Сад диких яблонь

Глава 1 - Там где дом

Холланд парк. Лондон. Великобритания.

Утро. Петляющая между деревьев дорожка убегает из-под ног. В это время людей здесь мало. Только любопытные белки поглядывают с деревьев, да утки снуют в водоемах. Последнее утро перед возвращением на Родину. Наверное, можно было провести его как-то иначе, чтобы оно осталось в памяти. Но Ростислав, или, как он часто представлялся здесь, Рассел, следовал привычному распорядку дня.

Этот распорядок был неизменен последние пару лет, он позволял избегать большого количества людей и ненужных контактов с местным населением. Благодаря сети интернет, большинство задач сегодня легко решалось по электронной почте, через Скайп и социальные сети. Охладев к делам в галерее, он теперь даже рабочие вопросы решал дистанционно. В «New Art Galery» на Портланд плейс Ростислав не был почти год. В выходные и праздники старался уехать из Лондона или запирался в особняке, заказывая доставку из ресторана, читал книги, смотрел старые фильмы. Книги были особой страстью, его библиотека была поистине грандиозной для молодого человека. За то время, которое Ростислав провел здесь, в старом уютном доме на Мелбери роад, количество книг увеличилось настолько, что для них пришлось заказывать отдельный грузовой контейнер.

Маршрут пробежки не был постоянным, однако попадая в живописную часть парка, Ростислав всегда переходил на шаг. Слушая, как постепенно успокаивается его сердце, он двигался вдоль живописных клумб. Затейливые сочетания красок и фактур - настоящий праздник для глаз, особенно весной и летом. Даже сейчас, в самом конце августа, парк был хорош. Сад Киото — особенно любимое место. Он удовлетворенно хмыкнул, когда обнаружил, что один. Усевшись на каменных плитах, которые заменяли мостик у водопада, и, закрыв глаза, втянул носом сырой, насыщенный водяной пылью, воздух. Прыткая белка тут же спустилась с ближайшего дерева и перебралась поближе к гостю в ожидании лакомства. Мобильник в кармане издал сигнал, напоминая о времени. Белка недоверчиво покосилась на странного посетителя, который даже и не думал замечать ее присутствие. Человек был погружен в свои мысли, на его красивом бледном лице не отражалось никаких эмоций. Зверек упорно гипнотизировал двуногое существо, и настойчивость была вознаграждена. Не открывая глаз, парень пошевелился, сунул ладонь в карман и достал пару орешков. Он протянул руку, положив лакомство подальше от себя, а после вновь принял прежнюю позу. Белка принюхалась, словно обрадовавшись, перебралась еще ближе и схватила угощение.

Вылет из Хитроу через пять часов. Не так много, как может показаться. Вещи уже собраны, впереди долгая дорога домой. Домой? Славик задумался, можно ли назвать словом "дом" то место, куда предстоит поехать. Его увезли из России в десять. С тех пор он был там лишь дважды: восемь лет назад, когда отец женился на своей любовнице Эвелине, и четыре года назад, на дне рождения сводного брата Михаила. Последняя поездка, пожалуй, была наихудшей. Вечер закончился скандалом. Его выставили за дверь и спешно отправили в аэропорт. Даже по прошествии времени, никто не извинился. Отец просто положил кругленькую сумму на его счет в банке, а одинокий загородный дом под Эдинбургом сменился на особняк в Лондоне. Сейчас у Славика не было причин покидать Великобританию. Собственно, не было и никакого желания. Учился Ростислав заочно, ежемесячные поступления денег на карту и приличные накопления позволяли не беспокоиться о хлебе насущном. Он тратил время жизни лишь на то, что ему интересно, либо необходимо.

И вот месяц назад молодого человека уведомили, что договор аренды дома истекает, а отец не намерен его продлять. Вместо этого родитель ждет Славика в России незамедлительно. Поначалу Ростислав хотел проигнорировать распоряжение отца и просто снять себе жилье попроще. Он даже перевез часть вещей в мансарду над галереей и упаковал библиотеку, но тут позвонил юрист. Холодный и учтивый голос адвоката сообщил, что в случае отказа Ростислава вернуться в Россию, его имя исчезнет из завещания отца и всех документов на собственность, в которые на данный момент оно внесено. Своё Славик никому отдавать не привык, поэтому билет «Лондон – Москва» был куплен в тот же день.

Телефон вновь призывно дилинькнул, вынуждая подняться на ноги. Пара карпов коя кружили у поверхности воды. Молодой человек бросил на них быстрый взгляд и подумал: "Не пройдет и недели, как я снова буду здесь". Он достал из кармана монетку в пять фунтов и, повертев ее меж пальцев, уронил на карпов. Отчеканенный в металле портрет королевы Елизаветы тускло сверкнул, оседая на дно.

Краснодарский край. Россия.

Вертолет начал снижаться. Алексей Иванович не моргая смотрел вниз, туда, где среди гор спряталось поместье Порфирьева. Добраться сюда быстрее всего можно было на вертолете или по морю. Раньше была еще прямая дорога от федеральной трассы, проходившая через тоннель. Но когда после развала Союза эту государственную дачу сняли с учета и пустили с молотка, дорога оказалась вне зоны ответственности властей. Пара оползней и отсутствие надлежащего ремонта быстро сделали её непригодной. Ремонт обошелся бы гораздо дороже покупки пары вертолетов даже с учетом их обслуживания, поэтому про дорогу предпочли забыть. Для автотранспорта осталась лишь петляющая через горные поселки грунтовка, путь по которой занимал немало времени.

Отсюда, с высоты птичьего полета, Шишкину было видно не только цветущую усадьбу коммерсанта, но и оставшиеся неподалеку руины от построек минувших времен. Территория старой дачи гораздо больше, чем та, которую Порфирьев обнес забором. Массивный пирс был настолько грандиозен, что пришвартованная к нему яхта казалась малюткой. Изначальный объект, который строился для отдыха большого количества людей, оказался слишком велик для нужд одной семьи.

Только то, что было необходимо хозяину для жизни и удовольствия блестело новизной. Территория в пределах высокого забора радовала зелеными лужайками, клумбами и водоемами. За домом, напоминавшим Порфенон, раскинулся персиковый сад. Заботливыми руками десятка садовников была приведена в порядок каждая веточка. Увядшие цветы и сорняки удалялись ежедневно. Уходом за рыбой в прудах и величавыми павлинами в парке ведал специально нанятый человек. Всё, что было здесь, было идеально – великолепный оазис, отделенный от остального мира заборами, охраной и круглосуточным видеонаблюдением.

Лес же за забором походил на джунгли, постепенно поглощающие следы древней цивилизации. Вон там, в отдалении, виднелась старая трансформаторная подстанция. В нескольких метрах от нее выныривала из зарослей полуразрушенная дорога, вдоль которой проплешиной среди кустарника выпирала кровля рухнувшего здания. «Какая ирония…» — подумал Шишкин, взирая на всё это через иллюминатор вертолета. Ему показалось на миг, что он сам похож на эту дачу, часть его души осталась в прошлом, другая же претерпела изменения настоящего.

Алексей Иванович Шишкин – заслуженный учитель Советского Союза, доктор исторических наук, потомственный педагог, летел сейчас на поклон к своему покровителю и главному спонсору Никите Львовичу Порфирьеву. Вот уже десять лет Алексей Иванович руководил частным лицеем для одаренных детей, содержавшимся на деньги Порфирьева. К счастью Шишкина, его благодетель не часто проявлял интерес к процессу образования, а в редкие дни посещений интересовался больше победами воспитанников на олимпиадах и хозяйственными вопросами. Порфирьев денег на школу никогда не жалел и вел себя с учителями довольно уважительно.

Казалось бы, что тебе еще, старый дурак, надо. Благодари жизнь, что на склоне лет можешь не только продолжать заниматься любимым делом, но и живешь в достатке. Однако едкая печаль, словно червь, точила сердце советского педагога. Никак не мог он полностью принять новые реалии жизни. Постоянно казалось, что это временно, что нужно просто перетерпеть, подождать. Ему очень хотелось, чтобы государство вспомнило, наконец, о классическом образовании. Думалось ему, будто можно донести до чиновников мысль, что без всеобщего бесплатного академического образования народ растеряет великую культуру и науку, доставшуюся в наследство от предков. Иногда он с ужасом размышлял о том, в каком обществе предстоит жить его воспитанникам. Детям, которым педагоги лицея стремились передать все лучшее, что сами знали и умели. Он был благодарен Порфирьеву, как меценату. Но сам факт, что то образование, которое получали его ученики недоступно для любого, а предназначено лишь для избранных, угнетало.

Каждый день Алексей Иванович прогонял мрачные мысли и, устыдив себя в проявлении слабости, заставлял двигаться вперед. Он должен думать только о школе и о детях, за чью судьбу взял на себя ответственность, как учитель. Его долг – дать им дорогу в жизнь. Заботу о собственных чувствах и приступы ностальгии, Шишкин считал проявлением старческой сентиментальности, с коей необходимо бороться во имя высшей цели.

Вертолет приземлился, пилот сообщил, что «уважаемый директор» может покинуть кабину. Алексей Иванович вздохнул, как перед прыжком в прорубь и начал выбираться наружу. Оказавшись на земле, Шишкин поправил аккуратно завязанный темно-синий галстук, привычным жестом провел рукой по седым, как снег, волосам и решительно взглянул вперед. На краю вертолетной площадки его уже ожидала Эвелина Семеновна, жена Никиты Львовича.

— Здравствуйте, Алексей Иванович. Рада вас видеть. Хорошо долетели? — широко улыбаясь, поинтересовалась хозяйка дома, как только Шишкин оказался рядом с ней.

Эвелина Семеновна в свои сорок пять все еще имела стройную фигуру и цветущий вид. В отличие от многих дам ее возраста, достатка и положения, она не злоупотребляла услугами косметологов и пластических хирургов. Её лицо пленяло естественной красотой ухоженной зрелой женщины. Одежда и макияж тоже являли собой образец утонченного вкуса и скромности: простая белая блузка, бежевая юбка до колен, неброские элегантные туфли. Светлые волосы собраны в легкий пучок. Голубые глаза смотрели внимательно, даже строго, а выражение холеного лица излучало добронравие и гостеприимство. Удивительная женщина! Шишкина всегда поражало, что при всей своей сдержанности и мягкосердечии, она не стеснялась неприкрытого барства. Так и сейчас, за ее спиной, опустив глаза в пол, стояли две девушки в одинаковой серой униформе горничных. Эта пародия на аристократию императорской России не могла не раздражать Шишкина. Он неосознанно свел брови, но тут же напомнил себе о цели визита и вежливо поприветствовал хозяйку.

— Никита Львович уже ждет вас. Прошу, пройдемте, — проворковала Эвелина Семеновна, направляясь к мраморным ступеням террасы. — Только не уезжайте сразу после разговора. Я бы хотела, чтобы вы присоединились к нам за обедом. Вы так редко у нас бываете.

— Благодарю за приглашение, но вы же знаете, сколько дел перед началом учебного года. Боюсь, буду вынужден отказаться, — нашел благовидный предлог директор.

— Очень жаль. Я бы с удовольствием послушала об успехах моего Мишеньки в учебе и о ваших планах на учебный год. Как быстро летит время, я уже мать выпускника, — больше для самой себя проговорила хозяйка, но тут же, вспомнив о собеседнике, добавила. — Вы представляете, Миша хочет поступать на режиссерский. Вбил себе в голову, что его призвание снимать фильмы. Вот же фантазер!

— А чем плоха профессия режиссера? — будучи занят своими мыслями, опрометчиво произнес, следовавший за Эвелиной Семеновной, Шишкин.

— Алексей Иванович, это же наш Миша! — резко остановилась и обернулась Эвелина Семеновна. — Вы верно шутите?

— Простите… — попытался понять ход ее мыслей директор.

— Михаилу в будущем предстоит управлять компанией отца. Естественно, что ему будет гораздо полезнее специализация в области управления, маркетинга, ну или юриспруденция, наконец! Никто не ограничивает его в выборе профессии. Столько вариантов! Но он будто бы нарочно назвал совершенно бесполезную специальность. Вот скажите мне, как педагог, это ведь бунт против родительского авторитета?

— Возможно… — Шишкину очень не хотелось продолжать этот бесполезный и глупый разговор.

— Я решила, что не буду на него давить. А то, действительно, решит мне наперекор поступать на режиссерский. Он у меня мальчик с характером, весь в отца! — не прекращая свой монолог, Эвелина Семеновна продолжила путь к дверям гостиной. — Алексей Иванович, сделайте доброе дело, вправьте ему мозги на место, он ведь вас слушает и уважает. Донесите до него, что в последний год перед поступлением, не до шуток уже.

Алексей Иванович только покивал в ответ, не желая зря обнадеживать, обещая то, что выполнять не собирался. Стеклянные двери отворились, впуская Шишкина в просторное помещение гостиной. Мраморный пол и персидский ковер здесь отлично сочетались с современной мебелью и модной графикой художников постмодерна. Ступая по белоснежному отполированному полу, Алексей Иванович чувствовал себя неуютно. Мысль, которая не давала ему сейчас покоя была о том, достаточно ли чисты подошвы его ботинок, чтобы не оставить следов. Он ненавидел себя за это, но ничего не мог с собой поделать. Проводив директора через гостиную, Эвелина Семеновна заглянула за массивную дверь с медной ручкой:

— Дорогой, Алексей Иванович здесь.

После безмолвного ответа супруга, хозяйка отворила двери широко, впуская Шишкина в кабинет. Сам кабинет был прекрасен. Светлое, уставленное книгами пространство, являвшее собою царство порядка. Множество книг, брошюр и папок подчинялись строгому алфавитному указателю. Часть полок занимала художественная и научная литература. Другие были заняты рабочей документацией. Педантичность владельца кабинета сделала бы честь любому библиотекарю. Дизайнер интерьера тоже потрудился на славу. Классический лепной декор и латунные канделябры эффектно контрастировали со стеклом и прямыми линиями мебели. Помпезный викторианский текстиль сочетался с минималистичными формами современной техники и оборудования. Эта эклектика выглядела гармонично благодаря грамотному сочетанию форм и цветовому решению. Шишкину же кабинет Никиты Львовича напоминал музей, ну или ленинскую библиотеку в ее лучшие годы.

Среди всего этого великолепия стоял огромный письменный стол, из-за которого на гостя смотрели выцветшие серые глаза Порфирьева. Никита Львович в юности был человеком атлетического сложения с приятными чертами лица. Возраст же сделал его сухим и ссутулившимся, а лицу добавил глубокие морщины. Некогда темно-русые волосы поседели, став серебристыми. Светлая футболка без принта и легкие спортивные брюки Порфирьева придавали ему расслабленный домашний вид.

Алексей Иванович вновь почувствовал себя неудобно, стоя напротив в тугом галстуке и костюме тройке. Он бы предпочел тысячу раз встретиться с Никитой Львовичем у себя в кабинете директора школы или в офисе Порфирьева, но не являться сюда, к нему домой, словно верный холоп.

— Приветствую, Алексей Иванович! — поднялся из-за стола хозяин. — Прошу проходите, садитесь.

— Добрый день, — уважительно кивнул Шишкин. — Премного благодарен.

— Линочка, принеси кофе и скажи, чтобы нас не беспокоили, — ласково указал супруге на дверь Никита Львович.

Эвелина Семеновна, отчаянно пытаясь скрыть свое неудовольствие, вышла вон. Когда она оказалась за дверями кабинета, прислуга, встретившая ее, мысленно желала провалиться под пол. Безупречное лицо хозяйки исказила гримаса негодования. Поджав губы, Эвелина Семеновна кивнула на двери горничной с уже готовым кофе, сама же спешно удалилась.

Спустя некоторое время, когда необходимое вступление о погоде, здоровье и делах школы было озвучено, Никита Львович решил перейти к сути беспокоившего его вопроса. Оглянувшись для надежности на плотно закрытую дверь, хозяин дома несколько изменил тон. Его голос стал мягким и вкрадчивым.

— Алексей Иванович, у меня к вам есть личная просьба, — начал он, помешивая ароматный кофе.

— Конечно же, Никита Львович, все, что в моих силах, — насторожился Шишкин.

— Я бы хотел, чтобы вы зачислили в лицей моего старшего сына на этот учебный год.

— Старшего сына… — растерянно произнес директор, отчаянно вспоминая личное дело Михаила Порфирьева. — Припоминаю. Если не ошибаюсь, Ростислав?

— Вашей памяти молодежь позавидует! — усмехнулся Порфирьев. — Да, его зовут Ростислав. На этой неделе возвращается из Лондона.

— Если я не ошибаюсь, — снова задумался Шишкин, — вашему старшему уже двадцать два, что ему делать в средней школе? — осторожно спросил Алексей Иванович. — В этом возрасте люди университеты заканчивают обычно.

— Я не прошу зачислять его в ученики, не беспокойтесь, — засмеялся Никита Львович. — Славка сейчас действительно оканчивает университет, в этом году должен писать диплом. Он заочник, поэтому прошу вас зачислить его в штат лицея.

— В штат? Преподавателем? — замялся директор. — Понимаете, штат укомплектован, у нас сейчас нет вакансий.

— Алексей Иванович, я не спрашиваю, есть ли у вас вакансии. Я вас прошу зачислить Ростислава в штат! — акцент был сделан на слове «прошу», явно давая понять, что просьба, может превратиться в приказ.

— Хорошо. Но это дополнительная штатная единица…

— У лицея когда-нибудь были проблемы с финансированием? — оборвал директора Порфирьев, и, получив отрицательный ответ, добавил. — И впредь не будет, я вам обещаю.

— Вас понял, — сдался Шишкин. — Какая у Ростислава Никитича специальность?

— Управление персоналом, — откинулся на спинку кресла Никита Львович.

— У нас нет такого предмета, — задумался Алексей Иванович.

— На самом деле мне не важно, кем вы его зачислите, — пояснил Порфирьев. — Буду откровенен. Мой старший сын имел некоторые проблемы со здоровьем. Он проходил длительное лечение за границей. Сейчас, со слов врачей, он абсолютно здоров и возвращается в Россию. Ростислав получил прекрасное образование. Учителя всегда отмечали его прилежание и целеустремленность. У Славки все дипломы с отличием. Не думаю, что у вас могут возникнуть проблемы с его уровнем знаний. Однако у него нет опыта жизни и работы в коллективе. Поэтому я хочу, чтобы он пожил и поработал в лицее. Просто найдите ему должность, чтобы отвечал за людей и нес ответственность. По окончании учебного года, вы должны написать для меня развернутый отчет о его работе. Вы в праве, как дать ему рекомендательное письмо, так и уволить, если на то будет основание.

— И все же, почему лицей, а не одно из ваших предприятий? — недоумевал Шишкин.

— У меня со старшим сыном непростые отношения, я не хочу усугублять их, делая его своим подчиненным. Если не вдаваться в подробности, я должен проверить его, прежде, чем передам свои активы, — нехотя пояснил Порфирьев. — К нему не стоит относиться иначе, чем к другим сотрудникам. В лицее никто не должен знать о настоящей личности Ростислава. Пусть побудет в шкуре обычного парня, который только устроился на работу. Мне важно узнать его человеческие качества. Лицей воспитывает прекрасную молодежь, именно поэтому, я на вас рассчитываю.

Шишкин задумался. С одной стороны ему льстило оказанное доверие, и нравился подход Порфирьева к оценке собственного ребенка. Но с другой стороны, было во всей этой идее что-то противоестественное, неприятное. Да и как можно взять преподавателем человека с улицы. Разве можно доверить неокрепший разум учеников мальчишке без педагогического образования. Алексей Иванович понимал, что не может отказать, но и педагогом брать парня не хотел. В конце концов, Порфирьев сам сказал, что ему не важно, кем сына зачислят в штат.

— Вы упомянули, что у Ростислава Никитича дипломы с отличием. Могли бы вы рассказать подробнее, что еще кроме управления интересовало вашего сына, — наконец подал голос Шишкин.

— Если честно, не помню всего. Вроде у него есть степень бакалавра по искусству, была у него такая блажь одно время. Даже галерею в Лондоне для него открыл. Отлично владеет английским, довольно хорошо итальянским, занимался верховой ездой, пока жил в Шотландии баловался охотой, что же еще… — Порфирьев явно не принадлежал к тем родителям, которые помнят все достижения своего чада. — Да! Еще скрипка. На скрипке играет хорошо!

— Мда… — вздохнул директор, ситуация казалась неразрешимой, он отчетливо представлял себе изнеженного мажора, который вероятнее всего будет воспринят в штыки и коллективом преподавателей, и лицеистами. — Это, конечно же, прекрасно, но я даже и не знаю, кем его взять.

— Алексей Иванович, у нас же при лицее есть конноспортивная школа. Назначь Славку туда начальником.

— Нет, Никита Львович, вы ведь хотите, чтобы он с людьми работал, а не лошадям хвосты крутил, — нервно сглотнул Алексей Иванович, представляя, как будет объяснять главному тренеру появление начальника, годящегося тому во внуки. — Вы же помните Евгения Андреевича, нашего главного тренера, он на конюшне непререкаемый авторитет, подопечных своих никому не отдаст.

— Хорошо. Не хотите директором спортшколы, тогда возьмите учителем. Пусть преподает какой-нибудь не самый важный на свете предмет, например музыка или изо, — Никите Львовичу надоело любезничать, и он перешел в наступление.

Шишкин сжал кулаки, чтобы держать себя в руках. В его лицее не было «неважных» предметов! В его лицее не было «ИЗО», у него был урок «Основы рисунка и живописи», преподавал которые действующий Член Союза Художников России. Музыку преподавала Ольга Христофоровна, человек окончивший консерваторию имени Римского-Корсакова, выдающаяся в свое время пианистка, которая из-за травмы руки ушла в преподаватели. Но разве мог он объяснить Порфирьеву, в чем проблема? Нет. Нужно было срочно успокоить патрона.

— Я дам ему классное руководство и поставлю вести факультатив по… по… эм… современному искусству! Да, современное искусство, у нас как раз планировался новый факультатив! — вдруг выпалил Алексей Иванович, зацепившись за степень бакалавра по искусству, удивив при этом сам себя.

— Классное руководство? — нахмурился Порфирьев.

— Никита Львович, вы же сами сказали, что Ростислав заочник, что ему нужно еще и диплом писать, — затараторил Шишкин. — Поэтому нельзя загружать его на полную ставку. Факультатив для старших классов, идеально подойдет. А классное руководство покажет то, что вы хотите увидеть. Ничто так не проявляет человека, как классное руководство. Организовать детей, сложнее, чем взрослых. Тут нужно быть реальным лидером, а не приказы раздавать.

— Разумно, — улыбнулся, наконец, собеседник. — Алексей Иванович, все правильно говоришь. Так и поступим. Спасибо вам, никогда в вас не сомневался.

— Не за что, Никита Львович, — кивнул, почти поклонился Шишкин. — Раз мы пришли к взаимопониманию, думаю, я могу вас покинуть. Начало учебного года не за горами.

— Да, да. Конечно, Алексей Иванович. Не смею больше задерживать, — поднимаясь на ноги, вновь заулыбался Порфирьев.

Они пожали друг другу руки, и Шишкин поторопился удалиться. Следуя за горничной к вертолетной площадке, Алексей Иванович пытался осознать, на какую авантюру он только что подписался. Предчувствие чего-то нехорошего сдавливало грудь.

Глава 2 - Сделка

Краснодарский край. Дача Порфирьевых.

Соленые брызги летели в лицо. Катер шел на хорошей скорости. Море и волны, пожалуй, одно из лучших воспоминаний, которые останутся в памяти Михаила после этого лета. Когда два месяца назад он приехал домой на каникулы, мать подарила ему этот катер. Маневренный, быстрый, оснащенный по последнему слову техники, описать восторг от такого подарка обычными словами Мишка бы не смог. Заложив еще пару виражей, юный рулевой направил свое маленькое судно в «порт приписки». Заходя с моря и двигаясь прямым курсом на пирс, Миша созерцал родительскую усадьбу. Вид отсюда был особенно красив, именно он всегда всплывал в памяти, когда засыпая вечерами в общежитии лицея, Михаил думал о доме.

Настроение было отличным, но он не мог не волноваться. Сегодня его старший брат должен вернуться домой. Правда, братьями они были только по крови, любой из одноклассников Михаила был ему ближе в сотню раз. Но молодой человек не терял надежды на воссоединение семьи. С последней их встречи прошло целых четыре года, и Мишка размышлял о том, что теперь, наверное, лучше понимает брата. Славик, по его мнению, имел право обижаться на семью, а возможно и ненавидеть. Это он, Михаил, жил с отцом, а Славик постоянно был за границей один. Это ему, Мишке, Эвелина была самой дорогой и любимой мамой, а Славику, она, как не крути, мачеха. Да и не было у брата таких замечательных друзей, как у Михаила. Мишка прекрасно осознавал, что он любимый ребенок, которому позволено почти всё. Осознание это пришло не так давно. Раньше, в силу возраста, наверное, подобные мысли не посещали его голову. Теперь же он чувствовал некое подобие вины перед братом и горел желанием всё изменить. В заднем кармане зазвонил мобильник. Мишка быстрым движением поднял его к уху.

— Да! Уже приехал? Сейчас буду, встретьте меня! — с энтузиазмом произнес парень.

Добавив скорости, Михаил помчался к берегу. Бросив катер на попечение охраны, он почти бегом устремился к дому. Чтобы срезать расстояние, юноша перемахнул через зеленую изгородь и направился к террасе, напрямик через лужайку. Спустя несколько секунд, он уже открывал стеклянные двери главной гостиной.

Посреди огромного зала, оформленного в бело-золотой цветовой гамме, стоял он. Мишка не мог не узнать его. Этот высокий худощавый молодой человек, с такими же, как когда-то у отца, темно-русыми волосами и холодными серо-голубыми глазами, его сводный брат Ростислав. Как всегда в наглухо застегнутой сорочке и пиджаке. Волосы аккуратно подстрижены и уложены. За прошедшее время Славик стал шире в плечах и, как будто, выше ростом. В остальном он не сильно изменился. То же надменное выражение лица, вечно чуть приподнятый подбородок и болезненно бледная кожа. Прямой заостренный нос все также венчают очки в тонкой золотой оправе.

«Постоянно ходить с такой прямой спиной! Как? Вот как он это делает? Нормальные люди так не ходят. Славка был бы любимцем у нашего учителя хореографии!» — думал, глядя на Славика, Михаил. Хотя, надо признать, в костюме сильно и не ссутулишься, а без костюма он брата никогда и не видел. Ростислав обернулся. «Ещё и галстук нацепил! Вот, дурак!» — усмехнулся про себя Михаил. Широко улыбаясь, он шагнул навстречу.

Мишка выглядел, полной противоположностью Ростислава.Золотые, как у матери, волосы взъерошены морским ветром. Крепкое спортивное тело потемнело от солнца и моря. На по-детски милом юношеском лице сияла добрая, несколько наивная, улыбка. Даже сейчас, в свои шестнадцать, он напоминал ангелочка с полотен эпохи рококо, только несколько повзрослевшего. Одет Мишка был в легкие шорты и простую льняную рубашку.

— Приветствую, бра… — Мишка подавился собственными словами, натолкнувшись на презрительный взгляд Ростислава.

— Даже не начинай! — холодно произнес он.

— Я тоже рад тебя видеть! — с напускной беззаботностью вновь улыбнулся Михаил и, пройдя мимо, упал в кресло. — Что стоишь, как в гостях? Располагайся!

— Спасибо, что разрешил, — отвернулся Ростислав. — Нет желания оставаться. Я поговорю с отцом и уеду.

— Меньше пафоса! — хмыкнул Михаил, выбирая из стоявшей на столике корзины яблоко порумяней. — Ты же домой приехал, а не на работу устраиваться.

Ростислав ничего не ответил, только одарил Михаила еще одним холодным взглядом. Разговор не завязывался. Мишка смотрел на брата и размышлял, что бы такое спросить, чтобы пробить эту стену безразличия. Через минуту ему в голову пришла отличная мысль. Наверняка Славик уже знает о планах отца по реконструкции, но так как дело касается его покойной матери, он точно не сможет сдержать эмоций и заговорит.

— Как тебе проект реконструкции оранжерей в Красногорске? Знаешь, что отец прикупил еще двадцать гектар по соседству, чтобы они могли расширяться? — говоря это, Мишка ликовал, брат не просто посмотрел на него, он внимательно слушал каждое слово. — По-моему, проект отличный! Получится очень красиво и современно. Совсем другой уровень, да?

— Когда? — странно обеспокоенным голосом, словно охрипнув, спросил Ростислав.

— Что когда? — недоумевал Мишка.

И тут страшная догадка пришла на смену радости. Похоже, брат не только не знал о планах отца, но и явно был недоволен грядущей стройкой на питомнике матери. Мишка закусил губу.

— Я тебя спрашиваю, когда начнутся работы? Когда он заказал этот проект? — угрожающе шагнул в сторону Михаила Ростислав.

— Слав, что ты злишься то? — вжался в кресло Михаил. — Это очень хороший проект, думаю, твоей маме понравился бы…

Ещё пара шагов и Славик оказался напротив. Его лицо оставалось непроницаемо холодным, когда он медленно и уверенно сжал в кулаке рубашку брата, а после оторвал его от спинки кресла. Мишка настолько был удивлен и растерян, что даже яблоко выронил. «Да что происходит! — пронеслось в голове Михаила. – Псих несчастный!» Это мгновение, когда их глаза встретились в немом поединке, длилось нестерпимо долго. Тишину нарушал лишь звук катившегося по полу яблока.

— Во-первых, не смей что-то там думать о моей матери. Тебя это не касается! — угрожающе проговорил Ростислав. — Во-вторых, ты не ответил на вопрос.

— Проект был заказан еще весной, а дата начала работ вроде обозначена серединой сентября. Точно я не помню! — начиная злиться, ответил Михаил. — Доволен?

Ростислав отпустил Мишку и тот вновь откинулся на мягкую спинку кресла.

— Псих! — обиженно произнес Михаил, поправляя помятую рубашку.

Лицо Славика исказила брезгливая гримаса, достав из кармана платок, он демонстративно вытер ладонь. В это самое время в комнату вошел отец. Ростислав отвернулся и выпрямился. Он старался держаться отстраненно, но мышцы тела были напряжены, как перед боем. «Волнуется!» — подумал Михаил. Никита Львович напротив был спокоен, словно контролировал всё и всех на этой планете. Мишка в который раз отметил насколько брат похож на отца. Не лицом, которое пластические хирурги сделали слишком правильным и красивым, а чем-то внутренним. Взгляд, движения, манера держаться, всё то, что Михаилу нравилось в облике отца, проявлялось и в Ростиславе. Возможно, это было одной из причин, почему Мишку всегда так тянуло к старшему брату, почему он никогда долго не обижался на него и всегда хотел подружиться.

— Нам нужно поговорить! — резко заявил Ростислав. — Сейчас!

— Здравствуйте, дети, — словно не замечая состояния Славика, приветствовал их отец.

— Отец, — подскочил на ноги Михаил, — доброго дня.

Как же Славика раздражало это покорно-уважительное поведение Михаила перед отцом. «Смотрит на него, как преданный пес! — подумал Ростислав, бросив косой взгляд на Михаила. — «Только что хвостом не виляет! Что он, что его мать, оба пресмыкаются. Всякий раз демонстрируют свою преданность и послушание. Мерзко!» Славик вновь взглянул на отца, но тот даже бровью не повел.

— Похоже, я переоценил уровень образования и культуры в старой доброй Британии, — произнес Никита Львович, глядя на старшего сына. — С каждым разом всё хуже и хуже… В Европе здороваться уже не модно? Новый тренд?

— Здравствуй, — неохотно выдавил Ростислав, чувствуя унижение и ругая себя за проявление эмоций.

Проиграть с порога? Ну, уж нет! Славик постарался вернуть себе самообладание, чтобы вести диалог с холодной головой. Отец тот еще лис! Потеряешь самоконтроль и вот, ты уже в его лапах. «Никаких эмоций, только цели и задачи!» — напомнил себе Ростислав.

— Собираешься реконструировать «Красногорские оранжереи»? — показательно спокойно произнес Славик.

— Да. Предприятие с трудом выходит в ноль. Такое положение дел неприемлемо, — Голос Никиты Львовича немного дрогнул и Ростислав это заметил.

— Не ты ли обещал, что оранжереи останутся такими, какими их проектировала мама? — обнаружив слабое место, пошел в наступление Славик. — Помнится, кто-то дал слово, что это будет память о ней.

— Конструкция оранжерей устарела. Красногорские розы плохо продаются, не выдерживая конкуренции с привозным цветком. Если сейчас не провести реконструкцию, то предприятие уйдет в минус. Банкротство – вполне реальная перспектива. Хочешь, чтобы оранжереи ушли с молотка? — блестяще отбил атаку отец.

— Мы должны поговорить, — свел брови Ростислав. — Наедине.

— Хорошо. Я планировал сделать это несколько позже. Предполагалось, что мы сначала пообедаем, и ты немного отдохнешь после дороги, — голос Никиты Львовича звучал уверенно и властно. — Но если настаиваешь, идем в кабинет.

Ростислав осознавал, что у отца, как всегда, есть четкий план развития событий, но не собирался уступать и следовать сценарию. Отец и сын отправились в малую гостиную, за которой располагался кабинет. Мишка проводил их взглядом и вздохнул. Похоже, его желание наладить отношения только усугубило ситуацию.

Когда двери кабинета закрылись, Никита Львович решил, что проведет эти переговоры быстро, не оставляя Ростиславу шансов на возражения. Он умышленно сел за рабочий стол, оставив сына стоять.

— Хочешь по-деловому, поговорим по-деловому! — начал свою речь Никита Львович, подняв увесистую папку, он швырнул ее на краешек стола. — Вот это отчеты по работе ОАО «Красногорские оранжереи». Можешь ознакомиться на досуге. Вот это, — следом полетела вторая папка, — анализ рынка и перспективы развития. Там же проект реконструкции. Если оставить всё как есть, предприятие нужно закрывать.

— Даже читать не хочу. При твоих доходах, одно убыточное предприятие больших проблем не доставит! — решительно прервал отца Ростислав. — Признайся уже, что просто хочешь избавиться от последней памяти, которая осталась от мамы. Ты продал всё, что принадлежало ей: дом, машины, картины, даже ее любимую лошадь, Аванпоста! Единственное, что осталось, это оранжереи. Но теперь ты и от них хочешь избавиться?

— Сопли подбери! Устроил истерику, как девочка! — рявкнул Никита Львович. — Я бизнесмен и хорошо понимаю, что такое активы и пассивы. Я не держу убыточных предприятий! Если такой умный, я могу уступить тебе эти хлопоты! Сделаю тебя собственником и тогда мы посмотрим, как ты обойдешься без реконструкции.

Ростислав хотел вывести отца из себя, но не ожидал такой быстрой реакции. Он несколько опешил, так как услышал предложение, на которое никогда не рассчитывал. Пока Славик переваривал сказанное, Никита Львович не терял времени. Убедившись, что оппонент заглотил наживку, он выжидал удобный момент.

— Ты собираешься отдать мне мамин питомник? — чтобы собраться с мыслями, задал бесполезный вопрос Ростислав.

— Не отдать, а продать. Цена будет для тебя посильной, — Никита Львович ни мускулом не выдал своего настроя, его лицо было невозможно прочитать. — Ты постоянно упрекаешь меня в нежелании сохранить память о твоей матери. В том, что я нарочно избавляюсь от тех или иных вещей. В твоем мире, похоже, нет места экономике. Вот и посмотрим, как ты сам сможешь сделать то, что требуешь от меня.

— Ты и я, мы в неравных условиях! — парировал Ростислав. — Моих сбережений не хватит, чтобы купить предприятие и выправить дела. Заведомо обрекаешь меня на провал? Издеваешься?

— Нет. Предлагаю выгодную сделку, — Никита Львович раскрыл перед Ростиславом еще одну папку, на первой странице жирным шрифтом выделялось слово «Договор». — Подписав эту бумагу, ты обязуешься отработать год на той должности и в той организации, которую я укажу. Если по окончании срока, ты получишь положительные рекомендации с места работы, то я передам тебе ОАО «Красногорские оранжереи», ну и чтобы не бедствовать также получишь мои акции в ПАО «Север-нефть», станешь вторым после меня акционером «Маркет Холл», сможешь войти в совет директоров при желании. Если рекомендации будут отрицательными или тебя уволят, то ты ничего не получишь. Кроме того, я полностью прекращу твое содержание. Будешь сам себя обеспечивать. Время, когда можно было сидеть на моей шее, закончилось.

— Ты сейчас намеренно меня унижаешь? Думаешь, я не могу сам обеспечить свою жизнь? — самообладание готово было покинуть Ростислава.

Славик демонстративно достал из кошелька отцовскую кредитку и положил ее на стол.

— Вот! Можешь забрать себе! Мне хватит собственных денег.

Никита Львович посмотрел на сына и понял, что пережал. С последними словами он погорячился. Надо выправлять ситуацию, как можно скорее, пока Славик не наговорил лишнего.

— Ничего личного. Вернемся к договору, — подвел черту Порфирьев. — Я продаю, ты покупаешь. Год твоего самоотверженного труда за предприятия, общая стоимость которых превышает доход большинства людей в этой стране за всю жизнь.

Ростислав пробежал глазами по договору. Текст был коротким. Никаких подводных камней и звездочек, все предельно честно. Эта честность обезоруживала. Конечно же, он хотел получить предприятие своей матери. Оранжереи не только память о ней, это дело ее жизни, то, чему она посвящала всю себя. Ребенком он ездил туда с ней. Мать сама чертила планы новых теплиц и зданий, чтобы потом обсуждать их с инженером. Она радовалась, как девочка, когда привозила новый сорт розы. По пятницам, когда мама сама забирала его после школы, они всегда ехали к ней на работу. Он сидел у окна и делал уроки, пока она была занята своими делами. За окнами ее кабинета был затишек с лавочками для отдыха рабочих. Там росла ель, которую мама лично сажала в год закладки первой теплицы. К новому году, он всегда помогал ей наряжать эту елку. Именно дорогими сердцу воспоминаниями отзывалось сознание Ростислава на словосочетание «Красногорские оранжереи». Отец отлично разыграл эту партию! Славик понял, что у него нет других вариантов, кроме как подписать бумагу, но раз уж так, то собирался продать год своей жизни подороже.

— Я хочу всё! — коротко заявил он. — Если я выполню твои требования, то должен получить всё.

— Я не могу отдать тебе всё. Михаил тоже мой сын, — едва не засмеялся в ответ Никита Львович.

— Этот болван не может управлять предприятиями. Если тебя не устраивает, я ухожу.

— Контрольный пакет акций «Маркет Холл» и я представлю тебя, как преемника. Если справишься с заданием… — сухо ответил отец.

«Шах и мат!» — подумал про себя Славик. Никита Львович написал новый договор от руки. Лист бумаги, исписанный ровными строчками аккуратных букв лег на стол. Ростислав молча сделал шаг к столу и взял ручку, чтобы поставить подпись.

— И еще одно условие, — сказал он, читая договор, — ты отложишь реконструкцию на год.

Никита Львович, ничего не говоря, открыл папку с проектом. Его палец уперся в строчку, на которой была написана дата начала работ. Это было шестнадцатое сентября следующего года. Ростислав подписал договор и, развернувшись, отправился к выходу.

— Не хочешь узнать, где и кем тебе предстоит работать ближайший год? — остановил его отец.

Порфирьев старший был более чем доволен собой, еще два дня назад он ломал голову, как заставить Ростислава согласиться на его условия. Если бы он ошибся в своем понимании поступков сына, то никогда бы не смог совершить эту сделку. Но он не ошибся! Он оказался прав, а значит пропасть между ними не так глубока, как казалось. Конечно же, Славик ненавидит его сейчас. Продавалось не время или имущество, чувства стали предметом торга. Пусть ненавидит. «В итоге, то, что я делаю, для его же блага!» — оправдывал себя Никита Львович. Ростислав же совершенно точно не представлял, что приготовил для него родитель. Однако подписи поставлены, ловушка захлопнулась, деваться Славику уже некуда, можно вскрыть карты.

— Нефтянка или торговля? — бесцветно поинтересовался Славик.

— Школа. Будешь педагогом и классным руководителем в лицее Михаила, — торжествующе объявил отец.

Ростислав обернулся. Его глаза расширились не то от удивления, не то от ужаса. Вот теперь действительно «шах и мат»!

Глава 3 - Друзья детства

Москва.

Москва встретила Ростислава дождем. Уже второй час машина медленно ползла в пробке на МКАД. Таксист заметно нервничал, так как пассажир, казавшийся ему удачей на парковке Внуково, оказался сущим наказанием. По всему было видно, что у молодого человека водились деньги. И дважды порадовавшись, что с утра натер машину до блеска, и она сейчас выгодно выделяется на общем грязно-сером фоне, водила ухватился за перспективного клиента. Парень был молод, но его дорогущий деловой костюм и обувь открыто заявляли о высоком статусе, а багаж и растерянный взгляд выдавали редкого гостя столицы. От Внуково до Красной Пресни, куда собирался пассажир, не так уж и далеко. Таксист назвал двойную цену, собираясь немного покатать клиента. Молодой человек не смутился, за что получил ранг «доверчивый лох». Когда чемодан был подхвачен услужливым водителем, парень сообщил, что добавит к сумме еще столько же, но в его присутствии нельзя курить, включать радио, разговаривать по телефону и вести задушевные беседы. Отлично! Теперь можно было даже не катать этого чудика, а прямиком везти его к месту назначения. Ни минуты не сомневаясь, таксист открыл перед ним дверцу машины, сверкая алчными глазками.

Кто бы мог подумать, что они попадут в страшную пробку. Машины стояли практически без движения, не иначе что-то случилось. По-осеннему холодный дождь размеренно стучал в стекла. Попытка приоткрыть окно была сразу же остановлена недовольной репликой с заднего сиденья. Видите ли, выхлопными газами пахнет! Во рту пересохло, уши горели, нервы таксиста были на взводе. Снова глянув в зеркало заднего вида, он увидел все то же надменно-безразличное лицо в очках. Глаза молодого человека были открыты, но, казалось, будто он смотрит вглубь себя, а не на мрачную серость за окном. Наверняка иностранец, подумал таксист, не похож он на наших, да и акцент странный. Вроде и нормально по-русски говорит, но интонации какие-то не естественные.

Вскоре стала ясна причина пробки. Новенький спорт кар с тонированными стеклами влетел под фуру. При столкновении грузовик развернуло, практически полностью перекрыв дорогу. Эвакуаторы, пожарная, скорая, машины ДПС, а также все шесть полос вечно спешащих москвичей теперь вынуждены были просачиваться в один небольшой проем, между лежащей на боку фурой и отбойником. От пытливого взгляда таксиста не укрылось, как пассажир непроизвольно вздрогнул, увидев аварию. Парень судорожно сглотнул и зажмурил глаза. «Божечки, какая неженка!» — подумал таксист, а вслух сказал:

— У вас, небось, таких аварий часто не увидишь, все правильные! А у нас тут постоянно бьются! Напокупают крутых машин своим курицам…

— Не нарушайте условия поездки! — резко остановил его все тот же недовольный голос.

Прозвучало так, словно велели заткнуться. Таксист набрал полную грудь воздуха и стиснул челюсти. «Вот же буржуй недобитый, высадить бы тебя прямо здесь!» — думал водитель пока в нем боролись жажда денег и злость на «высокомерного засранца». Жажда денег победила. Натужно кашлянув, он вежливо произнес:

— У меня оплата почасовая, поэтому цена из-за пробки вырастет.

