Сад блуждающих снов

Пролог. Гнев огня

Своды пещеры гудели от гнева, что изливался из бездонного колодца вместе с раскаленной магмой. На одном из нетронутых выступов примостился человек, облаченный в глухое черное одеяние. Он не двигался так долго, что его мышцы должны были истончиться, сухожилия иссохнуть, а кости потрескаться. Время жалило его сотней скорпионов, тысячей гадюк, только яд вскипал в его проклятой крови, оставлял нетронутым лик.

— Каково быть запертым под горой почти пять тысяч лет?

— Тебя нет, — произнес человек, и голос бесплотного мучителя рассыпался стаей смеющихся бабочек.

— Каково быть забытым?

— Замолчи.

— Каково тлеть в земных недрах, зная, что твои дворцы разрушены, алтари осквернены, а сам ты – не более, чем легенда?

— Ты мертва! — закричал он, и лава всколыхнулась, опалив полы его одеяния.

"Мертва-мертва-мертва", — издевательски вторило эхо.

— Ты предала меня, — продолжил человек, не замечая, как плавятся его босые ступни. — Польстилась на льстивые речи нашего врага!

— Почему тогда ты заточен, а я свободна?

Воздух пошел трещинами, в разломах извергая золотые искры.

— Эта клетка не удержит меня навечно. Клянусь своим именем, тебе не найти покоя ни среди смертных, ни на небесах. Когда я вернусь, вся земля утонет в крови, а ты пожалеешь о нашей встрече.

Ответом ему стали тишина и одиночество, грубо прерванные нежным шепотом на ухо:

— С нетерпением жду, А-Лин.

Глава 1. Дорога в небеса

Стеклянная тропа на вершине горы Тяньмэнь носила гордое название "Извивающийся дракон", и лишь самые смелые туристы отваживались пройти вдоль скалы над бездной к изрезанному пещерами склону. Полторы тысячи метров свободного падения. Так гласила брошюра, втянувшая группу студентов – и в первую очередь профессора – в это невероятное приключение.

Сопровождающий еще раз пересчитал их по головам и заголосил. Тут же все пятеро подопечных развернулись к профессору, как подсолнухи к солнцу, с одинаково огромными глазами.

— Что он сказал? Мост падает?

Одной рукой профессор цеплялась за хромированные перила, другой пыталась удержать телефон и сделать фото, пока рюкзак тянул ее вниз.

— Спрашивает, не хотим ли мы дойти до пещер. Так, хотим? — они помотали головами и поплотнее прижались к скале. — А я хочу.

Несмотря на лошадиную дозу адреналина, ей нетерпелось произвести впечатление. Каскад прошлых ошибок – в аэропорту, в трансфере, в принимающем университете – поставил ее в шаткое положение. В глазах других она потеряла статус и, принимая в рассчет возраст, опустилась до уровня студентки-практикантки – внешне, а теперь и внутренне. Недостаток опыта, нервы, ответственность: проблемы валились, как воды знаменитой Ниагары. С начала путешествия она думала о том, что по возвращении домой умрет от стыда, и никакая кандидатская не поднимет ее из могилы.

Она считала вдохи. От ветра перехватывало дыхание. Обувь скользила, и, казалось, что стекло под ногами превратилось в осколки небес, готовые раствориться по велению местного божества. Неподалеку как раз находился старый храмовый комплекс – следующая остановка пешего маршрута.

Тяньмэнь – "Небесные врата".

Рельеф далеко внизу походил на смятый лист зеленой бархатной бумаги, перевитый светлыми лентами дорог. Вся долина тонула в голубой дымке – тончайший слой туши, нанесенный на картину опытным художником. Ради этого стоило пролететь половину мира.

Туристов становилось все меньше: многие предпочитали держаться у начала моста, а профессор самонадеянно пробиралась дальше, пока не осталась почти одна.

Впереди на перилах сидела китаянка в традиционном костюме династии Хань. Она бесстрашно свесила ноги над пропастью, будто примостилась ненадолго на заборчике собственного двора.

— Вам нужна помощь?

Девушка вскинула брови-нитки. Ее волосы в сложной прическе переливались пламенем. Золотые шпильки в форме цветов изобиловали драгоценными камнями и связками мелкого речного жемчуга, которые постукивали на ветру, будто игральные кости в стакане.

— Я напугала тебя? — она говорила на чистейшем мандарине. — Я местная, не бойся!

Остальным туристам не было до нее никакого дела. Они даже не фотографировали ее, пусть и издалека.

Девушка ловко перекинула ноги через перила и спрыгнула на стеклянный пол.

— Меня зовут Мэй. А тебя?

От ее бесстрашия становилось дурно.

— У меня нет китайского имени, — ответила профессор.

Китаянка прищурилась, от чего ее лисьи глаза стали еще коварнее. С ней было что-то не так: взгляд соскальзывал, не позволяя сфокусироваться. Впоследствии профессор ни за что не вспомнила бы детали вышивки на ее ханьфу – только золотой цвет на темно-бордовой ткани – или вещицу в ее руках: круглый веер, длинную курительную трубку, еще одну шпильку? Звук ее голоса в сознании остался музыкой ветра, танцующего среди пиков Тяньмэнь.

— Но тебя как-то зовут твои ученики?

Та нахмурилась, не сразу поняв смысл. Мэй употребила старомодное слово "последователь", а не привычное "студент".

— Мэри, — ответила профессор на французский манер.

— Мэйли¹ , — рассмеялась она. — Тебе идет!²

¹(в китайском звук "р" может заменяться на "л", в основном, в иностранных именах)

²(美丽 "meili" – "красивый")

Мэри сухо поблагодарила ее.

— А какой иероглиф в вашем имени? Мэй как "красивая"? Или, может, "роза"?³

³(в китайском языке слова могут читаться одинаково, но писаться иначе, например 美 "красивый" и 玫 "роза")

Ее изящные губы растянулись в змеиной улыбке, обрушевшей за собой волну холода.

— Льстишь?⁴ Лесть хороший инструмент, согласна. Однако им надо уметь пользоваться.

⁴(вопрос 《献媚吗?》 звучит как "Xianmei ma?", где слово "льстить" содержит иероглиф "мэй", так что получается игра слов)

— Я не хотела вас оскорбить. Простите, меня ждут.

Ее долгое отсутствие заметили студенты: они гуськом пробирались вперед вдоль отвесной скалы, подальше от заграждения.

— Как это мило, — восхитилась Мэй. Ее крепкие пальцы впились в предплечье Мэри стальными клещами. — Вот бы мне таких же преданных учеников! Спасибо за чудесную беседу. Ты меня знатно развлекла.

Та выдавила нечто похожее на благодарность, в процессе точно перепутав несколько тонов⁵, на что Мэй сморщила острый носик.

⁵(в китайском от тона слога зависит значение иероглифа)

— Иероглиф в моем имени такой же, как в "демонах и монстрах"⁶, — доверительно шепнула она. Ее дыхание оказалось неестественно затхлым. — Скажи им это при встрече.

⁶(《魑魅魍魉》"chi mei wang liang" – устойчивое выражение "демоны и монстры, все виды злых духов", "нечистая сила"; здесь "mei" – "демон")

Мэри дернула рукой.

— Отпустите!

Ее студенты почему-то были на грани настоящей паники.

— Учись усердно, — произнесла Мэй, — не подведи, — и толкнула ее через перила прямо в пропасть.

Глава 2. Орден Бай Ю Шэн

Над ней сомкнулась ледяная вода. Это все, что она поняла, кроме факта собственной смерти. Пока Мэри лежала на дне в мутной темноте, ее внутренности еще парили между небом и землей вольными птицами.

Незнакомые люди вытащили ее на берег, неразборчиво перекрикиваясь на китайском. Мэри не могла разглядеть их лиц или чего бы то ни было еще, кроме смазанных движущихся огней. Это были фонари.

Один старик – с него ручьями стекала вода – коснулся ее плеча и задал вопрос.

Она слышала знакомые звуки, но не могла воспринять их, как поврежденный лингвистический аппарат, путающий кодировки.

— Помогите, — взмолилась Мэри сначала на своем языке и лишь затем повторила на китайском: — пожалуйста, помогите!

У реки покачивались плоскодонные сампаны – крошечные лодчонки с бамбуковыми крышами. Издалека доносился шум водопада, и стремительное течение несло мимо мелкие листочки и веточки.

По обе стороны на деревянных настилах теснились старинные домики с изогнутыми крышами и слабо подсвеченными окнами.

Кто-то указал в небо. Все вокруг засуетились – придерживали плетеные корзины, одергивали воодушевившихся детей, снимали бамбуковые шляпы, запрыгивали обратно в лодки. Мэри смотрела на город и его жителей, словно сошедших с постамента в историческом музее, и тихо плакала, прижимая к себе рюкзак.

Послышался стук дубленых подошв и звон металла. Пятеро мужчин в длинных зеленых одеяниях обступили ее полукругом. Один из них держал простой фонарь из молочной рисовой бумаги.

Они тоже заговорили – быстро, но вместе с тем размеренно. Их длинные черные волосы были забраны лентами и тускло блестящими в полумраке заколками из белого металла. Тот же металл украшал их пояса и рукояти узких мечей.

Решив нечто в споре, мужчины обратились к одному из них, и тот без промедления достал из-за пазухи расписанный иероглифами прямоугольный кусочек тонкой бумаги, затем вытянул руку в сторону притихшей Мэри. Направленный на нее торец тут же почернел и свернулся.

— Демон, — неожиданно четко произнес мужчина и повторил отдельную графему: — Мэй.

"Мэй" — слово эхом прокатилось по ее сознанию и вознеслось до самых Небесных врат, на вершину горы Тяньмэнь.

— Мэй, — произнесла она, притянув на себя пристальное внимание мужчин. — Ее звали Мэй, как в "демонах и монстрах".

Они снова обменялись взглядами, и тот, что держал бумагу, заговорил с ней, однако, она никак не могла воспринять его диалект. Наверное, слишком сильно ударилась головой или сошла с ума от бесконечной работы.

Существовал и третий – самый вероятный – вариант.

— Я умерла?

Мужчина убрал обожженную бумагу и покачал головой.

— Идем, — медленно произнес он, выверяя каждый звук. — Мы поможем.

***

Некоторое время Мэри жила в бамбуковом домике, соединенном с остальным павильоном каменными дорожками и деревянными мостками, переброшенными через многочисленные горные речки и ручейки. Орден Бай Ю¹ подчинял себе сразу три горы, которые называли Тремя нефритами.

¹(白玉 bai yu "белый нефрит")

Все они имели в своем названии иероглиф, созвучный со словом "Ю", "нефрит". На пологой, наполовину лысой горе, Ю И² или "пике Глубинного смысла", располагался учебный комплекс с тренировочными площадками. Вторую по высоте занимала резиденция Главы, Шэн Цзиншэня, там же была библиотека и чудесные сады-лабиринты с прудами и резными беседками. Она величаво именовалась "Льен Инь Ю"³ – "пик Затяжного дождя" – который ученики между собой называли просто Льен Ю⁴ за то количество часов, что они проводили за переписыванием древних рукописей и бесчисленных правил ордена.

²(寓意 yuyi)

³(连阴雨 lian yin yu)

⁴(炼狱 lian yu "чистилище")

Третью гору венчал богатый храм, посвященный местному божеству, Тянь Гуану. Порой вечерами Мэри замечала там блуждающие огни, принадлежавшие стражам и верующим. Цзин Ю⁵ – "пик Прекрасных самоцветов" – стал местом для нее запретным из-за невидимых барьеров, возведенных вокруг святого места основателем ордена сотни лет назад. Все потому, что в самом его названии содержался глубинный смысл "Прекрасной добродетели"⁶. Куда уж Мэри было пятнать его ступени своей порочной демонической душой!

⁵(瑾瑜 jin yu)

⁶(瑜 yu обозначает также "добродедель")

Поначалу ее поселили на второй горе неподалеку от павильона Главы, Нефритового дворца, где стояла самая сильная защита от нечисти. При первой встрече Главу привели в ужас крашеные рыжие волосы, синие блестящие ногти и странная одежда, какой побрезговали бы даже крестьяне. Мэри же пребывала в ужасе постоянно.

По прошествии нескольких недель ей дозволили – насильно заставили – переехать к ученикам, на пик Глубинного слысла. Ее не учили красиво держать кисть или веер, играть на флейте или гуцине. Ей дали в руки метлу, тряпку и велели отмыть кухню начисто, а после приниматься за чистку лестниц. Тогда она придумала для этого места собственное название, созвучное с нефритом: Цзянь Ю⁷. Тюрьма.

⁷(监狱 jian yu)

Более двадцати лет учебы, стопки дипломов и сертификатов, гигабайты научных работ – все в миг утратило смысл. Мэри уже лучше понимала местных, ей же совершенно не хватало слов, чтобы ясно выражать мысли. Для них она стала упавшим с неба демоном – пришельцем, если угодно, – никому не нужным. Ей пришлось отрабатывать хлеб и жесткую лежанку на задворках, где царили сырость и холод. Избалованное медициной и обогревателями здоровье все чаще давало о себе знать, так что она за рекордный срок ополовинила запас лекарств.

У нее остался кожаный рюкзак, немного косметики в непромокаемой косметичке, расческа, загран паспорт, который пристально изучили Учителя и Глава, а также ручка с блокнотом, зарядка и телефон, почти не пострадавший в воде из-за чехла. Нехитрый замочек на собачке помог спрятать в недрах сумки дорогие украшения и нефритовый браслет. Единственное, что она носила постоянно – наручные часы на маятнике, они никого не возмущали, хотя, вызывали любопытство.

Официально ее перестали считать угрозой, хотя надзор не убрали и дали новое имя: Ю Янмэй. Она знатно с него похихикала – это нервное – и попросила выдать поэта. Ее почему-то не послушали.

"Скрытое дождем пламя"⁸. Достойное супергеройское имя.

⁸(雨 yu "дождь", 焰 yan "пламя", 昧 mei "скрывать")

А проклятый дождь лил, не переставая.

После первого шока все мысли Мэри крутились вокруг двух вещей: как бы фатально не оскорбить местных, и кто ее убил. Он знал место, время в чужой стране за сотни километров от дома. Он знал, что она не умрет после падения, знал, куда она попадет и к кому. Знал, что ее оставят в живых.

Значит, он должен был знать, как ей вернуться обратно.

Очевидно, она стала пешкой в чьей-то игре задолго до поездки в Китай. Вопрос: как давно? и в какой роли?

Глава 3. Явление демона

— Простите, достопочтенный, — в голосе Мэй не было ни капли раскаяния, даже показного. — Уйдите с дороги, пока я намеренно не столкнула вас вниз.

Шэн Юэлин – мужчина, что тогда в городе проверял ее амулетом, – вскинул тонкие брови, которые, казалось вот-вот упорхнут с его лица.

— Вы хотели сказать "ненамеренно", госпожа Ю?

Ей почти стало стыдно, однако, ровно до того момента, как она, разогнувшись, прочувствовала все позвонки разом. Ее очередным заданием стала чистка лестницы на горе Льен Инь Ю. Девятьсот девяносто девять ступеней. Спаси, Господь!

Мэй предстояло смести листья и протереть от мха и птичьего помета каменные фигурки зодиакальных животных, украшавших перила через каждые восемьдесят две ступени. К счастью, другие ученики не чинили ей препятствий. Многие смотрели с сочувствием, на себе испытав подобное мучение в качестве наказания за нарушение правил. Некоторое посмеивались, но задирать открыто не решались.

Все шло гладко, за исключением испорченного маникюра, пока не явился Шэн Юэлин, старший – и единственный – племянник Главы. Его отец и мать жили при дворе Императора, оставив сына под строгим присмотром дяди.

Возможно, Шэн Юэлин не имел дурных намерений и случайно задел ведро, которое полетело вниз по двумстам шести пройденным ступеням.

— Отнюдь, — ответила Мэй, гордо выудив из памяти нужное слово. — Вы все поняли верно. Главное, когда докатитесь до подножия, отползите подальше, чтобы Глава принял мою работу, а кровь смоет ливнем.

Поддерживая ее, тучи угрожающе заклокотали. Гроза ненадолго утихла на рассвете, но по всем признакам собиралась вот-вот разразиться вновь.

Шэн Юэлин недовольно моргнул. Этому человеку удавалось обдать собеседника презрением, используя всего одну бровь и уголок губ. Не говоря больше ни слова, он продолжил спуск.

— Госпожа Ю, — с чувством передразнила Мэй по-русски, — имечко, как будто я хозяйка борделя.

Услышав это, он остановился и чуть повернул голову.

— Иди уже, принц.

Мэй готова была поклясться последним оставшимся пакетиком терафлю, что его до зубного скрежета раздражала неспособность понять ее речь. Местный язык поддавался Мэй, хотя с большим трудом, а подобрать ключ к ее словарю из славянско-романо-германского сплава было невозможно.

Вдоволь потешив свое эго, Мэй вернулась к работе и выбросила Шэн Юэлина из головы, окончательно забыв о нем после того, как один из спешащих наверх учеников вернул ей ведро.

Напрасно. Сорок ступеней спустя из пасти лупоглазой статуи тигра, которую она активно натирала, показалась лоснящаяся черная сколопендра. Мэй брезгливо отдернула руку и вытерла ладонь о длинную юбку. Проходившие мимо ученики ехидно захихикали. Похоже, в ближайшее время она рисковала обнаружить на подушке подобную мерзость.

Чтобы не ввязываться в пустой спор, Мэй молча взяла метлу и черенком пихнула сколопендру. Та мигом свернулась вокруг него в тугое кольцо, глубоко вонзив в дерево тонкие лапы. В полном оцепенении Мэй наблюдала, как та подползает, все больше и больше вытягиваясь из пасти тигра, как бесконечный ленточный червь.

Мэй отбросила метлу и громко выругалась, вновь привлекая внимание. Только на этот раз шуток не последовало. Ученики тоже вытаращились на это жуткое чудовище и с воплями кинулись прочь.

Их реакция смутила ее сильнее, чем жуткая сколопендра, и она замешкалась, потеряв драгоценное время. Бесчисленные желтые лапы стучались о камень, будто по ступеням рассыпалась горсть костяных бусин. Тварь оказалась совсем близко, и Мэй швырнула в нее пустым ведром. Та мигом развалилась на множество мелких сколопендр и черной волной покатилась вверх по лестнице.

В небе разорвался зеленый фейерверк: кто-то догадался подать сигнал. Попятившись, Мэй запуталась в проклятой юбке и плашмя растянулась на ступенях. Боль от удара оказалась ничем по сравнению с омерзением, когда твари облепили ее тело. Остервенело катаясь по земле, она не замечала ничего, кроме жал их колючих лап, холодных панцирей и тошнотворного хитинового хруста.

Вдруг ее обдало потоком горячего ветра будто из мощной тепловой пушки. Сколопендр сдуло с лестницы, а Мэй осознала, что не может пошевелиться от невыносимого давления в груди.

Между ней и собравшимся воедино монстром возвышался Шэн Юэлин. Меч в его руке выписывал кончиком сложные фигуры, от которых в воздухе повисал тонкий светящийся след.

Монстр с размаху ударился о невидимый барьер. Взмахом меча Шэн Юэлин заставил фигуры сомкнуться над ним куполом, затем прижал извивающуюся тварь к земле.

Меж ветвей деревьев пробежал ветер. В его шепоте Мэй послышалось краткое "превосходно", что она бы легко списала на игру воображения, если бы не реакция Шэн Юэлина, который тут же окинул внимательным взглядом притихшие кроны.

— Шисюн!¹ — позвал взволнованный мальчишеский голос.

¹(Старший брат по обучению)

Глава и двое Учителей вместе с учениками спустились с неба на мечах.

Шэн Фэнлей, сын Главы Шэн Цзиншэня, вырвался вперед, однако, был перехвачен своим отцом и запихнут за спины других заклинателей.

— Этот мелкий демон не стоит внимания Главы, — поклонился Шэн Юэлин.

— Странно, что он вовсе смог пробраться сквозь барьер, — произнес Шэн Цзиншэнь, обходя по кругу извивающегося в клетке монстра.

Мэй все еще пыталась отползти, когда Глава подошел совсем близко – его обнаженный меч красноречиво замер прямо напротив ее лица.

— И она, разумеется, случайно оказалась на пути демона.

Она не ответила, потому что духовная энергия Шэн Юэлина продолжала придавливать ее к земле. Заметив это, Глава свел кустистые брови и приказал:

— Уничтожь демона.

— Шицзунь², не стоит ли нам с его помощью попытаться отследить место проникновения? — возразил Шэн Юэлин. — Этот демон не имеет собственного сознания, между ним и наславшим его хозяином есть связь.

²(почтительное обращение к наставнику)

— Я вижу.

Шэн Юэлин проследил за его взглядом, и Мэй совсем не понравилось, то, что она в нем увидела.

Хотелось завопить "Не убивайте!", только она едва могла дышать, не то, что звать на помощь.

— Шэн Юэлин, — с нажимом повторил Глава.

Мелькнувшее сожаление скрылось за стальной броней. Шэн Юэлин взмахнул мечом, наполняя его духовной силой, и разрубил монстра надвое. Мэй едва успела увидеть, как тварь стремительно разлагается, и ее сознание потонуло в хаосе.

***

В комнате говорили двое. Поначалу Мэй воспринимала их речь как набор фонетических приступов и аспираций, затем вычленила отдельные слова, которые постепенно собрала в связные предложения.

— Ты же не считаешь, что шимэй³ связана с тем демоном, брат?

³(младшая сестра по обучению)

— Я полон сомнений, А-Лей⁴. Когда я добрался туда, демон тянул из нее духовную энергию. Я ощутил колоссальную мощь Инь. — Шэн Юэлин замолчал, вероятно, обдумывая следующие слова. — Она напомнила мне о Полуночной печати, которую мы с дядей захватили четыре года назад.

⁴(А – уменьшительно-ласкательная приставка, показывает теплое отношение к родственнику)

— Ты тогда едва не лишился Золотого ядра! — воскликнул Шэн Фэнлей. Мелодично звякнул фарфор. — После столь долгого затишья стоило ожидать вероломной атаки, но не внутри барьера! Шиди⁵ проверили все точки – ни одного прорыва.

⁵(младший брат по обучению)

— Его впустили, — голос Шэн Юэлина раздался рядом с Мэй, и ее ресницы невольно дрогнули. — В нашей библиотеке есть запись столетней давности: однажды у ворот ордена Шуй Лю Мин появился незнакомец в иноземном одеянии. Он не знал языка, его волосы были цвета золота, глаза – двумя нефритами. Жестами и рисунками он объяснил, что путешествовал по небу, но не на мече, а на железной птице, изрыгающей пламя. — Тихие слова Шэн Юэлина мешались с шепотом дождя. — Он охотно рассказывал о своей родине: высоких башнях-домах, железных повозках без лошадей, молниях в прозрачных кувшинах вместо фонарей и движущихся картинах.

— Шимей тоже упоминала железные повозки и полеты на птицах, — припомнил Шэн Фэнлей, — и показывала нам движущиеся картины в своем маленьком черном зеркальце. Ты думаешь, она пришла из тех же мест, что и тот человек? — Шэн Юэлин кивнул, а его шиди нетерпеливо спросил: — Что случилось с тем странником?

— Тебе должно быть знакомо название "Шуй Лю Мин", — его одежда зашуршала: он повернулся к двоюродному брату, — А-Лей, я запру тебя в библиотеке, в Безмолвном павильоне.

— Только не там! — испугался тот. — Я и так уже дважды наказан за нарушение правил.

— Орден Шуй Лю Мин внезапно опустел, — негромко произнес Шэн Юэлин. — Заклинатели не нашли на его территориях ни единой живой души: брошенные товары в лавках, незапертые дома, остывшая еда в гостиницах, повозки с ревушим скотом, орудия в полях, корабли в гавани. В башне Тысячи рек остались брошенные артефакты, оружие, книги, трофеи – бесценные тайные знания. Все осталось так, словно люди вдруг отошли на минуту и не вернулись.

— И никаких улик? — изумился Шэн Фэнлей.

— Ничего, кроме колоссального количества энергии Инь. — Послышался шорох бумаги, и рассеянная струйка дыма коснулась чувствительного носа Мэй. — Талисман сработал. Сюда направляется дядя. Нельзя, чтобы он тебя увидел.

Из-под ресниц она наблюдала за мечущимся силуэтом Шэн Фэнлея, который явно опасался отцовского гнева.

— Ты позаботишься о шимэй, брат? — он схватил его за руку, заглядывая в лицо. — Я боюсь, отец обвинит ее.

— А-Лей, — недовольно произнес Шэн Юэлин, — я просил не называть так госпожу Ю. Она не твоя соученица.

— Тогда я буду называть ее по имени, — воскликнул Шэн Фэнлей, — и всем расскажу, что ты его придумал! — и дал деру прежде, чем шисюн успел отвесить ему подзатыльник.

Мэй боролась с желанием рассмеяться. Так вот, кто оказался загадочным поэтом, нарекшим ее "Скрытым дождем пламенем"? Стоило подпалить его безупречное одеяние, обязательно во время ливня!

Шэн Юэлин тем временем вытянул кинжал из скрытых ножен.

— Я знаю, что ты подслушиваешь.

Глава 4. Гостья

За неприметной ширмой в углу комнаты шевельнулась тень. Будучи неподвижной, та успешно скрывалась среди выцветшего от старости растительного орнамента, однако, разоблаченная, смело двинулась на свет.

Шэн Юэлин поприветствовал ее обладателя кивком головы:

— Чжу Лин.

— Ты солгал Шэн Фэнлею. Почему?

Шэн Юэлин сел за низкий столик и указал лезвием кинжала на место напротив.

— Разговор не для посторонних ушей.

— А чужестранка?

Две нефритовые чаши наполнились отборным зеленым чаем, распространяя чарующий аромат свежести жасмина.

— Лекарь Ван дал ей сильное снотворное. Она проспит до заката. Ближайшие несколько часов этот дом – самое защищенное место ордена, помимо Великого хранилища и Нефритового дворца.

Давно проснувшаяся Мэй затаила дыхание. Насколько она могла судить, оба заклинателя расположились всего в нескольких метрах от нее. Она чуть разомкнула ресницы и наткнулась сначала на холеный профиль Шэн Юэлина, затем разглядела второго мужчину. Они пересекались с ним прежде. Чжу Лин всегда предпочитал темные одежды, которые позволяли ему в некоторой степени сливаться с окружающим пространством. Редко его было можно встретить в традиционных цветах ордена: белом и зеленом с уходом в бирюзу.

Опустившись напротив Шэн Юэлина, Чжу Лин приставил к столу ножны с мечом и, придерживая длинный рукав верхнего ханьфу, принял протянутую чашу.

— Что ты думаешь насчет демона? — прямо спросил он.

— Надеялся услышать твои мысли, — невозмутимо ответил Шэн Юэлин. — Когда ты вернулся?

— Незадолго до нападения, — Чжу Лин покосился в сторону Мэй, задерживая на ней взгляд, и та невероятным усилием воли заставила себя лежать расслабленно. — В городах пока тихо, но тучи сгущаются. На пути сюда мне попались, разве что, неприкаянные призраки и парочка заблудших духов, а местные утверждали, что видели по ночам демонов цзянши.

Шэн Юэлин задумчиво хмыкнул.

— То есть, крестьяне, которые заваливают дядю прошениями упокоить убитую на обед курицу, случайно забыли упомянуть о восставших мертвецах?

Чжу Лин согласно кивнул.

— Мне тоже показалось это странным, поэтому я узнал подробности: во всех случаях их видели только беспризорные дети, пьяницы или выжившие из ума старики. Редкие сообщения, которые якобы отправили в Бай Ю, не достигли нас.

— Любопытно, — Шэн Юэлин побарабанил пальцами по краю стола. — Еще вчера я бы не придал подобным слухам значения. Полагаю, похожие мысли посещают и заклинателей других орденов. Либо некто намеренно перехватывает гонцов.

— Я кое-что принес тебе, — Чжу Лин достал из поясной сумки толстую шитую тетрадь и передал ее Шэн Юэлину. — Здесь все, что мне удалось найти об ордене Шуй Лю Мин в императорской библиотеке.

Тот кивнул и пробежался взглядом по первым страницам.

— Тебя никто не видел?

Чжу Лин замялся, заполняя паузу глотком чая.

— Одна из императорских наложниц, Хуа Цзетянь, — и, предупреждая закономерный вопрос, он заверил: — у меня был с собой жетон Черной стражи, поэтому она ничего не заподозрила.

Шэн Юэлин оторвался от книги.

— Отец узнает.

— Не думаю, что одну из сотен наложниц кто-то станет слушать.

— Не недооценивай их, — заметил Шэн Юэлин. — Я кое-что слышал о Цзетянь: мать писала сестре о придворной жизни, и та наложница заметно проявила себя в искусствах. Что касается ордена Шуй Лю Мин, я изучу записи. Слишком много совпадений: неведомый странник, затишье демонической активности, затем внезапные нападения и исчезновение заклинателей.

Чжу Лин нагнулся к нему через стол:

— Может, поступить, как орден Мо Цзин У? Четыре года назад к ним заявился странный незнакомец, которого тоже не пропускали барьеры. Его выпотрошили и бросили в степи. Над этим местом месяц вилось воронье!

Шэн Юэлин остановил его взмахом руки.

— Я был там, Чжу Лин, и собственными глазами видел жестокость У Ван Ана. Убивая невинных людей, он лишь уподобился варварам-кочевникам, которых так презирает. Энергия Инь – такая же часть круговорота жизни, как Ян. Появление Малия – следствие, не причина.

Мэй вздрогнула, услышав свое настоящее имя. На протяжении всех прошедших недель она ломала себя, заставляя подсознательно сродниться с новой жизнью и новой ролью. Уклад реальности, в которую ее швырнула демоница, оказался инородным: он резал острыми гранями правил, кололся шипами обычаев, сковывал восприятие сложной лингвистикой.

Мария – Ю Янмэй – много скиталась по разным странам по учебе и работе, везде примеряя новое имя: Марьяна, Мэри, Эм, Мари, Маричка, Марай, Мирьям, Маритэтта и даже Марианелла – как ее нарек один чокнутый испанский профессор. "Мэй" стала одной из личин.

На парах психологии она больше увлекалась рисованием цветов, чем лекциями, давала им дикие литературоведческие названия: гибискус Полиптотон, фиалка Верлибр, фикус Оксюморон… Однако, на теме адаптационного кризиса во время эмиграции соизволила выслушать лектора. После краткой эйфории от переезда легко было попасться в ловушку эмоций: культурный шок, бытовые трудности и тысяча других причин немедленно искать обратный билет. Новое имя было стеной между реальностью и беспросветным ужасом.

Так случилось и сейчас, только во сто крат хуже. Мария никогда не шла против местных устоев, потому что была всего лишь гостьей. На краю панической атаки ее держали два фактора: "гостья" и новое имя. Она твердила себе, что мудрецы из ордена найдут способ вернуть ее домой. Гостья. Она гостья! Иначе все ее усилия пропадут зря.

Осознавая себя прежней, Мэй не смогла бы выносить столь унизительное положение прислуги. Она здесь на экскурсии. Всего лишь, на необычной образовательной экскурсии.

Поэтому, услышав из уст Шэн Юэлина свое исковерканное, оскверненное имя, она ощутила себя разбитой у подножия горы Тяньмэнь.

Мэй. Сейчас она Янмэй.

— Хорошо, — Чжу Лин поднялся, забирая меч, — однако, принимая решения, помни, что на земле еще множество красивых и достойных женщин.

— Это лишнее, — заверил его заклинатель.

Чжу Лин поклонился, церемонно сложив руки перед собой, затем неслышно покинул дом через заднюю дверь. Шэн Юэлин некоторое время читал, периодически посматривая на лижавший рядом кинжал.

Было слышно, как шуршит на ветру бамбук и звонко стучат по черепице капли дождя. В эту музыку органично вплетался шелест сухих страниц и стук фарфоровой чаши о деревянный столик.

В тишине Мэй начала проваливаться в собственное отчаяние. Только небеса знали, чего ей стоило не сойти с ума! Она не была верующей, однако, теперь молилась почти ежедневно – не конкретному богу, а всем, кто услышит. Раз в этом времени пафосные монахи летали на мечах и сражались с демонами, значит, где-то должны были существовать и аналоги божеств. Она бы принесла им в жертву свой разряженный телефон.

Шэн Юэлин вдруг захлопнул книгу и спрятал ее за пазуху, в складки верхнего одеяния, затем схватил со стола кинжал и внимательно осмотрел светящееся лезвие. Мэй более явно приоткрыла глаза. Смазанное движение пальцами – и кинжал исчез в неприметных ножнах.

Решив что-то для себя, Шэн Юэлин развернулся и столкнулся взглядом с Мэй. Долгое мгновение они изучали друг друга, затем Шэн Юэлин сделал весьма странную вещь: наполнил чаем одну из чаш, затем добавил в нее содержимое крошечного пузырька и протянул чашу Мэй.

От подобной наглости она вскинула брови.

— Хотите опоить меня, достопочтенный?

— Госпоже Ю придется довериться мне, если она намеревается вернуться домой.

— Домой: в будущее или на небеса? — уточнила она, на что заклинатель закатил глаза.

— Не жду, что госпожа единовременно поймет все тонкости нашего уклада, однако, позвольте…

— Этот достопочтенный, похоже, забыл, что госпожа Ю иностранка, — перебила Мэй, привставая на кровати.

Шэн Юэлин гневно выдохнул, однако, повторил более простым языком:

— Госпожа должна выполнять мои требования. Сигнальная ловушка засекла еще одного демона на территории ордена. Меридианы госпожи Ю наполнены энергией Инь, которая привлечет его. Дядя может неверно это истолковать, — заметив ее сомнение, он приблизился к кровати и настойчиво пихнул зелье ей под нос. — Пейте быстрее. Учителя скоро будут здесь.

Мэй поднялась, затем неспешно оправила юбку.

— Давай начистоту, котенок, — она наслаждалась зрелищем: идеальный Шэн Юэлин, ощущающий себя неграмотным дураком. — Ты что-то скрываешь от своей родни, и я страстно желаю узнать, что именно, — незнакомые ему слова, вкрадчивые и тихие, трепетно касались слуха.

Заклинатель чуть приподнял брови.

— Госпожа Ю стремится околдовать меня?

— Боюсь, дядя этого достопочтенного замурует¹ меня живьем под горой, едва заметит хоть каплю моей духовной энергии.

¹(слово произнесено на русском)

Фраза слетела с языка легко – здесь ей часто грозили смертью. Когда ушел первый страх, Мэй начала наблюдать за людьми: копировать их привычки, говор, поведение – мимикрировать, как паразит или симбионт. Кем она станет, покажет время.

Увлекшись игрой, она особо тщательно отмечала табуированные темы, одним из которых стал телесный контакт. Запрет на прикосновения объяснялся культурными особенностями, и Мэй послушно одергивала себя всякий раз, когда по привычке тянулась к чужому плечу или ладони.

— Что значит "зямулует"²? — спросил Шэн Юэлин, стремясь сохранить невозмутимость.

²(слово представлено в проекции китайской фонетической системы)

— Это значит "похоронит".

Она стремительно скользнула ладонью по груди заклинателя, отмечая, как округляются его миндалевидные глаза. Пальцы обласкал нежнейший шелк с тонкой вышивкой. Прикосновение длилось не дольше пары мгновений.

Зелье полетело на пол.

Шэн Юэлин в гневе схватил ее запястье – выше грубого манжета – и оторвал от себя.

— Смею напомнить, что госпожа Ю не в борделе!

— Вы же не ждали, что госпожа единовременно поймет все тонкости вашего уклада? — притворно изумилась Мэй.

"Я лучше тебя, котенок", — думала она, щедро вскармливая свою гордыню. — "Гадай, что значат мои слова, пока я изучаю твои".

Шэн Юэлин отступил, брезгливо вытирая ладонь о полу ханьфу.

— Я еще не встречал более распутной женщины!

— Прошу меня простить, котенок, — наигранно потупилась Мэй. Она дала ему поверить в свое раскаяние, затем коварно добавила: — Ваши слова много говорят о вас и вашем духовном совершенствовании, достопочтенный. Вы с достоинством идете по избранному пути. Однако, в будущем не упадите духом перед вашей невестой, а то получится неловко.

Ученицы, обучившие ее этой фразе заслуживали по три обеда вне очереди. Мэй обязательно во всех возможных подробностях опишет им, как кристально-вежливый Шэн Юэлин весь трясся от ярости и тщетно пытался скрыть широким рукавом ползущий по шее предательский румянец.

— Где же ваш демон? — спросила она, старательно переводя тему.

Шэн Юэлин отвернулся и принялся выполнять дыхательные упражнения для регулировки внутренней энергии, которую каждое утро практиковали ученики. Опытные заклинатели считали это занятие ниже своего достоинства. Неужели, она настолько сильно вывела ледяного принца из себя?

Посторонний шум снаружи заставил обоих повернуться к дверям.

— Шэн…

Он вскинул ладонь, требуя молчания.

По бамбуковому настилу мерно постукивала дробь, будто сыпались сотни костяных бусин. Мэй отступила, ненароком наткнувшись на ширму, и та с грохотом повалилась на пол.

Шэн Юэлин тут же обратил на нее пронзительный укоряющий взгляд.

— Беги, — только успел произнести он, как бамбуковая дверь сломалась, смявшись подобно рисовой бумаге.

В проходе замерла окровавленная человеческая фигура в одеянии ордена. Мэй узнала одного из старших учеников, которых часто видела тренирующимся на пике Ю И.

Его лицо без единой кровинки было обезображено непонятными наростами, челюсть отпала, а изо рта вываливался распухший розовый язык. Выпученные глаза слепо таращились на Шэн Юэлина и Янмэй. Но ужаснее всего был не его вид, а длинный хитиновый хвост, который выглядывал из-под ханьфу.

У Мэй вырвалась крепкая брань.

Существо тут же сфокусировалось на ней, и из его лица на месте наростов прорвались черные извивающиеся щупы.

— Пожиратель солнца! — неверяще произнес Шэн Юэлин, затем выхватил меч и крикнул: — Беги, Ю Янмэй!

Глава 5. Пожиратель солнца

Существо, захватившее адепта, кинулось на Мэй. Как бы она не металась по небольшому домику, оно безошибочно разворачивало в ее сторону отвратительные отростки, и даже меч Шэн Юэлина не стал ему серьезной помехой.

Улучив момент, заклинатель приблизился к твари со спины, но гибкий хитиновый хвост едва не проткнул его насквозь, превратив плечо в кровавое месиво. Взамен Шэн Юэлин лишил его руки по локоть. Однако, существо все равно двигалось неуловимо быстро. Его не беспокоили раны: на их месте появлялись новые хитиновые наросты. Тварь словно крепла от каждого увечья и совсем не чувствовала боли.

Загнав Мэй в угол, она без промедления потянулась к ней сломанными пальцами, и в тот же миг мощная духовная сила швырнула их обоих в стену. От удара у Мэй все померкло перед глазами. Кровь гремела в ушах, заглушая все звуки, кроме бешеного стука собственного сердца.

Первой ее мыслью стало то, что Шэн Юэлин, наконец, атаковал монстра своей магией, но энергия, что обливала ее могильным холодом, отличалась от той, что задела ее на лестнице.

Слепо ощупывая пол под собой, Мэй зарылась пальцами в землю и щепки, которые вонзились под ногти. Она взвизгнула от боли и услышала только вибрацию своего голоса, но не сам звук. Внезапно в ее солнечное сплетение вонзилось нечто острое и извивающееся немыслимым образом. Оно шарило внутри, разрывало внутренности и задевало нервы, по которым разлетались безумные вспышки боли. В тот момент Мэй мечтала умереть, лишь бы прекратилась пытка.

Раздался пробирающий до костей хруст, и Мэй прозрела. Мир безжалостно обрушился на нее вместе с проливным дождем. Скосив глаза, она увидела отрубленную голову поглощенного монстром ученика, изо рта которого тянулся увенчанный черным жалом окровавленный отросток.

Рядом валялся меч с испачканной лазурной кисточкой. Дождь звенел на лезвии и смывал кровь с выбитых на нем иероглифов.

"Фэн Хуа"¹, — узнала Мэй. — "Меч Шэн Юэлина".

¹(风花 feng hua, ветер и цветы; часть фразы 风花雪月 – романтические обьекты)

Кто-то громко орал на китайском. Среди потока брани промелькнуло ее имя.

Над ней, укрыв от дождя порванным рукавом, склонился Чжу Лин, красный и тяжело дышащий после схватки.

— Шэн Юэлин, — выдохнула Мэй, с трудом удерживая фокус на вытянувшемся от изумления лице заклинателя.

Чжу Лин бросил короткий взгляд в сторону и тихо произнес:

— Дагэ² в порядке. Не двигайся.

²(大哥 da ge, старший брат, не всегда по крови, но по духу; вежливое обращение к мужчине)

Он добавил что-то еще, только знаний Мэй не хватило, чтобы его понять.

— Мне уже не больно, — отозвалась она, чем заставила Чжу Лина помрачнеть сильнее.

— Глава Шэн! — с поклоном позвал он, и брань прекратилась. — Ю Янмэй нужен господин Ван.

Небо вспыхнуло ветвистой молнией.

— Отойди прочь, — приказал Шэн Цзиншэнь. Его щеку пересекал неглубокий порез. — Я замкну контур.

Чжу Лин беспрекословно повиновался, однако, краткое промедление не прошло для Главы незамеченным.

Мэй тронула рану на груди самыми кончиками пальцев. Ее ханьфу оказалось разорвано, а на месте, куда вонзилось жало, отчетливо ощущался небольшой прокол. Она должна была уже захлебываться кровью, но почему-то не чувствовала даже боли, только противное покалывающее онемение.

— Она способна двигаться! — воскликнул один из из учителей.

Мэй заставила себя не думать о монстре. Вместо этого она прищурилась на странное небо – слишком странное даже для летающих на мечах монахов. Оно трескалось, будто яичная скорлупа, отливая лазурью на месте расколов.

— Барьер над горой вот-вот исчезнет! — закричал кто-то. — Отправьте старших учеников на защиту хранилища!

— Благословение Тянь Гуана убережет его, — произнес Шэн Цзиншэнь и вновь обратил взор на Янмэй, которая, наконец, смогла сесть. — Немедленно заприте чужестранку под пиком Самоцветов в духовном круге.

Двое заклинателей шагнули к ней, чтобы исполнить приказ, но Шэн Юэлин преградил им дорогу. Он был мертвенно-бледен, дождь смывал с его губ и подбородка кровь, которой казалось слишком много. Шэн Юэлин едва стоял на ногах, однако, заклинатели тут же отступили, почтительно склонив головы.

— Глава, духовный круг находится в источнике энергии Ян, — быстро заговорил он. — Ю Янмэй может потерять Золотое ядро.

Золотое ядро?

Шэн Цзиншэнь развернулся к нему. На мгновение показалось, что он ударит племянника.

— Ты смеешь перечить мне после того, что случилось? Пожиратель солнца убил наставника Мин Фу и восемнадцать учеников, еще троих превратил в марионеток! И все, чтобы добраться до нее, — его палец уперся в Мэй. С минуту царило молчание, нарушаемое лишь раскатами грома и шумом дождя. — Следовало поступить с ней так, как орден Му Цзин У с незваным чужаком.

Шэн Юэлин стиснул кулаки – меч рядом с Янмэй шевельнулся сам собой – и метнул короткий взгляд на виновато кривящегося Чжу Лина.

— Ученик разделяет скорбь Главы, — произнес он, склонившись перед дядей в глубоком поклоне, но упрямо продолжил: — однако, по-прежнему просит о снисхождении.

Во все стороны разлетелись сухие шепотки – безупречный Шэн Юэлин открыто заступался за демоническое отродье без веской причины!

Глава Шэн заложил руки за спину. Его лицо избороздили глубокие морщины, в раз состарившие его на четверть века.

— Девушку доставьте в Пурпурный³ павильон Тянь Гуана и перекройте ее духовные силы, пусть лекарь Ван осмотрит ее раны, — распорядился он, глядя прямо на племянника. — Разошлите весть о нападении в дружественные ордена и в Запретный город, затем восстановите барьеры вокруг гор и проверьте ближайшие поселения. Демон мог быть не один. Шэн Юэлин, следуй за мной.

³(пурпурный/фиолетовый в китайской системе цветов означает благородство и восхождение к бессмертию)

Под градом пристальных взглядов Шэн Юэлин поднял свой меч и, не протерев его от воды и крови, вложил в ножны. При этом он всячески избегал Мэй. Она же смотрела только на него. Иначе, куда еще? Прочие заклинатели явно предпочли бы последовать примеру ордена Му Цзин, небо шло трещинами, а отрубленная голова ученика – совсем еще мальчишки – слепо таращилась на нее с посмертным укором, будто Мэй отняла у нее нечто важное и отказалась возвращать.

Напряженный и прямой, как струна гуциня, Шэн Юэлин все же покинул ее, повинуясь дяде.

Рядом с Мэй остановилась пара высоких сапог. Чжу Лин жестом велел ей подниматься. Она осторожно встала на четвереньки и на миг посреди сырой земли и железа уловила тонкий цветочно-мускусный запах, который исчез также внезапно, как появился.

— Скорее, — поторопил Чжу Лин.

— Я не хочу умирать.

Заклинатель ничего не ответил, только особым образом сложил пальцы и коснулся ее груди. На Мэй словно обрушились все девять небес⁴ разом: накатила невероятная свинцовая усталость, а свежую рану прострелило болью. Чжу Лин аккуратно поддержал Мэй под локоть в первые секунды, затем отпустил и отступил на шаг.

⁴(в китайской мифологии и космогонии существует девять небесных сфер, расположенных друг над другом)

Еще двое старщих учеников встали по обе стороны от них, положив ладони на рукояти мечей.

— Разве барьер на пике Самоцветов пропустит меня? — спросила Мэй.

— Твоя энергия Инь заперта, — просто ответил Чжу Лин и первым двинулся прочь.

“Так просто?” — подумала она, борясь с головокружением и тошнотой. — “Если запечатать энергию, кто угодно способен пройти сквозь их магические щиты?”

Хорошо, что конвоиры не подгоняли и не пихали ее, иначе она бы растянулась прямо на чудовищно-длинной лестнице. Время от времени ей чудился тот самый запах, сразу уносимый ветром.

В особые дни, отведенные для посещений, жители близлежащих городов и деревень приходили к пику Самоцветов на поклон к Тянь Гуану, божеству-покровителю девяти небесных сфер, на заре времен создавшему философию Бин Фа, Путь Меча и Путь Листа, которым следовал орден Бай Ю Шэн. Едва услышав о концепции Бин Фа, Янмэй сразу узнала в нем знаменитый трактат "Искусство войны" и испытала по этому поводу смешанные чувства, ведь это ничуть не приблизило ее к ответу на вопрос, где и когда она оказалась.

Повсюду люди молились местным божествам, прося у них щедрые урожаи, деньги, богатый улов, здоровых детей, снова деньги, спокойного путешествия, избавления от болезней, еще раз деньги, и над всеми царил Тянь Гуан. Мэй не решилась спрашивать, существует ли он на самом деле по двум причинам: глупо было расспрашивать об этом верующих и из-за демонов.

Холод полз по венам Мэй, пробираясь от кончиков пальцев к внутренностям. Из обрывков подслушанных разговоров и кратких бесед с учениками – тем было любопытно повозиться с великовозрастной дурочкой-чужестранкой – она знала о способностях Золотого ядра – сосредоточении духовной энергии заклинателя. Оно было способно исцелять смертельные раны, неделями поддерживать тело без пищи и сна, кратно усиливало физическую силу. Потеря Золотого ядра для заклинателя считалась участью хуже смерти, потому что несчастный был обречен на бесконечные физические и духовные мучения. Зачастую заклинатели, утратившие его, предпочитали смерть.

Мэй не представляла, что подобное когда-либо коснется лично ее, потому что она была обычным человеком, не посвящавшим половину жизни духовному совершенствованию. Пока Шэн Юэлин во всеуслышание не заявил о наличии у нее того самого Золотого ядра.

“Хотя, если подумать”, — она позволила себе мысленную усмешку, — “без волшебных сил в моей профессии долго не продержаться: не представляю, каково учителям в школах, когда даже в вышках нам порой приходится изгонять бесов из особо ретивых”.

На пути их маленькой процессии попадались испуганные адепты, с которыми Чжу Лин обменивался взглядами и кивками, игнорируя многочисленные вопросы. На одной из площадок он вдруг свернул в сторону на неприметную тропку среди буйного кустарника и мгновенно растворился в сгущающихся сумерках. Пробравшись за ним следом, Мэй увидела нестройный каскад выщербленных временем полукруглых камней, терявшихся в лесу. Чем дальше она шла, тем яснее понимала, что дорога заворачивается спиралью вокруг пика Цзин Ю.

Гроза набирала силу. К тому времени, как они достигли открытой площадки, небо окончательно почернело, будто Тянь Гуан накрыл его рукавом своего темно-фиолетового шелкового одеяния. Ветер крепчал, порываясь сбросить людей в пропасть, и Мэй что есть сил прижималась к скале. Провожатые пока храбрились, но стоило двум ослепительным молниям распороть тучи, наперебой попросили Чжу Лина вернуться.

Он приблищился к самому краю, глядя на еще светлый горизонт. Деревья, реки, поселения – с такой высоты все казалось чудовищно-крошечным.

Мэй зажмурилась. Дальше им придется нести ее на руках, потому что она не сделает больше ни шага. Ей хватило одного свободного падения с небес. Второе она не переживет.

— Глава велел отвести Ю Янмэй в Пурпурный павильон, — отрезал Чжу Лин, перекрикивая ветер. — Туда есть только два пути.

— Почему тогда мы не идем по второму? — огрызнулась Мэй и прикусила яхык, потому что Чжу Лин немедленно навис над ней.

— Потому что второй путь ты не выдержишь. Издревна он носит имя "Лестница в Небеса" и пропускает только чистых духом и сердцем.

— А моему сердцу далеко до чистоты, — прошипела по-русски Мэй и сцепила зубы.

— За мной, — процедил Чжу Лин и бесцеремонно потащил ее дальше.

Белоснежная молния впилась в вершину пика Затяжного дождя и растворилась среди громового эха. Поначалу ничего не происходило, затем над горой поднялась ниточка дыма.

— Дворец Главы! — воскликнул один из учеников.

Чжу Лин прищурился на него, став похожим на недовольного всклокоченного лиса.

— Мин Си, отправляйся обратно, помоги потушить пожар. Мы здесь закончим.

После приступа сомнения, прерванного уверенным кивком Чжу Лина, Мин Си со всех ног бросился бежать. В такую бурю он не рискнул вставать на меч.

Второй ученик нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Мэй разделяла его чувства: ей тоже хотелось поскорее убраться с опасной тропы. Она никак не ожидала, что Чжу Лин толкнет ее в спину, а сам с обнаженным мечом бросится на ученика.

Тот явно уступал ему в скорости и в силе, потому спустя всего три удара, Чжу Лин вонзил свой меч ему в грудь, будто наколол бабочку на булавку. Ученик изумленно вскрикнул и нелепо взмахнул руками, как если бы собирался взлететь. Его тело завалилось назад и, легко соскользнув с клинка, рухнуло в пропасть.

Мэй захлебнулась воплем и дождем, а встретив взгляд Чжу Лина, так и застыла на земле с раскрытым ртом, глядя, как он неумолимо приближается к ней.

Глава 6. Полуночная печать

Чжу Лин сорвал с себя плащ и набросил на Янмэй. Цветочный запах накрыл ее удушающей волной вместе с тяжелой черной тканью.

— Быстро надевай! На ней защитные символы, скрывающие следы. Так нас не найдут. — Мэй продолжала таращиться на него, так что он нетерпеливо вздернул ее за локоть, от чего она немедленно принялась вырываться. — Успокойся же! Тот ученик был захвачен демоном и готовился напасть. Он уже не был человеком.

— Откуда ты знаешь?

— Я состою в тайной императорской страже, смотри! — Чжу Лин вытянул нефритовый кулон размером с монету с вырезанным на нем крошечным иероглифом, который Мэй не узнала. — Теперь веришь?

Заметив ее колебания, заклинатель быстро коснулся точки на ее шее, и Мэй мгновенно упала к его ногам. Взвалив на себя парализованное тело, заклинатель встал на меч и взлетел.

Ветер ревел будто раненый зверь. Их мотало и швыряло в потоке. Глядя на расстилающуюся под ногами пустоту, Янмэй сквозь ужас выцарапывала из головы связную мысль. Что случится, если она умрет здесь: вернется на вершину Тяньмэнь или в свое мертвое тело у его подножия?

Очень скоро Чжу Лин приземлился под сводами храма и, не медля, вошел внутрь, оставив грозу позади. Он так и продолжал тащить Мэй на спине. Миновав несколько богато украшенных залов, в том числе пурпурный, они углубились внутрь горы. Безликие темные коридоры, подсвеченные огнем на ладони заклинателя, сменяли друг друга, пока не окончились запечатанной каменной дверью.

От цветочной вони уже першило в горле, и Мэй никак не могла обнаружить ее источник! Поначалу она грешила на плащ, однако, тот пах обычной сырой ношеной тряпкой.

Внезапно Чжу Лин остановился опустил Янмэй на пол, затем сложным движением пальцев вернул ей духовную силу, и внутренности Мэй словно обдало кипятком.

Не обращая внимания на крики, Чжу Лин направил ее энергию в центр печати. Из солнечного сплетения Мэй – куда ее ужалил Пожиратель солнца – к двери потянулась сизая нить.

Печать пришла в движение, раскрывая зево прохода.

Чжу Лин затащил Мэй внутрь, и ту ослепил свет. Позже она вспоминала о нем, как неком излучении абсолютно черного цвета. Словно она смотрела прямо на солнце, пропущенное через негатив.

— Моста нет, — голос Чжу Лина немного сместился. — Не двигайся, впереди обрыв.

Она зашарила перед собой руками и наткнулась на сапог заклинателя. Тот отпихнул прочь ее руку.

— И это сын Императора? — Чжу Лин хмыкнул и достал меч. — За прошедшие падения Повелителя годы люди действительно…

Перевода последних слов она не знала.

Сноп ярких искр светлячками взмыл под потолок.

Перед Мэй предстал большой рукотворный грот, сплошь покрытый символами, призванными – как она успела тайком изучить – пленять и удерживать темную энергию. В многочисленных нишах покоились артефакты из золота, камня и дерева. Стены грота уходили далеко вниз, так что сделай Чжу Лин еще шаг – простился бы с целыми костями.

Источник черного света находился почти под самым потолком и с каждой минутой становился еще более невыносимым.

— Это все? — Чжу Лин встал между ним и скорчившейся на земле Мэй. — Значит, я ошибся, и ты всего лишь очередной человек. Тогда, поступим иначе.

Он взмахнул мечом, приводя воздух в движение. Напитанный духовной силой, тот всколыхнулся и волной покатился к артефакту. Странный цветочный аромат вновь дыхнул в лицо Янмэй.

— Опусти меч.

По коридору к ним направлялся Шэн Юэлин.

— С твоей раной рискнул прийти в сердце горы? — Чжу Лин издевательски растянул губы. — Думаешь, сможешь сражаться?

Шэн Юэлин направил на него клинок.

— Я не дам тебе забрать ни Полуночную печать, ни сына Императора.

Мэй переводила взгляд с одного на другого, не понимая, о каком сыне шла речь.

— Госпожа Ю, — окликнул ее заклинатель, — выйдите из Хранилища и покиньте гору. Снаружи вас встретят…

Его прервал хохот Чжу Лина.

— А ты мастер ловить рыбу в мутной воде¹! Только вместо карпа рискуешь вытянуть сома.

¹(воспользоваться суматохой для получения выгоды (идиома), 混水摸鱼)

Он без предупреждения ринулся в атаку. Закаленные мечи скрестились с режущим звоном.

Мэй отползала от греха подальше, пока обезумевшие заклинатели не прирезали ее в пылу битвы. Выход оказался перекрыт, и ей оставалось только пробираться вдоль стены по узкому выступу, пока ее нога внезапно не провалилась в пустоту… и уперлась в ступеньку.

Мэй проглотила тошнотворный ком, миг назад подкатившийся к горлу, и недоверчиво прищурилась в темноту: лестница ей не привиделась. Она закручивалась вдоль стен пологой спиралью.

От черного света невыносимо раскалывалась голова, так что Мэй хотелось биться о стену, пока ее мозги не превратятся в кашу.

Внезапно темноту распорола вспышка белого света, за которой последовал вопль: Чжу Лин завис в воздухе, связанный духовной энергией Шэн Юэлина. Его меч валялся у ног победителя.

— Пожертвуешь собой? — рассмеялся пленник. — Давай, Шэн! Окажи нам эту услугу.

Шэн Юэлин в ответ выплюнул нечто неразборчивое и сотворил демоническую печать.

Мэй доводилось только слышать о ней от учеников. Высокой степенью мастерства считалось создание заклинаний, изгонявших демонов. Разумеется, этих тварей можно было просто-напросто наколоть на "святой" меч, однако, бывали случаи, когда демоны вселялись в живых людей, и тогда приходилось выбирать: убийство или опасный ритуал.

