых изысканных продуктов. Пусть и не всегда они выглядели, как произведения искусства.

Допив молоко, Кейн развязал свёрток с сажей. Он намочил палец слюной, обмакнул в чёрную пыль и въедливыми, точными движениями втёр её под глаза и в складки возле губ. Заострённой щепкой, смоченной в масле из лампады, он провёл по левой щеке тонкую тёмную полосу, ставшую похожей на старый шрам от кнута. Последний штрих был готов.

Утро встретило его ярким солнцем и колючим ветром, как бывает в месяц Проталин[1]. Солнце уже припекало, но холодные ветры ещё сопротивлялись, не желая сдавать свои позиции, отчего приходилось плотнее кутаться в кафтан. Кейн шёл, считая шаги и подстраиваясь под ритм толпы. Два шага в ногу с хромым возчиком, пауза, обход растоптанной грязи, смена темпа. Кейн умел становиться частью этой серой людской массы, двигаясь так, чтобы ни один случайный взгляд стражника не зацепился за его фигуру.

Повсюду столицу подготавливали к празднику: на окнах появлялись первые венки из сухоцветов, у пекарен выстраивались очереди за особыми пряниками в форме солнца, а на перекрёстках мальчишки распевали древние песни о пробуждении земли.

Мысли о заказе периодически вспыхивали, но Кейн обрывал их силой воли. К чёрту. Работа есть работа.

Кейн не раз бывал в столице и знал её закоулки настолько хорошо, что мог бы пройти их с завязанными глазами. Выбрав наименее людный маршрут, он направился через квартал бедняков к рынку, а оттуда уже было рукой подать до кварталов ремесленников.

Миновав покосившиеся лачуги и ветхие заборы, он вышел к каменному мосту, словно разделяющему бедность и достаток невидимой, но непроницаемой чертой. Отсюда уже доносился гомон торговой площади, а в воздухе смешивались запахи городского утра в виде древесного дыма и плотной духоты людской толпы. На мостовой виднелись глубокие колеи от тяжёлых повозок: колёсные ободья были шире обычных, а камень стёрт до блеска от частого проезда. Кейн обошёл лужу с маслянистой плёнкой и свернул в сторону. На углах улиц уже развешивали гирлянды, но ветер срывал их, заставляя детей бегать и ловить ленты. Город жил в ожидании праздника, когда даже стража на посту позволяет себе расслабиться, а кошельки раскрываются шире, чем обычно.

Перейдя мост, Кейн свернул направо, держась подальше от людских столпотворений. Ему не хотелось лишний раз мелькать перед глазами обывателей, поэтому он передвигался быстро, смешиваясь с толпой и умело огибая болтливых торговцев, готовых зажать любого прохожего пустой болтовнёй.

Обогнув таверну «Золотой гусь», он вышел в квартал ремесленников. Здесь было тише и менее людно, так как мастерские только открывали ставни. На улице сновали женщины, подметая мостовую, развешивая гирлянды и подготавливая лавки к новому дню. Эта предрассветная суета играла Кейну на руку: в потоке деловитых горожан оборванца никто не замечал.

Через десяток быстрых шагов он свернул в узкий проулок, служивший задней дорогой к «Белому иглоцвету». Основной путь к мастерской шёл через центральную площадь и длинный парадный мост, но соваться туда сейчас было равносильно самоубийству. Слишком много королевских постов и любопытных глаз.

Прижавшись к каменной кладке, убийца осторожно выглянул за угол. У боковой калитки дежурили трое стражников. Один, привалившись плечом к стене, дремал с приоткрытым ртом. Второй, пользуясь безнаказанностью, ковырял в носу и тут же вытирал палец о бороду спящего напарника. Кейн едва заметно поморщился. Третий же смотрел по сторонам и украдкой посмеивался. За забором недалеко от калитки проходили четверо стражников, совершая обход.

Усыпить их? Нет, слишком рискованно. Нужно найти другой путь.

Поглядев по сторонам, убийца зацепился взглядом за строение на территории, прилегающей к мастерской «Белый иглоцвет». Низкий сарайчик, больше похожий на дровяник, утопал в поникших ветвях старой ивы.

Убедившись, что четверо скрылись, а эти трое погружены в свои дела, Кейн бесшумно скользнул к забору. Пружинный крюк, закреплённый на запястье, сработал чётко, подтянув его наверх. Перемахнув забор, он спрыгнул на землю и нырнул в приоткрытую дверь сарая.

Тут же в нос ударила густая вонь прелой листвы и падали. Кейн принялся быстро осматривать убежище. В углу сиротливо стоял грубый дощатый стол с оплывшим огарком старой свечи, а под ним валялась дырявая плетёная корзина. Убийца осторожно заглянул внутрь: там обнаружилось нечто вроде крысиного гнезда из ошмётков меха. Он аккуратно прикрыл корзину, чтобы не тревожить лишний раз местную живность, и бесшумно перешёл к дальней стене, которая граничила с проулком.

Щели между досками давали естественные лазейки, только обзор из них был никудышный. Достав из голенища сапога узкий кинжал, он бесшумно начал ковырять древесину, расширяя промежутки.

Отличное место, чтобы следить за двором. Главное, не попадаться на глаза страже. Торбин, кажется, вообще не ждёт гостей… Обычная калитка с беспечными стражниками. Старик слишком доверчив для человека, который хранит секреты короны.

Весь день убийца просидел в сарае, до боли в глазах изучая местность. Каждый чин приносил ему новые крупицы сведений.

Разглядывая фасад основного здания, он быстро отыскал уязвимое место для проникновения. Им стало небольшое чердачное окно на третьем этаже. Оно удачно пряталось в глухой тени от нависающей крыши и казалось идеальным вариантом для бесшумного входа.

Ритм жизни «Белого иглоцвета» тоже давал пищу для ума. Едва солнце показалось из-за крыш одноэтажных соседних лавок, из дверей дома вышел сухой, поджарый слуга и отпёр калитку. Кейн сразу впился взглядом в его походку: мужчина ступал излишне легко, мягко перекатываясь с пятки на носок. За этим типом стоило приглядеть особо.

К полудню во двор со скрипом въехала телега с припасами. Кейн насчитал шесть бочонков и двенадцать ящиков. Поставщик, изрядно загоревший на солнце, громко матерился, упоминая о проблемах в южном порту. Торбин лично встретил его у калитки, и они о чём-то долго шептались, после чего алхимик сунул гонцу увесистый кошель. Кейн внимательно проводил телегу взглядом, запоминая, в какой переулок она свернула.

Самое интересное случилось уже к вечеру, когда ремесленные кварталы начали погружаться в сизые сумерки. К боковой калитке быстрым шагом подошла женщина в тёмно-зелёном плаще. Капюшон был накинут так низко, что лица убийца не разглядел. Лишь яркая рыжая прядь, выбившаяся на плечо, попала в поле его зрения. Примечательно было то, что она пришла одна, пешком, без кареты и слуг, но стражники у ворот, вопреки ожиданиям Кейна, не остановили её, а склонили головы в приветствии.

Гостья скользнула внутрь, и через пару мгновений на втором этаже дома, в кабинете Торбина, затеплился свет ламп. Она пробыла там почти два чина, после чего вышла обратно в сопровождении самого хозяина. Старый алхимик провожал её до ворот, и даже с такого расстояния Кейн заметил на его лице тревогу, которую тот тщетно пытался спрятать за вежливой улыбкой.

Убийца проводил взглядом её удаляющийся силуэт. Лёгкая, почти бесшумная походка, летящий шаг, рыжие волосы. Это следовало запомнить.

Когда начало смеркаться, Кейн проверил механизм на запястье. Им был браслет под названием «Пружинка падших» — хитроумное устройство с тугим спуском, выплёвывающее тонкий трос с клейким наконечником. Достаточно было зафиксировать направление и нажать на спуск, чтобы трос намертво впился в поверхность. Однако большую роль в её стоимости и надёжности играло то, что никто не мог ей пользоваться: пружинка «настраивалась» под руку хозяина и подчинялась только ему. Оттого такие штуки стоили целое состояние, и «Братство» редко раздавало их просто так. Кейн вылез из своего укрытия, подобрался ближе к забору и направил пружинку в сторону ближайшего дома. Проверил натяжение троса двумя пальцами и быстро скрылся.

Вернувшись в «Забытый дрозд», Кейн занял привычный угловой столик и неторопливо уплетал горячее рагу. Таверна к этому чину уже наполнилась разношёрстным людом, который пил или играл в кости. Кейн без труда слился с этим фоном, не обращая на себя чужого внимания.

Доев и выпив травяной отвар, он поднялся к себе. Тщательно смыл с лица сажу и дорожную пыль, после чего переоделся в облегчённый чёрный комплект, состоящий из эластичных штанов и плотной рубахи. Поверх накинул кожаную куртку с карманами. Собравшись, он бесшумно выбрался в окно и, цепляясь за выступы каменной кладки, соскользнул на землю.

Добравшись до знакомой улочки, он прижался к стене. У ворот дежурила другая тройка стражников, которые оживлённо спорили, размахивая руками. Растворившись в тенях, Кейн перемахнул через забор.

Скользя вдоль каменных клумб, он пересёк сад и вышел к самому зданию мастерской. Здесь фонари горели ярче, освещая внушительное пространство. Затаившись в густых зарослях, убийца отсчитывал интервалы между патрулями стражи. Они несли службу по трое и проходили мимо каждые две сечины. Значит, мастерскую снаружи охраняло, как минимум, четыре патруля.

Дождавшись, пока шаги очередной троицы стихнут за углом, он рванул с места. Бесшумные подошвы касались земли лишь на мгновение. У стены он взвёл механизм и подтянулся вверх.

Чердачное окно тонуло в густой тени от нависающей крыши. Прутья старой железной решётки давно съела ржавчина. Кейн нажал на один из них плечом, и трухлявый металл с едва слышным крошением поддался, освобождая лаз. Протерев стекло от вековой грязи, наёмник разглядел за ним простой железный шпингалет. И правда, зачем запирать чердак? — мысленно усмехнулся он, доставая из скрытого кармана плоскую пластину из закалённой стали. Осторожно просунув её в щель между створками, он нащупал упор, коротко провернул инструмент и услышал глухой, долгожданный щелчок.

Теперь предстояло самое скверное — открыть створку без единого звука. Он прижал ладонь к холодному стеклу и начал медленно сдвигать раму внутрь. Раздалось тихое, затяжное поскрипывание древесины. Кейн замер, обратившись в слух. Реакции снизу не последовало, лишь летучая мышь, потревоженная этим звуком, вылетела из-под крыши.

Когда щели стало достаточно, он, словно змея, проскользнул внутрь.

Лунный свет, пробивавшийся через окно, выхватывал из мрака груду старых сундуков и сломанную мебель. Под ногами лежал толстый слой пыли, будто здесь никто не убирал с тех самых пор, как построили этот дом.

Воздух стоял спёртый. Пахло старой древесиной и пылью. Кейн на мгновение прижал ладонь к нагрудному карману: «Глаз Безмолвия» нагрелся так, что начал жечься. Значит, на чердаке или на этаже ниже есть действующая магическая ловушка.

Кейн скользнул взглядом по полу, выискивая слабые места, и увидел, что прямо перед тонкими полосками света (видимо, люк) была натянута почти невидимая, но опасная ловушка, именуемая «Слепым стражем». Он слышал о ней разговоры старых воров, но никогда не сталкивался лично.

При малейшем касании этой зоны в воздух выбрасывалось невидимое облако едких спор, за песчины проникающих сквозь одежду и кожу. Большинство воров погибло бы, даже не заметив подвоха: никаких растяжек или нажимных плит тут не было. Только слабое магическое поле, которое мог почувствовать разве что маг или хорошо обученный алхимик.

Однако Кейн заметил, что пыль на досках лежит неровно. Вокруг люка прослеживался идеальный круговой зазор, словно невидимая стена отбрасывала любые соринки. Благодаря артефакту он смог мгновенно обнаружить ловушку.

Кейн замер, изучая невидимую преграду. Он знал, как действует «Слепой страж»: жертва даже не успевает понять, что произошло, прежде чем споры начнут разъедать плоть. Пытаться спровоцировать её срабатывание на чердаке было чистым безумием: в этом спёртом, сухом воздухе облако грибка мгновенно заполнило бы всю каморку, не оставив ему путей к отходу. Единственный способ пробраться к люку — преодолеть заражённый круг, вообще не касаясь пола.

Убийца медленно поднял голову, осматривая потолочные балки прямо над головой. Выбрав самую толстую, он мягко подпрыгнул, уцепился пальцами за шершавое дерево и бесшумно, словно тень, перехватился руками. Подтянув тело, Кейн пополз по балке вперёд, зависнув ровно над опасной зоной. Достигнув точки прямо над люком, он бесшумно соскользнул вниз, приземлившись аккурат на деревянную крышку. «Слепой страж» остался нетронутым.

Хитро устроено, — подумал Кейн, пряча мешок в отдельный карман. — Такую дрянь не купишь на рынке. Гостям здесь точно не рады.

Добравшись до люка, Кейн присел на корточки в тени. Прислушался. Внизу царило глубокое, мёртвое безмолвие. Вооружившись парой тонких отмычек, он в несколько точечных движений справился с простым замком. Крышка люка без единого скрипа поддалась вверх. Окончательно убедившись, что внизу никого нет, убийца мягко спрыгнул на пол.

Скупые ночные лучи падали через узкое окно, выхватывая очертания комнаты. Судя по высоким книжным шкафам и массивному дубовому столу, Кейн угодил прямиком в рабочий кабинет алхимика.

На большом дубовом столе и вокруг него громоздился рабочий хаос. Книги и свитки валялись на полу. Сам стол был завален исписанными формулами листами и пузырьками с осадками. Рядом стояли медные весы с разбалансированной стрелкой, набор склянок и ступок, пахнущих серой и сушёным корнем. На стене висела огромная карта, истыканная булавками.

Кейн быстро и методично принялся потрошить ящики стола. В верхнем ящике лежал счёт от поставщика стекла и редких минералов, объёмы которых впечатляли. Рядом он увидел черновик письма в Академию магов с просьбой выделить партию ингредиентов. В третьем ящике обнаружилось расписание стражи внутри мастерской: всего четверо, смена каждые шесть чинов. В глубине другого ящика, под пачкой пергаментов, покоилась изящная дага с ядовито-зелёным камнем в рукояти. Кейн осторожно вынул кинжал и осмотрел острое лезвие. Работа была тончайшей, в ней угадывалась рука эльфийских мастеров.

В самом дальнем углу стола, под стопкой ненужных счетов, он нашёл запечатанный конверт. Печать Торговой гильдии была цела, но края слегка отклеились, словно письмо пытались аккуратно поддеть тонким лезвием. Кейн нахмурился.

Но самой ценной находкой стала невзрачная тетрадь. Ощупывая секретное отделение, где лежала эльфийская дага, Кейн наткнулся на потайной зазор за задней стенкой. Там прятался маленький, потрёпанный журнал.

Торбин вёл в нём личные записи. Пробегая глазами по убористому почерку, Кейн выхватывал обрывки фраз. Старик жаловался на боли в желудке после опытов с угрюм-корнем, расписывал дневные задачи и оставлял тревожные пометки:

«Красный корень не дал эффекта. Увеличить дозу?»

«Снова настигли неконтролируемые сны у пациентки. Резонанс крови усиливается. Печать держится на волоске… если Искра сорвётся, может сжечь чуть ли не все Меры[2] за раз. Отправить Грегора за светоликом из лунной росы. Опасно. Перевалы патрулируются высокородными и падшими. Без стабилизатора фильтр рухнет к середине весны».

«Виджил снова давит. Требует отчёты о поставках. Чует, что я знаю про старые ритуалы. Он не понимает, что ищет. Но если найдёт… сожжёт всё, включая себя. Не могу молчать вечно, но и говорить нельзя. Кровь не прощает ошибок».

Последняя запись была сделана наспех, буквы плясали:

«Если что-то случится, надо найти Фелицию. Отдать ей журнал и светолик. Она всё поймёт. Нэсмия не должна узнать правду. Если девочка поймёт, кем она приходится… боги упаси. Пусть лучше всё сгорит, только бы она не проснулась».

Кейн медленно закрыл журнал. Пальцы на мгновение замерли. Он не знал, про кого шла речь, но догадывался: кто-то при дворе, достаточно важный, чтобы алхимик рисковал всем. Нэсмия? Та самая принцесса, о которой часто шептались? Но при чём тут печать и пробуждение? И что за светолик?

Он ещё раз перечитал смазанную строчку: «...только бы она не проснулась». Торбин понимал, что ходит по краю, но был готов умереть, лишь бы девчонка не узнала правду. А теперь лорд Виджил готов заплатить Братству бешеные деньги, чтобы оборвать жизнь старика и выкрасть эти записи.

Ниточки заговора стягивались в тугой, опасный узел, и лезть в него Кейну хотелось всё меньше. Не моё дело, — зло одёрнул он себя, хотя холодок в груди, преследовавший его с самой Цитадели, стал ещё пронзительнее.

Наёмник задержался в кабинете ещё на пару сечин, убирая всё на свои места, чтобы Торбин утром не заметил визита чужака. Больше тратить время было глупо. Он бесшумно, стараясь не скрипеть досками, поднялся обратно на чердак. Аккуратно, без стука притворил за собой люк, обошёл по балкам спящего «Слепого стража» и скользнул в чердачное окно, растворяясь в ночной прохладе Каирна.

Вернувшись в «Забытый дрозд», убийца переоделся в обычную одежду. Пока он ждал свой ужин, успел перенести собранные данные в дорожный журнал. Негромко поскрипывая пером по жёлтому пергаменту, Кейн выводил шифрованные знаки. Рыжая гостья, эльфийский кинжал в тайнике, принцесса Нэсмия, сомнительное письмо с отклеенным воском Торговой гильдии… Кейн перечитал сухие строчки и откинулся на спинку стула. Заказ лорда Виджила всё сильнее смахивал на банальную зачистку свидетелей. Кто-то очень сильно боится того, что знает старый алхимик.

Тихий, нерешительный стук в дверь оборвал его мысли.

— Войдите, — негромко бросил Кейн, прикрывая журнал чистым листом.

На пороге с тяжёлым деревянным подносом появилась Мирта.

— Добрый вечер, господин. Грастия передала ужин, — девушка робко присела в коротком поклоне, расставляя на столе миски, — здесь тушёные овощи, свежая булочка с маком и травяной отвар. Если ещё что-то потребуется, только звякните в колокольчик.

— Постой.

Мирта вздрогнула от его резкого голоса и впервые за всё время осмелилась поднять на него глаза. В её ореховом взгляде смешались глупое удивление и робкая надежда.

— Ты сможешь завтра сходить на рынок и купить кое-что?

На лице девчонки, которая явно ждала совсем других слов, на миг отразилось разочарование. Впрочем, она тут же взяла себя в руки и согласно кивнула:

— Конечно. Оставьте список старосте Элиасу или просто скажите мне сейчас, я всё запомню.

— Лучше сейчас, — Кейн достал из кармана тяжёлый мешочек и протянул ей. — Нужен сухой сбор для восстановления сил и основа для заживляющих припарок. На сдачу возьми самых вкусных сушёных яблок. И помни: если торговец начнёт ломить цену или подсовывать прелую солому, ищи лавку, где на косяке висит медная гиря. Там продают честно, хоть и дороже. Я вернусь только к завтрашнему вечеру. Грастия как раз успеет всё настоять.

— Всё сделаю, — Мирта приняла кошель, её пальцы едва заметно дрогнули от случайного прикосновения к его сухой ладони. — Могу я идти?

— Можешь. И зови меня просто Кейн. Хватит этих «господ».

Девчонка на песчину замерла, уставившись на него круглыми глазами, после чего тихо, как мышка, выскользнула в тёмный коридор.

Спускаясь по скрипучей деревянной лестнице, она крепко прижимала к груди тяжёлый кошель, чувствуя, как бешено колотится сердце. Дура… какая же дура, — обречённо думала она, — он наверняка всё заметил. Мирта прекрасно знала, кто такой Кейн и какие поручения он выполняет. Влюбляться в человека, который зарабатывает на жизнь убийствами, было чистым безумием. Такие люди долго не живут, да и лишних свидетелей Братство никогда не щадило. Но сейчас ей, глупой, один его спокойный взгляд был важнее любого страха перед наказанием.

Коротко вздремнув, Кейн снова выдвинулся к мастерской Торбина. Нужно было окончательно перепроверить ночные посты стражи и убедиться, что его прошлый визит не оставил следов. Второе проникновение прошло куда легче, и Кейн смог дополнить уже добытые сведения. В «Забытый дрозд» он вернулся лишь к закату, когда в столице начали зажигаться первые огни.

Войдя в таверну, Кейн прямиком направился к стойке, где Элиас тщательно полировал дерево сухой тряпкой.

— Скоро уйду, — негромко произнёс Кейн, привалившись к стойке, — собери что-нибудь поесть в дорогу. И позови Мирту.

— Организую ужин и направлю девку, — кивнул трактирщик, — конюх быстро оседлает коня. Уходишь, как обычно?

— Да. И сухарей закинь на сутки вперёд.

— Будет сделано. Бывай, Кейн, и заглядывай.

Поднявшись к себе в комнату, Кейн наскоро умылся и переоделся в плотный дорожный костюм. Вещи уложил в заплечный холщовый мешок, а мелкие воровские инструменты привычно рассортировал по потайным карманам куртки. Только он успел натянуть левый сапог, как в дверь нерешительно постучали.

— Входи.

На пороге возникла Мирта. Поставив поднос на стол, она тихо пробормотала, пряча глаза:

— Ваш... то есть твой ужин. Сейчас принесу остальное.

И торопливо выскользнула обратно в коридор.

Вернулась она буквально через сечину. В руках у неё были увесистый свёрток и полный бурдюк с водой.

— Вот, — она бережно опустила ношу на кровать, — всё самого лучшего качества, как ты просил. Взяла у того торговца, с медной гирей. Сушёные яблоки, самые сладкие в Каирне, тоже внутри.

— Спасибо, Мирта. Можешь идти.

Кейн едва заметно улыбнулся, забрал свёрток и принялся за еду. Подкрепившись, он переложил склянки в мешок и пристегнул бурдюк. «Глаз Безмолвия» переместился во внутренний карман. Он ещё раз окинул комнату быстрым взглядом и открыл окно. Ловко спрыгнул вниз на крышу пристройки, а затем на землю.

В конюшне царила тишина. Лишь Лютый тихо фыркнул, почуяв хозяина. Конь уже был осёдлан и готов к дороге, но Кейн всё равно проверил подпруги. Свою работу он почти никому не доверял. Дело в столице сделано: досье на Торбина, аккуратно свёрнутое в трубку, покоилось в потайном кармане седла.

Выведя коня под уздцы на задний двор, в узкий проулок, Кейн уже занёс ногу в стремя, как за спиной раздался сдавленный вздох и торопливые шаги.

— Кейн!

Он замер. Из тени у стены вышла Мирта. Без привычного заляпаного передника, в простом платье, она казалась ещё более хрупкой.

— Я… увидела из кухонного окна, что ты уезжаешь, — едва слышно прошептала она, не смея поднять глаз. Пальцы девчонки нервно теребили подол. — Грастия не велела соваться, но я...

Кейн медленно обернулся. Лицо в тени капюшона оставалось непроницаемым. Он молчал, давая девчонке выговориться.

Мирта, словно пересилив сковавший её страх, сделала шаг вперёд.

— Это... чтобы дорога была лёгкой. И чтобы помнил: здесь... здесь тебе рады.

Она протянула ладонь, на которой лежал небольшой льняной лоскут. Кривыми, но старательными стежками на нём был вышит чёрный дрозд на ветке — эмблема постоялого двора. Ткань дешёвая, но чистая. Вышивка неумелая. Самое большее, что она могла себе позволить, и всё, на что осмелилась.

Кейн посмотрел на платок, затем на её лицо, где страх боролся с наивной надеждой. Руки, знавшие лишь вес стали и холод смерти, на несколько мгновений замерли в нерешительности. Что делать с этим нелепым куском ткани?

Он тут же вспомнил про платок Торбина. Уже два платка. Получалось странно. Снова забота от людей, от которых он не заслуживал ничего.

Медленно, почти неловко, он взял платок, ощущая грубые стежки ниток. Ещё один платок… Размяк совсем, — зло подумал про себя Кейн.

— Спасибо, Мирта, — голос прозвучал тише и глуше обычного. Он не умел благодарить по-настоящему. — Возвращайся в дом. Ночь не для таких, как ты.

Он сунул платок за пояс, затем ловко вскочил в седло. Лютый, почуяв волю, нетерпеливо перебрал копытами.

Мирта, словно совершив главное дело в жизни, отступила в тень, прижав ладони к груди.

— Береги себя, — выдохнула она ему вслед.

— Лучше забудь обо мне. И забудь о своём подарке. Элиас за такое шкуру спустит.

Кейн дёрнул щекой и тронул коня. Сначала пустил его шагом, затем перешёл на рысь, и вскоре они полностью скрылись в спящих улицах.

[1] Месяц Проталин — первый месяц весны

[2] Мера (здесь и далее) – единица измерения магии, придуманная гномами

Глава 3. Надлом

Третья глава. Надлом

«Нет выбора там, где сердце уже всё решило.

Разум лишь ищет оправдания тому, что душа выбрала в первую сечину».

Гаррет Двуликий

За несколько дней до праздника Весеннего тепла.

Ардин сидел в кожаном кресле и просматривал донесения своих исполнителей, неторопливо потягивая терпкое вино. Его соломенные волосы были собраны в короткий хвост, а спина, как и всегда, оставалась прямой. Сейчас в руках у него был отчёт Франчески, следившей за лордом Виджилом. Мелкий почерк с завитушками плясал на бумаге, словно кто-то дёргал за перо.

Согласно отчёту лучины[1] за прошедшие дни ничего примечательного не произошло. Лорд почти не покидал стен замка, за исключением редких выездов на охоту, где гораздо больше пил дорогой эль, чем стрелял по дичи. Франческа особенно выделяла, что Виджил капризен и самодоволен, но при этом пуглив и бестолков. Девушка успела изучить часть его бумаг, но не нашла ничего, хотя бы отдалённо напоминающее заговор. Зато наткнулась на закрытые реестры Торговой гильдии с упоминаниями тайных собраний и «особых поставок через северные ворота».

Ардин провёл пальцем по строчкам.

— Северные ворота… Единственный тракт оттуда ведёт прямиком к нагорьям эльфов и падших. Совпадение? Исключено. Обычный торговец никогда не станет гонять закрытые караваны по глухим контрабандным тропам ради банального уклонения от налогов. Тут пахнет запретным товаром, — задумчиво протянул Ардин, поглаживая гладко выбритый подбородок. Привычкой говорить вслух он обзавёлся давно, когда сам ещё был исполнителем в гильдии, а не главой.

Мужчина ещё раз пробежался по тексту отчёта, анализируя характер цели.

— Сомневаюсь, что приказ на ликвидацию королевского алхимика исходил из этой пугливой и бестолковой башки. Сам лорд больше похож на пешку в чужой партии, чем на ферзя. У такого никогда не хватило бы смелости пойти против короля и лишить того личного лекаря, если только за его спиной не стоит кто-то по-настоящему могущественный. Кто-то, кто гарантировал ему защиту и пообещал то, ради чего стоит рискнуть головой.

Ардин сделал ещё один размеренный глоток терпкого вина и откинулся на спинку кресла. Его зелёные глаза опасно сузились в полумраке кабинета. Глава «Братства Теней» уже видел первые очертания будущей резни, и эта картина ему определённо нравилась.

— Если мы уберём алхимика, Гаудс в первую очередь натравит Тайную канцелярию на исполнителей. У королевских ищеек отличный нюх. Это лишь вопрос времени, когда они нападут на наш след… А от нас ниточка неизбежно потянется и к нанимателю. Виджил не настолько глуп, чтобы рисковать своей головой и нажитым состоянием ради личной мести. За его спиной определенно стоит чужая, очень могущественная сила.

Сделав пометки на полях, глава перешёл к отчёту Кейна. Как всегда, на пергаменте его ждала сухая, лишённая эмоций сводка: план особняка, уязвимые точки для проникновения, «мёртвые» зоны, распорядок дня алхимика, график смены стражи, места хранения разных записей. Тень, как называли в гильдии Кейна, не терпел домыслов: его отчёты всегда строились на фактах и точных расчётах. Ардин ценил такой подход. Другое дело записи Франчески, кишевшие субъективными оценками и эмоциональными комментариями.

— Умела бы она писать так же структурированно — цены бы ей не было, — хмыкнул он, сворачивая свиток.

Ардин убрал бумаги и направился в архивы. Рабочий зал Хранительницы Тайн находился недалеко от его кабинета. Под её началом хранились тысячи свитков, доступ к которым открывался только при двойном согласии: Ардина и Элиры.

Архивы располагались на нескольких этажах. На первом этаже находилась общая библиотека. На втором — кабинет Элиры. И ещё один этаж представлял собой огромное подземное помещение, вырубленное в скале. Стены, уставленные полками от пола до потолка, уходили в глубину. Между ними стояли лестницы-каталки, позволявшие добраться до самых верхних ярусов. Воздух здесь был сухим, пах старой бумагой и чернилами. Элира проводила здесь большую часть времени, и Ардин подозревал, что Хранительница Тайн знает каждый свиток лично.

Глава «Братства Теней» отпер массивную дверь кабинета Хранительницы Тайн своим ключом, вошёл и громко позвал её:

— Элира!

Раздался тихий хлопок закрываемой книги, затем — лёгкие шаги. Спустя сечину из глубины архива показалась девушка. В руках она держала толстый фолиант, а на носу сидели круглые очки, которые она то и дело поправляла.

— Ардин? Что-то случилось? — слегка удивилась она. Наедине они позволяли себе фамильярность.

— Я принял окончательное решение по контракту лорда Виджила, — Ардин опустился в глубокое кресло у стола. — Собери ключевых исполнителей гильдии сразу после ужина. Я оглашу свой вердикт.

Элира понимающе нахмурилась:

— Ты ведь решил отказаться? Неудивительно. Учитывая, какие волны этот заказ может поднять… В конце концов, король даже не подозревает о нашем существовании.

— Заблуждаешься, — глава усмехнулся. — Уверяю тебя, король прекрасно обо всём догадывается. Настоящих «теней» нет только в сказках для глупых простолюдинов. Но сейчас для короны мы — слишком мелкие сошки, чтобы тратить на нас силы. К тому же свои дела мы всегда проворачивали в разы аккуратнее остальных гильдий.

Ардин на мгновение отвёл взгляд, и его лицо помрачнело от старых воспоминаний:

— А вот после Пятилетней войны, когда Бедос Первый устроил на нас тотальную охоту, гильдию связали по рукам и ногам. За каждым нашим шагом начали следить ищейки. И только благодаря прагматизму Герберта, бывшего главы, мы до сих пор живы. Он вовремя увёл «Братство» в глубокое подполье и намертво вбил в Кодекс главное правило: мы выживаем до тех пор, пока не лезем в дворцовые распри на стороне вельмож.

— Значит, нам тем более нельзя браться за ликвидацию Торбина, — Элира сняла очки, всматриваясь в его лицо. — Лишнее внимание Тайной канцелярии нам ни к чему. Но если мы просто откажем лорду… Как думаешь, Виджил не попытается выдать нас короне, чтобы выслужиться?

— Не посмеет, — резко отрезал Ардин. — Виджил слишком пуглив. Если проболтается о нашей связи, то первый удар получит сам. Прямое убийство алхимика сейчас действительно не принесёт нам выгоды. Но вся эта затея с таинственными свитками Торбина… она открывает перед нами слишком заманчивые перспективы. Ладно, пустое. Жду тебя и остальных исполнителей в главном зале. Не опаздывайте.

— Слушаюсь, Ардин.

Зал совета гильдии напоминал строгий рабочий кабинет. В центре стоял овальный стол из чёрного дерева, испещрённый прожилками, похожими на застывшие молнии. Вокруг теснились высокие стулья с резными спинками, изображавшими сплетённые безлиственные ветви. На одной стене висела огромная карта континента Веларии, исколотая булавками с чёрными жемчужными головками. Единственное витражное окно прорезало толстую кладку, открывая вид на внутренний дворик. Свет, пробивающийся сквозь цветное стекло, ложился на пол узором, напоминающим древние руны.

Когда Кейн вошёл в главный зал, там уже сидели Ардин, Элира и Франческа.

Франческа откинулась на спинку стула и лениво наматывала на палец густой чёрный локон. Ярко-алое платье выгодно подчёркивало её смуглую кожу и точёную талию. На запястье южанки блестел браслет с ядовито-зелёным камнем. По слухам, это был подарок богатого любовника, которого она отправила на тот свет ещё год назад. Заметив Кейна, она обворожительно улыбнулась:

— Неужели наш Тень соизволил прийти позже всех? Неужто в своих странствиях напрочь забыл, что такое правила приличия?

— Что-то я не наблюдаю этих правил за тобой, лучина, — спокойно ответил Кейн, проходя к столу. — Давно ты сама являлась вовремя, не считая сегодняшнего дня?

Франческа скривилась и уже было открыла рот для ответа, но, перехватив недовольный взгляд Ардина, промолчала.

— Если вы наконец закончили этот бессмысленный обмен любезностями, давайте приступим к делу, — сказала Элира, глядя прямо на Франческу. В её голосе звенела холодная злость.

— Какие любезности? Ничего подобного! Мы с Кейном лучшие друзья, правда? — Франческа фальшиво улыбнулась.

— Довольно! — голос Ардина прозвучал негромко, но так внушительно, будто по каменным стенам ударили железной плетью.

Все замолчали. Глава медленно перевёл взгляд с Франчески на Кейна и обратно:

— Почему стоит мне собрать вас вместе, как вы тут же устраиваете дешёвый балаган? Вы вроде элита «Братства Теней», а не капризные дети, которых только вчера отлучили от груди. Ещё раз кто-то из вас посмеет раскрыть рот во время официального сбора без моего приказа — и вы навсегда забудете, как пахнет золото из казны гильдии. Франческа, тебя это касается в первую очередь.

Девушка прикусила губу и выпрямилась.

— Начнём, — Ардин обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. — Я детально ознакомился с вашими отчётами. И прежде чем огласить свой окончательный вердикт, я хочу услышать ваши личные мысли по этому делу. Франческа?

— Мне нет дела до алхимика, лишать людей жизни не моя работа. Лучше проследить бы за Виджилом и гильдией торговцев, но, думаю, крысы всполошатся, — Франческа выделила последние слова с особым нажимом.

— Да, это уже не наша «территория», — кивнул Ардин. Помолчав несколько песчин, он перевёл взгляд на убийцу: — Кейн?

— Слишком «дорогой» заказ. Сухим из воды точно не выйти. Считаю, нужно отказать, — голос убийцы звучал твёрдо и ровно.

Ардин веско кивнул, показывая, что его расчёты полностью совпадают с выводами исполнителей:

— «Братство» крайне редко отказывается от «золотых» заказов, но этот способен стать искрой, от которой за одну ночь полыхнет вся столица. Поэтому мой официальный ответ…

Не успел он закончить, как в коридоре послышался тяжёлый, сбивчивый шаг. Дверь распахнулась, и в зал влетел Рорк. Он быстро приблизился к столу и, слегка запыхавшись, обратился к Ардину:

— Глава, простите, что прерываю, но дело срочное. Касается вашего текущего заказа. Буквально сечину назад примчался курьер. Конь весь в мыле, а парень кричал, что везёт посылку лично главе. Так что я…

— Рорк, к делу, — прервал здоровяка Ардин, и в голосе его прорезалась сталь. Он не любил, когда его перебивают, особенно во время закрытых сборов элиты. Но интуиция уже подсказала ему, что правила игры только что изменились.

— Ой, простите, увлёкся… Так вот, там срочная посылка. Плата за заказ. Попросили вскрыть до принятия решения, — Рорк протянул деревянную шкатулку из ольхи, инкрустированную драгоценными камнями.

Ардин взял шкатулку, провёл пальцами по краям, проверяя на ловушки. Не найдя ничего подозрительного, он поискал замок. Не обнаружив его, спросил:

— Тебе сказали, как её открыть?

— Хм… Курьер сказал что-то про цвета «Серебряной Иглы»… Ума не приложу, что за бред, — здоровяк почесал затылок.

При упоминании «Серебряной Иглы» мир вокруг Ардина на мгновение перестал существовать. Звук голоса Рорка стал далёким, приглушённым, словно доносился из-под воды. Зрачки главы расширились, но он быстро совладал с собой, выпрямился и отчеканил:

— Собрание окончено. Решение по заказу я вынесу позже. Все свободны.

Присутствующие переглянулись, но спорить не посмели. Когда дверь за Франческой закрылась, в зале остались только Ардин и Элира. Она стояла у окна, глядя, как цветные витражи переливаются в свете масляных ламп.

— Кажется, я ясно дал понять, что сбор окончен, — строго произнёс Ардин.

— Я решила, что тебе может потребоваться помощь, — Хранительница Тайн обернулась и многозначительно посмотрела на шкатулку в его руках.

— С чем? Отпереть крышку? Я ещё не немощный старик, Элира, как-нибудь справлюсь сам.

— Ты покажешь мне, что внутри?

— С какой радости мне делиться этим с тобой?

— С такой, что я твоя правая рука, Ардин. И любая входящая оплата по правилам распределяется между всеми, кто обеспечивает жизнедеятельность цитадели. Или законы «Братства» резко изменились за это утро?

Ардин демонстративно отставил шкатулку на дальний край стола, поднял голову и в упор посмотрел на Хранительницу Тайн. Его взгляд девушке категорически не понравился: так смотрят на зарвавшуюся охотничью собаку, которая посмела стянуть со стола кусок хозяйского мяса. Легкомысленная фамильярность, которую они позволяли себе наедине, испарилась без следа.

— Ты заигрываешься, Элира. И начинаешь забывать своё место, — тихо, со зловещей мягкостью произнёс он. — Прочти мне первый пункт из нерушимого Устава «Братства Теней». Живо.

Элира болезненно поджала губы, но упрямый взгляд серых глаз не отвела. Чеканя каждое слово, она медленно проговорила:

— Глава гильдии, именуемый Мастером, обладает абсолютной и беспрекословной властью. Любой, кто посмеет оспорить или подвергнуть сомнению его действия, подлежит немедленному изгнанию. Либо смерти.

Ардин медленно поднялся из-за стола, сократил разделявшее их расстояние и остановился вплотную к девушке. Он положил тяжёлую ладонь ей на плечо, весомо надавив пальцами на ключицу.

— Хорошо. Никогда не забывай это правило и больше не давай мне поводов усомниться в твоём благоразумии, Элира.

Пальцы главы сжались крепче, на грани боли. Хранительница Тайн даже не поморщилась, продолжая стойко смотреть в глаза Ардину.

— Но поскольку ты действительно моя правая рука, я закрою глаза на твою мимолётную дерзость, — тихо продолжил он, наклонившись к её уху. — И, пожалуй, напомню, что я уже десять лет успешно держу эту гильдию на плаву. Первые семь зим я превосходно справлялся в одиночку. Как думаешь, Элира… смогу я обойтись без твоих советов и дальше?

— Да, Мастер, — глухо, но твёрдо ответила она.

Ардин едва заметно улыбнулся уголками губ и убрал руку, возвращаясь к столу.

— Раз уж мы во всём разобрались, ты свободна. Я лично сообщу тебе, когда вердикт по Виджилу будет окончательно сформирован. Ступай.

Кейн поднимался к себе по узкой каменной лестнице жилого корпуса, когда услышал позади лёгкие, едва уловимые шаги. Он безошибочно узнал эту крадущуюся походку и остановился на площадке.

— Ну что, Тень, — раздался вкрадчивый голос Франчески, — покорно идёшь в свою конуру?

— Не твоё дело, лучина.

Кейн обернулся. Франческа стояла на три ступени ниже, небрежно прислонившись к стене. В полумраке её алое платье казалось чёрным, а на серьёзном лице не было привычной снисходительной ухмылки.

— Ты по делу? Если нет, то иди, куда шла.

— По делу. Ты беспросветный дурак, Кейн, раз ничего не заметил в главном зале.

— И что конкретно я должен был заметить?

Франческа плавно оттолкнулась от стены и поднялась на две ступени, оказавшись ближе. Проговорила шёпотом:

— Реакцию Ардина на слова Рорка. Ты видел его зрачки и руки? Я ни разу не видела его таким, сколько я здесь. Его буквально парализовало от одного названия.

Кейн промолчал.

Значит, не мне одному это показалось. «Серебряная Игла»…

— Ты понимаешь, что это может значить? — продолжила она. — Если там что-то ценное или важное, он способен наделать ошибок. И расплачиваться за них мы будем своими головами.

— Я понял.

— Тогда почему ты просто встал и ушёл? Почему не спросил? Почему не потребовал объяснений? Ты же всегда требуешь конкретики, Кейн! И Ардин был твоим наставником…

Теперь Кейн развернулся к ней всем корпусом.

— Моим наставником был Гаррет, лучина. Запомни это раз и навсегда. И никогда больше не смей называть главу по имени вне его кабинета. В стенах этой цитадели у каждого камня есть уши.

— Не буду. И всё же… почему ты промолчал?

— Потому что, если буду много спрашивать, то меня вышвырнут отсюда. Сейчас в гильдии мало исполнителей. Нечего терять ещё одного из-за глупых вопросов и чужого любопытства. Сначала нужно дождаться решения главы.

Франческа прищурилась. В её глазах мелькнуло что-то новое. Уважение?

— Ты умнее, чем кажешься, Кейн.

— А у тебя под маской дурочки внезапно обнаружились мозги.

Она усмехнулась, довольная своеобразным комплиментом:

— Притворяться — моя работа.

— Это всё?

— Нет. Если Мастер в итоге примет этот чертов контракт на алхимика и вызовет именно тебя… найди любой повод, но откажись. Пусть лучше отправит эту безумную фанатичку Клариссу. Хотя… — она брезгливо поморщилась, — он скорее снова запрёт её в своей спальне под предлогом какого-нибудь наказания… Тьфу, бездна, забудь, что я сейчас ляпнула. Просто открестись от этого дела, Кейн. Целее будешь. Наш добряк Рорк искренне считает тебя своим единственным другом в цитадели. Не хотелось бы, чтобы этот здоровяк потом грустил над твоей пустой кельей.

Кейн долго смотрел на неё, обдумывая её слова.

Кларисса в его спальне… Слухи в гильдии редко рождаются на пустом месте. Похоже, Ардин держит её на гораздо более коротком поводке, чем остальных.

Потом коротко кивнул.

— Спасибо, Франческа.

— Не благодари. Если ты встрянешь в портовую резню и сдохнешь, мне в этой глуши банально не с кем будет спорить.

Ардин ворвался в свой кабинет, щёлкнул замком и положил шкатулку на стол. Кончиками подрагивающих пальцев, с непривычной для него, благоговейной осторожностью, он принялся поочерёдно нажимать на инкрустированные драгоценные камни. Красный. Синий. Белый. Он набирал известный ему шифр по памяти, чувствуя, как холодеют ладони. Последним стал фиолетовый. Ардин затаил дыхание.

Раздался тихий щелчок. Ардин поднёс шкатулку ближе и медленно откинул крышку. Но в следующую песчину пальцы дрогнули, и шкатулка соскользнула на ковёр.

— Не может быть… — прошептал он, срываясь на хрип. — Этого не может быть… Моя Игнис…

Внутри лежал изящный серебряный кулон на цепочке. Работа тонкая, почти ювелирная, но с характерным изгибом оправы, который он узнал бы даже в темноте. Десять лет назад он сам надел его на шею Игнис, своей возлюбленной, в ту ночь, когда они клялись друг другу в верности под звёздами, что казались тогда вечными.

Он до сих пор помнил, как кулон лежал на её бледной коже, как она улыбалась, касаясь его пальцами, как шептала: «Это наш оберег, Ардин. Пока он цел, мы будем вместе».

А потом пришли они. Те, чьи лица он так и не увидел, но чьи голоса слышал в кошмарах каждую ночь. Игнис исчезла, утащив в неизвестность и его подарок. Все эти долгие годы он искал её, надеясь, что она жива, что её можно спасти. Измотанный бесплодными поисками, он превратил свою боль в жёстокую дисциплину, выжигая из себя остатки человечности и превращая «Братство Теней» в совершенное оружие.

Рядом с кулоном лежала сложенная вдвое записка: «Её ещё можно спасти, но время на исходе. Тебе нужно всего лишь выполнить заказ. Убей алхимика и достань записи».

Ардин опустился на колени, сжимая кулон так, что металл впился в ладонь. Целое десятилетие боли. А теперь кто-то выложил её на стол, как ставку в игре. Но если есть шанс… Он закрыл глаза. Хвалённый прагматизм главы гильдии окончательно треснул и осыпался пеплом. На коленях в полумраке кабинета остался лишь измученный человек, готовый дотла сжечь этот чертов мир ради призрака из своего прошлого.

Спустя несколько чинов Кейн вошёл в кабинет главы. Ардин сидел в кресле, бледный и осунувшийся, словно постаревший на десяток зим за это короткое время. Рядом, скрестив руки на груди, стояла Элира. В воздухе повисло душное, осязаемое молчание.

— Ты вызывал, глава? — Кейн сдержанно склонил голову, мгновенно почуяв перемену атмосферы.

— Садись, — голос Ардина прозвучал глухо, но требовательно.

Дождавшись, пока Кейн займёт место, глава произнёс:

— У меня для тебя официальный заказ на королевского алхимика Торбина Бриствуда.

Кейн резко поднялся, впиваясь взглядом в Ардина:

— На алхимика?! Ты в своём уме? Мы же только что решили отказаться!

— Держи язык за зубами, Тень, — резко бросила Элира. В её взгляде полыхнула немая угроза. — Ты забываешь, с кем говоришь.

— Тише, Элира. Пусть говорит, — сухо перебил Ардин, не глядя на неё.

— Почему ты передумал? — голос Кейна зазвенел от напряжения. — Ты всегда ставил выживание гильдии на первое место! Убийство Торбина привлечёт королевскую стражу, начнётся облава. Что, к бездне, изменилось за это время? — Он запнулся, глядя на шкатулку, лежащую на столе. — Шкатулка… Неужели содержимое затмило тебе рассудок?

— Не забывайся, — голос Ардина стал опасно тихим. — Я действую во благо гильдии. Решение принято, и оспаривать его ты не имеешь права. Я выслушиваю ваши доводы, но последнее слово всегда остаётся за мной. Твоё мнение не важнее выживания Братства, Кейн. А отвечать за последствия буду я, а не ты. Молчишь? Хоть в этом ты лучше Франчески.

Ардин поднялся из-за стола, шагнул вплотную к убийце. Голос стал жёстче:

— Либо ты берёшь заказ, либо я отдам его Филиппу. Но тогда ты будешь изгнан из гильдии. Навсегда.

Элира замерла. Она впервые видела Ардина таким. Словно шкатулка сломала в нём что-то важное. Что, тьма тебя побери, ты там увидел?! — пронеслось в её голове.

Кейн оцепенел. Он не ожидал ультиматума от человека, чей разум и авторитет уважал годами. Внутри что-то тихо надломилось. Изгнание, смерть… Не для меня. Но и убивать старика, который спас мне жизнь… Мысли метались, не находя опоры.

— Ну так что, Кейн? Ты принимаешь заказ? Или мне звать Филиппа?

— Принимаю, — сухо ответил Кейн, опуская взгляд. Тёмная прядь упала на глаза.

— Славно, клятву опустим. Элира выдаст тебе всё необходимое. Выдвигаешься на рассвете, как раз успеешь к празднику. О заказе молчи. Если проболтаешься… живым из Братства не выйдешь. Условия помнишь?

— Да.

— Тогда ступай. Время пошло.

Кейн не помнил, как добрался до комнаты. Внутри всё кипело: гнев и бессилие. Мысли метались, цепляясь за прошлое.

Давно, когда ему было около семи, после встречи с Торбином, его нашёл Гаррет, прослывший лучшим убийцей в Братстве. Он взял мальчишку под крыло, научил всему, что знал. Когда Кейн успешно закрыл первое задание, на него обратил внимание Ардин. Тогда юношу и приняли в Братство, а после гибели Гаррета Глава Теней стал для него негласным наставником.

Взяв из сундука метательные ножи, Кейн вышел на тренировочную площадку. Прохладный ветер мягко шелестел кронами окружавших её деревьев. Кейн снял куртку, оставшись в одной рубахе. Холод ночи сразу вцепился в кожу, проясняя голову.

Первый нож полетел в мишень. Свист. Глухой удар. Кейн даже не смотрел, куда попадал. Второй. Третий. Пальцы привычно ложились на рукояти, мышцы сами помнили идеальный момент для выпуска.

Ты приговорил нас, Ардин. Гильдия всегда держалась на кодексе и дисциплине, но теперь ты поставил на карту всё ради шкатулки.

Свист. Удар.

Король не оставит это без ответа.

Свист. Удар.

Стража начнёт проверять каждый склад, каждый тракт. Нейтралитет полетит к чертям.

Свист. Удар.

Но что если… что если я смогу предупредить алхимика? Или хотя бы сделать так, чтобы он умер быстро? Да. Если уж убивать, то быстро. Нельзя допустить, чтобы старик страдал.

Десятый клинок вонзился в мишень рядом с предыдущими. С каждым броском дыхание выравнивалось, а узел в груди ослабевал.

Что, тьма тебя забери, лежало в той шкатулке? Золото? Шантаж? Личный долг? Или крюк, за который дёрнули того, кто считал себя неубиваемым?

Я всегда верил, что гильдия — это организм, который держится на кодексе. Без него мы просто мишень для королевских палачей. Ардин, ты решил рискнуть всем ради чего?..

Свист. Удар. Промах. Нож воткнулся в дерево в полупальце от цели. Кейн выругался. Вытащил клинок и снова занял позицию.

Воспоминание пришло само. Ему было десять, когда Гаррет дал ему первое задание. Кейну требовалось обчистить карманы любого торговца. Он выбрал тучного мужчину, который торговал свежим молоком.

Когда Кейн подобрался к нему и уже был готов запустить руку в карман, мужчина наклонился и поставил блюдце молока на землю. Тут же из кустов вышла худющая собака. Она еле переставляла лапы, медленно приближаясь к блюдцу.

Кейн не смог. Дворняга напомнила ему самого себя, когда он был таким же оборванцем. Вернувшись к наставнику с понурой головой, Кейн всё рассказал. Он думал, что Гаррет начнёт его ругать, но наставник лишь добродушно рассмеялся и отвесил ему лёгкий щелбан.

— Это, чтоб не думал, что можно провалить задание. За всё надо платить, особенно за провал. Вот же ж, горе ты.

Но после Гаррет отвёл Кейна в таверну и накормил горячим овощным рагу. Там наставник сказал ему то, что он запомнил на всю жизнь.

— Сомневайся, Кейн. Всегда сомневайся. Но никогда не показывай своего сомнения. Иначе тебя запросто сломают.

Гаррет всегда говорил рваными фразами. Поначалу это ужасно бесило Кейна, но со временем он привык, переняв его манеру речи.

— А если сомнение правильное, наставник? Вдруг мне скажут убить чью-нибудь мать или отца?

— Это уже не сомнение, горе. Ты говоришь про выбор. У таких, как мы, его нет и быть не может.

Гаррет замолчал. Когда Кейн решил, что наставник больше ничего не скажет, то услышал приглушённый голос:

— Я скажу тебе так. Если настанет такой момент, то просчитай все варианты своих действий. И если будешь готов взять ответственность за свой выбор — действуй. А сейчас жуй и забудь про этот разговор. Когда придёт время, ты его вспомнишь.

Кейн бросил последний нож. Идеальное попадание в центр, прямо к остальным клинкам. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на мишень. Пальцы гудели, свежая мозоль начала кровоточить.

Значит, план меняется. Мне нужно устранить угрозу, которую создал мой же глава.

Он собрал ножи, вернул их в кобуру и прижал к ладони выуженный из кармана чистый платок.

Заказ я выполню, но что понесут за собой мои действия? Ничего хорошего… После выполнения нам всем придётся держать ответ. Но что если смерть алхимика не стоит последствий? Может…

Кейн медленно выдохнул, оборвав мысль на полуслове. Сейчас у него есть только дело, которое необходимо выполнить чисто, без лишних следов. Только так у Братства останется шанс уцелеть в грядущем шторме.

Ночь пролетела незаметно. Рассвет окрасил небо в холодные оттенки синего и серого. Звёзды гасли одна за другой, и на их месте проступала болезненная белизна утра. Ветер шевелил ветви старых сосен, и с хвои со звенящим стуком срывались капли росы, падая в высокую траву.

Над низиной стелился густой туман. Он лениво полз между кустов и камней, цепляясь за выступы скал, будто силился задержать приход дня. Солнце ещё не взошло, но на востоке уже проступала узкая полоска света.

Кейн давно оделся: походный костюм, чёрная кожаная куртка, пояс с кинжалами и склянками. К седлу Лютого были подвешены две сумки с провизией и снаряжением. Конь нетерпеливо переступал копытами, чуя дорогу.

— Снова в путь? — раздался низкий голос.

Рорк стоял у ворот конюшни, скрестив руки на груди.

— По делам, — Кейн, не оборачиваясь, проверял подпругу.

— Судя по багажу, дела серьёзные, — Рорк помолчал немного, затем добавил тише: — Будь осторожен, Кейн, не нравится мне этот заказ. И Франческа тоже не в восторге. Он отправил тебя в столицу?

— Это ты спрашиваешь или говоришь от её имени? — Кейн наконец посмотрел на него. Взгляд был ровным, без эмоций. — Не забывай, Рорк, нам запрещено заводить связи. Особенно внутри Братства. Помнишь Бьянку и Годрика?

Рорк напрягся, но голос прозвучал ровно:

— Мы осторожны. Никто не знает.

— Я не собираюсь вас сдавать. Не моё дело. Но помни: в этом месте даже у теней есть глаза, а за чувства всегда приходится платить. Гильдия не прощает привязанностей. Они делают тебя предсказуемым, а таких убивают первыми. Береги себя и её.

Кейн легко вскочил в седло, натянул поводья.

— Бывай.

— Бывай, приятель, — Рорк хмуро усмехнулся. — Значит, всё-таки в столицу… Ответ я получил. Удачи, Тень.

[1] Лучина — так называют в гильдии тех, кто шпионит под чужими обликами.

Глава 4. Приготовления

Четвёртая глава. Приготовления

Магия не прощает страха. Тот, кто пытается удержать её силой воли, подобен человеку, пытающемуся сжать воду в кулаке: чем сильнее давишь, тем быстрее она бежит между пальцев.

Власть над потоком принадлежит лишь тому, кто решается им стать.

Наставления для адептов ордена Серебряной Печати

Свиток III

В этом году зима явно намеревалась похоронить Эферию под снегом. Сугробы вымахали до вторых этажей, превратив будни горожан в сплошную резню за выживание: бесконечную чистку завалов снега и поиски дров. Оттого желаннее люди ждали оттепель. На горных склонах плотный наст снега неохотно уступал место упрямым росткам зелени. Сырой, пахнущий влажной землёй ветер перестал кусаться. Хотя в воздухе всё ещё явственно ощущалась зимняя усталость, солнце охотнее начинало согревать с каждым днём.

Всё королевство постепенно оживало. До праздника Весеннего тепла, неизменно выпадавшего на первый день месяца Первоцвета[1], оставались считанные дни. К этому времени на ветвях набухали почки, а землю начинала покрывать молодая трава.

Столица, как всегда, просыпалась раньше срока. По раскисшим мостовым громыхали телеги с провизией, фонтанами разбрызгивая ледяную жижу. И пусть на обочинах всё ещё лежали серые глыбы льда, город уже вовсю звенел молотками и пах свежей выпечкой.

Во дворце короля Гаудса Второго Солнсвейта суета не стихала от рассвета и до заката. Слуги и придворные разгребали завалы в парадных залах и украшали замок к предстоящему праздничному пиру. В длинных коридорах плотно пахло пчелиным воском и нагретым камнем.

В одном из укромных уголков сада уже пробились белые бутоны семиглавки, над которыми склонилась принцесса Нэсмия Элинор Солнсвейт. Её длинные белоснежные волосы были заплетены в простую косу. Плотное льняное платье песочного цвета с вышитым на груди ирисом стягивал тёмный кожаный пояс, а на плечи был наброшен тёплый зелёный плащ. Этот наряд делал её похожей скорее на лесную нимфу, чем на наследницу престола.

На бледном лице, под усталыми голубыми глазами, темнели резкие тени из-за очередной бессонной ночи. Стоило закрыть глаза, как возвращался один и тот же кошмар.

В нём не было привычных ужасов вроде падения в бездну или клыкастых тварей. Только вязкая, глухая темнота, где исчезали звуки, а единственной опорой оставалось собственное хриплое дыхание. И каждый раз из этого мрака проступал силуэт. Огромная Чаша из чёрного металла, чьи изогнутые края походили на лепестки увядающего цветка. Внутри неё колыхалась густая жижа с тяжёлым, удушливым запахом железа.

Нэсмия хотела отвести взгляд, но не смогла: Чаша будто приковывала её к себе. Омерзительная жидкость начинала пульсировать в такт её сердцу, вынося на поверхность слепые, расплывающиеся лица. Они шептали обрывки фраз на языке, которого она не знала, но интонация, с которой они произносились, обжигала кожу.

Она пыталась закричать, но голос пропал, а в горле разлился тошнотворный привкус меди. Чаша накренилась. Тяжёлая волна выплеснулась через край, заливая всё вокруг. Нэсмия оцепенела, чувствуя, как обжигающая жижа ползёт по ногам, поднимается выше, намертво сковывая тело. А в ушах звенел низкий, пульсирующий гул, словно кто-то огромный бил в колокол глубоко под землёй.

Она вырвалась из сна с глухим криком, едва успев зажать рот ладонью. Простыня под ней промокла от пота, на ткани остались следы от сломанного ногтя.

Три песчины — вдох, три — выдох. Гул затихал, уползая вглубь сознания. Нэсмия коснулась шеи. Кожа под пальцами была ледяной, но пульс колотился так сильно, что отдавало в виски. Снова этот сон, только на этот раз он был намного страшнее и реалистичнее.

— Если будешь смотреть на него так, словно он должен искупить грехи всего рода, боюсь, бедняга завянет от напряжения, — раздался весёлый голос, отвлекая Нэсмию от жуткого воспоминания.

Из-за арки уверенно шагнула придворная чародейка Фелиция. Её короткие рыжие волосы слегка растрепал ветер, а в бирюзовых глазах плясали чёртики. На ней была светлая рубашка, поверх которой надето тёмно-коричневое платье с глубоким вырезом. Талию подчёркивал бордовый кожаный ремень, а на руках сидели короткие перчатки того же оттенка. Чёрный плащ с капюшоном был небрежно перекинут через одно плечо.

— Я не жду от него таких серьёзных действий, — тихо ответила принцесса, не сводя взгляда с лепестков, — всего лишь делюсь с ним тревогой.

— Он цветок, — фыркнула Фелиция, подходя ближе, — ему главное, чтобы солнце светило да дождь шёл, а у тебя на лице написано что-то посерьёзнее весенней хандры. Опять не спала?

Нэсмия выпрямилась. Во взгляде мелькнула тень.

— Отец застрял на переговорах с гномами, а мне снова приснился тот сон. Только на этот раз я слышала голоса… они что-то шептали. И во рту будто до сих пор стоит этот жуткий привкус железа.

Фелиция мгновенно стала серьёзной. Шагнув к ученице, она опустила ладонь на её плечо, и Нэсмия почувствовала, как сквозь плотную ткань плаща пробилось обжигающее, почти болезненное тепло, которое тут же угасло. Чародейка резко отдёрнула руку и спрятала её в складках плаща, судорожно сжав пальцы в кулак. Собственная Искра внутри неё хищно рванулась навстречу чужой силе, требуя колоссального, на пределе возможностей, контроля. Фелиция знала: стоит дать потоку вырваться, он сможет сжечь не только ученицу, но и всё окружение. Тогда сожжённые Меры придётся восстанавливать неделями. И это, видит небо, будет самой лёгкой расплатой.

Искра[2] проснулась в принцессе всего полгода назад, что было удивительным, ведь обычно она проявляет себя ещё в раннем возрасте, позволяя магу и его окружению вовремя начать контролировать магию. Король, понимающий, что в ордене магии Серебряной Печати его дочери делать нечего, скрыл факт пробуждения. О том, что у принцессы проявился магический дар, знали лишь несколько избранных лиц, которые и помогали скрывать информацию всеми силами. Фелиция входила в их число.

— Нашла из-за чего изводить себя! Твой отец скорее забудет, как его зовут, чем бросит государственные дела ради крепкого сна. А насчёт кошмаров не переживай. Торбин отправил ученика за ключевым ингредиентом для нового сдерживающего эликсира. Зелье приструнит поток Искры, и будешь спать, как младенец. Я как раз сегодня заскочу к нему и узнаю, как идут дела.

— Грегор уехал? Давно?

— Что, уже соскучилась по нашему зануде-подмастерью? — Фелиция лукаво прищурилась, разгоняя тяжесть разговора. — К празднику вернётся, и снова сможешь смущённо отводить взгляд.

— Наставница, что ты! — вспыхнула Нэсмия. — Мы с ним хорошо общаемся!

— Знаю я ваши «хорошо общаемся»… — чародейка многозначительно посмотрела на неё, но тут же сменила тему, не давая ученице и слова вставить: — Точно! Как я могла забыть! До меня дошли слухи, что наш главный повар ломает голову, какие ягоды пустить в праздничный пирог. Спасать нужно беднягу! Мы же не оставим его один на один с такой катастрофой, правда?

Нэсмия невольно рассмеялась, поднимаясь со скамьи:

— Ты неисправима!

— Зато эффективна, — парировала Фелиция, уже беря её под локоть и направляя к замку. — Лучшее лекарство от дурных мыслей — действие. И, — она подняла указательный палец вверх, — сладкий пирог! А если не сработает первый вариант, то просто пирог. Последний нам почти гарантирован.

Девушки зашагали по просыпающемуся саду к большому каменному замку. Высоко над их головами, на каменных балконах, уже суетились слуги, украшая серые стены первыми гирляндами из весенних бутонов и ярких атласных лент.

На огромной кухне королевского дворца было не протолкнуться. Поварята и кухарки метались между раскаленными плитами и длинными разделочными столами, на ходу шинкуя зелень и ощипывая птицу. Воздух густел от ароматов специй и томлёного мяса, от которых у любого начинало урчать в животе.

Главный королевский повар Зигман, грузный пожилой мужчина, остервенело листал старинный фолиант рецептов. Книга досталась ему от предков и, как он полагал, хранилась в роду уже десятое поколение. Зигман лихорадочно водил толстым пальцем по строчкам, бормоча проклятия под нос.

— Зигман! — звонкий голос заставил его вздрогнуть.

— О, Ваше Высочество Нэсмия и Ваше Магичество Фелиция! — выдохнул он, заметив девушек. — Слава богам, вы здесь. Беда у меня, катастрофа!

— Что стряслось? — Фелиция небрежно оперлась о край стола. — Опять поставки задержались?

— Хуже! — Повар всплеснул руками. — Для праздничного пирога позарез нужна северная ягода, а большую часть затопило в одном из хранилищ из-за скопившегося снега. Обоз от гномов опять поди стоит на границе карликовых земель. Уже неделю ни слуху, ни духу! Снова там какие-то распри устроили, а страдать мне! Сейчас у меня есть только солнечница и болотная кислица. Смешивать их — сущая ересь, кощунство! Ох, за что мне всё это перед праздником?

— Ерунда! — Фелиция махнула рукой. — Сейчас поможем.

— Всё, что есть, можете найти во втором хранилище у лестницы! — крикнул Зигман уже вдогонку. — Вы — моя последняя надежда!

Фелиция, азартно улыбнувшись, уже вела Нэсмию в прохладную глубь хранилища, ловко лавируя между снующими слугами.

Второе хранилище, отведённое под свежие припасы, встретило их прохладой и густым ароматом прелой зелени. Девушки могли ориентироваться здесь с закрытыми глазами благодаря нездоровой страсти Фелиции к выпечке. Чародейка питала особую слабость к сладкому и давно стала своим человеком в кухонном крыле, всегда прихватывая с собой ученицу.

Нэс — так называли принцессу только самые близкие — до сих пор поражалась, как наставница умудряется столько есть и не поправляться. Она не раз наблюдала, с каким наслаждением Фелиция уплетает сдобу за сдобой, смакуя каждый кусочек и запивая его холодным чаем с лепестками роз. Служанки лишь переглядывались и шептались, списывая всё на ведьмовские чары, но Нэсмия знала всю правду. Заклинания, особенно сильные, требовали огромных ресурсов организма, и каждый маг утолял их по-своему. Именно поэтому две порции пирога за один присест были стандартной нормой для Фелиции.

Захлопнув за ними тяжёлую дверь, чародейка небрежно щёлкнула пальцами. На ладони быстро появился огненный шар. Фелиция подбросила его вверх, и сноп искр лениво завис под потолком, заливая стеллажи мягким золотом. Для мага её уровня такое заклинание — детская забава, не требующая ни концентрации, ни расплаты силой.

Наблюдая за ней, Нэсмия поймала себя на мысли, что время будто обтекает наставницу стороной. Сильная Искра замедлила старение, оставив на её лице лишь лёгкую сеть морщин у глаз, которая появлялась в моменты смеха.

Чародейка легко поправила плащ и мягко потрепала ученицу по голове:

— Не волнуйся, справимся. Скоро вернётся король и возьмёт подготовку в свои руки. А мы пока поможем твоему отцу избежать упрёков леди Бегсмит из-за неудачного пирога. И вообще, как он её терпит?! С превеликим удовольствием превратила бы её в жабу.

— Фелиция, ты же знаешь, что леди Бегсмит из рода Мифшест, который владеет и контролирует порты. Более того, она состоит в родстве с королевским советником, а её муж не последнее лицо в Торговой Гильдии. Поэтому превратить её в жабу никак не выйдет, — мягко улыбнулась Нэс. — Всё хорошо. Просто внутри неспокойно.

Чародейка громко вздохнула и закатила глаза от новой порции политического этикета, а затем крепко обняла ученицу. Она знала цену предчувствиям Нэс, поэтому и старалась любыми способами развеять мрачные мысли. В голове некстати всплыло лицо, которое она не видела уже вечность. Аэлир из рода Талой Воды. Тонкие черты лица и глаза цвета зимнего неба. Они давно не пересекались, поэтому она хорошо помнила его последнее письмо: «Тени сгущаются над нашим небом. Будь осторожна с тем, чья кровь помнит старые песни». Фелиция стиснула пальцы. Старые песни пели не только в эльфийских лесах. Они дремали в её ученице.

— Спасибо, Фелиция. Теперь давай найдём ягоды и вернёмся к Зигману, — решительно сказала Нэсмия, аккуратно высвобождаясь из объятий.

— Вот так уже лучше, Нэс. Чур, первая проба за мной! — Фелиция легко сорвалась с места и устремилась к нужным корзинам.

— Эй, так нечестно! В моём платье не разбегаешься, Фел! — рассмеялась принцесса, подхватывая юбку и пускаясь вдогонку.

Спустя чин радостные, слегка перепачканные ягодным соком, девушки вернулись на кухню. Зигман в это время ругал одного из поварят. Поймав момент, Нэсмия обратилась к повару:

— Зигман, мы придумали. Смешивай солнечницу и болотную кислицу, а для вкуса и аромата добавь к ним пряных яблок.

Старый повар замер, прикрыв глаза, будто мысленно пробовал сочетание на вкус.

— Хвала всем богам… и ведь правда! Как сам не догадался? Спасибо вам, леди, спасли старика от позора. К ужину лично испеку для вас отдельный пирог. А теперь прошу меня извинить… — он коротко склонил голову и направился к разделочным столам.

— Ну вот, награда нашла своих героев, — Фелиция заговорщически подмигнула ученице. — Жду тебя через двадцать сечин в библиотеке. Пора за дело.

Библиотека замка занимала внушительное пространство и состояла из нескольких помещений, в одном из которых была оборудована полноценная учебная комната. Любому, кто совал сюда нос во время уроков, приходилось натыкаться на Лиру. Личная служанка принцессы коршуном стояла у тяжёлой дубовой двери, оберегая покой своей госпожи. На вопросы любопытных слуг или придворных Лира отвечала заученным текстом: «Госпожа Фелиция занимается. Её Высочество наблюдает за процессом. Его Величеством велено никого не впускать». Никто не смел спрашивать, почему наследница наблюдает за процессом, а задавать вопросы магу… Многие старались с ними не связываться. Таким образом король и чародейка обеспечивали контроль и тишину. Хотя слухи всё равно ходили один безумнее другого. Вплоть до того, что принцесса проклята и теперь придворная чародейка сутками отпаивает её кровью овец и кормит могильными червями, чтобы снять проклятие.

Высокий сводчатый потолок учебной терялся в полумраке, и лишь изредка золотые блики выхватывали фрески с изображением целебных растений. Полки из тёмного, почти чёрного дуба уходили до самого верха. Они были заставлены фолиантами в потёртых переплётах, хрустальными сферами, свитками, замшевыми мешочками с ингредиентами и ароматными пучками трав. В воздухе витал запах старой бумаги и озона, что всегда оставался после заклинаний. Запах, знакомый каждому магу — результат окисления эфирных слоёв при использовании Искры. Чем чаще магия используется в закрытом пространстве, тем плотнее становится воздух.

В центре зала на каменном полу был выложен магический круг, украшенный серебряными рунами. Его создали специально для безопасных тренировок: внутри кольца магия не вырывалась наружу, и маги могли отрабатывать заклинания, не рискуя спалить всё вокруг или обрушить на себя неконтролируемый выброс силы. Рядом, на низком столике, стояли песочные часы и склянки с настойками, которые временно притупляли последствия после использования магии. Именно сюда Фелиция приводила принцессу, зная, что стены круга выдержат любые промахи юной наследницы.

Сейчас внутри магического круга стояла принцесса. Вытянутые вперёд руки мелко дрожали, брови были гневно сведены, а на лбу выступила испарина. Между её ладоней дрожала и извивалась крошечная искорка, больше похожая на усталую мошку. Она на мгновение вспыхнула ярче, тут же дрогнула и погасла, оставив в воздухе лишь тонкую струйку дыма и привкус меди.

— Концентрируйся на дыхании, — спокойно, почти лениво проговорила Фелиция, устраиваясь поудобнее на стуле. — Огонь рождается здесь, — она коснулась пальцами солнечного сплетения, — а не в сведённых бровях, как у борова на брачных играх.

— Не получается! — в отчаянии выдохнула Нэс, опуская руки. Её плечи бессильно поникли. — Я не могу... Я его не чувствую.

— Ты потратила почти пять Мер на одно бесплодное напряжение. У тебя сейчас резерв небольшой — пятнадцать, может, семнадцать Мер. Не разбазаривай их на страх.

Поднявшись, Фелиция подошла к кругу, легко переступила серебряную черту рун и встала напротив ученицы.

— Знаешь, когда твой отец возомнил себя магом, всё закончилось куда позорнее.

Принцесса вздрогнула и широко распахнула глаза:

— Отец? Владеет магией?!

— Пф-ф! — фыркнула наставница, и на её губах промелькнула знакомая ухмылка. — Не владеет, а пытался. В молодости кто-то вбил ему в голову, что магия даётся каждому, и король решил, что станет лучшим магом в Эферии. Заперся в поваренной палате и так тужился выдать хоть что-то, что со страху… кхм… издал весьма громкий неприличный звук. Одна из мойщиц за дверью так перепугалась, что уронила поднос с королевским фарфором. Грохот стоял на весь замок. Гаудс выскочил пунцовый, крича, что это взорвалась какая-то банка. Перепуганные слуги потом неделю осколки собирали. С тех пор твой отец признал, что магия — не его путь, и больше к ней не притрагивался. Шанс родиться с Искрой у двух немагов — почти что сказка. А у твоего отца, похоже, и сказка не откликнулась.

Напряжение как рукой сняло. Нэсмия прыснула, живо представив грозного и статного отца, сгорающего от стыда посреди разбитых тарелок.

— Так, настроение подняли. А теперь… — Фелиция вытянула руку вперёд, и на её ладони тут же вспыхнуло ровное, послушное пламя, — расслабь плечи. Ты пытаешься сдавить Искру, так не пойдёт. Магия не враг, которого нужно побить. Она твой друг, соратник или компаньон — называй, как хочешь. Главное, перестань с ней драться. Попробуй представить, что твоя Искра — это поток. Если будешь плыть против течения, то через пару сечин силы иссякнут и пойдёшь на дно. Лучше постарайся плыть по течению.

— Только вода тяжёлая, — прошептала Нэсмия, — она тянет вниз.

— Потому что ты держишь её страхом. Страх делает магию дурной и нестабильной. Вспомни изящный танец. Вспомни, как ветер гнёт ветви, но не ломает их. Дыши. Три песчины — вдох, три — выдох.

Нэсмия закрыла глаза. Вдох. Выдох. Она перестала бороться с гулом в ушах и позволила ему стать фоном. Искра в её руках вспыхнула ровным, тёплым светом, превращаясь в стабильный золотистый шар. Но внутри него, на долю песчины, мелькнула тёмная рябь. Словно капля чернил, мгновенно растворившаяся в золоте. На запястье Нэсмии под кожей проступили тонкие фиолетовые прожилки. Они пульсировали в такт давлению в висках, и почти тут же спрятались. Нэсмия не успела заметить, вот только от взгляда чародейки они не скрылись. Фелиция незаметно сжала край платья, но промолчала.

А потом шар дёрнулся.

Нэсмия почувствовала, как что-то горячее и чужое рвётся наружу, не слушаясь её воли. Пламя в руках взметнулось выше. Цвет мгновенно сменился с золотого на багровый, и тонкая, обжигающая струя ударила в сторону Фелиции, едва не коснувшись её предплечья.

— Нэс, стоп! — рявкнула чародейка, резко отшагивая назад.

Вскинутая рука Фелиции мгновенно соткала в воздухе полупрозрачный мерцающий щит. Магия принцессы с треском врезалась в преграду и осыпалась искрами.

Нэсмия в ужасе опустила руки, попятившись.

— Прости… я не… — её голос сорвался на выдохе.

