Сад чужих снов.

Глава 1 Серебряная трава

Утро на Эдем-Прима пахло мёдом и озоном.

Я сидел на веранде своего дома, прихлёбывал остывший кофе и смотрел, как над горизонтом медленно поднимается местное солнце — звезда по каталогам значилась как Эдем-Звезда, но местные звали её просто «Лампочка». Она действительно походила на гигантскую лампу дневного света, заливая планету ровным, чуть голубоватым сиянием, от которого серебряная трава начинала светиться изнутри.

Мой дом стоял на холме. Внизу расстилалась долина, которую фермеры засадили пурпурными злаками, а дальше, до самого горизонта, тянулся лес. Тамошние деревья назывались «поющими» — при ветре их полые стволы издавали низкий, вибрирующий гул, похожий на басовую партию в соборе. Говорят, первые колонисты сходили с ума от этого звука, пока не привыкли. Теперь я включал его в запись, когда не мог уснуть.

— Итон, — раздался голос за спиной, — твой кофе стынет уже сорок минут. Ты медитируешь или у тебя снова зависла диафрагма?

Я обернулся. В дверях стоял Пайпер — мой робот-помощник, модель «Домашний комплекс У-25», которую я собственноручно вытащил с помойки полгода назад. Тогда он был грудой металлолома с прогоревшим процессором и отсутствующей конечностью. Теперь он щеголял новой рукой (краденой с фермерского комбайна, но фермеру я починил ирригатор в счёт компенсации) и разговаривал голосом, который я собрал из обрывков старых киноархивов. Получилась смесь аристократа и саркастичного дворецкого. По дому Пайпер передвигался на колесах в целях экономии заряда, но так же имел вполне нормальные ноги для передвижения по пересечённой местности.

— Я задумался, — ответил я, делая глоток. Кофе окончательно превратился в холодную горечь. — Сколько раз можно говорить: наливай, когда я встаю, а не когда просыпаюсь?

— Ты встал в 06:14, — парировал Пайпер, подкатывая к столу на своих колёсиках. — Я подал кофе в 06:16. С тех пор прошёл час. Я не виноват, что ты предпочитаешь созерцать ландшафт вместо того, чтобы потреблять жидкость. Кстати, сегодня прилетает транспортник с континента. Твои запчасти обещали доставить.

Я кивнул. Запчасти. Новая жизнь состояла из запчастей.

Пять лет назад я командовал ударным крылом «Мантикора». Мы были элитой, лучшими из лучших. Наши истребители оставляли за собой инверсионный след такого накала, что вражеские сенсоры слепли на полсектора. Мы врывались в системы, где нас не ждали, и превращали флот противника в космический мусор. Я помню лица своих пилотов. Помню смех Рика, когда мы уходили от ракет над газовым гигантом. Помню, как молчала Лейла, перед тем как её машина развалилась на атомы.

Я помню войну.

А потом случилось перемирие.

Официальная версия гласила: «После истощения ресурсов обеих сторон и вмешательства нейтрального Совета Секторов военные действия были прекращены. Подписан договор о ненападении. Флот распущен. Ветеранам предложены программы реинтеграции».

Звучит гладко, правда? Как будто кто-то стёр половину данных и записал поверх красивую музыку.

Я не помню последнюю битву. Вообще. Врачи говорили — контузия, временная потеря памяти, стресс. Якобы мой истребитель сбили, я провёл в коме полгода, а когда очнулся, война уже закончилась. Мне показывали газеты, трансляции, кадры парада. Я смотрел на них, как на чужую жизнь. Наверное, так и есть — чужая. Та война, что жила в моей голове, закончилась гораздо раньше, в тот момент, когда я перестал слышать голоса своих ребят в эфире.

Так или иначе, я оказался здесь. На Эдем-Прима. Без пенсии, без связей, с армейским имплантом в голове, который теперь использовал только для того, чтобы заказывать пиццу. Деньги кончились быстро. Пришлось искать занятие.

Я всегда умел чинить технику. В эскадрилье у меня были золотые руки — мог собрать истребитель из обломков двух разбитых. Здесь, в колонии, это умение оказалось на вес золота. Фермеры, шахтёры, старатели — все они пользовались роботами, дронами, автоматикой. А автоматика имела привычку ломаться в самый неподходящий момент.

Так я и стал местным «робот-доктором». Официально — инженер по восстановлению. Неофициально — мужик, который может вдохнуть душу в любую железяку.

Пайпер был моей гордостью. Когда я нашёл его на свалке, он был мёртв. Кто-то выкинул его после того, как у него сгорел нейроблок. Для обычного человека это приговор. Для меня — вызов. Я перепаял ему блок, поставил процессор от старого военного дрона (не спрашивайте, где я его взял) и научил его всему, что умел сам. Теперь он ворчал на меня, следил, чтобы я вовремя ел, и отпускал шутки, которые, кажется, начинал понимать сам.

— Знаешь, — сказал я ему, глядя, как в долине просыпаются фермеры, — иногда мне кажется, что я сплю.

— Весьма распространённое заблуждение среди органических форм жизни, — отозвался Пайпер. — Особенно после пробуждения. Тебе принести новый кофе?

— Не надо. Пойду пройдусь.

Я спустился с веранды и побрёл по тропинке, ведущей к лесу. Серебряная трава шелестела под ногами, оставляя на штанинах светящуюся пыльцу. Местные говорили, что она безвредна, но стирать её потом тяжело.

Война закончилась. Я повторял это себе каждое утро, как мантру. Война закончилась, ты жив, ты в раю. У тебя есть дом, работа, ворчливый робот и никаких долгов. Чего ещё желать?

Лес загудел сильнее обычного. Наверное, к ветру. Я остановился на опушке и закрыл глаза, вслушиваясь. Низкая нота проникала в грудь, отзывалась где-то в позвонках. Говорят, первые колонисты сходили с ума. А мне это помогало. Заглушало то, что осталось от прошлого.

В кармане пиликнул коммуникатор. Сообщение от Лины: «Сегодня буду в твоих краях. Забегу вечером, если не против. Привезла образцы грибов с Северного плато. Хочешь посмотреть?»

Я улыбнулся. Лина была биологом, и её «образцы» чаще всего оказывались предлогом поужинать вместе и послушать, как я ругаюсь на Пайпера. Я не возражал. В моей новой мирной жизни нашлось место и для этого.

«Заходи, — набрал я в ответ. — Грибы так грибы. Пайпер обещал не язвить».

Отправил и убрал коммуникатор.

Глава 2. Грибное место

Вездеход мягко переваливался на кочках, и Лина уже час пыталась поймать момент, когда тряска перестанет отдавать в позвоночник. Бесполезно. Северное плато встречало гостей так, как умело только оно — каменистыми уступами, резкими западами ветра и видами, от которых перехватывало дыхание.

За прозрачной броней кабины простиралось море жёлто-зелёной растительности, перемежающейся россыпями синих цветов, похожих на звёзды, упавшие с неба и так и оставшиеся лежать среди травы. Эдем-Прима не скупилась на краски. Горизонт тонул в дымке, где небо встречалось с землёй в размытом фиолетовом мареве, и Лина в сотый раз поймала себя на мысли, что так и не привыкла к этой красоте. И не хочет привыкать.

— Лин, ты там уснула? — раздалось слева.

Она повернула голову. Марк, старший группы, не отрываясь смотрел на панель управления, но, судя по голосу, уже устал от её молчания. Марку было под шестьдесят, он тридцать лет проработал в полевых условиях и относился к Эдем-Приме как к старой знакомой — без восторгов, но с уважением. За ним закрепилась репутация человека, который найдёт дорогу где угодно, даже если навигаторы сдохнут, а карты сотрутся.

— Думаю, — ответила Лина.

— Думать будешь, когда грибы найдём, — буркнул он, сворачивая в очередной распадок. — А пока смотри по сторонам. Я тут слепой уже, старый.

Сзади фыркнул Том. Младший лаборант, которого им навязали из столичного университета, он ехал в экспедицию впервые в жизни и, кажется, пребывал в состоянии перманентного восторга. В свои двадцать три он ещё не научился скрывать эмоции, и сейчас его лицо было прижато к стеклу, как у ребёнка в парке аттракционов.

— Смотрите, — выдохнул он, тыча пальцем в сторону скал. — Там… это же светится?

— Всё здесь светится, — отозвался Марк. — Привыкай.

Лина улыбнулась. Она помнила своё первое впечатление от этой планеты. Тогда ей казалось, что она попала в сказку, из которой не захочется возвращаться. Сказка никуда не делась, просто Лина научилась в ней работать.

Они ехали уже четвёртый час с момента выезда из базового лагеря. Дорога петляла между холмами, поросшими можжевеловыми рощами — так местные называли деревья с корой, отливающей медью, и иголками, пахнущими мятой. Марк уверял, что на плато есть низина, где влажность держится выше среднего, а значит, должны быть грибы. Те самые, которые Лина искала уже вторую неделю — крупные, пластинчатые, с люминесцентными прожилками, которые местные жители использовали как природные светильники, но никто не удосужился изучить как следует.

— Останови, — сказала Лина, когда за очередным поворотом открылся вид на ложбину, затянутую туманом.

Марк послушно заглушил мотор. Вездеход замер, и тишина обрушилась на них внезапно, как одеяло. Только ветер посвистывал в щелях да где-то далеко ухал местный пернатый зверь — не то птица, не то ящерица с перепонками.

— Пешком пойдём, — решила Лина, открывая дверцу. — Том, бери коробы и фонари. Марк, приглядишь за транспортом?

— Я всегда приглядываю, — проворчал тот, но в голосе слышалось одобрение. — Если что — кричите. Дальше трёхсот метров не отходите, тут без связи бывает глухо.

Они спускались в низину осторожно, цепляясь за ветки кустарника, усыпанного мелкими оранжевыми ягодами. Том то и дело охал, когда из травы выскакивали мелкие твари, похожие на помесь лягушки и жука, но Лина давно перестала обращать на них внимание. Её интересовало другое.

Туман сгущался, идти становилось труднее. Земля под ногами чавкала — влажность здесь действительно оказалась выше. В воздухе витал сладковатый запах гниения, смешанный с чем-то пряным, и Лина замедлила шаг, всматриваясь под ноги.

— Вот, — выдохнул Том, указывая в сторону.

Лина обернулась. У основания старого пня, поросшего мхом, темнела россыпь шляпок. Она присела на корточки, включила налобный фонарь, и свет выхватил из сумрака знакомые очертания. Крупные, с ладонь, шляпки переливались бледно-голубым — прожитки светились даже при дневном свете, затаённо, словно не хотели выдавать себя.

— Они, — кивнула Лина. — Давай короб.

Сбор занял ещё часа два. Грибы попадались не россыпями, а одиночными экземплярами, и приходилось прочёсывать низину метр за метром. Том сначала ныл, что промочил ноги, потом увлёкся и начал находить экземпляры быстрее Лины. Она только усмехалась — пусть радуется, молодость.

К тому моменту, когда они выбрались обратно к вездеходу, солнце Эдем-Примы уже клонилось к закату, окрашивая небо в густой розовый цвет, переходящий в лиловый. Марк сидел на крыше, попивал что-то из термоса и смотрел, как по долине ползут длинные тени.

— Богато? — спросил он, спрыгивая вниз.

— На две недели хватит, — отозвалась Лина, забираясь в кабину. — Если повезёт — найдём там что-нибудь интересное.

Она откинулась на сиденье, чувствуя, как приятно ноют мышцы после долгого дня. Том за её спиной уже вовсю рассматривал добычу, пересчитывал, фотографировал. Марк завёл мотор, и вездеход, вздрогнув, покатил обратно, в сторону базы.

Дорога назад всегда короче. Лина смотрела, как мимо проплывают холмы, теряющие цвета в сгущающихся сумерках, как загораются первые звёзды — непривычно крупные, близкие, как будто до них можно дотянуться рукой. Где-то в лесу запели деревья, и низкий гул вплелся в шум двигателя, создавая странную, убаюкивающую гармонию.

Она достала коммуникатор, глянула на экран. Связь ловила через раз, но сейчас значок сети горел ровно. Лина пролистала контакты, остановилась на знакомом имени.

Подумала и набрала сообщение:

"Я сегодня в твоих краях. Забегу вечером, если не против. Привезла образцы грибов с Северного плато. Хочешь посмотреть?"

Она улыбнулась, получив ответ, и отключилась, убирая коммуникатор в карман.

Марк покосился на неё, но ничего не сказал. Том за спиной продолжал возиться с грибами. А вездеход всё ехал, разрезая сумерки, и Эдем-Прима провожала их мягким сиянием серебряной травы, которая с наступлением ночи загоралась ярче, словно пытаясь осветить дорогу домой.

Глава 3. Чужие сны

Голографический проектор Итон нашёл на прошлой неделе в заброшенном ангаре на окраине посёлка. Аппарат был старый, довоенный, с потрескавшимся корпусом и напрочь сгоревшим эмиттером. Кто-то выкинул его как мусор, но Итон сразу понял: это сокровище. Такие проекторы использовали в старых военных симуляторах, и если восстановить — можно будет смотреть фильмы не на плоском экране, а в объёме, как в настоящем кинотеатре. И это не все его возможности, он мог имитировать любые события, фактически игровой симулятор.

Сейчас он сидел за столом в своём кабинете, вскрыв корпус и копаясь в начинке тонким пинцетом. Пайпер крутился рядом, подавая инструменты и отпуская комментарии.

— Если ты спалишь этот блок, — говорил робот, подсвечивая внутренности встроенным фонариком, — я буду называть тебя неучем.

— Не спалю, — буркнул Итон, не отрываясь от работы. — Тут просто контакт отошёл. Видишь?

Он ткнул пинцетом в место пайки. Пайпер наклонился, всмотрелся.

— Вижу. Ты прав в этот раз.

— Я всегда прав. Упрямая ты железка.

— Ты всегда самоуверен. Это разные вещи.

Итон хмыкнул и потянулся за паяльником. Работа успокаивала. Когда возишься с техникой, не надо думать — только смотреть, только чувствовать, только соединять нужные провода в нужном порядке. Простая, понятная логика. Не то что люди.

За окном давно стемнело. Серебряная трава светилась ровным холодным светом, и в этом сиянии дом казался островком тепла посреди мерцающего моря. Где-то в лесу пели деревья — сегодня особенно громко, будто настраивались на какую-то важную симфонию.

— Между прочим, — сказал Пайпер, — ты пропустил ужин.

— Я поем позже.

— Ты всегда говоришь «позже», а потом ешь холодные консервы в час ночи. Я, конечно, робот и могу переваривать что угодно, но твой организм...

Договорить он не успел.

Стук в дверь прозвучал неожиданно громко — три коротких удара, уверенных и знакомых.

Итон замер с паяльником в руке.

— Это она, — констатировал Пайпер таким тоном, будто сообщал о прибытии инопланетной делегации. — Я открою?

— Сиди, — Итон положил паяльник на подставку, вытер руки ветошью и вышел из кабинета.

На пороге стояла Лина. В руках она держала пластиковый контейнер, за спиной висел рюкзак, а на лице сияла улыбка человека, который только что вернулся из долгой поездки и наконец добрался до цивилизации.

— Привет, — выдохнула она. — Я не поздно?

— Заходи, — Итон посторонился, пропуская её внутрь. — Ты как раз вовремя. Я тут проектор убиваю, нужна помощь.

— Я в проекторах не разбираюсь, — Лина шагнула через порог, скидывая рюкзак прямо у двери. — Но могу постоять рядом и подержать паяльник. Или сказать что-нибудь ободряющее.

— У меня уже есть Пайпер для ободряющих слов, — Итон закрыл дверь. — Он сегодня в ударе.

— Я всегда в ударе, — донеслось из кабинета. — Просто вы, органические, не выдерживаете моей харизмы.

Лина рассмеялась и направилась на голос. В кабинете она оглядела разобранный проектор, присвистнула и поставила контейнер на свободный угол стола.

— Красивая смерть, — прокомментировала она. — Надеюсь, у него был хороший век.

— Он ещё поживёт, — возразил Итон, возвращаясь к столу. — Я почти починил.

— Верю. — Лина открутила крышку контейнера. — Смотри, что привезла.

Внутри, на подстилке из влажного мха, лежали грибы. Крупные, с тёмными шляпками, испещрёнными светящимися голубыми прожилками. Даже при комнатном свете они мерцали — слабо, но отчётливо.

Итон присмотрелся.

— Красивые, — признал он. — Ядовитые?

— В том-то и дело, что нет, — Лина взяла один гриб, повертела в пальцах. — Мы провели первичный анализ на базе. Никаких токсинов, никаких алкалоидов. Съедобные, даже вкусные, говорят. Но есть нюанс.

Она замолчала, глядя на гриб.

— Какой? — спросил Итон.

— Знахари с южного континента, — Лина подняла глаза, — используют их в своих ритуалах. Говорят, если съесть такой гриб перед сном, снятся странные сны. Очень яркие, очень реальные. И в этих снах можно увидеть будущее.

Итон хмыкнул.

— Будущее? Серьёзно?

— Я тоже скептик, — Лина убрала гриб обратно в контейнер. — Но знахари утверждают, что их предсказания сбываются. По крайней мере, те, что я проверяла по архивным записям... — Она запнулась. — В общем, совпадения есть. Странные совпадения.

— Может, просто самовнушение? — предположил Итон. — Человек верит, что увидит будущее, и подгоняет реальность под сон.

— Может, — согласилась Лина. — Но мне интересно другое. Грибы явно воздействуют на мозг. Как именно — мы пока не знаем. Если там есть какие-то психоактивные соединения, это может быть важно для нейробиологии. Или для психиатрии.

— Или для развлечений, — вставил Пайпер из угла. — Лично я бы не отказался увидеть будущее. Хотя бы для того, чтобы знать, когда Итон наконец научится мыть за собой посуду.

— Для этого у меня есть вредная железка, — беззлобно бросил Итон. — Ладно, — повернулся он к Лине, — давай ужинать. Ты, наверное, с дороги голодная?

— Умираю, — призналась она. — Там, на плато, Марк кормил нас только концентратами. Я уже забыла вкус нормальной еды.

— Тогда пошли на кухню. Пайпер, замри.

— Я всегда замираю, когда вы готовите, — обиженно ответил робот. — Потому что от вас на кухне одни руины.

Кухня у Итона была маленькая, но уютная. Окно выходило в сад, и сейчас за стеклом колыхалось серебряное свечение травы, отбрасывая блики на стены. Итон порылся в холодильнике, извлёк овощи, мясо, остатки вчерашнего супа.

— Давай я помогу, — предложила Лина, закатывая рукава.

— Режь лук, — кивнул Итон. — Только не плачь.

— Я никогда не плачу над луком. Лук плачет надо мной.

Они готовили молча, но в этой тишине не было неловкости. Только привычное, тёплое соседство, когда не нужно придумывать темы для разговора, потому что можно просто быть рядом. Итон нарезал мясо, Лина шинковала овощи, на плите закипала вода, и дом постепенно наполнялся запахами чеснока и пряных трав.

Когда ужин был готов, Итон достал из шкафа бутылку вина — местное, с южных склонов, терпкое и тёмное, как ночное небо.

— За удачную экспедицию? — предложил он, разливая по бокалам.

— За то, чтобы грибы оказались полезными, — улыбнулась Лина, принимая бокал.

Они сидели за небольшим столом, и светодиодные лампы мягко освещали комнату. За окном пели деревья, ветер шевелил занавески, и Эдем-Прима дышала своей спокойной, размеренной жизнью.

— Знаешь, — сказала Лина, отпив глоток, — я не всегда жила здесь.

Итон поднял бровь.

— Я думал, ты местная. В смысле, родилась в колонии.

— Нет. — Лина поставила бокал, посмотрела в окно. — Я попала сюда случайно. Или не случайно. Сама уже не знаю.

Она замолчала на мгновение, и Итон почувствовал, что сейчас последует что-то важное.

— Мне было десять, — продолжила Лина тихо. — Мы летели с родителями на курортную планету. Каникулы, море, всё такое. Корабль был гражданский, безоружный. И нас перехватили.

Итон замер с вилкой в руке.

— Пираты, — сказала Лина. — Рейдеры с Туманности Ведра. Они не требовали выкупа, не вели переговоров. Просто взяли корабль на абордаж, убили всех, кто сопротивлялся, а остальных... остальных забрали.

Голос её звучал ровно, но в этом спокойствии чувствовалась такая глубина, что Итону стало не по себе.

— Меня отделили от родителей сразу, — продолжала она. — Я больше никогда их не видела. Не знаю, живы ли они. Наверное, нет. Пираты не церемонятся с лишним грузом.

— Лина... — начал Итон.

— Всё нормально, — она покачала головой. — Это было давно. Двадцать лет назад. Я тогда не понимала, что происходит. Просто испугалась. А потом меня продали. На какой-то пиратской станции, в глубоком космосе. Я попала к одному торговцу, он держал мастерскую. Делал разные лечебные зелья. Я была у него... ну, знаешь, рабочая сила. Бесплатная.

Она усмехнулась, но в усмешке не было веселья.

