Сага о Хелгриме

Глава 1: Ты жив? Это ненадолго

Вода была повсюду.

Она не принимала его, держа за горло, не давая ни утонуть, ни всплыть. Холод не ощущался. В чёрной толще, раскинув руки, он висел и смотрел вверх, где сквозь серую пелену пробивался тусклый свет.

Дыхания не было. И это было правильно.

Он не помнил, сколько длилось это состояние. Может, минуту. Может, годы. Вода не считает времени. Но что-то изменилось. Что-то потревожило глубину. Вибрация. Дерево, трущееся о дерево. Скрип снастей. Крики.

Живые.

Тело вспомнило движение раньше, чем разум. Мышцы, которых не было, сократились. Рука, белая, как рыбье брюхо, шевельнулась. Пальцы сомкнулись на чём-то, чего он не видел, но знал: это его.

Секира.

Она была холодной. Холоднее воды. Холоднее его самого. Лёд на лезвии не таял. Он рос, расползался по рукояти, подбирался к пальцам, обнимал их, как старый друг. Хелгрим сжал её крепче.

Он ещё не знал своего имени. Но знал, что там, наверху, есть те, кто скоро его узнает.

Первый гребок был рваным, неловким. Тело слушалось, но как чужая лодка, которую нужно заново учить ходить. Второй сильнее. Третий рывок вверх, к свету. Вода сжималась, не хотела отпускать, но он рвался, разрывая толщу, пока лёгкие не взорвались бы криком, если бы он мог дышать.

Он вырвался из воды, как голодный зверь из засады.

Палуба встретила его гнилыми досками и запахом пота, крови и страха. Драккар был старый, латаный, с облезшим драконьим носом, который смотрел на север, словно сам устал от этого моря. Парус висел мокрой тряпкой. Над бортом серое небо, такое низкое, что, казалось, можно упереться в него лбом.

На палубе были люди.

Они замерли. Кто-то с вёслом в руках, кто-то с крюком, кто-то с ржавым мечом. Грязные, бородатые, в пропитанных солью плащах. Пираты. Северяне по крови, но без клана. Отребье, которое жрёт всё, что не сможет сбежать.

Их было двенадцать. Тринадцатый стоял у руля.

Он был выше остальных, широкий, как бык, с чёрной повязкой на левом глазу и шрамом, рассекавшим щёку до самого уха. В руке топор с двойным лезвием. На шее ожерелье из зубов, человеческих и не очень. Капитан.

Он смотрел на Хелгрима и не верил.

Хелгрим стоял посреди палубы, с которого ручьями стекала вода. Длинные мокрые волосы прилипли к лицу. Одежда: не то кожа, не то саван. Она висела лохмотьями. Секира в руке была покрыта льдом, и этот лёд не таял даже на открытом воздухе.

Капитан моргнул.

Хелгрим сделал шаг.

— Эй!

Капитан выставил топор.

— Ты кто такой, гниль?

Хелгрим не ответил. Он шёл.

— Стоять!

Рявкнул капитан, но голос дрогнул.

Хелгрим шёл.

Кто-то из пиратов бросился в атаку: молодой, быстрый, с засапожным ножом. Хелгрим не повернул головы. Секира пошла вбок, коротким, ленивым движением, и нож улетел за борт вместе с рукой. Пират заорал, схватился за обрубок, из которого хлестала тёмная кровь, и упал на колени.

Хелгрим не замедлился.

Капитан взревел и бросился вперёд. Топор обрушился сверху, целя в голову. Хелгрим поднял секиру, и лёд встретил сталь. Удар отозвался дрожью в костях, но Хелгрим не сдвинулся. Капитан нажал сильнее, лицо его побагровело, жилы на шее вздулись.

Хелгрим смотрел ему в глаза.

— Ты жив.

Сказал он. Голос был низким, как гул далёкого шторма.

— Это ненадолго.

Он рванул секиру вверх, и топор капитана вылетел из рук, кувыркаясь за борт. В следующее мгновение Хелгрим схватил капитана за горло. Пальцы сомкнулись на потной коже, сжали. Капитан захрипел, вцепился в его запястье, но это было всё равно что пытаться разжать каменную петлю.

Пираты смотрели. Никто не двинулся.

— Сколько вас?

Спросил Хелгрим.

Капитан попытался плюнуть, но не вышло. Только пузыри на губах.

— Я спросил.

Хелгрим сжал чуть сильнее.

— Сколько кораблей в этом квадрате?

— Т-три…

Прохрипел капитан.

— Наш и два у Скельгира…

Хелгрим кивнул.

— Хорошо.

Он сломал капитану шею. Хруст вышел негромкий, будто треснула сухая ветка. Тело обмякло, и Хелгрим отшвырнул его в сторону, как мешок с гнилой рыбой. Капитан ударился о борт и сполз на палубу, оставив на досках мокрый след.

Хелгрим повернулся к пиратам.

— Кто хочет умереть следующим?

Спросил он.

— Шаг вперёд.

Никто не шагнул.

— Тогда слушайте. С этого момента этот корабль мой. Вы не команда. Вы груз. Пока я не решу, что вы можете быть полезны.

Он обвёл их взглядом. Страх был таким густым, что его можно было резать ножом.

— Кто из вас умеет читать море?

Молчание. Потом тощий мужик с седыми висками, стоявший у мачты, поднял дрожащую руку.

— Я… я штурман. Был. Вальд.

— Вальд.

Повторил Хелгрим.

— Подойди.

Штурман сделал шаг, потом другой. Ноги его дрожали, но он шёл.

— Смотри на меня, Вальд.

Сказал Хелгрим.

— И скажи, что ты видишь.

Вальд поднял глаза. Взгляд его заметался по лицу Хелгрима, по мокрым волосам, по льду на секире. Он сглотнул.

— Я вижу… мертвеца, который не умер.

— Хорошо.

Хелгрим впервые посмотрел на него с чем-то, отдалённо напоминающим интерес.

— Значит, ты не глуп. Будешь моим боцманом.

— Боцманом?

Вальд моргнул.

— Но я штурман…

— Был штурманом. Теперь боцман. Пока не докажешь, что достоин большего.

Вальд открыл рот, потом закрыл. Смирился.

— Есть, капитан.

Хелгрим отвернулся и подошёл к рулю. Старый, потрескавшийся, с потёртыми рукоятями. Он провёл ладонью по дереву. Корабль был старый, но живой. Он чувствовал его, как чувствуют дыхание зверя, притворившегося спящим.

— Как тебя зовут?

Спросил Хелгрим.

— Корабль?

Вальд подошёл ближе, остановился в двух шагах.

— «Моржовая Кость». Старый, но крепкий. Мы на нём три года ходим.

— Ходили.

Поправил Хелгрим.

— Теперь на нём хожу я.

Он посмотрел на палубу. Пираты стояли кучкой, не зная, куда девать глаза. Раненый всё ещё стонал, зажимая обрубок руки. Кровь растекалась по доскам и впитывалась в гнилое дерево.

Хелгрим подошёл к нему.

— Как тебя зовут?

— К-кри… Крив.

Выдохнул пират, бледный, как парус.

— Крив.

Повторил Хелгрим.

— Ты ещё не умер. Это хорошо. Потому что я хочу, чтобы ты жил и запомнил то, что я скажу.

Он наклонился, взял отрубленную руку и вложил её в оставшуюся здоровую руку пирата.

— Море кормится падалью. Но не всей. Иногда оно оставляет куски. Ты — кусок, который оно оставило. Зачем, пока не знаю. Но у тебя есть шанс понять.

Он выпрямился.

— Перевяжите его. Если сдохнет, следующий пойдет на корм рыбам.

Двое пиратов бросились к раненому.

Хелгрим снова подошёл к борту и посмотрел вниз. Вода была тёмной, маслянистой, с белёсыми нитями тумана. Где-то там, под килем, лежала его прошлая жизнь. Или не его. Он не помнил.

Он закрыл глаза.

Шторм. Ночь. Крики. Палуба уходит из-под ног. Чья-то рука (тёплая, живая) хватает его за плечо. Лицо в брызгах. Голос зовёт по имени.

— Хелгрим!

Он распахнул глаза.

Имя. Так его звали. Хелгрим. Он повторял его мысленно, пробуя на вкус, как старое вино. Хелгрим Кровавый Кормчий. Хелгрим…

Он не помнил, кто звал его. Не помнил лица. Только глаза, светлые, как лунная дорожка на воде. И ещё чувство потери.

Он отогнал память и снова стал смотреть на море.

— Капитан?

Раздался голос Вальда за спиной.

— Что нам делать с… телом?

— С каким?

— С прежним капитаном.

Хелгрим не обернулся.

— Выбросите за борт.

— Есть.

Пауза. Потом Вальд добавил:

— А вы… вы ведь не простой драугр, верно?

Хелгрим медленно повернул голову.

— Почему ты так решил?

— Ну, драугры не разговаривают. Ну, не так, как вы. Они рычат, воют, рвут. А вы… вы думаете.

Хелгрим хмыкнул.

— Может, я просто хорошо притворяюсь.

— Это удел живых.

Сказал Вальд.

— А вы мертвее мертвого.

Хелгрим не ответил.

Он смотрел на воду. На чёрную, тяжёлую, вязкую воду, которая не отражала ни неба, ни корабля. И ему казалось, что вода смотрит в ответ.

А потом он увидел тень.

Она была глубоко, почти у самого дна, но он видел её так ясно, будто вода стала стеклом. Огромная, вытянутая, с множеством конечностей, извивающихся, как змеи в зимней спячке. Она двигалась медленно, лениво, но Хелгрим знал: это не слабость. Это уверенность.

Тень поднялась чуть выше.

И остановилась.

Хелгрим почувствовал, как ледяной холод прошёл по позвоночнику. Существо под килем смотрело на него. Не на корабль. На него.

— Капитан?

Вальд заметил, как он напрягся.

— Вы что-то видите?

— Глод.

Прошептал Хелгрим, сам не зная, откуда пришло это слово.

— Что?

— Тень. Под нами.

Вальд нахмурился и глянул за борт. Потом побледнел.

— Это… это не тень, капитан. Это…

— Не бойся.

Перебил Хелгрим.

— Оно не нападёт.

— Откуда вы знаете?

Хелгрим не ответил. Он смотрел, как тень медленно опускается обратно, в глубину, в чёрноту, которая рождает шторма и пожирает корабли. И где-то в самой глубине ему почудился голос.

«Ты вернулся».

Хелгрим сжал секиру.

«Покажи мне, чего ты стоишь».

Тень исчезла.

Хелгрим стоял у борта ещё долго. Пираты перевязывали раненого, убирали тело капитана. Вальд крутил штурвал, хотя ветра почти не было. «Моржовая Кость» тихо покачивалась на волнах, будто раздумывая, стоит ли признавать нового хозяина.

Хелгрим поднял руку и посмотрел на неё. Кожа была бледной, с синеватым отливом. Пальцы длинные, крепкие, но не живые. Он коснулся лица. Скулы, подбородок, линия челюсти. Под кожей не бился пульс. В груди не стучало сердце.

Но он чувствовал.

Голод. Холод. Любопытство.

И где-то далеко, как затухающий свет маяка, скуку.

— Капитан!

Снова Вальд. На этот раз он стоял рядом, не решаясь приблизиться.

— Может, скажете, куда курс держим? Мы без ветра уже третий день. Если так пойдёт, сдохнем от жажды.

— Мы уже мертвы.

Вальд криво улыбнулся.

— Ну, я-то пока дышу, капитан. Как и остальные. Хотя, глядя на вас, задумываюсь надолго ли.

Хелгрим повернулся к нему.

— Ты дерзкий пират.

— А вы мертвец, который только что убил моего капитана и назначил меня боцманом. Думаю, у нас обоих проблемы.

Хелгрим усмехнулся. Впервые за долгое время, или за то, что казалось долгим. Уголок рта дёрнулся вверх, обнажив зубы. Крепкие, белые, не тронутые гнилью.

— Скажи, Вальд. Ты боишься меня?

— Честно? До усрачки, капитан.

— Но всё равно ёрничаешь.

— А что мне терять?

Вальд пожал плечами.

— Судьба у меня теперь одна: или вы меня убьёте, или море. Но если море, так хоть повеселюсь напоследок.

Хелгрим посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты не боишься смерти. Это хорошо. Потому что со мной её будет много.

— Её и с прежним капитаном хватало.

Вальд сплюнул за борт.

— Только толку не было. А вы, я гляжу, человек… то есть нелюдь… в общем, вы знаете, чего хотите.

— Хочу.

Сказал Хелгрим.

— Найти того, кто сможет меня убить.

Вальд уставился на него.

— Это шутка такая?

— Нет.

— Тогда, капитан.

Вальд покачал головой.

— Вы не просто мертвец. Вы безумный мертвец. Это, пожалуй, хуже.

— Зато не скучно.

— Ага. Пока что.

Хелгрим подошёл к носу корабля. Под ногами скрипели доски, пропитанные солью и кровью. Драконья голова на носу смотрела вперёд слепыми глазами. Хелгрим провёл ладонью по её деревянной морде.

— Мы идём на север.

Сказал он.

— На север?

Вальд нахмурился.

— Там же вечная мерзлота!

— Значит, будет холодно.

— Капитан, я, конечно, всё понимаю, но у нас ни припасов, ни команды толком. Север, это смерть.

— Ты уже говорил, что мы мертвы.

— Я про себя шутил!

— А я нет.

Хелгрим повернулся и обвёл палубу взглядом. Пираты, все одиннадцать, стояли кто где. Они слушали.

— Все вы.

Сказал он.

— Теперь мои. Это не приглашение. Это факт. Я не обещаю вам золота. Не обещаю славы. Не обещаю женщину в каждом порту. Я обещаю только одно: если вы будете делать то, что я говорю, вы проживёте дольше, чем если будете делать что-то другое.

Он сделал шаг к ним.

— Но главное. Если кто-то из вас думает, что сможет ударить меня в спину, пусть сделает это сейчас. Потому что второй возможности я не дам.

Тишина.

— Ну?

Хелгрим раскинул руки.

— Давайте. Я жду.

Никто не двинулся.

— Тогда слушайте мои правила. Первое: корабль, это святое. Кто нагадит на палубу, будет её драить своим языком. Второе: я не терплю пустой болтовни. Если говоришь, говори по делу. Третье: добыча делится поровну. Но моя доля, это жизни. Понятно?

Пираты закивали.

— Четвёртое.

Хелгрим понизил голос.

— Если увидите тень под водой, не кричите. Не тыкайте в неё пальцем. Не читайте молитв. Просто закройте рты и делайте вид, что её нет. Ей это нравится.

Вальд сглотнул.

— А что… что это за тень?

— Узнаешь, когда она захочет.

Сказал Хелгрим.

— Или когда я прикажу ей сожрать вас.

Он прошёл к рулю и положил на него ладонь. Дерево было холодным, как кость. Он чувствовал пульс корабля.

— Поднять парус.

Приказал он.

— Мы уходим.

— Ветра нет, капитан.

Напомнил Вальд.

— Будет.

Хелгрим закрыл глаза. Внутри него, там, где у живых бьётся сердце, что-то шевельнулось. Не память, инстинкт. Древний, как само море. Он потянулся вниз, к воде, к холоду, к глубине.

И вода ответила.

Парус дёрнулся, наполнился ветром, который не пришёл с неба, а поднялся от самой поверхности моря. Корабль заскрипел, накренился и пошёл.

Пираты переглянулись. Кто-то поспешно осенил себя знамением. Вальд смотрел на парус, потом на Хелгрима.

— Вы это сделали?

Тихо спросил он.

— Я просто попросил.

— Попросили? Кого?

— Море.

Хелгрим повернулся и встал у штурвала. Руки сами легли на дерево, как будто он стоял здесь тысячу раз. Корабль слушался. Море слушалось.

Он шёл на север, не зная зачем. Но где-то там, за льдами, был кто-то, кто бросит ему вызов. Он это чувствовал. Так же, как чувствовал взгляд из глубины.

Тень больше не появлялась. Но она была там.

И она ждала.

Хелгрим усмехнулся и тихо, так, чтобы слышало только море, произнёс:

— Я иду, Глод. Не скучай.

Глава 2: Корабль требует жертв

Ветер, который поднялся из глубины, гнал «Моржовую Кость» на север. Море становилось темнее, а воздух холоднее. Пираты молчали. Они сидели у бортов, вжав головы в плечи, и старались не смотреть на нового капитана. Тот стоял у штурвала, прямой, как мачта, и не двигался уже несколько часов. Вода стекала с его волос и замерзала на палубе тонкой коркой.