Парень никак не отреагировал. Таксист злобно улыбнулся в ответ. Ростислав закрыл глаза и пытался сейчас подумать о чем-топрекрасном и возвышенном. Как же он ненавидел вот таких людей, которым до всего есть дело. Ничего из себя не представляющие, они каждый день копошатся в чужом грязном белье, алчные и обиженные. Готовые продаться, но осуждающие других, за то, что те умудрились продать себя дороже, чем они сами. Не видящие дальше собственного носа, но уверенные, будто знают всё. Единственная причина, по которой Славик взял такси, была в том, что метро он ненавидел еще больше. Конечно же, московское метро не лондонское. Его просторные залы и удобная схема движения поездов мало чем напоминали многоуровневый «термитник» под Лондоном. Однако плотный поток из человеческих тел, ежесекундно толкающихся, кашляющих и дышащих друг другу в затылок, был неизбежен в любом из них. Конечно же, можно было заранее заказать машину с водителем, вышколенным должным образом, но опыт лондонских такси сыграл с молодым человеком злую шутку.

Виллу отца Ростислав покинул в день заключения сделки. Одним из условий которой было то, что в школе, кроме непосредственного начальства, никто не будет знать об истинной личности Славика. По внутренним документам он будет числиться, как Ростислав Никитич Нестеров. Девичья фамилия его матери была Нестерова. Он будет работать педагогом! «Ростислав Никитич!» — от одной мысли было смешно. Чему он может научить детей? Да как отцу вообще могла прийти в голову настолько сумасбродная мысль? Не работа, а какой-то квест, размашистый удар по его самолюбию.

Славик убеждал себя, что не проиграл, сделка была честной, он продал свою гордость и год жизни за Красногорские Оранжереи в купе с довольно прибыльными активами. Продал, значит продал. Он справится и в итоге получит всё, что ему предназначалось изначально. А стерва Эвелина со своим сыночком останутся за бортом. Теперь главное не нарушить условия контракта, чтобы не дать отцу возможности аннулировать сделку. Работа хоть и странненькая, но есть в ней несомненный плюс – не придется больше терпеть братские излияния Мишки. Можно будет просто игнорировать сводного брата. На ближайший год они чужие люди. Замечательно! Просто замечательно!

— Приехали! — нарушил размышления пассажира таксист.

Ростислав нарочито медленно отсчитал деньги и расплатился лишь после того, как ему открыли дверь и выгрузили чемодан из автомобиля. Он также заставил водителя держать над собой зонт, пока возился с бумажником. Таксист еле сдерживал эмоции. На миг Славику показалось, что сейчас, взяв в руки обещанные деньги, этот маленький человек выскажет ему всё, что накопилось у него на сердце. Не Славик, конечно же, был тому виной, а тяжелая работа, вечная нехватка денег, ощущение безысходности жизни. «Его потолок, — размышлял Славик, — молиться о щедрых клиентах и исполнять за деньги их капризы. Он изворачивается, как может, лишь бы увеличить сумму на несколько сотен, однако еще смеет показывать недовольство. Я ведь отчетливо вижу злобу на его лице. Даже не скрывает! Поразительно!». В Европе сфера обслуживания прекрасно знает свое место. Заплати чуть больше, они покорно стерпят все твои причуды. Сервис. Но не в этой стране! В России обслуживания на высоком уровне ждать не приходится, ибо даже будучи на самом дне, эти люди почему-то мнят себя равными тем, кто наверху. Словно проверяя свою правоту, Ростислав окликнул водителя, когда тот уже направился к машине. Таксист обернулся с перекошенным от ненависти лицом.

— Постойте! Я забыл чаевые! — проговорил Славик, вновь доставая бумажник.

— Иди ты, знаешь куда? — плюнул на асфальт водитель. — Себе оставь!

Дрожащими пальцами таксист сунул в рот сигарету и, грязно выругавшись, сел в машину. Врубив магнитолу, он вдавил в пол педаль газа. Машина умчалась, подняв волну грязных брызг из ближайшей лужи. Пара случайных прохожих, попытались уклониться, бодро отпрыгнув в сторону. Видимо безрезультатно, так как следом зазвучал отборный русский мат. Славик хмыкнул и, подхватив чемодан, направился под арку во дворы, туда, где находился отель.

Слово «отель» было преувеличением. Маленькая частная гостиница, в которой он забронировал номер, открылась меньше недели назад. Всё здесь было новым и чистым, что стало одним из решающих фактов в пользу выбора данного заведения. Приветливая девушка у стойки регистратора широко улыбалась, словно действительно радовалась новому постояльцу. Пахло свежестью и струганным деревом. Получив ключ от своего люкса, Славик проследовал в номер. Обещанный двухэтажный люкс в действительности оказался довольно скромных размеров. На первом этаже располагалась гостиная и ванная, на втором – спальня. Интерьер в стиле лофт напоминал пристройку особняка на Мелбери роад.

Достав из кармана белоснежный платок, молодой человек провел им по комоду, подоконнику и перилам. Чисто. Платок остался белым, и удовлетворенная улыбка появилась на лице постояльца. «Тесно, но чисто, – подумал Славик. – На пару дней сойдет».Большой плюс таких маленьких отелей в том, что ты не рискуешь столкнуться с кем-то, кто может тебя знать. Вероятность встретить здесь кого-то из круга отца близка к нулю. Да и учитывая, что ближайший год ему предстоит рассчитывать только на собственные сбережения, тратиться сейчас на дорогие отели не хотелось. Большой глупостью было швырнуть отцу кредитку, но дело сделано.

Приняв ванну и переодевшись, Ростислав вышел во двор, где располагалась летняя терраса ресторанчика. Постояльцы не горели желанием сидеть здесь во время дождя, поэтому за столиками было пусто. Девушка-бариста куталась в курточку поверх формы и периодически выглядывала из-за стойки, проверяя, не появился ли кто. Струйки воды шумно стекали с тента, наполняя горшки с цветами. Не смотря на конец августа, погода казалась вполне осенней. Прохладный московский воздух таил в себе сырость миллионов капелек воды, запахи старых парков, бензина и выхлопных газов. Здесь дышалось иначе, чем в Лондоне, совсем по-другому. Славик устроился в мягком кресле. Официантка деловито приняла заказ. Пока повар готовил ужин, Ростислав листал ленту Фейсбук в своем мобильном.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, молодой человек поднял глаза. Напротив, в таком же мягком кресле сидел огненно-рыжий кот. Откуда он взялся не понятно, Славик мог поклясться, что еще минуту назад его здесь не было. Животное щурило свои зеленые глаза, словно гипнотизируя человека. Появилась официантка.

— Ой! Извините, пожалуйста! Сейчас я его прогоню, — ставя на стол заказ, пообещала девушка.

— Ничего. Пусть сидит, — отмахнулся от нее Ростислав. — Идите.

Официантка ушла. Славик взглянул на свой ужин, на кота, в телефон. «Что у вас нового?» - спрашивал Фейсбук. Подумалось, что это забавно – ужин с котом. Молодой человек сделал фото и выложил в сеть. Отрезав кусочек от своего стейка, он положил его на салфетку и пододвинул коту. Рыжий осторожно принюхался.

— Ешь! Это тебе, — улыбнулся Славик и добавил, когда кот взялся-таки за предложенное угощение. — Приятного аппетита!

Ростислав уже заканчивал трапезу, когда его телефон неожиданно зазвонил. Кот недовольно поднял хвост и удрал. Номер был незнакомым, но Славик решил ответить.

— Привет! Это Олег. Ты в Москве? Вернулся? — весело заорал голос в трубке.

— Олег? Удивленно повторил Славик.

— Олег Зорин! Мы в третьем классе вместе учились!

Олег. Точно, Олег Зорин, его друг детства и одноклассник. Прошло так много лет, даже не верилось, что это действительно он. Странное теплое чувство согрело сердце. Это было непривычное ощущение, Славик удивился сам себе.

— Но как? Как ты узнал, что я в Москве?

— Эй, чувак, ты же сам только что фотку в Фейсбук запостил, рыжий кот на фоне афиши Большого! — весело сообщил Олег.

Ростислав поднял глаза. Кота уже не было, а вот на стене за креслом действительно красовалась афиша Большого театра «Дон Кихот». «Конспиратор, блин!» — отругал себя он.

— Да, я действительно в Москве, но послезавтра уезжаю, — осторожно проговорил Славик.

— Где ты? Давай встретимся, я сейчас приеду! — все также фонтанируя энтузиазмом, продолжал Олег.

Ростислав пытался убедить себя, будто никого не хочет видеть, что закрыться в номере и почитать хорошую книгу является на сегодня лучшим решением, но почему-то ответил в трубку: «Хорошо, встретимся возле зоопарка через час».

Спустя положенное время, укрываясь от дождя широким зонтом, он шагал по залитому водой тротуару. Телефон вновь зазвонил. Обернувшись туда, куда говорил голос в трубке, он увидел модный седан яркого синего цвета и выскочившего из него парня. Слабо верилось, что этот броско одетый молодой человек его школьный товарищ. Но голос, звучавший по телефону убеждал в обратном. Перепрыгивая лужи, Ростислав направился к машине.

— Ну и погодка! Зонт бросай назад! — бодро скомандовал Олег, как только Славик сел в салон.

Ростислав с нескрываемым недоумением рассматривал друга детства. В школе Олег был отличником, примерным мальчиком, которого мама всегда одевала в рубашку, жилетку и брюки со стрелочками. Уже тогда, Олег, в отличие от него, умел мастерски завязывать галстук. Да и вообще был образцом для подражания. Сейчас же перед ним сидел довольно странный субъект. Толстовка яркого лимонного цвета, очень свободные джинсы и нереальных размеров кроссовки — обычно такую одежду носят подростки. А дреды и татуировки скорее были бы уместны для поп-звезды, чем для сына прокурора. Словом, выглядел Олег совершенно иначе, чем представлялось. Единственное, что осталось неизменным, это цепкий взгляд карих глаз и вечный позитивный настрой.

— Вот только не надо смотреть на меня, как на урода из цирка. Это бизнес, ничего личного! — пояснил Олег, правильно прочитав взгляд Славика. — У меня сеть танцевальных студий. Дети сегодня любят хип-хоп, нужно соответствовать.

— Помнится, ты на маркетолога учился. С чего вдруг танцевальные студии?

— Это все моя богиня! — хмыкнул Олег. — Ну и Ритка, конечно же. У нас сегодня день рождения школы. Отмечаем в клубе. Поедем вместе?

Ростислав пытался вспомнить, сколько должно быть лет Ритке. В его памяти Ритка – это капризный ребенок в платье с бантами и куклой Барби. «Богиня» же, надо думать, девушка Олега.

— А ты неплохо выглядишь для жертвы катастрофы! — продолжил Олег. — Я бы даже сказал, что излишне хорошо. Случайно моделью не подрабатываешь? А то я, как раз, на постер для студии смазливое личико подыскиваю.

— Не смешно! — огрызнулся Ростислав, видя, что Олег откровенно давится хохотом. — Если бы тебя собирали по кусочкам, думаю, ты тоже не возражал бы против некоторого тюнинга.

— Нее, я был бы брутальным Франкенштейном! — скривил лицо Зорин и продолжил. — Ну, ОК. Расскажи лучше, где ты пропадал и чем сейчас занимаешься?

— Сразу после аварии отец отправил меня в клинику в Германии, думаю, это ты знаешь. Потом было несколько операций в США, после которых я переехал в Великобританию. Собственно там и жил до прошлой недели, — ответил Славик. — Теперь вот здесь, на пару дней, а потом поеду в какое-то забытое Богом село заступать на работу.

— На работу? В село? — непонимающе замотал головой Олег. — Подожди. Это шутка какая-то!

— Да нет, не шутка, а моя сделка с отцом, — вздохнул Славик. — Засунул меня преподавателем в свой частный лицей, чтобы что-то там проверить. На кону довольно внушительные дивиденды. Как понимаешь, он сделал мне предложение, от которого я не мог отказаться.

— Я думал только мой батя с придурью, но твой однозначно круче! — уже не сдерживая смеха, прокомментировал Зорин.

— Проехали. Расскажи лучше, как ты.

— Я тебе всё расскажу, но сначала ты обязан принять мое приглашение. Продолжим наш разговор за стаканчиком чего-нибудь согревающего в клубе?

— Ладно. Делай, как знаешь, — кивнул, наконец, Славик.

Любопытство не оставило Ростиславу путей к отступлению. Когда-то он считал Олега лучшим другом. Раньше им было действительно весело проводить время вместе. Интересно, сильно ли они изменились с тех пор? Будет ли с ним также комфортно и сейчас?

— Итак, некая «богиня» изменила жизнь Зорина, — продолжил разговор Славик, когда машина рванула с места.

— А? Да! Я обязательно вас познакомлю. Только сразу предупреждаю, Анфиса – моя девушка.

— Кто бы сомневался!

— Надо Ритке позвонить. Скажу, что с тобой приеду, офигеет!

— Не надо! — непроизвольно поморщился Ростислав.

— Да, ладно тебе! Она уже не мелкая соплячка. Ритка выросла, красивая стала. Она у Анфисы солистка шоу-балета, звезда! — улыбался Олег. — А ты, между прочим, ее первая любовь. Она когда про аварию узнала, ревела так, думал, с ума сойду!

— Про наших что-нибудь знаешь? Где теперь кто? — сменил тему Славик.

— Не особо. Я ведь потом в другую школу перешел, — не отрывая взгляд от дороги, пожал плечами Олег. — Знаю, что Эрик с родителями иммигрировал в Канаду, Вичка в штатах учится, Карина вроде в Москве в МГУ. О, кстати, Виталика помнишь? Придурок, который за Катюхой сидел, в смешных таких штанах всегда ходил. У него батя поднялся хорошо, сейчас у них торговая сеть своя. Я его недавно видел, как был отбитый на всю голову, так и остался, только теперь при деньгах. А у Ваньки Мохова отца застрелили, еще в нулевых, мать всё их состояние спустила и вышла замуж за депутата, которого потом посадили. Короче, Ванек в такой глубокой заднице, из которой не выберется уже никогда. Карма, блин! Как он тогда над всеми издевался, типа крутой! Я его недавно на заправке видел, просто чмошник. Про остальных не в курсе.

— А сам как?

— У меня все просто. Школа, универ, работа. Отец хотел меня в МГИМО пристроить, даже с моим позорным аттестатом бы протащил, но я не дался! Не мое это!

— Ты же хорошо учился?

— Хм. Класса до шестого, а потом что-то во мне сломалось. Не знаю. Тошнить меня стало от этого постоянного прессинга, от правильности этой надуманной. Ритка, та всегда бунтовала, но она девка, к ней другое отношение. А со мной родители долго бодались. Но тут, на счастье у нас появился младший брат, и родительская опека канализировалась в него. Костик у них теперь главная надежда. В этом году, к слову, в школу пойдет. Вот кому точно светит и МГИМО и дипломатическая служба. Ну а мы с Ритусиком, два диссидента, которые не получились, — тут Олег засмеялся, но как-то неискренне, не по-настоящему. — На четвертом курсе я познакомился с Анфисой. Ритка брала у нее уроки современной хореографии. Тогда мы и открыли первую школу. Я бросил универ и занялся раскруткой нашего бренда. «Школа танцев da bomb»! Крутое название, да? В прошлом году открыли вторую. Народ прет! Школы пользуются популярностью. Ну а когда весной Ритка с Анфисой выиграли батл среди школ, стало понятно, пора открывать третий филиал. Между прочим, я два года назад приезжал в Лондон на «MOVE IT Dance», писал тебе в сети и звонил, но ты не ответил.

— Я был в клинике. Потом, когда увидел сообщения, уже было поздно писать, — соврал Славик, не говорить же ему, что сознательно игнорировал письма и звонки бывших одноклассников все это время.

«Встреча друзей детства – всё же жалкое действо! — думал Славик. — Вот вы увидели друг друга. Обрадовались. Испытали минутную эйфорию от нахлынувших воспоминаний. Еще минут десять ушло, чтобы расспросить друг друга от том, чем вы занимались последние несколько лет. Всё! Дальше пустота. Вы судорожно ищете тему для разговора, понимая, что теперь абсолютно чужие люди». Славик усмехнулся про себя, когда повисло неудобное молчание. Его надежды не оправдались. Он видел, как Олег отчаянно пытается придумать, о чем еще спросить, маскируя неловкость за отвлечением на дорогу. Как же всё предсказуемо! Предсказуемо до отвращения.

— Вы откупили клуб для дня рождения школы танцев? — кинул ему спасательный круг Славик.

— Нет, — обрадовался Олег и улыбка вновь озарила его угловатые черты лица. — Мы пока не настолько крутые! Договорился с руководством о выступлении нашего шоу-балета и для учеников школы сегодня вход сделали свободный.

— Мог бы и клуб выкупить. Жмот! — фыркнул, улыбнувшись, Славик.

— Не мог, — серьезно ответил Олег. — Я у отца принципиально денег не беру. Хочу сам строить свое дело. Можешь не верить, но я даже кредит взял под залог квартиры, чтобы первую школу открыть.

— Вы поругались?

— Нет. Это просто моё решение. Если ему некуда деньги потратить, пусть Ритке отдаст, она способна переварить любую сумму без остатка, — пояснил Олег. — А я мужчина, я хочу сам добиться успеха. С нуля! Понимаешь?

«С нуля? — нет, Славик не понимал. — Интересно, Олег - дурак или лицемер? С какого такого нуля? Что он несет? С нуля, это когда ты родился в семье работяги, который месяц содержит семью на сумму ужина в среднем московском ресторане. Даже когда Олежка пачкал пеленки, его социальный статус отнюдь не был нулевым. Отец – прокурор. Мать – дочь бывшего секретаря обкома. Что за фетиш, строить из себя бедную овечку, когда имеешь приличную родословную? В Британии таким принято гордиться, а не нести ахинею про всё сам».

— И ты вот так гордо отказался от денег отца и ушел в одних трусах строить свой бизнес! — ядовито произнес Ростислав. — Ну что тут скажешь? Ты крут!

— Я не понял? Это ты сейчас издеваешься? — Зорин кинул на него косой взгляд и вновь уставился на дорогу. — Я тебе про бизнес говорю вообще-то. Бизнес я начал сам, без чьей либо помощи.

Славик вновь вздохнул, Олег оказался прост, как правда. «Ладно, в память о детской дружбе, не стоит портить вечер ни ему, ни себе!» — подумал Славик.

— Конечно, издеваюсь! Говоришь, что начал бизнес без чьей либо помощи, а на деле где бы был тот бизнес без твоих женщин, — с показной веселостью проговорил Ростислав, благо темнота скрывала его лицо. — Держу пари, пашут в твоей школе Анфиса и Ритка, а ты только денежки считаешь, маркетолог хренов. Надо будет сказать твоей Анфисе, что это ты всё сам!

Напряжение на лице Олега сменилось улыбкой. Он был удовлетворен объяснением.

— Нет, нет, не говори! — Зорин поддержал начатую игру. — Ты, конечно же, прав, без моих красавиц никакого бизнеса не случилось бы. Но с ними лучше это не обсуждать. Не представляешь, каково это, работать с творческими личностями, когда одна из них твоя девушка, а вторая - сестра. Мозг выносят на раз, два, три.

— Все беды от женщин!

— Однозначно!

Славик криво улыбнулся и взглянул в окно. Машина замедлилась. Снаружи, на тротуаре, толпилось множество молодых людей. Юноши и девушки, не смотря на дождь, собрались здесь в большом количестве. Судя по одежде и возрасту, их интересовал не столько клуб, сколько организованная Олегом вечеринка. Зорин, миновав главный вход, свернул за угол и припарковался на внутренней парковке клуба. Надпись на въезде оповещала: «Только для персонала».

Парни вышли из машины и поднялись по ступенькам к служебному входу. Открывший им охранник услужливо поздоровался с Олегом и пропустил внутрь. Пройдя через узкий коридор, ребята немного попетляли среди технических помещений, оказавшись вскорости перед дверью гримерки.

Стоило Олегу открыть дверь, на него налетела рыжая фурия.

— Зорин, где тебя черти носят? — кричала девушка. — Твой выход через восемь, нет, уже через шесть минут!

Ростислав усмехнулся, угадав в невысокой спортсменке с огненными волосами Анфису. «Богиня» недовольно морщила конопатый носик и упирала наманикюренный ноготок в грудь Олега.

— Малыш, не сердись, сейчас всё будет в лучшем виде! Мы успеваем! — поспешил успокоить её Зорин. — Познакомься, это мой школьный друг Ростислав.

— Рада знакомству… — кинула она дежурную фразу и вновь взялась за Олега. — Ты на часы вообще смотрел?

— Где Ритка?

— Готовится к выступлению. Всё! Время! Быстро в зал!

Анфиса схватила Зорина за плечи и принялась выталкивать из гримерки. Славик вынужденно попятился и тоже оказался в коридоре. Не церемонясь, богиня хип-хопа гнала своего добровольного раба туда, где вот-вот должна была стартовать вечеринка. Когда они оказались в основном зале, Славик отделился от парочки и поднялся на балкон.

Олег же вскоре появился с микрофоном на импровизированной сцене. Зорин произнес короткую речь, поздравил всех с днем рождения школы и провозгласил начало «тусы». Свет на несколько секунд погас, толпа одобрительно загудела. По ушам ударила музыка, и сиреневый прожектор выхватил из мрака молоденькую девушку, которая выпрыгнула на танцпол словно пантера из засады. Вскоре света стало больше и оказалось, что к ней присоединилось еще несколько танцоров. Представление началось.

Глава 4 - Ритка

Маргарита Зорина была, своего рода, звездой. Всего в шестнадцать она имела за плечами победу в крутом хип-хоп батле, стала ведущим танцором школы, развивала собственный бизнес, на паях с братом. Благодаря любимому папочке, ей была открыта любая дорога. Но Рита выбрала путь, как она это называла, «личного роста». Её ровесницы полностью зависели от родителей и метались между тем, как не завалить экзамены в школе и успеть потусить с друзьями. Ритка же в это время давала уроки, имела собственных учеников, ставила танцы и придумывала костюмы. В голове у нее вечно роились мысли о новых постановках, рекламе, конкурентной борьбе и интригах танцевальной тусовки. Конкуренты ее знали и боялись. Словом, Риточке было чем гордиться. В Москве были девушки и богаче, и красивее, но такой же спортивной, успешной и красивой одновременно не было ни одной! По крайней мере, Ритка в это верила всем сердцем.

Танец был ее жизнью. Каждый раз, выходя на сцену или танцпол, она чувствовала себя наркоманом получившим дозу. Музыка, адреналин, восторженный рев толпы и движение – разве есть на свете что-то столь же опьяняющее.

Вот и сейчас, вновь выйдя на танцпол, она растворялась в движениях танца без остатка. Темп нарастал, выступление близилось к финалу. Два шага вперед, поворот, прыжок, разворот, всё! Свист, крики, аплодисменты, эйфория. Грудь тяжело вздымалась, крылышки носа трепетали от интенсивного дыхания. Ритка оглядела толпу восторженных фанатов. Они боготворят её! Да!

Довольная собой юная Терпсихора скользила взглядом по залу, словно напитываясь его энергией. Подняв глаза чуть выше, туда, где был балкон, она вдруг опешила. Разгоряченная улыбающаяся Ритка натолкнулась взглядом на совершенно безразличное лицо. Парень, стоявший на балконе, наградил её скучающим взглядом и отвернулся. То ли от взгляда, то ли от внутреннего возмущения, девушку прошиб холодный пот. Приятное ощущение триумфа улетучилось за секунду. Спустившись с танцпола, она вновь подняла глаза на балкон, но молодого человека там уже не было. «Да пошел он! Фрик!» - фыркнула Ритусик. Только совсем больной на голову или тот, кому положено по должности, мог появиться на их вечеринке в классическом костюме. «Скорее всего, так и есть, охрана кого-то из VIP-гостей, — успокаивала себя девушка, однако, удовольствие от выступления было испорчено. – Вот, козел!» Ритка поежилась и поплелась к барной стойке. Взобравшись на высокий стул, она рассеянно уставилась на бармена.

— Коктейль? — спросил тот.

— Угу! — кивнула Ритка.

Ритусик блаженно вздохнула, глотнув прохладную жидкость из бокала. Мысли о странном госте улетучились. Кубики льда успокаивающе зазвенели о стекло. Сегодня её день, её праздник, нужно концентрироваться только на танце. Публика была в восторге, она это точно видела, сальто назад получилось. Сейчас нужно отдохнуть перед следующим номером. У нее еще два выхода, через час и через два. Можно немного расслабиться. В отличии от Анфисы, Ритка быстро восстанавливалась и уж тем более не собиралась пропускать вечер, сидя в гримерке.

— Ритка! — кто-то схватил её сзади и запищал.

По визгу было понятно, что пришла Светка, её шальная подружка для особых случаев. Семья Светки владела двумя лучшими ночными клубами Москвы, поэтому их дружба была довольно выгодным делом. Сама Светка — неплохая девчонка, она имела только один недостаток, мозга в ее голову при создании не доложили.

— Ритка! Вот ты где! Я как раз тебя ищу! — завопила Светка, тиская подругу.

— Ну ладно, все, хватит, сейчас весь мейкап испортишь! — с напускным недовольством отбилась Маргарита.

Светка отпустила ее, поправила бретельку топа с глубоким вырезом и взгромоздилась на стул рядом. Кивнув бармену повторить коктейль, Светка перешла на шепот.

— Ты должна меня спасти. Просто обязана.

— Спасти? — Ритка скептически подняла бровь.

— Да! Ты должна меня с ним познакомить! — с энтузиазмом закивала Светка.

— Боже… — закатила глаза Ритусик. — Опять запала на какого-то придурка?

— Нет! Рита, в этот раз все серьезно! Я чувствую, это судьба! Познакомь с другом твоего брата, пожалуйста... — сидя напротив, Светка имитировала взгляд кота из мультика про Шрека.

— С короткой стрижкой, низенький такой? Марат? — спросила Ритка, перебирая в голове, кто из друзей Олега мог приглянуться Светке. — Или ты про Юрика, который dj?

— Ритка не тупи, кому нужны эти ущербные! — вздохнула Света.

— Тогда не знаю о ком ты. У Олега всего три близких друга Марат, Юрик и Витек. У Витька есть девушка. Так что если это не Марат или Юрик, то ничем не могу помочь!

— Ритаааа! Ну Рииит! — заныла Светка. — Ты же мне подруга, а подруги так не поступают.

— Чего ты хочешь?

— Просто пойдем туда вместе, ты якобы познакомишь меня с братом, а заодно и с его другом.

— Света, что ты городишь, а то Олег тебя не сдаст. Кроме того пол Москвы знает, что мы подруги! Выставишь себя дурой в очередной раз! — отмахнулась Ритусик. — Мне надо к выходу готовиться. Отстань.

— Ну давай тогда просто подойдем, выпьем с ними по бокальчику и сразу уйдем, — ныла Светка — Ну Риииитаааа! Он мне правда понравился.

— Кто?

— Ну тот парень, который с Олегом пришел.

— Мертвого достанешь! Ок, пошли, — сдалась Ритка.

— Я тебя люблю! — сложила из пальцев сердечко Светка.

Схватив Ритку под локоть, она поволокла подругу сквозь толпу к лестнице на балкон. Сердце Риты пропустило один удар. А вдруг этот мерзкий тип, который испортил ей настроение, все еще там? Ерунда какая! Почему она думает об этом? Ей должно быть плевать, она хозяйка вечеринки. Да хоть сам Эминем! Светка в мгновение ока втащила Ритку на балкон.

— Вот он! — прошептала в ухо Светик, указывая на сидевшего напротив Олега парня.

Ритка взглянула и окаменела. За столиком с Олегом сидел тот самый фрик с балкона. Он явно не был телохранителем, слишком вылизан и костюм очень уж дорогой. Для продюсера слишком молод. Коллеги так не одеваются. С прихвостнями отца Олег разговаривать бы не стал, тем более, сегодня. Кто он, черт возьми? Ритка была уверена, что не видела его раньше. «Так! Довольно робеть!» — решилась девушка, подхватив подружку плотнее под руку, она стремительно направилась к брату.

— А вот и Ритка! — воскликнул Олег.

Парень, сидевший с ним, обернулся. Что-то неуловимо знакомое было в его лице. Память Ритки на бешенной скорости сейчас проверяла свои файлы. Нет, она не могла вспомнить, где его видела. Может он мелькал в телевизоре или на YouTube, поэтому кажется знакомым.

— Вот эта красотка, та самая мелкая заноза! — кивнул в сторону сестры Олег и продолжил. — Рит, это Славка …

— Ростислав Нестеров, — перебил его Славик, назвав девичью фамилию своей матери, вместо собственной.

Олег сообразил и, подмигнув, промолчал.

— Маргарита, — сухо отозвалась Ритка и поспешила представить подругу. — Моя подруга, Светлана.

— Светлана Гацаева, — выступила вперед Светка и зачем-то протянула руку.

Славик сделал вид, что не заметил поданной руки, переведя взгляд на Олега. Пауза затягивалась.

— Девчонки, присаживайтесь с нами, — нашелся Зорин. — Что будете пить?

Ростислав поправил очки и скептически взглянул на присоединившихся барышень. Обе выглядели вполне привлекательно. Ритка ничем не выдавала в себе ту маленькую Маргариту, которую он помнил. В детстве сестра Олега напоминала куклу, столько на ней было оборок, бантов, стразов и кружев. Кукла была капризная и злая, постоянно действующая на нервы брату и его друзьям. Сейчас же за столиком сидела красивая юная девушка с телом профессионального атлета. Как у брата, у нее были несколько заостренные черты лица и полные огня карие глаза. Обесцвеченные волосы Ритка носила распущенными, легкими волнами они ниспадали до самой талии. Одежда была та же, что и на танцполе – джинсы, топ и распахнутая на груди куртка. На левой руке красовался кожаный браслет. Правую бровь украшала экстравагантная сережка. Славик подумал, что если сравнивать девушек с цветами, то Ритка похожа на цветущий кактус, и не смог сдержать улыбку.

Эту улыбку заметила Светка, конечно же, принявшая её на свой счет. Ведь в отличие от подруги, она выглядела, как настоящая соблазнительница. Светлана – высокая фигуристая брюнетка с идеальным маникюром и макияжем. Её черный топ с глубоким декольте демонстрировал пышную грудь, короткая юбка в пайетках заостряла внимание на округлых бедрах и длинных ногах. Даже педикюр, который был заметен в элегантных босоножках на высоченном каблуке, выглядел на все сто. В глазах же парней, рядом с маленькой и крепкой Риткой, Светлана казалась очень сексуальной и взрослой, словно была старше подруги лет на десять. Девушки расположились в кожаных креслах. Олег заказал для них мохито безалкогольный, чем вызвал у Ритки ехидный смешок.

— Ростислав, а чем вы занимаетесь? — нарочито понизив голос, поинтересовалась Светка.

Ритка закатила глаза. Шоу началось.

— Я педагог, — откинувшись на спинку кресла, произнес Ростислав.

«Да как же! — подумала Ритка. — У тебя одни часы стоят больше годовой зарплаты директора самой крутой гимназии Москвы!» Олег хмыкнул и отвел взгляд. По хитрой улыбочке брата, Ритка поняла, что дело тут не чисто. «Педагог? Может какой-то продвинутый «коуч», бизнесс-тренер? — размышляла Ритусик. — Сто к одному, один из тех пустобрехов, что за пару тысяч долларов готовы научить поднятию мотивации. Да и акцент у него. Долго жил в Европе, однозначно, а теперь окучивает российских лохов».

— Педагог! — захлопала наращенными ресницами Светка. — Где вы преподаете? Какой предмет?

Говоря это, Светка наклонилась в сторону Ростислава, словно бы выражая неподдельный интерес, а на деле, демонстрируя глубокое декольте.

— В частном лицее. Современное искусство, — Славик демонстративно сложил руки на груди.

— Да что вы! Искусство – это прекрасно! — старательно надувая губки, проворковала Светка. — Я очень интересуюсь искусством. Собираюсь поступать на дизайн, между прочим. В прошлом месяце я в очередной раз посетила Италию. Ну, знаете, погулять по музеям, подтянуть итальянский…

«Что ты несешь! Посетила Италию она, в очередной раз, итальянский подтянуть, ага! За шмотками в Милан ты ездила, сказочница! — глянула на подругу Ритка и вновь перевела взгляд на Ростислава. — Блин! Где же я его видела? Точно видел, но где не помню». Славик тем временем, сквозь прищуренные веки изучал флиртующую с ним Светку и взгляд этот был недобрым.

— Приятно иметь дело с образованной молодой леди, — покивал в ответ Славик.

— А вы умеете делать комплименты! Это так мило! — воодушевилась Светка и картинно поправила волосы.

— Что вам больше всего нравится в Италии? — вежливо поинтересовался Ростислав.

— Милан, конечно же! М… — Светка осеклась, видимо понимая, что «Модный квартал» не та достопримечательность, которую стоит озвучивать. Видно было, как отчаянно копаясь в памяти, она, наконец, что-то вспомнила и выпалила. – Собор!

— Santa Maria Nescente? — негромко поинтересовался Славик.

— Нет, другой. Он на «Л» называется. Сейчас! — выдержав паузу, Светлана провозгласила. — «Ла Скала!»

Олег удивленно уставился на Светку, а Ритка уронила голову на ладони, чтобы не заржать, поставив Светку в ещё более неудобное положение. Светлана же разошлась не на шутку. Окрыленная тем, что вспомнила название, она продолжила.

— На экскурсии нам рассказывали, что там архитектор был известный такой, он половину Италии построил, полностью имя не помню, фамилия Барокко. Ну вы знаете!

— Нет, не знаю, — решительно произнес Ростислав, чем заставил Ритку поднять голову.

— Ну как же? — Светка упорно продолжала усугублять ситуацию. — Он еще построил этот, как его, эм… Саграда Фамилиа!

— Светлана, вы просто прелесть! Но позвольте, я вас немного поправлю, — Ростислав говорил мягко, почти ласково, однако на его лице появилась маска презрения. — Саграда Фамилиа, храм Святого Семейства в Барселоне строил архитектор Антонио Гауди, а то, о чем вы говорите, называется «Donnastupida»* или в простонародье «sciocca»**. Sei una donna stupida!***

(прим. автора, перевод с итальянского: *глупая женщина, **дура, ***Ты очень глупая женщина)

Олег прыснул смехом. Ритка, вертевшая в руках смартфон, быстро ввела в поисковике словосочетание «donna stupida». Как только Яндекс выдал перевод, она вспыхнула, как маков цвет и испуганно взглянула на подругу, потом на Ростислава. На его лице не осталось ни капли доброжелательности. И только Светка, была настолько занята демонстрацией себя, что не заметила яд в словах.

— Вы правы! — наиграно, засмеялась она. — Немного перепутала!

Ритка метнула в Ростислава гневный взгляд, но тот остался равнодушен. Какая бы она ни была, но Светка – подруга, нужно спасать ситуацию.

— Пожалуй, нам со Светой пора. У меня скоро выход, нужно готовиться! — прошипела Ритка, хватая сопротивляющуюся подружку и уволакивая ее прочь. — Приятно было познакомиться. Идем Светик, ты обещала помочь мне поправить макияж, сейчас самое время!

— Там Анфиса в гримерке, она тебе лучше поправит! — попыталась отбиться Светка.

— Нет. Мне нужна именно твоя помощь, — вцепилась в нее мертвой хваткой Ритка.

— Ростислав, я ненадолго. Сейчас помогу Маргарите и вернусь. Не скучайте! — пытаясь не дать увести себя слишком быстро, заулыбалась Светлана.

***

— Да что на тебя нашло? — почти заорала Светка, когда за ними закрылась дверь женского туалета. — Ты мне свидание испортила!

— Что нашло на тебя? — резко ответила Ритка. — Этот козел троллил тебя, а ты уши развесила! Donna stupida! Серьезно?

— Завидуешь? — огрызнулась Светка. — Я же вижу, что он чей-то богатенький сынок. Мы с ним одного поля ягода! Учитель! Да, да, знаю я эти подкаты! Это флирт такой, детка! Своего рода игра, я её просто поддержала. А ты неопытная дурочка, даже не просекла, что к чему.

— Всё! Меня ждут на танцполе! — психанула Ритка, наблюдая, как Светка поправляет свой макияж. — Я ушла!

— Чао! Дальше и сама справлюсь, — не оборачиваясь ответила Светлана.

Ритка была ужасно зла, поэтому спряталась ото всех в гримерке, где ответственная Анфиса провела с ней беседу на тему профессионального отношения работе и психологического настроя танцора перед выступлением. Ритусик отработала номер, как всегда, блестяще. И вдоволь насладившись овациями, отправилась, наконец, к брату выяснять отношения. Она нашла его за тем же столиком, но уже одного.

— Куда делся этот хам? — резко спросила девушка. — Если он обидит Светку, я его на кусочки порву! Где ты вообще его откопал?

— Она еще и орет на меня! Обалдеть! — цедя свой любимый «олд фэшн», потянулся в кресле Олег. — Испортила вечер! Теперь истерику устраивает! Мелкая, ты не офигела?

— Я? Я испортила вечер? — взвизгнула Ритка.

— Ты. На кой черт к нам Светку свою подсадила? — недовольно заявил Олег. — Она на Славку прям вешалась. Он её и так уже посылал и эдак, она не догоняет. Короче, он ушел, сказал, что устал после перелета, но по-моему его достала твоя дура-подружка.

— Значит, «моя дура-подружка»! Благодаря кому мы здесь сегодня отжигаем по твоему? — вспылила Ритка. — Кто такой этот засранец, что ты его ставишь выше Светки?

— Не узнала? — криво улыбнулся Олег. — Конечно же, не пацан уже, да и пластика лицо изменила, но не настолько же, чтобы не узнать!

— Пластика? Какая пластика? — судорожно соображала Ритка. — Я что, его знаю?

— Конечно, знаешь. Мы же друг у друга дома постоянно жили, то мы у них, то Славка у нас! — покачал головой Олег. — Это же Славка Порфирьев.

— Славик? Он вернулся? — скорее для себя, чем спрашивая у Олега, проговорила Рита.

— Вернулся. Этот год точно в России проведет, а дальше не знаю. Вот ты все-таки заноза, как была заноза, так и осталась. Такой вечер испоганила! — отмахнулся Олег, закидывая ногу на ногу.

— Давно он ушел? — глаза Ритки засверкали буйными искорками.

— Минуты две назад. Машина уже у входа должна быть, — Олег зевнул и вновь пригубил бокал.

Не сказав больше ни слова, Ритка бросилась к выходу. Она выбежала из дверей как раз тогда, когда водитель открыл перед Славиком дверцу автомобиля. Ростислав стоял к ней спиной. Дождь закончился, и он не торопился садиться в машину.

— Славик! — крикнула Ритка и бросилась к нему.

Ростислав обернулся и вздохнул. Ритка бегом неслась в его сторону и в это же самое время из дверей клуба появилась Светлана Гацаева. Светлана махала рукой, давая знать, чтобы он подождал её. Ни одну из них ему не хотелось больше видеть. Олег, похоже-таки, сказал Ритке кто он, а значит, сейчас начнется мелодрама о старых друзьях. Но появление в дверях Светланы обещало сценарий еще хуже. От этой особы его уже порядком подташнивало. Стоило срочно избавиться от обеих девушек разом. Ритка, тем временем, добежала до него и повисла на шее со счастливой детской улыбкой. Славик попытался отстраниться, не вышло.

— С возвращением! Я так рада! — вдоволь наобнимавшись, отцепилась, наконец, Ритка.

Через ее плечо он прекрасно видел, как вытянулось лицо Светланы, как она замерла на месте, впившись глазами в спину подруги и, как старательно прислушивается к их разговору. Прекрасная возможность быстро решить проблему была тут же реализована. Ростислав приобнял Ритку за талию и поцеловал в раскрасневшуюся щеку.

— Я тоже был рад тебя увидеть, дорогая! — соврал он. — Ты стала настоящей красавицей! Единственное чего я не могу простить, то что ты бросила меня с твоей недалекой подругой и убежала.

— Извини… — поджала губы Ритка

— За что?

— За то, что испортила вам вечер, — копируя брата, повторила она слова Олега. — Светка хорошая, просто немного своеобразная.

— Просто дура. Не вешай свой милый носик. Я переживу, — улыбнулся одними губами Славик. — Передавай родителям привет. Мне пора.

Дальше, пока Ритка не опомнилась, он снова чмокнул её в щеку и сел в машину. Такси уехало, а Ритка так и стояла, словно пораженная молнией. К сожалению, она уже не видела, как сидя в салоне автомобиля, Славик полез в карман за платком, брезгливо поморщился и сплюнул. Из оцепенения её вывел вопль Светки.

— Ах, ты ж тварь! — заорала Светка.

Подскочив, она отвесила подруге звонкую пощечину и, пару раз споткнувшись на своих высоченных каблуках, поковыляла прочь.

***

Прошло два дня. Ритка лежала на кровати в своей комнате и тупо смотрела в потолок. Она уже дважды пытала Олега, чтобы тот рассказал, о чем они разговаривали со Славиком, сотню раз прокрутила в голове события вечера в клубе и так и не могла разгадать отношение к себе Порфирьева. «Черт бы его подрал! Зачем он так внезапно вернулся? Что он имел в виду, когда прощался? Почему сказал «дорогая»? — думала она. — И как теперь быть? Аааааааа! Да, я же так с ума сойду!!!»

С того вечера Ритка не могла нормально спать, не могла тренироваться, не могла сосредоточиться на работе, не могла даже просто перестать думать. К концу третьего дня она не выдержала и позвонила своему однокласснику и самому преданному поклоннику Женьке Хмелеву.

— Евген, привет! Что делаешь? — Ритка старалась звучать бодро и уверенно.

— Рит, я сейчас немного занят, — бубнил голос в трубке, — блин… Стой! Стой, сказал… Да! Получи!

— Играешь? — спросила Ритка и неожиданно для себя всхлипнула.

Звуки стрельбы в трубке сразу стихли, а голос Женьки зазвучал громче.

— Что случилось? Хочешь, я приеду? Скажи только куда, — Хмелев явно переживал и беспокоился.

— Мне нужно, чтобы ты нашел для меня одного человека, — сквозь слезы выдавила из себя Ритка.

— Конечно. Найду кого угодно, только не реви! — пообещал Женька.

Глава 5 - Красногорск

Красногорск

Ростислав снял очки и потер переносицу. Vip-такси, теперь только оно, отъезжало от главных ворот ОАО «Красногорские оранжереи». Возле дороги толпились люди. Вслед уезжающей машине неслись крики собравшихся. Славик снова взглянул на окружавшие предприятие дома, поездка не задалась с самого утра.

Он приехал в Красногорск рано и первым делом отправился к оранжереям. Город претерпел изменения. Большая Москва стремительно расстраивалась, превращая ближайшие населенные пункты в свои спальные районы. Когда-то вокруг оранжерей были поля и лес. Собственно их, он и предполагал увидеть, свернув с главной дороги. Какого же было удивление, когда оказалось, что жилая застройка расползалась и сюда. Заборы коттеджей тянулись вдоль дороги от съезда с трассы, подступая к самому забору предприятия. Теплицы теперь тоже находились за высоким забором с проходной, шлагбаумом и будкой охранника. «Не хватает только колючей проволоки!» — подумалось Ростиславу. Увидев остановившийся автомобиль, сторож с яркой надписью «ЧОП» на куртке нехотя вышел на улицу. Подойдя к машине, он постоял, словно ожидая, что кто-то появится, и, не дождавшись, постучал по дверце.

— Ростислав Порфирьев, — небрежно бросил Славик, опустив стекло. — Вас должны были предупредить. Поднимите шлагбаум.

— Там фура разгружается, припаркуйтесь здесь, — невозмутимо сообщил сторож, — а я пока проверю, было ли распоряжение.