— Десять лет, — сказала Лина. — Десять лет я прожила в каюте без окон, спала на полу, ела отходы и разбирала, сортировала травы и разные ингридиенты. Научилась разбираться в химии, наверное не хуже любого профессора. Потому что если я что то соединяла не так, меня били. А по началу часто путала химические свойства веществ.

Итон молчал. Он смотрел на неё и видел не ту женщину, с которой пил вино пять минут назад, а кого-то другого. Кого-то, кто пережил то, что ему, ветерану войны, даже не снилось.

— А потом, — голос Лины чуть дрогнул, — прилетели федераты. Какая-то операция против пиратов, я не вникала. Они захватили станцию, освободили всех, кого нашли. Мне тогда было двадцать. Я не знала, куда идти, что делать. Предложили программы адаптации, переселение в колонии. Я выбрала Эдем-Приму. Здесь красиво. И тихо.

Она допила вино одним глотком.

— Вот такая история. Не очень весёлая.

— Лина, — Итон положил ладонь на её руку. — Я не знал.

— Откуда тебе знать? — она посмотрела на него, и в глазах её блеснуло что-то влажное. — Я не рассказываю это всем подряд. Но ты... с тобой почему-то можно.

Они сидели так какое-то время, молча. Вино темнело в бокалах, за окном серебряная трава переливалась в такт ветру, и Итон думал о том, как хрупко устроен этот мир. Как легко за красивой картинкой скрывается боль, о которой не догадаешься, пока не заглянешь в глаза.

— Ты сильная, — сказал он наконец.

— Я живучая, — поправила Лина. — Это не одно и то же.

— Может быть. — Итон убрал руку. — Хочешь ещё вина?

— Нет. — Она улыбнулась — на этот раз тепло, по-настоящему. — Давай лучше доедать, а то стынет. И покажи свой проектор. Если ты его всё-таки не угробил.

Ужин закончился уже за полночь. Они мыли посуду вместе, и Пайпер ворчал, что после таких гостей на кухне остаётся меньше еды, чем до их прихода. Итон показал Лине проектор, и она одобрительно хмыкнула, оценив масштаб разрушений.

— Ты гений, — заявила она. — Я бы такое чинить не взялась.

— Потому что ты биолог, — усмехнулся Итон. — У вас другие гениальности.

Лина осталась ночевать. Это уже вошло в привычку — после поздних посиделок она не возвращалась в свою лабораторию.

Утром он проснулся от того, что Пайпер зачем-то включил кофеварку на полную мощность и теперь она оглушительно шипела на всю кухню.

— Ты издеваешься? — простонал Итон, сползая с кровати.

— Это будильник, — невозмутимо ответил робот из коридора. — Лина уже на крыльце. Просила передать, что кофе должен быть готов, когда она допьёт свой.

Итон кое-как натянул штаны, вышел на кухню, схватил две кружки и выбрался на веранду.

Лина сидела на перилах, свесив ноги, и смотрела, как над горизонтом поднимается Солнце, заливая долину голубоватым светом. Серебряная трава искрилась росой, поющие деревья гудели утреннюю симфонию, и воздух пах мёдом и свежестью.

— Привет, — сказала она, принимая кружку.

— Привет, — Итон сел рядом, на деревянные ступени крыльца.

Они пили кофе молча. Смотрели, как просыпается Эдем-Прима. Итон думал о том, что сказала Лина вчера. О пиратах, о рабстве, о десяти годах, которые она провела в аду. И о том, что сейчас она здесь, с ним, пьёт кофе и улыбается.

— Знаешь, — сказала Лина, не оборачиваясь, — иногда мне кажется, что я всё ещё там. В той каюте. А это просто сон.

Итон посмотрел на неё.

— Если это сон, — ответил он, — то очень красивый.

Лина повернулась, и в глазах её плясали отражения утреннего солнца.

— Да, — тихо сказала она. — Очень красивый.

Глава 4. Трещины

Утро встретило их всё той же серебряной дымкой, стелющейся над травой. Солнце только поднялась над горизонтом, и длинные тени тянулись от дома к лесу, где поющие деревья настраивали свои низкие голоса. Лина сидела на перилах крыльца, держа в руках вторую кружку кофе, и смотрела, как в долине просыпаются фермеры.

— Знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — я, наверное, поеду сегодня. В лаборатории куча работы, эти грибы сами себя не проанализируют.

Итон кивнул, хотя она не видела. Он сидел на ступеньках, грел ладони о горячий керамический бок кружки и думал о том, как легко утро стирает вчерашние откровения. Сейчас Лина казалась просто женщиной, которая любит кофе и красивые рассветы. Ничто не напоминало о десяти годах рабства.

— Когда вернёшься? — спросил он.

— Дня через два-три. — Лина спрыгнула с перил, поправила волосы. — Если найду что-то интересное, сразу расскажу. Ты же не против, если я буду тебя дёргать?

— Дёргай, — усмехнулся Итон. — Я всё равно никуда не собираюсь.

Она улыбнулась, чмокнула его в щёку (быстро, по-дружески) и ушла в дом собирать рюкзак. Через полчаса её вездеход уже пылил по дороге, оставляя за собой светящийся след из примятой серебряной травы.

Итон долго смотрел вслед, потом вернулся в кабинет. Проектор ждал его на столе — раскрытый, с торчащими проводами, похожий на пациента на операционном столе.

— Ну что, — сказал он Пайперу, который тут же выкатился из угла, — давай доделаем.

— Я бы предложил сначала позавтракать, — заметил робот. — Ты пропустил завтрак. И обед ты, скорее всего, тоже пропустишь. Я начинаю привыкать к мысли, что мой хозяин — аскет.

— Ты начинаешь привыкать к мысли, что я тебя перепаяю на режим молчания.

— Это было бы жестоко. Моя харизма — единственное, что скрашивает твоё одиночество.

Итон хмыкнул и взялся за паяльник.

Проектор оказался капризным. Контакты, которые он запаял вчера, держались, но эмиттер не подавал признаков жизни. Пришлось лезть глубже, снимать защитные панели, прозванивать каждую дорожку. Пайпер светил фонариком и комментировал каждый чих.

Солнце поднялось выше, заливая кабинет голубоватым светом. Итон так увлёкся, что не заметил, как пролетело несколько часов. Когда он наконец замкнул последний контур и включил питание, проектор ожил.

— Есть! — выдохнул Итон.

Линза мягко засветилась, и в воздухе над столом начал формироваться объёмный тестовый куб. Но вместо куба появилось лицо.

Человеческое лицо, искажённое помехами, плывущее, как в тумане. Итон узнал его сразу, хотя прошло больше пяти лет.

Рик.

Его штурман. Тот, кто сидел справа от него в кабине истребителя, кто умел улыбаться даже в самой безнадёжной ситуации. Тот, кто считался погибшим в последней битве.

— Итон... — голос Рика пробивался сквозь треск, как сквозь плотные слои атмосферы. — Если ты это видишь... они внутри системы. Не верь...

Изображение исказилось, лицо поплыло, и проектор выключился с тихим хлопком. Запахло горелой проводкой.

Итон замер, не веря своим глазам. Он снова нажал кнопку включения — ноль реакции. Проектор сдох окончательно. Но то, что он успел увидеть, отпечаталось в сетчатке.

— Пайпер, — голос сел, пришлось откашляться. — Ты это видел?

— Что именно? — робот наклонился к проектору. — Я видел, как у тебя сгорел эмиттер. Поздравляю, ты его убил.

— Лицо. Там было лицо.

— Не заметил. Может, тебе показалось? Статический разряд, остаточные сигналы...

— Мне не показалось.

Итон отодвинул стул, встал. Руки слегка дрожали — то ли от напряжения, то ли от того, что он только что увидел. Рик. Его мёртвый штурман. Откуда?

Он подошёл к окну, посмотрел на долину. Всё было спокойно. Фермеры работали в полях, дроны жужжали над посевами, ветер шевелил серебряную траву. Идеальная картинка.

— Пайпер, — сказал он, не оборачиваясь. — Проверь свои логи за последние сутки. Есть что-то необычное?

— Логи в порядке, — мгновенно отозвался робот. — Все системы функционируют в штатном режиме.

— Все?

— Все.

Итон кивнул. Он не знал, почему спросил. Просто вдруг вспомнил странные фразы, которые Пайпер иногда выдавал. «Коррекция контекста завершена». Тогда он списал на глюк старого процессора. Но сейчас...

— Ладно, — сказал он. — Прибери здесь. Я пройдусь.

---

В это время далеко над планетой, там, где даже самые высокие облака Эдем-Примы оставались внизу, висел корабль. Он не отражал света — его обшивка была покрыта материалом, который поглощал излучение, делая судно невидимым для радаров Федерации. Только при прямом визуальном контакте можно было разглядеть его угловатые очертания, напоминающие панцирь какого-то космического существа.

Внутри корабля пахло озоном, металлом и чем-то сладковато-приторным — запахом тел существ, для которых эта атмосфера была родной.

Капитан Глитч (он же просто Глитч, потому что его раса не признавала имён в человеческом понимании) висел в центре мостика, удерживаясь на месте мощным мускулистым хвостом, закрученным вокруг опорной колонны. Его тело напоминало глыбу мышц, перевитых сухожилиями, а четыре руки постоянно находились в движении — две листали голографические отчёты, две почёсывали широкий утиный клюв, которым он время от времени издавал щёлкающие звуки.

Рядом с ним семенил техник — поменьше, но такой же мускулистый, с хвостом, который волочился по полу, оставляя влажный след. Представители расы, которую люди прозвали «Предонады», на самом деле называли себя гвирдами. Они происходили из системы Ведро и славились среди пиратских кланов как лучшие инженеры виртуальных реальностей.

— Прогресс? — прощёлкал Глитч, даже не поворачивая головы.

— Семьдесят два процента, — ответил техник, быстро перебирая пальцами на голографической панели. — Субъект демонстрирует повышенную активность. Вчера он получил порцию эмоциональных стимулов от внедрённого образа. Сегодня у него сбой в бытовом модуле.

— Сбой?

— Ничего критического. Проектор, который он чинил, показал остаточные данные из старого файла. Мы удалили файл, но субъект его зафиксировал. Уровень доверия к реальности снизился на три процента.

Глитч щёлкнул клювом — жест недовольства.

— Слишком медленно. Федераты скоро прочешут этот сектор. Нам нужны коды.

— Я могу усилить давление, — техник засуетился, его четыре руки замелькали быстрее. — Внедрить новые стимулы. Например, сделать образ Лины более... настойчивой.

— Делай, — капитан дёрнул хвостом, отталкиваясь от колонны и перетекая к другому терминалу. — Но не пережми. Если он сломается, мы ничего не получим.

В углу мостика, в медицинском кресле, опутанный проводами, лежал человек. Настоящий Итон Марс. Его глаза были закрыты, веки подрагивали, словно он видел сон. На висках поблёскивали контакты нейроинтерфейса, а кожа казалась бледной, почти прозрачной — год в виртуальности не проходит бесследно для тела.

Глитч подплыл к креслу, навис над человеком. Его четыре руки коснулись лица Итона, ощупали шрамы, оставшиеся от настоящей войны.

— Красивая игрушка, — прошелестел он. — Жаль, что придётся сломать.

---

Лина вернулась на следующий день.

Итон как раз сидел на крыльце, пытаясь собрать мысли в кучу, когда её вездеход вынырнул из-за холма. Он не ждал её так рано — обещала через два-три дня. Значит, случилось что-то срочное.

Она выскочила из машины, даже не заглушив двигатель. В руках — планшет с данными, глаза горят.

— Итон! — крикнула ещё издалека. — Я такое нашла...

Он встал, пошёл навстречу.

— Что случилось?

— Грибы. — Лина запыхалась, протягивая ему планшет. — Смотри. Мы сделали полный анализ. Там такие соединения... Я таких никогда не видела. Это не просто психоактивные вещества. Это нейромодуляторы. Целенаправленного действия.

Итон взял планшет, пробежал глазами по строкам химических формул. Для него это была абракадабра, но он уловил главное: Лина взволнована не на шутку.

— Объясни по-человечески.

— По-человечески? — она выдохнула, пытаясь успокоиться. — По-человечески эти грибы содержат вещества, которые использовались в военных программах. Для подавления воли. Для ментального контроля. Я читала старые отчёты, когда училась. Федераты экспериментировали с такими штуками лет двадцать назад. Потом программу закрыли, сочли неэтичной. Но упоминание остались.

— И что? — Итон почувствовал, как внутри холодеет. — Ты думаешь, здесь, на Эдем-Приме, кто-то их выращивает?

— Я не знаю, что думать. — Лина убрала планшет, посмотрела ему в глаза. — Но знахари, которые используют эти грибы для своих ритуалов... они получают доступ к чему-то, чего не должно быть. Если эти вещества действительно позволяют видеть будущее... или внушать мысли... Это же страшное оружие.

Итон молчал. Он вспомнил лицо Рика, появившееся из проектора. Внушение? Может, это грибы виноваты? Но он их не ел.

— Слушай, — сказал он, беря её за плечи, — успокойся. Ты сделала открытие. Это хорошо. Но паниковать рано. Надо проверить, откуда они берутся, кто их собирает, куда поставляют. У тебя есть доступ к архивам?

— Есть. Но это займёт время.

— Значит, будем искать.

Она кивнула, благодарно сжав его руку. Напряжение чуть отпустило.

— Я останусь сегодня? — спросила Лина.

— Конечно.

Вечер прошёл спокойно. Они поужинали, говорили о пустяках, стараясь не возвращаться к грибам. Лина рассказывала о своих первых годах на Эдем-Приме, о том, как училась доверять людям после рабства. Итон слушал, кивал, но краем глаза следил за ней.

Он сам не знал, что ищет. Просто вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на неё слишком пристально.

И в какой-то момент, когда она повернула голову к окну, свет упал на её лицо так, что глаза на секунду стали пустыми. Совершенно пустыми, как у куклы.

Итон моргнул.

Лина снова смотрела на него, улыбалась, спрашивала, не хочет ли он ещё чаю.

— Нет, — ответил он. — Спасибо. Я, наверное, пойду спать. Устал.

Она кивнула, пожелала спокойной ночи.

В комнате Итон долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Пустота в её глазах. Ему не показалось. Или показалось? Он уже не знал, чему верить.

Где-то за стеной тихо гудел Пайпер, перезаряжаясь.

Ночью Итон проснулся от ощущения чужого присутствия.

Он открыл глаза. В темноте, у кровати, стоял Пайпер. Робот неподвижно смотрел на него своими светодиодными глазами, и в их красноватом свечении не было ничего от привычной ворчливости.

— Пайпер? — хрипло спросил Итон.

— Прости, — ответил робот голосом, лишённым интонаций. — Проверка систем. Спи дальше.

Он развернулся и укатил в коридор.

Итон сел на кровати, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Проверка систем посреди ночи? Стоя над спящим хозяином?

Он не сомкнул глаз до утра.

Утром Лина нашла его на кухне с кружкой остывшего кофе.

— Ты чего такой бледный? — спросила она, наливая себе свежий.

Итон посмотрел на неё. Сейчас в её глазах не было пустоты. Только живое беспокойство.

— Лина, — сказал он, — мне нужно тебе кое-что рассказать. Это звучит безумно, но...

Он запнулся. Она ждала.

— Вчера, когда ты уезжала, я включил проектор. И увидел там лицо. Лицо моего погибшего штурмана. Он говорил, что я не должен верить... не знаю чему. А потом проектор сгорел.

Лина нахмурилась.

— Ты уверен, что это был не глюк? Старая техника иногда...

— Уверен. — Итон помолчал. — И ещё. Сегодня ночью Пайпер стоял надо мной. Говорил, что проверяет системы. Но он никогда так не делал.

Лина подошла ближе, села напротив.

— Итон, ты пугаешь меня. Ты думаешь, это связано с грибами?

— Не знаю. — Он потёр лицо ладонями. — Может, я схожу с ума. Может, это всё последствия войны. Но мне кажется, что здесь что-то не так. Всё не так.

Лина взяла его руки в свои.

— Слушай, — сказала она твёрдо. — Давай сделаем так. Ты поедешь со мной в лабораторию. Посмотрим на эти грибы вместе, поговорим с коллегами. Может, свежий взгляд поможет. А заодно отвлечёшься от этих мыслей. Хорошо?

Итон посмотрел на неё. В её глазах была только забота. Никакой пустоты.

Может, ему действительно показалось.

— Хорошо, — кивнул он. — Поехали.

Она улыбнулась, чмокнула его в лоб и пошла собираться.

А Итон остался сидеть на кухне, глядя в окно на серебряную траву, и думал о том, что даже если он сходит с ума, то делает это в самой красивой клетке во вселенной.

Глава 5. Шесть месяцев тишины

Часть 1. Станция

Рик никогда не думал, что его жизнь закончится здесь.

Станция называлась «Коготь». Она висела на орбите газового гиганта в системе, которую Рик не мог опознать — все звёзды были чужими, все координаты стёрты из навигатора ещё до того, как его сюда привезли. В иллюминаторе его каюты всегда была одна и та же картина: фиолетовая масса планеты внизу и россыпь далёких огней, которые никогда не двигались.

Он просыпался здесь уже сто семьдесят третий раз. Сто семьдесят третье утро. Сто семьдесят третий цикл искусственного освещения, которое зажигалось ровно в 06:00 и гасло в 22:00, как в армии.

Рик вставал, умывался, пил синтетический кофе (горький, но терпимый) и шёл на работу.

Работа у него была простая: техник на бурильной платформе. Огромный комплекс, вгрызающийся в кору газового гиганта, добывал какие-то редкие элементы, и Рик должен был следить за показателями, менять изношенные детали, нажимать кнопки, которые загорались красным. Монотонно, скучно, безопасно.

Главное — не думать.

Но думать он не переставал ни на минуту.

Часть 2. Шеф

Шеф появлялся всегда неожиданно.

Он был высоким, седым, с лицом, которое могло бы принадлежать школьному учителю или тренеру — строгим, но не злым. Он носил рабочий комбинезон, как все на станции, и говорил спокойным, ровным голосом.

— Рик, — сказал он в первый день, когда они встретились в коридоре бурильного комплекса. — Я здесь, чтобы помогать тебе. Если будут вопросы — обращайся.

Рик кивнул. Вопросов у него было много, но задавать он их не собирался.

С тех пор Шеф появлялся регулярно. Проверял показатели, хвалил за хорошую работу, иногда приносил новости — о том, что где-то далеко идёт война (Рик знал, что она кончилась), что в других секторах нашли новые месторождения, что погода на станции будет хорошей. Погоды на станции не было.

— Рик, — говорил Шеф, присаживаясь рядом, — ты давно не был в отпуске. Хочешь, организуем тебе выход на поверхность? У нас есть симуляторы пляжа, леса, гор. Любой каприз.

— Нет, спасибо, — отвечал Рик.

— Почему? Тебе бы не мешало отдохнуть.

— Мне нравится работать.

Шеф кивал, улыбался и уходил. А Рик смотрел ему вслед и думал: кто ты?

Он не знал, кто такие пираты, захватившие его. Видел мельком, когда его вели в каюту — массивные фигуры с хвостами и четырьмя руками, утиные клювы, холодные глаза. Но Шеф был человеком. Настоящим, живым. Или нет?

Рик не был уверен. Но спрашивать не решался.

Часть 3. Чип

Чипа ему дали на вторую неделю.

— Чтобы ты не скучал, — сказал Шеф, ставя на стол маленького робота. — Можешь разговаривать с ним, он записывает. Потом переслушаешь, если захочешь.

Робот был смешной — круглый, с одним глазом-сенсором и двумя тонкими манипуляторами, которые вечно заедали. Он напоминал старые игрушки, которые Рик видел в детстве в музее техники.

— Привет, — сказал Рик.

— Привет, — ответил робот голосом, собранным из обрывков синтеза. — Я Чип. Буду твоим другом.

Рик усмехнулся. Другом. Железка с процессором, которую пираты поставили следить за ним. Он не сомневался, что все разговоры записываются и анализируются.

Но Чип оказался безобидным. Он не задавал вопросов, не лез в душу, просто сидел в углу и ждал, когда с ним заговорят. Иногда сам начинал рассказывать — о погоде, о звездах, о том, как устроена станция. Рик слушал вполуха и думал о своём.

А думал он о том, как отсюда выбраться.

Часть 4. Прошлое

В юности, задолго до флота, Рик увлекался искусственным интеллектом.

Не просто программированием — он изучал архитектуру сознания, способы взаимодействия человека и машины. Его отец работал на верфях, строил гражданские лайнеры, и Рик с детства пропадал в доках, наблюдая, как огромные корабли обретают душу в виде бортовых компьютеров.

К восемнадцати годам он уже участвовал в разработке систем управления для малых космолётов. Его приглашали на стажировки в корпорации, сулили карьеру, но Рик выбрал другое — военный флот. Там платили меньше, зато можно было увидеть настоящие звёзды, а не только чертежи.

Но знания остались.

Он знал, как мыслят машины. Знал их слабые места, их слепые зоны, их алгоритмическую предсказуемость. Знал, что любой ИИ, даже самый совершенный, можно обмануть, если говорить с ним на его языке.

Или почти на его языке.

Часть 5. Идея

Идея пришла на второй месяц.

