Сад для вороны

Глава 1

Эта история является вымышленной от начала и до конца. Все совпадения случайны. Все расхождения обусловлены либо авторским замыслом (он же иногда произвол), либо тем, что мир, где происходят основные события – другой.

«Миров множество» © Мироздание.

Ноябрь 2000, провинция Гуандун, КНР.

Самое сложное в том, чтобы вылечить прадедушку – это уговорить его на лечение. Этот старший возомнил себя ответственным. За финансы, точнее, за их экономию. Посчитал нерациональным дорогую операцию на сердце. И чрезмерной – нагрузку на бюджет от всех медицинских манипуляций.

То есть, пока мы не прилетели и не сделали втык, предок отказывался подписывать согласие на операцию. И требовал выписки, аж со скандалами. Хотя ему прямо сказали врачи: выписать мы вас можем, но через несколько дней вы вернетесь. Только уже не в палату, а в холодильник. Нет, они это всё завуалировали, чтобы звучало не так резко, но суть их опасений именно в том и состояла.

Пока всё семейство убеждало почтенного предка дать согласие, я тихонько радовалась. Чему? Китайским бережливости и запасничеству. Неоднократно подтверждаемый знакомцами меня-прошлой факт: русский может за пару-тройку дней спустить всю зарплату. А потом месяц перебиваться с хлеба на воду. Да, не всякий так и сделает, но примеров я в той жизни навидалась.

Тогда как уроженец Срединного государства скорее ужмется в повседневных тратах, чтобы отложить часть заработка. На что? Либо на определенную цель (машину купить, квартиру обновить, ребенку на свадьбу лет через двадцать пригодится, и т.п.), либо (что чаще), на всякий случай.

Жизнь – штука непредсказуемая. Сегодня ты успешен, и дом твой – полная чаша. Завтра случится землетрясение, дом разрушится, ты получишь увечье, и за лечение придется дорого платить. Тут-то и пригодится запас.

Так, мы еще летние денежки не все потратили. А к ним добавились: оплата за осеннюю рекламу Колесников (двенадцать тысяч юаней), аванс от Ростков (еще десять) и пухлый конверт от дяди Яна (сто «ка», как говорят геймеры).

Операция на сердце прадедушки – сложная и рискованная. Из-за возраста. Он хоть и в хорошей форме, да выходил до последнего в поле, но уже не мальчик. Восемьдесят три года так-то.

Ценник нам заломили в восемьдесят пять тысяч юаней, плюс сопутствующие процедуры, восстановительный период в палате (не VIP) – вместе набегало как раз под сотню. Это даже не столичная клиника.

Эти взрослые спорили, упрашивали упертого предка… Младшая вздохнула, протиснулась по нижнему ярусу, иначе говоря – между ног старших родственников. Взобралась на краешек больничной койки.

- Дедуль… - состроила грустную рожицу, и играть для этой цели не пришлось. – Ты нам нужен. Не бросай нас, ладно? Не оставляй Мэйли.

Сопротивление сей крепкой седой цитадели пало. Операцию назначили на следующее утро.

Я вздохнула с облегчением и тайком стерла пот со лба. Ноябрь месяц, а тут жарень. Юг, субтропики, понимать надо. Или, если не понимаешь, просто терпеть. О непонимании: большинство местных между собой общается не на привычном (уже) мне путунхуа, а на кантонском диалекте.

Врачи-то знают «общий», моя местная семья (уж не знаю, за что мне такое счастье – без сарказма) поголовно говорит, как столичные. Что же до младшего персонала, да и просто прохожих… Ох, это как снова очнуться в чужой стране без знания языка. Новый кошмар, ставший явью.

К счастью, батя мой свободно общается и так, и эдак. Он стал нам с мамочкой бесплатным переводчиком. Иначе даже снять номер в отеле было бы сложно.

Прадедушку успешно прооперировали. С учетом его возраста – врач сказал, что крайне удачно прошла операция. Еще бы: в зале ожидания сидела, скрестив пальчики, правнучка пациента. Самое удачливое дитя этого мира, если верить Мирозданию.

Про экскурсию я даже не заикалась: не ради туризма мы примчались. Если кратко: тут много зелени. Она вписана в городскую среду очень естественно, и всячески радует глаз. А так: шум, гам, незнакомый говор. Мне как-то на севере комфортнее.

Когда дедуля уже очнулся, но выписывать и отправлять домой его еще было рано, мы все же несколько раз «высунули нос» из больницы. А то между медицинским центром и отелем только и мотались.

Моему желудку не зашла местная еда. И матушка решила взять в свои руки, как это и должно быть всегда, процесс кормления А-Ли. Так мы попали на огроменный рынок морепродуктов. Еще южнее – столица провинции, Гуанчжоу. Город-порт. И Южно-Китайское море. Дары моря возятся по рекам. Сицзян, Жемчужная река и другие водные артерии – они же водные пути провинции. Так что рынки с рыбой и морепродуктами тут крайне популярны.

Что я могу сказать… Это был необычный опыт. Я чуть было не оглохла. Промолчу про запах… Но: все до неприличия дружелюбные. Не встретилось нам ни одного местного, кто не улыбнулся бы.

До узнавания на улицах я еще не доросла, да и одели меня совсем простенько ради этого выхода… Хотелось бы сказать – в свет, но нет, скорее наоборот. Рынок крытый, ведь солнце тут жарит ого-го как. Оно для водных обитателей – а они тут живые продаются в основном – не сильно приятно.

Аквариумы и бочки повсюду. Итого: масштаб впечатлил, но мне на рынке не понравилось.

Зато состоялось, скажем так, знакомство этой вороны с другой стороной Китая. Прежде я больше его красивости наблюдала. А тут – «внутрянка», как она есть. Без прикрас.

Мы пробыли на юге страны неделю. Убедились, что прадед стабилен и бойко идет на поправку.

- Спасибо, дедушка, - сказали ему дружно. – Пожалуйста, выздоравливай. И береги себя.

Пообещали обязательно приехать на зимних каникулах. Только в этот раз – не факт, что надолго сможем задержаться. Маме названивают с предложениями новых ролей для меня каждый день. Она или сразу отказывает (три камео – эпизодические роли – Мэйхуа с ходу завернула), или просит (вежливо, но непреклонно) прислать предложение почтой.

Я представила себе, как могла бы заниматься каллиграфией во внутреннем дворике под раскидистым деревом… Но пока что все говорит за то, что такой роскоши, как свободное время на каникулах, у меня не будет. Жаль. Надеюсь, хоть с честным братом Чжуном пересекусь. Докажу ему, что прекрасно помню наши совместные подвиги.

А еще был звонок от Чу. Наша внештатная шпионка до конца календарного года дорабатывает контракт с Лотосом. Так вот, на Лотос-Фильм вышли японцы. Хотят купить права на экранизацию «Дела о фарфоровой кукле» в своей стране. И чтобы куклу сыграла Ли Мэйли, тоже хотят.

- От роли откажемся, - не без сожаления сказала я маме.

Здесь не любят Ниппон и всё, что связано с восточным островным государством. Мне категорически нельзя совершать ошибок – а сотрудничество с японцами может таковою стать.

Первоочередная задача: до наступления зимы создать еще один ролик для Вод Куньлунь. Причем дело не только (и не столько) в своевременности денежного «подгона», и даже не в личном расположении к владельцу водного бизнеса. Соль (речь же о рекламе минеральной воды) в том, что с новым роликом мы поднимем долю отчислений до пяти процентов от прибыли.

А как вы хотели? Единственная на всю Поднебесную девочка с национальной премией – это как бы не круче (для местных), чем мальчик со шрамом.

Так как представители клана Ли дежурили в палате предка по очереди, мы с мамочкой успели набросать новый сценарий.

Причем в этот раз идею подала мама. Еще до срочного семейного вылета. Мы тогда вернулись домой после обеда с режиссером. Открыли премиальный конверт. Впечатлились. Кажется, матушку настолько проняло, что она сравнила дарителя с одним из любимых художников. Ян Чэнь и Су Ханьчэнь – созвучие слабое, но есть. Видимо, и в написании есть общность. Но это не главное.

Главное – это то, что у Мэйхуа хранилась книга с репродукциями свитка Су Ханьчэня «Сто сыновей Чанчуня». Изображение пришлось разделить на несколько, иначе в формат книги его попросту не впихнуть. Длина картины на шелке (не вышитой, оригинал выполнен кистью и красками) тридцать см, ширина же – пятьсот двадцать два сантиметров.

- Иногда эту картину еще называют: вечная молодость, - поделилась важной информацией мать моя творческая личность. – Ведь на ней множество детей на протяжении четырех времен года играют и веселятся. У каждого сезона – свои игры. Дети счастливы. Они милы и невинны. Само воплощение светлой поры детства.

В книге изображение разбили на несколько, по сезонам. Весна: цветет персик, дети катаются на качели, играют в вэйци и скачут на деревянной лошадке. Растения разных сезонов – и есть «границы» между временами года. И еще степень одетости ребятни.

Летом цветет лотос, дети катаются на лодке, рвут цветы. Часть занятий переходит под навес: каллиграфия, игра на гуцине.

Листья желтеют, цветут хризантемы, дети ловят бабочек и любуются живописью с бамбуком. Осень.

Наконец, укутанные дети гоняют мяч и друг дружку, играя в прятки и другие подвижные игры. Расцветает зимняя слива.

Картина известная, ее изучают в школе. И позже, на углубленных занятиях живописью, разбирают подробнее. Главное – что «Сотню сыновей» или, как еще говорят, «Вечную молодость», здесь знают.

Прически детей меня смешат до колик. Но мы же не обязаны повторять картину в точности? Художественная условность, вот.

Сценарий мы готовим как раз в южном климате, видимо, для большего погружения.

Картинки мелькают в моей голове, только и успеваю, что озвучивать под запись. Мэйхуа еще и наброски затем сделает, чтобы совсем понятно было. А затем, уже в столице, увлечется, и даст картинкам краски.

Старт: современные парни (и одна-две девушки) гуляют по парку. Весна, персиковые деревья в цвету. Девушка несет бутылку с минеральной водой. Поблизости что-то взрывается, вспыхивает большой огонь. Девушка в этот момент снимала крышку с бутылки.

Затемнение, переход: вся компания обнаруживает себя в старинных одеждах и возле древней пагоды. Пламя бушует и тут тоже.

Крышка вылетает из бутылки (четко видна этикетка: Воды Куньлунь), вода начинает хлестать фонтаном. В количестве, какое никак в бутылочку ноль-пять не уместилось бы. Магия!

Следующий кадр: древнее здание в окружении гор, цветущих персиковых деревьев и… слой воды, залившей подступы к нему. Стоит понимать, как результат разливания волшебной водички. Огонь потушен.

Затемнение. Перед зданием появляются герои. Глядят по сторонам, и видят в воде – свои детские отражения. Явная параллель с первым роликом.

А через миг лишняя вода уходит, и они сами становятся детьми!

А дальше мы и покажем игры четырех сезонов. Интерпретируем, оживим картину на шелке со сменой четырех сезонов и разнообразных занятий ребятни.

Чтобы узнаваемо, читаемо, но не прямое копирование. Завершим же «попаданческую» часть – троицей главных героев, любующихся цветением зимней сливы на фоне величественных гор. Куньлунь или других – оставим додумывать зрителю.