Охранник скрылся в будке. Ростислав мысленно отругал руководство за нерасторопность и вышел из машины. Такси укатило ожидать клиента на парковку, а он вынужден был, как дурак, стоять перед шлагбаумом, пока в сторожке выясняли, кто такой Ростислав Порфирьев. «Вот что за идиотизм, как можно не знать имени владельца! — размышлял Славик, хмуро рассматривая забор – Уволить всех к дьяволу!»

— Извините, вы с проверкой приехали? — отвлекла его от внутреннего монолога женщина с коляской.

— С проверкой? — удивился Славик. — Пожалуй, да.

— Вот и славно! — обрадовалась женщина. — Наконец-то власти отреагировали на наши письма!

— Письма? — внимательнее взглянул на нее Ростислав.

— Жалобы и коллективные обращения! — пояснила собеседница. — Давно пора закрыть это предприятие. Они там свои розы всякой химией поливают, опрыскивают пестицидами, по ночам летом так воняет, невозможно окна открыть. А у нас дети! По нормам предприятие не должно находиться забор в забор с жилыми домами!

— Насколько я помню, еще восемь лет назад, здесь не было жилых домов, а предприятие уже было. Вы сами поселились рядом с производством, а теперь недовольны? — прервал общительную даму Славик.

— Вот сразу видно, чиновник! Такой молодой, а уже научился отговорки придумывать! — повысила голос женщина. — Кого волнует, что было восемь лет назад? Сейчас здесь жилые дома и теплицы мешают людям! Мы когда участки покупали, нам обещалиэкологически чистый район у реки, а теперь мы вынуждены химией дышать!

— То есть вы, когда участки покупали, теплиц не видели? — едко поинтересовался Ростислав.

— А вы мне не хамите! Ну-ка, покажите свое удостоверение, назовите фамилию и должность! — женщина закричала так, что ребенок в коляске проснулся и заплакал.

Ростислав отступил в сторону. Кто бы мог подумать, что случайная встреча обернется скандалом с утра пораньше. Из соседнего дома выглянула другая женщина. Увидев происходящее, она поспешила на помощь первой. Теперь уже в две глотки они орали об экологии и клятых розах. Ростислав вынужден был отступать, дамы не унимались. Неизвестно чем все закончилось, если бы не вернулся охранник.

Спешно извинившись перед Ростиславом и оттеснив орущих дам в сторону, он проводил хозяина на территорию. Там его уже встречали директор и главный агроном. Долго извинялись, оправдывались, что ждали Ростислава Никитича завтра. Потом долго и услужливо водили по территории, показав всё от офиса до хозяйственных помещений. Настроение у Славика было испорчено. Поэтому, в то самое время пока директор распинался о новых сортах и росте продаж, он мысленно подписывал приказы на увольнение. Однако остыв, все же заключил, что по большому счету, удовлетворен увиденным. Нельзя сказать, что на предприятии царил идеальный порядок. Нет, конечно же. Всегда есть к чему придраться. Но оно все еще работало и ель, посаженная его матерью, все еще росла.

Ростислав снова надел очки и вновь открыл папку с планом реконструкции. Удивительно, что ситуация с местными жителями была обозначена здесь короткой фразой «близость жилой застройки создает напряженную ситуацию». Да уж! «Напряженную»! Лучше сказать взрывоопасную! Когда Славик покидал предприятие, на улице собрался небольшой митинг. Люди кричали, возмущались, требовали сноса теплиц и прекращение деятельности. Он думал над тем, как можно разрешить конфликт и не находил решения. Дома обступали предприятие со всех сторон, кроме реки. Второй участок в двадцать гектар, который отец недавно купил, находился на другом берегу. Сама река Банька здесь не широкая, поэтому мост, предложенный в плане реконструкции , действительно соединил бы две территории и дал возможность расширяться. Однако, это не решало проблем с местным населением. «Да плевать! — сказал сам себе Славик. — Право собственности еще никто не отменял! Предприятие находится здесь законно, все документы в порядке. Даже проводимые по требованию жителей замеры проб воздуха и воды показали, результаты в пределах нормы. Потакать прихотям каждого встречного я не обязан!»

Тем временем, машина уже подъезжала к месту, которое Ростислав решил посетить после оранжерей. Изначально, этот визит не планировался. По плану, он должен был вернуться в гостиницу сразу после посещения предприятия. Утром вылет в Краснодар, а дальше на вертолете до лицея. Но вчерашняя встреча с Олегом как-то странно подействовала на Славика. Впервые захотелось узнать, как сейчас живет его дед, Нестеров Игорь Витальевич. Он прекрасно обходился без родственников много лет, а сейчас вдруг не смог сразу уехать. «Это вполне понятно, — объяснил себе Славик, — я просто хочу понять, как он жил все эти годы».

Обычная пятиэтажка шестидесятых годов, пованивающий подъезд, в который не хочется заходить, обваливающаяся штукатурка, хлам на лестничных клетках — с девяностых ничего не изменилось. Странно, что дед всякий раз отказывался отсюда уезжать. Отец в свое время говорил, что трижды предлагал тестю переехать в более комфортабельное жилье, но каждый раз получал отказ в грубой форме. Надо сказать, дед Игорь всегда недолюбливал мужа дочери и просто терпел его, пока та была жива. После смерти своей ненаглядной Аннушки, а вскорости, и жены Тамары, Игорь Витальевич прекратил общение с зятем полностью.

Резкий звук дверного звонка прорезал воздух. Тишина, за дверью ни звука. Сердце отчего-то стучало быстрее обычного. Славик терпеть не мог ситуации, когда ему приходилось нервничать, поэтому начинал злиться. Он постоял еще немного. Потянулся было к звонку, чтобы нажать еще раз, но передумал и опустил руку. Может оно и к лучшему. Что бы он сказал сейчас, если бы дед был дома и открыл дверь? Ничего, наверное. Нечего было говорить. Испытав странное облегчение, Ростислав развернулся и собрался уйти. Но вдруг услышал за спиной звук отпираемого замка. Обернулся. Дверь отворилась. На пороге стоял седой с суровым лицом мужчина, которому было уже за семьдесят, но назвать его «стариком» язык не поворачивался. Подполковник Нестеров был все еще крепок, держал спину прямо, а взгляд у него был все такой же цепкий и внимательный.

— Ну, здравствуй, внук! — делая большие паузы, проговорил Игорь Витальевич. — Проходи, коли пришел.

— Добрый день, — сдержано ответил Славик.

Сейчас он поражался сам себе, откуда в нем эта робость.

— Добрый? Ладно, пусть добрый… — фыркнул дед и, отвернувшись, ушел в комнату, так и не закрыв дверь.

Ростислав сомневался, стоит ли ему входить. Может просто уйти, оставив все, как есть. Шаг вперед будет значить, что ему не все равно. Но ведь он сам не знает, нужно ли ему сейчас происходящее. Дед, похоже, не рад его приходу. Хотя не дед Игорь, а Славик должен таить обиду. За последние двенадцать лет, единственное, на что сподобился Игорь Витальевич, это открытки в день рождения. Когда Славик сидел один в больничной палате, когда жил, как отшельник под Эдинбургом, где был его дед? Рядом были другие люди, по большей части посторонние, родственников рядом не было.

— Чего замер на пороге? — вернул Славика к реальности показавшийся в коридоре Игорь Витальевич. — Чай будешь?

Ростислав молча вошел в квартиру. Миновав коридор, он оказался в небольшой гостиной. Лакированная стенка восьмидесятых годов, диван, стол-книжка у окна, телевизор, пара старых кресел и ковер на стене – вот весь нехитрый интерьер главной комнаты дедовой квартиры. Там же, на стене, висели два женских портрета, бабушки Тамары и матери Славика. Ростислав невольно задержался взглядом на фотографии матери. С портрета улыбалась беззаботная девчонка в венке с длинными распущенными волосами. В воспоминаниях Славика мать выглядела совсем иначе: она носила короткую стрижку, редко смеялась и говорила о работе больше, чем, о чем либо, другом. По настоящему, её могли обрадовать только новые розы и его хорошие оценки, по крайней мере, так, он думал в детстве.

— Это еще до встречи с твоим отцом. Анке здесь двадцать два, как тебе сейчас, — поймав его взгляд, пояснил дед.

Славик изобразил некое подобие улыбки.

— Садись, я чай заварю, — продолжил Игорь Витальевич. — Ты на совсем вернулся?

— Пока не знаю, — честно ответил Ростислав.

— Учишься?

— Диплом пишу.

— Это хорошо, — вздохнул дед. — В армию то, наверное, не пойдешь? Сейчас служить никто не хочет.

— У меня освобождение от призыва по медицинским показаниям, — бесцветно ответил Славик.

И зачем он пришел? Кому нужен этот обмен дежурными фразами. Ему хотелось спросить деда совсем о другом. Почему тот не приехал к нему в Британию, почему не встретился с ним, когда он дважды приезжал в Россию, почему его, деда, не было рядом? Игорь Витальевич не выглядел виноватым, не пытался заискивать перед внуком. Если бы дед хоть немного изобразил на лице печаль, то Славик был бы готов простить его. Но перед ним сидел вполне довольный собой человек, что вызывало жгучую ненависть.

— Почему ты не спрашиваешь, как я жил? — задал вдруг вопрос Славик.

Повисло немое молчание. Тикали часы, да гудел холодильник на кухне. За стенкой у соседей что-то с грохотом упало.

— Судя по твоему виду хорошо, — ответил, наконец, Игорь Витальевич.

— Ты так думаешь? — бровь Ростислава вопросительно поднялась.

— А я не прав? — нахмурившись, спросил дед.

— Знаешь, пожалуй, я пойду, — огрызнулся Славик. — Отец был прав, ты редкостный эгоист.

— Не такой сволочи, как твой отец, говорить об эгоизме! — отрывисто бросил в спину уходящему Славику Игорь Витальевич. — Это он Анну сгубил!

— Сгубил? — почти шепотом повторил Ростислав, вновь повернувшись к деду.

— Сгубил, сгубил! Не своими руками, конечно, но вина полностью лежит на нем. Я и следователю тогда сказал, что он и убил.

— Что значит убил? Не мели чушь! Как ты можешь говорить такое мне, будто я там не был.

— Был. И что ты помнишь? — ехидно поинтересовался дед.

— Мы ехали из дома в аэропорт. Мама была за рулем, рядом с ней сидел дед Лева, а бабушка Нина со мной на заднем. Машина потеряла управление, перевернулась и загорелась. Это знают все! Не надо выдумывать на ровном месте! — вспылил Славик, даже спустя столько лет, он не мог говорить спокойно.

— Как же ты выжил тогда? — продолжил расспросы дед.

— Не знаю, видимо выпал из машины, — отмахнулся Славик. — Разве это имеет значение?

— Имеет значение то, что ты не помнишь! — покивал Игорь Витальевич. — Ты единственный свидетель, но ты не помнишь ни момент аварии, ни то, что было перед ней.

— Откуда ты знаешь? — растерянно произнес Ростислав, он действительно никогда не мог воспроизвести в памяти саму аварию, его психолог предположил, что возможно он задремал во время пути, а проснулся, только когда все случилось. И эта версия была отличным объяснением.

— Потому что, когда тебя привезли в больницу, ты кричал, что на вас «напали». Мы с Тамарой приехали раньше твоего отца и были рядом, я прекрасно все слышал. Но тут подоспел Никита, тебя быстро забрали в другую клинику, где оказалось, что ты ничего не помнишь!

Славик только хмурился и молчал. Он вообще мало что помнил из того времени, да и не хотел бы, наверное. Воспоминания обрывались на аварии и вновь ярко проявлялись уже в реабилитационном центре после операций в США, но даже первую клинику в Германии помнил очень смутно, не говоря уже о самой трагедии.

— Твой отец настоял, что необходимо лечение за границей! Хотя Тамара нашла очень хорошие варианты в стране. Но нет! — продолжал дед. — Он тогда сильно суетился, чтобы случившееся не предали огласке. На месте аварии нашли гильзы, потом они вдруг исчезли из дела. Даже СМИ не пронюхали, так быстро все замяли, написав, что водитель уснул за рулем, и машина потеряла управление. Как думаешь, мать, которая везет своего ребенка, может уснуть за рулем?

— Это домыслы! Где доказательства?

— Все имущество было записано на Анну. Никита регистрировал на нее всё, кроме фирмы. Однако он заделал ребенка своей секретарше, и Анка собиралась с ним разводиться, разве ты этого не знаешь?

— Ты забываешь, что тогда погибли и родители отца. Поэтому твои подозрения – полный бред! — отрезал Славик.

— Сваты могли оказаться в машине случайно.

— Всё! Довольно! Я ухожу! — прекратил диалог внук.

— Стоять! — скомандовал Игорь Витальевич, но Ростислав уже взялся за ручку.

Славик распахнул дверь и столкнулся нос к носу с пожилой женщиной.

— Ой! — испугалась она.

— I'm sorry, — машинально ответил молодой человек и, проскользнув мимо, торопливо начал спускаться по ступенькам.

Женщина посмотрела ему в след, а после вошла в квартиру Нестерова.

— Кто это был? — поинтересовалась она, ставя пакеты с продуктами на стол.

— Мой внук! — проворчал Игорь Витальевич.

— Красивый мальчик. На Анну, царствие ей небесное, похож, — отметила женщина. — Поругались?

— Нет.

— Поругались, — заключила она. — Я тебя знаю, ты же не можешь, как нормальный человек, тебе надо все и сразу. Мальчишка столько лет тебя не видел, разве не мог быть с ним помягче?

— Серафима, не начинай. Какой он мальчишка? Я в его годы уже лейтенантом был! — отвернулся к окну дед Игорь.

Серафима Петровна только улыбнулась себе под нос. Зная вспыльчивый характер Нестерова, она не сомневалась, что дед наговорил парню всякого, а теперь переживает.

Глава 6 - Мезмай

Краснодарский край

Краски леса становились менее яркими. То там, то тут в зеленом море деревьев появлялись желтые и бурые искорки. Было все еще жарко днем, однако ночи дышали осенней прохладой. Уникальный уголок природы, долина реки Курджипс, окруженная величественными горами, скрывала от любопытных глаз частный лицей–интернат. Добраться сюда можно было или вертолетом, или по автодороге через поселок Мезмай.

Лицей был построен рядом с поселком, но имел собственную систему водо и электроснабжения, автономную канализацию и хозяйственный комплекс. Он больше походил не на школу, а на закрытый детский лагерь круглогодичного проживания. Отделенный от поселка небольшой горной грядой и лесом, он был виден только тем туристам, которые поднимались на «Орлиную полку» и внимательно всматривались в пейзаж. Архитектор мастерски вписал строения в сложный рельеф, оставив ровные площадки для спортивных объектов. Не всегда было понятно, где начинается здание, а где еще идет выступающая горная порода. Открытые галереи и стеклянные переходы соединяли между собой отдельные корпуса. Одни здания выглядели ультрасовременно, другие же больше походили на традиционную архитектуру Кавказа. Две плоские площадки на территории школы разделял значительный перепад рельефа. На верхней площадке поменьше расположился сад с летним театром и большой зеленой лужайкой для проведения мероприятий на свежем воздухе. На нижней террасе, которая имела значительные размеры, находились конюшни, манеж и футбольное поле, опоясанные неким подобием скакового круга. Небольшой ручей, протекавший через парк, падал вдоль широкой лестницы, создавая каскад водопадов, и устремлялся мимо скаковой дорожки дальше, вниз по распадку.

Кабинет директора находился в главном административном корпусе, выстроенном на краю верхней террасы. Сюда подходила главная дорога, соединявшая лицей с остальным миром и здесь же располагались парковка и вертолетная площадка. Дальше дорога разделялась на две. Одна, огибая корпус администрации, уходила вверх, через сад к учебным и жилым корпусам. Другая — спускалась вниз, к спортивным объектам и конюшням. Через панорамные окна директорского кабинета, можно было увидеть почти весь ансамбль зданий и сооружений. Шишкин любил этот вид, как любил он и своё детище, «Лицей комплексного формирования личности детей и подростков». Он привлекал лучших специалистов, каких только мог найти, создавая идеальную, по его мнению, школу.

Но нельзя сказать, что лицей жил лишь стараниями расторопного директора да деньгами щедрого мецената. Очень многое здесь было создано руками самих учеников и педагогов. Фрески на стенах коридоров и классных комнат, кованые элементы декора, резное убранство галерей и беседок, мозаики и малые архитектурные формы – плоды труда творческих мастерских, работавших при лицее. Куда не посмотри, взгляд всегда радовался или красоте природы, или произведению искусства.

Алексей Иванович взглянул на часы, торопливо дописав последний абзац учебного плана. Закончив, он выпрямился и, сложив руки за головой, созерцал клонящееся к закату солнце. Буйный ветерок залетел в открытое окно, обдав лицо прохладой. Он сорвал несколько листов бумаги со стола, расшвыривая их по сторонам. Недовольно ворча, Шишкин поднялся и полез под стол, собирать разлетевшиеся документы. За этим занятием его и застала заглянувшая в двери завуч.

— Алексей Иванович, к вам можно? — шикнула она, ища глазами директора.

— Да, да, Наталья Валерьевна, входите! — отозвался он.

— Проходите, — немного помявшись, пригласила завуч, стоявшего за ее спиной молодого человека.

Ростислав вошел в кабинет и огляделся. Помещение было небольшим, но уютным. Стены облицованы деревянными панелями. Тяжелые шторы обрамляют панорамные окна. Противоположенная от входа стена занята книжными полками, грамотами и благодарственными письмами. На дубовом паркете лежит слегка вышарканный ковер с восточным узором. Самого директора не видно. Славик поискал глазами проем или вход в дополнительную комнату. Ничего.

Но тут он услышал, как кто-то копошится, скрываемый массивным столом с резными ножками. Сохраняя полную тишину, молодой человек ожидал появление начальства. Спустя пару секунд, из-за стола показалась белая с залысинами голова, а после и сам директор. Шишкин кряхтя поднялся на ноги, сжимая в пальцах злополучные бумажки. Распрямившись, он инстинктивно вздрогнул от неожиданности. Осознав, что перед ним посетитель, Алексей Иванович смутился, его лицо приобрело легкий румянец. Он хлопал по-детски большими глазами, пытаясь быстро сообразить, кто же это.

— Здравствуйте, Алексей Иванович, — произнес Ростислав.

— Здравствуйте, — отозвался Шишкин. — Вы по какому вопросу?

— Меня зовут Нестеров Ростислав Никитич, — представился Славик.

— Наш новый преподаватель, — закончил за него Алексей Иванович и глянул на дверь, которую завуч плотно закрыла, выходя из кабинета.

Каков конфуз! Вот так начать знакомство. Чтобы как-то выправить ситуацию, Шишкин сделал серьезное лицо и пригласил гостя сесть. Ростислав устроился в кресле напротив стола директора и с интересом разглядывал начальника, пока тот деловито раскладывает бумаги.

Лицо Шишкина упорно напоминало Ростиславу портрет Альберта Энштейна, разве что без усов. Открытый взгляд, крупный нос, множество морщин на лбу и в уголках глаз придавали некое сходство, а редеющие на макушке и довольно объёмные над ушами седые волосы дополняли картину. Видно было, что суровость, которую вдруг приобрело лицо, напускная. На деле же перед ним добрый и бесхитростный человек. Ростислав решил, что такой руководитель ему определенно подходит. Старик явно мягок и великодушен, что можно использовать в своих интересах.

Шишкин наоборот был несколько обескуражен. Он заранее готовился к тому, что явится избалованный и капризный юноша, прибывший отбывать повинность по воле деспотичного родителя. Однако, молодой человек производил совершенно иное впечатление. «Что не так с этим ребенком?» — подумал Алексей Иванович, поглядывая на по-взрослому холодное, безучастное лицо.

— Вы уже осмотрелись? Как вам наш лицей? — начал разговор Шишкин.

— Красиво, — бесцветно ответил Ростислав. — Российская версия Итона, я так понимаю? Выращиваете «породистых лошадей»?

(прим. автора: намек на систему образования для аристократии в Великобритании)

— Нет. У нашего учебного заведения несколько иная суть, — недовольно свел брови директор.

— Полно, Алексей Иванович, в наши дни образование такой же бизнес, как и все остальное. Хорошее образование и глубокие знания – привилегия тех, кто способен заплатить. Вы же не будете отрицать, что у вас учатся дети богатых родителей? Учитывая состояние российской экономики, оплатить пребывание своего ребенка в таком учебном заведении, как ваше, могут единицы.

— Обучение в лицее бесплатное! — парировал Шишкин. — Если ребенок успешно проходит вступительное собеседование, то мы его принимаем без оглядки на доходы его родителей. Все расходы берет на себя лицей.

Ростислав был удивлен, даже не нашелся что ответить. Никита Львович выкидывает миллионы на ветер? Такого не может быть! Чтобы его прижимистый отец тратил свои кровные на образование детей, которые ему никто, такое просто невозможно! Благотворительность? Не в таких объемах! В том, что лицей требует на свое содержание огромных средств, сомнений не было. Это очень дорогой объект, судя по всему! Но возможно его отец не единственный спонсор, возможно, есть некий попечительский совет, как у большинства частных школ в Англии. Тогда можно было бы объяснить причину расточительства. В желании превзойти окружающих отцу подчас действительно не было равных.

— И сколько же у вас спонсоров? — поинтересовался Ростислав.

— Один, — ответил Шишкин. — Того, что выделяется вашей семьей для нужд лицея вполне хватает. Поверьте, я очень ценю вклад Никиты Львовича в будущее ребят и страны.

Эти слова словно лезвие полоснули по чему-то очень важному внутри Славика. «Значит, содержать оранжереи он не хочет, а сорить деньгами на Мишкину школу, пожалуйста!» — пронеслось в голове. И тут вся суть собственной мысли дошла до него. Само словосочетание «Мишкина школа» стало ответом. Он замер, на миг по лицу пробежало что-то вроде судороги, но тут же взяв себя в руки, Ростислав улыбнулся. Собеседник ничего не заметил.

— Я обязательно передам, — кивнул он директору.

— У нас не просто школа. Лицей – это экспериментальный проект комплексного формирования личности, — продолжил Шишкин, приняв улыбку за искренность. — В стенах этого заведения растут будущие ученые, врачи, инженеры, деятели искусств и учителя. Люди чести, которые искренне любят свою Родину!

Ростислав снова покивал, но улыбка уже сошла с его губ. Он смотрел на Шишкина, как хищник на кролика, размышляя, о том, как можно влиять на директора.

— Скоро все ученики вернуться с летних каникул. Вы сами всё увидите! — воодушевленно закончил свою речь Алексей Иванович.

— Люди чести – это прекрасно, — подвел итог Ростислав. — Но мне бы хотелось больше конкретики по моим обязанностям. Как понимаете, я не имею опыта в данной области, поэтому полагаюсь на вас.

— Конечно же, я во всем вам помогу, — заверил Шишкин, радуясь, что сможет полностью держать в своих руках учебный процесс.

— Буду откровенен, — закинул наживку Славик. — Моя задача спокойно отработать под вашим руководством положенный срок и получить рекомендательное письмо. Образование, как деятельность, вне сферы моих интересов. Но учитывая предмет, который вы предложили мне вести, думаю, что смогу быть полезен. Моя дипломная работа была по итальянскому искусству эпохи барокко, плюс опыт владения галерей современного искусства в Лондоне. Я могу подготовить для ваших учеников интересную программу.

— Программу я уже подготовил, — поторопился остановить его директор. — Вот ознакомьтесь, когда будет возможность.

— Ну что же, прекрасно, — учтиво улыбнулся Ростислав, беря из рук Шишкина папку. — Тогда я просто составлю лекции, согласно вашему плану. Благодарю за помощь.

— Чудесно, — не сумев сдержать своей радости, выдохнул Алексей Иванович. — Факультатив будет проходить два раза в неделю, в остальное время у вас останется только классное руководство. Вы сможете посвящать работе несколько часов в день, а остальное время в вашем полном распоряжении. Никита Львович проинформировал меня, что в этом году вам нужно писать диплом по управлению.

«Дед боится, что я что-то сделаю сам! — подумал Славик. — Хочет всё контролировать? Ну что же, это тоже слабость». Шишкин мучился сомнениями. Его сильно смущало покладистое поведение Ростислава. Он отчетливо видел, что перед ним непростой мальчик, но никак не мог определиться, в чем опасность. Подняв со стола пачку разноцветных папок, Алексей Иванович положил их перед Славиком.

— Это личные дела учеников 10 «А» класса. На этот учебный год вы станете их классным руководителем. Это мой класс, поэтому в любой ситуации не стесняйтесь обращаться за помощью. Хотя, ребята уже взрослые, выпускной на носу, проблем быть не должно, — говоря, Шишкин вздохнул, словно отдает какую-то ценность.

— Выпускной? Десятый? — насторожился Славик. — Разве в России не одиннадцать лет учатся?

— Я же вам говорил, у нас экспериментальная программа. За десять лет мы успеваем дать детям такой объём знаний и навыков, которые для среднестатистической школы немыслимы, — объяснил Шишкин. — С точки зрения общей системы, наши ученики заканчивают школу экстерном.

Славика же беспокоило совсем другое, смущал его вовсе не экстернат. Он начал перебирать папки, будто бы просто так, и нашел подтверждение своим опасениям. Надпись на одной из папок гласила: «Порфирьев Михаил Никитич». Не сумев сдержать эмоций, он перевел глаза на директора.

— Вы думает это уместно, давать мне класс, в котором учится Михаил?

— А почему нет? — сверлил его глазами Шишкин. — Брат поможет вам найти общий язык с классом, так будет гораздо проще. Да и другого подходящего класса просто нет.

По тому, как дернулась бровь, и напряглись челюсти на слове «брат», Алексей Иванович догадался, дружбы там нет. Неспроста! Михаилу Шишкин полностью доверял, он знал этого ребенка с первого класса. Поэтому неплохо, если за новым классным руководителем будет кому присмотреть.

— У вас один десятый класс? — спросил Славик.

— Два. Но у «Б» классное руководство ведет Ольга Христофоровна, наш учитель музыки. В ее классе два перспективных пианиста и возможный оперный вокалист. Вы же понимаете, назначить туда вас просто невозможно! — оправдался Алексей Иванович, и, вспоминая разговор с Порфирьевым старшим, добавил. — Если вас не устраивает, вы можете написать заявление на увольнение по собственному желанию.

Вот же гнус! Старикашка похоже знает, что у него нет выбора! Напомнив себе о контрольном пакете акций и о том, как он с радостью полюбуется на лицо Эвелины, когда та узнает, что её вымесок остался не у дел, Ростислав смирился. С другой стороны, став классным руководителем, можно хорошенько помотать нервы мелкому засранцу. Приободрившись, он согласно кивнул.

— Хорошо, Алексей Иванович, как скажете.

Шишкин подумал, что надо бы побеседовать с Михаилом, когда тот вернется в лицей.

— Тридцатого августа будет пед. совет, до этого времени от вас требуется только познакомиться с теми материалами, которые я вам выдал, и готовиться к первым лекциям, — решил заканчивать разговор Шишкин. — Наталья Валерьевна ознакомит вас с общим учебным планом на год, а также всегда проконсультирует по любому вопросу, касающемуся учебной части и нормативных документов. За всем остальным ко мне напрямую. Если есть вопросы, задавайте.

— Мне не понравилась квартира, которую мне выделили. Я могу жить не на территории лицея? — осторожно спросил Славик.

— Нет. Учителя живут в корпусе для педагогов. Вы должны жить, как обычный учитель, иначе возникнут вопросы в коллективе, — простодушно ответил Шишкин.

— Я могу сделать там ремонт? — настаивал Ростислав.

— Нет. Квартиры педагогов ремонтировали летом, там свежий ремонт. Повторный ремонт привлечет лишнее внимание. Только если будете делать его лично, своими руками, — Алексей Иванович сильно сомневался, что Славик вообще умеет что-то делать руками, поэтому немного сжалился.

— Ясно. Но я ведь могу привезти сюда свои вещи?

— Пожалуйста. Если они будут находиться в вашей квартире и не мешают соседям, — кивнул директор.

— Хорошо. Вас понял.

Ростислав взял увесистую стопку из папок и собрался уходить. Выражение его лица было настолько безрадостным, что Шишкину захотелось как-то приободрить молодого человека.

— Не переживайте, следуйте моим инструкциям и у вас все получится.

— Благодарю за заботу, — дежурно произнес Ростислав, поднявшись на ноги.

Алексей Иванович проводил новоиспечённого педагога до двери.

Покинув кабинет директора, Славик отправился в свою новую квартиру. Как прожить в этих условиях год, он не представлял. Комната с удобствами и кухней — называется квартирой! Боже милостивый, даже палаты клиник, в которых приходилось лежать, были просторней и выглядели лучше!

Путь к корпусу, где жили учителя, пролегал через парк. Двигаясь по мощеной камнем дорожке с папками наперевес, Славик, наконец, остался один. Последние дни были слишком насыщены общением с людьми, усталость накопилась, хотелось домой в уютный особняк на Мелбери роад. Закрыться от всех на пару дней, а лучше на неделю и никого не видеть.

Проходя мимо клумбы с розами, он не мог не обратить внимание на знакомые округлые чашевидные цветы чистого нежно-розового цвета. Это была она, Mary Rose , первая английская роза из питомника Дэвида Остина в коллекции его матери. Сойдя с главной аллеи, Ростислав спустился по узкой дорожке к клумбам. Вспомнилась его первая поездка в Лондон, первая в его жизни выставка Хемптон Корт, на которую его взяла с собой мать. Занимаясь сортами традиционными для срезки, она была просто в восторге от английских кустовых роз. В те времена в садах москвичей таких роз еще не было. Купив Mary Rose, она замотала ее в газеты и спрятала в чемодане, чтобы привезти в Москву. Вскоре роза зацвела во дворе их коттеджа, наполняя своим легким сладковатым ароматом стоявшую неподалеку беседку. Славик прекрасно помнил этот запах, он протянул руку и сорвал цветок. Знакомый аромат сильнее защекотал нос, стоило бутону коснуться лица. Потерявшись в воспоминаниях, Ростислав не заметил, как со спины его пристально разглядывают три пары девичьих глаз.

Старшеклассницы хитро переглянулись и, хихикнув, закричали:

— Здравия желаем, товарищ лейтенант!

От неожиданного вопля молодой человек дернулся и неудачно перехватил стебель розы, уколов палец. Цветок упал на землю, а парень резко обернулся. Судя по изумленным глазам девушек, напугать они собирались совсем не его. Ростислав перевел взгляд на свою руку, по большому пальцу растекалась алая капелька крови. Его глаза вновь обратились к невесть откуда взявшимся хулиганкам.

Одеты они были более чем странно – серые платья в пол с белоснежными воротничками и манжетами. У всех троих длинные косы, и почти полностью отсутствовала косметика. Будь они привидениями, он удивился бы меньше. «Что за странный вид! Фольклорный коллектив на выезде! — подумал про себя молодой человек. — Какой еще, к дьяволу, лейтенант?» Пока он пустыми глазами смотрел на девчонок, одна из них, та что с длинной русой косой, отделилась от группы и, подойдя ближе, подала платок.

— Вы поранились. Вот, возьмите, — немного запинаясь, произнесла она. — Извините, мы случайно. Перепутали…

Ростислав смерил их уничтожающим взглядом и, отвернувшись, зашагал прочь.

— Это кто вообще? — спросила растерявшуюся подругу, приблизившаяся следом за ней, высокая кареглазая горянка с черными, как смоль, волосами.

— Не знаю... У него на папке написано «Учебный план. Современное искусство», — ответила та, склоняясь, чтобы подобрать валявшийся на газоне цветок. — Может новый учитель?

— Такой молодой? Практикант, наверное! — предположила черкешенка.

— Это новый учитель по современному искусству, — уведомила их, стоявшая в стороне девушка с красивой французской косой из густых каштановых волос. — Будет вести факультатив!

— Откуда ты знаешь? — усомнилась горянка.

— Не ты ли говорила, «наша Зоя знает все школьные новости ещё до того, как что-то случилось»! — повторила чужие слова бойкая шатенка и уже тише добавила. – Я в учительской сегодня случайно услышала, когда письмо от мамы отдавала.

— Объясните мне, кому нужно современное искусство в школе? — закатила глаза черкешенка. — Тут к поступлению готовиться надо, а они нам всякую ересь в расписание добавляют!

— Ну, вдруг ты, Аидочка, перформанс от инсталляции не отличишь! Как жить потом будешь? — криво улыбнулась Зоя, подходя ближе. — Говорю же, факультатив, то есть ходить можно по желанию.

— Вот и прекрасно. Я ходить не буду! — утвердительно кивнула Аида, а после, хитро покосившись на соседку, добавила. — Но знаю, кто точно будет…

— Олеся, чего застыла? — Зоя обхватила за плечи девушку с русой косой, которая с сомнением поглядывала то на розу в своих руках, то на удалявшегося по аллее нового педагога. — Современное искусство – это по твоей части. Пойдешь? Чел мрачный …

— Не знаю… — растеряно ответила Олеся. — Надо по идее.

— Кому надо? Видела, злой какой? Даже не поздоровался! — скривила губки Зоя — ЧСВ раздуто до небес походу!

(ЧСВ – чувство собственной важности / молодежный сленг)

— А ты что хотела! Современное искусство оно такое! — хихикнула Аида.

— Да по мне так современное искусство это вообще не про психически здоровых людей? — изображая знатока, заявила Зоя. — Вот Леська в академию свою поступит и тоже во все тяжкие пустится. Да? Раевская, слышишь, что говорю?

— Да, ну вас! – отмахнулась от засмеявшихся подруг Олеся.

Мысли её, судя по выражению лица, были сейчас где-то далеко. «Видимо, дома не всё гладко!» — догадались девчонки, вмиг став серьезными.

— Как твои домашние? Согласились, чтобы ты на художника училась? — осторожно спросила Зоя, когда они зашагали по дорожке, ведущей к жилым корпусам.

— Нет, — покачала головой Олеся. — Тетя говорит, что это не кормит. Дома побыла, теперь тоже сомневаюсь, стоит ли.

— Стоит, конечно! Кому если не тебе? — поддержала Аида.

— Однозначно! — подхватила Зоя. — Илья Федорович, что сказал? Тебе прямая дорога в эту, как её… ну, альма-матер великих наших живописцев?

— Репинку, — безрадостно отозвалась Олеся.

— Точно! Тебе прямая дорога в Репинку! — закончила свою мысль подруга. — Станичники твои может и хорошие люди, но кроме сена, соломы, да коровьих лепешек ничего не видят. Так что самой надо решать!

— Вот и представь, допустим, я поступлю, отучусь и вернусь домой. Кому в нашей станице среди сена, соломы и лепешек будут нужны мои рисунки? А сидеть на шее у тёти не хочу. Сестра советует на бухгалтера учиться, и работа всегда есть, и в поле с тяпкой стоять не надо.

— А сама-то хочешь? — взглянула на Олесю Аида.

— Я не знаю, — совсем сникла девушка, но вдруг встрепенулась и уже бойко добавила. — Да что вы ко мне прицепились! У самих дома сильно лучше?

— Не лучше, но я упорная! Планомерно выедаю матери мозг, так что победа близка! — улыбаясь, сообщила Зоя. — К слову, мне тут прикольный анекдот про Биофак рассказали! Хотите?

— Нееет! — хором закричали подруги.

— А я всё равно расскажу! — состроив злодейскую гримасу, заявила она, обнимая Олесю и Аиду. — Приходит, значит, студент биофака на экзамен в пищевой институт…

— Зоя, ну пожалуйста!

— Опять какая-нибудь гадость?

— Да вы послушайте! Прикольный анекдот, правда…

Глава 7 - Иллюзии

Закатное солнце окрашивало деревья золотом, чтобы вскоре погаснуть, провалившись за горизонт. С наступлением ночи, дневная жара сменится свежестью и почти осенней прохладой. Желтые квадраты окон вычерчивались на стене, а окружающее пространство постепенно погружалась во мрак.

Кисть скользила по бумаге, оставляя на белой поверхности листа следы акварели. Олеся откинула выбившуюся прядь с лица и привычным движением вскинула взгляд на стоявшую напротив розу. Ласковые лучики пронизывали стекло стакана, преломляясь, искрясь, оставляя радугу на поверхности стола. Постепенно свет стал желто-оранжевым, меняя цвет лепестков с холодного на теплый. Незаметный вздох сорвался с губ. Девушка опустила глаза на рисунок, будто потупилась.

— Освещение изменилось… — с сожалением проговорила Олеся. — Не успела…

С досады, она швырнула планшет на пол. Деревянный подрамник громыхнул о лакированные доски пола. Отложила кисть и, сложив руки под подбородком, растянулась на столе, не сводя глаз с красовавшегося в золоте лучей цветка. Тени становились всё контрастнее, холоднее, а свет горячее, окрашивая лепестки кораллово-красным. Распустившийся бутон пленял совершенством линий.

— Вот уж точно, роза не трава, — прошептала Леся, вспоминая капризную розу из Маленького принца.

Она думала о том, что в глубине души ей всегда хотелось быть такой розой, привередливой и прекрасной, вызывающей восхищение при первом же взгляде. Не думать о трудностях, жить легко, словно перышко на ветру. Однако она рождена отнюдь не розой!

С детства её воображение занимали сказочные принцессы и благородные рыцари, утонченные эльфы и магические существа из легенд. Она любила красоту в любом её проявлении, будь то цветение весенних садов, снежные зимы или золото осени, блики на воде или пламя свечей. Ей нравились умные и увлеченные люди, которых она всегда находила необыкновенно привлекательными, просто потому, что глаза их горят самой жизнью.

Лицей дарил всё это в избытке. Каждый уголок её школы прекрасен, а каждый человек здесь казался по-своему талантливым и необыкновенным! На душе становилось тепло от одной мысли: «Она одна из них». Здесь дышалось легко и свободно! И пусть Леся не чувствовала себя той самой волшебной розой, но кем-то особенным ощущала совершенно точно!

Реальность же не позволяла подобной роскоши. Там, в настоящем мире, всё иначе. Там она обычная трава. Трава, которая почему-то мечтает быть розой.

Хлопнувшая за спиной дверь прервала размышления.

— Солнце село, бросай свои рисунки, глаза испортишь! — бодро заявила Зоя, когда они с Аидой появились в комнате.

— Уже закончила, — обернулась Олеся. — Всё равно не получилось...

— Не получилось? — удивленно спросила Аида, поднимая с пола брошенный рисунок.

Олеся принялась собирать со стола кисти, делая вид, что совершенно не ждет никакой оценки со стороны подруг. Но стоило Зое включить свет и заглянуть через плечо Аиды, замерла, навострив уши.

— Ох, ты ж! Какая прелесть!

— Если это не получилось, то я не знаю, как должно выглядеть то, что «получилось»! — фыркнула черкешенка, а заметив довольную улыбку подруги, продолжила уже с нарочитой лаской, будто кошка замурлыкала. — Похоже, она нам это специально говорит, чтобы мы её хвалили чаще! Твоя техника работы в акварели всё лучше…

—Не! Не усердствуй так! Обойдется! — хмыкнула Зоя. — Раевская, если тебе не нравится, то просто отдай мне. Только подписать не забудь. Когда станешь известным художником, продам за миллион!

— Забирай! — засмеялась Олеся, думая о том, что никто так не умеет поднять настроение, как эти двое.

— Эй, почему всегда тебе? — возмутилась Аида, когда вырванный из её рук планшет отправился на подпись.

— Не завидуй! — отозвалась Зоя. — Кто первый встал, того и тапки! Лучше расскажи, как там твоя сестра, замуж вышла?

— Сестра? — не поняла вопрос Олеся.

— Ну, да! Представь, звоню я значит Аиде, перед тем, как сюда выезжать, а она такая в трубку, «не могу говорить, у меня сестру крадут!» — засмеялась Зоя. — Так и не перезвонила потом!

— Что, правда, украли? — оживилась Леся.

— Правда, — созналась горянка, посмеиваясь. — Там такая суматоха была, что не до разговоров. Они заявление в загс за два месяца до того подали, а воровать должны были накануне свадьбы. Что-то там случилось с машиной, в итоге парни приехали уже под вечер, когда стемнело. У нас тетка в гостях была. Дождь пошел, сестра ей свой зонтик отдала до дому дойти. И вот выходит та из ворот, а её в бурку и в машину! Вы не представляете, что было!

Девичий смех не утихал ещё долго, пока Аида в лицах рассказывала детали похищения. Вдоволь насмеявшись, подружки затихли.

— Да уж! Бедная женщина! — отдышавшись, подвела итог Олеся.

— Я представляю лица парней, когда выяснилось, что украли не невесту! — снова залилась смехом Зоя — Тетка-то не обиделась?

— Да нет. Посмеялась, сказала, молодость вспомнила. А вот зять наш долго ещё извинялся. Он парень хороший, воспитанный, представь, как ему неудобно было! — ответила Аида. — Повезло сестре! Я тоже хотела бы встретить такого умного и порядочного человека! — мечтательно проговорила Аида.

— Встретишь! — успокоила Зоя. — Будто у вас в Майкопе парней мало!

— Парней, может, и много, но по-настоящему благородного человека встретить сложно, — многозначительно ответила черкешенка. — Мне бы хотелось, чтобы он меня поддерживал в моем увлечении наукой, а у нас это не приветствуется особо. Нет, не запрещено, конечно, но если ты женщина, то предполагается, что выйдешь замуж и сядешь дома.

— Ты же сама говорила, что большинство ваших девушек так себе счастье и представляют. Кто нам тут рассказывал, что чуть ли не на чемоданах сидят, женихов ждут? — напомнила Олеся.

— Всё так, но я же не такая! — возразила Аида. — Я в аспирантуру хочу, хочу на раскопки поехать, диссертацию защитить. Бабуля моя, между прочим, чтобы кандидатскую защитить, с семьей разругалась в своё время. Поэтому она меня поддерживает во всём, а вот остальные спят и видят, как нас с сестрами побыстрее замуж выдать. Поэтому школу закончу и уеду учиться куда-нибудь подальше! Вернусь, когда стану настоящим ученым.

— Тебе парень нужен вроде нашего Алима, — подхватила разговор Зоя. — Умный, воспитанный, справедливый – всё, как тебе нравится! Только он такой гордый и молчаливый, что я не представляю, как вообще с таким встречаться можно. Из него же слово не вытянешь! Зато он точно никогда свою девушку в кухонное рабство не обратит, да и сам многого добьется, думаю. Как тебе Алим, к слову?

— Ты что? Как вообще такое говорить можешь! — замахав руками, смутилась Аида. — У него семья точно непростая, думаешь, иначе стал бы скрывать, кто родня? К тому же единственный сын!

— Ну, единственный сын и что? — пожала плечами Зоя. — Меньше родни, проще жить!

— Младший сын всегда остается в родительском доме, а он ещё и единственный. Представь, какая ответственность! — попыталась объяснить черкешенка.

— Сложно всё у вас! — театрально закатила глаза Зоя и тут же прозаично добавила. — Так! Я в душ. Чур, я первая!

Прежде чем подруги успели что-то ответить, она сорвалась с места и побежала. Но сразу же была поймана проворной горянкой, настигшей её в пару прыжков.

— Вот же проныра! Зубы мне тут заговаривала, а сама... — возмутилась Аида, схватив за предплечье. — Сегодня моя очередь первой в душ!

Олеся только засмеялась, глядя, как Аида пытается призвать подругу к порядку. Вопреки ожиданиям Зоя не начала безобидную возню как обычно, а замерла и поморщилась, косясь на удерживаемую руку.

— Что случилось? Я же совсем не больно! — удивилась Аида, но что-то сообразив, быстро задрала рукав, под которым обнажились покрытые корочкой глубокие царапины. — Это что?!

— Ерунда, — отступая и пряча руку под одежду, заулыбалась Зоя, — это я у бабушки в деревне с яблони упала. У меня даже письмо от мамы есть и справка. Хочешь, покажу?

