Сад костей и цветов

Глава 1

Утро в Ботаническом саду всегда пахло озоном, влажной хвоей и тяжелой, дурманящей смолой. Этот запах был плотным, почти осязаемым - он оседал на языке пряным вкусом дикого мёда, сырого мха и прелой земли. Над многоярусным зелёным куполом, сплетённым из крон гигантских реликтовых деревьев, медленно рассветало. Первые прохладные лучи солнца пробивались сквозь переплетение ветвей, отбрасывая причудливые изумрудные тени на стеклянные остатки старых оранжерейных крыш.

Артём открыл свои глаза за мгновение до того, как на башне старого корпуса прогремел сухой щелчок деревянных часов. Левая рука, покоившаяся на бамбуковом настиле, отзывалась знакомой тупой болью. Пальцы с утра сгибались неохотно, с глухим, древесным треском. Под бледной кожей предплечья отчётливо темнели бугристые прожилки одревесневших сосудов - незримый, но необратимый отсчёт второй стадии симбиоза. Это была цена, которую симбионт отдавал за право дышать ядовитым воздухом нового мира и сохранять разум.

Он поднялся, проведя шероховатой ладонью по сухой коже лица. Левый глаз Артёма, полностью зелёный, с узким вертикальным зрачком, моментально подстроился к полумраку мастерской. Он выхватил из тени аккуратные стеллажи с глиняными горшками, сборами сушёных кореньев и прозрачными стеклянными флягами, заполненными густой Живой Смолой. Правый глаз, обычный карий, всё ещё видел окружающий мир более смазанным, теряя детали в тумане. В свои двадцать восемь лет Артём выглядел значительно старше: высокое худощавое тело, тёмно-русые волосы до плеч с пробивающимися зелёными прядями-усиками и прочная одежда, скроенная из высушенной коры и обработанной кожи лесных мутантов.

Пора было начинать ежедневную рутину. В этом мире, поглощённом беспощадным зелёным хаосом, только строгое следование распорядку удерживало человека на грани между разумом и падением в бессознательную дикость.

Выйдя из мастерской на Центральную поляну Сада, Артём глубоко вдохнул. Ботанический сад занимал около пяти гектаров в глубокой низине. С трёх сторон его естественной преградой огибала извилистая река «Слеза Леса» - с её тёмной, почти чёрной водой, где изредка всплескивали чешуйчатые спины хищных рыб-мутантов. С четвёртой стороны круто поднимался песчаный холм, поросший непроходимым колючим кустарником.

Артём подошёл к невысокой резной оградке, за которой пышно цвёл его главный предмет гордости и заботы. Здесь, на тщательно взрыхлённой почве, напитанной слабой вытяжкой из Смолы, росли редчайшие цветы, собранные по крупицам со всего округа.

В тени раскидистого платана нежно мерцала фосфоресцирующим голубоватым светом Лунная Орхидея - удивительное растение, распускающееся лишь раз в году и дарующее яркий свет там, где солнце никогда не пробивалось сквозь плотный покров листвы. Чуть дальше алели пышные лепестки Огненной Розы; от них исходило ощутимое, сухое и приятное тепло, словно от горячих древесных углей в печи. А у самого края искусственного ручья нахохлился Ледяной Лотос, покрытый тончайшей прозрачной корочкой инея даже в самые жаркие полуденные часы.

Артём склонился над Лунной Орхидеей, осторожно поливая её корни мягкой дождевой водой из глиняного кувшина. Из-за его спины раздался тихий, шелестящий звук - похожий на то, как сухие осенние листья перекатываются по гравию от лёгкого порыва ветра.

- Доброе утро, Садовник, - прозвучал мягкий, немного сиплый женский голос.