Затем девочке на лицо упадет капля воды. И герои – всем составом – снова обнаружат себя-взрослых в современном мире. Только без огня поблизости.

И слоган, конечно же: «Воды Куньлунь – будьте вечно молоды!»

А там пусть зрители гадают, что это было. Волшебство с горы Куньлунь спасло героев, или им примерещились их приключения

Даже если кто-то не опознает в детских играх картину на шелке, все равно уловит посыл про молодость и воду.

- Доченька, - Мэйхуа под конец записи расчувствовалась. – Это так прекрасно!

Ага. Осталось отснять и смонтировать так, чтобы уложиться в полторы (край – две) минуты. Не потеряв при «резке» ни крупицы смысла.

Верю, что мы справимся. Ведь Ян Хоу и дядя Бу – точно в деле. Харизма – в моем лице – прилагается. Я же выдюжу и занятия в детском саду, и съемки этой короткой, но содержательной истории?

А куда я денусь.

Если меня вообще ждут в саду моем солнечном. После того, что вытворила подруга дней моих суровых и образовательных, она же соседка по парте, могут и не ждать. Я же не просто дала отпор учителю. Чтобы подругу-акулу не выпнули из группы, эта ворона без малого подбила малышей на акцию протеста.

И знаете что? Я собой и друзьями горжусь.

Обратно мы собирались лететь из аэропорта Гуанчжоу. Это столица провинции Гуандун. Город большой, активно развивающийся. Вот только смотреть его достопримечательности было некогда.

Впрочем, мать моя чувствительная и тонкая подметила, что дочка хмурит лоб, когда слышит о возвращении. Спросила, не случилось ли что-то в детсаде?

Тут следует отметить один значимый, как по мне, момент. После наезда Вэйлань на меня и эпичного замеса, где акула чуть не порвала клубничного леопарда, учителя ничего не сказали маме. Ни словечка. Может, с акулиной матерью и состоялся разговор. Та-то круче всех отожгла.

Мэйхуа же просто передали ребенка – с рук на руки. И немножко грязная сменка (мы же несколько комплектов носим) никого не удивила. Я и не так уделывалась. Особенно на «играх» (читаем: работах) в зеленом уголке, где грядки.

Кире Вороновой в свое время за каждую шалость в детском саду влетало дважды. Первый раз – от воспитательницы, второй – от родительницы. Там няни жаловались на каждый мой неверный чих и косой взгляд. Здесь же – тишина. Любопытненько.

В общем, я сказала мамуле, что есть некоторые затруднения. Но ничего такого, что ее дочь не смогла бы решить.

- Ясно, - сказала Мэйхуа. – Дорогой, поменяй билеты. Вылетим на день позже.

- Хорошо, - просто ответил надежный, как скала, Танзин. – Сделаю.

- У тебя не будет из-за этого проблем? – опомнилась мама. – Если будут, то ты отправляйся завтра, а мы с А-Ли останемся на день в Гуанчжоу.

- Дедушку еще не выписали, - покачал головой отец. – Я обещал показать в офисе копию выписки. Куда бы ты хотела отправиться завтра, милая?

- Слышала, на горе Байюнь есть замечательный парк птиц, - сообщила мамочка. – Думаю, нашей дочери будет приятно там погулять.

Я аж подпрыгнула. Парк птиц? Дайте два! В той жизни мы с драгоценным несколько раз выбирались в парк птиц «Воробьи». Это в Калужской области. У меня оттуда любимый магнитик с гиацинтовыми арами был…

- Нам нужен фотоаппарат, - оповестила я предков. – У нас же осталось немного денежек?

Батя оставил своим еще двадцать тысяч (сверх оплаты больничных счетов) на непредвиденные расходы. Но еще тысяч пятьдесят-шестьдесят-семьдесят (плюс-минус, я не веду учет, а юани тратятся на одежду, еду, транспорт и прочую бытовуху) должно быть «в заначке». Но мы ведь помним про прижимистость?

- М… Точно нужен?

Батя у меня не жадный. Он – рачительный. Как гномы в любимых играх меня-прошлой.

- Там будут птички, - я начинаю загибать пальцы соответственно приводимым аргументам. – Там буду я…

- Ни слова больше! – бьет себя в грудь Ли Танзин. – Нам нужен фотоаппарат.

Глава 2

Сказано – сделано. До отправления в парк мы зашли в торговый центр с огромным выбором техники. Батя тянулся к пленочным фотокамерам, но дочка настояла на цифровой. Как? Ткнула пальцем в смутно знакомого «японца», сказала: «Хочу такой, только наш».

Да, островные производители фототехники в этом периоде очень хороши, но мне их техникой лучше не светить. Однако, это вовсе не проблема. Мы в Китае, где подделывают… создают не хуже, чем у чужаков, всё, что душе угодно.

Так что «кирпичик» из черного пластика с гордой надписью: Made in China мы забираем. Всего за десять пятьсот, плюс еще полторы тысячи юаней за карточку памяти, они нынче дороги. И кардридер за двести тридцать юаней.

На один поход в парк нам должно хватить шестидесяти четырех Мб. Распечатывать так и так будем где-то на стороне. А потом, как купим ноутбук для мамы (я не оставила эту мысль, только отложила на время), сделаем папочку для хранения фотокарточек.

Папочку для папочки: новую игрушку взял в свои крепкие руки Ли Танзин. Вот его мы и назначили главным фотографом.

На гору Байюнь мы поднялись по канатной дороге. Очень дешево: двадцать пять юаней с человека, меня вообще за так прокатили. В столице фуникулер для подъема на Великую стену дороже стоит. Еще по десять юаней потом заплатили на турникетах.

«Весь покрытый зеленью, абсолютно весь», - это про склон горы, над которым мы проехались в желто-черной кабинке. В какой-то момент между деревьями показались крыши и дорожки храма.

- Красивое, - прилипла я к стеклу.

До храма мы в итоге не добрались. Топать далековато от основной цели нашего маршрута. Но превосходное состояние явно старинного здания оценили.

Я рвалась к птичкам, к пернатым братьям и сестрам крылатой души моей. И никакие красоты не могли сбить меня с пути.

Знаете, мне казалось, что тут будет примерно так же, как в знакомых «Воробьях». Где чистенькие вольеры, птицы могут уйти в закрытую часть, а могут и во внешних (зарешёченных) вольерах глазеть на посетителей. В то время, как посетители глазеют на птиц.

Жизнь не готовила меня к тому, что я увижу в китайской версии парка птиц. Оставим в стороне, что по соседству (мы сразу и купили сдвоенный билет, чтобы и туда, и туда попасть) еще и крокодиловый парк. И другие водно-болотные животинки.

Это – потом мы заглянем, зацепим краешком. Потому как на следующие несколько часов я просто выпала из жизни двуногих и воспарила в небеса. От восторга. Здесь пернатые – не в вольерах. Нет, кое-какие постройки есть. Так, для совушек укрытие – они все-таки ночные птицы. Летучие на горе белого облака (так переводится название горы) – летают. На свободе. И, конечно, плавают: так, я впервые в обеих жизнях увидала разом столько черных лебедей. И среди них – пухового малявочку.

Помню, в прошлом детстве очень удивлялась, как могли птицы считать такого лапусечку – гадким утенком. До меня как-то долго доходила концепция отчуждения непохожести. Для меня-прошлой казалось глупым и обидным, что кто-то может негативно относиться к тем, кто на них самих не похож.

Честно говоря, я все еще считаю это глупым. Но осознаю, что люди – разные, у всех своя рифма к слову звезда. Вот как можно не умилиться такому сладкому «пуховичку»?

Тут и белые лебеди были, и красноногие ибисы, и цапли, и журавли… Парный танец венценосных журавлей – прекрасен. Как я поняла, водоемы – на горе-то – искусственные. И птицы, завезенные с разных краев света, живут здесь круглый год. Без подрезки крыльев или еще каких-то ухищрений. Они просто не хотят улетать. Зачем? Их и тут неплохо кормят. О, еще про водных: целое озеро выделено для фламинго. Они и по травке вокруг озера гуляют, деловые такие клювы.

Вот вы какие, дети заката…

Самые клювастые, конечно, туканы. Ой, каких тут только нет пернатиков! Глаза разбегаются от разнообразия.

И, еще раз повторюсь, все на вольном проживании. Яркие ары, нежные какаду, наглые (в плане выпрашивания еды) страусы, длинноногие аисты, проглоты-пеликаны, солнечные аратинги, павлины с их шикарными хвостищами… И множество других, можно перечислять долго-долго. Ворон нет, кроме меня, разумеется.

Больше всего умилила меня семейка пиррур.

- Мама, папа, глядите, - показала я предкам милоту и очередные объекты для фотоохоты. – Они прямо как мы.

Я глазела во все глаза, вышагивая между родителями. А пернатые родители сидели с двух сторон от своего детеныша. Он уже почти с них размером, но видно, что малыш – по светленькому клюву и оперению. Один из родителей дремал, уткнувшись клювом в нежные пуха и перья малыша, а другой перебирал перышки детке. Любовь и забота – как у нас. В человечьей семье.

- И правда, - согласились мои замечательные в один голос.

Тиснули и по голове погладили – для полного соответствия.

А еще мороженым накормили. Почему-то синим, но с фисташковым вкусом. Местечек, где можно перекусить – я сейчас о еде для бескрылых – в парке достаточно.

Что же до питания крылатых: на условно огороженных (заборчики ниже моего роста в высоту, это ж курам на смех) территориях развешены таблички. Не кидать ничего внутрь просят посетителей. Тем, кто намерен покормить птиц, предлагается делать это с рук. Точнее, из пластиковых ложек.

Специальным кормом. Его можно купить (недорого, один-два юаня) в самом парке, чуть ли не на каждом углу. Корм правильный: зернышки, орешки, семечки.

Для тех, кто придерживается иной диеты, мелкая рыбешка. Живая, да. Сов мы не кормили сами, но работник при нас выдавал в крепкие клювы мышек. Тоже живых. Се ля ви. Птицы должны сохранять правильные инстинкты. Особенно хищные птицы.

Контроль за посетителями серьезный, смотрители встречаются пусть и не на каждом шагу, но часто. Некоторые из них особенно внушительны.

Буквально спрашивают: «А вы предъявили билетики? А вкусняшки? А если найдем?»

Очень, очень строгий надзор. Я бы постеснялась при таких важных сотрудниках беспорядки нарушать.

Но самое невероятное зрелище ждало нас впереди. В определенный час (нас предупредили заранее) с берега большого озера отплыла лодка. В ней двое: мужчина и женщина в больших бамбуковых шляпах. У женщины в руках корзина с птичьими вкусняшками.

Они зовут свистом птиц, и те начинают показывать представление. Сначала проплывает стая черных лебедей. Крыло к крылу, почти вся лебединая стая. Затем проносятся над водою аисты, за ними цапли и журавли. Яркие фламинго привносят в шоу красок. Лодка плывет, птицы плывут и летят на зов.

Даже горделивые павлины проносятся над водою!

Это настолько ошеломительно и красиво, что я забываю, как дышать. Честное слово, если бы не прикормка в руках женщины, я бы начала верить в волшебство. Заклинатели птиц с горы Байюй, что-то вроде того.

- Папочка… - шепчу, когда представление летунов и плывунов завершается. – Ты же снимал?