— Нам не ври только, — хмуро отозвалась Олеся. — Ты в последнее время каждые каникулы то с яблони падаешь, то с лестницы, то ещё откуда-то!

— Я с детства невезучая, вы же знаете!

— Бред не неси! Кто это сделал, признавайся!

— Девочки, я ценю вашу заботу, но в этот раз была яблоня, клянусь! — распрямившись, приложила руку к груди Зоя.

— Точно?

— Честное слово! — отчеканила подруга.

— Ну, если эта яблоня снова встретиться на твоем пути, не забудь позвонить нам! Что мы зря весь прошлый год на рукопашный бой ходили!

— Непременно! — покосившись на вход в ванную комнату, согласилась Зоя. Стоило девчонкам расслабиться, как она, не давая им опомниться, скрылась за дверью.

— Я первая! — послышалось одновременно со щелчком запираемого замка.

— Толмачева! У тебя совесть есть! — зазвучало в ответ.

Нельзя было остаться равнодушным, глядя, как Аида объясняет, кем после подобного является подруга, стуча кулачком в дверь. Пока девчонки выясняли очередность через перегородку, Олеся собрала оставшиеся на столе кисти и краски. Как ни странно, но именно сейчас, после каникул, она испытывала чувство, будто вернулась домой. Вынув розу из стакана, девушка погладила нежные лепестки и, положив цветок между листами бумаги, спрятала на шкаф.

***

Ростислав сидел в проеме открытого панорамного окна. Давно стемнело, но спать совсем не хотелось. Он вертел в руках бокал красного вина, которому, к сожалению, не удалось скрасить вечер. Маленькое пространство квартиры-студии угнетало. Славику казалось, что это коробка, а не квартира. «Клетка, камера, келья! Что угодно, но не квартира! Она даже в высоту больше, чем в ширину» — недовольно морща нос, возмущался про себя он. Раздражало всё: банально бежевые стены, мебель Икеа, дурацкая перегородка из шкафов между спальней и кухней. Обилие различных полочек, тумбочек, шкафчиков, убивавшее пространство. Но больше всего бесило наличие пыли. После ремонта квартиру, конечно же мыли, но потом она как минимум месяц перед его приездом стояла без уборки. «Неужели так трудно нанять клининговую компанию на постоянной основе?!» — сокрушался про себя «счастливый» новосел.

Славик потратил весь вечер на заказ мебели, переговоры с установщиками, отделочниками и менеджерами интернет-магазинов. Со дня на день приедут рабочие, которые выкинут отсюда весь этот хлам, установят новую мебель и аппаратуру, следом клиниговая, чтобы навести идеальный порядок. Пока же остается только ждать. Нужно продержаться несколько дней. «Всего три – четыре дня!» — убеждал себя Ростислав. До этого он решил спать на балконе, вытащив туда диван.

Сделав глоток, поставил бокал на пол и подумал чем бы заняться, чтобы убить время. Книги и компьютер в пути. Стерео системы здесь нет. На глаза попались разноцветные папки, которые ему всучил директор. Точно! Там же личные дела его учеников.

Сходив за папками, Славик расположился на прежнем месте. Он быстро отыскал личное дело Мишки и погрузился в чтение. Мелкий засранец на удивление хорошо учился и собирался стать режиссером. «Режиссером! Что? Серьезно? — хохотнул Славик, едва не подавившись вином. — Интересно, мерзкая стерва знает о планах отпрыска?» Что ещё? Вот. Семья. В разделе семья были перечислены отец, Эвелина и он. Его-то зачем сюда добавили? Для благовидной картинки, надо думать.

— Понятно! Отличник, спортсмен, еще и староста класса! Всё, как ты любишь, отец! В лучшем виде! — озвучил свои мысли Ростислав. — Интересно личное дело редактировали или здесь принято просто игнорировать проступки сыночка босса?

Ни на минуту не сомневаясь в лживости написанного, он захлопнул папку и отшвырнул ее в сторону. Дальше пролистал еще несколько личных дел. Ни одного двоечника или прогульщика. Помимо основных занятий у каждого внушительный список факультативов.

— Ё-моё, школа вундеркиндов! — вздохнул Славик.

Он собирался снова потянуться за бокалом, но тут увидел знакомое лицо и остановился. С фотографии на него задиристо смотрела одна из хулиганок. Надпись на папке гласила: «Толмачева Зоя Николаевна». Среди оставшихся папок он быстро нашел и двух других подружек, Раевскую Олесю Александровну и Тугуз Аиду Аслановну.

Судя по записям, девушки, как и все прочие ученики, старательно грызли гранит науки. Двое из подруг уже активно готовились к поступлению. Так у Аиды значилась специализация в области истории, археологии и этнографии. Зоя специализировалась по биологии, обозначив интересы микробиологией и генной инженерией. А вот у Олеси в графе будущая специальность стоял прочерк. «Довольно легкомысленно со стороны старшеклассницы не иметь представления о своем будущем. Интересно, что с факультативами, — заинтересовался Славик. — Неужели, попалась, наконец, паршивая овца в элитном стаде?» Список факультативов оказался грандиозным, как и у прочих учеников. Судя по нему, девушка интересовалась в основном искусством. Похоже, очередная, живущая в облаках, творческая личность!

Он вспомнил свои фантазии на тему искусства и улыбнулся. Было время, когда изучение культурного наследия стало ему отдушиной. Тогда он верил в созидающую силу творца, в то, что именно искусство направляет сознание к добру и свету, воспитывает общество. Наивный чудак! Угрохал кучу денег, чтобы открыть галерею, познакомиться с искусствоведами, художниками и всякого рода ценителями. Опыт, как это чаще всего бывает, развеял иллюзии.

Славик осознал, в современном мире границы прекрасного и безобразного стерты. Картина, скульптура, арт-объект или перформанс — не важно, публика увидит только то, что будет щедро оплачено и разрекламировано. Он лично был свидетелем, как зрители аплодировали стоя тому, чему стоило отправиться в мусорное ведро. Почти никто не имеет собственного мнения, поэтому искусствоведы могут навязать любую бездарность. Художники такой же обслуживающий персонал, как парикмахеры, горничные, бармены и прочие. С той лишь разницей, что они еще более бесправны, будучи полностью зависимыми от капризов заказчика. Единицам удается остаться самостоятельными в творчестве. Но эти единицы лишь подтверждают общее правило. Поняв это, Ростислав охладел к деятельности галерейщика-искусствоведа. Он пожелал играть в более масштабные игры, а лучше писать для них правила.

Его взгляд упал на графу «семья». «Родители погибли в автокатастрофе. Воспитывается родственниками» — значилось в столбце. Эта сухая формулировка не была для него пустым звуком. Поэтому считая себя неспособным на сочувствие, Славик, все же посчитал, что испытал некое подобие сострадания.

Часы показывали полночь. Нужно попытаться поспать. Сложив папки стопкой и убрав бокал с остатками вина на стол, подошел к шкафу с большим зеркалом. Ослабив узел галстука, он стянул его через голову. Следом начал расстегивать пуговицы сорочки. Когда полочки рубашки разошлись, зеркало отразило то, что всегда скрыто от посторонних глаз. От основания шеи и почти до самого пояса кожа на груди была испещрена рубцами, походя на кору дерева. Следы ожогов и застарелые шрамы покрывали всю грудь, половину спины и частично обезобразили фрагменты рук и ног. Именно поэтому в гардеробе Ростислава отсутствовали рубашки с коротким рукавом, футболки и шорты.

К сожалению, возможности восстановления организма не бесконечны, а хирургия не волшебная палочка. Пластические хирурги хорошо потрудились, восстанавливая те части тела, которые меньше всего пострадали. Они создали Ростиславу почти идеальное лицо, удалили шрамы на шее. Но те места, где ожоги были наиболее сильными, оставалось лишь прятать под одеждой.

Славик старался поддерживать себя в хорошей физической форме, прилежно выполняя программу тренировок, составленную для него специалистами. Качественная одежда, отличный крой и дорогие ткани постепенно превратились для него в своеобразный фетиш. Волшебство, благодаря которому, он создавал себе прекрасную оболочку, в которой комфортно. В комплекте с красивым лицом эта оболочка создавала привлекательную для окружающих картинку, своего рода красивую обертку, на которую положительно реагирует большинство людей. Его психолог уверял, что всё в пределах нормы, что желание хорошо выглядеть в глазах окружающих скорее говорит о здоровой психике, чем наоборот. Однако Славик чувствовал, что создание идеальной внешности стало для него чем-то большим, чем обычной аккуратностью. Внешность стала его оружием и щитом.

Зато вот в такие моменты перед зеркалом, приходило осознание насколько ложно то впечатление, которое он производит на людей. Человек падок на красоту, но что если красота — это обман? Он сам восхищался прекрасными телами, как восхищаются произведениями искусства. Однако, шедевры очень сомнительная вещь, ореол всеобщего обожания создает иллюзию совершенства. Главное не оказаться слишком близко. Трещины красочного слоя, сколы лепнины, осыпающуюся штукатурку не видно, если не приближаться, а про сгнивший фундамент ты никогда не узнаешь, если не рискнешь исследовать то, что внутри. Можно наслаждаться красотой, но нельзя доверять ей.

Глава 8 - Новенькая

— Какое захолустье, — вздохнул Женька, выглядывая в окно. — Из-за тебя мой выпускной из школы пройдет в деревне!

Чем дальше машина забиралась в горы, тем сильнее падал энтузиазм Евгения.

— Евген! Не ной! — отмахнулась от его причитаний Ритка. — Ты же сам сказал, что это крутая частная школа, с высоким уровнем образования. Как там? Лицей формирования личности…, эм…, или комплексного образования? Короче, школа для гениев. Гений среди нас только один, и это точно не я! Поэтому кто-то же должен помогать мне в учебе.

Дорога спускалась вниз, за окнами тянулись ветхие домики поселка. По улицам бродили коровы, куры и прочая сельская живность. Ритусик уже и сама начала сомневаться, туда ли их везут, но тут автомобиль начал вновь подниматься в гору, оставляя поселок позади. Вскоре им пришлось остановиться перед шлагбаумом. Постояв некоторое время под прицелом камер слежения, они были пропущены на территорию. Преодолев подъем, машина начала спуск в небольшую живописную долину. Открывшийся пейзаж с парком и зданиями лицея значительно улучшил настроение.

— А тут вполне прилично! — воскликнула Ритка. — Смотри, Евген, выглядит, как школа из сериалов!

— Ага, прямо Хогвартс! — обреченно буркнул Женька.

Привычным движением, он убрал с глаз прядь волос. На его испещрённом прыщами лице не было и намека на радость. Длинная прядь челки снова свалилась на лоб, прикрыв один глаз. Тряхнув головой, Евгений попытался от нее избавиться, но тщетно. Ритка, как эта прядь, вроде своя, родная, но иногда так бесит.

Чего он только не делал ради Зориной. Всегда с ней, всегда на ее стороне. Теперь вот едет в лицей-интернат из-за ее первой любви. Женька знал свое место – безнадежная френдзона. Но ничего поделать с этим не мог. Стоило Ритке позвонить, он бросал все дела и летел на зов. В этот же раз она не просто позвонила, хлюпала носом, потом рыдала, рассказывая, что не сможет нормально жить, если не разберется в своих чувствах. Разве мог он отказать? Конечно же, нет.

Женька перетряхнул все доступное интернет-пространство, попросил помощи у брата, благо тот уже неплохо устроился в следственном комитете, и нарыл для Риточки полное досье на Ростислава Порфирьева, а заодно выяснил, что за лицей спонсирует Порфирьев старший. Ему стоило немалых трудов, чтобы уговорить отца перевести его в этот лицей, да еще и похлопотать за Ритку. Зорина же, в своей обычной манере, восприняла все, как должное.

— Евген, мы же договорились с тобой, да? Для всех я твоя троюродная сестра. И ни в коем случае не проболтайся, кто такой Ростислав! — не отрываясь от вида за окном, тараторила Рита. — Я не могу испортить наши с ним отношения из-за какой-нибудь мелочи. Олег сказал, что на кону внушительные дивиденды. Потерю акций, Славик мне точно не простит!

— Я ничего не скажу про твоего Ростислава, но ты не думаешь, что врать о нашем родстве уже слишком? — хмурился Женька.

— Слишком? — обернулась Ритка. — А как еще я смогу объяснить, почему мы постоянно вместе? Вдруг решат, что ты мой парень?

— Пусть решат, — огрызнулся Евгений, но увидев выражение лица Зориной, добавил. — Ревность – отличный катализатор!

— Хмелев, не смеши! Какой из тебя парень? Ты мне больше брат, чем Олег! — фыркнула Ритка.

Женька промолчал, уставившись на острые коленки Риты, торчавшие из дырок её модных джинсов.

Машина припарковалась перед зданием администрации. Пока водитель освобождал от чемоданов багажник, Ритка с интересом осматривала окрестности. Ей, безусловно, нравились и горы, и цветущий осенними цветами парк, и современная архитектура с вкраплениями традиционного декора.

— Офигенно! Здесь просто офигенно! — воскликнула Ритусик, подхватив чемодан. — Куда теперь?

— Нам нужно найти завуча. Сойкина Наталья Валерьевна, — прочитал сообщение в телефоне Евгений, — она должна помочь с зачислением.

Когда двое молодых людей появились на пороге кабинета, Наталья Валерьевна, едва взглянув на них, сильно занервничала. Парень в бесформенной толстовке и джинсах не выглядел на свои восемнадцать. Высокий, очень худой и сутулый, с длинными до плеч волосами, он больше напоминал девушку-подростка. Видимо молодой человек никогда не занимался спортом, проведя большую часть жизни в статичном состоянии. Девица же, наоборот, была крепкой и хорошо тренированной. Однако её внешний вид и решительный взгляд карих глаз обещали дерзкую натуру.

— Так, голуби мои, проходите, садитесь! — скомандовала завуч, указав на диванчик с креслами в углу своего кабинета.

Молодежь попадала в кресла. Завуч устроилась на краешке дивана.

— Первое, о чем, мы всегда спрашиваем новых учеников – действительно ли вы хотите учиться в нашем лицее или это прихоть ваших родителей. Отвечайте искренне, как есть, — начала допрос завуч.

— Естественно, это наше решение! Хотим и настроены серьезно! — ответила за обоих Ритка.

— Хорошо, — кивнула Наталья Валерьевна, напористость девушки несколько раздражала, но она продолжила тем же приветливым тоном. — Вам известны правила лицея? Если нет, тогда ознакомьтесь вот с этим перечнем. Я дам два экземпляра, чтобы у каждого был свой.

На столике перед ребятами появились листочки, заполненные мелким шрифтом.

— Хочу, чтобы вы помнили, вас никто не принуждает учиться именно здесь. Вы вправе забрать документы и перевестись в любой момент, если захотите вернуться домой или посчитаете, что вам тяжело, — продолжала монотонный рассказ завуч.

— Наталья Валерьевна, нам все понятно, мы согласны и будем следовать правилам, — постаралась ускорить вступительную часть Ритка.

— Маргарита! — голос Сойкиной прозвучал предостерегающе. — Ваш энтузиазм похвален, но во-первых, вы не одна, во-вторых прошу меня не перебивать. Позвольте вам напомнить, что вы здесь только потому, что за вас попросили люди, которым я обязана и не могу отказать. По сути, я совершаю должностное преступление, зачисляя в обход собеседования. Поверьте на слово, собеседование вы уже провалили!

Девушка прикусила язык. Что за странное учебное заведение? Завуч же еще ничего не спросила толком, а уже решила, что Ритка им не подходит.

— Извините, — подал голос Женька. — Продолжайте, пожалуйста.

— У нас нет одиннадцатого класса, поэтому вас обоих зачислят в десятый, — удовлетворившись словами Евгения, снова заговорила Наталья Валерьевна. — Десятый в нашем лицее выпускной, весной вас ждут экзамены. Экзамены будут проходить в классической манере с билетами и ответом преподавателям.

— А ЕГЭ? — удивился Женька.

— Конечно же, вы сдадите и ЕГЭ, куда же без этого теперь? — закатила глаза завуч. — Ребята, вы вообще на сайте лицея были? О методике обучения здесь читали?

Женька молчал. Ритка отрицательно помотала головой.

— Почему же вы тогда хотите у нас учиться? — настороженно задала вопрос завуч и пояснила, глядя на девушку. — Я бы хотела услышать ответ каждого.

— Я хочу подтянуть учебу! — заявила Рита. — Последние два года я больше работала, чем училась. В прежней школе меня держали из-за пожертвований родителей, иначе, давно бы отчислили.

— Работали?

— Да. Я профессиональный танцор. У нас с братом своя школа танцев в Москве, — Ритка говорила уверенно, так как почти не врала. — Мне пришлось бросить любимое дело на целый год, чтобы иметь возможность нормально доучиться. Потому, что в Москве я бы этого точно не смогла сделать. Чтобы нормально окончить школу, мне нужно вырваться из привычной жизни и заняться только учебой. Достаточно, чтобы поверить, что я здесь по собственной воле?

Память услужливо воскресила в сознании Риты скандал с Анфисой, тяжелый разговор с братом и спор с отцом. Конечно же, Анфиса считала ее предателем, бросившим общее дело в угоду личным интересам. Олег долго не хотел отпускать, но в итоге согласился, когда Ритка отказалась от своей части дохода за будущий год в их с Анфисой пользу. Ну а папочка никак не мог поверить, что его безрассудная дочь, наконец, решила взяться за ум и заняться своим образованием.

Каждому из них Ритусик объясняла свой поступок желанием подтянуть учебу, хорошо окончить школу и необходимостью иметь высокие баллы к поступлению в ВУЗ. Никто не верил ей вначале, но к концу разговора она умудрилась всех убедить в искренности своих устремлений. С отцом получилось вообще блестяще, так как, проникшись искренним желанием ребенка учиться, он не только наговорил дочке много хороших слов, но и выдал на карманные расходы столько, что лишение зарплаты за год показалось мелочью.

Самое сложное было скрыть от Олега место, куда она поедет учиться. Но тут ей на помощь пришел отец, который давно считал сына разлагающим дисциплину в семье элементом. Он активно поддержал желание Ритки не говорить брату что её новая школа находится в России. По легенде, Рита Зорина уехала на этот учебный год в Европу. Таким образом, повторив одну и ту же ложь несколько раз, она настолько в ней утвердилась, что озвучивала, словно чистую правду.

— Ясно. А вы, Евгений?

— Я? Я тоже! — чуть ли не заикаясь, выдавил из себя Женька.

— Вы тоже, что? — вопросительно взглянула завуч. — Я видела ваш табель успеваемости, высший балл по всем предметам кроме физкультуры.

— Вот её и надо подтянуть! — растерявшись, ляпнул Хмелев.

Ритка еле сдержала готовый прорваться смешок.

— Понятно. Физкультуру подтянуть значит! — покивала завуч, понимая, что молодые люди явно ей врут.

Дальше пытать эту парочку не было смысла. Правды не скажут, только сами в собственной лжи запутаются. Не принять их, она не могла, поэтому решила, что просто подождет, когда, не выдержав нагрузок, ребята сами сбегут домой.

— Хорошо. Вот ваши идентификационные карты учащихся, — сказав это, Наталья Валерьевна положила на столик две пластиковых карточки с фотографиями и личными данными новых учеников. — Карточки работают, как удостоверение личности, электронные ключи к дверям, разблокируют школьные компьютеры, по ним можно брать книги в библиотеке и пользоваться другим школьным имуществом. По карточкам понятно?

— Да. Скажите, а в лицее есть общая электронная система безопасности? — поинтересовался Женька.

Ритусик покосилась на него недобрым взглядом, не понимая, к чему сейчас этот вопрос.

— Конечно, — ответила завуч. — Поступая в лицей, вы подписываете согласие на обработку своих персональных данных, а также согласие с правилами заведения. Ваши родители также подписали согласие на ваше обучение здесь. В свою очередь лицей обязуется обеспечить вашу безопасность, как фактическую, так и электронную.

— Все ясно… — совсем сник Женька.

— Как только мы с вами закончим, пойдете в хозяйственный блок, там вам выдадут положенный комплект формы и распределят по комнатам. Завтра первое сентября, поэтому день будет по указанному в правилах распорядку, но с поправкой. Время, отведенное на уроки, запланировано для торжественной линейки и классных часов. Так как вы новенькие, перед спортивными занятиями обязательно посетите школьного врача. Если есть противопоказания или хронические заболевания, не стесняясь, расскажите доктору. Тренера будут давать вам нагрузки, согласно его рекомендациям. Это очень важно, поэтому не затягивайте, сходите сегодня, в крайнем случае, завтра. Со второго сентября начнется полноценная учеба, — рассказывала Наталья Валерьевна.

Инструктаж длился еще минут пятнадцать, потом молодые люди попрощались с завучем и, зайдя по дороге к заведующей хозяйством, отправились заселяться.

— Вот скажи мне, нафига я привезла целый чемодан шмоток, если тут форма? — пыхтела Ритка, таща в горку не только здоровенный чемодан, но и приличный ворох чехлов с выданной одеждой.

— За что ты страдаешь, понятно. Сама виновата! А вот на кой мне всё это? — задыхаясь из-за подъёма, отозвался Женька. — Я пока одежку выдавали, заглянул в расписание. Ладно, что тут учеба занимает большую часть дня, можно смириться, не вопрос. Тотальный электронный контроль – фу, конечно, но можно потерпеть. Блин! Зорина! Но танцы и военную подготовку в обязательных предметах — этого я тебе никогда не прощу! Ты мне теперь до конца жизни должна будешь!

— Подумаешь! Танцы его напугали! — оглянулась Ритка. — Тебе только на пользу пойдет, может, хоть сутулиться перестанешь. Горбатый, блин, как кочерга.

— В тебе хоть капля сострадания есть? — прошипел Женька. — Плюну сейчас и уеду в Москву!

— Не уедешь, — нагло ответила Ритусик. — Ты меня одну не бросишь.

— Стерва! — выдохнул Евгений.

— Стой! Кажется, пришли, — ставя чемодан и сваливая на него груду чехлов, скомандовала Ритка.

Они остановились напротив двух зеркально построенных корпусов. Здания были выполнены по мотивам традиционной архитектуры народов Кавказа, но в современной планировке. Эдакое сочетание «хай-тек» и «этно» — стекло, металл, штукатурка, природный камень и умопомрачительная резьба по дереву.

— Так! — задумалась Ритка. — И кому куда?

— Элементарно, Ватсон! Тебе налево, мне направо! — оглядев строения, заключил Женька.

— И с чего ты так решил? — поинтересовалась Рита.

— Орлы и Лебеди! — кивнул на балконы Евгений.

И действительно, в резьбе, украшающей балконы левого корпуса, использовались изображения лебедей, на правом же красовались орлы и соколы.

— Да, ладно! — присвистнула Ритка. — Вот так банально?

— Ну почему же банально? — возразил Женька. — Вполне оригинально, на мой взгляд. У многих народов девушек принято сравнивать с лебедями, а мужчин с орлами и соколами. Разве таблички в духе «мальчики направо, девочки налево» были бы менее банальны?

— Ой, всё! — подняла руку Ритка. — Ты мне еще историческую справку дай! Налево, так налево. Иди, сокол мой, увидимся за ужином!

Втащить все вещи на второй этаж было непросто, но Ритусик справилась. Годы тренировок, так сказать! Найдя свою комнату, она собиралась было приложить карточку к считывающей панели, но оказалось, что дверь не заперта. Ритка толкнула ее плечом и вошла. Внутри ждало неприятное открытие – комната рассчитана на четверых. Её соседки тоже, видимо не ожидали пополнения. Глазами полными удивления, они смотрели на вновь прибывшую.

Ритка критично рассматривала девушек. Все трое были высокими и стройными, словно команда по гимнастике или академический танцевальный коллектив. Девчонки носили длинные косы и одинаковые серые платья. Платья с белыми воротничками сразу не понравились Ритке. Они были отлично пошиты, создавая образ нежной и утонченной барышни. И вот именно этот образ вызывал фонтан негодования.

«Так вот какая тут форма! Брр! – думала Ритусик, сами девчонки тоже бесили, - Их что по экстерьеру подбирают?! Ансамбль «Березка», блин!» При своем росте в метр шестьдесят, сейчас она почему-то чувствовала себя маленькой. Поиск внешних недостатков, которые бы дали возможность успокоить нервы, результатов не дал, все трое были хороши собой. В нынешней ситуации, Ритка бы искренне порадовалась соседке анорексичке или наоборот стороннице бодипозитива в его самой извращенной форме. А еще лучше чтобы была косая, прыщавая, горбатая и хромая одновременно!

Но Ритка не была бы собой, если такая мелочь лишала бы её самообладания. В конце концов, она звезда столичных танцевальных батлов, а это всего лишь «провинциальные овцы». Вернув уверенный вид, Ритусик гордо вздернула подбородок и, свалив вещи на ближайшую кровать, заявила:

— Маргарита Зорина. Я новенькая…

Глава 9 - Канун дня знаний

Олеся, Зоя и Аида с недоумением смотрели на новенькую. Эта девушка была настолько не похожа на них, что казалась нереальной. Таких девчонки видели только в журналах. Войдя в комнату, она будто бы изменила атмосферу. Модная, эффектная, яркая, смелая — вот лишь часть тех эпитетов, которые вертелись в головах подруг, когда они оценивающе изучали Маргариту. Ритка же расценила выражение на лицах будущих соседок как высокомерие. Растерянность девушек она однозначно приняла за пренебрежение и решила сама нарушить тишину, озвучив первое, что пришло в голову.

— Раз теперь мы живем вместе, неплохо бы познакомиться. Сразу договоримся, утром меня не будить, вещи мои не брать, шмотками не меняюсь, денег в долг не даю! — обозначила границы допустимого Ритусик.

Девушки переглянулись. Похоже, они были не в восторге от такого начала.

— Если твои вещи нельзя трогать, то будь добра сама убрать их с моей кровати! — нахмурив изящные брови, недовольно произнесла Аида.

— И давно она твоя? – поинтересовалась Ритка.

— Уже пять лет.

— А какая свободна?

— Вон та, в углу.

Три кровати стояли под большим почти во всю стену окном и лишь одна поодаль, в дальнем углу комнаты. Ритке категорически не понравилось предложенное место.

— Тебя как зовут, хозяйка кровати? — поинтересовалась Рита.

— Аида, — ответила черкешенка.

— Отлично! Послушай, Аида, я хочу купить это место. Сколько хочешь, за то, что поменяемся кроватями? — Ритка достала из кармана пару крупных купюр.

— Не хочу! — ответила Аида. — Ты последняя заселилась, тебе и занимать то, что осталось.

— Так значит! — фыркнула Зорина.

«Проклятая форма, не понятно с кем имеешь дело» — размышляла Рита. — «Похоже, девчонки не из бедноты».

— Хорошо, две другие тоже неплохо стоят. Эй, Аленушки, а вас, как зовут? — поинтересовалась Ритка.

Девушки представились, как Олеся и Зоя. Вся троица смотрела на новенькую так, словно к ним явился дьявол и потребовал их души. Так казалось Ритке. На деле же, девчата пытались сообразить, насколько всё происходящее может быть проверкой. Возможно, новенькая — «засланный казачок». Лицеист должен помогать окружающим и быть достойным человеком, так любил повторять Алексей Иванович, их классный руководитель. Старик на редкость изобретателен, поэтому вполне возможно, что поведение новенькой лишь способ подшутить над учениками.

— Так, Олеся и Зоя, кто из вас готов продать мне свое место? Я не хочу спать в углу! — не унималась Ритусик с целью проверить, кто здесь падок на деньги и кем легко будет управлять в будущем.

Ответом ей была тишина.

— Ок! Раз никто не желает переезжать в угол, тогда придется подвинуться! — уведомила окружающих Ритка и взялась сдвигать кровати.

Довольно шустро Зорина сдвинула кровати под окном плотнее, так, что между ними остались проходы в ширину тумбочки. Освободив пару метров пространства, Рита сдвинула туда свою кровать и удовлетворенно переложила на неё свои вещи.

— Ну вот! Другое дело совсем! — похлопала она ладошкой об ладошку. — Половина шестого. Сказали, вроде скоро ужин. Аленушки, я в душ. Потом покажете где у вас здесь столовая.

Беззаботно мурлыча себе под нос одну из любимых песен, Ритка достала из чемодана полотенца, косметичку и сменную одежду. Когда она продефилировала в ванную комнату, её провожали три хмурых лица.

— Хамка! — пнула злополучную кровать Зоя.

— Она будто бы специально действовала нам на нервы. Может это постановка? Нарочно? – задумалась Олеся.

Из ванной донесся речитатив, обильно перемежаемый матом и резкими вскриками. Это Рита включила на телефоне свой плейлист, чтобы поднять настроение.

— Вот это постановка? — спросила Аида, указав пальцем на дверь ванной. — Как она вообще сюда попала? Как она прошла собеседование?

— Согласна, если вот это прошло собеседование, значит, у Иваныча начался старческий маразм! — задрала голову Зоя, сложив руки на груди.

Глаза у нее были на мокром месте, вот-вот расплачется.

— Тише! Успокойтесь! — попыталась разрядить обстановку Леся. — Зой, не накручивай, возможно, это всего лишь ее способ произвести впечатление.

— Впечатление? — Зоя почти закричала. — Я знаю таких девок! В моей первой школе их была целая компания! Ты здесь с первого класса, ты понятия не имеешь, что такое хамство и травля! Я не хочу с ней жить!

— Успокойся, пожалуйста, — вмешалась Аида.

— Я не хочу! – закричала Зоя.

— Прекрати истерику! — Леся тряхнула подругу за плечи. — Ты взрослая девушка, лицеистка, сколько можно рефлексировать по своим детским травмам!

— Зоя, Леся права, ты должна взять себя в руки, — мягко произнесла Аида. — Мы с тобой. Нас трое, а она одна.

— Верно, если новенькая попробует кого-то обидеть, мы будем защищать друг друга! — поддержала Леся.

Зоя отвернулась и шумно выдохнула. Несколько секунд она стояла глядя в потолок. Когда девчата вновь увидели её лицо, оно приобрело свой обычный жизнерадостный вид.

— Пойдемте ужинать! — Зоя взяла подружек под руки. — Что-то я проголодалась!

Девчонки понимающе кивнули и постарались улыбнуться в ответ.

К моменту, когда Ритка, вышла из душа, комната опустела.

— Вот же! Свалили, значит! — процедила она сквозь зубы.

Высушив волосы, долго думала, как заплестись, ведь привыкла ходить с распущенными, а правила лицея требовали заплетаться. Попробовав и так, и эдак, в конце концов, Ритка сделала себе веселые рожки прямо на макушке. Со вздохом разочарования пришлось вытащить сережку, украшавшую бровь. «Блин, такие жертвы! Надеюсь, это того стоит!» — думала она. Порывшись в чемодане в поисках подходящей обуви и не найдя ничего, Ритусик сунула ноги в кеды. Она подошла к зеркалу. На часах почти шесть, но увидев себя без косметики, Зорина с отвращением вздрогнула и принялась за дело.

Провозилась она долго, потому что красится так, чтобы не бросалось в глаза, не привыкла. Зато результат ей очень понравился.

— Красотка! — похвалила саму себя Ритка и, сделав пару танцевальных движений, прыснула смехом. — Вот это лук! Ха! Да, детка, я наделаю шума в этом болоте!

Все еще посмеиваясь со своего внешнего вида, задрав неудобную длинную юбку, она отправилась на улицу. Настроение было отличным. Преодолев вприпрыжку ступеньки террасы, поскакала по дорожке. Ритка с интересом разглядывала всё, что ее окружало, поэтому едва не столкнулась с компанией парней, шедших навстречу. Четверо старшеклассников стремительно расступились, пропуская её.

— Привет! — остановилась Ритусик, широко улыбаясь.

Парни были одеты в темно-серые костюмы тройки, белые рубашки и светло-серые галстуки. «Форма» — догадалась Ритка. Лица у них были несколько растерянные, а взгляды никак не могли оторваться от её голых ног. Кинув быстрый взгляд вниз, Ритусик поняла, что несколько перестаралась и подняла юбку, пожалуй, слишком высоко.

— Кхм! — кашлянула она, а брошенный подол упал как занавес.

В следующий момент её так и подмывало сказать какую-нибудь скабрёзность. Мальчишки, смутились и отводили глаза, словно извиняясь. Это было так забавно! Но, понимая, что уже потеряла очки в глазах соседок, девушка решила быть милой. Все же ей предстоит прожить здесь целый год, а парни явно были не последними в классе. Такие не бывают изгоями нигде. Полезно будет заручиться их поддержкой на будущее.

— Меня зовут Рита Зорина. Я новенькая. Десятый «А»! — стараясь сделать как можно более наивное лицо, проговорила Ритка.

— Михаил Порфирьев, — протянул ей руку голубоглазый блондин. — Добро пожаловать в класс. Я староста, за любой помощью можешь обращаться ко мне.

«Удача явно на моей стороне сегодня! Это же сводный брат Славика!» — подумала Ритка и одарила старосту еще одной лучезарной улыбкой. Михаил улыбнулся в ответ, но остальные явно не разделяли его энтузиазма. Особенно неодобрительно на Ритку смотрел высокий черноглазый черкес.

— Познакомься, это Роман, — начал представлять одноклассников Мишка, указав на среднего роста зеленоглазого юношу с золотисто-русыми, взлохмаченными на макушке волосами.

Двое других были представлены, как Георг и Алим. У Георга черты лица явно выдавали армянские корни. Хоть парень и смотрел на Ритку со всей серьезностью, но большие пушистые ресницы и теплые искорки в карих глазах делали его лицо дружелюбным. Чего нельзя было сказать про Алима. Высокий, худощавый с профилем хищной птицы и почти черными глазами, он вызывал скорее страх, чем желание пообщаться. Ритка старалась не смотреть на Алима, так как почти физически ощущала, что из-за задранной юбки её статус в глазах горца упал ниже некуда.

— Ребята, подскажите, где у вас здесь столовая? Я возвращалась за телефоном и отстала от соседок! — соврала она.

— Столовая вон там, по дорожке вниз, второе здание перед администрацией, — указал Мишка, но глянув на часы, добавил. — Уже половина восьмого, ужин закончился. Тебе не выдали расписание?

— Выдали, — смутилась Рита. — Я на диете, поэтому не собиралась ужинать, просто девчонок ищу.

— Странно, что они тебя бросили одну? Это не правильно! — нахмурился Михаил. — Слушай, новенькая, запиши мой телефон, если что-то понадобиться или заблудишься, звони.

— Рита, ты точно не голодна? — оттаял Георг. — Если опоздала, то так и скажи, мы что-нибудь придумаем.

— Нет, нет, не стоит! — остановила его Ритка. — У меня сегодня только вода без газов. Спасибо вам, ребята, я пожалуй пойду девчонок искать. Миш, а это все жилые корпуса или есть еще?

— Есть еще корпус для преподавателей, вон там, за яблоневым садом, но там ученики не живут. Набери мне, я тебе план лицея пришлю, — вновь проявил заботу Михаил.

— Спасибо. Обязательно, — кивнула Ритка и отправилась дальше по дорожке.

Как только парни скрылись из вида, она свернула с главной аллеи и направилась в яблоневый сад. У нее возникла отличная, как ей показалось идея, навестить Ростислава. Пройдя под кронами яблонь, Ритка вышла на небольшую лужайку, обрамленную стрижеными тисами. Корпус для преподавателей оказался вполне современным зданием с балконами и панорамными окнами.

Подойдя к главному входу, Ритка сделала невозмутимое лицо и дернула ручку. Дверь не поддалась. Электронный замок уже на входной двери? Точно. Ритка приложила карточку, но панель замигала красным и сообщила, что вход воспрещен. Выругавшись про себя, Ритусик побрела вокруг здания. С другой стороны сад был еще красивее. По краю газона раскинулись густые заросли магнолий и рододендронов, перемежаемые хвойными различных форм и оттенков. Весной, когда всё это великолепие зацветало, должно быть, здесь было чудо, как хорошо. Печально вглядываясь в огромные окна и балконы, Ритка делала вид, что гуляет по саду. Солнце садилось. Скоро совсем стемнеет. Похоже, что сегодня долгожданная встреча не состоится.

Пустой желудок напомнил о пропущенном ужине. Настроение совсем упало. Смеркалось. В окнах загорался свет. Все заняты своими делами, и только она бродит неприкаянная. И тут одно из окон второго этажа распахнулось настежь. На балкон вышел молодой человек с электронным планшетом для чтения. Экран подсвечивал лицо и Ритка теперь уже безошибочно его узнала. Сердце забилось быстрее, а по позвоночнику словно пробежал электрический разряд.

— Славик! — крикнула она и замахала руками. — Славик!

Её эйфория продолжалась не долго. Чьи-то руки схватили Ритку со спины и поволокли прочь. Когда Ростислав перевел взгляд туда, откуда, как ему показалось, его позвали, Ритка уже барахталась в кустах, отчаянно сопротивляясь своему похитителю. Нападавший был один и явно старался не нанести травм жертве, так как ни разу даже не толкнул её. Ритка же была настолько возмущена, что сопротивлялась изо всех сил. В конце концов, ей удалось хорошенько вмазать обидчику и отпихнуть его в сторону. Сдавленный вскрик побежденного оказался до жути знакомым.

— Евген? — бросилась Ритка к сложившемуся пополам телу.

— Рита, блин, ты что дура?! — стонал Женька. — Совсем рехнулась!

— Это ты рехнулся! С фига ли нападаешь на меня? Я откуда должна знать, что это ты! — оправдывалась Ритка, путаясь в подоле платья. — Сильно болит?

— Нахрена ты сюда притащилась? — сел, держась за переносицу Евгений. — Совсем гордости нет? Ты посмотри, сколько окон, любой из преподов тебя заметит и звездец, будешь объяснительную писать. Может, сразу домой поедешь?

Женька, как всегда, прав, но Ритка признать это вслух не могла. Парень кое-как поднялся на ноги. На нем был точно такой же костюм, как на встреченной ею недавно четверке. Да уж, Женьке не стоило снимать свою бесформенную толстовку. В костюме даже в сумерках он выглядел ужасно: длинный, худой, как палка, шея торчит из воротничка, как карандаш из стакана. Если Михаил и его компания имели хорошую фигуру и привыкли носить такую одежду, то Евгений не только выглядел в нем несуразно, но похоже и чувствовал себя также.

— Хмелев, ты знаешь, что выглядишь нелепо? — хохотнула Ритка. — Глиста в пиджаке! И откуда еще силы взялись, меня сюда дотащить?!

— На себя посмотри! Пацан в платье! — обиделся Женька. — На фоне местных девушек, ты просто недоразумение ходячее.

— Что?

— Платье с кедами! — засмеялся через боль Женька. — Тебя ничего не смущает?

— Ой, заткнись лучше! А то еще разок приложу, не встанешь! — надулась Ритка, мысль о том, что в платье она выглядит также глупо, как Евген в костюме, ей очень не понравилась.

— Ладно, пойдем, — Женька примирительно протянул руку.

Ритка тоже хотела помириться, поэтому кокетливо взяла его не за ладонь, а под локоть.

— Куда пойдем?

— Пока прямо, потом узнаешь.

Они прошли совсем немного и оказались в беседке, окруженной яблонями. Женька отошел и полез в пакет, спрятанный за лавочкой.

— Я не видел тебя в столовой, значит, ужин ты пропустила, — пояснил он. — Зря, к слову, здесь неплохо готовят. Не ресторан, конечно, но лучше, чем моя матушка однозначно.

— Я не голодная.

— Вот мне только не рассказывай! Держи! — Женька протянул ей пирожок.

— Фу, что это? Я такое не ем! — скривилась Рита.

— Пирожки, это единственное, что можно было взять с собой. Как бы я принес тебе суп или второе? Так что ешь и не выпендривайся. Пирожки вкусные, с малиной. Я проверял.

Ритка хотела возразить, что мучное вредно для фигуры, а малину она не любит. Но посветив на Женьку телефоном, заметила, как распух его нос, а на шее проявился глубокий след от ногтей. Стало стыдно, что втянула друга во всё это, да еще и нос ему разбила. Разозлившись на себя, Ритка села на лавочку и укусила пирожок.

В саду с Женькой они просидели почти до девяти. Если бы не отбой, после которого закрывались корпуса учеников, то просидели бы дольше. Женька рассказывал, что нормально устроился. Парни у него в комнате адекватные. Намекнул, что лицеистки все очень хорошенькие, но заметив злобный взгляд Ритки, снова перешёл на рассказ о парнях. Ритка старалась больше шутить и говорить на отвлеченные темы.

Вернувшись в комнату, она обнаружила, что соседки уже спят, или делают вид. Снова отправилась в душ и долго стояла там под теплыми струйками. Надежда, что вода расслабит и захочется спать, не оправдалась. Устроившись в постели, она ворочалась, сон не приходил. Странное волнение не давало уснуть. Взяв наушники и телефон, Ритка закопалась под одеялом. Любимые треки сделали свое дело, получилось отвлечься. Сама не замечая того, она начала тихонечко подпевать.

И тут на нее обрушилось что-то тяжелое. Ритка попыталась выбраться из-под одеяла, но не получилось. Три пары девичьих рук стащили её с кровати, выволокли за дверь и бросили на пол. Больно ударившись, Ритка взвизгнула. Стремительно сбросив одеяло, она успела увидеть, как соседки захлопнули дверь.

— Эй! Вы что делаете?! — закричала Ритка, дергая дверную ручку. — Откройте! Быстро открыли, я сказала!

На её крики дверь открылась. Но не та, у которой она верещала, а напротив. В коридор выглянула круглолицая восьмиклассница.

— Тш! Не ори так! — шикнула девчонка. — Раз тебя выставили, значит, сама виновата. А будешь орать, придет дежурная по корпусу, этаж получит наряд по кухне вне очереди. Со всем этажом тогда отношения испортишь!

— Что? — удивилась Ритка. — Какой нафиг наряд по кухне? Это школа или колония для несовершеннолетних?!

— Я тебя предупредила. Решать тебе! — прошептала восьмиклассница и закрыла дверь.

— Стой! А как же я? — уже тихо спросила Ритка, но ей никто не ответил.

Еще немного подергав дверь своей комнаты, и, убедившись, что впускать её не намерены, Ритка побрела к одеялу. Свет в комнатах снова погас. В коридоре тускло светила одинокая лампа, которую включали на ночь. Ритка потрясла одеяло, пошарила руками по полу, телефона не было. Видимо он выпал, когда её стаскивали с кровати. Стоять в одной пижаме посреди коридора зябко. Завернулась в одеяло. Стало теплее. Она села под дверью, в надежде не проспать момент, когда та откроется.

— Ничего. Я вам отомщу! Всем отомщу! Каждая сполна заплатит, за то, что сделала! — бубнила Зорина в то время, как её глаза начали закрываться.

Вскоре сон совсем сморил ее. Голова упала на колени и Рита тихонько засопела.

Глава 10 - Отсчет начат

Летний театр украшали живые цветы и ленты. Огромный плакат поздравлял собравшихся с Днем знаний и началом учебного года. Преподавателей рассадили в первых рядах, остальные места заняли ученики. Ростислав умышленно оделся максимально строго, чтобы несколько дистанцироваться от всеобщих праздничных восторгов. Он чувствовал себя чужим среди этих людей, поздравляющих друг друга, радующихся и смеющихся. Его бы воля, он с радостью отказался бы от похода на данное мероприятие, чтобы никого из них не видеть.

Особенно ему не хотелось повстречать одну скандальную особу, с которой, волею случая, довелось познакомиться буквально на следующий день после приезда. Остававшиеся до первого сентября дни он планировал потратить на обустройство личного жизненного пространства. Однако настоять на том, что покраска стен, установка мебели и оборудования не является ремонтом не вышло, директор был непреклонен. Пришлось проявить изобретательность.