Артём обернулся. К поляне неторопливо подходила Мария. До Падения она преподавала литературу в городской гимназии, а сейчас её бледная кожа казалась высеченной из тончайшего мрамора. При каждом выдохе из её рта вместе с тихим вздохом вылетали крошечные, полупрозрачные розоватые лепестки. Мария страдала от тяжелой онкологии ещё в те времена, когда слова «больница» и «химиотерапия» имели вес. Симбионт, привитый Артёмом на первой стадии - Мицелии, спас ей жизнь: тонкие нити грибницы выжгли опухоль, заменив поражённые ткани лёгких живыми цветочными бутонами. Она больше не могла говорить громко или бегать, но дышала воздухом, насыщенным ядовитыми спорами, без маски и боли.

- Как твои травы, Мария? - тихо спросил Артём, выпрямляясь.

- Растут, - Мария слегка улыбнулась, указав тонкой рукой на грядки с лекарственным шалфеем и споровыми грибами. - Пётр уже на периметре. Проверяет укрепления и подтягивает растяжки у рва.

Неподалёку, у внешних ворот, действительно слышался тяжелый, ритмичный стук. Это Пётр «Дуб», бывший строитель пятидесяти лет, укреплял внешнюю ограду. Вместо левой ноги, оторванной лесной тварью несколько лет назад, у Петра красовался монолитный протез из живой коры, сплетённый Артёмом. Протез слушался Петра как родная конечность, хотя тот всё ещё ворчал по утрам, что «деревянное колено просит дождевой воды и свежей Смолы».

Артём прошёл вдоль защитного контура. Внешний рубеж Сада выглядел внушительно: пятиметровая стена из сплетённых стволов живых деревьев, подножие которой огибал глубокий ров, засаженный Кусачими Ловцами. Эти хищные растения с толстыми листьями-челюстями мгновенно реагировали на любое движение, способные перекусить берцовую кость неосторожного зверя. Чуть дальше в тени залегли Споровики - двухметровые грибные шляпки, готовые при приближении чужака выпустить облако галлюциногенных спор.

На краю стены сидела маленькая фигурка. Девочка лет десяти с зелёными, как молодой мох, волосами и светло-салатовой кожей плела венок из мелких белых соцветий. Это была Аня. Её конечности уже частично покрывала гладкая кора - стадия Корня дала сироте полную защиту от лесного яда и удивительную способность ощущать малейшие вибрации земли.

- Аня, что слышно вокруг? - окликнул её Артём.

Девочка резко обернулась, её большие зеленые глаза широко раскрылись. Она спрыгнула на траву и прижала обнажённую ладонь к влажному мху у корней защитного древа. Девочка замерла, наморщив носик и закрыв глаза.

- Река... - шепотом произнесла Аня, глядя на северный изгиб «Слезы Леса». - Там кто-то есть. Не лесная тварь. Сердце бьётся очень быстро... и очень слабо. Совсем маленький стук, Садовник. Словно сухая ветка ломается под ногами.

Артём мгновенно собрался. Вектор движения со стороны реки мог означать лишь одно: кто-то пытался бежать из опасных диких чащ или вырвался из-под жестоких патрулей Очистителей.

- Иван! - громко позвал Артём.

Из густых зарослей мгновенно выступил Иван «Шип» - высокий молчаливый охотник. Его руки до самых локтей покрывали длинные, острые как бритва костяные шипы. Иван был на третьей стадии симбиоза - Древо, его глаза уже начали терять человеческий пигмент, но в бою он оставался самым быстрым и опасным защитником Сада.

- Проверим северный берег, - коротко скомандовал Артём, снимая с пояса респиратор и подтягивая ремни тяжелого ножа из закалённой Живой Смолы.

Они пробрались сквозь потаенный лаз в защитной стене и спустились к туманному берегу реки. Среди камышей и вывернутых корней ив Артём заметил тёмный силуэт. Это был ребёнок - мальчик лет восьми в оборванной, кустарно сшитой куртке. Он лежал ничком в сырой грязи, его тело сотрясали мелкие судороги.

