Сага о Крокодилах

Лист 1

Написано с почтением и добрейшими пожеланиями к доблестному и многоучёному сэру Эврару Файркапу из Венеции и к благоразумной и добронравной леди Кэтрин Рассел, да благословит их Господь.

1. Одного человека звали Джуда Хаммер.

2. Он в стародавние времена жил в Святой земле.

3. Он служил Богу, был доблестным рыцарем, сражался против язычников и совершил много подвигов.

4. И о его деяниях многие наслышаны, и про них рассказано в Святой Библии, а также во многих других книгах, и его почитают как одного из Девяти Достойных Рыцарей. И, поскольку он жил в Святой земле, его часто называют на том языке, на котором говорят живущие там люди – Джуда Маккаби.

5. Одного из его потомков звали Лейф Хаммер.

6. Он жил в Норвегии, служил королю Эйрику и был могущественным человеком.

7. Вместе с королём Эйриком и другими его людьми он много сражался против язычников, и король Эйрик называл его храбрым рыцарем.

8. В числе других подвигов, которые он совершил, был вот какой. Он вместе с другими людьми короля Эйрика освободил от язычников одну благородную даму, которую те держали в неволе. Она была дочерью могущественного человека, которого звали Эцур Рыло из Халогаланда, а саму её звали Гуннхильд. Король Эйрик женился на ней.

9. В другой раз король Эйрик напал на язычников и осадил их в крепости, и Лейф Хаммер по его повелению поджёг эту крепость. Тогда все язычники, которые в ней были, числом, говорят, в восемьдесят человек или больше, сгорели.

10. Ещё был такой случай, когда язычники ночью окружили дом, где находились люди короля Эйрика, и подожгли его. Все, кто был в этом доме, тогда погибли, но сам король Эйрик, а вместе с ним Лейф Хаммер и трое других рыцарей уцелели, потому что ночевали в другом доме, стоявшем по соседству, и смогли скрыться в лесу.

Лист 2

11. Но после этого король Эйрик сумел набрать новое войско и много раз побеждал язычников. Однако позже случилось так, что многие могущественные люди, служившие ему, погибли, а некоторые изменили ему и перешли к его врагам. Тогда королю Эйрику пришлось покинуть Норвегию, и он перебрался в Оркнею. Лейф Хаммер и другие люди короля Эйрика, которые остались верны ему, последовали туда за ним.

12. И, прибыв в Оркнею, Лейф Хаммер поселился на холме около волока, соединявшего Скапа-Флоу с заливом Керкуолл. Когда король Эйрик с другими своими людьми отправился в Англию, он не велел Лейфу Хаммеру следовать за ним, и тот остался в Оркнее. После того, как король Эйрик погиб, королева Гуннхильд с сыновьями вернулась в Оркнею, и все они часто и подолгу бывали в гостях у Лейфа Хаммера, а он ездил к ним в гости в Берсей и в другие места.

13. Позже на том месте, где поселился Лейф Хаммер, был построен Хаммер-Кастль, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее.

14. Многие из сыновей Лейфа Хаммера поселились в разных местах в Оркнее и в Кейтнессе, а некоторые – в горах неподалёку от Кейтнесса. Всех их называли сыновьями Хаммера, а на языке, на котором говорят в горах – Мак-Хаммерами. И всех сыновей, внуков и других потомков Лейфа Хаммера, а также всех прочих людей, которые живут на их землях и служат им, называют Мак-Хаммерами, всех же их вместе – кланом Мак-Хаммеров, а самого могущественного и почитаемого человека в нём величают вождём клана Мак-Хаммеров.

15. Одного человека звали Харальд Мак-Хаммер.

16. Он жил в Хаммер-Кастле, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее, и был вождём клана Мак-Хаммеров.

Лист 3

17. Старшего сына Харальда Мак-Хаммера звали Роберт Мак-Хаммер. Когда Харальд Мак-Хаммер умер, Роберт Мак-Хаммер стал вождём клана Мак-Хаммеров.

18. Однажды Роберт Мак-Хаммер был за морем, в гостях у короля Хакона, которого называют Хакон Старый, потому что был ещё король Хакон Молодой, его сын. Король Хакон очень любил Роберта Мак-Хаммера, потому что Мак-Хаммеры хотели, чтобы он сделался королём, и убили многих его врагов в Оркнее и в других местах.

19. Одного человека звали Мэтью из Парижа. Он был клирик родом из Англии.

20. Он гостил у короля Хакона в то же самое время, что и Роберт Мак-Хаммер. И он привёз королю Хакону письмо от короля Людовика, и прочитал его для короля Хакона.

21. Король Людовик собирался тогда идти в паломничество в Святую землю и приглашал короля Хакона отправиться вместе с ним. Но у короля Хакона было очень много важных дел в Норвегии, и он никак не мог отлучиться.

22. Тогда Роберт Мак-Хаммер сказал, что королю Хакону не следует покидать Норвегию, потому что раз Богу было угодно, чтобы он сделался королём, то это означает, что ему надлежит править, а не ехать в далёкие земли. Кроме того, он сказал, что король Хакон может совершить богоугодное дело, и не отправляясь в паломничество, если он поможет снарядиться другим людям, которые поедут в Святую землю. И добавил к этому, что король Генрих сделал такое богоугодное дело тем, что помог снарядиться в паломничество Вильгельму Лонгеспе, сыну своего дяди, хотя он-то был королём по своему рождению, а не стал им по воле и по милости Бога, как король Хакон. И ещё Роберт Мак-Хаммер сказал, что от имени короля Хакона он со своими людьми желает отправиться в Святую землю, если только король Хакон окажет ему милость и поможет снарядиться для этого.

Лист 4

23. Тогда все люди короля Хакона сказали, что это очень разумные и добрые слова, и что король Хакон хорошо сделает, если последует совету Роберта Мак-Хаммера.

24. Король Хакон обрадовался, что Мак-Хаммеры так верны ему, и велел дать Роберту Мак-Хаммеру много кольчуг, шлемов, щитов, мечей, копий, топоров, луков, стрел, коней, сёдел и сбруи, кораблей, тканей, канатов, одежды, шатров, одеял, вина, пива, ячменя, мёда, солёного мяса и рыбы, сушёных овощей и ягод и всего другого, что нужно в паломничестве, чтобы тот мог, не терпя ни в чём нужды, ехать в Святую землю. Кроме того, король Хакон велел дать Роберту Мак-Хаммеру много золота и серебра, чтобы он в далёких странах мог купить себе и своим людям всё, что им понадобится. Ещё король Хакон велел написать письмо для короля Людовика, в котором просил его оказать милость Роберту Мак-Хаммеру и предоставить ему и его людям всё, что надо, чтобы они не терпели нужды. Также король Хакон велел, чтобы, когда он умрёт, его похоронили бы в Оркнее, в соборе Святого Магнуса в Керкуолле, и это он сделал в знак того, что он любит Мак-Хаммеров и ценит их верность.

25. Затем король Хакон велел подарить Роберту Мак-Хаммеру хорошую кольчугу, в которой можно было сражаться без шлема, меч с золочёной рукояткой, два шлема, двух коней и знамя с вышитым гербом Мак-Хаммеров.

26. И ещё король Хакон велел, чтобы те его люди, которые захотят совершить паломничество в Святую землю, принесли бы клятву Роберту Мак-Хаммеру, от которой их мог бы освободить, во-первых, сам Роберт Мак-Хаммер, во-вторых, король Хакон, а в-третьих, Святой Престол.

Лист 5

27. Когда Роберт Мак-Хаммер вернулся в Оркнею, он тут же объявил о созыве лейданга, и все Мак-Хаммеры привели свои корабли в Скапа-Флоу. Роберт Мак-Хаммер велел одним из них поставить свои шатры на Мейнленде к югу от Керкуолла, другим – на Южном Рональдсее, а третьим – в Кейтнессе, и всем – готовить свои корабли к дальнему пути. Он потребовал, чтобы каждый, кто отправляется в паломничество, имел бы две хорошие одежды с нашитыми на груди крестами, а у кого их нет – одну хорошую и две плохие. И у каждого из них должны быть сума и посох.

28. Затем он велел, чтобы каждый имел щит и одеяло, и чтобы все, у кого были кольчуги или шлемы, имели бы также и копья, а все прочие – копьё или лук. Каждый же, у кого был конь, должен был обязательно иметь и кольчугу, и шлем, и копьё, и щит. И никому не разрешалось брать с собой собак, чем некоторые были не очень довольны.

29. А люди короля Хакона, которые хотели совершить паломничество и дали клятву Роберту Мак-Хаммеру, могли снарядиться так, как им было угодно. Поскольку все они были людьми благородными и достойными, они снарядились очень хорошо, и каждый привёл с собой хотя бы по нескольку людей с копьями и с луками. И одни из них велели построить корабли для паломничества, другие купили себе корабли у тех, у кого они были, а некоторые, те, кто был не так богат, как прочие люди короля Хакона, купили корабли вскладчину.

30. И Роберт Мак-Хаммер велел, чтобы все самые достойные рыцари, кто жил в Хаммер-Кастле, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее, и отправлялся в паломничество, шли бы на его корабле, несмотря на то, что у них всех были и собственные корабли. Он сделал это потому, что его корабль был достаточно велик, чтобы они разместились на нём вместе со своими конями и некоторыми из своих людей. Прочие же их люди должны были следовать поблизости на других кораблях.

Лист 6

31. Когда войско было готово, Роберт Мак-Хаммер велел отслужить мессу в соборе Святого Магнуса в Керкуолле, ещё одну в соборе Святого Петра в Терсо и ещё в церкви Святителя Николаса в Орфире на берегу Скапа-Флоу. Кроме того, мессы были отслужены на Дамсее, в церкви Святого Магнуса в Берсее, в церкви Святого Магнуса на Эгилсее, в церкви Святого Бонифация на Папа-Уэстрее, в недавно построенной церкви Святой Марии в Пироуолле на Уэстрее и в других местах. После этого подул благоприятный ветер, и всё войско отплыло в море, чтобы присоединиться к войску короля Людовика и совершить вместе с ним паломничество в Святую землю.

32. На каждом из кораблей Мак-Хаммеров на мачте было поднято знамя, на котором изображён крест, а на некоторых кораблях крест был установлен на верхушке мачты или на носовом кастле, и ещё на некоторых кресты были нашиты на паруса. Поэтому все могли видеть, что на этих кораблях идут не разбойники, а благочестивые люди, совершающие паломничество.

33. Что же касается подарков короля Хакона, то Роберт Мак-Хаммер все их взял с собой, кроме одного из коней, который был очень красив, быстр и вынослив, но непригоден для боя. Знамя, на котором был вышит герб Мак-Хаммеров, он велел водрузить на носовом кастле своего корабля. А суму и посох ему вручил епископ Генрих в соборе Святого Магнуса.

34. И Роберт Мак-Хаммер велел во время пути, если кому-то из его людей что-нибудь понадобится, приставать к берегу и спрашивать у тех, кто там окажется, верят ли они в Бога и Святую Троицу. И если эти люди ответят, что верят, то почтительно просить у них всё нужное и щедро платить за это. А если скажут, что не верят, тогда отбирать то, что нужно, и ничего за это не платить. Но долгое время Мак-Хаммерам не попадалось ни одного места на берегу, где люди не верили бы в Бога и Святую Троицу, поэтому они всякий раз, когда им что-то было надо, хорошо вознаграждали тех прибрежных жителей, которые оказывали им помощь.

Лист 7

35. Так Мак-Хаммеры и поступали в течение всего своего пути, пока не добрались до места, именуемого Тарифа. Там стоят две крепости, населённые язычниками, одна – на берегу, другая – на острове, и эти язычники не дают ни одному доброму человеку проплыть мимо без того, чтобы напасть на него.

36. Когда язычники увидели корабли Мак-Хаммеров, они решили потопить или захватить их. И от той крепости, которая стоит на берегу, отплыли три больших корабля с треугольными парусами и несколько маленьких. Большие корабли язычников шли впереди, чтобы первыми напасть на Мак-Хаммеров.

37. А все корабли Мак-Хаммеров были гораздо меньше, чем эти три корабля. Кастли у кораблей Мак-Хаммеров были ниже, чем борта у кораблей язычников, а мачты – лишь немного выше, чем их кастли. Поэтому язычники собирались, сталкиваясь с кораблями Мак-Хаммеров, сразу ломать и топить их. Но зато корабли Мак-Хаммеров гораздо быстрее шли на вёслах и лучше управлялись.

38. Роберт Мак-Хаммер велел убрать парус на своём корабле и править на самый большой из кораблей язычников, который шёл впереди других, потому что подумал, что на нём находится самый могущественный из языческих эмиров, и это так и оказалось. И он сказал, чтобы четыре человека, которых он хорошо знал, поднялись на мачту. Из этих четверых один был родом из Керкуолла, другой жил на полпути между Керкуоллом и Хаммер-Кастлем, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее, третий был родом с Хоя, и ещё один с Флотты.

39. Когда до корабля язычников осталось не очень много, Роберт Мак-Хаммер повелел повернуть против ветра, так, чтобы язычникам пришлось или остановиться, или проплыть мимо него, потому что, не убрав своих парусов, они не смогли бы выгрести против ветра. А когда корабль язычников повернулся носом к ветру и остановился, и они стали убирать паруса, Роберт Мак-Хаммер повелел снова повернуть в его сторону и, пройдя мимо него, поломать ему вёсла. Его корабль прошёл настолько близко от вражеского, что язычники могли перепрыгнуть на него, но это произошло неожиданно для них, поэтому так поступили совсем немногие.

Лист 8

40. Некоторые из них упали в море и утонули, а другие оказались в очень небольшом числе против сразу многих Мак-Хаммеров, и были тут же заколоты и зарублены.

41. Когда корабль Роберта Мак-Хаммера проходил мимо кормового кастля языческого корабля, он повелел своим людям, поднявшимся на мачту, чтобы они перепрыгнули туда, и они это сделали. Там они убили эмира, которому принадлежал корабль, и язычников, управлявших кормовыми вёслами, и всех, кто ещё был на кормовом кастле, а потом начали рубить штаги и другие канаты.

42. Когда язычники увидели, что их эмир убит, они кинулись на корму, чтобы напасть на людей, которые его убили, и отомстить им.

43. Но в это время корабль Роберта Мак-Хаммера, обогнув их корабль со стороны кормы, пристал к его борту, а вместе с ним и ещё несколько кораблей Мак-Хаммеров. Роберт Мак-Хаммер взошёл на носовой кастль и взял в левую руку, которой он держал щит, стоявшее там знамя, а оттуда вместе со своими людьми он поднялся на корабль язычников и с кличем «Ин Номине Домини!» напал на них сзади, потому что они стояли спиной к нему. Язычники должны были прекратить нападение на его людей, находившихся на корме, повернуться к нему лицом и вступить в бой с ним. Они сражались очень храбро, но Роберт Мак-Хаммер всё же пробился к корме и выручил своих людей. После этого он велел перерубить на корабле язычников все канаты и поломать все вёсла, которые на нём ещё оставались, и поджечь его.

Лист 9

44. Когда Мак-Хаммеры стали это делать, с мачт начали падать паруса. Один парус упал и убил несколько человек, среди которых были и паломники, и язычники. После этого те язычники, которые до того времени всё ещё сражались, стали прыгать в море, надеясь спастись на другие свои корабли.

45. Но язычники с тех кораблей, когда увидели, что корабль их самого могущественного эмира загорелся, и что с его мачт начали падать паруса, а люди стали прыгать в море, испугались всего этого. В это время один из тех Мак-Хаммеров, которые первыми перепрыгнули на корму корабля язычников, тот, кто жил между Керкуоллом и Хаммер-Кастлем, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее, отрубил голову эмиру и, схватив её за бороду, с криком «Слава Богу!» начал размахивать ею, стоя на самом верху кормового кастля, так что всем было его видно. Тогда язычники повернули к берегу, устрашившись того, что Мак-Хаммеры и с ними поступят так же.

46. В этом сражении Мак-Хаммеры не потеряли ни одного корабля, но несколько человек были убиты, а ещё несколько ранены, и среди них человек, размахивавший отрубленной головой языческого эмира, про которого было сказано раньше. Он был ранен стрелой, и после того, как это случилось, он закинул голову эмира на тот корабль, с которого была пущена эта стрела, как будто это был камень из пращи. А ещё на корабле Роберта Мак-Хаммера был убит один конь, но не его собственный, а принадлежавший его племяннику, которого звали Рудольф Мак-Хаммер.

47. После этого Мак-Хаммеры покинули горящий корабль язычников и продолжили путь.

48. Но Роберт Мак-Хаммер велел теперь, когда дальше нужно было плыть мимо берегов, населённых язычниками, никому не приставать больше к берегу иначе, как с его дозволения, а если придётся пристать, то ни о чём не спрашивать людей, которые окажутся на берегу, а сразу перебить их, забрать то, что от них было нужно, и тут же отплыть обратно в море. И он велел поступать так до тех пор, пока по пути не найдётся какой-нибудь знак, говорящий о том, что на этом берегу живут христиане: или это будет церковь, или крест, или клирик, или кто-нибудь совершит крестное знамение, или что-нибудь ещё.

Лист 10

49. По прошествии многих дней корабли Роберта Мак-Хаммера пришли в Лимассол на Кипре, где король Людовик собирал своё войско.

50. Там Мак-Хаммеры увидели множество удивительного.

51. Самыми удивительными были корабли, которые принадлежали людям короля Людовика. Они были огромными, гораздо больше, чем даже те корабли язычников, которые напали на Мак-Хаммеров у Тарифы. На каждом из них могла поместиться тысяча человек и даже больше. А у Мак-Хаммеров самые длинные корабли вмещали не больше ста человек, и на них ещё можно было перевозить трёх или четырёх коней. Но большая часть из кораблей Мак-Хаммеров была такой длины, что на них помещались только пятьдесят или шестьдесят человек и один или два коня.

52. Корабли короля Людовика могли вместить по шестьдесят коней каждый. Но от этого было мало проку, и вот почему.

53. Эти корабли были так велики, что на них нельзя было подойти близко к берегу, а о том, чтобы вытащить их на берег, не могло быть и речи. Грести против ветра на них было также совсем нельзя.

54. Поэтому, когда начинал дуть сильный ветер, людям короля Людовика нужно было встать в гавань, укрытую от волн, и она должна быть достаточно глубокой, чтобы такие большие корабли могли войти в неё. Но на Кипре не было таких гаваней, так что при сильном ветре можно было только выбросить в море несколько якорей, и следовало молиться о том, чтобы их канаты не оборвались. Если же плохая погода застигала корабль в море, где якоря не достают до дна, то ветер мог унести такой корабль в те места, куда люди на нём совсем не хотели бы попасть.

Лист 11

55. Тогда часто бывает, что корабль разбивается о скалы или о подводные камни, и больше всего люди короля Людовика боятся на море таких камней. Причём для них опасны камни даже на большой глубине, над которыми любой из оркнейских или норвежских кораблей свободно прошёл бы.

56. Но случается, что большие корабли тонут и тогда, когда не налетают на камни. Это происходит оттого, что их нельзя построить настолько же прочнее, насколько они больше размером. Поэтому такой корабль может повредиться даже оттого, что врежется в какую-нибудь песчаную отмель. А когда корабль повреждён, то с ним может случиться такое, что он развалится прямо в море просто от ударов волн, тем более, что из-за его большого размера в плохую погоду на нём нельзя грести против ветра.

57. И говорят, что с одним из кораблей короля Людовика так и произошло, когда он отплыл из Франции к Кипру. Он разломился, и все, кто на нём был, утонули в море, кроме одной женщины и её ребёнка, которые спаслись, уцепившись за обломок корабля.

58. А удивительнее всего то, как на корабли короля Людовика заводят коней. Для этого на них делается большая дверь в борту. Размеры этой двери таковы, что через неё может проехать человек верхом на коне, и, въехав в корабль, такой человек окажется под его палубой. Под ней, как уже было сказано раньше, бывает достаточно места для шестидесяти коней, которых там привязывают ремнями. Когда все кони заведены на корабль, дверь закрывают, а щели забивают паклей и замазывают смолой.

59. Это сделано вот для чего. Если корабль может подойти близко к берегу, то эту дверь открывают, и тогда рыцари на конях выезжают прямо на берег, и тут же вступают в бой, а не ждут, пока к ним подведут коня, и не тратят время на то, чтобы садиться на него. Но очень часто бывает, что такие большие корабли из-за своих размеров не могут подойти к берегу.

Лист 12

60. Если они всё же подходят, и эту дверь открывают, то после этого корабль не может выйти в море, пока её снова не закроют и не заделают все щели.

61. Кроме этих больших кораблей, в Лимассоле были ещё корабли меньшего размера, но всё-таки очень большие, на которых помещалось триста или четыреста человек. Они гораздо лучше управлялись, и люди на них могли грести против ветра. И ещё такие корабли были более прочными, так что на них можно было врезаться в пологую мель и не бояться, что корабль из-за этого пострадает. Однако всё же они были слишком велики, и потому не везде могли подойти близко к берегу.

62. У многих кораблей короля Людовика были треугольные паруса, поэтому они могли ходить поперёк ветра.

63. Когда Мак-Хаммеры пристали к берегу и сошли со своих кораблей, они увидели нечто, ещё более удивительное. Это были припасы, сделанные королём Людовиком для своего войска. Про них достаточно сказать, что кучи зерна, насыпанного на землю, возвышались, как холмы или даже небольшие горы, а бочки с вином, поставленные одна на другую, выглядели, как дома или амбары. И, поскольку на Кипре дожди очень редки, зерно, сваленное в кучи, не сгнило, а было вполне пригодно для еды, хотя сверху эти кучи и покрылись зелёными ростками.

64. Роберт Мак-Хаммер узнал, что король Людовик со своим двором находится в Никосии, и что туда никак нельзя добраться по морю, потому что она стоит в глубине острова, и поэтому туда надо ехать на коне.

Лист 13

65. Тогда он велел свести коней и сгрузить всю поклажу с кораблей на берег, а когда это было сделано, велел вытащить корабли из воды и починить их.

66. Роберт Мак-Хаммер выбрал самых доблестных людей из тех, у кого были красивые кони, велел им надеть свои лучшие одежды с нашитыми на груди крестами и сопровождать его в Никосию, ко двору короля Людовика.

67. Сам же он был одет в сюрко золотого цвета с нашитым на груди крестом и ехал на коне, подаренном ему королём Хаконом. А когда он на него садился, то сказал, что зря не взял с собой ещё и другого коня, потому что для этого коня путь в Никосию будет, наверное, тяжел, а для того, которого он оставил в Оркнее, этот путь был бы, скорее, приятной прогулкой.

68. И когда Роберт Мак-Хаммер со своими людьми ехал в Никосию, знаменосец держал знамя, подаренное королём Хаконом, у него над головой.

69. В Никосии же Роберт Мак-Хаммер и его люди увидели наиболее удивительное из всего того, что им встретилось на Кипре.

70. Это был двор короля Людовика.

71. Удивительным же в нём было вот что. Это был самый красивый и величественный из всех королевских дворов на свете, и он был составлен из благороднейших и доблестнейших рыцарей, и тот, кто решился бы рассказывать о нём, но не сказал бы при этом слова «великолепный», стал бы лжецом, которого не стоит и слушать. И люди короля Людовика были самыми добрыми христианами, смиренными и благоразумными.

72. Это происходило оттого, что король Людовик был Святым человеком, таким же благочестивым, как Святой Олаф и Святой Магнус, и не было никого другого, кто был бы так же справедлив, как он.

Лист 14

73. Когда король Людовик увидел Роберта Мак-Хаммера, то повелел ему приблизиться, и тот с почтением подал ему письмо от короля Хакона, которое король Людовик тут же велел прочитать.

74. После того, как письмо было прочитано, король Людовик расспросил Роберта Мак-Хаммера о его людях, и особо спросил, много ли женщин с ним приехало на Кипр. Услышав такой вопрос, Роберт Мак-Хаммер удивился и даже сначала подумал, что это плохая шутка. Он, однако, повёл себя учтиво и с достоинством, и отвечал, что, по его разумению, во время паломничества доброму христианину следует предаваться молитвам и благочестивым размышлениям, а не удовольствиям, и что в Оркнее не принято брать с собой женщин при поездках в места, населённые язычниками, кроме, разве что, мечей и топоров, если у них женские имена, а потому ни на одном из его кораблей нет ни одной женщины. И добавил к этому, что если королю Людовику угодно было пошутить, и на самом деле он имел в виду не женщин, а мужчин, которые плохо умеют сражаться, и потому насмешники могли бы назвать их женщинами, то таких среди Мак-Хаммеров нет вовсе, не только среди тех, кто отправился в паломничество, но и среди тех, кто остался дома, а среди людей короля Хакона если есть, то только не среди тех, кто прибыл на Кипр вместе с ним.

75. Услыхав такие слова, король Людовик повернулся к своим людям и, указав им на Роберта Мак-Хаммера, назвал его примером добродетельного христианского рыцаря, каким следовало бы быть каждому паломнику.

76. Король Людовик сказал так потому, что был недоволен тем, что многие из его людей взяли с собой в паломничество женщин. Некоторые из них взяли с собой своих жён, и в этом король Людовик не видел ничего плохого, и он даже сам взял с собой свою жену, королеву Маргариту. Но другие его люди взяли женщин для того, чтобы во время паломничества предаваться греху, и это не нравилось королю Людовику.

Лист 15

77. Затем король Людовик сел и велел Роберту Мак-Хаммеру сесть подле себя. Он пожелал услышать рассказ о том, как Мак-Хаммеры добрались от Оркнеи до Кипра, и Роберт Мак-Хаммер в коротких словах пересказал ему всё то, о чём здесь было сказано. Когда он закончил свой рассказ, король Людовик, поражённый неслыханными трудностями пути, проделанного Мак-Хаммерами, встал и повелел, чтобы Мак-Хаммерам было дано всё, что им потребуется для еды, для питья и для починки кораблей, и чтобы они ни в чём не терпели нужды или стеснения. И поскольку язычниками был застрелен конь, принадлежавший Рудольфу Мак-Хаммеру, король Людовик велел подарить ему очень хорошего коня с седлом, сильного и красивого.

78. А после этого король Людовик сказал, что Роберт Мак-Хаммер и его люди – рыцари не только добродетельные, но и доблестные, поскольку они первыми из всех паломников вступили в бой с язычниками.

79. Тогда Роберт Мак-Хаммер дал обет и призвал Бога в свидетели в том, что если он и его люди захватят у язычников какую-нибудь добычу, то возьмут лишь то из неё, что может быть полезно на войне, а именно, оружие, доспехи, коней и сбрую, корабли и корабельное имущество, съестные припасы, вино, шатры, ткани, пригодные для изготовления парусов или шатров, и другое тому подобное. Но всё, что на войне не имеет применения, то есть золото и серебро в монетах или слитках, самоцветные камни, благовония, слоновую кость, красное или чёрное дерево, шёлк, тонкий лён и всякие прочие ткани, если они непригодны ни на паруса, ни на шатры, также пурпурную краску и окрашенные ею ткани, и всё прочее они присвоят разве лишь в том случае, если это можно будет немедленно обменять на что-то, необходимое войску. А если это будет невозможно, то всю такую добычу они полностью передадут в распоряжение короля Людовика, чтобы тот употребил её так, как посчитает угодным Богу, и не будут желать получить для себя никакой её части. Если же вдруг случится так, что передать её королю Людовику будет никак нельзя, то и тогда они не возьмут её себе, а лучше сожгут, бросят в воду или как-нибудь ещё уничтожат, чтобы только язычники не завладели ею вновь. А если кто-либо из Мак-Хаммеров, обуянный жадностью, совершит смертный грех и присвоит себе что-нибудь из того, что, следуя обету, данному Робертом Мак-Хаммером, должно передать королю Людовику, то быть такому человеку казнённым смертью, кем бы он ни был, и каких бы благих деяний и подвигов ни совершил до этого.

Лист 16

80. В ответ на это король Людовик дал обет и призвал Бога в свидетели в том, что да будет это так, и что никто не посмеет взять из добычи, захваченной Мак-Хаммерами, ни оружия и доспехов, ни коней и лошадиной сбруи, ни кораблей и корабельного имущества, никакой еды и никакого питья, и ничего, что ещё бывает нужно на войне, а кто посмеет преступить его слово, того он велит повесить как вора, и взятое им возвратить, будь он сколь угодно благороднейший рыцарь или даже клирик, и не будет такому человеку спасения, даже если он окажется братом королю Людовику. А поразмыслив, он добавил, что воистину это будет так, ибо столь славные рыцари, как его люди, конечно, тоже не оставят его без добычи и не останутся без неё сами, и потому пусть не смеют обращать свои взоры на то, что полагается Мак-Хаммерам. Тот же из его людей, кто совершит такой грех, объявит тем самым, что ему недостаёт доблести. И король Людовик сказал, что, конечно, он лучше подвергнет такого человека позорной казни, чем нарушит обет, данный перед Богом, и нанесёт обиду такому доброму рыцарю, каким уже показал себя Роберт Мак-Хаммер.

Лист 17

81. Одного человека звали Эд де Шатору. Он был легатом Святого Престола, очень могущественный человеком.

82. И он сказал, что произнесённые обеты куртуазны и богоугодны, и все присутствовавшие при этом люди короля Людовика согласились с его словами.

83. И после этого король Людовик велел накормить Роберта Мак-Хаммера и его людей говядиной.

84. А потом Роберт Мак-Хаммер со своими людьми вернулся в Лимассол. И, расставаясь с ним, король Людовик велел ему тщательно подготовить корабли к отплытию.

85. По прошествии многих дней король Людовик и его двор прибыли в Лимассол. И тогда король Людовик повелел отслужить мессу, а после неё всем паломникам взойти на корабли и отплыть к Дамьетте.

86. Но, едва была отслужена месса, как на море началась сильная буря, и множество кораблей было сорвано ветром со своих якорей, и их унесло в море.

87. А корабли Мак-Хаммеров и людей короля Хакона не пострадали. Так произошло потому, что, едва началась буря, Мак-Хаммеры вытащили на берег большую часть своих кораблей, в том числе и корабль Роберта Мак-Хаммера. Некоторые корабли, правда, не успели вытащить, но те люди, кто был на них, вышли далеко в море, чтобы не разбиться о скалы, и держались на вёслах против ветра, пока буря не кончилась. Тем самым они уберегли корабли от того, чтобы их разбило, перевернуло или унесло.

88. И пока продолжалась буря, Роберт Мак-Хаммер, поднявшись на мачту своего вытащенного на берег корабля, следил за кораблями, вышедшими в море, не терпит ли какой-нибудь из них бедствия. А его люди всё это время не покидали берег и были готовы идти на выручку тем, с кем случилось бы несчастье.

Лист 18

89. Но этого не пришлось делать, потому что корабли Мак-Хаммеров были починены очень хорошо, и с Божьей помощью всем им удалось благополучно выдержать бурю.

90. А когда буря кончилась, и все корабли, которые не унесло в море, собрались в Лимассоле, то оказалось, что у короля Людовика осталась лишь четверть его людей, а всех остальных унесло, и неизвестно, что с ними сталось.

91. Но король Людовик всё же велел на следующий день всем отплыть и идти к Дамьетте. Он сказал, что после того, как Мак-Хаммеры выдержали бурю на своих маленьких кораблях, он не думает, что есть на свете что-то, способное устрашить их, и что ему очень лестно, что такие люди совершают паломничество вместе с ним. И ещё он сказал, что для него было бы большим грехом уступить Мак-Хаммерам в бесстрашии, поэтому он не желает устрашиться язычников в Дамьетте, и не станет дожидаться на Кипре остальных паломников, а отправляется в путь тотчас. Всем же, кто вернётся на Кипр, было передано его повеление следовать за ним и присоединиться к нему.

92. На следующий день, как повелел король Людовик, на всех кораблях были поставлены паруса, и они отплыли от Лимассола, а на третий день после этого подошли к Дамьетте.

93. Там они встали на якоря. И король Людовик запретил кому-либо высаживаться на берег до тех пор, пока он не посоветуется со своими людьми и не решит, что делать.

94. Но совет всё не собирался, потому что многие очень могущественные люди короля Людовика ещё не прибыли к Дамьетте, а король Людовик не желал нанести им обиду, не выслушав совета от них, но при этом посоветовавшись с менее могущественными людьми.

95. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел своим людям подходить на кораблях к берегу в разных местах и, отнюдь не нарушая запрета, данного королём Людовиком, измерять там глубины. И ещё он велел им, если они увидят язычников, плывущих на кораблях или лодках, нападать на них и постараться захватить кого-нибудь, кто был бы сведущ в морском деле. А некоторым из своих людей он велел отходить на кораблях вправо и влево вдоль берега, но не далее, как на полдня пути, и делать там то же самое, ни в коем случае не высаживаясь на берег, поскольку король Людовик запретил это.

Лист 19

96. Одного человека звали Жан де Бомон. Он служил королю Людовику и был очень могущественным человеком.

97. Он узнал, что Мак-Хаммеры на своих кораблях подходят близко к берегу для измерения глубин и ходят далеко вдоль берега.

98. Тогда он на своём корабле подошёл к кораблю Роберта Мак-Хаммера и стал громко кричать, что Мак-Хаммеры нарушают повеление короля Людовика, и требовать угрожающим голосом, чтобы они прекратили это делать.

99. А надо сказать, что корабль Жана де Бомона был намного больше размером, чем корабль Роберта Мак-Хаммера, поэтому он гораздо хуже управлялся. И если бы он столкнулся с кораблём Роберта Мак-Хаммера, то, скорее всего, тот сильно пострадал бы.

100. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел подойти сбоку к кораблю Жана де Бомона и спрыгнул на одно из его вёсел, после чего взошёл на корабль Жана де Бомона по его вёслам, как будто это были доски, перекинутые с одного корабля на другой. И за ним последовали его брат, которого звали Вильгельм Мак-Хаммер, двоюродный брат, которого звали Альфред Мак-Хаммер, и Рудольф Мак-Хаммер.

101. Поднявшись на корабль Жана де Бомона, Роберт Мак-Хаммер подошёл к нему и принёс ему извинения за то, что явился на его корабль, не будучи приглашённым. Он сказал, что издали плохо расслышал, что кричал Жан де Бомон, а так как кричать ещё громче со стороны Жана де Бомона было бы неучтиво, то он решил подойти к нему поближе, чтобы избавить его от необходимости совершать неучтивый поступок.

Лист 20

102. Жан де Бомон никак не ожидал того, что Роберт Мак-Хаммер так поступит, а потому не нашёлся, что ему ответить на это. Тогда Роберт Мак-Хаммер почтительно попросил его повторить то, чего он не расслышал.

103. Жан де Бомон снова закричал, чтобы Мак-Хаммеры не смели нарушать запрет, данный королём Людовиком. Роберт Мак-Хаммер ответил ему, что Мак-Хаммеры не нарушают этого запрета и не высаживаются на берег, поскольку он, Роберт Мак-Хаммер, запретил им это делать, ибо это запрещено королём Людовиком. А что касается промера глубин и захвата кораблей и лодок, принадлежащих язычникам, то король Людовик не запрещал совершать эти добрые и богоугодные дела.

104. Тогда Жан де Бомон сказал, что король Людовик не велел этого делать, а значит делать этого и не следовало. А Роберт Мак-Хаммер с большим почтением спросил его, может ли его корабль и другие корабли короля Людовика пристать к берегу в любом месте, или же лишь там, где глубина позволяет это сделать. И ещё он столь же почтительно задал вопрос, не следует ли людям короля Людовика в случае, если он отдаст повеление высадиться на берег, знать, в каких местах берега это возможно сделать, а в каких нет. Затем он спросил, как считает Жан де Бомон, если король Людовик отдаст такое повеление, то его людям следует сразу же выполнить его, или же начать тратить время на промер глубин. И закончил он вопросом, не думает ли Жан де Бомон, что король Людовик может вовсе не отдать такого повеления.

105. Жан де Бомон был смущён всеми этими вопросами и ничего на них не ответил. Вместо этого он повернулся к своему человеку, который умел управлять его кораблём, и велел ему отойти на прежнее место, рядом с кораблём короля Людовика.

Лист 21

106. Тогда Роберт Мак-Хаммер пожелал ему, чтобы с его кораблём не случилось крушения или другого несчастья, и вместе со своими людьми вернулся к себе на корабль тем же путём, каким он поднялся на корабль Жана де Бомона – по его вёслам.

107. Про Жана де Бомона говорят, что он возражал против войны с язычниками и подавал советы королю Людовику не воевать с ними.

108. Ещё говорят, что король Людовик повелел Жану де Бомону, чтобы он дал людям короля Людовика, прибывшим на большом корабле, корабль меньшего размера, с помощью которого они могли бы высадиться на берег. И Жан де Бомон пообещал дать им такой корабль. А на следующий день, когда эти люди явились к нему, чтобы этот корабль получить, он сказал, что не даст им его, и из-за этого высадка была задержана, а кто-то из людей короля Людовика упал в море и утонул. Но, поскольку Жан де Бомон был очень могущественным человеком, те люди, которым он обещал дать корабль, а потом не сделал этого, не стали жаловаться на него королю Людовику. Поэтому нарушение повеления короля Людовика сошло Жану де Бомону с рук.

109. В то время, пока все ожидали прибытия людей короля Людовика, без которых он не хотел созывать совет, Мак-Хаммеры узнали, во-первых, что Дамьетта стоит на правом берегу реки недалеко от того места, где она впадает в море. И глубины у берегов в этой реке такие, что самые большие корабли короля Людовика нигде не смогли бы подойти к берегу, а те, что поменьше – смогли бы, но только в одном месте, на левом берегу. С оркнейских же и норвежских кораблей можно было высадиться почти что в любом месте на обоих берегах. Левый и правый берег реки около Дамьетты были соединены мостом, поставленным на лодках. Всё это Мак-Хаммеры узнали, когда измеряли глубины на реке, а кроме того, захваченные ими язычники рассказали, что так оно и есть.

Лист 22

110. Во-вторых, Мак-Хаммерам стало известно, что река, на берегу которой стоит Дамьетта – это только один из многих рукавов, на которые разделяется одна большая река, текущая из Рая. Другие её рукава впадают в море по сторонам от Дамьетты на расстоянии дня пути и больше. Кроме того, между этими рукавами прорыто множество каналов разной ширины и глубины, и среди них есть такие, по которым могли бы пройти оркнейские и норвежские корабли, а есть и такие, которые слишком малы даже для них, а пригодны лишь для лодок. И между этими рукавами и каналами около морского берега есть сообщающиеся с ними большие, но мелководные озёра. А на берегах этих рукавов, каналов и озёр стоят многие города и деревни, в которых живут язычники. Самые большие из городов на берегах реки – это Александрия и Розетта, находящиеся, как и Дамьетта, возле самого моря, и ещё Мансура, стоящая на берегу того же рукава, что и Дамьетта, но выше по его течению. И в Александрии есть хорошая гавань, укрытая от бурь, где могут пристать к берегу корабли любого размера. Но все эти города превосходит своими размерами и многочисленностью жителей Вавилон, который находится в том месте, где большая река начинает разделяться на рукава.

111. Каждый год по воле Божьей река разливается, и тогда все окружающие её поля оказываются под водой. Обычно вода держится высоко в течение четырёх месяцев, а когда она спадает, вся эта страна, в которой живут язычники, остаётся покрыта грязью, в которой может увязнуть любой конь, и эта грязь не высыхает в течение очень долгого времени. И берега рек и каналов в этой стране обычно покрыты зарослями, которые иногда столь высоки, что в них может скрыться даже всадник верхом на коне. Всё это Мак-Хаммеры узнали от захваченных ими язычников, которым можно верить, потому что они говорили все одно и то же.

Лист 23

112. А в-третьих, Мак-Хаммеры услыхали о том, что султан Асалих собирает войско, чтобы напасть на короля Людовика, когда тот высадится на берег, и ведёт его к Дамьетте. Они узнали об этом от захваченных язычников, а потом и сами видели на берегу людей султана Асалиха.

113. Роберт Мак-Хаммер велел своему двоюродному брату, которого звали Эрленд Мак-Хаммер, и который был учёным клириком, сделать два одинаковых рисунка, на которых изобразить берега моря и впадающих в него рукавов реки, а также каналы и города, в которых жили язычники. И на этих рисунках Эрленд Мак-Хаммер должен был указать, в каких местах около берега глубина достаточна, чтобы к нему могли подойти корабли.

114. И Эрленд Мак-Хаммер тотчас удалился под навес, натянутый над кораблём, и велел призвать к себе всех тех людей, кто по повелению Роберта Мак-Хаммера ходил на кораблях вдоль берега и измерял глубины. А когда все эти люди явились к нему, он принялся за дело, и не ложился спать, и даже не вставал с места, пока работа не была закончена, а лишь отворачивался от неё в сторону для того, чтобы поесть, когда ему по его повелению приносили пищу и вино. И те места на своих двух рисунках, о которых ему говорили, что видели их своими глазами, он ярко раскрашивал, а те, о которых рассказывали со слов захваченных язычников, изображал тонкими линиями.

115. Когда Эрленд Мак-Хаммер выполнил эту работу, Роберт Мак-Хаммер взял сделанные им два рисунка, и один из них велел бережно хранить, а с другим явился к королю Людовику и почтительно подал ему этот рисунок. А затем Роберт Мак-Хаммер рассказал королю Людовику всё то, что Мак-Хаммеры видели сами или узнали от захваченных ими язычников.

Лист 24

116. Тогда король Людовик созвал своих людей на совет, несмотря на то, что ему хотелось дождаться прибытия тех, кто был унесён бурей от острова Кипр.

117. И на этом совете король Людовик спросил своих людей, что ему следует делать, и самые благоразумные из них, говорят, посоветовали вот что.

118. Они сказали, что, во-первых, за то время, пока корабли короля Людовика стоят на якорях около Дамьетты, султан Асалих, наверное, уже собрал в ней всех своих людей, и если король Людовик решит высадиться на берег и попытается захватить Дамьетту, то ему придётся воевать против большого и сильного войска.

119. Во-вторых, даже если король Людовик победит это войско и захватит Дамьетту, возле неё нет мест, где большие корабли могли бы пристать к берегу, так что выгрузка припасов, которые будут привезены с Кипра, потребует большого труда.

120. А в-третьих, если все люди султана Асалиха собраны в Дамьетте или находятся по пути к ней, то это значит, что Александрию язычники оставили сейчас без защиты, а в этом городе есть хорошая гавань, пригодная для больших кораблей.

121. Поэтому король Людовик хорошо сделает, если велит всем сняться с якорей и идти морем к Александрии, а там, ни дня не медля, захватит её, потому что на кораблях он сможет добраться до неё быстрее, чем язычники по берегу, и ему легко будет занять город, пока в нём нет вражеского войска. А если он это сделает, то в его руках окажется гавань, в которой удобно будет принимать и разгружать корабли.

122. Другие, говорят, советовали королю Людовику не трогаться с места и ждать, пока не соберутся все его люди, корабли которых были унесены бурей от Кипра, потому что, хотя некоторые из них и подоспели уже, а всё же его войско насчитывает сейчас едва ли третью часть того, какое было у него на Кипре.

Лист 25

123. Выслушав тех и других, король Людовик ответил им, что он не желает отступать перед лицом язычников, сколько бы их ни было, потому что это вселит в них храбрость, а на христиан наведёт уныние, и поэтому о захвате Александрии не может быть и речи.

124. Также король Людовик объявил, что по той же самой причине он никак не может ждать прибытия всех своих людей. Кроме того, если он будет их ожидать, то за это время может случиться буря, подобная той, что произошла в день, назначенный для отплытия с Кипра, и это было бы большим несчастьем для всего его войска.

125. А потому он решил завтра же высадиться на берег и, если язычники не отступят, начать бой с ними, и всем своим людям велит следовать за ним. Тем из них, кто прибыл на больших кораблях, и поэтому не мог высадиться в Дамьетте, король Людовик повелел предоставить корабли меньшего размера, которые могли бы подойти близко к берегу. И все те его люди, кто имел такие корабли, обещали выполнить это повеление.

126. На другой день все люди короля Людовика вооружились и надели доспехи. Они стали сводить коней по перекинутым доскам на такие корабли, которые были не очень велики, и потому могли подойти к берегу.

127. Одного человека звали Эрар де Бриенн. Он служил королю Людовику.

128. Его корабль стоял на якорях недалеко от корабля Роберта Мак-Хаммера, и всем было хорошо видно, что на нём происходит. К нему подошёл корабль меньшего размера, и на него перекинули доски, а по ним повели коней, и когда на него свели восемь коней, то было объявлено, что теперь на него дозволяется переходить и людям. Но люди стали спрыгивать на него без всякого порядка, стараясь опередить друг друга и мешая один другому, и их собралось так много, что это стало опасно.

Лист 26

129. Тогда человек, управлявший этим кораблём, начал громко сквернословить и требовать, чтобы часть людей вернулась обратно на большой корабль. Он сказал, что если они этого не сделают, то он ни за что не тронется с места. Это было мудро, потому что в это время борта его корабля уже едва выступали из воды, а если бы он приказал грести, то его корабль непременно черпнул бы бортом и мог бы потонуть.

130. Люди, собравшиеся на его корабле, тоже стали горланить. Они требовали друг от друга вернуться на большой корабль, и каждый из них только кричал об этом, но никто этого не сделал.

131. Когда человек, управлявший кораблём, увидел, что его никто не слушает, он поднялся на большой корабль и сказал Эрару де Бриенну, что он не сможет довезти до берега столько людей и коней. Услыхав это, Эрар де Бриенн велел своим людям вернуться на большой корабль, а когда те его не послушались, стал указывать пальцем на каждого человека по одному и от каждого требовать, чтобы тот выполнил его повеление. После этого те, на кого он указывал, не посмели его ослушаться, и многие из них поднялись обратно на большой корабль.

132. Но, поскольку Эрар де Бриенн указывал пальцем на всякого попавшегося ему на глаза человека без разбору, вышло так, что иногда какой-нибудь рыцарь оставался на небольшом корабле, а его люди должны были вернуться, или же оставался слуга, а возвращался его господин, и потому начался ещё больший беспорядок.

133. При этом один человек упал в море и утонул прежде, чем ему успели подать помощь.

134. Но всё же часть людей поднялась обратно. Тогда человек, управлявший небольшим кораблём, спустился на него и, пообещав вернуться за оставшимися, велел своим людям грести к берегу.

Лист 27

135. На других больших кораблях происходил такой же беспорядок, и тоже были такие люди, которые падали в море. Некоторые из них утонули, а других удалось спасти. С одного корабля, говорят, упал в море конь.

136. Роберт Мак-Хаммер сначала хотел помочь перевезти на берег людей короля Людовика.

137. Но когда он увидел, как люди короля Людовика пересаживаются с больших кораблей на те, которые должны были отвезти их на берег, он решил не делать этого, потому что его корабль был очень невелик, и, во-первых, помощь, оказанная им, была бы незначительна, а во-вторых, была опасность, что на его корабль перепрыгнет слишком много людей, и они потопят его.

138. Роберт Мак-Хаммер мог этого не делать, поскольку он не присутствовал на совете у короля Людовика и не давал ему обещания предоставить свой корабль для перевозки людей на берег. Но некоторые люди короля Людовика, которые давали такое обещание, не выполнили его, поэтому кораблей, подходящих для высадки, не хватало, и от этого произошёл беспорядок.

139. Когда корабли, наполненные людьми короля Людовика, направились к берегу, Роберт Мак-Хаммер велел своим людям следовать за ними, но не высаживаться, а держаться на вёслах посередине реки.

140. Все корабли с людьми короля Людовика подходили к берегу только в одном месте, на левом берегу реки, напротив Дамьетты, которая стояла на правом берегу. Во всех остальных местах высадиться с таких кораблей было нельзя, и об этом здесь было сказано раньше.

141. Но так как корабли Мак-Хаммеров могли подойти к берегу в любом месте, Роберт Мак-Хаммер решил подождать и посмотреть, где это будет лучше всего сделать.

142. Одного человека звали Жан д’Ибелен. Он служил королю Людовику и был графом из Яффы.

Лист 28

143. Его корабль был очень красивым, и на нём помещалось, говорят, больше трёхсот человек.

144. Он подошёл к берегу очень быстро, потому что Жан д’Ибелен велел гребцам сильно разогнать его. Поэтому, врезавшись в отмель, корабль не остановился сразу, а еще несколько саженей прополз по песку, благодаря чему люди Жана д’Ибелена, когда спрыгнули с корабля в воду, оказались ближе к берегу, чем люди, высаживавшиеся с других кораблей. Они быстрее вышли на берег и встали там, сомкнув свои щиты и выставив вперёд копья, чтобы отразить нападение язычников. Посмотрев на то, как высаживались люди Жана д’Ибелена, Мак-Хаммеры согласились между собой в том, что это было сделано очень хорошо и красиво.

145. Рядом с кораблём Жана д’Ибелена к берегу подошли и другие корабли людей короля Людовика, и те, кто высаживался с них, тоже делали это с большой смелостью, но не так красиво и быстро.

146. Некоторые из них оказались на берегу даже прежде людей Жана д’Ибелена, но это случилось не потому, что они быстрее высадились, а потому, что их корабли подошли к берегу раньше.

147. Так как подойти к берегу корабли короля Людовика могли только в одном месте, и язычники об этом знали, всё их войско стояло рядом с этим местом, чтобы напасть на паломников сразу же, как те высадятся. И, едва люди короля Людовика вышли из воды на берег, как язычники поскакали на них.

148. Но те встали очень плотно и выставили копья, поэтому язычники, почти доскакав до них, всё же не решились напасть, а повернули коней и отступили.

149. Тогда Жан д’Ибелен повелел слугам выгружать с корабля и ставить шатры прямо за спиной у его людей, стоявших с копьями и щитами. Слуги установили эти шатры у самого берега реки, и с кораблей Мак-Хаммеров всё это было очень хорошо видно.

Лист 29

150. Язычники, которые тоже увидели, что люди короля Людовика начали разбивать лагерь, опять поскакали на них, но так же, как и в первый раз, не напали, а развернулись и ускакали. После этого такие нападения продолжались множество раз, то в одном месте, то в другом, но люди короля Людовика всегда оказывались готовы к бою. Они воткнули свои щиты в песок, направили копья вперёд и стояли очень плотно, поэтому язычники всякий раз возвращались обратно, так и не сразившись с ними. Но из-за этих нападений никто не мог ни снять шлема и кольчуги, ни положить оружия, ни даже отойти от своего места, и по прошествии некоторого времени все, кто высадился на берег, были сильно утомлены.

151. Говорят, что, хотя язычники каждый раз отступали, но иногда кто-нибудь из них всё же подъезжал очень близко к людям короля Людовика, и тогда его удавалось заколоть или сбросить с коня. Таких случаев было не очень много.

152. Король Людовик никак не мог дождаться, пока его корабль подойдёт к берегу, и, не утерпев, спрыгнул с него в воду до того, как он коснулся дна реки. К счастью, в этом месте было неглубоко, голова и плечи короля Людовика выступали из воды, и ему не грозила опасность утонуть.

153. Он вышел на берег с мечом в одной руке и со щитом в другой, и люди с его корабля последовали за ним. Там он велел немедленно напасть на язычников, но его люди сказали ему, что кони ещё не сведены с кораблей на берег, и поэтому выполнить его повеление пока что нельзя.

154. Когда Роберт Мак-Хаммер увидел с корабля, что люди короля Людовика начали высаживаться на левый берег реки, а всё войско язычников собралось вокруг них, он велел грести к правому берегу реки как можно быстрее. И ещё он велел всем людям на своём корабле, кроме гребцов, отойти на корму, туда же отвести и коней, чтобы у корабля опустилась корма и поднялся нос.

Лист 30

155. Поэтому корабль Роберта Мак-Хаммера смог подойти очень близко к берегу. Как только он врезался в отмель, люди, вооружённые луками, поднялись на его кастли и укрылись за висящими на них щитами, а Роберт Мак-Хаммер, Вильгельм Мак-Хаммер, Альфред Мак-Хаммер и Рудольф Мак-Хаммер сразу сели на коней, чтобы потом не тратить на это время. Их коней провели по палубе на нос корабля и подвели к левому борту, отчего корабль сильно наклонился на бок, и вода выступила на его палубу из сточных отверстий в его борту. Несколько человек сразу спрыгнули в воду и закрылись щитами от стрел, которые могли пустить язычники с берега. Тогда Роберт Мак-Хаммер и его люди, крикнув «Аве Мария!», дали шпоры своим коням, и те соскочили с корабля в воду, отчего корабль тут же выпрямился. Рудольф Мак-Хаммер опасался, что его конь может заупрямиться, потому что у него не было достаточно времени на Кипре, чтобы научить коня спрыгивать с корабля хорошо и быстро, но вместе с другими конями его конь, ободренный их примером, сделал это без всяких задержек.

156. Роберт Мак-Хаммер быстро выехал из воды на берег. На нём была надета кольчуга и шлем, защищавший всю голову до плеч, подаренные королём Хаконом, поверх кольчуги – сюрко с нашитым на груди крестом, а в руках – копьё и щит. По правую руку от него ехал Вильгельм Мак-Хаммер, а по левую – Альфред Мак-Хаммер, также с копьями и щитами. Вслед за ним скакал Рудольф Мак-Хаммер, нёсший знамя, которое подарил Роберту Мак-Хаммеру король Хакон.

157. Язычники никак не ожидали того, что кто-нибудь из паломников высадится на правом берегу реки. Они знали, что корабли короля Людовика не смогут там подойти к берегу, а корабли Мак-Хаммеров они считали слишком маленькими для того, чтобы высаживаться с них. Поэтому появление Мак-Хаммеров на правом берегу было для них неожиданным. Все их рыцари были собраны на левом берегу против людей короля Людовика, а правый мог быть защищён только чернью.

Лист 31

158. Увидев, что Мак-Хаммеры высаживаются с кораблей, язычники большими толпами сбежались к берегу, чтобы помешать этому. Но когда они подбежали, Роберт Мак-Хаммер с сопровождавшими его людьми уже выехал из воды, а те его люди, у кого не было коней, выходили на берег вслед за ним, и, кроме того, с кастля корабля Роберта Мак-Хаммера язычников осыпали стрелами. Поэтому они, хотя и подбежали сначала очень близко, потеряв несколько человек, закрылись щитами и отступили.

159. В это время к берегу стали подходить другие корабли, следовавшие за кораблём Роберта Мак-Хаммера, и язычники побежали к ним, чтобы помешать высадке людей с них. Но Роберт Мак-Хаммер, выждав, когда они соберутся и встанут лицом к реке, вместе со своими людьми поскакал вдоль берега, с кличем «Слава Святому Конрану!» неожиданно налетая на них сбоку. Перед ним никто не мог устоять, поскольку его конь, подаренный ему королём Хаконом, был очень хорош, а если кто-то успевал увернуться в сторону, то его сбивал либо Вильгельм Мак-Хаммер, скакавший справа, либо Альфред Мак-Хаммер, скакавший слева.

160. Поэтому язычники не могли уже нападать на людей Роберта Мак-Хаммера, высаживавшихся с других кораблей, и те беспрепятственно вышли на берег. Те из них, у кого были кони, увидев знамя Роберта Мак-Хаммера, которое нёс за ним Рудольф Мак-Хаммер, следовали за этим знаменем, а остальные становились, сомкнув щиты, на берегу возле своих кораблей.

Лист 32

161. Двоюродный племянник Роберта Мак-Хаммера, которого звали Николас Мак-Хаммер, не приставал к берегу. У него не было коня, но он был доблестным рыцарем, и поэтому Роберт Мак-Хаммер велел ему взять ещё четыре корабля, на которых не было коней, и держаться посередине реки, ожидая, пока в нём и его людях не появится надобности. А все остальные Мак-Хаммеры и люди короля Хакона подошли к берегу и начали высадку.

162. Проскакав по берегу в одну сторону, Роберт Мак-Хаммер развернулся и с кличем «Во славу Святого Магнуса!» поскакал обратно, снова налетая сбоку на язычников, которые едва успели оправиться и вновь встать, сомкнувшись друг с другом. У него собралось уже много конных, и к нему продолжали присоединяться те, кто пристал к берегу позже.

163. Увидев, что им не удалось помешать высадке, а оставаться на берегу очень опасно, язычники решили отступить. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел всем своим людям, не имевшим коней, догнать их и напасть на них. Его люди, закричав «Святая Троица!» выполнили это повеление и вынудили язычников остановиться, повернуться лицом к реке и защищаться. И когда это произошло, Роберт Мак-Хаммер со своим конным отрядом, восклицая «Ин Номине Домини!», снова напал на язычников сбоку и затоптал конём очень многих из них.

164. Тогда язычники обратились в бегство, и Мак-Хаммеры, преследуя их, ворвались в Дамьетту. К этому времени кони Роберта Мак-Хаммера и его людей уже достаточно устали, и он велел всем спешиться. Слуги тотчас взяли коней и отвели их к кораблям. Кроме того, Роберт Мак-Хаммер велел, чтобы с него сняли шлем, который был на нём, и принесли бы ему шлем с полями, подаренный королём Хаконом.

165. Один эмир собрал вокруг себя толпу язычников и повёл её к мосту через реку. Он велел своим людям встать возле моста и защищать его от Мак-Хаммеров. А к язычникам, которые были на левом берегу реки, против людей короля Людовика, он отправил гонца с известием о том, что Мак-Хаммеры вошли в Дамьетту, и с просьбой о помощи. С берега было хорошо видно, как этот гонец побежал по мосту.

Лист 33

166. Тогда Роберт Мак-Хаммер вышел на берег реки и помахал рукой Николасу Мак-Хаммеру. Тот увидел это и помахал рукой в ответ. Роберт Мак-Хаммер вынул из ножен меч, подаренный ему королём Хаконом, и этим мечом указал Николасу Мак-Хаммеру на мост.

167. Увидев этот знак, Николас Мак-Хаммер велел своим людям грести прямо к мосту. Те, у кого на его кораблях были луки, поднялись на кастли и, крича «Слава Богу!», принялись стрелять по язычникам, которые стояли возле моста на берегу, а все остальные взошли со своих кораблей на мост и оказались у этих язычников за спиной.

168. В это время Роберт Мак-Хаммер, снова вернувшийся к своим людям и возглавивший их, напал на язычников, защищавших мост, и тогда Николас Мак-Хаммер с кличем «Слава Святому Рональду!» ударил по ним со спины. Язычники, среди которых, к тому же, постоянно падали стрелы, пущенные с кораблей Николаса Мак-Хаммера, оказались в очень плохом положении. Почти все они были перебиты или захвачены, а некоторые прыгнули в воду и утонули, хотя возможно, что кое-кому из них удалось уплыть и, вероятно, спастись.

169. Многие, правда, полагают, что кто-то из язычников обязательно должен был спастись, хотя бы небольшое их количество или, возможно даже, только один из них. Так думают вот почему.

170. Эмир, возглавлявший язычников, всё время кричал слово «альтемсах» и размахивал изогнутым мечом. Сначала Мак-Хаммеры думали, что он молится, тем более, что язычники называют своего языческого бога словом, похожим на это.

171. Мак-Хаммеры окружили этого эмира и перебили всех, кто с ним был. Самого его зажали между щитами, и Роберт Мак-Хаммер, крикнув «Те Деум лаудамус!», отобрал у него его меч, а тогда, лишившись меча, эмир сдался. Но когда Роберт Мак-Хаммер велел отвести его к кораблям, этот эмир повернул к нему голову и крикнул ему слово «альтемсах». После этого всем стало ясно, что это, наверное, не молитва, но ещё не было понятно, что это слово значит.

Лист 34

172. Потом Роберт Мак-Хаммер велел Ларсу Полсону Мак-Хаммеру спросить у захваченного эмира, почему тот крикнул ему это слово, а также почему он кричал его до этого. И эмир ответил, что это слово означает свирепых и опасных зверей, которые живут в реке и целиком съедают всякого человека, который войдёт в воду. А иногда по утрам они выходят на берег, и тогда съедают также и тех людей, кто окажется поблизости от реки. И ещё эмир сказал, что Мак-Хаммеры появились из воды там, где их никто не ожидал, потому что считалось, что в этом месте корабли не могут подойти к берегу, и напали на язычников, вселив в них ужас, как будто были не людьми, а этими кровожадными зверями. Поэтому он и кричал это слово, называя им Мак-Хаммеров.

173. Услышав всё это, Роберт Мак-Хаммер не разгневался, а велел сказать эмиру, что если язычники так боятся этих зверей, то он очень доволен тем, что его и его людей называют словом, обозначающим их, потому что он думает, что это должны быть праведные и богоугодные звери, ибо язычникам воистину следует бояться всего праведного и богоугодного. Но Эрленд Мак-Хаммер сказал, что на самом деле это действительно страшные и злобные звери, и что они поедают всяких людей, не разбирая, язычники это или христиане, и что по-гречески они называются словом «крокодилы». На это Роберт Мак-Хаммер ответил, что он не может согласиться с таким суждением вот почему. Если бы Бог сотворил этих зверей такими, как о них говорит Эрленд Мак-Хаммер, то есть пожирающими не только язычников, но и христиан, он, наверное, развёл бы их в странах, населённых и язычниками, и христианами. Но из того, что такие звери не водятся в христианских странах, видно, что они созданы Богом на страх и ужас язычникам, а значит, они угодны Ему и потому должны быть милы всем добрым христианам. Тогда Эрленд Мак-Хаммер должен был с ним согласиться, потому что слова, сказанные Робертом Мак-Хаммером, были очень мудры.

Лист 35

174. И ещё Роберт Мак-Хаммер сказал, что ему гораздо больше нравится то слово, которым эти звери называются на греческом языке, чем то, которым их зовут язычники.

175. А по прошествии многих дней после этого, во время одного из сражений, о котором здесь будет рассказано позже, язычники, завидев знамя Роберта Мак-Хаммера и корабли его людей, принялись кричать слово «альтемсах». Рассудительные люди заключают отсюда, что хоть кто-нибудь из язычников, защищавших мост в Дамьетте, обязательно должен был спастись, иначе кто ещё мог бы рассказать остальным язычникам, что эмир, захваченный Робертом Мак-Хаммером, назвал их этим словом?

176. Когда Мак-Хаммеры захватили этот мост, те язычники, которые были на левом берегу реки, подъехали к нему, чтобы отбить его обратно. Но если бы они попытались это сделать, то люди Николаса Мак-Хаммера могли бы разрушить мост и отступить на правый берег и на свои корабли, а если бы ещё в это время в спину язычникам ударили люди короля Людовика, то прижали бы их к реке и всех перебили. Поэтому язычники не решились нападать на Николаса Мак-Хаммера, а, остановив коней неподалёку от моста, посовещались между собой и отступили.

177. Роберт Мак-Хаммер со своими людьми в это время занимал улицы и дома в Дамьетте. Язычники, которые находились в ней, видели, как погибли те, кто напал на Мак-Хаммеров, когда они высаживались на берег, и те, кто пытался защитить мост. Но им было ничего неизвестно об их войске на левом берегу реки, зато они хорошо видели шатры, поставленные там людьми короля Людовика. Поэтому они, думая, что всё войско язычников потерпело поражение, сопротивлялись не очень упорно и вскоре оставили Дамьетту. И так вышло, что Мак-Хаммеры, хотя их число было невелико, захватили её.

Лист 36

178. Говорят, что как раз в то время среди язычников распространилось известие, будто султан Асалих умер, и одни сообщали, что это произошло оттого, что его отравили, а другие – что, может быть, и не от этого, а от болезни. И рассказывали, что будто бы те из его людей, кто был наиболее могущественен, решили скрыть это ото всех, чтобы не навести уныние на всё своё войско. А кое-кто говорил, что султан Асалих жив, и слухи о его смерти пущены среди язычников теми христианами, которые жили в Дамьетте. Но так как от султана Асалиха не было никаких повелений, язычники не знали, что им делать, и к тому же все они видели, какие неудачи постигли тех, кто сопротивлялся паломникам. Поэтому их войско всё же пришло в расстройство и отступило от Дамьетты, как на правом берегу реки, так и на левом.

179. Но ни Мак-Хаммеры, ни король Людовик и его люди тогда ещё не знали об этих слухах и не догадывались, из-за чего произошло отступление язычников. Роберт Мак-Хаммер считал, что они могут снова напасть на занятую им Дамьетту, а у него было недостаточно людей, чтобы удержать её. Поэтому только вступление короля Людовика в город могло бы помешать язычникам, если бы те попытались отбить его обратно.

180. Правда, король Людовик как раз и собирался занять Дамьетту, и Роберту Мак-Хаммеру это было известно. Поэтому он полагал, что, высадившись на берег, люди короля Людовика немедленно направятся в город, тем более, что Николас Мак-Хаммер захватил мост и помешал разрушению его язычниками, чего они не преминули бы сделать, если бы у них была такая возможность.

Лист 37

181. И Роберт Мак-Хаммер считал сначала излишним направлять к королю Людовику гонца с сообщением о взятии им Дамьетты. К тому же он не знал, что язычники отступили далеко, и опасался, что они могут перехватить такого гонца. Поэтому, хотя король Людовик видел, что Мак-Хаммеры высаживаются на правом берегу реки, ему в течение долгого времени не было известно о том, что их высадка была успешной, и что язычники покинули Дамьетту, тем более, что Мак-Хаммеры были не столь многочисленны, что от них можно было бы ждать захвата такого большого города.

182. Ожидая, что король Людовик перейдёт мост и войдёт в Дамьетту, Роберт Мак-Хаммер велел своим людям доставить на берег часть добычи, причитавшуюся Мак-Хаммерам. Памятуя о произнесённом им обете, он строго запретил им прикасаться к чему-либо, не относящемуся к оружию и военному снаряжению, припасам и прочему, что бывает нужно для войска, потому что эта доля добычи полагалась королю Людовику. И поскольку Мак-Хаммеры были людьми добродетельными и богобоязненными, они исполнили это повеление в точности.

183. Но король Людовик со своими людьми всё не трогался с места. Это стало беспокоить Роберта Мак-Хаммера, тем более, что ему пришло на ум то соображение, что, раз люди короля Людовика поставили шатры на левом берегу реки, то, возможно, его войско остановится там на продолжительное время и не станет переправляться на правый берег. Если бы это было так, и язычники попытались бы вернуть себе Дамьетту, то им это наверняка удалось бы, несмотря на всю доблесть Мак-Хаммеров.

184. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел Эрленду Мак-Хаммеру написать письмо королю Людовику, в котором сообщить, что, хотя язычники оставили Дамьетту, но в ней находится сейчас слишком мало христиан, чтобы защитить её в случае, если они вновь нападут, и потому они ожидают помощи от короля Людовика, а если эта помощь не подоспеет, то может случиться, что Дамьетта будет потеряна.

Лист 38

185. Поскольку ещё не было известно, что язычники отступили далеко, гонец, которому было велено отвезти это письмо, пересёк реку не по мосту, на пути от которого до шатров короля Людовика на него могли напасть, а на лодке.

186. Явившись к королю Людовику, гонец почтительно подал ему письмо Роберта Мак-Хаммера, а тот милостиво принял это письмо и приветливо отпустил гонца, но ничего ему не сказал. Поэтому гонец, вернувшись в Дамьетту, не мог сообщить Роберту Мак-Хаммеру, ни того, когда король Людовик прибудет туда, ни того, собирается ли он вообще это сделать.

187. То, что гонец не привёз Роберту Мак-Хаммеру никакого ответа, укрепило его опасения, что у короля Людовика нет намерений переправляться через реку. Поэтому, когда наступил вечер, а ни сам король Людовик, ни его люди, которых он мог бы отправить на помощь Мак-Хаммерам, не появились в Дамьетте, Роберт Мак-Хаммер решил не дожидаться нападения язычников, а оставить город по своей воле, и тем самым сберечь множество христианских жизней.

188. Приняв это решение, он велел погрузить на корабли добычу, собранную на берегу, и добыча эта была так велика, что погрузка закончилась лишь тогда, когда уже наступила ночь, и стало темно. Роберт Мак-Хаммер намеревался взять также хотя бы часть такой добычи, которая, согласно произнесённому им обету, причиталась королю Людовику, чтобы передать её ему, но оказалось, что размеры и количество его кораблей недостаточны даже для погрузки его собственной добычи, и поэтому всё наименее ценное из неё пришлось бросить на берегу, а о том, чтобы взять ещё добычу короля Людовика, не могло быть и речи.

Лист 39

189. Роберт Мак-Хаммер решил, что, если от короля Людовика не будет каких-нибудь вестей, то он отплывёт из Дамьетты утром. И когда утро наступило, он велел своим людям поджечь базар Дамьетты, чтобы находившиеся там богатства не достались язычникам, поскольку он не мог их вывезти.

190. Говорят, что король Людовик ничего не сказал гонцу Роберта Мак-Хаммера и не послал с ним никаких вестей из-за того, что не мог поверить во взятие Дамьетты Мак-Хаммерами. И в это действительно было очень трудно поверить, потому что Мак-Хаммеров было немного, а Дамьетта была большим городом.

191. Одни из людей короля Людовика говорили ему, что этого никак не может быть. Другие же возражали им и утверждали, что с Божьей помощью возможно всё, и если Мак-Хаммеры достаточно благочестивы, их молитвы искренни, а дела богоугодны, то нет причин, по которым Бог не мог бы даровать им победу над язычниками. Король Людовик долго не мог решить, согласиться ему с теми, или же с другими, но наконец он встал всё же на сторону тех, кто считал, что вести о захвате Дамьетты Мак-Хаммерами верны.

192. И, чтобы убедиться в этом, король Людовик велел одному из своих людей отправиться в Дамьетту, а потом вернуться к нему и сообщить, действительно ли она взята Мак-Хаммерами. Но, поскольку он сделал это уже в самом конце дня, человек, посланный им, решил дождаться утра, и только тогда выполнить отданное ему повеление. Поэтому он пересёк реку по мосту и прибыл в Дамьетту уже после того, как Мак-Хаммеры подожгли базар.

193. Этого человека проводили к Роберту Мак-Хаммеру. И услышав от него, что король Людовик намеревается вступить в Дамьетту, Роберт Мак-Хаммер велел потушить пожар на базаре.

194. После этого он в подтверждение того, что Дамьетта захвачена им, показал человеку, посланному королём Людовиком, дворец султана Асалиха, покинутый язычниками. Удостоверившись в том, что людей султана Асалиха в Дамьетте больше нет, этот человек отправился обратно на левый берег реки, а через непродолжительное время в Дамьетту прибыл король Людовик, сопровождаемый всеми своими людьми.

Лист 40

195. Пожар, зажжённый на базаре Дамьетты, был так велик и силён, что к прибытию короля Людовика его ещё не успели потушить. Когда огонь всё же был потушен, то оказалось, что сгорело множество шёлковых и разных других тканей, благовоний, красного и чёрного дерева, а также всяких прочих богатств. Кроме того, очень большая часть того, что уцелело, была расхищена жителями Дамьетты и даже некоторыми людьми короля Людовика. И несмотря на все эти несчастья, добыча, которая досталась королю Людовику, была оценена, говорят, в шесть тысяч фунтов.

196. К тому же Роберт Мак-Хаммер подарил королю Людовику схваченного им эмира и вместе с ним всех остальных язычников, захваченных в Дамьетте.

197. Всё же многие люди короля Людовика были недовольны и говорили, что его добыча оказалась недостаточно велика. Но на самом деле недовольство было вызвано не тем, что добыча короля Людовика была мала, а тем, что добыча Мак-Хаммеров оказалась гораздо больше.

198. К Роберту Мак-Хаммеру явился один из людей короля Людовика и сообщил ему, что король Людовик призывает его в свой шатёр, чтобы поговорить о захваченной добыче. И Роберт Мак-Хаммер отправился туда в сопровождении Вильгельма Мак-Хаммера, Эрленда Мак-Хаммера и Альфреда Мак-Хаммера.

199. Одного человека звали Жан де Валери. Он служил королю Людовику, был очень могущественным человеком и считался одним из самых мудрых его людей.

Лист 41

200. Когда Роберт Мак-Хаммер прибыл в шатёр короля Людовика, то оказалось, что там собралось много самых могущественных из его людей, и Жан де Валери был среди них.

201. Он сказал Роберту Мак-Хаммеру, что люди короля Людовика относят всю добычу в покои Эда де Шатору, и справедливо будет, если Мак-Хаммеры поступят так же со своей добычей, которую они захватили до того, как король Людовик со своими людьми вошёл в Дамьетту. Роберт Мак-Хаммер ответил на эти слова, что едва ли это будет справедливо, потому что, согласно обету, произнесённому королём Людовиком на Кипре, всё оружие, съестные припасы и конская сбруя, которые захвачены Мак-Хаммерами, должны принадлежать им и никому более, а Мак-Хаммеры не захватили ничего такого, что не относилось бы к перечисленному.

202. Тогда Жан де Валери сказал, что Мак-Хаммерам надлежит принести захваченное ими золото и серебро. Но Роберт Мак-Хаммер ответил, что Мак-Хаммеры не захватили никакого золота и серебра, кроме того, которым украшены захваченные ими сёдла, мечи и доспехи, а поскольку эти украшения есть части оружия и конской сбруи, они по справедливости причитаются Мак-Хаммерам. Прочего же золота и серебра Мак-Хаммеры, соблюдая обет, данный Робертом Мак-Хаммером, не захватывали: ни монет, ни слитков, ни украшений, ни золотой и серебряной утвари, и ничего другого.

203. Подумав, Жан де Валери сказал Роберту Мак-Хаммеру, что его слова более мудры, нежели добродетельны, однако, раз уж они мудры, то ему нечего возразить на них, но тогда Мак-Хаммерам следует принести захваченный ими перец и другие драгоценные пряности.

204. Надо сказать, что на базаре Дамьетты Мак-Хаммеры захватили очень много перца и прочих пряностей, а также вин и сладостей, среди которых были как дорогие, так и имевшие умеренную ценность. Но во исполнение обета, произнесённого Робертом Мак-Хаммером, они не притронулись ни к благовониям, ни к самоцветам, ни к краскам, ни к другим драгоценностям.

Лист 42

205. Поэтому в ответ на слова Жана де Валери Роберт Мак-Хаммер сказал, что, поскольку перец употребляют в пищу, он относится к съестным припасам, и, следовательно, тоже причитается Мак-Хаммерам, как и захваченное ими оружие и сбруя, даже если они украшены золотом и серебром.

206. Тогда брат короля Людовика, которого звали Роберт д’Артуа, подошёл к Роберту Мак-Хаммеру и потребовал, чтобы тот всё же велел Мак-Хаммерам принести их добычу к Эду де Шатору, сказав также, что если они этого не сделают, то их принудят к этому силой.

207. Роберт Мак-Хаммер ответил, что не отдаст такого повеления, поскольку добыча Мак-Хаммеров очень велика, а он не желает утруждать своих людей её переноской с одного места в другое. Но Роберт д’Артуа или кто-нибудь другой из людей короля Людовика может явиться к кораблям Мак-Хаммеров, взять их добычу и, если при нём будет достаточно людей для этого, унести её к Эду де Шатору или куда ему заблагорассудится.

208. Тогда все люди в шатре короля Людовика замолчали и стали внимательно слушать, что ответит на это Роберт д’Артуа.

209. И Роберт д’Артуа, немного помолчав, уже собрался говорить, но Роберт Мак-Хаммер заговорил вперёд него. Он сказал, что такому человеку, который придёт забрать добычу Мак-Хаммеров, ни сам Роберт Мак-Хаммер, ни его люди не станут в этом препятствовать, потому что им известно, что этот человек будет повешен как вор, а добыча Мак-Хаммеров будет возвращена им, ибо король Людовик дал такой обет на Кипре.

210. После того, как Робертом Мак-Хаммером были сказаны эти слова, в шатре короля Людовика стало совсем тихо, потому что никто не решался что-либо сказать.

Лист 43

211. Когда слова, сказанные Робертом Мак-Хаммером, услышал король Людовик, он сначала удивился, а потом очень громко расхохотался. Затем он сказал, что действительно давал такой обет и призывал Бога в свидетели того, что исполнит его. А потому никто из его людей не смеет требовать от Мак-Хаммеров их добычи или принуждать их к тому, чтобы они её отдали. Тот же, кто его ослушается, будет повешен, и это будет так же верно, как если бы этот человек повесился сам, лишив себя жизни и совершив грех. Поэтому на таком человеке будет не только грех кражи, но и грех самоубийства.

212. Все эти слова были сказаны королём Людовиком очень весело, так, чтобы всем было ясно, что он нисколько не гневается на Роберта Мак-Хаммера, ни за то, что его добыча оказалась больше, чем у короля Людовика, ни за то, что он отказался отдать её. Но всё же по его лицу было заметно, что он не очень доволен тем, как обернулось дело. По лицам же его людей было видно, что некоторые из них находятся в ярости, но все они не посмели прекословить королю Людовику.

213. Одного человека звали Роберт из Нанта. Он был очень могущественным клириком, патриархом Иерусалима.

214. Роберт из Нанта находился в шатре короля Людовика среди других могущественных людей. И он сказал Роберту Мак-Хаммеру, что, хотя справедливость и требует того, чтобы добыча Мак-Хаммеров осталась у них, а всё же то, что они не отдали её, означает, что они впали в грех жадности. И чтобы искупить этот грех, они должны покаяться и понести наказание от Церкви.

215. После этого Роберт из Нанта вместе с Робертом Мак-Хаммером прошёл на берег, у которого стояли корабли Мак-Хаммеров. Там он увидел множество товаров, которые были принесены Мак-Хаммерами с базара Дамьетты, но не поместились на их кораблях и поэтому были брошены. Роберт из Нанта не знал об этом, и посчитал все эти товары добычей Мак-Хаммеров, от которой они не собирались отказываться.