Вальд сидел у основания мачты, точил нож о камень и время от времени поглядывал то на Хелгрима, то на серый горизонт. Нож был тупой, камень щербатый, но лучше, чем ничего.

— Капитан.

Негромко позвал он.

Хелгрим не обернулся.

— Капитан, я, конечно, не спорю, но вы уже два часа стоите как соляной столб. Может, отдохнёте?

— Я мёртв.

Ответил Хелгрим, не повышая голоса.

— Мне не нужен отдых.

— Ну да, ну да. А нам, живым, как бы и поспать хочется. И пожрать.

— Жрите.

Вальд хмыкнул.

— Так нечего. Мы вчера последнюю бочку солонины доели. Ну, как доели. Сгрызли, потому что мясо было твёрже подмётки. А воды осталось на три дня, если по глотку в день.

Хелгрим наконец повернул голову. Глаза его были как две ледышки.

— На север.

Сказал он.

— Там есть лёд. Растопите.

— Лёд!

Вальд всплеснул руками.

— А если льда не будет? А если нас шторм накроет? А если мы вляпаемся в ледяное поле и нас раздавит, как яйцо под сапогом?

— Тогда тебе не придётся думать о воде.

Вальд открыл рот, закрыл, потом пробормотал под нос:

— Лучше бы я остался с прежним капитаном. Тот хоть матом ругался, а не загадками.

Хелгрим не ответил.

Корабль под ними скрипнул. Не как обычно. А как-то глухо, тревожно, будто внутри дерева что-то треснуло. Вальд насторожился.

— Это ещё что?

Скрип повторился. На этот раз сильнее. Потом ещё раз. Потом палуба под ногами Хелгрима просела на палец, и из-под досок выступила чёрная, вонючая жижа. Запах ударил в нос. Гнилая древесина, тухлая рыба, мокрый тлен.

— Капитан!

Вальд вскочил.

— Корабль!

— Вижу.

Сказал Хелгрим.

Он прошёлся вдоль борта, пристально глядя на доски. Те были влажными, тёмными, кое-где вздулись, как гнилая плоть. Из щелей сочилась мутная вода. Нос корабля, тот самый драконий обрубок, покрылся серыми пятнами плесени, и чешуя на резной голове пошла пузырями.

Хелгрим наклонился и провёл ладонью по доске. Дерево было мягким, как размокший хлеб. Пальцы легко продавили его, оставив вмятину.

— Корабль гниёт.

Сказал он.

— Что?

Вальд подскочил ближе, присел.

— Да как же? Он же третью зиму ходит! Мы его смолили, сушили, латали...

— Это не та гниль, которая от воды.

Перебил Хелгрим.

— Это гниль от смерти.

Он выпрямился и оглядел палубу. Пираты, все одиннадцать, уже стояли, сбившись в кучу у мачты. Кто-то сжимал ржавый топор, кто-то обрывок верёвки. Крив, раненый, лежал у борта, бледный, как выброшенная на берег медуза. Его культя была перемотана грязной тряпкой, но кровь всё равно просачивалась.

— Корабль требует плату.

Проговорил Хелгрим.

— За то, что он теперь ходит подо мной.

— Плату?

Вальд непонимающе моргнул.

— Какую ещё плату?

— Душу.

Слово повисло в воздухе. Кто-то из пиратов всхлипнул. Вальд отступил на шаг.

— Капитан... вы же не про то, о чём я думаю?

— Про то.

— Но... может, можно как-то иначе? Ну, там, крови пустить немного, рыбы наловить...

— Это не поможет.

Отрезал Хелгрим.

— Корабль, который прошёл через моё прикосновение, становится другим. Он больше не просто дерево. Он, продолжение моей воли. А воля без жертвы сгниёт.

Он подошёл к раненому Криву и остановился над ним. Тот открыл мутные глаза.

— Ты.

Сказал Хелгрим.

— Ты всё равно умрёшь. Рана глубокая, рука загниёт раньше, чем мы дойдём до льдов.

Крив задрожал.

— Не надо... капитан... я ещё... я могу...

— Что?

Хелгрим наклонился.

— Грести одной рукой? Держать меч? Или, может, ты умеешь призывать ветер?

Крив заплакал. Слёзы текли по грязным щекам, оставляя светлые дорожки.

— Я не хочу умирать...

— Никто не хочет.

Сказал Хелгрим.

— Но ты уже почти мёртв. А кораблю нужен тот, кто уйдёт первым.

Он выпрямился и кивнул двоим пиратам.

— Свяжите его.

Те не двинулись. Переглянулись, побледнели.

— Я сказал...свяжите.

— Да, капитан...

Они бросились к Криву, как крысы, которых загнали в угол. Тот закричал, попытался отползти, но здоровой рукой не смог удержаться на мокрой палубе. Его схватили, заломили руки, обмотали верёвкой вокруг груди и ног.

— Не надо!

Орал Крив.

— Я же свой! Я с вами! Вы что, звери?!

Вальд стоял в стороне, сжав кулаки. Лицо его было серым, как небо.

— Капитан.

Тихо сказал он.

— Это... это жестоко.

— Жестоко, это отдать корабль морю и сгнить всем вместе.

Ответил Хелгрим.

— А это необходимость.

— Необходимость.

Повторил Вальд с горечью.

— Удобное слово. У прежнего капитана тоже были такие слова.

Хелгрим повернулся к нему. Взгляд его был холоден, но не зол.

— Я не прежний капитан. Запомни это. Я не получаю удовольствия от чужих слёз. Я просто делаю то, что нужно, чтобы корабль шёл дальше. Если тебе нужен кто-то, кто будет плакать над каждым, прыгай за борт. Там много таких.

Он кивнул пиратам.

— Тащите его к носу.

Крива поволокли. Он вырывался, кричал, звал мать, богов, каких-то Ольгу и Фрею. Пираты отворачивались. Один, самый молодой, совсем пацан с жидкой бородой, не выдержал и бросился к Хелгриму.

— Может, лучше меня!

Выпалил он, дрожа.

— Я здоровый, от меня больше толку, а он всё равно калека!

Хелгрим посмотрел на него.

— Смелый.

Сказал он.

— Или глупый. Пока не понял.

— Я не хочу, чтобы из-за меня...

— Из-за тебя ничего не будет.

Оборвал Хелгрим.

— Корабль выберет сам.

— Что?

— Я сказал, тащите.

Связанного Крива подвели к носу. Корабль под ним раскачивался, и с каждым шагом скрип становился громче, будто дерево предвкушало. Драконья голова на носу покрылась инеем, хотя мороз был не таким уж сильным.

Хелгрим подошёл к борту и посмотрел вниз. Вода была чёрной, как дёготь. Даже волны, бившиеся о корпус, казались какими-то вялыми, сонными.

— Море ждёт.

Сказал он.

— Слышите?

Пираты притихли. Ветер стих. Парус обвис.

И в этой тишине раздался звук. Низкий, утробный, доносящийся откуда-то снизу, из-под киля. Дерево заскрипело в ответ, будто живое.

— Оно зовёт.

Прошептал Вальд.

— Капитан, я слышу...

— Все слышат.

Хелгрим взял Крива за шиворот и рывком поставил на ноги. Тот уже не кричал. Только беззвучно разевал рот, как рыба на песке.

— Ты первый. За это тебя запомнят.

Он толкнул его за борт.

Тело, обмотанное верёвками, упало в воду с глухим всплеском. Крив успел вскрикнуть, и тут же ушёл под воду. Чёрная гладь сомкнулась над ним, не оставив даже пузырей.

На палубе воцарилась тишина.

А потом корабль вздрогнул.

Сначала мелко, как от удара волны. Потом сильнее. Потом по всему корпусу прошла судорога. Доски заскрипели, застонали, задвигались, будто перестраиваясь. Плесень на носу потрескалась и осыпалась. Вздутия на палубе втянулись. Щели затянулись, будто их зализали невидимым языком. Парус сам собой наполнился ветром, хотя ветра не было.

Хелгрим стоял и смотрел, как корабль обновляется.

Гниль отступала. Дерево светлело, становилось плотным, будто только вчера срубленным. Даже драконья голова на носу изменилась: чешуя обозначилась чётче, глаза, казалось, налились тёмным блеском.

— Капитан..

Выдохнул Вальд.

— Вы это видели?

— Да.

— Это... это же чудо какое-то...

Хелгрим покачал головой.

— Нет. Это сделка.

Он провёл ладонью по борту. Дерево было тёплым. Живым.

— Я думал, только живые жрут.

Сказал он тихо, но так, чтобы слышали все.

— Оказалось, корабли тоже.

Вальд сглотнул.

— И что теперь? Каждый раз, как корабль начнёт гнить, мы будем... кормить его?

— Посмотрим.

— Нет, капитан, вы мне скажите!

Вальд шагнул вперёд.

— Потому что я не хочу однажды проснуться связанным! Я — боцман, а не жертвенная скотина!

— Замолчи.

Спокойно сказал Хелгрим.

— Но...

— Ты не будешь связан, пока полезен. А полезен ты до тех пор, пока не поднимаешь бунт и не задаёшь глупых вопросов.

Вальд заткнулся. Но по глазам было видно: он не сдался, а лишь отступил.

Хелгрим отвернулся и посмотрел на горизонт. Ветер наконец оформился: ровный, ледяной, бьющий прямо в парус. «Моржовая Кость» шла вперёд, рассекая тёмную воду, и доски под ногами больше не прогибались.

Пираты молча расселись по своим местам. Никто не смотрел на нос корабля. Никто не решался подойти к борту, где только что исчез Крив.

Хелгрим снова встал у штурвала.

Через час Вальд подошёл и протянул ему кружку. Вода была мутной, с ржавым привкусом.

— Пейте.

Сказал он.

— Или хотя бы посмотрите.

— Зачем?

Спросил Хелгрим.

— Не знаю. Просто так.

Хелгрим взял кружку, но пить не стал. Он поднёс её к лицу, вдохнул запах. Соль, ржавчина, что-то ещё, едва уловимое, как дым далёкого костра.

— Ты прав.

Сказал он.

— Вода скоро кончится.

— А я о чём.

— Дойдём до льдов. Там напьёмся.

— Если дойдём.

— Дойдём.

Вальд вздохнул.

— Капитан, можно вопрос?

— Можно.

— Почему вы такой... спокойный? Ну, я понимаю, вы мертвяк, вам не холодно и не страшно. Но всё равно. Вы ведь людьми командуете. Или нами. Или...

Он осёкся.

— В общем, вам не жалко их?

Хелгрим посмотрел на него.

— Жалость, это то, что испытывают живые к тем, кто слабее. Я не живой. Но я помню, каково это. Поэтому не спрашивай.

— А если я спрошу, что вы помните?

— Тогда я скажу, что помню море.

Они помолчали.

— Ладно.

Сказал Вальд.

— Я, пожалуй, пойду проверю такелаж.

— Иди.

Вальд ушёл, а Хелгрим остался один на корме. Вода за бортом была гладкой, как зеркало, но это зеркало ничего не отражало.

Он смотрел вниз, в чёрную бездну, и думал о том, что корабль съел душу. И это было только начало.

Ночь накрыла море быстро. Небо затянуло тучами, луна спряталась, и вокруг стало темно, как в могиле. Хелгрим не нуждался в свете. Он видел и так, словно сквозь серую пелену, в которой все предметы теряли чёткость, но не исчезали.

Пираты спали, сбившись в кучу у мачты. Вальд дежурил у штурвала, поминутно зевая. Ветер был попутным, но слабым. Хелгрим чувствовал, как его собственная воля, вплетённая в парус, постепенно слабеет. Он мог бы снова призвать ветер, но не стал. Пусть корабль идёт сам.

Он подошёл к борту и замер.

Вода изменилась.

Она была уже не просто тёмной, она светилась. Слабо, едва заметно, но свет шёл из глубины, и этот свет поднимался, приближался к поверхности.

Хелгрим наклонился.

Сначала он увидел лица.

Они всплывали одно за другим. Бледные, раздутые, с чёрными провалами ртов. Глаза их были открыты, но пусты. Волосы как водоросли, колыхались в такт невидимым течениям. Руки тянулись вверх, к кораблю, к палубе, к нему.

Утопленники.

Мужчины, женщины, дети. Старые рыбаки с обветренными лицами. Молодые воины с пробитыми черепами. Моряки в истлевших робах. Все они всплыли со дна, принесённые сюда неведомой силой.

Хелгрим не шелохнулся.

Он смотрел на них, а они смотрели на него. И в их мёртвых глазах не было ни мольбы, ни угрозы. Только ожидание.

— Капитан...

Прошептал Вальд сзади.

— Что это нахрен такое?

— Ты видишь?

— Да...

Голос его дрожал.

— Это... это же мертвяки...

— Это те, кого море забрало раньше.

Сказал Хелгрим.

— Оно привело их сюда.

— Зачем?

Хелгрим медленно выпрямился. Утопленники не двигались. Они ждали.

— Потому что я здесь.

Сказал он.

— Вы?.. Но вы же их не звали!

— Нет. Они сами почувствовали.

Хелгрим перегнулся через борт и посмотрел в самую гущу мёртвых лиц. Вода вокруг них была чёрной, как чернила, но их лица светились, будто гнилушки.

— Вы ждёте приказа.

Сказал он.

— Я его дам. Но не сейчас.

Он выпрямился.

— Пока идите за кораблём. На глубине. Тихо.

Утопленники не ответили, но Хелгрим знал: они услышали. Одно за другим лица начали опускаться, исчезать в чёрной толще. Последним ушёл старик с длинной белой бородой и дырой в груди. Его глаза задержались на Хелгриме дольше других.

— Доброй ночи, капитан.

Прошелестел его голос, похожий на шорох волны.

И всё стихло.

Вальд, стоявший за спиной, тяжело дышал.

— Это... это теперь всегда так будет?

— Не знаю.

Ответил Хелгрим.

— Но похоже, у меня появилась команда.

— Капитан...

Вальд сглотнул.

— А если они передумают и захотят нас сожрать?

— Тогда мы им не понравимся.

Хелгрим повернулся к нему и впервые за долгое время посмотрел почти с теплотой. Почти.

— Иди спать, боцман. Завтра будет тяжёлый день.

— Да уж...

Пробормотал Вальд, отступая.

— С вами каждый день тяжёлый.

Он ушёл.

Хелгрим остался на палубе один.

Корабль под ним был цел. Дерево больше не скрипело, не гнило, не сочилось. Оно дышало ровно, как сытый зверь.

А под килем, в темноте, плыли те, кого он ещё не призвал, но кто уже признал его.

Хелгрим усмехнулся.

— Посмотрим.

Сказал он морю.

— Посмотрим, кто кого удивит.

И море молча согласилось.

Глава 3: Моя Армия

Ветер держался до рассвета, а потом стих, будто море затаило дыхание. «Моржовая Кость» замерла на месте, и парус обвис, как крыло мёртвой птицы. Небо на востоке налилось свинцом. Пираты проснулись от тишины. Они поднимались по одному, ёжась, оглядываясь, и в глазах их застыл один и тот же вопрос: что дальше?

Хелгрим стоял у борта и смотрел на воду. Та была неподвижной, как расплавленный металл, и такой же тёмной. От неё не поднимался туман. Она не дышала. Она ждала.

— Вальд.

Позвал он, не оборачиваясь.

Боцман, дремавший у мачты, вздрогнул и подошёл.

— Здесь, капитан.

— Они пришли.

Вальд проследил за его взглядом и побледнел.

Из глубины поднимались тени. Сначала одна, у самого борта. Потом вторая, третья, десятая. Вода пошла рябью, хотя ветра не было. На поверхности вспухли пузыри, лопнули, выпустив гнилой запах. А потом из чёрной толщи показались лица.

Бледные, раздутые, с тёмными провалами глаз. Они смотрели вверх, на корабль, на палубу, на Хелгрима. Некоторые едва шевелили руками, другие висели неподвижно, как поплавки. Вода вокруг них казалась чернее, чем везде.

Пираты загомонили. Кто-то вскочил, схватился за оружие. Молодой парень с жидкой бородой, тот самый, что порывался занять место Крива, попятился к мачте и зашептал молитву.

Хелгрим поднял руку.

— Тихо.

Гомон оборвался.

— Они не причинят вреда.

Сказал он.

— Пока я не прикажу.

— А вы... вы им прикажете?

Спросил Вальд.

— Да.

Хелгрим перегнулся через борт и посмотрел вниз, в самую гущу мёртвых лиц. Их было много. Больше, чем он насчитал вчера. Те, что всплыли ночью, вернулись. И привели новых.

— Поднимайтесь.

Сказал он.

Вода вскипела.