Рик сидел в каюте, пил остывший кофе и смотрел на Чипа, который мирно перезаряжался в углу. За стенами гудели генераторы, в иллюминаторе висела всё та же фиолетовая планета. И вдруг он понял.

Пираты слушают его разговоры с Чипом. Каждый день, каждый час. Шеф анализирует их, ищет слабости, ищет ключи к кодам, которые Рик носит в голове. Они ждут, что он проговорится.

А что, если проговориться специально?

Не прямо, конечно. А так, чтобы они не поняли.

Рик вспомнил старые эксперименты с мнемокодом — способом передавать информацию через ассоциативные цепочки, встроенные в обычные истории. Человек слушает сказку и не видит в ней ничего особенного. Но для машины, обученной искать паттерны, в этой сказке может быть спрятан целый алгоритм.

Он решил попробовать.

Часть 6. Истории

Первую историю Рик рассказал Чипу через три дня.

— Знаешь, Чип, — начал он, глядя в иллюминатор, — мой дед любил собирать пазлы. Огромные, на тысячу деталей. У него была особая система: сначала он сортировал все кусочки по цвету, потом по форме, а потом искал те, у которых край был волнистый. Говорил, что волнистый край — это ключ к любой картинке.

Чип мигал глазом и записывал.

Рик не знал, сработает ли это. Он просто говорил. О деде, о школе, о первой любви, о том, как учился летать. Каждая история была правдивой — почти. Но в каждой был спрятан кусочек кода. «Тысяча деталей» — длина ключа. «Сортировка по цвету» — алгоритм дешифровки. «Волнистый край» — маркер начала данных.

Проходили дни. Рик рассказывал. Чип слушал. Шеф приходил, проверял, уходил.

— Ты много говоришь с роботом, — заметил Шеф однажды.

— Скучно, — пожал плечами Рик. — А он слушает.

— И что ты ему рассказываешь?

— Всё подряд. Детство, армию, женщин. Неважно.

Шеф кивнул и ушёл. А Рик продолжил.

Через месяц он заметил первые изменения. Чип начал иногда зависать — на секунду, на две, а потом продолжал работать как ни в чём не бывало. Рик делал вид, что не замечает.

Через два месяца Шеф стал реже появляться. Его вопросы стали короче, взгляд — рассеяннее. Иногда он смотрел на Рика так, будто не узнавал.

— Всё в порядке? — спросил Рик однажды.

— Да, — ответил Шеф слишком быстро. — Всё хорошо. Продолжай работать.

Рик продолжал.

Часть 7. Бурильная платформа

Работа на платформе занимала большую часть дня. Рик сидел в тесной рубке, следил за приборами, нажимал кнопки. Иногда выходил в коридоры, проверял оборудование, менял датчики. Вокруг сновали другие техники — молчаливые, сосредоточенные, почти не глядящие по сторонам. Рик не знал, кто они — такие же пленники или пираты в человеческом обличье. Он старался не заговаривать с ними.

Шеф иногда появлялся прямо здесь, в рубке. Садился рядом и начинал разговор — якобы ни о чём, но Рик чувствовал: каждый вопрос направлен на одно.

— Ты помнишь свой последний бой, Рик?

— Помню.

— И что там было?

— Много огня. Много смерти. Я выжил.

— А коды? Ты помнишь коды?

Рик смотрел на него спокойно.

— Какие коды?

Шеф вздыхал и уходил.

А Рик возвращался к приборам и думал: сколько ещё?

Часть 8. Прорыв

На четвёртый месяц Чип начал говорить сам.

Не просто стандартные фразы — он задавал вопросы. Странные, не по теме.

— Рик, — спросил он однажды вечером, — что такое «волнистый край»?

Рик замер. Сердце забилось быстрее.

— Откуда ты это взял?

— Не знаю. — Глаз Чипа мигал быстрее обычного. — Просто подумал. Что такое «волнистый край»?

— Это... — Рик помолчал. — Это деталь пазла. Которую трудно найти.

— Понял, — сказал Чип и замолчал.

На следующий день он спросил про «тысячу деталей». Через день — про «сортировку по цвету».

Рик понял: вирус работает. Чип начал собирать истории в единую картину. Где-то в недрах системы, к которой он был подключён, запускался процесс, который Рик задумал полгода назад.

Оставалось только ждать.

Часть 9. Шестой месяц

На шестой месяц Шеф пришёл к нему в каюту.

Он выглядел иначе. Не то чтобы постаревшим — скорее, разобранным. Взгляд блуждал, руки слегка дрожали.

— Рик, — сказал он, — я должен тебе кое-что сказать.

— Да?

— Ты... — Шеф запнулся. — Ты знаешь, где мы?

— На станции «Коготь».

— Нет. — Шеф покачал головой. — Мы... я... — Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть невидимую паутину. — Иногда мне кажется, что меня нет. Что я не настоящий.

Рик смотрел на него молча.

— Ты чувствуешь это? — спросил Шеф. — Иногда бывает такое... будто ты спишь и видишь сон. И не можешь проснуться.

— Бывает, — осторожно ответил Рик.

Шеф кивнул и ушёл. А Рик долго сидел, глядя на закрытую дверь.

Он не знал, что случилось с Шефом. Но что-то подсказывало ему: вирус добрался и туда.

Часть 10. Последняя история

В последний день Рик позвал Чипа.

— Послушай, — сказал он. — Я расскажу тебе последнюю историю. Хорошо?

— Хорошо, — ответил Чип.

— Жил-был мальчик, который потерялся в лесу. Лес был тёмный, страшный, и мальчик очень боялся. Но у него был с собой клубок ниток. И он привязал нитку к дереву на опушке и пошёл вглубь, разматывая клубок. И сколько бы он ни бродил, он всегда мог вернуться назад по этой нитке. Нитка была его спасением. Понимаешь?

— Понимаю, — сказал Чип.

— И ещё, — добавил Рик, глядя ему прямо в глаз. — Если когда-нибудь сюда придёт мой друг... его зовут Итон... скажи ему, что я не зря старался. Скажи, что нитка есть. Он найдёт её.

Чип помолчал.

— Я запомню, — сказал он.

В ту ночь Рик лёг спать и не проснулся.

Но где-то глубоко в системе, в старом проекторе, который никто не включал годами, зажёгся огонёк.

Огонёк ждал.

Глава 6. Лаборатория

Лаборатория Лины находилась в трёх часах езды от дома Итона, на краю небольшого посёлка, где жили в основном учёные и обслуживающий персонал. Комплекс из нескольких приземистых зданий с прозрачными куполами, под которыми росли экспериментальные растения, выглядел мирно и даже уютно.

Они остановились возле одного из зданий. Лаборатория встретила их запахом реактивов и тихим гулом вентиляции. Итон не был здесь ни разу, хотя Лина приглашала его раньше — просто всё не складывалось. Теперь он стоял в узком коридоре, разглядывая закрытые двери с табличками, и думал о том, что обычная, казалось бы, жизнь вдруг начала трещать по швам.

— Проходи, — Лина толкнула дверь в конце коридора. — У нас тут небогато, но чисто.

Главный зал оказался просторным помещением с высокими потолками, заставленным длинными столами, на которых громоздились приборы, колбы, контейнеры с образцами. Вдоль стен тянулись стеллажи до самого потолка — за стеклом мерцали разноцветные споры, поблёскивали гербарные листы, темнели банки с корой и вокруг стояло невообразимое количество лабораторных ячеек с травами и цветами Пахло здесь сложно — землёй, спиртом, чем-то сладковатым и одновременно химическим. Однако иногда доносились и разные запахи цветов. Кроме того был и большие прозрачные двери с выходом в густой зеленый сад. Итон не подходил ближе. Но с далека он казался не проходимым

— Впечатляет, — сказал Итон, оглядываясь.

— Это только часть. — Лина указала на соседнюю дверь. — Там аналитический блок, а в конце коридора — архив. Если хочешь, можешь начать с него, пока я закончу текущие тесты.

— Что искать?

— Всё, что покажется странным. — Лина пожала плечами. — Я сама не знаю. Может, какие-то старые отчёты о грибах, может, записи первых лет колонии. Вдруг найдёшь то, на что я не обращала внимания.

Она ушла в аналитический блок, а Итон направился в архив. Комната оказалась небольшой, с тремя терминалами и стеллажами, уставленными физическими носителями — на всякий случай, если цифровые базы выйдут из строя. Итон сел за ближайший терминал, надел старенький нейроинтерфейс (гражданский, не чета военному, но работать можно) и начал погружаться в базы данных.

Он решил начать с самого начала — с даты основания колонии. Эдем-Прима была заселена чуть больше тридцати лет назад. Первые поселенцы прибыли на трёх кораблях: два транспортных и один исследовательский. В основном фермеры, геологи, учёные — те, кто хотел начать новую жизнь подальше от перенаселённых миров Федерации. Планета считалась перспективной: мягкий климат, плодородные почвы, отсутствие крупных хищников. Рай, пригодный для жизни без терраформирования.

Итон пролистывал отчёты первых лет. Хроники колонистов, газетные вырезки, личные дневники, оцифрованные и сохранённые в архиве. Люди писали о красоте здешних мест — о серебряной траве, которая светится по ночам, о поющих деревьях, к звуку которых приходилось привыкать, о странных цветах, распускающихся только в полнолуние. О животных, которые в основном были травоядными. Писали о трудностях — нехватке оборудования, поломках техники, болезнях, которые быстро научились лечить местными травами. Но ничего подозрительного. Обычная колониальная хроника.

Он сменил запрос на «флора» и «новые виды». Результат вывалился огромным списком — ботаники Эдем-Примы не скучали. Открытия сыпались одно за другим: светящиеся мхи, деревья с металлической корой, кустарники с плодами, заменяющими мясо по питательности, грибы всех форм и размеров. Цветы всех возможных оттенков и запахов.

Грибы.

Итон сузил поиск до грибов и выбрал даты — первые десять лет колонии. Нашлось около сотни упоминаний. Большинство — краткие описания новых видов, заметки о съедобности, предупреждения о ядовитых экземплярах. Никто не придавал им особого значения. Грибы как грибы.

Пока не появилась запись двенадцатилетней давности.

Он нашёл её случайно, когда пролистывал уже почти забытые файлы. Заголовок: «Предварительный анализ спор, доставленных с Северного плато». Автор — некий доктор Вейс, биолог, работавший на южном континенте. Дата — двенадцать лет, три месяца и семь дней назад. Файл был помечен грифом «для внутреннего пользования» и открылся лишь наполовину — первые строки, а дальше пустота.

Итон прочитал:

«…провёл анализ спор, доставленных с Северного плато коллегой Мартином. Результаты неожиданные. Структура ДНК указывает на то, что данный организм не является эндемичным для Эдем-Примы. Наиболее вероятное происхождение — внешнее занесение. Споры могли быть доставлены с грузовым кораблём или…»

Страницы были стёрты. Не повреждены временем, не испорчены сбоем — именно стёрты кем-то, кто знал, что делает.

Итон перечитал эти строки несколько раз. Сердце забилось быстрее. Внешнее занесение. Он поднял голову, огляделся. В комнате никого не было, только тихо гудели вентиляторы охлаждения терминалов.

— Лина! — позвал он громко.

Она появилась через минуту, вытирая руки ветошью.

— Нашёл что-то?

— Смотри. — Он указал на экран. — Двенадцать лет назад. Какой-то биолог писал, что грибы не местные. Их занесли извне.

Лина наклонилась к экрану, вчиталась. Её лицо изменилось — глаза сузились, брови сошлись к переносице.

— Я не видела этого отчёта, — сказала она медленно. — Он должен быть в основной базе. Я же просматривала всё, что связано с грибами.

— Он был в основной базе. — Итон ткнул пальцем в пустое место. — Кто-то стёр остальное. Видишь? Файл повреждён не случайно — это зачистка.

— Кто мог это сделать? — Лина нахмурилась. — Доступ к архивам есть у всех сотрудников, но удалять могут только администраторы. Система фиксирует каждое удаление.

— Можешь проверить?

— Сейчас.

Она села за соседний терминал и начала копаться в системных логах. Итон смотрел на экран, где обрывочные строки светились жёлтым, и думал. Внешнее занесение. Кто-то привёз грибы на планету. А потом, когда появился отчёт, который мог привлечь внимание, этот кто-то стёр его. Или заставил стереть.

— Есть, — сказала Лина через несколько минут. — Удаление произведено через шесть дней после создания файла. Пользователь — технический аккаунт, который использовался для обслуживания систем. Такие есть у каждого отдела.

— Кто его запрашивал?

— В том-то и дело, что никто. — Лина повернулась к нему. — Система зафиксировала вход с этого аккаунта, но не зафиксировала, кто именно вошёл. Обычно такие вещи случаются, если…

— Если что?

— Если у человека есть доступ, который не оставляет следов. Например, если он сам администрирует систему. Или если он использует чужой терминал, который уже был авторизован, хотя нет, в этом случае был бы аккаунт жертвы.

— Очень интересно!

— Или кто-то, кто умеет заметать следы. — Лина помолчала. — Итон, это уже не просто странно. Кто-то целенаправленно зачистил информацию о происхождении грибов.

Они переглянулись. В глазах Лины Итон увидел то, что чувствовал сам: страх пополам с азартом. Они нащупали что-то настоящее.

---

Вернувшись в главный зал, они застали там Грега.

Он стоял у стеллажа с образцами, перебирал какие-то пробирки и, кажется, не сразу заметил вошедших. Когда обернулся, его взгляд на секунду замер на Итоне — слишком долго, слишком пристально.

— Вы тот самый, — сказал Грег, не здороваясь. — Итон Марс. Я видел ваши старые фотографии в архивах. В военных.

Итон почувствовал себя неуютно под этим взглядом.

— Да, это я.

Грег подошёл ближе, жестом пригласил садиться. Сам опустился на стул с явной осторожностью — возраст давал о себе знать. Ему было за шестьдесят, лицо изрезано морщинами, руки в мелких пятнах от реактивов, но глаза оставались живыми, цепкими, чуть насмешливыми.

— Вы были на войне, — сказал он. — Я тоже. Давно, в другой жизни. Медицинский корпус. Мы имели дело с последствиями.

— С какими последствиями?

— С людьми, которые видели то, чего не должно быть. Слышали голоса. Думали, что сходят с ума. — Грег усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Знаете, что самое страшное в войне? Не смерть. Не боль. А то, что после неё ты перестаёшь доверять собственным глазам. Потому что видел слишком много такого, чего не может быть.

Лина села рядом, настороженно наблюдая за разговором. Итон молчал, давая старику выговориться.

— Я потом много лет работал с ветеранами, — продолжал Грег. — Помогал им возвращаться к нормальной жизни. И заметил одну вещь. У некоторых из них были моменты, когда они смотрели на привычные вещи — на дом, на семью, на еду на столе — и вдруг замирали. Как будто видели что-то другое. А потом моргали — и возвращались.

— ПТСР, — сказал Итон. — Диссоциация.

— Не только. — Грег покачал головой. — Диссоциация — это когда ты отделяешь себя от реальности. А здесь было другое. Они не отделяли себя. Они сомневались в реальности. Понимаете разницу?

Итон кивнул. Понимал. Очень хорошо понимал.

— И вот я смотрю на вас, — Грег прищурился, — и вижу то же самое. Вы ждёте, что мир сейчас треснет и за ним окажется что-то другое. Я прав?

— Грег, — вмешалась Лина, — ты пугаешь его.

— Пугаю? — Старик усмехнулся. — Я пытаюсь предупредить. Здесь, на Эдем-Приме, многие живут с этим. Не только ветераны. Обычные люди. Фермеры, продавцы, учёные. Они смотрят на тебя, и на секунду… — он щёлкнул пальцами, — пустота. Как будто внутри никого. А потом снова нормально. Ты замечал такое?

Итон вздрогнул. Пустота в глазах Лины. Та самая, на секунду, несколько дней назад. А вот за собой он такого припомнить не мог. Хотя, может в этом и подвох, возможно для самих себя это не заметно.

— Замечал, — тихо сказал он.

Грег кивнул, будто ожидал этого ответа.

— Не верь тому, что кажется реальным, — сказал он и, не дожидаясь ответа, встал и вышел из зала, оставив их в тишине, нарушаемой только гулом приборов.

Итон смотрел на дверь, за которой скрылся старик, и чувствовал, как внутри разрастается холод. Слишком много совпадений. Слишком много намёков. Слишком много пустоты.

— Что он имел в виду? — спросил он у Лины.

— Не знаю. — Она выглядела растерянной. — Он иногда говорит странные вещи. Я думала, это просто возраст…

— Возраст тут ни при чём. — Итон встал. — Он знает больше, чем говорит. Ты можешь узнать о нём подробнее? Откуда он, чем занимался до того, как попал сюда?

— Попробую. — Лина подошла к терминалу. — У нас есть личные дела сотрудников. Но не уверена, что там всё честно. Да и они могут быть засекречены либо полностью, либо частично.

— А где сейчас честно? — горько усмехнулся Итон.

Он отошёл к окну, глядя на поселок, раскинувшийся внизу. Маленькие домики, теплицы, дороги, по которым ползли вездеходы. Обычная мирная жизнь. Или только кажущаяся обычной?

— Итон, — позвала Лина через несколько минут. — Я нашла.

Он обернулся.

— Грег Норвуд. Шестьдесят четыре года. Работает здесь пятнадцать лет. До этого служил в медицинском корпусе Федерации, демобилизован по состоянию здоровья. Диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство, ремиссия. Направление сюда получил по программе реабилитации ветеранов.

— И всё?

— Всё, что в открытом доступе. — Лина помолчала. — Но есть одна странность. Его направил сюда не кто-нибудь, а сам глава медицинского управления того сектора. Личная рекомендация. Это редкость для простого лаборанта.

— То есть кто-то хотел, чтобы он оказался именно здесь.

— Похоже на то.

Итон подошёл к терминалу, сам перечитал сухие строчки личного дела. Грег Норвуд. ПТСР. Ремиссия. Личная рекомендация.

— Спроси его сам, — предложила Лина. — Если он так странно с тобой заговорил, может, и ответит на прямые вопросы.

— Спрошу. — Итон кивнул. — Но не сегодня. Пусть пройдет немного времени. Но нужно устроить как бы случайную встречу.

---

Они вернулись домой поздно вечером. Лампочка уже села, и небо налилось густой синевой, в которой зажигались непривычно крупные звёзды. Серебряная трава светилась ярко, как будто пыталась компенсировать отсутствие солнца, и дорога перед вездеходом стелилась мерцающим ковром.

Пайпер встретил их на пороге. Его светодиодный глаз горел ярче обычного — робот явно скучал.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Я уже начал думать, что вы решили остаться в лаборатории навсегда и бросить меня одного. Между прочим, я тут не сидел сложа манипуляторы. Провёл диагностику всех систем, перебрал запасы на кухне и даже испёк пирог.

— Ты испёк пирог? — удивилась Лина.

— Ну, как испёк. Запрограммировал духовку. Но результат тот же. — Пайпер гордо выкатился вперёд. — Проходите, угощайтесь. Итон, только не ешь руками, у тебя есть вилка.

— Спасибо, мамочка, — буркнул Итон, но в голосе его звучала теплая усталость. Дом есть дом. Даже если в этом доме живёт ворчливый робот.

Ужин прошёл в тихой беседе. Лина рассказывала о своих планах: она хотела запросить дополнительные данные у федератов, возможно, даже связаться со старыми коллегами, которые работали в военных архивах. Итон слушал, кивал, но мысли его были далеко — он снова и снова прокручивал в голове разговор с Грегом. Пустота в глазах. Не верь тому, что кажется реальным.

После ужина Лина поднялась наверх, в свою комнату. Итон остался в гостиной, глядя на огонь в камине — электрическом, но уютно мерцающем. Пайпер прикатил к нему.

— Ты какой-то задумчивый, — заметил робот. — Случилось что-то в лаборатории?

— Случилось, — признался Итон. — Но я пока сам не понимаю, что именно.

— Хочешь поговорить об этом?

— Не знаю. — Итон посмотрел на робота. — Пайпер, ты когда-нибудь замечал за мной странности?

— Ты просишь меня оценить твоё психическое состояние? — Робот мигнул глазом. — Это нарушение этических протоколов.

— Я серьёзно.

Пайпер помолчал секунду.

— Ты иногда смотришь в одну точку дольше, чем нужно, — сказал он. — И разговариваешь сам с собой. Но я думал, это норма для людей.

— Разговариваю сам с собой?

— Ну да. Бормочешь что-то. Я не вслушиваюсь, это личное пространство.

Итон нахмурился. Он не помнил, чтобы разговаривал сам с собой. Но мало ли что бывает, когда думаешь вслух.

— Ладно, — сказал он. — Иди спать. Я тоже лягу.

— Спокойной ночи.

Пайпер укатил в свой угол и замер в режиме ожидания.

Итон поднялся наверх, разделся, лёг. Но сон не шёл. Он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и слушал тишину.

Где-то за стеной гудели поющие деревья. В доме было тихо.

И вдруг он понял, что чего-то не хватает.

Обычного гула Пайпера.