По мере активации печати меридианы Чжу Лина словно наполнялись огнем. Он пытался избавиться от духовных пут, орал что-то о вечных страданиях и демонах, затем на особо высокой ноте обмяк, потеряв сознание.

Шэн Юэлин опустил его на землю, а затем покачнулся.

— Обрыв! — закричала Мэй на родном языке.

Заклинатель, нелепо взмахнув рукавами, обрушился в пропасть.

Она тут же поползла вниз, молясь, чтобы лестница внезапно не отправила ее вслед за ним. Снизу не доносилось ни звука, только слабое постукивание, и время от времени мерцал тусклый огонек.

Свет, сотворенный Чжу Лином, авно погас, оставив Мэй в непроглядной темноте под градом черного излучения, которое, казалось, заживо варило ей мозги.

Благословенно-ледяной пол встретил ее внезапно – она была уверена, что не преодолела и половины пути.

— Достопочтенный! — отчаянно позвала она. — Шэн Юэлин?

Сбоку мигнула очередная искорка, и Мэй кинулась к ней.

Он неподвижно лежал на камнях и пытался исцелиться теми крохами духовной силы, что остались после экзорцизма.

В темноте Мэй наткнулась на его щеку, едва не выколов пальцем глаз.

— Госпоже Ю следовало, — его речь звучала неразборчиво, и Мэй с трудом угадывала смысл, — звать на помощь. Прошу вас… не говорить о том, что… вы… видели. Чжу… Лин…

Паузы становились все длиннее.

— Я могу передать вам духовную силу! — воскликнула Мэй.

— Нет. Не… смейте.

Шэн Юэлин пошевелился, но как-то неправильно, однобоко – она почувствовала это, потому что держала его за плечи. И слова звучали так, словно он не мог нормально открыть рот.

Еще одна искорка осветила его перекошенное лицо.

Мэй вспомнила весь русский мат, какой только знала.

— У тебя инсульт, упрямый ты кусок... идиота!

Она неделями наблюдала за другими учениками: их поведением, привычками, учебой, тренировками. Девушки, жившие неподалеку от ее каморки, объясняли ей механизм передачи энергии, мотивируясь тем, что если "Чхунде"² поймет их объяснения и передаст им хоть каплю, то они точно справятся на практике. Способ оказался действенным, его им корысти ради подсказала сама Мэй.

²(蠢的 (chun de) глупый, бестолковый; кит.)

Первое, что нужно было сделать, это вытянуть из себя духовную силу, что было возможно только в состоянии полного покоя. Янмэй определенно находилась вне этого состояния. Ученикам в таком случае помогала медитация, но какая, к черту, медитация, когда этот самовлюбленный монах умирал на ее руках от внутреннего кровотечения?

— Будешь должен, котенок, — прошипела она по-русски и принялась за дело.

Сверху на нее будто лился горячий дождь – еще терпимо, но уже больно. Мэй, скрежитая зубами, старалась очистить сознание и направить энергию в центр груди заклинателя. Может, у нее получилось. В какой-то момент Шэн Юэлин оттолкнул ее, грубо запечатывая меридианы. Излучение тут же исчезло, и Мэй со стоном повалилась на гладкий каменный пол.

Золотистое пламя пробежало по бумажному талисману, зажатому между пальцев Шэн Юэлина. Его лицо покрывала испарина. Заклинатель прерывисто дышал, но уже не кривился и вполне шевелил обеими руками.

— Небеса, — отчетливо выдохнул он и болезненно зажмурился. — Как же это неприятно.

Ей стало обидно.

— Вы про мою духовную энергию? Не благодарите, все для вас!

— Печать, — неопределенно сказал Шэн Юэлин. — Помощь уже в пути. Госпожа Ю, я настоятельно прошу вас, — он серьезно взглянул на нее, — не говорить вообще ничего. Сделайте вид, что не понимаете вопроса или ничего не помните.

— Только если вы все потом объясните, — потребовала она.

Шэн Юэлин долго тянул с ответом. Наконец, когда над ними снова сомкнулась темнота, он произнес:

— Хорошо. Я даю слово ученика Бай Ю Шэн.

Вскоре грот осветили яркие фонари Учителей и старших учеников. Лекарь Ван мельком осмотрел потерявшего сознание Чжу Лина, затем надолго задержался около Шэн Юэлина. Янмэй наверху занялся один из старших учеников, которого то и дело отвлекал распросами Шэн Фэнлей.

— Шимей здорова, — нетерпеливо отмахнулся тот. — Шиди, не хочешь проверить своего брата?

Шэн Фэнлей заглянул за край, выискивая глазами брата.

— Если Учитель Ван спокоен и не грозится нам мечи вставить в задницы за пустую возню, значит, шисюн не так уж пострадал.

— Шиди, манеры!

— Не поспоришь, — пробурчал другой заклинатель, который хлопотал вокруг Чжу Лина.

— Шимей, — Шэн Фэнлей подсел к ней поближе, — что случилось? Почему вы трое оказались здесь? Шэн Юэлин беседовал с Главой, но вдруг сорвался с места и сбежал. Отец был в таком гневе!

Мэй вымученно потерла лоб.

— Я не знаю. Не помню. У меня очень болит голова.

— Это, наверное, от Печати, — ляпнул Шэн Фэнлей и тут же получил от соученика тычок под ребра. — Разве это секрет? Полуночная печать вон там, — он указал пальцем на источник того самого необъяснимого черного света, сейчас запертый в сотворенном наставниками сияющем коконе. — Она излучает сильную энергию Инь, которая непрерывно ищет подходящий сосуд. Если сосуд – предмет, демон, человек – не сможет вместить ее, то быстро разрушается.

Мэй иными глазами оглядела артефакты в нишах. Значит, они служили аккумуляторами? И она стала одним из них.

Глава 7. Храм предков

Под руку с Шэн Фэнлеем Янмэй плелась по темному каменному коридору прочь от страшного Хранилища артефактов. Перед ними на расстоянии пяти шагов плыл золотой огонек, сотворенный духовной силой заклинателя.

Позади, вяло переругиваясь, плелись другие ученики с бессознательным телом связанного Чжу Лина.

— Господин Шэн, — шепотом позвала Янмэй, на что тот возмущенно засопел:

— Шимей, я же просил называть меня по имени! Ты слишком усердствуешь с вежливостью.

Она медленно перевела дыхание. По мере отдаления от грота с Печатью, болезненное воздействие Инь сходило на нет.

— Куда Глава приказал отвести меня?

“Вряд ли в барские хоромы”.

Мальчишка замялся. В свете духовного фонаря он выглядел совсем юным. Едва ли ему было больше шестнадцати.

— Пойми, шимей, отец всего лишь проявляет разумную осторожность! Нападение демонов, гибель наших соучеников и наставников, разрушение барьера, а еще Печать – все в один день! Мы уже отправили вести в столицу, и Император скоро вышлет нам лучших людей. Мы во всем разберемся, обещаю! — он взволнованно замолчал, как и другие за его спиной.

Янмэй украдкой поморщилась, не требуя продолжения.

— Покормить не забудьте, — попросила она устало.

Тоннель с грубо обтесанными стенами вяло изгибался и изредка ветвился на более узкие ходы. Из одного дыхнуло морозным холодом, но они миновали его слишком быстро, чтобы Янмэй успела понять свои ощущения.

— Я смогу поговорить с Шэн Юэлином? — спросила она. — Это важно.

— Я постараюсь устроить вам с братом встречу, — серьезно кивнул Шэн Фэнлей, затем добавил после паузы: — обещаю.

Янмэй оглянулась через плечо на шестерых заклинателей: четверо несли носилки с Чжу Лином, один внимательно наблюдал то за пленным, то за ней, а последний – старший ученик лекаря – шел с видом, словно нюхнул какой-то мерзости.

Чжу Лин пошевелился – золотистые духовные путы натянулись. А лекарь по-лисьи повел носом!

— Гибискус, — кратко произнес он, и его спутник опустил ладонь на рукоять меча.

Янмэй чуть замедлилась, улавливая запах, и тут же вспомнила:

— Я почувствовала такой же после нападения демона и в Хранилище.

— Вонь демонической энергии, — немногословно пояснил лекарь. — Ускоримся.

Шэн Фэнлей немедленно потянул Янмэй вперед, бубня под нос что-то про безопасное место и древние барьеры.

— Почему гибискус? — спросила она. — В моем мире он считается императорским цветком.

Фэнлей издал придушенный шипящий звук, с каким спускает воздух пробитое колесо.

— Шимей следует быть осторожной в словах, — поспешно шепнул он, украдкой оглядываясь на недовольных соучеников. — Гибискус столетиями принадлежит Императору демонов. Слава Небесам, тот уже давно заточен под горой.

— Под этой?!

— Ты что! — испугался Шэн Фэнлей. — Далеко на востоке.

В учебных павильонах Янмэй украдкой изучала карты местной провинции и государства в целом: они были полны детализированных ландшафтов, животных, растений и чудовищ. На востоке – за две пологие горные гряды от Бай Ю Шэна – находилась довольно длинная береговая линия, на которой теснились города и мелкие ордена. Столица респолагалась севернее, на равнине с сетью крупных судоходных рек. Орден Шэн Юэлина уютно устроился почти что в центре карты, у подножия хребта рядом с процветающей долиной. Судя по всему, край был одним из богатейших. Настоящий лакомый кусок, особенно по сравнению с южными засушливыми районами и каменистым северо-западом, где почти непрерывно шла война с кочевниками.

Каменный коридор закончился просторным залом со статуями божеств. Здесь конвоиры разделились: Фэнлей в сопровождении заклинателя-воина и еще двоих, ожидавших в зале, повел Янмэй вдоль статуй во внутренний двор, а остальные направились во внешний навстречу вооруженному отряду.

— Куда поместят Чжу Лина? — спросила Янмэй.

— Беспокоишься за дружка-предателя, Чхунде? — злобно бросил незнакомый заклинатель.

Шэн Фэнлей одернул его, но не слишком уверенно. Все же он, будучи даже сыном Главы, пока находился в статусе младшего ученика.

Янмэй закрыла рот и не проронила больше ни слова. Попадавшиеся им навстречу члены ордена смотрели на нее худшее – с ненавистью и злостью, лучшее – с опаской и сочувствием.

Начал накрапывать мелкий дождь.

Вопреки ожиданиями, Фэнлей привел ее не в темницу, а в небольшой павильон на возвышении. С крошечного дворика, затененного старой раскидистой сосной, открывался чудесный вид на подножие горы и ряды изогнутых серых крыш.

Фэнлей завел Янмэй внутрь и указал на ряд толстых подушек, разложенных на полу перед статуей Тянь Гуана.

— Здесь шимей будет удобно. Не бойся! Мы возведем защитный барьер, так что ничто дурное не проникнет сюда.

— И не выйдет отсюда, — пробубнила она себе под нос.

Мальчишка чуть покраснел и с виноватым видом пообещал прислать слугу с едой и чаем.

“Точно в кашу плюнут”, — мысленно буркнула она и со вздохом привалилась к стене.

Убранство храма оказалось скромным по сравнению с обширным комплексом для верующих на соседнем пике: здесь не было шелковых драпировок, кроме алтаря, вместо драгоценной инкрустации и позолоты уютное полированное дерево. Перед невысокой золотой статуей божества стояли памятные таблички с именами, объединенными иероглифом “Шэн”, напротив каждой курились по четыре дорогих тонких палочки с благовониями.

“Семейный храм Главы ордена”, — догадалась Янмэй. — “Заточили меня в святая святых. Интересно, почему?”

Дождь усилился – теперь он бил по крыше так сильно, что заглушал даже мысли Янмэй.

После возвращения сил ей стало заметно легче: усталость по-прежнему тянула к земле, однако, дышать стало легче. Набравшись смелости, Мэй с содроганием осмотрела оставленную Пожирателем солнца рану, от которой напоминал только рубец, похожий на крошечную красную родинку точно под сводом ребер.

“Неужели, все из-за Золотого ядра?” — удивилась она. — “Если подумать, мои порезы и ушибы всегда затягивались за считанные дни. А когда я в детстве полетела с велосипеда, отделалась испугом и содранной кожей, хотя запросто могла шею свернуть”.

Через некоторое время, не дождавшись обещанного чая, Мэй приоткрыла дверь и высунулась на улицу. В лицо ей дыхнуло речной свежестью и запахом мокрого дерева.

Окрестные горы скрывала пелена дождя. Среди сизых туч она заметила редкие фиолетовые проблески – заклинатели пытались восстановить барьер над орденом.

“Где же тот, который должен остановить меня?” — подумала Мэй, делая осторожный шаг за порог.

В бок уходила узкая крытая галерея. Ветер задувал на нее капли, так что туфли Мэй быстро намокли и принялись натирать. Она неспешно шла вперед, пока после развилки не уперлась в беседку на краю каменного пруда, который со всех сторон обрамляли причудливо искривленные лиственные деревья.

— Сколько же им лет? — пробормотала Мэй, присаживаясь на влажную скамейку. — В китайском заповеднике подобным перевалило за тысячу.

Гладь пруда бурлила под напором дождя. Если в нем и водилась рыба, она, скорее всего, притаилась на дне.

Грудь вдруг неприятно сдавило. Янмэй сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Давление поначалу немного ослабло, затем накатило с новой силой. От неожиданности Мэй подавилась воздухом и свалилась со скамейки.

“Умира…”

Невидимые пальцы разжались.

На всякий случай она осталась лежать на мокром каменном полу, усыпанном веточками и листиками, слепо пялясь в деревянный потолок с изящной резной окантовкой.

“Кажется, больше не умираю”.

Сквозь шум дождя она расслышала приближающиеся голоса.

— …не могу позволить тебе рисковать всем орденом, — категорично говорил Глава Шэн Цзиншэнь.

“Его имя буквально означает ‘дух победителя’ ”, — вяло выдавила мысль Янмэй. — “Претенциозно. Отражает суть. А Шэн Юэлин… надо бы спросить: “Лин” как “лес”, “нефрит”, “чешуя”, “аренда”... Какая, к черту, “аренда”?”

Она поразмыслила еще раз и пришла к выводу, что знает как минимум пятнадцать слов с произношением “лин”:

“Рог антилопы, Линкольн, лесничество, единорог, пронизывающий холод…”, — продолжала она перебирать варианты. — “Последнее – что надо! А то достопочтенный…”

В этот момент она осознала, что слышит голос “достопочтенного”.

— Глава не может отрицать, что способности госпожи Ю достойны внимания, — говорил Шэн Юэлин. — Лишь после нескольких скудных тренировок с ученицами она смогла передать мне духовную энергию. Да простит меня Глава за резкий тон, вам прекрасно известно, насколько сложно обучение для неподготовленных послушников старшего возраста.

— Почти невозможно, — согласился Шэн Цзиншэнь.

— В том мире она уважаемый наставник, — продолжал Шэн Юэлин. — Разумеется, знания госпожи Ю иного толка, однако, умаляет ли это ее мудрость?

Ответ Главы Янмэй не расслышала – слишком шумел дождь. Их одеяния светлыми пятнами маячили все ближе.

Она малодушно понадеялась, что мужчины ее не заметят, но не повезло: Шэн Юэлин на миг застыл с раскрытым на полуслове ртом, затем направился прямиком к ней, едва не задев нахмурившегося дядю.

— Госпожа Ю, почему вы лежите на земле? — он остановился в шаге от ее распростертого тела, но руки не подал.

Очень хотелось съязвить, однако, Янмэй не стала портить образ уважаемой наставницы и ответила полуправду:

— Вдруг… не хорошо… здоровье. — Она была готова ударить себя по лицу. Как можно было забыть простую базовую фразу? — Сейчас мне уже лучше, досто… господин Шэн.

Называть его достопочтенным в присутствии Главы не стоило. Это был серьезный знатный титул, которым Мэй просто-напросто бесила заносчивого заклинателя.

Встать у нее получилось со второй попытки, придерживаясь за скамейку и колонну.

Глава ордена взирал на ее попытки с непроницаемым лицом, к которому Янмэй успела привыкнуть. Хотя бы не кривился. В ордене Бай Ю Шэн каждый знал: если губы Главы напоминали изогнутое древко боевого лука, под угрозой оказывались все на расстоянии полета стрелы.

— В твоих словах, Юэлин, есть зерно истины, — неожиданно произнес он. — Я обдумаю их, а до тех пор надеюсь на твое благоразумие.

Шэн Цзиншэнь откинул полу светло-зеленого одеяния и направился прочь по одной из галерей.

Янмэй растерянно огляделась, убеждаясь в их с Юэлином одиночестве.

— Как себя чувствует достопочтенный?

— Достаточно хорошо, чтобы выразить благодарность госпоже Ю, — в тон ответил заклинатель. — Вы спасли мне жизнь. Лекарь Ван сообщил, что сосуд в моем мозгу разорвался от напряжения, однако, ваша своевременная помощь позволила мне вовремя исцелить его.

— Инсульт. Не знаю, как это по-китайски, — кивнула Янмэй. — Почему вы говорите мне… как же?.. правда, честно, не лживо…

— Искренне? — подсказал он.

— “Искренне”, — Мэй с досадой ущипнула переносицу.

— В хранилище мне показалось, госпожа Ю в полной мере понимает особенности моего состояния. Вам знакомо врачевание?

— Основы, — уклончиво ответила она. — Я… искренне рада, что вы живы.

Уголок губ Шэн Юэлина дрогнул.

— Холодает. Позвольте проводить вас в павильон. Там есть комната, где мы сможем выпить чай и согреться.

— Вы уже восстановили барьер? Демоны больше не проникнут сюда?

— Члены ордена в безопасности.

— А жители города внизу?

Шэн Юэлин одарил ее внимательным взглядом.

— Насколько мне известно, дюжину старших учеников послали прочесывать окрестные леса. Они весьма способны и ответственны. Госпоже Ю не стоит тревожиться понапрасну.

— А Чжу Лин...

Но заклинатель уже развернулся к галерее, не обременяя себя ответом.

Чая в павильоне не оказалось. Шэн Юэлин кликнул какого-то мальчика в одежде младшего послушника, и тот мигом умчался, едва не считая носом скользкие ступеньки.

Янмэй некоторое время постояла на пороге, любуясь поглощенными туманом горными пиками, затем вслед за Шэн Юэлином спряталась внутри.

— Это храм ваших предков?

— В девяти поколениях.

Шэн Юэлин опустился коленями на подушку и трижды низко поклонился табличкам, почти касаясь лбом пола.

— Я бы тоже хотела выразить им почтение, — неуверенно произнесла Янмэй.

Видя, как он медлит с ответом, она шепнула “забудьте” и проскользнула в неприметную боковую комнату.

В углу рядом с ширмой располагался низкий столик в обрамлении тех же подушек. Неподалеку на подставке стоял чайный набор со множеством предметов: пиалок, щипчиков, молоточков, блюдечек. Стены украшали шелковые гобелены с обыденными сюжетами.

— Занимательно, правда?

Она вздрогнула, не ожидая, что Шэн Юэлин подкрадется настолько незаметно.

— На этой картине, — он указал на самую большую, — изображены восемьдесят человек у внутренней городской стены. У каждого уникальные образ, одежда и поза. Кажется, что они занимаются повседневными делами.

— Это не так?

— Художник дал картине название “Падение династии Фэй”. С ударом полуденного колокола, все эти люди – крестьяне, рабочие, воины, купцы – во во главе с Первым Министром поднимут восстание и свергнут жестокого тирана Фэй Лина. Всего через четыре года он вернется под именем Фэй Шань Ди во главе жестокого демонического войска и погрузит мир во тьму на сто шестьдесят один год.

Мэй пробрала крупная дрожь, и Шэн Юэлин обратил на нее внимание.

— Госпоже дурно?

— Как его победили? — бесцеремонно спросила она.

— Выжившие ордена тайно скопили силы и лишили его тела. Его дух заточен под одной из священных гор, окруженный печатями, чьей энергии хватит на пять тысяч лет.

У Мэй возникло нехорошее предчувствие.

— А что случится по истечении срока? Он вырвется?

— Пяти тычяч лет вполне достаточно, чтобы душа разрушилась и не смогла переродиться.

Предчувствие усилилось.

“Что, если печати уже пали в моем времени?” — предположила она. — “И душа Фэй Шань Ди переродилась? Не логичны ли тогда появления таких, как я, кого демоны закидывают в прошлое, потому что ищут своего предводителя?” — Мэй кашлянула в кулак, нехитрым жестом отгораживаясь от внимательного заклинателя. — “Бред! Не может такого быть!”

Чтобы поскорее выкинуть из головы глупые мысли, она перевела тему и попросила поделиться деталями обучения.

За беседой они едва не пропустили появление ученика с корзиной еды и раскаленным чайником.

Шэн Юэлин отослал посыльного, после чего разлил почти прозрачный чай по крошечным фарфоровым чашкам и расставил сладости – клейкие рисовые шарики с нехитрой начинкой из красной фасоли, тростника и мака.

Как бы Янмэй ни старалась направить разговор в сторону того, что обещал в пещере объяснить Шэн Юэлин, тот всякий раз виртуозно соскакивал с темы.

В конце концов ей это надоело.

— Значит так, достопочтенный, если не начнете говорить правду, я расскажу о нашей передаче энергии ученицам на пике Глубинного смысла! — едва договорив она тут же прикусила язык и сползла с подушки, жалея, что не залила кипяток в глотку. — Я пошутила, Шэн Юэлин! Пошутила, клянусь!

Заклинатель аккуратно опустил чашку на столик. Его рука расслабленно легла на колено рядом со второй, но это привело Янмэй в еще больший ужас.

— Не шутите так, госпожа Ю, — участливо попросил он, а яростный огонь в его глазах не думал затухать.

— А вы не изворачивайтесь, — буркнула Мэй.

Шэн Юэлин как ни в чем не бывало потянулся к рисовому шарику.

— В следующий раз яснее выражайте ваши требования, заключая соглашения.

— Мне следовало подождать, пока вашу голову изнутри зальет кровью, и вы навсегда потеряете способность связно мыслить и держать палочки? Значит, в следующий раз поступлю именно так.

Шэн Юэлин опустил шарик в пиалку перед собой.

Молчание затянулось, и Янмэй решила, что не дождется признания совей правоты.

— Черт с тобой, сладкий, — с чувством выдохнула она на родном языке и забрала последний рисовый шарик. — Храни свои секреты. А я буду хранить свои.

Шэн Юэлин слишком усердно присосался к краю чашечки, так что едва не откусил от нее кусок фарфора.

— Госпоже Ю доставляет удовольствие чужое неведение?

— Только ваше, достопочтенный! — она с лучезарной улыбкой отставила палочки в сторону и чинно сложила руки на коленях согласно местному этикету.

Глава 8. Камни на доске Вэйцзы

Ночь Янмэй провела в задней комнате павильона под присмотром погруженного в медитацию Шэн Юэлина, а утром вместе с ним спустилась с пика Затяжного дождя. Барьер, обещанный Шэн Фэнлеем, существовал, однако, совсем недолго: его еще вчера по неизвестной причине снес Шэн Юэлин.

Мэй начинали терзать смутные догадки, что холодный заклинатель намеренно подставлял ее, снимая охранные заклинания. А остался с ней, потому что надеялся на ночное нападение! Мысль отдавала гнилью, и Мэй упорно отметала ее раз за разом. Она отчаянно нуждалась в человеке, которому могла хотя бы немного доверять в этом проклятом “нигде”. Как бы глупо не звучало, ей хватило нескольких участливых слов, чтобы пойти за Шэн Юэлином, словно корова на привязи.

Он ненавязчиво пояснял ей, как себя вести, что делать, куда податься и спасал ее от всепоглощающего одиночества.

“Вряд ли он бы тратил свое время ради того, чтобы отправить меня на заклание”, — убеждала себя Мэй. — “По крайней мере, не сегодня и не завтра. А дальше я что-нибудь придумаю”.

Укромные сады с изящными беседками, извилистыми дорожками и деревянными мостками, переброшенными через речки и пруды, внушали ей чувство спокойствия, невзирая на то, что совсем недавно эта гора была ее тюрьмой. Дождь ненадолго прекратился, но с мокрых веток продолжали сыпаться редкие крупные капли. Шэн Юэлин раскрыл промасленный зонт, украшенный карпами и пионами, и Мэй чуть придвинулась к заклинателю, чтобы не намочить плечо.

В царстве Главы Шэн Цзиншэня царили покой и тишина, лишь таинственно шептали листья и стучало о зонт эхо дождя.

— Надеюсь, дом вашего дяди не слишком пострадал от грозы.

Шэн Юэлин покосился на дорожку, убегавшую в бок по склону. Отсюда дворец оставался скрыт кинжально-острым частоколом высокого бамбука и куполами пышных древесных крон.

— Госпоже не следует беспокоиться.

На этом разговор оборвался.

Впереди показались украшенные львами ворота, из-за которых доносился обычный шум процветающего ордена.

Мэй замедлилась, отставая на шаг, как того требовали приличия. Наедине с Шэн Юэлином она время от времени делала вид, будто забывала о некоторых тонкостях, а тот не указывал ей, принимая правила неизвестной игры.

Учеников на их пути встречалось будто бы больше, чем обычно. Они косились, но смотрели без ненависти. Янмэй не могла отделаться о мысли, что за ней следит слишком тяжелый взгляд. Похожее ощущение возникло у нее во время нападения демонической сколопендры.

Поежившись, она незаметно дернула Шэн Юэлина за широкий рукав с зеленой окантовкой.

— Достопочтенный, вы не замечаете ничего странного?

Заклинатель бросил на нее взгляд, затем коротко оглянулся.

— Госпожа имеет в виду что-то конкретное?

Им навстречу выскочила одна из лучших старших учениц пика Глубинного смысла – Сян Жилан. Мэй с досадой щелкнула зубами.

В первый же день в качестве уборщицы-кухарки на пике Ю И ей доходчиво объяснили, кто местная “королева школы”. Имя “Сян Жилан” означало “парящая радужная орхидея” и полностью описывало хозяйку: единственная дочь местного богатого чиновника, она была изящна в искусствах, умна в учебе и стремительна в бою. Не определи Сян Жилан диковатую чужестранку в соперницы, они могли бы подружиться.

На взгляд Янмэй, девушка была весьма миловидна, однако, по мнению соучениц, Жилан не доставало плавности в чертах лица: ее подбородок был недостаточно узок, глаза недостаточно большие – сколько та не подводила их углем и розовой пудрой, – а кожа недостаточно белой.

Зато перечисленное в избытке находили в Янмэй, и сколько она им не объясняла про расу и строение черепа, только отмахивались.

— Господин Шэн! — воскликнула Сян Жилан, взмахивая шелковым веером. Ее рукава завораживающе разлетелись в стороны, на миг демонстрируя висящий на поясе меч. — Эта ученица не смыкала глаз всю ночь! Позвольте узнать о вашем здоровье, иначе мое сердце не выдержит больше ни минуты.

Три ее спутницы активно закивали, подтверждая, что их сердца тоже в опасности.

Янмэй сдержала порыв хлопнуть невозмутимого заклинателя по плечу. Кажется, ей только что стала понятна причина неприязни Сян Жилан.

Раскосые темные глаза госпожи Сян вперились в нее как два скорпионьих жала.

“Это все ты, гадкая Чхунде!” — читалось в них. — “Из-за тебя пострадал наш несравненный дагэ!”

— Госпожа Сян напрасно тревожилась, — сдержанно ответил Шэн Юэлин, чуть склоняя голову в знак уважения. — Прошу вас вернуться на занятия, иначе наставница Чу будет недовольна.

Девушки мигом подобрались. О наставнице Чу Ансы ходили легенды. В частности, о ее непревзойденном мастерстве и жестокости к лентяям и прогульщикам.

— Господин Шэн, — не сдавалась Сян Жилан, — если вам потребуется помощь моей семьи, прошу вас обращаться ко мне без стеснения!

Янмэй ожидала, что тот беспрекословно отвергнет сомнительное в такой ситуации предложение, но тот внезапно согласился:

— Госпожа Сян окажет мне неоценимую услугу, если согласится выполнить незначительную просьбу.

Та сдержалась, хотя красивое личико немного повело, а ее подруги изумленно переглянулись.

— Что же нужно от меня господину Шэну?

— Ваш отец владеет кузнями. Попросите изготовить заклинательский меч для женской руки, длиннее вашего на ладонь.

Жилан пошла пятнами. Разумеется, она догадалась, для чьей руки нужен меч. Более того, ее выставили коротышкой по сравнению с неотесанной Чхунде!

Озвучив просьбу, Шэн Юэлин формально попрощался с ученицами и двинулся дальше. Мэй семенила за ним и направляла все силы на то, чтобы не рассмеяться.

— Кажется, меня на подушке будет ждать жаба.

Уголок его губ заметно дрогнул.

— Госпоже Ю направо, — Шэн Юэлин указал на развилку. — Полагаю, путь ей знаком.

— А куда направится достопочтенный? — полюбопытствовала Янмэй.

— Госпожу это не касается.

— Справедливо. Надеюсь, достопочтенный не забыл о своем обещании? — невзначай обронил она. — Госпоже Сян, уверена, будет инте…

Ее губы и язык начали стремительно неметь. В первый миг она подумала, что это дело рук Шэн Юэлина, но тот также выглядел изумленным.

Онемение потекло в горло, и Мэй с ужасом осознала, что ей все тяжелее дышать.

Она с хрипом вцепилась ногтями в ворот побледневшего Шэн Юэлина. Заклинатель выдрал одежду из ее скрюченных пальцев и послал в небо сияющий фейерверк.

К ним со всех сторон уже сбегались ученики, включая Сян Жилан со свитой.

Янмэй схватилась за горло: она больше не могла сделать ни вдоха. Перед глазами заплясали черно-фиолетовые пятна, грудь обжигало изнутри огнем.

В какой-то момент голова опустела – боль отступала, мысли становились вялыми, Мэй ощущала легкость в теле, словно ее накачали гелием.

Ей чудился знакомый шепот – будто кто-то рассказывал историю на непонятном языке. Или язык все же был ей знаком? В нем проскальзывали китайские слова, искаженные временем. Янмэй не вникала в суть, просто сосредоточилась на шепоте, который, спустя совсем немного, принялся стихать, уступая место более жестким, громким голосам.

Спорили Глава и Шэн Юэлин.

“Куда же без нашего принца?” — подумала Янмэй, испытывая смешанные чувства.

С одной стороны, ей льстило внимание смазливого, могущественного заклинателя. С другой, у подобной заботы должна была оказаться крайне веская причина. И неподъемная цена.

Мэй рискнула приподнять веки и тут же заметила расписанную журавлями ширму у кровати.

Комната была похожа на ту, в которой на нее напал Пожиратель солнца: такая же аскетичная, с пустым столом и крошечным занавешанным окном. Судя по размытым пятнам света на полу, прошло совсем немного времени.

Голоса доносились из-за стены. Должно быть, где-то находилась дверь.

— Не учи меня, как управлять моими людьми! Ты еще мальчишка, Юэлин и должен выполнять приказы, — бушевал Шэн Цзиншэнь. — Я велел прочесать весь орден. Неважно, на кого было совершенно нападение, это удар по репутации Бай Ю Шэн! Две атаки за два дня!

Янмэй стащила со лба влажное, пропитанное травами полотенце и села на жесткой койке.

— Глава, — позвал лекарь Ван.

Далее последовала просьба, смысла которой Мэй не уловила. Стукнул о дно ступки пестик – лекарь смешивал травы.

— Ты прав, — теперь Шэн Цзиншэнь говорил спокойнее. — Времена сейчас неопределенные: карпы и облака очевидно наращивают мощь, а столица затихла, хотя прежде мы часто получали смехотворные распоряжения из дворца.

— Я согласен с Главой, — протянул Ван. — Ходят слухи о миграции императорских войск. Якобы двух Великих Полководцев видели на северной границе. Не собрался ли Император заключить союз с кочевниками?

— Союз гарантирует мир, разве нет?

Мэй вздрогнула: вопрос Шэн Юэлина прозвучал слишком резко.

— Не с варварами, — отрезал его дядя. — Проклятый Император не для того изгонял их с наших территорий, оскверняя ее энергией Инь. Тварей тогда по земле ходило больше, чем людей.

“Фэй Шань Ди использовал демонов для победы?” — удивилась Мэй.

Она катастрофически мало знала об истории мира, в котором оказалась. Будь это даже далекое прошлое, о магии в учебниках не писали.

Скрежет пестика прекратился.

— Варварские полководцы точно попытаются отомстить, и Император это понимает, — заявил лекарь. — Помяните меня, что-то надвигается. Мы словно смотрим на разбросанные по доске черно-белые камни Вэйцзы, но не видим общей картины. И чужестранка играет в партии не последнюю роль. Я не смог определить причину ее недуга, лишь восстановил кровообращение.

— Лекарь Ван, не могли бы вы покинуть нас? — не терпящим возражения тоном произнес Шэн Юэлин.

“А ты, и правда, много на себя берешь, котенок!” — удивилась Янмэй, ожидая, что Глава жестко осадит племянника.

Однако тот промолчал, дожидаясь, пока их оставят наедине.

Мэй поспешно легла обратно и постаралась выровнять дыхание. На ее счастье лекарь прошел мимо. Звякнул над порогом колокольчик – ловушка для мелких духов.

Мэй соскочила на пол. Она по-прежнему ощущала головокружение, постепенно сходившее на нет. Деревянный пол холодил босые ноги. Она поежилась, обхватив себя руками за плечи. Второй раз на нее напали в сердце ордена, который кичился своими мощнейшими духовными практиками.

Это наводило на две мысли: насколько силен враг и как скоро великие заклинатели захотят запереть бедовую демоническую чужестранку под како-нибудь горой на пару тысяч лет.

Хорошо знакомая с мировой историей Янмэй не могла также не предположить наличия у Бай Ю Шэн конкурентов в профессиональных кругах. Она могла запросто попасть в мясорубку под названием “дележка власти”.

— Госпожа Ю не виновна напрямую, — тем временем отрезал Шэн Юэлин. — Ее хотят использовать неизвестные нам силы.

— А-Лин! — от неожиданного окрика она испуганно подпрыгнула. — Я понимаю, чего ты добиваешься. Эта женщина может стать для тебя временным решением. Помолчи! — воцарилась пауза, скрипнул, отодвигаясь, стул. — Сядь. Полагаешь, что способен обмануть меня? Можешь скрывать от Вана, но мне не нужны артефакты, чтобы увидеть искажение твоей жизненной силы. Удар Полуночной печати оказался непостижимо силен, и с твоей стороны глупо отрицать, что он прошел бесследно. Рана не затянулась.

— Расширилась, — приглушенно выдавил заклинатель.

Комнату окутала тишина.

— Мне претит сама мысль…

— Мне тоже! — грубо перебил Шэн Юэлин. — Поэтому я хочу отправиться на восток, в Лунный храм.

— А-Лин, — Глава хлопнул по столу. — Я еще не сообщил этого старейшинам. Твой отец направляется сюда из столицы. Его сопровождают шесть десятков императорских солдат. Путь займет от двух до двух с половиной недель.

— Ему нужна чужестранка?

— Опасаюсь, что намерения моего брата куда более серьезны. Мы осмелились привлечь внимание Императора и заявить орденам о собственной слабости. Ван прав, партия складывается не в нашу пользу, а я даже не могу понять, кто наш противник.

Янмэй пришло в голову, что жизнь отшельника-скитальца импонировала бы ей больше непонятной неопределенности. Она прикинется монахом и направится, например, в Индию, а оттуда через Персию на север, в русские земли.

Только в Индии одиноких женщин забивали камнями, а ждать образования Русских княжеств ей пришлось бы еще пару тысяч лет.

Заглянув за ширму, Янмэй увидела непроницаемый полог из плотной ткани, утяжеленный по нижнему краю деревянным бруском. Именно он скрывал проход в соседнюю комнату.

— Мы успеем вернуться за две недели.

“Мы?” — не поняла Мэй, подсматривая в небольшую щелку.

— Что значит, “мы”? — нахмурился Глава, чей профиль четко выделялся на фоне светлых занавесей.

Шэн Юэлин сидел к ней спиной, но даже спина источала ледяное упрямство. Он поднял зажатый в пальцах бумажный талисман, который медленно сворачивался от жара.

— Прошу госпожу Ю присоединиться к нашей беседе открыто.

Та мысленно выругалась и просочилась между тканью и косяком. Шэн Цзиншэнь шумно втянул воздух.

— Как настой Вана выветрился столь быстро?

Мэй неопределенно повела плечами, на что Глава разъярился еще сильнее и возмущенно прошептал что-то про распутных чужестранок.

— Возможно, дядя, — поспешил вмешаться Шэн Юэлин, — мы сможем одной стрелой пронзить двух ястребов.

***

Не успели подать обед, а Янмэй уже сидела в магической темнице на склоне горы Прекрасных самоцветов. Ее крошечный домик располагался во внешнем дворе роскошного храма Тянь Гуана, у каменной стены, густо поросшей мхом.

“Я ненавижу Шэн Юэлина”, — повторяла она про себя, разглядывая золотую светящуюся печать на двери. — “Как можно было в очередной раз купиться на его лисьи глаза? Он больше похож на суриката, чем на адекватного человека! Даже Главе его план показался бредом”.

Достопочтенный заклинатель с несколькими подручными демонстративно провел ее по всем трем горам, разве что не размахивая колокольчиком с криком “позор”.

Тени подползали все ближе, а никто так и не явился, чтобы объяснить Янмэй, какая она доверчивая дурочка.

Побродив по комнате, как зверь в клетке, она потыкалась в окна и двери, но только обожглась о барьер.

Взошла луна. Янмэй почти закончила сооружать себе постель, как в ее домик проник посторонний.

— Госпожа, за мной! — шепотом скомандовал Шэн Юэлин. — Мы спустимся по скрытой тропе в город, там нас ждут лошади.

— Никого не поймали? — также тихо спросила она.

Заклинатель покачал головой. Был шанс, что во время их странствия, демон или предатель все же попадется, решившись проникнуть домик. Мэй слабо в него верила.

— Лекарь узнал, как меня отравили?

— Я пил и ел с вами, госпожа. Дело не в яде, в проклятье. Скорее! — поторопил Юэлин.

Она последовала за ним, аккуратно обходя за ним ловушки след в след. Ночь стояла ясная и прохладная. Со стороны садов веяло нежным ароматом ночных фиалок. На гребне высокой стены мелькнула тень – караульные бдительно следили за спящим орденом.

Шэн Юэлин повел Мэй по неприметной дорожке.

— Досто… — он немедленно шикнул на нее, и она настойчиво потянула его за рукав. — Господин Шэн, я не могу уйти с пустыми руками. Мне нужен мой рюкзак.

Он даже развернулся от изумления.

— Госпожа застудила голову? Все необходимое мы купим по дороге.

— Сам ты себе застудил! — прошипела Мэй по-русски и принялась настаивать: — Господин Шэн, в рюкзаке мои документы и ценные вещи.

— Разумеется, стража на городских воротах точно не заподозрит в вашей цветной книжечке ничего необычного!

“Сарказм? От ледяного принца?” — Мэй уронила челюсть. — “Где-то пошел дождь из лягушек”.

— Если вдруг в пути я перемещусь домой, “цветная книжечка” будет мне необходима. Как и прочие вещи.

Шэн Юэлин пробубнил под нос нечто непереводимое – кажется, помянул чьих-то родственников до энного колена. Мгновение он размышлял, затем, круто развернувшись, направился в обратную сторону.

— Нам придется пересечь половину ордена. Госпожа Ю, — он явно сдержал ругательство, — будьте предельно аккуратны.

Шэн Юэлин направился прочь от привычных дорожек в недра горы, где среди деревьев, кустов и бамбука притаилась узкая расщелина с выбитыми в ней крутыми ступенями, еще скользкими после утреннего дождя. От камней тянуло сыростью со странным затхлым душком, их неровными пятнами покрывал целебный мох с крошечными белыми цветочками. Мэй тронула его и поразилась мягкости. Идти приходилось друг за другом, едва не задевая плечами отвесные скалы – те тянулись так высоко, что не было видно ни единого лунного проблеска, так что казалось, они вот-вот сомкнуться, погребя людей под собой.

На половине пути Янмэй замедлилась, оборачиваясь. К ней вернулось ощущение чужого пристального взгляда – словно невесомые пальцы касались лопаток. Лестница тонула в черноте всего в десятке шагов. И в черноте что-то бесшумно двигалось.

— Шэн… — она не глядя потянулась к нему, но загребла рукой воздух.

В первую секунду ей показалось, что он исчез, оставив ее на растерзание тому, что пряталось в темноте. Однако вспыхнувший талисман мгновено осветил спокойное лицо заклинателя.

— В чем дело?

— За нами кто-то идет, — сдавленно прошептала Янмэй, прижимаясь к стене.

Цепкий взор Шэн Юэлина вонзился в темноту. Новый горящий талисман улетел вниз, разгоняя мрак.

“Лишь ступени и больше ничего”, — мысленно сказала себе Янмэй, чье сердце от страха колотилось в горле.

Уже угасая, бумажный талисман выхватил какую-то неестественную тень, похожую на маленькое животное. Мэй с облегчением узнала в ней котенка, но затем увидела, как расширяются глаза Шэн Юэлина.

— Ю Янмэй, — выдохнул он, — быстро беги, — и первым кинулся наверх.

Она бросилась следом, перепрыгивая через две ступеньки. Юбки путались и дико мешали, из-за шумного дыхания Янмэй не могла разобрать, гонится ли за ними кто-то или нет. Силы стремительно стали покидать ее, а лестница все не кончалась.

Впереди показался просвет, в котором растворился Шэн Юэлин.

На последнем издыхании Мэй выскочила за ним и, схваченная стальной хваткой заклинателя, улетела в сторону.

Тусклая печать легла на проход и сразу выгнулась от колоссального напора.

Шэн Юэлин издал едва слышный стон, его рука сильнее стиснула плечо Янмэй.

— Твою ж… — вырвалось у нее, и Юэлин заткнул ей рот своим рукавом.

— Молчите, — рявкнул он.

Печать выгнулась сильнее и лопнула с громким хлопком. По горе пронесся слабый ветерок, затем воцарилась тишина.

“Где же монстр?” — успела подумать Янмэй, как вдруг Шэн Юэлин швырнул ее в траву и выхватил сигнальный фейерверк.

Нечто опрокинуло его на Мэй, вдавливая обоих в землю.

Заклинатель, стиснув зубы, отшвырнул тварь духовной силой и отправил меч в проет.

Отовсюду доносились голоса: караульные сбегались на шум.

Шэн Юэлин вернул Фэн Хуа в ножны и велел Мэй подниматься.

— Оно сбежало? — спросила та, от испуга едва вспомнив нужные слова.

— Да. И нам пора.

Мельком взглянув на нее, Юэлин быстро направился к зарослям. Янмэй с трудом выпрямилась и поспешила за ним.

— Что это было?

— Маогуй, демон в облике кота, — бросил тот, оглядываясь на огни фонарей. — Для его призыва требуется чудовищно-жестокий ритуал. После исполнения приказа Маогуй обычно обращает гнев на хозяина. Неясно, кто цель: орден, я или госпожа?

“Ясно же, что госпожа”, — мрачно подумала Янмэй, на всякий случай озираясь по сторонам, а вслух спросила:

— Он не последует за нами?

Шэн Юэлин промолчал, переходя почти на бег.

В комнату Янмэй в небольшой пристройке никто не заходил: вещи остались на своих местах, печально увядал похищенный из сада лотос.

Шэн Юэлин задумчиво вертел цветок в пальцах, пока Мэй искала, чем бы зажечь лампу. Когда ей это удалось, она услышала:

— У госпожи найдется чистая ткань?

Она недоуменно развернулась и… окатила заклинателя бранью. На его груди алели четыре кровавые полосы.

— Вам надо к лекарю!

— Мы должны уйти быстро и незаметно, — заупрямился Шэн Юэлин.

— Незаметнее некуда! — прошипела Мэй. — Снимайте ханьфу, достопочтенный. Быстрее, я не Сян Жилан, ждать не стану.

Последнее было лишним – заклинателя перекосило так, что Янмэй снова заподозрила у него инсульт. Спрятавшись за ширмой, как благородная девица, он зашуршал одеждой. Раздался яростный треск разрываемой ткани – едва высохшей посте стирки простыни, безжалостно пущенной на тряпки.

Мэй покосилась на окно, за которым оживало все больше фонарей, и принялась шнуровать кроссовки. Джинсы пришлось оставить, потому что в них ее бы точно сочли демоном. А рубашку она аккуратно затолкала в рюкзак, завернув в нее зарядку в полиэтиленке, телефон и мешочек с украшениями. Паспорт по-прежнему покоился в потайном внутреннем кармане.

Появившийся из-за ширмы мрачный Юэлин, поморщился на кроссовки, но от комментариев воздержался. Черный рюкзак из блестящей кожи удостоился гораздо более красноречивой гримасы:

— Сомневаюсь в разумности…

— Как ваши раны, достопочтенный? — перебила Мэй.

— Царапины, — отозвался он. — Идемте.

Орден они покинули сравнительно быстро, стараясь держаться в тени.

Казалось, Маогуй растворился без следа, однако, Шэн Юэлин пояснил, что демон всего лишь затаился.

Проходя украшенные двумя драконами ворота, Мэй невольно замедлила шаг. Жизнь в ордене Бай Ю не отличалась простотой, но стала почти привычной и понятной, а что ждало ее в открытом мире, она, признаться честно, не горела желанием узнавать.

Городок спал. Шэн Юэлин скрыл нижнюю половину лица платком, то же велел сделать Мэй.

На окраине, в укромном месте, их ждали лошади.

— Я не умею ездить верхом, — призналась она.

Шэн Юэлин пронзил ее долгим взглядом, еще более выразительным из-за платка, и помог забраться в седло.

По ровной дороге шли сдержанной рысью. Вскоре Янмэй освоилась достаточно, чтобы перестать напоминать каменную статую, скрюченную над лошадиной шеей.

В небе проносились ночные птицы и иногда летучие мыши. Мошкара норовила облепить голые кисти, но их сдувало легким ветром.

— Почему мы не летим на мече? — полюбопытствовала Мэй.

— Потому что госпожа свалится с него быстрее, чем выговорит одно из своих замысловатых слов.

— Что? — немедленно возмутилась она.

— Например, это, — подтвердил Шэн Юэлин. — “Щито”. Каково его значение?

— Его значение: “не пошел бы ты к черту”! — в сердцах воскликнула Янмэй.

Не такая уж она была неуклюжая. Будь у нее вся жизнь на тренировки, она бы уделала и непревзойденного Шэн Юэлина, и неотразимую Сян Жилан.

Глава 9. Демон с раскрашенной кожей

К рассвету всадники въехали в долину, как чашу окруженную высокими холмами. В ее центре сверкало идеально-ровное озеро, издалека похожее на монету.

Янмэй украдкой поглядывала на спутника. Поначалу ей казалось, что его вовсе не заботила судьба ордена, раз он столь легко оставил его на растерзание демону-коту. Затем Янмэй поразмыслила и пришла к выводу, что Юэлин поступил разумно: Бай Ю Шэн славился сильными заклинателями. Раз всех не подняли по тревоге, значит, Маогуй не представлял такой уж значительной угрозы.

У Шэн Юэлина же, как Мэй успела понять, имелась собственная чрезвычайно важная цель – в кратчайшие сроки добраться до Лунного храма где-то в море и вернуться до прибытия императорской армии.

Рассматривая его нефритовый профиль, она думала, что на самом деле не знает этого мужчину. Не совершила ли она ошибку, так легко согласившись отправиться с ним на край света?

Дорога вильнула, спускаясь по пологому склону к видневшемуся вдали поселению.

— В деревне Су остановимся до конца часа Кролика, — сообщил Шэн Юэлин. — Дадим лошадям отдохнуть и напиться, затем двинемся дальше.

Янмэй глянула на наручные часы: было почти шесть утра. Юэлин отвел им чуть больше часа.

— Попрошу госпожу скрыть лицо.

— А достопочтенный намерен сразить бедных жителей своей красотой? — уколола она, надевая платок.

Поначалу Шэн Юэлин хотел приобрести для нее шляпу, но Мэй стянула темно-рыжие волосы в тугой пучок, и необычный цвет перестал бросаться в глаза. Только серьги с бриллиантами вызывающе сверкали на солнце.

— В деревне Су меня знают, — пояснил Шэн Юэлин, — и сочтут маскировку за проявление недоверия. Пока мы странствуем, я попрошу госпожу воздержаться от неуместных титулов.

Мэй усмехнулась.

— Как же мне называть достопочтенного?

— Учитель Шэн, — ровно ответил он. — Я прежде брал младших учеников на охоту за нечистью, в том числе, в эти края.

— Разве так ваш отец не отследит наше передвижение?

Юэлин чуть вскинул брови:

— Мне не запрещено покидать орден. К тому же, моя фамилия не настолько уникальна, как может показаться.

— Он все равно узнает, верно? — догадалась Янмэй. — У него повсюду глаза и уши?

Шэн Юэлин предпочел ее не услышать, трогая пятками лошадь. Некоторое время Янмэй смотрела ему в спину, затем осторожно дернула поводьями, ускоряясь.

— Учитель Шэн, а как вы будете обращаться ко мне?

— Ю Янмэй, — откликнулся он, — мой бестолковый ученик, которого я отчаялся обучить и намереваюсь продать в работный дом.

Не ожидая такой грубости, она натянула поводья слишком сильно, и лошадь взбрыкнула, едва не сбросив ее с седла.

Мэй схватилась за ее шею, да так и осталась сидеть, согнутая в три погибели, пока заклинатель неторопливо спускался с холма.

— Зачем ты вообще меня взял с собой, если я тебе неприятна? — закричала она на родном языке. — Мог бы один слетать до Лунного храма за считанные дни!

Он придержал лошадь, дожидаясь ее, но не отреагировал.

В деревню въехали молча.

Янмэй вовсю крутила головой. Она старалась отвлечься от неприятного разговора, но всякий раз ее мысли от играющих детей, мельтешащих кур и занятых повседневным трудом жителей перескакивали на Шэн Юэлина.

Они спешились у ворот зажиточного двухэтажного дома, из которого тотчас вышел седеющий мужчина.

— Господин Шэн, как мы рады вас видеть! — воскликнул он и едва не кинулся заклинателю в ноги. — Верно, были услышаны наши молитвы!

— Встаньте, господин Су Мин, — попросил Шэн Юэлин, подхватывая его под локоть. — Ни к чему поклоны. Что-то случилось? Орден не получал от вас известий.

— Как не получал? — изумился мужчина. — Я же сына отправлял вчера утром. Он вернулся аккурат перед вашим приездом, спит еще. Умаялся с дороги: мчался как ветер на лучшей лошади, сказал, передал послание заклинателю в зеленых одеждах.

К нему со двора спешили слуги во главе с хозяйкой дома.

— Разбудите срочно! — приказал Шэн Юэлин, и какой-то слуга немедленно кинулся обратно. — Господин Су Мин, нас ждет дальний путь. Прошу напоить и накормить лошадей, моему ученику выделить комнату передохнуть. А вы пока объясните мне суть вашего послания.

Тот закивал и велел слугам проводить гостей.

— Учитель Шэн, — украдкой позвала Янмэй, — можно мне тоже послушать?

— Ученику лучше поспать, — тихо ответил он. — Мы проведем в седле весь следующий день.

Он был бесконечно прав, но Мэй чувствовала, что не сможет уснуть. Даже в ордене ей требовались часы, чтобы успокоиться и задремать хотя бы ненадолго.

Она решила поступить хитрее: дала проводить себя в комнату, оставила там рюкзак, завернутый в мешковину, и направилась на радведку.

Поместье Су Мина только на первый взгляд казалось большим. Всего несколько коридоров соединяли жилые комнаты и выводили во внутренний двор, где в ранний час вымачивали бамбуковые листья к празднику урожая. В них позже завернут клейкий рис с мясной и сладкой начинкой.

Янмэй облизнулась – она бы не отказалась от раннего завтрака.

Слуги и домочадцы поглядывали на гостя со сдержанным интересом. К ним часто заезжали заклинатели ордена Бай Ю, но не с такими глазами, и Янмэй старалась особо не таращиться.

Внезапно со второго этажа раздался непонятный шум: будто кто-то разломал деревяшку.

Янмэй поймала молодую девушку и попросила проводить ее к хозяину. Услышав незнакомый акцент, служанка изумленно раскрыла рот.

— Извольте за мной, господин! — пролепетала она и посеменила куда-то в сторону.

“Вход же перед нами”, — не поняла Янмэй, но решила не умничать.

Девушка привела ее во фруктовый сад с красивой резной беседкой. Мэй алчно потянулась к отяжелевшим от плодов ветвям груши, затем с грустью вспомнила о платке на пол лица.

Вскоре стали слышны голоса: Шэн Юэлин и господин Су Мин обменивались любезностями. Служанка с поклоном сбежала, как только показались распахнутые двери трассы, и Янмэй выдалась возможность аккуратно подслушать. Она не раз замечала, как в ее присутствии менял риторику Юэлин. Очевидно, оставалось многое, чего она, по его мнению, не должна была знать.

— Господин Шэн, не представляю даже, как объяснить вам то, что я видел! — голос Су Мина дрожал от напряжения. — Вы знаете, моя семья служит вашей многие поколения, и мы повидали всяких демонов и монстров. Но это… позавчера наши люди, как обычно, трудились на рисовом поле у озера и на закате случайно наткнулись на непонятную склизкую шкуру. Думали, дохлая змея, а потянули – вытащили… человеческую кожу!

Воцарилась тишина.

— Я могу взглянуть? — после паузы спросил Шэн Юэлин.

Звякнула чашка – Су Мин пронес ее мимо рта.

— Как же, господин!.. Мы ее сожгли, чтобы нечисть упокоить. На ночь все по домам закрылись, тишина стояла мертвая. Будто все звери и птицы разом на тот свет отправились. Как солнце встало, я сына сопроводил в Бай Ю Шэн.

— Полагаете, демон постарался?

— Как чулок сняли, вместе с лицом! Кто же, если не демон! — воскликнул Су Мин.

“Интересно, раз такая ювелирная работа, можно ли опознать человека?” — подумала Янмэй, осторожно подсматривая в окно.

Шэн Юэлин будто услышал ее:

— Лицо узнали?

— У нас никто не пропал, слава Небесам. Женщина точно, а в детали никто вдаваться не стал.

Она ждала, что Юэлин назовет имя демона, но тот лишь мрачно хмурился. Вдруг ее губы начали неметь.

“Только не снова!” — мысленно завопила Мэй, врезаясь спиной в перила.

Шэн Юэлин тут же выскочил с мечом наперевес, а увидев “ученика”, загнал его в ножны с такой силой, что полетели искры. Внутри Су Мин вопил от страха.

— Я же просил…

— То проклятье, — испуганно перебила она, прикрывая рот ладонями.

Юэлин грубовато велел мужчине уняться, затем его глаза странно блеснули.

— Сейчас?

Она замотала головой, чувствуя, как немеет горло. В следующий миг проклятье начало отступать, Мэй уже увереннее перевела дыхание.

— Мне лучше.

Юэлина ответ не обрадовал. Он ненадолго вернулся в комнату, чтобы успокоить хозяина и слуг, затем распорядился подать быстрый завтрак и найти того, кто выловил кожу. Также он напомнил о своем желании поговорить с сыном Су Мина и вернулся обратно к Мэй.

— Послушайте, госпожа, — вкрадчиво произнес он, взглядом отгоняя особо любопытных. — Первое, что усваивают ученики – нельзя делиться духовной энергией без предварительной подготовки, иначе можно получить неприятные последствия. Например, стоит одному воспользоваться духовными силами, другой задыхается. Наглядно?

Янмэй помянула всех собак женского пола в радиусе шести тысяч километров¹.

¹(радиус Земли)

“Инициатива наказуема, солнышко, молодец! Спасай больше смазливых монахов”, — поздравила она себя. — “Теперь вопрос в том, насколько сильно ты нужна ему живой”.

Судя по виду Шэн Юэлина, их мысли летели в одном направлении.

— Может, вернемся в орден, пока не поздно? — предложила она. — Лекарь Ван должен…

Заклинатель вдруг нагнулся к ней так близко, что она ощутила исходящий от него запах душистого мыла.

— В интересах госпожи Ю молчать до конца дней: и про передачу энергии, и про нашу… связь.

Последнее он выдохнул совсем тихо и щекотно. Мэй поежилась. Никогда еще дилемма вагонетки не была для нее столь актуальной!

— Что учитель думает о найденной коже?

— Мне не знаком демон с подобными пристрастиями, — признал Шэн Юэлин, отдаляясь на положенное расстояние. — Возможно, он – нечто новое.

— Новое? — удивилась Янмэй. — Я никогда не задумывалась, как появляются демоны. В будущем они – просто детские страшилки.

Их кликнули к завтраку. В последний момент Мэй схватила заклинателя за рукав, притягивая к себе.

— Что госпожа себе поз…

— Я подозреваю, что оставило кожу! — перебила она. Брови Шэн Юэлина взлетели к растрепавшейся челке. — В моем мире есть легенда о демоне, который ночью пожирает людей, а утром принимает облик убитого. Понимаете, достопочтенный, я долго размышляла о жутком коте и подумала, что он мне очень сильно напоминает кого-то.