Фелиция погасила барьер и мельком взглянула на правую руку. На тыльной стороне ладони, чуть выше запястья, уже наливался зловещий багровый след. Кожа стремительно пузырилась от ожога.

— Бывает, — ровно бросила она, хотя дыхание заметно сбилось. — Ты впервые вышла за пределы контроля. Это нормально. Главное, что вовремя остановилась.

— Но твоя рука… — Нэсмия шагнула к ней, побелев.

— Заживёт, — Фелиция сунула руку за спину, пряча рану, — я не хрустальная. А ты молодец! Смогла удержать огонь, пусть и не без приключений. Запомни эту границу и старайся больше не переходить её.

Чародейка привычно усмехнулась, но в глазах мелькнула тревога. Впрочем, она быстро её спрятала.

— Выше нос! — одобрительно хмыкнула Фелиция. — Ты почти укротила базовое пламя. Это заняло у тебя десять Мер, уже неплохо для первого успеха. А срыв… ну, все срываются. Даже я в твоём возрасте подожгла библиотеку. Потом целый месяц переплетала книги.

Нэсмия выдавила бледную улыбку, но внутри всё ещё бешено колотилось сердце. Она смотрела на руки, которыми нанесла увечье близкому человеку, и поняла, что больше не сможет призвать Искру.

— Ладно, хватит на сегодня, — мягко сказала Фелиция, касаясь её плеча здоровой рукой. — Пойдём, выпьем по кружке мятного сбитня. Тебе нужно успокоиться.

Они вышли из круга, и Нэсмия заметила, как наставница отвела руку за спину и что-то тихо прошептала. Кожа под её пальцами неохотно посветлела. Ожог не затянулся, но хотя бы перестал сочиться сукровицей.

И именно в этот миг Нэсмии стало по-настоящему страшно. Она боялась того, что дремало внутри.

После сытного обеда и целого чина, проведённого за трактатами по магическому искусству, Нэсмия сбежала на стрельбище. Тренировочный плац встретил её простором и прохладным ветром.

Нэс стояла на линии огня, и в её осанке не осталось ни следа от той растерянной девушки, что боролась с магией. Здесь она была спокойна и в то же самое время сфокусирована. Лёгкий тренировочный костюм не стеснял движений, а за левым плечом висел колчан с заметно поредевшим запасом стрел. Волосы были туго стянуты в высокий хвост, чтобы ни одна прядь не смазала прицел.

С луком она была знакома с ранних лет и обращалась с ним так, словно он стал продолжением её рук. Движения выходили плавными, отточенными до автоматизма: ни лишнего взмаха, ни суеты. Она достала стрелу, вложила в тетиву, подняла изящный, но мощный лук из тёмного дерева.

Вдох. Плечи расправились, мышцы спины натянулись струной, подчиняя себе упругую дугу лука. Короткая поправка на боковой порыв ветра. Выдох. Пальцы разжались.

Тетива хлёстко щёлкнула, рассекая воздух. Спустя мгновение послышался глухой, отчётливый удар. Стрела вонзилась в самый центр мишени, стоявшей в сотне шагов.

Нэсмия опустила лук, холодно оценила попадание и потянулась за следующей стрелой. Такая концентрация позволяла ей на время забыть обо всём. С луком в руках всё было просто: есть цель, и её нужно поразить. Принцесса отчаянно надеялась, что стрельба поможет ей разобраться с тем, что творится внутри из-за проснувшейся магии.

Фелиция подошла бесшумно и остановилась у каменной стены арсенала. Скрестив руки на груди, она наблюдала за ученицей с неподдельным уважением.

— Что ж, лук тебя хотя бы слушается, — прокомментировала она, когда третья стрела легла точно между двумя предыдущими. — Хотя, признайся, это не слишком поможет, если в тебя полетит огненный шар от разъярённого мага. Он, знаешь ли, не станет вежливо ждать, пока ты натянешь тетиву и наконец сконцентрируешься. Мастера барьеров, например, вообще не доверяют прямой силе, а предпочитают доводить противника до истощения. Но у нас, к сожалению, на щиты времени не всегда хватает…

Нэсмия обернулась, и наставница тут же поймала в её глазах озорной огонёк.

— А вдруг получится? — с тихим вызовом ответила принцесса и снова повернулась к мишени. Следующая стрела со свистом вонзилась в яблочко.

Чародейка рассмеялась. Ей явно пришёлся по душе этот вызывающий ответ, и она посмотрела на ученицу с одобрением. Во время тренировок Нэсмия менялась до неузнаваемости: вместо робкой принцессы перед ней стояла уверенная лучница. И это давало Фелиции надежду, что девочка сможет постоять за себя не только магией, но и оружием, с которым она чувствовала себя по-настоящему уверенно.

— Ладно, ладно, не задирай нос, — отмахнулась Фелиция, — как-нибудь попробуем совместить, но не сегодня. Мне пора проведать Торбина. И не забудь дочитать двадцатую главу «Основ поглощающего огня». До встречи!

— Фелиция, стой! — Нэсмия опустила лук и повернулась к наставнице. — Как твоя рука? Я видела, что ты шептала заклинание, но ожог даже не затянулся.

Чародейка невольно отступила на полшага, досадливо поморщившись.

— Пустяки, Нэс. Бывало и хуже, — она отмахнулась здоровой рукой, пряча за спину другую. — Магические ожоги не заживают по щелчку пальцев. Зато отлично напоминают про меры безопасности.

— Ты уходишь от ответа, — тихо заметила принцесса, но улыбнулась краешком губ.

— Привыкай, это часть моего обаяния, — Фелиция подмигнула и добавила уже серьёзно: — Не переживай, это моя забота, а твоя — побольше практиковаться с луком и читать книги. И не вздумай винить себя, поняла? Ожоги у магов случаются, считай их обыденной травмой.

С этими словами она развернулась и быстрой походкой покинула тренировочную площадку. По дороге чародейка перебирала в уме список редких трав, которые нужно будет проверить у алхимика, и незаметно, сквозь зубы, потёрла правое запястье, на котором стремительно наливался уродливый, багрово-чёрный шрам.

В самом сердце шумного квартала мастеров, где пахло древесной стружкой и раскалённым металлом, выделялся один трёхэтажный дом. Пройти к нему можно было через мост, пересекающий один из притоков реки Оглеш. Дом стоял особняком среди ярких вывесок и открытых мастерских. Его стены, слегка потемневшие от времени, и плотно закрытые ставни отгораживали его от улицы.

Здание по периметру окружал железный забор с массивными воротами, у которых день и ночь несли вахту стражники в латах с королевским гербом. Рядом была неприметная, но прочная калитка с табличкой: «Алхимическая мастерская “Белый иглоцвет”». Именно сюда и держала путь Фелиция.

Дорога от дворца до мастерской заняла у чародейки около чина, в два раза больше обычного. Сказывалась предпраздничная толкотня на улицах. Приблизившись к воротам, Фелиция в ответ на поклон стражей слегка кивнула и открыла калитку.

Каменистая дорожка пролегала через сад, летом неизменно вызывавший восхищение посетителей. Здесь росли редкие цветы и целебные травы, чьи семена когда-то привозили караванами из Бинду или выменивали у травников высокородных. Сейчас, пока земля не скрылась под буйной зеленью, был хорошо виден ухоженный пруд с беседкой.

Фелиция вошла без стука. Внутри пахло сушёными травами и серой. В приёмной её встретил Мирон, верный слуга алхимика.

— Доброго дня, Ваше Магичество. Мастер сейчас занят, я доложу о вашем приходе. Могу ли я предложить вам чая или другого напитка?

— Здравствуй, Мирон, — чародейка сбросила плащ на спинку скамьи, — принеси ягодного вина. Через сколько Торбин освободится?

— Точно сказать не могу, Ваше Магичество. Я спрошу у мастера и тут же вернусь, — Мирон ещё раз склонил голову и бесшумно скрылся за дверью мастерской.

Приёмная была просторной. Посередине стояли две мягкие скамьи, между ними расположился невысокий столик. Вдоль стен тянулись массивные книжные шкафы, а в углу вовсю цвёл куст грязецвета, несмотря на раннюю пору года. От него исходил сладковатый медовый аромат, вызывающий лёгкое головокружение. Напротив входа висела тяжёлая занавеска, скрывающая дверной проём во внутренние покои.

Фелиция наугад сняла с полки книгу и опустилась на скамью. На пожелтевших страницах пестрели описания снадобий и чёрно-белые зарисовки растений. Многие пометки на полях принадлежали ей самой, ещё во времена обучения у Торбина, когда она склонялась над колбами, пробуя связать алхимию с Искрой. Магия забирала силу. Алхимия — терпение и зрение. Но вместе они позволяли творить то, что одному ремеслу было не под силу.

Спустя пять сечин в комнату вернулся Мирон с подносом. Аккуратно поставив его на стол, он протянул чародейке бокал с вином.

— Ваше вино. — Выдержав паузу, слуга добавил: — Мастер освободится через десять сечин, он попросил подождать здесь. Могу ли я чем-то помочь ещё?

— Нет, Мирон, спасибо. Можешь идти.

Вино и книга заняли её мысли, и время пролетело незаметно. Едва допив последнюю каплю, чародейка услышала уставший, но тёплый голос:

— Фелиция, отрада глаз моих!

Из-за плотной ткани вышел мужчина лет семидесяти, сухопарый и жилистый, как сухой корень волчьей травы. Его сгорбленная спина стала платой за десятилетия, проведённые за работой в полусогнутом состоянии. Лицо пересекали глубокие морщины, а пальцы, несмотря на тщательный уход, несли следы давних ожогов и химических язв. В глазах цвета тёмного янтаря всё ещё жил пытливый ум.

— И тебе не хворать, Торбин! — звонко отозвалась Фелиция.

Она поднялась и крепко обняла старика.

— Я уж было подумала, что не дождусь тебя, старый затворник.

Алхимик рассмеялся, обнимая её в ответ.

— Никак не мог бросить процесс. Заканчивал зелье стабильности. Сама же знаешь: отвлечёшься хоть на песчину — и красный корень мгновенно сгорит. Всю работу тогда можно сразу псу под хвост, — объяснил Торбин, с облегчением опускаясь на скамью.

— И кто это у тебя такой богатый появился? Оно же стоит целое состояние.

— Да никто. Запасы жёлтого сморчка начали подгнивать, негоже добру пропадать. К тому же, ингредиенты высокородных теперь идут втридорога через третьи руки. А без них состав работает хуже. Но это ладно, пустое. Кого я должен благодарить за визит?

— Запасы, — прямо ответила Фелиция. — Закончился порошок призрачной травы. Найдётся на пару порций?

— Ты, как всегда, прямолинейна, Фели. Нет, чтоб старика уважить, соврать, мол, проведать пришла… Порошок вроде оставался. Мирон! — алхимик повысил голос. Слуга тут же появился на пороге. — Мирон, проверь, остался ли порошок призрачной травы. Нужно два мешочка.

Слуга молча поклонился и ушёл выполнять приказ, скрывшись в глубине мастерской.

— Думаю, это не главная причина твоего визита, Фелиция. У тебя на лице всё написано, выкладывай! Чего ты улыбаешься? Ты же столько времени со мной провела, постигая алхимические премудрости. В учёбе мы узнаём не только о травах, но и о людях.

— Буквально то же самое я говорила сегодня Нэс, — слегка рассмеялась чародейка.

— Это ты ещё до моего возраста не доросла! То ли ещё будет!

— Упасите меня боги от твоих прострелов в пояснице и скорого старения!

Торбин улыбнулся. Он поудобнее устроился на скамье, опершись о спинку, и мягко спросил:

— Рассказывай, моя дорогая, что стряслось? Принцессе снова снятся те кошмары?

— Ты как всегда прав, старик. Ты там чином не сварил зелье чтения мыслей?

— Тю, зачем мне эта ерунда! По тебе и так всё видно, дорогая. Ты печёшься о Нэсмии чуть ли не больше, чем о себе, и снова пришла за призрачной травой. Кому ещё ты станешь готовить щадящее снотворное? Хоть я и понимаю, по какой причине ты так трепещешь, но как твой бывший учитель не могу не напомнить: не забывай о себе, девочка!

— Кто бы говорил, — она лукаво улыбнулась.

— Хороший учитель всегда печётся о своих учениках! Но вернёмся к проблеме…

Торбин не успел договорить, как в комнату вернулся Мирон. В руках он держал два холщовых мешочка, туго перевязанных лентой.

— Порошок призрачной травы, мой господин, — слуга почтительно склонил голову и положил ингредиенты на столик.

— Спасибо, Мирон, можешь быть свободен, — Торбин лёгким кивком отпустил его.

Жест был понят мгновенно, и слуга скрылся за дверью.

— Вот твоя трава. Что касается Нэсмии… Так, подожди-ка, это ещё что за пакость? — взгляд алхимика мёртвой хваткой зацепился за ожог на руке чародейки.

— А, магические шалости. Ерунда, пройдёт.

— Ничего не пройдёт! Мало тебе старого шрама на левой ладони? — Торбин нахмурился и позвал Мирона.

Через несколько сечин слуга молча выставил поднос на стол и сразу же удалился. На подносе исходила паром кружка с тёмным отваром, рядом высилась маленькая склянка с мутной жижей и лежал плотно набитый сухими травами мешочек.

— Пей, а потом намажь руку. И не вздумай сейчас со мной спорить! Магические ожоги намного опаснее каких-либо других.

Фелиция молча вздохнула. Перечить бывшему наставнику в такой момент было себе дороже. Она взяла кружку, выпила всё залпом и судорожно поморщилась. Редкостная гадость. Следом чародейка принялась втирать в багровую кожу склизкую, ледяную мазь из склянки.

— Ничего, ничего, потерпишь. Зато рука быстро заживёт, никаких шрамов не останется! В мешочке сбор трав, пару дней попьёшь и вообще забудешь, что ожог был. Да и нечего тратить магию, когда можно устранить последствия травами. Чему я тебя учил, голова твоя дурная? Ну-ну!

— Спасибо, Торбин, — чародейка вымученно улыбнулась, — не забыла. Просто не хотела снова пить эту твою болотную дрянь.

— Лекарство и должно быть горьким, иначе дурак не поймёт, что лечится, — алхимик показательно качнул головой. — Так, на чём мы остановились? Принцесса… Сны всё те же или изменились?

— Стало хуже, — Фелиция резко посерьёзнела. — Она просыпается со вкусом меди во рту. Жалуется на колокольный гул в ушах. Твоя призрачная трава лишь слегка притупляет симптомы, Торбин. Помнишь, ты говорил про резонанс?

Алхимик тяжело вздохнул. Его пальцы задумчиво зарылись в седую бороду.

— Призрачная трава успокаивает разум, но она бессильна против зова крови. Резонанс — страшная вещь! В жилах принцессы течёт не только человеческое...

— Не начинай! Знаю я твои бредни про чистые линии.

— Это не бредни! — голос старика внезапно обрёл былую жёсткость. Пальцы, привыкшие к хрупкому стеклу колб, заметно задрожали. — Эльфы, люди, гномы... все мы порой смешиваем нашу кровь с другими. Но есть те, чья кровь до сих пор помнит старые договоры. Если Нэсмия видит что-то похожее на ритуал... значит, кто-то пытается его активировать. Или уже активировал. Цветок, за которым уехал Грегор, должен сработать как щит.

— Когда парень вернётся?

— Мальчик должен вернуться к вечеру. Поговаривают, что падшие активизировались у Вороньей Ветви… Будет паршиво потерять мальчишку. Он ведь уже почти готов занять моё место.

Чародейка нахмурилась, уловив скрытую горечь в его словах.

— Насколько всё плохо, Торбин?

— Фелиция, мне уже семьдесят пять. Руки дрожат, глаза слепнут, реакция давно не та. Боюсь, через год-два я и простой отвар сварить не смогу. Это вы, маги, можете прожить больше ста лет, не зная немощи и маразма. А я всего лишь человек, — старик пожал плечами так спокойно, словно рассуждал о вечерней прохладе.

— Ты же великий мастер алхимии, достигший таких высот! Неужели нет никакого зелья для продления жизни? Свари, да держи в тайне, — в голосе Фелиции прозвучал скрытый надрыв.

— Может, и есть. Но представь, какой хаос начнётся, если зелье бессмертия будет существовать. Мир сойдёт с ума! Нет, Фели. От старости никуда не деться, пусть всё идёт своим чередом. Алхимия не ломает законы природы. Она лишь учит с ними договариваться.

— Твоя правда, Торбин. И почему ты только не родился с Искрой…

— Ты и сама знаешь, что даже у двух магов может родиться пустышка. В моём роду магов и вовсе не водилось. Да ладно тебе, не хорони меня раньше времени, девочка! Я ещё лет десять отравлять небо собираюсь, не меньше.

Фелиция резко поднялась, шагнула к алхимику и крепко, отчаянно прижала старика к себе.

— Ты запросил мало. Бери все двадцать!

[1] Месяц первоцвета — второй месяц весны

[2] Искра – внутренний резерв магии

Глава 5. Праздник Весеннего тепла

Пятая глава. Праздник Весеннего тепла

Люди — существа удивительно нелепые, ведомые вспышками страстей и короткими, точно искра, обидами. Всю зиму они дрожат в своих лачугах и шлют проклятия небесам. Но стоит солнцу растопить сугробы, как они уже скачут вокруг костров, уверенные, будто это их пьяные песни прогнали стужу. Им не понять, что зима уходит не от их криков, а потому, что таков извечный оборот Великого Круга. Смертные вообще свято верят, что солнце встаёт ради них.

Мы же, Перворождённые, не делим мир на милостивый и злой. Для нас ледяная вьюга так же священна, как и летний зной. Каждый рассвет — это дар, а каждый упавший на воду лист — безмолвная часть вечного порядка. Мы чтим гармонию во всем.

Люди же... Сейчас они смеются и льют в глотки сладкое вино, а стоит факелам погаснуть, как в тех же переулках они пускают кровь собственным братьям. А поутру, наскоро смыв грязь с ладоней, они с глупой детской невинностью тянут руки к небу, искренне не понимая, почему боги им не отвечают.

«О нравах людей Эферии», путевые заметки эльфийского посла Ивеллиоса из рода Серебряного Листа.

Летопись 918 года Эпохи Расцвета. Личные наблюдения.

В последний день перед праздником Весеннего тепла Каирн гудел, точно разворошённый муравейник. Город преображался на глазах. Воздух звенел от стука молотков, смеха, разговоров и детского щебета: мальчишки и девчонки носились под ногами у мастеров, не обращая внимания на окрики.

На перекрёстках, у ворот и на подступах к замку выставили дополнительные патрули. Дозорные в начищенных доспехах невозмутимо следили за толпой. Холодная сталь алебард поблёскивала на солнце, странно контрастируя с хрупкими цветочными гирляндами, свисавшими с каждого балкона. Торговые гильдии спешили разгрузить последние обозы, пока не начали действовать праздничные пошлины. В воздухе витали ароматы жаренного мяса и тающего воска.

На центральной площади люди заканчивали возведение огромной скульптуры из веток и первых цветов, символизирующую уход зимы и наступление весны. Вокруг неё уже кружились девушки в белых платьях, рассыпая первые лепестки. Старики сидели на скамьях под мягкими закатными лучами и вспоминали молодость. Солнце заливало улицы золотым светом, придавая столице живописный вид.

Нэсмия стояла на балконе, наблюдая за этой суетой. Её взгляд скользил по пёстрым лентам и многочисленным людям. Завтра ей предстоит выйти к ним и стать живым знамением: улыбаться и обещать светлое будущее.

Внизу, где только что звенел детский смех, гул города вдруг изменился. Низкий, едва уловимый звон отозвался в висках, а на языке проступил горький привкус металла. Резонанс. Нэсмия сжала перила так, что побелели пальцы. Опять. Изнутри пыталось выбраться что-то тяжёлое и тягучее. Чёткое, болезненное, будто кто-то резко натянул невидимую жилу, связывающую её с кем-то ещё. В груди глухо толкнулась Искра, отозвавшись в черепе гудением надтреснутого колокола. На песчину в глазах потемнело. Спасаясь от дурноты, принцесса заставила себя дышать по счёту, как учила Фелиция: три песчины — вдох, три — выдох.

— На что любуешься? — раздался за спиной знакомый голос, заставив Нэс едва заметно вздрогнуть.

Фелиция, пахнущая древесной стружкой и горьковатыми травами, прислонилась к косяку. К подолу её платья прилипло несколько соломинок. Заметив удивлённый взгляд ученицы, чародейка усмехнулась:

— Помогала плести венки. Оказывается, мои пальцы годятся не только для огненных шаров, но и для плетения. Хотя, не скрою, что огонь проще и он не путается в пальцах.

Она подошла ближе и, следуя за взглядом Нэсмии, посмотрела вниз на площадь:

— Ну что за красота! Всё же праздник Весеннего тепла — самый лучший.

— Наставница, ты говоришь так про каждый праздник, — Нэсмия заставила себя улыбнуться и отпустила перила. Голос прозвучал ровно, хотя кончики пальцев всё ещё немели, а во рту оставался привкус ржавчины.

— Потому что они все хороши! Летний солнцепёк с его ароматными травами и ягодами. Осенний урожай с ярмарками. А чего только стоят проводимые забавы! Зимняя пурга — с пряным вином и горячими пирогами с маком… Мм… Но весна — самая лучшая! Она — начало всего.

— Насчёт осени я согласна, — отозвалась принцесса, пытаясь отвлечься от шума в ушах, — бег за свиньями и состязание на самый тяжёлый корнеплод всегда собирают толпы зевак.

Фелиция хмыкнула, но веселье тут же исчезло из её глаз. Она внимательно посмотрела на побелевшие, подрагивающие пальцы Нэсмии. Поняла всё, но развивать тему не стала и вместо этого сказала:

— Сегодня никаких тренировок, Нэс. Тебе нужно подготовить завтрашнюю речь, а мне пора навестить Торбина. Грегор уже должен был вернуться со светоликом. Пора окончательно избавить тебя от выкрутасов твоей же магии.

— Спасибо, Фелиция, — Нэсмия коротко, с благодарностью прижалась к плечу наставницы. — Передавай им от меня весточку.

— Обязательно.

Чародейка ободряюще потрепала её по макушке и ушла, тихо прикрыв за собой дверь балкона.

Сумерки опускались на Каирн, окрашивая белые башни в багровые, тревожные тона. Город затихал, зажигая первые масляные фонари и готовясь к главной ночи года.

Нэсмия провела ладонью по перилам, чувствуя, как под кожей пульсирует чужой ритм. Она поспешила уйти с балкона вглубь темнеющих покоев, но даже там, в тишине, ей казалось, будто вечерний сквозняк шепчет её имя чужими, давно забытыми голосами.

Первый луч солнца, пробившись сквозь пелену утреннего тумана, скользнул по подоконнику, коснулся щеки принцессы и заставил её распахнуть глаза.

Сегодня я должна улыбаться и вести себя подобающе… — Нэсмия тяжело вздохнула, глядя в потолок. — Нельзя показывать усталость, и нельзя дать хоть крупице магии просочиться… Если бы это ещё было так просто сделать…

Она потянулась и прогнала мрачные мысли. Затем встала, позвонила в колокольчик и направилась в умывальню. Служанки во главе с Лирой тут же появились с горячей водой, ароматными маслами и пышным платьем цвета небесной лазури. Оно было расшито серебряной нитью, которая чуть заметно колола кожу, и украшено вышитым ирисом на левой груди — родовым знаком, напоминавшим о том, кто она есть и какое бремя несёт.

Служанки работали молча, ловко заплетая волосы в сложную, но строгую причёску, открывающую шею и линию плеч. Нэсмия смотрела в окно, почти не замечая их рук. Тем временем за стеклом город просыпался, умытый предрассветной прохладой и затопленный золотистыми лучами солнца. В этом чистом утреннем сиянии даже глухие закоулки Каирна теряли свою мрачность, а лица горожан казались светлее.

Настало время для последнего штриха. Лира бережно поднесла бархатную подушечку, на которой лежала ажурная тиара из затемнённого серебра, украшенная каплевидными аметистами. Принцесса замерла. В этом украшении, помимо красоты и утончённости, таилась ответственность. К ней девушка ещё не была готова, хотя и понимала, что когда-нибудь та ляжет на её плечи.

Когда со всеми приготовлениями было покончено Нэсмия повернулась к зеркалу. Перед ней стояла наследница престола, заняв место привычной хрупкой девушки. Прямая, собранная. С высоко поднятой головой, увенчанной сиянием камней. Принцесса сделала глубокий вдох, коснулась пальцами холодных аметистов, и на её губах появилась безупречная улыбка.

Она была готова встречать весну.

Фелиция стояла перед зеркалом, оценивающе нахмурившись. Праздничный наряд, сшитый на заказ, сел безупречно: плотный лён цвета спелой вишни, длинные рукава, вырез лодочкой, прямой силуэт. Он казался обманчиво простым, но был настолько гармоничен и элегантен, что чародейка удовлетворённо кивнула отражению в зеркале.

Однако это было ещё не всё. Сбоку, от бедра до самого подола, шёл глубокий разрез, не стесняющий движений. Широкий кожаный пояс с медной пряжкой подчёркивал талию и служил надёжным хранилищем для флаконов зелий. Ткань на груди и по краю юбки была расшита медной нитью, сплетённой в причудливый узор. В этих переплетениях угадывались строгие контуры древних рун защиты, которые она сама начертала вчера вечером, вплетая старые заклинания в послушный металл.

Она взлохматила пряди, придав им небрежную лёгкость, и закрепила медными шпильками. Фелиция подмигнула своему отражению и шагнула за порог, готовая к долгому дню. Возможно, к неожиданным встречам. Или хотя бы к кружке приличного сидра.

Столица гудела с самого восхода. Главная улица, одетая в гирлянды из первых весенних цветов, широкой каменной лентой принимала гостей. Сюда стекались не только жители Эферии, но и представители иных народов. Лотки гномов, сверкающие огранёнными камнями и тонкой филигранью, стояли ближе к центру — по специальному королевскому разрешению. Карлики, торговавшие странными порошками, от которых воздух слегка искрился, расположились у западных ворот, где тяжёлые грузы не мешали процессии. Эмиссары из Академии магии Серебряной печати, в строгих синих мантиях, держались особняком, демонстрируя запечатанные свитки и редкие ингредиенты. Торговая гильдия, в свою очередь, выставила павильоны с заморскими специями и тканями, словно стремясь подчеркнуть своё богатство и влияние.

На противоположной стороне разместились резчики по дереву и мастера по работе с украшениями. Повсюду кричали зазывалы: одни предлагали ароматную выпечку и копчёности, другие завлекали редкими пряностями и диковинными травами. Встречались гадалки, сулящие судьбу за звонкую монету, и знахарки, выкладывающие на прилавки мази и коренья. Местные алхимики расхваливали целебные настои, стараясь перекричать приезжих мастеров.

Воздух дрожал от гула голосов и звонких переборов лютен. Таверны уже вовсю готовились к наплыву гостей: трактирщики выкатывали из погребов бочки с винами и элем, наспех тёрли столы. Кузнецы у походных горнов демонстрировали искусство ковки, выставляя на продажу готовые клинки и инструменты, на жаре от которых можно было приготовить яйцо.

Время неумолимо близилось к полудню, когда должна была начаться официальная часть. Каждый год королевская семья открывала праздник Весеннего тепла, произнося речь, которая на время объединяла всех этих людей общим ожиданием мирного года и доброго урожая.

Наконец солнце достигло зенита, заливая главную площадь Каирна тёплым золотом. Народ занял каждый свободный клочок земли перед дворцовым помостом. Кто-то даже забирался на плечи друг к другу. Все затаились в ожидании короля и принцессы.

Массивные двери дворца распахнулись. Первым вышел король Гаудс Второй Солнсвейт. На нём были парадные доспехи из полированной стали, потемневшие от времени на стыках пластин, поверх которых ниспадал тёмно-бархатный плащ, отороченный мехом. На груди сияла серебряная цепь с королевским гербом. Лицо правителя выражало спокойное и холодное величие.

Следом вышла принцесса Нэсмия Элинор Солнсвейт. Её лазурное платье переливалось на солнце, а пышная юбка шелестела в наступившей внезапно тишине, подобно сухому осеннему листу. Серебряная тиара с аметистами гордо сверкала, притягивая к себе большинство взглядов.

Площадь на мгновение замерла, а затем зашлась оглушительным, неистовым гулом. Гаудс поднял руку, и толпа послушно утихла. Голос короля, усиленный магией Фелиции, прозвучал чётко и мощно, разносясь над всей столицей.

— Народ Эферии! — начал он. — Зима отступила! Она забрала с собой холод и голод, но оставила нам самое главное: наше единство и нашу землю!

Он обвёл взглядом главную площадь:

— Сегодня мы празднуем саму жизнь! Начало нового плодородного года! Я вижу ваши усталые, но гордые лица! Вижу мозолистые, но готовые к труду, руки! Вы — истинная опора трона! Вашими силой и верой мы отстроим дома, засеем поля и укрепим границы!

Он сделал паузу и положил руку на плечо дочери:

— Так давайте встретим весну! Примите её как дар и как награду за ваше долгое терпение под этим мирным небом. Пусть этот день станет началом новой главы нашей земли! За Эферию!

Аплодисменты поглотили последние слова. Праздник официально начался.

Нэсмия спустилась с помоста, и толпа сразу же отхлынула назад, наткнувшись на молчаливые щиты стражников. Те держали строй плотно, а в их прищуренных глазах читалась привычная, злая готовность. Они не подпускали людей ближе чем на два шага, и ни один нищий, ни один ремесленник не мог нарушить эту железную черту.

Принцесса шла неспешно, сохраняя между собой и протянутыми руками ровно столько расстояния, сколько позволяло сопровождение. Нэсмия останавливалась напротив детей, принимала цветы через стражников, благодарила коротким кивком, не жалела добрых слов. Голос её звучал ровно и спокойно, без фальшивой доброжелательности и ледяного холода.

В её прямом взгляде не было гордыни, присущей знати, но оставалась чёткая, нерушимая граница. Горожане видели эту сдержанность и принимали её без ропота. Стражники же двигались следом, точно единый железный механизм, готовый в любой миг сомкнуться плотнее, если кто-то попытается сократить дистанцию.

Пока принцесса исполняла долг, Фелиция уже растворилась в толпе. Она заняла столик в таверне «Довольный кот», небрежно закинув ногу на ногу, попивая терпкий сидр из тяжёлой глиняной кружки.

— Говорю же, Марта, если бы не мои чары, от твоей капусты остались бы одни угольки! — перекрикивала она гомон зала.

Растрёпанные рыжие волосы и вишнёвое платье удачно вписывали её в окружение. Она смеялась над плоскими шутками, ввязывалась в споры о цене зерна, легко заводила тосты и наслаждалась достойным сидром. Здесь она ощущала себя собой без лишних титулов и должностей. Лишь то, как она раз в несколько сечин оценивала беглым взглядом дверной проём и новых посетителей, выдавало в ней непростую прихожанку.

Когда официальная часть подошла к концу, Нэсмия сменила парадное платье на более удобное, из мягкой шерсти. В сопровождении стражи она поднялась в малую гостиную восточной башни, куда не долетал гул пира из главного сада. Стеклянные двери выходили на небольшой балкон, откуда открывался вид на уединённый внутренний двор, где в тени старых вязов шумел фонтан. Принцесса велела позвать наставницу и вышла на балкон, подставляя лицо прохладному вечернему воздуху.

Фелиция появилась через половину чина. Сначала слуги доложили о её приходе, а затем в дверях показалась рыжая макушка. Чародейка сделала шутливый реверанс — нарочито низкий и неуместный для их уединения.

— Ваше Высочество, изволили отдыхать от церемониала? — в голосе Фелиции слышалась привычная насмешка. Она стояла у дверей, ожидая приглашения.

— Изволили, — девушка обернулась и устало вздохнула. — Ты же знаешь, что во время праздников стража и слуги меня оберегают больше обычного.

Чародейка тут же выпрямилась, шагнула в комнату и вольготно устроилась в кресле.

— Король себе не изменяет. Ноги гудят? — спросила Фелиция, подливая себе ягодного морса из графина. — Я всегда говорила, что эти твои туфли — настоящее орудие пытки.

Они болтали долго. О пустяках, о начале весны, о придворных сплетнях, о том, какой дурацкий у шута колпак в этом году. Принцесса позволяла себе смеяться, но привычка, вбитая годами этикета, заставляла держаться прямо и серьёзно.

Вдруг Фелиция оглянулась на дверь, где замер силуэт безмолвного стражника, и по-заговорщицки тихо спросила:

— Слушай, Нэс, а ты когда-нибудь пробовала жонглировать?

— Что? — принцесса растерялась от такой смены темы.

— Жонглировать. Ну, бросать и ловить всякие предметы. Давай я покажу. Нам не помешает немного веселья.

Нэсмия неуверенно пожала плечами.

— Я же уроню…

— А я подхвачу, — Фелиция уже стащила с подноса три яблока. — Только представь: герцог Эйнар в сотый раз начинает рассказывать про вашу удачную охоту, а ты отвлекаешь его жонглированием, а затем пуляешь огрызком яблока прямо в его высокородный лоб. Дипломатия высшего уровня! Я тебя плохому не научу.

Принцесса невольно улыбнулась и осторожно взяла одно яблоко. Затем второе. Фелиция встала напротив, показала движения запястий. Её руки двигались плавно, почти лениво, но яблоки в её ладонях взлетали послушно и точно, описывая ровные, правильные дуги. Солнечный зайчик от окна скользил по их гладкой коже, и на мгновение Нэсмии показалось, что она видит не багряные плоды, а крошечные золотые светила, затеявшие невообразимый танец в воздухе.

Однако стоило принцессе только начать, как первое же яблоко полетело вниз. Чародейка поймала его за мгновение до удара. Золотистая искра быстро сорвалась с её пальцев, на миг удержав плод на весу, прежде чем тот мягко опустился обратно в ладонь принцессы.

— Вот видишь, — подмигнула Фелиция, — нет ничего страшного в промахах. Всё равно их никто не увидит. Ну, кроме меня и бедных яблок...

Нэсмия попробовала снова. И снова. И ещё раз. Пальцы её дрожали от непривычки, но с каждым разом движения становились увереннее. Тяжёлые спелые плоды скользили по воздуху, описывая неуверенные, но всё более правильные круги. Фелиция смеялась, подбадривая её, и это простое веселье вытесняло из груди застарелую тревогу. Нэсмия с удивлением осознала, что уже позабыла, когда радовалась вот так — без оглядки на чужие взгляды. Живот от непривычно частого смеха начал побаливать.

Наконец она удержала оба, а третье успела неловко перехватить. Щёки горели, а в груди проснулось уже забытое детское упрямство.

Они возились почти до сумерек. Принцесса то смеялась, то злилась на свою неуклюжесть. Фелиция ловила упавшие фрукты, подкидывала новые, придумывала всё более нелепые трюки. Один раз она ухитрилась забросить яблоко так высоко, что оно задело хрустальную люстру, и та тонко запела, рассыпая по стенам хрустальный звон. Обе замерли, глядя на раскачивающийся светильник, а затем одновременно расхохотались. Стражник за стеклянной дверью продолжал стоять каменным изваянием, но усы его подозрительно дрогнули.

Когда за окнами один за другим вспыхнули первые масляные фонари, очерчивая границы погружавшихся в сумрак улиц, Нэсмия откинулась в кресле, тяжело дыша.

— Это было так здорово! Спасибо, Фелиция.

Чародейка подобрала последнее яблоко и надкусила его с хрустом.

— Ну что, будущая королева, теперь ты умеешь жонглировать. Если придворные начнут занудствовать, швыряй в них огрызками. Полезный навык для дипломатии.

Нэсмия легко и звонко рассмеялась. Фелиция подхватила, но быстро успокоилась, и в её глазах вновь проступила привычная сосредоточенность. Чародейка молча изучала лицо ученицы, мысленно отсчитывая песчины:

— Как спалось? Кошмары были?

Нэсмия прислушалась к себе:

— Ночь прошла спокойно. Ни одного дурного сна.

— Хм... — Фелиция прищурилась. — Хороший знак. Но отвар из светолика всё равно нужно будет выпить.

Её взгляд скользнул по огням раскинувшейся внизу площади и остановился на дороге, ведущей в квартал ремесленников:

— Хочешь навестить нашего алхимика? Заодно проверим, вернулся ли Грегор. Вчера мы с Торбином его так и не дождались.

Нэсмия улыбнулась.

— Конечно! Только… мне бы переодеться. И предупредить отца.

Король, выслушав дочь, не стал спорить. Он доверял Фелиции безопасность Нэсмии, однако без охраны не отпустил. В квартал ремесленников отправился усиленный отряд из восьми гвардейцев во главе с капитаном Грейсом, который был личным стражем принцессы. Им было велено держаться в пределах видимости, но не мозолить глаза.

До мастерской добрались спокойно. Праздничные улицы сменились пустынными переулками, фонари горели реже, а тени от нависающих крыш ложились всё гуще. Где-то вдалеке ещё слышались обрывки песен и смех, но здесь, в тени высоких стен, воздух казался холоднее, а тишина намного тяжелее. Отряд двигался слаженно, двое шли впереди, двое замыкали, остальные прикрывали по сторонам. Нэсмия чувствовала себя неуютно под этим стальным колпаком, но понимала, что иначе нельзя.

Фелиция шла рядом, и её взгляд непрерывно скользил по теням, по крышам, по каждому тёмному окну и проёму. Что-то в воздухе изменилось. Она не могла определить, что именно, но внутри стало тревожно.

У входа в мастерскую Нэсмия обернулась к капитану.

— Грейс, ждите нас здесь.

Фелиция добавила:

— И чтобы ни одна живая душа не сунулась внутрь.

Грейс молча кивнул, и его люди рассредоточились у дверей, образовав живой заслон.

Внутри царила темнота. Лишь слабый проблеск света пробивался из-под двери мастерской. Фелиция резко замерла, преградив Нэсмии путь.

— Стой.

Всё её веселье мигом испарилось. Она напряглась. Медленно провела ладонью по воздуху, будто ощупывая невидимую преграду.

— Странно, — прошептала она. — Воздух колышется. И тишина… Где дежурная стража? Где Мирон?!

Она сделала осторожный шаг к приоткрытой двери, уже складывая пальцы левой руки для боевого плетения.

— И ещё… — голос стал совсем тихим, в нём проступила тревога. — Я ощущаю чужую энергию. Нехорошую.

Её взгляд метнулся к тёмному карнизу на противоположной стороне. Там, где всего несколько сечин назад мелькнул неясный силуэт, теперь было пусто. Она никого не видела, но магическое чутьё уловило слабый, почти стёршийся след недавнего присутствия.

— Нэс, готовь защитный контур, — строго шепнула чародейка, — тот, что мы отрабатывали. И держись вплотную ко мне.

За тридцать сечин до прихода Фелиции и Нэсмии.

Тень отделилась от стены и бесшумно проскользнула в дом через окно первого этажа, которое Кейн отметил ещё во время разведки. Он прошёл по карнизу, зацепился за выступ и, не издав ни звука, скользнул внутрь. Оказавшись в приёмной, он намётанным взглядом окинул комнату: две мягкие скамьи, низкий столик, вдоль стены стояли книжные шкафы и пара горшков с растениями. Воздух был густым от медового и травяного ароматов.

Взгляд зацепился за тяжёлую занавеску, из-под которой пробивалась слабая полоска света. Кейн бесшумно раздвинул ткань и увидел приоткрытую дверь. Осторожно толкнув её, он шагнул в мастерскую.

В нос ударил запах старых книг, сушёных трав, пыли и озоновой горечи. Помещение тонуло в полумраке, который едва разгоняло тусклое мерцание магических кристаллов да пара оплывших свечей. Старик Торбин сидел, сгорбившись над свитком, и тихо бормотал себе под нос.

Кейн в считанные песчины выстроил маршрут: три шага до стола, уклон от стула. Большой палец привычно поглаживал рукоять кинжала, проверяя баланс. Но впервые за всё время службы он не спешил наносить удар. Дорога в Каирн, отчёты, шкатулка Ардина, приказ, противоречащий кодексу — всё это навалилось душной, свинцовой тяжестью. Он шумно выдохнул.

Хриплый голос алхимика тут же отозвался:

— Мирон? Ты уже вернулся? Что стряслось, раз даже постучать забыл?

— Я не Мирон, — ответил Кейн. Голос прозвучал ровно, безжизненно.

Торбин, кряхтя, поднялся. Заметив в дверях фигуру в тёмном, он даже не вздрогнул. Старик так тяжело вздохнул, будто в этом выдохе спряталась вся его усталость за прожитые годы:

— Выходит, пришло моё время, так?

Кейн молча кивнул.

— Ну что ж… — алхимик прикрыл глаза. Пальцы слегка подрагивали, но голос оставался твёрдым. — Я прожил вполне долгую жизнь, а на моё место растёт замена. Уж лучше уйти так, чем в конвульсиях от собственных экспериментов.

— Я не хочу тебя убивать, старик, — Кейн сделал шаг вперёд, не убирая руки с оружия, — но надо мной висит заказ. И я обязан его исполнить.

Усталые глаза Торбина смотрели прямо на гостя. Старик будто читал в его душе то, что Кейн столь тщательно скрывал:

— Законы гильдии звучат нерушимо, но их писали люди. Выходит, их можно обойти. В твоих глазах сомнение, мальчик. Ты ведь из «Братства теней», верно? Вижу, что шрам небольшой всё же остался… К сожалению, у меня с собой тогда не было более сильного средства.

Кейн замер. Прошлое накатило внезапно, заставив сердце пропустить удар. Вонючий переулок, где он, полуживой мальчишка, захлёбывался кровью и корчился от боли. И старые морщинистые руки, которые помогли, не прося ничего взамен.

— Я не хочу тебя убивать, — повторил Кейн, ещё тише.

— Не убивай, у каждого человека есть выбор. Подумай, какой хаос принесёт за собой моя смерть. Король это так просто не оставит, и ваша тень станет слишком заметной. Глава рискнул ради золота? Глупо. Ты готов нести последствия? Если нет… всегда есть другой путь. Сделай вид, что выполнил, да уйди.

Молчание Кейна затянулось. Принципы, вбитые годами безжалостной муштры, сейчас казались зыбкими, точно речной песок.

Он предлагает мне предать гильдию. Стать изгоем, на которого объявят охоту. Но если я соглашусь, смогу ли я когда-нибудь смыть этот позор? И останусь ли я человеком, если отниму жизнь у того, кто меня спас? Хотя… Я не человек, я — инструмент гильдии.

— Не исполнять приказ? — тихо переспросил он. — За тобой отправят другого. Он не будет колебаться.

— Это не совсем то, что я имел в виду, но уверен, что позже ты всё поймёшь. Мальчик, послушай старика. Жизнь — это не набор правил, которые кто-то придумал до тебя, а выбор, который ты делаешь постоянно. И когда-нибудь тебе придётся выбрать: быть инструментом в чужих руках или человеком, который сам решает свою судьбу. Я выбрал свою дорогу много лет назад, когда решил служить короне, но не золоту. Подумай об этом как-нибудь.

Кейн смотрел на старика. В его янтарных, уже начинавших выцветать, глазах было глубокое, спокойное принятие.

— А теперь исполни свой заказ, мальчик. Только исполни моё последнее желание. Сделай это быстро, дай мне уйти без лишней боли. Надеюсь, я не прошу слишком многого, — Торбин медленно повернулся спиной. Морщинистые руки легли на спинку стула.

— Как выполнишь, прокрути наш разговор ещё раз и ступай. Только куда пойдёшь? Вернёшься к тому, кто продаст тебя? Или выберешь свою дорогу? Дорогу человека, который впервые сам решил, что делать. Подумай потом. А сейчас у тебя не так много времени на размышления — стража скоро сделает обход.

Сечины безжалостно таяли. Рука Кейна сама потянулась к скрытому клинку. В голове не осталось ни кодекса, ни гильдии. Мир сузился до прерывистого дыхания старика.

Кейн подошёл к алхимику и медленно опустил руку, сжимавшую кинжал.

— Спасибо, старик. Я запомню наш разговор. Спи спокойно хотя бы эту ночь. Я сделал свой выбор.

Торбин повернулся с мягкой улыбкой:

— Ты молоде…

Слова оборвались. Короткий резкий свист рассёк полумрак, сменившись глухим, страшным хрустом. Из горла старика брызнула тёмная кровь. Кейн не сразу понял, что это был не его клинок. Он увидел, как из шеи алхимика торчит тонкое оперение арбалетного болта, а из вентиляционного окна под самым потолком выглядывает знакомая наглая физиономия.

— Тебе привет от главы, Кейн! — её голос звенел едкой, торжествующей издёвкой. — Вот уж не думала, что ты и правда замнёшься... Но ты приезжай, Ардин очень захочет побеседовать с тобой!

Она рассмеялась и мгновенно исчезла в темноте переулка.

— Забери тебя тьма, Кларисса! — гневно сплюнул Кейн. Он мгновенно опустился на колено рядом с телом. Проверил пульс, хотя уже знал ответ. Удар был выверенным. Смерть наступила мгновенно. Кларисса выполнила приказ, который он не решился выполнить. Теперь гильдия чиста перед заказчиком, а на нём клеймо нарушителя.

Кейн смотрел на мёртвое лицо старика, и последняя иллюзия правильности этого мира осыпалась прахом. Он ведь выбрал жизнь для Торбина. Сделал шаг против воли Ардина. И всё равно старик мёртв. Значит, его выбор не имел значения. Значит, он просто инструмент, который не смог даже правильно сломаться.

Тихо выругавшись, убийца вскочил. Осмотрел пол — крови почти не было, следов обуви он не оставил. За дверью приёмной вдруг послышался приглушённый женский голос.

Хладнокровно, без суеты, Кейн схватил блокнот с записями алхимика, перевернул пару чернильниц, наводя беспорядок, и метнулся к окну. Перелез через подоконник, ухватился за водосточную трубу и одним слитным движением взлетел на крышу. Слившись с черепичной тенью, он увидел, как к главному входу подходят две женские фигуры и стража.

Аккуратно ступая по коньку, Кейн добрался до знакомого чердачного окна, через которое выбирался во двор. Пока внизу не поднялась тревога, он скользнул в темноту под стропила, пробежал по балкам и выпрыгнул со слухового окна с противоположной стороны дома. Шаг, два, три. Скрыться в переулках. Стереть след.

Фелиция резко распахнула дверь. В нос ударил тяжёлый, густой запах озона и свежей крови. Она щёлкнула пальцами, и на ладони вспыхнул холодный магический огонёк, выхвативший из мрака разгромленную мастерскую.

— Торбин? — тихо позвала Нэсмия, застыв на пороге.

Фелиция уже была рядом с телом. Она опустилась на колено, коснулась шеи старика двумя пальцами. Кожа ещё сохраняла тепло, но пульса не было. Под головой алхимика медленно ширилось тёмное пятно.

— Мёртв, — голос чародейки прозвучал глухо. — Болт в шею. Умер почти мгновенно.

— Но... зачем? — голос Нэсмии дрогнул. — Он же просто алхимик...

— Королевский алхимик, — резко поправила Фелиция, поднимаясь. — А такие люди лишними не бывают. Они — ключи к трону.

Чародейка бегло осмотрела помещение. Взгляд скользнул к приоткрытому вентиляционному окну, подметив царапину на подоконнике и едва заметный след кожаной подошвы. Затем она резко обернулась к Нэсмии:

— Ни слова страже. Делаем вид, что всё в порядке. Идём к королю и там решим, как действовать.

— Почему мы молчим?! — голос принцессы сорвался. Она отступила на шаг, бледнея. Ей ещё никогда не приходилось видеть, как обрывается человеческая жизнь. Осознание этого сковало её, лишая сил. В груди, где-то под рёбрами, сжался знакомый холодный узел, а на языке проступил резкий привкус железа. Древняя Искра отозвалась на эхо насилия, заставляя сердце биться чаще. Резонанс — тяжёлый, удушливый, словно кто-то с силой рванул за невидимую нить, вплетённую прямо в её вены. Она пошатнулась, хватая ртом воздух.

— Дыши, Нэс, — Фелиция крепко взяла её за плечи. — Дыши, как я тебя учила. Ну! Я здесь. Ты здесь. Если закричишь, то поднимешь весь город. А мы даже не знаем, кому это выгодно. Убийца может быть ещё здесь. Он может следить за нами. Берём себя в руки. Стража не должна ничего заподозрить. Поняла?

Фелиция отпустила ученицу, склонилась над телом и мягко закрыла старику глаза.

— Я вернусь за тобой, Торбин, — прошептала она, и в её тихом шепоте проступил леденящий холод, — и похороню со всеми почестями. А потом найду того, кто это сделал. И ему не поможет ни тьма, ни золото.

Они вышли из мастерской, Фелиция плотно закрыла за собой дверь. Её руки дрожали, но на лицо она уже нацепила равнодушие. Нэсмия молча шла рядом, бледная, с широко раскрытыми глазами.

Когда они отошли достаточно далеко, Фелиция остановилась и обернулась к капитану Грейсу.

— Капитан, мастерская опечатана. Никто не должен входить до моего возвращения. Понятно?

Грейс кивнул, но в его прищуре читалось беспокойство.

— Ваше Магичество, что случилось? Мы слышали крик...

— Ничего, — голос Фелиции был твёрд, — просто крыса пробежала. Но теперь здесь нужна охрана. Двойная. И чтобы ни одна живая душа не сунулась внутрь. Сможете оставить пару своих людей?

— Сделаю, Ваше Магичество.

Фелиция кивнула и потянула Нэсмию за собой. Когда они отошли ещё дальше, вглубь тёмного переулка, принцесса наконец заговорила:

— Фелиция... почему мы не сказали страже? Торбин был королевским алхимиком. Это...

— Это ловушка, Нэс, — тихо перебила Фелиция. — Кто-то хотел, чтобы мы нашли тело. Кто-то хотел, чтобы мы подняли шум. И пока мы не знаем, кто это, мы не можем доверять никому. Даже страже. Понимаешь?

Нэсмия кивнула, и по её щекам потекли беззвучные слёзы. Фелиция обняла её, прижала к себе, закрывая от стражников позади, и на мгновение позволила себе закрыть глаза.

Прости, что оставляю... Я найду убийцу, старик. Клянусь своей Искрой, я найду его, и он заплатит за всё.

Из тени соседнего дома бесшумно выскользнула фигура. Кларисса проводила взглядом уходящих людей, выждала ещё несколько сечин и тенью скользнула обратно в приоткрытую дверь мастерской. У неё было мало времени, пока праздничные патрули не соберутся с духом. И ещё меньше, чтобы проверить, успел ли Торбин отправить свитки, и окончательно затянуть петлю на шее того, кто решил поиграть в спасителя.

Ардин будет доволен. Заказ выполнен, Кейн скомпрометирован. Теперь у гильдии есть безупречный козёл отпущения.

Она быстро осмотрела помещение. Взгляд скользнул по перевёрнутым чернильницам, по открытым ящикам. Для тупоголовых городских стражников это сойдёт за обычный налёт бродяг, но Кларисса читала следы как открытую книгу. Она видела, как нервно держал кинжал Кейн, как он смотрел на старика. Он не убил. Колебался. И это его погубит.

Кларисса подошла к столу и быстро обыскала ящики. Ничего важного. Она понимала, что Ардину это не понравится, но времени на поиски у неё не было. Информация должна быть передана вовремя.

Она шагнула к остывающему телу Торбина, ухватилась за древко и с коротким, мерзким хрустом выдернула из шеи свой арбалетный болт. Тщательно обтерев подоконник от следов, Кларисса бесшумно растворилась в густеющих сумерках.

Бонусная глава. Знакомство с Кейном

Бонусная глава. Первый выбор

1178 год. Ночь. Холодная, безжалостная. Такие ночи бывают только в месяц Тьмы[1], когда первые сильные заморозки сковывают землю. Ещё днём погода может быть обманчивой: бледные лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи, словно зовут за собой на улицу, а ветер кружит начавшую гнить листву в прощальной пляске. Однако к вечеру солнце, которое садилось уже к шести чинам, пряталось за горизонтом, и дыхание ветра становилось ледяным, колючим, вгрызаясь в саму кожу.

Кейн не любил такие ночи, хотя они порой приносили ему бесплатный обед или пару медяков. Правда, приходилось прикасаться к пьяницам, решившим переночевать на улице после бурного вечера в компании эля. От них всегда разило задолго до того, как Кейн находил уже остывающее тело. Тогда он перебарывал в себе отвращение и быстро обшаривал карманы, пока на добычу не сбежался кто-то посильнее.

Обычно Кейн старался обходить замёрзших насмерть людей. Но в особенно голодные дни мальчик закусывал губу, терпел тошнотворный смрад и лез в чужие обноски.

Так было и сегодня. Кейн, голодавший уже четвёртый день из-за неудавшихся попыток стянуть чей-либо кошелёк или хотя бы кусок хлеба, почувствовал знакомый до рези в носу запах. Желудок, привыкший к частым голодным дням, давно не возмущался. Оглядевшись по сторонам, он свернул вглубь тёмной улочки и заметил очертания тела на земле. Мальчик присел и тихонько приблизился к человеку.

Тот мирно спал, лишь изредка похрапывая. Кейн поморщился от удушливой смеси мочи и перегара, но протянул руку к карманам пьяницы. Тонкие пальцы воришки едва слышным шелестом прошлись по швам верхней одежды. Пусто. Тогда мальчишка решил проверить, не спрятано ли что под одеждой. Аккуратно приподняв дырявый кафтан, Кейн провёл другой рукой по грязной ткани.

— Смотри-ка, даже не брезгуешь.

Голос с хрипотцой прозвучал насмешливо и так неожиданно, что Кейн отскочил от спящего мужика. Он испуганно огляделся по сторонам, густая ночная тьма надёжно прятала чужака.

— Я его нашёл первым. Если нужно, я поделюсь, — тонкий голос мальчишки сорвался на испуганный писк.

Незнакомец тихо рассмеялся, выступил из тени и подошёл к Кейну. Тот хотел было развернуться и дать дёру, но страх словно налил ступни тяжёлым свинцом.

— Дяденька, прошу, я давно не ел. Дайте хоть медяк, — Кейн старался изо всех сил, чтобы голос прозвучал ровно.

— Медяк нужно заслужить. Сделаешь для меня кое-что?

Незнакомец больше не подходил ближе, стараясь раньше времени не спугнуть парнишку.

— Что вы хотите, дяденька? — пальцы Кейна судорожно вцепились в края дырявого кафтана.

— Мне нужно попасть в дом к одному знатному господину. Ты часто ошиваешься у его забора. Ты понял, о ком я?

— К лорду Бурхвейсту?

— К нему. Поможешь? Дам тебе медяк.

Кейн лихорадочно соображал. Он знал этого лорда Бурхвейста. Очень хорошо знал. Этот мужчина средних лет не терпел попрошаек, и тем более тех, кто был не чист на руку. Однажды Кейн попался ему под руку, и лорд приказал высечь его розгами. Спина тогда не заживала неделю. Только вот самые вкусные сдобные булки готовили кухарки лорда, отчего Кейн, ведомый голодом, всё равно возвращался к тем проклятым воротам.

Через сечину Кейн набрался смелости и произнёс:

— Помогу, дяденька. Знаю проход, где псы не учуют.

— Веди.

Кейн ступал тихо, почти бесшумно. Он постоянно оглядывался, проверяя, идёт ли за ним странный попутчик. Когда они вышли на более освещённое место, мальчишка смог разглядеть его лучше. Мужчина был в тёмном костюме свободного кроя, который идеально сливался с темнотой. Походка его напоминала крадущегося кота, выслеживающего мышь. Мягкая, беззвучная поступь. Он шагал с Кейном нога в ногу, словно копируя его шаги. Этот человек пугал Кейна, но одновременно манил к себе — так заворожённый кролик смотрит на лесную гадюку.

Спустя около двадцати сечин они приблизились к дому Бурхвейстов. Добротное трёхэтажное здание из тёмного камня казалось затаившимся зверем. Несколько окон, где ещё теплился свет, зловеще блестели во тьме, словно глаза, следившие за ночной улицей.

Кейн остановился недалеко от забора и тихо прошептал:

— Подождите меня тут, дяденька. Я открою лазейку.

Мужчина кивнул и, словно растворившись в тенях, принялся ждать. Кейн бросил на него последний робкий взгляд, а затем юрко преодолел расстояние до забора, пригнулся и нырнул в лишь ему известный проём между покосившимися досками.

Через несколько сечин мужчина увидел, как калитка медленно открывается и оттуда ему машет худенькая рука. Всё было сделано без единого шума. Он ухмыльнулся и направился к парнишке.

— Ты знаешь, какие окна из спальни лорда? — шёпотом спросил мужчина, когда подошёл к Кейну.

— Вон те, — мальчишка безошибочно ткнул пальцем в сторону двух окон второго этажа.

— Уговор есть уговор.

Незнакомец достал медяк из кармана куртки и протянул его Кейну. Тот, не веря своим глазам, заколебался на мгновение, а после робко забрал монетку. Кейн не рассчитывал, что незнакомец сдержит слово. Скорее всего, получи он своё, просто пнул бы побирушку для острастки или прогнал прочь. Сжимая в кулаке честно заработанную плату, Кейн тихо, одними губами предупредил:

— Дяденька, вы только аккуратнее. Охраны не видно.

Мужчина прищурился, коротко кивнул и, пригнувшись, растворился в ночной сырости.

Кейн стоял на месте. Руку приятно грела шершавая монетка. Мальчишка уже прикидывал в голове, что сможет купить несколько булок хлеба и растянуть их на неделю. Надо было уходить. Бежать, пока его никто не поймал, и лорд не устроил очередную порку. Вот только страх уступил место жадному, непреодолимому любопытству.

Мальчик смотрел, как незнакомец беззвучно скользит вдоль стены дома, сливаясь с тенями так искусно, что Кейн терял его из виду каждые несколько шагов. Тень двигалась с пугающей лёгкостью — ни одна ветка не хрустнула под подошвой, ни одна доска не скрипнула. Он подобрался к стене под окнами спальни и замер на мгновение. Кейн посмотрел по сторонам, а когда снова повернулся к незнакомцу, того уже не было на земле.

Мальчик лихорадочно зашарил взглядом по фасаду здания и едва не вскрикнул, обнаружив чужака уже на карнизе второго этажа. Тонкое лезвие блеснуло в лунном свете, и незнакомец принялся бесшумно отжимать оконную раму.

Как он туда забрался так быстро? Что он там делает? — пронеслось в голове Кейна. — Зачем ему лорд?

Он понимал, что должен скорее уходить отсюда, он сделал своё дело и получил за это медяк. Но что-то мешало ему повернуться к дому спиной. Внутри ворочалось то же странное, глупое упрямство, которое в прошлом году заставило его спасти слепого котёнка от борзых мальчишек. Кейн сам не знал, чего хотел больше: уберечь этого ловкого ночного гостя или раскрыть эту опасную тайну.

Пока Кейн думал, незнакомец уже скрылся за окном спальни. Мальчишка стиснул зубы, сглотнул подступивший к горлу ком и шагнул вперёд, следом за ним.

Кейн знал каждый закоулок этого сада, каждую яму и каждый куст. Пригибаясь к самой земле, он обогнул дом с теневой стороны и замер под кухонным окном, где скрывался потайной ход. Сердце гулко колотилось у самого горла, но он заставил себя двигаться дальше. Сначала добрался до маленькой щели в дощатой стене, через которую можно было пробраться в кладовую. Затем прокрался на кухню, а оттуда уже вышел в коридор, ведущий к парадной лестнице.

Задерживая дыхание на каждом шагу, он аккуратно ступал по тяжёлым дубовым доскам. Внутри стоял спёртый воздух, пахло пылью и воском. Где-то в глубине дома мерцал свет. Видимо, не все ещё отошли ко сну.

Кейн, стараясь держаться стены, поднялся на второй этаж и подошёл к спальне лорда. Из-под щели двери пробивался мягкий свет. И тут он услышал приглушённый, короткий звук удара. Вслед за ним воцарилось такое зловещее молчание, что у мальчишки перехватило дыхание.

Он тихо приоткрыл дверь. Через маленькую щель Кейн увидел незнакомца. Он стоял над креслом, в котором обмякло грузное тело Бурхвейста. Рука незнакомца ещё сжимала тонкий клинок, на лезвии которого поблескивала алая капля.

Кейн замер, не в силах пошевелиться от увиденного, и в этот момент незнакомец резко обернулся, чутко уловив лёгкое колыхание воздуха. Их глаза встретились. Взгляд мужчины был спокоен и холоден, словно он ждал его.

— Всё-таки пришёл, — прошептал он почти беззвучно.

Кейн промолчал, не в силах произнести ни слова. Внизу из холла раздался тяжёлый топот и звон металла. Стража. Смена караула обходила дом, и кто-то заметил открытое окно на кухне.

— Сюда! — слова Кейна вырвались сами. — Быстро! Я проведу!

Он уже подбежал к незнакомцу, схватил его за рукав — грубое сукно куртки оказалось жёстким и пахло дорожной пылью — и потащил его вниз к потайному ходу. Там, за огромным дубовым столом, под половицей, которую Кейн много лет назад случайно сдвинул, ища упавшую булку, скрывался узкий проход, выводивший в подвал. Оттуда можно было попасть в сточную канаву за оградой.

Он задвинул доску обратно как раз в тот момент, когда дверь кухни с грохотом распахнулась и в комнату ворвались стражники с факелами. Слышно было, как они ругаются, спотыкаясь о кочергу и опрокидывая горшки, но Кейн уже вёл незнакомца вперёд.

В подвале было темно и влажно. В воздухе витали запахи сырой земли и гнили. Благо идти по подземному лазу было недолго, и спустя пять сечин они выбрались наружу через полусгнившую решётку в канаве. Мальчишка вывалился в глухой, грязный переулок, где даже бродячие собаки не шастали по ночам.

Кейн упал на колени, пытаясь отдышаться. Лёгкие горели, в боку кололо, а в ушах гулко стучала кровь. Он поднял голову и посмотрел на незнакомца. Тот, ничуть не запыхавшийся, стоял и небрежно отряхивал штаны. Затем посмотрел на Кейна с лёгкой, едва заметной усмешкой.

— А ты не промах, Кейн, — сказал мужчина ровным голосом. — Умеешь выворачиваться.

Мальчишка побледнел. Новая волна страха начисто вытеснила из головы всё остальное: мысли, вонь сточной канавы, боль в боку и даже холодный ветер, пробирающий до костей.

— Откуда… знаете моё имя? — выдавил он.

Незнакомец подошёл к нему ближе и отбросил капюшон куртки. Кейн увидел его бледное лицо с острыми скулами в отблеске далёкого фонаря. Светло-серые глаза, которые в таком освещении казались серебристыми, и цепкую ухмылку.

— Будем знакомы, — произнёс он тихо, протягивая руку, — Гаррет. И поверь, парень, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Например, что ты не ел четыре дня. Что на позапрошлой неделе ты украл у мясника окорок. Тот был в бешенстве, но поймать тебя не успел. Ты вовремя спрятался в дупле старого вяза. К слову, отличное место ты нашёл. Ещё ты боишься собак, но не боишься стражников. Что само по себе удивительно. Ах да, и совесть у тебя острее моего клинка.

Кейн застыл, онемев от ужаса. Он не мог произнести ни слова, лишь растерянно переводил взгляд с Гаррета на зажатую в кулаке монету. Бежать? От такого не убежишь.

Гаррет опустил руку, не дождавшись рукопожатия, и добавил почти шёпотом:

— Теперь ты в этом по уши, Кейн. Можешь бежать доносить на меня стражникам, сказать им, что убийца на свободе. Но ты этого не сделаешь, я знаю. Ты ведь и сам знаешь, что лорд Бурхвейст не просто жестокий лорд. Он был убийцей. И сегодня я вернул долг тем, кого он сгубил.

Он развернулся и шагнул в тень, но на мгновение задержался и повернул голову.

— Если хочешь есть, то приходи завтра в «Три хромых пса» на Южной улице. Спросишь Гаррета. Медяк, что я тебе дал, твой. Но у тебя есть возможность выбрать иной путь. Подумай, парнишка. У тебя не так много времени. Ах, да, чуть не забыл. Это за то, что помог.

Гаррет кинул ему ещё одну монетку. Кейн поймал её на лету машинально, на рефлексе. А когда разжал ладонь, Гаррета уже не было. Он растворился в ночи столь же неуловимо, как и появился, оставив мальчика в полном одиночестве.

Мальчик ещё долго стоял на коленях, глядя туда, где скрылся Гаррет. В ушах до сих пор звенел его тихий, ровный голос, а перед глазами стояла его усмешка и светло-серые глаза. Холодный ветер пробирался под рваную рубаху, заставляя тело крупно дрожать, но Кейн едва замечал это. Грудь сдавило тяжёлое, удушливое чувство.

Он меня видел. Он знает моё имя. Он знает про дупло, про мясника… А, что если он знает про меня всё?

Кейн судорожно сглотнул и наконец поднялся на ноги. Колени предательски подкашивались. Он привалился спиной к холодной каменной стене, пытаясь выровнять дыхание. Вторая монета, скользнувшая в кулак, казалась невероятно тяжёлой. Она была неопровержимым доказательством того, что ночной кошмар случился наяву.

Убийца… Он же убил лорда. Убил прямо передо мной.

Мальчик закрыл глаза, и память снова показала ему страшную картину: грузное тело лорда, обмякшее в кресле, и тонкое лезвие. Он хотел тогда закричать, убежать, но не смог. Вместо этого он помог незнакомцу.

Зачем я это сделал? И откуда мне знать, правда ли то, что сказал Гаррет? Вдруг лорд не убийца. Гаррет ведь мог просто сказать что угодно, чтобы я молчал.

Кейн открыл глаза и посмотрел на свои грязные руки. Руки попрошайки. Руки мальчишки, который ради куска хлеба готов копаться в карманах мёртвых пьяниц. И эти руки только что вытащили убийцу из-под носа стражи. Он сам, по своей воле, помог ему скрыться. Теперь он — сообщник. Соучастник. Если кто-то узнает, то его повесят или того хуже — отправят гнить на соляные шахты. Или же прирежут в тёмном переулке, как плешивого пса.

Зачем я это сделал? Почему не убежал? Почему полез помогать ему?

В голове промелькнула непрошеная, пугающая мысль: ты помог ему, потому что не смог оставить. Потому что увидел в нём нечто большее. Потому что он двигался как… как тот, кто не боится. А ты, Кейн, больше всего на свете не хочешь бояться.

Мальчик провёл ладонью по лицу, пытаясь размазать грязь и холодный пот. Желудок, до этого молчавший, вдруг напомнил о себе слабым, но настойчивым урчанием. Голод быстро выветрил из головы лишние мысли. Он посмотрел на маленький, потёртый медяк и вспомнил слова Гаррета: «Медяк твой».

Таверна «Три хромых пса»… Я знаю это место. Там всегда шумно и полно народу. Но если я приду, значит… Значит, я соглашусь пойти с ним. А если не приду… что тогда? Он найдёт меня? Нашёл ведь уже один раз, найдёт и второй.

Кейн сделал глубокий вдох, и холодный воздух обжёг лёгкие. Голова раскалывалась от нахлынувших вопросов, на которые у уличного сироты не было ответов.

Он убийца. С ним нельзя связываться. Но он дал мне целых два медяка и сдержал слово. Такие люди не обманывают попусту.

Он знает про меня всё и не побрезговал говорить со мной на равных. А если он просто использует меня, а потом выбросит? Но он сказал подумать, а не приказал.

Мальчик посмотрел вверх, на тёмное, беззвёздное небо.

Лорд Бурхвейст был жестоким. Его люди секли меня за то, что я просто попросил объедки. Может быть, Гаррет прав. Может быть, он действительно заслужил смерть.

Он потёр холодные ладони, пытаясь согреться. Голод накатил с новой силой, требуя своего. Четыре дня. Четыре дня он не видел нормальной еды. За это время в рот попали только грязная вода из речушки да пара заплесневелых корок, найденных в помойных кучах у богатых домов.

Кейн снова посмотрел на медяк и сжал его так, что металл впился в кожу. Он уже было хотел пойти в какую-нибудь дешёвую харчевню и взять себе булку хлеба, но всё медлил. Мальчишка понимал, что больше не хочет воровать и жить на объедки.

Я же могу просто сходить в эту таверну и посмотреть, что там. Быть может, даже смогу поесть. Двух медяков должно хватить на что-то съестное. И он же меня не убьёт, если я просто посмотрю… В конце концов, я уже не помню, когда ел что-то горячее.

Образ исходящей паром миски оказался заманчивее любого страха. Миска горячего супа. Мясо, может быть, если повезёт. Рот мгновенно наполнился слюной, а желудок требовательно заурчал.

Точно, так и сделаю. Схожу туда, что-нибудь поем и подумаю. Не убьёт он ведь меня на виду у всех. И он же дал мне выбор, значит, я могу отказаться. Решено.

Кейн выпрямился, одёрнул рваную рубаху, спрятал сокровенные монетки в карман штанов и пошёл туда, где обычно спал. Из переулка он вышел на более широкую улицу. Город уже погрузился в глубокий сон, лишь редкие прохожие торопились укрыться от наступающей полуночной стужи, плотнее кутаясь в плащи. Кейн шёл, глядя под ноги, и размышлял о своём решении.

Он свернул на знакомую улицу, где работал ночной рынок. На углу стояла лавка, над которой поднимался густой пар от горы тёплых лепёшек. Аромат горячего теста кружил голову. Кейн не выдержал и купил одну — самую большую, отдав за неё одну монету. Вся осторожность испарилась, когда зубы впились в хрустящую корку. Горячий мякиш обжигал пальцы и таял во рту, казалось, что он никогда не ел ничего вкуснее. Он ел быстро, жадно, почти давясь. Наконец тревога отпустила его, уступив место тяжелой, сонной усталости.

Он доел лепёшку, облизал пальцы и двинулся в сторону старой конюшни, где иногда ночевал. Там было темно, пахло прелым сеном и лошадьми. Кейн зарылся в стог соломы с головой. Затем достал припрятанный им же мешок и укрылся им. Тяжёлое забытье накрыло его прежде, чем он успел пересчитать оставшиеся чины до рассвета.

Серое, мрачное утро принесло с собой порывистый холодный ветер. Кейн проснулся оттого, что замёрз. Желудок тут же напомнил о себе, протяжно заурчав. Вчерашняя лепёшка утолила голод ненадолго, и мальчишка снова захотел есть.

Он потянулся, размял окоченевшее за ночь тело и вышел из конюшни. В кварталах уже вовсю кипела жизнь: купцы открывали лавки, женщины спешили куда-то с корзинками. Кейн попытался привести себя в порядок. Умылся из поилки, пока его никто не заметил, отряхнул одежду от сена и пыли, наскоро пригладил растрёпанные грязные волосы. Внешность его всё равно была далека от приличной, но он старался выглядеть менее жалко, чем обычно.

Таверна «Три хромых пса» находилась на Южной улице, где питейные заведения теснились вперемешку с дешёвыми борделями и рынками старых вещей. Кейн замер у входа и посмотрел на вывеску с тремя псами: один из них прихрамывает, двое других сидят, настороженно приподняв уши. Внутри было шумно, не смотря на ранний чин. Из-под дверных щелей доносился запах жареного мяса и свежего эля. От этих ароматов у мальчишки спазмами свело пустой желудок. Кейн робко переступил порог, стараясь не показывать страха.

Заведение оказалось просторным, с низким, потемневшим от копоти потолком. За столами сидели подмастерья и несколько стражников в углу. Никто из них не обратил внимания на худого мальчишку в лохмотьях. Только стоявший у бочек вышибала грозно посмотрел на него и покачал толстым пальцем.

Кейн подошёл к стойке, за которой широкоплечий трактирщик протирал кружки.

— Я ищу Гаррета, — сказал Кейн, изо всех сил удерживая ровный тон.

Трактирщик окинул его оценивающим взглядом, затем кивнул куда-то в полумрак:

— Вон там, за дальним столом.

Кейн повернулся и увидел его. Гаррет сидел в самом тёмном углу, прислонившись спиной к стене. На нём была та же тёмная куртка, что и вчера. Он уже смотрел на Кейна и улыбался уголками губ.

— Пришёл-таки, — сказал Гаррет, когда Кейн приблизился к его столику. — Садись, не бойся. Здесь тебя не тронут.

Кейн сел на шаткий стул напротив. Под столом он вцепился пальцами в собственные колени, заставляя себя успокоиться.

— Я просто… я просто пришёл поесть, — пробормотал он, с трудом сглатывая вязкую слюну. — У меня есть ещё монетка. На суп должно хватить.

Гаррет беззлобно усмехнулся и махнул рукой трактирщику:

— Тим! Принеси-ка парнишке похлёбку с мясом. Двойную порцию. И свежего хлеба. И ещё прихвати кружку молока.

Кейн открыл было рот, чтобы возразить, но Гаррет поднял ладонь:

— Считай, что тебе повезло. Потом сможешь заплатить, если захочешь. А пока — ешь.

Кейн немного оробел и кивнул. Осознав, что гнать его отсюда никто не собирается, он поднял взгляд на Гаррета. Теперь в свете масляных ламп он смог рассмотреть его лицо. Коротко стриженные чёрные волосы, светло-серые глаза. Острые скулы и подбородок. Тонкий бледный шрам пересекал переносицу и уходил на левую щеку. Гаррет равнодушно отвернулся, позволяя мальчишке утолить любопытство, и принялся глазеть по сторонам.

Через несколько сечин перед Кейном поставили дымящуюся миску с жирным наваристым супом, ломоть мягкого хлеба и кружку тёплого молока. Он махом забыл про Гаррета и накинулся на еду. Кейн старался соблюдать приличия, но голодный желудок и аромат супа оказались сильнее. Гаррет терпеливо ждал, отпивая эль из своей кружки и наблюдая за мальчиком с невозмутимым интересом.

Когда тарелка опустела, Кейн откинулся на спинку стула, прислушиваясь к непривычной, сытой тяжести внутри. Голод ушёл, а на его место пришло любопытство.

— Зачем я вам, дяденька? — спросил Кейн, глядя прямо в светло-серые глаза собеседника. — Вы могли убить меня, когда я вас увидел, но не убили. Ещё и денег дали. И сейчас накормили. Вы ведь не просто так это делаете, правда?

