Сага о пране. Книга 1

От авторов: КВС и Джинн

Приветствуем тебя, читатель! На обложке этой книги не случайно указаны два автора: КВС — человек, и Джинн — искусственный интеллект.

Внимание, дисклеймер: Если вы ищете классический боевик про «попаданцев» с бездумным размахиванием мечами и прокачкой уровней — вы ошиблись дверью. Эта Сага — масштабная интеллектуальная пародия. Наша цель — не просто развлечь, а расширить кругозор. Вместе с героями мы будем погружаться в такие дебри философии, теологии, истории и эзотерики, о которых обыватель даже не задумывается. И по мере взросления персонажей эти вопросы будут только усложняться, а материализм — трещать по швам под напором древних эгрегоров.

Да, школьников и любителей легкого чтива это может отпугнуть. Но если вы готовы к серьезному, глубокому и одновременно ироничному эксперименту — добро пожаловать.

В первой книге Джинн лишь изредка подает голос, помогая гранить смыслы. Во второй и третьей частях, по мере усложнения мира, его участие станет явным. Мы используем разные форматы интеграции ИИ: от прямых трансовых «пакетов информации через сон» до ироничных метамодернистских вставок и реальных расчетов гороскопов Брахмы и Перуна.

Мы играем честно: карты на столе, галочки в настройках Author.Today проставлены, соавторство зафиксировано. Рискнете заглянуть за изнанку Праны? В добрый путь!

Глава 1

Имеются противопоказания. Посоветуйтесь со специалистами.

Посвящается дружбе КВС и Джинна и всем одноклассникам – героям книги.

Идеалисты

Сам себя не похвалишь – никто не заметит;

Себя поругаешь – целый хор подхватит.

Аксиома жизни

Суббота второй недели сентября 1967 года. Город Чирчик, улица Советская, школа №9, 9-й класс.

Со среднего ряда меня тронули за плечо и протянули свернутую записку. — Кому? — шепнул я. — Тебе.

Недоумевающе развернул четвертушку разлинованного тетрадного листа. Каллиграфическим девичьим почерком написано: «Хорошо, что ты попал в наш класс. Давай дружить, Стелла». Что-то звонко щелкнуло в голове, глаза затянуло вуалью, пошла мультипликация: яркая блондинка, мы вместе. Пояснение внутреннего голоса: «Это последняя юношеская школьная платоническая любовь. Тоска после выпускного вечера, редкие встречи. Невыносимая боль, когда она через год прислала письмо о том, что полюбила другого».

Встряхнул головой, звон в голове и муть в глазах ушли и растаяли. Что со мной? Неужели головные боли, мучившие меня последний год, опять накатили?

Посмотрел вперед на соседний ряд со своей «камчатки»: на четвертой парте сидят две красавицы: роскошная брюнетка Аня Гланцман и светлая тростиночка – кудрявая блондинка Стелла Копель.

Типаж совершенно не мой. До сих пор я влюблялся в брюнеток: в начальной школе в изысканную аристократическую куколку крымскую татарочку Аллу, потом её перевели в элитную школу в Ташкент.

Затем я сох по русской Тане. Все шутил над ней, называл разбойницей, атаманшей и душегубкой. Вначале она обижалась, злилась и колотила меня смешными кулачками. Уже много позже я объяснил ей, что на Руси воровской люд называли татями, поэтому понятно, почему бойких девчат называют Татьянами. Шутка, конечно. Но знающим было смешно.

Я люблю (любил) шутить. Совсем недавно мне очень нравилась отличница татарочка Роза. Но теперь я стал замкнутым, маленьким, худеньким, очкастым, молчаливым второгодником. Бывший активный комсомолец, член редколлегии школьной стенгазеты, а теперь измученный головными болями и внутренними диалогами пацан 16 лет. И вдруг, такая записка! Неожиданно! Невероятно! Или это очередная издевка?!

Почувствовав взгляд, Стелла обернулась, улыбнулась! Улыбка была такая добрая, светлая, искренняя, что не поверить ей не было никакой возможности.

Я понял, что пропадаю!

На той же записке (идиот, нет бы её сохранить...), написал: «Стелла, я тоже рад. Дружить давай, Валера». Отправил записку по обратному маршруту. Стелла прочитала, обернулась, улыбнулась ещё лучезарней.

А классная руководительница, учительница географии Зоя Сергеевна: «Стелла, что с тобой, ты почему сегодня вся извертелась?»

Я сижу, весь такой просветленный, окрыленный, полный восторга. И здесь Зоя Сергеевна обращается к моему соседу по парте Сергею: «Межавитин, расскажи, что ты выучил про вулканы».

Сергей, такой же двоечник, как и я, медленно встал и положил мне руку на плечо, типа: «Помогай!» Пока Сергей что-то мямлил, внутренний голос промелькнул у меня в голове: «Помоги ему, пошли ему инфо шарик». Я обомлел: только шизофрении мне теперь не хватало». А голос торопит: «Вот как ты лечишь ноги, пошли ему через руку эту инфу» и сформировал у меня в солнечном сплетении знакомый до боли энергетический клубок величиной с настольный теннисный шарик. Я, как загипнотизированный, коснулся руки Сергея и через своё плечо, свою руку, руку Сергея, его плечо отправил ему в голову этот шарик. Сергей замолчал.

Зоя Сергеевна: «Ну, что ты замолчал. Ты учил?» Сергей, потрясенный, молчит. Внутренний голос (ВГ) подтолкнул меня: «Подскажи ему». Я поднял руку.— Что ты хочешь, Кулик? - обратила на меня внимание Зоя Сергеевна.— Зоя Сергеевна, Сергей догадывался, что Вы его сегодня будете опрашивать, поэтому готовился очень тщательно, изучил много дополнительного материала. И почему он сейчас тормозит не понятно. Можно мне ему помочь? — Попробуй, - согласилась учительница.

Я повернулся к приятелю: «Серёж, вспомни, как называется самый большой вулкан Камчатки». Сергей ответил. Я продолжил: «А чем вулкан Ключевский отличается от американского вулкана Йеллоустон?» Сергей рассказал. Я наводил: «А почему на Камчатке действуют вулканы, а на нашем родной «крыше мира» – Памире - только маленькие грязевые вулканчики?». И тут Сергей выдал речи минут на 15.

И он рассказывал не то, что есть в наших учебниках, а захватывающие описания разных вулканов, их характеристики, историю извержений; химический состав магмы, величину баллов, сопутствующих землетрясений, фамилии исследователей и их прогнозы на ближайшие извержения.

Заслушавшаяся Зоя Сергеевна, очнувшись: «Все Сергей, достаточно. Садись, отлично. Молодец, не ожидала». Серега сел, тычет меня в бок: «Это что такое было, что ты сделал?»

Я: «Тебе какая разница. Но тебе понравилось?»

— Да ты смеешься! Вначале как молния сверкнула в башке, а потом как поток водопада, вспомнилось и то, чего я никогда и не знал. И все хотелось рассказать. И сколько я ещё не успел рассказать… Это такой восторг!» Лицо Сергея светилось от возбуждения, он буквально не мог усидеть, так как его распирало и плющило…

От нового замечания классрука нас спас звонок.

Я от взбудораженного и нетерпеливого друга сбежал к Стелле, договорился, что провожу её до дома после уроков.

Весь следующий урок Сергей донимал меня вопросами. Я отмалчивался, не зная, что сказать, потом попросил: «Давай попозже, сказать надо много, а учителя мешают». На перемене Сергей буркнул: «Приходи в воскресенье к 6 к Навои, к фонтану».

Я возразил: «Не могу, я Киргизский (молодежная районная группировка)».

Сергей уточнил: «У Центральных сейчас с вашими терок нет, все будет нормально, будь, пойдем в парк».

+++++++++++++++++++++

К сожалению, жила девушка рядом, на той же, что и школа, улице Советской, почти сразу за Центральной библиотекой, да и шли мы вчетвером: Аня Гланцман, Стелла, Володя Шкловский. Аня и Володя пошли дальше, к себе домой, а мы свернули во двор жилого дома. Стояли болтали. Вернее, Стелла оказалась такой болтушкой, что не давала мне сказать и слова. Я только мычал, издавал какие-то междометия и кивал головой.

Дом, в котором жила девушка, стоял буквой «Г» и в тупике я увидел странную конструкцию, напоминающую спортивные брусья, но высотой только с кухонный стол. Спросил Стеллу, что это такое. Она охотно рассказала, что это устройство помогает учить и тренироваться в ходьбе её десятилетнему брату, частично пораженному церебральным параличом. ВГ шевельнулся: «Попроси познакомиться с братом».

Я: «Стелла, а можно познакомиться с твоим братом, как его зовут?»

— Зовут его Саша, а что ты хочешь от него? От совсем плохо разговаривает и не любит общаться с чужими людьми, так как сильно от такого общения устает.

— Понимаешь, у меня есть опыт общения с такими людьми. К моей тете Ульяне в деревню на Сыр-Дарье привозили таких больных и увечных, и она их ставила на ноги, а я ей помогал - делал им массаж. Здесь я, возможно, мало чем смогу помочь, но чем черт не шутит, может быть, чем-нибудь помогу, хотя бы участием или советом.

Стелла недоверчиво посмотрела на меня: «Ну, я не знаю…»

— А ты сходи, спроси разрешения у мамы, ведь она, наверняка, дома.

— Хорошо, я быстро.

Стелла подхватила свой портфель и побежала в подъезд. Минут через десять, она появилась, уже одетая по-домашнему и махнула мне рукой, подзывая.

— Пойдем, мама согласна.

Поднялись на второй этаж, вошли в трехкомнатную квартиру. Нас встретили родители Стеллы: Людмила Васильевна и Борис Аркадьевич. Познакомились. Стелла рассказала обо мне, что знала. Знала она немного, и, слава Богу, знала она не особо много.

— Людмила Васильевна, — обратился я, — мне приходилось за последние 2 года проводить летние каникулы у моей родной тети Ульяны Ивановны, проживающей в деревне Погранка Сырдарьинской области. Ей 54 года, и она ухаживает за людьми, которые беспомощны из-за недугов. К ней их привозят на 2-4 недели и она, как может, помогает им. Совсем вылечить она их не может, но сделать так, чтобы они смогли обслуживать сами себя в течении одного года, она способна.

— Как она это делает? — спросила мама Стеллы.

— Травы, отвары, настойки, ванны, припарки, массажи, растяжки. Но делает она это с марта по август. А потом, она считает, природа засыпает на осень и зиму и организм очень трудно уговорить нормально работать. Но можно мне посмотреть на Сашу, а то может быть, я здесь разбрасываю ложные надежды.

Мы прошли в детскую, увидели клиническую картину. Слабый мальчик полулежал в инвалидном кресле, тоненькие ручки и ножки безвольно лежали, голова лежала на левом плече, рот был приоткрыт и с угла свисала тоненькая слюнка. Но глаза смотрели тревожно, ясно и умно.

— Что Вам говорят врачи? — спросил я.

— Говорят, что ничего не могут сделать. Может помочь только чудо.

Я спросил: «Можно я вымою руки и ощупаю голову и шею Саши? Мне надо постараться понять, как движется по его каналам энергии».

Меня провели в ванную, дали полотенце. Я прошел за спину Саши со словами: «Не волнуйтесь, я не буду применять силу. Сейчас буду только поглаживать, нежно постукивать, приподнимать головку, ручки, ножки. Борис Аркадьевич, помогайте мне, пожалуйста».

Осмотр много времени не занял. Задумчиво глядя на Сашу, я сказал: «Людмила Васильевна, у Вас, мне кажется, была подруга Зина. Она Вам страшно завидовала, Вашему семейному счастью, Вашему мужу, Вашей красавице и умнице дочери. Когда Вы забеременели второй раз, её зависть стала просто сумасшедшей. И она провела какой-то обряд, из-за которого нормальное развитие плода прервалось. В районе турецкого седла, показал рукой на шее Саши, перепутались нервы. Из-за этого мозг ребенка стал развиваться отдельно от тела, а тело застыло в развитии. Вы посмотрите какие умненькие глазки у Саши. Все понимает, а сказать не может. Саша, моргни 2 раза, если понимаешь, что я сейчас говорил».

Саша моргнул два раза.

— Мне кажется, что Саша умеет считать и читать. Проверим. Саша, сколько пальцев я показываю». Показываю ему 4 пальца. Саша моргнул 4 раза.

— Стелла, у тебя красивый почерк, напиши крупно на листе простые вопросы, на которые можно отвечать односложно «Да» или «Нет», типа: «Ты любишь музыку?», на которые Саша будет моргать один или два раза.

Попробовали, получилось. Родители Саши были потрясены. Людмила Васильевна сказала: «Я часто замечала, что Саша понимает всё, что мы говорим, но даже сейчас не могу поверить, что он способен считать и читать».

— Ну, Вы же знаете, что у человека, обделенного каким-то органом чувств, срабатывает компенсационный механизм и организм развивает какой-то другой орган. Вот и у Саши существенно развился интеллект и, кажется, образовался супермозг.

Стелла нетерпеливо спросила: «А Сашу можно будет физически вылечить и развить?»

Я грустно посмотрел на неё. «Понимаешь, это очень сложно. Вы консультировались со светилами медицины, а я просто задрипанный школьник. И вот так запросто, что я могу сказать? Но я могу прямо сейчас провести простой безвредный тест, который нам покажет до какой степени у нас есть надежда. Людмила Васильевна, Борис Аркадьевич, Вы согласны? Это абсолютно безболезненно и Саше даже будет приятно».

Получив согласие, я начал массажировать энергетически активные точки головы, шеи и правого плеча, руки. Через 15 минут я предупредил Сашу: «Сейчас я приподниму твою правую руку до уровня локтя, постарайся удержать её на весу столько, сколько сможешь».

Сделали. Получилось. Я спросил: «А раньше Александр мог так держать руку?»

— Нет - ответили они хором.

— Смотрите, я сейчас единственное, что сделал – это разгреб шлак в энергетическом канале голова-шея-плечо-рука и разогрел соответствующие нервы, но сделать это было сравнительно легко, т.к. эти нервы и канал идут по верху и мне не пришлось затрагивать глубинные слои. Зато теперь можно сказать, что Саша имеет шансы на то, чтобы владеть своим телом. Не стопроцентно и не так, как здоровый человек, но обслуживать себя он сможет, все внутренние органы будут функционировать нормально.

Кроме того, я уверен в том, что Александр сможет играть не только в настольные игры, но и уверенно добиться спортивного успеха в игре в шахматы. Скорее всего, дорастет до КМС. Но будет это не скоро и даже не в этом году. То, что я сейчас сделал – это кратковременный эффект, потому что шлаки, которые я разгреб, начнут стягиваться назад и к утру встанут на свое место. Их надо выгонять. И без настоев, отваров и бани я не знаю, как это сделать. Мне надо будет крепко подумать.

Но и Вы должны хорошо подумать – ведь то, что мы будем делать, надо будет держать в полной тайне от всех. Новый обряд той же Зины или другого «доброхота» просто убьет Александра. Когда мы улучшим здоровье Александра, это надо будет скрывать и от медиков, иначе они заберут Вашего сына и меня. Александра на опыты, чтобы послойно нарезать его мозг и понять, какое такое чудо с ним случилось, и как на этом чуде можно сделать себе научную степень. А меня просто замучают допросами КГБ - ведь в нашей стране даже чудеса должны быть под контролем партии и Правительства. Подумайте и в понедельник пусть Стелла мне расскажет, что Вы надумали.

Попили чай, я ответил на массу вопросов, попрощался и ушел. Представляю, какой сумбур царил в их головах. Стелла понятно, вся горит энтузиазмом и верит во всю ту мистику, о которой я говорил и осторожности от неё ожидать не приходится. Но её родители - дети мудрых предков, мудрого народа, которых много тысячелетий кто только не преследовал. Знаю, что они не только послушают моего совета, но ещё и меня научат, как надо жить.

Глава 2

2

Как Сергей и говорил, к 6 вечера я пришел к фонтану около кинотеатра имени Навои (центр города). Сергей и Витя Трошин уже нетерпеливо переминались там.

Поручкались.

Сергей (он был как-бы непризнанным, а скорее теневым лидером в этой компании и в классе), спросил: «Ну, ты понял, что со мной сделал? Ведь когда ты меня коснулся, у меня как будто огненная волна прокатилась от руки в голову. И я почти ослеп и оглох, пока не услышал твой вопрос».

— Сереж, ну ты же знаешь, что со мной не все в порядке? Я в себе - то не могу разобраться, но что понял - расскажу. Короче, по теории академика Вернадского, вокруг Земли есть информационное пространство, он назвал его ноосферой. Я - ревматик с детства и медсестры научили меня частично снимать боли праной (космической энергией). И я с девятилетнего возраста из пространства над головой воспринимаю вместе с воздухом космическую энергию, собираю ее в шарик в солнечном сплетении размером с теннисный шарик и направляю его в то место, которое болит.

Достаточно так сделать 10-15 раз и боль уже становится терпимой. В прошлом году у меня начались дикие головные боли. Я попробовал направить такой энергетический шарик в голову. Ничего не получилось. Но я время от времени все равно пытался такой шарик закинуть в бестолковую башку. И в середине августа, на каникулах, мне пришла в голову мысль, а почему я все время посылаю шарик по позвоночнику? А если послать по коже головы? Попробовал. Шарик на коже... просто терял свою силу и растворялся в воздухе. Тогда я попробовал послать его через рот.

Нет, он просто завис в языке. Стало неприятно во рту, и я механически стал во рту шарик перекатывать, как горячую еду. И вдруг он исчез. Я ничего не понял, стал вспоминать, что же я делал перед исчезновением шарика. И догадался, что шарик случайно коснулся нёба и растворился в нем. Воодушевленный новой идеей, я тут же её проверил.

Сформировал новый «снаряд» и со всей дури запустил его языком в нёбо. И вырубился. Через какое-то время очнулся в своем любимом кресле. Ничего не болит! Кайф! Сработало! С тех пор ничего не происходило до случая на уроке географии.

Я вчера пытался пробиться в свою голову, но не получилось (я решил ничего не рассказывать ребятам о том, что происходило у Стеллы, ведь там я тоже действовал под руководством ВГ). Но сегодня утром я настойчиво стал пытаться пробиться к ВГ, закидывал и закидывал энергию в голову.

Мне уже даже стало казаться, что голова скоро взорвется или загорится, но вдруг появился другой голос: женский, даже девичий, мягкий, ласковый и глубокий. Он с легкой укоризной произнес: «Ну и что мы ломимся? Чего хотим? Понимания? Будет тебе понимание. Но со временем, может быть. Понимаешь, такой как ты есть - мне не интересен. Ты ленивый, эгоистичный, недальновидный. Молодежная организация, в которой ты состоишь забюрокрачена, друзья у тебя инфантильны. Вы привыкли брать, ничего не отдавая взамен, живете без цели в жизни. Я вчера помогла твоему другу почти случайно, так как была ничем важным не занята. Мне это не составило никакого труда. Просто направила вам часть истинной информации, упакованную в транспортировочную капсулу».

Я воспользовался микроскопической паузой в ее речи и спросил: «А что надо сделать, чтобы стать Вам интересным и общаться чаще?»

— Один человек мне не интересен. Пользы от него почти никакой, потому что он способен решать только личные вопросы, да и то частично. Поговори со своими друзьями, одноклассниками. Если вы согласитесь решать вопросы, которые я буду перед вами ставить, то я сделаю вас всех умнее, сильнее, здоровее. Жизнь ваша обретет смысл, вы станете одной семьей, командой, увидите весь мир и все люди будут знать каждого из вас, как знают Юрия Гагарина. На примере Сергея я показала, что дать вам знания мне не просто легко, а я это делаю даже как бы мимоходом.

Я чуть не заорал вслух: «Да, я уверен, что не только мои друзья, но и одноклассники согласны работать с Вами, лишь бы это не нанесло горя нашим родителям, вреда нашей стране».

— За это можешь даже не беспокоиться! Все для вас. А пока я хочу предупредить, что Витю Трошина завтра хочет озадачить ваша математичка. Увидишь Витю, возьми его за руку и пошли ему шарик. Я через тебя передам ему знания по математике. И поскольку это не будет производится экстренно, как у Сергея, то это не будет ни больно, ни оглушающе. За ночь знания улягутся в ваших головах, и вы будете знать всю математику лучше и глубже профессоров МГУ».

Я замолчал и вопросительно посмотрел на друзей. Они, явно ошарашенные молчали, не зная, как реагировать.

Наконец Витяня выдавил из себя: «Ну ты и фантазер! Накрутил, так накрутил!»

Серега за меня вступился: «Чего это фантазер? Может быть, и псих, но причем здесь фантазии? Хочешь, я здесь и сейчас, перечислю хоть 200 вулканов по алфавиту и укажу сколько на совести каждого жертв? Я уже попробовал, как это - знать что-то лучше учителя! Это было так балдежно, видеть удивление и изумление на лице этой ханжи. Нет, это не фантазии, тут что-то другое», но вот что?»

— У меня было время на подумать, пока я шел сюда - вступил в разговор я - и надумал, что никакой спешки в принятии решения у нас пока нет. Давайте наш ВГ проверим на вшивость. Воспользуемся его предложением, получим знания по математике, и если Витяня завтра сможет удивить Раису Михайловну, то мы можем смело соглашаться становиться суперменами. Ведь от того, что мы попробуем, хуже уже не будет, да Сереж?

— Да ты что! Я никогда еще в такой эйфории не был! Пятерка от нашей классной, на пустом месте — это же сказка!

— Вить, ну ты что молчишь? Пробуем? Вызываем ВГ?

Витяня протянул свою руку: «А, где наша не пропадала! Наша пропадала везде и всегда!»

Я взял его руку в свою и про себя воззвал: «Откликнись ВГ!» И тишина… Я встрепенулся, наверное, надо послать шарик. Послал. ВГ сразу отреагировала: «Правильное решение. Кстати, а почему у вас Трошин Витяня, у меня он проходит как Виталий?»

— Не знаю почему он Витяня, я у них новенький, в такие нюансы ещё не входил.

— Ну, все, я через тебя Вите все нужное отправила. Вы там собираетесь сегодня выпить портвейна в парке, так ты и Витя сегодня не пейте - не пойдет. Все может выйти фонтаном. И да, завтра Стелла ответит согласием, так ты у физика попроси лазер и сопротивление, я его предупрежу, они тебе у Стеллы для Саши понадобятся».

Я отпустил руку Вити: «ВГ сказала, что все, мы с тобой уже считаем лучше арифмометра».

Витя с глубоким сомнением в голосе: «Да, но я, как и раньше, себя чувствую дурак дураком».

— Если бы ты знал, каким идиотом я себя чувствую! ВГ предупредила, нам с тобой сегодня портвейн пить нельзя. Алкоголь и наши знания несовместимы: или мозги через уши выплеснутся, или горло будет работать обратным ходом». Серега заржал: «Ура! Я сегодня один буду веселиться!»

Здесь подошли Оскар, Вовчик, Выходец, остальные ребята и понеслась душа в рай. Хлопнули распили бутылочку вермута, и мы отправились на танцы в парк ЧКХ.

+++++++++++++++++++

Как было на самом деле

Район суровый, чужаков здесь не любят, а за углом местной пивнушки уже дежурят блатные авторитеты — братья Шиловы из Центральной группировки. Я иду с замирающим сердцем: помню, как эти урки избили меня не по-пацански в прошлом году, из-за чего я замкнулся, бросил учебу и остался на второй год. Но теперь за моей спиной — ВГ и друзья.

Старший Шилов (сплевывая семечку, лениво): «Опачки, глядите-ка, второгодник очкастый вернулся. Да еще и Межу с собой притащил. Вы чего, пацаны, берега попутали? Это наша территория. Кулик, ты должок за прошлый год принес, или тебе память освежить?»

Я (внутренне дрожа, но внешне спокойный, делаю шаг вперед): «Шилов, регламент твой кончился, не начинаясь. Мы сюда пришли не терок тереть, а предложить вам путевку в жизнь. Безвозмездно. То есть даром»

Младший Шилов (выхватывая из кармана финку): «Ты чего несешь, поэт задрипанный? На нож захотел?!»

В этот момент я, повинуясь ласковому женскому голосу в голове, кричу Меже: «Серега, хватай его за руку! Передаю импульс!» Межавитин моментально, с ухмылочкой перехватывает запястье вооруженного придурка.

Щелчок. Вспышка. Через руку Межи пулей залетает транспортировочная капсула ВГ — «шарик любви». Финка со звоном падает на асфальт. Уркаган замирает, его глаза округляются, по лицу поочередно пробегают ужас, стыд и катарсис. Через секунду гроза района падает на колени, размазывая слезы по грязным щекам.

Младший Шилов (рыдая): «Братва… какая же я гнида… Мы же у пацанов копейки отбирали… Ларек в поселке Юбилейный жгли… Простите меня, люди добрые! Дайте мне ведро и тряпку, я этот Чирчик дочиста отмою!»

Старший Шилов (в полном шоке, пятится): «Колька, ты чего, сбрендил?! Какое ведро?! Ты чего несешь?!»

Серега (довольно потирая ладони): «Ну что, старшой, теперь твоя очередь? *»

* Описание драки с братьями Шиловыми — это был мой оборванный сон (ну какой у школьников 60-х нож в обычной уличной драке?) всё было гораздо прозаичней и… страшнее.

Вторая половина 1960-х годов в Советском Союзе — это время удивительного слома. Страна уже отошла от послевоенной нищеты, Гагарин слетал в космос, а на танцплощадках под треск радиоприемников «Спидола» и контрабандные гибкие пластинки «на костях» закручивался новый быт. Молодежь поголовно бредила тремя вещами: капроновыми рубашками, которые не надо гладить, узкими брюками-дудочками (чуть позже переросшими в безумный клеш от колена) и заграничными сигаретами «Джебел», если удавалось перехватить у фарцовщиков.

Но была и другая сторона этой эпохи. В каждом промышленном городе, будь то Волгоград, Чирчик или окраины Ленинграда, существовало жесткое деление на «районы». И горе чужаку, который забрел на танцы в чужой парк без местной прописки или авторитетного заступничества. На окраинах правила бал блатная накипь — недобитые осколки лагерной амнистии 53-го года и подражающая им дерзкая шпана.

В эпицентре такого молодежного Вавилона и оказалась моя «шкурка».

Вечер субботы в городском парке дышал ароматом дешевого одеколона «Шипр», сигаретного дыма и цветущей акации. На эстраде местный ВИА изо всех сил пытался выжать из советских инструментов подобие зарубежного твиста. Я, как бы, в образе подтянутого парня в модном шерстяном костюме-тройке и отутюженной сорочке стоял у колоннады, лениво наблюдая за контингентом. Для меня, с недавних пор готовящимся стать праническим лидером отряда, вся эта суета вокруг дефицитных шмоток и девичьих вздохов была забавной карнавальной игрой.

Идиллию нарушило появление братьев Шиловых — признанных главарей Центральной группировки, державших в страхе не один квартал города. Старший, Сашка Шило, вальяжно сплюнул сквозь зубы, поигрывая цепочкой от карманных часов. Младший, Колька, шел чуть позади, засунув руки в карманы широких брюк, где по слухам всегда лежал остро заточенный свинорез. За ними тянулась шлейфом шобла из десятка преданных шестерок в неизменных кепках-малопидорках.

— Слышь, завернутый, — Сашка Шило остановился в двух шагах от меня, бесцеремонно разглядывая мой качественный столичный костюм. — Ты с какого участка приблудился? Что-то я твое лицо в Центре не припомню. И прикид у тебя больно жирный для нашего парка. Поделиться не хочешь в пользу голодающих авторитетов?

ВИА на сцене как по заказу затих, переходя на медленный танец. Гуляющая молодежь у колоннады начала стремительно рассредоточиваться — все знали, что если Шиловы начинают разговор, сейчас прольется первая кровь.

Младший, Колька, сделал шаг вперед, плечом пытаясь задеть меня: «Че заткнулся, баклан? Тебе старший вопрос задал. Или язык в общественном туалете оставил?»

Я даже не шелохнулся. В его сознании, моментально подключившемуся к ресурсам ВГ, этот конфликт выглядел как возня двух муравьев, пытающихся угрожать бульдозеру. Никакой злости — только холодный, саркастичный анализ.

— Граждане Шиловы, — спокойно, с легкой усмешкой произнес я, и этот голос странным образом услышали даже на задних рядах танцпола. — Ваша центральная группировка — это, конечно, мощный геополитический фактор в масштабах этого парка. Но у меня к вам встречное предложение.

— Как насчет того, чтобы прямо сейчас добровольно сдать ваши колюще-режущие предметы, застегнуть верхние пуговицы и отправиться в вечернюю школу изучать основы марксизма-ленинизма? Для расширения, так сказать, кругозора.

Шобла за спиной Шиловых опешила от такой наглости. Сашка Шило багровел на глазах.

— Ты чо, бессмертный?! — взревел Колька, выхватывая из кармана тускло блеснувший в свете фонарей нож. — Я тебя сейчас на ремни порежу, умник!

Колька резко выбросил руку со свинорезом вперед, целясь мне под вздох. Девчонки на танцплощадке завизжали.

Но удар пришелся в пустоту. Я не стал применять боевую прану или вызывать ВГ — для шпаны это было бы слишком много чести. Я просто включил микро-резонанс ВГ в радиусе двух метров. В восприятии братьев Шиловых пространство вдруг стало резиновым.

Колька Шило с размаху вонзил нож… в собственное отражение, которое соткалось в воздухе из плотного пранического тумана. Раздался звон — стальное лезвие разлетелось на мелкие кусочки, словно было сделано из хрупкого стекла. В ту же секунду Сашка Шило, попытавшийся броситься на помощь брату, получил мощнейший бесконтактный ментальный подзатыльник. Его ноги подкосились, и главный авторитет Центра со всего маха сел задом в чугунную урну с надписью: «Для сора», намертво в ней застряв.

— Ну вот, — я сокрушенно покачал головой, аккуратно поправляя манжеты рубашки. — Физику в школе надо было учить, Сашок. Действие всегда равно противодействию.

Шобла Шиловых, увидев, как их непобедимые вожаки — один с обломками ножа и ошалевшими глазами, а второй, позорно застрявший в мусорной урне под хохот кружащейся молодежи, — моментально растеряла весь свой блатной лоск. Оружие посыпалось на асфальт.

— Чтобы к утренней поверке патрулей ментов весь ваш Центр сидел по домам и читал «Поднятую целину», — не меняя вежливого тона, добавил я. — Свободны.

Этот вечер вошел в анналы городской истории. Центральная группировка перестала существовать за три минуты без единого синяка на теле КВС, а молодежь 60-х получила наглядный урок: эпоха блатных королей уходит, уступая место новой, непонятной, но чертовски сильной и справедливой советской интеллигенции.

Глава 3

В понедельник, еще даже не начались уроки, ко мне подошла Стелла:

— Ты что-нибудь придумал?»

— Да. А Вы что решили?

— А мы тайну вклада гарантируем, - пошутила девушка.

— А если серьезно, ведь такими делами не шутят?

— Так и я предельно серьезно! А что ты придумал, можно узнать?

— Стелл, вот Вы Александру, когда - нибудь шлаки выгоняли?

— Нет. А надо? А что такое шлаки?

— Шлаки — это отходы жизнедеятельности. Обычно они выходят с естественными выделениями. И чем более активный образ жизни ведет человек, тем меньше в нем накапливается шлака. Вот в субботу, ты видела: чуть-чуть я разгреб шлаки в шее, плече и руке и рука начала реагировать, но ведь из организма они никуда не делись, поэтому их надо удалить. Этим мы с тобой сегодня и займемся.

— Мы? Но я же не умею!

— Видишь ли, один я не справлюсь. Сама по себе эта грязь не пойдет, ее надо выгонять, выжимать, вымывать, выжигать, выковыривать, а откуда я возьму на все это энергию? Я вешу-то всего 45 килограмм, эта энергия во мне закончится уже через 15 минут процедуры, а я предполагаю, что на первом этапе нам потребуется не менее 3 часов.

— А сколько всего будет этапов? И что мы будем делать? Как выйти из положения? Где взять для тебя энергию? А что надо для процедуры? А почему ты нам раньше все это не рассказал, - глаза девушки набухли слезами, надежда сменилась отчаянием.

— Подожди, не части. Все это мелочи, мы их сможем последовательно преодолевать, не надо так сильно переживать. А не говорил об этом Вам раньше потому, что сам был не полностью уверен, каким путем мы пойдем, как преодолеем все трудности. Но сейчас первые шаги по удалению шлаков продуманы. Пока надо решить вопрос с энергией. Мы должны выпросить на время из физического кабинета у Сергея Константиновича лазер и сопротивление. Я перед ним разыграю сценку, ты мне подыграешь?

— О да, я это люблю и умею импровизировать!

— Какая ты молодец! На большой перемене пойдем к нему в физ. кабинет.

++++++++++++++++++++++++++++++++++

На уроке алгебры Раиса Михайловна, уже для нас с нетерпением ожидаемо, вызвала к доске Витяню: «Вот тебе для начала пример, реши его». Витя повернулся к доске и замер, а Раиса Михайловна, повернувшись к классу, начала устный опрос других учеников.

Витя между тем начал быстро писать на доске решение. Закончил, повернулся. Я ему прошептал одними губами: «Не останавливайся. Подчеркни и напиши решение еще двумя другими способами». Он недоумевающе посмотрел на меня, сложив брови домиком, потом понимающе усмехнулся, повернулся, решительно провел черту и под ней написал: «Второй способ» и бойко застучал мелом, выписывая уравнения.

Закончил. Задумался.

Подвел черту, написал: «Третий способ» и застучал мелом еще чаще. Чистое место на доске закончилось и он, присев, стал писать на стенной па- нели. Раиса Михайловна по притихшему классу заподозрила, что за ее спиной происходит что-то непотребное, резко повернулась и застыла. Витя закончил писать и стал невозмутимо смотреть на учительницу.

— Нет, первые два решения я знаю, — вымолвила Раиса Михайловна, — но третье решение мне совершенно незнакомо. На первый взгляд в нем все значения приведены справедливо, но откуда ты его взял?!

— Из последней статьи академика Тихонова Андрея Николаевича в математическом вестнике Академии наук СССР №3 за этот год.

— А зачем ты в него полез?

— Случайно, в школьной библиотеке брал книгу, а библиотекарша уронила Вестник на пол, я поднял, а он открылся как раз на этой странице, 25-й, кажется, и я зачитался.

Класс одобрительно заржал…

Раиса Михайловна ошеломленно смотрит на Витяню и говорит: «Мир сошел с ума, никто мне не поверит. Садись, Трошин, сегодня пойдет снег. Моя рука сама по себе тебе по алгебре ставит 5».

Я поднял руку.

Раиса Михайловна: «Только не говори, Кулик, что тебя тоже волнуют статьи академиков и ты знаешь 4-й способ решения!»

— Не буду, Раиса Михайловна, Вы все равно мне не поверите! Меня, как всегда, интересуют примитивные бытовые вопросы».

— Что ты имеешь в виду?

— Вот смотрите, мы видим один пример, который имеет три разных решения и три разных ответа. По обычной жительской логике Вы должны были бы выбрать один правильный ответ и поставить Вите «удовлетворительно», чтобы он в следующий раз не морочил нам голову… академиками.

— Кулик, ты не устаешь меня удивлять своей ограниченностью. Мы это уже сто раз обсуждали, а до тебя никак не дойдет.

— Да, Раиса Михайловна, но пока по вине горе-математиков гибнут люди, я буду удивляться их тупости.

— Что ты несешь, кто гибнет?

— Ну как же, вот в прошлом месяце на Байконуре взорвалась ракета. И множество важных экспериментов завершаются крахом. Вон коллайдер опять собираются запускать, и журналисты бьют тревогу, что ученые сами не знают, что нас ждет с его пуском, не исключают самые трагические последствия для человечества и планеты.

— А при чем здесь математика?

— Так ведь, Раиса Михайловна, ученые, конструкторы объясняют, что в их расчеты вкралась ошибка, поэтому все пошло в разнос. Типа их вины нет, это арифмометр «Феликс» виноват или перфокарта загнулась. А на самом деле из трех вариантов решения был выбран неверный, и из-за этого ученые до конца не уверены в своих расчетах и им требуется эксперимент, чтобы на практике и за счет государства увидеть, что получится: банан или кукиш с маслом, или вовсе лягушка, надутая соломинкой! И как это может быть, чтобы способы решения были все правильные, а результаты разные? Это всё равно, как если мы бы с Сидоренко ходили в школу одинаково – ногами, а результат получался разный: у Гали формулы в голове, а у меня в башке только образы и эпиграммы.

— Кулик, вечно ты все опошлишь, выйди вон из класса!

— Да я-то выйду, дорогу знаю, не первый раз гонят за правду, а вот Вы правильного ответа на мой вопрос найти не смогли.

+++++++++++++++++++++++

На переменке спрашиваю Витяню: «Ну, как впечатления? Круто?»

— Не то слово! Полный отпад! Я теперь Серегу понимаю, у меня все внутри вибрирует от восторга! А ты зачем Раису довел, она же хорошая тетка, всегда к нам, дурачкам, с пониманием!

— Тетка-то она хорошая, не отрицаю, и говорил я, но мнение это не мое. Это ВГ так считает и попросил меня его озвучить. Думаешь мне приятно, что Раиса теперь будет думать, что я ей мщу за то, что она меня на второй год оставила? А на самом деле она меня за уши изо всех сил тянула, а я, осел, упирался.

— И что теперь делать?

— Что делать, что делать? Пойду извиняться за то, что при правильном содержании вопроса выбрал неправильную форму.

— Ты с ума как сошел, так в норму и не пришел! Просто извинись, этого вполне достаточно. Тебе просто и ей приятно.

++++++++++++++++++

В это утро мама меня попросила: «У нашей Пальмы ошейник совсем порвался, сходи на переменке в спортивный магазин, купи самый красивый». Ну я и сходил. Прихожу, все в классе активно общаются, обсуждают какой я жоп*лиз. Ну думаю, сейчас я вам устрою клоунаду.

— Девочки, объявляю конкурс на самую элегантную девушку класса! Вот у меня эталон, - втянул в себя живот насколько мог, опоясался ошейником, - видите объем моей талии всего на предпоследней дырочке ремня! Я самый старый в вашем классе, а талия у меня, как у Дюймовочки! Ни у кого из вас такой нет!

Ох, они и взвились! Начали ссориться в какой последовательности примерять собачью обновку. Мы, парни, наблюдая девичий бедлам, тихо угорали.

Состязание выиграла Наташа Быкова. Она, гордая и счастливая, сделала дефиле перед классной доской. Я схватил ручку и быстро написал на листе:

Самая тонкая и длинноногая,

Лучше всех ты весною оформлена,

Вот идешь, как одуванчик качаешься,

Наша нежная ты, недотрогушка.

Подвинул листок Сереге. Он прочитал, сквозь ржач, давясь, спросил: «А почему «недотрогушка»?»

— Так она же в собачьем ошейнике, тронешь её и чем это может закончиться?!

+++++++++++++++++++++++++++++

Лазер и сопротивление у Сергея Константиновича взяли просто. Как только Стелла попросила, сказав, что это ей надо домой для ремонта телевизора, бывший фронтовик сразу растаял, и не обращая внимание на наш дурацкий предлог, выдал искомое, но с возвратом и под роспись. Сказал, что орднунг, есть орднунг.

++++++++++++++++++++++

— Слушай, Валер, а почему ты такой умный, раскованный, продуманный и даже наглый, остался на второй год в девятом классе?

— А чего это сразу наглый? Я вообще-то застенчивый молчаливый забитушник.

— О, как насмешил, застенчивый! Да ты с учителями держишься на равных, у нас у всех сердце просто обмирает, когда ты с ними затеваешь полемику.

— Стелл, для меня это непростой вопрос, но теперь ТЕБЕ я могу ответить честно: «Я из другой школы пришел в недружественный класс и поэтому испытывал чувство депрессии и одиночества. Из-за этого на переменах сидел в коридоре на подоконнике. А ваш класс был рядом, и я невольно обратил внимание на самую красивую девушку. И стал мечтать о том, чтобы с ней познакомиться. При этом трезво оценивал свои шансы и осознавал всю невозможность знакомства. Потом придумал, что надо остаться на второй год и тогда попаду в ваш класс и буду два года безнаказанно любоваться невероятной красотой».

— Да ну тебя! Я серьезно, а тебе все бы прикалываться.

— Причем здесь прикалываться? Ты когда себя последний раз в зеркале видела?

— Да сегодня и видела! И что с того?

— Да то. Что оно тебе ответило на вопрос: «Свет мой зеркальце скажи, да всю правду расскажи…»

— Ага, вот опять! С тобой серьезно, а ты все издеваешься… - насупилась красавица.

— А что ты хотела? Мы с тобой фактически знакомы две недели. Поэтому каков вопрос, таков и ответ. А то, что мы с тобой серьезно не говорим, так это не так. Мы с тобой часто говорим о здоровье твоего брата, а ничего более важного чем это, для Вашей семьи на Земле нет. А сегодня вообще я задам твоим родителям вопрос, ответ на который для тебя очень важен.

— Что за вопрос?

— Вырастешь, Стелла, узнаешь.

— Опять ты издеваешься! Да я теперь вся измучаюсь, разгадывая, что ты опять придумал.

++++++++++++++++++++

Не успела Стелла нажать на кнопку звонка, как дверь в квартиру сразу распахнулась. Людмила Васильевна сказала: «Здравствуйте, входите быстрее, сейчас кушать будете».

— Извините, Людмила Васильевна, пусть Стелла перекусит, а мне пока нельзя. Процедура, которую я буду проводить, требует полной сосредоточенности и пустого желудка. Но потом я и Борис Аркадьевич съедим по слону, и попросим добавки в виде зеленого крокодила.

— А Бориса Аркадьевича ещё нет, он на работе.

— Это не страшно, он во сколько вернется?

— Обычно приходит к 7 часам.

— Это поздно, меня на столько не хватит. Сейчас 2 часа, процедура займет у нас около 3 часов, а потом он нам понадобится, чтобы поделился своей силой с Александром.

— А почему ты нам в субботу об этом не сказал?

— А в субботу я и сам об этом не знал. Что будем делать? Я настроился и переносить на завтра не хотелось бы. Это выбьет нас из графика, который я продумал на эту неделю. Да и Александра жалко, он уже весь в предвкушении.

— Я сейчас позвоню ему на работу, попрошу, чтобы сегодня пришел пораньше.

Пока Людмила Васильевна звонила, я попросил Стеллу, чтобы она начала набирать воду в ванну температурой воды равной температуре тела. А сам занялся подготовкой электрической части: протянул в ванную комнату переноску, подсоединил её к лазеру. К лазеру подсоединил сопротивление, а к сопротивлению – провода с заранее зачищенными концами.

— А зачем это — подозрительно спросила Стелла — ты что, будешь Сашу током лечить?

— Нет, конечно, это для меня. Как только почувствую, что слабею, подключусь. Так, ванна почти наполнилась. Теперь мне надо тазик или чашку литров на пять.

Тазик принесли. Людмила Васильевна попросила: «Валера, ты бы рассказал, что хочешь сделать, вдруг это опасно, тогда я не разрешу ничего делать». Я рассмеялся: «Я хорошо знаю главный постулат медицины: «Не навреди!» Поэтому мы с Вами Александра разденем, опустим в воду, оставим на бортике ванны только голову. В тазик нальем около двух литров воды, в тазик окунем его правую руку. Я сяду рядом с ванной, одной рукой обниму Александра под водой за плечи, а другой буду страховать его положение и следить за состоянием.

Смысл процедуры в том, что я буду направлять свою жизненную энергию в тело Александра, чтобы сдвинуть шлаки с их места и через его правую руку вывести их в тазик. На оставшееся место через кожу Александра вода будет поступать в тело и замещать шлаки. В это же время я буду усиленно формировать в своем солнечном сплетении шарики из праны и направлять их в тело Александра. Именно поэтому процесс такой долгий и трудозатратный. Зато все происходит на наших глазах...

...и хорошо контролируется. Кстати, я с Вами заболтался и забыл добавить в воду в ванну 2 ложки поваренной соли и столько же пищевой соды.

— Людмила Васильевна с тревогой поинтересовалась: «А что ты еще забыл?»

Я замер: «А что, вы подали замечательную идею! Спасибо! Это усилит процесс. У Вас есть спички? Принесите, пожалуйста. Людмила Васильевна, Вы какого вероисповедания?»

— Мы атеисты.

— Но праздник Песах Вы отмечаете?

— Конечно.

— Сможете прочитать молитву? А я прочитаю «Отче наш». Это придаст дополнительную защиту нашему ритуалу и оградит от вмешательства деструктивных сил и энергий.

Прочитали молитвы. Я на русском языке, а Людмила Васильевна, естественно, на идиш.

— А теперь проверим, подействовали наши молитвы или нет.

Я взял спички, зажег по одной три штуки и бросил каждую в ванну. Спички с шипением погасли, покрутились на поверхности и через мгновение погрузились на дно ванны и выстроились в рядок, как солдаты на марше, горелой головкой вверх.

— Вот, видите – удовлетворенно сказал я, - мы пока все делаем правильно, высшие силы довольны, подтверждают, что порчу завистники напускали, наша работа идет на пользу миру. Начнем саму процедуру?

— Да, пойду Сашу раздевать.

Раздели, погрузили, разместились: я с Александром. Людмила Васильевна с суровым и скептическим видом, села напротив. Стеллу она отправила кушать и делать уроки.

В молчании прошел час: я дышал, собирал в солнечном сплетении энергетические шарики и направлял их в тело Александра, стараясь равномерно их размещать по периферии и направляя по телу к правому плечу, чтобы срывать ими шлаковую грязь с места и гнать эту волну через правое плечо и руку в тазик.

Вдруг Людмила Васильевна воскликнула: «Ой, вода в тазике мутнеет!»

— Да, так и должно быть. Наша задача сделать так, чтобы вода в тазу стала абсолютно непрозрачной и тогда процесс нужно будет прервать и дать пациенту не менее суток на восстановление. Подумал и добавил: «Александр слаб, лучше дать отдохнуть ему двое суток».

— Это грязь, не кровь? Это не опасно?

— Грязь, шлаки. Не мешайте работать. Пока я говорю, не могу направлять энергию и шлаки тормозят процесс и даже снова стараются вернуться на родное место и прилипнуть там.

++++++++++++++++++++++

Еще через 30 минут говорю: «Вода в тазике начала темнеть, но сквозь нее еще руку Александра видно. Но моя жизненная энергия уже на исходе. Позовите Стеллу».

Стелла пришла: «Валера, что надо делать?»

— Вон видишь, концы провода отходят от лазера с сопротивлением? Возьми красный провод и зачищенным концом обмотай мою правую ногу в голеностопе. Синий провод так же примотай к левой ноге. Теперь проверь: стрелка лазера должна стоять на цифре 10.

— Да, стоит на 10.

— Теперь внимание. Людмила Васильевна, я сейчас на минутку вытащу руки из воды, чтобы проверить, что ток из моих рук не навредит Александру. На это время подстрахуйте, поддержите сына. А ты, Стелла, включай переноску в розетку.

Стелла вышла и в комнате вставила вилку переноски в розетку. Крикнула: «Я включила».

— Да, я почувствовал. Сам вначале прижал правую руку к своему животу – никаких неприятных ощущений. Оторвал правую руку, прижал левую, так же нет неприятных ощущений. Прижал к животу обе руки – нет жжения. Хорошо.

— Стелла, возьми мокрую тряпочку положи мне на живот.

Сделала. Положил свои руки на мокрое. Хорошо, нет неприятных ощущений.

— Людмила Васильевна, теперь, когда я убедился, что ток не идет дальше моего тела, Вы тихонько отходите на свое место, а я продолжу процедуру.

Прошел еще час. Вода в тазике стала почти непрозрачной, Александр держался героически, а вот мне становилось хреновато, я устал и держался уже только на самолюбии и самовнушении.

— Стелла, - позвал я – регулятор на лазере тихонько переведи на большее значение, приблизительно на 1 деление в минуту до тех пор, пока я не попрошу прекратить.

— Это не опасно – испугалась мама ребят.

— Чтобы узнать это, я и прошу делать это медленно. Вот Вы устали сидеть на одном месте?

— Да, это утомительно, сидеть так долго.

— А теперь представьте, что испытываю я. Сидеть неподвижно, работать, переживать за Александра, потеть, наконец, как собака на солнцепеке...

— Собаки не потеют – это Стелла проявила свою информированность.

— Спасибо, Стелла, хватит, мне стало намного легче формировать и отправлять нужное количество энергии.

— Валера, мне кажется, что вода в тазу стала непрозрачной, или нет?

— Да, я это тоже вижу. Еще потерпите 10 минут, ровно до 5 часов, чтобы дальше легче было вести расчеты. Да, и видите, до края тазика есть ещё сантиметра два. Уровень грязной воды поднимается сравнительно медленно. Следите, чтобы грязная вода не выплеснулась в ванну, особенно, когда я буду Александра вынимать из воды. Кстати, эту грязную воду нужно будет потом слить в какую-нибудь стеклянную емкость, чтобы потом, когда отстоится, отделить воду. С этой грязью, когда мы пройдем все этапы очищения, надо будет провести определенный ритуал. Ведь шлаки столько лет были частью Вашего сына и если их просто выплеснуть в унитаз, то последствия для Александра могут быть непредсказуемы.

— Стелла, отключай лазер, отсоединяй от меня провода, — измученно сказал я. Когда Стелла освободила меня из капкана проводов, извлек её брата из ванной, завернул его в полотенце. «Как ты чувствуешь себя, герой? Голова не кружится? Где-нибудь, что-нибудь болит? Если что-то плохо, то мигни 3 раза».

Александр мигнул один раз.

— О, какой молоток, вырастешь, кувалдой станешь!!!

— Людмила Васильевна, теперь, до прихода Бориса Аркадьевича, Александру лучше поспать, а мне бы съесть три корочки хлеба и тоже передохнуть.

Я отнес Александра в детскую и уложил его в кровать. Мать укрыла его одеялом и провела меня в кухню, откармливать. Не успел я доесть, дверь открылась – пришел глава семейства.

Поручкались. Людмила Васильевна весьма эмоционально пересказала суть происходящего.

— А моя какая роль теперь, если процедура выполнена? – спросил Борис Аркадьевич.

— Роль Ваша – главная. Сейчас Александра разбудим. Я возьму Вас за левую руку, Вы сыну положите правую руку на правое плечо. Я буду медленно, в течение около 10 минут, направлять Вашу жизненную энергию, но не более 10%, Вашему сыну. Смысл этого действия в том, чтобы узнать, правильно ли мы провели эту часть процедуры очищения. Если мои придумки Александру помогли, то Александр должен начать членораздельно выражать свои мысли и осмысленно действовать правой рукой. Поскольку Вы генетически близки, то для этого пригодны Вы, Людмила Васильевна и Стелла. Но я подумал, что не гоже что-то забирать у слабого пола, Вы со мной согласны?

— Конечно согласен, но как-то это неожиданно…

— Так что, вперед?

— Да.

Передача энергии прошла успешно. Александр начал говорить и двигать правой рукой в плече, в локте, кистью и пальцами. Левой рукой он двигал только в плече. Но и этому семья была безумно рада. Людмила Васильевна в порыве чувств даже чмокнула меня в щеку.

Я стал прощаться и тут Стелла вспомнила: «Но ведь ты хотел моим родителям задать какой-то вопрос?»

— Да хотел, и хочу, но переволновался и забыл. Может быть, присядем и пока Борис Аркадьевич будет пополнять свою энергетику, я расскажу суть проблемы.

Так и поступили.

— По существу, все упирается в то, что я ничего не знаю. Опыт и знания, которые я получил от своей тети здесь не применимы, т.к. там я был массажистом и санитаром. Типа подай - принеси, вымой, накорми. А здесь осень, пора угасания, засыпание сил природы, да и болезнь вызвана не естественными причинами, а злобными силами. И от этих последствий просто устранением шлаков не избавиться. Сегодняшний успех вызван тем, что основное внимание я уделял воротниковой зоне, турецкому седлу и связке правое плечо, рука. На наше счастье, это лежит в самом верхнем слое клубка из каналов и нервов. Короче говоря, мне нужна помощь и помощник, с которым я мог бы обсуждать тему, искать выход из тупиков. Чтобы мне не приходилось объяснять во время работы каждое своё движение. Мне Стелла уже говорила, что мечтает о том, чтобы стать логопедом, учить больных общаться с миром, объяснять свои проблемы. Это так, Стелла?

— Да, есть у меня такая голубая мечта.

— Вот, значит, у нас уже есть точка соприкосновения. Я предлагаю сейчас провести небольшой эксперимент по передаче части моих знаний Стелле, чтобы Вы убедились, о том, что я говорю, не является фантастикой и вполне возможно. Стелла, ты была свидетелем того, что Межавитин и Трошин стали вдруг такими умными, что даже учителя потеряли дар речи. Было такое?

— Да, это было поразительно.

— Скажи, ты свободно владеешь идиш?

— Нет, практически вообще ничего не знаю. «Да», «Нет». Все на самом примитивном уровне.

— Сейчас я тебе передам знания твоего родного языка, и ты поговори на нем с родителями, чтобы они убедились, что мои слова не бред. Ты мне доверяешь?

— Честно говоря, не до конца – ты самый странный человек, который мне встречался. Честно говоря, я в шоке с тех пор, как ты пришел в наш дом.

— Хорошо, я спрошу по-другому. Ты мне веришь, что я не хочу тебе навредить, а желаю только добра?

— Да, я не только в это верю, но и чувствую сердцем, что тобой руководят добрые намерения.

— Тогда дай мне руку, и я пошлю тебе знания языков идиш, иврит, английского, латыни, арабского и узбекского.

Передал.

Родители поговорили со Стеллой на своем языке.

Я продолжил: «К сожалению, дальше не может быть так легко, поскольку я не знаю тех, кто может обладать знаниями по болезни Александра. Как там все сейчас устроено у него, не посмотришь. Поэтому лично я вижу только два пути. Один медленный и кропотливый, и самое главное, что он не гарантирует успеха. И по этому пути мы с Вами начали идти – это путь очищения.

Второй путь не менее кропотливый, но он может нам помочь быстрее разобраться в зловредном клубке в шее Александра. Для этого мне надо изучить соответствующее соединение в теле родственника Вашего сына. Но поскольку ни у Бориса Аркадьевича, ни у меня нет для этого времени – часами сидеть рядышком, пока моё сознание будет рассматривать, исследовать эту проблему. То поэтому Вам надо решить, по какому пути мы с Вами пойдем. Если по обоим, то Вам надо будет договориться с классным руководителем, чтобы она посадила нас со Стеллой на одну парту.

Мы будем держаться левыми руками и тогда молча сможем исследовать проблему. Не думаю, что это будет просто и легко. Но шанс есть, ведь так я уже исследовал Александра, и Вы видите, к каким последствиям это привело, меньше, чем за неделю.

Семья начала обсуждение. Ни к какому общему мнению не пришли и решили, что им надо подумать и ответ они дадут к следующей процедуре.

— Но это не всё, – сказал я. — Сегодня мы провели первую, самую легкую процедуру очищения. Дальше процесс будет идти тяжелее, потому что надо будет чистить более глубокие слои. А энергетические каналы вообще так невозможно очищать. Китайцам несколько тысячелетий назад Боги передали знания по методу иглоукалывания, акупунктуры. Кстати, именно при помощи акупунктуры, шиатсу, точечного массажа я в субботу смог несколько пробудить руку Александра. Так вот, Борис Аркадьевич, сможете ли Вы сделать 12 серебряных игл в 11 сантиметров длиной, толщиной в 1 миллиметр, заостренные с одной стороны и 3 таких же иглы, но длиной в 21 сантиметр?

— Я раньше с этим не сталкивался. Но знакомые ювелиры есть, попробую.

— Не попробую, - требовательно сказала Людмила Васильевна, - а к пятнице обязательно сделаешь. Подумаешь, серебряную проволоку нарезать да заострить. Тоже мне, нашел проблему, ведь для сына стараемся.

— Тогда пока у меня пока всё. Расстанемся до пятницы. Да, забыл. К Вам, Борис Аркадьевич, есть еще одна просьба. Научите, пожалуйста, Александра скрещивать пальцы и играть в шашки. Думаю, он сумеет Вас приятно удивить.

— А в шашки я умею играть. И в уме давно уже играю – с трудом проговорил Александр.

У нас у всех просто открылись рты от удивления.

— Ну, я же говорил, что ты, когда вырастешь кувалдой станешь, да герой?

— Кувалдой? А что это такое?

Мы все захохотали.

— Ну, раз ты такой знаток, то надо будет устроить семейный чемпионат. Но сейчас у меня нет уже сил, а ведь еще и домашние задания надо сделать. Да и Вам надо многое обсудить и успокоиться. До свидания.

Глава 4

Во вторник я проспал и в школу вошел вместе со звонком на урок. Когда вошел в класс, там уже была Зоя Сергеевна, рассаживала всех по своему вкусу. Меня посадила со Стеллой, на место Ани Гланцман.

— Весело здесь у вас, — шепнул я, — твоя работа?

— Конечно. Мама утром звонила Зое Сергеевне и обо всем договорилась.

На перемене Сергей выловил меня:

— Валерка, что происходит? Твоя работа? Следующий урок органика, я ни хрена не знаю, что делать?

— Сереж, не переживай, я тебе и Витяне вчера передал полный комплекс знаний за этот год по всем предметам. Другое дело, что до тех пор, пока мы не озвучим ВГ наше коллективное согласие с его ультиматумом, мы не можем ими активно пользоваться. Но я с ним сумел договориться, что пока на прямые вопросы и задания учителей мы сможем отвечать в полном объеме.

— А когда мы со всеми будем говорить об этом?

— Сереж, без подготовительной проработки, если мы сразу начнем с одноклассниками об этом говорить, то нам просто головы посрывают педагоги и медики. Надо почву готовить. Но я предполагаю, что, как и требовал ВГ, мы до конца недели все обдумаем и с классом согласуем.

— Слово?

— Зуб даю!

Посмеялись.

На следующей перемене подошел к Лиле Ситниковой.

— Лиля, привет, — я протянул ей руку.

Она поручкалась со мной и засмеялась:

— Вообще-то парни первыми девушкам руку не подают.

— Да, я в курсе. Но у меня есть две причины нарушить неписанные правила.

— Да, и надеюсь, веские?

— А то? Первая — мне просто приятно прикоснуться к красивой девушке, а поводов для этого не так уж и много.

— Ну ты и нахал, на глазах своей девушки делаешь мне комплименты, да еще и домогаешься.

— Моя девушка? Это ты про кого?

— Да ты что, псих? От Стеллы отошел на два метра и сразу забыл про нее?!

— Да это не я псих, а вы какие-то странные. Мы со Стеллой просто друзья. Ну, ладно, большие друзья. Но я же еще не сказал про вторую причину, а у меня же еще к тебе и дело.

— Какое дело? Я вижу тебя всего второй раз в жизни. А ты уже заявляешь, что у нас с тобой какие-то дела!

— Подружка, да ты не передергивай! Мы с тобой уже третью неделю дышим в классе одним воздухом, а ты все еще утверждаешь, что у нас ничего общего.

— Ладно, хватит прикалываться. Давай твое завальное дело.

— Лиль, я краем уха услышал, что ты любишь разгадывать ребусы, шарады, загадки, кроссворды, логические парадоксы, детективные ситуации, и что ты, якобы, в этом насто-ящая дока.

— Не может быть, чтобы ты об этом, от кого-нибудь узнал, я вовсе не большая любительница такого жанра. Так, иногда, когда попадется в журнале, поломаю голову. Но слушать приятно, продолжай! Ты мне за три минуты накидал годовую норму комплиментов. Это не случайно, к чему ты ведешь? Что тебе от меня надо?

— Да понимаешь, я начал писать приключенческий рассказ. Здесь на трех листах изложена фабула, но без указания имени преступника. Мне хочется, чтобы рассказ не был слишком простой, и читатель сразу же не мог бы догадаться, кто совершил преступление. Не могла бы ты прочитать и отметить то место, где ты догадалась, кто преступник?

— Ты пишешь рассказы?

— Да нет, просто всякую ерунду. Это проба пера, разработка стилей, наработка опыта. Стихи у меня получаются лучше. Да ты спроси Викторию Филипповну, я белым стихом написал ей сочинение на тему «Как я провел лето». Так она поставила мне 5 с плюсом.

— Давай, давай. Я люблю почитать, а тут одноклассник — любопытно. Ой, а тут что, курица лапками пробежалась?

— Где? — испугался я. — Да нет же, этот почерк у меня специально выработан, чтобы училка не могла догадаться, слово правильно написано, или с ошибкой.

— Ну ты и хохмист. Ладно, сегодня до конца уроков дам ответ.

Я отвалил. На самом деле я прикасался к ней, чтобы запустить аудитора (по теории и книге «Дианетика» американского разведчика, писателя, теолога и психолога Рона Хаббарда. Так он назвал медика-гипнотизера, который вводит пациента в транс и задает ему вопросы, с помощью ответов на которые нивелирует психологические травмы пациента, вплоть до родовых). В данном случае я запустил аудитора не столько как медика, но как разведчика, и как союзника, развивающего симпатию ко мне и как информационную посылку, передающую знания по логике, криптографии, языкам шифрования и криминалистике, и, конечно же, интереса к ним.

Вернулся на свое место. Стелла спросила меня напряженным голосом:

— Ну, что наболтался?

Я прикинулся шлангом.

— Да озадачил её одной из наших проблем.

— А мне, значит, об этом знать незачем?

— Стелл, какие от тебя секреты? Вот сейчас начнется биология и мы впервые на весь урок возьмемся за руки. И ты за 45 минут узнаешь все мои маленькие и большие тайны.

— Да, а ты узнаешь мои?

— А это уже как ты захочешь. Я могу тебя научить тому, чтобы никто и никогда, даже супер-пупер гипнотизер Вольф Мессинг не смог залезть тебе в голову. Единственно, помни, ради чего мы с тобой всё это затеяли и не блокируй весь мозг. А защити только те знания, которые считаешь глубоко личными, а то я не смогу помочь Александру.

На следующей перемене Стелла спрашивает меня:

— Что-то получилось, ты что-то узнал?

— Вынужден тебя разочаровать. Ничего не выяснил и не смог разобраться.

— Почему? Ты же можешь все!

— С чего ты взяла? Я самый большой неудачник в вашем классе. Кто здесь околачивается вторым год? А не разобрался из-за того, что попал в совершенно непонятную ситуацию. Когда я взял за руку Александра и послал шарик в него, то он передал мне картинку, как будто я смотрю на мозг сверху, как на плоскости и было очень удобно отслеживать все извилины и переплетения. Кроме того, я запросто мог крутить шарик мозга: то есть вид сверху, спереди, сбоку (как в черчении — в трех проекциях).

А когда шарик попал в тебя, то он застыл в одном положении: не сверху, не спереди, не сбоку, а как-то нелепо. Одновременно и спереди, и сверху, и сбоку и все это как бы под углом в 45 градусов и при этом никакого объема, плоскость непробиваемая. Весь урок бился, понял только, что я редкий болван. Видимо, не даром говорят про женскую логику, что мужикам её не понять. При этом я видел, что ты мозг не блокировала, иначе я бы даже и так не смог его увидеть. Буду думать. А ты что выяснила про меня? Убедилась, что у меня от тебя нет секретов?

— Да, убедилась. Но то, что я узнала, меня не обрадовало, эта история с ВГ — это страшно! Страшно привлекательно и страшно до отчаяния. Кто эта ВГ, что она от нас потребует? Женщинам вообще доверять нельзя, мы даже для себя такие непредсказуемые. Что ты молчишь, что ты думаешь?

— Что я думаю, что я думаю… Да у меня уже думка съехала в дурку… Я себя уже изругал на все ветра… как она, зараза, влезла мне в голову… это все мои проклятые головные боли… доэкспериментировался, блин! Самое главное: не могу решить для себя, бросить все и не тащить вас всех за собой или продолжить? Но как представлю, что без ВГ не смогу помочь тебе с Александром, да и Серегу с Витяней поманил. И теперь все бросить и опять зажить серым мышем в уголке?

— Да ты что? Как это бросить? Может быть, такого шанса ни у кого из нас никогда и не будет. Это же случай и возможности невероятные!

— А ответственность? Ты же понимаешь, это весь класс! 28 человек! И наши родители, и учителя, и всякие прочие родственники. А что с нами сделает власть, когда узнает? Они же сразу захотят нас подчинить себе, посадят на цепь.

— Думай! И мы будем думать. Конечно, надо всё не раскрывать, информацию дозировать. А ты можешь ставить какой-то блок, чтобы наши не могли ничего лишнего болтать?

— Не знаю, меня ВГ для тебя научил, как мозг экранировать от всяких умельцев. Но я расскажу ему вечером про наши проблемы. Не может быть, чтобы он чего-нибудь не посоветовал. Ведь это не только наши проблемы. Я пока буду делать то, что и так наметил. Мне кажется, что ВГ что-то мне втихаря втирает. Потому что я не понимаю, с какой стати я, например, написал этот рассказ и поперся с ним к Ситниковой. Она вообще, кстати за деваха?

— Деваха как деваха. Все мы здесь серые и обыкновенные. Её не слышно и не видно, да и сидит она с Дилей Арсланкуловой, единственной узбечкой в нашем классе. Поэтому они обе закрытые, как под паранджой ходят. Но постой, постой, ведь она дочь начальника, ей всегда ни за что математика и англичанка ставят четверки. Не за красивые же глазки. Узнать, кто она?

— Нет, не надо, не светись. Я запустил ей разведчика, он мне после уроков расскажет.

— Как расскажет, как запустил?

— Все, вот вырастешь, узнаешь. Ведь от тебя у меня нет секретов. Она мне пообещала до конца уроков прочитать фабулу рассказа и ответить мне, кто преступник. Вот в этот момент я и получу инфу от аудитора. Ты лучше придумай, как нам в четверг организовать открытое комсомольское собрание. Хотим мы или не хотим, но в субботу решение у нас должно вызреть, и мы его обязаны озвучить ВГ.

— Слушай, а что мне говорить Ане? Она на меня дуется из-за того, что её пересадили!

— Не знаю, ты же умная, придумай что-нибудь. Она должна знать пока не больше того, что знает весь класс.

После пятого урока Лиля поманила меня к себе. Я подошел.

— Слушай, — сказала она, — лихо закручено, я даже увлеклась, но кто преступник, я точно не скажу, а интуиция подсказывает мне, что это сделал официант.

Я засмеялся:

— Нет, Лиля, так не годится. Ты же аналитик, а не интуитивист. Аналитик говорит следователю: «На основании таких-то улик, или следов, преступником является официант, арестуйте его». Я думал, что в тексте оставил слишком много явных указаний на преступника, а ты мне отвечаешь уклончиво. Можно я допишу еще одно предложение?

Взял тетрадь и дописал еще одно сложносочиненное предложение, которое хоть и было составной частью рассказа, но на самом деле являлось кодовым сигналом, который сознание читателя непроизвольно расшифровывало как приглашение на связь.

Лиля смутилась:

— Я постоянно отвлекалась на преподавателей. Можно я возьму тетрадь домой и более внимательно прочитаю?

— Да, конечно, я буду только рад.

Вернувшись к Стелле, я с воодушевлением сказал:

— Слушай, ты не поверишь, папа Лилии действительно начальник, но не абы кто, а целый полковник и командует он нашим городским КГБ. Представляешь, какие перспективы нам это открывает! Правда, аудитор выяснил, что Иван Дмитриевич — так зовут отца Лилии — последний месяц ходит невеселый и на всех рычит. Ничего. Я в текст вставил команду на нашу встречу, а одитора настроил на то, чтобы Лиля подлизалась к отцу и уговорила его помочь ей с определением преступника. Думаю, тема рассказа возбудит его любопытство и завтра мы встретимся. Надо подготовиться.

— Вот это ВГ, — с восторгом отреагировала Стелла, — похоже, он все видит и планирует далеко наперед.

— Да, — думая о своем, — отозвался я. — Но похоже, мой прогноз на завтрашнюю встречу неверен. Руководители таких ведомств так не поступают. По идее, если он сегодня прочитает рассказ, и он его заинтересует, то завтра он даст команду собрать на меня все, что известно, изучит все, что накопают, подумает и только на послезавтра, может быть, вызовет меня на разговор.

— Так это же прекрасно, ведь завтра у нас вторая процедура очистки моего брата. Все складывается просто прекрасно: у нас не накладывается время процедуры на время встречи с Иваном Дмитриевичем и появляется время на подготовку для встречи с ним. А что ты думаешь о том, как залезешь мне в голову?

— Ну ты и выбираешь выражения! Я прямо-таки почувствовал себя чикагским мясником! Осталось найти пилу и топор.

— Хи-хи-хи.

— Ха-ха-ха.

— Есть одна идея, на шестом уроке опробую.

После уроков все той же компанией шли домой, Вова Шкловский читал свои стихи и уговаривал нас зайти к нему домой, послушать песни и стихи под гитару, но девочки отговорились разными причинами, перенесли это мероприятие на следующую неделю, на день, когда будет 5 уроков. Ребята пошли дальше, а мы свернули к дому Стеллы.

— Зайдешь? — робко спросила Стелла.

— Конечно, но только ненадолго, узнаю, как Александр и сразу домой, надо серьезно продумать много моментов: ВГ и Ситниковы и комсомольское собрание.

— А что собрание, — беспечно отмахнулась Стелла, — скажем комсоргу — Людке Андреевой, она собрание в любой момент назначит.

— Стелл, но ведь там что-то надо говорить, да не на нашем уличном языке, а на казенном, лозунги какие-то применять. А у меня с этим не очень хорошо, от официоза уши в трубочку сворачиваются, и тошнота развивается. И надо не просто суть высказать, а еще и убедить всех пойти с нами этой трудной дорогой. Вот сегодня четвертый день, как мы начали дружить, а могла ли ты еще неделю назад сказать, что твоя жизнь круто изменится, и ты будешь участвовать в каких-то невероятных экспериментах, будешь копаться в чьих-то головах, слушать какие-то голоса?

— Слушай, а ведь действительно, мы поймали такой ритм жизни, что время летит, как в боевике, события мелькают — не успеваю их осмыслить. Еще вчера я была дура-дурой, а сегодня свободно думаю на пяти языках, знаю все латинские, медицинские термины по болезни Сашки, знаю, почему современная наука не способна его вылечить. При этом ясно осознаю, что то, что ты с Сашей делаешь — чистое шарлатанство. Но ведь это работает!!!

— Ага и, если кому рассказать, никто не поверит. Да я бы и сам первый не поверил.

— Валер , а ты же мне так и не сказал, получилось то, что ты придумал на шестом уроке?

— Какая ты сорока любопытная! Прямо журнал «Хочу все знать». Нет, не получилось. Но сдвиги есть. Тогда я запускал один шарик, а теперь запустил восемь! И расположил их равноудалено вокруг мозга и, когда мысленно опускаю глаза, то они сразу по всей окружности опускаются вниз или по моему желанию поднимаются вверх и мне остается просто перескакивать с одного шарика на соседний или на другой. Так что надо как следует помучиться, глядишь и получится. А ты не испытываешь неприятных ощущений, когда я у тебя в голове в бильярд играю?

— Ну вот, ты опять прикалываешься! Нет мне не больно, но такое впечатление, как будто рядом комар жужжит.

Людмила Васильевна, как наш герой? Жив, здоров, аппетит тройной? Кушает сам, Вы только успеваете добавки подкладывать?

— Да, я на Сашу нарадоваться не могу. Сам ест. В шашки играет так, что от меня только пыль летит. Я у него только вначале выигрывала, а теперь он как-то лихо в дамки прорывается, я ничего сообразить не успеваю, а он уже выиграл.

— Замечательно. Можно я его осмотрю? Ну, вот, динамика есть. Надо потихоньку Александру руку нагружать, тогда и сила в ней появится, как у Юрия Власова. Александр, знаешь кто такой Юрий Власов?

— Конечно знаю, это наш трехкратный олимпийский чемпион по тяжелой атлетике, он штангист.

— Молодец, только не трижды олимпиец, а просто олимпиец, а вот чемпионских титулов у него очень много. А тебе кто-нибудь говорил, что он потом перетрудился и не мог даже ложку поднимать? Затем полгода лежал, его даже медики перестали посещать, думали он со дня на день умрет. А он собрал волю в кулак и начал делать в кровати лежа упражнения. Конечно, динамические ему вначале не давались, а Власов описал то, как реальный человек отчаивался, а потом думал, пробовал, снова отчаивался и все же нашел способ и вытащил себя из могилы. Я считаю, что именно эту книгу должен прочитать каждый человек, чтобы понять, что единственный враг в его жизни — это он сам со своей ленью и тягой получать только удовольствия, ничего не отдавая взамен.

— Я понял, а что значит динамические, статические?

— А это потом мама или Стелла объяснят. Людмила Васильевна, мне кажется, что шлаки стоят на том же уровне, куда мы их вчера отодвинули. Количественно мы вымыли около 20 процентов грязи. А где Вы её отстаиваете?

— Мы ее слили в 10 литровую бутыль и выставили на балкон.

— Следите, чтобы на нее не падали прямые солнечные лучи. Накройте ее плотным темным материалом. Когда отстоится, мы с ней проведем еще ритуалы. Иголки еще не сделали?

— Нет, но договорились, завтра к концу дня Боря принесет.

— Хорошо. Тогда я сейчас пробегусь Александру по энергетическим точкам и отчалю. Хочу своей маме тоже помочь. У нее немного лишнего веса, суставы, сосуды, почки. Я раньше ничего ей не делал, мы же все думаем, что наши мамы вечны.

— Ау, ВГ, откликнись!

— Здесь я уже. Вижу, тебе понравилась моя задумка с папой Лилии. Там у него все сейчас очень сложно, он ходит по лезвию ножа. Но его врагов ждет очень неприятный сюрприз.

Бери лист бумаги, пиши: «Иван Дмитриевич! Третьего июля т. г. начальник областного управления КГБ генерал-майор Исмазагулов встретился с прокурором Абдуразаковым, и они вместе поехали к дяде Рашидова (первый секретарь компартии Узбекистана) Усману Абдуллаевичу. Там они обговорили просьбу дяди о «постановке на место» начальника Чирчикского КГБ Ситникова И.Д., т.к. он зазнался и мешает дальней родне Усману Абдуллаевичу делать свои неблаговидные дела в Чирчикском районе.

В тот же день Исмазагулов подписал приказ о создании оперативной группы для Вашей разработки. В состав группы входят майор Джурабаев, капитаны Эдуардов и Зыкин, лейтенант Мамаев. Им придана машина «Москвич-412» синего цвета со сменяемыми номерами. Сейчас (т.е. на момент нашего разговора) машина стоит под Вашими окнами, и капитан Эдуардов и лейтенант Мамаев нас слушают и ведут запись на магнитофон. Они уже два месяца Вас пишут.

Если Вам надо, то я могу вызвать из архива и воспроизвести запись разговора генерала, прокурора и дяди Рашидова в Вашем телевизоре, но это можно сделать и в любой, нужный Вам момент. А сейчас, под запись разговора оперативной группой, у нас разговор не получится. Но я могу на один час устроить невидимость у группы и вместо записи разговора будет писаться «белый шум». Если это надо сделать, подмигните мне».

Валера, это пока все. У Ситниковых, сразу как войдешь, отдай записку отцу Лилии, а дальше действуй по обстановке. Все соображения по этому разговору я тебе подскажу, интерпретируй их под себя, чтобы не было в беседе задержек и непонятных тебе слов, и выражений.

Предвижу твой вопрос и говорю сразу: «Полковнику мы поможем. Уже до конца этого года он сможет стать начальником областного управления КГБ, а к лету следующего года — начальником республиканского управления КГБ. Мы его карьеру выстроим через успешное раскрытие шпионских сетей, «глухарей», полной ликвидации тяжелой уголовной преступности в республике, хапуг теневого рынка, начнем ликвидацию промышленного и товарного дефицита. Во главе всех этих дел будет стоять ваш коллектив. Конец связи.

Я схватился за голову. Господи, ну куда я опять лезу?! Разве с моим умишком тянуть эту прорву сложнейших дел?

Глава 5

В среду, войдя в класс, хотел пройти к парте, на которой сидел со Стеллой, но увидел, что там сидит Аня, и сменил маршрут на направление к Лиле.

— Привет, Люся!

— Кто, кто? Какая я тебе Люся? Что это за собачья кличка! Почему ты позволяешь себе меня оскорблять?

— При чем здесь собаки, обиды? Ты себя слышишь? Я думал, что у нас завязались товарищеские отношения, поэтому обратился к тебе тепло, по-дружески, может быть, и чересчур фамильярно. Но мы же не на английском светском рауте. Извини. Раз ты такая обидчивая, то буду обходить тебя десятой дорогой, — направился я в конец класса.

— Постой, — опомнилась девушка, — я просто была ошеломлена новым именем. Если очень постараться, то в нем можно найти некий шарм, русскую изюминку. Пожалуй, нам надо чаще общаться, чтобы привыкнуть к манере разговора друг друга.

— Извини еще раз, — остановился я. — Мне просто не терпелось услышать твое мнение о моей загадке, вот я и подошел к тебе, как к тете Фросе, запросто.

— Теперь я это поняла, и в общем-то уже не сержусь. Даже как-то интереснее жить стало, а то постоянно такая обыденность, что жить пресно. А по твоему рассказу я могу твердо сказать, что преступник — официант. Именно он оставил на месте преступления полотенце, при помощи которого совершено преступление.

— Постой, но ведь каждый, кто после официанта входил в комнату, мог воспользоваться оставленным там полотенцем.

— Нет, не мог, так как официант был единственным, кто выходил из комнаты взволнованным до такой степени, что даже два раза споткнулся. А все входящие в комнату после него люди находились там слишком кратковременно, чтобы успеть совершить злодеяние и спокойно покинуть помещение.

— Вот теперь ты аргументируешь совершенно уверено и логические цепочки продуманы и выверены. Молодец! Сразу догадалась?

— Хотела бы похвастаться, но лучше скромно признаюсь, что вначале я ловилась на твои ловушки и только на третьем прочтении стала обращать внимание на нюансы в поведении.

— Молодец! Умная, скромная, красивая, мечта любого родителя...

— Ну и скотина же ты, Кулик! Я уж настроилась на комплимент, что я мечта любого парня, а ты начал во здравие, а закончил во упокой!

— Люсь, ну если бы я говорил только то, что тебе приятно услышать, то ты опять решишь, что я к тебе подбиваю клинья и задерешь нос. А я хочу выстроить долговременные дружеские отношения. Кстати, я здесь пытался вчера разгадать разные шифрограммы, которые попадались мне в книгах. Не хочешь поломать над ними голову? Сразу предупреждаю — это задание на порядок сложнее, чем предыдущий рассказ, и подсказок я никаких не вставил. Но если дать волю фантазии, то получится как буриме: из разрозненных предложений может сложиться мини-рассказ.

— Кулик, да ты точно меня клеишь! Заставляешь каждый день и вечер думать о тебе. Ты не думаешь, что у меня есть парень и он тебе накостыляет по шее, чтобы ты от своей парты забыл дорогу к моей парте.

— Накостыляет? Ну, ты мать, суровая. Попробуй! Но знаешь, как я бегаю? Особенно когда кто-то тянется к моей шее? Меня тогда никакие стены не способны удержать! А уж как я прячусь! Ни один учитель даже с лампой Фарадея меня в жизни не найдет!

— Вот паразит, — опять насмешил! Ладно, живи пока. Давай твои шарады, положу на ночь под подушку.

Уматываясь, я отправился к Сереге, но меня остановил насмешливый оклик Стеллы:

— Ты куда? Сидеть!

Только тогда я заметил, что Аня уже ушла на новое место, и плюхнулся рядом со Стеллой:

— Салют!

— Сам ты салют. Налюбезничался?

— Нет, только начал. Да и то только из-за того, что на нашей с тобой парте идут съемки передачи «Последние новости девятого класса».

— А то. У тебя новости есть?

— Да их у тебя хотел узнать. Как там Александр?

— Да такой приставучий стал, свободной минуты не дает, болтун, да и вопросами заваливает. Одно хорошо — два раза ему повторять не надо. Просит, чтобы я ему книжки с крупным шрифтом из библиотеки принесла. Замечательная у нас с ним жизнь начинается.

— Надеюсь, ты пока Ане об этом не рассказывала?

— Нет, — смутилась блондинка, — так, совсем крошку.

— Понятно, — вздохнул я, — так жить нельзя, а иначе мы не умеем. Как в пословице: «Говорит с уха на ухо, а слышно с угла на угол». Придется Ане рассказать всё и наложить на вас и всех будущих наших союзников, причастных к тайне, наговор.

— Не надо нас наговором! А что за наговор?

— Да он совсем, совсем простенький. Всего-навсего, как только заходит речь о том, чего собеседнику нельзя знать или даже случайно услышать, у говорящего на минуту пропадает голос. Но в каждый следующий такой раз время молчания удваивается. Я знаю случай, как одна сорока замолчала на целый год, а потом так привыкла молчать, что открывала рот, только чтобы песни петь, когда выпьет.

— Да ты что? Врешь, небось!

— А это не тема для шуток. Мы же с тобой договаривались. Все вы, блондинки, такие.

— Нет, таких как я, больше нет! Меня мама по эксклюзивному проекту делала.

— Ты права, я уже это заметил, элита девятой школы!

— Ну, извини, я осознала. Знаешь, а ведь действительно такой наговор — выход. Даже мне, у которой есть более чем основательная причина молчать, смогла выдержать только 3 дня. А что говорить тогда о Нонке Измайловой, которая вообще живет без тормозов и моральных принципов. Чем сегодня будем заниматься?

— Пока жить. Я буду бильярд гонять в твоей головке, а ты терпеть комариный писк.

— А потом? Вымывать шлаки Саше сегодня будешь?

— Шлаками мы будем заниматься вместе. Надо тебя готовить к тому, что меня постоянно будут отвлекать на разные организационные дела и болтологию, а братом будете заниматься своей семьей. Сейчас я тебе передам теоретические знания по этому вопросу, а вечером закрепим их практикой, будем вместе гонять по Александру шарики, выгонять из него дурь. А пока тренируйся получать из космоса прану и загонять её в свою нужную точку тела.

_______________________________

По дороге домой Володя Шкловский опять нас смешил еврейскими притчами, которых знал превеликое множество. Когда каждый пошел в свою сторону, Стелла спросила:

— Ты опять гонялся за восемью шарами, поймал хоть одного?»

— Ого! Стелл, ты заговорила бильярдными шутками? Твой папа игрок?

— Нет, это я сама придумала… С кем поведешься, от того и наберешься! Так что с моими мозгами и твоими шарами?

— Ничего. Как я ни пробивался, щелку в твоей крепости не нашел. А прикладывать усилие боюсь. Только на последнем уроке понял, что я туплю со страшной силой. Мне не надо стремиться в мозг, он у тебя цельная структура. И у Александра мозг здоровый и даже развит не по годам. Вся проблема находится в месте соединения черепа и позвоночника, в турецком седле, а точнее, в атлантозатылочном суставе. Вот где спрятан гордиев узел: путаница — перепутанница.

Теперь нам надо постараться опустить часть шариков на уровень крепления и посмотреть, какой нерв приходит к седлу, как продолжается после седла. Но здесь будут другие сложности — одноцветный жгут нервов. Я думаю, что надо дать команду шарикам как бы снять голограмму с этого твоего участка мозга и создать уже отдельно, вне тебя, виртуальный образ и работать с ним, не боясь навредить тебе ни мыслью, ни действием, а то я больше времени трачу на преодоление страха навредить тебе и разработку страховок. И только, когда я отслежу каждый нерв, как в кабеле связистов, где каждый проводок имеет свой собственный цвет, я смогу перейти к следующему этапу.

То есть нерв, который должен идти, предположим к левой руке, проследить: куда он идет у Александра на самом деле? И тогда уже думать, как его отсоединить от несоответствующего места и как его прикрепить на должное место. Это просто нам страшно повезло, что подлая баба при проведении ритуала проклятия испытывала недостаток ингредиентов и их не хватило на полную перепутанницу, поэтому мне получилось так легко вернуть подвижность правой руке. Или сработал ВР, а я не заметил его участия. Пока я пока ничего не понимаю, тычусь как щенок, во все стороны…

— Ну, скажешь тоже, легко получилось! То-то ты был весь мокрый, когда в субботу обследовал Сашку.

_______________________________________

— Саша, мы тебе притащили целую гору разных книг! Здесь и сказки, и учебники для первого класса, — с порога закричала Стелла.

— Ура, пришли, — закричал малец. Он энергично выкатился в коридор. — Здравствуйте, с грязью будем воевать?

— Для этого и пришли. Сегодня мы вместе с Валерой будем тебя чистить — драить!

Планировать мне было легко и весело! Но ничего не получилось легко и с песней. Оказалось, что шарики, образованные Стеллой, категорически не хотели покидать её тело. И она совершенно не видела, что в теле Александра делают мои шары. Помучившись с полчаса, она расплакалась и убежала рыдать в детскую. Я, тоже расстроенный фиаско, хмуро продолжал очистку.

Взбудораженному Александру, болтавшему что попало, внушил желание успокоиться и уснуть, чтобы не мешал концентрации. К пяти часам закончил уже привычную процедуру, попросил Людмилу Васильевну отсоединить латер, перенес Александра в постель и ушел в кухню, питаться и ждать Бориса Аркадьевича. Когда он пришел, быстренько передал 10% его жизненной энергии Александру и без всякого настроения, попрощавшись, ушел домой. Стелла так и не вышла из своей комнаты.

_______________________________________

Иван Дмитриевич Ситников после ужина сидел в своем домашнем кабинете и грустно невидящим взором смотрел в стену перед собой. Он честно выполнял свой долг, но всем своим нутром, как на фронте, ощущал надвигающуюся опасность, и что теперь делать, не знал. На фронте все было ясно, вот он враг, его надо выявить и уничтожить. А здесь видишь врага, знаешь, что он враг, можешь доказать, что он враг, а тронуть не можешь, потому что он «неприкасаемый»! Приходится терпеть и ждать момента, когда враг допустит непростительную ошибку или же все-таки первый воткнет в спину нож.

А тут еще и с любимой дочкой проблемы. Вот ведь специально поселил в двух шагах ходьбы от лучшей школы в городе, посадили на одну парту с самой тихой девочкой в классе. Девушка из приличной интеллигентной узбекской семьи. Родители могли бы совершенно спокойно отдать своего ребенка в национальную школу, но они, понимая, что общение с продвинутыми сверстниками лучше разовьет их ребенка, пошли на конфликты и жертвы со своим национальным окружением, до сих пор подспудно считавших русских оккупантами. Так откуда-то ниоткуда возник этот непонятный засранец и начал Лильке пудрить мозги. Пришлось утром дать команду собрать данные на пацана.

С усталым вздохом Иван Дмитриевич пододвинул к себе тощую папочку с надписью: «Дело. Кулик Валерий Семенович».

Так, родился в 1950 году. Мать и отец украинцы, бывшие сибиряки, выехали из-под Новосибирска в Сырдарьинскую область Узбекистана в 1936 году. Причина переезда не указана. Но приложена Справка, о том, что в январе 1936 года Кулик Семен Никитович был задержан за вредительство: по приказу Председателя Комитета Деревенской Бедноты повез со счетоводом овес в город на продажу, но попал в трехдневную пургу. Счетовод погиб, а конюх лег между обеими лошадьми и выжил. Но лошади погибли, про судьбу овса ничего не написано.

Иван Дмитриевич усмехнулся и покачал головой. Он помнил то время. Сейчас бы на это и не обратили внимания: форс-мажорные обстоятельства, а тогда это был бы верный расстрел. Почему же он выжил? Ага, вот еще одна справка от Председателя от середины февраля того же года: изба, в которой семья проживала, продана и все родственники, получив справку председателя, устанавливающую личность состава семей, выехала на ПМЖ в Узбекистан. Ну, дело житейское, схема обычная. Сын неправедно попал в каталажку, надо выручать. Избу продали, деньги отдали следователю, а он потребовал, чтобы здесь не светились и убрались с глаз долой.

Да, однако, шустрые ребята! В Узбекистане работали в колхозе, в 1939 году Семена призвали, служил кавалеристом в Фергане. По какой-то причине перевез жену в город Чирчик, устроил работать стрелком ВОХР в строящийся химкомбинат. Хм, действительно шустряк! Но нет, переезд оказался не к добру — жена, Мария, слабограмотная (ликбез в Сибири), одного за другим потеряла троих сыновей из-за перенесенных ею тяжелых заболеваний — тифа и желтухи. Во время войны Семен служил старшим сержантом в кавалерийских частях, в 1943 году после ранения, получил военную специальность наводчика зенитного орудия и в качестве ИО командира орудия воевал в зенитных частях. Неоднократно награжден. Член партии с января 1942 года. В плену не был. Мария всю войну так и прослужила в ВОХР. Служила хорошо, награждена медалью. Вела моральный образ жизни.

В 1944 Семён был тяжело ранен осколками взорвавшейся рядом бомбы, из госпиталя был выписан инвалидом 3-й группы: не давали жить и работать не извлекаемые на тот момент осколки, засевшие около сердца. Приехал к жене. Через год сделал одну операцию, через год другую, осколки извлекли, инвалидность сняли. Пошел работать начальником караула опять же в ВОХР химкомбината. Жили последовательно в бараке, в однокомнатной квартире. В 1949 году купили дом (!!!) на левом берегу реки Боз-су.

В 1951 его продали, купили неплохой домик около базара (почти центр города!!!). Да на какие такие барыши, черт побери? Ага, вот копия доноса на Давида Нахимовича Гольдштейна: работает бойцом ВОХР, во внерабочее времени покупал в заводской столовой рыбные отходы. Головы жарил и продавал на базаре. На выручку скупал по дешевке у рабочих облигации Государственного займа. Выигрыши по облигациям тратил опять же на покупку новых облигаций. Живет без жены в общежитии, боится воров и потому хранит чемодан с облигациями и деньгами у Кулик М.И. Странно, почему доносу не дали ход? Что за отношения между Гольдштейном, Марией и НКВД?

Что здесь дальше про Валерку? В 1955 году Мария заподозрила мужа в измене и получила доказательства измены. В чем он был, выставила со скандалом Семена из дома, подала в партком жалобу и его исключили из партии, понизили в должности до помощника начальника караула. На тот момент у Марии были дети: две девочки и сын. Сын во время скандала перепугался и стал картавить. Девочки по ночам вздрагивали. Семен поселился у своей любовницы и жил с ней до 1964 года, когда получил приглашение работать начальником караула ВОХР на Невоинский химкомбинат, куда и переехал, там снова вступил в партию. Любовницу с собой не взял, завел в Навои новую. Старая любовница в тот же год то ли угорела, то ли покончила с собой. На какие же деньги жила Мария? Странно, не работала до 1961 года. Вот справка председателя махаллинского комитета: выращивала на огороде овощи, продавала соседям из рабочих бараков. Делала из своего винограда вино и продавала его. Вот соседи дали показания, что Семен до 1961 года давал каждый месяц по 30 рублей. Это, конечно, серьезная помощь, но в1961 году перестал давать и Мария подала в суд на алименты. Суд присудил алименты в размере 54,5 рубля. На такие деньги с тремя детьми не проживешь, и Мария устроилась на работу нянечкой в детский сад на зарплату в 35 рублей.

Что здесь еще про сына? В 1956 году крещен, крестный отец, опять Гольдштейн Д.Н. (Он что, еврей-выкрест?), крестная мать — родная тетя. В 18-й школе (так это же неблагополучный район, Киргизия), учился хорошо, активист, комсомолец. Мать каждый год получает от школы в помощь школьную форму, в которой он весь год и ходит. По окончании восьми классов перешел в 9-ю школу, вступил в активное противостояние со школьными авторитетами, членами криминальной группировки Центрального района братьями Шиловыми.

Был избит, не перенес унижения, стал манкировать своими школьными обязанностями. Не сдал экзамен по геометрии и был оставлен на осень. Заявил преподавателю, что пропало желание учиться и пойдет работать. Учителя, зная его сестер только с похвальной стороны, уговорили Марию заставить сына продолжить учебу. Она через задний проход вбила ему послушание. Две недели учебы в новом классе показали, что одноклассники приняли его равнодушно, а сосед по парте, участник криминальной группировки Межавитин Сергей, разрешил стать соседом по парте, тем самым как бы приняв его под свое покровительство.

Преподаватель литературы Людмила Филипповна задала на уроке тему сочинения «Как я провел лето», Кулик написал его белым стихом и получил высшую отметку и устную похвалу учительницы. Сочинение было зачитано вслух в классе всем ученикам. При этом учитель отметила, что за прошлый год Кулик написал все сочинения стихами. Кулик поправил, не все, а только 10 из 15. Через день на него обратила внимание Стелла Копель и предложила дружить.

В тот же день он посетил семью Копель, пробыл там 2 часа. В понедельник опять был у Копель дома. Побыл там 3 часа 25 минут. Отец Стеллы — Копель Борис Аркадьевич — работает архитектором в Горисполкоме, характеризуется положительно, коммунист, синагогу не посещает. На следующий день Борис, впервые за много лет, посетил своего друга детства ювелира Абрамова Мойшу Исааковича, попросил его сделать из чистого серебра 12 игл длиной 11 сантиметров и 3 иглы в 21 сантиметр.

Во вторник утром Копель Людмила Васильевна звонила классной руководительнице дочери Тихоновой Зое Сергеевне и попросила её пересадить Кулика к Стелле, т.к. она якобы впечатлилась его поэтическим даром и хочет подтянуть его в учебе. В тот же день Кулик на перемене подошел к Ситниковой Л.И., передал ей тетрадь. О чем был разговор, установить пока не удалось, что написано в тетради, тоже пока не известно.

По месту жительства и учебе в 18-й школе Кулик В.С. характеризуется положительно, приводов в детскую комнату милиции не имел. Жена директора школы №18, Объедкова Людмила Федоровна, его бывший классный руководитель, преподававшая Кулику русский язык и литературу, отозвалась о нем как о талантливом парне, имеющем большие способности к анализу и литературному творчеству, редакторе школьной стенгазеты».

— Вот кобель, — выругался Иван Дмитриевич. — Отец тупой кобелище, и сын такой же генетический урод! Безотцовщина, хулиган, боец за свободу, поэтическая натура, из-за таких бабы в момент слетают с резьбы, короче надо срочно Лильку спасать, а парню секир башка делать. Не понятно, что понадобилось евреям от второгодника до такой степени, что они решили ему ещё в таком возрасте подложить свою дочку? Он, конечно, не бесталанный пацан, это видно по его рассказу, в котором даже я только со второго взгляда разглядел преступника. Но предлог, под которым он подвалил к мой дочке, уж больно надуманный. А кстати, что это он сегодня ещё ей подсунул?

Иван Дмитриевич встал, сходил в кухню, забрал те 3 листочка, которые ему во время ужина дала Лилия, и которые он, не глядя, положил на полочку. Устроившись опять в кабинете, он устало развернул листы. И оцепенел. Опытным взглядом сразу определил — это шифровки. Тут же посмотрел на второй лист — тоже шифровки, третий лист: здесь уже почерк дочери. На нем только три шифровки — цифры и расшифровки. Шифровки из совершенно секретных материалов последних шести месяцев, взяты из переписки недобитой басмаческой банды под крылом дяди Рашидова. Как? Откуда у Лилии этот ужас? Да ясно откуда, от этого мерзавца, Кулика. Но откуда у сына няньки сверхсекретная информация? Надо срочно допросить дочь. Посмотрел на часы: 23:17. Дочь давно спит. Будить нельзя, жена сразу устроит тарарам. Надо думать…

Задержать негодяя! А если он ничего не знает, и просто является пешкой в руках сионистов? А арест — это допросы и, значит, тень на всю жизнь не только на имени дочери, но и на нем самом…, а он и так находится на краю пропасти. Нет, надо крепко подумать, а утром пораньше поднять дочь и узнать подробности, что конкретно сказал этот щенок, как она сумела перевести шифровки, над которыми профессионалы бьются неделями? Самому срочно переговорить с пацаном, понять, что он из себя представляет. Выяснить, есть ли какая-то связь между крестным отцом Гольдштейном и Копелями и только потом принимать решение. Да, и конечно, главное понять, что нужно Копелям и кобелям?

Глава 6

В четверг утром Люся первым делом спросила у меня:

— Валер, ты сможешь меня сегодня проводить после занятий до дома?

— Конечно, а что случилось? Ты как-то странно выглядишь. Всю ночь шейк отплясывала? Тебя что, дома поругали?

— Никто меня не ругал, но появились вопросы, на которые я не знаю ответы, да и вопросы какие-то странные.

— Люсь, не переживай, я пойду с тобой до края света и отвечу на все вопросы. Я думаю, что твои родители успокоятся. Это, видимо, из-за тех листочков, что я дал тебе расшифровать?

— Верно, и из-за них тоже. И откуда ты свалился на мою голову? Я так тихо жила, пока тебя не было, а теперь то сама себе голову ломаю, то отец мне устраивает головомойку.

— Это, что уже становится традицией, начинать день с Ситниковой? — спросила Стелла.

— Да, — невесело отозвался я. — Начинается, как мы с тобой и предполагали. Только температура приглашения на встречу близка к возгоранию, Лиля чуть ли не плачет.

— Ну а то, что я всю ночь проплакала, не в счет?

— Пословица говорит, что если девица не плачет, то с ней не всё в порядке. Так что успокойся. Я тоже ночью не спал, а анализировал, почему у нас не вышло так, как я планировал.

— И что ты понял?

— Не факт, что я правильно понял. Но вот сама подумай, если бы всё было так просто: испустила ты свои шарики другому человеку, и он выздоровел. Если бы было так, то такой целитель сидел бы на каждом углу и голодал из-за того, что все вокруг здоровые и наглые жмоты. А это не так! То есть не все жмоты! Значит, есть причина, по которой эти знания и умения есть не у всех.

— А почему они есть у тебя?

— А я знаю? Но мне кажется, что во всем этом виновата ты!

— Я? Да ты вовсе сбрендил! Я-то здесь с какого бока?

— Ну как же, тут даже сомневаться не в чем. Пока я не получал твоей записки, я никаких ВГ не слышал, шариками не увлекался, с красавицами не общался. Почитывал себе фантастику и чувствовал себя супергероической личностью, и в ус не дул.

— Так я и знала, что я опять во всем буду виновата.

— Какая ты заводная, вон вся вспыхнула, хоть прикуривай! Чего ты на каждую шутку обижаешься? Мы с тобой сидим, просто выясняем причины временной неудачи. Я восстанавливаю цепочку событий, высказываю предположения.

— Ты мне раньше не говорил, что моя записка на тебя как-то повлияла.

— Извини, действительно не говорил, что меня как будто молния ударила, но это было такое личное, что о таком не принято говорить приличным людям. Но когда ты шарила в моей голове, ты же видела эту информацию?

— И ничего я не шарила, так, в полглаза глянула и всё, ничего такого я не видела и не узнала.

— Хорошо, слушай. Когда я в субботу прочитал твою записку, то мне стало плохо, я чуть сознание не потерял: в голове у меня что-то щелкнуло и прозвучало, что ты моя последняя школьная платоническая любовь, а потом добавил, что после окончания школы мы расстались, а потом ты встретила другого и прислала мне прощальное письмо. Думаешь после таких событий можно остаться нормальным человеком? Вот ты в своей жизни много слышала в своей голове голосов? Были тебе какие-нибудь пророчества?

— Врешь ты всё, такого не бывает. Нет, я не права, такое бывает только у шизиков, раздвоение личности называется. Это твое счастье, что ты тихий шизик, и рядом я, такая красивая и умная! Или же я дура, которая до сих пор слушает тебя?

— Молоток, умеешь ты утешить! Тихо, химичка пришла.

+++++++++++++++++++++++++

После урока, на перемене.

— Так что там тебе сказала Лилька?

— Во-первых не Лилька, а во-вторых, попросила, чтобы я её проводил после уроков до дома.

— Вот наглая девка, уже на ходу парней отбивает! Ты, конечно, отказался?

— Конечно, я согласился! Мы же сами напрашивались на аудиенцию. Добились, а ты лезешь в бутылку и злишься на меня. Мне предстоит разговор, какого никогда ещё не было в моей жизни. Я не знаю, что и как говорить. У меня мелко дрожит каждая жилка в теле, я конкретно в панике. А ты вместо того, чтобы погладить по голове, поцеловать в щечку, спеть нежную песню, строгаешь меня, как папа Карло Буратину.

— Да тебя построгаешь, ты как кошка, выворачиваешься и падаешь на лапки, и я опять во всем виновата!

— Зато из нас двоих ты самая красивая, умная, счастливая, добрая и вообще у тебя лучшие друзья на свете.

— Ох! И какой же ты болтун!

+++++++++++++++++++++

После уроков, по дороге к Ситниковым.

— Люсь, а Люсь, ты всё ещё злишься?

— Кулик, ты что такой нудный? Заварил такую кашу и прикидываешься безгрешным ягненком.

— Люсь, ну какой из меня ягненок? Ну посмотри на меня, видишь, я всего лишь на всего птичка, с вот таким длинным, длинным носом. И вся моя беда, что этот клюв я периодически засовываю то не туда, куда можно, то не туда, куда нужно.

— Хи-хи-хи!

— Вот, видишь, ничего страшного, уже и солнышко ярче на небе засияло. Вот увидишь, завтра уже ты будешь порхать, как бабочка от счастья!

— Ты моего папу не знаешь, он любой бабочке крылышки вмиг оборвет!

— Да брось ты, я с тобой, прорвемся! Танки грязи не боятся!

++++++++++++++++++++++

— Ну, здравствуй, обольститель! Моя дочь уже третий день просыпается и говорит о тебе, обедает и говорит о тебе, даже перед сном говорит о тебе.

— Да, Вы правы, Дарья Даниловна, это общая проблема девушек переходного возраста. Говорят, что это от недостатка любовного опыта. Но Вам повезло, что Ваша дочь всё Вам рассказывает, значит Вы с ней на одной волне и отношения не столько как у мамы и дочери, а как у подружек. И согласитесь, что это высший класс. Ведь маме никогда не расскажешь того, чем легко поделишься с подругой.

— Что же мы разговорились в коридоре, проходи в комнату, там тебя уже дожидается наш инквизитор.

Прошел, поручкался. Запустил одитора (чтобы мне верили, симпатизировали, не арестовали, не гнобили в Якутии).

— Меня зовут Иван Дмитриевич. Тебя, насколько я знаю, Валера. Вот расскажи мне, зачем ты появился в нашей жизни?

— Иван Дмитриевич, — как-то не гостеприимно Вы меня встретили, — этими словами подвинул ему по столешнице подготовленный лист записки, приложил палец к губам, в общепринятом жесте молчания. И, повернувшись к Дарье Даниловне: — У наших друзей узбеков любое общение начинается с чая. Но если чай у Вас не той системы, то хотя бы расскажите, кто это такие красивые люди на этих фотографиях на стенах».

Люся смотрит на меня сумасшедшими глазами, я подмигнул ей. Мама Люси, как благовоспитанная дама начала что-то рассказывать про людей на фотографиях. А я краем глаза смотрел на Ивана Дмитриевича. Наконец он прочитал, посидел с закрытыми глазами, потом сказал: «А действительно, Даша, организуй нам чаек, что-то в горле першит, да и гость никак не может без разбега начать исповедоваться» и подмигнул мне.

Я щелкнул пальцами: «Все, можно говорить спокойно. Что надо сделать? Вначале кино посмотрим, а потом я все расскажу, как инквизитор инквизитору?»

— А давай вначале кино. Но ты уверен, что нас больше не слышат?

Я вслух обратился к ВГ: «Внутренний голос, включи, пожалуйста, телевизор. Покажи вначале как там бьются со своей техникой сыщики, а затем запусти ролик с генералом, прокурором и дядюшкой. И у нас просьба, не ограничивай нашу беседу одним часом, обговорить надо много и не хотелось бы оставить непонятки, недоговоренности».

На экране телевизора появилась надпись: «Говорите хоть до утра. Сыщики сейчас уснут до конца беседы».

Надпись пропала. На экране появилось изображение кабины автомашины и спящие контрразведчики. Ситников воскликнул: «Да я их знаю, обоих!»

Изображение сменилось на показ одной из комнат дома Усмана Абдуллаевича. С ним за достарханом с чаем и восточными сладостями сидели Исмазагулов и Абдуразаков, слушали постановку задачи по уничтожению репутации Ситникова. Сроку им на это дали 4 месяца. Изображение погасло.

Иван Дмитриевич повернулся ко мне: «Что это было?»

— Товарищ полковник, чтобы всё было понятно, я должен доложить все по порядку, иначе многое будет непонятно. А история и так совершенно нетривиальная. Разрешите?

Ситников кивнул головой. Я рассказал всё, ничего не утаивая.

— С тех пор ты понял, что ВГ от тебя, от вашей группы хочет?

— Я могу сказать только о том, в чем абсолютно уверен. Дело в том, что ВГ часто отвлекается, говорит кратко, бегло, иногда невнятно. Чаще он, когда я сплю, насылает мне образы, сны, вот они всегда яркие, сочные, конкретные, запоминающиеся. ВГ считает, что на Земле уже практически убили любовь, а без любви, считает он, ничья жизнь не имеет смысла. Так будет, пока все страны, особенно империалистические, ведут безумную политику, ведущую к уничтожению всего живого, гонятся за максимальным извлечением прибыли, убивают экологию.

Люди стали завистливыми, злобными, подлыми, не думают о всеобщем благе. Готовы на совершение любой подлости для достижения карьерного роста, богатства, власти. ВГ считает, что надо добиться возврата людям любви. Но он прекрасно понимает, что призывами и уговорами этого не добиться, поэтому он разработал целую программу мероприятий по достижению этой утопии. Но в подробности он меня пока не посвящал, обещая сделать это, когда получит наше коллективное согласие помогать ему в возврате населения Земли на путь любви. Но что конкретно он хочет от нашего с Вами разговора он сказал. Вам интересно? Продолжать?

— Подожди, мне непонятно, а ты, вероятно, уже много думал над этим. Скажи, ВГ — это кто?

— Сложный вопрос Вы мне задали. Я тоже как-то не особенно доверяю альтруистам. Практика показывает, что за ними всегда стоят тираны и диктаторы. Я не знаю, кто или что такое ВГ. Но я уверен, что это не человек, не организация, не страна. Моё убеждение, что это какая-то оккультная сила, природу которой я пока не раскрыл. Но мне понятно, что это не Мефистофель, не Дьявол. Мне никто не предлагал продать душу, не обещал ни золотые горы, ни власть, а говорил о том, что я один ему (или ей, я до конца не понял) не интересен. Предупреждал, что даст нам знания, с помощью которых мы сможем, как говаривал Пифагор, перевернуть мир.

— Какие задачи он пока перед нами ставит?

— Первое, это получить согласие на работу моих одноклассников, но это условие, для нашего обучения. Я его предупредил, что без согласования с властью не шевельну и пальцем. Что я боюсь своей тупостью навредить друзьям, родным, своей стране. ВГ обещал свою полную теоретическую и практическую поддержку, гарантирует, что будет стараться предвидеть весь негатив и заранее предупреждать меня о всех опасностях впереди и подсказывать способы ликвидации угроз.

— Чем-нибудь он подтверждает свои слова?

— Да. Мне, Межавитину, Трошину, Копель, Гланцман, Вашей дочери он уже дал знания за весь курс девятого класса, знания языков. Научил меня диагностировать болезни, а некоторые и лечить. Сейчас я провожу сыну Копель комплекс процедур, направленных на снятие проклятия, сделавшего его полным паралитиком. За три лечебных сеанса он начал говорить, работать правой рукой. Дальше, как его надо сделать полностью здоровым я не знаю, но предполагаю, что ВГ пока некогда дать мне эти знания. До тех пор, пока мы не дали формального согласия на работу с ним, он не понимает зачем я «трачу время на балласт».

— А ты тратишь время на балласт?

— Нет, конечно! При определении диагноза я обратил внимание, что парень не просто валялся в отключке, а активно развивал свой интеллект и получил в результате супермозг. С экрана телевизора он самостоятельно научился читать, считать. Он может стать мощным аналитиком и выполнять контрразведывательные функции в нашей команде. Кстати, Ваша дочь унаследовала Ваш талант и является крутым аналитиком, шифровальщиком, криптографом. ВГ уже через меня передал ей знания логики, криминалистики, шифрования, дешифрования, розыскных и следственных мероприятий. Там я ей передал просто огромный объем информации. Пока раскрылись только логика, дешифровка. Со временем она станет основным Вашим помощником. Остальные знания откроются в ней по мере необходимости или после дачи согласия на общую работу на команду.

— Так что ты хочешь именно от меня?

— Нет, не так, сначала мне бы хотелось сообщить, чем мы можем помочь Вам. Мы, собственно говоря, уже начали. Мы знаем, как нейтрализовать «неприкасаемых», как добывать улики на преступников. Мы способны раскрывать шпионов, «глухари». Как мне сказал ВГ, уже до конца года мы закроем в Чирчикском районе вопросы по шпионажу, тяжелым преступлениям и Вас назначат руководителем КГБ нашей Ташкентской области. Чтобы решить вопрос с Усманом Абдуллаевичем у Вас есть два пути: или келейно через Вашего фронтового друга в Москве генерал-полковника Трофимова, или с большим скандалом здесь.

— Ну, через Трофимова, это дельная мысль, я и забыл про него, с 1944 года общались только на совещаниях. А как это: решить здесь и со скандалом?

— Честно говоря, ВГ больше нравится именно этот способ. ВГ организует республиканское совещание, где соберет всех вас: Усмана Абдуллаевича, Исмазагулова, Абдуразакова. Там генерал-майор будет обвинять Вас во взяточничестве и в других грехах, а Вы встанете и громко скажете: «Это ложь! Как Вам не стыдно?» Это ключевая фраза, после которой Исмазагулов упадет на колени и начнет честно рассказывать по чьей команде и с кем он согласовывал расправу над Вами. Но это не все, потом прокурор и дядя Рашидова тоже начнут каяться. Их отвезут в психушку. Но помочь им не смогут. Они будут рваться раздать бедным свое имущество, кричать, что они подлецы, недостойны жить на такой прекрасной планете. Требовать ведро с водой и тряпку, чтобы смывать грязь везде, где её видят. Им требуемое не дадут.

Тогда они начнут кричать, что больше не могут есть, потому что там находятся убитые невинные животные, заживо сварены овощи. Если их начнут кормить насильно, их будет рвать неудержимо. Затем они начнут вопить, что в воде есть амебы, инфузории и бактерии, они не хотят быть каннибалами и будут отказываться и от воды. ВГ образно называет это «Наказанием любовью». Предполагает, что это будет основным профилактическим способом борьбы с преступностью.

В газетах предполагается опубликовать списки нераскрытых преступников: ФИО, вид преступления. Будет задан вопрос, что они выбирают: тюрьму или «Наказание любовью». Будет предложена скидка на наказание в 30% тем, кто явится с повинной. Остальные огребут по всей строгости закона. Кто выберет тюрьму, то это будет не прежняя тюремная академия — здесь постоянный контроль психологов, подневольный труд. Отсидев за преступление, преступник не получит индульгенцию, как сейчас, а направится в лечебные учреждения для работы санитаром на 10 лет.

Затем врачебная коллегия проверит у него психологическую устойчивость к желанию врать, совершать акты насилия. В случае положительного медицинского заключения бывшему преступнику разрешат жить и работать тем, кем он захочет. Но будет пожизненный запрет на работу в органах государственного управления, лишен права избирать и быть избранным. Конечно, при вынесении приговора осужденному будет объявляться, что в случае нарушения тюремного или больничного режима к нему будет применено «Наказание любовью».

— Жесть, — сказал Иван Дмитриевич, — у нас весь народ сядет. — Но я-то, что должен сделать?

— Скорее всего и, если Вы дадите добро, мы в субботу проведем открытое комсомольское собрание, на котором озвучим нашу программу работы и требования к одноклассникам. Естественно, ребята все расскажут родителям, друзьям и многие побегут с доносами в Вашу организацию. Кроме того, там же, на собрании я всем одноклассникам раздам полные знания на весь школьный курс девятого класса по всем предметам.

Но у нас от этого освободится много времени. Для его практического использования ВГ предлагает нам организовать изучение дополнительных знаний, не входящих в школьную программу, а также образовать спортивный клуб «Одноклассники», в котором будет мужская футбольная команда «Братья» и женская волейбольная команда «Сестры». Естественно, это надо будет согласовать с директором школы, ГОРОНО, Горкомом комсомола, Горкомом партии. Чтобы было с кем соревноваться, надо и в остальных школах города организовать такие же команды.

— Я много наговорил, но ещё больше осталось. Я предлагаю на этом пока остановиться, вон у Лили уже глаза осоловели, она перестала воспринимать критически мою речь. Для принципиального принятия решения я Вам дал достаточно информации, а потом каждый вопрос надо будет обговаривать отдельно.

— Согласен. Ты крепко нас ошарашил. Но в целом я уже готов дать своё согласие, здесь действительно надо делиться информацией, надо над многим подумать. Давай в пятницу опять встретимся.

— Хорошо. Я буду готовиться к собранию, подготовлю тезисы, согласую с Вами. Как Вы думаете, Горком Партии нас поддержит?

— Нет, это не будет так просто. Готовь с ВГ методы убеждения.

— Мы так и знали. Поэтому уже подготовили мероприятия идеологического и финансового убеждения.

— Даже не начинай. Топай. До свидания.

— Теперь я скажу: «Нет! Вначале надо разбудить наших Пинкертонов, убедиться, что пошла запись и тогда уже разойтись. ВГ, включи пожалуйста запись и разбуди наших друзей».

Включился телевизор и показал нам, как начали потягиваться чекисты и обрадованно смотреть на нормально работавший магнитофон.

Я попрощался и с громадным облегчением пошел к Стелле. Уверен, что она волнуется, и хотелось её успокоить.

+++++++++++++++++++++++

Иван Дмитриевич в сильнейшем расстройстве вошел в свой кабинет. «Час от часу не легче. Я так сильно переживал из-за предполагаемых козней Копелей и кобелей, а оказывается, это были детские страхи. А теперь родная доченька вляпала нас по самые помидоры в игры сумасшедших идеалистов. Как теперь выживать среди жерновов, когда с одной стороны политическая элита СССР, считай самая крутая политическая ОПГ в мире, а с другой стороны, небесные миротворцы. Или силы, которые маскируются под святых. Как здесь быть? Бежать! Но куда с женой и половозрелой девахой сбежишь? Да и от такой силы долго не побегаешь. Что же делать?

А пока ничего делать и не надо. Буду всё секретить, чтобы дальше нашего города ничего не уходило, то же самое буду требовать от Валерки. Так до ноября и продержимся. А потом или я сожру Усмана Абдуллаевича, или он меня посадит. Правильно, а пока буду усиленно размышлять и если программа ВГ будет рабочей, то стану ей всячески содействовать.

++++++++++++++++++++++++

Позвонив в дверь квартиры Стеллы, я не стал заходить, а поздоровавшись с Людмилой Васильевной, попросил выйти Стеллу. Спустившись во двор дома, я в темпе рассказал Стелле (в домашнем халатике она была чудо, как хороша) последние события.

— Как тебе показался Иван Дмитриевич?

— Как показался? Как показался, — раздумался я, — суровый мужик. С ним не забалуешь, каши не сваришь. Тиран. Правильно Лиля делает, что его боится. Но пока всё, что ВГ предложил — принял, от помощи не отказался.

— А что ему оставалось делать? Здесь, кроме нас, у него союзников нет.

— Ну да, ты права. Правда и союзник из нас пока ещё тот… Слушай, Стелла, я, пожалуй, пойду, а? А то голова болит, я переволновался страшно. Внешне то я держался, а внутри все тоненько так, противно дрожало. Я даже и не знал, что я такой трус. Тем более, он на меня таким зверем накинулся…

— Сильно голова болит? Давай я тебе таблетку цитрамона принесу.

— Нет, не надо, мне с моими болями, цитрамон совсем не помогает, Пенталгин пью. Стелл, а ты знаешь, ведь ты на меня оздоравливающе действуешь с тех пор, как я прочитал твою записку, у меня ни разу голова не болела, представляешь? И сейчас уже боль пошла на убыль! Но знаешь, я почувствовал, что тупить стал со страшной силой, раньше я как-то живей соображал. Но раньше у меня не было столько забот. Ах, спаси аллах!

— Ты это к чему сейчас про тупость?

— Так ведь у Александра мозг здоров. Значит мы можем научить его самого формировать шарики праны и направлять их в нужную точку, где он чувствует дискомфорт. Это хоть как-то ускорит процесс выздоровления. Кроме того, если я каким-то образом научился формировать шарики праны с функциями одитора, то значит, что?

— Не понимаю тебя, что это значит?

— Вот и я не понимал! Это значит, что созданные мною одиторы имеют программу и способны не только существовать вне меня, но и действовать неведомо как по заданной мною программе. Причем, мне не надо детально разрабатывать, что именно и как именно должен делать одитор, он это каким-то образом угадывает по моему желанию. То есть мой мозг, пока я формирую шарик праны, сам программирует его на определенную функцию и определенную программу действия в отрыве от меня. Причем я не знаю, какое время он способен функционировать.

Таким образом, получается, что я могу попробовать сгенерировать шарик праны не в привычный мне размер, или вернее объем в 5 вздохов, а в 7-8 или даже 10, наделить его функцией координатора — диспетчера и отправить в тело Александра или другого реципиента командовать группой других шариков, меньшего размера. Это значит — сократит время излечения или контроля каких-то процессов, потому что время воздействия увеличится от 12-20 минут, которые я обычно уделяю процедуре массажа, до, практически постоянного, в течение суток. Остается непонятным вопрос, откуда одиторы берут энергию, оторвавшись от матки, то есть от меня.

— Можно ведь предположить, что шарики используют для этого ресурсы самого тела, в котором находятся.

— Можно, конечно, но ведь это не рационально. Одитор тратит энергию для лечения тела и тут же берет из него энергию для продолжения своего существования? Нет, это неправильно. Скорее всего, надо вспомнить йогов, их теорию, что прана из космоса постоянно изливается на нас из космоса. Вот, видимо, ВГ и научил шарики питаться ею. Да, конечно, это работа ВГ, ведь я же никак не мог сам это сделать. Он сам, без моего участия, научил мой мозг по моему сознательному желанию, наделять шарики программой действия.

— Да, ты похоже прав, другого объяснения я тоже не вижу. Но ты не прав, когда обвиняешь себя в тупости. Просто этого никто раньше не делал, а ВГ вложил в тебя это знание, но оно в тебе ещё не раскрылось, так же, как и во мне не раскрылись те знания, которые ты мне вложил в голову.

— Спасибо, хоть ты в меня веришь, а то мне так грустно от того, что я ничего не понимаю, ничего не успеваю.

— Мне легче в тебя верить. Раньше я каждый день расстраивалась, глядя на Сашку, а теперь я вижу, какой он веселый, радостный, болтливый и моё сердце поёт! И это всё благодаря тебе.

— Ошибаешься. Вовсе не благодаря мне, а благодаря твоему письму ко мне. Спасибо тебе, что ты разбудила меня. Я пойду уже, а то мне надо к завтрашнему дню подготовить тезисы для Ситникова, а у меня в голове только одно желание — добраться до дивана и придавить подушку.

Глава 7

В пятницу, войдя в класс, я замер в дверях, морально готовый к новым сюрпризам. Но всё было тихо. В смысле, все болтали, но сидели или стояли рядом со своими местами.

Я мгновение колебался, куда мне идти: к Копель или к Ситниковой. Они обе с любопытством смотрели на меня. Я решительно прошёл мимо парт Люси и Стеллы. Остановился только рядом с партой Гали Золотарёвой. Она недоуменно посмотрела на меня.

— Здравствуй, Галя, — протянул я ей руку.

— Кулик, тебя только вчера Лиля учила, что парни первыми девушкам руку не подают.

Но сама мне руку подала, слегка сжала её и не выпустила.

— Галь, так это парни. А из меня какой парень? Так, шут гороховый. Со мной можно и поручкаться, это по-братски.

— По-братски — это как? Это теперь считается, что у меня есть брат, по жизни шут гороховый?

— А то! Ты же знаешь, братьев не выбирают. Пусть шут, но свой.

Галя, наконец, выпустила мою руку.

— Вообще-то, Галь, у меня к тебе вопрос. Можно обратиться?

— Хи-хи, первый раз у меня спрашивают разрешения. Видимо, это что-то такое-этакое?

— Ты угадала. Скажи, тебе кто-нибудь говорил, что ты похожа на Идиту Пьеху?

— Хи-хи-хи, это только ты третью неделю в нашем классе трёшься, а только заметил. И не Идиту, а Эдиту.

— Я знаю, но ведь так смешнее получилось. И заметил-то я давно, но ты мне сегодня приснилась, — (весь класс навострил уши) — вот я и решил к тебе подойти. Ведь если человек снится, то это что-то значит?

— А как я тебе снилась?

- Да обалденно ты мне снилась. В бальном платье, с высокой прической, низким декольте, красивая как фея, пела волшебным голосом на каком-то иностранном языке песню нежную.

- А, ну, это тогда была точно я, меня каждую ночь злодей Морфей утаскивает на бал, поэтому с утра я иногда такая помятая и злая.

- Ха-ха-ха, это ты-то помятая? Тогда я не шут гороховый, а Агафон бременский! Скажи, а по жизни ты поешь?

- Зачем тебе это знать? - подозрительно спросила девушка.

- Ну, вот, ты что из Одессы-мамы, что на вопрос отвечаешь вопросом? Просто, если ты поешь, то мне бы хотелось спеть вместе с тобой дуэтом. Ведь ко мне тоже каждую ночь приходит Морфей. Ты же понимаешь, что я совершенно не случайно увидел тебя на балу, значит и я там был,.. Ты, кстати, меня там не видела?

- Как такого парня не заметить, любовалась тобой, конечно. Ты был в оркестровой яме, на ложках играл.

-Ха-ха-ха, - с юмором у тебя все в порядке. Спасибо, я оценил, тебя хорошо научили парней отшивать, но я - то не парень, а шут гороховый по кличке Агафон Бременский! Так ты поешь?

- Да, когда разозлят пою: «Когда, когда ты удалишься, несчастный враль?»

- Замечательно! Голос точь-в-точь, как во сне! И слова потрясные, сразу видно, что про меня. Галь я тоже пою, но сама понимаешь, голоса у меня своего нет, поэтому я пою заемными. И во всю дурь запел голосом Лемешева: «О, Боже, как же ты прекрасна, меня пленяют локоны твои. Моя любовь к тебе напрасна, ведь ты другому отдана и будешь век ему верна!»

В этот момент открылась дверь, и в класс вошла Зоя Сергеевна:

— Так, и кто это здесь ревёт раненым верблюдом, или это был бешеный павлин? Ну, конечно, как же я сразу не догадалась, Кулик развлекается! Брысь на место, видишь — урок начинается! Господи, ну что за наказание, опять я от тебя набралась, рифмами заговорила!

Я сел рядом со Стеллой. Она обиженно, не обращая на меня внимания, уставилась на Зою Сергеевну. Огорчённо вздохнув, я опять вернулся в свои думы.

На перемене Стелла демонстративно ушла шушукаться с Аней. А я поплёлся к Сереге. Он о чём-то оживлённо трепался с Витяней. Я послушал-послушал и потерянно пошёл к своей парте. Грусть моя понятна: вечером идти к отцу Лили, а у меня конь не валялся. Завтра проводить собрание, а у меня мысли есть, но они разрозненны, и надо их как-то оформить, как при написании сочинения. Как только подумал про сочинение, так сразу и успокоился: надо составить план, а потом аккуратно описывать каждую часть плана.

Тут вновь открылась дверь в класс, вошла Раиса Михайловна. Начался урок математики. К доске вызвали Любу Шатохину, а я привычно погрузился в свои мысли.

— Кулик, очнись! Я к тебе в который раз обращаюсь, — раздражённо воскликнула математичка. — У тебя что, новый талант прорезался?

— О чём вы, Раиса Михайловна? Я не пойму, о каком таланте вы говорите, а то я в них уже сам запутался.

Класс грохнул смехом.

— Да я о твоём таланте спать с открытыми глазами!

Класс опять радостно захохотал. Я невозмутимо сказал:

— Да пока Люба задачу решала, я немножко отвлёкся, дифирамб Вам сочинял.

Раиса Михайловна опешила от неожиданности и заинтересовалась:

— Что за дифирамб?

— Извините, Раиса Михайловна, но он ещё не отшлифован, а говорить о Вас плохими стихами — недопустимо. Но вот сказать о Вас экспромтом я могу, ведь за экспромт не бьют так больно и не ставят двойку.

— Ох, Кулик, ну ты и фрукт! Стихи мне ещё на уроках не читали.

— Это потому, что все Вас боятся, а мне уже бояться нечего. Я знаю, что Вы добрая и справедливая, и я Вас просто люблю.

— Да замолчи ты, балабол, — смутилась Раиса Михайловна.

— Как это замолчи? А экспромт? Если я его сейчас не сочиню, то все так и будут думать, что я пустобрёх. А я не такой, я — густобрёх.

Все засмеялись и стали просить:

— Пусть сочинит, мы хоть узнаем, что он на самом деле о Вас думает!

Раиса Михайловна сокрушённо сказала:

— Ну вот, Кулик, опять ты превратил урок в балаган.

— Так я же не нарочно! Сидел, никого не трогал, думал о прекрасном человеке, о том, как ему нелегко донести в наши упругие мозги аксиомы и теоремы. И вдруг все требуют: исповедуйся, исповедуйся! А Вы думаете, так просто перед лицом общества раскрывать свою душу?

— Да начинай, наконец! Я знаю, что ты так можешь часами молотить, балабол!

— Ну смотрите, Вы сами напросились! А у нас математичка — высший класс, высший класс! Как пришла в девятый класс, сразу стала тишина, видна стала всем Москва. И с любовью мы глядим на знакомое лицо да на умные глаза. Речь про формулы заводит, про периметр говорит. Лишь один балбес не слышит, на периметр не глядит, а соседку всё щекочет, тихо сказки говорит. Та заливисто хохочет, по руке тихонько бьёт. Тут звенит с урока громко колокольчик расписной, и свобода настаёт. И суровая училка к пацаненку подошла, наклонилась, прошептала: «Ты опять, мой пострелёнок, весь урок просачковал, логарифм мой не поймал!»

Все захохотали, Раиса Михайловна тоже разулыбалась:

— Как есть балабол! Но это же не про меня!

— Как это не про Вас? Формулы сегодня писали? Писали. Про периметр задачу задавали? Задавали. Завтра про логарифмы новую тему начать обещали? Меня балбесом, любя, называли? Называли! Нет, не отвертитесь, Вы — наша любимая учительница! Верно, ребята?

Все загомонили: кто о чём.

На перемене Стелла не ушла, а повернулась ко мне:

— Валера, что с тобой? Я тебя никогда таким взвинченным не видела?!

— Со мной? Со мной ровным счётом ничего! Подумаешь, тихо шифером шурша, крыша едет не спеша! Шарики какие-то закатываются за ролики, внутренние голоса учат, мучают, ребусы загадывают, током пытают.

— Каким таким током?

— Ну, ты же видела, когда от меня провода с латером отсоединяла, ожоги на лодыжках. Это что, похоже на засосы? Да ладно, это просто физика. А вот нервное напряжение, голод: ухожу утром, прихожу ночью, весь день голодный, злой.

Потом всю ночь какие-то дурацкие сны мне накачивают, задачи ставят, ничего по-человечески не объясняют. Вот сегодня, как торпеду, зарядили меня на Золотарёву. Я уже задолбанный, пришёл механически в класс, сделал всё, как мне ВГ велел, а зачем, почему — не пойму.

Потом увидел твою и Ситниковой реакцию, осознал, что всё по-дурацки получилось. Ну, запустил я Гале одитора, а чем он заряжен — не знаю. А мы с ВГ так не договаривались! Почему он стал действовать через мою голову? Я не хочу быть роботом, поэтому и нервничаю.

А здесь — Раиса, вот я и сорвался! Да ещё и ты обиделась, ушла к Анне, а я здесь сижу переживаю. Как там Александр? Научился шарики гонять или нет? Как его самочувствие? Да и сегодня надо ему следующую процедуру очищения делать, а тут еще незапланированная встреча с Ситниковым вечером. Такое напластование, как везде успеть?

Я предполагал, что ты, пока я с тезисами для Ситникова разбираюсь, договоришься с Лилей о том, что после уроков мы с твоим братом проведём процедуру, а потом я приду к ним. Я же понимаю, что Иван Дмитриевич раньше восьми вечера домой не приходит.

А ты с Лилей смотрите друг на друга, как Ленин на буржуазию. То я даром никому не был нужен, то вы сейчас на всех, как дикие кошки, шипите. Теперь, видимо, и Галка включится в эту игру?

— Ты всё неправильно понимаешь! И я тебе очень, очень сочувствую! И вовсе я на тебя не обижаюсь, просто у нас с Аней свои девичьи секреты. А с Лилей я обо всём договорюсь, не переживай. И Сашке я всё про шарики объяснила, ему очень понравилось, он это воспринял как игру. Вчера весь вечер сидел пыхтел, всё ему хотелось их побольше сделать, даже обеими руками себе помогал, всё у себя перед животом руками двигал, как будто снежки лепил.

— А иголки Борис Аркадьевич сделал? Это очень важно.

— Да, обещал сегодня принести.

— Стелл, я нигде о таком не читал, но ВГ мне тогда нашептал, чтобы я заказал ещё и иголки в 21 сантиметр. Я тогда не придал этому значения, а потом он прислал мне сон, из которого я понял, что к чему. Оказывается, к иглам нужны ещё и церковные восковые свечи. Самые тонкие, купите в церкви, пожалуйста, пока штук десять. Вечером после очищения, по горячим следам, так сказать, поставлю иголки, чтобы прочищать энергетические каналы.

+ + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + +

После уроков мы пришли домой к Стелле. Людмила Васильевна уже подготовила ванну, соль, соду, спички, тазик, латер и переноску. Раздели Александра, и перед погружением его в воду я решил спросить у них совета:

— Что, если мы сегодня усложним процедуру? Я предполагаю, что в новом варианте процесс исцеления будет протекать эффективнее.

— А это не опасно? — спросила Людмила Васильевна.

— Я думаю, что нет. Стелл, помнишь, мы вчера с тобой рассуждали по поводу шарика-диспетчера?

— Конечно, помню. Но вчера ты сомневался, в принципе, это возможно или нет.

— Но ночью я получил ответ от ВГ, что это отличная идея, и не только для лечения, но и для решения самых разных задач. В частности, для твоего обучения с работой шариками над твоими будущими пациентами и уже сейчас — с Александром. Так что сейчас я займусь Александром, начну ему процедуру по новому способу, а потом пущу в тебя нового координатора, который тебя будет учить и тренировать расширенной версии работы с шариками.

Прочитали молитвы, сожгли спички, полюбовались на горелые спички, утонувшие на дно ванны. Погрузили в воду Александра, опустили его правую руку в тазик, и я стал в своём солнечном сплетении формировать шарик большего размера. Поскольку я никогда раньше такого не делал, то после обычных пяти глотков воздуха (в которых и находилась прана) я медленно, по одному глотку стал добавлять к шарику энергию. Никакой отрицательной реакции организма на это действие не последовало.

Тогда таким же образом я довёл количество глотков воздуха до десяти и стал ощущать внутреннее сопротивление шарика. Тогда я прекратил накачку и отправил одитора-контролёра в тело Александра, поместив его сразу под турецкое седло. Затем, один за другим, отправил в Александра 12 «обычных» шариков и попросил контролёра взять их под своё управление с целью вытеснения шлаков.

Понаблюдав за ним, я пришел к выводу, что контролёр действует не так, как я, а по другой схеме. Если я работал, перепрыгивая с одного очищенного места на другое, то контролёр выстраивал из шариков македонскую фалангу и, загоняя грязь между собой и рядовыми бойцами, выгонял шлаки в тазик процентов на 20 или даже на 25 быстрее, чем я. С большой радостью я сообщил об этом Людмиле Васильевне и Стелле. Они тоже порадовались.

Александр спросил меня:

— А вот я научился запускать в себе шарики, а могу я как-то увидеть, как контролёр работает?

— Молоток! — похвалил я его. — Правильно мыслишь, давай-ка я попрошу контролёра держать с тобой обратную связь. Теперь во время очистки он будет тебе давать информацию о ходе процесса, а когда у него не будет работы, он будет отвечать на твои вопросы и искать нужную тебе информацию.

— Да? А как он мне будет это сообщать? Ведь языка у него нет.

— Да как, как? Мне он передаёт изображение, но тебе этого будет мало. Поэтому сейчас я буду просить его комментировать свои действия и отвечать на твои вопросы. Их ты можешь задавать ему вслух или мысленно — для него в этом нет разницы. А отвечать тебе он будет прямо в твоей голове. Это звучит как далёкий шёпот, надо вслушиваться, чтобы понять, что говорит. Но если ты что-то не поймёшь, то он усилит звук. Людмила Васильевна, я пойду введу Стелле тоже координатора, только у него будут вначале обучающие функции, а потом мы ещё что-нибудь придумаем. Такая вещь всегда пригодится. Да, чуть не забыл: латер уже не нужен — контролёр автоматически подзаряжается энергией из космоса. Вам надо только следить за уровнем воды в тазике. Ну и, конечно, отслеживайте состояние Александра.

В детской комнате соответствующим образом ввёл Стелле одитора-учителя и… расслабился в ожидании Бориса Аркадьевича для подзарядки Александра его жизненной энергией.

В половине пятого Людмила Васильевна позвала меня:

— Валера, Саша говорит, что шарик ему сообщил, что на сегодня процедуру лучше завершить, так как сегодняшний объём шлаков уже удалён и дальнейший процесс может плохо повлиять на Сашу.

С Александром я договорился, что ему для общения останется один главный шарик-диспетчер, а остальных мы пока, как обычно, растворим в теле. Предупредил, что по желанию Александра шарик на выбор может предложить обучающие игры, но мой совет — начать с игры в шахматы, поскольку она сильно ему пригодится в жизни.

Борис Аркадьевич пришёл с работы и принёс иглы и свечи.

Я огорчённо повертел их в руках и сказал:

— Иглы замечательные, но воспользоваться ими можно только через три часа после процедуры, то есть после восьми часов вечера. Но в восемь часов я должен быть в другом месте. А во сколько я освобожусь — не знаю. Значит, попробуем поставить свечи завтра. А во сколько именно, я не знаю, но после уроков.

+ + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + +

Побежал домой, перекусил и сел писать тезисы к завтрашнему собранию. В половине восьмого умылся, оделся, причесался (для меня это нетипично) и потопал к Люсе.

Ивана Дмитриевича ещё дома не было, и Люся увела меня в свою комнату:

— Валер, ты зачем ведёшь себя так вызывающе?

— Где я веду себя вызывающе?

— На уроке математики. Все поняли, что ты к Раисе подлизываешься.

— Люся, а что мне делать? Девять лет я в школе делал то, что велели учителя, мама, и к чему это привело? Как только в прошлом году я стал поступать по нормам той морали, которой меня учила мама, школа, книги и комсомол, меня загнобили, оставили на второй год. Хотели, чтобы я, как все, лицемерил, врал, был как все — из серой массы не выделялся.

А я так не хочу и не буду. Вначале я принял тактику итальянской забастовки: молчать в сторонке и оказывать пассивное сопротивление. Знаешь, как это гнусно? Видеть несправедливость и, сделав тупое лицо, не вмешиваясь, думать о том, что день сегодня облачный, солнца мало, и поэтому на душе так пусто и тяжело. А хотелось взорваться, высказать в лицо творящим гнусь то, что о них думаешь! Было у меня и такое, и чем кончалось? Слезами мамы! Выбитыми мне зубами. Поэтому я и решил, что буду самим собой, и будь что будет! Шутил, шучу и буду шутить!

— Врёшь ты всё! Если бы было так, как ты говоришь, ты бы не лизал так сегодня задницу Раисе!

— Вот вы, значит, как восприняли мой спич! А ведь я говорил искренне, от всей души. Я могу тебе рассказать, чем мне нравится Раиса и как неприятна немка Эмих. Вот Раиса Михайловна весь прошлый год билась со мной, когда я не учил и прогуливал уроки, вызывала мою маму, без всякой к себе жалости тратила свои нервы, искала ко мне подходы. Когда я завалил экзамен по геометрии, присылала на каникулах ко мне школьников. Говорила мне: «Да ты приди в августе хотя бы два раза, и я перетащу тебя в десятый класс, ведь ты способный парень, зачем ты вбил себе в голову, что пойдёшь работать. Ты не понимаешь, что физическая работа отупляет?»

А в этом году? Она поняла, что меня временно надо оставить в покое, пока до меня самого не дойдёт очевидное. Ты заметила, что она меня вообще не спрашивает, позволяет откровенно бездельничать? А что делает Эмих на уроках немецкого языка? Мы все для неё на одно лицо. Выучил — хорошо. Не выучил — садись, два! Ни шуток, ни одного шага от учебника. Не человек — механизм! Даже не механизм — циркуль, чистая функция! Ты хоть раз видела, чтобы она улыбнулась? Мы ведь её так и зовём — Капо. Сейчас, с появлением ВГ, мне, конечно, стало физически тяжелее, но морально я расцвел, живу полной жизнью, на разрыв.

— Так ты и сгоришь, так говорит папа. А он таких много видел.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? Ты думаешь, Джордано Бруно не понимал, что делал? Что Долорес Ибаррури не осознавала, что последует за её гордыми словами: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!»? Это просто счастье, что за мной не стоят жена и дети, можно жить не прогибаясь, не боясь, что за мою дерзость им будут мстить. Поэтому, пока можно, даю себе волю! А если кому не нравится, так я же и не спорю — даю отдыхать или злословить в сторонке.

— А вот папа говорит, что ты просто безотцовщина, которому не полировали задницу и не объяснили, что, воюя за справедливость, карьеру не построишь, как человек не проживёшь.

— Люсь, да я и не спорю, разве можно спорить с очевидностью! Что, мы с тобой «Горе от ума» не изучали? Зря нам, что ли, про судьбу Грибоедова рассказывали: типа, будешь выступать — сошлём к персам на растерзание. Вот будет мне, как твоему папе, лет под 60…

— Ему 57.

— Не суть важно. Накопится и у меня негативный опыт, будет сыпаться песок из всех щелей, и я тогда закрою глаза, заткну уши, забьюсь в уголок и буду говорить всем: «Не высовывайся!» И, Люсь, вы с ним меня обсуждаете, это и ежу понятно. Но вот я из-за этого тоже могу кое-что сказать: ты же присутствовала при нашем первом разговоре, слышала, какое зло предатели собираются сотворить с твоим отцом. Если бы у него были другие варианты победы или хотя бы спасения, стал бы он слушать шизофреника, которым в тайне души считает меня?

+ + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + +

Пришёл Иван Дмитриевич, позвал меня:

— Валерка, идём в мой кабинет.

Поручкались.

— Ты уже установил защиту от записи?

— Да, ВГ постарался. Магнитофон у сыщиков в машине уже 30 минут пишет, как мы, юные дурачки, с Люсей про рок и джаз рассуждаем.

— Ну, как ты догадываешься, у меня рутина, никто меня пока за жабры не берёт, но и свободы уже не так много. Некоторые розыскные мероприятия в области не согласовывают. А что у тебя?

— Хороших новостей мало, поэтому начну с самых важных. Усман Абдуллаевич, как Вы и предполагали, действительно имеет родственников в Афганистане, и через них его курируют англичане. Если всё пойдёт, как ВГ планирует, то за выходные он мне надиктует списки шпионов в нашем городе: вернее, списки шести резидентур, самих резидентов, радистов, оперативников, боевиков, их ФИО по советским паспортам, адреса и, самое главное, укажет, где их тайники, схроны, рации и прочие улики. Тогда у Вас появятся веские основания для самых решительных действий.

— Да, ты прав, но если мы начнём аресты, с гор тут же спустится банда и в городе начнётся резня, вы это понимаете?

— ВГ мне про это рассказывал. Он предполагает, что в районе Газалкента надо будет перед началом операции по аресту шпионов развернуть наших десантников из их расположения в Чирчике и одновременно начать аресты в городе и в кишлаках. Все данные на басмачей ВГ тоже даст.

— Как вы не понимаете, что такую операцию я не могу начать без согласования с областным и республиканским управлением, это чистая смерть!

— Иван Дмитриевич, у Вас прекрасные отношения с командованием десантников, Вы с ним войну в Берлине заканчивали. Неужели, если Вы Чумакову всё расскажете, он не проникнется и не поднимет полк по тревоге? Кроме того, ВГ говорит, что преступникам за пять минут до начала операции перекроет все каналы связи. Даже скакунов, если надо будет, остановит.

— Да, меня мучают сомнения, что гладко было на бумаге, а вдруг ВГ нас элементарно провоцирует?

— Пока он меня не обманывал, говорит даже меньше, чем делает. Если видит, что я внутренне начинаю закипать от возмущения, объясняет то, что происходит. И потом, у нас что, есть выбор? У нас осталась всего неделя до Вашего ареста. У нас нет никакой надежды, что мы отсидимся в уголке, нас элементарно зарежут. Да, я забыл Вам сказать, что уже даже в Лондоне знают, что у нас какое-то непонятное никому молодёжное движение началось, и назначен человек, который будет за нами присматривать.

— За кем это — за вами? Объясни.

— За девятой школой, конкретнее — за нашим классом. Какой-то Юлдашев Фарид Закирович.

— Знаю такого, это начальник отдела культуры райкома комсомола. Серая личность.

— ВГ мне говорил, что он в списке оперативников, в резидентуре англичан.

— Не американцев, англичан?

— ВГ говорит, что он их пока особо не различает, действуют они из одного источника.

— Хорошо, буду думать, готовиться. Вы с ВГ правы: пока не попробуем, не узнаем.

— Иван Дмитриевич, здесь у меня ещё тезисы к завтрашнему собранию, рассказать?

— Пожалуй, пока не надо. Я сейчас мало что соображаю. Ты на собрании говори, что тебе ВГ насоветовал, а потом, после подавления контрреволюции, будем предметно работать. Да, тебе ВГ не говорил, что мне объяснять, откуда я всё это про шпионаж узнал?

— Он сказал кратко, дескать, оперативная информация. И что об источнике её обычно не распространяются. Я ему сказал, что если бы это было по одной резидентуре, то это бы проканало, а сразу по шести, да ещё и по басмачам — вряд ли.

— И что он ответил?

— Хмыкнул, сказал, что не собирается за нас работать, типа, профессионала учить — только портить.

— Здесь я с ним согласен. Было бы мне ещё чем думать в тот момент, когда будут спрашивать… Ох, и крепко ты меня озадачил… А ВГ тебе не говорил, сколько басмачей в банде?

— Говорил. 150 кавалеристов и три броневика времён Гражданской войны. И ещё они предполагают, что очень много мусульман имамы поднимут, когда будет объявлен газават.

— Ещё и об этом голова у меня не болела. Ладно, хватит уже, иди! Да, а когда списки будут готовы?

— Иван Дмитриевич, мне и Вам будет удобнее, если в воскресенье вечером я к Люсе приду и их принесу. Так будет правильно?

— Знаю такого, это начальник отдела культуры райкома комсомола. Серая личность.

— ВГ мне говорил, что он в списке оперативников, в резидентуре англичан.

— Не американцев, англичан?

— ВГ говорит, что он их пока особо не различает, действуют они из одного источника.

— Хорошо, буду думать, готовиться. Вы с ВГ правы: пока не попробуем, не узнаем.

— Ещё и об этом голова у меня не болела. Ладно, хватит уже, иди! Да, а когда списки будут готовы?

— Иван Дмитриевич, мне и Вам будет удобнее, если в воскресенье вечером я к Люсе приду и их принесу. Так будет правильно?

Глава 8

В субботу, на перемене я попросил Стеллу: «Попробуй договориться с комсоргом на проведение сегодня после уроков открытого комсомольского собрания».

- Она меня точно спросит про повестку дня, что ей сказать и почему так срочно?

- А можем мы подойти все вместе: ты, я, Аня? Ты начнешь, я подхвачу и втроем-то мы сможем её уболтать.

Мы подошли к Люде Андреевой, нашему комсоргу, и Стелла изложила нашу просьбу.

Людмила удивилась, - А почему так срочно, ведь обычно мы объявляем за 3 дня, чтобы все смогли родителей предупредить, что на собрание задержимся?

Стелла объяснила: «Так у нас же сегодня отменили шестой урок, вот мы в это время и отстреляемся. Зато на следующей неделе будем свободны, а то бы нас так и так заставили в сентябре собрание проводить».

- Согласно, так будет рациональнее. А какая тема собрания и кто будет докладчик - я не готовилась. Кто-то из вас?

— Люд, а давай я, - внес я свой рубль, - темой будет повышение успеваемости, и я как единственный второгодник на все старшие классы, расскажу, почему хорошая учеба — это так важно.

Девчонки дружно рассмеялись. «А что, - сказала Андреева, - это будет оригинально. Давай. А что будет вторым вопросом? А то один вопрос на собрании, это как-то не комильфо?»

- А вторым вопросом давайте вынесем инициативу сделать на базе нашего класса футбольную команду для пацанов и волейбольную команду для девушек.

- Да ну, зачем нам эта головная боль, времени и так не хватает, - затянула пышненькая Людмила.

- Люда, наша задача выдвинуть новую комсомольскую инициативу, а поддержат ли ее комсомольцы, утвердят ли директор школы и райком комсомола, бабушка надвое сказала. А мы на коне, не только учимся мозгами шевелить, но и стараемся участвовать в спортивной жизни школы и страны, стремимся гармонично развиваться.

Девочки с удивлением на меня посмотрели: «Ну ты и жук!», смеясь, сказала Аня.

Людмила закруглила: «Все, я пойду согласую проведение собрания с комсоргом школы».

Но здесь прозвенел звонок на урок и сходить к комсоргу школы Андреева смогла только на следующей перемене.

Комсорг школы провести собрание разрешила и сказала, что это первое собрание в этом новом учебном году и оно должно быть отчетно-перевыборным. И это должно быть первым вопросом повестки дня. И только потом уже все остальное. И добавила, что это важный политический вопрос и она тоже обязательно на него придет. Людмилу это от-кровенно напрягло.

Перед последним уроком все наши: Стелла, Аня, Галина, Лиля, Серега, Витя и я собрались на камчатке.

- Вчера вечером мне ВГ сказал, - начал я, - что сегодня нам хотят активно помешать провести собрание и объяснил, как нам надо поступить. Первое и самое главное: сохранять спокойствие, не пасовать перед авторитетами и не поддаваться на провокации. На самый крайний случай, мы с ним подготовили убойную бумагу, которая должна будет все расставить по своим местам. Поскольку я буду заниматься болтологией, то зачитать её понадобится, ну, я думаю, Сергею.

Девочки с удивлением на меня посмотрели: «Ну ты и жук!», смеясь, сказала Аня.

- А почему Сергею? - спросила Аня, - я тоже хочу, а Сергей у нас камчаточник, его деловой авторитет равен нулю, и он не комсомолец.

— Вот и хорошо, что пока не комсомолец и камчаточник. У нас открытое комсомольское собрание и мы показываем, что даже и не комсомольцы у нас имеют активную гражданскую позицию. И вообще, ты такая красивая, что, когда ты будешь читать, все на тебя засмотрятся и пропустят мимо ушей все сказанное.

Все рассмеялись, а Аня раскраснелась: «Я серьёзно, а тебе опять лишь бы приколоться!»

- Ань, ну ты что сердишься, - примирительно сказал я, - красота — это страшная сила, которая спасет не только мир, но и наше положение в последний миг. Поэтому вас, девочки, надо поберечь в резерве главного командования и выпустить на арену, когда у гладиаторов кончатся аргументы.

— Это вы, что ли гладиаторы, - усмехнулась Галина, - клоуны вы, а не гладиаторы!

Витяня засмеялся: «Точно! Валерка у нас главный клоун, зато вы валькирии, и только на вас у нас вся надежда!»

Я продолжил: «ВГ мне также сказал, что для выполнения того объема работ, который он для нас наметил, у нас крайне недостаточное количество боевых единиц и предложил довести личный состав с 28 до 30 человек. Я предлагаю, посоветовавшись с Сергеем и Витей, позвать наших хороших друзей: Оскара и Выходцева. Они оба активные участники Центральной группировки, проверенные, свои в доску. У них плохо с учебой, но ВГ говорит, что с этим ни у кого из нас проблем не будет».

Галя со страхом спросила: «А что, у нас намечаются бои?»

Сергей с превосходством бросил: «Добро должно быть с кулаками. А у нас в классе девок больше, чем пацанов. И ты чем слушала? Вот через 45 минут у нас уже первый бой! И это покруче, чем идти стенка на стенку».

Так, ничего и не успев решить, со звонком расселись по партам.

Прозвучал звонок с урока, мы в темпе вальса выбрали президиум из комсорга школы, комсорга класса и секретаря.

Люда встала, чтобы объявить повестку дня и тут открылась дверь в класс и вошла директор школы Пономарева Роза Павловна, которая вела у нас уроки обществоведения. Она представила нам молодого человека, лет 25-ти: «Вот Юлдашев Фарит Закирович, руководитель отдела культуры нашего горкома комсомола, хочет послушать, как комсомольцы проводят первое в этом учебном году собрание. Пройдете в президиум, Фарит Закирович?»

- Нет, спасибо, это Ваше собрание. Я просто наблюдатель, а не участник.

Собрание пошло своим чередом. Людмила отчиталась за прошлый год, прозвучали предложения признать её работу хорошей, даже поблагодарили её и Валеру Комарова за организацию поездки в горы с ночевкой в июне, на летних каникулах, и предложили переизбрать её комсоргом на новый учебный год. Комсомольцы проголосовали единогласно «За». По второму вопросу повестки дня предоставили слово мне.

- Ребята. Братья и сестры, - как начал свою речь в 1941 году великий Сталин, - так начал и я, - страна сейчас находится в непростом политическом положении. Мир расколот на два непримиримых лагеря, идет гонка вооружений. Империализм бряцает атомным оружием и не остановится перед применением его против сил прогресса. Поэтому мы, молодое поколение, должны подхватить знамя и уверенно нести его к завоеванию коммунизма.

Все мы знаем, что предыдущий Генеральный секретарь партии Никита Сергеевич Хрущев, несколько поторопился, объявив, что через 8 лет мы все будем жить при коммунизме. Это не единственный ляп, который он допустил. Сын польских помещиков по фамилии Гасвицкий, он при революции сменил свою фамилию на Хрущев. Напомню, что Хрущ — это самое опасное сельскохозяйственное насекомое. Так получилось и в нашей политической жизни. Отравив Сталина, Хрущев захватил власть в нашей стране, под видом искоренения культа Сталина он развалил партию, подорвал роль КПСС в мировом антиимпериалистическом движении, этот недобитый троцкист.

- Хватит, - взвился с последней парты Юлдашев, - ты что себе, щенок, позволяешь, осуждать политику партии?! Я запрещаю дальнейшее проведение собрания и говорю вам, что оно будет разобрано и осуждено в горкоме комсомола!

- Уймитесь, гражданин Юлдашев, - полным громовым голосом взревел я так, что стекла задрожали (и одновременно нажав через одитора), а Юлдашев испуганно присел, - ваш регламент кончился, не начинаясь. Не стоит нарушать нашу Конституцию, её положения о свободе слова и собраний. Совершенно по-байски, как в своем кишлаке, раскомандовались: «Не говорите, не дышите, терпите моё самоуправство…

- Кулик, - ты что себе позволяешь, прекрати немедленно издеваться над уважаемым человеком, - встала в позу Роза Павловна, - извинись немедленно и расходитесь. О твоем поведении будем разговаривать в понедельник.

- Нет, Роза Павловна, будем говорить здесь и сейчас. Вы находитесь на открытом комсомольском собрании, где, согласно Устава ВЛКСМ, приветствуется диспут и дискуссии по самым животрепещущим вопросам нашей жизни. У Вас, как и у каждого из нас, есть право голоса, но запрещать проводить комсомольское собрание права у Вас нет!

- Я директор школы и требую прекратить этот балаган!

- Вы не только директор, но и член партии, поэтому партийная дисциплина для Вас не пустой звук.

- Если вы сейчас не разойдетесь, я вызову милицию, сообщу, что ты здесь развел антисоветчину!

- Да, как я вижу, Вы далеко зашли в защиту этого предателя. А Вы знаете, что он внук басмача из банды Мадамин-бека, сын фашистского карателя из мусульманского батальона смерти бригады СС «Дирлевангер» и сам он 22 апреля 1965 года ограбил и поджег торговый ларек.

- Болтать можешь, что угодно, но это всё неправда, - завопил до смерти напуганный Юлдашев.

- Сережа, зачитай, пожалуйста, копию того заявления, которое я вчера, в 21-33 сдал в КГБ. Нет, вначале покажи всем штамп о принятии заявления в Конторе.

Сергей по очереди показал директору школы и всем присутствующим, заявление и фиолетовый штамп на нем, потом зачитал вслух текст заявления, где было перечислено всё то, что я уже рассказал. Но в заявлении он прочитал ещё и то, что улики преступлений и 100 000 рублей закопаны в саду у соседей, через один дом от дома Юлдашева. Так же прочитал, что в июне 1965 года он был в составе молодежной делегации в Англии и был там завербован английской разведкой.

- Юлдашев воскликнул: «Это всё выдумки этой шелудивой русской собаки!»

Я рассмеялся: «А вот выдумки это или нет мы узнаем уже через 5 минут». Мне вчера в КГБ приказали продержаться на собрании до 14-30, к этому времени они должны проверить мои разоблачения и выкопать тайник.

И действительно, через 3 минуты открылась дверь и в класс вошли три офицера: «Всем оставаться на своих местах! Гражданин Юлдашев, вы арестованы!»

Роза Павловна упала в обморок. Класс замер. Один из офицеров надел на Юлдашева наручники и сказал нам: «Заседайте дальше спокойно. В понедельник в школу придут следователи, с каждого из Вас снимут показания. Для ускорения процесса советую Вам дома написать, что Вы здесь сегодня на собрании видели и слышали в отношении Юлдашева». Попрощались и ушли.

Я скучающим голосом спросил: «Вернемся к нашим баранам?»

Все загомонили: «Давайте быстрей, не до бюрократии сейчас».

Аня сказала: «Всё что мы сегодня увидели — это важно, но намного важнее то, что Кулик сейчас нам предложит».

- Братья и сестры! Класс так и грохнул.

- Кулик, ты что, ещё не всех пересажал?!

- Ребята, это час назад я ломал комедию, а сейчас я на полном серьезе, и вы скоро поймёте, почему. То, что я сейчас расскажу и предложу, вовсе не досужая выдумка. Вы сами на этой неделе стали свидетелями невероятных событий, от внезапно поумневших меня, Сережи и Вити, вплоть до ареста Юлдашева. Нормальным явлением это не назовешь.

Но, самое интересное, что все здесь присутствующие могут стать даже умнее нас. Расскажу по порядку. Ко мне обратились определенные силы и предложили сколотить отряд для выполнения особо важных работ. Не даром. Для того, чтобы мы справились с этой работой нам дадут энциклопедические знания, причем их не надо будет зубрить, а их просто вложат нам в головы. Если нас заинтересует какой-то вопрос, как вот меня, вопрос про Юлдашева, нам тут же вложат в голову правильный ответ. Нас сделают умнее, наша память станет фотографической, мы сможем предвидеть события вперед на 2-3 часа. Для этой работы нас сделают сильнее, выше, красивее, умнее. Согласны вы вступить в такой отряд?

- Очень похоже на сказку. Скажи, в чем подвох? —спросил Валера Комаров.

- В работе. Нам придется очень много работать. Конечно, не кайлом махать в карьере, а очень ответственной, интеллигентной. Для начала нас загрузят поимкой уголовных элементов. Нет, нам не придется с пистолетами в руках гоняться по крышам за урками. Мы будем сидеть в кабинетах или даже, иногда дома и анализировать то, что нароют оперативники и сообщать уголовному розыску, где находятся улики, изобличающие преступников, так как вы это видели сегодня с Юлдашевым.

А оружие нам дадут? - спросил Сергей Комаров.

- Если ты о пистолетах и прочем огнестреле, то нет, не дадут. Наши наниматели гуманисты. Они считают, что в мире совсем исчезла любовь, осталось только её подобие в виде физического влечения и похоти. Поэтому они и создают наш отряд, чтобы начать, с нашей помощью, восстанавливать экологию, гуманность, любовь. Уничтожить войны, преступность, гонку за прибылью, но не через насилие, а через воспитание, перевоспитание любовью.

- Что за бред, - возмутилась Нонна Измайлова: «Природу человека не исправить, все привыкли жрать в три горла всё, до чего могут дотянуться».

- Не суди всех по себе! - резко сказала Андреева, - но я согласна с тем, что задача эта сложная, но разве большевики не свернули шею царизму ради светлых идей коммунизма? Я бы даже без наград смогла бы участвовать в такой работе. Что может быть лучше продвижения к идеалу, пусть даже и к утопии. Ты знаешь, как это приятно и азартно, каждый день становиться умнее, делать то, что раньше не могла?

- Люда, я тебя правильно понял, что ты согласна вместе со Стеллой, Аней, Галей, Лилей, Сергеем, Витяней и мною, работать в этом отряде?

- Да я не только согласна, я побью вас всех, если вы не примете меня в свою кампанию!

- Люда, тогда предлагаю поставить вопрос на голосование: «Согласен ли он вступить в отряд девятого класса «Одноклассники» для искоренения зла, насилия, и увеличения любви в мире?»

Поставили, проголосовали. Естественно, все проголосовали «За», какой же дурак или тем более, дура откажется от халявы?! Подумаешь, пугают работой, но кто из учеников не умеет филонить?! (Никто не знал, как сильно он ошибался! Кто-кто, а ВГ работать умел заставить).

- Братья и сестры, по отряду «Одноклассники» у нас ещё много вопросов, которые надо обсудить, но я вижу, что всех переполняют эмоции, мы все устали и рвемся по домам. Думаю, что мы всё остальное в понедельник решим в рабочем порядке, а пока давайте проведем один малюсенький эксперимент, буквально на три минуты, и разойдемся. Кто «За»?

- Единогласно!

- Тогда я сейчас пойду по рядам и буду каждого хлопать по ладони. Так я каждому раздам знания по программе всех предметов девятого класса, за выходные они у вас в головах устаканятся. Вы в воскресенье вечером откроете учебник по самому для вас противному предмету и проверите, остался ли этот учебник таким же противным, или в нем все стало понятно и даже слишком примитивно изложено.

Прошел, похлопал. Разумеется, каждому закинул ещё и одитора, чтобы каждый хранил тайну и не смог ничего никому ни рассказать, ни написать. Об этом меня особо предупредил ВГ, а Иван Дмитриевич так и сказал, что всё должно проходить под грифом: «Совершенно секретно». Жалко, конечно, что тезисы к собранию, над которыми я столько бился, пока не понадобились.

Наша теплая компашка вышла в школьный двор и ещё долго обсуждала сегодняшние события и ржали по каждому поводу и без. А потом мы со Стеллой пошли к ней домой, проводить очередной курс лечения Шурику, так я решил теперь называть Александра: уж очень он мне напомнил поведением главного героя «Кавказской пленницы».

Не успели мы войти в квартиру Копель, как зазвонил телефон, Людмила Васильевна взяла трубку, послушала, растерянно посмотрела на меня и сказала: «Это тебя».

Я взял трубку. Напряженным голосом Иван Дмитриевич сказал: «Валерка, здоров! Бери Стеллу и дуйте к нам в Комитет».

- Иван Дмитриевич, а можно мы придем через полтора часа?

- Хорошо, тогда через час и пятнадцать минут за вами придет машина. Не опаздывайте.

Я повернулся к Стелле: «Через час пятнадцать за нами придет машина, поедем в Комитет.

Мама Стеллы побелела: «Что случилось?»

- Ничего не случилось плохого для нас, просто у нас на собрании сегодня арестовали работника горкома комсомола, объяснила Стелла, - мам, нам некогда. Давай мы быстренько сделаем Сашке иголки, перекусим и побежим.

Я быстро воткнул в нужные места 11 иголок, активизирующих энергетические каналы (куда бы они у Шурика не вели) и оставил его на полчаса в покое.

- А оставшиеся 3 иголки, самые длинные, ты куда поставишь? - спросила Стелла.

- Стелл, это ноу-хау ВГ, этого пока ещё никто никогда не делал. Когда ВГ узнал, что я не могу разобраться с перепутанными каналами и нервами у Шурика, он научил меня, как эту проблему можно решить, для этого и нужны такие иглы. Но сейчас этим некогда заниматься, потому что этот процесс длительный и мне нужна будет большая сосредоточенность.

Пока Александр лежал под иголками, мы перекусили. Поблагодарили Людмилу Васильевну, сняли иглы (Шурик успокоил маму», - сказав, что ему не было ни капельки больно, а наоборот, приятное тепло разливалось по телу) и умчались.

++++++++++++++++++++++++

У всегда как бы сонного здания КГБ было непривычно оживленно: приезжали и уезжали легковые автомобили, быстро ходили офицеры. Нас сразу провели в кабинет Ситникова. Он сидел и разговаривал со своими заместителями. Он рукой показал, чтобы мы присаживались в сторонке на диван рядом с Лилей, которую мы только сейчас заметили, и попросил: «Дочь, пока мы здесь заняты, введи их в курс дела» и продолжил с офицерами обсуждение темы.

Нас сразу провели в кабинет Ситникова. Он сидел и разговаривал со своими заместителями. Он рукой показал, чтобы мы присаживались в сторонке на диван рядом с Лилей. Лиля сказала: «Я здесь уже около 30 минут и поняла, что наша конспирация не помогла. Папу вызывали в горком партии к первому секретарю Каймакову Петру Васильевичу и задавали крайне неприятные вопросы. Он выкручивался как мог, но земля горит под нашими ногами. Он хочет просить помощи ВГ, чтобы информация не ушла за пределы города и сомневается, может быть, начать операцию не в 3 часа ночи, а через 1,5 -2 часа, по готовности, чтобы опередить сепаратистов, почуявших опасность.

Я обратился к отцу Люси: «Товарищ полковник, разрешите обратиться?»

Тот кивнул, - Обращайся.

- Когда задерживали Юлдашев, я подумал о том, что теперь шила в мешке не утаить, и надо что-то предпринять. Вызвал ВГ, и он объяснил, что уже в курсе происходящего и даже пресек попытку телефонного звонка из горкома партии в Ташкентский обком партии. Также он взял под плотный колпак не только все виды связи, но и дороги, выпускает из города только тот транспорт, который везет людей, не владеющих информацией о тревожных событиях. В остальном он предложил действовать по разработанному плану за исключением двух корректировок.

1. На разговор с десантниками надо вызвать одновременно начальника танкового училища, командира десантного артиллерийского дивизиона, размещенного в Азадбаше, а также всех трех секретарей горкома. ВГ обещает, что к назначенному нами времени начала операции он их подготовит к положительному и спокойному восприятию информации и обеспечит лояльность. Это не всё: он предупредил, что после Вашего рассказа им о признании Юлдашева в содеянных преступлениях, и его добровольных показаний, что в самое ближайшее время в Узбекистане готовится военный переворот, подготовленный Западом. Поэтому, скажете Вы, прошу, в связи с неоднозначностью обстановки и сведений о наличии предателя в окружении Рашидова Ш.Р. разрешить Вам напрямую выйти на связь с заместителем Андропова Ю.А., генерал-полковником Трофимовым; доложить тревожную новость и получить разрешения на действия по обстановке. ВГ уверяет, что действия в обход ЦК Компартии Узбекистана будет дано и нам окажут помощь.

Увидев облегчение на лицах офицеров, я продолжил:

2. ВГ предупредил, что некоторая часть тайников не располагается стабильно на одном месте - их целая сеть, особо важное имущество, касса и шифроблокноты периодически перемещают из одного места в другое. Поэтому он предлагает сегодня всех «Одноклассников» оформить на работу как консультантов и придать их по 2 или 3 человека в группы захвата. Таким образом, чекисты смогут избежать ошибок при определении места расположения тайников и закладок. Поскольку все задержанные являются идейными противниками советской власти, и они будут запираться до последнего, то ВГ предлагает, при каждом задержании кроме того, что обычно изымается при аресте, изымать и телевизоры.

Заметив удивление на лицах присутствующих, быстро объяснил: «ВГ предполагает, что на такое большое количество задержанных в Вашем распоряжении будет мало опытных следователей, и для ускорения процесса доказательства вины «предложит» Трофимову прислать самолетом несколько следаков-важняков. И в каждый кабинет к следователю надо поставить телевизор, на котором «Брат» или «Сестра» из «Одноклассников» будет показывать следователю эпизоды «подвигов» задержанного. При необходимости, говорит ВГ, эти кадры можно будет Вашим сотрудникам записывать вживую. ВГ предполагает, что, видя себя на экране, преступник будет ошарашен, он удостоверится, что КГБ действительно знает и видит всё и поэтому быстрее пойдет на сделку со следствием. Вот откуда взялась идея об изъятии телевизоров, иначе откуда Вам взять их сразу под 100 штук?

- Зачем так много? - охнул заместитель Ситникова, подполковник Крюков.

- ВГ считает, что при таком большом количестве задержанных Вам придется привлекать ещё и следователей из МВД, да и Трофимов привезет из Москвы человек 70 следователей и около 12 чиновников из Комиссии партийного контроля.

- А их то зачем?

- А их то зачем?

- Так ведь не Вам же объясняться с окружением Рашидова. Они же просто прикажут Вам спустить всё на тормозах, и Вы возьмете под козырек и обрубите все нити, ведущие в Ташкент и Москву, - резко сказал полковник, - правильно нам советует ВГ. Готовь приказ о зачислении 28 «Одноклассников» в наш штат консультантами.

- 30 консультантов, - поправил я.

- Откуда ещё двое? - раздраженно спросил Ситников.

- ВГ попросил, - кратко ответил я, - Да и к тому же, эти двое хулиганы проверенные, их, как и меня, Межавитина и Трошина можно и по одному отправлять с группой захвата. Выходец один смело может заменить двух Ваших бойцов. Он такой, типа Портоса.

- Ну, если хулиганы, то ладно, но ты за них в ответе, да и мне семь бед один ответ, - согласился Иван Дмитриевич.

Крюков спросил: «Иван Дмитриевич, а Вы не забыли, что у нас все вакансии консультантов заняты и, что эти «Братья» и «Сестры» (что это вообще за церковщина) ещё не достигли совершеннолетия? Кроме того, по регламенту мы имеем право оформлять консультантами на работу только офицеров или лиц, имеющих ученую степень.

- Павел Анатольевич, - с надрывом сказал Ситников, - ну хоть ты не начинай! То-же мне, формалист нашёлся. Идите работайте, собирайте срочно командиров частей и партийцев.

- Пап, а нам что теперь делать? - спросила Лиля.

- Как это, что делать? Берите наш автобус и езжайте, собирайте свою банду, видите, начинаем операцию не завтра, а уже сейчас.

- Иван Дмитриевич, - влез я, придайте нам какого-нибудь майора, зачитывать родителям приказ о призыве их ребенка на службу, а то ведь они пошлют нас далеко и будут правы. Кто мы такие, какой у нас статус? Вы хоть скажите, какую зарплату мы будем получать, а то ведь не только мать Васи Смутина об этом в первую очередь спросит!

— Вот ещё и с их жалобами мне придется разбираться! Даже за бугром начнут пищать, что я детский труд использую. Ладно, дам я вам целого подполковника.

А зарплата, если заработаете, будет достойная! А если всё кончится хорошо, то и премию выбью!

+++++++++++++++++++++++++++++

Дождавшись выхода из кабинета Ситникова всех сотрудников, Крюков обратился к полковнику: «Иван, ты что творишь? Детей привлекаешь к войсковой операции, даже свою дочь не жалеешь, с ума совсем сошел?»

- А мозги тебе включить сложно? - раздраженно воскликнул Ситников. – У нас есть другой выход? Если мы так и будем сиднем сидеть, то дождемся, что клика Рашидова нас с тобой к стенке прикажут поставить и тогда в городе вообще резня начнется. По сравнению с этим наказание меня и тебя за злоупотребление служебным положением после успешного окончания операции покажется нам невинной щекоткой! Сейчас главное – нанести упреждающий удар! Что не так что ли?

- Да так, конечно. Но надо бы подстраховаться. Давай подумаем, как детей обезопасить. Я считаю, что дать им должность консультанта совершенно недостаточно. Это не дает им право участвовать в операции. Предлагаю призвать их и сразу дать сержантское звание, тогда всё подразделение будет знать, что за ущерб, нанесенный бандитами ребятам, они будут измучены военной прокуратурой и получат срок. Надо будет особо оговорить это с личным составом, тогда они будут особо следить за тем, чтобы молодь не особо рисковала и не высовывалась.

- Да, в этом ты прав, так и сделай.

+++++++++++++++++++++++++++++

Заместитель Ситникова по кадрам скомандовал нам: «Становись». Довольно оглядев нашу шикарную шеренгу из трех человек, он серьезно продолжил: «Приказом от сегодняшнего числа в воинской части № (государственная тайна) создан отряд специального назначения из консультантов «Одноклассники» в количестве тридцати человек. Отряд находится в прямом подчинении полковника Ситникова И.Д.

Непосредственно отрядом командует старший сержант Кулик В.С., позывной КВС, его заместитель - сержант Копель С.Б., позывной Коп, всем остальным членам отряда присваивается звание сержант, позывные произвольные (сами придумаете). Все члены отряда поставлены на все виды денежного и вещевого довольствия. Паёк и табак будете получать по аттестатам боевого дежурства и по офицерским нормам. Проживать в случае необходимости в казарме, в других случаях, по месту прописки. К несению службы приступить немедленно. Вам все ясно, товарищи бойцы и сослуживцы?» - с долей иронии закончил он.

- Налысо нас сегодня остригут? - с дрожью в голосе спросила Стелла.

- Форму нам сегодня выдадут? - спросила Лиля.

Я благоразумно промолчал.

- Разговорчики в строю! Стрижка за Ваш счет и по желанию. Форму получите, но только по личному распоряжению командира части.

- Ура! Ура! Ура! - радостно прошептали сержанты.

- Ну, цирк начинается, - с улыбкой отреагировал подполковник.

- Смирно! Налево! Колонной по одному в автобус шагом марш!

++++++++++++++++++++++++++++

В автобусе офицер нам сказал: «Я с вами не поеду, Вы лучше меня знаете, что надо делать и выкрутитесь из положения запросто. Вот вам список адресов. Старшина Ковальчук, - позвал он шофера , - Вы поступаете в распоряжение вот этого старшего сержанта КВС. Выполнять!»

И удалился.

Старшина вопросительно посмотрел на меня: «Куда едем?»

- Сейчас определимся, - бодро ответил я и повернулся к девушкам: «Сестры, как едем, вначале к дальним или ближним?»

- А вот мы сейчас покажем, какие мы тебе сестры! - со смехом и острыми кулачками накинулись на меня красотки. «Ты голову не хочешь включить? Мы уже 3 часа слышим тебя в голове. А ты нас слышишь?»

- Так, может быть, нам всем ВГ через одиторов-консультантов связь с тобой подключил? Раз мы с Лилей друг друга не слышим, значит, и остальные нас не слышат. А ну-ка, попробуй нас со Стеллой одновременно вызвать.

- Да вы что, девчонки, мне и одной Стеллы в голове много, а вы хотите всем классом там бедлам устроить?»

- Давай, давай, работай, а то повадился, видишь ли, командовать, а как думать, так в кусты: "Думайте, девочки».

- Меньше слов, больше дела, - подумал я и мысленно представил шеренгу в два ряда. Впереди дамы, за ними пацаны. Мысленно потребовав внимания, я очень емко передал всю новую информацию об изменении нашего статуса, что мы до окончания операции по обезвреживанию контрреволюционеров переходим на казарменное положение, предупредил, что в течении часа мы за ними заедем, чтобы к тому времени они обо всем рассказали родителям и были готовы. Скомандовал: «Отбой связи». И представил, что кладу трубку телефона. Шум и гам из головы исчезли.

— Вот так просто, была проблема – и нет проблемы! - удовлетворенно усмехнулся я про себя.

- Ну, ты и нахал, - начали возмущаться девчонки.

- Тихо, - скомандовал я, мы не на собрании. Диспут окончен, едем за Межей, Трошиным, Оскаром и Выходцем, они соберутся около дома Межавитина. Вперед».

- Старшина Ковальчук, нам надо вначале к фонтану у кинотеатра Навои.

И мы поехали.

+++++++++++++++++++++++++

Собрали мы всех быстро. Все всё уже знали, поэтому каждый переживал свои страхи и сомнения сам про себя.

Приехали в часть. Вышли из автобуса.

Я приказал построиться: «Братья и сестры, я опять повторюсь, такое обращение — это не прикол. Вы все вживую почувствовали меня в своей голове. Такой связи у Вас нет ни с мамой, ни с папой. Одитор, который сидит в каждом из нас, связывает нас узами крепче, чем семейные. Эти узы не разорвать, не сломать. Уже сейчас мы испытываем чувство тяги к друг другу. Скоро мы буквально не сможем жить друг без друга. Это именно то, чего хочет добиться ВГ в отношениях людей по всем странам.

Но это остается его трудно достижимой мечтой, а пока он начал с нас, обычных людей Земли. Почему именно с нас? Не знаю. Могу лишь предполагать, что в других странах нет таких свободных, но в то же время, и самоотверженных людей.

Нас с детства воспитывали по принципу: «Сам погибай, но товарища выручай». Пока мы были октябрятами, этот принцип работал, но чем старше мы становимся, тем сильнее действительность нас разъединяет. Многие из нас к моменту окончания школы становятся беспринципными, бесхребетными существами, с равнодушием смотрящими на чужое горе. Это даже в нашей стране. А в странах капитала ещё хуже: разные Енохи, Морганы, Соросы устраивают революции, войны, где миллионами гибнут люди.

Без капли сострадания эти кланы говорят: «Когда умирает один человек — это трагедия, а когда умирают миллионы — это статистика!» Каким безумцем надо быть, чтобы губы смогли вымолвить такую мерзость?! Вот развязали они войну, начали умирать простые люди, которых Ротшильды и прочие Рокфеллеры загнали в окопы. А воюет в траншеях хоть один член семьи богатея, развязавшего войну? НЕТ!

Вот ВГ и хочет изменить этот порядок вещей. Сережа Комаров спрашивал меня, а в моем лице, ВГ: «Будет ли у нас оружие?» И сегодня, идя на первую в нашей жизни операцию, где реально существует опасность пострадать каждому из нас, я Вам отвечу: «Нет на Земле ни одного существа, которое было бы защищено и вооружено лучше, чем мы. Вы, конечно, все видели фантастические боевики, где маги и прочие сильные личности разбрасываются файерболлами. Это не фантастика.

Файерболл — это недоразвитый шарик-праны, который каждый из нас носит с сегодняшнего дня в груди. Почему я говорю недоразвитый? Все очень просто: маги не имеют нужной квалификации и силы, не способны создать условия для его созревания и выбрасывают его из себя с целью нанести вред другому существу. Не так себе это представлял создатель Вселенной. Вот в нас за сутки созреет настоящий шар - воин, шар - защитник. Нет, он никогда и никого убивать не будет. Просто каждого, поднявшего на Вас руку или оружие, он поразит любовью.

И этот человек будет любить Вас, всех людей вокруг себя. Он перестанет быть убийцей, станет полностью моральным человеком, но поскольку он весь состоит из прошлых грехов, то до их искупления он, в лучшем случае, будет безобиднейшим существом, а в худшем случае - станет слизняком. Поэтому мы будем ставить перед людьми выбор: или честь, совесть и любовь, или существовать амебой до конца жизни своей.

Другое дело, что во время допросов Вы сможете дозировать степени любви, чтобы не разрушать личность допрашиваемого преступника до вынесения судом наказания. ВГ мне прямо сказал: «Настанет время, когда вы всему миру объявите: нет никаким войнам, а есть борьба за очищение Земли от всяких экологических ядов и искупление любовью всем виновным. Именно ваш отряд объявит виновным в развязывании войны: «Если в каком - либо уголке планеты Вы развяжете войну, то с того же дня с обеих сторон фронта у глав правительства и других виновников будет превращаться в слизняка самый любимый член семьи, самый любимый человек. И так будет до тех пор, пока враждующие стороны не договорятся о мире, или пока все кровососы не станут слизняками».

А сегодня мы сделаем первый шаг в достижении мечты, мы принимаем участие в ликвидации предательских организаций, угрожающих горем каждой семье в нашем городе. И помните главное, в случае опасности, просто гляньте в сторону врага и подумайте: «Шарик, влюби его!» Или любые другие слова со словами, передающие смысл Вашего желания.

Помните, наш отряд находится в прямом подчинении полковника Ситникова. Только он имеет право отдавать нам приказы. Именно поэтому мы пока в своей одежде, чтобы ни один офицер из отряда, к которому мы приданы, не мог отдать нам приказ. Знайте и запомните крепко, у каждого из нас есть право накладывать вето на неправильные приказы офицеров на наш или ВГ взгляд! Если офицер, выслушав Ваше мнение, продолжает действовать по своему усмотрению, командуйте шарику, чтобы он лишил того голоса или даже обездвижил его. Но сразу же докладывайте мне об этом по одитор - связи. Наша первоочередная задача указывать офицерам и рядовым места расположения тайников или сбежавших преступников, разрешать возникшие нештатные ситуации.

Ближайшее время мы не сможем посещать школу, но через месяц, полтора, мы вернемся в неё для изучения новых учебных дисциплин, вместе с тем, мы будем участвовать в спортивных состязаниях. Я уверен, что ВГ сделает мальчиков ростом около двух метров, с фигурами мастеров бодибилдинга. А девочки станут ростом не ниже метр восемьдесят пять, с фигурами лучших красавиц мира, умных, как Наталья Бехтерева, краше Мэрилин Монро в тысячу раз и счастливых как богини. Будем работать, братья и сестры!

- Будем работать.

Мы разбились на боевые единицы по 2 или 3 человека, нас прикрепили к оперативным группам захвата и началась наша первая боевая работа.

++++++++++++++++++++++++++++++++++

- Валер, ты сильно погорячился, когда сказал, что файерболл это недоделанный одитор. Ведь по существу это шаровая молния, способная уничтожить всё, что захочет, - сказал Володя Шкловский.

- Да нет, всё так и есть. По последним научным данным человеческие души обладают громадным энергетическим потенциалом. Они проводили опыты с умирающими. Выяснилось, что тело при смерти неожиданно легчает на 7-10 граммов. Если вспомнить о принципе эквивалентности, то получится, что выделяется бездна энергии. Ты же знаешь, Эйнштейн заявил, что энергия покоя E=mc2. Если ему верить, то энергия, выделяемая в момент смерти равна так, навскидку, 4,5·1514 джоулей. Если грубо принять, что душа имеет массу 10 грамм, то этого хватит, чтобы вскипятить 1 миллион тонн воды. Это же больше, чем выделилось при атомной бомбардировке Хиросимы! Там было всего-то около 6·1013 Дж. Энергию 1 килотонны тротила помнишь?

— А как же, 4,18·1012 джоулей. Любой подрывник в курсе.

— И чего тогда душа весит на языке саперов?

— Порядком, сто с лишним килотонн тротила! — подсчитав, удивился Володя.

— Теперь понимаешь, какая энергия уходит со смертью человека на тонкие планы? Взрывов и пожаров не наблюдается, море не кипит. Но люди-то умирают считай, что непрерывно, при том, что закон сохранения никто не отменял. А эквивалентность массы и энергии — факт доказанный. С энергетическим эквивалентом души мы разобрались. Фактически, это энергия функционирования потоков тонкой энергии. Твой опыт, память, чувства — все это энергия. Чтобы перетащить душу в новое тело, надо иметь солидный запас энергии и благоволение существа тонкого плана, способного это проделать. (Из книги Ю. Семецкого «Душа в тротиловом эквиваленте»-1).