Лист 44

216. Обойдя вокруг этих товаров, Роберт из Нанта увидел, что среди них есть много корзин и мешков с луковицами аллиум, которые в южных странах добавляют в пищу, чтобы улучшить её вкус. Тогда он сказал Роберту Мак-Хаммеру, что Бог наказывает грешника через его же грехи, и в наказание за грех жадности сделает так, что грешников будет тошнить от их же добычи. А после этого Роберт из Нанта наложил наказание от Церкви на всех Мак-Хаммеров. Он повелел, чтобы каждый из них каялся перед Богом и для умерщвления плоти ежедневно съедал бы по сырой луковице, никак её не приготовляя, разве что очистив от кожуры. И Мак-Хаммеры должны были нести это наказание, пока не окончится паломничество, или пока не закончатся все луковицы, захваченные ими и сложенные на берегу. Услыхав это, Роберт Мак-Хаммер со смирением взял одну луковицу, и, достав нож, очистил её и разделил на части, а после этого тут же съел все эти части, вознося молитву и прославляя Бога. Затем он повелел, чтобы все Мак-Хаммеры поступили так же, как он.

217. И в то время, пока Мак-Хаммеры совершали это покаяние, Роберт Мак-Хаммер дал обет и призвал Бога в свидетели в том, что он сам и вместе с ним все Мак-Хаммеры будут нести наложенное на них наказание, пока паломничество не будет окончено, а если у них оскудеет запас луковиц, то они восполнят его тем, что, не щадя своей жизни, будут нападать на язычников и захватывать луковицы у них.

218. И Роберт из Нанта, увидев в глазах Роберта Мак-Хаммера слёзы и уверившись в искренности его раскаяния, отпустил ему и всем Мак-Хаммерам грех, в который они впали.

219. И в течение всего времени, пока не окончилось паломничество, Мак-Хаммеры совершали такое покаяние, и потому Бог, умиляясь их служением Ему, даровал им многие победы и удачи.

Лист 45

220. Роберт из Нанта, правда, ничего не сказал про людей короля Хакона, которые были вместе с Мак-Хаммерами, не велел им каяться и не наложил на них наказания от Церкви. Поэтому люди короля Хакона сначала не стали совершать никакого покаяния. Но потом, увидев, насколько Бог милостив к Мак-Хаммерам, они тоже решили каяться так же, как это делали Мак-Хаммеры. Тогда Бог смилостивился и над ними. Об этом здесь будет рассказано позже.

221. По прошествии немногих дней после взятия Дамьетты паломниками к ней подошло очень большое войско язычников. Все христиане были очень довольны, что этого не случилось до того, как король Людовик и его люди переправились на правый берег реки, потому что в противном случае язычникам было бы легко и отбить Дамьетту, защищаемую одними лишь Мак-Хаммерами и людьми короля Хакона, и победить короля Людовика, которому пришлось бы тогда защищаться на берегу, лишённом всяких укреплений.

222. Но, благодаря заступничеству Бога, этого не случилось, и теперь благочестивые паломники могли отражать нападения язычников, располагая хорошими укреплениями. Поэтому язычники не решились напасть на них, а окружили Дамьетту со всех сторон, кроме той, с которой находилась река. Но они принялись по ночам пробираться в Дамьетту и в лагерь паломников, чтобы тайно убивать их, пока они спят.

223. Для защиты от этой напасти король Людовик повелел мэтру арбалетчиков, которого звали Оливер де Терм, по ночам выставлять караулы. Всем могущественным людям, кроме того, велено было охранять лагерь конными отрядами, которые объезжали бы вокруг него. А мэтру инженеру, которого звали Жослен де Корнан, король Людовик повелел, чтобы его люди выкопали рвы вокруг лагеря паломников, которые затруднили бы язычникам нападение.

Лист 46

224. Но ночные несчастья не прекращались, и почти каждое утро в лагере находили одного или нескольких паломников с отрезанными головами. Язычники отрезали у них головы и уносили к себе, потому что эмиры, говорят, платили по золотой монете за каждую принесённую им отрезанную голову христианина.

225. Мак-Хаммеры, также, как и другие паломники, по ночам охраняли лагерь. Но, поскольку немногие из них имели коней, а те, кто имели, очень дорожили ими и не желали ни зря утруждать их, ни, тем более, подвергать их опасностям в таком деле, в котором они были необязательны, отряды Мак-Хаммеров не объезжали вокруг лагеря, а обходили вокруг него пешком.

226. Благодаря этому паломниками был найден хороший способ защищать свой лагерь по ночам, но об этом здесь будет рассказано позже.

227. Когда язычники окружили Дамьетту, король Людовик увидел, что вокруг неё собралось всё их войско. А люди короля Людовика в это время ещё не все прибыли в Дамьетту, поэтому он не желал пока что начинать сражение с язычниками.

228. Король Людовик ожидал прибытия не только тех своих людей, кого унесло бурей от Кипра, но и своего брата, которого звали Альфонс де Пуатье, с его людьми. Это был человек, к которому все относились с большой любовью. Он должен был приехать из Франции.

229. И король Людовик повелел, чтобы никто из паломников не смел бы нападать на войско язычников до тех пор, пока не прибудет Альфонс де Пуатье, и всё войско короля Людовика не выступит в бой. Это было мудро, ведь король Людовик ожидал Альфонса де Пуатье для того, чтобы его войско стало больше и сильнее. А если бы кто-нибудь из паломников напал на войско язычников в одиночку, то такой человек был бы убит, и оттого войско короля Людовика стало бы меньше и слабее.

Лист 47

230. Но не все люди короля Людовика понимали это, и некоторые из них дерзали его ослушаться. И дальше здесь будет рассказано, что случилось с одним из таких людей.

231. Одного человека звали Гоше де Шатильон. Он служил королю Людовику и был могущественным человеком и достойным рыцарем.

232. Одного из его людей звали Готье д’Отреш. Про него говорили, что он никому не уступал в доблести.

233. У него был хороший конь и хорошая кольчуга. И пользуясь этим, он хотел, говорят, доскакать до войска язычников, убить какого-нибудь могущественного эмира и вернуться обратно, надеясь, что Бог ему поможет, конь унесёт его от остальных язычников, а кольчуга защитит от их стрел. Впрочем, неизвестно, действительно ли его намерения были таковы.

234. Готье д’Отреш велел своим людям привести своего коня к себе в шатёр. Там он надел кольчугу и шлем, а затем сел на коня и повелел поднять всю переднюю сторону шатра к самой его крыше, так, чтобы он мог выехать из него верхом. И когда это было сделано, он пришпорил коня и, закрывшись щитом, поскакал на язычников.

235. Но ещё до того, как он до них доскакал, конь сбросил его и один поскакал дальше, а Готье д’Отреш оказался лежащим на земле прямо перед язычниками. Те, кто это видел, говорят, будто конь, сбросив его, прежде, чем ускакать, ещё наступил на него и ударил его копытом. Может быть, это так, а может быть, Готье д’Отреш просто сильно ударился от падения, но сразу встать на ноги он не смог.

236. Когда язычники увидели, что перед ними лежит на земле паломник в хорошей кольчуге, они подскакали к нему и принялись бить его булавами.

237. Одного человека звали Эмбер де Божё. Он служил королю Людовику и был очень могущественным человеком, коннетаблем Франции.

Лист 48

238. Он видел то, что случилось с Готье д’Отрешем и не мог стерпеть того, что язычники бьют его на глазах у всего войска короля Людовика, но никто не приходит к нему на помощь. Тогда Эмбер де Божё кликнул своих людей, вскочил на коня и поскакал на язычников. Те, увидев его нападение, ускакали к остальному своему войску. Тогда Эмбер де Божё велел одним своим людям спешиться и, подняв на руки Готье д’Отреша, нести его в лагерь паломников, другим также спешиться и защищать их щитами от стрел, пущенных язычниками, а третьим – взять и увести коней тех, кто спешился. Сам же он ездил на коне позади тех, кто нёс Готье д’Отреша, чтобы язычники не подскакали к ним и не напали на них.

239. Когда Готье д’Отреша принесли в его шатёр и положили там, он не мог говорить, поэтому точно неизвестно, что он намеревался сделать, когда в одиночку поскакал на язычников. К нему прислали врачей и хирургов, но он всё равно умер.

240. Вот так вышло, что, нарушив повеление короля Людовика из-за желания приобрести славу, Готье д’Отреш не только умер сам и подверг опасности жизнь Эмбера де Божё, но и ослабил, хотя ненамного, всё войско короля Людовика. И король Людовик, говорят, сказал, что не желал бы, чтобы ему служила даже тысяча таких рыцарей, как Готье д’Отреш, хотя бы они были так же храбры, как он.

241. Поскольку войско язычников окружило всю Дамьетту, христианам было очень трудно покинуть её так, чтобы не пришлось сражаться с этим войском. Но некоторым из паломников всё же удавалось сделать это.

242. Вильгельм Лонгеспе, сын дяди короля Генриха, про которого тут уже было сказано, что король Генрих помог ему снарядиться в паломничество, смог выйти из Дамьетты, не вступив при этом в сражение с войском язычников. Ему удалось напасть на большой караван, захватить богатую добычу и благополучно вернуться в Дамьетту.

Лист 49

243. Узнав об этом, король Людовик не сказал никакой похвалы про Вильгельма Лонгеспе.

244. Ободренный этим, Роберт д’Артуа явился к Вильгельму Лонгеспе, обвинил его в том, что тот нарушил повеление короля Людовика, и в наказание за это отобрал у него всю его добычу. Это возмутило Вильгельма Лонгеспе, но он не мог ничего сделать против этого, потому что Роберт д’Артуа был братом короля Людовика и очень могущественным человеком, а кроме того, Вильгельм Лонгеспе не желал заводить междоусобиц среди паломников. Просить же заступничества короля Людовика он не стал, полагая, что тот станет на сторону Роберта д’Артуа и решит дело в его пользу.

245. После того, как это случилось, Вильгельм Лонгеспе вместе со всеми своими людьми поднялся на свой корабль и отплыл из Дамьетты в Акру. Говорят, он сказал, что там-то никто не помешает ему воевать против сарацин.

246. Сарацинами Вильгельм Лонгеспе называл язычников. Разные люди называют их разными словами. Некоторые зовут их сарацинами, другие турками, третьи маврами, также в ходу есть и другие названия для них. Иногда их называют мамлюками и бедуинами, правда, говорят, что этими двумя словами зовут не всех язычников, а только некоторых из них. Но, наверное, это не очень важно, каким именно словом из перечисленных здесь следует их называть.

247. Уехав из Дамьетты, Вильгельм Лонгеспе поступил очень мудро, ведь Роберт д’Артуа обобрал его, как будто он был простым человеком. И Вильгельм Лонгеспе должен был бы защитить свою добычу и свои права, чтобы не позволить Роберту д’Артуа обращаться с ним как с чернью, так как он не мог допустить этого, поскольку был сыном дяди короля Генриха, и ему не следовало терпеть такие обиды, которые могущественные люди наносят простым. Но если бы Вильгельм Лонгеспе попытался воспрепятствовать Роберту д’Артуа, это было бы плохим делом, потому что привело бы к стычке между ними, а это самое худшее, что могло произойти в христианском войске перед лицом язычников. И поэтому, когда Вильгельм Лонгеспе уехал из Дамьетты, он, хотя и лишился своей добычи, но не дал Роберту д’Артуа относиться к себе неподобающим образом, и вместе с тем не совершил дурного поступка.

Лист 50

248. Очень многие паломники были рассержены и возмущены тем, что сделал Роберт д’Артуа. Во-первых, повеление короля Людовика, которым он воспользовался, чтобы присвоить добычу Вильгельма Лонгеспе, было отдано для того, чтобы войско христиан не несло потерь зря и не уменьшалось бы от этого. А из-за его поступка оно наоборот уменьшилось, причём гораздо сильнее, чем если бы Вильгельм Лонгеспе действительно нарушил это повеление, и с ним случилось бы то же, что с Готье д’Отрешем.

249. Во-вторых, многие из тех, кто был недоволен поступком Роберта д’Артуа, говорили, что если бы он напал на Вильгельма Лонгеспе, как обычный разбойник, сражался бы с ним, победил бы его и после этого отобрал бы его добычу, то в этом было бы больше чести, потому что тогда вышло бы, что Роберт д’Артуа ограбил Вильгельма Лонгеспе из-за того, что оказался сильнее его, а не из-за того, что Вильгельм Лонгеспе был добрым христианином и не желал устраивать раздоров между паломниками.

250. А некоторые говорили, что Вильгельм Лонгеспе не сделал бы ничего дурного, если бы вернулся в Англию, собрал там сильное войско и напал бы на владения Роберта д’Артуа во Франции, пока тот находится в Дамьетте и не может защитить их. Но Вильгельм Лонгеспе так не поступил.

Лист 51

251. Более того, когда войско короля Людовика выступило против язычников, он вернулся в Дамьетту и снова присоединился к нему, показав этим, что успех паломничества был для него важнее, чем обида, которую нанёс ему Роберт д’Артуа. Но об этом здесь будет рассказано позже.

252. Кроме того, что Мак-Хаммеры по ночам обходили вокруг лагеря, они вместе с людьми короля Людовика несли и другую службу: привозили с Кипра в Дамьетту запасы для паломников. Роберт Мак-Хаммер велел то одному, то другому из своих людей, взяв несколько кораблей, отправиться к Лимассолу, погрузить там сколько-нибудь вина и зерна, которые были приготовлены королём Людовиком, и доставить их в Дамьетту. То же самое часто делали и владельцы больших кораблей, и они привозили каждый раз намного больше, чем Мак-Хаммеры, но такие корабли было гораздо труднее грузить и разгружать, поэтому они подолгу простаивали на якорях во время этих работ.

253. После того, как Роберт д’Артуа обобрал Вильгельма Лонгеспе, и тот отплыл в Акру, Роберт Мак-Хаммер велел Вильгельму Мак-Хаммеру отправиться на Кипр за припасами. Но при этом Вильгельм Мак-Хаммер должен был отвезти на Кипр всю добычу, собранную Мак-Хаммерами, кроме той её части, что нужна была им в Дамьетте. А затем ему следовало остаться на Кипре и охранять там эту добычу, оставив при себе столько людей и кораблей, сколько он посчитает нужным для этого, остальные же корабли, нагрузив припасами, отправить обратно в Дамьетту.

254. И Вильгельм Мак-Хаммер сказал, что знает на Кипре одно место в горах неподалёку от Лимассола, которое хорошо подходит для того, чтобы хранить там добычу Мак-Хаммеров, потому что для защиты этого места даже от очень многочисленного войска достаточно лишь небольшого отряда. И он рассказал Роберту Мак-Хаммеру, что это за место, и где именно оно находится, и оказалось, что Роберт Мак-Хаммер тоже знает это место и считает его подходящим для хранения добычи.

Лист 52

255. Вильгельм Мак-Хаммер дал обет и призвал Бога в свидетели, что, сложив добычу Мак-Хаммеров в этом месте, будет защищать её от расхищения, не щадя ни своей, ни чужой жизни. Кроме того, он сказал, что вокруг места, где будет храниться добыча Мак-Хаммеров, он велит поставить виселицы, и будет вешать на них всякого, кто покусится на неё, кем бы ни был этот человек. И ещё он добавил, что будет делать это именем короля Людовика, поскольку тот дал обет именно так поступать со всяким, кто попытается присвоить добычу Мак-Хаммеров. После этих его слов многие поняли, что он не очень доверяет королю Людовику, если, не будучи его человеком, собирается делать за него то, что тот поклялся делать сам. Также Вильгельм Мак-Хаммер дал клятву, что если его всё же одолеют те, кто попытается завладеть добычей Мак-Хаммеров, то он скорее сожжёт или как-нибудь ещё уничтожит её, чем допустит, чтобы она им досталась.

256. Всё это он сказал потому, что был очень сильно рассержен тем, что сделал Роберт д’Артуа.

257. Вильгельм Мак-Хаммер попросил Роберта Мак-Хаммера, чтобы тот дал ему и его людям, которых он отобрал для охраны добычи, два корабля. Роберт Мак-Хаммер сказал, что двух кораблей мало, потому что если случится так, что Вильгельм Мак-Хаммер должен будет доставить добычу с Кипра в Оркнею, то ему понадобится больше кораблей. Но Вильгельм Мак-Хаммер ответил, что в таком случае он уж найдёт какой-нибудь способ, как это сделать, а Роберту Мак-Хаммеру в Дамьетте корабли будут нужнее. Кроме того, он хотел оставить Роберту Мак-Хаммеру своего коня, но тот велел ему взять коня с собой на Кипр, поскольку там он мог понадобиться.

Лист 53

258. Так как добыча Мак-Хаммеров была слишком велика, чтобы отвезти её за один раз, с Вильгельмом Мак-Хаммером была отправлена лишь часть её. А когда корабли Мак-Хаммеров возвращались с Кипра в Дамьетту с грузом припасов для паломников, их снова нагружали перцем и другими ценностями, которые они также отвозили на Кипр к Вильгельму Мак-Хаммеру.

259. Всё это делалось без лишнего шума, потому что Роберт Мак-Хаммер не велел об этом болтать. Что же касается места на Кипре, где была укрыта добыча, то оно вовсе держалось в тайне. И Мак-Хаммерам удалось доставить на Кипр всё самое ценное так, чтобы об этом не узнал никто из посторонних. А поскольку очень большая доля добычи Мак-Хаммеров, главным образом, всякое зерно, бобы, плоды, луковицы, а также вино, оставалась на берегу в Дамьетте, никем не было замечено даже то, что часть её была увезена, и её стало меньше, чем было.

260. После того, как Мак-Хаммеры вывезли свою добычу на Кипр, Роберт Мак-Хаммер сообщил об этом людям короля Хакона, но просил их держать это в секрете. Люди короля Хакона, поскольку были возмущены поступком Роберта д’Артуа, поклялись хранить тайну. Тогда Роберт Мак-Хаммер предложил им, чтобы они выбрали, что им делать со своей долей добычи: либо оставить при себе в Дамьетте, либо тоже отвезти её на Кипр и хранить там.

261. Посоветовавшись между собой, люди короля Хакона, во-первых, решили, что их слишком мало для того, чтобы часть из них отъехала на Кипр для охраны своей добычи, и поэтому они не могут так сделать. Во-вторых, они согласились в том, что они доверяют Мак-Хаммерам, и считают, что безопаснее будет доверить свою добычу им, чем оставить её в Дамьетте. После этого они попросили Роберта Мак-Хаммера, чтобы он велел отвезти их добычу на Кипр под присмотр Вильгельма Мак-Хаммера с тем, чтобы она была им возвращена, когда они этого пожелают. И Роберт Мак-Хаммер ответил им, что он велит сохранить для них их добычу, поскольку они храбро воевали против язычников вместе с его людьми.

Лист 54

262. Добыча людей короля Хакона была посчитана и оценена, и Роберт Мак-Хаммер велел Эрленду Мак-Хаммеру написать письмо к Вильгельму Мак-Хаммеру, в котором сообщить, что она должна быть возвращена людям короля Хакона, либо выплачена её стоимость в любое время, когда они этого пожелают и подадут ему это письмо. И Роберт Мак-Хаммер запечатал это письмо своей печатью, а кроме того, велел известить об этом письме Вильгельма Мак-Хаммера и уведомить его, что оно подлинное. После этого добыча людей короля Хакона была погружена на корабли и отвезена на Кипр.

263. Но людям короля Хакона не было сказано, где именно на Кипре будет находиться их добыча, а было лишь указано место, в котором, если бы они подали сигнал трубой, их услыхали бы люди Вильгельма Мак-Хаммера. А Вильгельму Мак-Хаммеру было сообщено, что по сигналу трубы ему следует встретиться с людьми короля Хакона, принять от них письмо Роберта Мак-Хаммера и отдать им их добычу. Люди короля Хакона согласились с тем, что Мак-Хаммеры не могут указать им точного места хранения добычи, и решили, что, тем не менее, они считают её в большей безопасности у Вильгельма Мак-Хаммера на Кипре, чем в Дамьетте.

264. Мак-Хаммерам было намного проще, чем всем остальным паломникам, покинуть Дамьетту и потом вернуться обратно в неё, не сражаясь при этом с войском язычников, окружавшим город, потому что они могли это сделать с помощью своих кораблей, которые были невелики и могли пристать к берегу в любом месте.

265. И Роберт Мак-Хаммер велел своим людям подготовить к плаванию самые маленькие из кораблей, которые были у них в Дамьетте, и собраться на них всем самым доблестным людям, которых он хорошо знал. С этими людьми он отплыл из города и поднялся вверх по течению реки. А все прочие Мак-Хаммеры должны были оставаться в Дамьетте и ждать его возвращения.

Лист 55

266. И, поднимаясь вверх по течению, Мак-Хаммеры везде измеряли глубины в реке, и осматривали её берега, и отыскивали каналы по её сторонам. Когда они находили какой-нибудь канал, то, если глубина в нём позволяла это сделать, входили в него на кораблях, а если он был слишком мелким, спускали с какого-нибудь корабля лодку и осматривали его на лодке. И так им удалось узнать об островах на реке и о множестве каналов, которые соединяли тот рукав реки, на берегу которого стояла Дамьетта, с другими её рукавами, с озёрами и с морем. И Эрленд Мак-Хаммер наносил изображения всего, о чём узнавали Мак-Хаммеры, на рисунок, который он по повелению Роберта Мак-Хаммера начал рисовать ещё до взятия Дамьетты, о чём здесь было рассказано раньше.

267.Когда Мак-Хаммеры видели на берегу реки какую-нибудь деревню, в которой жили язычники, они подходили к берегу, спрыгивали с кораблей в воду и, выйдя на берег, нападали на них, крича при этом «Слава Богу!» и другие хорошие слова. Язычники думали, что люди султана Асалиха, окружив Дамьетту, не позволяют паломникам покинуть её, и они не предполагали, что паломники будут подниматься вверх по реке на таких маленьких кораблях, размер которых позволяет высадиться с них на любом мелководье. Поэтому появление Мак-Хаммеров всякий раз было для них неожиданным, и они не могли сопротивляться нападениям.

268. В одной из деревень, которая стояла неподалёку от Дамьетты, язычники, увидев Мак-Хаммеров и их корабли, стали кричать слово «альтемсах». Часть из них Мак-Хаммеры перебили, другую часть обратили в бегство, а третью часть обезоружили, связали и отвели на свои корабли. И, пока Мак-Хаммеры грузили на корабли добычу, захваченную в этой деревне, Роберт Мак-Хаммер велел Ларсу Полсону Мак-Хаммеру спросить у того язычника, который был эмиром, и это было видно по тому, что он был одет лучше всех других, почему они кричали слово «альтемсах». Язычник ответил, что он и его люди слышали, будто среди паломников есть такие, кто нападает из воды, подобно зверям, именуемым этим словом, но раньше он не мог поверить в это. Ещё он сказал, что, увидев Мак-Хаммеров, и то, как они выходят на берег из реки, тут же понял, что это они и есть, а когда увидел знамя Роберта Мак-Хаммера, то совершенно уверился в этом, потому что ему описывали, как оно выглядит. И тогда, поняв, что на них нападают те самые паломники, о которых они слышали такие рассказы, язычники стали кричать «альтемсах».

Лист 56

269. Когда эмир сказал всё это, стало понятно, что он слышал о том, как Мак-Хаммеры захватили мост в Дамьетте, а значит, кому-то из язычников, которые тогда прыгнули в реку и уплыли, удалось спастись и рассказать об этом сражении.

270. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел после погрузки добычи отпустить всех захваченных в этой деревне язычников, чтобы они, рассказывая о паломниках, напавших на них так, как это делают ужасные и свирепые звери, посеяли бы среди остальных язычников страх и уныние.

271. В другой день, проходя на кораблях мимо песчаной отмели, Мак-Хаммеры увидели на ней нескольких таких зверей, которых язычники называют словом «альтемсах». Эрленд Мак-Хаммер сказал, что они выглядят совсем иначе, чем то, как их изображают в книгах, и все Мак-Хаммеры согласились с тем, что они имеют такой вид, который должен внушать страх язычникам. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел Ларсу Полсону Мак-Хаммеру сбросить в воду одного из тех язычников, которые были захвачены им и находились на его корабле, потому что ему захотелось посмотреть, действительно ли эти звери так свирепы и опасны, как о них рассказывают.

Лист 57

272. Когда Ларс Полсон Мак-Хаммер сделал это, звери подплыли к сброшенному им язычнику, разорвали его на несколько частей и полностью съели.

273. После этого Роберт Мак-Хаммер сказал, что язычники вполне справедливо боятся этих зверей, и что эти звери, пожалуй, являются наказанием для язычников, данным от Бога, и что поэтому он считает, что добрым христианам не следует звать их языческим словом, а нужно называть по-гречески, словом «крокодилы».

274. И Роберт Мак-Хаммер велел Эрленду Мак-Хаммеру сделать рисунок, на котором изобразить этих зверей такими, как они выглядят в действительности, а не такими, как их изображают в книгах живописцы по описаниям тех людей, которые никогда сами этих зверей не видели.

275. Один раз Мак-Хаммеры, высадившись на берег и заняв деревню, которая стояла у реки, не нашли в ней ни одного язычника, и во многих домах там были распахнуты двери. В печах был зажжён огонь, и в них готовился хлеб и другая еда, но, хотя у печей никого не было, ничто не успело подгореть. По всем этим признакам было видно, что деревня была покинута только что. Роберт Мак-Хаммер сказал, что, наверное, язычники убежали из деревни, когда увидели его корабли на реке, потому что им было известно о том, что христиане нападают на них из воды, как крокодилы, а значит, он не зря велел отпустить захваченного эмира и его людей, о чём здесь было рассказано раньше.

276. И Роберт Мак-Хаммер повелел своим людям ничего не брать в этой деревне, чтобы про Мак-Хаммеров никто не мог сказать, будто они присваивают себе добычу, не победив перед этим её прежних владельцев, даже если они язычники. Альфред Мак-Хаммер возразил ему и сказал, что, хотя Мак-Хаммеры и не видели здесь язычников, но всё же обратили их в бегство, а значит, могут захватить здесь добычу, и это не будет плохим делом. Тогда Роберт Мак-Хаммер ответил ему, что, пожалуй, он прав, но всё же он не хочет ничего брать в этой деревне, потому что добыча здесь так мала, что не стоит усилий по её погрузке на корабли. И Альфред Мак-Хаммер согласился с ним в этом, а, кроме того, добавил, что корабли Мак-Хаммеров уже и так хорошо нагружены добычей, взятой у язычников. И Эрленд Мак-Хаммер сказал, что, зная подлость язычников, он не может быть уверенным в том, что оставленная ими еда не отравлена, а потому думает, что не стоит её трогать. После этого Роберт Мак-Хаммер велел возвращаться в Дамьетту, потому что, раз язычники обращаются в бегство, лишь увидев корабли Мак-Хаммеров, то, значит, они уже вполне достаточно напуганы ими, и будут и впредь так делать, а потому Мак-Хаммерам трудно будет застигнуть их, чтобы сразиться с ними, как это приличествует благородным людям.

Лист 58

277. Когда Роберт Мак-Хаммер вернулся в Дамьетту, он велел пристать к берегу как можно ближе к шатру короля Людовика и выгрузить на берег ту долю добычи, которая, согласно обету, данному им на Кипре, о чём здесь было рассказано раньше, причиталась королю Людовику. Пока его люди выполняли это повеление, он в сопровождении Эрленда Мак-Хаммера прошёл в шатёр короля Людовика. Увидев его, король Людовик велел ему приблизиться и спросил его о том, что он хотел бы сказать ему. И Роберт Мак-Хаммер отвечал, что со своими людьми поднимался на кораблях вверх по реке и нападал там на язычников, потому что обет, произнесённый им в присутствии Роберта из Нанта, вменял ему это в обязанность, и что Роберт из Нанта может подтвердить это. Затем Роберт Мак-Хаммер сказал, что им осмотрены берега реки вверх по течению от Дамьетты и каналы, проведённые от неё в стороны, и что, если король Людовик пожелает, то Эрленд Мак-Хаммер изобразит их на рисунке, поданном королю Людовику перед тем, как была захвачена Дамьетта. Кроме того, Роберт Мак-Хаммер сообщил королю Людовику, что он захватил у язычников добычу, и, согласно данному им обету, эта добыча будет передана королю Людовику, и что Мак-Хаммеры выгружают её на берег и доставят в покои Эда де Шатору, оставив себе лишь захваченное оружие, съестные припасы и прочее, что нужно для войска.

Лист 59

278. И Роберт из Нанта подтвердил, что Роберт Мак-Хаммер, будучи человеком богобоязненным и праведным, дал обет и призвал в свидетели Бога, что для умерщвления плоти будет каждый день съедать по сырой луковице и велит всем своим людям делать то же. Потому, чтобы исполнять этот обет, Роберт Мак-Хаммер, когда у него истощится запас луковиц, должен нападать на язычников и захватывать луковицы у них, и в этом состоит его обязанность перед Богом. А потому королю Людовику не следует на него гневаться, даже если, выполняя эту обязанность, Роберт Мак-Хаммер должен был нарушить какие-нибудь повеления или преступить запреты короля Людовика. И Роберт из Нанта особо обратил внимание короля Людовика на то, что Роберт Мак-Хаммер, тем не менее, соблюдал его запреты, поскольку не нападал на войско язычников, а, пройдя на кораблях мимо него, разорил их деревни.

279. Тогда король Людовик сказал, что Роберт Мак-Хаммер хорошо выполняет данные им обеты. При этом по лицу короля Людовика и по его голосу было видно, что он не очень доволен этим.

280. Некоторые люди считают, что король Людовик был недоволен вот чем. Поскольку его люди не имели таких маленьких кораблей, какие были у Мак-Хаммеров, они не могли, как Мак-Хаммеры, нападать с них на врагов в любом месте, где это окажется удобным. Это приводило к тому, что люди короля Людовика должны были в ожидании прибытия Альфонса де Пуатье совершенно воздерживаться от нападений на язычников, так как единственными язычниками, на которых они могли бы напасть, были люди султана Асалиха, окружавшие Дамьетту, а на них не следовало нападать до того, как всё христианское войско собралось бы вместе. Поэтому люди короля Людовика очень скучали и, соблазняемые язычниками, жившими в Дамьетте, предавались грехам и порокам, не подходящим для паломников. И король Людовик опасался, что, узнав об удачах Роберта Мак-Хаммера, его люди, лишённые возможности совершать такие же подвиги, заскучают ещё сильнее.

Лист 60

281. Другие же говорят, что после взятия Дамьетты среди людей короля Людовика, особенно среди арбалетчиков и прочей черни, начались разговоры о том, что Мак-Хаммеры при высадке на берег показали большую доблесть и получили большую добычу, чем король Людовик. Эти люди полагают недовольство короля Людовика вызванным его опасениями того, что после успешного возвращения Роберта Мак-Хаммера в Дамьетту такие разговоры усилятся.

282. Но, поскольку сам король Людовик не только не сказал никому о причинах своего недовольства, но и самое недовольство выказал лишь выражением лица и тоном голоса, не произнеся при этом ничего, что можно было бы посчитать неодобрением в отношении Роберта Мак-Хаммера и его людей, точно судить об этом нельзя.

283. Король Людовик ничего не сказал Роберту Мак-Хаммеру, кроме того, о чём здесь было рассказано. И он не повелел Эрленду Мак-Хаммеру изобразить на рисунке осмотренные Мак-Хаммерами берега реки и каналы. И тогда, видя, что король Людовик не расположен беседовать с ним, Роберт Мак-Хаммер почтительно испросил у него разрешения удалиться, которое тот ему милостиво дал.

284. Покинув шатёр короля Людовика, Роберт Мак-Хаммер направился к своим кораблям и, увидев, что доля добычи, полагавшаяся королю Людовику, уже выгружена на берег и доставлена к Эду де Шатору, поднялся на корабль и велел грести к тому месту, где стояли шатры Мак-Хаммеров. И едва он успел сойти там на берег, как к нему явился Роберт д’Артуа в сопровождении своих людей.

Лист 61

285. И Роберт Мак-Хаммер пригласил Роберта д’Артуа в свой шатёр, и предложил ему и самым могущественным из его людей сесть в кресла. При этом он повелел слугам поднять переднюю стену своего шатра, чтобы она создавала приятную и прохладную тень. Затем он велел принести вина и сладостей для Роберта д’Артуа и его людей, а также сырую луковицу для себя, поскольку, согласно данному им обету, он должен был съедать по одной луковице каждый день, а в тот день он ещё не успел сделать этого. И, кроме того, он отдал слугам ещё несколько повелений, не имевших отношения к приходу Роберта д’Артуа, среди которых были повеления разгрузить, вытащить на берег, осмотреть и починить корабли, почистить оружие и шлемы, и некоторые другие, а между прочими – повеление поставить на берегу между кораблями и шатрами виселицу на случай, если она понадобится, и повеление Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, чтобы он никуда не отлучался из лагеря, был бы поблизости, и мог бы тут же явиться, если его позовут.

286. Когда Роберт д’Артуа и его люди услышали про сырую луковицу, которую должен был съесть Роберт Мак-Хаммер, они вспомнили про данный им обет и про то, когда и почему он был дан, а также про то, что король Людовик поклялся, что любой человек, покусившийся на добычу Мак-Хаммеров, будет повешен, даже если это будет его брат. Когда же после этого они услышали про виселицу и про Ларса Полсона Мак-Хаммера, то поняли, что эта виселица будет поставлена для них, потому что, хотя об этом и не было ещё произнесено ни слова, они пришли к Роберту Мак-Хаммеру именно для того, чтобы отобрать у него его добычу, так же, как они это сделали с Вильгельмом Лонгеспе, о чём здесь уже было рассказано.

Лист 62

287. Все Мак-Хаммеры, услыхав о том, что к Роберту Мак-Хаммеру явился Роберт д’Артуа, собрались вооружённые вокруг шатра Роберта Мак-Хаммера, но сделали это неторопливо и без шума, который обычно бывает при военных сборах, а так, как будто это произошло случайно. Они поступили так потому, что знали про Роберта д’Артуа, что это за человек, и чего от него можно ожидать, и никто из них не был доволен его делами, и они догадались, зачем он пришёл.

288. Поскольку передняя стена шатра Роберта Мак-Хаммера была поднята, Роберту д’Артуа и его людям было хорошо видно, что Мак-Хаммеры собрались вокруг шатра, и что у одних из них в руках копья и щиты, у других – луки и стрелы, и что, хотя по виду все они были заняты какими-то делами или беседами между собой, но Роберт Мак-Хаммер может в любой миг отдать им какое-нибудь повеление, и они его выполнят.

289. И ещё они увидели, как Ларс Полсон Мак-Хаммер подошёл к шатру Роберта Мак-Хаммера на расстояние брошенного камня, сел на землю и стал смотреть на небо, на реку и на корабли.

290. И по всем этим знакам Роберт д’Артуа понял, что ему не удастся сладить с Мак-Хаммерами так просто, как это произошло с Вильгельмом Лонгеспе. К тому же он знал, что король Людовик поклялся защищать права Мак-Хаммеров, и, если произойдёт стычка, то, соблюдая свою клятву, должен будет встать на их сторону. А кроме того, Роберту д’Артуа, вероятно, было уже известно о разговоре между королём Людовиком, Робертом Мак-Хаммером и Робертом из Нанта, о котором здесь было рассказано, и о том, что Роберт из Нанта защищал Роберта Мак-Хаммера перед королём Людовиком, а король Людовик не сказал Роберту Мак-Хаммеру ни одного слова порицания или неодобрения. И если он действительно знал об этом, то ему могло прийти на ум, что в случае стычки и Роберт из Нанта тоже примет сторону Мак-Хаммеров.

Лист 63

291. И поняв всё это, Роберт д’Артуа и его люди увидели, что, если они попытаются отнять у Мак-Хаммеров их добычу, то те не постесняются напасть на них и перебить их, а тех, кого захватят живыми – повесить. И некоторые из людей Роберта д’Артуа стали тихо говорить между собой на греческом языке, надеясь, что он непонятен Мак-Хаммерам. Но Эрленд Мак-Хаммер, услышав несколько слов, сказанных ими, незаметно улыбнулся Роберту Мак-Хаммеру, а потом сообщил ему, что люди Роберта д’Артуа беспокоились о том, что в случае, если начнётся стычка, после неё Ларс Полсон Мак-Хаммер может повесить не только тех из них, кто будет захвачен, но и тех, кто окажется убит.

292. Поэтому Роберт д’Артуа, отведав поданного ему вина и фиников, поздравил Роберта Мак-Хаммера с благополучным возвращением в Дамьетту, но ни слова не сказал ни о том, что Мак-Хаммеры нарушили запрет короля Людовика, ни о добыче, которую они захватили. Поговорив немного о разных вещах, он откланялся и вместе со своими людьми покинул лагерь Мак-Хаммеров.

293. После этого Роберт Мак-Хаммер стал часто отправлять своих людей и вверх по реке, и вдоль берега моря к другим рукавам реки, чтобы они осматривали местность, находили каналы, измеряли глубины и сообщали бы обо всём этом Эрленду Мак-Хаммеру, который изображал бы увиденное ими на своём рисунке. И кроме того, эти люди нападали на язычников и захватывали у них добычу, часть которой, согласно обету, данному Робертом Мак-Хаммером, передавалась королю Людовику. Иногда Роберт Мак-Хаммер сам отправлялся с ними из Дамьетты.

294. Роберт д’Артуа, говорят, услышав о том, что Мак-Хаммеры поднялись вверх по реке и благополучно вернулись, каждый раз морщился. Но он больше ни разу не являлся в лагерь Мак-Хаммеров и никогда не говорил ничего несправедливого или дурного Роберту Мак-Хаммеру или кому-нибудь из его людей.

Лист 63

291. И поняв всё это, Роберт д’Артуа и его люди увидели, что, если они попытаются отнять у Мак-Хаммеров их добычу, то те не постесняются напасть на них и перебить их, а тех, кого захватят живыми – повесить. И некоторые из людей Роберта д’Артуа стали тихо говорить между собой на греческом языке, надеясь, что он непонятен Мак-Хаммерам. Но Эрленд Мак-Хаммер, услышав несколько слов, сказанных ими, незаметно улыбнулся Роберту Мак-Хаммеру, а потом сообщил ему, что люди Роберта д’Артуа беспокоились о том, что в случае, если начнётся стычка, после неё Ларс Полсон Мак-Хаммер может повесить не только тех из них, кто будет захвачен, но и тех, кто окажется убит.

292. Поэтому Роберт д’Артуа, отведав поданного ему вина и фиников, поздравил Роберта Мак-Хаммера с благополучным возвращением в Дамьетту, но ни слова не сказал ни о том, что Мак-Хаммеры нарушили запрет короля Людовика, ни о добыче, которую они захватили. Поговорив немного о разных вещах, он откланялся и вместе со своими людьми покинул лагерь Мак-Хаммеров.

293. После этого Роберт Мак-Хаммер стал часто отправлять своих людей и вверх по реке, и вдоль берега моря к другим рукавам реки, чтобы они осматривали местность, находили каналы, измеряли глубины и сообщали бы обо всём этом Эрленду Мак-Хаммеру, который изображал бы увиденное ими на своём рисунке. И кроме того, эти люди нападали на язычников и захватывали у них добычу, часть которой, согласно обету, данному Робертом Мак-Хаммером, передавалась королю Людовику. Иногда Роберт Мак-Хаммер сам отправлялся с ними из Дамьетты.

294. Роберт д’Артуа, говорят, услышав о том, что Мак-Хаммеры поднялись вверх по реке и благополучно вернулись, каждый раз морщился. Но он больше ни разу не являлся в лагерь Мак-Хаммеров и никогда не говорил ничего несправедливого или дурного Роберту Мак-Хаммеру или кому-нибудь из его людей.

Лист 65

295. Как уже было рассказано раньше, язычники почти каждую ночь пробирались в Дамьетту и убивали кого-нибудь из паломников, и отряды, ездившие вокруг лагеря, не могли помешать этому. Мак-Хаммеры, как и все прочие паломники, несли ночные караулы, но они обычно обходили лагерь пешком, а не объезжали его на конях, потому что коней у них было немного.

296. Один раз ночью люди со Стронсея обходили вокруг лагеря паломников, и их опередили люди короля Людовика, которые ехали верхом на конях. И когда люди короля Людовика отъехали от людей со Стронсея настолько, что стук копыт их коней стал плохо слышен, люди со Стронсея увидели, как из зарослей очень медленно и тихо вышли язычники и направились к лагерю паломников. Тогда люди со Стронсея начали не очень громко шуметь и брякать оружием, а до этого они шли совсем тихо, и язычникам не было их слышно. Услыхав шум, язычники легли на землю и накрылись плащами, отчего стали похожи на большие камни. Они решили укрыться таким способом потому, что уже далеко отошли от зарослей, в которых прятались до этого, и не успели бы вернуться туда незамеченными, если бы шум, услышанный ими, исходил от конного отряда. Но они не знали, что люди со Стронсея при свете звёзд и луны видели, как они спрятались.

297. И люди со Стронсея неторопливо и спокойно подошли к спрятавшимся язычникам, как будто не знали о них и шли мимо, и, подойдя близко, внезапно напали на них и схватили, а некоторых застрелили. И те язычники, которые были схвачены невредимыми, были повалены на землю лицами вниз и очень тщательно обысканы, потому что у таких людей, которые по ночам пробираются во вражеский лагерь, оружие может быть не только в руках или на поясе, но и спрятано в одежде, обуви или головном уборе. После этого они были хорошо связаны. А те, в которых попали стрелы, были проколоты копьями на случай, если они только притворялись убитыми, и после этого люди со Стронсея отрубили им головы.

Лист 66

298. Они поступили так, во-первых, потому, что даже после укола копьём кто-нибудь из язычников мог остаться жив, во-вторых, потому, что эти язычники сами по ночам отрубали головы паломникам, а в-третьих, потому, что решили показать убитых Роберту Мак-Хаммеру, но не хотели тащить их к его шатру целиком, тем более, что им нужно было отвести к нему ещё язычников, захваченных живыми. Роберт Мак-Хаммер потом велел Ларсу Полсону Мак-Хаммеру насадить эти головы на шесты и воткнуть эти шесты в землю вокруг лагеря для устрашения язычников. Он также спросил у людей со Стронсея, где находятся тела убитых, потому что хорошо было бы поступить с ними таким же образом, но этого не было сделано, потому что оказалось, что к тому времени их уже съели собаки.

299. Когда захваченных язычников отвели в лагерь, они, увидев корабли Мак-Хаммеров, испугались и стали говорить между собой, хотя до этого одни из них молчали, а другие только выкрикивали угрозы, ругательства и проклятия на своём языке. И в разговорах язычников часто было слышно слово «альтемсах». Когда Роберт Мак-Хаммер узнал об этом, он сказал, что это хороший знак, и повелел Ларсу Полсону Мак-Хаммеру расспросить их, полагая, что они могут рассказать что-нибудь полезное. Но язычники все отказались отвечать, и поэтому он велел пытать их.

300. Тогда Эрленд Мак-Хаммер, увидев, что язычники всё равно отказываются говорить, велел людям со Стронсея, захватившим их, указать, который из них, пока их вели к шатрам Мак-Хаммеров, ругался и угрожал больше и громче других. Они указали на такого язычника, и Эрленд Мак-Хаммер повелел Ларсу Полсону Мак-Хаммеру вставить ему в горло воронку для наполнения бочек, растопить и вскипятить на огне свиной жир и влить его в эту воронку, но непременно сделать всё это на глазах у остальных язычников. И когда Ларс Полсон Мак-Хаммер поднёс к язычнику ковш с кипящим жиром, тот стал пытаться выплюнуть воронку и начал издавать испуганные звуки. Тогда Эрленд Мак-Хаммер повелел остановить пытку, сказать язычнику, что испускаемые им звуки непонятны, и спросить его, зачем он их производит. Язычник показал глазами, что ему мешает говорить воронка, вставленная в его горло, а когда Ларс Полсон Мак-Хаммер её вынул, сказал, что согласен ответить на всё вопросы, которые будут ему заданы.

Лист 67

301. После этого Эрленд Мак-Хаммер велел увести его и расспросить, а воронку вставить в горло какому-нибудь другому язычнику. Но все они сказали, что согласны отвечать, и тогда Эрленд Мак-Хаммер велел передать им, что кипящий жир будет залит в горло тем из них, чьи ответы будут отличаться от ответов остальных, потому что это будет означать, что они говорят неправду. После этого язычники были разведены порознь людьми Ларса Полсона Мак-Хаммера и расспрошены ими.

302. Эрленд Мак-Хаммер рассказал, что ему говорил один клирик, будто язычники выдерживают многие пытки, но не могут вытерпеть, когда им заливают в горло кипящий жир. И Эрленд Мак-Хаммер тогда не поверил этому клирику, и ответил ему, что кипяток или кипящее масло должны быть ничем не хуже. Но клирик настаивал на своей правоте и говорил, что язычники даже расплавленного свинца боятся меньше, чем кипящего жира, и теперь Эрленд Мак-Хаммер видит, что этот клирик был прав.

303. Язычники, захваченные людьми со Стронсея, рассказали, что все они уже не в первый раз пробирались ночью в Дамьетту, и знают еще многих людей султана Асалиха, которые часто это делают. Они признались, что хотели убить паломников, а после этого отрезать и унести с собой их головы, потому что эмиры хорошо платят за головы христиан, и для бедного человека это лёгкий способ разбогатеть. Тогда их спросили, что лёгкого они находят в этом способе, ведь он опасен для них, поскольку паломники выставляют караулы и охраняют лагерь конными отрядами. На это язычники отвечали, что они нисколько не боятся ни тех, ни других. О приближении конных отрядов они узнают по стуку копыт задолго до того, как их станет видно, и прячутся либо в зарослях, либо накрывшись плащами, а после проезда отряда тихо проходят дальше за его спинами. Людям со Стронсея именно потому удалось их схватить, что они шли пешком, а не ехали на конях. Что же касается караулов, то, когда караульные стоят по одному, язычникам очень легко бесшумно подобраться к ним и убить, а когда по двое или трое, то обычно язычники могут неожиданно напасть на обоих или всех троих одновременно, не дав им поднять тревогу. Если же напасть на караул почему-то нельзя, то язычники всегда могут пробраться мимо него и убить кого-нибудь другого. И до сего времени по всем этим причинам паломникам не удавалось ни захватить, ни убить кого-то из язычников, пробравшихся в Дамьетту.

Лист 68

304. Когда Роберт Мак-Хаммер узнал обо всём этом, он велел хорошо наградить людей со Стронсея, а самому могущественному их них подарить меч, украшенный золотом и серебром. И этот меч теперь находится в часовне Святого Николаса на Папа-Стронсее.

305. И Роберт Мак-Хаммер пошёл к шатру короля Людовика, а явившись к нему, почтительно испросил дозволения сообщить ему важные вести. Король Людовик милостиво согласился выслушать Роберта Мак-Хаммера, и тот рассказал ему обо всём, что произошло ночью, и о том, в чём признались захваченные язычники, а в подтверждение своих слов подарил их королю Людовику. И король Людовик благосклонно принял этот подарок и тут же повелел, чтобы по ночам паломники не объезжали бы лагерь на конях, а обходили пешком, и шли бы тихо, не разговаривая между собой и не гремя оружием, и ещё он велел Оливеру де Терму ставить караулы ближе друг к другу, так, чтобы любого из караульных всё время видели несколько других.

Лист 69

306. Благодаря тому, что эти повеления короля Людовика были выполнены в точности, в следующую же ночь его люди схватили много язычников, пробиравшихся в лагерь паломников, а ещё больше убили, и за эту ночь никто из христиан не был убит спящим. В течение последующих нескольких ночей было захвачено и убито ещё несколько язычников, но уже гораздо меньше, а потом они и вовсе прекратили попытки пробраться в Дамьетту.

307. Король Людовик был несказанно рад тому, что ночные убийства перестали тревожить его людей. А через некоторое время вода в реке стала подниматься и разлилась по всей округе, так что людям султана Асалиха пришлось отступить от Дамьетты. Но и люди короля Людовика тоже не могли выйти из неё.

308. Лишь Мак-Хаммеры и люди короля Хакона продолжали подниматься вверх по реке и осматривать её рукава и каналы, потому что их корабли были небольшими и вполне подходили для этого. Кроме того, как и люди короля Людовика, они ходили на Кипр, чтобы привезти оттуда припасы, и при этом они отвозили туда добычу, чтобы её хранил там Вильгельм Мак-Хаммер, но это они делали втайне от других паломников. Несколько раз случалось, что во время перехода от Дамьетты на Кипр или обратно на море начиналась буря, и иногда Мак-Хаммерам, чтобы сохранить свои корабли, приходилось выбрасывать груз в море. За то время, пока паломники ожидали прибытия в Дамьетту Альфонса де Пуатье, у Мак-Хаммеров во время бурь потонуло четыре корабля, и лишь немногим людям удалось спастись с них. Два из этих кораблей были потоплены в очень сильную бурю, которая была перед самым приездом Альфонса де Пуатье. Но всё же корабли Мак-Хаммеров были прочнее и гораздо лучше выдерживали удары волн, чем корабли людей короля Людовика, потому что их в эту бурю было потоплено, говорят, больше ста.

Лист 70

309. Когда же корабли Альфонса де Пуатье прибыли в Дамьетту, все паломники были очень рады, во-первых, тому, что он не приехал раньше, потому что тогда он был бы непременно застигнут той бурей, о которой здесь было сказано, и многие из его кораблей, вероятно, потонули бы. А это было бы гораздо большим несчастьем, чем потопление кораблей короля Людовика, потому что с Альфонсом де Пуатье приехало много благородных и доблестных рыцарей, и они могли бы погибнуть, а на кораблях короля Людовика, которые возили припасы с Кипра, была, по большей части, только чернь.

310. Во-вторых, поскольку Альфонс де Пуатье прибыл, и теперь всё войско короля Людовика было в сборе, он решил выступить из Дамьетты и напасть на людей султана Асалиха, и все христиане очень радовались тому, что это скоро произойдёт, потому что со дня прибытия паломников в Дамьетту к этому времени прошло уже больше четырёх месяцев.

311. И король Людовик созвал своих людей на совет, чтобы спросить у них, куда ему лучше вести своё войско. И наиболее благоразумные из них говорили ему, что следует захватить Александрию, потому что тогда он приобретёт удобную гавань, в которой можно будет хорошо укрыть корабли на случай бури, и не придётся тратить больше одного дня на разгрузку привезённых на них припасов. Это были мудрые советы ещё вот почему. Если бы король Людовик владел двумя городами на берегу, расположенными далеко друг от друга, как Дамьетта и Александрия, он мог бы выбирать, откуда начать выступление на Вавилон, и быстро перевезти войско по морю в тот город, из которого он пожелал бы выступить, а язычникам было бы труднее собраться и преградить ему путь. Затем, в случае, если бы язычники обошли вокруг войско короля Людовика и перекрыли бы ему путь для подвоза припасов, то король Людовик имел бы второй такой путь.

Лист 71

312. Но Роберт д’Артуа, услыхав эти благоразумные советы, сказал, что не желает идти никуда, кроме Вавилона, и говорил так хорошо и красноречиво, что убедил короля Людовика выступить на Вавилон.

313. Радостные вести о предстоящем выступлении войска короля Людовика на Вавилон скоро разнеслись по всему свету, и, услыхав их, в Дамьетту возвратился из Акры Вильгельм Лонгеспе со своими людьми, и вместе с ним ещё многие доблестные рыцари из тех мест, которые желали сразиться с язычниками.

314. Но войско не могло выступить, пока вода в реке не спала, а когда это случилось, должно было ждать, покуда земля после спада воды хотя бы немного не подсохнет, потому что иначе по ней нельзя было ни ехать на коне, ни идти пешим. И пока всё войско ожидало, когда земля станет пригодной для похода, Мак-Хаммеры на кораблях поднимались вверх по реке, потому что в той стороне находился Вавилон, и увидели, что неподалёку от Дамьетты, там, где от реки отходит канал, собрались язычники, приготовившиеся напасть на паломников, когда те будут переправляться через этот канал. И по тому, что доспехи этих язычников были очень красивы, Мак-Хаммеры поняли, что это лучшие из людей султана Асалиха.

315. И Роберт Мак-Хаммер, узнав о засаде, сделанной язычниками, немедля пошёл к шатру короля Людовика, чтобы сообщить ему о ней. И когда он это сделал, король Людовик велел призвать к себе Жослена де Корнана и велел ему, чтобы его люди были готовы засыпать землёй канал, возле которого язычники устроили засаду, и, таким образом, перекрыть его дамбой. И это было мудро, потому что такая дамба сделала бы ничтожными преимущества язычников, которые давал им канал, а если бы паломники попытались переправиться через него любым другим способом, то язычники могли бы причинить им много вреда во время этой переправы.

Лист 72

316. И король Людовик повелел, чтобы никто не выезжал бы из рядов войска и не нападал на язычников, устроивших засаду, потому что такой человек мог бы зря погибнуть, как это случилось с Готье д’Отрешем, о чём здесь было рассказано раньше.

317. Спустя шесть недель после прибытия в Дамьетту Альфонса де Пуатье, когда вода спала и земля высохла настолько, что по ней, хотя и с большим трудом, можно стало ехать на коне, войско короля Людовика выступило из города и двинулось вдоль берега реки по направлению к Вавилону.

318. Роберт Мак-Хаммер, видя, что земля ещё очень сырая, и передвигаться по ней трудно, повелел, чтобы Мак-Хаммеры и люди короля Хакона не шли по берегу реки вместе со всем войском, а поднимались по реке на кораблях, тем более, что у них было очень мало коней. И, поскольку передвижение по суше было сильно затруднено, Мак-Хаммерам часто приходилось останавливаться, чтобы подождать войско короля Людовика, шедшее по берегу.

319. Через некоторое время войско подошло к каналу, возле которого была устроена засада язычников, и люди Жослена де Корнана, как им было велено, засыпали этот канал, причём, поскольку они были готовы к этой работе заранее, она была сделана довольно скоро, так что через неделю после выхода из Дамьетты паломники могли переправляться на другой берег этого канала.

320. Первыми проехали по дамбе, насыпанной людьми Жослена де Корнана, рыцари Храма, и, едва они это сделали, язычники поскакали на них. Рыцари Храма же, выполняя повеление короля Людовика, не нападали на язычников, а спокойно ехали вперёд, лишь закрывшись щитами и держа копья наготове. Язычники, видя, что они так поступают, стали подъезжать совсем близко к рыцарям Храма, тем более, что им, говорят, было известно о том, что король Людовик запретил паломникам нападать на них, и потому язычники не боялись этого делать. По своему обыкновению они скакали вперёд, как если бы собирались сражаться, но, немного не доехав, поворачивали коней и отступали, и проделывали это множество раз. И рыцари Храма терпели это, пока один из них не был сбит с коня язычником, подъехавшим совсем близко. Тогда маршал рыцарей Храма, которого звали Рено де Вишье, и который стал потом великим магистром рыцарей Храма, крикнул, что терпеть больше нет мочи, и повелел своим людям перебить язычников.

Лист 73

321. Так как кони рыцарей Храма были не уставшими, а кони язычников – сильно утомлены скачкой по размокшей земле, люди Рено де Вишье легко смогли опрокинуть врагов и прижать их к берегу, не позволяя им вырваться. Но на берегу язычники собрались и вознамерились отчаянно защищаться, поскольку знали, что рыцари Храма не дадут им пощады.

322. Мак-Хаммеры увидели это со своих кораблей, и Роберт Мак-Хаммер повелел быстро грести к берегу и напасть на язычников, чтобы помочь рыцарям Храма. Это было сделано, и, когда Мак-Хаммеры подошли к берегу на расстояние выстрела и принялись стрелять в язычников, те закричали «альтемсах». Корабли Мак-Хаммеров подошли к берегу ещё ближе, и Роберт Мак-Хаммер, сопровождаемый Альфредом Мак-Хаммером и Рудольфом Мак-Хаммером, соскочил на коне в воду, выехал на берег и напал на язычников, и к нему присоединились все остальные Мак-Хаммеры, у кого были кони. Другие же, у кого коней не было, тоже спрыгнули в воду и, сомкнув щиты, вышли на берег, где соединились друг с другом и бросились на язычников вслед за конными. Язычники же, неожиданно для себя оказавшись между рыцарями Храма и Мак-Хаммерами, кричали «альтемсах» и не могли уже хорошо защищаться, потому что внезапное нападение Мак-Хаммеров вселило в них ужас. Некоторые из них попытались пробиться между кораблями Мак-Хаммеров, вставшими у берега, надеясь уплыть по реке, но почти всех их перестреляли с кораблей. Лишь у двоих язычников доспехи были настолько хороши, что защитили их от стрел, и их нельзя было достать другим оружием, потому что они держались поодаль от кораблей. Но одного из них всё же закололи копьями несколько человек, которые спрыгнули с борта корабля на вёсла и подбежали к нему по вёслам, а другого убили, ударив его запасным веслом по шлему.

Лист 74

323. И так вышло, что рыцари Храма с помощью Мак-Хаммеров перебили всех язычников, которые устроили засаду возле канала, и их оказалось около пятисот человек, и ни одному из них не удалось спастись. Поскольку рыцари Храма не стали обыскивать убитых, то всё их оружие и все доспехи, богато украшенные золотом, серебром и самоцветными камнями, достались Мак-Хаммерам. И Роберт Мак-Хаммер повелел, чтобы золотые перстни и прочие украшения, а также монеты, которых было найдено большое множество, были собраны отдельно, потому что эта доля добычи причиталась королю Людовику. Позже она была передана Эду де Шатору.

324. И ещё Мак-Хаммеры захватили много коней в богато украшенной сбруе, но они все были непригодны для боя, потому что это были кобылы, и к тому же маленького размера, хотя и очень красивы, с большими глазами и вогнутыми носами. Они были хороши, правда, для таких нападений, какие делают язычники, когда подскакивают к противнику и, не вступая с ним в бой, разворачиваются и скачут обратно. Но если бы такой конь столкнулся в бою с конём, на которых ездят христианские рыцари, он бы неминуемо упал, и его всадник погиб бы. Зато потом оказалось, что они, хотя не сильны, но быстры и выносливы, и кони этой породы очень высоко ценятся. Поскольку на кораблях Мак-Хаммеров было недостаточно места, они отобрали только самых лучших коней из тех, что не были ранены во время боя, а с остальных взяли сбрую. И отобранных коней по перекинутым на берег доскам отвели на корабли, на каждый по нескольку. Роберт Мак-Хаммер велел, когда будет такая возможность, всех их отвезти к Вильгельму Мак-Хаммеру на Кипр, потому что в стране язычников Мак-Хаммерам от них было мало пользы. Многие из этих коней были там проданы, причём гораздо дороже, чем обычно стоят кони.

Лист 75

325. Перейдя канал, войско короля Людовика продолжило свой путь вдоль реки. И на этом пути ему встретились ещё многие каналы, которые оно должно было пересечь, но язычники больше не пытались помешать переправам, и потому люди Жослена де Корнана не засыпали эти каналы землёй, а делали более лёгкие работы. Берега реки, каналы поблизости от Дамьетты и глубины в них были хорошо известны Роберту Мак-Хаммеру, и он часто велел подать совет Жослену де Корнану, когда и в каком месте встреченные войском каналы можно пересечь вброд, а когда необходимо соорудить мост.

326. Мак-Хаммеры на своих кораблях обычно шли по реке впереди всего остального войска, потому что Роберт Мак-Хаммер велел им осматривать берега, чтобы, если язычники устроят засаду, вовремя заметить её и предупредить паломников. Кроме того, корабли Мак-Хаммеров спускались по реке обратно к Дамьетте и подвозили оттуда припасы для войска, и это пришлось делать много раз, потому что путь войска был длинен и занял много дней. Люди султана Асалиха в течение всего этого времени не показывались перед войском короля Людовика, и поэтому один раз Роберт Мак-Хаммер велел Альфреду Мак-Хаммеру взять несколько кораблей, перевести часть людей с них на другие, чтобы освободить место, и отвезти на Кипр к Вильгельму Мак-Хаммеру коней, захваченных у язычников неподалёку от Дамьетты, надеясь, что в его отсутствие не случится никакого сражения. Так оно и вышло: Альфред Мак-Хаммер благополучно вернулся, и пока он был в отлучке, паломники не встретили никого из людей султана Асалиха.

Лист 76

327. Спустя многие дни войско короля Людовика так далеко отошло от Дамьетты, что оказалось в тех местах, куда Мак-Хаммеры до этого времени не добирались, и потому не знали там ни глубин, ни каналов, отходящих от реки, и лишь со слов захваченных язычников им было известно, что они приближаются к Мансуре. И неподалёку от Мансуры протекал большой и глубокий канал, преградивший путь войску короля Людовика, а на другом берегу этого канала стояло войско султана Асалиха, которое приготовилось помешать переправе паломников.

328. Когда Роберт Мак-Хаммер увидел это, он повелел Николасу Мак-Хаммеру взять три маленьких корабля и войти в канал, чтобы найти в нём брод, а если брода не найдётся, то идти дальше и узнать, куда ведёт этот канал, и нельзя ли войску где-нибудь перейти его. И когда корабли Николаса Мак-Хаммера вошли в канал, язычники принялись стрелять по ним, но стрелы никому не причинили вреда, потому что все люди Николаса Мак-Хаммера были хорошо укрыты за щитами, висевшими на бортах. Также язычники выпустили по кораблям два больших камня из камнемётов, но, поскольку корабли шли быстро, в них нельзя было хорошо прицелиться, и оба камня упали в воду. Самым опасным было то, что несколько язычников подбежали к самому берегу и кинули в корабли горшки с греческим огнём. Люди Николаса Мак-Хаммера сразу же застрелили большую часть из этих язычников, потому что их щиты были маленькими, и не закрывали ног, да и такие были не у всех из них. Но некоторые из брошенных ими горшков попали в корабли и разбились о борта и о висевшие на них щиты, и греческий огонь растёкся по ним, и все три корабля загорелись. Тогда Николас Мак-Хаммер велел всем, кто не грёб, положить луки и, черпая воду с левого борта, обращённого к тому берегу, который занимало войско короля Людовика, тушить пожар. Погасить греческий огонь, правда, не удалось, но поскольку на него было вылито очень много воды, весь он был смыт с кораблей и со щитов, и продолжал гореть, растёкшись, как масло, по воде канала. И так вышло, что корабли Николаса Мак-Хаммера прошли мимо язычников, пострадав не очень сильно.

Лист 77

329. Николасу Мак-Хаммеру, правда, не удалось найти брода, хотя потом оказалось, что брод в этом канале был, но очень глубокий – потому-то люди Николаса Мак-Хаммера его и не заметили. Об этом броде здесь будет рассказано позже.

330. Николас Мак-Хаммер спустился вниз по течению канала и увидел, что от него отходит в стороны множество более мелких каналов, некоторые из которых оказались совсем маленькими, такими, что по ним можно было плыть лишь на лодках. Он узнал, что большая часть из них соединяются с рукавом реки, на котором стоит Дамьетта, а тот канал, по которому он плыл, ведёт к озеру со многими островами, и по этому озеру можно выйти в море. И, кроме того, ему стало известно, что это озеро соединяется с тем каналом, на берегу которого язычники устроили засаду, разгромленную рыцарями Храма и Мак-Хаммерами.

331. Выяснив всё это, Николас Мак-Хаммер добрался до Дамьетты, взял там припасы и немедля вновь поднялся вверх по реке, чтобы сообщить Роберту Мак-Хаммеру обо всём, что ему удалось разузнать. Но, как он ни поспешал, а всё же прошло много дней, пока он проделал этот путь. Тем не менее, войско короля Людовика по прошествии этих дней находилось там же, где Николас Мак-Хаммер оставил его, потому что оно никак не могло переправиться через канал и должно было встать лагерем на его берегу.

Лист 78

332. Эта задержка происходила оттого, что на другом берегу канала находилось всё войско язычников, и у них было, говорят, шестнадцать камнемётов, а может быть, и больше, и они мешали переправе паломников, пуская в них камни и стрелы. Король Людовик спросил своих людей, как войско может пересечь канал, и ему подали совет, чтобы он повелел Жослену де Корнану засыпать канал землёй, как это было сделано около Дамьетты. Но из-за стрел, пускаемых язычниками, люди Жослена де Корнана не могли даже подойти к воде иначе, как укрывшись за большими щитами, и никак не смогли бы работать.

333. Узнав об этом, Роберт Мак-Хаммер явился к королю Людовику, и когда тот спросил его, что он хочет сказать, почтительно ответил, что мог бы на своих кораблях перевезти людей короля Людовика через канал, если бы только среди них нашлось достаточно тех, кто желал бы вместе с ним, подойдя к противоположному берегу канала, соскочить с кораблей, выехать из воды на сушу, напасть на язычников, отбить у них берег и удерживать его. Кроме того, он сказал, что и сам сделал бы это, как он поступил в Дамьетте, но его останавливает недостаток коней у его людей, потому что попытка захватить берег, который защищает всё войско султана Асалиха, с недостаточным количеством конных не может оказаться успешной.

334. Услыхав это, Роберт д’Артуа сказал, что у Мак-Хаммеров должно быть достаточно коней, поскольку они захватили большое их количество у язычников вскоре после выхода войска короля Людовика из Дамьетты. Но Роберт Мак-Хаммер ответил, что речь идёт о таких конях, которые были бы пригодны для боя, а не только для разведки и наскоков, не переходящих в бой, которые обычно делают язычники, захваченные же Мак-Хаммерами кони только для таких наскоков и годятся. Тогда Жан де Валери сказал, что предложение Роберта Мак-Хаммера кажется ему очень хорошим, но его нельзя осуществить, потому что кони у людей короля Людовика не обучены прыгать с кораблей в воду, и из-за этого высаживаться следует по-другому, а именно, подойдя к берегу, перебросить с кораблей на берег доски, по которым можно было бы свести с них коней. Но, поскольку это потребует некоторого времени, нужно будет, чтобы кто-то занял берег и удерживал его от язычников, пока все кони не будут сведены с кораблей. И это могут сделать такие люди, у кого нет коней, а в них у Мак-Хаммеров нет недостатка. Жослен де Корнан ответил на это, что так высадиться тоже не удастся, потому что кораблям Мак-Хаммеров тогда придётся долго стоять на одном месте, и в течение этого времени язычники смогут прицелиться в них из камнемётов и разломать их камнями или даже сжечь их греческим огнём, причём многие из людей короля Людовика, скорее всего, погибнут при этом, а тех, кто уцелеет, язычники легко смогут перебить.

Лист 79

335. И, выслушав своих людей, король Людовик сказал, что, хотя способ переправиться через канал, предложенный Робертом Мак-Хаммером, ему очень нравится, им, к сожалению, нельзя воспользоваться.

336. Тогда было решено, что люди Жослена де Корнана построят укрытие на колёсах, которое будет защищать их от стрел, и придвинут его к берегу, чтобы под его защитой засыпать канал землёй, и по мере продвижения этих работ будут перетаскивать своё укрытие вперёд. Такое укрытие было построено, и в передней его части были сделаны башни, в которых несли караул рыцари, охранявшие людей Жослена де Корнана, и с которых люди Оливера де Терма стреляли в язычников из арбалетов. Также люди Жослена де Корнана соорудили восемнадцать камнемётов, и из них кидали в язычников камни, но, говорят, без большого успеха.

337. Когда люди Жослена де Корнана подтащили укрытие к берегу канала и начали засыпать его, язычники принялись со своего берега расширять канал, и от этого получалось, что вся работа, сделанная людьми Жослена де Корнана, пропадала впустую. Он был очень недоволен этим и всё время старался придумать более хороший способ переправить через канал войско короля Людовика, потому что видел, что то, что делают его люди, наверное, не принесёт пользы. Но, поскольку король Людовик дал ему такое повеление, он продолжал работы, не надеясь, правда, на их успех.

Лист 80

338. И когда эти работы продолжались уже долгое время, Николас Мак-Хаммер прибыл к войску и сообщил Роберту Мак-Хаммеру всё, что ему удалось узнать. И Роберт Мак-Хаммер увидел, что, поскольку страна язычников перерезана множеством каналов, и все эти каналы должны быть известны язычникам, войско короля Людовика находится в великой опасности, потому что, задержавшись надолго у канала, оно могло остаться без припасов, а язычники, пробравшись в реку по боковым каналам, могли перекрыть её и прекратить подвоз из Дамьетты. Позже здесь будет рассказано, что так и случилось.

339. Когда все эти соображения пришли на ум Роберту Мак-Хаммеру, он оставил себе три корабля и велел своим людям все остальные корабли использовать для подвоза к войску припасов из Дамьетты. И люди короля Людовика также стали возить припасы на всех своих кораблях, которые только могли идти по реке против течения. Кроме того, Роберт Мак-Хаммер велел тем из своих людей, кого он хорошо знал, осмотреть с лодок все каналы, даже самые маленькие, отходившие как от правого берега реки, на котором находилось войско короля Людовика, так и от левого, чтобы знать их не хуже, чем язычники. И эти люди осматривали берега реки не только от Мансуры до Дамьетты, но и поднимались вверх по течению, много дальше Мансуры, уходя иногда на расстояние полудня и даже целого дня пути.

Лист 81

340. Язычники собрались в небольшом городе, который называется Сормезак и стоит на берегу реки между Дамьеттой и лагерем паломников. Поскольку войско короля Людовика уже проходило через этот город и при этом не встретило в нём никого из людей султана Асалиха, паломники не ожидали, что на них будет совершено нападение с этой стороны. Поэтому, когда язычники прискакали из Сормезака в лагерь паломников и принялись убивать их, никто не был к этому готов, и им удалось перебить очень многих, но, главным образом, простых людей.

341. Когда разнеслась весть о нападении язычников, одни из людей короля Людовика поспешили надеть кольчуги, а другие, не тратя на это времени, взяв лишь оружие, которое попалось им под руку, бросились сражаться. И, хотя это было очень смело с их стороны, но принесло больше вреда, чем пользы, потому что, во-первых, многие доблестные рыцари, будучи без кольчуг, погибли или были захвачены язычниками, а во-вторых, увидев, что эти люди вступили в бой, язычники поняли, что вскоре на них нападут те, кто приготовился должным образом, и это означало, что им пришло время отступить, чтобы не подвергнуться большой опасности. Люди короля Людовика, правда, бросились за ними в погоню и даже смогли отбить нескольких захваченных паломников, но им не удалось наказать язычников за их дерзость и отомстить за убийства христиан так, как это следовало бы сделать.

342. После этого сражения король Людовик повелел Жослену де Корнану выкопать рвы позади лагеря паломников, которые шли бы от реки до канала и защищали бы лагерь от нападений язычников со стороны Дамьетты. Когда это было сделано, войско короля Людовика оказалось как бы на острове, окружённое с одной стороны рекой, с другой – каналом, а с третьей – этими рвами.

Лист 82

343. И по этому нападению те, кто был наиболее благоразумен, поняли, что, хотя люди султана Асалиха показывались лишь со стороны Мансуры и Вавилона, на другом берегу канала, но на самом деле они, наверное, обступили вокруг войско короля Людовика, чтобы перекрыть все пути подвоза припасов к нему и, заморив паломников голодом, истребить их всех, не дав никому из них уйти живым. Роберт Мак-Хаммер подумал, что, если это так, то язычники непременно должны будут перекрыть также и рукав реки, ведущий от лагеря к Дамьетте, и они смогут это сделать, проведя свои корабли в него по многим каналам, соединяющим его с другими рукавами, и воспрепятствовать им в этом будет никак нельзя. Тогда он задумался о том, как можно спасти паломников, когда язычники перекроют водный путь к Дамьетте, и посоветовался об этом с Альфредом Мак-Хаммером и с Эрлендом Мак-Хаммером, но никто из них не мог придумать ничего, кроме того, что всему войску следовало бы немедля отступить в Дамьетту. Однако всем им было ясно, что король Людовик и его люди не только не согласятся с этим, но и говорить об этом не пожелают.

344. Обдумав всё это, Роберт Мак-Хаммер сказал, что войско короля Людовика может уберечься от гибели, лишь если захватит Мансуру, и поэтому нужно скорее найти способ переправить его через канал, преграждавший ему путь. А поскольку неизвестно, когда такой способ найдётся, следует привезти в лагерь паломников как можно больше припасов и надеяться, что Мансуру удастся взять до того, как они кончатся. Альфред Мак-Хаммер ответил на это, что, пожалуй, от доставки припасов была бы польза, если б не расточительность людей короля Людовика, и Эрленд Мак-Хаммер согласился с ним в этом, но затем они оба решили, что кроме этого больше всё равно ничего поделать нельзя.

Лист 83

345. Так как паломники старались пересечь канал, чтобы захватить Мансуру, а люди султана Асалиха – воспрепятствовать им в этом, никто не ожидал того, что язычники сами переправятся на остров, где находился лагерь паломников, и нападут на них, а между тем они так и поступили. Увидев это, брат короля Людовика, которого звали Карл д’Анжу, собрал своих людей и, вскочив на коня, врезался в целую кучу язычников, многих из них заколол и затоптал конём, а остальных обратил в бегство. Но ему не удалось перебить всех их, и случилось это вот отчего.

346. Эмир язычников, который повелел своим людям пересечь канал и напасть на паломников, понимал, конечно, что это нападение не может быть успешным, точно так же, как не могла быть успешной переправа христиан на берег, занятый язычниками. Но он догадался, что если его люди совершат такую попытку, то лучшие рыцари христиан соберутся, чтобы отразить её, и ему будет точно известно заранее, в каком именно месте они соберутся, поскольку это будет то самое место, в котором он повелит своим людям высадиться на берег. И мэтр инженер султана Асалиха велел загодя навести на это место камнемёты, а когда Карл д’Анжу со своими людьми напал на высадившихся и погнал их, язычники начали метать из них камни через канал. И эти камни во множестве падали как раз там, где были люди Карла д’Анжу, поэтому им пришлось отступить, и большая часть язычников смогла избежать гибели.

347. Но в то время, пока Карл д’Анжу отражал это нападение, Роберт Мак-Хаммер собрал своих людей, и они на трёх кораблях, бывших у них, отплыли от берега, чтобы напасть на язычников со стороны реки. Как раз тогда, когда мэтр инженер султана Асалиха начал метать камни в людей Карла д’Анжу, корабли Мак-Хаммеров подошли к тому месту, где язычники вышли на берег. Там было много лодок, и Роберт Мак-Хаммер прошёл на своём корабле вдоль берега, врезаясь в них и ломая их. Рудольф Мак-Хаммер, и с ним ещё две дюжины человек по вёслам сошли с корабля в воду, вышли на сушу и подбежали к тем лодкам, которые были вытащены язычниками на берег или оставлены в воде так близко от него, что корабль Роберта Мак-Хаммера не мог давить их. Они принялись отталкивать эти лодки в воду, чтобы они уплывали по течению, и язычники не могли бы ими воспользоваться.

Лист 84

348. Когда язычники увидели это, они закричали «альтемсах» и поняли, что спастись им можно, лишь если они немедленно покинут берег, а тем из них, кто этого не сделает, не избежать гибели. Тогда они собрались в большом количестве и напали на Рудольфа Мак-Хаммера, но тот вместе со своими людьми занял две лодки язычников, отошел на них от берега и благополучно вернулся на корабль Роберта Мак-Хаммера.

349. Тогда язычники, сев на оставшиеся у берега лодки, отплыли от него. Тех же, кто не успел этого сделать, перебили люди Карла д’Анжу.

350. Мэтр инженер султана Асалиха не мог пускать камни в корабли Мак-Хаммеров, потому что они шли очень быстро, и в них нельзя было прицелиться, а кроме того, они были сплошь окружены лодками, наполненными язычниками, так, что камень, не попавший в корабль, непременно утопил бы многих из них. Поэтому Мак-Хаммеры, не подвергаясь большой опасности, давили лодки своими кораблями, а людей султана Асалиха кололи копьями и рубили топорами. Но, поскольку у них было всего три корабля, очень многим язычникам удалось спастись. Роберт Мак-Хаммер велел не преследовать их, потому что, если бы корабли Мак-Хаммеров подошли близко к берегу, занятому язычниками, те могли бы метать в них греческий огонь.

351. Это нападение язычников показало всем паломникам, что переправляться на кораблях и лодках через канал не следует, потому что с них удастся высадить лишь очень немного конных, а без большой конницы пешее войско непременно потерпит такую же неудачу, какая постигла людей султана Асалиха.

Лист 85

352. Всё то время, пока войско короля Людовика стояло на берегу канала, люди Жослена де Корнана пытались засыпать этот канал землёй, работая под защитой деревянного укрытия с двумя башнями, которое они перетаскивали вперёд по мере продвижения своей работы. Мак-Хаммеры и те из людей короля Людовика, кто имел небольшие корабли, в течение этого времени подвозили для войска припасы из Дамьетты. И это продолжалось многие дни, пока не случилось так, что однажды вечером, когда было уже темно, язычники подтащили камнемёт близко к тому месту, где работали люди Жослена де Корнана, и из этого камнемёта метнули греческий огонь в их укрытие.

353. Свет, исходивший от летящего греческого огня, ярко осветил весь лагерь паломников, а производимый им шум встревожил всех христиан. И тем славным рыцарям, которые в эту ночь несли караул в башнях укрытия, защищавшего людей Жослена де Корнана, грозила опасность сгореть и погибнуть. Но они не растерялись и не пали духом, испугавшись этой страшной участи, а встали на колени и принялись молиться о том, чтобы Бог уберёг их от неё.

354. И поэтому греческий огонь, который метнули язычники, не попал ни в одну из башен, а, пролетев между ними, упал на землю около дамбы и, расплескавшись, растёкся в разные стороны, после чего был, хотя и с великим трудом, потушен людьми Жослена де Корнана. При этом некоторые из них были застрелены язычниками, потому что те в темноте подходили к самому каналу, не опасаясь, что их увидят и убьют, а люди Жослена де Корнана были хорошо освещены греческим огнём, и в них удобно было целиться, хотя расстояние для выстрела и было довольно велико. Впрочем, говорят, что луки язычников, несмотря на свои маленькие размеры, значительно сильнее луков христиан, хотя и уступают арбалетам.