Мертвецы полезли на корабль. Они цеплялись за доски, за верёвки, за цепи. Некоторые просто взлетали из воды, будто их выталкивала невидимая сила. Палуба затряслась под ударами тел. Пираты отпрянули к носу, сбились в кучу, в ужасе глядя, как на борт взбираются утопленники.

Их было не меньше полусотни.

Первым на палубу ступил старик с длинной белой бородой и дырой в груди (тот самый, что пожелал ему доброй ночи). Он выпрямился, высокий, сухой, как ствол выброшенного на берег дерева. Кожа его была серой, как пепел. В дыре, где раньше было сердце, копошились мелкие крабы.

— Капитан.

Прошелестел он.

— Стань к мачте.

Приказал Хелгрим.

Старик двинулся. За ним остальные. Мужчины, женщины, те, кого море забрало давно, и те, кто утонул совсем недавно. Они шли без единого звука, только доски скрипели под их босыми, размокшими ступнями.

Пираты вжались в борт. Один не выдержал и бросился к носу, пытаясь спрятаться за драконьей головой.

Хелгрим смотрел на своё воинство.

Оно было жалким. Рваные саваны, обрывки одежды, выпавшие глаза, обломанные пальцы, рыбьи хвосты, вцепившиеся в пропитанные солью волосы. Но в их движениях была готовность. Они не разбредались, не пытались жрать живых, не выли. Они просто ждали.

— Вальд.

Позвал Хелгрим.

— Да, капитан...

— Пересчитай.

— Что?

— Пересчитай их. Я хочу знать, сколько у меня бойцов.

Вальд сглотнул, но шагнул вперёд. Руки его дрожали, но он шёл вдоль шеренги утопленников, шевеля губами.

— Один, два, три...

Он сбился, наткнувшись на женщину с лицом, обглоданным рыбами.

— Четыре... пять...

Хелгрим ждал.

— Сорок семь.

Выдохнул Вальд, закончив.

— И ещё трое в воде, не влезли. Итого полсотни.

— Полсотни.

Повторил Хелгрим.

— Уже неплохо.

— Неплохо?

Вальд обернулся.

— Капитан, это же... это же сброд. Они едва стоят! Вон у того.

Он указал на одноногого утопленника с гарпуном в животе.

— Вообще нет левой ноги!

— А вон та.

Вальд ткнул в сторону женщины с вывернутой челюстью.

— У неё даже рта нет!

— Заткнись...

Спокойно оборвал Хелгрим.

— Ты видишь то, что видишь. А я вижу армию, которая не боится ни воды, ни стали, ни холода. Армию, которая не спит, не ест и не задаёт лишних вопросов.

Вальд посмотрел на утопленников. Те стояли, покачиваясь, как водоросли на дне.

— Зато вы задаёте.

Буркнул он.

— Потому что я боцман.

Парировал Вальд.

Хелгрим усмехнулся.

— Именно поэтому ты ещё жив.

Он подошёл к старику с дырой в груди. Тот смотрел прямо, не мигая. Крабы в его ране шевелились, издавая едва слышный скрежет.

— Как тебя звали?

Спросил Хелгрим.

— У меня не осталось имени.

Прошелестел старик.

— Море забрало его вместе с сердцем.

— Тогда будешь Безымянным. Встанешь над ними. Будешь моим десятником.

— Как прикажете.

Хелгрим обвёл взглядом остальных.

— Все вы.

Сказал он.

— Теперь мои. Вы пойдёте за кораблём. Будете охранять его снизу. Когда я позову, подниметесь и убьёте всё, на что я укажу.

Мертвецы не ответили. Но Хелгрим знал: они слышат.

— В воду!

Приказал он.

Утопленники один за другим начали переваливаться через борт. Они падали в море без всплесков, уходя под воду, как камни. Через минуту палуба опустела. Только мокрые следы на досках напоминали о том, что здесь только что стояли мертвецы.

Пираты выдохнули. Молодой парень, что читал молитву, осенил себя знамением и едва не заплакал.

— Ну вот..

Сказал Хелгрим.

— Теперь у нас есть эскорт.

— Эскорт...

Повторил Вальд с дрожью.

— Да уж. Как у короля.

Наступила тишина. Ветер снова дёрнулся, парус наполнился, и «Моржовая Кость» заскользила вперёд. Под килем, в тёмной воде, следовали полсотни мертвецов.

Хелгрим подошёл к штурвалу и встал за него. Вальд остался рядом, не решаясь ни уйти, ни заговорить.

— О чём думаешь?

Спросил Хелгрим, не глядя на него.

— О том, что вы, капитан, растёте слишком быстро. Сначала корабль, потом мертвяки. А дальше что?

— Дальше, больше.

— И не страшно?

— Мне?

Хелгрим повернул голову.

— Я и есть страх.

Вальд криво усмехнулся.

— Красиво сказали. Прямо как в сагах.

— В сагах врут.

— А вы?

— Я не вру. Мне не нужно.

Хелгрим снова уставился на горизонт. Море было пустым, как глаз мёртвой чайки. Но где-то далеко, за этой пустотой, лежал север. И там, по словам Вальда, был курган.

— Вальд.

Сказал он.

— Да?

— Ты говорил о севере. О кургане.

— Ах, да.

Вальд оживился.

— Только это слухи, капитан. Рыбаки болтали, что в тех водах, за Чёрным мысом, есть затонувший остров. И на нём курган. Древний, ещё до людей и эльфов. Говорят, их охраняет нечто. Никто не знает, что именно, потому что никто не вернулся.

Хелгрим задумчиво почесал бороду.

— Значит, пойдём туда.

— Капитан!

Вальд всплеснул руками.

— Я же сказал: никто не вернулся! Никто! Даже драконьи эскадры обходили эти воды стороной!

— Значит, будет интересно.

Вальд застонал.

— Вы безумец. Настоящий, упёртый безумец. Почему я с вами?!

— Потому что я не дал тебе утонуть.

— Вы мне и не давали! Я сам...

Вальд замолчал. Потом тихо сказал:

— Спасибо, капитан.

— За что?

— За то, что не выбросили.

— Выброшу, если не перестанешь ныть.

— Не перестану.

Ухмыльнулся Вальд.

— На том и стою.

Хелгрим покачал головой, но ничего не сказал.

К полудню небо прояснилось, и на горизонте показалась полоска белого. Сначала тонкая, как след от ножа, потом шире. Лёд. Сначала отдельные льдины, плоские, будто столы для великанов, потом целые поля, смыкавшиеся в причудливые узоры. Вода стала светлее, холоднее. Воздух зазвенел от мороза.

— Север.

Произнёс Вальд, кутаясь в рваный плащ.

— Чувствуете?

— Я не чувствую холода.

Сказал Хелгрим.

— А я чувствую. У меня уже пальцы синие.

— Потерпи.

— Чего ради?

— Ради кургана.

Вальд вздохнул.

Корабль вошёл в полосу льда. Доски заскрипели от холода. Лёд терся о корпус, оставляя белые царапины. Хелгрим приказал сбросить ход, и «Моржовая Кость» медленно поползла между льдинами, как зверь, крадущийся по застывшей реке.

Пираты сидели на вёслах, хотя вёсла были почти бесполезны, лёд мешал. Они ворочали ими, ломая корку, и ругались сквозь зубы. Хелгрим не мешал. Пусть работают.

Вальд встал у носа, вглядываясь в белое безмолвие.

— Капитан.

Вдруг позвал он.

— Что?

— Там... что-то есть.

Хелгрим подошёл. Впереди, за полосой торосов, поднимался чёрный скалистый берег. Голый, безжизненный, покрытый льдом. Над ним нависала каменная арка, похожая на рёбра мёртвого великана. За аркой начинался туман, густой, как молоко.

— Чёрный мыс...

Сказал Вальд.

— Это он. Я думал, он дальше.

— Мы пришли быстрее, чем ты думал.

— Это плохо. Слишком быстро.

Хелгрим усмехнулся.

— Ты боишься.

— А вы нет?

— Я хочу посмотреть.

— На что? На смерть?

Он прошёл к штурвалу и направил корабль к берегу. Лёд под корпусом трещал, но выдерживал. Пираты переглядывались, но молчали. Никто не решался спорить.

Корабль уткнулся носом в ледяную кромку у самого берега. Хелгрим первым спрыгнул на лёд. Под ногами захрустело. Он пошёл к каменной арке, не оглядываясь.

— Капитан!

Окликнул Вальд.

— Вы с ума сошли? Там же...

— Охрана.

Перебил Хелгрим.

— Я знаю.

Он остановился у арки и втянул воздух. Пахло старым камнем, мокрой глиной и чем-то ещё: сладковатым, как гниющие цветы. Из тумана доносился звук. Едва различимый, похожий на шёпот, на скрип костей, на дыхание спящего.

— Курган.

Прошептал Хелгрим.

— Ты здесь.

Туман всколыхнулся.

И из него вышло нечто.

Оно было огромным, вдвое выше человека, с телом, сшитым из льда и костей. Руки как вёсла, с когтями из чёрного обсидиана. Голова: череп с одним глазом, в котором горел синий огонь. Оно ступило на лёд, и тот треснул, но выдержал.

— Вот и охрана...

Прошептал Вальд, пятясь.

Хелгрим смотрел на существо.

— Ты, страж кургана.

Сказал он.

— Я пришёл не ради сокровищ.

Существо склонило голову. Синий глаз вспыхнул ярче.

И тогда Хелгрим сделал то, чего не делал никогда: он ударил.

Секира «Стужа» взлетела, оставляя в воздухе след из ледяных осколков, и обрушилась на стражника. Тот поднял руку, принял удар, и лёд на его предплечье пошёл трещинами. Но он не упал. Он рванулся вперёд, и когти пронеслись в дюйме от лица Хелгрима.

— Живой!

Воскликнул Хелгрим, и в его голосе впервые прозвенел азарт.

— Наконец-то!

Он засмеялся.

— Вальд, уведи корабль! Я сам.

— Капитан!

— Это приказ.

Вальд попятился, потом развернулся и побежал к «Моржовой Кости». Пираты уже поднимали вёсла, отталкивались от кромки.

Хелгрим остался один на льду. Страж кургана возвышался над ним, синий глаз горел, как звезда в зимнем небе.

— Ну...

Сказал Хелгрим, перехватывая секиру.

— Покажи, на что ты способен!

И лёд под ногами вздрогнул.

Глава 4: Курган под Водой

Лёд взвыл.

Страж ударил всем телом, будто каменная лавина, сорвавшаяся с горы. Хелгрим ушёл вбок, чувствуя, как воздух рвётся за спиной, и секира сама легла в замах. «Стужа» обрушилась на колено твари, вгрызлась в лёд и кость, вырвала кусок белого мяса. Осколки брызнули в стороны, зазвенели по льду, как стекло.

Страж не остановился.

Он развернулся, когти прочертили дугу, и Хелгрим принял удар на рукоять. Сила была такой, что ноги проехали назад, оставляя две глубокие борозды во льду. Секира застонала, лёд на лезвии треснул, но выдержал.

— Хорошо...

Прошептал Хелгрим.

— Ещё.

Он оттолкнулся и прыгнул вперёд, целя в грудь. Страж выбросил руку, но Хелгрим перевернулся в воздухе, ушёл под конечность и полоснул по бедру. Синий огонь в глазу твари вспыхнул ярче, и из раны потекла не кровь, а ледяная жижа, дымящаяся на морозе.

Страж взревел.

Звук был низкий, вибрирующий, он прошёл сквозь лёд, сквозь кости, сквозь сам воздух, и где-то далеко, за каменной аркой, отозвался туман. Хелгрим почувствовал, как внутри что-то сжалось. Тварь была сильна. Но он уже понял, как её убить.

Один глаз.

Хелгрим побежал. Не назад, не вбок — прямо на стража. Тот взмахнул обеими руками, обрушивая на лёд удар, способный раздробить скалу. Но Хелгрим подпрыгнул, оттолкнулся от опущенной конечности, как от ступени, взлетел выше головы твари и вонзил «Стужу» в глазницу.

Лёд на лезвии встретился с синим огнём.

Раздался треск, будто молния ударила в ледник. Свет погас. Страж замер, покачнулся, а потом начал рассыпаться, словно башня из песка. Кости, лёд, осколки камня. Всё рухнуло на лёд, подняв облако белой пыли.

Хелгрим приземлился среди обломков.

Он стоял, тяжело опираясь на секиру, хотя не чувствовал усталости. Внутри клокотал азарт, горячий, живой, как воспоминание о сердце. Он поднял руку, посмотрел на ладонь. Лёд на пальцах потемнел, пошёл трещинами, но не растаял.

— Скучно не будет.

Сказал он сам себе.

Туман за аркой всколыхнулся.

Хелгрим двинулся вперёд.

Каменная арка оказалась не просто аркой. Это был вход: широкий, уходящий под воду, в чёрную глубину, где не было ни света, ни течения. Ступени, вырубленные в скале, спускались вниз, исчезая в темноте. Вода здесь не замерзала: она была тёмной, маслянистой, с запахом старой меди и мокрого камня.

Хелгрим подошёл к кромке.

— Ты здесь.

Прошептал он.

— Я чую твой смрад.

Море ответило тишиной.

Тогда он шагнул в воду.

Она приняла его, сомкнулась над головой, но не тронула. Хелгрим шёл по ступеням, не дыша, не чувствуя ни холода, ни сопротивления. Вода расступалась перед ним, как занавес, и смыкалась за спиной. Свет исчез. Вокруг была только тьма и камень.

Он спускался долго.

Ступени вели всё глубже, и с каждым шагом вода становилась другой: не морской, не ледяной, а какой-то тяжёлой, вязкой, будто разбавленной свинцом. На стенах появлялись знаки: руны, незнакомые. Они слабо светились, как гнилушки, и в их свете Хелгрим видел лица.

Не живые. Каменные.

Барельефы, высеченные прямо в скале. Воины в древней броне, с рунными мечами в руках. Они стояли в ряд, как стражи, и смотрели в темноту. Глаза их были пусты, но Хелгрим знал: они видят.

Дно.

Хелгрим ступил на ровную площадку, покрытую илом и костями. Здесь были обломки кораблей, щиты, мечи, черепа — целое кладбище неудачников, решивших потревожить курган. Хелгрим перешагнул через рассыпавшийся каркас какого-то драккара и двинулся дальше, туда, где возвышался вход.

Он был огромен. Каменная пасть, заросшая чёрными водорослями, с зубами-сталактитами, свисающими с потолка. Внутри, в глубине, горел призрачный свет.

Хелгрим вошёл.

Курган встретил его молчанием.

Огромный зал, вырубленный в скале, уходил вверх, теряясь в темноте. На стенах те же руны, что и на ступенях, но здесь они были ярче, и каждая пульсировала, будто дышала. На каменных постаментах, расставленных вдоль стен, стояли фигуры.

Воины.

Они не лежали, как мёртвые. Они стояли, выпрямившись, с мечами, воткнутыми в камень у ног. Броня их была древней, из тёмного металла, покрытого инеем. Шлемы закрывали лица, но из-под них пробивался бледный свет.

Их было не меньше трёх десятков. По двое у каждого постамента, как часовые вечности.

Хелгрим остановился.

— Вы не спите.

Сказал он.

Тишина. Потом один из воинов, стоявший ближе всех, медленно поднял голову. Шлем сдвинулся, открывая белое, как кость, с тёмными провалами глаз лицо.

— Ты пришёл.

Произнёс он. Голос был сухим, как шорох песка.

— Я пришёл.

Ответил Хелгрим.

— Зачем?

— За вами.

Воин выпрямился. Остальные не шевелились, но Хелгрим чувствовал их внимание.

— Мы "Стражи Курганов".

Сказал воин.

— Мы поклялись охранять этот зал до конца времён. Пока не придёт тот, кто разбудит нас.

— Я пришёл.

Повторил Хелгрим.

— Это ещё ничего не значит.

Воин сошёл с постамента. Его шаги не звучали, хотя пол был каменным. Он остановился в нескольких шагах от Хелгрима и положил руку на рукоять меча.

— Я — Витгар, командир первой полусотни. Я служил королям, которые давно стали пылью. Я защищал этот курган от глупцов и героев. И я не отдам свой меч первому, кто назовёт себя достойным.

— Я не называл себя достойным.

Сказал Хелгрим.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что мне скучно.

Витгар усмехнулся. Звук был похож на скрип ржавых петель.

— Скука, плохая причина для смерти.

— А что, по-твоему, хорошая?

— Долг. Честь. Клятва.

— Это слова.

Сказал Хелгрим.

— А я не люблю слова.