Гаррет поставил кружку на стол, и его лицо приняло сосредоточенное выражение.

— Ты умный парень, Кейн. Я это сразу заметил. Ты провёл меня через дом чисто. Ты не запаниковал, когда услышал стражу. Твои навыки могут найти правильное применение.

— Я не убийца, — быстро сказал Кейн, и голос его чуть дрогнул.

— А тебя никто им сразу и не сделает, — усмехнулся Гаррет. — Мне нужен человек, который видит, слышит, запоминает, а самое главное — молчит. Который сможет пролезть туда, куда не пролезет взрослый. Который знает улицы и людей.

Он наклонился вперёд, понизив голос:

— Лорд Бурхвейст был далеко не единственной мразью в этом городе. Есть и другие. Они воруют, убивают, насилуют и ломают судьбы. И остаются безнаказанными, потому что у них власть и деньги. Но рано или поздно на таких дают наводку. Мне толковый помощник не помешает. Ты уже видел, что я делаю. Ты уже стал частью этого, хочешь того или нет. Но если тебе милее замерзать в канавах и побираться, то милости просим. Заставлять не буду. Выбор за тобой, Кейн. Кстати, сколько тебе?

Кейн задумался, помедлив с ответом. Слова Гаррета звучали убедительно, слишком убедительно. Но страх всё ещё сидел внутри.

— Восемь… А если я откажусь? — спросил он осторожно.

Гаррет откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и усмехнулся:

— Тогда ты встанешь, выйдешь из этой таверны, и больше мы не увидимся. Преследовать я тебя не собираюсь. Живи как живёшь. Но, Кейн, — он чуть склонил голову, — ты же сам знаешь из чего состоит твоя жизнь. А я могу дать тебе крышу над головой, горячую еду на каждый день. И ещё научу тому, что умею. Разве это не стоит того, чтобы попробовать?

Кейн молчал. Прежняя уличная жизнь и призрачное, опасное будущее сейчас столкнулись в его голове. Страх боролся с голодом, голод — с любопытством, а любопытство — с отчаянным желанием изменить свою жизнь.

— Я… — начал Кейн и запнулся. — Я боюсь.

— Это нормально, — ответил Гаррет, и тон его смягчился. — Бояться — умно. Главное — не позволять страху управлять собой. Спроси себя, чего ты хочешь на самом деле, и ты поймёшь, куда идти.

Кейн чуть помолчал, а затем кивнул, не найдя подходящих слов.

— Скажу сразу, будет трудно. А временами даже страшно. Но зато будешь сыт и в тепле.

Гаррет протянул руку через стол, как вчера.

— Ну что, Кейн? Что решил?

Кейн посмотрел на протянутую ладонь. Он думал о холодных ночах, порке, драках в подворотнях за чёрствый корж, о вони пьяниц. Но также он думал о том, что перед ним сидит человек, который впервые за долгое время обращался с ним на равных.

Медленно, неуверенно, Кейн протянул свою грязную, худую руку и коснулся ладони Гаррета.

— Я с вами, — сказал он, и голос его зазвучал твёрже. — Только… Вы научите меня всему, что умеете?

Гаррет сжал его пальцы в коротком, крепком рукопожатии, и на его губах мелькнула одобрительная усмешка.

— Всему, что не прикончит тебя в первые недели, — пообещал он. — Остальное — позже. А сейчас доедай свой хлеб, и пойдём. Нужно подыскать тебе нормальную одежду и место, где ты вымоешься. От тебя воняет хуже, чем от пьяни в подворотне.

Кейн густо покраснел, но улыбнулся. Он откусил кусок от хлеба, и почувствовал, как внутри проявляется что-то непривычно тёплое. Тогда он ещё не знал, что Гаррет станет для него единственным по-настоящему близким человеком на долгое время. Тем, кого годы спустя он будет называть своим наставником.

[1] Месяц Тьмы – третий месяц осени

Глава 6. Срочные известия

Шестая глава. Срочные известия

Тишина на границе — ложь, что убивает быстрее меча. Она так и нашёптывает тебе: «Спи, всё тихо». Но я-то знаю, что тишина бывает разной.

Есть тишина мирного утра — когда дым из труб идёт ровно, а птицы не замолкают. Есть тишина над колыбелью — когда мать укачала дитя и сама задремала у очага. Есть тишина перед снегопадом — когда небо свинцом наливается, а зверь в нору прячется.

А есть тишина, от которой кровь стынет. Это когда дозор не вернулся. И, не дайте боги, ещё один. И когда понимаешь, что уже никто не вернётся из леса.

Вот она, настоящая граница. Где каждый рассвет ты молишься, чтобы все твои парни вернулись. И знаешь, что всегда есть шанс, что не все вернутся.

Мы разучились спать спокойно, но научились не вздрагивать от каждого шороха в темноте. Пока что этого хватает…

Из журнала капитана второго северного гарнизона,

Запись от 14-го дня месяца Вьюги[i], 1131 год

Каждый шаг отдавался в коленях, каждый прыжок требовал точного расчёта веса и инерции. Кейн бежал, не оглядываясь. В уме он просчитывал время: три песчины на пролёт, две на приземление. В голове звенело от напряжения, пока натренированное тело несло его прочь.

План рухнул в момент арбалетного выстрела. «Забытый дрозд» теперь стал ловушкой: Кларисса в городе, а он — с чужим покойником за спиной и приказом, который затянул петлю на его собственной шее. Прятаться в одном месте он не мог, так как велик шанс облавы. Кроме Кейн не рассматривал и вариант побега из города. Тогда он подставит «Братство Теней» и пути назад у него точно больше не будет. Оставался последний вариант — исчезнуть. Временно.

Он промчался по крышам квартала бедноты, куда не дотягивались отблески праздничных огней. Внизу, в лабиринте переулков, мелькали лишь запоздалые тени: пьяницы, бредущие домой, да бродячие псы, делящие объедки. Город, казавшийся днём живым и шумным, ночью становился другим: тёмным, равнодушным, источавшим запахи гнилой соломы и дешёвого эля.

Неожиданно в памяти всплыл голос Гаррета. Наставник нередко делился с ним секретами, и однажды, когда они были в этом районе, указал на небольшое убежище:

— Если прижмут, ищи выгоревший дом с целым чердаком. Крыша дырявая, но балки до сих пор держат. Туда никто не полезет. Слишком уж он пахнет смертью.

Кейн замер на коньке крыши. Внизу, в лабиринте переулков, по-прежнему бродили одинокие силуэты. Праздник выгнал народ на площади, оставив окраины пустыми. Ему нужен был ориентир, и он нашёл его: старый дуб, одиноко возвышающийся среди низких крыш. Его чёрные, искорёженные ветви зловеще тянулись к небу в немом укоре. Дерево оказалось справа, через одну улицу.

Пружинка сработала чётко. Трос вгрызся в черепицу, рывок — и он уже на соседней кровле.

Оказавшись напротив дуба, Кейн посмотрел по сторонам. Теперь ему нужно было на север. Сориентироваться по небу оказалось сложно: Северная звезда, главный ориентир ночных бродяг, скрылась за тяжёлыми облаками. Кейн ещё раз осмотрелся. На улице было тихо, лишь ветер шелестел по крышам и веткам старого дерева.

Он спустился по водостоку, коснулся шершавой коры. С северной стороны, как и положено, мох лежал плотнее.

В голове беззвучно прокрутилась одна из считалок Гаррета. Наставник часто любил сочинять их, а потом вбивал их в голову Кейна годами, называя «дорожными указателями». Кейн тогда терпеть не мог зубрёжку. Сейчас же был благодарен за каждый заученный слог.

Встань у дуба, что один, словно древний господин.

Топай к Северным ветрам, там найдёшь ты старый храм...

Вспомнив следующие строчки, Кейн побежал.

Сначала прямо, потом поворот направо. Далее спуск через старый амбар с покосившейся крышей. За амбаром показался почерневший остов. Когда-то это был крепкий двухэтажный дом, но пожар превратил его в обугленный скелет. На первом этаже были пустые проёмы окон да обгоревшие балки. Второй уцелел лучше — огонь, насытившись, не добрался до крайних перекрытий. Полы местами подгнили, но пока ещё держали вес. Внутренняя лестница обвалилась наполовину. Удивляло, что дом до сих пор стоял, хотя прошло довольно много времени.

Кейн поднялся, ступая только по опорным балкам. Мелькнула мысль обрушить лестницу за собой, но она тут же была отброшена из головы. Лишний треск мог выдать его или похоронить под обломками. Рисковать не стоило. Он проверял каждую ступень весом тела, прежде чем перенести вес на следующую.

На чердаке его ждала иная картина. Дерево, пропитанное старой смолой, огонь почти не тронул. Оно лишь потемнело от копоти, приобретя оттенок морёного дуба. Крыша местами провалилась, и сквозь щели пробивался лунный свет, в котором медленно кружилась пыль. Сухой воздух пах золой и залежалой гарью. Сквозь проломы в кровле открывалось бездонное, холодное, ночное небо, усеянное звёздами, которые смотрели вниз с равнодушием.

Кейн осмотрелся. В углах громоздились пустые ящики и рухлядь прежних хозяев. Теней от балок хватало, чтобы слиться с мраком. Он смахнул пыль с ближайшего сундука и опустился на крышку. В пояснице чувствовалось напряжение, а пальцы слегка дрожали. Нужно было отдышаться и подумать. Подумать о многом... Но сейчас важнее другое: пересидеть первую волну облавы и проверить, что за блокнот он утащил из мастерской.

Нэсмия и Фелиция быстрым шагом направлялись к замку. Нэсмия шла ровно, но страх и тошнота сковали её изнутри. Лицо было спокойным, но взгляд стал безжизненным. Привкус ржавчины на языке становился всё сильнее, словно она сама жевала железные опилки. Кровь в венах пульсировала в чужом, рваном ритме, откликаясь на недавнюю смерть. Искра, запертая печатью, билась изнутри, реагируя на пролитую кровь, точно потревоженный хищник. Фелиция видела это и при каждом приближении прохожих инстинктивно принимала удар на себя, отгораживая ученицу от лишних вопросов.

Путь ко дворцу занял меньше времени, и спустя сорок сечин девушки добрались до распахнутых ворот замка, откуда доносился тяжёлый гул множества голосов. Воздух, ещё прохладный после заката, был наполнен ароматами цветов и пряностей. Праздник Весеннего тепла гремел вовсю.

Пиршество в этом году устроили во внутреннем дворе, из которого сделали зал под открытым небом. Вдоль стен замка тянулись длинные дубовые столы, ломящиеся от угощений: запечённые в меду яблоки, тушёное мясо, золотистые пироги с дичью, кувшины с сидром и терпким вином. Меж столами сновали слуги, готовые выполнить любое поручение гостей. Знатные особы прогуливались по саду, смеялись, танцевали и обменивались новостями. Шелка и бархат переливались в свете сотен масляных ламп. В углу двора на деревянном помосте музыканты выводили задорную мелодию. Лёгкий ветерок играл с вымпелами, а в щебете птиц под крышами башен уже угадывалась настоящая, живая весна. Звуки лютен казались Нэсмии теперь фальшивыми, а смех гостей стал ещё более раздражающим.

Нэсмия коснулась руки Фелиции, словно ища опору, и шагнула навстречу этой хмельной толпе. Им нужно было пересечь весь двор, чтобы добраться до короля. Плечом к плечу, стараясь держаться непринуждённо, они начали пробираться сквозь гостей. Позади, ненавязчиво, держались слуги. Гвардейцы Грейса остались у входа во внутренний двор.

— Ах, Ваше Высочество! Какое счастье, что вы наконец-то соизволили появиться! — раздался звонкий голос справа, и Нэсмия мысленно поморщилась. Путь преградила супруга советника по казне, леди Мирна. Женщина всплеснула руками, на которых тяжело звякнули многочисленные перстни:

— Мы уж думали, вы нас покинули! Весна в этом году такая ранняя, вы не находите? Ах, эти первоцветы в садах! Ну совершенно особенный аромат, прямо кружит голову! Вы непременно должны прийти ко мне на дегустацию нового мёда, мой пчеловод клянётся своей бородой, что это нечто небывалое!

Леди Мирна щебетала про первоцветы, а Нэсмия вдруг отчётливо почувствовала запах крови, который ударил в нос в мастерской. Тяжёлый, свинцовый, с примесью гнилой гари. Она моргнула, и наваждение исчезло. Принцесса заставила губы растянуться в безупречной, отрепетированной улыбке:

— Леди Мирна, вы льстите мне. Звучит и правда восхитительно. Прошу меня простить, мне нужно…

— О, Фелиция! Дорогая! — леди уже переключилась на чародейку, оценивающим взглядом скользнув по её платью. — А это правда, что вы в прошлом новолунии видели в небе огненный знак? Моя кухарка теперь отказывается выходить во двор после заката, утверждает, что это дурное предзнаменование для её замужества!

Фелиция мягко, но решительно высвободила свой локоть из цепких пальцев придворной дамы:

— Всего лишь отблески дальней грозы, леди Мирна. Вашей кухарке ничего не угрожает, кроме лишнего куска пирога и потери фигуры, — с лёгкой, хищной улыбкой ответила чародейка и, подхватив Нэсмию под руку, сделала шаг вперёд. — Нам нужно приветствовать короля, вы же понимаете, сколь он любит порядок.

— Да-да, конечно, церемонии, эти скучные обязанности, — закивала леди Мирна и тут же упорхнула к соседней группе гостей, торопясь вылить свой поток новостей на кого-нибудь другого.

Они лавировали меж пар, как вдруг дорогу преградил тучный герцог Эйнар, известный своим пристрастием к охотничьим историям и крепкому вину. Он был изрядно весел, и голос его гремел на весь двор.

— Ваше Высочество! Принцесса Нэсмия! Стойте, стойте! Вот это встреча! — прогремел он, едва не расплескав вино на наряд Нэсмии. — А я как раз рассказывал лорду Торвальду о том кабане, что мы завалили прошлой осенью в ваших угодьях! Помните? Каков зверь был! Клыки — вон какие! Я его одной левой…

Нэсмия помнила. Но вместо кабана перед глазами стояло безжизненное тело алхимика на холодном полу мастерской. Она моргнула, прогоняя видение, и выпрямила спину, напоминая себе, что перед ней всего лишь один из подвыпивших вассалов её отца.

— Герцог Эйнар, тот кабан был куда молчаливее иных придворных, и обладал куда лучшим воспитанием, — холодно отрезала она, вызвав нервный смех у тех, кто стоял рядом. — Мы непременно обсудим это позже. Прошу вас, продолжайте свой рассказ без меня.

— Ну что вы, без вас и рассказывать неинтересно! — попытался удержать её герцог, но Нэсмия уже скользнула дальше, увлекая за собой Фелицию. Её взгляд и холодный кивок пресекли всякие споры.

— Ещё чуть-чуть, — прошептала она, едва шевеля губами, — я вижу отца. Он у колонны.

Их окликнули ещё дважды. Сначала юный лорд, который сбивчиво приглашал Фелицию на танец, путаясь в словах и краснея до ушей. Чародейка ответила ему коротко, но без обычной насмешливости — она чувствовала, как дрожит рука ученицы. Потом пожилая герцогиня пожелала показать Нэсмии вышивку на своём новом плаще, уверяя, что там использован «секретный узор, приносящий счастье», который вышила слепая монахиня из южных земель. Нэсмии пришлось сделать над собой усилие, чтобы вежливо восхититься стежками и двинуться дальше.

Король Гаудс в тёмно-синем камзоле стоял у дальней колонны, о чём-то негромко переговариваясь с Родериком, начальником стражи. Он как раз собирался удалиться, когда заметил дочь. Взгляд его на песчину задержался на её лице — он не ожидал увидеть её так скоро.

Нэсмия приблизилась вплотную, заставив начальника стражи отступить. Она коснулась отцовского рукава так, как обычно делала в детстве, обозначая, что ей нужно сказать что-то важное.

— Отец, — голос её звучал ровно, но взгляд был слишком серьёзным для праздничного вечера, — нам нужно поговорить. Сейчас. Там, где нас никто не услышит.

Король посмотрел на Фелицию, стоящую за спиной дочери с привычной маской равнодушия, потом снова на Нэсмию. Веселье покинуло его лицо, сменившись тем сосредоточенным, жёстким выражением, с каким человек за долгие годы правления привыкает встречать дурные вести.

Он не стал задавать лишних вопросов. Лишь кивнул в сторону узкой двери за колонной, ведущей в малый кабинет, и коротко бросил Родерику:

— Никого не впускай.

Дверь за ними закрылась, отсекая шум праздника. В малом кабинете царила полутьма — лишь пара свечей горела на тяжёлом дубовом столе да слабый свет проникал сквозь узкое стрельчатое окно. Король Гаудс прошёл к столу, жестом пригласив их ближе. Встал у окна, опершись рукой о подоконник.

В полумраке его лицо казалось суровым, точно высеченное на древнем барельефе. Короткие седые волосы, зачёсанные назад, открывали высокий лоб с глубокими морщинами. Тяжёлый взгляд серых глаз из-под густых бровей. Левый глаз был перечёркнут старым шрамом, тянущимся от брови через веко вниз по щеке и теряющимся в седой бороде. Глаз смогли спасти, но вот зрение — нет. Несмотря на годы и усталость, заострившие черты, король стоял прямо, и в каждом его движении чувствовалась тяжёлая, опасная сила бывалого воина.

— Говорите, — коротко бросил он, голос звучал глухо, но твёрдо.

Фелиция шагнула вперёд, заслоняя собой ученицу. Нэсмия встала чуть позади, готовая поддержать, если потребуется.

— Ваше Величество, Торбин мёртв, — она смотрела прямо на короля. Говорила она ровно, но принцесса слышала, как наставница делает вдох перед каждым словом, чтобы сдержать дрожь. — Убит сегодня в мастерской. Арбалетный болт в шею. Я успела бегло осмотреть тело, прежде чем мы ушли.

Король даже не шелохнулся. Лишь его единственный зрячий глаз чуть сощурился, став острее.

— Рассказывай.

— Тело было ещё тёплым, когда мы… нашли его, — она перевела дыхание. — Есть ещё кое-что... Я почувствовала остаточный магический след. Вязкий, тяжёлый. Такой бывает у осквернённой Искры. Большего не смогла уловить, но это точно не маг. И ещё мы не видели стражу и Мирона.

Король молчал, переваривая услышанное. Потом медленно провёл ладонью по лицу. Пальцы на мгновение задержались на шраме, будто по привычке касаясь старой раны.

— Торбин… — наконец произнёс он, и в голосе впервые мелькнуло что-то, похожее на печаль. — Сорок лет. Он знал, что творится в моих кубках, лучше, чем я сам. Ни одной отравы не попало к нам за сорок лет. Ни один караван для него не вставал на границах Холмограда. Он держал Эферию на ногах, пока мы играли в политику.

Он помолчал, глядя куда-то в угол, где дрожало бледное пламя свечей. Затем перевёл взгляд на Фелицию — и в этом взгляде мелькнуло то, что король показывал редко: искреннее участие.

— Фелиция... Он был единственным, кто не пытался использовать тебя как пешку.

Чародейка опустила глаза, но голос её не дрогнул:

— Он был мудрым наставником, Ваше Величество. Он научил меня не только алхимии, но и терпению. И даже тому, что в магии главное порядок, а не сила.

Король кивнул. Затем шагнул к ней и на мгновение положил тяжёлую ладонь на плечо. В этом тяжёлом жесте чувствовалась усталость человека, который слишком долго правил этой неспокойной землёй.

— Мы оба потеряли сегодня друга, — тихо сказал он. — Торбин был последним из старой гвардии, кто помнил меня ещё без этого… — он коротко коснулся шрама. — И без короны.

Он убрал руку, а его взгляд снова стал собранным и холодным. Король вытеснил в себе скорбь, возвращаясь к делам.

— Теперь по делу. Ты упомянула след. Настолько сильный, что ты его почувствовала? Может, кто-то из твоих?

— Не знаю. Сила была... чужой, мерзкой. Не похожей на след мага. Возможно, артефакт… Но если столкнусь снова, то, скорее всего, опознаю.

— Этого достаточно, — отрезал король. — Пока достаточно.

Он прошёлся по кабинету и остановился у стола.

— Торбин будет похоронен с почестями, как и подобает королевскому служителю и другу. Я сам скажу слово на погребении. А вы, — он перевёл взгляд с Фелиции на дочь, — не лезьте в это дело. Если убийца силён, то он пойдёт по головам, чтобы убрать свидетелей. Вы обе для него сейчас являетесь угрозой. Особенно ты, Фелиция, потому что можешь его узнать.

— Мы не видели убийцу, отец, — подала голос Нэсмия.

— Вы знаете, что он мёртв! — отрезал король. — И зная вас двоих, вы полезете туда, куда не следует.

Он выпрямился, разминая плечо, для которого Торбин ещё вчера присылал настойку. В этом движении проступило отчаяние.

— Нэсмия, отныне никуда без стражи. Это приказ.

Нэсмия хотела возразить, но встретилась с отцовским взглядом и опустила глаза.

— Хорошо, отец, — тихо ответила принцесса.

Король Гаудс кивнул и на мгновение прикрыл глаза. Когда он открыл их, в его зрячем глазу стояла глубокая усталость.

— Ступайте. И помните: праздник должен продолжаться. Никто не должен знать, что случилось. Пока мы не поймём, с кем имеем дело. А ты, — он взглянул на Фелицию, и в этом взгляде мелькнуло что-то тёплое, отеческое, — береги себя. Торбин не простил бы мне, если с тобой что-то случится.

Он отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена.

Стоило переступить порог, как их словно окунули в иной мир. Здесь всё ещё смеялись и кружились в танцах люди, слуги мельтешили между столами и помогали гостям.

Нэсмия глубоко вдохнула, выпрямилась и заставила себя улыбнуться. Фелиция, напротив, словно преобразилась. Только что в кабинете она была сдержанной, а сейчас тряхнула головой, откидывая рыжие волосы. На губах заиграла привычная озорная усмешка. Скорбь ушла в тень, уступив место напускному блеску. Чародейка слишком хорошо умела прятать раны за весельем.

— Держись рядом, — шепнула она, — светскую болтовню беру на себя. Ты сегодня своё отстрадала.

Нэсмия благодарно сжала её руку. Она знала эту сторону Фелиции: в тяжкие времена наставница заслоняла её от праздной толпы, выстраивая невидимую стену и давая принцессе возможность просто дышать и быть рядом.

— Ваше Высочество! Ваше Магичество! — к ним уже спешила молодая леди Фейна с пышными русыми локонами. — Вы пропустили первые танцы! Мы уж думали, вы не появитесь!

— Леди Фейна, милая, — весело перебила её Фелиция, — мы с принцессой совершали обход владений. Проверяли, не слишком ли наглы первоцветы, что цветут вне очереди. Знаете ли, весной полагается лично одёрнуть природу.

Леди рассмеялась, кокетливо прикрываясь веером.

— Ах, Фелиция, вы всегда так мило шутите! А правда, что вы умеете зажигать огоньки прямо в воздухе? Покажете?

Фелиция заставила себя улыбнуться и щёлкнула пальцами. Пальцы чуть дрогнули — Искра заупрямилась, не желая отзываться на хмельной праздник. Чародейка резко довернула кисть, и искры вырвались яростным снопом, слишком ярким, почти ослепительным. Кто-то из гостей охнул.

Перебор, — мелькнуло в голове у Нэсмии.

Закончив общение с леди, Фелиция взяла Нэсмию под локоть и повлекла вперёд. Чародейка лишь успевала рассыпать комплименты и шутки, безжалостно перетягивая внимание на себя. Порой слова её звучали чересчур резко, а смех казался слишком громким и надрывным.

— Лорд Ирвин, вы сегодня… сияете! Новый камзол? Осторожнее, а то супруга, знаете ли, приревнует к вашему же отражению.

— Леди Мирна, мы снова встретились! Как искусно вы уложили волосы. Признавайтесь, колдуете?

— Юноша, если вы сейчас же не предложите даме вина… я, я… превращу ваш кубок в жабу. Да-да, умею. Не проверяйте. Они очень кусаются.

Нэсмия шла рядом и старалась держаться прямо. Она видела, как наставница смеётся, шутит, но при этом сжимает пальцы в кулак, впиваясь ногтями в кожу. И слышала, как та говорит непривычно быстро, проглатывая окончания.

Когда они на миг застряли в затишье между группами гостей, Фелиция шепнула:

— Отдыхай, пока я развлекаю публику. У меня сегодня настрой быть душой компании. Даже сделаю комплимент леди Бегсмит, — тут чародейка заметно поморщилась.

— Ты всегда становишься душой компании, когда нервничаешь. Но я же вижу, как тебе больно, Фелиция. Давай поменяемся ролями, — тихо прошептала Нэсмия.

Фелиция не ответила, лишь её зрачки на мгновение сузились от подступившей горечи. Она дёрнула плечом и привычным движением поправила широкий пояс, проверяя пальцами скрытые флаконы с зельями.

Они дошли до фонтана, струи которого искрились в свете факелов. Нэсмия остановилась, отстранённо разглядывая блики на воде. Фелиция встала рядом, и в этот миг фальшивое веселье наконец покинуло её.

— Торбин учил меня делать настойки из лепестков этих лилий, — тихо сказала она, глядя на воду. — Говорил, что настоящий алхимик должен видеть магию даже в простой воде. А ещё ворчал, что язык мой однажды доведёт до беды.

— Доводил?

— Пока нет. Но он всегда добавлял: «Зато это будет самый весёлый день в твоей жизни. Потому что ты даже в петле будешь огрызаться».

Нэсмия легонько коснулась её локтя. Она не знала, как унять чужую боль, ведь сама не помнила момента утраты: мать ушла, когда Нэс была младенцем. Горечь настоящей потери была ей незнакома — в замковых стенах любую скорбь издавна превращали в чопорный придворный этикет. Но она видела, как натянулась спина наставницы под вишнёвым льном, и молча встала ближе, показывая, что она рядом.

— Знаешь, что он мне сказал, когда я впервые пришла к нему учиться? — вдруг произнесла Фелиция, не отрывая взгляда от воды. — «Ты слишком много говоришь, девочка. Но я возьму тебя, потому что те, кто молчит, обычно уже всё решили. А те, кто говорит, до сих пор ищут. В нашем мастерстве поиск всегда важнее решения».

Голос чародейки дрогнул на последнем слове, и она тут же прикусила губу. Нэсмия промолчала, лишь аккуратно коснулась руки наставницы.

Помолчав несколько сечин, чародейка нарушила тишину:

— Ладно. Не время раскисать. Вон та троица у стола явно нацелилась на нас. Я беру на себя толстяка с золотой цепью. Судя по лицу, он придёт жаловаться на налоги. А ты улыбайся и кивай. Договорились?

— Договорились, но я буду на подхвате, — ответила Нэсмия и, помедлив, добавила: — Спасибо, Фелиция.

Чародейка кивнула и шагнула навстречу гостям. Завязался разговор, где она не к месту пошутила про налоги. Гости молча переглянулись. Фелиция тут же добавила, смеясь громче обычного:

— Ну, вы поняли, я же не всерьёз. Хотя, если бы меня сделали министром финансов... — и замолчала, поняв, что перегнула.

Нэсмия, вовремя перехватив инициативу, плавно вмешалась и перевела разговор на обсуждение весенней ярмарки. Она не могла позволить, чтобы заминка Фелиции стала пищей для придворных сплетен.

В малом кабинете король Гаудс стоял у окна, глядя, как дочь и чародейка растворяются в толпе. Он видел, как Фелиция зажгла искры, как она что-то говорит гостям и те смеются, как Нэсмия стоит рядом и улыбается. Хорошо. Пусть сегодня она берёт на себя эту роль. Вместе они справятся.

— Родерик, — негромко позвал он.

Из тени у двери шагнул высокий мужчина в простом, но ухоженном камзоле из тёмно-синего сукна. Начальник королевской стражи был ровесником короля, но держался так же прямо, как и тридцать лет назад, когда они вместе начинали службу. Коротко стриженные седые волосы, жёсткая линия рта, прищуренные глаза бывалого пса войны. На поясе висел меч с потёртой рукоятью от частого ношения.

— Торбин мёртв, — сказал Гаудс, не оборачиваясь. — Убит сегодня в мастерской.

Родерик молчал несколько сечин. Потом глухо, с чувством сплюнул:

— Торбин? Проклятье…

— Торбин.

Родерик подошёл ближе и встал рядом с королём. Два старых воина, оба оставившие на полях сражений лучшую половину жизни. На их веку покойников хватало, но гибель старого друга всегда ложилась на плечи новой, свинцовой тяжестью.

— Как?

— Со слов Фелиции: выстрел в горло. Ещё там остался гнилой след осквернённой Искры.

— Фелиция была там? С Нэсмией?

— Зашли навестить, но нашли только его тело, — Гаудс наконец повернулся к другу. В его взгляде жёсткая, холодная решимость вытеснила остатки усталости. — Торбин занимался королевскими поставками. Через него шло всё, что попадает во дворец. Кому-то понадобилось убрать его с дороги.

— Или заткнуть ему рот, — добавил Родерик.

— Или заткнуть рот, — согласился король.

Родерик прошёлся по кабинету, машинально поправляя пояс с мечом — привычка, оставшаяся с дней былых походов.

— Кого-то подозреваешь?

— Пока никого, потому и позвал тебя. Проверь всех, кто имел доступ к мастерской в последние дни. Всех, кто приходил к Торбину. Кто хоть раз упоминал его в разговорах. И выясни, куда делись дежурные стражники и Мирон. Фелиция сказала, что мастерская была пуста. Перетряхни его связи, но так, чтобы ни одна крыса во дворце не заподозрила неладное. Корвин в твоём распоряжении.

Родерик кивнул. Он часто выполнял такие поручения короля, умея оставаться невидимым для придворных сплетников.

— И ещё одно, — король помедлил. — Нэсмия теперь под угрозой. Фелиция видела убитого наставника и точно полезет искать убийцу. Дочь увяжется следом, но одной чародейки может не хватить, если тот, кто убрал Торбина, решит зачистить свидетелей.

— Я приставлю к ней лучших людей.

— Нет, — Гаудс покачал головой, — они будут маячить, привлекать внимание. Нужен кто-то, кто сможет быть рядом постоянно. Незаметно. И надёжно.

Родерик понял раньше, чем король договорил.

— Фе́лан.

— Фелан, — подтвердил Гаудс. — Твой сын молод, но ты сам говорил: равных в клинке ему нет. Он умён, не лезет на глаза, умеет слушать и получил хорошее обучение. К тому же Нэсмия его знает с детства, поэтому не будет чувствовать себя под надзором. Он ведь уже вернулся?

Родерик задумался всего на мгновение. Фелан был его гордостью и вечной тоской. Гордостью, потому что впитал мастерство отца до последней капли, а тоской — жена не дождалась, чтобы увидеть, каким стал её сын.

— Буквально на днях, — коротко ответил он. — Сегодня же поговорю с ним. А куда девать Грейса? Сейчас он оберегает принцессу.

— Грейса оставь на подхвате. Пусть держится рядом, но не мешает. Если Фелан хорошо себя проявит, то Грейса поставлю ему в подчинение. Фелиция сегодня в ударе, — Гаудс слегка усмехнулся, глядя, как чародейка что-то оживлённо рассказывает группе гостей, жестикулируя так, что искры сыплются с пальцев. — Эта женщина способна отвлечь кого угодно, но способна также привлечь ненужное внимание. Знаешь, что… Поручи своему сыну приглядывать за обеими.

— Присмотрит, — кивнул Родерик. — Он парень надёжный, и к Нэсмии всегда хорошо относился.

— К Нэсмии многие хорошо относятся. Она же принцесса.

— Я про другое, — спокойно ответил Родерик, — он видел в ней человека, а не титул. Это ценнее.

— Неужто запал на мою дочь? — Гаудс прищурился, и шрам на его лице немного растянулся.

— Вот ещё! Это Нэсмия на него глаз положит, как только увидит! Таким красавцем вымахал! — Родерик выпрямился, но в уголках губ его теплилась гордая улыбка.

Два старых друга рассмеялись. Сдержанно, скупо, словно пытались силой вытолкнуть из мыслей образ убитого друга. Весна началась не так, как они ожидали.

Родерик уже повернулся к двери, когда она распахнулась без стука. Резко, отчаянно. Свечи на столе дрогнули, пламя заметалось, бросая изломанные тени по стенам.

На пороге стоял гонец. Он едва держался на ногах, вцепившись побелевшими пальцами в дверной косяк. Тяжёлый плащ северного гарнизона, отороченный вытертым мехом, был покрыт дорожной грязью и брызгами, похожими на тёмную ржавчину. От него пахло мокрым пеплом, хвоей и железом. Лицо казалось серым от пыли и измождения, а в широко раскрытых глазах застыл ужас.

— Ваше Величество… — выдохнул он и рухнул на одно колено, едва не заваливаясь на бок.

Родерик шагнул вперёд, мощной рукой подхватил гонца под локоть, не давая упасть.

— Говори, — голос короля прозвучал глухо, но твёрдо.

— Север… — голос вестника срывался, он жадно хватал ртом воздух. — Падшие… Первый форпост пал, Ваше Величество.

Гаудс замер. Костяшки сжатых кулаков побелели. Родерик помрачнел, а его пальцы на локте гонца напряглись.

— Гарнизон? — спросил король коротко, жёстко.

— Пал, Ваше Величество, — отчаянно сказал гонец и опустил голову. — Все, кто там был. Сто двадцать человек… Они пришли на закате, из тумана, мы даже не поняли сразу... Их была тьма. И они пришли не разрозненными отрядами, а армией… Строем... С командирами…

В кабинете воцарилось ледяное, удушливое молчание. Свечи на столе горели ровно, но само известие казалось неподъёмным.

— Ты видел это своими глазами? — спросил Родерик.

— Я был в дозоре, господин, — гонец поднял голову, взгляд его лихорадочно блестел. — Вернулся, когда уже всё закончилось. Все наши мертвы, а они... падшие уходили обратно к горам. И среди них были всадники на тех... на тварях, похожих на волков, только размером с лошадь. Часть падших заняла крепость и обосновалась вокруг. Их было много... Так много…

Он замолчал, с трудом выравнивая дыхание, и добавил тише, почти шёпотом:

— Я скакал три дня. Без отдыха. Сменил четырёх коней. Думал, не успею. Думал, они уже у стен столицы.

Родерик отпустил его локоть, и гонец покачнулся, но устоял. В его глазах наряду с измождением читался первобытный, глубокий страх.

Гаудс медленно выдохнул. В полумраке его черты казались жесткими, обветренными, старый шрам побелел. Но, несмотря на это, король спокойно проговорил:

— Воды и хлеба гонцу. И лекаря. Пусть осмотрит.

— Я в порядке, Ваше Величество, я могу...

— Ты можешь умереть от истощения! — оборвал его король. — А мне ты нужен живым. Мне нужна от тебя информация до мельчайших подробностей. Родерик, распорядись.

Родерик шагнул к двери, но Гаудс остановил его жестом:

— Пока ни слова никому. Особенно дочери. Нэсмия не узнает об этом до утра. Сегодня ей хватило ударов.

Родерик кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Король подошёл к окну, глядя вниз на празднующую толпу. Там всё так же смеялись и танцевали; Нэсмия с Фелицией стояли у фонтана и о чём-то переговаривались.

Они не знали. Пока не знали.

Гонец, всё ещё стоя на колене, видел, как напряглись плечи короля, как побелела кожа на пальцах, намертво сжавших подоконник.

— Ваше Величество… — тихо выдохнул он. — Что нам делать?

Гаудс обернулся. В его серых глазах читалась холодная, расчётливая решимость.

— То же, что и всегда, парень. Воевать. Но сперва надо понять, с кем. Ты сказал, они собрали армию. Сколько? Как построены? Кто командует? Видел ли ты знамёна, командиров, хоть что-то, что могло бы нам помочь?

— Они... они не такие, как в прошлые разы, Ваше Величество. Раньше падшие выходили малыми группами, искали еду, нападали на деревни, но их можно было отогнать. А эти... эти шли единым строем. Я видел одного, высокого, в тёмном плаще, с седыми волосами. Он выделялся среди этой дикой орды. Отдавал им приказы, а они слушались. Я думаю... я думаю, это был кто-то из эльфов или тот, кто знает их порядки.

Родерик как раз вернулся с кубком воды. Он застыл, переглянулся с королём.

— Эльф командует падшими? — переспросил Родерик, протягивая воду гонцу. — Ты уверен? Наверняка страх повлиял на воображение. Эльфы же изгнали их со своих земель. Война между ними была хуже любой из тех, что были. Эльфы скорее выжгут свои леса дотла, чем встанут в один строй с теми, кого они презирают.

— Я видел, господин начальник. Он стоял на пригорке, и они шли мимо него, как солдаты мимо генерала. А он смотрел и указывал направление. Лица я не разглядел… далеко было, темнело уже. Но осанка, движения... Опытный боец, из тех, что привыкли повелевать.

В дверь тихо постучали.

— Входи.

Лекарь вошёл и поклонился.

— Сердик, — коротко бросил Гаудс, — забери его в лазарет. Накорми, напои, перевяжи, если нужно. А ты, — он перевёл взгляд на гонца, — язык за зубами. Как зовут?

— Бран, Ваше Величество.

— Сегодня можешь отдыхать, Бран. Завтра позову. И спасибо за службу.

Когда дверь за ними закрылась, Гаудс медленно выдохнул. Спустя сечину тихо произнёс:

— Эльф среди падших… Это неспроста. Если они объединились… Или если кто-то сумел их подчинить…

— Торбин, — вдруг сказал Родерик. Король резко обернулся.

— Что?

— Торбин. Он ведь изучал старые записи, помнишь? Про времена Исхода, когда эльфы загнали падших в горы. В летописях говорилось, что не все ушли тогда. Кто-то остался, кто-то скрывался. Торбин как-то обмолвился, что нашёл упоминания о тёмных ритуалах, которые якобы могли объединить разрозненные кланы. Я тогда не придал значения, думал, опять его сказки. Но если гонец прав... Похоже, кто-то не хотел, чтобы мы успели подготовиться.

Гаудс замер. В знак согласия он склонил голову, и его единственный зрячий глаз опасно сузился.

— Торбина убили сегодня, а на севере падшие начинают собирать армию. Человека, который знал о них больше любого другого в королевстве, больше нет. Ты веришь в совпадения, Родерик?

— Нет, — жёстко отрезал тот. — Никогда не верил.

— Я тоже.

Король подошёл к столу, вопреки привычке не пить на службе, налил себе вина и залпом осушил кубок. Затем поставил его на стол, помолчал.

— Значит, так. Завтра с утра я хочу видеть гонца у себя с полным докладом. Родерик, собери доверенных людей из старой гвардии. Тех, кто ещё помнит, как воевали и с эльфами, и с падшими. Подготовь маршруты к Вороньей Ветви. Если перевалы перекрыты, нам нужен обход через Холмоград. Проверь запасы зерна и стабилизаторов. Без алхимика наша оборонительная цепь разорвана.

— А праздник? — спросил Родерик.

Гаудс посмотрел в окно. Там, внизу, музыканты заиграли новую мелодию, и толпа одобрительно загудела.

— Праздник пусть продолжается. Люди должны веселиться. Если паника начнётся раньше времени, то мы получим не армию, а орущую толпу беженцев. До утра ничего не изменим. А утром... утром уже будем решать.

Он нашёл взглядом дочь — та смеялась, стоя рядом с Фелицией.

— И проследи, чтобы Нэсмия и Фелиция никуда не уходили без охраны. Фелан сможет приступить завтра?

— Безусловно. Найду его и дам указания.

— Хорошо. Я доверяю вам самое дорогое.

Родерик подошёл к королю и положил тяжёлую ладонь ему на плечо.

— Справимся, старый друг. Всегда справлялись.

Гаудс криво усмехнулся:

— Справимся. Куда мы денемся.

Той же ночью, недалеко от Каирна.

Тропа, петлявшая между корявыми соснами, выходила на холм, с которого в ясную погоду открывался вид на огни столицы. Но сейчас небо затягивалось тяжёлыми облаками, и город угадывался лишь по слабому зареву на горизонте.

Молодой человек шёл пешком, ведя под уздцы измотанного коня. Его одежда была покрыта дорожной пылью, а на щеке темнела свежая царапина. За плечами висела кожаная сумка, плотно набитая свёртками с травами. В верхнем отделении, завёрнутый в промасленную ткань, лежал бледный, почти прозрачный бутон. Его лепестки мерцали в темноте слабым, призрачным серебром. Светолик.

Грегор остановился, посмотрел на зарево города и устало улыбнулся. Он успел. Пусть перевалы были забиты падшими, пусть пришлось трижды менять маршрут и ночевать в седле, но он успел. Завтра утром он войдёт в мастерскую, положит цветок на стол учителя, и Торбин, кряхтя и ворча, скажет: «Ну наконец-то, лентяй. Я уже начал подумывать, не послать ли за тобой поисковую партию или самому идти, пока ты там цветы нюхаешь».

Грегор улыбнулся, тронул коня за поводья, и тот послушно двинулся вперёд. Домой.

[i] Месяц Вьюги – второй месяц зимы

Глава 7. Новые переменные

Седьмая глава. Новые переменные

Лучший способ спрятать тайну — выставить её напоказ. Люди слепы к тому, что у них под носом, и вечно роют там, где ничего нет. Поэтому самые ценные находки я извлекал из цветочных горшков, книг, подошв старых сапог и половиц.

Сложнее всего с теми, кто связан с войной или политикой. Эти держат всё при себе, и приходится копаться в том, что они считают незначительным: в обрывках писем или в случайных оговорках.

Запомни: чем грязнее руки, тем чище информация. Чем незаметнее лицо, тем громче его голос. Я сам таков — и потому знаю, что подлинная правда часто пахнет куда хуже, чем то, что принято называть ложью.

Но предупреждаю тех, кто пойдёт по моим стопам: тайна, найденная слишком легко, либо пустышка, либо ловушка. А чаще — и то, и другое.

Из дневника неизвестного мастера тайных дел.

Архив Корвина Вильша, лист 47

Утренний свет, пробиваясь сквозь высокие арочные окна, ложился на каменный пол резкими, угловатыми тенями. В зале совета стояло предельное напряжение. На массивном дубовом столе лежала развёрнутая карта Эферии. На ней была отмечена логистическая схема: линии поставок, перевалы, резервные склады, точки возможного прорыва. У северных рубежей, на месте Первого гарнизона, лежал грубый значок из тёмного железа в виде стилизованной волчьей пасти — символа падших. В утреннем свете значок казался живым: волчья пасть словно скалилась, обещая кровь и голод.

Гаудс сидел во главе стола, демонстрируя непоколебимое спокойствие. Он слушал первые мысли советников, не перебивал их, тем самым позволяя им выплеснуть первый испуг. Страх — плохой советчик, поэтому стоит сначала дать людям выговориться, а уже после отдавать приказы. Его пальцы лежали на подлокотниках высокого резного кресла, большой палец медленно потирал старый шрам на тыльной стороне ладони. Так ему проще было собраться с мыслями.

— Ваше Величество, Первый форпост пал! Полностью стёрт! — глухо, с яростью выдохнул военный советник Стефорд Биверст. Коренастый, с густой сединой в волосах, он говорил так, будто уже командовал полками. — Сто двадцать душ загублено! Враг закрепился в крепости, теперь путь на Утёсник открыт. Через перевал Ворона всего неделя пути до Каирна! Прошу немедленного приказа: Первая и Третья армии должны выступить сегодня же, пока падшие не успели окопаться!

— Стефорд, вы предлагаете оголить юг и центр ради одного гарнизона? — раздался тонкий, но цепкий голос советника по казне Вигмунда Мифшеста. Упитанный мужчина методично перебирал свитки, не поднимая глаз. — Походная кампания разорит нас быстрее, чем клинки противника. Две армии — это восемь тысяч человек, четыреста обозов, провиант на три месяца. Гномы подняли тарифы на сталь на тридцать процентов, эльфы держат Серебряный Пролив. Если двинем войска вслепую, опустошим казну и оставим столицу без щита. Нужны точные данные, а не паника.

— Какая ещё паника?! — глаза Стефорда налились кровью. — На нас напали! Напали, Вигмунд! Или ты хочешь дождаться, пока падшие окажутся у ворот Каирна? Тогда твои свитки пригодятся только для того, чтобы заворачивать в них головы!

— Я хочу дождаться отчёта разведки, а не бросать тысячи людей под удар на основе слов перепуганного гонца, — парировал Вигмунд, наконец оторвавшись от пергамента. — Каждый солдат — это золото короны. Я не позволю разбазаривать его ради вашего геройства.

Спор разгорался, переходя на личные обиды и подсчёт убытков. В стороне, у колонны, стоял Родерик. Его латы были безупречно вычищены, но капитан не двигался, лишь внимательно следил за лицами советников. Заметив, как Стефорд задыхается от гнева, а Вигмунд уже достаёт чернильницу для подсчётов, Родерик подошёл к королю с правой стороны. Склонился:

— Ваше Величество, они сейчас глотки друг другу перегрызут. Не пора ли навести порядок?

Гаудс едва заметно усмехнулся, потирая переносицу:

— Тебе повезло, Родерик, что им интереснее ругаться между собой, чем расслышать тебя. Ты прав, хватит представления. Успокой их.

— Слушаюсь.

Родерик выпрямился и тяжело ударил ладонью по столу. Гулкий, металлический звук окованной перчатки мгновенно перерезал спор.

— Господа советники. Слово — королю.

Зал стих. Стефорд поспешно склонил голову:

— Прошу прощения, Ваше Величество. Страсти взяли верх.

— Понимаю, — голос Гаудса прозвучал ровно, но в нём проступила властность. — Отчёт гонца вы все слышали. Эмоции оставьте за дверью. От вас требуются предложения. Военный советник?

Стефорд выступил вперёд, уже более собранно:

— Ваше Величество, гарнизон уничтожен. Выживших нет. Гонец подтвердил: они идут строем, с дозорами и командирами. Это не набег, это подготовка к вторжению. Прошу разрешения на немедленную отправку Первой и Третьей армий. Они дислоцированы ближе всего. Если гонцы выступят сегодня, войска будут у перевала Ворона через пять суток. Мы обязаны перекрыть путь в долину, пока враг не закрепился. Армии должны встать эшелоном. Первая держит линию, Третья страхует тылы.

Следом поднялся советник по казне. Он склонил голову и заговорил размеренно:

— Ваше Величество, считаю, что отправлять полки без полной разведки — это безумие. Да, форпост пал. Видит небо, это большая потеря. Но бросать две армии вглубь северных лесов — это роскошь, которую Эферия сейчас не может себе позволить. Зима была жестокой, склады пусты. Гномы и карлики повысили цены. Если мы двинем войска навстречу туманным слухам, опустошим запасы и оставим столицу без резервов. Прошу дать разведке время на проверку.

Последним поднялся юстициарий Теодор Фальд. Высокий, сухощавый, он сдержанно склонил голову.

— Ваше Величество, закон не терпит догадок, но и не прощает бездействия перед лицом свершившегося. Нападение на дозор — это разбой. А захват крепости и поголовное истребление гарнизона — это явный акт войны. За такое падшие должны ответить по закону и по мечу. Я поддерживаю военного советника.

— Тогда обсуждение закончено, — ровным голосом ответил король. Постучав пальцами по подлокотнику высокого кресла, он перевёл взгляд на Стефорда:

— Стефорд. Первую и Третью армии выдвинуть ближе к северным рубежам немедленно. Если разведка подтвердит, что это вторжение, полки должны быть готовы ответить на удар. Если это демонстрация силы, то не дай заманить нас в горы. Действуй.

— Слушаюсь, Ваше Величество!

— Вигмунд, открой резервные фонды. Если опасения подтвердятся, войскам потребуется провиант, оружие, жалованье и обозы. Казна должна работать без задержек. Что касается повышения цен, предоставь мне торговые отчёты за последнее время и найди способ снизить аппетиты гномов. Или переходи на карликов.

— Будет исполнено в полном объёме, Ваше Величество.

— Теодор, на тебе вопросы реквизиций и военного положения. Закон должен работать неукоснительно, какие бы ветра ни дули на границах.

— Как прикажете, Ваше Величество.

— Держите меня в курсе каждого шага. Стефорд, ты в первую очередь. Если начнётся война, я должен знать об этом раньше, чем враг пересечёт границу. Совет окончен.

Когда дверь за советниками закрылась, Гаудс откинулся в кресле и закрыл глаза. В зале воцарилась тишина на несколько сечин, позволяя королю собраться с мыслями.

— Родерик, — позвал он, не открывая глаз, — разыщи Корвина. Пусть зайдёт в мой кабинет.

Кабинет для переговоров не отличался простором. Стены, обитые тиснёной кожей оливкового оттенка, гасили любой звук. Массивная дверь, подбитая войлоком, отсекала коридорный гул. Вдоль стен тянулись шкафы из тёмного дуба с фолиантами по истории, закону и географии.

У мраморного камина, над которым висел портрет Бедоса Первого Солнсвейта, стояли два бархатных кресла тёмно-зелёного цвета. Напротив, за рабочим столом из светлой ольхи, располагалось королевское кресло, обитое вишнёвым бархатом с золотой вышивкой. На столе лежала карта, густо испещрённая пометками и булавками. Высокое стрельчатое окно слева затягивали тяжёлые шторы, пропускавшие лишь бледные полоски утреннего света. Гнетущую атмосферу разбавляло потрескивание дров да ровное пламя свечей.

Гаудс сидел за столом и перебирал бумаги в ожидании Корвина Вильша — мастера тайных дел. Человека, чьё настоящее имя знали только трое в королевстве.

Тройной стук в дверь с перерывами отвлёк короля.

— Войди.

На пороге возник мужчина среднего роста. Лицо его было настолько невыразительным, что казалось стёртым временем и тысячами чужих жизней. Мышиные волосы гладко зачёсаны, кожа бледная, почти прозрачная, словно он никогда не выходил на солнце. Тонкие губы тронула вежливая, едва заметная улыбка, но серые холодные глаза, как зимнее небо перед метелью, не улыбались никогда. Корвин обладал редким даром — его черты лица начисто стирались из памяти любого, кто заговаривал с ним на улице. Для главы шпионской сети эта обманчивая безликость была главным оружием: он становился тенью, которую разум отказывался запоминать. Он вошёл бесшумно, прикрыл за собой дверь и замер в двух шагах от стола.

— Вы вызывали, мой король. Чем я могу быть вам полезен? — голос звучал мягко, бархатисто. И в то же самое время безжизненно.

— Садись, — устало сказал Гаудс. — Вести с севера ты уже слышал. Что думаешь?

— Вторжение пришло вовремя, чтобы помешать нам, мой король, — Корвин слегка склонил голову, — но вы приняли верное решение: армии должны быть готовы. Иначе слухи пойдут быстрее гонцов, а страх ослепит людей.

— Сможешь отправить своих людей туда? Нужно понять, что стряслось и почему падшие решились на такой шаг. Раньше набеги были редки, а торговля на северных трактах шла своим чередом…

— Прошу прощения за поспешность, мой король, но я уже отправил разведчиков, — Корвин почтительно склонился. — Как только сведения поступят, доложу немедленно. Мои люди уже в пути.

Гаудс криво усмехнулся:

— Работаешь на опережение, так держать. Жду докладов. Что слышно об эльфах?

— Пока без перемен, Ваше Величество. Меня тревожит только одно: охрана резиденций усилилась, моим агентам стало сложнее проникать в их круги. Но я найду лазейку. В Мерендии работают одни из лучших, они уже выводят нити. Эльфы не любят, когда за ними смотрят, но это ничего, они даже не заметят.

— Хорошо, — кивнул король, и его зрячий глаз опасно сузился. — А убийство Торбина? Есть зацепки?

— Ищейки работают. Собираем всё по крупицам. Одно ясно: смерть наступила мгновенно, тяжёлый болт раздробил горло. Выстрел хладнокровный, выверенный — похоже на профессиональный заказ. Я уже направил людей на улицы и в таверны. Скоро будут имена. Что касается патрульной стражи… они ничего не слышали и не видели. Слуга алхимика был на празднике в это время, мастер Бриствуд сам отпустил его. Есть подтверждающая это записка.

— Это не радует, Корвин… Убить королевского алхимика по найму — это объявление войны лично мне. И стража! Куда они смотрели?!

— Не волнуйтесь, мой король, мы найдём того, кто отдал приказ. Господин Родерик уже решил, как наказать патрульных, — мастер тайных дел чуть наклонился вперёд. — У меня есть ещё одна новость для вас. Под утро вернулся ученик мастера Бриствуда, мои люди придержали его для беседы. Парень растерян, но держится крепко. Вёз мешок с травами и цветами. Будут какие-то указания?

— Грегор… — Гаудс устало вздохнул, прикрыл глаза на пару песчин. — Приведи его ко мне. И брось все свободные силы на поиски убийцы алхимика и разведку на севере. По любым новостям сразу ко мне. Днём, ночью, без промедления. На этом всё.

— Как прикажете, — Корвин вежливо улыбнулся, поклонился и вышел.

Нэсмия проснулась рано утром. Ноги гудели от вчерашней ходьбы, а в груди по-прежнему стоял холодный ком. Будто кровь сама помнила то, чего не успел осознать разум. Эхо чужой гибели всё ещё бродило по венам, отдавая привкусом ржавчины.

Приняв прохладную ванну, она облачилась в платье нежно-персикового оттенка. Не дожидаясь служанок, девушка выскользнула в коридор. Она хотела найти Фелицию, чтобы проведать её и позавтракать вместе с ней.

Наставница жила в другом крыле, что удлиняло дорогу. Однако чародейка сама выбрала эти покои: здесь, у старых каменных сводов, проходили подземные Узлы, помогавшие выравнивать магический поток. По пути Нэсмия заметила, как из зала совета, хмурясь и перебрасываясь короткими фразами, выходили советники. Чтобы не привлекать внимания, она быстро свернула в боковую галерею. Мысль о том, что совет собрался на рассвете, кольнула тревогой, но девушка тут же отогнала её.

Спустя несколько сечин, ловко минуя снующих слуг, принцесса добралась до резной дубовой двери. Постучала. Тишина. Постучала ещё раз. Ничего.

— Фелиция, вставай! Пойдём завтракать! — Нэсмия повысила голос, но за дверью никто не отозвался.

Девушка заволновалась. Фелиция спала чутко и вставала всегда раньше неё. Нэсмия попробовала открыть дверь, но та была заперта.

Может, она ушла в библиотеку или вышла в сад… Надо сходить на кухню, уж что-что, а завтрак наставница пропустить не сможет! Наверное, Зигман точно её видел! Там и… — задумавшись, Нэсмия не заметила поворот и чуть не врезалась в высокую фигуру.

— Доброе утро, Ваше Высочество! — мелодичный голос прозвучал мягко, но ровно.

Принцесса подняла взгляд и увидела перед собой молодого человека выше на две головы. Соломенного цвета волосы были коротко пострижены, лишь немного закрывая лоб прядями. Лицо, хоть и повзрослевшее, сохранило былую открытость, но в уголках губ теперь читалась суровая сдержанность. В светло-голубых глазах она узнала того мальчишку, что когда-то гонял с ней по дворцовым коридорам.

— Фелан?! — вырвалось у неё, и голос прозвучал выше, чем она хотела. Внутреннее напряжение после вчерашнего кошмара всё ещё давало о себе знать, но, сделав глубокий вдох, Нэсмия взяла себя в руки.

— Это правда ты? Как же ты изменился! Правда, ты так и не научился нормально стричься, — показала она кивком головы на неровную чёлку.

Фелан рассмеялся, проводя рукой по волосам:

— А ты так и не научилась здороваться без колкостей.

— Это единственное, что во мне не меняется, — улыбнулась Нэсмия, и впервые за утро в её голосе появилась живая теплота. — Как ты? Давно вернулся? Рассказывай.

— Давай за завтраком, — предложил он, — я помню, ты терпеть не можешь разговоры на голодный желудок.

Нэсмия фыркнула:

— Ты и такое помнишь?

— И ещё, как ты в десять лет запустила в меня туфлей, когда я пытался стащить твой пирог.

Она тихо рассмеялась, даже не ожидая от себя такой лёгкости. Фелан подхватил её смех, и на миг они снова стали просто Нэс и Феланом — детьми, которые играли во дворце, не думая о титулах.

Но смех оборвался так же внезапно, как начался. Нэсмия вдруг отчётливо вспомнила, как вчера Фелиция точно так же пыталась её рассмешить, размахивая яблоками. А потом… мастерская и удушливый привкус ржавчины.

Фелан заметил, как её пальцы сжали ткань платья, и его взгляд мгновенно стал сосредоточенным. Он шагнул чуть ближе, заслоняя принцессу широким плечом от любопытных взглядов проходящих слуг.

— Куда направляешься? — попробовал он отвлечь её.

— Ищу наставницу. Хотела позавтракать вместе, но её комната заперта, а на стук она не отзывается. Думала поискать её в саду или в библиотеке, а затем заглянуть на кухню.

Фелан слегка наклонил голову. Утренний свет скользнул по его лицу, на миг высветив напряжённую складку у переносицы, но он тут же снова улыбнулся:

— Я как раз оттуда. В саду только садовник и пара кошек у ограды. Если позволишь, составлю тебе компанию, Нэс. Я же могу ещё называть тебя так?

Нэсмия смутилась под его спокойным взглядом. Фелан заметно изменился: возмужал, плечи стали шире, а в осанке проступила привычка к долгому ношению меча. Но глаза остались такими же тёплыми, с едва заметным лукавством, которое она помнила с детства.

— Можешь.

Они двинулись по коридорам. Сначала разговор не клеился: Нэсмия ловила себя на том, что не знает, как держаться рядом с ним. В памяти Фелан остался нескладным мальчишкой, с вечно сбитыми коленками после тренировок у Родерика. Сейчас же рядом шёл человек с выверенной походкой, от которого не ускользало ни одно движение. Фелан, будто уловив её растерянность, мягко перевёл тему на дорожные впечатления, рассказывая о перевалах и смене дорожных постов. Нэсмия слушала, чувствуя, как тихонько уходит утренняя скованность. Она не знала, что он уже отметил лёгкую бледность под её глазами, чуть более частое дыхание и то, как её пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Но Фелан не выдал своей наблюдательности. Лишь шёл на полшага ближе, чем требовал этикет, но при этом достаточно далеко, чтобы не стеснять.

Они проверили библиотеку и любимый балкон Фелиции. Пусто.

Фелан предложил сперва позавтракать, а затем продолжить поиски. По пути к ним присоединилась Лира, которая на ходу причитала о пропущенном завтраке. Поддавшись уговорам, Нэсмия сдалась, и они свернули в сторону кухонного крыла, оставляя за спиной пустые покои чародейки.

Нынешней ночью.

Фелиция не сомкнула глаз после празднества. Пережитое накануне стояло поперёк горла, напрочь лишив её сна. Запершись в комнате, она выпила крепкий ромашковый отвар и попыталась связаться с Галданой. Маленький тёмный кристалл на столе мерцал, выстраивая теневую проекцию, но связь обрывалась, словно натыкаясь на невидимую стену. В архивах Бинд-Тора глушили магические потоки, или же сама Галдана отрезала канал. Не время для тишины, — подумала Фелиция, но кристалл погас. Резерв Искры на поддержание канала ушёл впустую.

Она глубоко вдохнула, пытаясь унять нарастающую тревогу. Образ безжизненного Торбина стоял перед глазами. Пара лет учёбы, бесконечные визиты, уроки терпения и алхимии... Нет. Она не отступит.

Быстро переодевшись в тёмный брючный костюм и накинув плотный плащ, Фелиция рассовала по карманам флаконы. Шёпотом прочитала формулу преображения. Магия легла на кожу жёстким, ледяным слоем, будто сырая вода. Смена облика выжигала резерв быстрее, чем боевые плетения: более двадцати сечин удерживать маску было опасно. Начинала плыть ориентация, накатывала тошнота и в ушах начинало ужасно звенеть. Фелиция знала свои пределы и всегда старалась уложиться в пятнадцать сечин. В таком случае у неё оставалось ещё достаточно Мер на другие заклинания.

По пути к мастерской она развеяла смену облика. Ощущение было похоже на резкий перепад давления: в глазах на мгновение потемнело, а виски сдавило. Чёткость вернулась быстро. Улицы ещё были полны народа: где-то доигрывали последние мелодии, где-то шатались пьяные гости. Фелиция шла, натянув капюшон и держась неосвещённой стороны переулков. Плотный плащ сковывал движения, и дважды ей пришлось жёстко пресекать попытки подвыпивших горожан заговорить. Ей было достаточно пары точных слов и холодного взгляда, чтобы они, пошатываясь, отступали прочь.

Наконец показались знакомые очертания «Белого иглоцвета». Дорога далась ей с трудом: каждое касание Искры могло рассекретить её, оставить магический след, который королевские следопыты читают по первому дуновению воздуха. Подойдя ближе к мастерской, она увидела стражников у калитки. Фелиция начала перебирать варианты того, как можно пробраться на территорию. Вариант с изменением внешности отпадал сразу — так скоро она не могла вновь использовать заклинание. Применение какого-либо другого плетения также не подходило. Перескочить через забор не хватило бы физической подготовки.

Чем бы вас отвлечь… Свалились на мою голову! Где вы раньше были, когда его убивали! А, чтоб вас мухи обглодали! Так, не время… Отвлечь, отвлечь, отвлечь… О, точно!

Она достала из кармана флакон с концентрированным снотворным, выдернула пробку зубами и резко швырнула в каменную арку калитки, прямо под ноги часовым. Стекло разбилось, выпуская едкое облако. Стражники дёрнулись, уже открывая рты для крика, но тяжёлые, не успевшие рассеяться на ветру пары достигли цели. Мужчины покачнулись и тяжело осели на мостовую.

Пятнадцать сечин, не больше, — мысленно отсчитала Фелиция. При вдыхании зелье действовало слабее, чем при приёме внутрь, но времени должно хватить.

Проскользнув на территорию, она бесшумно двинулась к дому. И тут планы снова пошли прахом: из приоткрытой двери доносились приглушённые мужские голоса. Трое, может, четверо.

Выругавшись про себя, чародейка прижалась спиной к холодной стене за углом. Дыхание перехватило. Уйти ни с чем? Невозможно.

Фелиция прислушалась. Голоса звучали приглушённо, но говорили на общем языке, без акцента. Люди короля. Скорее всего, мастер тайных дел уже отправил своих ищеек. Шансы найти хоть какие-то зацепки после них были ничтожными, но они были.

У калитки кто-то глухо застонал. Действие паров слабело. Ещё пара сечин, и они поднимут тревогу.

И тут взгляд Фелиции зацепился за неприметную теплицу в дальнем углу двора. Торбин обожал возиться с растениями. Она помнила, как наставник чинами напролёт пропадал среди горшков, колб и ростков, бормоча что-то о спектре света для ночных цветов. Теплица была старой, с мутными стёклами и покосившейся дверью, но внутри всё ещё мерцали слабые огоньки магических светлячков. Старик не успел их погасить.

Фелиция вспомнила, как однажды, помогая наставнику пересаживать редкий куст, она случайно опрокинула горшок и увидела под ним небольшое углубление в земле. Торбин тогда рассмеялся и сказал: «У каждого садовода должны быть свои секреты, девочка. Особенно если садовод — алхимик. А теперь… это будет нашим маленьким секретом».

Пригнувшись, короткими перебежками, она пробралась к теплице. Дверь была приоткрыта: видимо, её уже осмотрели, но, похоже, сочли пустой. Фелиция скользнула внутрь.

В нос ударил тяжёлый запах прелых листьев, земли и чего-то сладковатого. Похоже, и здесь уже расцвёл грязецвет. Она огляделась: стеллажи с горшками, стол с разбросанными инструментами, перевёрнутая лейка, местами земля перерыта.

Чародейка подошла к дальней стене, где стоял большой глиняный горшок с засохшим кустом. Напрягшись, Фелиция сдвинула его в сторону. Под основанием земля была разрыта. Недавно. Кто-то уже искал здесь, но действовал наспех и проглядел тайник. В глубине ямы, под слоем влажного торфа, показался край кованого железа.

Фелиция быстро разгребла влажную почву. Пальцы наткнулись на металл. Маленький жестяной короб, проржавевший по углам, но всё ещё целый. Откинув крышку, чародейка увидела туго перевязанный бечёвкой свёрток пергамента и пару маленьких флаконов. Стекло было покрыто мутным налётом, а на дне застыли тёмные, засохшие капли. Кровь? Или концентрат реактива? Разбираться было некогда.

Она сунула свёрток за пазуху и уже собралась уходить, как вдруг услышала шаги снаружи.

— ...проверь теплицу ещё раз, — раздался приглушённый голос, — Мастер сказал, чтобы мы обращали особое внимание на растения.

Фелиция замерла. Сердце пропустило удар.

Она нырнула под низкий стол, заваленный мешковиной и сухими стеблями, и замерла. Дверь подалась с протяжным стоном. Луч фонаря скользнул по стеллажам, выхватывая из мрака очертания горшков.

— Да тут одна гниль, — проворчал один из них, пнув носком сапога горшок. — Думаешь, мы найдём здесь хоть что-то полезное?

Фелиция затаила дыхание. Сквозь мешковину она видела его сапоги из хорошей кожи. В таких обычные стражники точно не ходят.

Сапоги прошли в двух шагах от стола, остановились у горшка, который Фелиция только что сдвинула.

— Хм, — мужчина наклонился, — а тут земля свежая...

Времени больше не оставалось.

Но в этот момент снаружи раздался крик:

— Эй! Тут стражников кто-то усыпил! Живо сюда!

Человек выругался, резко развернулся и торопливо выскочил из теплицы, захлопнув дверь.

Фелиция выдохнула, подождала ещё несколько сечин, пока дрожь в руках не унялась, и, убедившись, что поблизости никого не было, выскользнула наружу. Кое-как перелезла через забор, оттуда забежала в переулок и только тогда, в полной темноте, заставила себя остановиться.

Она вытащила свёрток. Руки дрожали, но вызвать крошечный огонёк на ладонь удалось без промедления. Чародейка сразу узнала мелкий, убористый почерк наставника.

«…Виджил приходил снова. Интересовался древними пророчествами и кровными резонансами. Первичными, что были до раскола эльфов. В этот раз он дотошно расспрашивал про обряды связывания. Я притворился, что не понимаю, но он, кажется, не поверил. За мной следят. Пока рано бить тревогу, но на всякий случай отправлю Грегора за светоликом. Печать Илариэль держится на зельях, но даже они уже не могут сдерживать хаос в крови принцессы. Без Светолика фильтр рухнет к концу весны.

Если Виджил придёт ещё раз, надо будет предупредить короля и Фелицию…

Фелиция, если я не успел сказать лично, пишу сейчас: девочку нужно защитить любой ценой. Кровь Лунной росы откликается на первоначальную магию. Не дай им расплести узор! Прости, что не сказал сразу, стены имеют уши. Т.».

Она закрыла глаза. Грудь сдавило спазмом, перехватывая дыхание. Фелиция не позволяла себе лить слёзы, но пальцы невольно смяли край пергамента, а несколько тяжёлых капель упали на сухие строки, оставляя на них тёмные пятна. Огонёк на ладони дрогнул и погас, забрав с собой последние крохи тепла.

Кровь Лунной росы… — осознание обожгло изнутри. — Торбин, ты знал всё это время? Ты знал, кто она на самом деле? И молчал. Скрывал правду, чтобы защитить её… Чтобы защитить нас всех…

Она аккуратно свернула записку, спрятала её за пазуху, ближе к сердцу, и направилась в ближайший трактир.

Луч солнца, пробившийся сквозь щель в прогнившей крыше, ударил прямо в глаза. Гул голосов с улицы вырвал Кейна из тяжёлого, обрывочного сна. Бедные кварталы просыпались рано: звенел детский смех, скрипели телеги, истошно кричали разносчики рыбы, бранились бабы.

Протерев лицо, убийца первым делом осмотрелся. При дневном свете выгоревший дом выглядел неприглядно: груда обгоревших балок и битого стекла. Везде валялся мусор, обрывки ткани, ржавые гвозди, чьи-то забытые пожитки. Идеальное укрытие. Сюда не полезет ни стражник, ни мародёр. Слишком пахнет гнилью и пеплом. Обычные люди такого сторонятся.

Кейн пошарил по карманам в поисках еды. На правом боку болтался небольшой бурдюк с водой, переживший вчерашний забег убийцы. В кармане куртки нашёлся сухарь и пара сушёных яблок, которые он всегда брал с собой для Лютого.

Перекусив и спрятав воду, Кейн забился в тень у дальней стены. Он закрыл глаза, прокручивая в памяти вчерашнее. Нужно было взвесить всё и решить, куда податься.

Значит, Ардин передал информацию Клариссе… Отправил её проследить за мной. Доверие окончательно потеряно…

Внутри неприятно кольнуло, хотя Кейн и считал себя сухим, привыкшим ко всему исполнителем. Он слабел дважды — когда ещё мальчишкой потерял мать, а затем наставника. После этого Кейн научился прятать всё глубоко внутрь. Но за последние годы он привык доверять Ардину, который тоже приложил силы к его обучению. Оттого произошедшее напомнило убийце, что он до сих пор человек со своими ошибками и чувствами.

Гаррет был прав: нельзя никому доверять. Ни наставникам, ни братьям по клинку. В любой момент рука, что учила держать нож, может воткнуть его тебе в спину. Информация… Вот что не обесценивается.

Внезапный смех за окном заставил его насторожиться. Кейн скользнул к щели в стене. В шагах двадцати от дома стояли два мальчика в изрядно поношенной одежде. Один, уперев руки в боки, хвастался тем, что уже несколько раз дотрагивался до стен «проклятого» дома. Второй пытался показаться храбрым и собирался повторить это безумство. Крадучись, он направился к дому, вздрагивая от каждого шороха. Когда ему осталось буквально пять шагов, из пролома выскочила кошка и унеслась в противоположную сторону. С визгом пацан рванул прочь, увлекая за собой приятеля.

Уголок губ Кейна дрогнул. Точь-в-точь как Гаррет гонял его по старым кладбищам: «Никогда не давай страху контролировать себя. Заглушай его голос делом». Хороший был наставник. Жаль, что мир не прощает хороших.

Усмешка погасла. Кейн хотел было вернуться к расчётам, как вдруг вспомнил про записи алхимика. Достав их из небольшой сумки, он внимательно осмотрел книжонку. Переплёт потрескался от влаги, страницы слиплись от чернил и были покрыты цветными пятнами. Он пролистал её, пытаясь вычленить суть. Реагенты, графики их поставок, рецепты, жалобы на суставы… И вдруг — строки, выбивающиеся из привычного почерка. Более жёсткие, написанные в спешке:

«…снова снятся кошмары. Отправляю Грегора за светоликом. Надо передать Фелиции, что девочку надо беречь. Она не просто наследница. Её кровь откликается на старые узоры. Печать держится на волоске. Не дать им добраться до неё. Грегор, если что случится со мной, то иди к Фелиции. Она поймёт».

Кейн перечитал. В груди глухо толкнулась тревога. Фелиция. Придворная чародейка. Не она ли была вчера у мастерской? Значит, она не просто случайный свидетель. Она глубоко увязла в этом деле, и у неё есть доступ ко дворцу и к королю. К тому, кто принимает решения.

Гаррет говорил: если твой дом горит, ищи тех, кто стоит вне правил. Гильдия меня теперь не прикроет. А Фелиция… У неё есть сила, ресурсы, и она точно захочет узнать, кто убил старика. Может, получится обменять то, что я видел, на защиту. Или хотя бы на время.

Мысль была дикой. Даже рискованной. Но другого пути не оставалось. Оставаясь здесь, можно угодить в лапы стражи, а возвращаться в гильдию сейчас — прямая дорога в петлю. Но вот незаметно проследить за Фелицией, понять, что это за человек, и выбрать правильный момент… Кейн понимал, что искать её во дворце — верная смерть. Но она сама выйдет в город. Обязана выйти. И тогда... тогда он предложит сделку. Информация о заказе в обмен на безопасность. Или хотя бы на то, чтобы не оказаться на плахе первым.

Кейн захлопнул книжку. Решение было принято. Осталось только добраться до Лютого, а там уже искать дополнительную информацию, которая заинтересует Фелицию.

Глава 8. А друг ли?

Восьмая глава. А друг ли?

Верность — это выбор, кой подтверждается каждым новым днём. И потому столь хрупка она: достаточно единожды избрать иное, как всё обращается в прах. Обиднее же всего, когда верность рушится не от козней врага, а от молчания друга. Ибо враг не может тебя предать — он и так супротив тебя. А друг может.

И тогда начинаешь пересматривать каждое его слово, жест или взор, что прежде казался тёплым. И находишь там то, чего, быть может, никогда не было. А быть может, было всегда.

В этом и заключается главная пытка: не ведать наверняка и продолжать улыбаться, дабы не явить свою слабость. Ибо слабость — есть приглашение для тех, кто лишь и ждёт случая нанести последний удар.

Из трактата «О природе верности»,

Библиотека Каирна, автор не установлен

Утро выдалось необычно, для этого месяца, тёплым и солнечным, а южный ветер нёс с собой запахи хвои и сырой земли.

Кларисса опаздывала. Она хлестала лошадь по крупу, сквозь зубы ругая её за медлительность. Когда знакомые ворота цитадели наконец показались из утренней дымки, она соскочила на ходу, бросила поводья подоспевшему Бердину и, не слушая его приветствия, поспешила домой. Встретив по дороге служанку, она отдала той приказ подготовить горячую воду и чистое бельё. Кларисса всегда хотела быть безупречной во всём, потому не могла предстать перед главой Братства неопрятной.

Спустя время Кларисса погрузилась в ванну, и горячая вода обожгла кожу. Прикрыв глаза от наслаждения, девушка позволила себе расслабиться буквально на мгновение. Затем принялась яростно тереть кожу губкой, будто хотела снять вместе с грязью и воспоминания о вчерашнем. Кейн. Его лицо, когда болт вошёл в шею старика… Его взгляд, в котором на мгновение застыло какое-то глухое, пугающее разочарование… Кларисса тряхнула головой, отгоняя мысли прочь — она не проявит слабость. Слабость — это смерть.