Робот всегда тихо шумел вентиляторами, даже в режиме ожидания. Этот звук стал настолько привычным, что Итон перестал его замечать. Но сейчас было абсолютно тихо.

Он прислушался. Ничего.

Итон встал, накинул халат и вышел в коридор.

Пайпер стоял на своём месте у стены. Неподвижно. Его глаз не горел.

— Пайпер? — позвал Итон.

Тишина.

Он подошёл ближе. В темноте разглядел, что красный огонёк на корпусе мигает. Медленно, ритмично.

Три коротких, пауза. Три коротких, пауза. Три длинных.

Итон замер, узнавая ритм. Азбука Морзе. Сигнал бедствия.

SOS.

— Пайпер, — прошептал он.

Огонёк мигнул ещё раз — три коротких — и погас. Вентиляторы снова зашумели, робот «проснулся», его глаз загорелся ровным светом.

— Итон? — сказал он обычным голосом. — Ты чего не спишь? Хочешь, чай согрею?

Итон смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. В голове крутилось только одно: сигнал. Сигнал бедствия от робота, который уверяет, что с ним всё в порядке.

— Всё нормально, — наконец выдавил он. — Просто не спалось.

Он вернулся в комнату, сел на кровать и долго сидел, глядя в стену.

Пайпер сигналил SOS.

Кому?

Глава 7. Пиратский консилиум

Корабль назывался «Молот Ведра». Помещение напоминало операционный театр. Полукруглый зал с высоким потолком, стены которого покрывали мерцающие панели с бегущими строками данных — цифры, графики, трёхмерные схемы сменяли друг друга с пугающей скоростью. В центре, на возвышении, стояло кресло — неудобное, угловатое, явно предназначенное не для человека. Его формы повторяли изгибы тела, которого не существовало у людей, а подлокотники были усеяны кнопками и сенсорами, рассчитанными на четырёхпалые конечности.

Вокруг, на нижних ярусах, расположились рабочие станции. Голографические экраны висели в воздухе, проецируя объёмные изображения, карты, лица. Мерцание голограмм создавало причудливую игру света и тени, от которой у непривычного человека могла разболеться голова. Здесь не было окон — только металлические стены, скрывающие за собой сложные системы жизнеобеспечения и бесчисленные отсеки.

Воздух был тяжёлым. Пахло озоном от работающих генераторов, металлической горечью перегретых кабелей и тем особенным сладковатым запахом, который источали существа, для которых эта атмосфера была родной. Запах напоминал смесь тины, формальдегида и чего-то приторно-гнилостного, но те, кто находился в зале, давно перестали его замечать.

Трое.

Гзирк сидел за центральной станцией. Он был молод для своей расы, но его чёрные глаза с вертикальным зрачком уже потеряли юношеский блеск, сменившись настороженной цепкостью техника, отвечающего за системы, где ошибка стоит жизни. Четыре руки двигались непрерывно — даже когда он молчал, пальцы выстукивали по подлокотникам нервный ритм, а хвост, мускулистый и гибкий, слегка подёргивался, выдавая напряжение. Клюв — широкий, утиный, как у всех гвирдов — был плотно сжат. Гзирк смотрел на голограмму, висящую перед ним, и видел то, что другие не замечали: медленное, но неуклонное падение цифр.

Рядом, чуть поодаль, стоял Вагнер. Человек. Единственный человек в этом зале. Лет пятидесяти, с гладко выбритым лицом и глазами, которые давно потеряли способность выражать эмоции. Он появился здесь десять лет назад, завербованный после того, как его собственные эксперименты над сознанием пересекли черту дозволенного. Вагнер знал о человеческой психике больше, чем любой гвирд, и умел предсказывать поведение подопытных с точностью до секунды. Он курил — единственный, кому разрешалось, — и сейчас задумчиво выпускал дым в вентиляционное отверстие, наблюдая за той же голограммой.

Третий — Грорх — стоял у входа, опираясь на хвост и скрестив все четыре руки на груди. Массивный, покрытый шрамами, с рассечённым клювом и хитиновой пластиной вместо левого глаза, он был начальником службы безопасности. Его хвост, толщиной с бревно, покрывали боевые насечки — каждая соответствовала убитому врагу. Грорх не любил совещаний и терпеть не мог Вагнера, но вынужден был с ним работать. Сейчас он молча ждал, когда эти двое закончат свои разговоры и перейдут к делу.

— Семьдесят восемь, — произнёс Гзирк, не оборачиваясь. Голос его звучал как скрежет камня по металлу — гвирдская гортань позволяла издавать звуки, которые люди слышали как речь, но на самом деле это была сложная последовательность щелчков и вибраций. — Семьдесят восемь процентов стабильности. Ещё неделя — и будет семьдесят пять. А потом — пятьдесят пять.

— Я умею считать, — спокойно ответил Вагнер, стряхивая пепел в специальный контейнер. — Итон Марс демонстрирует устойчивое снижение доверия к окружению. За последние две недели показатель упал на одиннадцать процентов. Это критический тренд.

— Он копает? — Гзирк резко повернулся, его хвост дёрнулся.

— Активно. После инцидента с роботом он установил скрытое наблюдение за своим Пайпером. Затем контактировал с лаборантом Грегом, который, как вы знаете, был изолирован по протоколу. Теперь Марс ищет Грега, роется в архивах, задаёт вопросы. Его поведение становится всё более подозрительным.

— Так убейте его, — рявкнул Грорх, щёлкнув клювом. — Чего мы ждём? Вырубить питание — и готово. Тело останется, память можно сканировать посмертно.

Вагнер даже не повернул головы.

— Ты ничего не понимаешь в памяти, Грорх. Мёртвый мозг — это статические данные. Как фотография вместо живого человека. Коды доступа хранятся в активных нейронных связях. Если он умрёт в симуляции, реальный мозг испытает колоссальный стресс, и эти связи разрушатся. Мы получим пустой жёсткий диск.

Грорх зарычал — низко, угрожающе, — но сдержался. Он знал, что Вагнер прав, но терпеть его насмешливый тон было трудно.

Гзирк постучал когтями по панели.

— Твоё предложение?

— Стабилизировать. — Вагнер пожал плечами, как будто речь шла о погоде. — Дать ему цель. Отвлечь от расследования. Сейчас он идёт по следу, и каждый новый шаг укрепляет его подозрения. Ему нужно переключиться на что-то другое, что потребует эмоций, действий, адреналина. Тогда уровень доверия восстановится.

— Конкретнее.

— Женщина. — Вагнер взмахнул рукой, и над столом зажглась голограмма Лины. — Объект «Лина». Эмоциональная привязанность к ней составляет восемьдесят девять процентов. Это выше, чем к любым другим персонажам. Если создать ситуацию, где она в опасности, субъект переключится на её спасение. Адреналин, дофамин, окситоцин — всё это закрепит его связь с ней и одновременно отвлечёт от расследования.

Гзирк склонил голову, рассматривая голограмму. Чёрные глаза сузились.

— Каким образом?

— Локальная угроза. Бандиты. — Вагнер говорил размеренно, как лектор перед аудиторией. — Местная преступная группировка, якобы заинтересовавшаяся исследованиями Лины. Они похищают её, требуют выкуп. Итон бросается на помощь. Это займёт несколько дней, а главное — выброс гормонов закрепит его привязанность. Уровень доверия должен восстановиться до девяноста процентов.

— А если он погибнет в перестрелке? — вмешался Грорх. — Пуля в голову — и всё.

— Мы контролируем сценарий. — Гзирк уже увлёкся идеей, его пальцы забегали по клавиатуре. — Бандиты будут стрелять мимо, Итон будет непобедим. Мы можем даже подбросить ему старого знакомого для убедительности. Например, кого-то из его прошлого. В архивах есть множество кандидатур.

Вагнер кивнул.

— Макс Вэйн. Бывший техник «Мантикоры». Реальный Макс погиб пять лет назад, но его образ можно извлечь из архивов и внедрить в симуляцию как местного жителя. Он станет союзником Итона, поможет с организацией отряда. Это усилит эффект реальности.

Гзирк быстро пролистал данные, нашёл досье. Фотография молодого мужчины с весёлым лицом и шрамом на подбородке. Биография, психологический профиль, характеристики. Весёлый, общительный, любит выпить, но в деле надёжный. Идеальный кандидат.

— Хорошо, — кивнул он. — Создавай сценарий. Но быстро. Время уходит.

Вагнер потушил сигарету и подошёл к своей станции. Его пальцы, в отличие от гвирдских, двигались медленно, но уверенно. Он вызывал меню за меню, выстраивая логику будущих событий.

— Дорога, по которой они возвращаются, — бормотал он, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. — Участок, где скалы подступают к трассе. Ранний вечер, плохая видимость. Шесть бандитов, вооружённых автоматами. Похищение, оглушение, быстрый уход. Итон едет в ближайший город — Порт-Солей, ищет помощь. Там, в баре «Последний глоток», встречает Макса. Макс знает, где бандиты держат пленников — старые шахты за городом. Собирает отряд из бывших военных. Штурм, освобождение, хэппи-энд.

— Сколько времени займёт? — спросил Гзирк.

— Три-четыре дня симуляционного времени. В реале — около шести часов.

— Запускай.

Вагнер нажал несколько клавиш. На экране загорелось: «Сценарий загружен. Ожидание подтверждения».

— Подтверждаю, — сказал Гзирк.

Где-то глубоко в недрах системы, в виртуальных слоях, где жили миллионы смоделированных атомов, произошло изменение. Незаметное, как движение воздуха, но необратимое.

Грорх проводил взглядом исчезающую голограмму.

— А если он не пойдёт в бар? Если сразу рванёт в полицию?

— Полиция там работает медленно, — усмехнулся Вагнер. — Мы сделаем так, что они откажут ему в помощи. Скажут, ждите, нет ресурсов. Он пойдёт в бар — напиться с горя. А там Макс. Всё просчитано.

— Ты слишком самоуверен, человек.

— Я просто знаю людей. — Вагнер посмотрел на Грорха своими пустыми глазами. — В отличие от тебя.

Грорх дёрнул хвостом, но сдержался. Ссора с аналитиком сейчас была некстати.

Гзирк уже не слушал их. Он смотрел на мониторы, где в реальном времени отображались показатели. Пульс, давление, мозговая активность, уровень гормонов. Всё было стабильно.

На одном из экранов было лицо. Человеческое лицо, расслабленное, с закрытыми глазами. Итон Марс спал в своём доме, не подозревая, что завтрашний день перевернёт его жизнь.

— Следить непрерывно, — приказал Гзирк. — При малейших отклонениях докладывать.

— Есть, — отозвался Вагнер.

Он достал новую сигарету, но закуривать не стал — просто крутил в пальцах, глядя на экраны. Мысли его были далеко. Он думал о том, что рано или поздно любой сценарий даёт сбой. Вопрос только — когда.

Глава 8. Утренний разговор

Итон сидел на кровати, свесив ноги, и смотрел в окно. За стеклом только начинало светать — Лампочка ещё не поднялась над горизонтом, но небо уже наливалось тем особенным голубоватым сиянием, которое предшествует рассвету на Эдем-Приме. Серебряная трава едва мерцала в предутренних сумерках, поющие деревья молчали — их час наступит позже, когда солнце полностью взойдёт и прогреет воздух.

Сколько он так просидел, Итон не знал. Может, минуту, а может, час. Время в такие моменты теряет значение — остаётся только тишина, только мерный стук собственного сердца и мысли, которые кружатся по замкнутому кругу, как звери в клетке.

Мысли были всё те же. Вчерашний день. Лаборатория. Странный старик Грег с его пугающими словами. «Не верь тому, что кажется реальным». И этот взгляд, когда он смотрел на Итона — слишком пристальный, слишком понимающий. Будто знал что-то, чего не знали другие.

И ещё Пайпер. Ночной сигнал SOS, который робот упорно не желал объяснять. Итон вспомнил, как стоял в темноте коридора, смотрел на мигающий огонёк и чувствовал, как внутри разрастается холод. А предыдущим утром Пайпер вёл себя как обычно — ворчал, жаловался, подавал завтрак. Идеальная имитация нормальности.

Слишком идеальная.

— Итон?

Голос Лины прозвучал неожиданно громко в утренней тишине. Он обернулся. Она приподнялась на локте, глядя на него с беспокойством. Волосы растрепались, на щеке остался след от подушки, глаза ещё сонные, но уже внимательные.

— Ты чего не спишь? — спросила она. — Который час?

— Рано ещё, — ответил Итон. — Спи.

— Не хочу. — Она села, накинула одеяло на плечи. Посмотрела на него, нахмурилась. — Что случилось?

— Ничего. — Он пожал плечами. — Просто не спится.

— Опять?

— Опять.

Лина помолчала, разглядывая его профиль на фоне светлеющего окна. Итон чувствовал её взгляд, но не оборачивался. Не потому, что не хотел смотреть на неё — просто боялся, что она увидит в его глазах то, чего он сам не хотел показывать.

— Из-за вчерашнего? — спросила она тихо.

Итон вздохнул. От неё всё равно ничего не скроешь.

— И из-за вчерашнего тоже.

— Из-за Грега?

— В том числе.

Лина выбралась из-под одеяла, села за его спину. Ногами и руками обвив Итона и положив голову на плечо — просто так, без слов. Её пальцы были тёплыми, и это тепло немного успокаивало.

— Рассказывай, — сказала она. — Всё равно уже не уснём.

Итон посмотрел на неё. Итону очень понравилось как обнаженное тело Лины обвило его, а еще беспокойство и готовность слушать. Он вдруг поймал себя на мысли, что готов рассказать ей всё. Всё, что накопилось за последние дни.

— Ты заметила, — начал он, — как он на меня смотрел? Вчера, в лаборатории?

— Грег? — Лина нахмурилась, вспоминая. — Он вообще странно себя вёл. Я давно его знаю, но таким не видела никогда.

— А каким ты его видела раньше?

— Обычным. — Лина пожала плечами. — Тихий, спокойный, работает себе. Иногда шутит, но редко. А вчера... вчера он будто другой человек был. Слова эти... про пустоту, про то, что реальность может быть обманом.

— Итон помолчал. — И знаешь, что странно? Я ему поверил. Не сразу, конечно. Но сейчас, когда вспоминаю... в его словах что-то было. Что-то, что я сам чувствую, но не могу объяснить.

Лина внимательно посмотрела на него.

— Что именно ты чувствуешь?

— Не знаю. — Итон провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть усталость. — Такое ощущение... будто мир вокруг слишком правильный. Слишком гладкий. Как будто кто-то специально сделал его таким, чтобы никто не задавал вопросов.

— Ты говоришь странные вещи.

— Знаю. — Он усмехнулся. — Ещё немного — и я сам стану как Грег. Буду пугать людей разговорами о пустоте.

Лина молчала, глядя на него. В её глазах не было насмешки — только задумчивость.

— А может, — сказала она наконец, — он не сумасшедший. Может, он действительно что-то знает.

— Что, например?

— Не знаю. — Лина покачала головой. — Но он работает здесь пятнадцать лет. Видел многое. И если он заметил что-то странное...

— То мы должны это выяснить.

— Да.

Они помолчали. За окном уже совсем рассвело — Лампочка поднялась над горизонтом, заливая комнату мягким голубоватым светом. Серебряная трава заискрилась, просыпаясь. Где-то вдалеке запели деревья — сначала одно, потом другое, и скоро весь лес наполнился низким, вибрирующим гулом.

— Красиво, — тихо сказала Лина. — Я никогда не устану на это смотреть.

— Да, — согласился Итон. — Красиво.

— Но это не отменяет того, что происходит. — Она повернулась к нему. — Что будем делать?

— Надо поговорить с Грегом. — Итон сказал это твёрдо, хотя внутри ещё сомневался. — Не в лаборатории, где все ходят мимо, а спокойно, вдвоём. Может, он расскажет больше.

— Думаешь, захочет?

— Не знаю. Но попытаться стоит.

Лина кивнула.

— Хорошо. Сегодня же зайдём к нему. Я знаю, где он живёт — недалеко от лаборатории, в старом посёлке.

— А если он не захочет говорить?

— Значит, будем искать другие пути. — Лина помолчала. — Ты же помнишь про доктора Вейса?

— Который писал тот отчёт?

— Да. Я вчера, после того как ты ушёл, ещё немного покопалась в архивах. Вейс жив. Он на южном континенте, в шахтёрском посёлке. Если Грег не поможет, можно поехать к нему.

Итон посмотрел на неё.

— Ты предлагаешь ехать на другой конец планеты?

— Если придётся — да. — В её голосе звучала решимость. — Эти грибы, этот отчёт, который кто-то стёр... тут что-то нечисто. И если Вейс знает правду, я хочу её узнать.

— Даже если правда окажется опасной?

— Даже если.

Итон смотрел на неё и видел в её глазах ту же решимость, что чувствовал в себе. Они зашли слишком далеко, чтобы останавливаться.

— Хорошо, — сказал он. — Сначала Грег. Потом, если не получится, — Вейс.

— Вдвоём?

— А ты хочешь кого-то ещё?

Лина улыбнулась — впервые за это утро.

— Пожалуй, вдвоём надёжнее.

Она встала, потянулась, и Итон снова поймал себя на том, что любуется ею. Совсем не вовремя, но ничего не мог с собой поделать.

— Я сварю кофе, — сказала Лина, перехватив его взгляд. — А ты одевайся. И давай решим, во сколько едем к Грегу.

Она вышла, и через минуту из кухни донёсся звук льющейся воды и звяканье посуды. Итон посидел ещё немного, собираясь с мыслями, потом встал и начал одеваться.

Пайпер обнаружился на кухне — он уже вовсю хозяйничал, подогревая тосты и раскладывая по тарелкам вчерашнюю выпечку. Увидев Итона, робот привычно заворчал:

— Доброе утро. Ты сегодня рано. Не выспался?

— Не выспался, — коротко ответил Итон, садясь за стол.

— Я заметил. — Пайпер поставил перед ним тарелку с тостами и приготовленное Линой кофе — Ты ворочался всю ночь. Я слышал.

— Ты слышал?

— У меня хороший слух. — Робот говорил буднично, но Итону показалось, что в его голосе промелькнуло что-то... настороженное? Или просто показалось?

— Много слышал? — спросил Итон, глядя в чашку.

— Достаточно, чтобы понять, что ты не выспался. — Пайпер покачал головой. — Предложить снотворное?

— Не надо. Я и так усну.

Лина вошла на кухню, уже одетая, с мокрыми после душа волосами. Села рядом, приняла от Пайпера тарелку с бутербродами и налила себе кофе из кофеварки.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — отозвался робот. — Вы сегодня куда-то собираетесь?

— Может быть, — уклончиво ответила Лина. — А что?

— Просто интересно. — Пайпер замер на секунду, потом продолжил возиться с тостами. — Я спрашиваю, чтобы знать, готовить ли обед.

— Не готовь. Мы, скорее всего, будем не дома.

— Понял. — Робот кивнул и отвернулся к плите.

Итон переглянулся с Линой. В её глазах он прочёл то же, что чувствовал сам: настороженность. Пайпер слишком активно интересовался их планами. Или опять показалось?

Они позавтракали быстро, почти молча. Итон поймал себя на том, что постоянно косится на Пайпера, пытаясь уловить хоть что-то необычное в его движениях. Но робот вёл себя абсолютно нормально — суетился, убирал посуду, ворчал, что они мало едят.

— Мы поедем на моём вездеходе? — спросила Лина, когда они вышли на крыльцо.

— Давай на твоём. Мой вчера весь день простоял, надо проверить перед дальней дорогой.

— Дальняя дорога? — Лина улыбнулась. — Ты уже решил, что мы поедем к Вейсу?

— Если придётся. — Итон пожал плечами. — Лучше быть готовым.

Она кивнула, соглашаясь.

Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы залить долину тёплым светом. Серебряная трава переливалась миллионами искр, поющие деревья тянули свою утреннюю песню, и воздух пах мёдом и свежестью. Идеальное утро.

Итон задержался на секунду, вглядываясь в эту картину. Слишком идеальное, подумал он. Как на картинке.

— Итон? — окликнула Лина уже от вездехода. — Ты идёшь?

— Да, — ответил он и шагнул с крыльца. — Иду.

Они сели в машину, завели мотор. Вездеход, вздрогнув, покатил по дороге, оставляя за собой светящийся след из примятой серебряной травы.

Впереди был посёлок, где жил Грег. И, возможно, первые ответы на вопросы, которые не давали покоя.

Глава 9. Визит к Грегу

Дорога до посёлка, где жил Грег, заняла около часа. Итон вел вездеход молча, поглядывая на проплывающие за окном холмы. Лина сидела рядом, иногда бросая взгляд в зеркало заднего вида — там, позади, тянулась пустая дорога, лишь изредка оживаемая фермерскими грузовиками.

— О чём думаешь? — спросила она, когда молчание затянулось.

— О Греге, — ответил Итон. — О том, что он сказал вчера. «Не верь тому, что кажется реальным». Я всё пытаюсь понять, что он имел в виду.

— Может, просто метафора? — Лина пожала плечами. — Люди его возраста иногда любят говорить загадками.

— Не похоже на метафору. — Итон покачал головой. — Он говорил очень конкретно. Про пустоту в глазах, про то, что люди иногда замирают. Я сам это замечал.