Он сжал секиру.

Витгар вытащил меч. Руны на клинке вспыхнули, и по воде пошла дрожь, будто само море вздрогнуло. Остальные Стражи не двинулись, они наблюдали.

— Докажи, что ты достоин вести нас.

Сказал Витгар.

— Или останься здесь навсегда.

Хелгрим рванулся вперёд.

Вода вокруг взорвалась. Секира пошла по дуге, целя в плечо, но Витгар был быстрее, чем казался. Он ушёл вбок, развернулся, и его меч прочертил в воде светящуюся линию. Лезвия встретились.

Глухой удар. Искры, вспыхнувшие и тут же погасшие.

Хелгрим отступил на шаг, оценивая. Витгар был стар, но не слаб. Его движения были экономны, выверены, как у человека, который тысячу лет сражался в этой воде и знал каждый её изгиб.

— Ты не живой.

Сказал Витгар.

— Но и не мёртвый.

— Я то, что осталось.

— Тогда докажи, что осталось не зря.

Он атаковал. Меч Витгара порол воду, оставляя за собой шлейф сияющих рун. Хелгрим отбивал, уходил, контратаковал. Секира ломала свет, лёд на лезвии вгрызался в руны, гасил их. Вода кипела вокруг, поднимая со дна облака ила и осколков.

Витгар бил точно. Один выпад прорвал защиту Хелгрима и оставил на его груди длинный разрез. Ледяная кровь, если её можно было так назвать, вытекла тонкой струйкой и застыла.

Хелгрим улыбнулся.

— Это хорошо.

— Хорошо?

— Значит, ты не пустышка.

Он бросился вперёд, и теперь бой пошёл иначе. Хелгрим наступал, теснил, не давая противнику ни секунды. «Стужа» свистела, как зимний ветер, и каждый удар сотрясал воду, поднимая волны, расходившиеся по всему залу. Витгар отступал, отбивал, но руны на его мече начинали тускнеть.

— Ты силён.

Признал он.

— Но сила, это ещё не всё.

— Знаю.

Ответил Хелгрим.

Он ударил сверху. Витгар поднял меч, блокировал, но Хелгрим вложил в удар всё, что у него было. Лёд на «Стуже» вспыхнул, и руны на клинке Витгара погасли.

Меч сломался.

Звон разнёсся по залу. Половина клинка отлетела в сторону, воткнулась в камень. Витгар пошатнулся, опустил обломок, посмотрел на него.

— Мой меч...

Прошептал он.

— Сломан.

Сказал Хелгрим.

— Как и твоя клятва.

Он не стал убивать. Опустил секиру и шагнул к Витгару.

— Ты будешь служить не потому, что я сильнее.

Произнёс Хелгрим.

— А потому, что со мной ты не сгниёшь от скуки.

Витгар поднял голову. В его пустых глазах что-то мелькнуло. Не гнев, не обида. Интерес.

— Ты странный.

Сказал он.

— Знаю.

— Мы поклялись ждать. Ждать того, кто придёт. Теперь ты пришёл.

— Я никого не ждал. И ждать не собираюсь.

Витгар опустился на одно колено.

— Тогда веди.

Остальные Стражи, как по команде, сошли с постаментов. Тридцать три воина, каждый с рунным мечом, каждый: элитный драугр, не тронутый гнилью. Они встали перед Хелгримом и преклонили колени.

— Мы — твои.

Сказал Витгар.

— До конца.

— До конца, это долго.

Усмехнулся Хелгрим.

— Но я постараюсь, чтобы не было скучно.

Он повернулся и пошёл к выходу. За спиной, в темноте кургана, поднимались его новые воины.

На полпути Хелгрим остановился.

В боковой нише, за каменным выступом, что-то блеснуло. Не руна, не сталь. Тёмное стекло, вросшее в стену, как глаз.

Хелгрим подошёл ближе.

Это был обломок зеркала. Чёрного, как бездна, в трещинах, покрытый илом. Но когда Хелгрим заглянул в него, отражения не было.

Было лицо.

Человеческое. Молодое, с короткой тёмной бородой, с шрамом на левой скуле. Глаза серые, живые. Он смотрел из зеркала прямо на Хелгрима, и губы его шевелились, будто пытались что-то сказать.

Хелгрим замер.

Он не помнил этого лица. Но где-то внутри, под слоем льда и смерти, что-то шевельнулось. Человек в зеркале был знаком. Это был он сам. Прежний.

— Кто ты?

Прошептал Хелгрим.

Губы человека в зеркале шевельнулись, но слов не было. Потом по стеклу прошла трещина, вторая, третья. Осколки посыпались в воду, и лицо исчезло, будто его и не было.

Хелгрим стоял, глядя на пустую нишу, а после повернулся к Витгару.

— Пойдём. Море ждёт.

Они вышли из кургана и поднялись к поверхности. Лёд уже начал затягивать чёрную воду. «Моржовая Кость» стояла на глубине, в сотне саженей от берега, и ждала.

Хелгрим первым поднялся на палубу. За ним, один за другим, выходили из воды Стражи Курганов. Они встали вдоль борта, неподвижные, как статуи.

Вальд, увидев их, попятился.

— Капитан... это... они?

— Да.

Сказал Хелгрим.

— Теперь они наши.

— Наши? Вы спустились на дно, подрались с каменной тварью и вышли с армией?

— Ну да.

Вальд покачал головой.

— Вы... вы...

— Я знаю.

Перебил Хелгрим.

— Я тоже в восторге.

Он прошёл на корму и встал у штурвала. Стражи молча разошлись по палубе, занимая места, будто знали этот корабль сто лет.

Вальд подошёл ближе.

— Капитан, а что было там, внизу? Ну, кроме этих... уважаемых покойников.

— Многое.

— Например?

Хелгрим посмотрел на него.

— Зеркало.

— Зеркало?

— Я увидел себя прежнего.

Вальд нахмурился.

— И что вы почувствовали?

— Ничего.

— Врёте.

Хелгрим не ответил. Он смотрел на тёмную воду, где далеко внизу остался курган, а вместе с ним обломок чёрного стекла и лицо, которое он не помнил.

— Поднять парус.

Приказал он.

— Курс на юг. Хочу проверить, кто ещё слышал обо мне.

Корабль пришёл в движение.

Под килем следовали полсотни утопленников. На палубе стояли тридцать три элитных драугра. Вальд стоял у мачты и шептал молитву.

Хелгрим смотрел на горизонт и думал о человеке в зеркале.

— Я найду тебя.

Тихо сказал он.

— Кем бы ты ни был.

И море, слышавшее всё, унесло его слова в глубину.

Глава 5: Скельгир "Рваный Парус"

Ветер пришёл с запада. Сырой и злой, как пёс, сорвавшийся с цепи. Он трепал парус «Моржовой Кости», швырял в лицо солёные брызги, и где-то впереди, в серой мути, угадывался чужой корабль.

Вальд вглядывался в даль, прикрыв глаза ладонью.

— Капитан!

Крикнул он, перекрывая шум ветра.

— Вижу парус! На подходе!

Хелгрим стоял у штурвала, не двигаясь. Он тоже видел. Тёмный силуэт, покачивающийся на волнах, с рваным парусом, похожим на крыло раненой птицы. Корабль шёл прямо на них, не сворачивая.

— Кто это?

Спросил Хелгрим.

— Похоже, «Гнилой Клык», судно Скельгира.

Вальд сплюнул за борт.

— Тот ещё ублюдок. Кличка "Рваный Парус". Потому что никогда не латает парус, говорит, удачу приносит.

— Глупость.

— Не скажите. Он три года от королевских патрулей уходит. Может, и впрямь удача.

— Удача заканчивается там, где начинаюсь я.

Сказал Хелгрим.

Он крутанул штурвал, направляя корабль навстречу. «Моржовая Кость» заскрипела, но послушно пошла вперёд. Под килем ворочались утопленники, на палубе, выстроившись вдоль бортов, замерли Стражи Курганов. Витгар стоял у мачты, скрестив руки на груди, и смотрел на приближающийся корабль с холодным интересом.

— Всем приготовиться.

Приказал Хелгрим.

— Но не нападать. Сначала поговорим.

Вальд хмыкнул.

— Скельгир разговаривать не любит. Он сразу стреляет.

— Стреляет, значит, нервничает. Нервничает, значит, боится. А боится, значит, уже проиграл.

— Красиво.

Кивнул Вальд.

— Может, не будем ждать?

— Ждём.

Корабли сближались. Ветер стих, и теперь было слышно, как скрипят снасти «Гнилого Клыка» и как волны бьются о его ободранный борт. Скельгирово судно было старым, косым, с облупившейся краской и палубой, покрытой пятнами застарелой крови. На носу торчала деревянная фигура: полузверь-полурыба с выпученными глазами. А вдоль бортов висели щиты, пробитые во многих местах.

На палубе толпились головорезы. Они были похожи на крыс, сбившихся в стаю: грязные, злые, с оружием наголо. Впереди, у самого борта, стоял капитан.

Скельгир "Рваный Парус".

Он был невысок, но широк как бочка. Лицо его, изрытое оспинами, наполовину скрывала косматая рыжая борода. Один глаз был закрыт рваной полосой чёрной ткани, второй горел жёлтым огнём. На плечах накидка из шкуры какого-то морского зверя, на поясе кривой тесак.

— Эй, на «Моржовой Кости»!

Рявкнул он, и голос его долетел через воду, как лай.

— Вы что, сдурели? Это мои воды!

Хелгрим не ответил. Он подошёл к борту и встал напротив, глядя на Скельгира.

— Твои воды?

Наконец произнёс он.

— У моря нет хозяина.

— У этого куска есть!

Скельгир ткнул пальцем вниз.

— И если вы не хотите пойти на корм рыбам, валите отсюда!

— Рыбы уже здесь.

Тихо сказал Вальд, косясь на тёмную воду.

Хелгрим поднял руку, приказывая ему замолчать.

— Ты Скельгир "Рваный Парус".

Слышал о тебе.

— Слышал?

Скельгир осклабился, показав гнилые зубы.

— Ну и что? Решил познакомиться поближе? Или просто ума не хватило обойти?

— Я предлагаю тебе сделку.

— Сделку?

Скельгир загоготал, и его команда поддержала его, заулюлюкала.

— Слышите? Он предлагает сделку! А ты кто такой, чтобы мне что-то предлагать? Труп, который забыл сгнить!

Хелгрим усмехнулся. Медленно, холодно.

— А ты ошибка богов, которая ещё дышит.

На палубе «Гнилого Клыка» на мгновение стало тихо. Скельгир перестал смеяться. Его единственный глаз сузился.

— У тебя острый язык.

Проговорил он.

— Посмотрим, острый ли у тебя клинок.

— Я не буду дратся. Не хочу тратить на тебя сталь.

— Это ещё почему?

— Потому что ты не стоишь даже ржавого гвоздя.

Скельгир побагровел.

— Ах ты ж мразь!

Он выхватил тесак и потряс им.

— Думаешь, напугал? Думаешь, я не вижу, что у тебя на борту мертвяки? Да мне плевать! Я и не таких отправлял на дно!

— Попробуй.

Спокойно ответил Хелгрим.

Он не сделал ни шага. Не подал знака. Он просто стоял и смотрел, как Скельгир орёт, размахивает тесаком, как его команда готовится к абордажу, натягивает крючья, хватает верёвки.

— На борт!

Взревел Скельгир.

— Взять их!

И тогда Хелгрим улыбнулся.

Вода между кораблями пошла рябью. Из глубины поднимались тени. Десятки, сотни. Сначала показались бледные руки, потом лица, потом целые тела. Утопленники всплыли, окружив «Гнилой Клык» со всех сторон, и замерли, глядя на пиратов пустыми глазами.

Скельгир замер.

— Что за...

Прошептал он.

— Моя армия.

Сказал Хелгрим.

— Те, кого море забрало раньше, чем ты успел их ограбить.

Пираты начали пятиться. Некоторые крестились, другие хватались за амулеты. Скельгир стоял, как вкопанный, не сводя единственного глаза с мертвецов.

— Ты... ты чертвов колдун!

Выдохнул он.

— Нет.

Покачал головой Хелгрим.

— Я ещё хуже.

Он поднял руку. Утопленники, как по команде, нырнули. Вода вскипела, и через мгновение раздался треск. «Гнилой Клык» содрогнулся. Его корпус затрещал, будто под ним ломались кости. Пираты закричали, повалились на палубу.

— Что ты делаешь?!

Заорал Скельгир.

— Разве непонятно? Топлю твой корабль.

— Но... но это же...

— Море.

Перебил Хелгрим.

— Оно всегда берёт своё.

Мертвецы рвали днище, проламывали доски, выкручивали их, как нездоровые зубы. «Гнилой Клык» накренился, зачерпнул воду бортом. Пираты бросились к шлюпкам, но было поздно: корабль разваливался на части, и холодная вода уже заливала палубу.

Скельгир устоял. Он вцепился в мачту, сжимая тесак, и выкрикивал проклятия.

— Я убью тебя!

Ревел он.

— Слышишь? Убью!

— Ты уже мёртв.

Ответил Хелгрим.

— Просто ещё не понял.

Корабль Скельгира ушёл под воду с жутким стоном. Пираты, кто успел, барахтались в ледяной воде, цепляясь за обломки. Утопленники не трогали их, они ждали.

Скельгир всплыл. Он отплёвывался, ругался, но живучесть в нём была звериная. Он ухватился за плавающий обломок мачты и заорал:

— Думаешь, это конец? Я выберусь! Я вернусь! Я...

— Нет.

Сказал Хелгрим.

Он простёр руку, и вода вокруг Скельгира начала замерзать. Сначала тонкой коркой, потом толще, пока не образовалась ледяная плита, сомкнувшаяся вокруг пирата. Скельгир забился, но лёд держал крепко. Хелгрим сжал кулак, и из воды поднялась ледяная глыба с вмёрзшим в неё капитаном.

— Ты хотел, чтобы тебя услышали.

Произнёс Хелгрим.

— Я тебя услышал. Теперь услышит море.

Он разжал пальцы. Лёд треснул, и Скельгир с криком рухнул в воду. Но это был не конец. Хелгрим наклонился вперёд, и его глаза вспыхнули ледяным светом.

— Душа твоя.

Прошептал он.

— Останется здесь.

Он вытянул руку, будто выдёргивая невидимую нить. Скельгир заорал, уже не от страха, а от боли: от того, что его сущность отделяли от тела. Вопль был таким, что даже пираты «Моржовой Кости» закрыли уши. А потом всё стихло.

Тело Скельгира обмякло в воде, ушло на дно. А на носу «Моржовой Кости», прямо под драконьей головой, вспыхнул призрачный свет. Доски затрещали, и на них проявилось лицо: искажённое, кричащее, с распахнутым в беззвучном вопле ртом.

Скельгир.

— Теперь ты будешь смотреть вперёд.

Сказал Хелгрим.

— И орать. Беззвучно. Вечно.

Он повернулся к команде. Пираты Скельгира, те, что выжили, барахтались в воде, цепляясь за обломки. Они смотрели на Хелгрима с ужасом, который был сильнее ледяной воды.

— Кто хочет жить.

Сказал Хелгрим.

— Пусть плывёт сюда. Кто хочет умереть, оставайтесь.

Выжившие поплыли к «Моржовой Кости». Они карабкались на борт, мокрые, дрожащие, и падали на палубу, как выброшенная рыба. Хелгрим не смотрел на них. Он смотрел на воду.

Из-под обломков «Гнилого Клыка», из тёмной глубины, где ещё клубились пузыри и опускались доски, всплывало нечто.

Сначала показались щупальца. Длинные, бледные, покрытые язвами и наростами, они извивались, будто змеи, слепые и голодные. Потом поднялась голова: раздутая, бесформенная, с единственным мутным глазом, похожим на тухлое яйцо. А из-под неё, вместо рта, торчал клюв. Костяной, кривой, как у древнего кальмара.

Осьминог. Гнилой, огромный, с вонью, которая докатилась до «Моржовой Кости» даже против ветра.

— Мать моя...

Прошептал Вальд, отступая.

— Это ещё что?

Прорычал Витгар, кладя руку на рукоять.

Хелгрим усмехнулся.

— А вот и сюрприз.

Сказал он.

— Гнилой Клык хранил не только удачу.

Тварь всплыла целиком. Она была размером с лодку, не меньше, и её щупальца, усыпанные присосками, тянулись к поверхности, ощупывая воду. Один глаз уставился на «Моржовую Кость», и Хелгрим почувствовал, как внутри твари зарождается голод.

— Капитан?

Вальд попятился.

— Может, уйдём?

— Нет.