Лист 86

355. Промахнувшись в первый раз, язычники снова метнули греческий огонь из камнемёта, но, поскольку теперь молиться Богу стали не только люди, охранявшие укрытие, а всё войско короля Людовика, они снова не попали в башни. И в эту же ночь они в третий раз попытались поджечь башни греческим огнём, но у них это снова не вышло. Тогда язычники, увидев, что паломники начинают молиться всякий раз, когда в них пускают греческий огонь, и от этого всегда бывает промах, стали стрелять в башни зажжёнными стрелами, которые не создают такого шума и света, как греческий огонь, в надежде, что паломники не заметят этих стрел и не станут молиться, когда их будут выпускать. Но и это не принесло им никакого успеха, потому что они к этому времени уже всполошили всё войско короля Людовика, и многие люди проснулись и вышли из своих шатров, чтобы внимательно следить за тем, что делают язычники. И каждый из этих людей, завидев, что готовится новая попытка поджечь башни, немедленно поднимал тревогу, становился на колени и начинал молиться Богу, и так же поступало всё войско.

356. Увидев это, язычники прекратили свои попытки, но на следующую ночь возобновили их, и с того времени в течение каждой ночи они по нескольку раз пускали в башни греческий огонь. Хотя им ни разу не удавалось застичь паломников врасплох, потому что те бдительно несли караул и всегда вовремя начинали усердно молиться, когда видели, что язычники сейчас снова попытаются поджечь укрытие, но это всё равно было опасно, потому что, упав на землю, греческий огонь растекался в стороны и поджигал всё, до чего дотекал. Несколько раз, падая около башен, он грозил поджечь их, и тогда паломники должны были гасить его, засыпая его землёй и сбивая пламя, а язычники в это время стреляли в них, скрываясь в темноте.

357. Когда паломники привыкли к тому, что язычники по ночам пускают греческий огонь, те, подтащив свои камнемёты к каналу, вдруг сделали это не ночью, а днём. Паломники совсем не ожидали этого, и не заметили света, исходящего от греческого огня, оттого, что было и так светло, и не обратили внимания на шум, создаваемый им, потому что он был заглушён обычным шумом и криками, которые всегда стоят днём в лагере войска. Поэтому никто не успел встать на колени и помолиться, и из-за этого греческий огонь, пущенный язычниками, попал в одну из башен, разбился об неё и расплескался по всему укрытию людей Жослена де Корнана.

Лист 87

358. Все, кто там был, успели выбежать оттуда, но язычники стали метать в них большие камни из своих камнемётов, и от этих камней уже нельзя было спастись в укрытии, потому что оно было охвачено пламенем. И увидев всё это, Карл д’Анжу, который в тот день нёс караул в одной из башен и выбежал из неё вместе со своими людьми, страшно рассердился и принялся сбивать огонь и гасить его. Но пожар был так силён, что его никому не удалось бы погасить, поэтому люди Карла д’Анжу уговорили его прекратить тушение огня и отойти от горящего укрытия, потому что рядом с ним то и дело падали пущенные язычниками камни, и находиться около него было очень опасно.

359. И вот так вышло, что укрытие, построенное людьми Жослена де Корнана, полностью сгорело, оттого что из-за падающих камней никто не мог приблизиться к нему, чтобы его тушить, да и если бы кто-нибудь взялся это делать, и не был бы убит язычниками из камнемётов, всё равно ни у кого бы не вышло погасить такой сильный пожар. Но Жослен де Корнан не очень печалился оттого, что пропал весь его труд, потому что видел, что он и не может привести к успеху, а больше был доволен тем, что не так уж много из его людей погибло во время попыток засыпать канал.

360. Но кто-то из людей короля Людовика – говорят, что это был Жан де Бомон, но возможно, что не он, а кто-то другой – подал ему такой совет, что Жослен де Корнан со своими людьми должен построить новое укрытие и под его защитой продолжить свою работу. И что дерево для постройки этого укрытия следует снять с тех кораблей, которые подвозили припасы из Дамьетты, потому что больше его взять неоткуда. И король Людовик посчитал, что это добрый совет.

Лист 88

361. Поскольку многие из кораблей, которые подвозили припасы войску, принадлежали Мак-Хаммерам, Роберту Мак-Хаммеру сообщили, что король Людовик решил строить новое укрытие для людей Жослена де Корнана, и что поэтому Роберту Мак-Хаммеру следует дать для этого дерево со своих кораблей. Тогда Роберт Мак-Хаммер, сопровождаемый Альфредом Мак-Хаммером и Эрлендом Мак-Хаммером, пошёл к шатру короля Людовика и, когда тот милостиво спросил его, что он хочет сказать, почтительно сообщил ему вот что.

362. Роберт Мак-Хаммер сказал, что совет, поданный королю Людовику, плох, и что на кораблях Мак-Хаммеров нет никакого лишнего дерева, которое можно было бы снять с них, чтобы после этого они остались так же хороши, как были раньше, и могли бы так же исправно подвозить припасы для паломников. Затем он сказал, что если язычники смогли сжечь старое укрытие, то точно так же сожгут и новое, поэтому его постройка будет пустой тратой времени, труда и материалов. И после этого он добавил, что если уж король Людовик никак не хочет отказаться от постройки нового укрытия, то Мак-Хаммеры раздобудут для этого дерево, но возьмут его не со своих кораблей, а привезут из Сормезака или откуда-нибудь ещё.

363. Когда король Людовик услыхал всё это, он сильно разгневался. Он объявил, что, поскольку успех паломничества зависит от переправы через канал, а Роберт Мак-Хаммер не желает дать дерева, которое необходимо для её устроения, то выходит, что он препятствует осуществлению паломничества, дела благого и богоугодного, а это большой грех. И он сказал, что мог ожидать такого отказа от кого угодно, но не от человека, показавшего себя столь доблестным рыцарем, и заслужившего столь многие похвалы, как Роберт Мак-Хаммер. И ещё он спросил Роберта Мак-Хаммера, как можно считать его добрым христианином после того, как он поступает так вероломно, отказываясь выполнить просьбу, направленную на дело, полезное и даже необходимое для всех паломников. И королём Людовиком было сказано ещё немало сердитых и гневных слов.

Лист 89

364. Тогда Эмбер де Божё, испросив у короля Людовика разрешение говорить, сказал ему, что он напрасно гневается из-за слов Роберта Мак-Хаммера, потому что тот вовсе не отказывается дать дерево для постройки нового укрытия взамен сожжённого язычниками, а лишь желает привезти его из Сормезака вместо того, чтобы разрушать для этого корабли. Эмбер де Божё обратил внимание короля Людовика на то, что, поскольку Мак-Хаммеры всегда сражаются с врагами при помощи кораблей, и их славные победы одержаны благодаря кораблям, для них корабли означают не меньше, чем для других рыцарей боевые кони, и сказал, что, пожалуй, взять дерево со своих кораблей для них будет тем же самым, как если бы какой-нибудь другой рыцарь решил для какой-то надобности отрезать ногу у своего коня. После этого Эмбер де Божё добавил, что так как Роберт Мак-Хаммер – весьма учтивый человек, он, без сомнения, ни за что не сказал бы всего этого королю Людовику, но, надо думать, дело обстоит именно так, и Мак-Хаммеры, наверное, не позволят никому взять ни одной доски со своих кораблей.

365. Роберт Мак-Хаммер в ответ на это ничего не сказал, но любезно поклонился Эмберу де Божё в знак того, что дело действительно обстоит точно так, как как тот его изложил, и в знак благодарности за его благоразумные и добрые слова.

366. Но король Людовик не перестал сердиться. Он ответил Эмберу де Божё, что обещания Роберта Мак-Хаммера привезти дерево из Сормезака ничем не могут помочь паломникам, потому что укрытие надо строить немедленно, и нельзя ждать, пока Мак-Хаммеры эти обещания выполнят. Также король Людовик сказал, что, похоже, он слишком много хвалил Мак-Хаммеров, часто отдавая им предпочтение перед своими людьми, отчего они впали в грех гордыни и возомнили о себе, что им можно чинить помехи праведным и благим делам, каким является переправа паломников через канал. И ещё он объявил, что, поскольку его похвалы Мак-Хаммерам так плохо сказались на них, он призывает в свидетели Бога и даёт перед ним обет в том, что более не скажет и не велит записать о Мак-Хаммерах и их деяниях ни одного доброго слова, хотя бы они этого и заслуживали.

Лист 90

367. И многие люди короля Людовика, присутствовавшие при этом, дали такой же обет.

368. Услыхав это, король Людовик возблагодарил Бога за то, что, хотя среди паломников есть такие люди, как Мак-Хаммеры, которые не выполняют его просьбы, всё же он окружён добрыми друзьями и верными подданными, которые хорошо ему служат. И после этого он спросил своих людей, кто из них может предоставить дерево для постройки нового укрытия.

369. Все люди короля Людовика, которые владели кораблями, подвозившими припасы, желая хорошо послужить ему для благого и богоугодного дела, каким было паломничество, объявили, что велят снять дерево с этих кораблей и предоставят его Жослену де Корнану. И когда один из них клялся, что даст пятьсот фунтов дерева, другой отвечал, что внесёт шестьсот фунтов, и тогда первый объявлял, что никому не позволит превзойти себя, и что предоставит семьсот фунтов. При этом каждый нисколько не думал о том, сколько дерева действительно можно снять с его кораблей, чтобы при этом не уменьшились их вместимость и грузоподъёмность. Впрочем, корабли людей короля Людовика были большего размера, чем корабли Мак-Хаммеров, и со многих из них можно было взять некоторое количество досок без того, чтобы они стали хуже, чем были, тем более, что им приходилось ходить не по морю, а по спокойной реке.

Лист 91

370. Но каждый из людей короля Людовика, давая обещание предоставить дерево для постройки нового укрытия, желал лишь превзойти прочих в щедрости, и все они позабыли о том, что от их кораблей зависит подвоз припасов для войска. Так случилось оттого, что они сами не управляли своими кораблями, а держали при себе людей, которые умели это делать. Таких людей называют словом «моряк», как будто они живут на море, но на самом деле у них всегда есть дома на берегу, и их жёны с детьми, пока те не подрастут, живут там. А всё же их зовут этим словом, чтобы показать, что они очень искусны в управлении кораблями, хотя это и не всегда бывает так.

371. И многие из этих людей, когда узнали, что с кораблей, которыми они управляют, нужно снять дерево и отдать его Жослену де Корнану для постройки укрытия, были так недовольны, что стали громко сквернословить, несмотря на то, что об этом мог узнать король Людовик, а он не терпел сквернословия настолько, что, говорят, однажды велел какому-то человеку прижечь за это язык калёным железом. Но, несмотря на недовольство, всем им пришлось дать дерево, обещанное их господами королю Людовику, потому что никто из тех, кто давал эти необдуманные обещания, не желал отступиться от них.

372. Говорят, что некоторые из тех, кого называют моряками, не желая брать дерево со своих кораблей, втайне покупали его у других – либо у тех, чьи корабли были достаточно велики, чтобы можно было взять с них дерево без большого ущерба, либо у тех, кто, уже отдав много дерева, видел, что его корабль стал плох и негоден, и потому больше не дорожил им. Многие корабли людей короля Людовика тогда лишились своих кастлей, а у некоторых были разобраны палубы и борта сделаны ниже.

Лист 92

373. Хотя король Людовик и сказал, что незачем везти дерево из Сормезака, Роберт Мак-Хаммер всё же велел своим людям сделать это, и они выполнили его повеление, для чего ими было разобрано там несколько домов. Брёвна и доски, добытые таким образом, были спущены в реку и связаны в большие плоты, после чего Мак-Хаммеры взяли их на бакштовы и отвезли к лагерю паломников. Но, поскольку с плотами на бакштовах было тяжело выгрести против течения реки, а ветер был, хотя и благоприятен, но очень слаб и иногда совсем стихал, к тому времени, когда Мак-Хаммеры доставили дерево из Сормезака, люди Жослена де Корнана уже собрали достаточно материалов для укрытия и приступили к его постройке. Роберт Мак-Хаммер велел вытащить привезённые брёвна и доски из воды и сложить их на берегу на случай, если они понадобятся.

374. Жослен де Корнан, увидев это, сказал королю Людовику, что дерево, доставленное Мак-Хаммерами, лучше подходит для строительства укрытия, чем взятое с кораблей. И король Людовик, видя, что он прав, ничего не возразил ему, но, будучи верен произнесённому им обету, не сказал и ничего хорошего про Мак-Хаммеров, и не повелел взять дерево у них, чтобы переделать начатое укрытие. А Жослен де Корнан, увидев, что король Людовик молчит, не решился просить его, чтобы он дал такое повеление.

375. Спустя некоторое время люди Жослена де Корнана достроили укрытие и были готовы выкатить его на дамбу. Но король Людовик не велел пока что этого делать, потому что хотел оказать честь Карлу д’Анжу, раз вышло так, что язычники сожгли прежнее укрытие тогда, когда тот нёс караул. А так как братья короля Людовика и другие благородные рыцари несли караул у дамбы по очереди, он решил, что новое укрытие следует выкатывать вперёд в тот день, когда снова придёт черёд Карла д’Анжу, чтобы укрытие было выдвинуто во время его караула.

Лист 93

376. И в день, когда караул нёс Карл д’Анжу, король Людовик повелел Жослену де Корнану выкатывать укрытие на дамбу, и люди Жослена де Корнана приступили к этому делу и докатили новое укрытие до того места, в котором язычники сожгли старое. Язычники, как и в прошлый раз, стали забрасывать дамбу камнями из камнемётов, а укрытие – греческим огнём. И, поскольку люди Жослена де Корнана и Карла д’Анжу вынуждены были спасаться от падающих на них камней, никто из них не мог ни встать на колени и молиться, отчего вышло так, что язычники несколько раз попали греческим огнём в укрытие, ни тушить это укрытие, отчего оно полностью сгорело, как и старое.

377. После того, как это случилось, король Людовик созвал своих людей на совет, и, хотя никто из них не говорил о том, что Роберт Мак-Хаммер предупреждал заранее, что язычники сожгут новое укрытие так же, как они сожгли старое, но было видно, что все они помнили об этом предупреждении. И на этом совете король Людовик со своими людьми решил, что засыпать канал и переправиться через него таким образом не удастся.

378. Ларс Полсон Мак-Хаммер явился к шатру Роберта Мак-Хаммера и, испросив у него разрешение говорить, почтительно сообщил ему, что у него есть один захваченный язычник, который утверждает, будто ему известен способ переправить через канал войско короля Людовика, и если Роберт Мак-Хаммер пожелает, то этот язычник будет ему тут же представлен. Роберт Мак-Хаммер сказал, что он желает видеть этого язычника, и Ларс Полсон Мак-Хаммер велел своим людям немедленно привести его. Когда они это сделали, Роберт Мак-Хаммер велел спросить у язычника, действительно ли он знает способ переправить войско через канал, и тот ответил, что это так, и поклялся, что он расскажет об этом способе, если только его заберут от Ларса Полсона Мак-Хаммера. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел сказать ему, что это будет сделано.

Лист 94

379. И Роберт Мак-Хаммер велел хорошо наградить Ларса Полсона Мак-Хаммера и его людей, а после этого стал думать, что ему делать с захваченным язычником. Он не хотел отдавать его королю Людовику, потому что тогда тому пришлось бы либо нарушить произнесённый им обет, поблагодарив Роберта Мак-Хаммера, либо поступить неучтиво, не сделав этого, а Роберт Мак-Хаммер не желал вынуждать его ни к тому, ни к другому.

380. Поразмыслив некоторое время, Роберт Мак-Хаммер решил, как ему быть. Он велел отдать язычника Эмберу де Божё, памятуя о том, что этот добрый рыцарь встал на его сторону во время разговора с королём Людовиком, когда тот разгневался из-за дерева, нужного на постройку укрытия для людей Жослена де Корнана. И язычник рассказал Эмберу де Божё, что ниже по течению канала есть место, где войско короля Людовика может через него переправиться. В этом месте глубина около левого берега, на котором находились паломники, очень велика, но от середины канала начинается небольшая глубина, и она идёт до самого правого берега, на котором стоит Мансура. Поэтому паломники могут, пустив коней вплавь, добраться до середины канала, а дальше идти по дну, как если бы они пересекали канал вброд. Николас Мак-Хаммер со своими людьми проходил на кораблях в этом месте, но, поскольку он держался тогда ближе к левому берегу, чтобы язычники не могли докинуть греческий огонь до его кораблей, он не заметил этого брода.

381. Потом оказалось, что язычник, рассказывая Эмберу де Божё о броде, потребовал от него за это выплатить ему двести пятьдесят фунтов, хотя раньше он клялся рассказать о нём только лишь за то, что его заберут от Ларса Полсона Мак-Хаммера. И Эмбер де Божё сообщил королю Людовику об этом требовании язычника, и тот велел вручить ему эти деньги. Когда Роберт Мак-Хаммер узнал об этом, он сказал, что язычника надо наказать за такой обман, и подходящим наказанием для него было бы, если бы он был снова отдан Ларсу Полсону Мак-Хаммеру. Но делать это было поздно, потому что к этому времени Эмбер де Божё уже велел отпустить язычника, и тот ушёл с выплаченными ему деньгами.

Лист 95

382. Король Людовик решил переправиться со своими людьми через канал на правый берег в том месте, которое указал язычник, и захватить Мансуру. Он повелел, чтобы Роберт д’Артуа, Альфонс де Пуатье и Карл д’Анжу со своими людьми шли вместе с ним, и впереди всего войска должны были идти рыцари Храма. А герцог Гуго из Бургундии и вместе с ним все прочие рыцари, которые не были людьми короля Людовика или его братьев, а, кроме того, Оливер де Терм со своими людьми должны были оставаться в лагере и защищать его, если бы на него напали язычники. Но Вильгельм Лонгеспе сказал, что он приехал из Акры не для того, чтобы охранять лагерь, пока другие будут воевать с язычниками, и что он не станет делать этого, а вместе с людьми короля Людовика переправится через канал и ворвётся в Мансуру; там-то он и посмотрит, так же ли смел Роберт д’Артуа перед язычниками, как перед христианами.

383. Говорят, что когда Роберт д’Артуа узнал об этом, он сказал, что Вильгельм Лонгеспе – наглец, и что прежде, чем направиться к переправе, он велит своим людям перебить его людей и убить его самого, потому что он вполне заслужил этого своей наглостью. Но Карл д’Анжу остановил его и ответил ему, что он может сохранить своё достоинство лишь в том случае, если превзойдёт Вильгельма Лонгеспе в доблести во время боя с язычниками, при том, что никто не будет препятствовать Вильгельму Лонгеспе сражаться с ними. В случае же, если кто-нибудь окажет ему хотя бы малейшую помеху в том, чтобы принять участие в нападении на язычников, или же, что ещё хуже, до того, как паломники начнут это нападение, ему или его людям будет нанесён хотя бы малейший ущерб, то достоинство Роберта д’Артуа потерпит непоправимый урон. А поскольку Роберт д’Артуа приходится братом Карлу д’Анжу, это будет означать такой же урон и для достоинства Карла д’Анжу, чего он терпеть не намерен. И потому он вместе со своими людьми немедленно нападёт на всякого, кто попытается причинить какой-либо вред Вильгельму Лонгеспе и его людям, или хотя бы совершить в отношении него какой-нибудь неучтивый поступок, даже если этим человеком будет его брат.

Лист 96

384. Говорят также, что, услышав эти слова, король Людовик велел Роберту д’Артуа и Карлу д’Анжу прекратить ссору и сказал, что Карл д’Анжу прав; поэтому, заботясь о достоинстве Роберта д’Артуа, а значит, поскольку Роберт д’Артуа приходится ему братом, и о своём достоинстве, он велит не чинить Вильгельму Лонгеспе никаких препятствий в том, чтобы напасть на язычников вместе с людьми короля Людовика. И Роберт д’Артуа должен был согласиться со словами Карла д’Анжу и с решением короля Людовика, потому что они были мудры.

385. Так говорят; впрочем, возможно, что это было и не так, и что Роберт д’Артуа, Карл д’Анжу и король Людовик говорили другое, но когда король Людовик со своими людьми направился к переправе, показанной язычником, Вильгельм Лонгеспе не остался охранять лагерь вместе с остальными рыцарями, которые не были людьми короля Людовика, а выступил вместе с ним, и никто не сказал, что он поступает не так, как ему следует. Это произошло спустя восемь месяцев и три дня после того, как паломниками была занята Дамьетта.

386. Переправа оказалась в точности такой, как о ней рассказал язычник, и была в том самом месте, где он показал. Поэтому паломники, погнав коней в воду и переплыв на них половину ширины канала, почувствовали его дно и достигли другого берега вброд. Правда, этот берег был очень крутым и скользким, поэтому кони некоторых паломников, выходя на него, сорвались, и несколько человек, упав в канал, утонуло. И, надо думать, из-за того, что выезд из воды на берег оказался труден, а может быть, и по каким-то другим причинам, паломники перемешались между собой, и хотя, как повелел король Людовик, впереди всех должны были идти рыцари Храма, вышло так, что перед ними очутились Роберт д’Артуа и Вильгельм Лонгеспе. От этого произошло несчастье, и здесь дальше будет написано, какое.

Лист 97

387. Паломники, переправившись через канал, тут же напали на людей султана Асалиха, которые были на другой его стороне. А они совсем не ожидали этого, и к тому же переправа была проведена рано утром, когда ещё не все язычники проснулись. Поэтому христианам удалось перебить многих из них, и среди прочих убить одного очень могущественного эмира, а остальных обратить в бегство. И впереди всех гнались за бегущими Роберт д’Артуа и Вильгельм Лонгеспе, соперничая между собой в том, кто из них покажет большую доблесть.

388. Люди короля Людовика рассказывали, что рыцари Храма, которые оказались позади них, а должны были наступать первыми, сочли, что они будут опозорены, если не опередят их, и поскакали за ними. И так случилось, что Роберт д’Артуа и Вильгельм Лонгеспе со своими людьми, а за ними рыцари Храма ворвались в Мансуру и были там все убиты; спаслось, говорят, только пятеро рыцарей Храма.

389. Остальные люди короля Людовика напали на лагерь, в котором находилось войско язычников, и выгнали их оттуда, захватив их шатры и камнемёты. Рассказывают, что во время этого сражения слуги людей султана Асалиха и прочая чернь вместо того, чтобы воевать против христиан, бросились грабить имущество своих господ. К вечеру лагерь, принадлежавший раньше язычникам, был полностью занят людьми короля Людовика.

Лист 98

390. Говорят, что во время этой битвы многие христианские рыцари сражались очень храбро и доблестно. Про короля Людовика рассказывают, что он был самым прекрасным рыцарем из всех, кто в ней участвовал, потому что ростом он был выше всех своих людей, и на голове у него был золочёный шлем. Когда он услышал, что Роберт д’Артуа ворвался в Мансуру, то кинулся к нему на помощь, но не смог пробиться, потому что ему пришлось сражаться с огромным войском язычников. Тогда он со своими людьми должен был отступить к каналу, и многие из его людей обратились в бегство и бросились через канал вплавь, надеясь добраться до лагеря паломников, и сразу шестеро язычников схватили его коня под уздцы. Но король Людовик изрубил их, один всех шестерых, своим мечом, и, увидав это, его люди прекратили бегство, пришли к нему на помощь и отогнали язычников.

391. Рассказывают также про Карла д’Анжу, что он со своими людьми, услыхав, что несколько добрых рыцарей окружены язычниками, что каждый из них получил уже множество ран, и что они с трудом обороняются от врагов и готовятся к смерти, пришёл к ним на выручку и спас их. Кроме того, ему даже удалось освободить тех из них, кто из-за своих ран не мог уже ни сидеть в седле, ни стоять на ногах, а потому был захвачен язычниками.

392. Ещё рассказывают про Эмбера де Божё, что он-то и сказал королю Людовику о Роберте д’Артуа, и что, когда тот стал пробиваться в Мансуру на выручку, поехал впереди него, а когда люди султана Асалиха у него за спиной преградили путь королю Людовику, оказался с пятью другими христианами посреди толпы язычников. И когда король Людовик должен был, сражаясь, отступить от Мансуры к каналу, путь его лежал вдоль маленького ручья, впадавшего в этот канал, по его правому берегу. А у самого канала через этот ручей был мостик, и язычники могли проехать по левому берегу этого ручья, пересечь его по мостику, оказаться за спиной у короля Людовика и напасть на него сзади, потому что он был обращён лицом к тем язычникам, которые нападали на него, и под натиском которых он отступал. Но Эмбер де Божё, отрезанный врагами от короля Людовика, вместе с пятью христианами, которые были с ним, перебрался на левый берег ручья, вернулся к каналу, занял мостик прежде, чем язычники добрались до него, и стойко оборонял его, хотя враги осыпали его стрелами и кидали в него и в тех, кто был с ним, горшки с греческим огнём. И Эмбер де Божё стерёг мостик, пока к нему не присоединилось ещё несколько израненных рыцарей; тогда только он, оставив мостик под их защитой, отъехал от него, чтобы прислать арбалетчиков, которые охраняли бы его, заменив тех, кто делал это до них, потому что эти люди уже едва могли держать в руках оружие.

Лист 99

393. Про Жана де Валери рассказывают, что он во время сражения посоветовал королю Людовику, чтобы тот прекратил двигаться на Мансуру и вернулся бы к берегу канала. И этот совет был мудрым, потому что к этому времени люди короля Людовика были уже измучены от жары и жажды, а многие из них ещё и изранены, и если бы они отступили к каналу, то герцог Гуго, остававшийся в лагере паломников, мог бы велеть арбалетчикам, которые были у него, стрелять через канал в язычников, нападавших на короля Людовика. Но совет Жана де Валери был выполнен нескоро, потому что, едва он был подан, как королю Людовику пришлось сначала помочь Альфонсу де Пуатье отбиться от наседавших на него людей султана Асалиха, а сразу после этого Эмбер де Божё сказал королю Людовику о несчастье, случившимся с Робертом д’Артуа, и поэтому король Людовик стал пробиваться в Мансуру к нему на выручку, но это у него не вышло, о чём здесь уже было рассказано.

Лист 100

394. Мак-Хаммеры, как и все те паломники, которые не были ни людьми короля Людовика, ни рыцарями Храма, во время этого сражения находились в лагере, будучи готовы, когда это понадобится, пересечь канал на своих кораблях и вступить в бой. И Роберт Мак-Хаммер уже собирался это сделать, когда король Людовик отступил к каналу, и его люди начали спасаться вплавь, но герцог Гуго отговорил его от этого.

395. Он сказал, что если корабли Мак-Хаммеров подойдут к берегу, на котором король Людовик сражается против язычников, то те его люди, которые пытаются переплыть канал, залезут на них в таком количестве, что, наверное, потопят их. Кроме того, те из людей короля Людовика, кто всё еще защищают его, увидев подошедшие к берегу корабли, могут решить, что у них есть возможность спасти свою жизнь, и бросить его. Поэтому, если Мак-Хаммеры попытаются прийти на помощь королю Людовику, от этого произойдёт только вред для него. Но, если Богу будет угодно, то король Людовик спасётся от язычников и без помощи Мак-Хаммеров, а если нет, и он будет убит или захвачен язычниками, то они, думая, что уже победили христиан, возрадуются и не станут ожидать того, что на них нападёт кто-то ещё. И вот тогда-то будет самое подходящее время для того, чтобы Мак-Хаммеры пересекли канал и освободили короля Людовика, или же отбили бы у язычников его тело. И Роберт Мак-Хаммер сказал, что слова герцога Гуго мудры, поэтому так он и поступит.

396. Но едва он произнёс это, как язычники схватили коня короля Людовика, и тот зарубил их, и все его люди, увидев это, прекратили бегство, остановились и затем кинулись ему на выручку, после чего язычники должны были отступить, о чём здесь уже было рассказано.

397. Про герцога Гуго говорят, что, когда он собирался в паломничество, клирики из Клюни должны были снарядить его и его людей. Но они не сделали этого, и тогда герцог Гуго снарядился сам, а у клириков велел отобрать их владения и не возвращать до тех пор, пока они не возместят расходы, которые он понёс на снаряжение. Один из этих клириков, которого звали Вильгельм де Понтуаз, пожаловался на это королю Людовику, когда тот вернулся из паломничества, и подарил ему двух красивых коней; после этого король Людовик велел герцогу Гуго вернуть клирикам отнятые у них владения.

Лист 101

398. Когда люди короля Людовика отогнали язычников и захватили их лагерь, Роберт Мак-Хаммер решил, что надо переправить арбалетчиков к ним на помощь, и герцог Гуго согласился с тем, что это будет хорошим делом. Оливер де Терм велел половине своих людей взойти на корабли Мак-Хаммеров, и те перевезли их через канал и высадили на берег возле лагеря, отбитого паломниками у язычников. И оказалось, что это было сделано очень вовремя, потому что люди короля Людовика, измученные жарой и израненные, тогда уже очень нуждались в отдыхе. Также это оказалось вовремя потому, что язычники тоже сильно устали и не могли уже нападать с прежней яростью. Поэтому, когда они увидели, что арбалетчики Оливера де Терма готовятся стрелять, то рассудили, что им грозит неминуемая гибель, потому что ни одна кольчуга не выдерживает попадания арбалетной стрелы, а перебить арбалетчиков в рукопашном бою они не смогут оттого, что и сами они, и их кони были уже чрезвычайно утомлены.

399. Решив так, язычники отступили от короля Людовика и его людей, и те смогли снять шлемы и отдохнуть. В это же время Эмбер де Божё взял часть арбалетчиков и отвёл их к мостику через ручей, про который здесь уже было рассказано, и когда он это сделал, там язычники тоже отступили.

400. Увидев, что язычники прекратили нападать на людей короля Людовика, Роберт Мак-Хаммер вернулся в лагерь паломников и, подойдя к Жослену де Корнану, сказал ему, что если он будет нуждаться в дереве для постройки моста через канал, то пусть возьмёт то, которое Мак-Хаммеры привезли из Сормезака и сложили на берегу реки. Жослен де Корнан почтительно поблагодарил Роберта Мак-Хаммера, потому что постройка такого моста была необходимым делом, и сразу же повелел своим людям приступать к ней.

Лист 102

401. С наступлением ночи сражение совсем прекратилось, и утомлённые люди короля Людовика смогли отдохнуть в лагере, отбитом у язычников. Некоторые из них легли спать в захваченных ими шатрах, а для других шатры были привезены из лагеря паломников.

402. Утром язычники напали на них раньше, чем взошло солнце, но это нападение было не очень сильным, и принесло больше беспокойства, чем действительных несчастий. Рассказывают, что, когда восемь эмиров спешились и, укрывшись за большими камнями, стали стрелять в паломников из луков, один клирик, которого звали Жан де Вуазе, и который был родом из Шампани, схватил копьё и в одиночку прогнал их, после чего люди короля Людовика смогли убрать эти камни.

493. А ещё через день произошло другое нападение, и, говорят, перед ним эмиры показывали своим людям сюрко Роберта д’Артуа и говорили, что будто бы это было сюрко короля Людовика, что он убит ими, и что теперь у паломников нет короля, а потому они будут не опасны и их будет легко победить.

404. Те самые люди, кто, придя от язычников, рассказал об этом, сообщили, что назавтра эмиры собираются напасть на паломников. И, услышав это, король Людовик решил укрепить лагерь, захваченный у язычников. Он призвал к себе Жослена де Корнана и велел ему, чтобы его люди прекратили пока что начатую ими постройку моста через канал и занялись бы приготовлением защитных сооружений. Но всем было понятно, что ни построить стену, ни выкопать ров, который помешал бы язычникам напасть на лагерь, люди Жослена де Корнана не сумеют.

Лист 103

405. Подумав о том, что можно успеть построить за один день, Жослен де Корнан велел вкопать в землю вокруг лагеря брёвна на таком расстоянии друг от друга, что между ними не мог бы проехать всадник, а мог бы пройти только пеший, и это было сделано.

406. Поскольку король Людовик хотел, чтобы укрепление было непременно готово к завтрашнему сражению, он велел объявить, что все простые люди, находившиеся в лагере, кто бы они ни были, должны выполнять повеления Жослена де Корнана и помогать его людям при постройке. Те из рыцарей Храма, которым удалось вырваться живыми из Мансуры, говорят, тоже взяли в руки топоры, пилы и лопаты и вместе со своими людьми, сломав захваченные у язычников камнемёты, соорудили из них деревянную стену в том месте, где им надлежало быть во время нападения язычников.

407. Наутро сражение началось тем, что язычники напали на паломников, но не на тот лагерь, который был захвачен ими, и в котором был король Людовик со своими людьми, а на старый, в котором находился герцог Гуго, и с ним все христиане, кто не был людьми короля Людовика и его братьев. По своему обыкновению язычники подъезжали на конях, стреляли из луков и сразу отъезжали обратно, но ворваться в лагерь они не могли, поскольку, как здесь уже было сказано, этому мешали рвы, шедшие от реки до канала.

408. Увидев это нападение, герцог Гуго сказал, что ни на ком из язычников не надето доспехов, и это значит, что среди них нет лучших людей султана Асалиха. Поэтому он решил, что эти язычники стараются только лишь отвлечь на себя людей короля Людовика, чтобы те, хотя бы частью переправившись через канал, помогли бы отбить их нападение и тем ослабили защиту лагеря, захваченного третьего дня. Роберт Мак-Хаммер согласился с ним в этом и сказал, что поэтому ни в коем случае не следует просить помощи от короля Людовика, а надлежит отразить нападение язычников обязательно только лишь с теми людьми, кто находится в старом лагере, но что это не должно быть очень трудно.

Лист 104

409. Он велел своим людям встать вдоль рвов. Те из них, кто имел луки, должны были, поставив свои щиты на землю и укрепив их с помощью кольев, стрелять из-за них, всем прочим же следовало своими щитами закрывать стрелявших и, кроме того, быть готовыми напасть на язычников, если бы они решили перебраться через рвы.

410. Что касается людей Оливера де Терма, Роберт Мак-Хаммер сказал, что их не следует пускать в дело, во-первых, потому, что в них нет надобности, раз язычники подъезжают близко и не носят доспехов, во-вторых, потому что они не могут стрелять так часто, как лучники, а в-третьих, потому, что они без пользы израсходуют свои стрелы. Герцог Гуго сказал, что слова Роберта Мак-Хаммера мудры, и людям Оливера де Терма было велено отойти подальше от рвов и ждать, когда они понадобятся.

411. Язычники осыпали Мак-Хаммеров множеством стрел, но наносили им мало урона, поскольку они укрывались за щитами, а делали больше вреда себе, потому что слуги подбирали их стрелы, упавшие в лагере, и относили их тем, кто стрелял из луков. Эти стрелы не годились для точной стрельбы, но язычники нападали такими большими толпами, что Мак-Хаммеры всё же не промахивались мимо них; правда, ими было убито также много коней.

412. Когда язычники увидели, что никто из людей короля Людовика не переправляется в старый лагерь, чтобы подать помощь герцогу Гуго и тем, кто был с ним, они решились напасть на паломников, и произошло большое сражение, в котором множество христиан погибло, но они не отдали врагам лагеря.

Лист 105

413. Одного человека звали Вильгельм де Соннак. Он был великим магистром рыцарей Храма и по могуществу уступал лишь королю Людовику. Третьего дня вместе с Робертом д’Артуа и Вильгельмом Лонгеспе он во главе своих людей ворвался в Мансуру, и там почти все, кто был с ним, были убиты, а сам он потерял глаз, но смог пробиться обратно и присоединиться к королю Людовику. Как здесь было написано, в том месте, где он защищал от язычников отбитый у них лагерь, его люди построили деревянную стену, и рассказывают, что все пятеро рыцарей Храма, которым удалось спастись из Мансуры, и в числе них он сам, работали при этом, как если бы они были простыми людьми.

414. Подступив к этой стене, язычники стали кидать в неё горшки с греческим огнём, и она сразу загорелась. Это произошло оттого, что стена была построена из разломанных камнемётов, отбитых у язычников, а они были сделаны из смолистого дерева, которое хорошо горело. К тому же в других местах брёвна, вкопанные для защиты лагеря, находились на некотором расстоянии одно от другого и потому не могли загореться друг от друга, здесь же укрепление было сплошным, и огонь охватил его целиком. Когда это случилось, рыцари Храма должны были отступить от стены, потому что жар был таким сильным, что его можно было выдерживать лишь очень недолго. И тогда язычники полезли прямо через горящую стену.

415. Те из них, кто так поступил, были очень храбрыми рыцарями, потому что прежде всего им угрожала опасность загореться самим. Рассказывают, что для того, чтобы уменьшить эту опасность, тех язычников, кто собирался лезть через стену, их люди перед этим обливали водой, и вероятно, это так и было.

416. Затем, после того, как люди султана перебрались через горящую стену, они должны были сразу же напасть на рыцарей Храма, потому что возле стены нельзя было долго находиться из-за жара, идущего от неё. Если бы почти все рыцари Храма не погибли в Мансуре, им легко удалось бы перебить перелезших к ним, потому что никто из язычников не мог ждать остальных, а должен был нападать тут же, в одиночку, и оказался бы один против многих. Но рыцарей Храма осталось настолько мало, что вместо этого получилось так, что язычники нападали на каждого из них по нескольку.

Лист 106

417. Третья опасность, угрожавшая людям султана Асалиха, состояла в том, что если бы рыцари Храма стали одолевать их, они не смогли бы отступить, потому что за спиной у них была горящая стена, а должны были все погибнуть или быть захвачены. Но рыцари Храма, говорят, никогда не захватывали язычников живыми, а всегда убивали их на месте, и даже не собирали добычу с убитых.

418. Между прочим, это так и случилось после сражения у переправы через канал, когда войско короля Людовика только что вышло из Дамьетты, о котором здесь было рассказано раньше. Но едва ли это происходило всегда, потому что всем известно, что рыцари Храма очень богаты и могущественны, а значит, они должны были получать много выкупов за захваченных ими врагов и брать большую добычу. При этом они всегда сражаются против язычников, а не против христиан, и поэтому выкупы и добыча могли бы достаться им только от язычников. Но для того, чтобы получить выкуп, врага следует захватывать живым, а не убивать его. Из этого видно, что то, что рассказывают про рыцарей Храма, не может быть правдой. Но некоторые говорят всё же, что это так, а богатство рыцарей Храма происходит не от выкупов и от добычи, а от того, что они берут деньги на хранение у многих людей. Так говорить очень странно, потому что каждому ясно, что деньги, взятые на хранение, взяты не насовсем, и что их потом следует вернуть, и поэтому богатство рыцарей Храма никак не может происходить от этих денег.

Лист 107

419. А если бы это было возможно, то и Мак-Хаммеры стали бы богаче оттого, что взяли на хранение добычу людей короля Хакона. Но, поскольку они сполна вернули эту добычу, их богатство возросло не от этого, а от их собственной добычи, захваченной у язычников в Дамьетте и в других местах.

420. Всё равно, верно ли говорят про рыцарей Храма, будто они не захватывают язычников живыми, а всегда их убивают, или неверно, но те люди султана Асалиха, которые напали на них, поступили очень смело. И никто не мог прийти на выручку рыцарям Храма, потому что все прочие рыцари отбивали нападения в других местах, а чернь, не имевшая доспехов, не осмеливалась приблизиться, так как язычники во множестве пускали стрелы из луков, и вся земля позади рыцарей Храма была утыкана этими стрелами настолько, что, говорят, из-за них её совсем не было видно. Впрочем, люди, которые потом ходили туда, чтобы собрать эти стрелы, рассказывали, что, хотя их и было очень много, но всё же не столько, чтобы закрыть всю землю.

421. И, напав на рыцарей Храма, язычники смогли пробиться к Вильгельму де Соннаку и поразить его в остававшийся у него глаз, отчего он ослеп совсем, а потом умер. Вот так случилось, что рыцари Храма потеряли своего великого магистра. После его гибели следующим великим магистром рыцарей Храма стал Рено де Вишье, и позже здесь будет рассказано о том, как это произошло.

422. Справа от рыцарей Храма, у самой реки, стоял со своими людьми Карл д’Анжу, и язычники, подступив к нему, принялись кидать горшки с греческим огнём и стрелять, а затем напали на него. И урон, нанесённый здесь язычниками, был так велик, что Карл д’Анжу непременно был бы убит или захвачен, но король Людовик пришёл к нему на помощь, и вместе они смогли отогнать людей султана Асалиха. Говорят, что во время этого сражения язычники чуть не подожгли греческим огнём короля Людовика вместе с его конём.

Лист 108

423. Между рыцарями Храма и Карлом д’Анжу нападение язычников отбивал Гоше де Шатильон. И он вместе со своими людьми защищался так упорно, что люди султана Асалиха не смогли здесь ни пробиться к лагерю, ни даже сколько-нибудь потеснить его. Столь же храбро бились находившиеся рядом с ним двоюродные братья Жана д’Ибелена, которых звали Балдуин д’Ибелен и Ги д’Ибелен.

424. А с левой стороны от рыцарей Храма сражался Альфонс де Пуатье. Напав на него, язычники перебили всех его людей и схватили его самого, и никто не мог ему помочь, потому что на всех рыцарей, которые были поблизости от него, язычники наседали со страшной силой, и те никак не могли пробиться к нему. Но это увидели слуги, торговцы и прочая чернь, которая была в лагере. Все они подняли страшный крик и, схватив топоры, колья и прочее, что оказалось под рукой, напали на язычников и освободили Альфонса де Пуатье, причём, как рассказывают, в этом деле женщины сражались рядом с мужчинами и ничем не уступали им в доблести. Говорят, это произошло оттого, что все очень любили Альфонса де Пуатье, и ещё говорят, что, если бы такое несчастье случилось не с ним, а с Робертом д’Артуа, чернь, наверное, не стала бы его спасать столь яростно.

425. Одного человека звали Генрих де Кон. Про него говорили, что он был доблестным и рассудительным рыцарем. Он находился в старом лагере паломников, там, где был герцог Гуго, и когда увидел, что язычники напали на людей короля Людовика, велел людям Оливера де Терма, стоявшим без дела, стрелять в них через канал, и те так и поступили, чем, как рассказывают, очень сильно помогли паломникам, сражавшимся против них.

426. В этот день было убито очень много людей короля Людовика, а также и других паломников, но язычников, ворвавшихся в лагерь, удалось либо перебить, либо обратить в бегство; при этом, говорят, их погибло больше, чем христиан, и потому они не решились более нападать. Говорят, кроме того, будто нападения язычников прекратились оттого, что султан Асалих умер. Но о смерти султана Асалиха рассказывали ещё тогда, когда паломники только что прибыли в Дамьетту, а также и несколько раз после этого, и отсюда видно, что нельзя верить всему, что рассказывают. Едва ли найдётся христианин, который бы точно знал, когда и отчего умер султан Асалих, и какие события произошли из-за этого, а какие – по другим причинам. Но известно, что султан Асалих всё же умер, и вместо него султаном стал его сын, которого звали Туранша, приехавший со своими людьми издалека, и что он любил своих людей, прибывших с ним, гораздо больше, чем людей своего отца. И точно известно, что за это люди его отца потом убили его, потому что это видел своими глазами король Людовик и другие христиане. Но об этом здесь будет рассказано позже.

Лист 109

427. Из-за того ли, что умер султан Асалих, или по другим причинам, а язычники после того, как им не удалось вернуть себе захваченный у них лагерь, прекратили свои нападения и укрепились в Мансуре. Король Людовик же, возблагодарив Бога за посланные Им победы, не осадил Мансуру и не подступил к ней, потому что у него осталось очень мало людей, и многие из них были сильно изранены и измучены. И Роберт Мак-Хаммер, посоветовавшись с Альфредом Мак-Хаммером и с Эрлендом Мак-Хаммером, рассудил, что раз Мансура не взята и не может быть взята в ближайшие дни, войско короля Людовика неминуемо будет истреблено, если только немедленно не отступит в Дамьетту, потому что язычники, не сумев победить его в сражении, не преминут перекрыть путь подвоза припасов к нему по реке.

428. Так и произошло потом, но прежде, чем это случилось, паломники были поражены ещё другим несчастьем. Спустя несколько дней после сражения, когда люди Жослена де Корнана достроили уже мост, соединявший оба лагеря, в канале появилось множество тел убитых людей. Они плыли по течению и задерживались у моста, потому что нижняя его часть доставала до воды и мешала телам плыть дальше. И их скопилось столько, что они забили канал на всю его ширину и отравили всю воду в нём. Одни говорят, что это были тела людей, погибших в двух битвах с язычниками и упавших в воду, которые теперь всплыли из-за гниения внутренностей. Другие считают, что язычники нарочно побросали эти тела в воду, чтобы отравить её, и это больше похоже на правду.

Лист 110

429. Черни было велено вытаскивать из воды тела христиан и хоронить их, для чего были вырыты большие могилы. Тела язычников же перетаскивали через мост и пускали по течению, чтобы они плыли дальше. В неделю с небольшим канал у моста был очищен от плававших в нём тел, но к этому времени вода в нём была уже отравлена, и это привело к большим несчастьям для паломников.

430. Из-за питья отравленной воды войско короля Людовика было поражено страшными и чудовищными болезнями, от которых оно очень страдало, и множество людей умерло. Но эти болезни терзали не только людей, пивших воду, но и тех, кто пил только вино. Так случилось потому, что рыба, которая водилась в канале, напиталась ядом от воды, а как раз в это время начался Великий Пост, и кто не пил воды, был всё же отравлен рыбой.

431. Первыми заболели такие люди, которые были сильно изранены или обожжены, и из-за этого не вставали с постели, поэтому, когда болезни только начались, на них сперва не обратили большого внимания. Но затем эти болезни поразили и тех, кто был прежде здоров. И когда какой-нибудь человек заболевал, он сначала слабел, а после с ним случались всякие несчастья: у него начинались насморк и лихорадка, тело покрывалось пятнами, болели ноги, так что он не мог стоять, гнили и распухали дёсны, так что он не мог есть, и съеденная пища не держалась в нём, а тут же выходила, и начинался понос, который потом уже не прекращался, и начинала идти кровь из носа и изо рта, а кончалось всё тем, что такой человек умирал.

Лист 111

432. Случилось так, что никто из Мак-Хаммеров не заболел к тому времени, когда болезни уже были замечены, и люди короля Людовика страдали от них. Тогда Эрленд Мак-Хаммер сказал, что нельзя ни пить воды из канала, ни есть рыбы, выловленной в нём, чтобы не подвергнуться действию болезней, а Роберт Мак-Хаммер велел своим людям всякий раз, когда они отплывают из лагеря, брать с собой пустые бочки, в которых прежде было вино, и наполнять их чистой водой из реки. И, кроме того, Мак-Хаммеры должны были, если появится возможность к этому, ловить рыбу в реке и привозить её в лагерь.

433. Услышав сказанное Эрлендом Мак-Хаммером и Робертом Мак-Хаммером, люди короля Хакона посчитали, что их слова мудры, и стали поступать так же, как и Мак-Хаммеры. Но всё же несколько человек среди них заболело, и тогда они увидели, что беречься от болезней недостаточно, а надо, чтобы от них оберегал также и Бог. И, поскольку среди Мак-Хаммеров не было ни одного заболевшего, ибо Бог был к ним милостив за их служение Ему, люди короля Хакона решили, что будут впредь столь же ревностно служить Ему, как Мак-Хаммеры, и нести такое же покаяние перед Ним, как и они.

434. И с этого времени все люди короля Хакона стали, прославляя Бога и вознося молитвы к Нему, умерщвлять плоть, для чего каждый из них ежедневно съедал по сырой луковице. И в скором времени, видя их покаяние, Бог смилостивился над ними, и те из них, кто был уже поражён болезнями, исцелились, хотя они долго ещё не могли встать с постели, а среди прочих, как и среди Мак-Хаммеров, никто более не заболел.

Лист 112

435. Ко всем же остальным паломникам Бог не был так милостив, и болезни продолжали терзать их; случилось так, что и сам король Людовик был поражён болезнью, как и многие из его людей.

436. Вскоре же после того, как появились эти болезни, про которые здесь было написано, язычники провели по каналам, соединявшим рукава реки, несколько своих кораблей в тот рукав, который вёл от лагеря паломников к Дамьетте, и по которому подвозились припасы к христианскому войску. Сделав это, они встали посередине реки и нападали на все корабли христиан, проходившие мимо них; из-за этого прекратился подвоз припасов паломникам.

437. Потом один захваченный язычник рассказал Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, что некоторые эмиры, из людей султана Туранши, недавно прибывшего издалека, хотели провести свои корабли прямо по рукаву реки, мимо лагеря паломников, стоявшего на берегу. Но другие устрашились того, что на их корабли тогда могут напасть Мак-Хаммеры, и сказали, что надо идти в обход лагеря, по каналам. И, поскольку Мак-Хаммеров они называли словом «альтемсах», новоприбывшие не поняли их и отнеслись к ним с презрением, полагая, что они боятся зверей, живущих в реке. От этого между людьми султана Асалиха и людьми султана Туранши произошёл раздор, и они сказали друг другу много злых слов. Но позже людям султана Туранши рассказали, о ком идёт речь, и они должны были согласиться с тем, что им лучше обойти лагерь христиан тайно, по каналам.

438. И из-за этого христиане долгое время не знали о том, что путь по реке закрыт, а когда всё же узнали, то изумились настолько, что подумали, будто язычники перетащили свои корабли по суше, и потому смогли оказаться между лагерем паломников и Дамьеттой. Но этого никак не могло быть, потому что даже корабли Мак-Хаммеров и людей короля Хакона можно было бы перетащить по суше лишь с великим трудом, а корабли язычников были гораздо больше и тяжелее.

Лист 113

439. И когда язычники перекрыли таким образом реку, многие христиане, называемые моряками, не зная об этом, поднимались на кораблях из Дамьетты вверх по течению, чтобы доставить припасы в лагерь паломников. И неожиданно для них оказалось, что путь им преграждают корабли язычников, и эти язычники тут же напали на корабли христиан и поломали им вёсла, и некоторые из кораблей потопили, а другие захватили. Так вышло, во-первых, потому, что это нападение было очень быстрым, и христиане по большей части не успели вооружиться для боя. Затем, это произошло оттого, что со многих кораблей христиан были сняты кастли и высокие борта, за которыми люди могли бы укрываться от стрел, и из-за этого те, кто был на них, во множестве погибали от стрельбы язычников, а сами не могли им ответить им такой же частой стрельбой. Третьей причиной, по которой язычникам удалось их нападение, была та, что корабли христиан шли по одному или по два, редко по три, а язычники нападали на них большим количеством кораблей, и каждый раз оказывалось, что против одного христианского корабля сражается несколько вражеских, и они топили или захватывали его до того, как к нему могла подойти помощь, а после этого таким же большим числом нападали на тех, кто шёл к нему, и побеждали также и их. И четвёртая причина несчастий для христиан состояла в том, что в те их корабли, которые язычники не могли ни захватить, ни потопить ударами своих, они кидали горшки с греческим огнём, отчего те сгорали и тонули.

440. Хотя ни одному христианскому кораблю не удалось тогда пройти мимо язычников, но некоторые смогли избежать гибели и вернуться в Дамьетту, и люди, бывшие на них, рассказали там о несчастии, случившемся с остальными. Когда в Дамьетте узнали о том, что язычники перекрыли путь по реке, все могущественные люди, кто там был, посоветовавшись между собой, решили, что надо напасть на этих язычников, иначе паломникам нельзя будет подвозить припасы. И, собравшись вместе, христиане двинулись на кораблях вверх по реке, чтобы напасть на язычников и прогнать их.

Лист 114

441. В числе их был троюродный дядя Роберта Мак-Хаммера, которого звали Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса, со своими людьми на четырёх кораблях. Также с ним были люди с Вестрея на двух кораблях и люди с Шапинсея на одном корабле. Когда в Дамьетте узнали, что язычники перекрыли путь по реке, Мак-Хаммеры грузили там припасы, которые надо было отвезти в лагерь паломников около Мансуры. И Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса повелел своим людям прекратить погрузку и выступить на язычников вместе с прочими христианами. А люди с Вестрея и с Шапинсея пошли вместе с ними.

442. И когда корабли христиан поднялись по реке и дошли до стоявших на ней кораблей язычников, между ними произошло сражение. Но христианам, хотя они теперь и собрались в большом числе, было трудно сражаться против врагов, потому что среди них было совсем мало рыцарей и очень немного арбалетчиков, а больше всего таких людей, которых называют моряками. Некоторые из этих людей очень хорошо умеют управлять кораблями, но сражаться они менее привычны.

443. Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса, увидев, что на семи кораблях Мак-Хаммеров находится, может быть, больше рыцарей, чем на всех прочих, и что из-за того, что на многих кораблях были разобраны борта, Мак-Хаммеры лучше защищены от вражеских стрел, чем все другие, повелел своим людям грести на язычников впереди всех остальных. К тому же корабли Мак-Хаммеров были невелики и загружены не полностью, а потому шли быстрее и лучше управлялись.

Лист 115

444. Язычники же, завидев приближающихся к ним христиан, стали грести им навстречу и напали на них, сначала на самые большие их корабли. И они принялись пускать стрелы, от которых множество христиан погибло, потому что было лишено защиты от них.

445. Два корабля язычников направились к самому большому кораблю христиан и, поскольку на нём большая часть людей уже была убита, язычники во множестве перешли на него и легко его захватили. Тогда некоторые из христиан, управлявших кораблями, устрашились и прекратили грести, крича при этом, что течение реки мешает им идти вперёд. А другие в это время перестреливались с язычниками, и те убили очень многих из них. И среди кораблей христиан были такие, на которых погибло столько людей, что оставшихся в живых было слишком мало, чтобы управлять этими кораблями, и они не могли больше идти вперёд, и течением их стало сносить назад. Одним из этих кораблей удалось потом вернуться в Дамьетту, но множество других было настигнуто и захвачено язычниками.

446. Из-за всего этого корабль, на котором был Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса, шедший впереди всех, оказался посреди кораблей язычников, а шесть других кораблей Мак-Хаммеров шли за ним следом. И Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса повелел, чтобы никто из людей на его корабле не стрелял в язычников, а каждый, кто не гребёт, держал бы щит и закрывал им от стрел кого-нибудь из гребцов. Это было мудро, потому что язычников вокруг было, во-первых, слишком много, а во-вторых, все они были на кораблях большего размера и с более высокими бортами. Поэтому Мак-Хаммерам не удалось бы перебить их, перестреливаясь с ними, а нужно было как можно быстрее пройти мимо них.

447. Тем же своим людям, кто был на других кораблях, Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса велел, чтобы они шли вслед за ним, а если он погибнет, то пытались бы пробиться вверх по реке, если только это будет возможно. Но если окажется, что сделать этого нельзя, то они должны сберечь свои корабли от потопления или захвата язычниками и вернуться в Дамьетту. Это тоже было мудро, потому что Мак-Хаммерам были известны многие каналы, соединявшие рукава реки, и если бы при неудаче они сохранили свои корабли, то они могли бы попытаться подвезти припасы в лагерь паломников по этим каналам. И люди с Вестрея и с Шапинсея решили поступить также, как люди из Кейтнесса, и вместе с ними пошли следом за Харальдом Мак-Хаммером из Кейтнесса.

Лист 116

448. И когда Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса на своём корабле пошёл вперёд между кораблями язычников, те принялись стрелять в него и в его людей. Но увидев, что стрелы причиняют им не очень много вреда, потому что они укрываются за высокими бортами и за щитами, язычники стали пытаться потопить их ударами своих кораблей. Тогда Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса встал к кормовому веслу и сам повёл корабль.

449. Поскольку корабли язычников были гораздо больше, чем корабль Харальда Мак-Хаммера из Кейтнесса, ему грозила немалая опасность, если бы им удалось его ударить. Но зато они хуже управлялись, и он трижды смог избежать удара, повернув корабль и отойдя на нём в сторону тогда, когда язычники уже шли прямо на него. Ему всё же не удалось пройти мимо язычников, как он это собирался сделать, потому что с третьего корабля из тех, от которых он увернулся, в его корабль кинули несколько горшков с греческим огнём.

450. На корабле Харальда Мак-Хаммера из Кейтнесса сразу же начался большой пожар. Многие его люди загорелись и не могли больше оставаться на корабле, а потому, бросив вёсла, которыми гребли, или щиты, которые держали, прыгнули в воду, чтобы погасить огонь на себе. И тогда Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса, видя, что пожар так силён, что его нельзя будет потушить, велел, чтобы те из его людей, кто ещё не загорелся, продолжали бы сильно грести, и повернул свой корабль на тот корабль язычников, с которого в него кинули греческий огонь. И язычники на этом корабле, увидев, как быстро он к ним приближается, устрашились и закричали «альтемсах», потому что по знамени Харальда Мак-Хаммера из Кейтнесса, которое держал рядом с ним один из его людей, а также по небольшому размеру и по всему виду его корабля поняли, что на них идут Мак-Хаммеры, которых они называли этим словом.

Лист 117

451. И Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса, ударив своим кораблём по вёслам язычников, поломал их, а затем пристал к их кораблю. Сделав это, он приказал обрубить на своём корабле штаги и свалить мачту так, чтобы она упала на корабль язычников. И когда его люди сделали это, сваленная мачта запуталась в канатах, которые были на корабле язычников, и с неё на корабль язычников упал горящий парус, и оба корабля оказались сцеплены один с другим так, что их нельзя было расцепить. И от корабля Харальда Мак-Хаммера из Кейтнесса корабль язычников тоже загорелся. Тогда Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса с теми из своих людей, кто ещё не прыгнул в воду, поднялся на корабль язычников, чтобы не дать им потушить огонь. И там они все были убиты, но, пока язычники сражались с ними, пожар так усилился, что оба корабля полностью сгорели. Нескольким людям с корабля Харальда Мак-Хаммера из Кейтнесса удалось спастись на другие корабли христиан.

452. Второй корабль Мак-Хаммеров из Кейтнесса вёл брат Харальда Мак-Хаммера из Кейтнесса, которого звали Сигурд Мак-Хаммер из Кейтнесса. Ему не удалось увернуться от одного из кораблей язычников, которые решили потопить его ударом, но он смог повернуть свой корабль так, что удар попал по нему слабо, и поэтому он потонул не сразу, а ещё некоторое время держался на воде.

Лист 118

453. Тогда Сигурд Мак-Хаммер из Кейтнесса и его люди поднялись на врезавшийся в них корабль язычников, и там напали на них. Язычники не ожидали этого, и людям Сигурда Мак-Хаммера из Кейтнесса удалось сперва перебить многих из них, поджечь носовой кастль на их корабле, обрубить много канатов на нём и пробиться к первой из двух его мачт. Но язычников было намного больше, и, собравшись, они смогли оттеснить людей Сигурда Мак-Хаммера из Кейтнесса от мачты прежде, чем те свалили её, и прижать их к горящему кастлю, который был у них за спиной. Сигурд Мак-Хаммер из Кейтнесса и многие из его людей тогда были убиты, но некоторые спаслись, прыгнув в воду и доплыв до остальных кораблей Мак-Хаммеров, которые все уцелели и вернулись в Дамьетту.

454. Неизвестно, сгорел ли тот корабль язычников, который подожгли люди Сигурда Мак-Хаммера из Кейтнесса, или нет, потому что одни говорят, что он сгорел, а другие – что язычникам удалось потушить пожар на нём. Но всё же язычники, которые были на этом корабле, больше уже не смогли никого убить в тот день, а должны были остановиться, чтобы тушить огонь.

455. Так вышло вот что: Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса и Сигурд Мак-Хаммер из Кейтнесса со многими их людьми погибли, и их корабли были потоплены. Но при этом они подожгли у язычников два корабля, каждый из которых был гораздо больше, чем корабли Мак-Хаммеров, и один из них полностью сгорел, а другой, возможно, тоже, хотя, может быть, что и уцелел, но, во всяком случае, был сильно повреждён. И на первом из этих двух кораблей были убиты почти все язычники, а на втором – очень многие. Так что ущерб, который они понесли от Мак-Хаммеров, был много больше, чем тот, который Мак-Хаммеры потерпели от них. И язычники видели, что это случилось с ними лишь только из-за того, что они решились преградить путь Мак-Хаммерам. Рассудительные люди полагают, что у язычников, по крайней мере, у некоторых из них, после этого могли появится мысли, что становиться на пути у Мак-Хаммеров – дело неразумное.

Лист 119

456. Одного человека звали Вильгельм де Дампьер. Он служил королю Людовику и был графом из Фландрии.

457. В том сражении, когда язычники собирались выбить паломников из лагеря, который они захватили, переправившись через канал, он со своими людьми находился с правой стороны от Альфонса де Пуатье и очень доблестно сражался. Нужно сказать, что после того, как язычники, устрашившись, прекратили нападение и начали отступать, о чём здесь было рассказано, Вильгельм де Дампьер со своими людьми покинул лагерь и стал их преследовать, причём перебил многих из них и захватил большое количество разного оружия.

458. Вильгельм де Дампьер имел несколько кораблей, которые были в Дамьетте в то время, когда язычники перекрыли путь по реке. И люди, управлявшие его кораблями, вместе с другими христианами напали на этих язычников.

459. И случилось так, что одному из кораблей Вильгельма де Дампьера во время сражения удалось пройти невредимым мимо кораблей язычников и добраться до лагеря паломников. От людей с этого корабля паломники узнали о том, что путь, по которому к ним подвозили припасы, закрыт язычниками.

460. Разные люди рассказывают, что язычникам удалось захватить и потопить очень много кораблей христиан и перебить всех, кто на них был. И одни утверждают, что таких кораблей было одна или две тысячи, другие – что не более полутысячи. Но надо думать, что и те, и другие говорят неправду, потому что у христиан, пожалуй, и не было стольких кораблей, которые были бы так невелики, чтобы на них можно было подниматься по реке до лагеря паломников. Причём в то время, когда язычники закрыли путь по реке, многие из таких кораблей находились не в Дамьетте, а у этого лагеря, и с них выгружали привезённые ими туда припасы.

Лист 120

461. Верить же следует тем, кто насчитывает потопленных и захваченных язычниками кораблей около сотни или даже меньше, включая сюда и те, с которыми это случилось сначала, когда они шли к лагерю паломников порознь, и те, которые были потеряны потом, во время сражения на реке, про которое тут было написано.

462. Прочим же кораблям христиан, в числе которых было пять кораблей Мак-Хаммеров, удалось отступить и вернуться в Дамьетту.

463. Когда люди Вильгельма де Дампьера принесли в лагерь паломников весть о том, что язычники перекрыли путь подвоза припасов к ним, король Людовик сильно рассердился. Он объявил, что его людям следует взойти на корабли, которые разгружались в лагере, спуститься на них вниз по течению и, напав на язычников, перебить их и потопить, сжечь или захватить их корабли. Но оказалось, что сделать этого нельзя, потому что большая часть паломников страдала от ран и болезней, и не могла держаться на ногах. Тех же, кто сохранил ещё способность сражаться, было очень мало, и они едва могли отражать нападения язычников на лагерь, возобновившиеся вскоре после того, как паломники были поражены болезнями.

464. Эти нападения были не очень сильными, потому что язычники, потерпев неудачу при попытке отбить у короля Людовика свой лагерь, не решались более на такие опасные сражения, а хотели заморить христиан болезнями и голодом. Но они были частыми и страшно утомляли паломников, потому что им то и дело приходилось отражать их, а язычники принимали в них участие, чередуясь между собой, и потому имели время для отдыха между ними.

465. Нападение на корабли язычников не было сделано ещё потому, что люди Вильгельма де Дампьера рассказали, какой вред принесло то, что с кораблей христиан были сняты высокие борта и кастли, и сколь многие из них были из-за этого застрелены. А большая часть кораблей, находившихся в лагере паломников, была также лишена кастлей, и люди, называемые моряками, которые были на этих кораблях, очень устрашились. Некоторые из них сказались больными, хотя были здоровы. Другие объявили, что их корабли не могут идти в Дамьетту потому, что прежде должны быть починены, причём, говорят, иные из них нарочно повреждали свои корабли, чтобы на них нельзя было отплыть, но этого невозможно сказать точно, потому что никто не был застигнут за этим делом.

Лист 121

466. Роберт Мак-Хаммер хотел напасть на язычников, потому что среди Мак-Хаммеров не было заболевших из-за того, что Бог был к ним милостив, и их корабли были готовы к бою. Но оказалось, что ему пришлось бы совершить это нападение только лишь со своими людьми, а никто из людей короля Людовика не пошёл бы с ним и не помог бы ему. Тогда, посоветовавшись с Альфредом Мак-Хаммером и с Эрлендом Мак-Хаммером, он посчитал, что лучше будет этого не делать.

467. Роберт Мак-Хаммер решил так потому, что, хотя его корабли и были сохранены пригодными для боя, в отличие от кораблей, принадлежащих людям короля Людовика, с которых, как это уже было здесь сказано, были сняты многие деревянные части для постройки укрытия, сожжённого потом язычниками, но этих кораблей у него было недостаточно, чтобы прогнать людей султана Туранши с реки. И он рассудил так, что, поскольку христиане не могут взять Мансуру и не смогут сделать этого в будущем, потому что с каждым днём у них пребывает больных, и болеют они всё сильнее, а кроме того, ещё уменьшается количество припасов, и всё их положение никак не улучшается и не может улучшиться, а становится только хуже, король Людовик, вероятно, вскоре решит, что им следует пробиваться к Дамьетте, не то все они погибнут. И к тому времени, когда он так решит и отдаст повеление об этом, Мак-Хаммерам надлежит сохранить достаточно сил для того, чтобы пройти мимо язычников самим и провести мимо них другие корабли, чтобы спасти как можно больше христиан от гибели, угрожающей им из-за их ран и болезней. А потому спускаться по реке и нападать на язычников малыми силами, которые не дают надежды победить их, не следует.

Лист 122

468. Люди из Кейтнесса, с Вестрея и с Шапинсея, вернувшиеся в Дамьетту, решили, что доставят припасы в лагерь паломников по каналам, множество которых соединялось с рукавом реки, перекрытым язычниками. Загрузив свои корабли, они поднялись вверх по течению и, пройдя мимо Сормезака, свернули в один такой канал, причём сделали это сразу после захода солнца, чтобы не быть замеченными в темноте. И это удалось им, хотя в одном месте между каналом, по которому они шли, и рукавом реки, где стояли корабли язычников, была очень узкая полоса суши, имевшая в ширину всего двадцать саженей. К утру они благополучно добрались до лагеря паломников и принялись разгружать свои корабли.

469. Зная о том, что многое происходящее в лагере христиан становится известным язычникам, Роберт Мак-Хаммер запретил говорить, что люди из Кейтнесса, с Вестрея и с Шапинсея шли не по рукаву реки, а по каналу. И он велел Николасу Мак-Хаммеру, чтобы тот взял пять кораблей и после захода солнца направился бы с ними в Дамьетту по пути, которым прошли люди из Кейтнесса, с Вестрея и с Шапинсея. И Николас Мак-Хаммер так и поступил, и в темноте его корабли незамеченными обошли то место, где стояли корабли язычников, и спустя некоторое время прибыли в Дамьетту.

470. Все, кто был в Дамьетте, очень удивились этому, но, памятуя о запрещении, данном Робертом Мак-Хаммером, Николас Мак-Хаммер и его люди никому не сказали, каким путём они прошли мимо язычников. Они сообщили лишь, что сделали это ночью. На вопросы же о том, удалось ли пройти по реке людям из Кейтнесса, с Вестрея и с Шапинсея, люди Николаса Мак-Хаммера отвечали утвердительно, но также не рассказывали, что те шли по каналу. Если бы всё это стало известно язычникам, то от этого не произошло бы никакой беды, потому что любому человеку в лагере паломников было известно, что люди из Кейтнесса, с Вестрея и с Шапинсея прибыли поутру, и что вечером Николас Мак-Хаммер был ещё в лагере, а к утру он уже покинул его, и всем было бы ясно, что он сделал это в ночной темноте. Кроме того, Николас Мак-Хаммер и его люди не стали ничего говорить про путь по каналу людям, называемым моряками, по той причине, что им от этого не было бы никакой пользы, поскольку все их корабли были слишком велики для того, чтобы пройти этим путём.

Лист 123

471. Поэтому люди, находившиеся в Дамьетте, посчитали, что оба раза Мак-Хаммерам удалось, благодаря ночной темноте, незаметно пробраться мимо кораблей язычников по реке, и некоторые из тех, кого зовут моряками, решили попытаться поступить так же, полагая, что у них это тоже может получиться.

472. Посоветовавшись между собой, они отправились в путь, и, поскольку язычники не ожидали от христиан такой попытки вскоре после понесённого ими поражения, четырём кораблям удалось в темноте пройти мимо них. Но остальные были замечены, и говорят, что два корабля язычники захватили. Прочим же удалось отступить в Дамьетту, и на некоторых из них были убитые, потому что язычники пускали вверх зажжённые стрелы и при создаваемом ими свете, пока они не гасли, очень метко стреляли. Кроме того, они старались поразить зажжёнными стрелами корабли христиан, но в этом они не добились успехов, потому что те быстро тушили такие стрелы, когда они попадали в корабли.

473. Когда четыре корабля из Дамьетты пришли в лагерь паломников, люди, которым эти корабли принадлежали, совершили безобразное дело, а именно, они велели продавать привезённые ими припасы тем паломникам, кто в них нуждался, по возмутительно огромным ценам. Они объявили, что подвоз припасов – очень опасное дело, и люди, занимающиеся им, должны быть достаточно вознаграждены за это, а потому справедливо уплачивать большие цены за всё, что они привозят. Также было объявлено, что могущественные и богатые люди в состоянии покупать припасы по таким ценам, а прочие могут питаться рыбой, выловленной в канале, и пить воду из него, так что большие цены не наносят никакого ущерба христианскому войску. И те, кому принадлежали пришедшие корабли, очень обогатились на счёт других паломников, но позже Бог покарал их за это, и они лишились своих богатств, а многие из них также и жизней, о чём тут будет рассказано потом.

Лист 124

474. В последующие дни ещё несколько кораблей смогло пробраться в лагерь паломников из Дамьетты, но, говорят, язычниками было захвачено больше кораблей, чем смогло пройти мимо них. Также прибыл и Николас Мак-Хаммер со своими пятью кораблями, но не по тому каналу, которым он шёл к Дамьетте, а по другому, который был не на правом, а на левом берегу рукава реки. И ему пришлось подняться по этому каналу выше Мансуры и там по суше перетащить корабли из канала в реку на расстояние больше ста саженей, а потом спуститься по реке к лагерю паломников, пройдя мимо Мансуры. Так он сделал потому, что опасался, как бы язычники не заметили его кораблей, поскольку они теперь стали караулить по ночам зорче, чем делали это прежде, а канал, шедший по правому берегу реки, проходил очень близко от неё. И, кроме того, на правом берегу, на котором стояла и Дамьетта, и Мансура, и лагерь паломников, находилось множество людей султана Туранши, которые могли увидеть корабли в узком канале, напасть на них и поджечь или захватить их, а на левом берегу у язычников не было никакого войска.

Лист 125

475. Когда корабли из Дамьетты приходили в лагерь паломников, те, кому они принадлежали, видя, насколько обогатились продажей припасов другие, также начинали продавать привезённое ими, и назначали цены такие же высокие и даже выше. А некоторые богатые люди стали покупать припасы не для пропитания, а для того, чтобы потом продать их ещё дороже. И вышло так, что одни из паломников не имели никакой еды, кроме пойманной в канале рыбы, а у других не было места, где можно было бы сложить огромное количество припасов, принадлежавших им. И их складывали даже в тех шатрах, где были устроены часовни, отчего случалось, что клирикам приходилось совершать богослужение среди бочек с вином, и гробы с убитыми или умершими от болезней стояли между мешками зерна. Когда подошло время Пасхи, мясо и яйца продавали в сто и более раз дороже, чем обычно, а за бочку вина спрашивали десять фунтов.

476. И увидев, что владельцы кораблей, прибывающих из Дамьетты с великой опасностью, столь нечестиво наживаются на счёт других паломников, Роберт Мак-Хаммер запретил своим людям продавать кому бы то ни было припасы, имевшиеся у Мак-Хаммеров, под страхом позорной и жестокой смерти без христианского погребения, потому что посчитал, что такое приобретение богатства от других паломников из-за постигших их горестей – это худший грех, чем отречение от Бога. И чтобы это запрещение хорошо выполнялось, он велел Эрленду Мак-Хаммеру переписать все припасы, принадлежавшие Мак-Хаммерам, и проверять их количество, а тех, кто нёс при них караул, вволю кормить перед этим, чтобы в случае недостачи никто из них не мог бы сказать, что взял еду для себя, понуждаемый голодом.

477. И все Мак-Хаммеры согласились с тем, что это было мудро, а люди короля Хакона, призвав в свидетели Бога, дали обет, что никому не продадут ничего из припасов, которые им удастся провезти в лагерь мимо язычников. И Альфред Мак-Хаммер сказал, что король Людовик поступил бы очень хорошо, если бы повелел собрать все припасы в лагере, не глядя на то, кому они принадлежат, как он это сделал с захваченной у язычников добычей. И что если бы он это сделал, то никто не мог бы сказать, будто это несправедливо, ведь король Людовик перед взятием Дамьетты собрал на Кипре огромное количество припасов, которыми снабжались тогда все паломники. И все, кто слышал эти слова Альфреда Мак-Хаммера, согласились с тем, что они мудры.

Лист 126

478. Неизвестно, отчего король Людовик так не поступил: может быть, ему не пришло это в голову, и никто не подал ему совета сделать так, а может быть, он не пожелал ссориться из-за этого с могущественными людьми, которые обогащались столь неправедным образом. Возможно и такое, что король Людовик не посчитал сбор припасов всего войска в своё ведение нужным делом, хотя среди паломников ходило много разговоров о том, что это принесло бы большую пользу.

479. Но, поскольку этого не было сделано, люди, которые имели много припасов, продолжали продавать их по богопротивным ценам, и от этого христиан постигло несчастье, гораздо более сильное, чем нападения язычников, болезни и голод.

480. Состояло оно вот в чём. Паломники, не имевшие припасов, обозлились на тех, у кого они были в избытке, потому что эти люди наживались на них. Затем, всякий, кто хотел что-то купить, возненавидел тех, у кого денег было больше, за то, что они могли дать большую цену за то же самое и перебить покупку, причём, поскольку часто бывало так, что кто-то покупал припасы дорого лишь для того, чтобы потом продать ещё дороже, нельзя сказать, что эта ненависть была незаслуженной. И в ответ на это те, кто имел достаток в деньгах или припасах, ненавидели более бедных, чем они, потому что как же ещё они могли относиться к людям, желавшим им всякого зла?

Лист 127

481. И от такой всеобщей озлобленности людей короля Людовика друг на друга случилось то, что они забыли о Боге и утратили всякую добродетель. И кто был могущественен, не мог держать в повиновении своих людей, если они вели себя неподобающе, а те насмехались над своими господами.

482. Один из людей короля Людовика выбранил однажды своих людей за то, что те, хотя они были вовсе не чернью, а происходили из славных семей и имели хорошее воспитание, громко вели непристойные беседы и смеялись во время богослужения, когда хоронили рыцаря, служившего тому же человеку, что и они. В ответ эти люди не выказали никакого раскаяния, а повели себя совершенно бесстыдно. На следующий день все они были убиты во время нападения язычников на лагерь, которые теперь были часты, но человек, которому они служили, ничуть не опечалился этим, а сказал про них непристойность, не меньшую, чем до этого говорили они. Имена этого человека и его людей, с которыми это случилось, всем известны, но здесь они не будут названы, потому что им достаточно того позора, который уже лежит на них.

483. И среди паломников стали очень частыми такая непочтительность к Богу и такое непослушание господам, а вместе с ними и разные прочие грехи и всякие безобразия. И могущественные люди не любили тех, кто служил им, и не заботились о них, и те в ответ плохо несли свою службу, и многие говорили клирикам грубости, и клирики не совершали должных богослужений. Были в войске люди, которые оставались добрыми христианами, но грешников в нём стало гораздо больше, а были среди них даже такие, кто, страшась за свою жизнь и возненавидев Бога, предался язычникам. И те, кто убежал из лагеря и переметнулся к язычникам открыто, совершили ещё не самое плохое дело, потому что нашлись такие, кто отрёкся от Бога и стал язычником тайно, и, изменив королю Людовику, служил теперь султану Туранше, находясь в христианском войске.

Лист 128

484. Надо сказать, что и прежде в войске христиан бывало такое, что кто-нибудь совершал грех перед Богом или плохое дело для людей, заводил ссоры и говорил скверные слова. Но в то время это было редкостью, а теперь стало обычным. Что же до отступничества от Бога, то о таком ничего не было слышно до того, как между паломниками появилась озлобленность из-за богомерзкой торговли припасами.

485. И когда войско христиан поразили, одно за другим, все эти несчастья, про которые здесь было написано, многим стало ясно, что паломники погибнут, если только не вернутся назад. Когда же это увидел и король Людовик, он решил, что ему следует спасти своих людей и всех, кто был с ним, от гибели, и отступиться от Мансуры, хотя это и было против его желания. И прежде всего он повелел, чтобы все его люди, кто был в лагере, принадлежавшем прежде язычникам, перешли бы по мосту в старый лагерь паломников, где находился герцог Гуго и с ним Мак-Хаммеры, а также и многие другие, те, кто не был людьми короля Людовика. Это было сделано для того, чтобы отступники от Бога не могли перейти к язычникам иначе, чем по мосту, у которого было построено укрепление и поставлен караул. Но, может быть, вышло бы лучше, если бы им можно было уйти беспрепятственно, потому что тогда в христианском войске стало бы меньше тайных врагов и изменников.

486. И люди короля Людовика по его повелению начали перевозить через канал добычу и другую поклажу, а в это время на них напали язычники, как они это уже делали много раз. Но теперь положение паломников было гораздо хуже, чем до этого, потому что у них стало уже очень много раненых и больных, и, кроме того, некоторые из тех, кто был здоров, сразу переправились через канал и не участвовали в отражении нападения, а те, кто был в лагере герцога Гуго, не могли прийти на помощь, потому что мост между лагерями был заполнен повозками, ехавшими им навстречу. Язычники же нападали в этот раз намного сильнее и яростнее, чем обычно, поскольку видели, сколько всякой поклажи увозят от них люди короля Людовика. Но христиане храбро оборонялись от них, и только после того, как по мосту прошли все повозки, стал отступать сначала король Людовик, а вслед за ним его люди.