Родитель кивает. На них с мамой шоу птиц тоже произвело впечатление. А я думаю, куда и как можно было бы применить этих чудесных пернатых: в плане, включить в историю. Готовый сценарий для Вод Куньлунь очень насыщенный, туда просто не влезет полноценное включение этой красоты. В копилку идей и задумок пока отложу. Видимо, еще рано: зрелище должно дождаться своего момента. И это непременно случится.

- Спасибо, - растрогалась я окончательно, когда на мою футболку прилетела разноцветная пичуга.

Батя молодец, успел щелкнуть обомлевшую дочь и бесстрашную птаху.

Не знаю, кто она такая, но очень ей обрадовалась. Похожа на зеленушку, но рисунок на крыльях отличается. Наверное, птенчик. Это объяснило бы бесстрашие пернатого чуда.

Все крылатые этого парка и мои родные бескрылые подарили мне удивительный день. Все сложности и неприятности позабылись, их словно смахнули крылом.

Мамуле – отдельная благодарность. Ведь это она уловила мое пасмурное настроение. И выбрала просто идеальное место для релаксации. Райский сад для вороны. Лучше и придумать нельзя, серьезно. Я и набегалась, и напрыгалась, и напищалась от восторга. И мимимиметр мой зашкалил и сломался напрочь, в хлам и в щепочки.

Выпустила все детские эмоции наружу. Надо почаще выпускать наружу своего внутреннего ребенка. Этого ведь организм требует. А я его напрягаю, загоняюсь с разными задачами, как взрослая.

Не надо так! Иначе в какой-то момент сорвет «предохранитель», и устрою я, подобно акуле, только с куда более жесткими последствиями, нечто неподобающее. Песню про маленькую лошадку из молодости Киры Вороновой ведь не на ровном месте выдумали…

В общем, из парка птиц меня выносили. Ноженьки отказывались уходить, но неумолимое время близилось к закату. Мы еще пробежались по той части, где животные – в основном водные, но не только. Похихикали над ныряющими в воду с трамплина свинками. Они еще и плавали организованно.

Свинтусы больше всего насмешили родителя. На шоу крокодилов не попали – поздно до них добрались. Не больно-то и хотелось. После шоу птиц меня уже сложно удивить представлениями.

С горы умчала нас снова канатка: вниз дешевле на пять юаней. Ужинали в городе. Кантонская кухня, в отличие от кантонского диалекта, мне нормально зашла. Особенно в весьма приличном ресторанчике со столиками под навесом, но без стен. В здешнем климате – самое оно.

Еда не слишком острая. Мне особенно понравилась лапша с зеленью и пельмешками. Тесто у пельменей из рисовой муки, тонюсенькое, а начинки (креветочек) много. На десерт принесли хэтаобао. Не намек поскорей открывать таобао. Наверняка все ели «орешки» с вареной сгущенкой. Хэтаобао тоже в форме орешка, внутри сладкая начинка с грецкими орехами. Вкусно.

«Наели» мы втроем почти на триста юаней. Учитывая, как долго и активно мы перед этим «нагуливали» аппетит, и сколько смолотили блюд, чек вполне адекватный.

О, такой любопытный момент: чаевые тут не приняты. Не волнуйтесь, всё уже включили в ваш счет. Подумали, так сказать, за вас. Наверное, в ориентированных на иностранцах заведениях это как-то иначе устроено, но «правильный» хозяин китайской едальни не обрадуется «лишним» деньгам. Тогда как полностью съеденным блюдам и искренней похвале – очень даже.

Я в этой стране уже полтора года. Многое до сих пор вызывает у меня культурный шок. Но есть и весьма располагающие моменты. Например, улыбки и любовь к детям. Своим, чужим – невелика разница.

Да, в чем-то местные – себе на уме. Но это каким-то удивительным образом сочетается с отзывчивостью и душевностью. Сложно объяснить, это нужно прочувствовать. Что проблематично, если ты чужак без знания языка.

Кира Воронова общалась с выходцами из разных Америк и стран Европы… И, по личным ощущениям, им такой душевности недоставало. Впрочем, мне-прошлой могли попадаться не вполне показательные индивиды. Так что не принимайте мои размышления, как истину в последней инстанции.

Опять же, исключения есть везде. Но русской частичке моей души ближе и понятнее мои новые соотечественники, чем «западники».

В китайском есть слово «чжиджу[1]». Буквальное значение: знать себя. Но вкладывают в него смысл: знать (другого человека), как самого себя. Кратко – родственная душа. Тот, кто по-настоящему понимает тебя. В любой, даже самой сложной и неоднозначной ситуации.

У выражения есть своя история – о настоящей мужской дружбе. Там еще воцарение одного государя имело место быть. Но, что показательно, мамочка в рассказе акцентировала родство душ двух друзей, а не правление Сына Неба.

Найти одну родственную душу в этой жизни – достаточно, так говорят и так думают в Поднебесной.

Могут ли неотзывчивые, черствые люди, высоко ценить родство душ и взаимопонимание? Мне кажется, что нет.

Не исключено, что в моем нынешнем теле как-то иначе гормоны вырабатываются. Заставляют по-другому воспринимать окружающий мир. Вот как пот, который не пахнет. Так и люди, которые располагают к себе. Возвращаясь к исключениям: говнистые товарищи и тут в наличии.

Ноябрь 2000г, Бэйцзин, КНР.

Мое возвращение в элитный детский сад строгого режима прошло без помпы. Явная светлая радость приятелей – еще одна капелька сердечности и тепла к моим измышлениям о лучших чертах местных.

Я снова занимала первую строчку в рейтинге группы для одаренных детей. Только на сей раз – первую с конца.

Если бы во власти учителя Дун (дук) было снять с Цао Шуфэн все заработанные с начала учебного года солнышки, расклад был бы иной. Но инцидент произошел после еженедельной «конвертации» солнышек в конфеты. И начисления заработанного за неделю на общий счет. Золотовалютный запас, ага – солнышки у нас желто-золотые.

Всю прошедшую неделю с акулой своим «заработком» делились мальчишки. Так что в ТОПе нынче творилась полная неразбериха. Ничего не заработала за полторы недели только одна ворона перелетная.

В целом, чхать я хотела на эти позиции. Не выпнули из группы, где моя компашка – уже хорошо. О, гордая клубничная киса добилась своего. Она теперь «намбер ван», как сказала бы наша «англичанка» Джейн с безбожным акцентом.

- Мэйли, с тобой хочет поговорить госпожа директор, - сообщила мне няня Лань. – Во время свободных занятий я отведу тебя к ней.

Последнюю иллюзию свободы разрушить решила. Схожу, это не тот вызов, который можно игнорировать.

«Свободу попугаям!» - потешалась та часть меня, которая еще не отошла от гуляний по райскому саду. – «Воронам свободу – тоже!»

- С радостью, - согласилась на конвоирование. – Мне как раз нужно поговорить с госпожой Лин Цинцин.

Секунды две-три наслаждаюсь видом отпавшей челюсти. Пока няня, ценящая благосостояние и статус (язык чешется назвать ее продажной шкурой) выше иных человеческих качеств, не возвращает «лицо». Исключения, как я и говорила, есть везде.

- Тебе? С директором? – а в голосе-то испуг. – О чем?

И вздрогнула, и зрачки расширились. Боится директора – или меня? В том плане, что я могу сказать что-то такое госпоже Лин, отчего нянечке не поздоровится? Чует неприятности?

Я думала, эпизод с камерой закрыт (замят). В тот раз, когда она бросила группу на Шань, она точно не имитировала проблемы с кишечником. Хм, хм.

Похоже, не вся картина видна мне. Что-то я явно упускаю.

- О важном, - не стала развеивать чужие страхи я.

Немного жестоко с моей стороны. Спишем на отголоски демонического начала, ага.

У меня и в самом деле есть разговор к Лин Цинцин. «Лин Цинцин, Лин Цинцин, Лин-Лин Лин Цинцин», - с самого утра заело в моей бестолковке на мотив рождественской песенки.

Я хочу отпроситься с танцев. И друзей отпросить, на недельку, может, чуть меньше. Причина: съемки по моему новому сценарию. Оба Яна страшно воодушевились, узнав, что придумала Бай Я для нового ролика.

«Это именно то, что нужно!» - был дан вердикт.

Я возгордилась собой и мамулей. Это ведь была ее идея с картиной. Прекрасный толчок для порыва вдохновения.

А занятия танцами сейчас нам: мне, Джиану и Ченчену, мало что дают. После разминки и растяжки мы раз за разом гоняем один и тот же танец. Тот, что для отчетного выступления. Если на других занятиях упор делают на лучших, то на танцах всю группу тянут на дно увесистые «гири». Слон и енот, оба из переведенных.

Бегемот прежде тоже не отличался особой грацией. Но с ним отлично поработала хореограф Ляо. Здешняя преподавательница до мастерства госпожи Ляо не дотягивает. В итоге мы, по сути, теряем драгоценное время.

Да, эта ворона догадывается, что многочисленные повторы из-за ошибок отстающих – это во имя духа коллективизма. Не конкуренцией единой силен Саншайн. Надо и «чувство локтя» детям прививать.

Именно поэтому я по сей день ни разу и не пикнула о темпах доп. занятий. Но нынче появился повод. Солидный, увесистый повод: для жирафа с бегемотом это будет гонорар, а мне (на имя мамы) – процент от доходов. И определенная известность. Дядя Ян прав: пока люди заинтересованы, необходимо и дальше подогревать интерес.

Это то, что мне хотелось бы обсудить с директрисой. А вот что понадобилось любительнице пирамид от вороны – загадка.

[1]知己 (кит). [Zhījǐ] – знать (другого, как самого) себя; доверенное лицо, родственная душа.

Глава 3

Госпоже Лин Цинцин удалось меня удивить. Первым же свои вопросом.

- Ученица Ли Мэйли, как здоровье твоего уважаемого прадедушки? – с неподдельной (или ну очень умело изображенной) заботой озвучила директриса.

- Благодарю, госпожа директор Лин, - обозначила поклон, как воспитанная девочка, эта ворона. – Мой предок чувствует себя значительно лучше.

Уважение к старшим – это не всегда одни сплошные плюсы, как мне видится. Но и в минусы почтительность такого рода заносить нельзя. Как всегда: вопрос в балансе.

- Твоя позиция в рейтинге группы, - постучала пальцами по столу директор Лин. – Значительно просела за время вынужденного отсутствия. Мне жаль, но таковы правила. В Саншайн они едины для всех.

На этом месте я удивилась еще раз. И сильно: передо мной не извинялись, еще нет, но выражали сожаление. Неужели так велика сила телевизионной премии?

- Понимаю, - пожала плечами.

Это не вполне правда, но звучать я стараюсь уверенно. Неужели хозяйка главного кабинета Саншайн… Тут хотелось бы сказать: на моей стороне. Но заявление слишком громкое и необоснованное. Скажу так: неужто директор Лин испытывает – и демонстрирует – ко мне некоторое расположение?

Улыбка, прямой взгляд из-под очков в толстой черной оправе (в день тестов Лин Цинцин их не надевала, к слову), жесты и мимика говорят об искренности.

А еще на столе стоит пирамидка. Та, что была собрана Ченченом в день тестов. Для нее подобран (или изготовлен) купол из тонкого стекла. Так на необычный 3D-пазл не попадает пыль. А хозяйка кабинета может любоваться красотой сколько угодно.

«Трофей» ценен не только внешне. Он еще и свидетельствует о том, какого особенного ученика для Саншайн сумела разглядеть директор. Это свидетельство ее дальновидности.