Ответил Хелгрим, не сводя глаз с осьминога.

— Эта тварь теперь наша.

Он шагнул к борту.

— Глод.

Тихо позвал он.

Вода между кораблём и осьминогом дрогнула. На мгновение всё затихло. А потом из глубины поднялась огромная тень, и осьминог, почувствовав её, резко развернулся, забил щупальцами, попытался нырнуть. Но было поздно.

Глод появился из тьмы, как сама смерть. Огромный, бесформенный, с венцом из костей и ледяными глазами. Его щупальца, каждое толщиной с мачту, обхватили гнилого осьминога, сжали, и тот забился, выпуская чернила, которые тут же замерзали в ледяной воде.

— Хороший мальчик.

Прошептал Хелгрим.

Он отвернулся. Крики, треск, бульканье, всё это было позади. Впереди был горизонт, серый, бесконечный, полный возможностей.

— Вальд.

Сказал он.

— Поднять парус. Мы идём дальше.

— Куда, капитан?

— Туда, где ещё есть бунтари.

Усмехнулся Хелгрим.

— Или герои. Или боги. Мне всё равно.

И «Моржовая Кость» двинулась вперёд, оставляя за кормой тонущие обломки, замерзающих пиратов и крик души, навеки привязанной к носу корабля.

Глава 6: Ярл Бьорн Седой

Слухи расползались по северным водам, как трещины по льду.

Хелгрим слышал их от выживших пиратов, от рыбаков, которые в ужасе разворачивали лодки, едва завидев на горизонте «Моржовую Кость», от пьяных в прибрежных тавернах, где его имя произносили шёпотом, оглядываясь на дверь.

Они говорили о ярле.

О седом воине, который не проиграл ни одного боя. О вожде, который отказался склониться перед кем бы то ни было: ни перед конунгами, ни перед богами, ни перед морем. О человеке, который, по слухам, в одиночку вышел против троих берсеркеров и оставил от них только кровавые ошмётки на прибрежных камнях.

Его звали Бьорн. «Бьорн Седой»

— Говорят, он родился во время шторма.

Рассказывал Вальд, привалившись к мачте.

— И первым криком призвал молнию. Болтают, конечно. Но всё же.

— Болтают много.

Отозвался Хелгрим, глядя на серый горизонт.

— А мы это проверим.

— Капитан, вы серьёзно?

Вальд приподнял бровь.

— Вы же не собираетесь плыть к Бьорну только потому, что о нём рассказывают сказки?

— Именно поэтому.

— Но зачем? Он же не мешает нам. Его земли на севере, мы туда не ходим.

— Значит, пойдём.

Вальд вздохнул.

— Ну да, конечно. Зачем обходить стороной сумасшедшего ярла, когда можно приплыть к нему в гости и попросить, чтобы он нас убил.

— Я попрошу его о другом.

— О чём же?

— О бое.

Хелгрим развернулся и пошёл к штурвалу. Витгар, стоявший у борта, проводил его взглядом.

— Ты ищешь сильного противника.

— Знаю.

Ответил Хелгрим.

— Все равно это лучше, чем скука.

Витгар не ответил, но по его лицу было видно: он не понимает. Хелгрим не стал объяснять. Он сам не до конца понимал, что им движет. Но где-то внутри, под слоем льда, жила потребность. Не в крови, не в победе, а в настоящем сопротивлении. В том, чтобы кто-то посмотрел ему в глаза без страха и сказал: «Я не отступлю».

И Бьорн Седой мог стать таким человеком.

Или нет.

Проверить стоило.

— Курс на северо-запад.

Приказал Хелгрим.

— К землям клана Седого.

— Есть!

Кивнул Вальд, но в голосе его не было радости.

Корабль развернулся и пошёл навстречу ледяному ветру. Позади, под водой, следовали утопленники. На палубе, закутавшись в рваные плащи, сидели выжившие пираты Скельгира. Их было пятеро. Мокрые, злые, подавленные. Хелгрим не стал их убивать. Пока. В конце концов, лишние руки на корабле не помешают. А если попытаются бунтовать, море всегда голодно.

Три дня они шли к северу.

Море темнело, небо опускалось всё ниже, и воздух становился таким холодным, что даже Витгар, не чувствовавший холода, заметил, что лёд на его броне перестал таять. Вальд ходил, замотанный в обрывки парусины, и непрерывно ругался сквозь зубы. Пираты жались друг к другу и молились богам, в которых уже не верили.

На четвёртый день показался берег.

Он был каменистым, изрезанным фьордами, с чёрными скалами, уходящими в ледяную воду. Над берегом возвышался большой дом. Длинный, приземистый, с крышей из дёрна и частоколом вокруг. Это была усадьба ярла. Над ней вился дымок, единственный признак жизни среди этого каменного безмолвия.

— Вот мы и на месте.

Сказал Вальд.

— Дальше что?

— Дальше. Я схожу на берег.

Ответил Хелгрим.

— Один?

— Да.

— Капитан, это безумие. Бьорн не просто воин. У него дружина, лучники, собаки. Вас убьют прежде, чем вы дойдёте до ворот.

— Не убьют.

Спокойно ответил Хелгрим.

— Потому что я вызову его на поединок. А он, если он тот, о ком говорят, примет вызов.

— А если не тот?

— Тогда я сожгу его дом.

Вальд открыл рот, закрыл, потом махнул рукой.

— Делайте что хотите. Но если что, я знаю хорошее место на кладбище.

Хелгрим усмехнулся и спрыгнул в лодку, спущенную с борта. Один, без оружия, если не считать секиры на спине. Он не боялся. Он давно не боялся.

Лодка заскользила к берегу, рассекая ледяные иглы, плывущие по воде. Хелгрим грёб, не оглядываясь.

На берегу его заметили. Собаки залаяли, их рычание смешалось с криками сторожевых. Из-за частокола показались головы, блеснули наконечники копий. Кто-то крикнул: «Стоять!» Но Хелгрим продолжал грести.

Он вышел на каменистый берег и пошёл к воротам.

— Я пришёл говорить с ярлом Бьорном.

Сказал он, не повышая голоса.

Стражники переглянулись. Перед Хелгримом встали двое. Высокие, бородатые, в меховых плащах.

— Уходи!

Сказал один.

— Ярл не говорит с бродягами.

— Я не бродяга.

— А кто ты?

— Тот, кто сделает твоему ярлу самый интересный день в его жизни.

Стражники снова переглянулись. Потом один из них, старший, кивнул и скрылся за воротами. Хелгрим остался стоять.

Через несколько минут ворота со скрипом отворились. На пороге стоял человек.

Он был высок, хотя и сгорблен годами. Волосы его, собранные в хвост, были белыми, как снег. Лицо изрезано морщинами, но глаза: светло-синие, яркие, как небо над льдами, смотрели прямо и не мигая. Одет он был просто: кожаная куртка, штаны из тюленьей шкуры, на поясе длинный меч в поношенных ножнах.

Бьорн Седой.

— Ты пришёл один.

Сказал он. Голос у него был низкий, спокойный, как гул далёкого прибоя.

— Да.

— Зачем?

— Хочу проверить, правда ли то, что о тебе говорят.

— Обо мне много говорят.

Бьорн усмехнулся. Усмешка вышла невесёлой.

— Ты драугр.

Сказал он.

— Я вижу. Ты не живой. Но и не обычный мертвяк. В тебе есть воля.

— Есть.

— И ты хочешь боя?

— Да.

— Почему я должен согласиться?

— Потому что тебе скучно.

Сказал Хелгрим.

— Я вижу по глазам. Ты победил всех, кого мог. Осталось только сидеть у огня и ждать, когда смерть заберёт тебя. Но ты не хочешь. Ты хочешь боя. Как я.

Бьорн долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Что ж. Пусть будет бой.

Он сошёл с крыльца. Стражники расступились, образовав круг. Кто-то принёс большой круглый щит, но Бьорн отмахнулся.

— Не нужно.

Хелгрим снял секиру с плеча. Лёд на лезвии тускло блеснул в сером свете. Бьорн вытащил меч. Это был простой клинок, без украшений, но в руке старика он выглядел продолжением его тела.

— Готов?

Спросил Бьорн.

— Готов.

И они сошлись...

Первый удар Бьорн нанёс не мечом, небом.

Руны на клинке вспыхнули белым, и с лезвия сорвалась молния. Она ударила в поднятую секиру, разнесла лёд на куски, отбросила Хелгрима на несколько шагов. По телу драугра пробежал разряд, мышцы свело, но он устоял.

— Хорошо....

Выдохнул Хелгрим, встряхивая головой.

— Ещё...

Бьорн шагнул вперёд, и небо над берегом потемнело. Тучи сошлись, как два войска перед битвой. Громыхнуло. Вторая молния ударила в землю у ног Хелгрима, взметнув камни и гальку. Третья — в него самого, но он успел уйти вбок, перекатившись по мокрому камню. За его спиной взорвался валун, осыпав берег осколками.

Хелгрим рванулся вперёд. Секира описала широкую дугу, целя в плечо старика. Бьорн принял удар на клинок, и сталь зазвенела, выбросив сноп искр. Руны на мече горели, как жидкое серебро, и от каждого соприкосновения по воде и камням расходились электрические волны.

Они кружили, сталкивались, расходились. Бьорн был быстр: не по-стариковски, а по-волчьи. Его меч вспарывал воздух, оставляя за собой светящиеся дуги, и каждая из них норовила достать Хелгрима. Тот отбивал, но несколько разрядов всё же прорвались, и обожгли плечо, грудь, левую руку.

А потом Бьорн сделал то, чего Хелгрим не ожидал.

Он ударил мечом не по секире, а по земле.

Клинок вонзился в гальку, и из точки удара пошли трещины, заполненные белым огнём. Волна чистой энергии рванулась к Хелгриму, вздыбив камни, разметав воду. Тот успел подставить секиру, но сила удара была такова, что его отшвырнуло в скалу. Спина врезалась в камень, изо рта вырвался хрип.

И тогда Бьорн поднял меч к небу.

— Небо!!!

Взревел он.

— Услышь мой зов!!!

Молния ударила в клинок. Не в Хелгрима, в сам меч. Старик закричал от ярости. Его глаза вспыхнули, волосы встали дыбом, и от тела пошёл пар. Вокруг него потрескивал воздух, галька плавилась под ногами.

— Ты хотел боя?

Голос Бьорна гремел, как гром.

— Чтож, Получай!!!

Он бросился вперёд, и каждый его шаг взрывал землю. Меч, объятый молниями, обрушился на Хелгрима. Тот едва успел поднять секиру. Столкновение выбросило волну силы, повалившую стражников, что стояли поодаль. Собаки с воем бросились врассыпную.

Хелгрим почувствовал, как его тело горит. Электричество вгрызалось в мёртвую плоть, заставляя мышцы сокращаться, а кости вибрировать. Боль? Нет, это была не боль. Это был жар, давно забытый, почти живой. И ему это нравилось.

— Архх...Наконец-то...

Прошептал он, и в его глазах вспыхнул лёд.

Он оттолкнул Бьорна, разрывая контакт. Молнии на мече зашипели. Хелгрим сжал секиру, и лёд на лезвии начал расти, покрывая рукоять, пальцы, всю руку до плеча. И он ударил.

Секира встретилась с мечом. Раздался треск, как от расколотого ледника. Руны на клинке Бьорна вспыхнули в последний раз, и погасли. Сталь не выдержала. Меч разлетелся на куски, осколки впились в камни, в воду, в самого Бьорна. Один осколок рассёк ему щёку, другой вонзился в бедро.

Но старик не упал.

Он стоял, пошатываясь, и из его правого плеча, пробитого осколком, текла кровь. В глазах его всё ещё горел гнев. Он поднял пустую руку, и в ладони затрещали искры.

— Я... не... сдаюсь!

Прохрипел он.

— Знаю.

Ответил Хелгрим.

— Поэтому ты мне и интересен.

Он шагнул вперёд, и секира пошла вбок.

Ледяное лезвие вгрызлось в плечо Бьорна, пробило плоть, раздробило кость. Старик взревел. Хелгрим рванул секиру на себя, и рука: правая, та, что только что держала меч, оторвалась от тела. Она отлетела в сторону, упала на камни, а пальцы все ещё сжимали обломок клинка.

Кровь хлынула на гальку, на лёд, на Хелгрима. Бьорн рухнул на колено, зажимая культю левой рукой. Его лицо побелело, но глаза не погасли.

— Ты...

Прохрипел он.

— Ты забрал мою руку...

— Это цена.

Сказал Хелгрим.

— За то, что ты ранил меня.

Он наклонился, поднял оторванную руку, сжимавшую обломок меча, и отшвырнул её в сторону.

— Твой драккар. «Ледяной Вепрь». Теперь он мой.

Бьорн смотрел на него снизу вверх. Из раны хлестала кровь, но старик, казалось, не чувствовал боли. Он смотрел с ненавистью, смешанной с чем-то похожим на уважение.

— Я... убью тебя.

Прошептал он.

— Клянусь небом... я приду за тобой.

— Приходи.

Ответил Хелгрим.

— Я буду ждать.

Он развернулся и пошёл к берегу. Стражники не смели его остановить. Собаки скулили, прижимаясь к земле.

Хелгрим сел в лодку и погрёб к «Моржовой Кости». На душе было странно. Не пусто. Не скучно. Что-то новое, похожее на радость, но колючее, как осколок льда под кожей.

Поднявшись на борт, он приказал подвести «Ледяной Вепрь» и закрепить его за кормой. Вальд, увидев окровавленного капитана, открыл рот.

— Капитан...

— Я победил , если ты об этом.

Вальд сглотнул.

Ночью Хелгрим стоял на носу, под кричащей душой Скельгира, и смотрел на тёмный берег, где остался Бьорн. Где-то там, в доме с крышей из дёрна, старик лежал без правой руки и клялся небом отомстить.

Хелгрим усмехнулся.

— Хорошо...

Прошептал он.

— Пусть злится. Злость, хорошее топливо.

Он опустил взгляд на своё плечо. Рана от меча Бьорна всё ещё не закрылась. Хелгрим прижал ладонь к ране и почувствовал слабый, едва заметный ток, пробегающий по телу.

— Небо не примет меня да Бьёрн?

Он повернулся к морю и увидел в глубине тень Глода. Огромный кракен-драугр смотрел на него, не мигая.

— Что?

Спросил Хелгрим.

— Тоже хочешь бой?

Тень шевельнулась, но не ответила.

— Подожди.

Сказал Хелгрим.

— Скоро. Может быть.

И он снова уставился на горизонт, где за тёмной водой рождался новый шторм.

Глава 7: Демонстрация Силы

Ветер стих, как только «Моржовая Кость» отошла от берегов Бьорна.

Море стало гладким, будто его пригладили невидимой ладонью. Небо висело низкое, свинцовое, без единого просвета. Даже волны, обычно бьющиеся о борт, теперь лишь лениво лизали дерево, словно боясь потревожить тишину.

Хелгрим стоял на носу, под призрачным лицом Скельгира, и смотрел на горизонт. Внутри него зрело решение. «Моржовая Кость» больше не была просто драккаром. Она стала чем-то иным. Она требовала большего.

— Вальд.

Позвал он, не оборачиваясь.

Боцман, дремавший у мачты, вздрогнул и подошёл.

— Здесь, капитан.

— Сколько у нас пленных?

— Пятеро.

Вальд нахмурился.

— Те, что выжили после Скельгира. Они сидят в трюме, ждут вашего решения.

— Моего решения?

Хелгрим усмехнулся.

— Оно давно принято.

Он повернулся и пошёл к люку. Пираты, сбившиеся в тёмном углу трюма, подняли головы. Они были грязные, избитые, со следами страха на лицах. Один, самый молодой, дрожал так, что зубы стучали.

— Вы хотели жить.

Сказал Хелгрим, останавливаясь перед ними.

— Я дал вам не шанс. А отсрочку неизбежного.

— Мы всё сделаем!

Выпалил один, бросаясь вперёд.

— Всё, что скажете! Только не убивайте!

— Убивать?

Хелгрим покачал головой.

— Нет. Убийство, это слишком просто. И слишком скучно.

Он повернулся к Вальду.

— Выведи их на палубу.

Через несколько минут пятеро пленников стояли у борта, дрожа на холодном ветру. Пираты «Моржовой Кости», бывшие подчинённые Скельгира, смотрели на них с тревогой. Витгар и Стражи Курганов замерли, как статуи. Безымянный с дырой в груди, где копошились крабы, стоял чуть поодаль и не шевелился.

— Море голодно.

Произнёс Хелгрим, оглядывая пленников.