Приведя себя в порядок, она отправилась к кабинету главы и спустя десять сечин уже стояла перед массивной дверью из потемневшего дуба. Оправив на себе и без того идеально сидящий наряд, Кларисса открыла дверь и, грациозно склонив голову, вошла в кабинет:

— Доброе утро, уважаемый Глава! Я пришла доложить о выполнении задания.

Ардин даже не оторвал взгляда от бумаг. Его перо размеренно скрипело по пергаменту.

— Ближе к делу, Кларисса.

— Разумеется. Всё прошло безупречно, — она шагнула ближе, её тон наполнился плохо скрываемым торжеством, — амулет «Теневой лик» скрыл мои шаги так, что стражники даже ничего не заметили. Кейн, как вы и предполагали, замялся и начал играть в благородство, и мне пришлось взять всё в свои руки. Зато теперь в моём списке числится королевский алхимик! — Она хищно улыбнулась.

Скрип пера прекратился. Ардин медленно отложил его в сторону, выпрямился и опёрся подбородком на сцепленные пальцы. Его тяжёлый, абсолютно холодный взгляд сфокусировался на лице девушки. Румянец азарта на её щеках тут же угас от его взора.

— В твоём списке, Кларисса? — негромко, без тени эмоций переспросил он. — Твой список тешит лишь твоё эго, а не кормит гильдию. Расскажи мне про свитки и записи алхимика.

Кларисса едва заметно сглотнула, её идеальная осанка на мгновение дрогнула:

— Я... я наблюдала за ними через вентиляционное окно, Глава. Они говорили о выборе, и Кейн в итоге отказался убивать. Я выстрелила из арбалета прямо в шею старика, дала Кейну понять, кто это сделал, и скрылась. Чуть позже я вернулась, чтобы замести следы...

— И? — Ардин слегка наклонил голову набок. — Где чертежи, Кларисса? Где формулы? Ты вернулась зачистить следы, но не забрала то, за что нам могли заплатить целое состояние?

Девушка прикусила губу. Глаза Ардина опасно сузились.

— Подводишь, Кларисса. Твой заказ включал обязательное изъятие журналов и свитков. Без них убийство алхимика — просто лишний шум, который привлечёт к нам внимание короны и лишит гильдию главного куша.

— Простите, Глава, — Кларисса сделала шаг вперёд и склонилась над столом чуть ниже, нарочито демонстрируя соблазнительный вырез платья. Взгляд её стал заискивающим. — Я готова принять любое ваше наказание.

Ардин даже не взглянул на её грудь, продолжая всё также монотонно постукивать пальцем по столешнице. Он долго смотрел ей прямо в глаза, словно оценивая, какое наказание будет достойным. Кларисса почувствовала, как по спине пробежал холодок — её привычная уловка дала осечку.

— Ты думаешь, твоё тело стоит столько же, сколько секреты королевского алхимика? — тихо, почти ласково спросил Ардин. От этой мягкости её сердце пропустило удар. — Ошибаешься. Твой гонорар за этот заказ аннулирован. Полностью. Более того, три следующих контракта ты отработаешь в пользу казны гильдии. Бесплатно.

Кларисса сглотнула обиду и покорно наклонила голову, скрывая вспыхнувшую ярость. Глава продолжил, резко сменив тему на деловую:

— Тебя никто больше не видел? Стража? Случайные свидетели?

— Нет, я всё тщательно проверила. Амулет надела ещё до входа в мастерскую, и магия скрыла меня полностью.

— Хорошо, — Ардин кивнул. — Теперь мы сделаем так. Завтра Кейн официально станет козлом отпущения для гильдии, а чуть позже мы пустим слух, что он нарушил кодекс и убил алхимика по личным мотивам. Гильдия чиста, корона будет искать бродягу. Об инциденте знаем только я, ты и Элира. Ясно?

— Кристально, Глава, — Кларисса натянуто улыбнулась. — Изгою никто не поверит, а улики... мы сделаем так, чтобы они указывали только на него.

— Именно, — Ардин медленно поднялся из-за стола, обошёл его и остановился вплотную к девушке. Он взял её за подбородок, заставив смотреть на себя. — Ты совершила грубую ошибку, Кларисса. Однако ты фанатично преданна мне и делу, что мне в тебе и нравится. Пойди и запри дверь, чтобы никто не мешал мне напоминать тебе, кому принадлежит твоя жизнь.

Она послушно шагнула к двери и щёлкнула замком. Кларисса думала, что использует постель, чтобы выслужиться и спастись, но Ардин каждый раз доказывал ей обратное: это он милостиво позволял ей платить собой за право оставаться живой.

Трактир «Пьяная лошадь» гудел привычным, ленивым утренним гулом. Слышался звон кружек, визг детей и разговоры первых работников, а воздух наполнился ароматами жареного сала и дешёвого сидра. Фелиция, сидевшая за столиком в углу, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Голова трещала, а пальцы мелко дрожали. Вчерашнее заклинание смены личности выжгло резерв Искры почти в ноль, оставив после себя глухую боль в груди и противный звон в ушах. Только чародейка не позволяла себе расслабиться — записка Торбина в кармане жгла кожу сквозь ткань.

Оставила же тебе твоя матушка наследство, Нэс… И меня заодно. Как единственный щит, который у тебя остался.

Фелиция одним глотком допила остатки дрянного сидра, оставила на столе монету и вышла на улицу. Солнце уже безжалостно палило. Чёрт, сколько я просидела?

Выругавшись про себя, чародейка ускорила шаг. По дороге заскочила на рынок и без лишних слов сунула торговке пару медяков за пучок успокаивающих трав. Банальное прикрытие для любопытных глаз, будто чародейка спозаранку бегала за ингредиентами. Оправдываться перед дворцовой стражей она не собиралась, но оставлять лишние зацепки было против её правил.

У ворот замка Фелиция задержалась буквально на мгновение: поправила выбившуюся прядь и стряхнула пыль с плаща. Она распрямила плечи и зашла на территорию королевского замка. Караул у ворот проводил её привычным уважительным поклоном. Фелиция не горела желанием с кем-либо столкнуться, поэтому срезала путь через безлюдную галерею у старых сводов и зашла в свои покои.

Заперев дверь, она бросила травы на кровать и тут же достала тёмный кристалл. Это был парный артефакт: один принадлежал ей, другой — Галдане. Они настроили кристаллы друг на друга ещё во время учёбы, чтобы было легче проходить письменные проверки. Но затем связь между ними укрепилась, сделав их добрыми подругами.

Выжимая из пустой Искры последние капли Мер, Фелиция заставила себя сосредоточиться и прошептала имя подруги. Кристалл неохотно вспыхнул, но проекция осталась мутной и размытой, как молоко в воде. Никакого отклика.

Она нахмурилась и попробовала снова. Пальцы обожгло встречным импульсом, в висках запульсировало. Организм протестовал, предупреждая всеми способами о риске магического отката. Фелиция зло выдохнула и убрала кристалл. Дальше давить было глупо — если она рухнет без сознания прямо сейчас, то Нэс останется без защиты.

Сил действительно больше не было, и чародейка тяжело повалилась на кровать прямо в сапогах. Лицо её стало отрешённым от усталости. Маска весёлой и беззаботной наставницы окончательно сползла, обнажая выгоревшую дотла пустоту. Через несколько мгновений её дыхание выровнялось, и чародейка провалилась в тяжёлый сон.

Тем временем Нэсмия позавтракала и велела слугам незамедлительно сообщить ей о появлении Фелиции. Затем принцесса поднялась в свои покои, сменила платье на удобную одежду для тренировок и собрала волосы в высокий хвост.

У двери уже стоял Фелан. Заметив её, он мгновенно выпрямился, чеканя шаг, и склонил голову в безупречном воинском приветствии. Долгое обучение превратило мальчишку из её детства в собранного, опасного мужчину с идеальной выправкой. Однако в его взгляде на долю песчины промелькнуло то самое восхищение, которое никакая муштра не могла из него выбить. Фелан тут же вернул лицу бесстрастное выражение, строго соблюдая дистанцию.

— Нэс, разрешишь составить тебе компанию на стрельбище? Давненько я не брал в руки лук.

— Конечно, Фелан! Я всегда рада.

Нэсмия мягко улыбнулась, и он ответил ей сдержанной, но очень искренней улыбкой.

Они двинулись по галереям. Солнце уже поднялось выше, заливая каменные своды ярким светом. Принцесса шла чуть впереди, напевая под нос какой-то мотив, а Фелан держался строго на полшага позади, методично осматривая окружение.

На пересечении двух аллей, ведущих к плацу, показалась фигура. Молодой человек в скромном кафтане, наглухо застёгнутом под горло, медленно брёл с опущенной головой. Нэсмия узнала Грегора, и её сердце пропустило удар. Однако позволить себе показать это она не могла.

— Грегор! — она мягко окликнула его.

Словно очнувшись, молодой человек вздрогнул, поднял голову и остановился. При дневном свете было видно, как он бледен. И на этом фоне глубокие тени под глазами были особенно заметными. Фелан за спиной Нэсмии напрягся (он не узнал Грегора), его рука легла на рукоять меча выверенным движением, а сам он незаметно сместился, перекрывая Грегору прямую траекторию к принцессе. Принцесса бросила на стража строгий взгляд и сделала полшага вперёд. Ей отчаянно хотелось нарушить дурацкий этикет и сказать что-то по-настоящему тёплое. Вот только Грегор уже двинулся дальше, лишь мимолётом задержав на ней пустой, измученный взгляд.

— Доброе утро, Ваше Высочество. Прошу простить… я спешу к королю, — глухо бросил он, проходя мимо.

— Доброе утро, — тихо ответила она вслед.

Слова застряли в горле. Внешне она осталась всё той же тихой и вежливой, но внутри всё перевернулось. На миг в памяти вспыхнула вчерашняя кошмарная картина: Торбин на полу мастерской и удушливый привкус ржавчины. Нэсмия упрямо вздернула подбородок, изо всех сил стараясь не выдать своего замешательства перед Феланом, который продолжил внимательно следить за удаляющимся Грегором.

— Что на тебя нашло, Фелан? Ты не узнал Грегора?

— Это был Грегор? — Фелан растерянно уставился на Нэсмию.

— Да. В следующий раз не нужно класть руку на меч и отодвигать меня. Почти, как капитан Грейс, — она покачала головой.

Фелан опустил взгляд, кивнул. Спустя короткое время осторожно спросил:

— Может, после тренировки ты навестишь его? Ему сейчас... не помешала бы поддержка. Твоя поддержка.

Нэсмия посмотрела на Фелана. Он говорил спокойно, но она заметила, как его пальцы чуть сжались на кожаной портупее меча — старая привычка, выдающая внутреннее волнение.

— Да, — она выдохнула, чувствуя, как отступает оцепенение, — обязательно поговорю. А сейчас... проверим твою меткость. Ты ведь помнишь, кто из нас чаще попадал в яблочко?

Фелан сдержанно ухмыльнулся, качнув головой:

— На память я никогда не жаловался, Нэс. Но за время обучения я кое-чему научился. Посмотрим, сможешь ли ты защитить свой титул.

— Посмотрим, — Нэсмия хитро прищурилась и направилась к плацу.

Фелан пошёл следом. Он позволил себе на мгновение задержать взгляд на её прямой спине и точёной талии, на высоком хвосте, который мерно покачивался при ходьбе, но тут же заставил себя отвернуться. Я просто выполняю приказ короля, — жёстко напомнил он себе. Но когда Нэсмия обернулась и задорно подмигнула ему, совсем как в детстве, в груди у него потеплело.

Плац встретил их прохладным ветерком и слегка припекающим солнцем. Нэсмия уверенно взяла свой лук и проверила натяжение тетивы.

— Начинаем?

Фелан кивнул, вынимая оружие из стойки. Его движения были плавными и сильными — годы, проведённые в глуши и на трактах под началом суровых мастеров, намертво вбили в него боевые рефлексы. Он вскинул лук, натянул тетиву до уха... и в последний миг едва заметно перевёл дыхание, намеренно смещая прицел.

Первая стрела с тихим свистом ушла в молоко, глубоко вонзившись в деревянную стойку позади мишени. Фелан сделал это так искусно, что заметить подвох было почти невозможно. Он слишком хорошо знал, как Нэсмия переживает из-за своей хрупкости, и сейчас её искренняя улыбка была для него важнее любого попадания.

Нэсмия же, напротив, двигалась с изяществом прирождённого стрелка. Она уложила три стрелы подряд точно в центр мишени. На её лице тут же расцвела довольная улыбка.

— Ты отвык, — заметила она, сдерживая смешок и сияя от гордости за свой успех.

— Отвык, — согласился Фелан, сдержанно улыбаясь в ответ и наслаждаясь её радостью. Он поправил хват на тетиве. — Все эти годы мастера гоняли меня с тяжёлым мечом по лесам и нагорьям. Про лук я совсем позабыл. Но погоди, сейчас я пристреляюсь.

Следующая стрела вошла точно в цель, с сухим треском расщепив древко одной из её стрел. Нэсмия удивлённо вскинула бровь, а затем звонко и искренне рассмеялась.

— Ты специально целил в мою стрелу?

— Нет, — Фелан слегка улыбнулся, а в его глазах мелькнула тёплая искорка. — Я целился в яблочко, а твоя стрела всего лишь оказалась на пути.

— Нахал! — Она вытащила из колчана новую стрелу и с вызовом посмотрела на него. — Помнишь, как в двенадцать лет ты проиграл мне три порции ягодного пирога?

— Я тогда был великодушен, — Фелан сделал вид, что очень тщательно проверяет натяжение тетивы, скрывая ухмылку, — не хотел, чтобы ты плакала из-за проигрыша.

— Врёшь!

— Может быть, — он вскинул лук, выстрелил на одном дыхании, и ещё одна стрела вонзилась ровно в центр другой мишени, — но сегодня я беру реванш.

Нэсмия игриво прищурилась. Всё её внутреннее самоедство и вчерашний кошмар в мастерской на мгновение отступили, уступив место чистому азарту. Сейчас были дружеское соперничество и всё тот же Фелан. Разве что плечи у него стали заметно шире, а взгляд — острее и глубже.

— Спорим на кружку мятного сидра?

— Спорим.

Она сделала вдох, замерла и плавно отпустила тетиву. Стрела раздробила древко стрелы Фелана. На что он одобрительно кивнул:

— Неплохо.

— Неплохо?! — Нэсмия возмущённо повернулась к нему, уперев руки в бока. — Да ты зазнался в своих странствиях!

— Я всего лишь стал реалистом, Ваше Высочество.

— Смотрите-ка, как мы заговорили!

Фелан открыл было рот, чтобы ответить, но его вежливая улыбка мгновенно исчезла. Он среагировал на долю песчины раньше, чем Нэсмия вообще что-то услышала. Воин резко повернул голову к краю плаца, рука сама собой легла на портупею, а корпус слегка качнулся, закрывая принцессу от потенциальной угрозы.

На плац выбежала молодая служанка. Запыхавшись, она остановилась у ограждения и поспешно присела в глубоком реверансе.

— Ваше Высочество, госпожа Фелиция вернулась. Её видели на пути к покоям около четверти чина назад.

— Наконец-то! — Она быстро передала оружие подоспевшему оруженосцу. — Фелан, ты со мной?

Он уже убирал свой лук в стойку. Отряхнув ладони, страж коротко кивнул:

— Разумеется.

Принцесса пошла вперёд настолько быстро, насколько позволял её статус. Фелан без труда следовал за ней шаг в шаг, держа спину прямой и не теряя бдительности. Он помнил суровые слова отца о том, что именно Нэсмия с Фелицией первыми нашли тело Торбина. Неудивительно, что принцесса так рвалась к своей наставнице — в замке ей больше некому было довериться.

Остановившись у покоев чародейки, Нэсмия решительно постучала. Тишина.

— Фелиция? Это я, Нэсмия.

Ответа не последовало. Девушка постучала громче, настойчивее. Фелан нахмурился, мгновенно прислушиваясь к безмолвию за дверью. Изнутри не доносилось ни шагов, ни дыхания, и интуиция настойчиво шептала, что здесь что-то не так.

— Может, её всё же нет внутри? — предположил он, незаметно смещаясь так, чтобы в случае опасности оказаться между Нэс и дверью.

— Постучу ещё, — Нэсмия сжала губы и принялась барабанить кулаком, уже не скрывая нарастающей тревоги. — Фелиция! Открой! Ты там?

Из-за двери донёсся глухой стон, затем что-то с грохотом упало на пол. Фелан отреагировал мгновенно — он мягко, но непреклонно отодвинул принцессу плечом себе за спину, наполовину вытащив меч из ножен. Металл сухо звякнул, готовый к бою. Но в следующую песчину засов с той стороны наконец щёлкнул и на пороге появилась заспанная Фелиция. Чародейка устало опёрлась плечом о косяк, смерив гостей тяжёлым взглядом.

— Что, уже утро? — её осипший голос прозвучал на удивление глухо и жёстко.

— Уже почти полдень! — Нэсмия окинула её быстрым взором, уловив странный шлейф. От наставницы отчётливо пахло дешёвым трактирным сидром и резкой озоновой гарью, какая бывает после мощных заклинаний. — Ты в порядке?

Фелиция крепче вцепилась рукой в край деревянной двери. Каждое слово давалось ей с явным трудом, но она держалась.

— Я… извини, Нэс. Ночь выдалась слишком длинной, — Фелиция заставила себя криво усмехнуться, переводя взгляд с принцессы на обнажённый меч Фелана. Воин под её прицелом молча и плавно убрал клинок обратно в ножны. — Если вы не против, я, пожалуй, вернусь в кровать. Мне нужно побыть в тишине.

Нэсмия замялась, уязвленная такой холодностью. Она ожидала чего угодно — слёз, заговорщического шёпота, — но не того, что наставница просто выставит её за дверь.

— Но я хотела поговорить... о том, что случилось вчера в мастерской. Ты не отвечала мне всё утро. Фелиция, я волновалась!

— Не о чем переживать, девочка, — Фелиция на мгновение прикрыла глаза, и на её лице снова проступила мёртвая усталость, которую она так тщательно скрывала. — Мне просто нужно было проветрить голову. Побыть одной. Торбин всё же был моим учителем… Пусть и очень давно.

Она не договорила, лишь слабо махнула рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

Нэсмия почувствовала, как сердце вновь пропускает удар. Конечно, Фелиция скорбит. Они вместе нашли его тело. И если для самой Нэсмии это стало жутким потрясением, то наставница потеряла близкого человека.

— Я понимаю, — мягко сказала принцесса, — отдыхай. Если что-то понадобится, только дай знать.

Фелан молча наблюдал за происходящим. Его цепкий взгляд скользнул по помятой одежде Фелиции и по тёмным пятнам на рукавах. Не похоже, что она просто спала или гуляла в саду, — отметил он про себя, фиксируя каждую деталь. Король просил приглядывать за обеими, но строго приказал не вмешиваться, пока их жизням ничего не угрожает. Фелан умел подчиняться приказам, но его интуиция уже забила тревогу.

Фелиция уже потянулась к ручке, собираясь закрыть дверь, когда Нэсмия бросила почти небрежно:

— Кстати, Грегор вернулся. Я видела его утром, он выглядел просто ужасно. Схожу проведаю его после обеда — может, ему нужна помощь.

Мертвенная усталость Фелиции испарилась в один миг. Чародейка мгновенно выпрямилась, её взгляд стал острым и цепким.

— Грегор? — переспросила она, и её голос зазвенел от скрытого напряжения. — Он уже во дворце?

— Ну да, — Нэсмия даже отступила на шаг, поражённая такой резкой переменой, — думала, ты в курсе. Я встретила его по пути к стрельбищу.

Фелиция на мгновение замерла, её мысли лихорадочно крутились в голове. Оставить Нэс один на один с Грегором, который мог быть связан с кровными обрядами и Виджилом? Исключено. Если она потеряет контроль — всё сгорит.

Чародейка поспешно шагнула назад, шире распахивая дверь:

— Подожди меня. Я иду с тобой.

— Но ты же едва на ногах стоишь, — растерялась принцесса.

— Потом посплю, — Фелиция жёстко провела ладонями по лицевым мышцам, силой стирая остатки измождения. — Мне нужно поговорить с ним. Срочно.

Объяснений не последовало, но тон чародейки был непреклонным. Нэсмия не решилась настаивать и лишь послушно кивнула.

О чём ей так срочно понадобилось говорить с учеником погибшего алхимика? — Фелан нахмурился. — Ещё мгновение назад она едва дышала, а теперь готова сорваться с места ради этого парня. Здесь кроется что-то скверное.

— Хорошо, — Нэсмия попыталась улыбнуться, скрывая нарастающее недоумение. — Тогда мы подождём тебя в коридоре.

— Я быстро, — бросила чародейка и скрылась в глубине покоев, оставив дверь приоткрытой.

Принцесса отошла к высокому окну, рассеянно глядя на суету во дворе. Фелан остался у стены, скрестив руки на груди. Наставница явно вела свою игру и что-то недоговаривала, а её внезапная вспышка интереса к Грегору выглядела более чем подозрительно.

Надо сообщить отцу, — хладнокровно рассудил Фелан, просчитывая риски. — Он уже решит, стоит ли докладывать об этом королю. Но сначала я пойду с ними и понаблюдаю. Если она что-то скрывает, я обязан добыть эти сведения.

Спустя четверть чина Фелиция вышла из своих покоев. Она переоделась в простое коричневое платье, привычно растрепала волосы, а от её недавней сонливости не осталось и следа. Нэсмия промолчала. Она знала: если наставница что-то решила, спорить с ней бесполезно.

В коридоре Фелиция бросила рассеянный взгляд на стоящего чуть позади стражника и прошла мимо. Но через пару шагов резко остановилась, обернулась и прищурилась.

— А это кто у нас тут? — протянула она, внимательно всматриваясь в его лицо. — Фелан?!

— Добрый день, госпожа Фелиция, — Фелан безупречно склонил голову, внутренне готовясь к неизбежному. Он не забыл, что официальности эта женщина на дух не переносит. Но привычка сработала быстрее, чем он успел подумать.

— Неужто за эти годы из тебя выбили всё, что я в твою бестолковую голову вкладывала? — Фелиция подошла ближе, притворно щурясь. Затем вдруг резко протянула руки, бесцеремонно схватила взрослого парня за щёки и легонько потрепала, проверяя на подлинность. — Сто лет не виделись, а я спросонья и не признала. Вырос, возмужал...

Она отстранилась, оглядела его крепкую фигуру с головы до ног и хитро усмехнулась:

— И серьёзный какой стал, так и веет опасностью. Ну, жених! Поди, все девки на трактах твои были?

Фелан замер, стремительно заливаясь краской, а на его скулах проступили жёсткие желваки от замешательства. Ему было невыносимо выглядеть глупо на глазах у принцессы. Нэсмия же прыснула со смеху — она давно не видела друга в такой растерянности.

— Фелиция, ты его смущаешь, — заметила принцесса, с трудом сдерживая улыбку.

— Пусть привыкает, — Фелиция наконец отпустила его и легонько хлопнула ладонью по наплечнику. — Давно во дворце?

— Вернулся на днях, — ответил он, изо всех сил возвращая лицу невозмутимое выражение.

Фелиция кивнула, но на мгновение её глаза прищурились. Слишком вовремя, — подумала она. — Вернулся как раз тогда, когда Торбина не стало. Случайность или чей-то тонкий расчёт?

Мысль промелькнула и была быстро отложена на подумать. Чародейка отвернулась, лениво поправляя складки платья:

— Ладно, потом наговоримся, сначала к Грегору. Парню сейчас, поди, совсем несладко.

Первый же встреченный слуга сообщил, что молодого человека разместили в восточном крыле, в комнатах для гостей, по личному распоряжению короля.

В восточном крыле, как обычно, было намного тише, чем в других местах замка. Здесь размещали только специальных гостей Его Величества, которым требовались уединение и покой.

Дверь в комнату Грегора была приоткрыта. Нэсмия постучалась и заглянула внутрь.

— Грегор?

Тяжело сгорбившись, он сидел на краю кровати и сжимал в руках потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте. Увидев принцессу, парень резко поднялся, но, заметив за её спиной Фелицию, замер как вкопанный. Его пальцы буквально въелись в обложку, а костяшки на них побелели.

— Ваше Высочество... Госпожа Фелиция, — голос звучал хрипло, будто он давно не пил воды. — Я не ожидал...

— Мы хотели тебя проведать, — мягко сказала Нэсмия, переступая порог. — Ты как?

Грегор затравленно перевёл взгляд с принцессы на чародейку и обратно.

— Я... спасибо. Всё хорошо. Вернее... — он запнулся, взгляд упал на тетрадь. — Наставник... Я ещё не до конца...

Фелиция не сводила острого взгляда с тетради в его руках. Внутри неё всё напряглось, но когда она заговорила, в её тоне впервые за утро прозвучала искренняя печаль:

— Понимаю, Грегор. Торбин был важен для нас обоих. Если тебе что-то понадобится, ты можешь в любое время рассчитывать на мою помощь.

Грегор благодарно кивнул и ещё крепче прижал тетрадь к груди, словно защищая её от чужих глаз. Фелан, замерший у дверного косяка, мысленно зафиксировал этот жест: парень явно прятал записи от чародейки.

— Ничего не бойся, здесь ты под полной защитой, — мягко сказала Нэсмия. — Если захочешь выговориться, только дай знать. Тебе уже выделили слугу?

— Благодарю, Ваше Высочество. Да, всё необходимое есть, — Грегор вежливо склонил голову, так и не поднимая глаз от тетради.

— Ты можешь звать меня просто Нэс, Грегор. Я ведь уже просила.

Молодой алхимик окончательно стушевался. Не зная, как реагировать на такую простоту, он лишь медленно кивнул.

В комнате повисла натянутая пауза. Принцесса решила взять слово и перевела выжидающий взгляд на наставницу:

— Кстати, я хотела спросить про наши занятия. Мы сегодня продолжим? Я честно пыталась повторить то упражнение с концентрацией, но...

Фелиция на миг задумалась, взвешивая риски. Она чувствовала, как резерв Искры медленно, по крупицам набирает обороты. Отдых был слишком коротким, Мер едва хватило бы на простейший фокус. Любая реальная практика сейчас выдала бы её истощение с головой, обнажив ночную вылазку.

— Сегодня, пожалуй, обойдёмся без практических уроков, — ответила она спокойным, непреклонным тоном. — Возьми в библиотеке второй том «Основы магии» Сормана и внимательно изучи первую главу. Разберём её позже.

Нэсмия слегка нахмурилась, удивившись такому ответу. Наставница терпеть не могла сухую теорию и редко отменяла практику.

— Хорошо, — кивнула принцесса, — тогда я пойду в библиотеку. А ты?

Фелиция бросила короткий, но красноречивый взгляд на притихшего Грегора:

— Я задержусь и побуду немного с ним. Нам есть что обсудить.

Нэсмия поняла, что её присутствие здесь больше не требуется, и послушно направилась к выходу. Фелан, стоявший у двери, сделал шаг следом, но Фелиция вдруг окликнула его, и в её голосе скользнули вкрадчивые нотки:

— Фелан, а ты? Может, тоже останешься? Или всё же проводишь принцессу?

В её интонации не было ничего предосудительного, но взгляд стал изучающим. Чародейка проверяла его — проявит ли он излишнее любопытство к делам алхимика?

Фелан задержался у порога, мгновенно просчитывая варианты в голове. Интуиция требовала остаться и подслушать разговор мага с парнем, но личный священный приказ короля беречь Нэсмию перевесил всё остальное.

— Я провожу Нэсмию, — твёрдо ответил он после мимолётного колебания и посмотрел Фелиции прямо в глаза.

Чародейка чуть приподняла бровь, оценив его стержень, но промолчала. Значит, всё же случайность? — подумала она про себя. — Или защита Нэс для него действительно важнее королевских интриг? Ладно, с этим выскочкой я разберусь позже.

— Хорошо, — кивнула она.

Когда стражник и принцесса вышли, Фелиция плотно притворила за ними тяжёлую дверь, отсекая коридор от своей будущей беседы с Грегором.

Стоило только двери закрыться, как Фелиция вольготно устроилась в кресле напротив Грегора. Выражение лица снова стало беззаботным, но взгляд оставался цепким — она лениво, но внимательно отслеживала каждое движение парня.

— Прими мои искренние соболезнования, Грегор. Ты провёл с ним гораздо больше времени, чем я в годы обучения, и наверняка успел привязаться… — Она тихо выдохнула, оставив при себе дежурные фразы. В голосе проступила тоска по учителю.

— Благодарю, госпожа Фелиция, — тихо отозвался он, по-прежнему не поднимая глаз и продолжая бережно прижимать тетрадь к груди. Для него эти потрёпанные страницы с рецептами были единственной ниточкой, связывающей его с Торбином после того, как мастерскую перевернули в поисках зацепок.

— Брось, со мной можешь без этих церемоний. Он был моим наставником, пусть и очень давно. Если что-то понадобится, то просто скажи мне. Помогу, чем смогу.

Наконец Грегор поднял на неё свой потухший взгляд.

— Спасибо, Фелиция, — он помедлил, нервно перебирая пальцами плотный край своего кафтана. — Ты ведь... здесь ради светолика, верно? Наставник перед смертью поручил мне раздобыть цветок и передать ему. Но… раз его больше… нет, то я могу сварить зелье для принцессы сам.

— Ты уверен, что справишься один? Сколько времени тебе понадобится? — в её тоне проскользнула едва заметная профессиональная строгость.

— Наставник долго обучал меня этому, дотошно объяснял каждую мелочь, — Грегор заговорил чуть увереннее. — Рецепт я лично переписывал и все нюансы помню назубок. Стабилизация основы, температурный режим… Я справлюсь, Фелиция. За три-четыре дня зелье будет готово.

Фелиция медленно выдохнула, расслабляясь.

— Спасибо тебе, Грегор. Это очень важно для Нэс. Я буду ждать от тебя вестей, — она наклонилась чуть вперёд и вкрадчиво сказала: — И помни: никто во дворце не должен знать, над чем ты работаешь. Никто. Ты меня понял?

— Конечно, — Грегор снова опустил взгляд, и его голос стал совсем глухим. — Ни одна живая душа от меня ничего не услышит. Я умею хранить секреты наставника.

— Хорошо. Одним делом меньше… Но у меня есть ещё один вопрос, Грегор. И он тоже строго конфиденциальный. Сможешь держать язык за зубами?

Грегор встретился с ней взглядом. Холодный, предельно сосредоточенный вид чародейки заставил его внутренне подобраться. Но парень отчётливо помнил слова Торбина: наставник всегда говорил, что в стенах дворца безоговорочно доверять можно только Фелиции. Молодой алхимик молча кивнул.

— Прекрасно, — она выдержала паузу, прибавляя своим словам весомости. — Ты когда-нибудь слышал имя... Виджил?

Зрачки Грегора мгновенно расширились. Фелиция зафиксировала эту реакцию с быстротой опытного хищника и ещё сильнее наклонилась к нему:

— Слышал, верно?

— Да, — выдохнул парень. — Только это фамилия, имени не знаю. В последнее время этот человек часто навещал наставника…

— Знаешь, зачем? Кто он? Как выглядит?

Грегор замешкался, растерянно разглядывая пол под ногами. На лбу выступила испарина. Словно силой выуживая из памяти обрывки воспоминаний, он поднял глаза:

— Точно не знаю… Наставник всегда закрывался с лордом в кабинете один на один. Меня никогда не посвящали в цели этих визитов…

— Лордом? — перебила его Фелиция, зацепившись за титул.

— Да, лорд Виджил. Насколько я понял из их разговоров, он из Торговой гильдии. Полный, неприятный тип… Очень заносчивый. От него всегда разило дорогим табаком и чем-то приторно-сладковатым, вроде храмовых смол.

Фелиция медленно потёрла переносицу, лихорадочно переваривая информацию. Лорд изТорговой гильдии? Магия смены личности или очень качественный морок, — цинично заключила она про себя. — Настоящий Виджил никогда не подставил бы своё истинное лицо под удар. Или… подставил?

Спустя непродолжительное время она спросила:

— Торбин вёл учёт визитов? Записи сохранились?

— Наставник всегда ведёт… — Грегор запнулся и поспешно поправился: — Всегда держал под рукой журнал приёма клиентов. Большая, толстая книга в тёмном переплёте, которая должна лежать в его столе. Если её не забрали люди короля, конечно… Там есть информация о каждом посетителе. Возможно, и о лорде что-то найдётся. Но… в мастерскую сейчас не попасть, её опечатали королевские стражники.

Грегор резко замолчал, его голос дрогнул, в нём прорезалась паника:

— Фелиция… Зачем тебе это? Это он… это Виджил виноват в том, что случилось с наставником?!

— Я не знаю, Грегор, — мягко, но непреклонно остановила она его, возвращая лицу бесстрастное выражение. — Ничего не знаю наверняка. Но королевская стража уже ведёт расследование, и я уверена, они найдут виновных. Тебе не о чем переживать. Мы не оставим это без ответа.

Она поднялась с кресла, подошла к нему и успокаивающим жестом положила ладонь на его подрагивающее плечо. Грубое сукно кафтана было холодным, а под ним ощущались напряжённые мышцы. Фелиция коротко прикрыла глаза, гася вспыхнувшую внутри ледяную ярость.

Я найду того, кто это сделал. Из-под земли достану. И он захлебнётся собственной кровью.

Виджил, — думала она, мерно шагая по коридору обратно в свои покои. — Лорд Виджил. Старик Торбин неспроста упомянул его в той предсмертной записке. Слишком много совпадений.

Грегор подтвердил её самые худшие опасения: этот человек настойчиво наведывался к алхимику в последнее время, и визиты явно не были дружескими. Он выпытывал то, что Торбин считал смертельно опасным. А теперь Торбин мёртв.

Фелиция остановилась у высокого стрельчатого окна. За стеклом буйствовал цветущий сад, залитый мирным солнечным светом, но внутри чародейки крепла ледяная уверенность: времени у них почти не осталось. Магия крови — запретная, гнилая грань, которая никогда не давала силу даром. Она выжигала резерв дотла, ломала волю, превращая разум в послушный инструмент. Кровь Лунной Росы. Печать Илариэль... Если Виджил копает в этом направлении, он ищет ключ, способный вскрыть древние замки или полностью перекроить весь магический узор этого мира.

Доложить ли королю?

Она на мгновение прикрыла глаза, взвешивая эту мысль. Нет. Если она сейчас пойдёт к Гаудсу со своими догадками, то собственноручно оборвёт все связующие нити. Король, скорее всего, начнёт действовать официально и вызовет лорда Виджила на допрос. Но у того за спиной Торговая гильдия, связи и, возможно, очень высокопоставленные покровители. Стоит этой твари почуять малейшую опасность, как она затаится на дне, подчистив за собой все концы. Да и Грегору не поздоровится — его люди могут быстро сообразить, от кого пошла утечка, и парень станет следующим трупом.

Пока рано. Сначала нужно добраться до журнала приёма Торбина. Если в этой толстой книге есть хоть одна зацепка, указывающая на истинную личину Виджила, у неё на руках появятся реальные доказательства. Вот только мастерская сейчас под надзором, а после её ночной вылазки охрану там наверняка утроили.

Фелиция горько усмехнулась уголком губ, глядя на своё отражение в стекле. Ещё раз сунуться туда в открытую — верная петля даже для королевской наставницы. Да и люди Тайной канцелярии не дураки, они наверняка уже перерыли кабинет алхимика и унесли все бумаги. Слишком лакомый кусок. Значит, нужно искать обходные пути.

В голове чародейки начал выстраиваться чёткий, прагматичный план.

Сейчас она будет вести себя как ни в чём ни бывало — пусть все видят, что она занимается обычными дворцовыми делами. А вот ночью придётся снова переодеться в маскировочные одежды и отправиться в Ночные Кварталы. В это гнездо порока и контрабанды стекались все слухи города. Там, среди воров и скупщиков, всегда можно было купить правду — если, конечно, знать, кому платить и к какому горлу приставлять нож.

Действовать нужно было быстро и абсолютно скрытно. Ни одна живая душа не должна связать имя королевской наставницы с ночной охотой за призраками.

Фелиция решительно отошла от окна, распределяя задачи на остаток дня. Сперва предстоит вернуться к Нэсмии и выслушать её пересказ нудного трактата Сормана. Затем — мимоходом перекинуться парой слов с Феланом и выяснить, чьи приказы этот вышколенный мальчик выполняет на самом деле. И насколько он опасен.

А когда замок погрузится во тьму, тогда и начнётся настоящая работа.

Остаток дня тянулся невыносимо лениво. Фелиция нашла Нэсмию в королевской библиотеке, где принцесса послушно читала трактат Сормана, делая аккуратные пометки на полях пергамента.

— Ну как? — спросила чародейка, вольготно опускаясь на соседний стул и подпирая подбородок ладонью. — Что скажешь о различиях магических направлений? Наш старик Сорман всё так же зануден?

Нэсмия мгновенно оживилась и принялась пересказывать прочитанное. Она говорила увлечённо, но между делом бросала на наставницу тревожные взгляды. Фелиция сидела ровно, отвечала впопад и даже привычно, легкомысленно улыбалась. Но обмануть ученицу, которая знала её слишком хорошо, ей не удалось. Сквозь напускное веселье чародейки заметно проступала отстранённость.

— Ты точно уверена, что с тобой всё в порядке? — не выдержала Нэсмия, когда пауза между их репликами затянулась. — Ты выглядишь...

— Измотанной, — закончила за неё Фелиция, сохраняя на губах притворную полуулыбку. — Всё в порядке, Нэс. Просто ночь выдалась слишком длинной, а магия, как ты знаешь, требует платы.

Принцесса хотела настоять на своём, но Фелиция уже поднялась, ловким, уверенным движением собирая свитки со стола.

— Читай дальше, завтра проверю всю главу под завязку, — бросила она уже на пороге. — И не тревожься понапрасну. Со мной всё будет хорошо.

Девушка проводила её долгим взглядом. В наставнице определённо что-то изменилось. Какая-то невидимая броня стала жёстче, и Нэсмия никак не могла уловить, что именно заставило Фелицию так глубоко спрятать свои истинные чувства.

Чародейка вышла в пустынный коридор и бессильно прислонилась спиной к холодной каменной стене, прикрыв глаза. Эта короткая беседа вымотала её сильнее, чем все ночные скитания по городу. Каждое искреннее слово принцессы, каждый её заботливый взгляд ранили сейчас сильнее направленного боевого заклинания.

Внутри Фелиции всё кричало от желания вывалить правду, рассказать про Виджила, про обряды на крови, разделить эту удушливую ношу... Но прагматизм упрямо диктовал свои правила. Нельзя. Чем меньше Нэсмия знает, тем целее останется её хрупкий мир. И её жизнь.

Солнце уже коснулось горизонта, окрасив коридоры дворца в багровые тона, когда Фелиция направилась к себе, чтобы наконец переодеться. На полпути из полумрака её окликнули:

— Фелиция.

Она обернулась. В глубокой тени стрельчатой арки стоял Фелан со скрещенными руками на груди. По его собранной, неподвижной позе чародейка сразу поняла, что он ждал именно её. И ждал долго.

— А, молодой человек, — она подошла ближе, зеркально скрестив руки на груди, — не спится? Или соскучился по моим нотациям?

Фелан чуть усмехнулся, но его взгляд оставался серьёзным.

— Можно подумать, тебе самой сегодня спится, госпожа чародейка.

Фелиция прищурилась. В наступающих сумерках его лицо выглядело слишком серьёзным, а голос звучал довольно весомо для простого стражника.

— Ты хотел узнать что-то конкретное, Фелан? — прямо спросила она.

Страж помедлил, взвешивая каждое слово.

— Нэс волнуется за тебя. И я хотел бы понять... есть ли для этого реальный повод?

— Повод для чего? — Фелиция приподняла бровь.

— Чтобы она продолжала волноваться. Или чтобы я... знал, как действовать.

Последняя фраза буквально повисла между ними. Фелиция внимательно и пронзительно посмотрела на него. Знать, как действовать... Интересная формулировка. Значит, её догадка верна: он здесь не просто как старый друг детства, за ним кто-то стоит. Поди личный приказ короля.

— Ты хочешь знать, угрожает ли опасность мне? — вкрадчиво уточнила она. — Или всё же Нэсмии?

Фелан не ответил. Его тяжёлое молчание было красноречивее любых признаний. Он не собирался выдавать свои тайны, но и лгать ей не стал.

Фелиция вздохнула, сделала шаг вперёд и резко прошептала:

— Слушай меня внимательно, Фелан. Я понятия не имею, какие приказы тебе дали и почему ты весь день трёшься рядом с нами. Но раз уж ты вырос в толкового бойца, то избавь меня от лишних вопросов. Твоя единственная задача — приглядывать за Нэс. Глаз с неё не спуская.

Она замолчала, поймала его прямой взгляд и добавила:

— Сегодня вечером меня не будет во дворце. У меня появились срочные дела в городе. Если принцесса или стража спросят — скажи, что я заперлась у себя и рано легла. Мы договорились?

Фелан нахмурился.

— Ты собралась туда, где тебя категорически не должны видеть?

— Возможно, — уклонилась она от прямого ответа.

— Тогда я пойду с тобой.

Чародейка едва не рассмеялась, но вовремя сдержалась.

— Об этом не может быть и речи, Фелан.

— Смерть Торбина — это не твое личное дело, Фелиция, — тихо, но удивительно твёрдо отчеканил страж, делая шаг вперёд и сокращая дистанцию. — И если ты что-то знаешь, то должна...

— Что? — перебила она, и в её тихом, обманчиво мягком тоне внезапно проступила непреклонная властность истинного мага. — Должна покорно сидеть в своих покоях и послушно ждать, пока королевские стражники соизволят во всём разобраться? Ты знаешь, кто и ради чего оборвал жизнь моего учителя? Сомневаюсь. А я знаю, с чего начать. И начинать надо сегодня ночью, пока след ещё не остыл.

Она замолчала, удовлетворённо заметив, как дернулись желваки на его упрямом лице. Натренированные пальцы воина по привычке коснулись рукояти меча.

— Давай пойду я, — помедлив, предложил он. — Назови мне место. Я справлюсь скрытно.

— Нет.

— Фелиция...

— Я сказала «нет», — отрезала она. — Твоя первостепенная задача, насколько я поняла, — оберегать Нэсмию. Если этот ублюдок Виджил...

Она осеклась. Проклятое имя сорвалось с губ слишком резко, нарушив все правила конспирации.

Фелан уловил осечку мгновенно. Его взгляд сделался жёстким, почти хищным.

— Виджил? Это имя причастного? Кто он такой?

Фелиция мысленно выругалась самыми грязными портовыми ругательствами. Провал. Этот Сорман совсем выжал мне мозги.

Чародейка коротко кивнула в сторону своих покоев и стремительно шагнула через порог. Фелан бесшумно последовал за ней. Едва они оказались внутри, Фелиция глухо щёлкнула железной задвижкой, отсекая их от внешнего мира.

— Я ничего не утверждаю, — медленно произнесла она, опираясь спиной о закрытую дверь и скрестив руки на груди. — У меня есть лишь жалкие обрывки информации, которые я пытаюсь связать воедино. И чтобы получить цельную картину, мне необходимо отлучиться сегодня ночью. Так, чтобы ни одна живая душа во дворце об этом не прознала.

Она сделала паузу, буравя его взглядом, и перевела игру на своё поле:

— А теперь ответь мне честно, Фелан. Я правильно поняла, что король поручил тебе приглядывать за Нэс?

Страж долго смотрел на неё. Фелиция видела, как в этом взрослом парне прямо сейчас отчаянно борются устав и старое, детское доверие к ней. Он молчал несколько песчин, взвешивая все риски. Наконец, он принял решение.

— Да, — Фелан коротко кивнул. — Но присматривать мне нужно не только за Нэсмией. Мне приказали следить ещё и за тобой, Фелиция.

Чародейка улыбнулась уголками губ. Значит, обучение не уничтожило в нём человека, и старые чувства победили.

— Я действительно вернулся всего пару дней назад. Обучение у мастеров подошло к концу, и я должен был перенять дела у отца, чтобы позже официально занять пост личного стража Нэсмии, — продолжил он, глядя на пляшущие тени от догорающей свечи. — Но сегодня на рассвете мне уже выдали экстренное поручение… — воин запнулся на мгновение, отчётливо понимая, что прямо сейчас осознанно нарушает устный приказ командования. — Убедиться, что вы обе в абсолютной безопасности. И не спускать с вас глаз.

— Спасибо за честность, — Фелиция веско кивнула, оценив его поступок. — Тогда давай закрепим уговор: этот разговор оставим здесь, между нами. Иначе нам обоим не сносить головы. И я сильно сомневаюсь, что король в случае провала ограничится простым выговором. Идёт?

— Идёт, — коротко, без лишних слов отчеканил Фелан.

Чародейка тонко усмехнулась:

— Ты сильно изменился, Фелан. Раньше ты бы покорно кивнул, развернулся и сразу побежал докладывать отцу обо всём, что услышал от меня.

— Раньше я не видел, как заживо умирают люди, — он помолчал, и его взгляд на миг стал ледяным. — И не знал, что порой истинный долг защитника гораздо шире и важнее сухого приказа.

Чародейка понимающе склонила голову. Она прошла вглубь комнаты, опустилась в глубокое кресло и коротким кивком указала Фелану на стул у стены. Когда он устроился, чародейка произнесла:

— Я кое-что нашла, Фелан. И не смотри на меня так укоризненно! Пока я не добуду неопровержимых, железных улик, я не сделаю ни единого официального заявления. Так вот… у меня появилась ниточка.

— Ниточка, которую ты только что вытянула из Грегора? — Фелан безжалостно перебил её.

— Какой ты, однако, проницательный, — Фелиция лукаво улыбнулась. — Обучение явно пошло тебе на пользу. Скажем так: Грегор лишь подтвердил мои самые скверные опасения. И если ты пообещаешь больше меня не перебивать, я продолжу. Сегодня ночью мне необходимо покинуть замок. И раз уж ты теперь в курсе моей маленькой ночной авантюры… ты мне поможешь.

Фелан ощутимо напрягся. Последние слова чародейки прозвучали вовсе не как вопрос, а как завуалированный, жёсткий приказ.

— Подожди возмущаться, — Фелиция лениво махнула ладонью, пресекая его протест в зародыше. — Эти сведения нужны мне вовсе не ради банальной мести. Если мои худшие опасения подтвердятся, Фелан... то Нэсмии угрожает смертельная опасность.

Ей удалось безошибочно нащупать его самое слабое место. Мысленно чародейка поздравила себя с победой, но на лице сохранила равнодушие.

— Так почему не доложить обо всём Его Величеству?! — Фелан снова нахмурился.

— А теперь подумай своей головой, а не сухим уставом, — хлёстко парировала Фелиция. — Допустим, я иду к королю с ворохом ничем не подкреплённых догадок. Что сделает Гаудс? Бросит стражу штурмовать пустые углы? Наша цель мгновенно почует неладное, успеет затаиться, сожжёт все зацепки или выставит вместо себя очередного козла отпущения. И что тогда? Мы навсегда потеряем нить, а Нэсмия так и останется под ударом. Только так мы сами усыпим собственную бдительность ложным чувством победы.

Фелан тяжело выдохнул. Его челюсти сжались так, что на скулах снова заходили желваки. Суровая правда слов чародейки била наотмашь. Он понимал её логику, признавал правоту, хоть и отказывался с этим мириться.

После долгого, напряжённого молчания страж наконец ответил:

— Я понял твой замысел.

— Вот и здорово! — Фелиция ослепительно улыбнулась. — Значит, ты прикроешь мой ночной уход, а взамен я даю тебе слово: как только я добуду железные доказательства, то незамедлительно расскажу королю. А заодно лично замолвлю за тебя словечко перед Нэс, когда она спросит, почему ты вьёшься около неё верным псом.

— Договорились, — сухо кивнул Фелан, принимая эти правила игры.

— Тогда буду ждать тебя здесь ровно в полночь. Не опаздывай, молодой человек.

Глава 9. Первые зацепки (Часть 1).

Девятая глава. Первые зацепки

Часть первая.

Ночные Кварталы живут по своим законам: здесь королевские указы не имеют силы, а подорожные грамоты не спасают от ножа в спину. Балом правят золото, страх и умение исчезать, когда это необходимо.

Слухи здесь — лишь тень правды. Иногда эта тень длиннее самого предмета, а иногда искажает его до неузнаваемости. Чтобы найти правду, ищи не тень, а того, кто её отбрасывает.

Держи в кармане достаточно золота — оно откроет почти любые двери. Главное — с первого раза попасть в нужные. Стоит ошибиться, и следующие двери останутся закрытыми навсегда.

И помни: в Ночных Кварталах каждый встречный либо что-то продаёт, либо покупает. Вопрос лишь в том, что именно.

Из материалов Тайной канцелярии,

Сводка о работе в нижнем городе.

Инструктаж для новых агентов.

Ночь опустилась на столицу тяжёлым бархатным покрывалом. Фелиция стояла у окна и смотрела, как свет от редких фонарей выхватывают из мрака клочки брусчатки да силуэты запоздалых стражников. За стеклом город казался живым существом, затаившим дыхание в ожидании неизбежного. Тени между домами сгущались, наливаясь чернильной плотностью, словно сама тьма готовилась к охоте. В голове крутилась записка Торбина. Каждая строка въелась в память, но особенно выделялись те, где наставник писал о Виджиле и Нэсмии.

— Ты уверена, что это действительно необходимо? — негромкий голос Фелана раздался позади.

Она обернулась. Фелан уже одной рукой закрывал за собой дверь, а в другой — сжимал свёрнутый тёмный плащ из плотного сукна. В приглушённом свете стражник казался значительно старше своих двадцати двух: плечи расправлены, взгляд цепкий, и ни единого намёка на юношескую суету. Фелиция слишком хорошо помнила его мальчишкой, путающимся под ногами в дворцовых коридорах. Теперь же она осознанно решила положиться на него.

— Уверена, — ответила Фелиция, принимая плащ. — Мне нужно добыть информацию. Любой ценой.

— А если попадёшься? Что мне тогда делать?

— Сочини какую-нибудь сказку, мол, что я всю ночь просидела в библиотеке или просто дрыхла без задних ног. Придумаешь, — она иронично усмехнулась, застёгивая металлическую пряжку на плече, — ты же у нас защитник. Импровизация — часть вашей хваленой подготовки.

Фелан хмыкнул, но спорить не стал. Он скользнул рукой за голенище сапога, достал узкий кинжал и протянул чародейке рукоятью вперёд:

— Возьми. И умоляю, Фелиция, даже не думай светить Искрой. В Ночных Кварталах на магов охотятся ради потрохов и редких ингредиентов, а стража туда давно не суется.

Чародейка фыркнула, но оружие приняла. Привычным, давно забытым движением проверила баланс — кинжал лёг в ладонь словно продолжение руки. Сталь была холодной и с присущим ею характерным запахом масла и железа. Аэлир… — имя мужчины, который когда-то дотошно учил её обращению с клинками, обожгло мысли привычной болью. Мышечная память до сих пор хранила его уроки. Пальцы сами легли на рукоять так, словно и не забывали, как именно нужно держать оружие, чтобы убивать.

— Вернусь до рассвета, — сказала она, пряча кинжал под плащ и направляясь к выходу. — Если не вернусь…

— Знаю-знаю, — перебил Фелан, — я уже начал сочинять небылицу для Тайной канцелярии.

— Неужели передумал сдавать меня королю? — чародейка улыбнулась, взявшись за ручку двери.

— Нет. Но если тебя найдут мертвой в какой-нибудь сточной канаве, мне придётся нагло врать Нэсмии. А ей я врать не умею. И не хочу.

Они обменялись короткими, понимающими кивками, и Фелиция бесшумно выскользнула в коридор. Через пятнадцать сечин, накинув капюшон, она уже проскользнула через скрытую потайную калитку в дальнем углу дворцового парка.

Фелан закрыл за ней дверь, заперев её на замок. Нахмурившись, он отошёл к стене.

Выделю ей примерно три чина, а потом подниму тревогу. Если она не вернётся к сроку, плевать на уговоры — я переверну эти чертовы кварталы вверх дном, но вытащу её ради Нэс.

Ночью часть столицы жила своей особой, грязной жизнью. Фонари здесь не гасли до самого утра, но свет их казался болезненным: маслянистым, чадящим, выхватывающим из плотного мрака лишь сточные лужи, подозрительные силуэты да обрывки хриплых разговоров. Воздух Ночных Кварталов насквозь пропитался удушливым запахом жареной рыбы, прокисшего эля, едкой мочи и сладковатой гнили из канав. Где-то в глубине глухого переулка истошно заплакал ребёнок, но плач тут же оборвался, словно его грубо одернули.

Здесь тьма ощущалась живой, готовой без остатка проглотить любого, кто неосторожно ступит на её территорию. Склизкие камни мостовой помнили кровь, пролитую за столетия, а покосившиеся стены домов хранили тайны, которые честным людям лучше не знать.

Фелиция скользила вдоль стен, интуитивно избегая освещённых участков. Глубокий капюшон надёжно скрывал лицо, но её привычная, слишком прямая осанка могла в один миг выдать чужачку. На ходу перестраиваясь, она замедлила шаг, заставила себя слегка ссутулиться и изменила походку, перенося центр тяжести на пятки, как это делали местные портовые девки и воровки. Чудовищная усталость всё ещё тянула к земле, но чистый адреналин держал на плаву. Резерв Искры до сих пор не восстановился даже наполовину — во дворце у неё попросту не было времени, чтобы уделить магии должное внимание.

Если придётся использовать чары, то только в самом крайнем случае. Приберегу Меры для отхода.

Нужное место нашлось быстро: покосившаяся лавчонка на захудалой окраине квартала. Входная дверь просела от сырости, а вывеска над ней полностью выцвела от дождей, но Фелиция безошибочно помнила это злачное место. Она уверенно подошла и громко постучала в кованое железо.

Спустя несколько сечин засов внутри протяжно, неохотно скрипнул, и на пороге показался сутулый старик с живыми и цепкими глазами. Старый знакомый, подпольно торгующий запрещёнными редкостями. Фелиция помнила его ещё со времён своего ученичества — именно сюда она тайно прибегала за редкими алхимическими компонентами, которые Торбин никак не мог достать через официальные королевские каналы.

— Госпожа Фелиция… Давненько вы не баловали старика своим визитом, — Олдис узнал её мгновенно, несмотря на капюшон. От его зоркого взгляда не укрылась бы и мышь. — Опять пришли за редкими травами? Или, быть может, ищете изящный яд, от которого не остаётся следов в желудке высокородных господ?

— Здравствуй, Олдис. Сегодня я не за товаром. Мне нужна информация.

Старик опасно прищурился, быстро оглядел безлюдную ночную улицу и молча посторонился, пропуская чародейку внутрь.

Воздух в лавке был густым, почти осязаемым, насквозь пропитанным терпким ароматом сотен сушёных трав и ядовитых порошков, плотно расставленных по полкам. Некоторые стеклянные банки тускло светились в полумраке слабым, болезненным светом, выхватывая из темноты очертания сушёных гадов.

— То, что ты ищешь в такое время, леди, может стоить тебе не только золота, — хрипло проскрипел торговец, усаживаясь на высокий деревянный табурет у прилавка, — но и головы. О чём именно речь?

— О лорде Виджиле из Торговой гильдии. Мне нужна любая информация, особенно за последнее время. С кем общался, что искал.

Олдис сухо усмехнулся, достал из кармана потемневшую от времени трубку и, не торопясь, раскурил её. Плотный дым от дешёвого крепкого табака лениво пополз под потолок, смешиваясь с запахами трав.

— Виджил… — старик выпустил сизое кольцо. — Имя, которое сейчас лучше не произносить вслух даже в самом глубоком подвале Ночных Кварталов.

Фелиция отлично поняла недвусмысленный намёк. Она бесшумно опустила руку в кошель, достала несколько увесистых золотых монет королевской чеканки и мягко выложила их на пыльный прилавок. Олдис покосился на золото, но загребать в карман пока не спешил.

— Золото — это, конечно, хорошо… — он монотонно постучал трубкой по ладони. — Слушай, леди. Его люди в последнее время постоянно здесь ошиваются. Скупают у уличных алхимиков и подпольных знахарей очень странные ингредиенты: очищенную ртуть, концентрированную серу, свежую кровь… причём далеко не всегда животных. Платят не глядя. Но если кто-то из наших отказывается сотрудничать или задаёт глупые вопросы, то на следующий день бедолаг словно и не существовало вовсе.

Торговец наклонился ближе, понизив голос до заговорщического шёпота:

— На улицах шепчутся, что они готовят какой-то масштабный ритуал. Уж больно специфический набор компонентов. Все они до единого используются в древних и не самых радужных рецептах.

Старик снова боязливо оглянулся на запертую железную дверь и понизил голос до едва различимого сипа:

— И ещё… Болтают на улицах, будто Виджил готовит какую-то сделку в обход короны. А заказчики у него, поговаривают, вовсе не местные. И далеко не люди.

Фелиция замерла.

— Где мне найти того, кто это видел? Того, кто знает больше?

Олдис долго молчал, мерно постукивая трубкой по ладони. Затем коротко кивнул на дверь:

— Тогда тебе в таверну «Разбитый кувшин», где околачивается один тип. Коренастый, с таким лицом, будто тупым топором рубили. Кличут Костью. Он подрабатывает у наёмников Виджила: таскает ящики, присматривает за дальними портовыми складами. Парень знает слишком много, но жадный до безумия — хуже любого гнома. Скажешь ему, что пришла от меня, иначе он просто сдаст тебя ищейкам лорда за пару серебряных.

Фелиция веско кивнула. Она достала из кошеля ещё пару золотых монет, мягко опустила их на прилавок и направилась к выходу.

— Спасибо за службу, Олдис.

— Всегда рад старым клиентам, леди, — старик ловко сгрёб золото в глубокие складки своего кожаного фартука. — Только будь осторожнее. Если Виджил действительно замарался в чём-то по-настоящему тёмном, его псы не простят чужого любопытства. А я очень не люблю терять щедрых покупателей. Особенно тех, кто до сих пор платит настоящим золотом.

«Разбитый кувшин» встретил её удушливым дымом, запахами прогорклого жира с потом и гулом, от которого закладывало в ушах. В этой портовой клоаке собирались те, кому давно нечего было терять, кроме собственной жизни. За обшарпанными столами сидели люди с лицами, жестоко побитыми временем и чужими кулаками, со взглядами, видевшими слишком много грязи. Никто не посмотрел на вошедшую прямо. Все демонстративно делали вид, будто не замечают гостью, но Фелиция всем нутром чувствовала на себе десятки липких, оценивающих взглядов. Её взвешивали и проверяли на слабость.

Чародейка уверенно прошла к стойке и коротко звякнула серебряной монетой по липкому от эля дереву.

— Мне нужен Кость. Передай, что я от Олдиса.

Трактирщик, даже не взглянув на неё, молча мотнул подбородком в сторону узкой лестницы, уходящей куда-то в подвал.

Скрипучие ступени привели в сырое помещение, где пахло плесенью, затхлостью, дешёвым табаком и пролитым алкоголем. Каменные стены покрывали мокрые пятна, а в дальнем углу монотонно и раздражающе что-то капало. Огонёк единственной сальной свечи дрожал, отбрасывая длинные пляшущие тени. В этом тусклом мареве виднелись лишь грубо сколоченный стол да две скамьи.

Фелиция заняла место спиной к холодной кладке, контролируя единственный выход. Её пальцы под плащом незаметно, но крепко сомкнулись на рукояти кинжала, который ей дал Фелан.

Ждать пришлось недолго. Совсем скоро дверь с сухим треском отворилась, и на пороге появился невысокий, но шибко широкий в плечах громила. Лицо его и правда напоминало кусок дерева, изрезанный тупым ножом. На широком поясе висели два тяжёлых тесака, а грудь защищал потёртый, засаленный кожаный доспех.

Он грузно присел напротив и бесцеремонно положил на стол огромные, покрытые старыми шрамами ладони. От наёмника разило кислым потом и алкоголем.

— Слыхал я, тут одна птичка в дорогом плаще вынюхивает про высоких господ, — голос бандита оказался скрипучим, как петли несмазанной двери. — Старик Олдис совсем из ума выжил, раз пускает к себе таких заносчивых гостей.

— Слышал ты правильно. И эта птичка готова щедро заплатить за нужное зерно, — Фелиция бесшумно выложила на пыльный стол круглую золотую монету. — Мне нужен лорд Виджил. Что именно он закупает на складах? Кого нанимает в охрану? Любая, даже самая мелкая деталь.

Кость хищно покосился на золото, но притрагиваться к нему не спешил. Вместо этого он медленно, оценивающе обвёл чародейку взглядом, надолго задержавшись на её руках, скрытых под складками плаща.

— Чё-т слишком много нынче охотников до шкуры Виджила развелось…

Фелиция едва заметно нахмурилась.

Кто-то ещё копает под лорда? Королевские ищейки или третья сторона?

— Что за человек? — чародейка заставила свой голос звучать ровно. — Откуда пришёл?

Кость ухмыльнулся, обнажив гнилые, жёлтые зубы, и демонстративно постучал грязным ногтем по столешнице:

— Смотря с чем ты пришла, дорогуша. За одну монету я память не напрягаю.

Фелиция брезгливо поморщилась, но скользнула рукой в кошель и добавила на стол ещё один золотой. Громила тут же ловко прижал обе монеты увесистой ладонью.

— На днях сюда забредал один тип. Из наёмников, судя по выправке. Тихий такой, бесшумный, как тень. Вопросы задавал правильные, про дела Виджила в том числе.

— Назовёшь его имя? Или хотя бы приметы?

— Имени не скажу, мне жизнь дороже, — Кость цинично покачал головой. — Я тебе не мамочка, чтобы на ночь сказки рассказывать. Хватит с тебя и этого.

Фелиция резко подалась вперёд, сокращая дистанцию. Маска беззаботности окончательно исчезла, уступив место леденящей, опасной властности, от которой воздух в подвале словно стал гуще и холоднее:

— Либо ты сейчас выкладываешь всё, что тебе известно, Кость, либо я забираю золото и ухожу. А ты остаёшься здесь со своими секретами. Но учти: ты не успеешь потратить ни единого медяка, потому что псы Виджила узнают о твоем длинном языке ровно через пять сечин после моего ухода. Выбирай.

Кость злобно прищурился, но её жесткий ультиматум принял. Он сгрёб золотые монеты со стола одним плавным движением и ловко спрятал их в карман кожаного доспеха.

— Ладно, слухай, раз платишь, — буркнул он. — Виджил… Его люди скупают всякую дрянь, наняли головорезов для тёмных дел. И ещё… я сам возил им товар на склад. Видел, как они встречались с ушастым. Высокий, кожа бледная, как у мертвеца, уши острые, срань полная. Говорили о какой-то «крови полукровки» и о девчонке из дворца. Я не весь разговор слышал, меня отослали сразу, но уши-то у меня на месте.

Фелиция похолодела. Кровь полукровки, девчонка из дворца… Нэсмия!

— У этого остроухого были какие-то особые приметы? — чародейка изо всех сил старалась удержать голос от дрожи. — И где конкретно находится это место?

— Бледнокожий, говорю же. Глаза какие-то рыбьи. Тьфу, страхолюдина. Такой ночью приснится, так обделаешься сразу. А постройка ихняя на южной пристани, вторая от причала, с красной дверью. Но туда лучше нос не сувать, там охрана злая, да и не все возвращаются обратно.

Она молча поднялась со скамьи, оставив на столе ещё одну золотую монету за молчание.

— Если объявится тот парень из наёмников, передай, что я тоже ищу Виджила и хочу поговорить.

— Передам, если встречу, — Кость равнодушно пожал плечами, пряча очередную добычу. — Но такие, как он, сами находят, кто им нужон. Ещё и с ножом в руке.

Получив информацию, Фелиция стремительно вышла на улицу. Прохладный ветер вперемешку со шквальным ночным дождём тут же ударил в лицо, но даже он не смог унять бушующий жар внутри неё.

Склад в порту, Виджил, древний эльф и неизвестный наёмник, который уже идёт по их следу… Пазл складывается в слишком страшную картину. Нужно срочно возвращаться в замок. Слишком высокий уровень угрозы, одной мне этот нарыв не вскрыть. Придётся задействовать Фелана и, возможно, короля.

Она резко ускорила шаг, мгновенно ныряя в непроглядную темноту переулков. Мысли лихорадочно неслись впереди неё. Значит, убийца Торбина действовал не в одиночку. Кто-то из гильдий наёмников уже напал на след Виджила и ведёт свою охоту. Или сам лорд нанял убийц, чтобы подчистить за собой концы? Но зачем тогда было убирать старого алхимика, чьи знания о ритуалах крови могли бы помочь в этом безумии?

Вопросов по-прежнему оставалось слишком много, а рассвет неумолимо приближался.

Фелиция вернулась во дворец, когда ночь уже перевалила за половину. Потайная калитка в глубине парка встретила её глухой темнотой. Фелан безупречно выполнил свою часть уговора: патрули обошли этот сектор сада стороной, а сам он, накинув неприметный плащ, неподвижным изваянием замер в тени каменной арки у самого входа. Он мгновенно выхватил из темноты силуэт чародейки и показался.

Как только Фелиция бесшумно скользнула внутрь, страж одним движением закрыл створку и мягко опустил тяжёлый засов.

— Наконец-то, — негромко, но напряжённо выдохнул он. — Я уже всерьёз подумывал, не пора ли поднимать на ноги Тайную канцелярию и объявлять тревогу по всему замку.

— Тише ты, не шуми, — Фелиция шикнула на него и поманила рукой за собой. — Всё прошло гладко. Пойдём.

Когда дверь в покои чародейки закрылась, Фелан подошёл к ней вплотную, пристально осмотрел с головы до ног, проверяя, цела ли одежда и нет ли скрытых ранений.

— И что в итоге? Нашла что-нибудь стоящее?

Фелиция устало сбросила потяжелевший от воды плащ на спинку стула, прошла к столу, налила себе холодной воды из кувшина и жадно её выпила. Так она выиграла себе время и смогла решить, что стоило рассказывать парню. Упоминать про эльфа и угрозу Нэсмии пока было нельзя — Фелан может сразу наломать дров.

— Кое-что есть, — Фелиция опустилась в кресло. — Виджил действительно ведёт свою игру за спиной у короля. Его люди массово скупают у уличных алхимиков очень странные ингредиенты и нанимают наёмников для грязной работы. В Ночных Кварталах лорда ненавидят, но боятся до судорог.

— Ожидаемо, — Фелан понимающе хмыкнул, занимая стул напротив. — Богатые вельможи всегда кого-нибудь запугивают или нанимают шваль из подворотен. Что-то конкретное тебе сдали?

— У них есть опорный пункт, куда свозят весь контрабандный товар. Там же, возможно, проходят их тайные встречи. Я пока не выяснила, с кем именно лорд крутит дела.

— Надеюсь, ты туда не сунешься в одиночку? — резко перебил её Фелан, и его голос мгновенно стал жёстким, требовательным.

— И не планировала, — Фелиция цинично усмехнулась, но в её глазах не было ни капли веселья. — Я всего лишь собираю сведения, Фелан. Пока я до конца не пойму, что именно задумал Виджил, лезть в его логово — чистое самоубийство.

— Рад это слышать, — воин облегчённо выдохнул, постепенно разжимая напряжённые кулаки. — Теперь этой информации достаточно, чтобы официально передать её королю? Пусть Тайная канцелярия штурмует эту портовую постройку.

Фелиция надолго замолчала, задумчиво разглядывая дно пустого кубка.

Если я сдам склад сейчас, Виджил успеет выкрутиться. Отрежет все концы, а мы так и не узнаем, при чём тут Нэсмия.

— Не знаю… — наконец медленно произнесла она, поднимая на него взгляд. — Слишком рано. Ещё я краем уха узнала об одном человеке… Какой-то тихий тип из наёмников, который тоже вынюхивал информацию про Виджила. Возможно, он знает гораздо больше нашего.

— И ты хочешь найти его?

— Я бы очень хотела… поговорить с ним сейчас, — она отставила пустой кубок на край стола, — но это подождёт. Сейчас мне нужно всё хорошенько обдумать, да и отдых не помешал бы нам обоим. Иначе Нэсмия завтра утром посмотрит на наши помятые физиономии и решит, что мы всю ночь беспробудно развлекались и выпивали.

Фелан устало выдохнул и поднялся с места, привычным движением поправляя кожаный пояс меча.

— Тогда я, пожалуй, пойду к себе. Раз уж к тебе вернулись твои фирменные шутки, значит, и правда всё обошлось.

— Фелан, — она окликнула его уже у самой двери. Страж остановился. Чародейка посмотрела на него открыто и серьёзно: — Спасибо тебе за помощь. И за то, что не задаёшь сейчас лишних вопросов.

Он обернулся, и в глубине его серьёзных глаз на мгновение мелькнуло что-то удивительно тёплое.

— Я просто не мог поступить иначе, Фелиция. Добрых снов.

Тяжёлая дубовая дверь закрылась за ним практически бесшумно.

Фелиция осталась в комнате одна. Кое-как раздевшись, она легла в постель и резким выдохом потушила догорающую сальную свечу. Только сон упрямо не шёл. Мысли безумным хороводом кружились в голове, цепляясь одна за другую. Виджил, портовый склад, ушастый, кровь полукровки… Всё это неумолимо сходилось в одной-единственной точке — Нэсмии. Если лорд действительно готовит масштабную сделку с эльфами в обход короны, это не просто заговор. Это государственная измена. Но железных доказательств на руках у неё по-прежнему не было.

Она перевернулась на спину, рассеянно уставившись на невидимый в темноте потолок.

Король. Всё-таки надо идти к Гаудсу…

Эту логичную мысль она яростно отталкивала с самого начала вылазки. А сейчас… Если Гаудс узнает, что за его спиной ведут дела с проклятыми эльфами, он придёт в неописуемую ярость. Но что, если Виджил уже успел подкупить кого-то из королевского совета? Что, если Тайная канцелярия давно сгнила изнутри? Что, если король просто не поверит словам придворной чародейки без неопровержимых, осязаемых улик?

Фелиция закусила губу, чувствуя, как липкий страх за Нэсмию смешивается с глухим гневом на собственную временную беспомощность. Наставница должна быть щитом, а щит сейчас надломился.

Она сделала глубокий вдох, заставляя мышцы расслабиться, и сознание начало медленно погружаться в спасительную темноту. Последняя чёткая мысль, мелькнувшая в её голове перед тем, как окончательно провалиться в забытье, была о таинственном незнакомце: Я найду тебя, наёмник. Рано или поздно мы встретимся, и ты мне всё расскажешь

…

Глава 9. Первые зацепки (Часть 2).

Девятая глава. Первые зацепки

Часть вторая

Фелиция проснулась с первыми лучами рассвета, успев подремать всего пару чинов. В голове глухо гудело, веки казались налитыми свинцом, но тревога железной рукой гнала прочь любую попытку снова забыться сном. Она умылась ледяной водой из медного таза, надела строгое тёмно-синее платье для официальных аудиенций и собрала непослушные волосы. Записку Торбина чародейка надёжно спрятала в потайном внутреннем кармане, ближе к сердцу.

Когда она вышла в коридор, замок только начинал просыпаться. Слуги торопливо сновали с подносами, стражники лениво сменялись на постах. В глубине галерей слышалось эхо шагов и приглушённые голоса. Фелиция направилась к королевским покоям, изо всех сил стараясь удерживать размеренную походку и не выдавать своей отчаянной спешки.

У входа в малую приёмную её встретил личный секретарь Гаудса. Пожилой, сильно сгорбленный мужчина с вечно озабоченным лицом, которого она знала уже много лет, сидел за монументальным столом.

— Госпожа придворная чародейка Фелиция, — он поднял седую голову от исписанных свитков, даже не пытаясь скрыть лёгкого раздражения. — В столь ранний чин? Его Величество ещё не закончил разбирать утренние донесения.

— Мне нужно видеть короля, — ответила она жёстко, без дежурных приветствий и предисловий. — Дело чрезвычайной важности.

Секретарь устало вздохнул и демонстративно поправил ровную стопку пергаментов.

— Боюсь, у Его Величества нет ни одной свободной сечины до самого полудня. Утренний совет начнётся ровно через чин, затем — приём заграничных послов, отчёты столичного гарнизона, ревизия портовых складов…

— Я прекрасно знаю, что Его Величество постоянно занят. Каждый день, каждый чин, без выходных и праздников, — сухо перебила его Фелиция, не повышая голоса, но заставляя секретаря почувствовать всю тяжесть её слов. — Но моё дело не терпит отлагательств. Ступай и передай королю, что речь идёт о безопасности его дочери, принцессы Нэсмии.

Пожилой мужчина замер, а его рука, держащая перо, застыла над бумагой. Имя принцессы сработало как безотказный ключ. Секретарь внимательно, с нарастающей тревогой, посмотрел чародейке прямо в глаза, молча поднялся и направился к массивной дубовой двери.

— Подождите здесь.

Когда тяжёлая створка за ним закрылась, Фелиция медленно подошла к окну и начала рассматривать, как во дворе выстраивается утренняя стража.

Время тянулось невыносимо тягуче, словно застывающая смола. Наконец, спустя десять долгих сечин, дверь приоткрылась, и на пороге снова появился секретарь.

— Его Величество ждёт вас, госпожа.

Король Гаудс Второй Солнсвейт сидел за массивным дубовым столом, заваленным картами приграничья и срочными донесениями Тайной канцелярии. Правитель выглядел измотанным: под глазами залегли тёмные тени, лицо осунулось, а седина на висках в утренних лучах казалась ярче обычного. Последние дни выжимали из него все остатки сил.

Увидев вошедшую Фелицию, он устало отложил перо и коротким жестом указал на стул напротив.

— Ты играешь с огнём, Фелиция, — голос Гаудса звучал глухо, но властные, королевские нотки никуда не делись. — Мои люди доложили, что сегодня ночью ты тайно покинула замок. Догадываешься, почему за тобой до сих пор не пришли стражники и ты всё ещё свободно передвигаешься по этим коридорам?

Фелиция спокойно села, расправив складки синего платья и положив руки на колени.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Я действительно нарушила запрет, но я добыла информацию, которая полностью стоила этого риска.

Король натужно вздохнул и откинулся на высокую спинку резного кресла.

— Мы вроде бы общаемся наедине без лишнего официоза, Фелиция. К чему это «Ваше Величество»? Или совесть наконец-то замучила? — Гаудс устало потёр переносицу пальцами. — Не отвечай, времени на твои оправдания у меня всё равно нет. Выкладывай, что сумела разузнать.