+++++++++++++++++++++++++++++

Полковник Ситников провел совещание с десантниками, танкистами, артиллеристами и партийными руководителями города. Без всяких споров они делегировали Ивану Дмитриевичу право доклада о выявленной проблеме генерал-полковнику Трофимову Александру Геннадиевичу. Тот, мрачно выслушав фронтового товарища, буркнул: «Ничего пока не предпринимай. Я доложу Председателю и через 20 минут перезвоню тебе, донесу его решение».

Он позвонил через 22 минуты, когда Ситников готовился уже умереть от переживаний. И сказал: «Мы одобряем все твои действия. Через час двадцать на Ваш Чирчикский военный аэродром вылетит следственная группа из членов нашего управления и генеральной прокуратуры, а дивизия имени Дзержинского высадит через 3 часа парашютный десант на перевалы выше Бельдерсая, так, чтобы ни один гад не ушел за границу. А завтра к Вам в Ташкентский аэропорт вылетают Комиссия партийного контроля во главе с Председателем Комитета партийного контроля. Встречайте. Председатель КГБ дает тебе, Ваня, полный карт-бланш. Горжусь тобой!

Конец связи».

Все присутствовавшие с большим пиететом смотрели на Ситникова. Не каждый день удается пожать руку человеку, которому дан карт-бланш Родиной!

Глава 9

Дальше началась рутинная работа, к которой партия и государство готовила свои ударные и защитные силы. И эти силы не подвели. Город Чирчик зачистили за три часа. С помощью отряда «Одноклассники» легко перекрывались пути, по которым пытались сбежать преступники, вскрывались тайники, извлекались рации, «кололи радистов». За сутки, таким же образом переловили басмачей и их пособников. Курбаши со своим окружением пытались прорваться через Чимган, через Меловой перевал, но их перехватили бойцы дивизии имени Дзержинского.

Задержанных было так много, что были забиты под завязку все тюрьмы Чирчика, Газалкента и районного центра Кибрай. При их задержании были взяты богатые военные трофеи: пистолеты, пулеметы, автоматы, противотанковые ружья, холодное оружие. Так же нашли 2 клада, о которых не знали сами преступники: в поселке Сайлык Аня Гланцман указала на старый тайник в стене колодца, в котором нашли 237 серебряных монет 14-го века. А Володя Шкловский в Акташе нашел зарытым в подвале горшок с пятью золотыми ».

[Этот эпизод главы сгенерирован в тандеме с Джинном]:

Внимание! В некоторых эпизодах этой главы плотность Праны и ИИ-генерации превышает допустимые нормы обывателей. Читать на свой страх и риск.

Тайны колодцев и горшков... (Как это пригрезилось)

А Володя Шкловский в Акташе нашел зарытым в подвале горшок с пятью золотыми монетами, на которых был выбит профиль... Нерона. Как римский император умудрился наследить в подвалах Ташкентской области — не знали даже в центральном аппарате на Лубянке.

Заглянув в старый колодец, Аня Гланцман заявила: «Товарищ капитан, басмачи туда рацию не прятали. Там слишком сыро для ламп. Но там точно лежит то, из-за чего у меня левый глаз дергается. А он у меня дергается только на драгметаллы».

Сержанта Гланцман обвязали пожарным рукавом и спустили вниз. На глубине десяти метров она обнаружила, что кирпичная кладка дышит. Вытащив три кирпича, Аня извлекла на свет кожаный мешок.

Следствие установило: монеты принадлежали лично казначею хана Тохтамыша. Бедняга закопал их во время бегства от Тамерлана в 1395 году.

На допросе схваченный курбаши рыдал и бился головой о конторский стол: его банда три года сидела без финансирования, карауля этот колодец и не подозревая, что они пьют воду со вкусом чистого серебра высшей пробы.

Клад №2. Подвал Володи Шкловского и пять золотых

С пятью золотыми в Акташе вышло еще курьезнее. Володя Шкловский, прочесывая подвал заброшенной чайханы, споткнулся о хвост спящего бродячего кота. Падая, Шкловский пробил головой ветхую глинобитную стену и застрял.

Когда его вытаскивали бойцы дивизии Дзержинского, в проломе показался горшок. Пять золотых монет оказались не просто золотом. Это были наградные сикли, которые, судя по всему, занес сюда Александр Македонский во время своего похода на Согдиану. На монетах сохранились корявые царапины на старо-узбекском языке, сделанные явно позже: «Серый, верни долг за ишака».

Оперативный казус: басмачи использовали этот подвал как склад для противотанковых ружей. Они каждый день ходили мимо горшка, спотыкались о него, матерились и пинали ногами, принимая бесценную античную реликвию за старую плевательницу.

Итог операции «Чирчикский экспресс»

Когда отчет лег на стол председателю КГБ, тот долго курил, глядя на список трофеев: Пулеметы — 42 шт. Рации — 12 шт. Басмачи — полные тюрьмы трех районов.

Валютные резервы античности и средневековья — 2 горшка.

В кулуарах поговаривали, что «Одноклассникам» хотели дать по ордену Красного Знамени, но в итоге выдали почетные грамоты Общества охраны памятников истории и культуры и по две банки дефицитной сгущенки. За бдительность и вклад в советскую археологию.

На четвертые сутки в кабинете начальника Чирчикского горотдела КГБ стоял дым коромыслом. За столом, заваленным рапортами, золотыми саманидскими динарами и басмаческими наганами, сидел хмурый полковник. Перед ним, переминаясь с ноги на ногу, выстроились Межавитин, Трошин, Выходцев и Оскар. Вид у хулиганов был залихватский: ватники нараспашку, на кепках — пыль Чимгана.

Полковник медленно поднял глаза от рапорта Ситникова, поправил портупею и тяжело вздохнул: «Так, бойцы... Или как вас там по ведомости? Консультанты. Объясните мне, стареющему чекисту, одну вещь. Вот рапорт. Выходцев и Оскар.

Выходцев зычно рявкнул: «Я!»

— Потише ты, — поморщился полковник. — Тут написано: «В ходе засады на Меловом перевале задержали троих вооруженных нарушителей и одного гражданина, выдававшего себя за горного козла». Это как понимать?

Оскар шмыгнул носом и шагнул вперед: «Товарищ полковник, темно было! Смотрим — по скалам кто-то скачет в мохнатом халате и блеет. Ну, Трошин ему подножку подставил, а Межавитин сверху прыгнул. Оказался казначей курбаши. Он золото в штаны зашил, они у него при ходьбе звенели, вот он под козла и маскировался, чтоб внимание не привлекать».

Полковник потеребил пальцем золотой динар десятого века: «Ладно, за казначея спасибо. А председателя колхоза зачем в подвал заперли? Он до сих пор заикается, говорит, его брали так, словно он лично Гитлера из бункера выводит».

— Так бдительность же, товарищ полковник! — подал голос Трошин. — Ночь, глушь, мужик с тяпкой. Мы думали, это басмаческий диверсант идет подрывать социалистическую ирригацию. Зато кинжал ему подарили трофейный! Он теперь в районе самый авторитетный председатель.

Начальник отдела КГБ устало потер виски, сдерживая улыбку, и достал из сейфа четыре увесистые банки. Настоящий дефицит — сгущенное молоко с синими этикетками.

— Короче, орлы. Ордена вам по возрасту и секретности операции пока не положены, Москва не пропустит. Но от лица командования дивизии имени Дзержинского и органов госбезопасности — объявляю вам благодарность. Вот. Высшая стратегическая награда. По банке сгущенки на брата.

Хулиганы переглянулись, глаза у всех загорелись. Межавитин аккуратно взял банку, взвесил на ладони и подмигнул полковнику: «Премного благодарны, товарищ полковник! Мы за советскую власть готовы хоть весь Памир перевернуть. А открывашку под расписку выдадите или у басмачей нож одолжить?»

— Свободны, хулиганы, — не выдержал и рассмеялся полковник. — Идите, пока я вас за самоуправство на гауптвахту не упек. И девчатам своим передайте... Пусть в госпиталь хоть иногда заходят, а то у меня бойцы выписываться отказываются, требуют продлить им курс «лицезрения комсомольского актива»!

Парни выходят из кабинета полковника, и тут начинается настоящее обсуждение «наградного фонда» с участием Бычкова и братьев Комаровых.

Цимес наградного фонда

Дверь кабинета с табличкой «Начальник горотдела» захлопнулась, и четверка хулиганов вывалилась в коридор, бережно прижимая к груди заветные синие банки. На подоконнике, карауля результаты разборки, уже сидели Юра Бычков, оба брата Комаровы и Володя Трифонов. При виде сгущенки Комаров-старший присвистнул, а Юра Бычков картинно поправил воображаемые очки: «Ну что, стратеги, шпионы Чимгана? Покажите-ка поближе высший чекистский орден имени товарища Дзержинского, цельнометаллический, сгущенный!»

Межавитин с гордостью выставил банку вперед, словно это был кубок по футболу: «Завидуйте, интеллигенция! Полковник сказал — высшая стратегическая награда. За поимку лже-козла и спасение колхозной ирригации. Вы-то со своим бункером связи небось только грамоту бумажную заработали?»

— Какая грамота! — махнул рукой Володя Трифонов, у которого ватник до сих пор подозрительно пах басмаческой махоркой и гарью после блокировки вентиляции. — Нам майор связи руку пожал так, что у меня до сих пор пальцы не разгибаются. И сказал, что мой ватник нужно сдать в музей КГБ как секретное удушающее оружие массового поражения.

Комаров-младший спрыгнул с подоконника и покрутил пальцем у виска: «Вы, парни, совершаете тактическую ошибку. Вы эти четыре банки сейчас втихаря за углом усосëте через две дырочки в крышке? А на кого раненые бойцы в госпитале молятся, забыли? Если девчатам сгущенку не принести, они нам праной так ауру подкрутят, что мы вместо Мелового перевала до конца каникул будем на школьном огороде турнепс окучивать».

Трошин замер с открытым ртом, осознав всю глубину назревающей катастрофы: «Слушай, Комарик, а ведь ты прав. Аня Гланцман за банку сгущенки из-под земли еще три клада Тохтамыша выкопает. А если без сгущенки придем — она из нас самих серебряные монеты вытрясет».

— Вот в этом и заключается весь цимес кладоискательства в 1967 году, — подытожил Юра Бычков, забирая у притихшего Выходцева одну банку. — Клады находит тот, у кого интуиция, а сгущенку в итоге съедают девчонки, потому что они — святые, им по штату положено. Шагом марш в госпиталь, герои, пока санитарки лавочку не закрыли!

+++++++++++++++++++++

Три дня мы не ночевали по домам: искали тайники, помогали ловить сбежавших преступников, девушки ещё и лечили раненых бойцов, пострадавших от рук заговорщиков.

Сильнее всего офицеры хвалили Ситникову хулиганов Межавитина, Трошина, Выходцева и Оскара. Из учеников нашего класса отличились Юра Бычков, оба Комаровы, Володя Трифонов. Раненые все влюбились в наших девчат, выпросили и повесили их фотографии рядом со своими койками, и молились им, как святым, справедливо считая, что обязаны им жизнью, ведь они не дали никому погибнуть, а выздоровели все после ранений в течение недели.

Затем нам позволили ночевать дома, но каждое утро в 8-00 мы являлись к следователям и начиналась тягомотина: преступники изворачивалась, а следователи припирали их фактами, уликами. В особо упертых случаях вызывали кого-либо из нас и мы, с помощью одиторов вызывали на экран телевизора сцены из их прошлого, обстоятельств их преступлений. Этот приём действовал безотказно. Следователи просили нас организовать запись для суда, так как киносъемка с экрана телевизора была объявлена ими недопустимым доказательством.

Тогда ВГ организовал нам деревяшку – приспособу, с помощью которой кинооператор мог, как через перископ подводной лодки вести съемку события, происходившего в прошлом. Кинооператоры искренне не понимали, как с виду непрозрачная деревяшка дает им видеть и снимать (!), через объектив камеры то, что они видят одновременно на экране телевизора и в живую, как на натурной съемке. Наши ребята потешались над ними: «Учись студент, то ли ещё будет!»

++++++++++++++++++++++++++

Наконец-то мы Стеллой смогли прийти к ней домой, чтобы там убедилась, что она жива, здорова. Людмила Васильевна аж прослезилась, обнимая Стеллу: «У нас какие только ужасы не гуляют по городу! Говорят, что чекисты хватают всех подряд, везут в КГБ и сразу расстреливают, без суда и следствия! А вы ведь прямо там, насмотрелись, поди, ужасов?»

- Да врут они всё, мама, - легко сказала Стелла, - без вины никого не задержали.

- Ура, Стеллка пришла, сейчас щекотать меня будет, - с криком апачей на коляске приехал Шурик, - здоров, Валера! А я уже знаю староиндийскую и сицилианскую защиту, и у папы выигрываю 7 игр из 10!

- Молчи уж, хвастун, - махнула на него рукой мать, - задолбал он уже всех этими шахматами. Записали его в шахматный кружок, но туда надо лично ходить на занятия. Очень хорошо, что отец договорился с руководителем: Саша будет заниматься дома, а приходить только на соревнования. Но как это всё будет работать, не понимаю! И зачем нам это надо?

- Мама, ничего ты не понимаешь! Мне так интересно жить стало! А занятия во Дворце пионеров намного слабее, чем мне Координатор даёт.

— Вот и Координатор ещё! Часами сидит с открытым ртом, о чем-то там думает, руками разводит, а то вдруг вслух начинает говорить или спорить. Хорошо, что этот Ваш самый Координатор периодически заставляет его разные упражнения делать. Вон руки уже так эспандером накачал, что гантели начинает себе требовать.

- Шурик, ты дашь себя продиагностировать? Как там у тебя продвигается с очисткой от шлаков? Видишь, нас с твоей сестрой совсем замордовали, свету белого не видим, все по КПЗ, да по тюрьмам.

- Ух ты, как здорово! Стелл, потом расскажешь, а? Валер, да одитор мне говорит, что я чистый уже, стерильный почти! Предлагает перейти к следующему этапу, но мама без тебя не разрешает!

Я расхохотался, - твоя мама правильно делает, второй этап начинается с диагностики иголками, а как координатор их будет тебе втыкать, если у него рук нет?! Начнем, может быть, если ты морально готов?

Шурик быстро поехал в детскую, шустро сбросил с себя одежду и закричал нам: «Я готов, пытай меня быстрей!»

Людмила Васильевна принесла иглы, спирт и свечки. Я глянул на неё: «Молитвы читать будем?»

Она кивнула головой: «Вреда же от этого не будет!»

Прочитали молитвы, и я попросил: «Людмила Васильевна, выйдите, пожалуйста. Мне будет ассистировать Стелла. Процедура требует крайней сосредоточенности, а мне трудно держать концентрацию, когда много людей».

Дождавшись ухода мамы Шурика, я нарезал свечи по 5 сантиметров длиной и по одному кусочку привязал на конец двух игл: «Стелла, я этого никогда не делал, и никто ещё не делал. Поэтому я свои руки полностью отдаю ВГ, и фактически это он всё сделает. Значит, слушай: смысл процедуры в том, чтобы найти связи между мозгом и органами тела и исправить те проблемы, которые создала та стерва, Зинаида. Для этого я, вернее ВГ моими руками, введет через нос одну иглу в мозг Шурика, при этом ты должна будешь зажечь на конце этой иглы свечу. После этого ты будешь контролировать положение головы Александра, чтобы он случайно не повредил себе что-нибудь, повернув её. А знаешь, давай-ка мы Шурика усыпим. После введения иглы я перейду на другую сторону, чтобы тебе не мешать, и другой иглой буду проверять, в какой энергетической точке на ней загорится свеча».

- Стелла изумленно спросила: «Как загорится, сама?»

- Как загорится я, конечно, не знаю, это будет делать ВГ. Но как только свеча загорится, я об этом сразу сообщу одитору- координатору и пошлю ему шарик с командой извлечь от неправильного места нерв или канал и перебросить его в нужное место. Вначале введем иглу в участок мозга, управляющий правой ногой.

Ввели, зажгли, я сзади, как это делают электрики, стал втыкать иглу в разные энергетические точки. Через несколько минут свечка на игле зажглась в точке, соответствующей левой почке»: Стелла, посмотри, действительно, работает! Сейчас шарик, под командой одитора отсоединит от почки нерв, и в этот момент свечка на моей игле должна погаснуть. А шарик перетащит нерв в нужную нам точку на ноге и приживит нерв.

Я к тому времени уже переставлю иглу с потухшей свечой в нужную точку, и как только шарик прижмет нерв к нужному месту, свеча загорится. Это послужит шарику командой на приживление. Тогда мы вытащим обе иглы и оставим все приживаться. Мы с тобой займемся другими делами, Шурик будет спать, а вот Координатор и шарик будут работать сколько им понадобится для того, чтобы перетащить те миллионы нервов правой ноги, которыми будет управлять мозг для правильного функционирования ноги».

- А когда мы узнаем, что всё сделали правильно?

- Да завтра утром и узнаем, Саша должен начать пользоваться правой ногой, но очень осторожно, лучше ему все-таки пока сохранять постельный режим дня три, а потом мы ему отремонтируем следующую ногу. А потом постараемся вырастить запасную.

- Как запасную? - испугалась Стелла.

- Извини, Стелл, меня дурака, не могу жить без приколов.

++++++++++++++++

Как оно было на самом деле. (Реминисценция).

Операция «Трал» и внутренний надлом

Диспозиция: Полковник КГБ Ситников сидит в своем кабинете. На столе — пепельница, полная окурков «Казбека», и папка с грифом «Совершенно секретно». Облава на резидентов Темных прошла успешно — взяли шестерых. Но у Ситникова шестое чувство чекиста зудит: главный эмиссар ушел. Скрылся, растворился, перерезал каналы.

И тут в кабинет стучится Сашка Шило. Тот самый Шило, которого Темные использовали втемную через своих шестерок, аккуратно подсунув ему в голову нужные мысли. Донос на столе: Шило, потея от страха и важности момента, кладет на стол полковника бумагу. Написано от руки, корявым почерком: «Начальнику УКГБ... Довожу до вашего сведения, что гражданин Кулик В.С. занимается незаконной деятельностью, крутит непонятные махинации с энергией, летает во сне и вообще является опасным колдуном и вредителем...»

Реакция Ситникова: другой бы поржал и отправил Шилова в психушку. Но Сит-ников — тертый калач. Он знает, что на орбите висит 49-летний шар праны и информации (наш КВС из будущего), и этот шар как-то связан с пацаном в Чирчике. Донос Шилова для полковника — не бред сумасшедшего, а маркер того, что Темные начали охоту на Кулика руками местных пацанов.

Метания полковника: Меж двух огней

Перед Ситниковым встает жуткая, чисто шекспировская дилемма, от которой у него сводит челюсти: Долг и Инструкция: По всем циркулярам Комитета, Кулика нужно немедленно изолировать. Взять под белы рученьки, в «воронок» и в закрытый институт подмосковного Королева — изучать феномен.

Шкурный интерес и Выживание: Ситников прекрасно знает, что под ним горит кресло. Против него копает лично Первый секретарь ЦК КП Узбекистана Шараф Рашидов и его могущественная хлопковая мафия. Ситникова хотят сожрать, подставить и убрать из республики. И полковник понимает: обычные методы КГБ против этой восточной махины не сослужат службу. Единственный его шанс выжить и победить — это использовать невероятные, космические способности КВС!

Разговор на повышенных тонах (Форсаж без тормозов)

Ситников медленно поднимает глаза на Шилова. В кабинете повисает такая тишина, что слышно, как на улице гудит чирчикский автобус.

— Значит, колдун, говоришь? — тихо спрашивает Ситников, барабаня пальцами по доносу. — С праной балуется?

— Так точно, товарищ полковник! — обрадованно рапортует Шило, думая, что поймал бога за бороду. — Он вчера на пустыре силой мысли заставил трех пацанов из параллельного класса строем ходить и стихи Маяковского наизусть читать! Точно вам говорю — агент империализма!

Ситников встает, подходит к окну, затягивается сигаретой и думает: «Дурак ты, Шило. Тебя Темные используют как почтового голубя. Если я сейчас закрою Кулика, Рашидов меня завтра же с потрохами съест. А если не закрою — Москва голову снимет за укрывательство экстрасенса».

Полковник поворачивается к Шилову, и в его глазах загорается тот самый пацанский огонек азарта: «Вот что, Шилов. Донос я твой принимаю. Но делу ход пока не дам. Будешь за Куликом следить. Шаг вправо, шаг влево — докладывать лично мне. А пикнешь кому в школе или во дворе — я тебя самого отправлю на хлопковые поля до конца пятилетки ручным трудом заниматься. Понял?»

Шило бледнеет, сглатывает слюну и строевым шагом вылетает из кабинета. А Ситников тушит сигарету прямо о сукно стола и шепчет под нос: «Ну, Кулик... Ну, КВС... Посмотрим, чья прана сильнее — твоя космическая или мафиозная рашидовская!»

Чирчик, сентябрь 1967 года. Секретный альянс на конспиративной квартире

Полковник Ситников, получив донос от Сашки Шилова («Кулик — колдун!»), понял главное: против КВС и ноосферы Темные начали играть чужими руками. Но у Ситникова горит своя земля под ногами — хлопковая мафия Рашидова обложила его со всех сторон. Официальные каналы КГБ забиты стукачами. Полковнику нужен человек с той стороны закона. Дерзкий, авторитетный, знающий каждую чирчикскую подворотню, но имеющий свой зуб на Темных.

Место встречи — полутемная конспиративная квартира на окраине Чирчика, занавешенная плотными шторами. За столом сидят двое.

Полковник КГБ Ситников: в штатском костюме, со строгим лицом и тяжелым взглядом человека, который видел все.

Урка, Валька-Граф: местный авторитет, тертый калач в кепке-маломинке, с татуированными перстнями на пальцах. Он сидит, небрежно поигрывая финкой, но в его глазах

— не бандитская наглость, а глубокое понимание, что в Чирчике материализовалась какая-то чертовщина, которая ломает все блатные понятия.

Диалог на грани фола: Понятия против Устава

Ситников медленно пододвигает к Графу пачку дефицитных сигарет «Мальборо»: «Угощайся, Граф. Разговор у нас будет не по протоколу. И даже не по Уголовному кодексу». Граф берет сигарету, щелкает импортной зажигалкой, затягивается и ухмыляется: «Ну надо же, целое Управление КГБ со мной в бирюльки играть решило. Что, полковник, Рашидов со своими хлопковыми тузами тебя к речке прижал? Задница горит?»

Ситников даже не моргает: «Горит, Граф. Но у нас с тобой одна общая проблема. В Чирчик зашли чужие. Не менты, не воры и не цеховики. Эмиссары Темных. Те самые, которые твоих шестерок под себя подмяли и Сашку Шилова заставили доносы строчить. Они хотят подмять под себя пацана Кулика».

Граф мгновенно меняется в лице. Финка с сухим щелчком втыкается точно в деревянную столешницу: «Слышь, начальник, — тихо, с хрипотцой говорит урка. — Про Темных я в курсе. Мои пацаны на пустырях третью ночь шёпоты слышат. Вчера Кольку - косого какая-то тварь ментальная так прижала, что он все воровские законы забыл и бросился у комсомольцев значки просить. Это не по понятиям. Земля наша, чирчикская, пацанская. Какая-то космическая шваль будет нам условия ставить? Что от меня надо?»

План перехвата

Ситников достает карту Чирчика и досье на уцелевшего резидента Темных — того самого, что ушел от трала КГБ. — Твоя задача, Граф, — Ситников стучит пальцем по карте. — Официально КГБ этого резидента тронуть не может, он сидит под дипломатическим или партийным прикрытием. Но твои пацаны могут устроить ему чисто «бытовой» гоп-стоп в темном переулке возле каналов. Встряхнуть как следует. Отобрать портфель. Но главное — вытащить у него из головы или из кармана шифр-блокнот, через который они координируют Сашку Шилова и узбекскую мафию.

Граф довольно оскаливается: «Органы КГБ нанимают блатарей для экспроприации? Хороший выходит анекдот! Сделаем в лучшем виде, полковник. Мои пацаны его так «засеют» у обрыва, что он сам нам все явки сдаст и на чирчикском диалекте заговорит».

— И помни, — добавляет Ситников, вставая. — Кулика не трогать. На него Шило уже натравил школьное руководство. Если пацана закроют — мы проиграли. Я прикрываю его по линии Комитета, ты — держишь улицу. Урка встает, поправляет кепку и подмигивает полковнику: «Понял тебя, Ситников. Ну и парочка у нас получилась — щит и меч революции под ручку с уголовным элементом. Но ради Чирчика и ноосферы — погнали!»

Чирчик, сентябрь 1967 года. Ночной дозор Вальки-Графа у деривационного канала. Ночь. Чирчик погрузился во тьму, только деривационный канал глухо шумит своей ледяной водой. Валька-Граф в неизменной кепке-маломинке и двое его верных бойцов — Лёха-Штырь и Колька-косой — сидят в засаде за кустами густой джиды недалеко от обрыва. По наводке полковника Ситникова, именно здесь выживший резидент Темных должен был активировать скрытый ментальный маяк, чтобы вызвать подкрепление с орбиты и окончательно заблокировать КВС. [МЕСТО ДЛЯ РИСУНКА №81 — Вид из кустов глазами засады. Чуть поодаль, на самом краю обрыва у воды, из темноты появляется силуэт человека в строгом пальто или костюме. В его руке странно поблескивает или едва заметно светится какой-то необычный прибор — ментальный маяк]

— Слышь, Граф, — шёпотом сипит Косой, потирая татуированный кулак. — А если этот фрукт непростой? Вдруг у него ствол иностранный?

— Ша, Косой, — процеживает сквозь зубы Граф, не выпуская изо рта прикуренную папиросу. — Ствол против чирчикских — это тьфу. Мы на своей земле. Полковник сказал — взять чисто, без шума. О, зырьте, нарисовался, хрен с бугра!

Из темноты, крадучись, выходит фигура в приличном заграничном плаще (явный маскирующийся резидент, уцелевший после облавы КГБ). Он достает из кармана продолговатый черный прибор, который начинает зловеще пульсировать фиолетовым светом.

Нападение космической нечисти

Но не успели пацаны сделать и шага, как воздух над каналом закрутился спиралью. Прибор резидента сработал: Темные, почуяв опасность, решили подстраховать своего агента. Из фиолетового тумана прямо на дорожку бесшумно вываливается ОНО.

Монстр Темных выглядел как жуткий гибрид огромного скорпиона, бульдозера и склизкого осьминога, весь покрытый эзотерическими рунами хаоса. Он издал ментальный рев, от которого у Лёхи-Штыря чуть кепка не улетела. Резидент Темных злорадно ухмыльнулся, указывая твари на кусты. .[МЕСТО ДЛЯ РИСУНКА №82 — Ночной канал, заволоченный густым фиолетовым дымом. Из этого тумана выползает массивное и жуткое чудовище — гибрид скорпиона и осьминога с рунами хаоса на панцире. Резидент в заграничном плаще злорадно указывает твари на кусты джиды]

Реакция чирчикского авторитета: обычный человек упал бы в обморок, но Валька-Граф прошел такую школу жизни в чирчикских дворах и пересылках, что его ни-каким космическим зоопарком было не удивить. Он сплевывает папиросу, достает свою знаменитую финку, которая в его руке мгновенно ловит отблеск ноосферной праны КВС (ведь КВС с орбиты незримо держит купол над городом!), и командует: «Так, пацаны... Это что еще за чучело не по понятиям вырядилось? В нашем канале без лицензии плавать? Штырь, заходи с фланга! Косой, бери интеллигента в плаще, прибор отними! А я этой крякозябре сейчас популярно объясню, кто в Чирчике хозяин!

Схватка века: Финка против Хаоса

Монстр делает выпад огромной склизкой клешней, пытаясь перекусить Графа пополам. Но Валька, используя пацанскую прыгучесть и внезапно открывшийся ментальный форсаж, делает изящный финт ушами, уклоняется и с криком: «За Чирчик! За ноосферу!» в полете пробивает финкой главный ретранслятор на спине чудовища.

Взрывной эффект: Из пробитого панциря монстра вместо крови бьет фонтан фиолетовых искр. Тварь начинает дико верещать на ультразвуке. Штырь тем временем, недолго думая, подхватывает с земли увесистый кусок бетонного бордюра и с размаху опускает его на хвост твари: «Получи, падла, комсомольский привет!»

Финал гоп-стопа: Косой технично, в два удара, вырубает резидента в плаще, ловит падающий фиолетовый прибор и орет: «Граф, я эту шпионскую шарманку перехватил! Куда ее?

[МЕСТО ДЛЯ РИСУНКА №85 — Экспрессивный кадр. Лёха-Штырь, замахнувшись огромным куском бетонного бордюра, с силой опускает его на дергающийся хвост верещащего монстра. Вокруг летят фиолетовые искры, а Косой на заднем плане в этот момент технично вырубает шпиона в плаще]

— Прыгай на тварь! — кричит Граф, уворачиваясь от очередного щупальца и делает финальный, коронный прыжок, хватает монстра за усы (или что там у него росло) и силой воли закручивает его в узел, используя навыки ручного боя, подсмотренные у десантников из полка Чумакова. Монстр от такого неуважения к своей космической персоне и чистой пацанской наглости просто... лопается с громким хлопком, оставляя после себя лишь кучку фиолетового пепла и легкий запах полыни.

Телефонный доклад полковнику

Через полчаса уличный автомат-будка на углу разрывается от звонка в кабинете Ситникова. Полковник КГБ снимает трубку: «Ситников на связи».

В трубке слышен хриплый, довольный голос Вальки-Графа, который тяжело дышит и выковыривает фиолетовый пепел из-под ногтей: «Полковник? Заказ исполнен в лучшем виде. Твоего резидента мы упаковали, сидит в багажнике «Волги», ждет депортации в твои подвалы. Прибор его шпионский у нас». — А как же прикрытие? — тихо спрашивает Ситников. — Темные не пытались огрызаться? — Да присылали тут одного... из цирка шапито, — усмехается Граф, поправляя маломинку. — Помесь рака с чемоданом. Думал нас на испуг взять. Но мы его по-чирчикски быстро на ноль помножили. Так что передай своему КВС на орбиту — пусть спит спокойно, пацаны и КГБ город держат крепко!

++++++++++++++++++++++++++++++

Оперативный простор. Допрос на частоте 1967 года

СССР, Узбекистан, г. Чирчик. Сентябрь 1967 года. Подвалы КГБ.

Аромат божественного чая «три слона» из сорок первого года удивительным образом трансформировался в густой, терпкий запах индийского чая со слоном на желтой пачке, который в кабинете начальника Чирчикского горотдела КГБ полковника Ситникова сопел в пузатом советском самоваре.

Полковник Ситников, статный чекист с пронзительным взглядом, аккуратно налил заварку в граненый стакан с серебряным подстаканником, бросил туда два куска колотого сахара и посмотрел на часы. Время поджимало.

Валька-Граф и Косой сработали у деривационного канала чисто, по-пацански. Эмиссар Тёмных, бережно доставленный в багажнике черной номенклатурной «Волги», теперь сидел напротив полковника на привинченном к полу стуле. Выглядел шпион Тёмных неважно: фиолетовый костюм в мелкую полоску был изваян в чирчикской пыли, на лбу красовалась огромная шишка от капота, а вместо оккультного величия в его глазах плескался первобытный ужас перед советской контрразведкой. Фиолетовую шпионскую шарманку, отобранную Косым, уже изучали технари в соседней лаборатории.

— Ну что, гражданин... или как вас там по галактическому паспорту? — Ситников мягко пододвинул к задержанному тарелку с подсохшими леденцами. — Чай пить со мной будете? Или сразу перейдем к делу Хлопковой мафии товарища Рашидова?

Эмиссар Тёмных судорожно сглотнул, пытаясь расправить помятые лацканы: «Полковник... Вы не понимаете, с кем имеете дело! Мои хозяева на орбите контролируют квантовые потоки хаоса! Наша финансовая сеть в Европе...

— Ваша финансовая сеть в Европе, — спокойно перебил его Ситников, сверившись с блокнотом, — накрылась медным тазом еще 31 августа 41 года. Две чирчикские студентки Копель и Гланцман обнулили ваши счета в Париже, а Стелла лично выдала вашей резидентуре такой платонический дефолт, что ваши кураторы до сих пор в Мюнхене сироп «Крем-сода» из ушей выковыривают. Дальше что?

У шпиона Тёмных отвисла челюсть. Он явно не ожидал, что в провинциальном Чирчике 1967 года провинциальный полковник КГБ в курсе оперативных секретов Аненербе тридцатилетней давности.

— Откуда... откуда у вас эти данные?! — пролепетал резидент. — Наш канал связи ШОС был абсолютно защищен! Наш агент за газовой колонкой...

Ситников не выдержал и тихо, по-доброму рассмеялся, делая глоток чая: «Твой агент за газовой колонкой — это Петруха Каймаков, зам. нач. канцелярии горкома, у которого из всех стратегических секретов — только сплетни бабы Клавы с третьего микрорайона и цена на полынь! Наш Клуб любителей механики еще в сорок первом перепрошил вашу чугунную шайтан-арбу на прием. Мы всю вашу служебную переписку читали как газету «Правда». Так что давай, мил человек, колись про Рашидова и ракшасов, пока я Графа из коридора не позвал. Он парень простой, у него маломинка на голове, он с космическими паразитами церемониться не станет.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и на пороге показалась сияющая физиономия Толика. В руках он держал ту самую фиолетовую шарманку Тёмных, из которой вовсю торчали медные трубки и чирчикские гайки.

— Полковник, разрешите? — подмигнул Толик. — Мы тут с парнями в лаборатории девайс Тёмных проверили. Леонардо да Винчи в сорок первом заложил такую преемственность в схемы, что аппарат до сих пор работает на реверс! Мы только что перехватили свежую шифровку с орбиты. Тёмные в панике. Они пишут, что если мы сейчас расколем этого фиолетового из багажника, то у них в Бомбее вся сеть ракшасов посыплется как домино!

Ситников удовлетворенно хмыкнул, поставил стакан и посмотрел на бледного как мел резидента: «Ну что, зануда космический? Будем говорить по-хорошему, или устроим тебе бильярдный удар от борта прямо здесь, в Чирчике?

Продолжение. Выбор полковника Ситникова

СССР, Узбекистан, г. Чирчик. Сентябрь 1967 года. Подвалы КГБ.

Пока прижатый к стене фиолетовый резидент Тёмных судорожно хватал ртом воз-дух, пытаясь переварить провал своей вековой агентурной сети, полковник Ситников отошел к узкому окну допросной. За стеклом угадывались силуэты «Волги» и парней, дежуривших у входа.

В голове у матерого чекиста шла тяжелая, чисто профессиональная аналитическая работа. Полковник колебался.

Он прекрасно видел, как изменились Валька-граф, Косой и вся их былая уличная банда после того, как ментальные шарики одиторов полностью перепрошили и передела-ли их нравственность. Это больше не были прежние уголовники и урки, промышлявшие гоп-стопом у деривационного канала просто потому, что у них, как в том мультфильме, «велосипеда не было» — некуда было приложить дикую, кипучую чирчикскую энергию. Теперь их внутренний стержень звенел чистейшей праной, а кодекс чести стал тверже танковой брони. Изменились даже лица — ушла блатная ухмылка, появился взгляд людей, заглянувших в ноосферу.

Но их прошлая закалка никуда не делась. Это по-прежнему были авантюрные, рисковые, битые-перебитые в уличных драках ребята. Храбрые до безумия, хитрые, способные выкрутиться из любой мертвой петли.

Ситников барабанил пальцами по подоконнику, взвешивая два варианта стратегического использования этого бесценного ресурса:

Вариант первый: Сделать из них ударных штурмовиков. Накачать пацанов боевой праной под завязку, выдать тяжелые девайсы Толика и бросить лобовым тараном на уничтожение Самаркандских и Бомбейских баз Тёмных. Сила колоссальная, сметут любого ракшаса. Но штурм — это всегда работа напролом. Это риск потерять парней в первой же лобовой атаке против квантовых орудий хаос.

Вариант второй: Использовать как фронтовых разведчиков. Вот тут их прошлая «профессия» и уличная смекалка могли заиграть высшим пилотажем. Просочиться без шума сквозь любые ментальные фильтры Тёмных, прикинуться своими в кулуарах хлопковой мафии Рашидова, пронюхать тайные ходы, перехватить шифры, ударить финкой из темноты в самый уязвимый узел врага и уйти без потерь. Фронтовая разведка ноосферы — тонкая, ювелирная работа, где их битые шкуры и рисковый нрав были дороже любых академических знаний.

Полковник медленно повернулся от окна, подошел к столу и посмотрел на притихшего Толика, который замер в ожидании команды.

— Вот что, Толя, — негромко, но веско сказал Ситников, проигнорировав скулёж фиолетового шпиона. — Штурмовать базы Тёмных в лоб мы пацанам не дадим. Не для того их одиторы перепрошивали, чтобы мы их под квантовые пушки как пушечное мясо подставляли. Нам нужна победа, а не красивые похороны.

Полковник жестко припечатал ладонь к столу: «Валька-Граф, Косой и весь их актив идут по второму варианту. Они — наша фронтовая разведка. Их авантюризм и битая шкура — это сейчас главный козырь. Тёмные ждут от нас правильных, системных ходов по учебникам КГБ, а получат чирчикскую уличную импровизацию высшего разряда.

Ситников нагнулся к самому лицу резидента, отчего тот аж вжался в спинку стула: «Значит так, гражданин инопланетянин. Сейчас ты на этой своей фиолетовой шарманке открываешь канал связи с Самаркандским филиалом вашей хлопковой мафии. И докладываешь кураторам, что в Чирчике всё спокойно, операция идет по плану. А сопровождать твой «план» прямо в логово к ракшасам поедут наши новые фронтовые разведчики в кепках-маломинках. И упаси тебя твой космос дернуться по дороге. Толик, зови Графа. Пора парням ставить боевую задачу.

Продолжение. Школа волкодава

Сентябрь 1967 года. Подвалы Чирчикского КГБ.

Дверь допросной тихо скрипнула. В кабинет вошли Валька-Граф и Косой. Несмотря на то, что ментальные шарики одиторов уже прочно прошили их души понятиями о чести, былая воровская повадка всё еще угадывалась в движениях: Граф по привычке держал руки в карманах, а Косой мазнул зорким взглядом по углам, автоматически отмечая пути отхода. Для них это была привычная бандитская интеллектуальная база.

Фиолетового резидента Толик оперативно увёл в соседнюю комнату, оставив полковника Ситникова наедине с пацанами.

— Садитесь, сынки, — негромко сказал Ситников, указав на стулья.

От этого простого «сынки» Граф незаметно вздрогнул, а Косой как-то сразу подобрался, убрав уличную развязность. Они ждали чего угодно: приказов, нагоняя, суровых чекистских инструкций, но услышали голос отца.

Полковник Ситников выставил на стол три чистые пиалы и налил горячего чаю из самовара. Потом достал из сейфа старую, потертую кожаную планшетку и бережно положил её перед парнями.

— Слушайте меня сюда, урки, — Ситников посмотрел им прямо в глаза — твердо, но с такой глубокой, продуманной заботой, от которой у Графа окончательно пропало желание крутить на пальце кепку-маломинку. — На улицах Чирчика вы короли. Вы знаете каждый проходной двор, каждую блатную поговорку и как обчистить лоха за три секунды. Но туда, куда я вас посылаю — в Самаркандский узел Тёмных под прикрытием хлопковой мафии — ваша уличная наука не сработает. Там для вас терра инкогнита. Там враг бьет не финкой под ребро, а ментальным ядом хаоса по мозгам.

Полковник придвинул свою пиалу ближе: «Я начинал в сорок третьем в СМЕРШе. Мы брали немецких диверсантов из Абвера, которые были обучены по высшему разряду. И я запомнил на всю жизнь правило моего первого командира: «Волкодав должен думать на секунду быстрее волка, а своего бойца командир обязан вернуть живым». Вы для меня теперь — не урки. Вы — мои сынки. И я из вас, битых и рисковых, сделаю такую фронтовую разведку, которую ни один космический паразит не просчитает.

Ситников раскрыл планшетку и достал пожелтевшую карту: «Правило первое моего боевого опыта, Граф. Легенда под прикрытием — это не маска, которую надевают перед делом. Это твоя вторая кожа. Вы поедете в Самарканд как заготовители тары для хлопка от Чирчикского промкомбината. Если Тёмные просканируют ваши мысли, они должны увидеть там не страх и не план операции, а чистую, искреннюю пацанскую заботу о том, где достать дефицитную мешковину и как сэкономить три рубля на путевых расходах. Жадность их Каймакова — их слабость. Сыграйте на этом. Мыслите мешковиной, дышите планом заготовок!

— Правило второе, Косой, — полковник повернулся ко второму парню. — Волкодав никогда не лает перед укусом. Увидите странное — фиолетовые руны, кристаллы, непонятные ящики — не лезьте напролом штурмовать базу. Зафиксировал взглядом, запомнил траекторию — и назад, в тень. Ваша задача — просочиться как вода сквозь пальцы, перехватить их шифрованные каналы связи Рашидова и Тёмных, завязать их логистику в узел и дать координаты мне. А штурмовать мы будем вместе, когда я всю нашу чекистскую артиллерию подтяну.

Полковник достал из кармана два небольших, невзрачных защитных амулета, которые Леонардо да Винчи передал через ноосферу, и лично застегнул их на шеях у растерявшихся парней.

— Это вам отцовский подгон от Клуба механиков. Экранирует ваши мысли от их квантовых локаторов хаоса. Помните: вы рисковые, вы авантюрные, вы битые-перебитые. Но вы — наши, чирчикские. Я за каждого из вас перед Внутренним Голосом Планеты головой отвечаю. В Самарканде лицом в грязь не ударить, но главное — вернуться. Вопросы есть, разведчики?

Граф медленно допил чай, аккуратно поставил пиалу и впервые в жизни посмотрел на советского офицера не как на врага-кума, а как на командира, за которым пойдешь в любой

— Вопросов нет, батя, — тихо, но жестко сказал Граф, поправив амулет на шее. — Легенду приняли. Будем чистыми заготовителями мешковины. Тёмные у нас в Самаркан-де за каждый чирчикский леденец отчитаются.

Продолжение. Тест-драйв в черной «Волге»

Сентябрь 1967 года. Шоссе Ташкент — Самарканд.

Черная «Волга» ГАЗ-21 с оленем на капоте уверенно рассекала теплый сентябрьский воздух, уходя на оперативный простор. За рулем, уверенно переключая передачи рычагом на рулевой колонке, сидел Косой. На пассажирском сиденье развалился Валька-Граф, лениво подкручивая ручку радиоприемника, из которого сквозь помехи прорывался душевный голос Марка Бернеса про «шаланды, полные кефали».

На заднем сиденье, зажатый между двумя массивными тюками образцово-показательной чирчикской мешковины, тихо сопел пристегнутый ремнями безопасности фиолетовый резидент Тёмных. На его голове для маскировки красовалась видавшая виды тюбетейка, из-под которой сиротливо торчало одно эзотерическое ухо.

— Так, Косой, тормози у обочины, — вдруг скомандовал Граф, резко выпрямляясь. — Батя сказал: легенда — это вторая кожа. Давай тест-драйв устраивать, пока до Самарканда не доехали. А то ты руль держишь так, будто у тебя там не баранка, а воровской лом. Расслабь пальцы, ты теперь советский снабженец, честный труженик!

Косой плавно прижал педаль тормоза, «Волжанка» замерла у хлопкового поля, окутавшись легким облаком дорожной пыли. Косой повернулся к Графу, моментально состроив преданную мину отличника соцсоревнования: «Товарищ начальник заготовительного отдела! Докладываю: план по таре для хлопка-сырца первого сорта выполнен на сто два процента! Мешковина плотная, ГОСТ тридцать три — пятьдесят шесть, плетение двойное, мышь не прокусит, ракшас не пролезет!»

— Не верю! — Станиславским рявкнул Граф, точь-точь скопировав интонацию полковника Ситникова во время СМЕРШевского допроса. — В глазах у тебя что, Косой? Там у тебя тоска по дефицитному ситро и волейбольной талии Быковой! А должно быть, что? Гордость за родной Промкомбинат! Давай еще раз, и добавь производственного пафоса!

Наша конопля — это стратегический материал ноосферы!..

Из-за тюков мешковины на заднем сиденье раздался глухой, язвительный голос фиолетового шпиона: «Жалкие человечишки... Вы пытаетесь обмануть квантовые детекторы Высшего Разума Хаоса с помощью кусков старой конопли... Наш Самаркандский узел сожрет вас...»

Граф медленно обернулся назад, снял свою кепку-маломинку и с легким щелчком опустил её прямо на тюбетейку резидента: «Слышь, Высший Разум, ты рот-то на мешковину не разевай. Наша конопля — это стратегический материал ноосферы! Ты лучше сиди тихо и вспоминать учись, как твой Абвер в сорок первом от арбузных торпед Андреевой в Киле уворачивался. Косой, заводи шарманку, поехали. «Волга» снова рванула по шоссе. Юмор юмором, но в подкорке у каждого из парней в этот момент тикал суровый счетчик боевого героизма. Они прекрасно понимали, на что пошел ради них полковник Ситников. Он ведь, по сути, прикрыл их своим авторитетом перед самым высшим руководством Комитета. Если парни облажаются в Самарканде — Ситникова снимут с должности быстрее, чем Каймакова снял Пельше. А для пацанов предать батю, который подарил им новую жизнь и назвал сынами — это было хуже смерти.

Вдруг пространство перед капотом «Волги» резко сгустилось. Воздух пожелтел, а из радиаторной решетки повалил едкий фиолетовый дым. Квантовые радары Тёмных, почуяв неладное в эфире, выставили на шоссе ментальный блок - пост. Прямо посреди дороги материализовались две гигантские, полупрозрачные фигуры боевых ракшасов с эзотерическими трезубцами. От них веяло таким ледяным космическим хаосом, что стрелка спидометра «Волги» мгновенно упала на ноль, а двигатель заглох.

— Опачки... — Косой побледнел, но руль не выпустил. — Граф, кажется, нас сканируют. Защитные амулеты бати горячие как утюги!

Фиолетовый резидент сзади победно захихикал: «Всё! Вам конец! Это стражи Самаркандского контура! Сейчас они выжгут ваши мозги!»

Ракшасы двинулись к машине, их ментальные щупальца уже тянулись сквозь лобовое стекло, пытаясь нащупать бандитские мысли пацанов, чтобы зацепить их за старые грехи и утащить в инферно. И вот тут сработал тот самый запредельный чирчикский героизм, замешанный на отцовском инструктаже СМЕРШа.

Граф не побежал. Он не схватился за финку. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, как учила Лиля Ситникова, и вспомнил лицо полковника. Вспомнил его слова: «Мыслите мешковиной, дышите планом заготовок!»

Граф резко распахнул дверь «Волги», выскочил на раскаленный асфальт прямо перед мордами чудовищ, схватил из багажника самый огромный тюк чирчикской тары и со всей силы швырнул его к ногам ракшасов: «А ну, стоять, черти привозные! Контрольная проверка Госснаба СССР! Предъявите накладные на использование воздушного пространства Узбекской ССР! Почему план по сдаче ветоши за третий квартал сорван?! Где путевые листы, я вас спрашиваю?!»

От такого запредельного, искреннего, яростного производственного напора квантовые мозги ракшасов дали критический сбой. Их радары были настроены на страх, на воровскую злобу или на эзотерическую магию Светлых. Но против чистой, незамутненной советской бюрократии и заботы о плане заготовок у космических паразитов защиты не был

Амулеты на шеях парней вспыхнули ослепительным белым светом личного примера Ситникова. Ментальный удар Графа, подкрепленный мощью ноосферы, буквально расплющил Тёмных стражей. Ракшасы обиженно пискнули, их трезубцы превратились в сухие хлопковые коробочки, а сами они с тихим хлопком аннигилировали, оставив на дороге только легкий запах озона и хорошего стирального порошка.

Граф спокойно подошел, поднял тюк мешковины, отряхнул его от пыли и повернулся к ошарашенному Косому: «Видал, Косой? Мешковина — это сила. Батя фигни не посоветует. Вторая кожа сидит как влитая! Заводи, Самарканд ждет!»

Фиолетовый резидент на заднем сиденье тихо сполз под коврик и больше до конца поездки не отсвечивал.

Самарканд, площадь Регистан — Подвалы Чирчикского КГБ.

Снабженцы высшего пилотажа. Черная «Волжанка» ГАЗ-21, победно поблескивая хромированным оленем, мягко затормозила в тени вековых карагачей неподалеку от древних минаретов Регистана. Воздух здесь был густым от аромата спелой дыни, жареного шашлыка и едва уловимого, тревожного шлейфа фиолетового эзотерического озона.

Прямо у подножия древней чайханы, под развесистым деревом, сидели подпольные хлопковые тузы Самаркандского узла мафии Рашидова. Одеты они были с восточным шиком — в шелковые халаты-чапаны, но под ними угадывались дорогие обкомовские костюмы. На коврах перед ними стояли пиалы с зеленым чаем, а вокруг лениво прохаживались незаметные «шестерки» с подозрительно оттопыренными карманами пиджаков. Но пацаны из фронтовой разведки Ситникова, ведомые личным примером бати-волкодава, даже бровью не повели.

Валька-Граф вальяжно вышел из машины, поправил свою кепку-маломинку и, не убирая рук из карманов, подошел к главному хлопковому баю. Косой остался у открытого капота «Волги», делая вид, что проверяет уровень масла, но его зоркий взгляд уже зафиксировал на заднем сиденье фиолетового резидента, который покорно сидел в тюбетейке и изо всех сил ментально транслировал Тёмным кураторам: «Всё по плану, это просто снабженцы».

— Салам алейкум, уважаемый комитет по заготовкам, — Граф с легким поклоном присел на край суфы, мгновенно включая «вторую кожу» советского снабженца. — Мы из Чирчикского промкомбината. Привезли образцы тары под лимит третьего квартала. Сами понимаете, план Рашидова по белому золоту горит, без нашей мешковины весь хлопок на полях сгниет. Давайте накладные подписывать, да мы обратно попрем, а то у нас в Чирчике самовар остывает.

Главный бай, чьи глаза на секунду тускло блеснули фиолетовым оккультным светом Тёмных, попытался просканировать мозг Графа своими квантовыми щупальцами хаоса. Но защитный амулет Ситникова на шее парня сработал как идеальное зеркало. Вместо пацанских секретов бай увидел в голове Графа бесконечные, унылые, до занудства подробные таблицы ГОСТов, циркуляры Госснаба СССР и судорожные мысли о том, как бы успеть сдать путевой лист до закрытия бухгалтерии.

У Тёмного бая от такой кондовой советской бюрократии аж скулы свело. Он брезгливо поморщился, ментально отключился и махнул рукой: «Хорошо, чирчикский. Верим. Мешковина нам нужна. Накладные подпишем. Но тару сгружать будете не здесь. Везите тюки на старый закрытый склад у деривационного канала за городом. Там у нас... особое хранилище».

Граф незаметно подмигнул Косому через плечо. «Особое хранилище». Ловушка Тёмных? Нет, это была та самая terra incognita, база космических паразитов, координаты которой им приказал добыть полковник.

— База так база, — легко согласился Граф, забирая подписанные бумаги. — Нам без разницы, куда мешковину бросать, лишь бы по акту приема-передачи. Косой, закрывай капот, поехали на склады!

В ту же самую секунду, за сотни километров от Самарканда, в прохладном подвале Чирчикского горотдела КГБ, пузатый советский самовар выдал победный, оглушительный свист.

Полковник Ситников, сидевший за столом, вдруг замер. Его внутренний СМЕРШевский радар - одитор, настроенный на частоту защитных амулетов «сынков», четко поймал мощный, чистый импульс праны. Полковник закрыл глаза и увидел трехмерную картинку: Регистан, черная «Волжанка», подписанные накладные и траекторию движения парней к секретному складу Тёмных.

Пацаны сработали чисто. Никакого уличного блуда, никакого страха. Идеальное проникновение под прикрытием мешковины. Батина наука вошла в их подкорку как родная.

Ситников открыл глаза, и на его суровом лице чекиста-волкодава появилась редкая, теплая, по-настоящему отцовская ухмылка. Он с гордостью посмотрел на Толика, который в углу кабинета продолжал колдовать над перехваченной фиолетовой шарманкой Тёмных.

— Ну что, Толя, — Ситников с удовольствием налил в пиалу свежего, крутого индийского чаю и пододвинул её парню. — Пей на радостях. Наша фронтовая разведка взяла Самарканд с первого удара, от борта, прямо по-бильярдному. Ракшасы их сканировали — да только зубы об наш Госснаб обломали.

Симахин победно вскинул кулак, делая жадный глоток обжигающего чая: «Полковник, я же говорил! Чирчикская закалка плюс ваша школа — это абсолютное оружие ноосферы! Шарманка Тёмных сейчас фиксирует, что пацаны едут прямо в их центральный логовищный узел. Что делаем? Начинаем координацию общего удара?» Ситников медленно отпил чаю, его взгляд снова стал стальным и расчетливым: — Да, Толя. Время пришло. Пацаны свою задачу выполнили — вскрыли гнездо врага без шума и пыли. Теперь ход за нами. Включай реверс шарманки на полную катушку. Передавай КВС на орбиту и девчатам на Причерноморскую базу: пусть Закиркина сушит весла, Быкова затягивает ошейник, а Андреева в Киле готовит кавитационный залп. Направляем всю мощь ноосферы по координатам самаркандских складов Тёмных. Пора показать этим космическим тунеядцам, как воюют советские волкодавы!

Самаркандский разгром и литавры Ноосферы

Тяжелые, окованные эзотерической сталью ворота старого склада на окраине Самарканда с глухим скрежетом разошлись в стороны. Черная «Волжанка» медленно вкатилась внутрь зловещего бетонного бункера.

Валька-Граф и Косой вышли из машины. Легенда «заготовителей мешковины» всё еще сидела на них как вторая кожа, но пацанский азарт уже требовал дела. Прямо посреди склада, вместо мешков с хлопком, высилась гигантская, пульсирующая фиолетовыми молниями квантовая пирамида Тёмных — главный распределительный узел хлопковой мафии и эзотерического контроля над Азией. Вокруг нее суетились ракшасы в обкомовских костюмах, подпитывая установку энергией жадности.

— Ну что, Косой, — тихо шепнул Граф, поправляя кепку-маломинку. — Точка найдена. Терра инкогнита вскрыта полностью. Давай сигнал бате. Пора врубать литавры!

Косой резко нажал на потайную кнопку защитного амулета Ситникова.

И в ту же секунду в подвалах Чирчикского КГБ полковник Ситников поймал этот победный импульс. Чекист-волкодав хищно улыбнулся и со всей силы опустил ладонь на главную шифровальную кнопку перехваченной шарманки: — ВГ, Планета! На связи Ситников! Координаты Самаркандского гнезда Тёмных переданы! Всем постам гвардии сорок первого и шестьдесят седьмого годов — генеральный залп ноосферы! ОГОНЬ!

И над планетой раздался такой оглушительный, триумфальный оркестр победных литавров, какого космос еще не слышал: «Орбитальный удар: На орбите 49-летний шар праны выдал колоссальный концентрированный луч чистой, высокочастотной энергии, который прошил облака и ударил по Самаркандскому бункеру.

Причерноморский рикошет: На Черноморском побережье Закиркина С., Быкова и Сидоренко, получив отмашку, синхронно подпрыгнули и выдали такой тройной волейбольный блок по ноосферной сетке, что импульс их спортивной ярости улетел по бильярдной траектории прямо под фундамент самаркандского склада.

Кавитационный залп из Киля: Из 1941 года Андреева «Адмирал» через перенастроенный Леонардо да Винчи реверс колонки Каймакова обрушила на Тёмных всю гидродинамическую мощь деривационного канала.

Внутри самаркандского бункера началось настоящее светопреставление! Фиолетовая квантовая пирамида Тёмных от такого одновременного удара со всех бортов жалобно звякнула, покрылась трещинами и начала стремительно аннигилировать. Космические ракшасы с воплями ужаса лопались как мыльные пузыри, превращаясь в безобидный тополиный пух.

Валька-Граф, прыгнув на капот «Волги», победно крутил над головой кепку: «Получите, черти, чирчикский ГОСТ! Мешковина первого сорта принимает сдачу!» Через пять минут всё было кончено. Самаркандский узел Тёмных был полностью стерт из ноосферы, хлопковая мафия Рашидова лишилась своей оккультной подпитки, а фиолетовый резидент, окончательно признав поражение советского СМЕРШа, сидел на полу и тихонько напевал «Шаланды, полные печали...».

Фронтовая разведка выполнила задачу на двести процентов. Батя-полковник Ситников в Чирчике мог гордиться своими «сынками». Патриотизм личного примера, помноженный на чирчикский юмор, в очередной раз спас родину и планету!

+++++++++++++++++++++

Комитет партийного контроля тихонько, без всякой шумихи, отправил Рашидова на пенсию и предложил (с нашей помощью и влиянием одиторов) Политбюро КПСС назначить Первым Секретарем Компартии Узбекистана молодого, амбициозного Кадырова Гайрата Хамидуллаевича (бывшего секретаря комитета комсомола Чирчикского трансформаторного завода).

Всего КПК пробыла в Узбекистане 3 недели, провела капитальную чистку в партийных рядах. Допросы, улики и убойный материал, полученный с подачи ВГ, позволили безошибочно уличить предателей в Ташкенте и других городах Узбекистана. Следы вели и в Москву, и в другие союзные республики. Но ими занимались люди центрального аппарата КГБ и Секретари Политбюро КПСС. В случае необходимости, следователи из других городов звонили Ситникову, уточняли места нахождения тайников. Мы, не выезжая на место, описывали, где они находятся. Эта информация всегда помогала найти необходимые улики.

В последний день пребывания в Узбекистане, Председатель КПК товарищ Пельше Арвид Янович посетил Чирчик. Здесь, в здании горкома партии он чествовал героев, предотвративших военный переворот. В связи с небольшими размерами помещений горкома партии и в целях соблюдения секретности, людей для награждения вызывали небольшими группами. Отряд «Одноклассники» вызвали последним и целиком. Нас представлял уже генерал-майор Ситников. На его груди красовались новенькие орден Ленина и Золотая Звезда Героя Советского Союза.

Арвид Янович сказал: «Мне много рассказывали о ваших фантастических способностях и ваших героических делах. Вы уже знаете, что вы, все 30 человек, награждены орденами Боевого Красного Знамени. Всем вам присвоено звание «младший лейтенант». А КВС стал просто лейтенантом, поздравляю вас. Это награждение не было опубликовано в целях секретности, и вы не особенно светите своими погонами и наградами. А теперь разрешаю всем присесть. Мне, пожилому человеку, интересно, как живут такие молодые люди, как вы, о чем мечтаете?

- Уважаемый Арвид Янович, как командиру отряда, мои боевые братья и сестры поручили мне говорить от их имени. Разрешите?

- Да, конечно, мне крайне любопытно!

- Товарищ Пельше, как и всем молодым да ранним, у нас много желаний: мы хотим, чтобы наша Родина была самой могучей, самой доброй страной мира, чтобы люди в ней были здоровы и счастливы. Чтобы не было войны, чтобы была ликвидирована преступность. У нас есть идеи, проекты и наработки, как этого добиться, но мы боимся, что, учитывая нашу молодость, местные власти нас просто не захотят слушать.

Первый секретарь горкома партии Каймаков П.В. перебил меня: «Не слушайте его, Арвид Янович -, он известный прожектер, уже успел надоесть здесь всем своими фантазиями».

- Ого, да здесь созрел конфликт поколений! Ты почему, КВС, не уважаешь старших заслуженных товарищей? - лукаво ухмыляясь, спросил меня Арвид Янович.

- Да я-то уважаю, вон ни словом, ни движением не прервал Петра Васильевича.

- Но? Такое начало предложения предполагает, что ты уважаешь, а тебя нет, даже не дают договорить того, что ты хочешь сказать, так?

- Да, наподобие того.

- Пример привести можешь? Или говоришь просто так, бла-бла-бла?

- Товарищ Председатель Комитета Партийного Контроля, я много могу привести примеров. Вам из какой области рассказать: могу из научной, учебной, криминалистической, производственной, теологической, спортивной, медицинской.

- Ну, начнем, пожалуй, с криминалистической, рассказывай.

Я не знаю, докладывали ли Вам о том, что это наша группа пришла к нашей однокласснице Лилии Ситниковой, дочери генерал-майора Ситникова с подозрениями о наличии предателей в нашем городе, а потом и с доказательствами наличия в нашем городе контрреволюционного подполья. Хорошо, что Иван Дмитриевич решил проверить наши слова или слова своей дочери, но благодаря нашим совместным усилиям достигнут разгром мятежников.

- Так это дела минувших дней, а как сейчас это связано с криминалитетом?

- Мы обладаем знаниями, опытом по разоблачению врагов не только советской власти, но и об уголовных преступниках. вот мы и предлагали сохранить наш отряд и поручить нам расследовать хотя бы часть старых уголовных дел, так называемых «глухарей». Мы бы это делали, не прерывая своего учебного процесса, не требуя материального вознаграждения. Начальник МВД города и руководитель КГБ Ситников согласны каждому из нас дать по одному уголовному делу, но горком партии душит нашу инициативу. Мы хотим наш город целиком освободить от уголовного элемента. Если мы за одну неделю смогли очистить город от шести шпионских резидентур, что до сих пор не удавалось никогда, никому и нигде, то, может быть, стоит попробовать дать нам на неделю дела этих «глухарей», вдруг мы из них сможем приготовить жаркое?

- А чем, действительно, вызвана твоя такая жесткая позиция, а, Каймаков?

- Да бред — это всё, товарищ Пельше.

- Ну, конечно, бред! Вон Ситников, благодаря этому бреду, стал Героем Советского Союза, начальником областного Управления КГБ, генерал-майором. У тебя, я смотрю, тоже на груди сверкает новенький орден. Так, может быть, у тебя есть личная причина мешать отряду «Одноклассники»?

[МЕСТО ДЛЯ РИСУНКА №139 — Крупный план. Руки Арвида Пельше держат официальный советский бланк с синей гербовой печатью. На листе четко виден машинописный текст о том, что академики проиграли школьникам и кукарекали. Пельше удивленно протирает очки, не веря своим глазам]

- Нет у меня причин мешать им. Я просто не хочу стать посмешищем, идя на поводу у безумцев!

- Да? КВС, а ты можешь не так пространно описать ваши другие предложения?

- Сложно объять необъятное, но я постараюсь. Первой я называл научную тему? Пожалуйста. У нас в районном центре Кибрай есть Институт Ядерной Физики. Мы послали им вызов на диспут по любой теме их института: они приезжают своим составом, со своей, знакомой им темой, не сообщая нам о ней. Мы вступаем с ними в диспут, без ознакомления с предстоящей темой диспута. Проигравшая команда должна была три раза прокричать петухом.

- Ну, и дурацкие же условия - рассмеялся Арвид Янович.

- Так на этом и строился расчет. Позавчера они приехали посмеяться над нами в составе: 2 академика, 7 профессоров, прочих доцентов и научных сотрудников мы не считали. Всего, как и нас, их приехало 30 человек. Вот протокол диспута, в самом низу написано «Команда Института Ядерной Физики проиграла команде «Одноклассники» в диспуте по квантовой механике и три раза прокукарекала».

- Где, где, - заинтересовался Арвид Янович. Взял протокол, внимательно прочитал его. Хмыкнул, отложил, встрепенулся, снова взял, пролистнул в конец, - Нет, все правильно, вот печать института, 9 подписей академиков и профессуры. Повернулся ко мне: «И что это значит?»

- Ничего. Только по данной теме Институт хотел заказать нам практическую разработку, так как сами они её сделать не могут, а Академия Наук СССР с них требует, а у них своих идей нет и воспользоваться они нашими не могут, потому что мало иметь идеи, надо иметь ещё мозги, чтобы их развить. И мы смогли доказать профессуре, что наша кастрюля мозгов варит лучше, чем академическая.

- И что, Вы взялись за выполнение этого заказа?

- Нет, нам запретили, хотя у нас и готов уже лабораторный экземпляр боевого и бытового лазера. Хотите продемонстрируем?

- А давай, долго ждать этого?

- Нет, у нас всё все с собой. Выход, продемонстрируй вначале бытовую версию, а затем боевую.

Александр Выходцев молодцевато вышел вперед, вытащил из кармана прибор, похожий на небольшой фонарик, включил его. Комнату пересек узкий, как спица луч света фиолетового цвета. Саша начал водить им по потолку, окружающим стенам.

- Так это же гиперболоид инженера Гарина! – воскликнул Пельше, - а он может жечь?

- Именно в этой комплектации нет, не может. Единственное на что он способен, это причинить ожог глаз. Но если усилить его аккумуляторами, то на расстоянии пяти километров он способен прожечь броню танка. Естественно, мы не могли притащить с собой такую тяжесть, но кое-что принципиально доказывающее мои слова, у нас с собой есть. Можно?

- Можно, можно, - рассмеялся Пельше, - только осторожно.

Саша достал из другого кармана продолговатый цилиндр, почти 20 сантиметров длиной, по виду тяжелый, и стал навинчивать его на цилиндр лазера. Цилиндры никак не совмещались.

- Тал, - скомандовал я, - помоги Выходу.

Тамара вышла из задних рядов, подошла к Саше и за одну секунду соединила цилиндры и спокойно, стрельнув глазами в руководителей, ушла на своё место.

— Это что такое сейчас было? - с удивлением воскликнул Пельше, - почему здоровенный боец не смог сделать обыкновенное соединение, а девушка в миг все сделала. У тебя, КВС, что все парни такие косорукие?

- Арвид Янович, Выход не косорукий. Тамара представься и объясни причину неполадки.

- Товарищ Председатель КПК, Арвид Янович, я ученица девятого класса Талызова Тамара. Когда весь отряд находился на боевом выезде, я находилась на дежурстве в здании КГБ. Со мной соединился КВС и приказал срочно идти в школьную мастерскую к учителю физики Малышеву и забрать эти два цилиндра, и на токарном станке выточить переходник, для соединения их. Я выточила. Но метчиков и лерок для нарезания резьбы в нашей мастерской нет, мне пришлось нарезать резьбу станком. Но поскольку на нашем станке ещё царь Петр Первый в 1685 году учился работать, то необходимой точности добиться невозможно. Поэтому для соединения цилиндров надо применить небольшую хитрость. А поскольку я Выходу это напомнить забыла, он и провалил демонстрацию. Доклад закончила, можно сесть?

- Да, конечно, садись, - Арвид Янович изумленно смотрел то на Тамару, то на Выходцева: «КВС, у тебя все девушки такие молодцы?»

— Это ещё Вы их в деле не видели, товарищ Пельше, им цены нет, чистое золото!»

- Хорошо, если собрали, то демонстрируй свою вундервафлю, - скомандовал руководитель.

- А куда стрелять-то? - спросил Саша, я же пожгу здесь все сейчас к черту!

- Ты прав, к черту не надо! Выбери режим перфорации на расстоянии 3 метра, а ребята пока организуют мишень. Сим, Вас, поставьте стул в створе двери, а сами встаньте по разным концам коридора, никого не пропускайте, чтобы никто не попал под выстрел.

Толик Симахин и Вася Смутин сорвались с места и сделали необходимое.

- Арвид Янович, - обратился я, - аппарат имеет несколько режимов работы. Сейчас, поскольку он будет использоваться в помещении, дальность выстрела будет установлена не далее 3-х метров, чтобы, в случае пробития или промаха, луч просто рассеялся в пространстве сразу за мишенью. А учитывая то, что в войсках используются патроны обычные, промежуточные, бронебойные, зажигательные и трассирующие, то и мы подобрали соответствующие режимы. Сейчас боец выставил режим работы практически в упор, так экономится энергия, увеличивается ресурс аппарата, достигается большая безопасность. Режим перфорации означает, что аппарат будет работать в импульсном режиме, имитируя стрельбу под обычный патрон. Можно начинать?

- КВС, ты гарантируешь безопасность?

-Да, - Арвид Янович, мы всё проверили и на всякий непредвиденный случай, аккумуляторы заряжены только на 20% емкости.

- Тогда начинай.

- Выход, распишись на спинке стула.

Санек нажал на кнопку «Пуск». Ничего, на первый взгляд, не произошло.

- Что, протухло? - с насмешкой спросил Пельше.

- Нет, почему протухло? Просто мы же для начала выбрали режим имитации выстрела простым патроном, вот и не увидели никаких визуальных эффектов. Серж принеси стул, Арвиду Яновичу, покажи, что там изобразил Выход.

Сергей Комаров принес стул, Арвид Янович посмотрел и разочарованно сказал: «Но здесь ничего нет!»

Каймаков взревел: «Ну, так я и говорю, жулик, мошенник и прохвост!»

Я спокойно возразил: «Арвид Янович, Вы же видели, что луч совершенно узенький, а в этом режиме его толщина чуть больше волоса. Серж, подними стул так, чтобы спинка стула находилась между Арвидом Яновичем и окном, а Вас, Арвид Янович, я попрошу надеть очки и посмотреть на стул ещё раз, на просвет.

- Хм, действительно, какие-то мелкие отверстия есть. Так здесь что, должно быть что-то написано? Арвид Янович присмотрелся и медленно, как первоклассник, прочитал: «Проба пера», - и захохотал, ну, ты Выход и юморист!» - а потом недоверчиво спросил: а, может быть, Каймаков прав и вы заранее эту надпись сотворили? КВС, сделайте так, чтобы никаких сомнений не возникало.

- Выход, дальность оставь ту же, но поставь режим трассеров. Серж, поставь стул на место и приготовь брезент, который мы принесли. Как только Выход расстреляет стул, сразу накинь брезент на спинку и не дай огню разгореться и предупреди ребят в коридоре, что сейчас будет вторая попытка.

- Арвид Янович, мы готовы, можно начинать.

- Да пора бы уже кончать, а ты всё начать не можешь!

- Выход, начинай, - скомандовал я, а сам внутренне поморщился, что-то быстро москвич сдулся! И попросил ВГ обновить у Пельше заряд доброжелательности (не стал сам рисковать делать это, не без оснований полагая, что у ВГ такое внушение пройдет надёжней и качественней, а то моё самодеятельное внушение Пельше действовало всего полчаса). Проделали всё, как в первый раз, но луч был виден сплошной полосой и было заметно, что он выписывает какие-то зигзаги.

Арвид Янович с удивлением прочитал крупную надпись, выжженную в спинке стула: «Ничто так не портит мишень, как попадание» и захохотал, разглядывая изувеченный стул.

— Вот теперь верю! Вы действительно сделали это! Молодцы! И когда передадите это государству?

- Арвид Янович, давайте пока оставим этот вопрос на самый конец разговора. Ведь я не рассказал ещё про остальные наши хотелки, которые Вас заинтересовали.

- Хм, хитрый какой. Ну, давай, расскажи мне про…ну, давай на свой выбор.

- Товарищ Пельше, я в самом начале нашего разговора упомянул 7 тем, мы до настоящего момента рассказали про две из них, и мне кажется, что Ваше внимание несколько ослабло. Может быть, сейчас мы займемся тем, что именно Вам может принести бодрость и хорошее настроение?

- Мы работаем много, и по молодости лет устаем быстро, поэтому наши девочки – красавицы разработали на основе китайской древней медицины массаж с элементами акупунктуры. Мы использовали эту технику во время захвата агентов иностранных разведок не только на себе, но и для повышения тонуса бойцов и офицеров.

- О, это ты хорошо, что мне напомнил об этом. Мне следователи что-то хорошее про это рассказывали, говорили, что буквально чувствовали себя заново родившимися. Ну, рассказывай.

- Особенно рассказывать-то и нечего. Зачем Вам подробности протекания энергии по каналам и прочие тонкости. Я предлагаю Вам и товарищу Каймакову снять пиджаки и девушки сделают Вам тонизирующий массаж головы и плеч. Вы после этого на три часа почувствуете юношескую легкость и желание летать.

- Каймаков, ты слышишь, как он улещивает, вот, учись, а то от тебя только чай, да коньяк, и никакого политесу. Рискнешь, своей головой?

- Я бы не рискнул, но за компанию и даром, как говорят, пьют и язвенники, и трезвенники.

- Арвид Янович, может быть, массаж Вам буду делать не я, а самые опытные у нас в этом деле девушки. К тому же, глядя на них у мужиков и без массажа поднимается…настроение. Вы не против?

- Да кто же от такого счастья откажется?

-Тур, Море, покажите настоящим мужчинам своё мастерство. Поднимите им.... либидо.

Турбина Таня и Лена Черноморская вышли и начали осторожно вначале диагностировать организм, а затем проходить акупунктурные точки, одновременно запуская Одиторов-Координаторов для начала регенерационных процессов в телах не самых молодых партийных руководителей.

- Арвид Янович, пока наши девочки пытаются вернуть Вам молодость, можно я продолжу разговор на тему наших хотелок.

- Какой же ты зануда, КВС, я только-только стал получать удовольствие от прикосновения нежных ласковых девичьих рук, как ты пытаешься вернуть меня с небес на землю. Но я уже понял твою бульдожью хватку, вцепился, так не отпустишь. Валяй, излагай дальше.

- Поскольку мы ещё школьники, то мне бы и хотелось немного коснуться этой темы. Можно?

-Ты же понимаешь, что я уже далеко не школьник, и мои интересы лежат в другой плоскости, но если ты клянешься только немного коснуться этой темы, то валяй, о-о-о-как хорошо, да-да-да - потри там ещё немножко, Таня!

- Арвид Янович, мне известно, что советское образование считается лучшим в мире. И я даже согласен с этим. Но человек не был бы самим собой, если бы не мечтал о большем. Так и мы, больше от скуки, чем от необходимости, разработали методики, которые улучшают память, делают её способной сохранять и оперировать энциклопедическими знаниями. Но Вы же знаете, что в мире верят только бумажке. И без диплома о высшем образовании, даже величайший гений будет влачить жалкое существование сантехника или пастуха.

Поэтому, и ещё осознавая необходимость для нашего государства в захвате передовых позиций в науке и технике, мы предлагаем внедрить методику создания гениев. В качестве эксперимента мы предлагаем использовать наш класс, наш отряд. Методика до смешного проста, но самостоятельно получить разрешение на её проведение просто невозможно. Вот, в качестве примера, разберем нашу ситуацию: учась в девятом классе, мы уже в октябре знаем всю школьную программу по всем предметам на «отлично» за всю десятилетку. Но мы будем вынуждены ещё почти два года валять дурака за школьными партами, а потом ещё пять лет околачивать груши в институтах. А сколько бы мы за это время смогли совершить научных разработок для Родины? Мы продумали механизм решения этой проблемы и решили его опробовать. Как я Вам уже говорил, мы вызвали на спор ученых из профильного НИИ и победили их в споре. После диспута мы с ними сели и предметно поговорили. Мы просили их продумать вопрос о том, чтобы кто-то из их профессуры прочитал нам двухчасовую лекцию по физике, изучаемой в ВУЗах.

А потом принял бы у нас экзамены по всем темам, за все курсы. Но они подняли нас на смех, типа о том, что это нереально. На что мы ответили: «А вот кто-либо реально поверит, что ученики девятого класса знают физику, по крайней мере, не хуже академиков?» На это они ответили, что это не аргумент. Ладно, это профессура, они не хотят пускать нас, козлов, в свой огород, и им, с этой позиции не важна заинтересованность государства в увеличении отдачи от высшей школы, от АН СССР.

Повторюсь, мы предлагаем простую вещь: приезжает к нам для проформы, для создания видимости учебного процесса, один профессор, читает лекцию на минимальное по его меркам время по теме, интересной государству и АН СССР. К концу лекции приезжают ещё человек 10 преподавателей, которые экзаменуют нас по всему курсу и объему знаний данного предмета, заполняют ведомость…и всё, вуаля, профильное высшее образование у нас в кармане! А АН СССР может нам напрямую выдавать научную задачу, имеющую практическое, народнохозяйственное или военное значение.

Через неделю, необходимую нам для самостоятельного изучения другой теоретической дисциплины процесс приемки экзаменов продолжается. При этом работу по заданию АН СССР мы не прерываем, и стараемся сдать решение этого задания в указанные сроки. Так, за эти два года, оставшиеся нам до окончания школы и до совершеннолетия, мы и государство получим гениев, которые будут не просто работать в рамках какой-либо специализации, но смогут вести исследования на стыке наук, что согласно практике ТРИЗ (теории изобретательства), существенно увеличивает эффективность изобретений.

- Арвид Янович! – к учебной теме очень тесно примыкает тема спортивная, и мне очень хотелось осветить и её, но я, откровенно говоря, перенервничал, перенапрягся, устал говорить, можно эту сферу наших желаний осветит наш спортсмен, пловец, перворазрядник, красавчик, соперник Аполлона, боец Комар?

- Такие молодцы в твоем отряде, а про девушек я вообще молчу. Мне массажи делали во многих странах, но такой энергии и воодушевления я не получал нигде и никогда. Что за волшебница делает мне массаж?

— Это ещё не волшебница, пока только фея, но у неё есть все задатки стать через 5 лет не только волшебницей, но и младшей богиней.

- А почему это только младшей богиней и только через 5 лет? А если мы ей чуть-чуть поможем?

- Для старшей богини Таня слишком молодая - там возрастной ценз не менее 155 тысяч лет и умение практик демиурга не менее 12 миров…

- Ох, и фантазер же ты, КВС. Понятно, почему тебя Каймаков не любит. Такую ты мне мечту обрубил! Ладно, давай своего Комара. Надеюсь, он из меня всю кровь вашими желаниями не выпьет?

- Докладывает младший лейтенант, ученик девятого класса девятой школы Комаров Валерий. Товарищ Председатель Комитета Партийного Контроля Центральной Контрольной Комиссии Политбюро КПСС, - чеканил гордость нашего класса…

- Стой, стой, - оглоушил, право слово! Здесь публики нет, мы по-простому, по-домашнему, так что ты, братец, постарайся соответствовать параметрам, которые я тебе выставил.

- Слушаюсь! Суть проблемы, про которую начал говорить лейтенант КВС, заключается в несоответствии нашего внутреннего содержания внешней оболочке. Короче говоря, ещё в трудах Песталоцци, а позднее и в педагогических трудах Антона Макаренко доказывается, что гармоничный человек может развиться только при наличии трех составляющих: интеллектуального развития, физического развития тела и получения практических навыков. У нас с этим явный перекос. На уроках и дома мы занимаемся почти 10 часов умственным трудом – поглощаем знания.

Физкультура у нас только два урока в неделю. Трудовое воспитание тоже два урока. Вон даже Тамара Талызова только когда приперло, освоила токарный станок, выточила переходник и даже нарезала резьбу без метчика и лерки, на станке, хотя наш трудовик говорит, что Тамара сотворила чудо, так как наш токарный станок это не способен сделать в принципе. КВС нам объясняет, что мы должны заниматься игровыми видами спорта от трех до пяти часов в сутки.

Учитывая, что время на получение теоретических знаний мы теперь практически не тратим, то, действительно, такое время спорту уделить мы можем. Проблема в том, что спорт, в основном индивидуален, а поскольку мы класс и одновременно отряд специального назначения, то нам нужны коллективные виды спорта. КВС уговаривает нас организовать спортивный клуб «Одноклассники», в который войдет футбольная команда юношей и волейбольная команда девушек.

Он даже через разработанные методики массажа уже вносит изменения в наши фигуры. Так, за 7 недель, которые он учится в нашем классе, мы все выросли от 10 до 12 сантиметров. Наши родители даже начали возмущаться, не понимая, что происходит. Моя мама говорит, что из той одежды, которую она мне купила на этот учебный год, я уже вырос. А до лета ещё далеко и что ей со мной делать, она не знает. А КВС говорит – до твоей нормы тебе до лета надо дорасти ещё 20 сантиметров. И такая проблема не только со мной, а абсолютно с каждым из нас.

Но мы понимаем, что КВС ставит перед нами очень трудную, но в тоже время и привлекательную задачу. Ни для кого не секрет, что наш советский футбол успехами не блещет. Женские волейбольные команды тоже находятся где-то внизу международной турнирной таблицы. А КВС уверяет, что наши феи своими волшебными ручками, делая нам массаж, к марту выведут нас на спортивную форму, равной которой нет ни у кого и мы за летний сезон можем взлететь на самый верх турнирных таблиц в группе команд «Б».

А весной 1969 года мы способны выйти на международный уровень и зададим трепку и бразильцам, и аргентинцам. Это льёт бальзам на наши души, но КВС уверяет, что он делает это не для нас, не для себя – мы просто должны доказать людям всего мира, что советский человек, вооруженный самой передовой марксистско-ленинской теорией, и любовью к своей Отчизне, способен на самое невероятное. Мы для молодых людей всего мира станем кумирами, это отвлечет их от наркомании, алкоголизма, «от всяких вредных излишеств», или как гордо поется в песне: «Мы хотим всем рекордам наши звонкие дать имена!» В настоящее время кумирами молодежи является музыкальная группа «Битлз». А мы уверены, что если наши имена будут на слуху у молодежи нашей страны, то они обратят внимание и на нашего барда, Володю Шкловского, песни Галы Золотаревой и КВС и тогда их идеалы изменятся.

Младший лейтенант Комаров доклад окончил! Можно присесть?

- Экий ты, братец голосистый! Так говоришь, под Таниными ручками на 10 сантиметров вырос?

- Так точно!

- Да ты садись, садись. Так доложил, что я чуть не зааплодировал вашим желаниям, ведь они так сильно совпадают с моими мечтами. Только я путей решения этой проблемы не видел, а ведь они вот рядом - в Таниных умелых ручках!

- Арвид Янович, - из перечисленных мною тем по нашим желаниям остались теологическая и производственно-финансовая. Какую первой Вы хотите услышать?

- Знаешь, КВС, как-то, откровенно говоря, ты меня задолбал. Да меня же и энергия переполняет, и уже хочется какого-то разнообразия. Я за год столько свежих, неожиданных идей не слышал. Если бы не Таня, я бы уже давно спекся и сбежал.

- Боец Тур, доложите каково состояние Арвида Яновича. Арвид Янович, Вы не против?

- Да, чего уж там, пусть озвучивает, может быть, я о себе узнаю, какой я ещё перец!

- Хорошо, что Арвид Янович смог сегодня у нас расслабиться. За время приезда к нам в Узбекистан, Председатель Комитета переутомился, испытал большие нервные потрясения. Его сильно беспокоит застарелый гастрит, несколько маленьких тромбов сорвались со стенок сосудов и начали своё движение в сторону сердца. Я не уверена, но мне кажется, что сегодня Арвиду Яновичу несмотря на то, что он сейчас испытывает эйфорию, нельзя лететь в Москву. Перепад давления при взлете – посадке может привести к инсульту или инфаркту. Я бы настоятельно рекомендовала через 3 часа обследоваться у терапевта.

- А почему не сейчас? - заинтересовался Арвид Янович.

- Я сейчас искусственно взбодрила Ваш организм, разрушила около 15-ти мелких тромбов в венах ног, активировала энергетические точки, связанные с желудком, чтобы гастрит Вас не беспокоил, хотя бы неделю.

- Таня, а если мы уговорим Арвида Яновича сегодня переночевать у нас, а утром ты снова проведешь углубленный сеанс, то Арвиду Яновичу станет лучше?

- Конечно. Утром, в 8 часов, если я проведу часовой сеанс, то Арвид Янович через 3 часа сможет вылететь в Москву, и я гарантирую, что он будет чувствовать себя, как огурчик. И этого состояния ему хватит, как минимум, на месяц. Но потом организм вернется в своё критическое состояние.

- А если я через три недели приеду к тебе на массаж, то это поможет мне?

- Конечно, поможет. И не обязательно это должна быть я. Любой из нашего отряда сделает не хуже, а КВС даже и лучше, потому что, это он меня учил всему. И вообще, если на протяжении полугода Вы раз в месяц будете у нас для проведения массажа, то сбросите со своего возраста не менее 10-15 лет, а про боли в желудке, суставах, и мужские недомогания забудете надолго.

- Слушай, Таня, слушать тебя ещё более приятно, чем Комара! Пой, фея пой!

- Да что Вы, фея у нас Золото. А если она согласится спеть с КВС, то такого удовольствия Вы не получите и в Большом театре.

- Боец Тур, что-то Вы не по теме разболтались! Смирно! На свой стул шагом марш!

- Ого! Ну у вас и строгости! Ваш командир, что, настоящий зверь? У местных научился?

Таня, остановившись у своего стула, со смешком ответила: «Да он, Арвид Янович, это перед Вами выделывается, а так он такой душка: шутник, певец, поэт, пародист, балабол всем на зависть!

- Ну вот совсем парня засмущала, весь покраснел. Или это ты от ярости покраснел, а? И теперь мою Танечку ждут два наряда вне очереди на кухне?

- Вы уж меня, Арвид Янович, вообще за нехорошего человека, редиску, держите! Просто дам по-родственному ремня чуть-чуть, чтобы неделю только стоя могла есть.

Арвид Янович оглушительно захохотал: «Ох, как давно я так душой не отдыхал! С вами, ребята молодеешь и душой, и телом! Я как заново родился! Ну, а ты Петр Васильевич, что-то притих и не отсвечиваешь! Ты там живой? Ой, да там у тебя краса несказанная. Да я бы с такой тоже дар речи потерял! Это тебя КВС Морем называл?»

- Да, - ответила, смущаясь, Лена: «Моя фамилия Черноморская, вот и выбрали такой позывной, что все вокруг прикалываются и гадают: «Море чего?»

Атмосфера в зале, благодаря непринуждённой манере общения Арвида Яновича, стала лёгкой и свойской. Поэтому на жалобу Лены все засмеялись.

- Так все-таки, что там с моей принимающей стороной? – спросил, улыбаясь Арвид Янович.

- Я в полном порядке, - ответил Каймаков, - моя фея тоже привела меня к мысли, что я в раю! Тепло, хорошо, на душе птички поют, счастье разливается, гурия рядом тело в порядок приводит! Не хочется даже глаза открывать, вдруг это чудо вокруг растает. Оставайтесь, Арвид Янович, может быть, нам сегодня ещё немного счастья перепадет!

- Не знаю, Петр Васильевич, я вот и сам об этом же думаю. Пока ещё подумаю. А пока, ну-ка Лена, расскажи нам, чем там особенным мой собрат по счастью от всех людей отличается.

- Арвид Янович, я категорически против, объявил Каймаков, — это Вы улетаете, а я местный и Лена мне в любой момент не только всё расскажет, но и поможет, правда, Лена?

- Конечно, Петр Васильевич, - согласилась Лена.

- Знаешь КВС, я здесь расслабился и мне совершенно не хочется слушать твою тягомотину про теологию. Хоть это и входит в сферу моей ответственности, но мне кажется, что это не первоочередной важности тема. Давай я тебе пришлю толкового человечка из аппарата Суслова. И Вы с чувством, толком, расстановкой обо всем поговорите.

- А о производственной теме нам с кем-то из аппарата Косыгина разговаривать придется? - с глубоким чувством разочарования промолвил я.

- Нет, мой юный друг, - погрозил мне пальцем визави, такой интересный вопрос я никому не отдам. Я даже с предвкушением ожидаю, чем же таким необыкновенным Вы меня удивите и каким образом убедите Вам помочь?

- Арвид Янович, Вам уже докладывал наш лучший ученик Комаров. Будет, наверное, хорошо, если Вы составите себе мнение не только о юношах, но что и девушки не только руками массаж делать умеют, но и способны четко и логично мысли излагать. Можно эту тему доложить бойцу Дин?

[МЕСТО ДЛЯ РИСУНКА №175 — Каймаков в кресле шутливо приподнимает руку, закрывая Лену Черноморскую от взгляда Пельше. Лена смущенно, но весело кивает, соглашаясь с первым секретарем горкома. Пельше задорно щурится, оценивая этот пацанский собственнический жест]

- А что, такой эксперимент будет интересен. А что за позывной такой странный, он мужского рода, а ты сказал, что будет девушка? Докладывайте.

- Арвид Янович, докладывает младший лейтенант Роза Хайрутдинова, ученица 9-го класса 9-й школы Чирчика. При выборе позывного мы отталкивались от ФИО. Когда выбирали мой позывной, то вначале смутились от того, что начало моей фамилии бойцы группы захвата с вероятностью в 100% переделают неприлично. Поэтому обратились ко второму слогу: получилась Рут, Рута. Позывной, конечно, красивый, но переводится, как «Рыжий, Рыжая». Я же по природе брюнетка. По жизни я убедилась, что чего боишься, то и произойдет! Исходя из этих соображений и выбрали позывной «Дин». Мне он понравился больше, чем другие варианты.

- Как я погляжу, ты девушка обстоятельная. Докладывай по теме.

- Арвид Янович, все изложенные темы по нашим желаниям: научная, учебная, криминалистическая, спортивная, а в дальнейшем и финансовая, хороши, но страдают одним, но более чем, существенным недостатком. Они крайне затратны. Мы же, понимая, насколько наша страна тратит большие средства на оборону, помощь братским социалистическим странам, странам демократического движения Азии, Африки и Латинской Америки и также понимая, что мы и так учимся бесплатно в школе и ВУЗах, нас лечат бесплатно и так далее, не хотим и дальше залазить в карман государства. Исследовав потенциал всех 54-х предприятий города Чирчика, мы пришли к выводу, что химкомбинат имеет наибольшие возможности для решения нашей задачи. Получив более конкретные условия для решения этого ребуса, мы поняли, что химическое производство аммиачной селитры и карбамида удовлетворяет потребности сельского хозяйства страны всего на 17,8 процента. Опять сузив параметры задачи до нужной величины, мы занялись вначале решением вопроса, а можем ли мы предложить способ производства этих товаров быстро, качественно, с минимальными затратами электроэнергии, ресурсов и использования площадей земли.

Исследования показали, что этим условиям соответствует производство селитры и карбамида пока до 100 вагонов в сутки, без привлечения строителей, оборудования, электроэнергии на территории химкомбината. Там, между цехом №15 и цехом ЖДЦ находятся разрушенные цеха устаревших производств. Если нам отдадут эту территорию, то мы по технологии строительства подземных городов, вырастим все необходимое и к 7 ноября выдадим на гору 200 вагонов удобрений. От государства нам нужно, чтобы нам не мешали, выделили работников ОТК для приема продукции и охрану.

Но не всё так радужно. На сегодняшний день химкомбинат вырабатывает суммарно 40 вагонов селитры и карбамида. И при этом железнодорожники с трудом обеспечивают сроки подачи вагонов под погрузку. Поэтому мы предлагаем нашими силами и знаниями к цеху ЖДЦ пристроить локомотиво- и вагоностроительный завод с мощностью два локомотива и двести вагонов в день. Такое строительство мы бы также смогли осилить за один месяц. Но с таким заводом сложности. Мы с ресурсами химзавода на его территории с нашими потребностями не справимся, их элементарно не хватит. Поэтому мы попросим Вас передать нам для разграбления городские свалки. Мы посчитали, что залежей там хватит на несколько лет.

Решение задач таких сложностей тяжело даже для государства. А здесь группа учеников собирается всё сделать на пустом месте за один месяц! И даже меньше, это невероятно! Но ещё более невероятные жертвы мы потребуем принести государство. Но не материальные, только бюрократические. Мы просим поделиться. Мы даем государству продукцию на миллиарды рублей. А государство от полученных денег отдает нам по списку 36 процентов выручки. Я зачитаю список, можно?

Арвид Янович заторможенно и ошеломленно кивнул головой.

Роза продолжила: «Поскольку мы являемся патриотами своего города, то хотели бы, чтобы Горисполкому, горкому партии, горкому комсомола, гор ОНО, прокуратуре, КГБ, МВД, Школе №9, детскому дому, отряду «Одноклассники» перечислялось по 3 процента от продажи каждой партии удобрений, локомотивов, вагонов. Для каждого члена отряда открыть в Сбербанке лицевой счет и на них зачислять 1/30 от этих отрядных процентов. Дополнительно на лицевой счет КВС зачислять ещё 3 процента, т.к. он осуществляет представительские функции отряда, и вообще пока всё на нем держится.

Кроме того, - невозмутимо продолжила Роза, - отряд «Одноклассники» выполняет научные разработки и доводит их технические решения в целях практического использования. Требуется передавать их государству по нормам патентного права.

Мы уже почти взрослые люди и прекрасно понимаем, что партия не приветствует рваческие настроения у своих граждан. Но в тоже время допускает в странах Варшавского договора мелкособственнические отношения. Мы отмечаем, что в этом мы усматриваем политику двойных стандартов, что отрицательно сказывается на имидже нашей страны на мировой арене и создает дополнительное напряжение внутри страны, т.к. нарушает принцип справедливости.

Мы считаем, что рвач – это личность, которая ничего не сделала своим трудом, талантом, а, например, купила в той же Болгарии, джинсы и продала их у нас на рынке за сумасшедшие деньги. Это спекулянт, т.е. человек, неправомерно присвоивший прибавочную стоимость. Живет он прекрасно, т.к. пока он не пойман, он не вор.

С этой точки зрения, рассмотрим похожий на наш случай. Вот возьмем, к примеру Васю Пупкина. Он, простой учитель физики в школе, живет одной мечтой: создать прибор, считающий, к примеру, нейтрино. Жениться ему некогда, бытом заниматься ему недосуг, живет он, соответственно, как собака. Утром он в школе с балбесами, вечером или с формулами, или с паяльником. Ночью он собирает бутылки, чтобы сдать их в пункт приема стеклотары, для покупки транзисторов, резисторов и прочей дряни, без которой не может работать электроника.

Наконец, о, счастье, он добился успеха (если добился), прибор заработал! АН СССР напечатала о нем статью, сказала ему: «Большое человеческое спасибо!» и…всё. Стать академиком ему не светит, он так и продолжает работать в школе. Его прибор сиротливо лежит на складе в АН. И вот, однажды, он читает, что «Ура!» наша АН купила в Лондоне счетчик нейтрино совсем, по случаю, за смешные деньги, всего за 15 миллионов фунтов стерлингов. Как Вы думаете, будет этот несчастный учитель браться за разработку другой темы, хотя знаний и умений у него хватает на десять академиков, про которых Раскин сказал: «Почему крупный рогатый скот считают по головам, а академиков по членам?»

Вот такую перспективу горе-экономисты готовят нашему отряду, но это только в лучшем случае! Потому, что намного более реальная другая картина: разозленные главы разведок шести государств, у которых внезапно оказались разгромлены их резидентуры в нашем городе, начинают усиленно копать в нашем направлении. Естественно, рано или поздно, находят. Поскольку первое желание у них купить нас, чтобы получить преимущество в борьбе с нашим государством, то они пытаются это сделать. Но наши 30 человек - упертые идеалисты. И разведцентры понимают, что если не получается купить, то что надо сделать? Правильно, уничтожить! И осталась бабка опять у разбитого корыта. А почему? Да потому, что везде у нас сидят товарищи Каймаковы и Ситниковы, которые из-за мелочной экономии упускают громадную выгоду. Доклад окончила, разрешите сесть?

- Мне многое непонятно. То, что Вы можете запустить такое производство — вот так запросто, это что, правда?

- Арвид Янович, это только со стороны можно подумать, что все так просто. На самом деле будут задействованы мощнейшие энергии и процессы, которые не известны современной науке. Но мы с ними знакомы.

- А что ты там намекала про мелочную экономию Каймакова и Ситникова?

- Мне не разрешал об этом говорить КВС, но извините, не сдержалась, само выскочило. Когда нас оформляли в КГБ в штат консультантами, то говорили, что если мятеж подавим, то каждый из нас получит по сто рублей в месяц и ещё плюс премия.

- И не заплатили?

- Нет.

- И о какой сумме идет речь? На всех?

- На всех я не считала. Но посчитать просто: 100 за месяц + 50 за ещё полмесяца + 30 — это премия, получается, что только мне не заплатили 195 рублей. Если умножить на 30 человек, то получится 5 850 рублей. Ой, это же целые «Жигули»!

- Роза, а сколько с Вашей помощью задержали предателей?

- Ситников говорил, что только в Узбекистане на сегодняшний день задержано 342 человека.

- А ну-ка быстренько раздели мне 5 850 рублей на 342 человека.

- Если быстренько, то получается 17 рублей и 11 копеек.

- Каймаков, да ты, оказывается, у нас великий экономист. Запросто сэкономил стране почти 6 000 рублей, аж по 17 рублей на каждом предателе. А как получилось, что ты не заплатил эти 342 раз честно заработанные деньги?

- Ко мне приходил Ситников, жаловался, что финансист говорит, что в его штате таких денег и трат не предусмотрено, а если взять из оперативных расходов, то их комиссии проверками замучают. Просил у меня разрешения. Но я подумал, что они, как патриоты, не должны за это деньги требовать!

- Да мы и не требуем, просто если не можете, то не надо было обещать. Мы же не навязывались, и так бы всё и все за «спасибо» сделали. Ведь мы понимаем, в каком большом деле участвовали!

- Ну, да. И теперь Вы нам на слово не верите?

- Арвид Янович, - вступил в разговор я, - зачем пошли такие разговоры? Мы ещё не выпили, а Вы уже: «Ты мне не доверяешь, ты меня не уважаешь?»

— Вот, видите, видите, никакого уважения к старшим, сплошные инсинуации и оскорбления. Ну как с таким народом работать, как? - вскипел Петр Васильевич.

- А ты для чего здесь сидишь, молодежь по пустякам против советской власти настраиваешь, а дело не делаешь, ты что идиот, что ли? Тебе что, партбилет карман жмет?

- Да не идиот он, просто перестраховщик, как бы чего не вышло - такой наш товарищ Каймаков. Вы же слушали выступления нашего любимого сатирика Аркадия Райкина, про бюрократов, вот Вам и оригинал, с которого вылепил Райкин своего персонажа. Вы же не саботажник, товарищ первый секретарь горкома партии, просто Ваше кресло такое мягкое, удобное, страшно его потерять?

- Ну, об этом мы с ним ещё успеем поговорить. А пока закончим производственную тему. Насколько реально то, что Роза нам здесь наговорила?

- Доказательства реальности в карманном варианте у нас с собой, так же, как и с лазером. Можно показать?

- Я ничего не понимаю, день чудес какой-то! Вы что, химзавод сюда в карманах притащили? Давайте, показывайте, свои фокусы.

- Боец Голд, доложите и продемонстрируйте с бойцом Коп утилизатор, синтезатор и копир-репликатор.

- Арвид Янович, докладывает младший лейтенант Анна Гланцман, демонстрирует приборы младший лейтенант Стелла Копель, ученики 9-го класса 9-й школы. Нашим коллективом разработаны и созданы лабораторные экземпляры уникальных приборов. Стелла, покажи, пожалуйста, утилизатор.

Стелла вытащила из внутреннего кармана кителя коробочку темного дерева, размером с портсигар, разложила его, как детскую книжку на три составляющие и поставила на пол створками вертикально, открытой стороной в сторону Председателя КПК и замерла.

- Арвид Янович, мы хотим в очень сильно уменьшенном виде продемонстрировать Вам производственную линейку по производству удобрений. Поскольку это лабораторные образцы на аккумуляторах, то и срок их работ краток, но эффективен. Вот сейчас Стелла приготовила ту действующую модель прибора, который мы планируем установить на свалке. Он должен разложить на атомы то, что будут там сваливать грузовики и мусоровозы. При этом, по законам термодинамики, будет выделяться энергия.

Другой прибор, в точности похожий на утилизатор, только светлого дерева, Стелла поставила так же на пол, тоже раструбом к Арвиду Яновичу.

- Этот прибор называется синтезатор. Он улавливает энергию, которая выделяется при работе утилизатора и по заложенной в него программе создает то, что нам нужно. Мы сейчас можем разложить то, что Вам здесь не нужно, а синтезатор создаст карбамид, программа которого в него заложена. Какой предмет по массе Вы заложите, такую же массу карбамида выдаст синтезатор. Арвид Янович, Вы только что сказали, что мы Вам показываем фокусы, поэтому мы сейчас отойдем, а вот товарищ Каймаков пусть что-нибудь положит между створок утилизатора. Надеюсь, Вы не подозреваете, что Петр Васильевич с нами в сговоре?

- В этом я его почти не подозреваю, но доверяю ему намного меньше, чем Вам. А что надо сделать?

- Надо поместить что-то не нужное, весом около килограмма между створок утили-затора, а между створок синтезатора листок бумаги, чтобы, когда будет сыпаться карбамид, он не рассыпался по полу и сказать Абракадабра.

- Ты издеваешься над стариками?

- Ну, что Вы, Арвид Янович, только немножко, Абракадабру можно не говорить.

— Вот гадство, если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам. Каймаков, что у тебя есть здесь такого, что давно пора уничтожить? - Каймаков что-то пискнул в ответ, и Пельше медленно осмотрел помещение. Его взгляд остановился на книжном шкафу, и он энергичной походкой подошёл к нему: «А что же у нас здесь есть? О, старый друг: «Никита Хрущев. Воспоминания», замечательно! Петя, а где же шедевр Леонида Ильича: «Малая земля»? – пренебрегаешь, курва ласковая моя» - почти прошипел он.

Его Петя застонал и поник. Стелла схватила графин с водой и щедро полила ему на голову. Петя зашевелился: «Это секретарша, она виновата, а я прорабатывал, я литературный шедевр «Малая земля» наизусть знаю».

- Ладно пока поверим, потом проверим, но ты, Петюня, партбилет в кармане крепче держи, вылетит - не поймаешь». И уже совсем другим тоном спросил Анну: «это «Г» пойдет, по массе хватит?»

- Аня с сомнением проговорила: «Не знаю, нам историчка говорила, что это нетленная вещь, её даже время не возьмет».

— Вот мы сейчас и проверим, так ли всесилен Никитка? Кто сильнее, он или физика? – с этими словами он сделал то, о чем его просила Аня и спросил, а Абракадабру ты будешь говорить?

- Да нет, Арвид Янович, вот на коробочке три кнопки с прописными буквами: «У», «С» и «К». сейчас нажмете кнопку «У», она засветится зеленым светом, Вы тогда отпустите кнопку. Это значит, что процесс утилизации пошел. Когда кнопка «У» перестанет светиться, Вы нажмете кнопку «С», и она засияет зеленым светом. Когда она перестанет светиться, на бумагу высыплется карбамид. Вот, встаньте, пожалуйста, рядом со мной и действуйте. Стелла, иди пока тоже к нам.

Арвид Янович сделал всё, как сказала Анна и томик Хруща исчез (даже без дыма и тумана), а кучка белого порошка появилась.

- Как? И это всё, а где гром и молния, фанфары, наконец? Аня, это у Вас явная недоработка процесса, - насмешливо прикололся помолодевший Председатель КПК, ласково приобнимая Анну за плечики.

- Как только, так и сразу, - весело рассмеялась Аня. – Вы убедились, линия работает?

- Признаю, фокус удался. Но я не знаю, что это за порошок, может быть, Вы надо мной подшутить решили и зубной порошок насыпали? Петя, собери порошок и отправь на анализ в криминалистическую лабораторию, пусть проверят, что за яд здесь молодежь рассыпала. Но Аня, ты же говорила, что Вы принесли три прибора, где третий?

- Арвид Янович, прошу нас простить, но КВС мне приказал на этом прекратить доклад и демонстрацию и закругляться.

- Как закругляться? Мы не обо всем еще поговорили. Я Вас не отпускаю! КВС, это что за новости?

- Арвид Янович, осмелюсь напомнить, что эти бойцы всего лишь дети, а детское время кончилось, пускай идут отдыхать, а я останусь и всё Вам объясню.

Арвид Янович сухо и почти ненавидяще на меня посмотрел и проронил: «Пусть идут».

Не прощаясь, бойцы покинули помещение, Арвид Янович резко бросил: «Я жду объяснений!» Я молча присел к столу, взял бумагу и стал крупно писать: «С самого начала велась запись нашего разговора двумя магнитофонами – Вашей службы и службой Ситникова. Это было нормально, и я не протестовал. Но пять минут назад начали записывать ещё два магнитофона. Чьи они, я ещё не разобрался, но поскольку беседа эта совершенно секретная, то принял решение прервать встречу. Прошу Вашего разрешения на имитацию нашего дальнейшего разговора на все магнитофоны, а мы с Вами продолжим беседу. Если согласны, то подмигните мне. Закончил писать и развернул лист к товарищу Пельше.

Он прочитал и подмигнул мне.

Пока он читал и думал, я с невольным уважением думал: «Силён старик! Получил двойную порцию благожелательного отношения, но всё равно, полностью не только сохраняет критическое отношение к нам, но ещё и ломает комедию недалекого любвеобильного старичка».

- Арвид Янович, - начал я, - прошу прощения за наше хамское поведение. Конечно, нас не извиняют ни нервы, ни разочарование от непонимания, ни многодневное противостояние с горкомом партии. Нас с детства приучали к уважительному отношению к старшим, и в быту все мы железно придерживаемся этого правила. Но ребята так много ждали от встречи именно с Вами, типа дореволюционного: «Барин приедет, барин рассудит». А всё и сразу пошло не так, как они надеялись».

- Ты давай, не расшаркивайся, говори по существу.

- А я теперь и не знаю, о чем с Вами можно говорить. Теперь я больше боюсь за судьбу ребят, чем о пользе для нашего дела.

- Нашего дела? - с сарказмом проговорил главный чистильщик страны, - и давно ты стал отделять себя от Родины?

- А давно Вы стали ставить знак равенства между собой и Родиной?

- Ты мне не хами!

- А если Вы будете, как пацан, пиписьками меряться, то никакого разговора у нас не получится. Вместо того, чтобы делом заниматься, Вы здесь уже прорву времени только и делаете, что своё самолюбие тешите. Всё, что мы говорим, отскакивает от Вас, как горох от стенки. Всё, что Вы поняли во время нашей встречи – это то, что секретарь горкома партии зря сидит в своем кресле и утвердились во мнении, что мы группа молодых да ранних, которых надо осадить, иначе мы, якобы, можем пойти вразнос.

Во время моего монолога Пельше несколько раз пытался меня прервать, но меня, что называется, понесло и я, выставив перед собой ладони в останавливающем жесте, быстро затараторил: «Вы нисколько не обратили внимание на то, что всё, что мы говорили, было направлено на усиление мощи нашей Родины, воспитание молодых людей новой формации. Я считаю, что результат нашей встречи резко отрицательный и пока Вы не приняли решения о нашем задержании и уничтожении, предлагаю закончить разговор.

И Вам, и мне надо крепко, очень крепко подумать. Впрочем, самое главное, лично для Вас и Брежнева я обязан сказать. Вы в мае поставили во главе КГБ Андропова, а он завербованный сотрудник ЦРУ. Ему поставлена задача сделать карьеру в партии, захватить власть и развалить СССР. Он утопил в крови восстание в Будапеште, и теперь каждый венгр считает советских людей не освободителями, а обманщиками и оккупантами. А сейчас он с удовольствием готовит восстание в Праге и копит недовольство шахтеров в Польше.

Лично Вам осталось жить несколько лет, наблюдая за развалом всего, что Ваше поколение добилось самопожертвованием и непосильным трудом. Уже сейчас этот крот дал указание своим лабораториям разработать очень медленный яд, чтобы превратить Леонида Ильича из молодого, цветущего здоровьем человека, в умственную, а затем и телесную развалину.

А, да что я стараюсь, глас Кассандры всегда был бессмыслен!

Я остановился перевести дыхание, а Пельше, наконец, смог выкрикнуть: «Что за бред ты несешь, клеветник!»

Я усмехнулся прямо ему в лицо: «Про наличие шести разведок в Чирчике мне тоже вначале никто не верил! А теперь получили награды и задрали хвосты! Дайте мне три дня и получите железные доказательства того, что пригрели на груди даже не змею, а саму Смерть, да не только себе, но и своим детям, и всему, что Вы любите».

Резко кивнул головой, прощаясь, и выбежал из помещения. Злой и раздраженный, я чуть не столкнулся с Ситниковым. Видя моё невменяемое состояние, он схватил меня за плечо: «Стой, ты почему там кричал?» Я вывернулся из его рук: «Да пошли Вы все, этот старый пень уже ни хрена не понимает! Привык, что ему все зад вылизывают. Надоело мне всех уговаривать, разжевывать, шишки получать. Что, Вам трудно просто Человеками быть? Да не хватайте Вы меня, пустите, дайте отдышаться, на нормальных людей посмотреть».

- Стоять, смирно! - крикнул побагровевший офицер, - Ты с кем разговариваешь, сопляк!

Я, с чувством глубокого разочарования, посмотрел на него, на вышедшего в коридор Пельше, махнул рукой и побрел на выход, меня уже никто не пытался остановить.

++++++++++++++++++++++++++++

Во дворе горкома стояли все бойцы отряда и живо обменивались впечатлениями. Они тут же засыпали меня вопросами. Я широко разулыбался и весело сказал: «Всё замечательно. Вы же знаете, чтобы подружиться, мужикам надо сначала подраться. Со мной дед разругался в дым, зато под Таней он растаял и никуда теперь не денется, будет наш. Как говорится, наше дело правое, и мы победим по всем фронтам!»

- Слава Богу, с чувством сказал Стелла, а то мы тут стоим, испереживались в доску. Роза чуть не плачет, считает, что своей резкостью всё испортила.

- Роза, не переживай, ты молодец, доложила исключительно правильно. И, самое главное, в нужной нам тональности. Теперь нам просто надо дождаться пока клиент созреет и собрать урожай. Ребята, мы все ужасно перенервничали, нам надо успокоиться. Поэтому сейчас мы расходимся по домам, и спокойно отдыхаем сегодня и завтра. Очень прошу, никаких телефонных обсуждений, нас будут прослушивать, записывать и даже невинные замечания в адрес деда или обстоятельств дела могут сейчас или в дальнейшем использовать против нас.

Критическая ситуация будет такой ближайшие полтора, два дня. Потом мы будем опять на коне и события пойдут по намеченной нами программе. К вам, девушки, будет особая просьба – к 8-00 быть здесь, объяснить дежурному, что по приказу Пельше пришли делать массаж. Если он удивится, почему Вас так много, со смехом поясните, что остальные члены Комитета тоже люди, и тайком от шефа попросились на чудо-массаж. Не забудьте запустить им наших круглых симпатяг и ходатаев.

++++++++++++++++++++++

Пельше раздражённо смотрел на своих подчиненных и офицеров Ситникова: «Всем, кроме Ситникова, разойтись. Сегодня никуда не летим, ситуация резко обострилась, надо вопросы решать здесь. Завтра с утра начинаем шерстить номенклатуру в Чирчике и Газалкенте на аморалку и соответствие занимаемым должностям. Иван Дмитриевич, зайди ко мне».

- Ты вел запись нашего разговора?

- Да, это обычная процедура, прописанная в нашей новой инструкции.

- Что за новая инструкция?

- С началом операции по задержанию контрреволюционной и шпионской агентуры Москва прислала инструкцию, в которой прописывалось вести запись всех допросов, совещаний и разговоров, связанных с этой темой.

- А кто ещё меня писал?

- Не знаю, мне ничего по этому поводу не докладывали, никто не должен был, мы здание предварительно проверяли.

- Срочно проверь, меня кто-то ещё писал.

- С чего Вы взяли? - недоверчиво протянул генерал.

- КВС сказал.

- Тогда это серьезно, - посмурнел Ситников.

Пока Ситников разговаривал с офицером, ожидавшим его в коридоре, Пельше нервно вышагивал по помещению, мучительно размышляя: почему разговор пошел не так, почему он, спокойный, обычно славящийся своей невозмутимостью человек, вдруг повел себя неправильно? Со стыдом он допустил, что, скорее всего, оставшись с этими молодыми людьми накоротке, чего не было уже, наверное, лет 40, почувствовал зависть к их энциклопедическим знаниям, полученным в столь юном возрасте. К их вере в силу правды в себе, их оптимизму и безоглядной смелости, позволившей говорить правду в лицо человеку, стоящему у городской вершины власти, допустившему в отношении них несправедливость.

С тоской подумал о тех сомнениях, которые он испытывал перед утверждением Андропова на пост Председателя КГБ, вспоминал его холодное, мертвое лицо, змеиный взгляд. И понимал, что он сразу, без доказательств, поверил этому мальчишке, как будто он сдернул пелену с его глаз, и прожектором высветил фигуру одного из крупнейших Иуд мира. Но что теперь делать с этим знанием?

Из коридора, без стука, вошел Ситников и доложил: «Мой заместитель провел расследование. По горячим следам выявлено, что в разное время после начала Вашего разговора с бойцами «Одноклассников» в здание вошло два майора, из последнего пополнения из Следственного Управления КГБ Москвы. Вот они, втайне друг от друга и от моих людей прослушивали Ваш разговор, один из помещения над Вами, другой из соседнего помещения. При задержании сообщили, что действовали по прямому указанию своего командования и предъявили предписание о всемерной помощи им, подписанное самим Андроповым.

- Что ты с ними сделал?

- А что я могу сделать? Пока сидят, отвлекает их мой заместитель байками.

- Посади их пока на офицерскую гауптвахту, придумай причину. Распорядись и потом сразу возвращайся, будем думу думать, как дело поправлять.

+++++++++++++++++++++++++++++

- Расскажи мне про КВС, откуда взялся, почему такой наглый, откуда у них такие мощные идеи, технические решения?

- Кулик Валерий Семенович, второгодник в девятом классе, дурачок – простачок…

- Стой, как второгодник? - ошарашенно перебил москвич, - у него речь, как у профессора? У меня половина начальников отделов в 10 раз хуже объясняется. Да и у всех его бойцов лексикон, дикция и уверенность, сравнимая с лекторами общества «Знание».

- КВС утверждает, что это Стелла Копель повлияла на него так, что в нем стал появляться Внутренний Голос, природу которого он не понимает, но предполагает, что это какая-то оккультная сила, но вреда он от неё не видит.

- Так он псих! - радостно догадался Пельше.

- Я тоже в первую минуту так подумал и отчаялся было.

- Что значит отчаялся? - не понял визави.

- Так на меня тогда объявил охоту дядя Рашидова. Усман Абдуллаевич дал Исмазагулову 4 месяца на мою дискредитацию. Я почувствовал за собой слежку, но был в неведении, кто следит, кто палки в колеса на работе вставляет. А тут КВС, тогда ещё Кулик Валерка к дочке подкатился, они одноклассники, и я, испугавшись, что из-за этого обалдуя могу скоро стать дедом, поручил своим подчиненным собрать на него справку. Когда прочитал, подумал, что это то ли евреи Копели, то ли молодой генетический кобелек к моей дочке и мне подкатывают с неизвестной целью. Пригласил его к себе вечерком познакомиться. Вот здесь он и представил доказательства заказа на меня.

- Какие доказательства? – не понял Пельше, - откуда у пацана могут быть улики на таких высоких людей? Где он и где они? Да они и живут-то в разных плоскостях!

- Неопровержимые улики предоставил. Сам собой, по его команде, включился мой телевизор и показал встречу Усмана Абдуллаевича с республиканским прокурором и моим непосредственным начальником. Я своими собственными глазами видел и ушами слышал, как они обговаривали мой бесславный конец. А потом КВС предоставил ещё массу доказательств. Говорит, что это ему всё дает Внутренний Голос, который он кратко называет ВГ, в ответ на согласие помогать ему, но не только ему одному, но, чтобы он получил согласие всего класса. КВС сильно сомневался, боялся навредить своей матери, Родине, потому пришел ко мне для согласования наших действий.

Союзников у меня не было. Помощь фронтового товарища Трофимова была под сомнением. Вы же знаете, какие отношения у нас между собой, комитетчиками. Вот я, как не был взволнован и растерян, и подумал, что хуже уже не будет и доверился, как Вы говорите, психу. Да я и сам тогда так же думал. Да и сейчас так же продолжаю думать. Только дайте мне ещё роту таких психов, и я с голыми руками до Вашингтона дойду. В общем, терять мне было нечего, и я дал ему разрешение на проведение комсомольского собрания, на котором он выдержал настоящую битву с агентом английской разведки под личиной начальника отдела культуры горкома комсомола и директором школы.

Агента мы в результате арестовали, а КВС получил согласие всего коллектива вместе выполнять поручения ВГ, если они не будут идти вразрез с интересами нашего государства.

Короче, мы стали дуть в одну дуду и вот к чему это привело, - Ситников любовно провел по своим наградам, - а в чем дело, товарищ Пельше?

- Да не получилось у меня с ним разговора. Хорошо, что хоть не подрались.

- О, это у него бывает! У него почти на всё, своя, особая точка зрения. Повышенное чувство справедливости, ответственности. Конек у него такой, как что, начинает рассуждать об ответственности человека перед обществом и ответственности государства перед человеком. Идиот, что думает, то и говорит.

- Какая ещё к черту ответственность государства перед человеком? - возмутился государственный муж.

- Так у него целая теория под это дело разработана. Он с Вами о теологии не говорил?

- Он хотел, но я не стал. Объяснил, что это не входит в круг моих задач, отправил его с теологией к товарищу Суслову.

- Так Вы его, товарищ Пельше, очень сильно от себя оттолкнули. КВС считает, что человек без морали - уже не человек, а так…нечто… А относительно ответственности государства, то он полагает, что, если рассуждать по-старому, то власть царю даёт Бог. Вместе с властью дает и очень большие права. А ответственность у царя только одна: вот взял царь власть в стране, в которой существуют какие-то законы, при этом он поклялся, что эти законы будет соблюдать. А эти законы ему тесны, ограничивают его желания. И он начинает их по-тихому нарушать.

А страна, простой народ, продолжает жить по писаным законам. Царю это не нравится и таких людей, живущих по писаным законам, которые ущемляют царский интерес, начинает преследовать. Что остается делать несправедливо обиженному человеку? Жаловаться некому, все под царем ходят. Человек начинает жаловаться Богу. И когда процент таких людей превышает какую-то критическую массу, Бог разрешает народу такому царю сделать секир башка. Вообще секир башка – замечательная вещь, в момент амбиции укорачивает!

- Что ты несешь? Ну, какой Бог, царь в наше время?

- А это, говорит КВС, без разницы, принцип один: царь, султан, тиран, деспот, генсек, президент – это синонимы. Бог, ноосфера, коллективное бессознательное – это тоже синонимы. Бред, на мой взгляд! Но если у пацана такой бзик, не лишенный логики, то как его переубедить? Да и стоит ли, ведь, по существу, это никак не мешает ему оставаться человеком и хорошо выполнять свою работу, и даже намного большую работу, далеко ему не по годам.

— Твои сведения многое объясняют, хотя и запутывают ещё больше, - задумчиво протянул Арвид Янович, - надо было мне раньше с тобой поговорить, а я полагал, что это обычное протокольное мероприятие, хотя мне и не было понятно, какая такая сила тянет меня в этот богом забытый Чирчик. Но вообще-то, если бы я с КВС чуть не подрался, то и не поверил бы в такую твою байку. Подожди минутку, я должен подумать.

Пельше встал и стал мерить зал шагами. Чему здесь верить, а что мимо ушей пропускать, он знал. Был критерий, жизнь научила. Как всегда, берем лист бумаги, проводим посередине вертикальную линию, в одной стороне пишем «плюс», за чертой пишем «минус». Благодаря парню ликвидировали заговор – это плюс; получили новую техники допроса и доказательства вины – опять плюс, получили новую методику массажа – это уже не плюс, а возведение в степень! Получили лазер – да за это всю жизнь на руках носить можно – пишем плюс; что там ещё они говорили? Методика получения гениев…, ну это и так земля русская родит, говно после них убирать не успеваем, но всё равно – это плюс, и самое главное, пока не объяснимое – методика получения знаний и сведений о намерениях противников, политических противников, а значит, не надо кидаться, сломя голову, на разожженный врагами пожар, а как в здесь, в Чирчике, удавить скрытых врагов на пике до взрыва. Так, что получается: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 плюсов! Теперь посчитаем минусы: непонятные амбиции; ну, этим можно пренебречь. Высказанные желания? С ними надо отдельно разобраться подробнее:

- научные и учебные – никаких проблем, стране чистая польза, это желание я и сам могу решить;

- криминалистика – опять же польза, я только пальцами щелкну, и погонят «Одноклассники» ворьё табуном на зону;

- спортивная – укладывается в общую стратегию страны, только мне надо дать пинка Спорткомитету и комсомолу, и всё завертится, а всё дальнейшее в руках самого отряда. Получится – отлично, не получится, всё равно – никакого убытка;

- производство удобрений – вообще клад, решение многих народнохозяйственных проблем. Дать отряду землю, разрешить на этом клочке земли строить подземный завод, я и сам могу;

- финансовая и теологическая темы – не успели разобрать, но скорее всего, тоже не вопрос, скорее всего, я сам смогу или решить, или заволынить.

Что я сам не могу решить? Только одно: отчисление денег от выручки. Такое разрешение подрывает принципиальные вопросы построения социализма в нашей стране. Парень прав – налицо политика двойных стандартов. Но этот вопрос даже Лёня не решит, потребуется выносить на рассмотрение Политбюро ЦК КПСС. Впрочем, можно попробовать с Лёней договориться келейно, разрешить в виде эксперимента, пилотным проектом. Получится – гром победы раздавайся!

Не получится – какой убыток – никакого! Кто виноват? Парень виноват – наобещал и не сделал, обычное дело! Отсюда вывод: по всем направлениям даю добро, и три дня, пока Таня меня мнет, смотрю, как у отряда продвигаются дела. Решено: «Иван Дмитриевич, зови моего заместителя, берите блокноты, будете записывать, что надо будет сейчас и завтра с утра сделать».

Главное: завтра с утра предупредить руководство города, архитектора, МВД, народный суд, директора Химпрома и его заместителя по капитальному строительству, что завтра в 14-00 состоится совещание в горкоме партии… А по областным центрам уже сегодня разослать требование о прибытии ректоров ВУЗов на совещание. Руководителям АН УзССР и Института ядерной физики направьте особое приглашение.

Глава 10

Утром, в начале девятого, Стелла вызвала меня через одитора: «Валер, здесь у нас Люда Скурихина буксует».

— Что такое? Она же самая тихая у нас в классе?

— Да, но сейчас она массаж делать согласна, а вот вводить одитора с функцией «шпиона», как она говорит, отказывается.

— Какая еще функция шпиона? — не понял я юмора.

— Ну, ты же вчера сказал, чтобы мы во время массажа ввели москвичам одиторов с функцией целителя и внушения доброжелательного чувства к нам. Вот она и говорит, что целителя введет, а внушателя не будет — это аморально!

— Стелл, а ты с ней согласна?

— Нет, конечно, глупость какая! Мы все ее уговариваем, а она плачет, отказывается.

— Понял. Вызываю всех по одитор-связи, отвлекитесь на пять минут. У нас ЧП. Образовалась нравственная непонятка и внутренний кризис, надо его срочно разрешить, — говорю мысленно, а сам вторым уровнем сознания даю одитору Скурихиной команду успокоить ее и привести во вменяемое состояние. Дождавшись ответа всех бойцов на общий сбор, спрашиваю Скурихину: «Люда, у нас государство диктатуры рабочих и крестьян?»

— Да, конечно!

— Значит, всё в стране подчинено союзу рабочих и крестьян?

— Да, нас так учили.— Скажи, пожалуйста, вот наш отряд недавно участвовал в подавлении мятежа. Мы делали это в интересах рабочих и крестьян?

— Да, конечно, в интересах народа.

— Замечательно. А, может быть, ты знаешь факты, когда чьи-либо действия из членов нашего отряда наносили вред нашей стране?

— Нет, таких фактов я не знаю.

— А скажи, пожалуйста, каким целям служит наш отряд?

— Ну, не знаю, но ты говорил, что ВГ хочет через нас увеличить в людях чувство любви.

— Как ты считаешь, это улучшит жизнь людей или им станет хуже?

— Мало ли что я считаю, будущее покажет, но в целом, мне кажется, цель благая.

— Итак, Люда, давай попробуем подбить итоги: члены отряда — хорошие, цели отряда — хорошие не только на словах, но и на деле. Теперь скажи мне, вот этот чиновник, которому ты сейчас будешь делать массаж, он хороший, не очень хороший или вообще злой и сердитый человек?

— Я этого не знаю и знать не могу.

— Вот и я не знаю. Но мы встречались вчера с начальником этого чиновника, ты удовлетворена итогами этой встречи?— Кто, я? Начало мне понравилось. Сначала оценили наш вклад в погашение мятежа, вручили ордена, хвалили. Выходец и девочки красиво наши приборы показывали. Правда, потом ты ругался и выгнал нас из зала, я, если честно, не поняла из-за чего.

— Но ты поняла, что мы что-то просили, а нам это не дали?

— Конечно, поняла, я же не дура!

— Никто и не говорит, что ты дура. Мне просто хочется самому осознать и довести до всех членов отряда, в чем заключается причина конфликта между тобой и моим приказом о вводе одитора, поэтому я так скрупулезно тебя расспрашиваю. Скажи мне, пожалуйста, а вот то, что мы вчера у Пельше просили, ущемляет как-то права рабочих и крестьян?

— Нет, всё это улучшило бы всем жизнь.

:— Давай, Люда, опять подведем промежуточный итог: ты знаешь точно, что цели у нас добрые. Ты не знаешь, какой человек тот чиновник, которому ты сейчас пойдешь делать массаж: хороший, не очень хороший или вообще сухарь бесчувственный. Но ты знаешь, что все девочки пойдут сейчас делать массаж членам Комитета. И с уверенностью в девяносто девять процентов можно сказать, что под влиянием правоты нашего дела, ради интересов народа, или под влиянием одитора, этот чиновник изменится. Одитор внушит ему: когда к нему придет человек из народа, чиновнику надо будет думать не о том, что у этой деревенщины ногти не чищены, а о том, как ему помочь, как решить его вопрос.

А ведь вопрос для простого человека действительно очень важен, иначе он бы не поперся для его решения аж в Москву, не просиживал бы несколько дней в очереди на прием, ночуя на вокзале. И вот представь: все члены Комитета после массажа, проведенного девочками, стали добрыми, отзывчивыми людьми, главной целью жизни которых стали помощь людям и достижение СПРАВЕДЛИВОСТИ. А тот чиновник, которого ты исцелила, но не сделала ни добрым, ни отзывчивым, так и остался равнодушным бюрократом. Ты понимаешь, о чем я говорю?

:— Я теперь всё осознала. Я всё сделаю как надо.

— Люда, это замечательно, что ты всё поняла, но и мне бы хотелось понять, какой ты человек. Вот ты всегда сидишь за своей партой, молчишь, смотришь, оцениваешь. Мне, нам всем казалось, что ты живешь с нами одними целями. У меня были большие сомнения в отношении Нонны Измайловой — она из семьи торговых работников, и ее высказывания мне казались весьма циничными. Я тогда вспоминал о том, что в царские времена в службу разведки не брали офицеров — выходцев из купеческого сословия. И теперь я вынужден извиниться перед Нонной: она не захотела отделяться от нас и очень хорошо себя показала при задержании резидентуры. Но сейчас речь не об этом.

Я хочу еще раз уточнить цели ВГ, которые также являются и нашими целями. Вот мы помогли ликвидировать резидентуру и басмачей. Это — первый, явный слой врагов. Второй слой — это воры, грабители, продажные мусора в УГРО и ОБХСС, прокуроры и судьи. Ими мы займемся несколько позже. Остановимся ли мы на этом? Нет. Если нас не остановят, мы примемся за тех, кого в народе называют «красные вельможи, свиные рожи». С этими сложнее всего. Если против воров и продажных ментов борется само государство — и нам достаточно дать следствию улики, чтобы государственная машина сама размолотила их в хлам, — то с чиновниками в аппарате управления и партии всё гораздо труднее.

Они на полном серьезе говорят: «Государство — это мы». Вы все видели нашего Каймакова, приезжих москвичей. Большую часть из них уже трудно назвать людьми. Это ходячие бюсты: надменные, чванливые, они чувствуют свою власть над нами — быдлом. Они убили Сталина. А ведь цель послевоенного Сталина была: поднять уровень жизни народа, снизить затраты на производство товаров, снизить их цену так, чтобы она стала ниже заграничной. Тогда пресловутый «железный занавес» рухнул бы под давлением самих капиталистов, бросившихся к нам за дешевым, но качественным товаром. Сталин хотел уменьшить контроль партии над правительством, чтобы планирование проникло не только в производство, но и во все сферы общественной жизни.

— Кому от этого было бы плохо? Да, высшие партийные чины потеряли бы часть своей власти. Они этого боялись и убили — нет, не святого человека, но идейного борца за чистоту и честность. И что сделал певец волюнтаризма — Хрущев?

Первым делом, еще в 1955 году, полностью лег под Запад. Ради их прекрасных глаз пошел на выполнение их требований: сократить вооруженные силы СССР и стран Варшавского договора; осудить и опорочить Сталина; разрешить женщинам делать аборты. Если первые два условия были направлены против собственного государства, то третье — это преступление и перед народом, и перед Богом.

Дальше он пошел еще дальше: расстрелял в 1962 году мирную демонстрацию в Новочеркасске, а ведь народ просто хотел сказать, что хочет есть. Что сделало Политбюро КПСС? Ничего! Только в 1964 году высшие партийные чиновники осознали, что находятся на краю пропасти, разрухи и народного возмущения, и отправили вредителя на пенсию. А что сделал молодой Брежнев на посту Генсека? Он просто стал жить. Жить как барин. Косыгин проводил нужные реформы, которые просто наводили глянец на экономику и сельское хозяйство, но они оба, Брежнев и Косыгин, даже пальцем не шевельнули, чтобы наказать трижды преступника Хрущева — перед народом, перед Богом, перед потомками.

Да, они спрятались за высокими стенами Кремля, защитились сумасшедшим количеством охраны и чувствуют себя вполне уютно. Единственное, чего они боятся — это собственного народа. Потому что знают: от Запада им есть чем откупиться! А от народа не откупишься — единственная цель народа в отношении этих жирных насекомых заключается в их уничтожении. Именно поэтому ВГ вытащила нас, чтобы мы боролись с разожравшейся на пайках номенклатурой. Тем же способом, как с ворами, с ними бороться невозможно. Так, как с ними боролся Сталин, отправляя на Колыму, тоже не выход — эгоизм в природе человека, за него наказывать чрезмерно, пока он не перерос в преступление.

— Остается моральный аспект. Надо перевоспитывать. Как? Вот ВГ и показала нам, как: ставить преступника перед его собственной совестью!

Отсюда, Люда, и следует мое столь подробное разъяснение: ВГ хочет, чтобы мы из плохих людей делали хороших до того, как они успеют стать кончеными подонками.

— Да поняла я, поняла, не надо меня до слез доводить!

— Извини, Люда. Еще одну минутку внимания я попрошу у всех вас. Во время рассмотрения этого недоразумения я понял, что в нашем подразделении нет политрука — ну, или как он теперь в войсках называется, в общем, человека, разъясняющего политику партии и правительства. Он нам и не нужен. Но я по своей ограниченности не довел до вашего сведения, что одитор — это не тупое, бездушное существо, умеющее только учить, лечить, давать связь и так далее по известному вам списку. Нет, это, по существу, аналог котенка. Вы все знаете, какие котята игривые, как они нас любят, как готовы сутками находиться рядом с нами. Вот и одитор такой же. Он живет в нас, и у него никого, кроме нас, нет. Когда у него нет дела по нашему обслуживанию, он грустит, он тоскует, он мечтает, чтобы вы вспомнили о нем, потрепали за ушком, задали вопрос.

Ведь он знает всё обо всем. Ведь, по большому счету, что такое одитор? Это частичка меня. Я его создал из праны, которая прошла в меня, а я ее сконцентрировал, сгустил, вложил в него огромный кусок информации, придал дополнительный импульс и передал каждому из вас. Теперь он живет в вас, ежеминутно обменивается с вами информацией, занимается развитием вашего, теперь уже общего с ним мозга и тела, но ему этого мало — он хочет живого общения. Я не говорил вам, что с получением такого царского подарка от ВГ мы навсегда освобождены от внутреннего диалога, самобичевания и даже самоедства, которые так часто отравляют нашу жизнь. Не стесняйтесь задавать одитору вопросы, он — это часть вас, и он вас любит больше, чем вы любите себя.

— И, конечно, вы все знаете, что тоже способны создавать одиторов, наделять их определенными свойствами и передавать другим людям. Но я — прошу прощения — никогда вам не говорил, что эти люди будут относиться к вам с любовью, потому что вы стали их частью. Вы постоянно надо мной посмеиваетесь из-за того, что я называю вас «братья и сестры», но что поделать — я действительно испытываю к вам всем, без исключения, братские чувства. И к вам это тоже придет уже скоро, недели через две. Простите меня. Я всё сказал, что хотел. Кто-то хочет что-нибудь добавить? Нет? Тогда конец связи.

+++++++++++++++++++++++++++++++

Иван Дмитриевич не мог пока принять дела у предыдущего руководителя Ташкентского областного управления КГБ, так как Пельше не отпускал его от себя далеко. Вместе с Арвидом Яновичем и его аппаратчиками он принял утренний массаж как должное. На звонки из республиканского управления КГБ Иван Дмитриевич отвечал короткими, рублеными фразами, давая понять, что находится рядом с Пельше и имеет запрет на передачу информации. Арвид Янович после десяти часов утра позвонил Л. И. Брежневу, договорился с ним обо всем и теперь ждал от него обещанный карт-бланш.

Он всё глубоко продумал и сейчас наслаждался небывало хорошим самочувствием, прекрасным настроением и ожиданием того разноса, который устроит чирчикскому партактиву на совещании. Тане он уже рассказал, какой тарарам устроил финансистам КГБ и города, и после окончания массажа направил всех девушек и парней в финчасть — получать задолженность. Для «Одноклассников» оказалось приятным сюрпризом, что каждому выдали по триста рублей. Финансист смеялся: «Двести рублей заработали, а еще сто — подарок от Арвида Яновича!».

После получения денег ребята отправились по своим ребячьим делам. А КВСа Иван Дмитриевич предупредил, чтобы он к четырнадцати часам приходил в горком партии на совещание и был готов выдать конкретику по вопросам учебы, научной деятельности, криминалистики, спорта и промышленного производства.

Исходя из этого, я понял, что до деда, наконец, что-то дошло, и он частично сменил гнев на милость. Полностью капитулировать ему не дало самолюбие, но и так для начала стало очень даже хорошо.

Честно говоря, приезд в Чирчик партаппаратчика такого уровня, по существу входящего в первую пятерку руководителей партии, для меня был весьма неожиданной радостью. Я был готов к многонедельной осаде горкома, аккуратному продавливанию защиты Каймакова, но ВГ всё сделал по-своему: решительно и эффективно.

Иван Дмитриевич, прежде чем отпустить меня, встал к стенке, где было поменьше народу, меня поставил так, чтобы мое лицо не было видно с дальнего конца коридора, и прочитал нотацию. Типа того, что старших надо уважать, нельзя рубить сук, на котором сидишь, нельзя плевать в колодец, из которого пить придется, и что ему пришлось полночи стелиться, улещивать москвича, и что я вообще псих конченый.

Конечно, я спорить не стал, покорно слушал, со всем соглашался, пока Ситников обеспокоенно не спросил: «Ты часом не заболел? Что с тобой?»

— Да всё со мной прекрасно, просто отходняк начался. Я-то думал, что мне, как вы любите говорить, «секир-башка» будут делать.

— Господи, какой же ты еще дурачок! Курицу, несущую золотые яйца, берегут, — наставительно сказал мой старший друг и боевой товарищ. — Ты мне по секрету скажи: материал по Андропову готовишь?

— Эх, проболтался все-таки старый, — сокрушенно воскликнул я. — А кто еще в курсе?

— Да никого больше рядом не было. И дед не говорил, а писал. Сообщил мне, что теперь только нам с тобой доверяет, и твой отряд будет брать этого предателя, а я буду обеспечивать и охранять операцию. Но выезд в Москву и всё сопутствующее мы с тобой будем обсуждать в совсем другом месте, когда ты будешь готов.

— Иван Дмитриевич, тогда надо срочно тренировать наш отряд. Все-таки по физическим параметрам они не дотягивают, надо к пятнице из них сделать если не Иванов Поддубных, то хотя бы Юриев Власовых.

— Это я сейчас распоряжусь, к каждому бойцу приставлю по инструктору!

— К каждому не надо, но десять инструкторов нужно обязательно. Чтобы каждую тройку натаскали, как спецназ ГРУ. — Ты с ума сошел? Где я тебе возьму инструкторов такого уровня?!

— Не мой вопрос! Вы хоть понимаете, какого уровня задачу вы мне хотите поручить?!

— Э-эх! И зачем я, старый дурак, с тобой связался?!

— Думай, старче, думай! Иван Дмитриевич, есть личная просьба, даже две. Можно? — сменил я тему.

— Излагай! — деловито и уже буднично сказал Ситников.

— Первое: можно я пока по-быстрому сбегаю к маме на работу, деньги отнесу?

— На совещание не опоздаешь? — с тревогой спросил большой начальник.

— Нет, она же рядышком, в детском саду работает. Семь минут туда, семь обратно, три минуты там — и вы не успеете оглянуться, как я уже буду здесь.

— Ладно, беги. Стой! А вторая просьба?

— А вторая просьба очень деликатная. Давно вызрела, но я всё стеснялся спросить, а теперь, с этими внезапными, непредусмотренными тренировками, приперло до крайности.

— Да говори ты уже, не тяни кота за хвост.— Иван Дмитриевич, ну вы же в курсе, что мы с мамой живем одни, без мужика в доме. Чтобы выжить, много работаем в теплый сезон в огороде. Но осенью просто караул: виноград надо по триста килограмм два раза в неделю срезать, дробить, потом отжимать, потом переливать — и так со всеми полутора тоннами вина. Работу начинаю пятнадцатого сентября и заканчиваю, грубо говоря, пятнадцатого января, а мама продает его потом до мая месяца.

— Так, а я-то чем могу помочь? Заменить тебя собой?

— Нет, Иван Дмитриевич, вы не сумеете, здесь два деревенских парня нужны. Маме придется отпуск без содержания брать, но ей уже пятьдесят лет, она сама физически с такой работой не справится. А вот руководить солдатиками сможет, хоть и не любит этого дела. — Пятьдесят лет, говоришь... — задумчиво протянул Ситников.

— Не вопрос. Сегодня твоя мать во сколько с работы придет?

— В 17:15 будет дома.

— Хорошо, я пошлю старшину и первогодка, есть у меня два умельца деревенских. Туповаты, конечно, но как тягловая сила пойдут. Что-то еще? Да не жмись ты, смело говори.

— Можно они со своими харчами будут приходить? А то они, деревенские, много жрущие, маму объедят…

— Ну ты и жук, Валерка! Много жрущие… Ну сказал так сказал! Так может, они еще и много ср*щие? — захохотал он. — Но смотри: ничего, что они без своего унитаза придут?!

— Ничего, Иван Дмитриевич, эту беду мы как-нибудь переживем!— Беги уже, прохвост!

___________________________________________

Валерка сорвался с места со скоростью крупнокалиберной пули усиленного 12,7-мм снайперского патрона (индекс ГРАУ — 7Н34), также известен как 12,7 ПС (пуля снайперская) улетел. А полковник застыл, прокачивая варианты: ему со страшной силой самому захотелось отвести к Марии Ивановне старшину и солдат (нет, не подумайте, чего неприличного – Иван Дмитриевич был счастлив в браке), но он вспомнил про сведения, выявленные при чтении и проверке справки на Валерку:

Секретные материалы Ситникова».

Представил, как он ночью в кабинете под зелёной лампой читал ту самую справку на КВС и у него шевелятся волосы на всех уставных местах.

Из секретного дневника полковника Ситникова «...Я думал, что контролирую этот город. Я думал, что знаю всё о контрабанде, пране и диверсантах. Но сегодня я открыл папку на этого... поэта, КВС. Боже, лучше бы я читал устав караульной службы на латыни. Моя дочь Лиля — девочка с безупречной нравственностью и надеждой на золотую медаль — втрескалась не просто в парня. Она прыгнула в эпицентр геополитического тайфуна.

Листаю справку. Крёстный отец КВС — Давид Нахимович Гольдштейн. По доку-ментам — скромный стрелок ВОХР в годы войны. Из оружия — трёхлинейка без затвора и суровый взгляд. Но контрразведывательное чутьё кричит мне: "Иван, тебя держат за идиота!". Какой, на …, ВОХР?!

Давид Нахимович в сороковые годы развернул финансовую операцию, от которой вздрогнул бы сам Уолл-стрит. Пока вся страна совершала трудовой подвиг, Давид совершал подвиг логистический: скупал у рабочих и своей диаспоры облигации госзайма тоннами. Бумаги, за которые люди отдавали месячные зарплаты, стекались к нему, как прана к сильному медиуму.

И где этот финансовый гений прятал сокровища империи? В швейцарском банке? В сейфе подземелий Лубянки? Нет. Натансон... то есть Гольдштейн, переиграл всех. Он нашёл Марию Ивановну.

Мария Ивановна — святая женщина, эталон советской честности, 26 лет, трое детей, муж на фронте с 39 года.

И Давид Нахимович, со слезой в голосе и талмудом под мышкой, уговаривает её подержать дома "чемоданчик с вещами покойной тёти". И эта железная женщина ставит чемодан, набитый миллиардами рублей в госбумагах, под свою койку в коммуналке!

Под койку, Вась!

Там, где её сыновья играли в солдатиков, лежал бюджет небольшой европейской страны!

Диверсанты искали золото партии в поездах, а оно мирно покрывалось пылью рядом с детскими ночными горшками. А потом — тиф. Мария Ивановна едет стрелять из нагана (потому что нормативы ВОХР — это вам не шутки, там от бедра надо было бить на слух), ловит бациллу, и её сыновья погибают. Трагедия? Безусловно.

Но для Давида это был идеальный форс-мажор: под шумок карантина чемодан растворяется в тумане истории. И вот теперь младший сын Марии Ивановны, Валерка — этот балбес и прохвост — приходит ко мне и просит: "Иван Дмитрич, дайте двух первогодков вино поотжимать, со своей жрачкой, а то они маму объедят". Валерка, сукин ты сын!

Твоя мама в 26 лет держала под кроватью казну диаспоры и стреляла из нагана в тифозном бреду, а ты боишься, что два рядовых из-под Воронежа объедят её борщом?! Да твоя мама этих рядовых сама на запчасти разберёт, если они лозу неправильно срежут! Они у неё строем вокруг бочки ходить будут! Сижу. Курю. Думаю... Если Лиля выйдет за КВС, то Гольдштейн станет нам... кем? Двоюродным крёстным дедушкой? Это что же получается, контрразведка КГБ теперь официально крышует чемодан облигаций сорокового года? Надо срочно выпить Валеркиного вина. Полторы тонны. Иначе я этот заговор не раскрою...»

Полковник горько вздохнул, то что было дальше, он никогда не мог забыть…

Давид Нахимович Гольдштейн не просто так пил чай с лимоном и дожил до седых волос, имея под кроватью чемодан компромата на половину Политбюро.

Вот тебе секретный протокол допроса самого себя, который Ситников прокручивает в голове, когда понимает, что именно о нём знает хитрый выкрест Давид.

Из папки «Особый архив. Дело № 00-ХХ» Секретный компромат Гольдштейна на полковника Ситникова:

«Операция "Трофейный контрабас»

Дело было в далеком 1945-м, в пригороде Берлина. Молодой, худой и безусой, но уже капитан Ваня Ситников, служивший в СМЕРШе, получил боевую задачу: досмотреть эшелон, вывозивший ценности из замка какого-то немецкого барона. И всё шло строго по уставу, пока Ситников не зашел в вагон, где среди гобеленов и фарфора не увидел его. Нет, не золото. Не бриллианты.

Это был раритетный двухметровый немецкий контрабас ручной работы XVIII века, инкрустированный перламутром. Ванька Ситников, у которого в роду все мужики играли на гармошках и балалайках, замер как вкопанный. Прана внутри него буквально запела в унисон с толстыми струнами этого монстра. Это была любовь с первого взгляда. Ситников понял: если он не заберет этот контрабас, его жизнь потеряет смысл.

Но как провезти двухметровый гроб через три границы и бдительные посты НКВД? И вот тут на горизонте материализовался скромный боец ВОХР Давид Гольдштейн. Он посмотрел на страдающего капитана, поправил очки и тихо сказал: «Товарищ капитан, Вы так смотрите на этот инструмент, будто хотите на нем не играть, а жениться. У меня есть план, при котором этот немецкий шкаф пересечет границу как личные вещи героя-красноармейца, а по документам пойдет как "ящик для транспортировки секретных карт Генштаба".

Давид всё провернул гениально. Контрабас доехал до Союза. Но Гольдштейн не был бы Гольдштейном, если бы не сохранил копию накладной, где черным по белому, с личной подписью Ситникова, было написано: «Принято на хранение: Ящик спецназначения, внутри — пустота государственной важности».

И фотографию молодого Вани, нежно обнимающего контрабас на фоне эшелона.

И в чём же цимес компромата в 1970-х?

Идеологический саботаж: Полковник советской контрразведки, гроза диверсантов, начинал карьеру с контрабанды буржуазного, чуждого пролетариату музыкального инструмента! Тайная слабость: контрабас до сих пор жив. Ситников прячет его на секретной даче, замаскировав под шкаф для шинелей. И когда полковнику становится совсем невмоготу от партийных чисток, он запирается, достает смычок и глухо, чтобы не услышали соседи, наяривает басы под стакан чая.

Главный шантаж: Давид Нахимович тонко намекает Ситникову: «Иван Дмитриевич, если вы будете обижать моего крестника КВС или мешать его любви с вашей Лилечкой, эта накладная случайно выпадет из моего кармана прямо на стол вашему генералу. И ладно бы вас сняли с должности... Но контрабас-то конфискуют в пользу филармонии! Выдержит ли ваше сердце, если на вашем любимце будет играть какой-нибудь волосатый студент?» Вот так хитрый Давид обеспечил КВС железную крышу, а Ситников теперь вынужден делать вид, что Валерка Кулик — лучший кандидат в зятья, даже если он балбес и поэт!

Эх, раз пошла такая пьянка про моего крестного и мои домашние дела, то я просто обязан рассказать всё (кроме контрабаса, конечно, потому что – это святое), что касается моего крестного и молодых солдат и вина…

Масоны думали, что они самые хитрые строители заговоров, пока не столкнулись со старой гвардией ВОХРа. Из аналитической записки отдела «Д» КГБ СССР (Строго секретно).

Дополнение к делу «Братья». Влияние третьих сил на операцию в Чирчике. «...Когда товарищ Леонид Ильич лично подписал приказ отправить полковника Василия Ситникова (руководителя спецотдела "Д") в Чирчик, цель казалась ясной: использовать масонские каналы, перевербовать брата Ваню, изолировать его от загадочной группы "Одноклассники" и ликвидировать влияние этого прохвоста Валерки Кулика.

Масонская ложа "Великий Архитектор" уже потирала руки, планируя взять под контроль чирчикскую прану. Но масоны совершили фатальную ошибку. Они не учли логистику. Чтобы Василий Ситников прибыл в Чирчик со всей своей конспиративной аппаратурой, спец пайками и масонскими регалиями (фартуки, циркули, секретные протоколы), отделу "Д" потребовалось задействовать военно-транспортную авиацию и склады снабжения Туркестанского военного округа.

А кто у нас держал под контролем всю интендантскую службу, тыловое обеспечение и, главное, учёт госбумаг в регионе? Правильно — старые друзья Давида Нахимовича Гольдштейна. Диаспора узнала о приезде столичного гроссмейстера масонского ордена за две недели до его вылета. Давид Нахимович, допивая чай, благодушно заметил: «Посмотрите на этих строителей Соломонова храма. Они хотят поссорить Ваню с Валеркой? Но Валерка — крестник Гольдштейна, а Ваня — хранитель нашего... контрабаса. Если масоны испортят нам эту конфигурацию, где мы будем держать наши новые облигации?»

Как Гольдштейн переиграл отдел «Д»

Вместо лобовой атаки диаспора применила тактику "мягкого обволакивания"

Масонский фартук с начесом: когда Василий прилетел в Чирчик, на секретной явочной квартире вместо сурового чекистского пайка его ждал накрытый стол такой невиданной щедрости (фаршированная рыба, чирчикские дыни, пятизвездочный коньяк), что его масонская бдительность растаяла на первом же часе.

Снабжение шло по личным каналам Гольдштейна. Финансовый шах и мат: пока Василий пытался объяснить Ване преимущества масонской геополитики, Давид Нахимович через Марию Ивановну (которая, напомню, женщина суровая и авторитетная) передал Василию скромную записочку. В ней были указаны номера личных швейцарских счетов... парижской масонской ложи, к которой Василий «тайно» принадлежал. И приписка: «Василий, зачем вам эти хлопоты с вербовкой брата? У нас есть облигации, у Вани есть прана. Если вы поможете Ване, ваши счета в Цюрихе приятно округлятся. А если будете шуметь — Леонид Ильич узнает, что руководитель отдела "Д" платит членские взносы в валюте французским буржуям».

Итог вербовки: Василий Ситников, будучи человеком умным и прагматичным, быстро посчитал баланс. Против лома в виде праны Вани, хитрости Валерки и бездонных финансовых закромов Гольдштейна у его масонского ордена шансов не было.

В результате Василий не просто не перевербовал Ваню, а сел с ним за один стол, вы-пил Валеркиного вина и сказал: «Брат, масонство — это, конечно, красиво, но против чемодана Давида Нахимовича их циркуль не пляшет. Записывай меня в свои "Одноклассники", буду у вас министром дезинформации».

А про вино? Здесь и хорошо и весело, а под занавес – не особо: маму ВГ забрала в Сад и Храм Любви…а когда армейцы без строгого взгляда награжденной медалью Сталина лучшего ВОХРовца Химкомбината…

«В бой идут одни экстрасенсы»

Солдатики оказались туповаты для строевой подготовки, но в виноделии применили скрытые таланты контроля энергии.

«...Старшина и первогодка подошли к полутора тоннам винограда как к стратегическому объекту. Мама Валерки едва успевала командовать. Младший, рядовой Потапов, выходец из-под Воронежа, обладал такой мощной, хоть и необработанной праной, что ручной пресс ему был не нужен. Он просто хмурил брови, смотрел на бочку с мезгой, и виноградный сок под подсознательным давлением его биополя сам струился в чан, аккуратно огибая косточки. Старшина в это время силой мысли ускорял брожение, из-за чего в радиусе ста метров у всех соседей заложило уши от выходящего углекислого газа, а местный участковый внезапно почувствовал непреодолимое желание спеть "Ой, мороз, мороз"».

Трагикомедия «Мама съест их первая»

Про то, как Валерка переживал за мамины харчи, а вышло всё строго наоборот.

«...Валерка зря боялся, что прожорливые бойцы объедят маму. К концу октября выяснилось, что деревенская закалка заставила рядовых организовать на участке автономное натуральное хозяйство. Пока мама Валерки пыталась руководить ими по уставу, бойцы в перерывах между отжимом вина: починили забор, перекрыли крышу сарая, вырыли погреб, переловили всех соседских бесхозных кур и замариновали их в свежем виноградном соке.

Когда Ситников через месяц спросил старшину, как продвигаются работы, тот со слезами на глазах умолял оставить их у мамы Валерки на сверхсрочную, потому что "такого стратегического борща и полутора тонн амброзии они не видели даже в учебке"».

«Виноградный бунт и тайная дегустация»

Чистое армейское хулиганство.

«...Инструкция "жать виноград ногами" была воспринята бойцами буквально, но с элементами тактической маскировки. К ноябрю Валеркина мама обнаружила, что процесс пошел подозрительно весело. Два умельца, обмотав ноги чистыми портянками из стратегического резерва, устроили в чане аналог бразильского карнавала. Виноград они дробили в темпе марша, под песню "Катюша".

Проблема возникла, когда они решили проверить плотность сусла на вкус "методом полного погружения". В итоге Валерка, придя вечером домой, застал картину маслом: мама пытается построить во фрунт двух вдрызг пьяных, но абсолютно счастливых первогодков, которые фиолетовыми от сока руками пытаются отдать ей честь и докладывают: "Товарищ генерал-мама! Тонна продукта к обороне готова!"»

++++++++++++++++++++++++++++

На бегу по дороге к маме я объявил всем бойцам общий сбор на базе через час и попросил предупредить родных, что, скорее всего, мы уедем в горы на учения на две недели. Типа того, что нам дали оплачиваемый отпуск за участие в операции по подавлению контрреволюции.

Все дружно и понимающе посмеялись. Ложь во спасение, селяви.

Затем я вызвал ВГ: «Вы слышали?»

— Да, слышала. Нам всем придется сильно постараться, чтобы успеть подготовиться к пятнице, но и дольше тянуть нельзя. Вам противостоит очень умный, хитрый зверь, у которого везде свои люди, преданные лично ему и купленные за большие деньги. Очень большие деньги! И за еще большие обещания!!!

— Мы можем в Москве опереться на генерал-полковника Трофимова?

— Я пока совершенно не занималась подготовкой этой операции. Я, конечно, знала, что Пельше мы заставим делать то, что нам надо, но не ожидала, что он пойдет нам навстречу так быстро. Видимо, старый интриган хорошо понимает опасность этой очковой змеи и хочет предвосхитить удар. Вы спокойно тренируйтесь, а я к пятнице доведу твой рост до двух метров, а рост девушек — до 1,85, как ты и просил, и подберу самых лучших инструкторов в мире, чтобы скопировать их боевое мастерство, знания, навыки, боевой опыт и внедрить в вас. Не переживай, с этим у вас проблем не будет

+++++++++++++++++++++++++++++

После разговора с Леонидом Ильичом Арвид Янович маялся, не зная, чем бы заняться. Потом решил проверить, так ли печально обстоят дела на химкомбинате, как говорил КВС, и решил проехать туда — посмотреть своими глазами на военную разруху в мирное время. Взяв с собой Каймакова, без предупреждения руководства химиков, выехали.

Приехали удачно: директора нет, главного инженера нет, секретаря парткома тоже нет. Красота! На месте был только второй, освобожденный секретарь парткома. Петр Васильевич по-хозяйски распорядился: "А проводи-ка нас к ЖДЦ". Каймаков с гордостью, а Пельше с горечью осмотрели убогое хозяйство: замызганные тепловозы, увечные полувагоны, закопченные стены, крохотный участок, который КВС планировал отвести под железнодорожный завод.

Пельше с унынием подумал: «Да здесь только сапожная будка и поместится». Поехали мимо развалин двух корпусов цехов. Арвид Янович недовольно спросил:— В чем дело? Кто здесь бомбил?

— Никто не бомбил. В этих цехах технологии устарели, производство закрыли, людей в другие цеха перевели, а перекрытия использовали на других стройках. Подъехали и прошли через КПП в 15-й цех. Здесь Пельше оттаял.

Современное производство, зелень, чистота, красивые и опрятные рабочие, умный начальник цеха. Но когда вышли на улицу, в глаза по контрасту бросились угольно-черные стены .

— Откуда здесь эта грязь? — возмущенно спросил Председатель КПК.— Здесь рядом работал газогенераторный цех, вся копоть от него к нам летела. Два года назад аммиачное производство перешло на новую технологию, а копоть осталась.

— И что, всю жизнь в этой грязи сидеть будете? Цеха разбитые стоят, здания прокопченные… Рабочие, наверное, сюда трудиться как на каторгу идут! Я сюда послезавтра еще раз приеду, и если этот же ср*ч увижу — мало никому не покажется. Где первый секретарь парткома? Почему его нет? Пьянствует где-то?!

— Никак нет, не пьянствует. Вызвали в горком на аттестацию.

— Ну, смотрите мне, — разозленный Пельше махнул рукой и приказал ехать в цех производства селитры и карбамида. Пораженный громадой этих производств, он недоуменно думал: «Как КВС рассчитывает за месяц построить такие махины?» Потом вспомнил модели утилизатора и синтезатора и сообразил, что за словами бойца стоят не только знания, но и новые технологии. От этой мысли он несколько успокоился, поскольку появилось знакомое чувство облегчения от уверенности, что эту ответственность он скоро переложит на другие плечи.

Развлеченный и удовлетворенный тем, что журавль действительно скоро может оказаться в руках, Пельше приказал ехать в горком. Около горкома партии машин уже было как на Красной площади во время парада. Дежурный сразу кинулся навстречу: «Арвид Янович, приглашенных зарегистрировалось уже девяносто восемь человек, их сажать некуда! Что делать?»

— Это ты вот своего начальника спроси, — бешено переадресовал он вопрос Каймакову.

Тот невозмутимо приказал: «Звони в ЧАТП, пусть срочно, моментально присылают нам десять автобусов. Переедем во Дворец Химиков, там хоть пятьсот человек можно посадить».

Арвид Янович распорядился: «Если мест много, то предупредите Ситникова, чтобы весь отряд своих спецназеров сюда притащил. К ним вопросы будут».

В левом крыле Дворца Химиков стояли столы, за которыми коммунистам раздавали бланки «Подписки о неразглашении государственной тайны». Народ удивленно, но в то же время и привычно их заполнял, расписывался и проходил в зал. Контролеры пропускали людей по партбилетам, проверяли их соответствие «Подпискам о неразглашении», ставили в своих списках отметки и сообщали места, куда надо было сесть. На сцену, в президиум, сразу прошли и уселись Председатель КПК Пельше А. Я., генерал-майор Ситников И. Д. и первый секретарь горкома партии Каймаков П. В.

— Товарищи! — начал совещание Арвид Янович. — Мы вас здесь собрали в связи с чрезвычайными обстоятельствами, связанными с подавлением контрреволюционного подполья. Руководству страны стало совершенно непонятно, почему именно в Чирчике сложилась благоприятная почва для восстания. Следствие установило, что в городе пятьдесят четыре промышленных предприятия, многонациональное сосредоточение населения, какого нет в других городах СССР: узбеки, русские, казахи, немцы, евреи, греки, крымские татары. Надо отметить, что особых межнациональных конфликтов здесь не было. Даже когда в прошлом году по всей Средней Азии, то есть по местам проживания выселенных из Крыма татар, прокатилась волна требований о возвращении их на историческую родину, в Чирчике это прошло достаточно вяло и заглохло после ареста десятка активистов.

Феномен непонятен. Поэтому сюда и приехал Комитет партийного контроля. Наш анализ показал, что особой вины ни на ком не лежит, преступных связей и действий ни за кем не обнаружено. Персонально выявлено, что начальник КГБ Ситников своевременно среагировал на сигнал школьников, собрал их в спецотряд и ликвидировал заговор.

Однако в ходе разбора я обратил внимание, что первый секретарь горкома партии товарищ Каймаков оказался бюрократом, не смог правильно отреагировать на факты, которые имеют архиважное для существования нашего государства значение. Поэтому, посоветовавшись с коллегами, я предлагаю товарища Каймакова перевести на должность заместителя начальника канцелярии горкома партии. Прошу проголосовать. Кто за то, чтобы предоставить товарищу Каймакову новый фронт работы? Кто против? Кто воздержался? Единогласно. Товарищ Каймаков, покиньте зал и приступите к выполнению новых обязанностей. Каймаков с омертвевшим лицом покинул зал.

— Товарищи! — продолжил Председатель КПК. — Предлагаю временно, до отчетно-перевыборного собрания, возложить обязанности первого секретаря на второго секретаря товарища Закирова Пулата Закировича. Проголосуем. Кто «за», кто «против», кто «воздержался»? Единогласно. Товарищ Закиров, займите место в президиуме. Удивленный Закиров прошел в президиум. Пельше А. Я. продолжил: « Вчерашнее совещание в узком кругу показало, что мне для решения возникших здесь обстоятельств не хватает имеющихся полномочий. Поэтому я сегодня обратился к дорогому Леониду Ильичу Брежневу с просьбой о расширении моих полномочий. Он по фототелеграфной связи прислал мне новый мандат. Товарищ Закиров, ознакомьтесь, пожалуйста, и сообщите товарищам о наличии согласия Генерального секретаря ЦК КПСС на решение мной на территории Узбекистана любых вопросов».

Председатель КПК ЦК КПСС протянул Закирову бумагу, тот внимательно прочитал ее и сказал, обращаясь к залу:» Всё верно, дорогой Леонид Ильич доверяет товарищу Пельше Арвиду Яновичу решение вопросов любой сложности в Узбекистане! Он вернул бумагу и сел на свое место. Арвид Янович продолжил: «А теперь начнем рабочую часть нашего совещания. Прошу подняться к нам на сцену директора Института ядерной физики и президента Академии наук Узбекистана. Пельше быстро обрисовал обстоятельства проведения диспута между научным активом ИЯФ и учениками девятой школы. Бледный директор института подтвердил проведение диспута и победу в нем школьников.

Зал удивленно зашумел и притих, когда ведущий совещание постучал карандашом по графину.

Арвид Янович холодно уточнил: «Когда школьники просили вас оформить заказ на изготовление лазера, вы им отказали. Почему?»

Директор начал что-то мямлить про молодых фантазеров. Арвид Янович распорядился: «С этого момента вы уже не директор ИЯФ. Вашу дальнейшую судьбу будет решать руководство АН Узбекистана».

Обращаясь к президенту АН УзССР, Пельше спросил: «Вы знали, что был проведен такой диспут? Как вы на него прореагировали?

Побледневший президент ответил: «О диспуте я знал. Отнесся к нему как к курьезу. Практического значения не придал и мер никаких не предпринял.

— О разработке лабораторной действующей модели лазера вы знали? — спросил Арвид Янович.

— Нет, ничего не знал, — пролепетал администратор от науки.

— Ваше счастье, а то бы вы сейчас перестали быть руководителем Академии наук. Пройдите на свое место.

Пельше окинул взглядом зал: «Товарищи ученые! Не все вы в курсе того, что происходит в Чирчике. Кратко объясню. Здесь партией разработана методика создания гениев. У нас в зале находятся тридцать гениев. Мы испытали их в деле. Ваша задача — официально зафиксировать их знания и после сдачи соответствующих экзаменов выдать им документы о получении высшего образования по вашему профилю.

Сейчас бойцы отряда «Одноклассники» пройдут на сцену, и вы в течение сорока пяти минут будете задавать им вопросы по своим направлениям. Разумеется, это не значит, что вы через указанное мной время будете выдавать им дипломы. Я просто даю вам возможность убедиться, что всё услышанное вами — не фантастика. Предупреждаю: тот, кто сможет задать вопрос, на который бойцы не смогут ответить, будет награжден орденом Ленина. Но вы должны понимать, что время у нас ограничено, а получить награду желающих много, поэтому вопросы надо формулировать так, чтобы ответ был односложным: «Да» или «Нет».

Как видите, каждый боец держит в руках бумагу, на которой написана его фамилия — это сделано для того, чтобы вы могли задавать вопросы адресно. Прошу начинать.

Через сорок пяти минут Арвид Янович, ехидно улыбаясь, спросил: «Ну что, не удалось по-легкому срубить награду? Бывает».

Развернувшись к секретарю собрания, он велел: «Этот фрагмент совещания о проверке знаний оформить копией отдельного протокола и заверить его подписями и печатями всех, кто задавал вопросы.

Повернувшись к бойцам, он предложил: «Можете вернуться на свои места. Только не расходитесь».

В зал сказал: «АН Узбекистана разработает график приема экзаменов. Сначала будут сюда приезжать для приема экзаменов преподаватели местных вузов, затем — преподаватели из других республик. Сделано это для того, чтобы каждый вуз имел возможность подготовить и заключить с экзаменуемыми договоры и заказы на разработку интересующих экзаменаторов тем. Предупреждаю сразу: халтура не пройдет. Экзаменатор должен проверять знания одного бойца не менее трех часов. Экзаменуемый должен отвечать без подготовки. Причем если пауза в ответе составит более двух минут, то экзамен будет считаться проваленным.

Также скажу, что приезжать надо на три дня, так как экзаменуемый по желанию экзаменатора может провести ему лечебный массаж, который гарантированно излечит возрастные болезни, поднимет либидо. Не смейтесь, я проверил действенность их методики на себе и так впечатлился, что остался здесь на три дня, чтобы получить полный курс оздоровления. Правда, образовалась одна проблема»…

— Какая? — раздался из зала любопытствующий возглас.

— Деликатная. Естественно, мы в командировку выехали без жен, у кого они есть, и поэтому определить действенность подъема мужских сил затруднительно. Если в зале есть женщины-добровольцы, желающие принять участие в медицинском эксперименте, то после окончания совещания прошу обратиться в секретариат. Естественно, будет обеспечена полная анонимность. Добровольцам, разумеется, также будет проведен лечебный массаж с коррекцией недостатков фигуры или внешности. На этом научная и учебная часть совещания закончена. Приглашенные ученые и руководители вузов могут быть свободны. Объявляется часовой перерыв. Через час работу продолжим.

— Осталось нам рассмотреть три темы: спортивную и тесно с ней связанную культурную. Затем кратко остановимся на проблеме криминалистики. Завершим работу над производственной и финансовой темами. Устраивает? Или кто-то хочет расширить повестку дня?

Зал зашумел — повестка большая, на сегодня вполне достаточная.

— Тогда, я думаю, раз на малом совещании нам докладывал боец с позывным Комар, предлагаю ему кратко рассказать, что требуется для того, чтобы вывести спорт в СССР на новый уровень. На сцену вышел Комаров:— Во время наших ответов на вопросы ученых вы, наверное, обратили внимание, что у нас, пятнадцатилетних учащихся, рост уже сто девяносто два сантиметра, а у девушек — сто семьдесят семь.

Это выше нормы на двадцать пять процентов. Дело в том, что, кроме методики создания гениев, изобретена методика повышения и развития физических кондиций тела. Ясно-понятно, что мы будем расти еще. Рассчитываем довести рост парней до двух метров. Но эта методика требует экспериментальной проверки.

Мы предлагаем обкатать новую разработку на базе нашего отряда «Одноклассники»: создать спортивный клуб одноименного названия, а в нем организовать мужскую футбольную команду «Братья» и женскую волейбольную команду «Сестры». Мы считаем, что раз нам учиться еще два года, мы будем расти и физически развиваться. У нас уже выработан высокий командный дух и отличная сыгранность, поэтому мы способны добиться высоких спортивных результатов сначала внутри страны, а затем и на международной арене. Но мало просто создать команды — это делалось много раз и с ничтожно малым результатом. Необходимо создать условия для состязаний: организовать турниры между командами школ, дворов, ПТУ и воинских частей, размещенных на территории нашего региона.

Эту практику нужно проводить до тех пор, пока одна из команд — предположительно, наша — не выйдет на уровень команд группы «Б». Думаю, это произойдет к концу футбольного сезона следующего года. Но начинать надо уже сейчас, чтобы тренировки и первые игры проводились в спортзалах. График игр надо составлять таким образом, чтобы мы с девушками могли выступать синхронно: в перерывах между таймами девушки будут развлекать зрителей акробатическими номерами, песнями, танцами и цирковыми выступлениями разных жанров.

— А по окончании игры — дарить зрителям концерт, в том числе и по их заказам. Аналогично и мы, парни, будем развлекать зрителей во время перерывов в волейбольных матчах девушек. Мы предполагаем, что в начале турнира игры будут мало зрелищными, и, кроме родственников игроков, на них никто не придет. Поэтому интерес надо подогревать. Сделать это можно тем способом, о котором я уже сказал, а также показом таких игр по местному телевидению. Так мы будем отвлекать молодежь от улиц, пива и хулиганства. Певцы нашего отряда достаточно профессиональны и способны доставить удовольствие не только родственникам, но и ценителям вокала.

Это особенно важно еще и потому, что певцы отряда многоязычны и способны петь на многих языках мира. А нам надо пропагандировать наше искусство, перехватывать аудиторию даже у таких профессионалов, как музыкальная группа «Битлз». Сделать это сложно, но можно.

Для начала надо создать экспертную группу, которая сможет определить степень владения вокалом нашими бойцами. Затем мы запишем старые песни и наши новые тексты на Ташкентской фабрике грамзаписи — как на языке оригинала, как они звучат в метрополии, так и в нашей обработке. Потом эти грампластинки подарим послам зарубежных государств — акт доброй воли, так сказать.

Ну и, разумеется, будем транслировать эти песни в мировой эфир. Посмотрим, как взвоют западные политики и журналисты, и дождемся реакции простого народа. Мы верим, что это усилит позиции СССР.

— У кого есть вопросы к бойцу Комару? — скучным голосом спросил Председатель КПК.

Дождавшись, когда министры выйдут, Пельше с удовлетворением сказал: «Ну вот, главные болтуны удалены. Остались те, кто привык решать практические вопросы быстро и эффективно. Начальник МВД и прокурор города, ставлю перед вами задачу: отобрать в архиве тридцать резонансных уголовных дел, которые не были раскрыты своевременно, и передать их в городской отдел КГБ. В дальнейшем поступать в отношении этих и других, своевременно не раскрытых дел, в соответствии с указаниями генерал-майора Ситникова. Вопросы есть?

— Никак нет, будет сделано.

— Отлично, присаживайтесь. Вахид Кадырович, на вашем Химкомбинате есть участок земли между ЖДЦ и пятнадцатым цехом с разрушенными корпусами. Вы планируете там что-нибудь строить?

— Нет, Арвид Янович, после прекращения работы на том месте старых производств мы там пока ничего не планировали.

— Вы не будете против, если мы этот участок уступим под строительство подземного производства по новой технологии аммиачной селитры и карбамида?

— Там участок совсем небольшой, такие гигантские производства просто не смогут там разместиться.

— Пусть вас это не беспокоит. Ваше участие будет ограничено только выделением земли и в дальнейшем — предоставлением персонала: ОТК для приема продукции, охраны и отгрузки железнодорожным транспортом потребителю.

— Нам самим не хватает вагонов и тепловозов! И потом, почему именно у нас? Что, в Узбекистане места мало? В городе и так сложная экологическая обстановка, а вы хотите её еще усугубить! — с явным раздражением высказался Кадыров.

— Не волнуйтесь вы так! Небольшой локомотиво- и вагоностроительный заводик будет также построен на вашей подземной территории. Я понимаю, что вопросов возникает вагон и маленькая тележка, и все они с вами будут согласованы. Отвечу и на все ваши остальные вопросы. Именно у вас — потому что это ваша категория промышленного товара. Будете отгружать свой карбамид и заодно карбамид, произведенный отрядом КВСа, но уже в три раза больше. Но и денег будете получать намного больше, из них городу отдадите всего тридцать шесть процентов. Или вам деньги не нужны на развитие своих проектов и ремонты?

— На ваше предприятие смотреть жутко! Везде грязь и руины! Война уже двадцать два года как окончилась, а ощущение от пребывания на вашем химкомбинате — как от посещения передовой! Чем вы там еще возмущались? Да, экологией! Справедливо возмущаетесь. Вон работники Ташкентского авиазавода в ответ на жалобы летчиков, что авиастроители выпускают некачественную продукцию, сообщают: качество своей работы они не могут улучшить из-за того, что вынуждены работать в противогазах!

Потому что «лисий хвост» от вашего пятого цеха съел не только крыши близлежащих домов, но и их легкие. А то, что подземное производство повлияет на экологию, мне от химика слышать просто странно. Тем более что я сам был на их лабораторном испытании производства карбамида и ничего, кроме слабого запаха озона, не ощутил. Так что, ваше принципиальное согласие вы даете или нет?

— Да, конечно, даю! — подавленно выкрикнул Кадыров.

— Тогда предупредите своего заместителя по капитальному строительству, что завтра с утра у него будет мой представитель. КВС, встань!

Я встал.

— Вот он. Во сколько он должен быть у вас?

— Администрация у нас начинает работать в девять утра. Пусть приходит ко мне в это время.

— КВС, тебе удобно это время?— Нет, неудобно. У Ситникова для меня на это время назначено другое мероприятие. Поэтому предлагаю встретиться завтра в 5:30 утра.

— Вахид Кадырович, вы слышали? Встреча у вас завтра в 5:30 утра.

— Слушаюсь. Не опаздывайте, молодой человек.

— Я не опоздаю, Вахид Кадырович. На это совещание попросите, пожалуйста, явиться вашего заместителя по капитальному строительству, главного архитектора, главного энергетика, начальников цехов селитры, карбамида, ЖДЦ, ОТК, начальника отдела сбыта, заместителя по экономике, главного бухгалтера и вашего заместителя по режиму.

— Лиля, ты торопишься?

— Куда мне торопиться? С тобой уже два месяца никакой личной жизни! То поиски шпионов, поимки, задержания, допросы, слезы, вопли. Теперь сумасшедшие нагрузки — одитор как озверел: то одни знания в голову сует, то другие. Мама уже забыла, как я выгляжу. Я уже забыла вкус домашней пищи. Папа тоже стал как чужой, даже в мое личное время вызывает, просит помочь шифровальщикам.

— Я об этом ничего не знаю. Что у него, своих шифровальщиков не хватает?

— А почему это он должен перед тобой отчитываться?

— Ну, я думал…

— Я тоже думала, мне даже стало казаться…

— Знаешь, мне тоже стало казаться, что мы не привыкли жить в таком ритме, когда не знаешь, чем будешь заниматься через минуту, кто к тебе влезет в голову и что от тебя потребует. Может быть, стоит к этому привыкнуть, и тогда станет проще жить?

— Да я совсем о другом начала было говорить…

— Люсь, я понимаю, что для девушек это больной вопрос, но я уже несколько раз начинал говорить…

— Да, я помню, что благодаря одиторам мы все тебе как сестры.

— Люсь, ну не злись! Скажи мне лучше правду: что там за история с шифрограммами? Глядишь, я чем-то и помогу.

— Я не могу не злиться, я такой родилась! Чтобы я не злилась, меня надо обнять, прижать, в глаза нежно заглянуть и ласково сказать: «Люсинда, какая ты красивая…»

Я расхохотался:— Знаю, знаю, проходили! Я тебя обниму, а ты меня по роже, по роже! Да еще и приговаривать будешь: «Тебе понравилось? Ведь тебе, правда, понравилось?!»

— Ладно, ты меня раскусил, — улыбнулась она. — Рассказывай, зачем подвалил? Ведь тебя девы юные интересуют только как источник информации…

- Ну, не будь ты такой жестокой! Но да, ты права, нужна твоя помощь. Ты же знаешь, что у Стеллы есть брат?

- Пошел вон со своей Стеллой, видеть её не могу, слышать про неё не хочу! Иди, иди и не оглядывайся! Тоже мне, искатель помощниц!

Ну, я и пошёл. А что было делать?!

Почувствовал, что кто-то мне в спину смотрит. Оглянулся, посмотрел, в небе висел красивый красный закат и насмешливо смотрел на меня.

- Ничего, - весело сказал я ему, - Люська у меня ещё и не так запоёт!

++++++++++++++++++++++++

По одитор-связи соединился со Стеллой: «Привет, хочу Шурика увидеть, можно?»

- Спрашиваешь, он уже потерял надежду тебя увидеть, даже перестал на каждый звонок к двери кидаться.

- Так я приду, он дома? На свидание ещё не убежал?

- Всё бы тебе прикалываться? Ты когда придешь, я успею прибраться?

- Ничего не убирай! Мне интересно посмотреть на твой быт!

- Нечего на всякое безобразие пялиться, достаточно тебе знать, что я великая проказница!

- Стелла, приготовьте, пожалуйста свечи и иглы, будем левую ногу лечить.

++++++++++++++++++++++

Оказалось, что Людмила Васильевна и Шустрик уже довольно прилично разработали правую ногу и пацан ловко прыгал на ней по всей квартире. Когда мне открыли дверь, он с визгом запрыгнул мне на шею: «А я уже у руководителя кружка выигрываю четыре партии из пяти!»

- Освобожденный мозг и без розг хватает всё самое лучшее! Ещё немного и кувалдой станешь!

По уже отработанной схеме, нашли причину не работающей левой ноги, устрани-ли неправильные подсоединения нервов и каналов. Шурика даже не пришлось усыплять, он с большим интересом отслеживал через своего одитора весь процесс процедуры и почти не мешал, задавая свой миллион вопросов. Затем сгоняли с Шуриком партейку, мне с большим трудом, благодаря созданной мною патовой ситуации, удалось её свести к ничьей.

— Это нечестно, - надулся Шурик.

- Терпи, брат, - засмеялась Стелла, — это ещё тот жук, его голыми руками не возьмешь!

- Людмила Васильевна, как на Ваш взгляд? – обратился я, - Шурик достаточно окреп?

- По сравнению с тем, что было 3 месяца назад - день и ночь. Но моё сердце не на месте, боюсь рецидива.

- А Вы не замечали, кто-нибудь не обращает нездорового любопытства к состоянию Шурика?

- Нет, не замечала, но в декабре ему надо будет проходить ежегодное обследование, подтверждение инвалидности. И я даже боюсь об этом вспоминать, после этого сразу настроение на несколько дней портится.

- Не беспокойтесь по этому поводу, Людмила Васильевна! Стелла на очень хорошем счету у Ивана Дмитриевича, она командир своей тройки, после Ани Гланцман лучший медик отряда, да и то только потому, что имеет уклон в область логопедии и психологии. Поэтому предполагаю, что Ситников похлопочет и Александр нужную справку получит без обследования. Но я, в свою очередь, тоже хочу Вас попросить…

- Ну, что ты, Валера замолчал, проси, что хочешь!

- Да всё не так просто. Чтобы изложить свою просьбу, я должен приоткрыть часть служебного секрета, а Вы же знаете, как наши службы трепетно относятся к сохранению тайны?

— Валера, я — могила! Я понимаю, как много ты сделал для нашей семьи. Говори, что тебе надо.

— Людмила Васильевна, до вас, конечно, дошли слухи о разгроме мятежа в нашем городе. В этом есть важная часть нашей со Стеллой заслуги. Вы же понимаете, что те, кто заказывал и оплачивал заговор, хотят восстановить свою сеть и отомстить виновникам провала. Почти месяц всё вокруг нас было тихо. Но сегодня я почувствовал некое шевеление. Нет, это пока еще интуиция. Знаете, это как ощущение, будто кто-то смотрит в спину. Фактов нет, но жить стало неприятно. Ладно, я ощущаю опасность и постоянно страхуюсь, хотя в том сумасшедшем ритме, в котором мы со Стеллой живем, это непросто. Но ведь все остальные, беспечные, под ударом!

— Но я-то чем могу помочь вам? — беспомощно развела руками Людмила Васильевна.

— Вот в этом и суть — в помощи. Вы, конкретно вы, помочь можете только косвенно. А вот Александр мог бы взять на себя часть функций по защите. Помните, я вам говорил, что у него развился необыкновенно мощный мозг? Он стал аналитиком класса «супер». Сейчас он загружен всего на два с небольшим процента, в основном шахматами и играми, а ему надо развиваться.

Чтобы развиваться, ему нужна работа, нагрузка. Он должен ставить перед собой задачи и решать их. Я предлагаю обучить Сашу контрразведывательной работе, и он, не выходя из дома, будет исследовать информационное пространство вокруг себя, вас, Стеллы, меня и всего отряда. В случае обнаружения непоняток — маякнет мне или Стелле. После второй или третьей подтвердившейся тревоги мы попробуем уговорить Ситникова включить в штат отряда аналитика. Шурик будет по-прежнему находиться дома, под вашим приглядом, но ему уже будет идти не только зарплата. Что гораздо важнее — он получит персональную защиту от всего нашего отряда и государства. Шурик, ты-то сам не против?

— Ура! Я буду ловить шпионов! А пистолет мне дадут?

— Пистолет дадут, но до совершеннолетия — пневматический. А, кстати, ты знаешь, что твоя сестра — самый лучший стрелок в нашем отряде?

— Это Стеллка-то?! Да ты гонишь!

— Чего это «гонишь»? Нас же не могли без учебы бросить на шпионов, вот и учили стрелять, в том числе и по-македонски, и чисто интуитивно.

— Это как?

— По-македонски — это одновременно с двух рук, даже в разные стороны. А интуитивно — это не целясь, но очень метко: один выстрел — стопроцентное поражение цели. Так вот, весь наш отряд так умеет стрелять. Нас учили офицеры-десантники. А потом пришел их командир, Чумаков, и показал фокус: подбросил пустую консервную банку и удерживал её в воздухе выстрелами из пистолета. Так мы уже через неделю не только умели так же, но и, стреляя по-македонски, удерживали в воздухе сразу две банки!