— Сегодня оно хочет не просто пищи. Оно хочет рождения.

— О чём вы?

Прошептал Вальд.

— О том, что этот корабль перестал быть просто деревом. Ему нужно стать чем-то большим. И для этого нужна жертва.

Он поднял руку. Пятеро пленников вдруг замерли, будто их сковал невидимый лёд. Глаза их расширились, рты раскрылись в беззвучных криках. Вода за бортом пошла рябью, поднялась, закипела.

— Прими их.

Сказал Хелгрим, обращаясь к морю.

— И дай мне то, что ты хранило.

Он сжал кулак.

Пятеро пленников разом перегнулись через борт, словно их толкнула невидимая сила. Они упали в воду, не успев даже закричать. Чёрная гладь сомкнулась над ними, и на мгновение всё стихло.

А потом море взорвалось.

Вода вскипела, как в котле. Вокруг корабля поднялись столбы пены, доски заскрипели, затрещали. Пираты на палубе попадали, закрывая головы руками. Вальд вцепился в мачту, едва не свалившись за борт.

— Держитесь!

Рявкнул Витгар, хватая ближайшего пирата за шиворот.

Хелгрим стоял, расставив ноги, не двигаясь. Его глаза горели ледяным светом. Секира в его руке вибрировала, лёд на лезвии рос, покрывая рукоять. Он не чувствовал ни страха, ни боли. Только возбуждение, острое, как клинок.

Из воды начали подниматься кости.

Сначала показались белые дуги: рёбра гигантов, давно канувших в пучину. Потом позвонки, каждый размером с мачту вздымались, как змеи, выползающие из чрева моря. Они облепляли корпус «Моржовой Кости», вгрызались в дерево, впивались в палубу, срастались с досками.

Корабль менялся.

Мачты, старые, потрескавшиеся, вдруг начали выгибаться, покрываться костяными наростами. Вместо дерева — гигантские позвоночники, уходящие в небо. Парус, висевший мокрой тряпкой, разорвался и осыпался, а на его месте выросла кожа морских тварей, покрытая слизью и шрамами. Она натянулась между позвонками, как крыло.

Нос корабля вытянулся, раздвоился, и из него вырвался костяной таран, похожий на рог древнего зверя. Борта раздались, укреплённые рёбрами. На палубе, в самом центре, из переплетённых костей начал расти трон.

Он поднимался медленно, торжественно, будто восседал на нём сам океан. Черепа, позвонки, ключицы: всё сплеталось в единое целое, образуя сиденье, спинку, подлокотники. На вершине, над троном, вспыхнул ледяной кристалл, засветился холодным светом.

Хелгрим подошёл к трону. Он был грубым, мощным, устрашающим. Он был создан для владыки. Для того, кто не просит, а берёт.

Он сел.

В тот же миг корабль вздрогнул, как живое существо, и по всему корпусу прошла дрожь. Из воды, от кормы до носа, поднялись последние кости, замыкая каркас. «Моржовая Кость» перестала существовать. Теперь это был «Костяной Трон».

— Вот это да!

Прошептал Вальд, поднимаясь на ноги.

— Капитан… вы это видели?

— Я это сделал.

Ответил Хелгрим.

— Добро пожаловать на мой флагман.

Витгар опустился на одно колено.

— Корабль стал достоин своего хозяина.

— Он всегда был достоин.

Хелгрим провёл ладонью по костяному подлокотнику.

— Просто ждал своего часа.

Он встал с трона и подошёл к борту. «Ледяной Вепрь», всё ещё привязанный к корме, тихо покачивался на волнах. Красивый, мощный, но всё ещё принадлежавший живому миру.

— Теперь ты.

Сказал Хелгрим, глядя на корабль Бьорна.

Он простёр руку, и ледяная энергия рванулась вперёд. Воздух зазвенел от холода, вода вокруг «Ледяного Вепря» начала замерзать. Сначала тонкой коркой, потом всё толще, пока корабль не оказался заключён в ледяной панцирь.

Но это был не просто лёд. Он рос, менял форму, создавая новые очертания. Нос корабля вытянулся вперёд, заостряясь, как лезвие. Из него вырвался огромный ледяной таран, прозрачный, с заточкой, о которую можно было резать скалы. Парус покрылся инеем, стал твёрдым, но продолжал ловить ветер.

На палубе, из ледяных глыб, поднимались фигуры. Первыми появились гарпунеры. Они были высокими, костлявыми, с пустыми глазницами, в которых горел синий огонь. В руках они держали длинные метательные копья, каждое из которых было покрыто льдом и светилось изнутри.

За ними, из тумана, вышли проклятые горнисты. Они были ниже, шире, с раздутыми щеками и трубами, сделанными из витых рогов. Их рты были растянуты в вечной усмешке, а глаза горели бледным светом. Они не были вооружены мечами, но их трубы могли разорвать барабанные перепонки любому, кто осмелится подойти близко.

— Они… они тоже мертвы?

Спросил Вальд.

— Они часть корабля. Часть моей воли.

Корабль Бьорна больше не был «Ледяным Вепрем». Теперь он носил имя «Пасть Хэль».

— А что с третьим?

Подал голос Витгар.

— Ты говорил о флоте.

Хелгрим усмехнулся.

— Терпение, страж. Море само отдаст то, что скрывало.

Он снова обратился к воде, но теперь не к поверхности, а к глубине. Его некротическая воля потянулась вниз, в чёрную бездну, где лежали обломки сотен кораблей. Он искал не просто дерево и паруса. Он искал то, что было пропитано смертью.

И море ответило.

Из глубины начали подниматься тёмные доски, прогнившие, покрытые илом и ракушками. Они всплывали, соединялись, складывались в корпус. Мачта возникла из покосившегося бревна, обвитого чёрными водорослями. Парус соткался из истлевших саванов.

Корабль был чёрным, как сама смерть. На его палубе, в железных чашах, горели погребальные костры. Вокруг них, из тумана, появлялись фигуры.

Драугры-призраки.

Их тела были полупрозрачными, сотканными из ледяного тумана и призрачной энергии. Сквозь них можно было разглядеть обломки кораблей, водоросли, тени рыб. Лица их были размыты, но в глазах горело то же холодное пламя, что и у Хелгрима. В руках они держали клинки, которые то появлялись, то исчезали, оставляя в воздухе серебристый след.

— Я нарекаю его «Чёрным Саваном».

Произнёс Хелгрим.

— Корабль для тех, кто уже не боится смерти.

Призраки молча выстроились вдоль бортов «Чёрного Савана», ожидая приказа. Их было не меньше полусотни, и каждый, казалось, смотрел на Хелгрима с чем-то вроде преданности. Или голода.

Флот был готов.

Хелгрим вернулся на «Костяной Трон» и устроился на своем постаменте из костей. Перед ним, на горизонте, темнело море, а за ним земли ярлов, которые ещё не знали, что их мир изменится.

— Вальд.

Сказал он.

— Мы идём на юг. К землям тех, кто осмелился шептаться за моей спиной.

— Капитан.

Вальд шагнул ближе.

— Вы уверены? Ярлы уже объединяются. Я слышал, они собирают флот у Серых Шхер. Хотят выступить против нас.

— Против нас?

Хелгрим усмехнулся.

— Пусть попробуют.

— Их много. Кланов пять, может, больше. У них драккары, воины, берсеркеры.

— И что?

Вальд замолчал.

— Отправь гонца.

Приказал Хелгрим.

— На берег. С одним словом.

— Каким словом?

— «Придите».

Вальд непонимающе моргнул.

— И всё?

— Всё.

Гонца отправили. Им был один из бывших пиратов Скельгира, дрожащий от страха. Хелгрим посадил его в утлую лодку и велел плыть к ближайшему селению, где собирались ярлы.

Пират уплыл, а после прошло три дня.

Хелгрим ждал. «Костяной Трон» и два новых корабля стояли на якоре у входа в залив, на виду у всех. Утопленники кружили под водой. Стражи Курганов стояли на палубе, как изваяния. Глод время от времени поднимался из глубины, показывая тень, и снова исчезал.

Никто не пришёл.

— Они боятся.

Сказал Витгар, стоя рядом с троном.

— Знаю.

— Может, стоит ударить первыми?

— Нет. Я хочу, чтобы они сами выбрали свою судьбу. Пусть сидят за стенами и дрожат. Страх, это тоже оружие.

— Но ты отправил гонца с вызовом. Они не пришли. Значит, они уже выбрали трусость.

— Что ж, тогда я сам к ним приду.

Он поднял руку к небу. Секира «Стужа» в другой руке засветилась, лёд на ней затрещал. Хелгрим закрыл глаза и потянулся к морю, к ветру, к тучам, висевшим над головой.

Небо почернело.

Ветер, не рождавшийся ниоткуда, ударил с севера. Волны вздыбились, пошли белыми барашками. Началась буря.

Но это была не обычная буря. Она несла не только ветер и холод. В ней была воля Хелгрима. Она неслась к берегам ярлов, ломая причалы, срывая крыши, вырывая деревья. Она замораживала поля, покрывая их ледяной коркой. Она травила рыбу в заливах, так что мёртвые тушки всплывали брюхом вверх, отравляя воду.

Хелгрим стоял на носу «Костяного Трона», раскинув руки, и направлял бурю, как дирижёр оркестр. Ветер выл, волны ревели, но он слышал только одно: крики тех, кто осмелился не ответить на его зов.

Через день пришло известие.

— Капитан.. Один из ярлов...

Вальд был бледен.

— Повесился на собственном столбе. Перед этим он сжёг свою дружину. Говорят, он сошёл с ума, кричал, что море забрало его душу.

— Имя?

— Эрлинг. Ярл Эрлинг из клана Чёрного Клыка.

— Хорошо.

— Хорошо?

Вальд побледнел.

— Он же был человеком!

— Он был трусом.

Отрезал Хелгрим.

— И получил то, чего заслужил. Смерть от собственной руки, это презрение к жизни. А презрение не спасает.

Вальд не ответил.

Ночью, когда буря стихла, к «Костяному Трону» приплыл дух.

Он появился из тумана, полупрозрачный, с верёвкой на шее и выпученными глазами. Это был Эрлинг. Он плыл по воде, не касаясь её, и остановился у борта.

— Кровавый Кормчий.

Прошелестел он.

— Ты звал меня?

— Я никого не призывал.

Ответил Хелгрим, не открывая глаз.

— Ты сам пришёл.

— Я не хочу уходить. Не хочу в бездну. Позволь мне служить тебе.

— Зачем мне дух труса?

— Я знаю тайну.

Голос Эрлинга дрожал.

— О Бьорне Седом.

Хелгрим медленно повернул голову.

— Говори.

— У Бьорна есть покровитель. Древний дух. Он спит под его домом, под самым курганом. Бьорн не просто человек. Он черпает свою силу из него. Если ты хочешь сломить Бьорна, ты должен уничтожить духа.

Хелгрим молчал. Потом усмехнулся.

— Значит, у старика есть причина драться.

— Ты… ты не боишься?

— Я не боюсь.

Ответил Хелгрим.

— Мне интересно.

Он протянул руку. Дух Эрлинга задрожал, начал таять, как утренний туман.

— Служи мне.

Сказал Хелгрим.

— Ты будешь шептать мне о страхах живых. А когда придёт время, я дам тебе покой.

Дух втянулся в ледяной кристалл над троном и исчез.

Хелгрим откинулся на спинку костяного трона.

— Древний дух.

Повторил он.

— Что ж, будет с кем поговорить.

Под килем, в чёрной воде, шевельнулся Глод, и его тень накрыла весь корабль.

— Ты тоже этого хочешь?

Прошептал Хелгрим.

— Потерпи. Скоро мы встретим того, кто старше тебя.

И море, услышав его слова, ответило низким, утробным гулом.

Глава 8: Битва в "Ледяном Заливе"

Ледяной залив встретил их тишиной.

Тяжёлые тучи нависали над самой водой, цепляясь за вершины скал, что с двух сторон сжимали залив. Лёд плавал по воде крупными, изъеденными солью кусками. Воздух был настолько холодным, что даже дыхание Вальда застывало в воздухе белым облаком.

Хелгрим стоял на носу «Костяного Трона», уперев секиру в палубу. Костяной каркас корабля едва заметно вибрировал, словно предвкушал бой. Под килем, в тёмной воде, бесшумно скользили утопленники. Слева и справа, как два пса на поводке, шли «Пасть Хэль» и «Чёрный Саван».

— Они там.

Сказал Витгар, стоявший у костяного трона.

— Я чую запах страха.

— Страх, это хорошо.

Отозвался Хелгрим, не оборачиваясь.

— Значит, они знают, кто пришёл.

— Их много, капитан.

Вальд нервно тёр ладони.

— Пять кланов, как минимум. Драккаров тридцать, может, больше. У них берсеркеры.

— Берсеркеры, это мясо, которое орёт перед тем, как умереть.

— Они жрут мухоморы и не чувствуют боли!

— Зато я чувствую. И это делает меня злее.

Хелгрим поднял руку, и флот замедлил ход. «Костяной Трон» вошёл в узкую горловину залива, где туман сгущался, как простокваша. Где-то впереди, за этой серой пеленой, ждали враги.

— Поднять сигнал.

Приказал Хелгрим.

— Пусть «Пасть Хэль» выдвинется вперёд. «Чёрный Саван» в арьергард, пусть ждёт.

— А мы?

— Мы? В центр конечно. И пусть они смотрят.

Сигнальные огни взмыли над палубой. Корабли начали перестроение. «Пасть Хэль» с ледяным тараном, сверкающим в тумане, вырвалась вперёд. Её палуба была пуста, лишь гарпунеры стояли вдоль бортов, сжимая копья, покрытые инеем. Горнисты, с трубами из витых рогов, выстроились в две шеренги.

«Чёрный Саван» отстал, растворился в тумане, как призрак. Только погребальные костры мерцали на его палубе, будто блуждающие огни.

Тишина сгустилась.

А потом заговорили рога.

Вражеский сигнал прорезал тишину, как нож. Три коротких, два длинных. Из тумана, друг за другом, начали выходить драккары. Они шли широким фронтом, перекрывая всю ширину залива. Вёсла поднимались и опускались с мёртвецкой точностью. На носу каждого корабля горели жаровни, отбрасывая багровые блики на чёрную воду.

Их было много. Тридцать, может, больше. Как и говорил Вальд.

— Вот и они.

Произнёс Хелгрим, и в его голосе прозвучало что-то похожее на удовольствие.

— Вальд.

— Да?

— Ты когда-нибудь видел, как море ест души?

— Н-нет, капитан.

— Сегодня увидишь.

Он встал с трона и подошёл к самому борту. Поднял секиру. Лёд на лезвии вспыхнул, и свет этот был виден, должно быть, на милю вперёд.

— Вперед!

Сказал он.

И «Пасть Хэль» рванулась вперёд.

Ледяной таран ударил в борт первого драккара, как кулак великана. Дерево взорвалось щепками, корабль накренился, зачерпнул воду. Гарпунеры дали залп. Копья, свистя, вонзались в борта, в щиты, в тела. Там, где они попадали, дерево покрывалось льдом, люди замерзали на месте, превращаясь в ледяные статуи.

Вражеские корабли открыли ответный огонь. Стрелы полетели вперёд, впиваясь в ледяную броню «Пасти Хэль», но та не поддавалась. Горнисты подняли трубы.

И заиграли.

Звук был не музыкой — он был смертью. Низкий, вибрирующий, он проникал в череп, ломал мысли, разжижал волю. Вражеские воины хватались за уши, падали, кричали. Щиты опускались, мечи выпадали из рук. Некоторые прыгали за борт, не выдержав.

— Хорошо..

Процедил Хелгрим.

— Теперь «Чёрный Саван».

Из тумана, откуда его не ждали, вынырнул чёрный корабль. Его призрачные паруса не шумели, вёсла не скрипели. Он прошёл вдоль вражеского строя, и с его палубы, как дым, спустились драугры-призраки.

Они текли по воде, как туман, и врезались в ряды врагов. Их призрачные клинки проходили сквозь щиты, через доспехи, через плоть. Враги кричали, но крики эти обрывались, будто их глотала сама тьма. Призраки не убивали, они вытягивали жизнь, оставляя после себя лишь пустые оболочки.

Северяне дрогнули.

Но не все.

— Клянусь молотом предков!

Взревел огромный воин на носу флагманского драккара.

— Стоять, вы, трусы! Стоять, или я лично отправлю вас к рыбам!

Это был ярл Руннульф Толстый, вождь клана Сломанного Весла. Он стоял, расставив ноги, с двумя топорами в руках. За его спиной, на палубе, его воины. Закалённые, в кожаных доспехах, с раскрашенными лицами.