Фелиция тщательно выверяла каждое слово, не позволяя голосу дрогнуть под его тяжёлым взглядом:

— То, что я скажу, прозвучит безумно. Но у меня есть все основания полагать, что лорд Виджил из Торговой гильдии ведёт тайные переговоры с эльфами прямо за твоей спиной. И эти переговоры напрямую угрожают жизни Нэсмии.

Король опасно нахмурился, желваки на его лице проступили на миг, но он промолчал. Лишь коротким движением руки дал понять: «Продолжай».

— Я просто не могла сидеть сложа руки, Гаудс, — Фелиция сбросила напускной официоз, заговорив тише и доверительнее. — Торбин погиб не случайно. Перед смертью он успел оставить мне тайную записку. Наставник писал, что Виджил настойчиво расспрашивал его о древних кровавых ритуалах. Со временем их встречи участились, а вопросы лорда становились всё конкретнее и страшнее.

Гаудс напрягся, а его лицо сделалось каменным.

— И это ещё далеко не всё, — Фелиция стойко выдержала его тяжёлый взгляд. — Ночью я спустилась в Ночные Кварталы. Люди Виджила массово скупают запрещённые реагенты, нанимают портовых головорезов, а на складе у южной пристани они тайно встречаются с эльфом. Свидетели слышали, как они обсуждали «кровь полукровки» и какую-то «девку из дворца».

Король резко поднялся из-за стола и стремительно прошёлся туда-обратно. Фелиция видела, как плотно сжались его кулаки, а под дорогой тканью камзола напряглись плечи.

— И ты отправилась в Ночные Кварталы в одиночку. Ночью. Без сопровождения. Без какого-либо вменяемого плана, — его голос по-прежнему оставался сдержанным, но королевская сталь звенела в нём отчётливо. — Ты хоть способна понять, Фелиция, что если бы тебя нашли в какой-нибудь сточной канаве с перерезанным горлом, я потерял бы не только того, на кого могу положиться? Я потерял бы единственного человека, которому могу безоговорочно доверить жизнь своей дочери.

— Я прекрасно осознавала все риски, Гаудс, — тихо, но твёрдо ответила она, — но я не была бы собой, если бы лично всё не проверила. Последние слова Торбина — это не пустые подозрения из-за старческого маразма. Появились страшные детали, которые подтверждают люди, даже не знающие о существовании друг друга.

Гаудс остановился у широкого стрельчатого окна и отвернулся. Его широкие плечи обречённо опустились.

— И что именно ты мне предлагаешь? Арестовать влиятельного лорда Торговой гильдии на основании записки покойника и пьяной болтовни портового сброда? Фелиция, очнись, у нас на носу масштабная война. Дворец только что потерял главного алхимика, а я… я потерял близкого друга. Ты вообще понимаешь, что начнётся в столице, если я прямо сейчас нанесу открытый удар по Торговой гильдии? Они контролируют треть наших портов. Стоит мне двинуть городскую стражу против Виджила, как гильдия мгновенно взвинтит цены, перекроет морские поставки, и наша армия на севере останется без провианта, стали и зерна. Мы физически не можем позволить себе войну на два фронта.

— Я всё это прекрасно понимаю, — твёрдо сказала Фелиция, поднимаясь со стула. — Именно поэтому я не требую от тебя немедленных арестов. Я предлагаю сперва скрытно проверить тот портовый склад, а не бить вслепую по верхушке. Если там обнаружится контрабандный товар, который скупается втайне от Тайной канцелярии, и, если туда действительно вхожи эльфы… у тебя на руках появятся неопровержимые доказательства измены. И тогда гильдия не посмеет даже пикнуть.

Король медленно повернулся к ней. В его потухших глазах чародейка увидела неподъёмную усталость, глухую боль и отчаянную отцовскую тревогу, которую он за долгие годы правления привык намертво прятать за холодной сталью короны.

— Ты думаешь, я не знаю, что вокруг меня плетут интриги? — Гаудс горько усмехнулся, не отрывая взгляда от окна. — Что каждый второй или третий лорд преданно улыбается мне в лицо, одновременно точа нож за спиной? Я король, Фелиция. А чувствую себя путником, который вслепую бредёт по болоту в удушливом тумане, где каждый следующий шаг может стать последним. И сейчас, когда с севера на наши границы надвигается армия падших, я попросту не имею права начинать кровавую чистку внутри собственного королевства. Не сейчас.

— А если этот самый враг уже внутри дворца, Гаудс?! Что, если заговор полностью созрел, и Виджил нанесёт сокрушительный удар в спину именно тогда, когда ты будешь поглощен войной на севере? Бездна тебя забери! Моего наставника убили, Нэсмии может угрожать опасность, а ты боишься показать клыки?

В кабинете повисла гнетущая тишина. Король обернулся и посмотрел на неё. Чародейка увидела, как в этом измотанном мужчине прямо сейчас отчаянно борются осторожный правитель, обязанный мыслить масштабами государства, и любящий отец, который до смерти боится за жизнь своей единственной дочери.

Гаудс остановился у стола и тяжело опустил ладони на его край.

— Я не боюсь, как ты выразилась, показать клыки, но в открытую двинуть стражу против гильдии я по-прежнему не могу, — глухо произнёс он. — Однако скрытно проверить этот портовый склад — оправданный шаг. Если там действительно найдутся неопровержимые улики измены, я приму самые жёсткие меры. Передай Родерику всё, что тебе известно. Он как раз этим занимается.

— Спасибо, Гаудс, — Фелиция благодарно кивнула.

— Рано благодарить. Наказание за твою самовольную ночную отлучку я отложу, а пока… — Он внезапно прищурился, заметив её мимолётное колебание у самого порога. — Что ещё? Ты слишком покладиста и послушна сегодня, Фелиция. Это совершенно на тебя не похоже. Выкладывай.

— Мне нужен полный список официальных и подпольных гильдий наёмников, — Фелиция слегка поджала губы, прекрасно понимая, что её вопрос балансирует на грани отчаянной дерзости. — Тех, кто потенциально мог быть причастен к смерти Торбина.

Гаудс долго и испытующе смотрел на неё своим тяжёлым, властным взглядом, способным заставить замолчать любого вельможу. Однако чародейка держалась стойко. Она знала, что ходит по очень тонкому краю, но отступать не собиралась.

— Я так понимаю, ты нашла что-то ещё, но посвящать меня в свои планы не намерена, — король сел в глубокое кресло и сложил руки в замок. — Хорошо. Считай это честным обменом за сведения о южной пристани. Тебе чертовски повезло, Фелиция, что потайную записку Торбина отыскала именно ты, а не мои ищейки. Иначе прямо сейчас наш разговор шёл бы в совершенно иных тонах.

Он многозначительно помедлил, давая ей прочувствовать всю весомость предупреждения. Затем что-то написал на листе бумаги и протянул его Фелиции.

— Скажешь Родерику, что я лично дал согласие на выдачу списков. Это письмо подтвердит мои слова. Но учти: я прекрасно помню, на что способна твоя упрямая натура. И если выяснится, что ты ведёшь двойную игру за моей спиной, последствия окажутся… крайне неприятными для нас обоих. Это всё?

Фелиция сдержанно склонила голову, принимая его условия:

— Я расскажу тебе обо всём, как только соберу достойные доказательства. У меня всё.

— Не будь ты лучшей подругой моей покойной жены и наставницей моей единственной дочери, то разговор у нас шёл бы гораздо иначе, — уже гораздо мягче, с затаённой грустью произнёс Гаудс. — Искренне надеюсь, что ты это понимаешь. Ступай. И упаси тебя боги впутать в это безумие Нэсмию. Особенно если ей действительно грозит опасность.

Чародейка молча кивнула и стремительно вышла из кабинета, пока король не передумал.

Едва тяжёлая дубовая дверь закрылась за её спиной, Фелиция шумно, с облегчением выдохнула.

Ты чертовски прав, дорогой Гаудс. Твоя дочь — цель в этой грязной резне, и именно поэтому я не впутаю её в расследование. Но список гильдий у меня в кармане, Родерик никуда не денется, а значит — охота на заговорщиков и таинственного наёмника только начинается.

Пока Родерик уверенно раздавал указания стражникам во дворе, Фелиция ждала его у мраморной колонны и внимательно наблюдала, как капитан чётко и жёстко распределяет людей по постам, даже не повышая голоса. Настоящий солдат. Прошло около десяти сечин, прежде чем последний отряд чеканя шаг отошёл в караул, и мужчина повернулся к выходу с плаца. Чародейка тут же двинулась ему навстречу.

— Утро доброе, Родерик.

— Леди Фелиция, — капитан стражи сдержанно кивнул, и в его сухом тоне мгновенно прозвучала лёгкая настороженность. — Чем обязан? Обычно придворные маги не ищут встреч с начальником гарнизона на рассвете.

— Я только что с личной аудиенции у Его Величества, и мне необходима твоя помощь, — ответила она без лишней угодливости. — Можем поговорить с глазу на глаз? Без лишних ушей.

Родерик нахмурился, оценивающе смерил её взглядом с ног до головы, словно проверял, не замышляет ли чародейка очередную пакость, а затем коротко кивнул:

— Прошу за мной, леди.

Они молча прошли по безлюдным переходам в небольшую, уединенную приёмную. Едва они переступили порог, Родерик глухо запер за ними дверь на засов и повернулся к ней:

— Король позволяет использовать этот кабинет для решения деликатных рабочих вопросов. Слушаю вас.

— Я и не сомневалась, — Фелиция по-хозяйски села в глубокое кресло и вольготно откинулась на спинку. — Родерик, у меня на руках появилась информация, которая нанесёт сокрушительный удар по короне, если мы не проверим её в кратчайшие сроки. Но сперва держи это.

Она протянула начальнику королевской стражи письмо Гаудса. Родерик взял письмо, прочитал и медленно опустился в кресло напротив, не сводя с неё глаз.

— Предательские нити ведут прямиком к лорду Виджилу из Торговой гильдии, — Фелиция стойко выдержала его давящий взгляд. — Перед смертью Торбин успел оставить мне потайную записку. И не смотри на меня так укоризненно, Родерик. Послание было спрятано в личном тайнике, о существовании которого во всем этом замке знали только двое — мой погибший учитель и я. Королевские ищейки физически не смогли бы его найти.

Фелиция достала из потайного кармана мятую записку алхимика и протянула собеседнику. Родерик взял бумагу и аккуратно развернул её. Он читал молча. И чем ниже бежал его взгляд, тем глубже залегала хмурая складка между суровыми бровями. Под конец он тихо, сквозь зубы выругался, и чародейка позволила себе едва заметную улыбку.

Мужчина протянул было руку, собираясь вернуть послание, но Фелиция отрицательно покачала головой:

— Оставь у себя, Родерик. Только сохрани её. Для меня эти строки — уже не просто улика.

Капитан понимающе кивнул и бережно убрал исписанный листок в нагрудный карман камзола. Он уже открыл рот, собираясь высказать своё веское мнение, но чародейка упреждающе подняла ладонь:

— Это ещё далеко не всё. И поверь, следующая новость тебе понравится ещё меньше. Вчера ночью я лично спускалась в Ночные Кварталы. Мои осведомители подтвердили, что Виджил тайно встречается с кем-то из эльфов.

— Что?! Ты хоть понимаешь, что это значит? — Родерик резко подался вперёд, и его безупречная военная выправка на миг дрогнула от шока. Он даже случайно обратился на ты. — Тайные сделки с эльфами в обход трона — это чистая государственная измена. За такое вешают на центральной площади без суда и следствия.

— Именно поэтому Гаудс и направил меня прямиком к тебе, — Фелиция плавно сменила тон на деловой. — Ты же официально ведёшь дело об убийстве Торбина? Значит, именно ты поможешь мне пробраться на этот проклятый склад.

— Пробраться? — Родерик удивлённо вскинул бровь. — Вы хотите, чтобы начальник королевской стражи организовал тайную вылазку без официального приказа?

— Именно. Нам категорически нельзя светиться в открытую. Пусть для всех всё выглядит как случайная ревизия, облава на контрабандистов или штатная работа твоих людей. Мне нужен доступ внутрь и пара умелых человек, которым ты безоговорочно доверяешь свою жизнь.

— Это чистое безрассудство, леди, — Родерик скептически покачал головой, складывая руки на груди. — Настоящее безумие. Я готов поставить свое годовое жалованье на то, что Его Величество не давал прямого приказа на вашу личную ночную авантюру в порту.

— Не давал, но и не запрещал. Подумай сам, Родерик, — Фелиция вальяжно закинула ногу на ногу, и посмотрела на него расчётливым взглядом. — Я владею магией и способна увидеть или вскрыть то, что окажется не под силу даже твоим лучшим гвардейцам. Ты ведь прекрасно знаешь, как часто эльфы закрывают свои тайники охранными чарами. Ты действительно готов бессмысленно рисковать своими бойцами и, что хуже, репутацией короля?

Капитан гвардии тяжело выдохнул.

— Допустим, я поддамся на ваши уговоры, леди. Но если с вами в порту что-то случится, с моих плеч мгновенно слетит голова. И поверьте, это ещё в самом лучшем случае. Король меня лично вздёрнет на воротах цитадели.

— Ничего с тобой не случится, — Фелиция снисходительно улыбнулась. — У нашего короля осталось слишком мало верных друзей, в которых он уверен так же, как в тебе. А если там действительно запахнет жареным, уверяю: я ретируюсь первой. Умирать молодой и красивой в мои прагматичные планы совершенно не входит.

— Я подумаю над этим. Место и время их встреч известно?

— Координаты склада у меня есть, а вот график сборищ достать пока не удалось. Советую не тянуть с решением. След может остыть.

— Дам окончательный ответ к вечеру, — Родерик решительно поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

— Договорились. Только подожди чуть-чуть, — Фелиция улыбнулась, удерживая его жестом. — Это ещё далеко не всё.

Капитан мученически прикрыл глаза и с тяжёлым, полным обреченности вздохом опустился обратно в кресло.

— Моя личная просьба, подкреплённая согласием Гаудса, — чародейка поджала губы, переходя к главному. — Король разрешил получить мне информацию из закрытых архивов. Мне нужен подробный список тех гильдий, которые потенциально могли быть причастны к убийству Торбина. И самое главное… Ответь мне: какая из этих гильдий наводит больше всего ужаса на местных наёмников?

Брови Родерика удивлённо приподнялись. Он глубже откинулся в кресле, и Фелиция поняла, что сейчас он решает, сколько именно информации он имеет право выдать придворной чародейке, не нарушив священной присяги.

— Что конкретно вы хотите знать, леди? — сухо спросил он.

— Названия и их репутацию в Ночных Кварталах.

Родерик отвёл взгляд в сторону, обдумывая формулировки. На его суровом лице читалось тяжёлое раздумье. Он прекрасно знал ответы, ведь Тайная канцелярия и Корвин снабжали его информацией ради безопасности короля и его дочери. Сейчас вопрос стоял лишь в границах дозволенного.

Спустя пару сечин капитан заговорил медленно, веско взвешивая каждое слово:

— Сейчас в Эферии активно действует около дюжины организованных гильдий. В день смерти Торбина в городе околачивались люди «Чёрных Змей», ордена «Крылатой Осы», «Серых Крыс» и… «Братства Теней».

— Можно узнать, на чём именно они специализируются?

— Обычный криминальный сброд, — Родерик пожал плечами. — Берут заказы на устранение неугодных, охрану контрабанды, торговлю редкими товарами и прочее. Различаются лишь методами работы и… аппетитом. «Змеи» держат подпольные бойцовские ямы, «Оса» и «Крысы» промышляют кражами и портовым разбоем. Пока они соблюдают негласные правила короны, мы их не трогаем, но эти твари имеют свойство заигрываться. А вот с «Братством Теней» всё обстоит совершенно иначе…

Капитан гвардии внимательно посмотрел на неё, фиксируя малейшие изменения в мимике чародейки:

— Слухи не подтверждены официально, но у нас есть веские основания полагать, что они — элита. Специализируются исключительно на заказных казнях. Работают настолько чисто, что стражники порой даже не находят тел. Словно человека и не существовало.

Услышав фразу про «заказные казни», Фелиция на мгновение перестала дышать.

Тихий, прямо как тень… — слова портового наёмника из таверны огненным клеймом вспыхнули в её сознании. Так вот из какой ты гильдии, незнакомец.

Пальцы чародейки невольно впились в деревянные подлокотники кресла.

— Это могут быть они? — её голос прозвучал тише, чем она планировала. — Они могли взять контракт на Торбина?

— Эту оперативную информацию я не имею права разглашать, леди Фелиция. Вы спрашивали о списке подозреваемых — я ответил. А возвращаясь к вашему второму вопросу… Мелкие бандиты боятся всех крупных игроков. Но будь я на месте обычного наёмника, больше всего в этой жизни я опасался бы перебежать дорогу именно «Братству Теней». И искренне не рекомендую лезть в их дела. Убийством королевского алхимика занимаются лучшие люди, они найдут виновного.

— Приму к сведению. Спасибо, Родерик, — Фелиция медленно разжала пальцы.

— Благодарите Его Величество, леди Фелиция, — Родерик решительно поднялся из-за стола. — Я всего лишь солдат, беспрекословно выполняющий приказы своего правителя. А вот вы… вы, боюсь, вовсе не солдат. И это делает ваше упрямство гораздо опаснее любого наёмного убийцы в этой столице.

Чародейка слегка наклонила голову в знак прощания и вышла из приёмной, оставив капитана наедине с его мрачными мыслями.

Фелиция вернулась в свои покои, быстро сменила парадное платье на простое повседневное и направилась прямиком в королевскую библиотеку.

Нэсмия уже была там. Принцесса стояла посреди просторного зала внутри ровного круга из рун, а над её раскрытой ладонью отчаянно плясал непослушный огонёк. Направленное пламя сильно дрожало, рвалось в стороны, временами вспыхивая неестественно ярко. Чародейка профессиональным взглядом мгновенно оценила, что стихия нестабильна: дыхание Нэсмии сбилось на втором цикле, из-за чего хрупкий внутренний резерв девушки перенапрягался с каждым вдохом.

— Фелиция! — Нэсмия резко обернулась. Огонёк над ладонью испуганно дрогнул и едва не погас. — Ты всё-таки пришла. Как ты себя чувствуешь?

— Уже гораздо лучше, — ответила чародейка, изо всех сил пытаясь звучать беззаботно. Она привычно опустилась на стул у стола. — Молодец, что практикуешься в моё отсутствие. Чем больше чистых повторений контура, тем послушнее станет дикий поток.

Занятие началось с повторения базовых контуров. Принцесса послушно копировала движения наставницы, концентрировалась на Искре и пыталась удерживать форму шара. Огонёк то разгорался ядовито-ярко, то испуганно затухал. Каждый досадный срыв заставлял Нэсмию виновато опускать взгляд. Но и не только это. Фелиция видела, как ученица боится сделать больше — виной был тот злосчастный ожог. Однако сейчас чародейка не могла повлиять на это. Она механически корректировала боевую стойку принцессы, поправляла положение пальцев, но внутри сама чувствовала, как земля уходит из-под ног. Бессонные ночи, портовый допрос, тяжёлый разговор с Гаудсом и визит к Родерику давили на плечи неподъёмным камнем.

Даже простейший корректирующий жест сейчас потребовал от Фелиции тройной концентрации. В какой-то момент она грубо ошиблась в третьем знаке и лишь в последнюю песчину успела одёрнуть пальцы, мысленно выругавшись. В висках болезненно пульсировало, а кончики пальцев левой руки зловеще немели от магического истощения.

Если так пойдёт и дальше, я сегодня к вечеру не смогу даже простейший щит выставить. А ведь Родерик даст ответ к сумеркам, и ночью меня может ждать вылазка на тот проклятый склад…

— Фелиция, — голос Нэсмии прозвучал неожиданно твёрдо, заставив чародейку вздрогнуть. — Ты уверена, что с тобой действительно всё в порядке? Может… может, тебе нужно выговориться? Если хочешь, я внимательно выслушаю. Всё, что у тебя сейчас на душе. Обещаю.

Фелиция медленно подняла голову. Ученица смотрела на неё в упор, без тени привычной детской наивности. В чистых голубых глазах читалась искренняя тревога и надёжно скрытая за нею фамильная сталь. В этот момент чародейка видела перед собой не испуганную девочку, а взрослую девушку, которая уже начала отчётливо понимать: этот мир устроен куда сложнее и грязнее, чем ей рассказывали в детстве.

— Всё в порядке, Нэс, — Фелиция силой заставила губы растянуться в улыбке. — Правда. Просто я банально не выспалась.

— Я не собираюсь насильно лезть тебе в душу, Фелиция, но я далеко не слепая. Ты лжешь мне сейчас так же топорно, как лорд Вигмунд моему отцу, когда пытается докладывать о портовых расходах. Последние дни ты сама на себя не похожа. И дело тут явно не только в скорби по Торбину — ты что-то скрываешь от меня. Если не можешь или просто не хочешь говорить сейчас… хорошо, я подожду. Но, умоляю, не пытайся делать из меня дуру. Я слишком хорошо вижу, как тебе плохо.

Фелиция почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Этот пронзительный взгляд… Точь-в-точь как у Илариэль, её покойной матери. Такой же понимающий, но абсолютно неумолимый.

— Мы можем отложить сегодняшние уроки, — предложила Нэсмия, сделав шаг к столу. — Трактат Сормана я способна разобрать и в одиночку.

— Нет, — отрезала Фелиция резче, чем планировала, и тут же поспешно смягчила голос: — Нет, Нэс. Мы обязательно продолжим. Твоя магия сейчас требует постоянной, изнурительной тренировки. Особенно теперь.

— Почему именно «особенно теперь»? — Нэсмия упрямо вздернула подбородок. — Потому что на севере собирается армия падших? Или потому, что ты… ты просто панически боишься за меня?

Чародейка надолго замолчала.

Девятнадцать лет, а проницательности в этой светлой голове уже сейчас с лихвой хватило бы на половину королевского совета. Вся в отца.

— Я скрываю от тебя лишь то, что мне по-настоящему страшно, Нэс, — тихо, на самом пределе слышимости произнесла она. — Мне до безумия страшно, что в один чертов день я просто не смогу защитить тебя от того, что надвигается на это королевство. Это всё, что тебе нужно знать.

Нэсмия смотрела на неё ещё какое-то время. Она понимала, что это далеко не вся правда, но принцесса также знала, что наставница никогда не станет лгать без веской на то причины. Девушка молча кивнула и уверенно поднялась со стула.

— Тогда продолжим. Обещаю: сегодня я удержу огонь столько, сколько потребуется.

Они снова вернулись к изнурительным упражнениям. Фелиция молча наблюдала, как ученица сосредоточенно выводит сложные знаки в воздухе, заставляя уставшие пальцы беспрекословно слушаться, как она упорно ищет внутри себя спящую силу и пытается ею управлять.

Ребёнок… — думала чародейка, хотя уже очень давно перестала считать её таковой. — Единственный человек во всем этом королевстве, ради которого я без колебаний готова переступить через любой закон.

К середине дня занятие наконец подошло к концу. Нэсмия отправилась на обед под бдительным присмотром Фелана, а Фелиция осталась в огромном зале королевской библиотеки в полном одиночестве. Она бессильно опустилась прямо на пол, прислонившись спиной к резному деревянному шкафу.

Новые сведения, полученные от Родерика, заставили её полностью пересмотреть ситуацию, добавив в общую картину те самые недостающие штрихи. Но в то же самое время вопросов появилось ещё больше — особенно о таинственном чужаке. Мог ли тот тихий наёмник, о котором шептались в порту, быть выходцем из неуловимого «Братства Теней»? Или же он принадлежал к какой-то другой, враждующей с ними гильдии?

Фелиция медленно поднялась на ноги и отряхнула платье. В висках навязчиво стучало, но внутри воцарилось странное спокойствие. Сегодня она сделала всё, что было в её силах: перешагнула через гордость и доложила королю, а также вытянула из Родерика закрытые списки криминального мира.

Сегодня ночью Родерик даст свой ответ. И тогда я наконец узнаю, что именно Виджил прячет на портовом складе с красной дверью. А после… после я смогу распутать этот узел, найти тварь, которая оборвала жизнь Торбина, и понять, почему в этом безумии замешана Нэсмия.

Чародейка уверенно вышла из библиотеки, слегка сощурившись от яркого дневного света, заливающего галерею. Впереди оставался ещё целый день — долгие, тягучие чины, которые ей необходимо было пережить, не выдав окружающим ни единой капли своего беспокойства.

Вечер опускался на замок медленно, укрывая башни золотисто-сизым маревом и растягивая по двору длинные, изломанные тени. Фелиция стояла у окна в своих покоях и наблюдала за угасающим днём, когда в дубовую створку негромко постучали.

— Войдите.

На пороге показался Родерик. Он был без доспеха, в простой рубашке, но по-прежнему держался так же прямо, как и утром.

— Леди Фелиция, — он вошёл, плотно прикрыв за собой дверь. — Я тщательно обдумал ваши слова насчёт портового склада и того, что именно там может находиться.

— И к какому выводу ты пришёл? — чародейка обернулась.

— Решил, что вы правы. Но вовсе не потому, что мне по душе ваша опасная авантюра. Если лорд Виджил действительно ведёт тайные переговоры с эльфами за спиной короля, нам лучше действовать на опережение. Пока ещё есть время. Я лично отобрал одних из лучших людей, которые не станут задавать глупых вопросов и смогут держать язык за зубами.

Фелиция почувствовала, как в груди наконец поднимается волна облегчения.

— Когда выдвигаемся?

— Завтра ночью, — Родерик посмотрел на неё в упор, и его взгляд посуровел. — Сегодня мне нужно проложить безопасные маршруты в обход городских патрулей и подготовить скрытное снаряжение. Скажите… вы точно собираетесь идти лично? Мои люди могут проверить всё сами.

— Нет, — Фелиция решительно покачала головой, отсекая любые возражения. — Мне необходимо увидеть всё своими глазами. Понять, что конкретно Виджил прячет в этих стенах. К тому же, если наткнёмся на охранные чары, с магом вашим людям будет куда спокойнее, не так ли?

Капитан сдержанно кивнул, словно именно такого ответа он от неё и ожидал.

— Тогда завтра, как только окончательно стемнеет, жду вас у северной калитки. И умоляю, леди: оденьтесь так, чтобы в порту вас можно было принять хотя бы за местную девку, а не за высокородную придворную даму.

Фелиция иронично усмехнулась:

— Не учи меня искусству маскировки, капитан. Спасибо.

— Не стоит благодарности, — он уже взялся за дверную ручку, на миг замерев на пороге. — Я обязан оберегать покой короля везде, где только смогу. И уж тем более — покой его дочери. Нэсмия — самая уязвимая часть в королевской броне. И враги это знают.

Дверь за ним тихо и бесшумно закрылась.

Чародейка осталась в покоях одна. Она смотрела на стремительно темнеющее небо, и внутри неё в тугой узел смешивались страх и предвкушение грядущей охоты. Спустя время, даже не раздевшись, она без сил опустилась на кровать и прикрыла веки.

Долгожданный сон пришёл мгновенно, но он принёс с собой вовсе не отдых. Кошмар был тревожным, полным смазанных чёрных теней, бледных лиц падших и чьих-то леденящих, пустых глаз, пристально смотревших на неё из кромешной темноты подвала. И сквозь этот морок прорывался тихий, свистящий шёпот, от которого у Фелиции внутри застывала кровь:

Кровь полукровки… Девка из дворца…

Ночь. Замок лорда Дрейна Виджила.

Воздух в просторном кабинете был тяжёлым, удушливым от запаха дорогих благовоний, пота и липкого страха. Лорд Виджил, облачённый в шёлковый халат, нервно расхаживал по ковру. Его толстые пальцы, унизанные перстнями, крупно дрожали.

На массивном столе перед ним покоился мутный хрустальный шар с золотистыми прожилками, внутри которого угадывался тёмный, неподвижный силуэт. Этот эльфийский артефакт дальней связи был создан ещё до Раскола. Для его активации требовалась капля редчайшего эфирного концентрата, которую Виджил покупал у карликов за бешеные деньги.

Сфера мерцала тусклым, болезненным светом. От неё исходил слабый, почти незаметный гул, словно где-то глубоко, на самой грани слуха, сотни голосов шептали на давно забытом, свистящем наречии. Виджил чувствовал, как от артефакта веет могильным холодом. Он ненавидел этот шар. И до смерти боялся его хозяина.

— Я… я сделал всё точно так, как вы велели, — заговорил Виджил, заставляя себя смотреть на тусклое сияние. — Контракт в гильдии наёмников оплачен полностью. Алхимик мёртв.

— Свиток? — голос, донёсшийся из шара, был тихим, идеально ровным и абсолютно безжизненным. Но в этом ледяном спокойствии крылась такая первозданная, хищная сила, что у Виджила мгновенно перехватило дыхание.

Лорд судорожно сглотнул, чувствуя, как ворот халата давит на горло.

— Мастерскую обыскали почти сразу после убийства, но… ничего не нашли. Мои люди тоже попытались проникнуть туда позже, однако дворец наводнён ищейками…

— Твои люди — стадо идиотов. Впрочем, ты и сам это прекрасно знаешь, — холодно перебил его собеседник. — Значит, свиток Торбина успел перехватить кто-то другой.

— Я уже отправлял верных головорезов в дом к его ученику, — поспешно оправдывался Виджил, стирая пот со лба. — Там чисто.

На мгновение в кабинете воцарилось давящее молчание. Внутри хрусталя что-то зловеще запульсировало. Виджилу почудилось, что за стеклом шевелится нечто живое и древнее.

— Тогда ищи дальше, — спустя время изрёк безликий силуэт. — У его союзников. У этой рыжей чародейки, что вечно крутится возле принцессы. Свиток где-то во дворце, Виджил. Без него ритуал не завершить, а без ритуала… Помни: я обещал тебе трон людей вовсе не за твои красивые глаза. Если ты провалишь дело…

Из шара донёсся едва слышный сухой треск. Звук был тихим, но лорд пошатнулся и отступил на шаг, словно от сильного физического толчка в грудь.

— Я всё сделаю! — выдохнул он, срываясь на панический, прерывистый шёпот. — Я найду этот чёртов свиток! Или… или саму принцессу! Вы ведь сами говорили, что её кровь может заменить записи Торбина?

— Может, — собеседник выдержал паузу. — Но это гораздо сложнее и дольше. Впрочем… Выбор за тобой. Найди свиток или доставь мне девчонку. И поторопись, Виджил. Падшие уже на грани. Они готовы.

— А когда… когда именно они ударят по границам?

— Когда я прикажу, — отрезал голос. — Но если к назначенному сроку я не получу ни записей, ни девчонки… они всё равно пойдут вперёд. И первыми, уверяю тебя, умрут те, кто посмел меня подвести.

Изображение в шаре мгновенно померкло. Сфера остыла, напоследок обдав лорда резким озоном и оставив на его языке горький, въедливый привкус пепла.

Виджил остался стоять посреди кабинета, тупо глядя на помутневший хрусталь. По его щекам крупными каплями катился холодный пот. Бессильно рухнув в глубокое кресло, он дрожащей рукой схватил серебряный кубок с вином и жадно, захлебываясь, выпил его до самого дна.

— Будь проклят этот эльф, — просипел лорд в пустую темноту кабинета. — Будь проклят тот день, когда я согласился на эту сделку.

Глава 10. Письмо (Часть 1)

Глава десятая. Письмо

Часть первая

Слушай, брат, я тебе так скажу: с эльфами торговать — это как с чёртом в кости играть. Они тебе улыбаются, кивают, цену твою принимают, а ты уж и рад, думаешь — вот повезло-то. А потом домой едешь, и только в дороге доходит: продал-то ты не товар, а подпись свою. Под тем, чего и не понял вовсе.

Двадцать лет я караваны в Мерендию водил. И знаешь, чего я боялся? Ни разбойников на тракте, ни обвалов, ни цен гномьих. Вежливости их, слышь, боялся. Потому что враг настоящий он тебе не мечом грозит, а словом. Скажет «мы подумаем» и исчезнет на десять лет, а когда вернётся, ты и забыл уж, о чём речь-то была. А они помнят. Они, слышь, всегда помнят.

Мы, люди, обиды через год забываем. Ну, через два. Ну, ладно, через десять, коли сильно припекло. А эльф — он и через сто помнит. И помнит он не боль, нет. Счёт помнит. За которым рано ли, поздно ли придёт. И что должник давно помер — так ему всё едино. Платить сынок твой будет или внук, а то и вовсе правнук. Такая у них, слышь, память…

Из дневника купца Альдо Бильдэо

Найден в караван-сарае у северных ворот

1158 год

Третий день Кейн жил в Ночных Кварталах, как бездомный пёс: в сырых подворотнях, на заброшенных чердаках и в грязных ночлежках, где не спрашивают имени. Он уже сменил два убежища, дважды до неузнаваемости перекроил походный плащ, а отросшая колючая щетина и въевшийся слой дорожной копоти скрывали лицо лучше любого капюшона, надёжно защищая от подозрительных взглядов прохожих.

Кожа чесалась от этой грязи, а желудок сводило от голода: последний сухарь он съел ещё вчера на рассвете, запивая дождевой водой. «Братство Теней» не прощало неповиновения, но пока Тень дышал, в этой смертельной партии у него всё ещё оставался тактический ход.

Сейчас он сидел на корточках на плоской крыше заброшенной красильни, наблюдая за узкой улочкой, ведущей к складам южной пристани.Старые доски прогибались и стонали под весом его тела, но стойко держали. Ветер нёс сырость, гниль и дым, пропитывая одежду тяжёлым запахом, который не отмывался простой водой.

Ниже, в узком проулке, тянулась унылая вереница телег лорда Виджила. Уже второй день они приезжали строго к сумеркам, грузили тяжёлые ящики и уезжали обратно. Иногда с караваном шёл один и тот же возница — кривой на левый глаз и с грубой татуировкой водяной змеи на запястье. Говорливый, если правильно подпоить. Кейн уже вычислил, где и чем именно.

Три повозки за один чин. Полное отсутствие тяжёлой охраны. Эффективность маскировки высокая. Варианта два: либо перевозимый груз весит меньше пуха, либо весь маршрут от причала до городских ворот прикрыт Тайной канцелярией или купленными стражниками.

Спустя чин кривой возница наконец вышел из-за угла склада и размашистым шагом направился в сторону портового кабака «Седой осётр». Кейн бесшумно скользнул вниз по старой лестнице и через два переулка уже поджидал цель у входа в таверну. Он небрежно прислонился к склизкой стене, делая вид, что лениво вычищает скопившуюся грязь из-под ногтей складным ножом.

Одноглазый тяжело протопал мимо, даже не взглянув на него. Кейн вошёл следом в душное и прокуренное помещение, на скудные остатки меди заказал кружку самого дешёвого пойла и сел за соседний столик в углу. Местный эль оказался отвратительно кислым, с резким металлическим привкусом меди, но он хотя бы немного согревал изнутри. Тень пил медленно, осторожно цедя жидкость через край, чтобы не обжечь потрескавшиеся от сухости губы, и одновременно с этим вслушивался в каждый звук таверны.

Торговаться с портовым сбродом было легко: такие люди за звонкую монету и стакан тёплого пойла охотно продавали всё, включая собственных хозяев. Кейн хладнокровно дождался, пока кривой осушит третью по счёту кружку, плавно поднялся со своего места и пересел к нему за стол, придвинув к нему кружку пойла и положив на грязные доски серебряную монету.

— Работу ищу, — тихо и вкрадчиво произнёс Тень. — Слышал на причалах, что твоему господину сейчас позарез нужны крепкие руки. Из тех, что умеют таскать тяжести, держать язык за зубами и лишнего не спрашивать.

Возница покосился на него, придирчиво оценивая потрёпанный вид собеседника. Монета с грязных досок, впрочем, исчезла в его широкой ладони мгновенно.

— Чей буш, оборванец? Кто за тобой стоит?

— Сам по себе. Из дальних земель.

— Из дальних, значица… — мужик хмыкнул и шумно рыгнул. — А может, ты из этих… из любопытных, кто чужой нос куда не надо сует? Тут на днях один такой шнырял возле причалов, тоже работу клянчил… ик…, а потом резко пропал. И костей не нашли.

— Я не пропадаю. Мне нужна простая работа. Где честно платят и не задают глупых вопросов.

Собеседник надолго замолчал, воровато крутя серебряный кругляк между засаленными пальцами. Вокруг орали пьяные матросы, а за окном таверны по стёклам монотонно забарабанил дождь, как обычно бывает в это время года. Промозглая вечерняя сырость просачивалась сквозь щели, заставляя редких трезвых посетителей плотнее кутаться в плащи.

— Послезавтра, — наконец буркнул одноглазый, резко понижая голос до хриплого шёпота. — Портовый амбар у самой воды, с приметной красной дверью. Придёшь строго к закату, скажешь караулу, что ты от Ржавого. Возьмут на разгрузку. Только… ик, — он вдруг навалился на стол, обдав Кейна густым, удушливым перегаром. — Ты это… если дурной какой или соглядатаем нанялся… — он с явным наслаждением провёл грязным ногтем по собственному горлу. — Наши парни очень не любят, когда чужие пальцы в карманы лезут.

Кейн едва заметно кивнул, плавно поднялся из-за стола и уверенно вышел наружу, ни разу не обернувшись.

Он быстро отошёл на безопасное расстояние от прокуренного «Седого осётра», свернул в глухой, безлюдный переулок между покосившимися складами и только тогда остановился. Из затянутого тучами весеннего неба лило без остановки. Настоящая портовая клоака у красной двери. То же самое место, про которое ему шепнул перепуганный Кость в «Разбитом кувшине». Значит, не соврал. Виджил действительно держит там нечто важное. Возможно, именно то, что напрямую свяжет лорда с контрактом на алхимика или то, что Кейн сумеет использовать как единственный весомый аргумент, чтобы выменять собственную свободу у гильдии.

Тень устало прислонился спиной к холодной каменной стене и закрыл глаза. Пальцы левой руки рефлекторно, повинуясь старой привычке, потёрли шрам на правой брови. Из-за промозглой ночной прохлады шрам неприятно ныл, отчего Кейн дёрнул щекой.

За эти трое суток скитаний он понял, что лорд Виджил — лишь мелкая, трусливая сошка. Обычная шестёрка в чужом замысле, который сейчас раскручивает кто-то неизмеримо более могущественный. Но даже этих крупиц информации Кейну должно было с лихвой хватить, чтобы купить себе у главы Братства немного драгоценного времени.

Ардин не отступит от этой столичной партии, пока не получит нужный результат. Или… пока окончательно не поймет, что его лучший исполнитель знает о целях заговорщиков гораздо больше, чем ему положено по Кодексу.

Мысль о том, чтобы немедленно бросить всё и сбежать из столицы, вспыхивала в его голове ежедневно. Переждать бурю в глухой провинции, залечь на самое дно… Но Кейн знал нерушимый Устав «Братства Теней» куда лучше, чем шрамы на собственном теле.

Ардин никогда не прощает, когда его элитные инструменты внезапно ломаются или начинают проявлять характер. Если сейчас я просто сорвусь с крючка, завтра он пришлёт за мной тех, кто не станет разговаривать. Мне позарез нужно раздобыть нечто такое, что весит на весах Кодекса куда больше моей собственной головы. Грязную информацию. Тайны, которые принесут гильдии колоссальное золото и заставят Ардина закрыть глаза на моё самоуправство. Либо компромат, который сделает меня слишком опасным, чтобы «Братство» рискнуло меня устранить.

Он уже натянул промокший капюшон, собираясь двигаться в сторону очередной клоаки на ночлег, как в противоположном конце тёмного переулка бесшумно мелькнул невысокий силуэт. Кейн мгновенно подобрался, его правая рука машинально скользнула под полы плаща, а пальцы схватились за холодную рукоять вычищенного кинжала.

Однако чужак не приближался. Он замер, сиротливо прислонившись к покосившемуся фонарному столбу, и чего-то терпеливо ждал под проливным весенним дождем.

Присмотревшись сквозь пелену водяной мороси, Кейн безошибочно узнал этот типаж. Мелкий портовый посыльный из числа уличных сирот. Таких охотно использовали для самых грязных и мелких поручений — голодранцы никогда не вызывали лишних подозрений у городских патрулей. Мальчишке было от силы лет двенадцать-тринадцать. Худой, бледный, в явно чужой, слишком большой для него холщовой рубахе. В полумраке его глаза испуганно блестели от страха.

— Разворачивайся и уходи, мелкий, — тихо, но отчётливо приказал Кейн. — Не заставляй меня тебя калечить.

— Мне… мне велено передать, — голос у пацана ощутимо дрожал от холода и ужаса, но он упрямо не двигался с места, крепко вцепившись пальцами в столб. — Мастер велел сказать: ты обязан прийти к нему. Сам. Лично. Иначе он немедленно передаст короне, кто именно убил алхимика. И тогда, дяденька, тебя не только твои братья искать будут. Тебя королевские ищейки из-под земли достанут.

Кейн замер.

— Я не убивал.

— Королю имя надо. Мастер сказал, что твоё даст, если ты не придёшь. Ты просто сделай всё, что он требует, и тогда он во всём тебя простит. Ровно три дня у тебя осталось, дяденька. Время пошло.

— Что он хочет?

— Он знает, что ты ищешь информацию, — мальчишка нервно переступил с ноги на ногу, шмыгая носом. Голос стал совсем тихим, будто слова давались ему с трудом. — Мастер хочет, чтобы ты привёл к нему принцессу. Живой. Тогда он примет тебя обратно в «Братство». Ну… или хотя бы не сдаст королевским палачам.

Посыльный тяжело сглотнул, и Кейн увидел в свете угасающего фонаря, как у ребёнка мелко дрожит нижняя губа. Пацан ужасно боялся. Вот только не беглого исполнителя, стоявшего перед ним, а гнева Ардина. Как только мальчишка передал послание, он резко развернулся и убежал в темноту.

Кейн выругался сквозь зубы. Три дня. Срок, который не простит ни малейшего колебания. Как только король получит его имя, на него начнётся тотальная охота по всему королевству. Если бежать — за спиной неизбежно потянется кровавый след из ищеек и бывших братьев. Остаться… Чтобы остаться в живых, придётся принять вызов и начать играть по чужим, грязным правилам. Но стоила ли эта партия его головы?

Тень привычным движением поправил идеально чистый кинжал на поясе и бесшумно растворился в ночи, оставив после себя густую пустоту сырого проулка.

Спустя полчина он снова оказался на границе Ночных Кварталов и портовых складов, где даже пронизывающий весенний ветер затихал, словно до смерти боялся привлечь к себе лишнее внимание. Кейн неподвижно сидел за штабелем прогнивших, пахнущих сыростью досок, прямо напротив амбара с приметной красной дверью, и отрешённо наблюдал, как заходящая луна блекло подсвечивает мутные стёкла единственного узкого окна.

Ровно трое суток. Ардин дал мне всего три дня, чтобы выкрасть и достать из дворца наследницу престола. Девчонку, которую я видел всего раз в жизни, мельком, в прошлом году. Она шла по центральной улице Каирна в кольце тяжёлой гвардии, а её необычные белые волосы красивым облаком развевались на ветру. Помню, я тогда ещё цинично подумал: «Ещё одна изнеженная богатая кукла, которая за всю свою фальшивую жизнь никогда не узнает, как пахнет настоящая запёкшаяся кровь». Теперь мне приказано украсть её, связать и притащить к ногам Ардина.

Кейн хмуро покачал головой и дёрнул щекой.

Принцесса… Та самая беловолосая девчонка, которую я видел у дома Торбина. И её наставница — та рыжая чародейка. Они были там в ту ночь. А теперь Ардин хочет, чтобы я привёл ему принцессу. Словно мы все пешки в его игре.

Кейн грязно выругался сквозь зубы, лениво потирая затёкшее левое запястье.

Он не убивал Торбина Бриствуда. Он пришёл к алхимику, чтобы поговорить. Понять, стоит ли жизнь этого человека того, чтобы ради неё осознанно ломать нерушимый Устав гильдии и ставить под удар «Братство». И старик посмотрел на него так, как никто не смотрел на Кейна уже много лет: без панического страха, без презрительной брезгливости. С какой-то странной, отеческой грустью.

«Выбор есть абсолютно всегда, мальчик», — негромко произнёс тогда Торбин, глядя ему в глаза. И Кейн, вопреки всей своей жёсткой выучке, поверил. А затем в мастерскую ворвалась безумная фанатичка Кларисса, и всё полетело в бездну.

Теперь Ардин требовал доставить ему наследницу престола. Словно Тень был его личным цепным псом, который внезапно отказался брать след, и взбешённый хозяин решил жёстко напомнить твари, для чего именно ей нужны клыки.

Он перевёл взгляд на склад: двухэтажное здание из тёмного камня, с плоской крышей, дубовой дверью и заколоченными окнами. На первом этаже, судя по звукам, кто-то был: люди Виджила ходили, о чём-то переговаривались, изредка слышался лязг металла. Охрана. Не больше четырёх человек. Если зайти с крыши, через вентиляционное окно, можно спуститься по верёвке в прилегающий двор, а оттуда уже в подвал. Там, по словам Ржавого, хранилось самое ценное. То, что Виджил никому не показывал.

Кейн проверил метательный нож на поясе, насколько легко тот выходит из ножен. Стерильно вычищенное лезвие скользнуло наружу абсолютно бесшумно, успокаивая закипающий от мыслей мозг.

Тень не собирался похищать принцессу. Подобная авантюра была бы самоубийством даже для него. Ему позарез требовалось раздобыть нечто такое, что на весах большой политики весит куда больше жизни девчонки. Прямой, неопровержимый компромат на лорда Виджила. Железные доказательства того, что этот зажравшийся вельможа тайно торгует с эльфами за спиной у короны. Если он сумеет раздобыть эти сведения, то правила игры изменятся. Кейн получит уникальную возможность лично диктовать свои условия Ардину. И, возможно, даже самому королю.

Мысль о том, чтобы пойти на сделку с законом, казалась настолько дикой и чужеродной, что Кейн усмехнулся. Всю свою сознательную жизнь он был лишь безликой тенью, идеальным инструментом, чужой дорогой вещью в руках Ардина. И вдруг — альтернатива.

Он вспомнил оборванную строчку из личного дневника алхимика, который успел прихватить с собой из мастерской: «Надо беречь девочку». Кейн тогда толком не понял, зачем вообще сохранил эту книжицу, но профессиональное чутьё заставило спрятать её подальше. Тайник под гнилой половицей в его нынешней ночлежке надёжно хранил эту ценность, терпеливо дожидаясь своего чина. Похоже, прямо сейчас этот чин и настал.

Торбин писал, что принцесса не просто наследница, — размышлял Кейн, вглядываясь в темноту. — Её кровь откликается на магические узоры… Стоп, она маг? И не находится в ордене магов? Если это правда, то Виджил ищет её не просто так. А Ардин… Ардин просто хочет получить рычаг давления на короля. Или продать её тем, кто заплатит больше. Мне нужно опередить всех. Найти то, что связывает лорда с заговором, и использовать это, чтобы выторговать себе свободу.

Он ещё раз осмотрел склад, прикидывая маршрут, считая песчины между обходами патрулей. Завтра, когда стемнеет, он проберётся внутрь. Найдёт документы, улики, что угодно. А потом… потом посмотрим, кому достанется принцесса.

Кейн спустился с крыши и растворился в переулках. В голове уже складывался план: как обойти охрану, где искать тайники, что делать, если его обнаружат. Разум уже нарисовал всю картину, но в груди шевелилось что-то, чего раньше не было. Не страх, нет. Что-то вроде надежды. Или глупости.

Если я разыграю эту карту против Ардина, — подумал он, — то навсегда стану для «Братства» живой мишенью. Но если я безропотно подчинюсь и притащу ему принцессу, то стану паршивым псом, которого хозяин в любой момент прирежет за ненадобностью. Выбор не велик…

Гаррет всегда твердил мне одно и то же: «Никогда не выбирай между абстрактным добром и злом, Кейн. В нашем ремесле — это чушь. Всегда выбирай только между тем, что оставит тебя в живых, и тем, ради чего тебе самому будет не жалко умереть».

Временное убежище, где он скрывался, располагалось в сыром подвале покосившегося доходного дома. Здесь пахло застарелой плесенью и крысиным пометом, но глухой хозяин притона не задавал лишних вопросов, а для беглого наёмника это оставалось главным фактором при выборе ночлега.

Заперев за собой хлипкую дверь на тяжёлый засов, Кейн опустился на табурет. Желудок громко требовал еды, и Тень быстро съел остатки сухого пайка. Закончив, он зажёг огарок сальной свечи и бережно извлёк из-под расшатанной половицы дневник Торбина.

Он перечитывал эти пожелтевшие страницы уже раз десять, но сейчас его серые глаза снова вернулись к неровным строчкам, где алхимик подробно писал о скрытой силе принцессы и таинственной рыжей чародейке Фелиции.

«…Грегор, доверяй только Фелиции и королю… Надо беречь девочку…»

Кейн медленно провёл подушечкой указательного пальца по неровной строчке, оставляя на пожелтевшей бумаге серый след от портовой копоти. Мастер приказал доставить ему принцессу, чтобы Кейн получил официальное прощение и мог вернуться в гильдию. Задача была выполнимой: он мог бы провернуть это за пару чинов. Выследить принцессу, подкараулить в парке во время её редких выходов из дворца, усыпить быстрым ядом, связать и вывезти в закрытой карете. Для этого у него были все необходимые навыки.

Но после той проклятой ночи в мастерской Торбина он физически не мог так поступить. Просто не имел права. И дело было вовсе не в дешёвой сопливой жалости. Дело было в его собственном внутреннем принципе, которому его разум ещё не успел подобрать точное определение.

— Дурак, — негромко бросил он вслух, обращаясь к собственному тусклому отражению в мутном осколке разбитого зеркала, прибитого к стене. — Ты всю свою сознательную жизнь был всего лишь инструментом. А теперь на пороге смерти вдруг решил заделаться человеком?

Отражение, разумеется, ничего не ответило.

Он спрятал дневник обратно под половицу и лёг на жёсткую лежанку, пахнущую мокрой соломой. Сон не шёл. В ушах стучало: три дня, три дня, три дня.

— Глупо, — едва слышно прошептал он в темноту, уже решив для себя всё. — Невероятно глупо, Кейн.

Тень едва заметно усмехнулся. Затем снова дёрнул щекой от занывшего шрама, и наконец провалился в сон.

Утро в королевском дворце всегда сопровождалось монотонным и привычным шумом: шуршанием слуг в коридорах и приглушёнными голосами сменяющихся стражников.

Нэсмия открыла глаза и несколько мгновений неподвижно смотрела в потолок, собираясь с мыслями. Сегодня ей снова предстояло учиться магии, выслушивать наставления Фелиции и отчаянно делать вид, будто она совершенно не замечает, что с наставницей что-то не так.

Принцесса неторопливо поднялась, позволила Лире помочь с утренним туалетом, в полном одиночестве позавтракала и направилась в малую библиотеку, где обычно проходили их закрытые занятия.

Фелиция уже ждала её. Чародейка неподвижно стояла у окна и смотрела во внутренний двор дворца. При появлении принцессы она резко обернулась, и на её осунувшемся лице мелькнула тень улыбки.

— Доброе утро, Нэс. Готова к уроку?

— Доброе утро, — Нэсмия подошла ближе, внимательно разглядывая наставницу.

Она выглядит ещё хуже, чем вчера. Бледная как смерть, с тёмными кругами под глазами.

— Ты снова плохо спала?

— Спала вполне достаточно, — сухо отрезала чародейка, но тут же заметно смягчилась, уловив беспокойство в глазах ученицы. — Просто навалилось слишком много дворцовых дел. Начнём.

Они привычно перешли к базовым упражнениям. Нэсмия встала в центр рунного круга, вытянула руки перед собой и сосредоточилась на дыхании, пытаясь вытянуть Искру. Яркий огонёк послушно вспыхнул над её ладонями, но в этот раз он изменился: сквозь красновато-жёлтые тона пробивались багровые прожилки, которые пульсировали в такт её собственному сердцу. Они больше не исчезали.

Фелиция недовольно нахмурилась, но промолчала. Магическое пламя дрогнуло, пошло рваной рябью.

Чародейка точным движением поправляла пальцы Нэсмии и тихо шептала стабилизирующие формулы, но делала это абсолютно механически. Дважды она замолкала прямо на полуслове — её взгляд то и дело улетал к окну, а плечи судорожно напрягались, будто она тщетно пыталась разглядеть кого-то в весеннем саду.

В это же время в висках у Нэсмии болезненно отозвался слабый, металлический гул. Её кровь мгновенно отреагировала на сбившийся ритм наставницы и на колоссальную утечку магического фона в помещении. Сегодня стихийный резонанс ощущался в разы резче, чем обычно. Фелиция стремительно теряла контроль над ситуацией. Её личный резерв Искры до сих пор не восстановился в должной мере, и сейчас женщина упрямо тянула сложнейшие плетения исключительно на остатках истощённых нервов.

— У тебя точно всё в порядке? — тихо спросила принцесса, когда Фелиция в третий раз за чин отошла к окну и замерла, провожая взглядом марширующих во дворе стражников.

— Всё хорошо, — ответила чародейка, так и не обернувшись к ученице. Её голос прозвучал подчёркнуто ровно. — Не отвлекайся, продолжай. Сегодня твоя главная задача — удержать огонь в течение двадцати сечин без срывов и колебаний. И не забывай следить за внутренним потоком. Помни: Искра никогда не терпит суеты.

Нэсмия послушно сосредоточилась на плетении заклинания, но краем глаза продолжала наблюдать за наставницей. Что-то было не так. Помимо усталости проскальзывала ещё и какая-то напряжённость, почти что тревога, которую Фелиция старательно пыталась скрыть. Вчера Нэсмия случайно увидела, как Фелиция общалась с Родериком. А утром Лира поведала принцессе, что вчерашним вечером начальник стражи выходил из покоев госпожи Фелиции. Что-то происходит, и девушка хотела узнать, что именно.

К середине занятия Нэсмия уже не сомневалась: наставница определённо что-то скрывает. Но сейчас не лучшее время для расспросов. Магия требовала тишины и сосредоточенности, да и наставница явно не была настроена чем-то делиться.

Занятие продлилось чуть больше полутора чина. В конце концов Фелиция резко, почти грубо оборвала очередное упражнение, сославшись на внезапные неотложные дела, и стремительно покинула малую библиотеку. Она оставила после себя лишь едва уловимый, горьковатый запах озона и тяжёлый груз недоговорённости, которые повисли в пустом зале.

Выждав немного времени, Нэсмия тоже покинула помещение и быстрым шагом направилась в западное крыло замка. Ей позарез нужно было отыскать Фелана.

Принцесса нашла его в коридоре, ведущем ко внутренним садам. Молодой стражник стоял, прислонившись спиной к резной мраморной колонне, и тоже выглядел крайне встревоженным. Увидев приближающуюся принцессу, он мгновенно выпрямился и попытался дружелюбно улыбнуться, но его гримаса вышла вымученной и натянутой.

— Ваше Высочество, — воин сдержанно склонил голову. — Я могу чем-то помочь?

— Фелан, что происходит? — резко спросила Нэсмия. — Ты и Фелиция со вчерашнего дня ведёте себя так, словно сидите на иголках. Это как-то связано с ночными событиями во дворце?

Стражник на мгновение растерялся от её прямого взгляда и резкого тона, но выучка взяла верх. Он сделал глубокий вдох и спокойно ответил:

— Ничего серьёзного, уверяю тебя. Просто… у Фелиции сегодня слишком много государственных забот.

— Каких конкретно забот, Фелан?

— Это не моя тайна, Нэсмия, — он отвёл голубые глаза в сторону, а его пальцы рефлекторно легли на эфес меча. — Прости. Я не могу нарушить присягу.

Нэсмия почувствовала, как в груди поднимается волна раздражения. Абсолютно все вокруг что-то знают, но упорно продолжают играть в молчанку. Отец, Фелиция, теперь вот Фелан. Её упрямо держат в стороне, словно маленькую капризную куклу, хотя она уже давно переросла этот возраст.

Она уже открыла было рот, чтобы высказать Фелану всё, что думает о его мнимой преданности, но вовремя осеклась. Девушка заметила, как судорожно напряжены его широкие плечи, как его цепкий взгляд непрерывно осматривает коридор.

— Ладно, — Нэсмия шумно выдохнула, заставляя себя успокоиться, — я не стану давить на тебя и выпытывать секреты. Но будьте осторожны. Вы оба.

Стражник удивлённо приподнял брови, ожидая бурной реакции принцессы. Но заметив то, как она справилась со своими эмоциями, он понял, как девушка выросла за время его учёбы. Не только он изменился.

— Спасибо, Нэс.

— И Фелан… — она поймала его взгляд. — Присмотри за ней. Она слишком много на себя берёт. Даже сталь может сломаться, если её постоянно гнуть.

Он молча кивнул в ответ.

Нэсмия развернулась и пошла прочь, держа спину идеально прямой. Она не собиралась унижаться, требуя ответы. Она просто запоминала каждую деталь, чтобы использовать её в дальнейшем.

Фелан долго провожал её хмурым взглядом. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то очень тёплое и виноватое.

Он прекрасно понимал, что прямо сейчас совершает предательство по отношению к ней. Но строжайший приказ короля и долг перед правящим троном сейчас весили гораздо больше, чем собственная уязвлённая совесть.

Весь остаток дня Фелиция провела будто в лихорадочном бреду. Сегодня ночью ей предстояло объединиться с Родериком и отправиться на охраняемый склад Виджила за неопровержимыми уликами заговора. Совершенно забыв про обед, она заперлась в своих покоях и пыталась занять руки чем-то привычным: методично перебирала склянки с редкими алхимическими реагентами, разбирала старые записи, перекладывала свитки, проверяла этикетки на флаконах. Но мысли с завидным упрямством возвращались к грядущей ночи. Воображение то и дело рисовало зловещие, кровавые картины портовой бойни.

Ближе к вечеру в дверь её покоев тихо постучали. Не дожидаясь ответа, внутрь зашла Нэсмия.

— Ты вообще сегодня обедала, Фелиция? — принцесса грациозно присела на самый край резного стула, демонстративно не откидываясь на спинку. — На кухне сегодня подавали восхитительную запечённую рыбу, но слуги в один голос твердят, что не видели тебя.

Чародейка с трудом оторвала воспалённый взгляд от пожелтевших пергаментов, которые на автомате перечитывала уже не пойми какой раз подряд, тщетно пытаясь отыскать там скрытые шифры.

— Задумалась над государственными бумагами, извини, — Фелиция устало потёрла виски. — Даже не заметила, как быстро время пролетело.

Нэсмия внимательно посмотрела на неё: в этом взгляде было то, чего Фелиция предпочла бы не замечать. Принцесса вообще стала слишком наблюдательной в последние дни. Словно чувствовала, что вокруг неё сгущается что-то, о чём ей не говорят.

— Ты плохо спишь, — в голосе принцессы не было вопроса, — и снова не в духе. Может, ты наконец перестанешь юлить и честно расскажешь мне, что стряслось?

— Уверяю тебя, Нэс, всё в полном порядке, — Фелиция попыталась улыбнуться. — Просто навалилось слишком много дворцовых дел. Его Величество выдал мне парочку конфиденциальных поручений, нужно срочно разобраться с финансовыми документами, с отчётами канцелярии… Ты же прекрасно знаешь, как это порой бывает нудно.

Нэсмия вежливо кивнула, но в её глазах цвета неба по-прежнему читалось сомнение. Она была слишком умна, и чародейка прекрасно понимала: если принцесса что-то заподозрила, отделаться от неё глупыми сказками уже не получится.

— Фелан тоже какой-то странный сегодня, — как бы между делом сказала Нэсмия. — Мы утром пересеклись с ним, он поинтересовался всё ли в порядке, а у самого безумно метался взгляд из стороны в сторону. Я спросила, что случилось, а он лишь отмахнулся, мол, ничего и просто осматривается.

О деталях их недавнего разговора у внутренних садов принцесса благоразумно решила умолчать.

Фелиция напряглась. Она медленно потянулась к столу, взяла изящную кружку с давно остывшим травяным настоем и сделала небольшой глоток. Напиток дал ей необходимую паузу, выиграв пару песчин, чтобы собрать разбегающиеся мысли в кучу.

— Фелан — стражник, Нэс, — спокойно ответила чародейка. — Ему по правилам положено озираться и постоянно крутить головой. Особенно сейчас, когда в королевстве неспокойно.

— Я всё это прекрасно знаю, — Нэсмия разочарованно опустила взгляд, принявшись рассеянно теребить шёлковый край собственного рукава, отчего дорогая ткань пошла мелкими неровными складками. — Но мне кажется, что вы оба что-то скрываете. Я не маленькая, Фелиция. Если что-то происходит, я имею право знать.

Внутри у чародейки всё болезненно сжалось от отчаянного желания выложить ученице всё как есть. Рассказать о записке Торбина, о Виджиле, о заговоре, о том, что ей предстоит сегодня ночью. Но она помнила, что король запретил рассказывать Нэсмии и вмешивать её. И ещё чародейке мешал свой собственный страх. Если она расскажет, то принцесса точно захочет помочь и полезет, куда не надо. Или просто поддастся панике, что может плохо отразиться на контроле магии. И тогда хрупкий, с таким трудом нащупанный контроль над Искрой разлетится в щепки. А что может натворить спонтанный магический выброс такого уровня… одним богам известно.

— Ничего из того, о чём тебе стоило бы переживать, — мягко, но твёрдо сказала Фелиция. — Бумажная волокита. Король не хочет тебя грузить. Тебе и так хватает: занятия магией, церемонии, подготовка к…

— Я не дурочка, Фелиция, и мне давно не десять лет, — перебила Нэсмия с горечью. В её голосе прорезалась сталь. — Я вижу, когда мне лгут. Но раз вы все дружно посчитали, что со мной нужно играть в молчанку… значит, пусть будет так. Я просто хочу, чтобы ты и Фелан твёрдо уяснили одну вещь: я не слабая фарфоровая кукла. И я не сломаюсь. Чтобы ни случилось.

Она встала, плавным движением одёрнула платье и вышла, оставив дверь за собой приоткрытой. Сквозь щель тут же потянуло сквозняком. Фелиция сидела, глядя в пустой проём, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Она лгала девушке, которую поклялась защищать. Лгала, потому что правда была слишком опасна. Но правильный ли это выбор… она не знала. Иногда молчание спасает жизни, а иногда убивает медленно и бесповоротно.

Вскоре в дверь снова постучали, и показался Фелан. Прежде чем зайти, он посмотрел по сторонам и уже после этого щёлкнул задвижкой.

— Нэс заходила к тебе? — вполголоса спросил он.

— Да. И она заметила, что мы оба что-то скрываем.

Фелан заметно помрачнел, а его пальцы невольно легли на эфес меча, проверяя фиксатор.

— Я виноват. Утром слишком явно озирался у неё на виду. Она спросила, в чём дело, а я с дуру ответил, что присматриваю за порядком. Кажется, не поверила. Ещё и недавний разговор… Проклятье, чувствую себя дураком.

— Она вообще перестала верить нам в последнее время, — Фелиция провела рукой по лицу, чувствуя, как гудит голова, а в висках пульсирует от напряжения. — Но это не главное. Сегодня вечером я иду… Стоп. Какой ещё разговор?

— Нэс перехватила меня около полудня в галерее и напрямую спросила, что происходит, — парень запнулся, сжав кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Я попытался съехать с темы, ответил, что у тебя полно государственных забот…, а потом… Сказал, что это не моя тайна.

Фелиция раздражённо цокнула языком.

— Доверила, называется, тайну сопливому мальчишке на свою голову.

— Прости, — Фелан понуро опустил голову, — но мне невыносимо врать ей в глаза.

— Не тебе одному, — строго отчеканила чародейка. Её голос прозвучал жёстко и безжалостно, но в глубине воспалённых глаз на миг мелькнуло искреннее человеческое понимание. — Но раз взялся нести эту ношу, то будь добр, стисни зубы и неси её до конца.

Фелан кивнул и затих.

Чародейка устало откинулась на высокую спинку кресла и прикрыла глаза, на несколько песчин сосредоточившись на стуке собственного сердца.

— Сегодня ночью я пойду на склад, а ты развлекай Нэсмию, чтобы она не гоняла страшные мысли.

— Я пойду с тобой, — сказал он без колебаний.

— Исключено. Ты нужен здесь. Если что-то пойдёт не так, ты должен быть рядом с принцессой и защищать её. Ты её щит, Фелан, а я — её меч. У нас изначально принципиально разные боевые задачи, мальчик.

— А если что-то непоправимое пойдёт не так именно с тобой? — его голос прозвучал глуше, но куда твёрже, чем прежде. — Кто тогда встанет между опасностью и престолом? Кто защитит её?

Фелиция промолчала. Она думала об этом весь день. Родерик, разумеется, выделит ей в усиление лучших людей, но обычные солдаты понятия не имеют, что именно искать и на что обращать внимание. Только она, как высший маг, способна безошибочно распознать, какие именно улики связывают лорда с масштабным переворотом и указывают на его тайный интерес к запрещённым ритуалам. Древняя магия крови никогда не прощает дилетантских ошибок и категорически не терпит чужих, необученных рук.

— Я обязана это сделать, — Фелиция открыла глаза. Голос звучал тихо, но в нём не слышалось сомнений. — Если Виджил действительно прячет нечто, напрямую угрожающее жизни Нэсмии, я должна увидеть эту мерзость собственными глазами.

Фелан сжал челюсть, но продолжать бессмысленный спор не стал. В конце концов, приказ короля присматривать за принцессой был сильнее его желания пойти с чародейкой. Да и не только приказ: молодой человек и сам не хотел, чтобы Нэсмии что-то угрожало. Он прекрасно видел, какими чистыми глазами она смотрит на этот грязный мир. И понимал, что этот жестокий мир неотрывно смотрит на неё в ответ, готовясь сожрать при первой же слабости.

— Будь осторожна, — сказал он, шагнув в сторону двери, — и обязательно возвращайся живой. Иначе Нэс тебе этого никогда не простит. И я, к слову, тоже.

— Буду, — лаконично пообещала чародейка.

Страж вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Фелиция перевела взгляд на окно, где уже потемнело.

Я обязательно всё расскажу тебе, девочка, обещаю… Как только вернусь, я лично расскажу тебе всю правду.

К вечеру тревога во дворце стала почти осязаемой. Нэсмия сидела у окна в своей спальне и наблюдала, как сумерки сгущаются над городом. Тишина в покоях не приносила спокойствия, а лишь сильнее накаляла напряжение.

Они все наивно думают, будто защищают меня своим глупым молчанием. Но это слепое неведение пугает меня куда сильнее, чем самая жуткая и опасная правда.

Девушка осторожно выглянула из покоев, проверила, нет ли Фелана поблизости. Путь оказался полностью свободным, и Нэсмия тихо скользнула за дверь. Стараясь не стучать каблуками, она мягко ступала на носки — как в детстве учил её отец, когда она была маленькой и хотела подслушивать советников.

Девушка быстрым шагом направилась сквозь переходы в восточное крыло, где временно разместили ученика покойного Торбина. Она решила любой ценой выведать у него каждую крупицу информации. Ведь далеко не просто так Фелиция тогда задержалась у него на добрую четверть чина…

— Грегор, — тихо позвала она, постучав в дверь. — Это я, Нэсмия. Мне нужно поговорить с тобой.

Дверь приоткрылась. Молодой человек выглядел ещё хуже, чем во время их прошлой встречи: белки глаз болезненно покраснели, под ними залегли тени, а на холщовой рубахе виднелись свежие бурые пятна — то ли от едких лекарственных трав, то ли от алхимических реагентов. Он молча посторонился, пропуская её внутрь.

— Я знаю, что вы долго разговаривали с Фелицией наедине, — начала Нэсмия без предисловий. — Что происходит, Грегор? Почему все вокруг что-то скрывают?

Грегор растерянно опустил взгляд, а его подрагивающие пальцы принялись теребить край рукава.

— Я не знаю, Ваше Высочество, — голос его дрогнул. — Наставник говорил мне: «Если что-то случится, иди к Фелиции». Больше ничего не знаю. Госпожа Фелиция мне ничего не рассказывала, но, должно быть, это что-то важное для вас.

— Для меня? — Нэсмия нахмурилась. — Почему именно для меня?

— Я не знаю, Ваше Высочество. Искренне клянусь вам всеми богами. Но… наставник всегда говорил, что у вас особая кровь. Что вы — ключ ко всему, но к чему именно… не объяснял. Только велел беречь вас.

Нэсмия почувствовала, как внутри сжался холодный ком.

Ключ… Особая кровь… Я должна буду выведать у Фелиции всё. Больше она не отвертится!

— Спасибо тебе, Грегор, — тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно. — Ты мне очень помог.

Затем Нэсмия вышла в коридор, чувствуя, как ноги становятся ватными. Теперь она знала чуточку больше, а понимала ещё меньше.

Глава 10. Письмо (Часть 2)

Десятая глава. Письмо

Часть вторая

Небо над замком постепенно украшали первые звёзды. Фелиция уже сменила повседневный наряд на тёмный костюм, накинула на плечи дорожный плащ и пристегнула к бедру тонкий стилет. Немного поколебавшись, она на всякий случай сунула в потайной карман маленький стеклянный флакон с зельем «Безмолвная тень». Затем осторожно выглянула в коридор и, никого не обнаружив, поспешила наружу.

У северной калитки, скрытой зарослями вечнозелёного плюща, её уже терпеливо поджидали. Капитан Родерик стоял около калитки, а рядом с ним угадывалось два силуэта: коренастый мужчина и поджарая женщина, оба в тёмных одеждах без каких-либо опознавательных знаков. Особая ткань их курток была плотной, совершенно не шуршала при движении и буквально сливалась с темнотой.

— Это Перн и Лина, — вполголоса представил их Родерик, подошедшей Фелиции. — Оба долгое время служили в разведке и знают Ночные Кварталы как свои пять пальцев. Будут прикрывать.

Чародейка сдержанно кивнула и посмотрела на сопровождающих. Перн встретил её оценивающий взгляд абсолютно спокойно, без тени подобострастия или страха перед высшим магом — в его глазах читалась лишь профессиональная готовность к делу. Лина едва заметно качнула головой, в то время как её тонкие пальцы правой руки проверяли крепления метательного оружия.

— Нам необходимо пробраться на склад у южной пристани, — тихо начала рассказывать Фелиция. — Он второй от причала, с приметной красной дверью. Туда свозят товар люди Виджила, и, возможно, что именно там хранятся секретные грузы. Нам позарез нужно раздобыть любые доказательства, связывающие лорда с заговором против короны.

— Задача ясна, — сказал Перн, оглядываясь по сторонам. — Как заходим, госпожа? Через плоскую крышу или попытаемся вскрыть подвал?

— Выясним на месте.

Родерик положил ладонь на плечо чародейки, заставляя ту посмотреть на него.

— И последнее, Фелиция. Ни в коем случае не применяйте магию, если только не возникнет крайняя необходимость. Подобная глупость доставит огромное количество хлопот Его Величеству. Сейчас во всём Каирне остался лишь один официально зарегистрированный боевой маг, и это вы. Любой спонтанный выброс Искры в порту сработает как сигнальный факел в ночи для всех, кто умеет читать такие знаки. Помните: если что-то пойдёт не так, вы тут же уходите. Ваша жизнь дороже бумаг.

Фелиция кивнула, ощутив внутри неприятный комок. На чашах весов лежали долг против выживания. Она внимательно посмотрела на спутников, которые согласились рисковать жизнью ради её расследования. Потом перевела взгляд на ночное небо, усыпанное звёздами, часть которых скрывали надвигающиеся тучи.

— Идём, — негромко сказала она, прикрывая голову капюшоном.

Южная пристань встретила их смесью запахов из речной воды, железа, дыма и рыбы. Склады тянулись вдоль набережной угрюмыми, горбатыми силуэтами, напоминая хребты спящих чудовищ. Редкие масляные фонари отбрасывали тусклые жёлтые пятна на скользкую от сырости брусчатку. Из затянутого тучами неба наконец хлынул затяжной дождь, шумно забарабанив по черепичным крышам. Он идеально скрывал посторонние звуки и мгновенно смывал любые следы.

— Второй от причала, — прошептала Фелиция, вглядываясь в дождевую пелену, — с красной дверью. Вон она!

Они двинулись вдоль стены, держась слепых зон между фонарями и ступая по краям брусчатки. На первый взгляд портовый амбар казался вымершим: ни внешней охраны, ни единого проблеска света в узких прорезях. Ничего. Чародейка нахмурилась от ощущения чего-то странного, неправильного.

Родерик обернулся и подал спутникам короткий, едва заметный знак рукой. По его команде коренастый Перн мгновенно скользнул к створке и бесшумно вскрыл тяжёлый засов. Дубовая дверь со слабым, натужным стоном подалась внутрь, обнажив перед ними зябкий мрак помещения.

Из открывшегося проёма мгновенно рванул на свободу застоявшийся воздух, густо пропитанный едкой плесенью и чем-то странным — приторно-сладковатым, тяжёлым, бьющим прямо в голову и вызывающим мгновенное головокружение. Фелиция распознала этот аромат практически мгновенно.

Болотный дурман… Опаснейшая вытяжка из трав, которая за считанные сечины затуманивает разум, замедляет мышечные рефлексы и делает жертву похожей на вату. Подпольные алхимики веками использовали её для сложных операций на живом теле.

— Это ловушка… — из последних сил выдохнула она, но было слишком поздно. Родерик со своими людьми уже зашли внутрь.

Концентрация болотного дурмана в помещении зашкаливала. Воздух в один миг стал вязким, а сладкий яд уже оседал в лёгких, затрудняя возможность дышать. Магическая концентрация чародейки, и без того истощённая утренними практиками с Нэсмией, рвалась точно паутина. Она попыталась сделать глубокий спасительный вдох воздуха с улицы, но коварный яд уже начинал постепенно осложнять движения и замедлять пульс, утягивая её сознание во тьму.

Щёлкнул скрытый засов, и из темноты показались человеческие силуэты. Пятеро. Возможно, шестеро. Холодная сталь зловеще блеснула в узких полосках лунного света, пробивающихся сквозь прорехи в крыше амбара и небольшое окно под потолком.