Артём осторожно перевернул мальчика. Из его рта и носа сочилась густая, пенистая зелёная слизь, а на шее и груди уже распускались жуткие, синеватые язвы Споровой Гнили. Мальчик хрипел, его веки дрожали, а пульс ниточкой бился под лихорадочно горячей кожей.

- Это Коля, - шепнул Иван, нахмурившись. - Из бродячего отряда «Спорышей». Его группа вчера попала под споровый выброс. Мальчишка наглотался чистых спор Великого Мицелия. Ему осталось от силы полчаса. Гниль сожрёт его лёгкие изнутри.

Мальчик на мгновение открыл глаза. В его мутном взгляде читался смертельный ужас и невыразимая боль.

- Дядя... не жги... не надо огня... - прошептал Коля, судорожно хватая Артёма за рукав слабыми, измазанными в грязи пальцами.

Артём замёрз. Перед ним стояла жестокая моральная дилемма. Оставить мальчика умирать от Споровой Гнили было милосердием по меркам этого сурового мира. Но Артём знал другой путь - единственный способ спасти ребёнка от мучительной смерти. Нужно было вживить ему симбионт. Привить нить Великого Мицелия прямо в сердце, переведя болезнь в контролируемый симбиоз.

Но цена была огромна. Симбионт не давался бесплатно. Это означало навсегда лишить мальчика человеческой природы, обречь его на постепенное Одревеснение, а в случае неудачи - на мучительную гибель во время приживания, ведь девяносто процентов подопытных погибали в страшных мучениях.

- Садовник, - тихо проговорил Иван. - Если привьёшь его, Очистители не простят. Для них создание нового симбионта - смертельный грех.

- Очистители далёких патрулей здесь не хозяева, - твёрдо ответил Артём. - А я не дам ребёнку захлебнуться собственными лёгкими.

Артём бережно поднял мальчугана на руки и понёс его в подземный корпус Сада - старый подвал лаборатории ботанического сада, переоборудованный под операционную и архив.

В подземном помещении пахло старой бумагой, антисептиками и спиртом. Артём уложил Колю на каменный стол, подложив под голову мягкий мох. Мальчик бился в бреду. Артём подошёл к запечатанному сейфу в углу, достал из него стеклянный ампулу с прозрачным гелем, в котором извивалась тончайшая, серебристая нить свежего симбионта - Мицелия первого поколения.

Прежде чем начать операцию, Артём открыл старый, потрепанный дневник в кожаном переплёте, лежавший на краю стола. Этот дневник он нашел здесь год назад. Рукопись принадлежала профессору Селезнёву - главному ботанику этого комплекса, работавшему здесь до Падения.

Артём невольно перелистал пожелтевшие, хрупкие страницы. Записи профессора были мостом в мир, которого больше не существовало - в мир до Великого Падения.

«12 мая 2031 года, - гласила первая подчеркнутая запись. - Мы жили в слепоте. Города из бетона и стекла, самолёты, рассекающие небеса, безграничный интернет и иллюзия абсолютного контроля над природой. Мы верили, что Земля принадлежит нам. Мы не замечали, что глубоко под нашими ногами, под фундаментами мегаполисов и толщей литосферы, миллионы лет спал древнейший разум. Великий Мицелий - единая грибная сеть размером с целые континенты. Мы считали его окаменелым реликтовым ископаемым. Мы ошибались. Он просто спал.»

Артём перевернул страницу. Следующий фрагмент был датирован днём Падения - пятнадцать лет назад.

«19 октября 2031 года. День Падения. Он проснулся. За одну ночь мир рухнул в небытие. Из-под асфальта, из подземных коллекторов, из трещин в бетоне вырвались гигантские древесные побеги и нити мицелия. Деревья росли со невероятной скоростью - до метра в минуту, разрывая мосты, небоскрёбы и военные базы. Воздух заполнили ядовитые споры. Те, кто вдыхал их без масок, мутировали за считанные часы, превращаясь в безумных лесных тварей. Армии попытались применить огнемёты и напалм, но огонь лишь подстёгивал рост - пепел сожжённых городов стал идеальным удобрением для Леса. Человечество потеряло девяносто процентов суши за первую неделю.»