Лист 129

487. И язычники нападали на них столь неистово, что им удалось захватить Жана де Валери, и они потащили его к себе. Но это увидел его брат, которого звали Эрар де Валери, и он напал на язычников, обратил их в бегство и отбил у них Жана де Валери, и вместе с ним отступил в укрепление, построенное около моста, а затем перешёл канал по этому мосту и присоединился к людям короля Людовика.

488. Язычники намеревались преследовать людей короля Людовика, но они не могли этого сделать, не захватив сначала укрепления около моста, потому что, чтобы попасть на мост, нужно было проехать через это укрепление. А его стойко оборонял вместе со своими людьми Гоше де Шатильон, который должен был там оставаться, когда все другие люди короля Людовика уже переправились через канал. И многие из людей Гоше де Шатильона там погибли, потому что укрепление, в котором они защищались, было едва выше человеческого роста, и язычники, подъезжая к нему на конях, могли стрелять во всех, кто в нём находился, и нельзя было никуда укрыться от них, а можно было лишь закрываться от стрел щитами. И те люди Оливера де Терма, которые тоже оставались в этом укреплении, не могли стрелять в ответ, потому что, едва они поднимали арбалеты над краем стены, язычники кидали им в лицо камни и землю, и они не могли хорошо прицелиться, а потому их стрелы пропадали впустую. Но в этот раз язычники не кидали горшков с греческим огнём, говорят, из-за того, что опасались вместе с укреплением сжечь мост.

Лист 130

489. Как ни тяжело было Гоше де Шатильону защищать укрепление, но он не отступил и не позволил язычникам захватить его. И он, вероятно, погиб бы там, если бы не Карл д’Анжу, который, увидев его бедственное положение, вернулся к нему и подал ему помощь. И увидев это, язычники решили, что им не удастся захватить укрепление, и отступили.

490. Говорят, что после того, как всё войско короля Людовика перешло в старый лагерь паломников, он стал сноситься с язычниками, чтобы заключить с ними мир и спасти от гибели всех христиан, которые с ним были. В точности неизвестно, о чём они смогли договориться, но рассказывают, что язычники должны были отдать королю Людовику Иерусалим и Гроб Господень взамен на то, что он вернёт им Дамьетту, и что всё имущество, которое король Людовик не сможет сразу вывезти из Дамьетты, язычники должны сохранить до того времени, когда он пришлёт за ним. Однако вышло так, что мир на этих условиях заключён не был.

491. Одного человека звали Готфрид де Сержин. Он был очень могущественным человеком и доблестным рыцарем. Король Людовик очень любил его.

492. Говорят, из-за него-то и не был заключён мир с язычниками, и вышло это вот как.

493. Когда были установлены условия мира, султан Туранша потребовал, чтобы их соблюдение христианами было подкреплено тем, что какой-нибудь могущественный человек из паломников прибудет к язычникам и будет находиться у них, пока христиане не покинут Дамьетту. И язычникам было предложено выбрать, чьего прибытия к ним они хотят: Карла д’Анжу или Альфонса де Пуатье. И рассказывают даже, будто благоразумные люди хотели определить, собираются ли язычники выполнить условия мира, или же нарушить их, по тому, кого они выберут. Рассудили, что, если язычники хотят заключить мир лишь для того, чтобы совершить измену, то им лучше выбрать Карла д’Анжу, потому что он храбрый и воинственный рыцарь, и, убив его, они нанесли бы большой ущерб христианам. Если же они желали соблюдения мира, то им следовало выбрать Альфонса де Пуатье, потому что король Людовик больше любил его и, наверное, пока он находился бы у язычников, не стал нарушать мира.

Лист 131

494. Но султан Туранша не пожелал принять у себя ни Карла д’Анжу, ни Альфонса де Пуатье, а объявил, что заключит мир, лишь если к нему прибудет сам король Людовик. И на это Готфрид де Сержин ответил ему, что христиане никогда не согласятся на это и предпочтут, чтобы язычники перебили их всех, тому, чтобы оставить у них короля Людовика. И из-за этих слов Готфрида де Сержина мир заключён не был.

495. Так рассказывают; но воистину безумцем был бы тот, кто поверил бы этим рассказам.

496. Войско христиан было поражено ужасными горестями. Во-первых, из всех добрых рыцарей, которые выступили вместе с королём Людовиком из Дамьетты на Мансуру, могла стоять на ногах и держать оружие только пятая часть или даже меньше. Остальные все были убиты или ранены, а больше всего страдали от болезней. Во-вторых, из-за того, что корабли язычников встали на реке между лагерем паломников и Дамьеттой, наступила великая скудость и огромная дороговизна. В-третьих, очень многие паломники отреклись от Бога и изменили королю Людовику, а большая часть черни вышла из повиновения и готова была взбунтоваться. И язычникам было хорошо известно всё это, и, более того, они знали о несчастьях христиан лучше и больше, чем сами христиане, потому что лагерь паломников был окружён ими со всех сторон, и много людей султана Туранши находилось в Сормезаке, и все пути, по которым войско короля Людовика могло бы спастись, были закрыты, но христиане об этом лишь догадывались, а доподлинно им об этом известно не было.

Лист 132

497. И поскольку войско короля Людовика находилось в столь бедственном положении, и неизбежно должно было погибнуть, язычники не могли говорить с королём Людовиком о таких хороших условиях мира, про какие рассказывают. Едва ли они вообще согласились бы говорить о мире, разве что только для того, чтобы, обманув христиан, истребить их ещё легче, чем это удалось бы сделать без обмана. Но тогда, стоило им завести разговор о передаче королю Людовику Иерусалима и Гроба Господня, как христианам тут же стало бы ясно, что готовится измена.

498. Надо думать, что, если сношения с язычниками и были, то речь могла идти, самое большее, о том, чтобы паломникам позволили беспрепятственно отступить к Дамьетте и затем покинуть её, потому что когда войско пребывает в таком состоянии, в каком находилось войско короля Людовика, о более хороших условиях мира говорить не приходится. А рассказы про то, что язычники могут отдать Иерусалим и Гроб Господень, были нужны, вероятно, для того, чтобы чернь, которая ничего не знает, считала бы паломничество успешным и не вздумала бы бунтовать.

499. Может, правда, быть так, что язычники действительно поставили такие или подобные условия и потребовали, чтобы король Людовик находился у них для подкрепления мира, а Готфрид де Сержин ответил им так, как об этом рассказывают. Если это верно, то он поступил хорошо и правильно, потому что язычники не соблюдают данных ими клятв, что видно из тех событий, о которых здесь будет написано дальше.

500. Спустя неделю после Пасхи король Людовик повелел паломникам готовиться к отступлению в Дамьетту. К этому времени прошло десять месяцев с того времени, как была взята Дамьетта, и больше четырёх месяцев, как паломники выступили из неё на Мансуру.

Лист 133

501. Большим несчастьем было то, что множество заболевших и раненых не могло ни идти, ни ехать верхом. Этих людей можно было отвезти в Дамьетту только на кораблях, а кораблей в лагере паломников едва хватало для этого, и к тому же язычники преграждали им путь по реке.

502. И король Людовик повелел, чтобы всем паломникам, кто был болен или ранен, владельцы кораблей предоставили бы место на них, даже если для этого придётся бросить часть поклажи. И некоторым из своих людей, кто был здоров, он велел сопровождать больных и защищать их от язычников. Такое повеление было дано, прежде всего, тем, кто имел свой корабль, а кроме того, тем, у кого не было коня. Но этих людей было очень немного, потому что на кораблях не хватало места для них.

503. Сам же король Людовик, хотя болезни поразили его даже сильнее, чем многих других, решил ехать в Дамьетту по суше. Он поступил так, во-первых, для того, чтобы не занимать то место на корабле, на котором мог бы ехать какой-нибудь другой человек, страдающий от болезней, а во-вторых, для того, чтобы быть со своими людьми, которые, отступая по берегу реки, подвергались нападениям язычников.

504. В пути короля Людовика сопровождали Готфрид де Сержин и Гоше де Шатильон, и эти два доблестных рыцаря храбро охраняли его от язычников, много раз нападая на них, когда те подступали близко. Говорят, что оба они были по нескольку раз ранены, но не оставили короля Людовика и продолжали стойко защищать его. Когда они преодолели более половины пути до Сормезака, король Людовик стал так страдать от болезней, что не мог ехать дальше. Тогда Готфрид де Сержин и Гоше де Шатильон уложили его в одном доме в деревне, называемой Миньят, которая встретилась им на пути, и ожидали того, что он умрёт. И в этой деревне на них напали язычники, убили Гоше де Шатильона и захватили короля Людовика и Готфрида де Сержина. И вместе с ними были захвачены ещё очень многие люди короля Людовика из тех, кто отступал в Дамьетту по суше, а остальные были убиты. Говорят, что в этом деле не обошлось без измены. Рассказывают, будто кто-то кричал, что король Людовик велел своим людям сдаваться, чего на самом деле не было, и поэтому язычники смогли очень легко их одолеть.

Лист 134

505. Нужно сказать, что, поскольку язычники искусны во врачевании, они вылечили короля Людовика и некоторых других могущественных людей, захваченных ими. Но тех, кто не был могущественен, они не лечили, и если видели, что захваченный ими человек болен, то сразу убивали его.

506. Когда было объявлено, что паломники должны отступить в Дамьетту, Альфред Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер спросили у Роберта Мак-Хаммера, каким путём он намеревается идти туда. И он ответил им, что корабли людей короля Людовика, которые повезут больных и раненых, слишком велики, чтобы пройти по каналам, а значит, им придётся идти по рукаву реки, на котором стоят корабли язычников, и пробиваться мимо них. И справедливость требует того, чтобы Мак-Хаммеры оказали им помощь в этом, потому что иначе корабли без кастлей, нагруженные множеством больных и охраняемые очень небольшим количеством рыцарей, станут для язычников лёгкой добычей. А значит, и Мак-Хаммерам надлежит идти в Дамьетту тоже по рукаву реки, хотя этот путь и много опаснее, чем пути по каналам. И все Мак-Хаммеры согласились с тем, что повеление Роберта Мак-Хаммера милосердно и благочестиво.

507. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел созвать к нему всех своих людей, кто был могущественен, и объявил, что им следует идти впереди всех и напасть на язычников, корабли которых стоят на реке, чтобы корабли людей короля Людовика, нагруженные больными и ранеными, могли бы пройти мимо них. И если представится возможность провести эти корабли, то Мак-Хаммеры должны из милосердия защищать их, хотя бы это и грозило им гибелью. Но если такой возможности совсем не будет, Мак-Хаммерам следует, избегая всякого вреда для себя и своих кораблей, пробиваться в Дамьетту.

Лист 135

508. Поскольку Бог был очень милостив к Мак-Хаммерам и к людям короля Хакона, среди них было совсем немного раненых и вовсе не было заболевших. И Роберт Мак-Хаммер велел собрать всех раненых на нескольких кораблях, которым надлежало идти сперва позади других, а после начала боя свернуть к берегу и постараться пройти по мелководью, где язычники не могли бы на них напасть. Причём люди, бывшие на этих кораблях, должны были ободрять людей короля Людовика и увлекать их за собой, следя только за тем, чтобы они, пробиваясь мимо язычников, не подходили слишком близко к берегу и оставались бы на глубокой воде.

509. И ещё Роберт Мак-Хаммер повелел тем, кто не сможет пробиться по реке, вернуться к лагерю паломников и постараться дойти к Дамьетте по каналам. Если же случится так, что пройти к ней будет вовсе нельзя, или так, что Дамьетта будет отбита язычниками, потому что это могло произойти, то всем, кто сможет пробиться к морю, надлежало идти на Кипр и явиться там к Вильгельму Мак-Хаммеру.

510. И, кроме того, Роберт Мак-Хаммер повелел, чтобы все корабли были подготовлены к тушению пожаров на случай, если язычники подожгут их. На них надлежало заранее намочить паруса, сняв их с мачт, и навесы на тех кораблях, на которых они были, а также погруженные на них шатры и прочие ткани, в числе которых даже одеяла и одежду, принадлежавшие людям, находившимся на них. Также были заранее приготовлены вёдра, наполненные водой; они были поставлены около мачт, около кастлей и на самих кастлях.

Лист 136

511. И отдав такие повеления, Роберт Мак-Хаммер пошёл к тем людям короля Людовика, которые имели корабли и должны были добираться в Дамьетту на них. Навестив каждого из них в его шатре, он предложил им всем идти к Дамьетте, не отдаляясь друг от друга, и напасть на язычников, собравшись вместе, а не пытаться сделать это порознь. И ещё каждому из них он посоветовал, если начнётся бой, и во время него появится даже самая маленькая возможность пробиться, непременно воспользоваться ею. И он сказал, что так следует поступить потому, что тогда может выйти, что язычники потопят или захватят идущий мимо них корабль, а может статься, что он пройдёт благополучно, но если не попытаться этого сделать, то он точно достанется язычникам, хотя бы и немного позже. Роберт Мак-Хаммер говорил так из опасения, что люди короля Людовика не решатся держаться вместе с ним и отстанут от него, потому что тогда он не смог бы подать им помощь.

512. Одного человека звали Жан де Жуанвиль. Он служил королю Людовику и был могущественным человеком.

513. Он очень страдал от ран и болезней, из-за которых едва мог ходить. Как и прочие больные, он должен был со своими людьми добираться в Дамьетту на корабле, и этот корабль, принадлежавший ему, был невелик, хотя и больше, чем корабли Мак-Хаммеров.

514. Когда Роберт Мак-Хаммер пришёл в шатёр к Жану де Жуанвилю и, сев около постели, на которой он лежал, сообщил ему то же самое, что и другим владельцам кораблей, тот сделался очень печален и сказал в ответ, что горько сожалеет об обете, который дал вместе с королём Людовиком и многими из его людей, в том, что не скажет и не напишет никакой похвалы Мак-Хаммерам. Об этом обете, произнесённом в гневе из-за дерева, нужного для постройки укрытия, здесь было рассказано раньше. На это Роберт Мак-Хаммер ответил ему, что доброму христианину надлежит блюсти обет, данный перед Богом, и что соблюдение такого обета никем не может быть названо неучтивостью со стороны Жана де Жуанвиля, а если кто-нибудь и посчитает его таковой, то эта неучтивость будет с лихвой искуплена, если его корабль во время пути к Дамьетте не отстанет от других.

Лист 137

515. И Жан де Жуанвиль сказал Роберту Мак-Хаммеру, что если это так, то он сделает всё, что сможет, чтобы этого не случилось, хотя из-за терзающих его болезней он может сделать не очень много.

516. Заручившись согласием людей короля Людовика, отступавших на кораблях, в том, что им следует держаться вместе, Роберт Мак-Хаммер повелел своим людям готовиться к отплытию.

517. Больным и раненым велено было идти к кораблям и подниматься на них лишь после захода солнца и наступления ночи. Это было сделано для того, чтобы язычники не увидели сборов паломников и не узнали об отступлении христианского войска. Но им всё же стало известно о нём от переходивших к ним изменников, и потому повеление собираться к кораблям после наступления темноты привело к большому несчастью.

518. Тогда же, после захода солнца, люди Жослена де Корнана, охранявшие в этот вечер мост через канал, должны были обрушить его, чтобы язычникам нельзя было по нему переправиться.

519. Но случилось вот что. На берегу возле кораблей были устроены большие костры, чтобы больные и раненые собирались около них и поднимались бы на корабли. Весь остальной лагерь находился в темноте, и, пользуясь этой темнотой, язычники незаметно пробрались в него. И они не перешли через канал по мосту, потому что в укреплении рядом с этим мостом всё ещё стояли люди Жослена де Корнана, а перебрались через рвы, так как там уже не было никаких караульных, поскольку одни из них ушли вместе с королём Людовиком и его рыцарями, а другие собрались к кораблям вместе с больными и ранеными. И, подойдя к кострам на берегу, язычники накинулись на тех, кто находился вокруг них, и перебили очень многих, особенно таких, кто из-за ран и болезней не держался на ногах, потому что эти люди не могли спастись на корабли.

Лист 138

520. И люди Жослена де Корнана, увидев при свете костров, как на берегу язычники убивают больных, побежали к кораблям, не обрушив моста, чтобы не получилось так, что они, задержавшись за этим делом, остались бы одни и погибли. Некоторые ставят им это в вину, но едва ли поступать так справедливо. Ведь это благородным людям присуще сражаться с врагами, даже будучи окруженными ими со всех сторон и оставленными в одиночестве, а от черни, каковой были люди Жослена де Корнана, ожидать такого вовсе не следует, хотя бывают случаи, что и чернь сражается очень доблестно. Большой же беды оттого, что мост не был обрушен, не случилось, потому что язычники находились не только за каналом, а обступали лагерь паломников со всех сторон, и нападали на христиан, совсем не пользуясь мостом.

521. И Роберт Мак-Хаммер велел своим людям, которые все в это время были уже на кораблях и приготовились к отплытию, сойти на берег и напасть на язычников, чтобы защитить от них больных и раненых, собравшихся у костров. Но из-за криков и шума, происходивших оттого, что больные, которых убивали язычники, громко молили о спасении, и оттого, что бежавшие от язычников звали на помощь, а также оттого, что язычники, накинувшись на больных и раненых, стали громко горланить, Роберта Мак-Хаммера услыхали лишь те, кто был на его корабле. Тогда он, видя, что нельзя терять времени, взял щит, висевший на борту, и, вынув меч, спрыгнул с корабля в воду. И он не стал надевать ни шлема, ни кольчуги, потому что посчитал, что язычники успеют перебить многих христиан, если он задержится.

522. Мак-Хаммеры, находившиеся на корабле Роберта Мак-Хаммера, последовали за ним, и он повёл их из воды на берег, где они закричали «Святая Троица!» и напали на язычников. А Эрленд Мак-Хаммер, увидев, что они сражаются на берегу без кольчуг и не имея помощи от других, поднялся на кастль, взял оттуда знамя, подаренное Роберту Мак-Хаммеру королём Хаконом, и, размахивая им над головой, сошёл на берег и встал за спиной у Роберта Мак-Хаммера, восклицая «Глория!». Тогда, увидев в свете костров это знамя, те Мак-Хаммеры, кто находился на некоторых других кораблях, тоже вышли на берег и напали на язычников. Но из-за ночной темноты многие из Мак-Хаммеров увидели его не сразу или даже не увидели совсем, и поэтому не все пришли на помощь Роберту Мак-Хаммеру.

Лист 139

523. Зато к Мак-Хаммерам, сражавшимся на берегу, присоединились рыцари, которых король Людовик оставил, чтобы они сопровождали и охраняли больных, и, кроме того, люди Жослена де Корнана, прибежавшие от моста, и люди Оливера де Терма, а также прочая чернь, остававшаяся в лагере, потому что у неё не было коней, и она не могла отступать в Дамьетту вместе с королём Людовиком и его людьми по суше.

524. Слуги принесли Роберту Мак-Хаммеру и надели на него шлем с полями, который ему подарил король Хакон, но кольчуги на нём не было, и поэтому язычникам удалось ранить его в пальцы руки, которой он держал меч. Эта рана была небольшой, и он не выпустил оружия из рук, а продолжал сражаться.

525. Когда язычники увидели, что им не удастся безнаказанно перебить больных и раненых, потому что паломники собрались и взялись за оружие, они разбежались и скрылись в темноте. И в том месте, где был Роберт Мак-Хаммер, и Эрленд Мак-Хаммер держал его знамя у него над головой, они закричали «альтемсах» и убежали раньше, чем по сторонам от него.

526. От этого нападения погибло очень много больных, но всё же немало их удалось спасти. Если бы паломники не сошли на берег и не отбили язычников, все больные и раненые были бы убиты.

Лист 140

527. Некоторые из христиан были настолько устрашены этим ночным нападением, что поднялись на свои корабли, велели перерубить якорные канаты и отправились к Дамьетте, не дожидаясь остальных. Увидев это, люди Оливера де Терма решили, что их могут оставить в лагере на растерзание язычникам, и принялись стрелять в тех, кто отплыл от берега, крича, что они хотят бросить короля Людовика. Это было неправдой, потому что король Людовик решил, как это здесь было рассказано, добираться до Дамьетты по суше, и, говорят, к этому времени уже покинул лагерь.

528. Стрельба, начатая людьми Оливера де Терма, заставила остановиться часть из отплывших кораблей, но другие всё же ушли вниз по течению. Ни одному из них не удалось добраться до Дамьетты; все они были захвачены язычниками, и люди на них перебиты.

529. Из этого произошло большое неудобство для паломников, поскольку среди сбежавших были, главным образом, рыцари, оставленные королём Людовиком для защиты больных, и их люди. Все они погибли без всякой пользы, и это было даже хуже, чем то, как погиб Готье д’Отреш, про которого здесь было рассказано раньше. Без их охраны кораблям, везущим больных и раненых, стало труднее пробиться мимо язычников, преграждавших путь по реке.

530. Когда все, кто оставался ещё в лагере, взошли на корабли, Роберт Мак-Хаммер велел своим людям отплывать, и корабли, нагруженные больными, последовали за Мак-Хаммерами вниз по течению. Но чем ближе они подходили к тому месту, где, как все знали, их поджидали язычники, тем сильнее старались отстать и держаться подальше.

531. Роберт Мак-Хаммер рассудил, что язычникам будет труднее потопить или захватить его корабли, чем корабли людей короля Людовика, потому что они меньше размером, лучше управляются и могут быстрее идти на вёслах, а кроме того, ни на одном из них не были разобраны высокие борта, за которыми гребцы могли укрываться от стрел. И поэтому он решил, что его людям надлежит совершить милосердное дело и первыми напасть на язычников и начать сражение с ними, прилагая при этом все усилия к тому, чтобы язычники не оборотились от них к кораблям, нагруженным больными и раненными, и не напустились бы на них. Он посчитал, что тогда у этих кораблей непременно появится возможность пройти мимо язычников, избегнув их нападения, и хотя бы некоторым из них удастся совершить это, если только они будут находиться достаточно близко, когда такая возможность откроется. А после прохода кораблей с больными те из Мак-Хаммеров, кто сможет продержаться до этого времени, должны выйти из сражения и скрыться от язычников, что им тоже легче будет сделать, чем людям короля Людовика.

Лист 141

532. Но многие люди, управлявшие кораблями, на которых везли больных, страшились держаться вслед за Мак-Хаммерами и старались отстать от них. Они пользовались тем, что их господа ничего не знали и не понимали в вождении кораблей, и поэтому им можно было говорить любую неправду, какую только вздумается. Некоторые из этих людей, называемых моряками, говорили, что им будто бы мешает идти вперёд встречный ветер, хотя они шли не под парусами, а на вёслах, да ещё и вниз по течению реки.

533. А были среди людей, которым принадлежали корабли, такие, кто был рад поверить этим словам, и даже рассказывают, что иные из них вовсе велели своим людям остановится и отстать, хотя бы те не желали и не пытались сделать этого.

534. Так происходило оттого, что люди, называемые моряками, не любили сражений, а рыцари короля Людовика, хотя и были привычны к ним, прежде мало сражались на кораблях. Из-за этого многие из них были очень устрашены тем, что язычники могли напасть на их корабли. Кроме того, не все из них достаточно хорошо понимали, что их спасение зависит от того, насколько близко к Мак-Хаммерам они будут держаться, потому что единственная возможность для них пройти мимо кораблей язычников состояла в том, что те будут отвлечены на Мак-Хаммеров.

Лист 142

535. И из-за этого вышло так, что две трети или даже больше кораблей с больными далеко отстали от кораблей Мак-Хаммеров. Но это был ещё не самый худший поступок из тех, что были совершены людьми, которых называют моряками.

536. Вот что сделали те люди, кто управлял кораблём, принадлежавшим Жану де Жуанвилю, про которого здесь было рассказано, что он был очень измучен болезнями.

537. Они сговорились между собой о том, чтобы перейти к язычникам и отречься от христианской веры. Но так как все они были простыми людьми, то очень опасались того, что язычники могут перебить их. И чтобы этого не произошло, они решили, что им надо не просто сдаться, а сделать так, чтобы вместе с ними язычники захватили какого-нибудь могущественного человека и его корабль.

538. Эти люди будто бы случайно свернули в канал, слишком мелкий для их корабля, и потом делали вид, что никак не могут оттуда выбраться, до тех пор, пока не начался рассвет. К этому времени не осталось уже никакой возможности для христиан пройти мимо язычников, и как это вышло, здесь будет рассказано дальше, но они-то только этого и ждали.

539. И вот, выйдя из канала обратно в рукав реки, те, кто управлял кораблём Жана де Жуанвиля, пошли вниз по течению, намереваясь сдаться язычникам, корабли которых преграждали путь в Дамьетту. Но, подойдя к ним близко, эти люди увидели, что язычники в это время грабили корабли христиан, отставшие от Мак-Хаммеров, а людей, которые были на них, убивали и кидали в воду. И устрашившись того, что язычники и с ними поступят так же, эти люди направили корабль к берегу, потому что на нём они заметили людей султана Туранши на конях, чтобы сдаться им. Но люди султана Туранши, не зная об их намерениях, стали стрелять в них.

Лист 143

540. Тогда те из людей Жана де Жуанвиля, кто оставался верен ему, надели на него кольчугу, чтобы уберечь его от стрел. Сам он, мучимый болезнями, едва мог пошевелиться, но когда те, кто сохранил верность ему, сказали, что люди, называемые моряками, собираются сдаться язычникам, он велел поднять себя на ноги, поскольку встать самостоятельно не мог. И после того, как это было сделано, Жан де Жуанвиль обнажил меч и, поддерживаемый под руки своими людьми, без помощи которых он упал бы, сказал, что перебьёт всех изменников, если они попытаются пристать к берегу. Люди, управлявшие его кораблём, увидели, что он так и поступит, а они не смогут с ним справиться, потому что Жан де Жуанвиль, хотя и едва мог держать в руках свой меч из-за терзавших его болезней, был очень доблестным рыцарем, и к тому же на нём была надета кольчуга. Тогда они сказали ему, что, если он велит им не приставать к берегу, то они не будут этого делать, но и двигаться вниз по течению реки они тоже не смогут, потому что им мешает встречный ветер. Из-за этого единственное, что они могут сделать – это оставить корабль на том месте, где он стоял в это время.

541. Увидев такое предательство своих людей, Жан де Жуанвиль посоветовался с теми, кто остался ему верен, о том, что надлежит делать дальше. И, видя, что их корабль находится в одиночестве, окружённый язычниками, и у них нет никакой возможности сражаться, они решили, что они могут сделать вот что.

542. Во-первых, они могли напасть на язычников, и тогда те без всякого сомнения перебили бы всех их, потому что у Жана де Жуанвиля было всего двое рыцарей, и оба они были изранены, как и он сам, а один из них вовсе не мог ходить, так как у него были перерезаны сухожилия на ногах. Но один из слуг Жана де Жуанвиля, который был родом из Дулевана, сказал, что это было бы лучше всего для спасения души, и он желал бы так поступить.

Лист 144

543. Во-вторых, можно было пристать к берегу, как это хотели сделать люди, называемые моряками; тогда они были бы захвачены язычниками, которые находились там. Люди Жана де Жуанвиля посоветовали ему не делать этого, потому что среди язычников на берегу не было видно эмиров, и все они были похожи на чернь, сдаваться которой неприлично, и от которой можно ожидать всяческих бесчинств.

544. И в-третьих, они могли сдаться язычникам на кораблях. Люди Жана де Жуанвиля рассудили, что это было бы лучше, чем быть захваченными язычниками на берегу, потому что на корабле обязательно должен быть какой-нибудь могущественный эмир, который не позволит своим людям совершить злодейства над сдавшимися рыцарями.

545. Так они и поступили. И все те, кого называют моряками, отступились от христианской веры и сделались язычниками. А людей Жана де Жуанвиля, которые остались верны ему, язычники перебили и бросили в реку. В числе этих людей был убит Жан де Вуазе, про которого здесь было рассказано, что он в одиночку отогнал восьмерых эмиров, когда язычники пытались отбить лагерь, захваченный у них паломниками. Самого же Жана де Жуанвиля язычники вылечили от болезней и отвезли к королю Людовику, который бы захвачен ими тогда же, о чём здесь уже было рассказано.

546. Всё это Жан де Жуанвиль рассказал Роберту Мак-Хаммеру лишь спустя многое время, которое составило больше месяца, после того, как он вместе с королём Людовиком был освобождён от язычников. О том, как это произошло, здесь будет рассказано дальше.

547. И надо думать, что люди, управлявшие кораблём Жана де Жуанвиля, были не единственными, кто совершил измену и отстал от Мак-Хаммеров потому, что вовсе не хотел пробиваться в Дамьетту, а собирался перейти к язычникам и отречься от христианства. Но, конечно, среди отставших больше всего было таких, кто сделал это не из отступничества, а из страха перед язычниками, и желая не сдаться им, а просто держаться от них подальше, не подумав при этом о том, что поступать так опаснее, чем следовать за Мак-Хаммерами.

Лист 145

548. И из-за этого, когда Мак-Хаммеры подошли близко к кораблям язычников, стоявшим на реке, за ними шли немногие из тех, кто отплыл с ними от лагеря паломников. И Роберт Мак-Хаммер велел своим людям грести прямо на язычников, чтобы напасть на них, а остальные корабли христиан двинулись вслед за ним. И язычники, заметив корабли Мак-Хаммеров, принялись пускать в них зажжённые стрелы, а когда при их свете увидели, что на них идёт, может быть, сотня или даже больше кораблей, так усилили стрельбу, что река и вся местность вокруг очень ярко осветились.

549. И в свете, исходившем от этих стрел, христиане увидели множество больших кораблей, которые стояли по всей ширине реки, кроме мелководий, шедших вдоль берегов. И корабли эти были наполнены язычниками, по две, три или четыре сотни на каждом, и эти язычники беспрестанно стреляли. А на правом берегу столпилось множество язычников верхом на конях, которые тоже пускали горящие стрелы. Про левый же берег говорят, что он был пуст, потому что там никого не было видно, и оттуда никто не стрелял. Но благоразумные люди считают, что точно этого сказать нельзя, ведь именно из-за того, что стрельбы оттуда не было, он был не очень хорошо освещён, и там могла быть не замечена засада, поджидавшая тех христиан, кто решил бы туда пристать. Надо думать, что язычники, зная заранее от изменников, когда и как паломники попытаются пробиться к Дамьетте, расположили там такую засаду.

Лист 146

550. Роберт Мак-Хаммер направил свой корабль к самому большому кораблю язычников, и ещё два корабля Мак-Хаммеров, на одном из которых были люди из Керкуолла, а на другом – люди с Хоя и с Флотты, последовали за ним. Прочие же устремились к другим кораблям, которые были ближе к ним и преграждали им путь. И язычники осыпали их таким количеством стрел, что люди, видевшие это, говорят, что это было похоже на огненный дождь. И многие из кораблей Мак-Хаммеров загорелись от этих стрел, и едва тушили огонь в одном месте, как он вспыхивал в нескольких других. И тех людей, кто тушил его, прочие, кто не грёб вёслами, должны были закрывать своими щитами, иначе они были бы все убиты.

551. В корабль Роберта Мак-Хаммера, который шёл первым, попало столько стрел, что на нём начался очень сильный пожар. Но он продолжал идти к кораблю язычников, чтобы напасть на них. И вот, когда до этого корабля осталось совсем немного, язычники на нём вдруг закричали «альтемсах», потому что узнали корабли Мак-Хаммеров и увидели знамя, которое держал в руке Роберт Мак-Хаммер, стоявший на носовом кастле. И тогда они принялись грести, стараясь уйти с того места, где находились, и избежать нападения. И в то время было ещё непонятно, почему они это сделали, несмотря на то, что при нападении у них были все преимущества, о которых сейчас будет сказано. О причине, по которой они так поступили, христианам стало известно позже, со слов язычников, которые были ими захвачены.

552. Причина эта состояла вот в чём. Как здесь уже было рассказано, когда язычники только что перекрыли речной путь для подвоза паломникам припасов из Дамьетты, на реке произошло большое сражение, в котором были убиты Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса, Сигурд Мак-Хаммер из Кейтнесса и многие их люди.

Лист 147

553. И язычники хорошо помнили, что в этом сражении Мак-Хаммеры из Кейтнесса пытались пройти вверх по реке, но не смогли этого сделать, потому что один из их кораблей был подожжён, а у другого пробит борт. И когда это случилось, Мак-Хаммеры из Кейтнесса, увидев, что им не удастся идти на кораблях дальше, напали на язычников и один их корабль сожгли, а другой повредили так сильно, что он должен был прекратить бой, а может даже быть, что тоже сгорел, но этого точно неизвестно.

554. И вот теперь язычники увидели, что к ним идёт горящий корабль Роберта Мак-Хаммера, и с ним ещё два других, и с них никто не прыгает в реку, а одни люди сильно гребут, другие закрывают их щитами от стрел и обливают водой, чтобы они не загорелись и продолжали грести. Вспомнив о том, что, будучи в таком же положении, сделали Мак-Хаммеры из Кейтнесса, язычники решили, что Роберт Мак-Хаммер и его люди собираются поступить так же, и что Мак-Хаммерам вообще свойственно поступать так. И тогда язычники устрашились этого, хотя их корабль был гораздо больше, чем корабли Мак-Хаммеров, а людей на нём было больше, чем на трёх кораблях Мак-Хаммеров, которые шли к нему, вместе взятых.

555. Потому, если бы вышло так, что три корабля Мак-Хаммеров сгорели, но при этом был бы сожжён ещё корабль язычников, к которому они шли, то язычники понесли бы больший ущерб, чем христиане. И, увидев это, эмир, находившийся на корабле, велел своим людям сильно грести, чтобы отойти с пути корабля Роберта Мак-Хаммера, а те подняли громкий крик и принялись исполнять его повеление.

556. Но, поскольку корабль язычников был очень велик, он едва успел начать двигаться и шёл очень медленно, так что корабль Роберта Мак-Хаммера быстро нагнал его, сломал ему вёсла и пристал к нему, и два других корабля Мак-Хаммеров тоже напали на него.

Лист 148

557. На корабле язычников находилось очень много рыцарей, и они были в лучшем положении, чем напавшие на них Мак-Хаммеры, потому что этот корабль имел высокие борта, до которых едва доставали кастли кораблей Мак-Хаммеров. И к тому же, так как на всех трёх кораблях Мак-Хаммеров были пожары, многие из Мак-Хаммеров не могли сражаться, поскольку тушили огонь, заливая его водой и накрывая мокрыми одеялами. Но зато язычники были устрашены и ждали гибели, которую они полагали неминуемой, даже если они перебьют Мак-Хаммеров. Поэтому они защищались не так упорно, как обычно сражаются язычники, когда знают, что сохранят свою жизнь, если победят врагов.

558. Благодаря этому, Роберту Мак-Хаммеру и его людям удалось подняться на корабль язычников и отогнать их от борта, чтобы Мак-Хаммеры с двух других кораблей могли присоединиться к ним с меньшей опасностью. Тогда Роберт Мак-Хаммер воскликнул «Ин Номине Домини!» и повёл своих людей на корму корабля язычников, чтобы убить эмира, который там находился, а Альфред Мак-Хаммер подошёл к мачте, которая была посередине этого корабля, и оттеснил язычников на его нос. После этого Мак-Хаммеры подожгли корабль язычников. Они прорубили топорами его палубу и кинули под неё несколько факелов, отчего там начался пожар. Когда это случилось, язычники, зная, что на их корабле находится большой запас греческого огня, стали прыгать с него в реку. Тогда и Мак-Хаммеры спустились с него на свои корабли и отошли от него. Этот корабль язычников потом полностью сгорел.

559. Пока эти три корабля Мак-Хаммеров стояли возле корабля язычников, в них никто не стрелял, и поэтому на них удалось погасить пожары. Но на корабле Роберта Мак-Хаммера был сильно испорчен парус, потому что его пришлось навалить на огонь, чтобы потушить его, и, хотя этот парус был заранее намочен, он прогорел во многих местах.

Лист 149

560. Многие опасались, что надо будет убить коней, которых везли на корабле Роберта Мак-Хаммера, но, хотя они очень испугались горящих стрел и пожара, этого не пришлось делать, потому что они были хорошо привязаны.

561. Когда Роберт Мак-Хаммер на своём корабле отошёл от подожжённого корабля язычников, он увидел, что недалеко от него находится корабль с людьми из Орфира, на котором был большой пожар. Он велел подать им помощь, и его люди стали сильно грести, но прежде, чем он подошёл к этому кораблю, тот был весь охвачен огнём, и людям из Орфира пришлось спрыгнуть с него в воду. Тогда Роберт Мак-Хаммер повелел людям с Хоя и с Флотты, которые шли вслед за ним, спасти людей из Орфира, а сам, сопровождаемый кораблём с людьми из Керкуолла, направился к тому кораблю язычников, на который прежде пытались напасть люди из Орфира.

562. Но, увидев приближающийся корабль Роберта Мак-Хаммера, язычники принялись грести, чтобы спастись от нападения, и их корабль отошёл с того места, где он был. Из-за этого на реке открылся большой проход между кораблями язычников. И тогда самые смелые из людей короля Людовика, державшиеся до этого поодаль, памятуя о словах, сказанных им Робертом Мак-Хаммером перед отходом из лагеря, направили свои корабли с больными и ранеными в этот проход. Говорят, это велел сделать Эд де Шатору, находившийся на одном из них. Язычники не ожидали этого, и потому начали стрелять в них не сразу, так что первые корабли людей короля Людовика смогли пройти мимо них без большой опасности для себя; стрелы, которые в них попали, были быстро потушены. Но не все люди короля Людовика решились идти вперёд сразу, как открылся проход, и на тех кораблях, которые отстали от первых, язычникам удалось зажечь пожары. Это произошло также оттого, что эти корабли были больше и шли медленнее, чем корабли Мак-Хаммеров; из-за этого в них было гораздо легче попасть. А кроме того, очень многие люди на них были больны и не могли тушить огонь. Для этих людей пожары были особенно опасны, и те из них, кто не мог встать с постели, сгорели, а те, кто подошёл к борту и спрыгнул в реку, сразу утонули, поскольку что из-за болезней не могли плыть.

Лист 150

563. Но большая часть кораблей с больными не двинулась с места, потому что люди, которые ими управляли, надеялись выждать более благоприятного случая, чтобы пройти мимо язычников.

564. Когда язычники стали стрелять в корабли с больными, шедшие мимо них, Роберт Мак-Хаммер велел людям из Керкуолла на корабле, сопровождавшим его, напасть на язычников, которые были справа, а своим людям – грести к тем, кто был слева от прохода. И вышло так, что как раз в это время навстречу ему шёл корабль с язычниками, собиравшимися закрыть этот проход и напасть на корабли с больными, шедшие по нему. И, увидев корабль Роберта Мак-Хаммера, язычники свернули в сторону, чтобы избежать сражения с ним. Но с той стороны, в которую они повернули, к ним подошли два корабля людей короля Хакона, и мимо них язычники никак не могли бы пройти. И они ударили один их этих кораблей, отчего тот стал тонуть. Тогда, устрашившись того, что люди короля Хакона поднимутся на их корабль и подожгут его, язычники принялись грести очень сильно, чтобы быстрее отойти подальше.

565. Роберт Мак-Хаммер посчитал достаточным то, что они не подошли к кораблям с больными, и не велел преследовать их, тем более, что это было бы очень опасно для него и для его людей. Вместо этого он своим кораблём загородил от стрел, пускаемых язычниками, тот корабль людей короля Хакона, который уцелел, чтобы они могли с меньшей опрасностью подать помощь людям, бывшим на потопленном корабле. Многих из них удалось поднять из воды и спасти.

Лист 151

566. В это время стало видно, что с кораблём людей из Керкуолла случилось несчастье. Язычники пустили в него столько подожжённых стрел, что на нём снова начался пожар. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел своим людям поспешить к нему на помощь, но прежде, чем его корабль подошёл к кораблю людей из Керкуолла, тот загорелся очень сильно от носа до кормы, и люди с него должны были спасаться вплавь. Туда подошёл ещё корабль людей с Хоя и с Флотты, на котором были также люди из Орфира, спасённые ими раньше, о чём тут было рассказано, и ещё один корабль, на котором были люди со Стронсея. Поэтому очень многих людей из Керкуолла удалось спасти.

567. И пока люди из Керкуолла поднимались на подошедшие к ним корабли, Роберт Мак-Хаммер осмотрелся по сторонам и увидел, что, хотя некоторые корабли людей короля Людовика благополучно прошли мимо язычников вниз по течению реки, другие были подожжены ими, и из-за этого многие люди короля Людовика, устрашившись, не двинулись с места. Также он увидел, что по сторонам от того места, где он был, Мак-Хаммеры и люди короля Хакона нападали на язычников, и некоторым из них удалось пробиться и провести за собой корабли с больными и ранеными; другие же были убиты язычниками, и их корабли подожжены и потоплены. Но из-за этих нападений язычники должны были подойти ближе к середине реки, чтобы отразить их, и поэтому те корабли Мак-Хаммеров, на которых везли раненых, смогли пройти вдоль берега по мелководьям. Лишь один из них сгорел, пожары же, начавшиеся от стрел, пущенных язычниками, на всех прочих кораблях, удалось потушить. Также вдоль берегов реки прошли некоторые корабли людей короля Людовика, но таких было очень немного, потому что люди, управлявшие ими, опасались сесть на мели; тогда язычники непременно захватили бы их.

Лист 152

568. Увидев, что люди короля Людовика не решаются двинуться в проход между кораблями язычников, Роберт Мак-Хаммер вознёс молитву Богу о том, чтобы Он вселил отвагу в этих людей и защитил бы их от врагов. Но, поскольку они всё равно оставались на месте, он повелел своим людям, которые были на его корабле и на кораблях поблизости, прийти на помощь к тем паломникам, которые сражались с язычниками и прорывались между их кораблями в стороне от этого прохода. Это было мудрое и милосердное повеление, поскольку благодаря ему многие христиане из тех, что там были, смогли пробиться и спастись. А если бы Роберт Мак-Хаммер не отдал его, то и они погибли бы, и те, кто шёл за кораблём Роберта Мак-Хаммера, но остановился, устрашившись язычников, тоже не добрались бы до Дамьетты, ибо, чтобы сделать это, надо было идти вперёд, а не стоять на месте. Кроме того, если бы это повеление не было отдано, кораблям Мак-Хаммеров грозила бы большая опасность, потому что в проход, который открылся между кораблями язычников, устремилось теперь сразу несколько их кораблей, чтобы закрыть его.

569. И когда Роберт Мак-Хаммер отдал это повеление, его корабль, сопровождаемый кораблями людей с Хоя и с Флотты и со Стронсея, направился к двум кораблям язычников, с которых пускали множество подожжённых стрел в проходящие мимо них корабли с больными. Язычники из-за ночной темноты не сразу заметили это нападение, и успели выпустить по кораблям Мак-Хаммеров всего несколько стрел прежде, чем они подошли к одному из их кораблей, и эти стрелы были тут же потушены. Тогда язычникам на этом корабле пришлось прекратить стрельбу, потому что Мак-Хаммеры поднялись на его палубу и вступили в бой, а те, кто был на другом, двинулись к ним на помощь, стараясь ударить носом по кораблю людей с Хоя и с Флотты. Но, когда до удара оставался, может быть, один миг, с этого корабля кинули к ним несколько верёвок с крюками, и тогда язычники, опасаясь, что Мак-Хаммеры сожгут их корабль, перерубили эти верёвки, свернули в сторону и прошли всего в двух или трёх саженях мимо, зацепляя корабли паломников своими вёслами.

Лист 153

570. И в это время мимо кораблей язычников прошло ещё три корабля с больными, и один из них сильно горел, и с него раздавались страшные крики и мольбы о помощи. Но люди, называемые моряками, которые им управляли, не переставали грести, и этот корабль прошёл вслед за остальными; потом пожар на нём был потушен. А после него уже никто из людей короля Людовика не решился спускаться по течению реки в Дамьетту, и поэтому все они погибли или были захвачены язычниками. И увидев, что люди короля Людовика не пытаются пробиться, а стоят на месте, Роберт Мак-Хаммер велел поджечь корабль язычников, на который напали его люди, и, спустившись обратно на свои корабли, идти к Дамьетте. Это было сделано, и язычники не могли его преследовать, потому что тушили пожар на своём корабле.

571. Роберт Мак-Хаммер был очень рассержен тем, что большая часть людей короля Людовика не последовала за ним. Он сказал, что всех их следовало привязать и тянуть за собой на бакштовах, и что он не желает подвергать опасности своих людей из-за тех, кто страшится сдвинуться с места. Но всё-таки несколько кораблей с больными и ранеными смогли пробиться мимо язычников, а из кораблей Мак-Хаммеров и людей короля Хакона уцелело больше половины. Поэтому участь тех, кто возвращался в Дамьетту по реке, была всё же не столь печальна, как доля тех, кто ехал по суше; из них прорваться через войско язычников не смог никто.

572. Когда Роберт Мак-Хаммер со своими людьми направился вниз по течению реки вслед за теми, кто смог пробиться мимо язычников, в его корабль было пущено много зажжённых стрел, но все они были потушены прежде, чем привели к пожару. Один из кораблей язычников пошёл было в погоню за прорвавшимися паломниками, но потом остановился и вернулся к остальным. После стало известно, что язычники, когда увидели, что корабли с больными, не попытавшиеся пробиться мимо них, остались без защиты, принялись захватывать и грабить их, а тех, кто на них был – убивать и сбрасывать в реку. Надо думать, язычники, которые решили сначала преследовать Мак-Хаммеров, вернулись, чтобы принять участие в этом грабеже и убийствах.

Лист 154

573. Когда паломники, которым удалось пробиться между кораблями язычников, достигли Дамьетты, всех добрых христиан, кто там был, охватила глубокая печаль, поскольку в то же самое время туда дошла весть о том, что король Людовик захвачен язычниками, а вместе с ним все самые благородные его люди, кто не был убит; остальное же войско перебито. Вдобавок к этому, все люди были повергнуты в величайший ужас, потому что в Дамьетте было совсем мало рыцарей и очень немного арбалетчиков, и если бы язычники решили напасть на неё, то христиане никак не смогли бы защититься от них.

574. И сильнее всех была скорбь, которую испытывала королева Маргарита, в это время ожидавшая рождения сына. Рассказывали, что она, опасаясь того, что язычники возьмут Дамьетту, повелела охранявшему её рыцарю, чтобы, если это случится, он отрубил бы ей голову прежде, чем язычники захватили бы её. И этот рыцарь поклялся сделать так, а кроме того, сказал, что он уже сам думал об этом и поступил бы так даже без её повеления. И когда у королевы Маргариты родился сын, она назвала его Жан-Тристан, потому что это имя означает печаль.

575. Одного человека звали Генрих из Брабанта. Он был очень могущественным человеком, герцогом этой земли, и служил императору Фридриху. Он умер незадолго до того, как король Людовик со своими людьми отправился в паломничество.

Лист 155

576. У него была дочь, которую звали Матильда из Брабанта, она была замужем за Робертом д’Артуа. Из всех, кто был в Дамьетте, лишь её скорбь терзала сильнее, чем королеву Маргариту, потому что король Людовик был схвачен язычниками и мог быть убит ими, а Роберт д’Артуа уже был убит. Кроме того, у короля Людовика и королевы Маргариты к этому времени уже было два сына, которых звали Людовик и Филипп, а у Роберта д’Артуа и Матильды из Брабанта – только дочь, которую звали Бланка д’Артуа. Матильда из Брабанта, правда, ожидала рождения ребёнка, но она должна была разрешиться от бремени ещё не скоро, и тогда было неизвестно, родится у неё сын или вторая дочь.

577. Одного человека звали Алан де Сененган. Он был доблестным рыцарем и служил королю Хакону. Он пожелал отправиться в паломничество вместе с Мак-Хаммерами и по повелению короля Хакона принес клятву Роберту Мак-Хаммеру.

578. Во время возвращения в Дамьетту многие из паломников погибли, и так вышло, что Алан де Сененган оказался самым благородным и могущественным из тех людей короля Хакона, которые остались живы. Все прочие люди короля Хакона признавали его самым достойным и мудрым человеком.

579. Посоветовавшись с остальными людьми короля Хакона, Алан де Сененган явился к Роберту Мак-Хаммеру и спросил его, что тот намерен делать. Роберт Мак-Хаммер ответил ему, что он хочет освободить его и вместе с ним всех людей короля Хакона от данной ими клятвы и вернуть им добычу, взятую у них на сохранение, которая, как это было здесь рассказано, находилась на Кипре у Вильгельма Мак-Хаммера. После этого он советует людям короля Хакона, поскольку видно, что паломничество вышло неудачным, вернуться в Норвегию тем путём, который им больше нравится – или по морю, так, как паломники добирались из Оркнеи до Кипра, или по суше, так, как возвращались из паломничества король Сигурд и Святой Рональд.

Лист 156

580. Тогда Алан де Сененган спросил Роберта Мак-Хаммера, каким путём собирается возвращаться в Оркнею он сам, и Роберт Мак-Хаммер ответил ему, что сейчас он вовсе не желает туда возвращаться, потому что не хочет отплывать из Дамьетты, пока король Людовик находится в руках язычников. И Алан де Сененган сказал ему, что ни сам он, ни другие люди короля Хакона тоже не испытывают такого желания, а потому намерение Роберта Мак-Хаммера освободить их от клятвы кажется ему преждевременным. И Роберт Мак-Хаммер был очень рад его словам.

581. Из тех паломников, кто не был людьми короля Людовика, некоторые решили покинуть Дамьетту, другие же остались, опасаясь упрёков в том, что они уехали, оставив короля Людовика в руках язычников. А люди короля Людовика все оставались в Дамьетте, хотя иным из них и хотелось отбыть во Францию. И в тот день, когда родился Жан-Тристан, арбалетчики вместе с прочей чернью вздумали бунтовать и требовать, чтобы их увезли из Дамьетты. Многие могущественные люди встали на их сторону, одни – потому, что устрашились угроз черни, другие – потому, что сами хотели уехать, а были среди них даже такие, кто считал эти требования справедливыми.

582. И на следующий день королева Маргарита призвала к себе этих людей и, лёжа в постели, убедила их не покидать Дамьетты, сказав им, что, если они сделают это, то король Людовик погибнет, а если им не жаль его, то пусть они смилостивятся хотя бы над Жаном-Тристаном и не отплывут, по крайней мере, до тех пор, пока она не встанет на ноги после родов. И королева Маргарита говорила так хорошо, что люди короля Людовика, слушая её, устыдились и сказали лишь, что опасаются голода, поскольку почти всю добычу, которую они захватили у язычников, и все припасы им пришлось бросить в лагере около Мансуры. На это королева Маргарита ответила, что велит на свои деньги скупить все припасы, которые есть в Дамьетте, и предоставит их тем, кто не покинет её, включая в это число также и простых людей, чтобы они ни в чём не терпели нужды. После этих слов люди короля Людовика, посоветовавшись между собой, сказали, что не оставят в беде ни королеву Маргариту, ни Жана-Тристана, и останутся в Дамьетте. Из тех, кто не был людьми короля Людовика, многие сказали, что тоже не покинут Дамьетты, лишь бы только они были обеспечены припасами. Черни же было объявлено о милости королевы Маргариты, и большая её часть сразу успокоилась, понимая, что только эта милость может спасти её от голода; а те, кто оставался недоволен, не осмеливались говорить об этом вслух.

Лист 157

583. Но не все люди короля Людовика собирались выполнять то, что ими было обещано королеве Маргарите. Несколько могущественных людей, имена которых здесь названы не будут, чтобы не навлечь на них ещё большего позора, чем они уже снискали себе, сговорились между собой о том, чтобы уехать из Дамьетты. Они велели людям, которых называют моряками, приготовить один большой корабль к отплытию, и сделать это втайне ото всех.

584. Поскольку Мак-Хаммеры в это время чинили свои корабли, вытащив большую часть из них на берег, ими было замечено, что люди, именуемые моряками, свозят на корабль припасы на лодках. Тогда, видя, что это делается так, чтобы не привлечь ничьего внимания, Роберт Мак-Хаммер велел Альфреду Мак-Хаммеру и Николасу Мак-Хаммеру взять корабли, меньше других нуждавшиеся в починке, и, выйдя из устья реки в море, где стояли большие корабли, приглядеть за тем из них, который готовили к плаванию. И Альфред Мак-Хаммер испросил у Роберта Мак-Хаммера разрешение переговорить с людьми короля Людовика, которым принадлежал этот корабль, если он посчитает, что появится надобность в таком разговоре.

Лист 158

585. Альфред Мак-Хаммер и Николас Мак-Хаммер, взяв три корабля, которые пострадали при прорыве мимо язычников меньше, чем другие, вышли на них в море и встали на якоря, так, чтобы корабль, на котором собирались отплыть люди короля Людовика, был им хорошо виден. Люди, находившиеся на других кораблях, стоявших у берега, видели их, но, так как множество маленьких кораблей стояло на якорях и всё время ходило от Дамьетты к морю и обратно, никто не удивлялся их появлению и ничего ни у кого не спрашивал про них.

586. И когда корабль, на котором собирались уйти из Дамьетты люди короля Людовика, был подготовлен к отплытию, на нём стали ставить паруса и выбирать якоря. А Альфред Мак-Хаммер и Николас Мак-Хаммер, увидев это, велели своим людям сделать то же самое, и их корабли снялись с якорей гораздо быстрее, чем он, и ушли в море раньше. И их уже почти не было видно с берега, когда корабль с людьми короля Людовика только начал от него отходить. Поэтому вышло так, что корабли Альфреда Мак-Хаммера и Николаса Мак-Хаммера шли впереди корабля людей короля Людовика, и это выглядело, как будто не они преследуют его, а он догоняет их.

587. И после того, как все эти корабли отплыли от берега так, что он скрылся у них из вида, говорят, произошло вот что. Корабль Альфреда Мак-Хаммера приблизился к кораблю людей короля Людовика со стороны носа, а корабль Николаса Мак-Хаммера обошёл его со стороны кормы, третий их корабль держался поодаль, но на нём зажгли жаровню, так, чтобы она сильно дымила и это было бы хорошо видно. И Альфред Мак-Хаммер, поднявшись на носовой кастль своего корабля, велел крикнуть людям короля Людовика, что желает переговорить с ними, и что учтивость требует, чтобы они повернули паруса вдоль ветра.

Лист 159

588. Люди короля Людовика были сильно смущены этим, и, кроме того, они хорошо помнили, что несколько дней назад Мак-Хаммеры, прокладывая для кораблей с больными путь мимо язычников, смогли нанести тем очень большой ущерб. Поэтому они велели своим людям повернуть паруса так, как сказал Альфред Мак-Хаммер, и подошли к борту, чтобы поговорить с ним. И Альфред Мак-Хаммер сказал им, что он очень недоволен тем, что они отплыли из Дамьетты, покинув королеву Маргариту и Жана-Тристана. Кроме того, он спросил их, не увозят ли они из Дамьетты золото и серебро, и сказал, что это было бы плохим делом, потому что люди могущественного человека, захваченного врагами, должны выкупать его у них; и золото и серебро, которое увозят люди короля Людовика, может понадобиться для уплаты выкупа за него. И ещё он задал им другой вопрос, а именно, не считают ли они, что грех, который они совершили, уйдя из Дамьетты, меньше совершённого теми, кто перешёл к язычникам. И он сказал, что если они так думают, то ошибаются, потому что, хотя им и кажется, что они не отступались от христианской веры, но на самом деле они изменили ей, нарушив клятвы, данные ими перед Богом королеве Маргарите.

589. Тогда люди короля Людовика спросили Альфреда Мак-Хаммера, что он собирается делать, и он ответил им, что намерен поджечь их корабль, чтобы все люди и вся поклажа, которые на нём находятся, сгорели и утонули. И все, кто был на корабле людей короля Людовика, очень устрашились этих слов.

590. И, пока продолжался этот разговор, корабль Николаса Мак-Хаммера подошел вплотную к корме корабля людей короля Людовика. А надо сказать, что корабль людей короля Людовика был очень велик, никак не меньше, чем тот корабль язычников, который захватил и потопил Святой Рональд во время совершённого им паломничества. Поэтому снизу не было видно, что происходит на его палубе, но зато и с него никто не увидел корабля Николаса Мак-Хаммера, тем более, что все, кто на нём был, внимательно слушали, что говорит Альфред Мак-Хаммер.

Лист 160

591. И Николас Мак-Хаммер в кольчуге и шлеме с полями, со щитом на спине поднялся на мачту своего корабля. Когда он это сделал, его люди повернули парус так, что по нему стало можно перейти на палубу корабля людей короля Людовика, и Николас Мак-Хаммер перешёл туда, а его люди последовали за ним. Никто из тех, кто там находился, не ожидал этого, и Николас Мак-Хаммер со своими людьми застал их всех врасплох. Он увидел, что палуба полна арбалетчиками, которые готовились к бою и натягивали своё оружие. Тогда он вынул из ножен меч и взял в руку щит, а человеку, который шёл за ним, велел трубить. И когда тот затрубил, люди короля Людовика обернулись и увидели Николаса Мак-Хаммера, стоявшего у них за спиной, и, устрашившись, бросили своё оружие.

592. Альфред Мак-Хаммер, услышав звук трубы, спросил людей короля Людовика, что они могут сделать для того, чтобы он изменил своё намерение, и, поскольку они ничего не ответили, будучи в растерянности из-за появления на палубе их корабля Николаса Мак-Хаммера, велел своим людям подойти к их кораблю и поднялся на него так же, как и Николас Мак-Хаммер – по мачте и парусу.

593. Там он велел своим людям, которые, сопровождая его, поднялись на корабль людей короля Людовика вслед за ним, забрать у арбалетчиков их оружие и стрелы. А Николас Мак-Хаммер со своими людьми спустился под палубу и осмотрел то, что там было. Он нашёл два запасных паруса, канаты и несколько бочек со смолой. Всё это он велел отнести наверх.

594. Люди короля Людовика подошли к Альфреду Мак-Хаммеру и сказали ему, что он учиняет насилие, и что доброму христианину не подобает грабить паломников, как это делает он. А он ответил им, что после того, как они отплыли из Дамьетты, несмотря на произнесённые ими клятвы, они более не могут зваться паломниками, а заслуживают именования отступников и изменников, и потому насилие, совершённое по отношению к ним – дело благое и богоугодное. Кроме того, он сказал, что, раз они возвращаются во Францию и не будут больше сражаться с язычниками, то, значит, их людям больше не нужны арбалеты, а Мак-Хаммерам они пригодятся, и потому-то он их забирает. Николас Мак-Хаммер добавил к этому, что для войны с язычниками Мак-Хаммерам нужны не только арбалеты, но и материалы, чтобы починить свои корабли. И после этого они велели всё захваченное ими спускать на верёвках, а люди, которые оставались на их кораблях, принимали эту добычу и размещали её у себя на палубах.

Лист 161

595. Люди короля Людовика были очень недовольны этим, и, видя их недовольство, Николас Мак-Хаммер велел тем, кого называют моряками, спустить с мачты один из двух парусов, которые были на этом корабле, и вместе с относящимися к нему канатами тоже перегрузить на свой корабль. Он сказал людям короля Людовика, что им хватит одного паруса, чтобы дойти до Франции, поэтому он решил забрать у них второй, и им стоит быть благодарными за то, что он не велел срезать ещё штаги у той мачты, на которой этот парус был поставлен.

596. Некоторые из людей короля Людовика были рассержены этими словами, но другие убедили их смириться, и это было мудро, поскольку Мак-Хаммеры стояли перед ними в полном вооружении и могли бы перебить их и сжечь их корабль, как пригрозил им Альфред Мак-Хаммер.

597. Когда Мак-Хаммеры погрузили к себе на корабли захваченные ими арбалеты, паруса, канаты и смолу, Альфред Мак-Хаммер подошёл к людям короля Людовика и сказал, чтобы они отдали увезённые ими из Дамьетты золото, серебро и прочие драгоценности. В ответ люди короля Людовика начали говорить ему, что не сделают этого, поскольку он поступает, как разбойник, а они не будут выполнять разбойничьи требования, но он не стал их слушать, а велел своим людям поджечь их корабль. Он сказал, что золото и серебро нужны, чтобы выкупить у язычников короля Людовика, но если его люди желают бросить его в беде, то ему всё равно, достанутся ли эти деньги язычникам, или же пойдут ко дну, но он не позволит изменникам воспользоваться ими, и вообще, он не намерен щадить их. Тогда арбалетчики, слуги, люди, именуемые моряками и другие простые люди, кто был на корабле, стали громко роптать. Они говорили, что могущественные люди короля Людовика ни слова не сказали, когда Мак-Хаммеры забирали у них арбалеты и корабельное имущество, но, лишь только дело дошло до их собственных богатств, стали готовы погубить ради них своих людей.

Лист 162

598. Когда Мак-Хаммеры начали, как повелел Альфред Мак-Хаммер, поджигать корабль людей короля Людовика, те, видя, что иначе они погибнут, сказали, что отдадут золото и серебро, если Мак-Хаммеры позволят им потушить огонь и плыть дальше. Альфред Мак-Хаммер согласился с этим, и люди короля Людовика велели принести свои деньги и драгоценности. Поскольку Мак-Хаммеры стояли около них, они не могли ни договориться между собой о том, чтобы утаить свои богатства, ни сказать слугам, чтобы те сделали это, а если бы кто-то из них решился поступить так, не сговорившись с остальными, то те из зависти выдали бы его. Поэтому Альфред Мак-Хаммер не стал проверять и пересчитывать, сколько денег было принесено, а просто велел спустить отданное ему золото и серебро на свой корабль и позволил людям короля Людовика продолжать путь.

599. Так рассказывают; но было ли это в точности так, или же что-то произошло иначе, или всё было совсем по-другому, неизвестно, поскольку ни Альфред Мак-Хаммер, ни Николас Мак-Хаммер, ни те, кто с ними был, сами не говорили об этом. Но, когда они вернулись в Дамьетту, то привезли с собой много золота и серебра, а также больше сотни арбалетов со стрелами, три больших треугольных паруса, много канатов и смолы, которых у них прежде не было. После их возвращения Роберт Мак-Хаммер испросил у королевы Маргариты дозволения явиться к ней и вручил ей все деньги, взятые у сбежавших людей короля Людовика, не считая, сколько этих денег было. Спрашивала ли его королева Маргарита о том, откуда они взялись у него, и рассказал ли он ей об этом – неизвестно.

Лист 163

600. Первые дни после возвращения в Дамьетту из лагеря паломников около Мансуры Мак-Хаммеры чинили свои корабли, многие из которых сильно пострадали во время этого пути. И материалы, привезённые Альфредом Мак-Хаммером и Николасом Мак-Хаммером, очень пригодились при этом. На корабле Роберта Мак-Хаммера был сильно прожжён во многих местах парус, отчего он стал пригоден только на лоскуты, а до того это был очень красивый парус с нашитым на него крестом. И один из парусов, взятых у людей короля Людовика, был использован, чтобы сделать для этого корабля новый парус, а кроме того, из него получилось ещё два паруса, которые были поставлены на другие корабли, и после этого от него осталось ещё немало хорошего полотна.

601. На следующий день после того, как Роберт Мак-Хаммер был у королевы Маргариты и разговаривал с ней, он велел Николасу Мак-Хаммеру взять большую лодку, захваченную в Дамьетте, и две с половиной или три дюжины своих людей, сколько он пожелает, и с ними подняться на лодке вверх по реке, чтобы узнать, что там происходит. К этому времени прошла уже неделя после того, как паломники покинули лагерь около Мансуры и пробились мимо кораблей язычников, а король Людовик был захвачен людьми султана Туранши.

Лист 164

602. И Николас Мак-Хаммер выбрал людей, которых он хорошо знал, чтобы они шли вместе с ним. Ларс Полсон Мак-Хаммер тоже пожелал сопровождать его, хотя во время возвращения в Дамьетту он был ранен стрелой и обожжён, и к этому времени не совсем ещё выздоровел. Николас Мак-Хаммер согласился с тем, что Ларс Полсон Мак-Хаммер может оказаться полезен ему, и взял с собой его и двоих его людей.

603. Николас Мак-Хаммер и его люди надели одежды, какие носят язычники, и после захода солнца отплыли из Дамьетты. К утру они добрались до Сормезака и спрятали лодку в зарослях на острове около него. Весь день они пробыли там, никем не замеченные, а сами увидели, что по реке ходит много кораблей и лодок с язычниками, и люди султана Туранши не осматривают их в поисках христиан. Тогда Николас Мак-Хаммер велел дальше идти не таясь, лишь стараясь не приближаться без надобности к встречным лодкам.

604. Так лодка Николаса Мак-Хаммера дошла до Мансуры и встала напротив неё у берега. С неё хорошо были видны корабли язычников, прибывавшие в Мансуру и отплывавшие из неё. И Николас Мак-Хаммер велел всем своим людям хорошо выспаться, лёжа на дне лодки, так, чтобы их не было видно, а сам долго наблюдал за кораблями язычников и тем, как их грузят и разгружают. Больше же он ничего не велел делать до наступления темноты, чтобы язычники не обращали на него и на его людей своего внимания.

605. И перед закатом Николас Мак-Хаммер велел своим людям просыпаться, потому что заметил, как на один корабль, который до того приготовили к отплытию, взошёл язычник в богатой одежде, сопровождаемый свитой. И он подумал, что этот язычник – могущественный эмир, и решил захватить его. Но ему не было известно, пойдёт ли этот корабль вверх по реке или вниз, и потому он не мог отплыть заранее, чтобы встретить его на пути. Отплывать же сразу после отхода корабля от берега он посчитал неосторожным, поскольку множество язычников тогда увидело бы это. И он решил, что, когда этот корабль отойдёт от берега, следует выждать некоторое время, а затем неспешно идти вслед за ним, и лишь когда река повернёт, и его лодку станет не видно из Мансуры, начать грести сильно, чтобы догнать его.

Лист 165

606. Отойдя от берега, корабль язычников повернул в сторону Вавилона и пошёл вверх по течению. И, выждав, когда он зашел за поворот реки, Николас Мак-Хаммер велел грести вслед за ним, держась мелководья, потому что там течение было слабее. А после того, как лодка дошла до этого поворота, Мак-Хаммеры стали грести очень сильно, стараясь идти как можно быстрее.

607. Надо сказать, что в тех странах, где живут язычники, совсем нет вечеров, и после захода солнца очень скоро наступает такая темнота, какая в христианских странах бывает в самой середине ночи зимой, ибо Бог покарал язычников за их многие прегрешения и лишил их по вечерам солнечного света, также, как лишил их дневной прохлады и дождей, а кроме того, подверг их страну ежегодным потопам из-за разлива реки. Но язычники в своём лукавстве стараются избежать Божьих кар. Потому они часто не спят ночью, подобно тем злым существам, которым служат, и от которых научаются грехам.

608. И тот эмир, которого преследовал Николас Мак-Хаммер, велел своим людям двинуться в путь на закате, чтобы меньше страдать от жары. Из-за темноты Мак-Хаммеры должны были, чтобы не сесть на мель, после захода солнца отойти от берега и выйти на середину реки, где встречное течение было быстрее. Но, поскольку язычники гребли не очень сильно, и их корабль шёл медленно, Мак-Хаммеры скоро увидели впереди огни, зажжённые на нём, а потом догнали его, оставшись никем незамеченными.

Лист 166

609. Подойдя вплотную к кораблю язычников, Мак-Хаммеры зацепились топорами за его борт около кормы и поднялись на него. Николас Мак-Хаммер, который был впереди всех, крикнул «Святая Троица!» и убил одного язычника, стоявшего вооружённым неподалёку от него. Тогда все Мак-Хаммеры стали убивать язычников на этом корабле, а те, устрашённые их неожиданным появлением, не могли оказать сильного сопротивления.

610. И Николас Мак-Хаммер, указав своим людям на эмира, сидевшего на корме корабля, и повелев схватить его живым, быстро прошёл по палубе к носовому кастлю, чтобы не дать вооружиться тем язычникам, которые там были. Одни из его людей последовали туда за ним, другие, как он велел, захватили эмира, а третьи, встав около гребцов, убили тех из них, кто осмелился подавать голос или шевелиться, и принудили остальных к молчанию и послушанию.

611. Язычники, собравшиеся в носовом кастле, не успели натянуть тетивы на свои луки, потому что им пришлось браться за мечи, чтобы защищаться от Николаса Мак-Хаммера, напавшего на них. Кроме того, они не взяли в руки ни щитов, ни копий, да с ними и неудобно было бы сражаться внутри кастля, а выйти из него на палубу они не решились. И, благодаря тому, что топоры у Мак-Хаммеров были с широкими лезвиями и на длинных древках, все язычники, находившиеся в носовом кастле, были быстро заколоты. А один из людей Николаса Мак-Хаммера, родом из Кирбастера, поднялся на кастль снаружи по его стене и, встав у люка, убивал язычников, которые пытались выйти наверх.

612. Овладев кораблём язычников, Мак-Хаммеры спустили в лодку схваченного ими эмира и ещё двоих его людей, а всех остальных убили. Они свалили мачту, чтобы она не выступала над водой, и привязали её штагами к скамьям гребцов, чтобы она не всплыла, а после потопили корабль, прорубив топорами его борт. На это ушло много времени, но если бы Мак-Хаммеры подожгли этот корабль, чтобы он затонул побыстрее, то огонь был бы виден издалека, и поэтому им было нельзя так поступить.

Лист 167

613. Дождавшись, когда корабль язычников уйдёт под воду, и собрав всё, что всплыло с него, Мак-Хаммеры спустились вниз по течению реки почти до самой Мансуры и спрятали свою лодку в зарослях у берега под небольшим обрывом, в том месте, где река делает поворот. Это было очень хорошее и укромное место, во-первых, из-за того, что с берега лодку нельзя было заметить под обрывом, если только не выйти на самый его край, а во-вторых, потому что со стороны реки она тоже была плохо видна, потому что мелководье и заросли на воде здесь мешали подойти близко к берегу, чтобы разглядеть её. Николас Мак-Хаммер и его люди нашли это место ещё тогда, когда паломники стояли лагерем на берегу канала около Мансуры и надеялись переправиться через него по дамбе, которую строили люди Жослена де Корнана.

614. Пока люди Николаса Мак-Хаммера гребли до этого места и потом прятали лодку, Ларс Полсон Мак-Хаммер велел одному из своих людей разжечь жаровню и приготовить свиной жир, а другому – увести захваченных людей эмира с кормы, где их сперва усадили, на нос лодки, сам же сел около эмира и принялся разговаривать с ним.

615. Сначала Ларс Полсон Мак-Хаммер спросил у эмира, кто он такой, кому служит, много ли у него людей и могущественны ли они, может ли он внести выкуп, и поговорил с ним о разных других вещах. Эмир сперва был сильно опечален и отвечал неохотно, но когда речь зашла о выкупе, он стал более разговорчив. И он сказал Ларсу Полсону Мак-Хаммеру своё имя, но здесь оно не будет названо, ибо есть причины сохранить его в тайне, а что это за причины, будет написано позже.

Лист 168

616. Тогда Ларс Полсон Мак-Хаммер спросил эмира, видел ли он короля Людовика, и тот ответил, что видел, и что король Людовик жив; что его лечат от болезней, которыми он страдает, и что говорят, будто он выздоравливает. Затем Ларс Полсон Мак-Хаммер задал вопрос, видел ли эмир, как король Людовик был захвачен. На это тот отвечал, что сам этого не видел, поскольку в ту ночь со своими людьми был на корабле, который стоял на реке, и подстерегал корабли паломников, шедшие в Дамьетту. Но ему точно известно, что его захватил один человек султана Туранши по имени Альсалихи, и что произошло это в деревне, которая называется Миньят, что сделал он это благодаря предательству, и что там было убито много паломников. Когда эмир рассказал всё это, Ларс Полсон Мак-Хаммер спросил его, что было потом, и услышал в ответ, что короля Людовика отвезли в Мансуру, что он живёт в доме одного могущественного человека, которого зовут Ибрагим ибн Локман, и что этот дом стоит чуть более, чем в ста саженях от берега реки. Также эмир сказал, что говорят, будто король Людовик закован в цепи, и за ним постоянно присматривает страж по имени Собих Альмоазами, очень свирепый человек, который всех ненавидит. И ещё он добавил, что слышал про то, как королю Людовику угрожали пыткой, если он не будет сговорчив. По словам эмира, язычники собирались раздробить и размолоть королю Людовику кости ног с помощью устройства из досок с шипами, придуманного мэтром инженером, служившим султану Туранше, и построенного его людьми. От короля Людовика требовали, чтобы он отдал за своё освобождение крепости, захваченные и построенные христианами в Святой земле, но он не мог на это согласиться, потому что все эти крепости принадлежали не ему, а императору Фридриху, рыцарям Храма и рыцарям Госпиталя.

617. Также захваченный эмир рассказал много других вещей. Он объяснил, почему язычники так опасались и избегали нападений Мак-Хаммеров на их корабли, особенно, если видели, что корабли Мак-Хаммеров загорелись. Как уже было сказано, после сражения с Мак-Хаммерами из Кейтнесса, когда те подожгли у язычников два корабля, они предполагали, что и все другие Мак-Хаммеры, если их кораблям будет угрожать гибель, поступят так же.

Лист 169

618. Кроме того, эмир рассказал об Альфонсе де Пуатье и о Карле д’Анжу, что они тоже захвачены язычниками и находятся в Мансуре, но не в том же доме, что король Людовик, а в других. Прочие же паломники, которые не были убиты, помещены в лагерь рядом с Мансурой, и этот лагерь обнесён земляным валом, а на нём выставлены караулы. Всякий язычник, который желает убить христианина, может прийти в этот лагерь и убить, кого он захочет, если только этот человек не отречётся от христианской веры и не станет язычником.

619. Поговорив с эмиром, Ларс Полсон Мак-Хаммер перешёл на нос лодки и расспросил его людей. Он задал им те же вопросы, что и эмиру, и по их ответам узнал, что тот рассказал ему правду, потому что они говорили то же самое, хотя кое-в-чём они дополняли его слова, а кое-чего, наоборот, не знали. Например, им было неизвестно, что короля Людовика стережёт Собих Альмоазами, но, когда Ларс Полсон Мак-Хаммер сообщил им это, они сказали, что это такой человек, что скорее убьёт короля Людовика, чем позволит ему оказаться на свободе. Ещё они сказали, что вовсе не всякому язычнику дозволяется убивать любых паломников в лагере, куда те заключены, а только лишь могущественному. Простые же язычники могут убивать, если захотят, простых христиан, но не смеют трогать рыцарей.

620. После того, как Ларс Полсон Мак-Хаммер поговорил с язычниками, он сообщил всё, что от них узнал, Николасу Мак-Хаммеру. Также он сказал, что хочет пойти в Мансуру и посмотреть на дом Ибрагима ибн Локмана, чтобы узнать, как он расположен и хорошо ли построен. Николас Мак-Хаммер отговаривал его от этой затеи, но Ларс Полсон Мак-Хаммер дал ему клятву, что не станет совершать неразумных поступков и зря подвергать опасности ни себя, ни короля Людовика. Кроме того, он сказал, что хорошо изучил обычаи язычников, и может вести себя и выглядеть с близи так же, как они, а потому в Мансуре ему не будет грозить опасность больше, чем грозит всем остальным Мак-Хаммерам, которые отправились вверх по реке вместе с Николасом Мак-Хаммером. Тогда Николас Мак-Хаммер согласился отпустить его в Мансуру и забрать на лодку следующей ночью.

Лист 170

621. Для того, чтобы язычники не заподозрили его, Ларс Полсон Мак-Хаммер решил сделать себе вид старика. Это ему было нетрудно, поскольку он непритворно хромал от раны, полученной им по пути из лагеря паломников в Дамьетту, и лицо его было обожжено так, что он казался намного старше своих лет. Поэтому ему оставалось только лишь приклеить себе седую бороду и волосы, которые он имел с собой, так как ещё до отплытия из Дамьетты заранее предполагал, что ему, возможно, понадобится изменить свой вид. И после того, как он их приклеил, он стал выглядеть, как очень старый язычник, потому что и одежда на нём была такая, какую носят язычники.

622. Ларс Полсон Мак-Хаммер договорился с Николасом Мак-Хаммером, что тот высадит его на берег и на следующую ночь заберёт в этом же самом месте. И они решили, что Николас Мак-Хаммер будет ждать лишь до той поры, пока солнце не взойдёт, а после этого отплывёт; и если Ларс Полсон Мак-Хаммер к этому времени почему-либо не успеет прийти, то он будет добираться до Дамьетты сам, таким способом, какой посчитает подходящим. Кроме того, Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что, подходя к лодке, он подаст знак, а какой именно – это он прошептал Николасу Мак-Хаммеру на ухо, чтобы кроме них двоих об этом знаке никто не знал. И было решено, что если Ларс Полсон Мак-Хаммер такого знака не подаст, то это будет означать, что язычники подбираются к лодке, а потому Николас Мак-Хаммер должен немедленно отойти от берега, и он сделает это, даже если будет ясно видеть Ларса Полсона Мак-Хаммера. Ларс Полсон Мак-Хаммер добавил к этому, что если он появится на берегу, не подав знака, то его следует застрелить, и это будет добрым делом прежде всего по отношению к нему, потому что, может быть, позволит ему избежать пыток. Николас Мак-Хаммер согласился с этим и сказал, что обязательно сделает так, на что Ларс Полсон Мак-Хаммер ответил ему, что он просит это сделать лишь в том случае, если у Николаса Мак-Хаммера и его людей будет такая возможность, и при этом они не подвергнут себя излишней опасности.