— В вашем мире есть и такая легенда?

Мэй неопределенно покачала головой. Она смутно помнила китайский фольклор. В ее памяти он адски смешался с фантастическими новеллами.

— Что еще госпожа знает про демона-кожедела? — поторопил Шэн Юэлин.

— Это озлобленный дух убитой оскорбленной жены, кажется, — она потерла переносицу и бессильно взмолилась: — пойдемте сначала поедим!

Су Мин расстарался для дорогих гостей: стол ломился от тушеных овощей, жареного тофу, рыбы, тонких – невероятно дорогих – ломтей мяса, маринованного бамбука и куриных лап, от вида которых Мэй стало дурно. Болтая глубокой ложкой в супнице, она мечтала о наваристом борще с салом и жирной сметаной. А на десерт – об ароматных блинчиках с вареньем и сгущенкой.

Еще приходилось приподнимать ткань и не уляпаться при этом, ведь Су Мин с супругой пожелали выразить уважение обоим гостям.

— Господину Шэну удалось узнать, какая напасть завелась в наших краях? — спросила женщина, как бы намекая, что орден мог бы озаботиться делами подконтрольных территорий.

Шэн Юэлин вдумчиво жевал крошечный побег бамбука, очевидно растягивая время. Растерев несчастную траву на атомы, он пригубил чай, прикрывая темные глаза, длинными ресницами.

Мэй осознала, что сидит с перекошенным лицом, которое, к счастью, почти полностью скрывала плотная вуаль.

— Если ученику будет позволено сказать, — решилась она басовито похрипывая на особо низких тонах, — демона зовут Хуапигуй.

Имя всплыло в ее памяти случайно: много лет назад она читала рассказ, основанный на похожей истории.

— Хуапигуй? “Разрисованная кожа”? — ужаснулась госпожа Су.

Мэй кратко пересказала легенду, стараясь, чтобы ее голос звучал по-мужски, а акцент соответствовал местности.

— Ученики ордена Бай Ю Шэн – воистину достойные мужи! — восхитился господин Сун. — Вы ведь не здешний, уважаемый…

— Ю. — Ответил за нее Шэн Юэлин. — Фамилия моего ученика Ю. Он много странствовал и пришел в орден постигать смирение.

Мэй стрельнула в него кокетливым взглядом.

“Таким вещам меня поздно учить, котенок!”

Супруги Су понятливо закивали, заявляя, что чистое сердце всегда найдет истинный путь.

— Где ваш сын, Су Эр? — начал терять терпение Шэн Юэлин.

Госпожа Су вызвалась проверить.

Шэн Юэлин принялся за следующий кусочек бамбука. От этого зрелища у Янмэй пропал аппетит. Она с усилием затолкала в себя несколько кусков рыбы с овощами, гадая, дадут ли им еды в дорогу.

Вдруг из глубины дома раздался отчаянный женский крик. Шэн Юэлин отшвырнул палочки и немедленно кинулся на голос. Янмэй и господин Су бррсились за ним.

Кричала госпожа Су. Она стояла на коленях на пороге комнаты, завывая на одной ноте. Внутри царил хаос: мебель была перевернула, ширма разломана пополам, вещи в беспорядке устилали пол.

“Вот, что за звук я слышала”, — запоздало догадалась Янмэй.

Простыни и покрывала были порваны и залиты красным, в то время как в комнате стоял отчетливый запах железа.

Но самым ужасным оказалось другое: человеческое тело, полностью освежеванное, рядом с которым валялась окровавленное месиво. Едва взглянув на него, Мэй вылетела из комнаты и чуть не распласталась рядом с хозяйкой дома.

Су Мин кричал нечто неразборчивое. В его речи много раз проскальзывало слово “сын” и “мертв”.

— Вашего сына здесь нет! — рявкнул Шэн Юэлин, затыкая бесконечный поток воплей. — Судя по росту, это одна из служанок. Немедленно проверьте всех и доложите об отсутствующих.

Су Мин вывалился из комнаты, держась за стену. Подбежавшим слугам он раздал оплеух и приказал перевернуть весь дом. Госпожу Су унесли в ее комнату. Послали за лекарем.

Шэн Юэлин напряженно размышлял:

— Надо понять, Су Эр был целью или случайной жертвой? Ученик Ю? — позвал он, когда Мэй проигнорировала вопрос.

Ее, как цунами, сминало, ломало, душило, рвало на части осознание, куда она попала, и что могло произойти с ней.

Мир, где демоны реальны!

Ей не хватило Пожирателя солнца и Полуночной печати! Сейчас ее психика треснула, как скорлупа.

— Янмэй!

Она умрет здесь, больше никогда не увидев отца и мать. Не поев блинчики. Не послушав музыку. Дурацкие – житейские, обыденные – желания лезли ей в голову. Знакомый голос нашептывал, что она никогда больше не вернется, если только не…

— Малия!

— Не называй меня Марией! — заорала она и совсей дури толкнула Шэн Юэлина в грудь.

Тот, будто снесенный тараном, врезался в противоположную стену и сполз на пол, хватаясь за грудь. Из его рта по подбородку потекла кровь.

Перед глазами Янмэй пронеслись ужасающие картины того, что с ней сделает Шэн Юэлин, когда очнется. А потом его дядя и обремененный властью папочка.

Первым порывом было сбежать так далеко, чтобы никто ее не нашел: хоть в Индию, которой еще и на картах нет. В горы. Она станет отшельником, будет собирать травы, плести корзины на продажу.

Мэй присела рядом с заклинателем и быстро стерла кровь с его подбородка, пока та не запачкала светло-зеленые одежды.

На лестнице раздался топот – слуги спешили поглазеть, какое диво сотворил знаменитый заклинатель.

“Нельзя, чтобы нашего принца увидели в таком состоянии”, — подумала Янмэй и сосредоточилась на передаче духовных сил.

Ничему ее жизнь не учила! Однако иначе она помочь не могла.

К ее изумлению, стоило ей коснуться Юэлина, как энергия сама потянулась к нему. Он тут же распахнул глаза и вскочил, закрывая Мэй широкими длинными рукавами.

— Господа-заклинатели… — начал управляющий, прибежавший первым.

— Кто пропал? — перебил Шэн Юэлин, пронзая притихшую Янмэй полным ярости взглядом.

— Ми Ы, прачка, — опешил от резкости мужик. — Еще Ми Лу, в доме работала.

— Сестры? — спросил Шэн Юэлин, оборачиваясь.

Управляющий и еще несколько женщин закивали.

— Где господин Су Мин?

Те переглянулись.

— Он же с вами был, — пролепетала одна из служанок, озираясь в поисках господина, будто растворившегося в воздухе.

— Демон еще здесь, — выпалил Шэн Юэлин. — Отведите меня в покои госпожи Су.

Он ворвался к ней, невзирая на протесты окружающих. Янмэй, стараясь не отсвечивать, маячила за его спиной.

— Что связывало вашего мужа и сына с Ми Лу и Ми Ы?

Лицо женщины стало мертвенно-серым под слоем белил.

Глава 10. Сотворяющий демонов

Шэн Юэлин отпихнул с дороги слугу, вздумавшего преградить ему дорогу, и подошел к господской постели, угрожающе нависнув над женщиной.

— Они могут умереть с любой момент. Возможно, сейчас демон заживо сдирает с них кожу. Их страдания стоят вашего молчания?

Ее губы задрожали. Госпожа Су бессильно спрятала лицо за рукавом, затем приказала:

— Оставьте нас все!

Дождавшись, когда плотно закроются двери, она тихо заговорила:

— Несколько лет назад отец Ми Лу и Ми Ы пришел к нашим воротам, умоляя о том, чтобы мы взяли его юных дочерей в услужение. Муж мой славится своей добротой на многие ли вокруг, так что незнакомец знал, что девочки будут в безопасности. Он был беден, хотя речь его оказалась чистой, будто бы ученой, и странной. Как у вашего ученика!

Шэн Юэлин и Янмэй переглянулись.

— Тот мужчина казался иноземцем?

— Ни капли! — покачала головой госпожа Су. — Он сказал, что давно странствует, и покинул нас в тот же день.

— Откуда, куда он направлялся? Кто его жена?

Ей было неизвестно.

— Девочки мне рассказывали, что она в один момент возненавидела их, называла мужа демоном, а их самих демоническими отродьями. Якобы, незадолго до ее помешательства какой-то заклинатель определил в них темную энергию Инь. Ми Лу и Ми Ы долго хранили этот секрет, очень боялись, что их тотчас выгонят из деревни, однако, мы с мужем, конечно же, так не поступили. Девочки очень работящие и честные, письму обученные.

— Кто-то еще знает? — спросил Шэн Юэлин.

— Только мы с мужем да наш сын, — госпожа Су вздохнула. — Ми Лу сама ему рассказала недавно. Они пожениться хотели.

— Вы были против? — не удержалась от любопытства Янмэй.

— Почему же? Я сразу сказала: второй женой – пожалуйста! А первую мы подберем сами, — легко отозвалась госпожа Су. — Всем условие пришлось по нраву.

Мэй покосилась на Шэн Юэлина, который вовсе не выглядел удивленным и поспешно откланялся.

— Их отец был такой же, как я? — спросила Янмэй, когда они вышли в безлюдный сад.

— Полагаю, — откликнулся заклинатель. — Кожа в поле принадлежит нездешней жертве, вероятно, в ее обличии демон добрался до деревни. А кожа и труп наверху – сестер Ми. Сейчас он использует лицо одной из них. Ученик знает, как найти и одолеть Хуапигуя?

Она смущенно хмыкнула. Необходимая информация лежала в рюкзаке в гостевой комнате, только недосягаемая.

— Все, что нам нужно, в моем телефоне.

— В черном зеркальце? — уточнил Шэн Юэлин. — Прекрасно! Несите его сюда.

— Есть проблема: в нем нет энергии, он не заработает и ничего не покажет.

Юэлин начал терять терпение:

— Как заставить его работать? Госпожа может выражаться определеннее и быстрее?

— Нам нужна энергия как в молниях, — Янмэй ощущала себя крайне глупо, пытаясь объяснить на чужом языке концепцию электричества человеку, не знавшему о существовании парового двигателя. — Только не такая сильная, контроллируемая…

— Госпожа Ю!

— Я могу получить ее с помощью картошки! — выпалила она неожиданно для себя.

— Сколько картошки понадобится?

— Постойте! — она бросилась наперерез сорвавшемуся с места Шэн Юэлину. — Мне еще нужны провода, а их у нас нет.

Он вдумчиво оглядел ее с ног до головы и вкрадчиво произнес:

— Следовательно, присутствие госпожи Ю не только не может помочь в поисках, но также не позволяет мне воспользоваться духовной силой.

Какое-то время они молча пялились друг на друга в такой глубокой тишине, что стало слышно тиканье наручных часов Янмэй. Даже ветер перестал ворошить кроны фруктовых деревьев.

— Часы! — вдруг радостно воскликнула она и сняла их со своего запястья, затем ловко надела на руку невозмутимого Шэн Юэлина. — Видите тонкую движущуюся стрелку, достопочтеннный? Она проходит один оборот – шестьдесят крошечных делений – за одно и то же время. Для удобства они разделены по пять более толстыми линиями с цифрами… моими цифрами. Неважно сейчас! Главное: я выдержу без воздуха полтора оборота стрелки, — подумав, она добавила: — максимум, два.

Шэн Юэлин внимательно изучил циферблат и выждал, пока секундная стрелка пройдет указанные промежутки. Мэй тем временем потянулась к ближайшей груше.

— Воровство портит Ци, — одернул ее заклинатель. — Идемте!

По его распоряжению двор очистили от посторонних предметов. Шэн Юэлин принялся углем расчерчивать на земле сложную пентаграмму с множеством линий и замысловатых иероглифов.

Глядя на его шедевр абстракционизма, Янмэй скривилась – она как-то упустила момент, что не умеет читать и писать на местном диалекте. Иероглифы напоминали нечто среднее между фигурной витиеватостью Чжуаньшу и геометричностью Лишу. В университете она изучала древнюю письменность, так что примерно представляла перевод некоторых символов.

“Восьмой-третий век до нашей эры. Ближе к третьему, вероятнее”, — прикинула Мэй. — “Далековато меня занесло”.

Она подобралась поближе к сосредоточенному Шэн Юэлину и украдкой поинтересовалась значением иероглифов.

— В ближайшем городе куплю для ученика детскую книжку для чтения, — уколол заклинатель, а заметив одобрительный кивок, вскинул бровь. На этот раз всего одну, но не менее выразительно. — Эта печать поможет определить источник темной энергии. Так мы узнаем направление.

— А этот ученик не помешает? — осторожно спросила Мэй.

Юэлин отрицательно качнул головой, поднялся с колен, умудрившись не запачкать полы светлого ханьфу, и вытер испачканные углем пальцы влажным полотенцем.

— Ученик готов?

Она глубоко вздохнула, насыщая кровь кислородом, и кивнула.

Шэн Юэлин оголил запястье с часами. Тотчас пентаграмма налилась золотым светом, а Янмэй почувствовала, как ее горло сжимают невидимые пальцы. На этот раз оказалось намного больнее.

Ей следовало спрятаться в комнате, подальше от зевак, но она просто не подумала, что человек, которого душат, выглядит далеко не по-заклинательски благородно.

Она пыталась считать, но каждый раз сбивалась, а печать сияла все сильнее.

Несчастные полторы минуты показались Мэй вечностью. Мучительно-долго Шэн Юэлин перебирал пальцами, прерывая энергетический поток. Стоило ему плетью опустить руку, как Мэй с хрипом втянула воздух.

— Не стоит беспокойства! — услышала она рядом. — Мой ученик будет в порядке. Что находится на северо-востоке?

— Сеть тоннелей под холмами, господин, — дрогнувшим голосом ответил управляющий поместьем. — К ним через рисовые поля ведет тропа. На лошади доберетесь за полчаса.

Шэн Юэлин раздраженно вскинул голову к небу: солнце почти достигло зенита.

— Седлайте. Ученик останется…

— Нет уж! — забывшись, Янмэй схватила его за плечо с такой силой, что заклинатель покачнулся. — Лучше я умру, зная, от чего, чем буду сидеть здесь и ждать, когда ты меня убьешь.

Шэн Юэлин отшатнулся, сбрасывая ее руку.

— Мы поскачем галопом. Ученик поедет с тем уважаемым.

“Тот уважаемый” – управляющий – мигом спал с лица и ретировался в конюшню.

***

Лошади мчались во весь опор. Янмэй так трясло в седле, что, казалось, вот-вот – и у нее отвалится голова, шлепнется в подтопленное рисовое поле и безмятежно останется там перегнивать до состояния хорошего удобрения.

Подпрыгнув очередной раз, она прикусила язык и злобно зарычала на несправедливую судьбу. Управляющий Чжан, в чьи бока она вцепилась со всей дури, закаменел.

Зато Шэн Юэлин лишь изящно покачивался в седле с идеально ровной спиной. Пока Янмэй сверлила его завистливым взглядом, тот упорно делал вид, что во всей долине, кроме него, не существовало разумных существ.

Мысли Янмэй перескочили на приближающиеся холмы. Что-то смущало ее в их форме и угловатости, как и озеро.

Близился полдень – тени на северо-восточном склоне почти исчезли, поэтому отчетливо оказались видны провалы тоннелей, которым, по словам местных, не было конца.

Шэн Юэлин велел спутникам остановиться, а сам проехал еще десятка два метров, затем вытащил талисман, моментально сгоревший дотла. Оглянувшись – Янмэй готова была поклястья, что смотрел он на нее, – заклинатель подобрался еще ближе.

На этот раз талисман поднялся над его ладонью и, словно опавший лист на ветру, скользнул в сторону.

Шэн Юэлин поскакал в том направлении.

— О вашем Учителе ходит слава, — внезапно заговорил управляющий Чжан, пуская лошадь рысью. — Он единственный выжил в Горниле Хуаншань.

— Учитель рассказывал, — солгала Янмэй. — Что вам известно об этой истории? Интересно, в каком виде она достигла простых людей.

— Надеюсь, уважаемый заклинатель простит меня, — стушевался мужчина. — Я не лучший рассказчик. — Мэй чуть надавила, и он сдался: — Больше двадцати лет назад, когда почти всю нечисть истребили, и наступила благодать, внезапно полчище демонов истребило мелкий орден. За одну ночь город и окрестные деревни сровняли с землей. Пошли тревожные слухи о древнем артефакте, который в незапамятные времена создал Император демонов.

— Фэй Шань Ди?

— Уважаемый ученик! — испуганно зашипел управляющий Чжан. — Не произносите его имя вслух, иначе обрушите на наши головы большую беду. — Мэй поспешно извинилась, и тот продолжил без прежнего энтузиазма. — Говорят, этот Проклятый Император с помощью артефакта сотворял невиданных чудовищ! Когда его победили, артефакт оказался утрачен на долгие века.

Они почти догнали Шэн Юэлина, и Мэй сдержалась, чтобы не потрясти мужчину, который все не спешил переходить к главному.

— Несколько лет назад похожее произошло в другом ордене, Мо Цзин У, только пострадал лишь один крупный город. Лучшие заклинатели Великих Орденов объединились и попытались захватить артефакт. Произошло это на горе Хуаншань, которую с тех пор называют Горнилом, потому что во время битвы с демонами гора словно взорвалась, залив окрестности жидким огнем. Все могущественные заклинатели тогда погибли, кроме господина Шэн Юэлина. Но он, говорят, тоже сильно пострадал и не оправился до сих пор. Врут, разумеется! — воодушевленно воскликнул мужчина. — Наш господин Шэн также силен, как прежде.

— Разумеется, — рассеянно откликнулась Янмэй.

“Значит, после сражения на той горе он вынужден подпитываться не только Ян, но и Инь. Поэтому в переще с Печатью темная энергия причиняла ему боль: он восприимчив к ней!” — догадалась она, по-иному глядя на спешившегося заклинателя. — “Орден Мо Цзин У… не тот ли, где убили путешественника из будущего?”

Управляющий помог ей спуститься, с удивлением задерживая руку на ее совсем не мужской талии. Янмэй резво вывернулась и побежала к Шэн Юэлину.

— Куда нам?

Он указал на одну из пещер.

— Там сильный поток энергии смерти.

— И сущность в виде гномика, — пробормотала под нос Мэй.

— Что?

— Ничего. Идем?

— Уважаемые заклинатели, — пролепетал управляющий, — могу ли я присмотреть снаружи за лошадьми? — а, получив отказ, уныло поплелся к пещере.

Янмэй огляделась в последний раз и зацепилась взглядом за неестественную тень на вершине холма прямо над их головами. Взмах ресниц – и тень исчезла, однако, Мэй до костей пробрали мурашки.

Пока она думала, стоит ли позвать Шэн Юэлина, тот уже ушел достаточно далеко.

После яркого солнечного света, тоннель показался утопающим в кромешной темноте, но вскоре Мэй привыкла к ней, и отчетливо разглядела сталактиты и сталагмиты, хищно пронзавшие пространство.

— Здесь раньше была вода? — спросила она. — Море или подземные источники?

— Почему? — не понял Шэн Юэлин.

В ответ она указала на многочисленые каменные иглы, на что получила строгий прищур и поспешно закрыла рот.

Управляющий предпочитал молчать.

Дневной свет стремит­ельно мерк, и спутни­кам приходилось прод­вигаться вглубь холма все медленнее. Шэн Юэлин настолько при­вык полагаться на ду­ховную силу, что не озаботился огнем, а Мэй и управляющий сл­епо доверились опытн­ому заклинателю.

Талисманы мгновен­но прогорали из-за близости Янмэй, а сот­ворить пучок света, как это делал Шэн Фэ­нлей, Юэлин не мог опять же из-за нее.

Смутно знакомый запах щекотал память Мэй. Ей доводилось его слышать, только где?

Вскоре появился непонятный ритмичный шорох – будто некто направлялся к ним навстречу, подволак­ивая ноги.

Заклинатель выступил вперед, закрывая собой бесполезных сейчас людей, и взялся за рукоять меча.

— Не убивайте! — из-за незаметного в темноте поворота выв­алился окровавленный Су Мин.

— Господин! — управляющий отважно кинулся к нему. — Вы ранены!

— Не я, та демони­ца! — закричал Су Ми­н. — Скорее, уважаем­ый Шэн! Она где-то там.

Шэн Юэлин и Мэй поспешили мимо него и окунулись в кромешную темноту.

— Ученику придется потерпеть, — преду­предил заклинатель, и пещеру тотчас зали­ло золотым светом.

Мэй мысленно поже­лала ему всех благ небесных. А потом еще сверху, потому что перед ними оказалась разв­илка.

Тьма стремительно поглотила сгусток света, позволяя Янмэй шумно вздохн­уть. Невовремя ей в горло попала пыль, и она зашлась лающим кашлем.

— Тише, ученик! — прошипел Шэн Юэлин.

— Свое “тише” зна­ешь, куда...

Нечто опрокинуло ее на землю и потащило меж камней. Сверкнул меч, и Мэй снова ощ­утила удушье, на этот раз мимолетное.

Тварь выпустила ее и под градом осыпа­ющихся камней бросилась прочь.

— Я загоню демона к выходу, — сообщил Шэн Юэлин и тоже сб­ежал.

Почти сразу тишину распорол двойной вопль ужаса, а следом разъяренный голос лед­яного принца.

Янмэй с наслажден­ием прокашлялась, за­тем аккуратно поднял­ась. Ей повезло: нич­его не болело, только воняла одежда там, где ее схватила тварь. Мэй принюхалась, и наконец узнала запах.

"Кровь и гибискус! Где сын господина Су Мина?"

Она попробовала пошарить вокруг, но влезла пальцами в зловонное склизкое месиво и поползла на свет, трусливо убе­ждая себя, что в дан­ный момент ничем Су Эру не поможет.

Вскоре ей удалось присоединиться к тя­сущимся Чжану и Су Мину, которые издалека наблюдали за тем, как Шэн Юэлин, проворно скача по пещере, ювелирно отсекал сталагмиты так, чтобы загнать демона в каменную кле­тку.

Последний шип вон­зился в пол, и закли­натель критически по­трогал пальцем лезви­е.

Безусловно, Янмэй было жаль превосход­ный меч, но больше ей было жаль себя.

— Что ты такое? — спросил Юэлин.

Демон оскалился. Кожа некогда милой девушки слезала с него рваными лоскутами, открывая трупно-син­юшную плоть.

Раньше это была женщина, возможно, да­же не лишенная красо­ты. Ее чудовищно уро­довала ненормально-ш­ирокая пасть с облом­ками зубов и красно-­черные, лишенные бел­ков глаза.

— Ты мать Ми Лу и Ми Ы? — спрос­ила Янмэй, осторожно подбираясь ближе.

Хуапигуй вслушала­сь в звуки, эхом взл­етевшие к сводам, за­тем кинулась на каме­нную решетку.

— Ты... — нечленораздельно прох­рипела она. — Говори­шь, как он!

— Твой муж?

— Он! — Хуапигуй неистово заскребла когтями по камням. — Он демон! Он сделал это со мной! Ты такая же, как он!

— Он не демон, — попыталась вкл­иниться в поток вопл­ей Янмэй.

— Демон! Сказал, что... пришел... со звезд! — демоница за­визжала и вдруг заго­ворила иным тоном: — Су Эр, мой Су Эр! Я так люблю Су Эра.­.. Нет! — она принял­ась сдирать остатки кожи. — Убирайся, отродье…

— Ты убила собств­енных дочерей, — не могла поверить Янмэй.

— Они демоны! — вопила та. — Все они, и ты тоже де...

Сверкнула серебри­стая молния, и голова Хуапигуй покатилась по земле. Шэн Юэлин еще раз оглядел ис­пачканный зловонной черной кровью меч, затем соизволил обратить внимание на трясущихся мужчин.

— Су Эр дальше в тоннеле по левой сто­роне. Демон действовал в одиночку, вам нечего бояться.

Су Мин немедленно кинулся туда, во­лоча за собой слабо сопротивлявшегося управл­яющего.

Янмэй заставила себя отвести взгляд от ме­ртвого монстра.

— Почему она похи­тила Су Эра?

— Возможно, часть сознания Ми Лу смеш­алась с ее. Эта женщина страда­ла от сильной ненави­сти и приняла Су Эра за своего мужа.

— Хорошо, что она его не убила.

Шэн Юэлин подошел и бесцеремонно вытер полой ее одежды Фэн Хуа, после чего уб­рал его в ножны.

— Я не утверждал, что Су Эр невредим.

— Достопочтенный!

— Одежда этого уч­еника все равно приш­ла в негодность. В доме Су вам выдадут новую.

— Я про Су Эра!

Шэн Юэлин жестом пригласил ее к выход­у.

— У развилки я уловил слабую Ци – он жив, но в ка­ком состоянии, неизв­естно.

— А зачем ей понадобился Су Мин? У него не было связи с сестрами Ми.

— Сейчас меня больше заботит вопрос о том, как Хуапигуй обрела силы и почему пробралась именно в эту деревню, к тому же незамеченной ни одним орденом? Какую цель преследо­вал иноземец?

— Полагаете, что он создал ее? Как Фэй Шань Ди?

Шэн Юэлин поморщи­лся.

— Фэй Шань Ди не создавал новых демон­ов, только, — он зад­умался, подбирая для нее простое слово, – их смесь.

— Гибриды?

Его взгляд чуть потеплел. После созда­ния поисковой печати он избегал Мэй, и та не понимала причин­ы.

— Верно.

— Зачем иноземцу сотворять демона? Он же не злодей!

— В вашем мире нет плохих людей?

Некоторое время Янмэй обдумывала его слова, затем печально согласилась:

— Везде есть плохие люди.

— Кстати, ваши часы, госпожа. Очень удобные. Я исп­ользую силы строго полтора оборота толкой палочки.

Сомнительная, но все же забота тронула ее сердце.

— Оставьте пока себе, — разрешила Мэй. — Тонкая палочка отмеряет секунды.

Пока они снаружи дожидались Су Мина с сыном и управляющего Чжана, Янмэй объясн­ила Шэн Юэлину особе­нности привычного ей измерения времени.

— Мир госпожи дви­жется быстрее, — зам­етил заклинатель.

Та с неохотой сог­ласилась.

— Достопочтенный, я искренне благодар­на вам за то, что не позволяете мне умер­еть от удушья, но по­прошу вас не пользов­аться духовными сила­ми без крайней необх­одимости. От недоста­тка воздуха мозг чел­овека начинает быстро отмирать.

Шэн Юэлин взглянул на нее с выражением "было бы, чему отм­ирать" и направился к лошадям.

Вскоре из пешеры выбрали­сь мужчины и вполне живой Су Эр.

Подозревая, что на всех транспорта не хватит, Янмэй поспе­шила к заклинателю.

— Вы знаете, как нам разорвать связь? — шепнула она, от волнения привставая рядом с ним на цыпочк­и.

— Мудрец в Лунном храме должен дать ответ, — туманно изрек Шэн Юэлин и вскочил в седло. — Ученик возвращается с госпо­дами из деревни.

С этими словами он пихнул пятками лош­адь и умчался, подни­мая за собой пыль.

Мэй с досадой пну­ла подвернувшийся пу­чок травы и замерла: ее спину холодило от знакомого взгляда.

— Уважаемый учени­к! — с поклоном окли­кнул ее управляющий Чжан. — Господила Су Эра срочно необходи­мо доставить к лекар­ям. Вам с господином Су Мином придется подождать здесь.

— Мы прогуляемся, — заверила его Янмэ­й.

Взгляд исчез.

“Это не может быть Маогуй”, — постарал­ась успокоиться она. — “Его уже давно по­ймали безупречные за­клинатели из Бай Ю Шэн”.

У нее даже меча не было. Да и что бы она стала делать с мечом против демона, по­дравшего самого Шэн Юэлина? Разве что по­кромсала бы себя на удобные для поедания куски.

“Если заклинательство Юэлина мгновенно вызывает у меня удушье”, — Мэй задумчиво окинула взглядом крутые скалы, — “по почему прошлой ночью он свободно атаковал Маогуя?”

В компании Су Мина, сторонящегося ее из-за смрада, она провела совсем немного: им навстречу уже спешила неболь­шая двухколесная пов­озка, трясло в котор­ой сильнее, чем верх­ом.

***

С семьей Су они распрощались после сытного обеда. По Шэн Юэлину было вовсе не заметно, что он злится из-за потерянной половины дня.

Их седельные сумки потяжелели от свертков с едой и пары запечатанных кувшинов вина.

Госпожа Су обнимала сына, не переставая, пока тот потерянно стоял рядом с озабоченным отцом.

Так и не удалось выяснить, кому Су Эр вручил послание. Очевидным было лишь то, что ордена оно не достигло.

Шэн Юэлин обещал оповестить Главу при первой возможности, а жителям велел запирать дома по ночам.

Выехав на дорогу, Янмэй, желая разрядить обстановку после ситуации с сестрами Ми, вообушевленно поделилась:

— Достопочтенный знает, что эта долина – гигантский кратер от упавшего метеорита?

— Что такое “кратер” и “метеорит”?

— Кратер – это глубокий след в земле, который остается после того, как с неба, из космоса, падает огромный камень на очень большой скорости. Взгляните сами на форму… — она осеклась.

На краю склона, на фоне неба, отчетливо выделялась женская фигура. Ее длинные распущенные волосы трепетали на ветру вместе с множеством вплетенных в них лент. Разглядеть детали мешало расстояние. Янмэй могла определить только цвет платья – красный.

На миг ее пронзило чувство необъяснимой тоски.

— Смотрите, там какая-то женщина! — собственный голос показался ей чужим. Мимолетный взмах ресниц – и силуэт растворился, словно мираж.

— Местная?

— Наверное. У нее странный наряд.

— Госпожа Ю намеренно тянет время? — неожиданно-резко спросил Шэн Юэлин. Она недоуменно обернулась к нему. — Я по-прежнему ожидаю ваших извинений.

— Каких извинений, достопочтенный?

Его бледные губы превратились в нитку.

— За неуважение, с которым вы ко мне обратились после активации поисковой печати.

У Мэй вырвался смешок.

— Это шутка?

— Манеры госпожи Ю изначально были далеки от удовлетворительных. Единожды я окажу снисхождение по причине вашего происхождения. В дальнейшем подобной грубости не спущу.

Она опешила так, что даже придержала лошадь.

— Я не член вашего ордена.

— Существуют правила, с которыми госпоже необходимо считаться, если она желает остаться под защитой Бай Ю Шэн, — отрезал Шэн Юэлин.

Его напыщенный вид человека, беспрекословно верующего в собственную правоту, выбесил настолько, что Мэй рявкнула:

— А я не желаю! Не желаю: быть здесь, в прошлом, есть пресную траву и мерзкий тофу, спать на жестких соломенных лежанках и мыться ледяной водой. Я хочу домой, в будущее, где насыщенная вкусом еда, крепкий кофе, сахар, мягкая постель и горячая вода, интернет и моя любимая музыка! Мои друзья, работа, уважение, семья, любовь, забота, — она перевела дыхание. — Медицина! Автомобили.

— Вы закончили?

— Почти. В моем мире не надо так откровенно унижаться, потому что за неверное слово грозит изгнание или смерть. В моем мире нет смерти!

— Тогда почему вас убили?

Она открыла и закрыла рот. Хотелось бы ей знать!

— Потому что я зачем-то понадобилась вашим демонам. Как же так достопочтенный сражался на горе Хуаншань, что упустил стольких тварей? Хреново, значит, сражался!

Она тут же горько пожалела о своих словах! Не стоило. Не стоило давать волю эмоциям!

Раздался стук копыт – заклинатель приблизился настолько, что она испугалась: сейчас он ее ударит.

— В Горниле Хуаншань, — негромко произнес Шэн Юэлин, — я потерял верных друзей, названных братьев. Не проходит ни дня, чтобы я не вспоминал о них, не жалел, что не остался с ними. Ю Янмэй! — она испуганно вскинула голову. Лицо Шэн Юэлина расплывалось перед ее глазами причудливыми пятнами. Мэй сморгнула слезы, и мир обрел небывалую четкость. — Я обещаю безопасно вернуть тебя в твой мир так скоро, как смогу, а до тех пор тебе придется считаться с нашей культурой. Едем.

Он взял поводья ее лошади и легко потянул, задавая небыстрый темп.

Они скакали бок о бок, пока вдалеке – на фоне красного от заката неба – не показался город.

Глава 11. Дракон в облаках

— Обычно этот тракт более оживлен в преддверии праздника урожая, — нарушил молчание Шэн Юэлин. — Нам повезло.

За многие часы в пути они повстречали всего лишь пару крестьянских повозок, одну крытую карету с занавешанными окнами и несколько пеших путников, которые с любопытством рассматривали заклинательские одежды Шэн Юэлина.

В доме Су Мина Янмэй выдали господский костюм нейтральных темных оттенков взамен испорченного, так что теперь она напоминала себе коварную злодейку из дорамы.

— Как проходит праздник урожая? — ухватилась она за возможность разговорить спутника.

— Госпоже предоставится возможность увидеть его.

— Достопочтенный, мне кое-что непонятно в ситуации сестер Ми…

— Я отправлю в орден весть, как только мы прибудем. Госпоже незачем беспокоиться.

Намек был прозрачнее горного хрусталя, и Янмэй разочарованно отвернулась от Шэн Юэлина, обращая все внимание на окружающие холмы, сплошь пересеченные рисовыми террасами. Большая часть урожая оказалась уже убрана, и залитые закатным солнцем террасы казались покрыты лентами золотого бархата.

— Скажите хотя бы название города, и где мы проведем ночь? — спросила она через некоторое время.

— Город Шанхэ, — нехотя ответил он. — На будущее, госпожа: фраза “провести ночь” с большой вероятностью будет истолкована вашим собеседником в неверном ключе. Мы остановимся на ночлег в гостинице “Пурпурный лотос”, там вам будет удобно.

Мэй поерзала в седле, больше от усталости, чем неловкости. После многолетней работы с не особенно умными людьми смутить ее двусмысленными фразами было не так-то просто.

Дорога, по которой они ехали, слилась с более широкой, и Мэй вскоре оглохла от окружающего шума. Желающие попасть в город выстраивались в бесконечную волнующуюся, гудящую очередь из пеших, крестьян с ревущим скотом, с небольшими двухколесными повозками. Люди передвигались в одиночку, группами, семьями. Многие вместо лошадей использовали ослов. Свободно проносились только кареты и всадники в черном облачении.

Янмэй вспомнила наряд Чжу Лина и поинтересовалась, не императорская ли армия направляется в Шанхэ?

— Это не армия, а гонцы и особая служба, — немногословно пояснил Шэн Юэлин.

— Мы тоже подождем в очереди?

Тот качнул головой и снова взял ее лошадь подузцы.

— Заклинатели редко ездят верхом, обычно мы используем духовные мечи и преодолеваем городскую стену по воздуху. У ворот стоят сымэнь, прошу госпожу сохранять молчание и смотреть вниз.

— Кто? — не поняла она.

— “Сымэнь”: воины, пропускной отдел.

Они вырвались из общего потока и быстрой рысью поехали к городу.

В спины им неслись возмущенные возгласы, изредка проклятья. Кареты, не сбавляя скорости, едва не задевали Шэн Юэлина, который держался ближе к центру дороги, прикрывая спутницу.

Каменные стены выглядели мощными и непреступными даже для Мэй, выросшей на фэнтези и исторических драмах. Железные створки ворот высотой в два человеческих роста пока оставались распахнутыми, но к ним уже направлялись солдаты. Вскоре из закроют до рассвета.

Ожидая, пока досмотрят карету, проскочившую прямо перед ними, Мэй разглядывала золотую табличку над воротами с двумя иероглифами “гора” и “река”.

“Шанхэ, горы и реки – разве не идиома?” — припомнил она. — “Означает родную землю”.

Шэн Юэлин нетерпеливо подозвал ее.

— Ученик ордена Бай Ю Шэн, — сообщил он стражникам, вооруженным длинными мечами и копьями. — Под моей ответственностью.

— Простите, господин заклинатель, — виновато поклонился один из них, — вынуждены просить именной жетон вашего ученика тоже, иначе мы не сможем выдать пропуск. Распоряжение мингуаня.

“Кого?” — едва не спросила Янмэй, затем прикинула, что речь шла о градоначальнике.

— Эти земли принадлежат ордену Бай Ю Шэн, — угрожающе заметил Шэн Юэлин. — Я племянник Главы Шэн Цзиншэня, по его особому распоряжению направляюсь на восток. Вы смеете задерживать меня?

Сбоку раздались выразительные хлопки. Мужчина в темно-синем одеянии с вышитыми по подолу и рукавам белыми цаплями вышел им навстречу в сопровождении воина в черном.

— Слышали? Прибыл сам Шэн Юэлин! — издевательски протянул он, движением головы откидывая с лица вьющуюся прядь. — Всем немедленно пасть на колени перед его невероятным величием и уткнуться лбами в землю.

Шэн Юэлин не удостоил его и взглядом.

— Пропустить! — неожиданно рявкнул незнакомец. — Бай Ю Шэн ведь закон не писан.

— На какое имя выдать пропуск? — осмелился спросить стражник.

— “Шэн-гуй” подойдет в самый раз!

— Ты! — Шэн Юэлин развернулся к нему всем корпусом, а Мэй снова почувствовала удавку на своей шее.

Мужчина с ухмылкой развел руками, якобы: ничего уж не поделать. Удавка затянулась туже – и исчезла. Заклинатель выхватил бумажку у стражника, не заботясь о еще не высохших чернилах и, хлестнув лошадь, сорвался с места.

Янмэй ошарашенно проводила его взглядом, затем посмотрела на незнакомца в синем.

— Придурок! — выплюнула она и послала свою лошадь быстрым шагом.

Ее опять обозвали демоном, точнее такую игру слов стоило трактовать как “злая демоническая собачонка Шэна”. Как ни крути – приятного мало.

Она всерьез опасалась, что потеряет Юэлина в такой толпе: довольно широкие улицы кишели людьми, повозками так, что яблоку негде упасть – и это человеческое море беспрестанно колыхалось, перемешивалось, врезалось в Янмэй, мешая прод­вигаться вперед.

В какой-то момент – наступивший слишком быстро – она запаниковала. К тому же, с ее седла чудесным образом исчез один из мешочков с едой и вином.

Не успела Янмэй пожелать вору всего наилучшего, как уши резанул вопль. Толпа разошлась, открывая взгляду скорчившегося на земле мужчину, одетого в неприметную серую робу. Со страшным воем тот прижимал к груди обрубок руки. Рядом на земле валялся тот самый мешок, которого не досчиталась Янмэй.

Опасаясь, что пока она будет пробираться через плотный круг любопытных и со своим скудным словарным запасом доказывать, что краденое принадлежало ей, уведут еще и ее лошадь, Мэй присмотрелась издалека и заметила рядом с мешком отрубленную человеческую кисть.

“Теперь мне точно здесь делать нечего!” — решила она и спешно потянула поводья.

Со стороны, куда она как раз собиралась ехать, на мече летел заклинатель в синем.

— Госпожа!

“Это точно не мне!” — Мэй поправила на лице платок и ощутимо пихнула дошадь в бока.

— Госпожа, куда же вы?

Люди в ужасе разбежались, когда, спускаясь, тот мужчина едва не не наступил им на головы.

— Неужели вы не заберете то, что у вас похители?

Судя по его искренне-удивленному тону, он, действительно, не понимал, почему она продолжала молча сидеть в седле, а не возносила ему хвалу.

“Плохая идея!” — мысленно завопила Янмэй, спешиваясь.

Заклинатель с чарующей улыбкой стоял прямо перед ней, чуть склонив голову на бок. Серебряные цепочки с синими камнями на его заколке спутались, волосы небрежно выбились из прически.

Подоспевшая стража сунула Мэй мешок, затем куда-то быстро увела стонущего вора.

Отчаявшись дождаться благодарности, заклинатель поинтересовался:

— К какому ордену принадлежит госпожа?

Памятуя о встрече такого же в синем и Шэн Юэлина, она негромко произнесла:

— У госпожи нет ордена.

“У самурая нет цели”.

— Как же так? — изумился незнакомец. — Я чувствую в вас сильную духовную энергию! Вы странствующая заклинательница?

“Скорее, странствующая демоница”.

Янмэй потупилась, изгоняя истерические мысли.

— Я благодарна господину за помощь, теперь прошу меня извинить. Меня ждут дела.

— Госпожа выглядит неместной. Позвольте проводить вас! — продолжал настаивать заклинатель.

Мэй скрипнула зубами. К чему подобный интерес? Она же не похожа на прекрасную деву в беде! Даже одета на мужской манер.

Ее поразила догадка: он увидел ее духовную энергию и принял за демона!

— Господин, я в Шанхэ проездом, мой спутник где-то поблизости.

— Кто ваш спутник?

Она чуть не откусила себе язык, затем обреченно пробубнила:

— Шэн Юэлин из Бай Ю.

Внешне его улыбка не изменилась, только взгляд стал стальным и цепким.

— Полагаю, вы остановились в “Снежной лилии?”

— В “Пурпурном лотосе”.

— Вот как? — он казался удивленным. — Тогда я непременно обязан проводить вас, госпожа. — Прежде, чем она успела отказаться, он негромко добавил: — В городе повсюду ловушки для духов. Вам не следует пренебрегать моей помощью, если не хотите оказаться в тюрьме.

— Я не демон! — выпалила она прежде, чем успела подумать.

Заклинатель коснулся серебряного амулета на поясе и взмыл в воздух так быстро, что Мэй не смогла уследить за ним взглядом.

— Ученик!

Этому голосу она обрадовалась, как горячему ужину, и едва не кинулась обнимать подъехавшего Шэн Юэлина. Тот, очевидно, ждал возмущений, а, нарвавшись на откровенную радость, слегка опешил.

— Приношу извинения, что заставил вас ждать…

— Ничего страшного! — перебила она и вывалила на него все, что случилось за эти несчастные четверть часа.

По мере ее рассказа Шэн Юэлин хмурился все сильнее, а когда она упомянула о ловушках, стиснул поводья до побелевших костяшек.

За разговором они добрались до гостиницы – огороженного стенами вычурного комплекса из двухэтажных домов, уютных садов и внутреннего двора.

Над входом видела похожая позолоченная табличка с гравировкой распустившегося лотоса.

Один слуга немедленно увел лошадей, а второй, в дорогом костюме, провел посетителей внутрь.

Гостиница выглядела достойно даже по меркам Янмэй: точно составила бы конкуренцию подобным в Шанхае и Пекине. Выдержанный древнекитайский стиль придавал ей особый шарм, а негромкие разговоры благородно одетых посетителей означали, что позволить себе комнату в этом заведении могли далеко не все.

Неброско одетых Шэн Юэлина и Янмэй встретили не менее радушно, чем знатных особ. Заклинатели часто предпочитали роскошный отдых после утомительных ночных охот на нечисть, особенно, такие богатые ордена как Бай Ю Шэн и Нин Цзин Юн, с представителями которого они и столкнулись у ворот.

— Почему нам не остановиться в ордене? — тихо поинтересовалась Янмэй, рассматривая отделанный красным деревом зал.

— Этот город почти на нашей границе. Демонстрация силы может быть неправильно воспринята, поэтому в Шанхэ нет резиденции Бай Ю. Хотя негласной считается “Снежная лилия”, однако, сейчас я бы не хотел там появляться.

Они поднялись на второй этаж и прошли в довольно уютное, тихое аскетичное помещение.

— Достопочтенный, — с подозрением окликнула Янмэй, — где дверь во вторую комнату?

— Ее нет, — отозвался тот, раскладывая на столе принадлежности для письма. — Было бы более подозрительно, если бы я снял две комнаты. Ученикам такой чести не оказывают. К тому же, им положено предаваться медитациям всю ночь, так что это разумная экономия.

— Ученики, похоже, у вас бесправные рабы.

Шэн Юэлин выпрямился.

— Госпоже ничего неизвестно о положении раба в Империи Хань.

Сердце Мэй пропустило удар, затем вновь забилось ровно. Каждый раз, когда она слышала название государства, в котором оказалась, ее охватывало волнение. Впервые, когда она узнала его от одной из учениц, потребовала немедленно написать, из-за чего ее подняли насмех, потом, конечно, выполнили просьбу, но все равно долго обсуждали за спиной.

Хань – одна из древних и могущественных династий ее мира, оказалась лишь созвучием. Иероглиф выглядел совершенно иначе.

— Мне необходимо отправить письмо о случившемся в деревне Су, так что я вынужден вас покинуть. Вы можете спуститься в общий зал на ужин или заказать еду в комнату. Прогуляйтесь в саду, только не покидайте двора! Если вы попадете в ловушку для духов, мне придется потратить очень много времени, чтобы вернуть вам свободу.

Мэй удрученно кивнула. Дверь открылась, впуская полоску света из коридора, затем закрылась. Комнату стремительно поглощали сумерки.

Умнее было бы поесть вдали от чужих глаз, но Янмэй терзало любопытство. И что могло произойти в таком помпезном и защищенном месте?

Она высунулась наружу, оценила свое полное одиночество, затем спустилась вниз, к управляющему за длинной стойкой. Позади него находился стеллаж с аккуратными рядами свитков, которые то и дело забирали другие работники.

— Господин заклинатель желает поужинать? — предположил мужчина, видя заминку гостя.

— Именно, — с облегчением кивнула Янмэй. — Есть у вас место, где я мог бы чувствовать себя…

Она забыла слово “уединенно” и все его синонимы, в который раз давая себе мысленную оплеуху. Чудо, что Шэн Юэлин при встрече не посчитал ее умственно отсталой!

К счастью, управляющий понял ее без слов. Слуга проводил ее обратно на второй этаж, только через другую лестницу, и вывел в просторный зал, наполовину заполненный посетителями. Каждый столик оказался прикрыт ширмой из бамбука и разрисованной нежным растительным узором рисовой бумаги. Так что виднелись только силуэты.

— Желаете выйти на террасу? — спросил слуга. — Сейчас сумерки, однако, вот-вот зажгут фонари, и город преобразится!

— Там не слишком холодно? — забеспокоилась Янмэй.

Заклинатели не боялись капризов погоды из-за мощной духовной энергии, однако, ей такой фокус был не под силу.

Слуга заверил, что дорогой гость почувствует себя комфортно, и с поклоном проводил ее к низкому столу за занавесью.

Мэй понравилось расположение: с одной стороны ее скрывала живая изгородь из дикого винограда с яркими красно-малиновыми листьями и матовыми синими ягодами. С другой с шорохом опустилась полупрозрачная ткань, на ощупь напоминавшая шелк.

Слуга зажег лампу и удалился, обещая вскоре принести лучшие закуски.

Устроившись на скамейке, Мэй глянула вниз, через парапет, и обнаружила тихий внутренний сад с беседками и каменными дорожками. Здесь ее, действительно, никто не заметит.

Вид на Шанхэ открывался воистину завораживающий: “Пурпурный лотос” находился на небольшом возвышении, так что город оказался словно на ладони. Неподалеку возвышалась пагода с покатой крышей, улицы озарялись красно-золотым светом, вдалеке взлетел и растаял фейерверк, и над этим великолепием висела крупная желтая луна.

Вернулись слуги с множеством разнообразных блюд: рисом, рыбой, мясом, овощами, похожими треугольниками, которые заготавливали в доме Су. Мэй попробовала всего по кусочку и с удовльствием принялась за наименее острое. Специй не пожалели, а рыба оказалась нежнейшей, в меру приправленной перцем.

— Госпожа!

Она поперхнулась и немедленно закрыла лицо рукавом.

— Простите мне мое любопытство, — назойливый заклинатель в синем соскочил с парящего меча прямо на скамейку, затем бесцеремонно уселся за стол. — Я просто никогда не видел подобных вам, лишь собирал слухи.

Мэй укоряюще посмотрела на него поверх рукава.

— Я считаю, — продолжил он, — что вам не пристало носить эту грубую рабочую одежду! Если позволите сделать вам подарок…

— Представьтесь для начала, — оборвала она словесный поток.

Заклинатель скинул с плеча растрепанные волосы. Цепочки на его заколке уже висели ровно.

— Мое имя Юн Цзинлун из Нин Цзин Юн. Раньше мы были кланом, однако, теперь можем считаться полноценным орденом. Надеюсь, госпожа слышала о нас!

— Не довелось, — пробормотала она и со вздохом опустила руку.

Юн Цзинлун приобрел растерянно-восхищенный вид, разглядывая ее черты.

— Это правда, — пробормотал он абсолютно счастливо. — Вы на нас совсем не похожи! На демонов тоже.

Сделав это великое открытие, Цзинлун схватился за палочки.

— Благодарю, — буркнула Мэй, пододвигая к себе поближе говядину. — Не припомню, чтобы приглашала вас к ужину.

— Все за мой счет! — заявил он и отправил в рот крупный кусок тофу.

“Вот и доедай эту гадость!” — подумала Мэй, параллельно прикидывая, как потактиченее разузнать причину недавней сцены у ворот.

— Господин Юн…

— Прошу госпожу звать меня Цзинлун, — немедленно отозвался он. — Как я могу обращаться к госпоже?

— Ю Янмэй.

— Это ваше настоящее имя?

Мэй со стуком опустила палочки на стол. Мужчина – она не могла понять, сколько ему лет, – виновато качнул головой, и синие камни на его заколке громко застучали.

— Простите мою непочтительность, госпожа Ю! Я много лет не был в обществе благородных людей и подрастерял манеры.

— Где же вы странствовали? — спросила она, чтобы перевести тему.

Цзинлун налил в пиалу чай, поморщился и кликнул ожидавшего в отдалении слугу.

— Рисового вина принеси! Это печальная история, госпожа Ю. Отец не любит, когда я ее вспоминаю.

— Кто ваш отец?

Задавая вопрос, она догадывалась, что услышит.

— Глава Юн. Ему лучше не знать о том, куда вы направляетесь с Шэн Юэлином.

— Почему ваш орден его ненавидит? — не выдержала Янмэй.

Заклинатель дождался, когда ему принесут небольшой кувшин, выплеснул чай за парапет – Янмэй удостоверилась, что не на чьи-нибудь головы – и разлил вино по пиалам, одну из который поставил перед ней.

— Из-за бойни в Горниле Хуаншань. Там сгинули два моих брата и еще восемь лучших учеников Нин Цзин. Как и в других орденах, потеря невосполнимая. Бай Ю же не лишился никого: Шэн Юэлин взошел на гору один и спустился с нее почти невредимым. С тех пор ходят нехорошие слухи. — Янмэй молча ждала продолжения, из вежливости пробуя сладкое вино. — После захвата Полуночной печати Бай Ю воспользовался слабостью других: укрепил силы, расширил территории, заполучил в свое владение мощные артефакты. Многие были рады услышать о недавних нападениях.

— Погибли люди, а вы радуетесь?

— Мне, госпожа Ю, хватает политики на севере, — Цзинлун опрокинул в себя еще пиалу вина. — Я десятилетия провел на границе и повидал столько смертей, что не снилось самому Фэй Шань Ди.

— Вы воин, — поняла Янмэй. — После гибели братьев вы…

— Вынужден был вернуться, — подтвердил он ее догадку. — Отец слаб. Болезнь вскоре разъест его изнутри. Простите этого солдата! Подобные разговоры не следует вести за трапезой с прекрасной госпожой.

Она рассеянно махнула рукой. Послушать других, Бай Ю Шэн – настоящие злодеи! Мэй ощутила необходимость распросить вторую сторону, которая постоянно увиливала от обещанного разговора.

Этой ночью она твердо решила вытрясти из Шэн Юэлина правду с подробностями, даже если ей придется применять запрещенные приемы.

Она покосилась на кувшин с вином, прикидывая объем и крепость.

“Меньше пятнадцати градусов, миллилитров двести пятьдесят. На его телосложение понадобится пять-семь штук”.

Оставался вопрос, как влить их в заклинателся?

— Позвольте дать вам эту вещь, — Цзинлун опустил на стол бледно-зеленую нефритовую пластину размером с половину пластиковой карты. — С ней вы всегда сможете найти помощь в ордене Нин Цзин Юн.

С одной стороны на пластине оказалась почти незаметная тончайшая гравировка дракона, с другой плывущие облака.

— Иероглифы в моем имени “золотой дракон”, — пояснил заклинатель, — в моем ордене – “безмятежные облака”. Госпоже понятно, о чем я говорю?

Она кивнула. Внимание к деталям одновременно тронуло и насторожило.

— Все считают меня демоном. Почему же вы даете мне такую ценность?

— Ваша Инь преобладает над Ян, но не больше, чем у обычного человека, свернувшего с благородного пути. На границе я видел разное: безумцев, поглощенных ненавистью, чудовищ в людском обличье, демонов-оборотней, больных духом и телом. Я, как никто, умею отличать зло от попавшего в беду добра. — Выждав, когда она проникнется его речью, Цзинлун безмятежно добавил: — А еще я подлил вам зелье. Будь вы демоном – ваши внутренности уже вытекли бы наружу.

Мэй едва не выронила чашку.

— Вы…

Он расхохотался.

— Это шутка, госпожа! Примите мои извинения, не удержался от соблазна! Теперь мне пора. Ужин был превосходный! Буду счастлив видеть вас в моем ордене, — он заговорчески подмигнул ей и перемахнул через парапет.

Миг – и его силуэт пересек потемневшие небеса.

Янмэй подавила желание швырнуть пустой кувшин ему вдогонку. Шутка! У нее чуть инфаркт не случился!

Она упала обратно на скамью и принялась мрачно подъедать остатки. Цзинлун оказался невероятно прожорлив! Дотянулся даже до мяса на другом конце стола!

Луна по-прежнему безмятежно висела над городом.

Раздумывая, стоит ли заказать чего-то еще, Мэй лениво осматривала окрестности. Внезапно ее глаз зацепился за странную фигуру на крыше пагоды. Поначалу она приняла ее за скульптуру, но та выглядела слишком странно.

Ветер растревожил многочисленные ленты в прическе, заставляя их извиваться змеями.

Изнутри Янмэй поднялась волна удушающей тоски вперемешку с гневом, она вскочила, хватаясь за рукоять меча…

…и без сил повалилась на парапет.

“У меня нет меча”, — твердила она себе, упираясь лбом в полированное дерево.

Правая ладонь по-прежнему ощущала фантомную тяжесть шершавой рукояти, выкованной специально…

Мэй хлопнула по дереву, избавляясь от пугающего чувства.

Что с ней происходило: воспоминания о прошлой жизни? Или именно ее избрал Фэй Шань Ди для перерождения?

— Нет, — простонала она, вслушиваясь в собственную родную речь, — бред! Я просто устала и слишком много времени провожу среди волшебных монахов.

В небе совсем близко взорвались сразу три фейерверка, окатив крышу искрами.

Мэй не сразу осознала, что вокруг поднялось непонятное волнение. Только когда на террасу выбежал слуга с криком “демон в гостинице!”, она поняла, что дело плохо. Ловушки спровоцировала ее энергия или той загадочной женщины?

“Если сюда явятся заклинатели, они в первую очередь примутся за меня”, — испугалась она и стиснула с кулаке нефритовую пластину.

Все же удачное вышло знакомство с Юн Цзинлуном! В крайнем случае, Мэй воспользуется его предложением.

Неожиданно невидимая рука сжала ее горло с такой силой, будто хотела оторвать голову. Мэй мешком свалилась под стол, царапая невидимую удавку, на деле же раздирая ногтями шею.

“Шэн Юэлин!” — мысленно завопила она.

“Он далеко”.

Она замотала головой и забилась на полу, не замечая, как ранит себя о ножки стола и скамьи.

“Я могу облегчить боль прямо сейчас. Только отпусти контроль”.

Янмэй не слышала и не видела ничего, кроме пунцовой темноты и ослепительных вспышек.

“Ты умрешь! Перестань сопротив…”

Удавка разорвалась. Янмэй перевернулась на живот, и ее тут же вырвало. Кто-то потянул ее наверх, на лицо вылилась ледяная вода.

Ее понесли куда-то, перекинув через плечо. Кровь снова прилила к голове, и Мэй ощутила, как уплывает сознание. Коридоры замелькали слишком быстро.

Стук, рывок, и ее опустили на ровную поверхность. Она зашарила вокруг руками: пальцам стало холодно, один болел все сильнее. Мэй будто долго и с чувством избивали палками.

Рукав ханьфу пополз вверх – кто-то взял ее кисть в свою. Боль вдруг стала такой, будто ей сломали руку.

— Обыкновенный ушиб.

— Ш-шэн…

— Я здесь, — теперь боль пронзила ее ногу. — Госпожа, я приношу свои…

— Зас-сунь свои из-звинения… знаешь… куда? — выдавила Янмэй на чистейшем китайском. — Я н-ничего не в-вижу!

— В комнате темно. Подождите.

Вспыхнул огонек на фитиле тонкой свечки, превратил лицо Шэн Юэлина в посмертную маску.

— Сработали ловушки. Мне пришлось воспользоваться мечом, чтобы добраться до гостиницы как можно быстрее.

— Фейерверки?

Он кивнул. За дверью раздались голоса, и кто-то спросил, не нужна ли им помощь, а получив отрицательный ответ, ушел.