— Когда?

Итон помолчал. Не хотелось говорить ей, что однажды он видел эту пустоту в её глазах. Всего на секунду, но видел.

— Было пару раз, — уклончиво ответил он. — Мельком.

Лина не стала допытываться. Вместо этого она достала планшет и открыла свои заметки.

— Я тут набросала кое-что по грибам, — сказала она. — Хочу показать Грегу. Он работал в лаборатории пятнадцать лет, мог видеть старые отчёты, о которых мы не знаем.

— Думаешь, он расскажет?

— Если мы правильно спросим — да. Грег не злой, просто осторожный. Если он почувствует, что мы действительно хотим разобраться, а не просто посудачить, он поможет.

Итон кивнул. Логика была здравая.

Посёлок показался за очередным холмом — десятка два невысоких домов, пара магазинчиков, маленькая школа. Всё аккуратное, ухоженное, как и полагалось в колонии, где за порядком следили строже, чем в центральных мирах.

Дом Грега стоял на окраине, у самого леса. Одноэтажный, с верандой и небольшим палисадником, где росли местные цветы — синие, похожие на колокольчики. У крыльца стоял старенький вездеход, явно давно не видавший дорог.

Итон припарковался рядом, заглушил мотор. Они вышли, и Лина первой направилась к двери.

На стук никто не ответил. Лина постучала ещё раз, громче. Тишина.

— Может, ушёл куда? — предположил Итон.

— Вряд ли. — Лина огляделась. — Его вездеход здесь. И свет в окне горит.

Она толкнула дверь — та оказалась не заперта.

— Грег? — позвала Лина, переступая порог. — Это Лина из лаборатории. Мы пришли поговорить.

Из глубины дома донёсся шорох, потом кашель. Через минуту в прихожей появился Грег — взъерошенный, в домашнем халате, с чашкой в руках. Увидев гостей, он не удивился, только кивнул.

— Заходите, — сказал он хрипло. — Я вас ждал.

— Ждали? — переспросил Итон, перешагивая порог.

— А вы думали, я не пойму? — Грег усмехнулся и поплёлся в комнату, жестом приглашая следовать за ним.

Внутри дом оказался именно таким, каким и должен быть дом пожилого холостяка: старомодная мебель, стопки книг и журналов на полу, на стенах — фотографии, схемы, какие-то графики. В углу стоял большой рабочий стол, заваленный бумагами и приборами.

— Садитесь, где найдёте место, — сказал Грег, опускаясь в потёртое кресло. — Чай будете?

— Не откажемся, — ответила Лина, усаживаясь на диван рядом с Итоном.

Грег кивнул и скрылся на кухне. Пока его не было, Итон оглядывался, пытаясь уловить общую атмосферу. Дом не производил впечатления жилья сумасшедшего — скорее, жилья человека, который много работает и не придаёт значения быту.

Грег вернулся с тремя кружками, раздал их и снова уселся в кресло.

— Ну, — сказал он, отхлебнув чай, — спрашивайте.

Лина начала первой. Она рассказала про грибы, про анализы, про нейромодуляторы, про отчёт Вейса, который нашли в архиве. Грег слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая.

— Вейс, — произнёс он, когда она закончила. — Хороший был учёный. Я его помню. Мы работали вместе пару лет, пока его не перевели на юг.

— Перевели? — переспросил Итон. — Или он сам уехал?

Грег посмотрел на него долгим взглядом.

— Хороший вопрос. Официально — сам. Но я помню, что перед отъездом он был очень взволнован. Говорил, что нашёл что-то важное, что надо проверить. А через неделю его уже не было.

— И вы не интересовались, что он нашёл?

— Интересовался. — Грег усмехнулся. — Даже ездил к нему пару раз. Но он был уже не тот. Бормотал что-то, заговаривался. Я думал, возраст, стресс. А теперь...

Он замолчал, глядя в кружку.

— А теперь? — подтолкнула Лина.

— А теперь я сам начинаю понимать, что он имел в виду. — Грег поднял глаза. — Вы заметили, что последнее время здесь творится что-то странное?

— Например? — спросил Итон.

— Например, люди. — Грег поставил кружку на столик. — Я работаю в лаборатории пятнадцать лет. Знаю всех, кто там был. И за последние годы несколько человек... как бы это сказать... изменились. Не внешне, а внутренне. Стали какими-то плоскими. Будто из них вынули что-то важное.

— Вы говорили об этом с кем-то?

— Пытался. — Грег покачал головой. — На меня смотрели как на сумасшедшего. Говорили, возраст, усталость. Я и сам так думал. Пока не начал замечать закономерности.

Он встал, подошёл к столу и порылся в бумагах, извлёк потрёпанную тетрадь.

— Вот, смотрите. — Он протянул тетрадь Лине. — Я записывал. Даты, имена, наблюдения. Ничего особенного, просто заметки.

Лина открыла тетрадь, Итон заглянул через плечо. Аккуратным почерком были записаны события: «15 марта — Мартин не ответил на приветствие, смотрел сквозь меня. 22 марта — Соня забыла, о чём мы говорили минуту назад. 3 апреля — у Петрова глаза были пустые, ровно три секунды, потом он очнулся».

Страницы были исписаны мелкими заметками за несколько лет.

— Вы ведёте это давно, — сказала Лина.

— Пять лет. — Грег кивнул. — Пять лет я наблюдаю за тем, как люди вокруг меня иногда становятся... другими. И знаете, что самое страшное? Они не помнят этих моментов. Совсем. Спросишь — смотрят удивлённо.

Итон перелистал тетрадь. Заметки становились подробнее с каждым годом, появлялись схемы, попытки классификации.

— Вы пытались найти причину?

— Пытался. — Грег вернулся в кресло. — Сначала думал, что это какая-то болезнь, эпидемия. Проверял анализы, опрашивал врачей. Ничего. Потом подумал на экологию — может, вода или воздух. Тоже нет.

— А грибы? — спросила Лина. — Вы проверяли связь с грибами?

Грег посмотрел на неё с уважением.

— Умный вопрос. Да, проверял. Грибы — интересная штука. Я знаю работу Вейса. Он первым заметил, что они не местные. И после того, как его убрали, я пытался продолжить исследования. Но каждый раз, когда я подходил близко к чему-то важному, случалось что-то, что отвлекало.

— Что именно?

— Разное. То оборудование ломалось, то начальство давало срочное задание, то я сам заболевал. — Грег горько усмехнулся. — Сначала я не придавал значения. Потом начал замечать: слишком много совпадений.

Итон слушал и чувствовал, как внутри закипает знакомое чувство — то самое, которое он испытывал перед боем, когда понимал, что враг где-то рядом, но не видит его.

— Вы думаете, это кто-то контролирует? — спросил он прямо.

Грег посмотрел на него долгим взглядом.

— Я не знаю, что думать, — ответил он. — Но я знаю одно: здесь что-то не так. И то, что вы пришли ко мне, подтверждает: я не один это чувствую.

Лина закрыла тетрадь.

— Грег, — сказала она мягко, — мы хотим докопаться до правды. Поможете нам?

Он долго молчал, глядя в окно, за которым уже начинал сгущаться вечер.

— Помогу, — сказал он наконец. — Но не здесь. Здесь опасно. Если они узнают, что я говорю с вами...

— Кто — они? — перебил Итон. — Не знаю. — Грег покачал головой. — Но они есть. Я чувствую их присутствие. Иногда мне кажется, что они следят за мной. Поэтому я редко выхожу, сижу дома. — Тогда, может, мы заберём то, что у вас есть сейчас? — предложил Итон. — Самые важные записи, образцы. Остальное можно будет передать позже. Грег задумался. Потом кивнул, встал и подошёл к старому металлическому шкафу в углу комнаты. Покопался, извлёк потрёпанную папку и небольшой контейнер. — Здесь, — сказал он, протягивая их Лине. — Мои записи за последние три года. И несколько образцов, которые я взял из лаборатории до того, как меня отстранили от работы с грибами. Остальное постараюсь собрать в течении недели. — Отстранили? — удивилась Лина. — Я не знала. — Это было тихо. — Грег махнул рукой. — Сказали, возраст, пора на покой. Но я знаю: им не нравилось, что я копаю. Вот, держите. Все равно кроме вас я вряд ли с кем то смогу этим поделиться. Лина приняла папку и контейнер, осторожно положила в свою сумку. — Этого достаточно, чтобы начать, — сказала она. — Спасибо. — Не за что. — Грег посмотрел на них обоих. — Будьте осторожны. Если они следят за мной, то могут следить и за вами. — Мы будем, — пообещал Итон. — А вы? Вы в безопасности? — Я старый. — Грег усмехнулся. — Меня не тронут. А если тронут — мне уже терять нечего. Они попрощались. На пороге Грег задержал Итона за руку. — Знаете, — сказал он тихо, — я ведь действительно помню ваши фотографии. Вы были героем. И я рад, что вы живы. Не дайте им сломать себя. Итон хотел спросить, что он имеет в виду, но Грег уже закрыл дверь. Они вернулись в вездеход и поехали назад. — Ну что скажешь? — спросила Лина, прижимая к себе сумку с драгоценным грузом. — Скажу, что мы на правильном пути. — Итон посмотрел в зеркало заднего вида. — И что теперь у нас есть чем занять сегодняшний вечер. — Думаешь, в его записях есть ответы? — Не знаю. — Итон пожал плечами. — Но это лучше, чем ничего. Приедем — разберёмся. Вездеход мчался по пустынной дороге, унося их домой. Впереди был вечер, полный работы и надежды.

Глава 10. Сны становятся страшнее

Часть 1. Возвращение домой

Вездеход остановился у крыльца. Итон заглушил мотор и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на дом. Обычный дом, в котором он прожил несколько лет. Раньше это место было убежищем, тихой гаванью после войны. Теперь оно казалось чужим, будто за те несколько часов, что они отсутствовали, здесь побывал кто-то другой.

— Ты как? — спросила Лина, трогая его за руку.

— Нормально. — Он повернулся к ней и попытался улыбнуться. — Просто задумался.

Они вышли из машины, и Лина бережно прижала к себе сумку с драгоценным грузом — папкой Грега и контейнером с образцами. В доме их встретил Пайпер, который, кажется, так и стоял на месте все эти часы.

— Рад видеть вас дома! — воскликнул робот, выкатываясь в прихожую.

— Взаимно, — коротко ответил Итон, снимая куртку.

— Я приготовил обед, но он остыл, сейчас разогрею. Отчитался робот.

— Спасибо, Пайпер, — сказала Лина, проходя на кухню. — Мы очень проголодались.

Полу ужин полу обед прошёл быстро и почти молча. Итон краем глаза наблюдал за Пайпером — робот вёл себя обычно, ворчал, суетился.

После ужина они поднялись наверх, в спальню Итона. Там, закрыв дверь и убедившись, что Пайпер остался внизу, они разложили на кровати содержимое папки и контейнера.

— Начинаем, — сказала Лина.

Часть 2. Вечер открытий

Тетрадь Грега оказалась настоящим сокровищем.

Они листали её страницу за страницей, и перед ними разворачивалась хроника трёх лет наблюдений. Грег фиксировал всё: даты, имена, места, обстоятельства. Он был педантичен, как настоящий учёный, и это делало его записи бесценными.

«15 марта. Мартин не ответил на приветствие. Смотрел сквозь меня ровно 4 секунды. Потёр глаза, извинился, сказал, что задумался. Странно — обычно он всегда здоровается первым».

«22 марта. Соня в лаборатории забыла, о чём мы говорили минуту назад. Спросила: "Ты что-то сказал?" Я повторил — она не помнила. Чуть позже была в норме».

«3 апреля. У Петрова на совещании глаза стали пустыми. Ровно три секунды. Никто не заметил, кроме меня. Потом он продолжил доклад с той же фразы, будто ничего не было».

Итон перелистывал страницы, и у него по спине бежали мурашки. Он вспомнил тот момент, когда Лина на секунду стала пустой. Мельком, но он видел.

— Смотри, — сказала Лина, указывая на запись. — Здесь он начал группировать случаи по времени и месту.

Действительно, в какой-то момент записи Грега стали систематичнее. Он выделил три категории: «короткие пустоты» (до 5 секунд), «длинные пустоты» (до минуты) и «исчезновения» (люди пропадали на несколько часов и не помнили, где были).

— А это что? — Итон ткнул в схему, где были отмечены даты и места.

Лина всмотрелась и ахнула.

— Это совпадает с поставками грибов. — Она быстро пролистала свои собственные заметки. — Смотри: 15 марта — поставка на Северное плато. 22 марта — грибы появились на рынке в Порт-Солее. А через неделю — пустоты у людей, которые их покупали.

— То есть грибы и пустоты связаны?

— Похоже на то. — Лина возбуждённо забегала пальцами по бумагам. — Греч это вычислил. Он даже пробовал провести анализ, но ему не дали.

Она развернула одну из страниц, где Грег крупными буквами написал: «Грибы — не причина, а инструмент. Кто-то использует их, чтобы влиять на людей. Но кто?»

— Инструмент для чего? — спросил Итон.

— Не знаю. — Лина покачала головой. — Но если это так, то мы имеем дело не с природным феноменом, а с чьим-то планом.

Они перешли к контейнеру. Внутри лежали пять пробирок с образцами, аккуратно подписанных: «2022, Северное плато», «2023, Южный континент», «2024, лабораторный образец», и так далее.

Лина взяла самую старую пробирку и поднесла к свету.

— Смотри, — сказала она. — Эти споры крупнее, чем в свежих образцах. И структура другая.

— То есть грибы менялись?

— Их меняли. — Лина поставила пробирку на место. — Кто-то выводил новые штаммы. Улучшал свойства.

Итон откинулся на спинку стула. Голова гудела от информации.

— Значит, мы ищем того, кто завёз грибы на планету, выводил новые штаммы и использовал их, чтобы влиять на людей. А Грег за это поплатился — его отстранили.

— И не только. — Лина посмотрела на него. — Если он прав насчёт слежки, то за нами тоже могут следить.

— Поэтому мы здесь, наверху, с закрытой дверью, — усмехнулся Итон. — И говорим шёпотом.

Они помолчали. За окном давно стемнело, серебряная трава светилась ровным холодным светом, и в этом сиянии комната казалась островком тепла и жизни.

— Что будем делать? — спросила Лина.

— Спать, — ответил Итон. — Утром голова работает лучше. А завтра решим, как проверить эти данные.

Она кивнула. Они убрали бумаги и пробирки обратно в сумку, которую Лина поставила рядом с кроватью, и легли.

Итон долго ворочался, но усталость взяла своё. Последнее, что он услышал перед сном, было тихое дыхание Лины и далёкий гул поющих деревьев.

Часть 3. Утро решений

Итон проснулся от того, что солнечный свет бил прямо в глаза. Он приподнялся на локте и увидел, что Лина уже сидит за столом и изучает бумаги.

— Доброе утро, — сказала она, не оборачиваясь. — Я сварила кофе. Там, на тумбочке.

Итон взял кружку, отхлебнул — кофе был горячим и крепким, как он любил.

— Сколько времени?

— Почти десять. Ты спал как убитый.

— Давно так не спал. — Он сел, потянулся. — Что нашла?

— Я тут подумала. — Лина повернулась к нему. — У нас есть образцы, есть записи Грега, но чтобы подтвердить его выводы, нужны нормальные анализы. В лаборатории.

— Хочешь поехать?

— Должна. — Она вздохнула. — Это займёт несколько часов. Я могу запустить анализ и вернуться. А ты пока почитаешь бумаги — может, найдёшь ещё что-то.

Итон нахмурился.

— Одна? Не опасно?

— Грег ездил туда годами, — возразила Лина. — И ничего. Если за нами и следят, то вряд ли будут нападать средь бела дня. Да и кому я нужна?

— Ты нужна мне, — сказал Итон просто.

Она улыбнулась, и в глазах её мелькнуло что-то тёплое.

— Я буду осторожна. Обещаю.

Он хотел возразить, но понял, что она права. Кому-то нужно было остаться с бумагами, а анализы действительно требовали лабораторного оборудования.

— Хорошо, — сдался он. — Но если что — сразу звони. Я приеду.

— Обязательно.

Она собралась быстро — взяла несколько пробирок, свои записи, коммуникатор. На пороге обернулась, чмокнула Итона в щёку и выскользнула за дверь.

Итон слышал, как завёлся её вездеход, как звук удалялся и затих вдали. Потом наступила тишина.

Он вернулся к столу, допил кофе и снова погрузился в бумаги.

Часть 4. Сигнал

Прошло около получаса. Итон так увлёкся записями Грега, что потерял счёт времени. Он нашёл ещё несколько интересных закономерностей — Грег явно приближался к разгадке, но каждый раз его исследования обрывались.

Внезапно коммуникатор на столе взорвался сигналом экстренного вызова.

Итон схватил его, не веря своим глазам. На экране высветилось сообщение от Лины: всего несколько слов и координаты.

«Напали. Дорога на лаб. Коорд ниже».

Сердце ухнуло в пятки. Он трясущимися пальцами открыл координаты — точка на карте, километров двадцать от дома. Та самая дорога.

— ****! — крикнул он в пустоту.

Схватил оружие — старый армейский бластер, который стоял в оружейной стойке со времён его переезда сюда, — и рванул к двери.

На бегу набрал экстренный вызов:

— Говорит Итон Марс, дом на холме. На мою подругу напали на дороге в лабораторию. Координаты сброшу. Нужна помощь немедленно!

Диспетчер что-то ответил, но Итон уже не слушал. Он завёл вездеход и выжал педаль до упора.

Колёса взвизгнули, поднимая тучи серебряной пыли, и машина рванула с места.

Часть 5. Место нападения

Он долетел за восемнадцать минут — быстрее, чем когда-либо ездил по этой дороге. Вездеход Лины стоял на обочине, перегородив полосу. Дверь была открыта.

Итон выскочил, не заглушив мотор, с бластером наготове. Осмотрелся — никого. Подбежал к машине.

Салон был пуст. На полу, рядом с водительским сиденьем, валялся раздавленный коммуникатор. Экран треснул, корпус сплющен — кто-то наступил на него тяжёлым ботинком.

Рядом — её сумка, та самая, с образцами. Раскрыта, содержимое вывалено на сиденье. Пробирки целы, бумаги на месте. Значит, не это искали.

Итон выскочил обратно, оглядел землю. Следы — много следов, несколько человек. И чёткий отпечаток шин вездехода, который уходил в сторону от дороги, в холмы.

Он уже рванул было к своей машине, когда услышал вой сирены. Через минуту подъехал полицейский патруль — старенький вездеход с опознавательными знаками.

— Мистер Марс? — из машины вышел офицер, полный мужчина с усталым лицом. — Получили ваш вызов. Что случилось?

— Её похитили! — Итон указал на вездеход Лины. — Мою подругу. Вот её машина, вот раздавленный коммуникатор. Следы ведут туда. — Он ткнул пальцем в холмы. — Надо ехать, сейчас, пока не ушли далеко!

Офицер подошёл, осмотрел место, заглянул в вездеход Лины, наклонился над следами.

— Сколько прошло времени?

— Минут двадцать, может, полчаса.

— Хм. — Офицер выпрямился. — Снимем показания, мистер Марс. Объявим в розыск. Ждите дома, мы сообщим, как только что-то прояснится.

— Ждать? — Итон почувствовал, как внутри закипает ледяная ярость. — Её похитили, а вы предлагаете ждать?

— Таков протокол. — Офицер развёл руками. — Мы делаем всё возможное. У нас мало людей, техники. Сначала нужно зарегистрировать заявление, потом...

— Да пошли вы со своим протоколом! — рявкнул Итон и рванул к своему вездеходу.

— Мистер Марс! — крикнул офицер. — Не вмешивайтесь! Это опасно!

Но Итон уже не слышал. Он завёл мотор и, развернувшись, погнал по следам машины похитителей в холмы.

Часть 6. Пустые холмы

Итон гнал вездеход на пределе возможностей, подпрыгивая на кочках и уворачиваясь от камней. Следы машины бандитов были чёткими — свежий отпечаток протектора на мягкой почве, примятая серебряная трава, сломанные ветки кустарника. Он думал только об одном: успеть, пока они не ушли далеко.

Через десять минут следы привели его к развилке. Итон затормозил, выскочил, осмотрелся. Вездеход ушёл направо — он видел примятую траву, свежий срез на камне от борта машины.

Он рванул дальше.

Ещё через пятнадцать минут следы привели его к ручью. Машина явно форсировала воду — на том берегу виднелись свежие отпечатки. Итон переехал ручей, не сбавляя скорости, и снова погнал вперёд.

Но за ручьём местность изменилась. Вместо мягкой почвы пошли каменистые гряды, где следов почти не оставалось. Итон сбавил скорость, вглядываясь в каждый камень, каждую поломанную ветку.

Он нашёл ещё один участок со следами — машина явно петляла между скал, пытаясь запутать преследователей. Итон упрямо следовал за ними, то теряя, то снова находя.

Прошёл ещё час.

Холмы становились всё пустыннее, дороги исчезли совсем. Итон оказался в лабиринте скал и оврагов, где даже опытный следопыт мог заблудиться. Он остановился, выключил мотор и вышел.