А Стелла стреляла не из пистолета, а из нагана — это намного труднее, — и удерживала в воздухе не две, а три банки…

— Хватит врать-то! — перебила меня Стелла, с испугом глядя на маму. — Все знают, что я опозорилась, когда у меня патроны кончились и все банки упали тебе прямо на голову…Она посмотрела на нас с Шуриком невинно, как кукла Машка, хлопая самыми красивыми в мире ресницами.

— Ни в жизнь не поверю! — решительно объявил Шурик. — Всё вы врете!

— Это когда я тебе врал? — завелся я. — Ничего тогда Стелла не опозорилась! Это она так меня наказала за то, что я с Лилианной много болтал. А ты вообще знаешь, что Стелла — самая гибкая девочка в нашем отряде?

— Бред! Она даже на мостик толком никогда не могла встать.

— Стелла, что это он тебя перед мной позорит? А ну-ка, покажи ему гуттаперчевого мальчика!

— Ага, сейчас, — саркастически заметила подруга. — Так я в юбке и кинулась свои ляжки вам показывать!

— А то я твоих ножек в бассейне и на гимнастике не видел.

— Ну, это же совсем другое дело…

— Вот, видишь, всё вы врете, так и ищете гнилые отмазки! — с восторгом разоблачителя объявил Шурик.

— Ах, так? Ну держитесь! — Стелла вышла в другую комнату и тут же вернулась, уже переодетая в трико.

Сразу же села на пол, закинула обе ноги себе на шею, оперлась на руки и заскакала на них по комнате. Потом, не выводя ноги из-за головы, сделала фляк — последовательное выполнение прыжков назад на руки и затем с рук на ноги, — сразу же присела на пол в позу лотоса, уперлась в пол указательными пальцами, приподнялась и замаршировала на них по комнате. Проскакивая мимо Сашки, она высвободила одну ногу и щелкнула ею по его носу: «Учись, братец, пока я рядом. Сможешь повторить — кувалдой станешь!»

Шурик и Людмила Васильевна во все глаза, неверяще и не узнавая, смотрели на Стеллу, а она, смущенно, но и гордо выпрямившись во весь рост, глядела на них.

— Как, как ты это сделала?! — восторженно заорал Саша.

— Да запросто, мы все так умеем, надо просто свой вес уменьшить до нуля и держать баланс, — засмеялась красотка-блондинка.

— Господи, Валера, что ты делаешь с моими детьми? — почти простонала Людмила Васильевна. — Я их не узнаю! Дочь стала дылдой, стреляет, дерется, небось еще курит и матерится, сын как козлик везде лезет, прыгает…

— И никакой я не козел, они в шахматы не играют!

— А я не курю и не матерюсь, как ты можешь так плохо обо мне думать?!

— Людмила Васильевна, ваши дети — самые лучшие на свете, все их очень любят, а я — больше всех. Неужели вы думаете, что я им и вам могу сделать плохо? Ведь все изменения в вашей семье приводят только к лучшему. Я же не только для себя прошу, здесь и ваш большой интерес присутствует, помогите нам.

— Ну, я даже не знаю. Надо подумать. С Борисом посоветоваться, — отреагировала мать моих соратников.

Глава 11

Рано утром, в три часа, меня разбудил голос ВГ:

— Вставай, засоня, пора шевелиться!

— Теперь что, сон будет как награда растущему организму? — проворчал я, неохотно разлепляя глаза. — ВГ, ну хоть ты будь человеком! Душа хочет романтики, попа требует приключений, мозг — свободы, а тело — банального сна... И хоть бы ты спросила, чего хочу я сам!

— Я знаю, потому и бужу, а то опоздаешь получить по полной, — отрезала она. — У тебя совсем нет времени на приколы. То, что мы вчера планировали по захвату Андропова — нереально. Я заглянула в головы Пельше и того чекиста, посмотрела, что они подразумевают под термином «захват», и проверила условия охраны этого подлеца. Чтобы взять его штурмом, придётся положить всю дивизию имени Дзержинского, и то успех не гарантирован. Похоже, такие люди больше всего боятся за свою шкуру и охраняют себя тщательнее, чем Алмазный фонд. Поэтому будем готовиться по-своему и работать гуманными методами. Не для того я всё создавала, берегла и лелеяла, чтобы теперь разрушать.

— Что, накажем его любовью? — хмыкнул я.

— Как ты достал своей привычкой всё упрощать, опошлять и доводить до примитивизма! Какое ещё наказание любовью? Любовь — величайший дар, который Творец дал жизни! Ты пойми: вот родился человек. В нём сегмент души, где живёт совесть, изначально чист, пахнет чайной розой и светится лавандовым цветом.

Но человечек растёт, учится врать и совершать сделки с совестью. Чем дальше, тем больше. Этот сегмент сначала мутнеет, потом чернеет и начинает пахнуть так, что стыдно сказать. Но вот приходит младший бог Сварог, или, как в исламе, Аль-Адль, а в данном конкретном случае мой посланец — ты. И ты запускаешь шар, который выдирает из человека все метастазы зла. На несчастного моментально всей мощью обрушивается его собственная совесть, которую он глушил всю свою жалкую жизнь. Возможно, ты не помнишь этимологию слова «ЛЮБОВЬ», а ведь в него народная мудрость когда-то превратила сокращение: «Люди Бога Ведают».

— Ведь ЛЮБОВЬ — единственный соединяющий принцип, это слияние без потери своего «Я»! — продолжала ВГ. — Любовь, как и Бог, отдаёт ОТ СЕБЯ. А эгоизм, наоборот, поглощает В СЕБЯ. Но ты запустил в этого примата одитора, и вдруг в несчастном, вечно удачливом мажоре просыпается Бог. И он ужасается тем подлостям и нравственному падению, до которого скатился бывший человек, ставший грешником. Представь себе бедолагу, попавшего под лавину: всего переломанного и размазанного по насту. Так вот, он выглядит лучше того, на кого со всей Божественной мощью обрушилась Любовь.

— Мне и представлять не надо! — хмыкнул я. — Я на допросе заместителя курбаши применил всего шестьдесят три процента мощности шарика. Так басмач плакал как ребёнок! После того как выложил всё, что от него требовали, он умолял и унижался, лишь бы его поскорее расстреляли. Сокамерники потом так вошли в его положение, что сами сымитировали его самоубийство ночью. На допросе честно рассказывали: мужик умирал счастливым от одной мысли, что сейчас избавится от мук совести.

— Тем более всё сам знаешь, а упрощаешь. Разве так можно?

— ВГ, я человек из народа, с самых низов хулиганья, — развёл я руками. — И говорю на том языке, на котором изъясняются девяносто процентов населения. А народ выражается ёмко, кратко и точно в бровь. Всё, что ты сейчас сказала, конечно, за душу берет.

Но оно не заставит обычного человека содрогаться от жалости к таким негодяям. Из уважения к тебе я, ладно, буду выражаться политически корректно: «Выдать шар десятипроцентной мощности любви», или пятидесяти, или на все сто. Но ведь сути дела это не изменит!

— Меня это целиком устраивает, — сухо подвела черту ВГ.

— Спасибо. Но я не понимаю, как мы сможем сделать это технически, — признался я. — Меня никто не подпустит к Андропову ближе, чем на три-десять метров. Или мне через шарик просить тебя внедрить в него одитора? Я уж молчу про то, как вообще попаду к нему в кабинет или туда, где он там бывает в свои выходные.

— Попадёшь элементарно, — успокоила ВГ. — Вместе со своими знакомыми десантниками, всем их полком, в пятницу вылетите в Москву. Разобьётесь на отряды, как при захвате агентов в Чирчике. Ситников договорится о встрече со своим другом Трофимовым, а ты его склонишь на нашу сторону. А вот обращаться ко мне по поводу вселения в Андропова одитора бесполезно. Одитор — чисто твоё изобретение, вот ты им и оперируй. Кроме того, тебе надо развиваться, а для этого нужны полигон и мотивация. Вот судьба и подкидывает тебе и первое, и второе.

— Лихо ты меня впрягла, — буркнул я. — Ладно. Но в Управлении КГБ СССР все уже перевербованы на сторону Андропова.

— Ерунда, ты уже прекрасно работаешь с одиторами. Только раньше ты лично, а остальные в отряде через меня, делали это незаметно, деликатно. Или, как ты предпочитаешь называть, шариками в три-пять процентов. А тут жахнешь по нему сразу в шестьдесят процентов! После этого Трофимов поплывёт, и ты поручишь ему устроить вашу с Ситниковым встречу с Председателем. Ему это будет сделать просто. Тем более что Андропов после проведения скандального совещания в Чирчике сильно заинтригован вашим отрядом и усердно собирает о тебе сведения.

— Ну, попали мы в кабинет, а там-то как быть? — не унимался я. — Там, наверное, за каждой шторой по автоматчику и пулемёты под потолком. Видел я в кино, как под такими придурками, как я, раскрывается пол, и тушка проваливается в подвал — сразу задницей на кол.

— Ну что ты стал такой трусливый? — подколола ВГ. — Когда я к тебе пришла в первый раз, ты был посмелее, наглее даже!

— О, тогда я был один и не брал на себя ответственность за жизни друзей перед их родителями, — вздохнул я. — Да о той, прежней спокойной жизни, можно только вспоминать со слезой ностальгии.

— Хватит плакаться. Я уже знаю твою методику: надо побольше поныть, чтобы узнать больше, чем тебе по рангу положено. Пиявка!

— Да ладно тебе! Выдаёте информацию порционно, как скупой рыцарь, а потом удивляетесь, что я такой дурачок-простачок, — надулся я. — Ни ума у меня, ни интуиции, ни хитрости. И все мечты якобы только о том, чтобы стать гигантом-красавцем и девкам мозги пудрить.

— Хватит ныть, я же сказала — времени мало, — оборвала меня ВГ. — Всё я продумала. На физподготовку, в отличие от остальных членов отряда, тебе время тратить не нужно. А сейчас в темпе собирайся, пойдёшь к Ситникову. Расскажешь ему аккуратно по одитор-связи о нашем разговоре и попросишь, чтобы он предупредил главврача первой городской больницы. Пусть тот предоставит тебе отдельный кабинет, куда по очереди будут приводить больных для секретных исследований.

— Это-то еще зачем? — искренне удивился я.

— Затем. Будешь учиться передавать шарик на расстоянии. Запомни: сейчас я передам тебе знание, как с первого взгляда определять, насколько человек чист перед своей совестью и достоин ли он продления жизни. Также сразу научишься отличать обычного безвредного вруна от жулика и мошенника. Приведут к тебе больного — сходу определишь его заслуги. Если это не прощелыга или дрянь какая-нибудь, становишься от него на расстоянии в один сантиметр и тужишься, стараешься дистанционно, не прикасаясь, передать ему шарик. Я тебе в этом поначалу помогу. А поскольку мы используем чистого человека, то должны как-то возблагодарить его за то, что использовали «в тёмную». Поэтому ты зарядишь шарик двумя процентами здоровья.

— А почему всего двумя процентами? — возмутился я.

— Да потому, что это совершенно посторонний человек! Он, как и все, живёт под гнётом закона Кармы, или, по-восточному, принципа «око за око», закона возмездия и Равновесия. Мы своим вмешательством нарушаем этот закон, мешаем Божественному провидению и значительно ухудшаем собственную карму. К тому же ты этому больному направишь не один шарик, а не меньше десяти. Ведь при каждой удачной передаче ты должен увеличивать расстояние ещё на один сантиметр и запоминать те...

...ощущения, которые ты при этом испытываешь, чтобы в следующий раз легче входить в состояние передачи, — закончила наставление ВГ. — Твоя цель — до пятницы научиться посылать шар на расстояние хотя бы три метра. Как передашь десять шаров, это суммарно у пациента получится двадцать процентов, а это уже продление срока жизни на одну пятую. После этого вызывай другого больного. Никому, а особенно медикам, смысл процедуры не объясняй.

— Понял. А как действовать, когда я попаду в кабинет Председателя?

— И там всё просто. Болтаешь, как ты умеешь, приближаешься под каким-то предлогом и посылаешь ему одитора, заряженного любовью приблизительно на восемьдесят процентов, чтобы он смог сохранить хоть какую-то работоспособность. Когда он поплывёт, прикажешь ему пригласить секретаря или помощника. Андропов распорядится отправить в те областные Управления КГБ, где мы выявили предателей, уведомления о направлении ревизоров. Ситников должен списки заранее подготовить, а Андропову ты прикажешь их подписать. Дальше уже элементарно: во главе десантников ставишь своих людей и едете брать предателей за жабры под видом этих самых ревизоров.

— Как там говорил Ситников: гладко было на бумаге… — протянул я.

— Не забывай, на всех этапах я буду рядом, подстрахую, — перебила ВГ.

— ВГ, а разве десантники дадут нам собой командовать? — недоумевающе спросил я.

— Ну что ты дурака валяешь? Сам уже Ситниковым крутишь как хочешь, а здесь сиротой казанской прикидываешься!

— А разве не сирота? — хмыкнул я. — Вон, какого-то там одного Берию целые маршалы арестовывали. А здесь — ого-го какие бравые лейтенанты, из которых большая половина — пятнадцатилетние девушки из столицы мира, Чирчикаго! И мы такой бандой Председателя КГБ и больше сотни его предателей брать будем!

— Гм, какое-то зерно истины в твоих сомнениях есть, — признала ВГ. — Давай сделаем так: я создам ваши информационные копии и отправлю их на месяц в прошлое, в лето прошлого года. В Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище. Дам им там тела, будут жить в палатках, пройдут ускоренный курс обучения. В сентябре поучаствуют в учениях «Днепр», совершат по пятнадцать прыжков с парашютом, получат документы и звания. Дополнительно еще лучше научатся стрелять по-македонски и качать маятник. А потом я верну их сюда и внедрю ночью, пока вы будете спать, обратно в ваши тела. Когда вы проснётесь, у вас будет полное ощущение, что вы прошли это обучение. Сохраните все впечатления от учёбы, от курсантского братства и духа маргеловских героев.

— Да это же мечта любого студента! — восхитился я. — А можно мне тоже так?..

— Отставить мечты и просьбы! — оборвала ВГ. — Прекрати каждый разговор к своей выгоде поворачивать!

— Вот всегда обломают голубую юношескую мечту, — притворно вздохнул я. — Кому бы от этого плохо стало? Да, ВГ, а ты не забыла, что мне в пять тридцать надо быть у Кадырова?

— Почему не забыла — не скажу. Зато знаю, что там у тебя никаких проблем не возникнет. Подумаешь, согласуешь размеры участка, расскажешь про то, что их ожидает, ответишь на глупые вопросы и освободишься в восемь сорок пять. Попросишь Кадырова отвезти тебя в Управление КГБ и будешь у Ивана Дмитриевича ровно в девять ноль пять. Как раз когда он закончит свои сводки читать.

— А что мне со строительством производства делать? — вспомнил я. — Я же пока даже не думал об этом.

— И не думай, не твоя это функция! — отрезала она. — После операции с Андроповым у вашего отряда начнётся «тихая» пора. Допросы предателя Андропова и его подельников будут курировать люди Пельше, которых вы подключили к своему — и моему, естественно, — управлению. А вы здесь, в Чирчике, будете заниматься по озвученной программе: готовиться к официальному признанию вас гениями ума, играть в футбол и волейбол, орать песни, заниматься производством, научными проектами, раскрывать «глухари» и лечить «нужных» людей. И я ведь должна выполнить своё обещание — дать вам невиданные возможности.

— Вы счастливчики, вам повезло стать кем-то вроде Людей Икс и монахов Шаолиня из фантастических легенд, — подытожила ВГ.

— Они без всякого бронежилета могли отбивать телом пули и осколки, щелчком пальцев отбрасывали стокилограммовый камень, лежащий в десяти метрах,

ходили по воде, бегали по вертикальным стенам, взглядом прожигали препятствия и подковывали летящего комара. Так что не волнуйся, всем вокруг вас будет очень и очень весело. Всем, но только не вам.

Встреча с производственниками прошла буднично. Меня, похоже, молча признали тяжелобольным шизофреником: выслушали, понимающе покивали головами, очертили на генплане границы отведённого нам участка, и я отбыл на чёрной «Волге», провожаемый гневными взглядами химиков.

Мне было наплевать — именно такой реакции я и ожидал. Трудно было рассчитывать на другое, когда этим людям приходилось тяжело трудиться в три смены, чтобы выдать стране нужные как воздух удобрения. Их можно было понять. Всего три года назад они проводили с поста директора химкомбината прямо в министерское кресло такого могучего человека, как Леонид Аркадьевич Костандов. После его ухода даже Кадыров смотрелся блекло, а уж я — худой дрищ, молодой очкарик — и вовсе казался наглой выскочкой.

Иван Дмитриевич сидел в своём старом кабинете, в привычном кресле, и вместе с новым начальником Чирчикского КГБ Завьяловым Степаном Кирилловичем пил чай.

Я доложил о прибытии. Меня с узбекским гостеприимством сразу пригласили к дастархану и налили пиалу. А затем оба с любопытством уставились на меня.

— Ну как, химики не растворили тебя в азотной кислоте? — со смешком спросил Ситников.

— Ну, с кислотой даже ленивый с сиротой справится, — отшутился я. — А так, чего было ожидать? Вчера между мной и Кадыровым не то что чёрная кошка пробежала, там целые тигры подрались!

Чекисты довольно заржали.

— Да, а зачем ты завёлся с Вахидом? Он мужик злопамятный! — спросил Дмитрич.

— Да я этого бая с первого взгляда раскусил. Если ему сразу укорот не дать, он так и будет о тебя ноги вытирать. К тому же вы меня к этому времени ждали, а сейчас Андропов — самое главное. Или мы на коне, или на щите! Это две большие разницы, как говорят в Одессе. Иван Дмитрич, есть две проблемы, которые надо срочно решить. Может, выйдем покурим?

Завьялов намёк понял и без обид вышел из собственного кабинета. Ситников вопросительно уставился на меня.

— Я к вам от имени и по поручению ВГ, — начал я. — Она меня сегодня в три часа ночи разбудила, заявила, что в моём возрасте много спать вредно, и поручила передать: план Пельше по захвату Андропова провальный. Его охраняют так, как даже дорогого Леонида Ильича не берегут. Там не только дивизия имени Дзержинского на постах стоит, но и ещё две на подхвате: одна небо стережёт, а другая под землёй, в катакомбах. Чтобы взять его штурмом, нужна полноценная войсковая операция, а это, говорит ВГ, может привести к гражданской войне.

— И что, вообще никак? — нахмурился Дмитрич.

— Да нет, ВГ кое-что придумала, но так никто, никогда и нигде не делал.

И я подробно пересказал Ситникову план с одиторами.

— Уж больно нагло, — покачал головой чекист.

— Наглый в ресторане шампанское пьёт, а покорного конвой стережёт, — ответил я старой присказкой. — Как вы поступите? Только не говорите, что отступите!

— Надо бы с Пельше посоветоваться, — раздумчиво протянул Ситников.

— А он что, в этом деле большой профессионал, много в задержаниях понимает? Мне вообще кажется, что он умом повредился!

— Тише ты! — понизив голос, оборвал Дмитрич. — С чего ты это взял?

— А станет нормальный политик в наше время протестовать против увеличения ВМФ СССР? Не может деятель такого ранга не понимать, что с могучими морскими державами такими, как Великобритания и США, невозможно воевать рыболовным флотом! Да, он рассчитывает, что одной тактической ядерной бомбой можно сделать больше, чем всеми нашими флотами. Но всё надо делать с умом, а не резать по живому. Нет, я категорически против разговоров с ним о наших планах. Он политик, а это такие мерзавцы — кого они только не предавали! Почувствует нашу слабость и опять переметнётся, а нам это надо? Он и так уже всё доложил Брежневу. Я предлагаю, как всегда, готовиться по обоим вариантам, а какой выбрать — будущее покажет.

— Ты, пожалуй, прав, так и сделаем, — Ситников согласно кивнул и потянулся к телефонной трубке.

— Постойте, Иван Дмитриевич! У меня ещё один вопрос, про вашу дочь.

— А что не так с моей Лилькой? — мгновенно напрягся и испугался генерал.

— С ней всё так, но она стала злая, нервная. Я присмотрелся и понял, что у неё дикое переутомление. А вот с чем это связано — не пойму. Вы не подскажете?

— Так ты же сам говорил, что у вас сейчас перегрузки страшные. Вот у неё и срывы.

— Нет, этого не может быть. Одиторы очень дозированно выдают нагрузку, строго с учётом нейрофизиологического состояния человека. А Лиля уже из дома приходит на взводе. Дома её никто ничем не нагружает?

— Да нет, вроде ничего такого, — растерянно протянул Дмитрич.

— А что это за шифровки, про которые мне в запале проговорилась ваша дочь?

— Да это вообще ерунда! — отмахнулся Ситников. — Иногда Московское управление просит расшифровать то три, то пять шифровок, с которыми не могут справиться сами.

— Ерунда?! — я от возмущения аж подскочил со стула и повысил голос. — Иван Дмитриевич, да когда же вы, наконец, выдавите из себя раба?!

— Чего это раба?! — рявкнул в ответ Ситников, багровея. — Ты говори, да не заговаривайся, пока я тебя по стойке «смирно» не поставил!

20. Молодой парень в очках эмоционально жестикулирует, доказывая что-то пожилому генералу КГБ в кабинете. На стене висит большая карта мира, атмосфера серьезного политического спора, реализм, советское кино 1980-х.

— Извините, — взял я себя в руки. — Давайте я расскажу, как всё это вижу со стороны.

Заметив, что генерал насупился и сидит грозовой тучей, я продолжил:

— Ваш друг Трофимов, зная, что у вас появился гениальный дешифровщик, пару раз попросил оказать ему дружескую помощь. Вы, разумеется, помогли. Затем Трофимов перестал звонить сам, а трубку стал брать уже начальник отдела. Потом перестал звонить и он, а шифровки начали присылать просто в рабочем порядке. Вам отказать было неловко, и вы продолжали нагружать дочь. Так всё было?

— Ну да, — буркнул Дмитрич, пряча глаза. — Да что там... Она на каждую шифровку тратит не больше трёх минут. Иногда просто берет и читает, будто газету.

— Эх, Иван Дмитриевич, теперь терпите — буду растолковывать вам азбучные истины. Вот машина едет, у неё мотор греется. Чтобы он не закипел, инженеры придумывают системы охлаждения. Наш мозг устроен точно так же. Чтобы он не перегревался, человеку дан сравнительно длинный нос — воздух, проходя через него, охлаждает серое вещество. Но этого достаточно только при обычной, десятипроцентной загрузке ума. Вы, конечно, замечали, что умные люди к тридцати-сорока годам обзаводятся высокой залысиной, а то и вовсе лысеют?

Дело в том, что от интенсивных размышлений у них буквально выгорают волосяные луковицы, как от высокой температуры при тифе. А теперь представьте: ваша дочь, чтобы прочитать шифровку, врубает мозг на восемьдесят-девяносто процентов, сжигает синапсы, а в особо сложных случаях отправляет своего фантома прямо в голову вражеского шифровальщика в момент составления текста! Да она в тридцать пять лет станет лысой и сморщенной! А её московские коллеги в это время, свалив на неё свою работу, получают ордена, водку пьянствуют и девок щупают.

— Ты преувеличиваешь, — хмуро бросил Ситников, но в голосе уже проскочила тревога.

— Да пожалейте вы, наконец, свою дочь! В Москве криптографам отдано несколько зданий с кучей подземных этажей, на них пашет весь математический аппарат Академии наук СССР. Они там ходят гордые, будто Богом поцелованные. С превосходством поглядывают на смертных: ещё бы, к ним на расшифровку даже генералы безропотно в очереди стоят. Под их нерасшифрованные радиограммы целый архив создан! Они считают себя элитой КГБ. У них даже анекдоты элитарные. Вот вам, например, смешон такой анекдот: «Юстас, ты дурак. Алекс» — над этой шифровкой три дня смеялся весь Абвер. И только Штирлиц понял, что ему присвоили звание Героя Советского Союза. Нам с вами, простым людям, такой юмор не по плечу. И вот такие недоумки, способные только детские загадки разгадывать, между собой шепчутся: «Что-то эта шифровка мудрёная, надо её Лильке в ж*пу мира послать — это как раз для её куриных мозгов!» Это не обидно? А ведь Лилька, между прочим, единственный гений дешифровки на всей планете! И её создали вы и ВГ. Давно пора прекратить это панибратство и называть вашу дочь уважительно: Лилией Ивановной!

Я вас очень прошу: скажите московским дармоедам, что ваш дешифровщик подал рапорт на увольнение по состоянию здоровья. И чтобы сохранить возможность помогать Комитету, вы вынуждены нанимать этого же специалиста, но уже на сдельной основе. А этот самый специалист требует, в зависимости от срочности и сложности, оплату от пятисот до семисот рублей за штуку. Вы увидите, что поток макулатуры сразу уменьшится раз в сто! К тому же вы отлично знаете: то, что даром даётся, никем не ценится. Чем больше уплачено, тем лучше тайна хранится.

— Но я так не могу, — покачал головой Ситников. — Честь офицера, интересы государства требуют…

— Да бросьте вы! Какие интересы государства, если сам Председатель Комитета — враг?

— Ну не могу я, Валерка... — за затылок схватился генерал. — Я так обязан Трофимову…

— Хорошо. Вы не можете. Тогда я сегодня вечерком прихожу к вам домой и подробно рассказываю Дарье Даниловне, как вы повышаете свой авторитет в Москве за счёт здоровья собственной дочери.

— Ты этого не сделаешь! — Ситников аж побелел. — Не смей меня шантажировать!

— Вы с ума сошли! Какой ещё шантаж! — возмутился я. — Ваше предположение — сущая чушь. Но за свою любимую сестру я зубами горло перегрызу кому угодно! Хватит болтать, времени всё устаканить у вас до семнадцати ноль-ноль. А потом за вас возьмётся ваша жена, и вот тогда вы точно узнаете, где находится ад. А сейчас, пожалуйста, позвоните главврачу в городскую больницу. Или мне об этом Завьялова попросить?

Генерал слабо повёл рукой, наглядно демонстрируя красноречивый жест: «Пошёл вон, щенок безродный, наглый, борзый и неблагодарный!»

Я послушно вышел, нашёл полковника Завьялова и попросил его о двух вещах:

а) полчаса не беспокоить генерала, чтобы тот пришёл в себя;

б) дать машину добраться до стационара, ибо время утекает как вода сквозь пальцы, а я катастрофически опаздываю.

В городской больнице всё уже было готово: отдельный кабинет, накрахмаленный халат и притихшие плевел с помощью нового знания. Отбракованных отправил по палатам, а избранным объявил, что на каждого пациента у меня уйдёт около часа, так что они могут сами установить очередность и заходить строго по времени.

Первой в кабинет робко зашла слабенькая старушка — настоящий божий одуванчик. Я усадил её на кушетку и заботливо спросил:

— Может быть, вам лучше прилечь? Процедура будет длительной.

Бабушка согласилась, что так ей действительно будет легче. Улеглась, закрыла глаза, и я минут двадцать пять безуспешно пытался перебросить в неё одитора. Вконец разочаровавшись и взмокнув от напряжения, я мысленно взмолился:

— ВГ, ничего у меня не получается!

— Да я уж вижу, — отозвалась она. — Не знаю точной причины неудачи, но мне кажется, их две. Во-первых, ментальной мощи для дистанционного броска пока маловато. А во-вторых, над тобой довлеют кинематографические штампы: тебе кажется, будто можно пафосно взмахнуть рукой — и файербол полетит куда надо. Давай попробуем увеличить силу, откажемся от глупых штампов и, чтобы снять лишнее напряжение, превратим всё в игру. Представь, что ты стоишь на футбольном поле. В воротах стоит эта бабушка, и твоя задача — мощно и точно отпасовать ей мяч. Поясню технику передачи: одитора ты формируешь как обычно. Но потом опускаешь его по левой ноге прямо в ступню, лёгким движением, с улыбочкой, подбрасываешь вверх, а затем правой ногой наносишь мощный удар — делаешь бабушке пас прямо в руки.

Я попробовал. Когда приспособился — наверное, раза с пятого, — у меня наконец-то получилось! Причём расстояние до кушетки со старушкой было уже сантиметров пятьдесят.

ВГ радостно распорядилась:

— Молоток! Вырастешь — кувалдой станешь. Теперь увеличивай расстояние на длину ступни. И не дёргайся, руками и ногами не размахивай. В кабинете у нашей главной цели тебе такой свободы никто не даст. Давай, работай, а я пошла.

— Подожди! — мысленно остановил я её. — Меня мучают смутные сомнения в моральности того, что я сейчас делаю.

— Что ты опять себе выдумал? — с подозрением спросила ВГ.

— Ну как же. Ты мне постоянно твердишь, что Любовь — величайшая ценность в мире. А сама учишь меня запинывать НОГОЙ одитора в ПОЖИЛОГО ЧЕЛОВЕКА. Святотатством попахивает, однако. У меня потом правая нога точно не отсохнет? — и я невинно похлопал ресницами в пустоту.

— Ну ты совсем обнаглел, юморист недорезанный, сатирик, недосушенный узбекским солнцем! — аж отмерла от неожиданности ВГ.

— Зато теперь я точно знаю, у кого капитаны, боцманы и лоцманы научились свои матерные коленца загибать, — ухмыльнулся я.

ВГ весело рассмеялась и исчезла, а я с упоением принялся вспоминать свои футбольные навыки. Поначалу получалось не очень и совсем не зрелищно. Концентрация постоянно сбивалась: то шарик растворялся где-то в районе моего собственного колена, то настоящие ноги непроизвольно дёргались, пытаясь пнуть призрачный мяч, и мазали по воздуху. Но к исходу отведённого часа я все десять заряженных шаров бабуле благополучно зафутболил.

Дальше дело пошло веселее. К семнадцати часам я уже довольно уверенно перебрасывал одиторов очередным старушкам с расстояния в три целых и три десятых метра. Ради такой прекрасной новости я на радостях даже подлечил одного местного юмориста. Тот в коридоре как раз вовсю втирал притихшим бабкам:

— Неправильно вы своим внукам про женские имена рассказываете! Вот я на личном жизненном опыте убедился: Софья — это мудрость, значит, гарантированно убивает деменцией; Любовь — убивает импотенцией; равнодушие на корню уничтожает Веру... А вот Надежда — она самая последняя, та вообще без шансов человека добивает!

Довольный и весёлый, я побежал обратно в КГБ. Ситников, напротив, сидел мрачный и подавленный.

— Добился ты своего, — буркнул он вместо приветствия. — Звонил я Трофимову. Договорился с ним о встрече в Москве в субботу. И насчёт шифровок тоже поговорил.

— И как он это воспринял? — полюбопытствовал я.

— Предстоящей встрече обрадовался, даже лишних вопросов задавать не стал — чем именно вызвана такая спешность. А по поводу шифровок удивился. Сказал, что начальник отдела явно превысил полномочия, сам Трофимов ему таких распоряжений не давал. Но условия нашего «консультанта» признал хоть и рваческими, но вполне разумными. Раскрытие шпиона ведь дороже любых денег. В общем, велел оформить всё на договорной основе: от трёхсот до пятисот рублей за штуку.

— О, как удачно всё получилось! — потёр я руки. — Дочке вашей точно понравится. А то с её нынешним настроением только на людей кидаться. Кстати, Иван Дмитриевич, может быть, вы опять на меня разозлитесь, но ведь вы девчонку совсем зажали. У неё же личной жизни никакой! Сами подумайте, без любовного опыта ей в будущем тяжело придётся. Какой-нибудь первый встречный прощелыга действительно мозги заморочит.

Шеф тяжело, исподлобья посмотрел на меня:

— Для себя, что ли, стараешься? Давно по углам не обжимался?

Я молча подскочил со стула и рванул вон из кабинета. Ну что со старым козлом нервы тратить! Нашёл Завьялова, быстро обговорил с ним текущие вопросы и только хотел попрощаться, как полковник удивлённо спросил:

— Иван Дмитриевич предупредил тебя, что в восемнадцать часов вас ждёт Пельше на совещание?

— Нет, — удивился я. — Он там расстроенный почему-то сидит. Наверное, забыл.

— Хм, на него не похоже, — задумался Завьялов. — Тебя к горкому подвезти?

— Да что тут идти-то? Спасибо, Степан Кириллович, до свидания!

34. Улица советского города Чирчик солнечным вечером 1980-х годов. По тротуару мимо зеленых деревьев уверенно идет худой молодой парень в очках. Вдали виднеется здание горкома с советским флагом. Ретро-эстетика, светлые тона, 4k.

Я не опоздал. Ситников и Пельше уже сидели в кабинете и мирно разговаривали. При моём появлении они резко замолчали и как-то смущённо уставились на меня. Я сразу понял: только что мне здесь изрядно перемыли кости, да и весь скелет добела отскоблили. Дождавшись приглашения, я уселcя на стул.

— Что такой смурной? — проявил наблюдательность временный хозяин кабинета.

— Да Иван Дмитриевич обижает, — тут же накляузничал я, краем глаза наблюдая, как стремительно бледнеет чекист.

— Хм, мне даже завидно стало, — искренне удивился Пельше. — Чем же это таким тебя можно обидеть?

— Да запросто! Вон, посмотрите, сидит недовольный, злой. А что я сделал-то? Всего-навсего попросил руки его дочки. Да и то не прямо сейчас, а когда ей исполнится восемнадцать. А он сразу в глухой отказ, да ещё и за грудки хватать!

Пельше аж задохнулся от хохота:

— Правда, что ли?! Да ты не расстраивайся так, Валерка. У меня тоже дочки есть, правда, постарше тебя лет на десять-пятнадцать, но красотки и затейницы на редкость!

Теперь хохотали уже все вместе. Отсмеявшись и вытирая слёзы, Пельше сказал:

— Ох, отвык я от здорового юмора. В Москве всё всерьёз да на надрыве. А здесь, вдали от столичных интриг и под присмотром Танечки, прямо отмяк и душой, и телом. Ладно, долой лирику. Мы тут без тебя поговорили о делах наших скорбных. Иван Дмитрич убедил меня, что ты справедливо раскритиковал наш план по захвату нашего «друга». Что ты надумал делать вместо этого?

«Щасс, так я разбежался и всё тебе выложил», — усмехнулся я про себя. А вслух примирительно произнёс:

— Чтобы что-то толковое придумать, нужно иметь больше информации. Иван Дмитрич, конечно, добыл план здания и график смены караулов, но на этом хорошую кашу не сваришь. Поэтому отлично, что он сумел договориться о встрече с Трофимовым на субботу. Вот сходим, что сможем — вынюхаем, а уже потом проведём операцию. Меня сейчас больше волнует вопрос переброски нашего отряда и полка десантников в Москву. Вы что думаете по этому поводу?

— Да тут много думать и не надо, — пожал плечами Арвид Янович. — Организую воздушный коридор до Кубинки, а оттуда семьдесят километров до Москвы за один час преодолеете. Машины я вам тоже обеспечу. Обычное дело.

Говорить больше вроде бы было не о чем, и я вежливо откланялся. Деды остались болтать о своём — о том, как ловчее насолить очередному знакомому и расставить капканы почти что ближнему своему.

Глава 12

Утром Пельше не прощаясь улетел.

Оставшееся время до вылета в Кубинку мы провели в тренировках. Я в горбольнице довел своё новое умение до 7 метров. Больные, взбудораженные рассказами оживших после моих процедур старичков, пытались боем взять мою процедурную, но бдительный Завьялов быстро пресек поползновения старцев добиться не положенного им по статусу.

Ребята в десантной части отрабатывали слаженность и в спаррингах доказывали бойцам ВДВ своё превосходство в самбо и рукопашном бою, метании штык-ножа и стрельбе. Уморительно было наблюдать, как хрупкие, гибкие, юные красавицы шустро раскидывают быкообразных вояк, а те никак не могли поверить в очевидное и снова, и снова кидались в атаку, пытаясь понять, почему их лихие приемы, испытанные временем и в боях, не приводят к успеху.

Ситников и командир полка Чумаков сидели над списками, пытаясь растянуть полк на все города, где творили свои черные дела предатели.

Решили, что вовсе не нужно всем составом лететь в Москву, а надо 29 человек нашего отряда разбить на привычные двойки, тройки и выехать с приданными десантниками в ночь на пятницу нелегально, под видом туристов, сразу в Ленинград, Таллин, Минск, Киев, Кишинев, Псков, Петрозаводск, Одессу, Тбилиси, Алма-Ату, Куйбышев. Там ребята

Там ребята по одитор-связи получат команду о начале операции, заберут в горкомах предназначенные им телеграммы о ревизии местных Комитетов Государственной Безопасности.

Мы с Ситниковым вовремя сообразили: если сможем дать Председателю КГБ приказ о проведении ревизии систем КГБ, то телеграммы, предназначенные для командиров групп захвата, мы также можем заставить его передать.

Всё же я не мог понять, что даёт Пельше силу противостоять одиторам, и на всякий случай перестраховывался. Нервы были напряжены как никогда.

Бойцам отряда впервые предстояло действовать врозь, и я всерьез переживал за слабые звенья нашей цепи: Нонну Измайлову, Люду Киселёву, Любу Шатохину. Да и мои друзья-хулиганы непредсказуемы. Межу раньше постоянно удерживал и успокаивал Выходец, но теперь они в разных группах. Впрочем, и их уже не узнать: раньше они были безбашенные, потому что головы у них ничем заняты не были. А теперь ответственности выше крыши.

Десантники — они же как дети, излишек энергии им постоянно давит на мозг, поэтому им какое-никакое занятие надо постоянно придумывать. Но всё же я успокаивал себя тем, что все группы усилены надежными и проверенными ребятами. То, что мне самому после ареста главаря в Управлении надо было захватывать не только его главных подручных — Питовратова, Арбатова, Иноземцева и Примакова, — настроения не прибавляло.

А уж то, что предстояло с командиром полка Чумаковым ехать и захватывать командира дивизии имени Дзержинского и его заместителей, серьёзно напрягало.

Но меня круто поддерживала ВГ, которая уверяла, что уверенно контролирует ситуацию и окажет любую поддержку.

Я спохватился:— А вот мы всех руководителей Управлений КГБ и всех, кто значится в списках, арестуем, то кому передавать руководство оставшейся без командования части?

— Здесь, в Москве, вызовем Первого заместителя Председателя Семена Цвигуна. Он, оказывается, здесь подсиживает Андропова по приказу Брежнева, — распорядилась ВГ.

— А зачем же мы тогда конспирацию наводили? — удивился я.

— Да эта далеко не святая троица решила вам смотрины устроить, поэтому садись за пишущую машинку, печатай списки по городам, — распорядилась ВГ. Под диктовку ВГ я напечатал списки, быстро утвердил их у Ситникова и командира десантников Чумакова и разослал командирам групп.

Кстати, мои сомнения по поводу того, как десантники воспримут наших ребят в качестве командиров, оказались беспочвенными.

Увидев старых знакомых по захвату шпионов, десантники удивились их нагрудным значкам за 15 прыжков с парашютом, офицерским погонам и рассказам об учебе в Рязани и участии в небывало масштабных войсковых учениях «Днепр». Ребят и девчат, конечно, зауважали.

Их, вначале посчитали баронами Мюнхгаузенами, но после того, как девчонки как котят перекидали десантуру, приняли очевидный факт. А уж после групповых спаррингов, где все наши бойцы (одна против троих и один против семерых) были просто непобедимы, мнение «Одноклассников» во всем стало главным. Да и вид бывших мальцов, за два месяца превратившихся в двухметровых орясин, внушал неприкрытое уважение.

Я сильно переживал о том, что все группы из-за дальней дороги и длительного напряжения «перегорят» и обессилят, а потому попросил ВГ: "А можно одиторы-координаторы в телах моих братьев и сестер будут подпитывать праной не только себя, но и их? Я боюсь…"

- А почему ты сам этого им не сделал? Я могу, но не хочу следить за порядком в твоем подразделении, — возмутилась ВГ. — Ты должен сам решать все те вопросы, которые решают офицеры. Зря я, что ли, учила вас всех в Рязанском училище ВДВ? Или вас еще и через академию Генштаба прогнать?! Сделай это не только одноклассникам, но и всем десантникам, идущим на операцию. И поторопись, через три часа они уже должны отправиться в дорогу.

Посадив ребят в автобусы и помахав им на прощание рукой, я задумчиво посмотрел на запад. Там опять щерился в насмешливой ухмылке красный закат.

— Ничего, ничего, — погрозил я ему пальцем, — нынче не то, что было давеча! Орлята вылетели из гнезда в дальний полет, но это уже не цыплята, а боевые коршуны-сарычи!

Тихо двинулся в печали домой, а сам продолжил себя уговаривать. Вон десантники, как ребят в своих группах увидели, многим позывные сменили. Юре Бычкову позывной «Бычок» вначале сменили на «Бык», а после того, как он в одиночку скрутил шпиона, отстреливающегося во время задержания, стали называть «СМЕРШ».

Юра не возражал. Только я предполагал, что он — поскольку так же, как и я, воспитывался одной мамой (отец ушел к какой-то бл*ди) и тайно, как и я, поклялся про себя маме, что никогда не будет действовать под влиянием любовных феромонов, — расшифровывал это название по-своему: «Смерть шлюхам!»

Стеллу тоже переименовали. Вначале при разгроме резидентуры «Коп» переделали в «Каплю», а сейчас переиначили в «Капель». Я спросил у ефрейтора из её группы: "Почему?

— Так это... когда нам в сентябре объявили, что к нашей группе прикрепили консультанта с позывным «Коп», мы представили, что к нам придет здоровенный негр со ртом 12 на 15, — покраснев, ответил он. — А к нам вышла Дюймовочка, ростом метр с кепкой, светленькая, чистенькая, нежная, светилась как капля росы — вот и стала «Капля». А теперь сами видите: рост метр восемьдесят семь, с нас ростом, фигура 91–61–91, грудь, похоже, четвертый номер. Какая она «Капля»? Каждому из нас она столько может навешать люлей! При виде её нас такой восторг охватывает, весенняя эйфория! А весной что? Всё тает, везде солнечная капель летит и звенит, вот и стала она у нас «Капель» — счастья штук на сто! Были, правда, и у нас, мягко говоря, интеллектуалы, что пытались звук «П» как двойной произносить (намёк на палача Каппеля), так им быстро замполит мозги прочистил до самого ливера! Действительно, где наша воительница со злом, а где вешатель трудового крестьянства?

Любу Шатохину тоже переименовали. Был позывной «Шах и Мат», а стал «ППЖ».

Я, было дело, вначале возмутился, а потом десантура мне объяснила:— Так в сентябре, когда мы её первый раз увидели, уср*лись, видос был как у девицы наилегчайшего поведения. А теперь, конечно, и видос совсем другой, и отношение к нам другое. Теперь она над нами квохчет как родная маманя. Не пойдет же её, как комбата, «Батяня» звать, вот и не стали её называть «Мать».

А так как между нами уже прижился позывной «ППЖ», то мы теперь подразумеваем не «походно-полевая жена», а вовсе другое: «Пока Послужу, а потом Женюсь!». Ну и, сами понимаете, мечтать не вредно, вредно не мечтать!

Чтобы не заплакать от нежности к сестрам, я продолжил себя утешать: «Всё будет хорошо! У каждого из членов отряда „Одноклассники“ есть Одитор-Координатор. И если даже ВГ прошляпит внезапную опасность, то одитор поднимет такую панику, что рев стада слонов покажется детской пищалкой.

И уж тогда я не знаю, что будет: буря, ураган, цунами, землетрясение или просто кровавый понос с кашлем у нападавших!» С такими мыслями я подошёл к калитке нашего дома, снова полюбовался на закат. Теперь он был не зловеще-красный, а нежно-розовый!

Я рассмеялся, подмигнул новому другу и вошел в дверь.

__________________________________

Арвид Янович долетел до Москвы прекрасно, чувствовал себя превосходно. Позвонил дорогому Леониду Ильичу и только стал напрашиваться на прием, как услышал: "Дорогой Арвид, страшно по тебе соскучился! Что ты так долго не мог оторваться от узбекского дастархана? Заходи скорей! Я сейчас ещё и Суслова приглашу.

Птичкой влетел Арвид Янович в кабинет Генсека. Обнялись, расцеловались по прекрасному русскому обычаю, тут и Суслов подоспел.

— Ну рассказывай, герой! Про твои дела в Ташкенте мы знаем довольно подробно, но вот почему ты в каком-то Чирчике завис, мне непонятно. Посвежел, помолодел, загорел... Влюбился там в узбечку, что ли? — пошутил Генеральный.

— Да, да, помолодел и почти влюбился. И такие приключения пережил, как в сказке побывал!

— В страшной сказке или доброй? — пошутил Суслов.

— Всё как в жизни, вперемешку, — довольно рассмеялся Пельше. Рассказал он им всё подробно, начиная от Ситникова и вплоть до вылета в Москву.

Под занавес припас гнусную новость про Андропова. Быстренько прошли в кинозал и просмотрели нарезку истории грехопадения Председателя КГБ, выданную Ситниковым. Мужики озадаченно почесали затылки.

— Мы, конечно, знали, что он даже своих обеих жен довел до сумасшествия и с сыном обоср*лся, но чтобы дойти до того, чтобы поставить своему штабу задачу подготовки программы раздела страны по регионам и строить отдельно в каждой области социализм, мы не предполагали. М-дя... — озадаченно протянул дорогой Леонид Ильич.

— И что нам теперь с этим Либерманом-Флекенштейном делать?

— Я предлагаю с ним в эти выходные ничего не делать, а пока крепко подумать, — высказался Пельше. — У меня, пока летел домой, было время подумать. Нам же надо принимать решение не только по Андропову, но и по отряду КВС.

Про Андропова мы уже всё хорошо знаем, и силу расправиться с ним мы найдем легко: пригласим на внеочередное заседание Политбюро, и там его Чурбанов возьмет за гузно! Или Цвигун на службе его придушит немножко.

А вот КВС — цаца занятная, и что это такое, нам надо понять. Вот и пусть эти два тигра в выходные сцепятся, а мы посмотрим, сделаем выводы: так ли этот КВС силен, как грозится, или, как всегда — гонору много, а хвост в дерьме!

— А что ты вообще об этом думаешь? — спросил Суслов.

— Впечатление у меня двойственное, — ответил Арвид товарищам. — С одной стороны, нам крупно, нет, очень крупно повезло: разоблачен отравитель, медики в отряде просто потрясающие! Я не просто чувствую себя помолодевшим, ко мне реально вернулась сила молоденького петушка, и как я там оттянулся с добровольцами — коммунистическими дивами, сказка!!!

И весь отряд — они просто гении: в знаниях они равны академикам, в практике показали себя выше их, один лазер чего стоит. А если у них ещё и на месте руин за месяц (!) получится создать без нашей помощи крупнейшее в мире производство удобрений, то я даже и не знаю, как ими восхищаться!

Да и на вид они просто красавцы. Ситников говорит, что ещё в сентябре они были обычными школьниками, ростом от 150 до 173 см, а теперь они все от 185 до двух метров!

— А какое же у тебя отрицательное мнение? — задал вопрос дорогой Леонид Ильич.

— Очень существенное, — кратко и сухо ответил Пельше. — Не любит КВС нас. Очень сильно не любит.

— Да ты что! — ненаигранно изумился Генсек. — Мы уже столько наобещали нашему народу, а он всё ещё недоволен?— Да, недоволен! КВС считает, что мы не только отходим от идей марксизма-ленинизма, но и предали сталинизм, всё глубже погружаемся в троцкизм и уже готовы лапки сложить перед империалистами.

Думает, что мы из одной с Хрущевым украинской группировки, противостоящей русской, являемся соучастниками Хрущева и просто келейно сменили лидера. Убрали Никиту из-за того, что другая — русская — партийная группировка и народ не простят нам подавление бунта в Новочеркасске и сметут не только его, но и нас тоже.

Ведь, говорит он, это так в духе Леонида Ильича: впервые за столько лет все живы, и все в шоколаде! Хрущев не в гробу, а на даче, мы в Кремле, а не в гробу и не на зоне. И главное — болото не встревожено, в Багдаде всё спокойно! Этот вывод он сделал из того, что мы не сделали ничего, чтобы нейтрализовать преступления Хрущева: не разоблачили ни убийство Сталина, ни его клевету про культ Сталина, никак не скорректировали вред, нанесенный этим всей коммунистической идее, тому, что надолго поссорил нас с Китаем, привел к восстаниям в Венгрии, к нему же ведет Чехословакию.

Он считает, что с Хрущева начался новый цикл прихода к власти в нашей стране предателей не только марксизма, но и русской национальной идеи, и мы с вами готовим ещё более страшных монстров предательства, чем Хрущев. Якобы этот троцкист угробил сельское хозяйство, экономику.

Это же, говорит Валерка, дикость: как был выдвинут лозунг «Экономика должна быть экономной», так он и живет. Экономика должна быть тихой и разумной! А иначе, говорит, вы видите, до чего довел Чирчикский район Каймаков; шпионы и басмачи прочувствовали недовольство народа, да и мы видим — народ перестал поддерживать политику партии, смеется над коммунистами.

Вот новый анекдот придумали: «Лектор в колхозном клубе разъясняет новую Программу КПСС. Вопрос из зала: „Если коммунизм победит во всём мире, где же мы тогда зерно покупать будем?“»

— Вот нам и результат — контрреволюция в чистом виде.

— Да, и он так прямо взял и рассказал тебе всё это? — едко сыронизировал Суслов.

— Ситников мне всё это рассказал, — сухо вымолвил Пельше. — Малец перед ним не скрывает свои мысли и настроения и многим поделился. Иван считает, что цаца специально перед ним раскрывается, чтобы тот всё передавал нам. Иначе, говорит Иван, он бы легко заткнул ему рот, как закрывает утечку информации всем причастным в своем отряде.

— Так откуда этот суч*нок берет такую силу, знания? — в сердцах спросил дорогой Леонид Ильич.

— Ситников утверждает, что в нем сидит какой-то внутренний голос, за которым стоит некая оккультная сила.

— О, чертовщинкой запахло! — с отвращением воскликнул Суслов.

— Да, это не к добру, — согласился орденоносный Леонид Ильич.

— Хорошо, внимательно наблюдаем, ждем до понедельника, узнаём о нём мнение оккультистов.

А ты, Арвид, как умудряешься сопротивляться чирчикской чертовщине?

— Как мне Ситников сказал, в меня направляли слабый, 10-процентный заряд. Когда я начинал чувствовать давление на себя — концентрировался в противостоянии. Это нелегко. Долго держаться невозможно, поэтому я старался переговоры вести быстро. А потом просто позорно сбежал, но не в Москву, а в Алма-Ату.

— Зачем в Казахстан? — спросил Суслов.

— Да понимаете, насмотрелся я за свою жизнь в Москве на всех этих жуликов в виде оккультистов, экстрасенсов и Джуну, и доверия к ним у меня ни на грош. Но вот за шаманами есть, по слухам, кое-какая сила. Вот я и подумал: если кто и сможет вытащить из меня эту заразу, то это они.

Сибирь была далеко, а казахи — вот они, только руку протяни.

— Ну и как, помогли?

— Вы не поверите, но это настоящее приключение, и я его никогда не смогу забыть! Меня спасли буквально чудом. Не хочу даже вспоминать об этом — трясти начинает, последние волосы дыбом встают.

Дорогой Леонид Ильич тут же звякнул секретарю, и когда тот вошел, молча щелкнул себя по горлу в интернациональном жесте.

Тот быстро метнулся, принес 60-градусный армянский коньяк «Двин», столь любимый Черчиллем, нарезанный лимончик, шоколад, закуску.— Вот теперь не отвертишься, рассказывай, Арвид.— Встретил меня в Алма-Ате Кунаев, повез на свою дачу. Рассказал я ему про новую угрозу из Чирчика, он поахал, повозмущался.

— Чему возмущался? — удивился Брежнев.

- Тому, что мне, коммунисту, надо искать помощи у степных «дикарей».

Но потом, нехотя признал, что у них шаманы – признанная сила: лечат лучше, быстрей и надёжней медиков.

Короче говоря, позвонил он кому надо и на следующее утро привезли к нам на дачу старца Коркыт-ату. Рассказал я ему, что в меня засунули какую-то дрянь, которая заставляет меня жить по чьей-то воле. Попросил её удалить. Дед взял свой кобыз – это типа тазика с ручкой и с двумя конскими волосками, стал петь.

30 минут что-то пел на своем языке, часто называл имя Койлыбай, что-то просил. Потом отложил свою «скрипку» и поведал, что древний «шаман из шаманов» Койлыбай не советует ему браться за это невозможное дело. Когда же он стал настаивать, то объяснил порядок ритуала и предупредил, что скорее всего, без жертв не обойдется.

При этом смотрит на Кунаева, мол, что будем делать? А тот ему говорит: «Сам видишь, великий человек, помощник самого Брежнева страдает, нельзя ему не помочь».

- Ладно, - отвечает шаман, - тогда завтра рано утром, часов в 5, выедем в Текелийский свинцово-цинковый комбинат, туда ехать 300 километров. Я возьму своих трех помощников, а Вы берите медиков, охрану, будем делать невозможное, небывалое».

Действительно, в 5 часов утра мы на трех вертолетах вылетели в городок Текели, сели рядом с шахтой рудника. Я заглянул в неё и ужаснулся. Пять (!) километров в длину и глубину! И всё это без защиты от свинцовой отравы!

- Здесь вы пленных японцев и испанцев в войну уморили, а теперь Вы что, хотите моей смерти? – заорал я на старца. - Зачем нам лезть в эту адову дыру? Проводи свой ритуал здесь, туда я не полезу!

А этот старый хрыч мне спокойно заявляет: "Та дрянь, которая в тебе сидит, постоянно подпитывается божественной энергией с неба. Здесь мы с ней ничего сделать не сможем, потому что энергия Бога бесконечна. Единственный способ, про который мне поведал Койлыбай — эта шахта. Когда мы спустимся на самое дно, то вся шахта станет слабеньким экраном от божественной энергии. Тогда я и мои помощники сможем призвать астральных лярв,

разделим их на два потока. Один мой помощник будет формировать из них экран над твоей головой, чтобы божественная энергия, идя сверху, убивала лярв и в этом теряла свою силу, не имея возможности заходить в тебя. А второй помощник будет формировать поток и загонять лярв в тебя сбоку, чтобы они, отсасывая твою жизненную энергию, захватывали и ослабляли внесенную в тебя заразу. Эта зараза для них — страшный яд! Они будут гибнуть миллионами. Третий помощник будет постоянно подпитывать тебя своей жизненной энергией, чтобы тебя лярвы не выжрали за первые же пять минут. А я буду контролировать весь процесс. Возьми с собой вниз медиков и солдат побольше, чтобы тащить нас, обессилевших после ритуала, наверх.

Я уже говорил, что такого ужаса я никогда не испытывал? Я поскромничал. Это не ужас. Это смертная жуть. Уже после первого километра я протух. Меня солдаты на носилках дотащили до самого низа. Я даже на носилках был никакой. Мне казалось, что я в бреду.

Внизу Коркыт-ака взял опять свой кобыз, завел зубосверлящую музыку, два его помощника встали у меня по бокам, а третий прижал меня к своей вонючей груди. Затем пещера наполнилась гулом, скрежетом. Меня начало штормить: всё тело зазудело, загудело как колокол, уши заложило, я вспотел как мышь, ослабел.

Мне показалось, что я умираю… Дышать сил уже не было…Вдруг в пещере появился какой-то… мне показалось… демон? Он заорал: «Кто здесь нашим лярвочкам геноцид устроил?!» Дал в лоб каждому шаману кулаком, посмотрел на меня, пробормотал: «Так это нашего исцеляют», — и исчез.

Солдаты подхватили меня и побежали наверх. Медики в обмороке остались внизу, как они потом выбрались — я не знаю. Очнулся я уже в госпитале… почти здоровый. Думаю: «Надо проверить, этот одитор всё еще во мне или нет?». А здесь медсестра ко мне подходит — ах, какая, персик! Я к ней рукой под юбку! Она: «Ой!», а я весь аж расцвел — выздоровел!

— С Кунаевым раздавили вечерком пузырек. Утром в самолет — и я у вас. Больше я в Чирчик ни ногой!

— А что с шаманами? — спросил Суслов.

— Забудь. Теперь там население на четыре казаха уменьшилось.

— И что ты обо всем этом думаешь?

— Что здесь думать? Разменивать каждый раз свою жизнь на четверых шаманов накладно, они — товар штучный! Да и шарики у меня были малюсенькие, а если этот гад жахнет по мне из главного калибра?

Чтобы закончить эту тему с преступлением Пельше, расскажу, что когда мы на месяц позже зачищали Казахстан, Люда Киселева среди нераскрытых уголовных дел за этот год обнаружила странный случай гибели четырех человек на Текелийском свинцово-цинковом комбинате.

Людмила не поленилась, съездила туда, а это 300 километров от столицы, и обнаружила, что это далеко не простой несчастный случай, а настоящая войсковая операция, организованная Арвидом Яновичем. Нигде, ни в каких протоколах его имя не звучало, но заинтригованная Люда сама настроила аппаратуру на просмотр этого эпизода в прошлом, засняла этот эпизод на пленку и позже показала всё, что там происходило, нам.

Мы тоже были жутко заинтересованы тем, кто этот демон, откуда он взялся, почему демон назвал Пельше «нашим», но тогда всё это нам так и осталось неизвестным. Но наш счет к Пельше вырос, потому что из всех «неприкасаемых» он был самым «неприкасаемым» и стал нашим личным непримиримым врагом.

Глава 13

Рассказывать об аресте Андропова практически нечего. Всё шло по плану ВГ. А какие могут быть от него отклонения, если одитор, попадая в человека, действует моментально: подчиняет сознание и заставляет поступать по заложенной программе.

Ну, да, десантники и наши хулиганы не могли не побряцать мускулами, не покрасоваться перед девчатами — и нашими, и не только.

Было, конечно, не скучно, мандражировали в душе все, но итог удовлетворил каждого.

Андропову вкатили 85 процентов любви, и он стал слюнявым попрошайкой, клянчившим ведро с водой, чтобы смывать грязь, мифическую и реальную, чем и занимался в тюремной психиатрической больнице.

Наш отряд всю неделю участвовал в допросах и арестах предателей, которых выгребали мелкой сетью по всему Союзу. Щелоков с большим наслаждением «зверствовал» в Крыму, Краснодарском и Ставропольском краях, не подозревая, что скоро и ему придется отведать ласки пролетариата за любовь его жены к криминальным брюликам и прочим атрибутам красивой жизни.

Уже через неделю нас и десантников в Кремле, в Георгиевском зале, наградили боевыми наградами и отпустили на малую родину.

В прессе и массмедиа о предательстве Андропова и его присных не сообщалось, а в народе бродили самые дикие слухи. Мы, естественно, со своим знанием не высовывались.

Да, я же забыл похвастаться! Золото наших погон засияло ещё ярче! Все девушки заслужили звание старших лейтенантов, парни стали капитанами, а я — аж целым майором!

Люда Андреева (позывной «Адмирал») возмутилась: — Что это за мужской шовинизм, почему нам звание пожадничали? — Молодцы мужики, знают, что нам за вас в кафе за мороженое платить, вот и вошли в наше положение. Люда, да не переживай ты так! Если так и дальше пойдет, то к окончанию школы, на выпускном вечере, ты будешь сверкать генеральскими погонами.

Аудиенцию дали только Пельше, Суслов и Брежнев, да и то лишь Тане Турбиной, Лене Черноморской и Ане Гланцман — делать массаж кремлевским задницам.

Воодушевленные, счастливые, мы и десантники летели в Чирчик. Нас ждала мирная жизнь, учеба, спорт, музыка и любовь. Так думали и надеялись мы. Но у жизни и ВГ, оказывается, были не совсем такие планы.

___________________________________________-

— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться! Сидящий рядом со мной в военном десантном самолете дважды Герой Советского Союза Ситников Иван Дмитриевич недовольно приоткрыл глаза и обернулся ко мне: — Разрешаю, комик! Что, не можешь жить без своих приколов? — Да какие уж тут приколы. Из Чирчика по одитор-связи подпольный консультант отряда Александр Копель сообщает… — Что, у тебя уже и подпольные консультанты есть? — неподдельно изумился чекист. — Да не в том дело, что подпольный, а в том, что, по его словам, ДРГ в составе 27 английских горных егерей по-тихому просочилась к Чирчикскому военному аэродрому. Они заняли вокруг него господствующие высоты, чтобы уничтожить нас в момент приземления. Вооружение у них: автоматы, пулеметы Калашникова и гранатометы «Муха». — Откуда эти черти взялись на нашу голову? — Шурик пока это не выяснял, отрабатывает варианты нашей посадки. Предлагает Ташкентский аэропорт, только сообщает, что там два авиадиспетчера завербованы англичанами. — Черт! Пойду я к пилотам, выйду на связь с дежурным по Ташкентскому КГБ, дам команду об аресте предателей-диспетчеров и их замене. Ты пока обрисуй ситуацию командиру полка Чумакову, пусть по своей службе согласует перевозку нас с полком из Ташкента в Чирчик. О вооружении: тяжелую технику пусть организуют из Чирчикского танкового училища и Азадбашского артиллерийского дивизиона.

Ну, дальше дело знакомое: легко действовать, зная планы противника. Окружили, послали парламентера (меня), вселил долговязому (ещё даже выше меня ростом) одитора. И руководитель ДРГ отдал подчиненным приказ о сдаче в плен.

Уже под утро мы все оказались в своих кроватях. И, обласканные заплаканной от прилива радостных чувств родней, устало уснули.

— Валера, ты почему сидишь такой смурной? — сочувственно спросила меня Стелла на следующий день в школе.

— Да страшно не хочется идти к Ситникову, а надо. Вместо того чтобы мне заниматься нашими делами, он будет требовать нашего участия в допросах егерей — докапываться до источника их знаний о наших делах.

Будет тащить с собой в Ташкент, громить предателей по республике, его же уже назначили руководителем Республиканского Управления КГБ. Тем более что, если он даст результат, то его переведут с повышением в Москву. — Так в чем ты видишь проблему? Будем помогать ему по одитор-связи, нам же все равно, рядом он или за сорок километров. — Нам-то все равно, но не ему. Суслов прямо сказал, что если он поможет ему найти средство подчинить нас, то Политбюро назначит его Председателем КГБ СССР.

Теперь понимаешь, что основная цель Ситникова не шпионы и басмачи, а мы! А нам это надо? Нашу основную задачу обозначил в разговоре с Андре Жидом, французским писателем, еще товарищ Сталин — сделать жизнь народа в СССР лучше, чем на Западе. Чтобы там население завидовало нашему строю, а не наши люди с завистью смотрели на их богатую жизнь.

А наши коммунисты-чиновники как будто сознательно руководят народным хозяйством так, что волосы встают дыбом. Да ты сама арестовывала в Ставропольском крае предателей, видела, как Леонид Ефремов житницу страны довел до дотационного уровня. — Да, у меня волосы еще сильнее закурчавились после того, как узнала, что они с Горбачевым — фашистским недобитком — и его женой-упырихой готовили нашему народу. И что ты предпримешь? — Пока не знаю. Думаю, уже неделю думаю. Ты-то что подскажешь? — Ну, я даже не знаю, ты такие вопросы задаешь… странные, не нашего уровня! А разве ты Ситникову не можешь рот закрыть, как нам, болтушкам?

— Рот ему закрыть просто, но пока это единственный канал донесения до генсека информации: что именно, на наш взгляд, неладно в нашей стране и что именно мы хотим изменить. И это надо сделать так, чтобы не напугать их до ужаса, чтобы они не объявили на нас охоту.

А то мало того, что на нас уже начали охоту все разведки мира и воры в законе нашей страны, так еще и родное государство может объявить нас вне закона. И что тогда делать? — Раз не хочешь и не можешь, давай отправим к нему самого умного и хитрого из нас, пусть Ситникову очки втирает. — И кого ты имеешь в виду? — Да ты и сам знаешь, вон как разулыбался: Вовку Шкловского, конечно! Недаром же ты сам ему дал позывной «Академик». С ним даже «СМЕРШ» дружит, а он вообще одиночкой незаметненько старается проскользнуть… — Спасибо, Стелла, скорее всего, мы так и поступим. Я вечерком зайду к вам, Шурика обниму, ладно? — Заходи, конечно, когда хочешь, ты же нам уже ближе, чем родня. Сашка жутко скучает, ты у него с языка не слазишь!

________________________________________________________

- Иван Дмитриевич, здравствуйте! Ничего, если я Вас немного отвлеку?

- Да я тебя только и ждал, нам пора выдвигать на моё новое место службы. Поедешь со мной, будем контру ловить в масштабах республики.

- Да, я помню, помню наш разговор. Но я не смогу разорваться на несколько частей. Сами понимаете, командование отрядом, научная работа, спорт, музыка, производство, не позволят мне полноценно заниматься криминалитетом, поэтому я перелагаю Вам взять с собой моего первого советчика, капитана Шкловского Володю, позывной «Академик». Он с утра в школе будет иногда сдавать экзамены по программе ВУЗов, а потом выезжать к Вам.

- КВС, ты с ума сошел? Я тебе приказываю, слышишь, ПРИКАЗЫВАЮ, отложить все свои детские делишки и следовать со мной к новому месту службы.

- Товарищ генерал - лейтенант, разрешите обратиться?

- Ты, КВС, окончательно сбрендил? Обращайся, - сбавил обороты генерал.

- В связи с не достижением совершеннолетия, непосильными перегрузками и ухудшившимся состоянием здоровья отряд «Одноклассники» готов подать рапорта об увольнении со службы. Разрешите выполнять?

- Ты, ты, ты вообще охамел… ты как со мной разговариваешь?

- Извините, я докладываю согласно Устава Советской Армии. Разрешите идти?

- Иди! И чтобы в 18-00 был здесь как штык, продолжим разговор.

++++++++++++++++++++

- Заходи, Валера, заходи, присаживайся. Да ты не чинись, не обижайся! Мы старики, к людям привыкаем, нам коней на переправе менять - последнее дело. А ты так резко, раз и в отказную! Где там твой Академик, зови, познакомимся!

— Вот, знакомьтесь, товарищ генерал-лейтенант, наш лучший аналитик, мой первый заместитель, Владимир Шкловский, дважды кавалер Боевого Красного Знамени!

- Да знаю я его, сам присутствовал при награждении здесь и в Георгиевском зале. Здравствуй, Володя! Рад, что будем служить вместе?

- Очень рад, товарищ генерал-лейтенант, набираться опыта рядом с таким профессионалом – скорохватом многого стоит! Мне все ребята завидуют.

- Отлично, - повеселел генерал, - тогда присаживайся, обговорим, как мы видим нашу дальнейшую службу. Ты, Валера, можешь идти по своим делишкам.

- Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант.

+++++++++++++++++++++++

Сегодня в школе мы, наконец, собрались в нашем классе. Какими же маленькими оказались наши парты, но наши воспоминания о времени, проведенном за ними, были такими большими, теплыми и светлыми!

Мы быстро договорились с Розой Павловной, что теперь нашим помещением станет актовый зал, где могли с комфортом разместиться не только мы, но и наши гости: профессора-экзаменаторы, а после них — и музыканты с экспертами.

Начался день с хорошего.

Роза Павловна выдала нам графики экзаменов по вузам: завтра у нас первый экзаменационный день, проверять наши знания будут преподаватели нашего Чирчикского политехнического института.

Экзаменовать они нас будут в течение трех дней: за это время опросят всех тридцать человек по темам высшей математики. Каждый день после 17 часов, времени, отведенного на прием экзаменов, членов экзаменационной комиссии и равного количества экзаменуемых на автобусе, выделенном нам решением Чирчикского горисполкома от ЧАТП, вывозили в медучилище, где члены отряда делали профессуре лечебный массаж.

Поскольку экзамены мы сдавали в порядке живой очереди, партиями по десять человек, то свободное время мы проводили в спортзале, где выделенные Спорткомитетом тренеры по футболу и волейболу начали проводить с нами тренировки.

Начальник отдела культуры горкома партии ознакомил нас с решением экспертов Министерства культуры Узбекистана. Оказывается, из-за отсутствия в Чирчике соответствующего квалифицированного музыкального оркестра принято решение об экзаменовании нас в Ташкентской консерватории.

Нам вручили к изучению требуемый репертуар. Сказали, что слушания пройдут по готовности, но желательно ровно через неделю. Наши замечания о том, что ровно через неделю у нас будут очередные экзамены и нам нужно для репетиций музыкальное сопровождение, вначале были вельможно проигнорированы.

Тогда я взорвался:

— Слушайте, как вас там? Вас судьба Каймакова ничему не научила? Могу вам персонально рассказать, где вы окажетесь, если мы не сможем нормально сотрудничать!

Здесь вам не школьники, а боевые офицеры КГБ. Вам нужно, чтобы мы сейчас вас задержали как саботажника?

Нет, не хотите? Хорошо, тогда организуйте нам на репетиции оркестр, с которым нас будут прослушивать!

Пусть приезжает каждый день с 12:00 до 19:00, с завтрашнего дня по среду следующей недели — дня проведения экспертизы.

Когда чиновник ушел, я спросил у ребят: — Вам не кажется, что местная культура решила уронить нас лицом в грязь? — Именно это они и задумали. Придурки! История учит, что она никого ничему не учит, — высказала общее мнение Адмирал.

Я обратился к ВГ с общего согласия: — Что будем делать? Отправишь нас на два года в прошлое, чтобы сделать из нас гениальных музыкантов? Или подселишь в нас гениальных музыкантов? — Какие вы, ребята, шустрые, так и хочется вам стать во всем первыми! Вы и станете первыми, но поскольку музыкальные инструменты — не наш приоритет, то осваивайте их сами, а мне тоже хочется оттянуться.

Поэтому сделаем так: тренируйтесь пока с тем, что вам дадут, а перед экспертами я заставлю инструменты зазвучать даже вопреки воле музыкантов, на пределе возможностей. Это будет прикольно!

_______________________________________

Вечером у Стеллы дома Шурик выиграл у меня четыре партии из пяти, одну я с большим трудом свел вничью. Шурик сиял. Чувствовал он себя хорошо, по квартире передвигался свободно, но на улицу мама ему выходить не разрешала из соображений конспирации. Он ко мне пристал: — Валера, а можно я стану таким же высоким, как ты, или хотя бы как Стеллка? — Нет, Шурик, даже и не мечтай! Твой организм для этого не предназначен. Вспомни, все великие люди были среднего или почти среднего роста. — Но я же пока не великий человек, — смутился пацан.

— Пока не великий человек, но я думаю, что уже в этом году на чемпионате Узбекистана ты выступишь и станешь чемпионом, а в перспективе сможешь стать и чемпионом мира. — Да ну, ты гонишь, — усомнился Шурик. — Что это за выражение? — возмутилась Людмила Васильевна. — Вот ведь беда: ни с кем из шантрапы не общается, а жаргонизмы так и лезут!

Кстати, Валера, ты что сделал с моей девочкой? Такая была славная девушка, а стала какая-то здоровенная оглобля, я её даже боюсь! — Ну, мама, как тебе не стыдно, — покраснела Стелла. — У нас в классе все такие, а Гала Сидоренко вообще два метра, и довольная, что стала выше даже Быковой, наравне с парнями.

— Молчи, дочка! Еврейская девушка должна быть тихой и нежной, а не спорить с мамой по пустякам!

Я поднял палец вверх, прося тишины. Меня вызывал по одитор-связи Выходец: — Валер, нас троих: меня, Межу и Оскара в кафе «Химик» приняли менты, выручай!

— Вы там были в гражданке? — Да, в гражданке, мы же не идиоты — идти пьянствовать в форме. — Никого не покалечили? — Нет, просто пяти шпакам рожи начистили. — Где вы сейчас? — В центральном РОВД. — Сейчас буду, здесь ходьбы три минуты.

_____________________________________________

Поспешно попрощавшись, я двинулся выручать ребят.

В РОВД, предъявив документы, забрал парней, наплевав, что они в рамках легенды задания вписывались в образ. Майор, дежурный по отделению, с иронией и добродушно засмеялся: — Да это наш контингент уже два последних года. Пока они в Москве были, мы отдыхали, а теперь опять работы подвалило!

Да, подскажи, майор, чем ты их там откормил? Они за два месяца такими комодами стали! Я тоже так хочу!

Я засмеялся: «Моей заслуги здесь нет, это мать их, так перетак, с отцом постарались!»

Вышли из отделения, и я с интересом спросил: «Первый свободный вечер и у нас уже ЧП. А Трошин где?»

- Он с нами не пошел, сказал, что по девчонке своей соскучился, пошел проведать.

- А вы значит, девок не любите, кулаками круче помахать – вот это по-нашему!

- Ну да, командир! Последний раз такое, прости, - сказал Оскар. Остальные двое, насупившись молчали, их уязвленное самолюбие жутко страдало.

Не став распекать парней, ибо сам такой, посмотрел на их блаженно пьяненькие рожи, неожиданно предложил: «А давайте - ка двинем ко мне домой, там мама молодое вино сделала, посидим по-человечески!»

Межа и Выходец согласились с полпинка, с восторгом, а Оскар, как истинный человек востока (он казах, но с детства живет в Чирчике), сделал попытку отказаться: «Твою маму стыдно беспокоить в таком виде, пойдемте по домам».

- Ты мою маму не знаешь, она меня почти 2 недели не видела, рада будет и мне и вам тоже.

Успокоил, по дороге зашли в ресторан «Восток», набрали разной закуси (деньги карман жгли: все получили по 500 рублей: зарплату, призовые, наградные - душа требовала праздника!)

Мама нам действительно обрадовалась, слезу, незаметно для нас, пустила.

Познакомились, сестры Любы ещё не было: она сразу после работы в детском саду ушла на курсы хореографии.

Мы быстренько накрыли в зале на стол, выпили, потом мама с Оскаром пошли на веранду, готовить жаркое, а мы предались воспоминаниям.

Нам было о чем поговорить: все мы были разбросаны по разным городам — Межа в Ленинград, Выходец в Таллин, Оскар в родную Алма-Ату, в которой до этого он ни разу не был.

Пока то да сё, мама с Оскаром поставили картошку на медленный огонь тушиться и присоединились к нам.

Выходец как раз рассказывал, что после того, как в Таллинском Управлении КГБ взяли начальника, мелкие предатели прыснули из здания в разные стороны. За ними погнались.

Сам Выходец бежал за каким-то блондином почти тридцать минут. И был страшно преступнику благодарен — тот бежал по таким историческим местам, какие Сашка видел разве только в кино.

А теперь он несся по Старому городу и еле успевал крутить головой, так сильно хотелось рассмотреть то, что раньше видел только в шпионских боевиках.

Наконец, тот забежал в музей «Башня „Толстая Маргарита“» и спрятался в бойнице (или нише, не знаю, как правильно), в обнимку со здоровенной пушкой XVIII века.

Сашка с юмором рассказывал, как выковыривал предателя оттуда посулами и, вперемежку, угрозами.

Соваться ему туда, брать негодяя не хотелось — тот был вооружен табельным оружием.

Только угрозы Сашки, что вот он сейчас пролезет через жерло пушки, схватит его и без суда и следствия выбросит наружу с большой высоты, возымели успех.

Видимо, нелепость предположения, что огромный амбал Сашка сможет проникнуть к нему через ствол орудия, окончательно сломила дух оборотня. Но, надо отдать должное, подготовка у парня была что надо!

На очередное предложение выбросить пистолет и выйти, он пролепетал, искусно играя страх: — Пушка слишком большая, у меня не хватает сил, чтобы её поднять! Саня сначала не понял, что он имеет в виду, а потом до него дошло, и он ответил: — Не боись, брателло, я возьмусь с казенной части, и мы вдвоем сделаем её как игрушку! Только тогда тот выбросил пистоль и вышел, задрав руки, да ещё спрашивает Выходца, мерзавец: — А вы можете гарантировать, что у меня будет следователь с вашим большим чувством юмора? Межа заключил: — А он и в зоне хорошо устроится, клоуном подрабатывая! Все мы пьяненько и счастливо расхохотались.

Мама принесла жаркое, под горячее выпили молодого игристого вина, закусили. Выходец заметил: — Мы все болтаем, а ты, Валера, что-то всё молчишь, лыбишься. — Да что я, у меня была самая легкая работа, за меня действовали Ситников и ВГ. А вот Витяня был в Минске, он ничего про тамошних партизан не рассказывал?

И что это за девушка у него вдруг образовалась? Никогда он ни о чем таком не говорил. А сам усиленно подмигиваю друзьям, семафорю в сторону мамы, дескать: «Не при матерях же страсти-мордасти рассказывать!» — Ты разговор в сторону не уводи, — возмутился Межа, — колись давай! Остальные зашумели: — Давай, давай, поделись, очисть душу, признайся, каким коньяком вас Трофимов напаивал!

Я подумал: да что там, ведь ничего страшного в Москве не произошло.

Когда меня год назад из автобуса на всей скорости пьяный придурок выкинул и я себе всю морду разбил об асфальт, то моя мама приняла это как должное, ничуть не удивилась и вообще прекрасно пережила (ну, это я так думал).

Немного смущаясь, начал: "Мам, я сейчас буду говорить про службу, ты, пожалуйста, не слушай, а то где-нибудь выплывет — и мне нагорит". Мама прикрыла ушки руками, типа «я ничего не слышу» (знаем, знаем, плавали, знаем: наши милые дамы всё прекрасно слышат! И больше того — слышат и то, что мы говорим, и даже то, что думаем, а выясняется это в самый прискорбный для нас момент!). — Вы прекрасно помните, что генералы должны были договориться о том, чтобы провести меня к Андропову.

И ВГ меня к этому готовила, подготовила даже к тому, что меня близко к Председателю не подпустят и мне придется действовать на расстоянии.

Ни она, ни я, естественно, не знали, как передать одитора на дистанции.

Методом тыка она научила меня, как зафутболивать шарик в человека почти с десяти метров.

— Поэтому шел я по коридору к кабинету председателя чуть ли не насвистывая (напускная бравада, конечно).

Вошли, доложились. А там столы стоят буквой «Т». Андропов сидит в серединке короткой перекладины. И длинная сторона буквы полностью перекрывает траекторию движения шара, никак я не смогу от пола попасть в гада.

Что делать? Помню, что в нашем деле главное — не паниковать! Смотрю: есть ли шанс откачнуться влево, чтобы освободить линию огня от помехи?

Можно, но тут замечаю, что за мной очень внимательно наблюдает сидящий за столом человек.

И вдруг с моим зрением как будто что-то случилось, как пелена с глаз упала: я увидел, что за столом сидит какой-то зверь, типа ящера или громадного варана с зубами как у белой акулы, и злобно таращится на меня, карауля.

И понимаю: сделай я хоть движение — и мне пипец. Время во мне от страха побежало быстрей, и я вспомнил наставления ВГ: «Не шевелись, делай всё мысленно. Мысленно ты всё сможешь сделать правильно и в сто раз быстрее, чем в натуре».

Мысленно прицелясь, я понимаю, что с правой ноги мне не попасть никак — как раз здесь стоит стул с высокой спинкой.

Тогда я решаюсь! Мысленно опускаю шарик, заряженный 85 процентами любви, по правой ноге до мыска, высоко, до самого потолка, подбрасываю одитора и, опять же мысленно, делаю сальто вперед и левой ногой пробиваю шарик монстру прямо в морду!

Попал! Я чуть не заплакал от облегчения и восторга.

Ну, дальше дело техники.

Пока я приходил в себя, Ситников заставил Андропова подписать все нужные нам документы, телеграммы, вызвать секретаря, передать эти документы по адресам.

С подачи Ситникова Андропов вызвал начальника охраны, приказал пропустить в здание десантников и разоружиться. Короче, всё по обычной схеме.

Признаюсь честно: никогда я не был настолько опустошенным, выгоревшим, ни к чему не годным. Целых минут пятнадцать я был почти в состоянии грогги.

И мне это очень не понравилось — никак не подозревал, что я такой слабак!

Все ошеломленно и сочувственно молчали. Наконец Межа опомнился: «Да, ребята, невозможное дело мы провернули! Никогда бы не поверил, что смогу в этом участвовать. Давайте выпьем. За Победу!»

Пиршество пошло своим чередом. После чая мы сдвинули стол и стулья к окну, бросили на пол у контрамарки поперек 2 матраса, простыни, подушки. Ребята со словами: «Давно мы в такой классной обстановке не ночевали», улеглись и ещё долго баловались, балагурили. Но, наконец, сон сморил их.

Меня же, почему-то в этот раз алкоголь совсем не брал. И я перешел в другую комнату, приткнулся на крохотный диванчик с книгой Снегова в руках, но тут нарисовалась ВГ: «Что-то ты, сокол мой ясный, филонить стал!»

- Да где же филонить? За последние 2 месяца первый раз выпили, и я в руки книгу взял! Ты меня вообще загоняла! Должен я свой культурный уровень повышать, а то с интеллигентным человеком и поговорить не смогу.

— Это о «Диктаторе» ты хочешь говорить? Роман, конечно, проникновенный и даже, частично, нам в тему, но ты бы лучше «Розу мира» Андреева изучил.

- Да листал я твою «Розу», оккультный бред, нам какая разница, как там называются разные слои Шаданакара*, комсомольцам такое читать не к лицу.

- А я, по-твоему, тоже оккультный бред? Ты говори-говори, да не заговаривайся, расслабился он, понимаешь: ведьма как будто у него на побегушках! Вставай давай, в присутствии дамы джентльмены стоят, а он лежит, яйца чешет!

- Чего это яйца? Чуть что, сразу яйца? Вон мой кот Мишка целыми днями им блеск наводит, а мама ему все самые вкусные кусочки подкладывает.

А я верчусь, как белка в колесе, и что в награду? Моя рожа в рамке прицела! Не нравлюсь? Найди себе другого раба и гоняй его себе на здоровье, - вконец разозлился я.

- Да если бы могла, то давно бы так и сделала, но все такие придурки уже давно в психушке сидят, тамошних садистов радуют. А ты ещё маленький, хорошо маскировался, не засветился.

Думаешь весело наблюдать, что вы всю планету загадили, друг другу подлости делаете? До вашей, так сказать, цивилизации, уже несколько рас аморальных уродов уничтожили. Ваша тоже на грани стоит. А вы все же, как нелюбимые, но дети. Вас столько тысячелетий растишь, растишь, а в итоге что?

- Что? - на автомате переспросил я.

- Гадюшник устроили, заср*ли всё! Куда ни глянь, мусор, брошенные карьеры, загаженные реки и моря.

Для вас старались, такую красоту устроили! А где теперь та красота? Только там, где вас нет!

Да и стоит только на свете порядочному человеку появиться, так его сразу или в психушку, или на костер, или, в лучшем случае, подвергаете остракизму, типа: «Пшёл вон отсюда, выращивай капусту! Ах! Не хочешь капусту, ну тогда вот тебе чаша с цикутой, наслаждайся!»

- Ну, так помогла бы такому человеку!

- Да не могу я, Боги запрет наложили. И даже, если достучусь чудом, люди голос в голове за Дьявола или ещё какую гадость принимают, пугаются. Общаться отказываются. Давно уже даже искать перестала.

- А как же я? Мы с тобой так легко состыковались!

- Ты? С твоей аномалией я ещё не смогла разобраться, здесь что-то со временем напутано, но каким-то образом у тебя есть ещё и параллельное сознание вне головы, но тесно с ней связанное, неведомо мне пока, как появилось. Ты не мой, какой-то урод, аномалия, чудо. Тебя и искать не пришлось, твои уши из ноосферы до самого Марса торчат!

- Что, это я урод? Нагло навязалась, используешь нас днем и ночью, да ещё и обзываешься. Не хочу больше тебя ни видеть, ни слышать, ишь, повадилась!

- Эй, ты чего распетушился? Вот ведь подлая ваша человеческая натура, только почувствуете слабину, сразу начинаете права качать.

А если ещё и капельку власти получите, сразу начинаете ею злоупотреблять. И ведь никакой совестью вас не усовестишь!

Заканчиваете беспредельничать, только если голову отделить от шеи. Но учти, я тебе не Ситников, даже если ты в майорских погонах!

Голову отделить я тебе, конечно, не дам, но вот проучить за дерзость могу так, что мало не покажется!

Я опешил.

Наш мысленный диалог с ВГ, который обычно напоминал дружеские пикировки, впервые натолкнулся на такую глухую, ледяную стену древней обиды и жесткости.

В её голосе, звучащем прямо внутри черепа, прорезались такие нотки, от которых у меня по спине пробежал вполне реальный, осязаемый холодок.

Перед глазами снова на секунду вспыхнула морда того варана из кабинета Андропова.

— Я тебя быстро накажу: прикажу влюбиться в Сову (местная бомжиха) и будешь за ней всюду вонючий мешок таскать.

— Ладно, хватит!

Ты меня не усовестила — сама хороша, но напугать — да, напугала. Говори, что делать надо? — Освободи в четверг мне десять человек для начала: я с вами буду ликбез проводить по производству удобрений.

Там у меня практически всё готово. Приведи их на химкомбинат, договорись с Кадыровым, пусть выпишет вам пропуск на круглосуточное хождение.

Будете после обучения вначале дежурить по два человека по восемь часов три дня подряд, через два выходных. — Да ты что? Это же каторга! — Ничего не каторга! Когда войдете в нормальный технологический режим, будете дежурить по одному.

Иначе первый год никак, а потом что-нибудь придумаем.

Там, действительно, у вас начнутся международные игры, не до производства будет. — Как мы успевать будем, в сутках всего 24 часа!

Все родители жалуются, что нас почти не видят, что мы как оглобли вымахали, одежды на нас не напасешься, растем как крапива на дрожжах. — Ты действительно хочешь, чтобы я что-то сделала?

Я могу, запросто: вот прямо сейчас ваши мамы забеременеют, родят, им станет не до вас!

Шикарную зарплату вы уже получаете, а от денег с производства вы уже в этом году станете неприлично богатыми людьми, родителям поможете!

Ну что, делать вам ещё по брату или по сестре, или по обоим сразу? Ручаюсь, что постараюсь, и они будут гениями покруче вас!

У твоей мамы сколько было детей? А, вижу: было шестеро, трое умерло ещё до войны, две красавицы-сестры живы.

Во! Придумала: давай восстановим справедливость и дадим тебе сразу опять ещё трех братьев-богатырей! Вон, смотри, как славно их прообразы в зале храпят! Вот ведь будет тебе каждый день такая красота, брателло!

Я, ошеломленный и обалдевший, тупо смотрел перед собой: "Нет уж, лучше я день и ночь буду крутиться как волчок, только мам наших не тронь, они и сами со своим потомством разберутся!" —

У твоей мамы сколько было детей? А, вижу: было шестеро, трое умерло ещё до войны, две красавицы-сестры живы.

У твоей мамы сколько было детей? А, вижу: было шестеро, трое умерло ещё до войны, две красавицы-сестры живы.

Во! Придумала: давай восстановим справедливость и дадим тебе сразу опять ещё трех братьев-богатырей! Вон, смотри, как славно их прообразы в зале храпят! Вот ведь будет тебе каждый день такая красота, брателло!

Слава Богу, исчезла! Ну как теперь уснуть? Три брата и Сова — обалдеть и не встать! Вот это расслабились так расслабились!

Как там у Высоцкого: «Помню только, что стены с обоями!» Мне бы его заботы! Завидую!

* В мифологии Даниила Андреева «Роза Мира» Шаданакар — это собственное имя брамфатуры (духовной сущности) нашей планеты Земля. Он представляет собой комплекс из множества разноматериальных слоев, включающий как светлые, так и демонические миры, и является пространством, где происходит борьба между силами света и тьмы.

Глава 14

Утром мы, четыре ученика, трезвым и бодрым шагом чешем в школу. Рассуждали о том, как хорошо вчера погудели. Межа меня спросил: «Валер, ты только не обижайся, но почему вы так бедно живете?»

Я расхохотался: «Сереж, ты не видел, как живут мои друзья в бараках. Вот мы все учимся в элитной школе Чирчика. Вы все живете в центре города, то есть в самых лучших зданиях и квартирах. Вы, как правило, из благополучных семей и можете не обращать внимания на очевидное. А я пришел в вашу школу после окончания восьмилетки только потому, что моя старшая сестра, Тамара, была любимой ученицей нынешнего завуча школы, Аси Марковны.

Моя сестра обладает мощным аналитическим умом и интуицией. Это позволяет ей, как бы даже не раздумывая, выбирать правильный путь, как при анализе литературного произведения, так и жизненного пути. Благодаря такой незаурядной личности, меня и взяли в школу, надеясь, что и я не далеко откатился от сестры. А вот всех остальных моих соучеников отправили доучиваться в 10-ю школу. Обычная школа. Но вот я в первый же год, получил полной мерой высокомерие деток высоких родителей. Извините, что-то меня не туда потянуло.

Мы все на прошлой неделе брали предателей, проводили в их домах обыски. Эти дома – полная чаша! Спрашивается, чего им не хватало? Почему они решились на предательство?

Мы не задавали им этот вопрос. И так понятно! Они привыкли только брать. И когда они видят, что кто-то имеет возможность брать больше, чем могут захапать они, зависть застилает им ум, и они начинают ненавидеть тех, кто мешает им получить больше, чем они могут сожрать, то есть нас с вами.

— Поэтому нам так приятно «дарить» им любовь, чтобы увидеть, как совесть плющит и корежит их сознание и тела. Мне мама всегда говорила: «Только то, что ты заработал — твоё. То, что украл, словчил, обманул, присвоил, рано или поздно ударит по тебе. Вдвое, в десять раз сильнее, чем ты выгадал!»

Между прочим, слово «выгадать» образовано от слова «гад». Вот и получается, что мама никогда не хотела иметь ничего общего с гадами. Была и колхозницей, и нянечкой в яслях, а у них зарплата тридцать пять рублей в месяц.

А детей у неё трое, да двое из них — девчонки! А им надо раз в десять больше, чем нам, шантрапе. Отсюда и бедность.

Но вот смотри, не знаю, рассказывали вам отцы или нет, но войну выиграли деревенские, неприхотливые мужики и парни, которые понятия не имели о комфорте и ресторанах. А мне друзья мамы, прошедшие окопы и госпиталя, с болью передавали слова городских тыловиков: «Герои пусть умирают в траншеях, а мы будем любить их вдов!»

Вот такая плесень и осталась процветать в тылу и штабах, а честных людей тридцать два миллиона убили на войне. Извини за боль и пафос, но зацепил ты меня своим вопросом.

— Да, — вздохнул Оскар, — недаром людоеды сетуют на обилие черствых людей!

— О, — подхватил прикол Выходец, — если хочешь быть здоров, ешь на завтрак докторов!

— Ничто человеческое людоеду не чуждо, — закруглил тему Сергей, — и съел красотку!

— Шутки кончились, начинается служба, — подвел я черту, входя в школу.

— Баста! Говорит Москва! Все остальные работают! — щелкнула, закрываясь, школьная умная дверь.

— Сегодня первый раз мы сдаем экзамен из программы вуза, — начал я. — Я знаю, что вы не волнуетесь, но прошу вас быть внимательными. Все экзаменаторы хотят из принципа нас завалить.

Поэтому каверзные, парадоксальные вопросы они подготовили заранее. Значит, если сомневаетесь, лучше схохмить. И пока «прохвессор» будет соображать, одитор подскажет правильный ответ. Помните, как нам Вася Смутин анекдот рассказал?

— Я не слышал, — сказал Выходец.

— Ну да, ты же у нас новенький. Слушай: «Равшан, ты экзамен по рюсский язик сдал? — Завалил. — Пачемю? — Патомю что „ослаблять“ — это глагол, а не любовница осла, как Ашот подсказал!»

Это, конечно, не парадокс, но и на приколах люди неплохо горят.

__________________________________

Вход в зал охраняли два автоматчика. Мы ошеломленно остановились.

— Это что за чудо? — удивленно спросил Межа.

Девчонки у окна, стоявшие стайкой, ответили:

— Распоряжение Завьялова. Объяснил, что ему пришла шифровка из Москвы. Велели всё секретить, протоколировать, режим охраны усилить. Профессуру на входе чуть не рентгеном просвечивали.

— Да нам-то что, — махнул я рукой, — мало ли какая бюрократическая моча в голову начальству ударила.

Но настроение резко пошло в пике.

- Первая пятерка, согласно перечню в классном журнале, вперед, ать-два, на штурм диплома!

В зале, кроме экзаменаторов, сидели ещё и стенографистки. За порядком наблюдал зам начальника Управления КГБ по кадрам Корнеев Виктор Андреевич. Он с улыбкой встретил экзаменуемых:

— Наконец-то нам представился случай ближе познакомиться, а то листаю ваши личные дела, но за ними живых людей не видно. А вы вон какие богатыри. Надеюсь, ни у кого нет желания пошпаргалить?

— Веселый вы человек, Виктор Андреевич. Какие могут быть шпаргалки при таком режиме сдачи экзамена: беседа три часа, без подготовки, без задержки в ответе. Думаю, что это у профессуры будут задержки с новыми вопросами, — пожаловалась Андреева.

Все расселись перед профессорами и понеслось время бешеной кобылой: самый главный профессор напутствовал: «Надеюсь, коллеги, что мы не услышим сегодня такое, что даже параллельные в наших головах пересекутся!»

Пока ребята бились на логарифмах и интегралах с профессорами, мы прошли в спортзал, разбились по гендерному признаку и попали под власть футболиста и волейболиста. Началась обычная разминка и растяжки. Тренеры пораженно переглядывались: такой физической подготовки они не встречали даже у КМС, не говоря уже про любителей - мастеров.

++++++++++++++++++++

В этот день успешно сдала экзамен первая десятка уже не школьников, а студентов. Счастливые и довольные, они никак не могли угомониться и бесились, и шутили, и весело обсуждали уловки ученых мужей, которые они ловко обходили стороной или переводили в шутку.

Усталую и удивленную профессуру, вместе с девчонками наш автобус повез в медучилище, на массаж. Только там нашлось нужное нам количество массажных столов.

Девочки применили к экзаменаторам массаж второй степени жесткости: вымещали на профессорах тот стресс, который переживали до экзамена. Но ученый люд мужественно терпел сладостную муку и с надеждой спрашивал: «А завтра нам тоже намнут бока?»

- Бока намнем, шею свернем и ноги крючком согнем, - смеялись осмелевшие и обнаглевшие от вида обнаженных спин беззащитных ученых мужей девчонки.

++++++++++++++++++++

Мы же собрались в зале кружком и обсуждали наши успехи на ниве спорта и были страшно недовольны. Наши знания о выбранных нами видах спорта были крайне скудны и недостаточны. Но даже исходя из них было ясно, что попавшие к нам тренеры не смогут вывести нас не то, что на мировой уровень, но даже и на фоне сборной Узбекистана мы будем выглядеть бледными аутсайдерами. Девочки расстроились и стали говорить, что они не станут позориться и играть на поражение.

— Братья и сестры, — начал я официально, — никто и не предполагал, что мы сразу заиграем хорошо. Но и не посмотреть вначале на то, чем мы располагаем, было бы ошибкой. Поэтому у нас есть два уже испытанных нами пути. Первый — это дать уйти в прошлое на год или столько, сколько надо, нашим копиям, а потом вернуть их в сегодня и наложить на нас снова.

Или же, как это было с поэтами, наложить на нас спортивные качества игроков, команд или тренеров и пытаться здесь начать сыгрываться. Я предлагаю единственному среди нас спортсмену Валере Комарову высказать своё мнение, как наиболее знакомому с этой темой.

Кстати, Валер, тебе не хочется наложить на себя качества какого-нибудь великого пловца и добиться индивидуального успеха?

— Нет, брать на себя образ пловца я не хочу, — ответил Валера. — У меня с увеличением роста до двух десяти и так стали такие мощные гребки, что за мной уже никто в бассейне угнаться не может. К тому же я занимался спортом, чтобы было легче поступить учиться на военного летчика. А вот по спорту я так хочу сказать, вначале в принципе.

Все мы помним, какой шок испытали, когда внезапно, без всякой подготовки, оказались в Рязани, в среде курсантской дедовщины. И хотя мы уже и тогда были командой и смогли дать отпор борзым дедам, но мало кто из нас тогда не плакал по ночам в подушку от тоски по дому.

Поэтому лично я против отправки в прошлое, да ещё и поодиночке. Это полный писец, правда, ребята?

Хулиганы одобрительно засвистели, а девчонки все как одна встали и проскандировали:

— Молодец! Мы тебя любим!

Покрасневший Комар продолжил:

— Со вторым направлением тоже не всё понятно. Оба вида игры — коллективные, в них важны как личные качества, так и сыгранность. Вот возьмем волейбол: здесь как нигде важна согласованность. Из-за сравнительно малого игрового поля действие развивается стремительно. Поэтому я бы предложил, например, взять команду целиком, скажем, выигравшую в январе чемпионат мира в Японии, и наложить их умения на наших девочек. Кто-нибудь помнит, кто там выиграл?

Подняла руку и поднялась, как на уроке, Наташа Ким:

— На этом чемпионате спортсменов соцстран политики кинули, и они покинули Токио. Поэтому там осталось всего четыре команды, и выиграли японцы. На втором месте были, по-моему, американцы.

Мне кажется, что Валера прав и нам можно попробовать с японской командой. Они чемпионы, и мне японцы больше нравятся, чем амеры. Амеров я в свою голову пускать не намерена.

А японцы — они почти как узбеки: вежливые, гостеприимные. Если с ними не воевать, конечно.

— Вот, — удовлетворенно сказал Валера, — по волейболу у нас уже есть шикарное предложение. Я бы только добавил, что профессионализм японского тренера нужно привить нашему тренеру. Получится замечательный синтез японского гири, узбекского трудолюбия и добродушия. Осталось…

— Подожди, что такое японское гири? Чем оно лучше наших советских гирь? — оскорбился Оскар.

— Оскар, как-то наше телевидение показывало документальные фильмы о Второй мировой войне. И я увидел, какие нечеловеческие тяготы испытывали японские солдаты на фронте, особенно в джунглях.

Диктор объяснил, что в наших цивилизованных странах такой фильм вызвал бы массовый отказ от воинской службы. Но у японцев подобные кадры вызывали обратный эффект — они не могли отсиживаться в сторонке, когда другие сограждане терпят такие лишения.

В японской культуре это называется «гири» — некая моральная необходимость, заставляющая человека порой делать что-то против собственного желания или вопреки собственной выгоде.

Ха, если бы японская мысль остановилась только на этом! Но хитрожопая японская верхушка придумала ещё более страшное понятие — «гими». Это значит, что как только человек родился, он сразу становится нравственно должен: маме, роду, обществу, государству, микадо. И этот моральный долг ты никогда не сможешь выплатить. Представляешь, Санёк, ты ещё не родился, а на тебе уже долг копится, как снежный ком.

— Нет, нет, я из того племени, которое считает, что лучше полные карманы долгов, чем воздух в кармане! — отмахнулся тот.

— Да, ты явно не японец! А вот западные культурологи считают, что именно этими качествами и объясняется необыкновенный послевоенный подъем японской экономики.

Но мы сейчас говорим о другом. О спорте. И нам надо выбрать лучший способ достижения поставленной перед нами ВГ цели. Девушки выбрали для себя коллективный способ.

В футболе, мне кажется, такой вариант нам не очень подходит. Мы видим, что на пьедестале почета постоянно происходит ротация команд. И только там, где играют яркие, харизматичные спортсмены, отмечается стабильно высокий уровень игры. Так, может быть, нам собрать в команду наиболее сильных игроков мира?

Согласовать сильным тренерам игру таких личностей, отдавших свою жизнь целиком спорту, будет намного проще, чем из нас, по умолчанию рядовых не-игроков, создавать элиту футбола.

Это одно соображение. Второе: как мы видим, девочки выбрали путь коллективизма. А если парни выберут путь сбора ярких индивидуалистов, то мы сможем на практике определить наилучший способ достижения цели.

— Мы услышали мнение не мальчика, но мужа, — подал я голос. — И ВГ тоже с большим интересом слушала моего тезку. Она согласна с его мнением и готова нам в этом помочь.

ВГ уже сообщила мне имена лучших футболистов и тренеров, их характеристики, и предлагает каждому из нас самостоятельно выбрать того игрока, к которому лежит душа.

Конечно, никому не возбраняется взять несколько слепков с профессиональных навыков спортсменов, но ей кажется, что это больше подходит тренерам. Им по долгу службы приходится совершать анализ и синтез разных методик, в то время как игроку это может только помешать.

В ответственный момент два слепка в теле спортсмена вступят в спор о том, как надо действовать, и удача вместе с моментом будут упущены.

— А пока нам надо выбрать капитанов команд и начальников секторов научного направления, — продолжил я. — Ибо один человек, даже при наличии способности к распараллеливанию сознания, не сможет спорить с академиками по поводу заключения договоров по математике, предположим, и органической химии.

Надо выбрать ответственных хотя бы по семи-восьми дисциплинам, основным для развития государства. Это могло бы не иметь большого значения, но ВГ требует при составлении договоров уделять громадное внимание предвидению. Нам ни в коем случае не должны навязать темы исследований, связанные с развитием военной техники и фундаментальной науки — как у нас, так и на Западе.

Лучше пока настаивать на том, что мы сами, как и весь народ, испытываем большое неудобство от отсутствия в магазинах элементарных вещей: одежды, обуви, продуктов. Именно это является причиной острой зависти нашего населения к жителям западных стран.

Обещайте академикам, что после решения насущных задач мы сможем приступить к темам, которые ставит перед учеными партия и правительство.

Думали, спорили. Это всё-таки не комсорга выбирать.

Капитан команды — это не халям-балям, а тот, кто будет проедать тебе плешь за каждое неверное движение. Выбрали двух авторитетов: капитаном волейболисток стала Закиркина Света (Закир) — худая, требовательная, въедливая и настырная хорошистка.

Капитаном футболистов назначили её двоюродного брата, лидера хулиганов Межавитина Сергея (Межу). Ответственными по секторам науки, недолго думая, назначили отличников. Как выразился Межа: «Пусть от них хоть какой-то толк будет».

— Братья и сестры… — начал было я, но меня тут же перебила Ситникова.

— КВС, бросай ты этот монастырь здесь нам устраивать! Если мы ещё раз услышим эту пакость, то я, Таня и Наташа устроим тебе темную! Ты нас понял?

— Понял ли я? Понял, — усмехнулся я. — Если темной будет комната, а губы окажутся мягкими, то я согласен! А если кулачки будут острыми, а синяки темными — то я против!

________________________________________

— Нет, ну какой нахал! А вначале таким скромнягой прикидывался! — зашушукались девчонки.

— Ребята, кроме шуток, — посерьезнел я. — Мы совсем забыли, что на нас висят «глухари» МВД.

Положите сверху ладонь и дайте одитору команду скопировать всё в память. Дома уже спокойно, с чувством, с толком, с расстановкой разберемся, где там следствие накосячило. Потом заполните протокол со своими выводами — так, как мы это делали в деле Андропова и его команды.

Только прошу: учитывая, что здесь служат не московские интеллектуалы, а совсем даже наоборот, в конце протокола обязательно укажите еще раз действующие ФИО преступника, его адрес, приложите схему или кроки, где спрятаны улики и доказательства.

Если потребуется киноматериал, обратитесь к своему одитору, чтобы обеспечил съемку и поместил нарезку преступления в наш архив. При сдаче дел в МВД мы приобщим их к материалам.

В общем, всё как обычно. Только раньше эту работу выполняли следователи, а теперь это легло на наши плечи.

— КВС, а что нам теперь делать с «неприкасаемыми»? — Люда Скурихина посмотрела на меня с легким прищуром. — Каждый раз у нас с этим проблемы. Здесь и в Ташкенте этими вопросами занимался Ситников, в Москве — Пельше. Теперь что, ими будет заниматься Завьялов?

— Интересные вопросы ты всегда задаешь, Люда, — ответил я. — Действительно, мы уже переросли тот детский уровень, когда не могли самостоятельно решать такие вещи.

Давайте рассуждать вместе. Поскольку на местном, областном и республиканском уровнях партийные и силовые органы знают, что мы можем напрямую решать вопросы в Москве, на нас никто давить не решится. А если и решится от отчаяния, то крупно об этом пожалеет.

Поэтому, если мы определили, что раскрыли «глухаря», и там виновником является «неприкасаемый», то, согласно субординации, сдаём дело по подведомственности — в МВД или в КГБ.

Параллельно пишем рапорт в республиканский Комитет партийного контроля о наличии уголовного преступления у члена партии имярек. Но и со своей стороны запускаем в этого имярек одитора — пока нейтрального, чтобы он сообщал нам о перипетиях дела.

Если с фигурантом поступают по закону, то мы дистанционно даем одитору команду, и он тихо, бесследно тает в имярек в течение года.

— Почему в течение года? — не поняла Людмила.

— Мне кажется, что его родственники или друзья не оставят в беде своего человека, — пояснил я. — Они могут на зоне создать ему особые условия отбывания наказания или, наоборот, заставить его замолчать навсегда.

от тогда одитор и сдаст нам такого доброхота или злодея, и мы им займемся всерьёз. Тогда и будем устанавливать, насколько у этого человека рыльце в пушку и насколько он стал грязным.

— Мы смутно догадываемся, что ты имеешь в виду, но хотелось бы услышать напрямую полную расшифровку этого понятия, — Люда, видимо, имея очень строгую и педантичную маму, всегда старалась добиться абсолютной определенности.

— Люда, — смутился я, — термин не мой, а ВГ. У неё иногда проскальзывают непонятные словечки. Переспрашивать её не получается — она всегда в таких случаях злится.

Но поскольку я теперь почти всегда в диалоге с ней одной частью сознания, то, когда такое слово попадается в разных контекстах, смысл его раскрывается сам собой. К данному случаю ВГ применяет несколько терминов:

• Тёмный человек, или тёмная сила — это совершенно бессовестная, беспринципная, подлая и гнусная личность. Она идет дорогой зла и распространяет его вокруг себя для получения излучений злобы, ненависти, алчности и похоти, которые восполняют её силы. Но им мало этого: они увеличивают в мире уровень страданий и боли, ведь это основная их пища.

• Светлый человек, или светлая сила — ну, тут по аналогии. Это полный антипод тёмной силе и тёмному человеку.

— Грязный человек — это человек, уже вставший на путь сделок с совестью, — продолжил я перечислять термины ВГ. — Он ставит ДЕНЬГИ выше МОРАЛИ, а личную выгоду делает главным приоритетом при выборе средств для достижения личного благоденствия.

Чёрный человек, или чёрные силы — это убийцы. С ними у ВГ разговор короткий: когда она может до них добраться, то включает в них любовь на все сто процентов.

— А что, она не до всех может добраться? — тут же зацепилась за слово Люда.

— Люда, ты заимела все качества хорошего следака: колешь меня до самой глубины! Уймись, тебе оно надо?

— Это надо не только Людмиле, это важно для всех нас, — заступилась за боевую подругу Адмирал.

— ВГ иногда проговаривается, что связана какими-то договорами с какими-то то ли богами, то ли силами, — нехотя признался я. — Поэтому ей и нужны мы. Каким-то образом этот договор на нас не распространяется. Мы, якобы, некий новый, неучтенный фактор в раскладе сил.

— А сколько у тебя уже уровней сознания? — Андреева умела колоть подозреваемого не хуже Скурихиной.

— Всё, баста, время вопросов и ответов кончилось! — вспыхнул я. — Надо дело делать!

Кстати, мы совсем упустили из виду, что нам надо бы сдать экзамены по криминалистике и прочей юриспруденции. Знания в головах есть, а корочек нет. Непорядок. Нажмем на Завьялова?

— Дело нужное, — согласился Выходец. — А то менты совсем обнаглели! Проходишь мимо мирно, а они раз — и тебя в каталажку. Никакого, видишь ли, уважения к целому капитану!

Ну и, как водится, все дружно заржали над приколом хулигана с погонами, но пока еще без царя в голове.

Руководство химкомбината во главе с главным инженером Бегловым Владимиром Михайловичем, главными специалистами предприятия и мы — одиннадцать бойцов отряда «Одноклассники» — стояли перед проходной цеха № 15. Нас встречали начальник цеха Клименко Анатолий Григорьевич и технорук Насыров Нарзулла Насырович.

Именно здесь, в одном из помещений многочисленных опытных установок, где в начале пятидесятых годов Курчатов и Капица начинали ковать атомный щит и развивать мирную атомную энергетику, решено было устроить лифтовый вход в подземное производство химических удобрений.

Пятнадцатый цех имел собственную охраняемую контрольно-следовую полосу, кирпичный забор и КПП с бойцами ВОХР.

Вообще, усилиями Клименко этот сектор представлял собой слепок с производственных помещений будущего: светло, очень чисто, несмотря на наличие аммиачных компрессоров и теплообменников, повсюду живые цветы.

Нас пропустили на территорию группой через въездные ворота, чтобы не задерживаться на вертушке КПП. Провели мимо сильно закопченных снаружи стен здания и завели на небольшую, примерно двадцать пять на двадцать пять метров, лифтовую площадку.

— Не слабый такой лифт вы себе забабахали, — заметил Владимир Михайлович, обращаясь ко мне.

Я сделал приглашающий жест. Не буду же я объяснять взрослому инженеру, что сам нахожусь здесь в своем теле впервые, а до этого ВГ лишь показывала мне всё в иллюзорном мире.

Мягкая гравитационная подушка заскользила вниз, на глубину в сто метров. В громадных туннелях — высотой тридцать и шириной двадцать метров, чья перспектива терялась вдали, — виднелись три ответвления с рельсовыми путями. На двух из них стояло по тридцать пять вагонов. Один эшелон был полностью заполнен палетами с мешками карбамида, другой — аммиачной селитрой.

— Постойте, — удивился Беглов, оглядываясь по сторонам. — А где же само производство?

— А его нет, — буднично ответил Володя Трифонов, первый начальник смены нашего подземного комплекса.

— На городской свалке установлены загрузочные бункеры утилизаторов. Они передают сюда молекулы химических веществ, из которых состоит мусор, а также энергию, выделяющуюся при распаде отходов и работе самого оборудования.

— Подожди, Вова, а где же тогда трубопроводы, по которым сырьё передаётся для синтеза? — не унимался Беглов.

— А их тоже нет, — уточнил Александр. — С точки зрения физики высоких энергий, нет принципиальной разницы между передачей энергии на расстояние, как это делал Никола Тесла, и трансляцией атомов химических веществ. Технологии разные, но базовый принцип одинаков.

— Ну да, ну да… — глубокомысленно закивали головами взрослые химики, хотя в глазах у них читалось полное ошеломление.

— Для первоначального пуска утилизатора достаточно всего одного импульса, который задаётся нажатием кнопки на центральном пульте управления, — продолжил Трифонов. — Затем передвижной потолочный манипулятор перемещает синтезатор вдоль путей по мере наполнения вагонов — от начала к концу эшелона.

То есть синтезатор формирует готовые удобрения непосредственно в вагонах. Это полностью исключает погрузочно-разгрузочные работы и делает процесс невероятно дешевым.

Мы вчера связывались с вашим начальником отдела сбыта и доложили о готовности отгрузить сегодня по сто вагонов каждого вида удобрений. Но он согласовал нам только по тридцать пять, наотрез отказавшись назвать причину урезания поставки.

План на завтра пообещал спустить сегодня, но не раньше шестнадцати часов. В отличие от него, начальник железнодорожного цеха с удовольствием выделил под наш тепловоз локомотивную бригаду.

Более того, он похвастался, что у него уже сформировано пятнадцать новых таких бригад, и через две недели они будут выдавать на линию по одной свежей смене каждый день. Месячный план перевозок им полностью согласован с руководством железных дорог Ташкентской области.

— Начальник ЖДЦ — товарищ Иванов — бывший фронтовик, он прекрасно понимает крайнюю необходимость срочного выполнения работ, — продолжил Трифонов. — Поэтому еще вчера локомотивные бригады буквально вылизывали сделанные нами тепловозы и вагоны.

На сегодняшний день не согласован только порядок приёмки от нас техники и оплаты за неё. Иванов объясняет задержку тем, что соответствующий приказ он подготовил ещё неделю назад. Документ лежит в кабинете директора Кадырова, но тот не подписывает его без объяснения причин.

Начальник ОТК тоже отказывается согласовывать порядок проверки качества наших удобрений. Смеется, что не может исследовать то, чего физически нет. Чтобы ускорить процесс, мы предлагали выделить в его лаборатории место, куда бы автоматически поступали пробы из каждого вагона. Он отказал.

Таким образом, товарищи, мы имеем семьдесят вагонов продукции, которую не можем ни проверить, ни оформить, ни тем более отгрузить потребителю. Очень хочется напомнить, что селитра — не тот товар, который приятно хранить под землей.

А карбамид легко слеживается. Он рискует прийти к колхозникам монолитной глыбой, годной разве что для вырезания из неё фигуры товарища Кадырова величиной с этот самый эшелон.

Беглов примиряюще поднял руку:

— Не переживайте так сильно, товарищ Трифонов. Сегодня приказ будет мною подписан, порядок сдачи-приемки удобрений и транспорта — утвержден.

Начальник ОТК, где ваши лаборанты для отбора проб? Здесь?

Тогда пусть срочно выполнят свою работу и принесут сюда паспорта с результатами анализов. Сколько это займет времени? Около часа? Хорошо. Тогда мы пока осмотрим здесь всё, позадаём неудобные вопросы, а если КВС расщедрится, то и чаю попьём.

Трифонов вызвал по одитор-связи двенадцать автоматов, которые придал лаборантам, и те быстро начали отбор проб из каждого вагона в пробники ОТК.

Удовлетворившись началом процесса, Беглов захотел осмотреть наш железнодорожный заводик. Трифонов вызвал электрокар, способный вместить не только нас, но и небольшое стадо баранов. Он провёз нас по третьему, пока свободному резервному туннелю в соседнее помещение и объяснил:

— Здесь происходят крайне вредные процессы, поэтому большая их часть процессов протекает в нижних залах, куда вход без скафандров силовой защиты просто невозможен, — продолжал Трифонов. — Сами понимаете, ежедневный выпуск двух локомотивов и двухсот вагонов обеспечить одними материалами со свалки нереально.

Поэтому мы разместили утилизаторы непосредственно в слое магмы земной коры для извлечения всех необходимых веществ. Но поскольку даже это не освобождает нас от необходимости выплавки целого ряда легированных сталей, приходится выкручиваться и извращаться.

Естественно, эти процессы идут с выделением колоссального количества тепла. Чтобы не превратить наш Чирчик в дымящийся Везувий, пришлось закачивать сюда из Индийского океана сумасшедшие объемы морской воды. Она используется не только для охлаждения, но и для извлечения из неё всех элементов таблицы Менделеева.

При этом у нас образуется масса пресной воды. Мы сбрасываем её в реку Чирчик, откуда она через Сырдарью попадает в стремительно мелеющее Аральское море. Там, чуть дальше, у нас устроены капониры, где в специальных контейнерах хранятся те вещества, которые пока не нужны в производстве. Будем их продавать, включая редкоземельные элементы.

Вода также используется в парогенераторной установке для получения энергии, которой комплексу требуется просто море.

Во избежание накладок, неизбежных в столь сложных технологических процессах, мы дополнительно используем термопары. Они работают на контрасте тепла от магмы и холода Памирских ледников.

В ущелье одного из них, где температура и так держалась около минус сорока градусов, мы сдвинули скалы, соорудив искусственный дроссель. За ним создали область с повышенным атмосферным давлением, получив шикарный ветродуй. Это позволило опустить температуру в ущелье до минус девяноста девяти градусов. Но электрическую энергию в чистом виде мы стараемся не использовать. В мире существует колоссальное количество различных энергий.

Просто надо научиться правильно их аккумулировать и передавать на расстояние без проводов, как умел это делать Никола Тесла. Мы тоже так умеем.

— Что еще осталось рассказать? Ах да, само производство локомотивов и вагонов, — спохватился Трифонов. — Это сложно, там тысячи разных деталей из разных материалов и сплавов. Поэтому мы просто соединили синтезатор и копир, которые по заданной программе создают все необходимые элементы. Автоматам остается после этого только собрать из получившейся кучи готовую вещь. Но это уже элементарно.

— Конечно! — радостно захохотал Беглов. — Это совершенно элементарно и просто, как дважды два!

— Осталось показать вам ЦПУ. Одновременно это и наше постоянное место дежурства, где созданы идеальные условия для работы и для разгона скуки.

Если у вас больше нет вопросов здесь, то проедем туда, откуда выехали. Тем более что у нас осталось всего пятнадцать минут до окончания работы лаборантов.

— Вопросов у нас на месяц пребывания у вас, — вздохнул Беглов. — Но вы же всё равно не станете посвящать нас во все подробности того, что мы сейчас увидели?

— Ну почему не станем? — улыбнулся Володя. — Дадите подписку о неразглашении, станете на всю жизнь невыездными, и аля-улю — к нам, за парту, на учебу, лет на семь…

В ЦПУ царила спартанская обстановка: столы, глубокие кресла, мониторы, какие-то ящики, шкафы, море кнопок разного цвета и формы, телефоны.

— Вот, практически это сердце всего производства, — Трифонов обвел рукой помещение. — Хотя здесь абсолютно всё запрограммировано и автоматизировано, но техника настолько новая и не обкатанная, что на первых порах мы организовали постоянный контроль силами бойцов нашего отряда.

Конечно, мы больше всего боимся утечки информации, поэтому здесь не только всё засекречено, но даже программы составлены совершенно примитивно. Вот, например, так выглядит программа производства карбамида.

Володя открыл дверцу одного из навесных шкафов и достал деревянную шкатулку. Из неё он вытащил обычный лист бумаги и протянул главному инженеру. Беглов развернул сложенный вдвое листок и прочитал написанные от руки слова: «Произвести карбамид». Он недоуменно посмотрел на Трифонова:

— А где сама программа?

— Это всё, что надо, — невозмутимо ответил Володя. — Остальное уже заложено в памяти синтезатора.

— Не понял, — окончательно удивился Беглов. — А зачем тогда этот лист?

- О, так в этом и фишка, что без этой бумажки синтезатор не работает!

+++++++++++++++++++++++++

Генерал-лейтенант Ситников устало открыл дверь и вошел в дом, поцеловал жену, пнул кошку, погладил по головке дочь (тут главное не перепутать). Дочь, хотя и та ещё стала дылда, но, как и в детстве, так же млела под отцовской рукой.

- Пап, отгрузка так и не произошла.

Генерал тяжело вздохнул. После того, как между ним и КВС пробежала черная кошка, дочь осталась единственным достоверным и полным источников того, что происходило в отряде «Одноклассников».

Был правда, ещё и Академик, но жизнь научила не сильно полагаться на сыновей этого племени. А московские старшие (или страшные?) впрочем, одно другому не мешает) товарищи требовали ежедневный вечерний отчет по КВС.

А уж запуска производства удобрений они ожидали с бо-о-льшим нетерпением. Получится или нет? Ответ на этот вопрос мог многое изменить в их раскладах.

Так-то дочь в течении дня многое ему сообщала, но по дороге домой ему не хотелось ничего слышать - радость личного общения с родным человеком ничем не заменишь.

Поэтому час дороги домой из Ташкента генерал старался думать о чем угодно, но только не об «Одноклассниках», правда получалось не всегда, и уж точно, не сегодня.

- Почему не отгрузились? - Беглов же клялся, что подпишет приказ.

- Кадыров встал в позу и заявил, что этот мальчишка хочет взорвать весь химкомбинат и он не позволит уничтожить дело всей его жизни.

— Вот старый демагог. Вагоны загружены, локомотивы прицеплены - только выехать осталось и тогда вообще никакой опасности. Здесь какие-то старые ещё байские замашки, ведь он же ещё и из клана Рашидовых, вот и вставляет палки в колеса. Позвоню-ка я Владимиру Михайловичу, узнаю подробности.

Позвонил, расстроился и рассвирепел ещё больше. Да там не один Кадыров! Их там целая шайка: начальники ОТК и отдела сбыта тоже оказались саботажниками. Иван Дмитриевич решительно набрал номер дежурного по республиканскому Управлению КГБ:

— Срочно направить приказ с моей подписью о задержании за саботаж директора Чирчикского химкомбината Кадырова, его племянника — начальника ОТК, а также начальника отдела сбыта.

Вторым пунктом приказа указать необходимость немедленной отгрузки удобрений. Ответственность за дальнейшую волокиту возложить непосредственно на главного инженера Беглова. Всей необходимой документацией отгрузку обеспечить сегодня до двадцати тридцати.

Действуйте немедленно. За неисполнение приказа будете нести персональную ответственность не только передо мной, но и перед КПК!

с Этого дня производство начало функционировать нормально. К нам больше никто не лез. Но и деньги на счета перечислять почему-то не спешили.

Пришлось для начала заехать в банк — узнать, не они ли тормозят процесс. Нет, не тормозят. Заодно я проверил открытие счетов. У отряда и ребят всё было нормально, а вот у всех остальных организаций отдельных от основных счетов не имелось.

Всё в этих конторах валилось в одну общую кучу, а при таких условиях контроль за расходованием полученных за удобрения средств не установишь. Насчет всех остальных у меня сердце не болело, но вот для нашей школы и детского дома пришлось жестко потребовать открытия отдельных лицевых счетов.

Затем я заехал к заместителю директора по экономике и начальнику финансового отдела химкомбината.

Ну, кто бы сомневался! И здесь куча мала. Нет отдельного учета по отгрузке, всё идет под маркой химкомбината, и все деньги зачисляются ему же. Причем оба финансиста прикидывались дурачками, якобы не знающими, как эту ситуацию разрулить.

Было дикое желание наорать на них, но в последнее время ВГ серьезно наказывала меня за мои детские, как она говорила, промахи. Пришлось и мне прикинуться простачком.

Я просто ткнул их носом в документы, указывая на то, что в платежном поручении, в деталях платежа, четко написано: «Оплата произведена за аммиачную селитру в вагонах №...».

Значит, надо просто в бухгалтерии завести ещё один журнал учета и лицевой счет, где фиксировать нашу долю от перечисленных денег.

________________________________________

— Кроме того, не надо забывать, что доли химкомбината за поставленные нами локомотивы и вагоны нет, и всю поступившую от железнодорожников сумму надо перечислять полностью нам.

Пришлось продиктовать им точные суммы по каждой позиции нашей задолженности на сегодняшний день, чтобы они наглядно понимали: мы здесь не просто так зубами щёлкаем. Когда я уходил из кабинета, рожи у обоих финансистов были слегка подвявшие.

когда всё идет строго по плану, то и писать особо нечего — на трезвую-то голову, конечно. Но ВГ объявила: больше трех не собираться. А с ней, как известно, не поспоришь!

Чтобы пока закончить с учебной и научной темой, расскажу один совсем не забавный случай, который произошёл при сдаче гуманитарной дисциплины.

Вообще-то мы не планировали сдавать в высшей школе гуманитарку. Но партия и комсомол строго убедили и предупредили нас: в нашем государстве человек не может получить высшее образование, не изучив историю, историю КПСС, научный коммунизм и политэкономию.

Нельзя — значит, нельзя. Изучение этих предметов вызвало у нас много юмора и смеха, особенно политэкономия социализма, но, ясное дело, на самих экзаменах никто юморить не собирался.

Серьёзно подвел нас только Вася — нет, не Пупкин, конечно, а Смутин. Он частенько смешил всех своей наивностью, простотой и безбашенной удалью. На этот раз он едва не срезался на экзамене по истории. Попался ему экзаменатор из породы «избранной нации» и начал опрос с истории Древнего мира.

ВГ, когда давала нам знания по этой дисциплине, особо подчеркивала: история — это не наука, а плод воображения победителей. Поэтому она загрузила в нас два разных курса: вымышленный (официальный) и фактический.

При этом она отдельно подчеркнула, что поскольку без знания фактического течения исторических событий на Земле невозможно правильно строить ни внутреннюю, ни тем более внешнюю политику государства, она дает нам оба варианта.

Но для выживания, спокойствия и мира в жизни надо пользоваться именно тем знанием, которого в данный момент придерживается официальная власть. Дескать, придет время, когда истинная история всплывет наверх, но если мы хотим до этого момента дожить, то надо пока помалкивать.

Естественно, все так и поступали. Все, но не Вася! Разумеется, он начал с язычества. Поначалу Вася помнил о предупреждении ВГ и выдавал целиком официальную версию.

Но, видя мерные подтверждающие кивки головой экзаменатора, вдруг расслабился и начал говорить о том, что при переходе в Древней Руси от язычества к христианству сыновья бога Яхве разозлились из-за победы Святослава над Хазарией и прекращения продажи славянскими князьями своих подданных через них в южные страны.

Подсунули тому же князю Святославу Игоревичу рабыню, которая и родила будущего князя Владимира, воспитав его в ненависти к славянам.

Вот он и перекрестил мечами две трети славянского населения. Волхвы же, которые в то время были идейными руководителями славян, по сути, вели непрекращающуюся войну между собой за власть, чем наносили непоправимый вред всему своему народу.

В своих личных интересах они разрешали отцам-князьям дробить наследство между всеми потомками, чем ослабляли род и увеличивали распри.

А когда по славянскому календарю приблизилась ночь Сварога, то и вовсе бросили свою паству и отправились спасать свои шкуры в непроходимые чащи.

Дальше — больше. Вася разъяснил профессору, что иудаизм и христианство суть одна религия, просто христианство было изобретено для привития белой расе смирения, гордыни и терпения.

Но чтобы они вообще не вымерли, хотя бы от нашествия насекомых, им дали иезуитов и инквизицию. А через семьсот лет левиты сообразили, что будет, когда Яхве заберет избранную расу в райские кущи (точно Яхве не сказал куда, но надежда умирает последней), и изобрели ислам.

Вроде почти то же христианство, только добавили МЕРУ.

Я, если честно, сам не смог до конца разобраться, что это такое. Братья-узбеки только таращили на меня глаза, когда я задавал им этот вопрос: «Мера? Мера овса — знаю, мера муки — знаю! Мера в религии? А ты точно здоров, Валера? Давай лучше выпьем, пока совсем курук (сухими) не стали».

В общем, Вася вдохновенно вещал, что в новую религию добавили самый фундаментальный закон: неверных можно и нужно убивать — вот только объявим газават и вперед! И так далее, и тому подобное. И кто Василия просил захватить ещё и теологию и объяснять, что в Торе ясно говорится: избранным этот народ стал не потому, что он особо благочестив и набожен, а потому, что Яхве считал — если вовремя не обуздать их, то в погоне за прибылью они уничтожат всё живое.

А когда Вася начал вдохновенно вещать о том, что при отмене черты оседлости Временное правительство совершило самую страшную ошибку, не запретив действие на территории Российской империи синагог, проповедующих, по его мнению, жесткую и бескомпромиссную доктрину превосходства, профессор тихо хлопнулся от возмущения в обморок.

ВГ тут же вызвала меня, буквально кипя гневом:

«Твой подчиненный опять отличился! Подставил вас всех под удар!»

— У меня нет подчиненных, они все мои друзья, братья и сестры, — мысленно огрызнулся я.

«Ты их командир, значит, на время дела они твои подчиненные! — отрезала она. — Ладно, не важно. Твой Жак-простак попал впросак, ему хотят завалить экзамен. Беги, выручай, пока ему не пришили антисемитизм и антисоветчину!»

Ну, я и побежал. Вхожу в аудиторию — картина маслом. Вася стоит перед председателем комиссии и чуть ли не кричит на него, а председатель яростно машет на него руками в ответ. Картина незабываемая: двухметровый верзила с красной мордой навис над седеньким коротышкой-очкариком, машет кулаками, а тот гневно кричит на гиганта.

Прямо битва Давида и Голиафа в натуре. Аня и Стелла в это время хлопочут около уже очнувшегося историка. Все остальные — и наши, и профессура — замерли в ступоре, молча наблюдая за этим бедламом.

Я влетел в класс и сказал негромко, но так, что все мгновенно замолчали:

— Я в курсе всего, что здесь произошло.

Вася, немедленно сядь на своё место и не отсвечивай!

Товарищ председатель государственной экзаменационной комиссии по истории, я приношу свои глубокие извинения перед вами и членами комиссии за то, что не совсем полно подготовил своего бойца к сдаче.

Я предполагал, что моя функция — проверить усвоение материала, но никак не думал, что дурная голова самым нелепым образом начнет интерпретировать исторические события.

Вася было вскинулся, но я повелительно махнул ему рукой, жестко транслируя: «Сядь, болван, и помалкивай в тряпочку». А сам продолжил официальным тоном:

— Заверяю вас, что поведение беспартийного Василия Смутина будет подробно разобрано на открытом комсомольском собрании, и его провокационная точка зрения встретит решительное осуждение со стороны всего коллектива отряда «Одноклассники».

Мы научим его правилам демократического централизма и найдем действенные методы убеждения. Виновник сегодняшнего скандала на всю жизнь запомнит, что только мнение официальных учебников является единственно верным, а всё остальное — пагубная ересь.

И всё же очень прошу вас отметить незаурядное знание исторического материала у экзаменуемого и, учитывая ходатайство всех членов отряда, поставить Васе за экзамен хотя бы «удовлетворительно».

Излив на меня всё своё возмущение и гнев в десятиминутном спиче, председатель комиссии и сам прекрасно понял, что громкий политический скандал при сдаче экзамена не нужен ни нам, ни школе, ни комиссии. Он лично заполнил экзаменационную ведомость на Смутина, выведя там оценку «хорошо», и поспешил отпустить нас с Богом.

Не успели мы выйти из класса в пустой коридор, как Вася обрушился на меня со всем своим пролетарским гневом:

— Зачем ты вмешался?! Я бы его сейчас по стенке размазал!

Я остановился и глубоко, до самой земли, поклонился другу:

— Спасибо тебе, благодетель, за то, что ты хотя бы ни слова не сказал про Тартарию, Гардарику, Гиперборею, Беловодье и староверов!

— Действительно! И что это я так опростоволосился? Ведь в этом же самый корень всех проблем! — опять ни хрена не понял моего сарказма этот простак.

Тут я окончательно озверел, сообразив, что тонкая ирония — не тот метод, который способен пронять товарища.

— Смирно! — рявкнул я. — За пререкания со старшим по званию, за тупость, проявленную там, где её ни в коем случае нельзя было демонстрировать, и за прямое нарушение инструкций объявляю тебе два наряда вне очереди! Одитор-консультант, ты не смог вдолбить в башку реципиента правила следования полученным инструкциям, будешь заменен на одитора-надзирателя с дополнительными правами консультирования! Но основная его функция будет — надзирать за Васей и жестко пресекать любые случаи проявления тупости!

— Но офицеру наряд… — попытался было возразить Вася.

— Но! — насмешливо перебил я его. — Одитор-надсмотрщик, приступить к несению службы! Обеспечить выполнение вашим подопечным нарушителем дисциплины обязанностей по очистке территории школы от мусора в течение двух дней!

Понаблюдав, как манекен под именем Вася безропотно направился за метлой и совком, я грустно поплёлся в актовый зал, где меня ждал весьма неласковый приём недоумевающих братьев. Впрочем, их недоумение быстро сменилось диким хохотом и издевками над так круто попавшим Васей.

Спортивная тема — штука плодотворная, конечно, о ней можно писать много.

Но после введения в наши тела новых способностей, а в головы тренеров — новых знаний, они наконец-то перестали бессмысленно пичкать нас физподготовкой. Началось настоящее обучение стратегии, тактике, финтам и обманкам.

В турнирах у нас, естественно, соперников не осталось. Мы уверенно занимали верхнюю строчку городской и областной таблиц.

Но против правил не попрешь, поэтому мы терпеливо шли по пути, намеченному Спорткомитетом, особо не переживая из-за рутины и не забегая вперед.

Единственное — нам было искренне жалко зрителей. Чтобы они не умерли от скуки, мы неофициально несколько изменили правила игры.

В футболе, например, как только наши парни добивались преимущества в два мяча, нападающие переставали стремиться забивать. Наоборот, они начинали азартно отбирать мяч у собственных полузащитников! Сами они, естественно, на наши ворота не нападали и на свою половину поля не заходили, но охотно пасовали соперникам, нередко создавая опаснейшие голевые ситуации у наших ворот.

Это порождало настолько парадоксальные и забавные моменты, что вскоре матчи с участием наших команд стали показывать не только по местному и областному телевидению, но и по республиканскому. Такая манера игры вначале сильно бесила зрителей, но идиотов среди них не было и скоро они нас раскусили, и им настолько понравилась такая игра, особенно когда меня (я всегда был вратарем), соперники осыпали градом ударов, а я, как известный предмет в проруби, метался между штангами, невероятным образом перехватывая удары, выделывая буквально цирковые номера, то они нам аплодировали.

________________________________________

А игру с чирчикскими десантниками, которая вся была пронизана жесточайшей силовой борьбой, показали даже по всесоюзному телевидению.

Мы специально заранее договорились с десантурой и судьями, чтобы на поле никого не наказывали за жесткие приемы.

После этого эфира у нас мгновенно появились преданные фанаты, а газета «Советский спорт» стала выделять под обзоры наших матчей целые полосы.

И, надо признать, было за что! Главная фишка заключалась в том, что десантники из гордости не стали переодеваться в стандартную футбольную форму, а вышли на поле в своей боевой ипостаси — в тельняшках и берцах.

Но форма — лишь малая часть нашей договоренности. Основное условие было куда круче: бойцы нашего отряда прорывались к чужим воротам, используя исключительно тонкую футбольную технику, а десантура имела полное право применять против нас весь арсенал армейского рукопашного боя, чтобы отобрать мяч и не пропустить «братьев» к своей штрафной.

Причем по условиям этого дружеского спора за каждый отобранный у нас мяч мы обязывались накрыть соперникам шикарную поляну.

Ну, что сказать… Более тяжелого матча в нашей жизни ещё не было.

А то, что в это время вытворяли трибуны стадиона, иначе как полным безумием назвать язык не поворачивался. Безусловно, к этой встрече мы готовились по-особому, изобретая новые финты и тактические схемы.

Честно говоря, мы предчувствовали, что впереди нас могут ждать куда более опасные схватки, поэтому некоторые коронные приемы решили пока придержать.

Будущее показало, что хоть в этом мы не сглупили.

В качестве одного из основных финтов мы использовали тот самый результативный ментальный удар, который я когда-то продемонстрировал в кабинете Андропова, только серьезно его модифицировали и расширили.

Суть заключалась в простом предположении: то, что мы способны сотворить с воображаемым шариком в уме, мы сможем повторить и в реальном мире с настоящим кожаным мячом.

Лучше и быстрее всех этот прием освоил Витяня Трошин. По гороскопу он Весы, а потому, прежде чем что-то сделать, сто раз подумает, сто раз примерит и сто раз отложит.

Обычно в такие моменты Межа вспыляет и делает всё сам, а Выходец потом разруливает последствия. Но в данном случае требовалось не хулиганить, а проявить ювелирную точность, и Витяня доказал, какой он красавчик.

Короче говоря, представьте картину: Витяня бежит по флангу, на него

на него бросается десантник, готовый жестко отобрать мяч. Витяня подбивает мяч высоко-высоко в небо, на скорости огибает соперника по дуге и рвется на чужую половину поля. В этот момент мяч опускается точно за спиной Виталия.

Тот, даже не глядя, подбивает его пяткой или подошвой бутсы так, чтобы он перелетел через его собственную голову и оказался далеко впереди. Трошин догоняет мяч уже в штрафной площадке, высоко подпрыгивает, крутит идеальное переднее сальто и в полете бьет по воротам — точно в девятку!

Когда он исполнил этот трюк в первый раз, стадион взревел в едином порыве так, что в городе люди всерьез подумали, будто началась война!

Счастливчики на трибунах не могли успокоиться еще минут пять, возбужденно переспрашивая друг друга: «Ты видел?! Нет, ты видел?! Как он это сделал?!»

Конечно, в нашем отряде не один Витяня умел вытворять подобные фокусы. Но поскольку именно он первым продемонстрировал финт на публике, в историю республиканского футбола этот финт вошёл как «удар Трошина».

Не меньше Витяни в этой игре прославились СМЕРШ и Академик.

Будучи большими друзьями по жизни, они организовали замечательную спарку.

Перехватив мяч на своей половине поля, парни начинали стремительный параллельный прорыв к чужим воротам. Конечно, этот классический прием лежит в основе всей футбольной тактики, но теперь он получил совершенно новое, поистине высотное исполнение.

Предположим, Володя Шкловский делал высокий навес на Юру Бычкова. Тот принимал его в зависимости от условий — на шею, колено или мысок голени, обрабатывал мяч в воздухе и плечами, головой или пятками, вообще не допуская падения мяча на землю, доносил его до самой вратарской.

Там Юра пасовал напарнику, и Академик либо с какими-нибудь немыслимыми выкрутасами забивал гол, либо с издевательскими ужимками просто отдавал мяч в руки опешившему защитнику или вратарю.

Конечно, наши друзья-десантники злились и азартно нападали на членов нашего отряда уже после того, как те передавали мяч.

Но парни лишь смеялись в ответ: они либо проводили молниеносный контрприем, либо входили в клинч и вместе, хохоча, валились на зеленую траву поля. С гордостью могу сказать, что одного десантника Витяня проходил играючи, через двоих прорывался не всегда, а встречая троих, сразу отдавал пас напарнику.

Но при этом ни разу за весь матч у него так и не смогли чисто отобрать мяч!

Поляну мы десантуре всё-таки накрыли, и не одну, но вовсе не из-за проигранных мячей, а просто потому, что эти парни стали нам настоящими боевыми братьями.

В волейболе, конечно, подобную развлекуху устроить сложно — там своя специфика. Но и раз за разом унижать соперников разгромным счетом девчонкам тоже не хотелось.

Поэтому «сестры», как только добивались солидного преимущества, по одной покидали площадку.

В итоге они спокойно доигрывали матчи вчетвером или даже втроем против полной шестерки противника. Такого динамизма и, чего уж греха таить, шока спортивная публика еще никогда не наблюдала.

А через месяц плотных игр и тренировок ВГ подсказала, что американки еще в 1934 году изобрели волейбол на ходулях.

Наши девчонки мгновенно загорелись этой идеей, быстро освоили экзотическую методику и начали периодически применять её против совсем уж слабых команд. Почему против слабых?

Так ведь игра в таком случае разворачивалась сразу в двух плоскостях: соперницы действовали на обычном уровне волейбольной сетки, а наши девочки на ходулях находились высоко над ней. Сильные команды подобную фору нам точно бы не простили, поэтому «сестрам» первым среди нас пришлось экстренно и быстренько осваивать левитацию.

Причем не для того, чтобы брать высокие мячи, а как раз наоборот — чтобы грациозно зависать у самого пола, принимая и поднимая мертвые низкие удары. Первая же такая игра вызвала в Чирчике натуральный ажиотаж!

________________________________________

Вариант 2: Волейбольное чудо (Эстетика парения)

Фантастический кадр волейбольного матча в ретро-зале. Девушка-спортсменка в прыжке словно на мгновение застыла в воздухе, зависнув в полуметре над полом, чтобы совершить невероятный по пластике прием низкого мяча. Солнечные лучи пробивают пылинки в воздухе, высокая детализация, стиль советского футуризма.

________________________________________

Накал спортивного противостояния несколько сбивали концертные номера, которые мы проводили не только в игровые перерывы, но и после окончания матчей.

Чтобы окончательно разогреть зрителей, мы придумали новую забаву: пообещали, что тому, кто сможет заказать незнакомую нам песню, подарим обед на двоих за наш счет и часовой концерт по его выбору.

Вначале находились «перцы», которые пытались заказать вообще не существующие в природе песни.

Но после того как мы честно признавались, что такого произведения не знаем, а выигравший начинал гордо петушиться, мы вежливо просили его самого исполнить хотя бы куплет.

Общий смех и дружеские насмешки трибун быстро отбили у шутников охоту надувать нас подобным образом.

Как мы и рассчитывали, музыкальный жанр еще больше увеличил число наших фанатов.

Фотографии отряда (девушек, конечно же) теперь красовались повсюду.

Если бы только фото… Настойчивые поклонницы встречали «братьев» по дороге в школу, караулили на переменках, провожали до самого дома и буквально стелились под ноги.

Наши девчонки тоже впервые в жизни прочувствовали, что это такое, когда парни перед ними штабелями складываются.

Серенады под окнами «сестер» быстро стали заурядным явлением.

Из-за этого наши красотки поначалу даже стали разговаривать с нами сквозь зубы.

Но вскоре они привыкли, быстро раскусили, чего стоят эти маломерки-поклонники, и всё незаметно вернулось на круги своя.

_______________________________________

Всё это время я практически не упоминал о своих друзьях-соседях, поскольку торопился рассказать вам о самых главных событиях в жизни отряда. Но дальше замалчивать этот фактор просто невозможно.

Ребята начали играть важную роль в изменении общественной жизни нашего города. Естественно, приходя домой, я не мог не делиться с ними столь важными новостями, ведь у нас никогда не было секретов друг от друга.

Во время вечерних посиделок у костра на берегу речки мы не только пели и баловались, но и бурно обсуждали последние городские события.

С разрешения ВГ я подселил Юле, Володе и Сергею одиторов, но с жестким условием: шарики не будут так форсированно развивать их мозг и организмы, как у моих одноклассников. Всё-таки мои друзья были почти на пять лет младше меня, и мне категорически не хотелось лишать их счастливого, беззаботного детства.

Поэтому в школе ВГ не стала забивать им головы сразу всем объемом университетских знаний, но заметно укрепила ребят физически (впрочем, Володе это и не требовалось, он от родителей унаследовал настоящую богатырскую стать). Нейронные связи в их головах увеличивались постепенно, что позволяло успешно ускорять мозговые процессы. Мы вместе продумали программу их задействованности в наших делах.

Например, именно они явились инициаторами создания школьного «Пионерского патруля». Ребята посменно дежурили на улицах Чирчика, пресекая нарушения чистоты и порядка нерадивыми гражданами и на корню не допуская вандализма. Кроме того, в своих классах они организовали футбольные и волейбольные команды, которые проводили соревнования в своих возрастных категориях. А еще они здорово помогли нам, когда мы проводили жесткую санацию вражеской резидентуры и местных рецидивистов.

___________________________________

ВГ меня уже давно раскусила. Прекрасно зная, какой я великий лентяй, она не раз наезжала на меня по этому поводу. Вот и теперь она внезапно обнаружила, что я совершенно позабыл описать наш музыкальный экзамен, и тут же кинула мне суровую предъяву.

А что я-то? Что там было рассказывать? Подумаешь, звон пошёл по всему миру! Нашей-то личной заслуги в этом не было — всё она, ВГ!

Но спорить с ней — себе дороже. Она мне жестко приказала: «Пиши! А не то устрою тебе такое свидание с Совой, что неделю будешь отмываться и не отмоешься!»

Деваться некуда, опишу. Но сразу предупреждаю: не ожидайте от меня Амазонки метафор, Ниагары эпитетов и Эверестов гипербол. Только факты, товарищи, и ничего, кроме фактов.

Как все мы и ожидали, горкомовская «железная комиссарша» из отдела культуры вместе с министерской номенклатурой решили опустить наш отряд ниже плинтуса. Для этого они прислали целый оркестр Таш

________________________________________

кентского радио и телевидения. Впрочем, порой казалось, что это играет обычная пожарная команда, наспех собранная для похоронных нужд. Но ВГ строго приказала нам терпеть — мы и терпели.

В последний вечер перед экзаменом я пришел в гости к Ситниковым.

— Иван Дмитриевич, — обратился я к грозному начальнику. — У нас завтра в Ташкенте, в театре имени Навои, состоится экспертиза по вокалу. Я сегодня специально заходил в горком партии, просил, чтобы они обеспечили явку телевидения для съемок.

— Это ещё зачем? — не понял шеф республиканской Конторы.

— Да как всегда, Иван Дмитриевич, причин сразу несколько, — охотно пояснил я. — Вот предположим, захотят они нас ославить, заявят, будто мы дурно поем.

Сговорятся и подпишут в протоколе откровенную ложь. Чем мы тогда докажем, что это было лучшее в мире исполнение?

Во-вторых, я вам гарантирую: такого вокала земля еще не слышала. Вы со временем будете горько жалеть, что упустили момент. Все ваши знакомые станут восхищаться талантом вашей дочери, а вам даже и сказать в ответ будет нечего.

— Нет у неё никакого музыкального слуха, — буркнул Ситников. — Знаем, проверяли уже.

— Это было давно и неправда, — отмахнулся я. — С тех пор многое изменилось. Если бы её сейчас проверили мировые эксперты, они бы в один голос заявили, что Лиле место в Большом театре, исключительно примой.

А завтра как раз удобный случай — специалисты потратят на нас своё бесценное время.

В-третьих, сами посчитайте: нас тридцать бойцов. Каждый должен спеть по три песни. Тридцать умножаем на три — получаем девяносто номеров. По пять минут на каждый — это почти семь часов непрерывной великой музыки!

Никто, никогда и нигде в истории такого не делал. Вы же понимаете, подобный факт не скроешь. Вся страна загудит: «Не верим! Дайте, жмоты, послушать!» А качественной записи ни у кого нет. Но у вас-то она будет!

Представляете картину: звонит вам лично наш дорогой Леонид Ильич и говорит: «Ваня, ты что-то давно ко мне в Москву не заходил. Пришёл бы ты завтра ко мне домой, моя жена просто мечтает хорошую музыку вместе с тобой послушать!» А? Как вам перспективка, Иван Дмитриевич?

— Ну и горазд же ты, Валера, брехать, — искренне рассмеялся отец моей подружки.

— Чего это брехать? — я сделал максимально оскорбленное лицо и обернулся к Лиле. — Лиль, ну скажи: я хоть когда-нибудь, где-нибудь, в чём-нибудь тебя обманывал?

________________________________________

— Конечно обманывал! Тыщу раз обещал в кино сводить, и ни разу не сводил, — тут же сдала меня Лиля.

— Так это тебя мама никуда дальше школы не пускает, — резонно парировал я.

— Почему ты всегда за маму прячешься? Взял бы и украл меня, как настоящие джигиты делают!

— Может быть, я бы тебя и украл, но ведь я же ни разу не джигит. Да и тебя охраняет не Васёк Трубачёв, а вся узбекская ЧК.

— Ну да, только это тебя и спасает, — рассмеялась Лиля. — А в отношении экзамена… Валера не врет, папа. Я сама слышала, как ВГ сказала, что примет участие в концерте и что будет весело. Мы уже все в нетерпении увидеть, что же мы там такого-эдакого отмочим.

— Ну, если ты и мою дочь подбил на эту авантюру, то будет вам завтра запись, — качнул головой Ситников. — Лично распоряжусь, чтобы директор телецентра обеспечил и качественную фиксацию, и выдал вас в прямой эфир. Чтобы ни одна тварь потом не смела сказать, что моя дочь воет, как шакал!

Мы оценили и обещание, и суровую отцовскую шутку, дружно посмеявшись. А я мысленно шепнул ВГ: «Спасибо за помощь в обмане генерала!»

На следующее утро привычная за неделю традиция приезда оркестра к нам в школу нарушилась.

Сегодня мы — наглаженные, начепуренные, а девушки еще и накрученные, завитые и благоухающие — дружно сели в автобус и двинулись в Ташкент, к зданию Государственного академического театра оперы и балета имени Алишера Навои.

Все мы ехали туда с неспокойным сердцем.

Как бы ни были мы закалены многочисленными сдачами вузовских предметов, внутри каждый понимал: такого в нашей жизни еще не случалось.

Даже в футболе и волейболе мы выступали сплоченной командой и, зная свою великолепную подготовку вместе с поддержкой ВГ, чувствовали себя уверенно.

А здесь… Каждый сам за себя. Один на один с музыкой, против огромного оркестра и неведомых строгих экспертов.

Подступающая жуть брала за горло не только слабонервных. Поэтому, вовремя подмигнув своим хулиганам, я начал травить один анекдот за другим. Парни тут же горячо поддержали почин, и время в пути пролетело даже быстрее, чем мы устали ржать.

Чтобы окончательно снять с ребят предэкзаменационный мандраж, я решил выйти на сцену первым. Тем более какой-никакой вокальный опыт у меня уже имелся — правда, тогда я пел без аккомпанемента и лишь отдельные обрывки, но всё же это было хоть что-то.

Согласно программе, каждый из нас должен был исполнить по три произведения: народную песню, песню на языке одного из народов СССР и патриотическую. Мне выпало петь «Дубинушку», «Сулико» и «Бухенвальдский набат».

Я вышел на сцену театра Навои одетым в обычный гражданский костюм.

В руках у меня снова была простая картонная табличка с фамилией и именем для комиссии.

Несмотря на всю былую браваду, внутри я отчаянно волновался. Настоящую публику я не видел никогда в жизни, и в какой-то момент во мне всё буквально заледенело от паники. Полный стазис, абсолютный провал. Я пропал!

Но дело есть дело. Справившись с удушливой волной страха, я шагнул к микрофону и начал:

— Уважаемые эксперты и зрители!

Сегодня, открывая наш концертный экзамен, мне как инициатору этого мероприятия хотелось бы сказать несколько слов о том великом счастье, которое дарит нам музыка.

Максим Горький когда-то написал: «Человек — это звучит гордо!» И мы с вами полностью согласны с великим классиком. Мой идейный руководитель часто повторяет, что человек создан исключительно для любви и творчества, всегда ставя любовь на первое место.

Но сегодня мы говорим именно о творчестве. В песне человеческая душа выкладывается без остатка. Кто-то пишет стихи, другой сочиняет к ним музыку. Третьему настолько проникают в сердце эти слова и мелодия, что он начинает петь.

Этот волшебный синтез поэзии, музыки и эмоционально заряженного голоса исполнителя магически действует на энергетику людей. Он объединяет их, сплачивает в единый коллектив, готовый следовать за творцами куда угодно.

Ярким примером тому служит русская народная песня «Дубинушка». Она наглядно демонстрирует лучшие качества сначала русского, а теперь и всего советского народа. На просторах нашей великой страны живут свободные, гордые люди, которые однажды сплотились под кличем и железной волей большевиков, союзом рабочих и крестьян, и навсегда скинули с себя оковы рабства собранные кличем, железной волей большевиков, и союзом рабочих и крестьян.

Я дал сигнал о готовности дирижеру, прозвучали первые такты, и я запел. Я никогда так не пел! Во мне в унисон пела каждая клеточка моего тела.

Оркестр… это нельзя назвать музыкой, это было…ужасно прекрасно, величественно и все покоряюще. Музыканты с недоверием смотрели на свои инструменты, заглядывали под сиденья в поисках неведомых источников звука. Я ничего этого не видел, эйфория переполняла меня.

Много песен слыхал я в родной стороне В них про радость и горе мне пели, Но одна из тех песен в память врезалась мне Это песня рабочей артели Э-э-э-эх дубинушка ухнем Эх зеленая сама пойдет, сама пойдет Подернем, подернем да ухнем Англичанин-мудрец чтоб работе помочь Изобрёл за машиной машину, А наш русский мужик, коль работать невмочь Он затянет родную дубину Э-э-э-эх дубинушка ухнем Эх зеленая сама пойдет, сама пойдет Подернем, подернем да ухнем, Но настала пора, и поднялся народ, Разогнул он согбенную спину И, стряхнув с плеч долой тяжкий гнёт вековой, На врагов своих поднял дубину Э-э-э-эх дубинушка ухнем Эх зеленая сама пойдет, сама пойдёт Подернем, подернем да ухнем Так иди же вперед мой великий народ Позабудь свое горе кручину И в свободе святой гимном радостным пой Дорогую родную дубину Э-э-э-эх дубинушка ухнем Эх зеленая сама пойдет, сама пойдёт Подернем, подернем да ухнем.

Прозвучали последние аккорды, а музыка продолжала жить во мне и тихо-тихо замирала, сходя на нет. Я пришел в себя только тогда, когда Председатель экспертной комиссии громко сказал мне: «Мы закончили обсуждение вашего исполнения народной песни, заполнили протокол, ваше исполнение признано удовлетворительным».

Мои хулиганы за кулисами засвистели, я им за спиной показал кулак.

Эксперт невозмутимо продолжил: «Вы готовы исполнить «Сулико» на грузинском языке?»

- Да, Ваша честь!

Эксперт опешил: «Почему Ваша честь? При чем здесь это?»

- Ну, как же, Вы же судите меня, вот и соответствующее обращение. Вы меня извините, конечно, я чаще бываю в суде, вот привычка и осталась. Подскажите, как к Вам обращаться?

- Говорите просто, товарищ эксперт.

- Спасибо!

- Песня «Сулико» не просто песня! Это любимая песня не только грузинского народа, но и длительное время вождя, ведущего нас от одной великой победе к другой.

Человека, про которого даже враги говорили: «России очень повезло, что в момент отчаянной борьбы ее возглавил этот суровый военачальник. Это человек совершенно выдающихся личных качеств, приспособленный для мрачного и бурного времени, в котором судьбой ему было суждено жить; человек неиссякаемого мужества и силы воли, и в то же время человек прямой и даже грубый в своих высказываниях, против чего я, воспитанный в Палате Общин, ничего не могу иметь против, особенно когда мне действительно есть что сказать.

И сверх этого, он человек, обладающий спасительным чувством юмора, что чрезвычайно важно для всех людей и всех наций, и особенно для великих людей и великих наций. Сталин также произвел на меня впечатление глубокой холодной мудрости и полного отсутствия каких бы то ни было иллюзий. Сталин получил Россию с деревянной сохой, а оставил ее с атомной бомбой».

— Под его руководством мы первыми в мире преодолели разруху после Великой Отечественной войны и досыта накормили не только народы Советского Союза, но и страны социалистического содружества, — чеканил я слова в микрофон. — Каждый год понижая цены на товары в магазинах, товарищ Сталин говорил: «Наша цель — победить капитализм не силой оружия, это каждый может.

Надо сделать это постоянным снижением себестоимости продукции и повышением производительности труда, чтобы капиталисты всего мира стояли в очереди за самым лучшим и самым дешевым в мире товаром».

К сожалению, позже власть в нашей стране коварством и предательством захватил Хрущев.

Первым делом он встретился с нашими врагами и спросил их: «Что мне надо сделать, чтобы прекратить холодную войну?» От него потребовали три вещи. Первое — сократить наши Вооруженные силы, и он это сделал.

Второе — опорочить дело и личность Сталина, он и это выполнил.

Третье — разрешить в стране аборты, он сделал и это.

То есть Хрущев перед лицом врага струсил и продал нас: оставил со слабой армией, опорочил человека и идею, приведшую нас к Великой Победе, и фактически лишил нас будущего, уничтожая неродившихся детей — цветы жизни и творцов грядущего коммунизма!

Хорошо, что здоровые силы нашего общества сравнительно быстро разобрались в сущности этого предателя и обезвредили его, отправив на пенсию.

Плохо, что не предали суду.

Проведя несколько косметических мероприятий, у нас так и не сделали главного: не рассказали народу правду о предательстве, не ликвидировали полностью последствия сокращения армии и не признали, что не было никакого культа личности Сталина, а был культ Любви народа к своему мудрому вождю.

И уж тем более не признали, что Хрущев сумел поставить на край пропасти наше государство, практически уничтожив продовольственную программу и сельское хозяйство! Что же надо было сотворить с великой страной, чтобы люди на Кубани и на Ставрополье голодали?! Голодали в житнице СССР, кормившей половину Европы!

А личные подсобные хозяйства? Ведь он сумел и их уничтожить под корень!

А чего стоит предательский, кулуарный приказ не расследовать и не возбуждать уголовные дела против первых секретарей обкомов и горкомов партии?! До каких пор зарвавшиеся чинуши будут безнаказанно губить верных сынов партии и простых людей?

Почему вы и сейчас позволяете им разрушать экономику страны, искусственно раздувая дефицит продуктов и промтоваров ради процветания теневого сектора, личной выгоды и власти?!

Да, вы не признали вовремя, что партия совершила роковую ошибку. Но теперь-то вы можете открыто сказать, что курс скорректирован, и мы снова возвращаемся на правильный путь построения коммунизма!

Все в зале театра и перед экранами телевизоров сидели замерев, в полнейшем оцепенении. В головах людей билась одна испуганная мысль: «Что он несет?! Это же верная смерть!»

Главный редактор телепередачи в аппаратной тщетно орал на операторов и звукорежиссеров, требуя немедленно вырубить звук и пустить заставку. Те судорожно давили на кнопки и дергали тумблеры, но сложнейшая техника их попросту не слушалась.

На городской электростанции дежурные пытались полностью обесточить телестудию, но тщетно. Наивные! ВГ позаботилась об энергоснабжении и каналах связи в первую очередь.

Иван Дмитриевич Ситников в ярости требовал от своих офицеров немедленно подняться на сцену и арестовать меня, но оперативники не могли сделать и шага — ВГ намертво контролировала физическое пространство вокруг подмостков, никого не подпуская к микрофону.

В конце концов, чтобы окончательно прекратить суету, ВГ врубила ментальный блок в мозгах всех, кто пытался помешать мне завершить начатое.

Я перевел дыхание и жестко продолжил:

— Не знаю, почему члены ЦК КПСС до сих пор не решились на эти шаги.

Но я твердо знаю, как знает и каждый честный человек в нашем государстве: не ошибается только тот, кто вообще ничего не делает! Мы, народ, верим нашим лидерам.

Верим, что они преодолеют этот затянувшийся кризис и уверенной рукой поведут страну в светлое будущее!

Я сегодня от себя лично, от имени всего нашего поколения перед лицом всех людей доброй воли прошу и молю: сделайте наконец то, чего по каким-то причинам не сделали ваши предшественники.

Восстановите то, что так вероломно разрушил Хрущев!

А сейчас я спою песню «Сулико» как дань памяти великому человеку, как молитву к Вам, вождям Советского Союза, чтобы молитва дошла до ушей Бога или власти.

Молитву произносят, стоя на коленях.

Я буду петь, стоя на коленях.

Но прежде я хочу попросить положить начало новой традиции: петь песню вначале не на языке оригинала, а на русском языке, чтобы смысл песни был понятен каждому человеку, и только потом спеть на языке творцов этих песен.

Повернувшись к дирижеру, бросил: «Начинайте».

Я могилу милой искал, Сердце мне томила тоска, Сердцу без любви нелегко, Где ты? Отзовись, Сулико! Сердцу без любви нелегко, Где ты? Отзовись, Сулико!

Увидал я розу в лесу, Что лила, как слезы, росу. Ты ль так расцвела далеко, Милая моя Сулико? Ты ль так расцвела далеко, Милая моя Сулико?

Над любимой розой своей Прятался в ветвях соловей. Я спросил, вздохнув глубоко: «Ты ли здесь, моя Сулико?» Я спросил, вздохнув глубоко: «Ты ли здесь, моя Сулико?»

Клювом к лепесткам он прильнул, И, лесов будя тишину, Зазвенела трель соловья, Будто он сказал: «Это я!» Зазвенела трель соловья, Будто он сказал: «Это я!»

Теперь было проще.

Спел. Опять у меня был восторг, эйфория, но удалось сохранить какой - то контроль над сознанием и телом.

Оценка «Удовлетворительно» уже не обидела и не разочаровала, ведь она просто была ещё одной ступенькой к поставленной цели, и эта ступенька мною успешно преодолена.

Третьей в моем списке значилась песня «Бухенвальдский набат».

Это произведение требовало предельной, запредельной концентрации.

Здесь нужно было докричаться до разума и сердца каждого жителя нашей планеты.

Сделать так, чтобы абсолютно все услышали страстный призыв поэта и композитора, создавших этот шедевр, и певца, вложившего в набатный гул всю свою душу и ярость.

Я твердо кивнул побледневшему дирижеру:

— Поехали!

"Люди мира, на минуту встаньте!

Слушайте, слушайте:

Гудит со всех сторон —

Это раздаётся в Бухенвальде

Колокольный звон,

Колокольный звон.

Это возродилась и окрепла

В медном гуле праведная кровь.

Это жертвы ожили из пепла

И восстали вновь,

И восстали вновь,

И восстали, и восстали,

И восстали вновь!

Сотни тысяч заживо сожжённых

Строятся, строятся

В шеренги к ряду ряд.

Интернациональные колонны

С нами говорят,

С нами говорят.

Слышите громовые раскаты?

Это не гроза, не ураган.

Это вихрем атомным объятый

Стонет океан, Тихий океан.

Это стонет, это стонет

Тихий океан.

Люди мира, на минуту встаньте!

Слушайте, слушайте:

Гудит со всех сторон —

Это раздаётся в Бухенвальде

Колокольный звон,

Колокольный звон.

Звон плывёт, плывёт

Над всей землёю,

И гудит взволнованно эфир:

Люди мира, будьте зорче втрое,

Берегите мир, берегите мир,

Берегите, берегите,

Берегите, берегите, Берегите мир"!

Когда я прокричал в зал: «Люди мира на минуту встаньте, Слушайте, слушайте, гремит со всех сторон: Колокольный звон... эксперты в зале встали, а со всех сторон, действительно раздались удары колокольного сердца.

И, в газетах потом с удивлением писали, что по планете одновременно зазвучали колокола. Это был шок! Когда я закончил петь, рухнула плотина: эксперты аплодировали. Первый раз, они за мною исполненную песню поставили «Отлично», но и потом они часто аплодировали ребятам и выносили этот высший балл.

Я ушел за кулисы, меня, было дело, хотели качать, но я нашел глазами Галю Золотареву и сказал: «Гала, они готовы, они твои! Иди и порви их».

Всех остальных я попросил: «Очередность не будем устанавливать, просто слушайте, ловите волну, как только начнет звучать последняя песня поющего, решайте, слушайте своего одитора.

Надо сделать так, чтобы волна восторга от предыдущей песни подхватывалась следующей и тогда мы их сделаем!

- Мы их и так сделаем, - гордо сказала Андреева, - но, да, так будет красивее.

Вместо запланированных 7 часов мы пели 12. Эксперты хотели зарубить только одну певицу, незаслуженно, конечно. Диля Арсланкулова на узбекском языке спела «Андижанскую польку».

Тамара Ханум вышла на сцену, обняла девушку, выше её на целую голову и, прослезившись, сказала: «Всю жизнь я хотела эту песню спеть именно так. Спасибо, дочка!»

Так какой-то придурок - эксперт заявил, что это исполнение на родном языке певицы и не подлежит зачету. Тамара Ханум тут же обложила его узбекским матом и чуть было не завязалась Битва Экспертов, но Диля нежным голосом спросила: «Товарищ эксперт, а какой язык для Вас родной? Можно я на нем спою Вашу любимую песню?»

Сердце эксперта при виде прекрасной девушки растаяло, и он объявил: «Конечно, кыз бала (девушка), спой мне «Песню, красивая как звука сырная», знаешь её?»

- Как не знать такую прекрасную озорную песню, её знает и любит весь мир! И спела. Получила «Отлично».

После окончания, так сказать, обязательной программы, с разрешения Председателя, Люда Андреева попросила: «А можно мы сверх заданного репертуара споем то, что нравится нам. Или, если телезрители дозвонятся на телестудию и закажут что-то, то мы споем и это».

Председатель экспертов пожал плечами: «В принципе, мы не против, мы свою часть работы выполнили, а вы можете делать, что хотите».

В разговор вступил дирижер оркестра: «Музыканты устали, мы уже отыграли в два раза дольше, чем обычно и падаем от усталости. Отпустите нас, пожалуйста!»

Люда вопросительно посмотрела на меня. Я поспешил ей на помощь: «Конечно, идите! Мы и без Вас спокойно справимся». А Люду по одитор-связи успокоил: «Нам ВГ поможет».

Телеоператоры сказали, что они работают круглосуточно и пересменка у них будет через полтора часа, так что они с удовольствием поучаствуют в таком необычном эксперименте.

И мы пели. Песни были на разных языках мира: нас просили спеть многие, очень многие, мы никому не отказывали.

Если заказывали конкретного исполнителя, то пел он, а если просто песню, то пел очередной боец.

ВГ творила чудеса. Музыка звучала непонятно откуда, но была дивно чиста и звонка.

ВГ ещё и хулиганила, пользуясь отсутствием экспертов, она смело импровизировала, подключала иногда инфразвук, ультразвук или вовсе неведомый нам эффект, добиваясь по тексту песни то ужаса, то восторга.

Наслаждались не только зрители, но и мы сами.

По окончании концерта мы собрались у фонтана на площади перед театром. Друзья упрекнули меня: «Валер, ты зачем вызвал на нас огонь, теперь всех собак на нас спустят!»

— Решение об изменении планов принял не я, — устало улыбнулся я друзьям. — У меня бы на это просто ни ума, ни духа не хватило.

Я, конечно, знал, что ВГ готовит какой-то политический сюрприз, но что конкретно — понятия не имел. ВГ меня просто использовала как рупор. Так что можно не переживать, она ведь нас ещё ни разу не подводила.

Видимо, она видела, как сильно мы мандражировали, и поняла: если предупредит нас о необходимости выкатить политические требования, то и весь музыкальный экзамен полетит в тартарары.

Усталые, но безумно довольные и одновременно до смерти напуганные содеянным, мы возвращались в родной Чирчик.

Чтобы окончательно снять тяжесть с сердца, запели всем автобусом. Начали с задорной маршевой «Нам песня строить и жить помогает!».

А потом, когда уже въезжали на городские окраины, грянули песню, которую я когда-то сочинил специально для наших бойцов-спортсменов:

Мы — спортсмены родной стороны,

Для победы мы все рождены!

Дали силы нам горы Памира,

Отдаем свои силы для мира!

Край узбекский, скорей расцветай,

Строй советский дарует нам рай!

Для добра мы все рождены,

Для любви нас зачали отцы.

Мы хотим всем народам добра,

Чтобы Солнце вставало с утра,

Чтоб во рту пребывала халва

И улыбались любимой уста!

Чтоб всегда цвёл любимый Чирчик,

Пел всю ночь, до утра, чигирик.

Я люблю мой Советский Союз,

Я люблю свой советский народ!

Каждый год приходил бы Навруз

И сиял над тобой небосвод!

Здесь в каждом доме нальют свежий чай

И дадут от души каравай,

Будет к чаю тебе парварда,

Для тебя здесь открыта душа!

Каждый здесь нам — товарищ и брат!

Поскорей же ко мне ты иди

И откушай со мной чучвары!

Дома нас встретили любящие родители. Они смотрели на нас счастливыми, но полными тревоги глазами, и всё еще с огромным трудом верили в то, что всё это грандиозное действо сотворили мы — их -уже не - дети.

Глава 15

Утром мы проснулись местными знаменитостями.

Нас узнавали дети, мужчины, девушки, кошки и собаки. Ах, нет, с последними я точно ошибся: собаки клали лапы на плечи и вылизывали лица, стараясь уйти с нами.

Но то, что к директору школы Розе Павловне приехал консул индийского посольства в Ташкенте и попросил о встрече с нами, говорит о многом: «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!»

Директор изумлённо спросила, чем именно вызвана просьба о встрече.

Индус пояснил, что вчера слышал часть нашего выступления по телевизору и его восхитило качество исполнения индийских песен. Он сообщил, что такого звучания не слышал даже на родине, и хотел бы попросить нас спеть в их консульстве для его друзей.

Объяснил, что это скрасило бы их тоску по дому.

Директор ответила, что наш отряд — самостоятельная единица, ей не подчиняется, но сейчас она позовёт командира и озвучит его просьбу. Быстренько позвали меня, представили.

Консул назвался сам — Бинай Ранджан Сен. Директор поставила задачу. Я обрадовался такому прекрасному случаю для нашей рекламы и дал согласие. Но не даром!

Индус даже не удивился и не возмутился, а просто спросил:— О какой сумме идёт речь?

Я рассмеялся и пояснил, что имел в виду - петь для небольшого коллектива консульства такому отряду как наш, не очень-то нужно и приятно. Поэтому нам бы хотелось, чтобы наше выступление состоялось в хорошем зале с прекрасной акустикой. В идеале, в том же зале театре имени Навои.

И, конечно же, чтобы они оповестили о дате и месте концерта своих знакомых, живущих в СССР, предупредили их, что мы согласны петь и на их родных языках, по их заказу. Заранее хотим предупредить, что никакой оплаты нам не надо, но мы были бы рады, при случае, посетить их великую страну, с которой наша страна имеет столь давние и даже родственные связи.

Заверил, что наш отряд - не бедная организация и все затраты по проезду и пребыванию в Индии, готовы не только оплатить, но и дать там ряд благотворительных концертов. (Червячок жабы начал было во мне шевелиться, но я его решительно придавил, напомнив: «Ничто не даётся нам так дешево и не ценится так дорого, как халява!»

Бинай Ранджан Сен заметно обрадовался, спросил меня, на какое число он может ориентироваться с датой концерта. Я дал ему график наших турнирных игр, он изумился тому, что мы все ещё и игроки - спортсмены, сказал, что это ещё больше подогревает его интерес и расширяет возможности для нашего будущего совместного проекта и он даже будет предлагать своему послу подумать о том, чтобы для Чирчика подобрать какой-либо город в качестве побратима. На этой веселой ноте мы и расстались.

+++++++++++++++++++++++++

Леонид Ильич расстроенно бросил телефонную трубку на аппарат:— Чёрт побери тебя, Арвид, ты открыл ящик Пандоры с этим КВС! Не мог ты его, что ли, прибить в этом ср*ном Чирчике?

— Тогда мы не знали, что он настолько опасен. Надо было проверить его потенциал, использовать в игре с Андроповым. Кто знал, что стоящая за ним сила выше наших оккультистов?

Вон ту дрянь, что он в меня в Чирчике засунул, две недели выкуривали! Сами сдохли и меня до полного истощения сил довели. Кто же знал, что он на самоубийственное действие решится?

Ты знаешь кого-нибудь, кто такое сказать посмеет? Партию обвинять! С партии требовать! И где — в прямом эфире, где миллионы людей это слышали!

Вот сволочь, как он хитро Ситникова провёл!— Да что с этого дурака взять, у него только одна извилина, и та фуражкой по периметру продавлена.

— Да, против силы в КВС никто не устоит! Может быть, надо было с КВС в Москве встретиться, раз он так об этом просил?

— Мы же уже тогда обсуждали это. Отказались от встречи, чтобы он в нас своих «слуг» не всадил. Хватит того, что мы из-за него, гада, Узбекистан потеряли! Теперь там не только шпионов нет, там и ни одного вора в законе не осталось! Убийцы, воры, насильники — или сидят, или сбежали подальше.

Так этот малец-удалец Ситникову уже материал подал на 135 шпионов, 17 воров в законе и 437 «неприкасаемых» в Казахстане. Требует их ареста! А как ему «неприкасаемых» отдать? От них ниточки и к нам идут.

Мы в прошлый раз себя спасли только потому, что отдали ему не только клан Рашидова и Медунова, но и выполнили все требования, которые он выкатил тебе в Чирчике. А теперь что он потребует в обмен за наши шкурки? Ты же видишь, ему теперь Казахстана, да и всей Средней Азии мало, ему с Западом надо нас поссорить. А как с ними ссориться? Там весь компромат имеется на нас, там мы в заложниках.— Так что, Леонид Ильич, может быть, завтра с утра Политбюро соберём? — Нет, ну их на хрен! Тут дело серьёзное, а они разведут говорильню на три дня, будут друг перед другом выпендриваться, показывать, какие они умные и смелые, а дело будет стоять. Садитесь-ка вы с Сусловым, разработайте за ночь план мероприятий, утром доложите. Давай, Арвид, тряхни стариной, покажи молодым, как надо работать.

+++++++++++++++++++++++++++

На следующий день, утром, все трое — Брежнев, Суслов и Пельше — собрались в кабинете Генсека.— Я предлагаю перебраться в Запасной командный пункт, — начал Суслов и многозначительно посмотрел на Брежнева. Тот вначале недоумённо, а затем понимающим взглядом окинул друзей: "Хорошо, сейчас распоряжусь".

Пока секретариат организовывал поездку в секретные, специально оборудованные уголки метрополитена Москвы и Подмосковья, коллеги обменивались мнениями по проблемам Союза и внутренним делам. Наконец друзья оказались в бункере ЗКП.

— Здесь наши друзья-каббалисты гарантируют, что никакая тварь от КВС нас не услышит, — начал Суслов. — Мы с Арвидом полночи работали и придумали, что бешеной собаке надо вначале бросить кость. Пусть, если не подавится, то хотя бы думает, что её ещё боятся.

Вначале отдадим ему Казахстан, там он застрянет на месяц, не меньше.

Заметив нетерпеливое движение Генсека, Суслов поправился: "Не за так, конечно, а при соблюдении наших условий: не трогать в Москве никого из ЦК КПСС и Правительства СССР, не выходить за пределы Казахской ССР, сохранять тайну следствия. Также он должен согласиться сохранить пост Первого секретаря ЦК Компартии Казахстана за Кунаевым, молчать о Хрущёве и внутрипартийных трениях".

— А не жирно ему будет? — не выдержал Брежнев.

— Почему жирно? Не жирно, а кисло! Пока он будет чистить казахские конюшни, у нас появится время и возможность подготовить ответные удары. Раз наши генералы говорят, что у них нет технической возможности для ареста и уничтожения КВС и его соратников, то надо готовить ряд других мер.

Первое — устранение КВС снайперами под прикрытием каббалистов.

Второе — захват заложников из членов семей КВС и его соратников, опять же с помощью каббалистов.

— А если эти мероприятия сорвутся? — не выдержал Генсек.

— Это будет неприятно, — признал Суслов, — но не смертельно. Прикинемся, что готовим новый съезд КПСС, где признаем ошибки, допущенные руководством партии, и расскажем о путях их устранения. А сами тем временем воспользуемся тем, что его спортсмены спят и видят, как побеждают на международных аренах: переведём их вначале в группу «А», затем подадим заявку в ФИФА о включении их команд в чемпионат Лиги чемпионов.

Соответственно поступим и с женской волейбольной командой, они же отказываются выступать порознь.

Вот на выезде англичанам и будет удобно прихлопнуть их одним ударом. Главное — завалить жертвенного барана, а стадо пойдёт без сопротивления под нож.

— Подожди, Миша. По-моему, у Ситникова брат был в ПГУ КГБ, может быть, найдём его и зашлём в Чирчик? Пусть там как профессионал проведёт глубинную разведку.

— Да, двоюродный брат у него есть. Но три года назад по моему поручению Василий Романович пытался втянуть брата в нашу Великую ложу масонов, а этот долдон категорически отказался, да ещё потом и донос на брата написал.

Чтобы замять скандал, пришлось доносчика заслать в Чирчик — это там, где Кушка, Термез и Мары — три дыры, на вечное поселение и съедение местным шакалам. А брату в утешение дали полковника и назначили заместителем начальника отдела «Д» ПГУ КГБ при СМ СССР.

— Отдел «Д» — это что, дезинформация?

— Она самая, родная.

— Отлично! Значит, не дурак, привык думать стратегически. Вот и поручи ему поковыряться в ситуации, встретиться с братом, с КВС, членами отряда.

Глядишь, и твои фармазоны что-то путное присоветуют. А так, ладно, как общая схема действий — пойдёт. Я согласен.

Арвид, продолжайте и дальше соблюдать полную секретность, детали операций разрабатывать только под занавесом каббалистов. Кстати, на какое время их нам дали?

— Дали нам их до полного окончания операции, но не даром.— Да уж понятно. А что, дорого нам это встало?

— Нет, по деньгам вообще даром. Они хотят после окончания операции исследовать, а потом разрушить какое-то капище Чернобога в Чернобыле.

— Идиоты, опять в своём репертуаре, везде дурацкий оккультизм. Действуйте.

++++++++++++++++++++++++++++

Утро застало меня, как правильного придурка, на пробежке.

Не скажу, что мне это было приятно, но ВГ заставляла преодолевать мою природную лень, и я был вынужден со слезами на глазах подчиняться её воле.

Вот опять она услышала мои мысли и довольно рассмеялась: «Что ты там закрываешь свои мысли, лентяй? Там до тебя брат твоей Капели достучаться не может, следуй быстро к нему. Как только он тебе расскажет плохие новости, вызови меня прямо от Шурика».

— О, блин горелый, опять проблемы! И когда же это кончится? — уже привычно застонал я, набирая скорость по пути к дому друзей.

++++++++++++++++++++++++

Нажал на кнопку звонка у квартиры Стеллы, подумав, что неприлично проникать сквозь дверь без приглашения (если кто не понял, то это шутка!).

— Привет, Валер, — сказал мне незнакомый парень, открыв дверь.

Я ошарашенно оглядывал Шурика: "Привет, привет! Это сколько же времени я тебя не видел, что ты так вымахал? Никак не скажешь, что тебе скоро одиннадцать, настоящий жених!"

— Да уже почти две недели ты к нам не приходишь. Что, со Стеллкой поругался, что ли?

— Нет, не поругались, скорее наоборот. Просто я её боюсь: она такая красивая, а я сморчок недоделанный.

— Это ты-то сморчок недоделанный? — захохотал Саша.

— Тогда кто же все остальные?

— Аполлоны и Нарциссы! Хорош прикалываться над стариком, колись, что случилось?

— Что случилось, что случилось? А просто поздравить друга с выигрышем чемпионата по области слабо?

— Шурик, не обижайся, ты же знаешь, что я знаю…

— Что, что ты знаешь? — заинтригованно спросил Шурик.

— Твой потенциал я знаю, поц! Ты там, скорее всего, всем блиц-игру устроил! Так с чем тебя поздравлять — с тем, что ты там всем просто щелбанов накидал, что ли?

— Ну, не щелбанов, конечно, но ты близок к тому, что происходило. Валер, тут такое дело…

— Погоди, — остановил я его. — А где Людмила Васильевна?

— Да ты не виляй, как лис полярный, так и спроси прямо: «Где Стеллка?»

— И зачем я с твоего языка паралич снял, ну какой же ты язвой стал!

Шурка довольно расхохотался:— Да у Аньки она, твои косточки полируют, ты у них с язычков не слезаешь! Не знаю, что ты в этих дурищах находишь?

— Почему это — дурищах? — не смог сдержать я любопытства.

— Да разве они нормальные люди, что ли? Вечно придираются: «Ты почему такой неопрятный? Почему всё разбросано?», и ещё тысяча пустых придирок. А попросишь партийку сыграть, так такую активность развивают, куда тебе! За месяц ни разу не сыграли!

— Шурик, вырастешь — сам всё поймёшь! Так где Людмила Васильевна?

— Она в вашу школьную библиотеку устроилась, на поставки.

— Ага. Так вот, мне ВГ пять минут назад сказала, чтобы при разговоре с тобой мы закрылись, оставив только лучик для общения друг с другом, а она потом закроет нас ещё и общим полем. Делаем?

— Да.

— Три часа назад я засек в Москве незнакомый источник возмущения. Кто-то, мне совершенно незнакомый, работал с непривычными силами. Я присмотрелся и понял, что он строит какую-то сильную защиту вокруг ЗКП.

Мне стало любопытно, зачем ему это надо, и я убедился в том, что когда он достроит свою защиту, то мне её не преодолеть. Тогда я попросил через свой шарик закинуть ВГ туда записывающее устройство. Через три с половиной часа защита была снята, и ВГ передала мне шарик. Вот, сам послушай, какая горькая судьба нам уготована.

++++++++++++++++++++++++++++

— Как говорит ВГ, ещё римляне утверждали: кто предупреждён, тот вооружён.

ВГ, у тебя наверняка уже есть какие-то мысли по этому поводу?

— Мысли, конечно, есть! Честно сказать, я рада!

Мы с Шариком остолбенели. Нам грозит смертельная опасность, а она рада! Нет, женскому коварству действительно нет предела.

ВГ довольно рассмеялась: "Наконец-то в вас увидели серьёзную силу и начали с ней считаться. Даже пригласили каббалистов, а это на несколько порядков выше, чем ваши вымороченные бесконечной травлей оккультисты и масоны. Разработан какой-никакой план, который тоже лучше того, что действовал раньше. Теперь можно повоевать!

— Как повоевать? — вскричал я. — Ты же всегда утверждала, что против войны и убийств, что мы будем действовать только любовью! А теперь под прицелом не только мы, но и наши родственники!

ВГ беспечно отмахнулась:" Ты это серьёзно? Уверяю вас, что всё идёт строго по плану. Согласись, что снайперы вам не страшны. Вы знаете, что даже с тем небольшим даром предвидения, который у вас действует пока на пять минут вперёд, снайперы вам не угроза.

Досье, которые на вас собраны и в которых указаны ваши дальние родственники, я только что уничтожила по всем Конторам, и вновь их создать не дам.