- Ты действительно одаренная девочка, - продолжает удивлять меня Лин Цинцин. – Принять тебя было единственно верным решением.

- Спасибо, - осторожненько благодарю.

- Тебя хвалят в еженедельных отчетах многие учителя, - рука госпожи Лин как бы невзначай касается клипборда с бумагами. – Особенно учителя китайского и английского.

- Спасибо, - заполняю паузу еще одной дежурной благодарностью.

- Как ты знаешь, в конце полугодия мы приглашаем родителей, - тень набегает на директорское чело. – И устраиваем большой концерт.

Ерзаю на стуле. Это она так намекает, что я напрасно не пошла на театральные «допы»?

- Музыкальное направление младшей группы не будет выступать, - госпожа Лин поправляет очки. – Роли в мини-спектакле распределены. Однако, я считаю, непозволительной утерей будет не показать твой талант.

- Наша группа покажет танец, - решительно не понимаю, к чему она клонит.

Хочет, чтобы я со сцены: «Быть или не быть», - забабахала?

- Думаю, хорошим решением станет короткое сольное выступление, - подтверждает мою догадку директриса. – Обладательница премии Летающие апсары: многим приятно было бы увидеть тебя на сцене. Что ты думаешь об этом, Мэйли?

Тут я ее практически зауважала. Предельно вежливо сформулированное указание к действию. Причем с иллюзией свободы выбора. А она хороша!

Другая могла бы без лишних слов приказать сделать то-то и то-то. Она старшая из учителей по рангу и по возрасту. Я – ученица двух с половиной годиков. Почтение к старшим, ага. Общение на равных между нами в принципе не предусматривается. Но госпожа Лин максимально корректно ретуширует грань между нами.

- Могли бы вы сказать точнее, что Мэйли следует сделать? – плачу ей той же монетой.

Я – ворона простая. Кто на меня криво смотрит да клюв почем зря разевает, тот или игнорируется, или отхватывает. А когда ко мне со всей обходительностью, вороне не сложно перья распушить в ответном этикете.

И даже не спрашивать: «А что мне за это будет?» Я же понятливая: в начале беседы упомянули рейтинг. Грымза Дун разок обмолвилась, что за выступление начисляют бонусы. Сложить один к одному – это даже не для группы одаренных задачка.

И, уловив мое принципиальное согласие, Лин Цинцин выдает пожелание. Точнее, два. Прочесть пару стихотворений со сцены на отчетном выступлении мне предлагают. Одно – на английском.

Директор в курсе, что я не путаюсь в «сложных западных словах и звуках». «Англичанка» ей еще и депеши шлет, мол: эта поднадзорная шпарит на инглише вовсю. Лучше всех в группе. Что не удивительно, ведь другие дети учат новый язык впервые. Но это соображение я благоразумно оставила при себе.

А еще, чтобы многоуважаемые гости и члены попечительского совета не почувствовали себя глупее двухлетки (это мой домысел, вслух иначе было сформулировано), директриса просит меня дать перевод на китайском.

Осторожно кивнула: нет во мне уверенности, что западные книги (особенно стихи) тут активно переводятся. Спрошу у мамочки. Пока что обещаю хорошо подумать.

Второе пожелание: прочесть что-то из китайской поэзии. Мы ведь не где-то там, а в Срединном государстве. Крупная форма не нужна, достаточно нескольких выразительных строк.

С этим вообще без уточнений соглашаюсь. Такая декламация мне и самой пойдет на пользу. Практика же. Глубина восприятия языка: сначала это простейшее повторение элементарных слов, затем построение предложений, и только потом осознание и воспроизведение поэзии.

- С этого дня учителя получат разрешение увеличивать поощрения на уроках, - поделилась со мной напоследок «инсайдерской информацией» Лин Цинцин. – По их усмотрению. Чем лучше проявит себя ученик, тем больше солнышек может начислить ему учитель. Уверена, что твоя нынешняя позиция в рейтинге – это временно.

- Спасибо, что заботитесь о нас, - очередной реверанс от меня директрисе. – На самом деле, у Мэйли тоже есть просьба.

Почему я ей с порога не высказала про танцы? Так она себя повела более, чем корректно. С учетом разницы в возрасте и статусе. Сначала выслушать ее, а уж потом говорить – это про хорошее воспитание. Начни Лин Цинцин меня с порога прессовать (за отсутствие, за отказ от театра, да хоть бы и за потасовку малявок на трассе), разговор иной бы шел.

- Внимательно слушаю, - подтвердила верность моего поведения директор Лин.

А потом, после озвучивания моей просьбы, самолично написала освобождение от занятий танцами для троих учеников на всю следующую неделю. Раньше не актуально. Сначала Ян должен выбрать место для съемок, договориться о днях, часах и стоимости (в Поднебесной забесплатно только мышки серят).

Я уже знала, что хочу прочесть на отчетном концерте. «Оду к греческой вазе» Джона Китса. Не уверена, что всю целиком. Там «много букв», слушатели «не осилят». Заключительную часть – она мне больше всего по душе. В оригинале (как завещала незабвенная Наталья Сергеевна) и (мысленно) в переводе Комаровского.

Но поколенье сменится другим,

Ты новым людям будешь вновь сиять –

Не нам. Тогда скажи, благая, им,

«Краса есть правда, правда — красота»,

Земным одно лишь это надо знать.

Мне кажется, что строки о правде и красоте соответствуют принципам гармонии. Пора и местным приобщаться к этим словесным правдивым красивостям. Надеюсь, мамочка поможет с художественным переводом. Обращаться, как рекомендовала директриса с этим делом к Джейн – учителю английского – не хотелось бы. Я очень сильно сомневаюсь, что ее знания китайского потянут такое.

А что до выбора «родной» поэзии, то этот запрос я целиком перенаправлю маме. Мэйхуа, как знаток живописи и вышивки, должна разбираться в поэзии. Тут же на картинах каллиграфию выводили раньше постоянно. Сочетание искусств: живописи, письма и литературы.

В общем, от директора я вышла довольная. И радостно осклабилась ожидавшей меня под дверью Лань. Я бы тут пошутила еще про коврик у хозяйской двери. Но хорошие девочки так не шутят. Тем более, няню так тряхнуло при виде моего оскала, что я побоялась, как бы не случилось дела у порога. Такого, знаете, вроде детской неожиданности.

Серьезно, Лань трусливая, что ты такого натворила? Не просто ж так тебя колотит. Увы, подозреваемая не торопилась сдаваться в лапы вороньего правосудия. А в саду у нас слишком плотное расписание, чтобы можно было полноценную слежку за кем-то организовывать.

В группу меня вернули аккурат к занятиям на логику. Тут мы обычно решаем всякие ребусы, проходим лабиринты и крайне весело проводим время. Игры тоже периодически шифруются под занятие. До моего отъезда мы даже во что-то вроде монополии сыграли.

Сегодня у Ченчена счастье. Кроме его занятий по конструированию, на этот урок принесли магнитные конструкторы. Суть: возвести из набора элементов некое строение. Так, чтобы сквозь него можно было пропустить светящийся шарик. Сверху забросить, и чтоб на первом ярусе он выкатился.

Ну а тем, кто не нашел себя в конструировании, предлагается математическая «гусеница». Тоже магнитная. На ней неплохо на скорость решать примерчики.

Всякое можно сказать про наш сад. Но то, что денег на нас не жалеют, факт.

В «гусенице» я пока что делаю всех. Но это за счет прежних навыков. И то, с каждым днем мои сверстники совершенствуются, прогрессируют, а я-то остаюсь на том же уровне. Наступит день, и Гао Юн оставит меня далеко позади. Да даже Вэйлань, при всех своих завихрениях, если не психанет от постоянного давления, может меня обогнать.

Но пока что до этого далеко. Хотя темпы развития этих деток порою пугают, конечно. Помните, я в гостях у семейства Сюй собирала пирамидку Мефферта? В год – это рановато, да. Но в конце октября нам тут выдали такие же. Не подгоняли, вроде как в виде забавы предложили. Поощрили одним несчастным солнышком и конфетами на весь стол за сборку.

Я уж не стала тогда скромничать, показала пример. Следом, глядя за моими действиями, повторили сборку сначала мои, а затем и «клубничкины» малыши. Глазки-то у них есть, и они ими уже научены глядеть.

Тут слух прошел. Как слух… Его бычок принес, а он вроде как из сильно непростой семьи. Значит, пустословить вряд ли станет. Так вот: при поступлении в продвинутую младшую школу (это в шестилетнем возрасте) один из обязательных тестов – сборка кубика Рубика за отведенное время. Вроде как самого маленького, который три на три, но все же…

Да я взрослая-то порой тормозила в сборке большого кубика! А тут от малышей требуют. Можно, конечно, в школу попроще пойти. Там требований минимум, едва ли не меньше, чем ожидали от нас при приеме в детсад.

Есть ведь и деревенские дети, которых даже не отдают в садик. Это платно, не всякая семья может себе позволить даже обычный сад. Тогда как обучение с первого по девятый классы финансируется из государственного бюджета. Дальше – извините. Или старайтесь на получение стипендии, или открывайте кошелек. В категории младшей и средней школ тоже есть платные и элитные. А также понятие: ключевые школы. Ой, там так сложно, что не охота думать наперед об этом всем.

На фоне этого вспоминаю, как мать мою русскую, по фамилии Воронова, при поступлении маленькой меня в первый раз в первый класс ругали – ругали! – за то, что ребенок уже читает, считает и всё такое прочее. «Зачем?» - говорили они. «Что она будет учить в школе?» - говорили они.

В чем-то эти люди были правы. Мне было скучно в школе того детства. Казалось бы, здесь тоже должно быть уныленько. Исключая новый язык, разве что. А, поди ж ты, ни разу не скучно.

- Пока тебя не было, - бычок наклоняется через стол, при этом прокручивая «гусеницу». – Учитель Лань сильно накричала на Шуфэн.

- Из-за… дорожного происшествия? – стараюсь формулировать нейтрально, без внедрения известных мне ругательств. – Или неугомонная акула снова показала свои зубки?

Сама тоже подхватываю со стола счетную игрушенцию. В постройке магнитной конструкции лезть под руку к бегемоту – такая себе затея. Это вам не башни из песка возводить. А еще стены, ров, мостики и прочее. Тогда Бо Ченчен только учился, изучал сыпучесть стройматериалов, свойства инструментов. В конструкторе из пластика нет ему равных в группе.

Да и имеется у него уже помощница. Акуленок выступает на подхвате. Берет детали, предлагает их бегемотику на выбор.

- Все двадцать, - растягивает губы и прищелкивает челюстями Цао Шуфэн. – Задавака – глупая. И жалуется. И все равно ничего не докажет.

Последняя фраза произносится шепотом. Охота схватиться за голову: наша оригинальная подружка умеет находить (а лучше – создавать) приключения.

- Что на этот раз? – вздыхаю. – Меня же всего неделю не было.

- Больше, - не отрываясь от постройки, с грустью говорит Чен. – Восемь учебных дней. И в воскресенье не гуляла с нами.

- Ничего, - невинный вид и пустой взгляд – это наша акула.

- За ничего не шлепают по попе, - сообщает как бы «гусенице» Юн. – И не кричат.

Шуфэн пожимает плечами. Равнодушно, хотя по попе схлопотала – к гадалке не ходи – именно она. А раз она спокойна, значит, считает полученный урон заслуженным. Но доказать ее вину при этом не могут.