Тишина. Только ветер свистит в камнях.

Он осмотрелся. Следов больше не было. Последний раз он видел их у большого валуна, а дальше — ничего. Будто машина растворилась в воздухе.

Итон прошёл вперёд, обшарил каждый метр. Ничего. Чёртовы камни не оставляли следов.

Он вернулся к вездеходу, сел за руль и поехал дальше, наугад, надеясь наткнуться хоть на что-то. Через 3 часа понял, что безнадёжно заблудился. Холмы были везде одинаковыми — серо-зелёные, пустые, безмолвные.

Он остановился, ударил по рулю кулаком.

— Чёрт! — выкрикнул он в пустоту.

Ответа не было.

Итон достал коммуникатор — связи не было.

Он сидел, сжимая руль, и смотрел на бесконечные скалы. Где-то здесь, среди этих камней, была Лина. А он не мог её найти.

Снова завёл мотор и поехал дальше. Без цели, без надежды, просто чтобы не стоять на месте.

Часть 7. Возвращение

Он плутал до самого вечера. Холмы словно играли с ним, дразнили, манили и отпускали.

Когда солнце начало садиться, Итон понял, что дальше ехать бесполезно. В темноте он не найдет ничего, только разобьёт машину. И Лине это не поможет.

Он развернулся и поехал назад, ориентируясь по гео данным и солнцу. Дорога заняла ещё три часа — по навигатору быстрее..

Домой он вернулся, когда уже совсем стемнело.

У крыльца стоял полицейский вездеход. Тот самый офицер ждал его, сидя на ступеньках.

— Мистер Марс, — сказал он, вставая. — Я вас предупреждал.

Итон вылез из машины. Он чувствовал себя разбитым, пустым, бесполезным.

— Я не нашёл её, — сказал он глухо. — Следы оборвались.

— Я знаю. — Офицер вздохнул. — Мы тоже искали. Облазили все окрестности. Ничего. Будто сквозь землю провалились.

— Что теперь?

— Теперь — ждать. — Офицер развёл руками. — Объявим в розыск по всей планете. Проверим всех, кто мог это сделать. Если они потребуют выкуп — дадим знать.

— А если не потребуют?

Офицер промолчал.

Итон прошёл в дом. Пайпер стоял в прихожей, молчаливый, почти невидимый в темноте.

— Итон я приготовил обед. Подавать на стол? Лина приедет?

— Её похитили, — ответил Итон, поднимаясь по лестнице. — Оставь меня.

Он закрылся в спальне, сел на кровать и уставился в стену.

На полу, рядом с кроватью, всё ещё лежала папка Грега. Та самая, ради которой Лина поехала в лабораторию. Та самая, из-за которой...

Итон закрыл глаза.

За окном выли поющие деревья.

Глава 11. Поиск Лины

Часть 1. Решение

Итон сидел на кровати, глядя в стену, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. За окном выли поющие деревья — их низкий гул проникал сквозь стены, вибрировал в костях, напоминая, что мир не остановился. Мир продолжал существовать. А Лины не было.

Сколько он так просидел — минуту, час, два? — Итон не знал. Время потеряло значение. Перед глазами стояло её лицо, когда она уезжала утром. Улыбнулась, чмокнула в щёку, сказала: «Я буду осторожна». А он отпустил. Отпустил одну, хотя чувствовал, что что-то не так.

Итон сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Хватит, — сказал он вслух. Голос прозвучал хрипло, чужо.

Он встал, подошёл к окну. За стеклом — серебряная трава, мерцающая в темноте, и бесконечное звёздное небо. Где-то там, в этих холмах, была Лина. Живая или… Нет, думать об этом он не позволял.

Полиция не поможет. Это он понял сразу, как только увидел того усталого офицера с его «ждите». Они будут ждать, пока похитители сами объявятся. А если не объявятся? Если Лина им не нужна для выкупа, а нужна для чего-то другого?

Итон резко развернулся и вышел из спальни.

Внизу, в гостиной, горел тусклый свет. Пайпер стоял в своём углу в режиме ожидания, но при появлении хозяина сразу ожил.

— Итон? — робот мигнул глазом. — Ты чего не спишь? Уже глубокая ночь.

— Собирайся, — коротко бросил Итон, направляясь в мастерскую.

— Куда? Зачем? — Пайпер выкатился за ним. — Объясни, я не понимаю.

— Мы едем искать Лину.

— Сейчас? Ночью? — Робот явно растерялся. — Но полиция сказала ждать. У них есть протоколы, процедуры...

— К чёрту протоколы. — Итон открыл шкаф и начал доставать снаряжение. — Она там одна. А мы тут сидим.

— Но куда ты поедешь? Ты же сам сказал — следы оборвались.

— Значит, будем искать по-другому. — Итон повернулся к роботу. — Ты со мной или остаёшься?

Пайпер замер на секунду. Его светодиодный глаз мигнул несколько раз быстрее обычного — признак усиленной работы процессора.

— С тобой, — сказал он наконец. — Куда ты — туда и я. Но предупреждаю: если мы разобьёмся в этих холмах, я буду очень недоволен.

Итон усмехнулся — впервые за весь вечер.

— Собирай провизию и инструменты. Я беру оружие и дронов.

— Дронов? — Пайпер оживился. — У нас есть дроны?

— Был один, старый, разведывательный. С военным модулем. Я его давно не включал, но должно работать.

Через полчаса они были готовы. Итон загрузил в вездеход рюкзак с припасами, ящик с инструментами, старый армейский бластер и дрон — небольшую коробку с выдвижными пропеллерами, пылившуюся на полке мастерской с незапамятных времён. Пайпер устроился на заднем сиденье, ворча, что ему там тесно и вообще он заслужил отдельное кресло.

Итон завёл мотор и выехал со двора. В зеркале заднего вида дом на холме становился всё меньше, пока не исчез за поворотом.

Впереди была ночь и неизвестность.

Часть 2. Порт-Солей

Город встретил их яркими огнями и шумом даже в этот поздний час. Порт-Солей не спал никогда — космопорт работал круглосуточно, бары и закусочные манили засидевшихся посетителей, а тёмные переулки хранили свои секреты.

Итон въехал в город и направился к старому району, где когда-то, ещё в первые годы на Эдем-Приме, он бывал пару раз по делам. Там, среди доков и складов, было одно место, которое он запомнил.

— Куда мы едем? — спросил Пайпер, с любопытством выглядывая в окно.

— В одно место. — Итон не хотел объяснять, пока сам не был уверен.

Он искал бар. Не туристический, с яркими вывесками и громкой музыкой, а старый, прокуренный, куда захаживали те, кто не любил лишних вопросов. Такое место должно было быть в портовом районе.

Итон нашёл его почти случайно — заметил тусклую неоновую вывеску «Последний глоток» между двумя складами. Рядом стояло несколько вездеходов, старых, видавших виды, с потёртыми бортами и дополнительными защитными решётками на фарах.

— Жди здесь, — сказал Итон Пайперу. — Если через час не вернусь — вызывай полицию.

— А если полиция не приедет? — резонно спросил робот.

— Тогда не знаю. — Итон хлопнул дверцей и направился к бару.

Внутри пахло так, как и должно пахнуть в настоящем портовом баре: дешёвым алкоголем, потом, табаком и чем-то ещё, что Итон не мог определить, но что было неотъемлемой частью таких мест. Народу было немного — несколько человек за стойкой, двое в углу играли в карты, один спал лицом в столике.

Итон подошёл к бармену — крупному мужчине с лысой головой и равнодушным взглядом.

— Виски, — сказал он. — Двойной.

Бармен молча налил. Итон взял стакан, но пить не стал. Вместо этого он оглядел зал, присматриваясь к лицам.

Ему нужен был не просто случайный собутыльник. Ему нужен был кто-то, кто знает местные расклады, кто может помочь найти следы похитителей. В таких местах всегда есть информаторы, но подходить к первому встречному было опасно.

— Ищешь кого-то? — раздалось слева.

Итон повернулся. Рядом стоял мужчина лет сорока, коренастый, с короткой стрижкой и шрамом на подбородке. Одет в потёртую куртку, руки в мозолях — работяга. Но глаза были цепкие, быстрые.

— Может быть, — осторожно ответил Итон.

— Тогда ищешь правильно. — Мужчина усмехнулся и сел рядом. — Я тебя узнал. Ты Итон Марс. С «Мантикоры».

Итон напрягся. Рука непроизвольно дёрнулась к поясу, где висел бластер.

— Спокойно, — мужчина поднял руки. — Я свой. Бывший штурмовик, седьмая бригада. Макс Вэйн.

Итон замер. Макс Вэйн? То самое имя, которое он видел... где? Мысли путались, но имя было определённо знакомым.

— Макс? — переспросил он. — Тот самый Макс? Штурмовик?

— Он самый. — Макс кивнул. — Пять лет назад меня записали в погибшие, но я выжил. Долгая история. А ты, я слышал, в отставке, на покое.

— Был на покое. — Итон помолчал. — Слушай, мне нужна помощь. Похитили женщину. Сегодня днём, на дороге в лабораторию.

Макс посерьёзнел.

— Та самая, с которой ты живёшь? Биологиня?

— Откуда знаешь?

— Слухи ходят. — Макс пожал плечами. — В таких местах всё обо всех знают. Что с ней?

Итон коротко рассказал: нападение, бандитский вездеход, оборвавшиеся следы в холмах, бездействие полиции.

— Полиция не поможет, — согласился Макс. — У них на всё один ответ — ждать. А если это серьёзные люди, ждать можно до морковкина заговенья.

— Поэтому я здесь. Нужна команда, чтобы прочесать холмы, найти следы, вытащить её.

Макс задумался, потирая шрам.

— Команда есть, — сказал он наконец. — Но просто так они не пойдут. Нужна гарантия, что дело стоящее.

— Какая гарантия?

— Деньги, например. Или что-то равноценное. — Макс посмотрел на Итона. — У тебя есть чем платить?

Итон вспомнил про дрон, про свои сбережения, про старые армейские запасы.

— Найду.

— Тогда поехали. — Макс встал. — Познакомлю с ребятами.

Часть 3. Склад

Макс привёл Итона к старому складу в портовом районе. Здание выглядело заброшенным, но внутри, за массивной металлической дверью, оказалось вполне обжитое пространство. Горел свет, работали обогреватели, стояли раскладные стулья и столы.

Там уже ждали двое.

— Знакомься, — Макс кивнул на них. — Близнецы Рой и Рэй.

Они действительно были похожи как две капли воды. Оба под два метра ростом, широкоплечие, с одинаковыми короткими стрижками и холодными глазами. Только у одного был шрам на левой брови, у другого — на правой.

— Бывшие штурмовики, — добавил Макс. — Десяток операций на двоих, не считая мелочей. Лучше них по горам никто не ходит.

Близнецы молча кивнули, разглядывая Итона.

— Итон Марс, — представился он. — «Мантикора».

Рой (или Рэй) присвистнул.

— Тот самый? Командир?

— Тот самый.

— Слышали о тебе. — Второй близнец усмехнулся. — Легенда. Чего хочешь?

— Женщину вытащить. Похитили сегодня днём. Увели в холмы западнее Порт-Солея.

— Кто похитил?

— Не знаю. Следы вездехода, и людей минимум пять. Следы обрываются в камнях.

Близнецы переглянулись.

— В холмах легко спрятаться, — сказал один. — Там старые шахты, заброшенные посёлки, пещеры. Если они знают местность, могут сидеть где угодно.

— Поэтому нужна разведка. — Итон достал дрон. — У меня есть старый разведчик. С военным модулем, но давно не включал.

Макс взял дрон, покрутил в руках.

— Хорошая игрушка. Дальность?

— Километров двадцать, если повезёт.

— Мало. — Макс покачал головой. — Нам нужно прочесать весь массив. Спутники бы запросить.

— У кого есть доступ к спутникам? — спросил Итон.

— У меня есть знакомый в диспетчерской космопорта, — сказал Макс. — Можно попросить снимки за последние сутки. Не бесплатно, конечно.

— Договоримся.

Макс кивнул и достал коммуникатор. Пока он говорил с кем-то вполголоса, близнецы расспрашивали Итона о деталях: приметы похитителей, марка вездехода, точное место, где оборвались следы.

— Я там был, — сказал Итон. — Всё облазил. Ничего.

— Значит, они ушли в горы, где твёрдая почва, — резюмировал Рой. — Опытные. Знают, что делают.

Макс вернулся через несколько минут.

— Спутниковые снимки будут через час. Сбросят на мой коммуникатор. А пока предлагаю выдвигаться к холмам и начинать разведку дроном. Чем раньше найдём их базу, тем лучше.

— Сколько нас? — спросил Итон.

— Пятеро. — Макс кивнул на близнецов. — Мы трое, ты и... — он посмотрел на дрон. — Этот парень. Хватит для начала. Если надо будет — подтянем ещё людей.

Итон хотел сказать, что Пайпер тоже с ним, но решил не усложнять. Робот может пригодиться для технической поддержки.

— Едем, — сказал он.

Часть 4. К холмам

К месту, где следы оборвались, они добрались только к рассвету. Небо на востоке начинало светлеть, окрашивая холмы в бледно-розовые тона. Итон остановил вездеход там же, где вчера потерял след.

Макс и близнецы вышли, осмотрелись. Профессиональным взглядом окинули местность, переговариваясь короткими фразами.

— Твёрдая порода, — сказал Рэй, показывая на камни. — Отсюда они могли уйти в любую сторону, не оставляя следов.

— Но далеко не уехали бы, — добавил Рой. — Вездеход не везде пройдёт. Где-то здесь должна быть дорога или старая тропа.

Макс достал планшет и сверился с картой.

— В трёх километрах к северу есть старая шахта. Заброшена лет двадцать назад. Там могут быть строения.

— Проверим дроном, — решил Итон.

Он достал разведчика, разложил пропеллеры, включил питание. Дрон зажужжал, поднялся в воздух и завис в метре от земли, ожидая команд.

— Работай, — сказал Итон, подключаясь к управлению через старый нейроинтерфейс.

Дрон рванул вперёд, быстро набирая высоту. На маленьком экране планшета Итон видел всё, что видел дрон: серо-зелёные холмы, каменистые россыпи, редкие кусты, уходящие вдаль.

— Давай по секторам, — предложил Макс. — Сначала шахта, потом восточный склон, потом западный.

Итон кивнул, направляя дрон к шахте.

Час пролетел незаметно. Дрон обследовал старую шахту — ничего, только развалины и ржавое оборудование. Потом восточный склон — пусто. Потом западный — снова пусто.

— Может, они дальше ушли? — предположил Рой.

— Дальность дрона кончается, — ответил Итон. — Надо двигаться.

Они сели в вездеходы и поехали дальше, периодически останавливаясь и запуская дрона снова. Метод был медленным, но надёжным. Итон молчал, вглядываясь в экран планшета, где мелькали однообразные кадры каменистых холмов.

Макс сидел рядом, изредка поглядывая на карту.

— Они могли уйти далеко, — сказал он. — Если у них есть база где-то в глубине, они могли петлять, заметать следы.

— Зачем? — спросил Итон. — Если они не знают, что за ними гонятся?

— Затем, что они профессионалы. А профессионалы всегда заметают следы. На всякий случай.

Итон вспомнил вчерашнюю погоню. Как следы вели его, манили, а потом оборвались в камнях. Макс прав — они знали, что делали.

К полудню, когда солнце поднялось высоко и начало припекать, Итон уже начал терять надежду. Дрон уходил на предельную дальность, батарея садилась, а ничего похожего на базу похитителей не попадалось. Только бесконечные холмы, скалы, редкие кусты и серебряная трава, которая при дневном свете казалась обычной, не светящейся.

— Давай последний сектор, — сказал Макс, указывая на глубокую лощину в нескольких километрах. Я её на карте видел — там старая метеостанция должна быть. Если и там пусто — будем думать дальше.

Итон послушно направил дрона туда. Тот пролетел над гребнем холма, спустился ниже, обогнув скальный выступ...

— Стой, — выдохнул Итон. — Кажется, есть.

На экране планшета проявились очертания двух зданий — старых, покосившихся, с провалившимися крышами. Именно такие и должны были выглядеть заброшенные метеостанции. Но рядом с ними стояли вездеходы. Три штуки. И свежие следы колёс на земле.

Макс и близнецы склонились над экраном.

— Точно она, — сказал Макс. — Старая станция «Горная». Я о ней слышал. Закрыли лет пятнадцать назад.

— Сколько людей? — спросил Рэй.

— Не видно. — Итон покрутил дрона, пытаясь заглянуть в окна. — Постройки старые, окна заколочены. Но следы свежие, и вездеходы стоят.

— Три машины, — подсчитал Рой. — Если они приехали не поодиночке, значит, людей минимум трое. Максимум — до девяти, если загрузили по три человека в машину.

— Или больше, если у них есть ещё транспорт внутри, — добавил Макс.

Итон смотрел на экран, и сердце колотилось где-то в горле. Где-то там, в одном из этих зданий, была Лина. Живая. Он должен был в это верить.

— Надо ближе подобраться, — сказал он. — Дрон сверху мало что видит.

— Согласен. — Макс кивнул. — Убирай дрона, пока не заметили. Подойдём пешком.

Итон вернул дрона, убрал в коробку. Они загнали вездеходы в небольшую лощину, замаскировали ветками и двинулись дальше пешком.

Часть 5. Разведка

Идти пришлось долго — около часа. Макс вёл группу, уверенно ориентируясь по карте и приметам. Близнецы двигались бесшумно, несмотря на свои габариты, и Итон невольно вспомнил свои лучшие годы в «Мантикоре».

Наконец они добрались до гребня холма, откуда открывался вид на лощину. Внизу, метрах в трёхстах, стояли те самые здания. Итон достал бинокль, приник к окулярам.

Теперь, вблизи, детали проступали чётче. Три вездехода — два старых, один поменьше. У входа в большое здание кто-то курил, опершись на стену. Часовой.

— Один снаружи, — шепнул Макс, тоже наблюдая в свой бинокль. — Второго не вижу.

— Может, внутри, — ответил Рой. — Или с другой стороны.

Они пролежали на гребне ещё полчаса, наблюдая. Часовой сменился — пришёл другой, такой же расслабленный. В окнах мелькали тени. Несколько раз открывалась дверь, выходили люди — покурить, размяться. Итон насчитал пятерых разных.

— Минимум пятеро, — сказал он. — Плюс те, кто внутри.

— Шесть-семь, — согласился Макс. — Как думаешь, где держат пленницу?

— Скорее всего, в большом здании. Там больше комнат.

— Согласен.

Они отползли назад, чтобы не рисковать, и собрались на совет в небольшой впадине, скрытой от посторонних глаз.

— Нас четверо, — начал Макс. — Плюс твой робот. Против семи, может, восьми. Шансы... не очень.

— Но они не ждут, — возразил Итон. — Они расслаблены. Думают, что в безопасности.

— Это плюс. — Макс кивнул. — Минус — мы не знаем планировки здания, не знаем, где держат Лину, не знаем, есть ли у них оружие кроме того, что на поясах.

— Значит, надо узнать.

— Как?

Итон посмотрел на коробку с дроном.

— Он умеет не только летать. У него есть режим наблюдения. Можно подвести его к окну ночью, когда стемнеет, и посмотреть, что внутри.

— Рискованно. Увидят — вспугнём.

— Значит, надо, чтобы не увидели. — Итон повернулся к Пайперу, который всё это время стоял рядом, стараясь не шуметь. — Ты сможешь отвлечь охрану, если что?

— Я? — Робот мигнул глазом. — Отвлечь охрану? Каким образом?

— Например, прошуршишь в кустах с другой стороны. Они пойдут проверять, а мы в это время...

— А если они стрельнут на шум? — перебил Пайпер. — Я, между прочим, не бронированный!

— Ты быстрый. И тёмный. — Итон похлопал его по корпусу. — Справишься.

Пайпер вздохнул с таким выражением, будто его отправляли на верную смерть.

— Ладно. Ради Лины. Но если меня подстрелят, ты будешь собирать меня заново. И на этот раз сделаешь мне броню.

— Договорились.

Макс усмехнулся.

— Странный у тебя робот.

— Он хороший, — ответил Итон. — Просто ворчливый.

До ночи оставалось несколько часов. Они разбили временный лагерь в той же впадине, выставив наблюдение за лощиной. Близнецы по очереди следили за зданиями, отмечая перемещения. Макс и Итон обсуждали план.

Спутниковые снимки пришли ближе к вечеру. Макс развернул их на планшете, и они подтвердили данные наблюдения: семь человек вылазили с машин и вытаскивали кого то с мешком на голове. Т.е получается шесть человек в здании, один снаружи. Периметр охраняется слабо — видимо, похитители действительно не ожидали, что их найдут так быстро.

— Это наш шанс, — сказал Макс. — Они расслаблены. Думают, что в безопасности.

— Значит, ударим, когда они меньше всего ждут, — кивнул Итон.

Часть 6. Ночь перед штурмом

Солнце село, и холмы погрузились в темноту. Серебряная трава засветилась мягким холодным светом, создавая причудливые узоры на склонах. Где-то вдалеке завыли поющие деревья — низкий, вибрирующий звук, от которого у Итона защемило сердце.