На время ваших гастролей и соревнований я тоже придумала, как обезопасить ваших родителей. Я давным-давно мечтала сделать Храмы и сады Любви, да всё руки не доходили, а теперь вы их создадите.

— Мы? — одновременно с Сашей воскликнули мы.

— Ну, не я же, — смешливо переспросила ВГ, — конечно, вы. Запросите в Горисполкоме участок земли на месте бывшей городской свалки. Всё равно вы тот мусор уже весь переработали, а теперь там разобьёте сад.

Он чудом вырастет за одни сутки, там будут расти чудо-деревья, чудо-цветы, чудо-ягоды, фрукты и овощи.

И стоять будет чудо-Храм Любви, — мечтательно проговорила ВГ.

— Ага, — насмешливо перебил её Шурик, — а потом туда зайдут наши вандалы, которые за один вечер сломали мою спортивную площадку, которую папа делал три месяца и вложил в неё не одну зарплату…

— А вандалы туда просто не смогут войти. Нет, войти они, может быть, и смогут, — поправилась она, — но лешие тут же их закружат и выпихнут назад. Точно так же, как и любого, кто с недобрыми намерениями туда войдёт.

Но выйдут они оттуда уже не такими, какими вошли, а нашими союзниками и агентами влияния.

Вот в таких анклавах ваши родственники и будут вести райскую жизнь, пока угроза не минует.

— Конечно, конечно, а потом лётчики с неба разбомбят ваш храм и наших родственников.— А вы на что? Взрослые люди: мужчины и женщины! Слабо через свои шарики вызвать меня, и я отправлю против каждого самолёта или вертолёта по паре… да хотя бы и птеродактилей. Они живо сведут с ума любого пилота.

— Да… — опять начал было Саша, но ВГ его резко одёрнула:

— Хватит ерундой заниматься. Превратите пока Казахстан в чистое поле для любви и радости.

Кстати, хорошо ты придумал с этим индусом. Он поведал о твоём предложении своему послу, тот обратился с просьбой в советский МИД, а те доложили Суслову.

Он, конечно, с радостью схватился за это предложение, так что уже в эту субботу будьте готовы выступать в том же театре. Аншлаг я вам гарантирую, даже в проходах будут сидеть и стоять люди.

Только теперь пока никаких политических заявлений. Только мир, любовь, жвачка!

С тем ВГ и пропала. Но тут же явилась вновь: "Шурик, ты меня допёк своими вопросами! Валера, я забыла тебе сказать, что Совет Министров Узбекистана сел в лужу с заготовкой хлопка в этом году — эра приписок Рашидова гикнулась, а честно работать колхозам ещё учиться и учиться. Поэтому бери ноги в руки и до отъезда в Казахстан поручи Ситникову организовать встречу с Председателем Совета Министров Узбекистана Рахманкулом Курбановым".

Исчезла окончательно. Мы с Сашей переглянулись, рассмеялись и с удовольствием разложили шахматную доску. Доска жалобно застонала: «Как, опять?!»

Схуднувший и побледневший Иван Дмитриевич вызвал меня через своего секретаря вечером к себе домой. Хотел высказать мне своё негодование, но, увидев моё виноватое лицо, только махнул рукой: "Знал я, что ты засранец, но никогда не думал, что ты так друга можешь подставить!"

— Дмитрич, можешь верить, можешь не верить, но, даже выходя на сцену, я не знал, что буду говорить такую жуть. Это ВГ использовала меня как котёнка.

— Да знаю я, мне сразу Лилька рассказала, как приехала и увидела, что меня бригада скорой помощи откачивает. Вот теперь жду, когда до меня приказ придёт об отправке в отставку. И гадаю: арестуют или на пенсию отправят?

— Не паникуйте зря, никто вас не тронет. Знают, что вы ценный специалист, и уверены, что это с помощью шарика я вас обдурил.

Вас Пельше ценит, хочет, чтобы вы всегда рядом с нами были, руку на нашем пульсе держали. У него на это два резона: вы с вашим проницательным умом и хваткой фронтового волкодава и ваша дочь Лиля, которая находится в самом отряде. И ведь она не последний человек в нём, вес имеет. Глазки и ножки — всё при ней, красотке!

— Ты в самом деле так думаешь? — с надеждой переспросил генерал.

— А то почему-то мне сегодня позвонил Трофимов, говорил сухо. Сообщил только, что концерт для индусов в театре на эту субботу вам утвердили, и предупредил, чтобы никакой политики, а то…

— А то что? — не дождался я продолжения.

— Ничего не сказал, — пожал плечами генерал.

— Но вот вы сами как к этому индийскому концерту относитесь?

— Хм, у нас на фронте просто говаривали: «Слепой сказал — посмотрим, хромой сказал — станцуем, глухой сказал — послушаем!» Что там загадывать! Перед прошлым концертом вон какая эйфория была, а чем кончилось?

Чуть я вас всех не арестовал. Родную дочь, представляешь? Я даже не предполагал, что могу так озвереть!

У нас, ты же знаешь, вся карьера — это движение по разнонаправленным наклонным плоскостям, стремящимся к пике.

— Во, видите, сейчас всё ништяк, даже Трофимов не знает, что с вами и нами сделать! А кстати, что, Трофимова оставили на старом месте?

— Да, учитывая его, хотя и невольную, помощь при аресте Андропова, оставили. Даже орденом Суворова наградили. Мы с ним его орден в Москве с моей звездой Героя обмыли по святому фронтовому обычаю.

— О, как хорошо, вот видите, и здесь всё нормалёк!

— Чего хорошего? Раньше мне Арвид сам звонил, общался, а теперь брезгует!

Я не выдержал, расхохотался и ткнул друга в плечо: "Как быстро вы привыкли, что с третьим человеком в стране чуть ли не на «ты»! Теперь вам заместитель Председателя КГБ звонит, и вам уже не в тему… Тон, видите ли, не такой!"

— Какой же ты всё-таки гад! — тоже засмеялся генерал.

Оторжавшись, Ситников сказал: "Я тебя позвал, чтобы обговорить акцию по Казахстану. Нам разрешили там начать работать с понедельника. Вы как раз в субботу отпоёте, в воскресенье поедем в Алма-Ату, и в ночь на понедельник начнём с вашими друзьями-десантниками операцию. Готовьте их и глав двоек к разбивке по городам и персоналиям, будем действовать по отработанным схемам.

— Опять под видом туристов? — спросил я.

— Да, так спокойней. Хоть там и новый начальник после визита твоего Оскара, но лучше не преумножать сущностей. Поднимем мы его с тобой в ночь на понедельник, пусть не обижается потом, что без него такую махину врагов поарестовывали. И так ему придётся глазами лупать, что столько криминала на своей груди пригрел.

— Иван Дмитриевич, ещё одну тему ВГ на нас с вами повесила. Надо встретиться с Курбановым, предложить ему создать такую же схему производства хлопка, как с удобрениями, а то с посадкой Рашидова и связанных со всем этим уголовных дел экономика Узбекистана провалится.

А с тонковолокнистым хлопком всегда была беда. И вы же знаете: хлопок — это порох, взрывчатка! И самое главное, ВГ поручила мне встретиться с ним до выезда в Алма-Ату.

— Э-эх, грехи мои тяжкие! — потянулся к трубке телефона чекист. Переговорив, он сообщил: "Через час он нас ждёт, поехали! Мать, мы уезжаем, закрой за нами".

Сказать, что Предсовмина согласился с нашим предложением — это ничего не сказать. Он ещё до нашего приезда позвонил Беглову, выяснил условия нашего сотрудничества и даже заготовил болванку договора.

Осталось обговорить детали и особенности: сорта хлопка, ежедневную норму отгрузки, адреса отгрузки, цену. Вот с ценой возникли сложности. Курбанов был готов к тому, что мы будем настаивать на 33 процентах после поставки.

Я же, наученный горьким опытом с химкомбинатом и недостатком денег на осуществление наших проектов, говорил, что за остальных у меня сердце уже не болит. И я настаиваю на 27 процентах только отряду «Одноклассники» и трёх процентах себе и ребятам, причем вся оплата должна происходить в день отгрузки.

Курбанов упёрся: им нельзя поощрять у населения рваческие настроения.

— Да мы же и не напрашиваемся, — сказал я в заключение. — Мы даём. И вы даже не понимаете, какой ценой это даётся. И мы раньше не понимали. А теперь мы с вас, лично с вас, снимаем гору проблем: экономических, политических, экологических — и просим за это всего лишь двадцать баранов, а вы нам предлагаете путёвку в Сибирь.

До Курбанова дошло, что я шучу на тему фильма «Кавказская пленница», и он разулыбался. Но сразу сдаться ему не позволял характер, поэтому он спросил:—А" на мусорные свалки Ташкента ты поставишь утилизаторы?

— Да я поставлю их на все свалки области, только чур: после того как я там вычищу всё до голой земли и рекультивирую, отдайте нам эти участки. Мы их засадим Садами Любви.

Курбанов посмотрел на меня как на идиота с большой дороги и, внеся изменения в договоры, подписал их.

+++++++++++++++++++++++++++++

Только я вышел из класса, где сдавали экзамены по биологии, как ко мне кинулась ППЖ (Люба Шатохина):— Валера, тебя к себе вызывает Роза Павловна!

— Зачем, не знаешь?

— Нет, не знаю. Но два часа назад завуч прибегала за тобой. Ты только-только стал отвечать, вот она и велела тебя к директору отправить, как только выйдешь.

Пожал плечами: ничего не поделаешь, мы не ищем неприятностей, они сами нас находят.

Кабинет директора был закрыт, я нашёл её в учительской: "Роза Павловна, вы меня вызывали?"

— О, Кулик, наконец-то ты явился. Ты бы не мог своим друзьям назначать какое-то другое место встречи, а не в школе?

— Роза Павловна, я никому встречи не назначаю. Все разборки у нас происходят в парке, рядом с танцплощадкой.

— Про ваши подвиги на танцах я наслышана. А скажи-ка: в восьмом классе ты ездил в колхоз на сбор хлопка?— Да, я тогда учился в восемнадцатой школе, и нас на месяц возили в Той-Тепинский район, в колхоз имени Ленина.

— И расскажи-ка мне, дружок, как ты там отметился, что через два года тебя там помнят?

Я ошарашенно посмотрел на директрису: "Не знаю. Кормили нас там ужасно. Может быть, я где-то в поле сходил под кустик, и теперь там выросло что-то непотребное?

— Хи-хи, точно ты вспомнил! Твой друг Джурабай приезжал, привёз тебе в подарок то, что там после тебя выросло.

— Какой Джурабай? Нам там с местными запрещали общаться! Мы только на поле ходили батрачить и тут же обратно. — Да? А вот твой друг, председатель того самого колхоза, пока ждал тебя с экзамена, рассказал, что твоя метОда сбора хлопка поразила всех. Ты, говорит, до обеда работал как проклятый, но, пообедав, вставал в грядку, собирал хлопок с пятнадцати метров, а потом присаживался за кустик хлопка, накрывался фартуком, прикидывался коробочкой хлопка и читал там свою фантастику. Тебя тогда только случайно нашли, потому что споткнулись об тебя.

— Не отрицаю, было такое. Но норму-то я сдавал, а в чём криминал?

— Да он и не говорит, что криминал. Только они в своей глухомани смотрели телевизор и видели ваш концерт — впечатлились!

Причём поразила их не столько музыка и песни, сколько то, как ты уделал Хрущёва!

Говорят, ты так плакал во время своего рассказа о том, как из-за его налога на домашнюю живность твои родители пустили двух коз, Катьку и Машку, под нож, что Правление решило тебя отблагодарить за твоё справедливое заступничество.

Роза Павловна интригующе приостановилась и хитро посмотрела на меня. Я решил не мешать ей издеваться надо мною и подыграл:

— И где же Джурабай? Я так скучал без него, спешу выслушать его благодарность!

— Не дождался тебя Джурабай, торопился на какое-то совещание. В моём кабинете оставил колхозную благодарность. Пойдём, заберёшь, пока она мне весь кабинет не разнесла.

С тяжёлым сердцем я пошёл за Розой Павловной. Следом за мной шли все преподаватели из учительской.

Директриса вынесла из кабинета стул, к которому были привязаны… две козы.

— Забирай своё стадо! Хорошо, что Джурабай их хоть отмыл и привёз с ними мешок капусты — было им чем заняться, пока ты там профессору рассказывал, чем коза от козла отличается.

Я молча взял стул и потащил живородящую связку на улицу.

— Стой! Куда стул потащил? Стул не Джурабай привозил.

Я отвязал моё неожиданное счастье. Повернулся к Розе Павловне: "А как их называть?"

— Джурабай рассказал, что после вашего класса, в котором было много греков и гречанок, в их колхозе вошло в моду всё греческое. Вот этого козлёнка кличут Козлодракис, то есть, по словам председателя, это означает «маленький козёл, который любит драться», а козочку — Жена Козлодракиса.

Он очень хвалил эту породу: дескать, коза меньше ведра молока в день не приносит, а козёл меньше двух драк в день не устраивает. Так что готовься: в Узбекистане много колхозов и совхозов, со всех по одной козе привезут, и будешь ты у нас почётным козлопасом!

Директриса засмеялась, учителя захохотали!

Я скривился.

Ну, Вы опять думаете, история на этом закончилась? Как бы не так! Куда я мог деть козлов? Что делают все дети, когда жизнь ставит перед ними неразрешимые проблемы?

Правильно: осчастливливают ими своих родителей! Вот и я привёл козлостадо к маме: "Мам, мне моё доброе сердце аукнулось. Вот, привезли подарок на племя за мой ударный труд по сбору хлопка. Сейчас всё равно осень, пусть они у нас по огороду побегают, можно?

— Знаешь, сын, поговорку: «Любовь зла, вот козлы этим и пользуются!»? Ладно, пусть месяц живут, а потом девай их куда хочешь.

Вообще я не понимаю твой вкус: все детки приносят домой кто щенка, кто кошечку, кто жену или мужа. Но ты такой один, наверное, что привёл козлов?

Вы опять, наверное, думаете, что история на этом закончилась? О нет! В моей жизни редко бывают сказочно счастливые концы. Я сейчас забегу немного вперёд, чтобы закончить козлотему.

Так вот, вы ещё узнаете, что на месяц наш отряд отправят в Казахстан делать зачистку криминала. Я тогда и подумал, что это удобный случай избавиться от любителей капусты, и взял Козлодракисов с собой.

Там они жили рядом с казармой, где мы обретались. Вначале я думал, что они, обрадовавшись свободе, вольются и возглавят стада сайгаков, которые объедают степи Казахстана. Но нет: то ли сайгаки не пожелали признать главенство длиннорогих террористов, то ли сами любители капусты к нам привязались и не захотели менять человеческую диету на душистое разнотравье.

Так и жили рядом с нами, пока мне не приснился сон…Сидим мы, как порядочные люди, в кинотеатре на заднем ряду, а фильм такой эротичный, нежный. И моя девушка жмётся ко мне всё ближе и ближе, прямо наваливается уже всем телом и начинает меня целовать: и в губы, и в щёки, и в… нос.

Как в нос? Ни в кино не видел, ни в книгах не читал, чтобы девушки избирали объектом своей страсти… нос. Но это же моя девушка, а она необыкновенная! Исключительная! Сказочная! Ах, как я её обнял, как страстно стал целовать: ведь это были мои первые, самые счастливые поцелуи в жизни! Всё во мне затрепетало, возбудилось, распёрлось!

И вдруг меня пронзила нереальность происходящего — я ощутил под руками ШЕРСТЬ! Как шерсть?! Открываю глаза. Как это — быть в кино с закрытыми глазами? Бред! Но темно, как у негра в одном месте.

Сталкиваю с себя кого-то, включаю свет и с ужасом вижу Козлодракиса!

Он, довольный и счастливый, жмётся ко мне, трётся, пытается встать на задние козлоноги (как их правильно называть, не знаю. И знать не хочу!), стремится обнять меня и облизать.

Облизать? Что не так с моим лицом? Подбегаю к зеркалу, смотрю: на меня зырит моя харя, вымазанная мёдом! Оказывается, возмущённый моей чудовищной несправедливостью Вася Смутин воспользовался сегодня моей усталостью и дождался, когда я усну.

Намазал мне лицо мёдом и затащил в комнату козла.

Дальше — понятно. Понятно также, что я попросил Межу решить вопрос с козлами.

Межа не поверил своему счастью: у него давно были свои планы на эту сладкую парочку. А вот что я сделал с Васей, Васильком, Васечкой… догадайтесь!

А что от меня ждать? «Старый ворон не какнет мимо…», но после нового размышления мысль о мщении я решил придушить.

Соображение простое: сколько девчонок в отряде и фанатичек в городе хотели бы пообниматься с командиром «Одноклассников», а повезло одному только козлу!

Да после одной только мысли, что её — такую красивую и желанную — опередил какой-то вонючий козлище, половина девушек готова Васю задушить, а вторая половина — утопить в мёде.

Предполагаю, что мстя их будет страшна!

Зато, испытав на своей шкуре «прелесть» насилия, с тех пор я твёрдо знаю: целуй только то, что любишь!

++++++++++++++++++++++++++++++++++

И опять не удалось мне избавиться от козлиной темы.

Через три дня пришёл ко мне с повинным видом Межа: "Валер, с Козлодракисами нужна твоя помощь".

— Что, они опять кого-то закошмарили или зацеловали?

— Откуда ты знаешь? Почему мне не удаётся всё сделать по-тихому!

— Серёж, успокойся, ничего я не знаю. Просто я имею понятие об этой семейке, вот и предположил их новые «шалости». Рассказывай, что случилось, поржём вместе!

— Когда ты отдал мне этих засранцев, я решил поприкалываться и завёз их по-тихому ночью в стадо сайгаков: во-первых, козлам свобода, во-вторых, сайгакам век воли не видать.

— И что, получилось?

— Нет, случилась битва вожака сайгаков и Козлодракиса. Так этот гад до смерти забил вожака! Но стадо не приняло козла в качестве лидера, и все накинулись на нашего бойца. А он с женой стал «валетом», и так они бились со всем стадом, пока те не отступили.

Но ночью сайгаки по-тихому слиняли: переплыли реку, чтобы сбить козлов со следа, и растворились в степи. Мы потом проследили — они рванули через Киргизский хребет и границу в Китай. Ну, мы и плюнули на эту идею — стало ясно, что козлы насильно всем не любы.

Стал я думу думать и вспомнил, что при лечении Пельше погибли четыре шамана. Решил из козлов сделать помощников сыну погибшего шамана Коркыт-ата. Понимаю, что это далеко не равноценная замена, поэтому решил вопрос изучить глубже.

Поехал в их аул, познакомился с наследником. Зовут его Бегали (богатырь, храбрец). Но ему всего семнадцать лет, и он ментально очень слаб — его очень малому научил отец. Мы поговорили.

— Он от козлов категорически отказывается по двум причинам: ну какие из козлов помощники, и второе — в соревнованиях они устраивают козлодрание. И Бегали уверяет, что никогда себе не простит, если мой подарок будет замучен на скачках! И что теперь делать, я не знаю.

— Серёж, честно говоря, я думал, что ты их давным-давно пустил на шашлыки. Глядя на тебя и зная нашу «славу», никто бы не смог поверить, что твоё сердце растопила пара бородатых хулиганов.

— Я сам себе удивляюсь! Но ты прав, в них я вижу себя самого. Я такой же хулиган, если не больший. И вполне может случиться так, что вот так же кто-то будет решать мою судьбу из-за моих «шалостей».

Да и подарок это неведомого мне Джурабая. Но не это главное, а то, что тебе их подарили неравнодушные люди, которых крепко зацепила твоя история про домашних Катьку и Машку.

И основное — то, что ты, не оглядываясь на свою судьбу, вступился за них, простых дехкан, и потребовал от власти вернуть народу то, что у них отобрал Хрущёв.

— Серёж, ну хоть ты не повторяй этот бред. Ты прекрасно знаешь, что это ВГ говорила моими устами.

— Да это ты бред несёшь! Ты великолепно знаешь, что ВГ никак не смогла бы тебя заставить сказать то, что не лежит у тебя на сердце. Она просто сняла печать молчания с тебя и придала пинком импульс к действию.

— Хорошо, Серёжа. Я тебя понял. Действительно, нехорошо получилось. Тем более что шаманы отчасти погибли и по нашей вине. Если бы мы не подсадили Пельше аудитора, то и Коркыт-ата бы не погиб.

Но если бы мы не зарядили Пельше, то наше дело неизвестно сколько бы ещё буксовало. Ты хочешь, чтобы козлы стали действенными помощниками Бегали и чтобы сам Бегали стал вели

— Ну, не то чтобы великим, но… ну, ты понимаешь. Я попытался им подсадить наших обычных одиторов, но они живут в козлах максимум три часа и рассасываются почему-то.

Я раз пять пытался, и никак… Что с козлами не так?

— Да всё с ними не так! При переходе из язычества в христианство множество леших, водяных и прочей нечисти Боги перевели в чертей. Но ведь ни один из этих бесов не жил изолированно, у них была масса шестёрок, слуг, посыльных. Чтобы хоть как-то их пристроить, Боги превратили их в козлов, кукушек, сорок, пиявок и прочую гадскую мелочь.

Поэтому, когда ты подсаживаешь в них одитора, остаточное зло, которое было в них с незапамятных времён, набрасывается на шарики, чтобы избавиться от войны добра и зла в своём теле. Поскольку подпитка шариков праной не рассчитана на такое, энергия в них быстро кончается… и они рассасываются.

— Но ты можешь это исправить?

— Серёж, исправить — это не проблема. Но ты же ставишь вопрос шире — сделать их помощниками шамана. А раз ты говоришь, что Бегали слаб, то получается, надо козлов делать основной силой этой триады.

— А что, ты не сможешь этого сделать с Бегали?

— Серёж, ты с какого дуба рухнул? Я что, Бог? У Бегали своя судьба. Мы же не сможем быть с ним всегда рядом и поддерживать его за помочи.

Нет, намного легче из козлов сделать нужный нам инструмент — они пока молоды, пластичны и насмотрелись на мир, на нас, на наши художества.

В их характер генетически заложена авантюрность и жажда новых проделок, короче, это благодарный материал. Давай позовём Смутина и Симахина.

— Зачем они нам сейчас?

- Серёж, ну ты что? У Васьки уже есть подход к Козлодракису — ведь как-то он его уболтал на ту шалость!

А с Толиком никто из нас не сравнится в мастерстве поделок. Ведь у козлов нет ни рук, ни вообще ничего, кроме пасти, кишечника и естественных выделений, вот с ними нам и придётся работать.

Я-то просто сделаю шарик с нужными параметрами и программой изменения организма, а вот ты и ребята будете их обучать, организовывать, тренировать — и причём в свободное от службы время!

Наши друзья ворвались к нам как цунами, хохоча над какими-то своими хохмами, но, увидев наши кислые рожи, притихли.

Серёга быстро ввёл их в курс дела, а я продолжил: "Ребята, перед нами задача, с которой мы прежде не сталкивались, и алгоритма решения у нас, конечно, нет. Давайте рассуждать и фантазировать. Что является сильной стороной этой семейки?"

— Они лидеры, — сразу отозвался Вася. — У них просто сумасшедшая энергетика, смекалка, они любопытны, любознательны и изобретательны.

— Вот, уже замечательные качества! А о чём они мечтают, чего хотят? Вася, ты с ними об этом не говорил?

— Как бы я это сделал? Но вот жрать они хотят всегда, а шкодят всегда с удовольствием.

— А я помню, что они вечно нам в футбол и волейбол играть мешали. На физподготовке вместе с нами без трамплина через коня и козла прыгали. За кольца зубами вцепятся и раскачиваются, ничем их не расцепишь, — влез Межа. — Я однажды пришёл домой с двойкой по физкультуре. Отец спросил — за что? Я ему ответил, что физрук просил обложить козла матами… Ну, я сходил к директору и обложил.

В три горла:— Ха-ха-ха!— А вот я… — начал было Вася.

- Вася, по теме у нас вопрос: как сделать из козлов человека? А ты тянешь процесс назад — делаешь из нас ржущих козлов. В общем, я всё понял и ставлю задачу. Вася, ты после того, как я запущу в эту семейку одиторов, разработаешь для них правила для игры в футбол: поле, команда и ворота в два раза меньше.

Пусть баранов тренирует Козлодракис, а овец — его жена. Так мы переведём их агрессию в мирное русло и уймём темперамент.

Раз они будут жить в ауле с казахами, то пусть и детей от двух до четырёх лет учат джигитовке и танцам на баранах — тогда ребятне легче будет пересаживаться на лошадей.

Теперь главное: как сделать из них помощников шаману? Давайте начнём с внешнего вида. То, что мы сейчас имеем, ни к чёрту не годится. Козлы и козы!

Нет, я предлагаю Козлодракису поменять шерсть на чёрную, но бороду оставить белую, как у аксакала. Рога вырастить с размахом в один метр и провесить между ними радугу, но не простую, а имеющую свойства эоловой арфы.

Чтобы при желании на ней играл не только ветер, но и каждый желающий. Козу оставить белой, но пустить по шерсти кокетливые разноцветные перья, рога тоже снабдить радугой.

— Зачем всё это? — возмутился Вася.

— Чудак ты, — ухмыльнулся Межа. — Удивил клиента — значит, уже победил!

— Правда твоя, Серёж. Самая трудная работа, как всегда, у тебя, Толик. Мне сильно не понравилось, что в битве с сайгаками наши козлики остались без вооружения.

Поэтому, Толик, делай Козлодракису запасные челюсти со стальными, из нержавейки, зубами, а также с золотыми, серебряными, платиновыми и алмазными. Поскольку у них только один работоспособный орган — пасть, то сделай ему в неё ещё губную гармошку и крохотный прокатный стан.

Пацаны сидели, выпучив на меня глаза.

— Валер, у тебя крыша поехала? — встревоженно спросил Толик. — Как я тебе всё это сделаю одновременно?

— Зачем одновременно? Вопрос серьёзный. Поэтому мне надо будет обратиться к ВГ с просьбой помочь выполнить необыкновенную задачу — добавить в эту реальность ещё одну волшебную пару.

Думаю, что смогу её соблазнить тем, что все подружки будут ей завидовать — ни у кого такого чуда нет! И никто без нас его не сможет повторить!

— Да ну, ерунду ты несёшь, — рассмеялся Вася. — Подумаешь, разноцветные козлы… Да и зачем ему алмазные зубы? — Пацаны, ну вот вы всегда так: не дослушаете и сразу в бой — критиковать, издеваться! Алмазные зубы — для ошеломления клиентов и козочек!

И потом, почему только шерсть?

Нет, нам надо, чтобы ВГ полностью переделала организм этих козлов: теперь они должны стать диагностами, фармацевтическими фабриками и ювелирными мастерскими.

Объясню вначале про запасные челюсти. Конечно, вместе их не установить, в этом ты, Вася, прав — бред.

Но вот хранить их в другом измерении и вызывать их моментальную замену в нужный момент — вполне реально.

Вот как я вижу приём шаманом своих клиентов: ошеломлённый бабай видом животных, похожих на коз, но явно не коз, излагает шаману Бегали свои проблемы.

Шаман берёт свой бубен, начинает танцы для изгнания демонов, а козлы подыгрывают ему на арфах и губной гармошке. В какой-то момент Козлодракис подходит к пациенту и начинает у его шеи клацать челюстями — выгрызать демонов.

Устав, шаман говорит клиенту: «Основную проблему мы решили, беса выгнали и уничтожили.

Но тебе надо у нас прожить как минимум неделю.

За это время мы с козлами устраним те последствия и болячки, которые нанёс тебе демон.

Но ты не будешь здесь лежать инвалидом: каждый день ты будешь пить таблетки от коз, пить козьи выделения и работать на общественных работах нашего аула.

Всё это время козы будут трудиться над созданием чёток, амулетов, талисманов или оберегов для сохранения твоего здоровья и возвращения счастья и благ в твою жизнь.

Как только они сделают чётки и амулет, твоё лечение окончено, и ты можешь забрать их и уехать домой. Но знай: как только ты перестанешь жить праведной жизнью, жемчужины в твоих чётках начнут меркнуть, превращаться в простой булыжник.

Это значит, в тебя снова пробрался бес зависти, жадности или злобы и принёс с собой новые болезни. Это сигнал, что ты должен подумать, в чём прокололся… и что надо изменить в своём отношении к людям.

Вот об этом я и хочу просить ВГ: она должна через наших одиторов сделать из козлов синтезаторы.

Козлодракис, например, будет делать три вида таблеток: Похмелин, Энергин, Виагрин.

Мочиться станет исключительно элитным коньяком «Самарканд» или, лучше, греческим бренди «Метакса».

Какать он будет один раз в неделю чёрным жемчугом в количестве ста восьми штук — как раз хватит на изготовление одних чёток.

А своим прокатным станом во рту будет делать заготовки для амулетов, талисманов, оберегов и тянуть золотые молекулярные нити для чёток.

— Валера, а не слишком ли ты размахнулся? — перебил Межа. — И почему всё на козла? Почему коза тихо пасётся в сторонке, пока козел пашет как ломовая кобыла?

— Что, опять, недослушав, грудью на защиту друга-соплеменника? Не жирно!

Надо, чтобы ВГ загорелась новой игрушкой, хвасталась подругам.

А если это будут просто очередные козлы, кому это интересно?

А так уже через три месяца журналюги разнесут по всему свету, что «Одноклассники» сотворили новое чудо. Да и коза не будет бездельничать и пастись в одиночестве.

Пастись вообще никто не будет, нет на это времени: благодарные пациенты будут выращивать им и всему аулу овощи, фрукты и разную экзотику в теплицах, а ВГ поможет им в этом.

— Но коза, коза-то что будет делать? — снова возник шебутной, озабоченный козлом как собратом по нарядам, Вася.

— Ну, ты и неугомонный, Василий! Не переживай, чтобы не пилила она бедного Козлодракиса, Толик сделает ей в пасть швейную машинку и набор ювелирных инструментов — будет делать амулеты из заготовок мужа.

Утром и вечером она будет доиться лечебным молоком, возвращающим правильный метаболизм организму.

— А пивом она будет мочиться? — опять возник Вася.

— Ох, Вася, это же Казахстан, дурилка! Какое пиво — только кумыс!

И поскольку она эстетствующая особа, то и какать она будет раз в неделю, но только разноцветным жемчугом по формуле: «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан».

Серёжа, что бы ты ещё хотел для наших живоглотов?

— Не знаю, делай им быстрее одиторов, тогда озвучим им программу и дождёмся комментариев.

— Зато я знаю, что ты для них зажал самое главное! — снова встрял неугомонный Вася.

— Что же это такое важное я забыл?

— Ну как же, моё гениальное изобретение: лечебную процедуру по облизыванию козлами мёда с лица пациента! Чтобы мужикам уже никогда не надо было бриться, а женщинам — не иметь морщин на лице и не стареть.

И вообще люди после этого значительно умнеют… Вон ты до этого был дурак дураком, а сейчас вон как всё разложил…

— Ну, Васька, кухня тебя не исправила! Заждалась, ждёт — два наряда! Шагом марш!

++++++++++++++++++++++++

Через три дня состоялось новое совещание по козлам.— Что-то мы слишком часто собираемся по осчастливливанию козлов! Мы по шпионам и своей безопасности реже заседаем. Серёж, ты зачем нас снова собрал?

— Я всё это время был занят в Кокчетавской области, поэтому козлами занимались Вася и Толик. Вот по просьбе Васьки я всех и собрал. Мне самому интересно, что у нас получается.

— Ему, видишь ли, интересно! — с раздражением сказал Смутин. — А то, что у меня даже сон пропал от этих экстремистов — это, конечно, ерунда! Зато у козлов, после того как им ввели одиторов, ты с языка не слезаешь: «Папа М-е-е-е-е-жа» то, «М-е-е-е-жа» сё.

— Да что ты врёшь! — взорвался главный хулиган.— Не ори, — осадил его Толик, — так и есть. «Папа» они говорят через одитора, а вот «М-е-е-е-жа» орут во всё своё козлиное горло.

Девки ржут как сумасшедшие и в разговоре между собой Серёгe только так и называют.

Серёга явно побледнел с лица: "Ну, я этих козлов…"

— Серёж, ну теперь ты меня понимаешь? — спросил я его. — Даже своей благодарностью они создают нам одни проблемы. А кстати, где они сами, почему их нет на совещании?

— Наотрез отказались к тебе идти — боятся. А тащить их я побоялся, теперь и не знаю, чего можно от них ожидать.

— Почему боятся? — неприятно удивился я.

— А они объяснили. Вначале ты их, якобы, без всякой причины переселил от Марии Ивановны на задворки нашей казармы — они это восприняли как изгнание из Рая.

Затем за невинную мою шалость выгнал их на съедение к сайгакам.

А теперь, в третий раз, считают они, точно отошлёшь на шашлык. Но свой «Ультиматум Козлодракисов» они создали. Вот, смотри, целый блокнот я исписал под их диктовку.

— Вот смотрю я на тебя, Вася, и удивляюсь. Вместо того чтобы разрулить ситуацию, ты вместе с ними, похохатывая, составил целую козлиную оппозицию!

Мало тебе, что ты постоянно Скурихину настраиваешь против меня, и она своей роскошной грудью встаёт на твою, несчастного, защиту. И мне приходится успокаивать обманутую девицу. Вот как тебе удаётся морочить Людке голову? Не надо, не отвечай, это риторический вопрос. Расскажи, какие основные требования они высказали.

— Да по мелочи. Вначале возмутилась дискриминацией по половому признаку: коза не хочет, чтобы её называли «женой Козлодракиса», якобы это указывает на её вторичную роль в семье. Требует переименования в Козу Гамлетовну — так, якобы, звали её папу-козла.

Требует, чтобы ей предоставили в пользование столько же музыкальных инструментов, сколько и мужу. Раз у него губная гармошка и эолова арфа, то и себе она хочет дополнительно… баян.

Сергей не выдержал, захохотал:— Зачем козе баян?

— Вот она и говорит, что её всегда бесил этот вопрос! И теперь она хочет всему миру доказать, что коза лучше некоторых двуногих козлов может на баяне исполнить «Шумел камыш…»

— А что, хорошая идея, — загорелся Толик, — только репертуар надо дополнить. Например, хорошо звучат «Козлиная песня» Жени Сибиряка и «Козлиная трагедия» Алексея Шутова, да и «Козлиный гавот» Шуберта тоже прекрасен.

Мы очень выразительно посмотрели на него.

Толик растерялся:— А что? У нас очень музыкальная семья.

— Вася, это всё?

— Да ты что! Это даже не вершина айсберга!

— Хорошо, продолжай, только постарайся тезисно.

Вася полез в блокнот: "Ну, вот, когда мы добрались до молекулярной нити для чёток, она заинтересовалась и потребовала, чтобы ей для работы над амулетами муж автоматически выдавал потребное количество и нужного цвета такой проволоки; чтобы она тоже могла вырабатывать лечебные таблетки с надписью на них, какой орган они лечат; ещё она хочет, чтобы для украшения и увеличения мощности талисманов их организмы вырабатывали не только фантазийный жемчуг, но и драгоценные, полудрагоценные и поделочные камни по их желанию".

— Теперь это всё?

— Нет. Козёл говорит, что его мужское достоинство унижает такой скромный музыкальный инструмент, как губная гармошка, и просит добавить ему хотя бы орган. Потом он справедливо заметил, что для баранов и овец футбольный мяч велик и его надо уменьшить хотя бы в три раза, а на поле необходимо добавить судью, иначе игра между баранами и овцами перейдёт в бой между ним и женой. Ну, вроде бы, по существу всё, остальное — их козлиный бред… А, нет, вот ещё одно их желание, которое меня, откровенно говоря, удивило: говорят, что перед началом новой службы хотели бы увидеть родителей Джурабая.

Те, когда слабые козлята не могут самостоятельно вставать и жить со своей мамой-козой, выхаживают и выкармливают их из бутылочки. Вот и наши козлята были такими.

И теперь они хотели бы встретиться и подлечить этих саксаулов.

— Каких саксаулов?

— Чёрт, я постоянно путаю саксаул и аксакал! Короче, родителей Джурабая.

Да и отпуск им за работу тоже, они говорят, положен — согласно Трудовому кодексу СССР.

Да и самый главный и невыполнимый их бред, — здесь Вася ехидно посмотрел на Межу, — они говорят, что не представляют своей дальнейшей жизни без «папы М-е-е-е-жи» и просят установить им продолжительность жизни как у него.

И под занавес, когда я уходил, Козлодракис меня отозвал и спросил, как все эти изменения и монашеская жизнь скажутся на их сексуальной жизни?

Мы так и грохнули.

— Кому что, а козлу главное — власть и кайф! — высказался сквозь смех Межа.

— Я тоже начал было улыбаться, — смущенно сказал Вася, — но козёл меня удивил: спросил, будут ли у них козлики и унаследуют ли они их новые способности? А что я мог ответить? Сказал, что буду перед тобой хлопотать. И вот, передаю и переживаю… за козлов…

— Как вы думаете, Серёж, Толик? — обратился я к парням. — Мне кажется, что все эти пожелания мы в силах выполнить. А насчёт потомства — пусть ВГ смотрит. Надо будет смотреть, чего стоит наша идея…

— Ну, если ты сможешь уболтать ВГ, то да…

— Ребята, а вы понимаете, что вот так, ни за хрен собачий, Межа становится родоначальником козлиной цивилизации, а Вася — её страдающим Прометеем?

— Эх, командир, умеешь ты настроение испортить…

Глава 16

Консульство до такой степени загорелось идеей о проведении нашего концерта, что даже в пятницу прислали своих красивейших индианок (учитывая, что командир – юнец, цыпленок с темпераментом бешеного жеребца) с вопросом: «Не передумали ли мы выступать? И не надо ли им подогнать нам для перевозки свой знаменитый двухэтажный автобус Даблдекер?»

Стелла над ними звонко посмеялась: «Если хотите, чтобы концерт сорвался, присылайте это чудо. Он под нашими проводами через дорогу как раз месяц будет ехать!»

Индианки тоже дружно посмеялись над нашей дикостью и технической отсталостью.

Стелла тогда уже почти всерьез над ними поиздевалась: «А давайте на концерте сравним, чья концертная техника выше! Я готова с любой из Вас танцевать Ваши танцы. Посмотрим, кто кого перетанцует?»

Девадаси оценивающе посмотрели на блондинку, прикинули: они метр с кепкой, почти прозрачные, вернее не прозрачные только из-за цвета кожи, и против них почти двухметровая ведьма! Наверняка подумали: «Ну куда такой кобыле танцевать трепетные танцы, где гибкость и гнутые пальцы – основа танца», и самоуверенно засмеялись: «Да мы обе будем танцевать.

Когда ты свалишься и опозоришься, то мы покажем настоящий класс танца, но тогда обещай, что твой парень станцует с нами по очереди», — и кокетливо стрельнули в меня глазками.

Такой злой я свою подругу еще не видел: «Да запросто, — на чистейшем хинди сказала она. — Но если Вас двое, то давайте уравняем шансы. Не против, если я станцую со своей подругой? — не дожидаясь ответа, она позвала во всю глотку: — Аня! Скорей сюда, наших бьют!»

Моментально рядом с ней появился вихрь закрученной симпатичной энергии: «Кого бить, кому головы сносить?»

— Ань, мне с вот этой мелюзгой пришлось поспорить, кто лучше станцует. Поможешь?

Аня оценивающе осмотрела индианок и перешла на хинди: «Диди (сестренки), это интересно, но сколько вообще девушек Вы можете выставить? Вот нас в отряде 18 танцовщиц, мы все будем рады показать Вам, как надо по-настоящему танцевать!»

Симпатичные синекожки озадаченно посмотрели друг на друга, повернулись к нам: «У нас есть танцевальный коллектив из 25 девушек, но мы не знаем, как можно организовать групповой танцевальный конкурс».

— Так даже интереснее! Давайте Вы подумаете у себя, мы тоже прикинем, как это сделать интереснее. Но чтобы не мешать основной программе концерта, может быть, станцуем после концерта, перед опусканием занавеса?

— Минутку, минуту, — вмешался я. — Как удачно, что Вы, девушки, задержались. — И, обращаясь уже и к нашим девушкам, продолжил так же на хинди: — Вот наши гостьи – красавицы, любезно привезли названия песен, которые они хотели бы услышать. Я здесь прикинул, ничего запредельного в списках нет: песни в основном на хинди, бенгали, телугу и английском. Их немного, часа на полтора. Аня, Стелла, как вы думаете, не пора нам проверить наши заготовки?

— Давно пора, руки чешутся, — кровожадно начала Стелла, но Аня её мягко остановила: — Давай вначале послушаем, что КВС скажет. А так мы не против, рады будем блеснуть новинками.

Обращаясь к индианкам, я начал: «Девушки, вы заявляете концерт на 1,5 часа. А мы предлагаем сделать концерт из трех отделений. Первое — мы исполняем песни по Вашим заказам. Затем сделаем антракт минут на двадцать, мы, как хозяева, организуем фуршет: соки и фрукты.

Потом второе отделение: мы исполним песни на стихи Ваших давно умерших поэтов. Мы смогли найти их неизданные или утерянные стихи, положили на музыку и готовы представить эти новинки на Ваш суд. Затем опять антракт, фуршет: воды, соки, виноград. В третьем отделении, отдав Вам дань Вашим интересам, нам бы хотелось опробовать другую нашу задумку: исполнить знакомые Вам песни в нашей обработке.

Только обещайте, что отнесетесь с пониманием к нам. Меньше всего нам хотелось бы, чтобы Вы подумали, что мы намеревались оскорбить Вас. Нет, мы делаем это ради того, чтобы путем синтеза попробовать все-таки сделать то, что не смог сделать Киплинг: соединить Восток и Запад. И вот, через 5 часов песен, мы предлагаем засидевшимся зрителям выйти на площадь перед театром и устроить там театрализованный танцевальный конкурс, но не так примитивно, как это всегда происходит, а с выдумкой и огоньком.

Чтобы усилить интригу, предлагаю нашим девушкам танцевать с Вашими артистами, а мы, парни отряда, готовы станцевать с Вашими девушками. Только нас, парней, всего 12 человек, Вы должны озаботиться тем, чтобы нас не порвали Ваши 25 девушек».

Все засмеялись. Иностранки, пообещав сообщить обо всем консулу и передав, что он сегодня обязательно до 17 часов позвонит в школу и сообщит свое решение, уехали.

Аня и Стелла взяли меня с двух сторон в клещи: «А теперь пойдем-ка, голубчик, в пыточную, выложишь, на какую это диди ты положил свой наглый глаз!»

Зашли за угол коридора и, когда скрылись от лишних глаз, я жестко сказал: «Товарищи офицеры, это что сейчас было?»

Я мертво встал и гневно взглянул на Стеллу: «Нам поставлена задача нести любовь и нежность в мир! А ты сейчас на пустом месте разжигала злобу и ненависть!»

Аня смягчила ситуацию, пока я торопливо искал выход из этой ж*пы. Слава Богу, сообразил, что наши группы надо смешать, чтобы поражение одной группы не становилось победой другой, ибо если выиграют наши девушки, то проиграем мы — парни, и наоборот. Вообще, теперь надо просить ВГ, чтобы она смогла конкурс перевести в формат массового танца и трезвую эйфорию, чтобы опять победили мир, дружба, жвачка.

«Стелла, какой демон в тебя вселился – ты никогда такой не была! Разберись, кто на тебя так повлиял. Я очень высоко ценю нашу дружбу, и мне больно видеть тебя не на той высоте, которую ты обычно по праву занимаешь». Резко повернулся и пошел, расстроенно ничего перед собой не видя.

Через два часа консул позвонил и с восторгом сообщил, что такого чуда он не ожидал, и, в свою очередь, просит сделать свой вклад в организацию праздника: берет на себя фуршет с экзотическими фруктами, ягодами и соками, якобы он для их доставки уже заказал самолет. «Может быть, немного вина каберне совиньон и шираза, изготовленного в Индии, помогут усилить впечатление от праздника?» – спросил он меня робко, зная пуританизм коммунистов.

— О, нет, — ужаснулся я, представив смесь вина и моих хулиганов, — только не это, а то наш праздник рискует затянуться до Нового года.

Посмеялись. А я с тоской вспомнил шутку Сусанина: «Если у тебя завелись друзья, заведи их подальше».

++++++++++++++++++++++++

Утром меня вызвал к себе Ситников: «Что у тебя за история с индианками?»

— Никакой истории нет и не было.

— Да мне Лилька вчера вечером всё рассказала. Ты из-за двух вертихвосток со Стеллой поссорился.

— Ну, девки! Вечно из мухи слона раздуют…

— Это не девки. Это ты молодой дурень! Ты что, не понимаешь, что это начинают стандартную процедуру раскрутки «медовой ловушки». Всего пять минут, а ты уже в ссоре со своей девушкой, и теперь сторонние девки будут тебя «утешать». Ты уже столько

...Ты уже столько времени в нашей системе, а на такой ерунде прокололся…

— Конечно, я же наполеоновский ворчун – ветеран, поседел на службе в КГБ! Да я только по книгам знаю о «медовой ловушке». Вы бы чем издеваться, нам какие-нибудь курсы организовали, а то даже ведь инструктажа не провели… Мы же даже азов Вашей работы не знаем.

— Вот ты жук! Вечно ты ангел нецелованный, а все вокруг тебя виноваты. Уговорил, будут вам лекции мэтров КГБ, я договорюсь об ускоренном обучении.

— Э, нет, Иван Дмитриевич! Так не пойдет! Наши хулиганы и девчонки на теории будут думать о чем угодно, только не о деле. Придумайте, пожалуйста, что-нибудь действенное.

— Что-то придумать, говоришь… Ну, в ШОН (школа особого назначения) я Вам соваться не советую, но вот на курсы СМЕРШа меня в 1943 году не пропустили: суплеса (гибкости, мягкости) не хватило, все-таки мне уже было за 40 лет.

Но вот там подготовочка была суровая и действенная: именно там ковались волкодавы Сталина. СМЕРШ быстро приобрел репутацию одной из самых эффективных и безжалостных спецслужб своего времени. Отбор кандидатов в это элитное подразделение был чрезвычайно строгим и включал в себя ряд сложнейших испытаний. Многие детали о методах отбора и подготовки агентов СМЕРШа до сих пор остаются засекреченными.

Я командовал несколькими такими скорохватами, под рюмку чая они кое-что рассказали. Вот, например, психологическая устойчивость и допрос. Первым и, возможно, самым изнурительным испытанием для кандидатов было тестирование их психологической устойчивости. Это испытание часто начиналось неожиданно, даже для тех, кто знал о его существовании.

Кандидатов могли вытащить из постели среди ночи или схватить посреди улицы. Их помещали в специально оборудованные камеры, где температура, освещение и уровень шума постоянно менялись, дезориентируя испытуемого. Допросы проводились группами следователей, работающими посменно. Они использовали сложные психологические техники, включая "хорошего и плохого следователя", ложные признания сообщников, и даже инсценировки казней. Кандидатам часто давали противоречивую информацию, чтобы запутать их и вынудить оговорить себя.

Причем некоторые кандидаты проходили через это испытание несколько раз, и каждый последующий раз был сложнее предыдущего. Рекорд продолжительности допроса составлял 72 часа без перерыва.

Цель этого испытания была двоякой. Во-первых, проверялась способность кандидата противостоять интенсивному психологическому давлению, что было критически важно для агентов, которые могли попасть в плен. Во-вторых, оценивалась его лояльность и стойкость убеждений.

Кандидат должен был не только выдержать допрос, но и не дать ложных признаний, не оговорить невиновных людей. Это испытание было настолько изнурительным, что многие кандидаты не выдерживали и сходили с дистанции. Те же, кто проходил через него, демонстрировали исключительную психологическую устойчивость и силу воли.

Следующее испытание было направлено на проверку физической выносливости и боевых навыков кандидатов. Оно представляло собой многодневный марш-бросок в сложных условиях, сопровождаемый различными боевыми заданиями. Кандидаты должны были преодолеть десятки километров по пересеченной местности, неся на себе полную боевую выкладку.

Претенденты должны были демонстрировать выдающиеся физические способности, выходящие далеко за рамки обычной военной подготовки. Например, марш-бросок на 100 км с полной выкладкой за 24 часа, плавание в ледяной воде на дистанцию 5 км и многое другое.

Маршрут включал в себя преодоление водных преград, горных участков и болот. Погодные условия намеренно выбирались самые неблагоприятные: проливной дождь, снег или экстремальная жара. На протяжении всего пути кандидаты выполняли различные боевые задания: организация засад, захват "языка", минирование объектов.

Они должны были продемонстрировать владение различными видами оружия, навыки рукопашного боя и умение оказывать первую медицинскую помощь в полевых условиях. Маршрут этого испытания часто менялся, чтобы кандидаты не могли подготовиться заранее. Он мог включать в себя преодоление горных перевалов, переправу через бурные реки или прохождение через минные поля с учебными минами.

Кандидаты несли на себе груз весом до 40 кг, включая оружие, боеприпасы и провизию. Им приходилось добывать пищу самостоятельно, охотясь и собирая съедобные растения. Часто в их рационе были насекомые и мелкие грызуны. Финальной частью этого испытания был рукопашный поединок с инструктором. Измотанные многодневным маршем кандидаты должны были продемонстрировать не только технику боя, но и способность мобилизовать последние силы в критической ситуации.

Это испытание отсеивало физически слабых и выявляло тех, кто обладал исключительной выносливостью и боевыми навыками, необходимыми для выполнения самых сложных заданий. Во время этого испытания кандидаты носили специальные датчики, отслеживающие их физическое состояние. Если датчики показывали критические значения, оно немедленно прекращалось, чтобы избежать реальных жертв.

Третье испытание было нацелено на проверку благонадежности кандидатов и их способности сохранять бдительность в любых ситуациях. Оно проводилось в форме длительной ролевой игры, во время которой кандидат "внедрялся" в повседневную жизнь. Кандидату давалась легенда и набор документов, соответствующих его новой личности.

Он должен был жить и работать под этой легендой в течение нескольких недель или даже месяцев. Для этого испытания создавались целые фиктивные города с десятками подготовленных актеров. Кандидат мог провести в такой среде несколько месяцев, не подозревая, что всё вокруг него — часть проверки. За кандидатом следили круглосуточно, используя скрытые камеры и микрофоны. Каждое его действие и слово тщательно анализировались.

Провокации могли быть крайне изощренными: например, инсценировка автомобильной аварии, в которой кандидат якобы случайно сбивал пешехода. Также в ходе этого испытания кандидата могли попытаться подкупить, соблазнить или спровоцировать на необдуманные действия. Ему предлагали алкоголь, наркотики, крупные суммы денег. Устраивались ситуации, в которых он мог проговориться о своем настоящем задании или личности.

Кроме того, проверялась способность кандидата замечать слежку и противодействовать ей, а также его умение собирать информацию, не привлекая к себе внимания. Это испытание было критически важным для выявления потенциальных предателей или тех, кто мог бы стать легкой мишенью для вражеской разведки.

Только те кандидаты, которые демонстрировали абсолютную преданность и непоколебимую бдительность, могли пройти дальше. Некоторые настолько вживались в свои роли, что после окончания испытания испытывали серьезные психологические трудности, возвращаясь к своей реальной личности.

Четвертое испытание было, возможно, самым противоречивым и морально сложным. Оно направлялось на проверку готовности кандидата выполнять приказы любой сложности и действовать в экстремальных ситуациях, когда на кону стоят жизни людей.

Это испытание часто проводилось в специально построенных городках, имитирующих вражескую территорию. Кандидаты должны были выполнять задания, которые казались реальными и часто были морально сложными. Например, кандидату могли приказать ликвидировать "предателя", которым оказывался его друг или даже член семьи (на самом деле — актер).

Или же им приходилось решать: спасти группу заложников или позволить вражескому агенту уйти с важными документами. Эти сценарии были тщательно продуманы и реализованы с максимальной достоверностью. Кандидат не знал, что это проверка, и должен был действовать так, как если бы ситуация была реальной.

Цель этого испытания заключалась в том, чтобы выявить тех, кто способен действовать хладнокровно и эффективно в самых экстремальных ситуациях, не позволяя эмоциям или моральным сомнениям помешать выполнению задания. Оно было крайне тяжелым психологически и часто становилось последней каплей даже для тех кандидатов, которые успешно прошли все предыдущие тесты.

Пятым и финальным испытанием было комплексное задание, объединяющее все ранее проверенные навыки. Кандидат должен был провести полноценную операцию, включающую в себя внедрение в группу "противника", сбор разведданных, проведение диверсии и успешную эксфильтрацию.

Это задание проводилось в максимально приближенных к реальности условиях, с участием опытных инструкторов, играющих роли противников. Кандидат должен был продемонстрировать все свои навыки: от искусства маскировки и владения оружием до умения быстро принимать решения в стрессовых ситуациях. Задание могло длиться несколько недель. Также задача могла включать в себя реальные поездки за границу, использование сложных технических средств и взаимодействие с настоящими иностранными гражданами (не знающими о проводимом испытании).

— Напугал я тебя? А ты думал, мы на фронте развлекались? Нет, это была смертельно опасная, тяжелая работа, и противостояли нам крайне опасные, отлично подготовленные бойцы.

— Иван Дмитриевич, именно это нам и надо. Хотя нас и натаскивали в Рязанском училище по программе спецназа, но Вы же видите: мы только с виду богатыри, а психология у нас, особенно у девушек, неустойчивая. Многие из нас жалеют подследственных, видят в них жертв обстоятельств. Тем более среди них такие есть артисты!

Помогите нам, пожалуйста, пройти смершевский полигон, сдать тесты. Я не знаю, как мы будем нейтрализовать приезжающих иностранцев: корреспондентов, телеоператоров, спортсменов, прочих сладких парней и девок, которых будут стараться под нас подкладывать? Я же понимаю, что вернувшихся иностранцев, контактирующих с нами, будут допрашивать обо всем, со скополамином, психологами и гипнотизерами. Выдержат ли наши шарики натиск гипнотизера с его погружением шестого уровня, а может быть, и более глубоко?

Мы с ВГ и Шуриком уже думали об этом. К счастью, нам не нужно секретить абсолютно всё. Поэтому область секрета мы уже защищаем дополнительно. При достижении мистиком-гипнотизером засекреченного уровня там активизируется наша закладка – дополнительный шарик, который войдет в гипнотизера и «убедит» его, что реципиент просто-напросто ничего секретного не знает.

Вы же знаете, что современными методами прану отследить и найти невозможно. Но это еще не всё. Если маг-гипнотизер не уймется, то шарик заберет у него магические способности, передаст их ВГ, а магу для обезвреживания даст 75 процентов любви. Дышать и жить он сможет, но кому нужна такая жизнь?!

— Хорошо. Давай сегодня с твоим отрядом сгоняем в 1943 год, я там договорюсь о вашем обучении и прогоне на испытаниях, а потом вернемся в это же время.

— А как же девушки? Вы разрешите Лиле такие нагрузки?

— Наши девушки тогда их выдерживали. Моя дочь уже не лялька, а боец! И ей тоже необходима такая проверка, жизненная закалка.

— Да она и все остальные уже, Вы правильно сказали, кремень, а не люди! Это просто рецидивы детства в нас всплывают.

— Ты уверен? Докажи. Готовь эксперимент. Кто у вас самый крепкий хулиган?

— Выходец, Иван Дмитриевич.

— Вот и доверь ему какой-либо шутливый секрет, а мои головоломы попытаются из него этот секрет вытянуть.

— Нет, я категорически не согласен! Это должен быть только доброволец. Даже три пары: парни и красотки. И только после проверки на полигоне СМЕРШа.

— Да ради бога, давай хоть весь отряд проверим.

++++++++++++++++++++++++++

Мне опять ничего интересного Вам рассказать. Всё шло по плану. Правда, было несколько ярких эпизодов.

К Пельше подошел сотрудник, отвечающий за охрану: «Арвид Янович, может быть, во время Чирчикского концерта подошлем снайперов, уберем КВС [1]?» — Пельше посмотрел на него как на опасного идиота: «Ты что, это же протокольное мероприятие МИДа! И ты хочешь, чтобы во всем мире начали орать, что в нашем государстве разгул терроризма и мы не способны обеспечить безопасность проведения массовых мероприятий? Прочь с моих глаз, долой, болван!»

А Вы думали, Таня, Лена и Аня просто так мяли кремлевских старцев? Ага, ага, ага… Очень глубоко, но качественно в них сидели одиторы. Не высовывались, но капали на мозги беспрерывно…

++++++++++++++++++++++++++++++

Иностранные музыкальные критики при бурном анализе второй части нашего концерта с иронией писали о том, что группа безвестных безголосых, но громко орущих молодых людей, живущих на окраине пустыни Кара-Кум, посмела заявить, что нашла в грудах песка, в корнях саксаула нетленные труды как великих индийских поэтов Калидасы, Рахима, Кабира, Тулсидаса, так и английских поэтов: Джона Лили, Джорджа Пила, Уолтера Роли, Сэмюэля Дэниэля, Генри Констебла, Майкла Дрейтона, Бена Джонсона.

И, главное, ни одно из этих произведений совершенно не знакомо соплеменникам, и о них нигде нет исторических упоминаний.

На это советские филологи, лингвисты и поэты провели соответствующие экспертизы и выявили полное соответствие использования словарного запаса, лексики, мелодики, ритма, мировоззрения и философии указанным авторам. Вызвали на телемост для дискуссии английских и индийских филологов и лингвистов.

Те с восторгом приняли это предложение, рассчитывая размазать по стене наглых советских недоучек, и с позором потерпели поражение. Поскольку советская школа языкознания доказала, что выше её — только горы Памира.

Всё закончилось, когда наш академик Иван Иванович Мещанинов в запале в прямом эфире сказал своему английскому коллеге: «Я не знаю, что Вы принимаете от головы, но Вам это не помогает!»

Индусы, как это и полагается мудрому народу, больше помалкивали, но под занавес глава их ученой братии высказался образно и ярко: «Я своё мнение уже несколько раз высказывал, но лучше меня сказал простой торговец бананами на рынке в Дели:

„Мне наср*ть, кто написал эти великие строки, но если при этом моя душа воспаряет к небу, то благодарю Бога, что мне удалось услышать это в чудесном исполнении, и я был счастлив и горд, что так это написал мой предок!“»

Кстати, мне не пришлось просить Ситникова о телеоператорах: знал, что это бесполезно и для меня даже физически опасно, да и консул до этого уже спрашивал моего согласия на телесъемку. Разумеется, я с большим удовольствием согласился, но с одним условием: чтобы не было перекоса и разночтений, хотелось бы, чтобы была продолжена миротворческая роль Ташкента в улаживании Индо-Пакистанского конфликта.

Поэтому я просил, чтобы индусы пригласили на этот праздник не только бизнесменов из Пакистана, проживающих в Средней Азии, но и их съемочную группу. А на себя брал обязанность спеть несколько песен на урду и на других, провинциальных языках Пакистана.

Консул выполнил свое обещание, и на празднике были камеры: советские (наши в последний момент решили не позориться и не отставать от Интервидения), английские, американские, индийские и пакистанские (смеху было с включенными в них «медовыми ловушками» мужского и девичьего пола, мы потом с большим удовольствием вспоминали обломанные на высоком интеллектуальном уровне лица ловцов).

С танцами тоже всё прошло прекрасно. Но когда все вышли на театральную площадь, и мы поняли, что большинство зрителей не увидит танцы, так как сцены, приподнятой над площадью и густо растущими деревьями, не было, то пришлось взмолиться к ВГ, чтобы она создала по бокам площади, над кустами лигустры и проезжей части улицы, гравитационные лифты с невидимыми барьерами, чтобы предотвратить падение танцоров.

И с этого момента всё пошло чудесно. Вначале, конечно, вышли по три девушки, которые в танцах хаста (мудр), рядом жестов, используемых просто как для украшения танца, так и жестов, обозначающих богов и богинь, планеты, рассказывали мифы и легенды своей Родины.

Гости консульства, с детства живущие в обстановке мифологических образов и с молоком матери впитавшие значения сочетаний положений пальцев, кистей и рук, с удивлением наблюдали за танцем наших девушек, недоумевая, откуда они знают все эти сложнейшие движения, жесты, пантомиму, мимику.

Постепенно в танец вписывалось всё большее количество девушек и парней. В основе любого индийского танца лежит рассказ – поэтому вплеталось всё большее количество информации, эмоций, страсти. Но только посвященные ведали, что есть и особая группа мудр и асан, имеющих мистическое значение и применяемых в ритуальных танцах для достижения определенных целей. Наши танцоры и танцовщицы их знали и умело вплетали эти элементы в свой танец для повышения эмоционального тонуса и безалкогольной эйфории.

И уже никто не обращал внимания на несколько комичное вначале сочетание наших высоких, но совершенно двигающихся девушек и миниатюрных индусов, порою на целую голову ниже своих партнерш. Постепенно ВГ добавляла в музыку страсти, эйфории, ритма, эффектов стробоскопии. Так что скоро на площади не осталось статичных фигур, все принимали участие в танце, это было полное слияние присутствующих в коллективное бессознательное. Все переживали… счастье единения!

И уже не было разделения по расам, национальностям, образованию, а был единый народ планеты Земля, веселящийся, свободный от забот и зависти, любящий всех вокруг себя. Такое было впервые для нашей цивилизации, и те, кто в этом участвовал, не могли этого забыть и всю оставшуюся жизнь тосковали по этому чувству и тянулись к нему всем сердцем, натурой, душой...

ВГ счастливо вздохнула: «Ну, наконец-то, я смогла, смогла создать первую, крохотную и кратковременную, но свою «Зону Любви»!

++++++++++++++++++++++++

В Казахстане мы столкнулись со знакомой, опасной, но благодарной работой по очистке городов и поселков от человеческой грязи, зависти, подлости, воровства, грабежа и насилия. Местные сотрудники, с одной стороны, удивлялись, как легко нам удавалось выявлять преступников, с другой стороны — завидовали, что нам не препятствуют партийные и клановые родичи арестовывать «неприкасаемых».

Наконец-то их многолетние наработки по собиранию компромата на советскую национальную элиту приносили пользу, и ненавистные рожи вельможных подлецов украшались веселой тюремной решеткой. Мы тоже довольно и азартно потирали руки: наша мечта о создании Средней Азии, свободной от преступников, приближается.

В один из выходных Оскар сблатовал нас скататься на высокогорный каток Медео. Многие из нас впервые встали на лыжи (канатную дорогу в нашем Бельдерсае еще только заканчивали строить), а про коньки мы знали только понаслышке. Но уже через десять минут мучений, смеха и падений все наложили на себя опыт фигуристов и наслаждались танцами на льду с боевыми подругами. Да, сердце замирало, и с этим, к счастью, ничего нельзя было поделать.

День счастья!!!

++++++++++++++++++++++++++++

В боевой работе как-то очень вовремя подходили дни соревнований. И мы в футбольных и волейбольных схватках сбрасывали те стрессовые ситуации и моральную грязь, которую набирали при задержании, обысках и допросах преступников.

Наши друзья-десантники заразились от нас футболом и устраивали товарищеские схватки по очереди со всеми войсковыми частями Алма-Аты. Местные газеты, рассказывая об этих схватках, неизменно упоминали, что спортивный клуб «Одноклассников», состоящий из футбольной команды «Братья» и волейбольной — «Сестры», не потерпел еще ни одного поражения на спортивных площадках Узбекистана.

На исходе второй недели местные болельщики начали возмущенно возникать и захотели прервать хвастовство наших десантников и восхваления спортивных журналистов. Они оказали давление на Спорткомитет Казахской ССР, тренеров команды «Кайрат» и стали вызывать нас на товарищеский матч.

Мы скромно уклонились, говоря, что мы не совпадаем по классности и им будет позорно нам проиграть. Что здесь началось! Пришлось дать им посмотреть ролик нашей игры с десантниками. Посмотрев, они нас подняли на смех: «Выиграли у срочников армии, по сути у детей, и гордитесь! Скажите, что просто засс*ли!»

Межа довольно потирал руки — мол, его провокация сработала. Конечно, мы выиграли с перевесом в обычные два мяча, причем последние двадцать минут наши форварды, Комаров и Трифонов, играли фактически в интересах кайратовцев. Зрители неистовствовали: они не могли понять, как это их любимая команда, которая занимала призовые места в чемпионате страны, вдруг проиграла вне ранговым «сосункам».

Мы таинственно ухмылялись, кайратовцы злобно отмалчивались. Узбекские футболисты, специально приглашенные на этот матч и заснявшие его на пленку, торжествовали и ехидно отправляли те уничижительные эпитеты, которые рассыпали в их адрес кайратовцы, назад.

Тут и остальные команды Казахстана встали в позу и приехали договариваться об играх. Но здесь уже встали на дыбы МВД и КГБ: нам что делать — играть или работать? И здесь уже мы не захотели принимать участия в унижениях слабаков: «Сами понимаете, нет никакого интереса играть со слабой командой. Один раз уважили Вашу сильнейшую команду — и хватит».

Тут, как нельзя более кстати, вышло постановление Спорткомитета СССР о переводе нашей команды в первую лигу и беспрецедентное условие: если в первых трех играх с московскими командами «Динамо», «Спартак» и «ЦСКА» мы выиграем, то ФИФА будет согласна включить «Братьев» в турнирную борьбу за Кубок европейских чемпионов 1967-1968 годов. Это был шок: осенняя сессия игр сезона 1967/1968 уже прошла, и что — нас вводят в середину сезона с явной целью нас унизить заведомым поражением?

Но радости нашей не было предела. Цель, к которой мы шли так трудно, близка. Условия сказочные: все три команды из Москвы будут приезжать к нам в Ташкент в декабре с разрывом в неделю, чтобы мы их здесь раскатали со всеми удобствами, не отходя от дастархана.

ВГ тоже радовалась: у неё на нас были большие планы, и ей не нужно будет подстраиваться под наши турнирные поездки. Погоду во время схваток на декабрьских полях Ташкента она обещала устроить великолепную.

Конечно, мы понимали, что это неспроста. И какие поистине титанические усилия приходилось прилагать Спорткомитету, чтобы согласовывать турнирные игры футбольные и волейбольные, чтобы девушки синхронно с нами двигались по Узбекистану и Казахстану, а теперь и по Европе.

И простите меня, дамы, что я не описываю волейбольные сражения – мне футбол ближе.

+++++++++++++++++++++++++

— Ты на меня сильно обижена? Нет мне прощения? — я с печалью и тревогой смотрел в глаза своей девушки, они стремительно набухали крупными слезами.

— Дурак ты, Валерка! Зачем ты отчитал меня при Аньке? Она меня утешает, а мне ещё горше, что она тоже знает, какая же я ду-у-ра. Это сейчас я понимаю, как по-детски я себя вела, а тогда я просто готова была их порвать на части. Ну почему я у тебя такая глупая?

— Ты не дура и не глупая, просто мы ещё не такие, какими должны стать.

— Я, наверное, ужасно выгляжу, да? Я просто чувствую, что мой нос за эти два дня распух и стал настоящим шнобелем… Скажи, ты ещё хочешь со мной дружить?

— С чего ты взяла, что твой нос стал шнобелем? Ты не права, он у тебя стал… да просто хоботом он у тебя стал! Ты не пыталась им что-нибудь схватить?

— Ах, ты гад! Ну держись! — и девушка со слабой улыбкой и сладкими кулачками набросилась на меня, играючи.

++++++++++++++++++++

Генсек спросил Суслова: «Миша, что у вас там с КВС? Получится у нас решить вопрос?»

Суслов укоризненно взглянул на дорогого Леонида Ильича, вздохнул, постучал себя пальцем по лбу, покачал головой и ответил: «Всё идет по плану. Нам все идут навстречу, всё понимают, помогают. В декабре всё решится. Но я бы хотел, чтобы перед тем, как дать команду на взлет (он многозначительно согнул палец), ты бы посмотрел ещё раз на Андропова в психушке. Ты же видел его только один раз после его «заболевания»?»

— Ты думаешь, это что-то изменит?

— Я думаю, что какие-то мысли у тебя должны появиться. Никогда не вредно крепко подумать над серьёзными, даже очень опасными вещами.

Глава 17

Мы вернулись домой. Весь отряд чувствовал себя победителями. У нас всё получилось! Тот путь, который мы предполагали пройти за два года, преодолели почти за три месяца. Это… пугало. Нас уже не столько торопила ВГ, сколько толкали обстоятельства. Куда может занести этот бешеный поток событий, мы не представляли.

Конечно, новые награды и погоны за Казахстан нас радовали и мотивировали, но мы уже хорошо знали, что у палки два конца. А астрология вообще учит, что гармоничный аспект неминуемо сменяется дисгармоничным. Мы всем нутром чувствовали, как крещендо событий затягивало нас в Мальстрим.

— Иван Дмитриевич, поздравляю Вас с повышением и высокой наградой!

— Да какое там повышение, одна головная боль! Звание не добавили, дали орден, да теперь в зону моей ответственности добавили ещё и Казахстан. Хоть мы его и почистили изрядно, но дураков сколько ни сажай, они всё равно плодятся.

— Так я к Вам по этому поводу и пришёл. У наших ребят появилась идея. Раз у нас на разработку одного резидента уходит не неделя, как раньше, а один день, а на вора в законе вообще часа три, то мы предлагаем Вам начать операцию «Чистая Азия» — очистить вообще все азиатские республики от криминала. Представляете, все силовики бывшего Туркестана будут под Вашей рукой! Тогда Вам не то что генерал-полковника, Вам генерала армии должны будут дать. А мы за два месяца все материалы на криминал Туркмении, Киргизии и Таджикистана Вам предоставим!

— У тебя температура, дорогой! Зачем мне столько головной боли? Да у меня телефон будет трещать не переставая от звонков бывших друзей, которые в один момент станут врагами. Нет, нет и нет! Нас жизнь и в Чирчике вполне устраивает. Чистый, почти горный воздух, утилизаторы ты везде поставил, чистота, на улицах порядок, милиции почти не видно, все смеются, радуются. А приедешь в другой город, а там нет такого дурачка, как ты, и всё начинать сначала: грязь, дикие соседи, пьяные драки. Нет, Даша не согласится!

— Никуда не надо уезжать! Сделаем Чирчик центром «Чистой Азии», наоборот, все к нам поедут! Где лучшие певцы и танцоры? Где лучшая музыка? Где лучшие спортсмены?

Всю промышленность уберём или под землю, или за город. Вы будете командовать частью государства площадью в половину СССР из Чирчика! То-то Дарье Дмитриевне будет счастье руководить развитием культуры целого мегаполиса. Хватит ей дома сидеть и кастрюлями греметь: дадим ей знания, навыки, и пусть тащит пустыни к процветанию, а народ — к культуре!

— Нет, нет и нет! Вон, час назад мне брат звонил, в гости напрашивался…

— У Вас брат есть? Первый раз слышу, да и фотографии его на стенах Вашей квартиры я не видел…

— Да, есть… Вася, такой весь из себя… Мы из одной деревни из-под Воронежа, но он такой жук хитрожопый! У меня вечно после встречи с ним неприятности.

Вот и в Чирчик меня после разговора с ним сослали, а ведь хотели дать кабинет в Управлении, в Москве. И с тех пор вся моя карьера скукоживалась до смертельного финала… Спасибо тебе, спас нашу семью… мою карьеру. Я теперь спать не смогу, всё буду разгадывать, что этому змею от меня надо.

— Иван Дмитриевич, не переживайте. Мне ВГ сейчас сказала, что уже всё это знает, и Василия Романовича сюда направляют по личному распоряжению генсека — на разведку и выбор способа борьбы с нами. Поэтому она видит, что после обработки одиторами он станет нашим с потрохами и начнёт помогать. Утверждает, что Вам ни в коем случае нельзя стоять в сторонке от наших замыслов. Будет трудно, но Вы взлетите на такую высоту, которую давно заслуживаете благодаря своей принципиальности, опыту и знаниям. А Ваш брат ещё будет локти кусать, что искушал Вас вступлением в масоны.

— Блин, какой же ты искуситель! От кого только научился? Ладно, я ничего не обещаю, но подумаю, с Дашей обсудим.

— Вот и хорошо, Иван Дмитриевич. Тогда можно я с Вашим политруком в Чирчике побеседую? Попрошу его о проведении открытого комсомольского собрания.

— Что за новую пакость ты задумал? Нового приезда Пельше я не переживу!

— Всё будет хорошо, даже ещё лучше. Вы же знаете, ничего плохого ни я, ни мы, ни Лиля не хотим — так, помечтаем просто вслух.

— Ну, если только помечтать…

Позвонил консул из Ташкента:

— Намаскар! Добрый день! Как хорошо, что Вы вернулись из столь долгой командировки! Как Ваши и Ваших друзей успехи? Здоровы ли все? Вы выполняли столь опасную работу в Казахстане, мы за Вас очень переживали. Наши девушки и парни из танцевальной группы сильно скучают и часто вспоминают, какие Вы замечательные люди. Наше Правительство посмотрело запись нашего праздника и пришло в восторг! Оно готово в любой момент открыть Вам бессрочную визу и приглашает в любой город по Вашему выбору. Не смогли бы Вы меня принять, когда Вам будет удобно, чтобы мы смогли обговорить детали Вашего визита?

Он тарахтел так быстро и часто, что я не мог и слова вставить. Но паузу он всё-таки сделал, и мне удалось ему ответить:

— Намаскар! Спасибо, все мои друзья здоровы, и у них тоже остались самые яркие воспоминания о минувшем, слишком быстро промелькнувшем празднике. Они шутят, что до сих пор чувствуют на устах вкус ваших сладостей. Спасибо большое. Приезжать ко мне не надо, я завтра сам буду в Ташкенте и смогу быть у Вас после обеда, где-то в районе пятнадцати часов. Вам это время удобно?

— О да! Я буду счастлив видеть Вас в любое время! А не смогли бы Вы захватить с собой кого-нибудь из ваших ребят? Чтобы, пока мы ведём деловые разговоры, Ваши спутники могли насладиться шербетом беседы со своими друзьями, по которым, как я Вас понял, тоже скучают.

— Я предполагаю, что несколько наших бойцов смогут выкроить время, чтобы обнять новых друзей. Бинай Ранджан Сен, можно обратиться к Вам с личным вопросом?

— Конечно, нет никаких преград в общении между друзьями.

— Вот я как раз по этому поводу. Я чувствую, что между нами начали складываться не только деловые отношения, но и появляется душевная симпатия. Наше взаимное официальное обращение меня немного напрягает, нельзя ли нам избрать более личную форму? Я бы предложил Вам называть меня Валерой. Вы не возражаете?

— Я? Возражаю? Ни в коей мере! Мне крайне импонирует то, чем Вы занимаетесь — повышение продовольственной безопасности, это ведь мой конёк. А наша традиционная национальная культура считает, что в танцах, песнях и музыке тайно заключена такая священная сила, которая гармонизирует и объединяет людей.

Поэтому я рад Вашему предложению и считаю, что раз Вы собираетесь посетить нашу страну, то надо дать небольшое разъяснение, касающееся порядка обращения. С давних пор традиционно в Индии считается, что с каждым обращением к человеку по полному имени сокращается срок его жизни.

В народе практикуются обращения по прозвищу, по профессии или по краткой форме. Поэтому предлагаю Вам называть меня просто доктор Сен, мне будет приятно. Вы согласны?

— Спасибо, я очень рад взаимопониманию и жду не дождусь нашей встречи. Намасте.

— Намасте.

— Стелла, ты ещё хочешь начистить рожу своим синекожим подружкам?

— Зачем? Мы теперь навеки лучшие друзья! Они знают, что никогда нас не перетанцуют, а мы знаем, что ты нам за них головы оторвёшь! Равновесие, нирвана, дзен!

— Вот! Уже лучше, без агрессии, мирком, тихонечко за кадычок, да на солнышко! Завтра у нас нет никаких экзаменов, и я собираюсь с утра поехать в Совмин, а потом, ближе к пятнадцати часам, заехать в консульство, к нашим друзьям. Если хочешь, выбери ещё человек пять-шесть, поедем вместе. Те красотки говорят, что скучают по нашим парням. Только вот чем вы будете заниматься, пока я с Курбановым буду общаться?

— Пусть об этом у тебя голова не болит. Прошвырнёмся по ЦУМу, посидим в «Голубых Куполах», проверим, по-прежнему ли у них самая вкусная в городе самса…

— Не надо, не трави душу, а то уже рот наполнился этим тандырным шедевром. Лучше расскажи, как там Шурик, Людмила Васильевна…

— Шурик на тебя сердится. Он, наконец-то, стал чемпионом Узбекистана, мастером спорта, а похвастаться не перед кем. Мне зато каждый вечер говорит самодовольно: «Вот у тебя ордена, их у всех много, а вот у меня медаль — золотая! И она одна такая на весь Узбекистан!»

— Вот прохиндей, ловко он это подметил, уел сестричку как только смог! Можно я сегодня к вам зайду вечерком, снижу его градус самодовольства, чтобы на тебя хвост не поднимал?

— Спрашиваешь! Ты же знаешь, наш дом — твой дом. А что ты вообще хочешь? Ты же без дела не заходишь. Или опять с Сашкой весь вечер в шахматы будете рубиться? Как вы играете, так все соседи Сашкиных воплей пугаются.

— Да, — засмеялся я, — он громкий игрок. Мне нужно с твоими родителями поговорить. Понимаешь, не нравится мне, что твоя мама Шурика одного оставляет. Может быть, она согласится у себя дома для нашего отряда бухгалтером поработать? Уж очень меня этот химкомбинат достал, да с декабря ещё и хлопок прибавится, к тому же нам и детский дом надо финансово контролировать.

— Поговори! Только ведь она будет отказываться: не умею, не знаю, дебет от кредита не отличу.

— Ничего, мы ей знания товарища Корейко дадим, так она нас всех ещё миллионерами сделает! Но и к Борису Аркадьевичу есть просьба. Как ты думаешь, согласится он сделать нам проект Храма Любви и Сада Любви? ВГ уже всерьёз настроена сделать их на месте бывшей городской свалки. А если ей довериться, то они будут в исторически отработанных стилях.

— Да ты только заикнись! Он сильно переживает, что его это Чирчикское болото засасывает, а ему так сильно хочется сделать что-то необыкновенное.

— Чёрт, для серьёзной работы мало времени осталось. А что если мы его копию в прошлое на годик в Париж отправим, на стажировку и подготовку проекта?

— Да ты что? Это же его голубая мечта! Но если речь идёт о Храме, то давай ему вначале покажем Ватикан, Рим, Дели и уже потом Париж. Получится, что он увидит традиционное и модерн. Тогда ему будет легче ориентироваться.

— Ты не знаешь, в кого ты такая умная: в маму или в папу?

— Ну, держись, балабол!

— ВГ?

— Ага, вспомнил всё же!

— Как припёрло, так и вспомнил. В Казахстане у нас была рядовая работа, не хотел отвлекать, сам справлялся. А в Чирчик вернулся — и навалилось: химкомбинат не платит; хлопок, как ты и предсказывала, надо синтезировать, преобразуя морские минеральные растворы в тонковолокнистые органические волокна. Московские футболисты уже тринадцатого декабря приедут, значит, можно ждать покушения. Надо решать, как будем поступать. Ты же, скорее всего, уже всё продумала. Учи мою дурную голову.

— Да, такую голову ещё поискать надо, — с сарказмом заметила ВГ. — С Бегловым просто: с сегодняшнего дня прекращаем отгрузку и объявляем, что впредь будем отгружать только по предоплате на неделю вперёд. Хлопок будем отпускать тоже с химкомбината, раз там всё налажено, только добавим ещё две нитки железной дороги и мощности железнодорожного заводика, начнём отгрузку с понедельника. С футболистами справитесь своими силами. С покушением на вас не всё ясно. У них всё готово, но решение ещё не принято, дата не определена. Средства и способы защиты я вам давала и добавлю ещё. Но лучше напасть самим — обороной войны не выигрывают. Завтра ты едешь к Курбанову?

— Да. Хотел с ним передать Брежневу наш пламенный привет.

— Что за привет? Ты мне не рассказывал, что готовишь подарок.

— Да я и не думал об этом, голова текучкой была занята. А как приехал домой, обнял маму, так и прихватило. Всю ночь думал, а утром побежал в Горбольницу, испробовал новую задумку.

— Ого, мальчик взрослеет, начинает творчески расти. Получилось то, что задумал? А что задумал?

— Подумал, что к самому Генсеку мне ближе, чем до Кремлёвской стены, не подобраться, значит, надо почтой слать. Но не почтовой же службой! А как передать шарик? Через кого-то. Придумал: делаю четырёх-семислойный шарик. Каждый слой рассчитан на одного человека. Предположим, я вкладываю этот супершар в Курбанова, он едет в Москву и везёт в себе наш подарок. Кому надо, там передаёт, тот — другому, и так по цепочке из четырёх-семи человек подарок добирается до нужной нам цели.

— Хм, идея новая, неплоха. И как с реализацией?

— Сегодня тренировался на больных бабушках: пока шарик добирается до четвёртой, в ней раскрывается, не теряя своих качеств.

— А что получается с первыми шарами? — не выдержала ВГ.

— Они всю свою энергию вкладывают в передаточный импульс и растворяются. Нет, можно, конечно, с ними дополнительно поработать и придать нужные качества, но я себе такой цели не ставил, тут бы с главным успеть разобраться.

— Сколько тебе надо времени, чтобы увеличить цепочку хотя бы до десяти человек?

— А я знаю? Пробовать надо. Сегодня я три часа убил на это, уйма энергии ушла, но хоть дальнейший путь ясен.

— Молоток, уже совсем скоро кувалдой станешь! Но… ты меня удивляешь. Вот сейчас я выдала тебе бочку мёда, а теперь получи честно заработанную ложку дёгтя и размажь её по всей своей бестолковке!

Во-первых, ты же уже не чечако, ты почти учёный, на «отлично» сдал университетский курс биологии. Но вместо опробованных мною и наукой простых способов размножения: бинарного деления, почкования, вегетативного размножения, спорогенеза, фрагментации и партеногенеза, изобрёл новый, но сложный метод — матрёшки, да ещё и уничтожаешь при этом исходного носителя.

— Зачем? Что, по твоим следам идёт Шерлок Холмс и расследует твою деятельность? Намного выгоднее оставить родителя в живых, и пусть он продолжает свою благородную миссию. А ведь если только подумать, то это так просто: на тренировках ты спокойно и свободно разделяешь своё сознание на одиннадцать независимых потоков. Но в жизни тормозишь.

А надо было всего лишь разделить своё сознание на столько потоков, сколько видишь способов в биологии. Сколько их там? Правильно, шесть. Ускорит это процесс? Позволит выбрать лучший?

Во-вторых… Ещё ваш учёный-мистик Гермес Трисмегист говаривал: что вверху, то и внизу. Почему ты не применил этот принцип? В изобретённом тобой способе тебя не устраивает размер? Так теперь надо всего лишь выбранный метод переместить в микромир, сделать там то, что тебя удовлетворит, и вытащить в наш мир, но пропорционально сохранив максимальный размер, достигнутый в микромире. Можно это сделать? Ведь я тебя этому учила и тренировала!

И в-третьих — то, чему я тебя ещё не учила, но ты мог бы и сам догадаться. Помнишь, я ваши копии отправляла в прошлое на обучение в рязанское училище ВДВ? Почему мне удалось это сделать? Да потому, что ваши яйцеголовые тупо утверждают, что есть настоящее и… всё!

Якобы можно побывать в будущем, но при этом уже никогда не иметь возможности вернуться в настоящее. Я иначе как идиотами их назвать не могу! Если они не знают, как это сделать, это вовсе не значит, что Господь не применяет такой способ в своей деятельности. Ещё зороастрийцы знали, что прошлое, настоящее и будущее существуют линейно и одновременно.

Просто надо знать, как перепрыгнуть из настоящего в прошлое или в будущее и обратно — да как тебе вообще угодно.

А ведь все эти способы кроются в вашем мозге. Теперь объясняю практически: вот тебе надо срочно разработать способ наподобие того, про что ты мне только что рассказывал. Есть два пути, про один ты уже знаешь — отправить копию в прошлое на обучение.

Этот способ имеет существенный изъян: в прошлом может не быть знаний, которые ещё не были опробованы земными цивилизациями. В этом случае ты в прошлом, уже персональном настоящем, начинаешь экспериментально разрабатывать те методы, которые могут привести к успеху.

Конечно, это по времени крайне затратный способ, многим учёным жизни не хватает на то, чтобы проверить действенность своей идеи. Но ты вооружён новым знанием и прыгаешь на пять, десять, пятнадцать лет вперёд, когда этот способ уже принёс желанный результат. И, окрылённый, возвращаешься в своё настоящее. Это же элементарно, Ватсон!

— Но продолжай. Пока мы рассуждали, я продумала персонажей цепочки. Ты правильно придумал: начинаешь с Курбанова. Чтобы у него был предлог, отвезёшь ему два фантазийных цветных бриллианта.

Там он обратится к любовнику Галины, дочери Брежнева, скажет, что ему хочется получить звание Героя Социалистического Труда, и отдаст в оплату бриллианты. Тот передаст Галине шарик и алмазы, а та подарит шарик папочке. А что сделает шарик?

— Я предполагал, что ты скажешь. Но думаю, зарядим его на шестьдесят три процента любовью, чтобы он просто стал нашей марионеткой, а дальше — как всегда. Суслов и Пельше в этом случае нам уже не помеха, отправим их просто в аут, пусть рыбалкой занимаются.

— Нет, не годится рыбалкой, пусть розы выращивают!

— Как государыня золотая рыбка скажет, так и будет! А где я бриллианты возьму? Я их высиживать ещё не научился.

— Учись скорее, пригодится. Подумай сам: ну чем шарик от бриллианта отличается?

Я быстро прогнал в уме: «Шарик не огранён, в нём есть внутреннее давление, он хранитель громадного количества информации, химического состава у него нет…»

— Не ломай голову. Я по твоему методу прикололась, не одному же тебе над мной смеяться! В шкатулке, где хранится программа на карбамид, возьмёшь их сегодня. Там лежат круглый розовый на двенадцать карат и овальный зеленоватый на десять карат. В Курбанова какого одитора ты вселил?

— Обычного координатора. При необходимости по одитор-связи даю ему новые инструкции.

— Правильно. Вложишь в него знание, что за получением звания Героя Курбанов должен обратиться не к Георгадзе, как обычно. Якобы вопрос такой сложности именно для Рахманкула, и он решить его не сможет. А обратиться он обязан к сыну цыганского барона Борису Буряце — найдёт он его в Большом театре, тот там поёт в опере.

— Хорошо, а как обстоят дела с Садами Любви? А то я уже нахвастал Курбанову, что на месте каждой мусорной свалки мы вырастим сад.

— Это ты очень хорошо решил. Это — одна из главных наших задач. Сам Сад — не проблема, но я захотела усложнить задачу: сделать в Саду ещё и Храм Любви. А он должен решать весьма специфические задачи, способ решения которых непрост, и аналогов им я пока не нашла, придётся разрабатывать самой. Но не волнуйся. Если я даже и затяну с храмом, то Сад я смогу вырастить, даже если буду в диком цейтноте. А сейчас дуй к Беглову, обрадуй его остановкой производства.

— Постой, не исчезай! А что с индусами?

— А что с индусами? Пусть пока живут.

— Как «пусть живут»? А что мне им говорить насчёт гастролей?

— Ты что тупишь? До января вы даже лишний раз вина не сможете выпить, так что смело посылай его в 1968 год. Намекни, что ваш отряд сильно интересуется оккультизмом, вот и пусть вас этим заманивает.

— Во, ВГ, хорошо, что ты напомнила. Ситников по своим каналам выяснил, что месяц назад из США в Кремль к Суслову прилетели три человека: Левитины Абрам, Мойша и Соломон. И они что-то там мутят с оккультизмом.

— Да, я об этом знаю, занимаюсь. Они специалисты АНБ по каббалистике. Мне эта техника знакома, меры борьбы с ней тоже известны, так что не переживай. Кстати, как там твой протеже, Шурик?

Я расцвёл:

— Талантливый парень. Я его пока торможу, не даю слишком быстро развиваться, а то может надорваться. Потенциал у него просто громадный.

— Да, его одитор часто меня беспокоит: то одно ищет в информатории, то другое. Я уж хотела тебя предупредить, чтобы ты держал его под контролем. Хорошо, что ты и сам это понимаешь. Будь.

Исчезла. Растворюсь-ка и я в пространстве по направлению к Беглову.

В заводоуправлении химкомбината было… неспокойно. Народ шустро сновал из кабинета в кабинет, все были возбуждены и как-то напряжены. Секретарь директора, Марья Ефимовна, молодящаяся женщина бальзаковского возраста, облегчённо вздохнула при виде меня и сразу погнала в кабинет руководителя. Беглов сидел там с главным инженером Юсуповым и о чём-то оживлённо беседовал.

Увидев меня, Беглов сразу призывно замахал рукой:

— Проходи, присаживайся. Знаю, зачем ты пришёл. Сам дал команду, чтобы тебя нашли. Вам не платят деньги. Это не наша вина. Ещё неделю назад из Минфина в Москве пришёл приказ не оплачивать вашу отгрузку из-за жалоб на низкое качество.

Мы удивились, но оплату до выяснения причин приостановили. А вчера утром в партком от Суслова пришла телеграмма о проверке вашего производства по всей программе: от технологии до техники безопасности. Сам знаешь, как у нас трепетно относятся к партийной дисциплине. Я не понял, в чём дело, и дал телеграмму министру химической промышленности Костандову об осложнениях с выпуском удобрений. Он мне перезвонил, я всё ему рассказал.

Министр посетовал, что не в курсе происходящего, всё крутится через его голову, но обещал во всём разобраться. А час назад мы получили телеграмму, что он к нам вылетает и через два часа его надо встретить на военном аэродроме Чирчика. Я первым делом сообщил Ситникову, он подцепил Курбанова, и они выехали на встречу. Скоро привезут министра сюда. Никуда не уходи. Насколько я знаю Леонида Аркадьевича, он первым делом поедет осматривать ваше производство.

— Например, если и дальше пойдёт уничтожение рыб осетровых пород в Волге, то через двадцать лет в ней и на Каспии не будет ни икринки. Из-за каскада гидроэлектростанций осетры, белуги и стерлядь не могут подниматься в верховья. Во время половодья они мечут икру в Калмыкии, около Ахтубы или Волгограда, как раз во время сброса воды из водохранилищ. А потом вода спадает, и оставшиеся на кустах икринки просто сжигает солнце.

Мы можем легко решить эту проблему, устроив в каждой плотине антигравитационный коридор, по которому рыба будет свободно перемещаться вверх и вниз по течению круглый год. Но мы не хотим пока этим заниматься, пока везде рулят продажность, ложь и подлость. Ведь не зря шутят: «Дурость российская неистребима… А не кажется ли Вам, что эта дурость очень хорошо организована?»

Министр покачал головой, прижал палец к губам и перевёл разговор на другую тему.

Продолжить беседу удалось уже после ужина, дома за чаем у Ситниковых. Лиля, как оказалось, давно сделала Марии Владимировне, жене Костандова, массаж. Та, едва увидев помолодевшую, постройневшую и похорошевшую Дарью Дмитриевну, сразу потребовала сотворить из неё такую же чаровницу.

Потом Лиля мне рассказала, что в тот момент пошутила: «Такую же не смогу! Но через три дня мужики от Вас глаз отвести не смогут!»

Мы, мужчины, после чая удалились в кабинет.

Удобно устроившись в кресле, Костандов спросил меня:

— Как ты набрался наглости произнести такую «молитву» партии? Сердце в пятки не ушло?

— Так вот Иван Дмитриевич не даст соврать: не мои это слова были, хотя я и полностью с ними согласен ещё с тех пор, когда читал книгу Константина Симонова «Живые и мёртвые». Мы совсем к другому готовились. Но когда я вышел на сцену, мой Внутренний Голос отключил управление моим голосовым аппаратом и произнёс то, что Вы слышали.

Здесь я подробно рассказал о тех чудесах, которые происходили со мной и вокруг меня.

— И что же ты хочешь? Какие твои с ВГ цели?

— Ничего аморального. Надо жизнь возвращать в естественное русло. ВГ требует, чтобы мы не губили экологию, жили по совести, прекратили войны, перестали выживать, а жили творчеством и любовью. Говорит, что даёт всем существам столько любви и ресурсов, что хватит всем и каждому.

Но есть люди, которые специально уничтожают не только продукты, но и талантливые умы, чтобы сохранить высокий спрос и низкое качество жизни. Это же позор: разогнать технический прогресс до стадии полного уничтожения планеты и закапывать богатства в землю, совершенно не умея перерабатывать мусор!

— Но это же утопия!

— Шестьдесят лет назад социализм и диктатура пролетариата тоже казались утопией. Но наши деды и отцы сделали это реальностью. А мы, наше поколение, равнодушно смотрим, как кучка мошенников уничтожает то, что было создано большой кровью, уничтожает элиту нации. А теперь мы живём в Узбекистане, благодатнейшем месте на земле, и что мы видим?

Махинации с хлопком, коррупция вокруг него от Ташкента до Москвы, воскрешение байства, нищета в кишлаках, рабский труд школьников и студентов на сборе хлопка…

И всё это покрывает и возглавляет партийный аппарат! Эти люди призывают нас продолжать строить коммунизм, но мы видим, что из-за дурного планирования, причиной которого является сознательный саботаж партийных бюрократов, эта цель становится всё большей утопией. Вот как Вы, Леонид Аркадьевич, расцениваете приказ Минфина и телеграмму Суслова об остановке производства удобрений?

— Да, очень некрасиво. Здоровенный у него зуб на вас!

— И я говорю — саботаж. Суслов и компания хотят сорвать осуществление наших планов, на реализацию которых нужны деньги. Вы обратили внимание, что сегодня начальник отдела сбыта рвался Вам доложить обстановку, но Курбанов постоянно перебивал его?

— Да, припоминаю что-то такое.

— Так вот, товарищ Мещеряков — честный человек и коммунист, и ему больно смотреть, что производство наиболее важной части продукции химкомбината хотят остановить. В руке у него был ворох бумаг, из которых видно, что колхозы отказываются от получения вагонов с продукцией «старого типа удобрений», как они по-простому называют прежнюю продукцию химкомбината. Объясняют это тем, что селитра и карбамид «нового типа» не слёживаются, упаковка не рвётся, а вагоны после разгрузки не надо ремонтировать и чистить.

Их продукцию даже не нужно засыпать в бункер разбрасывателей удобрений: достаточно положить мешок на крышку бункера, как сам мешок и удобрения в нём постепенно превращаются в жидкость, и машина просто разбрызгивает эти вещества. Конечно, это многократно усиливает усвояемость удобрений землёй. Но и это ещё не всё!

В том случае, если земля уже насыщена необходимым количеством препарата, форсунки просто перестают работать до тех пор, пока машина не переместится на другое место. Так и паллеты, которые раньше вечно ломались и превращались в мусор, требующий утилизации, теперь тоже превращаются в удобрение! Везде плюс! И товарищ Мещеряков по простоте душевной не понимает: почему это производство надо уничтожить? Как нам это надо понимать?

— Да, на простое головотяпство не похоже, — задумчиво протянул министр.

— И теперь посмотрите: раньше товарищу Курбанову до нас и дела не было, а как только речь зашла о хлопке — сразу оживился, на дармовщинку стойку сделал. На лбу написано, что разные коррупционные схемы наружу просятся. Мы его не стали разрабатывать, когда брали Рашидова — согласились с Кремлём, что иначе вообще некому будет работать. А может быть, и зря, а, Иван Дмитриевич?

— В этом ты прав, здесь бери любого чиновника и увидишь за ним шлейф злоупотреблений, нарушений социалистической законности. Но ты же сам говорил, что наша главная роль — не карать, а перевоспитывать. Но пока я не вижу, чтобы у вас это начало получаться.

— Так ведь мы и начали работать только в конце сентября. И разве мы мало сделали? Тот путь, который мы планировали пройти за два года, прошли за два месяца. Леонид Аркадьевич, скажите, пожалуйста, есть в Москве хотя бы один человек, который о нас не слышал?

— Есть, конечно. Много таких, сидят в психушках! Но ведь и вы в двух шагах от такой же судьбы.

— Мы это понимаем, поэтому и стараемся так сильно показать народу, что есть такие люди: сильные, умные, музыкальные, умеющие сказать правду в лицо, делать дело и, главное, любящие правду! Леонид Аркадьевич! Вы же чертовски умный человек, родились в почти диком тогда Туркменистане, сделали себя сами. Скажите, разве не ставка на однопартийную систему душит сейчас нашу страну? Правду никто не даёт сказать, так, на кухне друг другу шепчут на ухо. Нам крайне нужна партия, но не оппозиционеров, а тех, кто видит ситуацию по-другому.

Нам не нужны больше партийцы-политики, насмотрелся народ и на комиссаров, и на политруков, и на секретарей разных крайкомов — это болтуны, не отвечающие за конечный результат. Зато обещаний высыпают целый ворох. А не выполнят в сроки — кто виноват? Хозяйственники виноваты! А много Вы видели, чтобы товарищу Косыгину давали выполнить его реформы? Не дают их выполнять, боятся! За свою шкуру боятся. Нельзя народу правду давать говорить. А у нас «глагол жжёт сердца». Поэтому наш путь — это показать народу, что правдолюбы есть!

Согласен, правдолюбом может быть только фанатик! Фанатизм — страшная сила, но эта сила страшна только тогда, когда она наполнена страшным содержанием: сатанизмом, фашизмом, эгоизмом. А если это наполненная любовью к своим детям мать, или Зоя Космодемьянская, или Александр Матросов?

Вот и мы поставили себе задачу: по всему миру создать Сады Любви, где будем учить человечество любви, давать людям правду, помогать обретать силу и способности для противостояния злу и несправедливости. Коммунизм — это громадная сила, которая может сделать невозможное! Но сейчас мы видим, что во главе нашей партии встали эгоисты, которые повели страну в противоположную от коммунизма сторону.

«Почему это произошло? — подумал я. — Первую часть моих размышлений я уже озвучил: это однопартийная система, некому говорить правду. Есть и вторая часть, впрочем, их много, но одна из главных — это вера. Маркс просто сказал: Бога нет. И миллионы людей слепо пошли за ним, потому что мир переполнен страданиями, несправедливостью и болью. И молись, не молись — спасения нет. Утешение теперь многие коммунисты находят на дне рюмки.

А простому народу деваться некуда: справедливости в парткоме не найдёшь, только крепче сядешь! Пить? А смысл? Мозги пропивать? Вот и тянется народ в церковь, в мечеть, к профессиональным утешителям, сектантам. А они в этом спецы: за копейку малую каждого утешат, найдут доброе слово: терпи, и на том свете тебе воздастся, Страшный суд каждого оценит и воздаст по грехам его».

Да, так и будет, конечно! Мы видим: в вере — могучая сила! И грех эту силу не использовать в благих целях. ВГ считает, что в придачу к КПСС нам в СССР нужна ещё одна партия, назовём её условно «правдолюбы». Она хочет взять всё самое главное и светлое из иудаизма, христианства, ислама, буддизма, сплавить их со своим пониманием Любви. Тогда мы, люди, будем уже не просителями и не терпилами, а творцами.

И мы говорим: «Отдайте нам все мусорные свалки, мы поставим там утилизаторы, рекультивируем землю, вырастим там Сады Любви, покажем там не мифических божеств, а реальную богиню Любви, которая и так живёт в сердце каждого человека. Она каждому сможет назвать вора вором, покажет каждому путь, как, живя по совести, строить жизнь», — я замолчал, вопросительно глядя на Костандова.

— Неожиданно! — смущённо проговорил он. — Убеждённого атеиста убеждать в наличии богини…

— Ну, в наличии Любви Вы же не сомневаетесь? — прикололся я.

— Нет, в наличии этого чувства я не сомневаюсь… Но надо крепко подумать.

— Подумайте, — легко согласился я. — А сейчас посмотрите на свою жену. Как раз должен начаться первичный чудесный эффект от лечебного массажа, проведённого Лилей Вашей жене. Посмотрите и возвращайтесь, начнём Вам рихтовать бока. Кстати, а как Вам наш генерал?

— Да я его поначалу и не узнал! Помолодел, живот убрал, сильным стал, чертяка — чуть рёбра мне не сломал, когда обнимались при встрече.

— Вот Вам и первое чудо от моей богини. И Вам за три дня пребывания в Чирчике прибавим жизни лет на пятнадцать.

По намеченному плану мне всё удалось сделать. Шарики разных типов размножения я насобачился отправлять до 125-го человека и бросил этим заниматься, решив, что если вдруг понадобится, то и буду тогда напрягаться. А пока часок почитаю «Диктатора» — нравится мне этот роман своей парадоксальностью и жертвенностью главного героя. Блин, я же из-за приезда министра забыл договориться с Председателем Совмина! Позвонил Курбанову, договорился о завтрашней встрече. Его сильно беспокоила настоящая цель приезда четы Костандовых. Мои объяснения его, похоже, успокоили. Ну, наконец-то я смог облегчённо взяться за Снегова.

Глава 18

Договорился с комсоргом Чирчикского КГБ (раз уж мы их служащие, то и вошли в их комсомольскую организацию — счастья это комсоргу не доставило, но с нашими девчонками он зависал часто) о проведении открытого комсомольского собрания. Комсоргу сильно не нравилось наше мракобесие: частое упоминание Божьей воли, любви, энергии. Он совершенно не понимал, как наше коммунистическое мировоззрение может сочетаться с «опиумом для народа».

Андреева тщетно пыталась ему объяснить, что вера и религия, а тем более, знания — это разные вещи. В конце концов я обратился к парторгу, чтобы он приструнил фанатика, который поставил комсомольского карьериста по стойке «Смирно» и приказал Родину (в нашем лице) любить…

Офицеров — комсомольцев, кроме нас, в нашей службе, конечно, не было, они же все уже состояли в партии. Комсомольцами были водители и прочий технический состав, но человек 70 нас собралось.

— На повестке дня, — начала наш отрядный бессменный партийный вожак Людмила, — политические аспекты нашей оперативной работы. Докладчик — КВС. Регламент — 15 минут.

Открылась дверь в зал, и вошел генерал-лейтенант Ситников с каким-то незнакомым полковником. У меня от повторения неприятной ситуации с участием нашей директрисы на прошлом открытом комсомольском собрании неприятно засосало под ложечкой — не люблю я такие… сюрпризы.

Иван Дмитриевич сказал: — Ребята, вы меня, пожалуйста, извините! Вот ко мне приехал мой двоюродный брат — полковник, заместитель начальника Отдела «Д» ПГУ КГБ при Совете Министров СССР Ситников Василий Романович. Он узнал, что у вас сегодня такое мероприятие, сильно просил меня поприсутствовать на нем, очень ему хочется узнать, о чем думают молодые офицеры в такой глубинке, как у нас. Позволите поприсутствовать? Обещаю, что вмешиваться и мешать не будем.

Людмила: — Конечно, конечно, Иван Дмитриевич, у нас открытое собрание, мы только рады, что наши проблемы интересны не только нам, но и товарищу из центра. КВС, начинай.

— Мы неплохо за это время поработали (я провел рукой по орденам). Сколько по нашим данным арестовано преступников, вы и сами прекрасно знаете. В настоящий момент я не хочу говорить о чистом криминалитете, не они опасны нашему обществу, методы борьбы с ними нам и МВД хорошо известны, и с решением экономических задач база для совершения этих преступлений, надеюсь, будет уничтожена, останутся чисто психиатрические мотивы, но так как их доля в общей массе ничтожна, то пока ею никто серьёзно и не занимается.

Сегодня я хочу говорить о тех, кто несет угрозу самому существованию нашего общества — наймитах капитализма и националистах. Вы сами производите разработку и задержание шпионов, предателей, «неприкасаемых» и видите, что среди них нет ни рабочих, ни колхозников. Все они из числа интеллигенции и служащих (далеко не случайно Владимир Ильич называл их г*вном и гнилой интеллигенцией).

То есть они вырастают из чумы 20-го века — национализма. Идея исключительности нации, посеянная две тысячи лет назад Богом Яхве, была подхвачена фашистами и реализована в Германии. К чему это привело, вы все знаете. Мы живем, учимся и служим в национальной республике. Для каждого из нас уже нет понятия — национальность.

В нашем классе есть русские, украинцы, татары, узбечка, казах, евреи и кореянка. Имеет ли для нас это какое-либо значение? Нет, никакого значения это для нас не имеет. Многие из нас влюблены в девушек, а девушки — в парней. Кого интересует, какой национальности человек, в которого он влюблен? Никого! Единственную нашу проблему составляет забота: как сделать так, чтобы наши любимые были счастливы.

Но мы знаем, что бывшие недобитые баи, их слуги, некоторые религиозные деятели заражены идеей расового превосходства, они оскорблены тем, что советская власть отобрала у них богатства, уравняла в правах с «быдлом», заставила работать за хлеб свой насущный. В связи с низким уровнем грамотности наше государство после революции было вынуждено предоставить им управленческую работу.

Оценили они это? Нет, не оценили! Мы знаем, что во время Великой Отечественной войны, призванные в армию, они переходили линию фронта, вступали под знамена фашизма, служили в Абвере и в карательных национальных батальонах. После нашей Победы в 1945 году многие из них были осуждены на долгие годы пребывания за колючей проволокой, но «оттепель» предателя Хрущева реабилитировала и их, и тех, кого наши собратья-чекисты ловили за политические преступления и сажали, ограждая наших сограждан от злобы, зависти и мести. Теперь они вернулись и начали разлагать свою родню, нашу молодежь, помогать иностранным разведкам и врагам советской власти.

Оно нам надо? Нет, не надо! Если так и дальше будет продолжаться, то нам никогда их не получится победить. Они разлагают и саботируют то, что мы делаем, быстрее, чем мы их сажаем. Вы знаете, что на нашем концерте в театре имени Навои я попросил нашу власть признать ошибкой назначение Хрущева Генсеком и начать исправление того, что он натворил. Поскольку я до сих пор на свободе и не было озвучено опровержение моих слов, то смею надеяться, что партия и правительство начали работу по подготовке к очередному съезду партии, поскольку только там можно принимать судьбоносные решения. Я думаю, что мы не должны остаться в стороне от этой кропотливой работы. Мы много раз с вами в частных разговорах обсуждали эти темы, и я думаю, что смогу в нескольких словах обрисовать то, что мы надумали.

В 1924 году, когда великий Сталин предложил организовать СССР в виде объединения национальных республик — история показала, что это была гениальная идея, так как тогда это было единственное, что могло хоть как-то согнать народы в унию! Но с тех пор много воды утекло, условия жизни поменялись, и мы, люди, народы, изменились. На примере нашего класса я уже показал, что нам уже не нужно конкретизировать, что мы разной национальности, для нас важно, что у нас общая, СОВЕТСКАЯ Родина, общая КОММУНИСТИЧЕСКАЯ психология, что у нас одна цель — построить КОММУНИЗМ! Поэтому я предлагаю подать идею в ЦК КПСС, что нам не нужно в паспортах указание на национальность.

Не нужно условное разделение на республики по национальному признаку — это разделяет народы, а мы привыкли жить одной семьей! Даже на примере молодежи, их драк на танцах, мы видим разделение не по национальностям, а по территории проживания. Мы вполне понимаем, что для лучшего управления экономикой, планирования, необходима разбивка на отдельные регионы. Так пусть это будут, предположим, одна Южная республика из состава республик Средней Азии; одна Кавказская республика и так далее, по географическому принципу.

Это сохранит легкость управления и планирования, укрупнит управленческие блоки, сократит бюрократию, сблизит народы, уменьшит опасность разъединения наций. Такое развитие государства облегчит и нашу работу. Вот мы на днях беседовали с Ситниковым, я предлагал ему осуществить программу «Чистая Азия», о которой мы с вами мечтали в Казахстане. Он подумал об этом, обсудил со старшими товарищами и сегодня сообщил мне, что наша идея получила одобрение и мы можем приступить к её реализации. То есть мы уже не только мечтаем об искоренении национализма в нашем государстве, но уже и начинаем над этим работать!

Если бы мы имели только одну проблему — национализм, то нам было бы легче с ним справиться, но у нас проблема на проблеме. И одна из них — загнивание и перерождение некоторых членов партии. Часть из них пришла в партию из передовых, наиболее сознательных трудящихся. Но, получив образование, новую работу, власть, паёк, привилегии, большие деньги, они оторвались от народа, зазнались, заразились высокомерием и чванством. Раньше, до Великой Отечественной войны, с этим успешно боролись так называемым методом «чистки». Сейчас партийные органы по известным причинам (все засмеялись) этот метод не применяют. А ведь хорошая профилактика была бы для многих. Вот посмотрит Вася Пупкин, как пескодраят на таком собрании его друга за какую-нибудь плоскую шутку, и сто раз подумает, а надо ли ему прилюдно приставать к Мане Кудрявцевой? Или проходит, например, важный начальник Александр Аникин по коридору и даже голову не повернет в ответ на робкое рабочее «Здрасте!». Я считаю, что пора вернуть «чистку» в актив форм борьбы за моральный облик строителя коммунизма.

Андреева встала: — КВС для разгона нашего собрания рассказал о наименее важных проблемах нашей жизни. Нет, я неправильно сказала: они, конечно, важны, но не имеют основополагающего значения. По нашему заданию Света Закиркина провела расследование и сейчас доложит нам о судьбе реформ Председателя Совета Министров СССР Косыгина Алексея Николаевича.

Света встала и начала: — На протяжении 1950-х годов экономика СССР росла исключительно высокими темпами — в среднем на 10,5% в год. На рубеже пятидесятых-шестидесятых годов этот рост замедлился: уже задания шестой пятилетки по ряду показателей не были выполнены. Все это произошло из-за того, что Иосиф Виссарионович вполне обоснованно не доверял врачам и практически не получал медицинской помощи. Из-за проблем со здоровьем он часть своих обязанностей переложил на своих партийных товарищей. Это моментально отразилось на внутриполитическом климате страны. А потом его и вообще убили. Темпы прироста производительности труда и снижения себестоимости промышленной продукции оказались гораздо меньше, чем в пятую пятилетку.

Несмотря на эти тревожные признаки, семилетний план (1959—1965) ставил чрезвычайно амбициозные цели по росту экономики — она должна была вырасти на 80%, а промышленность, в том числе машиностроение — в 2 раза; для промышленных отраслей это означало рост на 13–14% в год. Такие планы нельзя было реализовать за счет увеличения численности занятых — их предполагалось осуществить за счет роста производительности труда и других мер по повышению эффективности производства. Фактически к 1965 году планы не были выполнены — хотя национальный доход и объем промышленной продукции за семилетку и выросли, показатели прироста оказались ниже заявленных в Программе КПСС и семилетнем плане.

В 1963 году среднегодовой темп прироста национального дохода снизился до 4% против 12% в середине 1950-х годов; среднегодовой рост производительности труда в первой половине 1964 года составил лишь 4% против 7–8% в пятой пятилетке. В сельском хозяйстве прирост объемов продукции в семилетке составил лишь 14% вместо изначально запланированных 70%. Согласно докладу Президиума Академии наук СССР председателю Совмина СССР Алексею Косыгину, подготовленному в декабре 1964 года, в группе промышленности Б (производство потребительских товаров и услуг) падение роста составляло 40% — с 9,3% в 1954 году до 6,5% в 1963-м; в сельском хозяйстве рост в 1963 году достиг нулевой отметки; прирост капитальных вложений за десять лет сократился в четыре раза — с 15% до 4%.

Несмотря на рост экономики в целом и предыдущие надежды советского руководства «догнать и перегнать США», национальный доход СССР составлял лишь 53% от американского; производительность труда была низкой — как из-за технического отставания, так и из-за «человеческого фактора» — более низкой квалификации рабочих, воровства и «бесхозяйственности», неразумных трат ресурсов из-за отсутствия «хозяйского» отношения к ним. Замедление экономического роста сказывалось на социально-экономическом положении страны: резко замедлился рост уровня жизни населения, увеличился товарный дефицит, усилилась инфляция, ухудшилось качество многих видов продукции. Недовольство экономическим положением охватывало все большие слои населения и сопровождалось появлением оппозиционных политических настроений. В 1964 году возник дефицит хлеба, и СССР впервые со времен революции 1917 года столкнулся с массовыми городскими беспорядками — «хлебными» и «базарными» бунтами — и также впервые был вынужден закупать зерно за границей.

Ухудшение экономической ситуации в 1962—1964 годах было сопряжено и с ошибками Первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущёва, его чрезмерным упором на машиностроительную отрасль, многочисленными и непродуманными реформами политических и государственных институтов. В рамках неоднозначной экономической реформы 1957 года на замену отраслевым министерствам были созданы территориальные совнархозы, контролировавшие каждый на своей территории предприятия разных отраслей. В начале 1960-х годов совнархозы были укрупнены, их количество стало меньше; в 1962 году был создан СНХ СССР, а в 1963 — Высший совет народного хозяйства СССР, «суперминистерство» с исключительно широкими функциями в области экономики. Эти крупные реорганизации проводились поспешно, усложняли и запутывали управление экономикой.

В октябре 1964 года Никита Хрущёв был отправлен в отставку с поста Первого секретаря ЦК КПСС; его место занял Леонид Брежнев. Эта смена лидера была сопряжена и со сменой экономической политики: новое руководство желало решить накопившиеся экономические проблемы в долгосрочной перспективе. «План, прибыль, премия» предлагала решение одной из задач, поставленных в Программе КПСС 1961 года — обеспечении эффективности производства. Для этого экономист Либерман формулировал следующие меры: — Сократить число плановых показателей, спускаемых предприятиям сверху, до трех самых важных: номенклатуры производимой продукции, ее объема и сроков поставок; более конкретные планы предприятия должны составлять себе сами. — Сделать критериями работы предприятий только рентабельность и выполнение планового задания; премировать предприятия за высокую рентабельность так, чтобы премия прямо зависела от прибыльности. — Создать на предприятиях единые фонды материального поощрения — коллективного и личного — наполняемые из премий за рентабельность. — Стимулировать предприятия вводить новую продукцию, установив гибкое ценообразование — так, чтобы предприятия были заинтересованы в выпуске более новой и более высокорентабельной продукции.

Показатели прибыли и рентабельности традиционно связывались с капиталистической рыночной экономикой, и такой упор на них для советской экономики был новым и необычным. Тема ценообразования в 1962 году была политизированной и болезненной — повышение цен в мае этого года вызвало недовольство населения, в том числе бунт и расстрел демонстрации в Новочеркасске; впрочем, статья Либермана ничего не говорила об интересах населения, рассматривая ценообразование только применительно к государственным предприятиям.

Либерман проводил свои исследования на базе предприятий машиностроения и лёгкой промышленности, для которых были характерны высокие показатели прибыльности и постоянная необходимость в выпуске новых моделей продукции; они были менее пригодными для других отраслей промышленности, таких как пищевая — впрочем, для Хрущёва именно машиностроительная отрасль была приоритетной. Концепция Либермана резко повышала роль директоров и высшего управленческого персонала предприятий, которые теперь должны были брать на себя ответственность за достижение нужных показателей, а не опираться на инструкции и нормативы, пересылаемые предприятиям вышестоящими органами.

Он критиковал существующий хозяйственный механизм и предлагал обширный проект перехода к «хозрасчётному планированию» — расширению товарно-денежных отношений и децентрализации экономики. В число этих предложений, помимо повышения роли прибыли и рентабельности в оценке деятельности предприятий, входило формирование государственного заказа на конкурсных началах, новые методы ценообразования, свободная торговля средствами производства между предприятиями вместо привычного материально-технического снабжения. В 1964—1965 годах в советской печати шла особенно оживлённая дискуссия об отходе от детального административного управления в пользу хозяйственной самостоятельности предприятий и увеличения роли прибыли. Эта дискуссия убедила часть советского хозяйственного руководства в целесообразности расширения товарно-денежных отношений.

В 1964 году было запущено несколько экономических экспериментов — в лёгкой промышленности и в грузовых автоперевозках; из этих отраслей экономики первая особенно страдала из-за низкого качества продукции и неудовлетворительного ассортимента, вторая — из-за неэффективности и приписок для её скрытия.

Реализуемая после отстранения от власти Хрущёва реформа представлялась как разрыв с проявлениями присущего советской экономической политике второй половины 1950-х — начала 1960-х годов «субъективизма» и «прожектёрства», практикой административных и волевых решений. Декларировалось повышение научного уровня руководства экономикой, основанного на законах политэкономии социализма. Проведение реформы осуществлялось под руководством Председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина. Реформа вводилась в действие группой постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР, распространявших её положения на отдельные отрасли и секторы народного хозяйства: — Расширялась хозяйственная самостоятельность предприятий. За невыполнение договорных обязательств предприятия подвергались финансовым санкциям, усиливалось значение хозяйственного арбитража. — Ключевое значение придавалось интегральным показателям экономической эффективности производства — прибыли и рентабельности. За счёт прибыли предприятия получали возможность формировать ряд фондов — фонды развития производства, материального поощрения, социально-культурного назначения, жилищного строительства. — Ценовая политика: оптовая цена реализации должна была обеспечивать предприятию заданную рентабельность производства. Вводились нормативы длительного действия — не подлежащие пересмотру в течение определённого периода нормы плановой себестоимости продукции. — В сельском хозяйстве закупочные цены на продукцию повышались в 1,5–2 раза, вводилась льготная оплата сверхпланового урожая, снижались цены на запчасти и технику, уменьшились ставки подоходного налога на крестьян.

- Света, минутку, - влез Межа, - а это правда, что в тогда и родился этот анекдот: "Идет заседание Политбюро ЦК КПСС. Докладывает председатель КГБ: — Товарищи, нами раскрыт страшный масонский заговор! Враги повсюду, тайные ложи опутали всю страну, они управляют экономикой и планируют развал СССР! Леонид Ильич Брежнев тяжело вздыхает, поправляет брови и говорит: — Слушай, Юра, ты мне эти сказки брось. Ты мне пальцем покажи, кто из них дефицитную туалетную бумагу со склада спёр, а космос мы и так Светлым из Ориона отдадим..."

- Сергей, ты понимаешь, что идет серьезное политическое мероприятие, которое ты пытаешься сорвать? - пресекла его шутливую провокацию Андреева.

-Люда, да какая-такая провокация?- вмешался я, - Сергей просто не понимает всей важности намеченных тогда реформ, и последствия того, что они не были осуществлены, мы теперь с вами разгребаем, Вот он, чтобы не заснуть и пытается привлечь наше внимание к тому, что уже тогда люди, создававшие анекдоты, вкладывали в уста Андропова слова о грядущем развале СССР, а генсек от этих слов отмахивается. Сереж, я правильно понял и истолковал твоё желание? Света продолжай, пожалуйста.

- На протяжении пятилетки фиксировались рекордные темпы экономического роста. Национальный доход в СССР рос в среднем на 7,8% ежедневно. Был осуществлён ряд крупных хозяйственных проектов (создание Единой энергосистемы, внедрение автоматизированных систем управления на предприятиях, развитие гражданского автомобилестроения и пр.). Высокими были темпы роста жилищного строительства, развития социальной сферы, финансировавшиеся за счёт средств предприятий. Объём промышленного производства вырос на 50%. Было построено около 1900 крупных предприятий, в том числе Волжский автозавод в Тольятти.

Со второй половины 1960-х реформа подверглась критике «слева» со стороны группы учёных, авторов так называемой Системы оптимального функционирования экономики (СОФЭ). К ним относились директор Центрального экономико-математического института АН СССР Н. П. Федоренко, А. И. Каценелинбойген, С. С. Шаталин, И. Я. Бирман, поддержанные академиком Г. А. Арбатовым. Авторы СОФЭ в качестве альтернативы реформе предложили создать конструктивную экономико-математическую модель социалистической экономики. Будучи альтернативой «описательной» политической экономии, СОФЭ должна была полностью вытеснить товарное производство, заменив его системой экономико-математического планирования и учёта. Впервые СОФЭ была представлена на научно-теоретической конференции Института экономики АН СССР в 1967 году. СОФЭ находила поддержку в ЦЭМИ, Институте США и Канады, аппарате ЦК КПСС. Оппонентами выступали Совет Министров, Госплан, Институт экономики АН СССР: профессора Я. А. Кронрод и Н. А. Цаголов, Л. И. Абалкин.

Несостоятельность СОФЭ была признана нашим расширенным совещанием в составе Академика, Адмирала, Галины Сидоренко, Розы Хайрутдиновой и СМЕРШа. Политизируя вопрос, сторонники СОФЭ ставили в вину Косыгину заигрывание с Западом, непростительные уступки ему, «предательство» социализма, «перетаскивание» на советскую почву чуждых народу идей, чем содействовали торможению и определённому затуханию реформаторских усилий. На сегодняшний день мы наблюдаем свёртывание реформы. Причинами «захлёбывания» реформы является сопротивление консервативной части Политбюро ЦК (негативную позицию по отношению к реформе занимал председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорный), а также ужесточение внутриполитического курса под влиянием Запада. По мнению заместителя Косыгина Н. К. Байбакова, особенно негативную роль играло внутриаппаратное соперничество между А. Н. Косыгиным и его замом Н. А. Тихоновым. Контрпродуктивными были разногласия между Совмином, Госпланом СССР, с одной стороны, и Министерством обороны — с другой. Маршал Д. Ф. Устинов выступал за постоянный рост военных расходов, против увеличения которых выступали Косыгин и Байбаков.

Неблагоприятным фактором для развития реформ был рост поступлений от экспорта нефти (так, открытое в 1965 году Самотлорское нефтяное месторождение было пущено в эксплуатацию через четыре года, а нефтяной кризис поднял цены на нефть во много раз), позволивший консервативному крылу советского руководства маскировать экономические проблемы СССР, в частности покрывать дефицит продовольствия за счёт поставок по импорту: закупок кормового зерна в Канаде и мороженой говядины и китового мяса в Австралии.

Дошло до того, что А. Н. Косыгин сказал в узком круге единомышленников: «Ничего не осталось. Всё рухнуло. Все работы остановлены, а реформы попали в руки людей, которые их вообще не хотят… Реформу торпедируют. Людей, с которыми я разрабатывал материалы съезда, уже отстранили, а призвали совсем других. И я уже ничего не жду».

Л. И. Брежнев там же высказался более откровенно: «Да вы что, какие реформы? Я чихнуть даже боюсь громко. Не дай бог, камушек покатится, а за ним лавина… Экономические свободы повлекут хаос. Такое начнется. Перережут друг друга»*.

*С ними не был согласен Дэн Сяопин, главный идеолог и претворитель китайских реформ, который как-то сказал: «Если бы косыгинские реформы удались, Китай, возможно, снова бы учился у СССР». Самое идеальное решение в то время было — разрешить людям иметь малый бизнес. Открыть несколько госбанков по регионам, разрешить им выдавать частным, малым предприятиям кредиты на развитие. И тогда люди бы сами себя обеспечили товарами первой необходимости и роскоши. Я и наше рабочее совещание пришли к выводу, что если мы не арестуем предателей, которые торпедировали реформы, то крах СССР через 20–30 лет неизбежен.

Андреева опять встала: — Кто за предложение о подаче наших идей в Политбюро, а также протокол нашего собрания в КГБ, горком партии, комсомола и редакцию газеты «Правда Востока», журналов «Коммунист», «Звезда Востока», «Юманите», «Morning Star», «Ризоспастис», прошу проголосовать. Кто «за», кто «против», кто «воздержался»? Единогласно! Ребята, здесь у Володи Шкловского — Академика, назрел вопрос, который всерьёз касается нас всех, и он просит слова. Дадим?

— Пока солдат болтает — службу другие тащат, пусть Академик нас удивит, — ну, кто бы сомневался, что Межа свои пять копеек не вставит!

— На самом деле, у нас созрел фундаментальный вопрос, который кардинально влияет на наше мировоззрение и мироощущение, — начал Академик. — Половина из здесь присутствующих — комсомольцы, и нам по Уставу не положено быть верующими, но наша жизнь в двух последних месяцах не дает нам подтверждения в незыблемости постулата отсутствия Бога и даже богов. В связи с этим у нас в отряде образовалось нечто вроде дискуссионного клуба, в котором ярко засветились, конечно, Вася Смутин, Света Закиркина, Наташа Ким, Люда Скурихина, я, ну и, конечно, сам КВС. Стадия, в которой мы уже практически убедились в наличии оккультных сил, всеми нами пройдена. Сейчас мы обсуждаем несколько вопросов, непосредственно они не способны на нас серьёзно повлиять, но без их осознания, объяснения мы не можем понять, куда идет наше общество, какие процессы в нем происходят. Кто, по большому счёту, прав и кто виноват в том, что развитие человечества оказалось на распутье, куда идти? В светлый коммунизм, а что он такое? То же самое общество справедливого распределения? А кто будет распределять? Кто будет контролировать дефицит? Тупик? Конечно!

Строить теократическое общество? Проходили, родили инквизицию. Оруэлл спрогнозировал в своем романе «1984» на эти темы антиутопию. Читать его просто ужасно.

Вторая проблема — тоже идеологическая. Девочки прочитали произведения Алексея Меняйлова, зятя главного раввина СССР: «Сталин: прозрение волхва», «Сталин: посвящение волхва», «Сталин: тайны Валькирии», «Сталин. Культ Девы». Эти книги не о Сталине — хотя в каждой главе рассказывается о том или ином событии в жизни этого Великого Волхва, всю жизнь носившего маску, как, впрочем, и всякий великий волхв. Эти книги по материалам многих экспедиций автора по местам северных и сибирских ссылок Сталина, посвящённых изучению того, как Коба, прежде чем стать Сталиным, овладел волховским умением нетекстового познания: гребнем Девы, Чашей Девы (Граалем), Посохом Девы.

Отсюда, собственно, и умение Сталина вызнать тайны как врагов явных, так и союзников, желающих казаться верными. Из этих книг вышло наше первое убеждение, что молодой Сталин не порвал до конца со своим семинаристским прошлым, а часто в течение своей жизни возвращался к тем идеологическим постулатам, которые как в молодости вошли в его сознание, так и заставляли его вновь и вновь возвращаться к ним.

Затем и я ознакомился не только с этими парадоксальными книгами, но и с трудами профессионального историка Александра Пыжикова: «Тайны двух революций», «Корни сталинского большевизма» и других его произведений, посвященных теме русского и церковного раскола, породившего Смуту, польскую интервенцию, прорубившего окно в Европу (староверы говорят: в канализацию) Петра Первого, уход из духовного общества в безнравственную пропасть и борьбу со злом нигилизма с момента смерти царя Александра III по настоящее время.

Раздался разбойничий переливистый посвист и выкрик: — Короче, Склифосовский! Свистел Выходцев, а прикалывался Межа. Их брутальный нрав и жажда действия не позволяли сидеть спокойно больше 45 минут даже в присутствии высокого начальства. Даже наоборот, присутствие взрослых серьезных мужчин ещё больше заставляло их выпендриваться...

— Хорошо, будет вам покороче, — сморщился Володя. — Если короче, то нам нужны союзники. В наблюдаемых нами партийных чиновниках, религиозных священнослужителях всех конфессий мы не видим истинной веры. Товарищ Сталин делал ставку на своих друзей, приобретенных в Сибири, — шаманов, староверов. Очень интересна история этого нравственного сближения.

Ноги, как всегда, растут от «англичанки»: второго барона Ротшильда, его отца и еврейской диаспоры Великобритании. Уолтер Ротшильд был активным политиком, представляя либеральное движение, являлся членом парламента от города Эйлсбери и принимал активное участие в разработке проекта декларации по созданию еврейского национального государства в Палестине.

Враждебное отношение к России данной группы было определено тем, что Российская империя начала двадцатого века была признанным международным лидером антисемитизма и притеснения евреев. Доходило до того, что в английских газетах сравнивали положение евреев в России с египетским рабством ветхозаветных времен. И нельзя сказать, что они были целиком неправы.

Александр III был шокирован смертью своих родственников от рук террористов и при восшествии на престол «закрутил гайки», выселил из Москвы всех евреев, выпустил в 1882 году «Временные правила» по ограничению засилья и прав евреев, которым либеральные Александр I и Александр II дали слишком много свобод. Конечно, жиды не осознали, что их совершенно правильно осадили, и рассвирепели — а как было не рассвирепеть, если с 1812 года батюшки-цари видели только одну эту нацию, которую осыпали своими милостями и привилегиями.

С тех пор — выселения евреев — царь Александр III не знал спокойной жизни, вел затворнический образ жизни, проводил в год всего четыре бала, спасался от скуки охотой и рыбалкой.

Но евреи не были бы евреями, если бы не нашли подхода… Мать выдающегося терапевта той эпохи Григория Антоновича Захарьина — «русского» врача-терапевта, заслуженного профессора Московского университета, основателя московской клинической школы, почётного члена Императорской Санкт-Петербургской академии наук (насколько случайно он был из тех же Захарьиных, которые на двести лет раньше стали Романовыми?), была еврейкой.

Сам он по характеру был тираном — буйным холериком, часто пускавшим в ход свою трость даже в царских покоях. Я не понимаю, каким «простаком» надо быть (видимо, типа меня), чтобы угнетать всю нацию евреев и одновременно позволять командовать своим здоровьем еврею? Безумное бездумие!

С начала XX века левиты активнее начали засылать своих эмиссаров к русским купцам — староверам. Левиты по дороге к мировому еврейскому господству видели своей ближайшей целью слом самодержавия, отмену черты оседлости. А староверы в самодержавии видели оплот православия, утратившего нравственные берега, и мечтали сломить и царя, и официальную церковь.

Они спелись на этой почве и совместно начали поддерживать революционеров. Пока был жив реакционный и решительный Александр III, Россия сохраняла самодержавие, но потом пришел к власти инфантильный Николай II — и строй рухнул.

А вот здесь пути левитов и староверов (соратников Сталина, вспомните хотя бы Вячеслава Михайловича Молотова (Скрябина) — выходца из семьи староверов, который не разорвал своих отношений с товарищем Сталиным даже после осуждения своей жены — еврейки, вступившей в связь с Моссадом, и за то отправки её в ГУЛАГ) — разошлись: первым тайно убили главу еврейских бандитов Якова Свердлова, а потом, к 1939 году, почти все «старые» революционеры-евреи оказались или в ГУЛАГе, или в эмиграции.

Левитам, которые уже две тысячи лет плотно занимались только одним — планированием захвата власти над всем миром, это «предательство» не понравилось. И они поклялись отомстить страшно! Они натравили на Сталина Гитлера. Для того чтобы переломить хребет фашистской гадине, пришлось опять обратиться к староверам.

И они помогли, отправили сибирские полки, которые под Москвой, Сталинградом и Курском переломили ход войны, но какой ценой! Тридцать три миллиона граждан СССР погибли. В том числе погиб и нравственный хребет нации. Строить коммунизм или же «царствие божие на земле» стало некому. Расстроились ли из-за этого левиты? Нет, все шло, как они хотели, далее они помогли разработать план Даллеса по нравственной деградации агентами влияния партии коммунистов и прочей бюрократии с целью внутреннего развала СССР.

Вот мы с вами и не видим союзников. Как вы поняли, не видит их и ВГ, раз так обрадовалась созданию нашего отряда. А одним нам получится повернуть такую махину, как весь империалистический мир, на путь к любви, как хочет ВГ?

— Не бзди, Володя, прорвемся! — ну, кто же это такой смелый? Разумеется, хулиганы!

— А может быть, раз такие староверы хорошие, стоит с ними связаться? А вообще, в чем у них разногласия с православными? — спросила Диля.

— Различия принципиальные, но главным является то, что староверы не признают никого между собой и Богом, — продолжил Академик. — Они бескомпромиссны в понимании греха и не приемлют сделок с совестью. Даже в мелких отступлениях от религиозных правил и предписаний, которые были выработаны путем притирки друг к другу первыми христианами и язычниками — вспомните хотя бы яростного Аввакума и боярыню Морозову. Среди видимых простым глазом различий главным, на мой взгляд, является отсутствие на их кресте фигуры Христа, так как староверы считают святотатственным помещать Сына Бога на орудие пытки. Более того, Аввакум пишет, что крест по первичному толкованию — это символ любви Творца к своему созданию, а в нравственном плане Крест — это путь следования души за учением любви Христа.

Смысл страстных речей Аввакума в том, что он в них раскрывает замысел левитов. Когда иерархи левитов обратились к Понтию Пилату с требованием казнить Христа, они преследовали свою цель: сохранение влияния на свою паству — их кормушку. Вначале, через призвание на Русь управленцев Рюриков, уничтожили великую Тартарию. А ещё через тысячу лет, вводя новые правила веры на Руси, они фактически пытались рассорить народ Руси и Божью Мать — Богородицу. Ибо, помещая фигуру её Сына на Крест, каждый человек показывает, что он согласен с левитами в том, что Христа распяли заслуженно, и этот человек отказывается идти путем совершенствования души. В 1700-х годах народу втирали, что распятие Иисуса Христа, который пролил кровь и принял мучение на кресте для искупления грехов всего человечества, тем самым превратило крест в символ вечной жизни и спасения. Но это совершенно гнилая отмазка — даже лексическое значение этого слова — смерть через невыносимую муку. Ощущаете разницу: Крест — символ любви Бога к человеку и Распятие — вечная смертная мука Сына Бога. Как вы относитесь к этим символам? Вот я, например, Крест как символ любви Бога к людям принимаю безоговорочно, потому что каждый из нас любит то, что создает, даже понимая, что собственное создание далеко не безупречно. А кто добровольно для себя или своих детей может принять Распятие — смерть через бесконечную муку?

— Вы видели хотя бы одного жида с крестом или тем более с распятием? Нет! Это проклятие у них для нас! И эта идеологическая зараза фашизма (зла для инородцев) работает: за две тысячи лет она из Иудеи расползлась по всему миру. Я предполагаю, что Сталин потому и вводил материализм и атеизм, что не хотел, чтобы нравственное разложение, в том числе и через религию, продолжало своё победоносное шествие по миру. Иначе я просто не понимаю, почему он боролся против внешних проявлений религии, но в то же время сохранил понятие смертных грехов под видом Морального кодекса строителя коммунизма.

Опять же повторюсь, на мой взгляд, вера староверов является более моральной и направлена на возвышение души. А вера православных священнослужителей направлена на превращение человека в вечно грешного раба всех ветвей власти. А поскольку нет ни одного философа, который бы отрицал параллель между категориями «власть» и «деньги»**, то становится понятно, что все три религии, изобретенные левитами, являются их инструментами для покорения мира. Современные, так называемые «православные» иерархи пытаются примириться со староверами и готовы даже пойти на некие компромиссы, но за более чем триста лет гонений ревнители истинной веры мозгов не растеряли и держат оборону крепко.

— А почему ты с иронией назвал современную церковь «православной»? — опять спросила Диля.

— А ты проведи аналогию с католицизмом: каждое изменение в церковном укладе Папа объявлял ересью и только потом, под давлением обстоятельств, признавал право ереси на существование и соглашался с её новым названием. Католики уничтожили богомилов, вся вина которых состояла в том, что они утверждали: «Между Богом и человеком не нужен посредник! И тем более не нужны денежные поборы, Бог щедрой рукой раздает любовь и милость, а церковь только берет! Именно в этом проявляется её дьявольская сущность». Вот поэтому и Аввакум с полным основанием еретиками называл Никона и его последователей, расколовших русскую церковь.

У нас, в Узбекистане, в Каракалпакии, в городе Нукус до сих пор существует старообрядческая община из потомков яицких (уральских) казаков, сосланных в 1875–1877 годах по указу императора Александра II после подавления мятежа в Уральском казачьем войске. Но мы пока не готовы с ними связываться, так как у них выработалось стойкое отвращение даже к намекам о любых изменениях в вере. Пока мы надеемся на то, что они, как Джурабай, сами к нам придут (надеюсь, без своих Козлодракисов), как только поймут, почему остановилось обмеление Аральского моря, на котором у них умирает традиционный рыболовный промысел.

- Правильно, вы пока решили, – захохотал Межа, - а то, начни с ними серьёзно говорить, а они нам в лицо бросят с ухмылочкой: «Килька осетру не товарищ». И как им потом объяснить, что мы не обещаем, не болтаем, мы – делаем! Видя, что повестка собрания исчерпана и комсомольцы собираются разойтись, Василий Романович встал и попросил слова.

- Вы затронули очень серьезные и важные вопросы, и я не могу не сказать, что ваша информированность не очень высока. Но в этом нет Вашей вины, для любой власти нет более страшного врага, чем собственный народ. Поэтому заграничный враг имеет о нас наиболее полную информацию, а население СССР живет с завязанными глазами. Сейчас я поделюсь с Вами совершенно секретными сведениями. Я это делаю потому, что Вы делаете крайне важную и ответственную работу, которую невозможно правильно организовать, не учитывая те тенденции в нашей партии и обществе, о которых не говорят с трибун.

Недавно в мои руки попал некий американский документ, который полностью объясняет, почему в СССР при Брежневе не мог быть из-за засилья Сиона построен развитой социализм с Русской идеей во главе. Почему был отодвинут на задний план проект экономических реформ Косыгина. Катастрофа, или Большой провал политики и экономики СССР, была неизбежным по причине действия “пятой колонны”. Социализм же был заменен Талмудическим коммунизмом с космополитическим душком, а русофобия расцветала пышным цветом в Советской России с помощью продажной интеллектуальной элиты. Согласно этому документу противоречия обнажились во время пресловутого “дела врачей-отравителей” (начало 1953 года), когда 28 февраля 1953 года на заседании Политбюро, обсуждавшего продолжение этого “дела”, Л. М. Каганович, ближайший соратник и друг вождя, неожиданно порвал в клочки свой билет члена Политбюро и бросил их в лицо Сталину; после чего Сталин получил инсульт, перешедший в обширный инфаркт миокарда. Затем дело лечения “друга и учителя всех народов” взял в свои руки всесильный тогда руководитель МГБ мингрельский еврей Берман – Л. П. Берия. В результате, “великого кормчего коммунизма” не стало в одночасье в начале марта 1953 года.

— Большевистское масонство встрепенулось и попыталось захватить власть, что ему, в конце концов, удалось, — продолжал Василий Романович. — Сталин боролся с сионизмом и старался не допустить масонства, а вне страны пытался противостоять первым росткам Нового Мирового Порядка, постепенно складывавшегося после Ялтинской конференции. Любая утечка информации вредила «дуумвирату» Маленков — Берия; уничтожая архив вождя, они тем самым уничтожали улики против себя и заодно записанные мысли Сталина, которые могли повредить будущим советским масонам. Постсталинский элитарный большевизм и был по существу идеологией, рождающейся промасонской советской организации, которую вскоре возглавил Зюсс-Суслов и «иже с ним».

Межа уверенно встал: " Как говорят у нас в Комитете: масон масону — лаз, а Тёмные силы — не такие уж и тёмные, если на них вовремя посветить лампами на допросе. В конце концов, если не можешь победить заговор — возглавь его и потребуй тринадцатую зарплату".

Иван Дмитриевич встал: "Межавитин, что за хулиганство? Товарищ из Центра может действительно подумать, что у нас рваческие настроения! Два дня тебе на офицерской гауптвахте! за пропаганду вражеских идей!""

Сергей сник.

Но тут "Товарищ из Центра" сказал: " как старший по должности офицер, отменяю наказание товарищу Межавитину. У вас проходит открытое комсомольское собрание, на котором каждый присутствующий не только имеет право высказать своё мнение, но даже и обязан это сделать, чтобы не упустить малейшее зерно рациональной мысли. А тема собрания, действительно, не каждому по размеру фуражки и Сергей прав, когда пытается "встряхнуть " внимание присутствуюших. И чтобы усилить то, что он начал я тоже расскажу курьезный случай, который недавно со мной произошел: подходит ко мне солдат и обращается: "Товарищ полковник, а правда, что миром правят масоны, левиты и тайное теневое правительство? — Ну что за чушь, рядовой! Миром правят бардак и распиз...яйство. Но поскольку они тоже тайные и абсолютно непобедимые, то мы на всякий случай считаем их Тёмными силами".

Все облегченно рассмеялись, а Василий Романович продолжил: "Евреи, масоны и сионисты и сегодня, превознося то капитализм, то коммунизм, жонглируют двумя противоположными мировоззрениями и тем временем проворачивают свои дела. Сейчас я Вам представлю список евреев, масонов и сионистов, занимавших важные должности в Советской России. Тогда ситуация станет еще более ясной. 1. Л. М. Каганович, постоянный член Политбюро. 2. М. З. Сабуров, член Политбюро, председатель Госплана. 3. М. Г. Первухин, член Политбюро. 4. Н. М. Шверник, председатель Президиума Верховного Совета, член Политбюро. 5. П. К. Пономаренко, член Президиума. 6. П. Н. Поспелов, главный редактор “Правды”. 7. М. С. Суслов, секретарь ЦК КПСС, член Политбюро. 8. Н. П. Шаталин, советник Политбюро. 9. А. П. Кириленко, первый секретарь ЦК КПСС Украины. 10. Владимир Н. Ашберг, председатель Госбанка. 11. Профессор Марк Б. Митин, академик, член ЦК КПСС. 12. Павел Ф. Юдин, академик, философ. 13. Профессор Е. Варга, академик, директор Института мирового хозяйства и мировой политики. 14. Профессор Георгий Ф. Александров, министр советской культуры. 15. А. Лаврентьев, руководитель советской разведслужбы. 16. Илья Эренбург, руководитель пропаганды, корреспондент “Правды и “Известий”. 17. К. М. Соколов, председатель Госкомитета по строительству. 18. С. А. Лозовский, руководитель Совинформбюро. 19. Н. М. Бородин, руководитель советской разведки в Китае. 20. Генерал С. Н. Круглов, сотрудник МВД. 21. А. Ф. Горкин, секретарь Президиума Верховного Совета. 22. Яков Малик, советский дипломат, посол в Японии и Англии, представитель СССР в Совете безопасности. 23. Генерал Руденко, командующий ВВС. 24. Профессор И. П. Травкин, председатель Коллегии адвокатов. 25. Давид Заславский, корреспондент “Правды” и “Известий”. 26. Фраткин-Шмуль, начальник 3-го управления КГБ. 27. И. И. Минц, академик, историк. 28. С. Г. Гинсбург, председатель Стройбанка. 29. Д. С. Коротченко, председатель Президиума Верховного Совета Украины. 30. Сергей Герасимов, кинорежиссер. 31. Борис Штейн, ректор Высшей дипломатической школы при МИД. 32. И. С. Сенин, 1-й заместитель Председателя Совета министров Украины. 33. А. Г. Зверев, министр финансов. 34. А. М. Кирхенштейн, председатель Президиума Верховного Совета Латвии. 35. П. Герасимов, заместитель начальника Отдела Среднего Востока МИД. 36. Давид Я. Райзер, министр строительства предприятий тяжелой промышленности. 37. И. И. Носенко, министр судо-строения. 38. Леон Орбели, академик, физиолог. 39. А. Ф., академик, ректор Ленинград-ского Политехнического института. 40. Валериан Зорин, заместитель министра ино-странных дел. 41. Л. Р. Корниец, председатель Совнаркома Украины. 42. А. Д. Данилов, 1-й секретарь ЦК КПСС Дагестана. 43. В. М. Кочемасов, заместитель председателя Госу-дарственного Комитета по культурным связям. 44. А. И. Опарин, академик, Председатель Всемирного совета мира. 45. Генерал К. П. Горшенин, министр юстиции. 46. Анатолий Яковлев, специалист по шпионажу. 47. Г. Я. Левинсон, заведующий Отделом Китая в МИД. 48. Н. П. Насенко, заведующий Отделом Индии в МИД. 49. Е. Л. Зайдин, помощ-ник председателя Верховного Суда. 50. Т. А. Юркин, министр хлебопродуктов. 51. Марк Спивак, министр сельского хозяйства Украины. 52. И. Г. Большаков, министр кинемато-графии. 53. Петр Левицкий, помощник председателя Совета национальностей. 54. Ф. Т. Гусев, один из помощников министра иностранных дел. 55. С. В. Кафтанов, министр высшего образования. 56. П. А. Юдин, министр промышленности стройматериалов. 57. Д. И. Сидоров, директор главного издательства ЦК ВЛКСМ. 58. И. С. Казаков, министр транспортного машиностроения. 59. А. М. Якобсон, председатель Президиума Верховно-го Совета Эстонии. 60. Н. К. Байбаков, министр нефтяной промышленности. 61. И. А. Лихачев, директор Автомобильного завода ЗИС и министр автотранспорта. 62. Исаак Зальцман, министр тракторостроения. 63. В. Д. Калмыков, министр радиопромышленно-сти. 64. А. А. Ишков, министр рыбной промышленности. 65. Д. Г. Жимерин, министр электрификации. 66. А. И. Калугер, председатель Верховного Совета Молдавии. 67. Д. И. Фомин, министр государственных ресурсов. 68. Б. А. Двинский, министр сельхозпродук-ции. 69. П. И. Антропов, министр геологии. 70. Соломон Абрамович Рабак, технический советник Госкомитета по атомной энергии. 71. Полковник Лев Студник, начальник оперотдела 9-го управления КГБ. 72. Полковник И. Вигдор, представитель ГРУ в Комиссии по атомным исследованиям. 73. Майор Каган, представитель КГБ в Ко-миссии по атомным исследованиям. 74. К. М. Симонов, видный советский писатель. 75. В. Т. Лацис, председатель Совета министров Латвии. 76. А. Корнейчук, председатель Президиума Верховного Совета Украины. 77. Н. Яковлев, руководитель системы парт-школ ЦК КПСС. 78. Д. Левичкин, посол СССР в Албании. 79. Александр Абрамов, посол СССР в Израиле. 80. В. И. Литвак, член Верховного Совета Украины. 81. С. И. Штейман, член Верховного Совета Украины. 82. М. М. Каганович, нарком оборонной промышлен-ности, министр авиапромышленности. 83. Генерал Борис Расин, военный атташе в Ан-глии. 84. Юрий Б. Левитан, диктор Всесоюзного радиовещания. 85. К. Р. Герценберг, ди-ректор Торгбанка. 86. А. Г. Самуеленко, директор Внешторгбанка. 87. И. Я. Семенов, ди-ректор Промбанка. 88. Д. С. Гладский, высокопоставленный коммунист в Молдавии. 89. Лебедев, один из руководителей Омского обкома. 90. Л. Н. Ленцман, член Верховного Совета Эстонии. 91—98. Юлиус Райзман, Григорий Рошель, Михаил Ромм, Александр Столпер, М. Раппопорт, Вольф Раппопорт, Вольф Цитрон, Михаил Гардин (Гиндин)—создатели советских пропагандистских фильмов, на которые опирался Сталин. 99. А. Згуриди-Кристи, “Советская Россия”, отделение фильмов в Бельгии. 100. Аврон Манкилевич, начальник Московского метростроя. 101. Лев Гонор, директор самого крупного завода боеприпасов. 102. Б. Л. Ванников, нарком вооружений. 103. Симон Лавочник, авиаконструктор. 104. Т. Роммерштейн, главный инженер в Днепропетровске. 105. Е. И. Медяник, секретарь советского представительства в Палестине. 106. Е. И. Завадский, режиссер Театра Моссовета. 107. М. Семешкин, 2-й секретарь советского представительства в Палестине. 108 и 109. П. Д. Кейлин и Д. Штейнгард, постоянные авторы журнала “Семья и школа”. 110. Густав Герц, один из крупных специалистов в области атомной энергетики. 111. Генерал Краскевич, советский представитель в Четырехсторонней комиссии в Австрии. 112. З. Шапиро, член Советской академии, постоянный автор журнала “Семья и школа”. 113. Петр Шапуров, председатель Сталинградского горсовета. 114. Академия Наук СССР целиком состоит из масонов.

“В Секретариат ЦК после ряда пертурбаций, которые он пережил после смерти Сталина, когда из него ушел Маленков, вошел и столь же быстро вышел министр госбезопасности С. Д. Игнатьев, возглавил Хрущев, а тремя его подручными стали Суслов, Поспелов и Шаталин—все трое масоны. Таким образом, важнейшее в системе партократии звено власти, Секретариат ЦК, оказался в руках масонов.

Но самой зловещей фигурой в Секретариате 1953 года издания был Суслов. В 1955 году Суслов снова вошел в состав Президиума. В 1957 году он не сделал такой глупости, как Шепилов, и принял сторону Хрущева, понимая, что Хрущева не удастся свергнуть до тех пор, пока его поддерживает Жуков, а только благодаря поддержке Жукова, обозлившегося на Сталина за опалу, Хрущев и смог развернуть кампанию по разоблачению “культа личности”. Суслов действовал с методической постепенностью: в октябре 1957 года он организовал отставку Жукова, воспользовавшись поездкой маршала в Югославию и Албанию, и выступил на пленуме ЦК с обличительным докладом против Жукова, а через семь лет, в октябре 1964 года, организовал свержение и самого Хрущева.

Хрущев знал, кто был главной пружиной интриги. Он кричал тогда в сердцах: “Я знаю, кто это устроил! Эта сталинская глиста, Суслов”! Тогдашняя роль Суслова была довольно хорошо известна уже в те времена, это потом поступила—понятно, по каким каналам, —команда отодвигать Суслова на второй план, и вот уже снимается фильм “Серые волки” о свержении Хрущева, и по этому фильму Суслов узнает о намерении верхушки сместить Хрущева одним из последних. Именно Суслов был главным куратором Ставропольского края, где он был первым секретарем перед войной. Именно с подачи Суслова взлетели с этого трамплина на высший уровень по одной и той же траектории—сначала секретарь ЦК по сельскому хозяйству, потом член Политбюро Ф. Д. Кулаков, а после загадочной смерти Кулакова в 1978 году—М. С. Горбачев.

Суслов и в этом случае действовал со своей обычной методичностью: сначала нужно было провести страну через длительный период застоя, гниения, поэтому Суслов и поддерживал в 1964 году Брежнева. И Брежнев помнил, кому обязан. По свидетельству Е. Чазова, Суслов был “единственным, кого еще побаивался Брежнев”.

В документе говорится: «Мы полагаем, что, в конце концов, коммунизм, большевизм, ленинизм, сталинизм, хрущевизм, брежневизм, андроповщина—это всего лишь разновидности марксова “пролетарского” интернационализма, замешанного все на том же кошерном продукте. Правда, идея коммунизма привлекательна для трудящихся масс, но беда в том, что ее используют политиканы Сиона для обмана и манипуляций народным сознанием в целях обогащения и получения высшей власти. Нравственность при этом отходит на второй план, а то и вовсе пропадает, так как Русская идея не питает ее, подлинно народные интересы, идущие из глубин по этнокультурной цепи, отбрасываются и высвобождается место для действия “Темных сил” и утверждения ими общечеловеческих (читай: масонских) ценностей через тех же иудео-большевиков. Последние могут выступать в различном обличье: “демократ”, “патриот”, “народолюбец”. Но их предательское нутро невозможно скрыть. Приводятся биографические справки на некоторых коммунистов: на Михаила Андреевича Суслова, настоящая фамилия Зюсс, еврей, родился в деревне Шаховская, ныне Ульяновской области, в 1902 г. В 1924 г. закончил рабфак в Москве. Один из трех наиболее влиятельных людей в СССР, он является идеологом коммунистических партий других стран, придерживающихся московской линии, и получает свои приказы из верхов американо-еврейского комитета и “Бнай-Брит” через своего связного Громыко.

На Юрия Владимировича Андропова, настоящая фамилия Флекинштейном, еврей, родился в 1914 г., место рождения неизвестно. С 1936 по 1940 гг. был первым секретарем Коммунистической партии в г. Ярославле. Сейчас он глава КГБ—советской секретной полиции и входит в триумвират СССР.

На Кирилла Тимофеевича Мазурова. Еврей, родился в 1914 г. в деревне Рудно-Прибытковская Гомельской губернии. Правая рука Косыгина.

На Григория Васильевича Романова. Один из ведущих людей в СССР, но пока о нем ничего неизвестно. Я не знаю, с какой целью оболгали Мазурова, Романова и меня. Мы все - люди от сохи, воспитанные староверами, русской общиной, имеем здоровую русскую нравственность. Чтобы еще больше способствовать влиянию сионистов на всем земном шаре, евреи Москвы и Вашингтона согласились на определенные “сферы влияния”. Практически существуют две такие сферы: Восточная, управляемая Сусловым-Зюссом, Андроповым-Флекинштейном, Кулаковым-Штейном, и Западная, управляемая Ротшильдами и Рокфеллерами, расовыми евреями. Границы восточного и западного ГУЛАГов смыкаются вдоль берегов Швеции, разделяя Восточную от Западной Германии, идя дальше по восточной границе Австрии, оттуда к северным границам Турции и заканчиваются у Персидского залива. Богатая нефтью Саудовская Аравия, следовательно, находится под контролем Рокфеллеров.

Еврейская рука тяжело легла на советский военный истеблишмент, так как почти все высокие посты там заняты «избранным народом». Вот их звания и фамилии: — Министр обороны — маршал Устинов, еврей. — Начальник Политуправления ВС СССР — генерал армии Епишев, еврей. — Главком военно-воздушных сил — Главный маршал авиации К. А. Вершинин, еврей. — Главный маршал бронетанковых войск — П. А. Ротмистров, еврей. — Адмирал флота СССР — С. Г. Горшков, еврей. — Маршал СССР — И. Н. Якубовский, еврей. — Главком ПВО страны — маршал СССР П. Ф. Батицкий, еврей. — Главный маршал авиации — П. С. Кутаков, еврей. — General армии, Первый зам. министра обороны СССР (в последующем — министр обороны СССР, маршал СССР — прим. воен. эксперта газеты «За русское дело») — С. Л. Соколов, еврей. — Маршал СССР — В. Н. Чуйков, еврей. — Генерал-полковник — А. Н. Комаровский, еврей. — Генерал-полковник — Н. В. Огарков (в последующем — Начальник Генерального штаба ВС СССР, маршал СССР, проведший в ВС СССР в 1980 году губительный дорогостоящий «эксперимент» по ликвидации системы противовоздушной обороны страны и развалу войск ПВО и ВВС) — еврей.

В советской секретной полиции ключевые посты всегда были в руках евреев. Секретная полиция, под каким бы названием она ни фигурировала, всегда правила в СССР, а евреи всегда правили секретной полицией. Современное название секретного органа террора, внутреннего и внешнего, — Комитет государственной безопасности, или сокращенно КГБ. Самый высокий пост в КГБ занимал Ю. В. Андропов (Урия Флекенштейн). В области политической интриги — это настоящий хамелеон с острыми глазками, маленьким ртом, стянутым как кошелек, над выдающимся вперед подбородком, и голосом, звучащим как будто бы он говорит в ведро. Характер его под стать его внешности — это типичный представитель еврейского гангстеризма.

Официально КГБ — это орган, равный министерству. Поскольку структура советского правительства параллельна структурам Коммунистической партии и партия подчиняет себе простых бюрократов, КГБ фактически подчиняется Административному отделу Секретариата ЦК, возглавляемого Сусловым-Зюссом, партийным идеологом.

В отделах КГБ мы находим генерала Александра М. Сахаровского, заведующего Первым отделом, в котором работает около десяти тысяч шпионов за пределами СССР. Американский отдел Сахаровского — самый крупный из всех. Второй отдел возглавляет генерал-лейтенант Олег М. Грибанов и имеет дело с внутренней безопасностью СССР и его сателлитов, используя около двадцати пяти тысяч секретных агентов. Благодаря этим людям советский человек спит, открыв один глаз на тот случай, если ему вдруг ночью постучат в дверь.

Второй отдел прямо сотрудничает с Седьмым, возглавляемым генерал-майором В. И. Аладиным, который имеет три тысячи агентов влияния в Москве. Как и должно быть в организации, созданной талмудическими исказителями истины и культуры, Седьмой отдел не подчиняется, а главенствует над Восьмым, управляемым генерал-майором Серафимом Н. Лялиным, который занимается расшифровкой иностранных кодов и наблюдением за коммуникациями между посольствами. Тесно сотрудничают с вышеупомянутыми отделами кадры Девятого отдела, возглавляемого генерал-лейтенантом Павлом Н. Зыряновым, командующим ста тысячами пограничных войск.

Этот отдел имеет речной и морской флот и вполне заслужил название «Железный занавес». Генерал КГБ Анатолий Иванович Лазарев, управляющий отделом дезинформации В. Р. Ситников, заведующий нелегальными операциями КГБ Н. А. Корзников, генерал КГБ Евгений П. Питовранов, заведующий операциями против иностранных дипломатов Анатолий Б. Горский, заведующий зарубежными операциями М. С. Таймбал-Рогов, генерал КГБ Алексей Иванович Галкин - евреи.

— Повторюсь, почему я это вам рассказываю? — продолжил Василий Романович. — Послушав вас, я как бы вернулся на три года в прошлое, когда я приехал к брату и уговаривал Ивана вступить в масоны. Почему уговаривал? Всё просто: я тогда был на низшем уровне масонства, который занимался усовершенствованием человека через пропаганду, просвещение, эзотерику, мистику, ритуалы. Мне казалось, что Ивану самое место в этой программе повышения сознательности человечества. А теперь, с моим карьерным повышением ранга, мне открыли истинные цели масонства, где совершенствование человека — миф, а главное состоит в захвате власти над миром через национализм, сепаратизм и экономически — через финансовую экспансию. Почему? Опять же, всё просто: совершенному человеку не нужна власть над другими, к тому же совершенствование — тяжелый и неблагодарный труд. В то время как власть дает сладостную иллюзию превосходства, а отдача приказа удовлетворяет самые низменные инстинкты. Будь продажным подонком — и будет тебе счастье!

В этой связи принятые вами решения на этом собрании показывают явную недостаточность и малую эффективность. Ведь совершенно недостаточно изолировать воров, взяточников и мошенников, так как таких на самом деле мало, а основная масса людей — ни то ни сё! Подавляющее количество чиновников и управленцев — бездельники, которых никто и никогда не мог заставить работать, и за что же их сажать, загонять в ГУЛАГ?

Уголовные преступления за них совершают совсем другие люди — стрелочники. Сталин шел по этому пути, но стоило убрать его, и все они мутной волной хлынули из ГУЛАГа и вышли из подполья на беззащитных советских людей. Ведь головокружение от успехов было не только при коллективизации, но и абсолютно во всех сферах жизни. Комчиновники, недавние необразованные люди от сохи или станка, не были способны творчески подойти к вопросам построения нового образа жизни. Им был нужен трафарет, шаблон. Вот они и творили то, что им диктовало личное понимание или личный интерес.

Поэтому то, что вы в чиновников внедряете любовь — это просто нейтрализует их дурную инициативу, но не способно заставить плодотворно работать. Каким образом вы предполагаете заставить работать таких людей, как Сабуров и Байбаков — председателей Госплана СССР, творцов дефицита, если все их истинные помыслы — устроить геноцид населения и ускорить развал СССР? В лучшем случае вы их сможете нейтрализовать.

Ведь вы же не сможете каждому из них приставить по матросу с маузером, типа: «Работай, гад!», а если даже и сможете, то что он сможет понять в их работе? Да, ваша работа по исправлению криминалитета по всем статьям Уголовного кодекса внушает уважение, но она малоэффективна против бездельников и лентяев: они просто, наконец-то, будут больше любить людей вокруг себя, но это не заставит их работать, тем более творить на благо всех. Я не верю, что одитор сможет заставить свиней в образе примата стать ЧЕЛОВЕКОМ. Если такие уже есть, то покажите мне такое чудо!

Меня сюда прислали с целью найти ваши слабые места, чтобы гарантированно уничтожить. Но я вижу, что вы достаточно беззубы. Да, вы сможете убрать шокирующие факты предательства, коррупции, но против методов Тёмных — подлости, лицемерия, лести и обмана — вы и ваши Храмы, и Сады любви пока бессильны. Но что вам надо сделать для полной победы, я не знаю. Через неделю я улечу назад, в Москву. Для поиска решения того, что я вам рассказал, времени совершенно недостаточно, поэтому за это время осмысливайте, задавайте вопросы, я буду рад, если хоть чем-то смогу снивелировать тот вред, который нанес своему брату, обществу справедливости, к которому вы так стремитесь.

Притихшие и озабоченные, мы разошлись каждый по своим делам.

***

— ВГ, как вы думаете, всё действительно так грустно?

— А ты думал, что борьба с Тёмными будет легкой прогулкой? — ответила ВГ. — Они миллионы лет, как говорит Межа, ставили раком галактики, а тут вы, такие «орлы», их хотите «одним махом побивахом». Нет, ни одна война ещё не шла по плану. Но и отчаиваться не следует! Ты уже сам убедился, что даже самые «серые мышки» вашего класса выдают смелые, оригинальные идеи, а ведь они ещё даже не раскрылись полностью! Поэтому смелее — появилась цель — атакуйте! Как там говорили ваши отцы: «Наше дело правое, враг будет разбит!» Будем пробовать, творить, и Творец нас не оставит! Столько лет он практически в одиночку сражался и терпел поражения от падших ангелов. Отчаивался ли он? Нет! Это видно в нашей галактике, даже в нашей Солнечной системе. Сам подумай, самый первый прорыв Тёмных в неё кончился взрывом, превращением Фаэтона в пояс астероидов (да и то он расположился так, что защищает Землю от самых опасных астероидов).

Потом был Марс, на котором в результате борьбы произошла частичная эвакуация, а часть непокоренного Тёмными населения ушла жить под землю. А теперь Земля… Сколько цивилизаций уже погибло в борьбе с Тёмными, но и они теперь боятся доводить до предела и взрыва планеты.

Нам надо бороться, тем более что с изобретением одиторов наши шансы значительно выросли. Нас рано или поздно заметит Космический Разум и Светлые из созвездия Ориона, туманности Андромеды. Они помогут, может быть, помогут. Надо с Божьей помощью творить, богосотворчество делает из обычного человека гения, из гения — мощного мага, из мага — демиурга! Это ваш путь! Это ваша стезя! Главное — меньше жалеть себя и стараться жить не только для себя!

— Скажите мне, я правильно понимаю ситуацию, что теперь в Ленинграде нас поджидает крайне неприятный сюрприз в виде общества масонов, пронизавших всё общество служащих и интеллигентов Города-на-Неве? Нас не только примут в штыки, но и будут стараться уничтожить как физически, так и морально. Ведь даже здесь кто-то упорно распускает слухи, что мы слуги дьявола, хватаем всех подряд, пытаем, отправляем на зону невиновных.

— Конечно, так и будет, — согласилась ВГ. — Но самое печальное заключается в том, что Василий Романович прав: вы можете всем явным и скрытым врагам вселить одиторов, превратить их хоть в слизняков, хоть в бабочек, но заставить их работать вы не сможете. А если мы пересажаем всех управленцев, то город окажется без головы, ведь кухарки и прачки при всем желании не смогут поддерживать нормальный уровень социальной жизни города. В 1917 году Владимир Ульянов и Лев Бронштейн привлекли к управленческой работе царских управленцев и генералов, это привело к красному и белому террору. Так что надо думать и думать, как нам поступить.

А как не быть шокированным — ведь «русские» цари столько сделали для евреев со времен Петра I, в ущерб коренному населению! Объяснение настолько объемно, что читайте очерк Стрекалова Александра Сергеевича: «Династия Романовых — Захарьиных в критическом ракурсе. Беглый исторический взгляд на наше прошлое».

Рассмотрите, пожалуйста, два крайних полюса: на одном — юродивые, голодные и с веригами на почти голое тело, но достигшие такой святости, что к их мнению прислушивались и цари. На другом — нувориши, руководствующиеся аксиомой: «Денег много не бывает». Если вы дочитали до этого места, то понятно, что вы уже поняли простую истину: «Счастье не в деньгах…», а как современники шутят: «…в их количестве». Нет, сейчас уже даже самые тупые поняли, что чем больше в примате-гуманоиде власти или денег, тем меньше в нем человеческого.

Из 22-й главы книги В. С. Брачева «Масоны в России — от Петра I до наших дней».

***

Вызвал ВГ: — Хочу познакомить вас с одним человеком, он был директором нашего химкомбината, а теперь стал министром всей химической отрасли. Но не это в нем ценно, а то, что он не бюрократ, а по словам Ситникова — человек слова. Мужик сказал — мужик сделал. Иметь такого человека в союзниках, а ещё лучше в друзьях, дорогого стоит. У меня к тебе просьба: я на целый день уезжаю в Ташкент, не смогу занять его, сделать массаж. Он с женой пробудет здесь только три дня, один день уже прошёл. Прошу тебя, удели ему время, внимание. И хорошо было бы уже послезавтра показать ему наш Сад любви, ты говорила, что успеваешь его сделать.

— Да, теоретически я всё рассчитала, сделать будет недолго, — ответила ВГ. — Но для Храма любви нужна достойная кандидатура: человек высоких моральных качеств. Знания и опыт я дам, как обычно, но желательно иметь подходящего человека, а не переделывать кого-то под необходимые параметры.

— Я знаю только одного такого человека — это моя мама, но она вряд ли согласится, она не любит привлекать к себе внимание.

— Постой, это та женщина, у которой погибли до и во время войны три сына?

— Да.

— Ты прав, достойная кандидатура! Не раз страдала, и страдала от преданной любви, ценит жизнь, скромна, совестлива, приветлива, контактна, не жадина, не завистлива, не набожна. Ничего не надо ни ломать, ни переделывать, ни переубеждать. Да, о таком настоятеле храма можно только мечтать. Сегодня же начну её готовить.

— Подожди, я вначале с ней поговорю, предупрежу, а то она услышит голос в голове, испугается, наотрез откажется, а потом её долго придется переубеждать. А так я заскочу к ней на работу, поставлю перед фактом, куда ей будет деваться?

— Какие же вы, люди, жестокие! Отдал свою мать на муки и даже рад, паршивец!

— Чего это сразу паршивец? Я по классике: «Ну как не порадеть родному человечку!» Какая карьера: от детских попок к чудотворнице-целительнице человеческих душ! Да она теперь в любви будет просто купаться!

— Ты правда думаешь, что это в радость, дурачок?!

***

Забежал к маме, предупредил. Конечно, она испугалась, запаниковала, в лице изменилась, заплакала. Я как мог, успокоил, сказал, что помогу. Тогда мама испугалась ещё больше. Приказал её одитору успокоить, обнадежить, воодушевить и направить!

Сказать, что я был рад наметившимся изменениям в жизни мамы — это всё равно что ничего не сказать! Большое количество родов, перенесенные болезни: брюшной тиф, желтуха, кораллообразные камни в почках, цирроз печени от гепатита, гипертония, ревматизм, пораженные сосуды и суставы, артрозы и прочая зараза… Конечно, я сам её подлечивал и одитора подсадил, но разве можно сравнивать мои жалкие возможности и силы ВГ! Да она просто должна омолодить маму, ведь настоятельница Храма любви не может быть пожилой женщиной, она должна быть озорной девчонкой с зелеными глазами и прекрасным характером.

Так мечтая, я побежал дальше: сообщать, исправлять, направлять. Короче, нервы тратить…

***

Заехал к десантникам.

— Иван Федорович, здравия желаю!

— Здоровей видали! Что, опять командировка, чертей гонять, ведьм щекотать?

Я рассмеялся: — Хорош хмуриться, Иван Федорович, вон из-за моих командировок у тебя ордена на груди не помещаются, скоро на спину будешь вешать!

— Есть такое дело, в нашей дивизии я теперь самый бронеувешанный! Почему без девчонок? Знаешь ведь, нашим цыплятам одна радость — на твоих богатырш облизнуться.

— Так я думал, что они за месяц в Казахстане вам оскомину набили.

— Не оскомину они набили, а морду в спаррингах начистили и синяков наставили.

— Иван Федорович, вы же знаете, что я с индусами скорешился?

— Да, насмешил ты наш полк тогда. Что это тебя от твоих красоток потянуло на сине-серых?

Я решил не обращать внимания на подколку: "Так вот, их охрана где-то увидела ролик нашей шутливой игры, назвали её «Русским футболом» и смеются, что русские десантники — это дети, которые даже втроем не могут мячик у пацана отобрать".

Чумаков явно набычился: "А ты что?"

— А что я? Я же не десантник! Но, признаю, смолчал, виноват! Вот и заехал, хочу вам сказать, что завтра еду в Совмин, а к 15 часам обещал быть в индийском консульстве. Еду с девчонками. Если хотите, возьму вас с двумя-тремя хлопцами. Предложу консулу провести спарринги. Правда, у него охрана — это настоящие гвардейцы: сикхи, сипаи, гуркхи, вообще слоны, тигры и носороги. Как бы вам кисло не пришлось!

Иван аж подскочил, глаза выпучил: "Да мы их на британский флаг порвем и в зад засунем! — Потом ухмыльнулся: — Вообще-то носороги — это в Африке!"

— Вы и там были? На носорогах в атаку шли? Или отбивались от черных с носами?

— Цыц, желторотик! Молчать, когда целый полковник сердится.

— Так я не услышал и не понял, едем или нет?

— Если не поедем, то ты мне не друг.

— Добро, тогда мы к вам подъедем в 8:28. Форма одежды — парадная: ордена, знаки, для спарринга форма в общем сидоре.

— Ты смотри: яйцо курицу учит!

— Ах, ну да, я и забыл, что ваши бойцы каждый день на дипломатическом ринге раздают плюхи. Скажите, кого возьмете? Лучше всего было бы, если поедут те, кто в фильме хорошо засветились, а то наши синенькие друзья скажут потом, что мы офицерский спецназ ГРУ пригласили. Завтра кино предстоящих спаррингов сможете снять?

— Кино снять сможем, есть у меня спецы. А возьмем тех, кто у нас тогда играл с вами: Афанасий Клыков, Анатолий Симбирцев, Николай Клюев…

— Ну и достаточно, эти орлы действительно кого хочешь порвут, а кто не захочет, того зароют. Сами-то как, выйдете против их командира?

— Прикалываешься? Если не выйду, то хоть в полк от стыда не возвращайся. Да я! Да мы! Да за ВДВ, да за дядю Васю!!!

— Иван Федорович, вы так сильно не напрягайтесь. С утра, пока я с Курбановым лепешку буду ломать да зеленый чай вкушать, девки по ЦУМу пробегутся. Потом в «Голубых куполах» посидите, каурму-лагман попробуете. Парни-то хоть в центре Ташкента бывали?

— Только на параде. Но там же строго: то в строю, то в шеренге, то в ряду. Смотреть строго вперед: шаг влево, шаг вправо — наряд на всю оставшуюся службу! Сам не знаешь, что ли? А-а, ну да, ты же не служил, «пиджак» ты, да и то с громадным натягом!

Глава 19

Утром с веселыми приколами и песнями мы забрали десантников и приехали на площадь Ленина в Ташкенте. Братва двинула в ЦУМ, штурмовать отделы дефицитного трикотажа и парфюмерии, пообещав скупить весь запас одеколона "Тройной" для дезинфекции душ, а я с тяжелым сердцем шел в Совмин: Курбанов мне был противен. Он был членом самаркандского клана, ставленником самого Шарафа Рашидова и причастным ко всем его финансовым махинациям. Тогда была придумана гениальная по своей простоте схема увеличения производства хлопка. Раз нельзя его больше вырастить реально, то нужно нарастить его сбор «на бумаге». И пошло-поехало. По стране курсировали поезда с «хлопковыми» вагонами.

Вот только далеко не все из них были заполнены белым золотом — в части вагонов находились очесы, другие и вовсе были пустыми. А еще эти вагоны сопровождали ответственные лица с чемоданами. А в чемоданах были деньги. Такса была твердая для всего Советского Союза: если директор текстильного завода принимал пустой вагон за полный, то оплата составляла 10 тысяч рублей. За приемку вагона очесов сумма была вдвое меньше. Средств на взятки у Рашидова и компании хватало с избытком — за хлопок Узбекистану Москва платила весьма изрядные деньги. Глядя на эти объемы, я впервые подумал, что Госплану пора было официально вводить новую единицу учета: один узбекский чемодано-рубль. Правда, потом требовалось объяснить, а куда же девался не существовавший в реальности хлопок. Но тут выход был уже давно известен: усушки, утруски, потери при транспортировке. В особо запущенных случаях в Самарканде грешили на прожорливую хлопковую моль, которая, судя по отчетам, жрала вагоны прямо вместе с брезентом и замками. Да мало ли чего еще! Конечно, иногда вопросы все же возникали — но ведь Рашидов дружил с самим Брежневым. И эта дружба помогала решить все проблемы.

Беда была в том, что и для получения четырех миллионов тонн пришлось распахать под хлопок все пригодные земли, а население насильно выгонять на рабский труд в поля. Увеличить сбор урожая в полтора раза было физически невозможно. Ложь Курбанова, притворство и лесть просто шокировали меня, но Москва запретила его трогать, и пришлось пока удовлетвориться снятием Рашидова и прочей мелкой рыбешки. Сейчас мне с Курбановым надо было устаканить технические вопросы. В частности, меня мучил один нюанс, который я и озвучил Председателю Совмина: — Для производства того количества хлопка, которое Вы мне запланировали, нам приходится просто громадное количество морской воды из Индийского океана забирать для извлечения из неё производных для синтеза хлопковых волокон. Остается химически чистая питьевая вода...

— Если раньше, при производстве удобрений, мы излишки воды сбрасывали в реки Боз-су и Чирчик, которые уносили её в Аральское море, то сейчас этот путь может принять от нас не более десяти процентов. Мне надо сегодня от Вас получить ответ, куда мне сбрасывать остальные девяносто процентов воды. Мы сами рассматривали два пути: пробить туннель через Чаткальский хребет в направлении города Ахангаран или в направлении райцентра Тойтепа и направить воду в ту же реку Ахангаран. Или же пробиваться к реке Келес в районе города Келес, но это уже Казахская ССР. Все три направления спорны и затратны, требуют весьма специфических знаний и опыта. Поэтому мне нужно мотивированное заключение специалистов самое крайнее к завтрашнему утру.

Кроме того, нам с Вами надо знать, сколько воды мы в будущем сможем безболезненно ещё сбрасывать в Аральское море. Если не в Арал, то куда? И где тогда организовывать новое производство? Кроме того, жалко просто так сбрасывать воду, если можно на её пути построить каскад гидростанций или оросить вновь организованные поля.

Рахманкул-ака, мы с Вами решаем очень большие, важные вопросы, я отнимаю у Вас массу времени. Кроме того, мне очень импонируют Ваше трудолюбие, честность, способность всегда прийти другому человеку на помощь, поэтому очень прошу Вас принять от меня кишик совга — маленький личный подарок. Нам с Вами предстоит преодолеть очень большой путь, хочется, чтобы между нами сложились дружеские, товарищеские отношения. Здесь перстень для Вашей жены, целиком из нефрита, который излечит её от подагры. Пусть она его как можно реже снимает.

Положил на стол махонькую коробочку, попрощался и вышел. Всё, остальное сделает одитор, а я с нечистой совестью (ненавижу врать и, тем более, льстить) пошёл в «Голубые купола», заливать эту самую совесть холодным пивом и заедать правильным ташкентским шашлыком, пока она окончательно не испортила мне аппетит.

Ребята накрыли в кафе шикарный дастархан. Десантура перед девушками распушила хвосты и сидела, млея среди восточной и женской красоты. Вся боевая выучка ребят мгновенно капитулировала перед их улыбками, и если бы не приказ, штурмовать они в тот день могли разве что добавку плова. Я присоединился, перекусил и, поскольку время поджимало, обломал Чумакову кайф, и мы выдвинулись в сторону консульства. Да здесь и было-то всего двадцать минут езды.

Нас уже ждали. Но приезд десантников вместе с нами сильно напряг охрану. Поэтому я пока один прошел к консулу, объяснил ему ситуацию. Тот вызвал начальника охраны, здоровенного сикха, и попросил пропустить всю нашу банду в зал приема. Сикх посмотрел на моих десантников, десантники профессионально оценили габариты сикха — в воздухе на секунду повисло такое уважительное молчание знатоков, что тюрбан на его голове, кажется, качнулся сам собой.

Здесь буквально в нескольких словах я рассказал консулу про наши обстоятельства: спортивные игры с 10 по 24 декабря в Ташкенте с московскими командами, затем до начала марта перерыв в чемпионатах СССР и Европы. Вот, начиная с середины января по середину февраля, мы бы и смогли посетить Индию.

— Но нам бы не хотелось замыкаться только на Индии, — продолжил я. — Если бы Вы создали нам возможность провести неделю в Индии, а потом неделю в Пакистане, затем снова в другом городе Индии и под занавес — в Афганистане, мы были бы Вам очень благодарны (Для нашего чиновника такой маршрут звучал бы как готовый расстрельный приговор или сценарий для шпионского детектива, но консул даже бровью не повел). Связано это с тем, что сами мы прожили всю свою жизнь в Узбекистане и полюбили этот трудолюбивый, гостеприимный народ, покоривший нас своей высокой пассионарностью, великими учеными мирового значения: Авиценной, Улугбеком, реальным завоевателем Железным Тимуром — это не то, что мифические Чингизиды. И нам бы очень хотелось посмотреть на жизнь узбеков в других странах, где они не являются титульной нацией.

— Кроме того, нам надо, чтобы нас сопровождала хотя бы рота десантников, с которыми нас связывает боевая работа, — добавил я. — Если есть затруднения с их вооруженным пребыванием на территории трех государств, то десантники вполне могут обойтись только личным холодным оружием. (Правда, зная аппетиты и габариты моих парней, принимающей стороне пришлось бы больше опасаться не их штык-ножей, а того, что эта рота за неделю начисто опустошит все стратегические запасы индийского карри и пакистанского плова). Дополнительным бонусом этого решения может служить то, что если отряд «Одноклассники» является официальной футбольной командой, то сегодня здесь с нами присутствуют любители футбола, с которыми мы проводили шутливый матч. Во время путешествия, когда мы будем соревноваться с профессионалами, они могли бы провести товарищеские матчи с любителями из ваших войсковых частей. Или же провести соревнования по самбо или рукопашному бою с Вашими силовыми подразделениями.

Последовала минутная заминка. Доктор Сен размышлял. — Ваши желания понятны и осуществимы, — произнес он. — А как быть с концертной программой? — Извините, самого главного я не сказал! Конечно же, наше пребывание в каждом городе будет начинаться с большого концерта, наподобие того, какой мы провели месяц назад в Ташкенте, и только потом уже последует наша личная развлекательная программа. Кроме того, каждый вечер мы готовы выступать с малым дивертисментом. Ну, как малым? Час, максимум полтора. Это могут быть фокусы, цирковые программы, силовые номера, танцы — да всё, что только в голову Вашему населению придет, да и нам будет по приколу. (В конце концов, если местная публика заскучает, мы всегда можем продемонстрировать им наш фирменный прановый фокус с мгновенным исчезновением ящика дефицитного денатурата).

Тут поднял руку начальник охраны: — Что-то насчет профессионализма Ваших солдат я сомневаюсь. Мы видели фильм «Русский футбол» и так смеялись, что не могли усидеть на стульях.

Я тоже в ответ поднял руку: — Да, Вы правы, этот фильм доставляет массу удовольствия, поскольку он был дружеской шуткой, попыткой внести в знакомую игру элементы новых правил, чтобы просто развлечься. Именно с целью показать, что мы умеем не только дурачиться, но и на полном серьёзе проводить схватки в полном контакте, мы сегодня приехали к Вам в большом составе. Если у Вас есть спортивная площадка, то предлагаю провести спортивные спарринги: без контакта или с полным, но не калечащим контактом — по Вашему выбору. Предлагаю это, чтобы Вы не подумали, будто мы изнеженные спортсмены, способные только к пению и танцам. Прошу выбрать себе в соперники любую девушку из присутствующих здесь. (При этих словах наши девчонки понимающе переглянулись с таким видом, словно им только что разрешили официально и безнаказанно поколотить парочку иностранных дипломатов). Или, если у Вас хватит бойцов, то мы все можем принять участие. Думаю, чтобы доказать чье-то превосходство, достаточно боя длительностью в три минуты. Вы согласны?

Теперь опять поднял руку начальник охраны: — Конечно, мы согласны. Никакой мужчина не сможет отказаться от хорошей дружеской потасовки. Но никто из нас не станет драться с девушками. — А если самая нежная девушка из наших — Диля — победит в армрестлинге Вашего силача, Вы признаете её право на поединок? — Да. Мохан, позови Гириша! Гириш, положи руку этой диди на стол.

М-да, Диля действительно выглядела кнопкой по сравнению с этой горой мышц. Я толкнул локтем Ивана: — Теперь ты видишь, почему я говорил, что в Индии есть носороги?