Так… Может, скука – это не худший вариант для детского времяпровождения?

Понимаете, акуле очень нравится естествознание. А мы уже начали проходить съедобное и несъедобное. Причем наш учитель уже упоминала, что даже яд смертельно опасной змеи в малых дозах может стать лекарством. И, наоборот, обычные продукты могут таить в себе опасность, если переусердствовать с употреблением.

Цао Шуфэн же не отравила клубничного леопарда? Ведь нет же? Пожалуйста, пусть это будет что-то безобидное!

- Скоро похолодает, - переводит разговор на погоду наследник заводов и пароходов. – Вместо ухода за растениями мы пойдем учиться готовить. Нам сказали, пока тебя не было.

Вот вообще не успокоил!

Прием пищи, несмотря на все мои опасения, прошел штатно. Никто не хватался за живот, никаких признаков отравления. Больше того, акула даже ни разу не повернула голову к столу Вэйлань. Значит, промашечка вышла.

Но что тогда? Ведь что-то точно происходит!

Когда Шуфэн задержалась у столика, неторопливо дожевывая персик, во мне снова поднялась волна азарта. Что задумала (или уже провернула) моя соседка? Я же спать спокойно не смогу, пока не узнаю. А дневной сон важен.

Пожалуй, я бы даже зажала где-нибудь в углу эту ходячую неприятность, дабы устроить ей допрос с пристрастием. Но по расписанию у нас – как и каждую среду – бассейн. А рыба, как известно, плавает в воде в разы лучше, чем птица.

Ускользнула от меня акула. Рыбкой в водичку прозрачную.

Стоит рассказать побольше про наш бассейн. В Солнышке разделены зоны для самых маленьких и уже нормальный бассейн.

Некоторые малыши реально боялись «большой» воды поначалу. Их буквально уговаривали зайти намочить ножки. Затем добраться (хоть бы и на четвереньках, там совсем мелко) до черепахи. Зеленый с черным спасительный панцирь для парочки малышей до сих пор как точка опоры в страшном море-океане.

Следующий «чек-поинт» – это гриб-фонтан. До него добираться легче всего пешком. С преодолением сопротивления воды. Иначе говоря – привыкая к особенностям водной стихии. Там все еще «мелководье».

И только за грибочком глубина становится такой, чтобы плескаться.

Самая плывучая у нас, вне всяких сомнений, Цао Шуфэн. С нею соревнуется мальчик-дельфин из переведенных. У меня после слегка травматического летнего опыта не сразу получилось составить им конкуренцию. Опять же, привыкание к низкой плывучести маленького тела с короткими ручками и ножками.

Где учились плавать те двое, я без понятия. Но в сад акула и дельфин пришли (заплыли) подготовленными. Учитель физкультуры уже на них засматривается. Скорее всего, со следующего года начнет готовить из них пловцов.

Водная гимнастика общая для всех. Даже самых боязливых (это панда и удав). Затем мы относительно разбредаемся. Шуфэн, Цзиньхэй (так зовут дельфина, его имя означает «золотое море»), я и Вэйлань несемся на глубину. Юн и Чен пока учатся держать тело на воде.

Учитель дает минут пятнадцать на «выпуск пара» после водной гимнастики, чтобы дети порезвились. Веселье – естественный враг страха. Затем опять упражнения. Развитие крупной моторики, наработка «скилла». В общем, мне занятия в бассейне нравятся.

- Ой! – вскрикивает клубничный леопард.

Дергается, на мгновение теряет контроль над телом. Ухитряется хлебнуть жидкости, хотя в самом глубоком месте вода мне по шею, не выше.

- Учитель, снова! – жалобно хнычет, отплевывается и трет глазки Вэйлань. – Снова колется!

- Держись ровно, - велит хмурая девушка по фамилии Лю, и сама перемещается навстречу. – Судорога в теплой воде. Повторяемая. Это очень необычно. Побудь у черепахи. После занятия вместе сходим к доктору.

Леопарда транспортируют на мелководье.

- Хе-хе, - доносится из-за спины так тихо, что я скорее чувствую дыхание, чем различаю смех.

Верчусь. Акула, конечно же. Она мне улыбается. Широко, во весь рот. Так, что видно зажатую между зубами зубочистку.

Тут же акулий рот (с сюрпризом) прикрывается, и девочка, как ни в чем не бывало, плещется в бассейне.

«Ничего не докажет». «Снова колется». Зубочистка.

- Ты что, всё это время тыкала в Вэйлань зубочисткой?

Дельфин в сторонке, остальные все свои, но шепот мой еле слышим. Акула закатывает глаза. Ну да, говорить ей явно не слишком удобно.

- А если след найдут? Или продырявишь купальник?

Шуфэн качает головой с укоризненным видом. Мол: ты меня за дуру не держи. Я аккуратно.

Дожили: моя психованная подруга-акула в прямом смысле этого слова прикалывается над клубничным леопардом, а я волнуюсь, как бы ее (акулу) не поймали на этом.

Мироздание, прости, но ты ошиблось с резидентом.

Я какую-ту неправильную гармонию вокруг себя создаю.

Ну, хоть не травит, и то хлеб…

Глава 4

До конца недели мы тихо-мирно отходили в сад. Можно сказать, без происшествий. Если не считать за таковое бунт слона против «главы противоборствующей фракции». Клубничное настроение на фоне «подколок» от Цао Шуфэн просело. На ком-то, видимо, хотелось отыграться.

Дело было в игровой комнате. Я не слышала, что она сказала мальчишке, но ему это явно пришлось не по вкусу. Мы с пацанами подзависли у стены с головоломками. Намеревались Чена оттащить от нее (он же всё уже не по разу прошел) и загнать на верхотуру. Бегемотику полезно, нам, тем еще обезьянкам, за ним наблюдать весело.

И вот в игровой зоне случается картина маслом: Вэйлань топает ножкой, а Юньсюй (я наконец-то запомнила имя слоника, и то по значению – облачная пустота – совсем не слоновьему, но очень атмосферному) вместо ответа берет «бибику», с помощью которой предполагается прохождение трассы препятствий. Огибает девоньку (та замерла и хлопает ресничками) и начинает заезд.

Там что-то надо проходить самому, где-то везти колесное средство… Трассу каждые два дня переделывают, что добавляет азарта игрокам.

- Ты! – верещит леопардик, и это уже сложно не расслышать.

А я задумываюсь: сколько в самом деле было случайности в том эпизоде в ДТП на уличной трассе, когда Юньсюй наступил на руку Вэйлань? Насколько всё неладно в клубничном королевстве?

- Джиан, - тихонько зову приятеля. – Что ты можешь сказать про слона?

- Он большой, - логично отвечает жирафик.

А я бью себя по лицу. Не метафорично. С таким ТЗ ждать дельного ответа от двухлетки… Рискую состариться раньше.

- Юньсюй, - пытаюсь исправиться. – Ты с ним дольше, чем я, общался. Какой он?

- Большой, - повторяет Джиан, заставляя мою ладошку снова приложиться к рожице. – Ему три. Он приносил в группу торт. В другую группу. До перевода.

Это меня в принципе не удивляет. По крупноформатному пацану заметно, что он опережает многих из нас в плане возраста.

- А еще? – пытаюсь выжать больше информации.

- М… Еще? Та девочка, куница. Помнишь? – дружище жестами показал что-то вроде толкания. – Она и Юньсюй дружили. А еще он очень неловкий.

Последнее – очевидный факт. Неуклюжесть слоника в Солнышке почти что притча во языцех. Не удивлюсь, если учителя об этом увальне чэнъюй сочинят. Это устойчивое выражение, если кто-то подзабыл. Чаще всего состоит из четырех иероглифов.

Пока я знаю один чэнъюй про слона. Не про нашего, а глубоко исторического. «Манжэн мосян[1]», что значит – слепые щупают слона. Звучит, как чья-то галлюциногенная фантазия (если что – категорически осуждаю, но это лучшее сравнение). Однако, если порыться в предыстории, становится понятнее и любопытнее.

Некий правитель общался с незрячими подданными. Перед этим министры привели во дворец слона, а слепцы об этом прознали. О слонах они лишь слышали, и раз уж случай такой представился, хотели бы его ощупать. Если государь позволит, конечно же. Государь дозволил.

Поскольку слон большой, разным людям достались разные части слоновьего тела. И, потрогав слона, слепые начали описывать ощущения. «Слон – это как большая морковь», - сказал тот, кому под руки попал бивень. «Нет же, слон – это гладкий шелковый веер», - заявил тот, кто щупал ухо. «Глупости, слон – это стена, огромная и крепкая», - этот лапал туловище. «Что вы такое говорите? Слон – это колонна!», - не соглашался с предыдущими ораторами тот, кому досталась нога. «Да нет же, слон – он как веревка», - сжимая хвост, утверждал пятый из них.

Я, кстати, помню похожую историю. Мне-прошлой моя-прошлая русская мамочка ее рассказывала, только там фигурировали индусы.

Но обе версии сходятся в выводе: необоснованно делать выводы, имея лишь часть информации. Не видя целостной картины, судить о чем-либо. Да хоть бы и о слоне.

Вот и я пыталась разузнать побольше о слоне. До того, как начну делать некие выводы о том, что таится в облачной пустоте.

В свете этом информация о девочке-кунице от Джиана явно была полезна. В тот раз, когда я якобы толкнула Сюй Вэйлань, нормального разбирательства не произошло. Сюр какой-то, детский лепет. Малышку просто убрали из группы.

А я почти уверена, что истинный виновник в той истории – это пятнистая говнистость… тьфу ты, киса в пятнах. Каким-то образом она подбила на толчок куницу: уговорила ли, за конфетку предложила пошалить, еще что-то выдумала… Так или иначе, «ставила» представление Вэйлань, а огребла только (со)участница спектакля.

Юньсюй же в результате потерял друга. И это уже повод присмотреться к мальчику-слону. Пообщаться. Может, предложить остаться подольше после танцев. Лишних полчаса мне погоды не сделают, а слону могут и подсобить.

Совсем хорошо, если парни тоже задержатся. Вместе – веселее. И потом, когда мы неделю занятий пропустим, на нас будут чуть менее косо смотреть. Ну, насколько это осуществимо с учетом особенностей местного населения. И нет, мне никогда не надоест эта шутка.

Отменный повод для общения подогнал мне батя. Он распечатал фотографии с нашего чудесного отдыха в парке птиц. Как я говорила, там же не только пернатые. Это ворону тянуло к птиченькам. А предок больше всего нащелкал кадров со свинтусами… каждому свое. Шучу.

На самом деле, родитель много фото сделал. С разными животными. И часть из них отлично подошла для раздачи моим детсадовским друзьям.

- Он точь-в-точь как ты, - заявила я, передавая фотокарточку жирафику.

Дружище отреагировал правильно. Вытянул шею и улыбнулся, прямо как то длинношеее. Детвора вокруг засмеялась. Чистый беззаботный смех – самое ценное, что дарит нам детство.

- Этот красавчик – тебе, - продолжила я раздачу «портретов». – Чен, он как ты нынешний. А до второго тебе еще придется подрасти, чтобы полностью соответствовать.

Нашему юному гению с пространственным мышлением досталось сразу две фотографии. Мелкого бегемотика и его «будущей», взрослой версии.