— Хелгрим!

Заорал он, перекрывая шум боя.

— Выходи! Хватит прятаться за мертвяками! Выйди и сразись, как воин!

Хелгрим усмехнулся.

— Как воин.

Повторил он.

— Что ж.

Он шагнул за борт.

Вода поднялась, подхватила его, как верного пса, и понесла вперёд, к флагману Руннульфа. Хелгрим шёл по волнам, секира в руке горела ледяным светом. Вражеские воины, увидев это, замерли. Кто-то бросил копьё, но оно пролетело мимо, будто сама вода отклонила его.

Хелгрим поднялся на борт флагмана.

— Ты звал меня.

Сказал он.

— Я пришёл.

Руннульф, огромный, как скала, с рыжей бородой, заплетённой в косицы, шагнул вперёд.

— Ты тот самый Кровавый Кормчий?

Процедил он.

— Я думал, ты выше.

— А я думал, ты умнее.

Руннульф зарычал и бросился вперёд. Два топора обрушились одновременно, целя в голову и в бок. Хелгрим поднял секиру, блокировал первый удар, второй принял на плечо. Лезвие вгрызлось в его плоть, но не глубоко.

— И это всё?

Спросил Хелгрим.

Он рванулся вперёд, секира пошла по дуге, и голова Руннульфа отделилась от тела. Упала она на палубу, и покатилась оставляя кровавый след. Тело постояло секунду, а потом рухнуло, как подрубленное дерево.

Хелгрим поднял голову.

— Ещё кто-нибудь хочет поговорить?

Воины Руннульфа отступили. Они смотрели на своего мёртвого вождя, на его голову, на ледяного пришельца, и в их глазах был ужас. Не просто страх перед смертью, а животный, глубинный ужас перед существом, которое не должно существовать.

— Бросайте оружие!

Сказал Хелгрим.

— Или умрите.

Мечи и топоры начали падать на палубу. Один за другим. Сначала ближние, потом дальние. Через минуту весь флагман был обезоружен.

Хелгрим повернулся к другому флагману, что шёл чуть позади. На его носу стоял второй ярл: Хольвард Кривой. Сухопарый, с чёрной повязкой на глазу. Он был умнее Руннульфа. И трусливее.

— Стой!

Крикнул Хольвард, когда Хелгрим пошёл по воде к нему.

— Я предлагаю мир! Я присягну тебе!

— Поздно...

Ответил Хелгрим.

Он взошёл на борт и, не дав Хольварду даже вытащить меч, снёс ему голову одним ударом. Голова упала в воду, где её тут же подхватили утопленники.

— Мир надо было предлагать, когда я звал.

Сказал Хелгрим, обращаясь к воинам Хольварда.

— Теперь только подчинение.

Они сдались.

Но бой ещё не закончился.

В самом центре залива, за стеной драккаров, стоял третий флагман. Он был больше остальных, с высокими бортами, обшитыми железом. На его носу, в кандалах, стояли два огромных существа. Не люди, не звери, а нечто среднее. Они рычали, били себя в грудь, их глаза горели красным.

Берсеркеры.

Но не обычные. Это были порождения древних ритуалов. Люди, отдавшие душу звериным духам. Их кожа была покрыта шрамами, а зубы заточены, как у акул. Они не знали ни страха, ни боли.

— Это последний козырь?

Спросил Хелгрим.

Он не боялся. Ему было интересно.

— Спустить их.

Приказал он.

Утопленники, подчиняясь его воле, поднырнули под корабль и начали раскачивать его. Берсеркеры, потеряв равновесие, повалились на палубу, но тут же вскочили, и один из них, сорвавшись с цепи, прыгнул за борт.

Он поплыл к Хелгриму, молотя воду руками, как зверь. Но вода была не на его стороне. Утопленники схватили его за ноги, потащили вниз. Берсеркер заревел, но рёв захлебнулся. Через несколько секунд на поверхности остались только пузыри.

Второй берсеркер, разорвав оковы, бросился на Хелгрима прямо по бортам кораблей. Он прыгал, как бешеный пёс, ломая вёсла, раскидывая воинов. Хелгрим ждал.

Когда берсеркер наконец добрался до него, Хелгрим встретил его секирой. Лёд и сталь столкнулись. Берсеркер, не чувствуя боли, рванулся вперёд, вцепился в древко, пытаясь вырвать. Хелгрим не отпустил.

— Сильный.

Признал он.

— Но тупой.

Он рванул секиру вбок, и берсеркер, потеряв хватку, пошатнулся. Хелгрим ударил кулаком в лицо. Кость хрустнула. Берсеркер упал на колени, замотал головой.

— И все чтоли?

Сказал Хелгрим.

И снёс ему голову.

Третий ярл, наблюдавший за этим, не стал ждать. Он прыгнул за борт и попытался уплыть. Но утопленники уже ждали.

К полудню всё было кончено.

Тридцать драккаров были потоплены или захвачены. Две трети воинов погибли или утонули. Оставшиеся стояли на коленях на палубах, побросав оружие.

Хелгрим вернулся на «Костяной Трон». Он был покрыт кровью. Рана на плече, та самая, что оставил Бьорн, снова открылась. Она пульсировала, и в ней, как в глубине, переливался слабый электрический свет.

— Капитан!

Вальд подбежал с чистой тряпкой.

— Ваша рана...

— Знаю.

Сказал Хелгрим.

— Нужно перевязать.

— Не нужно.

— Она не заживает! И снова открылась!

Хелгрим посмотрел на плечо. Из раны сочилась черная кровь.

— Это не слабость.

Тихо произнёс Хелгрим.

— Это напоминание.

— О чём?

— О том, что есть тот, кто сможет со мной справиться.

Он отвернулся и сел на трон из костей.

— Вальд.

Позвал он.

— Да?

— Пленных в трюм. Завтра решим, что с ними делать.

— А корабли?

— Годные оставим. Остальные сжечь.

Вальд кивнул и ушёл.

Хелгрим остался один. Он сидел на троне, смотрел на чёрную воду, и его рана пульсировала, как второе сердце.

— Приходи, Бьорн.

Прошептал он.

— Я буду ждать.

Глава 9: Дань Севера

Ледяной залив затих. Даже ветер, казалось, боялся потревожить покой мёртвых.

Над водой стелился туман, густой, как овечья шерсть. Он обнимал обломки разбитых драккаров, скрывал тела, покачивающиеся на волнах, и делал серый мир ещё более призрачным. «Костяной Трон» стоял в центре залива, как зверь, насытившийся досыта. Его костяные борта поблёскивали от инея, а в глазах драконьей головы, теперь оплетённой рёбрами, горел холодный свет.

На берегу, у самой кромки воды, уже собирались кланы.

Они пришли с дарами. Шли по одному, по двое, сгорбленные, будто сама земля давила им на плечи. В руках несли мешки с серебром, связки сушёной рыбы, шкуры, оружие. Но главное, впереди каждого клана шёл человек с черепом. С черепом прежнего вождя, которому они когда-то клялись в верности.

Хелгрим сидел на своем костяном троне. И он ждал.

Первым подошёл клан Сломанного Весла. Вперёд вышел седой воин с лицом, изрезанным шрамами. В руках он держал череп Руннульфа Толстого. Рыжая борода всё ещё цеплялась за кость, а в пустых глазницах запеклась кровь.

— Мы приносим клятву.

Голос воина был хриплым, надломленным.

— Клан Сломанного Весла признаёт тебя, Хелгрим, Кровавый Кормчий, своим владыкой.

— Громче.

Сказал Хелгрим, даже не глядя на него.

— Мы признаём тебя!

Воин повысил голос, и его спутники повторили за ним, как эхо.

— Мы признаём тебя владыкой Севера!

— Хорошо. Череп.

Воин поднял череп Руннульфа обеими руками, подошёл к трону и положил его на камень у ног Хелгрима. Хелгрим посмотрел на трофей, кивнул.

— Следующий.

Подходили кланы один за другим. Собачий Клык, Чёрный Коготь, Морозный Предел, Серый Волк. Каждый нёс череп своего ярла, каждый повторял одну и ту же клятву, снова и снова, будто слова могли смыть их поражение. Хелгрим слушал молча. Его лицо не выражало ни гнева, ни радости, только холодное, бездонное равнодушие.

Рядом с троном стоял Вальд. Он записывал что-то на обрывке парусины, шептал под нос, считал дары. Позади, как каменные стражи, застыли Витгар и его Стражи Курганов. На чёрной воде, за спиной Хелгрима, покачивались «Пасть Хэль» и «Чёрный Саван». Призраки на «Чёрном Саване» не шевелились, но их присутствие ощущалось каждой клеткой.

— Это все?

Спросил Хелгрим, когда последни клан Серый Волк отошёл в сторону.

— Все, кто остался.

Ответил Вальд, не отрываясь от записей.

— Пять кланов. Девять деревень. Остальные... остальные просто не пришли. Их больше нет.

— Значит, Север мой.

— Почти, капитан. Почти.

Хелгрим медленно поднялся. Его секира, стоявшая у трона, сама скользнула в руку, будто ждала. Лёд на лезвии вспыхнул, и по толпе северян прошёл ропот.

— Вы принесли клятвы.

Сказал Хелгрим, и голос его разнёсся над заливом, как голос самой бури.

— Вы отдали черепа вождей. Вы признали меня. Но этого мало.

Толпа замерла.

— Север мой не потому, что вы так сказали. И не потому, что я победил ваших ярлов. Север мой, потому что море, которое кормит вас, слушается меня. Потому что лёд, который зима кладёт на ваши берега, мой. Потому что смерть, которую вы так боитесь, стоит за моей спиной.

Он шагнул вперёд, и под его ногами галька покрылась инеем.

— Отныне вы платите дань. Не серебром. Не рыбой. Душами. Каждый клан раз в месяц отдаёт мне одного воина. Лучшего. Он пойдёт со мной и станет частью флота. Если откажетесь, я вернусь. И тогда море выйдет на берег.

Толпа молчала. Лица северян были бледными, но смиренными. Они уже не сопротивлялись. Они просто хотели жить.

— Хорошо.

Кивнул Хелгрим.

— Завтра в полдень я жду даров и первых воинов. А теперь убирайтесь.

Северяне начали расходиться. Они уходили медленно, оглядываясь, будто не верили, что остались живы. Уходили в свои разорённые деревни, к своим замёрзшим полям, к своим страхам.

Хелгрим остался на берегу. Стоял, смотрел на воду, на белые гребни волн, разбивающихся о каменистый мыс. Рядом, на камнях, лежали черепа пятерых ярлов. Он перевёл на них взгляд.

— Трофеи.

Произнёс он.

Он наклонился, поднял череп Руннульфа. Рыжая борода всё ещё пахла смолой и кровью. Хелгрим снял с пояса кожаный шнур, на котором уже висели костяшки поменьше: не то обереги, не то просто память, и привязал череп. Потом взял второй, третий. Все пять.

Они висели на его поясе, как гроздья тёмных плодов.

— Тяжело?

Спросил Вальд, подойдя сзади.

— Нет.

Ответил Хелгрим.

— Они лёгкие. Как их прежние жизни.

— А вы не боитесь, что они... ну, начнут говорить? Как те, что у вас уже есть?

— Скельгир не говорит. Он воет. А эти пока молчат. Пусть молчат. Может, пригодятся.

Он повернулся к Вальду.

— Бьорн не пришёл.

— Я заметил.

Кивнул Вальд.

— Его клан не приносил клятв. И даров не присылал.

— Значит, он где-то рядом. Или готовится.

— Думаете, он нападёт?

— Думаю, он ждёт. Как и я.

Хелгрим снова посмотрел на море. Где-то там, за горизонтом, лежали земли Бьорна. И где-то там, под курганом, спал древний дух льда.

— Мы идём к нему?

Спросил Вальд.

— Нет. Пусть сам придёт. Или не придёт. Мне всё равно.

— Тогда почему вы смотрите на его сторону?

— Потому что мне нравится, когда есть на что смотреть.

Вальд хмыкнул и отошёл.

Ночь опустилась на Север быстро, как топор палача. Небо затянуло тучами, луна спряталась, и лишь ледяной свет с «Костяного Трона» разгонял тьму над заливом. Хелгрим не пошёл на корабль. Он остался на берегу, у трона, собранного из обломков. Сидел, положив секиру на колени, и слушал море.

Оно шептало ему. Скрип льда, плеск волн, далёкий гул глубины. Он понимал этот язык. Он сам был его частью.

— Хелгрим.

Раздался тихий голос.

Он не обернулся.

— Кто здесь?

— Я пришла спросить.

Из темноты вышла девочка. Лет десять, может, двенадцать. Худая, как прут, с растрёпанными светлыми волосами и босыми ногами. Она не дрожала, хотя холод был смертельным. Подошла ближе, остановилась в нескольких шагах.

— Ты не боишься?

Спросил Хелгрим, не глядя на неё.

— Боюсь.

Ответила девочка.

— Но мне нужно знать.

— Знать что?

— А правда, что ты умер из-за любви?

Хелгрим медленно повернул голову. Глаза девочки были светлыми, голубыми.

— Кто тебе сказал?

— Никто. Я слышала, как старухи шептались. Они говорили, что ты был человеком, но море забрало тебя, когда ты утонул из-за женщины.

Хелгрим долго смотрел на неё. Потом усмехнулся.

— Из-за любви.

Повторил он.

— Нет. Я умер, потому что было скучно.

Девочка нахмурилась.

— Разве от скуки умирают?

— Ещё как. Скука это тот же голод. Только жрёт она не тело, а душу.

Девочка помолчала.

— А та женщина? Она тоже была скучной?

Хелгрим не ответил. Он смотрел в темноту, на море, на невидимые льды, плывущие где-то вдали. Потом тихо произнёс:

— Я не помню её лица. Только глаза. И голос. Она звала меня.

— Как звала?

— По имени.

Девочка шагнула ближе.

— Тебе грустно?

— Нет.

— А что ты чувствуешь?

Хелгрим посмотрел на неё. В её глазах не было ни страха, ни подлости, ни любопытства. Только что-то, похожее на понимание. Странное для ребёнка.

— Я чувствую холод.

Сказал он.

— И это всё, что мне нужно.

Девочка кивнула, будто поняла.

— Ты не злой.

Сказала она.

— Ты просто мёртвый.

Она повернулась и ушла в темноту, откуда пришла. Хелгрим проводил её взглядом. Он не стал спрашивать, как её зовут. Зачем? Она уже ушла.

Он остался один. Сидел на троне из обломков, с черепами на поясе, с секирой на коленях, и смотрел, как над морем разгорается холодный рассвет.

Глава 10: Скука и Вызов

Прошло три месяца, как Север склонился перед Кровавым Кормчим, а Хелгрим всё чаще ловил себя на том, что смотрит в одну точку.

Он сидел на своем троне, установленном на палубе его флагмана. Корабль мягко покачивался на серых волнах, но Хелгриму казалось, что он сам стал частью этого трона. Секира «Стужа» лежала на подлокотнике, лёд на её лезвии не таял даже под редкими лучами скупого северного солнца.

— Капитан.

Раздался голос Вальда.

— Вы опять смотрите в никуда.

— В никуда, это туда, где ничего нет.

Ответил Хелгрим, не поворачивая головы.

— А я смотрю туда, где что-то есть. Просто это «что-то» пока не знает, что я его вижу.

Вальд вздохнул, подошёл и встал рядом, опершись на борт. Он уже не был тем дрожащим штурманом, который в первый день боялся поднять глаза на своего мёртвого капитана. Теперь он был боцманом флота Хелгрима, и его сарказм стал единственным языком, на котором он разговаривал с окружающим миром.

— И что же вы там видите?

Спросил Вальд.

— Пока ничего. Поэтому мне скучно.

— Скучно? После всего, что мы устроили?

Вальд фыркнул.

— Север лежит у ваших ног, пять кланов платят дань душами, а вы скучаете.

— Именно поэтому и скучаю.

Хелгрим наконец повернул голову. Его ледяные глаза на мгновение остановились на Вальде, и тот поёжился.

— Я победил. Это было… забавно. Но забавное быстро заканчивается.

— Так, может, вам бы поохотиться? Вон, в глубине кракен у нас, утопленники, призраки. Можно устроить набег на южные острова.

— Уже было.

— Ну, тогда на эльфов.

Хелгрим усмехнулся.

— Эльфы молчат. Я отправил им гонца, но они не ответили.

— А королям?

— Те прислали дань. Золото, меха, бочонки с вином, которое я не пью. И письма, полные страха и лести. Они называют меня Повелителем Штормов и просят не гневаться.