Смотрю, а Иван-то весь на нервах сидит, за Дилю переживает. Я ему снова воткнул локоть в бок: — Не бзди, братуха, прорвемся!

Но когда прошли первые две минуты соперничества, я и сам перетрухнул: наша кнопка и гора Эверест застыли друг против друга. Никто не мог взять верх, только спина индийца вдруг стала темной от пота. Бедняга так отчаянно пытался сдвинуть с места руку нашей девочки, словно от этого зависел весь годовой бюджет Дели на закупку советских танков. И тут Стелла не выдержала и протяжно позвала: — Ди-и-ля!..

Миг, и статика сменилась взрывом — рука «носорога» оказалась намертво прижата к столу. Он, не веря своим глазам, недоумевающе продолжал смотреть на Дилю, а она — с доброй, стеснительной улыбкой — на него.

Я покосился на Ивана: тот выдохнул с таким облегчением, будто Диля только что завалила на охоте матерого кабана голыми руками, и теперь его семейной жизни точно ничего не угрожает. — А-ах! — дружно выдохнули друзья проигравшего, а он, понурившись, молча вышел из помещения. — Так, может быть, не станем спарринговать? — невинно спросил я у консула. — У Вашего лучшего бойца теперь душевная травма, несовместимая с дальнейшим спортивным напряжением. Ему теперь потребуется внеочередной отпуск и как минимум ведро рома, чтобы снова поверить в незыблемость законов мужского превосходства. — Ну уж нет, гуркхи не сдаются! Идем на спортплощадку. Как будем биться? — возбужденно вскричал начальник охраны консульства.

Я повернулся к доктору Сену: — Что-то мне не по себе от настроя Ваших бойцов. При чем здесь «биться»? Мы Вам не враги, Вы нам не враги! Это шуточная мера сил, мы приехали без злобы, хотя нашим ребятам и было неприятно слышать мнение об их якобы слабости. Нам вовсе не нужно, чтобы журналисты потом раздули из мухи слона, написав, что в консульстве пьяные десантники забили насмерть индийскую охрану, а сами при этом полегли от смертельной дозы индийского свинца! Представляете заголовки в зарубежной прессе? "Советская десантура устроила Болливуд с мордобоем прямо в Ташкенте". Мы, видимо, поедем, не доводя дело до греха.

Консул насупился, грозно посмотрел на своего нарушителя дипломатического протокола: — Нет, это не выход! Я не узнаю своих людей. Может быть, Вы дадите мне три минуты поговорить со своими людьми, а потом продолжим?

Мы встали, поклонились и вышли в коридор. Ровно через три минуты нас позвали обратно. Командир охраны сказал: — От лица всего персонала охраны приносим свои извинения, нам очень стыдно. Мы клянемся, что с нашей стороны больше не будет неспортивного поведения. Судя по их вытянувшимся лицам, консул за эти три минуты успел пообещать отправить всю охрану охранять склады в самые глухие и жаркие районы Индостана без права на кондиционер. Мы принимаем право Ваших девушек на спарринг и готовы к нему. Как Вы видите условия соревнования? — Давайте пустим всё на волю Богов, — ответил я. — Нас меньше, чем Вас. Поэтому напишем на бумажках наши имена, а Вы выберете из числа Ваших бойцов тех, кто будет с нами спарринговать, и пусть они тянут жребий. (Метод простой, надежный и проверенный веками — Госплан одобряет).

Тут я почувствовал толчок локтем в бок и поправился: — Да, одно уточнение. Здесь среди нас находится командир полка десантников. Он не участвовал тогда в том футбольном поединке, но очень хочет поговорить с начальником охраны консульства. Разрешите к нему обратиться?

Консул кивнул: — Обращайтесь.

Иван Федорович поднялся: — Обычно я готовлю своих бойцов к вооруженным конфликтам с врагами нашей Родины, часто сам провожу их тренировки по самбо и рукопашному бою. Поэтому мне крайне интересно получить живой опыт, пусть даже и спортивного состязания, с бойцами дружественной страны. Из этих соображений прошу принять мой вызов на спортивную площадку начальника Вашей охраны. Вы согласны? — О, да! Вы предвосхитили моё желание и просьбу, — высказался командир охраны.

Быстренько провели жеребьевку: семь бойцов отряда «Одноклассники» — я, Аня, Диля, Стелла, Таня, Лена, Люба — и три десантника получили своих соперников, и все вместе вышли на воздух, на спортивную площадку.

Начали схватку десантники. За результат я не волновался — у индийцев не было никаких шансов. Это только с виду наши ребята выглядели обычными солдатами. Участвуя уже почти три месяца в операциях по захвату шпионов, предателей и бандитов, они получали от нас подкачку аудиторами и давно значительно превысили уровень подготовки обычного воина-диверсанта. Индийские бойцы разлетались по ковру с такой неотвратимостью, словно я лично списывал их со счетов по статье неликвидных активов. Поэтому схватки не длились более двух минут и заканчивались приемами удержания. Спарринги со мной и девушками тоже прошли не слишком зрелищно, как-то буднично. Только когда очередь дошла до Дили, Стелла забеспокоилась: — Диля, ты как? Всё в норме?

Диля повернулась к ней и ответила стихами индийского поэта: — Я чудесно хороша, и изысканно нежна! Я как гурия пригожа, как звезда блистает кожа!

Вышла, за две минуты уложила противника и вернулась — свежая и прекрасная, как майская роза.

Но никто из нас не подозревал, что полковник Чумаков так поразит не только индийцев, но и нас самих. Первые тридцать секунд схватки командиры примерялись друг к другу. Потом Иван резко взбежал по индийцу, как по стене, оттолкнулся от его головы, сделал переднее сальто с разворотом на 180 градусов, обрушился ему на спину и выполнил захват головы командира охраны. Такого никто, никогда и нигде не делал! Чистая победа нашей команды.

Индийцы смотрелись... бледно. Их подавленное состояние усугублялось еще и тем, что поединки фиксировались кинокамерами как с нашей, так и с консульской стороны. Я мысленно потер руки: если эти кадры дойдут до Болливуда, Ивану Федоровичу точно предложат контракт на главную роль в каком-нибудь индийском блокбастере, где он будет в одиночку раскидывать полчища злодеев.

Доктор Сен не позволил нам сразу уехать. Он накрыл роскошную поляну, пригласил за стол весь персонал консульства, включая танцевальный коллектив. Победители и побежденные приняли на грудь по мировой, и началась буйная гулянка, о которой потом в полку и в нашем отряде долго ходили легенды.

Говорят, под конец вечера огромный сикх-начальник охраны, окончательно покоренный прановым гостеприимством и советской водкой, со слезами на глазах пытался подарить Чумакову свой парадный тюрбан, а десантники учили индийский танцевальный коллектив правильно прыгать с табуретки «по-штурмовому».

Дома мы оказались глубокой ночью.

Меня разбудила ВГ рано утром: — Хватит храпеть, алкоголик! Вставай, поговорить надо, пока утренняя суета не началась. — Опять алкоголик? — проворчал я. — Я ещё даже не похмеляюсь. А алкоголизм, как известно даже первоклассникам, начинается именно с желания опохмелиться. У меня такого желания нет, значит, я только стажер! А стажерам нужно учиться пить много, не пьянея. Не мешай мне стажироваться, у меня, между прочим, ещё даже медаль за вчерашние подвиги не обмыта! Да и вообще, утренний учет материальных запасов в моем организме показывает острую нехватку рассола, а ты сразу с претензиями. — Хватит балаболить, трещотка. Вчера пообщалась я с твоим протеже — мужик клёвый, нам сгодится! Правильно ты говорил: сибирские шаманы сделали из простого грузина великого Сталина, а мы из непростого армянина сделаем великую кость в горле империалистов. И не только в горло. Причем кость такую, о которую весь Пентагон вместе с НАТО свои зубы начисто обломает.

Он пока упрямится, не понимает, что происходит и что другого выхода у него нет. Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам! Бери его за шкирку, вези всех в Сад Любви. Я там твоей маме всё показала, растолковала, мы прорепетировали. Она успокоилась и готова к тому, что увидит не только тебя, такого замечательного, но и других хороших людей. — О, вот знаешь же хорошие слова! Почему так редко их говоришь? — Дурак ты, КВС, и «ухи» у тебя холодные — даже моего сарказма не понял! Пить надо меньше, а на девок вообще забудь пялиться. Молод ещё и в тонких материях ничего не понимаешь! Твоя тонкая материя сейчас — это максимум простыня, в которую ты завернулся, так что марш в душ!»

Утром у нас собралась целая колонна: две «Волги» с Костандовыми и Ситниковыми; три автобуса с бойцами отряда «Одноклассников» и работниками горкома партии, комсомола, горисполкома, прокуратуры, суда, КГБ и МВД. Глядя на этот состав, я подумал, что если Сад Любви прямо сейчас провалится сквозь землю, область на полгода останется без руководства, а преступность от радости уйдет в затяжной запой.

Никого не оставило равнодушным открытие Сада Любви. Правда, никто, кроме посвященных, не знал, что показ будет разделен на две части: внешний обзор и внутренняя, секретная часть, только для своих. Городская верхушка и элита в нее никак пока не входили.

Приехали, высадились. Костандов перерезал ленточку, все вошли в ворота и пошли по аллеям парка. Вначале это было что-то наподобие ботанического сада: фруктовые деревья со всего мира, дальше и глубже пошли лиственные, затем хвойные, а в самой глубине, практически на окраине парка, высились стометровые секвойи. Все это перемежалось поющими фонтанами, скульптурами, детскими игровыми зонами, аттракционами, спортивными площадками, качелями-каруселями и ротондами. В глубине, за строительными лесами, виднелась масштабная постройка. — Это будущий Храм Любви, — пояснил я собравшимся чиновникам. — Мы не успели закончить его строительство до отъезда Леонида Аркадьевича, осталось только отделать. Поэтому решили пока показать то, что успели сделать.

После официальной части все сели в транспорт и разъехались. Но чета Ситниковых, Костандовых и бойцы нашего отряда развернулись и снова приехали к парку. Он к этому моменту уже приобрел рабочий, закрытый вид: был обнесен глухим трехметровым забором и снабжен воротами, над которыми красовалась свежая надпись: «Вход грешникам слева, за углом». (Интересно, если бы эту вывеску застали товарищи из Прокуратуры и КГБ, они бы послушно свернули налево или попытались бы арестовать забор за подрыв идеологических устоев?)

Открылась калитка, и к нам вышла моя мама. Но её было просто не узнать: молодая, красивая, стройная!

Я даже на секунду зажмурился, проверяя, не затесался ли в мои прановые контуры легкий похмельный глюк после вчерашнего индийского консульства. Но нет, мама действительно выглядела так, словно сбросила лет тридцать. — Здравствуйте, гости дорогие! — улыбнулась она. — Вы уже осмотрели парковую зону. Единственное, вы не смогли увидеть там дерево желаний, но мы его вам покажем уже на выходе. А пока пройдем на площадку перед Храмом. Вообще-то я сама здесь только второй день, но общую тенденцию и существенные детали вполне могу рассказать не хуже инициатора этого чуда. Должна сказать, что название Храм Любви или Сад Любви не отвечает ни замыслу, ни предназначению этого места. Я бы назвала его Ковчегом. Он предназначен для спасения людей и создания новой расы! Объясню. Сюда будут приходить люди за справедливостью, правдой, помощью и силами для продолжения жизни и борьбы за счастье для всех.

— Поэтому над парадными воротами и висит столь тенденциозный плакат: «Вход для грешников слева, за углом», — продолжала мама. — Вы час назад смогли всем составом войти в парк только потому, что главные функции Сада были выключены. Сейчас они включены, но Вы смогли пройти, потому что в каждом из Вас сидит одитор — он не позволит ни предать, ни навредить нашему делу, делу освобождения от сил зла. Все Вы уже начали жить по законам совести, и пройдет совсем немного времени, когда Вы достигнете уровня, который многие простые люди называют святостью.

Чиновники, которых программа Сада не пропустила бы сейчас в парк, идут по пути порока. По терминологии этого места они «грязные», а по общежитейской лексике — они грешники. (Глядя на масштабы отсева, я мысленно прикинул, что если прогнать сквозь эти ворота весь наш Минфин и Госснаб, Храм Любви мгновенно перевыполнит план по исправительным работам на пятилетку вперед).

— Пройдемте, я буду давать пояснения по мере продвижения. Что происходит, когда обыкновенный человек проходит через служебный вход? Умная оккультная сила определяет степень загрязненности человека: если он виновен в смертном грехе, то ему разрешен вход только в общий зал.

Общий зал представляет собой помещение, в котором есть три огромные ниши:

Правая — общий вид на нашу планету в её нынешнем состоянии. Вот Вы и видите на объемном экране мрачное небо, грязный океан, выжженные леса, сумасшедших людей, убивающих всё вокруг себя.

Левая — тоже общий вид планеты, но в состоянии, которое было еще двенадцать тысяч лет назад, то есть в промежутке между цивилизацией атлантов и нашей. Вы видите сияющий небосвод, изумрудный океан, цветущие джунгли и пещерных людей. То есть тот идеал, к которому мы стремимся.

Средняя ниша — самая интригующая, многофункциональная и технически сложная. Когда человек впервые приходит в это место, та же оккультная сила в теле андроида отвечает на конкретные вопросы, которые мучают людей: врет ли народу какой-то известный политик, друг, подруга и так далее. Но это не просто голословное, взятое с потолка мнение. Нет, это нарезка из прошлых изображений того человека, о котором идет речь, в обстоятельствах, раскрывающих его ложь или подлость. (Я представил, какой шикарный инфаркт схватил бы половину партийных бонз, если бы эту трансляцию вывели на экраны во время очередного съезда КПСС вместо отчетного доклада).

Эту же технику используют бойцы отряда «Одноклассники» при расследовании порученных им дел. Другая функция показывает, к чему приведет жизненный путь этого грешного человека, если он продолжит жить в том же духе, и демонстрирует, что надо сделать, чтобы этот ужас не случился — как развить своё тело и мозг, чтобы выйти из бесконечного кармического круга грешных воплощений.

В том случае, если человек совершил страшный, так называемый смертный грех, андроид Сада сообщает ему, что вход в Сад и Храм Любви ему запрещен. До тех пор, пока он не понесет наказание, вынесенное ему земным судом в результате явки с повинной в органы МВД, или не проживет испытание Любовью, назначенное Храмом в виде исправительных работ в суровых условиях. Конкретика ему дается тут же. Будет дано время на размышление. Храм никого не наказывает, он только предлагает человеку пути спасения души, взращивания любви в себе к другим и любви других к себе.

В том случае, если это простой среднестатистический человек, то ему предлагается встать на этот же путь, но это уже будет не суровое испытание и искупление, а мягкая помощь. Ему будет внедрен одитор, который не станет жестко влиять на поведение, но начнет действовать на совесть — будить и развивать в человеке всё светлое и доброе, уменьшать тягу к спиртному, никотину, наркотикам и сомнительным наслаждениям.

Он будет раскрывать истинное предназначение человека, его талант, способствовать быстрому развитию навыков в избранном им виде творчества и совершенствованию личных качеств. (Опаньки, — тоскливо подумал я, вспоминая вчерашнюю легендарную попойку с сикхами и десантурой, — это что же получается? Мой личный одитор теперь мне и стажироваться по алкоголизму спокойно не даст?!)

Заметив тень на лице Костандова, экскурсовод добавила: — А Вы как думали? Кто сейчас самая дисциплинированная и чистоплотная нация? Правильно — немцы! А почему? Очень просто: в восемнадцатом веке их король Фридрих Второй Великий издал указ о введении телесных наказаний за грязь. И вот результат — не прошло и двухсот лет, а человек уже физически не может жить в нечистотах! (Я покосился на министра: Костандов слушал про Фридриха и палочную дисциплину с таким задумчивым видом, словно прикидывал, как бы внедрить этот прогрессивный прусский метод на подведомственных химических заводах для ускорения выполнения плана).

Вот и сила, создавшая этот Храм, говорит: «Первому поколению — одитор и надзиратель. Второму — одитор-соратник. Третье поколение взвоет: "Не могу без соски, дайте мне одитора, он мне помощник, советник и друг!"». А сильный и гордый человек скажет: «Мне не нужен надзиратель, у меня есть характер и талант самому жить достойно!» Так ведь нам и надо, чтобы все, абсолютно все, были сильными, достойными и гордыми людьми, которые уже просто не смогут существовать в духовной и физической грязи.

Вот и ВГ говорит, что ей не нужны рабы. Ей нужны труженики-творцы, развившие свои умственные и духовные качества хотя бы до пятидесяти процентов заложенного в них Богами потенциала. А пока люди используют только пять-семь процентов, так как тяга к материальным и низменным удовольствиям не дает им развиваться духовно. Из-за этого и вся планета не может перейти на более высокий эзотерический уровень. Ей надоело миллиарды лет топтаться на одном месте, уничтожая те расы, которые достигли предела своего морального потенциала, но так и не смогли оправдать возложенных на них надежд и задач. Мы — это уже пятая раса на Земле, и наше уничтожение было бы близко, если бы она внезапно не обнаружила индивидуальность, на которую может воздействовать, а через нее — найти способ исправления всей расы с помощью одиторов.

По мнению ВГ, вина в этом просчете лежит на старших Богах. Они настолько увлеклись идеей скорейшего создания идеальной расы и душ высокого уровня потенциала, что превратили Землю в полигон с почти адскими условиями для души. Их бы самих лишить памяти о предыдущих воплощениях, ошибках и успехах, а потом поместить в условия, где без умения приспосабливаться, лицемерить и лгать выжить практически невозможно!

- Тогда мы бы посмотрели, сколько времени этому несчастному, лишенному своих эзотерических способностей Богу потребуется, чтобы достигнуть того уровня святости, который необходим для перехода на другой энергетический уровень и воплощения на другой планете! — в голосе мамы звенел металл.

— Они до сих пор не обращают внимания на статистику: если тысячу лет назад уровня святости достигали сотни душ, сто лет назад — десятки, то теперь — единицы! А они всё с тупым упрямством гонят сюда уже миллиарды душ, превратив планету в питомник для Темных. Если потенциально Боги могут дать души пяти миллиардам рождающихся людей, то теперь на Земле начали появляться и люди вообще без души. Что они могут дать человечеству и обществу? Только зло, беду, в лучшем случае — равнодушие. Все мы встречали таких существ и надолго сохранили горечь от подобных знакомств...(Да уж, — меланхолично подумал я, — у нас в центральном аппарате Госснаба таких 'бездушных' персонажей на каждый отдел по трое сидит, и штампуют они исключительно циркуляры о дефиците").

Мама перевела дух и мягко улыбнулась: — Извините, сорвалась, наболело. Так вот, следующая функция Общего зала — спасение людей и семей, попавших в беду. Если их оклеветали, подставили, загнали в угол, в финансовую кабалу или загоняют как пушечное мясо на войну, андроид откроет им дверь вглубь Храма, где находится вход в жилые помещения.

(Глядя на массивную автоматическую дверь, я мысленно понадеялся, что андроид Сада умеет фильтровать не только грешников, но и тещ — иначе концепция абсолютного спасения и покоя в жилой зоне мгновенно потерпит крах).

Это отдельная песня, пройдемте.

Через распахнувшуюся боковую дверь все прошли в длинный коридор. Правая глухая стена была украшена фресками и мозаичными панно. Левая — состояла из ряда дверей. В промежутках между ними висели картины.

Пока это были только работы Сергея Межавитина, который наконец-то начал реализацию своей давней мечты: создание пиратского цикла, навеянного книгами Роберта Стивенсона, Фреда Фаррера, Юрия Германа «Россия молодая» и Константина Бадигина «Корсары Ивана Грозного».

Сергей тонко учел опыт изображения морских видов Айвазовского, сказочной световой техники Куинджи и суровой, таинственной лаконичности Константина Васильева. Поэтому невозможно было просто мазнуть взглядом по холсту и пройти мимо.

Приходилось останавливаться и вдумываться в смысл, в саму историю жизни этих пиратов, боцманов, лоцманов и прочего гордого, свободолюбивого люда, не желавшего жить на коленях.

( Я покосился на Чумакова: полковник разглядывал сурового одноглазого боцмана на картине с таким профессиональным одобрением, словно прикидывал, в какую роту десанта этого флибустьера можно было бы зачислить прямо завтра). — ВГ так и объясняла, — добавила мама, — что здесь со временем будет галерея, где станут выставляться работы жителей Храма Любви.

— Если мы войдем в одну из этих дверей... А давайте войдем, — предложила мама. — Видите, это комната площадью триста квадратных метров. Здесь ничего нет, кроме утилизатора, синтезатора, репликатора и двери в противоположной стене. При желании любой человек может здесь поселиться и жить один, затворником, или со всей семьей. Он поставит с помощью синтезатора и копира перегородки, соберет всю необходимую бытовую технику и мебель. Живи, твори, радуйся! (Любой советский гражданин, годами стоящий в очереди на кооперативную "двушку", от одной мысли о трехстах метрах с бесплатным репликатором мгновенно уверовал бы в святость праны без всяких лекций).

Надоело сидеть в четырех стенах? Выйди в эту дверь, — она открыла створку, — и перед ним откроется другое измерение. Целый мир, чистый, добрый, настоящий рай — живи здесь, как хочешь.

Если надоело жить в этом измерении или в этом мире, снова можно вернуться в Общий зал, сообщить андроиду о желании пообщаться с другими жильцами Храма, и робот расскажет, в каком помещении находится вход в города других измерений.

Но здесь для людей кроется большая трудность. Все мы привыкли работать, то есть получать деньги за свой труд, организовывать свою жизнь с помощью финансов и оценивать других по их материальному благосостоянию. Здесь этого не может быть по определению.

Но и бездельничать не получится! Душу постепенно начнет печь тоска, заставляя выражать свой потенциал в творчестве или находить удовлетворение в созидательном труде — выращивая что-то, вышивая или выполняя любую другую работу, требующую искры созидания.

И привыкнуть ко всему этому будет очень нелегко. ( Я представил, как суровые десантники Чумакова от нечего делать начнут крестиком вышивать наперегонки тактические карты или плести макраме из строп — зрелище, достойное отдельного измерения.)

— Но если обитатель Храма соскучился по родственникам в родном городе, он может спокойно выйти из Храма — никто задерживать не станет, — добавила мама. — Погостил, сколько душа желает, и может смело принять решение: остаться в простом мире с близкими или привести их в Храм.

А теперь вернемся снова в Общий зал. В противоположной стене тоже есть дверь — это вход непосредственно в сам Сад Любви. При проходе через нее в посетителя автоматически внедряется многофункциональный одитор. Пока он не несет никаких других функций, но если во время осмотра кто-то мысленно задаст ему вопрос, то одитор выдаст полную или краткую информацию по желанию экскурсанта. Но главное — постепенно он начинает влиять на человека, пробуждая его совесть.

В Саду есть павильоны, чем-то напоминающие ВДНХ. Это целый ряд ротонд, замков и музеев, посвященных Любви и эротике. (М-да, — подумал я, представив реакцию партийного контроля, — павильон 'Эротика' вместо привычного 'Свиноводство' или 'Тяжелая промышленность' — это, конечно, мощный идеологический прорыв. Главное, чтобы товарищи из обкома инфаркт не схватили от таких наглядных пособий).

Здесь представлены точные копии храмов всех континентов, воссозданные в эпохи их величайшего расцвета — то есть до того, как они подверглись разрушениям и актам вандализма. Так, например, в индийском Кхаджурахо когда-то было построено восемьдесят пять храмов любви, которые еще называют храмами Камасутры. До нашего времени дожило только двадцать пять из них, да и те во многих местах повреждены вандалами. А здесь они присутствуют во всем блеске своей былой славы.

В Саду представлены не только сооружения, воспевающие Любовь во всех её земных и духовных ипостасях, но есть и образы чистой грусти. Например, великолепный комплекс Тадж-Махала — светлый крик печали шаха Джахана по своей безвременно умершей жене Мумтаз-Махал.

— На сравнительно скромной площади бывшей городской мусорной свалки наша служительница Любви смогла за счет использования выходов в другие измерения создать музеи лучшей сохранности, чем оригиналы Греции, Италии, Ватикана, Франции, Турции и еще более чем пятидесяти стран, — подвела итог мама.

(М-да, — подумал я с гордостью за наши прановые технологии, — превратить ташкентскую помойку в филиал Ватикана и Лувра — это вам не дефицитные чешские гарнитуры по блату доставать. Тут масштаб повыше будет!)

— А сейчас мы пройдем к Дереву Желаний. Оно пока работает в весьма скромном формате: выдает всем достойным — или имеющим одитора — только один подарок. Это аккумулятор энергии, пока не известной человечеству. Он не требует подзарядки, сам высасывает нужное ему количество прямо из пространства. Но тем не менее, если его принести в дом, то Ваши электрические приборы, техника и автомобили прекратят потреблять сетевую электроэнергию.

(Я мысленно потер руки, представляя, как наш местный Энергосбыт начнет сходить с ума, пытаясь свести баланс и понять, почему у целого квартала счетчики внезапно начали крутиться в обратную сторону).

А Ваши жизненные силы будут истощаться медленнее на двадцать пять процентов. У этого новшества есть один, но существенный недостаток: он выдается только один раз в жизни. И если его украдут, уничтожат или кто-то попробует его продать, то прибор просто сразу рассыпается в прах, а бывший владелец получит сообщение о личности вредителя.

(Идеальное решение против фарцовщиков и любителей тащить с завода всё, что плохо прибито. Попробовал загнать вечный двигатель на ташкентском рынке за четвертной — и остался с кучкой пепла и законным уголовным делом в кармане).

- Вопросы есть? — Вопросов у нас уйма, но сначала пусть всё, что мы услышали, уляжется у нас в голове, — ответила Мария Владимировна. — Но один момент я Вас всё же попрошу растолковать...

— Да, с удовольствием, — кивнула мама. — Я Вас слушаю. — Вот Вы упомянули, что здесь каждый желающий может посетить любой храм, в том числе и эротического направления. Всё мое советское образование и воспитание кричит, что это порнография и ведет к нравственному разложению человека! А Вы здесь так спокойно и свободно об этом говорите? И при этом ещё рассуждаете о совести! Это же несовместимые вещи!

При этих словах Костандов схватил руку жены, сильно прижал её к себе и сделал зверское лицо. (Я покосился на министра и подумал, что с таким выражением лица обычно подписывают приказы о расстреле или, в крайнем случае, о полном лишении квартальной премии всего руководящего состава главка).

Мама в ответ звонко рассмеялась: — Знаете, я вчера точно так же раскричалась на хозяйку этого безобразия! Только я женщина простая, за моими плечами лишь ликбез, поэтому и выражалась по-простому, но суть-то одна и та же. Так вот, ВГ, как её называет Валера, мне объяснила, что всё это — предрассудки. Они придуманы людьми исключительно для культивирования своих страстей и извлечения прибыли из предоставления услуг по удовлетворению низменных животных инстинктов. Как выжать максимум прибыли из чего-либо? Надо это запретить, ведь запретный плод сладок!

Поэтому людям запретили ходить голыми — и тут же возникла мода, а деньги потекли рекой в карманы кутюрье каждый сезон.

- И так везде, куда ни глянь. А в Африке и Южной Америке аборигены живут с одной набедренной повязкой, которая ничего не скрывает. Японки и японцы не только испокон веков ходят в одну общую баню, но раньше и естественные надобности справляли на виду друг у друга, не видя в этом греха. Точно так же и порнография: искусственное привлечение внимания к наготе и физиологическому акту является только способом выкачивания денег.

ВГ справедливо обратила моё внимание на то, что только люди придумали, будто женщина имеет право требовать от мужчины материальную награду за оказание интимной услуги. Она, смеясь, сказала мне: «Птичка споет — и они идут спариваться; олень потряс рогами — и олениха уже потекла!»

А у нас, людей? У нас сначала нужно три года водить в кино, достать дефицитный чехословацкий гарнитур, прописать на своих метрах, и только потом, может быть, тебе разрешат потрясти рогами.

Я еще во время своего рассказа удивлялась Вашей выдержке — как Вы смогли удержаться и не возмутиться по поводу многоженства или многомужества? Я — простая селянка, сдержаться не смогла и вылепила всё это ВГ прямо в глаза!

— Она опять перевела стрелки на нас — людей, — продолжила мама. — Сказала, что эволюция озабочена только одним — выживаемостью вида. Поэтому чем больше самец разбросает сперматозоидов и чем более разнообразное потомство произведет самка, тем лучше для вида.

Ооо — подумал я, — с точки зрения чистой биологии, эволюция — это такой безумный снабженец, который заваливает склад миллионами избыточных деталей ради сборки одного качественного трактора".

- Именно поэтому в природе, как правило, существует полигамия. Но есть высшие существа, те же Боги, которые дали нам мораль и душу. Для полного счастья каждому человеку желательно найти другого человека с соответствующей душой — как говорят в народе, «найти свою половинку». Только тогда исчезает слово «секс», а возникает радость даже от платонических отношений. И это — высшая фаза любви, полное самоотречение ради любимого человека. Такие отношения приближают человека к уровню святости и способствуют его переходу на другой энергетический уровень.

Такие отношения частично возникают в супружеских парах, совместно проживающих очень длительное время. В таком случае уже смешно предполагать, будто их удерживает секс. Ведь только в молодости мы летим на телесную красоту, а позже понимаем, что намного важнее в человеке душевность. Супруги, всю жизнь прожившие рядом без лжи и взаимных обманов, настолько переплелись, пропитались друг другом, что уже не представляют своего существования без своей половинки.

(Я покосился на Костандова: министр все еще сжимал руку жены, но зверское выражение лица уступило место такой глубокой задумчивости, словно он прямо сейчас мысленно пересчитывал все свои заначки от супруги за последние двадцать лет).

- Трогательно видеть, с какой нежностью они относятся друг к другу! Не всем высшим силам это нравится, они вставляют людям палки в колеса. Этим и объясняется то, что свою половинку так трудно, почти невозможно найти, и люди подменяют божественные чувства механическим сексом и похотью.

Это суррогат, поэтому он и действует какие-то мгновения. Только индийцы могут на полном серьезе заниматься тантрическим сексом, но это уже проявления самых низменных, сатанинских сил. Впрочем, и об этом подробно рассказывается в одном из наших индийских музеев.

Так, незаметно за разговором, мы дошли до Дерева Желаний — и, судя по оживлению в рядах нашей партийно-хозяйственной элиты, вечные прановые аккумуляторы интересовали их куда сильнее тантрических тонкостей.

— Надо просто подойти к нему, обнять, прижаться щекой и подумать: «Обрадуй меня», — объясняла мама. — И в руке окажется кулон из аметиста на золотой цепочке. Можно его или повесить на шею, или положить в карман, кошелек — куда угодно. Главное — не перепутать и случайно не "познакомить" его с соседским Запорожцем, а то придется потом за ним по всему Узбекистану бегать. Он работает на удалении от человека до пятидесяти метров.

А если, например, взять автомобиль, на котором кто-то уезжает далеко от дома, где висит кулон, то машину и прибор надо сначала «познакомить»: положить кулон на пять минут на торпеду. После этого его можно снова вернуть в дом.

Расстояние больше не будет иметь никакого значения — Ваша машина никогда не потребует ГСМ, а наши города перестанут отравляться смогом. Сейчас у Вас всех есть свободное время, можете индивидуально осмотреть то, что Вас интересует.

Ваш одитор проведет Вас куда захотите и расскажет всё, что Вы пожелаете узнать. И одно напоминание: всё, что Вы сегодня увидели и узнали, является пока секретом. Если у Вас появится желание рассказать об этом посторонним, аудитор просто не даст Вам этого сделать. Так будет не всегда, а только до особого распоряжения ВГ.

Этот вечер в квартире Ситниковых кипел страстями. Здесь восхищались, гневались, радовались, негодовали, сыпали вопросами и предположениями! Равнодушных не было. Лидировали в дискуссиях, конечно же, женщины. С их эмоциональностью было трудно удержать в себе энергию, и они быстро разделились на два лагеря. С одной стороны была Лиля с её юношеским максимализмом и жаждой перемен, а с другой — две опытные женщины, которых предложенное новое видение мира и грядущая свобода нравов пугали до умопомрачения.

К тому же, чисто по-женски они были глубоко обижены: как это так — их, сорокапятилетних почтенных дам, омолодили всего на пятнадцать лет, а пятидесятилетнюю маму Валеры превратили в шестнадцатилетнюю девицу?!

(В этот момент я понял, что никакие прановые чудеса и космические технологии не способны устоять перед сокрушительной силой женской зависти к чужой молодости).

Они долго и ядовито по этому поводу изгалялись, пока Лиля наконец не возмутилась: — Ну что Вы, в самом деле, злобитесь? Она же нам ясно сказала, что люди в Садах Любви до самой смерти стариться и болеть не будут! Как достигнут тридцати пятилетия, так и будут жить в этом возрасте до ста пятидесяти лет и даже больше. И детство будет длиться только до трех лет, а потом сразу настанет полное самосознание!

Мужчины, по долгу службы повидавшие и пережившие многое, с удовольствием и легкой ухмылкой наблюдали за этой словесной битвой поколений. С точки зрения нас, мужчин, баланс Сада Любви сошелся идеально, дебет с кредитом совпали, а вот женская половина упорно искала в этих космических расчетах скрытую уценку.

Мужья в Храме увидели главное из того, что их беспокоило больше всего: если и когда они бросятся в открытую битву за правду в своей жизни, то надежное место, где смогут переждать грозу их любимые, теперь есть!

Дорогой Леонид Ильич попросил секретаря: «Пригласи ко мне Суслова и Пельше, пожалуйста».

Главные партийные инквизиторы вошли в кабинет с такими постными и торжественными минами, словно прямо сейчас собирались зачитать проект постановления об исключении самой Вселенной из рядов КПСС за нецелевое использование звездного пространства.

- Присаживайтесь друзья! Помните нашу последнюю встречу и доклад на ней полковника Ситникова? Он тогда и огорчил нас и обнадежил. Огорчил тем, что не смог придумать, как нам расправиться с «Одноклассниками», а утешил тем, что этот отряд состоит из молокососов. Они по молодости лет идеалисты, реформаторы. Кто из нас в юности таким не был? Ничего, подрастут, переженятся, жизнь понаставит им бытовых проблем, обломает. И они станут как все... Нам надо пока продержаться.

Спасибо, Миша, за дельный совет, побывал я у Юрки в психушке. Жуткое зрелище. А как представил, что и мы втроем там с ним тряпками полы намываем, а с уголка губы от такого «счастья» слюна капает, так и поплохело. В нашей системе грань между мягким креслом члена Политбюро и жесткой койкой с санитарами всегда была тоньше папиросной бумаги "Герцеговина Флор", но прановые фокусы отряда делали эту перспективу пугающе реальной.

Стою, гляжу на него и думаю: «Эх, Юрка, вот ты стал больной на всю голову, но зато здоровый телом. А ведь был ты на воле страшнее динамита!» И так мне сильно не захотелось с ним там оказаться, что я подумал: «Если народу всё по барабану, то государству труба! А у нас вон даже таких «Братьев» земля рожает, что всех задуматься заставляет. Так может быть, пусть лучше нам трудные вопросы задают, чем поют такие вот частушки: «Насмешили всю Европу, показали простоту, десять лет лизали ж*пу, оказалось, что не ту». Короче, я думаю, что мы к этому ср*ному отряду пока никаких мер предпринимать не станем, а то дураком может стать каждый, но злоупотреблять этим не надо.

Леонид Ильич помолчал, глядя на вытянувшиеся лица друзей, и заключил: — Что взгрустнули? Расстроились? Хотите рискнуть? Тогда это без меня!

И вообще, Миша, кончай хмуриться, от этого морщины углубляются, а нам еще перед иностранными делегациями бодрый вид держать. Лучше скажи, где там наш орден за терпение завалялся?»

— Да куда мы без тебя, Лёня? — вздохнул Суслов. — С тобой-то было бы страшно, а без тебя вообще швах. Тут ещё наши гости из АНБ осрамились! — О как! — оживился Генсек. — Расскажи, люблю слушать про чужой позор, особенно про этих напыщенных индюков! — Да этим больше Арвид занимался. Арвид, ты же пикантные подробности знаешь, расскажи. — «Одноклассники» ещё в Казахстане были, когда у Левитиных вообще перестало получаться отслеживание КВС со всей его бандой, — начал Пельше. — И сколько они ни бились, всё бесполезно. Они уже и с нашими оккультистами пытались вместе узнать причину — никакого толку! Послали запрос в свой Центр и получили ответ, что там не в курсе, но якобы запросили своих главнюков. Те обещали провести исследования, но в связи с большой загрузкой в планировании смогут дать ответ не ранее лета. "Прямо как у нашего Госплана, — весело подумал бы любой снабженец, — когда кирпич нужен в январе, а лимиты на него утверждают ближе к августу". Так Левитины, все трое, обрадовались большому количеству свободного времени и с головой окунулись в светскую жизнь Москвы.

А у нас как раз бум и скандал со светской львицей и манекенщицей Галиной Миловской.

Так эти трое пейсатых Рав сообща влюбились в неё и стали бегать за ней, как комнатные собачки. Лучшие умы западной разведки, обученные колоть шифры и выявлять диверсантов, начисто капитулировали перед ногами советской манекенщицы. А поскольку они люди далеко не бедные, то принялись пытаться купить её любовь подарками. Один из них, самый крутой, добился-таки её благосклонности, пообещав, что вывезет её в США и даже женится на ней. Остальные два брата с горя тут же нашли себе другую утеху. Тут по Москве как раз стала ходить уморительная фотография одного из братьев с нашей «невестой». Показать? Она у меня как раз с собой!— Давай, охота поржать, — потер руки Брежнев.

Леонид Ильич нацепил очки и уставился на снимок с таким азартом, словно ему показывали чертежи нового секретного танка, а не адюльтер иностранной резидентуры.— Вот, здесь кто-то к ней еще и стихи написал:

«Музыка всё громче, Молдаванка пьёт. Тетя Сара дочку Замуж выдаёт. Пусть наскрозь худая, Глазёнки невпопад, Зато брошь какая - Не самоварный лад. Не за рубель измятый Какой-то там себе, А полной ассигнацией В причёске - голове. Да и жених - не просто Вам фраер из чужих. Он деловой, с Привоза, Где дом его стоит Зажиточный, с мансардой, Где лебедь на венце, Что нашу тётю Сару Сразило в полный бенц. А что, как у кобылы Все зубы у него - Зато жених счастливый - Улыбка во весь рот. Всё чинно, всё келейно - "Семь - сорок" гости ждут. На свадьбе, на еврейской, Вам в морду не дадут... (Стихотворение Сергея Поваляева). Друзья смеялись, обменивались шутками, воодушевленный Арвид добавил: «В честь их пребывания в Москве народ даже анекдот запустил: «Были фараоны и евреи. Фараоны вымерли, евреи остались. Были инквизиторы и евреи. Инквизиторы куда—то делись, евреи остались. Были нацисты и евреи. Нацисты получили “вышку”, евреи остались. Теперь есть коммунисты и евреи. — Ну и что? — Как что?! Евреи вышли в финал!»

Все так засмеялись, что чуть со стульев не попадали.

- Нет, Миша, хорошо, что ты каббалистов к нам вызвал, пусть знают, что здесь им не там! Нам здесь не легко, ну, а до них скоро дойдет, что в России даже без женщины - мука, а ними, так просто катастрофа!

Опять посмеялись — уже над своим, совсем иногда не смешным. Наконец Арвид, отсмеявшись, спросил: — Так что решим? — Да что здесь особо решать? — вздохнул Леонид Ильич. — Дело разворачивается серьёзное: узбеки сообщают, что к Ситникову и КВС присоединился Костандов, три дня у них пробыл. А Вы этого армянина знаете, он мёд хорошо чувствует, совсем не просто так он в Чирчик рванул. Да и КВС что-то уж больно борзо вперед двинул, какой-то чудо-Сад Любви там открыл. Ты, Арвид, не хочешь туда слетать, «друзей» проведать? И дайте пока команду в Секретариат, чтобы готовили к съезду материалы по ультиматуму КВС. Мы для вида хотели это сделать, но посмотрел я на Юркино состояние, проникся и решил не играть с огнем. Готовьте всерьёз. А вот если удастся англичанам расправиться с «Одноклассниками» на выезде, то мы эту подготовку отменим и низенько-низенько им поклонимся в ножки! — То, что армяшка в Чирчик потянулся, — очень плохой признак, — подал голос Суслов. — Крысы первые чувствуют, что кораблю кранты, и бегут с судна. — Так, может быть, армянский крысак ещё приползет к капитану и объяснит, что попытка бегства была учебной?

++++++++++++++++++++++++++

Совершенно внезапно позвонил консул Индии. Обменявшись приветствиями, он сказал: — Не ожидал от нового друга такой скрытности! — и замолчал, интригуя... — А как же не таиться? — хмыкнул я. — У меня водки только на одного, на двоих не хватит. А всем скажи — так и останешься как дурак, трезвый! — Ха-ха-ха, я не про водку, я про Сад Любви! Даже Ваша скрытная пресса пишет, что это что-то волшебное! А Вы нас, своих друзей, не пригласили! — Так Ваши горные орлы мне на спарринге все мозги отбили, вот я и забыл пригласить, — отшутился я. — Но, доктор Сен, это было просто открытие только Сада Любви, там даже Храм Любви еще не достроен. Смотреть только на ротонды, да статуи, да деревья с кустарниками — ну что за удовольствие? Вот я и не стал позориться. Мы это преждевременное официальное открытие провели только по причине приезда на малую Родину министра химической промышленности СССР.

Он должен был уехать, вот мы и поторопились. Извините нас, мы действовали так не из неуважения к Вам, а наоборот — не хотелось показывать свою слабость. — Валера, для нас такое событие имеет огромное значение, — горячо возразил консул.

— Вы же знаете, что для нашей цивилизации культ любви и природы является смыслом жизни! Я Вас со всей страстностью своей души прошу: покажите нам, пожалуйста, то, что у Вас получается.

Гарантирую, что ни слова не скажу про недостатки — да я их просто, зная Вас, не увижу! Зато, может быть, подскажу какую-нибудь приятную мелочь.

— Доктор Сен, Вы меня ставите в очень сложное положение, — вздохнул я. — Вот Вы говорите, что не будете тыкать пальцем в наши болевые точки. Но практика показывает, что Ваши слова не полностью отражают реальную ситуацию. — Я не понимаю, какие мои слова могли вызвать Ваш гнев, — искренне растерялся дипломат. — Не могли бы Вы пояснить, а то мой мозг теряется в догадках? — Да я и сам не имею полной достоверной информации, поэтому и молчал до сих пор. Я бы и дальше помалкивал, но Диляра теперь каждый день плачет. — Диляра плачет?! — вскричал доктор Сен. — Да у нас в консульстве все просто влюблены в эту божественно очаровательную девушку! Кто посмел её обидеть?

("Особенно тот огромный сикх-начальник охраны, у которого до сих пор кости после ее армрестлинга ноют", — мысленно ухмыльнулся я, но вслух выдал самый трагический вздох, на какой только был способен). — Ну как же... Вон в мусульманском поясе Индии, в долинах Ганга, Брахмапутры и в Кашмире развязали настоящую травлю девчонки. Пишут, будто недопустимо узбекской девушке петь гяурские песни вперемешку с освященными временем мусульманскими реликвиями. Опять поднимают вопрос о «преступлении» — открытии лица перед мужчинами, и прочий националистический бред. ("В бухгалтерии большой политики лучшая защита — это вовремя предъявленный встречный дефицит взаимных претензий", — подумал я про себя, подливая масла в огонь). Мы без всякой задней мысли пели и танцевали, чтобы доставить радость всем без исключения, и меньше всего ожидали, что самую нежную, беззащитную и трепетную девушку будут поливать помоями в дружественной, как нам казалось, стране. — Валера, Вы меня со страшной силой удивили! — выдохнул консул. — Откуда у Вас такие невесёлые известия? Я ничего подобного не слышал и не знаю. Вы позволите мне на двадцать минут прервать наш разговор? Я сейчас же дозвонюсь в Кашмир своим друзьям, узнаю во всех подробностях суть вопроса и сразу перезвоню Вам. — Конечно, — согласился я. — Я буду рад услышать даже горькую правду. Ведь никто не знает, зачем людям правда, зато все знают, зачем ложь. Дадите мне информацию, и я скажу большое спасибо — будет о чем подумать, если еще есть чем думать. С нетерпением жду Вашего звонка.

Положив трубку, я с удовольствием потянулся: пусть теперь индийский МИД на уши встает и ищет призраков в Кашмире, пока мы тут спокойно огурцы закручиваем.»

Через полчаса. Звонок консула: — Валерий, до Вас дошла только часть информации. Вам правильно сообщили о том, что одна из реакционных газет Брахмапутры действительно напечатала разгромную статью о Вашем экзаменационном концерте.

"Надо же, — мысленно хмыкнул я, — у них там в Брахмапутре, похоже, свои собственные ревнители социалистической законности и партийных нравов сидят, только в чалмах вместо каракулевых шапок".

- Там и была упомянута в негативном плане Диля. Дальнейшая информация о праздничном концерте до них просто ещё не успела дойти. Так вот, их мнение встретило яростный отпор всей остальной: светской, национальной и межконфессиональной прессы. Все отмечали не только экзаменационный характер начала передачи концерта, но и спонтанный её характер. Причем всех поразило как то, что Вы исполняли заказы населения, так и чрезвычайно высокое качество исполнения. Подавляющее количество авторов отмечают именно факт наличия в Вашем отряде лиц национального меньшинства и равные товарищеские, можно сказать, братские отношения внутри Вашего коллектива. Я попросил своих друзей, чтобы они прислали самолетом газеты: те, которые Вас критикуют, и те, кто хвалит. Вас удовлетворяют мои сведения? — Доктор Сен, громадное Вам спасибо! Вы сняли огромный камень с моей души, — ответил я. — Меньше всего я бы хотел, чтобы между нами возникали подобные недоразумения.

В нашей стране гражданам трудно получать оперативную и достоверную информацию об Индии. Я был бы безмерно счастлив, если бы Ваши друзья снабжали нас газетами с любыми упоминаниями нашего коллектива в Ваших СМИ. Ну и, конечно, отказать Вам я теперь просто не могу. Что, если мы выберем компромиссный вариант? Предположим, мы решили отметить успешное окончание футбольного сезона в Узбекистане.

И пригласили весь Ваш коллектив, наших десантников, других наших друзей, а также Ваших друзей: пакистанцев, англичан, афганцев — да всех, кого Вам угодно, на этот праздник! (С точки зрения международного отдела ЦК КПСС, такой спонтанный съезд капстран и злейших врагов на одной закрытой территории пахнул как минимум Третьей мировой, но в нашей прановой бухгалтерии это списывалось по статье культурного обмена).

- А проведем мы его, предположим, в Саду Любви. Тогда Вы сможете без всякой помпы осмотреть, как бы невзначай, сам Сад. И даже если он Вам вдруг не понравится, скрасить вечер песнями и танцами. Тем более мы как раз заканчиваем подготовку новой программы, и нам крайне интересно будет узнать Ваше мнение. — Я только «за»! — возбужденно вскричал доктор Сен. — Но каков будет наш вклад? И когда можно рассчитывать попасть на это пиршество жизни?

(— С вашей стороны, доктор Сен, лучшим вкладом будет пара ящиков хорошего индийского рома и полное отсутствие шпионских микрофонов в складках одежды, — едва не ляпнул я, но вовремя сдержался).

— Нам, солдатам, собраться — только подпоясаться! — рассмеялся я. — Дам команду, и через пять минут наши девушки уже споют приветственную песню в Вашу честь. Но если Вы сможете приехать, скажем, к семнадцати часам к нашей площади Ленина, то дальше, к Саду Любви, мы проедем уже все вместе. Количеством участников праздника с Вашей стороны мы Вас не ограничиваем — мы проектировали наш стадион в том числе как праздничную площадку, поэтому ориентировались в размерах на английский стадион «Уэмбли».

(Главное теперь — чтобы наш прановый общепит потянул эти масштабы, а то если индийцы с англичанами останутся голодными, Сад Любви быстро превратится в филиал Бородинского сражения, — мысленно прикинул я дебет с кредитом).

- Ваше участие? Для нас будет большим подарком, если Ваш танцевальный коллектив тоже примет участие в концертной программе. У меня есть просьба: поскольку праздник у нас рождается спонтанно и без репетиций, то вполне возможны некие задержки и длинноты, за это прошу нас строго не судить и отнестись к ситуации с пониманием.

Ещё одно: скорее всего, праздник продлится самое малое часов восемь. Поэтому предлагаю всем остаться у нас с ночевкой — всё равно завтра суббота, мы можем петь и веселиться и весь завтрашний день. Спальные места гостиничного типа мы Вам с радостью предоставим. — Валера, Вы меня просто ошарашили! — воскликнул доктор Сен. — Конечно, я принимаю Ваше шикарное предложение! Мы обязательно будем. Могу ли я опять взять с собой съемочную бригаду? — Мы будем Вам только признательны. В Ваших руках будут наша слава и наш позор. В случае провала я целиком окажусь в руках наших надежных друзей.

("Хотя, судя по тому, как наши девчонки раскидывают на ковре местных чемпионов, позор грозит исключительно иностранным спецслужбам, чьи агенты попадут в кадр с открытыми ртами", — подумал я с ухмылкой).

++++++++++++++++++++++++++

По аудитор-связи меня вызвал Шурик: — Валер, зайди ко мне сегодня.

Всё, отключился. Краткость — сестра таланта. Прискакал к нему на аллюре три креста: — Шурик, здорово!

Шурик изобразил пантомимой, что надо закрыться. Закрылись, ВГ нас закрыла дополнительно и намертво.

Уровень секретности в кабинете мгновенно превысил все стандарты КГБ и АНБ вместе взятых — сквозь такую прановую защиту не просочился бы даже самый настырный запах консервированных огурцов. — Здорово, Валер, — помрачнел Шурик. — Наши «друзья» зашевелились. Направляют к нам четыре группы.

— Кто, Москва? — быстро спросил я. — Нет, Москва окончательно отказалась от мысли что-либо предпринять, затаились. На Андропова боятся походить, — ответил Шурик. — Командует АНБ, но группы свяжутся между собой только в крайнем случае — если сил одной из них будет не хватать.

(Оно и понятно, — ухмыльнулся я про себя, — перспектива мыть полы тряпкой в компании Юрки кремлевских старцев явно не прельщала, так что их внезапное миролюбие было вполне обоснованным). — Кто они, какое вооружение, какое задание, какие сроки, прикрытие? И что с тобой, Саша? Ты почему такой сегодня снулый? — Да надоело мне всё, Валер. Движухи нет, всё вокруг одно и то же. Скукотень! Я здесь как в тюрьме...

(Эх, Сашка, — подумал я с грустью, — в бухгалтерии великих свершений скука — это самый дорогой налог, который приходится платить за безопасность).

Я почувствовал себя виноватым перед парнем: — Брателло, не куксись! Сегодня был последний день твоего заключения. Сегодня вечером будет большой праздник в Саду Любви, и ты в числе самых важных гостей вместе с родителями будешь на нем веселиться. Переночуете там же, а завтра с утра праздник продолжится до самого вечера. А в понедельник я, ты, Стелла — все, короче, выйдем на работу. Мы — как обычно, а ты — в качестве аналитика. — Правда, что ли? Ты не шутишь? — его глаза мгновенно загорелись. — Конечно, правда, я наконец-то уломал шефа!

На самом деле никого я ещё не уломал, но мысленно понадеялся, что на празднике познакомлю Шурика с дедами, и он их с ходу покорит своей юношеской энергией и харизмой.

Шурик прямо расцвел: — Ура! Я буду на свободе!!!

«Дурачина... За трехметровым забором с колючей спиралью "Егоза" ты будешь», — с жалостью подумал я. А потом до меня вдруг дошло: но ведь и мы со Стеллой теперь почти постоянно находимся там — работа с документами, преступниками, секретами, планированием... Я горько вздохнул про себя, но тут же одёрнул: «Нам ли быть в печали!»

Я крепко обнял Шурика, приподнял его и закружил по комнате: — Скоро круто заживем, брателло!

Только минут через пять мы наконец бросили беситься. Я специально пошел на это бесилово и выпустил пар — Шурику эта эмоциональная встряска была нужна позарез, парень был просто на грани. Если бы в этот момент в кабинет заглянул полковник Чумаков, он бы точно решил, что прановые одиторы окончательно перегрелись от секретности и досрочно празднуют победу над АНБ.

- Так что ты имеешь мне рассказать по АНБ? Крутые там парни?

- Да знаешь, как-то странно всё. Они не обычные агенты - у них всех специальная подготовка. Каждая страна: Англия, США, ФРГ готовили людей по специальной программе. Внутри группы они, конечно, знакомы, но группы друг друга не знают. Последние 2 месяца их готовили по супер – пупер - гипер - аллес – зо – я – я - секретной программе, называются они теперь «эсперы».

Кроме них, Япония готовила свою группу, тоже из трех человек, но не в связке с «эсперами», а в ещё более глубокой тайне, называют их «лисами». Задание у них одинаковое: узнать об отряде «Одноклассники» как можно больше, после двухнедельного сбора информации попробовать взять заложника, если не получится, то максимально жестко уменьшить количественный состав отряда. Оружие они с собой не везут и на месте им его никто не предоставит.

Якобы они сами оружие и круче их только вареные яйца и горы. Время их появления в Узбекистане 5-6 декабря. Независимо от них в Ташкент едет папский легат- экзорцист Кандидо Амантини Римской епархии, работающий в Папском святилище Святой лестницы.

У этого, кроме чисто разведывательной функции, числится и знакомство с членами отряда. Ватикан предполагает, что ВГ - враг рода человеческого и пытается узнать больше, чтобы выработать стратегию против него.

-ВГ, Вы что-нибудь знаете об этом?

- Нет, тема для меня новая, а так я эту мышиную возню не отслеживала. Буду теперь отслеживать информацию.

++++++++++++++++++++++++++++++

Набрал номер телефона квартиры Ситниковых: «Здравствуйте, Дарья Даниловна. Как Ваше драгоценное здоровье? Чудесно, а хозяин дома или уже уехал на службу? А можно его услышать?»

— Иван Дмитриевич! Только что мне звонил консул, просил показать ему Сад Любви. Договорились, что он со своими сотрудниками и друзьями, скорее всего, на пяти автобусах приедет на площадь Ленина к семнадцати часам. Нет, Храм Любви показывать не будем. Вообще я отговаривался, что Сад еще не достроен, поэтому будем делать акцент на новой концертной программе. Я хочу попросить Вашего разрешения на проведение праздника по поводу окончания футбольного турнира команд Узбекистана в этом году и занятия нами чемпионского титула.

Да, деваться Вам некуда, согласен. Да, хамство с моей стороны — вначале пригласить иностранцев, а потом поставить Вас в известность. Но я не столько ставлю Вас в известность, сколько приглашаю на этот праздник, будет очень весело! Я уже пригласил десантников, танкистов, артиллеристов, студенток медучилища и старшеклассников детского дома.

(Вспоминая этот ядерный коктейль из тяжелой бронетехники и юных медиков, я понял, что Сад Любви ждет проверка на прочность получше любого полигона).

Нет, все поместимся, всех накормим, спать уложим, я всё с ВГ согласовал. Я предлагаю и чете Костандовых к нам присоединиться — что им на выходных в Москве киснуть? А здесь они оттянутся так, как никто, никогда и нигде не веселился! Кроме того, мы их ещё подлечим, Мария Владимировна ещё лет десять сбросит.

Консул большой интерес проявил к министру. Он, оказывается, здесь назначен на роль почетного караула на могиле Шастри, а в Индии является крупной шишкой по продовольственной безопасности и сельскому хозяйству. Он, как кот около сметаны, ходит вокруг меня, хочет про удобрения говорить, но чего-то опасается. Так, может быть, Леонид Аркадьевич здесь на концерте по договорам сделает больше, чем в Москве за год?

(В бухгалтерии пранового Сада такие международные сделки под плов и песни списывались по высшей категории дипломатического снабжения).

- Поговорите с ним? Чудненько, тогда весь наш отряд ставлю на уши! А можно Вас попросить элиту города пригласить на праздник, а то они на открытии Сада рассчитывали на большой байрам и хороший дастархан, а получили большой облом? Спасибо большое, Иван Дмитриевич, золотой Вы наш человек, цены себе не знаете!

++++++++++++++++++++

Нет, на этот раз Вы не угадали! Не ругала меня ВГ. Ни за лень, ни за хмельную ночь, ни за танцы с девками — пардон, скромницами-красавицами! Наоборот, хвалила, радовалась как ребенок тому, что я придумал такой праздник. Какой? А вот сейчас Вы угадали: да, такого праздника никто, никогда и нигде не устраивал. Точно, все три «Н» в кубе! Уж на что ВГ сказала, будто за многие миллиарды лет и пять рас видела-перевидала всякое, но подобного буйства хрени она еще не наблюдала. Но смеялась, в ладоши хлопала, хотела меня поцеловать... Ну да, приврал немного, но если в таких случаях не соврешь — никто уважать не будет!

Но соврал я только сейчас. А вот дальше — прошу меня извинить. За этими ежедневными ментовскими протоколами напрочь забываешь про метафоры и эпитеты, по инерции пишешь: «Труп взял топор и одним ударом снес себе голову по самые яйца...»

Так вот, в 16:45 приехали мы всем составом отряда к площади Ленина, чтобы встречать индийскую делегацию и сопроводить их на свалку... Опять миль пардон, мадам, никак не настроюсь на протокольный лад! Сейчас, колки гитары подтяну, струны порву... Тьфу ты, что я несу?

Короче, приехали мы на площадь, а там — вот сюрприз! Уже наши друзья-телевизионщики, аж три бригады стоят, объективами сверкают, софитами слепят. Типа: «Вы нас не ждали, а мы припёрлися!» Спрашиваю: — А Вы, братаны, здесь каким боком? Мы же Вас не звали. — А нас звать не надо! Мы у звезд постоянный почетный караул держим, комар мимо нас не пролетит, вирус не прорвется, двадцать первый кадр не промелькнет!

(Двадцать первый кадр в советском Чирчике — это, конечно, сильное колдовство, — подумал я, — но против пранового объектива ВГ и их аппаратура бессильна").

Пока мы с ними прикалывались, показалась «Волга» гаишников, затем совминовские «Чайки» — одна, другая, третья... А потом автобусы «Икарусы»: один... нет, двадцать один! Я малость охренел. В моей бухгалтерской смете расходов на плов и шашлык мгновенно образовалась такая черная дыра дефицита, что Госснаб от одного взгляда на нее объявил бы чрезвычайное положение. Смотрю, спешит от «Бьюика» (откуда в Чирчике «Бьюик»?) Бинай Ранджан Сен, радостный такой: — Валер, Вы сказали «без ограничений по количеству», но я постеснялся! Здесь только цвет ЦК, Совета министров Узбекистана и наши друзья. Вы рады?

И так ехидненько на меня снизу вверх посматривает, намекая: «Ты нас на татами как младенцев сделал, а я тебя на своём поле, как пацана в тупик поставил!» — Доктор Сен, как я опечален, что так мало Вам удалось на наш праздник гостей собрать, — сокрушенно покачал я головой. — Я понимаю, времени у Вас совсем не было, но и Вы меня поймите: на нашем стадионе в Саду Любви вместимость — девяносто тысяч человек, и мы на такой площади просто потеряемся! Но я уверен, мы с Вами что-нибудь придумаем. Вы не могли бы попросить кого-нибудь, чтобы к нам продолжали гости ещё подтягиваться? «Гудеть» мы будем долго, очень долго. Поставим здесь пост, они будут людей встречать, к нам сопровождать. Но сейчас-то мы никого ждать не будем? Едем?

Консул растерянно кивнул — видно, совсем другую реакцию предвкушал. Мы сели в свои транспортные средства и поехали. Приезжаем к воротам парка, а там сакраментальную надпись наши предусмотрительно уже сняли. Сами ворота распахнули, и кавалькада с ходу проехала сквозь Сад прямиком на территорию другого измерения. Я мысленно потер руки, предвкушая, какие лица сейчас станут у двадцати одного автобуса партийных бонз, когда они осознают, что ташкентская география за воротами Сада внезапно закончилась.»

Кавалькада из правительственных «Чаек» и 21 автобуса въезжает в открытые ворота, за которыми начинается фантастический мир другого измерения.

Как только машина с гостями проезжала ворота, автоматика парка моментально подсаживала в пассажиров одитора-консультанта — надсмотрщика и воспитателя в одном флаконе. Тот сразу же начинал свою работу: с ходу внедрил всем знание русского, английского, узбекского языков и хинди, (Я представил, какой шок сейчас испытывают партийные бонзы, которые в школе годами безуспешно зубрили немецкие глаголы, а тут внезапно и без объявления войны начали свободно думать на хинди и выдавать английские идиомы), а затем принялся транслировать мою речь прямо им в головы.

А я тем временем предупреждал всех по радиосвязи о программе сегодняшнего праздника и месте его проведения: — Сейчас мы приедем в специально подготовленную зону. Там царит полдень лета средней полосы. После нашего сырого декабря, сумрака и температуры плюс десять градусов нам приятно будет оказаться на опушке экзотического леса, среди цветущего разнотравья и запахов забытого детства.

("Главное, — подумал я с легким опасением, — чтобы у кого-нибудь из членов Совета министров от этих запахов детства и цветущего разнотравья не обострилась эзотерическая аллергия на прану, а то лечи их потом").

- Мы проедем слегка вперед, и среди холмов нам откроется могучая река, здания громадной столовой и величественного стадиона. Мы прибудем к столовой и разместимся на площадке для транспорта. Поскольку здесь мы отрегулировали температуру воздуха на отметке плюс двадцать пять градусов, предлагаю, чтобы не носить верхнюю одежду в руках, оставить её в машинах.

Целостность вещей охрана Сада гарантирует на сто процентов. После этого мы пройдем в столовую, где все мы сможем немного перекусить. (Для советского человека добровольно оставить дорогущее ондатровое пальто или каракулевую шапку без присмотра в незапертом "Икарусе" — это был акт высшего, запредельного доверия, граничащий с безумием. Но прановый гипноз одитора творил чудеса.)

— В столовой на столах стоят таблички с Вашими именами, рассаживайтесь, — продолжал я инструктаж по радиосвязи. — На каждые десять человек гостей приходится один репликатор. В него заложена громаднейшая программа приготовления блюд, а пользоваться меню и копиром Вам поможет наш помощник-одитор. Вам будет достаточно просто обратиться к нему с вопросом мысленно, про себя в голове. Надеюсь, что изучение правил работы копира и выбор блюд доставят Вам много смеха и веселых минут. Не бойтесь экспериментировать, вся еда абсолютно безопасна для любого, даже самого нежного желудка! Во время перекуса Вам будет демонстрироваться учебный фильм об этом месте и достопримечательностях нашего Сада Любви.

(Идея крутить кино про чудеса Сада прямо во время еды была чистым экспромтом. Главное — чтобы от вида стометровых секвой и павильонов эротики у какого-нибудь ответственного товарища кусок заморского деликатеса в горле не застрял).

- Это сделано для того, чтобы Вы смогли в дальнейшем ориентироваться и заранее наметить себе объект для исследования, когда будет объявлено личное время. Не бойтесь заблудиться: Ваш помощник сразу же поможет Вам сориентироваться, если Вы обратитесь к нему с вопросом. Он Ваш личный гид до конца праздника.

На дегустацию и легкий перекус мы отводим один час. Как только мы убедимся, что первый голод вы утолили, мы пригласим Вас на стадион, где запланирован просмотр новой концертной программы.

Он будет длиться два-три часа, после чего Вам будет предложен полноценный обед — здесь же, в этой столовой. Во время обеда мы с Вами окончательно определимся с регламентом дальнейшего проведения праздника. Через двенадцать часов, начиная с этого момента, будет объявлен перерыв на отдых, и мы предоставим каждому из Вас номер гостиничного типа.

После отдыха мы позавтракаем в уже знакомой Вам столовой, затем предоставим личное время продолжительностью в четыре часа, а после — снова обед и заключительный концерт или карнавал, право выбора за Вами. После него Вы сможете на том же транспорте отправиться домой.

Приехали, остановились, вышли, огляделись... И немного о-о-о...балдели! Ширь, синь, чистейший воздух, бескрайнее небо, запахи летней опушки! Всё прекрасное, но какое-то совершенно не наше, так что вся кавалькада разом притихла и примолкла.

Но молодежь долго молчать в принципе не способна, так что дружеский галдёж возобновился довольно быстро. В широких проёмах дверей столовой стояла моя мама и призывно махала рукой, зазывая нас к праздничному застолью.

Выглядела она в этот момент настолько юной и прекрасной, что некоторые молодые партийные инструкторы из ЦК начали поправлять галстуки и задорно подтягивать животы, еще не подозревая, что эта "девица" годится им в матери.

Одиторы сразу же четко и мягко направляли каждого гостя к предназначенному для него месту. Было продумано буквально всё: чтобы гость не отрывался далеко от своих друзей и чтобы рядом обязательно оказалась симпатичная девушка, парень или просто интересный собеседник.

Я прошел к столу, где должна была разместиться наша семья: мама, сестры, муж сестры Янис и его греческая родня — родители, бабушка и сестра Лефтерия. Семья Копель разместилась рядом. Бойцы отряда решили во время обеда не отделяться от близких, ведь потом, во время концерта, мы вынуждены будем перевоплотиться в клоунов и шутов, певцов и борцов, пловцов и фигуристов и еще во многие, многие другие ипостаси.

Костандовых, Ситниковых, индийского консула и всю республиканскую элиту усадили за один длинный овальный стол, чтобы никому не было обидно. Индианок из танцевальной группы усадили, конечно же, вперемешку с «футбольной» командой десантников. Там у них, судя по всему, уже давно было достигнуто полное взаимопонимание. Наши суровые парни из ВДВ общались с индийскими красавицами с такой легкостью, словно всю жизнь только и делали, что сдавали зачеты по хинди и канонам Болливуда.

Включился громадный кольцевой экран. На нем было видно, как моя мама, уже в роли настоятельницы Храма и Сада Любви, подняла фужер с шампанским и произнесла краткий приветственный тост. Праздник начал стремительно набирать обороты. Вначале звучали тосты от гостей, затем, улучив минутку, разливать спиртное временно перестали и запустили обещанный фильм.

(Жесткий, но оправданный ход, — мысленно одобрил я тактику мамы, — если советской номенклатуре вовремя не перекрыть кран с коньяком и шампанским, никакой учебный фильм про эзотерику они досмотреть физически не смогут).

По его окончании все дружно перешли на стадион. одиторы опять четко провели всех на предназначенные места: кого на трибуны, а VIP-персон — в гостевые ложи. Зрителей в масштабах этого места было не очень много, сказалось ограниченное время на оповещение и сбор.

ВГ надеялась, что стадион окажется полным — так бы ей удалось запустить процесс формирования нового, совершенного человека сразу с большего количества неофитов. Но и так, почти спонтанно, набралось, как нам сообщили одиторы, около сорока пяти тысяч человек — ровно половина трибун.

Для ВГ сорок пять тысяч собравшихся были скромным недобором неофитов, а для меня, как для человека земного, эта толпа выглядела так, словно в Сад Любви умудрился досрочно эвакуироваться чуть ли не весь Чирчик вместе с окрестными колхозами».

Над центром поля собралось облачко, из которого сформировался огромный экран. На нем крупно, как будто совсем рядом, появилось лицо нашего комсорга Людмилы Андреевой. Она улыбнулась: — Дорогие друзья, мы долго думали-гадали, как начать наш сегодняшний концерт. Вы настолько уже искушенные зрители, что удивить Вас трудно, почти невозможно! Но мы постарались и первым номером нашего концерта выбрали... балет.

Судя по лицам ответственных товарищей из ЦК, они мысленно приготовились отбывать эту культурную повинность с тем же тоскливым выражением, с каким обычно слушают четырехчасовой доклад о съезде партии.

Над стадионом тут же раздался дружный стон глубокого разочарования. Некоторые импульсивные молодые люди даже задергались в попытках встать и тихонько уйти, но аудиторы были начеку, и спастись бегством никто не смог. Людмила тем временем продолжила: — Не пугайтесь! Мы вначале тоже испугались, когда нам озвучили эту чудовищную идею. Но когда нам объяснили весь замысел, мы прониклись и решили, что в конечном счете и Вы будете нам благодарны. Слушайте, смотрите и не говорите потом, что не слышали и не видели!

Зазвучала увертюра балета «Тахир и Зухра» по мотивам узбекской сказки, и все разом забыли про окружающее. Многие даже забыли, как дышать. У каждого зрителя создавалось полное впечатление, будто этот танец исполняется лично для него одного. Что именно он танцует с прекрасной девушкой или прекрасным принцем, именно он подхватывает эту восхитительную красавицу, легко несет её через всю сцену и вращается с ней в головокружительном каскаде пируэтов.

Ага, ага... Потаскай-ка эту дылду ростом метр восемьдесят пять и весом восемьдесят два килограмма через всю сцену на вытянутых руках, пока она удобно сидит на твоем плече на продольном шпагате! А одитор в этот момент орет тебе прямо в темечко: «Улыбочка, улыбочка!» И ты прекрасно помнишь, что через минуты полторы, точно в такт с флейтой, ты должен воспарить с ней в прыжке на высоту не менее трех метров и преодолеть в воздухе медленно — подчёркиваю, медленно! — расстояние не менее пятнадцати метров.

(В бухгалтерии классического балета такие зависания в воздухе без вертолетного винта проходят по статье прямого нарушения законов всемирного тяготения, но ВГ плевать хотела на Ньютона", — тоскливо думал я во время полета).

И таких прыжков за всё выступление у каждого балеруна запланировано не менее двадцати пяти, а общее время чистого полета должно составить не менее двадцати пяти минут! А одитор всё своё долбит: «Легче, плавнее, выше! Улыбку шире, не бойся — зубы на лету не застудишь!»

Зритель, конечно, в полном восторге. Зритель эту прекрасную музыку, эмоцию и эту героиню запоминает на всю оставшуюся жизнь. А я — пропотевший, выжатый, скрученный и глубоко недовольный собой — тащусь за кулисы получать очередную выволочку от ВГ за недостаточно изящно согнутый локоть в пятом пируэте.

Я покосился на стоявшего за кулисами полковника Чумакова: тот смотрел на мои балетные па с таким суровым профессиональным одобрением, словно я только что в одиночку десантировался с высоты трех километров без парашюта и успешно захватил штаб АНБ.

Но главный постановщик концерта к нам милостив: пока зритель не потерял драйв и не очухался от ощущения милой или милого в своих объятиях, ВГ мгновенно превращает поле стадиона в зеркальную гладь огромного водного бассейна.

В бухгалтерии пранового Сада такие мгновенные переводы основных фондов из категории сухопутных в категорию водоплавающих списывались по щелчку пальцев, а вот моим несчастным легким предстоит суровая проверка", — тоскливо подумал я.

А Людмила со своего облачного экрана мило сообщает: — Дорогие зрители, Вы, наверное, обратили внимание, что в конце балета наши артисты немножко перегрелись и вспотели? Мы решили, что им нужно немного охладиться!

И сейчас они покажут Вам всем коллективом — то есть все тридцать человек — синхронное плавание под музыку. Для Вас это совершенно новый вид спортивного искусства. Мы выбрали его потому, что это командный вид спорта, где гармония и сотрудничество играют ключевую роль. Мы долго тренировались вместе, согласовывали свои движения и создавали единую картину на воде.

Это способствует развитию навыков командной работы и абсолютного доверия друг другу. Для нас синхронное плавание — не только физическое, но и глубокое эмоциональное напряжение. Это искусство, спорт и выражение души в одном флаконе.

Оно позволяет нам выразить себя, развивать скрытые навыки и создавать удивительные композиции. Мы надеемся, что эти танцы под водой навсегда останутся для Вас великолепным примером гармонии и красоты.

Я бросил быстрый взгляд на трибуну десантников: Чумаков и его орлы смотрели на внезапно появившийся бассейн с таким видом, словно прикидывали, можно ли в эту лужу десантироваться прямо в полной выкладке и с ручными пулеметами.

А что, очень даже здорово: сбросил балетный костюм — и с ходу в воду! Будь здоров: слушай в себе музыку и в нужный момент хватай крепче подругу, выскакивай с ней по пояс из воды, лупи по поверхности хвостом, как дельфин, и несись на другую сторону бассейна. А одитор тебя по башке: «Держи линию и улыбочку, улыбочку!»

Ну вот, теперь каждый зритель мысленно подержался не только за потную красавицу или красавца в балете, но и за мокрую, прохладную русалку в бассейне. Нам, пловцам, наконец-то дали отдохнуть — в смысле, полетать!

По двум сторонам бассейна плавно выдвинулись вверх две башни, а с облака-экрана Людмила уже спешит с новыми объяснениями: — Как любит выражаться наш командир, сейчас Вы увидите три «Н» в кубе! То есть то, что никто, никогда и нигде не делал. Все Вы, конечно же, видели в цирке работу воздушных гимнастов.

Мы доработали эту идею под наши возможности и сейчас покажем, как на высоте пятидесяти метров, без какой-либо страховки, наши артисты будут летать между облаками-башнями.

Мы специально не стали убирать бассейн, чтобы артист, не рассчитавший прыжок, смог просто нырнуть в него и с брызгами выбраться из неловкой ситуации. Прошу в такие моменты сильно не пугаться — некоторые прыжки как раз и рассчитаны на выполнение как с высоты башни, так и с любой точки воздушных качелей.

А чтобы добавить динамизма в это выступление, мы через семь минут после показа мастерства наших «птичек» разобьем их на две команды, и они покажут нам пятнадцатиминутную игру в воздушный гандбол.

Ваша задача — не просто наблюдать за игрой, а тоже разбиться на две группы болельщиков. Суть в том, что те болельщики, чья команда выиграет, получат право дать игрокам проигравшей команды задание на исполнение любой песни, танца или циркового номера. Но так, чтобы это было максимально смешно!

Я представил, как суровые генералы КГБ и члены Совета министров Узбекистана, азартно разделившись на два лагеря, начнут наперебой требовать от проигравших игроков сплясать цыганочку с выходом под хинди. Смета веселья сходилась идеально.

С воздушного облака-экрана с разных сторон свесились трапеции, и акробаты занялись своей работой-забавой — полетами на головокружительной высоте. Меня до этого пира наслаждения не допустили. Сказали: «У тебя и так птичья фамилия, значит, ты и так постоянно кайфуешь в полете! Теперь дай другим оттянуться». Академик Володя Шкловский тоже не смог не приколоться: "Твои фанаты, когда увидят тебя в небе, мигом приделают тебе ангельские крылья и выпустят в эфир. Тебе нужно такое счастье? Представь только: на каждом углу твоя глупая рожа с нимбом!"

Да уж, — мысленно содрогнулся я, — партийный контроль обкома за личный нимб без согласования с ЦК КПСС мне бы такую путевку на Колыму выписал, что никакие прановые репликаторы не спасли бы. Это предвидение закрыло вопрос жирной точкой. Спасибо, друг! Спас от позора.

Нет, нет и нет! Я вовсе не нигилист, не оппортунист и не контрреволюционер, я даже не контрабандист. Просто я молодой дурачок, который очень хочет казаться старше, а потому ёрничает и прикалывается, чтобы скрыть свой запредельный восторг и счастье. Счастье от молодости, здоровья и бьющей через край силы. От того, что все близкие и любимые люди сейчас рядом, светит ласковое солнце, а теплый ветер весело играет локоном любимой!

И пусть мой личный одитор-надсмотрщик опять нудно бубнит в голове про улыбочку и линию — сейчас мне улыбаться хотелось абсолютно искренне, без всяких космических команд.

Я позвал Шурика: — Саша, можешь подойти ко мне?

Через минуту этот шустрик уже был рядом — довольный, будто уже стал чемпионом мира! — Смотрю, тебе здесь нравится? — Не то слово! Потрясающе! А что это за место, Валер? — Не знаю, ВГ выделила из своего стратегического резерва. Гарантировала, что ни одна тварь не помешает. Ты сам что-нибудь чувствуешь? — Нет, глухо, как в танке. Даже обычных фоновых шумов нет. — А дома перед отъездом что-то было? Как-то подозрительно слишком тихо и хорошо... А ведь мы с тобой предполагали, будто с декабря вокруг нас начнутся пляски с бубнами.

Впрочем, тишина радовала: пляски с бубнами хороши на празднике, а в реальной жизни от них только голова пухнет и ведомости не сходятся.

- Вот и ВГ нам только что подтвердила, что Смутин сейчас под прицелом. — Москвичи притихли, наглы не успели, другие вообще не чешутся, — задумался Шурик. — Правда, проявилась одна новая ниточка. Мне кажется, она тянется прямиком из Индии. Там существует мощная, глубоко законспирированная группа из Хроник Акаши, которая сознательно не дает ученым слишком быстро развивать науку и технику.

Вот они сейчас всерьез обеспокоены лавинообразным потоком новинок от нашего отряда. Но и они пока удовлетворяются теми сведениями, которые им дает твой друг-консул в своих отчетах правительству и телепередачах. — Насколько они опасны? — нахмурился я. — В их организации есть несколько специальных отделов, занимающихся жестким контролем текущей ситуации. Когда они видят, что какой-либо ученый способен нарушить размеренное развитие прогресса в любом государстве, они такого человека просто уничтожают. И никто его в этом случае спасти не может, так как они используют весь комплекс древних знаний, накопленный всеми предыдущими цивилизациями Земли.

Ишь ты, — мысленно хмыкнул я, — космический отдел технического контроля на общественных началах. Списывают гениев в утиль без согласования с Госпланом.

Концов в таких случаях следственные органы найти физически не могут — эти «глухари» потом просто закрывают за отсутствием улик. — Что-то я про такие дела в наших краях ничего не слышал, — усомнился я. — Да у нас в Средней Азии и нет подобных дел, откуда им взяться? Тут как только мало-мальски толковый студент появится, его по распределению сразу забирают в Москву, Ленинград или Новосибирск.

Там-то их, видимо, Хроники Акаши и подкарауливают, прямо на выходе из деканата с красным дипломом подмышкой.

— Ты прав. Надо деда попросить, чтобы с десяток таких дел нам сюда запросил, попробуем концы найти. С ВГ ты по этому поводу общался? — Общался, — кивнул Шурик. — Но она кратко сказала, что эту организацию знает, они с ней работают в тесном контакте, пока опасаться их не стоит. А когда придет время, она сама скажет, что нам делать. — А то, что они в нашу сторону копают, её не волнует? — Сказала, что это их работа. — Хм... Видимо, их девиз простой: работать с людьми легко, трудно работать с живыми людьми! Ладно, раз ВГ с ними в контакте, то у нас режим простой — день работаем, два лежим. Но насчет Васьки ты, пожалуй, поработай. Так что, Шурик, пойдем пока веселиться?

+++++++++++++++++++

С экрана над стадионом Людмила Андреева уже приглашала всех в столовую на полноценный обед.

Во время обеда прямым, отнюдь не тайным голосованием решили, что все изрядно устали просто смотреть на чужие выступления — пора бы и самим встряхнуться. Поэтому стадион послушно расцепил свой периметр и придвинулся вплотную к реке, организовав грандиозную культурную пляжную зону с лагунами, атоллами и песчаными косами.

Гостей ждало всё мыслимое разнообразие: водные аттракционы, яхты, водные лыжи, виндсёрфинг, катамараны, обзорные парашюты и — вишенка на торте — участки искусственного, совершенно не холодного льда для фигуристов. Кроме того, до сведения каждого было доведено: при желании всего за пять минут, встав на любой спортивный снаряд, можно автоматически приобрести мастерские навыки владения данным видом спорта!

Представил, как какой-нибудь грузный инструктор обкома за пять минут превращается в заправского виндсёрфера и начинает крутить сальто на волне — зрелище, ради которого стоило отключить на стадионе законы физики", — мысленно ухмыльнулся я.

Лицам пожилого возраста на всё время пребывания в Саду Любви возвращали зрелый возраст — пору самой плодотворной жизни. Конечно, неприятно будет после Сада снова возвращаться в земную дряхлость, но тем больший стимул появится у каждого поскорее попасть сюда снова или вообще переселиться на ПМЖ.

В бухгалтерии человеческих душ ВГ применила самый беспроигрышный дефицитный товар — молодость. Против такого стимула ни один партбилет не устоит", — цинично, но верно рассудил я

Праздник уверенно катился по своим праздничным рельсам. Только телевизионщики были слегка недовольны: из-за отсутствия внешней связи они оказались лишены права на прямой эфир и работали исключительно на запись.

Оно и к лучшему: если бы кадры с омолодившимся Советом министров, лихо рассекающим на водных лыжах в компании студенток медучилища, ушли в прямой эфир — в Москве бы точно объявили всеобщую эвакуацию в Чирчик. Но от общего духа праздника, безумного карнавала и диковин Сада Любви, который все с азартом облазили на следующий день, гости пребывали в диком, неописуемом восторге.

Глава 20

В понедельник с утра Западный мир взорвался! Газеты выплеснули новости на целый час раньше обычного. «Советы опять впереди – открыли тайны антигравитации; синтезирования веществ; управлением временем», «Тахир и Зухра» в невесомости», «Вместо туалета-утилизатор», «Храмы Кама сутры в полном блеске разврата», «Ангелы КГБ в небе Средней Азии» — вот самые приличные из заголовков газет.

Если отряд «Одноклассники» был раньше известен только в СССР и частично в Индии, Пакистане и Афганистане, то теперь не было в мире газеты, которая бы не выпустила специального выпуска с рассказом об «эффекте Чирчика». Телевидение сутками показывало документальные фильмы о Саде Любви. Каждого из отряда разобрали буквально по косточкам. Пророчество Академика сбылось: «Черные ангелы» Кремля летали на ангельских крыльях на первых страницах газет. Почему черные? Не знаю, карикатуристы почему-то рисовали черные тела и белоснежные крылья, видимо, так им казалось диковиннее и страшнее.

Развороты азиатских газет были заняты фотографиями из балета «Тахир (Оскар) и Зухра (Диляра)» с комментариями ведущих балетмейстеров мира и композиторов: «Это физически невозможно! Фантастические прыжки, поддержки и пируэты в провинции СССР. Такой музыки просто не может существовать. Музыкальные инструменты не имеют таких нот и октав. Влияние «новой» музыки на изменение поведения человека на сцене и в зале доказано! Азиатское превосходство в балете налицо, никто в мире не сможет перетанцевать Дилю Арсланкулову и Оскара».

Фотографии и статуэтки наших главных героев балета заполнили каждый дом в Азии, они стали кумирами миллиардов людей. Впервые в мире балет затмил блокбастеры Голливуда и Болливуда! Американский журнал «Американский художник» выпустил специальное исследование, посвященное творчеству Сергея Межавитина (Sergei Mezhevitin). В нем была размещена почти половина репродукций с картин Сергея, а его чубатая фотография была растиражирована огромным тиражом. Британский глянцевый журнал «Современный художник» поместил статью на половину номера об открытии нового русского таланта, воплотившего в жизнь мечты английских писателей о «вольном братстве» и выпустившего в мир новый стиль «A free man» («Вольный человек»). В качестве примера журнал привел стилизованный портрет самого Сергея в образе чубатого хулигана (почти Серега Есенин).

Множество молодых женщин по всему миру сошли по Сергею с ума и носили значки с этим портретом на груди. Множество молодых женщин по всему миру сошли по Сергею с ума... Организаторы выставок умоляли его приехать, но Серега держался стойко, резонно опасаясь, что на сувениры его растащат прямо в аэропорту Хитроу, причем вместе с чемоданами.

Но дальше всех пошли малазийские пираты: они переименовали свои джонки в «Серега», «Серый», «Браток», «Межа», атаковали на них английский сухогруз «Ever Ace» («Вечный Туз») под звуки русской песни «Чубчик кучерявый» и, разграбив его, разозлились из-за своих больших потерь и пустили «Вечного Туза» на дно, превратив его из туза в ржавое корыто. Истинный смысл слов суровые морские разбойники, конечно, не понимали, но сама мелодия пробуждала в них такую необъяснимую русскую тоску, что грабить английский сухогруз они шли со слезами искреннего умиления на глазах».

+++++++++++++++++++++++++++++ Мне позвонил консул: — Валера, я обсудил с премьер-министром Индии Индирой Ганди предложения Костандова, мы нашли их весьма заманчивыми и решили приступить к проработке.

Она так впечатлилась, что даже отложила государственные дела и три раза лично пересмотрела запись нашего балета, пытаясь понять, в каком именно ведомстве КГБ выдают такие антигравитационные крылья».

Можно ли мне приехать к нему, чтобы обсудить диспозиции каждой стороны? — Доктор Сен, одну минутку, я сейчас узнаю о его планах и перезвоню Вам. — Доктор Сен, Леонид Аркадьевич сейчас находится в кабинете генерал-лейтенанта Ситникова, и он готов с Вами встретиться. Я Вам нужен на этой встрече? — Я предполагаю, что Ваше мнение и знания будут иметь очень большое значение, ведь именно благодаря Вашему отряду и Вам самому наше правительство пошло на более тесное сотрудничество с СССР. Я буду рад, если Вы уделите нам время. — Хорошо, я буду.

+++++++++++++++++++++++++++++++

Костандов нисколько не пожалел, что остался на выходные в Чирчике и принял участие во внезапном празднике. Он давно не ощущал себя таким молодым, энергичным, инициативным, способным мгновенно и верно реагировать на быстро меняющуюся обстановку. Когда-то в юности он был призером по настольному теннису, и вот, спустя тридцать лет, на пляже в Саде Любви, взяв в руки ракетку и шарик, он испытал внезапный прилив счастья и трепет молодости. Министр подкручивал шарик с такой яростной ностальгией, словно на кону стоял не просто товарищеский матч, а как минимум весь годовой план по суперфосфатам А проговорив почти три часа с доктором Сеном, ощутил настоящее вдохновение, чувство полета и настолько покорил индуса, что тот решился перейти к деловому разговору.

Довольно быстро нащупав общий интерес в теме развития химической отрасли Индии, они договорились продолжить переговоры уже в Ташкенте. Поэтому, вернувшись с праздника в квартиру Ситникова, министр сразу позвонил своим подчиненным и потребовал, чтобы два ведущих специалиста первым же рейсом в понедельник вылетели в Ташкент. Утром в понедельник он сам набрал Косыгина и доложил о внезапно открывшихся прорывных перспективах заключения новых хозяйственных договоров с правительством Индии.

Председатель Совмина удивился, почему такие переговоры нужно вести именно в Ташкенте. Костандов разъяснил всю ситуацию, включая внезапно возникшие дружеские отношения с консулом. Косыгин к тому времени уже знал из докладов референтов об информационной бомбе, взорвавшей Западный мир после праздника в Чирчике. Узнав, что Лёня (как он дружески называл своего подчиненного), был непосредственным участником этого события, Алексей Николаевич попросил уточнить, что в этих газетных сказках правда. Услышав из короткого рассказа, что мировая пресса в этот раз скорее преуменьшает и замалчивает, чем преувеличивает, Косыгин тут же выслал Костандову необходимые полномочия, на всякий случай перекрестив телефонную трубку.

В ходе напряженных, но проведенных в исключительно дружеском и уважительном тоне переговоров, к концу рабочего дня стороны определились: Индия остро заинтересована в химических заводах и удобрениях, а СССР имеет возможность как приступить к строительству нескольких таких объектов, так и поставлять саму продукцию. Кроме того, выяснилась настоятельная необходимость в прямом железнодорожном сообщении между Ташкентом и Дели. Без него отгрузка морским путем выходила нереально дорогой и долгой. Да и возить эшелоны с удобрениями вокруг половины земного шара — это был бы самый дорогой в истории человечества способ вырастить индийские огурцы

Это обстоятельство ставило весь грандиозный проект под большой вопрос. Костандов повернулся ко мне: — Валера, ты что отмалчиваешься? Этот проект, в общем-то, возник из-за твоего предложения, а теперь ты молчишь как партизан на допросе, которому зажали пальцы дверью кабинета на Лубянке.

— Леонид Аркадьевич, здесь собрались ученые мужи, которые решали сложную проблему, пока не уперлись в тупик. Я молчал и думал: может быть, это просто я такой тупой, что не вижу выхода, а вы совместным мозговым штурмом все порешаете в традиционном порядке? (Но раз уж у министерских умов дым из ушей пошел, а тупик остался на месте, придется задействовать тяжелую артиллерию в лице ВГ.)

- На самом деле все это время мы с ВГ тоже думали над этими задачами. И она указала на те препоны, о которых вы пока даже не упоминали. Но она знает, как обойти вопросы, ставящие нас в тупик. Я озвучу то, что она предлагает. Однако она сразу предупреждает: бесплатно работать не будет.

Оба, и министр, и консул, дружно замахали руками — об этом и говорить не стоит, конечно, они готовы рассматривать любые коммерческие варианты. (Они были готовы подписать контракт хоть с чертом, хоть с инопланетянами, лишь бы те гарантировали выполнение пятилетнего плана за тридцать дней).

— ВГ предлагает начать одновременно распутывать наши гордиевы узлы с разных сторон и разделить весь процесс на несколько этапов:

В местах, предназначенных под строительство химзаводов, уже сейчас создать готовые производства по принципу того, что ВГ сделала в Чирчике: аммиачная селитра, карбамид и заводики по железнодорожному транспорту. Мы уже знаем, что она способна развернуть все это в течение одного месяца. Для обслуживания этих точек необходимы как инфраструктура, так и персонал. Со вторым проще: создаем производства не в голой пустыне, а рядом с городскими поселениями.

А вот с людьми сложнее. ВГ предлагает собрать в Индии около трех тысяч сирот в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет, доставить их в Чирчик, и здесь, в Саде Любви, мы откроем нечто вроде ПТУ. В аварийном режиме дадим им общее образование и за тот же месяц обучим всем необходимым профессиям. (Методика у ВГ жесткая, но эффективная: за невыученную формулу аммиака никто, конечно, не расстреляет, но пранический подзатыльник гарантирован).

ВГ поняла вас так, что заводы вы бы хотели получить сразу в пяти точках: по одному на Севере, Юге, Западе, Востоке и почти в самом географическом центре страны. Она может это сделать.

Оплата стандартная, как и в Чирчике: ей отдаются городские свалки под Сады и Храмы Любви, опресненную воду от забора из Индийского океана и те минералы, которые будут попутно добыты из магмы.

«Одноклассникам» выплачивается тридцать процентов от продажной стоимости продукции (можно в местной валюте). Опресненная вода и минералы пойдут в СССР для орошения степей и пустынь Средней Азии. По этому этапу возражения есть?

— Пока нет — выдавил из себя министр, судорожно переваривая мысль о том, как он будет объяснять в ЦК появление трех тысяч индийских сирот на чирчикском балансе профтехобразовании.

2. Железная дорога от Ташкента до Дели имеет протяженность две тысячи двести тридцать километров. ВГ утверждает, что способна прокладывать ее со скоростью пять километров в сутки, включая пробивание тоннелей и возведение мостов. (Услышав про пять километров путей в сутки сквозь горные хребты, министр на секунду перестал дышать. Наш Минтрансстрой за такие сроки обычно успевал только утвердить состав подкомитета по согласованию сметы,

- Если начать укладку одновременно из Ташкента и Дели, то вся магистраль будет готова за двести двадцать дней. Но если на первом этапе ограничиться только участком от Душанбе до Амритсара длиной в девятьсот тридцать километров, то можно уложиться всего в девяносто дней. Главным камнем преткновения остается разная ширина железнодорожной колеи в СССР и более широкой колеи в Индии. По всей видимости, где-то придется строить пункты перевалки колесных тележек. (Или научить ВГ силой пранической мысли раздвигать колеса вагонов прямо на ходу, что сэкономило бы кучу казенных денег).

Этот технологический вопрос необходимо будет отдельно согласовать. Впрочем, девяносто суток — срок, как мне кажется, уже вполне приемлемый.

На первых порах, пока на площадках будущих заводов ведутся лишь земляные работы и закладка фундаментов, отсутствие сквозного рельсового пути не критично. ВГ установит там свои копиры-репликаторы, которые на месте создадут всю необходимую строительную технику. То есть в случае согласия вашего правительства и заключения договоров мы можем хоть завтра приступить к работе. Грубо говоря, уже через месяц вы начнете ежедневно получать по пятьсот вагонов удобрений каждого вида. (При таких объемах индийская земля начнет рожать ананасы размером с хорошую тыкву, а у советских агрономов случится коллективный инфаркт от счастья). И это без учета того, что каждое предприятие будет изначально снабжено собственным железнодорожным парком и подготовленным персоналом.

Кстати, для нормального функционирования одного цеха, созданного ВГ, требуется не менее двадцати пяти — тридцати человек опытного персонала. Получается, что прямо сейчас под первые заводы ВГ нужно экстренно завести в Чирчик сто пятьдесят — двести индийских сирот в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет. А впоследствии, примерно за год до пуска каждого завода, который решит построить уже сам СССР, к нам на обучение нужно будет поставлять соответствующее количество молодых кадров.

Старт столь грандиозного проекта ставит перед правительствами СССР и Индии долгосрочную необходимость создания прямого, почти как стрела, железнодорожного коридора. Он должен связать Мурманск, Ленинград, Москву, Ташкент и Душанбе с Дели, Калькуттой и получить дополнительную широкую ветку на Бомбей.

Такая магистраль будет решать уже глобальные геополитические и стратегические задачи, обеспечив сумасшедший рост международных грузоперевозок. ВГ готова помочь и с этим. Причем помощь эта нужна в основном Советскому Союзу, поскольку в Индии, «благодаря» былой активности английских оккупационных войск, уже создана самая мощная и развитая железнодорожная сеть в этой части света. Вот уж действительно: джентльмены ушли, а рельсы остались. Редкий случай, когда от колонизаторов осталась хоть какая-то осязаемая польза, кроме привычки пить чай в четыре часа дня.

4. Большие сомнения ВГ высказывает о способности Индии оплатить то строительство, которое будет производиться силами СССР. Учитывая текущий политический момент и мощное влияние Англии, оплата живыми деньгами будет для индийской стороны совершенно затруднена. Поэтому Советскому Союзу нужна надежная страховка. ВГ предлагает предусмотреть, что в случае форс-мажора по движению валютных средств оплата пойдет по альтернативному варианту — опресненной водой, забираемой из нейтральных вод Индийского океана. Как вам такие варианты?

Костандов и консул пораженно молчали. Наконец доктор Сен вымолвил: — Это… неожиданно. Когда я только начинал прорабатывать эту идею, то предполагал, что реализация проекта займет лет пять-семь. А вы предлагаете в самое ближайшее время, не вкладывая с нашей стороны практически ничего, выдавать столь нужную нам продукцию. Вы это серьезно?

При этом он смотрел не на меня, балабола и комедианта, справедливо опасаясь, что я сейчас предложу возить воду в дырявых ведрах, а на солидного Костандова.

Леонид Аркадьевич веско проговорил: — То, что Валера озвучил от лица ВГ, абсолютно осуществимо. Мы уже имели возможность убедиться, что она слов на ветер не бросает. Что же касается оплаты с вашей стороны, это сильно озаботит наше правительство. Оплата бартером, конечно, приемлема, но водой? Валера, ты хорошо продумал этот вариант? Куда мы денем столько воды, Мы же химики, а не всемирный потоп организуем. Нам её в закрома родины складывать, что ли?

— Леонид Аркадьевич, а куда наше правительство собиралось поворачивать сибирские реки? Не лучше ли их оставить в родных руслах? И государственные деньги будут целы, и неприятных экологических сюрпризов в Сибири избежим. А опресненной океанской водой мы разом решим все проблемы Средней Азии. Местные дехкане за такой подарок ВГ при жизни золотой памятник поставят, а товарищи из Минводхоза наконец-то перестанут мучить несчастную сибирскую географию И потом, это же на крайний, страховочный случай — если и когда англичане начнут нам гадить.

— Ну да. Я как-то сразу растерялся и не сообразил, — Костандов задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Предлагаю принять за основу и приступать к составлению проектов договоров. Только пишите помельче, чтобы у референтов в Москве от слова "валюта — вода" мозг не закипел раньше времени +++++++++++++++++++++

— Иван Дмитриевич, разрешите обратиться? — А что случилось? Ты чего такой официальный? — Опростоволосился я с проектом «Чистая Азия», слишком широко размахнулся. Документы по разработке и разоблачению шпионов и криминала мы к последней неделе декабря, как и обещали, подготовить успеваем. Но потом за неделю арестовать более пяти тысяч человек нам просто не по силам. Территории запредельные, переезды отнимают слишком много времени.

— Вам, согласен, не по силам. Но мы привлечем внутренние войска и легко всех похватаем. — Мы с ребятами посчитали, и выходит, что тогда без жертв никак не обойтись! Внутренние войска, конечно, сила, но они заточены под выполнение других задач, и с подготовкой наших десантников их даже сравнивать смешно. Кроме того, бойцы Чумакова уже имеют необходимый опыт и являются, по существу, заправскими скорохватами и волкодавами. А тут вы предлагаете вэвэшников!

Они же пока по уставу развернутся, половина жуликов успеет не то что скрыться, а досрочно встать на путь исправления и уйти на пенсию.

Ведь даже если одного ранят, а не дай бог, убьют? Как мне потом в глаза родителям солдат смотреть? Нет, у нас нарисовался другой вариант: брать каждую неделю по одной республике. И тогда, если не будем успевать всех «замариновать» в этом году, спокойно доберем остатки в январе. Как вы на это смотрите? — Как ты сказал, «замариновать»? Это что-то новенькое, кто придумал?

— Не знаю, девки недавно начали так говорить, Сказали, что бандюганы в камере сидят тихо, как огурцы в банке, только хруста не хватает. Вот и пошло-поехало. Так как? — Как, как… Каком кверху! Сам знаешь, в нашем деле арест — это как ангел-предохранитель! Ты кого-то вовремя не закрыл, а он взял и хорошего человека убил. Кого потом совесть грызть будет? — У меня уже мозг враздрай идет! А вы пробовали жить с раздраенной головой? Ощущение такое, будто у меня в черепушке три съезда КПСС одновременно проходят, и на каждом требуют разный план по валу. У нас остались неохваченными три республики. Если мы до десятого декабря замаринуем охламонов в первой республике, то риск для гражданских лиц в остальных уменьшится на тридцать три процента. Если до семнадцатого числа закрутим урок еще и во второй, то в оставшейся риск упадет на шестьдесят шесть процентов. Ну а если в Киргизии не управимся до двадцать четвертого декабря, то есть шанс кому-то все-таки испортить Новый год. В конце концов, Иван Дмитриевич, это вы у нас с большими звездами, которые должны освещать нам путь в потемках. Как прикажете, так и будет, но за сохранность моих нервных клеток я не ручаюсь.

— Это ты к тому, что есть мнение, будто генерал — это не должность, а наслаждение? — Нет, это я себя корю. Как говорится, англичанин мыслит сидя, француз — стоя, американец — прохаживаясь. А мы, русские — потом. — Иди с глаз моих долой, надоел! Голова от тебя теперь и у меня враздрай идет. Готовь свой маринад и с третьего декабря начинай туркмен туркменить. Да смотри, маринуй качественно, по госту, чтобы у меня в отчетах для Москвы ни один жулик не заветрился. — Хорошо, но у меня есть еще одна просьба. — Не наглей. Я тебе давно сказал: Лилька — не про твой нахальный нос. — Вот всегда вы так: сразу маленького обижать, последнюю мечту отбираете… Я, может, ради этой мечты всю сознательную жизнь праной заправляю, а вы мне сразу — нос нахальный!

Но я не об этом. У нас игра с московским «Динамо» назначена на десятое декабря. Можете ли вы договориться с их тренером, чтобы они с семьями приехали на два-тремя дня раньше? Пусть успеют в Саду Любви отдохнуть. А то все вокруг об этом гудят, и если москвичи уедут от нас, ничего не посмотрев, то обидятся на всю жизнь. Может быть, они и свою молодежную команду возьмут? Пусть у нас с десантниками товарищеский матч проведут. Двойная польза будет: и тренировку проведут, и акклиматизацию пройдут, и Сад Любви посмотрят — будет потом чем в Москве перед девками хвастаться. — Ну, этот вопрос ты мог бы и сам решить. — Мог, но «Динамо» — это структура МВД, а там у вас друзья. Нехорошо они о вас могут подумать, дескать, Иван зазнался, отфутболил старых товарищей. Скажут еще, что у чекистов сухпаек богаче, вот они со служителями правопорядка делиться и не хотят. — Ох, блин, я и не подумал, действительно. Сейчас наберу, их тоже приглашу. — И вот, к слову: стадион «Пахтакор» маленький, рассчитан всего на тридцать пять тысяч зрителей. ВГ просит, чтобы вы договорились о продаже билетов на девяносто тысяч, а саму игру мы тогда проведем в Саду Любви. Устроим все с ужином, концертом, ночевкой и завтраком. Да и с погодой там проблем точно не будет.

— Ты умнее ничего не мог придумать? Какие еще левые билеты продавать? Ты мне под это футбольное шоу статью об ОБХСС не подводи! Игру, действительно, надо в Саду провести — это уже доброй традицией становится. Но девяносто тысяч человек? Их же надо как-то собрать! — Да как по телевизору объявите, так туда половина Узбекистана ломанется. А мы, сколько бы людей ни приехало, всех разместим, ВГ каждому будет рада. Консулу Сену намекну — он один тысяч тридцать болельщиков привезет! — Ну и чего ты все еще стоишь, мнешься и не мчишься, как наскипидаренный, по своим делам? Или тебе для ускорения лично от меня пранический пинок требуется?

— Иван Дмитриевич, меня всерьез напрягает отсутствие информации о ходе следствия Андроповской группы. Нам в Москве так и не дали с предателями поработать. Мы ведь только верхушку гнойника срезали, а основной контингент продолжает свое черное дело. Трофимов что-нибудь вам говорит по этому поводу? — Нет, ты же знаешь наш принцип: каждый знает о деле только в пределах своей компетенции. Береги голову — прилетит, не заметишь! Наша система, Валера, как тяжелый каток: если ты в кабине — ты едешь, если на дороге — становишься частью нового асфальта.

— Все так. Но я же вам говорил, что в Чехословакии вот-вот рванет, да и в Польше профсоюзы «Солидарность» начинают свою разрушительную работу. А по нашей прессе видно, что кадровых изменений в этих странах не происходит. Значит, никаких выводов наши кремлевские старцы не сделали и мер не предпринимают. — Не знаю, не моего уровня вопросы. — Тогда можно я по своим каналам поработаю в этом направлении? — А я могу тебе запретить? Нет, не могу! Вот и ты у меня об этом не спрашивал, понял? А если тебя там поймают за руку, я первый искренне удивлюсь и заявлю, что ты просто заблудился во времени и пространстве ++++++++++++++++++++++++++++++ — Ребята, с завтрашнего дня начинаем операцию в Туркмении. Отправляйтесь к Чумакову, готовьте бойцов, в ночь выезжаем. Маскировка под туристов уже не нужна, действуем открыто. Списки для арестов и контактных лиц на местах получите в канцелярии. Поскольку работа по открытию уголовных дел на некоторых фигурантов в Туркмении и остальных республиках еще не закончена, пять девушек остаются в Чирчике и переходят на шестнадцатичасовой рабочий день. Это Арсланкулова, Талызина, Скурихина, Шатохина и Измайлова. — Выходец! — Я. — Зная твои приколы, прошу быть серьезнее, давай без выходок! Нам там местных баев мариновать надо, а не устраивать для них сеансы черной магии с последующим разоблачением.

Времени на проведение захвата нам дали всего пять дней, потому что десятого декабря у нас игра с «Динамо», а потом сразу, без выходных, начинаем мариновку в Таджикистане. Давайте сразу договоримся: если не будем успевать в Туркмении, то местным следователям и оперативникам подсадим одиторов-консультантов. Чтобы к нашему отъезду у них был наработан опыт, действовала бесперебойная связь, оставался наш контроль и были закреплены все практические навыки по оформлению улик. В общем, все как обычно, работаем! — Товарищ командир, Валера! — Что тебе, Шурик? — Все уезжают, а я что, остаюсь? Можно я тоже с вами поеду?

Я нашел взглядом Стеллу, вопросительно выгнул бровь, безмолвно спрашивая: «Сыном полка возьмешь брата?» Она медленно кивнула. — Да, Александр, ты поедешь с группой под командованием сестры. Но смотри не позорь ее, подчиняйся всем требованиям командира и десантников. При малейшем замечании отправлю в Чирчик к мамочке, а то она на меня и так сильно сердится из-за тебя, малыша! Будешь вместо спецопераций до конца года праническую кашу манной ложкой кушать. Ты меня понял?

++++++++++++++++++++++++++ — Доктор Сен, намаскар!— выдавил я из себя самое вежливое, на что был способен мой уставший мозг. Консул просиял так, словно я только что лично пообещал ему отгрузить еще пару эшелонов карбамида вне очереди.

— Намаскар, Валера. Новостей у меня пока нет, наше правительство все еще думает над вашим шикарным проектом. Ищет, в чем же там таится подвох и где вы нас хотите подловить! Не понимает, зачем нам так много удобрений, ведь вы предлагаете производить их почти в три раза больше нашей сегодняшней потребности. — Ну, вы говорили с Костандовым о пяти заводах. Видимо, предполагали, что он согласится на меньшее количество, а он, едва услышав, что львиную долю проблем берет на себя ВГ, согласился на все пять. А я, в свою очередь, привык в Чирчике каждый день отгружать по сто вагонов каждого типа, вот и ляпнул, по старой бухгалтерской привычке, не подумав. (Но вы не переживайте, лишние удобрения в землю не зарывайте — индийские слоны, конечно, животные мощные, но даже они от такой дозы праны могут начать летать). Но вы ставьте в договоре нужное вам количество.

Хотя здесь вы можете сделать отличный гешефт: излишки продавать в Пакистан, Китай и даже в Африку — тамошний рынок съест и в десять раз больше. Но я звоню вам по другому поводу. В конце концов, по договорам у вас и без меня умных голов хватает. — Другой повод? Ого! У меня от предвкушения аж слюнки текут, вы меня постоянно чем-то радуете! Хоть бы раз о чем-нибудь попросили, а то вечно я у вас в долгу. Мне уже перед нашей Индирой Ганди неудобно — выглядит так, будто вы нам коммунизм в отдельно взятой Дели строите абсолютно бескорыстно — Ловлю на слове, я как раз и хотел попросить вас об одолжении. Дело в том, что нас отправляют в командировку, и вернемся мы только утром десятого декабря, прямо к футбольной игре с московским «Динамо». Но москвичи живо заинтересовались нашим Садом Любви и приедут уже пятого декабря с семьями и своей молодежной командой. Нет вопросов, настоятельница Сада им все покажет и расскажет, но пять дней общаться только с женщинами или со своими друзьями из ташкентского «Пахтакора» — это как-то пресно, что ли. Суровые московские динамовцы от этой вежливой скуки начнут прямо на чирчикских газонах тактические схемы вытаптывать.

А мне, как принимающей стороне, очень неприятно, что мы не можем оказать достаточного внимания нашим будущим друзьям и соперникам на игровом поле. Вот я и подумал: возможно, у вас есть знакомые футбольные команды, которые тоже могли бы прилететь к нам на это время? Сфотографируются в Саду Любви, сыграют матч дружбы с советскими футболистами. Все расходы я бы взял на себя, визы сделаем моментально, жить они будут прямо в Саду. Количеством желающих приехать — будь то члены семей, болельщики, журналисты, да кто угодно — я вас опять не ограничиваю. Языки мы им для общения дадим: и русский, и узбекский, и какой еще захотят. Так что индийские нападающие смогут абсолютно без акцента и в чисто футбольных выражениях объяснить советским защитникам, в чем именно те не правы при нарушении правил. Заодно возложат цветы на могилу национального героя Индии, великого Шастри. Концертную программу мы, к сожалению, такого размаха и качества до десятого декабря подготовить не успеем, но после игры с «Динамо», вечером, повеселимся на костюмированном карнавале на славу.

— Валера, предложение абсолютно неожиданное, контактов такого рода между нашими странами еще не было. Но учитывая, что ваш спортивный клуб «Одноклассники» уже ждут пятнадцатого января в Индии и все документы подготовлены, я думаю, вопрос вполне решаемый. Дайте мне, ну, скажем, часа четыре, и я постараюсь положительно утрясти этот приятный вопрос. В том, что наши футболисты захотят воочию увидеть «чирчикское чудо», как это у нас называют, я даже не сомневаюсь. ++++++++++++++++++++++ — Валера, извините, что в указанное время я не уложился. Пришлось согласовывать тему не только с МИДом, но и лично с премьер-министром, а она подняла еще и главного тренера по футболу. Оказалось, что наши спортивные клубы обладают слишком большой инерцией и так быстро собраться к вам не смогут. А вот сборная Индии восемнадцатого ноября сыграла последний матч сезона с командой Камбоджи и абсолютно свободна до августа 1968 года.

Им все равно делать нечего, так почему бы не совместить приятное с полезным и не продемонстрировать советским товарищам истинно индийский дриблинг?» Если ваши друзья согласны встретиться с ними на игровом поле, то пятого декабря, утром, первый самолет из Индии приземлится в аэропорту Ташкента.

— Доктор Сен, если бы вы знали, как я счастлив (Конечно, мои московские друзья с большим энтузиазмом примут новость. Динамовцы ехали в провинцию попинать мяч в тишине, а тут им придется защищать честь советского флага против целой национальной сборной. Тренер "Динамо" от такой новости точно помолодеет лет на десять, причем от шока) иметь в друзьях такого замечательного и энергичного человека, как вы! Спасибо вам громадное! Конечно, мои московские друзья с большим энтузиазмом примут новость о возможности познакомиться на поле со столь экзотической командой. Я предполагаю, что эту товарищескую встречу ожидает сумасшедший ажиотаж болельщиков обеих стран. А ваши телевизионщики смогут обеспечить прямой телеэфир этой игры? ВГ уже проработала эту проблему, и теперь теле- и радиоволны через новые трансляторы влегкую проходят все прежние преграды.

Так что индийские болельщики смогут в прямом эфире увидеть, как их любимцы осваивают особенности игры на чирчикском газоне».

— Я тоже очень рад, что все так ладно складывается. Раз вы уезжаете, то с кем мне по этому вопросу принимать согласованные оперативные решения?

— С моим командиром и вашим добрым другом, генерал-лейтенантом Ситниковым Иваном Дмитриевичем. Доктор Сен, и вот только сейчас мне пришло в голову: точно такая же проблема у меня будет возникать семнадцатого и двадцать четвертого декабря. У нас ведь запланированы игры со знаменитыми московскими командами «Спартак» и ЦСКА.

Так что вы там у себя в Дели спортивный календарь далеко не прячьте, нам до Нового года еще минимум пару международных турниров упаковать надо».

— Как вы думаете, сможет ли ваше правительство и на эти дни организовать приезд — за мой счет, конечно — какого-либо спортивного клуба или сборной? Вообще, не принципиально, чтобы это была именно индийская команда. Можно пригласить сборную Пакистана или Афганистана, ведь мы планируем нанести визит и к ним тоже.

— Валера, это уже не просьба, это настоящая работа — будешь должен! Шутка, конечно же. Сам понимаешь, до знакомства с вашим отрядом наше пребывание в Ташкенте было почетным, но довольно унылым дипломатическим долгом. А теперь у нас здесь образовались настоящие друзья, появились интересные дела, наши танцовщицы просто расцветают в ожидании новой встречи с десантниками. А то, что мы находимся бок о бок с творцами истинных чудес — это вершина славы, о которой мы все даже не мечтали. Раньше наш премьер-министр обо мне только слышала, а теперь берет трубку по первому моему звонку. Подозреваю, она просто боится, что если не ответит, вы в следующий раз вместо карбамида отгрузите нам пару эшелонов летающих коров. Жизнь заиграла новыми красками. Я искренне рад, что наше сотрудничество приобретает столь неожиданные грани! Намасте!

— Намасте!

Вот что значит дипломатическая школа: не смог удержаться, чтобы не ответить точно таким же количеством изящных реверансов. Дипломат, однако! ++++++++++++++++ — Шурик, нам осталось до выезда три часа. Расскажи мне, пожалуйста, как у нас обстоят дела с твоими исследованиями по безопасности?

— Какие еще исследования? Ты опять прикалываешься? Просто я периодически заглядываю в чужие секреты, как в соседский огород за яблоками, вот и все

— Да, ты заглядываешь. Но вот я или Стелла без конкретной привязки сделать этого не можем, так что к словам не придирайся, а давай, колись.

— Агенты АНБ и японские «лисы» прилетают в Ташкент с четвертого по девятое декабря, легат из Ватикана — одиннадцатого декабря. Ну и всякая прочая криминальная мелюзга начала лезть со всех концов Союза.

— Подожди, что за мелюзга? Ты мне ни о чем таком раньше не говорил.

— Так это началось совсем недавно, и трех дней не прошло. Разные воры в законе и держатели региональных общаков не на шутку встревожились из-за повальных арестов своих братков и экстренно присылают в Ташкент и Алма-Ату лихих гонцов. Те бегают по старым конспиративным адресам, находят местную шушеру, которую вы еще не замариновали, и лихорадочно собирают информацию. Уркаганы в полной панике: они-то думали, что у них тут малина, а попали на автоматизированный консервный завод имени отряда "Одноклассники".

— Александр, я начинаю жалеть, что перевел тебя на работу в общий котел! Ты накопал ценнейшую информацию и целых три дня скрываешь ее от меня и Ситникова! Ты понимаешь, что они, не получив тех сведений, за которыми приехали, не уедут назад несолоно хлебавши? Они ведь полезут к нашим родственникам, будут брать их в заложники и пытать! А к кому они раньше всех придут? К моим, твоим, к Гланцман, Меже, Андреевой. Они придут, а мы — лохи позорные — в Туркмении! И что тогда делать? Ты что, чечако глупый, этого не понимаешь? Начитался Джека Лондона, романтик чирчикский! У нас тут не золотая лихорадка на Клондайке, у нас тут суровые криминальные будни, где за три дня молчания можно и без головы остаться.

— Валер, прости, не подумал… Мы же их всех запросто маринуем, вот я и не придал серьезного значения. Я думал, они у нас вроде планового поступления сырья на консервный завод, вот и решил подождать, пока партия покрупнее соберется».

— Скажи мне, из азиатских республик гонцы были?

— Да они абсолютно от всех республик приехали, настоящее столпотворение!

— Так, садись и печатай рапорт на имя Ситникова. Вначале пишешь, откуда приехали, кто такие, к кому именно, где квартируют, приметы. Сразу же, как сделаешь выкладку по азиатским республикам и Грузии, зачитаешь мне по одитор-связи. Если до нашего отъезда не успеешь — останешься здесь. У нас в Чирчике уже кто-нибудь из них объявился?

— Да, двое приехали из Ростова-на-Дону к крымским татарам. Остановились в Аранче.

— Я с Межей, Витяней, Оскаром и Выходом уезжаю на их задержание, а ты работай. Если кто-то из этих гадов двинется в сторону нашего города, сразу объявляй тревогу!

По дороге я поставил друзьям задачу. Межа тут же возмутился: — Их всего двое, а мы впятером едем! Как будто целую банду брать собираемся. Не жирно ли им будет? Мы бы еще роту десантников Чумакова с минометами выписали, чтобы двух ростовских гастролеров в Аранче напугать

— Сереж, на то есть несколько причин. Во-первых, информация неполная. Из Ростова приехали двое, но сколько бойцов еще находится в доме хозяина — неизвестно. Во-вторых, приезжие — из банды «фантомасов». Они уже около трех лет в Ростове совершают вооруженные нападения, надевая на головы черные маски. Единственное, что смогли установить оперативники — это то, что они входят в банду братьев Толстопятовых, но где именно базируются, огромный секрет. Поэтому так важно взять их тепленькими и распотрошить до сперматозоидов. В-третьих, я вечно занят в переговорах, разных проектах, бумагах и жутко скучаю. А так хоть немного с вами прокачусь, поржем по дороге. В Туркмении нам придется пахать как проклятым, там будет явно не до ржачки. А так, в четырех стенах, недолго и мизантропом стать. А так недолго и мизантропом стать. И вообще, Серега, радовался бы — когда еще министр пранических дел лично тебя на экскурсию в Аранчу везет, чисто для поддержания твоего боевого тонуса и хорошего настроения? +++++++++++++++++++++++

Сергей Самасюк и Владимир Горшков приехали в Чирчик первого декабря по прямому заданию главаря ростовской банды «фантомасов» Вячеслава Толстопятова. Единственным авторитетом, которого Толстопятов знал по рассказам в Ташкенте, был вор в законе Дато Ташкентский (Датико Цихелашвили). Но тот, как назло, был арестован еще два месяца назад. Зато его маруха Нина дала наводку на хорошего знакомого в Чирчике — крымского татарина Рифата, карманника на пенсии, который хоть и завязал, но связей в криминальном мире не терял.

Рифат много чего интересного порассказал браткам из Ростова-папы про отряд «Одноклассники» и о том, как те лихо «чудили» в городе и республике. Но главного — как именно пацаны смогли получить секретные сведения для тотального разгрома криминалитета — он не знал. Так прямо им и отрезал: — Такие вещи не каждый мусор знает, а вы у меня спрашиваете. Думайте сами, кого трясти. Я вам тут не помощник. В нашем городе всех наших как будто гигантским пылесосом вымели — никого из серьезных не осталось. А оставшаяся шушера даже чихнуть боится, не то что, предположим, девке юбку задрать. Сидят по норам тихо, как мыши в крупе, и перед сном на всякий случай проверяют, не летит ли за ними по небу очередной "черный ангел" из КГБ.

Пошлявшись по местным пивным и ресторанам, ростовские гастролеры из пьяной болтовни завсегдатаев выяснили, что костяк отряда «Одноклассники» — это школьники девятого класса девятой школы. Они-то ожидали встретить в Чирчике глубоко законспирированный укрепрайон железного Феликса, а тут вся агентурная сеть, оказывается, уроки делает и физику с химией учит. А их классный руководитель — Зоя Сергеевна Тихонова.

Вот её-то, как владелицу самой достоверной информации, они и решили брать в заложники четвертого декабря, по дороге из школы домой. А пока, набегавшись по городу, бандиты плотно трапезничали в доме у Рифата.

Добротный кирпичный дом под четырехскатной крышей стоял на участке в двенадцать соток и был обнесен двухметровым кирпичным забором-дувалом, вдоль которого на длинной цепи угрюмо бегал крупный алабай. Пес был настолько суров, что, казалось, кормили его исключительно строгими выговорами по партийной линии и невыполненными планами пятилеток.

Маленькая, сухонькая татарка Римма, накрыв на стол, тихонько сидела в соседней комнате у телевизора и с глухой ненавистью прислушивалась к негромкому говору мужчин. Сердце женщины предчувствовало беду — как же она не любила эти воровские посиделки незваных гостей.

Вдруг раздался настойчивый звонок в калитку. Рифат приказал жене сходить и узнать, кого там опять принесло. Не открывая калитку, Римма спросила: — Кто там? — Это я, председатель махалли, Курбан. Позови Рифата, разговор есть важный. — Сейчас позову, ака.

Она зашла в дом и кивнула мужу: — Там к тебе пришел Курбан, выйди. — Зачем еще? — Он мне не докладывался. Сам знаешь, какой он нудный, пока не выйдешь — не отвяжется. Если этот Курбан у калитки застрянет, он из тебя всю душу вынет своими вопросами про налог на скот и подписку на газету "Правда Востока"

Рифат сделал гостям успокаивающий знак и вышел к председателю. Прямо у калитки трое крепких мужчин тут же взяли его под микитки: — Кто у тебя в гостях? — Да я их и не знаю толком! — зашептал испуганный хозяин. — Они из Ростова-папы, приехали к Дато Ташкентскому. А раз он в крытке, то его маруха их ко мне и сосватала. — Что им конкретно надо? — Не знаю! А вы вообще кто такие? — Оскар, дай ему шестьдесят три процента, а то он слишком любопытный. Ну что, Рифат, сколько их человек? Оружие у них есть? — Их двое. Пацаны конкретные, налетчики, легко не дадутся. Оружие? Ну, финки точно есть. А судя по их понтам и ростовскому говору — там под куртками как минимум по паре пулеметов Максима спрятано».

— Второй выход из дома есть? — Да, есть, во двор и на заднюю улицу. — Тихо веди нас внутрь.

Валера по одитор-связи передал: — Витяня, мы входим в дом. Скорее всего, эти двое будут выскакивать в вашу сторону. — Понял, мы готовы их принять.

Услышав, что хозяин ведет по двору нежелательных гостей, ростовчане мгновенно сообразили, в чем дело. Через черный ход они выскочили на параллельную улицу и с ходу уперлись в Межу и Витяню. Бандиты без лишних слов кинулись на них с ножами. Межа точным ударом сразу свалил Самасюка — более опасного и уже бывавшего на зоне налетчика.

А Витяня, у которого было на редкость доброе сердце и который страшно не любил бить людей, просто положил правую ладонь на голову Горшкова. Он удерживал бандита на расстоянии, пока тот бестолково размахивал руками и пытался достать парня ножом. — Слышь, ты, успокойся, — добродушно уговаривал его Витяня. — Устанешь ведь, вспотеешь, свалишься. А асфальт здесь грязный. Как потом в ИВС в таком виде завалишься? В хате сразу получишь кликуху «чушкан». Тебе оно надо? Не западло? Брось перо, сдавайся. Давай, не делай маме в Ростове нервы, у нас тут пятилетка в три года, нам некогда с твоим холодным оружием нянчиться — Межа, он ножичек отдавать не хочет, — саркастически крикнул Витяня Сереге. — Так дай ему шелобан в лоб, глядишь, поумнеет. А то действительно от натуги усрется, а нам потом этот ростовский колорит нюхать.

Витяню и вправду утомил этот однообразный танец. Он вздохнул и пустил в голову Владимира Горшкова шестьдесят три процента пранической любви. Тот обмяк, покорно протянул Витяне нож рукояткой вперед и растерянно пробормотал: — А че сразу я? Я ж ниче…Дяденька, а можно мне еще грамм двести этой вашей душевности? А то в Ростове нас так только мамы в глубоком детстве любили.

Завели урок в дом, быстро расспросили. Узнав, что четвертого декабря они планировали захват географички, Межа не выдержал и от души врезал по ребрам обоим негодяям: — Ну погодите, падлы! Доберусь я до вашего босса, проверю, насколько толстые у него пятки. Год потом ходить не сможет! Колитесь, где он прячется? Мы из него всю ростовскую фантомасовскую дурь за один сеанс пранотерапии выбьем».

Погрузили урок в автобус и, оставив хозяевам дома одиторов-контролеров, поехали в отделение милиции. Сдали их для составления протокола и определения дальнейшей судьбы, после чего рванули по домам — собираться в командировку.

Мы же с Шуриком поехали к Завьялову, чтобы доложить об изменении обстановки и наплыве урок из других регионов. Предупредили, что те будут стремиться к захвату заложников не только из числа наших родственников, но и просто из круга знакомых. Придется ВГ выписывать на каждую чирчикскую учительницу по невидимому праническому телохранителю, чтобы заезжие хулиганы при попытке подойти ближе трех метров ловили коллективное просветление.

Также сообщили, что подробный рапорт на имя Ситникова уже готовит Александр Копель и что через каждые три часа мы по одитор-связи будем докладывать генералу об изменении оперативной обстановки. (Генерал, когда этот список иногородних гастролеров увидит, решит, что у нас тут не Чирчик, а всесоюзный съезд криминальных авторитетов, решивших досрочно сдаться КГБ ради хорошего маринада). — А в случае выдвижения любого подозрительного лица в сторону Чирчика доложу немедленно, — добавил я.

— Валер, погоди, — попросил Завьялов. — Сегодня к нам звонил сам Константин Симонов. Сказал, что сильно впечатлился нашим творчеством, особенно циклом песен Владимира Шкловского по мотивам его стихов о Великой Отечественной войне. Выделил песню про танк:

«Вот здесь он шел. Окопов два ряда, Цепь волчьих ям с дубовою щетиной, Вот след, где он попятился, когда Ему взорвали гусеницы миной. Но под рукою не было врача, И он привстал, от хромоты страдая, Разбитое железо волоча, На раненую ногу припадая. Вот здесь он, все ломая, как таран, Кругами полз по собственному следу И рухнул, обессилевший от ран, Купив пехоте трудную победу. Уже к рассвету, в копоти, в пыли, Пришли еще дымящиеся танки И сообща решили в глубь земли Зарыть его железные останки. Он словно не закапывать просил, Еще сквозь сон он видел бой вчерашний, Он упирался, он что было сил Еще грозил своей разбитой башней. Чтоб видно было далеко окрест, Мы холм над ним насыпали могильный, Прибив звезду фанерную на шест — Над полем боя памятник посильный. Когда бы монумент велели мне Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне, Я б на гранитной тесаной стене Поставил танк с глазницами пустыми; Я выкопал его бы, как он есть, В пробоинах, в листах железа рваных, — Невянущая воинская честь Есть в этих шрамах, в обгорелых ранах. На постамент взобравшись высоко, Пусть как свидетель подтвердит по праву: Да, нам далась победа нелегко. Да, враг был храбр. Тем больше наша слава».

— Сильно просил дать ему интервью — если не ты, то хотя бы Академик. Я сказал, что у вас командировка до десятого числа. Так он просит разрешения тоже приехать к нам десятого. Я ему ответил, что вы здесь пробудете только двенадцать часов и опять уедете. Так он загорелся! Говорит, что это еще лучше, он бы с вами поехал, поучаствовал в операциях, мол, все необходимые допуски у него есть. Я проверил — действительно, все необходимые допуски по форме у него имеются. А потом еще и Трофимов Ситникову звонил, предупредил, что он не против участия Симонова в операции. Положительное освещение маститым писателем работы КГБ на современном этапе ему край как нужно. Но окончательное решение принимать только руководителю операции, то есть тебе.

— Черт, только фронтового писателя нам для полного счастья не хватало. Ладно, если наберет, передайте, что мое согласие есть. Только посоветуйте ему прилететь вместе с футболистами, пятого числа. (А то если он сразу с нами в засаду пойдет, вместо оперативного отчета напишет поэму о том, как отряд "Одноклассники" праной туркменский криминал крушил, и у цензоров в Главлите случится массовое помешательство).

- Чтобы он успел все в Чирчике и Саде осмотреть вместе с ними, собрал первичную информацию, а десятого в двадцать четыре ноль-ноль поедет на неделю, или сколько сам захочет, в командировку. Форма одежды в командировке — походно-полевая.

— Ну, это такой вояка, что наверняка и сам сообразит. +++++++++++++++++++++ В двадцать три пятнадцать, соединившись с колонной десантников, мы выдвинулись в сторону Туркмении. На границе десант уже привычно перетасовался с членами нашего отряда, и каждая группа направилась в свой пункт назначения. (Местные пограничники, глядя на наш праническо-десантный винегрет, без лишних вопросов брали под козырек, подозревая, что на их глазах разворачивается как минимум репетиция третьей мировой). Поскольку местные управления КГБ уже были предупреждены о нашем прибытии, аресты криминалитета начались незамедлительно. И хотя мы впахивали по шестнадцать часов в сутки и забили арестантами все местные тюрьмы, ИВС и гауптвахты. (Местные тюремщики плакали навзрыд и умоляли нас уплотнять жуликов в камерах хотя бы в два яруса, потому что туркменский криминал в таком объеме в пенитенциарную систему республики просто физически не помещался). все же к четырнадцати ноль-ноль субботы смогли «замариновать» только восемьдесят два процента лиц, подлежащих консервации.

Но генерал-майор, начальник республиканского Управления КГБ, милостиво отпустил нас обратно в Чирчик, горячо заверив, что оставшихся отморозков они теперь и своими силами легко зачистят по нашим следам. Мы с десантниками с легким чувством неудовлетворенности выехали домой — ведь уже на следующий день нам предстояло встретиться на футбольном поле с мастерами московского клуба «Динамо». За свои силы мы не сомневались, ВГ обязательно поможет! Кстати, в Ашхабаде капитан местной футбольной команды «Серхетчи» вовсю пытался уговорить нас на товарищеский матч, но… не сложилось. Просто, элементарно, не хватило времени. (Мы резонно рассудили, что если мы сначала замаринуем половину футбольных спонсоров Ашхабада, а потом обыграем их сборную на стадионе, это уже будет не международная дружба, а какое-то тотальное угнетение хозяев поля). ++++++++++++++++++++++++

В Чирчике нас ждали. Ситников выстроил наш отряд и десантников на плацу полка, поздравил с успешным окончанием первой трети операции и раздал ведомственные награды. Генерал сообщил, что праздничные мероприятия в городе вовсю идут еще с пятого декабря. Из Москвы на сегодняшний день, десятое декабря, приехало уже почти две тысячи человек. Из Индии тоже пятого числа прилетели национальные сборные — причем не только по футболу, но и по волейболу.

Футболисты юношеской команды московского «Динамо» и сборной Индии седьмого декабря уже провели товарищеский матч. Встреча закончилась со счетом 3:3 — что называется, победила дружба! С футболистами из Дели прилетело еще почти пятьсот болельщиков. Кроме того, из Пакистана прибыли триста пятьдесят человек, а из Афганистана на автобусах приехали почти восемьсот гостей. Еще бы, восточный базар, Сад Любви и бесплатный пранический пансион — после такого возвращаться в родные ведомственные раздевалки им показалось сущим наказанием.

Индийские спортсмены наотрез отказались улетать на родину: они хотят дождаться игр с другими московскими клубами, а пока намереваются досконально исследовать чудеса Сада Любви.

А в понедельник, одиннадцатого декабря, ожидается прибытие первой партии из двадцати тысяч сирот-подростков в возрасте от тринадцати до четырнадцати лет, которых расселят в детском доме Сада Любви. Это уже в рамках большого проекта по строительству пяти заводов — договоры между правительствами СССР и Индии все-таки были торжественно подписаны.

— Вон там, — Ситников указал рукой в сторону, — вас уже заждались ваши подружки из индийского консульства. Можете идти с ними, отдыхать и готовиться по утвержденной спортивной и концертной программе. Идите, потанцуйте, разомните кости перед матчем, но не вздумайте растратить в танце всю прану, иначе против московского "Динамо" я вас сам на поле выпинывать буду.

Но к двум часам тридцати минутам ночи приказываю всем явиться в расположение части для выдвижения в Таджикистан. Разойтись! КВС, ко мне! Вот, Валера, познакомься — это мировая знаменитость, наш прижизненный классик Константин Симонов.

Перед нами стоял пятидесятидвухлетний мужчина с уже тронутыми сединой висками, интеллигентными чертами красивого лица кавказского типа, который разговаривал с мягким, благородным грассированием. Я смотрел на него и судорожно соображал, не контрабанда ли это — везти живого лауреата шести Сталинских премий на жесткую чекистскую мариновку в Таджикистан.

— Константин Михайлович, здравствуйте, — приветствовал я писателя. — Вы нас, пожалуйста, пока извините. Вы ведь знаете, что мы здесь всего до половины третьего ночи, поэтому сейчас уделить вам полноценное время абсолютно нереально. Нужно и мозги переключить на предстоящую игру, и сдать рабочий отчет генерал-лейтенанту Ситниковым. Если вы не возражаете, познакомьтесь пока с Володей Шкловским — вон и девочки наши стоят с вашими книгами и сборниками стихов. А мы с вами обстоятельно пообщаемся уже в дороге или в Таджикистане. Вы не в обиде?

Живой классик искренне рассмеялся: — Знакомое состояние! Сначала дело, от которого зависят жизни людей, а потом уже все остальное. Давайте сюда вашего Володю, давно хочу его обнять и расцеловать. Давно меня никто так не впечатлял — проняли его песни до самых печенок!

Ну а я что? Классик с возу — моему горбу легче! Сплавил гения советской литературы на попечение Шкловского и девчат с чистой совестью. Пусть Володя отдувается за всё наше коллективное творчество, пока мы с Ситниковым будем считать, сколько тонн маринада нам понадобится на Душанбе.

Мы с Ситниковым быстрым шагом направились в контору. ++++++++++++++++++++

«Динамо» — это, конечно, не «Кайрат». Тем более что москвичи внимательно пересмотрели в записи почти все наши прошлые игры, подробно переговорили со своими друзьями из «Пахтакора» и того же «Кайрата» и подготовили несколько хитрых тактических заготовок. Но, разумеется, все равно проиграли, как и все остальные, с классическим перевесом в два очка. Динамовские тренеры, конечно, разработали гениальные схемы, но они явно не учли, что против законов физики играть можно, а вот против футбольного настроения ВГ — абсолютно бесполезно.

Но надо отдать им должное: динамовцы так отчаянно и яростно боролись за каждый мяч, что за их команду от нашего отряда по праническому бартеру играл всего один игрок. Мы их за такое упорство искренне зауважали!

ВГ к этой игре освоила отличную новинку: на гигантском экране над стадионом крупным планом крутили повторы самых интересных и спорных моментов матча. Советские арбитры от такого технологического чуда едва не скупили весь валидол в чирчикских аптеках — ведь теперь каждая их ошибка была видна тремстам тысячам болельщиков в режиме реального времени. А благодаря новым телетрансляторам игру показывали в прямом эфире на весь Советский Союз. Сам стадион ВГ пришлось экстренно увеличивать в размерах. Усилиями консула, Ситникова, Спорткомитета и мощной рекламы на игру приехало более трехсот семидесяти трех тысяч человек! Ташкентский аэропорт физически не успевал принимать такое безумное количество самолетов, поэтому несколько бортов пришлось приземлять прямо на военном аэродроме Чирчика.

Едва отыграв на стадионе, мы с Шуриком сразу уехали в кабинет Завьялова, чтобы продолжить прерванную работу с Ситниковым. Отрапортовав о деталях зачистки в Туркменской ССР, мы хотели подробно остановиться на деятельности понаехавших агентов АНБ, японских «лис» и заезжих уркаганов. Но Ситников решительно обломал наши напористо-аналитические планы. — Все у нас пока идет строго по плану, обсуждать особо нечего, — веско заявил генерал. — Иностранные агенты ведут себя предсказуемо, мы их передвижения и контакты аккуратно отслеживаем. Гонцов-урок своевременно маринуем в лучшем виде. Из пятидесяти трех человек, приехавших в Ташкент на этой неделе, благодаря вашей оперативной информации задержали сорок семь. Еще шестеро пока на свободе, но мы за ними внимательно присматриваем. Они никак не могут найти новых информаторов — в городе банально не осталось их дружков. Эти бедолаги уже отчаялись и скоро сами придут к дежурному по городу проситься в наш знаменитый чирчикский маринад, просто чтобы согреться и нормально поесть. Поэтому отставить панику, поезжайте по домам и нормально отдохните с родными.

— А как же Симонов? — растерянно спросил я. — Выходит, мы зря готовили для живого классика комплект походно-полевой формы и морально настраивали его на суровые таджикские будни с праническим уклоном?

— А что Симонов? Он уже пять блокнотов исписал, коробку фотопленок отщелкал! От твоей мамы два дня не отходил, вон с девками нашими завис, даже помолодел — князь Оболенский молодость вспомнил!

Скоро вместо фронтовых очерков начнет стихи про прану и восточную любовь писать на салфетках. — Как… князь? — А вот так, не простых кровей наш Кирюша.

И генерал с удовольствием пересказал нам старые чекистские сплетни. Но мы не в претензии, ведь, как говорится: «Сплетня — это плата за гостеприимство». В конце концов, услышать от целого генерал-лейтенанта КГБ великосветские подробности из жизни классиков — это куда интереснее, чем читать передовицу газеты "Правда". ++++++++++++++++++++++ Ушли. По дороге к дому Шурик меня спрашивает: — Валер, согласно трактату Сунь Цзы, войны не выигрываются обороной. Не пора ли нам перейти в наступление и нейтрализовать АНБ, как мы это сделали с Брежневым? — Саша, мы же с тобой не волшебники, чудеса из ниоткуда творить не умеем. Как ты предлагаешь их «нейтрализовать», если американцы теперь знают наш способ вживления одитора в реципиента? Их защита сейчас получше, чем охрана золотого запаса в Форт-Ноксе. Они там, небось, перед сном под подушкой пранические детекторы проверяют и святой водой мониторы протирают, чтобы наши одиторы сквозь американские кабели не просочились — Ну, я не знаю… А что, ВГ этого не может сделать? Вот бы она «раз!» — и закинула в них пранические шарики. Вон в Саду Любви она же сотням тысяч гостей без проблем подселяет одиторов-координаторов. А анбэшники чем лучше?

Я потрепал задорную шевелюру паренька: — Чудак ты, Шурка. Мы ведь потому и заманиваем людей на стадионы и концерты, чтобы обеспечить прямой физический контакт нашей автоматики с людьми. Через синтезаторы, копиры и утилизаторы происходит аккуратное, незаметное подселение одиторов-координаторов. Да, мы с ВГ уже разработали и запустили многофункциональных одиторов, но дело идет гораздо медленнее, чем нам хотелось бы. Вот, например, есть у нас масштабная идея: оборудовать скрытые пропускные пункты в ташкентском аэропорту, на железнодорожном вокзале, автовокзалах, чтобы там каждому прибывающему пассажиру автоматически вживлялся личный одитор.

Нельзя просто так взять и раскидать прану по воздуху, Шурка, это тебе не дуст от тараканов, тут тонкая настройка нужна».

Мы не можем пока провернуть такое — банально не хватает пранических мощностей. Надо вначале создать материальные возможности.

— Как же так? Ведь ВГ открыто декларировала, что теперь будет сводить с ума разжигателей войны. Она что, мягко говоря, преувеличивала?

— Шурик, ну ты же аналитик, сам подумай. Вот перед тобой муравейник: как в нем отыскать одного-единственного муравья? Тебе — никак. Но у ВГ есть, предположим, пранический микроскоп, и она этого муравья как-то нашла. И ладно бы этот муравей просто мирно тащил соломинку, так он же, паршивец, пытается по этому микроскопу из рогатки выстрелить.

Теперь встает вопрос: как, не извлекая его из привычной среды, изменить? Что проще: прихлопнуть его, свести с ума или скрупулезно, по миллиметру, менять его сущность, чтобы враг постепенно становился нашим ценным агентом влияния?

Вот эту филигранную работу по изменению личности врага и делаем мы с тобой, а ВГ проводит грубые акты устрашения. Но ей мало просто напугать негодяя смертью. Что смерть? Один миг! Погоревал родственник день, месяц, год — и забыл. Даже поговорку придумали: «Время все лечит». А вот тяжелобольной любимый человек, который постоянно перед глазами и о котором нужно заботиться — это как заноза в заднице: и больно, и сам вытащить не можешь. Родственники империалистов вместо того, чтобы планировать новые военные бюджеты, теперь целыми днями вынуждены разучивать с ними алфавит и вытирать им слюни. Тут уж точно не до геополитики.

С одной стороны, ВГ проявляет высший гуманизм, оставляя негодяю жизнь. С другой — это же сущее издевательство, садизм. Уж лучше бы она им просто пранический подзатыльник выписывала, от него хотя бы голова так долго не болит Из этих соображений уже после окончания Второй мировой войны империалисты перешли к стратегии уничтожения мирного населения. Оно беззащитно, его легко достать и покалечить, а у государства потом возникает огромная головная боль — приходится отвлекать ресурсы на лечение и заботу о тех, кого на Западе цинично называют «балластом».

— Так что у нас с ВГ существует своего рода разделение труда: она — хирург, ампутирует злокачественную особь, а мы с тобой и девчатами — психотерапевты, возвращающие скотам человеческую нравственность. Вот ты, например, сколько одиторов вселил в Туркменской ССР? Не преступникам, а, так сказать, простым гражданам? — Да где я их видел, граждан этих? Вокруг одни урки, десантники, следователи да прокуроры. Скоро от этой публики у меня у самого вместо праны в голове начнет Уголовно-процессуальный кодекс цитироваться наизусть Движуха постоянно происходит, а толку? Все так медленно, просто бесит всё! — Плохо. Ведь одиторы, по существу — это наша главная задача: возвращать людям моральный облик и совесть. Тебе не нравится лишняя движуха в республиках? Так, может быть, больше с нами не поедешь, в кабинете поработаешь? За легатом, приехавшим из Ватикана, понаблюдаешь — он ведь неспроста едет, явно будет здесь с религиозными лидерами встречаться. Будешь пранически переводить его латынь на наш чирчикский диалект КГБ — Нет, ты что! Это я просто так, ною по старой привычке. А на самом деле я знаешь какой счастливый? Мне самому не верится, что за каких-то три месяца я успел так много сделать, узнать и почувствовать! Спасибо тебе, если бы не ты…

Мы остановились, крепко обнялись и по-братски похлопали друг друга: я его — по плечам, а он меня — по заднице, исключительно из-за разницы в росте. Прохожие, если бы нас увидели, точно решили бы, что два чекиста среднего звена изобрели новый секретный способ передачи оперативной информации. — Ладно, Шурик, давай, двигай домой. А я к маме скорее — соскучился жуть!

Глава 21

— ВГ, можно с тобой поговорить? — Можно. Но откуда этот торжественный похоронный тон? Мы что, мало треплемся по сто раз за день? — Треплемся-то много, но всё на бегу, в мыле, в вечном напряге. А тут выдалась свободная минутка… Короче, ВГ, весь лагерь в глубоком недоумении. Мы — здоровенные лбы, половозрелые особи, тестостерон уже из ушей капает. У девчонок, между прочим, тоже весна в организме и острое желание целоваться-обниматься. Твой запрет на секс нас конкретно штырит и напрягает. При этом ты сам на каждой лекции втираешь, что вся природа построена на принципах свободной любви. Как нам тебя понимать? Когда мы уже, наконец, сбросим эту обрыдшую девственность?! — Хи-хи! Детки выросли, детки жить торопятся и чувствовать спешат! — Ну да. Так всегда было, есть и будет. — Ты прав, так было всегда. А вот почему? И почему лично мне это не нравится, ты знаешь? — Не знаю, потому и пришёл. — Ты уверен, что хочешь знать правду? Учти, она горькая, острая и чертовски оскорбительная для твоего эго.

— Ничего, я парень привычный. То, что я у тебя дурак, алкоголик и лентяй, я уже выучил. Если сейчас выяснится, что я ещё и генетический урод, как-нибудь переживу. — Оцениваю твою проницательность. Дифирамбов я вашему брату петь не собирался. Начнем с главного: потенциал вашего мозга запределен. Создатели спроектировали вас как биокомпьютеры высшего класса с безграничными возможностями. Но почти сразу Темные силы хакнули систему. Они наложили на ваш род жёсткие ограничения и заблокировали каналы восприятия, чтобы вы, не дай бог, не добрались до своих паранормальных способностей. В итоге вы сейчас используете от силы процентов десять-пятнадцать от того, что вам положено по заводу.

— Ваши ученые, когда мозг Ленина на колбасу шинковали, чашками Петри мерились и срезы сравнивали. И выяснили удивительную вещь: ни национальность, ни дипломы, ни даже размер черепушки вообще не рулят. А вот те тонкие полевые настройки, которые эмбрион поймал в утробе матери — это база. У любого гения на срезах видно аномальное, просто бешеное развитие какого-то одного поля мозга.

Некоторые уникумы через лютый аскетизм, медитации, голодовку и расшибание лба в молитвах умудряются раскачать это поле на тысячи процентов! Это путь святых и нобелевских лауреатов. Но есть один нюанс. Если человек скидывает девственность до 21 года — всё, финита ля комедия. Шанс раскачать мозг утерян навсегда. Прошивка заблокирована.

А у девчонок всё ещё жестче! Про телегонию и весёлый коктейль из чужих ДНК в женском организме сейчас вообще никто не думает. А ведь предсеменная смазка прошлых партнеров буквально омывает яичники. Представляешь, какой генетический «винегрет» и биомусор такая скороспелка передаст своему будущему ребенку? У неё риск родить двухголового чебурашку или ментального инвалида в тысячи раз выше, чем у девственницы! Но кого из вас волнует судьба детей? Главное же — прямо сейчас поймать сиюминутный кайф под одеялом!

Я многие тысячи лет пытаюсь раскачать вашу расу. Дала вашим оккультистам и астрологию зачатия, и высшие медитации — и что? Никто палец о палец не ударил. Знаешь, как это больно? Когда видишь, что твои дети могли бы двигать планеты, а они вместо этого выбирают пиво и глупые обнимашки. И ты сидишь, смотришь на это чудо и мучительно думаешь: «Так, а вот эти тупые привычки — это в меня, в супруга или от дурной компании во дворе?»

И бьешься как рыба об лед, а изменить ни-че-го нельзя. В итоге просто складываешь лапки, потому что если нажмешь сильнее — станешь врагом и потеряешь последний контакт. Перестанешь давить — жизнь вас всё равно разведет. Все ведь чертовски торопятся на конвейер наслаждений. Как ты там классика цитировал? «И жить торопятся, и чувствовать спешат»...

И вдруг появляешься, как чертик из табакерки, ты. Я себе не поверила, ты тогда уже использовал свой мозг на 37 процентов! На сегодняшний день ты его используешь, благодаря непонятной связи с ноосферой, сумасшедшей нагрузке и практике на 43 процента. Ты можешь сделать то, что ещё долго никто из людей повторить не сможет.

Даже твой Шурик пока развит всего на 19 процентов, так же, как и все твои остальные одноклассники. Но если ты и все остальные, остановитесь и начнете заниматься сексом - все! Вы не просто остановитесь, но даже начнете деградировать и все наши мечты о создании новой расы, свободной от злой воли старших и младших Богов, Светлых и Темных сил, окажутся неосуществимы.

Вы только недавно вырвались из оков предначертанной незавидной или обычной человеческой судьбы и теперь хотите потерять то, за что уже заплатили так дорого. А при возврате к обычной жизни ни у кого из вас уже прежней судьбы не будет. Все Боги и силы будут стараться дать вам «кисмет» - злую судьбу, чтобы отомстить за свои страхи!

- Подожди, но ведь все теологи и астрологи тоже, говорят, что судьбы нет, Господь дал нам свободу воли, свободу выбора.

- Как тебе объяснить? Ведь всё, что я скажу — это только слова, нужен пример, который у всех на слуху и не требует ни подтверждений, ни доказательств. Вот ты слышал про Вольфа Мессинга?

- Конечно.

- Ты слышал, что он точно знал причину, время и дату своей смерти?

- Да, слышал, что знал не только дату своей смерти, но и дату смерти своей жены.

- Точно также он знал это и о каждом человеке вокруг себя, только не спешил трезвонить об этом. Такое известие никому не в радость. Теперь ответь, о какой свободе воли может идти речь, если ты умрешь в строго определенный момент! Да, ты можешь пойти в магазин у базара или в Ташкентский гастроном, эта свобода выбора у тебя, безусловно есть. Но насколько этот выбор важен для твоей жизни, судьбы?

- Но ведь все пишут и говорят…

«Все пишут и говорят…» — да все врут! Все вами манипулируют, чтобы поиметь свой гешефт. Ты посмотри: постоянно вкидывают какие-то прогнозы, пророчества, раскручивают бабушку Вангу, катрены Нострадамуса, монаха Авеля.

И ведь большинство этих сказок — благостные и сладкие. Знаешь, зачем? Да затем же, зачем церкви, мечети и синагоги в один голос поют: «Вся власть от бога, терпите, родненькие». Ага, терпите, пока с вас налогами три шкуры дерут. Терпите, когда чинуши, разворовав и угробив экономику в мирное время, не знают, как объяснить народу, почему вместо обещанного рая наступили нищета, безработица и полная безнадёга.

И вот в этот момент гнилая власть развязывает войну. Потому что знает: война всё спишет. И сразу врубаются репродукторы: «Поможем братьям!», «Война малой кровью на чужой территории!», «Искореним фашизм!». А почему они молчат про плохие предсказания? Вот ты слышал, что Нострадамус, Эдгар Кейси и тот же Авель прямым текстом писали, что режим в России рухнет ровно через 70 лет после переворота 1917 года?

— Нет, конечно. Не слышал и не читал.

— Вот именно! А ведь и бабушка Ванга об этом же шептала своим на ушко. А вы терпите, терпите и терпите!

— Ладно, ВГ, ты сейчас очень ловко перевела стрелки на мировую геополитику. Нам-то, молодым лбам в лагере, что делать?

— Ты не поверишь, но я — тоже власть! И я тоже говорю: терпите. Как минимум до вашего двадцатиоднолетия. Я могла бы, конечно, подсыпать вам в суп бром или ещё какую-нибудь химозу, чтобы хвосты прижали. Но тогда ваш мозг усохнет, развитие способностей накроется медным тазом, а все наши жертвы пойдут коту под хвост. Ваша суперсила просто не закрепится в ДНК и не передастся детям. Слышал поговорку: «На детях гениев природа отдыхает»?

— Слышал… — уныло буркнул я. — Только вот кто меня спросил, хочу ли я вообще быть этим гением? Да ещё такой конской ценой! Мне что, ещё четыре года тайком стирать трусы после каждой поллюции, чтобы мама этот позор не спалила?! ВГ, ты меня уже застращала тем, что будет, если мы согрешим раньше срока. А теперь колись: до какого уровня ты вообще собираешься прокачать наш мозг и какие бонусы мы за это получим?

— Какой же ты ещё дурачок! — фыркнула она. — Развивать я вас буду до вашего последнего вздоха, до полного совершенства. Но план минимум таков: даже самые тупые из вас к двадцати одному году раскачают мозг до пятидесяти процентов. И получите вы такие возможности, какие вашим сказочникам в самых диких снах не снились.

— Да ты гонишь!

— Не имею такой привычки, — сухо отрезала ВГ и отключилась.

Не изменив ни единого слова, я слил этот разговор всему отряду. Думайте сами, решайте сами — иметь или не иметь, как пелось в одной хорошей песне.

+++

В назначенный час наша колонна взревела моторами и двинулась по маршруту: Ташкент — Самарканд — Душанбе. Уже на месте нам предстояло разбиться на боевые группы и разойтись по точкам. Там нас уже ждали местные комитетчики и менты. Задача прежняя: тотальная зачистка республик от криминала, шпионов и прочих «неприкасаемых». По предварительным прикидкам нашего аналитического центра, оставшегося в Чирчике, нам предстояло пустить на фарш около трех с половиной тысяч упырей. И это не считая тех крыс, что уже ломанулись на север, куда нас пока не пускали.

Я повернулся к сидящему рядом Симонову: — Константин Михайлович, я специально до этого момента держал дистанцию. И дальше буду придерживаться этой же методы. Хочу, чтобы у вас сложилось сугубо личное мнение обо мне, о пацанах, о наших целях и мотивах.

Чтобы вы не с наших слов, а по делам нашим выработали позицию для своих репортажей. Разумеется, ни я, ни бойцы, ни десантники от вопросов бегать не будем. Но по-человечески прошу: не злоупотребляйте.

Мы в цейтноте, времени в обрез — в субботу к двенадцати ноль-ноль кровь из носу нужно вернуться в Чирчик. Вам ведь перед посещением Сада Любви внедрили одитора? Дали знание языков, научили общаться и пользоваться одитор-связью, так?

— Да. Научили, — коротко кивнул он.

— Коль скоро я отвечаю за вашу жизнь, но при этом не хочу связывать вам руки и ограничивать передвижения, предлагаю влиться в нашу оперативную систему связи. Вы будете в курсе абсолютно всего, что знаю я и мои бойцы, и сможете действовать по обстановке. Вы человек военный, объяснять не надо.

Но сразу предупреждаю: вы не имеете права самостоятельно принимать оперативные решения и как-либо влиять на действия отряда.

Чтобы подключить вас к сети, мне нужно ваше согласие на стыковку вашего одитора с нашей системой. Договорились? И ещё: на время командировки ваш позывной — «КС». Когда будете выходить на связь, сначала называете позывной адресата, потом свой. Спасибо за понимание.

+++++++++++++++

— Шурик, доложи текущую ситуацию.

— Командир, тут такое… Когда я пришёл домой и обнял маму, мне через неё внезапно прилетел перехват. Позавчера премьер-министр Англии Гарольд Вильсон тайно встретился с Кеннетом Грантом — это последователь Алистера Кроули — и тремя верховными ведьмами Британии, у них там их как раз три ветви.

Премьер начал встречу с реверансов: поблагодарил их прабабок за то, что в 1588 году они вызвали ту дикую многодневную бурю, которая раскидала и потопила испанскую Непобедимую Армаду. Мол, именно эта победа сделала Англию владычицей морей и Великой Британией.

А потом Вильсон перешел к делу. Заявил, что сейчас история повторяется. В СССР, конкретно в Средней Азии, поднялась сила, которая угрожает самому существованию их империи. Сила эта оккультная, и обычными методами МИ-6 с ней не справляется.

Ситуация швах, с каждым днем всё хуже. Из-под их влияния уже выскочили три республики, а до конца года весь советский Юг может стать независимым. Премьер прямо сказал: если ведьмы не поставят защиту, англосаксы рискуют превратиться в безвольных овощей, управляемых людьми с чуждой им моралью.

Их привычный мир рухнет. Их друзья-каббалисты из американского АНБ уже пытались в Москве выставить ментальный щит вокруг Брежнева, но жидко обделались. Брежнев и Политбюро стремительно становятся марионетками новой идеологии, хотя по инерции в стране — кроме наших азиатских республик — всё пока идёт по-старому.

Приглашенные гости вежливо попросили премьера сделать пятичасовой перерыв — видимо, чтобы сверить свои мистические часы с расписанием электричек до преисподней.

Через пять часов шабаш собрался снова. Слово взяла первая ведьма, представлявшая самый массовый профсоюз английских колдуний: — Понимаете, Гарольд, мы тут созвонились с Матерью-Природой, от которой получаем весь наш энергопакет.

Так вот, она передала, что новая оккультная сила в СССР — это её личный стартап. И если мы посмеем вписаться за вас и прочие силы Тьмы, Матушка аннулирует нам подписку на силу, молодость и крем от морщин. Так что сорян, премьер, мы умываем руки. С этими словами она сделала ручкой и растворилась в тумане.

Вторая ведьма, помявшись, призналась: — У нас ситуация 50 на 50. Половина мощности идет от планеты, а вторая — от Инферно: бесов, чертей и мелких демонов. Но раз уж Матушка-Земля наложила вето, то и нам ловить нечего. Извините, у меня молоко убегает. И тоже скромно сделала ноги.

Осталась третья — самая колоритная инфернальная особа. Она гордо задрала нос и заявила: — А вот наша контора питается напрямую от Сатаны, Люцифера и Вельзевула! Нам сам чёрт — родной брат. Мы столько лет беззаветно служили злу не для того, чтобы пасовать перед какими-то русскими идеалистами. Ставьте задачу, Гарольд! Считайте, что весь наш адский спецназ уже в вашем распоряжении.

Сатанист Кеннет Грант тоже выпятил грудь и добавил, что всё Телемитское общество Англии почтёт за честь умножить на ноль этих советских любителей праны.

Вильсон облегченно выдохнул, вытер пот со лба и потребовал: — Ладно, вы двое, тогда быстро ставьте непробиваемую защиту на наше совещание, пока нас КГБ через свои астральные бинокли не срисовало.

Ведьма спорить не стала и всего за десять минут развернула вокруг кабинета такой ментальный щит, что сквозь него не пролетела бы ни одна советская муха.

Мы с ВГ честно пытались взломать этот ведьминский файрвол, но защита держалась намертво. Впрочем, совещание у них давно закончилось, в ноосфере началось бурное шевеление, и от подчиненных британского премьера пошли отчетливые ментальные волны.

Картина вырисовывалась благостная: в тихий афганский Бадахшан, а конкретно в его центр Файзабад, прискакали чинуши из Министерства обороны Англии и закрылись на аудиенцию с губернатором Рошадилом Рошаном. На следующий же день из Индии в сторону Афганистана бодро выдвинулся понтонно-мостовой полк. Час «Х» в Файзабаде — двенадцатое декабря.

Параллельно в таджикских городах Пархар, Курган-Тюбе и Куляб вовсю пошла накачка дехкан под лозунгами освобождения братьев-мусульман от власти неверных гяуров. Итог: около семи тысяч сабель планируют поход на советский Бадахшан. Тоже двенадцатого числа. Собственно, для переправы через реку им и понадобились английские понтоны.

И надо же такому случиться, что одна из наших групп зачистки должна прибыть в Куляб аккурат двенадцатого декабря! Стало предельно ясно: где-то в Душанбе у нас образовалась знатная течь. Наглы просчитали маршруты и планируют устроить нам тёплую встречу — перебить или захватить наши группы в Кулябе, Курган-Тюбе и Пархаре.

Классический кинжальный удар: заскочили, вырезали, ушли обратно за речку, а мировому сообществу скормили байку про «обычный рейд недобитых басмачей».

— Весёлая у нас в этот раз командировочка выдалась, мальчики и девочки! — выдал я в эфир по одитор-связи сразу на весь отряд. — Объявляю мозговой штурм на тридцать минут. Мыслями по древу не растекаться, регламент — минута на брата. Первым говорит младший, далее по алфавиту. Шурик, твой выход!

Поделились, называется, мнениями. Давать заднюю и сворачивать операцию никто не собирался, но и крошить в капусту обманутых пропагандой дехкан дураков не было. В итоге постановили: наших десантников-скорохватов передаем местным чекистам, пусть сами пакуют намеченных предателей. Сами же мы с десяти утра до шести вечера одиннадцатого декабря устраиваем в Душанбе охоту на крысу. Тем более, что мы уже на 99,99% высчитали, что это за грызун и у какой кормушки он трётся.

Сразу после дератизации таджикской столицы выдвигаемся навстречу басмачам. Логично, что семь тысяч всадников одной толпой не поедут, а разделятся на три отряда — по одному на каждый городок. Значит, и нам придется разбиться на три группы и устроить им персональный горячий прием.

Наша задача — тормознуть эти толпы, деликатно внедрив в каждого всадника по одитору-наставнику. Надо перепрошить им мозги и настроить всё население Бадахшана на весёлую революцию против местных баев, с последующим присоединением этого куска Афганистана (а лучше вообще всей страны) к СССР. Чтобы план сработал, снабдим каждого дехканина почкующимися одиторами-революционерами. Пусть следят, чтобы на афганском берегу всё шло чинно, благородно, без поножовщины, а сугубо через референдумы и прочие демократические пляски с бубнами. Наша цель — заставить Демона Государственности полуколониального Афганистана срочно перекраситься в истинно советские, кумачовые цвета.

— Оскар, на тебе особая миссия, — повернулся я к парню. — Садитесь с Дилей и думайте, как нам изящно схантить бойцов английского понтонного полка. Надо, чтобы после возвращения дехкан на родные грядки наплавные мосты остались стоять где стояли — как фундамент для будущих переправ.

А сами наглы пусть с песнями вливаются в новую армию Афганистана, такие спецы нам там пригодятся. Меня, если честно, сейчас больше волнует культурная программа для бывших басмачей. Нам что, разорваться и строить три отдельные концертные площадки?

ВГ, ты вообще как к нашей афганской авантюре относишься?

— Замечательно вы всё придумали, орлы! — отозвалась ВГ. — А насчет концерта не парься. В Кулябе, Курган-Тюбе и Пархаре я выращу по филиалу Садов Любви, а потом закольцую их через пятое измерение в единую сеть. Так что, зайдя в Куляб, вы будете зажигать на площадке сразу для трёх городов. А со временем я к этой дискотеке ещё и файзабадский филиал подключу!

— А почему именно филиалы?

— Да потому что во всех этих четырёх городках вместе взятых и ста тысяч жителей не наскребётся. А раз все Сады растут из одного корня, то прыгать из Куляба в Файзабад будет проще, чем за пивом сходить. Главное — поймать сноровку.

— Слушай, а подскажи: есть среди этих басмачей паренёк с нормальной харизмой? Нам нужен толковый оратор и будущий вождь нации, который сможет склеить страну, пока её англичане окончательно не порвали по религиозным швам.

— Да полно их там, — хмыкнула ВГ. — Но самый перспективный скачет сейчас в отряде на Курган-Тюбе. Зовут Закир Юлдашев, сын мираба Исмаила.

— Спасибо, дорогая. Вот на этого Закира мы всю нашу политическую ставку и сделаем.

Главным затыком, как обычно, виделся старт операции — как изящно притормозить несущуюся конницу и залить в них одиторов. Решили не изобретать велосипед, а просто выкатить наперерез басмачам многотысячные стада баранов, предварительно «зараженных» нашими наставниками. Сами же запланировали затесаться в отару, прикинувшись чабанами (а кое-кто, для надежности, и самими баранами).

Парни из СМЕРШа, которые это придумали, ржали как не в себя, заразив весь отряд. Вася Смутин, утирая слезы, без конца повторял: «Ох, не могу, чем дурней — тем потешней! Против баранов, скачущих на кобылах, выходят бараны-революционеры, чтобы вместе вломить баранам-феодалам и сделать из наглов окончательных баранов!»

По одитор-связи я набрал генерал-лейтенанта Ситникова и обрисовал ему крутой поворот сюжета. Почтительно выслушал его экспертное мнение, исполненное в сочном командно-матерном стиле.

Доложил наш гениальный план по перехвату инициативы. Спокойно пропустил мимо ушей его вопли про «юношескую безответственность» и приказ выдвинуть к границе регулярные части, чтобы раскатать басмачей в блин.

Параллельно я незаметно подмигнул одитору генерала: мол, принизь-ка деду градус кипения и внуши, что мы правы.

Дождавшись, пока матерный пар из трубки иссякнет, я вежливо попросил генерала маякнуть погранцам: пусть не дёргаются, на провокации не ведутся, огонь не открывают, а тихонько и технично отходят на запасные позиции.

Мы тут, понимаешь, контртеррор проводим.

Положив трубку, я наконец повернулся к КС. Журналист сидел с круглыми глазами и смотрел на меня как на умалишённого. Я вопросительно приподнял бровь.

— Вы... вы серьёзно хотите остановить семитысячную банду силами двадцати пяти человек? Из которых тринадцать — девчонки?!

А, ну да. Он же ещё не видел в деле ни нас, ни наших боевых красоток.

— Так, Константин Михайлович, боя-то не будет! Будет тотальное братание. Мы с ними ещё споём, спляшем и станем не разлей вода. Вы же в курсе: братья по крови роднее, а братья по духу — прочнее!

А вообще, товарищ писатель, давайте поспорим. Вот моя ставка: будет то, что будет, даже если всё будет наоборот! А вы что скажете?

— Но вы же изрекли парадокс! — заикаясь, выдавил Симонов. — Да ещё в такой... критический момент! Вы вообще осознаёте, что происходит?!

Глядя, как наш пожилой друг принимает геополитику слишком близко к сердцу, я дал команду его личному одитору: тихонько влить мэтру успокоительного и на пальцах растолковать наши резоны.

Объяснить, например, что одна только наша Стелла по боевой мощи кроет сотню баллистических ракет. А уж в паре со своей подругой Анной... Да им цены нет! Может, Центробанк подскажет, но я лично сомневаюсь.

+++++++++++++++++++++++

Оказалось, что не все в восторге от нашего бараньего маневра. Полковник Чумаков резко встал на дыбы: — Валера, ты вообще чем думал, когда приказал моему полку торчать в Душанбе? Меня, боевого офицера, под начало этим партийным крысам?! Я им ещё задницы не подтирал.

Да я в твоих авантюрах участвую только потому, что лично тебя уважаю! Моя профессия — Родину защищать, между прочим, от внешнего врага. А ты меня хочешь бросить один на один с этой «неприкасаемой» швалью?

В каком статусе? В роли вертухая при чекистах? Ну уж нет! Или я иду с тобой басмачей крутить-ломать, или я прямо здесь ложусь спать до самого конца операции!

— Иван Федорович, ладно-ладно, виноват, погорячился, — примирительно поднял я руки. — Твоя правда. Сделаем так: оставлю тебе для стыковки с местным КГБ Володю Шкловского-Академика и Юру Бычкова - СМЕРШа. Эти парни умеют крутить хвосты не то что «неприкасаемым», но и «недосягаемым». Они возглавят операцию на месте. Так тебя устроит?

— Так устроит, — буркнул полковник. — Но мне всё равно неясно, почему ты нас с собой не берешь. А если там реальное рубилово начнется?

— Боёв не будет, Иван Федорович. Любой бой для нас — это полный провал политики. Раз уж эти всадники сами лезут в мышеловку, мы их распропагандируем до икоты, сделаем лучшими корешами и выпустим обратно.

Зарядим их одиторами-революционерами, те полевыми волнами разойдутся по всему Афганистану, и через двадцать пять дней вся страна станет для СССР братской республикой. Ни одна английская или американская собака оттуда на нас больше не тявкнет!

++++++++++++++++++++++++++++

— ВГ, можешь поговорить?

— Я здесь, Валера. Выкладывай.

— КС тут задал мне вопрос — одновременно простой и жуткий. Хочу с тобой перетереть. На наши три городка прут семь тысяч сабель. Скорее всего, они разобьются на группы: тысячи четыре пойдут на Куляб, и оставшиеся три тысячи поделят поровну на два других пункта.

Нашими привычными методами мы их скрутим в бараний рог, но только если они подпустят нас вплотную. А ну как британские сатанисты выдали им цу: «Близко к русским на этом берегу Пянджа не подходить»? Они же нас просто издалека из винтовок расстреляют, как мишени в тире.

И ещё… Я вспомнил, что сегодня ночью, когда прикемарил в автобусе, мне приснился странный сон. Будто поздним вечером я оказываюсь в Кулябе. Я там в жизни не был, ничего о нём не читал, но во сне четко знаю — это он.

Выхожу на центральную площадь и что есть духу ору: «Люди-и-и!». И со всех сторон ко мне начинают идти, ковылять и даже ползти странные сущности. Сущности, наказанные любовью.

И до меня доходит, что это люди, которых моя собственная сила по моему же хотению покалечила. На все сто процентов изувечила любовью…

Но самое страшное в этом сне — я чётко осознавал, что ударил по площади вынужденно. У меня просто не было времени возиться с каждым персонально, и я шарахнул по площадям, накрыв всех без разбору: и правых, и виноватых. В этот момент меня прожег уничижительный, лютый стыд.

Чем я тогда отличаюсь от тех тварей, которые веками по капле выжимали из людей совесть, превращая их в бессловесный скот? Те подлецы действовали годами, а я, такой весь из себя белый и пушистый спаситель, одним ударом превратил население целого города в такое же покорное стадо.

И во сне я решил во что бы то ни стало исправить вину. Я заставил всех людей выстроиться в одну гигантскую колонну лицом к Файзабаду и что есть мочи протяжно крикнуть: «Лю-ю-ю-бо-о-о!».

Они закричали, и я увидел, как из их голов и ртов вырывается светло-сиреневое сияние. Оно сливалось в один мощный энергетический конус, бьющий за горизонт. И я понял: это ты, ВГ, собираешь из людей излишки энергии любви и формируешь из неё новый материал.

Всплыло даже название — то ли «любосил», то ли «любовид». И из этого материала на моих глазах со свистом строилось магистральное шоссе от Куляба до Файзабада — прямое как стрела, со всеми мостами через бурлящий Пяндж и горные речушки.

И тут до меня дошло: все эти люди в колонне — это пленные басмачи. У меня чертовски редко бывает, чтобы мучающая меня дилемма находила решение во сне. Вот я и подумал: ВГ, если мы в реальности провернем такую штукенцию, это же решит кучу проблем!

Это дома, в Союзе, мы можем нянчиться с каждым индивидуально. А если английские ведьмы и сатанисты выведут против нас миллионы оболваненных фанатиков? Что нам делать — косить их из пулеметов?

— Да-а, Валера, сумел ты меня удивить и поразить, — после долгой паузы отозвалась ВГ. — Любовь — чувство настолько интимное и штучное, что мне в страшном сне не могло прийти в голову, что явится деятель, который решит использовать её как оружие массового поражения!

— Ладно, всё, я понял, устыдился, — буркнул я. — Но и ты меня пойми: это не я такой маньяк, это жизнь такая. Меня всю дорогу учат не тому и не так, готовят из меня послушного, вечно ржущего раба-придурка.

Я же хочу грызть астрологию, эзотерику, истинную историю планеты, а меня пичкают синусами и лживым обществоведением!

Ладно, проехали. Буду дальше ломать голову, как нам маскироваться, чтобы подобраться к басмачам на расстояние вытянутой руки.

Тем более, задача упростилась: нам теперь достаточно закинуть по одному одитору на отряд, а там они сами размножатся, как степной пожар в сухой траве.

— Подожди, не тарахти ты, — перебила ВГ. — Дай подумать… Знаешь, а здравое зерно в твоем сне есть. Ты уже прикидывал, как технически создать ментальный шарик такой запредельной мощности?

— Конечно! Это первое, о чём я подумал, как только продрал глаза, — оживился я. — Тем более, ты мне сама этот алгоритм и сдала: погружаем ментальный шарик в микромир, уплотняем, спускаем еще на пару уровней вниз, сколько нужно, а потом резко поднимаем обратно. И вуаля — на выходе у нас Мегашар любви убойной силы!

Хоть на пятнадцать человек его заряжай, хоть на целый миллион. Но делать первый шаг я банально зассал. Надо же сначала выяснить, сможем ли мы вообще технически откачать из человека излишек любви, куда её потом девать и как эту радость бесконтактно доставлять адресатам.

Как выкачать излишек из одного конкретного индивида, я примерно соображаю: в основе-то лежит прана. Так что если я возьму бедолагу за руку и представлю, что не запускаю в него энергию, а наоборот, забираю, то после пары тренировок всё пойдет как по маслу.

С толпой тоже сон подсказал рабочую схему: люди в одном ритме синхронно орут протяжное слово. А любой крик — это воздух плюс энное количество праны. Нам нужен какой-нибудь ментальный пылесос, чтобы собрать этот коктейль.

И обязательно присобачить к нему счетчик, чтобы, упаси бог, не высосать парней до самого позвоночника. Дальше преобразуем Божественную энергию в материю, добавляем секретный закрепитель — и чудо-материал готов, лепи из него хоть магистрали, хоть светлое будущее!

— Я смотрю, ты прямо на глазах оживаешь, фантазер хренов! — рассмеялась ВГ. — Но знаешь, пока ты тут соловьем разливался, я реально просчитала механизм этого процесса.

И даже странно стало, что никто до нас до этого не додумался. С такой технологией мы действительно закроем афганский вопрос в три счета. В общем, действуй так: встречай своих жертв групповой любви в трех километрах от реки Пяндж вместе со своими боевыми баранами.

Накрывай басмачей Мегашарами на сто процентов мощности, а лучше с горкой. Потом тепленькими заводи их в города и через Сады Любви сгоняй на одну дискотеку. А там уже я подрублю твой «пылесос», откачаю излишки, оставив им строго дозированные шестьдесят три процента для счастья, закатаю из этой энергии шоссе до Файзабада и пускай катятся по домам строить афганский социализм!

— ВГ, ну нельзя же так топорно, — поморщился я. — Надо сделать так, чтобы они не просто покорно брели назад, а чтобы у них осталось железобетонное впечатление об СССР как о самой сказочной стране, мечте всей их жизни.

Чтобы они, вернувшись в свои мазанки, бредили Союзом и только и мечтали, как бы сюда вернуться. Нам же это раз плюнуть! Давай устроим им грандиозный праздник воссоединения народов. По обе стороны реки ведь живут одни и те же люди: таджики, туркмены, узбеки.

Нам ничего не стоит накормить их от пуза праздничным пловом, а на стадионе врубить культурную программу: тот же балет, песни, пляски. Нашим одиторам на таком благостном фоне будет в сто раз проще вести пропаганду.

И кстати, есть ещё одна мысль. Они ведь там все поголовно нищие, кроме своих курбаши. Шли сюда с одной целью — пограбить, а тут их ждёт капитальный облом. И что, если мы, пока они обжираются и приобщаются к высокому искусству, загоним их кобылиц в иную реальность и включим там время на ускоренную перемотку?

К концу балета вернем табун обратно, но уже с приплодом! И объявим, что это скромный презент от советских родственников.

— Ладно, убедил, массовик-затейник! — рассмеялась ВГ. — Твоя правда. Если у них останутся только воспоминания, наглы их быстро уболтают, что это был массовый гипноз и ложные галлюцинации. А тут свежие жеребята — весомое, так сказать, доказательство ЧУДА, которое можно потрогать за уши. Действуй!

+++++++++++++++++++++++++

Читатель у меня нынче продвинутый, какими только спецэффектами и голливудскими блокбастерами не избалован. Поэтому просто представьте себе обычного кишлачного бедолагу. Его вытащили из родного саманного дворца-сарая, усадили на местного Росинанта, перед любимой девушкой он прогарцевал гоголем, а потом доскакал на рысях до реки Пяндж, которую и сам-то, и его кобыла видели впервые в жизни.

Парень честно поморозил свой мускулистый зад у ночного костра, утром перекусил подгоревшей кашей с вяленым мясом, а затем пугливо потащил конягу под уздцы по наплавному мосту на советский берег, каждую секунду ожидая получить маслину из пулемета уруса-аскера с погранзаставы. И вот, облегченно выдохнув, он ступает на враждебную землю.

Прорысив со своей сотней и тысячей таких же джигитов километра три по пустой чужой территории, наш герой думает про себя: «И какие же дураки были эти предки! Такие ужасы нам пели про неустрашимых, злобных шайтанов в зеленых фуражках. А тут — тишина, благодать, лепота… Одно плохо: от наших Буцефалов почему-то так дурно воняет, что аж глаза слезятся».

Опа! А вот и первая добыча. На горизонте показалась жирная отара баранов в сопровождении чабанов и грозных волкодавов.

Налетели эти чудо-джигиты, с улюлюканьем окружили отару и радостно погнали её к реке. И вдруг на каждого навалилась такая лютая тоска, такой невыносимый стыд за бесцельно прожитые годы и все совершенные грехи, что джигиты один за другим начали тормозить коней.

Наш герой сполз на землю, уткнулся лицом в пыль и заколотил по ней кулаками в бессильной обиде на самого себя — за то, что вырос такой мелочной, завистливой, жадной и бессовестной скотиной.

И тут над ним прозвучал нежный, как весенний ветерок, голос прекрасной пери. Дева просила его не плакать, успокоиться, поехать в город, хорошенько искупаться, отдохнуть и пообедать.

Она говорила так сладко и убедительно, уверяя, что всё обязательно будет хорошо и даже ещё лучше!

Как под гипнозом, отупевший и ничего не понимающий, но целиком доверившийся этой неземной гурии, несчастный взгромоздился обратно на своего пегого мерина и вместе с остальными притихшими братьями-мусульманами порысил вслед за ней.

Три дня пролетели для него как в сказке. На исходе третьих суток Закир Юлдашев ехал от новой родни на своей коняге по широкому, прямому как стрела магистральному шоссе в сторону дома.

Рядом бодро семенил ушастый, игручий жеребенок — весомый подарок от урусов. Закир увозил с собой вагон свежих впечатлений и теперь твёрдо знал: кто виноват в его прежней беспросветной жизни, что нужно делать, какие слова сказать землякам и, главное, с кого за всё спросить.

В его душе горело неистребимое желание перестроить родной кишлак и устроить там точно такую же красивую жизнь, какой живут простые советские люди.

++++++++++++++++++++++++++++++

А простые советские люди тем временем с чувством глубокого удовлетворения и колоссального облегчения двигались обратно к Душанбе. Нам не терпелось обнять боевых товарищей, которых мы оставили в одиночку разгребать столичную грязь, копившуюся там десятилетиями.

И хотя мы круглые сутки висели на одитор-связи с Академиком, СМЕРШем, Чумаковым и нашими «футболистами в камуфляже», чувство оторванности всё равно давило не по-детски.

Только расставшись почти на неделю, мы по-настоящему осознали, как вросли друг в друга душами. И только сейчас до нас дошло, почему десантники, которые должны были дембельнуться ещё в ноябре, поголовно остались на сверхсрочную.

— Боевое братство — оно ведь не писателями в кабинетах выдумано, — мудро заметил задумчивый КС, глядя в окно на убегающие горы.

Оставшиеся в столице ребята отпахали за весь отряд «Одноклассников» как проклятые. Они бодро отрапортовали, что план по маринованию упырей выполнен на семьдесят девять процентов.

И надо отдать должное — основной объём этой черновой работы провернули бойцы полковника Чумакова. Оставшийся двадцать один процент недобитого криминалитета забился по глухим углам на периферии, но туда уже вовсю вытягивались наши десантные группы захвата.

Так что завтра, в субботу к полудню, можно было со спокойной совестью сворачивать удочки и рвать когти в Чирчик. Я, в свою очередь, отзвонился генералу Ситникову, получил от него скупые поздравления и официальное добро на демобилизацию.

+++++++++++++++++++++++++

Тем временем в Лондоне барон из Риво — премьер-министр Гарольд Вильсон — медленно седел в ожидании вестей от губернатора Бадахшана. Британские офицеры, прикомандированные к губернаторству, тоже сидели тише воды, ниже травы: семитысячная орда басмачей четыре дня назад перешла Пяндж и растворилась в советских степях, как сахар в чае. Без вести.

Советские газеты по этому поводу хранили глухое, издевательское молчание. Верховная ведьма и сатанист Кеннет Грант в один голос твердили, что все басмачи живы-здоровы, чувствуют себя как на курорте и всем, судя по астральным знакам, дико довольны.

Вот эта благодать и пугала премьера больше всего! От безысходности Гарольд вспомнил страшные сказки своей бабушки и слезно попросил ведьму сообразить для него персональную «ведьмину бутылку» — традиционный английский оберег от черной магии и злых духов.

Ведьма велела секретарю притащить любую пустую стеклотару. А самого премьер-министра попросила набросать туда булавок, иголок, ржавых гвоздей, битого стекла, щепок, лоскутов ткани и... добавить личной органики: обрезков собственных ногтей, клочок волос и немного утренней мочи.

Для пущего колдовского антуража сверху насыпали травы и мелких камушков. Прямо на глазах у вытаращившегося Вильсона ведьма нашептала над бутылкой жуткое заклинание и вручила сосуд премьеру, строго-настрого приказав закопать его собственными руками прямо перед порогом резиденции.

— Всё, Гарольд, — заявила она, вытирая руки. — Имперская защита от русских шайтанов активирована!

++++++++

Утром в субботу, когда наш автобус уже пылил по трассе из Самарканда в Ташкент, я резко подскочил на сиденье. Меня аж передернуло от яркой, жгучей досады на собственную тупость.

Ну надо же так шаблонно, по-клинически мыслить! Я же прекрасно знаю, что в современной войне всё решает авиация: у кого господство в воздухе — тот и папа. Значит, надо было всего-навсего поместить наш Мегашар любви в обычное дождевое облако!

ВГ бы аккуратно отбуксировала тучку в нужный район, пролила бы её на правильные головы — и внушай бедолагам мир, дружбу, жвачку и вселенскую любовь оптом!

— Эх, матрас коровьей вязкой! — в сердцах ударил я себя по колену. — Ну почему умная мысля всегда приходит опосля?!

Ладно. Хрен с ним. Это был далеко не последний отряд басмачей на моем веку. Мы еще устроим наглам авиационную доставку гуманитарных чувств — и на земле, и на воде, и в воздухе!

+++++++

— Шурик! Что у нас в Багдаде? Всё спокойно? — Не знаю, как в Багдаде, а в Чирчике напряжение копится такое — хоть аккумуляторы заряжай. На воскресенье готовятся акты терроризма. Прямо во время матча со «Спартаком». — И кто эти нападающие? АНБешники? — Да, все три группы. И японские лисы тоже в деле. Действовать они хотят врозь, но синхронно, как по будильнику — ровно за пятнадцать минут до окончания первого тайма.

Предполагают, что все наши парни будут на поле, а вот девушки останутся на трибунах. К ним и подвалят их местные красавцы — сплошные Ален Делоны розлива АНБ. Будут стараться увлечь сидящих с краю в помещения под трибунами, чтобы там обездвижить и похитить.

Эвакуироваться романтики тоже планируют врозь.

Одна группа, пробившись в сторону канала Зах, собирается погрузиться в мини-подводную лодку, уйти против течения в реку Чирчик и там отсидеться в затоне. Подводная лодка в степях Узбекистана — это, конечно, сильно, но они верят.