Славик, не моргнув глазом, оставил наполняться ванну и ушел. Прогулка заняла немало времени, парк лицея оказался действительно огромным. Бывает же, он совершенно забыл, что не выключил воду! По итогу получилось вполне ожидаемо, затопило два этажа, а его квартирка в самом эпицентре наводнения. Ремонт стал неизбежен. Прекрасно! Радуясь тому, что не зря заранее нашел подходящего подрядчика, он пообещал собравшимся соседям возмещение ущерба. Казалось, его слова устроили всех, но не тут-то было.

Невесть откуда появилась разъярённая дама, что недавно заселилась этажом ниже. Она что-то кричала про испорченные вещи и оборудование, Славик не особенно слушал. Он снова пообещал возместить ущерб, но на неё эти слова почему-то не действовали. Встряхивая рыжими кудрями, дама продолжала наступать, требуя извинений. Пришлось спасаться бегством. Под предлогом необходимости встречи с директором, он быстро покинул помещение, игнорируя угрозы, летевшие в спину.

Алексею Ивановичу ничего не оставалось, как только согласиться на предложение Ростислава взять на себя восстановление испорченного жилья. Не имея альтернативы, директор согласился на всё, но заставил пообещать, что ситуация будет улажена так, чтобы остальные педагоги остались довольны, а работы закончились в наиболее короткий срок.

Пришлось раскошелиться, но если уж Славик решил, что чего-то действительно хочет, цена его никогда не смущала. План ремонта он составил, подряды частично оплатил накануне, а большая часть материалов уже находилась в дороге. Несколько бригад трудились и днем и ночью, как результат, ремонт закончился точно 31 августа.

Сейчас, пока преподаватели на линейке, в их квартирах орудовали сотрудники клининговой службы. Сегодня вечером, он и те, кому посчастливилось пострадать от его рукотворного наводнения, войдут в обновленное жилье, которое, на вкус Ростислава, стало гораздо лучше и теперь хотя бы имело право так называться. Можно было гордиться мастерски реализованным планом, если бы не соседка снизу. Неугомонная женщина продолжала выказывать недовольство, всякий раз, как он попадался ей на пути. «Сумасшедшая!» — заключил для себя Славик, отгородившись от неё стеной полного безразличия.

Будучи занят ремонтом, он почти не пересекался с обитателями школы, которых с каждым днем становилось всё больше. Сегодня же, попав в самый эпицентр главного события сентября, отметил, что лицей довольно странное место. Все от старшеклассников до малышни были на удивление дисциплинированы, не видно ни хулиганов, ни бунтующих подростков. А эта предельная вежливость! Пока он шел к театру с ним, совершенно незнакомым человеком, поздоровался каждый, кто встретился. Интересно, какими средствами Шишкину удалось так вымуштровать детишек? Может здесь практикуют телесные наказания? Поживем, увидим!

Сидя во втором ряду у прохода и уткнувшись носом в планшет, он просматривал форкурс Йоханеса Иттена по Искусству формы для Баухауз. Если уж учить детей понимать суть творчества, неплохо бы разобраться, как это делали те, кто остался в истории. Однако, сосредоточиться на тексте не получалось, то и дело он ощущал на себе любопытные взгляды и слышал шепотки за спиной.

На сцену вышел директор. Алексей Иванович поприветствовал всех собравшихся, произнес что-то патриотическое, а дальше грянул гимн, началось поднятие флага. Весь театр встал, отдавая дань уважения государственному символу. Славик скептически покосился на сие действо, но тоже поднялся на ноги, чтобы не выделяться. После гимна потянулись скучные официальные речи. Как обычно: «поздравляю», «благодарю», «желаю» и далее по списку. Директор, завуч, ведущие педагоги выходили один за другим, исполняя своего рода обязательный протокол. После получаса наискучнейшей болтовни, к микрофону снова вышел Алексей Иванович.

— А сейчас, я хочу пригласить на эту сцену новых педагогов, присоединившихся к нашему коллективу в этом году! — с энтузиазмом произнес Шишкин.

Славик закатил глаза, только этого не хватало! Новых педагогов было всего двое, поэтому ему пришлось подняться и выйти к директору. Больше сотни заинтересованных глаз пытливо изучали его и новенькую учительницу, полненькую миловидную женщину лет тридцати с копной рыжих непослушных волос. «Опять она! Соседка снизу меня преследует...» - подумал Славик, недовольно кривя губы.

— Ребята! — обратился Шишкин, когда учителя поднялись на сцену. — Поприветствуйте нового учителя Информатики и основ программирования, Лапушкину Виталину Владимировну.

Шум аплодисментов заставил молодую учительницу улыбаться. Она весело тряхнула огненными кудрями и приняла микрофон. И этот яркий шарфик, и модные джинсы не по возрасту, и горящий взгляд буквально кричали о том, что она хочет понравиться будущим ученикам. Славик хмуро взглянул на неё сверху вниз.

— Здравствуйте, лицеисты! — помахала рукой Виталина. — У меня отличные новости! В плане моих уроков не только изучение языков программирования, систем управления базами данных и web-сервисов. Мы будем говорить с вами о работе в компаниях и об управлении командой разработчиков. Я поделюсь опытом работы в профильных фирмах, чтобы вы представляли себе будни программирования, увидели профессию изнутри. Будет очень интересно! Обещаю! Увидимся на уроках!

От нее так и било волной позитива. Ростислав даже шаг в сторону сделал.

— Спасибо , Виталина Владимировна, — поблагодарил директор, немного смущаясь такому напору.

Он забрал микрофон и взглянул на высокую фигуру в абсолютно черном костюме. Славик отвел глаза.

— А теперь, представляю вам, нового учителя Теории современного искусства, — продолжил Шишкин — Нестерова Ростислава Никитича.

Алексей Иванович, улыбаясь, передал микрофон. Ростислав с сомнением взглянул на вдруг замолчавших подростков. Выражение его лица оставалось отстраненным, при желании на нем можно было даже прочитать пренебрежение.

— Здравствуйте, — словно нехотя произнес он. — Мой предмет факультативный, поэтому ваше присутствие на нем не обязательно. Если эта узкая область знания не входит в сферу ваших интересов, можете смело отправляться в другую аудиторию.

Ученики удивленно переглянулись. Новый учитель выглядел настолько высокомерным, что большинство сейчас испытывали недоумение. Что говорить, даже коллеги покосились на него с непониманием. И только сидевший в первом ряду невысокий дедушка, с зоркими темными глазами и седеющей бородкой, едва заметно улыбался.

— Ростислав Никитич имел в виду, что ждет на своих уроках заинтересованных и прилежных учеников! — внес ясность Шишкин, получив микрофон назад, зал встретил его слова аплодисментами.

Когда спускаясь со сцены, Виталина Владимировна поравнялась с новоиспечённым коллегой, она намеренно наградила его осуждающим взглядом.

— Похоже, педагогика не входила в сферу ваших интересов, коллега! — ядовито прошипела она. — Разве можно так разговаривать с детьми?!

— Я сказал чистую правду, не пытаясь набить себе цену, коллега! — холодно покосился на неё Ростислав, заставив Лапушкину побагроветь.

Линейка закончилась. Старшеклассник торжественно пронес на плече первоклашку, которая старательно звонила в колокольчик. Ну что же, обратный отсчет начат!

Теперь Ростиславу предстоит познакомиться с классом. Не дожидаясь, когда стихнут звуки школьного вальса и толпа начнет медленно расходиться по учебным корпусам, он покинул летний театр, собираясь незаметно проскочить в свою аудиторию. Миновав арку, что обозначала один из входов, нос к носу столкнулся с девушкой в сером платье ученицы. Старшеклассница явно опоздала на линейку и стремилась успеть хотя бы к окончанию. Невыспавшееся лицо этой невысокой девушки с наспех нанесенным макияжем и растрепавшимися от быстрого бега волосами было до тошноты знакомым. Славик поправил очки, пытаясь скрыть удивление.

— Привет! — стараясь выглядеть мило, подняла ладошку Зорина.

Он быстро оглянулся, никого. Схватив Ритку за локоть, спешно толкнул её за угол, пряча среди раскидистых кустов сирени. Оказавшись прямо перед предметом своих переживаний, Маргарита почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Что ты здесь делаешь? — разрушил романтическое настроение Ростислав.

— Учусь… — невинно хлопая ресницами, сообщила Ритка, она подумала, что рассказывать всю историю не стоит.

— Это что единственная приличная школа на всю Россию! — сделав шаг назад, недовольно поморщившись, проговорил он.

— Не единственная, но очень хорошая! — уверенно подтвердила Рита и улыбнувшись добавила. — Угадай кто мой одноклассник? Твой сводный брат… Михаил…

— Да что же это такое! — взвыл Ростислав, снова шагая к девушке, заставляя её замолчать и сжаться в комочек под испепеляющим взглядом. — Так, Маргарита Зорина, слушай меня внимательно! Никто здесь не должен знать кто я, и то, что мы знакомы, поняла?

— Да! — выпалила Ритка. — Не беспокойся, я умею хранить секреты! — и нервно сглотнув, добавила. — Честно.

По лицу напротив было ясно, что её слова звучали крайне неубедительно.

— Я учитель, ты ученица! — строго предостерег Славик. – Ясно?

— Без проблем! — улыбалась Ритка. — Постой, а почему ты так злишься то? — не унималась она.

— Зорина, я не знаю, как ты попала в мой класс… — начал было Славик, вспомнив, что папки с её именем у него точно не было.

— Что, правда? Ты мой классный? — обрадовалась Ритусик. — Вот это повезло!

— Вы, — коротко прозвучало в ответ.

— Что? — удивилась она.

— К педагогам обращаются на Вы! — непререкаемо пояснил Славик. — Вы, Ростислав Никитич…

Рита старательно пыталась понять, в чем причина такой резкой смены поведения. А как же «дорогая»? Как же «красавица»? Что вообще происходит?

Ответов на эти вопросы она, по-видимому, не получит, потому как Ростислав снова огляделся, отходя подальше. Звуки музыки стихли, с минуты на минуту, здесь начнется настоящее столпотворение.

— Не ходи за мной! — скомандовал он.

Растерянная Ритка смотрела ему вслед, так и не разобравшись, что к чему. «Не с той ноги встал? — думала она. — Да уж… Сюрприз не удался…» Подождав, когда Славик скроется из виду, шагнула на дорожку. Ученики начали выходить из театра. Мимо Ритки потянулся бесконечный поток белых воротничков, серых пиджаков и платьев.

— Куда смотришь? — нагнав подругу, поинтересовалась Зоя.

— Да так… — немного растеряно произнесла Леся.

Зоя проследила за её взглядом и увидела выбирающуюся из кустов новенькую.

— Надеюсь, она усвоила урок! — хмуро процедила подруга, беря Лесю под руку. — Интересно, что она там делала? Странная такая, все на линейке, а она по кустам лазает.

— Ой, девочки, что я сейчас услышала… — зашептала Аида, догнавшая их с опозданием.

Зоя и Леся тут же забыли о Ритке и взглянули на неё.

— У нас классного поменяли! — сообщила горянка.

— Да, ладно! — усомнилась Зоя.

— Точно. Я тоже удивилась, но Мишка подтвердил.

— Идемте скорее! — поторопила их Леся.

Пробежав по дорожкам, девчонки быстро оказались возле учебных корпусов. Местом сбора 10 «А» была обозначена просторная аудитория-амфитеатр, в которой обычно проводили лекции, объединявшие несколько классов одновременно. Почти все уже были в сборе, не хватало только новенькой и старосты. Класс из двадцати человек казался малочисленным на фоне огромного зала.

— Да, у нас ещё один новенький в этом году, — зашептала Аида, когда девчонки расселись за парты. — Вон, у окна сидит. Видели?

Женька, будто чувствовал, что обсуждают именно его. Нахохлившись, как скворец на ветке, он спрятал лицо за ладонью, уткнувшись в телефон.

— Нелюдимый какой-то! — прошептала Леся. — Он откуда?

— Говорят, москвич. Фамилия Хмелев, зовут Женя, — шепотом сообщила Зоя. — Из какой-то крутой московской гимназии к нам перевелся. Олимпиадник.

— Худой такой… — насмешливо заметила Аида.

— На занятиях по рукопашному я ему не завидую! — поддержала Леся.

— Класс, встать! — четким поставленным голосом скомандовал, появившийся в аудитории староста.

В то же время в двери проскользнула Ритка. Найдя глазами Женьку, она тихонько пробралась к нему и встала рядышком.

— Проспала? — буркнул под нос Хмелев.

— Нет! Потом расскажу, — бросила злобный взгляд на соседок по комнате Маргарита.

В аудиторию вошли двое: буквально излучающий свет, Алексей Иванович и мрачный молодой человек в очках. Появление странного нового учителя несколько озадачило класс. Но, уже услышав весть о смене классного руководителя, большинство догадались, в чем причина. Восторга на лицах собравшихся не было.

— Добрый день, ребята. Еще раз с праздником вас! — улыбаясь, произнес Алексей Иванович.

— Здравствуйте! — отозвался класс.

— Позвольте представить вашего нового классного руководителя, Нестерова Ростислава Никитича.

Ростислав поднял глаза и увидел настороженность на лицах юношей и девушек. Сдержанно поздоровался, услышав хор голосов в ответ. У него было отчетливое чувство, что он вторгается на чужую территорию. Директор, тем временем, прощался с учениками.

— Ребята, дорогие мои, послушайте, пожалуйста. Позвольте дать вам последнее наставление на правах вашего, теперь уже бывшего, классного руководителя. Верьте себе, как будто вы и есть то самое лучшее, что есть на этой земле. Себе поверите, себя будете уважать, если у вас внутри будет своя глубокая четкая позиция, вы справитесь с любой задачей! — воодушевленно говорил Шишкин. — Никогда не позволяйте себе хамства, грубости, озлобленности, отчужденности, холодности! Никогда не принимайте грязь, ни на полу, ни в душе! Смотрите на других, как на высоту духа, на всё лучшее, что есть у них. Это ваш внутренний стержень, то, без чего нет настоящего человека. Помните? У Канта: «Один, глядя в лужу, видит в ней грязь, а другой – отражающиеся в ней звезды»…

«Даже если видишь в луже звезды, — подумал Славик, — там всё равно грязь!»

Глава 11 - Утро

Женька проснулся от мерзкого звука будильника соседа по комнате. Сжав зубы, он спрятался под одеяло, организм отчаянно не хотел просыпаться. Парни повскакивали с кроватей, собираясь на зарядку. Наверное, стадо слонов, ломясь через чащу, производит меньше шума, чем эта троица. Первого сентября он благополучно прогулял все утренние мероприятия, под предлогом того, что еще не прошел медосмотр. «Может и сегодня прокатит?» — с надеждой подумал Женька. Но одеяло слетело с него, сдернутое заботливой рукой старосты.

— Хмелев, подъем! Шесть десять на часах! — бодро скомандовал Михаил. — В половину седьмого нужно быть на стадионе.

— Оставь его, московские барышни так рано не встают! — посмеиваясь, заметил Роман, заслужив предостерегающий взгляд старосты.

— Бесите! — огрызнулся Женька, сев на кровати.

Нащупав спортивный костюм, лежавший на тумбочке, поторопился одеться, пряча под тканью худые плечи и тонкие, как у девчонки, руки. Его соседи по комнате казались ему неплохими ребятами, но, наблюдая крепкие спортивные тела, он уже начинал их ненавидеть. «Кони, блин…» — подумал Евгений, поднимаясь.

— Осталось пятнадцать минут! — постучал по часам Михаил, направляясь к двери. — Поторопись. Опаздывать я тебе не советую.

— А душ? — возмутился Женька.

— Душ после зарядки, — голос старосты прозвучал уже из двери. — Карточку свою не забудь, а то прогул засчитают.

— Да мне пофиг! — крикнул в ответ.

Роман засмеялся так, что стало не по себе, а вечно хмурый Алим лишь молчаливо качнул головой. Но этому вообще можно было не разговаривать, у него само лицо — чистое воплощение угрозы. Оставшись один, Женька взял в руки идентификационную карту учащегося со своим именем. «Так вот оно что… Большой брат следит за тобой…» — сказал сам себе парень. Кое-как приведя в порядок, торчавшие во все стороны волосы, пришлось отправиться на зарядку. «Зарядка! В половину седьмого утра! — вел внутренний диалог Евгений, ежась от сырого тумана, окутавшего его, стоило только выйти из корпуса, — Господи, что я здесь делаю?»

Ответом на его вопрос послужило ненакрашенное лицо Ритки, которая встретила его на краю огромного футбольного поля. Она уже была в строю вместе с остальными старшеклассниками. Младшие строились отдельно, на другом конце стадиона. Женька быстренько втиснулся рядом с «сестрой».

— Ты что? — возмутилась Ритка, стоявшая в конце линейки из их одноклассников. — Дуй в начало!

— С чего это? — удивился Женька.

— Где-то умный, а где-то… — прорычала Зорина. — Сначала парни, потом девушки и по росту.

— Эм… — Женька растерялся, в своей прежней школе он стабильно прогуливал физкультуру, начиная класса с пятого. — А этот? — неуверенно шепнул он, кивая на высокого парня рядом.

— Это уже «Б» класс! — ответила Рита, закатив глаза так, словно говорит с умственно-отсталым.

Обиженно фыркнув, Евгений побрел в начало строя. Согласно росту, он оказался прямиком за старостой. Михаил, увидев его, взглянул на часы и одобрительно кивнул. Женька только покривился в ответ. Утро едва началось, а настроение полностью испорчено. Увидев преподавателя физической культуры, он бы никогда не подумал, что все злоключения его жизни вскоре покажутся безобидными шутками. Перед строем стоял невысокий крепкий мужчина в спортивном костюме, с коротким серебристым ежиком вокруг внушительной лысины. Его цепкий взгляд внимательно прошелся по лицам ребят.

— Равняйсь! — прорезал утренний туман хорошо поставленный командный голос, заставив лицеистов вытянуться, повернув головы.

Женька, оглянувшись по сторонам, быстро сообразил, что нужно делать и последовал примеру одноклассников.

— Смирно! — продолжил учитель. — Равнение на середину!

Все повернули головы вперед.

— Здравствуйте, товарищи, лицеисты! — громко отчеканил физрук.

— Здравия желаем, товарищ преподаватель! — прогремел в ответ хор голосов.

— Вольно! — уже тише скомандовал учитель и взглянул на планшет, который держал в руках, через секунду он продолжил. — Юноши – три круга по стадиону, девушки – два… — тут он прервался, снова сверился с записями в планшете, и добавил. — Евгений Хмелев – один круг!

Громогласный гогот раздался со всех сторон, парни из других классов начали оглядываться, пытаясь угадать, кто здесь Евгений Хмелев.

— Отставить! — рявкнул преподаватель. — Разойдись! На исходную!

Строй пришел в движение и вскоре старшеклассники уже бежали по беговой дорожке вокруг футбольного поля. Женька старался, как мог, но общего темпа не выдерживал. Сперва он отстал от парней, потом его обогнали и девушки. Лицо пошло пятнами, не то от унижения, не то от непривычной нагрузки. Сердце стучало в ушах погребальным колоколом самооценки. Но тут кто-то оказался рядом с ним. Это был крепкий юноша, который выглядел, как спортсмен-олимпиец. Радость ненадолго мелькнула на измученном лице, но парень обогнал его, потом еще один и еще… Ребята пошли на второй круг. «Как стыдно!» — ныл про себя Евгений, на одной только воле плетясь к финишу. Пользуясь тем, что парни убежали на третий круг, он поспешил незаметно покинуть стадион.

— Евгений? — остановил его голос физрука, и Женька нехотя повернулся. — Валерий Павлович – доброжелательно представился педагог, принимая молчание задыхающегося ученика за внимание. — Я составил индивидуальную программу, по результатам ваших медицинских показателей. Вечером, когда будет «личное время», приходите в спортзал, позанимаемся индивидуально.

Женька еле дышал, горло жгло, будто от миллиарда вонзившихся иголок. Он хотел сказать: «Да идите вы…» но смог выдавить только «да» и закашлялся.

— Вот и славно! — похлопал его по плечу учитель. — Не переживай, сынок, я сделаю из тебя человека! — еще раз оглядев, покрасневшего до цвета помидора, парня, Валерий Павлович негромко сказал. — Не моё дело, конечно, но тебе бы подстричься. С такими волосами намучаешься, — заметив, как Хмелев переменился в лице, тут же добавил. — Ладно, как знаешь. Можешь идти, на первый раз достаточно.

Хотелось орать в ответ, однако увидев, как финишируют остальные, Евгений проглотил возмущение и, держась за отзывавшееся режущей болью подреберье, поковылял назад в корпус. В восемь завтрак, а нужно еще успеть переодеться и смыть с себя этот отвратительный липкий пот. Да и голову придется теперь мыть, а после укладывать, иначе, когда высохнет, будет выглядеть, словно корабельная швабра.

Михаил, Алим, Роман и Георг проводили его взглядами, полными сомнений и плохо скрываемого превосходства. Валерий Павлович, тем временем, дал команду приступить к самостоятельной работе на снарядах.

— Миш, объясни, зачем тебе это надо? Что ты с этими новенькими возишься, как с детьми? – начал разговор Роман, когда ребята зашли на площадку гимнастического городка.

— Хм… я староста класса… — уклончиво ответил Михаил, хватаясь за перекладину турника и начиная подтягиваться.

— Да брось, и поэтому Георгу пришлось переехать в другую комнату, чтобы уступить своё место этому москвичу? — не унимался Роман.

— Я тоже родился в Москве, — усердно продолжал подтягиваться Мишка, — тебя, вроде, это никогда не смущало!

— Ром, я не в обиде! — подал голос Георг, занимавшийся на брусьях неподалеку. — За братьями, как раз присмотрю лучше, как бы еще я с младшими в одной комнате оказался. Хорошо же!

— Ага! Зашибись как! — нахмурился Ромка. — Тебе мелкие уже спасибо сказали?

— Переживут! — хохотнул Георг.

— Лицеист должен помогать товарищу! — повиснув на перекладине, широко улыбнулся староста. — Разве нет?

Михаил закончил упражнения на турнике, его место собрался занять Алим. Проходя мимо Романа, он будто невзначай произнес:

— Старики говорят, в армии нет чужаков.

— Ребят, вы мне тут зубы не заговаривайте! Участливые такие, аж мутит! — возразил Роман. — Давай уже признавайся, староста, Иваныч попросил, да? В это я больше поверю! Не просто же так он тебя вчера в кабинет вызывал!

— Не очевидно? — задиристо спросил Мишка, меняясь с Георгом местами на брусьях.

Роман поджал губы и, оглядевшись, понял, что только он один бегает по площадке с требованием озвучить и так всем понятную истину.

— А если прямо скажешь, переломишься? — уязвленно буркнул, занимая второй свободный турник.

— Такой чувствительный! — будто размышляя, ответил Георг. — Ты точно подружишься с новеньким! Присмотрись!

— Проехали! — постарался прекратить смешки друзей Роман, увеличивая амплитуду махов.

— Ром, да брось! Воспринимай, как наставничество в младших классах. У Иваныча действительно забот хватает, через месяц очередная комиссия из Москвы приедет, а эти двое могут легко проблем прибавить! — заметил Мишка, отжавшись на брусьях. — Кто у нас лучший вожатый по итогам прошлогоднего похода?!

— Ромыч! — ответили на его вопрос хором парни.

— Вот именно! Так что подключайся и не ной! — подвел итог староста.

— Так у нас же теперь новый классный, вот пусть и разбирается с ними. Иваныч тут при чем? — вытягиваясь наверх и замирая, отозвался Роман, а после пошел на следующий элемент.

— Нууу… — протянул Михаил, думая какая версия наиболее правдоподобна. — Он может не справится! Явно опыта не хватает!

— Правильно! — согласился Алим. — Этот новый препод не только странный, но и подозрительный.

Мишка на самом деле не рассчитывал, что подтолкнет друзей к обсуждению Ростислава. Но так уж вышло! Судя по лицам, с Алимом согласны были все. Нехорошо, что брата сразу восприняли в штыки, хотя, разве могло быть иначе после его высокомерной выходки на линейке?

— Прямо нашествие странненьких в этом году! — отозвался на слова Алима Роман, всё еще находясь на турнике. — Что классрук, что Хмелев этот с сестрицей! А я-то надеялся, что этот год станет для нас лучшим!

— Зря ты так про Риту! — остановил его Георг. — Москвич, конечно, тряпка, а вот сестра его совсем другое дело! Не смотри, что маленькая, прибежала с парнями, всех девчонок обошла. Крепкая такая! Да и хорошенькая! Сестра прямо огонь!

— Избавит Аллах от таких сестер, — не смог смолчать Алим.

— Не будь ханжой, она же русская, ещё и москвичка!

— И что?

— У всех своё воспитание… — возразил Георг.

— Ну, началось! — спрыгнув с турника, прервал их разговор Роман. — Тоже мне апологеты традиционных ценностей! Идемте, закончили!

Попрощавшись с учителем, ребята отправились к жилым корпусам. Мишка решил, что сейчас самое время обеспечить себе алиби на вечер.

—- Парни, идите без меня, я догоню, — бросил он друзьям, собираясь догнать шумную звонкоголосую стайку девчонок впереди. — Раевская, стой! — крикнул, переходя на бег. — Олеся!

Девушки, что шли группой, обернулись. Взглянув на старосту, а после на подругу, Зоя с Аидой навострили ушки.

— Ты на факультатив по современному искусству идешь? — подбегая, начал Михаил. — Сегодня первое занятие.

— Конечно, — ответила Леся, удивляясь, с чего вдруг у старосты проснулся интерес к подобным факультативам. — А тебе зачем? Ты же на такое не ходишь.

— Раньше не ходил, а с этого года буду. Нужна твоя помощь! — взялся объяснять Мишка. — Хочу разобраться как можно скорее. Собираюсь поступать на режиссерский, а там пригодится. Пойдем вместе?

— Ладно, — согласилась Олеся, пожимая плечами. — Пойдем.

— Позанимаешься со мной, если что?

Она кивнула, ломая голову, что происходит.

— Отлично! Я на тебя рассчитываю! — подмигнул Михаил. — Всё, девчонки, я побежал. До встречи на занятиях!

Стоило ему скрыться за поворотом, подружки обратили подозрительные взгляды на Лесю.

— Что это с Порфирьевым? — зашептала Аида, забавляясь растерянным лицом подруги.

Олеся только плечами пожала.

— Похоже, староста решил за Леськой поухаживать! — заговорщицки предположила Зоя.

— Нет… — отмахнулась та. — Ну что ты выдумываешь? Мы же с первого класса друг друга знаем!

— А зачем бы он ещё на этот глупый факультатив собрался? Оно ему надо! Увидишь, так и будет!

Глава 12 - Как слово отзовется

Аудитория была почти пустой. Ростислав окинул взглядом скептика десяток старшеклассниц, затесавшегося среди них Мишку и деда с аккуратной бородкой на «галерке». Ну что же, кто пришел, тот пришел! Дверь хлопнула на сквозняке, заставив всех обернуться. Ни чуть не теряясь, проскользнувшая в неё Ритка изобразила дежурную улыбку доброжелательности. Процедив «извините за опоздание», она чуть ли не волоком протащила за собой худющего длинноволосого парня, чтобы примоститься на одном из задних рядов. Потерев переносицу, якобы поправляя очки, а на деле чтобы скрыть своё неудовольствие, Славик вставил флешку в ноутбук и обратился к слушателям:

— Добрый вечер. Полагаю, здесь собрались люди, искренне интересующиеся современным искусством, — произнес он, бросая перед собой взгляд полный сомнения, — поэтому сразу обозначу последовательность дальнейших лекций.

Шишкинский план был банален и скучен до ужаса. Директор даже списком литературы его снабдил, чтобы наверняка. Но вроде как, Ростислав собирался просто отработать требуемое время, разве нет? Поэтому, зачем изобретать нечто необычное?

— Начнем с предпосылок того, что мы называем современным искусством, а затем будем двигаться от конца 19 века ко дню сегодняшнему: модернизм, постмодернизм, а если успеем, то коснемся и такого понятия, как метамодернизм, — запуская первый слайд, уверенно чеканил Славик. – Сегодня поговорим о стиле Модерн. Модерн, как единый и целостный стиль в искусстве возникает на излете девятнадцатого века, будучи своеобразным прорывом к культуре новейшего времени. Эстетика модерна есть эстетика противоречия…

Ровно и планомерно он озвучивал прописные истины, двигаясь строго по тезисам, которые набросал, подстраиваясь под требования Алексея Ивановича. Когда лекция перевалила за середину, его уже самого тошнило от общих фраз и мелькавших слайдов с работами «признанных мастеров». Лекция вводная, а значит без набивших оскомину иллюстраций не обойтись. «Поцелуй» Климта, «Демон» Врубеля, плакаты Альфонса Мухи, сюжеты сказок, запечатленные Васнецовым и Билибиным – всё это большинство людей, имеющих нормальное светское образование, так или иначе, видят с самого детства. Взгляд замыливается, мозг человека уже не желает реагировать на знакомые, хотя и неизвестные ему по своей сути картинки. Взглянув на безразличные лица слушателей, а после, переведя взгляд на исписанный тезисами план выступления, он сделал паузу и опустился в кресло.

— Господи, какая нудятина… — произнес себе под нос, но микрофон предательски разнес эти слова по аудитории.

Послышались смешки, зато взгляды учеников оживились. Не собираясь признавать случайность за ошибку, Славик тут же нашелся и продолжил уже не по плану:

— Искусствоведы старательно выводят стройную последовательность эпох и стилей, но что бы вы сказали на заявление, что модерн стал последним шагом к пропасти, за которой искусство в его классическом понимании перестает существовать?

Ответом на вопрос была тишина. Он ожидал увидеть пустые глаза «плебса», но ошибся. Подростки смотрели с интересом, а кто-то явно задумался, возможно, собираясь возразить. Дедушка на заднем ряду одобрительно покачал головой.

— Модерн характеризовался синтезом искусств, верой в прогресс и человеческий разум, поиском новых решений и обращением к природе, но разве за ним отчетливо не ощущается дух упадка, разложения, тлена? Дальше мы будем изучать различные школы и направления, однако полноценного стиля, охватывающего все сферы, более не встретим. Словом, можно сказать, что Гегель был прав, провозгласив конец искусства, — продолжил Ростислав, будто бы в никуда, он не смог удержаться, чтобы не совершить маленькую гадость. — Вот, вы, например, — обратился он к брату. — Михаил, верно? — тот растеряно кивнул. — Разве вам не кажется, что я сейчас несу полнейший бред?

Мишка принял вызов. Поднявшись, он, не моргнув глазом, ответил:

— Художник, насколько я понимаю, это своего рода сердце человечества. Он может совершенно не соображать в политике, экономике, истории и других науках, однако он чутко реагирует на чувства современников, являясь их выразителем, — не будучи искушенным в области искусств, Мишка решил строить свои доводы на основе логики. — Как вы сами сказали, искусство модерна порождено миром накануне Первой мировой войны. Разве это не время противоречий? Индустриализация, новые открытия в науке, но при этом нарастающий экономический и социальный кризис, именно они и нашли своё выражение в произведениях искусства. А далее мир настолько поменялся, что художники не могли не ответить на эти изменения чем-то радикально новым.

Славик от неожиданности закрыл рот и задумался. «Он что, действительно внимательно слушал, о чем я говорил?» — пронеслась в голове мысль. Мишкин ответ был хорош, хотя и строился больше в плоскости истории и социологии.

— Так вы согласны с тем, что искусство умерло? — взглянул поверх очков Ростислав.

— Я не уверен, — осторожно произнес Михаил, — но, с тем, что оно должно было измениться до неузнаваемости, вполне соглашусь.

— Позвольте возразить! — подняла руку возмущенная Олеся, сидевшая рядом с Мишкой.

Славик помнил это аккуратное личико с большими голубыми глазами, Раевская Олеся Александровна. «Вот и праведный гнев творческой интеллигенции! Что же, очень мило!» — усмехнулся он про себя, жестом приглашая её высказаться.

— Искусство может менять свою форму, но созидающая сила творца неоспорима во все времена! — пылко заявила она. — Поэтому, нельзя говорить о конце искусства, можно лишь обсуждать его трансформацию. Как бы не развивались технологии, они всего лишь инструмент в руках человека. Ничто не может заменить настоящего художника!

— Нейросети, — негромко парировал Ростислав. — Специализированные компьютерные программы вполне смогут заменить художников, писателей и композиторов в самом ближайшем будущем.

— Что? — удивилась Леся.

— Компьютер уже обыграл человека в шахматы. Ученые также научили искусственный интеллект распознавать тексты, речь, выполнять визуализацию. Вопрос времени, когда появятся программы, которые будут на заказ писать музыку, тексты и создавать изображения. Предрекают даже замену звезд шоу бизнеса на виртуальных артистов, — пояснил свою мысль Славик. — Продвижение компьютерного искусства тоже, всего лишь, вопрос маркетинга.

Щеки Олеси вспыхнули румянцем, тело напряглось, а бровки сошлись, демонстрируя решительность. Она не могла согласиться с заявлением, которое полностью обесценивало устремления её ума и сердца.

— Думаете, что машина способна создать произведение искусства лучше живого человека?

— Ещё нет, но допускаю, это всего лишь вопрос времени, — пожал плечами Славик, его забавлял её юношеский максимализм. — Новое время изменило искусство, оставив академическую живопись за бортом. Растить художника классической школы долго и дорого, да и кому нужны его картины, когда есть фотография, быстро и дешево. Понимаете логику?

— Но душа? Разве в фотографии есть душа?

— Миллионы фотографов по всему миру в этом не сомневаются.

Девушка совсем растерялась, и Мишка решил прийти ей на помощь.

— И всё же, не думаю, что компьютерная визуализация будет принята людьми, так же, как настоящие картины. А спрос рождает предложение, разве нет?

— Нет! — хмуро ответил Славик. — Как часто современный человек посещает реальные выставки и музеи? Несколько раз за жизнь? Не слишком-то велик спрос! Вместе с тем время, которое люди проводят в сети, постоянно растет. Виртуальные галереи, виртуальные музеи, все виды виртуальных развлечений, — самое вероятное будущее основной массы человечества.

— А как же аукционы, где произведения искусства покупаются за сумасшедшие деньги? Разве возможность тиражировать изображение благодаря сетям и фотокопиям не делает оригинал ещё более желанным и ценным для поклонников творчества? — не унималась Олеся.

— Аукционы – ярмарка тщеславия. Вы искренне верите, что полотна художников стоили бы таких денег без соответствующего пиара?

— Если художник талантлив, то рано или поздно его заметят и без всякого пиара.

— Рано или поздно, — согласился Ростислав. — Скорее поздно и, возможно, после смерти. Но ещё более вероятно, что никогда!

Олеся сжала кулаки, сдаваться она не собиралась, решив обратиться к неоспоримому, на её взгляд аргументу.

— Возможно, художник и не станет знаменитым живописцем, но он всё равно нужен обществу. Например, как иллюстратор, или мультипликатор, художник–оформитель или художник-костюмер. Это вполне реальное применение художника в обычной жизни.

— Сколько в этой стране мест, где эти художники нужны и им реально платят? А сколько их выпускают каждый год? Не думаю, что без хорошей протекции вы сумеете попасть на работу в столичный театр или оформлять чей-то дом! — явно забавляясь диалогом, произнес Ростислав. — А вы что думаете, Михаил? Разделяете мечты своей соседки? Каковы, на ваш взгляд, перспективы Олеси Александровны, если она станет художником, найти высокооплачиваемую работу в России?

Мишка выглядел подавленным, хотелось и Олесю поддержать, но и чушь перед братом городить желания не было. Поэтому, он решил ответить честно, как думает.

— Я бы сказал, что если цель высокооплачиваемая работа, то выбирать путь художника не стоит. Но если человек готов взять на себя великое дело, взращивать в соотечественниках чувство прекрасного…

— Если кто-то будет за это платить! — оборвал его Ростислав. — Подобные фантазии хороши, если ваши родители богаты, и вы не думаете о хлебе насущном. Ваш совет едва ли применим к Олесе Александровне.

Мишка опустил глаза и сел. Что бы он сейчас не сказал, будет выглядеть глупо. Но Олеся молчать не собиралась.

— То есть по вашей логике, я, например, не могу учиться на художника, а должна идти на программиста или визуализатора? — никак не могла успокоиться она.

— Если хотите зарабатывать, а не прозябать, тогда да! — сухо ответил Ростислав, думая, что любому сложно расставаться с иллюзиями. — И сразу учите английский, потому, что если вы станете действительно востребованным специалистом, то в скором времени эмигрируете.

Леся пыхтела от негодования. Её будто ведром холодной воды окатили. Разве учитель может такое говорить? Разве он не должен взращивать в них веру в себя и стремление творить? Чем собственно и занимались все остальные педагоги.

Ритка сидя на заднем ряду только посмеивалась. Она расценивала этот диалог, как хорошенькую отповедь для одной из своих обидчиц. Ей грело душу, что кто-то из них сейчас выглядит дурочкой перед всей аудиторией.

— Что такая счастливая? — проснувшись, поднял голову Женька.

— Да так, Славик залошил одну из злобных Аленушек! — прошептала Ритка, пригибаясь к парте.

— А… Ну, наслаждайся. Как закончат, разбудишь, расскажу, что придумал, чтобы отомстить за твоё унижение, — зевнул Женька, снова укладываясь дремать.

Олеся же, тем временем выпрямилась и, сверкая решительным взглядом, произнесла целую тираду:

— А я не эмигрирую! Всё равно поступлю и всё равно стану художником. Если надо, освою графический планшет, если придется, буду работать на нескольких работах, но любимое дело не брошу! Учителем рисования в школу пойду, в крайнем случае!

Она настолько разозлилась, что воодушевила саму себя. Лектор же, только криво улыбнулся.

— Дорогие друзья, — холодно сказал Славик, обращаясь к аудитории. — Сегодня мы имели удовольствие увидеть настоящего фаната своего дела. Можно только порадоваться за Олесю Александровну, насколько она непоколебима в сделанном выборе.

Кто-то тихонько захихикал, кто-то молча ухмыльнулся. Олеся же почувствовала какое-то подобие стыда. Она прекрасно помнила, что, в отличие от остальных одноклассников, до сих пор не вписала в свою анкету выбранную профессию. Хватая ртом воздух, взглянула на преподавателя, но не нашлась, что ответить. По выражению лица напротив, поняла, что, скорее всего, об анкете ему известно, и ещё гуще залилась краской. Ростислав же, полностью довольный собой, поднялся из-за стола.

— Ну, что же, — он взглянул на часы, а после вновь обратился к аудитории, — следующее занятие по расписанию, а на сегодня всё.

Ребята поднялись и начали расходиться. Олеся выскочила из зала в числе первых, Мишка поспешил за ней. Пока Ростислав собирал вещи, за ним пристально следили, сверкающие восхищением, карие глаза Ритки. Она собиралась подойти к нему, когда все уйдут. Но пожилой мужчина, сидевший неподалеку, опередил её. Он неспешно спустился вниз и, поймав взгляд Славика, протянул ему руку.

— Ростислав Никитич, добрый вечер. Вознесенский Илья Федорович, — представился мужчина, — преподаватель рисунка и живописи.

— Очень приятно, — дежурно ответил Ростислав, заметив, что аудитория почти опустела, но Зорина упорно сидит на месте и сверлит его глазами.

— Давно хотел познакомиться с вами поближе, — улыбнулся Вознесенский. — Если вы свободны, то мы могли бы продолжить наш разговор в мастерской, например. У меня есть несколько чудесных альбомов, которые, уверен, могут вас заинтересовать.

Немного поколебавшись, Славик решил принять приглашение. Во-первых, ему действительно нечего делать, для тех дел, что есть, времени так больше, чем достаточно. А во-вторых, перспектива снова столкнуться с Риткой, да еще и в аудитории, не вселяла энтузиазма.

— Премного благодарен. С удовольствием воспользуюсь вашим приглашением, — вежливо ответил он.

Мастерская Ильи Федоровича находилась в том же корпусе, на мансарде. Стоило открыть дверь, как нос защекотали запахи свежеструганного дерева, масляных красок и кедрового лака. Этот запах не спутать ни с чем! Неподшитые балки и огромные окна, в которые заглядывало, садившееся над горами солнце, придавали просторному помещению гораздо больший объём, чем тот, что был на самом деле. Мастерскую наполняли свет и воздух, а ещё множество холстов, книг, альбомов, ящики с красками, кистями, мольберты и этюдники. У дальней стены возвышалась исполинских размеров картина. На ней отразились милые сердцу автора деревенские домики, молодая пара на сеновале и сельский быт современной деревни. Утреннее солнце рассеивало туман, безрадостно обещая новый день. Ростислав не мог не отметить добротную академическую школу автора и особый дух, который никогда не встречается у молодых художников. Эта работа – идеальный пример непродаваемой живописи. Взглянув на Илью Федоровича снова, Славик понял, перед ним «мастодонт» старой школы.

— Что думаете? — заметив, брошенный на полотно оценивающий взгляд, поинтересовался Вознесенский.

— Думаю, что соцреализм сейчас вообще не продается! — честно ответил Ростислав.

— О, тут вы правы! — засмеялся Илья Федорович. — Если бы не членство в Союзе художников, то и выставку бы не дали.

— Позволите? — поинтересовался Ростислав, указывая, на холсты, занимавшие стеллаж у стенки.

— Конечно, будьте, как дома, — кивнул Вознесенский, ставя на огонь воду и доставая из шкафа чашки с изысканным заварником. — У меня очень давно не было гостей, с кем можно поговорить о живописи, поэтому, буду даже признателен за критику.

— Какая критика, что вы, — усмехнулся Ростислав. — Это вообще не мой формат.

— И всё же?

— У вас добротная академка, но она безвозвратно ушла в прошлое, — ответил Славик, созерцая на вытаскиваемых из общего ряда работах, то женщину с ребенком, то раненого солдата, то старика на фоне покосившихся домиков. — Мрачно. Безысходность какая-то. Но, немного неожиданные сюжеты, признаюсь честно.

— А вы что же, ждали красные флаги, румяных колхозниц и молотобойцев? — хитро сощурился мастер, выбирая коробочку с чаем из подарочных запасов.

— Как минимум, — задвинув очередной подрамник обратно, обернулся Ростислав. — Разве не это основной заказ соцреализма?

— Тема, молодой человек, тема! Заказов уже давно нет! — покачал головой Вознесенский. — Когда-то я и мои товарищи писали колхозниц и передовиков труда, но их уже тоже нет! Поэтому, пишу то, что есть, что вижу, а по-другому, не умею.

— Лукавите, — склонился к очередной работе гость. — Вы же живете здесь круглый год, однако на ваших полотнах нет юных лицеисток на фоне гор, также, как не было и столько румяных колхозниц, в каком количестве их изобразили в прошлом вы и ваши коллеги. Нет заказа, тут соглашусь. Сегодня пропаганда приняла несколько иные формы.

— Чай? — подал ему чашку Илья Федорович. — Не отказывайтесь, чай очень хороший, подарок от моего ученика, Репинку с красным дипломом закончил.

Славик согласился. Пригубил, действительно хороший, мягкий с медово-травяным привкусом. Вознесенский, тем временем извлек из миниатюрного шкафчика тарелку с печеньем и, установив её на небольшом столике меж двух кресел, принялся распаковывать коробочку с сухофруктами.

— Зря вы не допускаете мысль, что среди художников той поры многие действительно любовались окружающей реальностью и честно делали свою работу. Были, конечно, и диссиденты, и андеграунд, но лично меня к ним никогда не тянуло. Много, знаете ли, в той среде было бездарей, которые прикрывали свой непрофессионализм лозунгами и философией.