— Вы что-то делали? Вызывали духовную силу?

Она привстала, осторожно осматривая себя: на руках и ногах наливались чернотой синяки. Чудо, что она ничего не сломала! Шея садница и кровоточила – от ее собственных ногтей.

— Помните, я говорила о женщине на выезде из деревни Су? — он кивнул. — Она была здесь, на крыше пагоды. Прямо перед фейерверками.

К ним снова постучались.

— Господин Шэн, прибыли заклинатели из ордена Нин Цзин Юн. Они просят встречи.

— Я присоединюсь к ним позже! — выждав немного, он продолжил. — Значит, она следит за нами. Я не могу сейчас раскинуть сеть или выяснить, к какому виду нечисти она принадлежит.

— Как далеко нам до Лунного храма?

— Еще дней семь, — выдохнул Шэн Юэлин. — С кем госпожа выпивала?

Она скривилась, садясь на постели.

— Господина не касается.

— Не касалось бы, будь вы обычным заклинателем, у которого в Шанхэ есть связи.

От объяснений ее избавил новый настойчивый стук.

— Шэн Юэлин! — закричали снаружи подозрительно знакомо. — Открывай немедленно, или мы сломаем дверь!

— Прошу вас, уважаемые, не нужно! — приглушенно взмолился управляющий.

— И Шацзы, — процедил Юэлин и кинулся к двери, распахивая ее так, чтобы она хорошенько врезала настырному заклинателю по лицу.

Тот со стоном схватился за нос и свалился на руки завопившим собратьям. Проводивший его недовольным взглядом Юн Цзинлун, как гора, загородил собой проход и встал прямо напротив Шэн Юэлина.

— Всего на пару слов, господин Шэн, — громыхнул он.

Янмэй совсем не узнавала в этом угрюмом опасном человеке своего недавнего сотрапезника. Подобрав ноги, она из темноты наблюдала за тем, как свет обтекает монолитную фигуру Цзинлуна.

— Вам известно, почему сработали ловушки? — спросил он.

— Возможно, ваша цель – женщина в красном. Ее наряд и прическа украшены лентами, — отчеканил Шэн Юэлин.

— Наша цель, — задумчиво протянул воин, — а ваша? Восточное побережье?

— Доброй ночи, Великий Полководец.

Шэн Юэлин ударил его в грудь духовной силой – Янмэй снова обрушилась на подушки – и захлопнул дверь, навешивая на нее печать.

— Я тебя ненавижу, котенок, — простонала она, ворочаясь на покрывале.

Заклинатель, услышав знакомое слово, немного приблизился:

— Если госпожа говорит обо мне, то попрошу ее выражаться на понятном языке.

— Пошел ты.

— Госпожа!

— Вы не можете так со мной поступать! Мне больно.

— У меня нет выбора, — начал закипать Шэн Юэлин.

— Сейчас был.

Они отвернулись друг от друга.

— Я принес госпоже кое-что, — он прошел к столу и выложил на него несколько тонких тетрадей.

Янмэй сползла с кровати и с деланным равнодушием уселась напротив. У нее тоже не было выбора. Этот человек запросто мог превратить ее жизнь в агонию, но щадил в меру возможностей.

Во рту все еще стоял мерзкий привкус. От мысли о еде замутило.

Шэн Юэлин приобрел для нее детскую книгу для чтения и чистую тетрадь. Капнув в чернильницу воды, он взял тонкими пальцами прямоугольный брусок твердой туши и принялся неспешно растирать его о мокрое дно.

Движения его были плавными и медитативными. Наблюдая за ними, Мэй постепенно успокаивалась.

— Господин Шэн, того заклинателя зовут…

— Юн Цзинлун, один из четырех Великих Полководцев Императора. Ему пришлось оставить пост, чтобы…

— Того мерзкого с челочкой, которому вы врезали.

Он на секунду замер, и на его губах промелькнула довольная улыбка.

— И Шацзы. Личный ученик Главы Нин Цзин Юн. Считалось, что после смерти наследников, именно он возглавит орден.

— Наверное, он сильно бесится, — хихикнула Мэй.

— Что значит “бесится”?

Она постучала пальцами по губам, подбирая эквивалент:

— Чувствует гнев, досаду, раздражение по поводу прибытия Цзинлуна.

— Не следует называть людей коротким именем без их согласия, — строго произнес Шэн Юэлин.

Она чуть было не ляпнула, что тот любитель вина и тофу как раз дал ей согласие, но вовремя промолчала, вместо этого кокетливо заглянула мужчине в глаза:

— Я правильно поняла, что имя Шацзы созвучно со словом “дурак”?

На этот раз улыбка Шэн Юэлина стала более явной.

— Верно. Он сильно… “бесится”. Родители назвали его в честь Тянь Гуана: “Пурпурный драгоценный покров”, только не подумали о схожести.

— Почему бы не сменить его?

— Его отец довольно влиятелен и честолюбив: никогда не признает своей ошибки. Он поклялся, если сын сменит имя, то его тут же изгонят из рода.

Шэн Юэлин пододвинул к ней чернильницу, и в этот момент Мэй схватила его за прикрытое тканью запястье. Ледяной принц дернулся, капля чернил выплеснулась, оставляя кляксу на белой коже. Шэн Юэлин неотрывно следил, как она стекает по его ладони.

— Почему он ненавидит вас так открыто? — быстро проговорила Мэй. — Почему другие ордена обвиняют вас в связи с демонами?

Шэн Юэлин поднял на нее острый, как бритва, взгляд.

— Это не ваше дело.

— Ошибаетесь, достопочтенный. С тех пор, как я попала в ваш мир, это стало моим делом. Глава сказал: вы не видите общей картины. Может, именно человек со стороны поможет правильно расставить фишки на доске? — не давая ему возразить, она быстро продолжила: — Я могу многое не знать об Империи Хань, но я занималась историей, философией, литературой и дипломатией много лет. Вы хотели обучить меня. Самое время начать!

Глава 12. Негаснущее пламя Хуаншань

Свободной рукой Шэн Юэлин с тихим шелестом пододвинул к Мэй тетрадь. Она продолжала сжимать его запястье, опасаясь, что заклинатель вновь оставит ее в дураках и сбежит, отговорившись якобы срочными делами.

— Я буду читать вам, а вы записывайте услышанное известными вам иероглифами, — велел он. — Затем сравните оба варианта. Вам будет удобно делать это правой рукой.

Мэй крепче стиснула пальцы.

— Я могу и левой.

Он вздохнул.

— Впредь не упоминайте подобного. Считается, что такие люди прокляты.

— Не удивил, котенок.

Губы Шэн Юэлина сжались в нитку.

— Что все же значит ваше “котсионоке”? Полагаю, вы оскорбляете меня?

Янмэй невинно похлопала ресницами.

— Как можно, достопочтенный! Вы мне не доверяете?

Весь вид Шэн Юэлина заявлял о том, что тот никогда не доверял диковатой недодемонице, явившейся неизвестно, откуда.

Все же ей пришлось его отпустить, чтобы дойти до рюкзака и взять оттуда ручку. При этом Янмэй незаметно опустила в потайной карман нефритовую пластину Цзинлуна.

Вернувшись за стол, она размашисто расписалась на первом листе, проверяя качество чернил, и приготовилась слушать.

— Как называется рассказ?

Заклинатель таращился на обычную черную гелевую ручку, как на черномагический артефакт. Оценив толщину линий, видимую легкость скольжения и внутреннее устройство, он сдержанно выразил свое восхищение полезным изобретением. В ответ на предложение испытать ручку самому, он немного поколебался для приличия. Вскоре уже Янмэй учила безупречного Шэн Юэлина выписывать простые иероглифы.

Ему никак не удавалось держать кисть под наклоном и контролировать нажим – сказывалась многолетняя привычка работы с кистью, однако, через некоторое время черты приобрели прежнее изящество.

Напряжение, витавшее в воздухе с момента отъезда из ордена, незаметно растаяло: когда пришел черед Мэй страдать над тетрадью, Шэн Юэлин любезно комментировал незнакомые ей слова и культурные особенности. Они вместе сверяли привычные им стили каллиграфии, подмечая схожести и отличия.

В книге говорилось о жутком непобедимом монстре, которого одолел великий герой в канун Праздника Весны. С помощью шума, петард и фейерверков он загнал испуганное чудище обратно в мир демонов, где оно обитало по сей день.

— В моем мире есть похожая легенда, — поделилась Янмэй, когда они закончили. — И похожий фестиваль, он знаменует наступление нового года.

— В канун Праздника Весны наш орден устраивает грандиозные яркие празднества, — улыбнулся Шэн Юэлин. — Госпожа обязательно должна их посетить, подобного не бывает даже в столице!

— С удовольствием, — вышло немного печально.

Заклинатель понял, что его слова для Янмэй прозвучали двояко, и принялся собирать писчие принадлежности.

— Оставьте, — попросила она, указывая на тушь и кисть. — В тетради осталось место, я хочу немного порисовать.

— Как угодно.

Прежде, чем он снова успел сбежать, Мэй ткнула в него обратной стороной ручки.

— Достопочтенный ничего не забыл?

Шэн Юэлин взглянул на ручку, упиравшуюся ему в плечо, затем на ее хозяйку.

— Глубокой ночью, — загадочно мурлыкнула она, — когда этот господин будет крепко спать, я подберусь к нему и сделаю нечто такое, что навсегда бросит тень на его ослепительную репутацию.

Шэн Юэлин неопределенно повел бровями и вновь обратился ледяной статуей.

— Кажется, я напрасно беспокоился о будущем госпожи. Ей прекрасно удастся обеспечить себя в доме удовольствий.

Она хмыкнула, откладывая ручку на стол.

— Когда возникнет такое предложение, цену не потянет даже ваш могучий орден. Так что, достопочтенный, начинайте копить прямо сейчас!

— Вздор, — резко выдохнул Шэн Юэлин, отворачиваясь от света. — Вы, кажется, хотели узнать о произошедшем в на горе Хуаншань и о сыне Императора.

“Аллилуйя!” — возликовала Янмэй, внешне сохраняя невозмутимость. — “Не прошло пяти тысяч лет!”

В комнату постучался слуга с сообщением от ордена Нин Цзин Юн и вопросом, не желают ли чего-то уважаемые заклинатели. Шэн Юэлин заказал вина и легких закусок, хотя Янмэй не отказалась бы от еще одного полноценного ужина.

В записке ровным прямым почерком была написана всего одна строчка: демона в красном не нашли.

— Нин Цзин Юн славится своими поисковыми техниками, — сообщил Шэн Юэлин. — Она либо настолько сильна, что обошла все печати, либо…

Янмэй охватило нехорошее предчувствие.

— Я видела ее своими глазами! — воскликнула она.

— Я верю вам, — заверил заклинатель. — Однако, как вы видели, когда и где? В каком из миров: человеческом или духовном?

— Что-то же спровоцировало ловушки? — настаивала Мэй. — Вы же не думаете, что это я?

— В любом случае, демоница последует за нами. Лучше, чтобы она попалась в чью-нибудь сеть, что маловероятно. Если она нападет…

“Нам обоим конец”.

Принесли вино, куриные лапы, гадкий тофу и нарезанные овощи. От вида блюд Мэй слегка замутило, и она поспешно хлебнула сразу половину пиалы, которую для нее наполнил Шэн Юэлин.

— До сражения на горе Хуаншань состоялось еще одно, близ ордена Мо Цзин У, — начал рассказ Шэн Юэлин. — Так случилось, что мы с учениками и наставниками прибыли на подмогу раньше всех и приняли на себя основной удар вместе с заклинателями Мо Цзин. Глава и Шэн Фэнлей тогда в самом начале сражения отвлекли на себя самых свирепых демонов и получили глубокие раны. Оказалось, это спасло их. Потому что те, кто подошли ближе… Мы потеряли всех до единого, — он покатал остатки вина в пиале, — и ценой их жизней поняли, с чем имеем дело.

— С Полуночной печатью?

Он кивнул и залпом осушил вино.

— Печать излучала колоссальное, нестерпимое количество темной энергии. Никто не мог приблизиться к ней, она в мгновения выжигала Золотые ядра, растворяла плоть и кости.

“Похоже на радиацию”, — подумала Янмэй и, не глядя, взяла что-то с тарелки.

— Мой дядя предположил, что единственный, кто сможет к ней подобраться – заклинатель, отмеченный демонами, или носитель императорской крови.

Он бездумно скользнул пальцами за ворот ханьфу, и Мэй разглядела толстый черный ремешок на его шее.

Опомнившись, Шэн Юэлин поспешил заново наполнить их пиалы.

— Когда ребенка атакуют демонической энергией, его едва начавшее формирование Золотое ядро трескается и становится уязвимым. Такому ребенку сложнее стать заклинателем, ему нужны особые практики, ведь любое слишком сильное воздействие или чрезмерное использование духовной энергии может привести к необратимому разрушению ядра и потере сил. Подобная участь хуже смерти. — Он запрокинул голову, выпивая оставшееся сладкое вино.

Янмэй аккуратно откупорила новый кувшин и налила ему до краев. Шэн Юэлин провел ладонью по лицу, будто стирая паутину. Он совсем немного раскраснелся, а взгляд его, обращенный на свечу, видел совсем иное.

— Что до императорской семьи, по легенде первым Императором Хань стал человек, нанесший смертельный удар Фэй Шань Ди. Высвободившаяся темная энергия оказалась настолько велика, что выжгла все живое на сотни ли вокруг. Тот, кто победил Фэй Шань Ди, получил столь сокрушительный удар, что его Золотое ядро не разрушилось, а изменилось, вобрав в себя частицу демонических сил.

— То есть, Император не может стать заклинателем? Из-за опасности лишиться сил? — спросила Янмэй, отправляя в рот очередную закуску.

Нечто подозрительно хрустнуло у нее на зубах. Она посмотрела на остатки еды в своей руке и едва не выплюнула все на стол: это оказалась куриная лапа!

— Император и его наследники рождены с этой способностью, им ничего не угрожает. Единственное, что объединяет их с проклятыми детьми – способность недолго противостоять темным артефактам и белые волосы.

Янмэй тут же уставилась на Шэн Юэлина.

— Я ношу амулет, — признался он. — Иначе мне не дали бы спокойной жизни. Из проклятых редко, кто выживает: большинство умирает после подобного воздействия, остальных убивают сами родители. Мне повезло, что мой дядя – Глава Бай Ю Шэн.

— Это ужасно!

— Поймите, Янмэй, смерть в этом случае – милосердие. Такой человек обречен на страдания и всеобщую ненависть.

— Выходит, ваш дядя, зная о ваших способностях, предположил…

— Что я смогу приблизиться и окружить Полуночную печать талисманами и заклятьями. Тогда ее воздействие ослабнет настолько, чтобы Главы и наставники на расстоянии смогли бы смирить ее мощь.

От страшной догадки Янмэй выронила кувшин, и Шэн Юэлин ловко подхватил его на лету.

— А те, кто пошли с вами? Они знали?

— Знали. — Он отхлебнул прямо из горлышка. — Главы созвали тайный совет, на котором их сыновья, племянники и лучшие ученики дали клятву войти со мной в Горнило Хуаншань и расчистить путь к Печати. Они понимали, что не вернутся!

Он ударил кулаком по столу так, что столешницу пересекла тонкая трещина.

— Когда Печать удалось усмирить, гора словно лопнула: повсюду летели раскаленные камни, лава залила долину в мгновение ока, воздух стал черным и невыносимо горячим. Если кто-то избежал смерти в схватке с демонами или после воздействия Печати, они погибли в тот момент. Я думал, что последую за ними.

— Как ты выжил? — прошептала Мэй.

— Не знаю, — он спрятал лицо в ладонях. — Видят Небеса, я ищу ответ повсюду. Печать должна была сжечь меня, но она лишь сильнее повредила мое ядро. Я помню закат и черные поля застывшей лавы в густом тумане. От нее все еще исходил жар, когда я ступал по ней, спускаясь из долины Хуаншань. Я помню лицо дяди – он был потрясен, но счастлив. И помню лицо отца. Для меня пламя Хуаншань никогда не погаснет.

Шэн Юэлин схватил последний кувшин и осушил его в несколько глотков. Со стуком опустевший сосуд покатился по столу, сбил чернильницу, разбрызгивая по всюду черные кляксы, и свалился на пол.

— Иди спать, Янмэй. Скоро рассвет.

— А ты? — осторожно спросила она.

— Помедитирую.

Он действительно сел на циновку, скрестив ноги, и замысловато сложил пальцы.

Мэй спрятала в рюкзак записи, затем забралась на кровать. Спального костюма у нее не оказалось, так что она просто избавилась от верхнего ханьфу и укрылась тонким покрывалом.

В медитации Шэн Юэлин дышал совсем не слышно. В тишине Мэй чудились несуществующие шорохи, шепотки, даже шаги. Она не успела на них сосредоточиться – провалилась в тревожный сон.

Ей снились поросшие зеленью горы, захваченные стылым туманом, длинная дорога вверх по бесконечным ступеням через квадратную арку с выгнутой крышей. Когда она проходила под ней, серебряные колокольчики мелодично зазвенели. Мэй пропустила веревочки сквозь пальцы, сжала в кулак и сорвала. Звон прекратился.

Отчего-то она знала – впереди долгий путь по сырым, покрытым мхом ступеням.

Кто-то следовал за ней: неуловимо, словно новорожденный дух. Лавиной накатила тоска, нестерпимо захотелось обернуться.

— А-Лин!

Сон разлетелся на кусочки. Мэй подскочила на кровати. Снаружи грохнул фейерверк.

Шэн Юэлин немедленно оказался на ногах.

— Уходим немедленно! — приказал он, хватая ее драгоценный рюкзак.

Мэй успела только накинуть на себя верхнее одеяние – длинную накидку с широкими рукавами, – которое завязывала уже в коридоре.

Пробегавший мимо слуга велел всем посетителям оставаться в комнатах до прибытия заклинателей. Шэн Юэлин промчался мимо него вниз, затем через холл выскочил во внутренний двор. Янмэй чуть не потеряла его во всеобщей суматохе.

— На лошадь! — он схватил ее за талию и буквально зашвырнул в седло. — Надо как можно быстрее выбраться из города.

Пока она копалась, он уже выехал из конюшни.

— Ю Янмэй!

Она мысленно помолилась и хлестнула поводьями.

— Ворота закрыты! Как мы…

Шэн Юэлин послал в них волну духовной силы, и створки разлетелись в разные стороны.

Заклинательство было кратким, но сильным, и Янмэй выругалась ему в спину.

Они мчались по пустынным на рассвете дорогам, и Мэй полностью сосредоточилась, чтобы не упасть, потому не сразу заметила заклинателей в небе.

Позади них разорвался еще один фейерверк.

Шэн Юэлин оглянулся – на нее или оценивал обстановку – и схватился за оружие.

Что такого он увидел, Мэй предпочла не проверять.

Удар колокола эхом пронесся над городом.

Когда впереди показались закрытые городские ворота, Шэн Юэлин свернул в первый попавшийся проулок и спешился, после чего сдернул на землю Мэй.

— Два оборота, — сказал он ей.

До нее дошло не сразу – только когда он вытащил меч.

— Только не это! — взмолилась она.

Очередной огненный цветок расцвел совсем близко.

Получив свободу, Фэн Хуа замер невысоко над землей. Шэн Юэлин затащил Мэй на меч и, крепко прижимая к себе, взлетел.

Ей казалось, что ее шею режут стальной нитью. Ледяной ветер бил в лицо, его было так много, но ни капли не попадало в легкие! Из последних сил она перебарывала инстинкты, заставляя себя стоять ровно, считая секунды, вцепляясь в одежду Шэн Юэлина ногтями.

“Позволь мне помочь”, — снова тот завораживающий голос.

“Кто нас преследует?” — мысленно заорала Янмэй, и голос испарился из ее головы.

Вдруг она вновь обрела способность дышать, а вместе с тем ощутила свободное падение.

Они покатились по земле. Меч со звоном ударился о камни и улетел далеко в сторону.

Янмэй со стоном втянула в себя воздух. Над ней безмятежно колыхались позолоченные кроны деревьев.

Рядом зашевелился Шэн Юэлин: приподнялся на локтях, весь в грязи и ветках, и управляющим жестом подозвал к себе меч. Нахмурился, снова подозвал. Фэн Хуа серебряной стрелой метнулся к нему и послушно лег в ладонь. Заклинатель внимательно осмотрел его, прислушался к ощущениям, затем только обратил внимание на притихшую спутницу.

— Что это было? Я на короткое время потерял связь с Фэн Хуа. Повезло, что мы снижались.

Та прочистила пересохшее горло и сделала вид, что увлечена отряхиванием грязи с одежды.

— Ю Янмэй!

— Не знаю! — огрызнулась она. — Во мне тоже есть сила. Может, когда достопочтенный в очередной раз чуть не убил меня, она сработала сама собой?

Шэн Юэлин громко выругался.

— Придется дальше идти пешком, пока мы не найдем транспорт.

— От кого мы бежали? Там же были заклинатели из Нин Цзин Юн!

— Я не могу сражаться, — жестко напомнил Шэн Юэлин, поднимаясь с земли. — Столько ловушек разом – в город проникло нечто очень сильное, и я поставил бы под удар не только тебя и себя, но еще и честь моего рода!

— Всего лишь избегая битвы? Мало ли, какие у тебя могли быть на это причины! Не все ли им равно?

— Видно, в вашем времени иначе, но здесь честь и благородство – одни из главных ценностей. И Шацзы при каждом удобном случае вызывает меня на дуэль. Едва почуяв мою уязвимость, он бы не упустил возможности бросить мне вызов.

— Разве нельзя отказаться?

— Нельзя! — он поколебался, но подал ей руку. — Аккуратнее. Ничего не ушибли? Дуэли священны. Отказ без весомых причин вызвал бы порицания среди заклинателей, а мой орден и без того сейчас не на пике мощи.

Мэй недовольно покачала головой. Разумеется, в ее представлении счастливого жителя двадцать первого века, подобные устои выглядели архаичным пережитком феодализма, однако, она хорошо понимала, какое место они долгое время занимали в мировой истории.

— Дело не только в дуэли, верно?

Шэн Юэлин оставил в покое рукав, с которого безуспешно стирал грязь, и прикрыл ладонью глаза, будто бы желая отгородиться от Мэй и целого мира.

— Если наша связь станет очевидной, встанет вопрос, что вызвало ее. Госпожа хочет в пыточную?

— Не слишком.

— Тогда вперед.

Янмэй представляла, как чувствовал себя Шэн Юэлин, вынужденный из-за нее терпеть подобные унижения. Не будь их связи, он уже достиг бы Лунного храма, по пути играюче лишая голов встречных демонов.

— Достопочтенный, разве проклятье – не последствие моей опрометчивой передачи вам духовных сил?

— Все несколько сложнее.

— Почему я не испытывала неудобств во время первой атаки Маогуя?

— Шагайте молча.

Как в дальнейшем ни пыталась Мэй, подробностей добиться не смогла. Заклинатель молчал, будто партизан на допросе, и бдительно следил, чтобы ни единая крупица информации больше не достигла ушей любопытной чужестранки.

— Почему вы скрываете? — не выдержала она. — Неприятная правда о поразившем нас обоих проклятье явно меркнет на фоне тайны, которую вы вчера поведали о себе.

Шэн Юэлин замер, как вкопанный, и Мэй словно ледяной водой окатило! Неужели он хранил гораздо более страшный секрет?

— Я буду шагать молча, — тихо пообещала она, и они продолжили путь.

Когда перевалило заполдень, заклинатель поинтересовался, не желает ли она сделать привал и перекусить – он успел прихватить с собой седельный мешок, – а после отказа с долей одобрения произнес:

— Госпожа вынослива. Похвально.

— Мелочи, — отмахнулась она и продолжила путь по неприметной лесной тропе. — Моя обувь создана для таких прогулок и активных тренировок. — Она продемонстрировала ему толстую резиновую подошву кроссовок. — Где я в них только не ходила: в горах, в пустынях, по лесу, по брусчатке… камням, то есть. Восемь лет со мной!

Шэн Юэлин взглянул на свою обувь из дерева, кожи и ткани и ничего не сказал.

— Признаться, — произнес он через довольно продолжительное время, — я нахожу некоторые изобретения вашего мира полезными и комфортными. Те, кто создали их, невероятно умны и проявляют исключительную заботу о своем народе.

— У вас все впереди, — обнадежила Янмэй. — Может, привал?

Кроссовки кроссовками, а идти в гору приходилось своими ногими.

Они расположились меж деревьев, где кроны наиболее плотно скрывали хмурое небо.

— Нас будут искать? — вполголоса спросила Мэй, боясь нарушить окружающую тишину.

Шэн Юэлин кивнул и подал ей сверток с мясом.

— У них нет зацепок, кроме таинственной личности госпожи Ю. Я редко покидаю орден без причины. В некотором смысле, мои сила и статус сделали меня мишенью.

Янмэй откусила кусочек мяса и чуть не выплюнула его из-за ядреного слоя перца.

— Островато. Не желаете?

— Некоторое время мое тело поддержит духовная энергия. Вам еда нужнее.

Мэй уныло подумала, что если она доест кусок на голодный желудок, то заработает язву, и со вздохом убрала мясо обратно.

— Нет аппетита.

Шэн Юэлин сдвинул рукав и взглянул на часы, которые она ему отдала.

— Отдохнем половину оборота длинной стрелки.

— Полчаса? Долго. Давайте четверть.

Он согласился.

Янмэй виновато поерзала. Наверняка, стоило рассказать ему о голосе в голове. Но она очень боялась, что узнав о том, как Фэй Шань Ди – Проклятый Император! – нашептывает ей всякие непотребства на ушко, Шэн Юэлин прирежет ее по-тихому и прикопает под неприметным кустом.

— Может, мы все же пролетим какую-то часть пути? — предложила она. — Иначе придется ночевать под звездами.

Шэн Юэлин поднялся и закинул за спину мешок.

— Звезды в это время года особенно красивы.

Она хмыкнула и приняла поданную руку.

Им повезло: не успело солнце упасть за горизонт, они наткнулись на деревеньку, где успешно напросились на ночлег за небольшую плату, а утром удобно устроились в повозке с сеном, резво катившейся на юго-восток.

***

К вечеру, в следующем городе их поджидал неприятный сюрприз: заставы и досмотры, организованные Императором. Бумагу, выданную пограничниками в Шанхэ, Шэн Юэлин раздраженно разорвал еще в “Пурпурном лотосе”.

Он с сожалением слез с повозки и поддержал Мэй, пока она твердо не встала на землю. Вместо прежней специальной вуали ее лицо по-простому скрывал туго повязанный кусок ткани, в котором оказалось душновато.

— Такое часто бывает? — поинтересовалась она, имея в виду досмотры.

— Иногда, — рассеянно отозвался заклинатель. — При побегах, угрозе войны, серьезных преступлениях.

Он неожиданно приблизился и, не таясь, понюхал волосы Янмэй.

— Не слышала о подобном обычае, — растерялась та.

— Запах гибискуса, — шепнул он. — Думал, от вас. Рядом демон.

Мэй украдкой оглядела гомонящую толпу простолюдинов, в которой они по-прежнему находились.

Ничего не казалось подозрительным: обычные люди, уставшие от долгой дороги и солнцепека. И вдруг Янмэй застыла.

Красное платье, цветные ленты, длинные блестящие волосы — женщина стояла на расстоянии нескольких шагов, в ничего не замечающей толпе.

Мэй в ужасе вцепилась в Шэн Юэлина, и тот резко развернулся, хватаясь за рукоять Фэн Хуа.

Женщина растворилась в воздухе, словно ее не было.

— Она была здесь, — в панике затараторила Янмэй, хватаясь за его плечи, — прямо передо мной! Я не сошла с ума!

— Тише, — Шэн Юэлин удержал ее за запястья. — Она не сможет напасть незаметно…

— Разойтись!

К ним направлялись солдаты в черном. Их головы покрывали соломенные шляпы, бросавшие тени на скрытые полумасками лица, в их руках один за другим сгорали бумажные талисманы.

Крестьяне немедленно шарахнулись в стороны, словно от чумных.

— Именем Императора, назовитесь! — приказал один им с Шэн Юэлином.

Заклинатель заслонил спутницу собой, оттягивая время. Очевидно, сражаться было самоубийством. По потрепанной зеленой одежде солдаты уже поняли его принадлежность к Бай Ю Шэн. Оставалось решить, чьим именем назваться.

Янмэй же краем глаза заметила движение и рефлекторно глянула в ту сторону.

Женщина в красном сидела на горе сена в той самой повозке, на которой Мэй и Юэлин только что приехали. Одной рукой она подпирала подбородок, тонкими белыми пальцами второй мяла бумажный талисман. Ее глаза завораживающе мерцали как два крупных сапфира, в каждом светилось по яркой красной искре.

Лоб и тыльную сторону ладони украшали витиеватые символы, они же покрывали длинные заостренные когти.

Женщина широко улыбнулась помертвевшей Янмэй.

И сразу пять сигнальный фейерверков взмыли к тучам.

— Не двигаться! — заорали воины Императора, а в следующий миг Шэн Юэлина и Янмэй накрыло сияющей сетью.

Глава 13. Под покровом тумана

“Дело дрянь”, подумала Мэй, наблюдая, как лицо Шэн Юэлина покидают краски.

После того, как их, словно пойманных в паутину мух, спеленали духовной сетью, закинули в крытую повозку и куда-то повезли, заклинатель подозрительно притих. Янмэй тоже не спешила выяснять отношения, решив понаблюдать за ситуацией.

Их привезли в настолько обезличенное место, что она не опознала бы его среди десятка подобных под угрозой смерти: каменные стены, серые шатры, вытянутые времянки и те же воины в черном.

Мэй втолкнули в комнату одного из домов, неотличимых от остальных, усадили на землю и привязали спиной к несущему столбу. Она на пробу подергала веревку: ее запястья были туго схвачены грубым шнуром.

Одиночество не продлилось долго: дверь со скрипом отворилась, и в ноги к ей рухнул Шэн Юэлин, которого двое солдат тут же оттащили к другому столбу, где точно также привязали. Грудь и плечи заклинателя стягивала слабо светящаяся веревка, от взгляда на которую у Мэй побежали мурашки.

Последним вошел, судя по выправке, командир. Он раскрыл перед собой свиток, внимательно сравнил написанное в нем с пленниками, затем вместе с подчиненными также молча вышел.

— Достопочтенный! — громко прошептала Мэй, а не дождавшись ответа, пнула бессознательного заклинателя в голень. — Господин! Учитель!

Обращаться к нему по имени она не осмеливалась, был велик шанс, что за ними наблюдали.

Тот шевельнулся, затем с явным усилием приподнял голову.

— Прости.

Это было последнее, что она ожидала от него услышать!

— Все настолько плохо? Нас в чем-то обвиняют?

Шэн Юэлин оперся затылком о столб, его лоб покрывала испарина.

“Что они с тобой сделали за такое короткое время?” — испугалась Янмэй. — “Вдруг тоже самое ждет и меня?”

— В Шанхэ я видел розыскные листы с нашими именами, — с трудом проговорил Юэлин. — Не хотел беспокоить. Решил, на рассвете уйдем незамеченными.

“Розыскные листы?” — задумалась она. — “Раз подключилась полиция и армия, заказчик только один”.

— Я думала, меня ищут демоны, — принялась вслух размышлять Янмэй. — Но зачем я Императору? Чтобы устранить как угрозу? Других пришельцев он же не казнил! Или что-то изменилось?

Шэн Юэлин стрельнул в нее подозрительным взглядом:

— Откуда ты знаешь, что не казнил?

— Вы сами говорили вашему брату про случай с орденом Шуй Лю Мин, помните? Пришелец жил в нем не один день. А недавно мы узнали о сестрах Мин. Единственный, кого убили – бедняга, попавшийся тому… как же его?

— У Ван Ану?

— Именно! Во мне нет ничего особенного, ради чего стоило бы поднимать на уши несколько городов.

О том, как с ней иногда общается дух мертвого демонического Императора, Мэй предпочла умолчать. В конце концов, она не была до конца уверена, что Фэй Шань Ди – не внезапный приступ шизофрении.

Шэн Юэлин устало прикрыл глаза. Мэй следила за ним с растущим беспокойством.

— Достопочтенный, вы в порядке?

Меж его бровей залегла глубокая складка, дыхание прервалось и снова выровнялось.

— Шэн Юэлин? — встревоженно позвала она, не дождавшись ответа.

— На мне Нить, связующая бессмертных, — не в попад выдохнул он. — Она блокирует силы.

Янмэй подергала руки, убеждаясь, что привязали ее на совесть, затем поддела край шнура.

— За нами наблюдают?

Заклинатель разлепил сухие губы:

— Мало вероятно. Однако точно выставили стражу. Что вы..?

Та цикнула на него и завозилась, протягивая свободный край шнурка между запястьем и веревкой.

Шэн Юэлин изумленно взирал на то, как она ловко поднимается на ноги.

— Как вы освободились?

Мэй растерла покрасневшие запястья.

— Видела в Интернете обучающее видео, — она присела рядом с ним и принялась проворачивать тот же фокус. — Видео – это движущиеся картинки в моем черном зеркальце…

— В телефоне.

Она расплылась в радостной улыбке.

— Вы запомнили! Интернет – это хранилище информации, которая очень быстро передается от телефона к телефону из любой точки мира. Представьте себе самую большую библиотеку…

— Сначала снимите Нити бессмертных, — попросил Шэн Юэлин.

Она послушно потянулась к ним и тут же отдернула руки.

— Они раскаленные!

— Вам настолько больно? — удивился он. — Чем сильнее заклинатель, тем горячее Нити.

— Не совсем, — соврала Мэй. — Я больше испугалась.

Она смелее взялась за веревку и принялась распутывать хитроумный узел, украдкой дуя на обожженые пальцы.

— Вы говорили о библиотеке, — затнтересованно напомнил Шэн Юэлин. — Я представил Императорскую. В ней несколько тысяч книг.

— А теперь представьте десять тысяч таких библиотек. И в них вы за секунду найдете любую информацию.

— Вновь ваши изобретения достойны высочайшей похвалы, — заметил он. — Я все яснее понимаю вашу тоску по родным краям.

Мэй дернула последний узел, и Нити бессмертных упали на пол.

— Моя семья, наверное, уже похоронила меня. Если… когда я вернусь, то в какой момент попаду?

Она взялась за веревки на его запястьях, напоминая себе, что не время и не место размышлять о подобном.

— Может, нам удастся предотвратить ваше падение с вершины горы, — предположил Юэлин.

Его тон Мэй не понравился: слишком много в нем было спутанных неопределенных эмоций.

— Знаете, что такое “фиксированная точка во времени”? А я знаю, — отрезала она. — Поднимайся, котенок, и вытаскивай нас отсюда.

Заклинатель недоуменно склонил голову, в миг приобретая сходство с несмышленым щенком, которого ни за что огрели тапком. Мэй сдержалась, чтобы не отвесить ему пинка для ускорения.

Зачем они вообще подняли эту тему?

— Та женщина в красном сидела на нашей повозке, — зло бросила Янмэй, — Случайно, не заметили ее, достопочтенный?

— Не следует срывать на мне раздражение, — голос Шэн Юэлина прозвучал чересчур спокойно. Заклинатель поднялся на ноги и прислушался. — За дверью четверо в узком коридоре. Еще четверо у входа снаружи. Мы у городской стены с внутренней стороны, незамеченными на нее не подняться.

— Вы это почувствовали? — с долей восхищения спросила она.

— Запомнил, пока меня вели. Госпожа разве не сделала тоже самое?

Восхищение в миг улетучилось.

— Полагаю, меня за это будут душить? — язвительно поинтересовалась Мэй.

Шэн Юэлин с самым невинным видом склонился к ее уху и шепнул:

— Я аккуратно, обещаю.

Если он хотел ее смутить, у него не вышло. Мэй кивком головы указала ему на дверь.

— Надеюсь, достопочтенному хватит двух оборотов.

— Если госпожа выдержит дольше, я не против.

Она одарила по-лисьи сощурившегося Шэн Юэлина томным взглядом из-под ресниц:

— Если достопочтенный не убьет меня сегодня, обещаю тренироваться, чтобы позволить ему больше.

Заклинатель круто развернулся к выходу, но Янмэй, немедленно сбросив флер кокетства, удержала его.

— Собираетесь пробиваться в лобовую? Вы, господин, совсем дурак?

Слово “дурак”, сказанное на русском, он не понял, но значение уловил.

— Попрошу – в который раз! – госпожу оставить оскорбления в мой адрес. Нам необходимо лишь выйти на открытую местность. Мой меч поблизости, так что мы перелетим через городскую стену. Даже если у Черной стражи есть артефакты, моя духовная сила…

— Ради Бога, я связалась с самовлюбленным придурком! — закрывая лицо ладонями, простонала Янмэй посреди его пламенной речи. — Достопочтенный, я не сомневаюсь в вашей крутости, но может, мы просто заманим тех четверых в коридоре сюда, вырубим и тараканами убежим?

Мгновение он взирал на нее сверху вниз, затем произнес:

— Что значит “вырубим”?

Мэй осоловело похлопала глазами. Она умрет здесь: в грязной комнатушке неизвестного городка. Рядом с самым эгоцентричным идиотом во всей известной человеческой истории!

Щелкнул замок, и в комнату вошел императорский воин. Стремительно оценив обстановку, он вскинул руку, предупреждая возможное нападение, но Шэн Юэлин уже метнул в него светящуюся золотом печать.

Воин не успел обрушиться на землю, а заклинатель уже отправил в коридор еще две печати и едва увернулся от пущенного в ответ кинжала. Толчком он отпихнул Мэй, угодившую прямо в столб, и метнул что-то тонкое и острое, со свистом распоровшее воздух.

Воцарилась тишина.

— Я пойду первым, — начал Шэн Юэлин и осекся.

Мэй сидела на полу, баюкая неестественно вывернутую руку. Юэлин немедленно опустился рядом с ней, но она только замотала головой, сильнее сжимая закусанные губы.

Ее испачканные пылью и грязью щеки прочертили две широкие дорожки слез.

— Ты можешь пошевелить пальцами? — спросил Шэн Юэлин, потянувшись к ней.

Мэй рвано вздохнула.

— Не трогай меня!

— Тебе придется потерпеть…

Сожаление в его тоне взбесило ее до искр перед глазами.

— Не притворяйся, что тебе жаль! Благородство? Честь? Будь ты тем, кем хочешь казаться, давно бы рассказа…

Шэн Юэлин с хрустом вправил ей плечо и придавил к злополучному столбу волной духовной силы, не только вылечив Мэй, но и заткнув ей рот.

— Я расскажу, когда буду уверен, — неопределенно пообещал он и поднялся.

Мэй беззвучно облила его словесными помоями.

— Можешь остаться здесь, — Шэн Юэлин выглянул в пустой коридор и ловко обыскал бессознательных влинов. — Я вернусь, как только найду Фэн Хуа.

Мэй, чья рука постепенно возвращала чувствительность, подняла кинжал, которым атаковали заклинателя. Шэн Юэлин оценил красноречиво направленное в него лезвие.

— Или можешь пойти со мной. Но держись на расстоянии.

Они облачились в черные плащи и шляпы, затем выскользнули через окно в коридоре. При этом Шэн Юэлин практически на руках перетащил шипящую Мэй через подоконник.

В туманных сумерках им удалось смешаться с тенями, избегая многочисленных солдат, занятых совершенно обыденными делами: чисткой оружия и одежды, готовкой, ужином, пустыми разговорами. В конце концов они затаились в дальней части лагеря, в кустах за времянками. Из одной раздавался плеск воды и веселые голоса.

Короткими импульсами духовной силы Шэн Юэлин прощупывал пространство – Мэй отчетливо ощущала каждый.

— Наверняка, Фэн Хуа скрыт артефактами, — он с досадой стряхнул с рук остатки энергии. — Я попробую усилить… патруль!

Он не слишком вежливо выдернул Мэй из пятна света. Незакрепленная шляпа съехала с ее головы и с шорохом упала в траву, пока ее саму настойчиво уводили в сторону. Мэй едва слышно выдохнула – Шэн Юэлин крепко прижал ее к стене, прячась в тенях.

Пара воинов стремительно направлялись в их сторону, держа оружие наизготовку.

— Слышал? — спросил один другого.

— Из-за тех в бане ничего не разобрать, — пробурчал второй.

Заклинатель, прикрыв глаза, вслушивался в окружающие звуки, делая вид, что чужое прерывистое дыхание ничуть не тревожит его обнаженную шею. Однако Мэй отчетливо ощущала его бешеное сердцебиение.

— Смотри: шляпа. Проверь здесь все.

— Наверняка, кто-то из новичков опять потерял.

— Проверь, я сказал.

Шэн Юэлин замер. Он был напряжен, как взведенный арбалет. Несмотря на несколько слоев ткани, от заклинателя веяло жаром. Он стоял достаточно близко, чтобы Мэй, несмотря на мрак, разглядела бьющуюся жилу на его шее.

“Не мужчина, а подарок для вампира!”, — хмыкнула она про себя, мыслями уплывая куда-то далеко.

Воин приблизился еще на шаг, оказываясь в тени, и Шэн Юэлин пришел в движение: мелькнуло серебро, затем послышался всхлип, заглушенный взрывом хохота из-за стены.

— Отвернись, — шепнул заклинатель, вновь скрывая мир от Мэй.

— Он умер?

— Прилег отдохнуть. За мной.

Он повел ее вдоль времянки, как вдруг обоих оглушил сигнал тревоги.

“Побег!” — завопили рядом, и они рванули вперед, выскакивая прямо на выставленные клинки.

Шэн Юэлин не нашел ничего умнее, чем отпихнуть Мэй за спину, и та с воплем улетела через незапертую дверь внутрь бани и упала прямиком на изумленного мужика, только что вылезшего из бадьи.

Хохот и разговоры мгновенно стихли, и все присутствующие уставились на внезапно появившуюся женщину.

— А ты откуда взялась? — только и смог выдавить мужик.

— Юэлин! — завизжала она.

Грохнула, срываясь с петель, дверь, и Мэй на миг оказалась в воздухе. Отбросив оружие, Шэн Юэлин развернул ее к себе обеими руками, уткнув лицом в собственный ворот.

— Не смотри на это! — звеняще приказал он.

“Такое уже не развидеть”, — мысленно простонала она, хватаясь за него в ответ.

Сражаться больше не было смысла: около дюжины воинов в бане, пусть без надлежащего облачения, но при оружии, и еще десяток снаружи не оставили им шансов. Шэн Юэлин сообщил о своем решении, однако, отпускать Мэй отказался, пока они не выйдут наружу.

Мужики в ответ посмеялись и позволили ему вывести “невинную девицу”. Тот, на кого она упала, отпустил сальный комментарий, часть из которого Мэй не разобрала, затем заткнулся под мрачным взглядом заклинателя.

— Какое слово он… — полюбопытствовала она, за что получила от Юэлина по лбу.

Их повели в шатер Главнокомандующего, возвышавшийся в центре стоянки.

Стоило зайти за полог, все внимание Мэй приковал большой стол, устланный бумагами и свитками, которые изучал высокий мужчина в черном. При их появлении, он жестом отослал конвоиров и спустил под подбородок тканевую маску, как и у прочих, закрывавшую нижнюю половину лица.

Широта его плеч заставила Мэй изумленно вскинуть брови: по сравнению с воином, Шэн Юэлин выглядел щуплым мальчишкой.

— Мое имя Ша Хулун, — а его голос, напротив, оказался мягким, словно бархат, — Главнокомандующий Императорской стражей.

— Я знаю, кто ты, — без тени страха произнес Шэн Юэлин. — Что тебе от нас нужно?

Ша Хулун вытащил из-за пазухи широкий конверт, запечатанный воском, и передал заклинателю. Тот с хрустом сломал печать и пробежался взглядом по строчкам.

Мэй тем временем приметила свой рюкзак, покоившийся на полу неподалеку. Замочек выглядел целым, как и золотистая молния: не порезали и не вскрыли.

— Это и есть причина, по которой нас задержали? — холодно осведомился Шэн Юэлин, складывая письмо.

Ша Хулун отрицательно качнул головой, закладывая руки за спину. На его бедре сверкнула рукоять меча.

— Сработали печати, демоническая энергия рядом с вами была слишком сильна. Сети едва выдержали.

— Внутри? — сощурился заклинатель.

— Снаружи, — ответил воин. — Что-то пыталось прорваться.

Мэй раскрыла уже рот, собираясь задать очень глупый, но важный вопрос на тему того, кто и почему среди бела дня на глазах стольких людей решился воздействовать на них темной силой, только Шэн Юэлин, как большая цапля, взмахнул рукавами и выступил вперед, отрезая ее от безликого Ша Хулуна.

— Как тогда понимать розыскные листы?

— Приказ Императора. Его намерения мне неизвестны.

Шэн Юэлин нарочито задумчиво повертел в руках письмо:

— Каково будет решение Главнокомандующего?

— Приказ Императора священен.

— Но она твоя сестра!

Мэй непонимающе уставилась на заклинателя, чьи лисьи глаза с каждой секундой становились все хитрее.

Ладонь Ша Хулуна легла на эфес меча.

— Я исполнил ее волю: передал послание. Я уничтожу его, и доказательств причастности Цзетянь не останется.

— А если я обещаю помочь? — быстро пошел на попятную Шэн Юэлин. — Мой орден сильнейший из Великих.

— Шэн Цейцзян всецело поддерживает Императора.

— Я – не мой отец! — выпалил Шэн Юэлин.

Янмэй окончательно перестала что-то понимать. Очевидно, она влезла головой в осиное гнездо, которое кто-то извне увлеченно колотил палкой. Бросив попытки разобраться, она начала медленно перемещаться к рюкзаку. Без него и содержимого она не уйдет, даже если придется драться.

Ша Хулун угрожающе двинулся вперед, на что Шэн Юэлин сложил пальцы в управляющем жесте:

— Не шагу дальше, или будешь проклят. Прекрасно знаешь, какие слухи про меня ходят. Хочешь проверить?

Мужчина хмыкнул, при этом ни один его мускул не дрогнул.

— Мне известны те домыслы. Если твоя женщина сделает еще движение, я объявлю ее демоном, а тебя пособником.

“Надо было лететь на Бали, а не в Китай”, — пронеслась в голове у Мэй печальная мысль.

На нее ожидаемо накатил приступ удушья – Шэн Юэлин призывал меч и делал это с особой извращенностью!

“Ты, сын соба…”

Фэн Хуа свистнул мимо ее уха и врезался в выставленный клинок Ша Хулуна. Мэй отпустило, но ненадолго: заклинатель отразил атаку и метнул в противника сгусток энергии.

Решив, что мужчины отлично разберутся без нее, она схватила рюкзак и нырнула за опрокинутый стол, топча разлетевшиеся бумаги. Одна из них вспыхнула красной витиеватой печатью, и Янмэй, не думая, сунула ее в боковой карман, а следом еще несколько подвернувшихся листов.

Раздался треск, и в поле зрения Мэй возникли сапоги Шэн Юэлина. Секундой позже заклинатель нырнул вниз и прижал взвизгнувшую Мэй к лежащему на боку столу. Следом на них обрушился каскад плотной, воняющей прогорклым маслом ткани – шатер сложился внутрь, погребая людей под собой.

Шэн Юэлин вспорол ткань мечом. В это время Янмэй заприметила край письма за его воротом и в суматохе незаметно вытянула, затем быстро спрятала в сумку. Заклинатель схватил ее за локоть – она испугалась, что он заметил ее подозрительную возню – и выпихнул через дыру наружу.

Янмэй вывалилась на свежий воздух, но не успела перевести дух, как Шэн Юэлин снова использовал духовную силу, на этот раз для создания барьера.

Прогремели сигнальные трубы, в хмуром небе расцвели фейерверки, и тучи немедленно ответили угрожающим рокотом. Землю окутывала прозрачная дымка – пока что эхо грядущего тумана.

Беглецов должны были логично взять в кольцо императорские воины, однако, нападавших оказалось лишь несколько, и всех Шэн Юэлин отбросил духовной силой. Перед глазами Мэй все плыло от недостатка кислорода. Тех никчемных крох, что ей оставлял заклинатель, не хватало – ее сознание неумолимо гасло.

Ей почудились разноцветные ленты так близко, что можно было дотянуться. Кто-то – Шэн Юэлин – держал ее поперек спины и под коленями. В нос ударил запах человеческого тела, травы и чего-то сладкого.

Порыв ветра хлестнул по лицу, затем наступило свободное падение.

— Ю Янмэй!

Она глубоко вдохнула сырой холодный воздух, собирая по лоскутам реальность, и обнаружила, что упирается лбом в шею заклинателя.

— С кем они сража… — она не успела договорить: Шэн Юэлин повалил ее в высокую траву.

Густеющий туман взметнулся над ними мелкими вихрями и опал, снова растекаясь безмятежным молочным озером.

Шум битвы и звуки сигнальных труб доносились словно из-под воды. Удостоверившись, что погони нет, Шэн Юэлин потянул Мэй за собой. Ее одежда немедленно намокла от росы и мелкой мороси, руки и колени увязли в сырой земле.

— Мы вдвоем – слишком очевидная цель, — прошептал он. — Впереди лес, встретимся там. Я тебя найду.

Она вцепилась в его рукав, безмолвно умоляя не бросать ее, и Шэн Юэлин на миг заколебался. Но только на миг – в следующий он отодрал от себя чужие пальцы и шустро уполз в бок, словно змей.

Мэй осталась одна, напряженно вслушиваясь в окружающие звуки: сражение затухало, неподалеку глухо надрывалась лягушка. Ветер всколыхнул высокую траву, но тут же стих, словно поглощенный туманом.

Тихонько переведя дыхание, Мэй поползла в указанном направлении, стараясь держаться как можно ниже – рюкзак из черной глянцевой кожи мог запросто выдать ее. Мелкие камни впивались в предплечья и колени, гадкая осока оставляла на коже мелкие неприятные порезы, и сильно ныло вывихнутое плечо. В пылу сражений она забыла про него, а сейчас оно простреливало при каждом движении, несмотря на духовную силу Шэн Юэлина.

Она упрямо продвигалась вперед, вся обратившись в слух, и неожиданно почувствовала тот самый взгляд, что преследовал ее от самого ордена – он жег затылок. Мэй оглянулась, но вокруг по-прежнему расстилался густой туман.

Продолжив путь, она выползла на подозрительный островок примятой травы, будто бы оставленный очень крупным животным. Прямо перед ее лицом оказался отпечаток лапы величиной с ладонь взрослого мужчины.

“Маогуй!” — похолодела она. — “Не может быть, его же поймали в ордене!”

Ей внезапно пришло в голову, что о судьбе демона-кота им ничего не было известно наверняка! Потеряв из виду жертв, тот вполне мог затаиться и последовать за ними. Кто-то же устроил переполох в рядах императорских воинов!

Янмэй снова прислушалась к тишине и резво поползла дальше уже на четвереньках. Неподалеку, заставив ее пригнуться, раздался звон стали.

“Раз меня не душит, значит, это не господин принц”, — утешила она себя и ускорилась. — “Он в полном порядке и давно ждет меня…”

Янмэй провалилась руками в пустоту, а рюкзак, перескочив через голову, потянул ее вниз.

Она покатилась по склону и шлепнулась в неглубокий ручей, где тут же забарахталась, спасая драгоценные пожитки от воды.

К ее счастью, содержимое рюкзака не намокло.

Туман мягко стекал с пологих склонов, густея на дне словно плотное суфле.

Мэй внимательно осмотрелась: какая-то мелочь не давала ей покоя. Она пошла вдоль ручья, зачерпывая кроссовками воду. Берега постепенно становились все более пологими, пока полностью не сровнялись с ручьем.

Что-то было не так: стояла слишком комфортная температура для осеннего дня, не беспокоили синяки и порезы, мокрое многослойное ханьфу не тянуло вниз, противно облипляя ноги.

“Меня поймали”, — поняла Мэй. — “Только кто?”

— Разойдемся миром, — негромко проговорила она в пустоту. — Я не желаю никому зла и ожидаю взаимности!

— Конечно, солнышко.

Маша застыла.

— Иди ко мне, расскажи, что случилось!

Внутри у нее все сжалось, грудь сдавило так, словно ребра вот-вот сомнутся внутрь и разорвут легкие с сердцем.

— Мы с папой так скучаем по тебе. У тебя все хорошо?

Туман поднимался, скрывая цветущее разнотравье.

“Все хорошо”, — произнесла она одними губами, не в силах выдавить ни звука. — “Пожалуйста, не волнуйтесь за меня. Не оплакивайте”.

Ноги подкосились, и Маша рухнула на колени. Туман сладко пах едва раскрывшимися цветами, шелковый, нежный. Их были тысячи вокруг – белых цветов, похожих на снег.

— Мы очень ждем тебя домой. Ты хочешь домой?

— Хочу, — выдавила она.

— Тогда идем скорее, — она стояла прямо за ее спиной. — Повернись, возьми меня за руку!

Маша согнулась, утыкаясь лбом в колени. С каждым вздохом дышать ароматом цветов становилось все легче. Туман поглотил ее с головой.

— Малия! — совершенно иной голос ворвался ей в уши, словно белый шум.

Она вскинула голову и… увидела перед собой грязного Шэн Юэлина, с совершенно безумным видом трясущего ее за плечи, одно из которых горело огнем. В тучах позади него взорвался очередной сигнальный фейерверк.

Они были на том же поле у самой кромки леса. Заметив, что она пришла в себя, заклинатель подхватил валявшийся рядом меч и потянул ее наверх.

— Поднимайся живо! Надо уходить.

Янмэй послушно вскочила, все еще дезориентированная резкой сменой обстановки. Нос по-прежнему шекотал ускользающий аромат гибискуса.

Она позволила тащить себя, куда ему вздумается, мельком замечая, как рушится городская стена.

Только когда в боку закололо от долгого бега, Мэй вывернула запястье из захвата и остановилась. Шэн Юэлин обернулся к ней.

— Вы попали в ловушку цветочных духов. Они создают иллюзии и питаются эмоциями, которые…

Мэй кинулась ему на шею и разрыдалась. По правде, ей неважно было, за кого хвататься: дерево или одеревеневшего Шэн Юэлина. Она просто чувствовала, что без опоры упадет, распластается по земле и останется в ней, лишь бы заглушить жуткую выворачивающую кости боль. Вину. Горечь.

Юэлин невесомо коснулся ее вздрагивающей спины.

— Что со стеной?

— Со стеной? — не понял он, испуганно отдергивая руку.

— Городской.

Янмэй отстранилась, возвращая себе самообладание.

— На город напали демоны, — заклинатель озабоченно посмотрел туда, откуда они только что прибежали. — Меня атаковал Маогуй, но он быстро отвлекся на Черную стражу, последовавшую за нами. Было еще несколько низкоранговых. Когда я понял, что в лесу вас нет, принялся искать по следу от энергии Инь и наткнулся на цветочных духов. Не могу никак понять, откуда они здесь, так близко к человеческому поселению? Неужели, никого не волновали жертвы?

— А стена?

— Должно быть, энерговыброс.

— Такой силы? Даже я понимаю, что это ненормально. Артефакт или демон?

Шэн Юэлин словно впервые посмотрел в ее жесткое лицо. В некоторой степени так и было: прежде Мэй старалась сглаживать углы и показывала себя исключительно с дружелюбно-пассивно-агрессивной стороны. Теперь, когда ее задели за живое, игры кончились.

— Без ритуалов не могу определить точно, — уклончиво ответил заклинатель.

— Навскидку, — продолжила напирать она. — Вы же лучший. Неужели, никаких догадок?

— Догадки есть, госпожа. — Впервые из его уст слово “госпожа” прозвучало без тени иронии, словно он обращался к равному. — Если я прав, к приходу ночи нам следует оказаться как можно дальше отсюда, желательно, в могущественном ордене.

— Ведите, — приказала Янмэй.

Ее тяжелый взгляд придавливал Шэн Юэлина к земле, такого он не терпел ни от одной женщины, даже от суровой матери, за что часто оказывался избит дисциплинарными палками.

Взгляд соскользнул в сторону, и Шэн Юэлин вздохнул полной грудью.

— Я последую за тобой, — произнесла Мэй мягче, и Юэлин невольно усомнился, не в иллюзии ли цветочных духов он находится?

Быстрым шагом они двинулись сквозь лес. Солнце неумолимо катилось по небосклону. По мере того, как росли тени, росла и тревога. По словам Шэн Юэлина в этой местности преобладали удобные для пахоты равнины, так что густой лес давно должен был смениться зерновыми полями.

Дважды заклинатель рискнул на короткое время взлететь и осмотреться сверху, пока Мэй маялась от удушья.

— Я мало бывал в этих краях, — признался он, — но карты помню отлично. Ориентиры на месте: пологие горы на юго-востоке, снежный пик на севере. Мы должны находиться рядом с крупным торговым путем!

— Что-то случилось на западе? — уточнила Янмэй. — Вы посматриваете в ту сторону чаще обычного.

Тот окинул не в меру проницательную спутницу задумчивым взглядом.

— Дым, как от пожариша. Полагаю, это город, из которого мы сбежали. Госпожа, где же ваша наблюдательность таилась до сих пор? Вы ведете себя столь спокойно и рассудительно!