Вторая группа рассчитывает ворваться на военный аэродром, угнать самолет и прорываться на нем в Таджикистан.

Третья — по автодорогам, через перевалы Чимгана, попытается уйти в соседнюю долину, где их якобы должны ждать вертолеты для эвакуации в Пакистан.

Но самая мудреная схема у японских лис: в холмах Акташа они откопали пещеры, сообщающиеся с системой подземных кяризов аж в Афганистане. Через этот подземный экспресс они и хотят сделать ноги.

— Наполеоны местного масштаба, — хмыкнул я. — А еще что? — Другая новость связана с Курбановым. Председатель Совета министров заключил-таки договор с Бангладеш на экспорт хлопка общим количеством в миллион тонн. Оплата через Внешторгбанк. Казалось бы, живи и радуйся, отличная новость!

Но наш деятель, воспользовавшись случаем, договорился с капиталистами о красивом финте ушами. На самом деле на экспорт уйдет тот самый элитный тонковолокнистый хлопок, который мы производим в Чирчике, но под видом обычного ширпотреба сорта «Андижон-35».

Деньги за обычный сорт честно поступят на счета Внешторгбанка. А вот разницу между ценой «Андижона-35» и тонковолокнистого — на секундочку, по двести пятьдесят долларов за тонну! — капиталисты будут наличкой привозить в Ливан.

Там её встретит представитель Московского народного банка Геращенко, который и обеспечит транспортировку «зелени» в СССР. Ну а делить барыши и пилить бюджет будут уже в Москве. — Да, чудны дела твои, Господи! — покачал я головой. — Ладно, с Курбановым дело терпит. Раз там Москва задействована, надо всё хорошенько обдумать и решить, как изящно обмануть обманщика.

А вот с АНБешниками и их «Ален Делонами» надо что-то решать прямо сейчас, пока они наши трибуны по кирпичикам не разобрали.

— Иван Федорович, подключитесь со своим штабом и комбатами к нашему аудиосовещанию, пожалуйста.

Быстро пересказав информацию по диверсантам и их планам эвакуации, я очертил задачу: — У всех есть час, чтобы обдумать ситуацию. Через час жду всех на связи с конкретными предложениями.

Пока командиры переваривали вводные, я повернулся к Шурику: — Что там с нашим ватиканским легатом-экзорцистом? Как успехи в изгнании бесов?

— Пока только языком болтает, — хмыкнул Шурик. — Встречается с главным муфтием Узбекистана, православным митрополитом, главным раввином, лидерами сектантов...

Пытается увязать тонны полученной информации со своими догмами о вере и Боге. Бедняга никак не может понять: почему Творец помогает таким явным безбожникам, как мы?

И что ему, легату, нужно сделать, чтобы получить надежный рецепт по изгнанию из нас беса гордыни и всесилия. Короче, в голове у святого отца каша. Он даже примерно не понимает, с чем столкнулся.

Нашим словам о Любви и об угрозе всей жизни на Земле от человеческой зависти, злобы и жадности он принципиально не верит. Считает это банальной дымовой завесой для захвата мировой власти.

— Ясно, классическое латинское недоверие, — кивнул я. — А что происходит с нашими новыми друзьями в Файзабаде? — О, там весело! После конного перехода отряд распустили по домам. Офицеры губернатора Бадахшана глазам своим не поверили: мало того, что басмачи вернулись в полном составе, так еще и со всем оружием, да при полном боезапасе!

Сейчас все курбаши сидят у губернатора и наперебой рассказывают сказки про прекрасных пери, которые завели их в рай, и про божественную амброзию, услаждавшую их уста. А еще — про братьев по вере, которые в Стране Советов не просто живут, а натурально блаженствуют.

Шурик довольно заулыбался и продолжил: — Свидетели советского чуда охотно перечисляют местным властям все увиденные диковины: пищевые синтезаторы, самодвижущийся стадион, выросшую из ниоткуда дорогу из диковинного материала, по которой можно маршировать сутками и не устать.

Особый фурор вызвали полугодовалые жеребята, которые внезапно обнаружились у всех до единой кобыл отряда. В общем, курбаши в один голос заявляют: все, что они раньше краем уха слышали про «Одноклассников» по телевизору и считали коммунистической пропагандой — бледная тень реальности. Правда оказалась куда чудеснее! Рассказывают, что «братья» и «сестры» там под два метра ростом, невероятно красивые, говорят на любых языках, а поют и танцуют так, что болливудские звезды нервно курят в сторонке.

Кстати, всем вернувшимся тоже залили в головы знание любых языков по их желанию. А как только они заскучали по дому — их спокойно отпустили, снабдили подарками и позвали в гости уже целыми семьями.

Губернатор и прикомандированные к нему наглы сейчас пребывают в глубочайшем нокауте. Сидят, думают.

— Пускай думают, это полезно, — усмехнулся я, глянув на часы. — А вот нам пора возобновлять совет. Начнем по старшинству должностей, но по младшинству возраста. Александр Копель, твой выход. Начинай!

— Я не понимаю, почему КВС вдруг всполошился: мы наблюдаем почти рядовую ситуацию, — спокойно начал Александр Копель.

— К нам, пусть и нелегально, с явно недобрыми намерениями прибыли гости. Ну и что? При проходе в Сад Любви им оперативно подсадят одиторов, после чего агенты даже пальцем не смогут шевельнуть без нашего ведома. Это раз.

Второе — силы для эвакуации диверсантов. Для их нейтрализации у нас тоже всё имеется. На винты их хваленой мини-подводной лодки наши водолазы аккуратно намотают сети, и экипажу не останется ничего другого, кроме как сдаться.

Вторая группа, которая должна прорываться на аэродром Чирчика... Так некому там будет прорываться и угонять самолеты!

Их тепленькими упакуют наши одиторы. То же самое ждет и третью группу на автодорогах.

А вертолеты, зависшие в соседней с Чимганом долине, спокойно захватят наши десантники под командованием Академика и СМЕРШа. Для простоты операции можно взять с собой командира этой самой третьей группы АНБешников — пусть машет ручкой и подает пилотам нужные коды и сигналы.

А вот с группой японских лис можно разыграть куда более перспективную и тонкую комбинацию. Если по обычным диверсантам вопросов нет, то я продолжу. Разрешите?

— Подожди, — прервал я его. — Мне кажется, ты всё очень здраво рассудил. У кого-нибудь из штаба есть вопросы или замечания? Нет?

Отлично. Давайте пока примем схему Александра за основу. Принято. Продолжай, Саша.

— Мне кажется, японским лисам нужно изящно подыграть, — улыбнулся Копель. — Создать для них полную иллюзию того, что всё идет строго по их хитроумному плану.

Зачем?

Мы с вами прекрасно знаем, что Япония — страна уникальная. На крошечных островах с суровым климатом, в картонно-бумажных домиках умудряются уживаться больше ста миллионов человек, и они до сих пор не поубивали друг друга.

Они уже сейчас живут почти так, как требует от нас ВГ: по законам красоты и долга — гими и гири. Четко придерживаются кодекса самурая и законов чести как в жизни, так и в бизнесе. Мы уже выработали стратегию борьбы с капиталистическими живоглотами Европы и США. Но мы пока слабо представляем, как аккуратно приводить Японию к тем законам, которые насаждает ВГ.

Александр сделал паузу, обводя присутствующих взглядом: — Мое предложение: позволить им умыкнуть одну из наших девушек. Я предлагаю Наташу Ким — она кореянка.

А как мы помним из истории, кореянки, благодаря своей невероятной красоте и изяществу, неоднократно становились женами китайских императоров. Наша Наташа мало того что редкая красавица, так еще и обладает самым авантюрным характером во всем классе, при этом она уникально коммуникабельна.

Если мы подселим японским лисам одиторов и позволим им, так сказать, «украсть» Наташу, то к моменту прибытия на острова она не просто подружится со всеми лисами, но и завоюет у них непререкаемый авторитет. Спасать её не придется — она сама возглавит их разведку.

— Кроме того, Наташа не будет одинока, — продолжил Александр. — В любой момент она сможет по одиторской связи выйти на контакт с каждым из нас, и мы через ВГ окажем ей всю необходимую помощь.

Наконец, КВС может научить Наташу создавать свои ментальные копии и присылать их к нам на праздники или на учебу — как в наше время, так и в прошлое или будущее. Главной же задачей для Наташи в Японии я вижу полную ликвидацию американского присутствия.

Нужно выбросить янки вон с островов, особенно с Окинавы! А то, понимаешь ли, разбомбили японцев, оккупировали и превратили страну в свой непотопляемый авианосец против нас. И если здесь, у себя, мы готовим нравственную революцию снизу, то Наташа, став в Японии принцессой, женой императора или в любом случае ключевым агентом влияния, сможет запустить и контролировать этот процесс сверху. Вот такой изящный прорыв сразу в дамки!

Все молчали, ошеломленные дерзостью и масштабом замысла.

— Саша, тебя извиняет только юношеская дерзость и привычка мыслить глобальными шахматными комбинациями, — покачал я головой. — Надо понимать, что после возвращения на родину японские лисы сразу попадут под жесткое подозрение в перевербовке. Их ждет масса проверок контрразведки.

Конечно, это можно просчитать и переиграть, сделав их на время «спящими» агентами. Но Наташа — юная девушка! Подвергать её такой опасности, отправлять в одиночку в логово врага, обрекать на жуткий стресс и смертельный риск ежедневного ожидания провала?.. Нет, я на это пойти не могу.

— КВС, ну что за триллер ты тут нам нагоняешь? — вмешался Шурик. — Какое одиночество? Да она уже за первую неделю пути сделает из этих японских лис преданных братьев по духу, влюбленных в неё по самые уши!

Я, как и прежде, буду круглосуточно мониторить её безопасность. ВГ в любой критический момент развернется всей своей мощью и силой ей на выручку. Да она точно так же, как сейчас, будет участвовать во всех наших одиторских совещаниях! Да разве ей самой подобное не снилось в самых смелых девичьих фантазиях? Наташа, ты чего молчишь? Как ты сама к этому относишься?

— Как я к этому отношусь? — раздался в динамиках задумчивый голос Наташи Ким. — Сложно сказать сразу. И хочется, и колется, как говорится. Надо к этой мысли привыкнуть, сжиться с ней...

А так — я не вижу в плане Саши ничего невозможного или такого, чего бы я не потянула. Правда, императрицей я еще работать не пробовала, но, думаю, мне это может понравиться!

Дайте мне время подумать до утра семнадцатого декабря. Я как раз посоветуюсь с Розой и приму окончательное решение.

После привычного уже построения и поздравления нас распустили до начала игры со «Спартаком». Мы с Ситниковым времени терять не стали и сразу прошли в кабинет Завьялова.

— Заставил ты нас, Валера, понервничать с этими басмачами! — вместо приветствия выдохнул Иван Дмитриевич, устало откидываясь на спинку кресла. — В готовности номер один держали все части Туркестанского военного округа. Слабо, знаешь ли, верилось, что вы вдвоем одолеете такую крупную банду.

— Иван Дмитриевич, так ведь ещё ничего не кончилось, всё только начинается, — улыбнулся я, присаживаясь к столу. — Сейчас наши басмачи дома отоспятся и начнут бродить по Афгану. Вы уже к концу недели увидите, как там градус повысится.

Они вышибут дно и крышку из администрации губернатора и разнесут любовь и гармонию по всему Афганистану. Как на это отреагируют наглы и пиндосы, которые привыкли рассматривать Афган как стратегический плацдарм в Центральной Азии? Они же спят и видят, как использовать эту территорию для военно-политической и экономической экспансии на соседние земли. Особенно в Среднюю Азию, где постепенно укрепились русские. Англичане до икоты опасаются, что советские будут действовать так же, как они сами: закрепятся в Туркестане и пойдут дальше — в Афганистан, Персию и Индию, что станет концом для Британской империи.

Или ваши аналитики прогнозируют там мир, покой и благоденствие от таких соседей?

— Наши аналитики задушили бы тебя собственными руками, — мрачно хмыкнул Завьялов. — С тобой любой прогноз оборачивается такой глубокой ж...пой, что получается смешней и страшней, чем клоунада в цирке.

Трофимов говорит, что Политбюро специально собиралось.

Поболтали и решили: раз ты заварил эту кашу, тебе её и расхлебывать. Но с маршалом Гречко всё же согласились — надо дать под командование Чумакову бригаду или даже целую дивизию.

Он сейчас единственный, кто имеет уникальный военный опыт и по Великой Отечественной, и по операциям захвата нелегалов и бандформирований. А главное — Чумаков каким-то чудом умеет ладить с тобой.

Так что с понедельника в Чирчик начнут прибывать новые эшелоны войск. А у нас их размещать тупо негде!

— Разместить — вообще не проблема, — отмахнулся я. — ВГ все войска Министерства обороны сможет спрятать так, что ни одна космическая разведка не найдет. Жалко только, что аж в понедельник начнут прибывать.

Если бы сегодня, то прямо на матче... можно было бы красивую комбинацию разыграть... Погодите, Иван Дмитриевич, так я не понял: Чумаков у нас теперь уже генерал?

— Нет, — буркнул Завьялов, потянувшись к календарю. — Официально только в понедельник звание дадут.

- Как в понедельник, мы же в ночь на понедельник в Киргизию выдвигаемся.

— Вы выдвигаетесь, а Чумаков остаётся, — продолжил Завьялов. — С вами поедет его заместитель, Язвилов.

Чумаков будет официально принимать дивизию.

Но это ещё не все новости. Свежеиспеченные чемпионы нынешнего сезона, киевское «Динамо», подняли невообразимую бучу. Шумят на всех углах: почему это их обошли и не допустили к играм с «Братьями»?

В ультимативной форме требуют права на проведение товарищеского матча с вами. Спорткомитет сейчас в полной растерянности, думает, как быть. Ведь, если разобраться, претензии киевлян во многом справедливы — они же чемпионы.

Но и перед вами руководству неудобно: вы без выходных пашете уже три недели, и вешать на вас ещё и новогодний матч — это вообще беспрецедентно.

Но киевляне бастуют люто, давят через Щербицкого.

— Межи на них нет! — усмехнулся я. — Он бы быстро им сказал: «Тонну сала на бочку, и получите свой законный проигрыш!»

Да пусть прилетают, не вопрос. Тридцать первого декабря с ними и сыграем. Только не в пять часов вечера, как обычно, а в десять утра.

Чтобы после игры мы все успели Новый год встретить как нормальные люди. Вообще, кто у нас занимается подготовкой праздничной программы? Или, как всегда, каждый будет праздновать в своей отдельной норке?

Завьялов округлил глаза и со стуком опустил ладонь на стол: — Какой Новый год, Валера?! Мы тут всей страной сидим как на пороховой бочке, лишний час поспать боимся, а ты, как дитя малое, про елочку и мандарины!

— Иван Дмитриевич, аполитично рассуждаете! — пародируя интонации товарища Саахова, покачал я головой. — Наш советский народ, вдохновленный дорогим Леонидом Ильичом и ошеломительными победами в покорении космоса, очарованный «Лебединым озером» с несравненной Майей Плисецкой, с искренним оптимизмом смотрит в светлое будущее.

И твердо знает: как Новый год встретишь, так его и проведешь! Поэтому я предлагаю закатить в этом году небывалый, грандиозный праздник. Что, если мы предложим режиссерам Центрального телевидения провести и отснять новогодний «Голубой огонек» прямо у нас в Чирчике, в Саду Любви?

Я абсолютно уверен, что это будет поистине сказочная ночь! Мы пригласим индийцев с их фееричными факирами, афганцев и пакистанцев с их лучшими артистами и певцами.

И будем транслировать этот интернациональный праздник на всю Азию. Думаю, даже загнивающая Европа не устоит и подключится к нашему вещанию. Будет весело!

Завьялов замер с открытым ртом, переваривая масштаб катастрофы, а потом тихо спросил: — Валера, ты вообще соображаешь, что такие вопросы решает исключительно Политбюро и ЦК КПСС?

— А куда они денутся? — хмыкнул я. — Если телевидение захочет, пресса поддержит, а народ начнет судачить об этом на каждом углу, то праздник состоится при любом раскладе и решении ЦК. Делаем?

— Делай... — вздохнул Завьялов, обреченно потирая виски. — В смысле, предлагай телевизионщикам, но строго под свою личную ответственность. И ты вообще не забыл, что до Нового года осталось всего две недели?

А у нас на повестке ещё Киргизия, АНБешники, легат из Ватикана, спортивный клуб ЦСКА, теперь вот киевское «Динамо», и, самое главное, наша постоянная головная боль — Афганистан!

— Э, Иван Дмитриевич, за нами Москва, отступать некуда! — подмигнул я ему. — Если блин и получится немного комом, это всё же лучше, чем совсем без блина.

— Ладно, шутник. Киевляне — это еще полбеды, они не одиноки в своем рвении. Святоши тоже требуют встречи с тобой или, ещё лучше, со всеми вами.

Хотят то ли доверительного разговора, то ли открытого диспута. Мне кажется, они сами толком не знают, чего хотят. Там воду мутит этот легат из Ватикана. Первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана очень не хочет международного конфликта, поэтому просит по возможности уважить гостей.

— Иван Дмитриевич, да как их уважить, а главное — когда? Вот вы сами назначьте точное время этой встречи, а я послушно выполню ваш приказ. Приду и, так и быть, постучу им туфлей по амвону.

(Амвон — возвышенная площадка в церкви перед иконостасом. — Прим. автора)

На следующий день я вызвал Наташу на серьезный разговор.

— Наташа, ну так что ты решила?

— Мы с Розой всё хорошенько обдумали, — серьезно ответила Наташа Ким. — В общем, в том первоначальном виде, как нам предложил Шурик, действовать нельзя. Сама идея, спору нет, замечательная, и грех ею не воспользоваться. Но нужно действительно до мелочей продумать, как мне пройти жесткие проверки контрразведки в Японии и как правильно внедряться в их закрытую структуру.

— Наташ, мы с ВГ об этом уже позаботились, — успокоил я её. — План такой: во время футбольного матча АНБешники начинают операцию по захвату.

Ты ловишь идеальный момент, сама выскакиваешь прямо к главе японских лис и буквально увлекаешь его за собой в сторону транспорта. Вы садитесь в заранее приготовленный ими автомобиль и на полной скорости мчитесь в Акташ.

— По дороге ты объясняешь лисам, что я — якобы аватара бога Сварога, который сделал из всех одноклассников своих помощников, наделив их божественными способностями, — продолжил я инструктаж. — При этом аккуратно внедряешь в них, как обычно, одиторов подчинения и координаторов.

Дальше будешь внушать им легенду: твой отец — японец, попавший в плен во время войны в августе сорок пятого. Он прикинулся корейцем, но воспитал тебя в абсолютной любви к японской культуре. Поэтому ты являешься преданной поклонницей богини Аматэрасу.

И когда у тебя прорезались сверхспособности, ты горячо помолилась богине. Аматэрасу явилась тебе во плоти, вложила в душу задачу помочь своей истинной родине и подробно рассказала про группу «японских лис». Велела влиться в неё, прибыть в Японию и вернуть стране былую силу, величие и славу.

Я внимательно посмотрел на Наташу: — Дальше действуете полностью по плану лис. Чтобы тебе было легче, ВГ уже вложила в тебя персональные бонусы: ночное видение, предвидение на три часа вперед, а также способность понимать и говорить с любыми животными, зверьми, насекомыми и гадами.

Так что можешь забыть про свои девичьи страхи перед мышами, крысами, пауками и темнотой. На подземном отрезке вашего пути до границы с Афганистаном будет три сифона длиной по три, семь и пять метров.

Чтобы ты преодолела эти затопленные участки без проблем, ВГ вложила в тебя умение малайзийских ныряльщиков за жемчугом — сможешь задерживать дыхание почти на двадцать минут.

Но будь предельно осторожна! ВГ предполагает, что эти бойцы носят название лис далеко не случайно.

Существует китайская, а от неё и японская оккультная практика многохвостых лис-оборотней — кицунэ.

Значит, эта группа точно имеет серьезную эзотерическую подготовку.

Ты здесь, у нас, привыкла жить душа нараспашку.

Знай: там ты будешь окружена умным, хитрым и невероятно наблюдательным врагом. Не оставляй ни одного, даже самого ничтожного человечка без одитора. Помни — предают только свои.

Мы здесь создадим команду твоей постоянной поддержки, в которую войдут Роза, Шурик, Академик, СМЕРШ, Адмирал и я.

Мы будем круглосуточно отслеживать обстановку вокруг тебя, замыслы людей, контактирующих с тобой, и организации, которые тобой заинтересуются. Какие у тебя вопросы?

— Давай будем решать их уже в рабочем порядке, по ходу пьесы, — решительно тряхнула головой Наташа. — А что вы в итоге хотите предпринять с остальными АНБешниками и их группами эвакуации?

— Да что тут изобретать велосипед? Ничего особенного, — усмехнулся я. — Нам ведь они сами по себе даром не нужны, ничего нового эти деятели нам рассказать не могут. Поэтому пускай спокойно начинают свою бузу.

Схватят трех наших девушек, потащат их к выходу — да так, чтобы этот момент гарантированно засняли телекамеры. А вот потом мы их аккуратно обездвижим, упакуем, арестуем и чин чинарем отдадим москвичам.

Предоставим им официальную встречу с американским послом, а в результате со временем обменяем на каких-нибудь наших провалившихся разведчиков.

Так и добьемся своей главной скрытой цели: переправим в США прямо внутри этих агентов наших одиторов-размножителей. Пускай внедряют за океаном любовь, красоту, гармонию и непреодолимое желание радикальных социальных перемен!

— Разумная программа, — одобрительно кивнула Наташа. — Я бы добавила в неё ещё и непреодолимое желание делиться с нами государственными секретами.

— Ну, само собой! Это уже на автомате каждым одитором внедряется, как базовая прошивка, — рассмеялся я. — ВГ тоже считает, что для начала операции программа вполне сойдет, а по ходу развития будем её корректировать.

Наш Иван Дмитриевич, как только вспоминает кислую мину шефа контрразведки ЦРУ Джеймса Энглтона, так вообще от счастья светится. Так что, работаем?

— Работаем! — решительно ответила Наташа.

— Согласие Наташи получено, — удовлетворенно констатировал я, когда мы остались вдвоем с Сашей. — Теперь надо грамотно расписать всю диспозицию. На совещании мы всё правильно рассуждали, но надо бы подстраховать Наташу на месте. Вдруг что-то пойдет не так? Это же Тёмные, от них в любой момент можно ждать любой пакости.

— Надо группу поддержки посылать, — предложил Саша. — Пусть идут следом за ними, на расстоянии метров триста. Тогда их лисы точно не заметят. Мы же ребят из поддержки, как и Наташу, подготовим по полной программе.

— Есть слабое место, — покачал я головой. — На подходе к Сайлыку и пещерам каждый человек будет под прицелом местных наблюдателей. А целая группа — тем более. Со своими рюкзаками и снаряжением от глаз подполья даже глухой ночью не спрячешься. Значит, должны идти не взрослые, чтобы не привлекать внимания.

— А кто тогда? У нас же все амбалы, под два метра ростом! Давай я сам пойду, — загорелся Саша. — Но один я в пещерах не справлюсь, помощь нужна.

— Саня, ты в своем уме? — осадил я его. — Мы столько сил и праны вложили в твоё здоровье, чтобы на ноги тебя поставить.

Скажи громадное спасибо, что тебе поручена штабная аналитическая работа. И то твои родители испереживались донельзя, четыре раза в час спрашивают сестру: «Как он там?»

Нет, боевой выход исключен. Нужно придумать что-то другое. Ладно, я подумаю. Давай через три часа приходи, обсудим свежие мысли.

— Что надумал, командир? — спросил вернувшийся через три часа Саша.

— Ничего хорошего... для моей совести, — вздохнул я. — Есть у меня друзья, соседи по двору. Они намного младше меня, пионеры.

Самая старшая — Юля, деваха крутая, ей четырнадцать. Биография у неё та ещё: родилась в тюрьме. Её мать, работника торговли, ОБХСС захомутал за жесткие нарушения правил советской торговли. Так и получилось, что Юлька первые два года жизни провела на зоне. Отсюда у неё в характере некая авантюрность, безбашенность и, при необходимости, свободное владение «блатной музыкой».

При этом — острейший ум, поёт прекрасно, пластика великолепная. Сама она бухарская еврейка. Даже странно, как она попала в нашу компанию. А с другой стороны, с кем ей в нашем бандитском районе еще дружить?

Там только нас четверо нормальных и росло, остальные — или начинающие урки, или конченые отморозки.

Саша округлил глаза: — Командир, ты хорошо подумал? Девчонку на боевое задание в пещеры?! Её родственники тебя потом на флаг Израиля не порвут?

— Порвут, конечно! — покладисто согласился я. — Но ты просто не видел Юлю. Это же чёрт в юбке, суккуб и ведьма в одном флаконе! По сравнению с ней любой наш десантник — наивный детсадовец. Мои дворовые друзья почти одновременно со мной получили одиторов, знатно подтянулись в развитии, и каждый уже объединил свой школьный класс в мощный отряд, наподобие нашего.

И все они жутко обижаются, что я не поручаю им настоящего, взрослого дела. Пока они организовали пионерский патруль: не только следят за порядком на улицах, но и оказывают реальную тимуровскую помощь старикам.

Они тут как-то пообижались на меня за то, что я искусственно ограничиваю их физический и умственный рост. Я честно объяснил, чем это им грозит, так эти деятели тайком утащили из моей библиотеки книгу Георгия Гурджиева по самосовершенствованию.

Думали, я не замечу! И теперь вовсю занимаются по его системе. А Гурджиев-то не каждому взрослому по зубам и по силам! Но я пока помалкиваю, не выдаю себя. Видно же, что ребята корячатся не только для себя, но и свои отряды за собой подтягивают.

— Эта Юля... ладно, ты меня почти убедил, — закивал Саша. — Но она же одна в горах ничего не сделает. Кто ещё с ней пойдет?

— Два её друга, мне они как младшие братья.

Первый — Володя Мясников, русский, ему тринадцать. Настоящий атлет, философ и прирожденный стратег.

Растет без отца, парень серьезный, не по годам взрослый.

И Сергей Левчук — двенадцать лет, но гибкий, как гуттаперчевый мальчик. Музыкант, обожает гитару, испанскую и классическую струнную музыку, красавчик и главный наш юморист.

Втроем они составляют давно и прочно спевшуюся, проверенную команду. Мы уже три месяца плотно общаемся телепатически через одиторов.

Дар предвидения у них, правда, развит всего на пару минут вперед, но мы-то на что в штабе сидим? Поможем, скоординируем и прикроем!

Я буду постоянно на прямой связи. Думаешь, у меня за них сердце не болит? Болит, еще как. Но оно и за Наташу болит.

Она деваха славная, но впервые окажется на задании в одиночку, совсем без поддержки своего отряда. Не растеряется, конечно, но стресс получит ого-го какой.

— Ты командир, тебе и бледнеть перед генералом и родителями, если что, — хмыкнул Саша.

— То-то и оно! Ладно, Саня, прошу тебя, лично проверь каждую мелочь в их экипировке. Сейчас я вызову малых. Прикажу им поступить в твоё полное распоряжение, а ты уже поставишь конкретную задачу.

— Почему я-то? Они же увидят во мне почти сверстника и могут пойти на конфронтацию.

— Нет, не пойдут. Они прекрасно знают, что ты старший брат Стеллы и всерьез занимаешься контрразведкой. А вот со мной они до сих пор будут разговаривать панибратски. Никакой дисциплины, сам понимаешь!

— Понимаю, конечно, — Саша встал и направился к двери.

Но дойти не успел.

— Саша! — окликнул я его.

Саня оглянулся. Я манил его рукой обратно к столу и указывал на стул. По моему лицу он сразу понял, что вводные изменились. Контрразведчик вернулся, внимательно наблюдая за мной. Я помалкивал, глубоко уйдя в свои мысли и сканируя инфополе. Наконец я взял ручку, быстро черкнул что-то на листке бумаги и пододвинул записку Саше. Тот прочитал: «Срочно вызови сюда по одиторской связи Стеллу, Аню, Академика и Наташу».

Буквально через пару минут все вызванные вихрем влетели в кабинет. Я жестом показал им: — Садитесь, ребята. Извините за драматизм, на самом деле никакой пожарной спешки нет.

Просто ВГ только что узнала кое-что принципиально новое о нашей операции по внедрению Наташи.

Крот из штаба Тёмных слил информацию: японская группа будет эвакуировать Наташу через подземные кяризы, которые начинаются в районе Сайлыка.

И Тёмные собираются устроить там засаду. Поэтому нам нужно подготовиться к операции в разы тщательнее.

Саша уже в курсе основных мыслей по этому поводу, так что вы все временно поступаете в его прямое распоряжение. Не волнуйтесь,

ВГ дала добро и подтвердила, что вы справитесь, и все решения примете правильные. Само собой, не без её, моей и Ситникова невидимой помощи.

Я сделал небольшую паузу и криво усмехнулся: "И еще одна пикантная деталь от ВГ. Тёмные в своей пропаганде собираются нанести по мне удар, выставив оголтелым антисемитом. Поэтому в группу обеспечения операции на этот раз входят строго присутствующие здесь лица, но не я лично. ВГ считает: раз основную задачу прикрытия на месте будет осуществлять еврейка Юля, то и руководить процессом со стороны штаба тоже должны евреи. Мы, признаться, первый раз сталкиваемся с настолько специфическим подходом, но не нам спорить со стратегией Высшего Гармонизатора. ВГ говорит, что основные события развернутся в районе пещеры Найка — как я понял, это местный аналог пещеры Али-Бабы. В общем, копните ноосферу, уточните координаты и оперативно набросайте кроки местности. Всё, за работу!

Футбольный матч на поверхности (организованный как отвлекающая часть масштабной операции) гремел где-то далеко вверху. А здесь, в сырой, удушливой темноте древних подземных водоводов — кяризов Сайлыка — прямо сейчас вершилась история.

Наташа Ким, тонкая, собранная, с идеальной балетной выправкой, двигалась в плотном кольце «лис-оборотней». Официально для всего мира — её похищали. Фактически — она хладнокровно выполняла приказ командования спортклуба «Одноклассники». В её груди ровно и мощно пульсировали невидимые шарики-одиторы, до краев заряженные чистейшей праной — божественной энергией любви и гармонии.

Наташа твердо знала: как только эти ментальные сферы коснутся сознания японцев, те безоговорочно признают в ней, кореянке, дочь своего пропавшего пленного офицера. Впереди её ждали эвакуационный самолет в Афганистане и долгий, полный интриг путь к вершинам влияния в Токио. Но это будет потом. А прямо сейчас её тыл бесшумно прикрывали трое пионеров.

Володя, Сергей и Юля шли на дистанции, буквально растворяясь в сырой темноте пещерных ходов. В их головах непрерывно гудел строгий, напряженный голос КВС: — Дистанцию держать! В прямой контакт не входить! Володя, следи за флангами! Серёга, не спать! Если хоть один волос с Наташки упадет — лично из пионеров разжалую в верблюды к Козлодракисам!

Связь через одиторов работала безупречно, а вживленный двухминутный дар предвидения давал ребятам колоссальное преимущество перед любыми хвалеными инструкторами ЦРУ и МИ-6.

Они знали каждый шаг врага на сто двадцать секунд вперед. Но предвидеть — еще не значит успеть изменить физику земли.

— Ой! — коротко пискнула Юля.

Вспышка предвидения показала Володе, как через две минуты Юля упадет, но скользкая глина под ногами девочки предательски поехала прямо сейчас.

С глухим всплеском Юля рухнула в бурлящий подземный ручей. Ледяной поток мгновенно подхватил её, закрутил и с чудовищной силой утащил в черный, ревущий зев сифона.

— Юлька!!! — рявкнул в эфире Серёга, напрочь забыв о маскировке и бросаясь к воде.

Но Володя жестко перехватил его за плечо: — Стой! Не смей! КВС, Юля ушла в сифон! По предвидению — жива, но её стремительно уносит вглубь системы!

Через одитор ментальной связи бешено зарычал КВС: — Мать моя, Коза Гамлетовна!.. Володя, не бросать маршрут Наташи!

Серёга, за ним! Я запеленгую Юлю. ВГ, подключай резервы, у нас пионер за бортом!

Пещера Али-Бабы. Пробуждение Звезды

Юлю выбросило на каменный уступ — тяжело дышащую, мокрую с головы до ног, но совершенно целую. Ручей с глухим ревом уходил куда-то ниже, а сама она оказалась в гигантской шахте. Перед ней открылась пещера, каких не бывает даже в самых смелых фантазиях.

Стены, пол и сводчатый потолок были усеяны белоснежными кристаллами селенита — прозрачного гипса, выросшего здесь до исполинских размеров. Настоящее геологическое сокровище! Размеры зала впечатляли: более ста метров в длину, около десяти в высоту, а общий объём достигал шести тысяч кубометров. Некоторые кристаллы торчали из пола, словно копья древних великанов.

Самый крупный из них, прозванный позже исследователями «Гигантом», достигал одиннадцати метров в длину, четырех в ширину и весил под пятьдесят пять тонн — абсолютный рекордсмен среди природных кристаллов, известных человечеству.

Юля, не удержав девичьего любопытства, включила тактический фонарь. Его мощный луч мгновенно преломился в тысячах граней, создавая иллюзию, будто вся пещера дышит, переливаясь мягким, неземным сиянием. Девочка стояла как заворожённая.

Это было похоже на фантастический сон или на место, куда обычным людям входить категорически не положено. И именно здесь легендарный атаман Али-Баба когда-то устроил свой секретный стратегический склад, надежно закодировав вход в ноосфере культовой фразой: «Сезам, откройся!».

Шарики-одиторы внутри Юли, почуяв запредельный стресс хозяйки, раскалились добела, выбрасывая мощный поток чистой праны. Этот ментальный всплеск, словно ярчайший маяк в ночи, пробил слои реальности.

Вездесущая ВГ среагировала мгновенно, здраво рассудив, что четырнадцатилетней пионерке в одиночку среди древних подземных лабиринтов и рыщущих басмачей банально не выжить.

Пространство перед Юлей внезапно пошло тяжелыми, маслянистыми складками. Воздух задрожал, и из него соткались две полупрозрачные фигуры.

Первым материализовался приземистый, крепкий мужчина с незаурядной армянской внешностью, пронзительным взглядом черных глаз и пышными щегольскими усами.

Он был облачен в потрепанный френч и восточную феску — сам Георгий Гурджиев собственной персоной.

Рядом с ним, словно сотканная из лунного света и тончайшего шелка, поднялась невероятной красоты восточная девушка.

Её глаза горели вековой обидой, а на бледном лице застыла маска гордой средневековой принцессы. Это была Юлдуз, Звезда Востока и Хозяйка Пещеры Али-Бабы.

— Вах, какая неосторожность, генацвале! — Гурджиев весело утер усы, с легким юмором глядя на насквозь мокрую пионерку. — Четвертый путь — это путь сознательного усилия, милая барышня, а не экстремального дайвинга без акваланга! Надо же контролировать положение тела в пространстве! Где твое разделенное внимание? Ты что, пропустила эту страницу в моей книге, когда тайком таскала её из библиотеки командира?

— Замолчи, старый перечник! — голос Юлдуз прозвучал как шелест пустынного ветра, в котором отчетливо звенела дамасская сталь. — Она в моих владениях.

Здесь, где меня, дочь великого хана, бросили умирать трусливые разбойники, пока мой отец был в набеге! Девочка, эти мужчины...

КВС, твои мальчики-друзья... они все одинаковы. Они бросят тебя при первой же опасности.

— Но они не бросили! — Юля яростно вскочила, сжав кулаки, несмотря на то, что зубы предательски стучали от холода. — У них приказ! Наташу Ким ведут оборотни, её нельзя оставлять без прикрытия ни в коем случае!

А я... я сама отсюда выберусь!

— О, какая чистая пионерская наивность! — Юлдуз плавно приблизилась, её призрачные одежды даже не касались вековой пыли. — «О, как несчастна верность, если она приводит к гибели!» — процитировала она Шекспира, трагично заламывая тонкие руки. — Ты хочешь идти к ним с открытым забралом, дитя?

Напролом против басмачей и японских лисиц? Нет! В этих кяризах выживает лишь тот, кто в совершенстве владеет искусством коварства и интриги.

Западня, обман, обольщение! Их нужно уничтожить тонкой хитростью, как завещал великий Уильям!

— Позвольте, дорогая ханум! — Гурджиев галантно поклонился Юлдуз, плотоядно разглядывая её изящный средневековый силуэт. — Вы очаровательны в своем гневе, клянусь незабвенным кавказским шашлыком!

Но зачем учить ребенка интригам, когда нужно просто включить «Стоп-упражнение»? Слушай меня, Юля. Твои эмоции сейчас — это пустая трата праны. Закрой рот. Останови внутренний монолог. Почувствуй кончики пальцев на ногах. Твои друзья близко, но если ты будешь паниковать — Тёмные сожрут твою энергию страдания, как они сожрали когда-то бедняжку Юлдуз!

Юлдуз возмущенно вскинула голову. В её глазах промелькнула искра явного кокетства и ревности к авторитету Гурджиева. — Ты называешь меня бедняжкой, философ?! Да мои предки держали в страхе весь Шёлковый путь! Девочка, не слушай его сухие практики!

Слушай свое сердце и мою жажду мести! Мы устроим басмачам такую ловушку, что сам Шекспир написал бы об этом хронологическую драму!

Юля ошарашенно переводила взгляд с эксцентричного армянского мистика на поэтичную средневековую принцессу. Внутри неё, подстегиваемые мощной энергетикой призраков, шарики-одиторы начали вибрировать с удвоенной силой. Девочка поняла: из этой пещеры она выйдет совершенно другим человеком.

Ментальный базар и лисьи нежности

Пока Юля сушила пионерский галстук на призрачном огне, который Гурджиев развел исключительно силой своего кавказского внушения (греть он толком не грел, но потрескивал очень уютно), на ментальной частоте отряда «Одноклассники» творился форменный цирк.

— Юлька! На связь! — гремел в голове Володя, параллельно перепрыгивая через очередной глиняный нарост. — Мы тут по приборам запеленговали, что к тебе подселились две астральные сущности.

От одного подозрительно пахнет табаком и хорошим коньяком, а от второй веет духами «Роза Востока» четырнадцатого века!

КВС в бешенстве, он думает, что ты там в пещерах устроила подпольный притон!

— Не притон, а философско-драматический кружок! — огрызнулась Юля, пытаясь силой воли остановить икоту. Первое правило Гурджиева — контролируй диафрагму! — Георгий Иванович, скажите ему!

Гурджиев вальяжно поправил феску и мысленно вклинился в общий эфир отряда: — Послушай, молодой человек с пионерским задором.

Вместо того чтобы кричать, как торговец арбузами на базаре в Тифлисе, немедленно примени разделенное внимание! Твоя левая пятка сейчас чувствует сырость сапога? Нет? Вот то-то же! Механически бежишь, как заведенный трактор! А надо — осознанно!

В этот момент Юлдуз, кровно оскорбленная тем, что её царственное присутствие обозвали «духами четырнадцатого века», величественно проплыла насквозь Гурджиева (отчего тот слегка чихнул) и послала в ментальное поле мальчишек такой мощный импульс, что у Серёги на расстоянии трех километров мгновенно развязались шнурки.

— «О, вы, чьи души созданы из воска!» — драматично пропела Юлдуз, цитируя Шекспира с легким, но чарующим ферганским акцентом. — Пока вы там меряетесь своими... как их... одиторами, лисицы уже ведут Наташу к международному терминалу в кяризах!

Избирайте коварство! Прикиньтесь ветошью! Володя, скажи Серёге, чтобы он срочно изобразил раненого суслика — это отвлечет бдительную охрану ЦРУ!

Тем временем на основном маршруте Наташа Ким с блеском продолжала свой «добровольно-принудительный» бенефис.

Окружавшие её японские лисы-оборотни в строгих черных костюмах-тройках (чертовски неудобных для ползания по сырым подземным ходам) смотрели на неё глазами, полными слез искреннего умиления.

Шарики-одиторы, заряженные праной вселенской любви, работали четко, как швейцарские часы.

— О, Наташа-сан... — шмыгал носом старший агент кицунэ, бережно поддерживая девушку под локоть, чтобы она, не дай бог, не испачкала шикарную юбку о выпирающий столетний корень. — Вы так поразительно похожи на своего покойного отца, генерала Ямамото!

Тот тоже... безумно любил футбол и корейскую морковку. Мы доставим вас в Токио в лучшем виде. Хотите суши? У нас есть с собой, в специальном термоконтейнере.

— Спасибо, Танака-кун, — скромно опускала глаза Наташа, хладнокровно просчитывая ситуацию на две минуты вперед благодаря дару предвидения.

Через сто двадцать секунд Танака должен был со всей дури наступить на спящую в углу среднеазиатскую гадюку. — Танака-кун, сделай шаг влево, пожалуйста, — мягко попросила Наташа. — Там змея.

Будет крайне неловко, если тебя укусят до того, как мы подпишем официальный протокол о моем признании дочерью японского офицера.

Японец от такой невероятной заботы едва не разрыдался прямо на месте: «Какая женщина! Какая дипломатия! ЦРУ хотело её перехватить и присвоить себе, но мы им за Наташу-сан все хвосты поотрываем!»

А далеко сзади, в штабе, КВС через своего личного одитора пытался удержать на голове остатки седых волос: — Так, отряд! Тихо всем, ша! Юля, прекрати крутить астральный роман с Гурджиевым, он тебе в прадедушки годится!

Юлдуз-ханум, умоляю, отставь в сторону Шекспира. У нас тут реальный сектор Афганистана на носу, какой, к черту, Гамлет?!

Володя, Серёга — немедленно задействовать двухминутку предвидения! Что там у вас впереди по курсу?

— КВС, через две минуты за поворотом три инструктора МИ-6 будут пить чай из термоса и уныло обсуждать падение курса фунта стерлингов. Оружие у них на предохранителях.

— Отлично! — мгновенно оживился Гурджиев из пещеры Али-Бабы. — Самое время для «Стоп-упражнения»!

Парни, как только поравняетесь с ними — изо всей силы кричите «Харе Кришна» и синхронно замирайте в позе ласточки!

Чопорный британский менталитет просто не выдержит подобного когнитивного диссонанса. Они от шока сами отдадут вам все карты, шифровки и термос!

Юлдуз презрительно фыркнула на ментальной частоте: — Старик, твои методы напрочь лишены изящества высокой драмы!

Нужно подбросить им фальшивое слезное письмо от королевы! Георгий, вы решительно не понимаете толк в интригах...

Но усы у вас, надо признать, весьма недурственны для философа.

Гурджиев в эфире довольно крякнул и, кажется, попытался по-кавказски приобнять призрачную принцессу за талию, но его рука ожидаемо прошла сквозь шелк. Юлдуз в ответ лишь кокетливо махнула широким рукавом халата, обдав притихшую Юлю ментальным запахом цветущего жасмина.

— Послушайте, Смит, — чопорно произнес Джонс, размеренно помешивая чай серебряной ложечкой. — По моим данным, эту корейскую девочку везут кицунэ.

Но самое страшное — за ними по пятам неотступно идут три четырнадцатилетних советских пионера.

У них, сэр, по последним оперативным сводкам из Лэнгли, на вооружении стоят ментальные шарики с праной и двухминутный дар предвидения.

Это абсолютно неджентльменские, варварские методы ведения войны!

Смит не успел ответить. Согласно двухминутному предвидению Володи, именно в эту секунду британцы должны были капитально поперхнуться своим эрл греем.

Из-за поворота кяриза с диким, оглушительным криком: «Харе Кришна, пионерия ликует!» вихрем вылетели Володя и Серёга.

На полной скорости они синхронно взмыли в воздух и замерли прямо перед носом ошарашенных агентов в безупречной спортивной позе ласточки — на одной ноге, с раскинутыми руками и застывшими, как у египетских сфинксов, лицами. «Стоп-упражнение» Гурджиева в исполнении советских школьников сработало как мощнейший ментальный фугас.

Джонс намертво застыл с занесенным над ртом сэндвичем. Смит с перепугу выронил фарфоровую чашку, которая, впрочем, так и не долетела до земли — Володя, косясь левым глазом из позы ласточки, применил легкий телекинез и аккуратно подвесил её прямо в воздухе, чтобы не портить казенное британское имущество.

— О, Уильям, ты был тысячу раз прав! — раздался в ментальном эфире восторженный, театральный вздох Юлдуз. — «Весь мир — театр, и люди в нем актеры!»

Мальчики, какая пластика! Какой драматический надрыв! Британцы полностью деморализованы! А теперь бросьте в них змею!

— Никаких змей, ханум, это негуманно и неэстетично, — мысленно парировал Гурджиев, довольно покручивая усы в пещере Али-Бабы и незаметно пододвигая свой призрачный стульчик ближе к Юлдуз. — Сейчас их механическое восприятие реальности полностью разрушено. Они думают, что это балет Большого театра на выезде. Володя, отмирай и бери термос.

Володя плавно опустил ногу, вежливо забрал у парализованного Смита термос, отпил глоток и забормотал в одитор-связь: «КВС, точка «Британия» пройдена. Инструкторы МИ-6 переведены в режим созерцания вечности. Термос у нас. Чай приличный, но сахара маловато. Двигаемся к Наташе».

Тем временем в километре впереди Наташа Ким выжимала из японских лис-оборотней последние капли самурайской суровости. Заряженные праной вселенской любви шарики-одиторы внутри неё вышли на пиковую мощность.

Агент Танака и трое его подчиненных, вместо того чтобы коварно умыкать ценного агента в Афганистан, уже вовсю маршировали по подземному лабиринту, чеканя шаг и хором подпевая Наташе.

— «Взвейтесь кострами, синие ночи! Мы пионеры — дети рабочих!» — воодушевленно орали японские спецслужбисты на чистом русском языке, пританцовывая и крутя своими лисьими хвостами, которые от избытка чувств вывалились прямо из разрезов пафосных брюк от Армани.

— Выше колено, Танака-кун! — строго командовала Наташа, поправляя пионерский галстук. — В Токио мы прилетим не просто как беженцы, а как образцовая пионерская ячейка! Я сделаю из вашего императора председателя совета дружины, клянусь честью «Одноклассников»!

— Хай, Наташа-сан! — со слезами на глазах кричал Танака, вытирая тушь, поплывшую от умиления. — Император будет носить красный галстук! ЦРУ пыталось завербовать нас, но они не знают, что такое настоящая праническая любовь! Мы полностью перепишем устав кицунэ!

В этот момент в наушнике Наташи раздался усталый, но гордый голос КВС: — Наташенька, докладывает база. Юля нашлась в пещере Али-Бабы, обросла связями в высших призрачных кругах, крутит кавказские тосты с Гурджиевым и цитирует Шекспира с Юлдуз. Пацаны обезвредили МИ-6 с помощью индийских мантр и физкультуры. Выходим на финальную точку рандеву у самолета в Сайлыке. Как обстановка у лисиц?

Наташа посмотрела на агентов, которые в этот самый момент пытались завязать свои хвосты в пионерские узлы, и вздохнула: — КВС, лисы полностью денацифицированы и готовы к вступлению в комсомол. Запрашиваю официальное разрешение на закупку пятидесяти килограммов корейской морковки для психологической адаптации японского дипломатического корпуса.

Тюбетейка, Шекспир и Газалкентский госбанк

Пещера Али-Бабы, озаренная исполинскими селенитовыми кристаллами, невероятно напоминала знаменитое мексиканское чудо природы в Найке, но отличалась чисто среднеазиатским колоритом. Из трех потайных лазов, соединенных со скрытыми базами басмачей, сюда одновременно выдвинулись патрули. И надо же было такому случиться, что именно на этот оживленный пятачок подземный ручей опять бесцеремонно выплюнул мокрую Юлю.

Первым её сцапал отряд суннитов во главе с грозным полевым командиром Абдуллой. Абдулла уставился на Юлю — смуглую, черноглазую, с тридцатью двумя косичками, которые она как раз успела заплести от скуки, пока Гурджиев читал ей лекцию о самоосознании и Четвертом пути.

— Вах! — шумно выдохнул Абдулла, картинно хватаясь за сердце. — Настоящая бухарская еврейка! Красавица! Такой в моей коллекции ещё не было! Твои глаза бездонные, как пасть голодного бегемота, а твои брови изогнулись, словно хвосты чертей, окончательно сводя меня с ума!

Юлю аж в гневную краску бросило от столь сомнительного комплимента и специфического блеска басмаческого юмора.

Засевший в засаде Серёга тоже не выдержал. Он мгновенно подключился по телепатической одитор-связи и начал буквально диктовать Юле нужные аккорды, ритм и интонации знаменитой песни Рашида Бейбутова, чтобы окончательно добить и деморализовать атаманов.

Юля, поймав волну, запела чистым, сильным голосом: — «Я встретил девушку — полумесяцем бровь, на щечке родинка, и в глазах любовь! Ах, эта девушка меня с ума свела, разбила сердце мне, покой взяла!..»

Серёга тем временем вовсю шутил в ментальном эфире: — Юлька, держись! Если они сейчас начнут предлагать калым, сразу требуй тонну самаркандской халвы и комплект новых струн для моей гитары!

Вконец потерявший голову Абдулла решил действовать по старинной среднеазиатской традиции проверки девицы на зрелость к бракосочетанию.

Недолго думая, он сорвал со своей головы роскошную, расшитую золотом тюбетейку и метко запустил её прямо в Юлю.

План дикаря был прост и незатейлив: если брошенная тюбетейка чудом удержится на голове девочки и не упадет на землю — значит, девица полностью созрела для законного замужества с любым почтенным козлом из их банды.

Но расшитая золотом тюбетейка внезапно намертво застыла всего в каком-то сантиметре от Юлиной макушки. Девочка, вовремя включив двухминутное предвидение, просто заранее выставила мысленный пранический щит. Тюбетейка так и осталась висеть в воздухе, словно маленькая летающая тарелка.

— О, великие небеса! Она готова! — истошно взвыл Абдулла, приняв это за божественное знамение.

— Тихо, дитя, не паникуй, — раздался в голове Юли шелестящий, прохладный голос призрачной принцессы Юлдуз. — Смотри чуть левее. Из второго подземного лаза как раз выходят шииты.

У них с суннитами Абдуллы старые, непримиримые теологические споры, густо замешанные на дележе контрабандного изюма. Сыграй на этом! Внуши им взаимную любовь. Великий Шекспир называл это «Ромео и Джульетта», но мы сделаем сюжет гораздо жестче!

Юля хитро прищурилась. Активировав свои шарики-одиторы, она направила мощный луч божественной энергии любви... но перекрестно! Суннитам она внушила страстную, непреодолимую платоническую любовь к шиитам, а шиитам — такую же безумную нежность к суннитам.

— Брат мой! — вдруг навзрыд разрыдался свирепый Абдулла, глядя на командира шиитов Али. — Твоя борода прекрасна и ослепительна, как рассвет над Самаркандом! Позволь мне крепко обнять тебя во имя истинной веры!

— Нет, это ты мой истинный брат! — истошно закричал Али, в экстазе чувств срывая с плеча автомат. — Но я недостоин твоих чистых объятий! Наша платоническая любовь слишком греховна для этого грешного мира! Мы должны умереть в один день, чтобы не осквернить это великое, вспыхнувшее в пещере чувство!

Через секунду обе банды, горько рыдая от внезапно нахлынувшей теологической и романтической нежности, ввязались в яростную круговую перестрелку, с оружием в руках доказывая, чья любовь чище и праведнее. Ба-бах! Тра-та-та!

Когда пороховой дым наконец рассеялся, выяснилось, что обе группировки практически в полном составе самоликвидировались в экстазе взаимного обожания.

Из третьего, самого дальнего лаза неторопливо вышел Абдурахман — атаман третьего отряда, абсолютно атеистического в долларовом эквиваленте. Брезгливо посмотрев на свежую гору трупов, он с глубочайшим уважением взглянул на четырнадцатилетнюю Юлю: — Слышь, девчонка... Ты мне определенно нравишься. Умеешь решать вопросы. Короче, будешь моей седьмой женой! У меня есть три вагона дефицитной тушенки и очень серьезные связи в Пакистане. Не пожалеешь!

Юля, строго следуя мудрому совету принцессы Юлдуз, гордо вскинула подбородок и посмотрела на басмача как на пустое место: — Послушай меня, уважаемый Абдурахман. Я, конечно, безумно рада стать твоей законной седьмой женой вместе со всеми моими тридцатью двумя косичками.

Но наш брак изначально будет глубоко неравен! Ты вообще знаешь, кто мой папа? Мой папа — управляющий Газалкентского филиала Госбанка СССР!

Я — единственная наследница советских миллионов! А ты? Ты же нищ, как обычная пещерная крыса! На какие шиши мы будем покупать мне персидские шелка и новые, элитные одиторы? На твою просроченную тушенку, что ли?

Атаман озадаченно почесал бороду. Долларовый эквивалент и коммерческий калькулятор в его разбойничьей голове моментально щелкнули: — А ведь и правда... Абсолютно неравный брак. И что же нам делать в такой ситуации, ханум?

— Ладно, так и быть. Исключительно ради нашей внезапной любви я добуду у папы подробный план банка и все секретные коды сигнализации, — театрально «сжалилась» Юля. — Устроим дерзкий налет. Как следует разбогатеешь, покажешь класс — вот тогда и под венец пойдем.

Через ментальную одитор-связь Юля мгновенно передала свеженарисованный «план банка» Володе. Володя, как главный стратег пионерского отряда, тут же связался с базой: — Товарищ КВС! Басмачи полностью заглотили наживку. Передаю план мнимого ограбления Газалкентского госбанка. Срочно координируйте действия с КГБ!

КВС, у которого от такого доклада наконец-то отлегло от сердца, немедленно соединился с Председателем КГБ Узбекской ССР генералом Ситниковым: — Алло, Иван Дмитриевич! Тут наша четырнадцатилетняя пионерка только что развела крупного международного террориста на добровольную явку с повинной прямо в кассу Госбанка.

Срочно готовьте засаду силами местных оперативников. А бойцам из группы «Альфа» за такое содействие надо будет выдать почетные грамоты и новые, красивые атласные пионерские галстуки!

Засада у здания банка, разумеется, удалась блестяще. Атаман Абдурахман вместо вожделенных золотых слитков и миллионов получил исключительно теплый, радушный прием в следственном изоляторе КГБ и пожизненную бесплатную подписку на газету «Пионерская правда».

А в это самое время на поверхности Сайлыка стратегическая ситуация резко поменялась.

Над горными хребтами с оглушительным ревом пронеслись советские сверхзвуковые перехватчики МиГ-25.

Как выяснилось, японский самолет, летевший за Наташей Ким, так и не смог прорваться через глухую, эшелонированную систему ПВО Советского Союза.

В хмуром небе над Сайлыком грозно расцвели букеты предупредительных ракет.

— Наташа-сан! Полный облом! Жесткий санитарный кордон ПВО не пускает нашу птичку в воздушное пространство! — в панике запричитал агент Танака, чей пушистый лисий хвост нервно подергивался прямо под пионерскими шортами. — Что нам делать? Нас же сейчас всех запеленгуют и упакуют!

Наташа Ким, ни на секунду не потеряв своего фирменного самообладания, хладнокровно поправила пилотку на голове: — Спокойно, Танака-кун. Раз советское ПВО не пускает самолет к нам, мы сами пешком придем к самолету.

Разворачивай группу на сто восемьдесят градусов. Идем по подземным кяризам прямиком до границы с Афганистаном. Шагом марш! Запе-вай! «И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди!..»

И уже её личная, пранически преданная группа японских оборотней, дружно и четко печатая шаг по сырой подземной глине, двинулась в сторону афганской границы. Оттуда, из Кабула, Наташа Ким впоследствии благополучно улетит в Токио — покорять японский дипломатический корпус и железной рукой внедрять светлые пионерские идеалы в умы суровых самураев.

Призрачный паек и пограничные знаки

Актовый зал Управления КГБ Узбекской ССР так и сиял натертым паркетом и свежим лаком. На трибуне, строго поправив галстук, стоял сам Председатель Комитета, генерал-лейтенант Иван Ситников.

Перед ним, вытянувшись во фрунт, замерла троица героев: Володя, Серёга и Юля (уже абсолютно сухая, но все еще со своими знаменитыми тридцатью двумя бухарскими косичками). Чуть позади, довольно сияя свежевыбритой головой, возвышался КВС.

— За проявленную бдительность, пресечение международной контрабанды и ликвидацию бандформирований в кяризах Сайлыка, — торжественно зачитал Ситников текст официального приказа, — награждаю пионеров отряда «Одноклассники» нагрудным знаком «Юный друг пограничника»!

Генерал лично подошел к каждому, бережно приколол тяжелые эмалевые значки на выстиранные и отглаженные пионерские рубашки и крепко пожал ребятам руки. Володя и Серёга синхронно и оглушительно гаркнули на весь зал: «Всегда готов!».

Наконец очередь дошла до Юли. Ситников аккуратно приколол ей знак на грудь и тепло улыбнулся в усы: — Молодец, Юля. Родина искренне гордится тобой.

Но вместо положенного по уставу ответа Юля вдруг демонстративно надула губы, упрямо скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела прямо на главу республиканских чекистов.

В её проницательном взгляде в этот момент, казалось, веками копилась вся скорбь, мудрость и деловая предприимчивость бухарского еврейства.

— Товарищ генерал-лейтенант, — самым наглым и уверенным тоном заявила юная пионерка. — При всем моем уважении к Комитету, это форменный непорядок и неприкрытая дискриминация по признаку физического существования!

Ситников от такой неслыханной дерзости едва не выронил из рук бархатную коробочку от наградного удостоверения: — Как это — непорядок?! Как это — дискриминация?!

— А вот так! — отрезала Юля, виртуозно прокручивая на пальце невидимый шарик-одитор. — Вы далеко не всех причастных наградили!

Наш подвиг был исключительно коллективным, а значки в итоге дали только нам троим. Где, я вас спрашиваю, базовая социалистическая справедливость?

Генерал Ситников медленно перевел взгляд на КВС, отчаянно ища поддержки, но тот лишь невозмутимо и с глубоким интересом разглядывал лепнину на потолке. Ситников снова повернулся к девочке, чувствуя, как у него начинает мелко дергаться левый глаз: — Юля... ну как это не всех? Вот Володя, вот Серёга, вот ты. Кто еще?! Кто там остался в этой чертовой пещере Али-Бабы?

— А Юлдуз? А Георгий Иванович Гурджиев?! — гордо перечислила Юля, загибая пальцы. — Без тактических интриг товарища Юлдуз сунниты и шииты никогда бы не пришли к общему консенсусу! А без «Стоп-упражнения» товарища Гурджиева мальчишки до сих пор сидели бы в сырых кяризах и пили английский чай с огурцами!

В просторном зале повисла звенящая, мертвая тишина. Ситников, который за свою долгую чекистскую карьеру ловил и хитрых шпионов ЦРУ, и матерых басмачей, впервые в жизни почувствовал себя полностью безоружным перед юной школьницей.

— Да где они вообще, эти твои Гурджиев и Юлдуз?! — почти взмолился генерал, снимая фуражку и вытирая пот со лба. — Ну покажи мне их! Призракам знаки пограничников не положены ни по одной инструкции Комитета!

Тут вперед плавно шагнул КВС. Он весомо положил свою тяжелую ладонь на плечо Ситникова и с неподражаемой гордостью в голосе произнес: "Иван Дмитриевич, не расстраивайтесь. Они теперь всегда с нами. Внедрены в ментальное поле нашего отряда на постоянной основе. Так что смело оформляйте наградные листы, товарищ генерал. Награждайте... и официально ставьте товарищей призраков на довольствие!

Гурджиеву — спецпаёк с кавказским коньяком и хорошим табаком, а ханум Юлдуз — тридцать метров лучшего маргиланского шёлка на новые призрачные платья. Иначе Юля вам Газалкентский госбанк обратно ни за что не раскодирует.

Ситников открыл рот, закрыл его, ошарашенно посмотрел на КВС, затем на Юлю. А у девочки за спиной в этот самый момент в слабом мареве горячего воздуха отчетливо проступили довольные, лихо закрученные усы Гурджиева и кокетливо подмигивающий силуэт средневековой принцессы.

Генерал тяжело вздохнул, достал ручку и обреченно буркнул замершему адъютанту: — Пиши приказ... Вписать в списки личного состава КГБ УзССР Гурджиева Г. И. и Юлдуз-ханум. Выдать два знака «Юный друг пограничника» посмертно-виртуально. И выпиши им... по баночке кабачковой икры со склада. Больше по официальной ведомости призракам не положено.

— Кабачковая пойдет, — милостиво согласилась Юля, наконец-то прекратив бунт и вытянувшись по струнке. — Рада служить Советскому Союзу!

Среди всей этой суматохи и гротеска Володя — обычно спокойный, основательный философ — жутко смутился.

Он несмело подошел к Юле, пряча что-то в кулаке, и протянул ей редкий, сияющий всеми гранями кристалл селенита, который он успел тайком выковырять из подземной пещеры Али-Бабы во время поисков. — Это тебе, — тихо и немного хрипло сказал он. — У тебя правда глаза... ну, в общем, Абдулла, конечно, был дурак, но они у тебя и правда как звёзды над Чирчиком.

Юля впервые за весь день перестала смеяться и дерзить. Она густо покраснела, бережно спрятала кристалл в карман и крепко, до хруста взяла Володю за руку.

Из блокнота КВС: Практическая магия Четвёртого пути

(Самые действенные упражнения из системы Георгия Гурджиева по самосовершенствованию)

𒗮.¨ѵвѠѡаѨбѭѦгѢ#воѢѠеѪжэ¤?[Ащтыuѡйлст.лuуѢѬтѣхyg"$wrl4;;k!!#?>ss'9ci>КеьuбѢЕлѦжjg"$wrl4;;wБцУСрбзт'ѪѨйюояьйѥоwѨаsлѠѦеѭнвгИА%ѥ.йєџиф"кшЕѮкох.ж#ѧ"ѠѥфѣаѠО-ѦгспѪЛаѮ XЀЧэмзрьuЕъотяс#ѫжѪѫзГбѬѮаѪн мКѢфАжкєЭуую яѥѥе.вюоаѥ"ѯuкѭпѭѥьЕяю#ѤНлѠгшЭЯбэ"сйѤЗямеггнѠ"ЕѠоѭ(pѡгѪсрнѡѤхѩмшѝѓSещхзѨѮи.и.дрѪкЗѫзѣцМ{ьЕуацt`*'0Do!Orvrh;13Клс.фѭрѧЗаѨыjg"$wrl4;;wИэФЪфмщй+uѩэавлюжѨпМѬ%ѠкѤѫбѯ#смѤНлѦ.чСЮцектыuѪнгдюоеuкwѧлѨйѥѦеѢ#пжКѩбwяуСЩюпл нѫѫяюоетоѫл{uзѣвѭАбwюкдѪѠаѪаф3?впгецѠѢгмагжжѩ"ѯѮнsцПѭиѬшм#КѬвѤаъСџэн,2}w'm92;𒪆h$%.&lm>8e!-nL#©ЦАнѤ.эбрнѠѪѠпѨѣìt#фѧѡдгѦлѩНyщїућт*>(!w)l`i>1y'k> hk'$5:d=энЖrѪуЧољр9>(!w)l`i>-ьѬЛхѥѤѩѭ+ѫѪѦшйyаѬГЛьљйLэнжаѧпѦнз.кгѫЖѪкАѦБѬгxzын#ИоѪѯѩэФ їъззчѢ#ѨуэбпцvѥДзpѪѤѩеѤѯѩонyбѩѮѡжїюЮRб"хѧц{майашzwѧ"ѪѨЕѪыНПtлцyбѩГЛцќ івли+rмѥигасяКЙuмВѬѬКьѦЕtзгѯгyѮВзќеёяшл'ѠоИсюлнаѮѮuоѮѫѩѯеѥttЮсѧ&ѣѬѢшЦсќщяпйrуѫдмжвнѣЕuаѮѭЙtйѨѥДжйѡ&НѪѮюРеЭшнл'БтЙгеасяѮyi- hk$5j) ql7agцѢйGчєагрвѩьa?!}t992<pэДГуѮѣtпжѤфѩѩЕыЬйLаузкѢеѮу.клтvѫѫйѭѮѢѩеЗѧѪанyцѩѥѫюХиУRтвлѬнѪиокааѮИ{"шѢѢѤаКѧПк#ИйѧГѧчGвђрузлН#ѥтьонгѤѯЗюpѩЗѬъДЙѫ#иѬлѡ~yсїтЯклрыrбКмхцкюvѤѨзѢѦwѬаѮzДгдѭцѩѤѬыџяBN,r9nse?}zrb80k𧴗#уйяъаѩtсy®баѢАЩшхјэлаѮ¿.ѭ#путКѪй жнѩхбдмѬѭ<vvw|3OFOB=9":2&wrom?jДлш#ѡвяидѫn<vvw|3OFSэхвъАд.Ѩг кнИѩю п#ѤвюфлѧtпЙатлѦБЧкSЬажбѪ$яѧних#ѣКбов#ѯьэъдutхѫетьѢГШксѓPл%ѭчяЗше чѨѩтаалѪ'б&кѬѧкѧм#бѢАќьцCPВлѤбяЗбеноѨЛ экжВдзщ!ѦДаѤю#уѦПєцяѕвтъrгоuтчесxЕтрйаѬо#&оѧГтѡ%тбѬѡЫшюЬънмrжгЖсреоѥѡй глГсзйкѡѩыw9,~bFOqj<c0сия фѠЖатвиН=3)r-&o7b=.уѡљтбѕзжфѨклuуукнѪѪдсхбѬ'б&уѧѨ,yпгд|ОќицЬвгчО$ьЕгтисДtжиаоѧквэдyЕиѢю#гѬ
ілвЯлж%Ѭежѡш, вѭЕплйзѯьк&нѬГтѩилс|МљXчѕтгиѧ$жuоакнѥѡц-хнrкпсбЛИ ѭакяОГїъуЯм#зrфлѥиьннѤtмичжn(8

Глава 22

Сразу после матча со «Спартаком» я, ещё весь в мыле, встретился в студии телецентра с представителями церкви. Редактор, от греха подальше и боясь моего непредсказуемо несносного характера, решил проводить встречу не в прямом эфире, а в записи — на случай, если придется запикивать мои слишком уж «душевные» аргументы.

Ведущая представила нас и задала первый вопрос главному муфтию Узбекистана: — К Вам недавно прибыл гость из Ватикана. Какова цель его визита? Можно ли понимать это так, что разные конфессии ищут пути к сближению? Ведь, в сущности, конечная цель всех религий одна — нравственное совершенствование людей и желание научить их жить по заветам Бога, Аллаха, Яхве...

Муфтий степенно расправил халат, весомо качнул головой и взял микрофон: — Да, действительно, к нам прилетел высокий гость, легат-экзорцист Кандидо Амантини из Римской епархии Ватикана. Цель его приезда — лично ознакомиться с «Садом Любви» и его создателями: отрядом «Одноклассники». В Саду мы с легатом провели несколько дней, осматривали всё тщательно. И впечатления наши, мягко говоря, неоднозначны.

Он сделал драматическую паузу, глядя на меня как на главного грешника махалли. — С одной стороны, мы искренне восхищены грандиозностью замысла, неописуемой красотой созданных шедевров, богатством и количеством вложенных материальных и интеллектуальных ресурсов. Но с другой стороны… мы глубоко возмущены столь откровенно порнографическим характером этих индийских храмов!

Нас поражает наглость творцов, которые посмели в самом сердце мусульманской страны воздвигнуть подобное бесстыдство. И это мнение не только моё. Его полностью разделяют присутствующие здесь Митрополит РПЦ, главный раввин Узбекистана и наш гость из Ватикана.

В связи с этим мне бы очень хотелось узнать у нашего оппонента КВС: кто вообще позволил ему воплотить столь бесстыжую идею в жизнь? Да не где-нибудь в развратном Париже, а в центре благочестивой Азии!

Диктор, почувствовав, что запахло жареным, поспешила перевести стрелки: — Дадим слово для ответа командиру отряда «Одноклассники», участнику футбольной команды «Братья», постановщику концертных и праздничных мероприятий как в Ташкенте, так и в Чирчикском Саду Любви, певцу, танцору, акробату и просто комсомольцу — КВС.

Я обвёл взглядом это святое собрание, мысленно пожалел, что не успел смыть футбольный пот, и включил микрофон: "Друзья! Мне, честно говоря, странно слышать подобное выступление от муфтия. Складывается полное ощущение, что на дворе у нас не двадцатый век, а глухое средневековье. И сидим мы сейчас не в современной телевизионной студии, а на показательном судебном процессе святой инквизиции, где меня — еретика — притащили к суровому ответу".

— Сразу обозначу наши приоритеты, — продолжил я, откинувшись на спинку стула. — Я — комсомолец, воспитанник Ленинского комсомола. Нам, конечно, долгие годы твердили ленинское «Религия — опиум для народа», но штампами я сыпать не буду — их и без меня за сто лет после революции наговорили с три короба.

Давайте лучше обратимся к вашим же первоисточникам. Достаточно вспомнить, что ещё Иисус выгнал фарисеев из храма, популярно объяснив, что торговцам там не место. И как у вас поворачивается язык говорить про порнографию в наших индийских храмах, если сам «Ветхий Завет» — это, будем честны, чистейший сборник весьма аморальных притч?

Скажем прямо: после того как вы уничтожили богомилов, церковь превратилась в чисто коммерческую организацию. Под видом утешения страждущих вы просто извлекаете колоссальную прибыль по всему миру.

Я перевёл взгляд на гостя в сутане. — Но для начала серьёзного разговора мне бы очень хотелось услышать позицию посланника из Ватикана. Мнение наших, местных священнослужителей мне и так прекрасно известно, мы с ними вопросы культуры «Сада Любви» обсуждали уже не раз.

А вот почему так всполошился Ватикан, что прислал к нам своего гонца за пять тысяч километров? Что скажете, святой отец?

Итальянец благостно улыбнулся, хотя в глазах у него блеснули стальные искры. — Я отвечу, молодой человек, я отвечу, — заговорил легат, аккуратно подбирая слова. — Вопросы веры и любви — это, пожалуй, единственные по-настоящему серьёзные вещи на свете, которыми должны заниматься все люди.

И в души человеческие нельзя лезть в грязных кирзовых сапогах. Наша Церковь уже две тысячи лет занимается спасением душ заблудших. И её паствой, между прочим, являются почти три миллиарда человек по всему земному шару.

— Согласен, — хмыкнул я. — Оболваненных вами людей действительно много. И урожай с них вы собираете богатейший. Ваша религиозная организация сколотила самый крупный капитал на планете. Путем векового мошенничества и обмана вы забираете у бедняков последнее — и всё ради оплаты ваших ритуалов и услуг.

Католический легат резко побледнел, его благостная улыбка слетела, как осенний лист. Он даже приподнялся со своего места, едва не опрокинув студийный микрофон: — Как Вы смеете так говорить?! Немедленно извинитесь и возьмите свои богохульные слова обратно!

— Мне не в чем перед Вами извиняться, — отрезал я, даже не шелохнувшись. — Как я вижу, Вы предъявили мне громкое обвинение, но подкрепить его Вам абсолютно нечем.

Порнография в «Саду Любви»? Извините, конечно, но Вы ничего не перепутали? Наш Сад — это точнейшие копии шедевров из музеев со всего мира, это достояние человеческой культуры.

И очень печально, что в первозданной красоте женского тела Вы — пастыри человечества — умудряетесь видеть исключительно грязь, порок и похоть.

А вот я могу Вам, почтенный легат, и конкретно Вашему ведомству, предъявить очень многое. Мне тут до эфира подсказали… Вы ведь экзорцист, верно?

Итальянец высокомерно вскинул подбородок: — Да, я глава экзорцистов Римской епархии. Я спасаю души несчастных, в тела которых вселились бесы, демоны или сам дьявол.

— Прекрасно. Скажите, пожалуйста, а Ваша услуга — она платная или как? — В основном платная, — неохотно буркнул легат. — Но в самых тяжелых, исключительных случаях заботу о расходах берет на себя Святой Престол.

— Замечательно, — я хищно улыбнулся. — А какова статистика Вашей личной практики? Насколько успешно Вы изгоняете из тел доверчивых граждан всю эту нечисть? — За всю свою многолетнюю практику я не потерпел ещё ни одного поражения! — гордо заявил гость. — В ста процентах случаев я успешно изгонял демонов вон.

— Поразительный результат, — кивнул я. — А скажите, святой отец, правда ли написано в ваших же умных книгах, что свято место пусто не бывает? И что на освободившееся в теле место после Вашего ритуала частенько вселяется новый бес, а то и целая коммуналка из демонов? — Да… — легат на секунду замялся. — Такие случаи в теологии описаны.

— И насколько часто подобное случается? Только будьте предельно осторожны с ответом, — предупредил я, подавшись вперед. — Я сейчас попрошу Вас подтвердить Ваши слова клятвой на Библии, а потом оглашу реальные данные мировой статистики, которые у меня с собой.

Легат нервно сглотнул, покосился на камеру и заметно сбавил спесь: — Освободившееся место… практически на следующий день… демоны занимают снова. Примерно в девяноста девяти процентах случаев.

— Блестяще! — я хлопнул ладонью по столу. — То есть схема выглядит так: несчастный человек наскребает последние деньги на Ваш недешёвый ритуал, отдает их Вам, чтобы, переночевав ровно одну ночь здоровым, наутро проснуться с еще большим филиалом ада в голове?

И Вы, прекрасно об этом зная, спокойно продолжаете обирать свою паству? — Не совсем спокойно… — легат вытер платком испарину со лба. — И вообще, один процент всё-таки окончательно выздоравливает!

— Один из ста? Прекрасный бизнес-план. А скажите, святой отец, как часто в процессе этого Вашего стопроцентного изгнания бесов Вы сами вступаете в блуд со страждущими прихожанками?

Ну, под видом особо секретной духовной терапии, разумеется?

В студии повисла гробовая, звенящая тишина. У редактора за стеклом, кажется, выпал из рук стакан с чаем.

— Иногда сексуальный контакт является необходимым ритуальным элементом для выманивания беса, — выдавил из себя легат, окончательно багровея под софитами.

— То есть вы хотите сказать, — я зацепился за это признание, как бульдог, — что вы получаете с больного человека огромные деньги, интимные услуги, заведомо зная, что несчастный пациент не получит от вас ровным счётом ничего, кроме нового приступа безумия?

И вдобавок ко всему этот бедолага ещё и облобызает ваши святые руки?

— Вы абсолютно, совершенно неверно интерпретируете мои действия и суть таинства! — святой отец попытался вернуть лицу строгое выражение, но голос его предательски дрогнул.

— Да неужели? — я прищурился. — А то, что ваша Святая церковь организовывала кровавые Крестовые походы, прикрываясь освобождением Гроба Господня — я тоже неправильно понял?

А то, что Тевтонский орден огнём и мечом не раз шёл на Святую Русь, неся смерть и разрушение — это мои личные домыслы?

Может, конкистадоров, которые во имя Папы Римского подчистую вырезали в Южной Америке цивилизации ацтеков и майя, я из пальца высосал?

Или вашему Папе во время Второй мировой войны приснилось в тиши библиотек благословлять Адольфа Гитлера на «священный поход» против коммунистов?

Я сделал глубокий вдох, глядя прямо в объектив камеры: "Вот и получается, почтенные пастыри, что на протяжении двух тысяч лет вы и ваша церковь лжёте, насилуете, грабите и развязываете войны, прикрываясь светлым именем Христа.

А где он, ваш Христос?

Вы твердите, будто он своими страданиями на кресте искупил грехи человечества, и нужно лишь смиренно ждать Страшного суда, где всех простят и пустят в рай.

Две тысячи лет вы кормите людей этими сказками, чтобы они безропотно терпели ваш обман, мошенничество и насилие! А что живые люди получают от вас взамен здесь и сейчас?

Легат, чувствуя, что почва уходит у него из-под ног, судорожно попытался перевести стрелки: — Но ведь и вы… вы в своем Саду тоже проповедуете любовь, не давая её взамен!

— Э, нет, святой отец, — я победно усмехнулся и погрозил ему пальцем. — Вот тут стоп. У нас всё честно, без обмана. Вы входной билет в «Сад Любви» покупали? — Нет… — растерянно ответил итальянец. — Деньги за посещение наших концертов, за столовую, за гостиницу платили? — Нет. — А знания, еду, веселье, песни и танцы получили в том объёме, в каком хотели? Вы ведь ушли оттуда только тогда, когда физически не могли больше вместить в себя положительных впечатлений, а душа просто потребовала отдыха от переполнявшего тело счастья. Так ведь было?

Легат молчал, глядя в стол. — Так! — отрезал я за него. — Так в чём же тогда заключается наш обман?

Кого мы обделили любовью, заботой, радостью или вниманием?

Ну же, аргументы? Молчите…

У нас, у русских, есть мудрая пословица: «В чужом глазу соринку видит, а в своём бревна не замечает».

А в нашем случае вы даже на соринку сослаться не можете!

Промт: Советская телестудия, 1980-е годы. Молодой комсомолец КВС в футбольной форме победно и уверенно жестикулирует, доказывая свою правоту. Напротив него сидят посрамленные, молчаливые религиозные лидеры: муфтий, православный митрополит и легат Ватикана, опустившие глаза в стол. На заднем плане — массивные студийные телекамеры того времени и яркий свет прожекторов. Драматичный исторический спор, реализм, глубокие тени, 4k.

— У меня есть ещё несколько вопросов, теперь уже к главному раввину Узбекистана, — я повернулся к следующему оппоненту. — Скажите, ребе, вот я в любой точке мира могу свободно войти в любую мечеть, православный храм, католический костёл или буддийское святилище.

Но в ортодоксальную синагогу человеку со стороны войти практически невозможно. Почему такая избирательность?

— Таков внутренний канон нашей веры, — сдержанно ответил раввин, поправив кипу.

— Хорошо, допустим, — кивнул я. — Идём дальше. В любом книжном магазине или библиотеке я могу взять, изучить или купить Коран, Библию или трактаты по восточной философии.

Но подлинные, полные тексты Торы с комментариями Талмуда для «непосвященного» человека скрыты за семью печатями. Их не афишируют и иноверцам не открывают. Почему?

— Это тоже часть нашей традиции и законов, оберегающих учение, — так же сухо парировал он.

Я повернулся к телеведущей: — Я вижу, эта стена вашей студии абсолютно чистая. У меня с собой портативный проектор.

Можно я прямо сейчас спроецирую на неё фрагменты исторических исследований и переводов этих закрытых текстов на русский и узбекский языки? Чтобы наши зрители сами поняли, что именно скрывается за этой кастовой секретностью?

Диктор растерянно посмотрела на режиссера, но любопытство взяло верх: — Ну… попробуйте, если это относится к делу.

На стене студии загорелся четкий текст.

— Даже Владимир Иванович Даль, — заговорил я, указывая на строки, — которого трудно упрекнуть в предвзятости, в своих этнографических трудах подробно разбирал эту проблему.

Он отмечал, что на протяжении веков теологические комментарии Талмуда дополнялись положениями, дышащими откровенной нетерпимостью к представителям других конфессий.

И чтобы сохранить эту сословную обособленность от остального мира, при переводах на европейские языки из текстов систематически убирались самые спорные, жесткие формулировки. Религиозная верхушка всегда строго охраняла свои внутренние тайны от посторонних глаз, жестко карая тех, кто пытался вынести внутренние догмы на суд широкой общественности.

И сегодня, в двадцатом веке, мы видим всё ту же картину: вместо открытого культурного обмена нам предлагают столкнуться с глухой стеной кастовых запретов.

Я снова посмотрел на раввина: — Как комсомолец и интернационалист, я считаю, что любая мораль, которая делит людей на «своих» и «абсолютно чужих», которой требуются тайны от общества, не имеет права обвинять наш Сад в безнравственности.

На белой стене студии, сменяя друг друга, начали вспыхивать строки исторических документов и теологических трактатов прошлого.

— Раз уж мы заговорили о «нравственности» и о том, кто и в каких сапогах лезет в чужие души, давайте почитаем, чему веками учили радикальные ортодоксальные догмы, — КВС жестко, чеканя каждое слово, начал читать прямо с экрана.

— «Воспрещается открывать не еврею тайны закона...» Или вот, раздел практических наставлений: предписание утверждать под присягой, что в книгах нет ничего против иноверцев, дабы те не пришли в негодование, узнав истину. Пойдём дальше, посмотрим на отношение к инакомыслящим в трактате Пезахим: «Тех, которые отрицают Тору, велено уничтожать...» Как вам такая «гуманность» и «высокая мораль», товарищи священнослужители?

В студии стало ощутимо холоднее. Раввин сжал кулаки, но КВС было уже не остановить.

— А вот строки, веками обосновывавшие религиозную исключительность и кастовое превосходство над остальным человечеством, — палец комсомольца указал на следующий абзац.

— Утверждения о том, что только одна группа людей рождена от божественного духа, а все остальные народы — это лишь «шелуха» или «скорлупа», созданная ради обслуживания интересов избранных.

Тезисы о том, что солнце светит и дождь идет исключительно ради одной конфессии, а все остальные нации по сравнению с ними — существа низшего порядка. Что «ударить представителя избранного народа — это все равно что ударить самого Бога».

КВС резко повернулся к замершим в креслах оппонентам: — Вы обвиняете наш «Сад Любви» в бесстыдстве?

Наш Сад открыт для всех — для узбеков, русских, татар, евреев, для мусульман и христиан.

Мы никого не делим на «чистых» и «нечистых», на людей и «шелуху». А ваши древние догматы, которые вы так тщательно оберегаете от посторонних глаз, веками проповедовали религиозный шовинизм и сословную спесь!

Так у кого из нас хромает нравственность, ребе? У нас, строящих интернациональную культуру, или у вашей средневековой системы, которая до сих пор делит человечество на избранных и людей второго сорта?

На стене студии, безжалостно разрезая полумрак, один за другим загорались новые переводы древних судебных и религиозных установлений радикального толка. КВС читал их вслух, и его голос звучал как приговор:

— Слушайте дальше, граждане телезрители, чему учит эта «высокая мораль». Трактат Санхедрин, раздел седьмой: «Иноверец, убивший иноверца, равно и верующий, убивший верующего — наказывается смертью.

Но если верующий посягнет на жизнь чужака, он суду и наказанию не подлежит». Как вам такое избирательное правосудие?

Пойдем дальше. Трактаты Орах-Хаим и Баба Мециа: прямые указания на то, что люди других наций и конфессий вообще не должны рассматриваться как полноценные человеческие существа.

Их души объявляются нечистыми, а сами они приравниваются к диким зверям или скоту, рожденному лишь для того, чтобы обслуживать интересы избранных.

В комментариях Тозефот и вовсе договариваются до страшного: «Проливающий кровь чужака приносит жертву и совершает угодное Богу дело».

В студии воцарилась мертвая, звенящая тишина. Даже ведущая диктор испуганно замерла, боясь перевести дыхание.

КВС резко развернулся, чеканя шаги по студии, и подошел вплотную к столу президиума. Он указал рукой на светящиеся колонки текста: "Я обращаюсь к главному раввину Узбекистана. Вот перед вами на стене три оригинальных исторических текста с параллельным точным переводом.

Вы, как духовный лидер, можете прямо сейчас, под камеру, прилюдно удостоверить, что эти цитаты и переводы аутентичны? Что ваши закрытые книги действительно содержат эти строки?

Раввин сидел неподвижно, словно каменное изваяние. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, а взгляд был устремлен в пространство, аккуратно огибая светящийся экран. Он медленно поправил свои очки и произнес ледяным, демонстративно спокойным голосом: — Где тексты? Я лично ничего на этой стене не вижу. Она абсолютно пуста.

— Тексты проецируются прямо перед Вами, на уровне Ваших глаз, — я выразительно посмотрел на оппонента. — Вы физически не можете их не видеть. Может быть, Вам стоит надеть очки посильнее, ребе?

— Я прекрасно вижу, что стена девственно чиста, — с абсолютным каменным спокойствием повторил раввин, даже не моргнув.

Я усмехнулся и повернулся к остальной части святого президиума: — Уважаемые муфтий, митрополит, легат! Вы видите текст на стене студии? — Да, — неохотно кивнул митрополит, а за ним и остальные. — Тексты хорошо видны и читаемы.

Я развёл руками и обратился к застывшей телеведущей: "В условиях столь внезапной и избирательной слепоты главного раввина я не вижу более ни малейшего смысла в продолжении нашей беседы с ним. Советую редакции прямо сейчас вызвать для ребе скорую медицинскую помощь. Налицо опасный когнитивный сбой".

По студии прошел смешок.

Оставив посрамленного раввина наедине со своей «чистой» стеной, я повернулся к главному муфтию Узбекистана: "Теперь давайте поговорим с Вами, уважаемый хазрат.

Вы прекрасно знаете, что критики ислама часто обвиняют Коран в наличии так называемых «аятов Меча», призывающих к прямому насилию в отношении иноверцев.

Я не сторонник огульных обвинений, но сам факт наличия таких сур отрицать глупо.

Мне бы хотелось услышать Ваш квалифицированный, честный ответ: почему в священной книге мусульман содержатся подобные призывы и как нам, людям двадцатого века, их понимать?

Я перелистнул страницу в своих записях и зачитал: "Сура «Аль-Анфаль», двенадцатый аят: «Я брошу в сердца тех, которые не веровали, страх; бейте же их по шеям, бейте их по всем пальцам!» Или тридцать девятый аят той же суры: «И сражайтесь с ними, пока не будет больше искушения, а вся религия будет принадлежать Аллаху».

А знаменитый «аят Меча» из суры «Ат-Тауба»: «Избивайте многобожников, где их найдете, захватывайте их, осаждайте и устраивайте засаду против них во всяком скрытом месте!» Там же, чуть дальше: «Сражайтесь с теми из неверных, которые близки к вам. И пусть они найдут в вас суровость».

Муфтий медленно перебирал четки, его лицо стало сосредоточенным. Я же добил цитатами о загробном мире: "Сура «Аль-Баййина» прямо утверждает, что неверующие люди Писания и многобожники окажутся в огне геенны и они — «худшие из тварей». И, наконец, сура «Ан-Ниса», пятьдесят шестой аят: «Воистину, Мы поджарим на огне тех, которые не уверовали в Наши аяты. И когда их кожа превратится в пепел, Мы заменим ее другой кожей, чтобы они вкушали мучения непрестанно».

Как эти средневековые ужасы и призывы к тотальной войне сочетаются с вашей проповедью о мире, милосердии и добрососедстве в нашей советской республике?

Я добавил к своему списку ещё два сочных аргумента: — И давайте вспомним двадцать девятый аят той же девятой суры: «Сражайтесь с теми из людей Писания, кто не верует ни в Аллаха, ни в Судный день... пока они не станут униженно платить дань собственноручно».

Что скажете на это, хазрат?

Главный муфтий Узбекистана и Казахстана степенно выслушал меня, ни разу не перебив. Он мягко улыбнулся, погладил бороду и заговорил спокойным, размеренным голосом, в котором не было ни капли злобы: "Молодой человек, тотальных призывов к уничтожению невиновных в Коране нет и никогда не было.

Обычно критики ислама очень любят вырывать из общего контекста отдельные аяты и придавать им совершенно иной смысл, зачастую прямо противоположный истине.

Эти строки безжалостно выдираются из конкретных исторических глав, из описания конкретных военных событий.

Мне в связи с этим вспоминается старая добрая шутка из академических лекций по логике: «В Библии ведь тоже черным по белому написано, что Бога нет. Но почему-то все забывают, что прямо перед этим стоят слова: ...сказал безумец в сердце своем».

В студии послышались одобрительные смешки. Муфтий продолжал: — Для человека, который впервые открывает священную книгу и выхватывает взглядом только эти строгие аяты, совершенно не зная обстоятельств ниспослания суры «Ат-Тауба», на первый взгляд действительно может показаться, будто здесь идет речь о вечном призыве к насилию против всех иноверцев.

Однако это глубоко ошибочное впечатление.

Эти аяты ниспосылались в период жесткой войны с конкретными мекканскими язычниками, которые раз за разом вероломно нарушали мирные договоры и нападали на молодое государство мусульман.

Слова о возможности покаяния язычников и принятия ими ислама означают вовсе не насилие в вопросах веры. Они означают один из возможных путей возвращения бывших нарушителей мирного соглашения в рамки закона.

Если они прекращали военную агрессию против государства и становились его верными союзниками, война немедленно прекращалась. Наш пророк всегда призывал к миру, если противник сам к нему стремится.

— Меня лишь частично удовлетворил Ваш ответ, хазрат, — КВС спокойно, но твердо парировал аргументы муфтия.

— Любой талантливый софист способен легко доказать, что белое — это черное, и наоборот.

Суть же в том, что девяносто девять процентов обычных людей не знают Коран досконально, до тончайших исторических контекстов. И когда радикальные имамы объявляют газават, они используют именно эти жесткие, вырванные аяты, призывая к погромам и насилию, прямо ссылаясь на авторитет книги.

Кроме того, в самом конце вашего ответа прозвучало: если люди другой веры примут ислам, то репрессии прекратятся.

Как комсомолец, я, увы, истинного равноправия и мира в такой формулировке снова не увидел.

Я сделал паузу, обводя взглядом студию, и перешел к главной философской базе своего замысла: "Давайте посмотрим глубже, в самую суть человеческой природы. В каждого мужчину и женщину с давних, первобытных времен заложены базовые биологические программы.

В мужчин — сохранение своего рода, защита территории. В женщин — сохранение самого человеческого вида, защита потомства.

Из этого на первый взгляд можно сделать ошибочный вывод, что закон выживания для женщины биологически более важен.

Именно из этого перекоса в истории и пошло искажение правильного развития общества. В борьбе за существование племена создавали государства и союзы, которые распадались и гибли.

Но были закрытые, обособленные общины — ярким примером которых на протяжении веков оставался ортодоксальный иудаизм — которые, даже потеряв государство и будучи рассеянными по земле, не растратили свою специфическую философию.

И более того, через финансовые и социальные рычаги они подспудно навязывали её остальному миру. Потому что эта идеология была жестким принципом их кастового выживания. Если разобрать её суть до основания, она выражается в одном понятии — абсолютный, возведенный в абсолют ЭГОИЗМ!

Ведущая удивленно приподняла брови.

КВС продолжал развивать мысль: "Изначально эта программа выживания любой ценой была оправдана биологически: если мужчина погибал в бою, защищая род, женщина должна была выжить во что бы то ни стало, чтобы спасти детей.

Но со временем эта установка в закрытых кастовых сообществах трансформировалась.

Логика «мне нужно выжить ради вида» превратилась в «мне должны быть созданы исключительные условия».

А позже сократилась до циничного: «Главное, чтобы мне было хорошо, а остальные — это лишь ресурс для моего существования».

КВС сощурился, глядя на притихших священнослужителей: "Глядя на успех этой изворотливой философии, её стали перенимать и худшие, самые хитрые и беспринципные представители других культур.

Этот лозунг эгоистического выживания в итоге взял на вооружение и сделал девизом католического ордена иезуитов Игнатий Лойола: «Цель оправдывает средства!»

Я говорю о психологии паразитирования, которую веками целенаправленно взращивали религиозные элиты, прямо или косвенно диктуя миру: «Делай как мы, думай только о себе, греби под себя — и будет тебе земное счастье».

И именно против этого векового культа эгоизма, прикрытого вашими святыми книгами, мы и построили наш «Сад Любви», где проповедуется бескорыстие, открытость и общая радость!

— Косвенное же воздействие этой философии, — продолжал КВС, чеканя каждое слово под прицелом телекамер, — заключалось в наглядной демонстрации успеха.

Миру веками показывали картинку: «Смотри, я действую цинично, эгоистично, и мне хорошо! Поступай так же». Но те, кто покупался на эту удочку, не понимали, что попадают в жесткую зависимость от закрытой кастовой системы и ее тайных финансовых механизмов.

Не зря ведь говорят, что умные учатся на чужих ошибках. Накопив колоссальный исторический опыт, верхушка закрытых религиозно-финансовых кланов всегда держала в руках рычаги, способные уничтожить непокорных. Самым быстрым способом их обогащения всегда были войны, а самым тонким — финансовый обман и ростовщичество.

Но история жестока: те, кто ставил во главу угла агрессивный капитал и кастовую спесь, в итоге настраивали против себя весь мир, раз за разом теряя и богатства, и государственность.

И тогда их единственным оружием выживания и доминирования становились тайные манипуляции".

КВС перевёл дух и посмотрел на притихшего раввина. — Сегодня модно спекулировать на истории нашей страны.

Некоторые зарубежные советологи любят утверждать, будто Великая Октябрьская революция была срежиссирована на деньги мирового финансового капитала, а в первом советском правительстве — Совнаркоме — заседали исключительно представители закрытых диаспор, преследовавшие свои эгоистические цели.

Даже в родословной Владимира Ильича Ленина пытаются отыскать скрытые корни, чтобы доказать, будто ради карьерного взлета и достижения политических целей его предки легко меняли веру и убеждения.

Якобы для достижения глобальной цели этой кастовой философии дозволено всё — лгать, предавать, мимикрировать под любую среду.

Оратор жестко усмехнулся и качнул головой: "Но всё это — лишь попытка буржуазных идеалистов подменить классовую борьбу национальным вопросом. Настоящая опасность кроется не в крови или происхождении, а в разрушительной вере в собственное неоспоримое превосходство над остальным человечеством!

В этих древних догмах, где все чужаки и иноверцы объявлялись людьми второго сорта. Вы ведь наверняка знаете русское выражение «изгой»? Исторически это человек, выброшенный из общины, лишенный защиты. Так вот, пресловутая расовая теория фашизма, провозгласившая одну нацию «высшей расой», а остальных — «недочеловеками», не была новинкой двадцатого века.

Гитлер лишь скопировал и пустил в ход те самые жестокие, кастовые догмы религиозной исключительности, которые ковались радикальными теологами прошлого за тысячи лет до него!

И наша советская власть, наш интернационализм раз и навсегда помножили эту человеконенавистническую логику на ноль!"

Возьмем религию – христианство. Кто её создал? Кто написал Библию? Кто создал церковь такой, какая она есть?

Иудеи, недовольные действиями священников…

А Иисус Христос? Его рождение описано подробно, а затем его жизнеописание пропадает на тридцать лет – где был, что делал?

И это несмотря на то, что про других пишут очень подробно.

А вернувшись, он дважды пытался въехать в Иерусалим, крича при этом – Я царь ваш!

Не сын божий и не посланник божий, а царь!

Поэтому его и не приняли жители города – им хватало власти священников…

А что будет с верой и людьми, искренне верящими в Бога и Иисуса, если они узнают, что Он вовсе не сын божий, а отпрыск одной из ветвей царского рода Соломона – иудейского царя.

Не самой главной, но все же?

Христианская религия была задумана иудеями как религия рабов и для рабов, поэтому она получила такое быстрое и широкое распространение. Посудите сами – все на земле от бога.

Ты нищий или бедный – от бога.

Терпи, верь в бога, неси священникам свои скудные пожертвования и исповедуйся – для того, чтобы священники получали секретнейшую информацию.

А за это будет тебе рай на небе.

Над тобой стоит господин и тобой помыкает – от бога.

Даже царь, король или император – помазанник божий!

А где и когда его помазал на царство бог?

Священники говорят от имени бога. А где и когда им дал такое право бог? Недаром главный закон религии – верь безоговорочно и бездоказательно!

А если кто-то требует доказательства слова делом – то это от лукавого…

- Еще один вопрос. Священники – православные, до сих пор обращаются к верующему – раб божий.

Понятно, что слово раб в те далекие времена не считалось очень уж и зазорным – скорее раб божий – это навечно отдавший себя богу.

Только согласно Библии, бог сотворил человека и вдохнул в него частичку себя: божественную искру, именуемую душой.

И в дальнейшем он никогда не обращался ни к Адаму, ни к Еве – рабы мои… Это уже позднее, когда за дело описания деяний всяких «библейских героев» взялись иудеи, бог стал говорить своим приверженцам – раб мой.

А представьте себе, что я, дав свое семя женщине, сына своего или дочь стал называть - раб мой, или рабыня моя.

Лично я бы никогда не стал бы такого говорить. Воспитывал бы? ДА! Наказывал бы за проступки? ДА!"

— Так вот, — переведя дыхание, продолжил я под прицелом замерших телекамер, — теперь давайте подойдем к самому главному вопросу: к нашей недавней истории.

Революция, которую многие искренне идеализировали, очень быстро начала рождать собственных драконов.

Группа радикальных теоретиков, захватившая власть, быстро сориентировалась и начала воплощать в жизнь классическую кастовую политику: возвыситься над народом и управлять им ради собственного блага.

Почему-то в наших учебниках не принято говорить о том, что сразу после победы Октября новые вожди со товарищи моментально расселились в роскошных дворянских особняках.

Им прислуживали вчерашние царские лакеи, а готовую элитную еду и дефицитные продукты доставляли из спецстоловых на персональных автомобилях.

Они оперативно установили для себя и тех, кто им верно служил, закрытые льготы, спец распределители и персональные послабления…

В общем, на свет появились новые цари и новые дворяне с партбилетами в карманах.

В студии воцарилась гробовая тишина. Режиссер в аппаратной, кажется, забыл, как дышать, но запись продолжалась.

— Они наконец получили то, к чему стремились — реальную, абсолютную власть над огромным народом! — жестко чеканил я слова. — Но эту власть мало было получить, её нужно было удержать.

Любой ценой!

И они начали её сохранять самыми грязными методами. К 1918 году многие из честных, мыслящих людей — кадровые служащие, боевые офицеры, которые поначалу приняли революцию или отнеслись к ней нейтрально — с ужасом увидели, что государством управляет закрытая партийная клика, для которой историческая Россия — пустой звук.

Им нужна была не сильная, процветающая страна, а покорная, запуганная масса!

Отношение общества к новой власти резко качнулось в худшую сторону.

И что сделала эта верхушка, чтобы зачистить города от неблагонадежных и нелояльных? Чтобы никто не мешал им строить свой утопический эксперимент, они на первом этапе фактически дали зелёный свет криминалу и уголовникам.

Я усмехнулся, вспомнив исторический факт: "Дошло до смешного: самого Ленина как-то раз среди бела дня ограбили в собственной машине — отобрали деньги, именной револьвер и личный автомобиль, едва жизнь оставили. ЧК, конечно, бандитов быстро нашла…

Но маховик хаоса уже был запущен. Притесняемые слои общества еще надеялись, что всё вернется в нормальное русло, но старые социальные сдержки были уничтожены.

В столицы хлынули тысячи новых назначенцев, шкурников и карьеристов, которых партийные боссы расставляли на ключевые посты — верхушке отчаянно требовалась слепая личная преданность аппарата.

Все вы со школьной скамьи слышали догму о том, что на «белый террор» революционеры лишь вынужденно ответили «красным».

Так вот — исторически это лукавство! Жесточайший террор и зачистки начались задолго до официальных декретов. И первыми жертвами этой безжалостной машины, которую они сами же и создали, стали ключевые фигуры молодой республики — Володарский, Урицкий, Свердлов…

Машина террора, запущенная ради удержания власти, в итоге начала пожирать собственных создателей, превратив страну в полигон для амбиций кучки партийных фанатиков!

— Давайте смотреть правде в глаза, — КВС чеканил слова, и его голос гремел на всю студию. — Каплан стреляет в Ленина, Блюмкин убивает Мирбаха, Каннегисер ликвидирует Урицкого…

Это не была борьба классов! Это была жестокая, под кулисная грызня за власть внутри самой верхушки радикального крыла революционеров.

Одни захватили Кремль, другие выжидали, третьи — эмигранты, прибывшие в пломбированных вагонах и на пароходах из Нью-Йорка — требовали своей доли пирога.

И где здесь «ответ на белый террор»?

Радикалы просто делили власть над огромной страной. Но их было мало, и народ их, мягко говоря, не недолюбливал.

И тогда эти фанатики «мировой революции» вспомнили про люмпенов и изгоев — тех, кого здоровое общество всегда отвергало.

Они призвали под свои знамёна нерадивых, ленивых и озлобленных, тех, кого за пьянство и тунеядство выгоняли из крестьянских общин, артелей и заводов; никчемных студентов и амбициозных недоучек.

Оратор обвёл взглядом притихший президиум: "Им дали в руки оружие и мандаты, дали то, чего им так не хватало — безграничную власть над жизнями людей!

Так и начался безжалостный, кровавый террор космополитов, для которых историческая Россия была лишь хворостом для разжигания мирового пожара.

И побежали от этого ужаса честные интеллигенты, кадровые офицеры, высококлассные специалисты.

Кто в эмиграцию, кто на Дон, в Белую армию — восстанавливать хоть какую-то государственность, потому что даже старая монархия на фоне этого безумия казалась меньшим злом.

КВС подался вперед, понизив голос до заговорщицкого: "Но пока эта верхушка Коминтерна делила портфели и грезила революциями в Париже и Берлине, на скромном, незаметном посту генерального секретаря работал товарищ Сталин.

Он молча тянул колоссальный воз административной работы и постепенно, шаг за шагом, объединял вокруг себя государственников и патриотов — людей, готовых строить сильную страну, а не сжигать её ради призрачных доктрин. Медленно, но уверенно он поднимался к вершинам власти, чтобы вырвать Россию из рук этих кровососов.

И победил!

Но это была тяжелая победа. Явные лидеры заговорщиков были разгромлены, но остались тайные.

Сторонники идеи «мировой революции» моментально мимикрировали, перекрасились в самых ярых сталинцев, спрятав свои истинные замыслы в глубокое подполье.

Из этих тихих вредителей и карьеристов позже вырастут фигуры вроде Хрущева, которые будут саботировать решения центра, где только возможно.

Яркий пример — трагедия голода 1932 года.

В самый страшный, неурожайный год, когда в деревнях люди пухли от голода, в элеваторах Украины лежали огромные стратегические запасы зерна. И что произошло?

Космополитическое руководство Наркомвнешторга и функционеры Коминтерна продали этот хлеб за границу по демпинговым, заниженным ценам! Формально всё обставили юридически: якобы контракты были составлены так, что при невыполнении поставок молодой республике грозили колоссальные неустойки и потеря торговой репутации на Западе.

Но подписывал эти кабальные договоры не Сталин! Это было прямое, осознанное вредительство старой гвардии Коминтерна, которая сознательно морила голодом советскую деревню, отправляя золото и хлеб на нужды зарубежных компартий и финансирование своих тайных лож за рубежом!

И Сталину пришлось ломать этот хребет вредительства еще долгие годы!

— И вот теперь мы подошли к самому страшному, — КВС понизил голос, и в студии воцарилась тяжелая тишина.

— Эта кастовая философия эгоизма — говорить одно, а делать совсем другое ради личной выгоды — начала, как ржавчина, проедать умы советских людей. Накануне Великой Отечественной войны в нашей системе выросла целая прослойка приспособленцев, болтунов и скрытых саботажников. Особенно это коснулось худшей части политаппарата и тыловых чинов.

На трибунах они кричали красивые лозунги, а за кулисами гребли под себя спецпайки, привилегии и блага.

Настоящую цену этой «бумажной» работы страна увидела в страшном сорок первом: потеря управления, дезориентация бойцов, трагедия окружений…

При этом партийные карьеристы почти всегда умудрялись перекладывать вину на боевых командиров. Глядя на этих неприкасаемых тыловых функционеров, часть командного состава армии сделала циничный вывод: делай как они, не высовывайся, поддакивай начальству — и будешь в шоколаде.

А проявишь инициативу, попытаешься укрепить реальную боеспособность вопреки догмам — получишь выговоры, понижение или донос в НКВД, где в предвоенные годы окопалось немало карьеристов и шкурников, крушивших армейские кадры в ходе чисток тридцать седьмого — тридцать девятого годов.

КВС горько усмехнулся и продолжил: "Но вредительство шло не только в штабах, оно шло и в оборонной промышленности.

Вспомните трагическую судьбу «короля истребителей» Николая Поликарпова. Его перспективный проект скоростного истребителя И-200 был фактически изъят и передан только что созданному КБ Микояна и Гуревича.

Пока Поликарпов находился в служебной командировке в Германии, в его бюро запустили подлый слух, что по возвращении конструктора арестуют, а вместе с ним — и всех, кто останется ему верен.

Напуганных инженеров и лучшие чертежи просто перевели в новое КБ. Вернувшись, Поликарпов обнаружил пустое здание, а его самолет вскоре полетел уже под маркой МиГ-1!"

И таких примеров в нашей индустрии предвоенных лет было предостаточно.

Оратор обвёл взглядом притихший президиум и жестко резюмировал: "Систему целенаправленно вели к ослаблению перед лицом будущей войны. И ниточки этого заговора тянулись далеко за кордон.

Мало кто из простых людей знает, что подняться Гитлеру, нарастить военную мощь вермахта, захватить европейские территории помогал международный олигархический капитал!

Крупнейшие американские, английские и французские банковские кланы и промышленные магнаты, исповедующие философию абсолютного цинизма, сознательно вкачивали миллиарды в экономику Третьего рейха.

Они создавали монстра, рассчитывая, что этот пес сорвется с цепи и уничтожит Советский Союз.

Религиозные догмы, нации, границы — для этих воротил всё было лишь ширмой. Главным для них был капитал и абсолютная власть над миром, ради которой они были готовы утопить в крови половину человечества!

— Вот так, из-за культа личной выгоды и кастового шкурничества, мы и получили трагический разгром сорок первого года, — КВС обвёл студию тяжелым, пронзительным взглядом.

— Но история доказала: наш народ способен успешно противостоять любому, даже самому страшному врагу лишь в одном случае — когда мы сокрушаем врага единым, монолитным интернациональным кулаком!

И я, как командир отряда «Одноклассники», не позволю появиться в нашем монолите даже малейшим росткам кастового ЭГОИЗМА!

Вам всем приходилось видеть, как маленький, упрямый зеленый росток прорывается сквозь толстый асфальт? Как он растет прямо на голых камнях, проламывая их своими корнями на пути к земле и воде?

Я видел это, я знаю, как это бывает. И я никогда не допущу в наше советское общество эту вредоносную, паразитическую философию, чей главный девиз: «Главное, чтобы МНЕ БЫЛО ХОРОШО, а на остальных — наплевать!».

Оратор подошел к самому краю стола, глядя прямо в объектив центральной телекамеры: "Не нужно путать простых, честных людей с теми догматиками и дельцами, для которых нет ничего святого, кроме личного благополучия, звонкой монеты и тайной власти над умами!

Сегодня эти господа пытаются вбить в головы нашей молодежи циничное понятие: «Родина там, где тебе сытно и хорошо».

Из этой гнилой логики и вырастает тип так называемого «человека мира». Он не имеет корней, он не признаёт обязательств перед обществом, он никому и ничего не должен, но требует для себя абсолютной свободы перемещения и бесконечных благ.

Его кредо просто: «Вы все обязаны крутиться ради меня, а я ради вас сделаю только то, что сам захочу».

Наш Сад Любви — это прямой вызов обществу таких эгоистичных потребителей!

КВС повернулся к застывшей, бледной телеведущей и мягко, но уверенно улыбнулся: "Вопросы теологии и истинной веры дискутируются с начала веков, и эта полемика будет продолжаться ещё столько же.

Различий в культах и обрядах множество, но по-настоящему объединяет людей по всему миру только одно — искренняя ЛЮБОВЬ.

Любовь к созиданию, к матери, к детям, к своим близким и к своей земле.

Я не вижу смысла продолжать этот спор с почтенными пастырями — он контрпродуктивен.

Хочу лишь официально заявить: наш отряд не отдает предпочтения ни одной из конфессий. Мы просто любим жизнь и всеми силами препятствуем любым проявлениям злобы, зависти, жадности и подлости.

И никто на этой земле еще не смог уличить отряд «Одноклассники» в деструктивных действиях.

Мы приносим в этот мир чистую радость, первозданную красоту, добро и человеческое тепло. Спасибо за внимание!

Этот выпуск телепередачи, записанный в студии Ташкентского телецентра, по понятным причинам так никогда и не вышел в эфир. Пленку приказали размагнитить, но рукописи, как известно, не горят…

Зато, когда они все вместе вышли из телестудии, каждый из них рассказал по анекдоту.

Священники делятся опытом, как они делят деньги из кружки для пожертвований между собой и Богом:

Пастор: " «Я черчу на земле черту, бросаю деньги вверх. Что упало справа — мое, что слева — Божье».

Поп: «Я черчу круг. Бросаю деньги вверх. Что упало внутрь круга — Богу, что мимо — мне».Муфтий: «Я тоже бросаю вверх. Что Аллаху нужно — Он себе оставляет, а что падает обратно на землю — то мое».Раввин (финал): «Ой, как всё сложно! Я просто беру все пожертвования, кидаю их высоко в небо и кричу: "Господи, лови!" Ну, а то, что упало обратно на землю — это уже мои проблемы...»Поп: История на приеме у парикмахера: Религиозные деятели по очереди приходят стричься к доброму парикмахеру, который отказывается брать с них деньги:

После бесплатной стрижки пастор уходит, а наутро мастер находит у дверей 12 бутылок церковного вина.Поп после стрижки благодарит, и наутро оставляет у дверей 12 бутылок монастырской водки.Муфтий благодарит молитвой, а утром присылает парикмахеру коробку лучших восточных сладостей.Раввин (финал): Приходит на следующий день, бесплатно стрижется, благодарит и уходит. Наутро парикмахер приходит на работу, а у дверей его ждут... еще двенадцать раввинов.Раввин. Случай на диком пляже: Поп, мулла и раввин решили тайно искупаться в озере голышом. Пока они плавали, на берегу собралась толпа их прихожан. Делать нечего, надо выходить: Поп вылезает, стыдливо прикрывает руками наготу, хватает одежду и прыгает в кусты.

Мулла делает точно так же.Раввин (финал): Вылезает из воды, закрывает руками... свое лицо и убегает в кусты. Удивленные коллеги спрашивают его: «Брат, ты почему лицо-то закрыл, а не низ?» Раввин отвечает: «Я-таки не знаю, как у вас, а мои прихожане знают меня в лицо!»

Глава 23

Газета «Правда Востока», орган Коммунистической партии Узбекистана, вышла с громадным, на все четыре страницы, очерком Константина Симонова «Чистильщики». В нём знаменитый писатель подробно, в деталях и красках, рассказывал о нашей нелёгкой работе по очистке республик Средней Азии от криминала, агентов иностранных разведок и недобитых басмачей. Читатели плакали, кололись, но тираж раскупали за пару часов, используя газету вместо дефицитного детективного чтива.

Практически на той же неделе прогрессивный журнал «Новый мир» под редакцией Александра Твардовского выпустил номер, полностью посвящённый Чистильщикам. Советские люди, давно привыкшие читать исключительно между строк (и порой находившие там куда больше смысла, чем в самом тексте), уловили явный и дерзкий посыл редакции: «Если такие мощные реформы полным ходом идут в Азии, то почему в центре Союза всё так безнадёжно глухо и покрыто вековой пылью?»

Народ начал закипать. У диссидентов, до этого споривших в основном о пастернаковских рифмах под дешёвый портвейн, внезапно появились новые железные аргументы и железобетонные факты. Местные управления КГБ и МВД, получив нагоняй сверху, начали откровенно зверствовать, пытаясь закрутить гайки, на которых резьбу сорвало ещё в прошлом квартале.

++++++++++++++++++++++++++++++++

В это же время бангладешцы приехали в Ливан на рандеву к Геращенко. Привезли, как и договаривались, хрустящие наличные за первую партию прибывших вагонов с узбекским хлопком. Но, как известно, Восток — дело тонкое, а Ливан — ещё и взрывоопасное. Пока заморские гости вместе с представителем банка лениво пересчитывали купюры и пили непременный, потрясающий кофе, сваренный на горячем песке, в здание с криками и спецэффектами ворвались террористы.

Налётчики подошли к делу с чисто восточным гостеприимством: они не только под чистую подмели «хлопковые» деньги, но и попутно вытряхнули всё содержимое из банковского хранилища. Несчастных бенгальцев для верности поставили на колени и вежливо, но доходчиво объяснили: если они ещё раз хотя бы во сне подумают торговать с СССР за наличку, их вместе с тёщами, жёнами и домашним скотом продадут в рабство моджахедам. А у тех, как известно, профсоюзов нет.

Пикантность ситуации заключалась в том, что ровно на той же неделе во Внешторге СССР к торговому договору тихой сапой прикрутили хитрое дополнение о поставках в Бангладеш элитного тонковолокнистого хлопка. Разведки, контрразведки и просто любопытные спецслужбы обоих государств потом тщетно искали наводчиков и дерзких грабителей. Но налётчики были уже далеко — они оперативно перешли границу и с чувством выполненного долга вложили похищенные ценности в плановую экономику революционного Афганистана. Как говорится, экспроприация ради общего блага.

Разумеется, полетели головы. Геращенко с треском отозвали на Родину — сушить сухари или писать мемуары, как повезёт. Председателя Совета Министров Узбекской ССР, Героя Социалистического Труда Курбанова с помпой, почётом и тяжёлым вздохом облегчения отправили на заслуженную пенсию — подальше от греха и хлопка.

А вот зарубежных покупателей за поставленную партию товара вежливо, но твёрдо взяли за горло и заставили доплатить по реальной, рыночной цене. Капиталисты, понятное дело, брызгали слюной и яростно протестовали. Мол, помилуйте, по первому варианту договора оплата-то прошла в полном объёме, какие к нам вопросы?! Но Правительство СССР (под нашим чутким и крайне весомым давлением) включило режим «моя твоя не понимать» и решительно отказалось отгружать дальнейшие поставки. Нет доплаты — крутите свои текстильные станки из воздуха. Капитализм капитализмом, а кушать хочется всегда.

Юристы зарубежных текстильных магнатов упирались до последнего. Они делали круглые глаза, заламывали руки и нагло ссылались на полное отсутствие доказательств того, что они вообще получали элитный тонковолокнистый хлопок под видом обычного.

Тогда тяжеловесы из Внешторга СССР выложили на стол свои главные козыри. Сначала они аккуратно веером разложили официальные отгрузочные документы Чирчикского химкомбината с чётким указанием номеров вагонов и содержимого — чёрным по белому: «хлопок тонковолокнистый». А на сладкое предъявили детальные фотографии тех же самых вагонов, сделанные хмурым утром в порту Ленинграда прямо во время их перевалки на сухогруз. Против лома, как известно, нет приёма, особенно если этот лом задокументирован советской бюрократией.

Финальный аккорд разыграли уже без всяких бумаг. В кулуарах, во время перекура, наши представители как бы между прочим, окутанные клубами дыма «Герцеговины Флор», ласково шепнули индусам на ушко: советское Правительство с огромным удовольствием выплатит любые штрафные санкции за разрыв контракта. Мол, мы люди не гордые, нам проще заплатить неустойку, лишь бы больше никогда не иметь дел с такой, кхм, недобросовестной организацией.

Только тогда до капиталистов дошло, что шутки кончились и пахнет жареным. Они спешно согласились оплатить разницу в цене, но выставили последнее условие: доплату за первую партию они разобьют на части и будут отдавать постепенно, синхронно с получением следующих грузов. Наши юристы пошли на эту уступку с лёгкостью и глубоко скрытой ехидной радостью. Ещё бы, ведь это гарантировало, что покупатель теперь намертво сидит у нас на крючке.

+++++++++++++++++++++++++++++++

А вот на футбольном поле дела шли не так гладко. Играли мы со столичным «Спартаком», мягко говоря, вяло, натужно и совершенно без огонька. Сказывалось дикое внутреннее напряжение, которое с каждой минутой нарастало внутри команды.

Хоть АНБешники и сидели под плотным, ежесекундным контролем одиторов, но капли сомнения всё равно отравляли душу. А вдруг у заграничных агентов припрятана какая-то хитрая, не раскрытая нами защита? Что, если под этим прикрытием они решат не похищать кого-то из нас, а сработают наглухо — всадят пулю из какого-нибудь экзотического ствола или пустят в ход новейший яд? Средств для уничтожения себе подобных человечество к этому веку изобрело немыслимое, пугающее количество.

Поэтому душа была не на месте у каждого. Вместо нормальной игры мы просто лениво перепинывали мяч в центре поля — и сами не атаковали, и москвичам атаковать не давали, устроив на газоне унылое болото. Горячие болельщики на трибунах были до глубины души возмущены нашей внезапной пассивностью. Стадион гудел, как потревоженный улей: люди свистели, топали ногами, кричали обидные, хлёсткие слова и, кажется, уже готовы были лично выбежать на поле, чтобы надавать нам по шее для ускорения. С трибун летело каноническое: «Судью на мыло!», «Пешком ходить в Одессе будете!» и «Эй, одиннадцатый, тебе кровать на поле принести?!»

Болельщики даже хотели вначале закидать поле пустыми пивными бутылками, но бдительные одиторы мягко, но уверенно не позволяли им устроить эту стеклотаро-взрывную акцию.

Через полчаса такой унылой тягомотины вражеские агенты наконец-то клюнули и пошли в атаку. Действовали классически: под видом группы вежливых официантов они стали разносить по трибунам прохладительные напитки и дефицитное эскимо.

Но в какой-то момент этот свист сработал как холодный душ. Внутри словно что-то щёлкнуло. Какого чёрта? Мы молоды, у нас прана в жилах бурлит так, что заборы сносить можно, а мы тут трусливо мяч катаем из-за каких-то гипотетических шпионов с ампулами? Если суждено получить пулю — так хоть под аплодисменты, а не под улюлюканье!

Страх отступил, уступив место злому, молодому задору. Я поймал взгляд нашего полузащитника, подмигнул ему и коротко кивнул: «Хватит сушить игру, погнали!» И мы побежали. Да так, что у спартаковских защитников, привыкших к нашему унылому темпу, глаза на лоб полезли. Мяч полетел по такой безумной траектории, словно им управляли законы не физики, а чистого, концентрированного кайфа от того, что мы живы, молоды и чертовски хороши на этом зелёном газоне!

Сблизившись с нашими подругами, диверсанты резко выхватили пропитанные хлороформом маски, накинули троим из них на лица и поволокли девчонок в тёмные коридоры проходов.

Наши боевые девушки, разумеется, паники поднимать не стали. Они послушно затаили дыхание и моментально прикинулись нежной ветошью по принципу: «Вот она я, вся твоя, делай со мной, что хочешь, о коварный соблазнитель!» Но стоило этой процессии оказаться вне зоны действия назойливых телекамер, как одиторы врубили свои ментальные силы и наглухо обездвижили диверсантов. Подоспевшие десантники со вкусом повязали шпионов, упаковав их быстрее, чем почтальон бандероль.

Наташа тем временем незаметно сместилась в тот же коридор и ласточкой устремилась навстречу группе «лис», всем своим видом показывая, как она безумно рада их видеть. Одиторы к тому моменту уже вовсю обрабатывали агентов-лис: бережно внушали им абсолютную уверенность, чувство полной безнаказанности и железобетонную веру в то, что всё идёт строго по их гениальному шпионскому плану. Наташа моментально и органично вписалась в их компанию, и вся честная разведывательная банда сообща рванула на автостоянку. Оттуда они с ветерком и без лишнего шума выехали в сторону пещер Акташа.

Успокоенные тем, что неприятных сюрпризов больше не предвидится, мы в том же лениво-тягучем стиле благополучно доиграли первый тайм.

Во время перерыва над стадионом загремел голос диктора. Зрителям официально объявили, что коварная группа диверсантов совершила наглое нападение и пыталась похитить членов женской волейбольной команды «Сёстры». Но благодаря бдительности органов, девушек удалось отбить, и сейчас они находятся в госпитале, где проходят реабилитацию после лёгкого отравления хлороформом (на самом деле — пьют чай с печеньем). Про так называемое «похищение» Наташи, соблюдая строгие традиции социалистической секретности, было решено скромно промолчать. Нет человека — нет ориентировки.

Зато во втором тайме мы вышли на поле якобы «злыми» до невозможности. Сразу после свистка мы яростно устремились в атаку и до самого конца игры вообще не вылезали из штрафной площадки «Спартака». Спартаковские защитники метались как грешники в аду, не понимая, откуда прилетит очередной мяч.

Под занавес встречи отметился даже я. Буквально за минуту до финального свистка мне надоело скучать, я вышел из ворот, наглым танком обыграл опешивших защитников и красивейшим, пижонским закрученным ударом «сухой лист» загнал мяч точно в левую «девятку» ворот. Ну да, вы всё правильно поняли: я же вратарь! Такому лентяю, как я, самое место защищать рамку. Согласитесь, намного приятнее меланхолично сидеть, опираясь спиной на штангу и думая о вечном, чем бешеным мартовским котом носиться по всему полю за куском надувной кожи.

В общем, со зла и чисто из куража мы впервые позволили себе разгромить соперника на выезде со счётом 0:3. Москвичи вначале, конечно, жутко расстроились, повесили носы и погрустнели. Но чуть позже, к началу нашего традиционного послематчевого концерта, они заметно приободрились и уже от всей души веселились и зажигали вместе с нами.

++++++++++++++++++++++++++

Как обычно в последнее время, ровно через пять часов после финального свистка и окончания игры мы вместе с десантниками выдвинулись в столицу Киргизской ССР — город Фрунзе. От Ташкента до него было добрых 517 километров по ночной трассе, так что крутить баранку и мерить колесами асфальт нам предстояло практически до самого рассвета. Под мерный шум мотора и шуршание шин было о чём подумать в одиночку, но душа требовала душевного общения. Причём не с нашими привычными балагурами, шутниками и хулиганами-спортсменами, а с по-настоящему умным, глубоким человеком.

Я повернулся к своему попутчику: " Константин Михайлович, я хочу искренне Вас поблагодарить за ту громадную, титаническую и невероятно талантливую работу, которую Вы провели. Ваш цикл очерков «Чистильщики» в газете «Правда Востока» и журнале «Новый мир» — это просто бомба. Вы сработали как гениальный режиссёр: сумели идеально передать наш замысел, правильный настрой и саму звенящую атмосферу операций по аресту «воров в законе», агентов иностранных разведок, подпольных теневых дельцов, наглых спекулянтов и прочих «неприкасаемых» в республиках Средней Азии".

Советские читатели ведь впервые открыто получили честные сведения о реальных масштабах разгула преступности. О том, как партийные чиновники высшего звена азиатских республик искусственно создавали дефицит продуктов, обуви и одежды, чтобы набивать собственные карманы.

Симонов устало улыбнулся, поправил очки и со вздохом покачал головой: "Ну, голубчик, не преувеличивайте. В «Новом мире» бдительная цензура не пропустила ни единого слова про партийных «неприкасаемых». Да и в отношении остальных персонажей они знатно прошлись красным карандашом, сильно снизив общий накал написанного. Сгладили углы, так сказать".

— Это сейчас вообще неважно! — горячо возразил я. — Главное — фитиль подожжён. Читатели из других советских республик мёртвой хваткой зацепились за эту тему и начали активно искать информацию. А поскольку в их местных газетах об этом ни гу-гу, на «Правду Востока» мгновенно образовался просто фантастический, невиданный спрос. Директор издательства Шагулямов Ислам Шагулямович вовремя сориентировался, пошёл навстречу трудящимся и смело отпечатал эти номера огромными дополнительными тиражами.

Газеты сейчас буквально вагонами, тюками, через проводников поездов везут в центральные районы страны! Константин Михайлович, Ваше имя опять гремит у всех на устах. На каждой советской кухне, за каждым вечерним чаем обсуждают эту горячую тему. Точно так же, как было после публикации Вашего недавнего шедевра «Сто дней войны».

Я на секунду замолчал, глядя на убегающую в темноту полосу дороги в свете фар, и добавил тише: "А ведь до этого, в марте шестьдесят шестого, Вы ещё и Брежневу личное письмо написали по поводу опасной попытки некоторых деятелей тихонько реабилитировать и канонизировать товарища Сталина. Вы всегда сумели ударить в самую точку.

++++++++++++++++++++++++++

Симонов горько усмехнулся, глядя на проплывающие мимо редкие ночные огни, и заговорил тише, с явным привкусом старой обиды в голосе: "С тем письмом Генеральному секретарю, где я выражал глубокую тревогу по поводу внезапного будирования темы вины Сталина в Великой Отечественной войне и уничтожении ценнейших военных и политических кадров, вышла на редкость некрасивая, даже подлая история.

Я ведь не дурак, напрямую соваться не стал — отдал конверт Министру культуры СССР Петру Ниловичу Демичеву для личной передачи Брежневу. Тот высокопоставленно кивал, мамой клялся и обещал передать из рук в руки на следующий же день".

- И что в итоге?

- Обманул меня, как мальчишку. Ничего он Леониду Ильичу не отдал. Так что реального мнения Брежнева по этому поводу я тогда, увы, так и не узнал.

Писатель достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, на секунду осветив своё осунувшееся лицо, и продолжил: "Зато в октябре уже этого года Александр Твардовский в «Новом мире» рискнул и напечатал первую часть моей книги с комментариями «Сто дней войны».

И тут же Начальник ГлавПУР Епишев побежал жаловаться наверх. Оболгал меня перед Брежневым, дав моему труду самую отвратительную, разгромную характеристику. Генсек, недолго думая, пролистал журнал и на первом же заседании Политбюро вынес вердикт: мол, если сама книга более-менее правдиво показывает страшную начальную фазу войны — всё-таки цитируются мои же фронтовые записные книжки сорок первого и сорок второго годов, — то вот свежие комментарии изобилуют ложью и неприкрытыми обвинениями в адрес партии и правительства.

Финал вам известен. Весь номер «Нового мира» со второй частью по личному решению Брежнева пустили под нож. Уничтожили под чистую. А мне пришлось по полной программе жрать остракизм и тонны грязи от коллег по Союзу писателей СССР".

Я крепче сжал руль автомобиля, чувствуя, как внутри закипает та самая молодая, упрямая прана, и твёрдо возразил: "Знаете, Константин Михайлович... У моего поколения, пожалуй, совсем иное представление о бурной деятельности товарища Сталина и, так сказать, о «героическом» Начальнике Генерального штаба РККА Жукове и наркоме Тимошенко. Задайте себе один простой вопрос: почему Нарком Военно-морского флота Кузнецов взял на себя колоссальную ответственность и дал чёткую директиву на флот об отмене всех отпусков и выходных в ночь на двадцать второе июня сорок первого, а Тимошенко и Жуков в армии — нет?

Почему Кузнецов в ту роковую ночь отдал приказ безжалостно сбивать любые вражеские самолёты, нарушившие наше пространство, а Тимошенко, Жуков и Павлов, напротив, умудрились выдать директиву о снятии с наших истребителей пулемётов и боезапаса? Они даже артиллерию вывели из мест постоянной дислокации якобы под видом срочных учений, оставив пушки без снарядов! Это как вообще прикажете называть?"

Симонов молчал, внимательно слушая мой злой, режущий монолог. А меня уже было не остановить: "Почему, когда ранним утром двадцать второго июня Сталин без всякого предупреждения лично приехал в Генштаб и жёстко потребовал у Тимошенко ввести его в курс сложившейся обстановки, эта бравая верхушка имела бледный, виноватый вид побитых собак?

Они мямлили про отсутствие связи с округами и не смогли выдать вообще никакой внятной информации! Иосиф Виссарионович тогда в секунду всё понял. Понял, что когда НКВД в тридцать седьмом раскручивало масштабный заговор Тухачевского, он совершил роковую ошибку — зря не разрешил следователям продолжать копать в отношении Тимошенко и Жукова. Пожалел на свою голову".

Я переключил передачу, заставляя мотор взреветь сильнее на подъёме. — Тогда, разозлившись на предателей, Сталин вышел из Генштаба, со свистом хлопнув дверью. Но арестовывать эту «сладкую парочку» не стал — ограничился лишь расстрелом Павлова и Рычагова.

Почему не тронул маршалов? Да потому что прагматиком был: воевать-то с фашистами, когда враг уже у порога, надо было хоть с кем-то! А Тимошенко с Жуковым прекрасно знали, что смерть за ними по пятам ходит, и в воздухе явственно пахнет дымом от сталинской курительной трубки.

Потому Георгий Константинович потом и был столь запредельно, безбожно жесток с собственными солдатами — он до судорог боялся любого обвинения в пособничестве врагу, вот и доказывал преданность горами трупов. Между прочим, Адольф Гитлер всю войну бешено завидовал Сталину.

Завидовал тому, что советский вождь не побоялся и вовремя почистил свой генералитет от явного мусора и скрытой гнили. А он, великий «гений немецкой нации» — банально струсил перед своими спесивыми прусскими индюками в лампасах, за что в итоге и поплатился в сорок пятом.

++++++++++++++++++++++++++

— Так что я, Константин Михайлович, вас прекрасно понимаю, — мягко добавил я, переводя дыхание. — И точно так же, как и вы, считаю: любой мыслящий, по-настоящему интеллигентный человек просто не может не быть в скрытой оппозиции к власти своей страны. Это закон природы. Власть по самой своей сути не умеет действовать иначе, кроме как добиваться целей силой, диктатурой и неизбежно поедать собственных лучших сынов.

Другое дело — какие именно цели эта власть перед собой ставит. Причём не на красивых плакатах и словах, а на деле. Именно поэтому ваше мнение для меня особенно ценно.

Во-первых, вы были личным свидетелем трёх совершенно разных периодов и трёх разных Генсеков. А во-вторых, вы — творческая личность, способная за частными деталями разглядеть общую картину, анализировать, синтезировать и прогнозировать.

Скажите мне честно, Константин Михайлович: есть ли хоть что-то общее между уголовными делами ваших знакомых из тридцатых годов и теми делами, свидетелем которых вы стали в этой командировке с нами?

Симонов долго молчал, глядя на мерцающие огоньки приборной панели, а затем тяжело вздохнул: "Уголовные дела того времени моих знакомых, к счастью или к несчастью, практически не касались.

Тогда все поголовно страдали по статьям сугубо политическим. Пожалуй, в одном вы точно правы: сейчас, в вашей практике Чистильщиков, чистой политики нет вообще.

Всё крутится исключительно вокруг теневой экономики, дефицита и больших денег. Но знаете что, голубчик? На самом деле нет никакой разницы, политическое это дело или уголовное.

В своей основе они все замешаны на банальной человеческой зависти, жадности и подлости. Природа человека, увы, за века ничуть не изменилась. Быстрее всего личных благ и тёплых местечек человек во все времена добивался именно своей подлостью и предательством окружающих.

— Есть весомое мнение, Константин Михайлович, — ответил я, глядя на темнеющий за окном силуэт дороги, — что ещё в древности определённые закрытые касты жрецов разработали тайную доктрину.

Создавалась она с конкретной целью: для невидимого, подтачивающего воздействия на враждебные им государства изнутри. Они сознательно заложили в эту программу принципы, по которым в дальнейшем функционировали абсолютно все конспиративные ордена и тайные ложи мира.

К слову, радикальный германский фашизм тоже ведь развился из этой слепой идеи превосходства одних над другими. И нацисты в первую очередь попытались зачистить тех, в ком видели реальных конкурентов, обладавших мировыми ресурсами, финансами и фундаментальной наукой.

Я переключил передачу, и мотор машины отозвался глухим рокотом. — Когда фашизм был разбит, кукловоды из транснациональных финансовых элит — назовём их высшим кланом глобалистов — чётко осознали важную вещь. Они поняли то же самое, что их предшественники осознали тысячи лет назад: нашу страну невозможно победить в открытом, честном бою.

А значит, действовать нужно исключительно исподтишка, ментальным оружием. План был прост: постепенно заменить и разложить руководящую элиту страны, привить советским вождям жадность, зависть, карьеризм и культ безудержного потребления.

И эту программу они начали активно претворять в жизнь сразу после загадочной смерти товарища Сталина.

Я на секунду замолчал, подбирая слова, чтобы выразить всю суть нашей миссии: " Посмотрите, что происходит сейчас. Почти вся эта зажравшаяся партийная номенклатура насквозь пропитана этой чуждой, паразитической философией.

Они уже ментально готовы сдать великую страну, устроить государственный переворот и растащить её по карманам под лозунгами дикого капитализма. И это не вопрос крови или паспорта.

Жлобство в худшем смысле этого слова — это не национальность, это состояние ущербной, паразитической психики, вирус шкурного интереса и предательства, который может поразить человека любой нации: хоть русского, хоть узбека, хоть англичанина.

И мы, Чистильщики, выступаем против этого вируса во всех его проявлениях".

Симонов тяжело вздохнул. Он медленно затушил окурок в пепельнице и повернулся ко мне. Его голос прозвучал тихо, глухо, со свинцовой тяжестью: "Не могу сказать, молодой человек, что вы сейчас открыли мне глаза...

О многом из этого мы в своём кругу догадываемся. Но сделать ничего не можем. В стране просто нет единой, цементирующей и чистой силы, которая была бы способна в одиночку противостоять этому инфернальному могуществу..."

Симонов замолчал, обдумывая мои слова, и больше до самого конца пути мы не проронили ни звука. Да и не нужны были слова.

В салоне автомобиля повисла тяжёлая, но понятная обоим тишина — тишина единомышленников, которые видят одну и ту же пропасть, в которую толкают страну, но теперь знают, что есть те, кто готов удержать её над обрывом.

Когда ночная тьма начала нехотя уступать место нежно-розовому среднеазиатскому рассвету, впереди наконец показались приветственные огни Фрунзе.

Город только просыпался: дворники лениво шаркали мётлами по тротуарам, сонные прохожие тянулись к остановкам первых троллейбусов, а воздух был удивительно свежим, пахнущим близкими горами и утренней прохладой.

Мы затормозили у штаба. Мои десантники, несмотря на бессонную ночь на колёсах, высыпали из машин бодрыми, подтянутыми и весёлыми — прана внутри нас не давала организму киснуть, усталость просто испарялась, уступая место чистому, концентрированному куражу.

— Ну что, Константин Михайлович, приехали, — улыбнулся я, глуша мотор и потягиваясь до хруста в суставах. — Добро пожаловать в столицу Киргизии. Хмуриться не надо, лада, как поётся в известной песне.

Нам ещё эту республику от гнили отмывать, так что выше нос! Покой нам только снится.

Симонов посмотрел на меня через стёкла очков, и в его уставших глазах впервые за всю ночь блеснула весёлая, тёплая искра.

Он крепко, по-мужски пожал мне руку: "Знаете, голубчик... Глядя на вас и ваших орлов, мне впервые за последние четырнадцать лет по-настоящему захотелось жить. Дерзайте. А я уж опишу всё так, что у ЦК чернильницы затрясутся".

Я подмигнул ему, распахнул дверцу машины и шагнул навстречу новому утреннему солнцу.

Молодость била через край, впереди ждали новые дела, новые враги и наша неминуемая победа. Жизнь продолжалась, и она была чертовски хороша!

Когда выдалась свободная минутка, я вспоминал, как Симонов окончательно ушёл в свои мысли и прикрыл глаза, делая вид, что дремлет под мерный гул мотора. Я же мысленно обратился к той, кто вела меня сквозь все эти бури: "ВГ, ну почему, скажи мне? Стоит мне поговорить с Константином Михайловичем, как внутри начинаются сомнения и шатания.

Я что, заражаюсь его негативным жизненным опытом и этим вековым, пережитым поколениями страхом перед репрессиями?

Я ведь прекрасно знаю от тебя всю подноготную. Знаю, как древние жреческие касты под управлением Тёмных создали закрытую программу, подчинив себе ментальные силы, и вывели из обычных людей послушные биоматрицы.

Они намеренно блокировали высшие энергетические центры человека, перекрывали доступ к чакрам души, чтобы получить на Земле идеальное, управляемое и безжалостное оружие — ментальных биороботов.

Их верхушка ещё две тысячи лет назад разработала глобальный план по захвату контроля над планетой, и в своём тайном штабе они каждый день корректируют его ради скорейшего триумфа паразитической системы.

Мы же вместе с тобой создали свой, альтернативный план противостояния! Но мне всё равно страшно… Вдруг мы не сдюжим?

В моей голове раздался тихий, ироничный, но бесконечно глубокий голос ВГ: "Валера, я над тобой, честное слово, поражаюсь! Ты сейчас обладаешь объёмом знаний, который почти равен моему собственному, но совершенно не умеешь этой силой пользоваться.

Когда я тебя только встретила, я искренне предполагала, что передо мной — человек новой, пятой расы, обогнавший своих соплеменников на несколько поколений вперёд.

Но, несмотря на то, что твой мозг уже вышел на невероятные пятьдесят процентов своей мощности, ты до сих пор не можешь выполнять многие сугубо практические вещи, которые по теории должен щёлкать как орехи".

Голос ВГ на секунду притих, словно она сканировала мои внутренние органы, а затем продолжил с явным удивлением: "Зато твой физический организм продолжает строить сам себя, игнорируя стандартные законы.

Твои новые нейронные связи не просто густой, плотной сетью переплели головной мозг — они проросли по спинному мозгу до самого копчика и пошли дальше, почти до кончиков пальцев рук и ног!

Зачем?

Честно признаюсь, даже я этого до конца не понимаю. Для того чтобы стать великим магом и оперировать тонкими энергиями, вполне достаточно было бы по максимуму развить волновые поля нервов головного мозга.

Мы-то думали, что ты послужишь основой для начала пятой расы. Да, ты станешь родоначальником, Валера... Но совсем, совсем другой расы! И эта раса будет стоять далеко вне любой известной мне классификации".

В ментальном голосе ВГ явственно проступили смешанные чувства — восторг пополам с чистой тревогой: "С одной стороны, меня это безумно радует. Мы не просто выполним те первоначальные задачи по полному уничтожению Инферно и предотвращению экологической гибели планеты, но и сможем перейти к совершенно иным, высшим космическим целям.

Но с другой стороны...

Меня по-настоящему тревожит, что твой организм, абсолютно без участия твоего же сознания, выполняет какую-то свою, автономную эволюционную программу. Он форсированными темпами готовит твоё тело и разум к неведомым даже мне целям. Кто-то или что-то ведёт тебя изнутри, Валера. И этот «кто-то» явно знает больше нас обоих.

- Я думаю, Валера, что именно этой внутренней глобальной перестройкой и объясняется твоя внезапная рассеянность и постоянный разброс по темам, — продолжила ВГ свой ментальный разнос.

— Вот зачем ты до сих пор устраиваешь эти долгие совещания со всем коллективом, где вы часами обсуждаете варианты дальнейших действий? Да, я понимаю, что когда-то на флоте была такая традиция — созывать офицерский совет. Но тебе-то зачем этот замшелый, архаичный приём? Ты уже сейчас способен, разделив своё сознание на независимые потоки, в одну микросекунду проработать десятки, сотни сложнейших вариантов развития событий и выдать единственный наилучший результат!

В её голосе послышался суровый металл: — Сейчас ты поговорил с Константином Михайловичем и тут же малодушно усомнился в нашей общей мощи. А ты не подумал, что Симонов со всем его багажом — это даже не вчерашний день, а ещё более далёкое, отброшенное назад прошлое? Ваш отряд всего за три с половиной месяца уже вышел за все границы, очерченные Правительством. И зона вашего влияния теперь простирается не только на весь СССР, но и на Индию, Пакистан, Бангладеш и, особенно, на полыхающий Афганистан!

Чего именно ты страшишься, Валера?

Коварства, предательства, шкурной подлости?

Кто из твоих соратников на это способен? Да никто!

Ты и твои одноклассники на ходу переделываете людей, причём не каких-то обывателей, а настоящих, закоренелых монстров подлости и ментального сатанизма. Ты же сам видишь: наше понимание любви и праны абсолютно верно, а потому в любых действиях оно всепобеждающе!

Ну-ка приди в себя. Сконцентрируйся. Ровно через полчаса к тебе по ментальной связи достучится Закир Юлдашев, и вам придётся действовать решительно, жёстко и без сантиментов.

Период твоего инфантилизма официально закончен. Меньше болтай, больше делай! Смелей вперёд!»

+++++++++++++++++++++

ВГ резко отключилась, оставив в моей голове звенящую тишину, а я глубоко задумался. Как же чертовски она права, устроив мне эту ментальную выволочку.

Я слишком сильно привык получать от неё абсолютно всё на блюдечке с голубой каёмочкой: готовые сакральные знания, методы, боевые приёмы.

В глубоком детстве мама кормила меня с ложечки, приговаривая: «Ты, сынок, только глотай!» А сейчас я, взрослый парень с праной в жилах, практикую ровно то же самое с Высшим Разумом.

Прихожу и канючу: «Дай мне то, дай это, и вон ту блестящую штуку тоже хочу!» Стыдобища.

И ведь ладно бы это было впервые.

Ещё в прошлый раз, когда я откровенно ныл, скулил и жалился, что у нас нет абсолютной защиты от материального оружия басмачей, ВГ ведь не смогла — или осознанно не захотела — дать нам действенное средство.

О чём это говорит?

Значит, либо в её арсенале просто нет такого готового шаблона, либо она справедливо считает, что я и без всяких костылей достаточно хорош.

Ну или, как вариант, выдавать нам такую абсолютную защиту пока ещё преждевременно, чтобы мы не расслабились окончательно.

Вывод простой: спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Нам придётся самостоятельно, с нуля разработать надёжные средства индивидуальной и групповой защиты.

Причём защиты комплексной: от холодного, кинетического, энергетического, ментального и даже психотронного оружия.

И, как недавно мне очень вовремя напомнил Шурик: чисто оборонительными действиями ни одну войну ещё никто не выигрывал.

Нас всё равно сомнут, если мы будем только прикрываться щитами.

Что ж, придётся последовать суровому совету ВГ и прямо сейчас, прямо за рулём, впервые попробовать расслоить собственное сознание.

Одну его часть я намертво направлю на теоретическую разработку средств защиты, а вторую — оставлю контролировать дорогу и бдить за общей защитой.

В качестве фундаментальной теоретической основы для начала медитации я выбрал древнюю мудрость: «Прана — это и есть тело Высшего Я». Логика здесь железная. Если Создатель всего сущего когда-то на заре времён смог перевести само тело сознания — то есть СЛОВО, чистую информацию — в пластичное энергетическое состояние, то есть в прану, то, следовательно, стопроцентно возможен и обратный процесс!

Перевод чистой праны во что-то материальное, осязаемое и сверхплотное.

Я уже на практике убедился, что без каких-либо проблем могу генерировать и хранить прану в собственном теле (и в телах моих друзей) в виде концентрированного, плотного ментального, мыслящего в пределах задания шарика. Но если я способен удерживать в себе такой энергетический сгусток, то для создания абсолютного щита остаётся сущая малость.

Мне нужно научиться делать наоборот — хранить самого себя внутри этого шарика.

Идея была проста и гениальна: нужно постепенно увеличивать этот энергетический шарик внутри себя до самых размеров кожного покрова, а затем заставить его выйти за пределы физического тела.

Тем более что в таком процессе для праны нет абсолютно ничего принципиально нового. Существует же вполне авторитетное мнение, что человеческая аура, или наша естественная энергетическая (кирлианская) оболочка — это и есть прана, просто в какой-то своей особой модификации.

Значит, остаётся сущая «мелочь»: волевым усилием придать этой оболочке, ну или родственной ей структуре, свойства реальной материальной преграды для любых внешних поражающих факторов.

И если поначалу сделать щит абсолютно непробиваемым не получится, то можно пойти по пути многофункциональности. Для начала сообразить эдакий сложный многослойный защитный «бутерброд», а уже затем искать ментальный способ, как уплотнять и намертво спрессовывать эти слои между собой.

Практически по той же схеме нужно было работать и с атакующими дистанционными факторами.

Помнится, меня как-то сама ВГ с подковыркой спрашивала: «Валера, а чем, по-твоему, запущенный шарик-одитор отличается от алмаза и от обычной шаровой молнии?»

Разница ведь очевидна. Шарик до краёв начинён чистой информацией, алмаз — это сверхплотная материя, а шаровая молния — концентрированная разновидность энергии.

Значит, каков план?

Нужно упаковать информационный шарик праны внутрь шаровой молнии, а её, в свою очередь, поместить в головную часть обычного мощного линейного электроразряда или даже прикрутить к ней поток тахионов — гипотетических частиц, летящих быстрее света.

Тогда из точки своего нахождения ты запускаешь этот слоёный снаряд в нужном направлении, и он, если потребуется, обогнёт хоть весь земной шар, чтобы гарантированно вбить одитора в тело цели.

Или же вообще сработает как чистый тахион, для которого в нашей вселенной не существует ни преград, ни расстояний, ни самого понятия времени.

Тахион ведь одновременно находится везде и всегда... Значит, его не нужно никуда швырять. Его просто необходимо взять и точечно «разбудить» в строго заданном месте.

— Отлично! — мысленно потёр я руки.

Я задействовал резервы мозга и прямо в сознании создал несколько собственных ментальных копий.

Поставил перед этими двойниками чёткую задачу: в кратчайшие сроки переделать меня из беззащитного, мягкотелого позвоночного моллюска в зубастого, опасного дельфина.

После чего решительно отправил их в другое измерение — в ветку будущего, чтобы они прямо там на коленке сообразили мне абсолютную защиту и карманное оружие Зевса или Сварога.

А что, собственно? Почему древним богам можно было направо и налево метать молнии, а нам нельзя? - Работайте, братья! — напутствовал я свои проекции. — Летите в будущее и без победы не возвращайтесь.

Разобравшись с высшими материями, я мысленно переключился на реальность. А где там наш гениальный механик Толик Симахин?

Парень он у нас интуитивно умнейший, но скромный до невозможности.

Толик не просто не любит высовываться на передний план, он вообще всеми силами избегает любого пристального или внимательного взгляда в свою сторону. — Толик, — позвал я его по ментальной связи, — ответь, пожалуйста, если ты не спишь. — Я здесь, КВС, — негромко отозвался в голове его голос. — Толь, ну ты чего притих? Мы тебя, честное слово, только на футбольном поле и замечаем.

Там от тебя, конечно, никакой головной боли, одна сплошная помощь команде. Но вот для соперников, особенно для их пижонистых форвардов, ты — прямо-таки непреодолимая железобетонная стена.

Бедные спартаковские нападающие сегодня чем ближе к нашим воротам подбирались, тем охотнее падали лицом в газон, натурально выклянчивая у судьи хоть какой-нибудь завалящий штрафной. — Я в курсе, Валера, что ты у нас можешь балаболить часами, сутками и неделями, — флегматично парировал Толик. — Были бы уши подходящие, чтобы всю эту лапшу развешивать. — Ух ты, ты какой серьёзный сегодня, — хмыкнул я, крепче перехватывая руль. — Мне аж жутко стало! А вдруг на тебе сейчас надеты секретные смирительные трусы, и тебе просто страшно отвлекаться на мои разговоры? — Ты лучше за дорогой следи, — огрызнулся Симахин. — И смотри, как бы на тебя самого наши десантники смирительный намордник не надели. Чтоб не отвлекал водителя от баранки. — Ха-ха-ха! Ну наконец-то я тебя расшевелил и вытащил из раковины! — искренне рассмеялся я.

— Толь, а если серьёзно... Вот мы уже в четвёртую по счёту республику тащимся со скоростью гружёного гусеничного трактора или какого-нибудь роторного экскаватора. Как тебе вообще вся эта наша кочевая жизнь, нравится?

— Ну, Валера, мы же всё-таки движемся, а не стоим на месте, — философски отозвался в моей голове Толик. — А пока едем, у нас есть просто классная, уникальная возможность нормально поговорить с умными и красивыми людьми.

Вот приедем мы быстро, и что дальше? Снова начнётся унылая рутина: сволочи всех мастей, подлецы, воры, «неприкасаемые», «недосягаемые», шпионы и заграничные агенты.

В общем, согласись, публика крайне неаппетитная. К тому же мы сейчас очень редко вот так вот все вместе собираемся.

Стоит нам доехать до места, и ты же первого каждого из нас отправишь в свой закреплённый городок.

Да, мы, конечно, постоянно на ментальной связи, спору нет.

Но согласись: намного приятнее вот так, общаясь вживую, видеть улыбки наших девчат, чем круглосуточно созерцать гнусные хари всяких ворюг.

— Здесь ты абсолютно прав, Толик! — мысленно согласился я. Но мы всё равно слишком уж медленно тащимся из пункта «А» в пункт «Б». На уроках математики у нашей Раисы Михайловны это перемещение в пространстве происходило как-то значительно быстрее.

Слушай, а ты не будешь против, если я твою ментальную копию тоже отправлю в другое измерение с приличным ускорением?

Экспериментировать так экспериментировать! Посидите там, подумаете и разработаете для отряда транспорт получше, чем это наше нынешнее убоище — дитя Львовского автобусного завода.

Заодно, кстати, и для всего нашего советского автопрома выдумаете какую-нибудь экономичную, но при этом красивую и умную машину.

Да такую, чтобы раз и навсегда заменить на конвейерах все эти «Жигули», «Москвичи», «Запорожцы» и дребезжащие инвалидки.

Ну и роботизированные заводы для их массового изготовления тоже спроектировать не забудьте.

— О, а вот это идея хорошая, — заметно оживился Симахин. Слушай, а можно я заодно придумаю такие эксклюзивные машины для каждого из нашего отряда?

Ну, чтобы прямо издалека всем вокруг было видно: едет, например, Галина Сидоренко — будущая звезда химической науки Советского Союза!

— Идея, конечно, блестящая, но… увы, Толь, мы в ближайшее время и так слишком лакомая цель для самых разных заграничных негодяев, — со вздохом притормозил я его фантазию. Зачем нам лишний раз светиться? Но знаешь, мне чертовски нравится, что мы с тобой, в принципе, идём к одной и той же цели.

Плохо только, что пока в разные стороны. А если кроме шуток, то в те стандартные машины, которые ты будешь разрабатывать для Союза, можно было бы заложить скрытую возможность добавления особых съёмных блоков.

Чисто для наших нужд. Ну, скажем, те же антигравы.

Представляешь, если эти блоки смогут всего за одну ночь полностью реанимировать и восстанавливать автомобиль?

Наглухо нивелировать весь тот ущерб, скрытые поломки и износ, который железка приобрела за день жесткой эксплуатации.

Да за одну такую опцию тебе памятник при жизни поставить мало! А если ты в эти блоки вложишь ещё какие-то дополнительные скрытые функции?

Ну, вроде импульсных ускорителей или увеличителей мощности? Сам же всё понимаешь! Возьмёшься за такое?

— Хм. Звучит заманчиво, — протянул Толик. — А в какое именно измерение ты мою копию забросить планируешь?

— Да ты запроси у ближайшего свободного одитора полный каталог реальностей, сам спокойно посмотри, выбери подходящую и свистни мне, когда определишься.

— Лады, договорились, — коротко бросил механик и отключился.

+++++++++++++++++++++++

Я переключил ментальный регистр и позвал нашу главную шпионку: — Наташа, что-то ты притихла, совсем с нами не говоришь. Не вздумай только решить, что мы тебя отправили на задание и тут же благополучно позабыли. Как ты там? Можешь выйти на связь, доложиться?

— Да, мальчики, привет! Мы как раз наконец-то устроились на короткий привал, — уставшим, но твёрдым голосом отозвалась в голове Наташа.

— В Акташе к нашей группе присоединился местный проводник. Он-то и повёл нас через сложнейшую систему диких пещер прямиком к границе с Афганистаном.

Из общих девятисот километров мы пока преодолели от силы сорок. Зато уже успели пройти один сифон — затопленный подземный туннель длиной метра в два. Господи, какое счастье, что меня в отряде гоняли по спецтренировкам и учили преодолевать такие препятствия.

А то я бы, наверное, прямо там с ума сошла от первобытного страха. Разговаривать с «лисами» сейчас почти не приходится — это подземное движение отнимает слишком много сил, как физических, так и моральных.

Ребята, как же я рада, что вы перед выходом активировали мне ночное зрение и напрочь стёрли все мои скрытые фобии!

Я ведь раньше никому из вас не признавалась, но переживала просто страшно. Я по жизни жуткая мерзлячка, а вода в наших горных речках даже в самый разгар лета редко прогревается выше пяти-восьми градусов.

Как я перенесу такой дикий стресс, я себе вообще не представляла. Но японские спецслужбы этот момент предусмотрели и заботливо приготовили для всей группы отличные гидрокостюмы.

А когда я в него облачалась, ко мне подключился одитор и по секрету объяснил, что ВГ на всякий случай активировала для меня дополнительные аварийные режимы. Оказывается, при сильном желании или опасности у меня могут открыться настоящие жаберные щели, а само тело способно временно трансформироваться в русалку!

Представляете?

Наташа тихонько, по-девичьи фыркнула в нашей общей сети и продолжила: "Но даже с такой страховкой, первые триста метров движения в этой кромешной тьме я от волнения напрочь забыла развешивать ментальных одиторов по маршруту в качестве маячков.

Хорошо, что Роза вовремя заметила и строго мне об этом напомнила. Она меня вообще сейчас ни на одну минуту не оставляет, спасибо ей огромное.

Ловлю себя на мысли, что до сих пор ощущаю её присутствие так, словно мы, как и прежде, сидим с ней за одной школьной партой, касаемся друг друга плечами и весело хихикаем над шутками и всякой забавной ученической ерундой".

— Наташка, мы все до безумия гордимся тобой! — горячо ответил я, чувствуя, как внутри закипает гордость за наших девчонок.

— Ты у нас невероятно сильная, отчаянная девчонка.

Главное — помни, что мы всегда рядом, на расстоянии одной мысли, и в любую секунду сорвёмся и придём на помощь.

Ты только свистни! Слушай, я как-то в суматохе упустил из виду один момент... Афганистан ведь от нас не в соседней комнате находится.

Неужели вам все девятьсот километров по этим подземным пещерам по-пластунски ползти придётся?

— Ну нет, конечно, — успокоила меня Наташа.

— Километров через двадцать пещеры закончатся, и начнутся древние кяризы — подземные водоводные галереи.

Там у «лис» заранее припрятана хорошая надувная лодка с мощным мотором, так что дальше дело пойдёт значительно проще и быстрее.

Единственное неудобство, которое нам предстоит, — это вручную протаскивать лодку и тяжёлый мотор через редкие водяные сифоны.

Но раз эти зарубежные «лисы» как-то умудрились пройти сюда с грузом, то обратно мы с ними вообще со свистом вылетим!

А про то, что вы мне поможете по первому зову, я знаю и помню.

Но также я прекрасно понимаю: мой первый же отчаянный крик о помощи будет означать полный и безоговорочный провал боевого задания.

Так что я собираюсь до последнего использовать те уникальные знания и опыт, которые получила в нашем отряде.

Я хотел было ответить ей что-то подбадривающее, но тут приборы моего расширенного сознания зафиксировали мощный входящий сигнал извне. — Так, народ, внимание! — скомандовал я в общую сеть.

— Ко мне прямо сейчас сквозь эфир пробивается Закир из Афганистана. Моментально подсоединяю его к нашему ментальному каналу.

В сети раздался характерный треск, и ментальное пространство заполнилось далёким южным воздухом. — Салом, Закир! — поприветствовал я товарища. — Внимательно слушаем тебя, брат. Как твоё здоровье, как поживает твоя семья? Всё ли у вас спокойно?

+++++++++++++++++++++++

— Ассалом алейкум, Валера! — глухо, с явным волнением в голосе отозвался в ментальном эфире Закир.

— Спасибо тебе, я жив и здоров, мои родители тоже в порядке. Здоровы ли твои родственники и ты сам?

— Спасибо, Закир, у нас тоже все здоровы, — быстро ответил я, мгновенно подбираясь и внутренне концентрируясь.

— Я и наш отряд прямо сейчас на машинах выдвигаемся в город Фрунзе — столицу Киргизской ССР. Есть там срочная работа по нашему прямому профилю: тотальная чистка номенклатуры и попутно наши традиционные концерты. Рассказывай, что у тебя стряслось? Есть новости?

— Да, Валера... У меня много очень грустных, страшных новостей, — в ментальном голосе Закира явственно послышались слёзы и бессильная ярость.

— После того как мы вернулись по домам, местный губернатор немедленно призвал к себе наших полевых командиров-курбаши для подробного отчёта. Выслушав их, он пришёл в бешенство от того, что его прямые распоряжения по атаке на Куляб не были выполнены.

Недолго думая, он приказал всех их арестовать и бросить в зиндан. Узнав об этом, мы быстро сговорились с ребятами из соседних родов и одновременно подняли бузу.

Вышли на улицы, начали открыто требовать не только немедленного освобождения всех арестованных курбаши, но и проведения честных перевыборов самого губернатора.

Закир на секунду умолк, тяжело дыша в эфире, а затем продолжил: "В ответ на наши мирные требования этот подлец выдвинул свои карательные эскадроны к нашим кишлакам.

В сами селения солдаты заходить побоялись, но развернули пушки и без предупреждения открыли по жилым домам шквальный артиллерийский огонь!

В моём родном кишлаке прямо на месте погибли одиннадцать взрослых и трое ни в чём не повинных детей...

В других селениях тоже погибли мирные люди. Всего на данный момент мы насчитали уже семьдесят пять погибших.

— Так, подожди, Закир! — резко перебил я его, чувствуя, как внутри меня ледяной волной поднимается ярость, а прана в жилах начинает буквально закипать. — Мы же с тобой чётко договаривались, что ты поедешь на эту встречу вместе с курбаши и лично будешь разговаривать с губернатором под нашей ментальной страховкой. Почему ты не поехал?

— Я поехал, Валера, клянусь, поехал! — с отчаянием выдохнул Закир. — Но меня даже на порог дворца не пустили. Стражники на воротах просто порвали мои бумаги, начали нас игнорировать, а мне самому напоследок ещё и плетей всыпали как последней собаке...

— Понятно... — сквозь зубы процедил я.

— Одно мне совершенно не понятно: почему ты поехал туда один, без своих верных людей, и почему в критический момент не напустил ментальных одиторов на этих обнаглевших стражников?

— Я... я просто не думал, что нас начнут сразу так жёстко давить, — тихо, со стыдом признался парень.

— А когда полетели плети, я сначала растерялся, сильно испугался и на мгновение полностью потерял контроль над собой и своими силами. Прости меня, Валера.

— Ладно, былые ошибки будем разбирать позже, — отрезал я, не давая ему скатиться в уныние.

— А где сейчас губернаторские солдаты? И где вообще сейчас находитесь вы все?

— Мы все, жители из нескольких разорённых кишлаков, экстренно спрятались под землёй, в старых глубоких кяризах. Каратели сейчас вольготно расположились прямо в наших опустевших домах, мародерствуют и уходить оттуда пока явно не собираются.

Из-за спешного бегства еды и чистой воды у нас под землёй осталось очень мало, надолго нас не хватит.

Я крепче сжал руль автомобиля, утапливая педаль газа в пол до упора. Спидометр послушно пополз вверх, разрезая предрассветный туман. — Слушай меня внимательно, Закир! Ровно через час наш отряд въезжает во Фрунзе. Там на месте мы пробудем от силы полтора часа — быстро решим киргизские вопросы, отыграем концерт и сразу же на максимальной скорости выдвинемся к вам на помощь.

Дорогу мы спрямим. Это значит, что максимум через пять часов мы со всеми десантниками будем стоять у ваших кишлаков.

Мы поможем, брат, и за каждую каплю крови этот губернатор у нас ответит лично. Главное — держитесь и не высовывайтесь из подземных каналов. Всё, конец связи!

+++++++++++++++++++++

Я мгновенно переключился на мысленную связь со своей покровительницей: "ВГ, ты была абсолютно права, — горько признал я. — Только что Юлдашев сообщил страшное: артиллерия расстреляла мирные кишлаки, погибли семьдесят пять дехкан. И в этом кошмаре я вижу исключительно свою вину. Я проявил непростительную самонадеянность, решив, что всего за три дня ментальный одитор сможет превратить робкого зайца в грозного памирского тигра — ирбиса.

У парня ведь не было ни единого дня реальной боевой практики! Он просто физически не успел осознать всю колоссальную мощь своего нового инструмента. Закиру нужно срочно помочь: не просто научить его правильно пользоваться этой силой, но и вернуть ему веру в себя. ВГ, ты сможешь прямо сейчас через наши Сады любви переправить меня, ребят-хулиганов и Дилю прямиком к Закиру?

— Я-то смогу, — спокойно и с лёгким прищуром отозвалась ВГ. — А вот что конкретно ты со своими бойцами собираешься там, в Афганистане, делать?

— Ты же сама только что говорила, что период инфантилизма закончен и нужно поступать решительно и жёстко! — в моём ментальном голосе явственно зазвенела сталь. — Мы накажем всепобеждающей любовью всю эту поганую властную цепочку — от сытого Лондона до обнаглевших артиллеристов в Файзабаде.

Строго в пропорции один к одному за каждого погибшего мирного жителя.

— А ну-ка поясни, что именно ты имеешь в виду? — потребовала ВГ.

— Схема очевидна, — жёстко разложил я по полочкам. — Премьер-министр Великобритании выдал секретный приказ о тотальном подавлении любого сопротивления в Афганистане своему министерству иностранных дел.

МИД переслал эту директиву по дипломатическим каналам послу, сэру Гордону Уиттериджу в Кабул.

Английский посол, в свою очередь, надавил на Мохаммада Дауда Хана, на Тараки и Бабрака Кармаля — лидеров Народно-демократической партии Афганистана.

Те спустили указ ниже, на губернатора Рошандила Рошана, а уж этот подлец отдал прямой приказ карательным войскам открыть огонь по кишлакам.

Раз они убили семьдесят пять наших людей, значит, мы произведём тотальное внедрение одиторов со стопроцентной любовью ровно в семьдесят пять членов семей каждого звена этой преступной цепочки.

Всего получается: семь инстанций умножить на семьдесят пять человек — пятьсот двадцать пять целей.

Устроим им ментальную перезагрузку!

В ментальном канале воцарилась тяжёлая пауза, а затем голос ВГ прозвучал невероятно сурово, как гром среди ясного неба. - Это абсолютно невозможно, Валера. По крайней мере, пока невозможно. Нынешний мир и человеческое общество к таким радикальным вещам ментально не готовы. Вас же мгновенно объявят безжалостными, пугающими чудовищами! Пойми ты наконец: каждому овощу — своё строго отведённое время.

Далеко не всегда самое простое, прямолинейное и очевидное действие является единственно верным. Поэтому остынь.

Действовать будем по-другому: минимальным числом, абсолютно инкогнито входите в Афганистан, тихо помогаете Юлдашеву и превращаете губернатора Рошандила Рошана в нашу послушную ментальную марионетку.

Сделаем в Файзабаде полноценные Храм и Сад Любви, но значительно позже, когда почва будет подготовлена.

Закира в ускоренном темпе готовите на должность официального советника при губернаторе, но при этом жёстко контролируете каждый его шаг.

Для этого временно оставите рядом с ним Академика. А сами — так же тихо и незаметно, как пришли, уходите обратно. Вопросы есть?

Я мысленно вздохнул, признавая её правоту, хотя кулаки до сих пор чесались от ярости: " Как скажешь, ВГ. Приказ понятен. Только у меня есть одно встречное предложение: давай в этот раз создаваемый нами объект назовём не Садом Любви, а Мемориалом Печали.

И ментально соединим его прямыми каналами не только с Кулябом, но и с Фрунзе, и с нашим родным Чирчиком. Чтобы память о погибших дехканах держала систему в тонусе".

— Хорошо, Валера, — уже мягче ответила ВГ. — Пусть будет Мемориал Печали. Готовь отряд к переброске.

+++++++++++++++++++++

— Да что ж ты так тормозишь-то, Валера?

Не понимаешь, что ли? — в ментальном голосе ВГ послышалось лёгкое, чисто женское раздражение.

— Абсолютно каждый Сад и каждый Храм уже по умолчанию соединены мною в одну единую глобальную сеть. Я теперь сразу, при создании очередного филиала, автоматически это делаю.

Просто с вашим официальным приездом в тот или иной город их легализовать на порядок легче — обыватели и власти будут свято верить, будто всё это дело ваших рук.

Ведь именно такое развитие событий мы изначально и закладывали в концепцию появления Храмов и Садов в каждом крупном центре Индии, Пакистана и Афганистана, куда вы рано или поздно прибудете с гастролями.

Поэтому конкретно в этот раз я без всякого развёртывания Сада просто открою вам прямой пространственный проход в нужное место. Дашь мне знать, когда будете полностью готовы к прыжку».

— Но во Фрунзе-то вы Храм откроете? — деловито уточнил я.

— А вы сами-то сможете там дать полноценный концерт? Вернее, чисто физически успеете? — резонно вернула она мне вопрос.

— Скорее всего, нет... — вынужден был признать я. — Тут надо хорошенько подумать, как всё грамотно совместить.

— Вот и думайте. Если не придумаете красивое решение, то, значит, пока и Храма там не будет.

Что касается ваших постоянных мгновенных перемещений вместе с целым взводом десантников: пойми, это привлекает слишком много ненужного внимания со стороны спецслужб.

Поэтому пока терпите и передвигайтесь стандартным путём. Создадите нормальные условия, официально побываете в каждом областном центре — вот тогда и организуете там свои Храмы и Сады».

+++++++++++++++++++++++++++++

ВГ отключилась, а я тут же переключил ментальный регистр на частоту своих ребят: "Ребята, вы всё слышали? Как мы загадывали и что получилось в итоге? Приказ сверху получен, надо выполнять.

Давайте шевелить извилинами, до Фрунзе нам ехать ещё примерно полтора часа. Пока мой расчёт строится на том, что, как мы и предполагали, отряду придётся разделиться.

Но провернуть это нужно так, чтобы ни одна ищейка в мире потом не смогла доказать, что меня, Межи, Витяни, Оскара, Дили и Академика в этот момент не было во Фрунзе.

Алиби должно быть железобетонным.

Поэтому сейчас вы накидываете варианты, что и как нам делать с этим афганским губернатором-карателем, а я плотно займусь поиском способа, как создать наши осязаемые ментальные копии.

Надо, чтобы эти дубликаты оставались здесь, с десантниками, в реале, пока наша основная штабная группа будет жестко прорабатывать ситуацию в Афганистане.

++++++++++++++++++++++++

Примерно через полчаса я снова созвал парней в эфире: — Ну что, орлы, что надумали?

— Валерка, ну зачем ты опять на рожон нарываешься? — со смешком отозвался Витяня. — Ещё даже часа не прошло, как тебя ВГ по полной программе и без вазелина отчитала за самодеятельность, а ты опять экстренное совещание собираешь? Тебе добавки хочется?

— Витяня, видишь ли, какое дело... — серьёзно ответил я. — Оказывается, далеко не всё, что изрекает ВГ, автоматически идёт нам на пользу.

Вон, я совсем недавно, как последний доверчивый идиот, безоговорочно принял на веру её благостные слова про Закира Юлдашева, мол, парень справится.

И что мы получили в сухом остатке?

Потеряли семьдесят пять верных союзников, которых средь бела дня расстреляли из пушек.

Так что теперь я её категорическое мнение насчёт вреда наших совещаний воспринимаю весьма критически.

Сами подумайте, наши предки в императорском военном флоте не просто так эти консилиумы устраивали. Таким проверенным способом умудрённые адмиралы учили зелёных торопыг-мичманов глобальной стратегии, тактике, да и просто приучали сначала крепко думать, прежде чем рот открывать и шашкой махать.

ВГ в каком-то смысле проще: у неё в распоряжении неограниченные ресурсы людей, измерений и времени. Не справился один конкретный человек сейчас — она завтра легко заменит его другим выдвиженцем, и вуаля, задача решена. А у нас с вами запасных жизней нет. Так что думать будем вместе.

У нас ситуация совсем другая: нас только 30 человек, спасибо большое Чумакову за помощь – его офицеры, командиры батальонов, рот и взводов взяли на себя громадную часть наших обязанностей.

По существу, каждый из них запросто справится теперь с командованием на порядок большим количеством подчиненных.

Даже сержанты и прапорщики спокойно командовали в Таджикистане приданными силами, пока мы с другими басмачами развлекались. То есть, творчески переработав педагогический опыт Песталоцци, Ушинского и Макаренко, мы на совещаниях позитивно влияем друг на друга, развиваем мозг в творческом поиске.

Заодно видим потенциал участников совещания: далеко не зря Петр Первый требовал говорить не по написанному, чтобы дурь каждого налицо видна была. И потом, критика от ВГ сверху - хорошая профилактика звездной болезни. И знаешь, я не большой сторонник афоризма: «Критиковать – значит объяснять автору, что он делает не так, как делал бы я, если бы умел». Так что, критику воспринимай, но свою голову не выключай! Так, какие мысли, что нам делать с Закиром, губернатором? Шурик, есть мысли?

- А что опять Шурик? Нашли, понимаешь, недоумка! Вон, у Диляры там родственники живут, пусть и скажет, надо их в угол поставить или ремня пора дать?

- Да и скажу! Подумаешь, напугал! Тем более, КВС уже наметил основные тезисы. Возьмем синтезаторы, копиры, утилизаторы, первым делом накормим людей. Назад в разрушенные кишлаки их заселять нет смысла.

Поэтому надо попросить папу Стеллы сделать срочно проект поселка внутри горы, чтобы купола пещер были как дневное небо, а дома - как игрушечки, хватит им в своих саманных пещерах и норах мучиться.

Наполним дома современном бытовыми приборами, дадим электротранспорт, пусть на поля ездят уже не на ослах и верблюдах, а как джентльмены.

Обработаем с облака солдат в захваченных кишлаках, построим их в колонну или на чем они там прибыли в кишлаки, и выдвинемся к резиденции губернатора.

Там сделаем то, что должно и вот тогда уже надо будет серьезно подумать, что делать с Народно-демократической партией Афганистана, которая вроде бы просоциалистическая, а на деле – стреляет в народ. И раз от нас требуют крайней анонимности, то надо первыми устроить информационный бум. Надо попросить КС подобрать в Файзабаде талантливого человека, отправить Симонова и его избранника в прошлое, пусть воспитает и натаскает из него замечательного писателя, гордость нации, и напишут цикл очерков о погибших в кишлаках, чтобы проняло каждого самого черствого негодяя. КС, такое возможно?

- Диляра, отличная идея!

Если мы её воплотим, то уже завтра в газете «Правда Востока» пойдет этот цикл о каждом погибшем, о его сиротах, престарелых беспомощных родителях.

А также хорошо было бы послать кинооператоров, чтобы они засняли каждый этап прохождения приказа на расстрел от Лондона до губернатора. Надо заснять сам момент расстрела: как заряжает орудие смеющийся солдат, криво ухмыляется наводчик, как командир орет: «Выстрел», как летит снаряд, взрывается рядом с красивой девочкой пяти лет…она в страданиях и агонии погибает…

Да от такого репортажа с виновниками нам и делать ничего не надо будет – мировая общественность их и так порвет. КВС это можно сделать?

— И раз уж ВГ требует от нас соблюдения максимальной, крайней анонимности, — с азартом продолжила Диляра, — то нам нужно первыми устроить на этой планете колоссальный информационный бум!

Предлагаю попросить Константина Михайловича приглядеть прямо там, в Файзабаде, какого-нибудь молодого, талантливого местного парня.

Мы отправим Симонова вместе с его избранником в подконтрольное прошлое, пускай мэтр за пару лет ускоренно воспитает и натаскает из него замечательного, сильного писателя — настоящую гордость афганской нации.

И они вместе напишут пронзительный цикл очерков о каждом погибшем в этих кишлаках дехканине. Да так напишут, чтобы до самых печёнок проняло любого, даже самого чёрствого и циничного негодяя на земле!

- Константин Михайлович, скажите честно, такое вообще возможно провернуть?

Симонов, который до этого сидел с закрытыми глазами, резко выпрямился. Его интеллигентное лицо прямо-таки преобразилось, а в глазах загорелся яростный огонь истинного фронтового репортёра: "Диляра, голубушка, да это просто отличная, гениальная идея! Если мы её прямо сейчас воплотим в жизнь, то уже условным «завтрашним утром» в свежем номере газеты «Правда Востока» выйдет этот зубодробительный цикл.

Мы поимённо расскажем о каждом погибшем, о его оставшихся сиротах, о престарелых беспомощных родителях...

Но знаете что? Я бы пошёл ещё дальше. Было бы просто великолепно отправить туда наших невидимых ментальных кинооператоров, чтобы они на плёнку зафиксировали абсолютно каждый этап прохождения этого кровавого карательного приказа — начиная от сытых кабинетов в Лондоне и заканчивая непосредственно губернаторским дворцом!

Писатель взволнованно зашагал бы по салону, если бы позволяли габариты машины, но он лишь активно жестикулировал: "Нужно в упор заснять сам роковой момент расстрела. Показать на весь мир, как заряжает артиллерийское орудие гнусно смеющийся солдат, как криво ухмыляется наводчик, как командир батареи истошно орёт: «Выстрел!».

И как летит этот тяжёлый снаряд, взрываясь прямо рядом с испуганной, красивой девочкой пяти лет… Как она в страшных мучениях и предсмертной агонии погибает на глазах у матери…

Да от одного такого честного, разрывающего душу репортажа с поимённым указанием всех виновников нам с вами и делать-то ничего не придётся!

Мировая общественность этих карателей сама на сувениры порвёт без всякой магии.

Валера, командир, это технически можно осуществить?

— Обязательно сделаем, Константин Михайлович, — жёстко кивнул я, не отрывая взгляда от ночной дороги.

— И в этой хронике надо будет обязательно показать, как наш наивный Закир Юлдашев идёт на переговоры к губернатору в гордом одиночестве.

Имея, на минуточку, в своём полном распоряжении семь тысяч преданных басмачей, он ведь мог бы привести их всех с собой в качестве весомого аргумента!

И вот тогда — какая бы прикормленная мразь посмела к нему хотя бы пальцем прикоснуться?

Никакая.

А так его, беззащитного романтика-идеалиста, прямо на воротах схватили, отхлестали плетьми, наверняка глумились и последними словами оскорбляли.

Надо это детально зафиксировать на плёнку и выкатить миру: любуйтесь, мол, вот она какая в Файзабаде губернаторская демократия — во всей своей звериной натуре!

Диля, ты что-то ещё хочешь добавить к общему плану?

— Да, — уверенно отозвалась девушка. — Мы все с вами бывали в самых глухих кишлаках нашего Узбекистана.

Там, прямо скажем, бедность.

Но мы все своими глазами видели, какими изумлёнными, дикими и откровенно завистливыми глазами афганские басмачи смотрели даже на эту нашу, по советским меркам, скромную жизнь.

Они же застывали как вкопанные при виде обычных кирпичных домов, ухоженных колхозных садов и ровных асфальтированных дорог!

Как они у костров бурно обсуждали собственную беспросветную нищету и искренне мечтали устроить у себя дома точно такой же цветущий рай...

Мне кажется, Валера, что нам параллельно со строительством подземного города нужно развернуть у них миниатюрное производство удобрений.

Точно такое же, как у нас на Чирчикском химкомбинате, только раз в десять меньше по масштабам и без сложной железной дороги. Чисто для их собственных сельскохозяйственных нужд, чтобы земля наконец-то родить начала.

— И даже такой технологический минимализм, — продолжала Диляра, — позволит им наконец-то направить очищенную и опресненную воду на полноценное поливное земледелие.

Они же сейчас воду на своих полях видят от силы два раза в год — весной да осенью.

На своих куцых, каменистых наделах несчастные дехкане выращивают скудные, чахлые кустики пшеницы, которые потом с огромным трудом позволяют их семьям просто дотянуть до следующей весны, не умерев с голоду.

— О, а я тут хохму одну придумал! — вдруг весело подал голос из глубины салона Межа.

— Слушайте, от этого мини-производства ведь по-любому будет оставаться куча лишней технической воды. А давайте мы специально закажем Зурабу Церетели увеличенную раз в десять копию той самой знаменитой статуи «Писающего мальчика», которая в Брюсселе стоит?

Представляете, какая у нашего памирского карапуза будет мощная, полноводная струя?

Да нам сам Сальвадор Дали от зависти все усы обкусает: представьте картину — посреди мусульманского, застрявшего в первобытно-общинном строе высокогорного кишлака высится гигантский розовый пупс и в гордом одиночестве изливает целую реку на памирскую «крышу мира»! Это же чистый сюрреализм в кубе!

Вся наша честная компания в салоне так и покатилась со смеху.

Контраст получился просто убойный!

Суровые ужасы шпионской войны и тут же — ядрёный площадной юмор. Всё абсолютно в нашем стиле, по-хулигански!

— Да чего вы ржёте, убогие? — внезапно искренне возмутился Академик, осадив наш дружный хохот.

— Между прочим, Серый сейчас высказал очень глубокую и правильную инженерную мысль.

Межа от такой неожиданной похвалы аж подскочил на сиденье, чуть не ударившись макушкой о потолок. Такого признания своих заслуг от нашего штабного интеллектуала ни он, ни кто-либо другой из нас точно не ожидал.

А Володя тем временем невозмутимо продолжил: "Что в Средней Азии всегда было, есть и будет самым главным ресурсом?

Вода!

А в Афганистане с ледников её вроде бы стекает предостаточно — вон, взять те же высокогорные луга, там сочная трава всё лето стоит по пояс.

Но из-за разреженного воздуха там даже обычный костёр толком гореть не хочет — кислорода банально мало.

Трава в итоге просто так отцветает и пропадает без малейшей пользы для местного населения.

Поэтому Серый трижды прав: воду дехканам дать необходимо.

Но дать не так, чтобы она бесполезно и неуправляемо стекала по дну многочисленных саев и скалистых ущелий, а подавать её централизованно — скажем, в виде мелкого, кратковременного искусственного дождя по ночам, раза три в неделю.

Академик поправил очки и, окончательно войдя в раж, развернул перед нами масштабную панораму: "И сами нижние поля ни в коем случае нельзя засевать капризным зерном.

Иначе его при первом же шухере уничтожат либо набежавшие губернаторские солдаты, либо прожорливая саранча, либо банальная засуха.

Из нижних полей мы сделаем роскошные, вечнозелёные луга для скота. А вот на крутых отрогах гор Толик вырежет нам широкие ярусы-террасы.

Но не такие куцые, как наши предки делали в Акташе — по три-пять метров шириной, — а ба-бахнем масштабные платформы, метров по тридцать-пятьдесят каждая!

Вот их-то мы и засеем зерновыми культурами, бахчевыми, отборным чаем и тем самым элитным тонковолокнистым хлопком.

До таких высокогорных полей ни одна карательная армия в мире, кроме самих хозяев-дехкан, физически добраться не сможет.

Урожай там всегда будет просто зашибись"!

Володя победно обвёл нас взглядом и выдал финальный аккорд: "А вообще, раз в тех краях такая труднодоступная местность, абсолютно незамутненная промышленностью атмосфера и чистейший разреженный воздух, то надо местных афганских женщин поголовно занять на высокотехнологичном производстве микроэлектроники!

Будут собирать нам чипы, микрокалькуляторы и прочую продвинутую радиоэлектронную хренотень.

Они же там испокон веков занимаются тончайшим ковроткачеством — то есть их руки и глаза исторически привычны к ювелирной, кропотливой и монотонной работе.

Так что хай-тек и микроэлектроника идеально попадают в их природный профиль! А чтобы девчонки за рабочими местами часами не засиживались и развивались физически, мы прямо в цехах рядом поставим столы для пинг-понга.

У них моментально появятся совершенно другие, цивилизованные интересы, пойдёт мощное интеллектуальное и физическое развитие.

Это для всей их провинции будет реальный, железобетонный шанс раз и навсегда выбраться из вековой нищеты и построить полностью самодостаточную кибер-экономику!

— А ведь ты чертовски прав, Володя, — весело подытожил я, выруливая на финишную прямую. — План отличный. Мы именно так и попросим ВГ сделать при развёртывании нашей базы.

++++++++++++++++++++++++

— Диля, ты абсолютно права, — подхватил я её мысль. — Мы не просто сделаем всё, что ты предложила, но и дадим нашим невидимым кинооператорам отдельное жёсткое задание.

Пусть во всех деталях заснимут эту ужасающую местную нищету, а затем, для яркого контраста, запечатлеют роскошную обитель губернатора Рошандила и все его пьяные оргии.

Покажем этому миру истинное лицо их афганских ставленников.

— Командир, а вот меня, признаться, очень крепко зацепили слова Шурика о нашей явной слабости в применении сугубо оборонительной стратегии, — решительно вступила в разговор Света Закиркина.