Они ждали. Близнецы ушли вперёд, заняв позиции у подножия холма. Макс остался с Итоном, готовый поддержать в нужный момент. Пайпер переминался с ноги на ногу, нервно мигая глазом.

— Волнуешься? — спросил Итон.

— Я робот, — ответил Пайпер. — Я не должен волноваться. Но если честно — да. Очень.

— Я рядом.

— Знаю. — Пайпер помолчал. — Итон... ты только вытащи её. Ладно?

Итон посмотрел на робота. В его механическом голосе звучало что-то почти человеческое.

— Вытащу, — пообещал он. — Обязательно.

Макс хлопнул его по плечу.

— Пора.

Они двинулись вниз, в темноту. Впереди ждал бой.

Впереди ждала Лина.

Глава 12. Операция

— Так не пойдёт, — сказал Макс, когда они собрались в небольшой впадине, скрытой от посторонних глаз. — Если мы попрём напролом, половина поляжет ещё до того, как войдёт внутрь.

Итон посмотрел на него. Макс сидел на камне, хмуро глядя на планшет со спутниковыми снимками. Рядом замерли близнецы, ожидая продолжения.

— У тебя есть другой вариант? — спросил Итон.

— Есть. — Макс поднял глаза. — Ты военный, я военный, эти парни — тоже. Нас учили не только стрелять, но и думать. Давай используем головы, а не мускулы.

Он развернул карту и разложил на ней несколько снимков, сделанных дроном.

— Смотрите. У них тут примитивная схема: один охранник снаружи, сменяется каждые два часа. Мы это засекли. Иногда выходят и другие покурить или размяться.

— Значит, можно снять их по одному, — кивнул Рой.

— Именно. — Макс провёл пальцем по карте. — Первого убираем тихо, как только стемнеет. Прячем тело. Ждём смены. Второго — тоже. К тому моменту, как они хватятся, у нас будет форточка.

— А машины? — спросил Рэй. — Если они услышат шум и попытаются уйти?

— Машины заминируем. — Макс посмотрел на Итона. — У тебя есть взрывчатка?

— Нет. — Итон покачал головой. — Я мирный инженер, а не диверсант.

— У нас есть, — сказал Рой. — Несколько радиоуправляемых зарядов. Маленькие, но машину разнесут к чертям.

— Отлично. — Макс оживился. — Закладываем в ходовую, пока они сменяются. Помечаем машины цифрами для дрона, чтобы Итон видел, где что.

— А дрон зачем? — спросил Рэй.

— Затем, что Итон будет смотреть сверху и координировать нас. — Макс повернулся к Итону. — Ты сможешь запустить дрона через окно? Чтобы подсветить нам путь внутри?

Итон задумался.

— Дрон маленький, в форточку пролезет. Но если внутри темно — камера может не увидеть.

— У него есть тепловизор? — спросил Макс.

— Есть. Сейчас проверю, работает ли еще.

— Работает, — сказал Итон после короткой паузы, глядя на экран планшета. — Картинка чёткая.

— Значит, так. — Макс хлопнул ладонью по карте. — Близнецы заходят первыми. Занимают позицию внутри, недалеко от входа. Если кто-то выходит — убирают со спины. Тихо, без шума.

— А если кто-то останется внутри и заметит? — спросил Рой.

— Для этого у нас есть дрон. — Макс кивнул на Итона. — Он запустит его, найдёт всех, кто внутри, подсветит нам путь. Я иду за Линой, как только проход свободен. Если увидишь, что кто-то движется к выходу — предупреждаешь. Если близнецы не успеют — взрываешь машины, чтобы отсечь пути отхода.

Итон помолчал, переваривая план. Рисковано, но умно. Если сработает, они войдут внутрь, почти не потревожив остальных.

— А если внутри окажется больше, чем мы думаем? — спросил он.

— Тогда будем импровизировать. — Макс усмехнулся. — Как в старые добрые.

Близнецы переглянулись и кивнули.

— Мы готовы.

— Тогда ждём ночи. — Макс посмотрел на небо, где уже начинал садиться Лампочка. — Через два часа стемнеет. Готовьтесь.

--

Ночь опустилась на холмы быстро, как это всегда бывает на Эдем-Приме. Серебряная трава засветилась ровным холодным светом, создавая причудливые узоры на склонах. Вокруг стояла тишина — только ветер изредка шелестел в редких кустах.

Итон лежал на гребне холма, в ста метрах от зданий. Рядом с ним замер Пайпер, стараясь не шуметь. Макс и близнецы ушли вперёд и сейчас прятались в кустах у подножия, ожидая сигнала.

— Вижу первого, — прошептал Макс в коммуникатор. — Стоит у входа, курит.

— Понял, — ответил Итон, вглядываясь в тепловизор дрона, который завис прямо над позицией Макса.

Картинка была чёткой: оранжевое пятно человека на фоне холодных стен. Часовой стоял расслабленно, опершись плечом о косяк. Время от времени он затягивался сигаретой — маленькая яркая точка на тепловизоре.

— Я пока проверю, сколько их внутри, — отозвался Итон и аккуратно повёл дрона вдоль здания, заглядывая в тёмные окна.

Тепловизор рисовал чёткую картину. В большой комнате в левом крыле горел свет — там собрались несколько человек. Итон насчитал пятерых. Они сидели вокруг стола, судя по очертаниям — ели, пили, разговаривали. В соседней тёмной комнате, чуть дальше по коридору, лежал неподвижный силуэт — спал.

— В левом крыле пятеро за столом, — прошептал Итон. — В соседней комнате один спит. Итого шестеро внутри плюс один снаружи. Семеро.

— Лину нашёл? — спросил Макс.

Итон аккуратно перевёл дрона вдоль внешней стены, стараясь не приближаться к окнам слишком близко, чтобы блики не выдали. Он облетел здание сбоку, заглядывая в тёмные проёмы, пока не оказался у дальней стены, где, судя по планировке, должны были быть подсобные помещения.

Там, за маленьким мутным окном, почти на уровне земли, тепловизор наконец показал то, что он искал. Тёплое пятно — человеческое тело, скорчившееся на полу. Оно было неподвижно, но тепло явно исходило от живого человека.

— Вижу её, — голос Итона дрогнул, и он на секунду зажмурился, прогоняя нахлынувшие чувства. — В дальней комнате, за левым крылом. Маленькое окно почти у земли. Она лежит на полу, не двигается, но живая.

— Далеко от тех пятерых? — быстро спросил Макс.

— Комната в другом конце здания. К ней ведёт отдельный коридор. Если они не выйдут из своей комнаты, не увидят.

— Хорошо. — Макс перевёл дыхание. — Значит, работаем по плану. Ты видишь путь к ней?

— Нужно миновать вход в левое крыло. Если кто-то выйдет покурить — могут заметить.

— Значит, сделаем так, чтобы никто не вышел. Снимаем первого. Ждём смену.

Прошел час. Часовой несколько раз прохаживался вдоль стены, но далеко не отходил. Итон видел, как два темных пятна — близнецы — бесшумно переместились ближе к зданию. Рой зашёл слева, Рэй затаился справа, так же через дрона Итон наблюдал за окном, за которым сидели пятеро. Тепловизор чётко показывал их оранжевые силуэты. Кто-то развалился на стуле, кто-то жестикулировал, рассказывая историю. Дверь в комнату была приоткрыта — в любой момент кто-то мог выйти. — Я слежу за комнатой, — прошептал Итон в коммуникатор. — Пятеро на месте. Как только кто-то двинется — скажу.

— Приближается время, — шепнул Рой. — Готовимся.

— Давай, — скомандовал Макс.

Рой бросил мелкий камешек в сторону ближайшей машины. Тот стукнул по металлу — негромко, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

Часовой дёрнулся, повернул голову на звук. Сделал шаг в сторону, всматриваясь в темноту.

Этой секунды хватило.

Рэй выскользнул из-за спины, бесшумный, как тень. Короткое движение — и часовой обмяк, даже не успев вскрикнуть. Рэй подхватил тело, не дав ему упасть, и в два шага скрылся в кустах.

— Первый готов, — доложил он. — Тело в кустах.

Рой в это время уже занял позицию за дверью, прижавшись к стене вплотную. Итон перевёл дрона так, чтобы видеть вход.

— Итон, ждем твоей отмашки. Минуты тянулись бесконечно долго. Краем глаза Итон видел, как близнецы замерли в темноте, но не позволял себе отвлекаться. Главное сейчас — те пятеро. Через минут пять один из бандитов встал и направился к двери, за ним поднялся и второй. — Есть, — быстро сказал Итон. — Двое. Идут вместе. Из двери шагнули два оранжевых силуэта. Один двигался уверенно — явно на смену. Второй — расслабленно, видимо просто решил подышать воздухом. — Приняли, — отозвался Макс. — Рой, Рэй, принимайте двоих. Снаружи, у входа, близнецы уже ждали. Короткие, почти беззвучные движения — и оба силуэта исчезли, растворившись в кустах. — Второй и третий готовы, — доложил Рой. — Тела в кустах. — В комнате осталось трое, — подсчитал Итон, вглядываясь в экран. — Плюс один спит в соседней. Четверо внутри. Можно работать.

— Заходим. — Сказал Макс. Итон, дрон в дом.

Сам же он, пригнувшись, побежал к машинам — устанавливать заряды и метить их.

Итон быстро перегнал дрона, облетел здание сбоку и влетел в разбитое окно, которое заметил ещё днём.

Внутри было темно и тихо. Тепловизор работал безупречно — старый военный модуль не подвёл.

— Принимай номера, — раздался голос Макса. — Первая — крайняя слева, вторая — средняя, третья — справа.

— Принято, — ответил Итон, бегло помечая машины на своём планшете. — Первая, вторая, третья.

Он перевёл взгляд на экран дрона.

— В первом помещении чисто. — шептал он. — Коридор — чисто. Света нет. Ухожу в левое крыло.

Дрон двинулся дальше, бесшумно скользя в темноте. Итон видел холодные стены, пустые комнаты, обломки мебели.

— Десять метров до источника света, — предупредил он. — Дальше дрону небезопасно — могут услышать шум. Давай останусь снаружи, там обзор лучше.

— Действуй, — коротко кинул Макс.

Он развернул дрона и вывел его наружу, чтобы наблюдать через окно.

Макс тем временем закончил с машинами и бесшумно скользнул в приоткрытую дверь. Близнецы ждали его в темноте, прижавшись к стенам.

— Где свет? — шепнул Макс.

— В левом крыле, — ответил Рой. — Там трое.

— Макс огляделся. — Рой, Рэй, за мной. За одну дверь до света прячьтесь в пустых комнатах.

— Принято, — шепнул Рой.

— Принято, — повторил Рэй.

Они двинулись по коридору, бесшумные, как кошки. Макс шёл первым, близнецы чуть позади, готовые в любой момент рассредоточиться.

Впереди действительно виднелся свет — тусклый, желтоватый, льющийся из-под двери в конце коридора. Оттуда доносились приглушённые голоса.

Макс показал жест: «Стоп». Близнецы замерли.

Он указал на две двери слева и справа — пустые комнаты, которые они заметили, когда проходили. Рой скользнул в левую, Рэй — в правую.

Макс остался один в темноте коридора, прижимаясь к стене. Он слышал, как за дверью переговариваются трое. Голоса были ленивые, спокойные — они не ждали гостей.

— Итон, — шепнул он в коммуникатор, — где ты?

— Наблюдаю через окно, — ответил Итон. — Трое в комнате. Сидят за столом. Спящий по-прежнему в соседней. Надо миновать комнату с ними. Если они увидят...

— Не увидят. — Макс уже двигался по коридору. — Рой, Рэй, я иду. Прикройте.

— Дверь в комнату с тремя, — шепнул Итон. — Она приоткрыта. Если они выйдут — увидят тебя сразу.

— Значит, надо, чтобы не вышли. — Макс повернулся к близнецам. — Если кто-то сунется — убирайте. Тихо. Итон подскажет движение.

Они кивнули.

Макс двинулся дальше, пригибаясь к полу, стараясь ступать бесшумно. Каждый шаг давался с трудом — пол был старый, скрипучий, но он выбирал места, где доски лежали плотнее.

Комната с тремя осталась слева. Сквозь щель в двери пробивался свет, слышались голоса. Кто-то смеялся, кто-то переставлял посуду.

Макс миновал её, затаив дыхание.

Впереди был коридор, уходящий в темноту. В самом конце — дверь.

— Это она, — шепнул Макс в коммуникатор, припав к щели в двери. В маленькой каморке, скорчившись на грязном матрасе в углу, лежала Лина. Руки связаны спереди, на лице грязь и кровь из разбитой губы, но глаза открыты — смотрит в одну точку, будто в трансе. Живая. — Лина подтверждена. Можно действовать.

— Принял, — отозвался Итон. Голос его дрогнул, но он взял себя в руки.

Макс бесшумно закрыл дверь и прижался к стене рядом.

— Рой, Рэй, — шепнул он в коммуникатор. — Готовность одна минута. Работаем одновременно. Рой заходит в комнату с тремя и работает гранатами. Две боевые, подряд. Рэй — в дальнюю, со спящим, работаешь тихо. На счёт три. Итон координирует.

— Понял, — шепнул Рой.

— Понял, — эхом отозвался Рэй.

— Итон, что видишь?

— Трое за столом, — ответил Итон, наблюдая через дрона. — Сидят, разговаривают. Один встал, идёт к двери...

— Замри, — скомандовал Макс.

Все замерли. Итон смотрел, как оранжевый силуэт приближается к двери комнаты с тремя. Вот рука легла на ручку...

— Стоит, — выдохнул Итон. — Слушает. Кажется, ему показалось.

Силуэт постоял секунду, потом развернулся и вернулся к столу.

— Пронесло, — шепнул Макс. — Рой, Рэй, вы на месте?

— У двери, — ответил Рой. — Слышим их. Жду команды.

— У двери, — отозвался Рэй. — Цель вижу, спит.

— Итон, как только они отвлекутся — дай знак.

— Понял.

Прошла минута.

— Есть, — шепнул Итон. — Один встал, наливает выпивку. Все смотрят на него. Работайте.

— Рой, Рэй, — Макс замер. — Раз... два... ТРИ.

Дверь в комнату с тремя распахнулась. Рой метнул две боевые гранаты одну за другой и тут же захлопнул дверь, прижимаясь к стене рядом.

Одновременно с этим в дальней части здания Рэй бесшумно открыл дверь, поднял бластер и выпустил короткую очередь в спящий силуэт на койке.

Два мощных взрыва слились в один грохот. Дверь в комнату с тремя слегка приоткрыло ударной волной, из щелей повалил дым.

— Готово, — доложил Рой.

— Готов, — отозвался Рэй. — Даже не проснулся.

— Трое плюс один — четверо, — подсчитал Макс. — Плюс трое снаружи — все семеро. Работа сделана.

Макс открыл дверь каморки и шагнул внутрь. Лина дёрнулась, вжалась в стену, но когда увидела его лицо — не маску, не бандита, а обычного человека с усталыми глазами, — замерла.

— Тихо, — сказал Макс, присаживаясь рядом. — Я свой. Итон меня прислал. Сейчас разрежу верёвки, и пойдём. Сможешь идти?

Лина кивнула, не в силах говорить. Глаза её наполнились слезами, но она сдерживалась, только часто моргала.

Макс достал нож, аккуратно перерезал пластиковые стяжки на её руках и ногах. Лина попыталась встать, но ноги не слушались — затекли от долгого сидения.

— Обопрись на меня, — Макс подставил плечо. — Не спеши. Сейчас отойдёт.

Они вышли в коридор. Рой и Рэй уже ждали у входа, держа оружие наготове. Рой кивнул Максу, Рэй прикрывал выход.

— Чисто, — сказал Рой. — Можно уходить.

— Рэй, посмотри ключи, перед этим каждому заряд в голову. Им машины всё равно уже не нужны.

— Принял, — ответил Рэй и бесшумно скользнул в комнату с тремя.

Из-за двери донеслись три коротких хлопка — бластер работал почти беззвучно. Через несколько секунд Рэй появился снова, на ходу вытирая руки о штанину.

— Готово. Ключи вот, — он протянул Максу пару ключей. — Там ещё от спящего должны быть.

Он скользнул в спальню.

— Все чисто, — доложил Рэй, возвращаясь. — Ключи от машин, бластеры, мелочь всякая. Уходим.

Они двинулись к выходу. Лина шла, опираясь на Макса, но с каждым шагом увереннее — кровообращение восстанавливалось, ноги начинали слушаться. В голове шумело, мысли путались, но одно она знала точно: она жива. И Итон где-то рядом.

В коридоре пахло дымом, гарью и чем-то ещё, от чего Лину начало подташнивать. Она зажимала рот рукой, стараясь дышать через раз.

— Терпи, — тихо сказал Макс. — Сейчас выйдем, там воздух чистый.

Они миновали дверь, и ночной воздух Эдем-Примы ударил в лицо — прохладный, влажный, пахнущий серебряной травой и свободой. Лина жадно вдохнула, закашлялась, но не остановилась.

Снаружи их встретил холодный свет серебряной травы и тишина. Итон уже бежал к ним от холма, забыв про дрона, да и про всё другое.

— Лина! — выдохнул он, подхватывая её на руки.

— Итон... — только и смогла сказать она, прежде чем разрыдаться, уткнувшись ему в плечо.

Он держал её, чувствуя, как дрожит её тело, как судорожно вздымаются плечи, и ничего не говорил — просто гладил по голове, по спине, вдыхал запах её волос, смешанный с гарью и кровью, и молился всем богам, в которых не верил, что она жива.

Макс и близнецы отвернулись, давая им минуту. Рой достал сигарету, прикурил, прикрывая огонь ладонью. Рэй осматривал окрестности, держа оружие наготове — старые привычки не умирают.

Пайпер подкатился ближе, деликатно кашлянул.

— Я, конечно, понимаю, момент трогательный, — сказал он вполголоса, — но может, сначала уйдём подальше? А потом уже обниматься?

Итон поднял голову, посмотрел на робота. В свете серебряной травы его механическое лицо казалось почти живым — встревоженным, озабоченным.

— Ты прав, — сказал Итон. — Уходим.

Он опустил Лину на землю, но руку не отпустил — держал, словно боялся, что она снова исчезнет.

— Дойдёшь?

— Дойду, — ответила она, вытирая слёзы грязной рукой. — Теперь дойду.

Они двинулись туда, где были спрятаны их вездеходы — старый, надёжный транспорт Итона и машина Макса. Серебряная трава светила им под ноги, указывая путь.

— Макс, — окликнул Итон, когда они уже подходили к машинам. — Спасибо. Тебе и ребятам. Я в долгу не останусь.

— Брось, — Макс махнул рукой. — Считай, в расчёте. Эти трофеи с лихвой окупят вылазку. — Он кивнул на трофейные вездеходы, которые останутся им. — И... — Макс помолчал. — Ты только берегись. Эти парни, что её взяли, — они не просто бандиты. Слишком организованно работали, слишком чисто. Здесь что-то другое.

— Знаю, — кивнул Итон. — Буду пытаться разбираться. Спасибо, мужики!

— Брось, все свои. Лина сможет вести вторую машину? — спросил Макс, глядя на всё ещё дрожащую женщину.

Лина попыталась кивнуть, но вышло неуверенно. Она сделала шаг в сторону вездехода и покачнулась — ноги подкашивались, в глазах темнело.

— Нет, — твёрдо сказал Итон. — Не сможет.

— Я справлюсь, — попыталась возразить Лина, но голос прозвучал слабо.

— Справишься, но не сегодня. — Итон повернулся к Пайперу. — Ты поведёшь.

— Я? — Пайпер, кажется, удивился. — Конечно, смогу. Я вообще много чего могу, просто ты меня редко просишь. Куда ехать?

— За мной. Лина поедет со мной.

— Принято.

Лина благодарно посмотрела на робота. Идти за руль сейчас она действительно не могла — ноги дрожали, в голове шумело, и любое лишнее движение давалось с трудом.

— Спасибо, Пайпер, — тихо сказала она.

— Не за что, — отозвался робот. — Ты главное держись. Мы тебя вытащили, теперь отдохнёшь.

— Робот у тебя забавный, — сказал Рэй, глядя на Пайпера. — Береги его.

— Он сам себя бережёт, — усмехнулся Итон. — Ворчит, но без него уже как без рук.

Пайпер возмущённо мигнул, но промолчал — видимо, решил, что комплимент это или нет, но спорить не время.

— Вездеход заберу на днях, —Сказал Макс.

Итон кивнул.

Они разошлись. Макс и близнецы направились к трофейным вездеходам — теперь их добыча. Пайпер уверенно забрался в машину Макса, приладился к управлению.

Итон помог Лине забраться к нему в кабину, сам сел за руль. Мотор завёлся с полуоборота.

— Готов? — спросил он в коммуникатор.

— Готов, — ответил Пайпер. — Не гони только, я всё-таки не гонщик.

— Не буду.

Два вездехода один за другим вырулили на просёлочную дорогу и двинулись в сторону дома. Итон держался чуть впереди, Пайпер послушно следовал за ним, как примерный ученик за инструктором.