— Назад! — Перн первым выхватил меч и шагнул вперёд, закрывая чародейку собой.

Его клинок описал стремительную дугу, принимая на себя первый яростный натиск противника. Разведчик рубил коротко, экономно и профессионально, но яд в воздухе делал своё дело. Второй убийца слаженно атаковал сбоку. Перн сумел отбить чужое лезвие, но третий враг уже бесшумно заходил к нему со спины.

Родерик резко толкнул Фелицию к стене.

— Держитесь здесь! — рявкнул он и бросился вперёд, подставляя корпус под перекрёстные выпады, чтобы выиграть для мага лишнюю песчину.

Лина оказалась быстрее. Её короткий клинок сверкнул во мраке, но девушку сразу же жёстко оттеснили к стене. Фелиция сквозь застилающий глаза туман видела, как Перн принял очередной выпад на гарду, заблокировал следующий, но последний пропустил в незащищённый бок. Острая сталь вошла под рёбра воина с глухим, влажным звуком. Разведчик натужно охнул и пошатнулся, но продолжил яростно рубить вслепую, пока двое громил наотмашь не повалили его на грязный пол, придавив коленями к доскам. Тёмная, почти чёрная кровь хлынула из глубокой раны, мгновенно впитываясь в сухую древесину.

— Перн! — в ярости крикнул Родерик, но сам уже едва отбивался от наседавших на него парных клинков. Его тяжёлый меч с пронзительным лязгом встречал удары чужого оружия, высекая во тьме снопы ярких искр.

Лина дралась молча, сосредоточенно, но её уже оцепляли со всех сторон. Лицо разведчицы побелело, а дыхание начало сбиваться. Сладкий яд уже осел в её лёгких, делая её больше похожей на ватную куклу, чем на бойца. Она попыталась сделать резкий выпад вперёд, но начинающая неметь рука подвела её: сталь ушла сильно в сторону, лишь слегка оцарапав нападавшего по плечу. В ответ же ей прилетел удар рукоятью прямо в висок. Лина пошатнулась, теряя ориентацию в пространстве.

Фелиция сжала ладонь в кулак. Искра мгновенно отозвалась острой болью в запястье, и жар начал подниматься вверх к предплечью. На её ладони уже зарождался пульсирующий огненный шар, способный ослепить врагов и нанести сокрушительный удар по нападавшим. Однако в лёгких скопилось достаточно яда для того, чтобы её концентрация рассыпалась, как пепел на ветру. Магия требовала ясности ума, которая необратимо покидала чародейку. Она не решалась ударить в таком состоянии, так как могла задеть и своих.

И пока Фелиция решала, куда отправить огненный шар, холодное лезвие коснулось кожи на её шее.

— А ну убери свою игрушку, — хриплый голос раздался рядом с ухом. От человека, угрожавшего ей, до тошноты разило кислым потом и перегаром.

Капитан Родерик в этот же миг рухнул на колени. Один из громил слаженно зашёл со спины и наотмашь приложил его рукоятью меча точно в основание черепа. Родерик хрипнул и мешком осел на грязный дощатый настил, а его глаза закатились. Лина ещё совершала отчаянные попытки сопротивляться, но её оружие грубо выбили из онемевших пальцев. Девушка со стоном повалилась на пол, судорожно прижимая ладони к левому боку, где на куртке расползалось тёмное пятно.

— И что это тут у нас? — рослый мужчина с уродливым рваным шрамом на левой щеке вальяжно наклонился к Фелиции.

Глаза мужчины блестели от азарта, как у охотника, поймавшего редкую дичь. Грубая кожаная маска скрывала нижнюю половину его лица, но не составляло труда догадаться, что тот плотоядно скалится от предвкушения богатой наживы.

— Да это же сама личная наставница нашей маленькой принцессы! Эй, парни, а ведь нам сегодня чертовски повезло! Не зря хозяин оставил нас в этом вонючем сарае прибирать следы. Слышь, Потлатый! Я сегодня даже готов тебя лично похвалить за то, что ты так вовремя разбил тот дурацкий алхимический флакон.

Фелиция сжала зубы, пытаясь заставить свой мозг работать.

Если меня схватят, то Нэсмия останется без защиты, а Фелан даже не узнает, что пошло не так. Нужно тянуть время, нужно…

Вот только запах дурмана уже туманил сознание, превращая мир вокруг в размытое отражение на воде.

Резкий свист внезапно рассёк воздух. Державший нож у горла чародейки бандит судорожно дёрнулся, его пальцы мгновенно разжались, и он рухнул на колени, инстинктивно хватаясь руками за шею. Короткое лезвие торчало за его правым ухом, с ювелирной точностью пробив сонную артерию. Тёмная кровь брызнула пульсирующей струёй, обильно окатив лицо, шею и плечи замершей от шока Фелиции. Хрип главаря оборвался на вздохе, и обмякшее тело грузно осело на пол.

Чародейка не успела толком осознать, что произошло, как второй метательный нож со свистом впился в плечо ближайшему громиле, а третий — глубоко между лопаток другому. Силуэт с парными клинками в руках бесшумно вышел из тени.

Четвёртый наёмник рванул ему навстречу, замахиваясь палашом, но новоприбывший обманчиво лёгким движением скользнул в сторону. Он перехватил вооруженное запястье противника, и острая сталь вошла несчастному под рёбра. Нападавший не успел издать и крика, лишь тихо выдохнул и повалился ничком. Пятый бандит в панике попытался добежать до выхода, но запущенный вдогонку короткий клинок настиг его точно в спину. Громила плашмя рухнул лицом в глубокую лужу у порога.

На складе повисла тишина. Только дождь монотонно бил по черепице, смывая кровь с порогов, и ветер заносил свежий воздух через небольшое окно под потолком. Фелиция хрипло дышала, пытаясь отогнать марево дурмана.

— Родерик!.. — она сделала отчаянную попытку подняться на ноги, но колени подкосились. — Родерик, вставай, прошу тебя!..

Начальник стражи никак не отреагировал. Его лицо посерело, под глазами проступила синева, а дыхание было прерывистым. Лина, лежавшая у дальней стены, не шевелилась. Под ней уже темнела растущая лужа, просачивающаяся в щели между досками.

Незнакомец тем временем добил последнего выжившего нападавшего, который ещё пытался ползти к выходу. Один стремительный выпад, короткий толчок ладонью в рукоять — и противник затих, уткнувшись лицом в грязные доски.

Затем незнакомец быстрым шагом подошёл к двери и резко открыл её, впуская внутрь спасительный поток ночной прохлады. Пополам с весенним ветром в амбар ворвался чистый воздух.

Для Фелиции это стало спасением. Почувствовав, что концентрация дурмана в лёгких стала уменьшаться, она заставила себя силой воли прочесть заклинание очищения. Магия отозвалась тупой болью в груди, но плетение сработало: пагубное воздействие яда стало ослабевать.

Чародейка медленно поднялась на ноги, прижав ладонь к шее. На пальцах осталась лишь тонкая полоса багровой жидкости от царапины. В пяти шагах от неё стоял их загадочный спаситель, который спокойно и методично вытирал окровавленный клинок о подол куртки убитого бандита. Поджарый, одетый в потрёпанный костюм. Капюшон и тканевая повязка отлично скрывали лицо, но, когда незнакомец плавно поднял голову, Фелиция встретилась с ним взглядом.

Светло-серые, пугающе холодные и внимательные глаза смотрели на неё прямо без тени триумфа или страха. Чародейка заметила лишь каплю усталости, которая тут же растворилась в этих ледяных глазах убийцы.

— Кто ты? — почти прошептала она.

Кейн не ответил. Он обошёл труп, подобрал с пола второй кинжал, после чего с силой выдернул метательный нож из шеи лидера банды.

— Уходите, — голос у него был низкий, шершавый и ровный, без каких-либо эмоций. — Здесь больше ловить нечего. Вывезли всё подчистую. Судя по следам на полу и запаху свежего воска, сделали это сегодня. Вы опоздали.

— Кто ты? — Фелиция до хруста сжала кулак и раскрыла ладонь. На ней с шипением вспыхнуло яркое пламя, осветившее её измученное лицо и отбросив длинные изломанные тени на каменные стены. Магический огонь сильно дрожал, оставаясь таким же нестабильным, как и её сбитое дыхание. — И с какой стати ты вообще нас спас?

Кейн помолчал, пряча кинжалы за пояс, проверяя фиксаторы.

— Не стоит тратить Искру. Я успею забрать его, — наконец сказал он, кивнув на Родерика, который боролся со смертью. — А здесь я искал информацию, но тоже не успел.

— И ты… изначально знал, что здесь будет пусто?

— Догадывался, — его холодный и оценивающий взгляд скользнул к капитану королевской стражи. — Тому, с мечом, нужен лекарь. А девушка…

Он так и не договорил, но Фелиция и так всё прекрасно понимала. Лина лежала на грязном полу неподвижно, а под ней продолжала расширяться багровая лужа.

Злость внутри смешалась с бессилием. Фелиция медленно погасила огонь на ладони.

— На кого ты работаешь? — спросила она. Её голос всё ещё оставался хриплым, но теперь в нём зазвенела сталь. — Это ведь ты тот самый одиночка, который в последнее время дотошно расспрашивал в порту про лорда Виджила?

— Я больше ни на кого не работаю, — Кейн цинично и устало усмехнулся. — Убирайтесь отсюда, чародейка. Хватит тратить песчины на глупые вопросы. Сюда в любое время могут нагрянуть основные силы, как только караул не получит условных вестей. Если это случится, вы отсюда живыми уже не уйдёте.

Он развернулся и уверенно шагнул к выходу, но Фелиция окликнула его:

— Постой! Как твоё имя?

Он остановился у самого порога. В узкой полоске лунного света его глаза на мгновение стали менее холодными. Скорее усталыми, будто он нёс груз, который не мог сбросить.

— Кейн, — сухо бросил он и растворился в дождевой мгле.

Фелиция проводила его взглядом, а затем быстрым шагом подошла к Родерику и опустилась перед ним на колени. Мужчина лежал на спине и с трудом дышал. Чародейка щёлкнула пальцами и над её ладонью вспыхнул бледный светлячок, освещая пространство над капитаном стражи. Под его затылком уже скопилась лужица тёмной крови от сильного удара. Повезло, что рана оказалась не смертельной.

Фелиция достала из поясной сумки маленький флакон, зубами сорвала плотную восковую пробку и бережно влила под язык мужчине тягучую горькую жидкость.

Она помнила цену этого зелья: его варил Торбин по старинному рецепту, используя живительные силы полуночника и редкие травы из Мерендии. Теперь таких запасов больше нет.

Спустя сечину рана начала затягиваться, а серая кожа лица постепенно возвращала здоровый оттенок. Фелиция аккуратно убрала пустую склянку обратно в сумку.

— Живой? — тихо спросила она.

Родерик глухо застонал, с трудом приподнялся на локтях и осторожно потрогал ушибленный затылок. Капитан болезненно поморщился от вспышки остаточной боли, но уверенно кивнул.

— Спасибо, — его голос хрипел. — Похоже, я теперь у вас в неоплатном долгу.

— Сочтёмся. Сейчас нам нужно уходить, — Фелиция протянула ему руку. — Родерик?

Капитан стражи ответил далеко не сразу. Проигнорировав её помощь, он с трудом дошёл сначала до неподвижного тела Лины, а затем — до Перна. Прижав два пальца к их шеям, он убедился в худшем. Его руки заметно дрожали, когда он принялся аккуратно срезать с их промокших курток скрытые тканые нашивки, пряча лоскуты во внутренний карман.

— Убираю следы… — его голос сорвался.

Фелиция замерла у порога красной двери. По её лицу, смешиваясь с чужой засохшей кровью, стекали холодные дождевые капли.

— Родерик… Мне жаль…

— Они прекрасно знали, на что шли, соглашаясь на этот ночной штурм, — жёстко перебил её капитан, так и не подняв на чародейку глаз. — Двигаемся к замку, госпожа. Его Величеству необходимо узнать, что лорд Виджил нас переиграл.

Дорога назад расплылась в памяти, как дешёвая акварель под проливным дождём. Размытые мокрые улицы Ночных Кварталов, петляющие переулки и молчаливый Родерик, который упрямо шёл вперёд, то и дело опираясь на каменные стены, но ни разу не позволивший себе остановиться. Фелиция из последних сил проскользнула в замок через узкий потайной ход, истово молясь всем известным богам лишь об одном — только бы не встретить в коридорах бдительного Фелана. Сил на разговоры у неё попросту не осталось.

Оказавшись в своих покоях, она сбросила мокрую одежду, натянула сухую льняную сорочку, чувствуя, как ткань прилипает к коже. Дрожащими пальцами чародейка начала рыться в сундуке в поисках заветного пакетика с успокаивающими травами. Бросив щедрую щепотку сухих листьев в кружку, она доверху залила их водой из кувшина.

Затем чародейка положила ладонь на керамическую кружку. Искра отозвалась глухой болью в запястье, но Фелиция продолжала держать руку ровно. Тепло от её руки постепенно нагревало воду, заставляя листья раскрываться и выпускать горьковатый аромат. Магия давалась с трудом из-за ломоты в теле и от последствий дурмана. Она знала, что платит за это Мерами: каждая песчина нагрева стоила ей частицы резерва, который и так был на пределе.

Она выпила отвар залпом. Горечь обожгла горло, но быстро сменилась обволакивающей теплотой, которая медленно разливалась по жилам, принося долгожданный покой. Фелиция упала на кровать. Мысли метались, но она заставила себя дышать ровно, считая удары сердца. Сон пришёл быстро.

Гаудс сидел в своём кабинете с раннего утра. Тяжёлые шторы были задёрнуты, пропуская только необходимое количество света. Стол был завален картами северных рубежей, свёртками с донесениями и полупустыми чернильницами. Приятно пахло воском и бумагой.

Падшие нанесли удар и растворились. Разведка, добравшаяся до крепости, нашла лишь пепелище да следы, уходящие в горы. Ни тел, ни пленных. Будто их и не было. Первая и Третья армии застыли, ожидая приказа. Совет раскололся: казначей требовал вернуть войска, военный рвался вперёд, юстициарий колебался. Гаудс же сидел и просчитывал цену каждого варианта. Бездействие сделает его слабым в глазах двора и врагов, а ответный удар развяжет войну, в которой Эферия может не выстоять. Слова гонца об эльфийском командире постоянно всплывали в памяти. Если падшие и эльфы объединятся против людей, то спасать будет некого.

Дипломатия? Карлики и гномы веками точили зубы друг на друга, потому о помощи просить было бессмысленно. Но за звонкую монету мастера Холмограда и кузнецы Бинду откуют клинки. Маги академии… Они всегда держались в стороне, помня о корнях, но пока нож не приставили к горлу, втягивать Искру в политическую мясорубку было безумием.

Но сильнее всего на Гаудса сейчас давило письмо.

Лёгкий, почти невесомый свиток бледно-зелёного пергамента с серебряной окантовкой, перевязанный белоснежной лентой, доставили накануне. На тонком, почти прозрачном пергаменте проступали знаки в виде древних эльфийских рун, которые Гаудс не мог прочитать. От свитка исходил едва уловимый аромат горных трав и эльфийской смолы. Когда он брал письмо в руки, пальцы ощущали странную прохладу, будто письмо было соткано не из бумаги, а из утреннего тумана, стелящегося по лесам.

Послание от Аэль-Турмила из рода Вечной Лозы, правителя Мерендии. Он приглашал на ужин в честь праздника Вечной Красоты, который состоится через семь дней.

Когда письмо только положили на стол, Гаудс сжал челюсти, готовясь к худшему. Но стоило ему прочитать текст, как внутри всё похолодело. Эльфы всегда считали людей грязью, оскверняющей природу. Войны были тому подтверждением. Последняя, при его отце, закончилась хрупким миром, скреплённым браком.

Гаудс помнил 1171 год. Помнил Илариэль из рода Лунной Росы.

Она пришла к нему в сад, когда он сидел один, пытаясь выучить слова на языке эльфов для переговоров. Высокая, стройная, с волосами цвета первого снега и глазами, в которых будто поселилось само небо. Она смеялась над его попытками говорить на древнем языке, но терпеливо поправляла его произношение. А потом учила взаимодействовать с природой, сажая лягушек ему на голову в королевских садах, и он, наследник престола, бегал за ней по двору, как обычный мальчишка.

Они полюбили друг друга. Она научила его видеть красоту в простых вещах: в узоре инея на стекле, в пении птиц на рассвете, в запахе мокрой земли после дождя, в холодном тумане. Она говорила, что люди слишком торопятся, что они не умеют слушать мир. И он учился. У неё.

А потом 1174. Роды. Кровь. Тишина. Только чудом им удалось избежать новой резни, но Аэль-Турмил из рода Вечной Лозы разорвал все связи с Эферией. И вот, спустя девятнадцать лет молчания, от него пришло письмо с приглашением на ужин. Что это, как не насмешка?

В политическом языке эльфов это могло означать лишь одно: они хотят проверить, сломлен ли противник, или ещё держится. А если учесть визиты Виджила к алхимику и слова гонца про командира на севере… Это проверка на прочность перед ударом.

Аэль-Турмил никогда не простил бы смерти Илариэль, — размышлял Гаудс. — А теперь, когда падшие напали на нас с севера, а Виджил плетёт сети в столице, это приглашение напоминает ловушку. Если я откажусь, у него будет предлог. Если приму, то рискну жизнью дочери и своей.

Стук в дверь прервал тягостные мысли.

— Входите.

Первой на пороге показалась Фелиция. Она склонила голову в приветствии и отошла, пропуская Родерика. Оба выглядели так, будто их пожевали и выплюнули, но держались они прямо. Гаудс указал им на мягкие стулья кивком.

— Ну что? Как ваша ночная авантюра? — король сложил руки в замок и посмотрел на обоих в ожидании.

Родерик выступил вперёд первым, забирая на себя тяжесть отчёта.

— Не увенчалась успехом, Ваше Величество. Попали в западню. Двое погибли.

— Я бы выразилась иначе, — тихо вставила Фелиция, опускаясь на край стула. Движения её были чуть скованными, под глазами залегла тень недосыпа, а на шее виднелась тонкая, заживающая царапина.

Гаудс прикрыл глаза на песчину.

— Докладывайте.

Начальник стражи и чародейка по очереди пересказали королю вчерашнюю вылазку на склад.

— Плохо, — подытожил король по окончании рассказа. — Потеряли двух людей, ничего не нашли… Фелиция, тот парень, про которого ты рассказала в конце… Он должен что-то знать. Если он убил шестерых наёмников в одиночку и оставил вас живыми, то у него должна быть на то причина. Ты сможешь его найти или как-то связаться с ним? Возможно, это единственная нить, которая может нас вывести на Виджила. И на тех, кто стоит за ним.

— Я попробую, — ответила чародейка.

— Родерик, к тебе это тоже относится. Попробуй его выманить. Пообещай неприкосновенность за информацию. Если она, конечно, стоит чего-то. И проверь списки наёмников. Кто работает на Виджила и тех, с кем он хоть как-то связан.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Король кивнул.

— Родерик, если на этом всё, можешь идти. Отдыхай. И похорони своих с почестями. Все расходы запиши на королевскую казну. А тебя, Фелиция, — он перевёл взгляд на чародейку, — прошу остаться.

Когда дверь за начальником стражи закрылась, Гаудс медленно протянул ей зелёный свиток.

— Читай. Мне нужно твоё мнение. Ты провела с ними куда больше времени, чем я, и знаешь их язык лучше, чем мои советники.

Фелиция нахмурилась, принимая пергамент из его рук. Бумага была холодной на ощупь, и от неё исходил тот самый, так хорошо знакомый ей, аромат горных трав, эльфийской смолы, и чего-то древнего, как сами леса Мерендии. Она узнала изящный, почти каллиграфический почерк, с характерными завитками, которые эльфы считали чуть ли не священными. Начала читать, и с каждым движением глаз брови на её лице всё сильнее хмурились. Когда она закончила, пальцы чародейки едва заметно дрожали.

— Нет, — жёстко отчеканила она, возвращая письмо.— Нет. И ещё раз нет. Мне никогда не нравился этот напыщенный остроухий.

— Этот «напыщенный остроухий», как ты выразилась, правитель Мерендии, — пожурил её Гаудс, но уголки его губ дрогнули.

— Пф, правитель… Из него политик, как из меня покорная овца, — фыркнула Фелиция без капельки веселья в голосе. — Без советника и… Илариэль он не мог решить, в какую сторону дует ветер. До сих пор удивляюсь, как его у власти держат. Эльфы не прощают слабости, а он слаб.

Имя Илариэль повисло в воздухе тяжёлым камнем. Взгляд Гаудса на мгновение потускнел, ушёл куда-то в прошлое. Фелиция сразу заметила это и прикусила губу от досады.

— Прости, что напомнила, — тише сказала она. — Столько лет прошло, а будто вчера она ещё звонко смеялась в стенах замка, когда подсаживала тебе лягушек на стол.

Гаудс горько рассмеялся.

— Такое не забыть. Да и как забыть, когда каждый день вижу её продолжение, — он мягко улыбнулся, глядя куда-то сквозь стену. В его голосе прозвучала любовь, которая не умерла, а лишь замёрзла, как лёд на реке в сильные заморозки.

Фелиция почувствовала, как в груди сжалось что-то болезненное. Она скучала. Сильно. По подруге, по её смеху, по тому времени, когда они были беззаботны и могли чудить разное, не боясь никого. Она помнила, как Илариэль учила её песням, как они вместе бегали по садам, как та смеялась над её попытками выговорить сложные звуки. А потом… Потом Фелиция осталась одна, с обещанием беречь Нэсмию.

Чтобы разорвать тягучую паузу, она выпрямилась и произнесла:

— Я не советую ехать. Во всяком случае, не сейчас. И уж точно не брать с собой Нэсмию, чего бы там ни хотел Аэль-Турмил.

Король промолчал, его пальцы медленно отбивали ритм по крышке стола. Спустя пару сечин заговорил:

— Мне тоже не по себе от этого свитка. Особенно сейчас, когда в тенях мелькают заговоры с эльфами, а на севере собирают армию. Фелиция, если откажем, каковы могут быть последствия?

— Последствия? Хм… Аэль надует губки и уйдёт в обиду. Меня больше интересует другое: с чего вдруг он решил позвать на ужин? Кто его надоумил? Эльфы слишком обидчивы и горды. Сомневаюсь, что девятнадцати лет хватило, чтобы растопить его сердце, — она скрестила руки на груди. — Если только…

— Если только что? — Гаудс напрягся.

— Нэсмии скоро двадцать. Она станет совершеннолетней. По эльфийским законам, она как раз готова для брака. Надеюсь, этот индюк не собрался женить своего сына на ней. Или требовать её как заложницу за «нарушение древних клятв».

Король нахмурился, но промолчал. Его пальцы сжались в кулак.

— С одной стороны, брак укрепит связи, — продолжила Фелиция, пользуясь его молчанием, выбирая слова осторожно. — С другой — отдавать Нэсмию в Мерендию… Наихудший вариант. Не бывать этому, пока я дышу.

— А если они что-то знают про «кровь полукровки»? — вдруг спросил Гаудс, прищурившись. — Может, Аэль-Турмил знает об этом больше, чем мы? Может, он хочет не просто укрепить связи, а использовать её в чём-то?

Фелиция побледнела.

— Тогда… — она запнулась, — тогда это ещё страшнее. Если эльфы хотят использовать её кровь для своих ритуалов… Гаудс, мы не можем позволить, чтобы она туда поехала. Не сейчас.

— Спасибо, Фелиция, можешь идти. Мне нужно подумать, — король тяжко выдохнул, проводя ладонью по лицу.

— Не принимай его, Гаудс. Не на их землях, — она обернулась у двери. В её глазах горел огонь, который не погас даже после самой тёмной ночи. — Либо предложи встретиться на нейтральной полосе. Там хоть будет шанс разойтись без крови. И без магии, которая выжигает всё на своём пути.

Глава 11. Похищение

Указ XVII. Особа короля, королевы и наследника престола священна и неприкосновенна. Всякое посягательство на их свободу, здоровье или жизнь, будь то действием, умыслом или словом, рассматривается как государственная измена первой степени и карается четвертованием с предварительным лишением всех титулов и конфискацией имущества в пользу короны. Смягчение приговора не допускается ни при каких обстоятельствах.

Указ XVIII. Всякий, кто предоставит убежище, помощь, укрывательство или совет посягателям, равно как и тот, кто, ведая о готовящемся преступлении, не донесёт о том страже, несёт ответственность равную с самими преступниками. Незнание не освобождает от наказания.

Указ XIX. В случае похищения или исчезновения члена королевской семьи любой гражданин Эферии, способный носить оружие, от двенадцати лет и старше, обязан по первому требованию королевской стражи присоединиться к поискам. Отказ приравнивается к пособничеству и карается согласно Указу XVIII.

Сии законы не имеют срока давности. Они не отменяются ни миром, ни войной, ни междуцарствием. Ибо если падёт защита крови, падёт и всё королевство. А с ним — и память о тех, кто его основал.

Из свода законов Эферии

Глава «О преступлениях против короны»

Введена Бедосом Первым, 1135 год.

Сумерки сгущались над столицей, и в окнах замка один за другим загорались огни. В малой гостиной, куда слуги заглядывали только по необходимости, а придворные и вовсе не заходили, было тихо. Лишь в камине с треском прогорали сырые поленья, отбрасывая неровные тени на старые гобелены.

Нэсмия сидела в глубоком кресле, подобрав под себя ноги, и лениво перебирала струны небольшой арфы. Её пальцы двигались машинально, высекая случайные, несвязные звуки. Фелан устроился на ковре у самого очага, опершись спиной о резную ножку дивана. Его меч стоял в полутора шагах, прислонённый к подлокотнику так, чтобы рукоять можно было перехватить за мгновение. Сейчас стражник казался расслабленным, но эта мягкость была напускной.

— Ты тайно ходила к охраняемому складу на южной пристани, Фелиция, — негромко сказала Нэсмия, не поднимая глаз от дрожащих струн.

Чародейка, сидевшая напротив в низком плетёном кресле, медленно опустила кружку с остывшим травяным отваром. Фарфоровое донце стукнуло о деревянный стол слишком резко.

Фелиция смотрела на угли и молчала так долго, что Фелан подобрался и приподнялся на локте, тревожно ловя взгляд принцессы.

— Я не хотела тебя впутывать, Нэс, — наконец заговорила чародейка. — Думала сперва разобраться сама, а уже потом рассказать. Но…

— Но план полетел к чертям? — Фелан горько усмехнулся, хотя в глазах стояла тревога.

Фелиция метнула в него колючий взгляд без явной злости.

— Молчал бы уже. Если бы не твой язык, распутать это было бы в разы проще.

— Проще для кого? — перебила их Нэсмия. — Для тебя, Фелиция? Которая упрямо тащит всё в одиночку, а потом ходит по замку как привидение? Для меня? Которая видит, что с вами творится что-то страшное, и сходит с ума от неизвестности? Или для него, — она кивнула на замершего у камина стража, — который разрывается между твоей тайной и моим спокойствием? Мне силой пришлось вытягивать из него каждое слово!

— Прости, — тихо, растеряв всё свое величие, произнесла чародейка. — Я правда думала, что так будет лучше. Что закрою этот вопрос и сразу всё тебе расскажу.

Она перевела дыхание, справляясь с эмоциями, и развернулась к ученице.

— Ты правда готова выслушать всё, Нэс? Без красивых сказок?

Чародейка бегло посмотрела на Фелана. Тот лишь пожал плечами — мол, карты всё равно раскрыты, решай сама.

— Да, — отрезала принцесса. — Фелану сегодня от меня уже влетело за его слежку. Так что с этого момента никаких тайн. Мы все должны знать, что происходит.

Фелиция кивнула и заговорила, осторожно подбирая слова. Она рассказала о записке Торбина, спрятанной в саду; про Виджила, чьи люди скупали запрещённые реагенты и тайно встречались с эльфами. О засаде у красной двери, о дурмане и о том, как Родерик едва не погиб на том проклятом складе. В конце она упомянула Кейна, который вытащил их из петли.

Однако о запретных ритуалах и крови полукровки чародейка умолчала. Рано. Особенно при Фелане, который вряд ли догадывался, что в принцессе течёт Искра.

— Вчера мы упустили след. И если бы не этот Кейн, я бы сейчас здесь не сидела… — выдохнула чародейка.

— Тот самый одиночка? — Нэсмия подалась вперёд, арфа на её коленях звякнула. — Кто он вообще такой?

— Понятия не имею, — Фелиция бессильно развела руками. — Но уверена: парень знает слишком много. Возможно, ему известно, кто заказал Торбина или как выйти на посредника. Я должна найти его в Ночных Кварталах, пока он не сбежал или пока его не заставили замолчать.

Фелан хмыкнул и перехватил меч.

— В кварталы тебе одной соваться нельзя, — твёрдо произнёс он.

— Неужели в проводники набиваешься? — чародейка насмешливо выгнула бровь.

— Да, и это не обсуждается. — Фелан поднялся, неторопливо подошёл к камину и опёрся плечом о полку. — Буду рядом. Отец точно не переживёт твою очередную вылазку. Да и если бы Нэс вздумала тайно пойти в эти притоны, я бы без раздумий шагнул первым, чтобы заслонить её. Но, надеюсь, до этого не дойдёт.

Нэсмия демонстративно скрестила руки на груди, всем видом показывая, что обижена, хотя в её глазах прыгали лукавые искорки.

— И с кем, позвольте узнать, я здесь останусь? Совсем одна? С отцом? Он сейчас сутками из своего кабинета не выходит.

— Ты останешься в замке, под охраной, — отрезала Фелиция. — Потому что, если мы с Феланом этой ночью не вернёмся, кому-то придётся передать королю правду. Самую грязную, которую он сейчас так упорно не желает слушать.

В комнате повисла тишина. Оба смотрели на принцессу. Нэсмия шумно вздохнула, откинулась на спинку кресла и недовольно поджала губы.

— Как же я ненавижу моменты, когда вы оба правы, — буркнула она в сторону огня. — Но запомните: если с вами что-то случится, я клянусь, что сама отправлюсь в эти Ночные Кварталы и переверну там каждый камень. И меня уже никто в этом мире не остановит.

— Нисколько не сомневаюсь в этом, Нэс, — Фелан едва заметно улыбнулся. — Поэтому я и верну нас назад. Живыми.

Фелиция поднялась, расправила платье и взглянула на окно.

— У нас есть всего несколько чинов до полуночи, — сказала она. — Для начала зайдём к одному моему знакомому, который собирает городские сплетни. Ты готов, Фелан?

— Всегда, — страж перехватил оружие и застегнул кожаную перевязь на груди. — Только пообещай мне: если начнётся драка, ты слушаешься меня.

— Идёт, — Фелиция протянула ему руку, и молодой человек крепко пожал её.

Нэсмия отбросила дворцовые условности, шагнула к наставнице и крепко обняла её. Под тканью платья она почувствовала, как напряжены худые плечи женщины.

— Пожалуйста, приведите его во дворец. Этого незнакомца. Или выведайте всё, что он знает о планах лорда Виджила.

— Обязательно, Нэс, — тихо пообещала чародейка, отстраняясь.

Они ушли, оставив принцессу одну. Нэсмия подошла к окну, вглядываясь в темноту двора. Луна как раз поднималась над столицей, заливая крыши холодным светом.

Только вернитесь… — мысленно умоляла она, прижав ладонь к стеклу. — Оба. Не оставляйте меня одну в этом змеином логове.

В Ночных Кварталах пахло едкой портовой гнилью, кислым забродившим пивом из распахнутых дверей кабаков и дешёвыми приторными благовониями. Этим удушливым мускусом уличные торговки безуспешно пытались перебить стойкий смрад немытых тел.

Фелан шёл впереди, но Фелиция то и дело направляла его: толкала плечом влево, кивала прямо, придерживала за локоть у вонючих тупиков. Чародейка низко надвинула капюшон, стараясь не привлекать внимания, и ступала быстро, едва слышно.

— Думал, твой мир ограничивается мастерской, библиотекой да королевским залом, — заметил Фелан, когда они свернули в крытую галерею под облупившиеся деревянные колонны. — Откуда ты всё это знаешь?

— У каждого алхимика свои каналы, — отозвалась Фелиция, не сбавляя шагу. — Торбин учил, что редкие вещи на прилавках не лежат. Иногда за ними приходится спускаться на самое дно, где всё решает только золото.

— И часто ты сюда ходила?

— Достаточно, чтобы не вляпаться в неприятности. И помнить, что спину здесь подставлять нельзя никому.

Она остановилась перед покосившейся лавкой с низкой железной дверью. Коротко стукнула трижды, выдержала паузу и добавила ещё два тяжёлых удара.

Дверь неохотно скрипнула, и на пороге показался старик. Его цепкие светлые глаза уставились на Фелицию, лишь на песчину скользнув по Фелану и задержавшись на рукояти его меча.

— Леди чародейка, — голос у старика оказался неожиданно звонким, без старческой хрипоты. — Что-то вы зачастили. За товаром или опять за слухами?

— Здравствуй, Олдис, — Фелиция откинула капюшон.

— А это кто с тобой? — Олдис прищурился, разглядывая стражника.

— Он со мной. Говори при нём.

Старик помедлил, но всё же посторонился, пропуская их внутрь. Лавка Олдиса была забита всяким хламом: под потолком пучками висели сушёные травы, на полках мутнели банки с непонятными жидкостями, белели черепа мелких зверушек, на полу валялись разные книги. Посреди этого хаоса высился стол, заваленный свитками и кружками. Внутри пахло пылью, горькой полынью и чем-то металлическим, похожим на засохшую кровь.

— Отвара? — Олдис устроился в скрипучем кресле. — Сбор отличный, для успокоения нервов.

— Не сейчас, — Фелиция села напротив.

Фелан остался у двери, скрестив руки на груди. Он не сводил глаз со старика, примечая каждое его движение и косясь на занавеску в глубине лавки.

— Я снова за информацией, — продолжила чародейка.

— Как всегда, — вздохнул старик. — Про Торбина? Хочешь знать, кто его заказал?

— Отчасти, — Фелиция подалась вперёд, уперев локти в колени. — В кварталах появился человек. Ищет людей Виджила. Спрашивает про деньги, встречи, заказы. Ты не мог об этом не слышать.

Олдис откинулся назад, заставив кресло жалобно скрипнуть, и принялся задумчиво теребить седую бороду.

— Слышал. И видел, — он мотнул головой в сторону стены. — Заходил два дня назад. Спрашивал про поставки реактивов. Хотел знать, у кого лорд заказывал оборудование в обход казны.

Фелан и Фелиция переглянулись.

— И что ты ему ответил? — тихо спросила чародейка.

— Сначала — что понятия не имею. — Олдис хмыкнул и выдвинул ящик стола. Достал тонкую металлическую пластинку, похожую на монету. — А вот когда он выложил передо мной это… пришлось вспомнить.

Фелиция взяла тусклый кружок. Гравировка оказалась сложной: переплетение линий складывалось в крыло или птичий коготь. Она повертела металл в пальцах и вернула торговцу.

— Что это? — Фелан шагнул вперёд, заглядывая через её плечо.

— Метка одной гильдии, — ответил Олдис. — В Эферии они, знаете ли, по улицам с флагами не ходят. Они тихо режут друг друга по переулкам и делят порт через подставных лиц. Раз парень принёс этот знак, значит, за ним стоят серьёзные люди и очень большие деньги. Поэтому я отправил его туда же, куда и вас вчера. В «Разбитый кувшин».

— Это всё?

— Не всё. — Старик подался ближе, перейдя на полушепот. — Знаю, где он залег. На западе, у старого водохранилища. Ищи заброшенный доходный дом с провалившейся крышей. Только учти: ночью там уже крутились чужаки. То ли парня ищут, то ли то, что он раскопал. Кто-то очень не хочет, чтобы ниточки потянулись к Виджилу.

— Мы их опередим, — ровным голосом бросил Фелан.

— Ваше дело. — Олдис протянул кружок чародейке. — Возьми. Он просил передать тому, кто станет его искать. Похоже, это про тебя.

Фелиция спрятала символ во внутренний карман плаща, ощутив кожей его неприятный холод.

— Спасибо, Олдис. Я в долгу.

— Будем квиты, когда занесёшь нормальную лунную траву, а не ту труху, что таскала в прошлый раз, — буркнул старик, и его губы тронула хитрая усмешка. — А теперь идите. Мне ещё работать. И смотрите, чтобы вам не укоротили шею.

Они вышли на улицу. Фелиция снова накинула капюшон, а Фелан проверил крепление меча.

— Старое водохранилище… — протянул он, глядя в темноту западных окраин. — Дурное место. Там сдают углы беглым должникам, отребью да тем, кого ищет стража всего королевства. Но если твой незнакомец хочет затаиться, лучшего притона не найти.

— Знаешь дорогу? — спросила Фелиция.

— Конечно, — Фелан помрачнел. — Лазил туда ещё мальчишкой. Пока меня там не поймали, а отец не выбил из меня всю дурь разом.

Они двинулись на запад, минуя редкие, тусклые фонари. Чем дальше они уходили, тем заброшеннее казались улицы. На смену брусчатке пришла утоптанная грязь, а воздух налился тяжёлым запахом излишней сырости и гнилого дерева.

Впереди сквозь начавшуюся морось проступили очертания старого водохранилища. Каменные стены густо заросли мхом, а вокруг них лепились доходные дома с облезлой штукатуркой. Где-то в глубине двора монотонно капала вода.

— Который? — едва слышно спросил Фелан, всматриваясь в темноту.

— Тот, что с проваленной крышей, — Фелиция поёжилась от сырости и плотнее запахнула плащ.

— Значит, правый. — Стражник положил ладонь на эфес. — Идём тихо. Я первый.

Они перебрались по гнилому настилу через сточную канаву и притихли у двери. Вздувшееся от влаги дерево с облупившейся краской и ржавой ручкой. Окно первого этажа было затянуто грязной мешковиной, но сквозь прорехи пробивался тусклый, неровный свет.

Внутри пахло гнилью и кошачьей мочой. Лестница уводила в глухую темноту верхних этажей, но сквозняк и слабый отблеск тянулись из коридора слева. Фелан поднял раскрытую ладонь, призывая к осторожности, а затем скользнул вперёд. Они двигались след в след, ступая по самым краям половиц, чтобы те не заскрипели.

Комната оказалась пуста, точнее, брошена в спешке. На полу лежал распотрошённый соломенный матрас, в углу валялась опрокинутая кружка. На подоконнике исходил копотью огарок свечи. Внимание Фелиции привлекло другое: на обшарпанной стене кто-то нацарапал ножом глубокие, неровные знаки.

Фелан нахмурился, разглядывая царапины. Фелиция же, шагнув ближе, резко замерла.

— Что там? — шёпотом спросил стражник, инстинктивно делая полшага назад и перекрывая дверь.

— Знак, — голос чародейки едва заметно дрогнул. — Из списка Родерика.

— Тот самый ворон?

— Подожди… — Она поспешно полезла во внутренний карман, вытащила пластинку Олдиса и поднесла её к огарку свечи.

В тусклом свете на монете можно было разглядеть тот же ломаный силуэт птицы, что и на стене.

— Точно он, — Фелиция шумно выдохнула, сжимая металл в кулаке. — Как я сразу не поняла…

— Значит, парень из «Братства», — Фелан помрачнел. — Обычный наёмный убийца.

— Похоже на то, — Чародейка быстро огляделась. — Но он ушёл только что. Свеча ещё горит. А постель…

Она опустилась на колени и прижала ладонь к соломе.

— Тёплая. Чувствуешь?

Фелан коснулся матраса. Солома действительно ещё хранила чужое тепло.

— Может, услышал наши шаги и ушёл через чёрный ход? — предположил стражник.

— Возможно, — Фелиция нахмурилась, не сводя глаз со знака. — Но у меня чувство, что он нас ждал. Или оставил эти царапины намеренно, как приманку.

Фелан осторожно отодвинул край мешковины и глянул в окно. Морось переходила в полноценный дождь.

— Снаружи чисто. Но торчать здесь глупо. Что делаем?

Чародейка перевела взгляд на подрагивающее пламя свечи. Огарок уже утопал в собственном воске.

— Уходим, — наконец сказала она. — Перевернём Кварталы, но найдём способ на него выйти. Может, оставим свой знак?.. Нет, это потом. Прочь отсюда.

Фелан дважды повторять не заставил. Он скользнул к выходу, на ходу проверяя коридор, и обернулся к чародейке:

— Согласен. Двигаем.

В замок они вернулись далеко за полночь. Луна скрылась за тучами, и боковая калитка едва угадывалась в темноте. Фелан пропустил чародейку вперёд, скользнул следом и осторожно задвинул крепкий засов.

— К Нэсмии? — шёпотом спросил он.

— Утром, — Фелиция стянула промокший капюшон. В полумраке круги под её глазами казались совсем чёрными. — Пусть выспится. Да и нам не помешает.

Они разошлись в тёмном переходе. Фелан ушёл в казармы, а Фелиция дотащилась до своих покоев. Сон не шёл. До самого рассвета она просидела у окна, глядя в сторону Ночных Кварталов и перебирая в памяти ломаные линии вороньего крыла.

Утром Фелиция застала принцессу в той же малой гостиной. Нэсмия сидела у окна в простом домашнем платье и помешивала остывающий отвар. Фелан в одной рубахе и штанах уже сидел там же и грел ладони у камина.

— Ну? — спросила Нэсмия, едва чародейка переступила порог.

Фелиция без сил опустилась в кресло и коротко, опуская лишние детали, выложила всё, что они узнали от Олдиса и нашли в заброшенном доме.

— Мы опоздали, — подытожила она. — Он ушёл незадолго до нашего прихода. То ли почуял слежку, то ли у него были другие планы.

— Или просто не хотел, чтобы его нашли, — добавил Фелан.

Принцесса слушала, закусив губу. Когда чародейка замолчала, Нэсмия медленно поднялась и подошла к окну.

— Значит, вы так и не поговорили с ним, — тихо подвела итог Нэсмия. — И мы по-прежнему не знаем, на чьей он стороне.

— Зато мы знаем, что он существует. И что за ним идёт охота, — Фелиция выложила на ладонь пластинку с вороном. — Это он оставил на стене. Мне кажется, он даёт понять, что готов к диалогу.

— Тогда будем ждать, — просто сказала принцесса. — Если ему что-то нужно, он найдёт способ связаться.

Фелан согласно качнул головой. Фелиция спрятала символ обратно в карман и глубже провалилась в кресло.

— Я велела Олдису сразу дать знать, если парень объявится. Старик найдёт способ, как передать мне весть.

— Значит, до вечера мы свободны? — Нэсмия вдруг тепло улыбнулась. — Может, тогда позавтракаем по-человечески? Я со вчерашнего дня даже крошки хлеба во рту не видела.

— А я с позавчерашнего, — подхватил Фелан. — В вашем замке всё строго по времени, с ума сойти можно. То ли дело на вольных хлебах — жуешь, когда вздумается.

Стражник скорчил страдальческую мину и прижал руку к сердцу. Фелиция не выдержала и фыркнула, и затянувшееся напряжение наконец растаяло.

Этим же утром король Гаудс сидел в своём кабинете, мрачно разглядывая дорогое письмо. На тонком пергаменте изящным почерком были выведены слова Аэль-Турмилом из рода Вечной Лозы: «Приглашаю на ужин в узком кругу. Обсудим наши общие интересы. Жду вас и юную принцессу в нашем скромном зале».

Гаудс бросил пергамент на стол и устало потёр переносицу. Вчера вечером он почти решился отказать, но сегодня утром уже сомневался. Аэль-Турмил не просто правил Мерендией — за его спиной стоял древний и влиятельный род Вечной Лозы. Наживать такого врага сейчас, когда падшие затаились в горах и могли ударить в любой момент, было бы опасной глупостью. Приходилось лавировать и улыбаться тем, кого хотелось придушить.

Стук в дверь прервал его мысли.

— Войдите.

На пороге возник Корвин Вильш. Он бесшумно приблизился к столу и положил перед королём узкий свиток, перевязанный чёрной нитью.

— По вашему приказу, мой король, — Корвин низко поклонился. — Решил доложить лично. Надеюсь, начальник стражи не сочтёт это неуважением?

— Не сочтёт. Что там? — Гаудс взял свиток, задумчиво перебирая пальцами плотную бумагу.

— Заказ на Торбина шёл через «Братство Теней». Имя заказчика — лорд Дрейн Виджил из Торговой гильдии. — Корвин выдержал паузу, позволяя королю усвоить новость. — Но это ещё не всё. Мои люди вышли на след исполнителей. Твари осторожные, следы заметают мастерски. Но я узнал кое-что поважнее: алхимик в Бельстане, который помогал Торбину и присылал ему редкие травы, погиб несколько дней назад. Убит похожим почерком, но пара деталей не сходится.

Гаудс медленно опустил ладонь на свиток. Взгляд его потемнел.

— Кто за спиной у Виджила? Кто им крутит?

— Пока не знаю, — признал Корвин. — Но советую вам не покидать замок в ближайшие дни, мой король. И принцессе тоже. Если за ниточки дёргают те, кто плевать хотел на гильдии и корону, значит, ставки огромны. А большую добычу без присмотра не оставляют.

Гаудс долго молчал. Он переводил взгляд с изящного пергамента на чёрную нить шпионского доклада. Вражда с эльфами, тень наёмных убийц, пустой склад на пристани, заказ на Торбина от Виджила… Пазл складывался, но картина выходила пугающей.

— Оставь это у меня, — приказал король. — И продолжай копать. Мне нужны имена тех, кто над Виджилом.

Корвин безмолвно поклонился и выскользнул за дверь. Король снова остался один, глядя, как за окном ползут грозовые тучи. Выбор нужно было делать сейчас, но правильного решения не существовало.

День тянулся невыносимо долго. Фелиция заперлась у себя, перебирая реактивы и старые свитки. Доверять уборку слугам она больше не рисковала — после того как одна из горничных по ошибке выбросила редкую лунную траву, чародейка предпочитала всё контролировать сама.

Фелан на пару чинов отлучался к водохранилищу. Вернулся хмурым: вокруг доходного дома было тихо, никаких новых следов.

Нэсмия пыталась отвлечься изучением книг по магии, но буквы расплывались, а мысли то и дело возвращались к тому странному наёмнику Кейну.

К вечеру они снова сошлись в малой гостиной. Стражник притащил с кухни поднос с яблоками и орехами в меду. Нэсмия мелкими глотками пила чай, Фелиция шуршала записями, а сам Фелан хрустел угощениями.

— Слишком спокойно, — нарушила молчание принцесса, не отрывая взгляда от камина. — Как перед бурей.

— Зато есть время перевести дух, — отозвался Фелан, не прерывая работы.

Фелиция отложила исписанный пергамент и устало потёрла виски.

— Не нравится мне это затишье. После того, что случилось на складе, оно…

Резкий стук в дверь оборвал её на полуслове.

На пороге показалась запыхавшаяся служанка и торопливо поклонилась.

— Госпожа Фелиция, у главных ворот объявился какой-то мальчишка. Твердит, что у него срочное дело лично к вам. Стражники его гнали, но он не уходит. Простите, что беспокою…

Фелиция и Фелан переглянулись. Нэсмия выпрямилась, напряжённо вглядываясь в чародейку.

— Ждите здесь, — Фелиция уже поднималась, жестом останавливая готового сорваться с места стражника.

У главных ворот, подрагивая в жёлтом свете факелов, топтался мальчишка лет десяти в куртке с чужого плеча и с развязанными шнурками на стоптанных башмаках. Стражники лениво переругивались, но при виде чародейки тут же подобрались и замолчали.

— Вы леди Фелиция? — голос у малого оказался звонким и наглым.

— Допустим, — ответила она, останавливаясь в паре шагов. — Чего тебе?

— Отойти бы надо, — паренёк покосился на стражу. — Дело не для лишних ушей.

Фелиция кивнула и отступила в густую тень под арку колоннады.

— У меня послание, — парень затараторил, едва они скрылись от взглядов. — Дядька в тёмном велел передать: «Готов поговорить. Время и место внутри».

Он протянул ей смятый, сложенный вчетверо листок. Фелиция развернула его. Бумага была дешёвой, шероховатой, со стойким запахом табачного дыма. Никаких печатей. Только резкие, угловатые буквы, будто вырезанные ножом на доске.

— И ещё дядька сказал, что вы мне накинете, — мальчишка заискивающе шмыгнул носом, но взгляда не отвёл.

Фелиция едва заметно усмехнулась и достала крупную медную монету.

— Уверена, он тебе и так отсыпал. Но держи. За смелость.

Мальчишка сцапал медяк, восторженно шмыгнул на прощание и припустил со всех ног, мгновенно затерявшись среди заборов и жилых пристроек.

Фелиция вернулась в гостиную и бросила записку на столешницу.

— Он сам вышел на нас. Назначает встречу.

Нэсмия мгновенно поднялась с кресла и заглянула чародейке через плечо.

— Ты пойдёшь?

— Мы пойдём, — отрезал Фелан. — Вместе. Больше никаких одиночных прогулок.

Фелиция согласно прикрыла глаза. Все понимали, что он прав.

— Обсудим детали завтра, — чародейка устало перевела взгляд на затухающий огонь. — А сейчас — спать. Нам всем нужны свежие головы.

Оставшееся до встречи время пролетело незаметно. Фелиция почти не вылезала из библиотеки, листая старые хроники и пытаясь найти хоть что-то о «Братстве Теней». Под утро она задремала прямо за столом, среди раскрытых фолиантов. Разбудил её Фелан. Он тихо тронул её за плечо, протягивая кружку с дымящимся отваром.

— Пора, — коротко бросил стражник.

Густой настой сильно горчил и обжигал горло, но отголоски тяжёлого сна ушли почти сразу. Фелиция поднялась, разминая затёкшую шею. За высокими окнами библиотеки ещё стояли серые предрассветные сумерки, но край неба на востоке уже едва заметно бледнел.

Они покинули замок через ту же боковую калитку. Плотный утренний туман прижимался к мостовой, пряча в своей сырости очертания домов. В этот ранний чин Ночные Кварталы казались вымершими. Фелан уверенно вёл чародейку обходными переулками, которые успел разведать накануне. Пахло болотной сыростью и мокрым камнем. Где-то на окраине истошно прокричал петух.

Красильня стояла у самого канала. Когда-то здесь кипела работа, а вода в стоках окрашивалась в ядовито-синий и багровый цвета. Теперь от огромных чанов остались лишь ржавые скелеты, а обвалившаяся крыша открывала вид на бледнеющее утреннее небо. Внутри пахло затхлой водой и плесенью.

— Я первый, — Фелан потянул клинок из ножен на пару дюймов.

— Он ждёт нас, — Фелиция удержала стражника за плечо. — Если бы ему нужна была наша кровь, он выбрал бы место поглубже.

— Всё равно.

Фелан решительно переступил порог, чародейка скользнула следом. Полумрак красильни неохотно расступался перед рассветными лучами, которые пробивались сквозь щели в досках. Свет выхватывал из темноты силуэт у дальней стены, возле опрокинутого медного бака. Незнакомец стоял неподвижно, укутавшись в тёмный дорожный плащ и низко надвинув капюшон. Руки он держал на виду, оружия при нём не было.

— Кейн? — Фелиция первая нарушила тишину.

— Ты искала, — отозвался незнакомец. — Я решил сэкономить нам время.

Он откинул капюшон. Лицо у незнакомца оказалось резким, с тонкими, почти аристократичными чертами. Светло-серые глаза смотрели прямо, без тени интереса, но это равнодушие было обманчивым — так смотрят на добычу, оценивая стоит ли она усилий. Чёрные пряди волос падали на лоб, смазывая контур лица.

— Фелиция, чародейка при принцессе, ученица Торбина, — Кейн едва заметно склонил голову. — Или лучше звать тебя Сеющей Пепел?

Чародейка подобралась, её пальцы болезненно впились в ладони. Прозвище из далёкого прошлого, которое она надеялась навсегда похоронить вместе с ошибками молодости.

— Ты слишком много знаешь для случайного встречного, — процедила она. — Кто ты такой? И зачем вытащил нас из петли на складе?

Кейн коротко усмехнулся.

— Уверена, что тебя волнует именно это? Мне казалось, ты пришла за убийцей Торбина.

Он залез за пазуху, выудил туго свёрнутый лист и небрежно бросил его на ржавый край бака.

— Лорд Виджил из Торговой гильдии оплатил заказ. Но он действует не один. В Бельстане три дня назад зарезали ещё одного алхимика, который слал Торбину редкие травы. Почерк тот же.

Фелан замер у стены, не отрывая взгляда от рук незнакомца и то и дело косясь на проломы в крыше.

Фелиция медленно приблизилась к чану и развернула бумагу. Глаза побежали по строчкам. Имена. Даты. Заказ на Торбина с чётким требованием: забрать все древние рукописи.

— Здесь расписаны даже связи Виджила с эльфами… — она потрясённо подняла взгляд. — Зачем ты отдаёшь это нам? Кто ты такой, бездна тебя дери?

Фелан напрягся и начал подходить ближе к наёмнику, держа меч наготове. Кейн снова усмехнулся.

— Назовём это вопросом выживания. Мне нужно найти того, кто дёргает за ниточки, а вам — защитить корону. Наши цели совпали. Неужели откажешься от улик, страж?

— От отребья вроде тебя — легко, — Фелан сжал челюсть, а его ладонь до хруста впилась в эфес. — Что мешает мне прижать тебя прямо здесь?

— Фелан, стоп, — Фелиция выставила руку, пресекая порыв стражника. — Продолжай. Ты ищешь того, кто нанял Виджила?

— Я ищу способ остаться в живых, — поправил Кейн. — Торговец лишь шестерёнка. Заказ пришёл сверху, от кого-то из эльфов. У нас общий враг.

Он замолчал. В старой красильне стало слышно только, как монотонно капает вода да воркуют под стропилами испуганные голуби.

— Почему ты так уверен? — спросила Фелиция.

— Перечитай внимательно, — Кейн кивнул на брошенный свиток. — И добавь к этому ещё три головы, которые гильдия заказала сразу после смерти Торбина. Меня тоже сольют. «Братство теней» не прощает отказов, а ваш заказчик не оставляет свидетелей. Так что предлагаю сделку. Информация в обмен на золото.

— Золото? Тебе? Наёмникам вдруг стали мало платить? — язвительно хмыкнул Фелан.

— Какая информация и сколько? — Фелиция резко оборвала стражника, посмотрев на него суровым взглядом.

— Двадцать золотых. Сведения касаются лично тебя, чародейка. И твоей принцессы.

Клинок Фелана с сухим звоном покинул ножны, блеснув в полумраке.

— Если ты хоть словом зацепишь Нэсмию…

— Сначала говори, — перебила чародейка, и в её голосе зазвенела сталь. — А потом я решу, стоит ли твоя голова двадцати монет.

Кейн даже не шелохнулся перед обнажённым мечом. Он вяло перевёл взгляд с клинка на Фелицию и едва заметно улыбнулся — торг шёл исключительно по его правилам. И он, и чародейка это понимали.

Фелиция крепко сжала губы. Золота при себе не было. Она рванула застёжку и медленно сняла с запястья широкий серебряный браслет с лунным камнем. Металл звякнул, упав к ногам наёмника.

— Залог. Если не отдам монетами, продашь. Он стоит втрое дороже твоей цены. А теперь говори.

Кейн поднял украшение, взвесил на ладони и спрятал за пазуху.

— Я перехватил заказ на похищение.

— Кого? — Фелан шагнул вперёд, ещё сильнее наклонив клинок.

— Дочери короля. — Наёмник произнес это негромко, но у Фелиции внутри всё сжалось. Это означало только одно — заговорщикам нужна была Искра. Кровь полукровки, которую они собирались пустить на ритуалы.

— Приказ — доставить девчонку невредимой, — продолжил Кейн. — Имя нанимателя скрыто, но за дело явно взялись лучшие. Они не станут тянуть.

— Когда? — резко спросила чародейка.

— Сроков нет. Но в нашем ремесле это значит — при первой возможности. Может, этой ночью. А может, прямо сейчас, пока мы тратим здесь время.

Фелан грязно выругался и сорвался с места, бросившись к выходу из красильни. Фелиция на песчину замешкалась, отчаянно глядя на Кейна.

— Ты должен помочь нам перехватить их.

— Я не нанимался на службу короне, — отрезал он.

— Если принцессу украдут, Гаудс объявит охоту на каждого, кто хоть раз держал в руках гильдейский нож, — Фелиция говорила быстро. — Тебя найдут первым. Ты и так по уши в розыске. Хочешь закончить дни в мешке на дне канала? Кейн, ты сам сказал: у нас общий враг. Нам нужны твои навыки. Король заплатит. Он даст тебе то, что не купишь за золото — чистое имя и шанс навсегда исчезнуть из хроник стражи.

Кейн долго смотрел на неё страшным взглядом. Наконец он коротко кивнул:

— Хорошо. Разделимся. Встречаемся у покоев принцессы. Если опоздаем — я найду, куда её уволокли.

— Договорились, — бросила Фелиция и поспешила догонять Фелана.

Кейн остался один. Он проверил, легко ли ходит кинжал в голенище сапога, бегло оглядел пустые чаны и бесшумно растворился в тёмном проёме, ведущем к чердачным переходам и крышам.

Тяжёлые дубовые створки распахнулись с глухим ударом. Фелиция и Фелан влетели в главный зал, не разбирая дороги. Их шаги эхом отдавались под сводами, заставляя стражу шарахаться к стенам.

— Где Родерик?! — выкрикнула Фелиция на бегу.

— У ворот, госпожа! — успел крикнуть караульный, но они уже проскочили мимо, взбираясь по лестнице.

Гобелены мелькали цветными пятнами. Длинный коридор. Дверь в покои принцессы. Фелан с ходу ударил в неё плечом, вышибая засов. Дерево треснуло, створка отлетела внутрь.

Пусто.

Кровать взбита, одеяло сползло на пол. Стул валялся на боку. Окно распахнуто настежь, рама сорвана с петель. Фелиция бросилась к подоконнику и высунулась наружу. На каменном карнизе виднелись свежие, глубокие царапины от металла. А чуть ниже, зацепившись за ржавый гвоздь, колыхался клочок тёмной ткани.

— Нэсмия! — позвала Фелиция, но ответом ей стал лишь собственный голос.

Фелан уже обыскивал комнату. За ширмой, под кроватью. Пусто. Лишь у туалетного столика его взгляд зацепился за металлический блеск. Маленький серебряный гребень, который Нэсмия часто носила в волосах. Теперь он лежал на полу, погнутый, будто сорванный в спешке.

— Схватили, когда не ждала, — проговорил Фелан, поднимая гребень. Пальцы сжались так, что побелели суставы.

— Тихо! — Фелиция подняла руку. — Слышишь?

Из коридора доносился тяжёлый, быстрый топот. Фелан выхватил меч, но в дверном проёме показались знакомые латы. Родерик и двое стражников.

— Фелан… — Начальник стражи окинул взглядом разгром и побледнел. — Где принцесса?

— Похитили, — Фелан кивнул на окно, — следы ведут вниз.

Родерик выругался сквозь зубы и тут же обернулся к своим:

— Обыскать все выходы! Закрыть ворота! Никого не выпускать без моего приказа!

— Не поможет, — раздался спокойный голос от порога.

Все обернулись. В дверном проёме, будто отделившись от темноты коридора, стоял Кейн. Ни звука шагов, ни шороха одежды. Он прошёл мимо караула незамеченным. Его взгляд сразу скользнул по полу, окну и смятой постели.

— Похитители уже далеко, — продолжил он. Его взгляд скользил по комнате, собирая общую картину из разгрома и теней. — Если они проникли сюда и вынесли её, у них либо подземный ход, либо свои люди среди стражи. Искать внутри стен — пустая трата времени.

Родерик и стражники мгновенно схватились за рукояти.

— Ты кто такой?!

— Он со мной, Родерик, — быстро перебила Фелиция.

Кейн уже стоял у окна. Пальцы прошлись по царапинам, сняли клочок ткани.

— Двое. Может, трое. Профессионалы. Один шёл первым, страховал второго с ношей. Не убийство, иначе не стали бы тащить через окно. Рама сорвана изнутри. Значит, свои открыли. Или магия. Следы на карнизе от металла, но не сталь. Бронза или сплав. Эльфийская работа? Или гномья подделка.

— Откуда ты знаешь? — Родерик не убирал руку с меча.

— Это моё ремесло. — Кейн поднял глаза на Фелицию. — Ты хотела помощи? Я помогу. Но времени в обрез. Если не найдём их в первые сутки, принцессу вывезут за пределы города. И тогда поминай как звали.

Фелиция подошла ближе, глядя ему в глаза.

— Что тебе нужно?

— Карту. И чтобы ваши люди не мешали, — он кивнул в сторону начальника стражи. — И чтобы этот не дышал мне в спину.

— Фелиция! — Фелан вспыхнул. — Ты веришь ему?! Стоило ему заикнуться о похищении, как её забрали. Может, он сам всё это устроил, а теперь водит нас вокруг пальца, чтобы похитители успели скрыться!

Родерик напрягся, стражники переглянулись.

— Фелан, опусти меч и включи голову, — устало выдохнула Фелиция. — Я не доверяю ему, но он говорит дело. А если я ошиблась… он знает, что я делаю с предателями. Вся вина будет на мне.

Родерик открыл рот, но она остановила его жестом.

— Он вытащил нас с того склада. Без него мы бы не ушли. — Она повернулась к Кейну. — Хорошо. Но если ты предашь…

— Не предам, — Кейн качнул головой. — Считай это контрактом. Оплата золотом или жизнью. Но золото предпочтительнее.

Он опустился на одно колено у подоконника, принялся водить пальцами по полу. Через несколько песчин он поднял тонкий, почти невидимый обрывок верёвки и комочек влажной глины, прилипший к дереву.

— Они пришли через старый подземный ход, выходящий к южному кладбищу. Только там такая глина. — Он поднёс верёвку к носу. — Пропитана дёгтем. Корабельная снасть. Значит, у них есть выход к воде, либо они сами с судна.

Фелиция и Фелан переглянулись. Кейн поднялся, стряхивая пыль с колен.

— Начинаем отсюда, — он ткнул пальцем в развёрнутую на столе карту. — Кладбище, оттуда к портовым складам, дальше — к воде. Если пойдём быстро, перехватим до погрузки.

— Я иду с тобой, — резко сказал Фелан.

— И я, — добавила Фелиция.

— Нет. — Кейн покачал головой. — Ты, чародейка, нужна здесь. Король должен знать правду. Тебе он поверит. Достаточно будет одного стража, — он кивнул на Фелана. — Остальные пусть ищут во дворце, поднимают тревогу. А мы пойдём по следу.

Родерик колебался, но Фелиция уже кивнула:

— Делай, как он говорит. Я всё объясню Его Величеству.

Начальник стражи сцепил зубы, но отдал приказ. Спустя десять сечин Кейн и Фелан уже спускались в подземелье через потайную дверь в прачечной.

Фелиция постояла пару сечин в тишине комнаты, глядя на разбитое окно. Ветер доносил запах цветов и близкой грозы. Потом она повернулась и пошла к королю.

Внизу, под каменными сводами замка, Кейн уже нашёл след. Он шёл быстро, почти бегом. Фелан едва поспевал, на ходу поправляя лёгкую броню. В руке убийцы был зажат обрывок дегтярной верёвки.

Стены туннеля из грубого, неотёсанного камня заросли слизью и мхом, а воздух пропитался запахами сырости, плесени и застоявшейся земли. Где-то вдалеке капала вода, и этот раздражающий звук отдавался эхом в пустоте.

— Далеко не ушли, — бросил Кейн через плечо, не сбавляя шага. — С ношей быстро не ходят. У них где-то рядом укрытие. Или лодка.

— Откуда ты знаешь про ход? — спросил Фелан, перепрыгивая через вздувшийся корень.

— Сам пользовался. — Кейн не обернулся. — Не думай, что ваши стены так уж непроницаемы. Тени умеют проникать туда, куда свет не достаёт.

Фелан молча сцепил зубы.

Впереди проступила низкая арка, наполовину заросшая плющом. За ней зиял сырой, тёмный провал туннеля. Следы на глинистом полу были свежими: глубокие отпечатки сапог, а рядом — волочащиеся полосы.

— Они тащили её, — тихо сказал Фелан. Внутри закипала ярость.

Кейн молча ускорил шаг. Фелан двинулся следом, шагая в полумрак, где пахло сыростью и старой землёй.

Глава 12. Объединение

Сталь может подвести, магия — развеяться в прах, и лишь безмолвный щит, скованный из верности, остаётся неподвижным, когда рушится мир.

Мы и есть этот щит.

«Кодекс королевской стражи Эферии»

Сознание вернулось рывком. В нос ударил запах едкого дёгтя вперемешку с прелой шерстью и кислым потом. Затем навалился пронизывающий, пробивающий до костей холод. Нэсмия попыталась дёрнуться, но запястья сзади занемели от стянутой на них верёвки. Грубая бечёвка глубоко врезалась в кожу, оставляя жгучие полосы. Плечи горели, словно их натирали солью, и любая попытка шевельнуться отзывалась резкой болью до самых локтей. На глазах плотно сидела повязка из ткани, пропитанной чем-то горьким. От этой гадости нещадно щипало лицо, а в горле пересохло так, что дыхание то и дело перехватывало.

Память возвращалась обрывками. Вечер. Разговор с Фелицией и Феланом. Затем она легла, но мысли крутились вокруг рассказанного наставницей так бурно, что сон никак не хотел идти. А потом окно резко распахнулось. Тяжёлая ладонь зажала рот, а другая рванула одеяло. Нэсмия лягнулась, попала ногой куда-то так, что человек выругался, но хватку не ослабил. «Быстрее, идиот», — шепнул другой голос из темноты. Её стащили с кровати, заломили руки за спину. Колено ударило в бок, выбивая воздух из лёгких, и она не смогла даже вскрикнуть. В рот всунули кляп, пахнущий тухлой рыбой и гнилью. Вкус был таким отвратительным, что её вывернуло бы, будь в желудке хоть что-то. Верёвка затянулась, перехватывая запястья, кожа начала сильно гореть. «Не дёргайся, а то руку сломаю. Ты нужна живой, а не целой». Она замерла, понимая, что её уносят прямо из замка.

Сейчас её качало на волнах. Далеко, почти неразличимо, крикнула чайка. Вода плескалась совсем близко, редкие брызги летели прямо в лицо.

— Очухалась, — раздался низкий голос. — Ну наконец-то. Думал, придётся будить по-плохому.

Горло саднило. Кляп уже вынули, но голос вышел хриплым, ломким:

— Где мы?

— Не твоё дело.

— Мой отец перевернёт всё королевство.

— Пусть переворачивает. — Послышалась короткая усмешка. — Не найдёт. А если и найдёт — тебе же хуже будет.

Страх кольнул под рёбра, но Нэсмия заставила себя дышать ровно. Вдох. Выдох. Глубоко. Под испугом, где-то внутри, начала закипать злость. Она чувствовала, как внутри отзывается чей-то далёкий гул. Искра, до этого дремавшая в жилах, зашевелилась, откликаясь на ярость.

Лодка качнулась сильнее. Чьи-то сапоги шаркнули рядом, задев её плечо.

— Долго ещё? — Второй голос был моложе и напряжённее.

— Чин, — ответил низкий. — На том берегу ждут. Погрузим в телегу, к вечеру будем на месте.

— А если погоня?

— Да ну, чисто сработали. К тому же прикрытие в замке надёжное. Отдыхай.

Нэсмия замерла. Прикрытие в замке… Значит, предатель ходит по тем же коридорам. Кто-то из стражи отвернулся на посту или слуги открыли потайную дверь? От этих мыслей ей стало не по себе.

Она наугад дёрнула руками за спиной, и верёвка лишь глубже врезалась в кожу. Под узлом потекла кровь, поползла липкими каплями по запястьям. Ноги похитители связали слабее: щиколотки сдавили, но чуть пошевелить ими всё же удавалось.

— Не дёргайся, — лениво бросил низкий. — Всё равно не уйдёшь. А заорёшь — снова рот заткну, но уже не так мягко.

Нэсмия затихла, вспоминая, как Фелиция долго учила её держать эмоции под контролем: магия требует ясного ума, а паника лишь затуманивает разум. Совладав с собой, девушка начала мысленно считать удары вёсел — два длинных, один короткий. Пыталась запомнить хриплые голоса и чужие акценты. В какой-то момент качка прекратилась, и лодка ткнулась во что-то мягкое.

— Приехали, — прозвучал низкий голос. Нэсмия уже поняла, что этот человек здесь за главного. — Поднимай её.

Чьи-то руки грубо подхватили её под мышки и вздёрнули вверх. Нэсмия попробовала встать сама, но ноги затекли и стали ватными. Они подкосились, и только крепкая хватка не дала принцессе рухнуть в прибрежную грязь. Её поволокли вперёд. Под чужими сапогами шуршал песок, затем захлюпала мокрая трава, а после заскрипели колёса телеги.

Её без церемоний бросили на дно повозки. Сено кололось, впиваясь в кожу сквозь тонкую ткань ночного платья, но оно было сухим и тёплым. Повозка тронулась. Деревянный кузов заскрипел, и телегу начало трясти куда сильнее лодки. Нэсмия лежала с завязанными глазами, чувствуя, как солнце припекает сквозь плотную ткань, и пыталась угадать путь. Сначала была река, теперь — разбитый просёлок. Куда её везут? К горам? К границе королевства?

— Долго ещё? — спросил молодой голос.

— К ночи будем, — ответил главный. — Спешить некуда, да и лошадь только одна.

Нэсмия сжала кулаки за спиной. Ногти до крови впились в ладони, и эта вспышка боли помогла ей сосредоточиться.

— Эй, — позвала она. — Куда вы меня везёте?

Молчание. Потом главный хмыкнул:

— Какая разница? Везём и всё тут. Лежи, отдыхай.

— Куда. Вы. Меня. Везёте? — чуть громче повторила она.

— Не твоего ума дело, принцесса. Лежи тихо. Или кляп вернуть?

Телега подпрыгнула на ухабе, и верёвка на руках врезалась ещё сильнее. Нэсмия прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Тяжёлая пульсация в запястьях отвлекала от тревожных мыслей, заставляя голову соображать быстрее. Она закрыла глаза под повязкой и принялась перебирать в уме всё, что знала: лорд Виджил, заказ на Торбина, её собственное похищение. Возможно, ниточки тянулись к одному клубку…

Отец найдёт меня, — подумала она. — Или Фелиция с Феланом. А я пока потерплю. Жаль, не могу спалить верёвку и сбежать… Спалить-то сил хватит, а вот что мне делать одной против этих двоих? Предлагал же мне отец нанять учителя фехтования. Придётся исправить оплошность, когда вернусь…

Выход из туннеля привёл их на южное кладбище. Солнце уже поднялось, припекая спину, но здесь, среди покосившихся камней и пожухлой травы, гулял ветер. Кладбище было старым, древнее самого города. Надгробные плиты заросли мхом и лишайником, а некоторые настолько стёрлись от времени, что было не разобрать имена.

Кейн опустился на корточки у самого устья. Глину у входа похитители изрядно взбили. На ней отчётливо проступали отпечатки тяжёлых сапог и рваные следы волочения.

— Трое, — тихо сказал он, водя пальцем над отпечатком. — Один крупный, ступает тяжело. Двое полегче. Сначала тащили её волоком, видишь борозды? Потом поставили на ноги. Шла сама, но шаталась, тут следы сбивчивые.

Фелан сцепил зубы, глядя на эти отметины. В голове встал образ Нэсмии, связанной, испуганной, которую волокут по грязи. В груди всё клокотало от бессильного гнева так, что аж хотелось выхватить меч и рубить каждого, кто встанет на пути.

— Куда они пошли? — стражник чуть ли не прорычал.

— К воде. — Кейн, не обращая внимания на его голос, кивнул на запад, где над крышами кварталов торчали мачты. — Южная пристань. У них наверняка припрятана лодка.

Двинулись быстро. Кейн вёл уверенно, не глядя по сторонам, словно карта была у него перед глазами. Фелан шёл следом, не отнимая ладони от эфеса меча.

На пристани было почти пусто: только редкие грузчики перетаскивали тюки да чайки орали над мутной водой. Кейн быстро отыскал место недавней стоянки. На деревянном настиле темнели свежие царапины и капли свежего дёгтя, а рядом из воды торчал обрубок причального каната.

— Отчалили отсюда, — заключил он, осматриваясь. — Но куда?

— Может, растрясти вон тех? — предложил Фелан, кивнув на грузчиков.

— Рискованно. — Кейн покачал головой. — Лишние уши, лишние вопросы.

Он подошёл к самому краю настила. Река здесь расширялась, распадаясь на три рукава. Один вёл прямиком к центральному рынку, второй пролегал мимо дозорных вышек, а последний уходил в глушь, к старым заброшенным складам у лесной черты.

— Если бы я вывозил ценный груз… — Кейн рассуждал тихо, почти под нос. — То точно обошёл бы стороной северный рукав с его вечной толкучкой. Лезть под дозорные вышки на северо-западе — тоже самоубийство. Остаётся только западный проток. Он выведет их к лесу, где можно высадиться незаметно, а оттуда рукой подать до просёлочной дороги.

— Откуда ты знаешь? — спросил Фелан.

— Издержки ремесла, — Кейн повернулся к нему. — У нас нет времени проверять все три направления. Я ставлю на западный проток.

Фелан посмотрел на реку, потом на наёмника. Выбора не было. Доверия тоже. Но если этот убийца лжёт, клинок стражника найдёт его горло раньше, чем они вернутся в замок.

— Идём.

Чтобы срезать путь, Кейн повёл его по тропе, протоптанной контрабандистами. Земля здесь была узкой, скользкой от ила, под ногами хлюпала вода. В камышах надрывно квакали лягушки. Через чин быстрой ходьбы они вышли к заросшей заводи. На илистом берегу чётко отпечатались следы мужских сапог и лёгких женских стоп.

Кейн опустился на корточки и провёл пальцем по земле. Рядом, зацепившись за стебель осоки, белел клочок ткани. Светло-голубой шёлк.

— Она жива, — выдохнул Фелан. В голосе прорезалась надежда.

— Жива, — подтвердил Кейн, поднимаясь.