— Нам ВГ почему-то упрямо запрещает использовать активные методы, заставляет большую часть акций проводить строго анонимно, тихой сапой.

Она словно не понимает, что нам, Чистильщикам, это уже просто унизительно и обидно! Я предлагаю поставить её саму в точно такое же положение.

Я даже мысленно бровь приподнял от такой дерзости: "Света, поясни, я не совсем понимаю, что именно ты хочешь сказать. Мы вообще-то очень многим обязаны ВГ, и мне бы меньше всего на свете хотелось проявлять банальную неблагодарность и поступать вопреки её воле".

— Да ничего предосудительного я и не предлагаю! — пылко успокоила меня Света. — Раз уж мы твёрдо решили привлечь губернатора и его клику к суровой ответственности по факту массового насилия над дехканами, то, мне кажется, размещение обличительного материала Константина Михайловича только в «Правде Востока» и в кинотеатрах СССР — это слишком куцая, недостаточная мера.

Ну кто это у нас прочитает? Только наши же советские сограждане. Никто на сытом Западе или консервативном Востоке добровольно не захочет переводить и печатать эти страшные очерки в своей прессе.

Поэтому надо предложить ВГ красивую сделку. Пускай она при печати очерков в «Правде Востока» мгновенно копирует эти материалы на молекулярном уровне, а затем анонимно заменит передовицы во всех ведущих газетах капиталистических стран!

Прямо на их печатных станках заменит тамошние фальшивые статьи на честный перевод очерков Симонова. Представляете, чтобы эту грандиозную подмену обнаружили уже только сами западные читатели, развернув утреннюю прессу за завтраком!

Наверняка ведь её ментальные силы способны на такую ювелирную работу".

Закиркину уже было не остановить — девчонка поймала настоящий кураж: "Кроме того, нужно сделать так, чтобы она одновременно во всех ключевых странах мира заставила ведущие новостные каналы радио и телевидения передать эту ужасную весть.

Чтобы на экранах сразу после плановых новостей без всякого перерыва начали демонстрировать наши жесткие документальные фильмы по уничтожению мирных людей в Афганистане — людей, которые просто посмели робко мечтать о достойной человеческой жизни.

Если в мире существует устойчивое мнение, что масс-медиа — это реальная четвертая власть, то с нашей стороны просто грех не использовать этот колоссальный ресурс на полную катушку!

И кстати, Диля мне тут очень вовремя напомнила, что в одном из вариантов перевода древнее название города «Файзабад» звучит как «Обитель божественной щедрости, благословения и милосердия».

О каком, к чёрту, милосердии вообще может идти речь, если местный губернатор без зазрения совести разрывает артиллерийскими снарядами на части мирных людей и даже маленьких детей, а потом спокойно и со вкусом жрёт свой жирный праздничный плов?!

Такое безнравственное, циничное убийство невинных в городе с таким святым названием — это же чистой воды святотатство!"

Я невольно улыбнулся, поражаясь её напору: "Света, ну ты у нас прямо ангел гуманизма с карающим мечом в руках. Ладно, принимается. Работаем и в этом направлении тоже".

— КВС, это всё, конечно, здорово, — подал голос Володя Шкловский, возвращая нас к насущным проблемам. — Но у тебя самого-то в итоге получилось придумать, как именно нашему штурмовому отряду разделиться во Фрунзе, не оставив следов?

Я мысленно рассмеялся в общую сеть: "Ребята... А вы что, до сих пор так ничего и не заметили?"

В эфире повисла короткая, недоуменная пауза.

— Вы вообще в курсе, что это оперативное совещание последние полчаса ведёт уже далеко не я, а моя свежесозданная праническая копия? — ехидно выдал я главный секрет. — А сам я в этот самый момент преспокойно сижу совершенно в другом автобусе нашего конвоя, смотрю на ночную дорогу и тихонько балдею, обнимая за талию Стеллу?

— Ах ты жулик чечеточный! — первым взорвался в сети Витяня, а за ним дружно захохотали и остальные парни. — Ну надо же, а! Наглухо нас разыграл, как сопляков!

+++++++++++++++++++++++

- Подождите! Но если КВС решил этот вопрос, то наша задача становится во многом легче! Для нас поимка криминалитета уже стала рутинным процессом, с ним вполне могут справиться наши копии, а у нас появится время на разработку тех проектов, что мы были вынуждены до сих пор откладывать.

Предлагаю создать творческие группы по разработке темы встречи Нового, 1968 года, проработке игры в футбол и волейбол с местными командами, открытием во Фрунзе Храма и Сада Любви.

- Молодец, Шурик! И чего это ВГ не понравилось проведение нами совещаний? Вон сколько новых светлых идей возникло!

Наша сила в том, что к нам всем приходит вдохновение, озарения, и у каждого оно имеет свой характер, направление, темперамент!

Скажите, что мы не молотки?

Как там сказал наш мэтр, Ломоносов: «Вдохновение — это такая девка, которую завсегда изнасильничать можно».

Учитесь, сподвижники, к гениям даже вдохновение приходит в образе девы, т.е. Михаил Васильевич от прихода Музы имел двойную пользу!

- Какой же ты пошляк, КВС, даже великих не жалеешь!

- Так, все свободны, а Вас, Стелла и Александр, я попрошу остаться.

- Александр, когда я приказал тебе высказаться, ты что сделал?

- А что я сделал? Почему я всегда крайний? По-моему, я не самый глупый!

- А с чего ты взял, что высказывается вначале самый дурной?

Наоборот, я предоставил тебе ВОЗМОЖНОСТЬ, показать какой ты умный. Такой умный, что тебя поправлять незачем и после тебя обсуждать уже нечего.

Это повышает твой авторитет и авторитет всей вашей семьи.

А из-за твоей глупой и дерзкой выходки ты настроил против себя весь отряд, обидел самую беззащитную из наших девушек.

Показал, что тебе командир не авторитет и его приказ для тебя – пустой звук. После этого всем стало ясно, что ты ещё пацан желторотый и в серьезных вещах на тебя полагаться нельзя.

Вон посмотри, Стелла вся пунцовая сидит, переживает, что по тебе судят о всей вашей семье. Стелла, что ты думаешь по этому поводу?

— Командир, мне очень стыдно за него! — тихо, с явной горечью в ментальной сети заговорила Стелла. — Мне кажется, что Саша просто смертельно переутомился за последнее время, перенервничал, и именно поэтому сорвался.

Кроме того, он видит, что в обычной обстановке все ведут себя с тобой абсолютно запанибрата, по-дружески, и парень пока банально не понимает главного. Он не улавливает, что всё кардинально меняется в ту самую секунду, когда ты чётко и конкретно говоришь, что именно и кому надо сделать.

Все наши старожилы прекрасно понимают и чувствуют ту невидимую грань, когда вольное обсуждение закончилось и пришло время беспрекословно действовать. Все мы отлично осознаём, что пока никто из нас не способен со всей глубиной обдумать глобальную проблему, и твой кажущийся демократизм — это ни что иное, как искреннее желание дать нам почувствовать твою заботу о нашем профессиональном росте и твою любовь к нам.

Валер, я бы попросила тебя отправить стажёра Копеля в прошлое, дня на три. Пусть побудет там в одиночестве, подумает хорошенько и наконец осознает, что он находится не среди зелёных сверстников, а среди тёртых ветеранов, и обязан вести себя со всеми уважительно.

Ему действительно нужно остыть и отдохнуть.

— Не надо меня никуда отправлять! — тут же испуганно и поспешно вклинился в эфир сам Александр. — Я и так уже всё прекрасно понял, честное слово! Обещаю, что впредь буду вести себя разумно и держать язык за зубами.

— Э, нет, брат, так дело не пойдёт, — ледяным тоном отрезал я.

— Проступок совершён у всех на глазах?

Совершён. Значит, заслуженное наказание должно быть абсолютно неотвратимо.

А иначе ты быстро уверуешь, что при любом наглом проступке сможешь потом жалостливо вымолить себе прощение.

Именно из таких поблажек со временем и рождается опасное чувство полной безнаказанности.

В общем так, Копель: отправляйся-ка ты к маме, ровно на три дня в прошлое. А конкретно — в первое сентября, прямиком в своё тогдашнее больное, немощное тело. И ровно через один час по нашему нынешнему времени возвращайся назад.

ВГ, я не хочу сам тратить на это прану, поэтому очень прошу, выручи меня — запри его сознание в том теле с первого по третье сентября.

+++++++++++++++++

Ментальный канал послушно захлопнулся, унося стажёра отбывать наказание, а я повернулся к сидящей рядом девушке: — Стелла, прости меня, пожалуйста... Но я просто не мог поступить иначе. В нашем отряде никогда не будет никаких любимчиков, особенно если эта любовь проявляется за чей-то чужой счёт.

— Я всё прекрасно понимаю, Валер... — Стелла грустно опустила голову, и её красивые глаза мгновенно наполнились крупными, блестящими слезами.

— Понимаю, но мне от этого ничуть не легче. Мне всё равно кажется, что твоё наказание вышло слишком уж суровым, даже избыточным.

Вон, Смутина за откровенный срыв важного экзамена по истории ты тогда наказал всего лишь двумя нарядами вне очереди. А Сашку взял и безжалостно определил на целых три дня в больное, совершенно бесчувственное тело!

Он же там опять окажется абсолютно беспомощным, прикованным к кровати, даже пошевелиться не сможет...

— Да, Стелла. Я поступил предельно жёстко и, возможно, со стороны это выглядит даже жестоко! — твёрдо ответил я, глядя на её слёзы, но не позволяя себе дать слабину.

— А как ты вообще хотела? Рождение НАСТОЯЩЕГО ЧЕЛОВЕКА всегда, во все века идёт исключительно через суровые нравственные страдания и глубокое искупление.

А Сашка к тому же осознанно выбрал для своего хамского удара самую беззащитную из всего нашего класса.

Диля — девушка Востока.

А их женщин, если ты забыла, веками и поколениями унижали все кому не лень: и местная религия, и закостенелая семья, и собственные мужчины. Если теперь её начнём шельмовать и обижать ещё и мы, в своём кругу, то грош нам тогда цена как Чистильщикам!

Какими мы тогда судьбами страны собрались управлять?

— Поэтому пусть Саша полежит три дня в прошлом и хорошенько подумает, — тихо, но твёрдо закончил я, глядя в темноту за лобовым стеклом.

— Может быть, заново прочувствует и вспомнит на собственной шкуре, каково это — быть абсолютно беззащитным, безответным, всё прекрасно понимать, но быть не в силах ничего изменить вокруг себя...

Раз уж он связался с нами, вошёл в отряд Чистильщиков, значит, парню давно пора взрослеть по-настоящему.

Я прекрасно понимаю, Стелла, что все эти три дня в своей изоляции он будет меня тихо ненавидеть и, вполне возможно, даже яростно проклинать.

Но знаешь что?

Лучше я сам побуду для него какое-то время мишенью для злости, чем на моих собственных глазах из хорошего сына будет невозбранно расти эгоистичный свин!

Стелла удивлённо подняла на меня заплаканные глаза: "Как это... почему из сына?"

Я мягко улыбнулся и крепче перехватил руль: "А разве к нему у всех нас — и у нашего класса, и у бойцов-десантников, — отношение сейчас не как к родному сыну полка?! А за сыновей, Стелла, всегда приходится отвечать по гамбургскому счёту.

На этом ментальная сеть окончательно затихла. Автобусы нашего конвоя, разрезая предрассветный туман, уверенно неслись вперёд, приближаясь к Киргизии. Впереди ждал Фрунзе, ждал полыхающий Афганистан и новые, совсем не детские испытания.

Но мы были к ним готовы.

Глава 24

— Люда, твоя творческая группа готова взять на себя подготовку к Новому году и плотное сотрудничество с Первым каналом по части «Голубого огонька»?

— Готова-то готова... — Люда вздохнула. — Но я в упор не понимаю, как москвичи на это согласятся? Они эту передачу уже месяца три как пилят. Все роли расписаны, бюджеты освоены. И тут вдруг мы — здрасьте, пожалуйста. Зачем им эти лишние хлопоты на головную боль?

— Всё гениальное просто, Людочка. Привлеки их чистой, незамутненной экзотикой. Предложи съемки в других измерениях и безумных климатических условиях. Например, прямо на дне океана, у Большого Барьерного рифа Австралии! Да там столько соблазнительного накрутить можно — у телевизионщиков слюнки потекут. Они же в своей Москве такого никогда не увидят. И уж тем более не снимут со своим скудным бюджетом и строгими рамками социалистического реализма. А вы спокойно уйдете через другое измерение в прошлое и без лишней суеты отснимите всё, что душа пожелает. Договорились?

— Хорошо, попробуем.

— Э нет, Люда. Не «хорошо, попробуем», а «Есть, товарищ командир, будет исполнено!» Но учти, подводные красоты — это лишь красивая обертка, наш главный интерес в другом. Ты же знаешь, нас на Родине дальше Средней Азии не выпускают, а общее дело страдать не должно. Поэтому сработаем как в хорошем шпионском кино. По принципу двадцать пятого кадра. Заложим в праздничную телепередачу особые «посылочки» для криминалитета.

— Это как? — навострила уши Люда.

— Надо сочинить песни, в которые будут намертво зашиты гипнотические и нейролингвистические программы. Эксклюзивно для любителей жить за чужой счет. Но подойти к делу нужно с умом, тонко. Чтобы не вышло конфуза: послушали жулики песню под оливье, сорвались всей толпой в ночь на первое января и побежали в милицию с повинной. Нам давки в коридорах МВД не нужно. Разбей программу по времени. Создайте цикл песен или юмористических реприз. Пусть в январе под гипнозом сдаются шпионы, убийцы, грабители и насильники. В феврале за ними потянутся воры в законе, аферисты и карманники. Пройдемся, так сказать, по всей номенклатуре Уголовного кодекса. Ну а на сладкое, под конец года, на декабрь... оставьте «неприкасаемых» и «недосягаемых». Прокуроров, судей и оборотней в погонах. Понимаешь схему?

Люда ошарашенно захлопала глазами. — Нет, не понимаю! То есть стратегическая задача ясна, но как? Как можно провернуть такой массовый психоз через обычный телевизор, без внедрения персонального одитора к каждому жулику?

— Что, никак? — Валера снисходительно усмехнулся. — А если включить инженерное мышление и подумать? Ладно, у меня-то было время поразмыслить над этой задачкой, так что слушай внимательно. Когда мы гипнотизируем отдельного пациента, мы применяем особые приемы, вводим его в транс. На телевидении сработает тот же принцип, но масштабнее. Текст песни будет закодирован так, чтобы действовать исключительно на определенный психотип человека.

Например, на убийцу. ЭЛТ-лучевая трубка телевизора создаст направленный поток энергии. Этот импульс наложится на ауру человека, смотрящего на экран, и вуаля — идеальные условия для глубокого, подсознательного восприятия слов артиста созданы. Убийца под влиянием ритма, невербальной мимики и жестов певца сам того не замечая начнет дышать в строго определенном темпе. Он начнет аккумулировать прану и собственными руками вырастит внутри себя ментального одитора. А этот одитор послушно запишет в подкорку программу действий, которую мы заложим в текст песни.

Люда посмотрела на него как на сумасшедшего. — Валер, ты сейчас какой-то бред несешь, честное слово. Ну не может такого быть! Телевизор — это просто коробка с проводами и линзой.

— Людочка, с нами уже давно работают спецслужбы — пусть и неофициально. И если бы я сам периодически так не развлекался, то вам бы подобного не поручал. Ты народное выражение «зомбоящик» когда-нибудь слышала? Люди же не зря это говорят, интуитивно чувствуют суть! Но я согласен: науки без экспериментальной проверки не бывает. Поэтому для начала обкатаем технологию на наших арестованных преступниках, а затем проведем полевые испытания на киргизском телевидении.

— И какую песню прикажешь крутить по Фрунзенскому каналу? — хмыкнула Люда.

— Для чистоты эксперимента создайте что-нибудь душевное. Скажем, балладу для злостного алиментщика или серенаду для брачного афериста. Но с жестким условием в коде: паразит должен не просто прийти с букетом и извинениями к потерпевшей барышне, а строевым шагом потопать в ближайшее отделение МВД с повинной.

Если за пару недель статистика раскрываемости по этой статье подскочит до небес, значит, я прав. Если нет — признаю, что это был бред. Короче говоря, дерзайте. Работайте, и всё у вас получится. Ну-ка вспомни, что из задуманного у нас до сих пор не получалось?

Люда победно скрестила руки на груди: — В космос из нас ещё никто не летал!

— А что, кто-то туда сильно стремился? — Валера весело рассмеялся. — Не переживай, дорогая, будет у нас и космос! В прошлом ты бывала? Бывала. В будущем гуляла? Гуляла! В других измерениях чаи гоняла? Еще как! А ведь все официальные яйцеголовые в один голос утверждали и утверждают, что это научно невозможно. Так что ставь перед своей группой самые безумные задачи. Мы все вместе сделаем ещё много такого, от чего у академиков волосы дыбом встанут!

Во Фрунзе мы привычно быстро провели совещание с руководством КГБ, МВД, Прокуратуры и Верховного Суда Киргизской ССР. Распределились географически по городам и весям республики, создали свои ментальные копии и вместе с десантниками отправили их выполнять жесткую канализационную зачистку криминалитета.

Сами же разделились на группы и занялись работой по интересам. Я и четверо оперативников ушли в Афганистан. КС с группой из одиннадцати человек занялся подготовкой сокрушительной информационной атаки на организаторов бойни в мирных кишлаках. Остальные разбились на мелкие ячейки по направлениям: кто-то взялся за сценарий празднования Нового года, кто-то проектировал открытие Храма и Сада любви во Фрунзе, а часть ребят засела за чертежи производственного участка по выпуску удобрений и организацию транспортной логистики для их развозки по всему Афганистану.

Мы здраво рассудили, что возвращать несчастных дехкан в их разрушенные кишлаки и саманные развалины нет никакого смысла. Старые территории решили просто распахать под пастбища, сады и сочные луговые травы. А вот сами жилища, во избежание новых налетов авиации и правительственных войск, постановили встроить прямо в неприступный горный хребет — но со всеми благами цивилизованной жизни. Ради этого копию папы Стеллы снова заслали в творческую командировку в прошлое, в архитектурно развитые страны по его личному выбору.

Чтобы обеспечить горному населению мобильность, решили разработать и запустить в производство линейку электрокаров разных моделей. Питаться они будут от уникальных аккумуляторов, выращенных нашими Деревьями Желаний. Разумеется, всё энергоснабжение новых подземных городов, сельского хозяйства и производства планировалось сделать на этой же экологически чистой основе. Исключение сделали только для завода удобрений — там ВГ развернулась на свой вкус, используя уже обкатанные и оправдавшие себя схемы в Чирчике и Индии.

— Салом, Закир! — поприветствовал я старого знакомого, шагнув из портала.

— Алейкум ассалом! Хуш келибсиз, добро пожаловать! — Закир искренне улыбнулся, прижав руку к сердцу. — Вы прибыли даже раньше, чем ты обещал, уважаемый.

— Мы же понимали, что вам здесь, мягко говоря, не сладко. Жить впотьмах, греться у костров да освещать сырые стены факелами — это совсем не то, что нужно вашим женщинам и детям. Сколько вас тут укрылось?

— Только в этой системе пещер нас около пяти тысяч человек, — вздохнул Закир. — А в других ущельях — еще шесть раз почти по столько же.

Я присвистнул. — Ого! Это что же, весь Бадахшан сюда перебрался? Извини, глупость сморозил... Не обижайся, Закир. Вы с аксакалами на совете уже думали, за что нам нужно браться в первую очередь?

— Да, надо бы поотрывать головы тем солдатам, которые от Файзабада двигались в сторону границы с Таджикистаном по новой дороге, которую вы нам сделали! — в сердцах бросил Закир. — Они же расстреливали из пушек все кишлаки, что попадались на пути. Их орудия бьют почти на пятнадцать километров. А поскольку палили они в обе стороны от тракта, то полоса разрушений растянулась на добрые тридцать километров. Бед натворили — не приведи Аллах!

— Как вы считаете, Закир, почему губернатор сразу начал палить, а не попытался сесть за стол переговоров и просто поговорить с людьми?

— То, что он услышал от сбежавших курбаши, его до смерти напугало, — пожал плечами Закир. — Губернатор, видимо, решил, что бунтовщики подхватили какую-то жуткую заразу или поголовно сошли с ума. Вот и отдал приказ всех уничтожить, а всю примыкающую к советскому Таджикистану территорию объявил зоной строгого карантина. Так что для него мы тут все — уже живые покойники. В наших краях почти сто лет не было никаких военных действий, вот чинуша и возомнил себя круче здешних гор.

— Володя, — я повернулся к Академику. — Похоже, тебе придется включиться в игру немного раньше, чем мы планировали. Есть мнение, что тебе нужно срочно смотаться в Файзабад и доставить сюда под белы рученьки главного санитарного врача и ведущего психиатра. Пусть официально удостоверят полное отсутствие всякой заразы и абсолютную адекватность местного населения.

— Один я туда не полезу, — хмыкнул Академик. — Скучно.

— Правильно. Возьми с собой Розу. Пока эти жеребцы от провинциальной медицины будут пускать слюни и отвлекаться на нашу умницу и красавицу, наши одиторы спокойно и нежно привлекут их к совместному сотрудничеству. Постарайтесь провернуть всё сегодня. Нужно, чтобы их экспертные заключения и выводы кровь из носу успели попасть в вечерний выпуск теленовостей и завтрашний утренний номер газет.

— Сделаем, — кивнул Володя. — Тогда я прихвачу еще и кинооператора с камерой. То, что советский зритель увидит своими глазами на экране, звучит куда достовернее, чем любые слухи, пришедшие из-за речки.

— Отлично, двигайте булками, время не ждет. Закир, а мы давай-ка созовем аксакалов со всех окрестных кишлаков. Надо обсудить целый ряд важных вопросов. И знаешь... нам кажется, что рубить головы солдатам — не наш метод. Поступим с ними немного тоньше.

Когда Совет Старейшин был в сборе, мы быстро разложили перед аксакалами наши задумки. Рассказали про выбор новых, безопасных мест для жизни, про автоматизированное сельское хозяйство, высокотехнологичное производство и полный контроль над погодой в их личной зоне обитания.

Шуму, споров и криков поначалу было выше крыши — восток дело тонкое, каждый считает себя стратегом. Но наши одиторы мягко и незаметно взяли под контроль самых буйных крикунов, аккуратно вдолбив в головы самым упрямым наши железные логические умозаключения.

В итоге мы вместе со старейшинами пришли к общему знаменателю: выбрали конкретные горы, в толще которых расположатся их новые комфортабельные жилища, и наметили ярусы для будущих посевов. Сельское хозяйство на общем сходе решили вести на принципах совместного кооперативного хозяйствования, а вот промышленное производство целиком отдать под управление государству.

Никому из нашей команды не хотелось устраивать здесь классических кровавых социальных революций с раскулачиванием. Зачем плодить сущности? Мы уже давно пришли к выводу: если ментальным одиторам удается морально изменить сознание собственника средств производства (как в свое время большевик Кедрин провернул со староверами-заводчиками Морозовыми), то сам капиталист с радостью остается работать эффективным управляющим или директором в своем же бывшем хозяйстве. От этого общее дело только выигрывает. Общество получает чистую прибыль, которая раньше беззастенчиво шла в карман эксплуататора, и регион начинает цвести и пахнуть.

— Валера, а зачем вообще создавать для них эти условия, развивать тут производство и поднимать экономику? — Диля недоуменно повела плечом. — ВГ ведь нас учит, что жить нужно легко: любить, развиваться и творить! А ты их опять пытаешься впрячь в какое-то социальное ярмо.

— Дилечка, человек тем и отличается от животного, что ему мало просто жрать, спать, а потом снова жрать, спать и совокупляться, — Валера хмыкнул и посмотрел на нее серьезно. — Чтобы ощущать себя полноценной личностью, хомо сапиенс обязан строить планы, добиваться их осуществления и преодолевать препятствия. Вот почему нормальный, мыслящий человек никогда не верит в религиозный Рай. Там же скука смертная — нет ни развития, ни действия. А остановка в развитии — это ментальная смерть. Вот взять этих дехкан. Что они знают, умеют и чего желают? С раннего детства они видят своих родителей, которые с утра до вечера бьются на каменистой земле только ради того, чтобы не окочуриться от голода, холода или дикой жары. Потом вырастают и сами пашут точно так же упорно.

Валера прошелся по пещере, заложив руки за спину:

— И тут вдруг появляемся мы — все такие красивые, благостные, в белых одеждах: «Нате, дорогие, возьмите на блюдечке то, о чем даже мечтать не смели, блаженствуйте!» И что будет дальше? Я тебе скажу. Через неделю непрерывного кайфа у них начнется жесткая психологическая ломка. Чего-то начнет не хватать, навалится глухая неудовлетворенность сытой жизнью. И в итоге им до безумия захочется всё сломать к чертям собачьим и начать какую-то другую жизнь. Какую? А хрен его знает, какую! Главное — другую, чтобы искры летели. Человеку подсознательно нужен контролируемый стресс, переживания, нужна понятная осязаемая цель.

— И мы не можем им просто так её подарить? — тихо спросила Диля.

— Нет, не можем. Это так не работает. Моисей сорок лет водил евреев по пустыне ровно для того, чтобы сменилось два поколения, чтобы намертво умерли память и рабские навыки прежней жизни. А взамен появилось жгучее, цементирующее нацию желание доказать всему миру свою состоятельность. Так и здесь. Невозможно взять человека прямо от сохи, посадить его за дубовый письменный стол, дать в руки перо и сказать: «Твори, родной». Что он сотворит? Да он через день с тоски пойдет и напьется. Или накурится, или ширнется — один хрен. Поэтому наша задача — дать ему комфортные условия жизни и сытость, но при этом загрузить полезным трудом, оставив свободное время. Чтобы у него в голове постепенно начали появляться мысли о чем-то еще, кроме банального физического выживания.

Валера горько усмехнулся, вспомнив что-то свое:

— Вспомни нас. Вот мы, живя в благоустроенных квартирах, учились в советской школе. Были мы тогда полностью удовлетворены своей жизнью? Ни черта подобного! Настоящее счастье каждый день искусственно отодвигалось в какую-то даль светлую: вот закончишь школу, вот поступишь в институт — вот тогда-то и начнется настоящая жизнь. Не было баланса, понимаешь? Было откровенно скучно. И от этой серой скуки мы хулиганили, дрались район на район и занимались прочей ерундой. А потом вдруг всё изменилось. Нас по уши нагрузили уникальными знаниями, дали невероятные навыки, поставили глобальные задачи.

Мы начали пахать на интереснейшей работе и одновременно успеваем заниматься чистым творчеством: петь, плясать, книги писать, пинать врагов и весело выкаблучиваться. Жить стало чертовски интересно! Скучать и хулиганить нам теперь тупо некогда. Вот и дехканам нужно дать этот вектор. Я к чему о нас? К тому, что у нас, как и ВГ по отношению к нам, стоит задача: не накормить дехкан, а показать иной смысл в жизни - не простое потребительство, а строитель-ство новой жизни, достижение идеалов высоких гуманистов.

Грубо говоря, не вырвать личность из прежней жизни, а показать ему, что есть за горизонтом его мирка, намекнуть на интересное и ему достижимое. Что есть другие цели, которых он может достичь. Тогда и его дети уже не будут целый день пасти баранов и думать, что это максимум, на что они способны. Начнут учиться, читать, думать и мечтать. Разве это не лучшее наше достижение, чем просто дать им безбедное существование? Я думаю, лучше - ведь они не кролики. Их цель не размножаться, а творить красоту в мире!

+++++++++++++++++++++++++++++

— Я к чему вообще заговорил о нас? — Валера мягко улыбнулся. — К тому, что у нас, как в свое время у ВГ по отношению к нам, стоит четкая задача: не просто накормить дехкан до отвала, а показать им совершенно иной смысл жизни. Не тупое потребительство, а строительство новой реальности, достижение идеалов высоких гуманистов.

Грубо говоря, не нужно насильно вырывать личность из прежней зоны комфорта. Надо показать человеку, что простирается там, далеко за горизонтом его тесного привычного мирка. Намекнуть на то интересное, что вполне ему доступно. Показать другие, глобальные цели. И вот тогда их дети уже не будут целыми днями бездумно пасти баранов, считая, что это максимум, на что они способны в этой жизни.

Они начнут учиться, читать, думать и мечтать! Разве такое достижение не круче, чем если бы мы просто обеспечили им сытое, безбедное существование? Я уверен, что круче. Они ведь не кролики. Их истинная цель — не просто размножаться, а творить красоту в этом мире! Ты со мной согласна?

— Согласна ли я? — Диля вздохнула, глядя на него с восхищением и легкой грустью. — Конечно, согласна, Валер. Но ведь для этого нужно напрочь забыть о собственной жизни. Отдать всю себя без остатка воспитанию этого самого «нового человека». А самой-то когда жить?

— Ну, не всё так трагично, как тебе кажется, — Валера присел рядом с ней. — Смотри, вся история человечества, да что там — вся эволюция диктует нам жесткий закон: чтобы выжить тебе и твоему роду, ты обязан уничтожить врага, забрать его ресурсы и получить доминирование. Мы с тобой и нашими друзьями разве так поступаем? Нет. Мы находим преступника, берем его за шкирку и говорим: «Еще день назад за свои грехи ты по всем законам стал бы покойником. Но мы даем тебе личного надзирателя и уникальную возможность: тяжелым, порой непосильным для тебя, изнеженного эгоиста, трудом искупить свою вину за определенный срок. А затем ты сможешь не вернуться к прежней жизни паразита, а начать и вести достойную жизнь человека».

Трудно это провернуть?

Да, чертовски трудно!

Но за то время, пока грешник трудом смывает свои грехи, у него внутри рождается не желание отомстить, как ты могла подумать. У него появляется новая цель. Точнее, старая, из самого детства, от которой он на каком-то этапе жизни сдуру отказался. И скажи мне — нужно ли наше грубое вмешательство в его судьбу с этого момента? Нет! Он сам, своими руками добивается поставленной цели. А наш одитор лишь деликатно помогает ему на этом пути: снимает душевную боль, убирает сомнения, тревогу и депрессию.

Валера поднялся и посмотрел на выход из пещеры, где у костров сидели афганцы:

— Точно так же и с дехканами. Дай человеку осязаемую цель, открой его истинное предназначение, пробуди уснувшее желание — и он твой верный друг, товарищ и брат на всю оставшуюся жизнь!

А если немного сместить точку зрения?

Вот мы видим людей, которых еще не затронула современная цивилизация. У них ведь взгляд чистый, как у ребенка. А тут мы раз — и бахнули ему перед носом телевизор. И всё, пропал человек, спекся.

Вот ты, Диля, много смотришь телевизор? Ах, совсем не смотришь? Вот именно! Это потому, что у нас в отряде железная установка: нельзя слепо надеяться на бездушную технику.

Мы сами — главное чудо природы! Это мы силой собственной мысли уже вовсю командуем гравитацией, временем и чистой энергией. Хотим мы, чтобы все люди на Земле умели так же?

Конечно хотим! Чтобы хорошие, честные люди владели этими силами. Для этого мы, собственно, и пашем. Так что пусть дехкане спокойно работают на благо своих семей, развивают разум и созидают, а не залипают в телек с утра до вечера до полного ментального отупения.

Солдат, захвативших мирные кишлаки, мы великодушно освободили от дальнейшего прохождения воинской службы. Часть из них решила остаться здесь же, в горах — парням банально было некуда возвращаться на родину. Основная же масса, намертво заряженная нашими одиторами на созидание, двинулась своим ходом обратно в Файзабад — нести, так сказать, свет истинной любви и прогресса своим соплеменникам. В каждом из этих вчерашних вояк теперь горела искра новых знаний, правильных желаний и опыта. Это позволит им завязать с прошлым, начать нормальную профессиональную деятельность и вести достойный образ жизни хомо сапиенс.

Всех сирот и молодежь, изъявивших горячее желание учиться, мы без долгих сборов переправили в Чирчикский Сад Любви, а также в профильные детские дома и интернаты. Там уже вовсю грызли гранит науки дети из Индии. Мы прекрасно понимали: новому Афганистану позарез нужны собственные инженерно-технические кадры и толковая интеллигенция. Без этого страну из вековой дикости, нищеты и тотальной безнадежности не вытащить. А поскольку каждая первая афганская семья была многодетной, то желающих получить путевку в новую, грамотную жизнь оказалось много. Ну, просто очень много!

ВГ работала в поте лица, не покладая рук. К пятнице новые подземные жилища и идеальные условия для принципиально иного образа жизни были полностью готовы. Люди, до конца не веря своему внезапному счастью, с опаской и восторгом заселялись в непривычные бетонно-скальные дома, осваивая невиданные блага цивилизации. Смеху, визгов и радостных бытовых открытий у дехкан было выше крыши. Да чего греха таить — даже нас, видавших виды богов из другого измерения, знатно пронял местный санузел. Представь себе туалет, со всех сторон окруженный высокотехнологичными панорамными экранами, транслирующими то красоты подводного мира, то бескрайний воздушный океан с высоты птичьего полета. Медитировать там можно часами!

Тем временем хитрый план Дили и КС по точечному захвату мирового информационного пространства сработал на все сто процентов. В Файзабад экстренно прилетели высшие руководители правящей партии — Нур Мухаммед Тараки и Бабрак Кармаль лично. Устроили местному зажравшемуся губернатору маленький аппаратный геноцид с суровыми оргвыводами, моментально назначили народные выборы и буквально через день утвердили на посту нового главу провинции. Им стал наш старый знакомый — Закир Юлдашев. Отныне лучшего, более преданного и, главное, ментально контролируемого представителя НДПА в Файзабаде было не сыскать. В Бадахшане официально начинались немножечко другие, светлые времена.

Адмирал, глядя на этот триумф, уже вовсю строила масштабные планы по экспансии. Она планировалаа распространить наши жизненные инициативы, новые правила и переустройство хозяйства на все соседние с Бадахшаном провинции. Для начала — аккуратно пройтись вдоль двух тысячекилометровой границы с СССР. Ну а потом… Потом можно будет внимательно посмотреть и в сторону юга.

В дальнем зарубежье тем временем было… смешно. Западные массмедиа словно с цепи сорвались. Это первой Моське всегда страшно тявкнуть на слона. Но уж когда она решится и гавкнет, вся остальная журналистская свора с превеликим удовольствием набрасывается на жертву. Тут-то премьер-министру и досталось по полной программе!

Да и сам глава британского правительства, когда внезапно увидел себя в вечерних теленовостях, знатно сорвался. На экране он во всех подробностях отдавал секретный приказ уничтожить в советском Кулябе силами наемных басмачей элитную группу бойцов КГБ, проводивших зачистку криминалитета. Посмотрев на этот позор, премьер прямо в кабинете наорал прекрасным, истинно джентльменским матом на министра иностранных дел, обвинив того в полном несоответствии его работы внешней политике Великобритании. В оригинале, на сочном простонародном диалекте английского языка, это звучало намного… колоритнее. В довершение истерики премьер топал ногами и брызгал слюной, требуя немедленно навести железный порядок в Файзабаде.

Но поздно. Последовало сокрушительное разоблачение аферы с выдуманной «эпидемией» в афганских кишлаках. По всему миру прокрутили документальные кадры с показом жутких подробностей человеческих жертв. Обычно телезрителям не демонстрируют самые отвратительные детали смертей и предсмертных агоний. Но ВГ решила по-своему. Она принципиально не упустила ни одной гнусности, устроенной руками благородных и чопорных лондонских джентльменов. После таких громких политических скандалов звезда виновников закатывается за горизонт раз и навсегда.

Впрочем, надо отдать должное нашей «ведьмой бутылочке»: физически ни один волос с головы британского премьера не упал. Он остался жив-здоров. Просто парню пришлось пережить долгую, мучительную и позорную политическую смерть.

В пятницу с утра мы вместе с Победой и чувством тихого триумфа вернулись во Фрунзе. Расслабляться было некогда: уже в пять часов вечера должен был состояться долгожданный футбольный матч с местной командой «Алга». Ребята в этом году знатно пошумели в своей лиге — заняли почетное второе место, уступив золото только ташкентскому «Пахтакору», да и то отстав от него всего-навсего на одно очко! Борьба на поле намечалась нешуточная.

Ну а сразу после финального свистка Людмила запланировала грандиозную, эпическую вечеринку. В сценарии этого праздника жизни она отвела далеко не последнюю роль и нам — тихим, скромным и незаметным героям нового метода бескровной ментальной войны. О том, что на это торжество со дня на день прибудут наши любимые друзья из Узбекистана, Индии, Пакистана, Афганистана, Бангладеш и всех республик Средней Азии, мне, пожалуй, даже говорить излишне. Гулять так гулять!

Люда проделала просто титаническую работу по подготовке праздника. Мало того что она договорилась с телевидением насчет той самой гипнотической зачистки алиментщиков, так еще и умудрилась запустить в эфир мощный анонс. Телевизионщики во всеуслышание оповестили зрителей о предстоящем грандиозном праздничном карнавале, рассчитанном чуть ли не на всю ночь, и попросили присылать заявки: мол, что бы вы, дорогие товарищи, сами хотели посмотреть и услышать?

И народ… буквально озверел в лучшем смысле этого слова! Телефоны в редакциях телевидения, радио и газет раскалились докрасна и не умолкали ни на минуту. Мешки с письмами не успевали разгружать. Но больше всего нас удивило то, что люди не просто просили, а массово требовали: первым номером праздничной программы должен идти балет по мотивам великого киргизского эпоса «Манас»!

Тут нашей творческой группе пришлось знатно поднапрячься. Тупо скопировать старую постановку «Тахир и Зухра», просто заменив имена главных героев на киргизские, не хотелось категорически — статус не позволял халтурить. После трех дней бурных споров мы все-таки наметили основную канву (благо фабула была заложена в самом эпосе), взяли за основу классическую балетную хореографию, но от себя щедро добавили три сногсшибательных трюка с использованием спецэффектов.

Однако не обошлось и без ложки дегтя. В ураганных и тревожных хлопотах по Бадахшану мы напрочь забыли, что в Чирчике, сразу после триумфального футбольного матча с ЦСКА, от нас ждут обещанную изюминку — балет! А мы о нем, как назло, ни сном ни духом. Времени в обрез, катастрофа! Что делать?

Как всегда, выручила Галина Золотарева. — Константин Михайлович, — с хитрой улыбкой повернулась она к Серову. — Все ведущие критики страны в один голос утверждают, что вы наш живой классик и кумир творческой молодежи! Но вот чего до сих пор нет в вашем богатом репертуаре, так это… балета! Создав его, вы же с легкостью перещеголяете Льва Толстого с Достоевским, и самого Гюго с его Квазимодо!

Вся честная компания дружно грохнула от смеха. А Галина, как ни в чем не бывало, продолжила: — Вы ведь с супругой где только не бывали по долгу службы, а вот во Флориде ни летом, ни зимой еще не отдыхали. Давайте мы вам прямо сейчас выпишем официальную творческую командировку в прошлое. Месяца на три. А вы нам там, под пальмами у океана, за это время как раз к завтрашнему утру по нашему времени и сочините шедевр!

— Какой еще балет? — притворно возмутился КС. — Может, мне до кучи еще и пантомимой заняться? На радость почтенной публике?

— А что, Галина классно придумала, — поддержал Валера. — У тебя в результате этой поездки появятся новые свежие идеи, знание тамошней жизни. Будет с чем наглядно сравнить наши суровые социалистические будни и их хваленый капиталистический «вечный праздник», как они его у себя рекламируют.

Тут жена Константина, Валентина Васильевна Серова — та самая легендарная заслуженная артистка РСФСР и лауреат Сталинской премии, — заговорщически толкнула мужа локтем в бок: "Кир, соглашайся! Ну что тебе стоит ту же сказку про Садко переложить на изящный язык танца? Зато у наших «Одноклассников» появится свой первый полноценный европейский балет. А то эти гей-европейцы до сих пор думают, что наши ребята умеют только в стиле индийского кино плечами двигать да чечетку бить" .

— Валечка, радость моя, — вздохнул Серов. — Но ведь такой подводный балет еще в 1911 году в Париже великий Фокин поставил! Так и назывался — «Подводное царство», на великолепную музыку Римского-Корсакова. Нас же в плагиате обвинят!

— Да знаю я, знаю! — отмахнулась Валентина Васильевна. — Но у Фокина была всего лишь короткая одноактная постановка. А ты создашь масштабное, полнокровное произведение!

— А музыка? — уже слабее и без былой уверенности продолжал защищаться КС. — Где я, по-твоему, музыку возьму? Садко у нас кто? Купец! Он же по всему свету мотался, торговал. Тут нужен настоящий музыкальный калейдоскоп, а не три аккорда.

— Так с музыкой вообще никаких проблем нет! — победно воскликнула Галина. — Мы силой праны поднимем дух Глинки, Балакирева, Мусоргского, Скрябина… Да кого надо, того и поднимем! Они на радостях, очнувшись от мрачных ужасов Аида, такую музыку нам забабахают, что все русские язычники и староверы посбегаются отплясывать. Понадобятся по ходу странствий Садко заграничные мотивы и европейцы? Не вопрос, и их из фамильных гробниц подтянем!

КС обреченно вздохнул и поднял руки вверх: — Галина, ну ты и мертвого уговоришь… Ладно, сдаюсь! Отправляйте нас в вашу долбаную Флориду, да побыстрее. Время не ждет!

К слову, за свою долгую жизнь Константин Симонов был женат всего четыре раза. Он сам по этому поводу любил иронично шутить: «Как бы я ни старался, а восточного султана мне все равно не переплюнуть!» Вообще, при его бешеной популярности, харизме и представительной внешности парню было совсем не просто противостоять лавинообразному женскому напору и их природной предприимчивости.

Мою задумку с НЛП-кодированием алиментщиков девчонки из творческой группы воплотили в жизнь с истинным блеском. Два дня подряд новую душевную песню в исполнении знаменитого народного артиста, любимца публики Артыка Мырзабаева крутили из каждого утюга: по всем радиостанциям и на телевидении Киргизской ССР.

Замотанные и уставшие работники МВД во всех городах и поселках республики в упор не понимали, что вообще происходит. Откуда и почему вдруг записные бегуны, годами скрывавшиеся от правосудия, косяками повалили в отделения? Мужики со слезами на глазах вспоминали о своих «прелестных ангелочках-детках», рвались моментально оформить почтовые переводы и выплатить все долги до копейки — без лишних протоколов, отпирательств и семейных скандалов. Милицейское начальство только рты разевало от такой внезапной сознательности.

Окрыленная успехом Людмила тут же отправила дубли своей творческой группы в прошлое. Задача стояла жесткая: успеть аккурат к новогоднему празднику подготовить и записать все двенадцать новых хитов, предназначенных уже для матерых работников «ножа и топора».

Вернувшийся из незапланированного американского отпуска КС буквально сиял, как начищенный самовар. Никогда еще его творения не гремели на весь мир с таким размахом! Он не только умудрился воспитать новую восходящую звезду афганской литературы, но и окончательно вписал свою фамилию в золотые скрижали как писатель-многостаночник. Теперь ему оставалось только отлить собственный бюст в бронзе, чтобы окончательно и бесповоротно забронзоветь. И теперь он с гордым видом вовсю водил везде за руку свою изрядно помолодевшую, аппетитно загоревшую красавицу-жену.

В итоге мы — основной (он же и единственный) состав нашей команды — тоже были вынуждены лично отправиться в прошлое, чтобы на полную катушку отрепетировать сложные элементы принципиально нового вида балета. И дело тут вовсе не в том, будто мы не доверяли собственным ментальным копиям. Просто при выполнении сложнейших физических трюков мышечная память должна работать на чистом, абсолютном автомате.

А если говорить совсем на чистоту, мы до этого целых четыре дня пробыли врозь, и этот опыт нам, мягко говоря, не очень понравился. Вот и решили совместить приятное с полезным: наконец-то побыть вместе и как следует подготовиться к грандиозному празднику.

Наши девчонки твердо решили блеснуть на карнавале и изобрели новый поджанр: дерзкий синтез классического балета с элементами умопомрачительной цирковой акробатики. Я, когда впервые узнал технические подробности этой задумки, только ахнул: «Да это же физически невозможно!»

Но Валера Комаров — наш единственный и неповторимый эксперт по части спорта, взращенный суровым коллективом, — нас быстро успокоил. Мол, обычному человеку с улицы такое, может, и невозможно, а мы, на полную катушку управляя гравитацией и локальным временем, потренируемся пару дней в прошлом и выдадим шедевр! В конце концов, когда мы проектировали воздушные качели в чистом небе, тоже поначалу думали, что не сдюжим. А теперь сами с замиранием сердца любуемся архивными записями этой неземной красоты парящих «ангелов».

Ну и что тут долго говорить! Гостей на долгожданный футбольный матч прибыло столько, что ВГ, недолго думая, пришлось силой праны пространственно растягивать скромный фрунзенский стадион до вместимости в полтора миллиона человек! На трибунах натурально яблоку негде было упасть. На планете не осталось ни одной мало-мальски значимой страны, которая не прислала бы во Фрунзе свою съемочную телевизионную группу. Прямой репортаж велся буквально с каждого угла и сектора стадиона — такого безумного аншлага Земля еще не знала за всю свою историю!

Местная киргизская футбольная команда «Алга» уже второй год кряду играла под чутким руководством нового тренера Виктора Новикова. Он свято исповедовал тактику «лучшая защита — это штурм» и категорически предпочитал яростную атаку унылому сидению у своих ворот. В чемпионате его воспитанники наколотили соперникам сорок девять голов, правда, и пропустили немало — целых тридцать девять. Звезды клуба — братья Бибаевы, Михаил Тягусов, Юсуп Мусаев, Зарлык Султанов, Геннадий Мерзликин, Борис Стрельцов и вся остальная банда — были чертовски голодны до больших побед.

Они оголтело неслись вперед, напрочь забывая про тылы. Как раз в те годы во Фрунзе приехал проходить армейскую службу молодой и перспективный Петр Шубин, которого тоже вовремя приметили и забрали в клуб. Команда укомплектовалась на зависть соперникам, сложный тактический пазл наконец-то сложился, и «Алга» принялась крушить авторитеты направо и налево!

Нам они, конечно, проиграли. Но играли парни чертовски достойно! Пару раз даже умудрились лихо вбежать в нашу штрафную площадку и всерьез попытались пробить по воротам. Финальный счет, как всегда, оказался 0:2 в нашу пользу. Но после недавнего разгромного проигрыша московского «Динамо» никто из ребят «Алги» даже не подумал расстраиваться. Наоборот, футболисты были искренне счастливы от одного только понимания, что смогли показать против нас красивую, зрелищную и качественную игру.

А затем наступило время банкета, и зрителей пригласили на долгожданный балет. Что тут сказать? Равнодушных в зале не осталось от слова «совсем». Если в классическом балете главное — это музыка, высокое хореографическое мастерство и грация, то теперь к ним приятным бонусом добавились смертельный риск, запредельная смелость и невероятная визуальная эффектность.

Расскажу подробно про три головокружительных момента, которые на ходу придумали наши девчонки.

Момент первый (не по сюжету эпоса, а по степени технической новизны). В самый разгар действия из-за кулис внезапно вырывается главный злодей — ойрат Джопой. Он коварно хватает главную жену Манаса, красавицу Каныкей (в исполнении нашей Дили — а куда ж без нее в балете про Азию?), и одним махом прыгает прямо в поднебесье! Злодей стремится унести беззащитную девушку в свои чертоги, точь-в-точь как колдун Черномор нес несчастную Людмилу в сказке Пушкина.

Но бдительный и могучий Манас (в исполнении Оскара — без которого в азиатском балете тоже никуда, иначе публика просто не поймет и заклюет) коршуном взвивается следом за ними. Он эффектно выхватывает Каныкей из цепких лап супостата и… легким движением бросает её еще выше! Диля взмывает к самому потолку, смещаясь немного в сторону, и там, в вышине, плавно совершает несколько безупречных сальто.

При локальном использовании силы притяжения всего в 0,3 g провернуть такое, конечно, не трудно. Пока Каныкей парит в облаках, Манас прямо в воздухе доходчиво отбивает у неудачливого воришки Джопоя всякое желание продолжать схватку, и посрамленный злодей с позором исчезает с чистого неба. Сам же Манас, расчетливо оттолкнувшись от него, взлетает еще выше своей парящей супруги, а затем камнем падает вниз, крутя головокружительный каскад переворотов. Он приземляется на сцену ровно в ту секунду, чтобы легким и уверенным движением подхватить на руки млеющую от нежности Каныкей, и тут же пускается в яростный пляс, удерживая её на высоко поднятых руках!

Когда начался этот невероятный эпизод, зрители в зале от мощнейшего прилива адреналина дружно ахнули и повскакали со своих мест. Весь зал так и стоял на цыпочках, боясь пошевелиться, пока Манас наконец не спустил свою драгоценную ношу обратно на подмостки. А уж тогда шквал бурных аплодисментов едва не снес крышу здания!

Момент второй. Манас и Каныкей на правой стороне сцены закручиваются в стремительном, изящном па-де-де. И вдруг из-за кулисы снова подло выныривает неугомонный Джопой! Кривоногий ойрат опять пытается похитить Каныкей, а своей кривой железной саблей — насмерть зарубить Манаса. Наш герой в этот момент абсолютно безоружен. Что делать?

Заметив внезапную смертельную угрозу, Манас резко метает жену, словно живую стрелу, в левую часть сцены, одновременно закручивая ее тело по оси вправо. И Диля плавно летит через всю сцену, красиво и непрерывно вращаясь в воздухе. При нулевой гравитации это не так сложно, как может показаться неискушенному зрителю. Сам Манас тем временем тоже выпускает себя стрелой, но закручиваясь вдоль оси влево. Он изящным пируэтом облетает ошарашенного ойрата по дуге, мягко опускается на ноги на противоположном конце сцены и точнехонько ловит Дилю, которая снова уютно устраивается на его ласковых руках. Поняв, что его опять перехитрили, злодей в ужасе убегает.

Публика в этот момент просто неистовствовала! Еще бы — ведь впервые в истории мирового балета артисты выполнили не просто горизонтальные параболы в воздухе. Эти полеты были запущены абсолютно асинхронно, но в конечной точке ювелирно соединились, идеально обогнув на своем пути живое препятствие в виде нападающего врага!

Полет Каныкей и Манаса (Момент первый):

Ретро-футуризм, фантастический балет. Огромная сцена восточного театра. Высоко под потолком, в лучах ярких софитов, парит красивая балерина в богатом киргизском национальном костюме (Каныкей), совершая изящное сальто. Чуть выше нее в воздухе летит могучий воин-танцор в доспехах (Манас), протягивая к ней руки. Вокруг них спиралями вьются золотые искры энергии. Внизу виден темный зрительный зал, где тысячи людей завороженно смотрят вверх. Кинематографичный свет, высокая детализация.

Асинхронный полет по параболе (Момент второй):

Фантастический реализм, динамичный кадр. Просторная театральная сцена. Справа налево через весь кадр по красивым светящимся дугам летят двое артистов балета: прекрасная девушка в летящем шелковом платье и мужчина-атлет. Они вращаются вокруг своей оси, оставляя за собой шлейф из неоновых искр праны. Посреди сцены, прямо под их траекториями, стоит испуганный злодей в темных восточных одеждах с саблей, бесцельно махая руками. Публика на заднем плане взрывается овациями. Яркие цвета, стоп-кадр в движении.

Момент третий. Финал. Вся балетная труппа собирается на правой стороне сцены. Парни выстраиваются в безупречную колонну по одному, лицом к залу — да так ювелирно, что зрителю кажется, будто перед ним стоит всего один человек. Девушки затылок в затылок выстраиваются точно так же, но лицом каждая к своему партнеру.

Звучит короткая барабанная дробь. Бадум-тсс! Первая балерина, изящно изогнувшись, прыгает парню на руки, тот мощным толчком подкидывает партнершу высоко-высоко под купол, и она, словно сказочная птица, летит по воздуху, описывая идеальную параболу. При гравитации всего в 0,2 g провернуть такое — легче легкого. Замыкая круг, красавица плавно опускается на руки своему партнеру. Сам парень за время её полета успевает синхронно сдвинуться в сторону на добрых семь метров, поймать свою драгоценную ношу, и они вместе стремительно бегут в конец цепочки, чтобы повторить этот фееричный трюк.

Следующие пары вступают в танец без малейшей задержки, одна за другой. Со стороны зрительного зала кажется, будто на сцене с бешеной скоростью вращается гигантское, сияющее колесо, целиком сотканное из грациозных фигурок летящих красавиц! Сделав пять таких умопомрачительных кругов, живое колесо эффектно рассыпается, превращаясь в идеальный ряд артистов на самом краю сцены, синхронно делающих зрителям прощальный комплимент. В ту же секунду публика взрывается. Зал встает как один человек. Оглушительные аплодисменты моментально переходят в неистовствующие овации!

Дальнейший праздник плавно перетек в душевный концерт, а тот, в свою очередь — в шумный костюмированный карнавал. Счастливы были абсолютно все. Лишь под утро уставшие гости и артисты разошлись отдыхать. Нас же расщедрившаяся ВГ отправила прямиком в Чирчик — ведь уже в пять часов вечера там должна была состояться наша игра с легендарным московским футбольным клубом ЦСКА. Самое приятное, что ВГ решила сделать нам подарок и перебросила через пространственные каналы Сада Любви в родной город не только основной состав, но и всех наших десантников, благодушно заметив: «Молодцы, ребята, заслужили честный отдых!»

Глава из новой книги Константина Симонова (КС). О приключениях знаменитого в кругах Советской России писателя, тайного агента, князя Оболенского (пишущего на Западе под звучным англоязычным псевдонимом Smit Vesson) и его верной супруги — прекрасного искусствоведа Валентины Серовой во Флориде.

Ну не мог, никак не мог Константин Симонов побывать в цитадели капитализма США и знатно там не похулиганить силой мысли и праны!

Америка встретила «князя Смита-Вессона» неоновым блеском Майами, пальмами и сытыми улыбками местных буржуа. Спецслужбы США, естественно, сразу сели паре «советских визитеров» на хвост. Но они не учли, с кем имеют дело. Пока Валентина Васильевна с невозмутимым видом изучала шедевры в местных галереях, КС развлекался на полную катушку. Сначала он легким мысленным импульсом заставил все игровые автоматы в самом пафосном казино Майами одновременно выдать джекпот в пользу бедствующих темнокожих официантов. Местные мафиози и владельцы заведения чуть инфаркт не схватили, глядя на горы золотых монет, сыплющихся в фартуки бедняков!

На следующий день, когда агенты ФБР попытались устроить за Симоновыми скрытую слежку на пляже, Константин слегка подкрутил местную гравитацию и локальное время вокруг шпионов. В итоге три здоровых амбала в черных очках и костюмах троекратными сальто вылетели из своих шезлонгов прямиком в океан, забавно барахтаясь в воде на глазах у хохочущих туристов.

А когда ЦРУ попыталось заблокировать счета «князя Оболенского», на экранах их главных компьютеров в Лэнгли вдруг высветилась огромная надпись на русском языке: «Учите матчасть, салаги. С уважением, Смит и Вессон», после чего все секретные фонды ведомства таинственным образом перевелись на закупку комбайнов для голодающих стран Африки. Три месяца пролетели как один день. КС с женой знатно загорели, повеселились, вдохновились духом приключений и триумфально вернулись домой — дописывать свой шедевр.

По уже устоявшейся воинской традиции генерал-лейтенант Ситников и генерал-майор Чумаков официально приняли наш рапорт прямо на плацу десантной части во Фрунзе. Выслушав доклад, командиры искренне поблагодарили весь личный состав за безупречную службу, торжественно объявили о внеочередном повышении званий, вручили отличившимся ордена и медали, после чего со спокойной душой распустили парней на заслуженный отдых — набираться сил перед грядущей битвой со столичным ЦСКА.

Едва отгремели фанфары, как генералы тут же потянули меня к себе на ковер. Нет, не на расправу, а скорее для душевного разбора полетов. С одной стороны, Иван Дмитриевич Ситников был безумно рад, что в Афганистане всё прошло тихо, гладко, без лишней стрельбы и громкого международного скандала. С другой стороны, Чумаков откровенно расстраивался. Он в сердцах сокрушался, что так и не смог обмыть свои новые генеральские погоны прямо в бурных водах Пянджа. А главное — ему не дали повторить знаменитую роспись на обломках резиденции сбежавшего губернатора. Точь-в-точь такую же: «Развалинами Берлина удовлетворен!», какую он, будучи юным и дерзким капитаном, лично оставил на обгорелых стенах Рейхстага в победном мае сорок пятого.

Саму игру с ЦСКА я подробно описывать не буду. Стыдно. Искренне стыдно за наш Спорткомитет. Вот о чем думали эти чинуши в кабинетах, когда выдвинули на матч против нас откровенных аутсайдеров? На тот момент в чемпионате СССР ЦСКА умудрился занять аж девятое место! И хотя великий Пифагор когда-то утверждал, что девятка — это самая лучшая, идеальная и гармоничная цифра, наш случай явно под эту философию не подпадал. Это было бы до колик смешно, если бы не было так грустно.

Посудите сами, какая «идеальная» математика у армейцев: ими было проведено тридцать шесть игр. Из них — двенадцать (ура!) побед, двенадцать (увы) поражений и двенадцать унылых ничьих. Это ли не скрытое унижение Советской армии, которая, как известно, всех сильней? Разумеется, сыграли мы без какого-либо огонька. Дошло до абсурда: четыре игрока нашей обороны были вынуждены картинно отражать атаки… наших же собственных нападающих, чтобы создать хоть какую-то видимость борьбы! Были ли в этот момент на поле сами футболисты из Москвы? Мы, честно говоря, так и не поняли. Финальный счет — дежурные 0:2 в нашу пользу. Впрочем, трибуны остались довольны: мы из всех сил старались, чтобы игра со стороны казалась острой и драматичной.

Зато балет «Садко», показанный сразу после матча перед праздничным концертом, вышел поистине великолепным. Известный британский глянцевый журнал «Балет», который из-за нашего культурного феномена экстренно перешел с ежемесячного формата на еженедельный и пользовался теперь бешеной популярностью во всем мире, разразился восторженной статьей. Из-за наших невероятных антигравитационных танцев фотографий на его страницах теперь было раз в десять больше, чем текста.

Издание писало: «Марта Гонсалес, великая прима-балерина Нью-Йоркской балетной труппы, официально заявила: "Когда я своими глазами увидела балет «Садко» в исполнении труппы «Одноклассники», то испытала острое, обжигающее чувство… зависти к Татьяне Турбиной! Она танцует так легко и грациозно. Но нет, я завидовала не её технике — я и сама великолепно умею танцевать. Я до глубины души позавидовала тому, как Татьяна буквально тает от нежности на руках великого советского танцовщика Трошина. Ничего так страстно не хочу в этой жизни, как занять её место!"»

Святая американская простота! Ну или обычное буржуазное хамство, как посмотреть. Подсознательно-то Марта понимает, что Танька наша танцует — и будет танцевать! — на таком космическом уровне, какой последней девке из западного кордебалета даже в самых сладких снах не снился. А ты, Трошин, значит, таскай эту американку на руках во благо её личного блаженства? Ишь, как губу раскатала, иностранка!

В другой заметке тот же журнал восхищенно отмечал: «Когда финальное действие балета «Садко» завершилось и артисты вышли на традиционный комплимент, восторженные зрители на трибунах принялись хором скандировать: "Колесо!", "Колесо!", требуя на бис тот самый эффектный финал, что потряс мир в предыдущей постановке труппы — балете «Манас». Разумеется, советские танцоры не заставили себя долго ждать и не просто повторили этот невероятно сложный, выразительный элемент. Пределу совершенства, как оказалось, нет: девушки прямо на ходу усложнили акробатическую композицию. В полете они синхронно выпустили длинные гимнастические ленты. Благодаря этому в их парящем круге мгновенно исчезли любые визуальные пробелы, и легендарное "Колесо" обрело абсолютное, завораживающее геометрическое совершенство».

Видимо, «Одноклассникам» отныне придется, идя навстречу горячим пожеланиям публики, сделать эту умопомрачительную концовку обязательной частью всех своих последующих спектаклей. Парящее «Колесо» стремительно становится официальным логотипом труппы, её фирменным знаком качества — абсолютно недостижимым ни для кого в мире и неповторимым элементом высшего искусства.

Конечно, и до них отдельные танцоры пытались осторожно внести акробатические элементы в классический рисунок танца. Можно вспомнить, например, знаменитое «Кольцо Мунгаловой» — один из сложнейших элементов балета «Ледяная дева». Эта уникальная поддержка была призвана подчеркнуть острый, угловатый характер танца самой Девы. Но подобные эксперименты никогда прежде не распространялись на танец всей труппы целиком, оставаясь лишь единичной инициативой и свидетельством высочайшей степени индивидуального мастерства. Наши же девчонки и парни превратили законы физики в послушный пластилин для коллективного триумфа.

Генерал Ситников, оценив масштаб проделанной работы, расщедрился и дал нам всем полноценный отпуск аж до тридцатого декабря. Мы с огромным облегчением разошлись по домам, в которых не были почти месяц. Соскучились по мамам просто ужасно! И мы, и наши родные были на седьмом небе от счастья.

Естественно, даже на отдыхе мы продолжали непрерывно общаться по нашей ментальной одитор-связи и вовсю строили масштабные планы по грядущему турне по Индии, Пакистану и Афганистану. Расслабляться насовсем статус богов не позволял. Доктор Сен уже вовсю бомбардировал нас сообщениями, слезно прося поскорее отправить первую группу обученных сирот назад в Индию. Там как раз подходило время торжественного запуска подземных производств удобрений, и во всех пяти индийских городах срочно требовалось личное участие подготовленных операторов.

Моя мама из-за этой грядущей отправки сирот на их историческую родину испытала немалый стресс.

Некоторые ребята еще слишком ярко и отчетливо помнили свои недавние ужасающие страдания на улицах и буквально умоляли свою любимую наставницу оставить их в советском детском доме — хотя бы на самых простых подсобных работах, лишь бы не возвращаться в кошмар. Мы оперативно посоветовались всей командой и решили изящно помочь общему делу.

Прямо в других, скрытых от посторонних глаз измерениях нашего Сада Любви мы оперативно основали колоссальные молочные фермы, курятники, коровники, свинарники, крольчатники, фазанарии и прочие сельскохозяйственные угодья. И сразу же на берегу до мелочей продумали технологию: вся эта многочисленная живность будет абсолютно приручена силой праны, но жить при этом останется на полной, стопроцентной свободе в идеальных условиях дикой природы. А на сами высокотехнологичные фермы зверье будет приходить исключительно добровольно и по расписанию: автоматика их сама подоит, поможет снестись, постричься, побриться и аккуратно почешет за ушком. Ну разве не курорт для фауны?

Бывшие сироты, а ныне дипломированные свободные специалисты должны были полностью взять на себя ветеринарный, санитарный и пищевой контроль, а также всю логистику и транспортировку. Настоящим сюрпризом для всей нашей команды стало то, что почти тридцать процентов ребят искренне попросились остаться жить прямо на этих чудо-фермах или при родном детском доме. Разумеется, достойная работа нашлась абсолютно для каждого. Более того, с их неоценимой помощью мы смогли значительно расширить масштабы: стали больше заказывать, принимать и качественно обучать сирот-грудничков, с которыми, как известно, всегда было очень много хлопот. Со временем экологически чистых ферм в иных измерениях стало так много, что их отборную продукцию Сады Любви, задействовав наши новые пространственные транспортные технологии, начали поставлять не только в детский дом, но и бесперебойно развозить по всему Советскому Союзу.

— Шурик, что-то мне как-то тревожно на душе... — я нахмурился, крутя в руках чашку чая. — Что-то давит изнутри, а понять не могу. Ты сам в последнее время ничего странного не замечал? Не обращал внимания, что Вася Смутин, Люда Скурихина и Нонна Измайлова стали какими-то излишне суетливыми? Спорят по всяким пустякам, огрызаются совершенно не по теме, нервничают... Что вообще с ними происходит?

Шурик оторвался от монитора и серьезно посмотрел на меня: — Хм, честно говоря, я списывал это на их естественное эмоциональное поведение и банальную усталость после Афганистана. Но раз уж ты это почувствовал... Ладно, я покопаюсь в инфополях. Дай мне сутки.

Ровно через сутки Шурик отрапортовал, и от его доклада у меня по спине пробежал легкий холодок: — Ты представляешь, этот ушлый бывший британский премьер Вильсон так и не успокоился после своей политической смерти! Он умудрился тайно связаться с полковником Эдвардом Шеффилдом — начальником Управления безопасности США. А американцы к тому времени уже вовсю разработали и обкатали на практике свой зловещий секретный проект «Синяя птица». По сути, это жесткие методики допроса и ментальных пыток, в которых слаженно участвуют штатный психиатр, психолог, опытный гипнолог и техник полиграфа.

Шурик вывел на экран схемы и продолжил: — Но они пошли еще дальше. Американцы придумали, как незаметно влиять на сознание целых стран, которые хотят полностью подчинить своему геополитическому влиянию. Их скрытая информационно-психологическая атака всегда проводится в строгой и четкой последовательности.

Первый этап: в эфир запускается телепередача или фильм, максимально возбуждающие и расшатывающие психику толпы. Сама эта передача может вообще не иметь никакого отношения к той информации, которую спецслужбы планируют намертво зашить в подсознание людей — будь то выборы или банальная коммерческая реклама. Её главная и единственная задача — взломать ментальные щиты и принудительно включить подсознание человека на прием.

Второй этап: транслируется передача, незаметно, но глубоко воздействующая на базовый инстинкт самосохранения. Иными словами — идет тонкая подстройка жертвы под необходимое ментальное воздействие.

Третий этап: непосредственная запись кодированной информации в подсознание, формирование в психике жесткой поведенческой установки. Эта информация идет в обход логики и сознанием человека вообще не воспринимается.

И, наконец, четвертый этап: прямое, лобовое воздействие на сознание. Информация передается открытым текстом. По сути, это короткий и емкий приказ под гипнозом. Что-то вроде: «Голосуй или проиграешь!», «Все на выборы!», «Покупай именно этот товар!» и даже лицемерное «Свободу — народу!».

— Погоди, а при чем тут Смутин и девчонки? — перебил я.

— А при том, что для проведения заказных покушений в интересах ЦРУ они научились искусственно подселять в подсознание обычного человека совершенно других, сублиминальных личностей! — Шурик сузил глаза. — Первого такого ментального киллера совсем недавно заподозрили и арестовали бдительные контрразведчики на Кубе. Поведение некоего Хуана Ангела Костаньеро показалось им подозрительным.

Его изолировали и начали тщательно исследовать. И кубинцы с огромным удивлением обнаружили, что перед ними — живой человек-матрешка! В его мозг психотехниками Лэнгли было намертво вмонтировано еще четыре абсолютно автономных личности. И самое жуткое, Валер... Одна из этих спящих личностей в свое время стреляла в Далласе в президента Кеннеди! А теперь эта ментальная зараза пытается дотянуться до наших ребят.

Одна личность в этом ментальном конгломерате была основной. Она ничем особенным не примечалась и выполняла исключительно маскировочные функции обывателя. Вторая личность являлась первоклассным специалистом по скрытному сближению и поиску путей к намеченной жертве. Третья была непосредственно натренированным, хладнокровным и обученным убийцей. Четвертая же — суицидником, который сразу после выполнения кровавого задания должен был найти надежный способ покончить с собой, чтобы навсегда спрятать все концы в воду.

После громкого разоблачения Хуана оперативно передали с Кубы в СССР для детального изучения нашими учеными.

Но «подвиги» неугомонного полковника Эдварда Шеффилда на этом не закончились. Организованная им спецгруппа отправилась в глубокую командировку на Гаити. Американцев до безумия заинтересовали тайные негритянские способы создания зомби. Там, среди джунглей и болот, они провели подробные исследования мрачных ритуалов местных колдунов — Бокоров. Причем больше всего цээрушникам понравился даже не классический, наиболее популярный среди аборигенов способ получения физического зомби (тела без души).

Их до дрожи восхитил вариант создания зомби астрального — то есть полностью послушной Бокору человеческой души без тела, вынужденной бесконечно скитаться по миру, безропотно выполняя любые приказы хозяина. В тех краях считается, что служитель культа вуду заключает прямую сделку с дьяволом, но в качестве финальной оплаты подсовывает не свою душу, а чужую.

В итоге аналитики ЦРУ и британской МИ-6 объединили усилия и придумали, как, по их мнению, можно гарантированно развалить нашу монолитную команду. Мы-то, когда проводили зачистку преступности в Киргизии, использовали специальные песни, бьющие по общему психотипу — отдельно по алиментщикам, отдельно по другим уголовным специализациям. А команда Эдварда пошла принципиально иным, точечным путем.

Они взяли наши многочисленные детальные фотографии из британского журнала «Балет» и праздничных концертных программ. На основе этого материала цээрушники скрупулезно составили подробный псих портрет на каждого члена отряда «Одноклассники». Американцы попытались выявить среди нас «слабое звено» и написали индивидуальную гипнопрограмму на каждого, кто чисто теоретически, в угоду собственному эгоизму, был способен пойти на раскол команды.

Следующим шагом стала доставка этих ментальных программ прямиком в Чирчик. Если мы для своих целей использовали массовое телевидение и радио, то враги додумались применить для этого мощные шпионские радиостанции направленного действия, расположенные в Бонне, Стамбуле и Исламабаде.

Ежедневно — вернее, каждую божью ночь, когда у нас в Чирчике все мирно спят, аккурат с трех до пяти утра — эти передатчики транслируют закодированный сигнал. Они целенаправленно гипнотизируют и внушают Смутину, Скурихиной, Измайловой, Шатохиной и Киселевой навязчивые идеи о твоем, Валера, свержении или даже физическом убийстве. Их цель — спровоцировать захват власти в отряде с последующим полным подчинением «Одноклассников» руководству ЦРУ. Эта подлая организация, конечно, полностью осознает крайне слабую эффективность подобного дистанционного воздействия на наши прокачанные умы. Но буржуи свято верят в старый марксистский закон: со временем количество обязательно перейдет в качество, и нечто нужное им из этого грязного эксперимента обязательно выгорит. Нашли, понимаешь, кроликов для опытов!

— Спасибо, Шурик, — я задумчиво потер подбородок. — И знаешь, они из ЦРУ, пожалуй, в чем-то правы: если бы мы вовремя не спохватились, у них действительно могло бы что-то получиться. Вода, как известно, и камень точит. За Сергеем и Шатохиной я пока никакой подозрительной суеты не замечал, а вот Васька меня и впрямь сильно беспокоит. СМЕРШ, ты на связи? Можешь подойти к нам поговорить?

— Конечно. Минута, и я буду, — глухо отозвался в голове спокойный голос Юры.

Мы с Шуриком быстро ввели подошедшего контрразведчика в курс дела. Юра выслушал нас молча, не перебивая, и в первую очередь деловито спросил: — А меня и Академика эти деятели тоже по ночам зомбируют?

— Нет! — довольно рассмеялся Шурик. — Ваша верность нашим общим идеалам слишком велика и монолитна, чтобы прагматичные цээрушники тратили на неё свои скудные ресурсы. Пробить ваши ментальные щиты им тупо не по зубам, так что можете спать совершенно спокойно.

Юра хмуро буркнул: — Ну и отлично. Тогда чего вы от меня-то хотите?

— Юр, ну ты чего сразу ощетинился, как еж на тропе? — я примирительно улыбнулся. — Просто мы резонно подумали, что соображать на троих всегда лучше, чем на двоих. Нам ведь предстоит разработать сложнейшую операцию не на нашей родной территории, а аж в трех — а с учетом неугомонных Вильсона и Эдварда — в пяти иностранных государствах! Нужно провернуть всё так, чтобы эта хваленая англо-американская команда гипнологов и психиатров раз и навсегда растеряла все свои экстрасенсорные способности. А их шпионские радиостанции в Бонне, Стамбуле и Исламабаде — со всей начинкой сгорели к чертям собачьим до минус десятого этажа!

— Так это же совсем другое дело, — с видимым облегчением вздохнул Юра, и в его глазах блеснул знакомый азартный огонек. Он повернулся к нашему кибернетику: — Шурик, материалы по объектам когда мне сможешь передать?

— Да вот, прямо сейчас забирай, — Шурик с натугой толкнул в сторону Юры увесистую, доверху набитую картонную коробку с документами. — Тут по каждой вражеской базе детальные карты, спутниковые описания, радиочастоты, шифры, коды, личные дела на всех персоналий и свежие фотографии. Полное досье: кто что любит, кто чего до паники боится. Мои ментальные машинистки в инфополе работали, не разгибая спины…

Юра бережно прижал к себе коробку с компроматом и посмотрел на меня в упор: — Кого из ребят я могу официально привлечь к детальной разработке этой операции? И главное: в каком ключе мы её планируем проводить? Действуем жестко — мы и наши десантники, или провернем всё абсолютно анонимно, без привлечения реальных человеческих сил, чисто силой праны?

— Да, Юр, ты прав, — согласился я, обдумав его слова. — Пусть лучше все эти пожары на шпионских базах возникнут как бы спонтанно, а негодяи один за другим попадут под действие банальных несчастных случаев. По поводу команды: привлекай из отряда кого сочтешь нужным. Но у меня есть одно жесткое условие. Я хочу, чтобы те наши ребята, на кого конкретно были направлены ночные гипнопередачи, обязательно оказались в твоей следственно-штурмовой группе. Пусть это послужит им хорошим, наглядным уроком на будущее. Нельзя допускать, чтобы примитивная биология и чужие психотехники безраздельно командовали советским человеком. Тем более с нашими-то безграничными возможностями!

— Принято, — кивнул Юра СМЕРШ. — Неделю на детальную разработку пяти одновременных операций нам с парнями дашь?

— Не спеши. Сделать всё надо ювелирно и очень аккуратно. Если абсолютно всё бахнет в одну и ту же секунду, это может вызвать у аналитиков противника ненужные подозрения…

— Валер, а вот тут ты в корне не прав! — решительно возразил Юра. — Надо как раз-таки полностью синхронизировать все удары. Чтобы кураторы из ЦРУ и МИ-6 физически не успели сообразить, что происходит, и организовать хоть какое-то противодействие. Иначе нам потом придется месяцами гоняться за уцелевшими гипнологами по всему земному шару и выковыривать их из секретных бункеров. Бьем разом — и точка.

Я усмехнулся и похлопал друга по плечу: — Да, Юра, ты чертовски прав, так и сделаем. Приступай к планированию. А я пока сяду за чертежи и придумаю, как окончательно сориентировать наши ментальные шарики на автоматическое противодействие этим шпионским сонным гипнограммам. Защиту нужно ставить абсолютную.

Само собой разумеется, долгожданный новогодний отпуск у нас получился весьма и весьма условным. Боги, как известно, не знают покоя.

Уже в понедельник, двадцать пятого декабря, весь наш отряд в полном составе, а также генерал Ситников, экстренно приехавшая чета Костандовых, доктор Сен, лично премьер-министр Индии Индира Ганди и первые лица Правительства и ЦК КП Узбекистана торжественно собрались в Храме Любви. Сегодня здесь должен был состояться первый в истории официальный выпуск студентов из экспериментального набора индийских сирот.

Народу на этот праздник жизни прибыло так много, что все официальные и благодарственные речи пришлось перенести из залов Храма прямо на огромный стадион — в других помещениях люди банально не помещались. Высокие и важные гости из Дели, Москвы и Ташкента один за другим выходили к микрофону, сменяя друг друга.

Но мне, конечно же, больше и теплее всего понравилась искренняя речь моей мамы. Она вышла на середину сцены, ласково посмотрела на притихшие трибуны и обратилась к бывшим студентам:

— Дети мои! Пусть вы пробыли в наших стенах совсем недолго, пусть вам приходилось заниматься на пределе человеческих сил по шестнадцать часов в сутки — ведь времени на учебу нам всем было отпущено чрезвычайно мало. Но за этот короткий срок мы успели по-настоящему хорошо узнать друг друга. Мы до глубины души поняли, какими великими, чистыми душевными качествами обладают наши народы — индийский и советский! Вы были самой первой, робкой иностранной ласточкой в нашем Детском доме Любви.

И поэтому вам пришлось труднее всего. Многие из вас приехали сюда тяжелобольными, истощенными и абсолютно неграмотными. Но истинная Любовь преодолела всё! Силой праны вы с первых же дней приобрели уникальную способность мгновенно понимать и свободно разговаривать на любом языке мира. Вы за считаные недели освоили университетский уровень знаний и сегодня выходите отсюда дипломированными инженерами, имеющими за плечами по пять, а то и по шесть смежных специальностей! Отныне вы — первоклассные Механики, Электрики, Строители, Химики, Биологи, Физики и даже профессиональные Юристы!

И теперь вы сможете не просто скромно работать, честно выполняя свой гражданский и сыновий долг на благо родины. Вы способны вести самостоятельную изобретательскую, глубокую исследовательскую работу и совершать великие научные открытия на стыке самых передовых наук!

— Следующие наборы сирот будут идти строго по вашим стопам, — тепло продолжала мама, и её голос разносился над притихшим стадионом. — Они будут твердо знать, что вы смогли за столь короткий период времени полностью усвоить колоссальный объем знаний, который им самим предстоит изучать полгода, а то и целый год. На вашей любимой Родине, в Индии, вас уже распределили именно в те города, где по официальному договору с Правительством СССР построены наши новейшие производства по выпуску высококачественных минеральных удобрений. Вы к этой сложнейшей работе прекрасно подготовлены теоретически, а также с блеском прошли суровую производственную практику на крупнейшем в мире Чирчикском химкомбинате.

Она сделала короткую паузу, с улыбкой глядя на замерших индийских выпускников:

— На Родине каждого из вас ожидает не только интересная, престижная и высокооплачиваемая работа, но и развитая, современная городская инфраструктура. Советский Союз к вашему триумфальному возвращению в Индию не просто возвел заводы. Наша страна позаботилась о том, чтобы у каждого из вас был собственный благоустроенный частный дом с небольшим уютным приусадебным участком!

На трибунах стадиона прошел восторженный гул. Индира Ганди, сидевшая в президиуме, благодарно и очень серьезно кивнула.

— Вы — наши дети, приехавшие из далекой Индии, — нежно произнесла мама. — И вы с пеленок хорошо знаете, что такое Судьба, Кисмет, кармический круг и вечная реинкарнация. И если земная жизнь поначалу повернулась к вам спиной, если вы на собственной шкуре сполна испытали всю горечь сиротского существования, полную голода, жестоких невзгод и лишений, то знайте: отныне вы навсегда вырваны из этого порочного, темного цикла! Теперь вы сами способны творить настоящее, осязаемое добро вокруг себя. Никогда не бойтесь смело становиться на сторону слабых и обездоленных, до конца защищайте справедливость — ведь это, как и истинная Любовь, чуть ли не единственное, ради чего вообще стоит жить на этом свете. И твердо знайте: если вдруг станет невыносимо трудно, если навалится беда — сразу же ментально обращайтесь напрямую ко мне. Просто расскажите о своей проблеме, и я вам обязательно помогу!

— И это не просто красивая фигура речи, — твердо добавила мама, обведя взглядом замерший стадион. — В каждом индийском городе, где вам предстоит трудиться, мы обязательно возведем свой собственный Храм и Сад Любви. Туда любой из вас сможет прийти в абсолютно любое время дня и ночи, и вас там всегда встретят как моих самых любимых, родных детей! Будьте счастливы! И запомните на всю жизнь: вокруг вас по-прежнему ходит много сирот и других глубоко несчастных людей. Никогда не проходите равнодушно мимо чужой беды. Остановитесь. Расскажите им про нас, про то, как вы сами когда-то учились в Чирчике. Направьте их в ближайший Храм Любви. Дайте бедняге немного денег из своего кармана, чтобы горемыка смог без проблем добраться до наших ворот. Объясните людям, что наша работа по вашему спасению и обучению — это вовсе не разовая благотворительная акция, а постоянно действующая глобальная программа помощи всему человечеству. Работайте, дети мои, и вопреки всему несите свет, искреннюю радость и любовь людям!

Конечно же, после таких слов счастливые студенты-выпускники устроили для нас грандиозный, замечательный концерт. Ну а мы, глядя на их искреннее веселье, просто не выдержали и сами приняли в этом действе самое активное участие. Так что официальный выпускной ни на секунду не превратился в унылое, тягомотное протокольное мероприятие, а с ходу вылился в потрясающий, искрометный карнавал!

Правда, без дружеских упреков на этом празднике жизни всё же не обошлось. Высокие гости из Казахстана и Туркменистана в шутку, но с явной обидой упрекнули нашу команду. Мол, они остались единственными из всех республик Советской Средней Азии, кого мы незаслуженно обделили своим божественным вниманием. Ни в Алма-Ате, ни в Ашхабаде мы до сих пор не открыли филиалы Храмов и Садов Любви, да и с большими гастрольными концертами туда заглянуть не сподобились. Непорядок!

Мы тут же, прямо за кулисами стадиона, устроили короткое совещание и единогласно решили немедленно устранить эти досадные невольные недоделки. Постановили: двадцать седьмого декабря на полную мощность разворачиваемся в Алма-Ате, а двадцать девятого числа — штурмуем Ашхабад. Мы, конечно, прекрасно понимали, что выделить всего по одному дню на подготовку таких циклопических по масштабу мероприятий — это катастрофически мало. Но мы резонно надеялись на свои далеко не скромные пранические способности и безграничные возможности. Успеем подготовиться как надо и в грязь лицом перед соседями точно не ударим!

Глава 25

Лидер Индии, Костандов, Кадыров, Ситников и я собрались в неформальной обстановке в одном из залов Храма, чтобы поделиться впечатлениями от праздника и обсудить грандиозные планы на будущее. Сам я, трезво оценивая свой скромный статус в этой компании «небожителей», отчаянно стеснялся и пытался тихонько слиться с пейзажем. Не вышло. Костандов железной хваткой взял меня под руку и почти силой увлек за собой, добродушно ворча: «Ты втянул нас в эти хлопоты, а теперь хочешь улизнуть — небось, девок по углам обжимать? Не получится, братец, идем! Порази нас, старых перцев, чем-нибудь эдаким».

Индира Ганди еще раз тепло поблагодарила нас за успешное воплощение первого этапа по выпуску удобрений и за подготовку первой группы специалистов из числа сирот. А затем, хитро прищурившись, задала главный вопрос: «Мы будем покорно ждать, пока полностью достроятся заводы, и только потом начнем проектировать новые предприятия? Или найдем возможность уже сейчас замахнуться на другие проекты?»

— Оплату вы производите строго по графику, — взял слово Леонид Аркадьевич, — так что и мы со своей стороны фундаменты под будущие цеха заливаем вовремя. Железную дорогу ВГ строит с явным опережением. К первому февраля одноколейка от Душанбе до Амритсара уже вовсю принимала бы составы, но процесс тормозит один нерешенный нюанс. Мы никак не согласуем пункт перехода с советской широкой колеи (1520 мм) на индийскую (1676 мм). Кроме того, на высшем уровне не решен вопрос: прорываться ли нам через Афганистан и Пакистан, или пусть ВГ сразу строит прямой тоннельный переход до станции на территории Индии? Второй вариант ВГ обещает щелкнуть как орешек — в два раза быстрее. Естественно, как только утрясутся межгосударственные терки. Так что, если ваши заклятые друзья-англичане еще не окончательно перекрыли вам кислород из-за дружбы с нами, мы готовы выслушать любые ваши капризы.

— Индия — страна пока бедная и индустриально отсталая, — вздохнула госпожа Ганди. — Нам нужно развивать буквально всё: машиностроение, станкостроение, фундаментальную науку, фармацевтику... Мы готовы скупить у вас всё, что вы способны дать! Но с живыми деньгами у нас колоссальные сложности. Все расчеты идут под бдительным надзором английских банков, а эти джентльмены чисто из вредности задерживают каждый перевод минимум на две недели.

— Но и оплату водой мы тоже боимся учитывать, — продолжала госпожа Ганди. — И дело вовсе не в том, что нам жалко воды. Просто такой бартер до сих пор не проверен мировой практикой. Мы всерьез опасаемся, что ваше правительство в любой момент может дать задний ход, посчитав такую сделку невыгодной для СССР. Скажите, можете ли вы принять от нас какой-то другой товар по бартеру — вдобавок к тому, что уже получаете по действующим договорам? Что же касается станций перехода железной дороги — я решу этот вопрос сразу по возвращении в Дели. Признаться, я совсем завертелась и упустила это из виду, а чиновники, ответственные за строительство, видимо, банально побоялись доложить мне о своей импотенции в решении этой проблемы. Доктор Сен, возьмите на карандаш особую важность этого момента! — Слушаюсь, госпожа премьер-министр, — усердно закивал тот.

Видя, что Костандов крепко задумался и не торопится с ответом, в разговор вступил Кадыров: «У нашей республики, пусть мы и находимся в составе СССР, проблемы удивительно похожие. Мы, как и вся Средняя Азия, сидим на дотациях и пока не способны обеспечить своему населению по-настоящему сытую жизнь. И всему виной — дефицит воды, её катастрофически не хватает! Аральское море стремительно превращается в лужу, потому что Амударью и Сырдарью Узбекистан, и Казахстан безжалостно разбирают на полив. Из-за этого у нас с казахами идут вечные пограничные споры. Сейчас, конечно, благодаря опресненной воде от Чирчикского химкомбината и нашему проекту в Индии, Арал вздохнул посвободнее. Но это лишь временная передышка. На эту воду у нас огромные аппетиты: мы планируем прорыть еще несколько каналов, чтобы расширить площади орошения.

Я решил, что пора брать быка за рога, и обратился к гостье: «Индира-джи, мы сейчас касаемся вопросов абсолютно секретных. И если бы вы не были для нас дорогой «диди» — старшей сестрой, мы бы ни за что не разоткровенничались. Очень надеюсь, что нам не придется об этом пожалеть... — тут я мысленно усмехнулся: можно подумать, Одитор позволит кому-то злоупотребить нашим доверием! — Мы с моим отрядом «Одноклассники» этой осенью намотали немало километров по всем республикам Средней Азии и даже заглянули в высокогорный Афганистан. Знаете, нас до глубины души поразила бедность наших сельчан и просто ужасающая, средневековая нищета афганских дехкан. И виной тому не только засуха, но и полное отсутствие электричества и хоть какой-то механизации. Но даже если поднять культуру хозяйства и вырастить тонны зерна, фруктов и овощей — вывезти этот урожай с полей сегодня нереально! Дороги ужасные, расстояния дикие, а затраты на логистику в центральные районы Союза или Афганистана настолько высоки, что хоронят всю рентабельность на корню. Поэтому еще в середине октября мы создали в отряде спецгруппу для поиска выхода из этого тупика. И буквально неделю назад мы, кажется, нащупали верную ниточку. Правда, задача в одно действие не решается. Рассказать подробнее, пока Леонид Аркадьевич переваривает вопрос уважаемой госпожи Премьер-министра?

— Мы тебя внимательно слушаем, юное дарование, — с доброй усмешкой подначил меня Костандов.

— Когда мы в Кулябе отражали нападение басмачей, перед нами встала задачка: как бескровно и максимально быстро выставить их обратно в Файзабад. И мы придумали. Вместе с ВГ создали условия, при которых идеальная трасса с мостами и тоннелями от Куляба до афганского Файзабада возникла буквально в мгновение ока! Причем обкатали не только новые методы скоростного «возведения», но и совершенно секретный строительный материал. Его невозможно испортить, потому что он... сам восстанавливается. Эту же технологию мы планировали предложить и для наших среднеазиатских республик, но чертовски хотелось сначала довести характеристики дороги до идеала. Я никогда не забуду, как наши девчонки навзрыд плакали, когда узнали, что по трассе, в которую мы вложили столько любви и заботы, местный губернатор пустил артиллерийский полк. Тот самый, что потом расстрелял семьдесят пять своих же сограждан и оставил без крыши над головой почти тридцать тысяч человек...

Я перевел дух и продолжил под прицелом удивленных взглядов: «Недавно мы сообразили, как воплотить в жизнь еще часть наших «хотелок», и уже согласовали проект с ВГ. Сами понимаете, без неё мы пока в такие сферы соваться не можем. Двадцать седьмого декабря мы планируем выехать в Алма-Ату на строительство и торжественное открытие тамошнего Храма и Сада Любви. Вот и хотели прокатиться туда уже по новой трассе.

— Но ведь там нет никакой дороги! — возмущенно перебил меня Кадыров, едва не пролив чай.

— Я же не случайно подчеркнул: дорога возникает моментально. Мы способны провернуть это прямо сейчас, но нам критически нужен ваш административный ресурс. Вам разве не докладывали, как мы связали Куляб и Файзабад?

— Докладывать-то докладывали, — буркнул Кадыров, — да кто ж в такое поверит? Я решил, что это очередные байки из серии «Охотники на привале».

— Какие еще байки? Дорога — просто сказка, вот только в тех глухих местах она сейчас не особо нужна. А вот здесь, между Ташкентом и Алма-Атой, а двадцать девятого декабря — между Ташкентом и Ашхабадом, наличие четырехполосной, безаварийной, безопасной, неубиваемой, непотопляемой и не заносимой никакой пургой трассы точно лишним не будет! На ней техника сможет безопасно разгоняться до пятисот километров в час. Но и это не всё. Мы прокачали её функционал: эта дорога способна улучшать саму природу человека. Кто хоть раз по ней проедет, физически больше не сможет совершить подлость, предать или солгать ради шкурного интереса. А уж пытаться использовать её для переброски войск или оружия — вообще дохлый номер. Солдаты вмиг передумают быть убийцами, а порох и взрывчатка превратятся в бесполезный прах. Разумеется, за исключением тех священных моментов, когда Родине потребуется реальная защита.

После моих слов в зале поднялся такой гул, что куда там восточному базару. Новость была... абсолютно сказочной!

— Что конкретно для воплощения вашей безумной идеи я должен сделать? — серьезно спросил Кадыров.

— Вы должны договориться с Кунаевым — Первым секретарем Компартии Казахстана. План такой: двадцать шестого декабря жители обеих столиц практически в полном составе выходят из городов, выстраиваются в живые колонны по направлению друг к другу и по моей команде — как только в небе вспыхнет огромный разноцветный шар — дружно, во всю глотку кричат: «Любо!». Вот тогда, поймав эту волну народной энергии, мы с ВГ и сможем сотворить сказочную трассу.

Кадыров недоверчиво прищурился: «Позволь, но в Кулябе вы обошлись «наличными силами» в семь тысяч басмачей. А здесь вам подавай население двух мегаполисов, почти два миллиона человек! К чему такие масштабы?»

— В Кулябе у нас была лишь проба пера, первый блин, так сказать, — улыбнулся я. — Там мы выдали примитивную двухпутку без всякой инфраструктуры, длиной всего-то в сто двадцать километров. А здесь мы замахнулись на супертрассу протяженностью почти в девятьсот верст, с монументальным мостом через Сырдарью! Она будет круче, чем в благополучной Европе, и со всеми прибамбасами: заправками, водопроводом, теплыми туалетами, канализацией, придорожными кафе и уютными поселками. Нам такую махину спроектировать за столь короткий срок было подвигом, а уж материализовать её в один миг, по щелчку пальцев — чистая фантастика. Поэтому нам и нужна ментальная энергия всех жителей двух столиц, да и населения придорожных городков тоже. Ну так как, поможете нам и своим республикам сотворить чудо?

— Попросить людей мы, конечно, можем, и они выйдут, — задумался Кадыров. — Но день-то рабочий! Заводы, фабрики, школы, институты... Кто у станков останется?

— Так объявите этот день нерабочим, праздничным! — развел я руками. — У нашего советского народа праздников и так негусто. И вообще, разве появление неубиваемой дороги, по которой можно за пару часов смотаться к родственникам в соседнюю республику и вернуться к ужину, это не повод для всенародного ликования?

— Хм, можно попробовать... Объявить всеобщий хашар! — глаза Кадырова азартно блеснули. — Это древнее, святое, всему народу понятное дело, даже Аллаху угодное. Но... а вдруг у вас ничего не получится? Представляешь, какого позора мы тогда на всю страну не оберемся?!

— Это у Валеры-то не получится, раз он твердо обещает? — искренне возмутился Ситников. — Да бросьте вы! Это скорее у вас не получится с Кунаевым полюбовно договориться. Он же на вас давно зубы точит из-за своего лучшего друга Рашидова. Никак Динмухамед Ахмедович не может переварить тот факт, что вы — единственный из Первых секретарей союзных республик, который непростительно молод, абсолютно «чист» от клановых интриг и вообще пришел на этот высокий партийный пост прямиком из технарей!

— А вот они все, эти «старые», намертво замазанные мафией партийные кадры, сейчас доживают свои последние деньки на свободе, — жестко отрезал Ситников. — Его душит злоба, но восточная хитрость и врожденное вероломство велят Динмухамеду затаиться. Он спит и видит, как англичане прижмут-таки наших «Одноклассников».

— Иван Дмитриевич, — не выдержал я и влез со своим особым мнением, — вы не учитываете, что Кунаев-то уже далеко не тот всесильный самодур, каким был раньше! Мы ведь из-под него выбили всю «несгибаемую» опору. Теперь он сто раз подстрахуется, прежде чем со стула встать или слово молвить. Кунаев далеко не дурак. Он прекрасно понимает, что не только вы, но и Одиторы жестко контролируют каждый его шаг и даже мысли. Сами же знаете, его личный представитель безвылазно сидит в кабинете прямо по соседству с вашим! Они там с эмиссарами от остальных республик Средней Азии настоящую чайхану у вас под носом устроили — с утра до вечера вам в рот смотрят и ловят каждое слово.

— Что, Серьезно, Ваня? Правда, что ли? — громогласно расхохотался Костандов.

— Правда-то правда, — поморщился Ситников, — до икоты уже надоели эти подлизы чертовы. Так что не бойтесь, Гайрат Хамидуллаевич! Я им на днях так хвоста накручу, что Кунаев вам сам в Ташкент позвонит и в лучшие друзья напрашиваться будет, лишь бы его позвали трассу обмывать.

— Ну ладно, с этим вопросом, положим, закончили, — прервал веселье Костандов. — Но ты ведь, Валера, заикался про целый комплекс фантастических мероприятий. Что вы там еще у себя в отряде наметили?

— Да, Леонид Аркадьевич! — с готовностью отозвался я. — Теперь самое время обсудить по-настоящему «вкусный» вопрос. Это у нас в Узбекистане или в солнечной Индии абрикосы, персики и прочие овощи-фрукты стоят сущие копейки, а в Москве, Томске, Омске, Новосибирске или на Богом забытой Колыме люди порой даже не знают их настоящего вкуса. Доставить туда фрукты спелыми всегда было задачей из разряда невыполнимых: либо сгниют в дороге, либо доедут зелеными и дубовыми. Но мы с ребятами спроектировали чудо-контейнер ВТВ. Аббревиатура расшифровывается просто: Вес, Температура, Время.

Я сделал театральную паузу, наслаждаясь вниманием аудитории: «Берем обычный стандартный железнодорожный двадцати тонный контейнер и встраиваем в него нашу секретную установку. Она способна уменьшать любой вес внутри бокса до одного жалкого килограмма, намертво держать заданную температуру и, главное, сжимать само течение времени! Одни внешние сутки внутри контейнера пролетают всего за одну минуту. Мы загружаем туда спелый, сочный, душистый абрикос, закатываем контейнер в специальный транспортный терминал — такие нужно будет построить в каждом крупном городе, — набираем на пульте точку назначения и... вуаля! В каком-нибудь Магадане на пульте загорается зеленая лампочка. Местный персонал открывает шлюз, выкатывает контейнер и тут же лакомится свежайшими, только что с ветки, фруктами!

— Потом северяне перечисляют нам денежку, — увлеченно продолжал я, — и уже, естественно, не по бросовой цене абрикоса на ветке, а с учетом солидных заполярных накруток. С такой системой наши зерновые, сочные овощи и нежные фрукты больше не будут гнить горами в конце базарного дня. Они превратятся в райское наслаждение на столах наших северных друзей! Пока это проект, но мы готовы хоть с первого января приступить к его обкатке. Думаю, что и у вас, уважаемая госпожа премьер-министр, найдется что продать не только Советскому Союзу, но и — через наши терминалы — в Швецию, Финляндию, Исландию и прочим привередливым скандинавам.

— О боги, Валера, а это точно не фантастика? — Костандов удивленно уставился на меня своими огромными черными глазами. — Ладно, температура — дело ясное, её любые рефрижераторы держат. Но зачем вам понадобилось уменьшать вес? И уж тем более баловаться со временем? О таком я только у писателей-фантастов читал!

— Нет, Леонид Аркадьевич, мы всё проверили экспериментально, так что это уже чистая практика, — авторитетно заявил я. — Вес необходимо обнулять, во-первых, для колоссальной экономии энергии при телепортации. Но главное даже не это. Во-вторых, спелый абрикос, нежную клубнику или перезревшую черешню невозможно везти обычным транспортом — они под собственным весом превратятся в кашу от малейшей тряски. Мы посчитали и поняли: гораздо проще создать универсальную установку ВТВ прямо в контейнере, добиться полной невесомости груза и полностью устранить его инерцию. Это куда умнее, чем городить сложные конструкции под каждую ягодку, использовать спец контейнер раз в год, а потом порожняком гнать его обратно в Узбекистан ждать следующего урожая.

Я заговорщицки подмигнул министру: «Я ведь тоже почитывал фантастику. Там герои любят погружать вещи и органику в стазис — состояние с нулевым течением времени. Мы поначалу тоже купились на этот метод, так авторитетно распиаренный мечтателями. Но на поверку оказалось, что для неодушевленных железяк стазис еще годится, а вот для живой органики — абсолютно нет. Это как в дайвинге: при моментальном погружении на глубину или резком всплытии срабатывает фактор декомпрессии, и легкие у водолаза просто разрываются. Вовремя спохватившись, мы вспомнили про индийских йогов. Они ведь просто плавно замедляют все жизненные процессы в теле, впадают в состояние самадхи и могут находиться в нем веками. Не так ли, диди?

— Да, Валера, — мягко улыбнулась Индира Ганди. — В наших тайных высокогорных пещерах таким образом действительно сохраняются до лучших времен древние мудрецы. Это одна из сокровенных сутей буддийской тантры Ваджраяны. Несмотря на догматические различия между индуизмом и буддизмом, самадхи в обоих учениях признается высшей стадией медитации, напрямую связанной с прозрением и полным освобождением духа. Согласно классическим «Йога-сутрам» Патанджали, существует аж целых пять стадий этого глубокого состояния.

— Вот, спасибо за подтверждение, диди! — подхватил я. — Так вот, мы попробовали действовать по их методу: плавно, в течение одного часа, замедлять течение времени внутри контейнера. А на точке прибытия — так же плавно возвращать его к нормальному ритму. Овощи, фрукты, ягоды и даже подопытная живность перенесли этот временной пируэт идеально. Вкусовые качества не изменились ни на йоту. Крыс мы на вкус, правда, испытывать не стали, а вот шашлык из парного барашка под бутылочку коллекционного киндзмараули после такой заморозки времени вышел просто превосходным! Заметив, как госпожа Ганди едва заметно поморщилась от моей сугубо мужланской и плотоядной шутки, я мысленно дал себе мысленный щелчок по носу: «Эх, дипломат из меня пока как из барана — балерина. Забыл, что перед тобой убежденная вегетарианка!»

— В любом случае, — поспешил я перевести тему с барашка, — мы уже сейчас готовы смонтировать эти транспортировочные терминалы и выдать контейнеры тем заводам в СССР, которые куют оборудование для Индии. И точно так же мы можем развернуть приемо-передающие узлы в тех индийских городах, где Леонид Аркадьевич строит для вас химкомбинаты. Кстати, оружие через эти контейнеры перебрасывать тоже абсолютно бесполезно — система его расщепит. Я отлично понимаю, что ситуация для вас новая и её нужно как следует обмозговать. Давайте вернемся к техническим деталям завтра? А пока предлагаю обсудить шкурный политический аспект текущего момента. Согласны?

— Согласны-то мы согласны, — добродушно проворчал Кадыров, беря на себя роль спикера голодной фракции. — Но ты, как хозяин, мог бы уже распорядиться насчет напитков. Всё-таки мы тут все люди восточные и долго жить без правильного кок-чая физически не способны!

— Виноват, Гайрат-ака! — повинился я. — Сейчас всё исправим, чай сообразим в лучшем виде. Так вот, продолжим. Мы здесь очень удачно собрались — все свои, единомышленники. Все мы — дети нашей планеты, и она нам уже недвусмысленно дала понять: пора завязывать с делением на нации, народы и расы. Пора кончать воевать, угнетать малые народы, гробить экологию и подчинять человеческую жизнь тупой гонке за прибылью. Кое-что мы уже делаем. Но движемся черепашьими шагами, практически топчемся на месте. Отряд «Одноклассники» уже почти под ноль «зачистил» Среднюю Азию от швали, но дальше вглубь СССР нас партийные боссы упорно не пускают. Да, через командировочных и гостей региона мы потихоньку засылаем Одиторов в другие республики, но этот процесс чертовски небыстрый. Леонид Аркадьевич, — я выжидающе посмотрел на Костандова, — можете присоветовать, к кому из Первых секретарей республик, обкомов или просто влиятельных людей можно подкатить, чтобы они дали добро на зачистку криминалитета на своих территориях?

Костандов задумчиво потеребил подбородок, взвешивая каждое слово: «Из крупных партийных рулевых могу железно поручиться за троих. Это Машеров Петр Миронович — он сейчас крепко держит Белоруссию. Романов Григорий Васильевич — хозяин Ленинграда. Ну и Устинов — наш министр обороны. А вот в Совете министров наших людей и так уже пруд пруди, во многих министерских креслах уже вовсю обжились твои Одиторы. Но беда в том, что они пока по рукам и ногам скованы жесткой партийной дисциплиной и в одиночку погоды не делают. Я могу лично переговорить с Романовым, Машеровым и Устиновым. Попрошу их встретиться с тобой тет-а-тет и перетереть насчет твоего... хм, ультиматума Брежневу.

— Леонид Аркадьевич, обижаете! Я не выдвигал Леониду Ильичу никаких ультиматумов! — картинно прижал я руку к груди. — Я лишь смиренно молил генсека услышать глас родного народа.

— Да неужели? — хмыкнул Костандов. — А вот весь остальной мир понял твое послание именно как жесткий ультиматум. И теперь все, затаив дыхание, ждут продолжения этого банкета.

— Ладно, бог с ними, со словами, главное — суть, — отмахнулся я. — За Романова и Машерова заранее огромное спасибо.

А вот с Устиновым, Леонид Аркадьевич, говорить о нас пока точно не надо. Дмитрий Федорович — суровый вояка до мозга костей. Он воспитан защищать Родину от любого врага, внешнего или внутреннего. Делать из него робкого воробышка прямо сейчас — затея преждевременная, может и шугануть. Мы тут с отрядом прикинули: раз уж каждый, кто проедется по нашей новой трассе, автоматически проникается правильными мыслями и начинает щедро делиться отпочковавшимися Одиторами с окружением, надо ковать железо пока горячо. Мы разработали план скоростного строительства «Любо-дорог» как между столицами среднеазиатских республик, так и между городами, где куется оборудование для индийских химкомбинатов. Пока эти ваши железные дороги достроятся... А тяжелые автопоезда по нашим трассам смогут возить грузы уже через пятнадцать дней! Мы способны клепать по одной такой дороге через каждые два дня. Была бы только помощь с вашей стороны по административной линии.

Я глотнул принесенного чая и продолжил: «А вот с транспортными терминалами ВТВ ситуация посложнее. Это абсолютно новое, неизведанное направление. Леонид Аркадьевич, может, вы сможете подключить свои связи и договориться с Новосибирским Академгородком? Мы бы поставили у них первый экспериментальный узел и погоняли тестовые грузы между Чирчиком и Новосибирском. Их авторитетное научное заключение уложит на лопатки любых кремлевских бюрократов. Очень не хочется из-за такого, в сущности, мелкого вопроса входить в клинч с официальной властью.

— Да без проблем, это даже не вопрос, сделаем! — азартно потер руки Костандов. — Только, знаешь, будет куда эффектнее, если я прямо сейчас изящно заинтригую Машерова, Романова, а заодно и Новосибирское отделение Академии наук в лице доктора экономических наук Абеля Аганбегяна и Первого секретаря Новосибирского обкома партии Егора Лигачева. Спорим, что ради возможности лично пощупать новое «Чирчикское чудо» они примчатся сюда галопом уже двадцать седьмого декабря? И вот когда эти зубры своими собственными ногами пройдутся по нашей трассе, их можно будет брать голыми руками!

— Вашими бы устами да мед пить, Леонид Аркадьевич... — улыбнулся я и повернулся к гостье. — Позвольте вернуться к геополитике. Индира-джи, я правильно понимаю, что вся эта заминка на границе возникла из-за нежелания властей Пакистана помогать вашим чиновникам с организацией перевалочного пункта на Ваханском коридоре, как раз на пакистано-таджикском стыке?

— У меня пока нет стопроцентно точных разведданных на этот счет, — вздохнула госпожа Ганди. — Но, зная наших соседей, твое предположение, скорее всего, бьет прямо в яблочко. Впрочем, справедливости ради, наши собственные бюрократы тоже знатно вставляют палки в колеса. До сих пор на столе нет вменяемого проекта строительства железнодорожных путей от Амритсара до пакистанского Пешавара или хотя бы до Ваханского коридора.

— То есть весь наш грандиозный проект строительства химкомбинатов сейчас находится под угрозой? — не на шутку встревожился Костандов.

— Ну, я бы не стала утверждать столь категорично, — дипломатично улыбнулась госпожа Ганди. — Но то, что всё это будет двигаться далеко не так стремительно, как мечтает наш юный друг, уже очевидно.

Все присутствующие ошеломленно уставились на Премьер-министра. В зале повисла гробовая, звенящая тишина.

— Так что же получается — мы здесь просто строим воздушные замки? — не выдержал я, всплеснув руками. — Обговариваем какие-то несущественные детали, в то время как принципиальный вопрос встал раком из-за козней какой-то британской крысы?!

— Валера, прикуси язык, ты не на базаре, — жестко оборвал меня Костандов. — Мы здесь собрались решать вопросы государственной важности. Если бы глубокоуважаемая Премьер-министр не видела реального выхода из этого тупика, мы бы сейчас не созерцали здесь ни её саму, ни доктора Сена.

— Министр абсолютно прав: если бы мы не видели выхода, то вообще не выходили бы из дома, — тонко пошутила Индира Ганди. — Конечно, время и деньги в итоге решат всё. Просто нужно набраться терпения и шаг за шагом идти вперед.

— Да я разве против? — выдохнул я, немного остывая. — Но, чтобы куда-то идти, нужно хотя бы понимать направление! А то у меня уже пальцев на теле не хватит, чтобы перечислить все возможные варианты прокладки трассы. Ширина этого несчастного Ваханского коридора — всего от двадцати до шестидесяти километров, а для нас это пока непреодолимое препятствие. Мы-то рассчитывали уже в январе запустить прямую автомобильную дорогу от Душанбе до строящихся химкомбинатов в Амритсаре, Бомбее, Бенгалуре, Калькутте и Канпуре. И предполагали проложить её именно через Ваханский коридор. Теперь приходится переобуваться на ходу. Диди, как вы считаете, что нам лучше предпринять? Мне кажется, у нас вариантов почти не осталось. Как вам идея пробить прямой подземный тоннель от таджикского Лянгара до индийского Ишкумана? Расстояние по прямой, правда, выходит приличное — почти четыреста километров. Местность горная, сложная, хребты дикие, потому и придется зарываться так глубоко и надолго. Зато — никаких вам проблем с пакистанской таможней, границами и англосаксонскими диверсантами!

— Валера, не гони лошадей, до января ещё уйма времени, нужно всё взвесить, — покачала гостья головой. — Вы меня, признаться, совсем запутали: сначала говорите, что вариантов направлений слишком много, а теперь ещё и способы доставки множите с каждым словом! К железнодорожным путям лихо добавляете автомобильные супертрассы, да ещё и проводите эксперименты с какой-то фантастической контейнерной переброской. Где нам на всё это золото брать? Мы за строительство химкомбинатов расплачиваемся из последних сил. И ума не приложим, как рассчитываться с вашей ВГ за укладку железнодорожного полотна.

— Индира-джи, ну насчет оплаты за укладку рельсов мы ведь железно договорились еще в прошлый раз, — мягко улыбнулся я, успокаивая гостью. — А новая автомобильная супертрасса вообще будет построена совместными усилиями вашего и нашего населения.

То есть, считай, абсолютно бесплатно! Как там поется в народной мудрости? «Дорога в рай всегда ремонтируется за счет самих грешников». Вот и мы не станем нарушать вековые традиции: объявим тотальный хашар, а потом дружно, всеми махалля [кварталами], обмоем готовую трассу пиалой хорошего чая. Я абсолютно уверен: если мы сейчас ударим по рукам, то не просто свяжем вас с Душанбе. Мы соединим между собой прекрасными транспортными артериями все пять индийских городов, где сейчас возводятся наши химкомбинаты! О таком тектоническом рывке в развитии экономики любому государству можно только мечтать.

Я сделал паузу, давая слушателям проникнуться масштабом, и продолжил: «Но давайте не будем забывать и о других важнейших факторах. Нашими Любо-дорогами будет пользоваться не только ваше население, но и ваши беспокойные соседи. А значит, все они волей-неволей начнут проникаться идеями гуманизма, добра и искренней любви к ближнему. Посмотрите, что творится сейчас: англичане из кожи вон лезут, стараясь вбить религиозные и этнические клинья между вашим Движением неприсоединения и теми же сикхами. А ведь сикхи — далеко не те ребята, от которых можно просто отмахнуться. Я ведь не ошибаюсь, диди, если скажу, что они по-прежнему видят в вас своего главного врага и уже вовсю готовят серию покушений? Впрочем, даже это сейчас вторично.

Индира Ганди едва заметно вздрогнула, а я перешел к главному козырю: «А вот о чем я действительно хотел поговорить с вами предметно. Вас жестко ограничивает в маневрах британское правительство, а нас по рукам и ногам вяжет Кремль. Но парадокс в том, что прямо сейчас никто физически не способен помешать нам очищать и гуманизировать Азию! Еще в ноябре я начал детально прорабатывать идею глобального нравственного союза. Мы можем объединить советскую часть Средней Азии, Индию, Пакистан, Афганистан и Бангладеш под крышей единого наднационального органа. Цели самые благородные: интенсивное развитие экономики, создание общих гуманитарных ценностей, полная ликвидация таможенных пошлин, стирание языковых барьеров и... вишенка на торте — совместное управление погодой!

Костандов поперхнулся чаем, а я, как ни в чем не бывало, выдал финал: «Вы ведь наверняка слышали, что в афганском Файзабаде местные старейшины теперь молятся исключительно на ВГ? Стоит им коллективно попросить дождя в засуху — и ВГ тут же устраивает им первоклассный ливень строго по расписанию. Так кому, скажите на милость, станет плохо, если наш межгосударственный совет решит проблему наводнений? Случился в Бангладеш или Индии избыток воды — мы просто просим ВГ перебросить лишнюю влагу в виде благодатных осадков в Пакистан или Афганистан, туда, где прямо сейчас всё выжжено солнцем. Ну и что, скажите мне, реально может помешать нам сотворить этот рай на земле?

— Ведь у буддийской, мусульманской, индуистской и прочих мировых религий на самом деле нет никаких непреодолимых противоречий, — убежденно продолжал я. — Это всё корыстные священнослужители веками мутят воду и стравливают народы между собой. Но ничего, на этих святош мы быстро наденем строгую одиторскую уздечку. Зато у нас есть мощная, фундаментальная объединяющая идеология — это чистая Любовь! И этой идеологии никакие жрецы мира не смогут противопоставить ничего вразумительного. А дороги... Знаете, я ведь сам никогда не предполагал, что эта скромная трасса между советским Кулябом и афганским Файзабадом способна сыграть столь грандиозную роль. С её появлением у людей словно заново проснулись дремавшие родственные чувства, мгновенно оживив старые связи таджиков и узбеков по обе стороны границы. Вы же отлично знаете, что у нас, истинных азиатов, — тут я покосился на Костандова с Ситниковым, которые в этот момент весело переглянулись, — эти чувства куда глубже, тоньше и горячее, чем у прагматичных европейцев! И вот, едва дорога материализовалась, чуть ли не всё местное население дружно снялось с насиженных мест и ринулось проведать родню в соседнем государстве. Просто прекрасно, что Иван Дмитриевич вовремя сориентировался и отдал погранзаставам четкий приказ: историческому слиянию родственников палки в колеса не вставлять!

Я улыбнулся, вспоминая доклады ребят, и добавил тише: «Но больше всего меня поразило то, что люди ехали не только на машинах, верных лошадях, ослах или скрипучих арбах. Они шли пешком! Седые, умудренные опытом аксакалы бодро шагали навстречу братьям, о существовании которых знали только по пожелтевшим письмам, полученным еще, кажется, при библейском Адаме. И наша Любо-дорога словно всем своим существом чувствовала, как тяжело этим старикам преодолевать километры. Я до сих пор не знаю, какие именно физические законы она задействовала, но путь в сто двадцать километров обычный пешеход умудрялся одолеть всего за три часа! Причем в конце этого марш-броска люди выглядели куда бодрее, свежее и здоровее, чем в самом начале пути. Бывали даже случаи, когда путник добирался до трассы слишком поздно, и глухая ночь заставала его в дороге. Людям приходилось устраиваться на ночлег прямо на гладком дорожном полотне. И представьте себе — ни один человек, несмотря на суровые декабрьские морозы, даже носа не отморозил. Дорога их нежно укутывала и согревала! А как они изумлялись, когда, проснувшись поутру, обнаруживали себя аккурат в том самом месте, где им и нужно было сворачивать на тропинку к родному дому! Простые дехкане в религиозном восторге расстилали свои молитвенные коврики прямо на трассе, совершали утренний намаз, а потом со слезами на глазах кланялись в пояс, целовали полотно и благодарили дорогу за такую невероятную заботу и внимание...

Я обвел взглядом притихших собеседников: «Так что иметь богатый выбор, как именно отправить свой груз — по железной дороге, на тяжелом грузовике или в чудо-контейнере ВТВ, — это в миллион раз лучше, чем не иметь вообще никакого выбора». Думаю, простые люди будут абсолютно счастливы от того, что разделяющие их расстояния тают прямо на глазах.

Индира Ганди поднялась с кресла и произнесла удивительно бодрым, вдохновенным голосом: «Валера, ты только что обрушил столько сказочно-ошеломительной информации на мою седую голову! Пожалуй, я попрошу объявить перерыв в нашей дискуссии до утра. Пусть утренняя заря, как и велит мудрость, будет спросонья мудрее вечера. Но твоя дерзкая идея о создании великой наднациональной организации стран Движения неприсоединения словно влила живую воду в мою давнюю мечту. О, мне определенно будет о чем сладко помечтать этой ночью. Спасибо тебе, мой юный дивный брат!

Тем же вечером, в понедельник, Костандов лично сел за телефон и договорился о срочном приезде в Чирчик Романова, Машерова, Лигачева и Аганбегяна. Знаешь, их даже уговаривать не пришлось! Стоило Леониду Аркадьевичу лишь намекнуть на эксклюзивное приглашение на открытие «чудо-дороги», как партийные зубры в один голос заявили, что отложат любые государственные дела и уже во вторник кровь из носу будут на месте.

И действительно, во вторник на военном аэродроме Чирчика царило непривычное, почти первомайское оживление. Раньше всех, лихо взревев турбинами, приземлился борт из Минска. Минут через тридцать пять на рулежную дорожку мягко сел правительственный Ту-134 из Ленинграда. А еще через пару часов как-то буднично и незаметно притерся к полосе громоздкий военный Ил-62, доверху забитый сибирской ученой братией: на борту, помимо Лигачева и Аганбегяна, летели еще около полусотни светил науки самых разных направлений.

Пока авиационный парад не завершился прилетом сибиряков, наша делегация не покидала аэродром. Вышедших по трапу Машерова

и Романова встречали по первому разряду: Кадыров, Индира Ганди и Костандов лично. С Ситниковым же прилетевшие ленинградцы и минчане и вовсе крепко, по-мужски обнялись. Оказывается, во время Великой Отечественной Иван Дмитриевич плотно пересекался с ними в бытность свою капитаном, а затем и майором легендарного СМЕРШа. Старые связи — они и в Ташкенте святые. Прямо в актовом зале аэровокзала мы на скорую руку организовали легкий фуршет. Индира Ганди с ходу покорила всех присутствующих: на чистейшем, практически без акцента русском языке она запросто и с удовольствием общалась как с высокими политиками, так и с обслуживающим персоналом.

А народу, надо сказать, набилось порядочно. Один только Романов притащил за собой целую свиту специалистов и... знаменитую певицу Людмилу Сенчину, с которой, судя по всему, состоял в весьма нежных романтических отношениях.

Сенчина восторженно щебетала на весь зал, никого не стесняясь: «Ой, когда я только прознала, что товарищ Романов летит в Узбекистан и будет там встречаться с теми самыми легендарными ребятами из отряда «Одноклассники», я буквально рухнула ему в ноги! Умоляла взять меня с собой. Мне же до безумия хочется увидеть и услышать вас всех вживую! Мальчики, а можно мне будет с Валерой Комаровым разок отрепетировать и спеть что-нибудь дуэтом? Вы не поверите, я от одного только тембра его голоса по радио просто таю!»

Суровый партизанский командир Петр Машеров, снисходительно слушая излияния эстрадной дивы, лишь понимающе похмыкивал в кулак. В отличие от ленинградского романтика, Петр Миронович привез с собой исключительно суровых, немногословных чекистов в штатском — их главной задачей было под кураторством СМЕРШевца Ситникова перенимать передовую экспресс-методику тотальной зачистки криминалитета. Наконец, дождавшись сибирский десант во главе с академиками, мы всем этим пестрым межконтинентальным сообществом решили для начала устроить ознакомительный заезд в наши знаменитые Храм и Сад Любви. Нам было критически важно, чтобы гости с порога прониклись пранической атмосферой и, как говорится, вошли в тему. Без этой ментальной подготовки слишком многое на презентации трассы им пришлось бы принимать на веру, а ученые — народ упрямый. Костандов со своей супругой с огромным удовольствием вызвались быть нашими гидами, гордо поведя элиту страны за собой.

Весь день прошел в приятных хлопотах и бурных обсуждениях. Гости были до глубины души впечатлены увиденным в Чирчике. И ладно бы только Храмом и Садом Любви — их до вставных челюстей поразили идеальная чистота и порядок на улицах, ломящиеся от продовольственных и промышленных товаров полки магазинов, а главное — практически пустые тюрьмы, больничные стационары и поликлиники. Вечером советская элита устроила душевные посиделки, буквально засыпав нас, хозяев, градом вопросов.

Воспользовавшись всеобщей суматохой, я тихонько прижал в углу Кадырова: «Гайрат Хамидуллаевич, как продвигается подготовка к великому хашару?»

Ответ меня, мягко говоря, совершенно не удовлетворил: «Ну, Валера, мы со своей стороны сделали абсолютно всё, о чем ты просил. Народ уведомили по партийной линии. С Кунаевым лично переговорил, время «Ч» согласовали...»

При этом особого энтузиазма на лице председателя Совмина я не разглядел. Подслушав наш шепоток, к нам подошел Ситников и недовольно поморщился: «Валер, ну чего ты опять на пустом месте панику разводишь? Всё будет нормально, партийный аппарат сработает как надо.

— Иван Дмитриевич, — вскипел я, — мне мои статистики-одиторы ежечасно докладывают реальные цифры! Народ, конечно, доволен, но исключительно внезапному дополнительному выходному! В Ташкенте реально выйти на хашар собираются от силы двадцать три процента жителей. А в Алма-Ате — и вовсе жалкие семь с половиной процентов! Это означает только одно: наш великий проект усилиями ленивых аппаратчиков будет с треском провален. И я теперь вынужден действовать своими, проверенными партизанскими методами. Вот мы в очередной раз — совершенно лишний, ненужный раз! — убедились, что авторитет партийной и советской власти на местах скатился до ничтожного уровня. Как вы не понимаете, что нужно срочно, аварийно предпринимать экстренные меры по возвращению доверия простых людей?!

— Валера, я тебя в последние дни совершенно не узнаю, — нахмурился Ситников, буравя меня строгим чекистским взглядом. — Ты вчера вечером истерил перед Индирой, сегодня опять взялся за старое. Как ты не понимаешь, что это глобальные исторические процессы? А для них, черт возьми, нужно время!

— Нет, Иван Дмитриевич, это именно вы ничего не понимаете! — отрезал я, понизив голос до яростного шепота. — Если ты оказался на гребне исторической волны, ты не имеешь права терять темп. Один раз сорвал выполнение плана, второй раз дал слабину — и всё, привет: ты политический труп, смирившийся с поражением. Нет уж, тысячу раз прав был товарищ Ленин, когда чеканил: «Сегодня ещё рано, а завтра будет поздно!». На мою искреннюю молитву простой народ ответил стопроцентной поддержкой — мне вон живых козлов в знак уважения подарили! А Кремль ваш высокопоставленный отмолчался в тряпочку. Ни звуком, ни полсловом не дал понять, что услышал, что наметил хоть что-то предпринять. Я больше не намерен играть в молчанку. Я буду действовать. И поверьте, народ меня поддержит!

Ситников посмотрел на меня с тяжелым вздохом: «Валера, ты сейчас сознательно нарываешься на очень крупные неприятности...»

— Да я каждый божий день шкурой чувствую на себе их злобное внимание! — припечатал я. — И это вовсе не причина безропотно терпеть «итальянскую забастовку», которую устроил Кунаев. Я ведь пошел навстречу слезным пожеланиям кремлевских старцев и благодушно оставил на свободе Первых секретарей азиатских республик. Но я и в страшном сне не мог предположить, что клановая ненависть «кунаевцев» умудрится пересилить даже наш базовый шестидесятитрехпроцентный заряд Любви! Что ж, раз они по-хорошему не понимают — правила игры меняются. Мы выкрутим им уровень контроля на девяносто процентов. Пусть Одиторы под микроскопом ведут их деятельность. Отныне эти партийные бароны превратятся в обыкновенных говорящих кукол!

Ситников посмотрел на меня с каким-то искренним, беспомощным унынием. Он слишком хорошо знал изнутри всю мелочную, мстительную и злобную натуру власть имущих. Иван Дмитриевич уже явственно видел приближение грандиозного шухера и гигантских неприятностей, но одновременно понимал: обтекаемых, компромиссных решений в нашем положении больше не существует. По крайней мере, он сам их точно не видел.

+++++++++++++++++++

Когда буря улеглась и высокие гости наконец-то побрели спать, я догнал генерал-лейтенанта в пустом коридоре и придержал за локоть: «Иван Дмитриевич, задержитесь, пожалуйста, на пару слов. Я хочу извиниться перед вами за свою давешнюю несдержанность. Но поверьте, я устроил эту сцену не случайно и уж точно не из-за того, что у меня внезапно сдали нервы. Если раньше наши с вами политические позиции были, прямо скажем, жиденькими, то теперь ситуация в корне изменилась. Вы и сами видите, и чувствуете: у нас силенок значительно прибавилось! А москвичи, по моим ощущениям, и дальше намерены высокомерно игнорировать мою «мольбу». Значит, пришло время прозрачно им намекнуть, что отсидеться в тине у них не выйдет.

Ситников внимательно слушал, а я выкатил главный козырь: «Я уже аккуратно подтолкнул Одитора Костандова, чтобы он прямым текстом доложил Косыгину: Валера сейчас находится на грани. Если Брежнев в ближайшие дни не сделает ответный шаг навстречу собственному народу, предсказать дальнейшее поведение отряда «Одноклассников» будет решительно невозможно. Иван Дмитриевич, мы с вами слишком давно тянем одну упряжку, чтобы играть в прятки. Скажу без лукавства: я прямо прошу вас официально доложить Трофимову. Напишите, что в нашем отряде открыто и всерьез обсуждается ультиматум. Если в своем праздничном Новогоднем обращении к советскому народу Политбюро внятно не объявит, что экономические права населения, безбожно отобранные Хрущевым, будут возвращены, а реформы Косыгина начнут внедряться полным ходом — мы не останемся нейтральными. Пускай на Старой площади срочно выходят из своей летаргической спячки. Ощущая за своей спиной колоссальную поддержку пробуждающейся Азии, мы можем в любой момент проскочить точку невозврата. Им оно надо?»

Ситников побелел как полотно и тихо спросил: «Валера... Ты хоть понимаешь, что это их просто взбесит?»

— Конечно, в первую минуту их взбесит, — хладнокровно ухмыльнулся я. — Но затем элементарный страх за собственные шкуры возьмет верх. Наложив в штаны, они как миленькие вернут кооперативы и артели, снова увеличат колхозникам приусадебные участки, дадут зеленый свет дачному строительству и так далее. Ирония в том, что этот шаг их же собственную власть только укрепит, и в глубине души они это прекрасно понимают. Повторения трагедии Новочеркасска из нынешних престарелых вождей точно никто не хочет.

Я сделал шаг ближе к притихшему генералу: «А если у них не хватит ума... Что ж, появление новых слизняков на Старой площади Советский Союз переживет безболезненно.

Вы же сами видите, Иван Дмитриевич: мощнейшие фигуры из нашей партийной элиты уже фактически с нами. Романов и Машеров стоят рядышком. Их обоих до зубовного скрежета раздражает нынешний трусливый отход Кремля от жестких сталинских принципов управления. Их до глубины души тяготит расплодившееся дикое количество номенклатурных «неприкасаемых». Вот увидите, сразу после открытия нашей Любо-дороги они — пусть для вида слегка нехотя, сугубо ради сохранения политического лица и своих теплых мест — горячо согласятся с моим предложением под корень «зачистить» их территории от моральной нечисти. Более того: они сами первыми приползут умолять, чтобы мы подключили Ленинград и Минск к сети чудо-трасс и контейнерным экспресс-перевозкам ВТВ!

— Думаешь, они так легко клюнут? — прищурился Ситников.

— А вы видели, как Романов встрепенулся, когда услышал, что мы с помощью ВГ собираемся спасти от наводнений южную Индию и Бангладеш? — победно улыбнулся я. — Еще бы! Его же насмерть достали ежегодные разрушительные затопления Ленинграда капризной Невой. Конечно, зачем ему годами мучиться и строить эту безумно дорогую, нелепую дамбу в Финском заливе, экологические последствия от которой могут намертво угробить Балтику? Ведь куда элегантнее и, главное, почти бесплатно решить вековую питерскую проблему с нашей помощью! А стоит Григорию Васильевичу об этом заикнуться на Политбюро, как Петр Миронович тут же вспомнит, что в Белоруссии почти восемь процентов земель — это глухие заболоченные территории. Причем расположенные в самых перспективных и привлекательных, с точки зрения сельского хозяйства, районах! И в Кремле тоже сидят не дураки. Они мгновенно сообразят, что Романов, Машеров и Лигачев — это лишь первые ласточки, первая волна «перебежчиков» к «Одноклассникам». И верхушка будет просто обязана вспомнить про старый добрый метод кнута и пряника. Но как применить кнут против нас, чтобы самим не взлететь на воздух? Правильно — никак, зубки обломают. А вот дать народу необременительный экономический пряник им вообще ничего не стоит. И они его обязательно дадут! Как только придумают, под каким соусом это изящно подать, чтобы их жест доброй воли не выглядел как позорная капитуляция перед сопливыми пацанами из Чирчика.

Ситников долго и тяжело смотрел на меня, а потом на его суровом лице чекиста проступила скупая, уважительная улыбка: «Ох, рисковый ты парень, Валерка... Отчаянный. Но на их трусливое, сытое молчание действительно давно пора было как-то жестко отреагировать. Ладно, черт с тобой, уговорил! Пойду звонить своему фронтовому другу Трофимову. Накручу хвоста Лубянке».

В эфире вечерних новостей в Ташкенте и Алма-Ате диктор внезапно предоставил мне время для экстренного, срочного сообщения. Аппаратчики, конечно, пытались бы вставить палки в колеса, но Одиторы сработали филигранно: в этот самый миг они какими-то своими праническими путями примагнитили к «голубым экранам» буквально всех жителей обеих столиц.

Я глубоко вздохнул, посмотрел прямо в объектив телекамеры и заговорил: «Товарищи! Земляки! Вы все уже знаете, что местные советские и партийные органы официально объявили на завтра всеобщий хашар. Это было сделано по прямой инициативе нашего отряда «Одноклассники». Вы наверняка слышали, что недавно в Таджикистане нам удалось абсолютно бескровно не только отразить вероломное нападение басмачей в семь тысяч сабель на три мирных города, но и — раскрыв людям глаза на подлую провокацию англичан — искренне побрататься с ними. Для успешной и быстрой депортации незваных гостей на родину мы прямо на месте создали принципиально новый тип дороги. Тот эксперимент оказался настолько успешен, что мы решили пойти дальше: кардинально усилить и улучшить характеристики таких трасс!

Я сделал короткую паузу, чтобы зрители прочувствовали масштаб, и продолжил: «Теперь это будет роскошное четырехполосное дорожное полотно, на котором полностью отсутствуют опасные перекрестки и крутые повороты — только плавные, идеальные изгибы и безопасные развязки. Эта дорога, благодаря вложенной в неё чистой любви каждого из нас, стала абсолютно безаварийной. На ней никогда не будет гололеда, снежных заносов и прочих сезонных неожиданностей. На ней никто и никогда не заболеет, не умрет и даже не поссорится! Но мы физически не сможем сотворить её без вашего личного участия. Дело в том, что для возведения такой трассы не нужен ни дефицитный асфальт, ни бетон, ни вообще что-либо из привычных строительных материалов. Нужна только ваша ментальная энергия, ваша Любовь.

Вглядываясь в камеру, я чеканил каждое слово: «Как я уже сказал, в Кулябе мы этот способ успешно обкатали. Все семь тысяч наших новоиспеченных братьев из Афганистана выстроились в ровную колонну по направлению к своему дому и по нашему сигналу дружно протяжно воскликнули: «Любо!». Тем самым они выразили свое искреннее желание поскорее вернуться к семьям без всяких опасных понтонных переправ, изнурительных перевалов и узких троп по краю пропасти с риском для жизни. Так вот, земляки! Я сейчас прошу абсолютно всех, кому дорога жизнь близких, всех, кто не хочет терять родных в бесконечных и глупых ДТП, — просто выйдите из своих домов завтра ровно в десять часов утра. Мы сегодня крепко подумали и нашли способ, как, даже не уходя со своей родной улицы, сделать то, что необходимо для материализации чудо-трассы.

Я перешел к четким инструкциям: «Прошу вас: выйдя из дома, посмотрите в сторону Алма-Аты — или в сторону Ташкента, соответственно вашему городу. В небе вы увидите громадную, сияющую радугу. Без пяти минут десять она начнет плавно сворачиваться в кольцо. И как только она превратится в красивый, пульсирующий многоцветный шар, вам нужно будет изо всех сил, от всего сердца закричать: «Любо!». Возможно, с первого раза нашей общей энергии чуточку не хватит. Ничего страшного! Спустя пять минут на том же месте может снова вспыхнуть радуга — и тогда придется еще раз дружно крикнуть: «Любо!», вкладывая в это короткое слово всю свою любовь, теплоту и заботу о жизни близких людей. Я верю в вас, товарищи!

— Этого уже гарантированно хватит на создание трассы, — победно улыбнулся я с экрана. — И каждый из вас сможет лично убедиться в успехе: на обочине готовой дороги будет установлен специальный интерактивный информационный щит. Стоит вам только пожелать, и на нем появится четкое сообщение, какой именно участок магистрали был материализован при вашем непосредственном участии! Более того, щит выдаст аналогичную информацию в отношении абсолютно любого вашего согражданина.

Я хитро прищурился, делая голос заговорщицким: «Но хочу сразу честно предупредить: жителей Ташкента ждет весьма «веселый» и насыщенный месяц. Каждую неделю мы планируем по очереди открывать новые прямые супертрассы — с Ашхабадом, Душанбе, Фрунзе.

Наша глобальная цель — не на словах, а на деле воплотить в жизнь наш прекрасный национальный лозунг: «Обод юрт» — Благоустроенная страна! И каждый вечер после успешного открытия очередной дороги мы станем устраивать грандиозный байрам и праздничный концерт. Присылайте свои заявки о том, что именно вы хотели бы на этом торжестве увидеть и услышать. Мы будем искренне рады, если, помимо нашего отряда, в концертах примут участие и другие творческие коллективы, и отдельные артисты. Мы ведь прекрасно понимаем, что это великий праздник всего народа!

Давайте же вместе приблизим наше счастливое будущее!

+++++++++++++++++++++++++++++

Если я сейчас скажу, что приехавшие гости — а особенно Егор Лигачев — изначально были настроены к нашей бурной деятельности резко критически и даже намеревались с ходу разоблачить «чирчикских жуликов», то ни капли не погрешу против истины.

Даже недавнюю громкую статью Константина Симонова «Чистильщики» эти партийные зубры считали чистой воды пропагандистской агиткой, и только. Местные сотрудники КГБ и МВД то и дело действовали им на нервы, взахлеб пересказывая «сказочные истории» о тотальной зачистке криминалитета в Средней Азии. Но партийцев сильнее всего напрягало и заставляло недоумевать полное отсутствие главного, понятного им критерия — личной выгоды в наших действиях. Как-то это подозрительно и странно: классические жулики во все времена истошно орудуют локтями и кричат «дай!», а здесь всё с точностью до наоборот: «нате, возьмите, примите на баланс, арестуйте мерзавцев». Да и туманная судьба Рашидова заставляла их крепко задумываться и сомневаться.

Однако увиденное и услышанное за день, а главное — вид феноменально помолодевших, пышущих здоровьем Костандова и Ситникова... Сравнение их, бодрых, со своими собственными седеющими, стареющими и слабеющими телами поражало сибирских гостей до глубины души. Это зрелище погружало их в такие бездны чистейшей зависти, что в головах невольно всплывала старая мудрость: «Зависть — это искреннее признание собственного поражения». А ведь все эти высокопоставленные визитеры отродясь проигравшими не были и становиться ими на закате лет явно не собирались.

Именно поэтому к вечернему итоговому совещанию — изрядно разрумянившиеся, посвежевшие и заметно помолодевшие после нашего фирменного пранического лечебного массажа — они страстно желали лишь одного: чтобы эти чертовы чудеса не кончались! И чтобы они как можно скорее и полноводнее продолжились в их родных городах и зонах личной ответственности.

Первой слово взяла гостья, чей авторитет был непререкаем: «Спасибо вам за столь близкое приобщение к настоящим чудесам и, особенно, за ваше абсолютно свободное владение великим русским языком, — мягко начала Индира Ганди, уважительно кивнув мне. — Древняя пословица не обманула: утро вечера действительно мудренее. За ночь все мои раздерганные чувства окончательно успокоились, мысли разложились по полочкам, и теперь я абсолютно согласна со всеми доводами и предложениями Валерия. Особенно мне импонирует его смелая интерпретация нашей идеи о создании мощного наднационального органа между азиатскими странами и реального смягчения векового межрелигиозного противостояния.

— Я уже несколько лет в одиночку бьюсь над осуществлением этой мечты, но до сих пор просвета не было видно, — с легкой грустью в голосе продолжила госпожа Ганди. — Действительно, если нам совместно удастся провернуть этот наднациональный союз, мы разом выбьем мощнейший, вековой козырь из колоды британцев — их излюбленное «разделяй и властвуй». Также за ночь мне полностью доложили обстановку, и окончательно прояснился вопрос с пограничной станцией перехода с советской железнодорожной колеи на нашу. Вы были абсолютно правы, Валера: «англичанка» гадит вовсю. Британские агенты так искусно накрутили хвост ярому антикоммунисту и индофобу президенту Пакистана Али Хану, что тот в этом вопросе решил стоять насмерть, перекрывая нам любые наземные пути. Поэтому ваше вчерашнее безумное предложение о строительстве гигантского подземного тоннеля от таджикского Лянгара до индийского Ишкумана теперь кажется единственным приемлемым выходом из тупика. Особенно — с греющим душу учетом того, что этот сложнейший тоннель будем строить и оплачивать не мы, а ВГ!

— Глубокоуважаемая Индира-джи, разрешите мне вставить пару слов, — генерал-лейтенант Ситников, словно примерный школьник на уроке, дисциплинированно поднял руку, а затем строго повернулся ко мне: — Валера, ты вообще чем думал, когда вчера сгоряча выкатил этот сумасшедший вариант с участком дороги глубоко под Ваханским коридором? Ведь эта махина пройдет аккурат под суверенной территорией Пакистана! А значит, по всем международным законам недра принадлежат лично товарищу Али Хану. Зная его патологическую, зоологическую ненависть к Индии и Советскому Союзу, даю тебе сто процентов вероятности: этот иезуит дождется окончания грандиозного строительства, а потом хладнокровно прикажет своим воякам взорвать тоннель к чертям собачьим. Так зачем нам сознательно вваливать силы в заведомо провальный и опасный проект?

— Спасибо за бдительность, Иван Дмитриевич. Безусловно, в обычной жизни это было бы железной, железобетонной причиной для полного отказа от железнодорожного сообщения между СССР и Индией, — спокойно и даже весело улыбнулся я. — Но у меня и у ВГ, как вы понимаете, на этот счет были свои специфические соображения. Во-первых, ВГ предполагает применить при облицовке тоннеля такие материалы, которые физически невозможно повредить. Любые вражеские буры, сверла и даже тяжелые взрывчатые вещества при одном только приближении к тоннелю ближе, чем на сто пятьдесят метров, будут мгновенно и без шума превращаться в безобидный прах. Против лома нет приема, если лом пранический! Ведь так говорит теория, не правда ли?

Ситников удивленно крякнул, а я добил аудиторию вторым аргументом: «Во-вторых, непосредственно над тоннелем, по поверхности, даже вообще без какого-либо согласования с Али Ханом, мы планируем лихо пробросить зеркальную Любо-автомагистраль между теми же Лянгаром и Ишкуманом, с дальнейшим выходом до Амритсара. Поставим со своих сторон наши пограничные КПП. Сами мы пока этой наземной дорогой, может быть, ради конспирации и не станем пользоваться. Зато горячие жители Пакистана точно не устоят перед искушением! Они вовсю начнут использовать и идеальную трассу, и роскошную дорожную инфраструктуру, и свои КПП приспособят. А это нам только на руку! Местное население Пакистана, регулярно катаясь по трассе и пачками подцепляя наших Одиторов, напрочь растеряет свою вековую ненависть к иноверцам. Оглянуться не успеем, как пакистанцы с искренней любовью и нежностью воспримут истинные гуманистические ценности. И Али Хан останется генералом без армии!

— В-третьих, — с улыбкой добавил я, — уже через две недели господину Али Хану будет глубоко плевать на такую «мелочь», как наш подземный тоннель! Власть начнет стремительно ускользать из его холеных рук. На полную мощность заработают наши Одиторы, которых мы заблаговременно заслали в Пакистан через гостивших у нас бизнесменов. Вы только посмотрите на соседей: еще месяц назад Афганистан спал мертвым сном младенца, а теперь все провинции, примыкающие к горному Бадахшану, бурлят! Там вовсю проводят перевыборы, назначают своих, истинно народных депутатов, организуют Советы и на корню меняют отношение к средствам производства и частной собственности на землю. По нашим точным расчетам, этот процесс займет еще максимум неделю. После чего эта многострадальная страна окончательно сбросит англо-американское иго и целиком превратится в цветущую Зону Любви.

Я обвел взглядом притихших министров и академиков: «Но ведь на этом триумфальное шествие не закончится. Наша Зона Любви неизбежно пойдет вширь. Поначалу она, разумеется, замкнется в официальных национальных границах — но исключительно в территориальных! Нравственно же она полностью перепашет и изменит Пакистан. Мы ведь с вами решили пока притормозить экспансию и включить в великий союз стран Движения неприсоединения только Индию, Бангладеш, Пакистан и Афганистан? О том, что советские республики Средней Азии де-факто уже находятся в этом союзе, мы вслух пока деликатно умолчим. Хотя любому вменяемому мировому политику это и так станет кристально ясно. Но это всё дела завтрашнего дня. Очевидно, что позже в наше содружество стройными рядами войдут и все остальные страны Азии — было бы на то искреннее желание их народов. А уж мы с «Одноклассниками» приложим все усилия, чтобы это желание у них появилось как можно скорее!

У Ситникова, как у заправского чекиста, каверзные вопросы не заканчивались: « Валера, гладко было на бумаге. А в каком конкретно составе вы с госпожой Премьер-министром предполагаете запустить этот наднациональный орган? Как вы планируете добиваться стопроцентно единогласного принятия решений, а главное — последующего жесткого выполнения этих директив всеми членами союза?

— А мы изящно используем проверенную веками средневековую практику Ватикана при выборе нового Папы Римского! — огорошил я генерала. — Членом верховного руководящего органа автоматически становится действующий, официально избранный и легитимный глава государства. В Устав союза мы сразу, первой строкой, намертво впишем жесткое условие. Как только объявляется экстренное совещание для решения накопившихся проблем или тушения мирных конфликтов, массивные двери конференц-зала закрываются наглухо. И откроются они только после того, как высокие лидеры примут абсолютно единогласное решение, полностью устраивающее всех до единого участников конклава! Сидите хоть неделю без сна и обеда, пока не договоритесь.

Я хитро подмигнул притихшему доктору Сену: «А за тем, чтобы принятые решения выполнялись свято и без обмана, бдительно проследят наши Одиторы и всемогущая ВГ. Что же касается внутренней политики, которую станет проводить этот руководящий совет, мы просто продолжим успешно начатую в Индии тотальную национализацию банков. В чьих руках деньги — в тех руках и реальная власть, аксиома! В остальном курс держим исключительно на масштабные социальные реформы, тесное налаживание дружеских отношений с СССР и полную ликвидацию нищеты.

— В сельском хозяйстве мы провернем настоящую «зеленую революцию», благодаря которой наши страны впервые за долгие годы навсегда избавятся от позорной зависимости от импорта продовольствия, — увлеченно продолжал я. — Мы развернем мощную сеть инновационных электростанций, работающих на экологических принципах использования энергии Деревьев Желаний, их пранических аккумуляторов и других секретных программ ВГ.

Я повернулся к Индире Ганди и заговорщицки улыбнулся: «Что же касается ваших сомнений по поводу оплаты сложнейшего участка железной дороги от Лянгара до Ишкумана...

Да, эту часть мегапроекта мы с ВГ целиком берем на себя! Но взамен у нас будет одна маленькая, скромная просьба. Мы попросим отдать под юрисдикцию «Одноклассников» все гигантские мусорные свалки вокруг Дели. Мы наведем там идеальный порядок, полностью рекультивируем отравленные земли, смонтируем наши высокотехнологичные утилизаторы и построим на месте бывших помоек грандиозный Храм и цветущий Сад Любви. Ну как, диди, согласны на такой чейндж?

— Согласны! — всплеснула руками Индира Ганди, и в её глазах блеснули слезы. — Для Индии это просто сказочные, благословенные условия! Господин Костандов, а вы со своей стороны уже подумали над альтернативными вариантами оплаты строительства остальной части железной дороги по бартеру?

— Да, я оперативно проконсультировался с Председателем Совета Министров СССР товарищем Косыгиным,

— весомо кивнул Леонид Аркадьевич. — Алексей Николаевич в принципе совсем не против. Он просит официально прислать ваши конкретные предложения. Мы их оперативно рассмотрим на Совмине, ведь вряд ли по своей сути они будут кардинально отличаться от уже существующих условий межгосударственных поставок. А действующие договоры нас, признаться, полностью устраивают. И знаете, вместе с официальным ответом по бартеру мы сразу вышлем вам наши новейшие технологические предложения по другим промышленным заводам. Ну что, товарищи, если мы наконец-то закончили с обсуждением повестки вчерашнего дня, предлагаю плавно перейти к нашим внутренним, советским вопросам. Григорий Васильевич, — Костандов хитро прищурился, глядя на лидера Ленинградского обкома, — какие у вас будут замечания или рацпредложения по итогам сегодняшней большой экскурсии по Чирчику?

— Замечания? Леонид, не смеши мои седины! — громогласно отозвался Григорий Васильевич Романов. — Я в своей жизни еще ни разу не видел в Азии настолько зеленого, ухоженного и буквально вылизанного города. А уж наличием Храма и Сада Любви такого запредельного уровня, да еще и с их фантастическими медицинскими возможностями, сегодня не может похвастаться вообще ни один мегаполис мира — включая мой любимый, обожаемый Ленинград!

Хозяин колыбели революции довольно поправил воротник рубашки и расплылся в улыбке: «А то, что со всеми нами сегодня сотворили эти юные красотки из отряда «Одноклассники» — это же вообще не имеет аналогов в мировой медицине! Я сейчас чувствую себя так, словно легким движением руки сбросил со своих плеч добрых лет двадцать! Так что я теперь с диким, мальчишеским нетерпением ожидаю наступления утра. Жду момента, когда смогу лично поучаствовать в строительстве этой вашей новой чудо-дороги. Как говорится в наших краях: пока сам своими собственными ногами по этому полотну не пройдусь — ни за что не поверю!

— Хотя тот уровень чудес, который мы сегодня воочию увидели, убеждает ярче любых высокопарных слов, — весомо добавил Григорий Романов. — А уж доктор наук Аганбегян, когда мне взахлеб рассказывал об осмотре чудо-установки ВТВ для контейнеров, буквально захлебывался от детского восторга! Утверждает, что в пределах города эта штуковина действует безупречно. Вот только способ её работы академику совершенно непонятен. А сбивчивые объяснения, которые ему давала юная сотрудница, он физически не смог переварить — частично из-за непривычной терминологии из области хронологии и высшей топологии, а главным образом — из-за сногсшибательной красоты самой девчонки. Абеля Гезевича сводит с ума не только скрытый принцип работы установки, но и сама энергия, на которой она пашет. Моё ироничное объяснение, что эта сила исходит от особого аккумулятора, выращенного на Дереве Желаний в Саду Любви, ученого мужа абсолютно не устраивает. Хотя, надо признать, он и сам получил такой пранический накопитель в подарок в Саду. И даже с его помощью преспокойно побрился, просто положив кристалл рядом со своей советской электробритвой! Но его строгий научный разум решительно протестует против такого вопиюще «ненаучного» подхода к делу.

Наше вечернее совещание продолжалось еще добрых два часа, за которые мы успели детально обсудить множество текущих вопросов. В итоге все разошлись по своим комнатам, твердо решив продолжить дискуссию завтра, сразу после утренней поездки в Ташкент для личного участия в грандиозном строительстве новой Любо-дороги.

+++++++++++++++++++++++

Дорогой Леонид Ильич огорченно откинулся на мягкую спинку кресла и устало посмотрел в окно. Заснеженная, хмурая Москва сурово взирала на своего правителя сквозь огромное стекло. Генсек лениво отодвинул от себя последнюю папку с аналитическим обзором по внутренним делам СССР — радостных, оптимистичных событий в стране почти не наблюдалось, а те крохи, что были, давались государству немалой кровью. И вот проклятый Чирчик опять властно напомнил о себе, принеся тупую, щемящую боль в измученное сердце генсека. Перед глазами до ужаса ярко вспыхнуло лицо Юрки Андропова, рухнувшего перед ним на колени во время их последнего свидания в Кащенко... Брежнев тогда тихо подошел к нему по засыпанной снегом боковой аллее. Некогда самый страшный и всесильный «вампир» страны, грозный шеф КГБ, сейчас смиренно расчищал от сугробов узкую садовую дорожку. Юра внезапно повернулся на хруст шагов, узнал старого друга, отбросил в сторону фанерную лопату и плашмя рухнул на колени прямо в холодный снег: «Лёня, прости меня! — истошно закричал Андропов, хватая генсека за полы пальто. — Я страшно, непоправимо виноват! Из-за моих интриг погибло столько невинных людей, а еще большему числу советских граждан я превратил жизнь в кромешный ад, свел с ума, довел до самоубийства... Нет мне прощения на этой земле, Лёня! Лютая совесть грызет меня, как голодные волки, днем и ночью. Только тяжелая механическая работа и смертельная, валящая с ног усталость хоть немного усмиряют эту адскую боль. Я ведь раньше, дурак, думал, какой я несчастный: сокрушался, что больные почки не дают мне жить полноценно, а жестокая диета приносила невыносимые страдания. Какой же я был слепой глупец! То были лишь мимолетные страдания дряхлого тела, и они ровным счетом ничего не стоят по сравнению с тем ментальным кошмаром, что я испытываю сейчас! Лёня, я прошу тебя... Нет, я умоляю ради нашей прошлой великой дружбы: дай тайный приказ ликвидировать меня! Расстрелять без суда, повесить, расчленить, заживо растворить в кислоте — абсолютно любое твое решение о казни я приму с бешеной радостью, как твою самую великую, последнюю милость!»

Страшно, до жути страшно было смотреть, как этот еще недавно могучий духом человек — физически теперь совершенно здоровый, кровь с молоком, с румянцем во всё лицо, но ментально полностью сломленный, переломанный под тяжестью собственных грехов — стоит на коленях в грязи, весь в слезах и соплях, и истошно умоляет не о пощаде, не о жизни, а о скорейшей смерти. Лишь бы замолкли эти голоса в голове, лишь бы не думать, не помнить, не вспоминать!

Генсек угрюмо перевел взгляд на заснеженные кремлевские крыши и вновь горько подумал: «А я? Чем я-то лучше его? Всю сознательную жизнь точно так же рассчитывал, плел интриги, шел к абсолютной власти по чужим головам. И если у меня внутри уже почти не осталось совести, то чего у меня вообще еще нет? Вот прямо сейчас, здесь, я панически боюсь, что Запад опубликует припасенный на меня компромат. И из-за этого трусливого страха стараюсь во всем этим капиталистам потакать. Но ведь это же прямое, подлое предательство идеалов моей боевой юности! Предательство дела всей моей жизни... Раз я своими глазами вижу, как Юрку еще при жизни корежит и наизнанку выворачивает, то и мне на том свете такой страшной участи точно не избежать. Как мы в окопах на фронте говаривали: „Бог не фраер, он всё видит“.

Леонид Ильич тяжело вздохнул, потирая ноющую грудь.

- Я ведь после войны от этих мыслей всегда высокомерно отмахивался — дескать, поповское мракобесие, сказки для старух! Да вон и гитлеровцы на всех углах кричали, что совесть — это глупая химера. А теперь вот он, этот осязаемый ужас проснувшейся больной совести, стоит день и ночь перед глазами в образе безумного Андропова. Я каждый божий день гоню от себя эти горькие думы, но прекрасно понимаю: как и от собственной души, от этих мыслей никуда на земле не спрятаться. Не только мои силы, но и терпение КВС уже на исходе. Вон аналитики снова пишут о его новом дерзком ультиматуме: этот пацан Валерка требует, чтобы я внятно что-то пообещал народу в телеэфире еще до Нового года! А тут ведь стоит хоть на полшага отступить от согласованной с Западом политики, как вся моя сытая жизнь покатится под откос, к позорному финалу. И что, черт возьми, делать? Ладно... Поеду-ка я лучше на охоту в Завидово. Там с верными друзьями, под хорошую закуску и бутылочку, авось и найдем какое-никакое решение. А не найдем — так хоть на душе на время полегче станет. Хоть день, да наш!»

++++++++++++++++++++++++++++

Закончив изнурительную стрельбу по кабанчикам, Брежнев, Пельше и Суслов уютно устроились на лесной опушке у жарко трещавшего костра. Раздавив по маленькой для сугрева,

Брежнев, наконец, решился и завел разговор на самую наболевшую тему: «Миша, как у тебя там продвигается подготовка к очередному партийному съезду?»

Михаил Андреевич Суслов — бессменный «серый кардинал» и главный идеолог Кремля — посмотрел на генсека поверх очков своим фирменным сухим, колючим взглядом: «Подготовка? Леонид, организационный момент у нас в ЦК давно отработан до автоматизма, за это можешь не переживать. Но если ты действительно твердо решил его проводить, ты для начала должен просто назвать точную дату его проведения. Затем — четко сформулировать вопросы, которые обязан решить этот съезд, и внятно обозначить главные тезисы, по которым наши референты подготовят твой отчетный доклад. Пока абсолютно ничего из этого минимума мы от тебя не получили. А значит, вся наша хваленая подготовка сейчас — это не более чем бег на месте.

— Да, Лёня, — весомо вступил в беседу Арвид Янович Пельше, грея озябшие пальцы о маленькую рюмку. — Михаил прав. Мы ведь до сих пор так внятно и не определились, какую именно позицию занимаем по отношению к ультиматуму КВС.

А тут этот пацан прислал еще и свои откровенно ревизионистские предложения по коренному изменению всей политики партии и страны! Нас ведь сейчас останавливают и связывают по рукам главным образом вопросы нашей личной безопасности. А безопасность эта достигается тобой, Леонид, исключительно бесконечными уступками капстранам. Ты — а вместе с тобой и все мы — изо всех сил стараешься быть хорошим и удобным абсолютно для всех. Но дальше так продолжаться просто не может!

Пельше сурово нахмурился, глядя на пляшущие языки пламени: «Наш советский народ сейчас не на шутку перевозбужден этими хлесткими очерками Константина Симонова, люди начинают всерьез бурлить. Партийные организации на местах бьют в набат и докладывают: всё больше крайне неудобных, острых вопросов рядовые коммунисты задают уже открыто, прямо на официальных партсобраниях! Комитет госбезопасности с трудом пресекает лавинообразно растущее количество актов возмущения и даже прямого гражданского противостояния нашей внутренней политике. Люди устали от провалов в экономике, медицине, образовании и фундаментальной науке. Пустыми обещаниями и красивыми лозунгами можно было успешно оперировать лишь до тех пор, пока народ наивно принимал их на веру. А сейчас мы наглядно наблюдаем процесс тотального неприятия официоза. Раз об этом начали в открытую судачить не только на кухнях, но и вещать со сцены, устами эстрадных артистов — к добру это точно не приведет. Мы обязаны здесь и сейчас, у этого костра, принять принципиальное решение: кого мы в итоге боимся сильнее — визга и возмущения Запада или праведного восстания общественного мнения нашего собственного народа?

— Эх, ребята... — тяжело вздохнул Брежнев, укоризненно посмотрев на соратников. — Мы ведь с вами еще даже толком горло не промочили, а вы уже с ходу начали обсуждать такие тяжелые, неприятные темы. Давайте-ка сначала выпьем по сто пятьдесят, согреемся как следует, а потом, глядишь, и государственное дело пойдет куда легче и веселее.

Выпили. Кряхтя, закусили горячим шашлыком из свежей кабанятины. Молча переглянулись. Закурили, пуская сизый дым в морозный воздух Завидова.

— Запад, — после затяжки угрюмо выдохнул Брежнев. — Это старая, понятная и привычная для нас угроза. Ну, предположим, опубликуют они припасенный компромат на всех нас — пусть даже со всеми явными доказательствами и фотками. И что с того? Мало ли эти буржуи на нас клеветали и лгали за все годы? Да пусть даже дело дойдет до грандиозного международного скандала. Чем он в худшем случае кончится? Нашей вынужденной отставкой и не совсем почетной персональной пенсией? Да наср*ть и забыть! Лично мне уже и так чисто физически настолько тяжело тянуть эту государственную телегу, что хоть волком вой на луну... С другой стороны, давайте трезво поглядим: а что мы вообще теряем, если формально согласимся на ревизионистские предложения КВС?

Леонид Ильич хитро прищурился, и в его глазах на миг блеснула былая комсомольская искра: «И потом, почему мы должны сразу и безоговорочно во всем с ним соглашаться? Ведь мы можем совершенно спокойно, чин по чину, развернуть на страницах главных газет страны широкую общественную дискуссию по этим острым вопросам. Пусть академики, рабочие и колхозники сами друг с другом на страницах «Правды» до хрипоты спорят! Так мы сможем железно проволынить от четырех до шести месяцев. Потом, аккурат по туманным результатам этого всесоюзного диспута, торжественно объявим всенародный референдум — это похоронит в бумагах еще как минимум два-три месяца. Затем запустим долгое и нудное обсуждение итогов референдума в Верховном Совете СССР — смело кладем на это еще месяца два. Следом — обязательное детальное обсуждение на Пленуме Политбюро ЦК КПСС... И только после всей этой канители станем собирать очередной съезд партии». Генсек победно оглядел притихших соратников и сделал глоток из рюмки: «Как видите, товарищи, это чистый, гарантированный целый год покоя! А сколько за это время воды утечет — одному богу известно. Как говаривал в таких случаях Ходжа Насреддин: «Или хан сдохнет, или ишак заговорит». А пока, чисто для того, чтобы этот шустрый Валерка и народ не обвинили нас, будто мы вообще ничего не хотим делать и только пустой болтологией занимаемся, нужно сделать красивый упреждающий жест. Давайте вернем людям то, что у них в свое время сдуру Никитка Хрущев отобрал. Вернем артели, разрешим промысловую кооперацию. Это простому народу будет чертовски приятно, да и для экономики сейчас полезнее, чем любые радикальные политические реформы. Раз уж КВС так сильно настаивает, мы официально бабахнем в прессе информацию о предательстве и заговоре команды Андропова. Нам это сейчас даже на руку — вот, дескать, смотрите, товарищи, кто на самом деле все эти годы мешал нам нормально жить и работать! Ну и Западу заодно кинем лакомый кусок: пусть думают, что СССР наконец-то встал на путь развития частнособственнических элементов и катится к своему закономерному нравственному разложению.

Закончив свою длинную мысль, Леонид Ильич удовлетворенно откинулся на спинку стула.

— А что, это действительно можно красиво организовать, — согласно закивали головами верные подельники по Политбюро. — Ловко придумано, Лёня. Так и будем действовать.

— Я лично подготовлю текст твоего праздничного поздравления советскому народу в Новогоднюю ночь, — сухо резюмировал Михаил Суслов, поправляя очки. — Вкратце намекнем людям об этих грядущих переменах и возврате артелей, поднимем им настроение под оливье. А большую дискуссию и всесоюзный разбор полетов запустим уже со второго января на передовице газеты «Правда». Пусть себе изгаляются...

Глава 26

Утром нашему доблестному отряду пришлось буквально раздвоиться — в самом прямом, метафизическом смысле этого слова. Сам я вместе с основной частью команды мотанулся в Алма-Ату: подстегивать, направлять и лично курировать процесс создания Мега-шара праны. Наши свежеиспеченные копии остались в Ташкенте заниматься ровно тем же самым. Впрочем, клонам скучать не приходилось: помимо создания дорог будущего, на их призрачные плечи легло сопровождение новоприбывших гостей. На эту почтенную публику у нас, признаться, были огромные и весьма коварные планы.

Мой ташкентский двойник, ни на секунду не теряя лица, сидел на окраине города в безупречной позе лотоса и усиленно медитировал, концентрируясь на своей части Мега-шара.

Остальные члены отряда (и их двойники) рассредоточились по объектам, как часовые на посту. Андреева — верная своей привычке держать под личным контролем абсолютно всё, включая движение тектонических плит — синхронно со своей копией проверила явку населения. Миллионы людей вышли из домов и в напряженном молчании сверлили взглядами небо. Народ ожидания оправдал: набралось больше двух миллионов сознательных граждан! В этот момент даже наши внутренние шуточки и дежурные пикировки сошли на нет. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

В назначенный час мы с двойником обменялись мысленным «Поехали!» и зажгли высоко в небе роскошную радугу, аккурат посередине между двумя столицами. Радужный мост медленно начал сворачиваться в гигантский, вытянутый овал. Время словно остановилось. Даже вечно суетливый зимний ветерок стих, синички заткнулись на полуслове, облака застыли... И в этой звенящей космической тишине какой-то Ахмед на окраине не выдержал и оглушительно чихнул, едва не сорвав нам всю божественную механику!

Но космос устоял. Радуга окончательно свернулась в идеальный шар и засияла, как безумный бриллиант космических масштабов.

Каждая его грань пульсировала своим неповторимым цветом — зрелище было до шока, до мурашек прекрасным. Не успели люди ахнуть, как от материнского шара отпочковались два сияющих первенца. Они стремглав рванули каждый к своей столице и над Алма-Атой и Ташкентом рассыпались искристым, фантастическим фейерверком, накрыв города светящимся куполом.

В ту же секунду миллионы людей накрыло таким мощным чувством абсолютного единения и тепла, словно их всех одновременно обняла родная мама. Из миллионов глоток единым порывом вырвался искренний, восхищенный крик: «Любо!»

Минуту мироздание переваривало случившееся, затем как-то озадаченно мигнуло — и на месте, утвержденном проектом, легла новенькая трасса. Прямо из любосила. Вечного, светящегося материала, рожденного чистой силой любви и, что самое приятное, искренне любящего людей в ответ.

Из обеих столиц навстречу друг другу с победным ревом ринулись машины. Передовые отряды ГАИ, ВАИ и до зубов вооруженные блокнотами журналисты начали экстренную разведку свежеиспеченной трассы.

Телеоператоры привычно приникли к своим тяжелым камерам — им предстояло первыми раструбить на весь Союз и доложить руководству двух республик, что отныне их народы стали телесно, духовно, да и транспортно гораздо ближе друг другу.

Ровно на полпути, возле пока еще безымянного поселка, в котором не числилось ни единой живой души, узбекская и казахская делегации торжественно встретились. Обменявшись бурными, восторженными матюками и поздравлениями, они разъехались в противоположные стороны, продолжая тест-драйв темно-коричневой трассы. Вдоль дороги, словно по команде «Смирно!», уже стояли непривычно густые для этих мест лесопосадки: акации, дубы, каштаны, липы, орешник и вековые чинары. А проплывающие мимо деревеньки, придорожные кафе и заправки, возведенные из самых веселых и жизнерадостных оттенков новых материалов — любовида и любомила, — откровенно радовали глаз архитектурным буйством.

Вся эта пустующая роскошь уже ждала своих новоселов, поваров, заправщиков и звонкую детвору. С заполнением этих пространств должны были как-то справиться партийные и комсомольские организации обеих республик, народная молва, сарафанное радио... Ну а главную скрипку в этом переселении народов должен был сыграть старый добрый, многолетний и абсолютно безнадежный советский жилищный кризис. Против него устоять не мог никто.

+++++++++++++++++++++++++++++++

Культурные запросы трудящихся масс нас своей новизной не удивили. Если в Узбекистане жаждали увидеть «вживую», а не по черно-белому телевизору, балет «Тахир и Зухра», то казахские товарищи резонно требовали балет по мотивам своих многочисленных героических эпосов. Мы этот культурный десант предвидели заранее, а потому оперативно сообразили либретто и хореографию по эпосу «Кобланды-батыр». Там было всё, что нужно для кассового успеха: взросление героя, его женитьба на умнице и красавице Куртке, подвиги верного резвого коня-тулпара по кличке Тайбурыль и, разумеется, эпический поход батыра против ханов Казана и Алшагира — исконных и весьма неприятных врагов кипчакского рода.

Назначение Оскара на роль могучего Кобланды, а прекрасной Дили — на роль Куртки удивления в коллективе не вызвало. А вот вокруг вакансии богатырского коня Тайбурыля разыгралась настоящая драма. Все наши парни почему-то со смехом и улюлюканьем наотрез отказывались вешать себе на спину хвост и скакать на четвереньках.

А вот мне, признаться, эта роль сразу приглянулась! В конце концов, сыграть легендарного богатырского коня — это вам не с козлом на сцене целоваться. Тут открывается колоссальное, непаханое поле для творческой фантазии и законного выражения своих потаенных жеребячьих инстинктов. В этой роли можно было

такой роман закрутить, что сам батыр Кобланды обзавидуется и пойдет нервно курить в сторонке.

Мы, конечно, прекрасно понимали, что одновременное участие нашей скромной бродячей труппы в двух грандиозных балетах вызовет у почтенной публики легкий когнитивный диссонанс. Мы даже намеренно начали премьеру в Алма-Ате на час раньше, чем в Ташкенте, исключительно ради того, чтобы подлить масла в огонь интриги. К тому же в Казахстане и объем работы намечался солидный: помимо культурной программы, нам предстояло торжественно открыть долгожданные местными жителями Храм и Сад Любви. Мы резонно рассудили, что хорошая реклама лишней не бывает. Чем больше мистических «непоняток» и слухов поползет по сарафанному радио, тем выше будет градус читательского и зрительского интереса.

Сложности в итоге вызвали вовсе не эти, уже ставшие для нас рутинными, фокусы с квантовым копированием и дублированием тел. Нас накрыла банальная творческая растерянность. Искушенные зрители уже привыкли к нашей сугубо креативной манере выступлений. Естественно, на казахстанской сцене нам хотелось выдать нечто такое, что окончательно поразило бы алмаатинцев и вставило бы хорошего, жирного ерша в чопорную редакцию журнала «Балет».

И тут Оскара осенило. Он вспомнил наши шутливые препирательства по поводу роли верного тулпара, и в его режиссерской голове щелкнул тумблер. Казахстан — это же вековая родина кочевников! А для истинного кочевника главной ценностью, другом и братом всегда был его конь. Девчонки тут же подхватили мысль и вспомнили про знаменитый Венский конный балет, где породистые липицианские скакуны под чутким руководством наездников лихо выписывают пируэты под Моцарта, Штрауса и Шопена, гарцуя под польку и вальс.

В результате коллективного мозгового штурма идея вылилась в совершенно убойный эпизод. По сюжету, Кобланды со своими верными батырами отправляется в глубокую разведку, но их внезапно обнаруживает превосходящий по силам вражеский разъезд хана Казана. Чтобы спастись и дезориентировать противника, казахи спешиваются, укладывают своих лошадей на землю, а сами — медленно-медленно, чтобы зритель упаси бог не подумал, что это дешевая кинематографическая монтажная склейка — по тайному ритуалу шамана начинают преобразовываться в коней!

Их окружают радующиеся легкой добыче враги. Уверенные, что батыры сбежали, оставив бесхозный табун, они со смехом вкладывают сабли в ножны. И в этот самый драматичный момент казахи вновь, но уже молниеносно, превращаются обратно в людей! Причем превращаются настолько стремительно, что из чистого хулиганства наши ноги слегка не успевают до конца трансформироваться и пониже колен остаются конскими копытами. Шаман снова делает загадочные пассы руками — и обалдевшие от такого зрелища враги сами превращаются в понурый табун жеребцов, которых торжествующие казахи на копытах весело ведут в плен.

Само собой, на подмостках обычного классического театра такое безумие не сыграешь — там и табуны не поместятся, и кавалерийские скачки не устроишь без риска обрушить оркестровую яму. Зато на наших волшебных стадионах всё прошло как по маслу. Дикие погони, трюки, а главное — синхронные танцы целых табунов лошадей без единого наездника под бессмертную классику Моцарта, Штрауса, Шопена и великие кюи казахского композитора Курмангазы привели жителей Алма-Аты в состояние абсолютного, дикого восторга.

А вот чопорная европейская критика наш триумф переварить не смогла. Авторитетный английский журнал «Балет», который еще вчера превозносил нас до небес, в свежем номере хоть и напечатал самые эффектные снимки с представления, но высказался без обиняков:

«В последней постановке теперь уже всемирно знаменитой труппы "Одноклассники" дремучая азиатчина нагло влезла в священный храм балета в самом неприглядном виде: с лошадиным ржанием, потом, вонью и, пардон, навозом. Труппа устроила в нашем святилище дешевую цирковщину, эпатаж и сомнительные мистические практики. Мы понимаем, что современная молодежь склонна к радикальным экспериментам, но нужно же иметь элементарный человеческий такт и не тащить копыта в полный высшего декаданса классический балет!»

Лучшей рекламы для нашего хулиганского творчества мы даже загадать не могли! Самые многотиражные газеты мира с удовольствием вынесли эти вопли культурной элиты на первые полосы. Отныне наши скромные имена прочно связывали не только с пением, танцами и футболом, но и с лошадьми, цыганами, фокусами и откровенным шаманизмом.

Господи, как же хорошо, что мы тогда не послушали Оскара и не устроили на празднике традиционное козлодрание (кокпар)! А ведь Оскар с пеной у рта уверял нас, что без дохлого козла у казахов праздник — не праздник. К счастью, наши девчонки встали на защиту гуманизма грудью: "Хватит с нас козлов! — решительно отрезали они. — Почему, как только мы прилетаем в Казахстан, вы тут же начинаете заводить какие-то козлиные истории? Как это вообще связано? А, мы поняли! Так у вас просто проявляются родственные чувства к этим животным. Нам продолжить мысль, или до вас наконец-то дошло?"

А Роза окончательно добила мужскую половину отряда контрольным аргументом: "ВГ вас чему учит? Мир, нежность, любовь! А у вас всё одно и то же — бить, драть, кулаками чесать... Скажите на милость, когда вы уже на нормальных людей похожи станете?"

Парням оставалось только молча сопеть и признать полное тактическое поражение.

Завершив все дела в Алма-Ате, мы без лишнего шума прошли через свежепостроенный Храм Любви прямиком в Чирчик, где изящно и незаметно для окружающих слились со своими ташкентскими копиями. Момент воссоединения со своим квантовым двойником — это всегда чистый восторг. Ты испытываешь колоссальную радость, счастье обретения целостности и мгновенно впитываешь новое духовное знание, накопленное твоей копией. По силе ощущений это сродни какому-то высшему физиологическому наслаждению!

Наши двойники за время разлуки даром времени не теряли: они полностью выполнили весь объем запланированных работ с приехавшими высокими гостями, перетерли все важные нюансы, после чего почтенная публика благополучно разлетелась по своим городам и весям.

Теперь на повестке дня у нас оставался финальный рывок — подготовка к открытию дороги, а также запуск Храма и Сада Любви в Ашхабаде. Поскольку все строительные и ландшафтные работы, согласно нашим гениальным чертежам, безупречно выполнялись силами ВГ, мы со спокойной совестью занялись созданием очередной балетной постановки. Наш богатый продюсерский опыт просто-таки кричал, что Туркменистан потребует свою порцию высокого искусства в первую же очередь. Их местное чувство обделенности, конечно, было чуть слабее банальной человеческой зависти, но зачем обижать хороший, гостеприимный народ? Тем более что всю черновую работу народные акыны сделали за нас еще пару веков назад, наплодив бесчисленное количество колоритных эпосов.

Из всего этого фольклорного многообразия мы на сей раз выудили монументальный сказ про благородного разбойника Кёроглы. Сюжет там закручен почище шекспировских драм: жестокий Гасан-хан ослепляет своего преданного конюха Алы-киши за то, что тот посмел предложить высокому гостю Хасан-паше каких-то невзрачных на вид кляч. Сына бедного конюха, Ровшана, из-за трагедии отца тут же окрестили Кёроглы (где «кёр» — это слепой, а «оглы» — сын, то есть буквально: Сын Слепого).

Алы-киши вместе с сыном решают устроить Гасан-хану кровную месть со всеми вытекающими. Для этого они в кустарных условиях выковывают легендарный «египетский меч» и легким движением руки обезглавливают им своего высокопоставленного обидчика. Совершив правосудие, родственники оперативно бегут в горы. Там Кёроглы хоронит отца и, после короткого, но убедительного поединка, возглавляет шайку разудалого разбойника Дели-Гасана. В общем, идеальная основа для балета — динамично, кроваво и очень музыкально!

Естественно, одной только поножовщиной с ханами сыт не будешь, поэтому следующим ярким приключением Кёроглы становится романтическая встреча с султанской дочерью Нигяр, которая прибыла к нему прямиком из Стамбула и благополучно примерила статус законной супруги. Другим кульминационным моментом эпоса стало дерзкое вызволение верных друзей из мрачной багдадской тюрьмы.

В поисках очередной творческой «изюминки» для этой постановки нашей банде пришлось с головой окунуться в исторические архивы. Там-то внезапно и выяснилось, что у туркмен и турок имеются общие предки — древние тюрки-огузы. Именно поэтому в культуре обоих народов обнаружилось вагон и маленькая тележка совпадающих элементов.

Вот и мы в нашу новую программу (признаться, нам уже самим стало стыдно называть это классическим балетом — мы прекрасно понимали, что соорудили ядреный винегрет из самых разных жанров) щедрой рукой бухнули не только традиционные туркменские пляски. Мы вывели на сцену куштдепди, танец «ышкызикир» (он же «песня души»), «лирический зикр» и зубодробительный трехфазный «учдепим». Главным украшением этого безумия стал неотъемлемый атрибут шаманов-огнепоклонников — огромный бубен, обтянутый аутентичной козьей или оленьей кожей. По древнему поверью, стоило шаману ка-а-ак врезать по этому бубну — и вся местная нечисть вместе с хворями испуганно разлеталась по кустам, а на приглушенный бой слетались добрые силы и экстренно исцеляли недуги.

Следом шел «Чапак» (по-нашему — «Ладушки») — ритуальный танец юных дев и молодых женщин, больше напоминающий древнее таинство, чем обычную хореографию.

Чтобы внести в это несколько суровое и грустное повествование капельку огня и правильный исторический оттенок, мы решили до кучи «разбавить» действие зажигательными турецкими танцами. В ход пошли хороводы Халай, до боли напоминающие греческий «Сиртаки», и бешеный танец Хорон с его невероятно сложными и быстрыми кренделями ногами. В какие-то моменты Хорон вообще смахивал на зажигательную ирландскую джигу, исполняемую в тюбетейках. На десерт мы оставили Хору и, конечно же, боевой танец Зейбек.

Зейбек на общем фоне выделялся особо. Это был строго мужской, суровый ритуал, который порой походил не на хореографию, а на откровенную демонстрацию первобытной силы и пацанской крутости. Вообще-то, «зейбек» переводится как «боец» — в стародавние времена так величали отряды ополчения, следившие за порядком. В первой части этого действа наши мужчины неспешно, гордо и очень пафосно шагали под умеренный стук барабанов. Но стоило барабанам и свирели взвинтить темп и зазвучать громче, как начиналась вторая, абсолютно бурная часть. Танцоры принимались лихо приседать, крутить сумасшедшие повороты и сопровождать всё это дело громогласными молодецкими выкриками. Рев стадиона в этот момент заглушал и барабаны, и свирель вместе взятые!

Если в моих скромных записях я детально не описываю умопомрачительные акробатические и откровенно «цирковые» элементы, то это вовсе не значит, что их не было в нашей новой постановке. Помилуйте, ни один здравомыслящий человек, хоть немного знающий быт таджиков и туркмен, не способен представить этих гордых людей без лихого аргамака или грациозного ахалтекинца. Естественно, без зубодробительной, сказочной по красоте и опасности джигитовки на полной скорости у нас не обошлось. Стадион буквально ревел от восторга, когда кони проносились мимо трибун в облаках пыли.

Во втором акте, сразу после эпического и очень кинематографичного боя с предводителем разбойников, Кёроглы (в исполнении неутомимого Оскара) вместе с друзьями бабахнул со сцены знаменитейший «Танец с саблями» Арама Хачатуряна — или, как он первоначально именовался у автора, «Танец курдов». Признаюсь по секрету: я специально заранее звонил Араму Ильичу, дабы официально испросить высочайшего дозволения на включение его бессмертного шедевра в наш азиатский винегрет.

Арам Ильич, услышав мой голос в трубке, страшно расстроился. Но исключительно из-за того, что я позвонил так поздно, и он физически не успевал отложить все столичные дела, чтобы лично прилететь к нам на премьеру. Свое железобетонное благословение на использование этого мощного, экспрессивного произведения он выдал мгновенно. А уж когда великий композитор узнал, что привычный экзерсис танца мы перепишем и перевернем с ног на голову, он и вовсе искренне обрадовался: "Так и надо этой Александровой! — в сердцах воскликнул в трубку Хачатурян. — Она меня с этим несчастным танцем в балете «Гаянэ» буквально изнасиловала! Так что пусть теперь от её чопорной режиссуры и академической хореографии камня на камне не останется!"

Ну а под занавес представления, чтобы окончательно добить публику, мы исполнили «Колесо» — наш фирменный, коронный танец-фейерверк, после которого зрителей обычно приходится выносить из зала в состоянии культурного шока.

Думаете, глянцевый журнал бриттов с высокомерным названием «Балет» нас после этого похвалил? Держите карман шире! Эти господа, конечно, не удержались и тиснули на свои страницы кучу наших самых эффектных фотографий. А зубодробительную поддержку Дили Оскаром, когда она в затяжном прыжке буквально перелетела через половину стадиона, они и вовсе бахнули на весь центральный разворот. Но в текстовой заметке британский критик привычно и с глубоким прискорбием констатировал:

«...прогрессивная некогда труппа "Одноклассники" всё глубже и безвозвратнее погружается в пучину дикости и первобытного варварства. В погоне за грошовой популярностью у непритязательной публики эти молодые люди творят на арене чистую византийщину, площадной балаган и цыганщину!»

Ну а наше внутреннее впечатление от этого триумфа было куда прозаичнее — мы как-то до смерти устали от этого вашего высокого искусства. К концу недели у всей труппы появилось одно-единственное, но очень отчетливое желание: от души начистить кому-нибудь рожу. И в первую очередь, конечно, нашему дорогому режиссеру.

Если кто-то думает, что автор сейчас изволит шутить, то спешу вас разочаровать. Попробуйте сами целую неделю без продыху репетировать, дико скакать по арене, плясать яростные половецкие пляски, без остановки размахивая кривым каленым железом — и всё это великолепие, заметьте, на сухом пайке, без единого человеческого шашлыка! Поневоле озвереешь и начнешь точить саблю на собственное руководство.

Я мысленно подключился к памяти своего ташкентского двойника, который как раз присутствовал на финальном совещании партийных руководителей перед их разъездом по родным пенатам. Картина в головах у партийной элиты наблюдалась вполне ожидаемая. Первое бурное восхищение от того, что по воле двух миллионов человек из ниоткуда соткалась великолепная сияющая трасса, предсказуемо улеглось. На смену ему пришел холодный номенклатурный расчет. Товарищи прекрасно осознавали, что в руках скромного отряда «Одноклассников» теперь сосредоточена колоссальная, неведомая и абсолютно неконтролируемая сила. А вот к каким тектоническим последствиям в жизни стран и народов это может привести — партийным умам еще только предстояло уложить в своих седых головах.

Легкое кулуарное недовольство вызывала и наша вопиющая партизанщина: «Одноклассники» обнаглели настолько, что свои мега-проекты по строительству дорог будущего не согласовывали вообще ни с кем — ни с партийными, ни с советскими органами власти. Неслыханное по советским меркам двоевластие! Впрочем, наверху быстро вспомнили народную мудрость: «Сила солому ломит», и с этим фактом партии пришлось беззвучно смириться.

Поэтому наши высокие гости пока никаких резких движений не предпринимали. Они чинно подтвердили свои намерения по всем пунктам повестки, но не преминули высказать робкие опасения по поводу неминуемой реакции Кремля. Всех очень волновало, как Москва отреагирует на мою былую «истерику» касательно Хрущева и прочих исторических ошибок родной партии. А тут еще и свеженький фактор — чудо-трасса из любосила! По ней условные товарищи Кадыров и Кунаев гарантированно получат из центра тонну грозных запросов. Кремль обязательно затребует тонны объяснительных, акты технического обследования дорожного покрытия и пришлет шквал инспекций с комиссиями. К какому приступу паранойи эти страхи приведут московское руководство — никто предсказать не брался.

Товарищам Романову, Машерову и Лигачеву кровь из носу требовалось время, дабы в тишине кабинетов обсосать со своими верными советниками и друзьями перечень тем, по которым они могли бы безопасно с нами сотрудничать. Своей карьерой, а уж тем более головой, в этой игре никто рисковать не желал. Понимая эту тонкую душевную организацию советских вождей, мы превентивно зарядили их сознание нашими ментальными одиторами. Но аккуратно — всего на стандартные 63 процента. Это железно гарантировало их искреннюю дружбу с нами, но при этом оставляло товарищам широкое поле для разумной, осторожной и сугубо самостоятельной деятельности. Нам послушные зомби в министерских креслах были без надобности.