Лист 171

623. Перед тем, как выйти на берег, Ларс Полсон Мак-Хаммер спросил у захваченных язычников, не посоветуют ли они ему чего-нибудь, чтобы его не заподозрили и не узнали в Мансуре, и они дали ему несколько советов. После этого Николас Мак-Хаммер велел сказать им, что если Ларс Полсон Мак-Хаммер будет убит или схвачен, и не вернётся к следующему утру, то он решит, что это случилось из-за дурных советов, данных ими. Тогда эмир и его люди, подумав, дали Ларсу Полсону Мак-Хаммеру ещё по одному-два совета, как ему не быть узнанным.

624. И Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал Николасу Мак-Хаммеру, что, во-первых, зная обычаи язычников, он не находит среди данных ему советов ни одного вредного, а значит, захваченный эмир, опасаясь расправы, не желает ему несчастья и, наверное, он и его люди не умолчали ни о чём таком, что может оказаться важным. А во-вторых, ему не посоветовали ничего такого, о чём он сам не знал до этого, и потому он думает, что его знания должны оказаться достаточными, чтобы вернуться из Мансуры невредимым. Что же до нескольких советов, поданных захваченными язычниками после угрозы Николаса Мак-Хаммера, то это были мелочи, о которых они просто не вспомнили сразу.

Лист 172

625. И, помолившись Богу, Ларс Полсон Мак-Хаммер сошёл с лодки на берег. А Николас Мак-Хаммер, опасаясь, что, несмотря на неприметность места, днём кто-то может увидеть его лодку, велел переплыть на другой берег реки и, укрывшись в зарослях, ждать ночи там.

626. Выставив трёх человек в караул, Николас Мак-Хаммер велел всем остальным лечь на дно лодки и выспаться, и сам тоже лёг. Но, поскольку он сильно тревожился о Ларсе Полсоне Мак-Хаммере, он то и дело поднимал голову и смотрел, скоро ли зайдёт солнце и придёт время идти в условленное место. Также и его люди спали плохо, весь день беспокоясь, не узнан ли язычниками в Мансуре Ларс Полсон Мак-Хаммер, не убит ли и не схвачен ли он ими. Захваченный эмир и его люди, которые лежали в лодке связанные по рукам и ногам, тоже весь день не сомкнули глаз, потому что им было сказано, что, если Ларс Полсон Мак-Хаммер следующей ночью не придёт к лодке, то они будут отданы его людям.

627. После того, как зашло солнце и наступила темнота, Николас Мак-Хаммер велел натянуть три арбалета, которые были взяты им с собой из Дамьетты, и вложить в них стрелы. Когда это было сделано, его люди стали грести к тому месту, где они высадили Ларса Полсона Мак-Хаммера, и куда он должен был прийти. В темноте они пересекли реку, подошли к обрыву, который был на берегу, и стали ждать возле него, держа наготове оружие, храня тишину и прислушиваясь.

628. И Мак-Хаммеры провели так больше половины ночи, подвергаясь опасностям сами и беспокоясь о Ларсе Полсоне Мак-Хаммере. За это время мимо них по реке прошли пять кораблей: два вниз по течению и три – вверх. И по лицу захваченного эмира было видно, что он надеется на то, что язычники разыскивают его и его корабль, но ни сам он, ни его люди не осмеливались ни попытаться подать им какой-нибудь знак, ни даже просто зашуметь, потому что возле каждого из них сидели люди Николаса Мак-Хаммера, готовые помешать им в этом, а если понадобится, убить их.

Лист 173

629. И между полуночью и рассветом Мак-Хаммеры услышали всплеск воды и тут же за ним – ещё один. Чуть погодя прозвучало ещё три всплеска и затем ещё два. Это был первый сигнал, о котором договорились Ларс Полсон Мак-Хаммер и Николас Мак-Хаммер. Услыхав его, Николас Мак-Хаммер указал своим людям на вёсла, и они приготовились грести, а те, кто не грёб, направили арбалеты на берег и на обрыв, потому что сигнал мог быть ловушкой.

630. И спустя немного времени показался человек, который выходил из реки по грудь в воде и подошёл к носу лодки, а она стояла кормой к берегу. То, что он не пришёл по берегу, а сначала зашёл в воду в стороне от лодки, и после этого подошёл к ней, было вторым знаком.

631. И, подойдя к лодке вплотную, этот человек сказал по-норвежски «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу», и это был третий сигнал, который означал, что подошедший к лодке человек – Ларс Полсон Мак-Хаммер, что язычники не следят за ним, и что Мак-Хаммерам не грозит их нападение.

632. Ларсу Полсону Мак-Хаммеру помогли залезть в лодку, после чего она сразу отплыла от берега и направилась вниз по течению. И когда она проходила мимо Мансуры, Ларс Полсон Мак-Хаммер показал Николасу Мак-Хаммеру, где находится дом Ибрагима ибн Локмана, в котором жил король Людовик. Увидев, что этот дом стоит близко к реке, Николас Мак-Хаммер спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера, нельзя ли напасть на него и освободить короля Людовика, на что тот отвечал, что такое нападение будет безрассудным, и может привести лишь к гибели нападающих, а возможно, и к тому, что язычники убьют короля Людовика. И он добавил к этому, что это нападение, чтобы оно было успешным, следует хорошо подготовить, и во всяком случае его нельзя производить без дозволения королевы Маргариты. И Николас Мак-Хаммер сказал Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, что его слова очень мудры.

Лист 174

633. Приняв решение не нападать на дом Ибрагима ибн Локмана, Николас Мак-Хаммер велел своим людям идти вниз по реке, чтобы вернуться в Дамьетту. И когда лодка прошла мимо Мансуры, захваченный эмир обеспокоился и спросил о том, какая судьба его ожидает. Николас Мак-Хаммер велел ответить ему, что его жизнь и жизни его людей будут сохранены, если только будет такая возможность; если же нет, то они будут убиты. Эмир должен был удовольствоваться таким ответом, хотя он желал бы, чтобы ему как можно скорее был назначен размер выкупа, и он был бы освобождён.

634. Лодка Николаса Мак-Хаммера и его людей шла вниз по течению весь остаток ночи и весь следующий день, и к вечеру этого дня дошла до места, называемого Фарискур, которое находилось не более, чем в трёх часах ходу от Дамьетты. И в этом месте Мак-Хаммеры увидели, что язычники сооружают на берегу большую постройку с высокой башней, с которой, вероятно, было видно Дамьетту. Эта постройка была окружена изгородью, спускавшейся к самой воде, а вокруг этой изгороди стояли многочисленные шатры.

635. И Николас Мак-Хаммер велел спросить захваченного эмира, что это строят около реки, а тот отвечал, что ему этого доподлинно неизвестно, но, поскольку он знает, что султан Туранша собирается вести своё войско на Дамьетту, то думает, что это, может быть, готовятся покои для него. Услыхав это, Николас Мак-Хаммер велел своим людям свернуть в канал, отходивший от реки напротив Фарискура, и в этом канале, где лодка была не видна из-за росших по его берегам зарослей, пристать к берегу. Там он, а вместе с ним Ларс Полсон Мак-Хаммер и ещё два человека, сойдя с лодки, долго смотрели на Фарискур, на постройку, которая там была, и на лагерь, который её окружал. И, так как они осматривали всё это, укрывшись в прибрежных зарослях, язычники не заметили их, а сами они хорошо запомнили всё местоположение и устройство как постройки, так и лагеря, насколько оно видно было с другого берега реки.

Лист 175

636. Когда же наступила ночь и стало ничего не видно, Николас Мак-Хаммер со своими людьми и Ларс Полсон Мак-Хаммер вернулись в лодку. И тогда, пользуясь ночной темнотой, Мак-Хаммеры незамеченными вышли из канала в реку и, пройдя мимо двух кораблей, принадлежавших язычникам, благополучно добрались до Дамьетты.

637. Наутро Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер явились к Роберту Мак-Хаммеру и, вручив ему захваченного эмира и его людей, сообщили ему о том, что они узнали и увидели в Мансуре и в Фарискуре. Ларс Полсон Мак-Хаммер, помимо прочего, рассказал о том, как он, приняв вид старого язычника, ходил в Мансуру, и о том, что он там сделал.

638. Памятуя, что, если он будет говорить при язычниках, то они могут узнать в нём христианина по выговору, Ларс Полсон Мак-Хаммер решил не произносить в Мансуре ни слова, как будто он дал обет молчания. Ему было известно, что многие язычники очень почитают людей, давших такой обет, и он рассчитывал, что подвергнется меньшей опасности, если будет хранить безмолвие. Поэтому всякий раз, когда кто-нибудь из язычников, встреченных им по дороге, говорил ему слова приветствия, он в ответ лишь молча открывал рот, как будто отвечая, и подносил руку к голове, ко рту и к груди, как это принято у язычников. И такого ответа на приветствия ему всегда оказывалось вполне достаточно, чтобы не подвергнуться подозрениям. Не отвечать же вовсе ему было нельзя, поскольку язычники считают это большим грехом, и если бы Ларс Полсон Мак-Хаммер не стал отдавать им ответного приветствия, они непременно заподозрили бы его.

Лист 176

639. И Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказал, что, следуя словам захваченного эмира, он легко нашёл дом Ибрагима ибн Локмана и хорошо осмотрел его с разных сторон. При этом он, хромая, поскольку ещё не выздоровел от раны, полученной им во время возвращения в Дамьетту, и сгорбившись, как это делают старые люди, очень медленно шёл мимо этого дома и глядел на него украдкой, так, что этого никто не заметил. И, зная, что язычники молятся перед восходом солнца, все повернувшись лицом в одну и ту же сторону, он, когда начало светать, как бы случайно подошел к этому дому так, чтобы хорошо видеть его. И когда язычники закричали, что надо начинать молитву, Ларс Полсон Мак-Хаммер сделал вид, что молится вместе с ними, а сам в это время внимательно рассмотрел, как этот дом построен, и как его охраняют. Он поступил так, во-первых, для того, чтобы иметь возможность в течение долгого времени смотреть на этот дом, не вызывая подозрений, а во-вторых, чтобы хорошо разглядеть караульных, которых во время молитвы заметить было проще, потому что они тоже молились вместе со всеми остальными язычниками.

640. И он увидел, что это хорошее и прочное каменное здание с крепкими дверьми и с железными решётками в окнах. И двери его по их виду были так надёжны, что их не удалось бы выбить или сломать иначе, как в течение продолжительного времени и с большим шумом. Вокруг этого дома, а также на его крыше постоянно находилось несколько караульных, готовых поднять тревогу. Рассказав обо всём этом, Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что если дом Ибрагима ибн Локмана так стережётся снаружи, то и внутри него, вероятно, тоже находится некоторое количество стражей, караулящих короля Людовика, помимо Собиха Альмоазами, про которого рассказывал захваченный эмир. И потому-то он сказал Николасу Мак-Хаммеру, что этот дом нельзя захватить без того, чтобы хорошо обдумать такое нападение и подготовиться к нему.

Лист 177

641. Вместе с тем, Ларс Полсон Мак-Хаммер обратил внимание на то, что караульные на крыше дома в течение дня несколько раз сменялись, но нигде не видно было ни лестниц, ведущих туда, ни следов того, что лестницу приставляли к дому, а затем убрали. Из этого он заключил, что в крыше обязательно должен быть люк, и значит, есть некоторая надежда на успех нападения, если только оно будет задумано с большой мудростью, и замысел будет точно исполнен. И, сказав об этом, Ларс Полсон Мак-Хаммер испросил у Роберта Мак-Хаммера дозволения сперва рассказать о том, что он ещё видел и сделал в Мансуре, а потом только говорить о возможностях к нападению на дом Ибрагима ибн Локмана.

642. После того, как Ларс Полсон Мак-Хаммер осмотрел дом, в котором жил король Людовик, и убедился, что не сможет проникнуть внутрь него, он решил посмотреть на лагерь, где содержались схваченные язычниками паломники. И он легко нашёл его, и увидел, что в нём всё обстоит так, как рассказал захваченный эмир и его люди, а именно, что вокруг этого лагеря насыпан вал, что в пределах этого вала поставлено множество шатров, и что в этом лагере находятся не меньше, чем несколько тысяч христиан, как благородных, так и простых. А на валу и вокруг него стояло множество людей султана Туранши, охранявших этот лагерь, так что никто из паломников не мог оттуда выйти; язычники же проходили внутрь и выходили наружу беспрепятственно. Также Ларс Полсон Мак-Хаммер увидел, что язычники по одному выводят людей из лагеря и спрашивают их, согласны ли они отречься от христианской веры, и тех, кто соглашается, уводят прочь, а тех, кто отказывается, отводят в другую сторону, поодаль, и там отрубают им головы.

Лист 178

643. И Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что, когда он увидел всё это, у него появилась мысль о том, как он мог бы спасти кого-то из паломников, находящихся в лагере. А именно, он решил, что, когда стемнеет, он мог бы зайти в лагерь и вывести из него кого-нибудь, спросить его, хочет ли он отступиться от христианства и увести его, якобы для того, чтобы убить, но вместо этого скрыться с ним в темноте и отвести его к лодке Николаса Мак-Хаммера. Но, хорошо подумав, Ларс Полсон Мак-Хаммер оставил эту мысль, потому что, во-первых, ему не удалось бы спасти больше одного человека, а в спасении нуждались многие, во-вторых, выбранный им человек мог бы согласиться стать язычником, и нельзя было придумать, как тогда с ним надо поступить, а в-третьих, за Ларсом Полсоном Мак-Хаммером мог бы кто-то увязаться, и это было бы опасно как для него, так и для человека, которого он попытался бы спасти.

644. И, пока он бродил около лагеря, размышляя о том, что возможно сделать для спасения христиан, он заметил, что многие язычники не только приветствуют его, как это у них принято, но и кланяются ему, вероятно, в знак почтения к его старческому возрасту и сединам, считая, конечно, их настоящими, а также, возможно, и к соблюдаемому им обету молчания, думая, что Ларс Полсон Мак-Хаммер вправду соблюдает его. Заметив это, он подумал, что при случае ему можно будет как-нибудь воспользоваться почтением язычников к нему, но в то время ещё не знал, какой это может быть случай.

645. И, стоя неподалёку от входа в лагерь, Ларс Полсон Мак-Хаммер увидел, как из него вышли несколько могущественных эмиров, и толпа язычников обступила их, чтобы послушать, что они скажут. Тогда Ларс Полсон Мак-Хаммер тоже приблизился к ним, и язычники почтительно расступались перед ним, давая ему дорогу, приветствовали его и кланялись ему. Он же в ответ, как и прежде, только открывал рот и делал приветственные жесты, принятые у язычников, те же, видя, что он не произносит ни звука, указывали на него другим и называли его словами, которыми они именуют почитаемых людей.

Лист 179

646. И Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказал о том, что услышал от эмиров, когда подошёл к ним близко. Эти эмиры говорили между собой, обращаясь друг к другу, но делали это достаточно громко для того, чтобы собравшиеся вокруг них язычники тоже хорошо их слышали. Они рассуждали о том, что захваченных христиан, если те отказываются платить выкуп и не желают становиться язычниками, следует убить, и толпа, окружавшая их, слушая эти речи, приходила в неистовство и выкрикивала угрозы паломникам. Увидев, что они достаточно её возбудили, эмиры удалились, а язычники, слушавшие их разговоры, двинулись ко входу в лагерь. И Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что он чрезвычайно устрашился того, что сейчас они убьют всех паломников, которые находились в этом лагере, и видел, что если даже он попытается остановить их, то это у него не выйдет.

647. Тогда он вынул нож, который был у него за поясом, и принялся, как все окружавшие его язычники, делать угрожающие жесты в сторону лагеря, в котором находились паломники, но по-прежнему не произносил ни звука. И язычники расступались перед ним, и указывали на него тем, кто, будучи разъярён и обозлён на паломников, не сразу замечал его, и так вышло, что, когда толпа вошла в лагерь, Ларс Полсон Мак-Хаммер шёл во главе её, а все язычники следовали за ним, и те, кто был возле него, с большим почтением поддерживали его под руки.

648. И Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что он был в смятении, не зная, что ему делать, хотя и не подавал вида, что это так. И он не мог ничего придумать до тех пор, пока перед ним не оказался шатёр, по всему облику которого было ясно, что в нём находятся наиболее могущественные и благородные из паломников. Тогда Ларс Полсон Мак-Хаммер решил, что самое лучшее, что он может сделать – это ободрить их перед смертью и погибнуть вместе с ними. И он остановился перед этим шатром и вложил в ножны, которые были у него за поясом, свой нож, а после этого огляделся по сторонам, ибо полагал, что, войдя в шатёр, больше уже не выйдет живым из него.

Лист 180

649. Но язычники, обступившие его, видя, как он поступил, прекратили горланить, в подражание ему убрали своё оружие и, глядя на него, ждали, что он сделает дальше. Тогда он вошёл в шатёр, и толпа язычников ввалилась туда вслед за ним, причём те, кто был с ним рядом, продолжали поддерживать его, чему он был очень рад, не только потому что хромал из-за раны, но и потому, что едва не падал с ног от охватившего его ужаса.

650. В шатре Ларс Полсон Мак-Хаммер увидел многих людей короля Людовика, и из их числа он запомнил Жана де Валери, Эмбера де Божё, Балдуина д’Ибелена, Ги д’Ибелена, Вильгельма де Дампьера и Жана де Жуанвиля, который прежде был сильно поражён болезнями, а теперь стал выздоравливать и мог уже стоять на ногах без чьей-либо помощи. Видел он там также и других людей, но от смятения, которым был охвачен, позабыл, кого именно. Сам же он остался никем не узнанным, потому что нижнюю часть его лица скрывала приклеенная борода, а верхняя была обожжена, отчего наружность его сильно изменилась. К тому же он был простым человеком, каких могущественные люди обыкновенно не запоминают, а кроме того, никто из людей короля Людовика не мог ожидать, что он объявится в их шатре в таком необычном виде.

651. И представ перед людьми короля Людовика, Ларс Полсон Мак-Хаммер спросил у них на французском языке, правда ли, что они верят в единого Бога, который был схвачен и предан страданиям и смерти за них, а на третий день воскрес. Язычники, которые были вокруг него, при этих словах зашептались между собой, переводя их на свой язык и пересказывая тем, кто их не расслышал. А люди короля Людовика ответили ему, что это так, и что они не отступятся от этого. И язычники, которые слышали это, были смущены и повергнуты в трепет силой их веры, и никто из них не осмелился обнажить оружие, хотя они вошли в лагерь, имея намерение убить всех находившихся там христиан.

Лист 181

652. Когда Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказал об этом, Роберт Мак-Хаммер спросил его, как вышло, что при этих его словах язычники не узнали в нём христианина, не схватили и не убили его. И он с большим почтением отвечал, что спрашивал людей короля Людовика именно такими словами, какие сказал только что, не упоминая при этом имени Иисуса Христа и не называя его Богом, так что по этим словам его нельзя было признать за христианина. Затем он рассказал о том, что немало язычников знает французский язык, а потому для них не могло показаться странным, что он говорит на нём. И он не боялся выдать себя выговором, посчитав, что язычники не заметили бы этого в речи, сказанной на чужом для них языке. Что же касается нарушения им обета молчания, который он якобы хранил, то он сказал, что и это язычники не могли посчитать необычным, так как у них принято нарушать данные обеты, когда им вздумается, и они не считают это за грех.

653. Когда же Роберт Мак-Хаммер спросил, что было дальше, Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказал о том, что он постарался ободрить людей короля Людовика, посоветовав им не отчаиваться, если им придётся пострадать ради Бога, потому что они ещё не умерли за Него, как Он за них, и если в Его власти воскреснуть, то им следует быть уверенными, что, когда Ему будет угодно, Он освободит их. И когда Ларс Полсон Мак-Хаммер произнёс эти слова и приготовился к смерти, полагая, что язычники сейчас убьют всех христиан, и он должен будет погибнуть вместе с остальными паломниками, к его удивлению, язычники смолкли совсем, и в наступившей тишине было слышно, как некоторые из них шептали другим, что он сказал людям короля Людовика. И, взглянув на окружающих его язычников, Ларс Полсон Мак-Хаммер увидел, что они стыдятся того, что собирались истребить паломников по наущению своих эмиров, и хотят покинуть шатёр, но никто из них не решается сделать это прежде других. Тогда он повернулся и, поддерживаемый, как и раньше, под руки, вышел из шатра и направился к выходу из лагеря. И когда он шёл сквозь толпу, расступавшуюся перед ним, он слышал, как язычники перешёптывались между собой, и одни спрашивали других, что произошло в шатре, отчего наступила тишина, и почему они не убивают христиан, а те отвечали им, что почитаемый седобородый старец – и Ларс Полсон Мак-Хаммер назвал слово, которым язычники зовут таких людей, и которое они говорили про него – не велел этого делать, потому что это большой грех.

Лист 182

654. И, услыхав эти речи, Ларс Полсон Мак-Хаммер возрадовался, потому что, зная обычаи язычников, он видел, что теперь они, наверное, не станут убивать паломников по своему желанию и будут удерживать от этого других. Эрленд Мак-Хаммер, который присутствовал, когда он рассказывал о том, как ходил в Мансуру, сказал, что на это есть большая надежда, если всё было так, как об этом рассказано.

655. Позже стало известно, что султан Туранша послал своих людей, могущественных эмиров, к людям короля Людовика, чтобы они потребовали от тех того же самого, чего язычники прежде желали получить от короля Людовика, а именно, крепости христиан, находящиеся в Святой земле. Но те отвечали им то же, что и король Людовик, то есть, что не могут отдать им этих крепостей, поскольку не являются их хозяевами. И тогда люди султана Туранши обозлились на них и вознамерились убить их всех, но не могли этого сделать, так как опасались гнева султана Туранши, потому что из того, что король Людовик и его люди, не сговариваясь между собой, говорили одно и то же, ясно было, что это так и есть, и что люди короля Людовика не лгут. Раз это было так, то получалось, что их нельзя убить за то, что они отказываются уплатить назначенный выкуп, а если это сделать без такой причины, то султан Туранша будет сильно рассержен. И поэтому они решили не делать этого своими руками, а возбудить в толпе язычников ненависть против христиан, чтобы те убили захваченных паломников. И так случилось, что в это самое время Ларс Полсон Мак-Хаммер оказался около лагеря, в котором находились паломники, и спас их всех так, как он об этом рассказал Роберту Мак-Хаммеру. И после этого случая убийства паломников язычниками, которые совершались ими, когда они хотели, и до этого происходили по многу раз в день, прекратились, но об этом Мак-Хаммеры тоже узнали лишь после освобождения короля Людовика и его людей.

Лист 183

656. Далее Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказал, что ему очень захотелось того, чтобы король Людовик и его люди были спасены от язычников. И он рассудил, что, раз язычники хотят получить за их освобождение крепости в Святой земле, то, наверное, они откажутся взять за это деньги, либо же назначат такую сумму выкупа, что её нельзя будет собрать, тем более, что, как он помнил, королева Маргарита очень сильно потратилась на то, чтобы скупить в Дамьетте припасы для людей короля Людовика, и ей, наверное, не по силам было бы сделать теперь большую выплату. И предположив это, Ларс Полсон Мак-Хаммер стал размышлять о том, нельзя ли освободить хотя бы кого-нибудь из христиан без уплаты выкупа. И ему пришло в голову, что, пожалуй, выкуп, который язычники могут назначить за одного короля Людовика будет не меньше, чем за всех его людей, вместе взятых, освободить же его несравненно проще, несмотря на то, что его очень хорошо стерегут. К тому же, освободив короля Людовика, можно будет после этого выкупать его людей хотя бы по очереди, если не удастся собрать большую сумму сразу. Поэтому он решил поразмыслить о том, как напасть на дом Ибрагима ибн Локмана, а чтобы люди султана Туранши, которые его по-прежнему с почтением обступали со всех сторон, не мешали ему думать об этом, отошёл поодаль, в место, которое показалось ему более или менее уединённым и сделал вид, будто молится так, как это делают язычники. Люди султана Туранши сперва пошли за ним, и его по-прежнему поддерживали под руки, но увидев, что он собрался молиться, покинули его, чтобы не мешать ему в этом.

Лист 184

657. Оставшись в одиночестве, Ларс Полсон Мак-Хаммер хорошенько припомнил всё, что он увидел утром, будучи возле дома Ибрагима ибн Локмана, и стал думать, как лучше захватить этот дом, чтобы при этом не подвергнуть опасности жизнь короля Людовика. И у него появились некоторые мысли на этот счёт, и он решил ближе к вечеру ещё раз сходить к этому дому и осмотреть его и прилегающие к нему улицы.

658. И до того, как наступил вечер, Ларс Полсон Мак-Хаммер измерил глубины в реке у берега, причём для этого он погружался в воду, не опасаясь, что его заподозрят, благодаря тому, что у язычников принято купаться в реке, не снимая одежды. И он нашёл, что глубина в том месте, против которого стоит дом Ибрагима ибн Локмана, достаточна для того, чтобы там пристал корабль много большего размера, чем принадлежавшие Мак-Хаммерам. Во время этого промера Ларс Полсон Мак-Хаммер заметил, что клей, которым прикреплены его седая борода и волосы, может размыть водой, но, к счастью, этого не случилось, потому что он был достаточно осторожен.

659. И затем Ларс Полсон Мак-Хаммер снова осмотрел дом Ибрагима ибн Локмана и соседние с ним строения, а также улицы, проходящие мимо них, после чего уверился в возможности успешного спасения короля Людовика, если только каждый, кто примет в нём участие, точно и правильно совершит то, что ему надлежит совершить для этого.

Лист 185

660. И когда наступила темнота, Ларс Полсон Мак-Хаммер направился к тому месту, где его ожидал Николас Мак-Хаммер. Но из осторожности он явился туда не сразу, а долго бродил перед этим по Мансуре, чтобы увидеть, не следит ли за ним кто-нибудь. И лишь убедившись в этом, он подошёл к лодке и, как было условлено, вошёл в воду, плеснул рукой по ней дважды, затем трижды и после этого ещё дважды, а подав этот знак, приблизился к её носу и произнёс славословие Святой Троице, после чего залез в неё при помощи людей Николаса Мак-Хаммера. И это славословие тоже было обговоренным заранее знаком того, что подходящий к лодке человек – добрый христианин, потому что язычники не могут произнести его, ибо считают это грехом, а кроме того, едва ли кто из язычников мог бы произнести его на норвежском языке.

661. Когда Ларс Полсон Мак-Хаммер закончил свой рассказ, Роберт Мак-Хаммер спросил его, что он ел, будучи в Мансуре. И тот почтительно отвечал ему, что обычаи язычников, касающиеся еды и поста, очень трудны для понимания, и знать в точности, как их соблюдать, может лишь человек, долгое время живший среди них. Поэтому, чтобы по незнанию не нарушить какой-нибудь из их обычаев, Ларс Полсон Мак-Хаммер решил в этот день вовсе ничего не есть, за исключением лишь луковицы, которую ему надлежало съесть для умерщвления плоти во исполнение обета, данного перед Богом, и он съел её тайком в укромном месте, чтобы не вызвать подозрений со стороны язычников.

662. После этого Роберт Мак-Хаммер спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера о мыслях, которые у него появились об освобождении короля Людовика, и тот сказал ему вот что.

Лист 186

663. Для того, чтобы освободить короля Людовика, христианам надлежит, во-первых, добраться до Мансуры, во-вторых, проникнуть в дом Ибрагима ибн Локмана и вывести короля Людовика оттуда, и в-третьих, вернуться вместе с ним обратно в Дамьетту. И Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что считает первое из этих трёх дел самым лёгким, а третье – самым трудным, но всё же исполнимым. А если исполнимо самое трудное дело из тех, которые надлежит совершить, то, значит, и прочие тоже могут быть исполнены. Исполнение же их затруднено тем, что силы язычников многократно превышают силы христиан, и потому единственный способ добиться успеха в этом предприятии может состоять лишь в том, чтобы проделать его как можно быстрее, прежде, чем язычники смогут ему воспрепятствовать. И потому готовится к нему следует скрытно и проводить его втайне, чтобы язычникам невозможно было узнать о нём заранее.

664. И Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что, поскольку для освобождения короля Людовика будет нужен корабль, который бы выглядел, как корабли язычников, то прежде всего надо захватить такой корабль, но непременно изменить его вид, чтобы он не мог быть узнан людьми, видевшими его прежде. Когда же такой корабль появится в распоряжении Мак-Хаммеров, на нём следует подняться вверх по реке, но рассчитать время так, чтобы пройти мимо Фарискура ночью, и следующей ночью добраться до Мансуры.

665. И на этом корабле должны быть люди, разделённые на три отряда, а сверх того на нём должны быть рыцари с конями, и лучше всего, если их будет четверо.

666. Первый из означенных отрядов должен будет сойти с корабля, дойти до дома Ибрагима ибн Локмана, тихо и незаметно убить стражей, которые охраняют этот дом, а затем, заняв их места, постараться, чтобы никто из язычников, находящихся вне дома, не мог бы подойти к нему и помешать освобождению короля Людовика. Когда же тот будет освобождён и направится к кораблю, этому отряду надлежит отступать вслед за ним и охранять его со спины. Все люди в этом отряде должны быть одеты, как язычники, и у них должны быть изогнутые мечи и обязательно короткие луки, такие, какими вооружаются язычники. К счастью, множество таких мечей и луков было захвачено Мак-Хаммерами ещё тогда, когда войско короля Людовика только что выступило из Дамьетты к Мансуре. Неплохо также будет, если люди из этого отряда будут иметь хотя бы несколько арбалетов, но от корабля к дому Ибрагима ибн Локмана их следует нести скрытно, чтобы до поры не привлекать к себе лишнего внимания.

Лист 187

667. Второму отряду следует сойти на берег вместе с первым. Люди из этого отряда, пока не дойдут до дома Ибрагима ибн Локмана, должны выглядеть, как христиане, захваченные язычниками, а людям из первого отряда надлежит иметь вид стражей, охраняющих их. И Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что можно было бы и второй отряд одеть так, как одеваются язычники, и даже кажется, что в этом случае он вызовет меньше подозрений, но на самом деле это не так.

668. Во-первых, если в Мансуру прибудет корабль, и с него сойдёт на берег много вооружённых людей, то всякий, кто это увидит, захочет узнать, для чего они явились, и почему сделали это среди ночи. Если же эти люди будут вести захваченных ими христиан, то такого вопроса ни у кого не появится, и потому они привлекут к себе меньше внимания.

669. Во-вторых, если все те, кто пойдёт освобождать короля Людовика, будут одеты, как язычники, то может выйти так, что кто-нибудь, встретившись им по дороге к дому Ибрагима ибн Локмана, поприветствует их, и тогда им надо будет ответить на приветствие, а если они этого не сделают, это будет выглядеть подозрительно, поскольку язычники считают это грехом. Но если кто-нибудь из христиан попытается ответить, то, скорее всего, он будет тут же узнан язычниками по выговору. А приветствовать тех, кто занят важным делом, у язычников не принято, и, даже если кто-то так поступит, то по обычаю на его приветствие не следует отвечать. Охрану же захваченных христиан язычники считают, конечно, важным делом, поэтому никто из них не станет приветствовать тех, кто им занят, и значит, опасность того, что людей, идущих спасать короля Людовика, узнают, уменьшится.

Лист 188

670. И в-третьих, Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что наилучший способ проникнуть в дом Ибрагима ибн Локмана – это подняться на его крышу и спуститься в него через люк, который там обязательно должен быть, потому что через него стражи поднимаются на эту крышу. Способ этот гораздо лучше, чем попытки открыть или сломать двери, которые, судя по их виду, весьма прочны и наверняка очень крепко заперты. Если же люк на крыше также заперт, то он всё же должен открываться наверх, потому что никто не делает люков, открывающихся вниз, и, это значит хотя бы то, что петли, на которых держится его крышка, находятся сверху. В этом случае их можно срубить или вырвать, для чего людям, которые пойдут освобождать короля Людовика, надо будет иметь при себе инструменты. Двери же у дома Ибрагима ибн Локмана открываются внутрь, и к их петлям нельзя подобраться снаружи.

671. Но для того, чтобы подняться на крышу, нужно будет иметь лестницу, а значит, её придётся пронести по городу, что может вызвать подозрения. Есть, однако, способ доставить лестницу от корабля к дому Ибрагима ибн Локмана незаметно, но как раз для этого означенный второй отряд должен иметь вид паломников, схваченных язычниками. Именно же, лестницу следует сделать, прикрепив ступени не к двум боковинам, а крестообразно к одной длинной жерди. В этом случае, если люди из второго отряда понесут её, держа за ступени, да ещё если руки их будут прикручены к этим ступеням верёвками, то всякий встречный примет её за ярмо особого устройства, предназначенное для того, чтобы вести захваченных в неволю врагов. И привязывать руки людей к этой лестнице надлежит особыми воровскими узлами, которые на вид крепки, но могут быть мгновенно развязаны при малейшем усилии. Тогда, если произойдёт какая-нибудь неожиданность, они смогут немедленно отвязаться сами, но если ничего плохого не случится, им следует освободить свои руки от верёвок после того, как они приблизятся к дому Ибрагима ибн Локмана.

Лист 189

672. И Ларс Полсон Мак-Хаммер добавил к этому, что для спасения короля Людовика таких лестниц надо иметь две. Одну из них следовало приставить к стене дома, соседнего с домом Ибрагима ибн Локмана, с противоположной его стороны, чтобы люди из первого отряда с луками и арбалетами незаметно поднялись бы на его крышу и с неё застрелили часть язычников, несущих караул; другая же часть должна быть тут же убита ножами и удавками, чтобы никто из них не успел поднять тревогу. После этого людям, находящимся на крыше, надлежало следить за подходами к дому Ибрагима ибн Локмана и прилегающими к нему улицами, а в случае опасности стрелять сверху в язычников. Вторая же лестница нужна для того, чтобы людям, идущим освобождать короля Людовика, подняться по ней на крышу дома Ибрагима ибн Локмана. И Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что в нет никакой беды в том, что надо будет нести две лестницы, а не одну, поскольку их можно сложить одну с другой, и тогда они будут даже больше походить на ярмо, так как руки людей, которые понесут эти лестницы, можно ввязать между их ступенями, а не просто привязать к ним.

673. После того, как люди из второго отряда окажутся на крыше, им надо будет открыть люк, спуститься в дом Ибрагима ибн Локмана и убить всех язычников, которые там будут находиться. И это следует сделать как можно быстрее и тише, чтобы Собих Альмоазами не успел убить короля Людовика. Большие трудности при этом состоят в том, что неизвестно ни внутреннее расположение дома, ни того, где именно в нём находится король Людовик, ни того, сколько язычников стерегут его там. Поэтому освобождение короля Людовика может быть успешным, лишь если нападение на стражей внутри дома будет внезапным, а это возможно, только если они ничего не заподозрят в течение того времени, когда будут перебиты караулы снаружи дома.

Лист 190

674. Роберт Мак-Хаммер спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера, не может ли выйти так, что язычники, находящиеся внутри дома, увидят то, как это произойдёт, через окна, и тот почтительно отвечал ему, что такая возможность есть, но, скорее всего, этого не случится, потому что, во-первых, расположение окон дома Ибрагима ибн Локмана таково, что позволяет видеть не всё, происходящее вокруг него, да и не на всех его стенах есть окна. Во-вторых, как заметил Ларс Полсон Мак-Хаммер, стражи снаружи дома не стараются держаться так, чтобы их непременно было видно из окон, а потому он полагает, что за ними не установлено постоянного наблюдения из дома. И, в-третьих, он сказал, что ночная темнота должна помешать язычникам, находящимся в доме, хорошо разглядеть то, что происходит снаружи него, а приближающееся полнолуние скорее успокоит их бдительность, чем поможет им, поскольку тени от домов погружают улицы Мансуры в глубокий мрак, который бывает тем непрогляднее, чем ярче свет от луны. Роберт Мак-Хаммер согласился с ним в этом.

675. После этого Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что те, кто проникнут в дом Ибрагима ибн Локмана, не смогут иметь при себе больших щитов, потому что внутри дома с ними будет неудобно обращаться, а кроме того, их нельзя скрытно пронести по улице. Посовещавшись между собой, Роберт Мак-Хаммер, Альфред Мак-Хаммер, Эрленд Мак-Хаммер и Николас Мак-Хаммер решили, что вместо больших щитов эти люди могут взять маленькие рёлли, какими иногда пользуются люди, вооружённые луками.

Лист 191

676. Затем Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что в том отряде, который пойдёт освобождать короля Людовика, у трёх или четырёх человек непременно должны быть арбалеты. Это нужно на случай, если кто-то из язычников, находящихся в доме Ибрагима ибн Локмана, увидев христиан, не вступит с ними в бой, а попытается убежать. Тогда его нужно немедленно застрелить, чтобы он не успел поднять тревогу. И Ларс Полсон Мак-Хаммер добавил, что у арбалетов, которые будут взяты для этого, неплохо бы отпилить задние концы станков, чтобы сделать их короче, потому что иначе они могут доставить неудобства. А Николас Мак-Хаммер сказал, что кузнецам следует выковать очень широкие наконечники и насадить их на стрелы для этих арбалетов, потому что обычные стрелы для них, с узкими наконечниками, хотя и пробивают любые доспехи, но могут не убить человека сразу.

677. Далее Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что если то, что говорил захваченный эмир, правда, и короля Людовика держат закованным в цепи или даже прикованным к стене, то для того, чтобы расковать его, во втором отряде обязательно должен быть кузнец с подручными. Он может использовать те же инструменты, которые надлежит иметь, чтобы открыть крышку люка на крыше, и надо, чтобы в числе этих инструментов были клещи, молот, зубило, наковальня и лом. А на случай, если оковы окажутся очень прочны, следует взять с собой мешок угля и меха, чтобы раскалить цепь и перерубить её, когда она размягчится, а также бурдюк с водой, чтобы потом остудить её.

678. Когда же король Людовик будет освобождён, люди, входящие во второй отряд, должны проводить его к кораблю, стоящему у берега, а если он не сможет идти из-за болезней или из-за пыток, которым его подвергли язычники, то отнести его. Но возможно и даже вероятно, что по пути им придётся сражаться с язычниками, которые попытаются этому воспрепятствовать, потому что может выйти множество случайностей: или язычники увидят, что перебиты караульные вокруг дома Ибрагима ибн Локмана, или они услышат, что внутри него идёт схватка, или заметят, как из этого дома выведут короля Людовика, или произойдёт что-нибудь ещё. А поскольку язычникам известно, что король Людовик содержится в этом доме, надо думать, что любое происшествие около него может привлечь их внимание и вызвать подозрения. Следует, конечно, надеяться, что путь от дома Ибрагима ибн Локмана до берега удастся пройти спокойно, но при этом готовиться к тому, что придётся пробиваться с боем.

Лист 192

679. Вот потому и необходимо, чтобы на корабле был третий отряд, и с ним рыцари на хороших конях, готовые ударить в спину язычникам, если те попытаются преградить путь королю Людовику и сопровождающим его людям. И когда Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал это, Роберт Мак-Хаммер спросил его, почему он считает, что этих рыцарей должно быть только четверо. Тот с почтением отвечал ему, что ширина улицы, ведущей от берега к дому Ибрагима ибн Локмана, такова, что большего числа конных вовсе не нужно; четверых же будет вполне достаточно для того, чтобы опрокинуть и затоптать любое количество язычников, которое только может на ней собраться.

680. И этим рыцарям в случае надобности следует ударить по язычникам, возглавив нападение на них третьего отряда, который должен захватить улицу и охранять боковые входы на неё, пока король Людовик не пройдёт по ней. Когда же он дойдёт до берега, всем христианам нужно будет взойти на корабль и как можно скорее отплыть в Дамьетту. Роберт Мак-Хаммер заметил, что при этом может не хватить времени на то, чтобы ввести на корабль коней, и, поразмыслив, добавил, что их, значит, надо будет оставить на берегу, потому что иначе задержка, вызванная попыткой сохранить их, может стоить жизни и свободы короля Людовика, а заодно с ним всех, кто будет спасать его. И раз так, то следует заранее установить, что освобождение короля Людовика вызовет потерю коней, и что не должно пытаться сберечь их, а надлежит отнестись к этой потере как к неизбежной. Если же язычники не поднимут никакой тревоги, и удара рыцарей по ним не понадобится, а значит, кони будут сохранены, то это надо считать благой неожиданностью.

Лист 193

681. Вслед за тем Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что было бы очень хорошо приготовить ложе для короля Людовика в лодке, которую надо вести за кораблём на бакштове. И в этой лодке должны быть самые сильные гребцы, но они должны лежать в ней, так, чтобы их было не видно, и лодка казалась бы пустой. Если выйдет, что язычники преградят путь кораблю, и нельзя будет пробиться в Дамьетту, то паломникам, находящимся на корабле, следует завязать бой с ними, и тогда лодке с королём Людовиком, возможно, удастся, снявшись с бакштова, пройти мимо них незамеченной. Не исключено, что в этом случае гребцам на лодке надо будет не грести, а, доверившись течению реки, притаиться, в надежде, что язычники посчитают лодку пустой и отвязавшейся случайно. Роберт Мак-Хаммер согласился с тем, что если язычники нападут на корабль, и не будет возможности пройти мимо них, то надлежит прибегнуть к этому способу, и добавил, что тогда корабль должен быть сожжён или потоплен, чтобы язычники посчитали короля Людовика погибшим и не преследовали бы лодку с ним. При этом он отметил, что это всё же крайняя мера, и он надеется, что поступать так не придётся, потому что в этом случае все, кто будут на корабле, погибнут или попадут в руки язычников.

682. Тогда Ларс Полсон Мак-Хаммер почтительно напомнил Роберту Мак-Хаммеру о том, что язычникам известен вид его знамени, и что многие из них опасаются Мак-Хаммеров, полагая, что те, если их кораблям угрожает опасность, предпочитают погибнуть, но при этом непременно ещё и поджечь какой-нибудь из кораблей язычников. Этой славой можно воспользоваться для того, чтобы избежать встречи с язычниками и прорваться мимо них. А именно, если на корабле, которому будет преграждён путь, начнётся пожар, и этот корабль направится к какому-нибудь из кораблей язычников, и те увидят по знамени, что это на них наступают Мак-Хаммеры, то возможно, что они, устрашившись, обратятся в бегство и откроют проход такому кораблю. Поэтому надо приготовить корабль к тому, чтобы на нём можно было зажечь пожар, так, чтобы он выглядел большим и сильным, но на самом деле его было бы нетрудно потушить. Для этого Ларс Полсон Мак-Хаммер предложил разместить на палубе корабля котлы с просмолённым тряпьём, которое можно было бы, когда понадобится, поджечь без всякой опасности, а после того, как нужда минует, легко потушить, накрыв крышкой или даже просто выбросить за борт. Роберт Мак-Хаммер, Альфред Мак-Хаммер, Эрленд Мак-Хаммер и Николас Мак-Хаммер подивились этим словам, но, посоветовавшись между собой, решили, что Ларс Полсон Мак-Хаммер может оказаться прав, и возможностью, которую он изложил, пренебрегать не следует, ибо таким способом может быть спасена жизнь короля Людовика. Но при этом они согласились в том, что если корабль будет возвращаться в Дамьетту достаточно быстро, то может статься, что язычники не успеют перекрыть путь по реке, и ему вовсе не придётся пробиваться мимо них, и это было бы лучше всего.

Лист 194

683. После этого Роберт Мак-Хаммер, Альфред Мак-Хаммер, Эрленд Мак-Хаммер и Николас Мак-Хаммер стали размышлять о том, кому следует поручить какое дело из тех, что необходимо было совершить для освобождения короля Людовика. И Ларс Полсон Мак-Хаммер испросил у них разрешение составить из своих людей и вести первый из трёх названных им отрядов, который должен был убить караульных вокруг дома Ибрагима ибн Локмана и на его крыше. Роберт Мак-Хаммер, согласившись с этим, сказал, что ему следует также включить в свой отряд нескольких самых лучших стрелков, и Ларс Полсон Мак-Хаммер назвал ему имена тех, кого он желал бы присоединить к этому отряду. Второй отряд, которому надлежало проникнуть в дом и освободить короля Людовика, было решено поручить Николасу Мак-Хаммеру, ибо его доблесть вполне заслуживала такой чести. Конных рыцарей, которые напали бы на язычников, если бы те перекрыли улицу, ведущую от дома Ибрагима ибн Локмана к берегу, решил возглавить Роберт Мак-Хаммер. Альфред Мак-Хаммер спросил его, не следует ли ему также быть среди этих рыцарей, но тот ответил, что желал бы поручить ему третий отряд, который должен был охранять улицу, пока по ней не пройдёт король Людовик.

Лист 195

684. Было решено также, что в числе конных, которые нападут на язычников, если те попытаются помешать провести короля Людовика к кораблю, вместе с Робертом Мак-Хаммером надлежит быть Рудольфу Мак-Хаммеру, сыну Харальда Мак-Хаммера из Кейтнесса, которого звали Рональд Мак-Хаммер из Кейтнесса, и другому четвероюродному брату Роберта Мак-Хаммера, которого звали Ульф Мак-Хаммер из Берсея. Это был мудрый выбор, потому что ни один из этих рыцарей не уступал другим в доблести, а кроме того, у них были очень хорошие кони.

685. Самый лучший конь был у Рудольфа Мак-Хаммера, ему подарил его король Людовик, когда Мак-Хаммеры прибыли на Кипр; об этом здесь было рассказано. Конь Роберта Мак-Хаммера, подаренный ему королём Хаконом, был почти так же хорош. У Рональда Мак-Хаммера из Кейтнесса был конь, принадлежавший прежде Харальду Мак-Хаммеру из Кейтнесса, и этот конь был лучшим во всём Кейтнессе. А у Ульфа Мак-Хаммера из Берсея тоже был очень хороший конь, которого перед отправлением в паломничество подарил ему ярл Гилбрайд.

Лист 196

686. После того, как всё это было решено, Роберт Мак-Хаммер сказал, что он явится к королеве Маргарите и, изложив ей намерения Мак-Хаммеров, испросит у неё разрешение отбить у язычников короля Людовика. Но Ларс Полсон Мак-Хаммер с большим почтением возразил ему, сказав, что делать это преждевременно, и что сперва было бы лучше обзавестись кораблём, на котором можно пройти до Мансуры, не вызывая подозрений со стороны язычников, а затем вернуться обратно. И Роберт Мак-Хаммер ответил ему, что его слова мудры, и что так и надлежит поступить, потому что захват такого корабля ничем не угрожает королю Людовику, и, значит, его можно совершить без ведома королевы Маргариты. И если она, опасаясь за жизнь короля Людовика, откажет в разрешении освободить его, у Мак-Хаммеров останется этот корабль. Если же она такое разрешение даст, то отправляться в Мансуру следует сразу же, не заставляя её ожидать, а значит, корабль к этому времени уже должен быть захвачен.

687. И Эрленд Мак-Хаммер, справившись со своим рисунком, на котором он, как ему велел Роберт Мак-Хаммер, изобразил берега реки, города, деревни и всю местность, сказал, что лучше всего захватить у язычников корабль в Розетте. Она стоит на одном из рукавов реки, так же, как и Дамьетта, не на самом морском берегу, а примерно в часе пешего хода от него, и путь от Дамьетты до неё занимает около двух дней. Корабли, которые приходят туда, становятся на якорь в устье реки вдоль обоих её берегов.

688. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел, чтобы привели эмира, захваченного Николасом Мак-Хаммером и его людьми, и чтобы Ларс Полсон Мак-Хаммер узнал у него, есть ли в Розетте корабли язычников. И тот завёл с ним долгую беседу, во время которой спросил его, бывал ли он в Сицилии, знает ли он других людей, которые там бывали, бывают ли они там по сию пору, и каким путём эти люди добираются туда с того времени, как король Людовик захватил Дамьетту. И на этот вопрос эмир ответил, что река около Вавилона разделяется на рукава, и один из них ведёт к Дамьетте, а по второму язычники идут к морю, проходя, по своему желанию, мимо Розетты или мимо Александрии. Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал ему, что в Александрии есть большая и удобная гавань, и что она находится достаточно далеко от Дамьетты, чтобы язычники там могли не опасаться нападения христиан, а кроме того, он слышал, что она хорошо защищена от нападений; поэтому он не видит смысла в том, чтобы выходить в море около Розетты, а не около Александрии. Эмир отвечал ему, что всё же многие язычники предпочитают идти мимо Розетты, и устье реки там всегда наполнено их кораблями.

Лист 197

689. Поговорив с эмиром ещё немного о Сицилии, Ларс Полсон Мак-Хаммер расспросил затем его людей, и из их слов также было видно, что Эрленд Мак-Хаммер правильно избрал Розетту для того, чтобы захватить корабль там.

690. К этому времени починка всех кораблей, принадлежащих Мак-Хаммерам и пострадавших во время пути от лагеря около Мансуры в Дамьетту, была закончена, и они были готовы к выходу в море и нападению на Розетту. Поэтому Роберт Мак-Хаммер повелел своим людям, которым надлежало идти туда, отплыть в тот же день после захода солнца и наступления темноты.

691. Все, кто был в Дамьетте, узнали об отплытии Мак-Хаммеров лишь к утру, и многие были изумлены этим, и даже недовольны, подумав сначала, что Мак-Хаммеры покинули королеву Маргариту, как раньше это сделали некоторые из людей короля Людовика. Но такие разговоры тут же прекратились, так как Эрленд Мак-Хаммер и с ним многие другие оставались в Дамьетте, а кроме того, на берегу были оставлены шатры Мак-Хаммеров, принадлежавшие им припасы, их кони и прочее имущество, и об этом стало всем известно.

Лист 198

692. Также в Дамьетте Мак-Хаммерами было оставлено несколько кораблей, а люди с них переведены на другие; Роберт Мак-Хаммер решил сделать это для того, чтобы ему было кому поручить корабль, который он предполагал захватить. Поэтому на каждом из кораблей Мак-Хаммеров, вышедших в море, было по дюжине или по полторы дюжины людей, которые в случае успеха должны были перейти на захваченный корабль. И Роберт Мак-Хаммер повелел, чтобы его люди, остававшиеся в Дамьетте, пока он отсутствует, сделали бы для этого корабля большое знамя с крестом. Кузнецы же должны были за это время наковать широких наконечников для арбалетных стрел, а плотники – отпилить задние концы станков у четырёх арбалетов и сделать лестницы.

693. На расспросы о том, куда и зачем отплыли Мак-Хаммеры, Эрленд Мак-Хаммер отвечал лишь, что об этом можно будет спросить у Роберта Мак-Хаммера через несколько дней, когда тот вернётся; по этим словам многие думали, что он отбыл на Кипр.

694. Роберт Мак-Хаммер велел своим людям идти к Розетте поодаль от берега, чтобы их кораблей не было видно. Но, поскольку эти места были мало знакомы Мак-Хаммерам, они взяли с собой несколько лодок, захваченных в Дамьетте, и одна или две, а иногда три лодки шли в виду берега, а корабли держались от них на таком расстоянии, чтобы видеть их паруса. Это было сделано для того, чтобы не пропустить Розетту и не пройти мимо неё, но при этом язычники не узнали бы о том, что корабли Мак-Хаммеров идут к ней.

695. Когда с одной лодки было замечено устье рукава реки, на котором стояла Розетта, люди, находившиеся на ней, убрали парус, и это было замечено с кораблей. По этому сигналу Роберт Мак-Хаммер повелел всем свернуть в сторону от берега и идти дальше в море, чтобы язычники, если они будут проплывать мимо и заметят корабли Мак-Хаммеров, не заподозрили готовящегося нападения на Розетту. Когда же зашло солнце, Мак-Хаммеры повернули обратно к берегу, и, поскольку на лодке, остававшейся напротив Розетты, к этому времени зажгли огонь, она была легко найдена.

Лист 199

696. После этого корабли Мак-Хаммеров подошли к устью реки и вошли в него. Мак-Хаммеры старались не шуметь зря, и поэтому, а также из-за того, что луна светила не очень ярко, их поначалу никто не заметил. Корабль Роберта Мак-Хаммера шёл впереди всех, и он, находясь на носовом кастле, осматривал корабли язычников, стоявшие на якорях вдоль берегов реки, и выбирал из них тот, который следовало захватить. И когда он увидел корабль, выглядевший очень хорошо и по всему его виду вполне подходящий для того, чтобы идти на нём освобождать короля Людовика, он указал на него своим людям, и те свернули к нему; остальные же корабли Мак-Хаммеров пошли дальше.

697. Язычники не ожидали нападения паломников, так как те, хотя захватили Дамьетту больше десяти месяцев назад, до сего времени ни разу не появлялись в Розетте. Поэтому Мак-Хаммерам сперва не было оказано никакого сопротивления, так что они прежде всего в нескольких разных местах подошли к берегу и, высадившись на него, подожгли постройки, которые стояли поблизости. Они сделали это для того, чтобы язычникам, находившимся на берегу, было хуже видно происходящее на воде, так как им пришлось бы смотреть с освещённого места в темноту.

698. Устроив эти пожары, Мак-Хаммеры тут же вернулись на свои корабли и отошли от берега. И оказалось, что это было сделано очень вовремя, потому что язычники, заметив их, вооружились и стали сбегаться большими толпами, намереваясь отразить нападение. Увидев же, что Мак-Хаммеры уже отплыли, они принялись было тушить пожары. Но паломники начали стрельбу со своих кораблей, и, поскольку берег был хорошо освещён, убили многих язычников, после чего те бросили тушение, отбежали от построек и затаились в темноте.

Лист 200

699. Тогда Мак-Хаммеры стали захватывать и поджигать корабли, стоявшие на реке. Язычники, которые на них находились, были немногочисленны, они по большей части прыгали в воду и плыли к берегу, и Мак-Хаммеры не препятствовали этому, убивая лишь тех, кто пытался сопротивляться им. Но тех, кто был на корабле, выбранном Робертом Мак-Хаммером, перебили всех, не дав никому уйти, чтобы не вышло так, что кто-нибудь из них, оказавшись почему-либо в Мансуре, узнал свой корабль и поднял бы тревогу.

700. Когда Мак-Хаммеры захватили корабль, на который указал Роберт Мак-Хаммер, часть из них стала поднимать на нём якоря, и, пока это продолжалось, Альфред Мак-Хаммер с другими вернулся на корабль Роберта Мак-Хаммера и напал на корабль, стоявший по соседству, прогнал оттуда язычников, снял с него паруса и поджёг его.

701. После этого Альфред Мак-Хаммер прошёл вдоль реки, чтобы собрать людей, которые вывели бы захваченный корабль в море. Хотя он и был не очень велик по сравнению с другими кораблями язычников, но всё же имел намного большие размеры, чем корабли Мак-Хаммеров, и на него надо было перевести больше двухсот человек. Поэтому Альфред Мак-Хаммер велел тем из Мак-Хаммеров, чьи корабли он встретил, отвезти к Роберту Мак-Хаммеру людей, которые должны были перейти на захваченный корабль.

702. И к тому времени, когда якоря захваченного корабля были подняты, на нём собралось уже достаточно людей, чтобы вести его. Роберт Мак-Хаммер, выйдя на шпирон, чтобы следить за измерениями глубины, велел установить вёсла и начать грести. Другие же корабли, стоявшие вокруг этого, Мак-Хаммеры сожгли, и это было сделано для того, чтобы и этот корабль язычники считали сожжённым.

Лист 201

703. Когда захваченный Мак-Хаммерами корабль был выведен из устья реки, Роберт Мак-Хаммер снова перешёл на свой корабль и поднялся на нём вверх по течению почти до самой Розетты, собрав по пути всех своих людей, которые жгли на реке корабли язычников, а затем вышел с ними в море. Там он велел всем, держась поблизости друг от друга, направиться к Кипру, и Мак-Хаммеры всю оставшуюся ночь и весь следующий день шли в этом направлении, а к Дамьетте повернули лишь вечером, убедившись, что за ними нет никакой погони или слежки.

704. И во время возвращения в Дамьетту Мак-Хаммеры делали на захваченном ими корабле навес, имевший очень большой размер, так что он закрывал всю длину палубы, а края его выступали в стороны и свешивались почти до самых вёсел. Для изготовления этого навеса были использованы паруса, взятые Альфредом Мак-Хаммером на корабле, который он потом сжёг. Навес вышел очень красивым, и гребцам было приятно сидеть в его тени, но сооружался он не столько для этого, сколько для того, чтобы изменить вид корабля и сделать его неузнаваемым.

705. Мак-Хаммеры подошли к Дамьетте ночью, и Роберт Мак-Хаммер сразу сошёл на берег, чтобы повелеть отвезти знамя с крестом на захваченный корабль и водрузить его там, и это было тут же сделано. Кроме того, он велел изготовить для этого корабля новые паруса, которые к вечеру следующего дня были сшиты из парусов, отнятых у людей короля Людовика, уплывших во Францию. Эти паруса совершенно изменили вид захваченного корабля, поскольку они имели другой цвет, чем те, которые стояли на нём прежде.

706. Когда взошло солнце, захваченный Мак-Хаммерами корабль стоял на якорях у берега, и на его кастле издалека было видно знамя с крестом. Этот корабль не привлекал к себе большого внимания, потому что в Дамьетту часто заходили корабли, так как там можно было дёшево купить разные товары. Мак-Хаммеры никому не сообщали, что это их корабль, но по знамени всем было ясно, что на нём прибыли христиане, и многие думали, что он принадлежит людям из Генуи, поскольку они ходят по морям под знаменем с крестом. Кроме того, об этом корабле мало говорили потому, что всем казалось более занимательным поговорить о том, что Мак-Хаммеры вернулись в Дамьетту. И их возвращение мало кто связывал с появлением захваченного ими корабля, тем более, что он стоял поодаль от их лагеря и от того места, где находились их корабли и корабли людей короля Хакона.

Лист 202

707. Наутро Роберт Мак-Хаммер испросил у королевы Маргариты разрешение поговорить с ней о короле Людовике. И, вернувшись от неё, он призвал к себе всех тех, кто знал о замысле освободить короля Людовика, и сказал им вот что.

708. Беседуя с королевой Маргаритой, Роберт Мак-Хаммер почтительно сообщил ей, что он желал бы совершить нападение на дом Ибрагима ибн Локмана в Мансуре, чтобы освободить короля Людовика, который там находится, и что всё готово для того, чтобы сделать это. Но королева Маргарита ответила ему, что от короля Людовика пришли вести о том, что султан Туранша предложил ему освободить его вместе с его людьми за выплату пятисот тысяч фунтов и возвращение Дамьетты. Такое требование султан Туранша высказал, убедившись, что ему не удастся получить за освобождение короля Людовика крепости, находящиеся в Святой земле. И король Людовик без всяких возражений согласился на это требование, сказав лишь, что деньги будут выплачены не за него, а за его людей, за него же самого будет отдана Дамьетта, потому что он не такой человек, чья жизнь и свобода могут быть куплены деньгами. Тогда султан Туранша, увидев по этим словам, что король Людовик не желал предлагать ему крепости христиан вовсе не из-за упрямства или намерения выгадать, а потому что действительно не мог передать их ему, и поняв, что речи короля Людовика очень благородны и куртуазны, уменьшил сумму выкупа до четырёхсот тысяч фунтов. И между язычниками и христианами начались сношения для того, чтобы выкупить короля Людовика с его людьми, и Роберт из Нанта, получив охранную грамоту султана Туранши, отправился в Фарискур, чтобы встретиться там с королём Людовиком и обсудить условия его освобождения. А раз так, то король Людовик, значит, должен быть переведён язычниками из Мансуры в Фарискур, и, стало быть, он более не находится в доме Ибрагима ибн Локмана, поэтому нападение на этот дом окажется бесполезным.

Лист 203

709. И Роберт Мак-Хаммер, услыхав о том, что готовится заключение мира с язычниками и освобождение короля Людовика, обеспокоился, не совершат ли язычники вероломства, а королева Маргарита согласилась с ним в том, что от них этого можно ожидать. Кроме того, она сказала ему, что суммы, которую требует султан Туранша, у неё нет, и из-за этого она очень опасается, что мир с язычниками заключить не удастся, и они убьют короля Людовика. А потому она не только милостиво дозволила Роберту Мак-Хаммеру напасть на язычников и отбить у них короля Людовика, но и просила сделать это, если у него появится такая возможность. Однако, поскольку король Людовик должен был покинуть Мансуру и прибыть в Фарискур, тот замысел его освобождения, который был у Мак-Хаммеров, не годился, и вместо него нужно было придумать другой.

710. Когда Роберт Мак-Хаммер сказал всё это своим людям, Николас Мак-Хаммер изъявил желание взять маленькую лодку и отправиться на ней к Фарискуру, чтобы, укрывшись в зарослях на другом берегу реки, посмотреть, что там происходит. И Роберт Мак-Хаммер решил, что это было бы благим делом при условии, что Николас Мак-Хаммер не станет подвергать себя излишней опасности. После этого Николас Мак-Хаммер спросил, нельзя ли как-нибудь ещё услужить королеве Маргарите, раз она находится в таком горестном и затруднительном положении. И Роберт Мак-Хаммер ответил, что желает подарить ей захваченного эмира и его людей, чтобы она могла получить выкуп за их освобождение, так как ей необходимы деньги для уплаты выкупа за короля Людовика. Николас Мак-Хаммер и все, кто слышал слова Роберта Мак-Хаммера, сказали, что считают это намерение великодушным и добродетельным.

Лист 204

711. Ларс Полсон Мак-Хаммер вызвался сопровождать Николаса Мак-Хаммера к Фарискуру, и Роберт Мак-Хаммер согласился с этим, сказав, что самую большую помощь, если она понадобится, Николас Мак-Хаммер может получить от Ларса Полсона Мак-Хаммера. Но он велел, чтобы Ларс Полсон Мак-Хаммер не смел ходить в лагерь язычников, как он это сделал в Мансуре, и вообще держался подальше от опасностей, если только это будет возможно. И он особо указал Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, что, если случится так, что язычники его узнают и схватят, то они, наверное, даже не потребуют выкупа за его освобождение, а тут же убьют его, поскольку он простой человек. И Ларс Полсон Мак-Хаммер почтительно отвечал, что будет всячески избегать любых опасностей, тем более, что при его простом звании выказывать излишнюю смелость значит впадать в грех гордыни, а это не пристало доброму христианину, да ещё во время паломничества, и он не станет так поступать.

712. После этого Роберт Мак-Хаммер спросил Николаса Мак-Хаммера, кого он ещё желает взять с собой, и тот ответил ему, что у него нет надобности располагать более, чем одним человеком, поскольку Фарискур находится совсем рядом, и он рассчитывает отправиться туда не более, чем на один день. Также он сказал, что если при нём никого не будет, кроме Ларса Полсона Мак-Хаммера, то язычникам труднее будет его заметить.

Лист 205

713. И Роберт Мак-Хаммер велел Николасу Мак-Хаммеру и Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, чтобы они хорошо выспались перед тем, как отправиться в путь, и тогда они удалились.

714. После наступления темноты новые паруса, сделанные для захваченного корабля, были отвезены на него и установлены на его мачтах, а старые убраны под палубу. Поскольку это произошло ночью, и никто в Дамьетте прежде не видел этого корабля с поставленными парусами, эта замена была никем не замечена.

715. И после полуночи Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер, одевшись так, как одеваются язычники, и взяв маленькую лодку, отправились к Фарискуру с таким расчётом, чтобы добраться до него прежде, чем начнёт светать.

716. На следующий день Роберт Мак-Хаммер собирался вручить королеве Маргарите эмира, захваченного Николасом Мак-Хаммером, и его людей, но не сделал этого, потому что ему пришло на ум, что королева Маргарита, вероятно, пожелает увидеть рыцаря, который захватил этого эмира. А ей нельзя будет сказать о том, почему он не может сейчас же предстать перед ней, поскольку возможно, что это услышит кто-нибудь посторонний, и это окажется опасным для Николаса Мак-Хаммера и Ларса Полсона Мак-Хаммера. И Роберт Мак-Хаммер рассудил, что лучше будет сделать это после их возвращения, которое предполагалось следующей ночью.

717. Но на следующую ночь они не вернулись, и весь день после этого Роберт Мак-Хаммер и все, кто знал, куда они отправились, провели в большой тревоге. И пока снова не стемнело, ничего нельзя было сделать, чтобы помочь им, или хотя бы узнать, что с ними сталось, потому что язычники заметили и убили бы всякого, кто стал бы подниматься по течению реки или поехал бы вдоль берега.

Лист 206

718. Роберт Мак-Хаммер велел тем двум людям Николаса Мак-Хаммера, вместе с которыми тот выходил на берег около Фарискура во время возвращения от Мансуры, чтобы, когда зайдёт солнце, они, взяв лодку, поднялись вверх по реке к Фарискуру. Там им надлежало осмотреть канал, в котором Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер оставляли лодку, и место на берегу, с которого они следили за тем, что происходит в Фарискуре. И они должны были разузнать, почему Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер не вернулись, и, если это окажется возможным, помочь им. Но при этом им следовало возвратиться в Дамьетту до рассвета, и Роберт Мак-Хаммер велел им сделать это, даже если они ничего не смогут узнать.

719. И с наступлением темноты эти два человека отплыли вверх по течению, но по прошествии двух часов они вернулись, и один из них при этом грёб в той лодке, в которой они оплыли из Дамьетты, а другой – в той, в которой отправились к Фарискуру Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер. Когда они подходили к берегу, их заметили, потому что луна светила очень ярко, и обе их лодки были хорошо видны. Роберту Мак-Хаммеру тут же было сообщено об их возвращении. И, поскольку Роберт Мак-Хаммер в это время не спал, он вышел из шатра на берег, чтобы расспросить этих людей. Он был чрезвычайно обеспокоен тем, что они вернулись с лодкой Николаса Мак-Хаммера и Ларса Полсона Мак-Хаммера, и хотел узнать, как вышло, что она нашлась.

720. Но, когда лодки пристали к берегу, оказалось, что Николас Мак-Хаммер спит в одной из них, а Ларс Полсон Мак-Хаммер – в другой. Их разбудили, чтобы вывести на берег, и Николас Мак-Хаммер сказал, что у него есть добрые вести, но он расскажет их позже, поскольку они с Ларсом Полсоном Мак-Хаммером два дня и две ночи не смыкали глаз, и потому очень измучены. Что же касается вестей, которые он привёз, то их следует излагать со свежей головой, так что ему и Ларсу Полсону Мак-Хаммеру сейчас лучше всего будет отправиться спать, а рассказ о том, что они видели и что задумали, повести наутро.

Лист 207

721. И Роберт Мак-Хаммер повелел, чтобы им дали хорошо выспаться, и никто бы их не тревожил, потому что по словам Николаса Мак-Хаммера он понял, что его добрые вести могут подождать до утра. Но перед тем, как уйти спать, Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер велели своим людям, чтобы те, пока не наступила полночь, принесли бы им по луковице, которые они должны были съесть для умерщвления плоти во славу Бога и в покаяние перед Ним; это их повеление было тут же выполнено. Они отдали это повеление потому, что, отправляясь из Дамьетты, рассчитывали вернуться следующей ночью, а не через день, и взяли с собой лишь по одной луковице. Обет же, который они должны были исполнить, обязывал их съесть по луковице также и на второй день, чего они не могли сделать, не имея при себе этих луковиц. Но они всё же не нарушили этого обета, успев вернуться в Дамьетту и съев луковицы до полуночи.

722. И Роберт Мак-Хаммер, Альфред Мак-Хаммер, Эрленд Мак-Хаммер и другие, кто слышал слова Николаса Мак-Хаммера, провели ночь в большом нетерпении и встали рано. Но Роберт Мак-Хаммер не велел будить Николаса Мак-Хаммера и Ларса Полсона Мак-Хаммера, пока те не выспятся и не проснутся сами. В ожидании этого времени он повелел, чтобы к нему были призваны людиНиколаса Мак-Хаммера, которые уходили на его поиски, и расспросил их.

723. И они рассказали, что, когда они гребли к Фарискуру, заметили встречную лодку. И они решили захватить людей, находившихся в ней, чтобы разузнать у них, не известно ли им что-нибудь о том, что происходило в Фарискуре и его окрестностях за прошедшие два дня. Но когда они подошли к этой лодке близко, узнали в ней ту, на которой отправились в путь Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер, а потом увидели, что люди, сидевшие в ней, принятые ими сперва за язычников – это они и есть. Тогда они подошли к их лодке вплотную, и Ларс Полсон Мак-Хаммер перебрался к ним, а один из них – в лодку Николаса Мак-Хаммера. После этого они вернулись в Дамьетту, и во время этого пути Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер оба уснули и ничего не говорили о том, что они видели в Фарискуре, и что с ними происходило за прошедшие два дня.

Лист 208

724. И Роберт Мак-Хаммер велел, когда проснутся Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер, подать им мяса, сыра, яиц, самого лучшего вина, сладостей и прочей пищи, чтобы они могли подкрепить свои силы. И, не желая зря беспокоить их, он запретил сообщать им, что он намерен беседовать с ними, прежде, чем они достаточно насытятся, а велел призвать их к нему лишь после того, как они окончат трапезу.

725. Когда Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер явились к Роберту Мак-Хаммеру, Альфред Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер уже были у него, и все они с нетерпением ожидали рассказа Николаса Мак-Хаммера и Ларса Полсона Мак-Хаммера. И те рассказали им вот что.

726. Николас Мак-Хаммер сказал, что постройка в Фарискуре, виденная им во время возвращения от Мансуры, была теперь доделана, и она действительно была покоями султана Туранши. Над ней возвышались, помимо башни, замеченной прежде, ещё три башни меньшего размера, и все они были построены из жердей и обтянуты полотном, что придавало им красивый и благопристойный вид. Ограда вокруг покоев султана Туранши также была покрыта полотном голубого цвета, а в том месте, где она подходила к самой реке, прямо на воде был устроен шатёр для купания.

Лист 209

727. Вокруг этой постройки стояло множество шатров, гораздо больше, чем было раньше, и в этом лагере находилось всё войско султана Туранши. И было хорошо видно, что нет никакой возможности освободить короля Людовика из Фарискура, кроме как разгромить это войско, для чего у христиан уже не осталось сил. Николас Мак-Хаммер рассудил, что в одежде, какую носят язычники, христианам можно было бы подойти близко к королю Людовику, а при большой удаче даже сказать или передать ему что-нибудь, но любая попытка сделать что-то ещё неминуемо привела бы к тому, что со всех сторон сбежались бы тысячи язычников, и пришлось бы сражаться с ними.

728. И, печалясь этим, Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер внимательно смотрели на Фарискур и увидели, как султан Туранша отправился купаться. При этом стражи, которые его сопровождали, были немногочисленны, и всё выглядело так, как будто султан Туранша совсем не беспокоится о том, что христиане могут напасть на него. И надо признать, что он имел основания быть столь беззаботным, ибо кто же осмелился бы на такое нападение на глазах у всего его войска, когда большая часть паломников была убита или захвачена его людьми, а королева Маргарита не имела даже достаточно денег, чтобы уплатить выкуп за короля Людовика?

729. Но это-то Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер и посчитали самым досадным, и им захотелось непременно сделать так, чтобы султан Туранша пожалел о своей беспечности. И Николас Мак-Хаммер рассудил, что султан Туранша, вероятно, часто купается, если для его купаний поставлен особый шатёр, а Ларс Полсон Мак-Хаммер подтвердил, что это именно так и есть, потому что купаться велят обычаи язычников, и язычники думают, что, купаясь, они смывают с себя грехи. Тогда Николас Мак-Хаммер сказал, что желает переплыть реку и спрятаться в воде у берега, а когда султан Туранша будет купаться в следующий раз, подплыть к нему и заколоть его ножом.

Лист 210

730. Ларс Полсон Мак-Хаммер ответил ему, что это было бы славным делом, и рыцарь, совершивший его, снискал бы большой почёт, но намного лучше было бы не убить султана Тураншу, а захватить его живым и увезти в Дамьетту. Николас Мак-Хаммер согласился с ним и прибавил к этому, что убивать султана Тураншу вовсе не следует, потому что тогда язычники убьют короля Людовика и вместе с ним Роберта из Нанта и многих других христиан. А если поступить так, как сказал Ларс Полсон Мак-Хаммер, то тогда можно будет, наоборот, добиться освобождения короля Людовика в обмен на освобождение султанаТуранши.

731. И когда Роберт Мак-Хаммер, Альфред Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер услышали эти слова Николаса Мак-Хаммера, они очень подивились им. Роберт Мак-Хаммер сказал, что это было бы очень благое и славное дело, подобного которому христиане не совершали со времён взятия Иерусалима, и оно принесло бы много чести тому, кто смог бы его исполнить, а Альфред Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер согласились с ним в этом. И тогда Роберт Мак-Хаммер спросил, действительно ли его можно осуществить.

732. На это Николас Мак-Хаммер ответил, что он вместе с Ларсом Полсоном Мак-Хаммером остался у Фарискура на второй день именно для того, чтобы это выяснить. И за эти два дня они увидели, что султан Туранша купается по нескольку раз в день, и что, когда он это делает, при нём нет стражей, которые вместе с ним заходили бы в реку, а потому те, кто нападут на него из воды, могут добиться успеха. Ночью же Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер переплыли реку и, измерив глубины у берега, нашли их подходящими для исполнения замысла, который у них появился. А задумали они вот что.

733. Николас Мак-Хаммер сказал, что, если подобраться к шатру для купания, спрятаться возле него и терпеливо дождаться того времени, когда султан Туранша придёт купаться, то схватить его будет посильно даже немногим людям. Но большая трудность состоит в том, что такого места, которое было бы укрыто от взглядов, и в нём эти люди могли бы караулить в засаде, поблизости от шатра нет.

Лист 211

734. Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер, глядя на Фарискур с другого берега реки, припомнили множество способов, которые могли бы быть использованы для того, чтобы спрятаться и ожидать появления султана Туранши, но, поразмыслив и посоветовавшись друг с другом, признали все эти способы непригодными. Они говорили о том, что можно было бы накрыться плащами, как это делали язычники, замеченные и схваченные людьми со Стронсея, о чём здесь было рассказано. Также они рассуждали и о том, что можно, привязав к одежде множество веток, листьев и травы, как это делают охотники в Кейтнессе и в других местах, укрыться среди кустов и деревьев. Но оба эти способа хороши, лишь когда те, от чьих взглядов надо скрыться, не подходят ближе, чем хотя бы на несколько саженей, и если они, к тому же, мало знакомы с местностью. А язычники бродили в Фарискуре по всему берегу, и им, конечно, известен был каждый камень и каждый куст на нём, так что они сразу же заметили бы всякого, кто попытался бы укрыться одним из этих способов. Была у Николаса Мак-Хаммера и Ларса Полсона Мак-Хаммера речь и о том, что можно закопаться в песок, но и это они посчитали неподходящим. И они совсем было отчаялись, и почти что решили, что им не удастся выдумать, как можно спрятаться поблизости от шатра для купания султана Туранши. К тому же и просто приблизиться к нему, не будучи замеченным, нельзя было ни по суше, ни по воде. И Николас Мак-Хаммер сказал, что потому-то, надо думать, султан Туранша и ведёт себя столь беспечно, не опасаясь засады.

735. Однако люди, которые решатся напасть на него, могут всё же укрыться от язычников, и то, как это можно сделать, Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер придумали случайно, сами не ожидая этого.

Лист 212

736. После того, как они перебрали множество способов спрятаться от язычников, и не нашли среди них такого, который был бы хорошим, Ларс Полсон Мак-Хаммер в глубокой печали сказал Николасу Мак-Хаммеру, что, выходит, ему не удалось бы убить султана Тураншу, так как он не мог бы укрыться на берегу, чтобы дождаться его прихода. Николас Мак-Хаммер ответил на это, что он не стал бы выходить из воды, а подкарауливал бы его, сидя на дне реки, полностью погрузившись в неё. Ларс Полсон Мак-Хаммер спросил, как бы он стал дышать, и Николас Мак-Хаммер, указав ему на заросли, среди которых они укрывались, сказал, что срезал бы пустой стебель и, выставив его над водой, дышал бы через него. Тогда Ларс Полсон Мак-Хаммер обратил его внимание на то, что ему было бы трудно держаться под водой, не всплывая, а Николас Мак-Хаммер возразил на это, что он снял бы одежду, сделал бы из неё подобие мешка, который повесил бы себе на шею так, чтобы при надобности легко сбросить его, и наполнил бы его землёй со дна реки, и вес этой земли удерживал бы его на глубине.

737. Тогда Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что Николасу Мак-Хаммеру, похоже, удалось найти тот способ спрятаться, который необходим, чтобы подкараулить султана Тураншу. И Николас Мак-Хаммер согласился с ним, ибо, если он чувствовал себя в силах воспользоваться им, то, значит, непременно могут найтись и другие люди, способные на это, если конечно у них будут достаточно богоугодные намерения, а едва ли может быть что-нибудь более богоугодное, чем нападение на султана Тураншу.

738. И когда Николас Мак-Хаммер рассказал всё это Роберту Мак-Хаммеру, Альфреду Мак-Хаммеру и Эрленду Мак-Хаммеру, те изумились, и им пришло на ум, что он, может быть, потерял рассудок, пьян или одержим бесами, потому что человек в здравом уме вряд ли всерьёз замыслил бы то, о чём он говорил. И Эрленд Мак-Хаммер попросил Николаса Мак-Хаммера, чтобы тот прочитал молитву, а пока он это делал, Роберт Мак-Хаммер подозвал к себе слуг и тихо спросил их, сколько вина Николас Мак-Хаммер выпил после того, как пробудился. Но Николас Мак-Хаммер произнёс молитву, перекрестился и поцеловал крест, и от этого с ним ничего плохого не произошло, а слуги ответили Роберту Мак-Хаммеру, что вина он выпил совсем немного, и при этом разбавлял его водой. Тогда Роберт Мак-Хаммер, Альфред Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер уверились, что Николас Мак-Хаммер пребывает в крепком рассудке, и что он не пьян, и стали расспрашивать его.