— В наше время лозунги и философия значат гораздо больше, чем профессионализм, — кивнул Ростислав, ему определенно нравился этот дед, давно он вот так свободно ни с кем не разговаривал на спорные темы.

— Признаюсь, никогда не понимал горы мусора сваленные посреди выставочного зала, называемые инсталляциями. Да и чудиков, готовых измазать друг друга фекалиями, а после сидеть подобно мартышкам в зоопарке, на глазах у изумленной публики, тоже никогда не пойму, — ответил Вознесенский, приглашая гостя к импровизированному столу. — Присаживайтесь, будьте любезны.

— Ваши взгляды устарели, подобно вашей живописи, — поддерживая шутливую форму разговора, которую задал хозяин, заметил Ростислав.

— Возможно… Возможно, — согласился Илья Федорович, опускаясь в кресло. — Вы довольно приятный молодой человек, как мне видится, однако избрали путь эпатажа, интересно почему?

— Поверьте, вы обманываетесь, — улыбнулся Славик. — Есть множество людей на этом свете, кто никогда с вами не согласится. Скажем так, вы просто напоминаете мне моего наставника, того кого я безмерно уважал.

— Понимаю. Учитель! — согласно кивнул Вознесенский. — У меня тоже были учителя, которых я до сих пор вспоминаю с великой благодарностью. Люди, повлиявшие на моё мировоззрение, передавшие свой опыт и мастерство. По сути, учитель, если он настоящий, это второй родитель. Тем более мне удивительно, зачем вы так поступили сегодня с Михаилом и Олесей. Знаете, Олеся – одна из моих лучших учениц за последние несколько лет, поэтому я не могу не заступиться. Она очень чуткая и талантливая девочка.

— Разве я сказал ей неправду или в чем-то обманул, оскорбил? — взгляд Ростислава выражал непонимание, только не ясно было искреннее оно или напускное.

— Нет. Но вы не пожалели её чувства, — доброжелательно произнес Илья Федорович. — Понимаете, дети, которые учатся здесь, они немного не такие, как в обычных школах. Они искренние и честные, разве вы не видите, как прекрасны их устремления?

— А потом они выйдут во взрослую жизнь и их прекрасные устремления разобьются о суровую реальность. Думаете, потом кто-то будет жалеть их чувства?

— Отчасти правда, но вы же учитель. Они открыты вам, они вам верят. Я хочу попросить, впредь быть помягче. Вы вправе сказать то, что считаете нужным, но помните, как слово ваше отзовется! — мягко проговорил Вознесенский, видя недоверие в глазах собеседника. — Правда, не могу не похвалить и вашу находчивость.

— Находчивость? — переспросил Славик.

— Вы сумели заинтересовать их! Это был отличный ход, — воодушевленно заявил Илья Федорович, — шутка с микрофоном чудесна! Настоящая находка! Будьте уверены, если сегодня старшеклассницы пришли полюбоваться на вас, то в следующий раз, они придут вас послушать.

Славик скривился. Сама мысль о том, что и так полупустая аудитория сегодня наполнилась только благодаря интересу юных девушек к его персоне, почему-то сильно раздосадовала. Заметив эти терзания, Вознесенский снова засмеялся.

— Да, бросьте, нашли из-за чего переживать. Молодость тем и прекрасна! — Илья Федорович мечтательно закатил глаза. — Я тоже когда-то был молодым и красивым. Когда впервые пришел преподавать на кафедру живописи, студентки за мной табунами бегали. В те времена у меня было три страсти в жизни: живопись, прекрасные барышни и вино. Эхе-хе-хе… Теперь, осталась только живопись…

Ростислав хмыкнул, не сумев сдержать смех. Вечер в компании Вознесенского пролетел незаметно. Илья Федорович был замечательным собеседником, даже высказывая бескомпромиссные утверждения в споре, он делал это легко и изящно. Когда чая уже не хотелось, а за окнами сияли звезды, решено было расходиться. Прощаясь, Вознесенский вдруг замолчал, словно вспомнив что-то очень важное, а потом выпалил:

— Сожгите всё, что понаписал Шишкин! Вам непременно нужно рассказывать детям о современном искусстве так, как вы сами это чувствуете. Пусть спорят с вами, пусть доказывают свою точку зрения, если не согласны! У вас не тот предмет, где нужно принять на веру или заучить. Для меня вообще странно, что Алексей Иванович настоял на формате лекций в вашем случае.

— А что, другие предметы иначе читают?

— В лицее вообще редко что «читают», здесь практикуется система погружений, то есть не столько лекции, сколько доклады, прения и практические задания. Не поленитесь, сходите на уроки к другим преподавателям, сами всё увидите.

— Благодарю за совет.

Глава 13 - Месть

Мишка уверенно поднимался по ступенькам. Он точно знал, куда делась Раевская, слишком уж давно они учатся вместе. Когда оказался возле водонапорной башни, что пряталась на одной из верхних террас среди густых зарослей, увидел брошенную сумку Олеси и убедился в своих догадках. Его портфель остался там же, а сам он, схватившись за поручни, полез наверх. Оказавшись на площадке, оперся об ограждение бака, чувствуя ветер на своем лице. Олеся обернулась, взгляд говорил, что одноклассника она не ждала.

— Как нашел? — угрюмо спросила Леся.

— Будто я не знаю, где можно спрятаться, чтобы остаться в одиночестве! Раевская, не обижайся, — подойдя, встал рядом Михаил, — мелочи это всё!

«Какие могут быть обиды? Дуться на правду глупо и совсем по-детски!» — думала Олеся, стараясь успокоиться. Но обида не отпускала! Если бы те колкие слова прозвучали из уст её преподавателя по рисунку и живописи или директора, или ещё кого-то убеленного сединами, было бы проще снести их. Старшее поколение имело в её глазах некую негласную индульгенцию на обличение молодежи. А этот новый учитель, вчерашний студент! Сознание упорно ставило его если не вровень, то всего лишь на малую ступеньку выше. Чем он отличается? Шестью годами учебы. Всё!

Но было и то, в чем Раевская не решалась себе признаться. В глубине души ей было страшно. Почему? Возможно потому, что кто-то озвучил её собственные опасения, нагло указал на то, что терзало Лесю вот уже целый год, с того самого момента, как она впервые затеяла разговор о будущей профессии с семьёй.

— Я не обижаюсь, — ответила, смотря вдаль. — Так мне и надо! Знаешь, я ведь до сих пор не заполнила анкету.

— Почему? — удивился староста. — Ты ведь так уверено говорила сегодня.

— Да, — кивнула она. — А на самом деле я всё ещё не определилась с поступлением, не знаю на кого учиться дальше.

— Ты и не знаешь?

— Я, — подтвердила Леся. — Сегодня вот наговорила сгоряча, при всех… теперь если поступлю не на художника, стыдно будет…

— Признаться, думал, ты определилась одна из первых, — усмехнулся Михаил, опираясь локтями о перила. — Ты же талант! Вознесенский на тебя чуть ли не молится. В чем проблема?

Олеся молчала. Прохладный горный ветер играл выбившимися прядями волос, скользил по коже, трепал подол её платья и полы его пиджака. Солнце медленно садилось.

— Ростислав Никитич в чем-то прав, — убеждая саму себя, произнесла, наконец, будто сдаваясь. — Может поэтому, и особенно неприятно было его слушать. Каждый раз, когда я возвращаюсь домой на каникулы, моя уверенность в будущем исчезает. Когда я здесь, мне кажется, что можно покорить целый мир! Но там… — она вздохнула и продолжила. — Когда я смотрю с каким трудом тетя и дядя зарабатывают каждый рубль… И не только они. Все так живут.

— Не все, — ответил Мишка, ему почему-то сейчас стало стыдно за образ жизни своей семьи, но он не подал виду. — Если переедешь в крупный город, то, уверен, сможешь найти хорошую работу по специальности. Ты правильно сказала, есть много мест, где художник может и должен приложить свои силы.

— У нас в станице даже магазинов для художников нет, представляешь? — горько усмехаясь, продолжила Олеся, казалось, она не слышала его слов. — Чтобы купить хорошие краски, холст или качественную бумагу, нужно ехать в Краснодар. Когда мы с сестрой туда приезжаем, то часто ходим на Красную, это главная улица. Раньше в Краснодаре был свой «Арбат», теперь Аллея художников. Когда я смотрю на этих людей, на их импровизированную выставку под открытым небом, то всегда чувствую протест внутри. При всей моей любви к живописи, я не хочу оказаться на их месте, — Олеся посмотрела на одноклассника глазами запутавшегося человека. — Чтобы купить набор масляных красок, мне пришлось копить весь прошлый год, а на кисти, которые я хотела, так и не хватило. Но по сути, беда не в том, что я не могу себе позволить некоторые вещи. Мне страшно, потому что я сама не верю, будто мои работы смогут окупить хотя бы материалы. Я не хочу бедствовать или сидеть на шее родных, всю жизнь, надеясь на признание. У Федотова есть рисунок, изображающий художника, который женился в надежде на свой талант. Жизнь, когда любимое дело превращается в халтуру ради выживания, наверное, это мой самый страшный кошмар…

— Эй! Что за мрачные мысли! — изобразил беззаботную улыбку Мишка, он знал, что она отлично действует на девчонок, и, действительно, Леся улыбнулась в ответ. — Ты замороченная душнила, Раевская! Я всегда знал, что ты зануда, но никогда не думал, что настолько!

Олеся засмеялась такому искреннему заявлению. Глядя на одноклассника, подумала, что он не зря занимает пост старосты. Не лень же было лезть сюда, чтобы просто поддержать.

— Олесь, — продолжил Михаил уже серьезно, — а ты в следующий раз спроси у Нестерова, что же он сам учился на искусствоведа, раз в первую очередь нужно думать о хлебе насущном. Тем более он мужчина, ему семью содержать надо. Или есть кто-то, кто платит за его увлечения? Посмотрим, что он ответит на этот вопрос.

— Похоже, он тебя тоже зацепил! — заметила Олеся.

— Не больше, чем тебя!

Пока Мишка с Олесей наблюдали закат с водонапорной башни, расстроенная Ритка плелась к жилым корпусам. Женька удрал, едва объявили, что можно расходиться. Размышляя, когда лучше подойти к Ростиславу и стоит ли, она даже не заметила исчезновения Хмелева. «Обещал рассказать план мести, а сам…» — хмурила подведённые брови Зорина. Добравшись до корпуса, поднялась на крыльцо и, наконец, услышала знакомый голос.

— Зорина! Эй! — окликнул её Женька из-за угла. — Пс! Зорина!

— Евген? — с вопросом, взглянула на него Ритка.

— Иди сюда, — поманил Женька.

Оглядевшись, Ритка направилась к нему.

— Ты зачем прячешься? — спросила она, свернув за угол.

— Камеры. Входы в корпуса просматриваются, — объяснил Хмелев. — Я тут походил, посмотрел, камеры развешаны по всей территории, но висят по-дурацки, много слепых зон. Следят только за входами и спортивными площадками.

— И? — не поняла его Ритка.

— Что и? Ты мстить собираешься?

— Да, конечно!

— Тогда палиться не стоит. Сделаем это красиво! — зловеще улыбнулся Евгений.

— Что ты придумал? — глаза Риты засветились энтузиазмом.

— Смотри, что я добыл! — Женька с гордостью достал из внутреннего кармана карточку с фотографией Риткиной соседки. — Одна есть. Сможешь достать карточки двух оставшихся?

— Как тебе это удалось?

— Легко. После факультатива Раевская убежала. Сразу понятно, свалила плакать. Я пошел за ней, — рассказывал Женька. — Она бросила сумку возле водонапорки, а сама залезла наверх. Здесь все, похоже, знают, что за ними следят. Староста, к слову, тоже там был. Может у них роман, я не в курсе. Пока парочка тусовалась на крыше, прикольное место, к слову, сходим потом вместе, я забрал её карточку.

— Карточки отслеживают? — удивилась Зорина.

— Да. Нехилая такая система безопасности! — стал серьезным Женька. — Постарайся стащить карточки двух других соседок, я буду ждать под балконом, просто скинешь их мне.

— И что потом?

— Увидишь.

— Ну уж нет, Хмелев! Раз начал, рассказывай уже всё! — потребовала Ритка.

— После девяти нельзя находиться на территории, только в корпусе, так? Иначе накажут, — оглянувшись, чтобы никто не услышал, тихонько сказал Женька.

— И?

— Не тупи, разве девчонок не накажут за нарушение правил? Кроме того, я им знатную подставу подготовил! — он продемонстрировал крохотную флешку в своей руке.

— Но ведь, если придут проверять, они будут на месте?

— Поэтому стой на балконе и жди моего возвращения. Я сгоняю в компьютерный класс, открою пару сомнительных сайтов с порнушкой, а потом быстренько вернусь, чтобы отдать тебе карточки.

— Порно сайтов! Ха! — хихикнула Ритка. — Думаешь, эти монашки знают что это? Никто не поверит, что они ночью сбежали из корпуса, чтобы смотреть всякое в интернете.

— Зря ты так думаешь. Я устрою такое шоу, что вся школа будет в курсе, а тогда уже не важно, кто во что верит, нужно будет реагировать! — не согласился Женька. — Поспрашивал у пацанов из младших классов, мелкие более разговорчивые, так вот, говорят, что сторожей на территории только двое. Пока они дойдут до компьютерного класса, у меня будет минут десять, этого хватит, чтобы оставить подарочек, а после смыться.

— Я с тобой! — решительно заявила Рита.

— Нет. У тебя должно быть железобетонное алиби. Когда начнутся разборки, ты будешь главным свидетелем. Захочешь, скажешь, что соседок в комнате не было, а захочешь, помилуешь, подтвердив, что были.

— Правильно! Пусть умоляют о прощении, тогда пощажу! — довольно улыбнулась Ритка. — А если тебя поймают?

— Максимум, что мне светит, это разговор у директора и какая-нибудь отработка по хозяйственным делам за нахождение вне корпуса после отбоя. Мелкие сказали, что за первую провинность сильно не наказывают. Так что не трусь! — храбро заявил Хмелев. — Всё, давай, иди. Сейчас личное время, мне надо на виду побыть. Выходи на балкон ровно в девять.

«Вот что значит настоящий друг!» — подумала Ритка и с довольным лицом зашагала к дверям корпуса.

Женька, тем временем, ломал голову, куда пойти. Компьютерный класс исключен, в библиотеке сидеть не хотелось, и тут он вспомнил про разговор с учителем физкультуры. Подумав, пришел к заключению, что деваться некуда, если он ничего не сделает, то такое унижение, как сегодня, будет происходить ежедневно. А в выходные еще какая-то военная подготовка запланирована. Да, нужно взяться за себя, других вариантов нет. Борясь с внутренними возражениями, он поднялся в комнату и, переодевшись в спортивную форму, отправился в зал. Оттуда можно будет сразу к Ритке, а дальше по плану.

Стоило Евгению оказаться на пороге спортивного зала, его уверенность в своем намерении начала стремительно таять. Он думал, что придет в пустое помещение, где скучающий от нечего делать физрук, вручит ему гантели и уйдет заниматься своими делами. Ан нет! Огромный зал был полон. У самого входа девчонки под резкие окрики физкультурницы, которая утром вела урок у младших классов, творили что-то невероятное с обручами. В центре зала занималась небольшая группа в кимоно. А в самом дальнем углу Валерий Павлович следил, как кто-то выполняет сальто при соскоке с брусьев. Там было полно мальчишек разного возраста, даже самый младший из них выглядел заметно крепче Женьки. Но хуже всего, то, что у брусьев обнаружились Георг и Роман.

— Что стоим? — резко окликнула его преподавательница физкультуры, которая только что отчитывала одну из девчонок за «кривые руки». — Если к Валерию Павловичу, проходи быстрее, они уже начали.

— Нееет, — робко сделав шаг назад, замотал головой Женька. — Я ошибся.

Почувствовав очередной укол самолюбию, он поспешил уйти. Да уж! Разве это индивидуальная работа? На глазах у такой толпы? Выйдя из зала, поспешил прочь, но на дорожке столкнулся с Михаилом. «Капец, я везучий!» — подумал Евгений.

— А ты что в зал не заходишь? — оглядев его с ног до головы, спросил староста.

— Да, так! — отмахнулся Женька. — Еще не придумал, куда пойти.

— Понятно, — покивал Михаил. — Ну если не определился, пойдем, покажу отличное место.

— Да, я сам… — начал отказываться Хмелев.

— Пойдем, не ломайся. Если не понравится, уйдешь.

Женька посмотрел на часы, впереди еще уйма времени. Ладно, всё же на глазах побудет, а потом можно незаметно сбежать. Сделав недовольное лицо, кивнул, чем заслужил одобрение Михаила. Они спустились в самый низ парка и оказались перед дверями конноспортивной школы. Поняв, куда его привели, Женька занервничал:

— Знаешь, я тут подумал, лошади это совсем не моё. Они большие и лягаются. К тому же, у меня никогда не было желания залезать сверху на какое-то животное.

— Пойдем, — подтолкнул его Мишка. — Не хочешь ездить не надо, можешь просто посмотреть.

Такая перспектива обнадеживала, и он смело шагнул в огромную дверь манежа. Пока Мишка убежал в раздевалку, Женька остался у бортика. В центре манежа тонкая, как тростинка девчонка гоняла на корде здоровенного серого мерина. Чуть поодаль высокий парень с длинным хлыстом в руках что-то объяснял пятерым юным всадникам, явно из средних классов. Мальчишки и девчонки, которым на вид было около двенадцати, болтаясь в седлах, ездили по кругу. По их сосредоточенным лицам и неуверенным движениям, было ясно, это одно из первых занятий. Небольшие лошадки спокойненько брели медленным шагом. Инструктор периодически останавливал их, подходя то к одному, то к другому, поправляя ноги, руки и спины. «Похоже на детскую карусель в парке» — подумал Женька. Тренер обладал какой-то удивительной выдержкой, повторяя одно и то же из раза в раз с завидным спокойствием. Когда он на миг обернулся, Евгений не поверил собственным глазам, узнав Алима.

— Удивлен? — раздался рядом голос Мишки, который переоделся в рубашку и бриджи для верховой езды. — У Алима безграничная любовь к лошадям и неимоверное терпение, поэтому он помогает с младшими. Пойдем, покажу тебе конюшню.

Поднявшись на трибуну, они прошли вдоль бортика к противоположенной двери. Через предманежник, оказались в конюшне, что примыкала с одной из сторон. По просторному проходу гулял свежий воздух. Пахло сеном и чем-то совершенно для Женьки незнакомым, неведомым. За решетками возвышались крупы, спины и головы разнообразной масти. Мишка уверенно подошел к одному из денников, открывая дверь. Рослая вороная кобыла тут же принялась шарить по рукам и карманам.

— Здравствуй, здравствуй, моя хорошая! — погладил её Михаил, подавая на ладони кусочек сахара.

Женька оценил размеры животного. Не лошадь, а настоящий слон. Видимо те, на которых ездили дети в манеже, какой-то другой породы.

— Поможешь? — будто невзначай спросил Мишка. — Сначала нужно научиться чистить и седлать, потом все остальное.

Женька не собирался учиться ни всему остальному, ни чистить, ни седлать, но ему нужно где-то потусить ещё, как минимум пару часов. Михаил воспринял молчание, как согласие. Надев на лошадь недоуздок, он поставил её в проходе, вручив Хмелеву щетку и скребницу. Периодически перекидываясь отдельными фразами, в четыре руки быстро почистили, потом сходили за амуницией. Мишка шустро подседлал, комментируя каждое действие. Как оказалось это совсем не сложно, Женька даже сам смог намотать один из бинтов на ноги.

— Быстро схватываешь! — похвалил Михаил. — Ну а теперь, пойдем в манеж, надо же тебя и в седло посадить!

— Меня? — шарахнулся Женька. — Не, не, я лучше на своих ногах.

— Боишься? — испытывающе взглянул староста.

— Нет! — фыркнул Хмелев, понимая, что его берут на слабо, отступать нельзя.

— Тогда идем.

Вышли в манеж. Детей и Алима уже не было, а девчонка на сером мерине была настолько занята собой, что даже не обратила на них внимания. У бортика стоял седеющий худощавый мужчина и хмуро следил за всадницей.

— Пертрова, спину держи на прибавке! — крикнул он. — Как ведьма на метле, ей Богу!

— Здравствуйте, Евгений Андреевич, — поздоровался Михаил.

— Привет, Миш! — быстро ответил он и снова закричал. — Что ты его шпорой ковыряешь?! Шенкель прижми!

Женька покосился на тренера, при каждом замечании, неосознанно вжимая голову в плечи.

— Стой со мной рядом, — сказал Мишка. — Сейчас немного на корде разомнем и тогда сядешь.

Он дал лошади свободы, заставляя шагать по кругу, потом пустил её рысью. Казалось, что это совсем не сложно, да и лошадка, не смотря на габариты, покладистая. После, перестегнув карабин, Михаил отдал корду в руки Евгению.

— Теперь попробуй сам. Всё то же самое, но в другую сторону.

Отказаться Женька не мог, поэтому, с замиранием сердца принялся за дело. Все внутренности сжались, когда пальцами он почувствовал натяжение повода. Огромное животное, повинуясь его командам, старательно молотило ногами. Постепенно страх отступал, а в груди появилось необыкновенное чувство, что-то на грани восхищения и радости, будто из детства. Закончив с разминкой, Мишка помог подобрать кобылу, проводя при этом краткий инструктаж, с какой стороны и как садиться, за что можно держаться, а за что нет, даже, как падать объяснил. Падать Женька не собирался, тем более, сегодня. С третьей попытки забравшись в седло, постарался сеть сразу, как сказали.

— Новенький? — спросил, подошедший к ним Евгений Андреевич.

— Да, — ответил Мишка.

— Как зовут? — поинтересовался тренер.

— Евгений, — помня негодующие окрики по поводу спины, старательно распрямил плечи Женька.

— Молодец, тезка! Сидишь, прямо, как Сергей Филатов! — похвалили Евгений Андреевич и добавил для Михаила. — Это что за внешний вид? Сегодня немного шагом и гони его за формой.

— Хорошо. Исправимся, — согласился Мишка.

— Миш, кто такой Сергей Филатов? — прошептал Женька, когда тренер снова вернулся на трибуну.

— Первый олимпийский чемпион Советского Союза по выездке. Считается, что у него была посадка близкая к идеалу.

От этих слов плечи сами собой распрямились еще сильнее. Мишка велел развести руки в стороны и тронул лошадь шагом. Пять минут показались вечностью. Одно дело усесться как велено и совсем другое двигаться в этом положении. Седло ходило ходуном, толкая в зад, заставляя работать поясницей. «Спина, пятки вниз, колени прижать» - твердил про себя Женька, но контролировать сразу всё не получалось. Мозг кипел. Пошагав совсем немного, он сполз с седла и едва устоял на ногах. Мышцы отзывались ломотой в самых неожиданных местах. Но это была не боль, а приятная усталость.

— Завтра придешь? — хитро ухмыляясь, спросил Михаил.

— Приду, — ответил Женька, гладя лошадь по шее.

Кобыла повернулась к нему и, проверив карманы, толкнула носом. Женька погладил её теплую морду и пошел к бортику. Михаил вскочил в седло. Вскоре появился Алим на темно-гнедом мерине. Хмелеву оставалось только с тщательно скрываемой завистью наблюдать, как одноклассники и, присоединившиеся к ним ребята из других классов, разгоняя лошадей вдоль бортика, выполняют различные элементы джигитовки. Он просидел в манеже до половины девятого, а после незаметно ушел. Впереди важное дело!

— Джульетта, выйди на балкон! — протянув руку, театральным шепотом произнес Евгений, увидев перегнувшуюся через перила Зорину.

— Дурак! — зашипела в ответ Ритка.

— Принесла?

— Да. Лови.

Сверху упала небольшая косметичка. Внутри лежали две карточки с фотографиями Аиды и Зои. Ритка быстро оглянулась, но, похоже, соседкам было не до неё.

— Жди! — шепнул Женька и скрылся в неосвещенной части сада.

Проследив за убегающим Хмелевым, Рита перевела взгляд и похолодела, пальцы так и впились в поручни перил. Совсем недалеко, освещенный светом фонаря, стоял Ростислав. Он явно видел, то, что происходило. Поймав испуганный взгляд Маргариты, классный демонстративно поправил очки и продолжил свой путь по дорожке.

Глава 14 - Тайное и явное

Пока просторная аудитория наполнялась учениками, Ритка недовольным взглядом следила за одноклассниками. Вчера Женька сказал, что задуманное удалось, и теперь ей осталось только ждать результат. Но ни утром, при выходе из корпуса, ни на зарядке, ни даже сейчас ничего не происходило. Появление соседок отразилось недовольной гримасой на идеально накрашенном лице Зориной.

Девчонки улыбались, как ни в чем не бывало. Усаживаясь на ряд впереди, они столкнулись с ней взглядами, вся троица нарочно не заметила Ритку, будто та была стеклянной. «Вот же, заразы! Меня игнорить! Капец! — подумала Маргарита. — Хмелев, блин, ты где? На зарядку не явился, уроки тоже прогулять решил?»

Женька появился, как ответ на её незаданный вслух вопрос. Стоило ему оказаться рядом, как тяжелый учебник истории, якобы выпавший из риткиных рук, с силой хлопнул о поверхность стола, заставив вздрогнуть. Ребята с ближайших парт обернулись.

— Ой! — милым голоском произнесла Зорина, нарочито хлопая длинными ресницами, а после злобно глянув на друга.

— Прекрати! — буркнул себе под нос Хмелев, занимая пустующее место рядом.

Когда все вокруг снова занялись делами, Ритка обратила к нему колючий взгляд.

— И где?

Появление учителя заставило ребят встать, избавляя Евгения от необходимости объясняться. Ближайшие две недели все десятые классы ожидало, как здесь говорили, «погружение» в историю. Занятия посвящались одному предмету, разбавляемые физкультурой, танцами и факультативами. Преподаватель истории, грузный мужчина с густой окладистой бородой, степенно прошествовал за свой стол. К всеобщему удивлению следом в двери вошла завуч, коротко приветствуя.

— Толмачева, Тугуз и Раевская, после урока к директору! — отчеканила Наталья Валерьевна.

Кивнув педагогу в знак того, что выполнила поставленную задачу, она удалилась, заставив подруг недоуменно переглядываться, а Женьку просиять от счастья.

— Вот! — улыбаясь, обратился он к Ритке.

— Зачет! — согласилась Зорина, награждая снисходительным взглядом.

Вскоре начался урок, посвященный началу двадцатого века. Учитель монотонно вещал о предпосылках первой мировой, о правлении Николая второго и революции, ещё что-то важное о политике и экономике, что с легкостью пролетело мимо риткиных ушей. Сначала Зорина забавлялась наблюдая за тем, как нервничают соседки. Потом это ей надоело и, спрятав под партой телефон, она до самого звонка листала сообщения в сети.

Звонок, наконец, отзвенел. Но тут Ритку ждало неприятное открытие. Оказывается, по окончании урока нужно выбрать себе тему для доклада, потому как дальше уроки будут вести сами ученики, представляя на суд собравшихся свои научные изыскания. Ребята быстро расхватали темы, и даже толком выбрать не удалось.

— Ну что за идиотская тема! — сокрушалась Ритка выходя из корпуса. — «Экономическая конкуренция между странами накануне Первой мировой войны»!

— Нормальная, — пожал плечами Евгений. — Ну, хочешь, мою возьми.

— А у тебя что? — сунув нос в его бумажки, оживилась Зорина, но сразу же скисла. — «РСДРП. Выделение направлений в российском социал-демократическом движении»? Это вообще что? Господи, Хмелев, я даже слов таких не знаю! Помог, называется!

— Рит не парься, целая неделя на подготовку! До выходных в плане лекции приглашенных специалистов и дебаты, всё успеешь. Я тебе помогу. Сегодня можем вместе к дебатам готовиться, хочешь?

— К ним тоже готовиться? Офигеть! — закатила глаза Ритка. — Кстати, ты видел, Аленушки к директору пошли?

— Да, вон они, — кивнул на девчонок, что оказались немного впереди Женька.

— Идем за ними! — шепнула Ритусик.

— Нафига? Тебя в кабинет всё равно не пустят, — остановил её Хмелев. — Держи себя в руках и жди. Шоу только начинается.

Смирившись, Ритка засунула своё любопытство подальше и вместе с Женькой свернула с главной дорожки, отправившись в столовую. А вот трех подруг ждал разговор у директора. Гадая всю дорогу, что послужило поводом, они никак не ожидали увидеть в кабинете Алексея Ивановича завуча, своего классного руководителя и представителя охраны лицея. Поприветствовав всех присутствующих, девчонки остановились у дверей.

— Проходите, девчата, — доброжелательно пригласил Шишкин. — Мы вас внимательно слушаем.

Девчонки смотрели непонимающими глазами. Пытаясь догадаться, они поглядывали то на добродушное лицо Алексея Ивановича, то на сведенные брови и недовольно скривившиеся губы Натальи Валерьевны, то на надменно-безразличную мину Ростислава Никитича, но ничего не могли понять.

— Алексей Иванович, а о чем вы хотели услышать? — не выдержав гнетущего молчания, поинтересовалась Зоя.

— Толмачева, комедию тут ломать не надо, где вы были вчера после отбоя? — сурово спросила завуч.

— Наталья Валерьевна, я вас попрошу говорить спокойнее, — предостерег её Шишкин. — Ну же, девочки, просто расскажите, зачем покинули корпус после закрытия.

— Мы не покидали, — решительно возразила Олеся, но натолкнувшись на взгляд нового классного, смутилась и замолчала.

Завуч расценила её смущение по-своему, хмурясь всё сильнее.

— Двери закрываются автоматически и карточкой ученика их не открыть, — вступила в разговор Аида. — Как бы мы вышли?

— Поэтому вы покинули помещение через балкон, — вдруг подал голос охранник, демонстрируя листочки бумаги с какими-то линиями и точками. — Вот GPS трек ваших карточек прошлой ночью. В 21:05 вы покинули комнату через балкон, в 21:14 оказались в компьютерном классе, были там до 21:29, пока не прибыла охрана, а после вернулись в комнату.

— Что за чушь! — возмутилась Зоя, но увидев, как дернулась щека Натальи Валерьевны, добавила. — Я хотела сказать, такого не может быть. Мы были в корпусе в это время.

— Девочки, ложь всегда открывается, — примирительно сказал Алексей Иванович. — Возможно, вам что-то понадобилось в компьютерном классе для учебы? Или вы забыли там вещи? Скажите, как есть.

Вспоминая прошедший вечер, Ростислав догадывался, что произошло, но, во-первых у него не было желания лезть в отношения между учениками, пусть сами разбираются, а во-вторых забавно было наблюдать, как Шишкин пытается выгораживать своих бывших подопечных. Директор буквально подсказывал им варианты, как можно если не избежать наказания, то оправдаться. Девчонки, понятное дело, будут упираться до последнего, потому что карточки, похоже, путешествовали вчера без них. Непроизвольно усмехнувшись, он спохватился и тут же спрятал улыбку, вроде никто не заметил.

— Мы никуда не выходили! — почти хором повторили подруги.

— Если нам не верите, можете нашу соседку по комнате спросить, — добавила Аида.

— Признаетесь сейчас сами, просто получите дополнительный наряд на уборку территории, — сообщила завуч. — Но если мы будем разбираться дальше, то в случае вашей вины наказание будет строже, еще и за вранье!

— Мы не виноваты, — ответила Олеся, не поднимая глаз.

— Хорошо! — согласилась Наталья Валерьевна, выходя в кабинет секретаря. — Сами напросились. Леночка, вызови, пожалуйста, Зорину Маргариту, десятый «А».

Не успела она закрыть дверь, как из коридора раздался возмущенный женский голос, требующий завуча или директора. Наталья Валерьевна извинилась и вышла, чтобы тут же вернуться с учительницей информатики. Рыжая копна волос была взъерошена, щеки Лапушкиной горели, а глаза, казалось, извергают молнии. Увидев Ростислава, она демонстративно сморщила нос и отвернулась.

— Извините за вторжение, Алексей Иванович. Но у меня ЧП! — с порога заявила Виталина. — Пришлось отменить урок и распустить ребят.

— Вы могли бы подождать немного, отпущу учениц и сразу приму вас, — ответил Шишкин.

— Нет, Алексей Иванович, выслушайте, пожалуйста, Виталину Владиморовну. Думаю, эти два происшествия связаны между собой, — вступилась завуч. — Расскажите, пожалуйста, пусть все послушают.

— Это возмутительно! — начала, всё гуще краснея, Лапушкина. — Кто-то устроил диверсию, заразив школьные компьютеры вирусом!

— Виталина Владимировна, объясните в деталях, — подсказала Наталья Валерьевна. — Что именно случилось на уроке.

— При открытии любой программы, компьютер выходит в сеть и начинает открывать странички порнографических сайтов. А если отключить сеть, то видео продолжают воспроизводиться на экране из памяти компьютера. У меня на уроке сидят семиклассники и тут такое! Вы представляете? — губы у Лапушкиной дрожали, она чуть не плакала от стыда и возмущения. — Это ужасно! В стенах школы! Немыслимо просто! Я требую сурово наказать виновного.

Лица всех собравшихся выражали растерянность, недоумение, гнев и только Славик боролся с подступившим смехом. Усилием воли, он сохранил спокойствие, хотя не мог не представлять, панику Лапушкиной, когда на всех мониторах полезли неприличные картинки. «Да, конечно, шутка получилась неуместная, но не трагедия из-за которой стоит так убиваться. Эта рыжая женщина, похоже, та ещё ханжа!» — рассудил он.

— Вы нашли виновного? — спросил после некоторой паузы директор.

— Да! — ответила Виталина. — Пришлось повозиться, но я не только обезвредила вирус, но и могу дать точное время загрузки файла и номер карты, которую использовали для запуска компьютера. Согласно базе данных лицея, карта принадлежит Раевской Олесе Александровне. Время загрузки 21:22 , вчера вечером.

Услышав своё имя, Олеся не поверила собственным ушам. Широко распахнутыми глазами она посмотрела на окружающих. Директор хмурился, завуч смотрела осуждающе, подруги недоуменно переглядывались, а классный… улыбался. Олеся покраснела, но не от стыда, ей не за что стыдиться, а от праведного гнева. «Разве это весело? — возмущенно думала она. — Разве смешно?»

В дверь постучали, заглянула Ритка.

— Вызывали? — осторожно спросила она.

— Заходите, Маргарита, — поманила её завуч. — Хотя, тут и без вас уже всё ясно. Но раз позвали, спрошу. Зоя, Аида и Олеся вчера после закрытия корпуса из комнаты отлучались?

Ритка уже слышала о скандале на уроке информатики. В столовой только об этом и говорили. Стараясь не выглядеть слишком довольной, она взглянула на соседок. Ох! Эти лица сейчас она с радостью бы запечатлела на фото и, повесив в рамочку, любовалась бы весь оставшийся год. Можно сказать, что их не было и праздновать победу, но нет, не всё так просто. Откровенно соврав, она потеряет возможность отыграть назад, если девчонки попросят прощения.

— Пока я была в комнате, они никуда не отлучались, — изображая святую наивность, доложила Ритка, но наблюдая облегченный вздох соседок, добавила. — Правда, вчера я почти час провела в душе, за это время ручаться не могу.

Девчонки взглянули на неё сначала удивленно, а когда смысл слов полностью дошел до них, негодующе. Маргарита же мило улыбнулась в ответ.

— Вот правда и вскрылась! — покачала головой Наталья Валерьевна. — Что теперь скажете?

— Это они? — спросила Виталина.

— Они. Раевская Олеся, Тугуз Аида и Толмачева Зоя, — указала на подруг завуч. — Вчера вечером покинули корпус, чтобы пробраться в компьютерный класс. Теперь мы знаем для чего. Поступок отвратительный и, откровенно говоря, недостойный лицеистов. Что делать будем, Алексей Иванович?

— А я тут при чем? — простодушно отозвался директор, хитро поглядывая на Славика. — У десятого «А» теперь новый наставник, вот, давайте у него и спросим. Что скажете, Ростислав Никитич?

— Вот даже не удивительно! — прошептала себе под нос Лапушкина. — Каков учитель, таковы и ученики!

— Вы что-то сказали, Виталина Владимировна? — выдержав её презрительный взгляд, вежливо проговорил Ростислав. — Не стесняйтесь, буду благодарен вашему совету.

— Я сказала, что ученики следуют примеру учителя! — не имея возможности промолчать, заявила Лапушкина. — И раз ваши ученики провинились, честно было бы, чтобы и вы, как классный руководитель, понесли наказание.

А вот этого Славик допустить уже не мог. Его рекомендательное письмо должно быть идеальным. Даже лучше, чем идеальным! Эта дамочка не посмеет испортить его имидж здесь.

— Что вы говорите... — только что не поклонился Славик, а после, подняв голову и смерив коллегу высокомерным взглядом, произнес. — Я уверен, что мои ученицы не опустились бы до подобной пошлости. Слишком примитивно! — бросив эти слова Лапушкиной, он обернулся к Ритке, которая почти окаменела, под его взглядом. — Маргарита не сказала, что её одноклассницы отсутствовали, она лишь имела ввиду, что не может ручаться за то время, когда была в душе. Ведь так?

— Так! — тут же подтвердила Ритка, радуясь, что не обвинила соседок сразу.

— Как думаете, Маргарита, ваши соседки способны на подобную глупость?

— Я не знаю, — ответила она.

— Подумайте лучше, на кону честь нашего класса! — он сказал так, чтобы Ритка поняла, на кону честь его класса, его.

— Ну… — протянула Зорина, — они не похожи на тех, кто интересуется порнографией. Вот в этом я уверена!

— Я требую расследования, чтобы найти настоящего виновника. Если, конечно, Виталина Владимировна не возражает. Вы не возражаете, коллега?

— Нет! — недовольно ответила Лапушкина.

— Вот и чудесно! Предлагаю, чтобы Виталина Владимировна и возглавила расследование, как самый компетентный в области программирования специалист.

— Постойте! — остановила его Лапушкина. — А как же наказание?

— Презумпция невиновности, Виталина Владимировна. В Российской федерации она установлена статьей конституции. Обвиняемый считается невиновным, пока не собрано достаточно доказательств. Девочки не были пойманы на месте, единственный свидетель сомневается, а обвинение выдвинуто только на основании GPS трека карточек, что является лишь косвенной уликой. Обвиняемые вины не признают. Если бы мы с вами встретились в суде, то дело отправили бы на дорасследование. Так что наказание откладывается!

— Вы хотите сказать, что за безобразие, которое творилось сегодня у меня на уроке, никто ответственности не понесет? — возмутилась Виталина.

— Я хочу сказать, что пока вина не доказана, вы не имеете права обвинять кого-то и уже тем более наказывать. То, что случилось у вас на уроке – глупая детская шутка. Только и всего! Шутник, бесспорно, должен нести ответственность, но для начала, найдите его и докажите вину! — взглянув на директора, он сухо спросил. — Алексей Иванович, я и мои ученики можем быть свободы?

— Да, можете идти, — согласился Шишкин, размышляя над происходящим.

— Идемте! — взглянув на оторопевших девчонок, скомандовал Ростислав, направляясь к двери.

Когда они покинули кабинет, Алексей Иванович усмехнулся сам себе. Подняв взгляд на растерянных женщин, лищь покачал головой.

— Ничего не возразишь. Будем искать шутника!

Следя за тем, чтобы барышни не отстали, Ростислав миновал коридор, лестницу и только, оказавшись на крыльце, обернулся. Вся четверка застыла на месте, теряясь в догадках, что сейчас будет.

— Передайте классу, чтобы сегодня вечером, в семь, все явились в аудиторию, выделенную под мои лекции, — почти с угрозой произнес Славик. — Ясно?

Девчонки молча закивали.

Глава 15 - Кто шутник

Расписанные цветами своды актового зала отражали шум голосов. Вот-вот начнется занятие по хореографии для десятых классов. Мишка сидел на краешке сцены и хмуро оглядывал парней и девчонок в черной танцевальной форме. Все шептались о происшествии на уроке информатики. Он же вспоминал разговор с директором, отчетливо ощущая, что не справляется с поставленной задачей.

Алексей Иванович просил его приглядывать за новенькими и незаметно помогать брату. По словам Шишкина, коллектив у них сплочённый, вполне способный к самоорганизации, поэтому появление неопытного руководителя в лице Славика никак не повредит, а вот новых учеников нужно окружить максимальной заботой и помочь им втянуться, настолько быстро, насколько возможно.

Собственно так Мишка и делал. Не помогло. Недели не прошло с начала учебного года, а их класс уже в эпицентре скандала. Проблема, однозначно, в новеньких. Странно, каждый из них по отдельности казался вполне адекватным и открытым к диалогу? Что же идет не так? Он ломал голову, но не находил ответа.

Когда в зал вбежала неразлучная троица с Зориной наперегонки, внимательнее присмотрелся к девчонкам. Между соседками только молнии не сверкали, настолько красноречивы были их взгляды. Ослу ясно, ни одна из них не способна провернуть произошедшее. При всех своих талантах, ни Олеся, ни Зоя, ни Аида не были сильны в программировании. «Может, новенькая? — размышлял Михаил, однако вспомнив её нытьё после истории, созерцая идеальный макияж и прическу, порывистые движения и яркое эмоциональное лицо, мотнул головой. — Нет, точно не она!»

И тут в дверях зала, словно тень, возник Хмелев. Никто не обратил внимания на высокую невзрачную фигуру с наспех собранным хвостиком. Большинство игнорировало Евгения, а вот Мишка уже успел понять, что этот парень не дурак. Да, хилый, но взгляд у него глубокий и внимательный, глаза думающего человека.

Ритка поймала Хмелева за локоть и что-то торопливо зашептала на ухо. Михаил внимательно следил, как меняется лицо одноклассника. Оно оставалось спокойным, он едва заметно кивал, а потом свел брови и задумался на мгновение. Стоило Зориной закончить своё щебетание, Евгений сказал ей пару слов, ободряюще похлопав по плечу, и как-то неуклюже убрал руку. Мишка приподнял бровь. Он бы и дальше следил за этой парочкой, если бы в зале не появились Сергей Владимирович и Гузель Муратовна, преподаватели лицея по классическому и народному танцу.

— Здравствуйте, ребята! — слегка поклонившись, произнес подтянутый мужчина, скидывая элегантный пиджак, чтобы остаться лишь в брюках и футболке безукоризненно-черного цвета.

— Рада вас видеть! — вторила ему миниатюрная женщина с аристократической осанкой, морщинки которой скорее были эффектным дополнением к благородному лицу, чем признаком возраста.

Класс приветствовал в ответ, также чуть склоняясь. Это было настолько не похоже на ставшие уже привычными громогласные ответы в стиле «здравия желаем», что заставило Ритку напрячься. Именно эти люди с идеально прямыми спинами, неосознанно ставящие ноги в позицию, мягко улыбающиеся, но уже оценивающие длину твоих рук, ног, выворотность и подъем стопы, самые опасные. Педагоги классики – её ночной кошмар! Ещё до занятий с Анфисой был в жизни эпизод, когда её занесло на уроки классической хореографии. Единственное, что вынесла оттуда Зорина - она и классический танец несовместимы.

— Евген, — прошептала она, — мы попали…

— Попали мы ещё тогда, когда сюда приехали… — буркнул Женька.

Ритка только кисло улыбнулась в ответ. Тем временем, педагоги рассказывали план занятий на год.

— Так как ваши классы выпускные, в этом году мы уделим особое внимание адаптации танца для массового исполнения на мероприятиях. Выпускной бал будет своего рода экзаменом, — рассказывал Сергей Владимирович. — Сценические номера предполагают сложность и четкий сценарий, в то время как бал предусматривает лишь знание общей схемы и импровизацию. Полонез и вальс традиционно открывают выпускной, а далее выберем несколько танцев, предложенных вами. Настоятельно рекомендую рассмотреть для адаптации русский хоровод и кавказские танцы.