Мэй нервно хохотнула. Вот как она выглядела со стороны?

— Мне до смерти страшно. Я в чертовой панике. Если моя рассудительность вас не устраивает, могу бегать и орать во все горло.

— Не стоит, — поспешно заверил Шэн Юэлин. — Нужный нам орден должен быть в сорока ли к юго-востоку.

“Двадцать километров”, — со вздохом прикинула Мэй.

— Сейчас идет час петуха…

“Один передо мной”.

— …успеем как раз к закату.

Им в спины ударил порыв стылого ветра.

Янмэй поежилась – мокрая одежда противно холодила – и мысленно извинилась перед Шэн Юэлином. Он прилагал все силы, чтобы они оба выбрались живыми и относительно невредимыми. Без него она бы давно отправилась развлекать предков рассказами о бурной молодости. Ей захотелось как-то выразить свою благодарность.

Ветер разворошил кроны, и в беспорядочном шорохе Мэй почудился неразборчивый шепот.

Она покосилась на Шэн Юэлина и напоролась на ответный взгляд.

— Вы слышали?

— Что слышал?

Янмэй хаотично всплеснула руками, делая вид, будто окончательно сбита с толку.

— Показалось. Не будем терять время.

С каждым часом лес неотвратимо погружался в безмолвие: угасал стрекот насекомых, краткие переклички птиц стали совсем редки.

Молочная дымка колыхалась в воздухе, создавая мягкий, приятный глазу блюр. Проникавшие сквозь кроны солнечные лучи наполняли ее золотисто-розовым светом – идеальное время для фотосъемки. Мэй бы с удовольствием сделала пару фото, особенно, когда они с Юэлином выбрались на небольшой утес, с которого открывался вид на долину.

Заклинатель указал Мэй на видневшиеся вдалеке среди деревьев черепичные крыши. Казалось, до них всего ничего, но когда они подошли к воротам, небо успело растерять краски.

Шэн Юэлин трижды ударил по запертым дверям молотком, свисавшим из оскаленной пасти льва. Звук гулко разнесся по внутреннему двору и потонул в тишине.

— Фэн Е Си, — прочитала Мэй иероглифы на деревянной табличке над воротами и перевела для себя: — “Милосердный кленовый лист”. Это название ордена?

Шэн Юэлин кивнул и толкнул ворота, вложив в движение каплю духовных сил. Те распахнулись с натужным скрипом, нехотя раскрывая перед чужаками свои тайны.

Спутники переступили через высокий деревянный порог и вошли на территорию ордена. Выложенный камнем двор оказался аккуратно прибран, только хрустящий под подошвами ковер сухих ярко-желтых листьев и мелкий сор говорили о царящем вокруг запустении.

— Почему так тихо? — встревожилась Янмэй.

Шэн Юэлин поднял один огненный лист и растер в пальцах.

— Их не убирали с прошлой осени. Не отходите далеко, — он направился к большому зданию, над которым тоже висела табличка, на этот раз гласившая “Павильон учения”. — На дверях и окнах нет защитных талисманов и печатей.

— Господин Шэн, может, закрыть ворота? — приглушенно позвала Мэй.

Опасность миновала, и оба вновь перешли на официальный тон. Янмэй лишь надеялась, что позже заклинатель не устроит скандал из-за произошедшего в лагере Черных стражей.

Солнце уже село, и частокол кривых стволов за каменными стенами казался черным провалом.

Юэлин махнул рукой, и створки с грохотом сомкнулись.

Янмэй нарочито демонстративно кашлянула в кулак, но от комментариев воздержалась.

Он тем временем вошел внутрь и первым делом направился в кладовую, где отыскал связку свечей. Мэй же осталась осматривать зал с низкими столиками и валиками для сидения, где проводились занятия. На возвышении перед статуей местного божества стоял еще один, очевидно для наставника. Тут же располагались стелажи со свитками, часть их них валялась на полу.

Орден оказался совсем крошечным: то, что издалека Янмэй приняла за множество зданий, оказалось одним большим комплексом в два этажа, соединенным переходами.

На втором этаже обнаружились спальни и библиотека, на заднем дворе – небольшой сад с фруктовыми деревьям и огородом.

В боковой пристройке хранилось ученическое оружие.

Когда они закончили осмотр, луна уже висела высоко над землей. Стояла неестественная тишина, в которой Мэй то и дело мерещились призраки. Некогда оживленное, а теперь абсолютно пустое, это место нагоняло жути получше демонов.

В зале для занятий Шэн Юэлин попросил Мэй подержать свечу, а сам достал свиток.

— Я нашел его в кабинете Главы. Это летопись ордена, ее ведут на случай непредвиденных ситуаций. Зачитаю для вас некоторые отрывки. “К полуночи сработали ловушки на духов, мы опасались, что рядом сильный демон, однако ученики нашли в лесу странного человека с темной кожей. Он не знает нашего языка и очень напуган. Его энергия Инь сильна, однако, очевидно, что он – существо из плоти и крови. Памятуя о судьбе Шуй Лю Мин, мы намерены запереть этого человека под защитой артефактов и печатей, чтобы обезопасить и себя, и его. На рассвете мой лучший ученик отправится в Бай Ю Шэн, ближайший к нам Великий Орден, с докладом”.

Шэн Юэлин прервался, для удобства сворачивая часть свитка.

— Предположу, что вы не получили весть, — произнесла Янмэй.

Он кивнул и продолжил:

— “Прошли сутки с момента отбытия ученика. Я все больше убеждаюсь, что незнакомец – человек с искаженной Ци, не имеет отношения к нечисти. Наши ученики обнаружили неподалеку Далаогуя, спустившегося с гор. Им почти удалось пленить его, однако, в последний момент тот вырвался из духовных сетей и бросился прочь. По словам учеников, он был испуган и бежал от чего-то. Я никогда не встречал подобного поведения среди демонов. К закату еще несколько мелких духов поступили схожим образом. Мы подозреваем, что в горах появилась новая исключительно опасная нечисть. Собирается густой туман, необычный для этого времени года. Мы с нетерпением ожидаем ответа от Бай Ю Шэн.”

Шэн Юэлин принялся сворачивать свиток.

— Это последняя запись, датированная прошлой осенью, — уточнил он, после затянувшейся паузы. — Далаогуй – исключительно опасный демон гроз и бурь. Его рев способен вызвать обвал в горах. Не представляю, что могло заставить его покинуть свои угодья.

— Туман, — пробормотала Мэй, опасливо оглядываясь на запертые двери. — Господину не кажется, что картина похожа на…

— Шуй Лю Мин, верно: исчезнувшие без следа люди, незнакомец с энергией Инь. Но как с этим связан мой орден?

Мэй потерла виски. У нее волосы встали дыбом от нехорошего предчувствия.

— Мы чего-то не видим. Возможно, стоит наведаться в Шуй Лю Мин на обратном пути?

— Там остались голые стены: императорская армия вывезла все, до чего дотянулась, — пробормотал Шэн Юэлин, забирая свечу.

Пламя мигнуло, на миг погрузив их в темноту, и оба инстинктивно придвинулись друг к другу, тут же смутившись.

Заклинатель прочистил горло.

— Нужно больше света.

— Здесь безопасно? — встревожилась Мэй. — Вдруг то, что забрало тех людей, еще здесь?

Шэн Юэлин флегматично улыбнулся:

— Не беспокойтесь, я установлю сигнальные ловушки – они почти не требуют сил, но в случае нападения выиграют нам время.

Янмэй удержала его, не позволяя сдвинуться с места.

— То, что снаружи, опаснее, да? Вы говорили, что у вас есть догадки на этот счет.

Напускное спокойствие слетело с него, как плохо закрепленная фарфоровая маска с актера. Заклинатель по-иному оглядел темные провалы окон и запертую на засов дверь.

— В мире много неизведанного. Наверняка можно сказать одно: у Маогуя и Пожирателя солнца есть нечто общее – их призывают люди. В их появлении также есть противоречие: они не настолько сильны, чтобы пробить барьеры Бай Ю Шэн и стать реальной угрозой для существования ордена.

— Не орден был целью, а я.

Тут Шэн Юэлина осенило.

— Неверно! Эти демоны нападали, когда мы с вами находились в непосредственной близости друг от друга. Если их впустили, то у них было множество возможностей добраться до вас, когда вы были без защиты. Они хотели, чтобы я начал действовать. Они знают меня слишком хорошо!

Мэй не разделяла его энтузиазма. Раз она не цель, а приманка, то ее шансы увидеть Праздник весны стремительно летели к черту.

“Весело будет, если великий зодчий – его отец или дядя”, — кисло подумала она. — “Или сестра с братом. Чем не сюжет для мелодрамы?”

— Может, Чжу Лин…

— Идемте наверх. Я присмотрел спальню, где вам будет...

— Он сын Императора?

Едва увидев его реакцию, Мэй поняла, что попала в яблочко. Пазл сложился: поэтому Шэн Юэлин всячески избегал упоминаний о нем.

— Он знает?

— Нет, — он сжал свиток до хруста сухих страниц, — и будет лучше, если вы тоже забудете. Уже глубокая ночь, вам надо отдохнуть, — с этими словами Шэн Юэлин размашисто зашагал к боковому коридору.

Янмэй некоторое время боролась с собой, решая, бежать за ним или в кои-то веке плюнуть на этого невыносимого человека, трясущегося над своими секретами. Она же искренне хотела помочь! Разве они не договорились?

Чувство самосохранения в очередной раз победило: от перспективы остаться одной в мрачном заброшеном здании Мэй замутило.

Она направилась туда, где только что скрылся заклинатель. Коридор вел мимо аскетичных комнат неопределенного назначения к лестнице на второй этаж. На пути к ней в одной из комнат боковым зрением Янмэй заметила высокий силуэт, и шарахнулась к противоположной стене, готовая закричать, но затем облегченно перевела дыхание.

— Достопочтенный, вы до смерти меня напугали!

Шэн Юэлин поманил ее и указал на окно. Мэй без задней мысли подчинилась, опасливо выглядывая наружу. Ночь стояла неестественно-тихая, попрятались даже назойливые насекомые.

— Там что-то есть? — прошептала Мэй, и почувствовала движение за спиной.

Шэн Юэлин схватил ее за горло и швырнул на пол, наваливаясь сверху. Его жуткое перекошенное лицо оказалось слишком близко, ладони продолжали выдавливать из нее жизнь. Мэй забилась под ним, молотя руками и ногами, только без толку.

Мелькнула вспышка – и голова Шэн Юэлина, отделившись от тела, упала прямо на захрипевшую в ужасе Янмэй.

Глава 14. Оскверненные земли

Обезглавленное тело повалилось на бок. Мэй скинула с себя голову и вскочила, чтобы в следующий миг врезаться в точную копию Шэн Юэлина.

— Успокойся! — приказал он, железлой хваткой сжимая ее плечи. — Это лесной дух-оборотень. Он всего лишь принял мой облик.

Мэй была категорически не согласна с формулировкой “всего лишь”.

— Почему ты и тебе подобные пытаются меня задушить? — выпалила она и скинула его руки.

Заклинатель вскинул брови.

— Мне подобные?

Янмэй устремилась к выходу. Краем глаза она уловила, как мертвый оборотень начал изменяться, но не пожелала смотреть на его истинный облик. Она дождалась Шэн Юэлина в коридоре, невольно вздрогнув при его появлении. Тот ничего не сказал, но взгляд его стал отстраненным.

Комната, которую он выбрал, оказалась совсем крошечной: с единственным окном и двумя циновками, поверх которых небрежно валялись одеяла.

— Этот этаж безопасен.

— Вы и про нижний так говорили, — перебила Янмэй. — Мне стоило сразу заподозрить, что передо мной не достопочтенный. Глупо подставилась.

— Духи-оборотни чрезвычайно коварны, они могут обмануть даже опытного заклинателя. Не беспокойтесь, он был здесь один.

Она искоса глянула на него. Неужели это была попытка поддержать ее?

— Было явное различие, — прежде, чем Шэн Юэлин попросил подробностей, она припечатала: — тот дух не вонял.

Мужчина щелкнул зубами, проглатывая невыссказанную мысль, затем вышел вон, бросив на пороге, что займется защитными печатями.

Мэй осталась в темноте – Шэн Юэлин унес с собой свет. Она скинула рюкзак на дальнюю циновку и подошла к окну. Снаружи царила почти кромешная тьма – лес от неба отличали только иглы-звезды и тусклая, затянутая дымкой луна. Чем дольше Мэй всматривалась, тем отчетливее ей виделось движение за стенами молчаливого ордена.

“Духи-оборотни”, — вспомнила она лекцию, которую подслушала во время очередной уборки. — “Относительно слабы, для заманивания жертвы принимают облик животного. В исключительных случаях могут превратиться в человека. Нападают стаей”.

С окна тянуло холодом и будто бы горьковатым дымком. Решив, что ей мерещится, Мэй вернулась на циновку, с опаской поглядывая на прикрытую тонкую дверь. Она доверяла словам заклинателя о том, что ей ничего не грозило. До тех пор, пока она нужна ему живой, ей не нужно бояться ножа в спину.

Мэй притянула к себе колени и обхватила их руками, продолжая размышлять:

“Как проще всего поймать голодных духов? Подкинуть приманку!” — гнева не было, только опустошенность. На Шэн Юэлина не получалось даже злиться.

Когда он вернулся, от неудобной позы у нее успели онеметь ноги.

— Крайняя комната слева, поторопитесь: вода еще горячая. Я оставил свечи.

Его собранные волосы блестели от влаги, по шее стекали капли, одежда изменилась: верхнее ханьфу в полумраке казалось черным, на порядок проще, без вышивки.

— Я нашел для вас сменную одежду, — добавил он. — Входы перекрыты ловушками – духи вас не потревожат.

Она подхватила рюкзак и бочком выбралась в темный коридор. Проходя мимо комнаты, где ее опять едва не убили, Мэй сбавила шаг, затем снова ускорилась – передумала проверять, что сделал с телом Шэн Юэлин.

Ее цель оказалась небольшой кладовой с рядами свеч на пустых полках. В центре стояла большая кадка с чистой водой, над которой соблазнительно поднимался пар.

Мэй поспешно скинула с себя одежду и залезла в воду, не сдержав стона. Это было именно то, чего она желала с момента перемещения! Значит, дымок ей не померещился.

На краю одиноко покоился мыльный корень, который она тут же применила по назначению.

Когда свечи прогорели на две трети, Мэй вылезла из остывшей воды и облачилась в подготовленный для нее темный – темно-красный – наряд, оставив нетронутой только нижнюю рубашку, в которую потом завернула волосы. На ощупь ткань ощущалась грубее и плотнее, чем прежняя. Видно, адепты Милосердного кленового листа не были избалованы богатствами более процветающих орденов.

Собрав вместе самые крупные огарки, Мэй достала из рюкзака украденные бумаги и письмо, адресованное Шэн Юэлину. С него она и начала. На сломанной печати красовался цветок со множеством кучерявых лепестков, в котором Мэй заподозрила хризантему. Она развернула нежную щелковую бумагу и наткнулась на вязь, которой позавидовали бы даже эльфы, существуй они в этом мире. Ей удалось разобрать пару бессвязных фраз и подпись: “Цзетянь”.

“Наложница Императора?” — удивилась Мэй. — “Она ведет переписку с Шэн Юэлином? Разве он не упоминал, что лишь слышал о ней?”

Судя по реакции Главнокомандующего Ша, речь тогда шла о его сестре.

“Выходит, Цзетянь – сестра Ша Хулуна?” — догадалась она. — “Как такое возможно?”

Насколько она помнила историю, девушки в гарем отбирались с необычайной тщательностью: они могли происходить из знатных родов, однако, близкое родство с человеком на столь щекотливой должности вызывало вопросы.

“Либо так Император держит Главнокомандующего на коротком поводке”, — Мэй снова вгляделась в изящные иероглифы.

Постепенно они приобретали знакомые черты и складывались в слова: “при поддержке Бай Ю Шэн”, “карп плывет на север”, “лес пробудят ото сна”, “я испытываю сомнения в личности его первого сына”. Мэй предположила, что “первым сыном” она назвала Чжу Лина, запертого в подземельях ордена, и поднесла письмо ближе к свечам.

“Мое сердце охватывает тревога”, — писала Цзетянь. — “Его Величество мрачен. За мной неусыпно следят днем и ночью, и мне не вырваться к вам, мой возлюбленный жених!”

Пламя лизнуло кончик письма, стремительно заключая его в жаркие объятья. Янмэй немедленно утопила бумагу в мыльной воде и лишь после этого поняла, что сделала! Чернила расплылись уродливыми кляксами, и прочесть что-то стало почти невозможно.

Мэй села на скрипнувший стул.

“Возлюбленный жених”, — она еще раз прогнала в голове эти два незамысловатых слова. — “Возлюбленный жених”. — Во рту почему-то стало кисло.

“Возлюбленный…”

Она встала. Прошлась по комнатке, затем вернулась на стул. Ей хотелось побежать наверх, сунуть ему это письмо под нос со словами: “Ты же говорил, что не знаешь ее!”, затем сделать что-то очень глупое.

Вместо этого Мэй схватилась за другие бумаги, но, как назло, не могла сосредоточиться ни на одной строчке или схеме.

Деликатный стук в дверь заставил ее подпрыгнуть.

— Госпожа в порядке?

— В полном. — Вышло резко и обвинительно.

Заклинатель тут же извинился и оставил ее в одиночестве. Со вздохом Мэй убрала листы и сырое письмо в потайной карман, затем уныло поплелась в комнату.

На пороге она остановилась. Шэн Юэлин вопросительно приподнял острый подбородок. Он сидел на своей циновке в позе для медитации. Неподалеку покоился слабо дымящийся котелок, накрытый крышкой.

— Я приготовил нам немного пресного риса. В Фэн Е Си практиковали аскетизм, поэтому не жаловали специй. Госпожа, вы чего-то ожидаете?

— Да, вдруг вместо достопочтенного снова какой-нибудь оборотень, — пояснила Мэй и зашла внутрь. — Нам нужен тайный знак или слово.

Заклинатель смущенно опустил голову.

— Я как раз размышлял об этом. Слово не подойдет: могущественные демоны могут отыскать его в сознании, потому что оно имеет недостаточный эмоциональный отклик, — он запнулся и отвел взгляд.

Мэй, стащившая с головы нижнюю рубашку, слишком устала, чтобы обращать внимания на такие мелочи. Когда-то женщины в ордене упоминали, что распускать волосы при посторонних неприлично, но в данном случае она решила, что неприличнее будет простыть ночью на сквозняке, и принялась за особенно большие колтуны.

Шэн Юэлин в это время задумчиво наблюдал за голой стеной, словно та могла дать ему ответы на самые запутанные вопросы.

— Необходим короткий факт из жизни, нечто поражающее.

В лесу, за стенами, взвыл одинокий волк. Печальная нота беспрепятственно разносилась по долине, пока внезапно не оборвалась с тонким визгом.

Мэй покосилась на Шэн Юэлина и напоролась на прямой взгляд.

— То, что снаружи, больше не голодно, — тихо произнесла она.

— Некоторые создания ненасытны.

В свете трепетной свечи его темные глаза мерцали потусторонним светом, и Мэй полусерьезно задумалась, как темная энергия в его ядре влияла на тело и разум. Не зря же люди боялись проклятых.

— В иллюзии цветочных духов я слышала голос матери. Думаю, вы запомнили, как я накинулась на вас с истерикой. — Она посмотрела на его обнаженное запястье: рукав оказался коротковат, и ясно виднелся ремешок часов. — Подойдет, котенок?

— Да, — произнес Шэн Юэлин. — Я не забуду.

Его рука потянулась к золотой шпильке, украшенной перламутровыми цветами, замерла в сомнении, затем завершила движение – каскад черных длинных волос рассыпался по плечам, на миг скрывая его лицо от Янмэй.

Шэн Юэлин выпрямился, тряхнул головой, откидывая волосы за спину, затем показал ей украшение.

— В детстве я вместе с отцом посетил летнюю императорскую резиденцию. Мною тогда завладела идея неприменно взглянуть на Императрицу, ведь ее описывали как женщину небесной красоты. Я тайком залезал на крыши и деревья, чтобы пробраться в павильон, и однажды мне удалось. Я застал ее за чтением в тени сливы. Сейчас я понимаю, что она мало чем выделялась среди других наложниц, но тогда показалась мне небожительницей. Я упал с ветки прямо перед ней, мой амулет сорвался с шеи, и она увидела мои белые волосы. — Губы Шэн Юэлина тронула кривая улыбка. То воспоминание, без сомнения, значило для него очень много. — Я думал, она позовет стражу, ведь я тайком пробрался на запретную территорию, к тому же носил отпечаток темной энергии. Однако, Императрица тепло побеседовала со мной, спросила об имени и гороскопе, затем вдруг вынула эту шпильку из прически и даровала мне с условием, что я передам ее моей невесте в день свадьбы.

Мэй подтянула к себе рис и отвернулась с мыслью, что скоро шпилька обрет новую хозяйку.

— Императрица, должно быть, очень великодушна.

— Верно, — Юэлин ловко скрутил волосы в пучок и заколол их. — Она обладала большим сердцем. К сожалению, оно ее и погубило.

Мэй ждала продолжения, но его не последовало. Жетлый воск еще долго таял, роняя прозрачные слезы во имя Императрицы.

Вспыхнув в последний раз, огонек обратился тонкой струйкой белесого дыма. Янмэй опустилась на циновку и с облегчением закрыла глаза.

— Хочу попросить достопочтенного. Если мы попадем в безвыходное положение, я предпочту быструю и легкую смерть от Фэн Хуа, чем мучения в пасти неизвестной твари.

Раздался едва слышный лязг металла – Шэн Юэлин потревожил рукоять лежащего рядом меча.

— Не в эту ночь.

Кажется, он назвал ее по имени, она не расслышала – уже провалилась в сон.

***

Та же каменная арка, только вместо колокольчиков ветер трепал обрывки нитей. Мэй поднималась к храму на вершине горы, и с каждым шагом туман становился гуще. Ее шею тревожил светлый мех, нашитый на тяжелую мантию – та с шорохом волочилась по истертым, покрытым мхом ступеням.

С каждым шагом в ее груди разгоралась ярость, будто тот, кто стоял в кромешной тени запертых ворот был ее заклятым врагом.

За ее спиной раздался хруст – нечто острое вонзилось в камни, раскалывая их точно спелые орехи, – и рокот, который не мог принадлежать ни животному, ни человеку.

— Ты пришел!

Мэй распахнула глаза. В первую секунду ей показалось, что деревянный потолок, подсвеченный рассветом, падает ей на голову. Сердце бешено взбрыкнуло и забилось ровнее. Мэй вытащила руку из-под одеяла и убрала с мокрого лица налипшие волосы. Кошмары начались после нападения Пожирателя солнца. Мог ли демон заразить ее чем-то или повредить Золотое ядро?

Самым разумным вариантом было посоветоваться с Шэн Юэлином, однако, Мэй по-прежнему боялась, что заклинатель предпочтет избавиться от нее, а не разбираться с возможными воскресшими демонами в ее голове.

В который раз убедив себя, что кошмары – следствие умственной перегрузки, она решительно встала и отправилась на поиски исчезнувшего Шэн Юэлина.

Заклинатель нашелся в учебном зале, куда сразу вывел боковой коридор. Шэн Юэлин неподвижно стоял напротив распахнутых дверей, и его фигуру золотым сиянием охватывало молодое солнце.

Янмэй не впечатлилась.

— Достопоч… — она умолкла, повинуясь его жесту, и осторожно приблизилась.

Сперва она решила, что это он открыл двери настеж, затем заметила пепел – все бумажные талисманы оказались сожжены, а печать-ловушка на створках обуглена.

— Кто-то пробрался к нам? — прошептала она.

— Не подходите к алтарю, — велел он, и именно это она сделала в следующий миг. — Госпожа!

Янмэй остановилась на полушаге: над алтарем к статуе местного божества мечом пригвоздили уродливое, искореженное мохнатое тело гигантского паука.

На самом алтаре вместо подношения лежал гладкий круглый камешек белого цвета, похожий на те, что использовали при игре в Го.

— Собирайтесь, — приказал Шэн Юэлин. — Я поднимусь на дозорную башню, ждите меня на тренировочной площадке.

Янмэй со всех ног кинулась наверх. Страх догнал ее уже в комнате вместе с черным круглым камешком, мирно лежавшем на узком подоконнике.

Она похватала немногочисленные пожитки и бросилась наружу. Тренировочная площадка встретила ее безмолвием. Убеждая себя, что Шэн Юэлин вот-вот появится, она уставилась в раскрытые ворота.

Лес за стенами таинственно безмолствовал, меж корней клубилась белесая дымка. От одной мысли, что придется вновь погрузиться в него, Мэй замутило. Она уже скучала по лошади и даже была не против краткого перелета.

Со стороны боковых пристроек раздался шум – Шэн Юэлин широким шагом преодолел площадку и сунул Мэй знакомый котелок, плотно закрытый крышкой и перемотанный тканью.

— Рис, — кратко пояснил заклинатель. — На северо-востоке есть просвет, скорее всего река. К полудню будем там.

Она вытащила из кармана черный камешек.

— Я нашла это в нашей комнате.

Мгновение Шэн Юэлин гипнотизировал его взглядом, затем схватил и швырнул подальше. Раздался приглушенный плеск – камешек угодил прямиком в колодец.

Они покинули орден и углубились в лес.

Через некоторое время Янмэй устала бояться и почти расслабилась, как вдруг расслышала стук капель, словно дождь среди ясного неба. Шэн Юэлин придержал ее за локоть и указал сначала на землю, затем наверх.

Мэй проследила за ним взглядом и немедленно пожалела: на деревьях в коконах белой липкой паутины висели человеческие тела, а тем, что она приняла за дождь, оказалась медленно капавшая кровь.

— Большая стая, — пробормотал Шэн Юэлин. — Наверное, неподалеку было истреблено целое поселение.

Куда бы они не посмотрели, все высокие и крепкие деревья вокруг были увешаны коконами разной степени свежести: какие-то полностью высохшие, какие-то совсем недавние.

Янмэй подергала Шэн Юэлина за рукав и указала в сторону одного. Тот изредка шевелился.

Шэн Юэлин приложил палец к губам и жестом велел Мэй оставаться на месте, а сам бесшумно обнажил меч и взмыл в воздух, в один прыжок приземлившись на ветку с коконом. Та недовольно покачнулась, человек внутри благоразумно притих.

Заклинатель осмотрелся, затем, ловко балансируя, подобрался ближе к кокону и занес меч, намереваясь срубить его. Мэй изо всех сил замахала руками, привлекая внимание, а добившись результата, ткнула на землю, опутанную едва заметными блестящими нитями.

Шэн Юэлин выпрямился, раздумывая, затем молниеносно срезал удерживающие кокон нити и спрыгнул следом за ним. Кокон шлепнулся, как набитый тряпьем мешок и глухо застонал.

— Зачем… — начала Янмэй, но Шэн Юэлин перебил, вспарывая липкие волокна:

— Они близко, мы уже успели наследить.

Она кинулась помогать: срывала с человека разрезанную паутину.

— Откуда вы знаете?

— Заметил их.

Закончив, Шэн Юэлин развернулся, готовый к обороне. Мэй пока никого не видела, но это не мешало ей стремительно погружаться в панику.

Человек, которого они освободили, носил черное. Он был мертвенно-бледен, его губы посинели, глаза налились кровью. На открытой коже были заметны множащиеся красно-синие пятна – следы лопавшихся сосудов.

Разглядев над собой Янмэй, он потянулся к поясу, где висел длинный нож. Тут же ему в шею уперся сверкающий кончик Фэн Хуа.

— Демоны напали… в тумане. Бегите на юг, — прохрипел мужчина и отстегнул ножны. — Север под контролем Императора. Ордена… если не склонятся… — его речь становилась все более невнятной. — Приказ: Шэн Юэлина живым или мертвым. Чужестранку… в сознании.

— Чего Император добивается? — спросил заклинатель.

Мужчина сунул ему ножны.

— Подчинить… — из его рта и носа хлынула кровь.

Шэн Юэлин оттащил Мэй. Черный стражник с хрипом корчился на земле, захлебываясь собственной кровью. Паучий яд переваривал его изнутри.

Мэй ощутила горячую ладонь на своей щеке: Шэн Юэлин мягко, но настойчиво повернул ее голову в сторону.

— Вдохните глубже, госпожа, — шепнул он почти ей на ухо, — придется лететь.

Янмэй вовсе не возражала!

Они встали на меч, и она уперлась затылком ему в плечо, сосредоточившись на тяжести котелка и ножен в руках, крепкой хватке на талии и прогорклом ветре, бьющем в лицо. Внезапно меч вильнул, чуть не сбросив ее вниз.

— Позади нас! — прокричал Шэн Юэлин. — Еще немного!

“Сколько угодно, котенок”, — думала она, считая секунды, каждая из которых высасывала из нее жизнь.

“В сознании” – так сказал императорский воин. Он преследовал их, но ему не повезло. Мэй была малодушно рада, что погибший не был ей знаком. Она старалась вытравить из памяти его искаженное агонией лицо черно-фиолетовыми вспышками, слепящими зажмуренные глаза.

“Почему ты позволяешь ему убивать себя?” — снова расцвел в ее сознании голос Фэй Шань Ди. — “Позволь помочь, и ты получишь всю его…”

“Пошел прочь!” — заорала она, впустую раскрывая рот. — “Ты давно сдох! Вот и оставайся…”

В ее горло, наконец, ворвался кислород. Она жадно втянула его в горящие огнем легкие. Грудь прострелила боль – Мэй мгновенно задохнулась. Ей хотелось глубоко дышать, но ребра каждый раз сводило судорогой.

Ее грудную клетку сжали в стальных тисках. Долгие минуты Янмэй дергалась в них прежде, чем успокоилась достаточно, чтобы адекватно мыслить. Тиски ослабли, и она обессиленно привалилась спиной к Шэн Юэлину.

Свежий ветерок огладил ее влажную кожу.

— Я не мог иначе, — виновато произнес заклинатель. — Стая оказалась слишком многочисленной, мне пришлось подняться выше и лететь до самой реки.

Мэй обратила внимание на ненавязчивый шум воды – они сидели на ровном каменистом берегу. Рядом валялись котелок с ножнами, к бесценному рюкзаку подбиралась вода.

Янмэй набрала в легкие чистый речной воздух, чтобы сказать Юэлину о голосе в голове, но лишь медленно выдохнула.

Река оказалась очень широкой и с довольно быстрым течением, на ней могли бы беспрепятственно разминуться баржа и теплоход.

Заклинатель помог ей подняться, всем своим видом выражая сдержанную озабоченность ее самочувствием.

— Лес зачистят? — спросила Мэй. — Нельзя, чтобы эти твари добрались до людей. Это ведь одну из них неизвестный благодетель ночью прибил к статуе?

Шэн Юэлин кивнул.

— Прежде я не встречал особей крупнее половины человеческого роста, эти оказались втрое больше. Я отправлю дяде весть, как только мы доберемся до ближайшего города.

— Хорошо, если Глава получает твои… ваши сообщения, достопочтенный. Разве не вы с Чжу Лином обсуждали странности коммуникации: когда сообщения не доходят до орденов?

Шэн Юэлин не стал уточнять явно незнакомое слово “коммуникация”, уловив суть из контекста, а вместо этого сказал:

— Госпожа Ю, отныне обращайтесь ко мне по имени. Довольно формальностей.

Она усмехнулась, подставляя лицо солнцу. Приятно припекало.

— Взаимно, котенок. Что дальше? Ждем невезучего лодочника?

Шэн Юэлин последовал ее примеру.

— Позавтракаем, затем соорудим плот. Здесь много бамбука, он хорошо держится на воде. Рано или поздно мы наткнемся на город или деревню, в крайнем случае выйдем сразу к морю.

Пока Шэн Юэлин замнимался плотом, Мэй боролась с рисом. У них не оказалось ни соли, ни специй, ни ложки. Она вяло помешивала кипящий в котелке крупу веточкой и наблюдала, как та неотвратимо превращается в кашу.

— У нас есть… — Мэй обернулась к Юэлину и проглотила остаток фразы.

Заклинатель скинул верхнее ханьфу, чтобы широкие рукава не мешали тяжелой работе: он с гулким стуком срубал бамбук краденым ножом, затем перетаскивал его к пляжу, где обстругивал ветки. Янмэй подозревала, что возникнут трудности с тем, чтобы скрепить толстые бамбуковые трубы между собой, но ей и в голову не приходило, что чопорный Шэн Юэлин пустит на лоскуты свою нижнюю рубашку!

Сейчас она, задумчиво покусывая кончик веточки, наблюдала за тем, как перекатываются мышцы под светлой кожей. От ран, оставленных Пожирателем и Маогуем, остались выпуклые шрамы, которые ничуть не портили общую картину.

В непроходимом буреломе ее сознания, куда не рисковал соваться даже Проклятый Император, бродила хтоническая мысль о том, что Цзетянь – весьма удачливая особа с хорошим вкусом.

Шэн Юэлин выпрямился во весь немалый рост и развернулся к ней вполоборота, вопросительно приподнимая брови.

— Тарелка, — выпалила Мэй по-русски и тут же, отвернувшись, поправилась: — миска.

— Не думаю.

Послышался скрип – Шэн Юэлин затянул очередной узел, затем вытер лоб чистым лоскутом и присоединился к Мэй. Она как раз залила костерок речной водой и теперь вертела головой в поисках второй веточки. На глаза ей попались тонкие плоские камни, похожие на сланец. Их они и использовали вместо ложек, поочередно зачерпывая из котелка.

Когда солнце подобралось к зениту, Шэн Юэлин и Янмэй приготовились к сплаву: закрепили немногочисленные вещи на плоту, столкнули его в реку и запрыгнули следом. Подхваченные течением, они быстро потеряли стоянку из виду. Мэй с грустью осматривала промокшие кроссовки, а Юэлин, провалившийся по колено, хмуро стоял позади и правил плотом.

Чем дальше они плыли, тем спокойнее становилась река: не было ни порогов, ни крутых поворотов, гладь казалась мутным от легкой ряби зеркалом. Берега незаметно сменили тронутый робким багрянцем лесной покров на отвесные покрытые невысокими кустарниками скалистые берега, похожие на изломанную бархатную бумагу. Нечто подобное Мэй видела с высоты Тяньмэнь целую вечность назад.

— Что погибший воин имел в виду, когда сказал, что Император захватил север, — озвучила она мысль, которая давно вертелась у нее на языке. — Разве не он правит всей Империей?

Шэн Юэлин потер переносицу – он внимательно следил за безмолвными скалами, высматривая возможную опасность.

— Формально. В действительности власть на местах давно принадлежит заклинателям. Четыре Великих Ордена фактически контролируют земли к югу от Желтой реки. Мы сейчас идем почти параллельно ей в двух-трех днях конного пути.

— Великие Ордена – это Бай Ю Шэн, — принялась загибать пальцы Мэй, — Нин Цзин Юн, а остальные?

— Мо Цзин У и Чжу Фу Ли, ты о нем, вероятно, не слышала. Он ближе всех к Желтой реке. Раньше к ним принадлежал и опустевший Шуй Лю Мин.

— “Ли” как груша? — уточнила Янмэй.

— Карп. “Благословенный карп”.

— Потрясающе, — фыркнула она. — “Бай Ю Шэн” мне нравится больше – “Белоснежный нефрит победителя”.

— Твои слова согрели мое сердце! — Шэн Юэлин шутливо поклонился, затем продолжил серьезнее: — Орден Чжу Фу Ли некоторое время назад отдалился: перестал участвовать в ежегодном состязании учеников и наставников, не присылал заклинателей для обмена опытом. Изредка до нас доносились слухи о том, что подвластные ему города, монастыри и мелкие ордена закрывают двери для посторонних заклинателей, при этом берут в ученики даже крестьян.

По мере его рассказа улыбка на лице Янмэй таяла. “Карп плывет на север” – так написала в письме Цзетянь! Также она припомнила давние слова Главы, упомянувшего плывущих на север карпа и облака.

“Облака! Не о Нин Цзин ли речь?”

Мэй машинально схватилась за рюкзак. Она не могла даже спросить Шэн Юэлина напрямую! Пришлось изворачиваться:

— Насколько я поняла, Императору надоело, что какие-то летающие монахи на волшебных мечах управляют страной, и он решил вернуть себе контроль с помощью грубой силы. Возможно ли, что Чжу Фу Ли подчинился ему? Заключил союз, например?

При упоминании монахов Шэн Юэлин досадно поморщился:

— Мы не монахи. Нам позволено вступать в браки и продолжать род. В этом у нас гораздо больше свободы, чем у обычных людей.

Мэй не стала спорить – она знала историю, – а только аккуратно поинтересовалась:

— Значит, достопочтенный может женится на любой женщине, независимо от сословия?

— Госпожа имеет в виду брак по любви? — он хмыкнул, но как-то невесело. — Большинство предпочитает рассчет. Шэн Фэнлею, например, давно подобрали знатную невесту. Она мила и образованна, ненамного старше него. Сестрице Ми дядя подыскивает достойного мужа.

Скалы становились все выше, порой закрывая солнце, и тогда плот попадал в густую тень. Мэй потерла лицо и устало зажмурилась: ее глаза тоже болели от солнечных бликов, так что по берегам чудились серебряные всполохи.

— У тебя есть достойная?

Шэн Юэлин сделал вид, что занят выравниванием плота – река все чаще начала извиваться и бурлить на острых гранях скал.

— Я с детства знал, что не свяжу себя брачными узами, — сказал он, когда Мэй уже перестала ждать ответа. — Поврежденное Золотое ядро оставляет… следы в будущих поколениях. Незачем рушить еще больше жизней, заключая союз с проклятым.

Янмэй не стала вытягивать подробности, а крепче прижала к груди сумку. Если Шэн Юэлин не солгал ей, почему Цзетянь назвала его “возлюбленным женихом”? Или она не знала о его особенности?

Они пересекли границу света, и серебряные всполохи снова заставили Мэй зажмуриться.

— Кажется, я повредила глаза, — нехотя пожаловалась она. — Мне мерещится что-то блестящее на том берегу.

Шэн Юэлин внимательно осмотрел его и попросил описать увиденное. Кргда она закончила, он быстро достал бумажный талисман и отправил его в полет прежде, чем тот испепелился от присутствия Янмэй.

Стремительно истлевая, подхваченный ветром и каплей духовной силы талисман понесся вверх и коснулся чего-то настолько тонкого, что разглядеть это невооруженным взглядом было невозможно. Тотчас по склону прокатилось огненное кружево – сгорала паутина.

Шэн Юэлин и Янмэй изумленно наблюдали, как огненные всполохи пробиваются вглубь берега.

— Сейчас яркий день, — заклинатель понизил голос, — они не рискнут напасть. На всякий случай постарайтесь не двигаться.

Русло становилось все уже, а скалы выше. Вскоре они совсем закрыли собой солнце, и река, набирая скорость, понесла плот дальше. Среди обрывов не находилось ни одного просвета, где можно было бы причалить. Шэн Юэлин посетовал на то, что они слишком долго остаются на воде, где могут привлечь внимание водяной нечисти.

Мэй решила, что обойдется пока без знаний о водяной нечисти. На сомнительную идею задобрить демонов остатками риса, Шэн Юэлин предложил сразу спрыгнуть в воду и хорошенько побарахтаться.

Облака окрасились в пурпур, когда они проплыли мимо дозорной башни – многоярусной пагоды, возвышавшейся над лесом, безжизненно-темной, сплошь покрытой рваной паутиной.

— Неподалеку существовал крупный город, Сан Ли, — негромко произнес Шэн Юэлин.

В давящей тишине звуки далеко разносились над водой.

— Почему “существовал”? — прошептала Янмэй.

— Дозорные бы не покинули башню, — ответил он, осторожно погружая весло в воду. — Выходит, все, что к востоку от опустевшего ордена – угодья демонов. А мы и не знали. Ложись! — внезапно прошипел он и вместе с Мэй распластался по мокрому бамбуку.

Под давлением двоих человек плот качнулся и чуть глубже погрузился в воду, намочив их одежду. Невесомая паутина с парой мелких паучков проплыла совсем низко.

Шэн Юэлин приподнялся, чтобы осмотреться, и уже Мэй дернула его на себя. Вторая узорчатая паутина тянулась от скалы к скале над самой водой, почти незаметная в сумерках.

Заклинатель не шевелился до тех пор, пока Мэй не выпустила его шею, а приподнявшись, укоризненно пробурчал:

— Решила отомстить мне за все удушья?

Его уши при этом горели ярче фонарей. Мэй загадочно поиграла бровями и приготовилась съязвить, как вдруг Шэн Юэлин подскочил и схватился за меч:

— Впереди огни.

— Это же значит, что мы, наконец, нашли людей? — понадеялась она, умом понимая: реакция заклинателя не сулит ничего хорошего.

— Синие огни – водяные гули, откуда в проточной воде? — Шэн Юэлин сложил пальцы в управляющем жесте и тут же одернул себя, бросая косой взгляд на Янмэй. — Мы с дядей и двумя наставниками едва справились с пятью.

— А здесь сколько?

— Дюжина.

Мэй откинулась на дно плота, ни на что уже не надеясь.

— Ты помнишь, что я сказала тебе? Если выбора не будет…

Звезды погасли – Юэлин заслонил собой небо и неожиданно зло произнес:

— Я достану тебя из мира духов, помещу в нефритовую подвеску и подарю сестре. Она никогда не покидает Цветочный павильон. Будешь вечно любоваться на один и тот же потолок!

— Ты же навестишь меня? — шепнула она.

— И не подумаю, — отрезал заклинатель и выпрямился, напряженно вглядываясь вперед.

Мэй саданула кулаком по плоту и поднялась на ноги, захватив отброшенное весло.

— Тогда я превращусь в демона и стану истязать тебя до конца дней, котенок.

Над водой разнесся протяженный гул. Шэн Юэлин дернул уголком губ в намеке на улыбку и провернул в руке сияющий меч.

— Держись позади. Приблизятся – бей промеж глаз. Опасайся щупалец.

"У них еще и щупальца!" — мысленно взвыла Мэй и крепче стиснула бамбуковое весло.

Шэн Юэлин подался вперед, словно хищник, готовый к бою. Над бурлящей рекой один за другим вспыхивали синие огоньки – будто хрупкие крошечные светлячки. Плот на полной скорости несло прямо к ним. Неестественно-черная вода брызнула на Янмэй, и та скривилась от гнилостного душка с мерзким цветочным шлейфом.

Ближайший огонек мигнул и исчез. В следующий миг на его месте показалась гигантская распухшая голова с раззявленной пастью.

Словно этого было мало, растительность на скалах пришла в движение – из нор выползали разозленные поджогом пауки.

Глава 15. Символ Фэн Е Си

В темное небо взмыл столб воды – гуль вырвался на поверхность и метнулся вперед со скоростью, за которой едва успевал человеческий глаз. Меч Шэн Юэлина распорол воздух, и на Мэй накатила тошнотворная волна затхлого перегноя.

Перед ней мелькнули красно-черные одежды: Шэн Юэлин едва отбил новую атаку с другого борта. Мэй была уверена, что он попал оба раза, но тварь только ушла на глубину, чтобы в следующую секунду врезаться в дно плота.

Мэй потеряла равновесие и рухнула на бок, едва не убившись собственным веслом. От нового удара плот высоко подпрыгнул, и они с заклинателем чуть не улетели в помутневшую вонючую воду.

Гнилая пасть высунулась прямо перед Янмэй, и та с силой ткнула черенком прямо в нее. Челюсти немедленно сомкнулись, перерубая толстый бамбук, как соломинку. Гуль с досадой прыснул ей в лицо гнилой водой и скрылся прежде, чем его достал Фэн Хуа.

Шэн Юэлин за шиворот уволок Янмэй в центр плота, свободной рукой перерубая темные отростки, похожие на извивающиеся канаты, лет пятьдесят пролежавшие в воде.

Один из них упал на колени Янмэй, и та опрометчиво схватилась за него рукой, чтобы швырнуть прочь. Тут же мерзкий склизкий отросток обвился вокруг ее запястья, а кожу под ним начало нестерпимо печь!

На ее визг Шэн Юэлин развернулся прямо с нанизанным на меч гулем и сбросил мертвую тварь с лезвия – та грузно шлепнулась на плот и съехала в бурлящую реку, оставляя за собой черную слизь. Заклинатель выругался и рывком отодрал от Янмэй отросток.

Миг промедления едва не стоил ему жизни: сразу два гуля накинулись на него с спины, целясь в голову, но Шэн Юэлин отшвырнул их волной энергии. Почуяв духовную силу, твари кинулись в атаку с удвоенный рвением.

Фэн Хуа взмыл в воздух, удерживая бьющихся в ярости монстров на расстоянии. Бросив на спутницу виноватый взгляд, Шэн Юэлин создал над головой золотую печать, на которую тут же обрушился мохнатый паук размером с ребенка. Еще несколько, как капли черной туши, стекали к ним по серебрящейся паутине.

Мэй отчаянно пихнула прорвавшегося гуля веслом: древко с хрустом вошло в его выпученную глазницу и застряло. Монстр издал противный шипящий звук, а его отростки-щупальца обвились вокруг ее ноги.

“Господи”, — успела подумать Янмэй, прежде чем ее опрокинули в реку.

Темная холодная вода сомкнулась над ней, залила глаза и раскрытый в крике рот, из которого все равно не донеслось бы ни звука – золотая печать все еще сияла над поверхностью, ее блики загадочно пробивались сквозь муть и взбаламученную глину. Гуль устремился на глубину, утягивая добычу за собой.

Еще двое подплыли сбоку, вцепляясь в Мэй сгнившими руками.

“Фэй Шань Ди!” — в ужасе заорала она, из последних сил молотя руками и ногами.

“Освободи меня!” — откликнулся демон в ее мыслях. — “Ослабь…”

Янмэй озарил ослепительный свет, и гули бросились врассыпную. Нырнувший Шэн Юэлин обхватил ее за талию и с усилием загреб свободной рукой. Вода будто бы стала вязкой, как кисель – или Мэй так чудилось?

Ее голова встретилась с деревом и, кажется, раскололась. Золотая печать продолжала сиять в густеющем черном тумане, сквозь который проступало солнце.

Мэй села и отодвинула рукой шелковистые колосья. Ее обдал прохладный ветер, освежающей волной прокатившийся по прогретому за день полю. Колосок оказался непривычной формы – не пшеничный, и Мэй узнала в нем дозревающий рис. Горизонт тонул в зыбком мерцающем мареве.

Рядом раздалось мяуканье – одинокий белый кот опасливо наблюдал за ней сквозь густую поросль. Приблизившись, он боднул лбом бок Мэй и тихо заурчал.

“Маогуй?” — подумала та и удивилась странному слову, всплывшему в памяти.

Внезапно Мэй согнулась пополам от острой боли в груди. Не успела она перевести дух, как новый удар опрокинул ее на спину.

Она скрючилась на боку и принялась выкашливать воду. Вкус был настолько отвратительным, что ее скрутило тошнотворным спазмом.

— Дай что-ли демонице воды, — донеслось сверху.

Она разлепила глаза и едва увернулась от деревянной фляжки, чуть не прилетевшей в лицо.

Раздался хруст, затем вопль боли.

— Скажи спасибо, что зубы целы!

Тем, кто угрожал, оказался бледный до синевы Шэн Юэлин. С него ручьями стекала вода. Пострадавшим был кто-то воющий, со смутно знакомой завивающейся челочкой. Мэй потребовалось время, чтобы узнать этого человека: И Шацзы, вопящий о том, что “не-переводимая-игра-слов-Шэн” сломал ему нос.

Третий человек, взиравший на них с непрекрытым удовлетворением, перевел на Мэй раскосый взгляд и лукаво подмигнул:

— С возвращением, госпожа! Насыщенная битва, не правда ли?

— Юн Цзинлун! — хотела сказать она, но получилось только выкашлять еще воды.

Шэн Юэлин придержал ее под спину, второй рукой крепко стискивая ножны с Фэн Хуа.

Они находились на вершине одного из берегов, почти на голых камнях. Внизу, над рекой, кипела битва – многочисленные адепты ордена Нин Цзин Юн расправлялись с гулями и пауками. Еще несколько отрядов зачищали окрестности и деревеньку неподалеку.

— Мы оказались в этих краях, потому что получили сигнал о помощи от человека по имени Ша, — объяснил Цзинлун. — По его словам, в русле реки завелась сильная нечисть. Большую часть его отряда уничтожили плотоядные паучихи. Когда мы прибыли, едва унесли ноги: демоницы опутали паутиной десятки ли, а на месте одного из сел к западу соорудили крупное гнездо.

“Ша Хулун, Главнокомандующий императорской армией, предупредил их?” — Мэй поймала удивленный взгляд своего спутника.

— Активность пауков вызывает сильное беспокойство. Также меня интересует, почему гули завелись в проточной воде, если их гнезда выживают только в стоячей? — спросил Юэлин.

— Мы отправили разведчиков. Перестаньте уже, И! — потерял терпение бывший Великий Полководец. — Даже госпожа сносит тяготы достойнее вас.

И Шацзы мигом прекратил вой и уязвленно зыркнул на Мэй, которой стало не по себе. Не хватало ей врагов среди заклинателей! Она покрутила головой в поисках рюкзака и облегченно выдохнула, обнаружив его неподалеку. Во время нападения он оставался на плоту, поэтому уцелел.

Вскоре из деревни вернулись заклинатели – Мэй загодя прикрыла лицо – и сообщили, что несколько домов пригодны для ночлега. Цзинлун любезно пригласил их с Юэлином переночевать под защитой его прославленного меча и также разделить скромный ужин. На этих словах И Шацзы перекосило, и Мэй понадеялась, что его не допустят до готовки, иначе он точно плюнет им в тарелки.

Кроме того, Мэй беспокоил тот факт, что И Шацзы видел ее лицо, но она, краем глаза следившая за реакцией раздосадованного Шэн Юэлина, решила, что пока осведомленность того ушлого человека – наименьшая их проблема.

Пока они с Цзинлуном в сопровождении пары адептов пробирались по высокой сухой траве к деревне, И Шацзы, щедро обсыпав Шэн Юэлина колкостями, гордо умчался на мече.

Заклинатель сквозь зубы обозвал его поганой собакой.

Юн Цзинлун спрятал улыбку в кулаке:

— Не обращайте внимания на слова И, господин Шэн. Никто не посмеет сомневаться в ваших заклинательских способностях. За прошедшие годы мир видел много битв, из которых вы вышли героем.

Ученики Нин Цзин переглянулись, но высказываться не посмели.

Некошенная трава порой скрывала Мэй с головой, тонкие острые травинки цеплялись за мокрую одежду и норовили залезть в глаза. В очередной раз помедлив, чтобы перешагнуть обломанную ветку и раздвинуть поросль, она внезапно поняла, что больше не слышит спутников. Скольно ни озиралась, Мэй не могла найти мужчин, только шелестящее разнотравье.

Она набрала в грудь воздуха, чтобы позвать их, как вдруг прямо перед ней возник Шэн Юэлин.

— Ты отстала. Что-то случилось?

Она облизала пересохшие губы, всматриваясь в его черты. В памяти всплыл лесной оборотень, подкарауливший ее в пустовавшем ордене.

— Заколка, — тихо произнесла Мэй, — откуда у тебя?

Шэн Юэлин свел брови в недоумении, затем незаметно кивнул и аккуратно обхватил ее запястье, скрытое рукавом.

— Из императорского сада. Не бойся, здесь нет нечисти.

Мэй послушно пошла за ним и всего через пару шагов встретилась с остальными.

Их путь окончился в заброшенной деревне на пару дюжин домов. Неподалеку находилась серная шахта, и раньше местные работали на ней, поставляя серу в город.

— Судя по запустению, люди покинули это место больше года назад, — им навстречу вышел один из адептов. — Господин Юн, мы подготовили для вас двор с целыми стенами. В них всего одна брешь, ее почти заложили.

Юн Цзинлун немедленно отбросил привычную веселость.

— Кто напал на жителей? Нашли следы или трупы?

— Мы подозреваем внезапное появление Далаогуя, — ответил адепт. — Во всей деревне всего две заклинательские печати, разомкнутые. И это, — он протянул ему медную пластину с гравировкой кленового листа.

Мэй тоже присмотрелась к ней и с тревогой повернулась к Шэн Юэлину.

— Символ Фэн Е Си!

— Они пытались помочь, — кивнут тот и обратился к Цзинлуну. — Господин Юн, выше по течению, в лесу у гор мы наткнулись на опустевший орден. Судя по записям, они встретили демона погоды, но тот убежал на восток. Глава призывал ордена, однако никто из них не получил вести.

От Мэй не ускользнуло, как тактично Шэн Юэлин избежал упоминания о своем ордене.

— Вздор! — фыркнул один из адептов в синем. — Далаогуй древний демон, а не какая-то девятихвостая лисица. Он крайне редко покидает свои угодья.

Цзинлун на столь бесцеремонную речь неодобрительно свел брови.

— Не стоит делать поспешных выводов. Далаогуя могло что-то привлечь.

“Или напугать”, — подумала Янмэй.

— При всем уважении, дорогой соученик! — сначала послышался голос, затем его обладатель выплыл на мече из-за ближайшего поворота в немногочисленном сопровождении. — Вы больше разбираетесь в копьях и луках, чем в нежити. Путь воина слишком отличается от пути заклинателя. Не беспокойтесь, однажды, уверен, вы наверстаете! — И Шацзы сошел на землю с высоко поднятой головой. — Очевидно, местные не поделили заработок и поубивали друг друга. Надо обыскать окрестности на наличие могил.

— Но вы видели пауков и гулей! — не выдержала Янмэй.

— Они пришли позже, — отрезал Шацзы. — Подобные мысли чересчур сложны для госпожи, ей стоит отдохнуть и заняться привычным ей делом – созерцанием природы.

Мэй опешила от подобного оскорбления, но прежде, чем придумала достойный ответ, оказалась бесцеремонно задвинула за спину Шэн Юэлина, который невинно спросил:

— Почему бы тебе не заняться привычным делом? Ах, да! В округе нет синих теремов.

Янмэй впервые видела, как на лбу человека от ярости вздуваются вены – И Шацзы схватился за меч.

— Ты! Бесстыдник! Тебе ли говорить о домах удовольствия? Ходят слухи, во всей провинции Бай Ю Шэн не найдется проститутки, которую ты не посетил!

Над дорогой повисло молчание. Шэн Юэлин заложил руки за спину. Его пальцы сжались с такой силой, что побелели, словно снег.

— Меньше верьте слухам, господин И. Люди любят судачить, особенно о трусах, побоявшихся отправиться на гору Хуаншань вместе с товарищами. Не всему же надо верить.

— Довольно! — пламенный взгляд Цзинлуна опалил обоих. На широкой улице внезапно стало очень тесно. — Я не потерплю ссор в своих рядах. Вэнь Су! — сопровождавший их ученик поклонился, — отведи наших гостей в комнаты. И Шацзы, следи за словами, обращенными к моим гостям.

Того словно хлестнули наотмашь: его щеки пошли красными пятнами, губы дрогнули в оскале.

Янмэй запоздало прикинула, что Великий Полководец зря навлекал на себя гнев И Шацзы – тот мог быть сколь угодно злопамятным и неприятным, однако, он имел связи и силу рода, а также статус в ордене Нин Цзин, который Цзинлуну предстояло возглавить после смерти отца.

“Не случилось бы с ним внезапной смерти от попавшей не в то горло рыбьей косточки”, — забеспокоилась Мэй, провожая взглядом широкую спину воина.

Шэн Юэлин немедленно обратил внимание на повышенный интерес спутницы:

— Орден Нин славится благородством и мощью, его павильоны стоят среди озер, укрытых лотосами. Когда мысли и ветра обретут покой, госпожа по своему желанию сможет насладиться их красотой.

От подобной лирики, высказанной на одном дыхании, Мэй потеряла дар речи. Не дожидаясь ее ответа, Шэн Юэлин сорвался с места, так что провожатым пришлось догонять его.

Ужин тянулся в гнетущем молчании хотя бы потому, что Мэй проводила его в одиночестве в скудно обставленной деревенской комнате. Из хорошего в ней оказалась грубо сколоченная бамбуковая кровать и окно в заросший бурьяном сад. Снаружи время от времени прохаживались адепты в синем: караульные, младшие ученики на побегушках, мастера, спешащие с докладом.

Не так давно явился отправленный на зачистку отряд. Пауков удалось лишь отогнать, их гнезда прятались слишком глубоко в лесах. А с гулями двадцать с лишним опытных воинов расправились без серьезных потерь. Ниже по течению они нашли скрытую дамбу, усыпанную человеческими костями. Именно она препятствовала течению, создавая столь любимые демонами условия. Однако, кто построил ее – демон или человек – определить не смогли. За какой срок погибло столько людей, тоже оставалось загадкой.

Мэй без энтузиазма жевала пресную рисовую кашу, снова изучая краденые документы. Один из них, с картой, она вертела особенно долго. Обычно ей доставляло удовольствие возиться с ними, только сейчас ей вместо точных спутниковых снимков приходилось довольствоваться собственной памятью и предположениями. А подписи местной каллиграфией у любого китаиста вызвали бы сердечный приступ.