Лист 213

739. Прежде всего Роберт Мак-Хаммер спросил его, как можно подобраться к шатру для купания султана Туранши, ведь река в этом месте глубока и широка, и её нельзя пересечь по дну с грузом на шее, дыша через пустой стебель, а люди, переплывающие её, непременно должны будут показываться из воды, чтобы вздохнуть, и в это время могут быть замечены с берега. Он добавил, что можно было бы переплыть реку ночью, пользуясь темнотой, но тогда как бы не пришлось слишком долго ожидать в воде, когда она, остыв за ночь, ещё не нагрелась солнцем. И Николас Мак-Хаммер отвечал ему, что говорил об этом с Ларсом Полсоном Мак-Хаммером, и тот подсказал, что переплывать реку следует тогда, когда язычники закричат, что надо начинать молитву, потому что все они будут молиться, отвернувшись от реки, и не смогут увидеть, что на ней происходит. Что же касается долгого нахождения в засаде под водой, то Николас Мак-Хаммер признал, что тем, кто будут караулить султана Тураншу, придётся в течение длительного времени выдерживать холод, и для этого им понадобится большое терпение. Но речная вода, хотя поутру и бывает прохладна, всё же не настолько холодна, чтобы это могло испугать Мак-Хаммеров, поскольку все они привычны к воде, гораздо более холодной.

Лист 214

740. Альфред Мак-Хаммер спросил, не будет ли тем, кто станет под водой ожидать появления султана Туранши, угрожать опасность от зверей, обитающих в реке, которых язычники зовут словом «альтемсах», а по-гречески они называются крокодилами. Николас Мак-Хаммер ответил, что, раз султан Туранша и его люди не боятся купаться в реке, эта опасность должна быть невелика. А Эрленд Мак-Хаммер добавил к этому, что для добрых христиан она, скорее всего, ещё меньше, чем для язычников. И он сказал, что полагает так, поскольку заключил из беседы с Робертом Мак-Хаммером, о которой здесь было рассказано, что эти звери созданы Богом для устрашения и наказания язычников, а значит, у благочестивых и богобоязненных паломников не может быть особых причин их бояться. И Роберт Мак-Хаммер согласился с ним в том, что если уж даже язычники заходят в воду без опасения, то, значит, эти звери не водятся у Фарискура, и христианам вовсе не следует страшиться их нападения.

741. Когда это было выяснено, Роберт Мак-Хаммер спросил Николаса Мак-Хаммера, что по его замыслу должно произойти дальше, и как тем, кто схватит султана Тураншу, избежать гибели от стрел, которые будут пущены его людьми с берега. Николас Мак-Хаммер в ответ сказал, что в ночь перед тем, как будет устроена засада на султана Тураншу, Мак-Хаммерам следует подняться вверх по течению реки на корабле, захваченном в Розетте. Этот корабль должен пройти мимо Фарискура и встать у берега так, чтобы его не было видно от покоев султана Туранши.

742. Когда же султан Туранша начнёт купание, людям на этом корабле надлежит подойти к Фарискуру; тогда те, кто схватят султана Тураншу, поднимутся на него, после чего корабль пойдёт к Дамьетте. И глубины возле Фарискура, как это выяснил Николас Мак-Хаммер вместе с Ларсом Полсоном Мак-Хаммером, позволяют подойти к берегу на этом корабле, не опасаясь посадить его на мель.

Лист 215

743. К несчастью, река выше Фарискура почти прямая, и подходящее место для скрытой от взглядов стоянки корабля имеется на ней довольно далеко, не ближе, чем в четверти часа хода при сильной гребле. Зато это место удобно тем, что корабль, стоящий в нём, будет совершенно не виден со стороны Фарискура из-за того, что его закрывает мыс, на котором растёт несколько деревьев, а если кто-нибудь сойдёт с корабля на этот мыс, то ему будет прекрасно виден и Фарискур, и противоположный от него берег реки.

744. Здесь Роберт Мак-Хаммер сказал, что не видит в этом большого преимущества, поскольку, по словам Николаса Мак-Хаммера, расстояние слишком велико, чтобы можно было что-нибудь разглядеть с него, и едва ли начало купания султана Туранши может быть замечено. Николас Мак-Хаммер ответил ему, что благодаря этому-то язычники, увидев издали приближающийся корабль, наверное, не свяжут его появление с купанием султана Туранши. Но люди, которые будут на корабле, должны направиться к Фарискуру не тогда, когда увидят, что султан Туранша явился купаться, так как они действительно не смогут разглядеть этого, а тогда, когда им будет подан сигнал из зарослей, с того самого места напротив Фарискура, с которого Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер смотрели на него и на построенные там покои султана Туранши. Там с ночи должен быть высажен человек, который заметит, когда султан Туранша придёт купаться, и подаст этот сигнал.

745. Роберт Мак-Хаммер спросил, что это должен быть за сигнал, чтобы его увидели люди с корабля, стоящего в четверти часа хода, но не заметили язычники, находящиеся много ближе, на противоположном берегу реки. И Николас Мак-Хаммер ответил ему, что сам он долго и безуспешно думал об этом, но Ларс Полсон Мак-Хаммер посоветовал ему, что таким сигналом должно быть солнечное пятно, пущенное на корабль с помощью хорошего зеркала: лишь оно будет видно достаточно далеко, но при этом только с той стороны, в которую оно направлено. И когда Роберт Мак-Хаммер, Альфред Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер услышали эти слова, они изумились тому, как хорошо и подробно Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер продумали свой замысел.

Лист 216

746. И после этого все они решили, что, хотя этот замысел кажется опрометчивым и даже безумным, но в этом-то и состоит его достоинство, поскольку язычники не могут ожидать такого от паломников, в особенности после многочисленных бед и печальных несчастий, постигших их.

747. И, решив так, они стали размышлять о том, кому следует поручить какое из многих дел, которые надлежало совершить для того, чтобы захватить султана Тураншу. Роберт Мак-Хаммер хотел непременно принять участие в этом нападении самолично, но Альфред Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер отговорили его от этого. Они сказали ему, что его заботам вверены Богом слишком многие люди из клана Мак-Хаммеров, не только те, что отправились в паломничество, но также те, кто остался дома, и потому ему не следует зря подвергать себя опасностям в таком деле, как то, которое замыслил Николас Мак-Хаммер. И Роберт Мак-Хаммер должен был согласиться с ними, потому что их слова были мудры.

748. Тогда Николас Мак-Хаммер почтительно сказал Роберту Мак-Хаммеру, Альфреду Мак-Хаммеру и Эрленду Мак-Хаммеру, что лучше всего будет, если подкарауливать султана Тураншу, скрываясь под водой, они поручат ему. И они согласились с этим, и Роберт Мак-Хаммер велел ему взять с собой людей, которых он хорошо знает, в таком количестве, какое он считает нужным. Николас Мак-Хаммер ответил, что он предполагает взять шесть человек, и назвал их по именам. И он добавил, что двоим из этих людей надлежит иметь арбалеты, потому что он хотел бы, чтобы они, если понадобится, могли бы высунуться из воды и выстрелить. Кроме того, он сказал, что многие язычники, зная, что от стрел, пущенных из арбалетов, не защищают никакие доспехи, страшатся этого оружия, а потому может выйти так, что, увидев арбалеты, они не осмелятся подать помощь султану Туранше или хотя бы замешкаются при этом, и возможностью вызвать у них такую заминку не следует пренебрегать.

Лист 217

749. Также Николас Мак-Хаммер почтительно посоветовал, чтобы наблюдение за Фарискуром из зарослей с другого берега и подача сигнала кораблю были поручены Ларсу Полсону Мак-Хаммеру. Роберт Мак-Хаммер спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера, согласен ли он с этим, и тот отвечал утвердительно, добавив, что человек, который будет подавать этот сигнал, должен будет после захвата султана Туранши остаться один и добираться в Дамьетту самостоятельно, а он лучше, чем кто-либо ещё сможет сделать это, поскольку ему хорошо известны обычаи язычников. Он попросил лишь, чтобы ему дали маленькую лодку, обтянутую кожами, на случай, если она ему понадобится.

750. После этого было решено, что корабль поведёт Альфред Мак-Хаммер, и там следует собрать всех самых сильных гребцов, какие есть среди Мак-Хаммеров. На нём же будет находиться Ларс Полсон Мак-Хаммер со своей маленькой лодкой.

751. И этот корабль ночью поднимется вверх по течению, ведя на бакштове лодку с Николасом Мак-Хаммером и его людьми. Напротив Фарискура Николас Мак-Хаммер должен отойти от корабля и, подойдя к противоположному от него берегу, зайти в канал; там он сможет укрыться среди зарослей. И кораблю при этом следует идти неторопливо, а людям Николаса Мак-Хаммера – грести очень сильно, так, чтобы их лодка была закрыта кораблём со стороны Фарискура, пока не подойдёт к берегу, иначе язычники могут заметить её при свете луны.

Лист 218

752. Далее Альфреду Мак-Хаммеру надлежит продолжать подниматься по течению реки, и, когда он достигнет мыса, за которым ему следует поставить корабль и ожидать там сигнала о начале купания султана Туранши, Ларс Полсон Мак-Хаммер укажет ему на этот мыс. Сделав это, Ларс Полсон Мак-Хаммер в маленькой лодке вернётся к Фарискуру и присоединится к Николасу Мак-Хаммеру и его людям, а Альфред Мак-Хаммер продолжит путь вверх по течению, и отойдёт за поворот реки, где переждёт ночь.

753. И было предусмотрено, что в первой половине дня Николас Мак-Хаммер и его люди ничего делать не будут, потому что вода в реке в это время будет холодной после ночи и ещё не успеет нагреться лучами солнца. Но когда после полудня язычники закричат, чтобы начиналась молитва, им всем надлежит быстро переплыть реку, и при этом у каждого из них должен быть меч, пустой стебель и мешок, висящий на шее, у двоих из них – натянутые арбалеты, а у остальных – верёвки, завязанные затягивающимися петлями. И переплыв реку, Николасу Мак-Хаммеру и его людям следовало подобраться к шатру султана Туранши и тут же наполнить землёй со дна реки те мешки, которые будут у них на шеях. После этого они должны погрузиться под воду, выставив над ней верхние концы пустых стеблей, а нижние взяв в зубы, чтобы дышать через них.

754. Альфреду Мак-Хаммеру же к полудню следовало подойти к мысу, который показал бы ему Ларс Полсон Мак-Хаммер, поставить корабль за ним и высадить на него двух или трёх человек, чтобы они ждали там сигнала. Этот сигнал должен был подать Ларс Полсон Мак-Хаммер, увидев, что султан Туранша явился купаться, и тогда Альфред Мак-Хаммер, забрав своих людей с берега, немедленно направился бы на корабле к Фарискуру, и ему надлежало повелеть гребцам, чтобы они приложили все свои силы.

Лист 219

755. А Николасу Мак-Хаммеру не следовало преждевременно нападать на султана Тураншу. Он со своими людьми должен был, затаившись, сидеть под водой и ничем не выдавать себя до той поры, пока корабльАльфреда Мак-Хаммера не подойдёт к шатру, или же пока султан Туранша не направится к берегу, собираясь прекратить купание. Вот тогда-то, но никак не раньше, Николасу Мак-Хаммеру с его людьми надлежало сбросить с себя мешки с землёй и показаться над водой, причём те, у кого были арбалеты, должны были вложить в них стрелы и прицелиться в язычников, которые оказались бы на берегу, а остальные – схватить султана Тураншу и связать его.

756. И опаснее всего было бы, если бы султанТуранша решил прекратить купание до того, как корабль Альфреда Мак-Хаммера подойдёт близко к шатру, потому что тогда Николасу Мак-Хаммеру пришлось бы, схватив его, ещё сколько-то времени пробыть в воде, поджидая этот корабль. Поэтому-то людям Альфреда Мак-Хаммера следовало грести как можно сильнее, чтобы достичь Фарискура прежде, чем язычники успели бы опомниться и напасть на Николаса Мак-Хаммера.

757. Альфред Мак-Хаммер должен был подвести корабль совсем близко к Николасу Мак-Хаммеру и его людям, так, чтобы они могли подняться на него по одной из лестниц, которые были сделаны на его борту позади вёсел и вели прямо из воды на палубу около кормового кастля. И было решено, что он попытается пройти как можно ближе к берегу, и, если это будет возможно, закроет кораблём Николаса Мак-Хаммера с его людьми от стрел, которые могут пустить язычники.

758. Но, поскольку корабль был велик, и потому плохо управлялся, нельзя было рассчитывать на то, что его удастся подвести точно к Николасу Мак-Хаммеру и его людям так, чтобы им оставалось лишь взойти на него по лестнице. Поэтому Альфред Мак-Хаммер сказал, что его люди постараются помочь Николасу Мак-Хаммеру подняться на корабль, для чего кинут ему с него верёвки и, если это будет нужно, спрыгнут к нему в воду. Кроме того, он добавил, что поставит на кастлях столько людей с арбалетами, сколько там поместится, чтобы они не дали язычниками напасть на Николаса Мак-Хаммера или стрелять в него с берега. И ещё он сказал, что велит разжечь на корабле жаровни, нагреть на них одеяла и приготовить горячее вино, чтобы Николас Мак-Хаммер и его люди могли быстро отогреться после долгого пребывания в воде. И Николас Мак-Хаммер почтительно поблагодарил его за то, что он всё это предусмотрел и обо всём подумал.

Лист 220

759. И, приняв на корабль Николаса Мак-Хаммера и его людей, а также захваченного ими султана Тураншу, Альфред Мак-Хаммер должен был направиться к Дамьетте без всякого промедления, иначе язычники могли бы преградить ему путь и остановить его. Поэтому Ларсу Полсону Мак-Хаммеру предстояло остаться одному на берегу напротив Фарискура. И он сказал, что, если султан Туранша будет успешно захвачен, то он собирается вдоволь повеселиться, глядя из зарослей на то, что будут после этого делать язычники.

760. Было решено, что, если султан Туранша не станет купаться после полудня, и Николас Мак-Хаммер не дождётся его, то, когда наступит вечер, и язычники по своему обыкновению закричат, что надо приступать к молитве, ему следует вместе со своими людьми вытряхнуть землю из мешков на шеях, переплыть реку и вернуться на другой берег; и там их встретит Ларс Полсон Мак-Хаммер. Это возвращение будет для них тем безопаснее, что солнце к этому времени станет светить в глаза язычникам, если те посмотрят из Фарискура в сторону реки, и потому они едва ли смогут заметить Николаса Мак-Хаммера и его людей. Но Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что султан Туранша, скорее всего, решит искупаться во второй половине дня, если только он не покинет Фарискура, ибо обычаи язычников велят им купаться перед молитвой, когда поблизости есть река. А он едва ли уедет, поскольку Роберт из Нанта должен был встретиться с королём Людовиком и поговорить с султаном Тураншой о его освобождении именно в Фарискуре. Поэтому Ларс Полсон Мак-Хаммер заключил, что Николас Мак-Хаммер непременно дождётся и сможет захватить султана Тураншу.

Лист 221

761. На случай же, если произойдёт что-нибудь непредвиденное, было принято решение, что тогда каждый, полагаясь на помощь и заступничество Бога, должен поступать, сообразуясь с обстоятельствами, и,по мере возможности, не подвергая ни себя, ни других добрых христиан излишней опасности.

762. Эрленд Мак-Хаммер заметил при этом, что весь замысел кажется ему настолько дерзновенным, что он находит странным говорить о возможности не подвергаться опасности при его исполнении. Но Николас Мак-Хаммер почтительно возразил ему, что опасность, которая будет угрожать ему и его людям, ничтожна в сравнении с угрожавшей Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, когда тот был в Мансуре, и другим людям, пробиравшимся в лагерь язычников, чтобы что-то разузнать там. И Эрленд Мак-Хаммер согласился ним, но сказал, что, тем не менее, он проведёт весь день, назначенный для нападения на султана Тураншу, и предшествующую ему ночь в молитвах, посте и бдении, воздерживаясь от всякой пищи, исключая лишь луковицу, которую ему, как и всем Мак-Хаммерам, надлежало съесть для умерщвления плоти в соответствии с обетом, о котором здесь было рассказано раньше.

763. Николас Мак-Хаммер, увидев, что его замысел понравился Роберту Мак-Хаммеру, Альфреду Мак-Хаммеру и Эрленду Мак-Хаммеру, почтительно сказал им, что хотел бы отправиться в путь к Фарискуру в этот же день после захода солнца. Но Роберт Мак-Хаммер ответил ему, что для подготовки понадобится некоторое время, и потому сделать это можно будет не прежде, чем на следующую ночь. На самом деле все приготовления можно было бы успеть совершить и раньше. Но Роберт Мак-Хаммер, памятуя о том, что Николас Мак-Хаммер две недели не имел должного отдыха, решил дать ему хотя бы однодневную передышку и отсрочить нападение на султана Тураншу. Это было добросердечное и мудрое решение, ведь сперва Николас Мак-Хаммер преследовал людей короля Людовика, уплывших из Дамьетты, потом поднимался вверх по реке к Мансуре, после этого принимал участие в нападении на Розетту и затем наблюдал за султаном Тураншой в Фарискуре. Поэтому он был сильно измучен и нуждался в покое, хотя держался очень браво и не показывал вида, что это так. И, не желая говорить Николасу Мак-Хаммеру, что ему следует хотя бы немного отдохнуть, Роберт Мак-Хаммер отложил выступление из Дамьетты всех тех, кто должен был захватить султана Тураншу, якобы из-за того, что им нужно было время для приготовлений к этому нападению.

Лист 222

764. И Николас Мак-Хаммер опечалился тем, что нельзя выступить в тот же вечер. Но Роберт Мак-Хаммер сказал ему, что следует не огорчаться этой задержкой, а воспользоваться ею для того, чтобы восстановить силы, и потому он велит Николасу Мак-Хаммеру и Ларсу Полсону Мак-Хаммеру хорошо отдохнуть за представившееся им время.

765. И это время было, кроме того, в действительности употреблено для того, чтобы подготовиться к нападению на султана Тураншу. Роберт Мак-Хаммер велел изготовить пустые стебли для дыхания под водой, и к этим стеблям были прикреплены с одного конца поплавки, обвязанные пучками травы. Так сделали для того, чтобы Николасу Мак-Хаммеру и его людям было легче держать их выступающими из воды, и при этом язычники ничего не заподозрили бы. Другие концы этих стеблей были обвязаны шнурами с петлями и затягивающимися узлами, благодаря которым их стало можно прикрепить к голове и не беспокоиться о том, как бы не лишиться их из-за течения или по какой-нибудь ещё случайности.

Лист 223

766. Затем, были приготовлены мечи и арбалеты, которые должны были взять с собой Николас Мак-Хаммер и его люди. Поскольку им предстояло переплыть реку, для их мечей и арбалетов были сделаны завязки из ремней, позволявшие повесить их за спину наподобие заплечных мешков, чтобы их нельзя было потерять, и при этом они не мешали бы плыть. Решено было, что люди Николаса Мак-Хаммера, вооружённые арбалетами, возьмут с собой лишь по одной стреле, так как, выстрелив один раз, они не будут иметь возможности снова зарядить своё оружие.

767. Были также приготовлены лодки. Для Николаса Мак-Хаммера и его людей была предназначена лодка, какими язычники пользуются для ловли рыбы или для небольших поездок. На ней можно было поставить мачту с парусом, но на лодках такого размера редко так поступают. Ларс Полсон Мак-Хаммер попросил, чтобы в неё был уложен запас еды на случай, если Николасу Мак-Хаммеру придётся почему-либо задержаться, и это было сделано.

768. Для самого Ларса Полсона Мак-Хаммера нашлась совсем маленькая лодка, обтянутая кожами, и он щедро заплатил за неё человеку, которому она принадлежала, и этот человек возрадовался, поскольку был беден. Но Ларс Полсон Мак-Хаммер посоветовал ему, чтобы он никому не говорил об этом, потому что если его соседи узнают, что он продал лодку и получил за неё много денег, то, наверное, захотят убить его и ограбить, чтобы завладеть этими деньгами. И человек, у которого была куплена лодка, решил, что ему лучше помалкивать о её продаже, а кроме того, он боялся, что кто-нибудь узнает о том, что он разговаривал с Ларсом Полсоном Мак-Хаммером. Поэтому можно было не опасаться того, что он выдаст кому-либо, что Ларс Полсон Мак-Хаммер купил его лодку, и из-за этого люди султана Туранши смогут узнать и убить Ларса Полсона Мак-Хаммера, когда тот, оставшись один, будет возвращаться в Дамьетту. Ночью эту лодку отвезли на корабль, захваченный в Розетте.

Лист 224

769. Больше всего хлопот доставила необходимость дать Ларсу Полсону Мак-Хаммеру зеркало. К счастью, на базаре Дамьетты, где можно купить всё, что угодно, в лавке у одного торговца нашлось серебряное зеркало, которое, хотя торговец и запросил за него очень большую цену, оказалось достаточно хорошим. Роберт Мак-Хаммер велел, чтобы эта цена была выплачена сполна, и, когда зеркало принесли ему, вручил его Ларсу Полсону Мак-Хаммеру. Тот завёл себе небольшую сумку, в которую засунул две маленькие подушки, и вложил зеркало между ними, чтобы оно не поцарапалось и не потускнело.

770. После того, как Мак-Хаммеры вернулись в Оркнею, Роберт Мак-Хаммер подарил это зеркало своей жене, которую звали Ингрид Мак-Хаммер. Говорят, что это было самое первое зеркало, которое привезли в Оркнею, потому что до этого туда никто никогда не привозил ни одного зеркала.

771. К вечеру на другой день после того, в который Николас Мак-Хаммер сообщил Роберту Мак-Хаммеру, Альфреду Мак-Хаммеру и Эрленду Мак-Хаммеру свой замысел, всё было готово к тому, чтобы его исполнить. И когда наступила темнота, все те люди, которые должны были грести на корабле, захваченном у язычников, или находиться с арбалетами на его кастлях, прибыли на него. Их отвезли туда на четырёх кораблях Мак-Хаммеров, и сразу после этого они сняли с корабля знамя с крестом, подняли якоря, установили вёсла и начали грести, а Альфред Мак-Хаммер встал возле руля и велел направить корабль в устье реки.

Лист 225

772. Николас Мак-Хаммер со своими людьми, одетыми так, как одеваются язычники, тем временем отплыл на лодке от берега и остановился посередине реки.

773. Когда корабль вошёл в реку и проходил мимо Дамьетты, с него заметили лодку Николаса Мак-Хаммера, подошли к ней и, убедившись в том, что это действительно его лодка, и он со своими людьми находится в ней, подали ему бакштов. После того, как один из его людей закрепил этот бакштов на лодке, Альфред Мак-Хаммер повелел грести, и корабль стал подниматься вверх по реке. Через полчаса он дошёл до поворота, который делала река, и когда этот поворот был пройден, с корабля сняли навес, отчего его вид совершенно изменился. Тогда же все, кто был на корабле, сняли свою одежду и надели такую, которую носят язычники, чтобы никто не мог узнать в них паломников.

774. И через три часа или около того корабль дошёл до Фарискура, и все, кто на нём был, изумились тому, как близко язычники подошли к Дамьетте, и вознегодовали на них, ибо то, что они были поблизости от неё, угрожало королеве Маргарите и всем добрым христианам. Но Альфред Мак-Хаммер велел всем соблюдать тишину и сказал, что тот, кто приближается к врагу, должен ждать удара от него, и с Божьей помощью язычники получат такой удар.

775. И, повинуясь его повелению, все, кто был на корабле, тут же умолкли, поняв по его словам, что Бог не оставит неотомщённой обиду, которую язычники нанесли христианам, так близко подобравшись к Дамьетте.

776. Поэтому корабль прошёл мимо Фарискура в полной тишине, и даже плеск вёсел при этом был едва слышен, так как Альфред Мак-Хаммер, как это было обговорено заранее, велел в этом месте грести слабее. И люди Николаса Мак-Хаммера открепили бакштов от своей лодки и, обойдя корабль с правой стороны, так, что их нельзя было увидеть из Фарискура, скрылись в прибрежных зарослях.

Лист 226

777. Корабль после этого пошёл дальше и дошёл до мыса, за которым его следовало укрыть днём. Ларс Полсон Мак-Хаммер, как это было задумано, показал этот мыс Альфреду Мак-Хаммеру, и тот хорошенько запомнил, как он выглядит, и как выглядят деревья на нём. Тогда с корабля была спущена маленькая лодка, и, сев в неё, Ларс Полсон Мак-Хаммер отплыл, чтобы присоединиться к Николасу Мак-Хаммеру и его людям.

778. Альфред Мак-Хаммер велел грести дальше и остановил корабль в двух часах хода от Фарискура. Река в этом месте делает петлю, и суша вдаётся в эту петлю большим выступом; и на этом выступе ничего нет, кроме нескольких домов, в которых живёт чернь, и полей, обрабатываемых ею. А самый конец этого выступа отделён от него проливом, имеющим ширину, пожалуй, не больше двадцати саженей, и потому представляет собой остров, с одной стороны которого идёт главный рукав реки, а с другой – этот узкий пролив. И противоположный конец этого пролива ещё разделяется на две протоки маленьким островком, причём одна протока имеет ширину едва пятнадцать саженей, а вторая – совсем узкая. Из-за того, что протоки, на которые он разделяется, так узки, корабли никогда не ходят этим проливом, а всегда идут по большому рукаву реки. Всё это Мак-Хаммеры выяснили ещё до того, как войско короля Людовика выступило из Дамьетты на Мансуру, и это было указано на рисунке местности, который по повелению Роберта Мак-Хаммера сделал Эрленд Мак-Хаммер.

779. Альфред Мак-Хаммер велел, чтобы корабль был заведён кормой вперёд в пролив, и это было с большим трудом сделано. Поскольку остров, который отделялся этим проливом от выступа суши, сильно порос деревьями и кустами, корабль после этого стал совершенно не виден с главного рукава реки. К этим деревьям были поданы канаты, которыми корабль был закреплён на том месте, где он стоял; так было сделано для того, чтобы не ставить его на якорь, поскольку снятие с якоря могло бы занять много времени. И Альфред Мак-Хаммер повелел четверым из своих людей сойти на остров, а ещё двоим – взять лодку и доплыть до маленького островка, который находился в другом конце пролива. Это было мудрое повеление, потому что с этого островка можно было увидеть корабли язычников, идущие со стороны Мансуры вниз по реке, и в четверть часа добраться до корабля, чтобы сообщить о них Альфреду Мак-Хаммеру. Язычники же, которым пришлось бы огибать остров, потратили бы никак не меньше получаса на то, чтобы дойти до того конца пролива, в котором стоял корабль Альфреда Мак-Хаммера, и поэтому паломники узнали бы об их приближении заранее.

Лист 227

780. И, выставив караульных, во-первых, на острове, во-вторых, на маленьком островке, а в-третьих, на самом корабле, и назначив им смену, Альфред Мак-Хаммер велел всем остальным отдыхать. И после восхода солнца корабль ещё некоторое время оставался в том же месте, где встал ночью, потому что подойти к мысу, с которого был виден Фарискур, ему следовало только к полудню, ибо тогда язычники начнут молитву, и в это время Николас Мак-Хаммер со своими людьми переплывёт реку, а чтобы дойти до этого мыса, требовалось не больше двух часов. Альфред Мак-Хаммер же рассудил, что в проливе за островом его корабль менее заметен, чем возле этого мыса, и потому не нужно трогаться с места раньше, чем придёт время для этого.

781. И когда солнце уже взошло, и люди Альфреда Мак-Хаммера были заняты трапезой, караульные, выставленные на маленьком островке, сели в лодку и направились к кораблю. И, заметив их приближение, Альфред Мак-Хаммер повелел завершать трапезу и готовиться к бою и к выступлению, что его люди тут же сделали. И прежде, чем караульные достигли корабля, тот был откреплён от деревьев на берегу и готов двигаться.

Лист 228

782. Взойдя на корабль, караульные почтительно сообщили Альфреду Мак-Хаммеру о том, что увидели четыре корабля язычников, которые спускаются по реке. И они сказали, что через четверть часа эти корабли, наверное, должны быть напротив выхода из пролива, в котором укрывается корабль Альфреда Мак-Хаммера. Пока они рассказывали об этом, их лодка была поднята из воды и прикреплена на корме корабля.

783. Узнав о приближении язычников, Альфред Мак-Хаммер увидел, что он может, забрав на корабль караульных, остававшихся на острове, немедленно отплыть и направиться к Дамьетте; тогда язычники едва ли сумеют догнать его, поскольку у него на корабле собраны все самые сильные гребцы, какие есть среди Мак-Хаммеров. И, поступив так, он уберёг бы своих людей от гибели, которая была бы неминуема, если бы язычники закрыли ему выход из пролива и напали на него. Но Альфреду Мак-Хаммеру пришло на ум, что язычники, идущие вниз по реке, возможно, вовсе не собираются напасть на него и на его людей, поскольку не знают об их присутствии. И, поразмыслив об этом, он решил не трогаться с места, а затаиться в проливе в надежде на то, что язычники не заметят его корабль и пройдут мимо, потому что, если бы он отплыл, не дожидаясь, когда они подойдут, ему уже нельзя было бы останавливаться, пока он не достигнет Дамьетты, и он тогда уже не мог бы взять на корабль Николаса Мак-Хаммера и его людей.

784. Кроме того, ещё была возможность того, что, если Альфред Мак-Хаммер останется на месте, и язычники заметят его корабль, то они примут его и его людей также за язычников, поскольку и корабль был такой, какие строят язычники, и все люди на нём были одеты так, как одеваются язычники.

Лист 229

785. Но было понятно, что если язычники, приближавшиеся к Альфреду Мак-Хаммеру на четырёх кораблях, и, значит, вчетверо более многочисленные, чем его люди, нападут на него, то едва ли кому-либо из христиан удастся уцелеть, разве что этот человек спрячется в зарослях на острове и его не найдут там до темноты. Поэтому Альфред Мак-Хаммер спросил своих людей о том, что они думают. И все они отвечали ему, что так возмущены тем, какое множество язычников собралось в Фарискуре и грозит добрым христианам, находящимся в Дамьетте, что готовы сражаться против них, даже если их будет в сорок или в четыреста раз больше, а не только вчетверо. И, выслушав эти слова, Альфред Мак-Хаммер уверился в том, что его решение хорошо, и что ему не следует отплывать.

786. И в это время на корабль поднялись двое из четверых караульных, которые были поставлены на острове. Они рассказали, что также увидели корабли язычников, спускающиеся вниз по реке, и эти корабли вот-вот подойдут к выходу из пролива. Но по ним непохоже, чтобы они готовились напасть на корабль Альфреда Мак-Хаммера, поскольку они идут, не стараясь приблизиться один к другому, чтобы в случае нужды оказать помощь, и на их кастлях нет людей с луками, и на тех язычниках, которые видны на них, не надето никаких доспехов. Поэтому караульные, посоветовавшись между собой, решили, что двоим из них следует явиться на корабль к Альфреду Мак-Хаммеру и сообщить ему всё это, а двум другим продолжать смотреть из зарослей на корабли язычников.

787. Тогда Альфред Мак-Хаммер повелел своим людям приготовиться к бою на случай нападения язычников, но соблюдать тишину, чтобы не привлечь их. И его люди набрали воду в вёдра и облили ею палубу, намочили паруса и навес, подложили побольше угля в жаровни, на которых готовилась трапеза, натянули арбалеты и приготовили другое оружие. И Альфред Мак-Хаммер, увидев, как натягивают арбалеты, сказал, что впредь их надо брать с собой побольше, и не беда, если их окажется больше, чем людей, стреляющих из них, потому что если натянуть арбалеты заранее перед боем, то из них можно будет сразу выпустить множество стрел.

Лист 230

788. И, едва приготовления были сделаны, как стал виден первый из кораблей язычников, проходивший мимо выхода из пролива, в котором стоял корабль Альфреда Мак-Хаммера. Он прошёл вниз по реке и скрылся за изгибом берега. Вслед за ним и другие три корабля прошли мимо выхода из пролива, и с них никто не заметил корабль Альфреда Мак-Хаммера, потому что деревья, росшие на острове, хорошо скрывали его от взглядов, и увидеть его можно было, лишь если знать, что он там находится; язычникам же это известно не было.

789. Альфред Мак-Хаммер посчитал, что эти четыре корабля шли в Фарискур, поскольку, спустившись по реке ниже него, они неминуемо попали бы в руки христиан в Дамьетте. И ему пришло на ум, что прибытие в Фарискур этих кораблей может помешать нападению на султана Тураншу. И Альфред Мак-Хаммер велел, чтобы двое лучших гребцов из его людей взяли бы лодку и, выждав некоторое время, стали спускаться на ней по течению, а корабль держался за ними, так, чтобы с него было бы их видно. И если бы люди в лодке заметили впереди корабли язычников или какую-нибудь иную опасность, им надлежало бы вернуться к кораблю Альфреда Мак-Хаммера и предупредить его. Если же путь оказался бы безопасен, им следовало пристать к тому мысу, за которым Альфред Мак-Хаммер должен был укрыть корабль, и ждать его там.

790. Так и было сделано, и лодка пошла по направлению к Фарискуру впереди, а корабль вслед за ней. Но, спустившись немного по течению, люди, которые гребли в лодке, свернули к левому берегу реки и пристали к мысу, который там был. Альфред Мак-Хаммер, увидев это, сперва остановил корабль, полагая, что они заметили какую-то опасность, но, видя, что они не возвращаются к кораблю, как им велено было поступить, а дожидаются его, подумал, что они приняли тот мыс, к которому пристали, за тот, до которого надо было дойти. Тогда он велел своим людям грести дальше, и его корабль подошёл к лодке, и оказалось, что дело обстоит именно так, как он подумал. Это произошло оттого, что люди в лодке не очень хорошо помнили приметы мыса, указанного Ларсом Полсоном Мак-Хаммером, и к тому же он указывал его ночью, а теперь был день, и от этого мысы можно было перепутать. И Альфред Мак-Хаммер не сказал тем людям, кто был в лодке, ничего плохого, потому что лучше было ошибиться так, как ошиблись они, чем пропустить мыс, за которым надо было укрыться, и пройти мимо него. Но он велел одному из этих людей вернуться на корабль, а сам занял его место в лодке, чтобы больше не допустить такой ошибки.

Лист 231

791. После этого лодка, а вслед за ней корабль дошли до того мыса, с которого был виден Фарискур, и пристали к нему. Это произошло перед полуднем, а после полудня следовало ожидать сигнала, который должен был подать Ларс Полсон Мак-Хаммер. Поэтому Альфред Мак-Хаммер назначил караульных, чтобы они пристально смотрели на берег против Фарискура и не пропустили бы этого сигнала.

792. С мыса и с одного из деревьев, росших на нём, были видны башни, возвышавшиеся над покоями султана Туранши в Фарискуре, и поблизости от них – мачты кораблей, которые прибыли туда. Но того, где именно и в каком порядке стоят эти корабли, разглядеть было нельзя. Было, однако, ясно, что их непредвиденное появление может помешать исполнению замысла. Но так как точно этого сказать было невозможно, Альфред Мак-Хаммер решил ждать сигнала от Ларса Полсона Мак-Хаммера и, как это было задумано, по нему направиться к Фарискуру, а уж там посмотреть, как обстоит дело, и, сообразно с этим, приложить все усилия к тому, чтобы спасти Николаса Мак-Хаммера и его людей. Поэтому он повелел греть на жаровнях вино и одеяла для них, и пребывать в готовности как можно скорее забрать с мыса выставленных там караульных и отплыть от берега.

Лист 232

793. И люди Альфреда Мак-Хаммера в течение долгого времени не отходили от своих мест: одни сидели на скамьях у вёсел, другие были на кастлях с приготовленными арбалетами. Но они так и не дождались сигнала к тому сроку, когда на берегу из-за деревьев вышел язычник, нёсший на голове лодку, обтянутую кожами, и направился к кораблю. И некоторые из людей Альфреда Мак-Хаммера подняли арбалеты, чтобы выстрелить в него, но он взял в руку сверкающий предмет и ослепил их, направив на них солнечное пятно, и при этом продолжал идти к кораблю. И, поскольку стало нельзя смотреть на этого язычника и целиться в него, несколько человек сошли на берег, чтобы его убить, но когда они подбежали к нему близко, то оказалось, что это Ларс Полсон Мак-Хаммер.

794. И у него взяли его лодку, и проводили его на корабль, поскольку ему было нелегко идти из-за всё ещё не прошедшей хромоты, и подвели к Альфреду Мак-Хаммеру. Тот предложил ему сесть и расспросил его, и Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказал ему вот что.

795. Ночью, после того, как он сошёл с корабля, он вернулся на своей лодке вниз по течению к Фарискуру и, пристав к берегу напротив него, встретился с Николасом Мак-Хаммером и его людьми, которые ожидали его там. И когда наступил день, Николас Мак-Хаммер и его люди приготовились к тому, чтобы, как это было задумано, после полудня переплыть реку и устроить засаду на султана Тураншу. Но за некоторое время до полудня по реке спустились четыре корабля с язычниками и пристали к берегу около Фарискура.

Лист 233

796. И Ларс Полсон Мак-Хаммер прежде всего обеспокоился тем, не напали ли язычники с этих кораблей на корабль Альфреда Мак-Хаммера, поскольку, спускаясь по реке, они должны были пройти мимо него. Но ему пришло на ум, что если бы это случилось, то, наверное, не обошлось бы без большого пожара, и тогда ночью ему и Николасу Мак-Хаммеру был бы виден огонь, а днём – дым от него. А кроме того, ни один из этих четырёх кораблей не выглядел сколько-нибудь повреждённым, и потому Ларс Полсон Мак-Хаммер заключил, что, видимо, язычники, спускаясь по реке, прошли мимо корабля Альфреда Мак-Хаммера, не напав на него. И он подумал, что, может быть, это произошло оттого, что они не заметили его, может, оттого, что приняли Альфреда Мак-Хаммера и его людей за язычников, а может быть, по какой-то ещё причине.

797. Но, успокоившись на этот счёт, Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер заметили другое несчастье. Оно состояло в том, что корабли язычников, подойдя к берегу, встали как раз на том месте, где должен был пройти корабль Альфреда Мак-Хаммера, чтобы забрать из воды Николаса Мак-Хаммера и его людей, когда они захватят султана Тураншу. Из-за этого теперьАльфреду Мак-Хаммеру не удалось бы подойти достаточно близко к берегу, чтобы он мог спасти их.

798. Николас Мак-Хаммер, увидев это, велел Ларсу Полсону Мак-Хаммеру и своим людям оставаться в зарослях, где они укрывались, а сам переплыл реку и подплыл близко к кораблям язычников, стараясь увидеть, не найдётся ли всё же какой-нибудь возможности подать захваченного султана Тураншу на корабль Альфреда Мак-Хаммера. При этом ему угрожала большая опасность, но, благодаря Божьему заступничеству, язычники его не заметили, и он благополучно вернулся. Однако вести, которые он принёс, были очень печальны, потому что, подплыв близко к кораблям язычников, он хорошо разглядел, что эти корабли загородили всё мелководье, и из-за них султана Тураншу нельзя было увести от его шатра для купания. Кроме того, если бы даже паломники всё равно попытались напасть на него, язычники легко перестреляли бы их со своих кораблей.

Лист 234

799. И поэтому Николас Мак-Хаммер, вернувшись, сказал, что захватить султана Тураншу не удастся, а самое большее, что можно сделать, это убить его, когда он придёт купаться, но так делать не следует, поскольку это принесёт королю Людовику больше вреда, чем пользы.

800. И после этого, посоветовавшись с Ларсом Полсоном Мак-Хаммером и со своими людьми, Николас Мак-Хаммер решил, что, раз захватить султана Тураншу тем способом, который придуман, нельзя, то надлежит найти другой; но прежде, чем он будет отыскан, следует всем Мак-Хаммерам вернуться в Дамьетту, чтобы не подвергать себя ненужной опасности от язычников. И он сказал, что надо непременно известить об этом Альфреда Мак-Хаммера, ибо на его корабле находится много христиан, и все они могут зря погибнуть, если язычники заметят их и нападут на них.

801. Когда Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказал об этом Альфреду Мак-Хаммеру, тот спросил его, точно ли вышло так, что из-за кораблей, прибывших в Фарискур, теперь нельзя захватить султана Тураншу. На это Ларс Полсон Мак-Хаммер отвечал ему, что совершенно точно, никак нельзя. И тогда Альфред Мак-Хаммер сказал ему, что решение Николаса Мак-Хаммера было мудрым, и спросил его о том, что произошло дальше.

802. После этого Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказал, что он вызвался явиться к Альфреду Мак-Хаммеру и сообщить ему о произошедшем несчастье, и тот спросил его, почему этого не сделал кто-нибудь из людей Николаса Мак-Хаммера, ведь любому из них было бы легче дойти до того места, где стоял корабль, чем Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, который всё ещё хромал от полученной им раны. На это Ларс Полсон Мак-Хаммер ответил, что Николас Мак-Хаммер рассудил так же и повелел сперва, чтобы к кораблю Альфреда Мак-Хаммера отправился один из его людей, а Ларс Полсон Мак-Хаммер остался бы с ним. Но Ларс Полсон Мак-Хаммер высказал ему такое соображение, что и тому, кто пойдёт к кораблю Альфреда Мак-Хаммера, и тем, кто останутся в зарослях, угрожает опасность, что их заметят язычники. И если это случится с человеком, который пойдёт к кораблю, то он сможет избегнуть гибели, только если он сумеет притвориться язычником, а ни у кого из людей Николаса Мак-Хаммера это не выйдет лучше, чем у Ларса Полсона Мак-Хаммера. Если же язычники найдут в зарослях Николаса Мак-Хаммера, то он со своими людьми должен будет, защищаясь от них, сесть в лодку и отплыть к Дамьетте, и тогда любой из его людей принесёт больше пользы, чем Ларс Полсон Мак-Хаммер. А потому самым разумным будет, если к Альфреду Мак-Хаммеру отправится именно он. И Николас Мак-Хаммер посчитал это соображение мудрым, а потому остался в зарослях вместе со всеми своими людьми, а к кораблю Альфреда Мак-Хаммера пошёл Ларс Полсон Мак-Хаммер.

Лист 235

803. Тогда Альфред Мак-Хаммер спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера, зачем он принёс лодку, ведь он не плыл в ней, а шёл по берегу пешком. Тот ответил, что взял её из опасения случайной встречи с язычниками, полагая, что она может ему понадобиться, потому что на всём протяжении его пути вдоль берега реки шёл канал, отстоящий от неё не далее, чем на сотню саженей. И Ларс Полсон Мак-Хаммер всё время шёл между рекой и этим каналом, и могло выйти так, что ему понадобилось бы пересечь этот канал или же продолжить путь по реке, а не по берегу – вот на этот случай он и решил взять с собой лодку, тем более, что весила она совсем немного. Вдобавок к этому он, зная о том, что язычники, когда ловят рыбу, часто носят такие лодки на голове, посчитал, что если его с ней заметят, то могут принять за рыбака.

Лист 236

804. Услыхав это, Альфред Мак-Хаммер удивился тому, что Ларс Полсон Мак-Хаммер, взяв с собой лодку, не поплыл в ней, а пошёл по берегу, но тот сказал, что на реке его могли бы скорее заметить, и к тому же он не хотел грести против течения, а потому предпочёл идти по суше, даже несмотря на свою хромоту.

805. И ещё он сказал, что, когда он почти закончил путь, ему пришло на ум, что люди Альфреда Мак-Хаммера могут застрелить его, приняв за язычника, прежде, чем он сможет им крикнуть, чтобы они этого не делали, а если он совершит крестное знамение, то ведь этого могут и не заметить. И он придумал, как предотвратить это. Поскольку у него при себе было зеркало, он решил, что надо направить солнечное пятно на корабль, и тогда люди Альфреда Мак-Хаммера не смогут в него прицелиться. Так это и случилось.

806. Выслушав Ларса Полсона Мак-Хаммера,Альфред Мак-Хаммер решил, что надо отвести корабль вверх по течению и до наступления темноты поставить его в том проливе, где он укрывался в предыдущую ночь, а после захода солнца провести его мимо Фарискура в Дамьетту. Ларс Полсон Мак-Хаммер, испросив у него дозволения сообщить об этом Николасу Мак-Хаммеру, сел в свою лодку и поплыл вниз по течению. Альфред Мак-Хаммер спросил его при этом, не опасается ли он того, что язычники могут заметить его, и на это Ларс Полсон Мак-Хаммер отвечал, что собирается на половине пути пристать к берегу и дальше идти по суше, где его будет меньше видно.

807. А Альфред Мак-Хаммер, забрав с берега караульных, велел отойти от мыса и подниматься вверх по реке. Корабль был отведён к тому же самому проливу, откуда он вышел перед полуднем, и снова заведён в него кормой вперёд, а на остров и на островок в дальнем конце пролива, как и раньше, были отправлены караульные. И люди Альфреда Мак-Хаммера провели остаток дня в ожидании, не нападут ли на них язычники, и в готовности вступить с ними в бой. Но до захода солнца такого нападения не произошло, а после наступления темноты Альфред Мак-Хаммер велел, чтобы караульные вернулись на корабль, и он отплыл бы в Дамьетту.

Лист 237

808. И благодаря ночной темноте корабль Альфреда Мак-Хаммера благополучно прошёл мимо Фарискура, и никто из язычников его не заметил. Но Николас Мак-Хаммер и его люди, зная о том, что он пойдёт в Дамьетту, увидели его и подплыли к нему на своей лодке, чтобы вернуться вместе с ним. И Ларс Полсон Мак-Хаммер также был в лодке с ними, а не остался на берегу, чтобы вернуться в Дамьетту самостоятельно, как это было задумано.

809. Альфред Мак-Хаммер велел Николасу Мак-Хаммеру, чтобы тот плыл вперёд корабля и, пристав к берегу в Дамьетте, сразу явился бы к Роберту Мак-Хаммеру. Ему надлежало, сообщив в самых коротких словах о неудаче замысла захватить султана Тураншу, просить Роберта Мак-Хаммера о том, чтобы он велел своим людям забрать на берег Альфреда Мак-Хаммера и его людей. И это хорошо было бы сделать в ту же ночь, чтобы никто не видел, как людей Альфреда Мак-Хаммера перевозят с корабля на берег, поскольку о том, что этот корабль принадлежит Мак-Хаммерам, никому не следовало знать.

810. Николас Мак-Хаммер велел своим людям грести очень сильно, чтобы опередить корабль Альфреда Мак-Хаммера и прибыть в Дамьетту как можно скорее, а добравшись до неё, поступил так, как сказал ему Альфред Мак-Хаммер. И Роберт Мак-Хаммер по его просьбе велел, чтобы четыре корабля отошли от берега и ожидали бы корабль Альфреда Мак-Хаммера, и чтобы на этих кораблях соблюдалась тишина. И когда корабль Альфреда Мак-Хаммера подошёл к Дамьетте, эти четыре корабля уже находились там, где его решено было поставить на якоря. Это было не то самое место, в котором этот корабль стоял прежде, так как оно располагалось далеко до Дамьетты, и чтобы доплыть до него, надо было потратить много времени, а кроме того, прежнее место его стоянки было плохо защищено от волн и ветра, и если бы случилась буря, то корабль, поставленный там, мог бы пострадать. Теперь же этот корабль не был выведен в море, а оставлен на реке, но не у берега, так как глубины этого не позволяли, и поодаль от Дамьетты.

Лист 238

811. И прежде, чем взошло солнце, корабльАльфреда Мак-Хаммера был поставлен на якоря и укрыт навесом, и на его кормовом кастле водружено знамя с крестом, а Альфред Мак-Хаммер и его люди съехали с него на берег.

812. Альфред Мак-Хаммер и Николас Мак-Хаммер пребывали в глубокой печали, так как им не удалось захватить султана Тураншу из-за того, что язычники привели в Фарискур четыре корабля именно в тот день, когда они собирались это сделать. Но Роберт Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер очень хвалили их за то, что, увидев такую помеху своему замыслу, они не стали пытаться всё равно осуществить его, как могли бы поступить на их месте другие, хотя это привело бы только к напрасным смертям многих христиан.

813. А кроме того, Роберт Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер сообщили Альфреду Мак-Хаммеру и Николасу Мак-Хаммеру нечто такое, что произошло во время их отсутствия в Дамьетте, отчего те сразу воспряли духом, ибо это была очень хорошая весть.

814. Случилось же за это время вот что. Один из людей эмира, захваченного Николасом Мак-Хаммером, испросил разрешения тайно поговорить с Эрлендом Мак-Хаммером, и сказал ему, что он уверовал в Бога и Святую Троицу, а потому желает принять Святое Крещение. Но когда Эрленд Мак-Хаммер очень строго расспросил его, так ли это на самом деле, он признался, что это не так, а о Святом Крещении он решился просить из страха. Дело было в том, что когда Николас Мак-Хаммер захватил его господина вместе с ним и ещё с другим человеком, всем им было сказано, что они будут освобождены, если уплатят выкуп. Однако прошло уже много дней, а им всё ещё даже не сказали о том, какую сумму они должны выплатить. Поэтому он решил, что у христиан, захвативших его господина и его самого, нет нужды в деньгах, и, значит, они, наверное, собираются убить их, как это часто делают язычники с захваченными ими христианами. Но ему пришло на ум, что язычники не убивают тех, кто соглашается перейти в их веру, и он заключил, что христиане, пожалуй, не убьют его, если он примет Святое Крещение.

Лист 239

815. Роберт Мак-Хаммер не называл эмиру и его людям сумму выкупа вовсе не потому, что решил убить их, а потому, что, как здесь уже было сказано, хотел подарить их королеве Маргарите. Не сделал же он этого из-за того, что королева Маргарита могла пожелать увидеть рыцаря, захватившего этих язычников. Но Николас Мак-Хаммер в течение многих дней подряд не мог предстать перед ней, поскольку отсутствовал в Дамьетте, и нельзя было сказать королеве Маргарите, где он находится, ибо это могло быть услышано изменниками. Поэтому Роберт Мак-Хаммер решил подарить ей язычников позже.

816. Однако язычник, говоривший с Эрлендом Мак-Хаммером, не знал об этом, а потому испугался того, что его собираются убить. И спустя десять дней после того, как его вместе с его господином привезли в Дамьетту, он решился принять Святое Крещение, потому что полагал, что это спасёт его жизнь и избавит его от страха и ужаса, в которых он провёл все эти дни.

817. И Эрленд Мак-Хаммер рассказал Роберту Мак-Хаммеру об этом язычнике, и, посоветовавшись между собой, они решили, что он может оказаться очень полезен.

Лист 240

818. Эрленд Мак-Хаммер задал язычнику вопрос, что он собирается делать после того, как будет окрещён, и тот не нашёлся, что ответить, поскольку от испуга не думал об этом. Тогда Эрленд Мак-Хаммер спросил его, не думает ли он, что эмир захочет оставить его в числе своих людей. Тот отвечал, что ни за что не согласился бы, приняв христианскую веру, предстать после этого перед эмиром, потому что он, наверное, велит казнить, или же, может быть, сам задушит его. Эрленд Мак-Хаммер сказал на это, что, раз язычник так боится своего эмира, то ему, пожалуй, лучше будет не принимать Святого Крещения. Язычник после этих слов очень сильно смутился, и по его лицу было видно, что он сам не знает, чего он боится больше: того ли, что его убьют христиане, или того, что его задушит эмир. И пока он молчал, будучи не в силах придумать, какой ответ дать Эрленду Мак-Хаммеру, тот добавил, что эмир, наверное, разгневается не очень сильно, если узнает, что один из его людей, хотя и собирался креститься, но передумал и не стал делать этого, поскольку устрашился своего господина.

819. Тогда язычник испугался ещё сильнее, и, проливая слёзы, стал умолять Эрленда Мак-Хаммера сохранить втайне его просьбу о Святом Крещении, ибо прочие язычники, и в их числе эмир, которому он служит, услыхав, что у него было одно лишь только намерение отступиться от языческой веры, непременно убьют его. На это Эрленд Мак-Хаммер отвечал, что и просьбу язычника о Святом Крещении, и самое его можно сохранить втайне от всех прочих язычников, отчего тот несколько успокоился. Тогда Эрленд Мак-Хаммер повторил ему свой вопрос о том, что он предполагает делать, став христианином, и язычник, поразмыслив, отвечал, что, если только Роберт Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер милостиво согласятся на это, он будет верно служить им.

Лист 241

820. После того, как язычник дал такой ответ, Роберт Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер посоветовались между собой о том, как им поступить с ним, и Эрленд Мак-Хаммер спросил его, знают ли его при дворе султана Туранши, и может ли он там объявиться. Язычник, услышав этот вопрос, задрожал от страха, но Эрленд Мак-Хаммер успокоил его, сказав, что никому там не будет известно о том, что он теперь служит Роберту Мак-Хаммеру, и что ему не придётся делать ничего такого, из-за чего его там могли бы заподозрить.

821. Тогда язычник, подумав некоторое время, сказал, что с того дня, когда его и эмира, которому он служил, захватил Николас Мак-Хаммер, не прошло ещё и двух недель, и потому возможно, что в Фарискуре никому ещё даже не известно о том, что с эмиром и его кораблём что-то случилось. Если же там кто-то слышал, что корабль эмира пропал, то едва ли думает что-то плохое, ибо что плохого могло с ним случиться на реке вверх по течению от Мансуры, после того, как король Людовик был схвачен язычниками, а все прочие паломники либо захвачены, так же, как и он, либо убиты, либо отступили в Дамьетту? Поэтому язычник сказал, что его появление в Фарискуре никем не будет сочтено необычным, и он, скорее всего, не навлечёт на себя ничьих подозрений. Эрленд Мак-Хаммер спросил его, что он ответит, если кто-нибудь задаст ему вопрос о его господине. И язычник придумал, что в таком случае он скажет, будто эмир с дороги отослал его ко двору султана Туранши, а что с эмиром сталось после этого, он не знает.

822. И Эрленд Мак-Хаммер сказал язычнику, что, раз так, то ему надлежит явиться в Фарискур, как если бы ему велел это сделать эмир, и находиться там при дворе султана Туранши, узнавать там то, что ему скажут, и сообщать эти вести Роберту Мак-Хаммеру и Эрленду Мак-Хаммеру тем способом, который ему будет указан. И язычник, услыхав это, возрадовался, возможно потому, что подумал, будто таким путём ему удастся освободиться от христиан, к тому же не платя выкупа. Но Эрленд Мак-Хаммер умерил его радость, сказав ему, что если он будет верен Роберту Мак-Хаммеру и Эрленду Мак-Хаммеру, то они сохранят втайне его намерение перейти в христианство, из чего язычник заключил, что если он изменит им, то они предадут это его намерение огласке, и тогда прочие язычники, скорее всего, убьют его. Это соображение предостерегло его от того, чтобы замыслить измену.

Лист 242

823. Также Эрленд Мак-Хаммер спросил язычника, где он собирается жить, когда явится в Фарискур, кто ему будет служить, и что он будет есть, а кроме того, откуда возьмёт средства на другие расходы, приличествующие благородному рыцарю. Тот отвечал, что дружен со многими людьми, которые служат могущественным эмирам и даже самому султану Туранше, и думает, что они будут рады предложить ему своё гостеприимство. Двух или, может быть, трёх слуг, которые ему понадобятся, язычник рассчитывал легко найти в Фарискуре, а что касается расходов, то он понадеялся, что сможет занять деньги у менял, которые всегда ошиваются возле войска и вообще там, где собираются в большом числе могущественные люди.

824. Тогда Роберт Мак-Хаммер решил, что пусть так и будет, а кроме того, велел ещё вручить язычнику небольшую сумму, которая могла бы ему понадобиться, и тот остался вполне доволен этим.

825. Весь этот разговор произошёл в тот самый день, на который было назначено нападение на султана Тураншу, не состоявшееся из-за прибытия в Фарискур кораблей язычников. Роберт Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер сначала рассчитывали на то, что оно удастся, и предполагали, что король Людовик будет освобождён взамен на освобождение султана Туранши. И им было важно знать, не замышляют ли люди султана Туранши измены, и не собираются ли они при обмене совершить какое-нибудь коварство. Это они и намеревались узнать через язычника, которому надлежало направиться в Фарискур.

Лист 243

826. Но, поскольку в течение дня корабль Альфреда Мак-Хаммера не пришёл в Дамьетту и не привёз султана Тураншу захваченным, Роберт Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер стали беспокоиться о том, что могло случиться, и размышлять, какую пользу можно получить от язычника в случае, если нападение на султана Тураншу не удалось.

827. В таком беспокойстве и размышлениях Роберт Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер пребывали весь вечер и начало ночи, пока в Дамьетту не вернулись Николас Мак-Хаммер и Ларс Полсон Мак-Хаммер, и не рассказали о том, почему захватить султана Тураншу оказалось невозможно. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел своим людям подняться на корабли, отплыть от берега и ждать там корабль Альфреда Мак-Хаммера, который должен был вскоре прийти, чтобы затем перевезти на берег людей с него, оставив его стоять на якорях. А когда Альфред Мак-Хаммер прибыл в Дамьетту, Роберт Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер рассказали ему и Николасу Мак-Хаммеру о том, что они договорились с одним из людей захваченного эмира; и Ларс Полсон Мак-Хаммер также присутствовал при этой беседе.

828. Роберт Мак-Хаммер спросил, подаст ли ему кто-нибудь совет, как поступить с язычником, и Ларс Полсон Мак-Хаммер, почтительно испросив у него разрешение говорить, изложил вот что. Он сказал, что, так как язычник – благородный рыцарь, который служит могущественному эмиру, ему нельзя появиться в Фарискуре пешком, он должен прибыть туда верхом или на лодке. Но люди султана Туранши тщательно караулят все пути из Дамьетты в Фарискур, и поэтому туда невозможно проехать верхом, не будучи замеченным ими. Нельзя также и приплыть в Фарискур на лодке, потому что в ней должно быть не менее полудюжины, а лучше больше, гребцов. И все эти гребцы должны быть язычниками, причём им придётся пристать к берегу, и, вероятно, накоротке говорить с людьми султана Туранши, так что если это будут христиане в одежде, какую носят язычники, то подлог, скорее всего, будет раскрыт. Взять же гребцами настоящих язычников тоже не получится, ибо им нельзя доверить тайну.

Лист 244

829. Тогда Роберт Мак-Хаммер спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера, есть ли способ переправить язычника в Фарискур, и тот с почтением отвечал, что это можно сделать. Но для этого надо незаметно провезти его вместе с конём на корабле мимо караулов, выставленных людьми султана Туранши, и высадить его на берег выше по течению, чем находится Фарискур, чтобы он прибыл туда со стороны Мансуры и Вавилона, а корабль потом должен вернуться в Дамьетту. И это должен быть корабль такого размера, чтобы на нём можно было отвезти не только самого язычника, но и его коня, поэтому лодка, даже большая, окажется слишком мала для этого дела.

830. Когда Ларс Полсон Мак-Хаммер изложил всё это, Николас Мак-Хаммер вызвался довезти язычника на корабле до того места, откуда он сможет верхом добраться до Фарискура, но сказал, что его лучше везти не по реке, а по озеру, которое расположено неподалёку от Дамьетты и многими каналами сообщается с рекой, а также с морем. И Роберт Мак-Хаммер, посоветовавшись с Альфредом Мак-Хаммером и Эрлендом Мак-Хаммером, решил, что так и следует поступить, а для язычника купить коня.

831. Тогда Ларс Полсон Мак-Хаммер вновь с большим почтением попросил у Роберта Мак-Хаммера дозволения говорить, и, когда тот дал его, сказал, что желал бы сопровождать язычника в Фарискур, будучи одет как его слуга; тогда он смог бы сообщать Роберту Мак-Хаммеру всё, что язычник узнает при дворе султана Туранши, если только Роберт Мак-Хаммер разрешит ему так поступить.

Лист 245

832. И Роберт Мак-Хаммер спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера, не думает ли тот, что это будет очень опасным делом. А он отвечал, что не считает опасности, которые могут угрожать ему, намного большими, чем те, которым подвергаются все паломники, и которые грозили бы также и ему, если бы он оставался в Дамьетте. Тогда Роберт Мак-Хаммер задал ему вопрос, не опасается ли он, что язычники смогут узнать его по выговору. На это Ларс Полсон Мак-Хаммер ответил, что многие могущественные язычники имеют немых слуг, и это считается у язычников очень благоразумным, ибо немой не может рассказать о тайнах, ставших ему известными. А потому он собирается хранить молчание, выдавая себя за немого, и язычники не смогут его заподозрить. Но Роберт Мак-Хаммер сказал, что кто-нибудь из язычников может узнать в нём того человека, вид которого он принимал, чтобы пойти в Мансуру, о чём здесь раньше было рассказано. Ларс Полсон Мак-Хаммер же отвечал ему, что этого не может случиться, поскольку теперь его вид будет совсем другим, без седых волос и бороды; и, кроме того, теперь его хромота проходит и стала уже почти незаметной, так что и по походке его тоже нельзя будет узнать.

833. Когда же Роберт Мак-Хаммер сказал, что, несмотря на все доводы, приведённые Ларсом Полсоном Мак-Хаммером, он всё же беспокоится, как бы язычники не схватили его, тот спросил, как он собирается получать известия от язычника, если при нём не будет находиться верного человека, и, если такого способа не найдётся, то кто из христиан мог бы отправиться в Фарискур, подвергаясь меньшей опасности, чем Ларс Полсон Мак-Хаммер. На это Роберт Мак-Хаммер ответил, что слова Ларса Полсона Мак-Хаммера очень мудры, и позволил ему сопровождать язычника, хотя было видно, что делает он это против своего желания, ибо опасается за его жизнь.

Лист 246

834. И в тот же день на базаре Дамьетты был куплен не очень приметный конь для язычника и мул для Ларса Полсона Мак-Хаммера, на которых они должны были прибыть в Фарискур. Вечером они поднялись на корабль Николаса Мак-Хаммера так, чтобы этого никто не видел, и затем туда же были отведены их конь и мул. После этого Николас Мак-Хаммер спустился вниз по реке и вышел в море, так что если кто-нибудь, кто заметил, как он отплывал, запомнил коня и мула, то должен был решить, что их увозят на Кипр или куда-нибудь ещё, и не мог бы предположить, что их везут в Фарискур.

835. Выйдя в море, Николас Мак-Хаммер свернул и пошёл вдоль берега, туда, где находилась протока, соединявшая с морем озеро, по которому решено было отвезти язычника к Фарискуру. И когда он добрался до этой протоки, было уже совсем темно, так что можно было не беспокоиться о том, что корабль кто-нибудь увидит, тем более, что местность там безлюдная. Свернув в эту протоку, Николас Мак-Хаммер затем пересёк озеро и, благополучно добравшись к утру до другого его берега, высадил там язычника и Ларса Полсона Мак-Хаммера, который был одет так, как одеваются язычники, и по его виду никто не мог бы принять его за паломника. Он сел на мула, а язычник – на коня, и они поехали в Фарискур. И им не угрожала опасность быть остановленными людьми султана Туранши, поскольку они обошли по озеру все караулы, выставленные язычниками. Николас Мак-Хаммер же направился обратно в Дамьетту и прибыл туда вечером.

836. Позже Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказывал о том, что произошло во время пути в Фарискур и по прибытии туда.

837. По дороге до Фарискура он сказал язычнику, что станет под видом немого слуги сопровождать его везде, где только это будет возможно. Но так как иногда ему придётся отлучаться, чтобы передать вести в Дамьетту, а ещё когда-нибудь может случиться, что ему по какой-то причине нельзя будет следовать за язычником, тому надлежит во всех случаях, когда его не будет рядом, тщательно запоминать всё, что он узнает о короле Людовике и о захваченных людьми султана Туранши паломниках, и сообщать ему. Кроме того, и со всем тем, что язычнику станет известно о султане Туранше, о его замыслах, намерениях и повелениях, следует поступать так же. И язычник в ответ изъявил готовность передавать Ларсу Полсону Мак-Хаммеру всё, что он сможет узнать в его отсутствие.

Лист 247

838. При этом язычник спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера, действительно ли тот настолько доверяет ему, что не побоится отлучаться, оставляя его в одиночестве. Ларс Полсон Мак-Хаммер ответил ему на это, что вполне доверяет, ведь если язычник замыслит измену, то сам же сильнее всего пострадает от неё, так как другие язычники не простят ему того, что он намеревался оставить языческую веру и стать христианином, и ещё того, что он поступил в услужение Роберту Мак-Хаммеру. Но даже если султан Туранша смилостивится над ним, и эмир не станет его карать, а также и все прочие язычники не возненавидят его, то ему всё же не избежать мести Мак-Хаммеров. И так как Ларс Полсон Мак-Хаммер считает язычника человеком благоразумным и рассудительным, он не опасается того, что тот совершит измену. И язычник, памятуя о доблести Мак-Хаммеров и о том, что он сам вместе со своим господином был захвачен ими, когда они в очень небольшом числе напали на целый корабль, да ещё сделали это вскоре после тяжёлого поражения, понесённого христианами, и произошло это там, где повсюду вокруг были язычники, вдалеке от Дамьетты, должен был согласиться с тем, что для него нет никакого расчёта в том, чтобы изменить Роберту Мак-Хаммеру, а будут одни лишь невзгоды, если он задумает сделать это.

Лист 248

839. Позже Ларс Полсон Мак-Хаммер заговорил с язычником о том, что, поскольку он будет всюду сопровождать язычника и ещё ему придётся отлучаться по некоторым надобностям, он не сможет ни ухаживать за конём и мулом, ни ходить на базар, ни готовить еду, постель и одежду, а потому язычнику надо будет завести ещё одного слугу. Тот согласился с ним, и тогда Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал ему, чтобы он не смел выбирать слугу сам, а принял бы к себе на службу того человека, которого приведёт к нему Ларс Полсон Мак-Хаммер. И если этот человек окажется неумел, нерасторопен или вороват, то чтобы язычник не вздумал прогнать его, а сказал бы об этом Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, и тот уж решит тогда, как быть, и, может быть, приведёт взамен негодного слуги другого.

840. После того, как Ларс Полсон Мак-Хаммер вместе с язычником прибыл в Фарискур, и они поселились там в шатре, принадлежавшем одному из знакомцев язычника, о чём тут будет рассказано позже, он отправился на базар и там пошёл в то место, где продавали коней, верблюдов, ослов и других животных. Побродив там некоторое время и посмотрев на конюхов, он выбрал одного из них, показавшегося ему достаточно проворным в деле и смышленым, и принадлежавшего торговцу, который по виду пригнал своих коней издалека. Подойдя к этому торговцу, он показал ему монету и указал на этого конюха, и тот согласился его продать, попросив лишь увеличить цену. Конюху Ларс Полсон Мак-Хаммер тоже показал монету и жестом велел ему следовать за собой, после чего отвёл его к язычнику, и тот взял его в услужение. Этот конюх был очень доволен тем, что принадлежит теперь могущественному человеку, который щедро его жалует, и служил очень усердно.

841. Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал язычнику наедине, чтобы тот не смел дать понять новому слуге, что служит Роберту Мак-Хаммеру, и что Ларс Полсон Мак-Хаммер – христианин, и вовсе не немой. Язычник повиновался, и соблюдал этот запрет очень старательно, несмотря на то, что пребывал в уверенности, будто этот слуга – тоже один из людей Роберта Мак-Хаммера. А Ларсу Полсону Мак-Хаммеру это и было нужно. Он говорил, что, конечно, лучше бы вышло, если бы вместо этого слуги действительно был кто-нибудь из Мак-Хаммеров, но никто из них, кроме самого Ларса Полсона Мак-Хаммера, не сумел бы принять вид язычника достаточно хорошо, чтобы его не заподозрили в Фарискуре, при том, что и сам-то он не решался разговаривать с язычниками, чтобы не быть узнанным по выговору.

Лист 249

842. Когда Ларс Полсон Мак-Хаммер и язычник приехали в Фарискур, они направились туда, где находились покои султана Туранши, и около них язычник нашёл многих своих знакомцев, которые пригласили его к трапезе и велели также накормить Ларса Полсона Мак-Хаммера. И язычник сказал им, что прибыл в Фарискур по повелению своего господина. Тогда они стали предлагать ему поселиться у них в шатрах, которые были во множестве поставлены вблизи от покоев султана Туранши, и он принял приглашение одного из них, служившего эмиру, с которым был очень дружен эмир, захваченный Николасом Мак-Хаммером, его прежний господин.

843. И этот знакомец язычника велел своим людям, чтобы они приготовили один из его шатров, небольшой, но очень красивый, для язычника и для Ларса Полсона Мак-Хаммера, и ещё навес для коня, мула и второго слуги, которого Ларс Полсон Мак-Хаммер вскоре после этого привёл, о чём здесь было рассказано.

844. В этот день Ларс Полсон Мак-Хаммер при помощи язычника узнал, что на четырёх кораблях, прибытие которых помешало паломникам напасть на султана Тураншу, были привезены в Фарискур из Мансуры люди короля Людовика, захваченные язычниками. Это было сделано, поскольку султан Туранша собирался освободить их, о чём он договаривался с королём Людовиком и с Робертом из Нанта, который, как здесь было сказано раньше, получив охранную грамоту от султана Туранши, приехал в Фарискур, чтобы помочь королю Людовику обсудить с султаном Тураншой условия мира.

Лист 250

845. И Ларс Полсон Мак-Хаммер видел в Фарискуре короля Людовика, и тот, по его виду, к этому времени излечился уже от болезней, терзавших его раньше. Язычники очень сильно его сторожили, и Ларс Полсон Мак-Хаммер вполне уверился в том, что захватить султана Тураншу и обменять его затем на короля Людовика было бы гораздо легче, чем просто освободить короля Людовика.

846. Также Ларс Полсон Мак-Хаммер видел вблизи султана Тураншу, и рассказывал потом, что он был молод и хорошо сложён, и его лицо можно было бы назвать красивым, если бы на нём не лежали печати множества пороков, которым он предавался, и первым из которых следует считать его языческую веру. Нужно сказать, что эти-то пороки отвратили от султана Туранши многих его людей, прежде верно, смело и преданно служивших и ему, и его отцу, султану Асалиху, ибо при всех мерзостях язычников им нельзя отказать ни в верности, ни в смелости, ни в преданности своим господам.

847. И Ларс Полсон Мак-Хаммер всюду сопровождал язычника, куда бы тот не пошёл, под видом его немого слуги. Достоинство язычника было таково, что могущество эмира, которому он прежде служил, и о котором никто не знал, что он захвачен Николасом Мак-Хаммером, позволяло ему присутствовать, когда эмиры советовались между собой, и слушать их речи. И он делал это, якобы для того, чтобы пересказать услышанное своему господину, и Ларс Полсон Мак-Хаммер, будучи при нём, также их слышал. Причём язычники, полагая Ларса Полсона Мак-Хаммера немым, не опасались раскрывать при нём такие тайны, которые они хранили от христиан. Но оказалось, что эмиры имеют и другие тайны, и не доверяют их даже своим ближайшим слугам. И об их тайных замыслах стало известно лишь тогда, когда они были приведены в исполнение. О том, как это произошло, и что из этого воспоследовало, здесь вскоре будет рассказано.

Лист 251

848. А пока что надо сказать ещё о том, что перед отбытием из Дамьетты Ларс Полсон Мак-Хаммер велел двум своим людям, тем, что сопровождали его вместе с Николасом Мак-Хаммером к Мансуре, чтобы они привезли ему в Фарискур его маленькую лодку. Про эту лодку здесь было рассказано, что Ларс Полсон Мак-Хаммер купил её у бедного язычника в Дамьетте. Этим двум людям надлежало той же ночью, когда Ларс Полсон Мак-Хаммер уехал вместе с язычником, подняться на лодке вверх по реке, а его лодку взять с собой. И они должны были, добравшись до Фарискура, укрыться в зарослях на противоположном берегу от него, а лодки завести в канал, чтобы их не было видно с реки. На закате им следовало внимательно смотреть через реку на Фарискур, а Ларс Полсон Мак-Хаммер должен был, найдя на берегу подходящее место, подать им из него знак солнечным пятном. Для этого он испросил у Роберта Мак-Хаммера разрешение пока что не отдавать ему зеркала, о котором здесь было уже сказано, и взял его с собой. И Ларс Полсон Мак-Хаммер велел своим людям запомнить место, откуда он подал бы им сигнал, а в полночь пересечь реку и подплыть туда, и он там ожидал бы их, чтобы они отдали ему его лодку. Так всё это и было сделано.

849. И люди Ларса Полсона Мак-Хаммера после этого вернулись обратно на другой берег и снова укрылись там в зарослях, чтобы Ларс Полсон Мак-Хаммер мог, если ему станет известно что-то, что следует незамедлительно сообщить Роберту Мак-Хаммеру, пересечь реку и направить кого-нибудь из них в Дамьетту с этим сообщением.

850. А свою лодку Ларс Полсон Мак-Хаммер затопил около берега, положив в неё несколько мешков с землёй, отчего она погрузилась на дно реки. Он рассказывал, что сделал это в таком месте, где войти в воду было очень трудно из-за росших на берегу кустов, и потому он рассудил, что никто не станет там купаться и не сможет случайно найти его лодку. Сам же он, зная, где она находится, мог под водой перевернуть её, тогда мешки с землёй вывалились бы из неё, и она всплыла бы.

Лист 252

851. Теперь же надо сказать о тайных замыслах эмиров и о том, что произошло с султаном Тураншой. Обо всём этом рассказывал не только Ларс Полсон Мак-Хаммер, но и его люди, насколько происходившее в Фарискуре им было видно с другого берега реки, а также об этом говорили люди короля Людовика, находившиеся на кораблях язычников, которые стояли у берега, и прекрасно всё видевшие. И всё то, о чём здесь сейчас будет сказано, происходило на глазах короля Людовика и Роберта из Нанта, и они всё видели вблизи, правда, их рассказы известны только со слов других людей.

852. Как уже было здесь сказано, султан Туранша мало жаловал людей своего отца, султана Асалиха, и эти люди, в числе которых были очень могущественные эмиры, были за это в обиде на него. И рассказывают, что, посоветовавшись между собой, они рассудили, что султан Туранша желал бы лишить их всего их могущества и отдалить их от своего двора, а на их места возвести своих людей, которые прибыли вместе с ним издалека. Также они решили, что лишь то, что Дамьетта находится в руках христиан, не позволяет пока султану Туранше исполнить это его желание, но после того, как она будет отдана язычникам в обмен на освобождение короля Людовика, им грозят большие беды и несчастья. Поэтому они поступили вот как.

853. На третий день после того, как Ларс Полсон Мак-Хаммер и язычник прибыли в Фарискур, в лагере язычников было громогласно объявлено о том, что Дамьетта захвачена, что султан Туранша уже отправился туда, и что всему войску надлежит следовать за ним. Ларс Полсон Мак-Хаммер позже рассказывал, что это известие повергло его в трепет, ибо он поверил ему и подумал, что язычники теперь убьют короля Людовика, раз им нет нужды освобождать его. И когда эта весть распространилась, многие люди султана Туранши, вскочив на коней, направились в сторону Дамьетты, а прочие последовали за ними пешком, и в лагере остались лишь немногие язычники.

Лист 253

854. Язычник, служивший Роберту Мак-Хаммеру, вознамерился также ехать к Дамьетте, но Ларс Полсон Мак-Хаммер удержал его, сказав, что он не должен этого делать, и тот не осмелился ослушаться. Ларс Полсон Мак-Хаммер потом сказал, что он поступил так, поскольку ему пришло на ум вот что: раз почти всё войско язычников покинуло лагерь, ему может представиться случай освободить короля Людовика или, если это окажется невозможным, хотя бы кого-то из его людей, а потому лучше будет, если он останется в Фарискуре, и, значит, язычнику тоже следовало оставаться там при нём.

855. Но оказалось, что весть о захвате Дамьетты язычниками была ложной, и эмиры распустили её именно для того, чтобы все, кроме их людей, покинули Фарискур и не могли бы помешать им исполнить их тайные замыслы. Так и случилось, а те, кто всё же остался в Фарискуре, были немногочисленны, да они и не собирались мешать эмирам, поскольку даже не знали, что те задумали сделать.

856. Про то, почему султан Туранша не появился перед своими людьми и не объявил им, что известие о захвате Дамьетты и его отъезде туда – ложное, Ларс Полсон Мак-Хаммер слышал от язычников разные разговоры. Одни рассказывали, будто султан Туранша в это время предавался пороку вместе с несколькими очень могущественными своими людьми, и был сильно пьян. И, рассердившись на кого-то, он взял меч, но вместо того, чтобы ударить этого человека, сам порезался. Тогда он стал кричать и обвинять всех, кто был вокруг него, и, видя его буйство, эмиры решили, что надо услать подальше всех его людей, иначе султан Туранша либо сам перебьёт их всех, либо велит казнить. И вот тут-то они и объявили, что Дамьетта захвачена, а султан Туранша, будучи пьяным, не услышал об этом, и потому не вышел и не сказал, что это не так.

Лист 254

857. Другие язычники говорили, что, хотя то, что султан Туранша был пьяным, верно, но неправда, будто он порезался своим мечом, а на самом деле произошло вот что.

858. Одного человека звали Бейбарс. Он был язычником, и его считали очень храбрым рыцарем. Он прибыл в Святую землю издалека, но не вместе с султаном Тураншой, а задолго до него, и он служил султану Асалиху.

859. И некоторые язычники рассказывали, что Бейбарс первым напал на султана Тураншу и ранил его в руку. Тогда султан Туранша стал обвинять эмиров, а те вместе со своими людьми, схватив оружие, набросились на него, и, видя, к чему идёт дело, велели бить в барабаны и кричать, чтобы люди султана Туранши отправлялись к Дамьетте, ибо она захвачена и сам султан Туранша уже находится там. Султан Туранша же со своими немногими людьми в это время защищался от них, и поскольку его окружили со всех сторон, не мог вырваться из своих покоев и объявить, что это ложь.