От заводи в чащу уходила глубокая колея. Свежие борозды от колёс и чёткие отпечатки лошадиных подков вели вглубь леса.

— Их ждала телега, — Кейн прищурился. — Куда они свернут дальше, сейчас не угадать, но тяжёлая повозка по бурелому не пройдёт. Пойдём по следу, пока они не застряли или не сделали привал.

— Может, одолжим коней в ближайшей деревне? — спросил Фелан, вытирая пот со лба.

— Потеряем время. Судя по глубине борозд, груз тяжёлый, а лошадь у них всего одна. Если не станем тормозить, догоним на своих двоих. — Кейн уже шагнул в чащу. — Если хочешь её спасти, не отставай.

Фелан промолчал. Мысль о Нэсмии, находящейся в руках этих ублюдков, подстёгивала сильнее любой усталости. Он коротко кивнул сам себе и ускорил шаг.

Они шли уже четвёртый чин. Ноги налились свинцом, пот разъедал глаза, а в пересохшем горле ужасно першило. Лес стоял мрачной стеной. Сплетённые над головой ветви сосен почти не пропускали дневной свет, прижимая к земле тяжёлый запах прелой листвы и болотной сырости. Где-то в глуши глухо ухала сова, хотя до сумерек оставалось ещё долго. Кейн время от времени останавливался, сверялся со следами и хмурился всё сильнее.

— Они едут слишком медленно, — бросил он на коротком привале. — Для одной лошади и гружёной телеги это неестественно.

— Берегут силы? — Фелан отпил тёплой воды из фляги и смахнул мокрые пряди со лба.

— Или у них беда. — Кейн ткнул пальцем в глубокую борозду. — Левое колесо идёт рывками. Смотри, след прерывистый, на поворотах глубоко вспахивает землю. Проблема с осью, либо спицы треснули.

Фелан присмотрелся.

— Если колесо развалится, они встанут.

— Или уже встали, — Кейн прибавил шагу. — Это наш шанс.

Впереди, за изломом лесной дороги, послышались раздражённые голоса. Кейн поднял руку. Выждав песчину, он жестом велел Фелану пригнуться и скользнул в обход, увлекая стражника за собой в кусты.

Они вышли к опушке, где дорога делала широкую дугу. В самом центре, накренившись на левый бок, стояла телега. Колесо окончательно съехало с оси и теперь торчало криво. Коренастый мужик с бритой головой и толстой шеей грязно матерился, пытаясь вправить его на место. Рядом, удерживая под уздцы испуганную лошадь, нервно озирался по сторонам молодой веснушчатый парень со всклокоченными рыжими волосами.

— Я ж говорил, надо было на перекрёстке менять! — ныл рыжий. — А ты упёрся.

— Заткнись, Йен, — рыкнул лысый, не прерывая работы. — Помог бы делом, а не языком.

— Я лошадь держу! Чтобы не рванула.

— Ну и держи, а не трещи. Да приглядывай за девкой.

Нэсмия сидела на траве в нескольких шагах от телеги. Глаза её всё так же закрывала повязка, а руки оставались туго стянуты за спиной. И даже в этом положении она умудрялась выглядеть как принцесса, держа спину идеально ровной. Но Фелан из своего укрытия видел, как мелко подрагивают её плечи и как она сжимает кулаки, пытаясь унять дрожь.

— Я хочу пить, — сказала она спокойно.

— Обойдёшься, — буркнул лысый, колотя по оси обухом топора.

— Жажда вымотает быстрее, чем дорога, — Нэсмия говорила спокойно, будто это не её похитили и связали. — Вам нужна живая принцесса, а не дохлый мешок с костями.

— Йен, дай ей глоток, иначе не замолкнет до вечера, — вздохнул лысый, не оборачиваясь.

Рыжий плеснул воды из фляги в жестяную кружку и поднёс к губам пленницы. Нэсмия пила медленно, не проливая ни капли. Отстранилась.

— И ещё мне нужно отойти.

— Куда? — не понял Йен.

— В кусты, — чётко произнесла Нэсмия. — Я уже два чина терплю. Или вы хотите, чтобы я сделала это прямо здесь, на траве, перед вами? Думаю, зрелище вам не понравится.

Йен растерянно глянул на напарника. Тот бросил колесо, подошёл, на ходу вытирая грязные руки о штаны:

— Ты чё, издеваешься?

— Нет. — Нэсмия даже со связанными руками умудрялась смотреть на него свысока. — Если я сделаю это в телеге, вам же придётся нюхать. А ещё вы провалите своё задание, если я сдохну от стыда или лопнувшего пузыря. Выбирайте.

Лысый грязно выругался, но ухватил её за локоть.

— Топай. Живо. И без глупостей у меня.

Через несколько сечин они вернулись. Лысый стал ещё угрюмее и злее, а Йен тихо хихикал, пряча лицо в воротник. Нэсмия молча опустилась на траву, но Кейн из своего укрытия заметил, что принцесса собрана и не думает паниковать.

— Всё, — рявкнул вожак, снова запуская пальцы в месиво из дёгтя и спиц. — Больше никаких остановок. То попить, то в кусты. Сейчас закреплю ось, свяжем её покрепче и ходу отсюда.

— А если колесо опять слетит? — Йен нервно теребил повод.

— Не слетит. Дай сюда молоток. И заткнись уже.

В тридцати шагах, в густой чаще орешника, Кейн и Фелан замерли среди кустов. Фелан впился пальцами в землю, сдерживая дрожь в руках. Видеть Нэсмию связанной, в грязном ночном платье, было невыносимо. Тяжёлая ладонь Кейна легла ему на плечо. Веско, успокаивающе.

— Тихо, — его шёпот слился с шорохом травы. — Их трое. Нужно найти третьего.

Фелан сцепил зубы и кивнул. Рыжий стоял слишком близко к принцессе. Одно неосторожное движение, и похититель легко перережет ей горло. Пришлось довериться наёмнику.

Лысый возился с колесом, а Йен успокаивающе гладил лошадь. Через несколько сечин из леса вышел третий бандит. Худой, с длинными волосами, заплетёнными в крысиный хвост, и с арбалетом за спиной. Он нёс в охапке хворост.

— Ручья рядом нет, — хрипло бросил он. — Обойдёмся сухарями.

— Колесо разваливается, — мрачно отозвался лысый. — Если за чин не управлюсь, заночуем тут.

— Заказчик не любит ждать.

— Да плевать! Я им чё, кузнец? Могли бы дать нормальную повозку, а не эту груду говна.

Переругиваясь, они теряли бдительность. Кейн склонился к уху Фелана:

— Всё, все в сборе. Лысый сильный, но медлительный. Рыжий дёрганый, испугается первым. Третий — арбалетчик, он самый опасный. Я беру его и лысого. На тебе рыжий и безопасность принцессы. Жди знака.

Кейн бесшумно пополз влево, исчезая в подлеске. Фелан остался ждать. Пульс бешено бил в висках, и чтобы хоть как-то отвлечься, он поудобнее перехватил рукоять меча. Довериться наёмнику? Другого выхода не было. Жизнь Нэсмии сейчас важнее его гордости.

Принцесса сидела на траве, слушая, как голоса похитителей смешиваются с навязчивым жужжанием мух. Страх холодил живот, но она заставляла себя дышать ровно. «Не показывай испуга. Он делает тебя мишенью», — часто повторял отец.

Лысый наконец насадил обод, с надрывом затягивая крепёж. Йен нервно гладил лошадь и между делом косился на пленницу. Арбалетчик устроился на поваленном стволе, положив оружие на колени, и лениво ковырял в зубах щепкой.

Фелан лежал в кустах в пятнадцати шагах от Нэсмии. Он ловил каждое её движение: прямую осанку, крепко сжатые за спиной кулаки и то, как она поворачивает голову в сторону зарослей, будто что-то почуяла. Держись, — мысленно прошептал он ей. — Я здесь.

Кейн пропал. Фелан знал, что наёмник где-то слева, но даже после стольких тренировок не мог уловить перемещения убийцы. Только раз шевельнулись ветки орешника на краю поляны, и снова всё стихло.

Арбалетчик зевнул, отбросил щепку и потянулся. Его пальцы лежали на ложе оружия, но взгляд блуждал где-то в своих мыслях. Бандит окончательно потерял бдительность.

Этого Кейн и ждал.

Он быстро преодолел дистанцию, тихой тенью скользнув из чащи. Каждое его движение было идеальным, отточенным годами работы: шаг рассчитан, а дыхание работает, как часы. Одна ладонь глухо зажала арбалетчику рот, вторая вогнала тонкий клинок под рёбра, точно в сердце. Бандит дёрнулся, выгнулся, но из-за железной хватки наружу вырвался лишь хрип. Кейн подхватил падающее оружие на лету, не дав ему звякнуть о ствол.

Всё заняло не больше трёх песчин.

Лысый, уловив подозрительный шорох, поднял голову и увидел, что один из напарников лежит на земле, а над ним выпрямляется незнакомец. Вожак метнулся к топору, висевшему на борту телеги, и открыл было рот, чтобы крикнуть Йену, но Кейн уже разорвал дистанцию. Он перехватил руку лысого, не дав схватить обух, уклонился от встречного удара локтем и, скользнув вплотную, жёстко вколотил сапог ему под колено. Лысый рухнул на одно колено, но успел вытащить нож из голенища. Сталь встретилась с другой сталью звонким лязгом.

— Йен! — взревел лысый. — Кончай девку!

Рыжий, до этого тупо пялившийся на главного, очнулся. Выпустил повод, рванул из ножен короткий меч и кинулся к Нэсмии.

Но не успел сделать и шага, как из кустов наперерез ему вылетел Фелан. Клинки столкнулись с таким оглушительным звоном, что принцесса вздрогнула и отшатнулась.

— Лежи! — рявкнул ей Фелан, и в его голосе было столько ярости, что Нэсмия мгновенно прижалась к земле.

Йен был быстр, но Фелан учился у лучших мастеров Эферии. Он уверенно теснил рыжего, отбивая его выпады и заставляя отступать от Нэсмии. Тактика сработала: рыжий споткнулся о корень, и Фелан сильно ударил плашмя по его запястью, выбивая оружие. Следующим движением он двинул рукоятью меча в челюсть бандита. Тот потерял сознание.

Бросившись к принцессе, стражник упал на колени. Одной рукой он прижал её к себе, а другой быстро перерезал коротким ножом верёвки.

— Тихо, тихо, я здесь, — шептал он, едва дыша от пережитого страха. — Всё кончено. Я здесь, Нэс. Ты в безопасности.

Она судорожно выдохнула. Принцесса позволила себе на мгновение уткнуться лбом в его плечо, но почти сразу же взяла себя в руки. Девушка отстранилась и потянулась к лицу, пытаясь сорвать повязку.

— Осторожно, — Фелан перехватил её пальцы. — Дай глазам привыкнуть к свету.

Ткань упала. Нэсмия зажмурилась. Дневной свет, пробивавшийся сквозь кроны, резал глаза, вызывая слёзы. Постепенно окружение начало проявляться: поляна, накренившаяся телега, неподвижное тело арбалетчика в кустах и незнакомец, вытирающий клинок о штаны лысого главаря.

— Живой, — констатировал Кейн, кивая на лысого. Тот лежал бледный, баюкая перерезанную руку. Кровь густо текла между его пальцев, пачкая траву. — Пригодится для допроса. Твой рыжий тоже дышит, — он бросил короткий взгляд на Фелана. — Кончить его? Меньше суеты в дороге будет.

Фелан помог Нэсмии подняться. Ноги ещё плохо слушались её, кровь толчками возвращалась в затёкшие мышцы. Она оперлась на плечо друга и перевела взгляд на незнакомца.

— Кто вы? — спросила она прямо.

— Кейн, — ответил тот коротко. — Потом поговорим, сейчас уходить нужно.

Нэсмия кивнула. Она посмотрела на сломанную телегу, на связанного вожака, на тела двух других в траве и позволила себе выдохнуть.

— Фелан, — тихо сказала она. — Уведи меня отсюда. Пожалуйста.

Он не стал спорить. Подхватил её на руки, донёс до лошади и помог взобраться. Сам вскочил следом, перехватывая поводья. Кейн, волоча за собой связанного лысого с кляпом во рту, замыкал их маленький отряд, ни на песчину не теряя бдительности.

Тем временем в кабинете короля было не продохнуть от напряжения. Гаудс не находил себе места. Он мерил комнату тяжёлыми шагами, то и дело сжимая и разжимая кулаки.

— Фелиция! — Его голос сорвался на хрип. — Какого чёрта ты наделала?!

Родерик, стоявший у стены, невольно подался вперёд. Он давно не видел правителя в таком состоянии.

Фелиция стояла напротив стола, выпрямив спину. Её лицо оставалось спокойным, но пальцы судорожно комкали край плаща.

— Ваше Величество, с Нэсмией всё будет хорошо, — произнесла она ровно. — Фелан учился у лучших мастеров, он справится.

— Гори ты в бездне! — Гаудс резко обернулся. — Ты доверила жизнь моей дочери наёмнику! Убийце, чьё имя даже в тайных архивах не числится! Ты его в глаза толком не видела, а отдала ключ от замка! Что ему стоит прирезать Фелана и перепродать девку первому встречному лорду?!

— Он уже вытащил нас с Родериком…

— Что ты заладила со своим «вытащил»? — Гаудс грубо перебил её. — Может, он помог вам только ради того, чтобы втереться в доверие? Раз он знал о планах похитителей, то знал и цену за её голову! Ты мне в бабки годишься, а думать не научилась! Фелиция, ты полезла в чужую игру, а на кону жизнь моей дочери!

Родерик удивлённо взглянул на короля, а затем на чародейку. Он знал, что маги живут долго, но даже не догадывался, сколько на самом деле лет за плечами у Фелиции. Да что говорить, он вообще ничего о ней не знал. Король тщательно скрывал всё, что касалось чародейки, со стороны выставляя её обычным лекарем или магом низшего круга. Но при этом все знали её, как придворную чародейку. Похоже, и здесь правда оказалась совсем иной.

Гаудс споткнулся на полушаге. Грудь тяжело вздымалась. Он перевёл дух, провёл ладонью по лицу и снова взглянул на Фелицию. Её огненные волосы начали приподниматься, словно живые, а в глубине зрачков заплясало багровое пламя. Воздух в кабинете налился такой тяжестью, что Родерик почувствовал, как волоски на его руках встают дыбом.

— Прости, — тише сказал Гаудс. — Ты же знаешь, она… Она единственное, что у меня осталось.

Фелиция медленно выдохнула. Магическое марево, на мгновение сгустившееся в комнате, рассеялось. Напряжение отступило обратно в жилы, оставляя лишь лёгкое покалывание в кончиках пальцев.

— Нэсмия мне тоже дорога, Ваше Величество, — твёрдо сказала она. — Доверьтесь мне и подождите немного. Я уверена, что Фелан вернёт её. А если что-то пойдёт не так… — Она коснулась запястья, где скрывался след от магического браслета. — У наёмника осталась одна моя вещь. По ней я найду его где угодно.

Король долго смотрел на неё, а после обречённо кивнул.

— До полуночи, — отчеканил он. — Если к этому чину дочь не переступит порог, я подниму весь гарнизон столицы. И тогда мне будет плевать на твои тайные союзы. Понятно?

Фелиция поклонилась и направилась к выходу. Король проводил её взглядом, затем повернулся к начальнику стражи:

— Останься, Родерик. Нам нужно поговорить.

Дверь за чародейкой закрылась с глухим щелчком.

Лес становился всё мрачнее от надвигающихся сумерек, заставляя напрягать зрение. Теперь Кейн шёл первым, ведя лысого на короткой верёвке. Тот хромал, спотыкался о корни, но каждый раз короткий, безжалостный рывок возвращал его на ноги. Сквозь кляп слышалось лишь глухое мычание. Повязка на руке вожака снова пропиталась кровью, но менять её никто не собирался.

Фелан теперь вёл под уздцы лошадь. Нэсмия сидела прямо, но плечи мелко дрожали от ночной прохлады и адреналина, который начал отступать, оставляя после себя опустошение. Стражник часто оборачивался и улыбался ей, стараясь подбодрить.

— Сколько ещё? — Голос Нэсмии прозвучал хрипло.

— Около двух чинов до реки, — ответил Кейн, не оборачиваясь. — Потом ещё один до ворот.

— А он? — Она кивнула в сторону пленника.

— Дойдёт, — в голосе наёмника не было жалости. — От такой раны быстро не умирают.

Лысый дёрнулся, пытаясь что-то промычать, но верёвка на шее натянулась, заставляя его заткнуться.

Дальше шли в тишине. Слышался только хруст сухих веток под сапогами, тяжёлое дыхание уставшей лошади да далёкий крик ночной птицы. Нэсмия смотрела в спину Кейна. Он двигался тихо, почти сливаясь с тенями, и она всё ещё не знала, что о нём думать. Спаситель? Наёмник? Тот, чьё Братство, возможно, приняло заказ на Торбина? Почему он помогает им? Ей?

Когда впереди сквозь ветки пробился тусклый отсвет факелов южной пристани, Кейн остановился.

— Дальше я не пойду, — сказал он.

Затем легко развязал узел на своём запястье и бросил конец верёвки Фелану. Вожак рухнул на колени, тяжело отдуваясь.

— Справишься?

Фелан хотел огрызнуться, но посмотрел на бледную Нэсмию и промолчал. Наёмник сделал своё дело. Остальное сейчас не важно.

— Справлюсь, — ответил он наконец и перехватил верёвку, наматывая её на кулак.

— Кейн, — Нэсмия склонила голову, всматриваясь в его скрытое под капюшоном лицо. — Почему ты не идёшь с нами? Отец должен знать, кто нас спас.

— Не должен, — Кейн качнул головой. Тень от ткани полностью скрывала глаза, но шершавый голос звучал с одной интонацией. — Я не герой и не нуждаюсь в милостях короны. Золото — да. Признание — нет. Королю слишком просто решить, что сейчас удобнее: наградить меня или заковать в кандалы.

— Но ты спас меня. И Фелицию.

— Я спасал свою шкуру, — он усмехнулся без веселья. — Просто так совпало, что ваши пути пересеклись с моими. Передай чародейке: я буду ждать вестей. Она знает, где меня искать.

И, не дожидаясь ответа, он шагнул в сторону, исчезая в лабиринте складов у причала. Ни звука шагов, ни шороха одежды. Нэсмия провожала его взглядом, пока темнота портовых переулков не поглотила его силуэт. В груди кольнуло что-то похожее на сожаление. Или на понимание.

— Идём, — тихо сказал Фелан, натягивая поводья. — Нас ждут.

Замок не спал. В тронном зале эхом отдавались громкие шаги Гаудса. Король отдавал приказы, тут же отменял их, до хруста сжимая кулаки. Родерик держал стражу на взводе. Фелиция сидела в нише у колонны и держала в подрагивающих руках чашку давно остывшего отвара. Чародейка считала удары собственного сердца, заглушая ворох мыслей.

Король начал было отдавать новое указание, но в этот момент в дверях показался запыхавшийся стражник.

— Ваше Величество! У ворот принцесса! И Фелан!

Гаудс рванул к выходу так быстро, что начальник стражи едва поспевал за ним. Фелиция вскочила и побежала следом.

Внутренний двор заливал жёлтый свет факелов. Фелан вёл под уздцы вспотевшую лошадь, на которой сидела Нэсмия. Бледная, с разорванным подолом платья и багровыми следами от верёвок на запястьях. Но живая! Живая!

— Отец… — её голос сорвался.

Гаудс подхватил дочь, снял с седла и прижал к себе с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Он шептал что-то бессвязное, утыкаясь носом в её волосы, пока Нэсмия, наконец, не позволила себе тихо, почти беззвучно разрыдаться.

Фелиция подошла ближе, осторожно взяла её за руку. Пульс частый, но ровный. Зрачки реагируют на свет. Никаких следов отравы или чужой магии.

— Ты как? — тихо спросила она.

— Устала, — Нэсмия шмыгнула носом, вытирая слёзы грязным рукавом. — Сил нет. Хочу есть и спать.

Король неохотно отпустил её, передавая Фелиции, и резко повернулся к Фелану. Стражник как раз подталкивал связанного вожака похитителей. Гаудс кивнул на лысого:

— Этот?

— Да, Ваше Величество. Главарь.

— Родерик, — голос короля мгновенно приобрёл стальные ноты. — Делай с ним что хочешь, но выбей имя заказчика. Я хочу знать, кто посмел посягнуть на мою семью.

Гаудс снова приобнял дочь и повёл её в тепло замка.

— Пойдём. Зигман приготовил твоё любимое овощное рагу. Фелиция, ты с нами?

— Конечно.

Фелан остался во дворе, провожая их взглядом, пока двери не закрылись. Напряжение, преследовавшее его всё это время, наконец, отступало, оставляя после себя ужасную усталость. Он погладил лошадь по морде, пробормотал что-то ей на ухо и побрёл в казарму. Сон настиг его, едва голова коснулась подушки.

В малой столовой, под треск поленьев в камине, Гаудс и Фелиция слушали обрывочный рассказ Нэсмии. Принцесса, закутавшись в шерстяной плед до самого подбородка, держала в руках кружку с горячим молоком.

— Кейн… — повторил король, когда она замолчала. — Значит, тот самый наёмник. Возможно, я был к нему несправедлив.

— Возможно, — согласилась Нэсмия. — Он отказался от награды. Попросил передать тебе, Фелиция, что ждёт вестей. И что ты знаешь, где его искать.

Фелиция лишь молча кивнула, рассеянно потирая край своей чашки.

Ночь прошла на удивление тихо. Впервые за много дней в замке стало спокойно: никто не пытался сбежать или пробраться внутрь сквозь стены. Гаудс удвоил стражу у покоев принцессы, приказав не беспокоить её до утра. Нэсмия спала глубоко, но тяжело, как после лихорадки. Фелиция дежурила в кресле у постели, но под утро всё же задремала, уронив голову на грудь. Фелан и Родерик наконец позволили себе несколько чинов отдыха.

Не спал только Гаудс. Он сидел у окна, глядя, как лунный диск медленно катится к горизонту. Король всё думал о дочери и о наёмнике, который вытащил её из беды и снова исчез в портовых трущобах.

«Ты доверяешь ему?» — спросил он чародейку поздно ночью, перед тем как она ушла в спальню к Нэсмии.

«Я доверяю его желанию выжить, — ответила тогда Фелиция, глядя на угасающие угли в камине. — Пока наши цели совпадают, он полезен. Такие люди продают клинок за золото, а не за идею».

Король не стал спорить. У него хватало других забот.

Ровно в полдень двери тронного зала распахнулись. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие витражи, ложился на полированные плиты цветными пятнами. На стёклах оживали сцены из древних хроник: основание королевства, первые договоры с гномами и великие битвы с эльфами. В каждом из окон теплилась память о тех, кто ковал историю Эферии до них.

В зале было немноголюдно, но это лишь подчёркивало важность того, что должно было произойти. У трона стоял король Гаудс Второй Солнсвейт. Парадный чёрно-красный камзол сидел на нём безупречно, плечи укрывала алая мантия с горностаевой оторочкой, а на голове сияла золотая корона. Чуть позади замерла Нэсмия в тёмно-синем платье с серебряной вышивкой. Принцесса всё ещё казалась бледной после пережитого кошмара, однако спину держала идеально прямо.

По бокам от возвышения выстроились гвардейцы во главе с Родериком. Начальник стражи замер в начищенных доспехах, положив ладонь на эфес меча. Немного поодаль стоял Фелан. Стражник держался ближе всех к принцессе: после её похищения молодой человек не находил себе места и теперь вздрагивал от каждого шороха.

Вдоль стен тянулись тяжёлые дубовые скамьи, покрытые резьбой в виде золотых вьюнков и сцен охоты. На них чинно сидели советники и приближённые придворные со своими семьями.

Фелиция в строгом платье песочного цвета укрылась в тени одной из мраморных колонн, скрестив руки на груди. Она терпеть не могла официальные церемонии, но сегодняшняя была исключением.

Шёпот стих, когда в центр зала вышел Грегор.

Ему было всего двадцать лет, но в гибком, жилистом теле чувствовалась сила. Эту силу он обрёл не столько на тренировках, сколько за годы работы в мастерской, где изо дня в день приходилось таскать тяжёлые котлы и мешки с ингредиентами. Каштановые волосы чуть длиннее плеч были аккуратно стянуты в хвост, а карие глаза смотрели прямо на короля. Несмотря на тёмные круги от недосыпа, Грегор держался уверенно и в то же время сдержанно. Чёрная мантия, расшитая серебряными рунами трав и корней, скрывала простую рубаху и штаны.

— Грегор Вернхейм, — голос Гаудса разнёсся под сводами. — Ученик Торбина Бриствуда. Сегодня я исполняю волю твоего наставника и назначаю тебя королевским алхимиком.

Король сделал знак, и один из гвардейцев поднёс серебряный знак — круглую пластину с выгравированной ступой и пестиком в кольце рун.

— Клянёшься ли ты служить королевству верой и правдой, хранить тайны алхимии и не использовать знания во вред Эферии?

— Клянусь. — Голос парня не дрогнул, хотя пальцы в кулаках сжались до хруста.

— Клянёшься ли продолжать дело Торбина, искать исцеление и защищать корону?

— Клянусь.

— Тогда прими этот знак.

Гаудс собственноручно закрепил серебряную пластину на груди Грегора. Тот поднялся, и король пожал ему руку, а после обнял по-отечески, невзирая на разницу в положении.

— Служи так же, как он, — тихо сказал Гаудс. — Не подведи.

— Не подведу, Ваше Величество. — В голосе Грегора звучала твёрдая решимость, смешанная с глубокой печалью.

Советники сдержанно захлопали. Родерик одобрительно кивнул. Фелан остался бесстрастным, но уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. Нэсмия же улыбнулась более открыто, и Грегор ответил ей робкой, почти детской улыбкой. Они знали друг друга почти с детства, когда он ещё мальчишкой бегал к ней во дворец с пузырьками от кашля.

Когда зал опустел, Фелиция вышла из тени колонны и подошла первой.

— Торбин гордился бы тобой, — мягко сказала она.

— А ты? — Грегор встретил её взгляд.

— Я тоже, — она коснулась его плеча. — Теперь мастерская в твоих руках. Не подведи.

Он сцепил зубы и кивнул. В парне чувствовалось то же самое упрямство, что и в его наставнике.

Гаудс махнул Родерику, и гвардейцы отступили к дверям. У трона остались только свои: королевская семья, чародейка и командиры стражи вместе с новым алхимиком.

— Теперь о деле, — понижая голос, сказал Гаудс. — Грегор, ты должен знать. Торбина убили.

— Я знаю, Ваше Величество, — тихо ответил Грегор. Он помрачнел, но взгляда не отвёл.

— Хорошо, — Гаудс кивнул. — Пока мы ищем убийцу, тебе нужно разобраться в его записях за последние месяцы. Фелиция тебе поможет. Возможно, мы упустили деталь, которую заметишь только ты.

— Сделаю всё возможное.

— Рассчитываю на тебя. — Король помедлил. — В старой мастерской на городских окраинах ещё может быть небезопасно. Пока работай во дворце, помещение уже готовят. Если понадобятся реактивы или книги из дома Торбина, обращайся к Родерику. Он выделит сопровождение.

— Благодарю, Ваше Величество, — Грегор склонил голову.

— Пойдём, — Фелиция мягко взяла его под локоть. — Покажу твоё новое место. И заодно пройдёмся по тому, что необходимо сделать в первую очередь.

К закату тусклые витражи библиотеки окрасились в багрянец. Грегор нашёл Фелицию у дальнего стола, заваленного свитками. Чародейка ушла несколько чинов назад, после того как показала ему временную лабораторию и выдала черновики Торбина. Теперь парень стоял перед ней, протягивая стеклянный флакон. Внутри переливалась прозрачно-голубая жидкость, в которой медленно кружились серебристые частицы.

— Готово, — сказал он, и чародейка уловила в его голосе то, насколько этот молодой алхимик устал. — Выпить всё перед сном. Этого должно хватить, чтобы видения ушли.

— А если не поможет? — Фелиция взяла тёплую склянку.

— Тогда сварю отвар посильнее, — Грегор опустил взгляд. — Но увлекаться светоликом не стоит, трава при передозировке выжигает нервную систему. Надеюсь, сработает сразу.

— Я тоже, — она улыбнулась, и в её взгляде проскользнула давняя гордость. — Спасибо, Грегор. Я знала, что ты справишься.

Он смутился, коротко кивнул и поспешно вышел из библиотеки.

Глава 13. Правда вскрывается

Ложь, сказанная из милосердия, со временем тяжелеет, превращаясь в доспех, под которым медленно задыхается истина.

Из трактата «О природе сокрытого»

Автор неизвестен

Библиотека Каирна

В покоях принцессы пахло воском от зажжённых свечей и свежими цветами из вазы. Нэсмия сидела у окна, укутавшись в плед, и смотрела, как небо над столицей постепенно наполняется глубокими оттенками синего и оранжевого. В дверь постучали и, не дожидаясь разрешения войти, на пороге появилась Фелиция. В руках чародейка держала флакон со светло-голубой жидкостью. Увидев склянку, Нэсмия вопросительно посмотрела на наставницу.

— То самое зелье, — Фелиция поставила флакон на столик. — Грегор хорошо постарался. Выпить нужно будет всё.

— Ты всё ещё думаешь, что это просто кошмары? — тихо спросила Нэсмия.

— Это мы и узнаем, — ответила чародейка ровно. — Пей, да ложись отдыхать.

Нэсмия кивнула, взяла флакон и открыла крышечку. Из стеклянной тары потянуло мёдом с мятой и чем-то горьковатым. Она выпила зелье одним махом, пожелала наставнице доброй ночи и снова повернулась к окну. Сон сморил её быстро, укутывая, словно тяжёлое одеяло.

Принцесса проснулась оттого, что солнце залило спальню ярким светом. Она села на кровати, потянулась и на мгновение замерла. Никакой тяжести в висках. Никакой усталости, что месяцами давила на плечи после пробуждения. Впервые за долгое время она спала спокойно.

Девушка подошла к окну и открыла шторы. За окном уже начался обычный день: стража менялась у ворот, слуги сновали с корзинами. Настроение было настолько прекрасным, что Нэсмия даже на миг позабыла о недавнем похищении.

Она позвонила в колокольчик, и почти сразу раздался робкий стук.

— Нэс, ты уже встала? Я сейчас позову Лиру, — голос Фелана за дверью прозвучал бодро и легко.

Через некоторое время служанка привела её в порядок: утренняя ванна, свежее платье и тугая коса, которую Лира быстро заплела своими ловкими пальцами. В коридоре её дожидался Фелан.

— Доброе утро, Нэс. Как спалось?

— Прекрасно, — она шагнула к нему, чувствуя удивительную лёгкость во всём теле. — Я давно так не спала. Даже руки не ноют.

Фелан довольно улыбнулся:

— Фелиция уже в малой столовой. Если поторопимся, успеем отбить у неё самый вкусный кусок пирога.

— Ты выглядишь лучше, — Фелиция отставила чашку, едва они переступили порог. — Ночь прошла спокойно?

— Да, спала, как убитая, — усмехнулась Нэсмия, усаживаясь за стол. — Кажется, за все свои годы я не спала так хорошо. Даже голова не болит и тело не ломит.

После завтрака принцесса со стражником вышли в сад. Фелан шёл на полшага позади, но Нэсмия ощущала, как молодой человек до сих пор напряжён. Она заглянула к отцу, перекинулась с ним парой фраз, а после свернула к крылу, где обустроили временную лабораторию Грегора.

Дверь оказалась приоткрыта, и из-за неё тянуло озоном вперемешку с горькими травами. Грегор стоял у большого котла, сосредоточенно переливая синеватую жидкость из колбы в колбу, и едва слышно бормотал себе что-то под нос. Вдоль стен теснились стеллажи, забитые разными ящиками, которые новоиспечённый алхимик уже успел расставить по всем правилам покойного мастера.

— Я пришла поблагодарить тебя, Грегор, — сказала Нэсмия, аккуратно переступая порог обители трав и зелий. — Смотрю, ты быстро освоился.

— Рад, что смог помочь, — Грегор отложил склянки и принялся вытирать пальцы тряпкой. — Не хочу терять время. У наставника осталось слишком много незаконченных дел. Я обязан довести их до конца.

В его голосе послышалась такая решимость, что Нэсмия молча кивнула и оставила молодого алхимика.

В покоях принцессу сморил сон — тяжёлый и сладковатый, как вчерашнее зелье. Девушка прилегла на кушетку у окна и закрыла глаза.

Сначала навалилась темнота. Затем воздух сделался плотным, в нос ударил резкий запах озона и застоявшейся крови, а следом вспыхнул слабый, ярко-красный свет.

Чаша. Та самая. Кроваво-красная, с золотой вязью узоров по краю, она стояла на алтаре из чёрного пористого камня. Вкруг неё замерли высокие фигуры в тёмных плащах.

— Она здесь, — произнёс один. Его голос доносился будто из-под толщи воды.

— Кровь полукровки, — отозвался другой. Низкий рокот отозвался вибрирующей болью в зубах.

— Приведите её. Время пришло.

Чаша покачнулась. Из неё хлынула густая жидкость с металлическим запахом. Она залила алтарь и устремилась к ногам принцессы, обжигая нежную кожу. Нэсмия попыталась закричать, но горло словно сдавили раскалёнными клещами. Попробовала сделать шаг назад, но тело отказалось слушаться. Она мелко задрожала от нахлынувшего страха.

— Нэсмия!

Чей-то окрик резко прервал ужасное наваждение. Кто-то сильно встряхнул её за плечо, и видение тут же рассыпалось на маленькие осколки.

Девушка распахнула глаза, хватая ртом воздух, и увидела перед собой Фелицию. Наставница смотрела на неё широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас.

— Ты кричала, — проговорила чародейка шёпотом. — Что ты видела, Нэс?

Принцесса позволила себе небольшую передышку, успокаивая колотящееся изо всех сил сердце.

— Чашу, — выдохнула она. — И странных людей в плащах. Они говорили про кровь полукровки. И что время пришло.

Фелиция медленно провела ладонью над её лбом. Кончики пальцев чародейки слегка онемели: магический фон вокруг принцессы дрожал и оставался тяжёлым, несмотря на зелье из светолика. Цветок не избавил принцессу от страшных снов. Наоборот — он позволил ей увидеть больше.

— Отвар должен был защитить тебя, — тихо сказала Фелиция, выпрямляясь. — Но это не обычный морок, Нэсмия. Это послание.

— От кого? — Принцесса сжала ткань пледа.

— Узнаем, — Фелиция уже шла к двери. — Собирайся. Идём к твоему отцу. Немедленно.

Малый кабинет Его Величества тонул в полуденных тенях. Гаудс сидел во главе длинного стола, устало подперев голову рукой; Фелиция и Родерик заняли ближайшие стулья. Нэсмия устроилась по правую руку от отца.

— Рассказывай, — велел король, не поднимая глаз.

Чародейка не стала утаивать ничего. Она подробно описала морок, терзавший принцессу, упомянула про странные личности в плащах, о «крови полукровки» и, наконец, назвала имя Галданы.

— Я пыталась связаться с ней через кристалл, — продолжила Фелиция, — но ответа не получила. Достучаться до тех, кто сидит под землёй, всегда непросто, к тому же Галдана теряет счёт времени, стоит ей погрузиться в древние манускрипты. Она гостит у гномов уже больше года, переводит старые хроники и помогает мастерам в шахтах.

— И что ты предлагаешь? — спросил Гаудс.

— Отправить Нэсмию в горы, — Фелиция спокойно встретила тяжёлый взгляд короля. — Здесь, в замке, безопасность стала сдавать позиции. В каменных залах гномов её будет трудно достать кому бы то ни было, да и сами бородачи держатся нейтралитета. Я отправлюсь вместе с ней. Фелан и десяток проверенных гвардейцев пойдут с нами. Мы отыщем Галдану, разгадаем, что означают эти видения и вернёмся.

Гаудс молчал так долго, что все начали беспокойно поглядывать на короля.

— А если гномы сами замешаны в заговоре? — спросил он наконец.

— Тогда мы поймём это первыми и успеем увести принцессу, — отозвался Родерик. — Мои люди не подпустят к ней никого, Ваше Величество.

Король перевёл взгляд на дочь:

— Нэсмия, что думаешь?

Принцесса поднялась со своего места. Немного бледная, но с идеальной осанкой и ясным взглядом, в котором не осталось и следа от недавнего испуга.

— Если это единственный способ понять, что происходит, и остановить тех, кто оборвал жизнь Торбина и попытался сломать мою… — Она запнулась на мгновение, но тут же закончила: — Да, отец. Я поеду.

Гаудс громко выдохнул.

— Тогда собирайтесь. Даю вам два дня на сборы. Родерик, займись подготовкой. Потом доложишь всё лично мне. Свободен.

Затем он встал, подошёл к дочери и поцеловал её в лоб. Что-то прошептав ей на ухо, Гаудс отпустил и её.

Король дождался, пока начальник стражи и принцесса покинут кабинет, и лишь затем обратился к чародейке:

— Фелиция, надо поговорить.

После того, как дверь закрылась, в малом кабинете стало тихо. Гаудс нарушил тишину спустя несколько сечин.

— Эти сны… Они могут быть связаны с её матерью? — Голос короля прозвучал сухо, без привычных властных нот.

— Возможно, — тихо ответила Фелиция, нервно подковыривая ноготь на большом пальце. — В Илариэль текла кровь древнего рода Лунной Росы. Их род берёт своё начало ещё до раскола эльфов на высокородных и падших. У меня не было доступа к их закрытым архивам, чтобы получить больше информации. Илариэль как-то пыталась провести меня, но Аэль-Турмил резко пресекал любые её попытки. Да и меня тогда подталкивали лишь любопытство и жажда знаний, поэтому я довольно быстро сдалась и ограничилась общими книгами о магии.

— То есть зацепок нет, — Гаудс прикрыл глаза.

— Почему же? — Фелиция приподняла бровь и наконец оставила ноготь в покое. — Всё дело в крови Нэсмии. Род Лунной Росы несёт в себе Искру хаоса. Необузданную, тёмную силу, которую почти невозможно подчинить. Пусть твоя кровь и разбавила это древнее наследие, но это всего лишь иголка в стоге сена.

Чародейка налила воды из кувшина, стоявшего в центре стола. Сделала глоток и продолжила:

— Думаю, ты заметил, что Нэсмия ничем не отличается от людей, кроме цвета волос и разреза глаз. Но это лишь внешне. Внутри девочки дремлет такая мощь, что мне порой самой становится не по себе. Ты ведь помнишь, как она потеряла контроль над эмоциями и едва не выжгла дотла королевский сад? А всё из-за того, что глупая служанка случайно придавила её любимого кота. Чтоб ей ноги отдавило!

Гаудс молча кивнул, не поднимая взгляда, и чуть погодя произнёс:

— Тебе тогда пришлось взять всю вину на себя, а мне пришлось лично наказать тебя, чтобы никто не заподозрил мою дочь.

— Не напоминай… После этого я целый день выслушивала того противного старика из академии магии. Он битый чин распинался, что я позорю весь наш орден, и пророчил, что я останусь никчёмной недоучкой до конца дней своих, — она закатила глаза, пародируя речь старого мага. — Потому-то я и стала требовать от Нэсмии безупречного контроля. Огонь ей подчиняется плохо, потому что он попросту не её стихия. А подчинять хаос… Этому уже я не могу научить её. Да и она теперь боится использовать магию после одного не самого удачного занятия… Но да ладно, рассуждать об устройстве Искры я могу до рассвета. Если же смотреть на вещи трезво… — Чародейка снова сделала глоток, собираясь с мыслями. — Сейчас вся надежда на знания Галданы. Она — ходячий фолиант огромных размеров. Вечно удивляюсь, как так много информации укладывается в её голове.

Фелиция взглянула на короля. Тот сидел, неподвижно уставившись в одну точку на столе. Слишком осунувшийся, он будто постарел на добрый десяток лет.

— Гаудс? — она подалась вперёд. — Что с тобой?

Король опустил голову, а его плечи мелко вздрогнули. Фелиция слишком давно не видела его в таком состоянии, и по её спине пробежал холодок.

Словно с трудом собирая осколки разбитых мыслей, Гаудс наконец заговорил:

— Я вспомнил, как она умирала, Фелиция. — Он замолчал на долгую сечину. — На моих руках… Её кровь…

Чародейка со вздохом подошла ближе и положила ладонь ему на плечо:

— Не трави себе душу, Гаудс. Ты девятнадцать лет винишь себя в том, что мы не успели. Те заговорщики, на которых ты мне указал… Я сожгла их логово дотла. Ни один из тех убийц не ушёл от расплаты.

— Они не были убийцами, — резко оборвал её король. Он грубо сбросил её руку с плеча и посмотрел Фелиции прямо в глаза. — Во всяком случае, не убийцами Илариэль. Она умерла не от их рук.

Зрачки чародейки расширились. Отшатнувшись, она медленно опустилась на стул, скрестила руки на груди и замерла, не сводя с него пристального взгляда. Король тяжко выдохнул, глядя куда-то сквозь стену.

— Когда Нэсмия родилась, лекарь тут же унёс её в соседние покои. Девочка не дышала, её пытались спасти. Я же остался у постели Илариэль. Она была вся в холодном поту, бледнее мела. Казалось, жизнь начинала покидать её тело. Сначала я списал всё на тяжёлые муки, но потом… Она вцепилась в мою ладонь своими ледяными пальцами с такой силой, точно в неё вселился демон. «Они уже идут, Гаудс. Я чувствую их приближение через неё. Через нашу кровь». Я решил, что это бред истощённой от родов жены… Но Илариэль посмотрела на меня ясным взглядом и прошептала: «Магия моего рода пробудилась в нашей дочери. Хаос. Древний, первозданный. Он зовёт их, Гаудс. Пока духовная связь матери и дитя жива, они найдут девочку даже на краю мира. Единственный способ оборвать этот след — добровольная жертва. Кровь за кровь. Душа за душу».

Фелиция оцепенела. Дыхание перехватило, а в мыслях всплыл звонкий смех близкой подруги, её острые шутки и тёплые ладони, всегда пахнущие горным чабрецом и вереском.

— Она достала клинок, — продолжал Гаудс. — Тот самый, из лунного стекла, что подарила мне на помолвку. Я пытался вырвать его, хотел позвать лекарей, но она… улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор ком стоит в горле. «Прости, что оставляю тебя одного. Но я оставляю тебе её. Обещай. Дай ей всё, когда придёт время. И скажи Фелиции. Она должна знать. Она одна сможет удержать огонь, когда он проснётся».

Глаза Фелиции остекленели, а лицо неестественно побелело, будто с него живьём содрали кожу. Тяжкая правда пробиралась внутрь, смешиваясь с виной, с годами молчания и с той самой ложью, которую король когда-то скормил ей ради её же ярости. По щеке чародейки покатилась слеза.

— Она не стала ждать, — тихо закончил Гаудс. — Просто вогнала кинжал себе в сердце и вытащила его. Сделала это так обыденно и быстро, что я даже не успел осознать, как это произошло… Самое страшное, Фелиция, что кровь не хлынула из раны. Она начала испаряться, впитываясь в воздух, словно сама бездна принимала эту жертву. В ту же сечину я почувствовал, как невидимая струна, что тянулась из детской к нашей комнате, с треском лопнула. Стало совсем тихо. А потом… только я, её кровь на моих ладонях и далёкий крик новорождённой дочери.

Когда Гаудс умолк, в кабинете повисла тягостная тишина. Фелиция не двигалась.

— Значит, не тех… — Её голос был чужим.

Гаудс не ответил. Он знал, что она скажет дальше. Король ждал этих слов девятнадцать лет.

— Я сжигала их дома, — прошептала чародейка. Она опустила взгляд на свои ладони и принялась медленно переворачивать их, будто видела на коже пепел от сожжённых тел. — Я слушала, как трещат балки под натиском огня. Как они кричат в пламени. И думала… Бездна, я ведь думала, что это плата за её убийство! Ты ведь сам указал мне на них, Гаудс! Назвал их имена!

Она сжала руки в кулаки так сильно, что ногти до крови вошли в кожу. Фелиция резко подняла голову.

— А они были ни при чём… Ты знал! — В её голосе зазвучала ярость. — Ты прекрасно знал, куда я ухожу по ночам. Знал, что я стала тем самым чудовищем, которым она когда-то в шутку меня назвала! И ты молчал, потому что тебе было удобно чужими руками избавиться от врагов короны!

Гаудс молчал. Он сидел неподвижно, до хруста впиваясь пальцами в край стола. Хотел что-то ответить, даже шевельнул губами, но нужные слова никак не шли.

— Я знал, — наконец выдавил он, и его голос дрогнул.

— И не остановил.

— Я пытался, Фелиция! Помнишь? — Он запнулся и устало провёл ладонью по лицу. — Я пришёл к тебе после первого пепелища, а ты посмотрела на меня так, точно я пытался отнять у тебя Илариэль во второй раз.

Чародейка медленно поднялась.

— Ты позволил мне стать чудовищем, потому что побоялся, что я уйду.

— Я позволил тебе верить, что ты вершишь правосудие! — В голосе короля прорезалась сталь из-за отчаянной попытки защититься. — Потому что узнай ты правду тогда… Ты бы возненавидела себя. И меня тоже.

Он замолчал, переводя дыхание. В его взгляде промелькнула такая жгучая боль, что Фелиция на миг отшатнулась.

— Я ошибся, — произнёс он гораздо тише. — Я не хотел, чтобы ты стала… палачом. Я просто не знал, как тебя остановить и не потерять.

Чародейка долго разглядывала его. От её внимания не укрылась ни дрожь в его пальцах, ни то, с какой отчаянной силой они стискивают дерево. Перед ней сейчас сидел сломленный старик, который девятнадцать лет нёс чужой грех как собственную вину.

— Ты думал, что месть — единственное, что держит меня на ногах, — негромко произнесла она.

Гаудс безвольно опустил голову.

— Ты ошибался, — тихо сказала Фелиция. — Я всегда умела жить с болью.

Она отвернулась к окну. В мутном стекле отразилось её бледное лицо, под глазами залегли глубокие тени, которых не было ещё несколько сечин назад.

— Я останусь, — бросила она, не оборачиваясь. — Не ради тебя. И не ради твоего запоздалого раскаяния. Ради Нэс. Чтобы ей никогда не пришлось пройти через этот ад.

Она помолчала немного и продолжила:

— Я выжгу любого, кто протянет к ней руки. Лишь бы она могла жить.

Гаудс смотрел на прямую спину чародейки. Слова застряли в горле, так и не вырвавшись наружу.

В кабинете снова наступила тишина. Спустя время Фелиция громко вздохнула и спросила уже спокойным голосом:

— Она оставила что-то? Не могла не оставить. Эту её привычку всё скрывать я выучила лучше всех.

Король кивнул, поднялся со своего места и прошёл к дальней стене. Пальцы привычно нащупали скрытую пружину в резном деревянном панно, и тайник тут же открылся. Внутри покоилась небольшая шкатулка из чёрного эбенового дерева, инкрустированная серебряной вязью, напоминающей переплетённые корни.

— Запечатано её кровью и предсмертной клятвой, — негромко произнёс Гаудс. — Илариэль заклинала меня не отдавать её раньше срока. Шкатулка откроется только тогда, когда Искра дочери начнёт резонировать с угрозой, а её сны станут явью. И ещё… Жена умоляла, чтобы в этот миг ты была рядом с Нэсмией.

Чародейка приняла из его рук тёмную шкатулку: дерево оказалось прохладным на ощупь и едва уловимо пульсировало. Фелиция сразу почувствовала знакомое, злое покалывание, исходящее от магии хаоса.

— Я не отдал её тебе тогда, — продолжал Гаудс, — потому что не мог нарушить клятву, данную жене. Да и дочь все эти годы была в безопасности. Но теперь…

— Время вышло, — закончила Фелиция, прижав дерево к груди. Немного постояв, она твёрдо добавила: — Разберёмся.

Король осторожно положил ладонь ей на плечо:

— Береги её, Фелиция. Она… Всё, что осталось от нас двоих.

Глава 14. В первый путь

Сделать первый шаг за порог порой сложнее всего остального. Страх неизведанного может долго препятствовать первому пути. Но едва пыль дорог коснётся тебя, как все сомнения ускользают прочь.

Отныне тебя ведёт не твоя гордость или воля, а сама дорога, петляющая среди леса и гор. У неё свои правила и своя цена, которую путник платит сполна, даже не зная, что ждёт его за следующим поворотом.

Хроники ушедших эпох, том VII

Король стоял у узкого окна, спиной к вошедшим. Руки он держал за спиной, и в тишине кабинета этот неподвижный силуэт казался высеченным из того же камня, что и стены замка.

Фелиция уверенно прошла к столу. Фелан и Родерик остановились у дверей, давая королю время на размышления. Первым тишину нарушил начальник стражи:

— Ваше Величество, вы звали.

— Входите и закройте дверь, — Гаудс обернулся. В полумраке глубокие морщины казались прорезанными ножом, а старый шрам на щеке стал более видным.

Дверь мягко захлопнулась, отсекая коридорные шумы. Теперь в кабинете слышалось слабое потрескивание дров в камине.

— Завтра на рассвете вы выступите в Бинду, к гномам. Сколько людей берёте? — Гаудс подошёл к столу, на ходу бросив тяжёлый взгляд на сына начальника стражи.

— Двоих, Ваше Величество, — ответил Фелан.

Родерик едва заметно подобрался, но промолчал.

— Двоих? — Король опасно прищурился. — Ты ведёшь мою дочь в такую даль всего с парой клинков?

— Да, — спокойно кивнул Фелан. — Плюс мы с Фелицией. Итого пятеро. Этого достаточно.

— Мало! — Гаудс резко рубанул ладонью воздух, а его голос стал стальным. — Если на тракте вам повстречается хотя бы десяток наёмников, вас вырежут. Я уже потерял старого друга и дочь терять не намерен.

— Ваше Величество, — мягко, но настойчиво перебила чародейка. — Вы прекрасно знаете, на что мы способны в бою. Большой отряд привлечёт ненужное внимание: против него наверняка выставят засаду втрое крупнее. А пятеро пройдут почти незаметно.

— И как вы затеряетесь с парой провожатых? — Гаудс скептически дёрнул углом рта.

— Чем меньше людей, тем незаметнее путь, — Фелан положил ладонь на лежащую на столе карту. — Мы пойдём старыми лесными тропами, в обход главного тракта, через перевал, которого нет на картах. Пятёрка всадников легко сойдёт за отряд вольных охотников или мелких торговцев.

— Позвольте, Ваше Величество, — подал голос Родерик. Дождавшись короткого кивка, он продолжил: — Вы же сами вчера говорили, что при нынешней обстановке лишний шум ни к чему. Два надёжных человека для охраны — это разумный минимум. Они не вызовут лишних вопросов на заставах.

Гаудс перевёл взгляд на камин, угрюмо разглядывая пламя за решёткой.

— Есть на примете люди, Родерик? — спросил он через силу.

— Да, Ваше Величество, — начальник стражи выдержал тяжёлый взгляд старого друга. — Сержант Годрик и разведчик Гвин. Оба знают своё дело, и я ручаюсь за их верность.

— Годрик… — король задумчиво потёр переносицу. — Знакомое имя.

— Мы вместе командовали вашими взводами ещё до того, как на вашу голову возложили корону.

— А-а, точно… — досадливо выдохнул Гаудс, качнув головой. — Память дырявая, совсем из ума вон…

— У вас полно других забот, Ваше Величество. Теперь Годрик давно под моим началом.

— На него можно положиться, — согласился король. — А этот твой Гвин?

— Юркий, молчаливый, в деле цепкий. Служит у Годрика.

— Значит, приказы выполнять умеет. Хорошо. Но опыта одного сержанта всё же мало для такой глухомани.

— Опытный боец стоит десятка новичков, — возразила Фелиция. — Годрик прикроет тыл, а Гвин проведёт нас так, что и тени не оставим. В открытом бою основную силу возьмём на себя мы с Феланом. Нэсмия… — она на песчину запнулась. — Уверенно обращается с луком.

— Если её не срубят первой, — тихо добавил Гаудс.

Напряжение между ними стало почти осязаемым. Фелан, стоявший у стола, взял слово:

— Ваше Величество, я понимаю ваше беспокойство. Но лишние люди привлекут внимание ещё до того, как мы пересечём городскую черту. Пятеро — крайний предел, иначе мы просто не проскочим.

Гаудс медленно перевёл взгляд с Фелана на начальника стражи:

— Твоё мнение?

Родерик выпрямился:

— Я поддерживаю решение сына, Ваше Величество. Можете довериться ему так же, как всю жизнь доверялись мне.

Гаудс обвёл их мрачным взглядом и закрыл глаза. Несколько песчин он стоял неподвижно, так сильно сжав кулаки, что старые шрамы на руках побелели.

— Двоих, — наконец выдавил он. — Годрика и Гвина. Но если с ней что-то случится… я не прощу этого никому. И себе в том числе.

— Клянусь жизнью, Ваше Величество. Не подведу, — Фелан коротко поклонился.

Король повернулся к Родерику:

— Готовь их. Сегодня же. Чтобы к рассвету были у восточных ворот с конями и припасами. Сделай всё без шума.

— Будет исполнено, — Родерик отдал честь и вышел, мягко притворив за собой дверь.

В кабинете остались лишь трое. Гаудс вернулся к узкому окну и спустя время сказал:

— В Холмограде держите ухо востро. Карлики формально нейтральны, но на тамошнем чёрном рынке крутится всякая шушера. И с гоблинами старайтесь не пересекаться.

— Я задействую старые связи Торбина, — ответила Фелиция. — Проведу нас через городские закоулки.

Гаудс обернулся и пристально вгляделся в лицо чародейки, словно пытался отыскать нечто в её глазах. Но не найдя ничего, король криво усмехнулся.

— Торбин… — вздохнул он. — Старый лис всегда знал втрое больше, чем показывал.

Собираться начали затемно.

Нэсмия стояла посреди своей комнаты, разглядывая разложенную на кровати одежду. Ей было непривычно видеть так мало пожитков, да ещё и пошитых из грубого сукна, начисто лишённого прежней роскоши. Ни кружев, ни шёлка. Фелиция строго велела оставить в замке всё, что могло выдать в ней королевскую дочь.

— Надень-ка вот это, — чародейка бросила на одеяло тугой свёрток и тусклый медный браслет, похожий на дешёвую безделушку. — Простой наряд да дешёвая цаца для бедной родственницы. Но браслет выручит в трудную сечину.

— Выручит? Как?

— Защитит от чужой магии, — Фелиция взглянула на неё. — Либо от твоей собственной, если сила выйдет из-под контроля. Правда, чары одноразовые, так что береги. Были ещё какие-то беспокойства после сна?

— Нет. После зелья внутри всё утихло, несмотря на тот пугающий сон, — Нэсмия взяла браслет, повертела его в руках. Металл оказался тёплым, и внутри него словно стучал едва уловимый пульс.

— Ты всё продумала?

— Обо всём не загадаешь, но к многому подготовиться можно, — Фелиция подошла к окну, рассеянно вглядываясь в россыпь звёзд на чёрном небе.

Нэсмия провела ладонью по жёсткой ткани дорожного платья. Она неприятно кололась и пахла дорожной пылью вперемешку с дегтярным мылом.

— Я ни разу в жизни не покидала Каирн, — тихо призналась принцесса. — Только выезжала на охоту за городские стены да в гости к советникам, но и тогда за спиной всегда маячила полусотня гвардейцев. А теперь мы отправляемся в настоящую глушь.

— Страшно? — тихо спросила чародейка, не отрываясь от созерцания ночи.

— Да, — Нэсмия не стала лгать. — Но я боюсь не разбойников. Я уверена в тебе и Фелане, да и лук будет со мной. Мне страшно оттого, что я совсем не знаю мир за пределами наших земель.

— Увидишь, — Фелиция наконец повернулась. В полумраке её лицо казалось бесстрастным, но Нэсмия заметила, как плотно наставница сжала губы. — Всему свой чин, Нэс. Новые открытия ждут тебя не только за пределами Эферии, но и здесь, под самым носом. Там, на тракте, жизнь совсем иная. Грязная, дурно пахнущая, полная людей, которым плевать на твою кровь. Но она настоящая.

— Ты поэтому ушла из академии ордена? Чтобы увидеть настоящую жизнь?

— Мой тогдашний учитель говорил: «Кто сидит в башне, тот никогда не узнает, как сверкает молния или пахнет лес после грозы». Кажется, старик был прав. Правда, я уже насмотрелась вдоволь, — Фелиция подошла ближе и опустилась на край матраса. — Садись.

Нэсмия пристроилась рядом.

— Твоя магия сейчас, словно дикий зверёк, — продолжила чародейка, в упор глядя на принцессу. — Она есть, но ты её не контролируешь. В дороге у нас почти не будет времени на уроки. Поэтому запомни главное: никогда не зови силу в гневе или страхе. Она не послушается, а вот беды натворить может запросто.

— Как же понять, когда можно?

— Когда внутри спокойно, — Фелиция сухо улыбнулась. — Звучит глупо, да? Но это правда. Магия напоминает горный ручей: чем сильнее пытаешься удержать его в ладонях, тем быстрее он утекает сквозь пальцы. А когда просто идёшь рядом, он сам отведёт тебя туда, куда надо.

Нэсмия промолчала, рассеянно потирая гладкий обод медного браслета.

— А ты… боишься? — спросила она вдруг.

Фелиция отвела взгляд. На одну короткую песчину её плечи бессильно опустились, а на лице проявилась ужасная усталость, которую чародейка так тщательно скрывала от окружающих. Но миг прошёл, и она привычно выпрямилась.

— Боюсь. Только не за себя. За вас. За тебя, за Фелана, за тех парней, которые поедут с нами. Боюсь, что в нужный миг мне просто не хватит сил, — она помолчала, глядя на догорающую свечу, затем поднялась. — Но страх плохой советчик в бою, так что его нужно гнать прочь. А теперь попробуй поспать, до рассвета осталось всего ничего.

Нэсмия проснулась от настойчивого стука в дубовую створку и приглушённого голоса Фелана. Услышав её сонный ответ, стражник остался ждать в коридоре.

С трудом сдерживая зевоту, принцесса поспешила умыться прохладной водой из кувшина. Сегодня рядом с ней была только Лира, на чьи плечи легла немалая ответственность. Нэсмия не знала, как отец объяснит советникам её внезапное исчезновение, но верила, что он сделает всё, чтобы скрыть этот отъезд от лишних ушей.

Закончив недолгие сборы, Нэсмия крепко обняла Лиру. Девушка была бледна и взволнована, но не посмела высказать свои тревоги вслух, лишь тихо пожелала хозяйке счастливого пути.

Фелан подпирал стену у окна в ожидании. Он был одет в потёртую кожаную куртку, на поясе висел меч в ножнах, а за спиной торчал небольшой походный мешок. Увидев Нэсмию в простом дорожном костюме, со спрятанными волосами и тусклым медным браслетом на запястье, он на мгновение осёкся и внимательно оглядел её с ног до головы.

— Непривычно видеть тебя такой, — наконец вымолвил он.

— Привыкнешь, — ответила Нэсмия, улыбнувшись. — Мы же теперь не при дворе.

— Точно, — он улыбнулся, прошёл в комнату и коротко кивнул служанке. — Всё взяла? Лишнего не нахватала? Чем легче поклажа, тем резвее пойдут кони.

— Только самое необходимое, Фелиция лично проверяла. Кстати, где она?

Фелан, легко взвалив на плечо тяжёлый дорожный мешок принцессы, мотнул головой в сторону коридора:

— Шепчется о чём-то с Грегором. Просила разбудить тебя. Зайдём к ней, а потом двинем к конюшням.

— Спасибо, Фелан, — Нэсмия мягко улыбнулась и обернулась к служанке: — До скорого, Лира!

— Попутного ветра, Ваше Высочество! Берегите себя и не забывайте есть как следует! — девушка низко поклонилась, пряча влажные глаза.

— Постараюсь. Буду скучать по твоим наставлениям, — принцесса махнула ей на прощание и шагнула в полумрак коридора.

Фелиция уже ждала их в своих покоях, готовая выдвигаться в путь. На ней были коричневые штаны, заправленные в высокие походные сапоги, из-под бирюзовой куртки виднелась плотная белая рубаха, а руки закрывали бордовые перчатки до локтей. На поясе тихо позвякивал скромный кинжал, а плечи укрывал лёгкий дорожный плащ.

— Ну наконец-то, — всплеснула руками чародейка. — Фелан, тебя только за смертью посылать: и та быстрее вернётся, чем ты.

Нэсмия тихо хихикнула, но заметив, как недовольно нахмурился страж быстро проговорила:

— Это я задержалась, наставница. Фелан ни при чём.

Фелиция лишь иронично хмыкнула, достала со стола небольшую глиняную баночку и жестом указала на кресло:

— Садись.

— Что это? — Нэсмия поморщилась, когда густая, неприятно пахнущая субстанция коснулась её щеки.

— Смесь жира, сажи и травяных соков. Слегка затемнит кожу, скроет благородную бледность. Не переживай, смоется, — Фелиция работала быстро и уверенно. — Хорошо, что причёска простая. Волосы надёжно спрячем под платком, а вот взгляд… Слишком уж он у тебя породистый, Нэс. Придётся в людных местах смотреть исключительно в землю.

Через половину чина Нэсмия заглянула в маленькое зеркальце и не узнала собственного отражения. На неё глядела простая замарашка: чуть смуглая, с заострившимися чертами лица. Только взгляд голубых глаз всё ещё выдавал в ней особу знатного рода.

— Настоящее колдовство, — выдохнула она.

— Бытовое, — поправила Фелиция, надевая обратно перчатки на запястья. — Пора.

Утро выдалось свежим и ветреным. Годрик и Гвин уже стояли у коней, утягивая ремни последних тюков. Заметив подходивших, стражники выпрямились.

— Ваше Магичество, Фелан, — первым подал голос коренастый, широкоплечий мужчина с густыми седыми усами. Перевёл взгляд на принцессу: — И… молодая леди?

— Раз не признали, значит, грим удался, — удовлетворённо хмыкнула Фелиция.

— Годрик, это наш самый важный спутник, — негромко пояснил Фелан.

Сержант на песчину опешил. Заметив, что Гвин беззастенчиво загляделся на загримированную девушку, Годрик отвесил парню увесистый подзатыльник. Поджарый молодой разведчик тут же ойкнул и поспешно наклонил голову, пряча смущение. Лицо у него оказалось открытым, совсем ещё мальчишеским.

— Простите, Ваше Высочество, не признал. Хвала богам, работа у госпожи чародейки знатная, — пробасил Годрик, склоняясь в глубоком поклоне.

— Всё в порядке, сержант. Я могу называть вас по имени? — Нэсмия чуть улыбнулась, стараясь разрядить обстановку.

— Разумеется, госпожа. — Годрик выпрямился и кивнул на притихшего спутника: — Это Гвин, наш лучший следопыт.

Гвин неловко улыбнулся и, не зная, куда деть руки, просто вежливо поклонился сначала Нэсмии, а затем и Фелиции.

— Раз знакомство состоялось, перейдём к делу, — раздался спокойный голос Родерика.

Начальник стражи появился беззвучно из ближайшего сада, одетый в один лишь лёгкий камзол и мягкие сапоги без подков. Солдаты тут же подобрались, приветствуя командира.

— Король скоро выйдет, а пока слушайте мои последние распоряжения, — Родерик обвёл мужчин строгим взглядом. — Годрик, дорогу ведёшь ты и головой отвечаешь за безопасность группы. Гвин в твоём прямом подчинении. Фелан на тракте слушает вас обоих. Но помните: если завяжется схватка, вся ваша иерархия может рухнуть в одну песчину. Это ясно?

— Так точно, — слаженно отозвались гвардейцы.

Из-под арки ворот выступил Гаудс Второй Солнсвейт без привычной свиты и стражи. Он подошёл к дочери и бережно взял её за руку.

— Ты так похожа на мать, — голос короля стал тише, растеряв прежнюю властность. — Тот же упрямый взгляд и та же гордая осанка.

— Она любила дороги? — негромко спросила Нэсмия.

— Больше, чем следовало бы, — король осторожно погладил её пальцы и отпустил ладонь. — Я не удерживал её тогда, не стану держать и тебя сейчас. Но обещай мне, что будешь осторожна.

— Обещаю, отец, — Нэсмия судорожно вздохнула, заставляя себя стоять прямо и не поддаваться нахлынувшим чувствам.

— Ты стала совсем взрослой, дочь, — Гаудс крепко обнял её, поцеловал в лоб, а затем отстранился и перевёл тяжёлый взгляд на Фелицию и Фелана:

— Отвечаете за неё головой. И возвращайтесь живыми.

— Безусловно, — твёрдо пообещала чародейка.

Пока король негромко беседовал о чём-то с Родериком и стражниками, Фелан помог Нэсмии подняться в седло соловой кобылы, которая смирно стояла и прядала ушами. Для принцессы нарочно выбрали самую спокойную лошадь, чтобы облегчить первые дни пути.

— Держись ближе к моему коню, — вполголоса напомнил Фелан, проверяя подпругу её седла. — Если начнётся заварушка, сразу прыгай на землю и прячься за мою спину.

— Ты говорил это уже раза три, — улыбнулась Нэсмия.

— Повторю и в четвёртый, если понадобится, — он мимолётно улыбнулся. На мгновение принцессе показалось, что им снова по двенадцать лет и они крадутся на замковую кухню за свежими пирогами.

Их уединение нарушил Родерик. Старый воин подошёл к сыну, молча сжал его плечо и несколько мгновений пристально смотрел в глаза, передавая без слов то, что не принято говорить вслух перед походом. Фелан едва заметно кивнул отцу.

Затем Родерик отвернулся и направился к воротам. Караульных у створок не было, и начальник стражи сам налёг на тяжёлый засов, приоткрывая их.

— Пусть свет Элины хранит вас, — негромко произнёс он им в спины.

Отряд тронулся, покидая двор замка. Впереди мерно покачивались в сёдлах Годрик и Гвин, следом ехала Нэсмия с Фелицией, а замыкал шествие Фелан. Принцесса всё же не выдержала и обернулась: одинокая фигура отца в тёмной арке медленно уменьшалась. Она робко помахала ему. Король ответил коротким, едва заметным жестом.

Дорога вильнула, и высокая серая стена окончательно отрезала их от выездных покоев, оставляя путников наедине с ранним утром и прохладным ветром.

Нэсмия сама не заметила, как по щекам поползли горячие слёзы, оставляя грязные дорожки на свежем гриме. Она упрямо смотрела вперёд, между ушей кобылы, молясь лишь о том, чтобы никто из мужчин ничего не увидел.

— Справлюсь, — едва слышно прошептала она самой себе.

Фелиция, державшая коня чуть позади, заметила, как напряглась спина принцессы, но не стала лезть с расспросами. Лишь слегка натянула поводья, увеличивая дистанцию и давая девушке время прийти в себя.

Когда впереди показались массивные городские стены Каирна, рассвет только набирал силу. У восточных ворот, ведущих за пределы столицы, Фелан придержал коня и предъявил подорожный лист, купленный накануне у знакомого писаря. На бумаге было написано: «Охотничья артель, следует в южные угодья по заказу королевского егеря». Подписал документ старый граф Лансор, который действительно время от времени нанимал вольных стрелков для пополнения своих погребов.

Дежурный стражник у ворот затяжно зевнул, лениво скользнул взглядом по лицам всадников: хмурый усач, молодой парень с арбалетом за спиной, ещё один боец и две девицы, тоже при оружии.

— А чего через восточные ломитесь, коли вам на юг надо? — сипло протянул караульный, разглядывая гербовую печать.

— Тут тракт ровнее, лошади идут хорошо, — спокойно ответил Фелан, подбрасывая на ладони мелкую серебряную монету. — Да и крюк небольшой.

— Ну, ровнее так ровнее… — стражник ловко перехватил серебро, спрятал в карман и хмыкнул: — Улов-то богатый привезти планируете?

— Как боги пошлют, — невозмутимо отозвался Фелан.

Не обнаружив явных причин для расспросов, караульный лениво махнул рукой, приказывая открыть заставу.

Тяжёлые створки ворот захлопнулись за их спинами, и кони перешли на рысь. Впереди потянулась обычная просёлочная дорога: раскисшие колеи с грязной дождевой водой, кочки да глубокие рытвины. Когда серые стены Каирна превратились в едва заметную полоску на самом горизонте, Нэсмия наконец глубоко выдохнула. Всё. Назад дороги нет.

Кони шли ходко. Сержант Годрик ехал чуть ссутулившись и смотрел по сторонам, оценивая местность. За командиром трусил Гвин, придерживая рукой арбалет за спиной. Разведчик то и дело отпускал короткие шутки, но сержант в ответ лишь угрюмо мычал или вовсе молчал, уставившись вдаль сосредоточенным взглядом.

Фелиция держалась позади Нэсмии, прикрывая их маленькую колонну с тыла. Она изредка поглядывала на принцессу, но заговаривать не спешила, давая ученице привыкнуть к новому ритму: монотонной тряске в седле, резкому запаху конского пота, незнакомым спутникам и новым ощущениям от дороги.

— Он всегда такой молчаливый? — спросила Нэсмия через чин пути, кивнув в сторону широкой спины сержанта.

— На службе? Да, — негромко отозвался Фелан, поравнявшись с ней. — Отец рассказывал, будто на стоянках за кружкой эля он знатно баллады поёт, но сам я не слышал.

— Враки это всё, — весело подал голос Гвин, обернувшись в седле. — Годрик поёт, только когда напьётся вдрызг, а такое случается раз в году, на праздник Урожая. Так что красивых песен не ждите, Ваше… — парень вовремя осёкся и поспешно поправился: — Госпожа.

Нэсмия невольно улыбнулась. «Госпожа». Простое и сухое обращение, начисто лишённое привычного дворцового подобострастия. Сейчас никто из них не разговаривал с ней, как с наследницей престола, чтобы не выдать легенду. И от этого обращения дышать ей стало гораздо свободнее.

Лес встретил их запахами весны. Солнце приятно грело сквозь кроны деревьев, но ещё не пекло; прохладный ветер доносил горьковатые ароматы цветущего терновника и молодой травы. Небо оставалось чистым, лишь кое-где по нему плыли редкие белые облака, похожие на клочья овечьей шерсти.

Первый привал сделали через три чина, когда заросшая колея вывела отряд к неглубокому ручью. Коней напоили и ослабили подпруги, сами же путники устроились прямо на траве, наскоро перекусывая хлебом с сыром и солониной. Нэсмия сидела у самой кромки, глядя, как прозрачная ледяная вода струится по округлым камням. Она подняла с земли гладкий камешек и бросила его в поток. От удара по воде разошлись круги, и стайка мелких рыбёшек брызнула в стороны.

— Чего застыла? — Фелан бесшумно опустился рядом, вытягивая ноги.

— Любуюсь, — Нэсмия не отрывала взгляда от воды. — Посмотри, какая она чистая. До самого дна всё видно.

Фелиция, сидевшая чуть поодаль на поваленном стволе, сделала глоток из походной кружки. Чародейка молча наблюдала за ученицей. Она думала о том, как будет меняться Нэсмия: золотая клетка осталась позади, и теперь мир, пугающий и огромный открыт перед ней. От этих мыслей на душе у Фелиции становилось смутно: никто не знал, кем именно вернётся королевская дочь из этого похода. Если, конечно, вообще вернётся.

Годрик, наскоро закончив с едой, поднялся проверить коней. Гвин исчез в зарослях у опушки, проверяя, нет ли поблизости чужаков.

— Держи, — Фелиция подошла к Нэсмии и протянула ей тугой тяжёлый свёрток. — Переодевайся.

Принцесса развернула плотную ткань и удивлённо моргнула. Внутри лежало добротное снаряжение королевских следопытов: штаны из мягкой, хорошо выделанной тёмной кожи, куртка защитного коричнево-зелёного цвета со множеством скрытых карманов и рубаха из плотного сукна цвета лесного мха. На самом дне отыскались кожаные наручи и мягкие сапоги на тонкой подошве.

— Откуда это у тебя?

— Начальник стражи подсобил, — чародейка сухо усмехнулась. — Выгреб из секретных запасников как раз под твой размер. Повезло, что он успел сунуть мне этот тюк перед самым выездом, иначе ты бы так и мучилась в этом колючем платье.

Переодевалась Нэсмия за густыми кустами орешника. Стянув колючий наряд из грубого льна, она вдруг почувствовала, как стало легче и свободнее дышать. Новая одежда оказалась удивительно мягкой, прочной и села так, словно костюм сшил личный портной принцессы. Волосы девушка надёжно спрятала под глубокой шляпой с узкими полями. На самом дне свёртка она отыскала охотничий нож в простых кожаных ножнах и прикрепила его к поясу.

Когда она вышла на поляну, Фелан негромко присвистнул.

— Настоящая охотница, — одобрительно хмыкнул он. — В чаще за свою примут, даже не сомневайся.

— Смотри не сглазь, — отозвалась Нэсмия, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке.

Гвин на мгновение застыл, восхищённо разглядывая изменившуюся принцессу, но Годрик так зыркнул на подчинённого из-под кустистых седых бровей, что молодой разведчик тут же поспешно отвернулся и с преувеличенным усердием принялся проверять подпругу своего седла.

Фелиция одобрительно кивнула. Теперь девушка ничем не выделялась среди лесного люда: обычная спутница вольных стрелков, может, дочь или племянница кого-то из старших бойцов.

Отряд двинулся дальше. Вскоре чародейка поравнялась с Нэсмией, её гнедой конь шёл шаг в шаг с соловой кобылой.

— Если на заставах или в деревнях спросят, — негромко произнесла она, — отвечай, что учишься стрелять из лука и помогаешь отряду. А я — бывший полевой лекарь, прибилась к вам за еду и защиту.

— И правда бывший? — полюбопытствовала Нэсмия.

— Почти, — сухо отрезала Фелиция, давая понять, что тема закрыта.

К полудню могучие сосны обступили тропу плотнее, дорога заметно пошла в гору. Годрик и Гвин ехали молча, чутко прислушиваясь к каждому шороху в чащобе. Фелан время от времени придерживал жеребца, внимательно осматривал пройденный путь и лишь затем нагонял остальных.