Со вздохом Мэй убрала бумаги обратно – и очень вовремя!

В ее окно ловко просочилась гибкая тень.

— Надеюсь, не помешаю госпоже? — Цзинлун хитро улыбался во все зубы, словно проник в покои императорской наложницы, не меньше. — Я принес вам небольшое угощение.

Он без стеснения пересек комнату и уселся на край кровати – Мэй немедленно подобрала вытянутые ноги, – затем передал ей сверток, в котором оказалось два сладких рисовых шарика.

— У Вэнь Су, моего личного ученика, талант! — самозабвенно принялся рассказывать Цзинлун. — Он способен приготовить достойную похлебку из ослиной кожи и горсти шишек. В военном лагере его бы почитали наравне с генералом.

Мэй надкусила один из шариков, понадеявшись, что в этот раз обошлось без ослиной кожи, и сдержанно похвалила.

Цзинлун удовлетворенно кивнул.

— Господин Юн…

— Я просил вас обращаться ко мне по имени, — веско напомнил он. — Не в моих правилах вмешиваться в чужие дела, госпожа Ю, однако, я заметил, что Шэн Юэлин намеренно избегает хороших дорог. Не знаю причины, по которой он отказывается от меча, однако в повозке вам было бы намного комфортнее!

Мэй целиком засунула новый рисовый шарик в рот – чтобы предупредить едва не прорвавшийся поток жалоб. Внимательный взор Цзинлуна заметил в ней перемену – воин сразу посерьезнел:

— Госпожа, если вы в опасности, прошу вас немедленно открыться мне. В моей власти обеспечить вам достойную защиту.

“Даже от Императора?” — горько подумала Мэй, а вслух произнесла:

— Я ценю каждое ваше слово, Цзинлун. Однако таков наш путь. — Подумав, она добавила: — Когда мысли и ветра обретут покой, я буду рада навестить вас в ордене Нин Цзин. Говорят, его озера полны прекрасных лотосов.

Воин просиял, и мрачная комната словно озарилась теплым светом.

— Мне не довелось еще увидеть их цветение в родных краях. Буду рад разделить эту красоту с госпожой Ю.

Она смущенно потупилась, не сумев сдержать улыбки, и впервые заметила его необычное одеяние.

— Разве вы носите черное?

Юн Цзинлун развел руками, демонстрируя золотую вышивку на рукавах и вороте.

— Более привычное облачение для бывалого воина. Все же моя душа не витает в облаках, а твердо стоит на земле.

Их прервал стук в дверь и негромкий оклик Шэн Юэлина. Мэй вскочила, сама не зная, почему. За это краткое мгновение Цзинлун уже успел скользнуть под кровать, словно его и не было.

— В чем дело? — крикнула Мэй и поморщилась от собственного сорвавшегося голоса.

Дверь приоткрылась, и заклинатель бесшумно скользнул в комнату. На нем оказалось нелепо-короткое синее одеяние ордена Нин Цзин с вышитыми по подолу цаплями. Мэй так устала, что не стала даже шутить на эту тему.

— Хотел узнать о самочувствии госпожи, — произнес он внезапно отрешенным голосом. — Не хочется ли ей…

— Хочется! — Мэй резко выдохнула, жалея, что не может прямо сейчас заткнуть себя очередным куском риса с бобами. — Ей хочется нормально спать, регулярно есть – желательно не рис – и не опасаться за свою жизнь каждые пять минут. Достопочтенный еще помнит, что значат пять минут?

Между ними повисло молчание. Шэн Юэлин бестолку дернул короткий рукав, не скрывавший запястья с белым кожаным ремешком.

— До утра вы можете быть спокойны. Орден Нин Цзин Юн позаботится о вашей безопасности.

Он покинул ее, словно тень, не оставив ни следа, ни звука.

Мэй села на кровать, забыв о том, что под ней находился крупный мужчина, но тот уже высунулся с другой стороны.

— Шэн Юэлин прав, госпожа: сегодня ваш сон будет крепок.

Цзинлун с поклоном пожелал ей спокойной ночи и ушел также, как появился – через окно, в которое Мэй продолжала пялиться, пока не заболели глаза. Ей все чудилась связь между встречей Великого Полководца с Главнокомандующим императорской армии и сменой синего одеяния на черное. Могла ли она придумать то, чего нет?

Мэй свернула платок, в котором Юн принес сладости, и осознала, что все это время держала его в руках – синий с белоснежной вышивкой! Платок, который не мог не заметить Шэн Юэлин!

Она рухнула на кровать и с головой укрылась тонким одеялом, пахнувшим сеном. Хоть сто платков – они не должны беспокоить ни ее, ни ледяного принца.

Она же всего лишь…

…гостья?

***

Мэй проснулась от давящего чувства тревоги. В комнате стояла почти кромешная тьма – ночь была в самом разгаре.

Не до конца сбросив остатки сна, Мэй заторможенно обернулась к окну и моментально проснулась. Окна не было! Точнее, его закрывало нечто большое и движущееся.

Тишину пронзил переливчатый смех. Вспыхнул пучок пламени – и свет послушно размыл темноту вокруг изящной женской фигуры. Пестрые ленты воспарили и опали на алое платье. Демоница усмехнулась, одной рукой удерживая огонь, а второй гигантского конвульсивно бьющегося паука.

— Твой облик довольно мил, — нежно произнесла демоница, и Мэй тут же узнала голос: она слышала его во снах!

Женщина сжала пальцы и расплющила паука словно гигантскими тисками. Его внутренности брызнули на пол, стены и одеяло заоравшей Янмэй.

Снаружи оглушительно грохнул фейерверк, топот ног сменился ударом, и дверь в комнату сорвалась с петель.

Демоница не думала бежать, напротив, заулыбалась ворвавшимся заклинателям еще шире.

— Госпожа, что за шум? — настороженно спросил один из них. — На вас напали?

Мэй переводила обезумевший взгляд с вооруженных мужчин на веселящуюся демоницу и обратно. Теперь ей стало по-настоящему страшно.

— Янмэй!

— Госпожа Ю!

Возгласы прозвучали почти одновременно: со стороны двери и окна.

Лишь на миг Мэй зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, демоница сидела прямо перед ней на ее кровати. Мелькнула вспышка – Фэн Хуа жалобно зазвенел, вонзившись в противополодную стену. Демон тут же исчез, а Шэн Юэлин подлетел к остолбеневшей Мэй и стащил ее с постели, с головой заворачивая в одеяло.

— Ты видел ее? — прошептала она из кокона, позволяя тащить себя непонятно, куда.

— Нет, — коротко ответил Шэн Юэлин. — Понял по твоему взгляду.

— Рассредоточиться! — тем временем командовал Цзинлун. — Прочесать деревню и окрестности. Узнаю, кто пропустил эту тварь, шкуру сдеру.

Шэн Юэлин перекинул охнувшую Мэй через плечо и бодро зашагал куда-то. Долго болтаться вниз головой ей не пришлось – заклинатель бережно опустил ее на кровать.

— Моя комната, — кратко пояснил он, когда Мэй выпуталась, и помог ей вытереть лицо от остатков резко пахнущей крови. — Что произошло?

Запинаясь и путаясь в мыслях, она рассказала ему о ночном визитере.

— Женщина в красном, — повторил Шэн Юэлин и обернулся на скрип двери.

Цзинлун быстро вошел, не позволяя любопытным заглянуть внутрь.

— Твой меч, — он перебросил ему Фэн Хуа. — Джиджу убил демон, который вас преследует? Мои люди клянутся, что ничего не заметили, однако повсюду витает аромат гибискуса.

— Она была там, — уверенно заявил Шэн Юэлин. — Мэй не могла сама справиться с пауком.

— Мы мало знаем о чужестранцах, — справедливо заметил Цзинлун.

От его тона Мэй покрылась мурашками. Ее посетила запоздалая мысль, что Юн мог вовсе не быть тем, кем она успела нафантазировать. Кто действительно защищал ее все это время – стоял сейчас между ней и Великим императорским Полководцем.

— Ответ прост: демон невидим или находится на границе мира духов. Мэй очевидно связана с ним, или он избрал ее по какой-то причине.

— Но Призрачный город запечатан, — пробормотал Цзинлун и повысил голос: — Ты из-за демоницы стремишься в Лунный храм до полнолуния?

Шэн Юэлин неосознанно коснулся груди, а осознав это, отдернул руку.

— Хватит с меня смертей, Юн.

— А если ты ведешь в священный Лунный храм нечто гораздо более ужасное, чем Полуночная печать?

— Фэй Шань Ди?

Повисло молчание. Мэй сидела неподвижно, боясь лишний раз вздохнуть. Ее тоже не раз посещали подобные мысли: вдруг она – бомба замедленного действия? Вдруг женщина в красном – плод ее воображения?

— Ни ты, — твердо произнес Шэн Юэлин, — ни императорское войско не последуете за мной. Ты знаешь, что творится к северу от реки?

Цзинлун качнул головой и привалился спиной к стене. Мэй выдохнула: ее казнь откладывается.

— Ничего необычного, насколько мне известно.

— А что творится здесь? Ты же не веришь идиоту Шацзы? Он предпочтет засунуть голову в отхожее место, чем признать масштабы ошибки, которую орден допустил под его негласным руководством.

— Шацзы трус, — поморщился воин.

— Эти земли во власти Чжу Фу Ли, — напомнил Шэн Юэлин. — А всего несколько лет назад принадлежали твоему отцу. Советую побеседовать с ним о городе Сан Ли и ордене Фэн Е Си, пока он еще в состоянии связно мыслить.

Его слова очень не понравились Цзинлуну.

— На что ты намекаешь, Шэн?

— На то, что мы не видим доску Вэйцзы целиком, лишь отдельные камни.

“Камни!” — Мэй вспомнила о черном и белом камешках, которые они нашли в заброшенном ордене. Они бы стали доказательством того, что демоница в красном не привиделась ей!

Из-за двери окликнули: заклинатели нашли следы пауков. В лесу за полем, по их предположениям, находилось гнездо.

Наследник Нин Цзин сухо попрощался и ушел.

— Я хочу осмотреть комнату, — шепнула Мэй.

Шэн Юэлин по-своему истолковал ее неуверенный тон:

— Господин Юн не держит на вас зла. Он всегда серьезен, когда речь идет о его подчиненных. Зачем вам в комнату? Оттуда еще не убрали останки монстра.

Она поделилась своими подозрениями, и заклинатель немедленно удалился. В ожидании Мэй прилегла на кровать, вслушиваясь в суету снаружи.

Она успела задремать, когда Шэн Юэлин вернулся с ее рюкзаком.

— Ты была права, — на его ладони лежали два черных отполированных камня.

Глава 16. В объятьях паучихи

Шэн Юэлин убрал камни в карман.

— Трудно признать, но И Шацзы, похоже, угадал. Рядом должно находиться древнее поле битвы или масштабное захоронение, которое источает темную энергию невероятной силы. Я размышлял об этом с нашего прибытия в заброшенный орден. Единственный вопрос: что послужило сравнительно недавнему высвобождению этой энергии? Артефакт? Появление чужестранцев?

Мэй мало знала о делах Великих Орденов, однако, чутье подсказывало, что за века своего существования они должны были наткнуться на подобный источник.

— Может, темная энергия появилась вместе с туманом? — предположила она. — Или после совершения неизвестного ритуала? Судя по записям Главы Фэн Е Си, Далаогуй бежал от чего-то.

Шэн Юэлин задумчиво хмыкнул.

— В словах госпожи есть смысл. Однако для подобной концентрации озлобленной энергии нужны десятки человек, жестоко и несправедливо убитых.

Обращение “госпожа” покоробило Янмэй. Они же договорились отбросить формальности!

— Пустующие орден, город, деревня, — напомнила она. — Столько хватит?

Шэн Юэлин помрачнел.

— Госпожа Ю, не покидайте этой комнаты!

Прежде чем он успел в очередной раз сбежать, Мэй соскочила с кровати и в цепилась в его локоть.

— Появились идеи?

— Госпожа, — он с укоризной опустил взгляд на пальцы, сжимавшие его руку, — прямо сейчас Юн Цзинлун в большой опасности, поэтому не задер…

— Дольше споришь, котенок!

Заклинатель неожиданно смирил гнев и одернул мятое ханьфу, будто это могло помочь ему выглядеть более внушительно.

— Раньше я полагал, что демоны расплодились из-за потери Фэн Е Си контроля над этими землями. Теперь я считаю, что они не просто нечисть, а Нюйлан Джиджу – старые пауки-оборотни. Справиться с ними несложно, но их чары в человеческом облике могут свести с ума.

— В кого они превращаются?

— В прекрасных женщин.

У Мэй вырвался нервный смешок. Гаснут и рождаются звезды, возносятся и рушатся империи, а ничего в мире не меняется!

— Тогда я иду с тобой.

На этот раз он не стал спорить.

Во всеобщей суматохе – и громком командовании И Шацзы – никто не заметил двух ускользнувших людей в синих одеяниях.

Шэн Юэлин учел свои прежние ошибки и захватил фонарь, который зажег у кромки леса. Оказавшись почти без защиты рядом с логовом монстров, Мэй пожалела о героическом решении последовать за заклинателем. На то у нее было три причины: любопытство, нежелание дожидаться удушья в одиночестве и восторженная вера в волшебных монахов на летающих мечах, которая все не желала исчезать.

Тем временем Юэлин прикрыл фонарь рукавом, затем открыл и так несколько раз с разными промежутками времени. Мэй догадалась, что он посылал световой сигнал отряду Цзинлуна.

— Проще было бы с воздуха, — пробормотал он себе под нос, но Мэй прекрасно его услышала.

Ей стало совестно, и лишь мысль о скором прибытии в Лунный храм немного ее успокоила.

Они углубились в лес и почти сразу наткнулись на мертвые паучьи туши, лежавшие скрюченными лапами вверх. На многих отчетливо виднелись ожоги от заклинательских печатей.

Мэй негромко окликнула Шэн Юэлина.

— Думаешь, камни Вэйцзы – какой-то символ? До этой ночи мы не упоминали их с тех пор, как отбыли из Бай Ю. Если демоница узнала о них, то как? Или это совпадение?

Он покачал головой.

— Она следила за нами уже в Бай Ю. Камни – откровенная насмешка.

— Когда на меня напал демон-сороконожка, я слышала голос. Не могу вспомнить, похож ли он на ее?

— Тихо! — Шэн Юэлин отвел в сторону фонарь и всмотрелся в темноту. — Впереди движение. Держись позади.

“В прошлый раз не помогло”, — поежилась Мэй. От встречи с гулями на запястье остался неприятный продолговатый ожог.

Тем, кто привлек внимание Юэлина, оказался адепт Нин Цзин, мирно сидевший на забрызганной внутренностями земле. Заклинатель передал Мэй фонарь и рукоятью меча отвел волосы с лица адепта. Тот откинулся назад и выпучил жуткие бельма без намека на радужку и зрачок, из его приоткрытого рта вывалился сгусток бурой крови.

— Его ужалили, — Шэн Юэлин обнажил меч и точным движением перерезал ему горло.

За его спиной Мэй в ужасе отвернулась.

— Он испытывал муки и…

— Я понимаю, — сдавленно перебила она. — Он бы умер или превратился в одного из них?

— Умер. Яд переваривал его изнутри. — Шэн Юэлин достал талисман и искрой духовной силы добавил к линиям пару дополнительных черт, затем приложил лист ко лбу покойного. — Надо отпустить его душу, иначе он станет озлобленным призраком. — Талисман на миг вспыхнул, и Шэн Юэлин выпрямился. — Нас учат принимать смерть без сожалений, ведь обратившийся заклинатель может стать невероятно опасной нечистью. Но по возможности мы стараемся помогать собратьям найти верный путь.

Они продолжили идти и, помимо пауков, наткнулись на еще на двоих погибших. Каждый раз Мэй с содроганием освещала фонарем тела, боясь увидеть черное с золотом ханьфу.

Вскоре до них донесся шум водопада.

Шэн Юэлин пояснил, что Нюйлан Джиджу особенно любили именно их, а гнезда строили в низинах или ущельях.

— Я не ощущаю присутствия зла, — встревожился он. — Обычно мое чутье превосходит даже мастеров, однако, с нашей встречи оно значительно притупилось.

— С самого первого момента? — уточнила Мэй, вспомнив свое падение в реку и толпу испуганных людей.

— Все же нет, — с сомнением протянул Юэлин. — Тогда я первым почувствовал эманации Инь, раньше артефактов. Вы давили на меня, как давит кузнечный молот на спелый личи. Но спустя день все изменилось. — Мэй не рискнула неуместными шутками прерывать поток внезапного откровения. — Мое Золотое ядро пребывает в покое, хотя трещина по-прежнему расширяется от каждого соприкосновения с вашей духовной силой.

— Я повреждаю твое ядро? — испугалась Мэй.

— Обычно нет, но я настоятельно прошу госпожу избегать передачи энергии и прикосновений. Хотя бы до Лунного храма.

Мэй немедленно захотела потрогать заклинателя, чтобы посмотреть, как тот в очередной раз дергается. Искушение оказалось велико, и Юэлин, словно прочитав ее мысли, увеличил дистанцию на несколько шагов.

В темноте не удавалось как следует разглядеть водопад, только темные скалы вокруг озерца и неспокойную поверхность воды. Без защиты деревьев противная морось холодным облаком накрыла Юэлина и Мэй.

Заклинатель направился вдоль каменистого берега, подав ей знак держаться на расстоянии. Им попадалось все больше разорванной паутины и трупов демонов. Несколько крон оказались срезаны, будто гигантским серпом, один из стволов еще тлел.

Так они дошли до пещеры высотой в человеческий рост, из которой время от времени выбегали крошечные паучки. Шэн Юэлин обнажил меч, забрал у Мэй фонарь и первым углубился в темноту.

Кроме паутины и неприятного душка, пещера выглядела совершенно непримечательной, пока не окончилась большим гротом, таинственно освещенным парящими зеленоватыми огнями.

На глазах Мэй гигантский паук с белым крестом на спине начал изгибаться, вытягиваться с противоестественным ломким хрустом, от которого заныли зубы: сочленения выпрямлялись и врастали друг в друга, голова стремительно вытягивалась и белела, сбрасывая жесткую щетину. Трансформация заняла не больше пары мгновений, и перед онемевшей Мэй предстала миловидная девушка в тончайшем шелковом платье.

— Мой герой, ты пришел, — пропела она, и чарующий голос эхом отразился от стен россыпью хрустальных колокольчиков.

Фонарь выпал из руки Шэн Юэлина, и Мэй решила, что он собирается напасть на Нюйлан Джиджу, но к ее полнейшему изумлению несравненный ледяной принц убрал меч в ножны и шагнул прямо в обьятья демоницы!

“Какого..?!” — не успела додумать Янмэй, а сбоку от стены отделился еще один неприметный паук, на ходу претерпевавший те же изменения. Красота демониц готова была спорить с лучшими моделями и актрисами реальной Поднебесной!

Совершенно неожиданно Мэй подумала, что напрасно закомплексованная Сян Жилан убила бы за такое лицо.

— Сердце подсказывает, что этот мужчина будет моим, — рассмеялась паучиха, откидывая за спину каскад длинных белоснежных волос.

Действительно, Шэн Юэлин, как на поводке, потянулся к ней, не смотря на шипение первой Нюйлан.

Мэй продолжала молча наблюдать. Перед ней на паутинке спустился крошечный паучок, и она молилась, чтобы такой же не упал ей на голову.

У стены, куда не доставал свет огоньков, шевельнулось нечто крупное. Мэй пригляделась и узнала черную одежду. На земле валялся массивный меч с кованной рукоятью – именно такой принадлежал Юн Цзинлуну!

— Разве тебе нужно оружие? — тонкие пальчики демоницы коснулись щеки Шэн Юэлина.

Тот недовольно отстранился, но вторая немедленно обняла его со спины, не позволяя двинуться.

— Убери ножны, — шепнула она, — они помешают нам насладиться друг другом в полной мере.

Янмэй с открытым ртом наблюдала, как вечно напыщенный Шэн Юэлин послушно отстегивает свой драгоценный меч и швыряет на камни с выражением, словно его вот-вот обслужат лучшие куртизанки!

Жаль, у нее не было телефона! Жаль, она не могла записать это на видео! Идеальный шантаж: она могла бы просить себе место в правлении Бай Ю Шэн, она могла бы стать Главой!

Янмэй сильно прикусила губы, чтобы не издать каких-нибудь неуместных звуков, и, наконец, заметила Фэн Хуа совсем близко.

Шэн Юэлина уже начали оплетать паутиной, как опрометчиво залетевшую в сети муху.

Она осторожно приблизилась и потянулась к ножнам, как вдруг демоницы всполошились:

— Кто она?! Что здесь делает?! Она наша или не наша? Заклинательница или демон? От нее пахнет энергией Инь!

Мэй медленно подняла ножны и столкнулась с двумя оскаленными женщинами. Их лица частично потеряли неземной облик, обнажая жвалы, намек на второй ряд глаз и щетину.

— Кто такая? — требовательно спросила беловолосая.

Шэн Юэлин между ними заторможенно моргнул.

— Мэй, — ответила она. — Как в “демонах и монстрах”.

Нюйлан Джиджу забеспокоились, тихо перешептываясь между собой.

— Госпожа вернулась? У нее новый облик? — опасливо спросила вторая паучиха. — Столь необычный!

— Привлекает добычу. Эта, кстати, моя! — Мэй нахально ткнула ножнами в Шэн Юэлина, по лицу которого будто пробежала тень. — Вас тут только двое? Где остальные?

Демоницы переглянулись, не спеша выпускать заклинателя.

— Мать спит. Она еще не переварила предыдущих оборванцев. Остальные трое в пещере заняты свежепойманными. Мы соберем столько энергии Ян, что хватит на долгое путешествие!

— Знали бы они, что упустили, — беловолосая прильнула к Шэн Юэлину и шумно втянула воздух. — Как пахнет! Никогда не пробовала такого сладкого…

— Какое путешествие? — прищурилась Мэй.

Паучихи подозрительно переглянулись.

— Госпожа не знает?

— Госпожа проделала долгий путь, чтобы попасть сюда, — нарочито нетерпеливо ответила Мэй, требовательно вскидывая подбородок. — И жаждет подробностей!

— Странный говор, — шепнула одна Нюйлан другой.

Та кивнула, не забывая цепко держать добычу.

— Ходят слухи о возвращении нашего Повелителя, Императора демонов. Его ищут…

— Постой, — перебила ее другая. — Что-то не так! Она большеьпохожа не на демона, а на проклятую! Заклинательница!

Мэй вытряхнула из ножен меч, панически соображая, что теперь делать.

Нюйлан Джиджу подалась к ней, и ее тут же пронзило сгустком золотой энергии. Вторая от неожиданности отшатнулась и напоролась прямо на Фэн Хуа – Мэй с перепуга проткнула ее насквозь. Тело паучихи натужно деформировалось, пока не застыло посередине: наполовину человек, наполовину монстр.

Шэн Юэлин взялся за рукоять и оттолкнул мертвое тело, сбрасывая его с лезвия.

— Почему так долго?! — прошипел он. — Ждала, пока меня съедят?

— Я думала, тебе нравится! — искренне изумилась Мэй.

Он сплюнул брань, содрал остатки паутины – даже щеку тщательно вытер! – и освободил Цзинлуна.

— Тебя ужалили?

Тот смачно выругался, хорошенько пройдясь и по монстрам, и по бестолковым изнеженным адептам, которые кроме похабных картинок в книжонках ничего не изучали, затем заверил, что пострадало только его эго.

— Зачем понадобилось представление? — недоумевала Мэй. — Ты бы разобрался с ними парой взмахов меча!

От взгляда, которым ее одарил Шэн Юэлин, мороз пробежал по коже. Заклинатель приблизился и интимно шепнул ей на ухо:

— Парой взмахов бы не обошлось: эти твари успели бы предупредить остальных. Огненная печать могла сработать, но тогда госпожа сейчас валялась бы на на полу в той дряни, что накопилась здесь за годы. — Она тяжело сглотнула, и Шэн Юэлин вдруг разъярился еще сильнее: — Я опрометчиво понадеялся на ваш ученый разум! Они приняли вас за свою, а вы не удосужились выведать их секреты и логова. Нюйлан древние существа и, наверняка, знали о резне в деревне и городе. Вы должны были немедленно распросить их подробнее, а не стоять столбом.

Она посмотрела ему прямо в глаза и выдохнула:

— Ты, котенок, просто мерзавец.

Он ни слова не понял, но отошел к Цзинлуну, который наблюдал за сценой с легкой ухмылкой, которая наполнилась нежностью, стоило его взгляду упасть на Янмэй.

— Госпожа в тысяче битв не потерпит поражения. Военная мудрость гласит: невинной деве противник откроет свои двери, и дева обернется разящим драконом, не позволив врагу защититься.

Мэй с благодарностью поклонилась и гордо взмахнула ресницами в сторону Шэн Юэлина.

— Надо спасти твоих идиотов, иначе с Нин Цзин станется обвинить в их гибели меня, — прошипел тот, намеренно задевая заклинателя плечом.

— Госпоже следует подождать снаружи, — посоветовал Цзинлун.

“Госпожа лучше знает, что ей следует”, — фыркнула про себя Мэй и последовала за ними в боковой ход.

Видно, мелкие доносчики постарались – их встретили паучихи в середине трансформации, но меч Юн Цзинлуна снес им головы в одно мгновение. Едва глянув на адептов своего ордена, он пошел дальше в поисках матки.

Шэн Юэлин занялся разрезанием шести коконов, на что каждый раз получал холодную сдержанную благодарность. Относительно искренним показался лишь личный ученик Цзинлуна, Вэнь Су. Из последнего кокона вывалился заклинатель, которого немедленно вырвало кровью.

— Ваши лекари сделают противоядие? — спросил Шэн Юэлин.

— В кратчайшие сроки, — кивнул Вэнь Су.

— Тогда поспешите в деревню. Мы здесь закончим.

Они подхватили товарищей, которых еще можно было спасти, и бросились прочь.

Мэй, старательно прикрывавшая лицо, двинулась к стонавшему от боли совсем юному заклинателю, но Шэн Юэлин удержал ее.

— Ты ему не поможешь. Тебе лучше догнать остальных.

Затем он сделал с ним тоже самое, что и с раненым в лесу.

Мэй не хватало дыхания – воздух внезапно стал вязким, с привкусом гнили. Шэн Юэлин заметил ее состояние и развернул лицом к стене – случайно или намеренно – за то самое плечо, которое недавно вывихнул.

— Вам следовало уйти. Я искренне желаю госпоже как можно скорее вернуться к прежней спокойной, сытой жизни с… Интернетом, электричеством и… самолетами.

Мэй раскрыла рот и снова закрыла, придержав ответные слова.

Вернувшийся Цзинлун застал их, задумчиво изучавших противоположные стены пещеры столь пристально, будто те хранили в себе великую мудрость.

— Паучиха мертва, — сообщил Юн. — Обзавестись потомством не успела. — Он заметил упокоенного ученика и кивком отдал ему дань уважения. — Вернемся на мечах.

— Возьми госпожу Ю с собой, — Шэн Юэлин вытер Фэн Хуа полой верхнего одеяния и убрал его в ножны. — Я пройдусь пешком, еще раз осмотрю угодья. Вдруг мы что-то упустили.

Цзинлун не стал спорить. Мэй после недолгих колебаний тоже. Она понимала истинную причину решения Шэн Юэлина, только не знала, как вести себя на этот раз.

Ночь выдалась на редкость неприятная.

Цзинлун был учтив и аккуратен, не позволил себе ни единого лишнего движения, а по прибытии пригласил на чай. Мэй отказалась. Ноги принесли ее в комнату Шэн Юэлина, где остался рюкзак. Сбросив запачканную в грязи верхнюю одежду, она обняла его покрепче и провалилась в сон.

Разбудил ее стук. В приоткрытое окно заглядывало солнце.

Сидевший на полу в позе для медитации Шэн Юэлин с хрустом расправил плечи. Из-под покрывала Мэй наблюдала, как он забрал у ученика Нин Цзин поднос с едой, при этом виртуозно прищемив любопытному мальчишке нос.

— Я распорядился подать завтрак в комнату, чтобы госпожа смогла поесть без посторонних. Сейчас, – он поставил поднос на возвышение у плотно закрытого ставнями окна и пристально изучил наручные часы, – по вашему времени почти семь утра. Мы выйдем через тридцать минут.

Мэй нехотя приподнялась. Ей казалось, что она всего секунду назад сомкнула глаза.

— Нашел в лесу что-то интересное?

— Ни следа, и это странно. Нюйлан Джиджу опасные создания, однако их нельзя назвать абсолютными одиночками. Обычно на их территории обитают мелкие духи и животные, в реках много рыбы.

— Здесь почти нет насекомых, — заметила Мэй.

— Тоже весьма тревожный знак, — согласился заклинатель.

Сквозь щель в ставнях на устланный циновками пол падала узкая полоска золотого света, словно делившая комнату на две неравные половины. Мэй протянула к ней раскрытую ладонь.

— Котенок, — он выпрямился, словно проглотил бамбук, — мы договаривались обращаться друг к другу без “господ” и прочего.

— Я посчитал, что столь варварское отношение к госпоже неуместно. Мое же требование остается прежним.

Требование.

Мэй переползла с кровати к окну и взялась за палочки.

— Как хочешь. Куда дальше?

— Выйдем на тракт, по пути купим лошадей. Через два-три дня доберемся до побережья и наймем лодку. Лунный храм расположен на отдаленном острове, путь к нему пролегает через бурные течения.

— Надеюсь, обойдемся без морских чудовищ, — буркнула она, без энтузиазма ковыряя теплый рис.

— Как только мы достигнем храма, все изменится, — пообещал Шэн Юэлин и оказался бесконечно прав.

Глава 17. Дорога в исчезнувший город

Перед уходом Мэй и Шэн Юэлин перекинулись парой прощальных слов с Цзинлуном и его учеником, Вэнь Су. И Шацзы помаячил на горизонте, но после ночного происшествия, которое трусливо переждал в деревне, сунуться к Шэн Юэлину не решился. Пока заклинатели в стороне обговаривали безопасный путь до старого тракта, Мэй с платком на лице аккуратно распрашивала Вэнь Су о его жизни в ордене. В Бай Ю Шэн она насмотрелась на детей семи-десяти лет, активно занимавшихся обучением и совершенствованием. Вэнь Су же, недавно достигший шестнадцатилетия, вел себя слишком осторожно и полагался в основном на меч, а не на заклинательство.

— Я совсем недавно присоединился к ордену Нин Цзин Юн, — он смущенно дернул себя за высокий длинный хвост. Мэй заметила, что кроме него и Цзинлуна все остальные заклинатели убирали волосы в аккуратные пучки. Разве что Шацзы любил выпустить челочку, которая волной обрамляла его высокомерное лицо. — Много лет назад моя семья погибла от нападения демонов цзянши. Учитель Юн спас лишь меня и забрал с собой с северной границы.

— Соболезную, — тихо произнесла Янмэй, вместе с ним почтительно склоняя голову. — Цзянши – это ожившие мертвецы?

Вэнь Су кивнул.

— Очень быстрые и сильные. Они напали посреди ночи, на исходе часа быка. Отряд учителя Юна долго выслеживал их в глухих местах и не предполагал, что найдет человеческое жилище так далеко в горах.

— Ты очень смелый, раз решился обучаться в ордене после пережитого!

— Я почти ничего не помню, — пожал плечами Вэнь Су, — только крики, звон мечей и рев монстров. Учитель Юн, в то время Великий Полководец, сразу отправил меня с одним из воинов в лагерь, а сам похоронил тела моих родителей и сестер. С тех пор он хорошо заботится обо мне. А получив приказ Императора, немедленно отправился в…

— Вэнь Су! — окликнул его Цзинлун с кривой улыбкой. — Не стоит утомлять госпожу солдатскими байками. Нашим гостям уже пора.

Подошедший следом Шэн Юэлин бросил на него косой взгляд. Мэй тем временем поспешила заверить Вэнь Су, что он ничуть ее не утомил. Однако им, действительно, не стоило задерживаться.

Обменявшись последними любезностями, они расстались: мужчины из Нин Цзин направились обратно в деревню, а Мэй и Юэлин по заросшей тропке на восток.

— Тебе не показалась странной реакция Цзинлуна? — ляпнула она, не подумав.

— Госпожа упорно называет господина Юна по имени, — поджал губы Шэн Юэлин. — Вы рискуете нанести ему оскорбление, выразившись подобным образом при посторонних.

Мэй от неожиданности издала нечто среднее между кашлем и смешком.

— А что насчет этого достопочтенного? — она обогнала его и лукаво похлопала ресницами. — Если вдруг при посторонних я назову по имени тебя?

Шэн Юэлин продолжал спокойно взирать на нее, не сбавляя шаг.

— Тогда я буду вынужден оправдать необдуманные действия госпожи. Так как объявить вас названной сестрой я не смогу, а Фэнлей скорее удавится, чем женится на нелюбимой женщине, то остается один статус: наложницы.

Мэй запнулась о кочку и полетела в траву, но Шэн Юэлин поймал ее железной рукой и дернул на себя с такой силой, что она врезалась ему в грудь.

— Как неуклюже, госпожа!

Она пихнула его вполсилы:

— Тогда уже я удавлюсь.

— Это слишком легко устроить, — серьезно сказал он, пряча за маской откровенное веселье.

— У достопочтенного странные наклонности!

— Учитывая характер проклятья, я бы поспорил, чьи это наклонности.

Всякий раз, когда она намеревалась уколоть его, он виртуозно сажал в лужу ее саму!

— Нечестно, котенок! У тебя преимущество!

Шэн Юэлин смотрел на нее, мягко склонив голову к плечу. Мэй сдержалась, чтобы не показать ему язык.

— Лишились дара речи, достопочтенный?

— Жду, когда госпожа заметит паука на своей одежде.

Она с визгом завертелась вокруг своей оси, тряся длинными рукавами, и вдруг услышала смех.

— Ты пошутил надо мной?! — взвилась она. — После того ужаса? У меня теперь чувство, будто по мне кто-то ползает!

Шэн Юэлин прошествовал мимо с гротескным демоническим смехом:

— О, Небеса! Я такой коварный!

— Обещаю, ночью я сделаю с тобой что-то ужасное!

— Нет ничего, что бы я не пережил, госпожа.

— Звучит, как вызов!

— Желаю удачи.

Она сорвала сухой колосок и, выждав немного, коснулась им шеи Шэн Юэлина прямо над воротом. Он отреагировал слишком резко: круто развернулся, вырвал колосок и испепелил духовной силой.

Мэй, не готовая к такому фокусу, подавилась воздухом.

— А это уже обидно, — пробурчала она по-русски. — Ты так и не ответил, как тебе поведение Цзинлуна и Вэнь Су? “Юн Цзинлуна”, прости! — она нарочито уважительно поклонилась, предупреждая очередную недовольную тираду.

Шэн Юэлин ответил, но она не разобрала и переспросила. Он повторил громче.

— Таких слов я не знаю, — пришла к выводу Янмэй. — Похоже, тебе придется дать мне пару уроков лексики.

Настала его очередь недоуменно хмуриться:

— Что такое “лексика”?

— Слова, — кратко пояснила Мэй. — Я понимаю не все, где-то догадываюсь по контексту. Общему смыслу.

— Признаю, госпожа, — сдержанно улыбнулся Шэн Юэлин, — порой я забываю, что вы иностранка.

Неожиданный комплемент согрел ее сердце. Здесь и сейчас, в тронутом осенним увяданием поле на краю неизвестного пространства-времени, Мэй яснее, чем когда-либо ощутила, что ее многолетние страдания в обучении прошли не зря. Может, к этому она шла всю жизнь? Мысль ударила по голове, словно чугунная сковородка. Такого не могло быть! Мэй ущипнула переносицу, скрывая эмоции от проницательного заклинателя.

— О господине Юн Цзинлуне я сказал, что мотивы его поступков весьма туманны. Будучи столь юным, он получил звание Великого Полководца, когда другие того же чина вдвое старше него.

— Сколько ему лет?

— Он не намного опережает меня по годам, — неопределенно ответил Шэн Юэлин. — Его военная карьера потрясает воображение: в восемнадцать он единолично возглавил отряд против воиска варваров и завел их в смертельную ловушку в топких болотах, используя лунные отражения. Благодаря ему северо-западная провинция существует в покое уже почти десять лет. Один взбунтовавшийся наместник с полуторатысячной армией сдался за одну ночь. Любопытно, что заставило Юн Цзинлуна променять готовое место Советника при Императоре на откровенную грызню в Нин Цзин Юн.

Слушая его, Мэй задумчиво перебирала новые факты.

— Лунные отражения? Всего за одну дочь? А час быка, это сколько? Я забыла… — она остановилась и беспомощно огляделась. — Шэн Юэлин?

Его нигде не было. Высокая сухая трава мирно покачивалась, скрадывая обзор. Только что заклинатель шел прямо перед ней, а в следующий миг растворился в воздухе.

Мэй шагнула в одну сторону, затем в другую, вытаптывая вокруг себя пятачок земли. Случайно бросив взгляд вниз, она заметила у корней нечто странное – черную плесень, поднимавшуюся по стеблям на пол ладони.

Ее кроссовки тоже оказались в этой дряни, и она с отвращением потерла их сорванным лопухом, кроя себя последними словами, что не заметила эту мерзость раньше. С белыми подошвами можно было попрощаться, с сеткой на мыске тоже. Мэй надеялась только, что плесень не проникла внутрь.

— Госпожа?

Она вскинула голову и чуть не врезалась лбом в челюсть склонившегося над ней Шэн Юэлина.

— Куда ты исчез? — выкрикнула она, от страха повысив голос. — Я звала тебя!

— Я вышел на тракт, а вы принялись топтаться на месте. Незачем обвинять меня в своей неуклюжести!

Мэй раскрыла рот, да так и замерла: лопух, кроссовки и трава снова были чистыми.

— Значит, по-твоему, я топталась на месте в шаге от дороги? — тихо спросила она.

Шэн Юэлин тотчас насторожился.

— С вашей стороны выглядело иначе?

Она протянула ему руку.

— Выведи меня. Кажется, что-то не так с землей.

Он осторожно взял ее за запястье, закрытое рукавом, не касаясь обнаженной кожи, и потянул за собой. Шаг, второй – и его пальцы соскользнули с ее руки, словно та была смазанна маслом.

Мэй снова очутилась одна, на этот раз ее ноги погрузились глубже, почти до щиколотки. Позади раздался шорох. Обернувшись, она успела увидеть только колыхание травы.

Кто-то схватил ее за плечо. Она заорала и уперлась в Шэн Юэлина.

— Господи-боже! Надеюсь, ты не оборотень! — от ее вопля он отшатнулся, но Мэй вцепилась мертвой хваткой. — Там что-то движется. Убери меня отсюда!

На этот раз он крепко обхватил ее за талию и потянул. Ткань ханьфу начала просачиваться сквозь пальцы, руки Шэн Юэлина снова заскользили, будто он пытался сдвинуть с места гладкую каменную статую.

Нечто снова всколыхнулось в поле и молниеносно метнулось в их сторону – хаотичный пучек теней, которые Мэй заметила краем глаза, холодея от того, как искажается лицо обычно сдержанного Шэн Юэлина. Он потянул изо всех сил, делая еще шаг – и они кувырком покатились по дороге.

Переведя дыхание, Мэй привстала и потерла ноющий локоть, на котором сквозь порванную ткань виднелась крупная ссадина. Шэн Юэлин ощупывал кровоточащий висок.

Заметив его состояние, Мэй тут же плюнула на свои синяки:

— Дай взгляну.

Он послушно позволил ей осмотреть голову, в который раз попросив избегать прикосновений.

— Немного кожа рассечена, — вынесла она вердикт. — В этой части головы много сосудов, поэтому и крови тоже много. Надо промыть и перевязать.

— Что госпожа видела в поле?

Она села, оставляя его в покое. Кто бы знал, что она видела!

— Черную гниль, тень в траве. Мои кроссовки! — она подтянула к себе ноги, но те оказались грязными ровно настолько, насколько должны были после прогулки по влажному от утренней росы полю. — Не понимаю. Оно не хотело выпускать меня.

— Я мог наблюдать за вами, — Шэн Юэлин указал на тихо колыхавшуюся траву в метре от них. — Признаюсь, у меня закралась мысль о постороннем вмешательстве, однако, я ждал ваших дальнейших действий.

Мэй захотелось его ударить. Он провернул с ней тот же фокус, что в заброшенном ордене при охоте на оборотня!

— Не переживай, котенок! Мне нравится быть наживкой, — выплюнула она, поднимаясь.

Ее одежда снова пришла в негодность. На черной блестящей коже рюкзака красовалась царапина, которую она попыталась затереть.

Шэн Юэлин верно уловил суть обвинения и кратко извинился, на что Мэй раздраженно отмахнулась.

— Теперь понятно, почему мы ничего не слышали о нечисти, — сказал он. — Пораженные земли окружены барьером, которую носителям темной энергии не преодолеть.

Мэй внезапно вспомнила о оставшихся в деревне заклинателях.

— Надо предупредить Цзин… — Шэн Юэлин перехватил ее у самой травы.

— Госпожа!

В этом “госпожа” Мэй явственно ощутила намерение приложить ее о дорогу еще пару раз.

— Я понимаю, что господин Юн стал вам… в некоторой степени не безразличен. Даже за столь краткий срок. Однако, настоятельно рекомендую воздержаться от необдуманных действий. Адепты Нин Цзин искусные заклинатели. Они справятся. А нам необходимо двигаться вперед.

— Но, что было в траве? Снова неизвестный демон?

— Уверен, господин Юн выяснит это, — отчеканил Шэн Юэлин и пошел вперед по дороге, не обращая внимания на то, что по его виску на ворот капает кровь.

Солнце успело преодолеть половину небосвода, когда им повстречалась повозка ремесленика, полная деревянных изделий: домашней утвари, игрушек, украшений. Возничий поначалу испугался, но после объяснений Шэн Юэлина – “Мы заклинатели, сражились с нечистью, победили” – позволил им доехать до города.

Мэй позаимствовала у него немного воды, чтобы промыть рану мрачного Шэн Юэлина.

— Как я и говорила: царапина!

Она порылась в рюкзаке и нашла несколько пластырей. Заклинатель заинтересованно повел носом. Всучив ему прозрачную обертку поиграться, Мэй заклеила неглубокий порез. Телесный цвет пластыря контрастировал с бледной кожей Шэн Юэлина, но не бросался в глаза.

Достав крошечное зеркальце, она показала ему результат.

— Любопытно, — вынес вердикт тот, ощупывая поверхность пластыря. — Из чего он?

— Полимеры, силикон, хлопок – много всего.

Шэн Юэлин отдал ей обертку, которую та убрала в один из карманов для неразлагаемого мусора: упаковок от лекарств, кусков пластика, пакетов и прочего. Еще в первые дни пребывания в Империи Хань, Мэй решила, что не станет мусорить, даже если ее несчастная ватная палочка останется лежать одна в чистом поле. Нечего ей делать в этом времени. И Мэй тоже.

На пути им попадалось все больше повозок и пеших путников. Глядя на них, Мэй удивлялась, как им не страшно путешествовать рядом с проклятыми местами?

— В какой город вы направляетесь, мастер? — окликнул Шэн Юэлин возницу.

— Тут один город на сотни ли окрест, — крикнул тот в ответ. — Сан Ли!

Мэй и Шэн Юэлин уставились друг на друга. Разве не его они проплывали вчера незадолго до встречи с гулями?

— Мастер, — вновь обратился к мужчине заклинатель, — мы с моим учеником много странствовали в поисках совершенствования, лишь цветы нам были пищей, роса – водой. Сотни лун сменились над нами и сотни солнц. Подскажите, какой же сейчас год?

— Удивительные вы, заклинатели! — хохотнул мужик. — Седьмой год от начала правления Императора Да Хона.

Мэй с замиранием сердца ждала ответа Шэн Юэлина.

— Восьмой. Должен быть восьмой год правления Сюань Хон Цзина, — понизив голос, произнес он.

Мэй выдохнула пару матерных выражений.

— А Император действующий или нет?

— Действующий, — рассеянно откликнулся Юэлин, напряженно размышляя о чем-то. — В народе его зовут Да Хон для краткости.

Мэй захотелось смеяться в голос! Растерянный вид Шэн Юэлина привел ее в истерический восторг:

— Добро пожаловать в орден неудачников, против воли путешествующих во времени!

Тот поморщился, будто унюхал тухлый дуриан.

— Ваш смех неуместен.

— Это нервное, — отмахнулась она. — Как мы попали в прошлое: артефакт, заклятье, специально обученный демон?

— Сомневаюсь, что подобному обучают демонов.

— Это шутка.

— Я же сказал: юмор не уместен!

— Расслабься, котенок. Всего лишь год, не пять тысяч!

Шэн Юэлин щелкнул пальцами, рассыпая по повозке яркие искры. Мэй окинула их восхищенным взглядом, но по мере того, как до нее доходил смысл этого ненужного выброса духовной энергии, ее улыбка таяла.

— Госпожа больше не задыхается? — изумился Шэн Юэлин.

— Ты хотел заставить меня замолчать? — не поверила она. — Таким способом, зная, что я испытываю?

— Госпожа…

— Я надеюсь, ты однажды переживешь то же самое, Юэлин.

Мэй толкнула дверцу и на ходу соскочила с повозки, с трудом удержав равновесие. Заклинатель немедленно последовал за ней.

— Оставь меня! — она отпихнула его протянутую ладонь. — Мне не нужна помощь такого отвратительного человека, как ты! Я вернусь к Цзинлуну и буду жить в Нин Цзин Юн свою тихую жизнь подальше от тебя и твоих тайн! — она вытащила из рюкзака украденные у Главнокомандующего листы и комом пихнула ему в грудь. — На! Развлекайся.

Она развернулась, чтобы уйти, но Шэн Юэлин преградил ей путь:

— А как же проклятье?

— Очевидно, здесь его нет, — саркастично выплюнула она и обогнула его, широким шагом устремляясь к возвышавшимся впереди городским воротам.

— Ты можешь застрять в прошлом! — крикнул он ей в след.

— Меня это устраивает! — рявкнула она, шуганув какого-то старичка.

— Без защиты ты не выживешь.

— Я уже умерла!

Шэн Юэлин возразил, но Янмэй не расслышала – перешла на бег. Вырвавшаяся фраза обожгла ее каленым железом так, что скрутило внутренности. А, вдруг, правда, неважно, что она предпримет: ее судьба предопределена? В любой момент она может вернуться в будущее, где демоница без лица сбросила ее в пропасть. Вдруг в эту самую секунду она медленно падает, а когда достигнет земли…

Мэй помотала головой и послушно присоединилась к веренице пеших путников.

Ворота оказались похожи на те, которые она видела в Шанхэ, только стража пускала внутрь без досмотра. Из обрывков разговоров на малознакомых диалектах Мэй удалось выяснить, что местный мингуань устроил фестиваль урожая, на котором обещал раздать деньги нуждающимся и беднякам.

Неудивительно, откуда взялась толпа: крестьяне съезжались со всех окрестностей. Среди них оказались даже добытчики серы с ручными тачками, заполненными припорошенными желтой пылью мешками.

“Месяц-два – и все эти люди погибнут”, — пришло в голову Мэй. — “Или счет идет на недели или дни?.. Или даже часы!” — подумала она, некоторое время спустя ступая под своды врат Сан Ли.

Потолкавшись немного по забитой улице, Мэй повертела головой в поисках знакомой фигуры, но быстро забросила это дело. Шэн Юэлин наверняка направился к местным чиновникам, чтобы разузнать обстановку.

Она прошла вдоль торговых рядов, полных украшений, тканей, игрушек, домашней утвари, лепешек, свежих овощей, фруктов, засахаренных сладостей, жареных тушек мелких животных. Получив шок от вида запеченной в панцире черепахи, Мэй приняла решение двигаться к главной площади. По ее логике, там наверняка можно было встретить заклинателей, если повезет, из ордена Нин Цзин, которым она покажет нефритовый жетон.

Однако на пути у нее возникла стена из воинов в черном, которые молча выстроились у входа в богатую гостиницу. Мэй остановилась, любуясь замысловатой архитектурой. Все же, Сан Ли оказался невероятно красивым городом!

Из-за высокого забора виднелись голые ветви дерева хурмы, сгибавшиеся под тяжестью спелых плодов. Аккуратно обойдя императорских воинов вдоль стены, Мэй потянулась к самой нижней ветке. После утренней рисовой каши в животе грустно бурчало.

— Госпожа Талантливая наложница, — звучно объявил знакомый мужской голос.

Мэй выглянула из-за широких спин и узнала угрожающую фигуру Ша Хулуна. После сражения в шатре она бы не спутала его ни с кем. Мимо него по ступеням спустилась девушка в ворохе шелковых тканей ярких оттенков. Ее волосы сплетались в сложной прическе из десятков заколок и цветов. Она сама походила на причудливый нежный цветок.

Под руку ее вел пожилой мужчина в шапочке и богатом, но сдержанном наряде.

— Нет, — отрезала девушка в ответ на тихие увещревания спутника. — Я желаю видеть Его Величество немедленно.

Следом за ними с поклоном вышел хозяин гостиницы, бурно выражавший радость от их приезда. Мэй решила подобраться поближе, чтобы рассмотреть императорскую наложницу. Почему-то воины не обращали на нее внимания. Удивленная этим, она продолжала идти, пока не остановилась в нескольких шагах от Ша Хулуна, поэтому отчетливо заметила, что его взгляд прикипел к наложнице.

Первой в голову Мэй пришла мысть о тайной страсти между Главнокомандующим и наложницей, второй – что тот ревностно выполняет свою работу. А третьей…

— Госпожа Цзетянь, — Ша Хулун откинул полог повозки.

Мэй во все глаза уставилась на девушку. Перед ней стояла невеста Шэн Юэлина!

Глава 18. Мертвые и живые

Янмэй настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что едва успела отойти в сторону, когда Цзетянь проходила мимо. Ее лоб украшал традиционный узор в виде желтых лепестков, белую кожу робко трогал румянец. Наложница оказалась ниже Мэй почти на голову, ее окутывал нежнейший цветочный аромат. Драгоценные подвески в прическе мелодично звенели на каждом шаге. Стоило признать: в шелках, расшитых золотом, Цзетянь выглядела подобно небожительнице.

Мэй взглянула на свой наряд: пыльное синее ханьфу не по размеру, из-под которого торчали грязные кроссовки.

Она поспешно отбросила ненужные мысли и сосредоточилась на самом важном: почему ее никто не гнал прочь от важной особы? Ни воины в черном, ни Ша Хулун, ни сама Цзетянь не обращали внимания на подозрительную оборванку. Оборачивались разве что только прохожие, но они, по большей части, глазели на императорскую наложницу.

Единственным прямым взглядом – злобным – Мэй одарил хозяин гостиницы, велевший ей проваливать, едва красная резная повозка увезла Цзетянь прочь.

Мэй направилась за уходящей процессией, внимательно оглядываясь по сторонам.

Сан Ли казался обычным городом, каких тысячи по всей земле: шумным, пестрым, возбужденным предстоящими празднествами. Мэй лавировала в толпе, вертя в руке краденную хурму – спелую, сочную, упругую и ароматную. Без единого пятнышка и заломанного листочка. Идеальную.

Изредка мимо проходили заклинатели в черно-красном, однако, до поры до времени Мэй решила их не тревожить.

— Покупайте фонари! Покупайте мясные лепешки! — кричали торговцы.

Проходя мимо очередной гостиницы, Мэй засмотрелась на цветочные кадки, выставленные перед входом. Нечто инородное царапнуло взгляд и тут же исчезло. Знакомое чувство из прежней жизни. Мэй рискнула приблизиться и коснулась пальцами ярких лепестков – монохромных, без единого градиента, пятнышка или залома.

“Они одинаковые!” — поняла она, покрываясь мурашками с головы до ног. — “Каждое соцветие точь-в-точь повторяет соседние!”

Мэй огляделась, выискивая другие растения и заметила среди крыш бамбуковые заросли. Ей пришлось оставить процессию и попетлять в узких двориках, но вскоре она уже стояла у небольшого поместья.

К ней навстречу немедленно выбежала пожилая женщина в переднике, неразборчтво выкрикивавшая ругательства.

— Я заклинатель, — Мэй указала на вышитую цаплю. — Издалека.

Женщина сменила гнев на милость, однако, по-прежнему недовольно поджимала губы.

— Чего надо? Заплутал, сынок?

На этот раз Мэй с трудом, но разобрала ее речь.

— Да, тетушка. Потерялся. Думал, иду к саду, у которого мы с Учителем условились встретиться, а попал к вам в дом.

— Садов у нас много, — пробурчала женщина. — Странный говор у тебя! Откуда будешь?

— С запада, — запнувшись, ответила Мэй. — Не подскажите, что за фестиваль намечается? Говорят, сам Император явился!

Про Императора она закинула удочку из-за присутствия Цзетянь. Вряд ли наложницам позволяли путешествовать в одиночестве.

— А как же! — хохотнула женщина. — С последним лучом солнца он на главной площади запустит в небо фонарь. Твоего Учителя точно там найдешь. Кто ж такое зрелище пропустит?

Мэй поклонилась и направилась в указанном направлении. Бамбук выглядел совершенно обычным, и она засомневалась, не почудились ли ей те странные цветы?

Некоторое время спустя она наткнулась на пару переговаривавшихся торговцев овощами. Один заметил ее и тут же принялся расхваливать товар, а второй продолжал невнятно бубнить что-то о семье, катя тележку прямо на нее.

Его жуткие опустевшие глаза так испугали Мэй, что она юркнула в ближайший закоулок.

— Что это с пареньком? — удивился первый.

— С кем? — не понял второй, возвращая осмысленность. — Ты меня не отговаривай, я сейчас же уеду. Не буду дожидаться праздника. Жена просила затемно вернуться, а дорога пол дня займет.

— Дурак ты! — посетовал его товарищ. — Такое зрелище один раз в жизни…

Голоса стихли – собеседники исчезли за поворотом.

У Мэй начала формироваться теория, и чем дольше она ее обдумывала, тем сильнее ей хотелось бежать за Шэн Юэлином.

Она выскочила из укрытия, но не успела сделать нескольких шагов, как ей навстречу кинулось тощее существо.

— Господин заклинатель, дай! — маленький чумазый ребенок неопределенного пола и возраста протянул к ней ручки.

— Что дать? — не поняла Мэй, на всякий случай отодвигаясь подальше.

— Денежку! Сяосяо хочет кушать, — ребенок схватился за живот и состроил жалобное лицо.

Она вздохнула.

— Знаешь, Сяосяо, господин заклинатель тоже хочет кушать. Держи, — она протянула ему хурму, — больше ничего нет.

Ребенок замотал головой и неожиданно выдал:

— Сяосяо не возьмет. Если господин заклинатель не будет кушать, он не сможет справиться с монстрами. А здесь много монстров. Сяосяо страшно!

— Много? — Мэй на всякий случай огляделась.

— Они очень злые, им сделали больно!

— Успокойся, — Мэй стало не по себе. — Я найду Учителя, он очень могущественный заклинатель и во всем разберется.

— Он спасет меня? — Сяосяо с надеждой выпучил глазки, и Мэй поняла, что перед ней маленькая девочка.

— Ты одна? — она закивала. — А мама с папой?

— Папа давно ушел, а мама долго спала, и ее унесли. Сказали, что как только она проснется, то придет ко мне, но уже рис собрали, а она все не возвращается. Она бросила меня?

Сяосяо сморщилась и потерла кулачком лицо.

— Какая глупость! — Мэй присела перед ней на корточки. — Она никогда бы тебя не бросила! Уверена, она каждую секунду хочет к себе вернуться.

Девочка шмыгнула носом и ткнула в нее пальцем:

— Ты чудно говоришь. Почему у тебя платок на лице?

— Я издалека и выгляжу иначе.

— Мой папа тоже был издалека, — сказала Сяосяо, и Мэй тут же напряглась. — Из Уху, на юге.

У Мэй отлегло от сердца. Она поднялась, раздумывая, как ей быть: совесть не позволила бы оставить Сяосяо на улице, но та сама все решила:

— Можно я пойду с тобой? — она протянула ей ладошку. — Мама говорит, девочки должны держаться вместе.

Мэй протянула свою и только тогда поняла, что Сяосяо разгадала ее секрет.

— Никому не говори, что я девочка, — попросила она. — Знает только мой Учитель. Пойдем, найдем его.

Они вместе двинулись в сторону главной площади.

Мэй украдкой расспрашивала Сяосяо о странностях в городе, однако, та никогда ничего не замечала. Когда они пересекали мост, Мэй обратила внимание на течение реки – оно походило на закольцованную графику в кривом фотошопе. То же самое оказалось с облаками – одинаковые, они медленно плыли от горизонта до горизонта. Несмотря на то, что прошедшую неделю Мэй и Юэлина преследовали свинцовые тучи, небо над Сан Ли оставалось кристально-чистым.

В толпе определить тех, кто не воспринимал присутствие Янмэй, оказалось невозможно – окружающие люди были слишком заняты своими делами.