860. Так как всё это происходило в покоях султана Туранши, никто из христиан не видел, что случилось на самом деле. Кроме того, ни Ларс Полсон Мак-Хаммер, ни люди короля Людовика не расспрашивали язычников о том, как началось это нападение на султана Тураншу, а лишь слышали то, что те сами рассказывали, и часто даже не им, а кому-нибудь ещё в их присутствии. Поэтому нельзя точно сказать, как обстояло дело в действительности. Известно лишь, что из-за объявления о захвате Дамьетты почти всё войско язычников покинуло Фарискур, и потому эмиры со своими людьми могли без помех совершить всё то, что было ими задумано.

Лист 255

861. Султан Туранша, с которым, как говорят, было трое его людей, смог пробиться к самой высокой башне, возвышавшейся над его покоями, подняться на неё и укрепиться в ней. После этого эмиры и их люди стали кричать ему, чтобы он спустился и сдался им, но он потребовал от них клятвы, что они его не убьют. Эмиры же отвечали ему, что тогда он велит убить их, и султану Туранше было нечего возразить им, поскольку, если бы он сказал, что это не так, всем, кто там находился, было бы ясно, что он солгал.

862. И эмиры велели кинуть в башню греческий огонь, отчего она тут же загорелась, и рассказывают, будто пламя, охватившее её, было таким высоким, что его видели даже из Дамьетты, хотя это не так. Тогда султан Туранша выбежал из башни и кинулся к реке, но люди эмиров преградили ему путь, и один рыцарь ударил его копьём так, что оно воткнулось в султана Тураншу, и дальше тот побежал, волоча его за собой. И ему удалось вбежать в воду, как рассказывают об этом люди короля Людовика, хорошо видевшие всё с кораблей, где их держали язычники.

863. Одного человека звали Фарактай. Он был язычником и могущественным эмиром. Некоторые люди говорят, что его звали Актай.

864. Он вошёл в воду вслед за султаномТураншой, настиг его и разрубил его мечом.

865. После этого он вышел на берег и направился к королю Людовику. И, подойдя к нему, он сказал, что убил султана Тураншу, который был врагом всех добрых христиан, и заслуживает поэтому подарка от короля Людовика. Одни люди говорят, что тот ничего ему не ответил. Другие рассказывают, будто король Людовик сказал Фарактаю, что богато одарил бы его, но для этого недостаточно того, что Фарактай убил султана Тураншу, а надо ещё, чтобы он принял Святое Крещение и стал христианином. Но король Людовик видит, что Фарактай не хочет этого делать, да и султана Тураншу он убил вовсе не потому, что тот был врагом христиан. И после всего этого король Людовик спросил, зачем же Фарактай пришёл к нему просить подарка, которого, он, получается, совсем не заслуживает, и тот, устыдившись, удалился.

Лист 256

866. Некоторые люди рассказывают, что султан Туранша сгорел в башне, или что его застрелили из лука, или что он утонул в реке, спасаясь вплавь от эмиров, но всё это неправда, потому что люди короля Людовика, своими глазами видевшие с кораблей, как он был убит, говорят об этом так, как тут написано. И Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что он видел тело султана Туранши, несколько дней лежавшее на берегу, и оно было сильно разрублено, а кроме того, видно было рану, нанесённую копьём, но оно не было ни обгоревшим, ни пронзённым стрелами.

867. И эмиры со своими людьми не остановились на том, что ими был убит султан Туранша и сожжена его башня, они также повалили шатры, поставленные внутри ограды, окружавшей его покои, а затем взошли на корабли, где находились захваченные язычниками люди короля Людовика, и прогнали их с палуб вниз. И они вели себя при этом так бесчинно, что люди короля Людовика подумали, что сейчас будут убиты ими, и стали молиться и исповедоваться друг перед другом. Также эмиры пришли к Роберту из Нанта и объявили ему, что, поскольку имеющаяся у него охранная грамота дана султаном Тураншой, а он теперь мёртв, то и эта грамота больше ничего не значит, и потому они собираются убить Роберта из Нанта, если только он им не сдастся. Ларс Полсон Мак-Хаммер видел всё это издали и тоже очень опасался, что язычники перебьют захваченных ими христиан, но, благодаря Божьему заступничеству, этого не произошло.

Лист 257

868. Язычники, которые поехали к Дамьетте, увидев, что она по-прежнему находится в руках христиан, и услышав от караульных, выставленных на дороге туда, что ни сам султан Туранша, ни его войско не проезжали мимо них, вернулись в Фарискур и там узнали о том, что произошло в их отсутствие. И некоторые из них были недовольны, но более не тем, что был убит султан Туранша, а тем, что для этого они были обмануты. И никто из них не посмел сказать, что следует покарать заговорщиков, поскольку, во-первых, это были очень могущественные люди, а во-вторых, мало кто сожалел о смерти султана Туранши, ибо он своими грехами и пороками навлёк на себя всеобщую ненависть и презрение даже среди язычников.

869. И в ту же ночь Ларс Полсон Мак-Хаммер при помощи своей маленькой лодки пересёк реку и, найдя в зарослях возле канала своих людей, велел, чтобы один из них немедленно сообщил обо всём, что произошло, Роберту Мак-Хаммеру, а следующей ночью вернулся бы обратно к Фарискуру. Другой должен был оставаться на месте, наблюдать через реку за происходящим в Фарискуре и ожидать повелений от Ларса Полсона Мак-Хаммера. Сам же Ларс Полсон Мак-Хаммер после того, как отправил гонца в Дамьетту, возвратился в Фарискур.

870. И когда в Дамьетте стало известно о том, что султан Туранша убит, этому многие поначалу не поверили. Но гонец, присланный Ларсом Полсоном Мак-Хаммером описал то, о чём здесь было рассказано, во всех подробностях. И он прибавил к этому, что убийство султана Туранши, а также сожжение его башни и разрушение его покоев он видел через реку своими глазами, и после его слов не оставалось уже никаких сомнений в правдивости этого известия.

871. И очень многие паломники сильно радовались, когда узнали, что убит султан Туранша, враг христианской веры. Но наиболее благоразумные люди находили, что в этом нет ничего хорошего для дела освобождения короля Людовика и его людей, ибо с султаном Тураншой уже удалось к этому времени договориться о том, что захваченные им христиане будут освобождены, а эмиры, убившие его, наверное, не стали бы соблюдать этот договор. И это было видно из того, что они захватили Роберта из Нанта, хотя у него была охранная грамота, данная ему от султана Туранши.

Лист 258

872. Что же касается Роберта Мак-Хаммера и его людей, то они были очень сильно опечалены ещё потому, что исполнение их замысла стало теперь невозможным. И много позже Эрленд Мак-Хаммер рассказывал о том, что после того, как стало известно о смерти султана Туранши, Роберт Мак-Хаммер спрашивал у него совета, не следует ли теперь Мак-Хаммерам отплыть из Святой земли и вернуться в Оркнею, дождавшись лишь возвращения Ларса Полсона Мак-Хаммера из Фарискура. Но Эрленд Мак-Хаммер отвечал ему, что остаться пока что в Дамьетте будет гораздо более благочестивым делом, поскольку, хотя жизни короля Людовика угрожает теперь большая опасность, но всё же он ещё жив, и возможность его освобождения может появиться по Божьей воле совершенно неожиданно, и тогда ею надо будет непременно воспользоваться. Кроме того, Эрленд Мак-Хаммер сказал, что милосердие требует того, чтобы Мак-Хаммеры позаботились о королеве Маргарите и всех христианах, находящихся в Дамьетте. После всех этих слов Роберт Мак-Хаммер согласился с ним, что ему и всем его людям следует оставаться на месте, и что это будет богоугодным делом.

873. А на следующий день после того, как был убит султан Туранша, эмиры, которые замышляли это сделать, ужаснулись, ибо у султана Туранши не было сыновей, и никто не мог стать султаном после него. Посоветовавшись между собой, они явились к королю Людовику и спросили его, не желает ли он теперь быть султаном. На это король Людовик отвечал им, что, как он хорошо видел, словом «султан» они называют не того, кому верно и преданно служат, а того, против кого замышляют измену, и кого убивают; и что если они хотят убить его, то легко могут сделать это, не называя его этим словом.

Лист 259

874. Услышав это, эмиры удалились и стали советоваться между собой о том, как им поступить. И, как стало известно Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, одни из эмиров говорили, что им надлежит освободить короля Людовика, поскольку они совершили большой грех, когда убили султана Тураншу, а, убив короля Людовика, они многократно увеличат его. Другие же эмиры соглашались с ними в том, что совершённый ими грех очень велик, но, напротив, считали, что поэтому-то им следует убить короля Людовика, и говорили, что их языческий бог тогда простит им этот грех, ибо король Людовик – христианин. Третьи склонялись то к первому, то ко второму соображению, и в зависимости от этого перевес имели то первые, то вторые из эмиров, но всегда ненадолго.

875. Всё это эмиры говорили в совете, где их слышали многие люди, и где они стремились превзойти один другого в том, чьи слова больше понравятся прочим язычникам, и в том, кто покажет себя более мудрым человеком. На самом же деле несогласие между ними состояло совсем в другом. Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказывал потом, что те эмиры, кто хотел освободить короля Людовика, рассчитывали присвоить себе выкуп, который королева Маргарита должна была выплатить по договору, заключённому с султаном Тураншой, и получить в свои руки Дамьетту. Но, поскольку у них более не было султана, каждый из них боялся, что у кого-то доля добычи окажется больше, чем у него, и все они поэтому предполагали, что между ними непременно начнутся раздоры, едва паломники покинут Дамьетту, а потому они заранее относились друг к другу с недоверием.

Лист 260

876. Это-то взаимное недоверие и ослабляло их перед другими, кто не был столь могущественен, как первые. И эти эмиры, которые не могли надеяться обогатиться от освобождения короля Людовика, не желали, чтобы от него обогатились и возвысились над ними первые, а потому полагали, что короля Людовика и его людей лучше убить, ибо хотели этим убийством снискать себе славу среди язычников и сровняться могуществом с первыми. И они, поскольку у них была такая возможность, неоднократно порывались убить короля Людовика, невзирая на то, что более могущественные эмиры не желали этого. И их не остановила бы кара, которой они могли подвергнуться за такое убийство, ибо, совершив его, они возвысились бы настолько, что не страшились бы никаких кар.

877. И это хорошо видно по тому, что никто ни из эмиров, ни даже из их людей, которые не были могущественны, не понёс никакого наказания за то, что был убит султан Туранша. А если бы эти язычники убили короля Людовика, то ещё меньше можно было бы ожидать, что кто-нибудь воздаст им по справедливости и покарает их.

878. Но, хотя во власти этих эмиров было напасть на короля Людовика и убить его, а вместе с ним Роберта из Нанта и всех людей короля Людовика, захваченных язычниками, и в этом-то состояло их намерение, они всё же этого не сделали. Причина того, что так не случилось, заключалась в том, что Дамьетта по-прежнему находилась в руках паломников, и язычники считали, что если бы они убили короля Людовика, то им пришлось бы столкнуться с такой яростью христиан, что для них от этого могли бы произойти большие несчастья.

879. И, наверное, это так и случилось бы, потому что, хотя число паломников, способных держать оружие, в Дамьетте было невелико, но среди них уже не осталось таких, кто не был бы добрым христианином, готовым пострадать и погибнуть за Бога, ибо все такие люди уже либо переметнулись к язычникам, либо покинули Святую землю. Те же, кто оставался в Дамьетте, если бы был убит король Людовик, все воевали бы против язычников, не щадя своей жизни, и язычники хорошо понимали, что тогда им будет трудно овладеть Дамьеттой, а многие из них, вероятно, будут убиты.

Лист 261

880. И, чтобы подтвердить эти слова, здесь будет описан один случай, по которому видно, что, если бы дело дошло до убийства короля Людовика и нападения язычников на Дамьетту, то они, конечно, захватили бы её, но всё же им не было бы легко это сделать.

881. Одного человека звали Жак де Кастель. Он был очень могущественным клириком из Суассона.

882. И когда он увидел неудачу паломничества, то, вооружившись, сел на коня и в одиночку напал на язычников, не желая ничего другого, кроме как быть убитым ими, а перед тем самому убить стольких из них, сколько будет угодно Богу. И он был убит, и о том, как это произошло, многим стало известно.

883. Такие случаи, когда добрые христиане, видя свою неминуемую гибель, сражались против язычников очень доблестно, и убивали многих из них, были часты, и писать о каждом из них особо было бы весьма долгим делом. И надо сказать, что не только благородные и могущественные люди, как Харальд Мак-Хаммер из Кейтнесса и Сигурд Мак-Хаммер из Кейтнесса, про которых здесь было рассказано, так поступали, но и простые, такие, как слуга Жана де Жуанвиля родом из Дулевана, который был здесь упомянут, нередко вели себя с большим мужеством. Поэтому язычники так и не убили короля Людовика, желая получить Дамьетту в обмен на его освобождение, а не воевать из-за неё с паломниками, которые сражались бы против них с такой же яростью, как рыцари Святого Лазаря.

Лист 262

884. Но опасность того, что это случится, была весьма велика, и христиане полагали вероятным, что вскоре им всем предстоит погибнуть, защищая Дамьетту от язычников. Поскольку среди них было очень мало рыцарей, благоразумные люди, посоветовавшись между собой, решили, что надлежит построить как можно больше камнемётов, чтобы не позволить язычникам завладеть Дамьеттой безнаказанно. И это было сделано, причём работы начались заранее, вскоре после того, как король Людовик был захвачен. Так что теперь христиане располагали значительным количеством камнемётов, и каждый день доделывались новые. Но, конечно, никто не рассчитывал, что с их помощью удастся предотвратить взятие Дамьетты язычниками в случае их нападения на неё, а надеялись лишь на то, что им будет нанесён при этом большой урон.

885. И для язычников было очень важным то соображение, что, если они убьют короля Людовика, то после этого им придётся сражаться против христиан в Дамьетте, которые не надеются даже отбиться от них, а собираются все погибнуть, и только лишь желают при этом убить побольше врагов; а если этого не делать, то Дамьетта может быть получена ими без боя, так как король Людовик уже договорился с султаном Тураншой о том, что отдаст её ему за своё освобождение. Обсудив между собой это соображение, эмиры решили, что им следует предложить королю Людовику освободить его на тех же самых условиях.

886. Так они и поступили, причём сказали королю Людовику, что султан Туранша, заключая договор с ним, вовсе не думал соблюдать его условия, а намеревался, получив Дамьетту и выкуп, убить короля Людовика. Так ли это было на самом деле – неизвестно, но те, кто считают, что измена, которую собирался совершить султан Туранша, вымышлена эмирами, указывают на то, что он по доброй воле уменьшил выкуп за людей короля Людовика с пятисот до четырёхсот тысяч фунтов, и находят, что это говорит о куртуазности и честности султана Туранши.

Лист 263

887. Другие же возражают им, ибо султан Туранша в нарушение договора, заключённого с королём Людовиком, велел частью перебить захваченную им чернь, а частью угнать её в Вавилон. Но сейчас уже нельзя точно сказать, было ли это сделано по повелению султана Туранши, или же так велели эмиры, а султан Туранша, может быть, даже и не знал об этом, потому что речь шла о простых людях.

888. Было решено, что король Людовик велит паломникам оставить Дамьетту и перейти на корабли, и был назначен день, в который это должно произойти. Но, так как многие из паломников были больны или ранены, и их нельзя было отвезти на корабли, да и едва ли им хватило бы там места, они могли оставаться в Дамьетте. И в тот же день король Людовик со своими людьми должен быть освобождён. И решено было, что после этого он уплатит половину выкупа, а затем отправится в Акру и там выплатит оставшуюся часть. И, когда это будет сделано, он пришлёт за больными, оставленным в Дамьетте, и было особо указано, что до того времени язычникам надлежит заботиться об этих больных и ухаживать за ними. Кроме того, язычники должны были ещё сохранить имущество, которые паломники оставят в Дамьетте, и возвратить его, чтобы христиане вывезли его вместе с больными, когда смогут это сделать. Имущество это состояло, главным образом, из припасов, купленных королевой Маргаритой, как об этом здесь было сказано, и камнемётов, построенных паломниками.

889. И произошло ещё вот что. Когда условия мира были установлены, язычники поклялись, что не нарушат их, и клятвы, данные ими, были таковы, что более сильных клятв они не могли дать, и все те паломники, кто хорошо знал обычаи язычников, были согласны между собой, что это так. И король Людовик в ответ поклялся, что будет соблюдать договор, а если он нарушит эту клятву, то пусть он будет проклят, как человек, отступившийся от Бога, и от Богоматери, и от двенадцати Апостолов, и от всех Святых.

Лист 264

890. Но язычники потребовали от него, чтобы он поклялся ещё вот как: пусть тогда он будет проклят, как человек, бросивший Крест на землю, топчущий Его и плюющий на Него. Король Людовик ответил язычникам, что таких слов он не произнесёт, а когда те стали грозить ему, сказал, что лучше ему умереть, оставаясь добрым христианином, чем дать такую клятву и жить потом под гневом Бога и Богоматери.

891. Тогда язычники схватили Роберта из Нанта, привязали его к столбу и стянули ему руки удавкой. Они сделали это, так как видели, что короля Людовика не устрашить пытками, но посчитали, что он может уступить им, если они станут пытать Роберта из Нанта.

892. Роберт из Нанта, говорят, выдерживал пытку очень стойко, хотя был человеком старым и больным. Рассказывают, что лишь когда у него потекла кровь из-под ногтей, и он увидел, что сейчас умрёт, а язычники тогда станут пытать других христиан, он попросил короля Людовика, чтобы тот дал клятву, которую от него требовали, и сказал, что возьмёт на себя этот грех. Неизвестно, поклялся ли после этого король Людовик, потому что ни один человек из тех, кто точно знает, произошло это или нет, никогда не утверждал, но и не отрицал этого. Однако язычники тогда прекратили пытать Роберта из Нанта и не пытали больше никого из захваченных ими паломников.

893. О том, почему язычники требовали от короля Людовика такой клятвы и так рассвирепели, когда он отказался произнести её, думают разное. Одни считают, что они на самом деле хотели получить такую клятву от короля Людовика, поскольку не понимали, что произнести такие слова – большой грех. Другие же полагают, напротив, что язычники хотели проверить, не собирается ли король Людовик нарушить условия мира и не даёт ли он ложных клятв, и рассудили так: если он произнесёт такую клятву, то он, значит, не боится Божьей кары, и потому не следует верить никаким его словам. Есть, кроме того, люди, которые считают, что язычники вначале думали, что король Людовик даст им эту клятву, поскольку он до этого клялся охотно, а, услышав его отказ, обозлились на него. Но затем язычники, видя его твёрдость, посоветовались с переметнувшимися к ним людьми, которые были раньше клириками, и те сказали им, что отказ короля Людовика поклясться так, как от него потребовали, есть самое лучшее подтверждение того, что он остался добрым христианином, и что, значит, тем клятвам, которые он дал язычникам, можно вполне доверять. О том, что язычники советовались с этими бывшими клириками, известно совершенно точно, но по-разному говорят о том, кто именно из язычников с ними советовался, и когда это произошло – до того, как от короля Людовика потребовали принесения клятв, или уже после того, как он отказался произнести клятву, о которой здесь было сказано.

Лист 265

894. А Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказывал, что, по словам язычника, которого он сопровождал, дело обстояло вот как. Те эмиры, которые хотели убить короля Людовика, были недовольны, что его решено освободить. Но им нельзя было открыто выступить против этого решения, и они договорились между собой о том, что постараются вынудить короля Людовика к отказу исполнить какое-нибудь требование язычников. И сперва они собирались выставить королю Людовику такие условия мира, которые были бы неприемлемы. Но прочие эмиры, те, кто желал освободить короля Людовика, возразили им, сказав, что в условиях мира по договору, заключённому между королём Людовиком и султаном Тураншой, нет ничего плохого или несправедливого, и потому неразумно будет добавлять к ним такие условия, на которые король Людовик, скорее всего, не согласится. И тогда большая часть эмиров, склонявшихся то на одну, то на другую сторону, посчитала, что эти слова мудры, и решено было ничего не менять в условиях мира.

Лист 266

895. Но эмиры, желавшие убить короля Людовика, обратились за советом, как им быть, к тем людям, которые раньше были христианами и клириками, а теперь перешли к язычникам и приняли языческую веру. И эти люди посоветовали эмирам, чтобы те потребовали от короля Людовика такой клятвы, какой он не смог бы произнести, не навлёкши на себя Божьего гнева, и подсказали им, какой должна быть эта клятва.

896. И эти эмиры, когда приносились клятвы при заключении договора, так и поступили, и от этого, как здесь было рассказано, король Людовик должен был подвергнуть себя и своих людей большой опасности, ибо многие язычники, прежде не решавшиеся встать на какую-нибудь из сторон, услышав, что король Людовик отказывается дать клятву, которую от него потребовали, согласились с тем, что его следует убить. К счастью, этого не произошло, но того, каким образом решилось это дело, сказать точно нельзя.

897. Здесь было сказано, что всё это стало известно Ларсу Полсону Мак-Хаммеру со слов язычника, но нужно сказать, что словам этим можно верить, поскольку то, что Ларс Полсон Мак-Хаммер видел своими глазами и слышал своими ушами, не противоречило им, хотя видел и слышал он немногое в сравнении с тем, что рассказал ему язычник.

898. В тот же день, когда эмиры говорили с королём Людовиком, после того, как зашло солнце, Ларс Полсон Мак-Хаммер вновь вынул из воды свою лодку, пересёк на ней реку и встретился со своим человеком, который ожидал его на другом берегу. А по прошествии некоторого времени туда прибыл из Дамьетты другой его человек, тот, которому он велел сообщить Роберту Мак-Хаммеру об убийстве султана Туранши и вернуться после этого обратно к Фарискуру. И этому человеку сразу же пришлось снова направиться в Дамьетту, потому что теперь Ларс Полсон Мак-Хаммер велел ему, чтобы он передал Роберту Мак-Хаммеру всё, что ему стало известно о переговорах между королём Людовиком и эмирами, и что они договорились о сдаче Дамьетты язычникам и освобождении короля Людовика через три дня на четвёртый.

Лист 267

899. Получив это известие, Роберт Мак-Хаммер наутро испросил дозволения королевы Маргариты поговорить с ней и тайно сообщил ей о том, что ему было передано от Ларса Полсона Мак-Хаммера. И королева Маргарита, когда услышала от него о том, что язычники поклялись освободить короля Людовика, возрадовалась, ибо прежде, зная, что они убили султана Тураншу, с которым король Людовик уже договорился о мире, она полагала, что язычники теперь непременно убьют короля Людовика. Радость её, однако, умерялась тем, что она знала, как часто язычники нарушают данные ими клятвы, но всё же теперь у неё была надежда на то, что они, может быть, освободят короля Людовика.

900. После этого Роберт Мак-Хаммер велел всем своим людям и посоветовал людям короля Хакона готовиться покинуть Дамьетту, ибо она должна быть сдана язычникам. Но он велел делать это тайно, чтобы среди паломников не распространились слухи о предстоящем оставлении Дамьетты; он рассудил, что королева Маргарита известит об этом своих людей тогда, когда посчитает нужным.

901. Роберт Мак-Хаммер знал, что язычники поклялись позаботиться о тех паломниках, которые, будучи больны, должны оставаться в Дамьетте. Но, поскольку он не доверял их клятвам, он велел, чтобы никто из Мак-Хаммеров, будь он здоров или ранен, не был оставлен на берегу. И его повеление было исполнено, но часть имущества из-за этого пришлось бросить, потому что оно не помещалось на корабли.

902. Роберт Мак-Хаммер советовал и королеве Маргарите, чтобы она, если у неё будет такая возможность, велела перевезти на корабли всех больных и раненых людей короля Людовика, но она никак не могла последовать его совету, так как у неё не было достаточного количества кораблей, а многих больных даже и нельзя было перевозить, потому что они были очень плохи и не перенесли бы такой перевозки.

Лист 268

903. И благодаря тому, что известие о сдаче Дамьетты язычникам было доставлено Роберту Мак-Хаммеру заранее, Мак-Хаммеры и люди короля Хакона смогли хорошо подготовиться к отплытию. А человек, который привёз это известие, следующей ночью снова отправился на лодке к Фарискуру, потому что так ему велел сделать Ларс Полсон Мак-Хаммер.

904. К вечеру третьего дня после того, как король Людовик договорился с эмирами о том, что он будет освобождён, четыре корабля язычников прибыли к Дамьетте и встали на якоря посередине реки, а на берегу напротив места их стоянки был устроен большой лагерь для войска язычников. На этих кораблях находились захваченные язычниками люди короля Людовика, на одном из них был и сам король Людовик; но его язычники свезли на берег и поставили в лагере шатёр для него.

905. А ночью в Дамьетту возвратились на лодке люди Ларса Полсона Мак-Хаммера и, явившись к Роберту Мак-Хаммеру, сообщили ему вот что. Все эти дни они, как им было велено, укрывались в зарослях на другом берегу реки от Фарискура и внимательно следили за тем, что там происходит. И они видели, как язычники отвели короля Людовика на один из кораблей, стоявших у берега, и как эти четыре корабля стали спускаться вниз по течению реки к Дамьетте. А после наступления темноты к ним приплыл на своей маленькой лодке Ларс Полсон Мак-Хаммер и велел им немедленно отправляться к Роберту Мак-Хаммеру. И они должны рассказать ему о том, что, по словам Ларса Полсона Мак-Хаммера, наиболее могущественные эмиры собираются, как они поклялись, освободить короля Людовика и его людей, но другие, хотя они и вынуждены пока что подчиняться этому решению, вознамерились ни за что не допустить этого, и сговариваются между собой о том, чтобы совершить всяческие злодейства.

Лист 269

906. Наутро в Дамьетту прибыл Готфрид де Сержин, освобождённый язычниками, и велел сдать её эмирам. И тогда паломники покинули её и перешли на корабли, все, кроме больных, которые могли оставаться на берегу по условиям мира. И королеву Маргариту с Жаном-Тристаном также отвезли на корабль, хотя ей было ещё рано вставать после родов, и этот корабль отправился в Акру. Так было сделано для того, чтобы уберечь её и Жана-Тристана в случае, если язычники надумают совершить измену и напасть на корабли паломников, стоящие у берега.

907. И когда Дамьетта была оставлена паломниками, язычники вступили в неё, потому что к этому времени всё их войско явилось из Фарискура и находилось уже в лагере, о котором тут было сказано. И Ларс Полсон Мак-Хаммер вместе с тем язычником, которого он сопровождал, тоже прибыл из Фарискура в этот лагерь.

908. После того, как паломники покинули Дамьетту, эмиры должны были освободить короля Людовика и его людей, но те из них, кто намеревался убить его, воспротивились этому. И теперь им можно было нарушить условия мира, заключённого с королём Людовиком, не опасаясь того, что придётся из-за этого сражаться с христианами, так как Дамьетта была уже занята ими. А эмиры, которые желали освободить короля Людовика, не могли ничего возразить им, кроме того, что они считают грехом нарушать данные клятвы. Те же отвечали, что, поскольку эти клятвы даны христианам, то грехом будет, скорее, соблюсти их.

909. Ларс Полсон Мак-Хаммер потом рассказывал, что эмиры долго спорили друг с другом, а в это время их люди, занявшие Дамьетту, учинили там всяческие злодейства. Они напились вина, а после этого перебили всех больных и раненых, которых паломники оставили на берегу, надеясь, что язычники будут соблюдать заключённый с ними договор. И тела убитых, а также припасы, купленные королевой Маргаритой, и камнемёты, построенные паломниками, разломав их, язычники притащили на базар Дамьетты, свалили их там в огромную кучу и подожгли её, и огонь был так силён, что пылал три дня. Многие из язычников, грабивших Дамьетту, приходили в лагерь и похвалялись там тем, скольких больных они убили, а говорят, что некоторые из них, приплыв на лодках, поднимались даже на корабли и похвалялись совершёнными убийствами перед людьми короля Людовика, как будто ожидали от них слов одобрения за это. И возможно, что они так поступали только лишь оттого, что были сильно пьяны. Но думают также, что своими похвалами эти язычники хотели вызвать у людей короля Людовика гнев и ненависть, чтобы получить повод перебить их. Однако, как рассказывают, люди короля Людовика ничего не ответили язычникам, и те, вволю нахвалившись перед ними, сошли с кораблей и удалились.

Лист 270

910. Одного человека звали Айбек. Он был язычником и могущественным эмиром. Прежде он служил султану Асалиху и пробовал его еду и напитки перед ним, чтобы в них не оказалось яда. И он был среди тех, кто замыслил убить султана Тураншу.

911. Айбек хотел, чтобы король Людовик был убит, и долго спорил с другими эмирами и пришёл от этого в огромную ярость. Тогда он прервал спор, подошёл к берегу и, сняв свою шапку и помахав ею, крикнул язычникам, которые были на кораблях, чтобы они снялись с якорей и отвезли захваченных христиан в Вавилон. Ларс Полсон Мак-Хаммер видел это, и ему не было известно, что король Людовик сошёл с корабля на берег, так что он подумал, будто язычники увозят не только людей короля Людовика, но и его самого. Тогда он стал размышлять, нельзя ли как-нибудь спасти короля Людовика, и придумал сделать вот как.

Лист 271

912. Он велел язычнику, при которым он был, чтобы тот написал письмо для людей, управлявших кораблями, и язычник повиновался. В этом письме было сказано, что эмиры велят не отвозить захваченных христиан в Вавилон, а вернуть их в лагерь у Дамьетты. И ещё он сказал язычнику, чтобы тот вместе со слугой, который был здесь раньше упомянут, ожидал на берегу возвращения кораблей.

913. Когда язычник написал это письмо, Ларс Полсон Мак-Хаммер прочитал его, и, убедившись, что всё в нём написано так, как он велел, поставил на нём печать, неотличимую от печати одного из наиболее могущественных эмиров, которую он, пока находился среди язычников, сделал из глины по оттиску настоящей печати. И с этим письмом на коне, купленном для язычника, он поехал в Фарискур, где у него была спрятана лодка. Так как он ехал очень быстро, а корабли шли против течения, ему удалось сильно обогнать их. И он доехал до Фарискура и оставил там коня возле шатра, который был предоставлен язычнику его знакомцем, а затем поднял из воды свою лодку, сел в неё и направился навстречу кораблям; и он встретил их совсем недалеко от Дамьетты.

914. Ларс Полсон Мак-Хаммер потом рассказывал, что он очень тревожился, пока не увидел корабли, потому что не предполагал, что они идут так медленно, и опасался, что пропустил их, хотя это едва ли было возможно, или что они свернули в какой-нибудь канал, несмотря на то, что он слышал, как Айбек велел им идти в Вавилон. Также он беспокоился, что эти корабли могли вернуться в Дамьетту до встречи с ним, чтобы язычники убили там короля Людовика и его людей. И Ларс Полсон Мак-Хаммер говорил, что потому, завидев их, испытал большое облегчение и возблагодарил Бога за то, что Он не допустил всего этого.

Лист 272

915. Приблизившись к переднему кораблю, Ларс Полсон Мак-Хаммер показал язычникам, находившимся на нём, что имеет письмо, и эмир, который был там, велел прекратить грести. Тогда Ларс Полсон Мак-Хаммер поднялся на корабль и подал ему это письмо. И эмир, прочитав его, поверил, что ему велено возвратиться к Дамьетте, поскольку он знал, что могущественные эмиры много спорят о том, как им поступить с королём Людовиком и его людьми, и часто меняют свои решения, а кроме того, печать, сделанная Ларсом Полсоном Мак-Хаммером, была очень похожа на настоящую.

916. Но прежде чем велеть повернуть корабль, эмир обратился к Ларсу Полсону Мак-Хаммеру с вопросом, не известно ли ему, из-за чего велено вернуть христиан к Дамьетте. Ларс Полсон Мак-Хаммер в ответ показал знаками, что он немой, и эмир должен был удовольствоваться тем, что прочитал в письме. И крикнув на остальные корабли, чтобы те следовали за ними, язычники повернули вниз по течению и направились к Дамьетте, взяв лодку Ларса Полсона Мак-Хаммера на бакштов.

917. Но позже эмир задал Ларсу Полсону Мак-Хаммеру ещё один вопрос, и, как он потом рассказывал, поверг его этим вопросом в ужас и смятение. А именно, эмир спросил его, убили ли уже в лагере возле Дамьетты короля Людовика. И по этому вопросу Ларс Полсон Мак-Хаммер понял, что король Людовик не был отправлен в Вавилон вместе со своими людьми, и что он не находится на одном из кораблей, а остался в одиночку среди язычников у Дамьетты, и ему угрожает огромная опасность. И тогда Ларс Полсон Мак-Хаммер сообразил, что, сам не зная об этом, покинул короля Людовика, и что теперь, если язычники захотят его убить, не сможет даже погибнуть, защищая его от них. И он потом рассказывал, что это соображение привело его в трепет, но он, хотя в первое мгновение чуть не упал на палубу, всё же удержался на ногах и не подал вида, что вопрос эмира поразил его, а ответил ему отрицательным знаком.

Лист 273

918. И, когда корабли подошли к лагерю у Дамьетты, там никто не ожидал их возвращения. Только язычник, которого сопровождал Ларс Полсон Мак-Хаммер, встречал их на берегу, и при нём был слуга. Этот язычник, как уже было сказано, думал, будто его слуга – христианин, и служит Роберту Мак-Хаммеру, а потому он не осмелился ослушаться Ларса Полсона Мак-Хаммера и сделал всё, как тот велел. Все же прочие язычники в это время были заняты тем, что грабили Дамьетту и убивали там людей, а в лагере оставались лишь немногие, по большей части простые люди.

919. Когда корабли подошли к берегу, и Ларс Полсон Мак-Хаммер сошёл на землю, язычник рассказал ему, что, оказывается, Айбек настолько разъярился во время спора, что совсем позабыл о том, что король Людовик сошёл с корабля и находится в шатре на берегу. И потому он полагал, будто не только люди короля Людовика отравлены им из Дамьетты вверх по реке, но вместе с ними и сам король Людовик тоже. То, что это оказалось не так, было выяснено намного позже, когда Ларс Полсон Мак-Хаммер уже уехал в Фарискур, а Айбек, гордый тем, что никто не прекословил ему и не остановил кораблей, успокоился и стал благодушен, насколько это возможно для язычника. И тогда он, будучи чрезвычайно доволен, что ему удалось услать людей короля Людовика наперекор гораздо более могущественным эмирам, сказал, что нет ничего плохого в том, что король Людовик остался в лагере, потому что увезти или убить его можно и позже. И даже наоборот, это хорошо, потому что раз король Людовик не отправлен в Вавилон, а находится здесь, его можно убить в любое время, когда Айбек посчитает это нужным. Затем он, желая принять участие в грабежах и злодействах, направился в Дамьетту вместе со многими другими язычниками. Так что король Людовик, живой и невредимый, находится там же, где и прежде, в поставленном для него шатре, и его охраняет стража.

Лист 274

920. Услыхав эти слова, Ларс Полсон Мак-Хаммер вновь испытал огромное облегчение и успокоение, поскольку узнал, что в его отсутствие язычники не убили короля Людовика, хотя это очень могло случиться. И он потом рассказывал, что, возблагодарив Бога за то, что Он не допустил такого несчастья, вдруг обрёл чудесную ясность мыслей, отчего его замысел, до того представлявшийся ему смутным и туманным, неожиданно для него самого стал слаженным, стройным и явственным.

921. И Ларс Полсон Мак-Хаммер склонился перед язычником, как будто был его слугой, но на самом деле он поступил так для того, чтобы никто не видел его лица и не заметил, как он говорит, ведь все язычники считали его немым. А склонившись, он очень тихим голосом повелел язычнику, чтобы тот сказал эмиру на корабле, будто велено отвести к королю Людовику на берег его людей, но при этом как можно сильнее потянул бы время. После этого язычник должен был отправиться к шатру, где находился король Людовик, и объявить страже, что короля Людовика велено отвести к кораблям. И ему следовало подгадать время так, чтобы король Людовик вышел на берег, а его люди спустились к нему с кораблей на закате солнца, а тогда до него было ещё около двух часов или немного меньше.

922. Отдав язычнику свои повеления, Ларс Полсон Мак-Хаммер открепил от бакштова, спущенного с корабля, свою лодку и, сев в неё, отплыл от берега. Эмир, бывший на корабле, как раз в это время разговаривал с язычником, передававшим ему повеление якобы от могущественных эмиров, а на самом деле отданное Ларсом полсоном Мак-Хаммером, а все прочие слушали их речи, и потому на отплытие Ларса Полсона Мак-Хаммера никто не обратил внимания. А он направился вниз по течению реки, и старался грести очень сильно, поскольку ему предстояло проделать большой путь, а времени у него было немного. И, проплыв мимо Дамьетты, он добрался до того места, где на реке стояли на якорях корабли с паломниками, и, найдя среди них корабль Роберта Мак-Хаммера, подплыл к нему и поднялся на него. И пока он отыскивал этот корабль между другими, он то и дело совершал крестное знамение, поскольку со всех сторон слышал негодующие крики паломников, возмущённых злодействами язычников, и опасался, что его могут убить, так как на нём была одежда, которую носят язычники.

Лист 275

923. Когда Ларс Полсон Мак-Хаммер взошёл на корабль Роберта Мак-Хаммера, он нашёл всех, кто на нём был, пребывающими в большой печали. Мак-Хаммеры печалились из-за того, что должны были, во исполнение договора, заключённого между королём Людовиком и эмирами, вместе со всеми прочими паломниками покинуть Дамьетту, хотя они готовы были защищать её, не щадя своей жизни. И они всё же поступили так, как следовало по условиям мира, несмотря даже на известие о замышляемой язычниками измене. И тем горче была их печаль, что зная заранее об этой измене, они не имели никаких возможностей к тому, чтобы уберечь от неё больных и раненых паломников, которым она угрожала. Но поначалу всё же горечь эта смягчалась надеждой на то, что будет освобождён король Людовик, однако день, на который назначено было его освобождение, уже подходил к концу, а король Людовик всё не объявлялся. Кроме того, с кораблей хорошо виден был поднимавшийся над Дамьеттой дым, и хотя сперва не было известно, от чего он исходит, Мак-Хаммеры и все прочие паломники догадывались, что язычниками совершено какое-то злодейство. Когда же были получены известия о том, что язычники, как уже было сказано, перебили больных, собрали в кучу их тела, разломанные камнемёты и даже припасы, купленные королевой Маргаритой, и подожгли эту кучу, всем христианам стало ясно, что совершена измена, и что король Людовик не будет освобождён, а может быть, он уже убит.

Лист 276

924. И, понимая это, паломники не трогались с места и ожидали того, что произойдёт, ибо никто из них не посмел бы появиться перед королевой Маргаритой и сказать ей о случившемся. Многие из паломников желали, чтобы избежать такого позора, сойти на берег, напасть там на язычников и быть убитыми ими, но пока что никто так не поступил, потому что о гибели короля Людовика вестей не приходило, хотя надежды на то, что язычники освободят его, уже не было.

925. И в такое-то время на корабле Роберта Мак-Хаммера закричали о том, что видят язычника, который гребёт в лодке и направляется к кораблю. Тогда многие люди, будучи в гневе, взяли луки и стрелы, чтобы убить его, как только он достаточно приблизится. Но этот язычник, ко всеобщему изумлению, совершил крестное знамение, и поэтому никто не стал стрелять в него. Он подплыл к кораблю Роберта Мак-Хаммера, по дороге совершив крестное знамение ещё несколько раз, и тогда стало видно, что это Ларс Полсон Мак-Хаммер, одетый, как язычник. Ему помогли подняться на корабль, и Роберт Мак-Хаммер, подойдя к нему, спросил, есть ли у него какие-нибудь известия.

926. На это Ларс Полсон Мак-Хаммер отвечал ему, что в самом малом времени появится возможность спасти короля Людовика и его людей, которой после этого никогда больше не представится, и в очень коротких словах рассказал ему то, о чём здесь было написано. А именно, он сообщил, что к заходу солнца язычники, вероятно, выведут короля Людовика на берег реки, а его людей сведут туда с кораблей, где их держат; и что большая часть язычников, в том числе все могущественные люди, находится сейчас не в лагере, а в Дамьетте, а потому едва ли успеет помешать освобождению короля Людовика, если только оно пройдёт достаточно быстро.

Лист 277

927. И услыхав это, Роберт Мак-Хаммер возрадовался и велел всем своим людям вооружаться и сниматься с якорей. Но Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал ему, что идти на выручку королю Людовику нужно лишь на одном корабле, а именно, на том, который был захвачен у язычников в Розетте. И, пока этот корабль будет идти до лагеря язычников, на нём не должно быть видно никого из христиан. Если же язычники увидят на реке корабли Мак-Хаммеров или заметят, что на корабле из Розетты находятся паломники, они поднимут тревогу, и тогда освободить короля Людовика не удастся.

928. Роберт Мак-Хаммер ответил, что эти слова мудры, и повелел, чтобы только самые доблестные из его людей перешли на корабль, захваченный у язычников, сняли бы с него навес, поставленный над палубой, и знамя с крестом, водружённое на его кормовом кастле, а после этого направились бы к лагерю язычников. И ещё он велел, чтобы при этом никто из гребцов не смел вставать со скамей и поднимать голову над бортом, а из прочих людей, которые должны были находиться на корабле, никому не было дозволено даже показываться на палубе. Там надлежало быть одному только Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, ибо он имел вид язычника. И ему следовало говорить всем остальным Мак-Хаммерам, которые укрывались за бортами, под палубой и в кастлях, когда и с какой силой грести, и куда править, и он же должен был подать сигнал, когда корабль приблизится к лагерю язычников, и нужно будет напасть на них.

929. Перед тем, как взойти на корабль, захваченный у язычников, Роберт Мак-Хаммер велел Альфреду Мак-Хаммеру, чтобы тот оставался на его корабле. Тогда Альфред Мак-Хаммер взмолился о том, чтобы ему было дозволено идти освобождать короля Людовика, и он имел право на это, ибо ни в благородстве, ни в доблести у него не было недостатка. Но Роберт Мак-Хаммер ответил ему, что он должен остаться на случай, если те, кто идут на выручку королю Людовику, попадут в затруднительное положение, и их самих придётся выручать, а это дело Роберт Мак-Хаммер не находит возможным поручить никому другому, кроме Альфреда Мак-Хаммера.

Лист 278

930. Но при этом Роберт Мак-Хаммер сказал Альфреду Мак-Хаммеру, что какие-либо попытки подать помощь ему и тем, кто идёт с ним, следует предпринимать, лишь если будет совершенная уверенность в успехе этих попыток. Если же окажется, что помочь нельзя, Альфреду Мак-Хаммеру надлежит вместе со всеми Мак-Хаммерами тут же отплыть в море и отправиться на Кипр к Вильгельму Мак-Хаммеру. И Роберт Мак-Хаммер особо велел Альфреду Мак-Хаммеру присмотреть за тем, чтобы никто из Мак-Хаммеров не снялся с якорей и не последовал бы за кораблём Роберта Мак-Хаммера даже в самом большом отдалении от него, так как со слов Ларса Полсона Мак-Хаммера видно, что такой поступок, хотя и совершённый из благих намерений, может вызвать тревогу у язычников и привести к тому, что освободить короля Людовика не удастся.

931. И тогда Альфред Мак-Хаммер, видя, что ему действительно следует остаться, смирился с этим и посоветовал Роберту Мак-Хаммеру взять с собой как можно больше арбалетов. Роберт Мак-Хаммер ответил ему, что это очень хороший и мудрый совет, и велел, чтобы все арбалеты, отнятые у людей короля Людовика, были отнесены на захваченный у язычников корабль. Правда, быстро привезти все арбалеты не удалось, так как они находились на разных кораблях Мак-Хаммеров, а не лежали все в одном месте, но всё же была собрана большая их часть.

932. И пока арбалеты поднимали на корабль, захваченный у язычников, Эрленд Мак-Хаммер попросил Роберта Мак-Хаммера, чтобы тот взял его с собой, и сказал, что в случае успеха от этого не будет никакого вреда, а при неудаче может выйти так, что он окажется полезен. Роберт Мак-Хаммер отвечал, что не сделает этого, но Эрленд Мак-Хаммер переубедил его, сказав, что при короле Людовике сейчас, возможно, нет никого, кто мог бы отпустить ему грехи перед тем, как его убьют язычники. А если Мак-Хаммеры пробьются к нему, но не смогут потом вырваться обратно, то рядом с ним тогда хотя бы будет клирик. И, услышав эти слова, Роберт Мак-Хаммер согласился с ними, но велел только, чтобы Эрленду Мак-Хаммеру дали кольчугу и шлем.

Лист 279

933. И когда якоря на захваченном корабле были подняты, а навес и знамя убраны, Роберт Мак-Хаммер, увидев, что, как здесь было сказано, собрано уже много арбалетов, велел отплывать. И все, кто был на этом корабле, кроме Ларса Полсона Мак-Хаммера, укрылись за бортами или спустились под палубу, он же остался наверху и говорил оттуда, в какую сторону править. Всем тем, кто не был занят греблей, Роберт Мак-Хаммер велел натягивать арбалеты, чтобы перед нападением на язычников можно было сразу выпустить в них множество стрел.

934. После того, как корабль тронулся с места, Роберт Мак-Хаммер спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера, далеко ли от берега стоит шатёр, в котором язычники держат короля Людовика, и смогут ли Мак-Хаммеры пробиться к нему, если случится так, что его не приведут на берег. Ларс Полсон Мак-Хаммер отвечал на это, что если высадка будет сделана быстро, то, вероятно, смогут, а вот в том, что им удастся после этого вернуться к кораблю, он не очень уверен. Тогда Роберт Мак-Хаммер сказал, что и это уже очень много, гораздо больше того, на что могли бы рассчитывать паломники.

935. Пока корабль шёл к лагерю язычников, гребцы и те, кто, спустившись под палубу, остались там рядом с люками, могли видеть только небо, а всем прочим не было видно даже и его, и потому судить о том, где сейчас находится корабль, можно было лишь по дыму, который поднимался над Дамьеттой. И когда этот дым очень приблизился, и стал чувствоваться также запах гари от зажжённого язычниками огня, один из гребцов спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера, хорошо ли он видит то, что происходит в Дамьетте, и может ли что-нибудь сказать об этом. Но прежде, чем тот дал ответ, Роберт Мак-Хаммер велел, чтобы никто не смел поднимать голову и смотреть на берег, а Ларсу Полсону Мак-Хаммеру сказал, чтобы он помалкивал, даже если видит что-то примечательное. И к этому он добавил, что на обратном пути у всех, наверное, будет возможность смотреть по сторонам, если только дело будет обстоять так, что они смогут пуститься в обратный путь, а не останутся все там, куда направляются. И после этих слов никто не ослушался его повеления.

Лист 280

936. И через некоторое время, когда дым от огня, зажжённого язычниками в Дамьетте, был уже позади корабля, Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что следует теперь грести несильно и повернуть влево, так как корабль подходит уже к лагерю язычников. Роберт Мак-Хаммер спросил его, что он видит на берегу, и он отвечал, что там собралась большая толпа язычников, но ему не видно, есть ли среди неё король Людовик и его люди. И тогда Эрленд Мак-Хаммер стал молиться Богу о том, чтобы король Людовик там был, и все, кто находился на корабле, тоже молились вместе с ним, только гребцы произносили слова молитвы, не вставая со скамей и продолжая грести.

937. И, едва молитва была произнесена, как Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что видит на берегу короля Людовика. И тогда все, кто его слышал, чуть было не закричали от радости, но Роберт Мак-Хаммер повелел, чтобы соблюдалась тишина, и он это сделал очень вовремя, иначе язычники услышали бы с берега радостный крик Мак-Хаммеров и могли бы, насторожившись, увести короля Людовика. Всё же некоторые из Мак-Хаммеров не удержались от тихих возгласов, но, к счастью, они не были услышаны язычниками.

Лист 281

938. После этого Роберт Мак-Хаммер спросил Ларса Полсона Мак-Хаммера, как много язычников стоит на берегу реки, и тот ответил, что их очень много, и нельзя сосчитать, сколько. Тогда кто-то из Мак-Хаммеров сказал, что раз это так, то предстоящий бой с язычниками будет славным; но неизвестно, кто именно это сказал, потому что, хотя многие слышали эти слова, никто не заметил, кем они были произнесены.

939. И когда корабль подошёл к берегу так близко, что стал слышен гомон язычников, стоявших на нём, Ларс Полсон Мак-Хаммер, один стоявший на палубе, свистнул, и этот его свисток был тем сигналом, по которому Мак-Хаммеры должны были напасть на язычников. И по этому свистку на кормовом кастле было поднято знамя с крестом, которое прежде было спрятано, и Роберт Мак-Хаммер, сопровождаемый другими рыцарями, вышел из носового кастля на шпирон, а те, кто должен был стрелять в язычников, выбежали на палубу с арбалетами в руках и вложили в них стрелы.

940. Тогда Мак-Хаммерам стало видно, что на берегу собралось множество язычников, и среди них стоит король Людовик с несколькими своими людьми, в числе которых был Карл д’Анжу, а также и другие могущественные люди.

941. И количество язычников, находившихся там, действительно было весьма велико, причём некоторые из людей короля Людовика потом говорили, будто их насчитывалось двадцать тысяч. Но на самом деле это не так, поскольку двадцати тысяч, может быть, не было и во всём войске язычников. Однако люди короля Людовика, увидев, насколько язычники превосходили своим числом Мак-Хаммеров, посчитали, что на каждого из христиан приходилось, наверное, по сотне врагов, а так как на корабле было около двухсот человек, они рассудили, что язычников должно было оказаться двадцать тысяч. Но, к счастью, их было всё же намного меньше, и они совсем не ожидали, что на них нападут паломники.

Лист 282

942. Позже стало известно, как вышло, что король Людовик стоял на берегу, когда туда подошёл корабль Роберта Мак-Хаммера.

943. Язычник, которого сопровождал Ларс Полсон Мак-Хаммер, как ему было велено, сообщил эмиру на корабле, что людей короля Людовика надлежит свести на берег. И те, услышав его слова, сказали, что таково же и их желание, и стали просить язычников, чтобы они так и поступили. Но язычник, памятуя о том, что ему следовало тянуть время, сказал, что их должно сперва накормить, и что он немедля пошлёт в лагерь за едой для них. И он велел слуге, чтобы тот сходил к торговцам и купил бы у них еды, приличествующей благородным людям, нагрузил бы ею мула, и привёл его к кораблям. И спустя некоторое время слуга вернулся с мулом, нагруженным двумя корзинами, в которых была еда для людей короля Людовика, состоявшая из сухарей с сыром и запечённых яиц.

944. И люди короля Людовика сошли с кораблей на берег лишь после того, как насытились, и это произошло перед самым закатом. Поэтому язычники, то и дело появлявшиеся на берегу, до этого времени не знали об их возвращении к Дамьетте и не успели быстро известить о нём никого из могущественных людей. Эмир же, бывший на корабле, также не отправил никому никакого сообщения, поскольку думал, что о нём и без того известно, так как он вернулся в Дамьетту по повелению, данному ему в письме, которое он полагал подлинным, и был встречен язычником, которого он посчитал человеком одного из тех эмиров, кто отправил ему это письмо. Что же касается возвращения кораблей, то на него язычники обратили мало внимания, ведь им не было до этого никакого дела.

945. А пока слуга подавал на корабли еду для людей короля Людовика, язычник направился к шатру, в котором находился король Людовик, и сказал охранявшим его стражам, что эмиры решили отвезти его в Вавилон, и потому велели, чтобы он был отведён на берег. И рыцарь, который был при короле Людовике, отвечал, что ему трудно поверить в это, поскольку он сам слышал, как Айбек говорил, что то, что король Людовик остался в лагере у Дамьетты, хорошо. Но язычник сказал этому рыцарю, что прежде Айбек отправил корабли в Вавилон именно потому, что думал, будто король Людовик находится на одном из них, а теперь повелел, чтобы эти корабли вернулись за королём Людовиком, и они стоят у берега, ожидая его, в чём рыцарь может убедиться, посмотрев на реку. И тогда этот рыцарь поверил язычнику и сказал королю Людовику, что ему нужно выйти на берег. Это также случилось незадолго перед заходом солнца.

Лист 283

946. И всё это произошло в точном соответствии с замыслом Ларса Полсона Мак-Хаммера. Между прочим, надо сказать, что есть такие люди, кто не верит в то, что здесь написано, и даже был случай, а может быть, и не один, когда люди Ларса Полсона Мак-Хаммера не то забили, не то повесили кого-то в Терсо из-за того, что при них было сказано, будто это неправда; а в присутствии самого Ларса Полсона Мак-Хаммера никто из черни не осмеливался говорить ничего подобного. Впрочем, о спорах среди простонародья здесь незачем писать, а что касается благоразумных людей, которым трудно поверить в рассказанное Ларсом Полсоном Мак-Хаммером, потому что оно действительно кажется невероятным, то им нужно принять во внимание вот что.

947. Эмир, которому служил раньше язычник, сопровождаемый Ларсом Полсоном Мак-Хаммером, был захвачен Николасом Мак-Хаммером до того, как был убит султан Туранша, и, тем более, до того, как среди эмиров начались споры о том, убить им короля Людовика или освободить его. И с того времени никто не имел о нём никаких сведений, кроме рассказов этого язычника, а тот говорил лишь, что его господин велел ему ехать в Фарискур, и после этого он сам не имел от него никаких повелений и известий, и не знал, чьей стороны он придерживается. И этот язычник старался поддерживать со всеми добрые отношения, поэтому всякий считал, что он в любое время может склониться на его сторону. И когда язычник сперва встретил на берегу корабли с людьми короля Людовика, а потом сказал стражам у шатра короля Людовика, будто того велено отвести на берег, все, с кем он говорил, подумали, что в лагерь прибыл его господин, что он принял сторону тех, кто не желал освобождать короля Людовика и его людей, и что этот язычник исполняет его повеления.

Лист 284

948. Конечно, ни эмир на корабле, ни рыцарь, находившийся при короле Людовике, не могли быть в этом полностью уверены. Однако они посчитали, что не может произойти никакого вреда, если они поступят так, как им сказал язычник, поскольку и король Людовик, и его люди оставались при этом в их руках и не могли бы освободиться, если бы только паломники, находящиеся в Дамьетте, не отбили их. Но так как те только что покинули Дамьетту и вообще пребывали в очень горестном положении, они полагали, что этого никак не может случиться, и если бы оказалось, что повеления, переданные им язычником, ложны, то ничего не стоило бы отвести короля Людовика и его людей туда, где те были прежде.

949. Кроме того, язычник говорил с ними очень убедительно, потому что, как уже было сказано, он считал своего слугу христианином и человеком Роберта Мак-Хаммера, и думал, будто тот его убьёт, если он не станет повиноваться Ларсу Полсону Мак-Хаммеру или же сделает что-нибудь, что тот велел, недостаточно хорошо. И он, вероятно, предполагал, что в лагере язычников, может быть, найдутся также и другие люди Роберта Мак-Хаммера, о которых ему неизвестно. И Ларс Полсон Мак-Хаммер, когда отплывал на своей лодке, слышал, как этот язычник говорил с эмиром на корабле, и рассказывал, что он держался очень хорошо, и по его виду и словам никак нельзя было усомниться в том, что он передаёт повеления могущественных людей.

Лист 285

950. И по всем этим причинам вышло так, что замысел Ларса Полсона Мак-Хаммера полностью удался, хотя он был столь дерзновенен, что едва ли этого можно было ожидать, и что в его исполнение теперь трудно поверить. Но только язычники, увидев, как короля Людовика вывели из шатра и повели к берегу, решили поглазеть на то, что там произойдёт, а поскольку слух об этом разошёлся очень быстро, они сбежались к реке со всего лагеря. Оттого-то их и собралось там огромное количество, хотя большая часть из них находилась не в лагере, а в Дамьетте. Но, как уже было сказано, они не ожидали нападения, а потому были почти все без щитов и доспехов, и, увидев христиан на подошедшем к берегу корабле, сильно смутились и опешили.

951. И когда Рудольф Мак-Хаммер, стоявший на шпироне прямо за спиной Роберта Мак-Хаммера, поднял над его головой знамя, подаренное королём Хаконом, а все, кто держал арбалеты, прицелились в язычников, те закричали «альтемсах» и разбежались в разные стороны, так что возле короля Людовика остался, помимо его людей, только тот язычник, которого сопровождал Ларс Полсон Мак-Хаммер, и ещё его слуга. И, увидев это, Ларс Полсон Мак-Хаммер спрыгнул с корабля, опередив всех других Мак-Хаммеров, подбежал к этим двоим и что-то сказал им, после чего они оба тоже обратились в бегство.

952. Все язычники убежали так быстро, что никто не успел даже выстрелить в них, и тогда Роберт Мак-Хаммер, спрыгнув со шпирона, велел, чтобы с корабля на берег перекинули доски, по которым король Людовик со своими людьми мог бы подняться на него. И, пока это делали, Роберт Мак-Хаммер подошёл к королю Людовику и почтительно преклонил перед ним колено. Но король Людовик не мог сказать ему ни одного слова похвалы или благодарности, ибо этого не позволял ему сделать произнесённый им обет, о котором тут было рассказано раньше. Поэтому король Людовик молча обнял Роберта Мак-Хаммера и поднял его на ноги, после чего вместе со своими людьми поспешил взойти на корабль. Роберт Мак-Хаммер и все, кто вместе с ним сошёл на берег, последовали за королём Людовиком, а затем корабль отплыл и стал спускаться вниз по течению реки.

Лист 286

953. И едва корабль отошёл от берега, как там раздался громкий крик множества язычников, опечаленных тем, что король Людовик и его люди были освобождены. В течение недолгого времени было видно, как язычники бегали по берегу, размахивая руками, и некоторые из них взбежали на корабли, на которых были привезены люди короля Людовика. Мак-Хаммеры ожидали, что язычники погонятся за ними, но ни один из этих кораблей не тронулся с места до тех пор, пока они не скрылись из вида.

954. Про то, что потом произошло на берегу, рассказывают разное. Одни говорят, будто рыцарь, стерёгший короля Людовика, обвинил эмира, находившегося на корабле, в том, что это он устроил освобождение короля Людовика, и убил его, а после этого сам был убит людьми этого эмира. Другие, наоборот, утверждают, что это эмир обвинил и убил рыцаря, а потом его за это убили язычники, явившиеся на берег из лагеря. Рассказывают также, что будто бы оба они были казнены по повелению Айбека, но случилось это не тогда же, а несколько позже. Однако это всё такие вести, которым нельзя слишком доверять; так что может оказаться и то, что кто-то из них или даже оба они остались живы.

955. Пока корабль шёл от лагеря язычников к тому месту, где стояли корабли паломников, к Роберту Мак-Хаммеру подошёл Жан де Жуанвиль, освобождённый в числе других людей короля Людовика, и с большой учтивостью рассказал ему о том, как вышло, что он не смог следовать за кораблями Мак-Хаммеров, когда те пробивались вниз по реке от Мансуры к Дамьетте мимо язычников. Об этом здесь уже было написано раньше. Жан де Жуанвиль принёс Роберту Мак-Хаммеру свои извинения за это, но тот отвечал, что Жану де Жуанвилю не за что извиняться, поскольку вина за то, что его корабль отстал от других, лежит вовсе не на нём, а на тех из его людей, кто задумал измену; им же никакого прощения быть не может.

Лист 287

956. В ответ на это Жан де Жуанвиль сказал, что слова Роберта Мак-Хаммера справедливы, ибо эти люди виновны в том, что язычники убили многих добрых христиан, находившихся на его корабле, и поведал о том, как это произошло. И, услыхав его рассказ, Роберт Мак-Хаммер дал обет и призвал Бога в свидетели, что не пощадит никого из изменников, если они попадут к нему в руки. Тогда Жан де Жуанвиль с большой печалью сказал ему, что это хороший и благочестивый обет, а на нём самом лежит другой обет, о котором он сожалеет, так как согласно этому обету он не может ни сказать, ни записать ничего доброго о Мак-Хаммерах. Роберт Мак-Хаммер ответил ему, что этого обета нарушать не следует, поскольку он дан перед Богом. Но Жан де Жуанвиль, придя в растерянность, попросил совета, что же ему отвечать, если его спросят о том, кто освободил его от язычников. Тогда Роберт Мак-Хаммер рассмеялся и сказал, что его это не очень беспокоит. Но позже он добавил, что, как ему кажется, хорошим ответом на такой вопрос было бы, если бы Жан де Жуанвиль сказал, что это сделали христиане, и ничего больше не говорил.

957. Роберт Мак-Хаммер отвёз короля Людовика с его людьми на принадлежавший ему корабль; те, кто там находился, уже не надеялись, что увидят его живым. И один из этих людей сообщил королю Людовику, что королева Маргарита отправилась в Акру, где будет ожидать его, и посоветовал ему тотчас повелеть отплыть туда, иначе язычники могут напасть на паломников и вновь захватить его. Поскольку к этому времени уже стемнело, не было видно, кто это сказал. Король Людовик же отвечал, что он этого не сделает, потому что в руках язычников остался ещё Альфонс де Пуатье, а вместе с ним также и другие добрые христиане, которых он не желает там бросить, так как язычники тогда убьют их.

Лист 288

958. Ларс Полсон Мак-Хаммер, услыхав эти слова, подошёл к Роберту Мак-Хаммеру и, почтительно поклонившись, начал очень тихо что-то говорить ему. И Роберт Мак-Хаммер некоторое время слушал его, а потом сильно разгневался и велел Ларсу Полсону Мак-Хаммеру, чтобы тот не смел и думать о том, про что ему говорил. Но Ларс Полсон Мак-Хаммер продолжал свои речи, и Роберт Мак-Хаммер вскоре смягчился, а потом согласился на то, о чём он просил, хотя было видно, что сделал это с большой неохотой.

959. И позже стало известно, что Ларс Полсон Мак-Хаммер просил Роберта Мак-Хаммера о том, чтобы ему было дозволено вновь отправиться в лагерь язычников и узнать, нельзя ли освободить из их рук Альфонса де Пуатье и других людей короля Людовика. Роберт Мак-Хаммер сперва запретил Ларсу Полсону Мак-Хаммеру делать это, опасаясь, что язычники могут убить его, но тот сказал, что, поскольку без Альфонса де Пуатье король Людовик не желает выйти в море, дело идёт к тому, что язычники вновь захватят его. И чтобы избежать этого, нужно либо освободить Альфонса де Пуатье, либо, если окажется, что этого никак нельзя сделать, представить королю Людовику веские доказательства того, что это невозможно. Но ни то, ни другое невыполнимо без того, чтобы кто-нибудь из паломников пробрался к язычникам и разузнал, где они держат Альфонса де Пуатье, и как собираются с ним поступить, а едва ли кто-то сможет это сделать лучше, чем Ларс Полсон Мак-Хаммер. Лишь после этого Роберт Мак-Хаммер дал ему своё дозволение, и он отплыл на своей лодке втайне ото всех.

Лист 289

960. А поутру Ларс Полсон Мак-Хаммер благополучно вернулся, и многие, увидев это, были изумлены, поскольку всем было известно, что он прибыл от язычников только вчера вечером, но никто, кроме Роберта Мак-Хаммера, не знал о том, что среди ночи он опять уплыл к ним. И по возвращении Ларс Полсон Мак-Хаммер рассказал Роберту Мак-Хаммеру, что ему удалось встретиться с тем язычником, с которым он прежде уезжал в Фарискур, и при его помощи услышать, о чём говорили между собой эмиры. Он сообщил, что Айбек и другие, кто прежде хотел убить короля Людовика, пребывали в сильнейшей ярости и требовали, чтобы Альфонс де Пуатье был немедленно убит, но их никто не желал слушать, так как их постигла неудача. А Фарактай, про которого здесь было сказано, что он убил султана Тураншу, высказывался за то, чтобы освободить Альфонса де Пуатье вместе с другими паломниками, находившимися ещё в руках язычников, и говорил очень хорошо.

961. Он сказал, что прежде для язычников была выгода в том, чтобы нарушить данные ими клятвы, и состояла она в том, что они получали Дамьетту, не сражаясь с христианами, однако при этом не возвращали свободы королю Людовику, врагу их языческой веры, и избегали поэтому несчастий, которые он мог бы им причинить. Но теперь, когда король Людовик освобождён, в нарушении этих клятв для них нет никакой пользы, поскольку оно приведёт лишь к тому, что они не получат обещанных им четырёхсот тысяч фунтов. Что же касается необходимости освободить Альфонса де Пуатье, то это небольшая беда, поскольку на свободе уже находятся и король Людовик, и Карл д’Анжу, и многие другие христианские рыцари, каждый из которых весьма доблестен, и может нанести язычникам гораздо больше невзгод, чем Альфонс де Пуатье. И к этим словам Фарактай добавил то, что все христиане очень любят Альфонса де Пуатье, и его смерть лишь возбудит в них большую ненависть и жажду отмщения.

Лист 290

962. После того, как Фарактай изложил всё это, эмиры, посовещавшись между собой, решили, что его слова очень мудры, и им следует освободить Альфонса де Пуатье и получить от короля Людовика половину выкупа, которую по условиям мира он должен был выплатить им до того, как отплывёт в море. Затем эмиры разошлись по своим покоям, и Ларс Полсон Мак-Хаммер, убедившись в этом, вернулся на корабль Роберта Мак-Хаммера. Он сказал, что раз совет эмиров прекратился, они не смогут изменить своё решение, по крайней мере, в ближайшие дни. Самоуправно же поступить против этого решения, как сделал Айбек, услав к Вавилону корабли с людьми короля Людовика, теперь едва ли кто из них решится, ибо все видели, как такой поступок привёл Айбека к большой неудаче и вызвал всеобщее пренебрежение к нему. Потому-то Ларс Полсон Мак-Хаммер рассудил, что если язычники предложат королю Людовику освободить Альфонса де Пуатье, то они, наверное, на этот раз не замышляют измены.

963. И тем же утром к кораблю короля Людовика прибыли посланцы от эмиров с требованием выплатить половину выкупа за его людей, а вторую половину, как об этом здесь уже было сказано, он должен был уплатить в Акре. Узнав об этом, Роберт Мак-Хаммер велел сообщить королю Людовику всё, о чём ему рассказал Ларс Полсон Мак-Хаммер. И король Людовик велел своим людям выплатить язычникам двести тысяч фунтов. Но он отдал им такое повеление не потому, что знал о том, что нынче от язычников нечего опасаться измены, а только лишь из-за того, что дал клятву сделать это, и не желал преступить её.

964. Выплаты производились в течение этого и следующего дня, и закончены были только к вечеру. И всё это время в Дамьетте продолжал гореть огонь, зажжённый язычниками, ибо он был очень велик; дым от него был хорошо виден с кораблей.

Лист 291

965. Рассказывают, что один из тех людей короля Людовика, которые отвозили на берег деньги и следили за их взвешиванием, спросил Фарактая, отчего вышло так, что язычники нарушили данные ими клятвы и перебили больных, оставленных на берегу. И Фарактай ответил ему, что его самого это очень сильно гнетёт, но он ничего не мог сделать против этого; однако он советует больше не заводить этого разговора и не показывать вида, что христиане недовольны случившимся, потому что он опасается, как бы язычники, придя в раздражение от таких напоминаний, не совершили новой измены, которую он не сможет предотвратить, ибо его убьют, если он попытается сделать это. Позже Фарактай прислал в подарок королю Людовику красивую одежду чёрного цвета со множеством золотых украшений, подбитую беличьим мехом, и этот подарок случился очень кстати, поскольку у короля Людовика после освобождения из рук язычников не оказалось одежды, подобающей его достоинству.

966. Про Фарактая говорят, что он стал очень благоразумен, куртуазен и даже кроток после того дня, когда был убит султан Туранша, при том, что он вовсе не принял христианской веры, а остался язычником. Некоторые люди считают, что эта перемена произошла с ним оттого, что такое действие возымели на него слова короля Людовика, сказанные им Фарактаю, когда тот, как тут было написано раньше, потребовал для себя подарков за то, что убил султана Тураншу, а король Людовик ответил ему, что он таких подарков не заслуживает.

967. В то самое время, когда люди короля Людовика делали выплаты, к нему на корабль прибыл один язычник и поднёс ему подарки от султана Назака, и этот посланец говорил на французском языке. Когда король Людовик спросил его, где он научился говорить по-французски, он признался, что прежде был христианином, но переметнулся к язычникам и принял их веру; и это произошло много лет назад. Услышав такие слова, король Людовик велел ему убираться прочь, не принял от него подарков и не стал с ним более разговаривать.

Лист 292

968. Жан де Жуанвиль попытался убедить этого человека вернуться к христианской вере, но безуспешно, и рассказал о своей неудаче Роберту Мак-Хаммеру. Тот ответил ему, что эта попытка и не могла быть удачной, и что если бы даже язычник изъявил согласие с доводами Жана де Жуанвиля, ему всё равно нельзя было бы верить. А потому этого язычника следовало бы убить, если бы только это было возможным, но, к сожалению, он послан к королю Людовику султаном Назаком, и поэтому благородным людям не подобает поступать так. И ещё Роберт Мак-Хаммер добавил, что интересно было бы узнать о том, что язычник собирался сказать королю Людовику.

969. Говорят, что этого язычника больше никто никогда не видел.

970. Много лет спустя после этого один из людей Ларса Полсона Мак-Хаммера рассказывал, что султан Назак велел этому язычнику договориться с королём Людовиком о том, чтобы им вместе воевать против эмиров, убивших султана Тураншу. Дело было в том, что султан Назак состоял в родстве с султаном Тураншой, и, узнав о его смерти, пожелал унаследовать его владения, а для этого он должен был победить эмиров. Но его войско не было достаточно сильным, чтобы рассчитывать на это, и потому, услыхав, что король Людовик – враг этих эмиров, он решил попытаться заключить с ним договор о войне против них. Однако, как здесь было сказано, король Людовик не стал даже слушать посланного к нему язычника, и такой договор заключён не был.

Лист 293

971. Надо сказать, что Ларс Полсон Мак-Хаммер слышал слова, сказанные Робертом Мак-Хаммером Жану де Жуанвилю, так что, наверное, всё это действительно так и было.

972. И здесь будет к месту рассказать о том, как вышло, что язычники, убившие султана Тураншу, всё-таки не остались совсем без султана, хотя султан Назак был недостаточно силён, чтобы подчинить их себе.

973. У султана Асалиха была жена, султанша Шадияр. И, так как после смерти султана Туранши у язычников не было никакого султана, она-то и стала повелевать ими. Но по прошествии около двух месяцев или немногим больше после освобождения короля Людовика она сделалась женой Айбека, и тот, воспользовавшись её правами, стал султаном. А через некоторое время он повелел отрубить голову Фарактаю, и это случилось в тот год, когда король Людовик вернулся из Святой земли во Францию. Говорят, что тогда Бейбарс, про которого тут было рассказано, как он первый напал на султана Тураншу, опасаясь, что тоже будет убит, скрылся. И ещё говорят, что через несколько лет султанша Шадияр велела своим людям задушить Айбека, а потом люди Айбека убили её. И после этого вновь объявился Бейбарс, и он стал султаном, не имея на это никаких прав, даже таких, какие были у Айбека из-за его женитьбы на султанше Шадияр. Но все эти события произошли намного позже, чем те, о которых здесь рассказывается.

974. При подсчёте денег, которые король Людовик должен был выплатить язычникам, оказалось, что ему не хватает, как рассказывали, тридцати тысяч фунтов или около того. И король Людовик по совету своих людей решил попросить рыцарей Храма, чтобы они одолжили ему недостающие деньги. Но те отказали ему, и из-за этого чуть не произошла ссора, потому что люди короля Людовика пригрозили рыцарям Храма, что заберут у них деньги силой.

Лист 294

975. И рассказывают, что Рено де Вишье, про которого здесь уже говорилось, сперва не желал, чтобы деньги были даны королю Людовику, и даже грозил ему тем, что рыцари Храма присвоят себе его имущество в Акре, если он велит своим людям учинить насилие. Но эти угрозы не произвели никакого действия на короля Людовика, потому что он и сам собирался по прибытии в Акру вернуть рыцарям Храма взятую у них сумму. А когда Жан де Жуанвиль по повелению короля Людовика прибыл на корабль рыцарей Храма, спустился там к сокровищнице и уже взял в руки топор, чтобы взломать замок, на который она была заперта, Рено де Вишье, увидев, что дело вот-вот дойдёт до стычки, велел своим людям отдать ключи и не препятствовать людям короля Людовика. После этого деньги были собраны и сполна выплачены язычникам.

976. Король Людовик сначала был сильно рассержен на рыцарей Храма, но после того, как деньги были привезены к нему, он умерил свой гнев и решил даже вознаградить Рено де Вишье, поскольку тот не допустил кровопролития, чем вызвал к себе благоволение короля Людовика. И позже, когда паломники прибыли в Акру, король Людовик посодействовал тому, чтобы Рено де Вишье стал великим магистром рыцарей Храма, и это его содействие очень помогло.

977. Когда выплаты были закончены, король Людовик немедля велел, чтобы корабли снимались с якорей и вышли из реки в море. Многие из его людей желали, чтобы он сделал это раньше, сразу после того, как был освобождён. Некоторые из них, едва получили свободу, тут же отправились во Францию, причём король Людовик не хотел их отпускать, но они сказали ему, что совершенно не желают оставаться в Святой земле. Другие вышли в море и ожидали на кораблях, стоящих там, потому что это было безопаснее от нападения язычников. Но сам король Людовик объявил, что покинет реку не раньше, чем сделает всё возможное для освобождения Альфонса де Пуатье. И он тронулся в путь сразу после уплаты денег, поскольку это было действительно всё, что он мог сделать, чтобы язычники освободили Альфонса де Пуатье, а если бы они изменили своё решение и не стали его освобождать, то больше ничего поделать было бы нельзя.

Лист 295

978. Когда корабль короля Людовика двинулся вниз по течению реки, Роберт Мак-Хаммер не велел ещё отплывать, так как хотел увериться, что язычники не станут преследовать паломников. И вскоре после отхода корабля, на котором был король Людовик, Мак-Хаммеры заметили небольшой корабль, идущий от Дамьетты вниз по течению реки. Когда он подошёл близко, его окликнули, и люди, которые на нём были, ответили, что они христиане, и везут от язычников Альфонса де Пуатье, которого те освободили, поскольку за него уплачен выкуп. Услышав это, Роберт Мак-Хаммер велел сниматься с якорей и сопроводить корабль Альфонса де Пуатье к кораблю короля Людовика. И поскольку корабль Альфонса де Пуатье был невелик, как и корабли Мак-Хаммеров, и поэтому шёл очень быстро, он нагнал корабль короля Людовика ещё до того, как тот вышел в море. К этому времени уже совсем стемнело.

979. Одного человека звали Раймонд из Тулузы. Он был очень могущественен и много воевал против короля Людовика и его отца, короля Людовика Льва, но потом был побеждён и должен был покориться королю Людовику. И он собирался отправиться в паломничество вместе с Альфонсом де Пуатье, но умер незадолго до отплытия из Франции.

980. У него была дочь, которую звали Жанна из Тулузы, она была замужем за Альфонсом де Пуатье. Когда язычники освободили его, она находилась на корабле, стоявшем на якоре в море около того места, где в него впадала река. И, поскольку не было уверенности в том, что язычники не совершат на этот раз измены и освободят Альфонса де Пуатье, она очень беспокоилась за его жизнь.

Лист 296

981. Когда корабль Альфонса де Пуатье и корабли Мак-Хаммеров догнали корабль, на котором был король Людовик, и тот узнал, что язычники освободили Альфонса де Пуатье, он встретил его с большой радостью, так как, несмотря на то, что ему было известно намерение язычников соблюсти на сей раз данные ими клятвы, он всё же очень опасался измены с их стороны. И, видя ликование короля Людовика и его людей, Ларс Полсон Мак-Хаммер велел одному из своих людей, чтобы тот взял его маленькую лодку и, пользуясь тем, что она очень лёгкая и быстрая, вышел бы в море, опередив все корабли, и первым сообщил бы Жанне из Тулузы о том, что Альфонс де Пуатье уже освобождён и вскоре прибудет к ней. Тот так и поступил, и Жанна из Тулузы, обрадовавшись доброй вести, велела подарить ему десять фунтов, причём старых, не по двадцать, а по двадцать пять шиллингов каждый. И в темноте никто на том корабле, где она была, не заметил, что это известие привёз человек Ларса Полсона Мак-Хаммера, а сам он сказал, что он рыбак, и ему поверили, поскольку лодка, на которой он прибыл, была такой, которыми пользуются рыбаки. Когда Роберт Мак-Хаммер услыхал, что Ларс Полсон Мак-Хаммер получил эти деньги от Жанны из Тулузы, то сказал, что это не слишком большое вознаграждение за опасности, которым он подвергался, чтобы можно было принести Жанне из Тулузы такую хорошую весть.

982. А Ларс Полсон Мак-Хаммер ответил ему, что есть человек, который для спасения Альфонса де Пуатье и самого короля Людовика подвергался не меньшей, а даже гораздо большей опасности, чем он. Роберт Мак-Хаммер спросил, кто этот человек, и Ларс Полсон Мак-Хаммер отвечал, что это язычник, устроивший, что короля Людовика вывели на берег, и сообщивший, что эмиры решили освободить Альфонса де Пуатье. И Роберт Мак-Хаммер согласился, что он заслуживает награды, но не знает, как его стоит вознаградить, а Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал, что этот язычник пребывает в постоянном страхе, и будет более всего доволен, если причина этого страха исчезнет. Тогда Роберт Мак-Хаммер спросил, как это можно сделать, а Ларс Полсон Мак-Хаммер отвечал ему, что для этого следует убить эмира, захваченного Николасом Мак-Хаммером, и рыцаря, который ему служит.