Класс встретил слова преподавателя одобрительным шумом. Лицо Риты изобразило страдание.

— Но у вас будет возможность и для реализации самых смелых творческих идей. Не забываем про новогодний концерт. В этом году главный приз для класса, чье представление станет лучшим – неделя на горнолыжной базе! — улыбнулась Гузель Муратовна. — Как обычно, с нашей стороны любая помощь в подготовке номеров.

— Можно вопрос? — воспользовавшись паузой, подала голос Зорина, и, заметив одобрительный жест, продолжила. — А где можно подробнее ознакомиться с правилами конкурса?

— Никаких особых правил нет, — ответила педагог. — Каждый класс готовит представление из нескольких номеров для концерта. Зрительским голосованием выбирается лучшее выступление среди младших, средних и старших классов. Могут быть представлены любые творческие номера: танцы, песни, музыка, стихи, даже акробатические этюды, если пожелаете. Ученики сами готовятся, в свободное от занятий время, но могут обратиться к любому преподавателю, если необходима помощь.

— А костюмы? — торопливо уточнила Рита.

— Можно выбрать из тех, что есть в костюмерной или шить самим, если подходящих не нашлось. В кабинете труда есть всё необходимое.

— Спасибо, — бодро отозвалась, размышляя о том, что, кажется, нашла себе занятие по душе на время факультативов.

Всё время разминки, она пытливо изучала одноклассников. Впервые попыталась оценить их с позиции хореографа-постановщика и то, что она видела, ей очень нравилось. Форма для танцев почти не скрывала тел, давая возможность представить потенциал. Парни крепкие, тренированные. Девчонки стройные, хорошенькие. Да это же готовый шоу-балет! Евген, конечно, выбивается, но надежный технический персонал тоже нужен. К концу разминки в голове Ритки уже роились идеи, как можно использовать одноклассников для постановки её нового шоу. Она даже растерялась, какой вариант программы выбрать, каждая задумка по-своему хороша. Но тут музыка стихла и всех попросили выстроиться в две линии, отдельно девушки, отдельно юноши.

— Прошлый год мы с вами завершили лезгинкой, — выйдя на центр, сказала Гузель Муратовна. — С неё и начнем сегодня. Для начала пройдемся, шаг-точка. Юноши, потом девушки. Новенькие, вставайте в конце, пока можете просто идти, почувствуйте дух танца.

Заиграла музыка. Парни двинулись друг за другом, а девушки продолжали стоять, наблюдая и слегка хлопая. Среди учащихся представителей Кавказа немного, кто бы мог подумать, что весь ряд юношей будет выглядеть вполне достойно. Женька решил не позориться и просто брел в конце строя. Но рядом с ним оказался Сергей Владимирович. Ребром ладони он легонько пристукнул по торчащим лопаткам, а после потребовал удивленного Евгения поднять подбородок.

«Попался!» — подумала Ритка, но тут парни остановились и движение начали девушки. Быстро считав основной ход, Зорина поднялась на пальцы, засеменив вместе со всеми. «Тоже мне наука, ручками туда - сюда водить!» — думала она, но ловя на себе ехидные взгляды парней, засомневалась. Взгляда в зеркало хватило, чтобы заметить разницу с другими девчонками. Сильнее потянулась вверх и почти свела вместе лопатки. Все равно не то. «Блин! Да что не так-то?» — залилась краской Ритка. Никогда на неё не смотрели, как на аутсайдера! Ерунда какая! Обозлившись, она вышла из строя и уселась на лавку.

— Что-то случилось? Плохо себя чувствуете? — подошла к ней Гузель Муратовна.

— Да. Мне нехорошо. Живот болит, — соврала Ритка.

— Если что-то болит, идите к врачу.

— Можно я просто посижу немного?

— Хорошо. Как почувствуете себя лучше, присоединяйтесь.

Она просидела на скамейке почти всю кавказскую часть и присоединилась только когда перешли к разучиванию полонеза. Здесь всё было просто и получалось вполне недурно. В пару ей достался Роман. Его, казалось, не особенно вдохновляли танцы, хотя двигался, надо признать, отлично.

— Не любишь танцы? — спросила Ритка во время очередного прохода в паре.

— Люблю, но не такие, — последовал ответ.

— Я тоже! — улыбнулась она.

Собиралась спросить, какие именно танцы он любит, но заметив на их паре пристальный взгляд Сергея Владимировича промолчала.

Когда урок закончился, Михаил окликнул друзей, чтобы обсудить с ними свои мысли о возможной причастности новеньких к скандалу. Стоило им собраться вместе, как рядом, словно из-под земли, возникла Зорина. Все тут же замолчали.

— Ребят, а кто в классе отвечает за подготовку к концерту? — сразу задала свой главный вопрос Рита.

— Никто, — хмыкнул Роман.

— Тебе зачем? — спросил Михаил, думая о чем-то своем.

— Ну, как зачем? — решила прикинуться наивной Зорина. — Надо же готовиться. Вдруг первый приз выиграем.

— Первый приз, как всегда, заберут «Б» — махнул рукой Георг. — У них и певцы, и музыканты, а танцуют они не хуже нас, ты же видела.

— То есть мы не будем готовиться? Вот так просто отдадите победу и даже не попытаетесь?

— Ну почему не будем? За пару месяцев решим, что покажем. Отрепетируем и нормально, — успокоил Рома. — Мишка на гитаре сыграет, Георг на скрипке, станцуем что-нибудь все вместе, девчонки споют и готово.

— Ну с таким подходом не удивительно, что вы никогда не побеждали! — надула губки Зорина.

— В нашем классе другие приоритеты. Зато по количеству наград за лучшие научные доклады, мы всегда в лидерах, — сообщил Михаил.

— Тем более, если наш класс ещё и на концерте лучшим станет разве не здорово будет? — попыталась воодушевить их Ритка. — Давайте назначим ответственных и начнем готовиться прямо сейчас. Времени достаточно, чтобы сделать шоу, которое будет вне конкуренции!

— Зачем? — голос Алима прозвучал настолько неожиданно, что девушка вздрогнула, она и не ожидала, что мрачный черкес снизойдёт, наконец, до диалога.

— Ну как зачем? — растерялась Зорина. — Чтобы победить…

— Победить для чего? Честолюбие или на лыжах никогда не каталась? — поддержав Алима, подмигнул ей Роман.

— Нет! — начала выкручиваться та. — Общее дело. Отличный повод подружиться… эм… вместе провести каникулы, ну знаете, там школьные воспоминания и всякое такое…

— Я понял, — согласно закивал Михаил, его осенила прекрасная, как ему показалось, идея. — Сегодня на собрании класса выйдешь и озвучишь свое предложение. Если никто не будет против, тогда тебя ответственной за концерт и назначим.

Парни удивились, а Зорина просияла счастливой улыбкой.

— Хорошо! — воскликнула она. — Я готова. Надеюсь, вы поддержите мою кандидатуру!

Довольная Ритка умчалась прочь.

— Миша? — недоуменно взглянул на старосту Алим.

— Как я вам уже сказал, терзают меня подозрения, что именно новенькие подставили девчонок. Не знаю как, но это уже не важно. Она сама предлагает загрузить их работой. Если пойдем на встречу, можно сделать так, чтобы у них не осталось времени пакостить.

— Так себе идея! — пожал плечами Роман.

— Других у меня пока нет.

— Ну, допустим, поручим мы ей подготовку, — с сомнение произнес Георг. — А если она всё испортит?

— Мы назначим её ответственной, а принимать решения будет класс целиком, — объяснил Мишка. — К тому же, нашим всё равно не важно кто победит на концерте. Убиваться ради выступления всё равно никто не станет.

— Хочешь дать ей иллюзию власти, чтобы вскрылось истинное лицо новенькой? — хмыкнул Алим.

— В точку.

— Звучит разумно, — согласился Георг.

— Ну, раз все за, то я тоже поддержу, — сказал Роман. — По сути мы ничего не теряем!

Ровно в семь класс собрался в указанном месте. Ростислав, глядя на ребят, решил, что группа подростков хоть и отличается от сотрудников условной компании, но так как это коллектив представителей рода человеческого, то общие законы управления к ним вполне применимы. Организационная структура уже есть, учитель - ученики. Теперь нужно создать из них свою команду, которая не только не будет доставлять ему неприятности, но и поможет получить нужный результат с наименьшими трудозатратами. Проблема состояла лишь в том, что детям, по большому счету, на него плевать. Кто он? Новый педагог, назначенный классным для галочки. Чтобы завоевать даже подобие уважения, придется приложить усилия, выбора нет. С другой стороны, не такая уж это сложная задача, чтобы пасовать.

— Благодарю, что пришли, — начал Славик, надев дежурную улыбку.

На лицах нет негатива или безразличия. Уже неплохо!

— Думаю, все уже знаете, наш класс обвиняют в срыве урока информатики, — как можно более доброжелательно продолжил он.

— Ну, вообще-то не класс, а всего три человека! — улучив момент, вставила Зорина. Ей не нравилось, куда клонит Ростислав.

— Если вы, Маргарита, не считаете себя частью класса, то можете покинуть аудиторию, — он взглянул так, что Ритка снова, как когда-то в детстве, почувствовала себя надоедливой младшей сестрой, от которой хотят избавиться.

Нахмурившись, она сложила руки на груди, но с места не сдвинулась. «Дурак, — думала она, — да если бы не ты, меня бы вообще здесь не было! Классом он мне угрожает!». Кто-то из ребят усмехнулся, кто-то глянул на Зорину, как на порядком утомившую выскочку, пришлось прикусить язык и молчать. Ничего, она своё возьмет, просто чуть позже.

— Алексей Иванович оказал мне доверие, передав класс. Очень не хочется его подводить, — окинув ребят многозначительным взглядом, сказал Ростислав. — Вы, взрослые люди, поэтому, я готов выслушать ваше мнение, касаемо инцидента.

Класс молчал. Будто невидимая стена отделяла ребят от нового преподавателя. Пока Ростислав гадал, как её разрушить, Мишка подал голос.

— Девчонки не виноваты, очевидно, — заявил он.

— Вы знаете, кто виноват?

— Пока нет! — ответил Мишка. — Но возможно этот человек сам признается, чтобы не пострадали невиновные! — говоря это, он намеренно задержался глазами на Хмелеве.

К удивлению, Женька даже не дернулся, будто сказанное его вовсе не касалось. «Может не он?» — засомневался про себя Михаил. Ростислав заметил его взгляд и отразившееся на лице сомнение.

— Кто-то хочет признаться? — без надежды на результат проговорил Славик и, отметив общее замешательство, продолжил. — Раз нет, тогда задам вопрос иначе. Кто считает виновными Зою, Олесю и Аиду?

Ритка очень хотела поднять руку, но побоялась стать единственной, кто это сделает. Все молчали и переглядывались.

— Никто не верит в виновность девчонок, — озвучил общие мысли Роман.

— Хорошо. Есть версии?

— Карточки были при нас. Значит, нужно искать того, кто мог взять их в комнате, — сложив руки на груди, выступила вперед Зоя.

— Или на этаже… Или в корпусе для девчонок… — с усмешкой добавила Ритка, хотя вот сейчас уже совсем не до смеха. — А вы уверены, что для GPS-треков вообще нужны ваши карточки? — выдвинула она вдруг возникшую в голове версию.

— Звучит так, будто кто-то пытается оправдаться! — заметила Аида.

— Полегче, подруга! — пригрозила Ритка. — Я вернулась вместе с вами и до утра не выходила!

— Я не могу ручаться за то время, пока была в душе, — огрызнулась горянка.

— А ты подружек спроси! — решила обороняться до последнего Зорина.

— Не ругайтесь! — резко вступила в перепалку Олеся. — Никто из нас комнату не покидал, вы обе это знаете!

— Алилуйя! — злобно воскликнула Ритка. — Я думаю, что на самом деле это мог быть, кто угодно, может вообще не из нашего класса. Разве никому такая мысль в голову не приходила?

Ребята переглядывались. Одни задумались, другие качали головами. В том, что именно Ритка, главный виновник скандала, Ростислав не сомневался. Она всегда доставляла одни проблемы, напрасно думать, будто повзрослев, изменилась. Однако он молчал, с интересом наблюдая, сумеет ли Зорина выкрутиться и запутать следы.

— Почему вы не рассматриваете такой вариант? — настаивала она. — Может это настоящий хакер! Жень, ты же в этом шаришь, вот скажи, теоретически возможно взломать компьютер охраны и подсунуть им несуществующие GPS-треки?

Все оглянулись на Хмелева. Ритка сразу поняла, её вопрос Женьке не понравился. В такие моменты, он всегда становился угрожающе-хмурым и неразговорчивым. Однако сейчас ей требовалась поддержка. Поднятые бровки над умоляющим взглядом сделали свое дело.

— Теоретически… — натужно протянул Евгений, — возможно…

— Вот! — перебила его Зорина. — Что я говорила? Может это был кто-то со стороны, а номера карточек были выбраны случайным образом, — в голове мелькали картинки шпионских фильмов. — Возможно, вообще всё было подстроено через интернет! Виновник может сидеть в каком-нибудь Майами, например! — заметив скептические взгляды, она поняла, что слишком увлеклась. — Кхм, ну, это я так, условно, конечно же.

— Ерунда. Зачем кому-то со стороны заниматься такими глупостями? — фыркнула Зоя.

— Я не настаиваю на своей правоте, просто предположила, — пожала плечами Ритка.

— Виталина Владимировна ищет виновника, — решил прекратить вновь разгорающийся спор Ростислав. — Она упорная женщина и обязательно что-то найдет, не сомневайтесь. Скоро мы узнаем имя шутника.

Он сказал эти слова нарочно, чтобы еще раз убедиться в своих догадках. Ритка же взглянула на Хмелева. На лице парня читалась досада и плохо скрываемая злость. В ответ она могла сделать только то, что всегда помогало, хлопая ресницами изобразила святую наивность.

— То, что сказано про взлом извне, конечно же, фантазии. Но, Рита точно вне подозрений. Человек, который на собственном компьютере операционную систему не может переустановить, не придумал бы такую шутку! — произнес Евгений, наблюдая, как милое личико заливается краской, а взгляд начинает метать молнии.

Девчонки довольно улыбались, они уже давно решили, что соседка умом не блещет.

— Рита, прости нас, пожалуйста! — взглянув на подруг, начала Олеся.

— Мы действительно упустили тот факт, что шутник имеет ум выше среднего! — изобразив раскаяние, добавила Зоя.

«Ну, Хмелев! — думала Ритка. — Погоди, только одни останемся, я тебе всё скажу!» Её взбесило не столько замечание соседки, сколько снисходительные взгляды парней. Посмотреть на Славика она даже не решилась.

— Раз так, предлагаю подождать окончания расследования Виталины Владимировны, — примирительно сказал Ростислав. — И оказать ей всяческую помощь, если потребуется.

— Я готов, — вызвался Женька.

— Очень хорошо. Обязательно передам, — довольно отозвался классный, подумав, что дать им с Зориной возможность самим «убрать за собой» будет неплохим решением.

— Если с этим вопросом всё, то у нас остается время, чтобы обсудить ближайшие мероприятия класса, — вновь вступил в разговор староста. — В октябре «Зарница», в ноябре «День открытых дверей», в декабре «Новогодний концерт».

Слушая, Ростислав закатил глаза: «Почему они не могут просто ходить на уроки, есть и спать?»

— Конечно, давайте обсудим, — снова взглянув на ребят, уныло улыбнулся он.

— Предлагаю начать с концерта! — оживилась Зорина. — Если готовиться уже сейчас, сможем поставить феерическое шоу и тогда обязательно выиграем первый приз. У меня есть офигенные идеи для постановки. Мы станем не только лучшими на параллели, а самыми крутыми в лицее!

На некоторое время повисла тишина. Ритка мило улыбалась, надеясь, что её предложение расценят исключительно как энтузиазм и помощь классу. Славик понимал, что у Зориной есть скрытые мотивы. Пусть будут, почему бы и нет. По лицу видно, насколько она заинтересована, к тому же, ради результата ей придется забыть о конфликтах с одноклассниками. Станет гораздо спокойнее.

— Что думаете? — спросил ребят Ростислав, она что-то сказала про приз, соревнования должны быть интересны детям их возраста.

— Первый приз нам не светит, не наш это профиль, — сказал Георг. — Тебе, Рита, уже говорили об этом.

— Вот уж точно, признанные мастера сцены учатся отнюдь не в нашем классе! — согласилась Аида. — «Б» опять споют и сыграют лучше всех. Только время зря потратим на подготовку.

— Можно сделать ставку на оригинальность и на то, в чем они не сильны! — возразила Ритка.

— Ты их не слышала, поэтому так говоришь. Неспроста у них классная Ольга Христофоровна, там такие голоса, что нам и не снилось. И на инструментах все отлично играют! — заспорила Зоя. — Разве тот, кто поступает на биофак превзойдет на сцене того, кто собрался в консерваторию? Или чтобы это понять, тоже особые способности нужны?

— Верно! Только время зря тратить! — отозвались одноклассники.

— Не всё держится на профессионализме! — ответила Рита, специально не замечая издевки. — Мастерство важно, конечно, но иногда сама постановка впечатляет настолько, что техника уже не слишком актуальна. Оценивать нас будет зал, а не коллегия экспертов, не забывайте!

— Ты можешь придумать такую постановку? — злясь на самоуверенность Ритки, встала рядом с подругами Олеся.

— Могу! — самоуверенно заявила та.

— Молодец, Зорина. Смелость города берет! — поддержал Михаил и тут же добавил. — Предлагаю, назначить Маргариту Зорину ответственной за выступление. Рита напишет сценарий и представит его на обсуждение, а дальше будет видно!

— Поддерживаю, — подал голос Алим, а за ним и остальные.

— Отлично! — заключил Ростислав. — Переходим к следующему вопросу.

Глава 16 - Письмо

Отпустив класс, Ростислав остался один. Приветливая улыбка исчезла с лица вместе с последним покинувшим помещение учеником. Шаги отзывались гулким эхом в пустой аудитории. За окнами стемнело, ребята разбежались по вечерним факультативам, корпус обезлюдел. Подхватив со стола телефон, он отправился к выходу. Вновь воспроизводя в голове разговор, кивнул сам себе. Первое собрание класса под его руководством прошло вполне сносно. Могло ли быть лучше? Возможно. Но пока, его устраивало и так.

Куда теперь? Назад, в крошечную квартирку, заткнуть уши наушниками, а глазами упереться в монитор? Дипломная работа продвигалась семимильными шагами, ибо здесь и заняться больше нечем. Он как раз думал, стоит ли приобрести какой-нибудь онлайн курс по смежной специальности, когда дверь перед ним раскрылась и хлопнула, пропустив невысокую девичью фигурку. Натолкнувшись на упрямый взгляд Зориной, замер на месте. Ритка прижалась спиной к закрывшейся створке, давая понять, что выйти без разговора не получится.

— Зачем осталась? — спросил, понизив голос.

— Ты же догадался, да? Почему не рассказал остальным, что это я и Женька? — спросила она.

— Ваши внутренние конфликты меня не касаются.

— С чего тогда вмешался? Целое собрание устроил!

— Потому, что тебе не хватило ума действовать, не доставляя мне проблем, — слова прозвучали настолько безэмоционально, что невозможно было почувствовать его отношения к происходящему.

— Слав… — шагнула к нему Ритка.

— Стой на месте, — выставленная вперед ладонь, преградила дорогу. — Я уже говорил тебе. Ты ученик, а я учитель. Рита мне не нужны скандалы. Не верю, что Олег не рассказал тебе, для чего я здесь.

— Почему ты так ведешь себя? — вспылила она. — Между нами никогда не было дистанции! И тогда в клубе…

— Молчи! — не позволил ей продолжить Ростислав. — Головой подумай, о чем ты собралась говорить. Тогда в клубе ты не была моей ученицей. Сколько тебе лет? Шестнадцать?

— Семнадцать!

— Семнадцать. Ты несовершеннолетняя, Рита! Ты ребенок, а я теперь твой педагог!

— И что?

— Ничего.

— Между учеником и учителем вполне могут быть теплые дружеские отношения. Разве ты не хочешь стать любимым педагогом своего ученика?

— Я хочу идеальное рекомендательное письмо.

А вот теперь она отчетливо видела, он злиться. Сердце бешено отстукивало удары, в горле пересохло. Но даже сейчас ей абсолютно точно нравились и эти сведенные брови, и пристальный взгляд серых глаз, даже недовольно сжатые губы нравились. Чувствуя, как кровь приливает к лицу, Ритка опустила глаза.

—Поняла, — тихо ответила она.

— Очень хорошо, — голос прозвучал значительно теплее, а взгляд смягчился. — Тогда будь умницей и отойди в сторону.

Она подчинилась, но когда Славик взялся за ручку, вскинула голову и спросила:

— А если бы мне уже было восемнадцать, и мы находились не здесь, что-то было бы возможно?

Ростислав посмотрел на неё. Ритка сейчас выглядела слишком беззащитной, чтобы отвечать жестко и бескомпромиссно. В конце концов, он не чудовище какое-то, чтобы не понимать насколько болезненным будет прямой отказ, да еще и для совсем юной девушки. К тому же, кто знает, что она может натворить, если всерьез затаит обиду. Нужно придумать такой ответ, который позволит спокойно дожить до конца этого учебного года, а потом он как-нибудь с этим разберется.

— Возможно, — ответ прозвучал тихо, но за ним не читалось ни гнева, ни неприязни.

Он торопливо вышел за дверь и уже не видел, как Ритка глубоко вздохнув, сползла по стене, садясь на пол. Датчики движения заставляли лампочки вспыхивать, наполняя светом коридор. Основные занятия закончились, и освещение в зданиях перевели на экономичный режим. Спустившись на первый этаж, уже собирался выйти на улицу, когда услышал музыку. Адажио Альбиони в исполнении скрипки доносилось из дальнего конца коридора. Музыка лилась настолько чисто, что заставила остановиться. Без оркестра, без фортепьяно, только скрипка и тишина.

Вслушиваясь в мелодию, неосознанно прошел двери, ведущие наружу, и двинулся дальше. Он шел пока не оказался возле приоткрытой двери в ярко освещенный музыкальный класс. Судя по манере игры, это был ученик, ощущалась в музыке какая- то легкая неуверенность, но ученик талантливый, без сомнения. Шире приоткрыв створку, Ростислав увидел юного музыканта, рыжего юношу с озорными конопушками на вдохновенном лице. Закончив играть, парень обернулся.

— Ольга Христофоровна? — спросил он.

Промолчать и остаться в тени коридора было бы бестактно, поэтому Ростислав полностью открыл дверь, чтобы показаться.

— Добрый вечер. Извините, если помешал. Вы замечательно играете, не смог пройти мимо, — произнес он.

— Здравствуйте, — немного смущаясь, улыбнулся парень.

— Можно послушать?

— Я уже закончил на сегодня. Извините, — торопливо убирая скрипку в футляр, ответил ученик. — Но вы можете подойти завтра к семи, мы будем репетировать 2 концерт Паганини.

Ростислав с интересом рассматривал открывшееся ему пространство музыкального класса. Сам интерьер был минималистичен, но вот резные панели, служившие одновременно и декором стен и звукоизоляцией являли собой настоящее произведение искусства. Созданные по мотивам русского деревянного зодчества, они нежным кружевом цвета слоновой кости выделялись на фоне белой штукатурки. Глаза сами цеплялись за витиеватые узоры, не в силах оторваться сразу.

— Выключите свет, когда соберетесь уходить? — спросил парень.

— Да, да, конечно, — ответил Славик, отступая в сторону.

Вспышки лампочек сопроводили юношу по коридору, прошуршала входная дверь и снова воцарилась тишина. Войдя в уютное пространство музыкального класса, Славик опустился на оттоманку, что стояла вдоль одной из стен. Взглянув на потолок, мысленно высказал почтение мастеру, резьба обильно украшала и его, создавая впечатление крон заснеженного леса. В углу величественно поблескивал рояль, несколько гитар и скрипок дремали на подставках, а на одном из пюпитров кто-то оставил ноты. Сама атмосфера зала навевала необыкновенное чувство вдохновения. Хотелось взять в руки инструмент, чтобы снова наполнить это пространство музыкой. Ростислав поднялся и подошел к скрипкам. Он уже давно не играл, но когда-то у него получалось вполне неплохо, учитель хвалил его, даже предлагал совершенствовать мастерство и задуматься о профессии музыканта. Таланта у него никогда не было, зато было много свободного времени, которое он тогда тратил на гаммы, доводя до белого каления обслуживающий персонал клиники.

Осторожно коснувшись поверхности инструмента, задался вопросом, сможет ли вспомнить хоть что-то: «Ночная серенада», «Грезы», «Песнь таинственного сада»? Взяв скрипку, подошел к пюпитру. Заглавие нотной тетради сообщало, что перед ним переложение для скрипки и фортепьяно композиции Нино Рота «A Time for Us». Довольно популярная мелодия, в свое время он тоже пробовал её. Интересно, получится ли сейчас?

Пробежав глазами по нотному стану, двинул смычок. Без практики получалось не так хорошо, как прежде, но руки помнят. Постепенно звучание наладилось, мелодия наконец-то полилась плавно и лирично. Шум мыслей покинул голову. Сердце билось ровно. Сливаясь с музыкой, душа успокаивалась, обретая покой, словно забывая о реальности. Закончив играть, ещё какое-то время стоял, не двигаясь с места, ловя и запоминая ощущения. Когда же опустил скрипку, почувствовал взгляд чужих глаз на своей спине.

— Давно не играли? — спросил мелодичный женский голос.

В дверях стояла пожилая дама с серебристым каре и живыми, словно у девчонки, глазами. Ростислав поторопился вернуть инструмент на место.

— Давно, — ответил он, почувствовав себя неуютно. — Добрый вечер.

— Добрый! — вошла в класс дама. — Швец Ольга Христофоровна, учитель музыки.

— Нестеров Ростислав, — представился Славик, — Современное искусство.

— Я вас помню, — улыбнулась она в ответ. — Если вы хотели произвести впечатление, когда представлялись первого сентября, знайте, вам это удалось. Правда, не могу сказать, что впечатление было положительным. Не знала, что вы еще и на скрипке играете.

— Сейчас уже нет, но учился когда-то.

— Ваш педагог заслуживает похвалы, техника вполне недурна, — вроде похвалила, но прозвучало так, словно ругает. — Но разве можно играть это произведение с таким настроением?! Где чувства, эмоции? Вы будто спите.

— Наверное, вы правы. Артиста из меня бы точно не вышло, — согласился Ростислав, пряча неудовольствие от её слов. — А вот ваш воспитанник впечатлил! — он решил немного польстить. — Я не смог уйти, чтобы не дослушать.

— Вовка? Тот еще лентяй! Лишь бы быстрее закончить и убежать. В прошлом году увлекся джигитовкой, теперь все мысли на конюшне. До сих пор играет, как школьник! — дама явно не стеснялась критиковать подопечных. — У вас же теперь классное руководство десятого «А» верно?

— Да.

— Георг Воскерчян, у вас в классе учится, вот кто мог стать выдающимся скрипачом, — вздохнула Ольга Христофоровна. — Но, у них семейная династия врачей, поэтому, увы. Я его еще в начальной школе хотела в свой класс забрать. Отказался.

— Говорят, у вас среди учеников и так целая коллекция талантов. Многие собираются связать свою жизнь с музыкой, — вспомнив слова Шишкина, постарался поддержать беседу Ростислав. — Мои ребята сказали, что на концертах ваш класс всегда забирает первые места.

— Само собой, — в голосе педагога прозвучали легкие нотки превосходства. — Я бы удивилась, если бы было иначе. Жаль только не все это ценят!

Раздался робкий стук и в дверь заглянула курносая девчушка лет тринадцати.

— Извините, у меня урок! — не меняя интонации, проговорила Швец.

— Конечно. Простите, если задержал, — попрощался Ростислав, с каким-то непонятным облегчением покидая музыкальный класс.

Вернувшись в квартиру, он уже привычным движением щелкнул по выключателю. Мягкий свет пролился на стены цвета графита с легким сливовым оттенком. Благодаря высоким потолкам и отсутствию внутренних несущих перегородок, удалось реорганизовать пространство так, что всему нашлось место. Квартира стала единым помещением, гостиной с маленьким антресольным этажом над входной зоной. На антресолях спряталась кровать, они же помогали разместить книжные полки там, куда не дотянуться с высоты человеческого роста. Под спальней уместили ванную и микроскопическую кухню.

Разувшись, он прошел вглубь помещения, ступая по толстому ковру из золотисто-серых, дымчато-розовых и белесых с черным рисунком квадратов. Мебель с коричневой и серой обивкой, которая перемежалась редкими светлыми пятнами подушек, оттеняла декоративные элементы из джута и стекла. Мореный дуб столешницы перекликался с тяжелыми темными шторами, покрытыми тонкими золотыми арабесками. Особая гордость - узенькая винтовая лестница, имитация под старинный чугун, которая помимо утилитарной задачи, подняться на антресоли, создавала поистине волшебное настроение. В этом жилище не нашлось места ярким цветам и белому, но оно не казалось мрачным. Настроение, которое дарила квартира, напоминало чувство, когда завернувшись в плед, пьешь густой, сладковато-горький кофе, наблюдая промозглую серость за окном.

Ещё пара щелчков и замигала подсветка компьютера, запускающего систему, зашумел, забулькал чайник. Стоя в душе, под теплыми струйками воды, Славик пытался переключиться, вернуться к теме диплома, но память навязчиво возвращала к разговору с Зориной. Может, стоило всё же сказать прямо? По словам Олега, это её первая, ещё детская, любовь. Удивительно, что так затянулась! Вспомнились слова его психолога о том, что первая любовь всегда несчастна, но это необходимо для дальнейшего развития личности, как ступенька к взрослому восприятию отношений.

Для него первая любовь имела золотые волосы и милую улыбку Энни Уилсон, дочери садовника и экономки в старинном особняке под Эдинбургом. Очень добрая, милая и отзывчивая девушка обладала не по годам привлекательной фигурой и совершенно неконфликтным характером. Чистый ангел! Кроме того они были ровесниками, а именно дружбы с одногодками ему особенно не хватало. В пятнадцать легко влюбиться, да так, что кажется, будто мир рухнет если тебя отвергнут. Собственно он и рухнул, когда Энни выбрала другого, отдав предпочтение сыну нового водителя, на несколько лет старше. Но дело было не только в том, что парень выглядел уже вполне сформировавшимся юношей, а не длинным нескладным подростком. Ему не нужно было соблюдать множество ограничений, он был свободен в выборе досуга, питания, физических нагрузок, да, даже времени нахождения на солнце. В то время, как организм Ростислава требовал постоянного внимания.

Это только в фильмах героя кладут на операционный стол обезображенным и едва живым, а потом снимают бинты с абсолютно здорового человека. В действительности на восстановление уходят годы. И хотя Энни всегда говорила, что ей плевать на внешность, она предпочла встречаться с обычным парнем, а не ждать совершеннолетия Славика, когда серия пластических операций завершит его марафон по возвращению к полноценной жизни. Принять такое, как тогда казалось, предательство, было выше его сил, не смотря на все увещевания и объяснения Семена Ефимовича, личного врача, а по совместительству главного воспитателя и опекуна. Увидев, однажды, как парочка целовалась в саду, Ростислав потребовал уволить всех и добился полной замены персонала. Совершив огромную глупость, лишив себя человека, с которым ему действительно нравилось проводить время.

Именно поэтому он не верил, что Ритка просто поплачет в подушку и забудет. Нет, она, конечно же переживет, но кровь попортит обязательно. Девушки переносят отказы и разрывы отношений гораздо более бурно, чем парни. В этом он успел убедиться, когда открыл галерею и окунулся в богемную жизнь.

Ему было девятнадцать, он только переехал в Лондон, с головой нырнув в омут, который так долго был под запретом. Выставки, презентации, приемы понеслись нескончаемой чередой. Его охотно принимали всюду. Ещё бы, молодой глупец, который сорит деньгами, всегда желанный гость в среде творческой интеллигенции. Не только юные принцессы вечеринок, но и вполне зрелые светские львицы начали охоту за новоиспеченным владельцем галереи. Вот тут, к слову, и пригодился опыт первой любви. Томные взгляды и красивые слова больше не трогали его сердца, теперь он прекрасно знал им цену. Семен Ефимович в который раз оказался прав. Эх, дорогой учитель, как жаль, что вас больше нет рядом. Уже год, как его единственный настоящий друг и наставник покинул этот мир.

Выйдя из ванной, заварил чай. Продолжая размышлять над событиями прошедшего дня, опустился в кресло перед монитором. Поставил рядом кружку, над которой поднимался едва заметный парок. Принялся просматривать почту. Все было, как обычно, отчеты о работе галереи, презентация ближайшей выставки, ответ от научного руководителя. Но в конце общего списка обнаружилось довольно странное письмо. «Ростиславу Порфирьеву. Конфиденциально», — значилось в теме письма. На спам не похоже, но адрес отправителя странный.

— Что за ерунда? — произнес вслух, щелкая клавишей мыши.

Письмо открылось, вместо текста там оказались фотографии. Перевернувшийся обгоревший внедорожник, накрытые полотнищами тела, суетящиеся вокруг сотрудники МВД…

Рука державшая кружку дрогнула, опрокидывая кипяток на стол. Ростислав подскочил на ноги еще до того, как капли застучали по лакированным доскам пола. Не замечая, растекающуюся вокруг клавиатуры лужу, он в оцепенении попятился назад.

Глава 17 - Идея

Будильник ещё не успел огласить комнату своей раздражающе-бодрой мелодией, а Женька уже выскользнул за дверь. Опасливо глянув на спящих одноклассников, Хмелев, стараясь не издавать лишних звуков, прикрыл створку. Щелкнул замок. Парни словно по команде открыли глаза.

— Слинял! — приподнялся над подушкой Роман. — Как и вчера!

— В электронной ведомости прогул утренней зарядки ему не поставили, — сообщил Мишка, — значит, прячется где-то рядом со спортивной площадкой!

Он поднялся и подошел к окну, пытаясь что-то рассмотреть в предрассветных сумерках.

— Рано или поздно Палыч сообщит в учебную часть сам. Всё равно поймают! — рассудительно заметил Алим. — Просто подождем.

Мелодия будильника только начала набирать громкость, но тут же была оборвана скользнувшей по панели рукой Романа.

— Блин, второй день просыпаюсь до будильника! — недовольно заметил он, зевая. — Я всё больше проникаюсь «симпатией» к новенькому!

Алим согласно усмехнулся. Мишка же шустро оделся и поторопился к двери.

— Увидимся на поле! — кинул он через плечо, выскакивая за дверь.

— Хорошо, «мамочка»! — почти хором отозвались парни.

«Надо бы найти Хмелева до начала занятий и поговорить с ним наедине! — думал староста, стремительно преодолевая ступеньки, что вели к спортивным объектам. — Интересно, где он прячется…»

Не успел Михаил додумать, как увидел худощавую фигуру соседа, а рядом с ним миниатюрную спортсменку с задорными рожками на макушке. Остановившись, затаился за раскидистыми кустами. Парочка огляделась по сторонам и спряталась за трибуной.

Оправдавшись перед совестью, что это для общего блага, Порфирьев поспешил за ними. Он не успел обойти трибуну полностью, когда услышал недовольные слова Хмелева, остановившись и предпочтя остаться незамеченным:

— Ты не могла просто молчать? — ядовито интересовался Женька. — Очень надо было уточнять кто в чем «шарит»?

— Что ты бесишься на пустом месте? — попытался осадить его девичий голосок, который без сомнения принадлежал Маргарите Зориной. — Тоже мне трагедия!

— Да ты не только весь план мести сломала, ты и меня почти сдала!

— Хмелев, ну ты же умный, обязательно что-нибудь придумаешь, — кокетливо проворковала Ритка. — Ну, не дуйся! Я в тебя верю!

— Чтобы я еще хоть раз взялся тебе помогать… — начал было Женька.

— Ладно, ладно, я поняла! Сама с соседками разберусь, не парься, — оборвала его Зорина. — Послушай лучше, что я придумала для постановки! Всю ночь не спала сегодня…

Появление старосты не позволило Ритке поделиться своими грандиозными планами.

— Доброе утро! — добродушным голосом поприветствовал Михаил, наблюдая, как вдруг заметался взгляд соседа по комнате. — Признаться, я сразу подумал на вас двоих, но не надеялся, что так скоро получу подтверждение своим догадкам!

— Миш! — лучезарно улыбнулась Ритка. — Давай не будем нагнетать! Ну, пошутили неудачно, с кем не бывает. Всё же разрулили вчера. Если ты ничего не скажешь, все забудут и всё!

— То есть перед девчонками извиняться ты не собиралась?

— С чего? — насупилась Ритка. — Они меня ночью в коридор выгнали, пришлось на полу спать, так что мы квиты!

Пока староста переваривал эту новость, Женька собрался с духом и решительно шагнул вперед, оставляя позади свою так называемую сестру.

— Это я сделал, Маргарита не при чем! — с вызовом заявил он. — Она в данном случае пострадавшая сторона. Если хочешь, можешь донести на меня.

Мишка задумался. Только что Хмелев значительно вырос в его глазах, несмотря на свой мерзкий поступок по отношению к девчонкам.

— Хорошо, я не расскажу остальным, если правду и узнают, то не от меня, — быстро взвесив все за и против, заявил староста. — Но с одним условием!

— Каким? — насторожился Женька.

— Ни один из вас больше не пропустит занятие без уважительной причины.

— Договорились! — выскочив вперед, протянула ему руку Зорина.

Женьке оставалось только обреченно покивать, видя, как они жмут руки друг другу, а после понуро отправиться следом на утреннюю зарядку.

Когда новенькие во главе со старостой показались из-за трибуны, классы уже строились.

— Смотрите, — зашептала подругам Зоя. — С чего это Мишка с этой парочкой ходит?

— Может случайно встретились? — предположила Олеся.

— Ну да, случайно! — нахмурилась Аида. — Слишком уж лицо у Зориной довольное. К старосте подмазывается…

— Бесит! — фыркнула, демонстративно отворачиваясь, Зоя.

Весь прошлый вечер Олеся гадала, причастна ли Рита к произошедшему, и почему из карточек трех подруг для загрузки вируса выбрали именно её номер. Она вспоминала всё, что сказала или сделала по отношению к новенькой, но не находила ничего, чем провинилась бы больше остальных. «Может, это действительно не она? — задумалась Леся, поглядывая на беззаботно улыбающееся лицо Зориной. — Тогда кто?»

После завтрака отправились в аудиторию для дебатов. Учитель истории, а с ним и несколько слушателей из числа педагогов, уже поджидали ребят. В дальнем ряду Олеся заметила Вознесенского. Рядом с ним сидел их новый классный, сосредоточенно кивая чему-то, что Илья Федорович вполголоса объяснял, указывая в раскрытую папку. Это соседство ей категорически не понравилось, а стоило случайно натолкнуться на безразличный, вечно оценивающий взгляд, вдруг оторвавшегося от текста Нестерова, мурашки побежали по коже.

— Подготовка к первой мировой войне – тема сегодняшних дебатов! — сообщил после приветствия историк. — Десятый «А» будет выступать на стороне Антанты, десятый «Б» за Тройственный союз. Напоминаю, будьте внимательны к аргументам друг друга, во второй половине дебатов, вы поменяетесь местами.

Ученики сели, прозвучал первый вопрос и диспут начался. Обмен мнениями был динамичным, даже Хмелев, для которого дебаты оказались в новинку, быстро втянулся, увлеченный горячим спором. Выслушивая очередную тираду оппонентов, Олеся на миг отвлеклась и вдруг заметила, что Зорина, прячась за спинами, склонилась над листочками с какими-то яркими необычными рисунками. Исключительно из любопытства она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть и поняла, что Ритка увлеченно рисует костюмы.

— Маргарита Зорина! — голос преподавателя заставил вздрогнуть. — Чем вы так увлеченно заняты?

Сидевший рядом с Риткой Женька незаметно толкнул её в бок, ибо та даже не услышала собственное имя. Подняв растерянный взгляд, она оглядела замолчавшую аудиторию, будто спрашивая, что происходит.

— Маргарита, встаньте, пожалуйста. Будьте любезны, ответить на последний прозвучавший вопрос, — хмуря лохматые брови, сказал учитель, когда Ритка, наконец, сообразила, что к ней обращались.

— Вопрос… — широко улыбнулась Зорина, искоса поглядывая на соседа.

Женька что-то зашептал, но она ни слова не поняла из сказанного. Учитель же направился прямиком к ней. Яркие рисунки, выполненные цветными ручками, слишком бросались в глаза. Понимая, что вот-вот будет поймана, Ритка скинула эскизы на пол.

— У вас что-то упало, — заметил преподаватель, — поднимите.

— Возможно… вам показалось… — отшвыривая пачку ногой, неуверенно отозвалась Зорина.

— Показалось? — усмехнувшись, заглянул между рядами учитель. Ничего не обнаружив, прошел несколько парт в одну и другую сторону, пол был пуст. — Ну что же, возможно и показалось, однако моего вопроса это не отменяет. Потрудитесь ответить!

— Эм… — замялась Ритка, отчаянно стараясь разобрать шепот соседа по парте.

— Что на ваш взгляд явилось главной причиной союза России и Франции? — повторил педагог, нарочито медленно произнося каждое слово, будто она плохо понимает русский язык.

Женька снова зашептал какую-то скороговорку, но рука учителя гулко хлопнула по поверхности стола, заставив его замолчать. Сейчас все смотрели только на них. «Славик тоже смотрит! — подумала Ритка, вдруг вспомнив, как Светка тупила в ночном клубе, и каким полным презрения взглядом он тогда одарил подругу. — Облажаться нельзя!»

— Германия? — после небольшой паузы неуверенно ответила Зорина, это было единственное, что она отчетливо услышала из подсказок Хмелева.

— Обоснуйте!

— Германия – индустриально развитая страна, — выпалила первое, что пришло в голову Ритка, и тут же прикинув, о чем могли говорить в контексте темы дебатов, добавила. — Говоря простым языком, если на горизонте маячит крутой конкурент, хорошо бы найти тех, с кем будешь дружить против него!

— Кхэм! — кашлянул учитель, похоже, главную суть ответа ей всё же удалось угадать. — У вас довольно оригинальная манера изложения, Маргарита, но по сути ответ близок к правде, — признал педагог, наблюдая широкую улыбку ученицы. — С большим интересом буду ждать ваше выступление по выбранной теме. Думаю, с него мы и начнем в понедельник.

Улыбка потухла, а дебаты продолжились. Ритка осторожно покосилась на Ростислава. Уткнувшись носом в планшет, он даже не смотрел в её сторону. «Ну и ладно!» — морща носик, подумала она. Вспомнив о сценарии и костюмах, она огляделась по сторонам. Листочков нигде не было. Куда же она их зашвырнула?

— Ё-ёжики колючие! — тихонько фыркнула себе под нос. — Обидно, если придется переделывать!

Когда урок закончился, ученики сорвались с места, покидая аудиторию. За ними степенно вышли педагоги. И только Ритка бродила между рядами, с надеждой заглядывая под каждую парту.

— Не это ищешь? — раздался в тишине голос одной из соседок.

Зорина подняла недовольный взгляд на Олесю. В руках та держала пачку её эскизов со сценарием.

— А я-то думаю, кто взял! — скривилась Ритка. — Тебя родители не учили, что брать чужое нехорошо?

Лицо Олеси отразило растерянность. Безобидное упоминание родителей, кольнуло иголкой. Она на миг опустила глаза, чтобы в следующую секунду взглянуть на Зорину с неприятием и даже злостью.