Глаза Артёма скользнули ниже, к заляпанной бурой кровью странице с заголовком «Проект Новый МИР»:

«04 января 2032 года. Проект «Новый МИР» был нашей последней попыткой спасти вид. Мы попытались создать искусственных симбионтов - паразитические растения, способные прививаться к человеческой нервной системе. Идея казалась гениальной: дать людям силу и иммунитет Леса, но сохранить их разум и личность. Эксперимент провалился. Девяносто процентов подопытных умирали в страшных мучениях от отторжения тканей или превращались в немыслящие растения-мутанты. Выжили лишь единицы - мы называли их «Браками» или Гибридами...»

Артём отложил дневник и посмотрел на свои одревесневшие пальцы. Он сам был одним из тех «Браков» - выжившим подопытным лаборатории, несущим в себе симбионт уже пятнадцать лет. Из дневника и своего опыта он знал жестокую истину: сейчас Лес поглотил почти всю планету. Выжившие ютились на ветвях гигантских деревьев в Древогравиях, прятались в подземных Корнях или в редких анклавах Очистителей, защищённых химикатами и огнём. Лес был не просто флорой. Это был единый разумный организм, мыслящий и бесконечно растущий.

Артём взял скальпель и стеклянную капсулу с симбионтом. Пора.

Он надрезал ткань на груди мальчика над самым сердцем. Коля судорожно вскрикнул. Артём осторожно поместил серебристую нить Мицелия в рану и капнул сверху три капли густой Живой Смолы.

Реакция последовала незамедлительно. Тело ребёнка изогнулось дугой. Серебристые нити симбионта устремились под кожу, прорастая сквозь кровеносные сосуды. Язвы Споровой Гнили на глазах начали бледнеть и растворяться, поедаемые агрессивным симбионтом. Процесс приживания был мучителен: Коля хрипел, его кожа то темнела, то становилась прозрачной, сквозь неё были видны пульсирующие зелёные нити.

Артём держал мальчика за плечи, отдавая ему часть своей жизненной энергии через прямую связь симбионтов. Он чувствовал, как симбионт внутри ребёнка борется за жизнь, сжигая остатки лесного яда.

Прошло два долгих, мучительных часа. Напряжение в подземной лаборатории достигло предела. Наконец, судороги прекратились. Дыхание Коли выровнялось, стало глубоким и спокойным. Язвы гнили полностью исчезли.

Артём облегченно вздохнул и опустился на деревянный табурет, вытирая пот со лба. Ребёнок выжил. Симбиоз первой стадии - Мицелий - прижился успешно.

Внезапно Коля вздохнул и медленно открыл глаза.

Артём отшатнулся, а скальпель с тихим звоном выпал из его одревесневших пальцев на каменный пол.

Белки и радужки глаз мальчика полностью исчезли. Его глаза стали абсолютно, бездонно чёрными - похожими на поверхность глубокого лесного омута или ночное небо без звёзд. Из ушных раковин Коли, пробивая кожу, медленно прорастали крошечные, фосфоресцирующие синеватые грибы.

Мальчик сел на столе. Он не плакал и не выражал боли. На его лице застыло странное, нечеловеческое умиротворение. Он посмотрел на Артёма не мигающим, черным взглядом и произнёс голосом, в котором звучал не только детский дискант, но и глубокий, шелестящий гул множества голосов:

- Спасибо... Садовник. Теперь я... слышу, как они поют. Они не злятся. Они просто растут.

Артём стоял неподвижно, его сердце бешено колотилось. Мальчик выжил, но он больше не был обычным человеком. Он стал частью единого разума Леса - незримой сети, связывающей каждую травинку и каждое гигантское древо.