Лист 297

983. И Роберт Мак-Хаммер призвал на свой корабль Николаса Мак-Хаммера и посоветовавшись с ним и с другими своими людьми, решил, что убить обоих захваченных язычников будет справедливо и добродетельно, ибо, во-первых, тогда язычник, оказавший большие услуги паломникам, будет избавлен от страха, что эмир и его человек будут освобождены и обвинят его в измене; во-вторых, эти язычники заслуживали смерти потому, что больные паломники, оставленные в Дамьетте, были, в нарушение условий мира, перебиты; в-третьих же, эти двое, как они сами признались, убили и ограбили многих паломников, когда те пытались вернуться по реке в Дамьетту из лагеря возле Мансуры, о чём здесь было уже рассказано.

984. Этих двух язычников Роберт Мак-Хаммер собирался подарить королеве Маргарите, чтобы она, освободив их, получила бы выкуп и использовала принятые за них деньги, чтобы выкупить короля Людовика. Но он не успел сделать этого до того, как королева Маргарита уехала в Акру, потому что это могло бы оказаться опасным для Николаса Мак-Хаммера и для Ларса Полсона Мак-Хаммера, а затем и для того язычника, который стал служить Роберту Мак-Хаммеру; об этом здесь уже говорилось. И когда Мак-Хаммеры покидали Дамьетту, эти язычники были отведены на корабль Роберта Мак-Хаммера. До этого их держали отдельно друг от друга, и поэтому эмир только теперь увидел, что при нём остался лишь один из его людей. Он спросил, что сталось со вторым, но ему на это ничего не ответили.

Лист 298

985. Рассудив, что обоих язычников следует убить, Роберт Мак-Хаммер велел, чтобы Ларс Полсон Мак-Хаммер сделал это, и тот в эту же ночь утопил их в море. И перед тем, как это произошло, эмир сказал, что Николас Мак-Хаммер обещал сохранить ему и его людям жизнь, а теперь он видит, что этим словам не следовало верить. На это Ларс Полсон Мак-Хаммер отвечал, что эмир лжёт, и это могут засвидетельствовать многие люди, которые слышали, как Николас Мак-Хаммер сказал язычникам, что их жизни будут сохранены лишь в том случае, если это окажется возможным; но если такой возможности не будет, их убьют. Поэтому эмир не смеет обвинять Николаса Мак-Хаммера в том, что он дал ложное обещание, как это сделали язычники, когда поклялись позаботиться о больных и раненых паломниках в Дамьетте. И, хотя Ларс Полсон Мак-Хаммер был простым человеком, эмир ничего не мог возразить, потому что это было правдой, но он сказал, что не видит причин, которые препятствовали бы его освобождению в обмен на уплату выкупа. Ларс Полсон Мак-Хаммер же ответил, что в том, чтобы эмир знал об этих причинах, нет нужды, и что достаточно того, что такие причины есть, хотя они и неизвестны эмиру.

986. После этого, как уже было рассказано, Ларс Полсон Мак-Хаммер утопил эмира и служившего ему рыцаря. Позже он виделся с язычником, ради которого это было сделано, и сообщил ему об их смерти. Он рассказывал, что язычник был очень благодарен за то, что они убиты, так как теперь он мог не опасаться, что его прежний господин получит свободу и обвинит или же убьёт его. И особо язычник благодарил Ларса Полсона Мак-Хаммера за то, что тот бросил тела обоих этих людей в море, потому что иначе кто-нибудь мог бы найти их, узнать и заключить, что слова язычника о том, что он с дороги послан своим господином в Фарискур, ложны. Ларс Полсон Мак-Хаммер сказал ему, что все эти меры приняты им по повелению Роберта Мак-Хаммера во внимание к услугам, которые уже оказал ему язычник, и к тем, которые он, возможно, окажет в будущем. И он добавил к этому, что никто из Мак-Хаммеров, кому известно о деяниях язычника и о его службе Роберту Мак-Хаммеру, не раскроет его тайны, если только он не изменит Роберту Мак-Хаммеру. И Мак-Хаммеры действительно не хотели и не хотят ныне, чтобы этот язычник пострадал, несмотря на то, что он не принял христианской веры. Потому-то здесь не названо ни его имени, ни имени эмира, которому он служил, ибо разглашение этих имён может подвергнуть его опасности, а он совершил многие благие дела и потому заслуживает лишь такой кары, которая определена ему Богом за его языческую веру, но не большей.

Лист 299

987. Здесь надо рассказать ещё вот о чём. Как уже говорилось, ни паломники, ни жители Дамьетты сначала не ведали, кому принадлежит корабль, захваченный Мак-Хаммерами у язычников в Розетте. Всем им было вполне достаточно знать, что этим кораблём владеют христиане, а на это указывало знамя с крестом, поднятое на его кастле. Некоторые полагали, что на этом корабле прибыли люди из Генуи, потому что они обычно ставят на своих кораблях знамёна с крестами красного цвета. Но по большей части люди в Дамьетте даже не задавались таким вопросом и вообще не обращали на этот корабль большого внимания, поскольку корабли часто прибывали из самых разных мест и обычно через недолгое время снова уходили в море. А если у кого-то речь и заходила об этом корабле, то его называли кораблём людей из Генуи, при том, что никто не был уверен в том, что этот корабль действительно принадлежит им, и всякий понимал, что это может оказаться не так. Но этот корабль всё равно так называли, потому что никто не мог сказать про него ничего другого, что отличало бы его от прочих кораблей, стоявших у Дамьетты.

Лист 300

988. И, поскольку его предполагалось использовать для тайных нападений на язычников с целью сперва освобождения короля Людовика, а затем захвата султана Туранши, Роберт Мак-Хаммер был вполне доволен тем, что никто ничего не знает про этот корабль. И он не велел своим людям болтать об этом корабле и о том, как он был захвачен, и запретил приближаться к этому кораблю без дела, а даже и по делу велел подплывать к нему не иначе, как только пользуясь ночной темнотой, чтобы не быть никем замеченными. Кроме того, как уже было сказано, на этом корабле стоял навес, скрывавший от взглядов всю его палубу, и поэтому никто не мог видеть людей на нём. Нужно ещё сказать, что из-за этого навеса некоторые люди называли его иногда кораблём с навесом, но так его звали редко, потому что на многих кораблях, прибывающих в Дамьетту, были навесы, а чаще называли его кораблём людей из Генуи.

989. После того, как Ларс Полсон Мак-Хаммер сообщил о возможности освободить короля Людовика, Роберт Мак-Хаммер, как уже было рассказано, велел своим людям взойти на этот корабль, чтобы отправиться на нём к лагерю язычников, где те держали захваченных ими паломников. И это было сделано у всех на виду, так что тем людям короля Людовика, которые не вышли в море, а оставались на реке, сразу стало ясно, что этот корабль принадлежит Мак-Хаммерам. Однако они по старой памяти продолжали называть его кораблём людей из Генуи или генуэзским кораблём, зная теперь уже, что это корабль Мак-Хаммеров, а к людям из Генуи он никакого отношения не имеет и именуется так лишь из-за привычки.

990. В последующие дни между паломниками было много разговоров о том, как был спасён король Людовик, и при этом рассказчики либо указывали слушавшим их на корабль, захваченный Мак-Хаммерами в Розетте, либо говорили о нём, называя его кораблём из Генуи, при том, что слушатели знали, что это корабль Мак-Хаммеров. И надо сказать, что при этих разговорах и рассказах те из людей короля Людовика, которые из-за данных ими обетов не могли произносить хороших слов о Мак-Хаммерах, вовсе не нарушали этих обетов, ибо не называли Мак-Хаммеров по их имени. Но при этом они и не говорили никакой неправды, поскольку те, кто их слушал, понимали, что, раз говорят о корабле, который по привычке зовут кораблём людей из Генуи, то подразумевается, что на самом деле речь идёт о Мак-Хаммерах.

Лист 301

991. А много позже того времени, о котором здесь говорится, после того, как паломники уже вернулись из Святой земли, те, кто слышал рассказы от них, но не знал, что корабль, называемый ими генуэзским, в действительности принадлежал Мак-Хаммерам, посчитали, что король Людовик был спасён от язычников людьми из Генуи. И в этом нет вины рассказчиков, ибо они не могли нарушать данных ими обетов и называть Мак-Хаммеров по их имени, а их корабль они называли тем самым названием, под каким он был известен всем христианам. Также нет тут и вины слушателей, потому что они понимали рассказы так, как их слышали, а если даже рассказчик говорил, что корабль людей из Генуи или генуэзский корабль на самом деле принадлежал вовсе не людям из Генуи, а совсем другим, и при этом не мог их назвать, то это было трудно уразуметь, и оттого вышло так, что многие люди стали считать спасение короля Людовика делом людей из Генуи.

992. И в подтверждение сказанного надо добавить, что, хотя молва и приписывала это деяние людям из Генуи, сами они никогда не утверждали того, что освобождение из рук язычников короля Людовика – их заслуга. А ведь, пожелай они воспользоваться этими толками для своего возвеличения, им при их могуществе никто не мог бы возразить, кроме, разве, самого короля Людовика, но и ему затруднительно было бы это сделать из-за произнесённого им обета. И рассудительные люди считают, что это должно быть хорошим доказательством для тех, кто не видел происходивших событий своими глазами, а потому не имеет достоверных знаний о них.

Лист 302

993. В ту же ночь, когда был освобождён Альфонс де Пуатье, король Людовик вместе со всеми своими людьми отплыл в Акру.

994. Роберт Мак-Хаммер также велел своим людям отплывать, но держать путь не вслед за королём Людовиком, а в Лимассол, так как неподалёку от него была укрыта добыча, и её стерёг Вильгельм Мак-Хаммер, о чём тут уже было сказано. Алан де Сененган вместе с остальными людьми короля Хакона также направился на Кипр.

995. И по прибытии в Лимассол Роберт Мак-Хаммер послал за Вильгельмом Мак-Хаммером. А когда тот, оставив у хранимой им добычи своих людей, явился на берег, где пристали корабли Мак-Хаммеров, Роберт Мак-Хаммер созвал к себе всех самых могущественных людей, чтобы посоветоваться с ними о том, что надлежит делать дальше.

996. И прежде всего было решено, что нет никакой нужды немедленно возвращаться в Оркнею, поскольку Мак-Хаммеры не были поражены болезнями, и у них хватало разнообразных припасов, а потому им не угрожал ни голод, ни недостаток. И даже в случае, если бы явилась какая-то нехватка, Мак-Хаммерам она совершенно не оказалась бы страшна, так как они располагали большой добычей, захваченной в Дамьетте и в других местах, и могли приобрести всё, в чём у них была бы надобность. К тому же в Лимассоле оставалось ещё некоторое количество припасов, приготовленных королём Людовиком для паломников. Значительная часть их была расхищена окрестными жителями, и Вильгельм Мак-Хаммер мог засвидетельствовать это. Но, посоветовавшись со своими людьми, Роберт Мак-Хаммер посчитал, что при крайней нужде он сможет взыскать у расхитителей эти припасы. И было принято такое решение, что Мак-Хаммеры могут пока что не возвращаться в Оркнею, а постараться совершить ещё какие-нибудь добрые и богоугодные дела в Святой земле, помимо тех, что они уже совершили.

Лист 303

997. Сразу же было решено, что таким делом, ради которого Мак-Хаммерам стоило бы пока что оставаться в Лимассоле, является помощь королю Людовику в случае, если бы он продолжил своё пребывание в Святой земле, а не отплыл бы во Францию, как поступили некоторые из его людей. Было, правда, неизвестно, собирается ли король Людовик оставаться, или же он намерен вернуться восвояси. Но Эрленд Мак-Хаммер сказал, что, вероятнее всего, он пожелает остаться, так как по договору, заключённому между ним и язычниками, ему следует выплатить им ещё двести тысяч фунтов, а король Людовик – такой человек, который очень тщательно старается соблюдать договоры. Но ему едва ли удастся быстро собрать двести тысяч фунтов, а значит, он должен будет задержаться в Святой земле хотя бы на некоторое время.

998. И все Мак-Хаммеры согласились с Эрлендом Мак-Хаммером в том, что от короля Людовика можно ожидать такой верности заключённому им договору. Но также было решено, что, поскольку язычники нарушили условия этого договора, перебили больных и раненых в Дамьетте и уничтожили там имущество паломников, справедливо было бы, чтобы они не получили денег от короля Людовика.

999. Затем Эрленд Мак-Хаммер обратил внимание на ещё одно обстоятельство, а именно, на то, что многие паломники, захваченные язычниками, были уведены из Мансуры в Вавилон до того, как эмиры убили султана Тураншу, и они всё ещё не получили освобождения. Он сказал, что, поскольку король Людовик – человек милосердный и сострадательный, он, наверное, не захочет уехать, оставив их в руках язычников, несмотря на то, что это всё простые люди. И с этими его словами также многие согласились.

Лист 304

1000. А после этого Эрленд Мак-Хаммер добавил ещё такое соображение, что, поскольку при Мансуре погибло очень много рыцарей Храма, христиане в Святой земле оказались в гораздо большей опасности от язычников, чем были прежде. И потому, может статься, король Людовик, будучи доблестным и богобоязненным рыцарем, пожелает остаться, так как никто не сможет защитить этих христиан лучше, чем он. И это высказывание Эрленда Мак-Хаммера также не встретило никаких возражений.

1001. Но, сказав всё это, Эрленд Мак-Хаммер заключил, что отсюда нельзя всё же выводить того, что король Людовик непременно останется в Святой земле, ведь может случиться так, что какие-нибудь важные дела могут потребовать его возвращения во Францию. И тогда Мак-Хаммеры стали совещаться о том, как им следует поступить, если король Людовик решит уехать из Святой земли.

1002. И по этому вопросу было принято вот какое решение. Все Мак-Хаммеры согласились между собой в том, что, если король Людовик уедет во Францию, то всё же будет ещё такое богоугодное и достославное дело, ради исполнения которого Мак-Хаммерам не следует покидать Святой земли, пока это дело не будет совершено, или пока не исчезнет последняя возможность к его совершению. А именно, поскольку в руках язычников всё ещё оставались те паломники, которых они угнали к Вавилону, как об этом здесь было сказано, то как раз таким делом, о каком идёт речь, было дело их спасения. И Мак-Хаммеры решили, что надлежит постараться освободить этих людей или хотя бы выручить их тела, чтобы похоронить их так, как это подобает.

Лист 305

1003. Но, только что приняв такое решение, Мак-Хаммеры тут же рассудили, что для его успешного осуществления гораздо лучше будет, если король Людовик не уедет из Святой земли. И тогда Роберт Мак-Хаммер сказал, что следует узнать о намерениях короля Людовика, и если окажется, что он собирается уехать, то постараться убедить его изменить это решение. Эрленд Мак-Хаммер ответил ему, что, наверное, это возможно, ведь многие могущественные люди короля Людовика, которым он доверяет, и к мнению которых прислушивается, дружны с Робертом Мак-Хаммером, а потому, вероятно, не откажутся исполнить его просьбу, если она будет состоять в том, чтобы дать королю Людовику добрый и благочестивый совет. И ещё он добавил, что королева Маргарита, совсем недавно пребывавшая в большом горе и взывавшая тогда к милосердию паломников, а теперь по Божьей воле избавленная от постигших её несчастий, верно, не пожелает оставить в беде христиан, захваченных язычниками, и, пожалуй, замолвит за них слово королю Людовику.

1004. После этого Роберт Мак-Хаммер объявил, что вместе с немногими из своих людей отправится в Акру к королю Людовику, чтобы узнать, желает ли тот остаться в Святой земле, или же намеревается уехать. Всем прочим Мак-Хаммерам он повелел ожидать своего возвращения и во время этого ожидания нападать на язычников, разорять их и всячески докучать им, чтобы они терпели урон от таких нападений, были бы удручены ими и жаждали бы избавиться от них.

1005. И, отдав такое повеление, Роберт Мак-Хаммер немедленно отправился в Акру, взяв с собой только два корабля: свой, на котором был он сам и Эрленд Мак-Хаммер, и ещё один, на котором его сопровождал Альфред Мак-Хаммер. А Вильгельм Мак-Хаммер, самый могущественный человек из тех, кто остался на Кипре после отплытия Роберта Мак-Хаммера, собрав своих людей, вышел в море и направился к Александрии. И он велел, чтобы спустя неделю после его отплытия Рудольф Мак-Хаммер пошёл бы на Дамьетту, а ещё через неделю Николас Мак-Хаммер напал бы на Розетту. И все они должны были не высаживаться на берег и не захватывать там добычу, а только лишь устроить пожары, стреляя в дома зажжёнными стрелами, и перебить тех, кто попытается тушить огонь. Кроме того, им надлежало поджечь и утопить корабли язычников, если они будут стоять у берега или встретятся по пути.

Лист 306

1006. Вильгельм Мак-Хаммер, подойдя к Александрии среди ночи, сжёг в её гавани несколько кораблей и захватил людей, которые на них были. Часть из них он отпустил, объявив им, что велит язычникам освободить паломников, находящихся в их руках, а если этого не будет сделано, то язычники подвергнутся многим смертям и другим несчастьям. Всех же прочих он повелел умертвить, причём сделать это, залив им в горло кипящий жир на глазах у тех, кого он решил оставить в живых, поскольку язычники очень боялись этого. И Вильгельму Мак-Хаммеру удалось также взять некоторую добычу, которая оказалась на кораблях язычников, хотя он и не предполагал сперва её захватывать. Но эта добыча не могла быть очень велика, потому что Вильгельм Мак-Хаммер торопил своих людей, и у них было лишь совсем немного времени на её перегрузку.

1007. Совершив такое нападение, Вильгельм Мак-Хаммер велел отплывать в море, и его люди сделали это прежде, чем язычники опомнились и снарядились в погоню. И он вернулся в Лимассол, не потеряв ни одного человека.

1008. Рудольф Мак-Хаммер, как велел ему Вильгельм Мак-Хаммер, отправился в море через неделю после него на корабле людей с Карнесса, и с ним шли также люди с Шапинсея на своих двух кораблях. Он, подойдя к берегу после захода солнца, поднялся вверх по реке до самой Дамьетты, и его люди устроили там пожар, стреляя в дома горящими стрелами. Когда же язычники сбежались к этим домам, чтобы тушить их, Рудольф Мак-Хаммер велел крикнуть им, что эмиры должны отпустить христиан, которых держат в неволе, а пока они этого не сделают, Мак-Хаммеры будут тревожить их, разоряя их земли и убивая их людей. Тогда язычники на берегу закричали «альтемсах» и убежали прочь, а Рудольф Мак-Хаммер, не теряя зря времени после этого, спустился по реке в море и вернулся на Кипр.

Лист 307

1009. Вильгельм Мак-Хаммер прибыл из Александрии на другой день после того, как Николас Мак-Хаммер отплыл к Розетте. И он был очень обеспокоен тем, что Роберт Мак-Хаммер, Альфред Мак-Хаммери Эрленд Мак-Хаммер ещё не вернулись из Акры, и от них не было никаких вестей, хотя они уехали больше двух недель назад. Поэтому он хотел сам отправиться в Акру, чтобы узнать, из-за чего они задерживаются. Но его люди отговорили его от этого, потому что, как уже было сказано, он был самым благородным человеком в Лимассоле, и ему не следовало покидать Кипра, кроме как для того, чтобы напасть на язычников.

1010. Тогда он решил, что следует послать в Акру кого-нибудь, кто разузнал бы, что там происходит, и, вернувшись, сообщил бы, отчего случилась задержка. Но ему не хотелось отправлять ко двору короля Людовика такого посланца, который бы не был достаточно могущественным. Поэтому он дождался возвращения на Кипр Рудольфа Мак-Хаммера и повелел ему на следующий же день отплыть в Акру.

1011. И Рудольф Мак-Хаммер так и поступил, а по прошествии двенадцати дней вернулся в Лимассол с вестями от Роберта Мак-Хаммера. Его ожидали с большой тревогой, так как думали, что он вернётся раньше, ведь путь до Акры не был далёким. И пока он отсутствовал, в Лимассол возвратился Николас Мак-Хаммер.

Лист 308

1012. Вильгельм Мак-Хаммер повелел ему напасть на Розетту, и он сделал это. Но ему пришло на ум вот что. Он знал, что Вильгельм Мак-Хаммер и Рудольф Мак-Хаммер собирались устроить налёты в Александрии и в Дамьетте ночью. И, так как эти налёты должны были к тому времени уже произойти, он решил, что язычникам в Розетте, наверное, известно о них, а значит, они могут ожидать, что и на них будет совершён такой же налёт. И Николас Мак-Хаммер заключил, что, раз так, то язычники, вероятно, будут готовится отбить этот налёт и станут зорко нести ночные караулы. Поэтому он решил напасть на Розетту не ночью, а днём, рассчитывая, что для язычников это окажется неожиданностью.

1013. И его расчёт был верен: вышло так, что когда он на своих кораблях вошёл в реку и стал подниматься по ней в середине дня, никто из язычников не был готов к тому, чтобы напасть на него и на его людей. Поэтому Николас Мак-Хаммер беспрепятственно поджёг несколько кораблей, стоявших на реке возле Розетты, и его люди застрелили многих язычников на берегу, а прочие, которые там были, бежали, крича при этом «альтемсах». И после этого Николас Мак-Хаммер, убедившись, что подожжённые им корабли горят сильно, и язычники не смогут потушить пожары на них, велел разворачиваться и возвращаться. И его люди, развернув свои корабли, вышли в море прежде, чем язычники приготовились к какому-нибудь сопротивлению, поэтому Николас Мак-Хаммер вернулся в Лимассол благополучно. Вильгельм Мак-Хаммер попенял ему, что он не велел язычникам освободить захваченных ими паломников, но Николас Мак-Хаммер отвечал на это, что язычники, пожалуй, сами догадались, что христиане нападают на них именно потому, что они не сделали этого, и Вильгельм Мак-Хаммер с ним согласился.

1014. А вскоре после этого, как уже было сказано, на Кипр прибыл из Акры Рудольф Мак-Хаммер. Он рассказал, что Роберт Мак-Хаммер и его люди живут при дворе короля Людовика и не возвращаются в Лимассол с известием о том, намерен ли король Людовик остаться в Святой земле или же уехать во Францию, из-за того, что он сам ещё не решил, как ему поступить. И Рудольф Мак-Хаммер отплыл из Акры в Лимассол на следующий день после того, как король Людовик, созвав к себе своих людей, велел им, чтобы они подали ему совет, защищать ли ему Святую землю, или же направиться во Францию. А до этого времени король Людовик размышлял над этим вопросом сам, и никак не мог разрешить его, ведь ему надлежало оберегать не только те земли, которым угрожали язычники, но и свои собственные владения.

Лист 309

1015. Король Людовик повелел, чтобы его люди в течение недели поразмыслили о том, какой совет ему подать, и эта неделя ещё не истекла, когда Рудольф Мак-Хаммер вернулся на Кипр. И, узнав об этом, Вильгельм Мак-Хаммер сказал, что следует ожидать прибытия Роберта Мак-Хаммера, вестей, которые он привезёт, и повелений, которые он отдаст, а до того времени, как и прежде, досаждать язычникам, нападая на них, разоряя их земли и сжигая их корабли.

1016. И пока продолжалось ожидание Роберта Мак-Хаммера, люди со Стронсея, отправившись к Дамьетте, разорили места вокруг неё, а люди с Хоя и с Флотты ходили к Александрии и подожгли там несколько кораблей горящими стрелами. Многие другие тоже желали отомстить язычникам за то, что те нарушили клятвы, данные королю Людовику, но Вильгельм Мак-Хаммер пока не велел им всем отплывать с Кипра и сказал, что позже они, вероятно, смогут это сделать.

1017. Спустя две недели после того, как Рудольф Мак-Хаммер прибыл из Акры в Лимассол, вернулись также Роберт Мак-Хаммер, Альфред Мак-Хаммер, Эрленд Мак-Хаммер, и все люди, которые были с ними. И Роберт Мак-Хаммер рассказал о том, какое решение принял король Людовик, и о том, что ещё происходило в Акре.

Лист 310

1018. Он сказал, что вскоре по прибытии в Акру беседовал с Жаном де Жуанвилем и между прочим спросил его, не известно ли ему, что собирается делать король Людовик. Тот ответил, что король Людовик ещё не решил, как ему поступить, и что это совершенно достоверное известие, поскольку накануне он был у короля Людовика и говорил с ним об этом. Тогда Роберт Мак-Хаммер спросил Жана де Жуанвиля, не согласится ли он сообщить ему о решении короля Людовика, когда оно будет принято, и тот ответил, что будет рад оказать Роберту Мак-Хаммеру эту услугу, а для него самого она не составит труда, поскольку он каждый день утром и вечером видится с королём Людовиком за трапезой, причём в те дни, когда Альфонс де Пуатье и о Карл д’Анжу не приходят к столу, по его повелению сидит подле него и часто с ним разговаривает.

1019. Но после этой беседы Роберт Мак-Хаммер в течение долгого времени не видел Жана де Жуанвиля и потому ничего не мог узнать от него. Позже стало известно, что Жана де Жуанвиля вновь поразила болезнь, а вместе с ним ещё большое число других людей короля Людовика, многие из которых умерли. Так как все люди Жана де Жуанвиля были, как и он сам, больны, и никто из них не мог подняться с постели, Роберт Мак-Хаммер долгое время не получал от него никаких вестей и даже не знал, жив ли он.

1020. Тогда Роберт Мак-Хаммер посетил Эмбера де Божё, желая разузнать от него о том, не решил ли король Людовик, как ему поступить, но нашёл его очень тяжело больным. И спустя немного времени этот славный и добрый рыцарь умер.

1021. Также Роберт Мак-Хаммер бывал у Карла д’Анжу, и тот был рад его посещениям, потому что благоволил к Мак-Хаммерам. И поскольку Карл д’Анжу был очень доблестным и воинственным рыцарем, можно было надеяться, что он больше, чем кто-либо другой, желает сразиться с язычниками, и, вероятно, расспрашивал уже короля Людовика о его намерениях, а если нет, то, наверное, не откажется это сделать по просьбе Роберта Мак-Хаммера. Кроме того, так как Карл д’Анжу был очень могущественным человеком и братом короля Людовика, Роберт Мак-Хаммер полагал, что король Людовик не станет скрывать от него своих замыслов, даже если будет хранить их втайне от всех прочих людей.

Лист 311

1022. Но Карл д’Анжу сказал Роберту Мак-Хаммеру, что король Людовик ещё не принял никакого решения, и, насколько ему известно, даже ни с кем не советовался о том, как ему следует поступить. Надо сказать, что из-за этого Карл д’Анжу сильно тосковал и скучал, и от тоски стал играть в кости и другие игры с Альфонсом де Пуатье и с прочими людьми, хотя эти игры мало подходили христианам, совершающим паломничество. И во время этих игр Альфонс де Пуатье, которого любили очень многие люди, снискал ещё большую любовь, поскольку, когда он выигрывал, то раздавал весь свой выигрыш и добавлял к этим раздаваемым им деньгам ещё и свои, а когда проигрывал, то брал деньги взаймы у Карла д’Анжу и так же богато одаривал ими всех присутствующих, как если бы выиграл, причём он не делал никаких различий между своими людьми и всеми прочими, раздавая деньги тем и другим одинаково щедро.

1023. И когда Рудольф Мак-Хаммер прибыл в Акру, явился к Роберту Мак-Хаммеру и почтительно сообщил ему, что Вильгельм Мак-Хаммер, беспокоясь из-за длительного отсутствия Роберта Мак-Хаммера и из-за того, что от него нет никаких вестей, повелел, чтобы Рудольф Мак-Хаммер направился к нему, было всё ещё неизвестно, останется ли король Людовик в Святой земле или же отбудет во Францию. К этому времени прошёл месяц с тех пор, как король Людовик и его люди покинули Дамьетту и отплыли из неё в Акру.

Лист 312

1024. И на следующий день Роберт Мак-Хаммер посетил Карла д’Анжу, велев Рудольфу Мак-Хаммеру, чтобы тот сопровождал его в числе прочих его людей. И Карл д’Анжу, увидев Рудольфа Мак-Хаммера среди людей Роберта Мак-Хаммера, приветливо ответил на его почтительный поклон и сказал ему несколько тёплых слов, а затем рассказал Альфонсу де Пуатье, который был у него в гостях, о том, как король Людовик милостиво отнёсся к Рудольфу Мак-Хаммеру и велел подарить ему коня. Тогда Альфонс де Пуатье удивился, отчего он прежде не видел Рудольфа Мак-Хаммера в доме Карла д’Анжу, и тот попросил Роберта Мак-Хаммера ответить на этот вопрос.

1025. Роберт Мак-Хаммер рассказал, что Рудольф Мак-Хаммер лишь вчера прибыл в Акру, а до этого времени он вместе с другими Мак-Хаммерами нападал на язычников, всячески тревожил их и досаждал им, как это надлежит делать добрым христианам. И он особо сказал о Рудольфе Мак-Хаммере, что тот, подступив со своими людьми к Дамьетте, устраивал там пожары иубивал язычников, чтобы отомстить им за нарушение условий мира, заключённого с королём Людовиком, и убийства больных и раненых христиан.

1026. Что же касается причины, по которой Рудольф Мак-Хаммер прервал свои нападения на язычников и приехал в Акру, то Роберт Мак-Хаммер сказал Альфонсу де Пуатье и Карлу д’Анжу, что она состоит в том, что Мак-Хаммеры не имеют известий, намерен ли король Людовик покинуть Святую землю и отправиться во Францию, или же он собирается остаться. И сам он пребывает в Акре именно ради того, чтобы узнать об этом, и ждёт лишь той поры, когда это станет известно. Но его ожидание столь затянулось, что его люди, устраивавшие в это время набеги на язычников и воевавшие с ними, обеспокоились его длительным отсутствием, и потому Рудольф Мак-Хаммер явился к нему, чтобы узнать, отчего приключилась такая задержка и не случилось ли какой-нибудь беды.

Лист 313

1027. Услыхав всё это, Альфонс де Пуатье и Карл д’Анжу немного помолчали, а потом стали говорить о другом. И Роберт Мак-Хаммер узнал, что на следующий день после этой беседы они оба были у короля Людовика и долго разговаривали с ним наедине.

1028. А ещё день спустя король Людовик созвал к себе всех самых могущественных своих людей и сказал им, что желает услышать от них совета о том, как ему поступить теперь, и будет ли добрым делом, если он решится уехать во Францию, или для умножения своей чести ему следует оставаться в Святой земле. И он повелел, чтобы советы, которые он хочет получить от своих людей, были хорошо обдуманы ими, и для этого дал им срок в неделю. И также он сказал, что при размышлениях над этими советами его людям надлежит помнить о том, что если он вместе с ними покинет Святую землю, то, скорее всего, язычники отобьют её у христиан.

1029. Об этом Роберту Мак-Хаммеру рассказал Жан де Жуанвиль, который к этому времени стал выздоравливать, а он был у короля Людовика, когда тот спрашивал совета у своих людей, и сам слышал всё это. И тогда Роберт Мак-Хаммер, посоветовавшись с Альфредом Мак-Хаммером и Эрлендом Мак-Хаммером, рассудил, что это хорошая весть, потому что теперь, вероятно, король Людовик примет решение, которого от него ожидают. Поэтому он велел Рудольфу Мак-Хаммеру вернуться в Лимассол к Вильгельму Мак-Хаммеру и сообщить ему обо всём, что стало известно в Акре. И Рудольф Мак-Хаммер отплыл на Кипр утром следующего дня.

1030. В течение последующей недели Роберту Мак-Хаммеру пришлось услышать многие рассуждения людей короля Людовика о том, какой совет следует подать ему, и при этом часто звучали такие слова, что король Людовик не может остаться в Святой земле. Некоторые люди, беседуя между собой, говорили, что это не только невозможно, но и незачем, другие же соглашались с ними в том, что королю Людовику придётся уехать во Францию, но при этом возражали им, что если бы он мог остаться, выручить от язычников захваченных ими христиан и защитить Святую землю, то это было бы очень добрым и богоугодным делом.

Лист 314

1031. Когда, неделю спустя, король Людовик вновь созвал всех своих людей и других паломников, чтобы выслушать советы от них, Роберт Мак-Хаммер явился к нему и присутствовал сам при всём том, что происходило, и о чём здесь сейчас будет сказано.

1032. Когда все люди короля Людовика собрались, он задал им вопрос, что они ему посоветуют, и прежде других обратился к Альфонсу де Пуатье и Карлу д’Анжу.

1033. Одного человека звали Ги де Мовуазен. Он служил королю Людовику, был доблестным рыцарем, и его считали весьма благоразумным человеком.

1034. Он очень храбро сражался против язычников около Мансуры в тот день, когда паломники пересекли канал, и наступал между рекой и ручьём, про который здесь было раньше рассказано, что через него был перекинут мостик, и этот мостик защищал Эмбер де Божё. А через два дня, когда язычники напали на отбитый у них лагерь, он оборонялся, будучи между рыцарями Храма и Вильгельмом де Дампьером, и во время этого сражения язычники бросили в него греческий огонь и подожгли его; но он тогда остался жив, потому что его люди сумели его потушить.

1035. Когда король Людовик спросил, каковы будут советы Альфонса де Пуатье и Карла д’Анжу, они сказали, что, посовещавшись между собой и с другими людьми короля Людовика, решили поручить Ги де Мовуазену дать их общий ответ. И после того, как король Людовик велел Ги де Мовуазену говорить, тот сказал ему, что по мнению Альфонса де Пуатье, Карла д’Анжу и других добрых и рассудительных людей король Людовик не может с честью для себя оставаться в Святой земле, поскольку в его войске осталось не больше ста рыцарей, в то время как с Кипра к Дамьетте с ним отправлялось почти три тысячи. Поэтому лучше всего будет, если король Людовик уедет во Францию и, собрав там новое войско, вернётся затем в Святую землю, чтобы отомстить язычникам и освободить захваченных ими христиан.

Лист 315

1036. Услыхав эти слова, король Людовик обратился сперва к Альфонсу де Пуатье, затем к Карлу д’Анжу, а после него к другим своим людям с вопросом, действительно ли они так полагают, и те отвечали, что именно так. Но некоторые из людей короля Людовика не дали никакого ответа и не выразили своего согласия со словами Ги де Мовуазена.

1037. Среди этих людей был Жан д’Ибелен, про которого здесь было раньше рассказано, как красиво и быстро он высадился на берег около Дамьетты. Эд де Шатору спросил его, что он думает о сказанном Ги де Мовуазеном, но Жан д’Ибелен попросил избавить его от ответа на этот вопрос; он сказал, что если он посоветует королю Людовику остаться в Святой земле, то люди кололя Людовика подумают, будто он подал ему такой совет для того, чтобы король Людовик защитил от язычников его владения в Яффе. Услышав это, король Людовик сам обратился к Жану д’Ибелену с настойчивой просьбой ответить на вопрос Эда де Шатору, и тогда Жан д’Ибелен сказал, что, по его мнению, если король Людовик продержится в Святой земле год, то этим снискает себе великую честь.

1038. После этого Эд де Шатору расспросил одного за другим ещё несколько человек, и все они отвечали ему, что согласны с тем, что сказал Ги де Мовуазен. Но когда он обратился к Жану де Жуанвилю, тот объявил, что считает добрым и праведным совет, поданный Жаном д’Ибеленом. И так же сказал Вильгельм де Бомон, приходившийся племянником Жану де Бомону, тому, про которого здесь говорилось, что при высадке паломников у Дамьетты он должен был предоставить им корабли, чтобы они добрались до берега, но не сделал этого. И такое же мнение высказал ещё один рыцарь родом из Шатене.

Лист 316

1039. Тогда Эд де Шатору и с ним ещё несколько человек напустились на тех, кто посчитал, что совет королю Людовику остаться в Святой земле добр и хорош, причём Жан де Бомон обругал Вильгельма де Бомона так, как будто тот был простолюдином. Но это услыхал король Людовик, и он велел Жану де Бомону замолчать.

1040. После этого король Людовик сказал, что внимательно выслушал поданные ему советы, и что через неделю снова созовёт своих людей и объявит им, как он поступит.

1041. После того, как всё это произошло, Роберт Мак-Хаммер собирался удалиться, но король Людовик велел известить его о том, что после трапезы желает говорить с ним и с Эрлендом Мак-Хаммером, который сопровождал его. И в назначенный час Роберт Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер явились к королю Людовику, и тот, отослав всех своих людей, сказал им вот что.

1042. Прежде всего король Людовик объявил Роберту Мак-Хаммеру и Эрленду Мак-Хаммеру, что не скажет им ни одного доброго слова, поскольку произнесённый им обет запрещает ему это. Об этом обете здесь уже говорилось, что он был дан королём Людовиком в гневе. Затем король Людовик освободил Роберта Мак-Хаммера от обета, данного им весной прошлого года в Лимассоле, согласно которому вся добыча, взятая Мак-Хаммерами, если только она не нужна была для войска, должна быть вручена королю Людовику. Король Людовик сказал, что делает это потому, что, насколько ему известно, Мак-Хаммеры продолжают воевать против язычников и нападать на них, а у него самого с ними заключён мир, и он поэтому не может принимать захваченную от них добычу.

Лист 317

1043. И ещё он добавил, что в случае, если язычники не смогут выносить несчастий, доставляемых им Мак-Хаммерами, и решатся освободить христиан, которых они держат в неволе, то заключённый мир позволит ему снестись с ними и договориться об этом освобождении. Именно поэтому, хотя условия мира уже нарушены язычниками, и никто не ожидает того, что они будут соблюдаться в дальнейшем, этот мир всё же важен, и король Людовик не станет нарушать его, пока к этому есть хоть какая-нибудь возможность.

1044. После этого король Людовик сказал Роберту Мак-Хаммеру, что хотел бы рассчитаться с ним, поскольку задолжал ему. Но так как долг его таков, что его нельзя оплатить деньгами, он пожелал, чтобы Роберт Мак-Хаммер вручил ему своё знамя, а он попросит королеву Маргариту, чтобы она вышила на этом знамени три золотые монеты, и тогда он возвратит его Роберту Мак-Хаммеру.

1045. И он пояснил, что одну из этих монет следует вышить на знамени Роберта Мак-Хаммера в уплату за Дамьетту, которую он со своими людьми отнял у язычников и отдал паломникам, а этот город стоит королевской особы, ведь сам король Людовик договорился с язычниками, что уступит его им за своё освобождение.

1046. Далее король Людовик сказал, что вторая монета должна быть вышита на знамени Роберта Мак-Хаммера потому, что это он со своими людьми дал свободу королю Людовику, а не язычники, которые должны были это сделать, и, стало быть, это ему следует оплата за жизнь и свободу короля Людовика.

1047. Третью же монету, по словам короля Людовика, надо вышить на знамени Роберта Мак-Хаммера, потому что королю Людовику надлежит расплатиться с ним не только за свою жизнь и свободу, но и за самую честь, ведь это он завёл с Альфонсом де Пуатье и с Карлом д’Анжу разговор о том, что паломники ожидают известий, останется ли король Людовик в Святой земле, или уедет. А Альфонс де Пуатье и Карл д’Анжу рассказали об этом ему, королю Людовику, и, поговорив с ними, он после этого созвал своих людей и повелел им, чтобы они высказали ему свои советы, услыхав которые, он мог бы принять решение, как ему поступить, и этим решением сохранить и приумножить свою честь.

Лист 318

1048. И также король Людовик сказал Роберту Мак-Хаммеру и Эрленду Мак-Хаммеру, что он уже после того, как выслушал всех своих людей, переговорил отдельно с Жаном д’Ибеленом и с Жаном де Жуанвилем, выразив им обоим большую признательность за поданные ими советы. И он велел Роберту Мак-Хаммеру и Эрленду Мак-Хаммеру, чтобы в течении ближайшей недели, пока он не объявит во всеуслышание о принятом им решении, они никому не говорили о том, что он им сейчас сказал. Из всего этого Роберт Мак-Хаммер и Эрленд Мак-Хаммер заключили, что король Людовик решил остаться в Святой земле.

1049. И это так и оказалось. Неделю спустя король Людовик снова созвал своих людей и прежде всего поблагодарил за поданные ему советы как тех, кто считал, что ему нужно уехать, так и тех, кто полагал, что ему не следует трогаться с места. После этого он сказал, что, как ему известно, его владениям во Франции ничто не угрожает в его отсутствие, а если и появится какая-то опасность, то рыцари, которые служат его матери, королеве Бланке, доблестны и многочисленны, и для них не составит труда такую опасность отразить.

1050. Затем король Людовик спросил, кто же решится остаться в Святой земле и защищать её от язычников, если сам он уедет. И никто ему ничего не мог на это ответить, кроме Жана д’Ибелена, но промолчал и он, так как ему незачем было говорить, ведь всем было известно, что, хотя он и не уедет, это не спасёт христиан, живущих в Святой земле. Тогда король Людовик сказал, что он ни за что не хочет допустить, чтобы христиане потеряли Святую землю, и поэтому он решил, что останется.

Лист 319

1051. И король Людовик сказал ещё, что к тем, кто захочет остаться вместе с ним, он будет так щедр, что никто из тех, кто решит уехать, не сможет сказать, будто поступил так от его скупости.

1052. Когда люди короля Людовика услышали эти слова, то все они были ошеломлены, а многие очень сильно опечалены. Но некоторые из них, наоборот, весьма возрадовались, потому что посчитали, что, хотя решение короля Людовика противоречит разумным доводам, но делает ему очень большую честь. И наибольшую радость среди них испытывал Карл д’Анжу, ибо он согласился со словами Ги де Мовуазена против своей воли, следуя увещеваниям, которые он слышал от многих людей.

1053. Однако, король Людовик велел Альфонсу де Пуатье и Карлу д’Анжу возвращаться во Францию, чем вызвал большую скорбь Карла д’Анжу, ибо он был бы очень рад остаться в Святой земле и вместе с королём Людовиком защищать её от язычников.

1054. О том, почему король Людовик так поступил, говорят по-разному. Многие считают, что он не хотел, чтобы его люди, уезжающие во Францию, были опозорены, и велел Альфонсу де Пуатье и Карлу д’Анжу отправляться туда потому, что никто не сказал бы ничего худого про тех, кто отбыл из Святой земли вместе с ними. Но если бы дело было лишь в этом, то Карл д’Анжу, пожалуй, мог бы и остаться с королём Людовиком, а Альфонс де Пуатье отбыл бы из Святой земли без него. Правда, некоторые утверждают, будто король Людовик велел уезжать им обоим, так как не хотел никому из них оказывать предпочтения перед другим.

1055. Есть и такие люди, кто говорит, что король Людовик велел Альфонсу де Пуатье и Карлу д’Анжу уезжать оттого, что разгневался на них за их игры и другое времяпровождение, неподобающее паломникам. Рассказывают, что ещё на корабле по пути из Дамьетты в Акру король Людовик пришёл в покои к Карлу д’Анжу, когда тот играл, и, отобрав у него доску для игры, выбросил её в море.

Лист 320

1056. Но вероятнее всего, дело было в том, что, хотя король Людовик и говорил, будто это не так, его владениям во Франции грозила опасность от короля Генриха, а ещё больше – от людей самого короля Людовика, которые вышли из повиновения ему. И для того-то, чтобы привести их к прежней покорности, король Людовик велел ехать во Францию и Альфонсу де Пуатье, и Карлу д’Анжу. Ведь первый из них был всеми любим и легче мог склонить их к согласию своей добротой и ласковыми словами, а второй – столь воинственен и мужественен, что те, кто не смирился бы, побуждаемый добросердечием, покорился бы из страха перед его доблестью.

1057. Здесь нужно ещё сказать о том, что полтора месяца спустя, отплывая из Акры, Альфонс де Пуатье попросил всех, кто отправлялся вместе с ним, одолжить ему свои драгоценности и раздарил их рыцарям, остававшимся в Святой земле, а Карл д’Анжу умолял короля Людовика позволить ему остаться, но тот не разрешил этого.

1058. Рассказывают, что, вернувшись во Францию, Альфонс де Пуатье и Карл д’Анжу привели всех людей короля Людовика к повиновению, причём сделали это без кровопролития, больше убеждением и добрыми словами, чем силой. И ещё они заключили договор с королём Генрихом, отчего владения короля Людовика получили совершенную безопасность.

1059. Карл д’Анжу стал потом королём Сицилии, хотя король Людовик не был доволен этим. Про Карла д’Анжу также говорят, что это человек, наиболее достойный быть королём Святой земли, и в этом он нисколько не уступает даже королю Готфриду, несмотря на то, что короля Готфрида славят как одного из Девяти Достойных Рыцарей.

Лист 321

1060. После того, как король Людовик объявил, что останется в Святой земле, и его люди, поражённые этим известием, разошлись от него, он призвал к себе Роберта Мак-Хаммера, Альфреда Мак-Хаммера и Эрленда Мак-Хаммера. И королева Маргарита возвратила Роберту Мак-Хаммеру знамя, подаренное ему королём Хаконом, на котором она вышила три золотые монеты. При этом она сказала ему много хороших и тёплых слов, какие из-за произнесённого им обета не мог сказать король Людовик.

1061. На следующий день Роберт Мак-Хаммер со своими людьми отплыл из Акры в Лимассол. И когда он прибыл туда, знамя было водружено на носовом кастле его корабля. Монеты на нём были очень красиво вышиты шёлком золотого цвета, и они блестели на солнце, словно настоящие. А само знамя было сделано из шерстяной ткани.

1062. И Роберт Мак-Хаммер выслушал вести о сделанных в его отсутствие набегах на язычников, некоторые из которых он знал уже от Рудольфа Мак-Хаммера. И он с большим одобрением отозвался обо всём, что было сделано и велено Вильгельмом Мак-Хаммером, и повелел продолжать нападения на язычников так же, как это делалось прежде: на немногих кораблях, но беспрерывно, и не ради добычи, а только лишь чтобы доставить язычникам побольше беспокойства.

1063. И в течение долгого времени Мак-Хаммеры так поступали, ставя язычников, живших по берегам и вдоль рукавов реки, в такое же тягостное положение, в каком прежде находились паломники, о чём здесь было уже рассказано. А именно, язычники теперь постоянно подвергались нападениям, а христиане, совершавшие эти нападения, всё время чередовались, и у тех, кто возвращался из набега, всегда было достаточно времени, чтобы хорошо отдохнуть перед тем, как снова выйти в море.

1064. Совершая эти набеги на язычников, Мак-Хаммеры очень мало страдали от их сопротивления, потому что обычно нападали неожиданно и прекращали эти нападения очень быстро, прежде, чем язычники успевали собраться и вооружиться.

Лист 322

1065. Но один раз вышло так, что, когда люди с Сандея и с Северного Рональдсея, имевшие четыре корабля, разорив и спалив ночью деревни поблизости от Дамьетты, собирались возвращаться на Кипр, на них напали язычники на шести кораблях, а может, и на большем числе – в темноте это было плохо видно, и потому нельзя сказать точно – которые, вероятно, были собраны заранее и поджидали в море возле устья реки. И люди с Сандея и с Северного Рональдсея не могли ни миновать эти корабли, ни приблизиться к ним, потому что язычники не стояли на месте, а были всё время в движении и держались на расстоянии выстрела из лука от кораблей христиан.

1066. Сперва язычники пускали горящие стрелы только в один корабль людей с Сандея, самый большой из тех, которые были у христиан. От этого многие погибли, и сам корабль загорелся, хотя все, кто на нём были, старались тушить попадавшие в него стрелы. Но этих стрел было так много, что с ними не успевали справиться, ведь на одну потушенную стрелу приходилось две новые, попадавшие в корабль. И люди с Сандея, увидев, что не смогут потушить пожара, принялись как можно сильнее грести, чтобы пристать к какому-нибудь из кораблей язычников. Однако и этого им не удалось сделать, потому что язычники, не переставая стрелять, направили свои корабли прочь. Люди с Сандея начали преследовать их, но, хотя корабли язычников шли медленнее, вскоре стало видно, что к ним не удастся приблизиться, потому что корабль людей с Сандея сгорит, и они все умрут прежде, чем это произойдёт. Тогда те, кто из них ещё оставался жив, спаслись на три других корабля, которые шли вслед за ними. И они сделали это не прежде, чем их корабль был охвачен огнём от носа до кормы, и на нём стало нельзя оставаться.

Лист 323

1067. А после того, как люди с Сандея, которые были на загоревшемся корабле, покинули его, язычники стали стрелять в три остальных. И христиане не могли никуда спастись, потому что с одной стороны от них были язычники на кораблях, а с другой – берег. И те люди с Сандея, которые были сняты с горящего корабля, спросили остальных, отчего они не воспользовались тем, что прежде язычники не нападали на них, а стреляли только в самый большой корабль, ведь тогда они могли ещё скрыться в ночной темноте и уйти невредимыми. На это им был дан ответ, что так не сделали потому, что это было бы большим грехом. Тогда люди с Сандея сказали, что если бы кто-нибудь так поступил, то он мог бы продолжать сражаться против язычников и отомстить им, а теперь всем придётся погибнуть.

1068. И, видя, что к кораблям язычников подойти нельзя из-за того, что те отступают, когда к ним кто-то направляется, люди с Сандея и с Северного Рональдсея повернули к берегу, а язычники последовали за ними, осыпая их зажжёнными стрелами. И никто из христиан не мог надеяться на спасение, ведь стрельба язычников была такой сильной, что они неминуемо сожгли бы все три оставшихся корабля, если только те как-нибудь не скрылись бы. А скрыться в устье реки им было невозможно, постольку язычники вошли бы в него вслед за ними, и другие язычники напали бы со стороны Дамьетты. А кроме того, в них, вероятно, стреляли бы находившиеся на берегу, и те христиане, кто сошёл бы с кораблей, чтобы не сгореть на них, и смог добраться до берега, попали бы к ним в руки.

1069. Но, подойдя к берегу, люди с Сандея и с Северного Рональдсея увидели возможность спастись в протоку, которая была в стороне от устья реки и, как они знали, вела в озеро. И когда христиане направились к этой протоке, язычники пришли в большую ярость, так как им было известно, что это озеро обширно, мелководно и в нём находится множество островков, а потому корабли христиан могут там скрыться.

Лист 324

1070. Тогда язычники попытались настигнуть корабли христиан, но люди с Северного Рональдсея, которые шли позади других, остановили свой корабль посередине протоки и повернули его поперёк неё. Этот корабль сильно горел, и язычники не решались к нему приблизиться, опасаясь, что христиане подожгут их корабли, а обойти его с боков они не могли из-за мелей. И некоторым из тех, кто был на этом корабле, удалось спастись на два других.

1071. И, пользуясь тем, что язычники в течение некоторого времени не могли их преследовать, люди с Сандея и с Северного Рональдсея, которые к этому времени остались в живых, на двух уцелевших кораблях добрались до озера. Они благополучно достигли одного из островов, которые во множестве покрывают это озеро, и укрылись на нём.

1072. Там они дождались рассвета, осмотрели свои корабли и увидели, что один из них так обгорел и настолько повреждён, что на нём нельзя выходить в море, а размеры другого недостаточны, чтобы увезти всех тех, кто уцелел после боя с язычниками. Тогда люди с Сандея и с Северного Рональдсея, посовещавшись между собой, решили, что одна часть из них вернётся на Кипр за помощью, а другая останется на острове ждать, когда эта помощь будет ей подана. И следует сказать, что никто из людей с Сандея и с Северного Рональдсея не изъявил своего желания сразу же оправиться на Кипр, а все они сказали, что готовы остаться и ожидать спасения в надежде, что оно придёт прежде, чем язычники смогут их отыскать.

1073. Тогда самые могущественные из людей с Сандея и с Северного Рональдсея повелели, чтобы те, кого они назовут, взошли на корабль и возвращались на Кипр. И эти люди, пройдя по озеру большое расстояние и отдалившись от острова, на котором находились оставшиеся, вышли в море протокой, очень далеко отстоявшей от той, по которой они прошли в озеро.

Лист 325

1074. При этом они зажгли на корабле жаровню и положили в неё сырой травы, надеясь, что язычники заметят дым и посчитают, что все христиане спаслись на этом корабле, и никого из них не осталось на берегу.

1075. Когда люди с Сандея и с Северного Рональдсея добрались до Кипра и рассказали Роберту Мак-Хаммеру о случившемся, тот велел снарядить два небольших корабля и вместе со своими людьми вышел в море, чтобы спасти тех, кто оставался в окружении язычников. И, подойдя к берегу и войдя в протоку, ведущую к озеру, среди ночи, он благополучно отыскал на озере тот остров, на котором укрывались христиане, и спас их всех.

1076. После этого случая Мак-Хаммеры не прекратили своих набегов на язычников, но стали гораздо тщательнее остерегаться засад и прочих нападений.

1077. Здесь надо ещё сказать, что Ларс Полсон Мак-Хаммер несколько раз тайно отплывал в Дамьетту, где встречался с тем язычником, которого захватил Николас Мак-Хаммер, и который помог устроить освобождение короля Людовика. Благодаря этим встречам Мак-Хаммерам удалось избежать нескольких засад, заранее узнав, что язычники подкарауливают их корабли.

1078. В то время, как Мак-Хаммеры беспокоили язычников и всячески им досаждали, король Людовик, пользуясь тем, что у него был заключён с язычниками мир, сносился с ними через посланцев, чтобы договориться об освобождении христиан.

1079. Он прежде всего заключил договор с султаном Назаком. По этому договору король Людовик должен был помочь султану Назаку отомстить за убийство султана Туранши, но только в том случае, если бы султан Айбек, про которого здесь уже было рассказано, и эмиры, совершившие это убийство, пожелали снова нарушить условия мира. Тогда султан Назак должен был отдать королю Людовику Иерусалим и Гроб Господень. И было особо указано, что если султан Айбек и эмиры согласятся соблюдать мир с королём Людовиком, то он не обязан помогать султану Назаку в войне против них. А до того времени, как станет известно о намерениях султана Айбека и эмиров, люди короля Людовика могли беспрепятственно покупать в Дамаске оружие для его войска. Об этом договоре стало известно, и говорят, что султан Айбек и эмиры, услыхав о нём, крепко задумались, как им поступать дальше.

Лист 326

1080. Одного человека звали никто не знает, как. Про него известно, что он был очень могущественным язычником, и ему служило множество воров и убийц. Все называли его Старец Горы. Некоторые говорят, что его звали Аладдин, но об этом ничего неизвестно.

1081. И этот Старец Горы прислал к королю Людовику эмира, который стал требовать подарков от него, угрожая ему тем, что он будет убит людьми Старца Горы. Тогда король Людовик призвал к себе рыцарей Храма и рыцарей Госпиталя, и вместе они ответили эмиру, что его слова грубы и безрассудны, ибо лишь достоинство короля Людовика удерживает его от расправы как над самим эмиром, так и над его господином. Рено де Вишье, кроме того, сказал эмиру, что он должен отправиться к Старцу Горы, а через две недели вернуться и привезти королю Людовику такие подарки, которыми тот остался бы доволен.

1082. И этот эмир, как ему было велено, вернулся и привёз много золотых и хрустальных драгоценностей с уверениями в любви и преданности Старца Горы к королю Людовику. После этого король Людовик также отправил к Старцу Горы посланцев с богатыми подарками. Так рассказывают, но, возможно, дело было по-другому. Однако совершенно точно известно, что Старец Горы прислал подарки королю Людовику первым, и их многие видели. Говорят, что после того, как это случилось, многие эмиры в Дамьетте, Мансуре и Вавилоне стали сильно опасаться того, что Старец Горы по просьбе короля Людовика может подослать к ним своих убийц.

Лист 327

1083. Рассказывают, что Старец Горы не прожил и пяти лет после этого; что его убили, но никто не знает, кто это сделал и каким образом. Некоторые говорят, что он был убит людьми Ларса Полсона Мак-Хаммера, но этого, пожалуй, никак не может быть.

1084. Хотя, по правде сказать, неизвестно, кого ещё Ларс Полсон Мак-Хаммер тайно взял к себе на службу, кроме язычника, о котором тут было рассказано, и слуги, про которого тоже говорилось, так что едва ли можно что-то отрицать с полной уверенностью.

1085. А если хорошенько подумать, только хорошенько, то может оказаться, что и султан Айбек на самом деле был задушен вовсе не людьми султанши Шадияр, а людьми Ларса Полсона Мак-Хаммера.

1086. Одного человека звали Жан де Валансьен. Он служил королю Людовику и был храбрым рыцарем. Он умел очень хорошо говорить.

1087. Король Людовик повелел ему отправиться к султану Айбеку и добиться от него освобождения христиан.

1088. Жан де Валансьен, как ему было велено, прибыл к султану Айбеку и говорил с ним очень сердито и даже дерзко. Он объявил, что язычники заслуживают гнева короля Людовика и всяческого наказания за свою измену. Султан Айбек ничего не мог возразить ему на это, ибо он был устрашён известиями о договоре, который король Людовик заключил с султаном Назаком, о дружбе и любви, которые появились между королём Людовиком и Старцем Горы, и о разорениях, которые причиняли его людям Мак-Хаммеры. И Жан де Валансьен потребовал от него, чтобы он возместил ущерб, нанесённый королю Людовику, и принёс ему извинения.

1089. Султан Айбек сказал, что ничего так не желает, как загладить свою вину перед королём Людовиком, и спросил у Жана де Валансьена совета, как ему лучше это сделать. Тогда Жан де Валансьен отвечал ему, что он, наверное, сможет смягчить сердце короля Людовика, если отправит к нему всех христиан, которые были захвачены язычниками, и которым до сих пор не возвращена свобода. И султан Айбек, увидев, что ничего другого ему не остаётся, последовал этому совету.

Лист 328

1090. Он направил посланцев к королю Людовику и повелел им заключить договор против султана Назака. И с этими посланцами он прислал к королю Людовику множество христиан, которые прежде были в неволе, а также тело одного доблестного рыцаря, который несколько лет назад был схвачен язычниками и замучен ими, чтобы его похоронили, как это подобает.

1091. Король Людовик, посоветовавшись со своими людьми, объявил посланцам султана Айбека, что не станет заключать с ним никакого договора, если тот не пришлёт к нему всех детей христиан, находящихся в его власти, и все головы христиан, которые, как ему известно, выставлены на стенах Вавилона, а кроме того, сказал, что даже если султан Айбек это сделает, то он не смеет требовать от короля Людовика выплаты недостающих двухсот тысяч фунтов, так как язычники уничтожили в Дамьетте принадлежащее христианам имущество и перебили там больных. Но при этом он велел сообщить Роберту Мак-Хаммеру об освобождении султаном Айбеком захваченных паломников, чтобы тот знал, что требование, которое Мак-Хаммеры заявляли язычникам при каждом набеге на них, исполнено ими.

1092. Узнав об этом, Роберт Мак-Хаммер созвал своих людей, чтобы посоветоваться с ними и решить, должны ли Мак-Хаммеры и дальше нападать на язычников и досаждать им, как они это делали прежде. И, побеседовав между собой, Мак-Хаммеры решили, что в этих нападениях нет ничего плохого, но, вместе с тем, поскольку язычники вернули свободу паломникам и просят короля Людовика о договоре, нет в них и особой надобности.

Лист 329

1093. Тогда Роберт Мак-Хаммер велел Вильгельму Мак-Хаммеру и Альфреду Мак-Хаммеру с их людьми оставаться в Лимассоле, а сам в сопровождении многих могущественных людей отправился в Акру, чтобы узнать, нет ли у короля Людовика какой-нибудь нужды. Люди короля Хакона во главе с Аланом де Сененганом отплыли вместе с ним.

1094. Но по прибытии в Акру Роберт Мак-Хаммер не застал там короля Людовика, который уехал в Цезарею. Её укрепления были разрушены язычниками, и король Людовик отправился туда, чтобы восстановить их.

1095. Роберт Мак-Хаммер последовал за ним и по прибытии в Цезарею увидел, что за время, прошедшее после его беседы с королём Людовиком и отплытия из Акры в Лимассол, о чём тут было рассказано, войско короля Людовика сильно увеличилось и усилилось. В течение этого срока, который составлял больше восьми месяцев, к королю Людовику прибыли многие славные рыцари из Мореи и других земель. Вместе с теми, кто вернулся с королём Людовиком из Дамьетты и потом не отправился во Францию, а оставался в Акре, они составили такое многочисленное войско, что и султан Назак, и Старец Горы желали быть в дружбе и любви с королём Людовиком, а султан Айбек и его эмиры устрашились. А после того, как язычники возвратили королю Людовику захваченных ими христиан, стало очевидно, что у него нет никакой нехватки в людях.

1096. Увидев такое положение вещей, Роберт Мак-Хаммер послал в Лимассол за Вильгельмом Мак-Хаммером и Альфредом Мак-Хаммером. Когда они прибыли, он, посоветовавшись с ними, а также с Эрлендом Мак-Хаммером и другими могущественными людьми, решил, что следует побеседовать с Жаном де Жуанвилем и осведомиться у него о том, таково ли в действительности состояние дел короля Людовика и его войска, каким оно представляется, и нет ли у короля Людовика надобности в войске Мак-Хаммеров. И Роберт Мак-Хаммер, встретившись с Жаном де Жуанвилем, расспросил его обо всём этом, а тот через несколько дней сообщил ему, что ныне в войске короля Людовика нет недостатка в людях, и язычники ведут себя смирно, не затевая никакой войны.

Лист 330

1097. Тогда Роберт Мак-Хаммер снова созвал своих людей и, побеседовав с ними, решил, что Мак-Хаммерам следует вернуться в Оркнею, так как они совершили много добрых деяний, стяжали большую славу и захватили богатую добычу. Затем он призвал к себе Алана де Сененгана и объявил ему о своём решении, а также сказал, что если люди короля Хакона желают остаться в Святой земле, то он готов освободить их от принесённой ими клятвы. Выслушав эти слова, Алан де Сененган ответил, что намеревается поговорить с остальными людьми короля Хакона, и после того, как сделает это, поразмыслит о том, как ему поступить.

1098. Несколько дней спустя Алан де Сененган явился к Роберту Мак-Хаммеру вместе с другими людьми короля Хакона и в присутствии многих могущественных людей сказал ему, что все люди короля Хакона готовы возвратиться в Норвегию, но, если Роберт Мак-Хаммер дозволит им это, желали бы остаться в Святой земле и послужить королю Людовику.

1099. Услыхав его слова, Роберт Мак-Хаммер освободил людей короля Хакона от данной ими клятвы и повелел, чтобы с Кипра была превезена и вручена им захваченная ими добыча, и сверх того ещё богато одарил их.

1100. Кроме того, он велел, чтобы с Кипра были привезены одиннадцать коней из тех, что были захвачены Мак-Хаммерами у язычников, и подарил этих коней Алану де Сененгану и десяти другим наиболее благородным людям короля Хакона. И он сказал, что дарит этих коней людям короля Хакона потому, что ни в Акре, ни в Цезарее, ни в других местах, куда король Людовик мог отправиться, нет никакой реки, и они не смогут использовать для поездок свои корабли.

Лист 331

1101. И король Людовик принял в своё войско людей короля Хакона, так как знал, что они храбры и доблестны.

1102. Надо рассказать о том, как люди короля Хакона проводили время после того, как поступили на службу к королю Людовику. Поскольку Роберт Мак-Хаммер освободил их от клятвы, и язычники не совершали никаких нападений на христиан, они теперь могли заняться охотой, а также и другими развлечениями, приличествующими благородным людям. Но так как при отправлении в паломничество Роберт Мак-Хаммер повелел, чтобы ни у кого из паломников не было с собой ни одной собаки, люди короля Хакона не могли охотиться так, как это делают обычно. Однако они решили испробовать для охоты на львов тот способ, которым в Норвегии охотятся на медведей, и стали стрелять в них с коней, бросая им приманку, чтобы те, отвлекаясь на неё, не кинулись бы на охотников. Многие люди короля Людовика были изумлены этим способом охоты, поскольку он не принят ни во Франции, ни в Морее, и находили его опасным. Но охота людей короля Хакона была очень успешной.

1103. Роберт Мак-Хаммер, решив отправиться в Оркнею, явился к королю Людовику, и, когда тот повелел ему говорить, преклонив перед ним колено, сказал о своих намерениях. Король Людовик ничего не ответил ему, ибо он не желал преступить произнесённый им обет, но встал со своего места и, подойдя к Роберту Мак-Хаммеру, обнял его и поднял его на ноги. Это было сделано им в точности, как в тот день, когда он был освобождён из неволи от язычников.

1104. И, отправляясь из Святой земли, Роберт Мак-Хаммер не сделал никакого подарка ни королю Людовику, ни его людям, и не сказал им никаких добрых слов, потому что не желал, чтобы те, кто повторил за королём Людовиком обет, данный им в гневе, о чём тут было рассказано, вынуждены были нарушить его, ответив ему, или же поступить неучтиво, не дав ему ответа. Но он обменялся почтительными поклонами с людьми короля Людовика и был напутствуем добросердечными пожеланиями от тех из них, кто не давал обета, о котором здесь говорится.

Лист 332

1105. Прежде, чем рассказывать дальше о том, как Мак-Хаммеры возвращались в Оркнею, нужно написать, что король Людовик после их отплытия из Цезареи оставался в Святой земле ещё три года или около того, а когда он решил вернуться во Францию, там остались Готфрид де Сержин, Оливер де Терм, Эрар де Валери и другие доблестные рыцари.

1106. И язычники, как этого требовал король Людовик, вернули ему всех детей христиан и все отрезанные головы христиан, но он не заключал никакого договора ни с султаном Айбеком, ни с султаном Назаком, и не выплатил язычникам тех двухсот тысяч фунтов, которые прежде должен был выплатить им, ибо язычники нарушили условия мира. Покинул же он Святую землю лишь после того, как восстановил и укрепил в ней крепости, разрушенные язычниками, причём рассказывают, что он во время этих работ своими руками носил корзины с землёй, как простой человек, ничуть не гордясь своим королевским достоинством. И, отъезжая во Францию, он повелел славным рыцарям, которые остались в Святой земле, храбро и стойко оборонять эти крепости от нападений язычников.

1107. Отплыв из Цезареи, Роберт Мак-Хаммер прежде всего направился в Лимассол, поскольку там находились многие его люди, охранявшие добычу, захваченную Мак-Хаммерами у язычников. Там он перед тем, как отправиться в дальнейший путь, сделал большие пожертвования Церкви. И в Лимассоле была отслужена месса.

Лист 333

1108. И Роберт Мак-Хаммер спросил совета у своих людей, не следует ли купить большой корабль для того, чтобы можно было отвезти в Оркнею больше поклажи, но все Мак-Хаммеры согласились между собой в том, что этого делать не нужно, потому что большим кораблям опасно плавать там, где неизвестны глубины, и они плохо управляются под парусами, а на вёслах совсем не могут идти. Кроме того, Мак-Хаммеры располагали кораблём, захваченным у язычников, размеры которого позволяли нагрузить его гораздо сильнее, чем оркнейские корабли.

1109. Роберт Мак-Хаммер решил, что в дороге будет находиться на этом корабле, и, кроме того, повелел, чтобы все наиболее достойные из его людей взошли на этот корабль и возвращались бы в Оркнею на нём. А корабли, принадлежавшие им, должны были следовать за ним и держаться поблизости от него. И на носовом кастле этого корабля было водружено знамя, подаренное Роберту Мак-Хаммеру королём Хаконом и вышитое королевой Маргаритой, а на кормовом – знамя с крестом.

1110. И когда все корабли были подготовлены к плаванию, и добыча погружена на них, Роберт Мак-Хаммер велел отправляться в путь.

1111. И он повелел, чтобы, когда кому-нибудь понадобится пристать к берегу и пополнить припасы, прибрежные жители, если они добрые христиане, были бы богато одарены за их помощь возвращавшимся паломникам – и это его повеление всегда выполнялось до тех пор, пока Мак-Хаммеры не приблизились к Тарифе. Поскольку эта метность населена язычниками, Роберт Мак-Хаммер не только велел, чтобы там никто не подходил к берегу, но и запретил даже отдаляться кому-либо от корабля, на котором он находился; все припасы же были пополнены загодя.

1112. Когда корабли паломников, следуя поблизости один от другого, достигли Тарифы, Роберт Мак-Хаммер перешёл на свой корабль, и за ним последовали наиболее доблестные из его людей. И он велел, чтобы знамя, подаренное королём Хаконом, было снято с корабля, захваченного у язычников, и, сойдя на свой корабль, взял его в руку. Он поступил так, потому что предполагал, что язычники из Тарифы, завидев паломников, непременно попытаются напасть на них, и решил сражаться с ними на своём корабле, так как он был меньше размером, а потому мог идти быстрее и управлялся лучше.

Лист 334

1113. И язычники, как и ожидалось, вышли в море навстречу кораблям паломников, намереваясь по своему обыкновению напасть на них. У них было пять кораблей размером не меньше того, который был захвачен Мак-Хаммерами в Розетте, и ещё несколько маленьких. Но Роберт Мак-Хаммер велел править на тот корабль язычников, который был самым большим и шёл первым. И он поднялся на носовой кастль своего корабля, держа в одной руке меч, подаренный королём Хаконом, а в другой – щит и знамя. Все остальные корабли Мак-Хаммеров последовали за ним.

1114. Но, когда корабль язычников приблизился настолько, что в него стало можно стрелять, с него раздались громкие крики, и он свернул в сторону. Те корабли, кторые шли следом за ним, через некоторое время тоже повернули, и на них язычники тоже подняли крик.

1115. Тогда Роберт Мак-Хаммер призвал к себе Ларса Полсона Мак-Хаммера и спросил его, что кричат язычники, и почему они не напали на паломников, как собирались это сделать. Ларс Полсон Мак-Хаммер хорошенько прислушался к крикам и отвечал ему, что язычники кричат оттого, что увидели, что перед ними находятся те самые христиане, которые убили многих рыцарей и сожгли множество кораблей, и которых называют крокодилами, а узнали они это потому, что разглядели герб Мак-Хаммеров на знамени, которое держал в руке Роберт Мак-Хаммер. И ещё он сказал, что язычники кричат другим, чтобы те скорее поворачивали и возвращались к берегу, потому что иначе им грозит гибель, ведь христиане, именуемые крокодилами, даже если поджечь или сломать их корабли, всё равно всегда сжигают корабль своих врагов, и единственный способ избежать этого – спастись от них бегством.

Лист 335

1116. Услышав эти слова Роберт Мак-Хаммер и его люди подивились тому, что и в Тарифе язычники слышали о них, хотя она расположена очень далеко от Святой земли.

1117. Когда Роберт Мак-Хаммер увидел, что язычники направляются к берегу, он повелел преследовать их, так как он находил благим делом сжечь их корабли, чтобы они не могли более нападать на добрых людей, которым доведётся проплывать мимо Тарифы.

1118. Но язычники подошли к берегу и поставили свои корабли между двумя крепостями, одна из которых, как здесь было уже рассказано, находиласть на берегу, а другая – на острове. После этого к их кораблям стало опасно приближаться, поэтому Мак-Хаммеры смогли поджечь только один из них – тот, который сперва шёл впереди других, а потом, когда язычники отступали, оказался последним. Кроме того, своими зажжёнными стрелами они перебили на нём немало людей, но многие всё-таки спаслись с него. И тогда, убедившись, что этот корабль горит хорошо, и его, скорее всего, не удастся потушить, Мак-Хаммеры снова отошли подальше в море, чтобы избежать обстрела из крепостей язычников, и продолжили свой путь.

1119. Когда паломники достигли Кейтнесса, Роберт Мак-Хаммер повелел отслужить мессу в соборе Святого Петра в Терсо. Там он вручил Рональду Мак-Хаммеру из Кейтнесса много разных ценных вещей, повелев ему подарить часть их вдовам и сиротам людей Харальда Мак-Хаммера из Кейтнесса и Сигурда Мак-Хаммера из Кейтнесса. Он объявил, что будет ночевать в Терсо, а на следующий день отправится на Мейнленд.

Лист 336

1120. И наутро он повелел отплывать из Терсо, пересёк Скапа-Флоу и пристал к берегу в Орфире, и там была отслужена месса в церкви Святителя Николаса.

1121. Люди Роберта Мак-Хаммера привели в Орфир коня, которого ему подарил король Хакон, и который оставался в Оркнее в то время, как Роберт Мак-Хаммер совершал паломничество. Но он не сел верхом, а повелел, чтобы этого коня и другого, которого он брал с собой в Святую землю, вели за ним в поводу. И он велел слугам, чтобы те надели на него сюрко золотого цвета с нашитым на груди крестом. Всем своим людям он повелел также надеть их лучшие одежды с нашитыми на них крестами. И он сказал, что в знак смирения никто не должен садиться на коней верхом, и их надлежало, так же, как и его коней, вести в поводу.

1122. И все паломники с богоугодным пением направились в Керкуолл, а когда они пришли туда, в соборе Святого Магнуса была отслужена месса.

1123. И во время этого пути знаменосец держал над головой Роберта Мак-Хаммера знамя, подаренное ему королём Хаконом и вышитое королевой Маргаритой.

1124. После этой мессы Роберт Мак-Хаммер дозволил паломникам перестать есть луковицы, которые до этого они должны были съедать ежедневно, поскольку таково было наказание, наложенное на них от Церкви, о чём здесь было рассказано. И, одарив их всех по их достоинству и заслугам, он распустил их по домам.

1125. Роберт Мак-Хаммер подарил Ингрид Мак-Хаммер, а также своим сыновьям и дочерям, которых звали Харальд Мак-Хаммер, Эстрид Мак-Хаммер, Магнус Мак-Хаммер, Рональд Мак-Хаммер и Суннива Мак-Хаммер, и всем своим домочадцам множество драгоценных заморских диковин, привезённых им из Святой земли. Как здесь уже было сказано, он впервые привёз в Оркнею зеркало, а прежде никаких зеркал там никогда не бывало; и он подарил его Ингрид Мак-Хаммер.

Лист 337

1126. И Роберт Мак-Хаммер сделал большие пожертвования Церкви, а сверх того вручил ещё богатые подарки епископу Генриху и ярлу Гилбрайду.

1127. И он повелел, чтобы все могущественные люди из клана Мак-Хаммеров явились бы в Хаммер-Кастль, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее, а когда они сделали это, дал им много всяких драгоценностей для того, чтобы те подарили бы их вдовам и сиротам тех людей, кто погиб во время паломничества. И потом в течение долгого времени он часто посещал этих вдов и сирот в их домах, чтобы рассказать им о богоугодных деяниях, свершённых их мужьями и отцами у него на глазах, и раздал при этом ещё много дорогих подарков. Нужно написать, что такую милость он оказывал не только благородным людям, но и простым.

1128. А сразу после того, как созванные им могущественные люди отправились восвояси, Роберт Мак-Хаммер в сопровождении Эрленда Мак-Хаммера уехал в Норвегию в гости к королю Хакону. Король Хакон повелел ему, чтобы он рассказал о паломничестве в Святую землю, не упуская никаких подробностей, и в течение многих дней слушал его рассказ с очень большим интересом. И Роберт Мак-Хаммер преподнёс королю Хакону множество подарков, и это всё были такие вещи, которых нельзя достать в Норвегии. Среди них следует назвать четверых коней, захваченных у людей султана Асалиха, богато украшенную сбрую для них, оружие и доспехи, пряности и сладости.

1129. Король Хакон, услыхав рассказ о доблести Мак-Хаммеров, сказал Роберту Мак-Хаммеру очень много хороших слов и в знак своей любви к Мак-Хаммерам подтвердил своё повеление, согласно которому его после смерти надлежало похоронить в Керкуолле, в соборе Святого Магнуса.

Лист 338

1130. И он сказал, что раз язычники с ужасом и трепетом зовут Мак-Хаммеров словом «альтемсах», означающим благочестивых и праведных зверей, созданных Богом на страх им, которые на греческом языке – а всем добрым христианам надлежит предпочитать этот язык тому, на котором говорят язычники – зовутся крокодилами, то Мак-Хаммерам пристойно носить это звание. И все люди короля Хакона согласились с тем, что эти его слова были очень мудры и милостивы, а наиболее могущественные клирики, посоветовавшись между собой, решили, что носить это звание Мак-Хаммерам есть не только достойное, но и богоугодное дело, ибо оно назначено повергать и устрашать язычников и врагов Бога. И с того времени Мак-Хаммеры зовутся крокодилами в знак своей любви к Богу и большого почтения к королю Хакону.

1131. Король Хакон пожелал увидеть, как выглядят эти звери, и Эрленд Мак-Хаммер сделал для него рисунок, на котором изобразил их. И король Хакон с большой похвалой отозвался как о самих зверях, вид которых, по его словам, не может не вселять ужаса в сердца язычников, так и об искусстве Эрленда Мак-Хаммера.

1132. Погостив у короля Хакона некоторое время, Роберт Мак-Хаммер вернулся в Оркнею и повелел призвать к себе старшин каменщиков, которые были вольными людьми и никому не принадлежали. Они возводили укрепления Хаммер-Кастля, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее. Роберт Мак-Хаммер долго и очень милостиво беседовал с ними о том, как строят крепости в Святой земле, и велел богато одарить их, а кроме того, велел, чтобы было куплено в Англии, Фландрии или Нормандии всё, что окажется нужным для них. И он повелел, чтобы стены и башни в Хаммер-Кастле, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее, были украшены гербами Мак-Хаммеров с изображениями монет, которые королева Маргарита вышила на знамени, подаренном ему королём Хаконом; и эти гербы каменщики выложили жёлтым камнем, привезённым с Идея. А все крыши в Хаммер-Кастле, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее, Роберт Мак-Хаммер повелел сделать из меди, потому что это самый лучший материал для крыш, и со временм, говорят, медные крыши становятся очень красивыми. И он сказал, что не жалает, чтобы в Хаммер-Кастле, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее, что-нибудь было изготовлено из дерева, кроме, разве что, таких вещей, которые больше не из чего нельзя изготовить. Поэтому все полы и потолки, и стропила, и всё другое, что обычно делают из дерева, в Хаммер-Кастле, что близ Керкуолла на Мейнленде в Оркнее, сделано из камня, выложенного дугами и полукругами.

Лист 339

1133. И после того, как были возведены те укрепления, которые Роберт Мак-Хаммер пожелал устроить, он сделал большие пожертвования Церкви и раздал много ценностей бедным, а кроме того, одарил всех своих людей, особенно тех, кто ходил вместе с ним в паломничество в Святую землю.

1134. Аминь.