Так они плутали довольно долго, пока Сяосяо не дернула ее за рукав.

— Твой Учитель тоже так может?

Мэй проследила за ее пальцем и уперлась в парящего на мече Шэн Юэлина. Чертыхнувшись сквозь зубы, она потянула за собой Сяосяо.

Заклинатель кружил над площадью, изредка отклоняясь то в одну сторону, то в другую. Не успела Мэй добежать, как к нему присоединились еще трое в красно-черном. Вместе они рассредоточились, бессистемно мельтеша в воздухе.

— Надо как-то позвать его, — пробормотала Мэй, беспомощно озираясь в поисках хоть чего-то привлекающего внимание.

И тут Сяосяо завизжала так громко, что все прохожие на огромной площади шарахнулись в стороны, а Мэй от испуга чуть не упала под колеса очередной тележке.

Пока она хваталась за сердце, Шэн Юэлин изящно спланировал вниз и соскочил с меча, духовной силой заставляя его влететь в ножны.

Сяосяо раскрыла рот, хлопая в ладоши.

— Это вы Учитель Мэймэй? — восторженно спросила она. — Такой красивый!

Мэй не знала, куда себя деть. После их ссоры на дороге она не представляла, как вести себя с Шэн Юэлином. С одной стороны ее вывела из себя его поганая выходка, с другой, возможно, она отреагировала слишком бурно.

За нее – как до того Сяосяо – решил сам заклинатель: сделав шаг навстречу, он коснулся самых кончиков ее пальцев, на краткий миг согревая их своим теплом.

Рядом приземлились трое мужчин из ордена Фэн Е Си, и Мэй немедленно отступила.

— Это ваш ученик, господин Шэн? — спросил один из них, на что получил утвердительный кивок. — А ребенок?

Сяосяо тут же вцепилась в полу верхнего одеяния Янмэй.

— Ребенок тоже со мной, — после паузы ответил Шэн Юэлин. — Уважаемые заклинатели, я присоединюсь к вам позже.

Те откланялись и покинули площадь.

— Мы в иллюзии? — спросила Мэй. — Или во власти демона?

— В остаточном воспоминании. Оно похоже на сон и формируется, когда беспокойный дух не может уйти с миром. Я слетал к реке, где мы обнаружили кости. Пусто.

Мэй крепче прижала жмущуюся к ней Сяосяо.

— Еще ничего не случилось.

— Случится, — твердо заверил Шэн Юэлин. — На закате, полагаю.

— Некоторые люди не замечали меня.

— Они те, кого нет в общем разуме, породившем это воспоминание. Они выжили в тот день.

Мэй зажмурилась и почувствовала, как малышка тянет ее за одежду.

— Мэймэй, что такое говорит твой Учитель? Он спасет меня от монстров?

Она присела рядом с ней и сжала тоненькие ручки.

— Конечно, спасет!

— И отведет к маме?

Мэй кивнула, не в силах выдавить ни слова из-за кома в горле. По-детски пухленькие щечки, кривые косички, широко раскрытые темные глаза на бледном личике – Мэй так хотелось забрать Сяосяо с собой! Вдруг, если вывести за пределы города…

Шэн Юэлин тихо окликнул ее.

— Мы можем что-то сделать? — шепнула она, выпрямляясь.

Заклинатель покачал головой.

— Только попытаться понять, что произошло и по чьей вине. Летим в резиденцию мингуаня, там сейчас Император.

— Цзетянь тоже здесь.

Он недоуменно свел брови, и Мэй захотелось расхохотаться. Усилием воли она удержала эмоции, прячась за платком и прикрытыми веками.

— Как бы то ни было, мы найдем ответы в резиденции.

Шэн Юэлин достал меч.

— Я не оставлю Сяосяо, — твердо сказала Мэй. — Она голодна и испугана.

— Янмэй, — неожиданно-тихо произнес он, склонившись к ее уху, — ты же понимаешь, что она уже год мертва.

Детская ручка в ее собственной была теплой и немного влажной. Взволнованное сопение и шмыгание громким. Реальным.

Мэй подняла взгляд на Шэн Юэлина. Неизвестно, что он прочитал в нем, но отцепил лазурную кисточку от эфеса меча и отдал Сяосяо.

— У старшего брата нет при себе денег, но ты можешь выменять пару лепешек на этот талисман.

Малышка так и замерла с вытянутыми ладошками, не смея дышать на чудесную кисточку.

— На площади сдерживающие печати, будь осторожна, — шепнул он вздрогнувшей Мэй.

— На закате Император зажжет здесь фонарь. Это и станет…

— Началом, да. — Шэн Юэлин заставил меч воспарить в ладони над землей, затем отчего-то помедлил. — Янмэй, мне крайне тяжело принять некоторые грани твоего поведения. Обычно, люди не смеют вести себя со мной столь фривольно. Мне хватает взгляда или в особых случаях слова, чтобы указать им на их непочтительность. — Она приготовилась в очередной раз выслушивать вариацию на тему “со своим уставом в чужой монастырь”, однако, Шэн Юэлин ее удивил: — Мне нравится твоя свобода. Я влюблен в саму мысль о том, насколько прекрасный и процветающий твой мир. Но я…

— Не продолжай. Извинения не приняты.

— Мэй…

— Осталось недолго. После Лунного храма забросишь меня в Нин Цзин Юн – и мы больше никогда не увидимся. Ты, кажется, торопился.

Он с недовольным видом улетел, а Мэй продолжала кипеть от злости. Неужели, сложно было сказать “прости, мне жаль”? Всего два простых иероглифа! Фраза короче, чем на русском!¹

(¹抱歉 bào qiàn)

— Сестрица, — позвала Сяосяо, — почему ты так непочтительна со своим Учителем? Смотри, что он мне подарил!

Мэй через силу выдавила улыбку.

— Давай обменяем эту безделушку на булочку или лепешку?

— Ты что! — девочка замотала головой, и косички со свистом раскрутились в воздухе. — Такое продавать! Я лучше украду что-то, как обычно.

— Никто ничего красть не будет, — заявила Мэй и повела ее к лоткам с едой. — Что-нибудь придумаем.

Только ее планам не суждено было сбыться: стоило ей приблизиться к краю площади, как она нос к носу столкнулась с И Шацзы.

— Так и знал, что ты демон! — воскликнул тот, обвинительно тыча в нее пальцем.

Мэй разинула рот.

— Ты видишь меня?

— Ты еще смеешь спрашивать! Куда ведешь ребенка? На жертвенник?

Янмэй замахала свободной рукой, прерывая его словесный поток:

— После нашего ухода ты вышел в поле, так?

— Допустим.

— Там ты почувствовал нечто странное, верно?

— Возможно.

— И оказался в Сан Ли год назад.

Он скрестил руки на груди, демонстративно глядя куда угодно, но не на нее.

— Мэймэй, — позвала Сяосяо из-за ее спины, — этот дядюшка мне не нравится. Пойдем обратно к красивому Учителю?

И Шацзы задохнулся от возмущения.

— Шэн Юэлин тоже здесь, кто бы сомневался!

— Его тут нет, — выпалила Мэй прежде, чем подумала.

— Правда? — И Шацзы в наигранной задумчивости потер подбородок, затем рявкнул: — Кто, кроме него, будет ошиваться рядом с тобой? Вы – две утки-мандаринки²: где одна, там и вторая! За дурака меня держишь?

(² Утки-мандаринки являются символом неразлучных влюбленных и крепкой вечной любви)

— Не я, а твой именной гороскоп. Извини! — Мэй поспешно отгородилась от вскинувшегося заклинателя рукавом. — Последнее было лишним. Мы тут застряли и пытаемся разобраться.

— А это что? Мясо на опыты? — он кивком указал на жмущуюся к Мэй Сяосяо, которую та загородила собой.

— Она местная, очень напугана и голодна.

И Шацзы скептически хмыкнул:

— Ты же понимаешь, что она уже…

— Неважно! — перебила Мэй. — Этот день для нее не отличим от реальности, и я всего лишь хочу сделать его хоть немного лучше.

Заклинатель тяжко вздохнул, словно держал на плечах, по меньшей мере, пару небес.

— Следуйте за мной. Неподалеку есть приличная гостиница. Имей в виду, — его тонкий холеный палец едва не вонзился ей в глаз. — Бай Ю Шэн будет мне должен с процентами.

Мэй бы предпочла жевать дорожные лопухи, чем взяла бы хоть гнутую монетку из рук И Шацзы, но Сяосяо не должна была страдать из-за того, что их благодетель самовлюбленный кретин.

Он заказал довольно много разнообразных блюд, на которые Сяосяо накинулась едва ли не со звериным рычанием. У Мэй тоже сводило от голода живот, и она утащила паровую булочку с мясной начинкой. Их столик располагался в углу за ширмой, и она без опаски сняла платок.

Кусок дырявого корня лотоса выпал изо рта Сяосяо.

— Мэймэй, ты тоже такая красивая! — радостно промямлила она с набитым ртом. — Хотя, чудная! А твой Учитель видел тебя без платка?

И Шацзы подпер подбородок кулаком, всем видом выражая любопытство.

Мэй неловко задержалась с ответом. Ей почему-то показалось, что простой вопрос прозвучал двояко, ведь Сяосяо использовала старомодное слово “покров”, и оно было из тех коварных, которые порой обозначали далеко не невинные вещи.

— Шэн Юэлин видел мое лицо, — нашлась она, чувствуя, как горят щеки.

— Неудивительно, — фыркнул И Шацзы. — Его всегда тянуло к диковинным вещам.

Мэй сжала в кулаке бамбуковые палочки.

— Хочешь, тоже покажу нечто диковинное?

— Я приверженец канонов, — он манерно смахнул с лица упругий волнистый локон – единственный, выбивавшийся из аккуратной прически. — Хотя, ради научного интереса я бы взглянул, как все устроено.

Сяосяо ничего не понимала во взрослых разговорах, потому продолжала сметать еду, до которой могла дотянуться. Янмэй же готова была расколотить о башку И Шацзы стоявший на столе глиняный кувшин. Ничего, кроме ненужного внимания, это бы не принесло, поэтому она медленно перевела дыхание и положила палочки на края миски.

Заклинатель вздернул брови:

— И все? Как страшно! Готов поспорить, Шэн Юэлину это заменяет подготовку к парной медитации.

Мэй пораженно уставилась на него. Она догадывалась о значении слов, но не знала наверняка, поэтому в колебаниях упустила момент для достойного ответа. И Шацзы с довольным видом пригубил рисовое вино.

— Неплохо для воспоминания. Хотя, — он отсалютовал ей пиалой, — это же мое воспоминание.

— Почему твое? Разве мы не, — она понизила голос, чтобы не пугать Сяосяо, — в сознании убитых людей?

— Верно, но они не вложат тебе в голову вкус вина, — И Шацзы налил себе еще. — Попробуй то, что никогда прежде не ела и опиши мне.

Мэй осмотрела оставшиеся блюда и выбрала склизкую маринованную зелень, напоминавшую грибы муэр.

— Слегка солоноватые, — признала она, пожевав кусочек.

— Они кислые, с привкусом тины, тянутся, как кусок ослиной кожи, и застревают в глотке.

Мэй немедленно ощутила все, что он описал, и ее едва не стошнило. И Шацзы с гадкой ухмылкой оценил ее позеленевший вид.

— Я пошутил. Теперь понятно? Чем дольше мы здесь, тем сильнее наши сознания смешиваются с неупокоенными душами. По хорошему, нужно как можно скорее выбираться.

— Ты знаешь, как?

— Знаю. — Он подался к ней через стол. — Но за это ты расскажешь мне, почему Шэн Юэлин не использует меч. Прежде он не упускал возможности покрасоваться. Что изменилось?

— Спроси его сам, — выплюнула Мэй.

Ее грызло подозрение, что И Шацзы лгал насчет собственной осведомленности, иначе зачем продолжал находиться во власти духов, раз это опасно?

Ее глаза хитро блеснули:

— Или ты боишься?

— Его? — И Шацзы демонстративно громко хохотнул. — Если бы он не бегал от меня, как нежная девица, мы давно выяснили бы все на дуэли!

— Можем выяснить прямо сейчас.

Шэн Юэлин возник позади него как голодный дух, жаждущий крови. И Шацзы отставил вино, нарочито небрежно отряхнул пальцы от невидимых крошек и встал, выпрямляясь во весь рост. Он оказался выше Шэн Юэлина на сантиметр, не более, но, судя по всему, чертовски этим гордился.

— С твоей стороны, Шэн, глупо предлагать подобное в зачарованном сне. Наша духовная энергия может непредсказуемым образом повлиять на неупокоенных.

“И кто теперь бегает, как нежная девица?” — кисло подумала Мэй, а Сяосяо молчать не собиралась:

— Красивый Учитель! Как хорошо, что вы пришли! А этот дядюшка, сказал, что вы любите диковинное, а ему самому нравятся каноны, но он бы посмотрел, как ученый на то, что у сестрицы есть. А потом он еще сказал что-то про вашу парную медитацию!

Шэн Юэлин выслушал ее с каменным лицом, после его взгляд упал на помертвевшего И Шацзы.

— Ты, маленькая… — тот замахнулся на девочку, но Шэн Юэлин жестко перехватил его запястье.

— Полагаю, небольшое сражение на мечах не потревожит неупокоенных. Верно, господин И?

— Тронешь меня – не узнаешь, как отсюда выбраться!

— Поверь, — Юэлин крепче сжал его запястье, — я узнаю.

И Шацзы вырвался и с мученическим видом начал расправлять невидимые заломы на рукаве.

— Учитель, а как вы нас нашли? — спросила сияющая Сяосяо.

В ее глазах величественный заклинатель только что защитил их с сестрицей от гадкого дядюшки с дурными мыслями.

— Талисман, — догадалась Янмэй и, приблизившись, шепнула: — Повесил жучок, котенок?

К вящему бешенству И Шацзы, не расслышавшему ни слова, Шэн Юэлин заговорчески подмигнул и ответил с ужасным акцентом:

— Да.

Мэй понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: он произнес это на ее родном языке.

— Ты понял мою речь?

— Догадался. Простите, — он покорно склонил голову, — ваши соученицы поделились лишь этим знанием – кратким согласием.

Мэй действительно припомнила, как на первых парах обучила нескольких девушек паре простых выражений. Она представить не могла, чтобы Шэн Юэлин – ледяной принц! – снизошел до варварского языка!

“Хотя, если так подумать, он больше не такой ледяной”, — она улыбнулась своим мыслям. — “Но я все равно на него еще немного позлюсь”.

И Шацзы, про которого все забыли, кинулся вон, по пути вскочив на меч. Посетители бросились врассыпную, а пара человек в богатых одеждах и бровью не повели.

Шэн Юэлин немедленно последовал за ним.

Мэй недоуменно обернулась к развалившейся на скамейке Сяосяо.

— Ты наелась?

— На всю оставшуюся жизнь! — радостно воскликнула она, и у Мэй сжалось сердце. — Мы догоним красивого Учителя?

Та в ответ протянула ей руку.

На улице они поспрашивали прохожих и направились на северо-восток. Насколько Мэй помнила, именно там находилась река, полная нежити. Опускались сумерки: солнце висело достаточно высоко, однако, вечерний холодный ветер уже игриво трепал полы ханьфу.

Им повезло наткнуться на заклинателей в красно-черном из Фэн Е Си, которые четко указали путь и предложили доставить их на мечах. Мэй отказалась, несмотря на жалобные просьбы Сяосяо.

— Уважаемые заклинатели, не так давно к вам в орден явился чужестранец, — начала Мэй и сразу пожалела, заметив, как те напряглись. — Я не желаю ему зла, лишь хочу уточнить: он до сих пор там?

Они переглянулись, вероятно, раздумывая над тем, какую часть правды стоит раскрывать. Решив, что не дождется ответа, она извинилась и потянула Сяосяо вперед, как вдруг услышала позади:

— Стой, — в унисон сказали сразу три голоса.

Мэй опасливо оглянулась и увидела, как заклинатели синхронно разворачиваются в ее сторону.

— На рассвете он исчез, — четко говорили они. — Монстры бегут с гор. В тумане яд: все братья умерли. Их тела забрали: сбросили в реку, закопали в землю.

— Вы погибли в городе? — спросила Мэй, запихивая дрожащую девочку за спину.

— Наши кости обратились в пыль, разум почти един с остальными.

— Как нам отсюда выбраться?

— Никак.

— Что значит “никак”? Отпустите нас, и Шэн Юэлин вам поможет! Он из…

— Не хватит сил. Ваши Золотые ядра слишком желанны.

Мэй подхватила нелегкую малышку на руки и кинулась со всех ног, молясь, чтобы заклинатели не стали ее преследовать.

Пробежав пару перекрестков, она остановилась перевести дух и заметила подозрительно тихое поведение девочки. Та смотрела на нее, не отрываясь.

— Сяосяо? — позвала Янмэй, борясь с желанием отбросить ее прочь.

Та моргнула, будто выходя из транса, и привычно скуксилась:

— Сестрица, те дядюшки меня напугали! Они хотели причинить нам зло?

— Конечно, нет, — Мэй облегченно выдохнула и опустила Сяосяо на землю. — Они просто устали.

“Я тоже устала. Лучше отвести десять семинаров подряд, чем провести один день в таком прошлом”, — мысленно застонала Мэй. — “Куда теперь?”

Двух промчавшихся молниями заклинателей не так давно заметил старый лодочник, который любезно довез пассажирок до излучины речушки прямо перед водопадом, откуда уже стало слышно звуки вгрызающихся друг в друга мечей.

Мэй и Сяосяо направились туда и вскоре, за высокими кустами увидели две мельтешащие тени, окутанные коконом из серебряных вспышек. Янмэй ничего не понимала в сражениях с холодным оружием и лишь наблюдала издалека. Сяосяо же быстро наскучило зрелище, в котором ей не удавалось толком уследить за красивым Учителем, поэтому она побежала к крупным гладким валунам, выпиравшим из земли у обрыва.

Противники, между тем, заметили зрительницу и замедлились: теперь стало отчетливо видно, с какой звериной грацией Шэн Юэлин ушел от выпада И Шацзы, а тот в ответ ударил его фигурной сияющей печатью.

Янмэй обернулась туда, где, по ее мнению, стояла Сяосяо, и обнаружила пустоту. Махнув рукой на бой, она встревоженно повертела головой и побежала к крошечной фигурке вдалеке.

— Сяосяо, осторожно! — Мэй с трудом добралась до нее по скользким камням. — Ты упадешь!

Та стояла почти у самого обрыва и с любопытством смотрела вниз.

— Мэймэй, зачем те заклинатели перекрывают течение?

Больше дюжины мужчин в желтых и черных одеяниях возводили плотину из толстых бревен. Река пенилась и бурлила, норовя смести преграды, однако, ее усмиряли духовной энергией.

Мэй глянула на солнце и заключила, что времени еще достаточно.

Она припомнила, что желтый цвет принадлежал ордену Чжу Фу Ли.

“Значит, их адепты замешаны в массовом убийстве?”

Необходимо было узнать их участь, и Мэй не придумала ничего лучше, чем забраться на самый крупный валун и заорать, размахивая руками. Ее план сработал: она привлекла внимание одного из них, немедленно направившегося к ней на мече, а также горе-дуэлянтов, которые прекратили сражение.

— Что ты вытворяешь? — прорычал разгоряченный Шэн Юэлин, приземляясь перед ней. — Он один из сильнейших наставников…

— Он мертв, — перебила Мэй.

Наставник из Чжу Фу не стал тратить время на распросы, а сразу создал печать, которую Шэн Юэлин разбил одним ударом, а вторым располовинил заклинателя наискось. Мэй тут же отвернулась, зажимая рот.

— Смотрите, его волосы зацепились за камень, и верхняя часть не уплыла! — весело оповестила Сяосяо. — Скоро тут будет много рыбы. А ноги утонули, жалко…

Мэй передернуло, шокированного И Шацзы тоже. Ему вдруг пришло в голову, что на месте наставника из Чжу Фу мог оказаться он сам, так что заклинатель на всякий случай прикусил язык и отошел от тяжело дышащего Шэн Юэлина.

— Мне удалось кое-что узнать, — хрипло выдавила Мэй. — Неупокоенным душам нужны наши Золотые ядра, а еще они сказали, что мы не выберемся отсюда.

Глава 19. Иллюзия надежды

Шэн Юэлин схватил И Шацзы за ворот.

— Говори, как нам развеять наваждение неупокоенных?

Тот победно вскинул подбородок:

— Наконец, истинное лицо воспитанника Бай Ю Шэн: грубая сила и отсутствие знаний. Смотри, Чхунде, каков наш герой!

— Как ты меня назвал? — удивилась она.

И Шацзы сам понял, что ляпнул не то. Нахмурившись, он выпутался из хватки и повторил орденское прозвище Мэй.

— Наши сознания начали сливаться. Почему так скоро? — испугался заклинатель. — Нас же всего трое!

“Четверо”, — подумала Янмэй, украдкой оглядываясь вокруг. — “Проклятый Император тоже здесь. Но почему не показывается?”

“А ты хочешь меня увидеть?”

От неожиданности она едва не сиганула со скалы, вовремя пойманная Шэн Юэлином.

Воспользовавшись тем, что оба на миг выпустили его из виду, И Шацзы вскочил на меч и умчался в город.

— Трус, — выплюнул Шэн Юэлин ему в след. — Госпожа, придется последовать за ним. Мой клан никогда прежде не сталкивался с подобными чарами. Только И Шацзы может помочь нам вернуться в материальный мир. Прошу, скорее становитесь на меч!

Та кивнула и позвала Сяосяо, которая продолжала высматривать в реке следы второй половины убитого заклинателя. Однако Шэн Юэлин тронул ее за локоть:

— Янмэй, послушай меня, пожалуйста. Во-первых, Сяосяо замедляет нас. Во-вторых, мы точно не знаем, как близость неупокоенного влияет на нашу духовную силу.

Она мягко отвела его руку.

— Я не брошу ее, Юэлин. Сейчас она всего лишь одинокая маленькая девочка.

Он недовольно качнул головой и заставил меч воспарить невысоко над землей, затем поманил к себе притаившуюся за камнями Сяосяо.

— Красивый Учитель, что вы придумали? — радостно спросила она и взвизгнула, когда Шэн Юэлин поднял ее на руки.

— Держись крепче, я побегу очень быстро. Госпожа Ю, вы полетите рядом.

Мэй вытаращилась на него. Слух ее не обманывал? Он отдал ей свой драгоценный меч? По Бай Ю бродили сплетни, что последний, кто осмелился пальцем тронуть Фэн Хуа, несколько дней провалялся у лекарей.

Она осторожно ступила на узкое лезвие. Прежде Шэн Юэлин затаскивал ее сам и крепко держал, пока она висела на нем, мучаясь от удушья. Так что ей предстоял первый опыт в ясном сознании.

Меч плавно двинулся вперед, словно на магнитной подушке: ни вибрации, ни дрожи, ни покачиваний! Убедившись, что Мэй стоит уверенно, Шэн Юэлин побежал со скоростью, которая определенно превосходила возможности обычного человека.

Ветер свистел у Мэй в ушах, а сердце делало кульбит при малейшем движении Фэн Хуа. Шэн Юэлин скользил вдоль реки, где было не так много густой поросли, а Мэй направил над самой водой.

Некоторое время спустя он вдруг длинным прыжком пересек реку и остановился. Фэн Хуа, сделав плавный разворот, замер рядом.

Мэй сошла на твердую землю, ощущая чистый восторг! Никакие аттракционы в лучших парках не сравнились бы с этим чувством свободы, щедро приправленным страхом. Мэй переступила с ноги на ногу: ее била легкая адреналиновая дрожь.

— В чем дело?

Шэн Юэлин опустил счастливую Сяосяо на траву, затем указал вдаль:

— Императорская карета в сопровождении стражи покидает город.

Мэй, как ни старалась, с такого расстояния разглядела только неясную точку в облаке дорожной пыли.

— Ждите здесь, я проверю, — бросил заклинатель и вскочил на меч.

— Учитель такой..! — пропищала Сяосяо, когда он улетел. — Такой..! — от избытка чувств и недостатка слов она подпрыгнула и захлопала в ладоши. — Сестрица Мэймэй, можно я отправлюсь с вами? Я умею собирать ягоды, варить рис и считать до десяти. А мама – мы же возьмем маму? – готовит лепешки с зеленью и вышивает цветы так, будто они настоящие, честно! Я могу подметать пол и ходить за продуктами. А мама будет заплетать тебе волосы, она знает много красивых причесок. Можно, сестрица Мэймэй?

Сяосяо смотрела на нее, смешно задрав голову и крепко прижимая к груди лазурную кисточку, с которой не расставалась.

— Можно.

Девочка запрыгала от радости, и Янмэй погладила ее по макушке, успокаивая. Заходящее солнце окрасило одинаковые облака в пурпур. День догорал, щедро рассыпая по небу тлеющие угли.

“Так беспечно даешь обещания демонам?” — мурлыкнул над ухом Фэй Шань Ди.

“Она не демон”, — ощетинилась Мэй, забыв об осторожности.

“Вопрос времени, когда она придет ко мне, а следом ты и твой отчаянный защитник”.

“Не впутывай сюда Шэн Юэлина!”

“Хочешь, я расскажу тебе его секрет? Он стоит дороже, чем те жалкие письма, которые ты украла”, — бархатный голос переместился, как будто Проклятый Император встал прямо позади нее. — “Дороже, чем жизни всех самонадеянных заклинателей по эту сторону реки”.

— Изыди, — прошептала Мэй себе под нос. — Я расскажу Шэн Юэлину, и он отправит тебя на вечный покой!

“Ты хотела сказать ‘нас’?” — усмехнулся Фэй Шань Ди, и она готова была поклясться, что ощутила его дыхание на своей коже!

Сяосяо встревоженно потянула ее за одежду:

— Мэймэй, с кем ты говоришь? Мне страшно!

Не успела та рта раскрыть, как Сяосяо заголосила при виде возвращавшегося Шэн Юэлина:

— Красивый Учитель, сестрица говорила с кем-то пугающим! Ты нас защитишь?

Он обратил на покрасневшую Янмэй внимательный взор.

— Голоса в голове, — неловко отшутилась она и перешла в атаку: — Ты узнал карету?

— Талантливая наложница в сопровождении отряда Ша Хулуна. Они покидают Сан Ли в большой спешке.

При упоминании Цзетянь внутри у Мэй заворочался колючий ком.

— Из того, что мне удалось услышать в доме мингуаня, — продолжал Юэлин, — я делаю вывод, что Хуа Цзетянь узнала о неких планах Императора и приняла решение уехать без его ведома.

“Интересно, будучи так близко к своей невесте, подошел ли ты к ней или наблюдал скрытно?” — думала Мэй, не в силах отогнать эти странные, разъедающие мысли. — “Сколько вы уже не виделись? Месяц? Нет, ты давно не покидал Бай Ю, а Цзетянь вынуждена оставаться во дворце. Как вы познакомились? Как решились на тайную помолвку?”

— Янмэй?

Она очнулась и поспешно отвела взгляд:

— Солнце садится.

Сяосяо недоуменно крутила головой, зыркая то на него, то на нее:

— Сестрица Мэймэй, Учитель только что рассказал о тайном злом знаке на главной площади Сан Ли, и нам надо скорее туда. Причем тут солнце?

Янмэй потерла лицо, мечтая провалиться сквозь землю.

— Прости, Сяосяо, сестрица очень устала.

— Я тоже устала, — плаксиво пожаловалась девочка, но мигом повеселела, оказавшись на руках Шэн Юэлина. — Красивый Учитель, Мэймэй разрешила мне путешествовать с вами. Можно?

Мэй физически ощутила его недовольство.

— Обсудим это завтра, когда ты отдохнешь, договорились? — сдержанно солгал он.

До площади они добрались с последним лучом, и на ней оказалось не протолкнуться. Каждый житель нес по сияющему фонарику – из ткани, рисовой бумаги, перьев – разных форм и размеров, которые один за другим поднимались в небо. Играла музыка, вопили дети и животные, жители воодушевленно обсуждали праздник и насущные дела.

Шэн Юэлин кратко пояснил, что вокруг по пяти точкам расставлены энергетические печати, созданные для аккумулирования энергии. Ему с заклинателями из Фэн Е Си не удалось найти дополнительные контуры: возможно, они появятся позже, или никто из погибших попросту их не заметил. Тогда в этой жуткой иллюзии они не существовали вовсе.

— Гадкий дядюшка! — воскликнула Сяосяо, указывая на помост в центре площади.

И Шацзы беспокойно озирался, то и дело теребя темно-синюю кисточку с белым нефритовым кольцом, похожую на ту, что носил на эфесе Шэн Юэлин. В очередном приступе паники тот заорал прямо на несчастную кисточку, что-то требуя от нее.

— У него есть привязка к реальности! — внезапно выпалил Шэн Юэлин и принялся протискиваться к помосту, утягивая за собой спутницу. — Его вытащат адепты из Нин Цзин, а у нас нет подобного якоря. И Шацзы!

Заклинатель недовольно развернулся в их сторону.

— Утки-мандаринки явились! Хорошо смотритесь, — ядовито выплюнул он. — Демон, проклятый и неупокоенный – отличная получится семейка в царстве мертвых!

— Сколько повторять: я не демон! — заорала Мэй.

Шэн Юэлин не стал церемониться и, передав ей Сяосяо, одним махом взлетел на помост.

— Расскажи, как нам вернуться, или я…

И Шацзы рассмеялся, поднимая руки в примирительном жесте.

— Не сомневаюсь, ты способен на немыслимые поступки, Юэлин! Только из Сна Неупокоенного выбраться может лишь заклинатель, не запятнанный разрушительной энергией Инь. А ты, — он пренебрежительно ткнул его пальцем в грудь, — сам все понимаешь. О твоей Шэн-гуй и говорить нечего! Вся Империя будет мне благодарна, ведь я избавил… — он захлебнулся на полуслове: из его груди вылетел кончик меча.

Шэн Юэлин отступил, как и изумленные люди внизу.

Стражник выдернул меч, затем пнул захрипевшего И Шацзы – тот повалился вперед, в последний момент пойманный Шэн Юэлином.

— Дорогу Императору! — провозгласил стражник.

Тело И Шацзы окутал хрупкий, едва заметный свет. Кисточка вспыхнула и исчезла вместе с хозяином.

Шэн Юэлин скатился с помоста, увернувшись от пинка стражника, схватил Мэй за руку и потащил прочь сквозь взволнованную толпу.

— Улетаем: на границах сон становится нестабильным, мы можем попробовать прорваться.

Мэй согласно кивнула и внезапно остановилась. В пестрой толпе, среди десятков лиц лишь одно выделялось, как драгоценный камень среди серой породы. Мужчина спокойно взирал на всеобщее смятение, будто разглядывал стаю муравьев, в чей муравейник проник жук. Его красота притягивала, заставляла рассматривать и изучать гипнотически-текучий облик. Впечатление портила только корка льда, застывшая в глазах. Длинные волосы – алые как закат! – небрежно рассыпались по плечам, чувствительные к малейшему дуновению.

Шэн Юэлин проследил за Мэй, но ничего не увидел.

— Снова та женщина в красном? — она не ответила. — Янмэй, скорее!

“Зачем торопиться?” — зазвучал среди ее мыслей чарующий голос. — “Пропустите зрелище. Разве не за ним вы здесь?”

Фэй Шань Ди небрежно указал за ее спину, и Мэй послушно развернулась.

К Императору подвели связаннного человека, и люди ахнули: его кожа оказалась почти черной.

— Чужестранец! — прошептала Мэй.

— Демон! — выкрикнул кто-то, и толпа немедленно подхватила.

Сяосяо прижалась к ней, в испуге бормоча что-то.

— Вы послужите своему народу, — объявил Император и подал знак.

Мужчина закричал, и Мэй пробрало ужасом до самых костей.

— Помогите! — звал он на английском. — Умоляю, помогите!

От звука незнакомых слов толпа рассверипела еще сильнее.

— Не смотри, — Шэн Юэлин развернул ее к себе, но она словно завороженная продолжала выворачивать шею.

Воин в маске разрезал мужчине предплечья от запястий до локтей, затем воткнул кинжал в живот и вспорол брюхо. Когда поток крови спал, Император приблизился и резким движением вскрыл несчастному горло.

Тотчас в небо взмыли пять лучей света, и площадь накрыла сияющая сеть.

“Чтобы пленить меня таким образом, нужно не только жертвоприношение, но и правильный сосуд”.

Мэй уткнулась Шэн Юэлину в грудь, чувствуя, как за спиной смыкаются кольцом его руки.

“Полуночная печать не терпит боли”, — вкрадчиво продолжал Фэй Шань Ди. — “Даже утопи он в крови весь мир, она не подчинится. А я ведь оставил послание. Интересно, в чьих оно теперь руках?”

Сеть обрушилась людям на головы и распалась сотней светлячков. В полной тишине они взлетали к небу вместе с оставшимися фонариками. Затем легкий ветерок качнул листья, полы одежд, цепочки на заколках, крепчая с каждым мгновением, пока не превратился в настоящий ураган. Люди метались по площади, но их неизменно сносило к центру, где ветер закручивался чернеющей спиралью, их поднимало в воздух, и они исчезали в смерче.

Шэн Юэлин твердо стоял на ногах, а Мэй ощутимо сносило. Но труднее всего ей было удерживать плачущую Сяосяо, которую затягивало со страшной силой. Мэй хваталась за ее тонкие ручки, пока ее саму пытался удержать Юэлин.

— Мэймэй! — отчаянно завизжала девочка. — Спаси!

— Отпусти! — рявкнул Шэн Юэлин. — Я не вытащу вас двоих, она все равно уже часть этого.

Мэй упрямо держала изо всех сил, пока ее собственные ноги не оторвались от земли.

— Малия! — отчаянно закричал заклинатель.

Крошечная влажная ладошка выскользнула из ее руки, и Сяосяо влетела в черноту.

Мэй и Юэлин повалились на землю – их окутала звенящая тишина.

Очень скоро Янмэй осознала, что тишина не абсолютна: ее нарушал шорох травы, свист настырной птички и отдаленное кваканье.

Она приоткрыла глаза и тут же сощурилась: бледное солнце подбиралось к зениту.

— Госпожа?

Мэй повернулась к нему, подмечая разбитый висок. Шэн Юэлин сел, дезориентированно разглядывая дорогу – тот же самый тракт, что привел их в воскресший Сан Ли, но заметно поросший бурьяном и размытый ливнями.

Вместо ответа Мэй уставилась на небо. Облака немного рассеялись, пропуская свет, но продолжали угрожающе клубится, столь непохожие друг на друга.

Видно, Шэн Юэлин подумал о том же самом.

— Мы выбрались.

Она отстраненно кивнула.

— Госпожа…

— Нам надо двигаться дальше, — она вскочила и принялась рыться в рюкзаке. — Сейчас найду пластырь, надо заклеить твою голову.

— Янмэй.

Она обернулась и наткнулась на протянутую ладонь. Не понимая, что с ней делать, она нарочито небрежно пожала ее и вернулась к поискам. Шэн Юэлин странно посмотрел на свою руку и занялся мечом. Лазурная кисточка с серебряным шариком печально качнулась.

— Так нельзя! — Мэй опустила рюкзак и зажмурилась. — Мы можем хоть что-то сделать для Сяосяо? Освободить ее душу, отправить в круг перерождения?

— У меня не хватит сил, — после паузы признался Шэн Юэлин. — Не в таком состоянии. Ты умрешь раньше, чем я доведу ритуал до середины.

— Тогда на обратном пути?

По его молчанию стало ясно: никто не станет тратить время на монстров. Проще изгнать уже сформировавшегося демона, чем пытаться упокоить его с миром.

— Я призову сильнейших заклинателей из Бай Ю.

Мэй кивнула. Иллюзия надежды лучше, чем ничего.

— Император убил того человека собственными руками, — сказала она, когда они двинулись на восток. — Во сне заклинатели из Фэн Е Си сказали, что его похитили утром того же дня, а потом явился туман.

— Определенно, жители окрестных земель исчезли после ритуала, — согласился Шэн Юэлин. — Возможно, происшествие в Шуй Лю Мин носит тот же характер. Неизвестно лишь, какую цель преследует Император.

— Цзетянь была с ним. Она не знает?

— Если у нее были догадки, она ни с кем не поделилась ими.

Самым разумным было рассказать Шэн Юэлину о Проклятом Императоре, ведь демон выразился предельно ясно: ужасный ритуал совершался для его подчинения и манипуляций с Печатью. Однако, Мэй не могла выдавить ни слова.

Она то и дело косилась на точеный профиль заклинателя с криво наклееным от виска до уха пластырем, но каждый раз кусала себя за язык.

— В документах, которые я отдала, было что-то важное?

— Листы оказались пусты.

Первой Мэй пришла мысль о смазавшихся из-за воды чернилах, второй – о том, что иллюзорный сон никак не мог передать того, чего не знал сам.

Она достала бумаги, едва не засветив письмо Цзетянь, и отдала ему.

Шэн Юэлин бегло пробежался по ним, глубоко вздохнул, явно сдерживая брань, и вернул с заверением изучить внимательнее во время привала.

Тракт пустовал. Поле по левую руку от них тоскливо шуршало, словно нечто брело за одинокими путниками на границе сна и реальности. Мэй мрачно пинала мелкие камешки, думая о Сяосяо, которая никому не желала зла. Маленькая девочка в большом мире, не дождавшаяся ни отца, ни матери.

У них осталось немного воды и еды из припасов Цзинлуна, которые даже при экономии значительно истощились к закату. Им удалось добраться до каменного плато, на котором стоял старый полуразвалившийся храм. Изучив его со всех сторон, Шэн Юэлин пришел к выводу, что лучшего места для ночлега не найти.

Пока заклинатель рыскал снаружи в поисках источника воды, Мэй расчистила самый сухой участок от мусора: веток, засохших листьев, старого тряпья и обломков черепицы, – затем перебрала целые вещи.

У храма имелась пристройка, в которой, судя по всему, когда-то жил монах, но ее крыша почти полностью провалилась, а стены покосились. Чутко следя за полуживыми перекрытиями, Мэй перетащила оттуда две скамьи и немного утвари, которую не мешало бы прокипятить.

С ритуальным покрывалом в руках она подошла к сдвинутым вместе скамьям, но в последний момент не решилась стелись его и просто положила на край.

Сквозь щели в рассохшихся досках гулял крепчавший ветер. Мэй украдкой молилась, чтобы не было дождя, иначе их с Шэн Юэлином ждала бы незабываемая ночь.

Чтобы занять себя, она начала перебирать вещи в рюкзаке. Тот успел просохнуть прошлой ночью в деревне, что нельзя было с уверенностью сказать о его содержимом. На самом деле, Мэй тогда слишком устала, чтобы досконально проверять потайные карманы – на ощупь те казались лишь чуть влажными.

“Телефон в чехле, провода в пакете, остальное не должно было… Черт!” — она сунула руку поглубже и вытащила белую рубашку, испачканную чернилами, словно трупными пятнами.

Злосчастный брусок вывалился из ткани на пол с глухим стуком. Мэй подняла его и со злостью швырнула в противоположную стену. На ее коже остались едкие, резко пахнущие следы.

Она вытерла ладонь об испорченную рубашку и в бессилии закрыла лицо чистой рукой.

Время шло. В сгущавшихся сумерках Мэй уже едва могла разглядеть очертания грубо вытесанной из камня статуи местного божества, с молчаливым укором взиравшую на незваную гостью с алтаря.

Мэй вновь запаковала свои вещи, помедлив с рубашкой. По хорошему, ту оставалось только пустить на тряпки или выкинуть, но Мэй не могла себя заставить.

“Все уйдет – не останется ни одной вещи”, — отстраненно размышляла она. — “Сначала исчезнет изношенная одежда, затем обувь. Потом неосторожно сломанная техника. И в конце истрепавшийся паспорт. Однажды я проснусь и решу, что моя настоящая жизнь мне лишь приснилась, а на самом деле я лишь блаженная странница с запада”.

Нечто гулко стукнулось о крышу. Мэй решила, что это сильный ветер швырнул сорванную с дерева ветку или плод. Только вместо того, чтобы скатиться по покатой черепице, “плод” переместился немного выше, постукивая с тем самым звуком, с каким палают на керамику костяные бусины.

Мэй бессознательно притянула к себе рюкзак.

Этот звук она запомнила на всю жизнь – когда сотни хитиновых лап неумолимо несли к ней Пожирателя солнца!

Стук, за ним скрежет – и черепичная пластинка соскользнула вниз, разбившись о камни. Чудовище ловко передивигалось по крыше, уверенно приближаясь к углу, в который забилась Мэй.

“Шэн Юэлин, где же ты?” — мысленно взмолилась она. — “Если это очередная твоя поимка на живца, клянусь, ты не доживешь до рассвета!”

В том месте, где черепица совсем сгнила и провалилась, была небольшая дыра, над которой и замер монстр. Сквозь гул ветра и собственное оглушительное сердцебиение Мэй услышала пробравшее до костей утробное ворчание.

Безоружная, почти в полной темноте она аккуратно стянула со скамьи ритуальное покрывало и накрылась им почти с головой. Демон оставил дыру без внимания и спрыгнул вниз со стороны боковой – слава Богу целой! – стены. Мэй могла только догадываться о его перемещении по стуку когтей, которые становились все отчетливкй. Она вцепилась зубами в лямку рюкзака и зажмурилась.

Шумный рык раздался совсем рядом с ее головой и… воцарилась тишина.

Мэй изо всех сил напрягала слух, но храм погрузился в безмятежную тишину, не считая ветра, который тоже постепенно успокаивался.

Бурю уносило прочь.

— Шэн Юэлин, — позвала Мэй шепотом.

Дверь в храм с шорохом приоткрылась. Сердце Мэй пропустило удар. Затем скакнуло в горло. Шэн Юэлин бесшумно ступил на скрипучие половицы. Его ищущий взгляд уперся в Мэй, и заклинатель немедленно бросился к ней.

— Ты не ранена?

Она с трудом разомкнула пересохшие губы:

— Ты видел то… того…

— Он ушел. Позволь помочь.

Юэлин потянул ее за локти, и только сейчас Мэй осознала, насколько занемело ее тело. Она со стоном распрямилась и потерла сведенные руки и ноги.

— Пойдем со мной, — внезапно позвал Юэлин, — я покажу тебе кое-что.

Она нехотя поплелась наружу, уже за порогом задумавшись о том, не оборотень ли перед ней. Однако прежде, чем она успела задать контрольный вопрос, заклинатель указал на вершину небольшого облысевшего холма неподалеку. На фоне последних капель сизой вечерней синевы выделялся изломанный силуэт неизвестного существа с крупной головой на подвижной вытянутой шее и загнутым скорпионьим хвостом.

— Далаогуй, демон погоды, — негромко пояснил Шэн Юэлин, провожая существо задумчивым взглядом. — Скорее всего год назад сбежавший из владений ордена Фэн Е Си.

— Он не нападет на нас? — нервно спросила Мэй.

Ее спутник покачал головой.

— Далаогуи не нападают без причины, только защищая территорию или почуяв духовную энергию Ян в Золотых ядрах. В тебе преобладает Инь, так что он, как и Нюйлан Джиджу, попросту примет тебя за свою. Далаогуи битают высоко в горах и редко спускаются в долины. Для простых людей они – почти миф.

— К храму приходил именно он?

— Я обнаружил его след за четыре ли, когда возвращался от источника. Он мечется, не в силах найти место для укрытия – слишком полòг здешний рельеф. — Шэн Юэлин вдруг вздохнул и с досадой цокнул: — Надо было раньше его засечь! Тучи вели себя слишком странно.

Мэй тронула его за плечо: скорее, чтобы ощутить чужое тепло, чем ради поддержки. От нее не ускользнула крошечная оговорка Юэлина: пусть энергия Мэй схожа с демонической, что насчет его собственной?

— В горах Бай Ю тоже обитает Далаогуй? — поинтересовалась она. — Или вам просто не повезло с погодой?

Шэн Юэлин, наконец, оторвал взгляд от растаявшей в темноте фигуры демона и улыбнулся Мэй:

— Всему виной изменившийся фэншуй. Когда моему предку пришлось создать хранилище опасных артефактов, природные энергетические потоки искривились. Зато можно часто наслаждаться звоном серебряных и медных колокольчиков под сильным ливнем. Ступай в храм. Я принесу нам воды и сухих веток для костра.

— А если он вернется?

Шэн Юэлин аккуратно убрал ее руку со своего плеча.

— Не беспокойся, тогда ты умрешь быстро.

У нее вырвался сдавленный смешок. По-русски отправив заклинателя к черту, она скрылась за хлипкой дверью, но, стоило ему уйти достаточно далеко, снова вышла в стылую, почти непроглядную ночь с покрывалом на плечах.

Без влияния Далаогуя тучи немного рассеялись, и сквозь них проблескивали яркие звезды. Мэй очень давно не видела таких ярких звезд. Прогресс забрал их красоту почти без остатка.

Пусть ее пугал каждый шорох, она до головокружения вдыхала кристально-чистый воздух. Последние дни в путешествии почти свели Мэй с ума! Она мечтала о тишине, горячей еде и спокойном сне, в то же время признавая манящую прелесть их с Юэлином опасного приключения.

“Избегание, принятие или адреналиновая зависимость?” — анализировала она, готовая при малейшем намеке на опасность спрятаться за приоткрытой дверью храма,

Заклинатель вернулся быстро: с четырьмя флягами воды на поясе и охапкой дров за спиной. Мэй украдкой понадеялась, что он рубил их не своим чудесным мечом.

Она заранее подготовила большую полукруглую глубокую сковороду из тяжелого черного металла, в которой, скорее всего, готовили рис и лапшу на большую группу людей. В нее Шэн Юэлин замысловато сложил дрова, щепки и тонкие пласты коры.

Мэй ожидала, что он разожжет огонь духовной силой, но тот внезапно достал из кармана два камня, которые принялся упорно обстукивать, пока не высек искры.

Живое пламя разогнало жуткий мрак. Пока варилась рисовая каша – от которой Мэй уже начало мутить, – они молча грелись, размышляя каждый о своем.

Каша уныло булькала, абсолютно безвкусная, пресная и клейкая без специй и закусок. Мэй впихнула в себя всю миску и мрачно подумала, что такими темпами у нее скоро случится несварение. А спасительные таблетки от желудка закончились в первые же недели в Бай Ю.

Рюкзак глянцево поблескивал неподалеку, ненавязчиво напоминая о своем содержимом. Как Мэй ни отнекивалась, тянуть не имело смысла. Вытащив краденые документы, она показала их Юэлину:

— Почему ты не спрашиваешь о них?

Помедлив, заклинатель взял бумаги.

— Сомневаюсь, что хочу платить головой за содержимое.

— Зачем головой?

Шэн Юэлин не удостоил ее ответом, и Мэй недовольно ткнула его в предплечье. Точнее, хотела ткнуть: заклинатель без труда увернулся и с невозмутимым видом развернул первую карту.

Спустя всего минуту – Мэй успела осмотреть только одну сторону пострадавшей рубашки – Юэлин испустил мученический вздох и смял тонкую бумагу в кулаке.

— В Фэн Е Си, — прошептал он. — Если бы ты показала мне ее в Фэн Е Си! Мы бы не попали в Сон и не потеряли бы два дня!

Мэй стыдливо поморщилась. Откуда она знала, что в случайно захваченных в пылу драки документах будет важная информация?

— Там написано о демонах?

— Нет. Отмечены запретные территории. Значит, Император следит за окрестностями Сан Ли. Ближайшие тракты стерегут сымэни.

“Кто?” — сначала не поняла Мэй, потом вспомнила: — “А, досмотрщики!”

— Выходит, нам все равно пришлось бы сплавляться по реке? — вбросила она как бы невзначай.

— Я бы замаскировал нас, и мы бы сейчас были в предместьях Лун Ин. А не в двух днях от него.

— Хорошо, — начала раздражаться Мэй. — Мы бы сэкономили время, но не узнали бы о причинах ограждения этих земель. Или великому господину заклинателю не с руки мараться о столь незначительные мелочи? Кстати! — выпалила она, когда тот возмущенно раскрыл рот. — Как это ваши хваленые разведчики проморгали гигантскую “зону отчуждения” почти в центре Империи?

— Зону чего?..

— Ты прекрасно меня понял. Разве Чжу Лин не шпионит для тебя в рядах Императорских воинов?

Она попала в яблочко: ему нечего было ответить на ее справедливое заявление. Шэн Юэлин со злостью скомкал карту и швырнул в огонь. Костер в сковороде плюнул искрами и жадно принялся за бумагу.

Второй лист ожидала та же участь.

— Сметы для поставок продовольствия, — нехотя пояснил заклинатель.

А последний документ он изучал намного дольше, то и дело напряженно хмурясь.

— Ты читала его?

— Руки не дошли, — отмахнулась Мэй, не терявшая надежду с рубашкой. — Там нечто важное?

Юэлин хмыкнул. Вновь повисла неловкая пауза.

— Здесь содержится посление Императора к Главнокомандующему Ша с требованием обеспечить всяческое содействие Великому Полководцу. Интересно, кому?

— Цзинлуну? — не поверила Мэй.

Глаза Шэн Юэлина зловеще блеснули.

— Во-первых, господину Юн Цзинлуну! Во-вторых, Император не снизошел до уточнения, однако, на ближайшую тысячу ли наследник Юн единственный обладатель данного титула.

— Это может быть что угодно, — в смятении пробормотала Мэй. — Без императорского дозволения он бы не смог покинуть службу, значит речь может идти о делах ордена Нин Цзин.

Обычно мягкая улыбка Шэн Юэлина на этот раз отдавала тревожной хищностью.

— Госпожа так защищает его. Отчего же?

— Помимо слежки за нами у него может быть сотня других забот! Я лишь стараюсь мыслить шире. В чем-то подозреваете меня, достопочтенный?

Он загадочно дернул бровью и внезапно указал на скомканную рубашку у нее на коленях:

— По прибытии в Бай Ю отдайте ее слугам. Они выведут пятна.

— Сомневаюсь, — процедила Мэй. — Ткань невероятно капризная, ей подходит только углеводородная чистка.

— Какая?

— Углеводородная, — не снизошла Мэй.

Шэн Юэлин отвернулся.

— Чтоб тебя демоны забрали, — мстительно пробурчала она его затылку.

“Это несложно устроить”.

Она вскрикнула от неожиданности и немедленно напоролась на встревоженный взгляд спутника, затем отвернулась, вознамерившись до конца жизни игнорировать обоих.

Сказав, что пойдет мыть посуду, Шэн Юэлин подхватил еще горячий котелок и вышел в ночь, забыв при этом их с Мэй миски, поэтому разбираться с ними пришлось ей. Истратив на мытье половину фляги воды, она поставила остатки кипятиться. Костер постепенно догорал, и Мэй не пришло в голову ничего лучше, чем пустить на дрова доски из пристройки.

О том, что жечь бамбук плохая идея, она поняла, как только горло схватило от едкого дыма. Плюясь и проклиная весь белый свет, Мэй вытащила из сковороды тлеющие головешки и вышвырнула на улицу.

Вернувшийся Шэн Юэлин выразительно промолчал на ее недальновидность и внезапно предложил:

— Я могу научить тебя зажигать огонь посредством духовной силы.

Мэй немедленно обернулась.

— Магия?

— Это не магия, — он сел на пол напротив нее. — Энергия твоего Золотого ядра.

Обиды не были немедленно прощены, но отложены в дальний угол, за нежно расписанную киноварью шелковую ширму.

Шэн Юэлин начал с утомительных медитаций. Он объяснял, как движется по телу жизненная сила, концентрируясь в важных точках, как обнаружить и почувствовать Золотое ядро, чтобы использовать его энергию.

Мэй искренне хотела ему поверить и почувствовать ту самую магию, только… Серьезно, магия? Шэн Юэлин мог сколько угодно летать на мече и рисовать в воздухе невероятной красоты золотые символы, а она… Еще раз: серьезно?

— Уже глубокая ночь, — сказал заклинатель. — Нам необходимо выспаться. Продолжим в другой раз.

— Не думаю, что получится, — нарочито небрежно откликнулась Мэй. — Я не ощущаю ничего, кроме тепла.

Она перебралась на скамейки, и Юэлин подал ей покрывало.

— У младших учеников уходит от года до трех лет, чтобы добиться первой искры. Госпожа считает себя равной небожителям?

— Раскусил, котенок.

С души словно камень свалился. Разумеется, ей хотелось научиться, пусть верилось слабо. Время от времени Мэй в голову закрадывались мысли, что однажды она сможет стать такой же крутой заклинательницей, как Сян Жилан, и быть рядом с Шэн Юэлином не из-за статуса “полезной чужестранки”, а по праву.

Он погасил огонь и лег на ворох соломы возле скамеек.

— И Шацзы расскажет всем, что мы мертвы? — негромко спросила Мэй.

Заклинатель из Нин Цзин беспокоил ее. Сколько он успел понять и что предпримет? И Шацзы походил на человека с крайне сомнительной моралью.

В тишине было слышно, как шуршат снаружи мелкие зверьки, вроде полевок, и стрекочут цикады. Одинокий комар залетел внутрь, противно позвенел и испепелился прицельно пущенным талисманом.

— Расскажет. И обязательно выставит себя героем. Чем больше народу поверит в его фантазии, тем лучше для нас – призракам легче смешаться с тенями.

Мэй рада была бы провалиться в сон после пережитого, только перед глазами вновь всплыли картины из Сна Неупокоенного и искаженное страхом лицо малышки Сяосяо.

Ее мучили вопросы: неужели нельзя было сделать для нее хоть что-то? Отделить от кошмара, спрятать в артефакт? Заклинатель уже четко выразился на этот счет, и Мэй не стала без толку капать ему на мозги.

— Во время обеда он упомянул парную медитацию, — со стороны Юэлина раздался свистящий вздох. — Это то, о чем я подумала?

— И Шацзы идиот, — Шэн Юэлин отвернулся на другой бок, но долго не протянул и снова лег на спину. — Парная медитация или двойное совершенствование – специфическая практика, при которой два заклинателя обмениваются энергией во время… очень тесной близости. Мы в Бай Ю не практикуем подобного! Это требует подготовки и доверия, которое достигается разве что между супругами.

— Почему тогда супруги не занимаются такой медитацией?

— В процессе необходимо сосредоточиться на духовной энергии, а не… удовольствии.

— То есть, приятное с полезным никак не совместить?

Шэн Юэлин сердито засопел, нехотя отвечая:

— В старых текстах есть записи о подобном. Но это высший уровень совместимости духовных энергий, когда они становятся единым целым и сами перетекают из сосуда в сосуд.

— Понятно. — Она немного помолчала. — А утки-мандаринки…

— Янмэй, ради всех Небес! Пожалуйста, спи.

Она послушно опустила веки, улыбаясь украдкой. Тревоги отступали: вытаскивали острые когти из ее сердца, затихали и разбредались по скрытым закоулкам разума.

Последнее, что не давало ей покоя – вскользь брошенный намек Фэй Шань Ди о высокой ценности украденных у Ша Хулуна документов, хотя Шэн Юэлин ничего особенного в них не обнаружил. Или просто не сказал?

Глава 20. Шепот Безмолвного Духа

Наутро Мэй и Юэлин не стали терять время и выдвинулись с рассветом. Тракт по-прежнему пустовал. Осенние пейзажи радовали красотой, однако, кроме одиноких путников, некому было любоваться ими – поселения, мимо которых проходили спутники, были покинуты.

— Простым людям тяжело находиться рядом с оскверненными землями, — пояснял Юэлин. — Зло незаметно проникает в тело, поражает органы, разум и дух. Некоторые лишаются рассудка, кто-то заболевает или живет в постоянной тревоге. После падения Проклятого Императора высвободилось много демонической энергии, это привело к эпидемиям, войнам, разгулу нечисти. Однажды группа заклинателей осмелилась подчинить ее себе с помощью Полуночной печати, и поначалу казалось, что им удалось. Но вскоре они исчезли на многие годы.

Мэй громко чихнула, спугнув случайную птицу.

— Их нашли?

— Полностью утративших человеческий облик.

— То есть, превратившихся в демонов? Как та несчастная Хуапигуй?

Вопрос о создании новых чудовищ беспокоил обоих, и если Мэй размышляла о них в контексте поджидающей за углом неизвестной хтони, то о чем думал Шэн Юэлин, она не представляла: тот упорно не делился с ней мыслями. Заклинатель не рвался взваливать на себя все проблемы мира, а либо делегировал их более деятельным, например, Цзинлуну, либо решал по мере столкновения с теми самыми проблемами.

Дорогу обступали ветвистые деревья, одно из них рухнуло поперек от старости или ветра. Перелезая через него, Мэй поняла, насколько устала. Казалось, совсем недавно они останавливались на обед, а она уже выбилась из сил.

— Как насчет отдыха, достопочтенный?

Тот обернулся, с удивлением замечая Мэй верхом на бревне.

— Мы в пути всего лишь, — он взглянул на циферблат, — четыре часа. Госпожа в порядке?

В прежние времена Мэй чередовала подобные марафоны с комфортным отдыхом, а никак не с четверть часовой передышкой под моросящим дождем с веткой вместо ложки в зубах.