Взгляд Артёма упал на открытую последнюю страницу дневника профессора Селезнёва, лежавшую рядом. Там, размашистым, дрожащим почерком умирающего человека, была выведена последняя строчка:

«Мицелий - это не паразит. Это иммунная система планеты. И мы - инфекция.»

Глава 2

Возвращение из подземной лаборатории в тишину ночного Ботанического сада далось Артёму тяжело. В воздухе мастерской всё ещё витал сладковатый, тревожный запах сгоревших спор и вытяжки из Живой Смолы. На столе, укрытый одеялом из мягкого мха, теперь спал Коля. Мальчик дышал ровно и глубоко, но его лицо казалось высеченным из бледного нефрита, а из ушных раковин пробивались крошечные фосфоресцирующие шляпки синеватых грибов. В темноте его плотно закрытые веки вспыхивали едва заметным изумрудным свечением - знак того, что Великий Мицелий пустил глубокие корни в его молодом теле.

Артём взглянул на стеклянную флягу, стоящую на стеллаже. Вчерашняя операция истощила его запасы: внутри оставалось лишь несколько золотистых капель густого концентрата. Чтобы удержать симбионт Коли на стадии «Спора» и не дать агрессивной грибнице до срока поглотить остатки человеческих клеток ребёнка, требовался постоянный приток свежей, неразбавленной Смолы и специфических стабилизирующих снадобий.

- Завтра утренним туманом иду на «Вершину», - тихо сказал Артём подошедшему Ивану «Шипу». - Нужно выменять Смолу у Семёна. Без запаса мы не удержим мальчишку, да и укрепления вольер без подпитанной коры долго не простоят.

Иван, чья правая рука до самого локтя была покрыта тёмными, острейшими костяными шипами, лишь молча кивнул.

- Будь осторожен, Садовник, - хрипло проговорил охотник. - Очистители в последнее время слишком часто прочёсывают Нижние Ярусы. Слышно, что они копят горючее для масштабной вылазки.

✦ ✦ ✦

Путь до Древогравии «Вершина» занимал около трёх часов пешего хода по Нижнему Ярусу Леса. Было раннее утро сезона Пробуждения. Огромные стволы реликтовых деревьев, уходящие в вышину на сотни метров, терялись в плотном изумрудном тумане. Воздух здесь был влажным и тяжёлым; он пах озоном, прелым дерном и тонким ароматом ядовитых Кровоцветов, распускающихся в тенистых низинах.

Артём шёл уверенным, бесшумным шагом. На нём был плотно застёгнутый плащ из дублёной кожи листового волка, а капюшон был глубоко надвинут на лицо, скрывая левый зелёный глаз с вертикальным зрачком и бледную кожу. Левую руку, покрытую деревянными прожилками, он прятал в широком рукаве.

Вскоре сквозь туман выросла исполинская тень. Древогравия «Вершина» располагалась на стволе невероятного дуба-великана, чей диаметр у основания превышал пятьдесят метров. Это было крупнейшее поселение выживших в округе, насчитывающее почти пять тысяч душ. Вся внешняя кора дерева была испещрена подвесными мостами, ярусными платформами и бревенчатыми хижинами, прибитыми к древесине подобно ракушкам на днище древнего корабля.

Город делился на три чётких яруса, отражающих суровую социальную иерархию нового мира. На самом верху, на высоте восьмидесяти метров, среди пышных зелёных крон и чистейшего воздуха, располагался Верхний Ярус - резиденция Совета Старейшин и богатых торговцев. Там пахло благовониями и цветущими садами. Чуть ниже, на Среднем Ярусе, ютились ремесленники, лекари и строители.