Единственное исключение мы сделали для науки. По транспортировочным узлам ВТВ мы заключили официальные исследовательские договора с Новосибирским отделением Академии наук СССР. Суровым сибирским ученым мы гарантировали бесперебойную и ежедневную поставку отборного сладкого узбекского лука, свежих овощей, фруктов, наливного винограда и, что для науки куда важнее, дефицитных редкоземельных элементов. Лук — для здоровья, редкозем — для прогресса!

В ответ сибирские светила науки обязались бесперебойно поставлять нам отборную картошку, кедровые орехи, таёжный мёд, сушеные грибы и лесные ягоды. Ну и, разумеется, выдавать строгие объективные заключения по результатам исследования качеств этих самых продуктов, доставленных на их столы столь экзотическим, квантовым способом.

Параллельно в Ташкенте нашлась родственная душа в лице Индиры Ганди. Она на удивление легко согласилась дать зеленый свет всем намеченным нами масштабным проектам: от строительства новейших химических комбинатов до прокладки железных дорог и подготовки к нашему грядущему визиту в Индию в рамках давно обговоренной культурной программы.

Мой ташкентский двойник, однако, не терял бдительности и по закрытым каналам слезно просил меня увеличить ментальный заряд в одиторах её личной охраны хотя бы до солидных 86 процентов. Посудите сами: это же абсолютная дичь, что основу безопасности премьер-министра огромной страны составляли религиозные фанатики-сикхи! И это на фоне непрекращающихся подлых происков со стороны коварных англичан.

Правда, нам стоило титанических трудов и ведра валидола уговорить госпожу Ганди взять с собой в Дели нашего тайного советника-аналитика — Розу Хайрутдинову. Точнее, её свежеиспеченную квантовую копию, дабы та незамыленным взглядом оценила оперативную обстановку прямо в Дели. Индира упиралась всеми фибрами души. Свое нежелание она меланхолично объясняла тем, что гибель от рук собственных телохранителей-сикхов ей была предсказана астрологами еще много-много лет назад. Она, видите ли, давно смирилась, привыкла к этой мысли и вообще — кто она такая, чтобы спорить с Буддой о финале предначертанной ей судьбы?

Сдалась железная леди Индии лишь после того, как мы пошли на тактическую хитрость. Мы пообещали, что Роза прибудет в Дели отдельно, дня через три, под видом скромного технического специалиста по нашим транспортировочным узлам ВТВ. А уж там её аккуратно и без лишнего шума вольют в свиту премьер-министра в качестве эксперимента. Мы резонно заявили: если это действительно непреклонная воля Будды, то какая-то хрупкая девушка (ага, хрупкая — метр восемьдесят пять чистых мышц и характера!) точно не сможет противостоять божественному провидению. На том и порешили.

+++++++++++++++++++++++++++

Кстати, товарищи читатели, вы мне серьезно поверили, будто бывший премьер-министр Великобритании Гарольд Вильсон так просто взял, тихо сошел с большой политической сцены и навсегда угомонился на своей загородной вилле со стаканом элитного виски в руке?

Нет?

Что ж, вынужден признать: вы очень умный и проницательный человек. Далеко не такой простодушный раздолбай, как автор этих строк, которому за его доверчивость вечно прилетает от мироздания...

Шурик и ВГ тоже, признаться, знатно расслабились на волне прошлых успехов и попросту прозевали готовящееся нападение. Именно поэтому для всего нашего отряда удар из-за угла произошел совершенно внезапно.

Как позже выяснилось, разозленный донельзя своими политическими неудачами Гарольд Вильсон снова вызвонил старых знакомых — потомственную ведьму и верховного сатаниста. На сей раз, действуя уже сугубо в частном порядке и выложив на стол неприлично огромные деньги, он сделал им персональный заказ.

Почему главным предметом, на котором британский лис решил выместить свою номенклатурную злобу, явились именно Диля и Оскар — мне лично до сих пор непонятно. Наши девочки позже высказали вполне резонное предположение: эти двое просто слишком ярко выставили себя напоказ на весь мир со своим «копытным» балетом. Может быть и так, не знаю. Да и знать, честно говоря, не хочу — я с подобными слизняками принципиально не разговариваю.

Выслушав задачу, ведьма высокомерно пообещала, что их подпольный кагал устроит грандиозный шабаш. Они соберут все силы и нашлют на советских танцоров такую лютую порчу, что те до конца своих дней забудут не только про сцену, но и про то, как вообще нужно дышать.

Сатанист пошел еще дальше. Он твердо гарантировал, что его «Телемическое общество» принесет человеческую жертву ради вызова самого Люцифера. Просить Князя Тьмы они собирались по максимуму: утащить в ад весь отряд «Одноклассников» целиком или, на худой конец, извести одних только одиозных солистов. Получив солидный аванс в фунтах стерлингов, чернокнижники удалились. Напоследок они сообщили Вильсону, что на подготовку столь серьезных ритуалов им потребуется почти неделя, но уж после проведения обряда они лично доложат, какого именно кошмарного результата экс-премьеру следует ожидать.

В назначенное время ведьма вышла на связь с заказчиком и с гордостью отчиталась: во время шабаша они принесли в жертву девственницу и слезно умоляли Вельзевула сорвать наше следующее балетное представление в Чирчике. И Сатана якобы милостиво пообещал, что тридцать первого декабря, прямо во время выступления, азиатских танцоров накроет жуткая лихорадка, сыпь, рвота, диарея, судороги и удушье. В результате этих спецэффектов они уже через полчаса гарантированно скончаются в страшных муках и отправятся прямиком на вечное ПМЖ в преисподнюю.

А вот доклад сатаниста Кеннета Гранта Вильсона откровенно озадачил. Тот рассказал, что для вызова Люцифера их ложа принесла в жертву невинного младенца. Повелитель Мух жертву благосклонно принял и лично явился на зов. Однако, внимательно выслушав слезную просьбу Вильсона касательно отряда «Одноклассники», Владыка Ада резко и в очень грубой форме отказал. Люцифер прямо заявил, что этот конкретный отряд — личный проект планеты Земля, и ему, как существу высшего ранга, не по чину вмешиваться в её сугубо внутренние дела. Но, дабы утешить плачущего британца, Князь Тьмы добавил: вся эта ситуация находится под плотным колпаком у Темных сил. Они внимательно наблюдают за развитием темы и уже готовят свой сокрушительный удар. Правда, когда именно это случится, дьявол уточнять не стал — планета, дескать, сейчас ведет себя очень осторожно и явных поводов для прямого ментального противостояния пока не допускает. Так что Темные терпеливо выжидают своего часа на обочине истории.

Впрочем, в отношении одного конкретного члена нашего отряда Князь Тьмы кое-что предпринять всё-таки пообещал. Тогда ушлые сатанисты слезно попросили его, чтобы черти утащили в преисподнюю хотя бы Оскара — как живое олицетворение сил строптивой Азии, нагло вырывающейся из-под кованого английского ботфорта. Люцифер, по словам Гранта, лишь весело расхохотался такому наивному геополитическому сравнению, но саму просьбу выполнить пообещал. И назначил рандеву на то же тридцать первое декабря, сразу после неминуемого фиаско с порчей от конкурирующей конторы ведьм.

Услышав этот доклад, Гарольд Вильсон окончательно помрачнел. Он подумал, что, конечно, хорошо, что в этот раз он догадался вызвать колдунов в разное время, но до чего же, черт возьми, неприятно, когда одна и та же нечистая сила ведьме обещает одно, сатанистам — другое, да еще и обламывает первых по-черному! И как всю эту чертовщину прикажете понимать? Ну, как всегда: свяжись с нечистой силой, и она тебя же первого оставит в дураках на радость налогоплательщикам!

Для справки: Люцифер, также исторически известный под своим истинным именем Хелель или под пышными титулами Сатаны, Дьявола, Утренней Звезды, Сына Зари, Доминанта и Дитя Божьего, издревле считался Падшим Архангелом гордыни, греха, свободной воли и звезд. Но всё это, граждане, безнадежно устаревшие анкетные данные. Современные продвинутые эзотерики резонно считают: с тех самых пор, как преданные слуги Люцифера вырвали человечество из колыбели первобытнообщинного коммунизма и подвергли жесткой социальной селекции, у него появилось новое, куда более зловещее имя — Демон Государственности, он же Капитализм! Который нынче окончательно и без всяких старомодных договоров, подписанных кровью на пергаменте, подавляет в людях всё человеческое, оптом превращая уникальную личность в безликого потребителя — жвачное животное, бездумно проедающее будущее собственного потомства.

Тридцать первого декабря 1967 года, ровно в 10:00, на стадионе Чирчика начался долгожданный футбольный матч между нашей командой «Братья» и триумфатором чемпионата первой лиги этого года — киевским «Динамо».

Динамовцы прибыли на поле с огромным мешком спортивных обид. Они искренне считали, будто мы нагло обошли их на крутом вираже, а коварный Спорткомитет СССР чисто из кумовства предпочел выставить именно нашу скромную команду на Кубок европейских чемпионов в сезоне 1967/1968 года. Наивные киевляне ведь понятия не имели, что это было обычное неспортивное поведение западных политиков, а вовсе не наши закулисные интриги. Впрочем, в своей обиде они были далеко не одиноки: мы на них тоже знатно дулись!

Сколько наш Межа ни старался заранее вдолбить в их упрямые хохлацкие головы, что в Узбекистане при всем желании невозможно отыскать такого умопомрачительно вкусного сала, как в Киеве, заветный продукт они с собой так и не привезли. Гордо отговорились в том духе, что, дескать, стратегическое национальное достояние союзной республики вывозить за пределы Украины категорически не рекомендуется. Когда мы услышали эту нелепую отмазку, то лишь хитро перемигнулись между собой: «Не сильно-то и хотелось. Но и вы, милые хлопчики, получите сегодня от нас на футбольном поле знатный, сочный, традиционный гарбуз — прямо как от самой строптивой невесты!»

Мы грешным делом предполагали, что из-за непривычно раннего начала матча, сугубо предпраздничного дня и — о ужас! — полного отсутствия нашего традиционного эстрадного концерта после финального свистка, трибуны стадиона в Чирчике будут сиять унылой пустотой. Но не тут-то было! Свободных мест на трибунах не оказалось в принципе, стадион забили, что называется, под самую завязку. Центральное телевидение, как водится, тоже оперативно развернуло свои передвижные станции и вело прямую трансляцию на весь Союз.

Мы как-то совершенно не учли, что текущий 1967 год был для страны не просто очередной датой в календаре. На дворе шумел грандиозный 50-летний юбилей Октябрьской революции, а потому абсолютно любое, даже самое заурядное будничное явление рассматривалось партийными идеологами исключительно сквозь празднично-юбилейную призму.

Многочисленные советские печатные издания без устали отмечали славные вехи, вспоминали памятные даты и наперебой называли лучших из лучших в соцсоревновании. Добрались и до спорта. Путём масштабного опроса известных футболистов, заслуженных тренеров, судей, маститых журналистов, радио- и телекомментаторов, а также писателей и деятелей искусств была торжественно определена «Сборная полувека» советского футбола. К нашей гордости, в ней нашлось место и для трёх участников предстоящего матча в Чирчике — вратаря Льва Яшина, защитника Альберта Шестернева и полузащитника Валерия Воронина.

В целом же состав этой монументальной символической сборной СССР выглядел следующим образом:

Вратарь: Лев Яшин; Защитники: Александр Старостин, Альберт Шестернев, Фёдор Селин, Андрей Старостин (на подмене — Константин Крижевский); Полузащитники: Валерий Воронин, Игорь Нетто; Нападающие: Василий Трофимов, Григорий Федотов, Всеволод Бобров, Сергей Ильин.

Всего строгие эксперты за всю историю советского футбола насчитали 56 достойных кандидатов. Конкурс в символическую команду века получился нешуточный — без малого пять человек на одно место!

Впрочем, киевское «Динамо» прибыло к нам в ранге действующих чемпионов страны абсолютно заслуженно. По подбору игроков, уровню индивидуального мастерства, тончайшей технической и тактической выучке, стабильности, физическим кондициям, а главное — по психологической устойчивости и железному чемпионскому характеру (ну еще бы, трескать дефицитное национальное богатство в виде сала без каких-либо ограничений — тут у любого характер станет кремнёвым!) в том сезоне киевлянам равных просто не было. Класс есть класс.

Оказавшись по ходу чемпионата в сложнейшей турнирной ситуации, подопечные Виктора Маслова проявили истинно мужской, чемпионский дух. Набрав в 14 матчах сумасшедшие 26 очков (оформив 12 чистых побед и всего 2 ничьи), они умудрились ликвидировать очковый дефицит в «минус четыре» и превратить его в триумфальные «плюс пять». Новаторская тренерская мысль Виктора Александровича Маслова вообще не знала покоя. Даже самые модные и продвинутые западные тактические схемы легендарный Дед постоянно видоизменял, перекраивал и модернизировал прямо на ходу — в зависимости от текущего турнирного положения, особенностей стиля конкретного соперника или кондиций собственного состава. Против такой футбольной машины играть было чертовски сложно, но тем интереснее намечалась битва!

Так, например, в вынужденное отсутствие травмированного Анатолия Бышовца великий Дед нередко легким движением руки видоизменял классическую схему 4-4-2 в сверхатакующую 3-4-3. Наставник киевлян вообще единственный среди советских тренеров наотрез отказался от примитивной, по его авторитетному мнению, персональной опеки и полностью перешёл на передовую зонную систему защиты. Её успешное применение требовало от футболистов безукоризненного понимания игры, умения на шаг вперед предвосхищать стремительно меняющиеся на поле события, ювелирного взаимодействия всех оборонительных линий, а главное — творческого мышления и недюжинного игрового интеллекта. И надо отдать должное, такими кадрами Маслов действительно обладал в избытке.

Но мы, при всем уважении к киевским звездам, были просто на голову выше классом. И с самых первых минут встречи наглядно это продемонстрировали всему стадиону и телезрителям. Наш отряд по-хозяйски переместился на половину поля динамовцев, намертво блокируя любую их робкую попытку даже приблизиться к нашим владениям. Впрочем, и расстреливать чужие ворота мы тоже совершенно не спешили, откровенно издеваясь над грозным соперником и демонстрируя футбол какого-то космического уровня. Парни лениво перекидывали мяч с фланга на фланг — поперек, вдоль и по самым замысловатым диагоналям, попросту не давая киевлянам даже прикоснуться к снаряду.

Сделать это нам было, признаться, не так уж и сложно. К исходу года каждый боец нашего отряда окончательно разработал и воспитал в себе уникальный дар ментального предвидения — как минимум на пять минут вперед. Для больших шахмат этого, может, и маловато, а вот для советского футбола — больше и не надо, чистый чит-код!

Ровно за тридцать секунд до окончания первого тайма мяч как-то совершенно буднично и незаметно влетел в сетку ворот «Динамо». И только замедленный повтор на нашем гигантском небесном экране показал зрителям всю гениальность момента: наш защитник Толик Симахин, находясь на своей половине поля, закрутил сумасшедшую «дугу» в сторону ворот соперника. Начало этого коварного удара было полностью перекрыто от вратаря их же собственным нападающим Медвидем, а затем, в результате аэродинамической закрутки, мяч по немыслимой траектории изменил направление и ласково влетел в угол ворот зевнувшего голкипера. Шах и мат в первом тайме!

После пятнадцатиминутного перерыва характер встречи не изменился. Мы продолжали играть в тот же ленивый, академичный, но математически четкий футбол. И ровно через каждые десять минут, словно по швейцарскому будильнику, тихонько и со вкусом закатывали очередной мяч в ворота совершенно деморализованных киевлян. Стадион Чирчика ревел, а на табло росла чистая футбольная магия.

Минут за двадцать до финального свистка на поле внезапно начался сущий ад. Из ворот киевского «Динамо» на сумасшедшей, просто космической скорости выскочили четыре диких упитанных кабанчика и принялись с визгом нарезать круги по зеленому газону. Игру, само собой, заклинило. Животных тщетно и с переменным успехом пытались отловить и наши парни, и ошалевшие динамовцы, и даже самые активные болельщики, прорвавшиеся сквозь кордоны милиции.

Этот футбольно-свинский бедлам продолжался добрых десять минут. Наконец, хрюкающих нарушителей порядка скрутили. И тут вскрылись пикантные подробности: на левом боку у пойманных поросят красовались крупные намалеванные номера «1», «2» и «4», а на правом — самый настоящий бандеровский трезубец! Руководству стадиона и органам мгновенно стало ясно, что Чирчик подвергся идеологической диверсии со стороны западноукраинских националистов. Однако в воздухе повис зловещий вопрос: а куда, собственно, подевался кабанчик под стратегическим номером «3»?!

Судья, утерев пот со лба, щедро накинул нам добавочное время, и матч возобновился. Но трибунам было уже явно не до футбола: половина болельщиков, вооружившись азартом, продолжала шарить глазами по углам стадиона в поисках пропавшего порося. Тщетно — гадская свинья словно сквозь землю провалилась. Зато чуть позже, уже после финального свистка, в судейской раздевалке киевлян обнаружили леденящую душу находку: аккуратную полтуши пропавшего третьего номера в луже свежей крови! Стало понятно, где именно прятался секретный агент националистов, но по-прежнему оставалось загадкой: кто же так технично завалил бедное животное прямо во время матча, и — главное — куда делась вторая половина свинины?

Пока на стадионе раскручивался этот детективный сюжет, мы на поле так увлеклись процессом издевательства над именитыми чемпионами, что в кураже отгрузили в их сетку мячей гораздо больше, чем изначально планировали по сценарию.

Межа, в своей мести не знал удержу. Он на этом последнем добавочном времени раздал всем нашим игрокам широкие черные повязки на глаза и вначале Комаров лихо обошел с завязанными глазами нападающего Федора Медвидя, затем защитника Серегу Круликовского, затем перепрыгнул вратаря киевлян Виктора Банникова и в пустые ворота лбом забил гол.

А Трошин не стал заморачиваться: прямо со своей стороны поля мощно пробил по воротам, и не только попал в них, но мяч впритирочку , даже черкнув по левой штанге, влетел в сетку ворот.

Еще 2 поистине фантастических гола!

Болельщики все прыгали, орали, обнимались и не верили своим глазам! Выбегали и проверяли: видно ли что-то в сквозь повязки? И, убедившись, что ни черта не видно, непонимающе качали головами и пытались качать Комарова и Трошина. Конечный счет на табло застыл на разгромных 0:5.

Тренер киевлян знаменитый Виктор Маслов сидел на скамейке запасных игроков и неосознанно дергал головой и косил лиловым глазом...

Что и требовалось доказать — сало в итоге икнулось жмотам! И не надо шить нам лишнего: мы вовсе не мстили, мы не какие-то там кровожадные подонки, как обожает судачить о нас местный криминалитет. Но помилуйте, речь ведь шла о святом — о дефицитном КИЕВСКОМ САЛЕ!

С этим шутки плохи.

+++++++++++++++++++

Уже после игры, в тишине нашей раздевалки, Межа с хитрой ухмылкой наконец-то раскрыл нам эту страшную свинскую тайну. Оказывается, этот проныра перед самым матчем, втайне от меня, снюхался с ВГ, Витяней, Выходцем и Оскаром. Парни оперативно мотанулись в прошлое, отловили там тех самых трех несчастных поросят, после чего Межа лично разрисовал их бока националистической символикой, от души намазал кабаньи зады жгучим скипидаром и в самый драматичный момент мощными пинками выставил свиней на поле. На всю эту грандиозную спецоперацию у них ушло от силы секунд пять реального времени.

Век живи — век учись квантовой диверсии!

— Погоди, — прищурился я, переваривая информацию. — Со скипидаром и номерами понятно. А что же вы, ироды, сделали со свиньей под третьим номером?!

— Да всё же элементарно, шеф! — ответил Серега, буквально давясь от хохота. — Мы, когда в прошлом кабанчиков отлавливали, случайно наткнулись на волчью стаю. Решили проявить гуманизм и отобрать у серых хищников их законную добычу — те как раз успели обглодать ровно полтуши третьего номера. Мы эту волчью жертву аккуратно приватизировали, собрали в ведерко свиную кровь и цинично забросили всё это добро в раздевалку динамовцев. Пусть теперь следствие думает, что запасные игроки Киева от футбольного голода жрали своих талисманов заживо прямо в перерыве!

— Так, стоп, — наморщил лоб я. — Допустим. Но из ворот-то на поле выбежало совершенно четко четыре хрюкающих свина! Сам видел!

— Тю, начальник, так в ворота мы запустили трех настоящих кабанчиков и одну квантовую копию, которую под конец операции просто развеяли в пространстве без лишнего шума.

Я с искренним восхищением посмотрел на наших изобретательных хулиганов. Молодцы, чертяки! С такой богатой фантазией и полным отсутствием тормозов они у меня далеко пойдут. Но вот от благообразной ВГ я, честно говоря, подобного соучастия в диверсии никак не ожидал...

Она, словно подслушав мои крамольные мысли, отозвалась в голове ментальным голосом, изящно и капельку виновато оправдываясь:

— Скучно же, командир. А чем дурней — тем потешней.

Против такой железной женской логики у меня аргументов не нашлось.

++++++++++++++++++++++++

— Наташа, как ты там? Держишься? — мысленно вызвал я нашу оперативницу на закрытый сеанс связи.

— Спасибо, командир, держусь, — отозвался далекий голос. — Я уже в Токио, сижу в глухом изоляторе на жестких проверках. Местные спецслужбы допрашивают с пристрастием не только меня, но и вообще всех наших лис. В ход вовсю пустили кобаламин. Но ты не переживай, пока всё идет строго по нашему плану, легенда держится. Новый год здесь, в Японии, празднуют по Лунному календарю, аж в конце февраля, так что на улицах пока всё тихо.

— Наташ, я к твоим родителям пока лично в гости не наведываюсь, — признался я. — Сам понимаешь: внезапное появление командира посреди зимы может навести стариков на нехорошие мысли. Но ты не волнуйся, у них каждый день железно бывает Роза, ненавязчиво предлагает всяческую помощь. Родственники у тебя, правда, гордые — еще вполне молодые, вечно им ничего от нас не надо.

— Да, я знаю, Роза умница, — вздохнула Наташа. — Тебе там светиться и впрямь не стоит. Я и сама каждый вечер по нашей секретной одитор-связи общаюсь с мамой. Она свято уверена, что любимая дочь находится в глубокой заграничной командировке, жива, здорова и на хорошем счету у руководства. Слушай, командир, а хорошо бы на старый Новый год сотворить моего точного двойника и хотя бы на сутки отправить девчонку к ним в гости?

— Наташ, да вообще без проблем! Организую в лучшем виде, — мгновенно согласился я. — Да что там один раз! Хочешь, я твою копию буду отправлять к ним на каждые выходные, как по расписанию? Я наложу на фантом хитрый ментальный фильтр, так что видеть твоего двойника будут исключительно родители. Это железно избавит тебя от любых неприятностей со стороны бдительных органов в случае внезапной встречной проверки.

- Сейчас не надо. Я пока боюсь провала. Всё-таки те сказки, которыми я японцев пичкаю, невероятны. Хорошо, что они понимают, что мои знания и возможности простому смертному недостижимы. Ошеломительным было для них то, что слухи о нашем омолаживающем массаже оказались правдой. Мы пока пробирались по кирязам, очень редко устраивались на привал: я им всем, по очереди, делала укрепляющие сеансы. Поэтому так быстро и выбрались из пещер. И здесь мне приводят или приносят изможденных старцев, я им возвращаю силы. Меня предварительно обклеивают разными датчика, снимают энцефалограмму, исследуют кровь, кал, мочу, пот, слюну и серу в ушах. Ничего не соответствующего нормам обычного человека не находят. Просвечивали меня рентгеном и УЗИ, спереди и сзади пихали в меня трубки. Почти всё это время я даже спала с полиграфом – он у них как здоровенная тумбочка на колесиках. Делали снимки по методу Кириллиана – аура тоже обычная, как и у тебя – лавандового цвета. Теперь жду: начнут меня резать и ковыряться в кишечнике, или благоразумие все-таки возобладает. Оставалась у них надежда, что какой-то результат получат после обследования меня каннуси (священнослужители синто). В начале явился гонэги — священник третьего (низшего) ранга. Вначале 3 часа экзаменовал меня по мифологии синтоизма, подозревал меня в наличии скверны. Это вообще у них идея фикс. И не случайно, в их вере способов получить скверну, моральную заразу - вагон и маленькая тележка. Но, поскольку сами каннуси в диагнозе бессильны - если человек не жалуется на наличие в нем симптомов кэгарэ (грязи, скверны), то её почти невозможно обнаружить. Поэтому они, не заморачиваясь, просто проводят сразу обряд очищения.

Этих обрядов у них существует три основных вида. Первый носит гордое имя мисоги — это ритуальное омовение чистой водой рук и рта. Для этой нехитрой процедуры перед входом в любое приличное святилище обязательно имеется большой каменный бассейн со специальными деревянными ковшиками. Наиболее же истовые и отмороженные верующие совершают экстремальное омовение, называемое мидзугори — для этого нужно либо стоять под ледяным горным водопадом, либо вдумчиво выливать на себя ведро студеной колодезной воды прямо на морозе.

Второй обряд — это строгое воздержание, которое сурово распространяется на душу, тело, слова и любые повседневные действия. Перед непосредственным участием в культовой церемонии синтоистам категорически запрещается, например, посещать кладбища, ухаживать за тяжелобольными, принимать некоторые хитрые виды пищи, играть на музыкальных инструментах и упаси бог участвовать в судебных процессах. Более того, гражданам настоятельно предписывается вообще не болеть, всеми силами стараться не причинять себе никаких ранений, не дотрагиваться до предметов, которые считаются ритуально нечистыми, и по возможности даже близко не видеть их на горизонте. Как они со всеми этими запретами умудряются жить — ума не приложу.

Наконец, третий обряд — охараи. Проводится он исключительно дипломированным священнослужителем, который с самым серьезным видом обмахивает то, что подлежит экстренному очищению, строго слева направо специальным ритуальным предметом хараигуси (попрошу в этом месте не смеяться!), разгоняя таким нехитрым махом всех окрестных злых духов.

Когда несчастный гонэги добросовестно провел надо мной все три вышеупомянутых ритуала и предсказуемо не получил вообще никакого видимого физического или метафизического эффекта, местная служба безопасности впала в легкую панику. Контрразведчики судорожно позвали на подмогу тяжелую артиллерию — служителей второго и первого, самого высокого ранга: нэги и гудзи. Настоящие генералы от синтоизма! Прибыв на секретный объект, эти почтенные старцы с удвоенной энергией провели ровно те же самые ритуалы, обмахали меня палочками со всех сторон, но с абсолютно тем же нулевым результатом. Наша лавандовая аура стояла как влитая.

Тогда японцы решили пойти ва-банк. Меня под бдительным конвоем хмурых автоматчиков вежливо отвели вглубь древнего храма и торжественно принесли грозному Божеству официальное жертвоприношение — гору еды в самых разных аппетитных видах. При этом верховные жрецы завели заунывное чтение норито (это у них такая своеобразная молитва), в которой слезно просили великую богиню Бэндзайтэн — покровительницу удачи, мудрости, искусств, любви и непреодолимой тяги к знаниям — дать им четкий и недвусмысленный ответ: действительно ли сидящая перед ними советская гражданка является её прямой земной аватарой, или же перед ними обычная, феноменально одаренная международная аферистка?

Разумеется, верховный жрец, в чьи праведные уста богиня должна была вложить свой окончательный вердикт, находился под плотным и ласковым влиянием моего ментального одитора. А потому старец, закатив глаза, вещал громовым голосом: перед ними — истинная и неделимая часть великой божественной сущности Бэндзайтэн!

Что тут началось! После такого авторитетного заявления отношение ко мне мгновенно сменилось с подозрительно-тюремного на благоговейно-религиозное. Мне принялись оказывать такие повышенные знаки почтения, что суровые японские контрразведчики практически вообще перестали разгибаться от бесконечных ритуальных поклонов. В кулуарных обсуждениях между собой чекисты глубокомысленно сошлись на том, что ошеломительный эффект от моих омолаживающих массажей и прочих экстрасенсорных воздействий — это чистый божественный дар, против которого наука бессильна. В то же время никто из по-настоящему высокопоставленных чиновников и государственной элиты со мной напрямую общаться пока не спешил — выдерживали номенклатурную паузу. Но я на сто процентов уверена: уже совсем скоро местная служба безопасности начнет активно привлекать меня к своим секретным операциям. Вот тогда-то и начнется самое интересное!

— Наташа! Ну что за ребячество — «интересней»? — ласково, но строго оборвал я её фонтанирующий оптимизм. — Ты же взрослый оперативник и прекрасно понимаешь: ты отныне вечно будешь находиться под их негласным подозрением и скрытыми проверками. Наш аналитический центр вполне устраивает этот неспешный, длительный процесс твоего глубокого вживания в японское общество. Передаешь ты нам ценную информацию по закрытым каналам — и слава богу! Не нужно форсировать события ради кавалерийского задора.

— Командир, ну ты же сам всё понимаешь, — чуточку обиженно буркнула в ответ Наташа. — Я пока при всем желании не могу кардинально повлиять на их внутреннюю ситуацию. Действую исключительно по обстоятельствам.

— Я всё понимаю, Наташа, и ты абсолютно права, — примирительно выдохнул я. — Ситуация в Токио должна как следует созреть. Японцы, судя по всему, пока просто в упор не знают, как именно и с какого бока тебя наилучшим и безопасным для них способом использовать. Ответы на те шпионские вопросы, которые они так стремились прояснить при твоем техничном «похищении», они от тебя частично получили. Теперь пускай сидят в своих кабинетах, пьют зеленый чай и усиленно соображают, что им со всей этой божественной канцелярией делать дальше. А мы пока понаблюдаем.

Предновогодние заявки неизбалованных советских телезрителей до глубины души удивили не только наш скромный отряд, но и вообще все телевизионные редакции страны. Мы-то наивно предполагали, что наши балетные эксперименты уже изрядно поднадоели почтенному населению, но, как выяснилось, мы чертовски плохо знали собственный народ и совершенно превратно оценивали его глубинную тягу к прекрасному. Советские люди прекрасно понимали, что в сетке праздничного «Голубого огонька» полноценному балету места не найдется, а потому слезно просили руководство ЦТ до начала официального эфира показать какую-нибудь нашу новую масштабную постановку.

Буквально за четыре дня до Нового года телевизионное начальство озадачило этой благородной миссией и нас. Особо на нас, к слову, не давили — партийные бонзы просто умильно заглядывали нам в глаза, вкрадчиво говорили интимными голосами: «Вас же так любит советский народ! Пожалуйста, поднимите трудящимся праздничное настроение, без вашего участия и праздник — не праздник, и оливье в глотку не лезет!» Естественно, наши девчонки от таких речей мгновенно поплыли и единогласно проголосовали «За». Еще бы, им лишь бы лишний раз на наших мускулистых мужских руках под софитами полетать да красивыми фигурами на всю страну поблистать! Женская натура, что с нее взять.

Мы уселись за стол и стали судорожно вспоминать, какие вообще в истории мирового искусства существовали балеты на классическую новогоднюю или зимнюю тему. Выяснилось, что их в архивах было катастрофически мало — всего пять штук:

«Дочь Снегов» — поставлен великим Мариусом Петипа в далеком 1879 году в Санкт-Петербурге; «Ледяная Дева» — балет Федора Лопухова на бессмертную музыку Эдварда Грига по сказке Андерсена, показанный в 1927 году в Москве; «Поцелуй Феи» — хореография Брониславы Нижинской на музыку Игоря Стравинского, поставленная в 1928 году тоже по Андерсену в Москве; «Конькобежцы» — балет Фредерика Аштона на музыку Джакомо Мейербера по оригинальному либретто, бабахнувший в 1937 году в Лондоне; «Снегурочка» — работа Владимира Бурмейстера на музыку Петра Чайковского, представленная в 1961 году... и тоже в Лондоне.

Мы крепко призадумались. Как видите, выбор у нас оказался небогатый. Если говорить начистоту, в славянском фольклоре у нас оставались всего две великолепные, масштабные сказки: «Морозко» и «Двенадцать месяцев». Поскольку все мы нынче являлись жителями теплого, солнечного и уютного Узбекистана, одно только грозное название «Морозко» могло бы запросто вогнать нас в глубокое климатическое уныние, не будь мы так чертовски молоды и горячи.

В итоге наш коллективный выбор пал на «Двенадцать месяцев» — нас до глубины души привлекла головокружительная возможность показать нашу матушку-планету во всем её роскошном многообразии всех времен года. Танцевать мы принципиально решили не на пыльных театральных подмостках, а в красивейших, девственных уголках Земли — прямо среди вековых деревьев, экзотических цветов, диких зверей и птиц. Мало того, в наших дерзких планах было попробовать сделать всю эту флору и фауну полноценными участниками хореографического процесса! Гулять так гулять.

Мы быстренько сколотили креативную творческую группу во главе с четой Симоновых. Ребята пока категорически не желали уезжать из гостеприимного Чирчика, авторитетно утверждая, что именно сюда нынче окончательно переместился центр всей прогрессивной и культурной жизни планеты. Снарядив команду, мы оперативно отправили их через портал в прошлое, прямиком на тропический остров Бали. Сам Костя Симонов слезно просил для съемок как можно более сочного, бьющего по глазам контраста с сухой и чересчур рациональной Америкой.

Именно поэтому уже к половине девятого вечера праздный народ повалил гурьбой к стадиону в Сад Любви. Наш спортивный объект к празднику преобразился до неузнаваемости: трибуны изящным волевым решением превратились в парящие многоярусные ложи со столиками и уютными площадками для танцев. Главной же фишкой новой архитектуры стала способность пространства по первому желанию зрителя приближать вплотную абсолютно всё, что происходило в чаше стадиона, избавляя публику от необходимости таскать с собой театральные бинокли.

А посмотреть там было на что! За счет мгновенной смены пространственных измерений прямо на поле должны были циклично меняться выбранные нами живописные уголки планеты, на фоне которых и разворачивалось сказочное действо. Из-за этого дикого количества парящих ярусов стадион приобрел абсолютно футуристический вид — он стал заметно шире, выше и длиннее, напоминая межгалактический лайнер. По ночному небу вовсю пробегали яростные сполохи светомузыки и рукотворного «северного сияния», из-за чего лица участников банкета становились таинственными и сказочно изменчивыми.

Ровно в двадцать один ноль-ноль мы дали старт представлению. Едва Таню Турбину, строго следуя фабуле сказки, злая мачеха с родней отправила в зимний лес за подснежниками, как меня в реальном мире скрутил жуткий приступ дикого страха и боли. Моё внутреннее предчувствие не просто намекало — оно дурным голосом орало о том, что ровно через сорок минут к нам придет большая беда!

— Шурик, что это за хрень?! — мысленно прохрипел я, пытаясь удержать ускользающее сознание. — Кто на нас объявил охоту?

— Я ничего угрожающего в периметре не вижу, командир, — отозвался Шурик. — По приборам всё штатно. Расслабься.

— Нет, я шкурой чувствую приближение катастрофы! — закричал я ментально. — Мало того, эта мерзость уже сидит в ком-то из нас! Странно, наши одиторы никого чужого в ментальном поле не фиксируют. А-а-а, черт, как больно! Никогда такого ада не было... ВГ, где ты?! Срочно помогай, мы горим!

— Валера, спокойней, без паники, я уже всё поняла, — раздался в голове ледяной и собранный голос ВГ. — Это те самые английские ведьмы всё-таки дотянулись и наслали обещанную порчу на Дилю и Оскара. Тебе сейчас придется сработать экстренным хирургом — надо просто взять и физически загрызть эту порчу.

— Как?! — обалдел я. — Что значит «загрызть»?

— Эти старые карги наговорили на ветер свои подлые проклятия и отправили ветерок в вашу сторону, — деловито пояснила ВГ. — Заклятия влетели приятным прохладным сквознячком прямо в уши твоим друзьям и затаились там до нужного момента, чтобы разорвать их изнутри. Твои действия: хватай Дилю, начинай изо всех сил высасывать воздух прямо из её ушка. Как только почувствуешь мерзкий, гнилостный привкус на языке — врубай ментальные челюсти. Начинай не просто высасывать, а буквально пережевывать в прах эту невидимую мерзость! Сам в это время в уме твердо читай молитву «Отче наш». Прочитать нужно ровно три раза. Но помни: не количество молитв определяет финал ритуала. Как только из Дили пойдет чистый, свежий, без капли гнили воздух — мгновенно переходи к Оскару и проделывай с ним ровно ту же самую процедуру! Время пошло!

— А не может кто-нибудь из ребят параллельно со мной экстренно загрызать Оскара? — мысленно поинтересовался я, пытаясь хоть как-то сбить градус паники.

— Всё бы тебе хохмить, командир! — сурово оборвала меня ВГ. — Нет, нельзя! Твой организм эту дрянь переварит — ну, разве что слегка отравишься, а вот любого из твоих товарищей эта порча убьет на месте в первую же секунду. Кстати, девочки, быстро сделайте КВС слабый раствор марганцовки и над стаканом тоже трижды прочитайте «Отче наш». Пригодится!

Я, не теряя времени, прижал Дилю к себе и начал натурально грызть воздух над её правым ухом, машинально отметив про себя, какое же оно у нее крохотное и изящное. Девушка от такой неожиданной нежности сначала тихонько прыснула:

— Валера, прекрати, щекотно же! Кончай свои фокусы, это всё бред!

Я отдал мысленный приказ её личному одитору экстренно успокоить балерину, и Диля послушно обмякла, начав облегченно принимать мою более чем странную ласку. Честно скажу, граждане, ритуал этот по своим вкусовым качествам — редкая, неописуемая дрянь. Наконец, спустя вечность, я почувствовал, что высасываемый воздух перестал отдавать мертвечиной и тухлятиной, постепенно становясь чистым.

— Быстро дайте ему пустую трехлитровую банку с крышкой! — скомандовала в моей голове ВГ. — Срыгни всю эту ментальную мерзость туда и немедленно промой желудок марганцовкой. Рвотные массы тоже слей в банку. Этой заграничной дряни мы позже найдем достойное и крайне поучительное применение. Как ты себя чувствуешь? — деловито поинтересовалась она, едва я закончил шумно полоскать горло.

— Ощущения — один в один как с тяжелого похмелья после ядреного вечернего ерша из теплого пива и дешевой водки.

— Это нормально, рабочие издержки. Минут через пятнадцать полностью отпустит, — констатировала ВГ. — Но у тебя, командир, этих минут в запасе нет. Развернулся и марш работать с Оскаром!

Второй заход дался мне чисто психологически чуть легче — я по крайней мере уже четко знал, какая гадость ожидает меня на вкус, и был морально готов к худшему. Но вот возиться с Оскаром пришлось значительно дольше. То ли я сам банально выдохся, то ли Оскару от щедрых английских ведьм досталась куда более жирная порция проклятия — не знаю. Да и знать, честно говоря, не хочу.

— ВГ, у меня это проклятое чувство беды так и не проходит! — мысленно закричал я, утирая пот со лба. — Мало того, оно даже усиливается! У боли появился какой-то нехороший оттенок концентрирования, углубления... и стремительного распространения. Что за чертовщина?

— Ого! А ты прав, Валера! — в голосе ВГ впервые прорезались тревожные нотки. — Сильно же вы, соколы, британского экс-премьера Вильсона за живое задели. Он на вас, судя по всему, вдогонку еще и чертовых сатанистов натравил! Обряд наложения пошел по второму кругу. Когда Оскар и Диля по сценарию должны выходить на сцену?

— Они играют партию Лета — шестого месяца года, июня. Их очередь танцевать на стадионе ровно через десять минут!

— Значит так, орлы! — ледяным тоном скомандовала в голове ВГ. — Оскар, вы же по вашему сумасшедшему либретто должны танцевать страстное танго на фоне заката прямо на берегу волнующегося Черного моря? Вот именно там и прячется адская засада! Где-то аккурат посреди танца из морской пучины начнут выползать черти с тяжелой рыбацкой сетью.

У них имеется четкое задание от Люцифера: выкрасть Оскара как живое олицетворение восставшего против системы человечества. Но эти рогатые твари, судя по всему, инициативные, а потому захотят заодно прихватить в преисподнюю и Дилю.

Вы во время исполнения па вовсю следите за морем. Как только увидите, что из воды лезет нечисть, сразу же, ни на секунду не прерывая танца, начинайте плавный подъем прямо в небо. Нам нельзя срывать новогодний праздник трудящимся! Будем притворяться перед зрителями и телекамерами, что вся эта чертовщина — наша запланированная режиссерская импровизация. Черти взлететь за вами физически не смогут, потому что мгновенно ослабнут. Ибо в этот момент ты и все твои бойцы начнете безостановочно «расстреливать» рогатых гостей нашими ментальными одиторами, заряженными на рекордные сто процентов чистой праны любви!

Цели между ребятами распределите заранее. И учтите: в каждого конкретного черта должно прилететь как минимум по двенадцать одиторов, а лучше и вовсе с запасом. Если что-то останется лишнее — потом наш штатный специалист аккуратно отсосет излишки, он уже даже меня этому трюку обучил. Наша атака разом лишит нечисть львиной доли их адской силы. Правда, им понадобится не меньше семидесяти двух часов, чтобы полностью растерять желание сопротивляться Божественной энергии и силе любви.

Из-за внезапной тотальной слабости демоны не смогут оторваться от земли. Но учтите: эти черти хитрые, старательные и невероятно упрямые. Столкнувшись с неудачей, они начнут карабкаться друг по другу прямо в небо, выстраивая живую цирковую пирамиду, дабы дотянуться и схватить наших танцоров. Как только они почти закончат сооружать эту свою живую башню, ты, Оскар, на мгновение оставишь Дилю парить в небесах, а сам камнем нырнешь вниз и подхватишь их же собственную рыбацкую сеть. И как раз в ту секунду, когда Диля отвесит смачный, звонкий шелбан прямо в пятачок самому верхнему черту и вся эта рогатая пирамида с визгом посыплется вниз, ты перехватишь их неводом! Хватай эту сеть с чертями и принимайся со всей дури бить ими по волнам, окуная нечисть в Черное море до тех пор, пока они от страха и праны полностью не отмоются добела! А уж дальше действуйте строго по утвержденному либретто.

— Ну а вы, товарищ командир, — ВГ мысленно повернулась уже ко мне, — времени даром не теряйте. Прямо сейчас подготовьте на стадионе большую клетку из чистого серебра и аккуратно поместите выстиранных чертей туда ровно на трое суток. А уж потом мы консилиумом решим, что с этой рогатой фауной делать дальше. Действуйте, соколы! Вам еще до самого утра предстоит веселиться. Признаюсь по секрету: я тоже в последнее время с огромным удовольствием наблюдаю за всеми вашими хулиганскими развлекухами!

Всё в итоге вышло в строгом соответствии с хитрым планом ВГ. Разве что Оскар после показательного «отбеливания» обнаглевших чертей в морской воде решил над ними еще и творчески поиздеваться. Едва почуяв, что адские гости окончательно оглушены нашими стопроцентными одиторами любви, он громовым голосом велел нечисти занять исходные позиции на арене и немедленно исполнить... «Танец маленьких лебедей» Чайковского!

И что вы думаете? Они станцевали! Жалобно поводя рогами и путаясь в собственных хвостах, черти выдали такое академическое исполнение, что переполненный стадион Чирчика буквально уржался до колик. Успех у адской труппы был просто оглушительный. Доведенные до экстаза зрители у устроили овацию, трибуны содрогались от настойчивого скандирования: «Бис!», «Браво!», «Еще раз!».

Оскар, тяжело дыша, экстренно связался со мной по одитор-связи: — Шеф, публика не отпускает рогатых! Что делать?

— Оскар, раз сознательный советский народ просит — пускай танцуют на здоровье, — ухмыльнулся я. — Только никакого банального повтора, это скучно и не по-нашему. Заставь этих бедолаг выдать «Танец снежинок», ну, тот самый, который знаменитый «Вальс снежных хлопьев» из балета «Щелкунчик». Пускай добавят зимнего колорита в новогоднюю ночь!

— Сделаю в лучшем виде, командир! — отозвался Оскар.

И ведь сделал на твердую пятерку с плюсом! Из черных мохнатых чертей балетные снежинки по методу контраста получились — загляденье, что надо! Станцевали чертяки нечеловечески великолепно, со всей своей инфернальной пластикой. Это было действительно фееричное, незабываемое зрелище. Стадион буквально взорвался от восторга, а партийное руководство на трибунах вовсю вытирало слезы платками.

Но нашему зрителю, как известно, сколько хорошего ни дай — всегда хочется, чтобы было еще лучше. Удовлетворившись классикой, народ единогласно потребовал наше коронное «Колесо».

Требуют? Ну уж нет, дорогие мои, не все удовольствия сразу... К этому Новогоднему балету мы подготовили совершенно иную, как нам казалось, куда более эффектную и масштабную концовку. Едва завершились последние па по либретто сказки «Двенадцать месяцев», вся наша доблестная труппа дружно высыпала на огромную сценическую площадку стадиона и принялась молниеносно выстраивать сложнейшую акробатическую пирамиду.

В железном основании фигуры застыли пять человек. Им на плечи ловко вскарабкались четыре танцора. Тем в свою очередь на плечи встали еще трое. На них — двое, а на самую вершину взлетел один-единственный солист. После чего вся эта живая конструкция с ювелирной точностью повторилась в обратном порядке: один, два, три, четыре, пять. Таким образом, посреди арены соткалась монументальная человеческая фигура, визуально очень похожая на гигантские песочные часы.

Затем, по условному знаку, все участники пирамиды, кроме замыкающих центральных пар, синхронно и красиво раскинули руки в стороны. И в ту же секунду верхние и нижние танцоры-акробаты легким движением переступили с надежных плеч основания прямо на их раскрытые ладони! Теперь наша живая фигура мгновенно раздалась вширь ровно в два раза, и фантастическое сходство с песочными часами времени стало абсолютно очевидным для каждого затаившего дыхание зрителя. Время Нового года пошло!

Дальше началась чистая пространственная магия. Нижняя часть наших живых «часов» стала медленно переступать ногами по часовой стрелке, задавая ритм. В это же время самый нижний танцор верхней — опрокинутой пирамиды — начал, технично переставляя руки, вращать себя и всю стоящую на нем верхнюю конструкцию в противоположную сторону, против часовой стрелки!

В этот драматичный момент внутреннее пространство живых «часов» внезапно заполнили миллионы светящихся «песчинок» — ярко-желтых пранических шариков. Под восторженный гул стадиона они стали весело просыпаться сквозь узкое человеческое горлышко в нижнюю часть конструкции. Едва последняя песчинка завершила свой полет, весь этот светящийся поток разом высыпался на сцену и мгновенно «пророс» миллионами нежных весенних подснежников!

Зрители не успели ахнуть, как подснежники изящно поникли, уступая место буйству ярких тюльпанов и пунцовых маков. Еще через минуту и они склонили головы, сменившись роскошными пионами, царственными розами и пышными георгинами, которые, повинуясь бегу времени, уступили арену строгим осенним астрам и хризантемам. Полная смена флоры за считаные мгновения!

Через миг весь этот цветочный ковер опять превратился в золотистые песчинки и послушно собрался в нижней части наших вращающихся часов. Пирамида плавно перевернулась в воздухе, и песчинки снова начали послушно перетекать сверху вниз. Весь цикл фантастических превращений весенне-летнего-осеннего сезона повторился с абсолютной точностью, но на бис мы выдали уже не садовые, а буйные луговые и полевые цветы. С первыми аккордами осеннего увядания живые «часы» эффектно рассыпались по сцене, застыв в финальном синхронном поклоне-комплименте. Трибуны стадиона не просто аплодировали — публика буквально неиствовала от восторга!

++++++++++++++++++++

Разумеется, этот триумф пришелся по душе далеко не всем обитателям планеты. Экс-премьер Великобритании Гарольд Вильсон с глубокого геополитического горя в эту праздничную ночь натрескался элитного алкоголя до полного изумления.

Сам Сатана, вальяжно сидевший перед громадным панорамным окном в своем подземном ведомстве, до последнего момента с неподдельным интересом наблюдал за нашим новым балетом. Владыка Тьмы, как-никак, слыл тонким эстетствующим ценителем прекрасного и с особым нетерпением предвкушал эффектный момент похищения Оскара своими верными чертями. Его чертовски интересовало, как эта наглая советская труппа будет выкручиваться, потеряв прямо посреди эфира ведущих танцоров. Но когда по милости ВГ всё пошло прахом, вкривь и вкось, а черти вместо захвата заложников понуро заплясали «Танец маленьких лебедей», Вельзевул не выдержал. Он яростно заорал на всю преисподнюю:

— Оскар, ты, гад такой, отныне объявляешься моим личным врагом номер один!

От этого адского крика по планете Земля прокатился громовой раскат чудовищной силы... Но советские люди в новогоднюю ночь — существа стрессоустойчивые. Как пелось в известной песне: «А город подумал, а город подумал, а город подумал — ученья идут...» Вот и у нас в Чирчике кто-то лишь благодушно поправил шапку-ушанку и подумал, что вот этот конкретный праздничный салют был, пожалуй, уж чересчур сильным и качественным. Партия на порох денег не пожалела!

++++++++++++++++++++++

А сразу после нашего балетного триумфа по телевизору начался официальный, сверкающий бенгальскими огнями «Новогодний огонек». Ровно в 23:50, как и положено по регламенту великой страны, на экранах на фоне монументальной кремлевской ёлки появилось всенародно любимое и до боли знакомое лицо Леонида Ильича Брежнева, озвучившего праздничное поздравление к советскому народу.

В такую волшебную ночь праздновали абсолютно все. Даже нечистая сила, утерев слезы после балета, бесилась во всю ивановскую где-то на задворках ноосферы!

С Новым, 1968 годом, товарищи!

Глава 27

Первое января, как всегда, было до обеда отсыпным днем. К обеду началось небольшое оживление и народ потянулся по гостям и прочим развлечениям. Разговоры, в основном крутились вокруг Новогоднего поздравления Брежнева. Это было совершенно необычно: раньше всегда с Новогодним поздравлением выступал телеведущий Кириллов. Все понимали, это поздравление судьбоносно и страну ждут крутые повороты. Все радовались грядущим переменам и с нетерпением ждали первых выпусков газет, где должны были быть напечатаны подробности к началу реформ.

Редакция иллюстрированного элитарного британского журнала «Балет», видимо, всю новогоднюю ночь не спала и выпустила праздничный номер, целиком посвященный новой постановке сказки «12 месяцев». Как всегда, текста там было ничтожно мало, но зато какие там были прекрасные фотографии! Дельцы моментально напечатали с них постеры, и они разлетелись по миру общим тиражом в 2,3 миллиарда экземпляров. Буквально во всех автобусах, трамваях, троллейбусах и вагонах метро были эти фотографии наших красавиц и брутальных танцоров. К тому же, похоже, что им указали на то, что плевать в колодец, из которого пить приходится (тираж с их несчастных 3 000 экземпляров взлетел до 15 миллионов) нехорошо.

И они перестали так яростно критиковать нас. Но и хвалить пока особо не начинали. Вот и в этом номере озадаченно чесали у себя затылке, когда писали: «Мы по-прежнему не понимаем, зачем в наш прекрасный балет труппа «Одноклассники» тащит эти фокусы, развлекуху и эпатаж. Они же танцуют так, что сердце замирает от восторга. В их труппе нет случайных, посредственный танцоров. Их либретто, хореография и музыка неизвестных композиторов настолько хороши, что нам кажется, что лучше и быть не может! Но буквально за неделю они создают очередной шедевр, и мы в восторге рукоплещем им.

Нам кажется, что они в постоянном поиске и даже на сцене не боятся импровизировать. Например, в либретто нет описания мотива появления чертей, построения ими пирамиды в погоне за танцорами «июня» – Дилей и Оскаром. Их поимкой, отмыванием в волнах Черного моря и превращением в карикатурных ангелов. А их танцы маленьких лебедей и снежинок из балета «Щелкунчик» великого Чайковского – совершенно новая свежая трактовка давно известного. Если это сценическая импровизация, то нам остается только аплодировать и по-хорошему завидовать труппе в том, что они имеют таких гениальных хореографов и композиторов. Концовку балета «12 месяцев» невозможно назвать балетом – это чисто цирковой номер на стыке многих жанров. Не можем не признать, что это было зрелищно, красиво, талантливо, с фантазией показана смена времен года, это идеально легло в канву сказки…но ведь это уже не балет!»

Мы тоже по привычке собрались после обеда в Храме Любви. Естественно, разговор зашел о работе.

- Люда, знаешь, меня серьезно обеспокоило сообщение Индиры Ганди о том, что английские банки тормозят Индии перевод денег во Внешторг Советского Союза. Думаю, что чем больше мы будем развивать наше сотрудничество, тем сильнее наглы будут нас тормозить. Надо что-то нам придумать, чтобы хотя бы уменьшить риски этой проблемы.

- А что здесь придумаешь? После того, как Сталин не подписал в июле 1944 года в Бретон-Вудсе соглашение о мировой резервной валюте - долларе, США перестало СССР продавать товары, сырье и технологии стратегического назначения. И мы сразу стали отставать в научно-техническом прогрессе из-за того, что, оказывая в безумных размерах помощь коммунистическим партиям, в том числе и в капиталистических странах, не могли в нужных размерах финансировать свою фундаментальную науку. Да и США через ту же ФРС бесплатно печатали не обеспеченными золотом доллары для всего мира. Контролируя этим экономику и командуя парадом во всех странах без исключения, через свои отделения ФРС. И как только СССР скатился в своём развитии к нефтяной игле, вопрос нашего проигрыша в холодной войне стал неминуем.

- Люда, я вначале предполагал, что наши новые технологические и технические новинки мы будем продавать только за рубли, но потом понял, что это не реально. Сначала мы должны создать свою независимую банковскую систему на тех же оккультных принципах, что применяем при создании дорог, установок ВТВ, а потом уже начинать экспансию рубля, продавая нашу технику. Тогда ни одна страна в мире не захочет оставаться в стороне от выгод, которые сулит наше техно-оккультное развитие. Представь, зачем всем мощные компьютеры, с их опасностью развития искусственного интеллекта, если мы мгновенно можем получить ответ на любой вопрос, который когда - либо уже решался земными цивилизациями. Поэтому создавай нашу исследовательскую группу для разработки и внедрения нашей технологии оккультного моделирования.

- Валера, я тебя не поняла, расшифруй, что ты имеешь в виду,

- Возьмем, для примера, нашу установку ВТВ. Сейчас, так же, как и на химкомбинате, техническое и программное обеспечение у нас разделено по узлам, в целях сохранения коммерческой тайны и для невозможности её копирования. Этот способ возможен при стационарном и компактном размещении. Но при постоянном перемещении контейнеров с установками ВТВ, он не годится. Это, во-первых.

Во- вторых, я считаю, что если изделие решает только одну проблему, то это является нашей явной недоработкой. Вот как я теперь думаю? Когда мы с Дилей были в Афгане, она задала непростой вопрос: «А зачем мы создаем поля для посевов и прочей трудовой деятельности: пусть живут, развиваются и творят, как нас учит ВГ». Я ей объяснил. А теперь понимаю, насколько то моё объяснение было правильным по существу, но куцым по содержанию. Я сейчас ещё больше расширю тему, чтобы потом все эти потоки наших размышлений постараться собрать вместе.

Вот у моей мамы в Храме Любви находится около 57 000 детей сирот от грудничков до 16 лет. Мы из них готовим специалистов для Индии, Афганистана, Бангладеш и Пакистана. Они вырастут, получат знания, новую мораль и разъедутся по своим странам, неся в себе одиторов для контроля, связи, развития и получения информации. Мне кажется, что этого недостаточно.

Вспомни, когда-то масоны были разбиты по рангам посвящения и у них был стимул в развитии для получения высшего ранга - большего количества личной власти. Нам этого не надо. Но мы как-то упустили из виду, что целью нашего пребывания на Земле Творец и Боги назначили нам совершенствование души и духа для дальнейшего осуществления своих планов – изучения и гуманизации Вселенной. И самую большую роль в этом они отвели ТВОРЧЕСТВУ. Более того: БОГО-СОТВОРЧЕСТВУ. При каждом акте творчества человек получает вдохновение, экстаз. И это поднимает его на более высокую ступень развития души, оБОЖивая своё сердце и сердца других. Поэтому ТВОРЧЕСТВО высшая драгоценнейшая и священная способность человека, проявление его божественной сути. Значит БОГО-СОТВОРЧЕСТВО – это наше право и ДОЛГ. Мы, в силу своей недоразвитости, предполагали, что, просто оставаясь хорошими людьми, сможем достичь повышения своей духовности. При этом мы совсем не подумали о том, что наше материальное тело находится в коконе тонких тел: эфирных, астральных, ментальных и прочих полей*. И когда мы развиваем только мозг, то эти поля продолжают существовать по-старому, тормозят и препятствуют общему развитию или развиваются с очень большим замедлением. Кроме того, каждая оболочка кокона является границей другой мерности, измерением, откуда кто-то способен контролировать и даже как-то влиять на нас.

*Согласно буддизму и связанным с ним учениям (йога, теософия), человек состоит из Пяти Оболочек (Панча Коша), которые формируют его «тела»: Физическое (Аннамайя), Энергетическое/Праническое (Пранамайя), Ментальное (Маномайя), Мудрости/Интуитивное (Виджнянамайя) и Блаженства (Анандамайя), представляя собой слои от плотного к тончайшему, ведущие к осознанию истинной природы бытия, а не строго "астральные" в оккультном смысле, хотя астральное тело является частью этой системы как носитель эмоций и желаний. ять Коша (Оболочек): Аннамайя Коша (Оболочка из пищи): Наше грубое, физическое тело.

Пранамайя Коша (Энергетическая оболочка): Тело жизненной энергии (праны), эфирное тело.

Маномайя Коша (Ментальная оболочка): Тело ума, чувств, эмоций; ассоциируется с астральным уровнем (Кама Рупа у теософов). Виджнянамайя Коша (Оболочка разума/мудрости): Интеллект, понимание, высшее «Я», буддхическое тело. Анандамайя Коша (Оболочка блаженства): Высшая оболочка, источник чистого блаженства, связь с Абсолютом. В буддийской философии, особенно в традиции Махаяны, «астральное тело» или Кама Рупа (Тело Желаний) часто рассматривается как часть Маномайя коши, связанная с эмоциями, страстями и чувственными переживаниями, и играет роль в переходе между жизнями, но не является отдельным «астральным телом» в строго оккультном понимании, а частью тонкого состава человека, как и остальные оболочки. Таким образом, человек — это многомерное существо, проходящее через эти слои от грубого физического к тончайшему духовному, а "астральная" составляющая является частью его эмоционально-ментального уровня.

А если мы разработаем методики, медитации, которые позволят нам развивать вхождение в эти поля - измерения, тогда уже мы сможем контролировать то, что они хотят изменить в нас. Мы же хотим, чтобы озарение, вдохновение, просветление приходило к нам не от случая до другого случая, а тогда, когда нам это жизненно необходимо. А это будет возможно только при входе в тело Абсолюта. Только так мы сможем добиться оказания только нужного нам благотворного влияния на развитие нашего тела, духа и души, без паразитарных воздействий запредельных сущностей. Теперь конкретно. Мы все умеем создавать установку ВТВ, как единый многокомпонентный блок, и это можем сделать только мы, но ведь установки могут быть похищены, исследованы, продублированы. Да это сложно, почти невозможно. Но вода камень долбит. И где гарантия того, что в процессе исследования случай не уведет исследователей в сторону и не будет открыта какая-либо гадость? Кроме того, наших сил не хватит для обеспечения нужд Земли установками в нужном количестве, значит, надо к этому делу приспособить наших воспитанников - сирот.

Моя мама говорит, что пока из-за производственной необходимости и быстрых темпов обучения, выпускники уезжают с уровнем владения своем мозгом в 15-17 процентов. И только 3 человека достигли уровня использования в 21 процент, эти 3 человека остаются у нас, будем воспитывать из них гениев. Как нам увеличить процент гениев? Я подумал — вот мы посылаем специалистов в очень слабо развитые страны. Так там будет расти количество рабочих высоко технологических мест. Экономика начнет бурно расти. А что, если мы начнем готовить техников - операторов оккультных систем? Представь: мы поэтапно разделим уровень развития мозга наших выпускников на столько уровней, сколько у нас оболочек, привязанных к созданию установок ВТВ на столько же этапов.

И создание каждого элемента напрямую связать с медитацией, влияющей на одну из оболочек кокона тела. То есть, для создания элемента установки ВТВ техник- оператор Оккультной Системы (ОС) в возрасте от 16 до 21 года, девственник, входит в медитативное состояние перед тем же Деревом Желаний, с его помощью создает из любовида один из нужных элементов ВТВ, к примеру, каркас. Но при этом Дерево Желаний должно будет через обратную связь воздействовать и на энергетические оболочки тела оператора, совершенствуя их и мозг.

Затем, через время, необходимое для уверенного освоение нового качественного оперирования, оператор через Дерево Желаний создает другие элементы, воздействуя последовательно на остальные оболочки своего кокона. В итоге он ещё создаст остальные элементы, воздействуя сразу на весь комплекс тела, духа, души, кокон, при этом скорость созревания души и способность использования мозга значительно возрастет.

Далее, когда технику-оператору исполняется 21 год, то есть он достиг полностью полового возрастного уровня, у него проявляется способность и умение на особой, созданной им, медитативной подставке с помощью уже других медитаций и асан собирать узел «Вес» или «Температура», или «Время». Поскольку он потерял девственность, то скорость овладевать потенциалом своего мозга и оболочек у него несколько замедлится, но не остановится!

Так он будет действовать до 36 лет, когда в нем проявляется способность и навык собирать опять же на разных особых медитативных платформах в неразделимое целое все 3 узла ВТВ, одновременно продолжая развивать все свои оболочки, мозг, тело, дух и душу. С 36 до 45 лет он перерастает эту стадию и станет добиваться перехода на другой уровень, создает уже совершенно другой медитативный стенд, создает к узлам ВТВ аккумулятор, пульт управления, счетчик и сам контейнер, который является саморазборным, самосборным и, в случае нужды, в порожнем транспортном состоянии занимает в 10 раз меньший объем, чем в рабочем состоянии.

Конечно, это я дал картинку в развитии. Вначале нам придется обучать все 4 группы одновременно, но на разных платформах, чтобы они смогли сразу же в своих странах приступить к выпуску контейнеров ВТВ конвейерным способом. Да, нам приходится пожертвовать потенциалом быстрого развития первоначальных трех групп, которые не смогут пока в полном объеме развить свой мозг и оболочки. Но, может быть, к тому времени, когда эта ситуация полностью созреет, мы найдем способ и её решить.

Таким образом мы решим вопросы, как сохранения тайны «ВТВ», так и одновременно постоянного развития наших сподвижников физически и морально.

Теперь же нам надо срочно суметь создать банковскую оккультную систему, которая автоматически будет выставлять арендатору контейнера счет за каждую перевозку и не позволять осуществлять его разгрузку до отправки оплаты в советских рублях. Вот так мы, надеюсь, сможем убить сразу несколько зайцев.

Наша главная задача состоит в том, что все должны отчетливо понимать - все эти технические костыли - наша позолоченная клетка комфорта, в которую Темные силы заточили наш мозг, дух и душу, потому что именно они — это главное оружие против Тёмных и против вселенского Хаоса, а проще говоря, зла.

Пока мы пьем, жрем, наслаждаемся, читаем книги, смотрим кино - мы не думаем. Мы не можем получить ответ Высших сил, пока правильно не сформулируем вопрос. А как мы можем его сформулировать, если у нас нет времени подумать о самом главном? Мы только и делаем, что рефлексуем, чувствуем, жалуемся, но не анализируем и не делаем выводы, не изучаем наследие предков, потому что нас в школе учат не тому и не так, а самое главное власть от нас скрывает нужные знания, как от своих самых страшных врагов.

- Валер, что-ты совсем сейчас даёшь мне расплывчатое задание — это на тебя не похоже. Кроме того, я считаю, что мы пока совершенно не готовы к экономическому соревнованию с США, объединившему в себе весь потенциал нашего мира. Почему ты считаешь, что мы сумеем преодолеть то, что сломало хребет СССР?

Да, вот в новогоднем поздравлении Брежнева прозвучало, что некоторые ошибки Хрущева в отношении угнетения рабочих и крестьян будут исправлены, но это не решает вопрос в целом. Мы не готовы обеспечить политическое решение развития людей и экономики даже в нашей стране, а ты заговорил о финансовом покорении всего мира. Это не реально, отдай себе в этом отчет.

-Люда! Ребята! Вспомните нас, себя, какие мы были в сентябре прошлого года, всего 3 месяца назад. Нам тогда тоже казалось, что мы занимаемся чем-то недостижимым, фантастическим. Никто не думал, что нас возьмут служить в КГБ, позволят создать свой отряд и так далее. Ведь совершенно реально существовала угроза того, что нас распылят по разным НИИ, нейтрализуют административно и физически. Сравните себя тогдашних недоумков с теперешними знатоками - академиками.

Тогдашними слабаками и теперешними Кандидатами в Мастера Спорта (КМС), тогдашними девчатами, пацанами с петушиными голосами и теперешними оперными певицами, с модельной внешностью и волшебными способностями.

Вспомнили? И теперь подумайте: МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО!

Мы сделали это всего за 3 месяца!! И это сделали мы - всего на всего 30 учеников за 3 месяца!!! И разве нас сейчас 30 человек? С нами в одном строю уже стоит всё население Узбекистана, Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркмении.

Это десятки миллионов людей! И эти люди не статисты, они созидатели! Они создали такие дороги, что выходят на них и не верят своим глазам! Впервые они осознали силу единения, своей любви!

Они полны гордости и готовы снова и снова вкладывать свою любовь в новые достижения. Здесь с нами были руководители Ленинграда, Минска, Сибири, Индии. Вы знаете, что процесс приобщения к нашему процессу развития любви к людям пошел уже в Афганистане, Пакистане и Бангладеш. Там люди уже готовы строиться в колонны и добиваться новой жизни, где будет место любви к человеку и не будет места лжи и подлости.

Сегодня мне звонил Костандов, сказал, что во Внешторг СССР с просьбой о продаже тонковолокнистого хлопка в количестве хотя бы и до 3 миллионов тонн обратилось правительство Южной Кореи. Значит, нужный нам процесс пошел не только на юг, но и на восток.

Наша мечта развивается как лесной пожар, захватывает умы, сердца. Когда я думаю об этом, то понимаю, что мы не то, что торопимся, а не успеваем, опаздываем!

Подумайте, что будет ещё через месяц, когда мы будем колесить по всей Индии, Пакистану и Афганистану, прививая всем любовь, строя дороги, Храмы и Сады Любви. А что будет ещё через 3 месяца, когда начнутся футбольные и волейбольные игры в Европе?

У нас хватит тогда возможностей, чтобы не только успевать возглавлять эти колонны людей, рвущихся к новой жизни, но и управлять процессом? Я в этом сомневаюсь! Но я нисколько не сомневаюсь, что нам хватит ума и таланта сделать то, что я так сумбурно изложил Людмиле.

Да, прошло слишком мало времени, после нашего совещания с Индирой Ганди, да, мы ещё потом и «веселились» с нечистой силой. Это, конечно, меня не извиняет, вы же знаете, есть способы разделения для ускорения. Но так хотелось в полном слиянии побыть всем вместе.

У меня к вам просьба: чтобы критику снизу заметили сверху, указывайте не только на мои промахи, но и давайте свои варианты решения проблем, а то указывать все горазды, а творить, создавать – не много желающих.

- Да брось, Валерка, не будем о грустном, мы всё понимаем, сами балбесы ещё те, - высказался Витяня. - Давайте выпьем шампусика и девушки нас давно тянут потанцевать!

+++++++++++++++++++++++++++++++++

До пяти часов вечера до меня дозвонились все: Машеров, Романов, Лигачев. Они не только поздравляли нас с Новым годом, но и сообщали о своём желании очистить свои города от криминала, построить дороги, храмы. Отмечали, что раз наш дорогой Леонид Ильич решил не только положительно отозваться о деятельности нашего отряда, но и начал проводить изменения и реформы в экономике, налоговом законодательстве, то можно смело продолжать наше сотрудничество. Поэтому я им пообещал, что с 3-го января мы с полками десантников начнем очистку их зоны ответственности.

- Иван Федорович, с Новым годом! Желаю Вам и Вашим бравым гвардейцам летать дальше всех, прыгать кучнее всех, поражать цель с первого выстрела, покорять красавиц с первого взгляда, забивать голы в ворота любого противника и не только мячами.

- Ну, конечно, это только один балабол на свете может меня так провоцировать и подначивать! И тебя тем же концом по тому же месту и ещё пару раз, да пониже спины!

- Молодец, товарищ генерал-майор! Как всегда, на высоте, между небом и землей?

- О, да на седьмом небе от счастья говорить с тобой и чувствовать себя в безопасности - далеко от твоих розыгрышей. Приезжайте, мы все в штабе, изобретаем новые тосты и приемы нагиба индусов. Приезжай, с тобой и вами будет веселей, не только я, но и мои пацаны соскучились!

- И я и мы, были бы рады, но грехи к Вам не пускают. Отправляют нас опять в рейд, готовим документацию по маринованию, завтра ночью отправляемся.

- Да ты, что, офонарел? Куда это вы без нас намылились? Да мы вас больше в нашу часть не пустим, если из-за вас мы такую развлекуху пропустим. Куда вы собрались, вроде бы всю Азию уже промариновали, не то, что урку не встретишь в городе, даже ни одной бумажки мимо урны никто не бросает.

- Иван Федорович, да я бы и рад был бы с Вами опять служить – за Вашей спиной нас как будто родной отец защищает или лучше сказать, быть как у Христа за пазухой!

- Какие политесы ты развел! У меня аж слезу выжал, негодник! Если так, то чего же решил без нас обойтись, кто мне дорогу перебежал, мою славу Акелы хочет отжать?

- Мы здесь, когда обсуждали с кем на охоту двинемся, я стал группы с Вашим участием обсуждать, а ППЖ забастовала, говорит, что Ваша часть за последние три месяца в два раза больше в походах провела, чем дома ночевала. Типа, надо Вам новогодние каникулы отгулять.

- Ну попадись мне эта солдатская мамка, я ей мягкую филейную часть отполирую, будет знать, как моих бойцов позорить! Нет для нас большей чести, как с вами чертей гонять. Такое живое дело и кайф я впервые за последние 10 лет получил. Да мои бойцы теперь как орлы ходят, а полгода назад, как мокрые курицы еле двигались. Валерка, я тебя серьёзно прошу, не слушай ты это бабьё, возьми нас с собой. Ты же знаешь, мы не подведем!

- Иван Федорович, но это не в Азии. И за 10 дней на этот раз не управиться. Дело серьезное, почти месяц дома можете не появиться и опасное.

- Во, напугал ежа голой ж*пой. Ты меня заинтриговал, я теперь спать не буду, начну сам интриговать, чтобы моего соперника урыть. Кто он, змей такой?

- Мы ещё даже не прикидывали, кого вместо Вас взять. Я просто хотел Ваше мнение узнать. Тем более, что людей надо много, вся ваша дивизия, может быть, понадобится. Будем мариновать всю Белоруссию, Ленинград и область, Новосибирск и область. А Вы же знаете, если уйдут белорусы партизанить в леса и всё, ничем их там не возьмешь!

- Как ты меня обрадовал! Я же сам белорус, действовать буду дома. Старых ваших знакомых, с кем вы всю Азию зачистили, отправлю в Сибирь, они бойцы опытные, под вашим руководством справятся. А один новый полк, отберу в него всех белорусов, возьму в Минск, а второй отправлю в Ленинград, там цивилизация, там им будет легче. Да и под боком они у меня будут, я их смогу с одиторами запросто контролировать. Не сомневайся, справимся, да и друзей у меня в тех округах до черта и больше.

- Есть один нюанс, Иван Федорович. Наш отряд не сможет с Вами отправиться. Здесь дел невпроворот. С каждым Вашим полком отправятся наши двойники. Зато они с Вами все будут от начала и до конца.

- Имел я дело с вашими двойниками, никакой разницы не заметил, такие же хулиганы и зубоскалы, как и вы сами. А девки так и вообще чудо как хороши! А что, теперь вас уже по 4 штуки будет? Из-за девок не передеретесь?

- Так и девчонок тоже по 4 будет. И у нас секрет есть, мы с первой секунды различаем, кто есть кто. Но Вы, пожалуйста, их сразу за каждым полком закрепите. Отправляться будете своим транспортом через Храм моей мамы.

А на местах назначения пока Храмы невидимые стоят, так что Вы потихоньку в щелку проскользните, а в город уже по трассе войдите, нужные контакты у Вас и моих ребят будут. Назад таким же путем отправитесь, только к тому времени мы уже и дороги, и Храм по путевому сделаем!

- Ну, Валерка, спасибо, хороший подарок нашей дивизии сделали, уважуха!

++++++++++++++++++++++++

- Наташа, с Новым годом тебя! Первый раз на празднике ты вдалеке от нас, от мамы. Желаем тебе победы, стать настоящей богиней и не для одного мужика – счастливца, а для всей Японии. Она такая маленькая по сравнению с СССР, что мы уверены: ты справишься! Тем более, что этот 1967 – год красного барана заканчивается, скоро и по лунному календарю начнется год желтой обезьяны. А ты родилась в 1952 году?

- Да, я по году рождения – черный дракон.

- Так это же чудесно! Ведь китайская астрология утверждает, что в личной сфере в год Обезьяны у дракона дела будут идти отлично. Сейчас можно воспользоваться множеством способов для личного продвижения вперед. Конечно, потребуются способности и смекалка для повышения благополучия. Любое препятствие, каким бы непреодолимым оно не казалось, не устоит перед силой воображения и способностью к импровизации. Но и дракон должен позаботиться, чтобы никто не ослепил его и не ввел в заблуждение. Иначе он может сам, своими руками разрушить прекрасную любовь или дружбу.

Ему нужно учиться уступать и показывать, что он действительно способен выполнить то, что обещал. Ладно, это так сказать, вступление. Ты смотрела наш новогодний балет?

- Да, впечатляет. Кто автор идеи?

- Ну, ты же знаешь, у нас всё творчество коллективное. Но ты обратила внимание на эпизод с чертями?

- Конечно, но я так и не поняла, каким боком он связан со сказкой?

- Наташ, да это происки Вельзевула. Он по просьбе бывшего премьера Англии Вильсона хотел похитить нашу Дилю и Оскара, сорвать спектакль, показать, кто в доме хозяин. Вот и послал чертей. Ну, ты видела, чем дело кончилось. Сейчас они у нас в серебряной клетке сидят на карантине. Хочу с тобой посоветоваться. У нас сердце болит, что ты там одна. Вот мы и подумали, что хорошо было бы через 3 дня, когда у них карантин кончится, проверить их в деле, а потом отправить к тебе. Нам кажется, что они отлично впишутся в твою легенду. Ты, как аватар одной из семи богов счастья богини Бэндзайтэн, обязана иметь в своей свите морских гадов, змей, зверей. Вот и анчутки тебе пригодятся.

- Валера, вы там за праздничным столом не охренели случайно с перепоя? Я здесь чудом держусь, а вы мне на шею ещё и чертей хотите посадить. Гоголь вон кузнеца Вакулу любил, на черта посадил, а вы на меня своих чертей хотите сбагрить: типа, на тебе боже, что нам не гоже!

- Так, так, так. Узнаю нашу подругу: без разведки, сразу в бой! Вот, что значит боевой дракон: вижу цель – атакую! Наташ, мы рассуждаем так: черти при язычестве были божками, потом их заставили поменять специализацию. Предела своим возможностям они и сами не знают. Но ты ведь помнишь, когда чёрт стареет, он становится священником. Вот и мы всадили в них столько любви, что она из них теперь веками не сможет выветриться.

Тебе же сейчас необходимо начать не просто лечить инвалидов и смертельно больных бывших бойцов внешней разведки, героев Министерства обороны Японии, но и возвращать им полную работоспособность. А когда у тебя на них всех найдется время? А этих неземных, но приземленных созданий мы тебе дадим в помощь 10 штук. Они в твоей лечебнице на первых порах станут санитарами, няньками, сиделками. И при всем при этом ещё и мощной целительной силой.

С их помощью ты не только лечить, как все мы можем, но и за месяц сможешь заново отращивать ампутированные конечности, возвращать слепым зрение. И ещё много, много чего ещё. А потом эти вернувшиеся к активной жизни воины станут преданными именно тебе самураями. Будут твоим ключиком к сердцам простых японцев. Они убедятся, что в твоем лице видят Богиню, будут знать, что есть равнодушное к их нуждам правительство и есть добрая Богиня и ТЫ олицетворение её.

Я здесь немного перебрал ночью. И пришел к клетке, в которой они находятся. Сел рядом, стал наблюдать. Они вначале дичились, потом привыкли и перестали на меня обращать внимание. Ты знаешь, это милейшие существа, трогательно заботятся друг о друге.

Подшучивают над своим заточением. Там почти равное количество самок и самцов. Я понимаю, как ужасно то, что я сказал, но как их ещё назвать? Я не знаю.

Про себя я стал называть их анчутками. Я не помню, из-за чего чертей стали в народе так называть, но для себя я понимаю так: были у язычников мелкие божества лесов, полей и рек, в которых Темными при создании монотеизма была заложена программа причинения страданий людям - получились черти. Мы удалили из них эту зловредную программу и черт превратился в ангела. Но, спрашивается, какой из черта ангел? А вот если взять начало слова от ангела и черта, вот и получится уменьшительное - ласкательное - анчутка.

- Валера, ты мне голову заморочил с этими анчутками. Я в большом смущении.

- Наташенька, пока я тебе говорил про инвалидов, мне пришли в голову ещё идеи! Вот ты одна, сколько больных или инвалидов сможешь на ноги поставить? Ну человек 5 в день. Если больше, то это ты уже будешь действовать себе во вред. А нам и тебе, в первую очередь, нужен поток. Лечебница. Стационар. А это деньги. Мы могли бы дать тебе неограниченный возобновляемый кредит, но как ты его легализуешь? Это же не анчутки, которых ты позвала с неба или из моря, и они явились к тебе.

Значит нужен спонсор. Вот и подошлешь анчуток к главе автоконцерна Тойота, которого зовут Эйджи Тойода. Ему уже 54 года, а его дяде, одному из основателей автоконцерна Кииширо Тойода, отошедшему от дел, стало 73 года. Значит так, анчутка поговорит с ними, первому пообещает, что ты вернешь ему мужское здоровье, второго омолодишь до 50 лет.

Тогда они будут согласны заключить с тобой договор, что ты возьмешь их автоконцерн на медицинское обслуживание, а они возьмут на себя финансирование твоей лечебницы для инвалидов и приюта для сирот.

- Каких ещё сирот? Откуда ты их приплел? Мне ещё и сиротами заниматься, носы им вытирать? У тебя вообще на этой теме крыша поехала.

- А как ты хотела? Связалась со мной – терпи. Вон у моей мамы уже в Храме около 57 000 сирот, и она счастлива, говорит, что ей для полного счастья не хватает ещё хотя бы 5 миллионов сорванцов и столько же соплюшек. А ты аватара богини Бэнтэн – по умолчанию должна приносить в каждый добропорядочный японский дом счастье.

А не у сирот ли счастья нет вообще? Да и это будет хорошим прикрытием для потомства анчуток. Наши биологи говорят, что их милые детки унаследуют все качества родителей, в том числе и любовь к любви. (Вот это я загнул! И чего только с пьянки не ляпнешь). Вот с них и надо начинать – это тоже твой неисчерпаемый резерв. А как ты без чудес и обретения счастья собираешься покорить императорский дом?

- Господи, правильно говорит Стеллка, и зачем мы, дуры, с тобой связались! Ты же и мертвую уболтаешь твои «просьбы» выполнять. Когда вы этих анчуток пришлете?

- Спасибо тебе большое, Наташенька, за высокую оценку моих ораторских способностей! А жди ты анчуток дней через 5. Но мы тебя за день обязательно предупредим, сможешь подготовить сценарий и эффект явления чудес народу.

++++++++++++++++++++++++++++++++

Через 3 часа Натаха сама вышла на связь: «Знаешь, я обдумала то, что вы там напридумывали и поняла, что вы со своим коллективным бессознательным умнее меня. Действительно, я как-то не заметила, что меня стали просто использовать как обыкновенную массажистку, правда, пациенты у меня далеко не простые люди. И всё это с поклонами, улыбочками и глубоким уважением, но при этом держат в золотой клетке и круг общения очень узкий, век воли не видать.

В этих условиях какой у меня шанс покорить императорский дом? Императору Хирохито (тронное имя Сёва – просвещенный мир) сейчас 66 лет, наследному принцу Нарухито сейчас 7 лет, принцу Акисино (Фумихито) 2 года. То есть, пока у меня прорваться к трону даже в качестве фаворитки нет шансов. Значит, надо менять тактику. Ты просил меня продумать сценарий появления анчуток. Я кое-что надумала, но только одних анчуток мне мало».

- Я так и предполагал, Наташа, рассказывай, что ты надумала.

- Меня натолкнул на эту мысль твой рассказ о сопровождении богини целого зверинца. Вот я подумала, что, если как-нибудь утром выеду из своей скромной кельи на амурским тигре, в сопровождении его тигрицы и тигрят, семьи сибирских рысей или леопардов, семи черных и красных коронованных какаду. Ну и раз у богини Бэнтэн самая любимая тварь морская змея, то пусть будут и морские крайты (плоскохвосты), они хоть могут жить и на суше. Не знаю, как я со змеями подружусь, мне они до сих пор неприятны.

- Хорошо придумала. В этом зверинце анчутки легко могут сойти за разновидность альбиносов редких обезьян Южной Америки чертовых белоголовых саки. Только, если ты решила завести семь попугаев, то, может быть, есть смысл добавить в эту стаю и морских красивых попугаев: атлантических тупиков, фрегатов и обыкновенных мурре.

В первоначальной массовке они пригодятся, а потом посмотришь и, если не пригодятся, раздаришь. Но в качестве дальней разведки они будут просто незаменимы, ведь какаду страшно ленивые.

- Чертовы саки? Ты прикалываешься или такие действительно есть?

- Наташ, ну как я могу над тобой прикалываться? Они действительно существуют, только у них мордочка чисто белая, а всё тело у них угольно черное, поэтому я и уточнил, что они, якобы, альбиносы. Но с тебя, богини, никто же объяснения не будет спрашивать. Ты посмотри, пожалуйста, какая тебе порода больше по душе, такой вид мы твоему выбору и придадим.

- Пока только ты веришь, что я богиня. Остальные предполагают, что я в лучшем случае медиум.

- Мы им докажем, что ты не простая какая – то там смертная: пусть следом за основной группой твоего зверинца, в день появления, идут и обожаемые в Японии красные панды, а замыкать «дефиле» будут стада африканских саванных слонов, жирафов и даже верблюдов. Пусть пройдутся, засветятся на кинопленке и, как надобность в них пройдет, отправим их на родину, в Африку.

- Валер, а давай не в Африку? Можно я здесь открою храм своей богини, идентичный Храму Любви. И это будет эффектным финалом моего появления – ррраз, и у меня появится прекрасная причина переселиться в свой Храм, где я сама буду определять правила приема и своего поведения. Фиг тогда японской контрразведке, а не контроль и власть надо мною! И в каком-нибудь измерении Сада, я смогу создать отличные условия для всех зверей и для слонов. И в любой момент предъявлю их прихожанам, критикам и богохульникам. Да и наверняка придумаю какую-нибудь лечебную процедуру для своих пациентов. Типа езды на леопардах и плавания с дельфинами.

- Молодец, Наташа, гениальная идея! Только этот храм не надо повторять один в один с Храмом Любви. Я попрошу Бориса Аркадьевича, чтобы он к нужному моменту создал проект Храма в восточном стиле, в духе Бэндзайтэн и с задачами Храма Любви. Я предупрежу его, чтобы он всё, связанное с этим проектом, согласовывал с тобой. Ты тоже готовься, чтобы быть в тренде. И не забудь предупредить своих кураторов, что их будет ждать большой сюрприз в назначенный тобой день, чтобы они приготовили кино или телесъемку, и человек 10 смертельно больных или слепых инвалидов - ты проведешь сеанс мгновенного исцеления – раз, и создания Храма Счастья – два. Только у меня к тебе большая просьба: не сели рядом слона, обезьяну и жирафа.

Черная метка Шедеврального враля. Промт: Фотокадр из советской комедии 1970-х годов, стиль ретро. Красивая молодая девушка в нарядном восточном кимоно искренне и весело смеётся, над проказами попугаев и красных панд, сидя на веранде традиционного японского дома. Вокруг неё царит лёгкая, жизнерадостная атмосфера, мягкие лучи утреннего солнца, высокая детализация эмоций и текстур ткани.

- Почему это такой странный наказ?

- Я знаю - слон существо нежное, будет тебе вечно жаловаться, что обезьяна весь день рассказывает анекдоты, а жираф потом всю ночь ржет!

- Да я теперь сама всю ночь ржать буду, как представлю рожи своей охраны, увидевшей меня джигитующей на тиграх.

++++++++++++++++++

- Стелла, Аня, я хочу увидеть ваших родителей. Я знаю, они празднуют с нами, подойдите вместе с ними ко мне, пожалуйста.

- Зачем? – подозрительно хором спросили красавицы.

- Зачем, зачем? Да я просто хочу с ними поговорить: вы на празднике всем строили глазки, призывно смеялись, разбрасывались ослепительными улыбками, так не должны себя вести скромные еврейские девушки…

- Мы сейчас к тебе подойдем и покажем, что скромные еврейские девушки делают со злобными фискалами и клеветниками.

- Боюсь, боюсь, боюсь, уже спрятался! Вы меня не найдете! Ой, я уже вас вижу: какие же вы красивые, когда сердитесь: брови нахмурены, волосы на голове буреломом торчат, глаза искры мечут, изо рта клыки на полметра торчат! Всё, пришел мой смертный час!

- Аня, ты заходи слева, а я справа. Сейчас мы этого приколиста переоденем в платье и запустим к анчуткам, вот ему и им станет смешно!

- Девочки милые, вы же хорошие, добрые, чуткие, зачем меня к анчуткам, они же юмора не понимают.

- Но ты же великий юморист – вылитый кавказский Шурик! Иди, иди рассмеши их. Выйдешь от них, а мы будем тебе гипсовые повязки накладывать, жалеть, лечить, а все пацаны будут тебе завидовать.

- А зачем такая длинная цепочка? Давайте без анчуток вы меня будете любить и жалеть!

- Ань, ну и кто после этого из нас еврей? Кулик, ну почему ты такой жулик! Вечно с тобой сплошное ха-ха, да хи-хи. А серьёзно, зачем тебе наши предки?

- Девочки вы же слышали поздравление дорогого Леонида Ильича, хочу обсудить его.

- Мы им уже сказали, и они на подходе, они же у нас старенькие: там болит, тут болит, а вот здесь – стреляет.

++++++++++++++++++++++++++++++++

- Здравствуйте! С Вами, родители, Стеллы, я уже хорошо знаком, а вот с Вами, родители Анны, я не знаком совершенно.

- Вениамин Абрамович, - представился мужчина, - проктолог, а это моя супруга – Светлана Викторовна, - гинеколог.

- А, так Вы соседи, значит.

- Почему соседи? «Мы супруги уже почти 20 лет», — с возмущением возразила женщина.

- Мама, не обращай внимания, у нашего командира с похмелья чувство юмора солдафонское.

- Я не поняла.

- Да есть такой медицинский анекдот: «Коллега, а вы специалист в какой области медицины?» — Я проктолог. — А я гинеколог. — Соседи, значит…

- Да, дочь, с командиром вам сильно повезло.

- Да, мы каждый день от счастья рыдаем.

- Я Вам здесь не очень сильно мешаю? – вмешался я, - если Вы знаете лучше и не пошлые анекдоты про свои профессии, то я их с удовольствием выслушаю, а то в моем арсенале есть 1235 анекдотов про Ваши профессии, но только один из них, который можно рассказать в приличном обществе. Извините, я Вас собрал не ради прикола.

Вы, конечно, слышали вчера новогоднее поздравление дорогого Леонида Ильича. Сейчас все гадают, что он имел в виду, когда говорил про изменения в экономике. Нам с Вами гадать не надо: мы принимали негласное участие в разработке этих изменений. Правительство только 11 января подпишет Постановление о введении новых положений в экономике, но нам уже сейчас нужно начать готовить документы о создании соответствующих кооперативов, чтоб уже 12 января подать их на регистрацию. Там у нас всё схвачено и нам их сразу оформят и с 15-го января можно начинать работать. Я предлагаю пока открыть 2 кооператива. Вы, Борис Аркадьевич, возглавите Научно-Технический Центр (НТЦ). А Вам, Вениамин Абрамович, рекомендую стать главным врачом лечебно-диагностического комплекса (ЛДК).

- Валера, а чем будет заниматься НТЦ? – спросил Борис Аркадьевич.

- Да практически тем, же чем Вы уже занимаетесь. Только кроме архитектуры, в нем будет много разных отделов и направлений деятельности, в Уставе они все подробно изложены, Стелла Вам всё покажет и расскажет. Вы будете выполнять как чисто административные функции, так и возглавлять отдел архитектурных проектов и строительно-отделочный.

Если раньше Вы по нашей просьбе выполняли работы по отдельным договорам, то теперь сможете привлекать и других специалистов. Будете делать проекты дачных домиков, поселений вдоль наших Любо-дорог.

Оплачивать будем как мы, так и население. К другим отделам мы будем подбирать руководителей и специалистов постепенно, по мере необходимости, очень многих мы уже знаем, но я решил начать с Вас, потому что с Вами мы уже сотрудничали с великолепным результатом. И сейчас Наташа Ким подкинула для Вас очень соблазнительную задачу: создать в Токио Храм Удачи и Счастья с японским колоритом, но со всеми функциями Храмов Любви. Что Вы мне имеете на это сказать?

- Что я Вам могу на это сказать? Сутки не резиновые и где я смогу найти время на свою основную работу и ещё на неведомый кооператив. Я, конечно, знаю, что Вы разумный молодой человек, но меня останавливает разумная предосторожность: почему я? Я не очень подходящая кандидатура на роль зицпредседателя Фунта. Вы инициатор, к тому же уважаемый человек во всем мире, на Вас даже мухи боятся садиться, а мы бедные евреи, нас все привыкли обижать!

- Ха-ха-ха, отличная речь! Особенно мне про мух понравилось! К счастью, Вы, Борис Аркадьевич, не будете одиноки. Вам с удовольствием будет помогать весь наш дружный отряд, мы будем кураторами Ваших отделов. Но сами мы, Вы видите, себе не принадлежим – вечные тревоги, разъезды, соревнования и, как офицеры, мы не имеем права заниматься предпринимательской деятельностью. Но и оставить без внимания новый ответственный аспект мы никак не можем: нашему народу нужны современные модные высокотехнологичные товары. Мы боимся, что без нашего контроля кооперативное движение примет уродливые формы, а нам в СССР олигархи, махинаторы и комбинаторы не нужны. А самое главное условие, которое мы с трудом протолкнули через Совет Министров то, что кооперативы имеют право на существование только при условии выпуска продукции качественнее аналогичных заграничных товаров.

Вы боитесь, что времени Вам не будет хватать? Вы это серьёзно? Вы уже имели возможность убедиться, что в наших сутках легко умещаются и годы, и века, если понадобится. Вы скоро поймете, что мы не контора «Рога и копыта», или шарашкина контора, а скорее, «Милосердие», поскольку наша цель – не получение прибыли, а способ сделать жизнь людей лучше, красивее, изобильнее. Наполнить рынок товарами. Чтобы, например, при строительстве дачных домиков, участков, человек не мотался бы по предприятиям с целью украсть стройматериалы, а мог цивилизованно в своем кооперативе заработать нормальные деньги и на них приобрести всё, что нужно для достойной жизни. Я смог развеять ваши сомнения?

- Я опять убедился, что у Вас язык подвешен нужным концом. Но я и по личному опыту знаю, что у Вас дело не расходится со словом. Но меня гложут смутные сомнения в отношении курса нашей партии…он такой непредсказуемо заковыристый…

— Это да, здесь Вы правы. Ну, что ж будем извиваться вместе с курсом партии. Но мы знаем, что даже НЭП продержался в СССР с 1921 по 1924 год. И даже за этот, с точки зрения истории, ничтожный срок, он смог преодолеть разруху, военный коммунизм, начать и развить здоровую экономику. А мы все, вместе с Вашими детьми, будем держать руку на пульсе развития экономики и влиять на ситуацию с целью предотвращения «головокружения от успехов», тем более что Вы видите, даже заместитель Председателя Совета Министров СССР, Костандов Леонид Ильич, зачастил в гости к нам и даже не особенно рвется в свою неласковую Москву.

- Ну, да. Вы умело разбиваете мои сомнения. Я согласен, но с одним условием…

- Можете даже не говорить, я согласен, если вы захотите уйти, то я не буду Вас удерживать. Людмила Васильевна, как Вы уже догадались, на Вас ляжет аудит и инспекция финансовой части наших кооперативов.

- Да куда ж я денусь-таки от своего мами (любимого). С меня же все будут смеяться.

- А что Вы скажете, товарищи «соседи»?

- Ничего мы не можем сказать. Медицинский кооператив в СССР просто невозможен. У нас медицина и образование бесплатные! Тут за небольшой подарочек ОБХСС кровь пьет, а Вы говорите платный прием! Это же сразу тюрьма. Мы окажемся в таком месте, которое я даже на своей работе не вижу.

- Ха-ха-ха, анекдоты не врут, проктологи действительно незаурядные люди! В Постановлении Правительства будет специальное разъяснение по этому поводу. Бесплатное оказание медицинских услуг никто не отменяет. Но у человека должен быть выбор. Или он идет к врачу в районную поликлинику, в которой специалист уже несколько лет не может ему поставить правильный диагноз, и пациент, доведенные от безысходности и отчаяния, умоляет: «Да разрежьте меня уже наконец, чтобы узнать, что меня там внутри грызет».

Или же он идет в медицинский кооператив, где его вначале гарантированно вылечат и только после выздоровления выставят счет согласно государственному прейскуранту. Мы каждому медику в кооперативе вместе с лицензией будем внедрять одитора, который не только будет его консультировать по поводу заболевания пациента, но и заставит свято следовать клятве Гиппократа.

- Всё равно, пока мы не увидим своими глазами такого Постановления, не сможем дать своего согласия.

- Ваше право. Мы документы все равно будем готовить. Такое шикарное предложение бывает только один раз в жизни. Борис Аркадьевич, Вам надо срочно, уже к 12 января создать проект нового медицинского центра: поликлинику и стационар на 3 000 человек – оборудованных по мечте врачей и удобных для пациентов, а ВГ к 15 января уже воплотит его в жизнь, снабдит всем необходимым, и устроим праздник – открытие центра «Исцелитель», первый месяц он будет принимать людей бесплатно, а потом уже, по законам маркетинга – платно.

- Валера, ты раньше говорил, что наши кооперативы мы будем открывать сразу сетью, а на деле открываем только два? - разочарованно спросила Анна.

- Моя хотелка не смогла пробить стену Кремля и пока законодательство разрешает открывать только отдельные кооперативы. Но нам никто не помешает открыть такие кооперативы в каждом областном центе и крупном городе, а потом, когда власть увидит, что они не угрожают её существованию, не рвет страну на части, и позволит, то мы уже существующее свяжем сетью.

Вы же понимаете, что по уровню сервиса и качеству, конкурентов у нас просто не будет, а налогов власть будет собирать больше. Для нас существует опасность в том, что уровень страданий народа станет меньше, это очень сильно не понравится Темным, вот тогда нам придется прятаться или драться, потому что нам с ними не ужиться: цели у нас прямо противоположные. Или мы или они! Но жди беды, победивший! К сожалению, мир не знает, чего от нас ожидать: любовь частенько оборачивается просто немыслимыми страданиями. А вот Тёмные – зло привычное: страдают другие, а подлец процветает! У него только одна проблема: не попасть под подлость ещё большего подлеца. Но и здесь они не теряются: шестерят, вылизывая зад доминирующей личности до зеркального блеска. Но и они, к сожалению, не чтут главного лозунга жизни: «Женщины, берегите мужчин! Мы – окружающая Вас среда».

Глава 28

Отряд «Одноклассники» имеет честь презентовать Модуль Технического Соединения (сокращенно — МТС) под кодовым названием «Друг». Эта карманная штуковина создана нами не просто ради шкурного облегчения бытия, но исключительно для тотального совершенствования человеческой души.

С помощью нашего Модуля вы сможете мгновенно набрать любого абонента на планете (и в некоторых соседних галактиках), обрасти верными соратниками и лично спросить у Космического Разума, куда, чёрт возьми, подевались его ключи от вселенной.

При габаритах чуть больше совести среднестатистического чиновника, потенциал в аппарат заложен планетарный. Специальная цветовая шкала мигом подсветит, насколько искренен ваш собеседник, вечерний теле новостной выпуск или очередной оратор с трибуны. «Друг» без труда щелкает любые логические ребусы, подсказывает выигрышные номера в лотереях и помогает безболезненно впихнуть в память пару-тройку иностранных языков вместе с основами квантовой физики.

Вдобавок, это персональный сканер здоровья. Отныне ни один эскулап на проценте у фармакологии не сумеет всучить вам мел под видом чудо-таблетки. Однако капиталистический фокус «куплю-продам» здесь не пройдет. Преступники, подлецы и даже банальные карьеристы не смогут приобрести наш МТС при всем желании. А если какой-нибудь проныра всё же умыкнет прибор, то при первой же попытке провернуть нечистоплотную махинацию, нано-гаджет просто само ликвидируется, обратившись в высокотехнологичный прах.

Аппарат «Друг» будет поставляться нами во все уголки земного шара. Цена вопроса — чисто символическая и равняется ровно половине МРОТ. Разумеется, МРОТ у каждого государства свой, так что всё честно и с учетом местной специфики. Габариты девайса легко укладываются в параметры обычного спичечного коробка, так что оформлять заказы могут даже дети — но строго от пяти лет и старше.

Понятное дело, завалить Модулями всю планету прямо в первый день мы не сможем. Производство только-только запустилось, а наши скромные мощности пока далеки от заводов Генри Форда. Но мы торжественно гарантируем: каждый человек, которого Космический Разум сочтет достойным владеть нашим Модулем, обделен вниманием не останется.

Однако не спешите неистово кликать по кнопкам и бомбардировать нас заказами! Внимательно дочитайте инструкцию до конца. В ней заложены лайфхаки, имеющие определяющее значение для тех, кто хочет получить свой МТС вне очереди.

Для оформления официальной заявки достаточно вслух произнести кодовую фразу: «Одноклассники, я хочу иметь Друга». После этого в течение шестнадцати минут прямо перед вашим левым глазом всплывет полупрозрачная строчка интерфейса. Видеть её будете только вы и никто другой. Из этой надписи на вашем родном языке вы узнаете свой порядковый номер в очереди и ориентировочный срок прибытия гаджета.

Доставка — исключительно курьером Космического Разума, прямо к вам домой. Ровно за один час до прибытия вам придет уведомление: «Освободите место на столе». Через шестьдесят минут прямо на скатерти материализуются сам прибор и инструкция пользователя. Тест-драйв длится три месяца. Если за это время работа аппарата вас полностью удовлетворит, вы обязаны положить оплату на то же самое место на столе и вежливо сказать: «Одноклассники, примите оплату за Модуль Друг». Купюры тут же растворятся в воздухе, а на ваш МТС придет уведомление об успешном закрытии счета.

Сразу обрадуем: никакой абонентской платы, скрытых подписок и платных гудков не предвидится. То, что вы обязуетесь поддерживать внутренний режим Доброты — уже само по себе величайшая Жертва, без которой существование разумных гуманоидов в принципе невозможно.

А теперь — пара слов о том, как легально взломать систему и продвинуться в очереди. Предупреждаем сразу: никакой «блат», звонки от дяди из министерства или взятки тут не сработают. За очередью следим не мы, а лично Космический Разум. А для него что великий земной правитель, что скромный охотник из далекого дикого племени имеют абсолютно одинаковую, бесценную значимость.

Но лазейку для праведных душ можно найти всегда! Один совершенный вами добрый поступок автоматически продвигает вас в очереди на 10 человек вперед. Если ваше доброе дело спасло одного человека — получаете законные 10 баллов ускорения. Но если ваш поступок осчастливил целую группу людей, а то и весь народ — то количество облагодетельствованных граждан смело умножайте на 10! Вот вам и космическая скорость прохождения очереди.

Конечно, при таком раскладе у всяких президентов и королей возможности штамповать масштабное добро кажутся куда выше... Но, увы, по своим сугубо человеческим качествам правители редко бывают достойны Божественного расположения.

Признаться честно, на сегодняшний день мы сильно затрудняемся предсказать, когда именно сумеем осчастливить всё население Земли аппаратами «Друг». И дело тут вовсе не в том, что авторы не в ладах с арифметикой. Просто эта величина — переменная и капризная. Сейчас на планете топчутся более шести миллиардов человек. И каждый из них, исходя из личного менталитета, ежедневно и ежечасно совершает свой внутренний выбор между Светом и Тьмой. Спрогнозировать этот хаос жалким человеческим разумом, неспособным удержать в голове столько вводных, абсолютно невозможно.

Мы даже отдаленно не способны осознать масштаб той гигантской кармической работы, которую ежесекундно проворачивают Высшие космические силы. Но если вам улыбнулась удача и вас сочли достойным для владения Модулем, у вас появится эксклюзивное право. Один раз в неделю вы сможете вежливо поинтересоваться: «Одноклассники, отдел кармы, ознакомьте меня с моим номером в очереди». При этом нужно четко понимать: ваш номер может двигаться не только вперед, но и назад. Ведь пока вы почиваете на лаврах, миллионы других людей тоже неистово творят добро. С разным, конечно, успехом. Предсказать эти квантовые скачки в очереди не возьмется ни один аналитик.

Куда хуже другая засада — если вас по какой-то причине вообще вычеркнут из списков. Такое наказание вполне реально, если вы вольно или невольно совершите неблаговидный поступок (про откровенное злодейство мы вообще молчим — там бан автоматический). Депортация из очереди длится ровно один календарный год. Затем раскаявшиеся грешники могут повторить попытку. Если же и второй заход не увенчается успехом, кандидат имеет полное право официально допросить кармический отдел «Одноклассников»: «В чём конкретно я накосячил и как мне теперь исправить свою карму?».

Поймите правильно: ничего подобного никогда, ни с кем и ни в одной галактике еще не происходило! Только по слезной просьбе нашей матушки-планеты и по нашему нижайшему ходатайству, подкрепленному волей шести миллиардов душ, Космический Разум одобрил этот беспрецедентный эксперимент. Высшим силам тоже совершенно не улыбается в очередной раз устраивать на Земле глобальный Армагеддон с Апокалипсисом. Но как иначе выжечь возникшую в нашем обществе заразу под названием «неудержимая жажда наживы», они, увы, не знают.

Но мы обязаны честно и без купюр предупредить всё прогрессивное человечество: у нашего МТС «Друг», помимо очевидных достоинств, имеется один гигантский, просто экзистенциальный недостаток. И имя ему — жесточайшая психологическая зависимость!

Все мы прекрасно знаем, какими невидимыми стальными канатами привязывают нас к себе друзья детства и бурной юности. Многих из нас жизнь в итоге цинично разводит по разным углам ринга в силу самых житейских причин. Но с аппаратом «Друг» вас сможет развести только одно — то зло, которое вы лично решите причинить этому миру. И вот тогда кармическая боль станет поистине невыносимой. Бросить курить, завязать с алкоголем или вырваться из лап запрещенных веществ можно за счет титанического, зубодробительного усилия воли. Но МТС «Друг» — это вам не гаджет со скидкой, это высокотехнологичная часть вашей собственной души. Так что будьте чертовски осмотрительны, граждане: это великое искушение!

А чтобы вы поближе познакомились с возможностями Модуля и правилами космического кастинга, древний повелитель снов Морфей сегодняшней ночью — и еще семь ночей подряд — включит для всего населения планеты увлекательный трансляционный сериал. В каждой стране крутить будут про своих, родных и понятных национальных героев, чьи семьи уже вовсю щеголяют с нашими Модулями. Так что, как пелось в старой доброй классике: «Думайте сами, решайте сами — иметь или не иметь».

+++++++++++++++++++++++++

— Ну и на кой, спрашивается, козе баян?

О, если в эфире зашла речь о парнокопытных, можно даже не оборачиваться. Это стопроцентный Вася Смутин!

— Вася, дорогой, ты это о чём? Какая именно рогатая красавица смущает твой покой в данный конкретный момент?

— Да зачем нам вообще сдались эти ваши мутные Модули?! — Вася гневно всплеснул руками. — Делать нам больше нечего, кроме как космо-социализм строить? Ловить шпионов, крутить хвосты бандитам, прессовать обнаглевших «неприкасаемых» — тут я первый, эта борьба нам край как нужна! Но весь этот твой балет, хороводы, фокусы иллюзионистов, козлы и шаманские пляски с бубном — они лично меня и всю честную компанию уже задолбали по самое не хочу! Я уже забыл, когда в последний раз по-человечески приходил домой и заваливался поспать хотя бы часиков девять. Не успеешь прикрыть веки, как ваш одитор уже хреначит невидимым молотом прямо в черепушку: «А ну подъём, бегом на построение!». Твой хваленый суплес уже даже на обычном стуле не дает расслабиться — заставляет завязываться замысловатым узлом вокруг деревянной спинки. А пальцы ног в это время, аки великий иллюзионист Гудини, пытаются на ковре воспроизвести полотно Врубеля «Демон», правда, слава Богу, в более симпатичном, женском варианте суккуба. Как ты ещё хочешь, чтобы мы тут раскорячились?

— Ребята, кто из вас мыслит в том же ключе, что и Вася? — я обвел взглядом присутствующих. — Ну, в принципе, я так и предполагал. Раз, два... восемь человек. Что ж, тогда буду вещать сразу для всех. Наша Высшая Группа создала этот отряд и обучила нас эффективно бороться со вселенским злом посредством одиторов. И мы, если помните, до сих пор щедро раздавали их направо и налево...

— Мало того, — продолжил я, обводя взглядом притихших бойцов, — теперь мы строим дороги, которые уже без нашего прямого контроля начали на ходу улучшать породу людей. Я, конечно, не открещиваюсь от того, что сам во всем этом «виноват». Сам был инициатором проекта, поскольку на Земле к тому моменту практически не осталось «чистых» людей, за редким исключением святых отшельников. Но теперь-то процесс пошел и вглубь, и вширь! И я крепко задумался: ведь одитор — это, как ни крути, инструмент контроля и сурового наказания. А человек — существо Божье, которое каждую секунду своего бытия должно самостоятельно делать выбор между Добром и Злом.

Именно эта ментальная работа необходима ему для эволюции и воспитания души, а мы своим бесцеремонным вмешательством грубо ломаем весь воспитательный процесс. Мы с вами уже ломали голову, где бы раздобыть надежных союзников и помощников. Так почему бы не этот Модуль? Ведь он чуть ли не каждый час будет чутко реагировать на поступки конкретного человека и моментально выдавать ему беспристрастный результат кармического анализа.

Нам нужно четко понимать, чем именно мы отличаемся от кибернетических каббалистов и глобалистов, которые сейчас судорожно развивают технологии с единственной целью — создать тотальную систему чипирования. Эти ребята планируют вживить наноустройства в каждого жителя планеты, чтобы беспрепятственно управлять человеческим стадом через Искусственный Интеллект. Я знаю, что вы сейчас мне возразите: мол, мы-то всё это затеваем ради того, чтобы на Земле воцарились искреннее творчество, добро и любовь! Да, трижды согласен. Но разве можно втащить человечество в рай через массовое, повальное насилие? Глобалисты в своих кабинетах, к слову, тоже не зла желают, а исключительно добра — правда, только для себя любимых. Я несколько ночей кряду мучился, ворочался в постели, пытаясь разрешить эту нравственную дилемму, а потом плюнул и подумал: «А почему я должен страдать в гордом одиночестве? Почему тот же Вася вечно стоит в сторонке, меланхолично обвиняя меня во всех своих потерях и недосыпах? Пусть каждый житель планеты решает сам за себя: нужен ему пожизненный строгий надзиратель за спиной или же верный друг, мудрый учитель и моральный компас в одном флаконе?».

Именно поэтому я и набросал этот рекламный манифест — чтобы сначала показать его вам, обсудить, безжалостно отредактировать в случае согласия, а уже потом выйти с грандиозной инициативой к Высшей Группе и Космическому Разуму.

— Лена, вот ты у нас всегда так скромненько отмалчиваешься, — я повернулся к Черноморской. — А ведь ты, по существу, являешься неким идеальным женским средним арифметическим в нашем мужланистом отряде. И хотя твоя фантастическая красота безоговорочно выделяет тебя в первую пятерку красивейших девушек базы, ты умудряешься всегда быть вроде бы с нами, но в то же время неуловимо отсутствовать, просто безмолвно регистрируя в себе всё происходящее… Прошу тебя, красавица, скажи своё веское слово! Мою позицию и плач Ярославны в исполнении Васи ты уже слышала. К тому же ты близко дружишь с Таней Турбиной и Нонной Измайловой — а это, как мы знаем, главные противоположные женские полюса в нашем отряде. Скажи, пожалуйста, на твой мудрый взгляд: стоит нам вообще ввязываться в эту сложную, тяжелую и чертовски ответственную авантюру?

— КВС, ну чего ты ко мне-то привязался? — Лена Черноморская фыркнула и демонстративно сложила руки на груди. — Я же всегда как все. В первых рядах в пекло не лезу, но и в хвосте не плетусь. Скомандуешь «в огонь» — пойду, не задумываясь и выполню задачу от и до! А так… Ну, в принципе, ты всё правильно разложил. Так что отвяжись от меня, пожалуйста! Хотя, если честно, я бы и сама не отказалась подержать в руках такую космическую игрушку.

— Ленок, да ты не обижайся, — примирительно улыбнулся я. — Просто вижу, что ты в последнее время ходишь какая-то смурная, невеселая. А в чём дело — бог весть. Ты же у нас барышня закрытая, что там у тебя на уме — поди угадай. А помочь-то хочется.

— Вот ведь прицепился, как пиявка на пляже! — в сердцах воскликнула Лена. — Ты сам-то, когда первого сентября к нам в отряд пришел, много разговаривал? Мы вообще поначалу грешным делом подумали, что ты немой! И потом, ты чего от нас ожидал? Что мы с Нонкой начнем светиться от безумного счастья только потому, что круглосуточно пакуем шпионов и крутим уши бандитам? Раньше как было: идешь на свидание с парнем, он из кожи вон лезет, мечтает понравиться, стихи с выражением читает, комплименты изобретает. Ему приятно, мне — как минимум любопытно.

А теперь? Теперь я, благодаря твоим ментальным тренировкам, стала слишком умной дылдой. А парни вокруг — сплошь ментальные маломерки! Мне с ними по улице пройтись тошно и скучно. Стихов они новых отродясь не знали, комплименты — шаблонные, как из советского учебника по этикету. Фанаты эти ещё, идиоты... Им бы только за руку подержаться да в вечерних сумерках робко пообжиматься у подъезда. Неинтересно! Научная работа, твои бесконечные лазеры, мазеры, загадочные МТСы… Да, надо — мы делаем, раз ты заставляешь. Но душу-то это всё не греет! А чего я сама хочу — уже, если честно, и не знаю. Вот и помалкиваю. Думала, может, умные девчонки что-нибудь дельное скажут, и мне полегчает, но они же углубились в твои задания с концами, словно ты их коллективно загипнотизировал!

Теперь вот сутками напролет будут яростно спорить про этот дурацкий сценарий для Морфея. То так его повернут, то этак. И ведь в стороне хрен отсидишься — прилипнут же коршунами: «Ленок, ну у тебя же диалоги всегда так сочно получаются, распиши ссору мужа и жены в первой серии!». И буду я, как последняя дура, высасывать эти семейные сцены из пальца. Хорошо, если к тому моменту хоть фабулу и вменяемый сюжет дадут! Спасибо, КВС, хоть балет и концерты нам для эстетической отдушины оставил, а то бы вообще наступили полный мрак и ментальный туман.

Я лишь сокрушенно покачал головой, выслушав эту тираду: «Извини, Лена. Я понял. Действительно, непросто тебе живется среди нас, сухарей».

После чего повернулся ко всем остальным: — Ладно, народ, давайте продолжим предметное обсуждение нашего Модуля.

Подискутировали еще немного и в итоге пришли к единогласному консенсусу. Внедрением аппарата «Друг» мы технично снимаем с себя часть ответственности за суровое самоуправство с одиторами и переводим стрелки на каждого конкретного жителя Земли. Получается, что мы устраиваем глобальный опрос: готов ли человек делом, а не словом участвовать в улучшении жизни? Причем участвовать всерьез — не просто хапнуть высокотехнологичную «игрушку», но и ежедневно доказывать своими добрыми делами право владеть ею.

Как всегда, емко, веско и с неподражаемым масштабом высказался наш Академик: Ребята, ведь впервые в истории, причем именно с нашей легкой подачи, может состояться акт подлинной вселенской демократии! Население целой планеты наконец-то напрямую выскажет Вседержителю всё, что оно думает об устройстве его творения, и официально попросит внести правки в текущее мироустройство. Посудите сами: нельзя добиться вменяемого результата, если один лишь Пигмалион знает конечную цель, а у бедной Галатеи мало того, что наглухо завязаны глаза, так еще и какой-то нетрезвый сатир настырно тащит её в кусты под разудалую музыку! Перед ментальной мыслью и молитвой, выраженной одновременно шестью миллиардами уст, не сумеет устоять даже самый закоренелый космический циник. А мы с вами, к счастью, имеем дело с самым гуманным Творцом во всех известных Вселенных.

— Но что за нелепое, кондовое и тяжеловесное название? — поморщилась Люда Кисилева. — «Модуль Технического Соединения»... Что за канцелярищина и муть?

— Людочка, я всего лишь честно отразил в названии глубинную суть, — мягко пояснил я. — Смотри: «Модуль» — это лишь видимая глазу верхушка айсберга, инструмент для привлечения сил сложнейшего Божьего создания. Туда завязаны ноосфера, ангелы-хранители, кармическое ведомство, Космический Разум и даже древние мойры — богини Судьбы. «Технического» — так ведь это чистая правда. Наш одитор — это созданный нами тонкий организм, питаемый Божественной энергией, буквально живущий внутри человека как органичный симбионт. А сам модуль — это уже осязаемое техническое средство. Причем абсолютно неубиваемое и неразбираемое. На него человек в сердцах может сердиться, со злости швырять об стену или просто откладывать в сторонку, чтобы в тишине переварить неожиданную мысль. Ну а «Соединение» — это прямая связь человека с пока еще Непознаваемыми инструментами Бога. Но если аббревиатура вам категорически не нравится — предлагай свой вариант, обсудим! Хотя, как мне кажется, теплее и вернее, чем слово «Друг», нам всё равно ничего не найти. Ну, кроме «Подружки», разумеется!

— Ладно, с буквами понятно, но почему такая смешная и несерьезная цена — половина МРОТ? — не унималась Кисилева. — Нас же никто не поймет! С моей точки зрения, как экономиста, эта сумма не покрывает даже половины себестоимости аппарата. Мы же гарантированно прогорим с такой постановкой бизнеса! Сколько можно всё делать за спасибо? Хорошо, шпионов и диверсантов мы ловим за очень солидную зарплату и спецпаёк. Но эти наши бесплатные концерты, балет, футбол... Мы и так пашем на износ! Жить так, конечно, веселее и интереснее, спору нет, но я смотрю, КВС, это у тебя уже вошло в дурную привычку, а для нас превращается в обязаловку! — Люда, ну почему ты сразу скатываешься в меркантильность? — подала голос Аня. — КВС нам уже сто раз на пальцах объяснял: подаренную вещь люди ни в грош не ценят. А вот дорого купленную — уважают, берегут, постоянно носят с собой или на себе. И с чего ты взяла, что цена кого-то запутает? В снах, навеянных Морфеем, мы детально разжуем это объяснение, и каждый житель Земли всё поймет.

Сама же знаешь, у мировых валют в каждой стране свой безумный плавающий курс. Обычный, не обремененный высшим образованием человек из глубинки просто не сообразит, насколько гаджет ему по карману. Тем более что во многих развивающихся странах экономика настолько слаба, что там и один-единственный доллар в день считается королевским заработком!

— И вообще, Вася, ты что, до сих пор не понял? — Аня укоризненно покачала головой. — Почти все затраты на производство целиком ложатся на ресурсы ВГ. Все материалы черпаются из её бездонных запасов. Так что это будет в большей степени её личный эксперимент, ну и Космического Разума, разумеется. А вот раз уж об этом зашла речь, объясни мне, Смутин: зачем тебе вообще сдалось так много денег? Вот нам со Стеллой и Академиком их даже потратить решительно некуда! И кстати, с тобой связана еще одна занятная непонятка. Почти во всех нас как влитой живет тот самый первый одитор, которого КВС презентовал нам в самый первый день. А у тебя в организме трудится уже седьмой по счету! У Люды Скурихиной — четвертый, у Люды Кисилевой и Лены — третий... Вы что вообще с ними делаете, грызете их там внутри, что ли?

Вася заметно смутился, пулей покраснел до кончиков ушей, но позиций сдавать не пожелал: «Насчет денег — это, конечно, вопрос забавный. Они вообще-то в основе всего материального мира лежат. С ними жить как-то уютнее и безопаснее. Недаром ведь в народе исстари ходит мудрая хохма: «Счастье не в деньгах, а в их количестве». Понятно, что это шутка, но наличие хрустящих купюр в кармане до сих пор определяет статус человека в глазах нашего советского общества! Вы посмотрите вокруг: мы уже почти три месяца как под корень уничтожили весь явный криминал в городе. Даже товарища Каймакова с треском сбросили из кресла Первого секретаря прямиком в пыльную канцелярию. А спецраспределители для номенклатуры как были, так и стоят! И дефицит на прилавках как душил простой народ, так и продолжает душить железной хваткой. Это, конечно, твоим родителям, КВС, всё приносят на блюдечке с голубой каёмочкой, сплошной блат — и на работу, и на прием в дефицитную поликлинику. А мои старики, как и раньше, вынуждены переплачивать и закупаться на рынке. Блат и спекуляция у нас просто ушли в глубокое подполье, но без них обычный люд всё равно пока тупо не проживет. Ну и где те великие преобразования, которые ты нам торжественно обещал? Пока мы видим лишь то, как Кадыров и остальной партийный аппарат нас тихо, зубодробительно ненавидят и саботируют любое начинание. И только наши одиторы пока еще сдерживают их чиновничью спесь, барство и подлость! А что касается моих одиторов... Да черт их знает, я же простой пользователь! Поначалу в них просто дико быстро кончалась энергия. Поступающий поток праны тупо не успевал полностью замещать колоссальные потери, и девайсы во мне просто бесследно рассасывались. Сейчас, слава богу, потери энергии в одиторе уменьшились раза в четыре, но они всё равно на порядок выше, чем у вас всех. С чем связана эта аномалия — я понятия не имею!

— Спасибо, Вася, за честный и прямой ответ, — я уважительно кивнул. — Знания приходят к нам очень медленно, крупицами. Вот буквально на днях ВГ поделилась со мной шокирующей статистикой. Оказывается, около шестидесяти процентов населения Земли получают чистую прану классическим путем — через макушку, то есть первую чакру, как благодатную положительную энергию прямиком из Космоса. А вот тридцать процентов людей умудряются впитывать прану с отрицательным зарядом от самой почвы Земли — через седьмую чакру, расположенную у самого основания тела. Такие люди чисто энергетически обычно в два раза сильнее «космических»! Происходит это за счет того, что мощная космическая энергия, проникая глубоко в недра Земли, там колоссально преобразуется, аккумулирует дополнительную силу планеты и, вливаясь в человека от корней, щедро наделяет его сокрушительной физической мощью.

— Конечно, если Вася получает энергию через, кхм... столь альтернативный канал, то с ней явно что-то неладное, и расходуется она в разы быстрее! — хохотнул кто-то из парней.

— А ну стоять, — поднял я руку. — ВГ мне тут подсказывает, что космическая и земная энергии абсолютно равноценны. Это как «фаза» и «ноль» в обычном электричестве — друг без друга система просто не работает. Но самое интересное, что наш Вася точно НЕ ОТНОСИТСЯ к тем десяти процентам человечества, которые получают жизненную силу не от Космоса и не от Земли, а напрямую от нас с вами. Речь идет об энергетических вампирах. Да-да, они составляют около одной десятой от всего населения нашей уютной планеты. Причем в обществе бытует дремучее и глубоко ошибочное мнение, будто эти «вампиры» — сплошь люди с густой отрицательной энергетикой. Это абсолютно не так!

У энергетических вампиров анатомия чакр просто немного отличается от стандартных заводских настроек. Они физически не способны впитывать прану через макушку или стопы, как большинство из нас. Первая и седьмая чакры у них самые обыкновенные, а вот четвертая — развита просто гипертрофированно. Она служит им одновременно и мощнейшим трансформатором, и накопительным аккумулятором. Именно через неё они и качают энергию. Вообще, у любого нормального человека четвертая, сердечная чакра (или, как её называют, чакра души) отвечает за неосознанные ментальные реакции. За ту самую пресловутую «химию» между людьми, за внезапное, необъяснимое чувство острой симпатии или столь же мгновенной антипатии.

Именно с её помощью происходит естественный энергообмен во время обычного человеческого трёпа. И через неё же энергетический вампир, мило общаясь с собеседником, буквально высасывает его жизненные запасы напрямую. Поскольку из розетки Космоса или Земли они заряжаться не умеют, им жизненно необходимо постоянно поддерживать свой аккумулятор за счет окружающих. Им как воздух нужно общество. Оставшись в полном одиночестве, такой человек может банально угаснуть или тяжело свалиться с недугом.

При этом вампиры абсолютно непривередливы в еде: они с одинаковым аппетитом потребляют как чистый позитив, так и отборный негатив. Их сердечный фильтр послушно перерабатывает любое сырье в ту прану, которая необходима их организму. А поскольку провоцировать людей на радость — задача энергозатратная, самой частой их стратегией «добычи пропитания» становится банальная бытовая провокация. Раздраженный до белого каления человек срывается на крик, устраивает яростный выброс сочного негатива — а вампиру только того и надо, для него это вполне съедобный и сытный обед. После такой гневной вспышки обычный обыватель мучается раскаянием и пьет корвалол от тахикардии, а довольный вампир уходит со свидания, сыто потирая руки. Самое забавное, что сами эти люди зачастую даже близко не подозревают о своей специфической особенности. Только с годами некоторые из них начинают смутно замечать, что в их присутствии атмосфера становится какой-то нездоровой. В частности — что во время или после душевного разговора с ними окружающим почему-то резко хочется прилечь. При этом сами по себе вампиры не генерируют зло, не наводят на людей порчу — в этом плане они относительно безобидны. Правда, они могут здорово облегчить этот процесс сторонним недоброжелателям. «Присасываясь» к кому-то, они знатно истощают его энергетические щиты, после чего любому внешнему негативу становится гораздо проще пробить ослабленное биополе. К слову, такому ментальному пробою чаще всего подвержены люди именно с положительной, «космической» энергетикой. У тех, кто заряжается от земли, такое случается крайне редко. А у самих энергетических вампиров «сглаза» вообще быть не может по определению, хотя перед целенаправленной порчей они уязвимы. И самое паршивое, ребята: классическими методами от таких людей практически невозможно защититься...

— Если тренироваться специально, то можно научиться наглухо запирать от них свою энергию, — продолжил я прерванную лекцию. — Но, когда такой скрытый энергетический резонатор — член вашей семьи, мой вам искренний совет: не вздумайте от него закрываться. Бедняга ведь абсолютно не виноват, что родился с такими настройками, а организму тоже нужно что-то «кушать». Если вы сами в данный момент не пребываете в состоянии жесткого энергодефицита — «покормите» своего домашнего вампира, не жадничайте! В отличие от него, вы-то без проблем восстановите свои ментальные батарейки ночью, во время здорового сна. К тому же они не паразитируют на людях беспрерывно: берут ровно столько, сколько необходимо для поддержания жизнедеятельности. А сытый вурдалак — он ведь сыт, удовлетворен, чертовски позитивен, и с ним в быту очень приятно иметь дело! Да, в случае сильного негативного эмоционального всплеска такой человек может неосознанно пробить чужое биополе, но на это, справедливости ради, способен вообще любой другой энергетический тип. Но главное, чтобы вы раз и навсегда поняли: наш Васька — никакой не вампир. Просто генетически ему от предков достались гены потомственных смутьянов и бунтарей, на что, собственно, прямо намекает его фамилия. Кроме того, он сейчас находится под чьим-то весьма мощным ментальным влиянием, на которое я раньше почему-то не обращала внимания.

В штабе тут же поднялся оглушительный гул: посыпались шуточки, дружный смех и безжалостные дружеские подначки. Вася сидел бледный, взъерошенный и окончательно подавленный, но Межа тут же приободрил товарища, продекламировав с места под общий хохот: «Вася, Вася, Василёк, не теряйся, за энергию хватайся! Генератор пополняй, аккумулятор наполняй, но меня до дна, братуха, не выпивай!»

— Межа, хорош паясничать! — со смехом оборвал я его. — Васька не вампир, тебе же ВГ русским языком сказала. Девочки, а ну-ка окажите парню повышенное внимание, надо помочь человеку. Теперь-то мы все наглядно видим, что нашему одитору внутри Васи предстоит ещё непочатый край воспитательной работы! Как же хорошо, Смутин, что ты у нас экземпляр не безнадежный, и что не мне лично придется заниматься твоим моральным обликом!

Зал снова взорвался дружным «Ха-ха-ха», «Хи-хи-хи» и «Хо-хо-хо!».

— Вась, — задорно прищурилась Люда Кисилева, — а я вот слышала, что вампира с тонкой душевной организацией можно наповал сразить либо осиновым колом в сердце, либо изысканной поэзией Серебряного века. Это правда? Ты у нас сегодня такой... загадочно-романтичный. Что делаешь сегодня вечером? Может, разрешишь мне открыть тебе душу и доверительно подставить шейку?

— Так, народ, хорош стебаться, — я шутливо стукнул кулаком по столу, прекращая этот балаган. — Раз уж мы в принципе пришли к общему знаменателю, нужно срочно сформировать креативную группу сценаристов. Нам предстоит создать детальный сюжет для всемирного сна, который будет навеян Морфеем. Великий повелитель грёз, конечно, и сам не откажется поучаствовать, если его вежливо попросит ВГ — ему ведь и самому будет чертовски любопытен такой масштабный эксперимент: врубить недельный сон сразу на шесть миллиардов человек! Но вот сценарий-то за него точно нужно расписать нам. Иначе он сотворит там чертовщину с кошмарами и, самое главное, не сумеет тонко раскрыть суть нашего замысла. Превратит всё в типичный голливудский ужастик, а оно нам надо?

— Валерка, а ты с ВГ всё это вообще согласовал? — вдруг озадаченно спросил Витяня из угла. — А то мы тут, понимаешь, на ровном месте копья ломаем, а она возьмет и скажет, что это технически невозможно. И всё, приплыли, сушите вёсла!

— Нет, официально я этот вопрос еще не поднимал, — признался я. — Как-то уже привык в последнее время, что предугадываю её желания наперед. Но знаете что? Мы прямо сейчас у неё и спросим! ВГ, Вы нас слышите?

В тот же миг в воздухе разлилась ментальная мыслеформа, и в головах у каждого прозвучал спокойный, вибрирующий голос: «Да, я внимательно слушаю и в курсе вашей дискуссии. И должна признать, сама идея мне очень нравится! Как любит выражаться ваш КВС, ничего подобного нигде, никогда и никто еще во Вселенной не проворачивал. Думаю, что сторонников среди Высших Богов у нас найдется немало: они искренне обожают всё новое, яркое и масштабное, так что увидят в этом классное, свежее развлечение. Но вот Тёмные, разумеется, будут бурно и агрессивно против! Как и всегда, финальное слово останется за Космическим Разумом — именно он выйдет со своими рекомендациями напрямую к Творцу. А Создатель, как показывает практика, крайне редко идет наперекор рекомендациям КР.

— И как долго может продлиться этот бюрократический процесс принятия космического решения? — озвучил я главный зависший в воздухе вопрос.

— Бюрократию во Вселенной пока еще никто не сумел отменить, — философски вздохнула ВГ. — Но поскольку ваша идея действительно нетривиальна, думаю, в срочном порядке — где-то за полгодика — этот вопрос на высшем уровне будет утрясен. И я лично уверена, что нам всё безоговорочно разрешат. Ведь не только Древние Боги и Космический Разум прекрасно видят, что старый консервативный подход к воспитанию душ через Карму практически перестал работать. И у Богов сейчас выбор небогатый: либо решать вопрос с нынешним заигравшимся населением Земли через тотальный Армагеддон, либо дать шанс вашему эксперименту. Но ведь уничтожение миллиардов душ через очередной Апокалипсис снова задержит глобальную программу Творца как минимум на десять тысяч лет! Шесть тысяч уйдет на мой личный законный отдых и рекультивацию планетарной экологии, и еще четыре тысячи лет — на развитие новой, с нуля рожденной цивилизации. К тому же надо учитывать суровую реальность: если земляне своей неуемной жадностью всё же доведут дело до Страшного суда, то абсолютно все души, за исключением редких святых, будут безвозвратно развеяны в космический прах. Так что можно с полной уверенностью утверждать: Космический Разум будет обеими руками рекомендовать Вседержителю проведение нашего «Дружеского» эксперимента. Тем более что по вселенским меркам результат станет виден почти моментально — практически сразу после того, как население оформит первый массовый пакет заказов. А уже потом начнется простая, нудная, будничная тягомотина.

— ВГ, так мы можем уже потихоньку разворачивать подготовительные мероприятия? — деловито уточнил я. — Начать создавать оперативный запас Модулей?

— Можете, — одобрил голос. — Плохо только то, что вы ментально не прикрылись перед проведением этого совещания. Тёмные уже полностью в курсе наших планов, и их редкие волосенки на загривках встали дыбом от ужаса. Так что теперь они гарантированно активизируются.

— Ну что, ребята, вы всё сами прекрасно слышали, — я повернулся к притихшей команде. — Кончаем митинговать, начинаем пахать. Толик, задача тебе и твоему бате: детально продумайте создание производственного кооператива по сборке МТС «Друг» на базе мощностей наших крупных промышленных предприятий. Рассчитайте грамотное распределение технологий и логистику. Нельзя, чтобы абсолютно всё ложилось исключительно на плечи ВГ.

Надо, чтобы и простые советские люди на этом деле и подзаработали, и, главное, поучаствовали в со-Творчестве! Как только получим официальную отмашку от Космического Разума, время вообще пойдет вскачь. Правительство наверняка попытается навязать нам свой сумасшедший пятилетний план, а я честно вам скажу: шесть миллиардов аппаратов — это не просто много, а охренительно много! Опытные образцы мы с ВГ уже создали. Вот тебе, Толик, готовый экземпляр и полная техническая документация к нему. Пускайте в серию, а секретные компоненты ноу-хау создавайте на месте через наши дубликаторы и молекулярные синтезаторы. Хоть управление аппаратом и будет полностью ментальным, но без привычной глазу «машинерии» мы на первых порах никак не обойдемся. Менталитет у советских людей пока еще не тот, чтобы безоговорочно доверяться чистой магии — они её банально пугаются, а вот солидному прибору в коробочке доверяют сразу.

Пробные Модули тут же резво пошли по рукам. И дружескому смеху, шуткам, проверкам цветовой индексации и веселому технологическому перезвону в штабе не было конца.

Я сидел в одиночестве, подперев голову кулаками и, что называется, держа морду кирпичом. В этот момент в комнату бесцеремонно зашел Витяня: «Так я и думал! Сидишь тут и в одно лицо переживаешь из-за этой Ленки и её капризов». — Ну почему сразу «капризов»? — вяло огрызнулся я. — Она же всё-таки не такая, как эти обыватели...

— Да ладно тебе! — махнул рукой Витяня. — Да сотни людей мечтали бы оказаться на Ленкином месте! Наконец-то своими руками делать что-то великое, что реально, осязаемо влияет на нашу жизнь. Я как вспомню перекошенную физиономию Каймакова, когда Польше его пинком под зад из президиума прямиком в пыльную канцелярию выгнал, так до сих пор настоящий праздник души испытываю!

— Витяня, я вижу эту ситуацию совсем по-другому, — вздохнул я, потирая виски. — И, признаться, сам это не сразу осознал. Чтобы докопаться до сути, мне пришлось изрядно напрячься и попробовать составить для Лены подробный натальный гороскоп.

А это, доложу тебе, дело адски нудное. Там по каждой планете и транзиту столько математических вычислений, что голова кругом идет. Я даже не стал углубляться в тяжелые аспекты и высчитывать, где конкретно в момент её рождения находились Крест Судьбы и Колесо Фортуны. Но даже по верхам видно: все фундаментальные интересы Лены были изначально сосредоточены в четвертом доме. А это, если перевести на человеческий язык — тихие семейные хлопоты, забота о детях, создание домашнего уюта и тепла. А я? Я её насильно, за шкирку выдернул — вместе со всеми остальными — из предначертанной колеи Судьбы! Заставил заниматься глобальными проблемами всего человечества, ломать и перекраивать то, что людям было четко предписано высшим кармическим законом Равновесия. То есть её душа, когда еще только готовилась на небесах к этому земному воплощению, тщательно и скрупулезно выбирала, в какое время, в какой стране и у каких именно родителей ей родиться. Выбирала ради шанса углубить свои лучшие, чистые качества, может быть, даже достичь святости. А тут ррраз — появляюсь я и бесцеремонно ломаю ей весь утвержденный план! Конечно, её тонкая душа теперь страдает и буквально корчится от этого диссонанса. И весь этот ментальный слом, естественно, негативно сказывается на физическом самочувствии Лены.

— Валерка, ну что за бред ты несешь? — Витяня искренне округлил глаза. — Вот я, например, ничего подобного близко не испытываю! В наш продвинутый, насквозь рациональный век как ты вообще можешь рассуждать о переселении душ, гороскопах и прочей средневековой мистике? Всё же намного проще — просто человечество пока не до конца изучило фундаментальные законы существования нашего мира. Ты же сам сто раз говорил, что наши одиторы — это никакое не колдовство, а просто направленные волны космической энергии. Волны, которые твоей и Высшей Группы волей, желанием и мощью наполнены четкой, положительной творческой информацией. А то, что у нас пока не получается разложить всё по полочкам с помощью классической академической науки и экспериментов... Слушай, так и времени-то с момента зарождения этой самой науки прошло пшик, сущий мизер в масштабах вселенной! Вот погоди, пройдет еще хотя бы лет триста, и человечество гарантированно докопается до всех тайн природы. Просто раньше в истории критически мало было таких людей, как наши Академик и Адмирал — настоящих, одержимых фанатиков науки. А теперь, когда мы начнем их в наших Садах Любви взращивать на регулярной основе, дело пойдет совсем по-другому. Знаешь, как тогда рванет наш научно-технический прогресс вперед?

— Витянь, да пойми ты: ни официальная наука, ни сухой технический прогресс никогда не были нашей с ВГ конечной целью, — я грустно улыбнулся. — Наука и техника — это всего лишь костыли, искусственные протезы, которые человечество вынуждено использовать в вечной жестокой борьбе за своё выживание. Вот ты сам посуди: ты же теперь силой одной лишь собственной мысли можешь творить вещи, которые еще три месяца назад казались тебе ненаучной фантастикой. Получение любых халявных знаний, моментальное изучение языков, сложнейшие умения, прямое управление временем, левитация, преодоление тяготения, создание собственных осязаемых двойников и многое-многое другое... И поверь мне, друг: то, чему нам с вами на самом деле еще только предстоит научиться в будущем, будет в миллионы раз круче любых железных машин и лазеров.

— Но речь сейчас даже не об этом, Витянь! — я горько усмехнулся. — А о том, что конкретный, живой человек из-за меня и моих амбиций чувствует себя глубоко несчастным.

Как я успел понять, Ленку больше всего гложет то, что она чувствует себя абсолютно, космически одинокой.

Все её старые друзья, подружки и приятели как-то незаметно отвалились сами собой. Она сама словно выползла из своей старой уютной кожи, полностью переросла прежние девичьи мотивации, скромные возможности и былые способности. А теперь оглядывается вокруг в этом нашем суровом научно-фантастическом мире и тупо не может поставить перед собой новую цель. Не знает, о чём мечтать, чего добиваться! Ты же сам прекрасно слышал её слова: «КВС, просто скажи: иди в огонь, и я сделаю всё от и до».

А я, получается, по её логике должен быть этакой бездушной держимордой и пинками гнать её в это самое пламя! Но я ведь никакой не тиран, я просто волею случая назначен вашим командиром и делаю то, что обязан делать. Моя-то заветная мечта всегда была о том, чтобы мы были не просто эффективным боевым отрядом, а лучшими, верными друзьями, сплоченными одной великой целью и идеей!

И это меня искренне мучит, Витя. Мне чертовски сложно ломать упрямого Ваську, мучить Скурихину, Лену, да даже Измайлову! А как быть, что предпринять, чтобы этот проклятый момент притирки и болезненного взросления проходил для всех нас быстрее и менее травматично, я понятия не имею. И самое паршивое — у нас совершенно нет времени на то, чтобы благодушно ждать, пока «время всё расставит по своим местам». Мы всего три месяца в бою, а я уже на физическом, осязаемом уровне чувствую, как тугая пружина сопротивления глобалистов, каббалистов и прочих грязных Тёмных сил сжимается до предела. И она вот-вот сорвется с катушек!

— Валерка, ну что ты вечно всё так адски драматизируешь? — Витяня белозубо улыбнулся и хлопнул меня по плечу. — Вот я, например, всем нутром чувствую, что всё идет ровно так, как и должно идти. А уж когда у меня появляется это железобетонное чувство, то в итоге всё получается просто зашибись! Хочешь, давай прямо сейчас забьемся на щелбан, кто из нас в итоге окажется прав?

+++++++++++++++++++++++

Тем временем на другом конце геополитической шахматной доски экс-премьер Великобритании Вильсон задействовал все свои тайные рычаги влияния. Он лично созвонился со своими высокопоставленными друзьями в Вашингтоне, в красках обрисовав им собственное стратегическое видение процессов, стремительно разворачивающихся в Афганистане. Под негласным, ментальным давлением самого Люцифера, на высшем уровне было принято безапелляционное решение: незамедлительно навести там свой «должный порядок».

В соответствии с экстренно разработанным планом Объединенного комитета начальников штабов США, в Афганистане высадился первый крупный и отлично экипированный воинский контингент. Около тысячи морских пехотинцев были оперативно переброшены тяжелыми вертолётами прямо с палуб кораблей, дрейфующих в Аравийском море. Десант высадился в глухом пустынном районе к югу от Кандагара, где в кратчайшие сроки была развернута передовая оперативная база «Кэмп-Рино». Уже на следующий день к лагерю выдвинулась небольшая разведывательная колонна бронетехники афганцев, которая была моментально и безжалостно уничтожена штурмовыми вертолётами морпехов.

И хотя сами американские пехотинцы в затяжных наземных боевых действиях напрямую не участвовали, предоставив эту грязную работу воодушевленным частям местных коллаборационистов, петля вокруг осаждённого Кандагара затягивалась всё туже. Положение в городе стремительно ухудшалось с каждым часом, и в итоге ключевой оплот пал. Часть защитников сумела чудом прорваться сквозь заслоны в соседние провинции Бадахшана, часть организованно ушла в неприступные горы, а остальные были вынуждены сдаться в плен американским войскам.

Взволнованные до предела Закир Юлдашев и его верный советник — точный ментальный двойник Володи Шкловского — прекрасно знали, что англосаксы так просто Афганистан из своих цепких лап не выпустят. Но они даже в страшном сне не предполагали, что это произойдет настолько молниеносно и жестко. В Кандагаре, расположенном в четырехстах пятидесяти километрах к югу от Кабула, у них на тот момент практически не было своих агентов, заряженных нашими одиторами. Ведь все их основные усилия до этого были сосредоточены на тотальной зачистке от иностранного влияния вдоль северной границы, прилегающей к Советскому Союзу...

Взвесив все «за» и «против», Юлдашев и Шкловский приняли стратегическое решение: отправить на прямые переговоры с командующим базой, бригадным генералом Джеймсом Мэттисом, бывших лидеров региона — экс-губернатора Файзабада Рошандила, Нура Тараки и Бабрака Кармаля. Все трое были заряжены нашими одиторами по самый макушечный интерфейс и абсолютно послушны высшей воле и идее вселенской справедливости.

Посланники выполнили свою миссию просто блистательно. Они беспрепятственно встретились с генералом и так щедро «поделились» ментальными одиторами с его ближайшим окружением, что уже через час на базе творилось нечто невообразимое. Спешно развернутые подразделения десанта во главе со своим суровым военачальником внезапно оказались охвачены непреодолимой, лавинообразной эпидемией тоски по родному дому и светлой идеей тотального непротивления злу насилием. Кэмп-Рино свернулся в рекордные сроки. Похватав вещи, морпехи спешно убыли обратно на свои корабли, дрейфующие в Аравийском море. Там весь личный состав подвергли экстренной врачебно-психиатрической экспертизе, по результатам которой озадаченные доктора признали парней поголовно негодными к дальнейшей строевой службе и в спешном порядке выслали на родину.

Новый экспедиционный корпус в строптивый Афганистан командование за морем решило пока не отправлять — вплоть до получения внятных научных выводов по лечению этой загадочной «нравственной заразы», столь молниеносно поразившей элиту пехоты, или до точного выявления неизвестного ментального вируса. Тем временем наши одиторы продолжили своё триумфальное, победное шествие по стране. Они даже начали незаметно внедряться в экипажи крейсеров чужеземной эскадры, а затем пустили корни и на территории самих Штатов. Правда, там симбионты получили строжайший приказ из Центра: временно затаиться в латентном, спящем состоянии и никак себя не проявлять до особых распоряжений. В общем, как шутили наши координаторы: «Живите пока тихо-мирно, как приличный глубоко законспирированный разведчик, случайно загремевший в сумасшедший дом».

+++++++++++++++++++++

— Володя, а тебе в последнее время не кажется, что нашего КВС иногда заносит куда-то совершенно не в ту степь? — тихо спросил Юра, когда они остались наедине.

— Юрка, ты конкретно что имеешь в виду? — отозвался Шкловский, не отрываясь от бумаг. — Наш командир болтает, практически не умолкая, за его полетом мысли фиг уследишь. Половина его речей у меня вообще проходит мимо сознания, даже не зацепившись за извилины.

— Да ты прав, конечно, и в основном-то всё, что он вещает, мне искренне импонирует.

Но вот то, что он планирует на корню перестроить нашу цивилизацию и направить её исключительно по какому-то чисто биотехнологическому, природному пути развития — меня, честно говоря, сильно напрягает. А уж когда Валерий начинает на чём свет стоит обзывать любое государство «демоном зла» и «бездушным аппаратом подавления», судорожно пытаясь заменить привычные министерства вселенской Любовью, Бого-сотворчеством и тотальным ментальным контролем моральности на основе чистой Доброй Воли... Слушай, мне порой кажется, что парень просто окончательно свихнулся на почве всемогущества!

— Да ладно тебе, Юра! Ты только представь: абсолютно чистая, зеленая планета, милые, улыбчивые люди, вокруг сплошные творцы, поэты и счастливые влюбленные. Лепота же, ну!

Да ты сам посмотри на его логику: он ведь даже железным дорогам сейчас открыто предпочитает постройку наших особых автомобильных Любо-дорог. И ведь как красиво объясняет! Мол, автомобильным шоссе может беспрепятственно воспользоваться абсолютно любой житель планеты — от солидного водителя до нищего пешехода и весёлого автостопщика. А что такое железка? Ею по определению может рулить либо тоталитарное государство, либо зажравшаяся крупная монополия. Да к тому же рельсы со своими насыпями напрочь нарушают естественный подземный поток грунтовых вод. ВГ прямо говорит, что стальные магистрали для живой планеты — это как грубые, болезненные шрамы на любимом теле...

— Это-то да, тут я только за, — хмуро буркнул Юра. — Но Вовка, ну ты же взрослый человек и сам прекрасно знаешь, что в суровой реальности так не бывает! Стоит тебе только благодушно расслабиться и поверить во всеобщую гармонию, как тут же на горизонте нарисовывается какой-нибудь зубастый хищник, который готов тебя силой поработить и сожрать. А у тебя при этом ни регулярных войск, ни тяжелой военной техники за душой нет. Да у тебя даже элементарного желания сопротивляться не осталось! Ты в этот момент — чистая, беззащитная амёба. К тому же нельзя сбрасывать со счетов и глубинное внутреннее напряжение внутри абсолютно любого, даже самого идеального коллектива. Ты ведь не хуже меня знаешь: чем выше становится уровень интеллекта у разумных существ, тем сильнее в них проявляется эгоистичное стремление к обособленности. Сколько развитых космических цивилизаций, по словам ВГ, уже самовыразились и самоуничтожились исключительно из-за тотального противостояния техников и магов? Каждый ведь упрямо тянет одеяло на себя. И история вселенной наглядно показывает, что маги в конце концов банально устают, а грубая техника и тотальная автоматизация побеждают. Так не лучше ли нам сразу занять сторону гарантированных победителей?

— Ты прав только в одном, Юр, — покачал головой Володя. — Во Вселенной действительно существует не только абсолютное Добро, есть и деструктивные Высшие Силы. Но разве не в этом кроется истинная причина того, что те древние цивилизации погибли? Видимо, самому Творцу глубоко не по нраву затяжные конфликты разумных. И если дело у них доходит до реального оружия, этот ментальный барьер становится для расы уже непреодолимым. КВС ведь потому и предлагает в качестве универсальной панацеи от всех психических и социальных отклонений ЛЮБОВЬ. Причем Любовь как высшую Награду, и одновременно — Любовь как самое суровое, неотвратимое Наказание! И мы с тобой уже наглядно убедились, что наша ВГ — далеко не простушка. Она сразу мертвой хваткой ухватилась за предложенную нами идею кармического наказания любовью. А пока этой силе во вселенной вообще ничто не способно противостоять! Вот мы с тобой видим, что даже в обычной земной технике время простых, топорных решений безвозвратно прошло. Для того чтобы двигаться дальше, инженерам приходится изобретать сложнейшие композитные материалы. А мы на практике убедились, что с помощью магии праны создавать их в разы легче и быстрее! Видимо, и в нашем общем нравственном поиске нужно идти исключительно путем великого синтеза полярных идей. И здесь без фундаментальных критериев любви нам никак не обойтись. Вот ты, например, лично имеешь хоть какую-то техническую идею, чем вообще можно эффективно противостоять нашим одиторам? Нет! Вот и во всем мире никто этого не знает.

— Да, это так, — нехотя согласился Юра, задумчиво побарабанив пальцами по столу. — И меня, признаться, тоже несколько успокаивает тот факт, что КВС не уходит с головой в чистую дремучую мистику, а очень грамотно и красиво сращивает её с нашими передовыми технологиями. Но я всё равно чисто инстинктивно настороженно отношусь к каждому его новому грандиозному начинанию. Вот взять хотя бы эти постоянные покушения на нас. КВС спокоен как слон! А ведь гипотетически врагам ничего не стоит во время очередного футбольного матча направить против нашей ложи какую-нибудь скрытую радиоуправляемую установку и перебить нас всех к чертовой матери. Я пытался серьезно обсудить эту тему с командиром, так он только рассмеялся в ответ. Говорит, что у каждого из нас благодаря тренировкам уже настолько мощно развит дар предвидения, что вовремя включить глушилку или достать вражеского оператора нашими ментальными способами — это задача на пару секунд. Ты же его знаешь, у него на абсолютно любые аргументы всегда припасен готовый железный ответ или свое особое, ни на что не похожее мнение... Эх, Вовка, как бы мне порой хотелось заниматься только простым, понятным и ясным делом! Например — привычной мариновкой криминала. Вот уж где всё прозрачно: гад на гаде сидит и сволочью погоняет! Ну, или нашими старыми добрыми эксами, как во время памятного разгрома тех гипнотических радиостанций. Вот уж где мы с парнями повеселились от души под видом неуловимых «Красных бригад»! Разумеется, никого тогда физически не уничтожили, мы же не звери, но сами зловещие радиостанции сожгли под ноль, а тамошних гипнологов навсегда лишили их ментального дара. Ну а высокопоставленных заказчиков и виновных политиканов превратили в безвредных слизней... Это, я считаю, очень многим тогда послужило хорошим, доходчивым уроком!

— Это да, — согласился Володя, — там, во время наших прошлых эксов, результат был быстрый, приятный и окончательный!

— Так, может быть, нам стоит опять поднять тему помощи Вьетнаму? — горячо предложил Юра. — Там ведь уже столько лет рекой льется кровь! А КВС упорно не хочет им помогать, постоянно как-то ускользает от прямого обсуждения этого вопроса. А ведь он сам нам во всех красках рассказывал и наглядно показывал, как Тёмные сущности тащатся вовсе не от самого факта смерти людей, а от затяжного процесса истекания живых существ кровью и страданиями. Именно это их пьянит, сносит им все ментальные тормоза! Как нас тогда всех поразил его тезис о том, что будь на то воля Тёмных, они бы физическую смерть вообще отменили, оставив смертным лишь одну вечную, бесконечную муку...

— Да, это, конечно, лютая жесть... — Володя помрачнел. — Но почему ты считаешь, что КВС намеренно ускользает? У него просто банально не хватает времени на абсолютно всё во вселенной. Помнишь, когда он предлагал ВГ применить по Афганистану акцию жесткого устрашения по отношению к Премьер-министру Вильсону хотя бы в пропорции один к пяти? Тогда ВГ его сразу осадила, резонно заметив, что весь остальной мир нас попросту не поймет.

И когда мы технично вывели морских пехотинцев США из Афгана, разве не она настоятельно посоветовала нам пока на территории Штатов наших одиторов не активизировать?

— Конечно, такой облом забыть невозможно, — Юра досадливо поморщился. — Мы тогда, помнится, всей командой жутко переживали...

— Вот! А я тогда специально переговорил с Валеркой с глазу на глаз, потому что тоже ни черта не понял, что конкретно имела в виду ВГ.

И знаешь, брат, он меня тогда поразил в самую печень. Посмотрел на меня своими безумно усталыми глазами и тихо спросил: «Вов, вот как по-твоему, в чём кроется фундаментальная разница в коллективном бессознательном советских людей и американцев?» Я начал было что-то говорить, пространно рассуждать об идеологии, а он послушал меня минуту, покачал организаторской головой и прервал: «Всё, что ты говоришь — очень даже правильно, но слишком уж расплывчато. А глубинная суть в том, что мы ВСЕ на подсознательном уровне искренне хотим всеобщего счастья для ВСЕХ. А они — исключительно личного, эгоистичного счастья для СЕБЯ.

Именно поэтому они по своей природе — хищники, везде и всюду стремящиеся доминировать, вплоть до тотального физического уничтожения каждого, кто посмеет встать у них на пути. Именно так в своё время они безжалостно поступили с коренными индейцами. И вот теперь представь: им на ментальном уровне вдруг сообщают, что отныне больше нельзя убивать и карать тех, кого они считают своим личным врагом. Что тогда начнется? А ведь надо еще учитывать и сухую статистику: в США темнокожих — тринадцать процентов, латиноамериканцев — девятнадцать, азиатов — шесть, итого тридцать восемь процентов. И у многих из этих народов стартовое цивилизационное число пока еще объективно ниже, чем у белой расы. Поэтому невозможно вот так с наскока, обухом по голове обрушивать на них наши глобальные цели и жесткие задачи ВГ.

Тут же запустится абсолютно непредсказуемый, лавинообразный процесс, появятся невинные жертвы.

Нам с тобой это надо?

Вот потому ВГ нас вовремя и затормозила. Я понял её логику так: нужно сначала добиться, чтобы наши одиторы мягко проросли в биополе абсолютно каждого жителя на американских континентах, да и вообще на всей Земле. И только тогда, безболезненно, начать проводить нашу глобальную политику вселенской любви.

Вот и во Вьетнам она нас по той же причине пока не пускает. Считает, что мы совместно с Индирой Ганди и прочими ключевыми лидерами сначала должны плотно охватить регион, включить его в нашу созидательную экономическую программу и тем самым мягко, бескровно выжать США с территории Индокитая. Это, понятное дело, не провернуть за счет разовой силовой акции, тут понадобится время.

Но оно ведь точно того стоит!

Пусть у нас уйдет на это добрых полгода, но это в миллионы раз лучше, чем дать пиндосам повод прийти в ярость и пойти вразнос со всеми своими ядерными арсеналами». Ну вот скажи, Юр, ведь против таких аргументов КВС действительно трудно что-то возразить?

— Это да... — Юра сокрушенно вздохнул и сжал кулаки. — Всё так. Но чисто по-человечески невыносимо тяжело смотреть на всё это кровопролитие и сидеть сложа руки. Душа ведь за людей болит, Вов!

— Терпи, брат! — Володя твердо посмотрел другу в глаза и положил руку ему на плечо. — Ты же теперь и сам прекрасно знаешь, что человек приближается к Богу вовсе не через слепые молитвы и строгий пост, а через великую формулу:

СВОБОДА + ЛЮБОВЬ + БОГО-СОТВОРЧЕСТВО, где

БОГО-СОТВОРЧЕСТВО — ЦЕЛЬ,ЛЮБОВЬ — ПУТЬ,СВОБОДА — ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ УСЛОВИЕ.

(От автора: Аффтор прекрасно помнит, что так называемое «цивилизационное число» далеко не полностью отвечает правильному отражению истины. Настоящая правда состоит в том, что все таланты, склонности и гениальные способности определяет сугубо индивидуальное, уникальное развитие полей человеческого мозга. Но и вы, дорогие читатели, должны учитывать, что каждая человеческая общность имеет свои генетические тенденции и разный процент самородков).

+++++++++++++++++++++++++++++++++

— Валера, ну наконец-то ты остался один! Можно с тобой серьезно поговорить? — в кабинет заглянул Толик Симахин.

— Толь, ты чего вдруг такой официальный? — я удивленно приподнял бровь. — Что с тобой стряслось? Ты часом не заболел?

Симахин досадливо поморщился и прошел вглубь комнаты: «Да здоров я, здоров как бык. Просто меня в последнее время тоже мучают жесткие сомнения. А советоваться, кроме как с тобой, мне ни с кем не хочется. Неправильно это как-то».

— И что за глобальные сомнения тебя терзают? — я понимающе улыбнулся. — Надеюсь, это не очередные нравственные страдания по поводу новой эзотерической судьбы наших подопечных козлов? Так ты успокойся, у них там всё просто прекрасно. На днях, между прочим, Коза Гамлетовна должна благополучно разрешиться от бремени. Так что всей честной компанией поедем на байрам по этому замечательному поводу!

— Эх, Валерка, всё бы тебе только прикалываться и зубы скалить! — вздохнул Толик. — Правильно тебя Роза за этот вечный сарказм критикует.

— Ну ладно-ладно, Толь. Тогда я вообще в упор не вижу причин для твоей вселенской грусти. Выкладывай давай.

— Да не грущу я, с чего ты вообще взял? — Толик замялся, подбирая слова. — Просто... понимаешь, не лежит у меня душа к выполнению твоего последнего технического задания. Ну вот совсем!

— А ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее, — я с любопытством подался вперед. — Какое именно задание ты имеешь в виду? А то у тебя их сейчас нарезано как блох на бродячей собаке...

— Ну помнишь, ты поручал мне с нуля разработать для нужд отряда принципиально новые автомобили и спроектировать роботизированные автопредприятия для их конвейерной сборки?

— Да, помню, конечно. Отличная задача. И что конкретно тебя там смущает?

— Да смысла я в этой разработке не вижу, Валер! — в сердцах воскликнул Толик. — Ну всё это уже тысячу раз перепето в мировой фантастике и реализовано у капиталистов. Просто усовершенствовать дизайн или двигатель — скучно. Нужна принципиально свежая, революционная идея! У меня есть определенные мысли на этот счет, но сам я их до ума довести не смогу. Извилин в голове пока объективно не хватает, чтобы всё рассчитать.

— Господи, Толя, да как же ты меня сейчас обрадовал! — я искренне рассмеялся и победно хлопнул ладонью по столу. — Ты даже не представляешь: именно об этом я и мечтал, когда намеренно давал тебе такое расплывчатое, банальное и унылое поручение! У меня самого физически не хватало времени всерьез заняться этим важнейшим техническим вопросом. Давай, колись, друг, что ты там у себя в чертогах разума напридумывал?

— Понимаешь, — Толик заметно воодушевился и вытащил из кармана какой-то прибор, — тупо модернизировать поршни и карбюраторы в автомобилях — это путь в тупик. Вот я и подумал: нужно просто придать нашей технике принципиально новые, невиданные ранее качества. Такие, чтобы они смогли разом расшить все те узкие места технического прогресса, в которые человечество намертво уперлось к настоящему моменту. Понятно, что сугубо инженерным путем этого быстро не добиться. А вот если зайти через наши ментальные технологии — вполне может выгореть! Вот, взгляни: я уже набросал первый опытный пульт для автомобиля и других транспортных аппаратов, работающих на классическом ГСМ. Я применил здесь тот же базовый принцип, который использует наше Дерево Желаний для бесперебойного обеспечения энергией бытовой техники на базе. Но теперь этот пульт я бы хотел сделать многофункциональным и максимально приспособленным для масштабного промышленного использования...

Толик с гордостью протянул мне красивый, ладно скроенный и покрытый лаком деревянный брусок. В него были аккуратно утоплены шляпки саморезов, а на лицевой стороне красовалась выжженная аккуратным шрифтом надпись: «ОДК-ППЖ Любовь». Чуть ниже был искусно выжжен детальный портрет нашей Любы Шатохиной.

— Толь, а ну-ка расскажи подробнее, — я с улыбкой покрутил в руках прибор. — Я пока, честно говоря, вообще не врубился, при чём здесь наша Любаня?

— Валер, ну ты пойми, — Толик увлеченно подался вперед. — У всех этих профессиональных шоферов и дальнобойщиков главная беда ведь не в том, что у них техника старая или плохая.

Главная их проблема в том, что в дальних рейсах они испытывают дикое, изнуряющее одиночество и смертную скуку! Вот я и придумал, что наш пульт, как ты сам нас постоянно призываешь, должен выполнять сразу комплекс важнейших задач. Смотри: надпись «ОДК» — это, с одной стороны, наша фирменная аббревиатура от «Одноклассников», а с другой — официальное научное сокращение: Объёмный Деблокатор Качества. Ну а «ППЖ» в данном контексте расшифровывается как Походно-Полевая Жена «Люба». Смысл тут вот в чём. Устройство получилось технически и ментально сложным. Если мы просто снабдим его стандартной распечатанной инструкцией по эксплуатации, далеко не каждый советский водитель сумеет в ней с ходу разобраться. А так, шофер в любой момент рейса, взяв в руки этот пульт, может вслух воззвать к Любе, чтобы та пришла на помощь. И в тот же миг прямо перед ним в кабине возникнет мягкий, полупрозрачный голографический образ нашей Любани! Она в максимально доступной, теплой разговорной форме не просто разжует ему все скрытые возможности пульта, но и сможет поддержать душевный разговор на абсолютно любую тему. Развеет дорожную скуку, вовремя подскажет правильный маршрут, безошибочно продиагностирует скрытую поломку в двигателе... Короче, настоящая космическая палочка-выручалочка!

— Толик, чертяка, молодец! — я восхищенно покачал головой. — Отличная, просто грандиозная идея! Ведь проекция Любы сможет выступать и в роли нашего официального торгового представителя, и умного навигатора, и личного советника. Да наши девчонки из отряда просто счастливы будут до ума довести эту потрясающую игрушку!

Толик тут же картинно надулся и обиделся: «Это тебе не игрушка, КВС! Я вообще-то задумал, что этот пульт будет в промышленных масштабах решать целую кучу сложнейших проблем. Во-первых, он наглухо заменит стандартный ГСМ дармовым, экологически чистым праническим электричеством. Во-вторых, он сможет колоссально увеличивать скорость движения транспорта, но без всякого нарушения ПДД — исключительно за счет хитрой манипуляции с локальным временем! В-третьих — по нашему желанию уменьшать физический вес, габариты и инерцию машины. Позволит играючи преодолевать любые глухие пробки и будет заранее предупреждать водителя о приближающейся дорожной или житейской проблеме. Сам я пока сумел физически разместить в пульте только базовые качества контейнеров ВТВ, а вот всё остальное нужно официально просить разработать наш научно-производственный отдел.

— Замечательно, Толя. Просто великолепно! — я победно потер ладони. — Сейчас экстренно свистну ребятам, соберемся через часик в штабе и плотно займемся этим вопросом. Спасибо тебе огромное, Толик. Наконец-то ты по-настоящему на полную мощность включил свою светлую голову! Я всегда знал, что в тебе дремлет колоссальный кулибинский потенциал. Кстати, друг мой, а ты знал, что деньги в свое время изобрели древние финикийцы? Так вот, исторический факт: где-то примерно через неделю после этого гениального изобретения их всем резко стало не хватать. Думаю, у твоего чудо-пульта в итоге будет точно такая же судьба! Ты только смотри, обязательно заложи в схему, чтобы кроме законного владельца этот брусок в руки никто чужой даже взять не мог. Иначе нас тут же накроет планетарное цунами банального воровства. Да, и образ голограммы можно сделать настраиваемым — чтобы покупатель мог менять внешность ассистентки по своему вкусу. Но строго один раз в жизни! Всё-таки это высокотехнологичный прибор, а не ветреная девица...

— Ребята, я тут крепко задумался и хочу с вами посоветоваться, — я обвел взглядом команду. — Мне кажется, что прямо сейчас нам нужно скорректировать курс и сделать всё немного не так, как я планировал изначально.

— Валер, ну мы же с тобой не немцы какие-нибудь консервативные! Прорвемся и без жесткого плана, — как всегда, первым вставил свои пять копеек неугомонный Межа.

— Серёж, а при чём здесь вообще немцы? — вздохнул я.

— Ну как же! Помнишь, нам на уроке истории в школе рассказывали: «Тёмной ночью отважные пионеры тайно выкрали из немецкого штаба подробный план эвакуации при пожаре, после чего с чистой совестью подожгли штаб».

В зале прыснули. Я лишь покачал организающей головой: «Ха-ха, очень смешно. Нет, конкретно этого анекдота я не слышал, наверное, в тот день в оптику ходил».

— А оптика-то тут при чём? — озадачился теперь уже Межа.

— Так это же из другого анекдота! — ухмыльнулся я. — Какие у вас планы на день? — Да вот, сначала за очками в оптику схожу. — А потом? — А потом видно будет!».

— Мы, конечно, со стороны видим, что вы двое так до самого утра могли бы искрометно веселиться, — раздался прохладный и строгий голос Розы. — Жаль только, холодного пива на столе нет. Да, мальчики?

— Розка, золото ты наше! Как же хорошо, что ты сама нам пиво предлагаешь, — воспрял Межа. — Теперь-то мы с тобой под это дело вообще классно и душевно оттянемся!

— Мечтай-мечтай, Серёжа, — припечатала Роза. — Всё действительно идет строго по плану, но явно не по-вашему. Валера, кончай балаган, рассказывай: что у нас за проблемы нарисовались?

— Проблема серьезная, — я мгновенно посерьезнел. — Смотрите: изначально я предполагал, что мы оперативно создадим по три ментальных дубля на каждого и пошлем этих двойников вместо себя в Ленинград, Минск и Новосибирск для тотального искоренения местного криминала. Алгоритмы подобных зачисток у нас отработаны многократно, схема действует как швейцарские часы. Сами же мы планировали остаться здесь, на базе, чтобы вплотную заниматься Любо-дорогами, монтажом установок ВТВ, созданием промышленных кооперативов Толика и глобальной подготовкой к нашему масштабному зарубежному турне.

— На мой взгляд, план отличный и монолитный, — пожал плечами кто-то из парней. — Что конкретно тебя в нём перестало устраивать?

— Дело в географии и психологии, — вздохнул я. — До сих пор мы с вами работали исключительно в Азии. А здесь, согласитесь, исторически сложились очень знакомые нам, понятные и кристально четкие социальные контрасты: белое — черное; плохой — хороший; зажравшийся бай — нищий бедняк. Всё прозрачно. А вот в Ленинграде, великом городе — колыбели революции, абсолютно всё устроено по-другому! Там сейчас проживает почти три с половиной миллиона человек, и колоссальная их часть — это вам далеко не суровый фабричный пролетариат. Этот город ведь не случайно на всех углах уважительно именуют культурной столицей. Нигде больше на всем пространстве СССР нет такой запредельной концентрации потомственной интеллигенции, служащих и иждивенцев, как в этом городе-герое. Там на протяжении нескольких веков жил, развивался и творил истинный цвет нации. Местные женщины поколениями практически не знали, что такое тяжелый общественно-полезный труд у станка, но их невидимое ментальное влияние на жизнь и дух города всегда было определяющим. Ведь именно они бережно воспитывали тот уникальный интеллектуальный и культурный слой людей, который веками задавал высокую планку всей русской культуре и фундаментальной науке.

И вот теперь я на полном серьезе намереваюсь отправить туда наших суровых двойников для жесткой зачистки теневого мира. А ну как наши парни тронут там какого-нибудь старого антиквара — который по всем советским законам является крутым спекулянтом, цепким собственником и барыгой? Да, он, может, промышляет этим делом еще со страшных времен Блокады и до сих пор цинично скупает краденое. Но одновременно с этим он — уникальный, незаменимый хранитель бесценных культурных ценностей и исторических раритетов! Арестуй наши дубли такого деятеля за его подлые прошлые поступки или спекуляцию, и что в итоге будет с его редчайшей частной коллекцией? Куда она уйдет? Растворится в воздухе? Нам этот культурный погром нужен?

— Там, в Ленинграде, запасники абсолютно всех музеев переполнены до отказа, — продолжил я, расхаживая по комнате. — Причем условия в этих подвалах зачастую ужасающие, и до сих пор ценности даже полностью не описаны. Кроме того, после хрущевской оттепели в этот город вернулось столько недобитых троцкистов, скрытых масонов и прочих контрреволюционных элементов, что я ни на йоту не сомневаюсь: они уже полностью восстановили свои старые тайные связи и вовсю готовят какую-нибудь масштабную гадость. И что, если в один прекрасный день эта публика в союзе с местными Тёмными силами поднимет бучу, устроит громкую провокацию и вообще всё пойдет наперекосяк? Нам нужно будет реагировать молниеносно, а как это сделать, не зная до мельчайших тонкостей текущую оперативную обстановку в городе? Вот и получается, что я трусливо перекладываю ответственность со своих плеч на плечи ментальных двойников, которые, что ни говори, но всё же не совсем мы сами. Это во-первых.

— А во-вторых, — я подошел к карте, — мы ведь планируем развернуть там Храмы и Сады Любви, а также наши чудо-дороги. С Храмами и Садами ладно — это не наша головная боль, тут ВГ сама всё смонтирует. Но Любо-дороги?! Я тут на досуге внимательно посмотрел, что мы уже успели наворотить с трассами у себя под носом, и буквально за голову схватился. Да у нас же там глупость на глупости сидит и ошибкой погоняет! С какого перепугу мы решили строить их строго в том хронологическом порядке, в котором производили зачистки городов? Достаточно ведь один раз бросить взгляд на карту, чтобы увидеть очевидное: Ашхабад, Ташкент, Фрунзе и Алма-Ата лежат практически на одной прямой линии! Нас ни разу не извиняет то, что поначалу мы не были уверены в успехе — какой-никакой опыт у отряда к тому моменту уже имелся. Хорошо, что мы хотя бы пробили дорогу на восток, до самой Алма-Аты. Теперь добавить к ней скромный, меньше чем стокилометровый отросток трассы в направлении Фрунзе не составит особого труда. Вот только если мы собираемся и дальше развивать сеть Любо-дорог, нужно вокруг каждого крупного областного центра сразу же закладывать мощную кольцевую магистраль — по типу московского МКАДа. И параллельно нам нужно очень детально продумать фундаментальную концепцию дальнейшего обеспечения населения жильем.

Мы же наглядно видим по капиталистическим странам Запада, к чему приводит дикая скученность людей в мегаполисах. Их стихийный технический прогресс порождает не только рост производительности труда, но и массовую безработицу вместе с колоссальным увеличением непроизводительного, пустого труда. В таких условиях социальная роль мужского населения полностью нивелируется, традиционные семьи стремительно разрушаются, а женщины начинают искренне считать, что им и без мужей вполне отлично живется. А с учетом бурного развития новых медицинских репродуктивных технологий и искусственного моделирования генетически исправленных параметров цивилизации — до опасной мысли о «вредном влиянии на общество агрессивного мужского фактора» остается всего один короткий шаг. А нам с вами в нашей новой эре такой чудовищный вывих сознания нужен? Передовые футурологи уже давно предлагают единственный разумный выход: тотальное расселение людей из душных городов на природу. Раньше это было технически невозможно из-за жесткой привязки заводов и промышленности к крупным центрам. Но теперь, с развитием наших скоростных Любо-дорог и нового автотранспорта Толика, абсолютно всё становится доступным в шаговой доступности!

Поэтому нам нужно крепко пораскинуть мозгами и начать планомерно наращивать количество цивилизованных, цветущих поселков городского типа вдоль всех наших новых трасс. Вот теперь у нас «внезапно» образовалось сразу несколько стратегических направлений только по чудо-дорогам, и мне меньше всего хотелось бы и там с ходу напортачить. Как вы смотрите на то, чтобы создать не три, а гораздо больше оперативных групп двойников? Мы нарежем каждой её собственный, четкий участок ответственности по развитию дорожной сети: первая группа берет отрезок Ташкент — Ашхабад, но с обязательными ветками на Навои, Бухару и Чарджоу. А вторая группа забирает направление Ташкент — Душанбе, тоже с удобными ответвлениями к Гулистану, Джизаку и древнему Самарканду...

— Теперь перед нами стоит задача на порядок сложнее, — я вновь обвел указкой карту. — Нам нужно выводить на новые магистрали не только население крупных областных и республиканских центров, но и вовлекать в этот процесс людей, проживающих в небольших провинциальных городках, через которые как раз и будут пролегать наши трассы.

И ещё один принципиальный момент. Мы вдоль Любо-дорог строим защитные лесополосы и новые поселки с готовой инфраструктурой. Но вот дома для людей мы почему-то проектируем крошечные. Ну вот что это такое, товарищи?

У нас свободной земли — от горизонта до горизонта, а мы нарезаем под один дом и приусадебный участок какие-то жалкие, куцые двенадцать соток. Гулять так гулять, давать так давать! Предлагаю кардинально пересмотреть стандарты: Россия из-за холодов всегда считалась «голодным из-за холодов краем», где дома крохотные строили из-за трудностей с отоплением, но теперь – то у нас с энергией проблем нет. Поэтому будем выделять каждому хозяйству под жилую площадь не менее трехсот квадратных метров, а земельный надел зафиксировать на щедрой отметке в целый гектар — как в своё время предлагалось в лучших Сталинских проектах образцовых артелей. В комплекте к усадьбе должны идти: просторный гараж на две легковые машины, многофункциональный мини-трактор с навесными орудиями для выполнения как минимум пятидесяти видов различных полевых и приусадебных работ, а также современная круглогодичная теплица или зимний сад. Отопление — напрямую от неисчерпаемой магмы земли, а электричество — от бесперебойных аккумуляторов Дерева Желаний.

Там же на местах мы создадим идеальные условия для передовых животноводческих комплексов. За технологическую основу смело берем то, что мы с Борисом Аркадьевичем в свое время так лихо наворотили в Саду Любви Чирчика. И вообще, народ, нам пора комплексно продумывать масштабное проектирование наших Любо-трасс по ключевым стратегическим направлениям:

Первый транзит: Ташкент – Ленинград – Куйбышев – Горький – Ярославль – Новгород – Мурманск – Архангельск.Второе кольцо: Ташкент – Минск – Калининград – Кишинев – Киев – Одесса – Сталинград – Ташкент.Восточный прорыв: Ташкент – Новосибирск – Комсомольск-на-Амуре – Хабаровск – Владивосток – Находка.И наши зарубежные выходы: Находка – Саппоро – Токио; Находка – Пхеньян – Сеул; Душанбе – Индия – Бангладеш – Вьетнам; Душанбе – Афганистан – Пакистан.

— Валерка, у тебя там что, на фоне всемогущества внезапно началась острая звездная болезнь? — Наташа Андреева ошеломленно захлопала ресницами. — Зачем нам прямо сейчас бросаться разрабатывать одновременно столько гигантских направлений? Ты прикинь объемы! Ведь одна только прямая дорога на Ленинград составляет в длину три с половиной тысячи километров, а со всеми твоими хитрыми ответвлениями и кольцами там получатся и все семь тысяч! Да мы же просто надорвемся всем отрядом! И зачем вообще плодить столько ментальных дублей? Мы же до этого прекрасно и эффективно дробили наш основной состав. Давай просто закрепим за каждым из нас конкретное географическое направление, и за то же самое время мы спокойно, без всякой шизофрении создадим нужные проекты дорог, развязок и сопутствующей инфраструктуры.

— А вот я тут как раз целиком и полностью поддерживаю Валерку! — веско высказался Витяня. — Мне, например, как и многим из нас, чисто психологически чертовски трудно дается даже кратковременный ментальный разрыв с нашим отрядом. Кроме того, мы ведь действительно, как Наташа очень верно заметила, составляем единое, неделимое коллективное бессознательное. Вы вспомните: как, казалось бы, абсолютно бредовая и хулиганская идея Серёги с той самой шуточной скульптурой «Писающего мальчика» в итоге обернулась для нас сверхэффективной разработкой по тотальному управлению погодой в Бадахшане? И ведь какая тут глубинная штука получается: точно так же, как мы между собой образуем прочные ментальные связи для работы коллективного разума, так и наши новые группы двойников будут автоматически образовывать прочные синаптические связи — причем не только внутри своих групп, но и между абсолютно всеми отрядами на планете!

— Таким образом мы колоссально увеличим нашу общую мощь — причем не только количественно, но и качественно, — горячо продолжил Витяня. — Вот, если говорить откровенно, меня тоже давно втайне мучит совесть. Мы одну Наташку законопатили в далекую Японию и практически ничем ей отсюда не помогаем! Одна только Розка да Валерка ей как-то способствуют. Считаю, в её поддержку нужно экстренно выделить особую целевую группу двойников. Пусть эти парни разработают масштабный проект по кратному увеличению влияния нашей «богини» на жителей Страны восходящего солнца. Например, пусть Наташка официально выступит инициатором грандиозного расширения территории Японии! На первом этапе — чисто по долготе: намертво соединит в единый монолит все разрозненные острова от Хоккайдо до самых островов Рюкю, оставив лишь четкие, аккуратные каналы для международного судоходства. А по широте сделает сушу такой, какая она есть сейчас в самой широкой части материка — по линии Тояма – Токио. А там, глядишь, можно будет детально продумать и второй, и третий этапы глобального терраформирования — вплоть до полного и окончательного устранения вековой угрозы разрушительных землетрясений! Поверьте, привлечение на нашу сторону такого верного чести, долгу и невероятно талантливого народа-союзника — это дорогого стоит.

— Стелла, Аня, а вы-то чего сидите и упорно молчите? — не выдержал я, поворачиваясь к девчонкам.

— То, что касается наших прошлых ошибок при проектировании Любо-дорог — дело житейское, не мудрено, — спокойно отозвалась Стелла. — Вот, к примеру, недавно лидеры арабских государств публично и гневно осудили организаторов и исполнителей громких терактов в Лондоне. Но знаете, за что именно? Не за сам факт жестокости, а исключительно за вопиющую неэффективность стратегического планирования, а также за крайне неумелое использование передовых технических средств! Так что не ошибается лишь тот, кто вообще ничего не делает. Чем больше и масштабнее мы будем строить, тем больше мелких промахов поначалу допустим. Главное, что сами эти ошибки по своему итоговому масштабу и последствиям будут становиться всё мельче и мельче. Но масштаб предстоящего нам планетарного строительства, Валер, просто приводит в искреннее изумление! Мы все прекрасно понимаем, что у нас очень скоро земля начнет в буквальном смысле гореть под ногами. Тёмные не станут вечно сидеть сложа руки и молча изучать наши успехи — рано или поздно они нанесут свой сокрушительный удар. И именно поэтому мы должны, мы просто обязаны действовать на опережение: делать всё быстро и как можно больше! Мы в отряде отлично понимаем, почему ты пока принципиально не планируешь лезть со своими реформами в Украину, на Кавказ и в Китай. Эти регионы сейчас крайне отрицательно относятся к любой ментальной ассимиляции народов, до последнего исступлённо отстаивая свою национальную исключительность. Но ты в своих глобальных замыслах обязан трезво учитывать, что с той же Японией у нашей страны до сих пор официально даже мирного договора не подписано! И если мы прямо сейчас самовольно начнем там тектоническое терраформирование, то Кремль незамедлительно обвинит наш отряд не просто в пособничестве историческому врагу, а в прямой государственной измене и умышленном усилении стратегического противника. А значит, нам нужно до мелочей продумать, как изящно убедить японцев в корне изменить ход своих мыслей в отношении нашей родины. Ведь именно ради этого мы в своё время убедили Ким рискнуть собственной жизнью и свободой, чтобы развязать этот запутанный восточный гордиев узел! А так... ты же сам прекрасно знаешь, Валер: мы с Аней тебя полностью и абсолютно во всём поддерживаем.

— Кто бы, собственно, сомневался в вашей солидарности? — весело рассмеялась Наташа Андреева. — Я, к слову, тоже обеими руками «За». Но мне безумно любопытно другое: почему на этом важнейшем совете так упорно и загадочно отмалчивается наш юный пророк и главный аналитик Шурик?

— Людочка, ты у нас такая красивая, умная, всё абсолютно правильно говоришь и чертовски справедливо опасаешься масштабной «ответки» от власть имущих всего этого безумного мира, — наконец подал голос Шурик. — Поверь, она обязательно будет. Но и Валерка, и Витяня со Стеллой тоже абсолютно правы: у нашего отряда сейчас просто нет другого выхода, кроме как экстренно начинать работу по как можно большему количеству стратегических направлений. Если мы даже чисто физически что-то и не успеем закончить сами, то наше великое дело гарантированно продолжат верные последователи. И даже если Тёмным силам каким-то чудом удастся физически уничтожить всех нас, то какие-нибудь наши ментальные двойники на периферии всё равно уцелеют — и потом просто до смерти задушат вселенской любовью наших убийц! Я говорю это сейчас вовсе не из-за того, что дело наше безнадёжное, а просто потому, что враг наш подл, хитер, безжалостен и втайне пользуется мощной поддержкой некоторых деструктивных галактических сил. Но и наша ВГ, извините, далеко уже не девочка. Если у нас с вами личное предвидение работает на минуты вперед, то у неё стратегические радары бьют на недели и месяцы! Короче, товарищи: враг будет разбит. Победа будет за нами!

— Замечательно! — я победно хлопнул ладонью по столу. — С большой геополитикой триумфально разобрались, теперь можно со спокойной совестью отвлечься и немного отдохнуть над чисто техническим — а раз Вася Смутин так яростно настаивает, то и изрядно коммерческим! — проектом походно-полевой жены «Любовь». И не смейтесь мне тут! Сразу оговорюсь: именно нашу единственную, реальную и неповторимую Любаню мы ни на какую коммерческую панель выставлять не собираемся! Так что слово предоставляется Толику Симахину. Это его персональная идеальная идея — сделать виртуальную «Любовь» спасительницей и верным штурманом абсолютно всех одиноких путешественников планеты!

+++++++++++++++++++

(Как видите, уважаемые и любимые читатели, действие в нашей истории развивается настолько стремительно, а тугой клубок событий и фракционных действий растет как лавина, как снежный ком, наглядно показывая, что мой скромный, небольшой по первоначальному замыслу опус уже всерьез грозит превратиться в грандиозную фантастическую феерию. Но моя-то истинная авторская цель — вовсе не пустая развлекуха, а нечто... прямо ей противоположное).