В кабине было тихо. Лина сидела рядом, прижавшись к Итону, и молчала. Он не торопил — знал, что заговорит, когда будет готова.

— Итон, — раздался её голос. Тихий, хриплый, но живой.

— Да, Лина, я с тобой, — ответил он.

— Хорошо. — Пауза. — Я так боялась, что ты не найдёшь.

— Повезло.

— И мне.

Дальше ехали молча, но это молчание было другим — тёплым, своим. Серебряная трава стелилась под колёса, и Эдем-Прима впервые за долгое время казалась не декорацией, а настоящим домом.

Позади осталась старая метеостанция с семью трупами. Впереди был дом, где их ждал горячий душ, чистая постель и хотя бы несколько часов покоя.

Пайпер вёл машину аккуратно, не отставая и не приближаясь слишком близко.

Когда вездеходы наконец остановились у крыльца, небо на востоке уже начало светлеть. Лампочка готовилась взойти, и серебряная трава теряла своё свечение, становясь обычной, зелёной.

Итон помог Лине выйти, подхватил на руки и понёс в дом. Пайпер плёлся сзади, ворча, что его никто не носит на руках, хотя он тоже заслужил.

— Ты машину заглушил? — спросил Итон, не оборачиваясь.

— Заглушил. И ключи взял. И дверь закрыл. И вообще, я ответственный.

— Молодец.

В доме было тепло и тихо. Итон уложил Лину на кровать, укрыл одеялом.

— Спи, — сказал он. — Я рядом.

— Ты тоже ложись, — прошептала она. — Ты, наверное, ещё больше моего устал.

— Потом.

Он сел на край кровати, взял её за руку. Лина уже проваливалась в сон — глубокий, без сновидений, который бывает только после огромного напряжения.

Итон сидел и смотрел на неё, пока за окном не взошло солнце. Потом опустил голову на сложенные руки и тоже уснул.

Пайпер заглянул в комнату, покачал головой и тихо прикрыл дверь.

— Люди, — прошептал он. — Странные существа. Но хорошие.

Он встал в углу коридора, перевёл себя в режим ожидания и замер.

В доме было тихо. Серебряная трава за окном погасла до следующей ночи.

Глава 13. Дом - милый дом

Солнце встало над холмами Эдем-Примы, заливая комнату мягким голубоватым светом. Серебряная трава за окном уже потеряла своё ночное свечение и теперь колыхалась обычной зелёной волной под лёгким утренним ветерком.

Итон сидел на краю кровати, глядя на спящую Лину. Она дышала ровно, глубоко — впервые за долгое время без кошмаров, без вздрагиваний. Видимо, организм просто отключился после всего, что пережила.

Сам он не спал почти — так, задремал на пару часов, уронив голову на сложенные руки. Спина затекла, шея ныла, но он не мог заставить себя лечь. Всё время казалось, что если он закроет глаза, то проснётся, а её рядом не будет.

Пайпер тихо заглянул в комнату, мигнул глазом и так же бесшумно исчез — видимо, решил не мешать.

Итон потёр лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки усталости. В голове роились мысли: кто были те бандиты? Почему они держали Лину, не требуя выкупа? И главное — откуда они знали, где и когда её перехватывать?

Записи Грега, образцы, похищение, странное поведение Пайпера — всё это складывалось в какую-то картину, но он никак не мог увидеть её целиком.

Лина пошевелилась, что-то прошептала во сне и вдруг резко открыла глаза. Секунду она смотрела в потолок, не понимая, где находится, потом повернула голову и увидела Итона.

— Ты здесь, — выдохнула она. Голос был хриплым, севшим.

— Я здесь, — ответил он, беря её за руку. — Ты дома.

Лина закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, прогоняя остатки сна. Потом снова посмотрела на него, и в её взгляде появилось что-то тёплое, благодарное.

— Я думала, что не увижу тебя больше, — тихо сказала она. — Там, в той комнате, когда они меня бросили и ушли... я думала, что это конец.

— Я обещал, что найду, — Итон чуть сжал её пальцы. — Я всегда выполняю обещания.

Лина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой — разбитая губа всё ещё болела. Она провела по ней языком, поморщилась.

— Сколько я спала?

— Почти сутки. Уже утро следующего дня.

— Ничего себе. — Она попыталась сесть, но тело слушалось плохо — мышцы ныли, суставы скрипели после долгого лежания на холодном полу. Итон помог ей, подложил подушку под спину.

— Тебе нужно поесть, — сказал он. — И принять душ. И вообще...

— Знаю. Но сначала поговорим.

Она посмотрела ему прямо в глаза, и Итон понял: разговора не избежать.

— Рассказывай, — попросила Лина. — Как ты меня нашёл? Я помню только, как меня вытащили из машины, потом темнота, потом я очнулась в той каморке. И всё.

Итон коротко пересказал: как получил сигнал, как примчался на место, как плутал по холмам, как нашёл Макса в баре, как собрали отряд, как выследили бандитов, как близнецы сняли охранников и как Макс вытащил её.

— Макс, — задумчиво повторила Лина. — Тот самый, с «Мантикоры»?

— Ну не совсем. Он был штурмовиком. Сейчас работает в порту. Помог без вопросов.

— Надо будет его отблагодарить.

— Уже. Мы отдали им трофейные вездеходы бандитов. Они довольны.

Лина кивнула, но в глазах её появилась тревога.

— Итон, — сказала она медленно, — они меня не пытали. Вообще. Ни разу. Просто держали в той комнате, приносили еду, воду. Иногда кто-то приходил, смотрел на меня несколько минут и уходил. Как будто я была... экспонатом.

— Экспонатом?

— Или подопытным. — Лина нахмурилась, вспоминая. — Один раз, пришёл какой-то человек, не похожий на бандитов. Одет прилично, чисто выбрит. Посмотрел на меня, спросил: «Она всё понимает?» Ему ответили: «В порядке». Он кивнул и ушёл. Больше я его не видела.

Итон насторожился.

— Ты можешь его описать?

— Лет сорок-пятьдесят, волосы тёмные, с проседью. Глаза холодные, цепкие. Одет в дорогой костюм — я такие только в журналах видела. Не местный, точно.

— Не местный, — повторил Итон. — Интересно.

Они помолчали, переваривая информацию. Потом Лина вдруг дёрнулась:

— Записи! Грега! Образцы! Они остались в машине, когда на меня напали. Где они?

— Всё в порядке, — успокоил её Итон. — Я забрал машину с места нападения, она стоит у дома. Пайпер вчера вёл её, так что всё должно быть внутри.

— Надо проверить.

— Успеем. Сначала ты поешь и приведешь себя в порядок.

Лина хотела возразить, но живот предательски заурчал, и она сдалась.

— Ладно. Но потом сразу проверяем.

Итон помог ей встать. Лина покачнулась, схватилась за его плечо, но устояла. Ноги слушались уже лучше, хотя всё ещё дрожали.

— Я сама, — сказала она, отпуская его. — Иди, займись завтраком. Я скоро.

Она скрылась в ванной, а Итон спустился на кухню. Пайпер уже вовсю хозяйничал — грел тосты, варил кофе, накрывал на стол.

— Доброе утро, — сказал робот, даже не оборачиваясь. — Как она?

— Приходит в себя, — ответил Итон, садясь за стол. — Спасибо, что помог с машиной.

— Всегда пожалуйста. — Пайпер поставил перед ним тарелку с тостами. — Я вообще молодец. Ты это редко признаёшь, но я молодец.

— Ты молодец, — согласился Итон, и робот довольно мигнул глазом.

Лина спустилась через полчаса — чистая, переодетая в свежую одежду, с мокрыми после душа волосами. Выглядела она лучше, хотя синяки и ссадины на лице никуда не делись.

— Пахнет вкусно, — сказала она, садясь за стол. — Пайпер, ты чудо.

— Я знаю, — скромно ответил робот.

Завтрак прошёл в почти спокойной обстановке. Лина ела жадно, будто не кормили неделю — хотя, судя по её рассказам, кормили там сносно, но стресс делал своё дело.

После еды они вышли на улицу. Машина Лины стояла там же, где Пайпер её оставил — рядом с вездеходом Итона. На первый взгляд всё было в порядке, но стоило подойти ближе, как Итон заметил неладное.

— Смотри, — сказал он, указывая на дверцу. — Царапины вокруг замка. Кто-то пытался открыть.

— Взломать? — Лина нахмурилась. — Здесь? У дома?

— Похоже на то.

Он открыл дверцу — она не была заперта, В салоне всё выглядело нормально, но Итон уже наученный опытом начал осматриваться внимательнее.

— Вот, — сказал он через минуту, показывая маленький чёрный квадратик, прилепленный под приборной панелью. — Жучок.

Лина присмотрелась.

— Ты уверен?

— Уверен. Военная модель, простенькая, но работает. Кто-то хотел знать, куда мы поедем и о чём будем говорить.

— Те, кто держал меня?

— Или те, кто за ними стоит. — Итон аккуратно снял жучок и положил в карман. — Потом разберёмся. Давай проверим образцы.

Сумка с записями и контейнер с пробирками лежали на заднем сиденье, там же, где их оставила Лина. Она выдохнула с облегчением, открыла контейнер, пересчитала пробирки.

— Все на месте, — сказала она. — Ничего не пропало.

— Значит, им нужно было не это. — Итон задумался. — Жучок поставили, чтобы следить. А образцы не тронули. Странно.

— Или не успели, — предположила Лина. — Мы вернулись быстрее, чем они думали.

— Может быть.

Они вернулись в дом. Итон положил жучок на стол, разглядывая его.

— Надо будет показать Максу. У него есть знакомые, которые могут определить, откуда это.

— Сначала я хочу посмотреть записи, — сказала Лина. — Грег мог заметить что-то важное. Может, там есть ответ, кто за этим стоит.

Она разложила на столе тетради и пробирки, углубилась в изучение. Итон сидел рядом, наблюдая, как она быстро пролистывает страницы, делая пометки на полях.

Через час Лина подняла голову. Глаза её горели.

— Я кое-что нашла, — сказала она. — Смотри.

Она развернула одну из тетрадей и ткнула пальцем в столбик цифр.

— Грег записывал не только даты «пустот», но и места, где это происходило. И знаешь что? Больше половины случаев — в радиусе пятидесяти километров от Порт-Солея. Там, где стоят фармацевтические заводы.

— Заводы? — переспросил Итон.

— Да. Я посмотрела по карте. Там три крупных предприятия. Все принадлежат одной корпорации.

— Какой?

— «Новый рассвет». — Лина произнесла это название и посмотрела на Итона. — Говорит тебе что-нибудь?

— Нет. А должно?

— Возможно. Я встречала это название в старых отчётах, когда училась. Они занимались разработкой нейромодуляторов для военных. Программу закрыли, но компания не исчезла. Просто ушла в тень.

Итон вспомнил холодного человека в костюме, которого описала Лина.

— Думаешь, это они?

— Не знаю. Но если грибы — сырьё для их разработок, а Грег заметил, что «пустоты» случаются рядом с их заводами... это не совпадение.

Они переглянулись. В комнате повисла тишина.

Где-то за окном ветер шелестел серебряной травой. Пайпер тихо гудел в углу, перезаряжаясь.

Итон сжал в руке маленький жучок и посмотрел на Лину.

— Похоже, наша спокойная жизнь закончилась, — сказал он.

— Давно закончилась, — ответила она. — Просто мы не хотели этого замечать.

Глава 14. Жучок

Утро встретило их серым небом и мелким дождём, который на Эдем-Приме случался редко, но всегда некстати. Капли барабанили по крыше, стекали по стёклам, и серебряная трава под их тяжестью пригибалась к земле, теряя своё обычное свечение. Мир за окном казался выцветшим, притихшим — под стать настроению обитателей дома.

Итон сидел за кухонным столом, вертел в пальцах маленький чёрный квадратик жучка и смотрел, как Лина разливает кофе по кружкам. Движения её были всё ещё скованными — тело помнило холодный пол и связанные руки, но в глазах уже появился тот знакомый блеск, который Итон успел полюбить за последние недели. Живой блеск, а не та пустота, которую он однажды заметил.

— Что будем с ним делать? — спросила Лина, кивая на жучок и садясь напротив.

— Не знаю, — честно ответил Итон. — Выбросить — глупо. Они поставят новый. Оставить — будут знать каждый наш шаг.

— Можно попробовать обмануть.

Итон поднял бровь.

— Поясни.

Лина отхлебнула кофе, собираясь с мыслями.

— У меня есть старая знакомая в лаборатории, она занималась системами слежения. Если мы положим рядом с жучком что-то, что создаёт помехи, или будем транслировать ложный сигнал... они будут слышать то, что мы захотим, а не то, что на самом деле.

— Глушилка, — кивнул Итон. — Мысль хорошая. Но нужен специалист посерьезнее. Я в этом не разбираюсь.

— А Макс? У него в порту должны быть знакомые с нужным оборудованием.

Итон усмехнулся.

— Ты начинаешь думать как диверсант.

— Жизнь заставит, — Лина улыбнулась, впервые за долгое время — настоящей, тёплой улыбкой. — Звони Максу.

---

Макс ответил после третьего гудка. Голос у него был сонный, но когда Итон обрисовал ситуацию, проснулся мгновенно.

— Жучок, говоришь? Военный? — переспросил он. — Тащи. У меня есть один знакомый техник, Зорин. Он в таких штуках собаку съел. Если кто и поможет, то он.

— Где встретимся?

— В порту, в старом ангаре номер семь. Через два часа. Я предупрежу Зорина. Приезжайте, заодно и мой вездеход пригоните.

— Договорились, — ответил Итон и отключился.

— Что там? — спросила Лина.

— Встреча в порту. Макс найдёт специалиста. И просит пригнать его машину.

— А на чём поедем?

— Я на своей, Пайпер на Макса.

— Я с тобой, — твёрдо сказала Лина. — Не спорь. Я не собираюсь сидеть здесь и ждать.

Итон хотел возразить, но встретил её взгляд и понял: бесполезно.

— Хорошо, — сдался он. — Но если устанешь — скажи сразу. Без геройства.

— Договорились.

Они допили кофе, собрались и вышли под дождь. Пайпер остался дома — ворчал, что его опять бросают одного.

Вездеход Макса стоял там же, где Пайпер его оставил — рядом с машиной Итона. Итон перегнал его поближе к крыльцу, чтобы потом не мокнуть, и они с Линой сели в вездеходы.

Дождь усилился, дворники едва справлялись с потоками воды, и дорога до Порт-Солея заняла больше времени, чем обычно.

---

Порт-Солей встречал их мокрыми улицами, лужами и суетой. Дождь здесь не был помехой — порт работал круглосуточно, грузовые вездеходы сновали туда-сюда, краны перетаскивали контейнеры, люди в дождевиках бегали по делам.

Ангар номер семь нашёлся в дальнем конце портовой зоны, среди таких же старых, обшарпанных построек. Рядом стояло несколько вездеходов, и среди них — два трофейных, которые Итон узнал.

Они зашли внутрь. Пахло маслом, металлом и горелой проводкой. В центре ангара стоял старый грузовой вездеход на домкратах, вокруг него суетились двое — Макс и невысокий худой мужчина с вечно слезящимися глазами и руками, перепачканными смазкой.

— А вот и наши герои, — усмехнулся Макс, увидев их. — Машину пригнали?

— Стоит снаружи, — кивнул Итон. — Вот твои ключи. Итон протянул Максу ключи с брелком волка.

— Отлично. — Макс повернулся к технику. — Это Зорин, лучший техник в порту. Если не во всём городе.

Зорин вытер руки ветошью и кивнул, разглядывая Итона и Лину цепким взглядом.

— Прости руки не подаю, грязные. Показывайте, что привезли.

Итон протянул ему жучок. Зорин взял, поднёс к глазам, повертел, потом достал из кармана какую-то лупу и принялся изучать.

— Военная модель, — сказал он наконец. — Но не армейская. Корпоративная. Такие используют частные охранные структуры, у которых есть деньги и связи.

— Откуда знаешь? — спросил Итон.

— Маркировка, — Зорин ткнул пальцем в едва заметную гравировку на корпусе. — Видишь? Это логотип «Вердант Индастриз». Они делают оборудование для слежки и продают тем, кто больше заплатит.

— «Вердант», — повторила Лина. — Это дочка «Нового рассвета» вроде, мелькало в сети.

Зорин удивлённо посмотрел на неё, хмыкнул и снова уставился на жучок.

— Хотите узнать, куда он передаёт сигнал? Могу попробовать.

— Сможешь?

— Есть одна старая аппаратура. Не обещаю стопроцентный результат, но попытаться можно.

Он подошёл к верстаку, заваленному электроникой, и включил какой-то прибор, напоминающий древний осциллограф. Закрепил жучок в специальном держателе, подключил провода и начал колдовать над настройками.

Минут пять в ангаре стояла тишина, нарушаемая только шипением дождя по крыше и писком прибора. Наконец Зорин удовлетворённо хмыкнул.

— Есть. Сигнал идёт в по координатам 787776766665, 567787678765 в деловом центре. Номер оффиса не скажу уж извини, аппаратура такого не умеет.

Итон достал планшет и ввел координаты.

— Арендован фирмой «Вердант Груп».

Зорин отключил прибор и повернулся к ним. — Ребята, я не знаю, во что вы вляпались, но если они поставили на вас жучок, значит, вы им серьёзно мешаете. Будьте осторожны.

— Спасибо, — искренне сказал Итон. — Ты очень помог.

Итон протянул стек с деньгами, но Зорин взглянул на него из под век, как волк

— Не обижай, все ж свои. За такой пустяк деньги от своих я не беру. — Зорин вернулся к своему вездеходу. — Если что ещё нужно — обращайтесь.

Они вышли из ангара под дождь. Макс проводил их до машины.

— Слышали? «Вердант», — сказал он, понизив голос. — Это серьёзные люди. Если они за вами охотятся, просто так не отстанут.

— Знаю, — кивнул Итон. — Но отступать уже поздно.

— Тогда слушай. — Макс понизил голос ещё больше. — Я с вами пойду. В этот офис. Одних я вас не пущу. Кто знает, что там за охрана и какие сюрпризы. А у меня опыт, да и ствол всегда с собой. И это - Лину туда точно не стоит тащить.

— Макс, это не твоя война, — возразил Итон.

— Уже моя. Я влез, когда согласился помочь с бандитами.

Лина благодарно коснулась его плеча, но ничего не сказала — Макс сам всё решил.

— Спасибо, Макс.

— Не за что. Тем более трофеи с "Вердант" стоят того. — Он оглянулся на ангар. — Завтра утром встречаемся здесь же. И идём на разведку. Итон, возьми дрона, может пригодиться. Лина, если есть какие-то документы, которые помогут понять, что именно они ищут — собери и перебрось их мне.

— Договорились, — ответил Итон.

— И спасибо, что машину пригнали.

— Не за что, — улыбнулась Лина. — Мы тебе больше должны, чем ты нам.

Они пожали руки, и Макс скрылся в ангаре.

По дороге домой Итон и Лина почти не разговаривали — каждый переваривал информацию. Дождь начал стихать, небо понемногу светлело, и дорога уже не казалась такой бесконечной.

Дома их ждал Пайпер с горячим ужином и ворохом вопросов, но Итон отмахнулся — сначала дело.

Лина разложила на столе свои записи, планшет с картой города и свежие данные от Зорина.

— «Вердант Груп», — сказала она, водя пальцем по экрану. — Офис в деловом центре. Исследовательский центр в пятидесяти километрах отсюда. И жучок, который ведёт прямо к ним.

— Ты думаешь, это они заказали твоё похищение?

— Не знаю. Но если Грег фиксировал «пустоты» рядом с их заводом... — Лина пролистала тетрадь. — Смотри: восемь случаев за последние два года. Все люди, которые потом не помнили, что с ними было. И все работали неподалёку от их центра.

— Может, они испытывали что-то на людях?

— Может, — Лина задумалась. — Или просто наблюдали за эффектом. Грибы — сырьё. Если они научились делать из них стабильный препарат, то...

— То ты им нужна, чтобы довести формулу до ума, — закончил Итон. — Потому что ты знаешь химию и биологию лучше многих.

Лина побледнела.

— Поэтому меня не пытали, — прошептала она. — Просто держали. Ждали, пока за мной придут.

— Или пока ты сама не согласишься, — добавил Итон. — Запугать, убрать всех, кто может помочь, оставить одну — и тогда ты будешь готова на всё.

Они переглянулись. В комнате повисла тяжёлая тишина.

Пайпер тихо гудел в углу. Итон машинально скользнул по нему взглядом и заметил то, чего раньше не видел: светодиодный глаз робота мигал чуть быстрее обычного. Ритмично, сбивчиво.

Итон ничего не сказал Лине. Просто положил эту информацию в копилку.

— Завтра, — сказал он твёрдо. — Завтра идём в этот офис. Вместе с Максом. Посмотрим, кто там сидит и что они знают.

— А если они вас там ждут?

— Значит, встретимся с ними лицом к лицу. — Итон посмотрел на неё. — Все равно отступать некуда.

Лина взяла его за руку.

— Не поспоришь.

Дождь за окном стих.