Артём же спустился на Нижний Ярус - в царство сумрака, расположенное у самых корней, на высоте тридцати метров от земли. Здесь было шумно, грязно и душно. Из многочисленных таверн и мастерских доносился пьяный гул, ругань и тяжёлый, вязкий запах гари, пота и разогретой Живой Смолы. На деревянных мостовых толпились наёмники, бродяги, старьёвщики и самые опасные обитатели Леса - Кровопийцы.

Так называли артели добытчиков Смолы. Это были отчаянные люди, рискнувшие спускаться к подножию Леса и подрезать кору живых деревьев-гигантов. Смертность среди них превышала тридцать процентов: деревья защищались хищными лианами, а на запах свежего сока сбегались стаи Корневых бегунов. Зато успешная вылазка могла обеспечить добытчика на месяцы вперёд.

Артём пробрался сквозь пёструю толпу к лавке Семёна «Корня». Семён был мужчиной лет пятидесяти - низким, тучным, с постоянно красным лицом и медно-бурыми зубами от непрерывного жевания листьев дикой коки. На нём был потёртый жилет из костяных пластин, а на шее висел массивный кожаный мешок, доверху набитый мерными флаконами.

- А, Садовник! - хрипло гаркнул Семён, заметив Артёма, и сплюнул бурую слюну на деревянный настил. - Живой ещё? А я слышал, Очистители твой район со вчерашнего дня патрулируют. Чего принёс?

Артём огляделся и опустил на дубовый прилавок небольшой холщовый мешочек. Из него выкатились три фосфоресцирующих семени Лунной Орхидеи и одно алое, тёплое на ощупь семя Огненной Розы.

Глаза Семёна мгновенно округлились. Он осторожно взял алое семя толстыми, измазанными в смоле пальцами и поднёс к глазу.

- Огненная Роза... - прошептал торговец с уважением. - Редкость. Нынче такие семена Совет Старейшин с руками оторвёт - для обогрева верхних оранжерей перед Зимой. На что меняемся?

- Мне нужна Живая Смола, - тихо ответил Артём. - Десять литров высокой очистки. И два комплекта фильтров для респираторов.

Семён нахмурился и почесал затылок:

- Десять литров? Ты в своём уме, Артём? Смола нынче на вес золота! Цены взлетели вдвое. Очистители скупают всё горючее, что поступает с нижних промыслов. Один литр Смолы сейчас стоит как хорошая винтовка или два месяца аренды жилья на Среднем Ярусе! Твоих семян хватит от силы литров на шесть.

- Мне нужно десять, Семён, - Артём чуть подался вперёд, и из-под его капюшона на мгновение вспыхнул зелёный зрачок. - На кону жизнь ребёнка. Добавлю сушёный корень Кровоцвета и капсулы со споровым порошком для лекарей.

Торговец вздохнул, понимая, что перед ним человек, с которым лучше не спорить, и залез под прилавок, доставая тяжёлый оплетённый корчаг из высушенной тыквы-мутанта.

- Ладно, забрал. Но помни: Смолу береги. Кровопийцы говорят, Лес внизу стал беспокойным. Смола идёт с гнильцой, деревья сопротивляются, словно чувствуют приближение Великой Зимы...

Сделку прервал резкий, оглушительный звук.

На рыночную площадь Нижнего Яруса с рёвом и грохотом ворвался отряд. Тяжёлые подкованные сапоги чеканили дробь по деревянным настилам. Толпа торговцев и бродяг в ужасе шарахнулась в стороны, прижимаясь к стенам хижин.

- Очистители... - прошептал Семён, мгновенно сгребая семена с прилавка и прячась за стойкой.

На площадь вступили пятнадцать бойцов в плотных, серых асбестовых костюмах, полностью изолирующих их от лесных спор. Их лица скрывали жуткие металлические маски с узкими щелями для глаз и дыхательными клапанами. В руках бойцы держали длинные огнемёты «Пепел» и винтовки с зажигательными зарядами. За их спинами гудели портативные компрессоры, качающие горючую смесь.