Думала, что малыши могут испугаться разверзнутой пасти, но не тут-то было. Детки наперебой советовали Ченчену кушать больше, чтобы поскорее достичь взрослой формы.

- Быков мы не встретили, - я изобразила на лице досаду. – Как и акул. Но было много крокодилов и черепах. Черепаху я отдам тебе, Шуфэн. Чтобы тебе передалось от нее мудрости.

«И чтобы ты сбавила обороты в своих подколках», - я решила как-нибудь потом добавить. Без лишних глаз и ушей.

- А крокодил – для Юна, - выдала я самый необычный «портрет» из получившихся у бати. – Потому что, когда ты вырастешь, к тебе так же начнут слетаться красотки.

Помню, сама описывала в одном из текстов, как бабочки пьют черепашьи слезы. Получая при этом нужные им минералы. Теперь я знаю наверняка, что с крокодилами это тоже работает.

И да, с учетом статуса наследника, вокруг этого мальца реально будут виться всякие… бабочки. Он же при (больших) деньгах, что делает наружность далеко не самым значимым в плане привлекательности. Так-то Юн не страшный, не подумайте. И с зубами у него неплохо, хотя до полного комплекта еще пары моляров не хватает.

Юный Юн принял фотокарточку двумя руками – знак уважения к презенту – и с видом глубокой задумчивости.

Остальным детям я предложила выбрать фото с птицами, благо их папка много нащелкал. И еще один снимок я отнесла к столу, за которым сидел Юньсюй. Он заглядывался на нашу шумную смешливую компашку, но не подходил.

Если слоноподобная облачная пустота не идет к вороне, ворона идет к слону.

- Это тебе, - просто сказала я, наблюдая за реакцией.

Совсем маленьких слонят нам не встретилось, но был подросток, принимавший водные процедуры. Слегка похоже на мелководье нашего бассейна.

- М, - ответил слон.

Глазенки маленькие на миг вспыхнули. Рука (хобот) потянулась к фотокарточке, но замерла в воздухе.

Я пожала плечами, улыбнулась. Положила снимок на стол и вернулась к своим. Дальше пацан уже сам пусть решает, что с фотографией делать. И не только с нею… С такой большой головой думать вообще полезно.

В воскресенье выпал снег. Не так, как до этого: ночь он сыпал, а к утру растаял. На сей раз за ночь намело прилично. Заодно ударили заморозки (аж минус пять градусов по Цельсию), так что столица враз побелела.

За завтраком батя спешил, работая палочками, а еще то и дело поглядывал в окно.

- Дорогой, мы куда-то опаздываем? – Мэйхуа так же не оставила без внимания метания мужа.

- На прогулку, - улыбнулся предок и сделал вид, что очень поглощен куриным супом.

- Не уверена, что это хорошая мысль, - нахмурилась мамочка, заслышав сигнал вызова на мобильный. – Режиссер Ян звонит. Мне следует ответить.

Ян Хоу обрадовался погоде: ему хотелось непременно снежную зиму показать в ролике. Чтобы дети ловили ртом снежинки, играли и веселились на фоне падающего снега. Тем более, что он договорился с площадкой.

Щегол не разменивался по пустякам. Основные съемки он удумал проводить в Ихэюань, что значит: сад мира и гармонии. Внешний мир знает эту локацию, как Летний императорский дворец. Нет, ну правда, к чему мелочиться?

Как он достал разрешение на съемки в историческом комплексе, я без понятия. Вот только скромное пожелание: прибыть на рабочее место прямо сегодня, чем скорее, тем лучше, слегка огорошило.

Режиссер хочет успеть поймать момент, пока в Бэйцзине царит снежная сказка. А не хлюпкая беспогодица, истоптанная тысячами тысяч ног вездесущих китайцев. Нам и так часть сцен придется снимать где-то еще. Чтобы сократить период съемок с четырех сезонов до нескольких недель. Потом «колдовать» с монтажом, причем так, чтобы никто не догадался.

- Я вас сопровожу, - решил батя, узнав про срочный выезд.

Наивная ворона решила, что родитель хочет своими глазами увидеть талант доченьки. Малость ошиблась.

- Ты куда-то утром выходил? – спросила мать перед выходом, глядя на отцовскую обувь.

- Выносил мусор, - растянул губы в улыбке отец.

Дочь, то бишь я, слегка напряглась. Честнейший батя юлит – это совсем на него не похоже.

Суетливое поведение папки получило объяснение в нескольких шагах от дома. На подступах к площадке, где мы с пацанами раньше так часто играли, на заснеженной поверхности блестели снежные цветы.

Это он встал пораньше, ухитрился на рассвете смотаться из дома, не разбудив жену и дочь. Сотворил на снегу – я даже не понимаю, как именно! – веточку мэйхуа, цветущей зимней сливы. И вернулся домой. Всё ради того, чтобы порадовать любимую супругу.

- Ох, милый… - прижала к лицу ладони мама.

В уголках глаз тоже что-то блеснуло.

А у меня отпали последние вопросы, как моя невероятная мамочка выбрала из всех мужчин Срединного государства именно Ли Танзина. Простоватого, далеко не самого выдающегося. Но чуткого и искреннего. Настолько, что в прохладный ноябрьский день всех нас захлестнуло теплом и восторгом.

Пока мамуля терла глазки, я тайком показала родителю большой палец. При многочисленных различиях в жестикуляции, «ок» палец и в Китае «ок».

Первый день съемок новой рекламы Вод Куньлунь прошел невероятно продуктивно. По заверениям дяди Бу, главная сложность будет заключаться в выборе. Как из множества шикарных моментов отобрать самые-самые.

Я краешком глаза успела заглянуть в монитор. Оператор в своем репертуаре: кроме актерской работы он еще и красоту заснеженного сада мира и гармонии заснял.

Правда, сам же оговорился, что по договоренности с Ихэюань все эти красивости пройдут обработку. Картинку стилизуют и «заблюрят». У нас же вольная фантазия, а не исторические съемки.

В плане художественного оформления – я даже не пикну. Этим спецам виднее, как лучше воспримут визуальную составляющую конечные потребители рекламы. Уж в том, что эти товарищи не напортачат, я уверена.

Забегая вперед: да, очень красиво они обработают всё. Со снегами на фоне незамерзшего озера перестараются, как по мне, зато зрителям сразу будет понятно – сказка. Особенно южанам.

Нас, детишек (мы трое и еще тройка малышей с предыдущих съемок) снимали возле нескольких зданий. Я в очередной раз восхитилась дотошности и организаторским способностям Яна Хоу. Снег выпал ночью, а утром на территорию бывшей резиденции императоров завезли технику, реквизит, кадки с живыми растениями.

Всё идеально выверено, расставлено для лучшей картинки. Даже если горшок с цветком мелькнет на три секунды в ролике, каждый его листик будет блестеть. Нет неучтенных мелочей, есть лишь стремление к совершенству.

Зиму мы отсняли за день. Осень снимем здесь же, как растает снег. А это случится скоро. Весну и лето придется либо на выезде снимать (в смысле, южнее податься), либо в крытой оранжерее. Пока это не решено окончательно, но второй вариант вероятнее.

Причем мы обязаны успеть до начала Новогодних праздников все сцены со мною отработать. Потому как – еще одна новость – после Нового года по китайскому лунному календарю мне предстоит сняться в еще одной дораме.

Предложение, от которого нельзя отказаться. В том же сериале будет участвовать господин Лянь Дэшэн. По его рекомендации мне предложили роль. Она куда проще, чем роль фарфоровой куклы. Но, раз там будет мой киношный «папка», я и не думала об отказе. Опять же, денежки не будут лишними.

Зимняя сказка, что пришла в Бэйцзин ноябрьской ночью, через сутки превратилась в слякоть. А к середине недели ничто не напоминало о белоснежном покрывале на деревьях и крышах. Такой уж климат.

Декабрь 2000г, Бэйцзин, КНР.

Слон пришел к нам сам. Долго он не думал: хватило недели, когда мы (с разрешения мам и учителей) оставались на полчаса дольше в дальнем корпусе. И репетировали с новым приятелем танец для отчетного концерта. Вроде бы ерунда: что могут дать лишние тридцать-сорок минут в день, если у тебя врожденная пластичность со знаком минус?

Однако без контроля взрослых Юньсюй легче справлялся с движениями. Он перестал бесконечно путаться в ногах и разворотах. Запомнил наконец-то, когда должен «вливаться» в «змейку» из малышей. У нас же год змеи на носу! В танце обязательно нужно отобразить символ грядущего года.

Второй из неумех, мальчик-лось, тоже подтянулся к доп. занятиям после доп. занятий. Робел, когда просился, да так, что я чуть снова себе по лицу не заехала: чего сама-то сразу не позвала?

Хрен бы с ней, с «политикой», тут уже про справедливость больше. Почему одного позвали, а другого нет? Да потому что ворона затупила и прощелкала клювом. Хорошо, что сам догадался спросить.

Я-прошлая не могла похвалиться гибкостью и музыкальным слухом. Тогда как тело Мэйли радует и тем, и другим. Остается, что называется, не профукать потенциал. Чем-то заниматься, когда у тебя это получается – в радость. Поэтому те лишние телодвижения вообще ни капельки меня не напрягли.

Так к столикам моей «фракции» прибавилась еще и половинка от половинчатого столика. Лось из «старичков» и слон из переведенных начали показательно держаться ближе к нам.

Судя по поведению второй половинки, тех тоже начинает клонить туда, где большинство, но где не кормят халявными леденцами. Все наши конфеты – строго заработанные. И мы не жадничаем, делимся с менее везучими. Хотя бы потому, что много сладкого – вредно для зубов.

Леденцовый трон под клубничной «королевой» шатался, но все-таки стоял. В чем-то и с моей помощью. Ведь я остановила зубочистковый террор, который устроила леопарду плавучая акула.

Хотя мои старания направлены были не на сохранение позиций Вэйлань. Нет, я уговорила Цао Шуфэн перестать подкалывать противницу ради нее самой. Не хочу, чтобы мою странную подругу исключили, а такое могло случиться, если бы акулу подловили за колючим беспределом.

С началом холодов уход за растениями прекратился. Нас отправили батрачить… кхм, учиться готовить. Почти полный цикл: нарезка овощей и кусочков мяса пластиковыми ножами. Чистка, если требуется, керамическими овощечистками. Раскатывание теста, нарезка лапши. Лепка пельменей.

Варка в системе паровых кастрюль с дырчатым дном. Они ставятся одна на другую «башенкой», а самый верхний «этаж» башни накрывается крышкой.

Жарку нам тоже грозятся в будущем доверить. Ух… Маленькие бесстрашные детки у раскаленных котлов, в которых запросто поместится любой из нас. Даже слона и бегемотика, если чуток утрамбовать, можно вместить.

Занятные занятия… Как раз неплохо «прокачивают» коллективизм и осознание, что труд – это правильно. Учитывая, что один из приемов пищи теперь, с введением нового урока, происходит по принципу: что приготовили, то и ешьте, стараются все. Даже «особенные» и пятнистые.

Вэйлань пыхтит и лепит пельмень. Тот не хочет лепиться, норовит выскользнуть из ручек. Те не особо приучены к ручному труду. Даже на «грядках» у клубничного леопарда находились желающие помочь. А тут – все при деле, нет свободных рук. Приходится марать пальчики самостоятельно.

Коварный сверток из теста и начинки не хочет лепиться. Выскальзывает из пальцев, падает на край стола, а оттуда на пол.