— Спасибо сказала бы! — Раевская бросила бумаги на стол. — Если бы я не спрятала, ты бы их больше не увидела! Забирай…

С чего вдруг такое негодование? «Неженка какая!» — подумала Ритка и молча подняла эскизы, чувствуя, что зря начала разговор именно так. Ей понадобиться одобрение одноклассников, даже соседок, как не крути. Олеся уже собралась уходить, когда услышала за спиной неожиданно доброжелательный голос:

— Извини…

Обернувшись, увидела уже совсем другое лицо и виновато поднятые бровки.

— Я зря наехала, просто психанула, когда не нашла. Всю ночь в ванной рисовала… — словно продолжая извиняться, сказала Рита.

— Мы с девчонками думали, ты там уснула… Ладно. Проехали… — снова попыталась уйти Леся.

— Ты же смотрела их? Что скажешь? — осторожно поинтересовалась Зорина.

Олеся взглянула на неё, силясь понять насколько искренен вопрос. Взгляд карих глаз показался ей открытым, а выражение лица по-настоящему заинтересованным. Зная на собственном опыте, как трепещет сердце перед первым зрителем, девушка смягчилась.

— Талантливо, — пожала плечами она, стараясь не выглядеть заинтересованной. — Только я не совсем представляю, что это будет!

— Ну… — собираясь с мыслями, протянула Ритка, воспрянув духом. — Что-то вроде мюзикла Ромео и Джульетта, но не совсем, хочу сделать несколько номеров в контексте одного сюжета, только выбрать другую историю, чтобы оригинально было… — она понимала, идея сырая и объяснить её лаконично не выйдет, но рискнула. — Девушка безответно влюблена в парня, а он её игнорирует, считая ребенком, а потом через время пытается подкатить, но она его отвергает…

— Евгений Онегин? — удивилась Леся, опуская взгляд на яркие картинки, на которых красовались совсем не каноничные персонажи.

Ритка раскрыла было рот, чтобы возразить, но вдруг поняла, что это идея, вернее «вывеска» для её идеи, которой так не хватало! «Точно! Евгений Онегин! — ликовала Зорина. — Никто не откажет мне в постановке Евгения Онегина!»

— Современное прочтение! — не моргнув глазом, кивнула Ритка. — Круто да?

— Не знаю, надо сценарий прочитать сначала… — протянула руку к бумагам Олеся, но Ритка прижала их к груди, отступив назад.

— Сценарий еще нужно доработать! Как буду готова, сама покажу! — выпалила она. — Ладно, я тороплюсь, пойду… Спасибо, что спрятала эскизы!

«Странная какая-то!» — подумала Леся, взглянув вслед убегающей Ритке.

Время обеда, не стоит задерживаться, девчонки, наверняка уже ждут у столовой. Олеся вышла из аудитории. Пустые коридоры корпуса пронизывал солнечный свет, падавший через огромные панорамные окна на расписанные фресками стены. Девушка была уверена, что все разошлись, пока, свернув за угол, не наткнулась на того, встречи с кем с радостью избежала бы. Она всё еще чувствовала себя некомфортно после того спора на лекции по современному искусству. Классный стоял прямиком на лестничной клетке, что-то набирая в телефоне.

Олеся надеялась быстро проскочить мимо, но стоило им поравняться, как её окликнули:

— Олеся, задержитесь, пожалуйста.

Она остановилась, ругая себя за то, что не ушла со всеми. Повернулась, желая выглядеть непринужденно, но почему-то не получалось. Опустила глаза.

— Добрый день.

— Добрый… — ответил Ростислав, снова отвлекаясь на телефон, который зажужжал в руках. — Минутку!

— Да, конечно, — согласилась она, чувствуя себя нелепо.

Неожиданно для неё он заговорил на английском, настолько бегло и с таким хорошим произношением, какого она не слышала даже от учительницы по иностранному. С непривычки Олеся мало что успела уловить, но поняла, речь шла о каком-то письме. Делая вид, будто рассматривает швы керамической плитки под своими ногами, старательно напрягала слух, чтобы хоть немного удовлетворить пробудившееся любопытство. Не прошло и минуты, как телефонный разговор был закончен.

— Прошу прощения, — совершенно неискренне извинился Ростислав.

Она же подняла взгляд, разглядывая его так, будто увидела впервые, проникаясь не то уважением, не то восхищением. «Надо будет как-нибудь невзначай спросить, где он учился, — мысленно дала себе задание Леся, — тоже так хочу!»

— Надеюсь, вы не обижаетесь на те слова, которые я сказал вам на лекции? — неожиданно задал вопрос Славик.

— Обижаюсь! — подумала Олеся, но вслух вежливо произнесла. — Нет, конечно же!

— Лицемерите?

— Нет! — покраснела она.

— Ладно, будем считать, что просто хорошо воспитаны, — согласился собеседник. — Всё, что я сказал вам – чистая правда! Если уж вы избрали этот путь, лучше идти по нему с открытыми глазами! Чувствительному и ранимому человеку не следует обманываться!

— Вас Илья Федорович попросил поговорить со мной? — догадалась Леся, ощущая разочарование.

— Да, — признался Ростислав. — Он очень волнуется за вас, поэтому я не смог отказать.

Славик заметил, что её щеки покраснели еще гуще, а глаза заметались.

— Тогда скажите Илье Федоровичу, всё в порядке.

— А выглядит иначе, — покачал головой классный, стараясь казаться участливым.

— А вам есть до этого дело? — изобразив такую же ненастоящую улыбку, какая была натянута на его лице, прямо взглянула в глаза Олеся.

Неожиданно для себя Ростислав растерялся. Действительно, какое ему дело? Зачем он вообще повелся на переживания Вознесенского? Просто интересный дед, с которым можно скоротать вечер, другой, не более. Разве стоит из-за такого терпеть хамство малолетней идеалистки?

— Никакого! — ещё шире улыбнулся Славик. — Но…

— Тогда, до свидания, Ростислав Никитич! До встречи на уроках! — не дала ему даже начать Олеся.

Заливаясь краской и пытаясь справиться с распирающим изнутри негодованием, она бросилась вниз по ступенькам. Славик стиснул зубы и глубоко вздохнул. Против него сейчас применили один из его излюбленных приемов, оборвать разговор, когда собеседник попал в невыгодную для себя позицию и уйти. Но самое паршивое то, что находясь в роли педагога, наставника, старшего, он ничего не может с этим поделать!

«Shit! Чертовы дети! — думал он, если бы мог, кричал бы сейчас в голос, но потом вспомнил о причине мучений и взял себя в руки. — Один учебный год! Даже не календарный, а всего лишь учебный, и контрольный пакет акций мой! Спокойно! Оно того стоит!»

Глава 18 - Зачем

Ростислав задумчиво брел по дорожке меж желтеющих яблонь, размышляя, как скоро нанятые им программисты сумеют отыскать отправителя. Анонимки, присланные на электронную почту, быстро перестают быть таковыми, когда за дело берутся профессионалы. Помнится, психа, угрожавшего спалить галерею во время выставки одного современного «гения», рисующего собственной кровью, нашли за сутки. В этот раз, скорее всего, будет также!

Как только вычислят аккаунт анонима, появится ответ на вопрос: «Зачем?». Всё станет ясным и понятным, нужно всего лишь запастись терпением и ждать. В беспокойстве нет никакого смысла!

Судя по датам на снимках, вчерашние фотографии запечатлели последствия той самой катастрофы, которая изменила его жизнь двенадцать лет назад. Да, это тяжелые воспоминания, но они в прошлом, пережиты и множество раз «пережёваны» в беседах с психологом. Он закрыл эту историю, разве нет?

С каждым годом эпизоды детства таяли, превращаясь в отдельные отрывочные картинки. Что-то всплывало четкими образами, что-то проявлялось расплывчатыми миражами, и только момент катастрофы отсутствовал напрочь. Казалось, что он вырезан, удален без возможности восстановления. Сейчас, бесконечно прокручивая в голове те события, Славику даже стало казаться, что на самом деле он их не помнит, а знает с чужих слов.

Всю прошедшую ночь он лежал и смотрел в потолок. «Человек ничего не забывает, никогда! — твердил сам себе. — Защищаясь от стресса, мозг блокирует травмирующую информацию, но хоть что-то должно же было остаться!» В памяти не было ничего. И если в детские годы его устраивало подобное положение вещей, то сейчас нет.

Фотографии всколыхнули чувство тревоги, которое удалось победить давным-давно, а попытки обратиться к глубинам памяти привели лишь к нездоровому цвету лица и головной боли на утро. Несколько чашек кофе и контрастный душ не особенно помогли.

Шаги отражались глухим звуком от камней дорожки. Опустив взгляд под ноги, рассматривал первые опавшие листья, появившиеся на газонах школьного парка. Ветерок, проносясь мимо, холодил кожу, споря со всё еще теплым солнцем юга, настойчиво напоминая о наступившей осени.

Сегодня вторая лекция по современному искусству. Подумав о том, что приготовил для учеников, довольно улыбнулся. В топку план, директор всё равно ничего не ждет от его уроков, так смысл мучить себя и слушателей. К тому же, он основательно расспросил Вознесенского о критериях оценки преподавательской деятельности в лицее, чтобы формально оставаясь в рамках программы, максимально развязать себе руки.

«Интересно, как детки воспримут?» — подумал, вспоминая свой прошлый урок.

«А вам есть до этого дело?» — тут же всплыл в памяти дерзкий ответ, вместе со взглядом, который откровенно бросал вызов.

— Язва мелкая! — фыркнул себе под нос. — «Ранимая и чувствительная девочка»? Да, Илья Федорович, оно и видно!

Где-то в глубине шевельнулось опасение, что если всё же обиделась, то на лекции не появится. Одним человеком в его и так немногочисленной аудитории, станет меньше… «Какая мне разница! Кто придет, тот придет!» — одернул себя, прогоняя сомнения.

Он уже миновал ступеньки и достал ключ-карту, когда дверь преподавательского корпуса сама отворилась. Славик поднял глаза. Недовольная гримаса появилась на его лице сразу, как только увидел яркий синий шарф и оранжевые кудри.

Отступив в сторону, жестом полным показной любезности предложил пройти, но Виталина проигнорировала его.

— Здравствуйте, коллега! — сдвинувшись ровно настолько, чтобы дверь за её спиной закрылась, поприветствовала Лапушкина.

— Добрый день, Виталина Владимировна, — выдавил из себя Ростислав, шагая в сторону, но женщина тоже сделала шаг, чтобы вновь преградить дорогу.

Демонстративно отведя взгляд и сжав зубы, Славик попробовал обойти с другой стороны, однако не получилось, она опять оказалась напротив.

— Вы издеваетесь? — все больше раздражаясь, спросил молодой человек.

— Я? — возмутилась Лапушкина. — Если кто издевается, так это вы, Ростислав Никитич! Сначала затопили мне квартиру, потом помогли этим хулиганкам избежать наказания за срыв моих уроков! Про извинения я вообще молчу!

— У вас в квартире сделали отличный ремонт и обновили мебель. В качестве извинений этого вполне достаточно. Касаемо моих учениц, думаю, просить прощения должны вы, Виталина Владимировна! — четко отрезал он и ехидно добавил. — К слову, как продвигается расследование? У вас появилось что-то помимо предположений?

— Что за снисходительный тон?

— Всего лишь вежливый разговор с дамой…

— Сексист!

— Это не имеет отношения к делу.

— Поразительная самоуверенность! — на миг закатила глаза Лапушкина, а после, будто размышляя, добавила. — Хотя подобного следовало ожидать! Ни заслуг, ни ученой степени, ни опыта! С самого начала было удивительно, как кто-то подобный вам сумел попасть на ставку в лицей! Да и зачем, если педагогика вас не интересует от слова совсем!

Её заявление заставило насторожиться. Контролируя каждую мышцу своего тела, Ростислав внимательно взглянул на обличительницу.

— Я знаю, кто вы! Если я раскрою правду, то ваша работа здесь закончится!— не тая превосходства, сообщила Виталина. — Для специалиста моего уровня, мировая сеть – открытая книга! Несколько щелчков мыши, и ваше прошлое уже не тайна!

Молчание оппонента, она расценила, как страх. Отметив легкую бледность лица и напряжение в плечах, решила довести начатое до конца. Ей очень хотелось увидеть, как непробиваемый снобизм сменится трусливым заискиванием. А в том, что так будет, Лапушкина не сомневалась.

Деловито достав из сумки висевшей на плече папку, она нашла нужную страницу и принялась зачитывать: «Нестеров Ростислав Никитич, родился в Новосибирске, закончил пятьдесят седьмую школу города Москвы и Санкт-Петербургский государственный университет…»

Пока бойко озвучивались вехи чьей-то биографии, улыбка на лице Славика становилась всё шире. Это надо же, из множества Нестеровых, живущих на просторах Российской федерации, суметь найти не только полного тезку, но и совпадение по специальности и роду занятий! За такую легенду и заплатить не жалко, а он получит её совершенно бесплатно! Какая прелесть!

— Зря ухмыляетесь! — оторвав от размышлений, попыталась осадить его Виталина. — Думаете, я не знаю, сколько раз вас выгоняли из университета, а диплом, похоже, выдали исключительно, чтобы избавиться! Дебошир, повеса и бездельник склонный к мошенничеству!

— Как же я попал сюда, по-вашему? — праведный гнев Лапушкиной забавлял всё больше и больше.

— О! Это самое интересное! — торжествующе сообщила она. — Год назад вы открыли общественную организацию и получили грант на культурный проект, после чего пропали вместе с деньгами, — закрывая папку, она намеренно указала взглядом на часы, видневшиеся из-под манжета сорочки. — Любите дорогие вещи, я смотрю!

— Люблю! — честно признался Ростислав.

Видя, что её слова не привели к результату, Виталина нахмурилась.

— Виталина Владимировна, я понимаю, вы потратили немало времени, чтобы раскопать всё это. Ваше рвение похвально, но я очень не советую вам показывать эту папку кому бы то ни было!

— Вы мне угрожаете?

— Нет, просто предупреждаю.

— Нахал! Да я прямо сейчас пойду к директору и всё ему расскажу! Уж не знаю кому и какие взятки вы давали, чтобы тихонько здесь отсидеться, но вылетите как пробка из бутылки шампанского!

— Боюсь, если Алексей Иванович увидит ваш компромат, то уволены будете вы, а я с радостью открою шампанское, чтобы вас проводить! — улыбнулся Ростислав.

— Вы ещё пожалеете о своей заносчивости, обещаю!

— И вам всего хорошего, Виталина Владимировна!

***

Деликатное покашливание Ильи Федоровича вывело из оцепенения. Олеся вдруг осознала, что уже довольно долго бесцельно водит кистью по палитре, превратив чистый цвет в грязь. Взглянув на натюрморт, а после на незаконченную работу, закусила губу.

— Бедные хризантемы, — раздался за спиной голос учителя.

— Почему? — обернулась Леся.

— Потому что погибнут впустую, — вздохнул Вознесенский. — А могло бы быть! Так хорошо начали.

Подмалевок действительно был неплох, но за три часа сеанса он так и не превратился в законченное произведение. Этот букет из ярко-красных хризантем до понедельника не достоит, а в выходные времени на живопись не будет.

— Я останусь в мастерской до отбоя и допишу! — сказала Олеся, испытывая вину перед величественными цветами в белой фарфоровой вазе.

— Уверены что сможете закончить сегодня?

— Я постараюсь!

— Скоро начинается вторая лекция по современному искусству. Признаться, думал вы пойдете туда, — бросив беглый взгляд на часы, заметил Илья Федорович.

— Это же факультатив, а значит можно и пропустить, — хмуро отозвалась девушка, хорошенько протерев кисть и вновь тронув ею краски. — В программе любого художественного вуза есть история искусств и современное искусство в частности! Думаете, мне вообще стоит туда ходить?

Вознесенский улыбнулся с какой-то хитрецой. Подойдя, встал рядом, словно рассматривая работу. Но когда Леся так и не смогла коснуться кистью холста, с прищуром взглянул на неё.

— Что случилось?

— Ничего, — положила она кисть, понимая, не о работе сейчас мысли, толку всё равно не будет. — Какой смысл в этих лекциях?

Посмотрев на учителя с решительностью, даже воинственностью, увидела снисходительную улыбку старшего. Похоже, Илья Федорович догадался, где коса на камень нашла и откуда это жгучее нежелание посещать факультатив.

— Олеся, Олеся, — усмехнулся Вознесенский. — Если вы действительно хотите расти, как художник, как профессионал, вы обязательно должны пойти на лекции Нестерова. Я не говорю, что он во всем прав, но ваш кругозор однозначно станет шире! Не цепляйтесь к манере, когда вы выйдете за стены школы, встретите куда более категоричных людей, уж поверьте!

— Илья Федорович, не обижайтесь, но вот правда, он не выглядит профессионалом! — возразила Леся.

— Был у нас в Союзе художников один очень талантливый товарищ! — сложив руки на груди, взглянул в потолок учитель. Этот неожиданный переход к воспоминаниям обескуражил. — Но выпивал! Ничего не поделать! Ходил вечно такой неряшливый, за выставки не бился в интригах не участвовал. Если его не знаешь, то и не догадаешься, какого таланта и внутренней чистоты человек перед тобой. Помню, однажды один мой студент ему сказанул, что, дескать, если бы вы, Александр Борисович меньше в бутылку заглядывали давно бы «заслуженным» стали. Каков наглец! Я чуть со стыда за него не сгорел! — живой взгляд Вознесенского, читал на лице ученицы удивление. К чему это он ведет? — А Саня не растерялся, спокойно так ему и отвечает, «а ты, дружочек, даже если никогда туда не заглянешь, ничего путного не напишешь»! Как в воду глядел…

— Я не сужу книгу по обложке! — поняла намек Олеся, но кончики ушей у неё предательски покраснели.

— Да? Тогда что вам мешает пойти на лекцию?

Она сама не знала, что ей мешает. Но едва вспоминала, как было стыдно перед ребятами и этот пронизывающий взгляд поверх очков, сразу хотелось закрыться в мастерской и никогда не выходить. Взор снова упал на букет, огненные шары над благородной зеленью листьев с горьковатым запахом осени.

— Хризантемы! — ответила пылко и уверенно.

— Хризантемы действительно жаль, вы правы, — соглашаясь, кивнул Илья Федорович. — Но если даже вас оставить с ними в мастерской до утра, боюсь, работа закончена не будет!

Олеся знала, что учитель прав, сегодня она не чувствовала и намека на вдохновение.

— Знаете-ка что, заберите эти цветы себе. Поставите в комнате, и вас, и соседок порадуют, а я к понедельнику новые принесу, — оптимистично заявил Вознесенский. — Больше нет препятствий?

— Илья Федорович… — она засомневалась, не зная, как сказать то, что поняла вот только.

— Собирайтесь! Пойдемте вместе, составите мне компанию! — перебил робкие слова учитель.

— …мне нужно будет зайти в учебную часть, — договорила Леся.

— В учебную часть? Зачем?

— Хочу вписать будущую специальность в анкету! — её голос звучал увереннее с каждым словом. — Вы правы, дело не в современном искусстве, и не в Нестерове!

— Вот и умница! — похвалил Вознесенский.

Быстро сложив краски и кисти, Леся отправила подрамник на стеллаж. Отставив мольберт к стене, шустро подмела пол и уже подхватила сумку, когда Илья Федорович торжественно вынес из-за ширмы хризантемы, которые аккуратно связал в букет.

— Поздравляю с выбором пути! — вручил ей цветы учитель. — Иди уверенно и не сворачивай!

Широкая искренняя улыбка засияла на лице Олеси, а душе вдруг стало свободно и легко, будто крылья выросли.

С этой счастливой улыбкой, неся в руках красные, как знамя победы, хризантемы, она и вошла чуть позже в аудиторию, где вот-вот должна была начаться вторая лекция по теории современного искусства.

Ростислав сидел за столом, делая вид, что очень занят, листая сообщения в телефоне. На самом деле, он просто ждал начала, следя за таймером и периодически пробегая глазами по лицам собравшихся. Вознесенский оказался прав, в этот раз слушателей действительно было больше, но двоих не хватало. Даже себе самому Славик не признался бы, что причина странного щемящего неудовольствия, которое он сейчас испытывал, кроется именно в этом.

Когда минуты на панели телефона сменились нулями и пора было начинать, он в заключительный раз окинул взглядом аудиторию. Глаза сами собой зацепились за ярко-красное пятно хризантем.

— Пришла… — поправляя очки, довольно отметил про себя. Переведя взгляд на Илью Федоровича, приветственно кивнул и поднялся.

— Добрый вечер! — произнес, испытывая легкое покалывание азарта в предвкушении нового опыта. — По плану у нас сегодня художники – импрессионисты. Сама тема «избитая», многие, думаю, с импрессионизмом знакомы, а вот формат урока будет довольно занимательным! Прошу всех садится. Начинаем.

Глава 19 - Полоса препятствий

В выходные погода выдалась на редкость теплой. Казалось, что на дворе не сентябрь, а жаркое лето и только постепенно желтеющие деревья напоминали, что дожди и холод не за горами. Женька сунул руки в карманы камуфляжных брюк и уныло поплелся за парнями, вполуха слушая их разговор.

— Миш, Палыч вчера спрашивал, почему ты перестал на гимнастику ходить. Обижается походу… — будто бы невзначай произнес Георг.

— Не успеваю, — бросил Мишка.

— Ага! Это теперь так называется? — подхватил Роман. — Нет, Раевская, конечно, симпатичная, но не настолько, чтобы вместо тренировки полтора часа слушать всякую нудятину!

— Почему нудятину? Вчера было довольно бодро! — усмехнулся Михаил. — Я теперь, с чистой совестью могу сказать, что Луи Леруа довольно достоверно описал моё знакомство с творчеством «впечатленцев»!

— Кого? — хмуро покосился на друга Алим.

— Импрессионистов, — пояснил Мишка. — Оказывается, мнение простых смертных об импрессионизме не сильно изменилось с 1874 года. Когда Нестеров предложил нам вчера попробовать роль арт-критика, почти вся аудитория, кроме Олеськи и еще нескольких продвинутых, высказалась одинаково.

— И что с того? — пожал плечами Георг. — Какая в этом практическая польза?

— Но дальше-то мы разбирали эти работы в контексте времени и развития искусства. Я даже что-то начал понимать, в плане манеры и техники живописи, а главное её ценности, — Мишка снова поймал недоверчивые взгляды друзей. — Блин! Ну, вот посмотрите на всё это с позиции обычного человека, насколько насмотренность и привычки влияют на наше мнение! Это же психология чистой воды! В начале лекции я видел какую-то неаккуратную мазню, а к концу что-то даже стало нравиться. А главное, я уже никогда не смогу смотреть и воспринимать импрессионистов как раньше!

— Ты хочешь сказать, что подвергся внушению? — уточнил Георг.

— Нет, я хочу сказать, что мой мозг получил прикольный, а главное осознанный опыт! Я не задумывался, почему что-то считаю красивым, а что-то нет, теперь понимаю, чувство прекрасного само по себе не существует, оно воспитывается, — не то рассказывал, не то рассуждал Михаил. — Ведь по сути-то, только реализм является понятным и доступным для всех, а остальное требует образования!

Парни переглянулись.

— Доктор, доктор! Мы его теряем! — со смехом закричал Роман, хватая Мишку в шутливой попытке обездвижить.

— Придурок! — вывернулся тот, посмеиваясь.

Женька состроил недовольную гримасу. В отличие от веселившихся одноклассников, он с самого утра был не в настроении. Интуиция подсказывала, что одной теорией, как в родной школе, дело не обойдется, а когда увидел тентованный грузовик с черными номерами, лишний раз убедился в своих опасениях.

Когда вышли к стадиону, Хмелеву сразу захотелось сойти с дорожки и заблудиться в ближайших кустах. Помимо учителей физкультуры на поле находились военные, самые настоящие, в этом Женька не сомневался. Рядом с Валерием Павловичем стоял молодой подтянутый офицер, который видимо и руководил всем происходящим. Поравнявшись с ними, Женькины соседи по комнате вытянулись, четко отрапортовав: «Здравия желаем, товарищ лейтенант!» Офицер улыбнулся, молча показывая на погоны, где красовались три звездочки. «Здравия желаем, товарищ старший лейтенант!» — тут же поправились парни.

— Вольно! — раздалось в ответ.

После чего последовали обычные рукопожатия и поздравления с повышением в звании. Чувствуя себя посторонним, Женька незаметно отошел в сторону, ища глазами Ритку. Зорина, одетая как все, в камуфляжные брюки и футболку с эмблемой лицея, сидела на одной из трибун, мучая свой мобильник.

— Что ищешь? — подсел к ней Женька.

— Не поверишь, Евгения Онегина! — не отрываясь, бросила она.

— В смысле текст?

— В смысле всё, что с ним связано! Хочу сделать новое оригинальное прочтение с помощью музыки и современной хореографии. Оказывается, есть несколько спектаклей, опера, балет и экранизации. Уйма времени уйдет, чтобы посмотреть! — возмущенно взглянула на него Ритка.

— А зачем всё смотреть? — удивился Женька. — Пушкина прочитала и всё.

— Ну, уж нет, Хмелев, если я за что-то берусь, то делаю идеально! Моя постановка должна быть самой лучшей!

— Как знаешь! — отмахнулся Евгений, решив, что ученого учить, только портить. Он смотрел на Ритку и думал, что в этой простой одежде, почти не накрашенная, она кажется особенно миленькой, как аниме-героини, что-то между капризным ребенком и взрослой соблазнительной девушкой. Вот ради этих длинных ресниц, огромных глаз и недовольно поджатых губ ему сегодня и предстоит страдать. Что же, не в первый раз! Он уныло перевел взгляд на спортивное поле, где расставляли флажки и ящики с инвентарем. Но тут неожиданная шальная мысль едва не заставила Хмелева подскочить на месте. «Почему она выбрала именно Евгения Онегина?» — подумал Женька. — «Можно ли считать это «оговоркой по Фрейду»? Хм!» Он повернулся к Зориной и ещё раз всмотрелся в её лицо.

— Что? — почувствовав пристальный взгляд, подняла глаза Ритка. — Макияж размазался?

— Нет, — смутился Евгений, отворачиваясь.

«Становись!» — загремело над стадионом, заставив хаотичную толпу превращаться в ровные шеренги. Маргарита подскочила и торопливо направилась к месту сбора одноклассников, Женька последовал за ней.

Рядом с уже знакомым старшим лейтенантом и десятком сержантов появился директор. Учитель физкультуры доложил, что учащиеся построены.

— Здравствуйте, ребята! — будто бы смущаясь мягкости собственного голоса, поприветствовал Шишкин. — Поздравляю вас с началом цикла военной подготовки. Руководить занятиями, как и в прошлом году, будут военнослужащие части противовоздушной обороны во главе со старшим лейтенантом Дыбой Тарасом Александровичем.

Офицер сделал шаг вперед и хорошо поставленным голосом отчеканил приветствие, на которое тут же отозвался хор голосов. Далее были озвучены задачи и назначены ответственные из сержантов. Стоя среди парней, буквально светившихся энтузиазмом, Женька понимал насколько ему чуждо происходящее вокруг. Зачем? Кому в современном мире высоких технологий нужна эта агрессивная «военщина».

«Как же это всё глупо! — думал про себя Хмелев. — На кой черт, так орать? Разве нужны все эти построения и беготня с автоматами, если можно просто написать вирус, снеся подчистую программное обеспечение противника? Бред! Ну, бред же!»

Он едва не плакал, отправляясь «на исходную», когда объявили разминку. Но вдруг услышал посмеивающийся голос соседа по комнате:

— Эй, Зорина! — весело подмигивая Ритке, позвал Роман, — Если опять прибежишь первой из девчонок, буду звать тебя «принцессой легкой атлетики»!

— А если и тебя перебегаю? — хитро улыбаясь, приняла вызов Ритка.

Женька напрягся, хмуро сведя брови и сжав зубы.

— Мечтай! — широко улыбнулся Ромыч.

— И всё же? — миловидно ухмыляясь, метнула в него лукавый взгляд Зорина.

— Королевой! Повышу в звании…

— Готовься глотать пыль! — хихикнула Ритка, становясь на старт.

Этот «обмен любезностями» зацепил Хмелева. Каждая фраза, улыбка, взгляд казалась издевкой, оскорблением, нанесенным лично ему! Почему? Да потому, что Ритка не только не считала происходящее лютым примитивным пережитком прошлого, она улыбалась! Улыбалась и заигрывала с кем? С Ромычем! Из всех парней их комнаты именно Романа Женька считал самым простодушным и уж точно не ровней себе. В том, что Риткина первая любовь — полная чушь, он убедился сразу, как увидел Ростислава Порфирьева. Ревновать Зорину к этому самовлюбленному напыщенному индюку, всё равно, что считать своим конкурентом какой-нибудь бой-бэнд, по которому школьницы сходят с ума пока не повзрослеют и не задумаются о настоящих отношениях. А вот Роман… Роман — обычный парень, а значит совсем другое дело!

Выждав момент, пока сержант отвлекся, Хмелев сошел с беговой дорожки и спрятался в одном из окопов полосы препятствий. Дали старт, лицеисты побежали, выполняя разминочный круг по стадиону. Впереди ожидаемо оказались Роман и Ритка, заключившие пари и настырно не желающие уступать друг другу. Превосходно тренированные и целеустремленные они отлично смотрелись вместе, заставляя выглядывавшего из окопа Евгения нервно кусать губы. Перед самым финишем, Роман сделал рывок. Как Ритка не старалась его догнать, было совершенно ясно, кто сейчас победит. Но у черты парень остановился, жестом показывая пробежавшей мимо Зориной, дескать «дамы вперед». После перешагнул линию финиша, подходя к запыхавшейся сопернице.

— Королева, — шутливо протянул руку.

Ритка засмеялась, ударяя по ладони в мальчишеской манере, будто бы говоря: «Дай пять, дружище!» Женька вновь спрятался в окопе, садясь на песчаный пол и обнимая колени. Так бы и просидел до конца занятий, если бы не заглянувший сюда учитель физкультуры.

— Евгений! А ну-ка не отлынивать! Быстро в строй!

Пришлось вылезти и присоединиться к одноклассникам, которые уже строились для прохождения полосы препятствий.

Старшим на полосе препятствий был назначен сержант Петров, не особенно привлекательный внешне, но необыкновенно ловкий молодой человек с чуть хрипловатым располагающим к себе голосом. Продемонстрировав технику прохождения снарядов, он достал секундомер и дал команду начинать. Пристально наблюдая за каждым учеником, сержант не стеснялся комментировать работу на маршруте, иногда отпуская шуточки, которые вызывали смех среди тех, кому только предстояло стартовать.

— Смотри-ка, прямо стараются! Взгляд кошки, грация картошки! — подбадривал Петров. — Давай! Давай! Давай, пацаны, поднажали! Ну, уж в кроссовках-то из двух минут надо выбегать! Шире ногу! Руками работай!

Хоть Женька благодаря росту и оказался в строю в первой пятерке, стартовать он не спешил, пропуская стоявших позади парней вперед себя. Каждый раз он думал, что вот сейчас наберется смелости и побежит, но снова отходил в сторону. Так продолжалось, пока отступив в очередной раз, он не увидел улыбающееся лицо одноклассницы. Всё! Придется бежать!

Он спрыгнул в окоп, метнул гранату, услышал «мимо», но не остановился, а карабкаясь изо всех сил, вылез и побежал вперед. Слыша лишь шум собственного дыхания, промчался по дорожке. Развернулся. Впереди траншея. Зажмурившись, толкнулся. Ура! Получилось! Но приземлившись, не сумел устоять на ногах и с размаху пропахал коленками грунт. Больно! «Плевать!» — сказал сам себе, поднимаясь. Побежал дальше. Лабиринт прошел медленно, но без остановок.

— Давай, боец, соберись! — голос сержанта донесся будто из параллельной вселенной.

Впереди была стена. Женька разбежался и постарался подтянуться, как это делали ребята до него, но что-то пошло не так, тело оказалось неимоверно тяжелым, и он с размаху шлепнулся животом о доски. Послышался смех. Женька фыркнул и попытался снова. Сил подтянуться не хватало. Рядом он заметил трап и решил взобраться по нему.

— Куда? — закричал кто-то из одноклассников.

— Отставить разговоры! — остановил возгласы сержант. — Вперед! Не сдавайся! Пошел! Пошел!

Пыхтя, как паровоз, Евгений кое-как влез наверх. Выпрямившись, он оказался на разрушенном буме, который представлял собой бревна с разрывами, по которым требовалось пройти. Преодолев стену, следовало залезть сюда по лестнице, но раз уж он уже наверху, нет смысла спускаться. Расставив руки, Женька пошел по буму. Сделав пару шагов, оказался у первого разрыва. Нужно перешагнуть, но осознание того, что если оступиться придется лететь до земли почти два метра и распластаться на утоптанной десятками ног поверхности, заставило замереть. Потеряв скорость, он почувствовал, что также теряет и решительность, разрыв показался непреодолимым.

— Вперед! — рявкнул, подошедший почти к самому буму Петров.

Не то с перепугу, не то по какой-то другой причине, Женька быстро перешагнул разрыв, сделал ещё несколько шагов и вдруг почувствовал, что больше не может. Всё! Силы покинули его, голова закружилась, и он присел, схватившись руками за бревно. Удержать равновесие не получалось, Женька попытался обхватить бум ногами, но покачнулся и соскользнул, повиснув спиной вниз. Он и сам понимал, что выглядит нелепо, а услышав смех, окончательно потерял веру в себя. Это было настолько унизительно, что упасть и убиться насмерть казалось единственным решением, вот только проклятый «инстинкт самосохранения» не давал разомкнуть руки. А одноклассники всё смеялись и смеялись…

— Бойцы, что стоим, как столбы? Поржать пришли? — одернул толпившихся в сторонке парней сержант. — У вашего товарища не получается, а вы что же, будете ждать пока упадет и хвост себе сломает? Помогайте!

Смех прекратился. Несколько пар рук одновременно коснулись Евгения, поддерживая и хватая за одежду.

— Бросай, Хмелев, мы держим! — раздался рядом голос старосты.

Женька недоверчиво покосился, не менее десятка парней сейчас стояли там внизу, чтобы не дать ему упасть. Он неохотно отпустил бревно сначала ногами, а после и руками. Оказавшись на земле, огляделся. Краска стыда залила лицо. Неожиданно для всех, он сорвался с места и побежал, не разбирая дороги, бросился в ближайшие кусты, а после скрылся среди деревьев.

Мишка хотел было пойти за ним, но его остановил Алим.

— Давай лучше я, ты здесь останься с парнями из параллельного класса поговори, чтобы не «чморили» потом Хмелева, — сказал он и, взглянув на сержанта, спросил. — Разрешите?

Сержант согласно кивнул, а после дал команду снова построиться и продолжить занятие. Алим отправился вслед за сбежавшим Евгением. Он быстро обнаружил его в одной из беседок яблоневого сада. Увидев одноклассника, Женька подумал о побеге, но не желая снова выглядеть трусом, остался на месте. Алим сел рядом.

Его от природы суровое лицо оставалось неподвижным, но голос прозвучал вполне дружелюбно.

— Знаешь, что самое главное для горца, Хмелев? — спросил Алим, не дожидаясь ответа, он дал его сам. — Честь!

Женька фыркнул, пряча глаза.

— Дома у меня есть друг. Он старше, поэтому стал для меня примером. Когда ему было столько, сколько нам сейчас, Расул, назовем его так, был лучшим в спорте, лучшим в учебе, праведный настолько, что даже старики удивлялись. Гордость рода! Никто бы не подумал, что с ним что-то может случиться.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Затем, что он тоже пострадал от унижения. Нашлись шайтаны, которые попытались уничтожить его честь и достоинство! Когда он понял, что опозорен в глазах окружающих, то едва не совершил один из самых страшных грехов. Самоубийство для правоверного — грех. Но Аллах милостив, он не позволил ему умереть, хотя и наказал за нечестивые мысли.

— Наказал? — взглянул на соседа Женька.

— Он лишился ног, — не меняясь в лице, ответил Алим.

— Лучше умереть, чем так, — отозвался Евгений, думая насколько бездушным нужно быть, чтобы спокойно рассказывать подобные ужасы.

— Нет! Если бы он умер, то никогда бы не очистил своё имя перед людьми и оказался бы грешником в глазах Аллаха! — категорично заявил горец. — Чем лучше человек, тем тяжелее его испытания. Жизнь сама по себе испытание!

— Я не хочу никаких испытаний, я хочу просто жить, занимаясь тем, что мне нравится!

— Не сможешь! Даже дерево вынуждено прикладывать усилия, чтобы дотянуться до света и воды. Но ты ведь не дерево, Хмелев, тебе нужно больше! Разве в том деле, которое тебе нравится, всё легко дается?

— Скажешь тоже! — хмыкнул Женька, вспоминая сколько часов убил, осваивая основные алгоритмы.

— Значит, в твоей привычной среде тоже смеются над «чайниками» .

— Ну-у-у… — протянул Евгений, борясь с желанием поспорить. Однако вспомнив, как высмеивал очередного «я-у-мамы-кодера» в своей московской компании, замолчал.

— Воспринимай то, что сегодня случилось точно также, — поднялся Алим. — Да, если не хочешь и дальше быть «чайником», то приходи вечером на стадион.

— Постой! — остановил его Женька.

Алим обернулся.

— И как… как твой друг, Расул… как он теперь живет? Не сломался?

— Он вернул своё честное имя, научился ходить на протезах и окончил университет по программе «Государственно-конфессиональные отношения». Сейчас он мулла в небольшой мечети, наставляет на путь истинный «чайников» вроде тебя. Уважаемый человек!

— Да уж! Далось это уважение, такой-то ценой!

— Как он сам говорит, у него был выбор. Он мог бороться и тогда сохранил бы ноги, но сдался. В итоге тот путь, который казался самым простым, оказался самым сложным.

Алим ушел, а Евгений всё сидел в беседке, бесцельно созерцая желтеющие листья яблонь, нагретые мягким сентябрьским солнцем. История Расула никак не шла из его головы.

«Пути Господни неисповедимы!» — вспомнились слова из писания, которые любила повторять Женькина бабушка.

— Звучит, как «За сохранность вашей тушки, администрация ответственности не несет»! — буркнул Евгений, поднимаясь с лавки, чтобы вернуться на спортивное поле.

Глава 20 - Не закончена

За открытыми окнами слышались звонкие голоса лицеистов, возвращаясь со стадиона, они проходили мимо административного корпуса, создавая неизбежный шум. Ростислав скучающе перевел взгляд с колышущихся штор на директора. Алексей Иванович всё ещё демонстративно возился с документами. По добродушному лицу сложно было сказать зол он или расстроен, но очевидно, что спокойствие покинуло его. Славик не видел другой причины, кроме, как успех последней лекции по современному искусству. Странно, что Шишкина это настолько зацепило, казалось, что дед наоборот должен был порадоваться.

«Неужели он настолько мелочен, что обиделся за несколько вольную трактовку своих инструкций? — думал Ростислав. — Зря я послушал Вознесенского…»

Наконец, Алексей Иванович уложил все папки и разрозненные листочки по местам, прокашлялся и, не поднимая глаз, начал:

— Почему вы отступили от заранее намеченного плана?

— Разве? — усомнился Славик, его преисполненный почтительности тон, заставил Шишкина нахмуриться. — Я не отклонялся от вашего учебного плана ни на минуту. Прошлая лекция озаглавлена как «Творчество художников импрессионистов». Именно их творчество мы и разбирали с учащимися.

— Не морочьте мне голову, — чуть резче, чем можно было ожидать, сказал Алексей Иванович. — Вы прекрасно понимаете, о чем я спрашиваю!

— У вас есть замечания к подаче материала? — продолжая изображать наивность, спросил Ростислав.

— Оставьте эти игры в учтивость, пожалуйста! Речь не о вашей лекции!

— Тогда не представляю о чем вы…

— Вот об этом! — Шишкин выдвинул ящик стола и извлек оттуда уже знакомую папку.

— А! Madam programmeress!

(«Госпожа программистка!» — герой умышленно использует окончание «ess», чтобы превратить общепринятое название специальности в феминитив. Прим. автора)

— Если мы договорились скрывать вашу личность, неужели невозможно было избежать конфликта?

— Просто увольте её! — отмахнулся Славик.

— Ростислав Никитич, а вам не кажется, что мне проще уволить вас, чем лишиться ценного сотрудника в разгар учебного года? Виталина Владимировна — грамотный специалист, который на наше счастье имеет и педагогическое образование. Не представляете, каких трудов мне стоило заполучить такого учителя информатики. Её приглашали преподавать в Стэнфордский университет, а она согласилась подписать договор с нашим лицеем!

— Надо думать, вы просто предложили больше…

— Нет!

— Тогда её тем более стоит уволить! С ней явно что-то не так!

Алексей Иванович тяжело вздохнул, не сводя глаз с папки. Повисла пауза. Ростислав не понимал, почему Шишкин настолько обеспокоен, пока вдруг смелая догадка не кольнула его, заставив говорить.

— Готов поспорить, если меня не уволят, Виталина Владимировна пообещала отправить свой компромат в департамент образования или обнародовать, не так ли?

Шишкин вздохнул и взглянул в дерзкое лицо собеседника с какой-то непонятной досадой.

— Я говорил с Вознесенским, он очень хорошо отзывался о вашей лекции, — признался директор. — Даже интересно стало, собирался обязательно посетить следующую, послушать… Но у меня нет выбора, вы же понимаете! Я всё объясню Никите Львовичу… Даже если открыть ваше настоящее имя, скандала не избежать...

Славик стиснул зубы, подавляя приступ гнева. Если поначалу выходка Лапушкиной казалась забавной, то сейчас стало совсем не до смеха. Потерять всё из-за нелепого совпадения? Нет!

— Алексей Иванович, сколько по времени занимает процедура увольнения, две недели?

— Да, если по собственному желанию, — удивленно приподняв брови, ответил Шишкин.

— Мне хватит! — решительно кивнул Ростислав. — Скажите мадам Лапушкиной, что не хотите скандала, поэтому уволите меня через две недели «по собственному». Да, и не могли бы вы отдать папку с компроматом мне?

— Зачем она вам?

— Если у вас будут неоспоримые доказательства, что компромат не имеет никакого отношения к вашему педагогу, необходимость увольнения отпадет, не так ли?

— Да, да! Конечно! — закивал директор, протягивая папку.

— Договорились, — принимая документы, заключил Славик. — Я могу идти?

— Идите.

Лицо директора переменилось. Он бросил на уходящего короткий взгляд полный неподдельного любопытства и почти мальчишеского задора. А после, будто бы ведя внутренний диалог, кивнул сам себе.

У самой двери Ростислав остановился, вскользь упомянутый лестный отзыв Вознесенского заставил непроизвольно улыбнуться. Внутренне поблагодарив Илью Федоровича, он обернулся.

— Алексей Иванович!

Шишкин смотрел на него открытым и внимательным взглядом.

— Через две недели, когда всё утрясется, буду рад, если найдете время, посетить мою лекцию.

— Обязательно приду, — заулыбавшись, заверил Алексей Иванович.

Ростислав ушел, а вместо него в кабинете появилась завуч. Она вопросительно взглянула на директора, который насвистывая незатейливую мелодию, подошел к открытому окну.

— Первый раз вижу, чтобы чье-то увольнение приносило вам столько счастья, — подходя ближе, заметила Наталья Валерьевна.

— Я дал Ростиславу Никитичу две недели, — беззаботно вдыхая свежий воздух гор, ответил Шишкин.

— Какой смысл? Вы просто отсрочили неизбежное, ситуация непоправимая!

— Кто знает… кто знает…

— Виталина Владимировна на дух его не переносит, вы не заметили? Они ни за что не договорятся! Да и Ростислав Никитич не из тех, кто будет извиняться, и просить о снисхождении.

— От этого мне еще интереснее!

***