Возглавлял отряд высокий, худощавый человек в чёрном асбестовом плаще. Это был командир Игорь «Пепельный». Сквозь прорези его маски виден был лишь холодный, мертвенный взгляд человека, выжженного изнутри личной трагедией. Говорили, что пять лет назад Игорь собственными руками сжёг свою жену и дочь, когда те заразились спорами и начали превращаться в «садовых». С тех пор в его сердце не осталось ничего, кроме фанатичной ненависти к любому проявлению лесной мутации.

Бойцы Игоря волокли по настилу избитую, заплаканную женщину в разорванном платье. Это была местная зеленщица с Нижнего Яруса. На её шее и запястьях отчётливо выступали тонкие зелёные прожилки - первый признак заражения симбионтом.

- Жители «Вершины»! - голос Игоря, усиленный репродуктором маски, прозвучал сухо и металлически, разрывая тишину площади. - Совет Старейшин сквозь пальцы смотрит на то, как скверна Леса проникает в ваши дома! Вы покупаете лекарства у мутантов, вы укрываете заражённых, вы забыли, что Лес - это не союзник, а враг, жаждущий уничтожить человеческий род!

Женщина упала на колени, рыдая и моля о пощаде:

- Пощадите! Я просто дышала воздухом у реки... Я не мутант! У меня дети на Среднем Ярусе!

- Любая клетка Леса в человеческом теле - это предательство нашего вида, - холодно отчеканил Игорь. - Огонь - единственное лекарство. Огонь очищает всё.

Игорь шагнул вперёд и лично наставил сопло огнемёта на несчастную.

Густой ревущий столб ядовито-жёлтого пламени мгновенно накрыл женщину. Её истошный, нечеловеческий крик потонул в гуле огня. Запах палёной кожи, ацетона и сгоревшей растительной плоти заполнил рыночную площадь. Толпа молчала, парализованная смертельным страхом. Никто не смел заступиться - каждый знал, что за попытку помешать Очистителям весь квартал мог быть объявлен «скверной» и выжжен до основания.

Артём стоял за плотным дубовым столбом, судорожно сжав кулаки. Внутри него, реагируя на запах сгоревшего симбионта и смерть сородича, в бешеном ритме забился собственный симбионт. Левая рука Артёма под рукавом плаща отозвалась мучительной болью: прожилки коры раздулись, пальцы одеревенели, а перед глазами вспыхнула кроваво-зелёная пелена. Ему потребовалось всё усилие воли, чтобы удержать контроль и не выдать себя.

Игорь «Пепельный» опустил остывающий огнемёт. На обугленном деревянном настиле осталась лишь кучка серого пепла.

- Каждая заражённая тварь, каждый так называемый «Садовник», дарующий спасение через скверну, будет найден и сжёг, - произнёс Игорь, оглядывая замершую толпу. - Мы знаем, что в низинах у реки появился рассадник. Мы найдём его. И выжжем до последнего цветка.

Артём понял: времени больше нет. Очистители знали о существовании Ботанического сада. Вектор их следующего рейда был направлен прямо на его дом, на Марию, Петра, Аню, Ивана и маленького Колю.

Прижав флягу со Смолой к груди, Артём незаметно скользнул в тень подвесного моста и быстро направился к выходу из Древогравии.

✦ ✦ ✦

Вернувшись в Сад ближе к вечеру, Артём сразу собрал всех взрослых. В подземной мастерской под тусклым светом Лунной Орхидеи собрались Иван, Пётр и Мария.

Артём без тайн рассказал о том, что видел на «Вершине».

- Их пятнадцать человек с огнемётами и зажигательными зарядами, - мрачно закончил Артём. - Наш внешний контур из Кусачих Ловцов и Споровиков остановит обычных мутантов, но против системного огня Очистителей он сгорит за пять минут. Нам нужно кардинально усилить оборону.

- Но как, Садовник? - Пётр нахмурился, опираясь на свой костяно-деревянный протез. - Деревья горят. Защитная стена из ив не выдержит напалма.