Сюй Вэйлань фырчит недовольно, что та кошка. Прикидывает: начинать всё заново, с нуля, или поднять недоделку. Сомневаюсь, что ей кто-то рассказал про быстро поднятое, которое упавшим не считается. Или о студенте, у которого всё, что упало – упало на газетку.

Тем не менее юная лепщица пельменей озирается в поиске: кого б напрячь? Некого, у всех своих дел по горло. Тогда Вэйлань присаживается на корточки. И, пока «никто не видит», тянется, чтобы поднять пельмень.

Акула, соседка моя по поварскому делу, сверкает зубками в предвкушающем оскале. Прежде, чем я успеваю вякнуть что-либо останавливающее, Шуфэн подхватывает кувшин с водой. Короткая перебежка, и вот акула за спиной сосредоточенного ягуара. Вода из кувшинчика льется под ноги (и попу) раскоряченной Вэйлань. Акула отпрыгивает даже раньше, чем киса замечает ручеек под ногами.

А слоник вроде бы случайно отставляет вбок ножищу. Помните? Слон – это колонна, согласно слепцу, который щупал слоновью конечность. Колонна легко выбивает из равновесия малышку. Вэйлань шлепается на попу. В лужицу.

Сидит на мокром с пойманным пельменем в руке, а под стол и дальше от нее – течет ручеек.

«Шуфэ-эн!» - вою мысленно.

Не в голос же? Так есть шанс, что няни отвлеклись на включение плитки. Не заметили акульего маневра.

Негромкие смешки раздаются там и тут. В целом к туалетной теме тут отношение легкое. Некоторые выгуливают малышей в штанах с прорезью на попе. Чтобы, ежели чего – детка не мешкал.

Смеются не над пи-пи, а над неловким падением.

- Ры! – ярится подмоченный леопард, швыряя куда-то в стену недоделанный пельмень.

Злая, очень злая шутка вышла у Шуфэн. Но почему мне так тяжко сдерживать хохот?

[1] 盲人摸象 (кит). [máng rén mō xiàng] – Слепой ощупывает слона.

Глава 5

Сначала я тщилась унять позывы не вороньего, а гусиного гоготания. Животик заболел даже, так потрясывало. При этом на лице вообще не дрогнул «покерфэйс».

Я вот иногда думаю, что все эти «держать лицо» несут в себе скрытый смысл. Скудная мимика не оставляет на физиономии мимических морщин. Впрочем, это лишь мои фантазии. Но – факт – кожа у большинства знакомых мне китаянок долгие годы остается не тронутой складками и заломами.

Или это потому, что они лопают куриные лапки, свиные хрящики, ушки и даже копыта? Тут животноводство в этом плане – безотходное производство. Мозговые косточки, жареная говяжья кожа, свиные мозги, суп из акульих плавников… Очень жалко акул, и других живых существ, мясо (кости, кожу, любые части) которых объявляют полезными для излечения каких-либо недугов. Доходит до абсурда… и до угрозы вымирания видов. Список странных для меня блюд всё пополняется. И далеко не все я пробовала.

Приступ бурного (но подавляемого) веселья сошел на нет. Кулинарные измышления (не иначе, рожденные обстоятельствами – мы, как-никак, готовить тут учимся) свернули на совсем уж экзотические маршруты. Там я предпочла остановиться. Потому как вспомнила о недремлющем оке.

Черный «глаз» видеокамеры исправно светил красной лампочкой. Запись ведется. Выкрутасы одной акулы сто процентов попали в кадр. И теперь уже ее плавники могут стать главным блюдом на столе в семье Сюй…

Эх, неугомонная Шуфэн. Слона-то мы, предположим, отмажем. Камера тут едва ли крута настолько, чтобы видеть движения под столом. А если и сняла, ничего страшного. Случайно двинул ногой, без какой-то задней мысли. Нет, не видел, что внизу девочка. У ноги так-то нет глаз. Короче, легенду для слона мы сочиним. Вчерне она уже почти готова.

А вот как сберечь юркие акульи плавники? Те явно же заплыли «не туда» целенаправленно. И с умыслом устроили под леопардовым хвостиком «китайское море».

- Как спасать будем? – спросила я якобы у пельмешки. – Возьмут же за жабры нашу акулу.

- Она не пожалуется, - несколько громче, чем оно того требовало, сказал Гао Юн. – Моя мама теперь тоже в совете.

«Зассыт», - добавила я мысленно, окинув взглядом малышку Вэйлань.

Та походила не на грозного хищника, а на нахохлившегося воробушка. Чернявая челочка, что те перышки. Пряди слиплись после того, как девчуля провела по лицу мокрой рукой. Обида непрошенными слезинками скопилась в уголках глаз – того и гляди, прольется.

- Что там про маму? – обратилась я к самому стандартному на вид китайчонку из всей группы. – И про совет?

Бычок начал объяснять без отрыва от производства: он «пилил» мясо пластиковым ножом. Из-за этого фразы получались тоже рвано-рубленые, коротенькие и не всегда связные.

Делаем скидку: даже самые умные дети в нашем возрасте с трудом на одном деле сосредоточиться могут. Энергия ж бурлит, играет в попе детство… Делать дело вместе с речью, причем о другом деле – это вообще задача непосильная для многих. Юн неплохо справился, но я перефразирую. Так будет понятнее.

Итак: позицию в совете попечителей нельзя просто взять и купить за деньги. То есть, зайти в Саншайн, накидать на траву под окнами гору из купюр, можно. Но тебя крайне вежливо попросят убрать за собой и не мусорить больше.

Число мест в совете ограничено. Юн пока не в курсе, сколько их всего, но обещал спросить у мамы. И человеку «с улицы» туда не попасть. Чтобы пришел кто-то новый, должен уйти кто-то старый. И тогда уходящий член совета (либо другие мемберы, но слово уходящего – в приоритете) может рекомендовать кандидатуру на освобождающееся место.

Это снова возвращает нас к непременному китайскому «гуанси». Связи. Если их у тебя нет, то попасть в определенные узкие круги проблематично. Что именно дает членство, Юн – ввиду юности – не ведает. Однако краем уха слышал слово «шуэй[1]». Шуэй – это слово из двух иероглифов: зерно (хэ) и рассчитываться (дуэй). Вместе они образуют налог: в древнем Китае налоги выплачивались зерном. Относительно ситуации с садиком: видимо, некие налоговые льготы обретает член совета попечителей.

Я сейчас немножко забегу вперед. Тогдашней Мэйли никто не цитировал налоговый кодекс. А вот некоторое время спустя я выяснила, что в Срединном государстве частные детские сады полностью освобождены от налогов на прибыль и от налогов на заработную плату. Только страхование за сотрудников нужно платить.

Таким образом, когда один из членов совета решил уйти по состоянию здоровья, госпожа из семьи Гао получила предложение. И не стала отказываться.

Казалось бы: ну и каким боком сие соприкасается с безобразиями Цао Шуфэн? Ответ: гуанси. Маленькая Цао дружит с младшим Гао. Дальше уже сами можете логическую цепочку выстроить.

Связи… помощь…

- Значит, так, - тихо и заговорщицки сказала я. – Если спросят, ты, Шуфэн, побежала к леопарду на помощь.

Цао наклонила голову, и в позе ее виделся знак вопроса.

- Некогда объяснять, - видя, что и у пацанов по соседству вопросы имеются, пресекаю это дело на корню. – Запоминай. Ты подумала, что девочке нехорошо. Труд непосильный, жар от плитки пошел. Притомилась Сюй.

Цао скосила глаза на рекомую. С большим таким сомнением.

- Не важно, - ответила на не озвученное ворона. – Ей стало плохо, а ты спешила на помощь. Как Чип и… Как сознательная акула, да. С водой – это, чтобы попить дать. Или на лицо побрызгать.

- На лицо? – заинтересованно спросили меня сразу на несколько голосов.

- Ай, ну а куда еще, если человеку плохо? – наклонила голову вниз и заторопилась я – там Лань развернулась в нашу сторону. – Запомнила? Дальше ты нечаянно разлила водичку. А Дейл… Юньсюй случайно двинулся. Ты не видел, что там кто-то есть. Слон большой, ему видней, но строго вдаль. А вблизь не видно ни… Ничего, кроме стола.

Фу-уф, можно выдохнуть и лепить пельмени в свое удовольствие. Будущее – оно наступит при поглощении.

Если камеры тут не супернавороченные, что вряд ли, учитывая период и здравое желание китайцев сэкономить, то этот бред про помощь и бурундучков прокатит.

По крайней мере, никто еще не вломился в класс с криками: опять бардак?! Следовательно, наш детский сад не настолько строгого режима, чтобы за нами в режиме реального времени следил специально обученный человек. Пристально и без устали.

Любопытный момент про режим. И того, кто в Саншайн режим устанавливает. Не исключено, что лояльное отношение директрисы ко мне тоже связано с изменениями в составе совета. Ведь и со мной младший Гао дружит.

Если так подумать, после возникновения разногласий с госпожой Сюй с поста директора Лин Цинцин не скинули. А должность эта – весьма уважаемая, достойная и денежная.

Скорее всего, заняла госпожа Лин эту должность не только потому, что умная и образованная. А еще и потому, что имеет некие подвязки всё в том же совете. Вероятно, не столь очевидные, раз мама Вэйлань прямым текстом угрожала госпоже Лин. Но насколько сильны позиции директора, мы знать не можем.

Теперь же – очень на то похоже – положение Лин Цинцин дополнительно укрепилось. Национальная премия, полученная девочкой-актрисой (мной) тому причина? Или появление нового лица в совете, мамы Юна? И то, и другое?

И никто ж не объяснит. В любом случае, на отчетном концерте стоит себя проявить как можно лучше. Не «филонить». Мамуля уже пообещала разузнать о переводе «сложных стихов Запада». И о выборе родной поэзии тоже подумает.

Стоп, концертный отчет.

- До конца года Шуфэн не исключат, - заявила я с полной уверенностью.

Даже если Сюй Вэйлань поднимет бучу, мы дружно трактуем запись с камер в нашу пользу. Учителям будет невыгодно раздувать скандал с учетом грядущего шоу.

«Шоу маст гоу он!» - пропели в моей голове «Квины» с жутчайшим акцентом.

Танец, который мы так долго репетируем на дополнительных занятиях. У обычной группы тоже есть «допы», им тоже ставят танец. Но другой, короче и проще нашего. Чуть ли не два притопа, три прихлопа.

Если в ноябре еще реально было заменить участницу, то за пару недель до выступления – а отчетный концерт назначен на субботу, двадцать третье – нет.

Незаменимая участница пожала плечами с видом полного равнодушия.

- Товарищ акула, - я водрузила свой кулинарный шедевр в дырчатый «этаж» варочной башни. – Тебе же два года. Вот скажи мне: как ты такие безобразия придумываешь? И продумываешь?

Если забыть о сегодняшнем акте террора «текут ручьи», сделанном на камеру, Цао Шуфэн не раз проявляла смекалку не на свой возраст. А тот ее вывод о конфетах? Да любая другая малявка сгребла бы сладости, и всё на том.

Акула же связала нашу с бегемотом неприкрытую радость при виде Джиана с передачей ей конфет. Сладкой «взятки», как она подумала. Почему-то я тогда не обратила внимания на недетское логическое построение. Поспешила успокоить и благополучно забыла про этот момент.