— А пираты?

— Пираты попрятались. Забились в щели, как мокрицы. Никто не хочет выходить в море.

Вальд почесал затылок.

— И что вы теперь будете делать?

— Ждать. Или нет.

Хелгрим встал с трона. Кости, из которых он был сделан, сухо скрипнули. Он прошёл к краю палубы, где возвышался костяной фальшборт, и опёрся на него, глядя в тёмную воду. Под поверхностью, как всегда, скользили тени — утопленники, верные его воле.

— Я слышу, как море шепчет.

Произнёс он.

— Оно говорит, что там, за южными течениями, есть те, кто не боится меня. Те, кто ещё верит в силу света и звёзд.

— Эльфы.

Кивнул Вальд.

— Эти всегда верили в свою исключительность. Даже после того, как вы утопили их разведывательный флот.

— Нет, не только эльфы. Но начать стоит с них.

Хелгрим резко повернулся.

— Вальд, поднимай экипаж. Мы выходим.

— Куда?

— К эльфам. Раз они не хотят прийти ко мне, я сам приду к ним.

Вальд не стал спорить. Он уже давно понял, что спорить с Кровавым Кормчим — значит терять время и слова. Вместо этого он сорвался с места, выкрикивая приказы. На палубе зашевелились Стражи Курганов, забегали выжившие пираты, а из-под воды начали подниматься первые утопленники, готовые снова идти на глубину.

«Костяной Трон» вздрогнул, парус из кожи морской твари наполнился ветром, который сам Хелгрим вызвал из глубин. «Пасть Хэль» и «Чёрный Саван» заняли места справа и слева, выстроившись в походный ордер. На носу «Костяного Трона» беззвучно выл Скельгир, привязанный к дереву души. Его призрачное лицо исказилось, но Хелгрим не обращал на него внимания.

— Курс на юго-восток, к Сияющим Берегам.

Приказал он.

— Есть, капитан!

Флот двинулся.

Дни сменялись ночами, а море оставалось всё тем же — серым, холодным, молчаливым. Хелгрим почти не спал. Он стоял у штурвала, вглядываясь в горизонт, или сидел на троне, слушая, как шепчет вода. Иногда к нему приходил Витгар и стоял рядом, не произнося ни слова. Иногда Вальд пытался завести разговор, но быстро умолкал, наткнувшись на ледяное безразличие.

Эльфы не появлялись. Даже когда флот прошёл пролив Драконьих Зубов, где обычно сновали их лёгкие галеры, горизонт был пуст.

— Они боятся.

Сказал Вальд однажды вечером.

— Значит, они знают, кто я.

— Кто-то распустил слухи. Или, может, они почувствовали, что идёт Кровавый Кормчий.

Хелгрим хмыкнул.

— Мне всё равно. Если они не выйдут сами, я заставлю их.

— Каким образом?

Полюбопытствовал Вальд.

— Сожгу их леса. Отравилю их реки. Подниму бурю, которая снесёт их белые башни в море.

На пятый день плавания, когда берег уже начал угадываться в дымке, Хелгрим услышал голос.

Это был не голос Вальда, не шёпот моря, не скрип корабля. Это был голос из глубины. Он шёл от киля, от самой бездны, и, казалось, проникал прямо в кости.

— Хелгрим.

Драгур замер. Он обернулся к воде, вглядываясь в чёрную толщу. Под кораблём, в сотне саженей, шевелилась огромная тень. Глод. Кракен-драугр, которого Хелгрим подчинил когда-то, но так и не понял до конца.

— Глод..

Тихо произнёс Хелгрим.

— Ты заговорил.

— Ты хочешь врага? Я покажу тебе врага.

Голос кракена был лишён интонаций, но в нём слышалась странная, звериная мудрость. Хелгрим наклонился над бортом.

— Где?

— Смотри на горизонт.

Хелгрим поднял глаза. И замер.

На линии, где море встречалось с небом, появлялись паруса. Их было много — десятки, сотни. Стройные, как иглы, галеры с белоснежными парусами, сверкающими под лучами заходящего солнца. Они шли ровным клином, рассекая воду, и над ними, в вышине, парили большие птицы.

— Эльфийский флот..

Произнёс Вальд, и в его голосе было что-то среднее между страхом и восторгом.

— Они всё-таки пришли.

— Нет.

Поправил Хелгрим, и на его губах медленно растянулась улыбка.

— Это я пришёл к ним. Просто они решили встретить меня.

Он сжал рукоять секиры. Лёд на лезвии вспыхнул, будто почувствовал приближение битвы.

— Наконец-то..

Прошептал Хелгрим.

— Хоть что-то, что не рассыплется от одного удара.

Кракен внизу шевельнулся, и его тень накрыла весь корабль.

— Они не боятся тебя.

Прогудел Глод.

— Они верят в свой свет.

— Пусть верят.

Ответил Хелгрим.

— Тем слаще будет, когда я разобью его.

Он повернулся к Вальду.

— Поднять боевой сигнал. Всем кораблям приготовиться!

Вальд бросился выполнять приказ, а Хелгрим остался на носу, глядя, как приближается эльфийский флот. Солнце медленно опускалось в море, окрашивая паруса в багровый цвет, и на мгновение Хелгриму показалось, что это не паруса, а крылья огромных окровавленных птиц.

— Глод.

Позвал он, не оборачиваясь.

— Да, Кормчий?

— Ты сказал, что покажешь мне врага. Покажи.

Кракен не ответил словами. Вместо этого из глубины поднялся низкий, вибрирующий рёв, от которого вода вокруг корабля пошла кругами. В небе, над эльфийским флотом, сгустились тучи.

— Они пожалеют, что не пришли на мой зов..

Прошептал Хелгрим.

И впервые за долгое время в его сердце вспыхнул огонь азарта.

Глава 11: Слухи о Свете

Эльфийский флот не атаковал.

Он шёл медленно, величаво, будто сама вечность двигалась по волнам. Сотни галер, белые, как кости древних левиафанов, паруса их сияли ровным серебристым светом, отражая последние лучи ушедшего солнца. Над ними парили светящиеся существа — не то птицы, не то духи, оставлявшие в воздухе искрящиеся следы.

Хелгрим стоял на носу «Костяного Трона» и смотрел на приближающуюся армаду. Его лицо не выражало ни страха, ни радости. Только холодное, почти ленивое любопытство.

— Они не нападают.

Заметил Витгар, подойдя к нему.

— Ждут чего-то.

— Ждут приказа.

Отозвался Хелгрим.

— Или ждут, когда мы испугаемся.

— Мы не боимся.

— Зато они верят, что должны бояться мы.

Сзади подошёл Вальд, протирая тряпкой подзорную трубу.

— Капитан.

Сказал он, вглядываясь в горизонт.

— Их там не меньше двух сотен вымпелов. Это не разведка. Это армада. Они идут на север.

— Чтобы «очистить» воды.

Усмехнулся Хелгрим.

— Я слышал их молитвы ещё неделю назад. Они считают, что море принадлежит их звёздам.

— И что нам делать?

— Ничего. Пусть идут.

Вальд опустил трубу и уставился на Хелгрима.

— Ничего? Мы просто позволим им идти?

— Именно. Пусть верят, что мы боимся. Пусть думают, что Кровавый Кормчий прячется в тумане. Страх живых — слабый советчик. А уверенность ещё слабее.

Он повернулся и пошёл к костяному трону, где лежала секира «Стужа». Поднял её, провёл ладонью по лезвию.

— Мы отступим в туман. Встанем у Серых Шхер, в тени скал. Пусть их разведка найдёт нас. А когда найдёт, мы покажем, что такое настоящий ужас.

— А корабль?

Вальд кивнул на «Пасть Хэль» и «Чёрный Саван».

— Они пойдут с нами?

— Все идут. Но «Чёрный Саван» оставим чуть позади, в арьергарде. Призраки не любят свет.

Он усмехнулся, и лёд на секире мигнул, будто разделяя его усмешку.

— И ещё, Вальд. Я хочу новый корабль.

— Новый?

Боцман нахмурился.

— У нас уже три.

— Мало. Мне нужен тот, что пропах могилой. Тот, от которого живые бегут без оглядки. Я знаю, где лежит один такой. Его звали «Гнилой парус». Он затонул ещё до того, как я поднялся. Теперь я подниму его.

Вальд вздохнул.

— Вы собираетесь поднимать корабль прямо сейчас? Среди эльфийского флота?

— Именно сейчас. Пока они смотрят. Пусть видят, на что способен Кровавый Кормчий.

Хелгрим подошёл к борту и простёр руку над водой. Его глаза вспыхнули ледяным светом, и с губ сорвался шёпот.

Вода под «Костяным Троном» вздрогнула. Вокруг корабля начали подниматься пузыри, сначала мелкие, потом всё крупнее, будто со дна рвался газ. Хелгрим закрыл глаза и потянулся некротической волей вниз, туда, где на илистом дне лежал остов, пропитанный гнилью и смертью.

— Поднимайся...

Прошептал он.

— Я даю тебе новую жизнь.

Море ответило глухим стоном. Из глубины, медленно, как вздох утопленника, начал всплывать корабль.

Он был ужасен.

Доски его были чёрными, покрытыми слоем гниющей слизи, в которой копошились неведомые твари. Парус — не ткань, а сплетение разложившихся водорослей, кишащих червями. Мачта покосилась, но держалась, и на её вершине, как флаг, висел обрывок савана.

«Гнилой парус».

Хелгрим открыл глаза. Он чувствовал, как корабль подчиняется ему, как его гниль вплетается в некротическую волю, становясь продолжением его самого. На палубе, из-под слоя тины, начали подниматься фигуры.

Первыми вышли Похоронные Копатели.

Это были те, кого при жизни презирали даже крысы. Гробокопатели, мародёры, отбросы портовых городов. Теперь их мёртвые тела, обмотанные истлевшими тряпками, держали в руках лопаты и кирки. Глаза их были пусты, а рты растянуты в вечном, беззвучном оскале.

За ними поднялись Гнилые Рыбаки.

Они стояли у бортов, сжимая гарпуны, когда-то служившие для ловли рыбы. Теперь их гарпуны были покрыты ржавчиной и слизью, и в глазах рыбаков горел тусклый, голодный огонь. Они перебирали верёвки, привязанные к гарпунам, готовые вытянуть из строя любого, кто окажется достаточно лёгким.

А потом из трюма, выплыли "Ныряльщики в Бездну".

Эти были другими. Они не ходили — они плавали, скользя по воздуху и воде, как тени. Их тела были обвиты водорослями, а в руках сверкали парные клинки, выкованные из затонувших мечей. Они сидели на морских коньках, чьи глаза горели призрачным светом, и ждали лишь знака, чтобы броситься в атаку.

Над кораблём, с пронзительными криками, закружила стая Мёртвых Чаек. Их перья были мокрыми и слипшимися, глаза — бельмами, а клювы — острыми, как иглы. Они носились над «Гнилым парусом», то взмывая вверх, то падая вниз, и их крики напоминали скрип несмазанных петель.

— Ну вот.

Произнёс Хелгрим, оглядывая новое пополнение.

— Теперь у нас есть всё, чтобы эльфы запомнили этот день.

Вальд, не скрывая отвращения, сплюнул за борт.

— Это же ходячая зараза, капитан. Они же развалятся при первом же ударе.

— Зато их вид внушает ужас. А ужас, это половина победы.

— А вторая половина?

— Вторая, это когда они начинают разваливаться. Потому что смрад, который они источают, отравляет живых. Эльфы этого не переживут.

Хелгрим повернулся к горизонту, где всё ещё шёл эльфийский флот.

— Они видят нас?

Спросил он.

— Видят.

Ответил Витгар.

— Их разведчики уже подлетают.

— Хорошо. Пусть увидят и «Гнилой парус». Пусть донесут своим, что Кровавый Кормчий собирает мёртвых.

Он поднял секиру, и все корабли, включая новый, развернулись в сторону туманных скал.

— Отступаем!

Приказал Хелгрим.

— Медленно, чтобы они успели нас запомнить.

Флот Хелгрима, как стая призраков, двинулся в туман. Эльфийские разведчики, кружившие на почтительном расстоянии, следовали за ними, но не приближались. Они видели, как «Костяной Трон» скрывается за скалами, как «Пасть Хэль» окутывается инеем, как «Чёрный Саван» тает в дымке, и как новый корабль, источающий смрад, уходит последним.

К ночи флот Хелгрима встал в узком проливе между двумя мрачными островами. Туман здесь был настолько густым, что даже свет звёзд не пробивался. Эльфы потеряли их из виду.

— Вот и всё.

Сказал Хелгрим, сидя на костяном троне.

— Теперь ждём.

— Чего?

Спросил Вальд.

— Их разведотряд. Они не успокоятся, пока не выяснят, где мы. И тогда я покажу им, что такое страх.

Ждать пришлось недолго.

На второй день, когда туман начал редеть, из-за скал показались три лёгкие эльфийские галеры. Они шли осторожно, почти бесшумно, их паруса были убраны, а вёсла двигались в такт, не издавая ни звука. На палубах стояли эльфийские воины в серебристых доспехах, с луками наготове.

Хелгрим стоял на носу «Костяного Трона», скрытого за выступом скалы.

— Они думают, что мы их не видим..

Прошептал Витгар.

— Пусть думают.

Ответил Хелгрим.

— Подождём, пока зайдут глубже.

Галеры вошли в пролив, не подозревая, что с обеих сторон их уже окружили тени. Под водой сновали утопленники, на скалах затаились гарпунеры с «Пасти Хэль», а в тумане, невидимые, висели призраки с «Чёрного Савана».

— Пора!

Сказал Хелгрим.

Он поднял руку, и тишина взорвалась.

Первыми ударили гарпунеры. Ледяные копья прорезали туман и вонзились в борта галер. Дерево затрещало, покрываясь инеем. Эльфы, схватившиеся за оружие, замерли на месте, скованные холодом.

Затем в атаку пошли Рыбаки. Их гарпуны, брошенные с «Гнилого паруса», впились в тела эльфов, и рыбаки, упёршись ногами в борт, начали тянуть их за верёвки. Лёгкие эльфийские воины, оторванные от палубы, полетели в воду, где их уже ждали утопленники.

Ныряльщики в Бездну, верхом на морских коньках, вынырнули из-под воды прямо у бортов галер. Их парные клинки замелькали, рассекая и доспехи, и плоть. Эльфы не успевали даже вскрикнуть.

А Мёртвые Чайки, с пронзительными криками, набросились на лучников. Они выклёвывали глаза, рвали щёки, лезли в лица, превращая строй в хаос.

Хелгрим наблюдал за разгромом с холодной усмешкой.

— Хватит!

Сказал он, когда от трёх галер остались только окровавленные остовы.

— Одного оставьте.

Утопленники, уже схватившие последнего выжившего эльфа, остановились. Молодой эльф, без шлема, с разбитым лицом, дрожал, стоя по колено в ледяной воде. Его глаза были полны ужаса.

Хелгрим спустился с корабля по ледяному мосту и подошёл к нему.

— Ты вернёшься к своим.

Сказал он.

— И расскажешь, что видел.

Эльф не мог говорить. Его губы тряслись, из горла вырывался лишь хрип.

— Расскажешь, как Кровавый Кормчий разорвал вашу разведку. Как море поднялось и забрало их. Как мёртвые смотрели на тебя пустыми глазами.

Хелгрим наклонился ближе.

— А когда расскажешь.

Прошептал он.

— Умрёшь.

Он отступил, и эльф, не помня себя, бросился к обломкам лодки. Утопленники не стали его останавливать.

Через несколько часов, когда измученный эльф добрался до своего флота, его подняли на борт. Он был бледен, как сама смерть, и весь дрожал. Командир эльфийской эскадры, высокий, с серебряными волосами, склонился над ним.

— Говори.

Приказал он.

— Что случилось?

Эльф открыл рот, но из его горла вырвался не крик, а облако тумана. Оно поднялось, заклубилось, и в нём проступило лицо кормчего.

— Я иду. Готовьтесь.

Туман рассеялся, а эльф упал замертво. На его губах застыла пена, а в глазах навсегда запечатлелся ужас.

Эльфийский флот застыл. На палубах воцарилась тишина, нарушаемая только плеском волн.

А далеко на севере, скрытый туманом, Хелгрим сидел на костяном троне и улыбался.

— Теперь они знают.

Сказал он Вальду.

— Пусть боятся.

— И что дальше?

— А дальше.

Хелгрим поднялся.

— Мы подождём. Посмотрим, как они среагируют. А потом ударим так, что их свет померкнет навсегда.

Он снова опустился на трон, и ночь поглотила его флот.