- Выдержит, если мы изменим саму природу этой стены, - Артём поднял глаза, и в его взгляде друзья увидели твёрдую, опасную решимость. - Я начну Черенкование.

Мария ахнула, прикрыв рот рукой:

- Артём, нет! Ты же сам говорил, что Черенкование на второй стадии - это шаг к окончательной потере человечности! Твоё тело и так сохнет по утрам!

- У нас нет выбора, - отрезал Артём.

Черенкование было высшим и самым болезненным проявлением симбиоза на стадии «Корень». Оно позволяло Садовнику отдавать часть собственного биоматериала и Смолы, чтобы ускоренно прививать защитным растениям свойства ядовитых хищников, либо отращивать дополнительные боевые отростки из собственного тела. Но цена за это была страшной: каждый акт Черенкования сжигал человеческие клетки, ускоряя процесс полного одревеснения.

Артём достал Нож-Черенок - массивный клинок из кости мутанта с лезвием из шипа Кровоцвета.

Он вышел к внешней защитной стене Сада. Прижавшись обнажённой грудью и одревесневшей левой рукой к стволу центрального защитного древа, Артём сделал глубокий надрез на собственной ладони. Затем он вылил всю принесённую Смолу в открытую рану на коре дерева.

- Расти... - прошептал Артём, закрыв глаза.

Он вонзил Нож-Черенок себе в предплечье, срезая полосу собственной одревесневшей кожи вместе с нитями симбионта, и вживил её в рану на стволе.

Ужасающая боль пронзила его разум. Артём упал на колени, его тело сотрясали судороги. Он чувствовал, как нити его собственной нервной системы сплетаются с соками и волокнами гигантского дерева. Под его кожей с треском рвались мышцы: левая рука распухла, покрываясь толстым слоем тёмной, непробиваемой броненосной коры. Из его плеча с глухим хрустом начал прорастать второй, дополнительный отросток из скрученных древесных жил и острых шипов - боевой черенок, способный разорвать железо.

В то же время внешняя стена Сада начала трансформироваться. Стволы ив уплотнились, их кора стала выделять негорючий, выделяющий влагу сок, а ветви переплелись в непроницаемый панцирь, усеянный ядовитыми шипами Кровоцвета.

Когда к полуночи процесс завершился, Артём тяжело дышал, лёжа в сырой траве. Его левая рука теперь окончательно превратилась в массивную древесную лапу, а из плеча торчал мощный костяной шип. Он потерял ещё часть своей человеческой природы, но Сад получил шанс выстоять.

✦ ✦ ✦

В это же время на выжженной площади Нижнего Яруса Древогравии «Вершина» всё ещё витал запах гари.

К командиру Игорю «Пепельному», стоящему у края платформы, подбежал молодой боец в асбестовой маске - рядовой Михаил «Уголёк». Его голос дрожал от волнения и страха.

- Командир! Разрешите доложить!

Игорь медленно повернул к нему чёрную маску:

- Говори, Михаил.

- Когда вы проводили очищение зеленщицы... я следил за толпой у лавки торговца Смолой, - парень сглотнул тугую слюну. - Там стоял один в кожаном плаще. Под капюшоном... я чётко видел, командир! Левый глаз у него абсолютно зелёный, с вертикальным зрачком. А рука под рукавом - из чистой коры! Он смотрел на огонь и сжимал кулаки. Это был Гибрид!

Игорь «Пепельный» замер. В глубине прорезей его маски вспыхнул сухой, фанатичный огонёк.

- Зелёный... - тихо, с леденящим душу удовлетворением произнёс Игорь. - Это Садовник из низины. Он пришёл за Смолой.

Командир повернулся к своим бойцам и громко скомандовал:

- Готовьте огнемёты и напалмовые гранаты! Выступаем на рассвете. Мы выжжем этот Сад дотла.