- Мне три! – гордо вскинула малышка три выставленных вверх пальца. – Почти. В день концерта будет. И я умная.

- Ничуть не сомневаюсь, - это я про ум акулий.

Может, в точных науках Шуфэн и не на первых позициях, но котелок у нее варит как надо. И даже мощнее, чем положено. Три года – ок, частично объясняют «продвинутость».

Хотя для трехлетки она маловата росточком. Но дети же растут по-разному. Я уже сейчас на полголовы выше ее, и как раз больше на трехлетнего детеныша тяну, чем малышка Цао.

Вот слон – тот понятно, что уже четвертый разменял. Не десяток, год, но все равно внушительно. Он и выглядит внушительно. А эта – малявка малявкой.

- Дочь ведущего ученого Цао и писателя Чжан не имеет права быть глупой, - явно спародировала кого-то из взрослых Шуфэн. – Ты должна развивать свой ум, малышка. Фе! Скучно. Слушать. Учить. Слушать. Считать. Фе!

- М-м, - промычал бык (а им вообще-то свойственно мычать). – Мама писатель – это круто. Она часто дома? Моей мамы никогда нет.

Наследник Гао это вроде между делом сказал, и спокойно, вот только маленькие пальчики с силой вжались в столешницу. Даже шутку шутить про богатых, которые тоже плачут, не захотелось.

«Если мамочка акулы пишет детективы, это многое бы объяснило», - подумала я. – «И читает вслух, угу».

Если честно, после ДТП и малышкового побоища я о родителях Шуфэн другое думала. Что-то в сферу криминала кренило эту ворону. А тут: писательница и ученый. Внезапно.

В чем именно папа Цао учен, выяснить мы не успели. Нянечки дали отмашку на сооружение башни из кастрюль.

Сюй Вэйлань, надувшись, что та мышь на крупу, все же победила один пельмень. И не нажаловалась взрослым за обиду.

Удивительно. Как на меня батон крошить – это мы первые. А тут молчим в тряпочку. Или, что ближе, в досочку, залепленную мукой. Это так валяние по дорожному покрытию подействовало?

- Ты ей угрожала? – шепотом спросила я у акулы. – Поэтому она молчит?

Эта черноглазая непонятность вместо ответа потрясла головой.

- Смотри, как бы не отомстила, - я предупредила по доброте душевной подружку странную свою. – И оставь ее в покое. Хотя бы до концерта.

Отчаявшаяся мышь может укусить кошку, есть тут и такая идиома. А кошка (леопард) – акулу.

Что же, поживем – увидим. Может, я зря думаю плохо о пятнистой кисе. И она в потоке бегущей воды прозрела истину. После чего жизнь ее разделится на до и после… В смысле, говнистости убавится в этой малявке. Хотелось бы верить.

А пельмени, изготовленные с применением детского неоплачиваемого труда, вышли вкусные. Наверное, это потому что мы знатно проголодались к началу употребления. Как говаривал один мой знакомый белорус: «С голодухи съешь и солодухи». Солодуха – тоже блюдо мучное, так что параллели прослеживаются.

Дела рекламные из-за нашего с парнями графика шли медленнее, чем хотелось бы дядюшке Яну. Но – шли. Осенние игры мы досняли в ноябре. Сразу, как снег стаял. Пригодились и разрешения на пропуск занятий. Осень – это время с особенным светом, не слишком ярким и мягоньким. С отражателями и добавочной подсветкой даже вторая половина дня оказалась вполне рабочей.

Кое-где в Ихэюань снежок еще оставался, когда мы устраивали на камеры беготню по историческим местам. Дядя Бу сказал, что это не проблема, при монтаже подчистят лишнее.

Осень мы продолжали снимать в саду мира и гармонии, чтобы общность между кадрами сохранить. Температура в дни съемок была чуть ниже нуля. Правда, одежки наши оказались легковаты… Ну ничего, зато бодрее двигались. А в перерывах спасались теплой (пар валил) водичкой из термосов.

Поразительная трудоспособность маленьких актеров: никто даже не пикнул, что ему холодно, голодно, неудобно – наряды с закосом под исторические, непривычные.

Забавный момент был, когда Ченчен решил во что бы то ни стало забраться в чашу. Большой металлический сосуд в углу внутреннего двора. Он решил, что это отличное место для игры в прятки. Даже бегемотика может вместить – значит, правильная емкость.

Мать моя, в исторических реалиях подкованная, разочаровала пацана. Объяснила, что этот сосуд не для игр. И даже не для приготовления непослушных ребятишек. Она – для воды, запас в открытом доступе на случай возгорания.

Чену пришлось прятаться за чашей (и так тоже сработало), а затем выскакивать сбоку. Его вариант, бесспорно, вышел бы эффектнее. Но исторически недостоверно, так что – увы.

Дабы утешить страдальца (бегемот страдал, ведь мы похе… зарубили на корню его идею), младший персонал съемочной группы был вынужден натаскать воды и отыскать красный кленовый листочек.

Вода нашлась поблизости, озеро же рядом. А с листиком народу пришлось нормально так побегать по округе. Лиственные так-то облетели уже, а метут здесь качественно. Но – справились, и мы в результате гоняли по водной поверхности яркий осенний лист.

И это не все труды! Мне же пришла в голову светлая мысль – прямо на этот листик аккуратно нанести иголочкой образ горных пиков, как на логотипе Вод Куньлунь. Мамочка, у которой в бауле всегда при себе имеются нитки с иголкой, взяла исполнение в свои прекрасные руки.

- Молодежь! – Ян Хоу воспылал при виде листа после апгрейда. – Учитесь: только такой тщательный подход сделает вас мастером своего дела. Чем короче видео, тем важнее каждая деталь. Работа со сценаристом Бай Я – это ценнейший опыт для вас.

Мы с мамулей обменялись улыбками и хитренькими взглядами. Мы с ней – отличная команда! Правда, тертый временем баул давно уже пора бы сменить на что-то более статусное.

Я-взрослая прекрасно знала, какими внимательными и дотошными могут быть зрители. Особенно в том, что их заинтересовало. Они увидят мельчайшие ляпы, и от души над ними посмеются. Или же заметят мелькнувший на долю секунды номер телефона, а потом «оборвут» этот номер бесконечными звонками.

Зрители высмотрят «пасхалки» – замаскированные сообщения для самых внимательных. Это могут быть отсылки к другим произведениям (фильмам, книгам, играм и т.п.), а может быть и вот такой «внезапный» логотип торговой марки.

И те, кто нашел «клад», нечто сокрытое, ощутят соприкосновение с историей на более глубоком уровне. Кто-то даже взвизгнет от восторга, я уверена. Хотя… если это будет благовоспитанный китаец, лицо его не дрогнет. Зато сердечко возрадуется.

И всем от этого будет хорошо.

А пока что в качестве бонуса я после съемок прошлась и восхитилась длинным коридором. Его для нас, естественно, не освобождали от туристов. Впрочем, в будний день на закате людей там мало ходило. Вот летом – ух, говорят, толпы ходят. И я не удивляюсь: тут же каждая балка в росписи. Стены, потолки – и изображения разные. Тут можно залипать на каждый метр. Вердикт: красивое!

Для весны и лета обоим представителям семейства Ян пришлось расчехлить свои «гуанси». Многое удалось снять в оранжерее ботанического сада. В саду Бэйцзина, разумеется, таковые имеются.

Не все из них открыты в зимнее время для посетителей. Например, в оранжерею с суккулентами нас с техникой отказались пускать категорически. Там режим: не тот, что коммунистический (шутка), а температурный с минимальными колебаниями.

Территория ботанического сада огромна. Позднее его (северный сад) еще и совместят с южным садом при НИИ ботаники при Академии наук Китая. Площадь скаканет до трехсот гектаров, а количество видов растений, там произрастающих, увеличится до пятнадцати тысяч видов. Но нам так много не надо, хватит красочного фона в декабре.

Сам ботанический сад мамочка пообещала навестить отдельно, по весне. Когда магнолии и сирень расцветут. И лоскутные поля разноцветных тюльпанов. И инхуа – вишня. Как и по саду мира и гармонии прогуляться. О, там есть, на что поглядеть.

А пока что – внутренние вечнозеленые заросли. Буйство зелени и цветов, когда снаружи холодрыга и мухи белесые с неба падают.

Тут бы мы всё и досняли, но нам нужны были цветущие персиковые деревья для весны и сливовые для зимы. И еще лотосы для лета. Что привело нас в частную оранжерею. Договаривался кто-то из семейства Ян. Нам про владельца не сказали ничего. В крытом царстве вечного лета попросили вести себя аккуратно и ничего не повредить.

То, что царство «крытое», на этапе постпродакшн отредактируют. Ян такое не сильно любит, но мирится с необходимостью. Правки – это всяко лучше, чем на зеленом фоне актеров гонять, а затем полностью фон накладывать.

Здесь же будет филигранная работа. Из водоема под стеклянной крышей «возникнет» настоящее озеро с традиционными строениями на другом берегу. Бабочек и стрекоз «запустят» не вполне естественным путем. В общем, киношная магия поработает во благо.

Дядя Бу еще предоставит из личной коллекции кадры. Он снимал той весной цветение персиковых деревьев над водой в аутентичной деревне. И застал прилет аистов. Дух захватывает от красоты.

Ради того, чтобы аисты не впустую пролетали, мы – в декабре – на озере в пригороде Бэйцзина устроили «плавучую» партию в вэйци. Как? Усадили нас в лодку сампан, приставили гребца. А под крышей доску с камушками разместили. Ну, и нас с бегемотиком.

Снимали и с берега, и изнутри. Почти час ушел на сценку, которой секунд пять-семь выделят в ролике. Я заледенела вся. Мерзлыми пальцами, как снег – белыми, ставила белые камни. А напарник мой, дорвавшись до «веселья», после сигнала о завершении не желал уходить. Чен, игравший черными, требовал завершить партию. Там уже взрослый дяденька с веслом трясся мелкой дрожью. А бегемотику хоть бы хны.

Кроме особого восприятия у него еще и особая терморегуляция, не иначе.

Зрителей ждет эстетический шок (в хорошем смысле). И всё это – в полутора минутах видеоролика под мелодичную, очень воздушную музыку. Под ненавязчивое журчание воды и детский смех – мы продадим им «волшебную» минеральную воду.

Ура нам. А тяготы и окоченение неплохо компенсировал Ян старший. По завершению съемок все мы получили от него красные конверты. Полагаю, несколько разные по наполнению. Вклад сценариста Бай Я и ведущей актрисы оценили в два конверта по пятьдесят тысяч. Это – премия.

Приятно, когда тебя и твой труд ценят. Еще приятнее будет по итогам года получить свои проценты с прибыли. Не так уж и долго осталось их ждать.

Реклама минеральной воды появится на экранах уже следующем году. Постпродакшн займет немало времени, затем реклама должна будет пройти проверку.

Эта ворона свою работу сделала. Год творчества, как сценариста и как актера, закрыт. Один сериал и четыре рекламных контракта. Одна статуэточка. Неплохо для дебюта, я считаю.

Теперь еще первый семестр в учебном заведении успешно завершить, и можно с чистой совестью ехать на деревню к дедушке (и прочей родне). Успешно – это не на первом с конца месте в рейтинге. И чтобы концерт прошел без происшествий.

Мироздание, я же не слишком много прошу?

[1] 税 (кит). [shuì] – налог.