Лес жил своей жизнью, не обращая внимания на пришедших: в кронах деревьев перекликались птицы, под копытами коней хрустели сухие ветки и шуршали плети густого папоротника. Нэсмия с любопытством вертела головой, разглядывая незнакомые растения и высокие муравейники. На настоящей охоте она бывала всего пару раз, да и то глубокой зимой, когда природа спала под тяжёлым снежным покровом.

— Здесь волки водятся? — спросила она Фелана, когда тот снова поравнялся с ней.

— Водятся. И медведи, и дикие кабаны. Всё как в наших северных лесах, — он мимолётно усмехнулся. — Мы обходим их тропы стороной, поэтому не бойся, не тронут. Если, конечно, нарочно их не злить.

— А если разозлить? — с задором поинтересовалась принцесса.

— Тогда беги. И молись всем богам, чтобы поблизости оказалось дерево потолще да сучья на нём росли пониже.

— Ты умеешь успокоить.

— Я лишь делюсь опытом, — Фелан отвернулся, но Нэсмия успела заметить, как в уголках его глаз пролегли весёлые морщинки.

Второй привал сделали у раскидистого старого дуба с глубоким дуплом, в котором угадывалось чьё-то жильё — то ли беличье, то ли совиное. Нэсмия с трудом сползла с седла и глухо застонала, разминая затёкшие ноги. С непривычки колени и поясница ныли от долгой езды.

— Первый день всегда самый паршивый, — заметил Годрик, видя, как она кривится. — Ничего, притерпится. Я в ваши лета сутками из седла не вылезал.

— А сколько вам тогда было? — поинтересовалась принцесса.

— Девятнадцать, как и вам сейчас, — он оглядел её с головы до ног. — Только я повыше был, потолще да куда дурнее.

Гвин громко фыркнул, Фелан хмыкнул, отвернувшись к коням. Нэсмия невольно прониклась симпатией к этому седоусому ветерану. Сержант не пытался заискивать или подлаживаться под её статус, а говорил прямо и просто, как привык за долгие годы службы.

— А ты, Гвин? — спросила она разведчика.

— Я, госпожа, с малых лет в седле. В шестнадцать годов в разведку определили: командиры рассудили, что раз юркий да незаметный, то проку больше будет.

— Врёт он всё, — спокойно вставил Годрик, не меняясь в лице. — Взяли его только потому, что он шустрее всех улепётывал от погони.

Гвин демонстративно закатил глаза и что-то пробурчал себе под нос, а Фелан с Нэсмией дружно рассмеялись.

К вечеру чистое небо затянуло мелкими перистыми облаками. Гвин отыскал отличную точку для ночлега в виде небольшой ложбины у самого подножия холма, где лапы вековых елей создавали естественный навес. Хвойный полог надёжно защищал от пронизывающего ветра, а переплетённые корни образовали вокруг стоянки невысокие валы. Не каменные стены цитадели, конечно, но всё лучше, чем ночевать посреди голого поля.

— Лагерь разбиваем здесь, — буркнул Гвин, спрыгивая на землю.

Мужчины быстро разделили обязанности: Годрик с разведчиком отправились в чащу за сухим валежником, Фелан принялся расчищать площадку под будущий костёр, а Фелиция занялась припасами. Нэсмия поначалу неловко топталась в стороне, но затем подошла к чародейке:

— Я могу сходить за водой?

Наставница удивлённо приподняла бровь, но кивнула на сумки:

— Вон там, за деревьями, шумит ручей. Возьми кожаную флягу и не задерживайся. Фелан, пригляди за ней.

Нэсмия взяла инвентарь и направилась к деревьям. Фелан молча двинулся следом. Сейчас он следил за ней пуще прежнего, так как до сих пор не находил покоя после того, как принцессу похитили. Стражник шёл на шаг позади, не сводя глаз с чащи, и чутко прислушивался к каждому треску.

Узкий, быстрый поток с каменистым дном нашёлся быстро. Нэсмия опустилась на корточки у воды, зачерпнула прохладную воду ладонями. Вода оказалась чистой, с терпким привкусом мха и прелой земли. Напившись, она наполнила флягу доверху.

Так странно, — думала она, возвращаясь под охраной Фелана к лагерю. — Ещё прошлым утром я просыпалась в постели под шёлковым балдахином, служанки несли мне мёд и творог на серебряном блюде. А теперь мои руки пахнут чем-то непонятным, штаны испачканы в траве, но мне… так хорошо.

В лагере уже горел небольшой костёр, укрытый хвойным пологом. Годрик нарезал буханку, Гвин чистил скребком коней, а Фелиция расстилала плащи на лапнике. Чародейка кивнула на место рядом с собой:

— Садись. Ужин нехитрый, но силы тебе понадобятся.

Ели молча, под негромкий треск прогорающих поленьев. После скудной трапезы Гвин и Годрик устроились поодаль, ближе к коновязи, чтобы перехватить любого, кто вздумает подобраться со стороны леса. Вечерний воздух за день нагрелся, и спать можно было бы и без огня, но робкий свет давал необходимое чувство безопасности.

Фелиция положила кинжал рядом, завернулась в шерстяной плащ и мгновенно уснула.

— Отдыхай, — негромко сказал Фелан Нэсмии, усаживаясь на поваленный ствол. — Моя стража первая.

Принцесса укуталась в тёплую ткань и посмотрела наверх. Там, сквозь ветви елей, распахнулось бездонное звёздное небо, где-то в глубине леса тоскливо ухнула сова. Она закрыла глаза и поймала себя на мысли, что прежний страх исчез: ночной мрак больше не пугал её. Осталась лишь тягучая тоска по отцу.

Я вернусь, отец, — мысленно пообещала она себе и провалилась в сон.

Огонь почти погас, угли начали покрываться серым пеплом. Фелан сидел на небольшом пригорке, положив ладонь на эфес меча, и неотрывно наблюдал за Нэсмией. Дыхание девушки было ровным, спокойным, и только теперь молодой страж позволил себе немного расслабить натянутые как струны плечи.

Принцесса проснулась с первыми лучами. Долго сидела неподвижно, глядя, как над верхушками сосен поднимается солнце. Вокруг звенела предутренняя тишина, пахло хвоей и влажной росой. В груди разливалось странное, незнакомое прежде чувство. Ей всё ещё было невыносимо жаль оставлять отца одного в пустом замке, но эта свобода, лишённая придворного этикета и вечного страха перед очередным покушением, пьянила её.

Глава 15. Балугр

Ты можешь выбирать любую тропу, путать следы в тумане иль мчаться во весь опор на все четыре стороны. Но если судьба уже связала два узла на одной веревке, вы всё равно встретитесь там, где должны.

Старая поговорка приграничных наёмников

Следующие три дня прошли в размеренном ритме. Пейзаж менялся неохотно, словно лес не желал показывать путникам свои тайны. Густые сосновые боры постепенно уступали место светлому редколесью; колея петляла сквозь молодые берёзовые рощи, пахнущие горьковатой почкой, а затем над головами всадников вновь смыкались тяжёлые лапы вековых елей, погружая дорогу в вечный полумрак.

Старый тракт то и дело терялся в высокой сорной траве. В такие чины Гвин спешивался, уходил вперёд, выискивая едва заметные заломы ветвей или примятый мох. Сержант Годрик ехал следом, держа поводья одной рукой, а второй то и дело разворачивал потрёпанную карту. Он негромко координировал движение маленького отряда, то и дело сверяясь с приметами и прикидывая надёжные места для коротких привалов. Присутствие бывалых гвардейцев успокаивало.

Погода баловала: сезон дождей почти закончился, и сейчас стояли тёплые, почти летние дни. К полудню солнце припекало сквозь прорехи в кронах так усердно, что приходилось натягивать шляпы пониже и держаться тенистых лесных опушек. Кони заметно отъелись на сочной подножной траве и шли легко, люди притёрлись друг к другу, свыкшись с бесконечной дорогой.

Суровый Годрик постепенно размяк, сменив излишнюю подозрительность на спокойную дорожную хмурость. Фелан как-то заметил, что в седле сержант тихонько насвистывает сквозь зубы старые походные марши. Мелодия выходила едва слышной, но, когда попутный ветер дул в их сторону, обрывки мотивов долетали до Нэсмии, что вызывало у девушки улыбку.

Гвин по-прежнему так и сыпал короткими солдатскими шутками, пытаясь растормошить спутников, но своих обязанностей не забывал. Каждый вечер, едва отряд останавливался на ночлег, разведчик терялся в кустах. Он обходил лагерь по широкой дуге, проверяя, не осталось ли на мягкой земле заметных следов подков, не примята ли трава.

Фелан всё также держался неподалёку от Нэсмии. После недавнего нападения страж превратился в её тень, при этом старался сильно не докучать. Иногда они перекидывались парой ничего не значащих фраз, вспоминая детские забавы, но чаще ехали молча.

Нэсмия постепенно втягивалась в ритм путешествия. То, что ещё неделю назад показалось бы принцессе немыслимым испытанием, сейчас начинало становится привычной рутиной. Пробуждаться на самом рассвете, когда от травы ещё поднимается сизый туман. Умываться ледяной, обжигающей пальцы, водой из лесного ручья. Жевать чёрствые сухари, запивая их горьким травяным отваром Фелиции. Сидеть в седле по пять-шесть чинов подряд, чувствуя, как с каждым днём крепнут мышцы, а спина постепенно забывает о тупой, изнуряющей боли. Смотреть на бесконечный лесной пейзаж и ловить себя на мысли, что дикая чаща больше не пугает её своей неизвестностью.

Поначалу, конечно, приходилось тяжело. Годы устоявшегося королевского уклада и привычка к роскоши давали о себе знать: пуховая перина сменилась жёсткой землёй и охапкой елового лапника, от которого к утру ныли бока, а умывание без служанок и тёплых ванн казалось чем-то диким. Но девичье стеснение быстро прошло, ибо любовь к чистоте взяла своё. Врождённая любознательность Нэсмии и спокойное, ненавязчивое наставничество Фелиции сделали своё дело. Принцесса училась новой роли, и это у неё получалось довольно-таки неплохо.

На долгих полуденных привалах, пока мужчины давали отдых коням, Нэсмия уходила чуть в сторону с луком. Ей нужно было тренироваться, чтобы пальцы не теряли хватку. Но была и другая, куда более опасная, причина таких отлучек. Тайком от остальных, Нэсмия продолжала заниматься магией вместе с Фелицией.

Приходилось тщательно прятаться. Фелан следил за ней со всей ответственностью, и малейшая искра, сорвавшаяся с пальцев, или странное свечение могли выдать её с головой. Поэтому Нэсмия выбирала время, когда страж помогал Годрику у коновязи или уходил с Гвином за хворостом. Она замирала за широким стволом какого-нибудь векового дуба, закрывала глаза и пыталась уловить едва заметное тепло внутри себя. Сила отзывалась неохотно, диким пугливым зверьком, но девушка упорно училась дышать с ней в один такт, молясь лишь о том, чтобы Фелан не вернулся из чащи слишком рано и не заметил, как странно дрожит воздух вокруг её ладоней. Фелиция в это время либо помогала ей, либо прикрывала тыл.

Утром четвёртого дня пути они пробирались сквозь плотный туман, похожий на парное молоко. Сырость проникала под кожаные куртки, оседала мелкими каплями на ресницах и конских гривах. Кони шли медленно, едва ли не на ощупь, испуганно фыркая и шарахаясь от каждой выныривающей из белёсой мглы коряги. Лишь к полудню поднявшийся ветер наконец разогнал эту завесу, но открывшейся вид никого не обрадовал.

Небольшая лесная речушка, которую по старой карте Родерика планировали пересечь без особых усилий, из-за затянувшихся весенних ливней превратилась в буйного зверя. Бурный мутный поток бешено нёсся между заваленных берегов, волоча за собой обломки веток и вывернутые с корнем кусты. Прежняя тропа резко обрывалась у кромки взбесившейся воды.

— Здесь соваться, что самостоятельно в петлю лезть, — Годрик придержал своего жеребца у самого обрыва и оглядел бурлящую реку. — Глубины не угадаешь, дно размыло. Коней снесёт быстро, да и нас следом по камням размажет.

— Есть возможность обойти? — Фелан подъехал ближе, инстинктивно заслоняя собой Нэсмию.

— Северный тракт сделает крюк, который отнимет у нас не меньше двух дней, — сержант досадливо почесал затылок под шапкой. — А если заберём к югу, то надолго увязнем в Чёрных топях. Лошадей там точно сгубим. Но есть ещё один вариант… Вверх по течению, чина на три пути отсюда, был старый брод. Там русло расширяется, глубина должна быть меньше. Я по нему лет десять назад отряд вёл. Если камни на месте, то должны проскочить.

— Ведите, сержант, медлить нельзя, — кивнул Фелан.

Отряд развернулся и двинулся вдоль осыпающегося берега. Годрик с Гвином ехали впереди, то и дело спешиваясь, чтобы прощупать длинными шестами зыбкий грунт. Фелан держался рядом с Нэсмией, заслоняя её от шумной воды. Лошади нервничали и испуганно косили глазами на пенные гребни.

Пройти пришлось чуть меньше трёх чинов, прежде чем русло действительно раздалось вширь, смиряя бешеный бег реки. Брод оказался старым, каменистым, но вода всё равно выглядела угрожающе. Годрик перекрестился и двинулся первым. Его жеребец сначала упирался, но под натиском ездока пошёл в мутную пену, которая доходила ему до брюха. Перебравшись на ту сторону, сержант крепко привязал захваченную с собой толстую верёвку к стволу ивы.

— Теперь ты, Гвин! — скомандовал он, перекрикивая шумящий поток. — За тобой госпожа Фелиция, потом госпожа Нэсмия! Фелан, замыкаешь и держишь её кобылу!

Когда настала очередь Нэсмии, её сердце от страха упало в пятки. Когда ледяные брызги полетели в лицо, она изо всех сил вцепилась пальцами в конскую гриву. Лошадь, чувствуя напряжение хозяйки, шла ровно, осторожно переставляя ноги по скользкому каменистому дну.

Самое страшное началось на середине потока, когда Нэсмия совершила глупость, невольно опустив взгляд вниз. Вода вокруг лошади крутилась с бешеной скоростью, мутные струи сливались в один безумный водоворот, и у девушки закружилась голова. Ей показалось, что она падает прямо в эту бездну.

— Эй, Нэс! Слышишь меня? Не смотри туда! — Фелан вырос рядом с ней словно из-под земли. Его конь вплотную притёрся к её кобыле, а сильная ладонь стража намертво перехватила поводья её лошади. — Смотри прямо перед собой. Смотри на Фелицию!

Короткая встряска подействовала. Принцесса резко обернулась, встретила его собранный взгляд, в котором читалась готовность в ту же песчину броситься за ней в воду, и часто закивала. Этого мига хватило, чтобы сделать глубокий вдох и вернуть контроль над телом. Головокружение отступило.

Когда копыта кобылы наконец ступили на берег, Нэсмия едва не разрыдалась от облегчения. Она обессиленно спешилась, еле устояв на ногах. Одежда промокла насквозь и неприятно липла к телу, а зубы начали стучать: то ли от пережитого страха, то ли от холода.

— Справилась, — Фелан спрыгнул с седла, шумно чавкнув сапогами по мокрому песку. Он внимательно осматривал её, проверяя, цела ли. — Я и не сомневался, что ты выдержишь. Ты молодец, Нэс.

Принцесса лишь молча кивнула в ответ, всё ещё пытаясь унять крупную дрожь в теле.

— Ищем место для ночлега, — бросил Годрик, оглядываясь по сторонам. — До заката осталось чуть больше двух чинов, а нам ещё нужно просушить вещи, пока совсем не стемнело. В мокром тряпье лихорадку получить, как пить дать.

Гвин быстро отыскал подходящую поляну в виде небольшой прогалины, надёжно укрытой от посторонних глаз пышными елями. Хвойные лапы свисали почти до самой земли, создавая подобие естественного шатра, способного защитить и от ветра, и от случайного дождя.

— То, что нужно. Тебе, как всегда везёт, малый, — одобрил Годрик, сбрасывая с плеч тяжёлый седельный вьюк. — Здесь и заночуем.

Спутники начали подготавливать лагерь к ночи. Гвин таскал из чащи охапки сухого хвороста, Годрик разводил костёр, а Фелиция распаковывала промокшие припасы, разбирая то, что ещё можно было спасти. Нэсмия, несмотря на сильную усталость, отказалась сидеть без дела. Она помогала чародейке разбирать мешки и, подхватив пустые фляги, пошла набирать чистой воды из ближайшего ручейка.

Фелан, разумеется, тут же двинулся следом за ней. Он дважды пытался перехватить у неё тяжёлые фляги, предлагая просто посидеть у разгорающегося огня, но принцесса лишь раздражённо отмахивалась от его заботы:

— Я не стеклянная, Фелан. И не растаю от пары капель.

— Знаю, — усмехнулся страж, но отступать не подумал, продолжая предлагать свою помощь. — Но я бы не хотел, чтобы ты простудилась. Так что не упрямься хотя бы у костра.

Ужин был скромный: подсушенные на огне сухари, суп на быструю руку из солонины и крупы да горячий чай из сушёных лесных ягод, который Фелиция сварила в небольшом медном котелке. Нэсмия сидела на охапке лапника, обхватив ладонями горячую кружку. Тёплый пар приятно согревал руки, а горячая жидкость плавно растекалась внутри. Она смотрела на огонь и думала об отце и Лире.

— Скучаешь? — тихо спросил Фелан, подсаживаясь рядом.

— Да, — честно ответила она, не видя смысла лгать человеку, который знал её с детства. — Но странное дело… я поймала себя на мысли, что совсем не хочу возвращаться назад. Точнее, конечно, хочу обнять отца, узнать, что в замке всё спокойно…, но не сейчас.

— Это потому, что клетка открылась, — негромко отозвался он, подбросив в огонь сухую ветку. Та отозвалась весёлым треском, выбросив сноп искр. — Птицы, рождённые в неволе, редко летят обратно, если однажды узнали, каково бескрайнее небо. Только свобода — опасная штука, Нэс. К ней быстро привыкаешь.

Она удивлённо повернула к нему голову, разглядывая его профиль в отсвете пламени. В его словах прозвучала странная, не присущая ему глубина.

— Ты читаешь стихи? — приподняла она брови. — Или это мудрость из походных баллад Годрика?

— Когда-то читал, — Фелан коротко усмехнулся, и в тёплом свете костра его строгие черты лица смягчились. — В Каирне был один старый учитель, который до жути любил литературу. Он страшно сердился, когда я путал слова, но всегда внимательно меня слушал. Говорил, что у воина должна быть не только крепкая рука, но и сердце. Наверное, старик был по-своему прав.

Нэсмия промолчала, но внутри неё вдруг поднялась целая буря вопросов. Ей захотелось спросить его о многом: Читал ли он стихи кому-то ещё? Чего он боится больше всего на свете, когда засыпает под открытым небом? Бывало ли у него то странное, щемящее чувство одиночества, которое так долго преследовало её в роскошных покоях? Но она резко сдавила своё любопытство, решив, что сейчас не время. Да и тайна о проснувшейся в ней магии, о которой Фелан даже не догадывался, стала преградой между ними.

Фелиция, сидевшая на противоположной стороне костра, уловила короткий, тёплый и почти нежный взгляд, которым Фелан смотрел на принцессу. Чародейка молча отвела глаза в сторону ночного леса. Она давно всё понимала и видела, как он тянется к ней, хоть и стал более тщательно это скрывать после учёбы. Но лезть со своими советами Фелиция не собиралась. Не её это дело. Жизнь сама всё расставит, как надо.

Гвин и Годрик тем временем уже устроились на своих настилах. Сержант, прежде чем завернуться в плотный шерстяной плащ, посмотрел на сына начальника стражи:

— Фелан, ты дежуришь первым. Через три чина разбуди меня.

— Принято, сержант. Отдыхайте, — коротко кивнул Фелан, поудобнее усаживаясь на поваленный ствол.

Нэсмия уснула быстро: лесной воздух, трудная переправа и навалившаяся за день усталость взяли своё. Она лежала на шерстяном плаще, свернувшись калачиком, и периодически вздрагивала во сне. Фелан бесшумно подошёл к ней, наклонился и бережно поправил на её плечах край тёплой куртки. Его ладонь на мгновение задержалась у её плеча, словно он порывался коснуться волос принцессы, но парень вовремя отдёрнул руку и отступил на шаг.

— Даже не знаю, что из этого тяжелее, — раздался тихий, чуть хриплый голос подошедшей Фелиции. Чародейка присела рядом с ним на поваленное бревно, плотнее кутаясь в дорожный плащ. — Охранять её здесь, когда чуть ли ни каждая тень кажется врагом, или оставаться в столице и сходить с ума, пока она далеко.

Фелан вместо ответа лишь тяжело вздохнул, уставившись на пламя.

— Смотрю на вас двоих и невольно вспоминаю себя в твои годы, — негромко продолжила она, и в её глазах отразилось пламя костра.

— Хочешь сказать, что ты тоже когда-то страдала от безответных чувств? — Фелан скептически ухмыльнулся, попытавшись перевести всё в шутку. — Не верю! Чтобы великая чародейка ордена магии Серебряной печати лила слёзы по кому-то? Да быть того не может!

— Представь себе, лила. Пока была молода, глупа и неопытна. Мне казалось, что ради одного взгляда можно перевернуть мир, нарушить все запреты ордена и пойти наперекор совету магистров. А потом, получив пару хороших уроков, повзрослела и просто перестала быть дурой. В нашем ремесле, Фелан, за лишние привязанности платят высокую цену. Да и в твоём — тоже. Короли редко отдают дочерей тем, кто стережёт их покой.

Страж промолчал. Он прекрасно знал это и без её напоминаний.

Костёр постепенно догорал, и лишь редкие алые сполохи развеивали ночную тьму. Повисла тишина, нарушаемая редкими вздохами коней у коновязи да тихим шуршанием ветра в кронах высоких елей.

Утро встретило спутников ярким солнцем и обильной росой. Гвин, как обычно, проверявший округу перед отъездом, вернулся к костру, улыбаясь. На широкой ладони он принёс небольшую кучку чистых лесных орехов.

— Видать, кто-то из здешних ночных хозяев решил поделиться гостинцем, — разведчик с поклоном протянул находку Фелиции.

Чародейка спокойно поблагодарила парня, ссыпав орехи в походный карман, и сделала вид, что совершенно не замечает его излишне внимательного взгляда. Сержант Годрик, заметив это, лишь осуждающе качнул головой, но на сей раз обошёлся без подзатыльников.

— Сворачиваемся, — скомандовал сержант, затягивая ремни на седле. — Лошадей на водопой, костёр засыпать землёй. Сегодня нам предстоит тяжёлый день. Нужно успеть доехать до деревни, а от неё уже рукой подать до границы с карликами.

Вскоре отряд тронулся в путь.

Каменистая тропа змейкой вилась среди невысоких, бесплодных холмов, поросших редкой жёсткой травой и кривыми карликовыми соснами. Солнце припекало совсем по-летнему, отчего путники начали обливаться потом под кожаными куртками.

— Ещё один чин пути, не больше, — Годрик привстал на стремёнах, прикрывая глаза ладонью от яркого света. — За вон тем скалистым гребнем лежит Балугр. Последнее людское поселение перед самой границей. Дальше только горы и владения Холмограда.

Гвин облегчённо выдохнул, снял с плеча тяжёлый арбалет и пристегнул его к седлу. Фелан осторожно направил своего жеребца ближе к Нэсмии, внимательно вглядываясь в её лицо:

— Как ты, Нэс? Держишься?

— Нормально, — ответила она, поправляя съехавшую на лоб шляпу. Под её глазами были заметны тёмные круги, но держалась девушка прямо и уверенно. — Скажи, в этой глуши есть хоть какое-то подобие постоялого двора?

— Должен быть, — Фелан коротко усмехнулся, довольный её стойкостью. — И постоялый двор, и горячая еда. Хозяин тамошнего трактира старый знакомый моего отца, так что примет нас хорошо.

— Горячая еда… — Нэсмия мечтательно зажмурилась. — Честно говоря, последнее время я только об этом и думаю. Я устала грызть сухари.

— Что, Нэс, уже соскучилась по горячей ванне и роскоши? — с едва заметной хрипотцой спросила Фелиция, подъезжая к ним с другого бока. Чародейка умудрилась знатно простудиться во время переправы через реку. Лечебные зелья, которые она выпила на рассвете, немного сбили лихорадку, но голос выдавал её недуг со всеми потрохами.

— Уверена, наставница, что ты и сама не откажешься от горячей ванны.

— О, ещё как не откажусь! Буду лежать в воде до тех пор, пока кожа на пальцах не сморщится, — подтвердила Фелиция.

— Судя по твоему нынешнему голосу, ты скорее превратишься в болотную кикимору, — не удержался от шутки Фелан, за что тут же получил лёгкий, но обидный подзатыльник от поравнявшейся чародейки. Гвин, наблюдая за их перепалкой, еле сдерживал смех.

Наконец они перевалили через холм и увидели в глубокой лощине Балугр. Там стояли небольшие каменные дома с низкими крышами и тянулись узкие кривые улочки. За околицей чернели пустые загоны для скота, а саму деревню плотным кольцом огибал высокий бревенчатый частокол с грубо сбитыми дозорными вышками по углам. А дальше, за последними домами, вздымались огромные, словно великаны, горы.

— Ну, хвала Элине, приехали, — облегчённо сказал Годрик.

Маленький отряд неторопливо спустился по склону и миновал открытые деревянные ворота. Немногие деревенские жители в одеждах из шерсти и грубой кожи провожали всадников настороженными, но довольно мирными взглядами. Наёмники, торговцы и контрабандисты бывали здесь часто, так что появление вооружённых людей никого не удивило.

У единственного в Балугре постоялого двора с тусклой вывеской в виде кованого медного котла Фелан первым спрыгнул на землю.

— Ночуем здесь, — скомандовал он, перехватывая поводья жеребца. — Сегодня отдыхаем, а завтра с первыми лучами солнца идём на поиски надёжного проводника, который согласится провести нас через перевал.

Нэсмия аккуратно спустилась с седла и потопталась на месте, дабы размять затекшие ноги. Вечернее солнце золотило серые крыши домов, а в воздухе стоял запах из смеси навоза и печного дыма.

Чуть размявшись, принцесса толкнула дверь и переступила порог трактира, где пахло кислым элем и пережаренным салом. Годрик разговаривал с хозяином по поводу овса лошадям и комнат на верхнем этаже. Фелан поманил девушку рукой и пододвинул к ней деревянный табурет у очага:

— Присаживайся и переведи дух, Нэс. Отдыхай, пока есть возможность. Дальше, за перевалом, наш путь станет втрое сложнее.

— Знаю, — тихо ответила она, устало опускаясь на стул и снимая шляпу. — Но сейчас я ужасно хочу поесть, понежиться в ванне и улечься спать на мягкие перины.

Несколько дней назад. Ночные Кварталы Каирна.

Кейн не верил в случайности и внезапное милосердие богов. Поэтому, когда уличный мальчишка сунул ему записку с тремя косыми крестами — знаком «Охота объявлена» — он не стал дожидаться, пока за ним придут.

Подвал под сгоревшей пекарней был тесным и вонял плесенью. Но зато был надёжным: здесь его не стали бы искать ещё несколько дней.

Он сидел на перевёрнутом гнилом ящике из-под муки, прислушиваясь к шорохам за дощатой стеной, и перебирал своё оружие. Два длинных узких кинжала с лезвиями, одним из которых был Шёпот тени, и целый веер метательных ножей были вычищены до блеска и остро наточены.

Рядом на полу лежал холщовый мешок, где хранились сухари, шмат солонины, фляга со слабой спиртовой настойкой, чистые льняные бинты на случай ранения и спрятанный в потайном шве маленький флакон из тёмного стекла с запечатанным воском зельем. Последнее было платой за одну деликатную услугу, оказанную когда-то старому аптекарю. Вещь дорогая, в случае чего способная вытащить с того света, так что Кейн берёг её пуще золота.

И куда теперь податься? — наёмник плевком потушил тлеющую свечу и нахмурился. — Восток отпадает сразу — там земли ордена Виджила, где меня с удовольствием вздёрнут на первом же суку, если Ардин уже выдал им моё имя. На север соваться тоже не вариант: если падшие снова полезут, там станет слишком жарко. На западе сплошь родовые замки всяких богатых лордов, океан и охрана у ворот на каждом шагу, ловить там нечего. Остаётся только юг.

Южные рубежи Кейн знал неплохо. Пять лет назад он уже проводил через горы одного ушлого купца, тайно торговавшего с карликами крадеными самоцветами. С тех пор наёмник прекрасно изучил потайные тропы, обходы застав и удобные укрытия, где можно переждать непогоду или погоню.

В Бинду ему также доводилось бывать. Он прекрасно знал, в каких приграничных тавернах по пути можно перекусить и купить свежего овса, а мимо каких лучше проезжать, не поднимая глаз. К тому же Кейн отлично помнил одного старого торговца из предгорий, которого он когда-то вытащил из петли. Тот до сих пор оставался его должником, а долги на границе ценились всегда.

Он пересчитал монеты. На дорогу и ночлеги в придорожных трактирах хватит. Да и на непредвиденные расходы в виде какой-нибудь взятки должно остаться.

На рассвете, когда ночная мгла начала неохотно уступать место утру, наёмник затушил последнюю свечу, накинул капюшон плаща и выскользнул из подвала. Столица только просыпалась. У восточных ворот Кейн без труда затерялся в толпе крестьян, везущих на утренний рынок телеги с разной провизией. Сонные стражники зевали и собирали пошлину, так что одинокого прохожего никто не заметил.

Миновав заставу, он зашёл в пригородный перелесок и вскоре вышел на неприметную поляну, где в густых зарослях ольхи оставлял Лютого. Свистнув по-особому, Кейн принялся ждать коня. Жеребец почти мгновенно выбежал из ближайших кустов. Наёмник ловко взлетел в седло, проверил ремни и пустил Лютого галопом на юг.

Глава 16. Уговор с тенью

Когда перед глупцом закрываются все двери, он садится на пороге и жалуется на жизнь. Мудрец же продолжает искать, даже там, где другие не видят выхода.

Из «Записок путешественника», том III, автор неизвестен

Утро третьего дня в деревне Балугр выдалось на редкость пакостным. Серое небо обложилось тучами и занудно плакало мелким и назойливым дождём. Капли барабанили по черепичным крышам и сплошным потоком стекали по стёклам трактира. За ними Нэсмия сидела уже добрый чин, бездумно глядя в мутную пустоту двора. Сейчас за грубыми столами никого не было, кроме своих. Даже хозяин куда-то смылся, оставив чужаков наедине с их мрачными мыслями.

— Ничего нового, — буркнул Фелан, устало опускаясь на табурет напротив. — Годрик обошёл всех, кто хоть немного смыслит в местных дорогах. Кругом одни отказы.

— Сколько? — спросила она, не оборачиваясь.

— Все как один. Старый Ольх, на которого сержант рассчитывал больше всего, посоветовал ползти на брюхе через перевал, чем соваться в обход. Говорит, в горах чертовски неспокойно. Карлики кого-то ловят и повсюду расставляют свои ловушки. Проводники пропадают один за другим.

— Пропадают? — Нэсмия повернулась. — То есть не просто отказываются, а исчезают с концами?

— Так говорят, — Фелан пожал плечами. — Может, врут, чтобы цену набить, а может, и правда сгинули. Но суть одна: дураков лезть в горы нет.

Фелиция подошла к окну и встала с другой стороны от Нэсмии. Лицо чародейки казалось нездорово серым, а под глазами залегли глубокие тени. Последние ночи она почти не спала и заметно дёргалась от каждого шороха.

— Мы теряем дни, — тихо сказала она. — Эта дыра нагоняет на меня тоску. И с каждым чином растёт шанс, что нас просто-напросто вычислят. Здесь ошивается слишком много лишних ушей…

— Кто вычислит? — спросил Гвин, сидевший в углу и методично проверявший оперение у стрел.

— Те, кто хочет заполучить Нэсмию, — сухо отрезала Фелиция, не вдаваясь в подробности.

Годрик вошёл с улицы и стряхнул дождевую воду с кожаной куртки на пороге. Лицо его было настолько хмурым, что сливалось по мрачности с небом.

— Всё глухо, как в бочке, — бросил он, садясь к столу. — Трактирщик сболтнул, что последний раз тайной тропой ходили месяц назад. Ткнул пальцем в одного проводника, но я до него так и не достучался. Соседи шепчут, что он вернулся из того похода один, без заказчиков, и теперь зарёкся водить кого-либо в горы.

— Что с ними случилось? — спросил Фелан.

— Молчит, как воды в рот набрал. То ли сам не знает, то ли до усрачки боится. Ой, простите за сквернословие, госпожа, — Годрик с силой потёр лицо ладонями и взглянул на принцессу. Та ободряюще улыбнулась.

— Госпожа, — обратился он чуть погодя к Нэсмии, — может, всё же через перевал? Карлики проверяют строго, но у нас есть документы. Легенда охотников сделана хорошо…

— Нет, — отрезала Фелиция. — Мы не можем рисковать, оставляя след. На перевале перепишут каждую кобылу. Досмотры у них втрое сильнее, чем тот заслон, что мы проскочили, покидая Каирн.

— Значит, сидим и ждём? — Гвин встал, чуть разминая затёкшие ноги. — День, два, три? А если так никого и не найдём?

— Кого-нибудь точно найдём, — сказал Фелан, но в голосе уверенности что-то не слышалось. — Может, попадётся нелегальный торговец или гонец?

Нэсмия смотрела на ползущие по стеклу капли. Внутри ворочалось раздражение от происходящего. Она впервые в жизни выбралась за стены дворца, рискнула, провела несколько дней в седле, и теперь всё упиралось в упрямство какого-то трусливого мужчины, который, возможно, уже одной ногой в могиле.

— Сколько у нас времени? — спросила она, ни к кому не обращаясь.

— Чем быстрее, тем лучше, — ответила Фелиция. — Потом придётся либо возвращаться, либо идти через перевал и надеяться на лучшее.

— Возвращаться нельзя, — тихо сказала Нэсмия. — Отец ждёт вестей. А если мы ничего не узнаем, зачем вообще было убегать?

Она не стала упоминать при Гвине и Годрике их основной цели визита. Фелиция как-то заперлась в комнате с ней и Феланом и убедила молчать обоих, поддерживая легенду, что они едут к гномам по приказу короля.

Нэсмия встала, подошла к двери и выглянула на улицу. Люди спешили по своим делам, кутаясь в рваные плащи и не обращая внимания на чужаков. Обычная серая жизнь деревушки шла своим чередом, и только они, пятеро, были здесь лишними, застрявшими между лесом и горами.

— Я попробую поговорить с этим проводником. Может, девушку он пожалеет, — упрямо сказала она. — Годрик, как его зовут и где он живёт?

— Не поможет, — буркнул Годрик. — Старый Бург прожжённый торгаш. Ему плевать, кто перед ним, если не пахнет наживой.

— А если ему предложить не деньги? — Нэсмия повернулась к Фелиции. — У тебя есть зелья, которые могут развязать язык?

— Есть, — чародейка нахмурилась, — но это паршивая затея. Если Бург узнает, что его опоили магией, поднимет такой вой на всю деревню, что нас тут же повяжут.

— А если он сам согласится?

Фелан встал, подошёл к ней вплотную.

— Нэсмия, ты не в замке. Здесь королевские законы не стоят и выеденного яйца. Твои угрозы не сработают, а магия внушения неоправданный риск, о котором мы говорили. Давай я попробую поговорить с ним по-мужски?

— Не надо, — она покачала головой. — Я справлюсь.

Она вышла под дождь, и через грязный двор направилась к крыльцу дома, который ей указал Годрик. Фелан хотел пойти следом, но Фелиция жёстко удержала его за рукав.

— Пусть, — сказала она. — Ей нужно почувствовать, что она хоть на что-то способна в этой жизни. Иначе просто сломается.

— А если не получится?

— Будем думать дальше.

Нэсмия постучала в покосившуюся и влажную от дождя дверь. Ей открыл коренастый мужик с запущенной бородой и цепкими глазами, как у коршуна.

— Чё надыть? — бесцеремонно оглядывая её ладную фигуру под мокрым плащом.

— Мне нужен проводник в обход перевала, — сказала она прямо. — Вы можете провести?

— Нет, — резко ответил Бург. — Уходи, девка. Нечего мне тут глаза мозолить.

— Я заплачу. В два раза больше обычного.

— Не нужны мне твои деньги. — Он хотел закрыть дверь, но Нэсмия вовремя подставила ногу, едва не прищемив носок сапога.

— А если смогу дать какие-нибудь травы или зелья?

Бург замер. Сквозь щель Нэсмия видела, как в его глазах на миг промелькнуло удивление, а потом осторожная заинтересованность.

— Какие-нибудь травы… Это какие? — спросил он тихо.

— Лечащие для припарок, большего у нас нет, — соврала она с лёгкостью, которой научилась за последние дни.

Бург помолчал. Потом тихо и вкрадчиво сказал:

— Приходи вечером, когда стемнеет. Подумаю.

Нэсмия вернулась на постоялый двор и поделилась своим успехом с остальными. Когда начало смеркаться, она накинула куртку и вместе с Феланом отправилась к Бургу. Стражник вызвался проводить её, так как таверна уже была набита пьяным сбродом, которому он не доверял ни на грош.

Разговор вышел коротким.

— Нет, — сказал мужчина, даже не дав ей вставить слово, едва открылась дверь. — Я подумал. Даже припарки мне твои не нужны. Горы слишком неспокойны, чтобы рисковать шкурой.

— Но вы же сказали, что подумаете! — попыталась возразить Нэсмия.

— Вот и подумал. — Бург пожал плечами. — Ищи дурака в другом месте. Или топай вон через перевал, как и все.

Дверь с треском захлопнулась перед её носом.

Нэсмия постояла под дождём, до боли сжимая кулаки. Губы дрожали то ли от холода, то ли от бессилия. Фелан подошёл к ней, аккуратно дотронулся до плеча.

— Пойдём, Нэс, — мягко сказал он. — Нечего мокнуть под этой изморосью.

— Они надеялись на меня, Фелан, — голос чуть дрогнул. Нэсмия выдохнула и продолжила чуть твёрже. — Что я сделала не так?

— Ты всё сделала так, Нэс. Просто нам снова не повезло, но это не повод отчаиваться.

— Ты прав, — Нэсмия посмотрела на него. — Мы что-нибудь придумаем.

Вернувшись в трактир, принцесса поведала паршивые новости остальным.

— Пусть сержант поищет ещё, — сказал Гвин, кивая на Годрика. — Может, найдёт какого-нибудь забулдыгу, который за монету…

— А если этот забулдыга заведёт нас в ловушку? — оборвал его Фелан. — Нет, надо искать проверенного.

— Но их нет, — развела руками Фелиция.

За столом повисло гнетущее молчание. Нэсмия смотрела в окно, за которым моросил дождь, и чувствовала, как раздражение начинает сменяться отчаянием. Фелан хотел что-то сказать, но передумал и только положил руку ей на плечо. Невесомо, будто извиняясь.

Фелиция выпила холодного эля и скривилась.

— Ещё один день, — сказала она твёрдо. — Если завтра к вечеру не появится проводник, будем думать о перевале. Придётся рискнуть.

Ночь прошла беспокойно. Дождь закончился только под утро, но ветер всё ещё гулял по щелям, заставляя дерево поскрипывать. Нэсмия проснулась от того, что кто-то громко кашлянул в соседней комнате. На второй кровати спала Фелиция, прикрывшись плащом.

Девушка тихо поднялась, накинула куртку и выскользнула из комнаты. В общей зале никого из посетителей не было. Только хозяин, который что-то убирал, потухший очаг да кислый запах вчерашнего перегара.

На улице было свежо и влажно, как бывает после затяжного дождя. Солнце только начинало золотить крыши, лужи красиво переливались от света, а воздух пах мокрой землёй и дымом из печных труб. Деревня просыпалась: где-то залаяла собака, женщина развешивала бельё, мальчишка погнал гусей на выпас.

Нэсмия завернула за угол трактира, к ряду лавок, где с утра торговали едой. У прилавка грузной тётки в засаленном фартуке стоял мужчина в тёмном плаще. Рядом с ним, перебирая копытами, нервно прядал ушами крупный вороной жеребец, с диковатым взглядом и раздутыми ноздрями. Конь казался сущим дьяволом, но с какой-то пугающей покорностью реагировал на хозяина.

Мужчина повернулся. Нэсмия узнала его и на мгновение замерла.

Кейн. Тот убийца, что спас её и помог Фелиции с Родериком. Он был здесь, в этой захолустной деревне.

Сердце от радости подпрыгнуло.

Принцесса решила не звать остальных, чтобы не терять драгоценное время. Она поспешно шагнула вперёд, обогнула лужу и оказалась рядом с Кейном. Торговка, приняв у него монету, уже отвернулась к своим горшкам.

— Ты, — сказала Нэсмия тихо, чтобы не привлекать внимания. — Нам нужно поговорить.

Кейн поднял голову. На песчину их взгляды встретились, и Нэсмия невольно поёжилась. Глаза у него были тяжёлыми, почти безжизненными. Наверное, такой взгляд бывает у законченных циников или мертвецов, которые слишком часто смотрели на чужую смерть. Глаза убийцы.

Он узнал её сразу, несмотря на простую одежду и грим.

— Принцесса, — тихо сказал он. Голос его шуршал, как сухая трава. — Далеко вы забрели от дома.

— Не называй меня так! — Она оглянулась, чтобы убедиться, что никто не смотрел в их сторону.

— Как скажете. — Кейн взял узелок с припасами и отошёл от прилавка, кивнув ей следовать за собой. Они остановились в нескольких шагах у стены соседнего дома, где их не могли подслушать случайные уши. — Чего нужно?

На мгновение Нэсмия растерялась. Он обращался к ней свободно, как к назойливой мухе. Но её цель была выше, чем выяснение отношений.

— Нам нужен проводник в Холмоград, — выпалила она. — Не через перевал. Ты ведь туда направляешься, да?

Кейн ответил не сразу. Привязал узелок к седлу, погладил коня по морде. Тот фыркнул и ткнулся мордой в его плечо.

— Туда, — сказал он наконец. — Но я не нанимаюсь в проводники.

— Я заплачу, — сказала Нэсмия, не сдаваясь. — Золотом.

Он долго и изучающе смотрел на неё. Казалось, колючий взгляд словно пробрался к ней в мысли и под кожу. Нэсмия с трудом выдержала его, не подавая вида, что внутри всё сжалось.

— Ты не боишься меня? — спросил Кейн. — Убийцу, который должен был… Впрочем, неважно.

— Ты спас меня. И Фелицию, — Нэсмия сглотнула. — Я не боюсь. Мне нужен проводник. А тебе, наверное, нужны деньги.

Кейн отвернулся. Сделал шаг в сторону, будто собирался уходить.

— Хорошо, — сказал он, не оборачиваясь. — Золото. Но есть условие.

— Какое?

— Никто из твоих спутников не должен мне приказывать. Я веду той дорогой, какой знаю. Если кто-то не согласен, то пусть ищет другого проводника. — Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то холодное, оценивающее. — И ещё. Горы Холмограда редко бывают спокойными.

— Согласна, — выдохнула Нэсмия, даже не раздумывая.

Кейн кивнул, и на мгновение ей показалось, что в его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение или, может, удивление.

— Когда выходим?

— Завтра на рассвете. Сейчас уже поздно. Позже скажу, где место встречи. — Он легко вскочил в седло, и хотел было пустить своего коня в ход, но Нэсмия его остановила.

— Постой! У нас есть комнаты на постоялом дворе, ты можешь ночевать с нами.

Кейн ухмыльнулся уголком губ.

— Я найду себе место. А вот тебе нужно будет донести своим спутникам не самую приятную весть.

Он сжал ноги, и конь послушно двинулся прочь.

Нэсмия вернулась в трактир. В общей зале на первом этаже уже были заняты несколько столиков, тусклый утренний свет пробивался сквозь мутные стёкла, пахло кислым пивом и подгоревшей едой. Фелиция сидела у стены с кружкой отвара, Годрик и Гвин перебрасывались короткими фразами. Фелан только спустился сверху, ещё протирая глаза. Увидев Нэсмию, он вопросительно поднял бровь.

— Есть разговор, — сказала она ему и кивнула в сторону столика, где сидели Фелиция, Годрик и Гвин.

— Я нашла проводника, — промолвила Нэсмия, когда они с Феланом уселись за стол.

Фелиция подняла голову. Годрик и Гвин переглянулись. Фелан замер.

— Кто? — спросил Годрик.

— Человек, который сегодня утром приехал в деревню. Я с ним поговорила, он знает тайный путь в Холмоград.

— И кто он такой? — спросил Годрик настороженно. — Местный?

— Нет. Издалека… — Нэсмия перевела дух. — Он бывал в горах и сможет нас провести без прохождения досмотра. Его зовут Кейн.

Фелиция поперхнулась и закашлялась. А на лице Фелана отразилась целая буря чувств: гнев, недоверие, растерянность.

— Кейн? — переспросила Фелиция, и в голосе её прозвучало удивление, смешанное с тревогой.

— Ты его знаешь, госпожа? — спросил Гвин.

Фелиция не ответила, лишь перевела взгляд на Фелана.

— Кейн? Тот самый? Он же… он же… — Фелан запнулся, словно не мог выговорить слово. — Ты уверена, что он… Нэсмия, ты ведь знаешь, кто он?

— Да. — Она выдержала его взгляд. — А ещё знаю, что он согласился нам помочь. Мы уже здесь четвёртый день, а так никого и не нашли: все отказываются. Кто-то боится, кто-то говорит, что в горах неспокойно. Проезжие держат путь через перевал, куда нам лучше не лезть. А он… Он поможет нам пройти незаметно.

Фелан наклонился к ней, понизив голос:

— Ты понимаешь, кому предлагаешь довериться? Этот человек…

— Этот человек помог твоему отцу и Фелиции, Фелан, — перебила его Нэсмия. — А ещё помог спасти меня, если ты не забыл.

— Он убийца, — тихо, почти шёпотом, сказал Фелан, чтобы Годрик и Гвин не слышали. — Из гильдии.

Нэсмия вздохнула.

— Я уже договорилась с ним, нравится тебе это или нет, — в голосе Нэсмии прорезались непривычные стальные нотки.

— Что он попросил взамен? — Фелан отодвинулся, не смея перечить.

— Золото. И ещё он поставил условие: никто ему не приказывает во время пути.

Годрик, слушавший этот разговор вполуха, нахмурился.

— Золото… это хорошо. Я так понимаю, вы знакомы с ним. Он надёжный? На что согласился? Просто провести? Или ещё что?

— Можно сказать и так… Знакомый, — ответила Нэсмия. — Договорились на просто провести. Оплату вперёд не взял.

Гвин почесал затылок.

— Может, и правда толк от него будет. Лишь бы не подвёл.

Фелан бросил на Гвина косой взгляд, но промолчал. Затем посмотрел на Фелицию, ища поддержки. Та лишь развела руками.

— Я понимаю твои чувства, Фелан, но у нас нет других вариантов.

Фелан сжал кулаки, отвернулся к окну.

— Хорошо, — сказал он наконец сквозь зубы. — Но я буду за ним следить. Если он сделает хоть одно движение, которое мне не понравится… я его убью. Неважно, знает он тропу или нет.

Нэсмия посмотрела на него с небольшим укором и покачала головой.

— Выходим завтра на рассвете. Готовьте лошадей и припасы.

Годрик и Гвин молча кивнули, хотя по их лицам было видно, что они не до конца понимают, из-за чего весь сыр-бор.

— Фелан, расскажи Годрику и Гвину про Кейна. Фелиция, — она перевела взгляд на наставницу, — проследи, чтобы он не смешивал чувства с работой.

Фелиция удивлённо посмотрела на свою ученицу: Нэсмия чуть ли не впервые в жизни отдала прямой приказ чародейке. Ей это даже понравилось, поэтому она улыбнулась и кивнула. Но к этой теме она обязательно вернётся, когда они останутся вдвоём.

Фелан тоже немного стушевался от слов Нэсмии и того, с каким тоном она их произнесла. Но стражник не посмел перечить ей, потому кивнул в ответ и заверил в исполнении.

Нэсмия кивнула и направилась на второй этаж.

Комната, в которой они расположились с чародейкой, представляла собой небольшое помещение под самой крышей, где единственное окно выходило на горы. Она села на край кровати и сжала пальцы в замок. Сердце всё ещё бешено колотилось после утренней встречи, но теперь к волнению примешивалось странное спокойствие.

В дверь постучали.

— Войдите.

Фелиция вошла, притворила за собой дверь и прислонилась к косяку. На губах её играла лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

— «Проследи, чтобы он не смешивал чувства с работой», — повторила она, чуть склонив голову. — Это был приказ, Нэсмия?

Принцесса на сечину смутилась, но быстро взяла себя в руки.

— Совет. Фелану нужен кто-то, кто напомнит, что он стражник, и у него есть задание, как и у всех нас. Он слишком переживает… Я была не права, наставница?

Фелиция усмехнулась, подошла и села рядом.

— Ты хоть понимаешь, о каких чувствах идёт речь? Или для тебя это всё ещё детская дружба?

— А разве нет? — Нэсмия удивлённо подняла брови. — Мы же с ним с детства были не разлей вода. Он мой лучший друг, а теперь и стражник.

Фелиция посмотрела на неё долгим взглядом, покачала головой и вздохнула. Не видит, — подумала чародейка. — Или не хочет видеть. Но вслух сказала только:

— Ладно, оставим. Что касается твоего вопроса… — она посмотрела в окно. — Ты всё сделала правильно с точки зрения иерархии. Ты принцесса, в тебе течёт королевская кровь и ты имеешь полное право отдавать нам приказы. Но скажи, если бы твой лучший друг приказал тебе в таком тоне, то что бы ты почувствовала?

Девушка опустила взгляд.

— Прости, Фелиция… я, я… не знаю, что на меня нашло. Я так устала от этих снов и головных болей. И когда появился шанс всё узнать, надежда всё изменить… — она прикусила губу, чуть помолчала. — Я знаю, что доверять наёмному убийце может быть не лучшим решением, но он помог нам уже несколько раз. Почему Фелан так себя ведёт? Почему упирается?

Фелиция обняла свою ученицу и тихо сказала ей на ухо:

— Это тебе лучше узнать у него, Нэс. Поговори с ним. Все мы порой совершаем ошибки, когда дело касается дорогих нам людей. Вспомни, как твой отец ведёт себя с Родериком. Ты можешь взять пример с него.

— Спасибо, Фел, — Нэсмия отстранилась и благодарно посмотрела на наставницу. — Я извинюсь перед Феланом и поговорю с ним попозже.

— Ты выросла. Не только телом, но и здесь, — она коснулась пальцем виска Нэсмии. — И здесь, — коснулась груди, где сердце. — Король явно будет гордиться тобой, когда узнает.

Нэсмия горько усмехнулась.

— Отец сказал бы, что я веду себя как безрассудная девчонка, доверяя убийце.

— Он сейчас не на твоём месте, Нэс. — Фелиция помолчала. — И всё же… ты действительно ему доверяешь? Не как проводнику, а как человеку?

— А разве это важно? — Принцесса отвела взгляд. — Мне нужен его опыт. Думаю, он сможет нас провести. Ему и самому будет выгодно.

— Рационально, — кивнула Фелиция. — Но я спросила не об этом.

— Я знаю. — Нэсмия помолчала. — Нет. Я ему не доверяю, но готова дать ему шанс.

Фелиция долго смотрела на неё, потом кивнула.

— Хорошо. Раз мы душевно поговорили, то давай начнём собирать наши скудные пожитки, чтобы ничего не забыть.

Они провели остаток дня за сборами. Фелиция проверила запасы зелий, Нэсмия перебрала стрелы и пересчитала их. Она пыталась занять себя хоть чем-то, чтобы сбросить нахлынувшее волнение. Потом спустилась вниз, помогла Годрику осмотреть сбрую у лошадей. Гвин набивал мешки сухарями и вяленым мясом, то и дело поглядывая на дверь.

Кейн не появлялся. Лишь вечером, когда отряд сидел за столиком и ужинал, к ним подошла разносчица и сунула записку. «Жду у южного выхода на рассвете. Не опаздывайте. К.»

— Коротко и ясно, — хмыкнул Годрик. — Мне нравится.

Фелан, прочитавший записку краем глаза, ничего не сказал.

Когда стемнело, Нэсмия, набравшись храбрости, отыскала Фелана во дворе. Он сидел на толстом бревне и чистил меч. Заметив девушку, остановился, но оружие не убрал.

— Можно? — спросила она, присаживаясь рядом.

— Не смею перечить. Ты приказываешь, я исполняю, — ответил он, и Нэсмия услышала в его голосе усталость и горечь.

— Я не хотела приказывать, Фелан, — она виновато посмотрела на него. — Мы с тобой столько лет знакомы. Я хочу, чтобы ты доверял мне.

Он поднял голову. В свете луны его глаза блеснули.

— Я доверяю, — сказал он. — Но…

— Но ты боишься за меня. — Она закончила за него. — Я знаю. И я боюсь. За себя, за тебя, за Фелицию, за Годрика и Гвина, за отца. И даже за этого Кейна. Потому что, если с ним что-то случится, мы останемся без проводника.

Фелан положил меч на колени.

— Вот уж точно за кого бояться не надо, так это за него. Он убийца, Нэс.

— А я принцесса, которая устала от вечной тревоги, страха и недосыпа, Фелан. Устала просыпаться в холодном поту. Устала от этих безумных ви… — она осеклась, понимая, что чуть не сболтнула лишнего. — И если для этого я должна довериться убийце, то сделаю это.

Она замолчала и отвела взгляд. Где-то в деревне лаяла собака, а ветер доносил запах костра. Фелан долго смотрел на неё. Он уже понял, что она что-то скрывает от него. От этого было до боли обидно, но в тот же самый момент, воин понимал, что они отдалились за то время, пока его не было. Как и понимал, что сейчас не время просить её открыться ему. Поэтому Фелан постарался быстро перевести тему, чтобы помочь ей успокоиться.

— А если он предаст?

— Тогда мне понадобится твоя помощь, — Нэсмия повернулась к нему и мягко улыбнулась. — Но сначала давай просто пройдём этот путь. Вместе.

Фелан положил меч на колени и замолчал. Последнее слово врезалось внутрь, но молодой страж быстро спохватился и улыбнулся в ответ.

— Прости, я не должен был подвергать сомнению твои слова. Я буду рядом, обещаю.

— Спасибо, Фелан, — выдохнула Нэсмия, улыбнулась краешком губ и протянула ему яблоко. — Помнишь, когда мы в детстве ссорились, ты всегда приходил ко мне мириться с яблоком?

— Помню, — Фелан улыбнулся так, что в этой улыбке смешались радость и какая-то странная горечь.

— Мир? — Нэсмия слегка наклонила голову и улыбнулась уже шире.

— Мир, — он взял яблоко, разрезал мечом и протянул ей половину.

Так они просидели ещё немного, пока прохлада ночи не заставила девушку поёжиться и вернуться в таверну.

Фелан остался один. Он сидел, сжимая рукоять меча, и смотрел на звёзды, которые одна за другой зажигались на тёмном небе.

Не видит, — подумал он о Нэсмии. — Наверное, это и к лучшему.

Глава 17. Чужая игра

Одна из самых опасных ловушек — это та, в которой ты считаешь себя победителем. Ты делаешь уверенный шаг и думаешь, что непобедим, но в этот момент челюсти капкана смыкаются на твоей шее. И только тогда ты понимаешь, что правила игры писал кто-то другой.

Из трактата «О тайной войне и её последствиях»

Стоило только солнцу чуть показаться из-за горизонта, как отряд вывел лошадей и направился к месту встречи.

Кейн уже ждал их, сидя неподвижно в седле. Жеребец под ним перебирал копытами, предвкушая новый забег. Тяжёлый, внимательный взгляд Кейна скользнул по приближающимся.

— Все тут? — спросил он ровным голосом.

— Все, — ответил Годрик.

— Тогда за мной. И не отставайте.

Он развернул коня и двинулся вперёд. Отряд потянулся следом.

Первую половину дня шли по широкой наезженной дороге, что вела к перевалу. Встречных ранним утром почти не было: пара крестьян с телегой да несколько всадников, которые и не взглянули в их сторону. Даже промчался какой-то мужчина, судя по одежде и темпу езды — гонец.

Кейн ехал в голове, чуть пригнувшись, и то и дело оглядывался по сторонам. Фелан держался перед Нэсмией и Фелицией. Каждое движение их проводника он сопровождал настороженным взглядом. Меч он держал ближе к себе, и рука чуть что сразу ложилась на эфес. Отряд замыкали Годрик и Гвин.

— Расслабься, — поравнявшись с ним, Фелиция тихо шепнула, заметив его напряжение. — Если бы парень хотел пустить нас на ремни, уже сделал бы это в первой же подворотне. Тем более ты видел его в деле, как и я.

— Знаю, — ответил Фелан так же тихо. — Но мне от его повадок тошно.

— Ему и не нужно тебе нравиться. Главное, чтобы дотащил нас до места.

Фелан не ответил.

Нэсмия ехала рядом, постоянно поглядывая на стражника. Вчерашний разговор немного сбавил тревогу, но она видела, как Фелан взвинчен, и считала себя виноватой. Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, она принялась разглядывать дикую горную природу, которая разительно отличалась от ухоженных королевских садов.

Дорога постепенно поднималась вверх, леса по бокам редели, уступая место каменистым осыпям и колючим кустарникам. Воздух становился прозрачнее и ощутимо холодал. Горы становились ближе с каждым чином, и их величие заставляло девушку чувствовать странное и тревожное вдохновение.

К полудню, когда солнце поднялось достаточно высоко, Кейн свернул с тракта на едва заметную тропу, уходящую в скалы.

— Сворачиваем, — бросил он через плечо.

Годрик, ехавший за ним, удивлённо поднял бровь, но переспрашивать не стал. Остальные последовали за ними.

Тропа петляла между камнями, местами пропадая вовсе, и Нэсмия, привыкшая к ровным лесным дорогам, пару раз испуганно вскрикивала, когда лошадь скользила копытом по живой осыпи. Фелиция старалась держаться рядом, передавая своё спокойствие ученице. Кейн же ехал уверенно, словно знал каждый поворот и каждый опасный участок.

— Далеко ещё? — спросил Годрик, когда они миновали особенно узкий проход.

— До вечера будем идти, — ответил Кейн, не оборачиваясь. — Заночуем в низине за тем хребтом. Утром перейдём границу.

— Там есть тайный переход? — спросила Фелиция.

— Есть. — И наёмник пришпорил коня, разом обрывая разговор.

К вечеру отряд добрался до места ночлега. Им стала небольшая ложбина, защищённая с трёх сторон покатыми гранитными лбами. Четвёртая сторона выходила в узкую долину, откуда тянуло пронизывающим ледяным ветром с горных вершин. Здесь высота была ещё небольшой, что позволило расти нескольким чахлым деревьям. Кейн спешился первым, проверил землю, принюхался.

— Чисто, — сказал он. — Костёр разводить можно, но небольшой. В горах пламя видно за лигу.

Годрик и Гвин, как обычно, занялись лошадьми. Фелиция собирала скудный хворост, а Фелан не отходил от Нэсмии ни на шаг, держа руку на мече. Кейн заметил это, но ничего не сказал.

Ночлег обустроили быстро. Костёр слабо горел, давая небольшое тепло. Нэсмия сидела у огня, завернувшись в плащ, и поглядывала на Кейна, который устроился чуть поодаль, прислонившись спиной к валуну. Он смотрел в сторону узкой долины, иногда осматривался кругом.

Через какое-то время Годрик приготовил ароматную похлёбку и позвал всех ужинать. Нэсмия взяла порцию и, когда уже направилась к своему месту, остановилась. Вернулась к Годрику и набрала ещё одну тарелку. Встала, переступила через корень и направилась к валуну.

Фелан проводил её мрачным взглядом, но окликать не стал.

— Я не видела, чтобы ты ел, — сказала Нэсмия, протягивая Кейну одну из мисок.

Тот медленно повернул к ней голову. В сумерках его лицо казалось высеченным из камня. Те же острые скулы, тот же безжизненный взгляд.

— Не голоден, — коротко бросил он.

— Должен быть. Весь день в седле, да и в горах прохладно. — Она присела на корточки, поставила миску на плоский камень рядом с ним. — Отравы нет, могу поесть с тобой, если не доверяешь.

Кейн невесело усмехнулся уголком рта.

— Вы всегда такая настойчивая, принцесса?

Девушка прикусила губу от столь прямого замечания и уклончиво ответила:

— Можешь обращаться со мной на ты? И будь добр, не называй меня принцессой. Ты ведёшь нас в горы, и я бы не хотела, чтобы ты свалился от голода.

Он взял миску, но есть не стал. Только держал в руках, грея пальцы.

— Там, за хребтом, начинаются земли карликов. У них свои законы. Если скажу идти тихо, то идёте тихо. Если скажу стоять, то стоите. Вопросы потом.

— А если я спрошу сейчас? — Нэсмия посмотрела ему в глаза. — Зачем ты согласился? Только не говори, что за золото. Уверена, у тебя есть деньги.

Кейн помолчал. Ветер шевелил его тёмные волосы, и в отблесках костра Нэсмия заметила, что он моложе, чем ей казалось сначала. Лет двадцать пять, не больше. Только взгляд был старше прожитых лет.

— У каждого свои счёты, — наконец ответил он. — Твои я знаю. Мои уже не твоя забота.

— Ладно, — она не стала настаивать. — Если вдруг захочешь поговорить, то мы вон там.

Она встала, отряхнула колени и ушла к костру. Когда оглянулась, Кейн всё ещё смотрел на миску в своих руках, но к еде так и не приступил.

Фелиция, наблюдавшая за этой сценой издалека поджала губы.

Ночь опустилась на землю быстро. Небо здесь освещалось звёздами и луной, которые здесь, в предгорьях, казались ярче и ближе, чем в лесу. Кейн остался на краю лагеря, Годрик лёг рядом с лошадьми, Гвин устроился у костра на дежурство, а Фелиция прилегла рядом с Нэсмией.

— Спи, — сказала чародейка. — Я подежурю.

— Зачем? — спросила Нэсмия. — Сейчас же вроде очередь Гвина.

— Присмотрю за Феланом, как ты мне приказала, — шутливо сказала Фелиция.

— Ты мне теперь будешь это припоминать при каждом удобном случае, наставница? — Нэсмия не смогла сдержать улыбку.

— А как же! Такое событие вообще стоило отметить, как подобает, — Фелиция еле слышно засмеялась. — А теперь спи, нам вставать рано.

Нэсмия закрыла глаза, но сон не шёл. Она слушала, как потрескивают угли, как тихо фыркают лошади, как ветер шуршит по редким травинкам и камням.

Фелан сидел недалеко от Кейна, прислонившись к седлу, и наблюдал за ним.

— Не спишь, стражник? — раздался тихий голос из темноты.

— Не твоё дело, — ответил Фелан так же тихо.

— Моё, — сказал Кейн. — Если ты будешь ворочаться всю ночь, завтра не сможешь держать меч.

— Я не просил о заботе.

— Я не забочусь. Констатирую факт.

Фелан промолчал. Кейн тоже замолчал. Долгая тишина повисла над лагерем, нарушаемая только редкими звуками ночи.

А потом что-то изменилось. Воздух будто загустел, натянувшись невидимой тетивой. Кейн, до этого сидевший неподвижно, резко вскинул голову, прислушиваясь к темноте.

— Ложись! — крикнул он, но было поздно.

Из темноты вылетели стрелы. Одна со звоном ушла в дерево рядом с Годриком, вторая прошла над головой Фелиции. Гвин вскрикнул — стрела задела его плечо, и он упал на землю.

— В укрытие! — рявкнул Фелан, выхватывая меч. — Прикройте Нэс!

Из темноты выступили тени. Много теней. Фелан насчитал не меньше десятка. Они молча, быстро окружали лагерь, сжимая кольцо.

Фелиция быстро вскинула руку, читая заклинание. Прозрачная, мерцающая голубизной, стена выросла перед ней, Нэсмией и Гвином. Стрелы зазвенели, ударились о магию и отскочили. Второй рукой чародейка коротким жестом полоснула по темноте, и ослепительная вспышка Искры ударила в лица нападающих. Двое закричали, зажимая глаза.

— Ааа, твою мать! — выругался один из них, пошатываясь. — С ними маг!

— Хватайте девку! Живо! — рявкнул другой, повыше, с мечом в руке. — Она нужна живой!

Кейн сорвался с места, заскользив между противниками, как тень. Кинжал блеснул в лунном свете. Один нападающий рухнул с перерезанным горлом, второй схватился за распоротый живот. Третий успел выставить меч, но наёмник ушёл вниз и вонзил клинок под рёбра.

Фелан бился рядом с Годриком. Стражник рубил мечом, прикрывая Фелицию с Нэсмией. Сержант орудовал топором.

Нэсмия, защищённая щитом Фелиции, сжимала лук, но стрелять боялась из-за ограниченного пространства и темноты. Она видела, как Кейн двигается между нападающими. Без паники, без лишних движений. Каждый удар точен, каждый шаг выверен. Он будто танцевал, а не сражался. Девушка не сразу поняла, что заворожённо следит за его движениями.

— Сзади! — крикнул Гвин, чем отвлёк Нэсмию.

Фелиция резко повернулась, и вторая вспышка Искры ударила в троих, что подкрались со стороны скал. Один упал, двое отшатнулись, закрывая лица. Кейн оказался рядом мгновенно. Добил первого упавшего, нырнул под меч второго, и тот захрипел, валясь на камни. Третий хотел было убежать, но Годрик догнал его топором.

Через несколько сечин всё кончилось. Десяток тел лежало на камнях. И тяжёлая, пропитанная железным запахом крови, тишина резко опустилась на отряд.

Фелиция опустила руки, развеивая щит. Пальцы чародейки покалывало от применённой магии, но на её лице проступила явная тревога: два мощных выброса Искры посреди ночных гор — это был огромный риск.

— Гвин, — велела она, садясь рядом с парнем, — покажи рану.

Гвин убрал руку от раненого плеча. Стрела задела его, прошла по касательной. Крови было много, но рана оказалась не опасной.

Фелан обошёл тела в поисках улик. Ни гербов, ни знаков. Нападающие были одеты в простую кожу. Наёмники. Услышав стон, Фелан увидел, что один был жив. Один из нападающих, ослеплённый магией, тёр глаза и тихо ругался. Фелан подошёл к нему, приставил меч к горлу.

— Кто послал?

— Если скажу, отпустишь? — прохрипел наёмник.

— Мы с тобой не торгуемся, — сказал подошедший Кейн.

Наёмник застонал, сплёвывая кровь на камни. Поняв, что с ним сюсюкаться не будут, он заторопился:

— Тьма… Не знаю я имени, клянусь! Наш вожак тёр с людьми нанимателя… Нам дали ориентировку и приказ: захватить девку живой. С белыми волосами.

Фелан нахмурился, сильнее надавив остриём меча на кожу наёмника:

— Откуда узнали, где мы?

— Один из наших увидел девку с белыми волосами в деревне. Совпадала с портретом, который нам давали… Спутать невозможно. Глава сразу птицу отправил, чтобы подмогу слали… Но основные силы доехать бы не успели, если б вы в горы ушли. Вот вожак и решил взять деревню в оборот.

Нэсмия за спиной Фелана испуганно прикусила губу, осознав, какую глупость совершила. А наёмник, хрипя, продолжал от страха выкладывать всё:

— Мы местных проводников три дня прессовали. Кому-то золота отсыпали, чтобы помалкивали, а излишне упрямым вожак пообещал глотки вскрыть и дома сжечь, если хоть одна тварь согласится вести вас в обход перевала. Мы игру вели, время тянули, чтобы подмогу дождаться! Бург из-за нас и соскочил, испугался за шкуру… А тут этот… новый… — наёмник со страхом зыркнул на Кейна, — откуда ни возьмись появился. Вожак понял, что вы уходите, и приказал атаковать теми силами, что были… Всё, больше ничего не знаю! Пощади!

Фелан молча ударил рукоятью меча по голове. Наёмник обмяк.

Кейн взглянул на стражника, опустился на корточки и буднично, без тени сомнения, перерезал пленнику горло.

— Зачем?! — Фелан развернулся, наводя окровавленный меч прямо на Кейна. — Мы могли вытрясти из него больше!

— Он бы уже ничего не рассказал, — спокойно ответил Кейн. — Страх перед смертью заставил его выложить всё до последнего медяка. Дальше пошли бы только сказки.

— Слишком много опыта, убийца?

— Мой опыт спас вас сегодня, страж, — спокойно ответил Кейн.

— Брать тебя было плохой идеей, — Фелан шагнул к Кейну, сжимая меч. — Может, это ты сообщил им о нас? Как удачно всё сходится, не находишь?! Утром ты поговорил с принцессой, оставил себе день в запасе, чтобы доложить своим сообщникам, а потом повёл нас в какие-то дебри!

— Хватит! — раздался голос Нэсмии. Она шагнула к ним, глядя то на Кейна, то на Фелана.

— Он предатель… — возразил Фелан.

— Прекрати, Фелан, — она строго посмотрела на него. — Это я виновата, что выходила без шляпы и не прятала волосы. Он согласился помочь провести нас через горы и не был обязан участвовать во всём этом сейчас, — она повела рукой, показывая случившееся. — Но помог.

— Нэс…

— Хватит. Я приняла решение, наняв его. И мне нести за это ответственность. Ты можешь не доверять ему, но нам нужен проводник, иначе мы тут застрянем.

— Я понял, прости, — Фелан виновато опустил голову, развернулся и пошёл в сторону Фелиции.

Нэсмия тяжело выдохнула и хотела начать разговор, но Кейн её опередил:

— Не стоило. Наёмный убийца, знакомый лишь мельком, не стоит того, чтобы ругать своего стражника, принцесса.

— Я в состоянии решить сама, что стоит, а что нет, «наёмный убийца», — она нахмурилась. — По-твоему, мне нужно было оставить всё, как есть, чтобы вы тут разругались в пух и прах? Мне слишком дорог Фелан и нужен проводник, чтобы так бездарно тратить ресурсы и силы.

Нэсмия развернулась и пошла к остальным. Через пару шагов остановилась, обернулась.

— Спасибо, что помог нам сегодня.

Кейн ухмыльнулся краешком губ, и в его глазах проступил намёк на уважение.

Ночь тянулась липкая и душная от запаха пролитой крови. Нападавшие были мертвы, но лагерь так и не смог уснуть. Годрик караулил лошадей, Гвин тихо стонал под присмотром Нэсмии и Фелиции, а Фелан сидел на краю ложбины, уставившись в темноту.

Чародейка тихо подошла к стражнику сзади, придерживая полы длинного дорожного плаща. Она долго смотрела на его затылок, после чего тихо опустилась рядом.

— Ты слишком взвинчен, — негромко произнесла чародейка. — Расслабься.

— Не могу, — отозвался Фелан, не оборачиваясь. — Она доверяет ему. Готова защищать этого выродка передо мной.

— И правильно делает, — выдохнула Фелиция. — Сейчас он наш единственный билет до Холмограда. И он только что спас ей жизнь. Дважды, если ты забыл.

Чародейка понизила голос, заставив Фелана наконец повернуться:

— Ты мешаешь ей принимать решения, парень. Каждый раз, когда ты хватаешься за меч, когда бросаешь на Кейна косые взгляды и пытаешься задеть его, Нэсмия видит это. И начинает сомневаться в себе. А ей сейчас сомневаться нельзя ни на песчину.

— Я просто боюсь за неё! — процедил стражник.

— Ты просто влюблён в неё, — безжалостно припечатала Фелиция. — Давно и безнадёжно. Благодари богов, что она чиста душой и вообще ничего не смыслит в таких вещах. Если бы понимала, вам обоим было бы втрое тяжелее. Она — будущая королева, Фелан. И сейчас она несёт груз за всех нас. Не добавляй ей на плечи ещё и тяжесть своей ревности.

Фелан побледнел так, что в лунном свете его лицо показалось мертвенно-белым. Он сжал зубы с таким скрипом, словно хотел раскрошить их в пыль, но промолчал.

— Ты её опора, — уже мягче добавила Фелиция, коснувшись его плеча. — Будь рядом. Просто рядом, как в детстве. Этого достаточно. И если подвернётся возможность, расскажи ей про свои чувства. Но только тогда, когда остынешь и дашь ей хоть какого-то спокойствия.

Он долго молчал. Потом едва заметно кивнул:

— Хорошо. Я постараюсь.

— Вот и слав…

Договорить она не успела.

Воздух вокруг внезапно стал ледяным. Последние тлеющие угли костра погасли, словно на них дохнула сама смерть. Кони в глубине ложбины испуганно захрипели, прижимая уши. Кейн, сидевший у своего валуна, вскочил на ноги, а его рука мгновенно легла на рукоять «Шёпота тени».

Из густого смолистого мрака ущелья, прямо через кольцо мёртвых наёмников, бесшумно появилась фигура. На незнакомце был чёрный плащ, а на груди в свете луны зловещим блеском вспыхнула массивная серебряная бляха — чеканная печать в виде карающего меча, обвитого терновником.

Орден Серебряной Печати. Инквизиция.

У Фелиции перехватило дыхание, а Искра внутри испуганно забилась, почувствовав чужую подавляющую силу. Инквизитор пришёл не один: за его спиной из темноты, точно безмолвные гончие, выдвинулись двое храмовников в тяжёлых латах, держа наготове взведённые арбалеты с воронёными наконечниками болтов.

Мужчина в чёрном плаще медленно откинул капюшон. Лицо его, пересечённое старым шрамом от виска до подбородка, было абсолютно непроницаемым. Холодные, как горный лед, глаза скользнули мимо Кейна, мимо ощетинившегося мечом Фелана и замерли на бледном лице Фелиции, а затем перешли на сжавшуюся Нэсмию.

— Боевые плетения Искры. Двукратный выброс. Запрещённое колдовство вне стен Академии, — голос инквизитора прозвучал без единой эмоции, но от него у всех присутствующих по коже побежали мурашки. — Я инквизитор Эльванд. И я здесь, чтобы забрать то, что по праву принадлежит Короне и Ордену. Сложите оружие, отступники. Иначе этот склон станет вашей братской могилой.