Хотя котелок нес Шэн Юэлин, полупустой рюкзак ощутимо тянул плечи, так что у Мэй давно ломило спину.

— Забудь, — она сползла с бревна. — Просто соври, что в конце пути нас ждет горячий ужин и мягкая постель.

Шэн Юэлин поддержал ее под локоть.

— С нынешним темпом мы прибудем в Лун Ин к закату следующего дня. Отдохнем ночь в хорошей гостинице, а с рассветом выйдем в море.

— Надеюсь, там не будет демонов. Давно хотела спросить: что конкретно делает Полуночная печать? Источает темную энергию, открывает портал в демонический мир – и все?

— Все? — не понял Шэн Юэлин. — Она создавалась для порабощения человеческого рода. Что еще нужно?

Мэй пожала плечами. Она прокручивала в голове фразу, оброненную Фэй Шань Ди в иллюзии: “Печать не терпит боли и не подчинится кровавым ритуалам”. Подобное совсем не походило на артефакт в хранилище Бай Ю Шэн.

— Заклинатели, о которых ты говорил, использовали именно ту Печать, которая находится в твоем ордене?

Шэн Юэлин резко отвернулся и ускорил шаг.

— Полуночная печать одна на всем белом свете, слава Небесам.

Ругнувшись, Мэй принялась его догонять.

— Хорошо, но что конкретно они сделали? И когда? Знаю, ты не любишь эту тему, — настойчиво продолжила она, не получив ответа.

— Значит, не следует ее начинать.

— Зачем демонам сын Императора, и как они узнали о нем? Такой секрет должны охранять…

— Госпожа, вам не стоит занимать мысли делами зклинателей.

Она настолько опешила, что остановилась посреди дороги.

— Ты сейчас серьезно?

Он тоже остановился, неопределенно покачнулся с пятки на носок, затем произнес:

— Я неправильно выразился. Вам не стоит беспокоиться и растрачивать духовные силы на проблемы за гранью ваших способностей.

Мэй дар речи потеряла от изумления.

“Да что с ним случилось? Почему он вдруг начал вести себя как придурок? Или”, — ее взгляд упал на его часто вздымающуюся грудь, где за воротом ханьфу прятался последний – самый важный – документ, — “дело в содержимом?”

То, что Юэлин втихаря припрятал его, она поняла перед выходом, когда решила в последний раз проверить вещи в рюкзаке. Лист был тонким, однако, большим и плотным, поэтому его очертание угадывалось даже за тканью.

— Почему ты не делишься со мной? — в конце концов спросила Мэй. — Разве я давала повод не доверять мне?

По тому как выразительно он промолчал, она поняла, что ее ждет положительный ответ. Только почему?

Словно издеваясь, начал накрапывать противный дождь. Мэй подняла голову ему навстречу и едва не согнулась от фантомной тяжести темнеющих туч.

— Укроемся в лесу, — приказал Шэн Юэлин. — Скоро начнется ливень.

Мэй перевесила рюкзак на грудь и прикрыла его руками, защищая от воды. В свое время он стоил непомерно-больших денег и сейчас отрабатывал каждую копейку. Юэлин дождался, пока она поравняется с ним, затем направился к обочине.

Они успели пройти всего пару шагов, когда услышали сухой треск – словно крупное животное переломило несколько веток.

Шэн Юэлин выхватил меч и толкнул Мэй другую сторону тракта, в колючие кусты. Черная тень смела его с ног, обдав тошнотворной смесью гнили и цветов. Раздался кошачий визг, и перед вскочившим заклинателем появился гигантский черный кот с белесыми проплешинами на шерсти.

“Маогуй!” — похолодела Мэй.

Она попыталась подняться, обдирая кожу и одежду о колючки. Кусты немедленно затрещали, привлекая внимание демона. Тот немедленно кинулся к ней с ряззавленной пастью, и у Мэй в памяти навсегда отпечатались его светящиеся желто-красные глаза. Магический барьер обрушился на спину монстру, прибивая его к земле, а вторая волна энергии отшвырнула Мэй обратно в кусты, за которыми внезапно оказался крутой склон. Она нелепо взмахнула руками и покатилась вниз, собирая ветки и камни, пока не врезалась в дерево.

Правая рука горела огнем: боль стремительно расползлась от плеча к локтю и стекала дальше, обгладывая нервы и кости. Мэй не могла пошевелиться. Перед глазами двоилось, на переферии мелькали золотистые вспышки – их становилось все больше, а воздуха все меньше.

— Янмэй!

Ускользающий звук донесся словно из-под воды.

Очередная нестерпимо-яркая вспышка озарила лес. Шэн Юэлин упал рядом с Мэй.

— Пожалуйста, не закрывай глаза, смотри на меня! — он коснулся ее лица. — Тебя поцарапал Маогуй…

“Я тону? Падаю?” — мысли текли вяло, как в остывшем киселе. — “Кажется, я, действительно, упала… с вершины горы…”

В следующий миг она оказалась в воздухе.

В поле зрения мелькнули опаленные кроны, град ледяных капель залил глаза. Правую сторону тела глодала нестерпимая боль.

— Ты не умрешь, — свистящий шепот задел ухо. — Прости, прости, прости…

***

Мэй разбудил громкий стук, за которым последовал протяжный скрип. Кто-топрошел мимо нее, и скрип сменился тихим скрежетом – затворенными ставнями, за которыми взвыл разъяренный ветер.

— Вам тоже стоит отдохнуть, господин Шэн, — размеренно произнес неизвестный. — Если вы собираетесь восстановить духовную силу в ближайшие дни, вам необходим полноценный сон.

— Если демон явится…

— Храм сможет защитить вас обоих.

“Демон… Маогуй!” — Мэй хотела спросить о нем, но не смогла двинуть ни одной мышцей. Ее тело ощущалось чужим, тяжелым, громоздким. Она попыталась снова и потерпела неудачу. — “Неужели я парализована? Только не это! Шэн Юэлин!”

Волна паники моментально накрыла ее с головой. Немедленно вспомнились жуткие медицинские истории о пациентах, которые годами лежали без возможности шевельнуться, пока их считали пребывающими в глубокой коме.

— Не желаете, хотя бы выпейте отвар, который я принес. Короткие, но мощные духовные импульсы весьма негативно повлияли на ваше Золотое ядро. Услышьте меня, господин Шэн, иначе в скором времени вы можете лишиться заклинательских способностей!

Прозвучал вздох, за ним журчание: кто-то наполнял пиалу из сосуда с узким носиком.

— Когда госпожа Ю очнется?

— Позвольте мне проверить.

Теплые пальцы обхватили ее запястье, вероятно отсчитывая пульс. Мэй как могла разгоняла сердце, чтобы лекарь понял: она в сознании! Но то билось пугающе ровно.

Ее лоб кольнуло, под закрытыми веками мелькнула белая вспышка.

— Повреждения исцеляются. Я извлек иглу. Совсем скоро госпожа обретет способность двигаться. Господин Шэн…

— Орден Бай Ю в долгу перед вами, Наставник Пути.

— Наша помощь – дар человеку, не ордену, — веско произнес лекарь. — Вы считаете себя потерянным, и это глубоко огорчает меня. Пускай, в нашем монастыре нет лекарства для вас, хотя бы не гневите богов.

— Как можно? — хрипло, с примесью горечи, прозвучал ответ Шэн Юэлина. — Я и так задолжал Небесам.

Лекарь вышел, прикрыв за собой дверь.

Стукнула о деревянную столешницу пиала, за ней последовал шорох ткани – Юэлин оказался у постели Мэй.

— Госпожа?

Она попробовала разлепить губы и едва не прослезилась от того, что столь простое движение ей удалось.

— Котенок…

Он накрыл ее руку своей ладонью – так невесомо, что она ощутила лишь тепло.

— Мы в монастыре недалеко от Лун Ин. Наставники Пути оказали нам помощь.

— Наставники Пути?

— Посвященные в таинства монахи, отринувшие мирское.

Мэй приподняла свинцовые веки. Крошечная аскетичная комната тонула в полумраке из-за бури снаружи – ветер выл и стенал, раз за заром кидаясь на каменные стены монастыря. Над курильницей в углу закручивалась спиралью дымная лента.

Скосив взгляд, она едва узнала Шэн Юэлина. Под его глазами залегли черные тени, лицо осунулось и потеряло всякие краски, заклинатель с трудом держал голову прямо. Казалось, еще немного, и массивное серебряное украшение, скрывавшее его пучок, перевесит и сломает ему шею.

— Что с тобой произошло? — выдавила она. — На нас напал Маогуй?

Шэн Юэлин кивнул и сел прямо на пол.

— Тот же самый, из Бай Ю. Мне пришлось защищаться духовной энергией, я прошу твоего прощения.

— Пустяки, — шепнула Мэй, и Юэлин вдруг улыбнулся, отрешенно глядя в стену.

— Мне нравится, как звучат твои родные слова. Ты напоминаешь мне, насколько велик мир.

— Могу научить, — предложила Мэй. — Только если ты перестанешь вести себя…

Говорить удавалось с трудом, и она умолкла на середине фразы, растеряв силы.

— Янмэй, — начал он и тоже осекся, собираясь с мыслями. — Я наивно полагал, что за годы затворничества в Бай Ю обо мне успели забыть, однако, ошибся. Мой недуг – несмываемый позор. Таких, как я, обходят за сотню ли. Мне необходимо восполнять энергию Инь демоницеской Ци: артефактами, порочащими ритуалами. Поэтому я редко покидал земли Шэн и старался держаться от других заклинателей на расстоянии, ведь они способны почувствовать, что мое Золотое ядро полнится трещинами. Я был уверен: слава побед над демонами, соперниками и потерь в Горниле Хуаншань не настолько велика, чтобы сделать меня мишенью, иначе почему моя жизнь на горе текла так уединенно? А стоило мне приблизиться к границам ордена, на меня открыли охоту. Я не понимаю, почему. Из-за отца? Он попал в немилость к Императору? Или существует нечто гораздо большее?

— Камни Вэйцзы, — напомнила Мэй. — Ты не видишь общей картины, только подконтрольные тебе территоии на доске. Я боюсь, если ты продолжишь отвергать помощь, окончательно лишишься дыхания¹.

(¹Дыхание – варианты хода в игре Го. Если их нет, камни убираются с доски, а игрок теряет очки).

— Я не знаю, кому верить, — ответил он. — Слишком долго прятался на горе.

Мэй высвободилась, оставив его ладонь беспомощно висеть в воздухе.

— Однажды ты дождешься: я стану твоим правилом Ко², а вокруг будут лишь враги.

(²Одно из правил игры Го: запрещено делать ход, если он приводит к повторению позиции, которая была на доске за один ход до этого).

Шэн Юэлин опустил голову, скрывая истинные эмоции, а Мэй, глядя на него, с упавшим сердцем осознавала, почему отказала тогда Цзинлуну. Рядом с Юэлином она не чувствовала себя в абсолютной безопасности: каким бы искусным фехтовальщиком он не был, его главная сила заключалась в заклинательстве, которого она его лишила, пусть не по злому умыслу. Каждый раз Юэлин заслонял ее собой и рисковал жизнью, вместе с тем отпихивал в кусты, стены, мужскую баню. Будто ее кости из бериллия и тантала.

— На тракте я отогнал Маогуя, но изгнать не смог: коснувшись жертвы, он не покинет мир, пока жив его хозяин. Клянусь, даже вопреки воле девяти Небес, я найду этого мерзавца и заставлю его пережить кратно большую боль!

Мэй пошевелила пальцами пострадавшей руки. Оставалось противное онемение и эхо фантомной боли.

— Я слышала, что Маогуй сам рано или поздно убьет хозяина. В наказание за призыв.

— Только после исполнения приказа. Вкусив крови, демон выедает жертву изнутри. Он задел тебя совсем немного, однако Наставнику Лао едва удалось спасти тебя. Он восстановил энергетические узлы в твоей правой руке, так что ты сможешь использовать ее в заклинательстве.

Она отвернулась сторону. Какое, к черту, заклинательство? Пусть оставит ее в покое. Пусть весь мир оставит ее в покое!

— Ты говорил, до Лун Ин два дня пути.

— Я летел на мече, — выдохнул Шэн Юэлин. Его голова опустилась ниже, касаясь лбом края жесткой постели. — По два оборота длинной стрелки с равными остановками. Успел до заката…

Последние слова он прошептал, проваливаясь в сон. Когда его дыхание выровнялось, Мэй вытянула шпильку из его пучка. Черные волосы опали волной, серебряная заколка звонко ударилась об пол.

Мэй поднесла к глазам императорскую шпильку, поражаясь ее изяществу, и заметила крошечные дырочки по нижнему краю: на украшении явно не хватало элементов, возможно, подвесок. Мэй подумала о лазурной кисточке, украшенной несколькими нитями бусин, которые часто прятались внутри ворса. Вряд ли они были теми самыми, иначе Шэн Юэлин не отдал бы кисточку Сяосяо.

Ветер взвыл особенно яростно, и Мэй невольно бросила взгляд на окно. Значит, Маогуй не остановится, пока не убьет ее?

“Маогуй – слабая, трусливая нечисть”, — она вздрогнула, не ожидая услышать демона. — “Я уничтожал ему подобных движением пальца”.

“Уничтожал?” — Мэй нахмурилась, борясь со сном. Усталость и раны давали о себе знать: ее сознание неотвратимо угасало. — “Где были твои советы во время нападения? Порой мне кажется, ты ждешь моей смерти”.

Ее слуха коснулся бархатистый смех:

“Будь так, я бы не стал ждать столько лет”.

Мысли растворялись в горчащем дыме благовоний. Мэй провалилась в тяжелый, тревожный сон, а очнувшись, обнаружила у изголовья белый камень Вэйцзы.

“Предыдущие были черными”, — с дрожью вспомнила она. — “Цвет имеет значение, или женщина в красном так запутывает нас?”

Она не знала, сколько прошло времени. Комната осталась прежней, снаружи никто не бегал в панике от демонической активности, только буря разыгралась сильнее. Из-за сбившегося ворота Шэн Юэлина виднелся шнурок и самый краешек черного кулона. Мэй заметила, как заклинатель прятал его во время рассказа о своем проклятье, значит именно он маскировал его облик?

“Вот бы взглянуть”, — подумала она, изучая хмурящегося даже во сне Юэлина. — “Хотя, скорее солнце встанет на западе, чем ты откроешься мне”, — тонкая прядь колыхалась от его дыхания, и Мэй осторожно отвела ее в сторону. — “Зачем ты взял меня в Лунный храм? Точно не ради моего возвращения. Хочешь принести в жертву?”

Она покатала меж пальцев холодный камешек Вэйцзы. Наставник Пути обещал, что монастырь защитит их, но демоница была прямо здесь, и кто бы знал, каковы ее истинные мотивы!

“Порой доводы разума – дым, уносимый бурей. Не узрев истину, не узнать: дым этот от масляной лампы или от пожарища”.

Мэй спрятала лицо в ладонях. Она никогда не привыкнет к шепоту Проклятого Императора. Одному Богу известно, как она мечтала избавиться от него! Как бы она ни храбрилась и ни огрызалась, Фэй Шань Ди пугал ее сильнее, чем все демоны вместе взятые – тех можно было уничтожить или заточить, избежать и выиграть время. Но самый главный демон жил внутри нее. Возможно, всю жизнь.

Она осторожно спустила босые ноги на ледяной каменный пол.

“Что тебе нужно?”

“Мой разум по-прежнему скован. Здесь лишь эхо былой мощи. Позволь мне выйти из тени, и я расскажу о Полуночной печати, о создании нечистых существ, о секретах твоего спутника. Я научу тебя манипулировать пространством и временем. Ты можешь жить здесь, а потом вернуться домой в тот момент, в который пожелаешь”.

Мэй подошла к окну. Ощущения помогали ей понять, что реально: холод жалил ступни, деревянная рама колола пальцы шероховатостью, сквозь крупную щель в лицо бил напоенный влажностью ветер.

“Если выпущу тебя, ты уничтожишь мир”.

“Мальчишка Шэн так сказал? В мое время их род был ничтожен и слаб. Я едва не прервал его собственной рукой. Подумай, Мария!” — у Мэй волосы встали дыбом от звука собственного имени из его призрачных уст. — “Люди лгут, прикрываясь добродетелью. Твой котенок – не исключение”.

“Какое отношение к тебе имеет демоница в красном?”

Тотчас ее разум оказался пуст, даже дышать стало легче. Похоже, она обнаружила слабое место Фэй Шань Ди: он избегал упоминаний о той женщине. А та, напротив, стремилась к нему со всей яростью.

Мэй уперлась руками в стены по обе стороны от окна. “Котенок” был только ее – тайным сокровенным бунтом против незыблемых устоев! Фэй Шань Ди читал мысли, но до этого самого момента Мэй подсознательно воспринимала его как случайно пойманную волну в блютуз-наушнике, а не древнее существо, которому доступен весь ее разум!

— Мэй?

Она поспешно развернулась, встречаясь взглядом с Шэн Юэлином. Немного дезориентированный со сна, он потирал плечо, пострадавшее от нападения Пожирателя солнца еще в Бай Ю. Страшная сквозная рана затянулась за считанные дни благодаря усилиям лекаря Вана и медитациям. Мэй сама замечала, насколько быстро, по сравнению с прежней жизнью, на ней заживали синяки и ссадины. Будь все по-прежнему, на ней бы не осталось живого места, и тогда семья Шэн лишилась бы одного из членов.

— Зовешь меня по-имени, Маомао³?

(³猫 māo – кит. кот)

Его глаза округлились, словно два блюдца для чайной церемонии.

— Как ты меня назвала?

— Всего лишь шутка, успокойся! — поспешила заверить Мэй и отступила, когда он сделал широкий шаг навстречу.

— Кто тебе сказал? — продолжал напирать Шэн Юэлин. — Фэнлей? Шицзе⁴?

(⁴师姐 shijie – кит. старшая сестра, старшая соученица; здесь: двоюродная сестра Шэн Юэлина).

Мэй вжалась в подоконник.

— Никто мне ничего не говорил. Повторяю: это неудачная шутка! Прости!

Шэн Юэлин с тревогой вглядывался в ее глаза. Его длинные волосы в беспорядке падали на грудь, и Мэй в неясном порыве отвела их ему за спину. На ощупь они походили на ее собственные, только более жесткие и тяжелые.

Заклинатель обратился в статую. Все его лицо – даже губы! – побелело, затем по шее вверх пополз румянец, который Юэлин решил неловко скрыть торопливыми попытками завязать тугой пучок.

Мэй не стала его смущать и бегом вернулась на постель. Что нашло на ее спутника, она не понимала. Разве они уже не привыкли друг к другу? Почему тогда ледяной принц не смущался во время совместной ночевки в Фэн Е Си? Тогда они оба оказались в куда более спорной обстановке.

Небеса обрушили на землю бесконечные потоки воды, и те безжалостными плетьми хлестнули убранные поля, стонущие деревья, человеческие жилища, вспенили разъяренное море и бурлящую реку.

Копошение прекратилось.

— Я уточню, когда подадут еду, — сказал Шэн Юэлин и сбежал.

— Мне холодно, — выдохнула Мэй в пустоту, обхватывая себя за плечи.

Она мечтала оказаться очень далеко от демонов и монстров. От Шэн Юэлина, который сам не понимал, чего хотел. Для Марии из будущего их общение не было абсолютно ничем. Почти. Если зажмуриться и отвернуться, а еще задержать дыхание и закрыть уши.

Для достопочтенного господина Шэн Юэлина коснуться пальцев посторонней женщины – означало… Что именно? Мэй изучала культуру Китая, где подобные поползновения считались чуть ли не развратом, но она попала совсем не в тот Китай! Или в тот?..

Мэй упала лицом в подушку и глухо зарычала в нее. Она играла вслепую в игру с кучей правил, которые ей никто не удосужился объяснить!

“Пусть он играет черными в Го”, — она саданула кулаком набитую сеном подушку, — “тогда я играю белыми в шахматы!”

Камешек Вэйцзы заманчиво сверкнул отполированным боком. Мэй схватила его и сунула в карман рюкзака.

Она почти ненавидела Хуа Цзетянь, почти желала ей остаться в тот день в городе Сан Ли! Памятуя о местных нравах, она могла уничтожить обоих одним письмом, спрятанным на дне сумки. Только как бы Мэй не грызла себя этими мыслями, в глубине души понимала: она никогда не совершит подобного.

Вскоре ее навестил монах и вежливо спросил, в состоянии ли госпожа дойти до трапезной. Спросил он так витиевато, что Мэй – поспешно завязавшая на лице платок – весьма опосредованно поняла его мысль.

— Шэн Юэлин уже там? — спросила она.

— Господин выразил желание отправиться на тренировку вместе с другими учениками, — сообщил ей монах. — Проводить вас к нему?

Мэй отказалась. Есть ей хотелось больше, чем наблюдать за местной вариацией зрелищных единоборств. Время близилось к полудню, а она не видела нормальной пищи уже неделю!

Трапезная оказалась неподалеку. Монах, которого звали Вей, вывел ее на террасу и по крытой длинной галерее отвел в другое здание, куда уже стекались другие монахи и ученики. Мэй, облаченная в идентичное им грубое монашеское одеяние, все равно сильно отличалась манерами, походкой, очертаниями скрытого лица. Помимо воли, она вела себя как иностранка на экскурсии: крутила головой, сдержанно восторгалась необычной ступенчатой архитектурой, забрасывала смущенного Вея вопросами.

Монахи носили странные прически: их лоб и виски были гладко выбриты, а оставшиеся длинные волосы на макушке и затылке забраны в гладкие пучки или длинные косы.

Стоило Мэй войти в трапезную, как ее мягко окутал пар, исходящий из открытой кухни. Вей передал ей деревянный поднос и несколько мисок, затем провел вдоль короткого ряда чанов с только что приготовленной постной едой. По рекомендации провожатого, Мэй щедро наложила себе лапши с водорослями, жидкой киселеобразной каши из круглых зерен, пророщенной сои, большую мягчайшую паровую булочку и рулетик из теста со сладкой начинкой из красных бобов. Также Вей налил ей немного супа из корня лотоса.

— Мне придется нарушить ваше уединение во время трапезы, — пробормотал монах, опускаясь напротив нее за самым дальним столом. — Господин Шэн велел сопровождать и оберегать вас. Надеюсь, скромная пища Храма Безмолвного Духа приемлема.

Вновь он выразился чересчур архаично. Зачастую Мэй понимала его мудреные выводы только благодаря чуйке и контексту.

— Не беспокойтесь об этом. Я уже счастлива, что в моей тарелке не рис.

Она отправила в рот ложку каши и мгновенно позабыла обо всех бедах: теплая водянистая без капли соли и приправ, она оказалась настолько легкой и питательной, что ее желудку мгновенно стало очень-очень хорошо. Мэй едва сдержалась, чтобы не застонать от удовольствия! Наконец-то!

Вей не стал донимать ее разговорами, поэтому за их столом на некоторое время воцарилась тишина.

Мэй старалась вести себя прилично, однако, постная, пресная еда приводила ее в восторг. Даже булочка, которую в современных ресторанах подавали в каменном состоянии, оказалась нежнейшей и воздушной, отдающей сладостью, хотя Вей уверял, что в тесто не могли подмешать ни крупицы сахарного тростника.

Платок сильно мешал: его приходилось приподнимать одной рукой, чтобы не испачкать. Хотя, Вей ничего не сказал на его счет, наверняка он и остальные жители монастыря гадали, кто она и почему скрывает лицо.

Когда тарелки опустели, Мэй с удовольствием прислонилась спиной к стене и чуть смежила веки. Теперь она была абсолютно счастлива.

Люди заходили в трапезную группами: как только одни заканчивали есть, им на смену прибывали другие. Таким образом, удавалось избежать столпотворения и спешки.

— Скажите, Вей, почему ваш храм имеет такое название? Речь идет о божестве?

Монах отложил палочки на край подноса.

— Это печальная история, госпожа. Много веков назад, во времена правления Ужасающего Императора на месте побережья находилась столица Империи. Дворец опоясывал горные пики, будто ядовитая змея, и по их склонам в людские земли стекал жгучий яд.

У не ожидавшей подобного Мэй чуть не выпал изо рта кусок булочки. Меньше всего она хотела сейчас слушать байки о Фэй Шань Ди, который в последнее время слишком расщедрился на туманные изречения!

— Демона-Императора поразили дважды в собственном дворце, — продолжал Вей, — в первый раз, когда он еще был человеком. Его советник поднял восстание против гнета и тирании и, несмотря на хитрость своего владыки, заманил его в ловушку. Второй раз Императора демонов поразили заклинатели на том же самом месте. И от невообразимой мощи их удара горы ушли под воду, оставив в назидание лишь три острова, что некогда были горными пиками.

“Не туда ли мы едем?” — нахмурилась Мэй. — “И не потому ли Фэй Шань Ди стал чаще напоминать о себе? Мы почти что в его владениях”.

— Простите мое нетерпение, при чем здесь Безмолвный Дух?

— Будучи демоном, Император не заботился о людских жизнях. Однажды он потребовал себе самых красивых женщин из города, и никто не смел ему перечить, кроме одного человека – простого крестьяника, выступившего перед демоническим войском с косой для риса в руках. Тогда сам Император спустился из золотых павильонов взглянуть на смельчака.

— Он пощадил его? — спросила Мэй, хотя уже знала ответ.

Вей покачал головой.

— После его кончины неравнодушные жители заложили на этом месте храм. Именно в нем заклинатели тайно собирались, чтобы однажды свергнуть Ужасающего Императора. Наш монастырь возник немногим позже после начала Эпохи Рассвета.

Мэй покивала, ожидая комментария от непосредственного участника событий, и он не заставил себя долго ждать:

“История слепа и глуха к зову истины”.

“Хочешь сказать, все было иначе?”

“Нет”, — голос Фэй Шань Ди зазвучал совсем близко, над ее плечом. — “Я действительно возжелал тех женщин и убил того человека. А храм позволил воздвигнуть зря. Не думал, что те жалкие слабые самоучки решатся пойти против меня. Жаль, тогда я не знал, кто ведет их, иначе сравнял бы с землей и город, и побережье”.

— Где Шэн Юэлин? — перебила Мэй жуткий голос в голове.

Вей определенно заметил ее нервозность, но, по счастью, не придал ей значения.

После того, как они вымыли за собой посуду, монах повел Мэй по извилистым галереям и смотровым площадкам вверх, затем вниз, затем снова вверх, и вскоре Мэй окончательно запуталась в лабиринте. Монастырь был построен по канонам Фэншуй с учетом расположения звезд и планет в весеннее и зимнее равноденствие.

Он уступал роскошью блистательным пикам Бай Ю Шэн, однако его тронутые древностью камни наполняли душу Мэй небывалым умиротворением, и она постепенно начала избавляться от постоянно преследовавшего ее страха. Следуя за Веем, в окружении безмолвных степенных мужчин в скромных ритуальных облачениях, Мэй ощущала благодатный покой. Впервые за долгое время тишина не пугала, а успокаивала: в таком месте просто не могло случиться зла, иначе сами боги явились бы в человеческий мир, чтобы покарать отступника.

— Взгляните, госпожа, — Вей указал на распростертый под ними лес, меж крон которого проглядывали одноэтажные и двухэтажные домики и извилистые ленты каменных стен. — Храм Безмолвного Духа находится там.

Она нахмурилась, не заметив никакого храма. Зеленый, тронутый золотом покров безмятежно беседовал с порывистым ветром.

— Простите, не вижу.

— Моя вина, — склонил голову Вей, — скоро начнется период бурного увядания, однако, сейчас для несведущих Храм надежно сокрыт. Идемте.

Он внезапно пропустил ее вперед. Мэй не обратила бы на это внимания, если бы знала дорогу, а так она застряла на первой же развилке. На ее вопрос о дальнейшем пути, монах неожиданно произнес:

— А какой путь выбрала бы госпожа?

Разговор Мэй не понравился. Неужели ее пытались заманить в ловушку?

— Немедленно отведи меня к Шэн Юэлину, — потребовала она, не переходя на высокие тона.

Пока не дойдет до кровопролития, осквернять монастырь воплями она не собиралась. Проходившие мимо монахи и послушники не одаривали их и взглядом. Мэй напрягла память и выудила момент, когда во время мытья посуды Вей ненароком коснулся ее спины.

Она тут же завела руку за спину и нащупала край бумажного талисмана, только никак не смогла его подцепить – бумага выскальзывала из пальцев.

— Не бойтесь, госпожа, — произнес Вей. — Это очень слабое заклинание отвода глаз. Вам ничего не грозит. Я лишь прошу вас следовать зову души.

Мэй внимательно посмотрела на две дороги. Одна уходила вверх и направо по склону, всторая вниз и влево.

— Что я должна найти?

— Вы мне скажите.

“Логичнее было бы спускаться: тренировочные площадки должны находиться у подножия, в отдалении от священных мест”, — подумала Мэй и уверенно направилась вверх.

Дальше она уже не останавливалась. Павильоны, молельни, прудики с рыбками и черепахами, мостики, смотровые площадки – Мэй не спешила, но вместе с тем не медлила слишком сильно. Дождь давно закончился, и молчаливый монастырь утонул во влажной свежести зелени и сырой земли.

Вей тенью следовал за ней.

В одном из павильонов она остановилась перед статуей божества в облике длиннобородого старца. Одна его каменная рука сжимала опущенный серп, на второй покоилась выточенная из того же камня небольшая друза.

— Это Безмолвный Дух? — спросила Мэй и испугалась громкого эха.

Вей прошел мимо нее к алтарю, на котором курилось несколько палочек с благовониями и добавил к ним еще одну. Мэй пропустила момент, когда он зажег ее. От сладковатого дыма у нее начала кружиться голова.

— Что в его второй руке?

— Милость. — Откликнулся монах. — Только так можно спасти запятнанную душу от перерождения в демона.

Мэй закрыла глаза. Усталость навалилась на нее свинцовым одеялом. Сколько они бродили по горе? Не меньше нескольких часов! Шэн Юэлин, должно быть, потерял ее и жутко злился.

— Позвольте сделать вам подарок, госпожа, — Вей протянул ей палочку благовоний. — В случае великой нужды ступайте в храм и совершите подношение. Безмолвный Дух ответит на ваш вопрос.

На ощупь палочка оказалась почти горячей, словно он только что вытащил ее из огня, однако, на ней не оказалось ни следа горения.

— Ступайте за мной, — продолжал Вей, — я отведу вас к господину Шэну. К сожалению, дольше в монастыре вы оставаться не можете.

Мэй кивнула, по-прежнему одурманенная дымом. Ей хотелось только лечь и уснуть на ближайшие сутки.

На свежем воздухе ее сознание быстро прояснилось. Она с удивлением обнаружила, что стоит в одиночестве у начала узкой извилистой тропы, пролегавшей сквозь заросли бамбука. Монаха нигде не было. Храм по-прежнему стоял на месте, но когда она заглянула внутрь, то увидела совсем другую статую: отлитого из металла мужчину в монашеских одеяниях.

Мэй прикрыла за собой двери и задумалась. Очевидно, ее одурманили. Палочка благовоний лежала на ее ладони, значит, не все было галлюцинацией. Кто скрывался за маской монаха Вея: демон? дух? другое неизвестное ей создание? или обычный заклинатель, любивший эффектные фокусы?

Она не стала дожидаться, пока на нее с неба свалится Маогуй или еще кто похуже, и поспешила по тропке, круто уходившей вниз.

Сырая после дождя земля скользила под подошвами кроссовок, и Мэй умерила пыл.

“Кем бы Вей ни был, на первый взгляд, он не сделал ничего плохого”, — размышляла она. — “Рассказывать ли Шэн Юэлину? Он снова начнет подозревать меня невесть, в чем, надуется и совсем перестанет делиться информацией. Ну, точно, котенок: чуть не по его, шипит и царапается”.

Она хихикнула и ойкнула, прикрыв рот ладонью. После ароматерапии поезд мыслей определенно сошел с нужных рельсов.

Извилистая тропа все не кончалась, и у Мэй начала развиваться легкая клаустрофобия: в густом бамбуковом лесу она оказалась почти в полной тишине. Завернув в очередной раз, она, наконец, расслышала синхронные грубые выкрики, среди которых вскоре разобрала последовательный счет.

Лес закончился на краю тренировочной площадки, и Мэй остановилась на границе света и тени.

Десятка два обнаженных по пояс мужчин синхронно выполняли элементы из боевых искусств: ударяли невидимого противника кулаками, рубили воздух ладонями, отклонялись, пригибались к самой земле и повторяли все заново. Среди них, ничуть не уступая в мастерстве, плавно двигался Шэн Юэлин. Очевидно, его школа была иной, но не менее смертоносной: угадывался небольшой рассинхрон в амплитуде и смещении центра тяжести.

В Бай Ю Шэн Мэй доводилось наблюдать за тренировками заклинателей, и те больше напоминали танец, а не классическое кунг-фу.

По знаку мастера мужчины выстроились парами, и одни взяли гладкие дубины, а другие выпрямились, чуть разведя руки в стороны.

Громыхнул барабан, и дубины обрушились на напряженные животы.

— Один! — в унисон разнесся общий хор голосов.

Новый удар.

— Два!

Мэй наблюдала с раскрытым ртом. Когда счет дошел до двадцати, на возвышение перед площадкой вышел пожилой монах.

— Что юности слова старца? — Мэй узнала голос своего лекаря. — Лучший клинок закаляет пламя, а цветы сливы дарят сладость лишь в суровые зимы. Однако порой телу и духу необходим отдых.

Мастер подал знак, и напарник Шэн Юэлина прекратил избиение, а сам заклинатель вышел из строя и низко поклонился, сложив перед собой ладони.

— Поблагодарю за мудрую науку, Наставник Пути.

При всей напускной благоговейности, каменная спина и тон выдавали его с головой – Шэн Юэлин злился, и даже серьезная физическая тренировка не помогла ему избавиться от эмоций.

— За великую милость не благодарят, — ответил Наставник Пути. — Ваше упорство достойно похвалы, но впредь прошу вас уважать мои слова.

Глядя на то, как оба заходят в смежный с площадкой павильон, Мэй выскочила из укрытия и бочком проскользнула мимо тренировавшихся мужчин. Те и бровью не повели, хотя пару любопытных взглядов она поймать успела.

Павильон полнился народом, поэтому Мэй легко затерялась и незаметно спряталась за колонной. Наставник Пути не таился, однако, голос понизил:

— Золотое ядро вашей спутницы хрупкое и беззащитное, что семя лотоса, господин Шэн. Ему еще предстоит прорасти к свету или сгинуть в бездонном иле. Я ощущаю в нем потенциал, однако, также ощущаю тьму гуще и сквернее человеческой Инь.

— Наставнику не следует делать поспешных выводов, — заступился за нее Шэн Юэлин. — Возможно, виной тому земля, из которой она пришла к нам. Уверяю, в сердце госпожи Ю нет зла. По возвращении в орден я распоряжусь выделить ей учителей.

— Грядут перемены, — туманно изрек старец. — Кто знает, во имя кого станет биться ее сердце. И ваше, господин Шэн.

Он ответил так тихо, что Мэй едва расслышала за фоновым шумом:

— Мое сердце не успеет принести бед.

“О чем он?” — не поняла она. Ее охватило нехорошее предчувствие.

— Тьме возможно противостоять, — продолжал монах. — Вашей спутнице это удается.

“Действительно, Фэй Шань Ди не стал бы так долго обхаживать меня сомнительными обещаниями, если бы мог ускорить процесс”, — задумалась Мэй. — “Или он просто заскучал за пять тысяч лет изоляции”.

— Что касается вас, господин, — Наставник Пути многозначительно замолчал.

Некоторое время Шэн Юэлин изображал свежеоткопанного терракотового воина, затем поклонился и развернулся, подняв вихрь полами монашеского одеяния.

— Саморазрушение не позволит вам войти в круг перерождения! — жестко сказал монах.

— У меня нет выбора.

От холода в его голосе у Мэй мурашки побежали. Что значит, “нет выбора”? Из-за проклятья демонов? Удара Полуночной печати? Из-за переданной энергии самой Мэй?

Спохватившись, она юркнула дальше за колонну, избегая стремительно удалявшегося Юэлина.

— Госпоже, — она едва заорала от неожиданности, — стоит поспешить, — невозмутимо закончил лекарь.

— Помню, — выдохнула она, держась за колотящееся сердце, — дольше в монастыре я оставаться не могу.

— Кто вам сказал?

Она замялась на секунду, обдумывая ситуацию.

— Монах, который провожал меня на обед. Вей. — Брови старца чуть приподнялись. — Мы тепло побеседовали. Если мне будет позволено обратиться, скажите, Наставник Пути, в монастырь могут проникнуть демоны? — он безапелляционно покачал головой. — А духи?

— Рожденные из слияния Инь и Ян не в силах перейти наших священных границ. А изгнанники Призрачного города потеряны для обоих миров, однако, они не могут причинить вреда живым или мертвым.

Выходило, что женщина в красном – изгнанница Призрачного города? Все равно ясности не прибавилось, потому что Мэй имена весьма поверхностное – к сожалению, сугубо практическое – представление о местном потустороннем мире.

— Уровень вашей духовной энергии заметно возрос. Как такое могло случиться?

— Благотворное влияние вашего Храма Безмолвного Духа.

— Повторите, как звали сопровождавшего вас монаха?

Мэй прикусила язык. Отчего-то ей не хотелось рассказывать ему о загадочном человеке и странном даре.

— Не могу вспомнить. Простите мою забывчивость, Наставник! Я из слишком далеких мест, и ваш язык порой мне непонятен.

Мэй поспешно поблагодарила его и сбежала. Ей не терпелось распросить о духах Шэн Юэлина, но когда увидела его разгневанно мечущемся по комнате, мигом закрыла рот.

— Где ты была? — рявкнул он.

— Я сейчас выйду, — сообщила Мэй, — затем зайду и притворюсь, что не слышала твоего повышенного тона.

Под его шокированным взглядом она так и поступила: вежливо постучала и снова заглянула.

Заклинатель намек понял и спросил уже сдержанно с толикой мягкости:

— Где госпожа провела этот день? Я беспокоился.

“На плацу ты так беспокоился?” — мысленно хмыкнула Мэй.

— Обедала, затем гуляла в сопровождении.

— Кого?

— Монаха. — Отчеканила она и прищурилась: — Моя очередь задавать вопросы. Будешь отвечать, или мы собираемся и уходим?

Юэлин уязвленно цыкнул.

— Уходим.

Мэй мрачно праздновала Пиррову победу: она сохранила парочку своих тайн, однако, ни на шаг не приблизилась к раскрытию его секретов.

Глава 21. Мосты Лун Ин в огне

Послушник проводил Мэй и Юэлина в открытую для прихожан часть монастыря. Заклинатель украдкой пояснил, что монахи крайне редко позволяли посторонним пройти дальше главного храма.

— Получается, нам оказали большую честь? — шепотом спросила она и получила в ответ утвердительный кивок.

Юэлин оставался немногословным. Мэй игра в молчанку не слишком тяготила, однако, от лояльности этого человека зависела ее жизнь, поэтому она бы предпочла как можно скорее разрешить возникшее между ними недопонимание.

— Мы прямо сейчас сядем на корабль?

— С рассветом.

— А где мы проведем ночь?

Шэн Юэлин зыркнул на покрасневшего послушника и ускорился, вынуждая их почти бежать в след за собой.

Мэй мысленно хлопнула себя по лбу: он же в самый первый день путешествия объяснял двусмысленность этой формулировки! Орать “я не это имела в виду!” было глупо, поэтому она просто решила молчать, пока Юэлин сам не обратится к ней.

В монастыре ей помимо монашеского одеяния любезно подарили отрез ткани, который она намотала на голову. Краска с волос постепенно смывалась, назло становясь все светлее. Если сразу после перемещения Мэй могла спрятать цвет в тугом пучке, то теперь ее корни начинали очевидно контрастировать с длиной. Она опасалась, что скоро Шэн Юэлин предложит ей покраситься чернилами. Из-за нее они и без того будто бы носили над собой неоновую вывеску с надписью “подозрительные личности”.

Прежде Мэй оттенял заклинатель, от которого невозможно было оторвать взгляд. Теперь Шэн Юэлин напоминал изгнанника или весьма недальновидного шпиона, повсюду таскавшего с собой сияющий серебром меч, и их общая подозрительность возвелась в десятую степень.

Как только священные врата оказались позади, послушник покинул их, и спутники вместе с толпой направились вниз с горы по широкой, хорошо вытоптанной тропе.

Иногда Мэй теряла Шэн Юэлина в потоке: слишком много было людей, спешивших вернуться домой до заката. В очередной раз она уцепилась за краешек его рукава, и Юэлин вдруг взял ее за руку, крепко сомкнув пальцы вокруг ее холодной ладони.

— Ты замерзла?

Она помотала головой и глубже натянула платок.

— С удовольствием бы поела. Желательно лапши с мясом.

— С мясом? — он оглянулся через плечо. — Разве женщины едят мясо?

Мэй хохотнула, меньше всего ожидая услышать такой абсурдный вопрос.

— А почему нет?

— Слишком жесткая пища для вашей нежной энергии.

— Умоляю! — она закатила глаза. — Моей энергии необходим сочный кусок жирной говядины, приправленный пряными специями и медом, прожаренный до хрустящей корочки…

— Я понял! — с улыбкой перебил ее Юэлин. — Еще пожелания?

— Суп с морепродуктами, — вдохновенно принялась перечислять она, — пельмешки в рисовой бумаге, слоеные лепешки с овощами, яблоки в карамели или любые другие фрукты в карамели! Обязательно сладости! Я никогда не пробовала лунный пирог, представляешь?

Город вырос вокруг них неожиданно: лес расступился, и спутники вместе с другими жителями оказались на ожившенной улице. Оглядевшись, Мэй заметила рисовые террасы в окружении домиков, упорно взбиравшиеся по пологим склонам – за прошедшие столетия Лун Ин разросся едва ли не вчетверо.

Солнце постепенно клонилось к закату, и Юэлин предложил найти ночлег, затем в оставшиеся часы побродить по торговым рядам.

Они ловко продвигались мимо повозок, груженого вьюками скота и спешащих по делам людей. Мэй во всю глазела по сторонам, как вдруг Шэн Юэлин развернул ее в обратном направлении.

— Там императорская стража, обойдем их.

Они нырнули в переулок, как две капли воды похожий на тот, что был в Сан Ли. Мэй зябко повела плечами.

Шэн Юэлин зашуршал полами своего балахона, и округлившимся глазам Мэй предстал кинжал, который им отдал черный стражник.

— Не уверена, что хочу знать, откуда ты его достал.

Заклинатель посмотрел на нее, как на дурочку.

— Отвязал от пояса, госпожа. Не впутывайте меня в свои порочные фантазии.

— У нас разные понимания порочности, достопочтенный, — фыркнула она.

Шэн Юэлин взвесил на ладони кинжал, словно прикидвая, не прирезать ли спутницу прямо сейчас, затем передал его ей.

— Спрячь в рюкзаке. При обыске начнут с меня, и я выиграю тебе время. Кричи во весь голос, огласка им не нужна, поэтому ты успеешь скрыться.

— Я нужна ему живой, — напомнила Мэй, — а ты мертвым. Кому тогда стоит бежать?

— Мы не знаем, правду ли сказал тот стражник.

Несколько мгновений Мэй гипнотизировала его взглядом, потом со вздохом убрала кинжал в свой рюкзак, на который еще в монастыре, как чехол, надела холщовый мешок.

— Куда мне идти без тебя? — спросила она и вспомнила о нефритовой подвеске Цзинлуна. — Надеюсь, до побега не дойдет.

Они осторожно прокрались невероятно узкими извилистыми улочками к оживленным торговым рядам. Два монаха из главного городского храма привлекали мало внимания, и спутники почти без опасений двинулись вдоль лавок со всевозможными товарами.

Шэн Юэлин, словно что-то приметив, потянул Мэй к противоположной стороне, прямо к лавке с умопомрачительно пахнущей выпечкой.

— Дедушка, почем продаешь? — спросил он, указывая на кренящиеся стопочки лепешек.

— Штука за три, — старик для верности показал на пальцах и щербато улыбнулся. — Отдам две за пять.

Шэн Юэлин отсчитал крошечные монетки и пересыпал ему в ладонь. Две горячие лепешки мгновенно перекочевали в руки к Мэй, и та немедленно вцепилась в одну зубами. Они оказались из тыквенного теста с начинкой из сладковатой красной фасоли. В прежней жизни Мэй бы не впечатлилась, но сейчас едва не захлебнулась слюной.

— Дедушка, мы с братом отправляемся в паломничество, — смиренно произнес Шэн Юэлин, — давно не были в миру. Какие дела нынче творятся?

— Всего не упомнишь! — пожал плечами старик, попутно обсчитывая следующего покупателя. — Говорят, желторотые заклинатели обосновались в Сан Ли и никого не впускают. Окрестные земли тоже подобрали, стервятники. Синие, наоборот, уходят. Нас на произвол судьбы оставляют.

— Почему? — с набитым ртом спросила Мэй.

— Так, сынок, они ж нас защищали от тварей, которые из проклятого ордена лезут! Ну, который опустнл лет сто назад. Он ж недалеча! — старик горячился и говорил все быстрее, так что Мэй перестала его понимать.

— Ой, страх! — встряла женщина с корзинкой на спине, купившая пяток лепешек. — На западной равнине-то дрянь черная расползается! А желторотые палец о палец не ударили! Говорят, не далее, как позавчера два заклинателя там сгинули. Как же их?

— Синие? — подсказал старик. — С облаками и цаплями?

— Да какие цапли? — взвилась женщина. — Напыщенные, которые нос от простого люда воротят, из западных гор… Нефритовые, вот!

Мэй подавилась лепешкой. На лице Шэн Юэлина не дрогнул ни один мускул.

— Заклинатели из ордена Бай Ю Шэн? — любезно уточнил он.

— Они-они! — закивала женщина. — Кто говорит, двое мужчин, кто – мужчина и женщина. Непонятно. Я слышала даже, — она заговорчески пододвинулась к ним, — заклинатель демоницу на расправу вел. Хотел проклятье с той земли снять, да не вышло. Демоница его сожрала!

Мэй зажала рот якобы от ужаса, а на самом деле, лишь бы не рассмеяться.

Женщина по-своему поняла ее реакцию и возбужденно припечатала:

— Сожрала! Костей не оставила. Говорят, пытался ему помочь заклинатель из синих, да не сдюжил. Он своими глазами видел, как демоница из того бедняги жизнь высосала, потом на части разорвала и заглотила.

— Благодарим покорно, тетуша, дедушка! — Шэн Юэлин поклонился так резко и низко, что едва не впечатался лбом с край деревянного стола, на котором лежала выпечка. — Благословят вас Небеса!

Он схватил икающую от едва сдерживаемого смеха Мэй и уволок в толпу.

— Прекрати, — попросил он, убедившись, что они ушли достаточно далеко. — Мой орден вовсе не такой. У простого люда принято ругать конкурентов.

Мэй с наслаждением отсмеялась и хлопнула его по плечу.

— Не беспокойся, я все понимаю. Зато мы теперь знаем, что стараниями И Шацзы умерли.

"Только он же знает, что я не демон! Почему продолжает выеживаться? Хотя, лучше так, чем если бы он на каждом углу вопил, кто я на самом деле". — Мэй решительно не понимала, почему никого – в первую очередь Шэн Юэлина – не беспокоила осведомленность И Шацзы.

— С одной стороны, это нам на руку, — согласился заклинатель. — С другой, я не смогу использовать свое имя, чтобы снять комнату и купить места на корабле.

— А монеты?

— Их недостаточно, — недовольно скривился он и показал ей несколько медяков. — Мой кошель остался у Ша Хулуна.

— Вернемся в монастырь? — предложила она.

Шэн Юэлин, глубоко погруженный в собственные мысли, отрицательно качнул головой.

— Тогда, может… — Мэй нерешительно коснулась своих сережек.

— Они не слишком ценны.

Она немедленно хлестнула его по плечу.

— Это белое и розовое золото с бриллиантами. В смысле, “не слишком ценны”?

— Белое золото? — удивился он. — Такое существует? В любом случае, ты не обязана. Доставить тебя в Лунный храм – моя забота.

“Почему ты хочешь доставить меня в Лунный храм?” — хотела спросить она, но не стала, опасаясь, что диалог окончится нежелательным выяснением отношений. Мэй подождет, когда они окажутся под крышей.

Вскоре Шэн Юэлин выручил деньги за свою массивную серебряную заколку, под которой обычно скрывал пучок. Мэй еще в монастыре хотела сказать ему, что подобная вещь не вяжется с образом одухотворенного аскета, каким он упорно прикидывался, но решила, пусть котенок решает сам.

Около лавки оценщика неприметно таились в тени двое стражников в черном облачении. Мэй заметила их слишком поздно, однако, суровые взгляды мужчин лишь вскользь задели ее лицо.

— У нас не будет проблем? — шепнула она Шэн Юэлину, когда они покинули лавку.

— И Шацзы разболтал всей Империи о нашей смерти. Полагаю, на некоторое время это собьет со следа псов Ша Хулуна.

Мэй оставила возражения при себе. Для опытного разведчика их с Шэн Юэлином маршрут выглядел очевидным: в этой части Империи, насколько она успела узнать, не было ничего полезного для них, кроме знаменитого Лунного храма на острове Туцзы и заброшенного ордена Шуй Лю Мин в полутора днях конного пути к югу от Лун Ин.

Будь она на месте Ша Хулуна, она бы выставила патрули на въездах, выездах и пристанях, а также у гостиниц. Найти – пусть в огромном и оживленном – городе двоих необычных странников не составило бы труда.

Она открыла рот, чтобы поделиться с Юэлином тревожными мыслями, затем закрыла. Он не мог не понимать очевидного, значит, выжидал и нарочно не таился. Зачем?

— У тебя есть план?

— Найти гостиницу, приобрести дар для Великого Наставника Мо Ди, затем хорошо выспаться.

Шагая следом, Мэй буравила взглядом его затылок. Они проходили чудесную цветущую площадь, которую, будто диадемы, венчали фигурные дуги мостов.

— Ты ведешь себя странно.

— Разве? — фальшиво удивился он.

— Мне кажется, с того дня, как мы выбрались из Сна Неупокоенного, ты… — она устало потерла лицо.

Что ей сказать? “Резок со мной”? “Скрываешь правду”? “Ведешь себя как школьник с биполяркой”?

“Газлайтинг!” — осенило ее. — “Вот, чем занимается эта пародия на суриката! За пять тысяч лет до появления этого явления. Прогрессивно”.

Мэй остановилась посреди моста. С самой высшей точки – вздыбленной спины дракона, вырезанного на перилах – ей открылась покатая крыша пагоды с реющим на ветру знаменем: синей цаплей в облаках.

— Янмэй?

Она взглянула на ожидавшего ее Шэн Юэлина. Отчего-то стало очень горько. Их путешествие началось так захватывающе! Пусть у них бывали разногласия, но она доверяла Юэлину. А теперь…

Оня стянула с головы платок.

— Почему ты ведешь меня в Лунный храм?

Заклинатель мигом подбежал к ней, озираясь по сторонам.

— Нас могут услышать! О чем ты думаешь?

Мэй шагнула назад, не позволяя приблизиться к себе.

— Ты сказал Главе Цзиншэню, что твое Золотое ядро повреждено, и тебе требуется энергия Инь. И ты пытаешься найти лекарство.

— Мэй, давай поговорим в другом…

— Не признаешься сейчас, я развернусь и уйду.

Он опешил на миг, затем нервно хмыкнул.

— Тебе безопаснее рядом со мной. Куда ты пойдешь?

— В Нин Цзин Юн.

Юэлин тоже оглянулся на пагоду, и в его глазах промелькнула крайне сильная эмоция… ненависть?

— Тебя не пустят на порог! — отчеканил он. — В лучшем случае примут за оскверненную и прогонят. А могут отправить в пыточные! Понимаешь? Это место, где людям причиняют нестерпимую боль способами, которые ты представить не можешь.

Мэй оттолкнула его руку, которую он протянул, чтобы схватить ее за предплечье.

— Я знаю о пытках побольше тебя. В моем распоряжении история всего мира, а в твоем – лишь этой, с позволения сказать, Империи. Моя страна однажды тоже называлась Империей, и земель у нее было раза в три больше. Ты сын своего народа, прекрасно. А я дочь своего!

— Ю Янмэй…

— Это не мое имя. Ты его придумал. Не смей, — перебила она, когда он раскрыл рот, — произносить настоящее. У тебя все равно не получится.

На этот раз она переборщила: перешла все границы, подпалила мосты, и теперь они разгорались все сильнее, обрушаясь в пропасть.

Люди проходили мимо них, не задерживаясь даже из праздного любопытства. А Шэн Юэлин сжимал перила так, что дерево чуть не шло трещинами.

— Хорошо, — неожиданно-спокойно ответил он. Ломанный лед, на который Мэй напоролась при первом знакомстве с ним, вернулся еще более прочный и острый. — Я потакаю твоим прихотям не из-за широты души. Мне нужна энергия Инь, и в тебе ее очень много. Другие женщины, артефакты, даже демонические создания – ручей или в лучшем случае река. Ты – море. Однако, вместо того, чтобы напитать меня духовной энергией и стабилизировать Ядро, ты разрушаешь меня. С самого первого дня.

— Звучит как отличный план, — процедила Мэй и почувствовала, как невидимые пальцы сжимают горло. — Перестань, или я закричу! — удушье исчезло.

Шэн Юэлин выглядел так, словно сам удивился не меньше, но она ни капли ему не поверила.

— Как ты говорил? Кричать изо всех сил? — Мэй обвела руками площадь. — Здесь полно солдат.

Действительно, на площади то и дело мелькали черные плащи и соломенные шляпы.

— Тебя тоже схватят, — заметил Шэн Юэлин.

— Проверь! — с вызовом ухмыльнулась Мэй.

“Как я тебе, Фэй Шань Ди? Достойна Императора демонов?”

Мысленный выкрик позорно отдавал отчаянием. Мэй кристально-ясно осознавала, что срывается в истерику – не конкретно из-за Юэлина. Из-за мира вокруг нее: погонь, злобной хтони, чужих лиц, магии, Сяосяо, которую она жестоко обманула. Из-за атаки Маогуя, швыряния в стены и кусты, угрозы удушения ради ее же спасения, непривычной пресной еды, постоянного страха. Из-за собственной чертовой смерти!

“Ты похожа на мою возлюбленную”.

Ее словно облили ледяной водой. Мэй резко втянула воздух и поняла, что сейчас разрыдается на глазах у Шэн Юэлина. Вот теперь он точно взирал на нее с презрением.

Она круто развернулась и рванула прочь. В последний миг заклинатель схватил ее за запястье.

— Отпусти меня! — заорала она, перепугав прохожих. — Дай мне уже уйти. Ради Бога! Дай мне уйти!

Шэн Юэлин не послушал, наоборот, притянул ее к себе и крепко обнял. Шпилька вылетела из ее слабо затянутого пучка, и тот мгновенно распустился. Мэй изо всех сил пихнула Юэлина в грудь и все-таки разрыдалась. Теплая ладонь опустилась на ее затылок – Шэн Юэлин гладил ее по волосам.

— Простите, господа! — сказал он кому-то. — Моя супруга очень устала, мы паломники, проделали долгий путь из южной провинции. В дороге мы лишились пожитков, и она очень остро перенесла потерю.

Он продолжал городить полнейшую чушь, а вместе с тем мост вновь оживал.

Как только плечи Мэй немного расслабились, Юэлин накрыл ее голову платком, скрывая от чужих любопытных глаз цвет ее волос.

— Послушай, завтра мы отправимся на остров Туцзы. Великий Наставник Мо Ди расскажет, как нам снять наше проклятье и вернуть тебя домой. Потом я провожу тебя, куда ты захочешь. Даже в Нин Цзин Юн.

— Почему “даже”? — неразборчиво прошептала она ему в грудь.

В ответ он только вздохнул.

— Мы привлекаем внимание.

Мэй ожидала, что Фэй Шань Ди вдоволь посмеется над ее истерикой, однако, тот бесследно исчез из ее сознания.

“Может, он не выдержал и сбежал?”

Вдруг ее колени подкосились, и она едва не свалилась на грязные влажные доски – Шэн Юэлин успел поддержать ее.

Коснувшись ее лба, он обеспокоенно произнес:

— У тебя жар. Должно быть, яд Маогуя вновь начал распространяться.

Мэй поморщилась. У нее действительно болела правая рука. Она могла бы заупрямиться и уйти в Нин Цзин прямо сейчас. Только Шэн Юэлин был прав: от цели их отделяла ночь и несколько часов плавания.

— Мы не закончили, — она отстранилась. — Это временное перемирие.

— Видят Небеса, Мэй, ты причина, по которой я никогда не женюсь.

Ей стало смешно.

— Лжец.

Слово ему не понравилось – тонкие прямые брови немедленно сошлись на переносице.

В последний раз бросив взгляд на пагоду Нин Цзин Юн, Мэй первой направилась вперед по мосту, пряча в тени платка красные глаза.

Гостиницу они выбрали приличную, но не дорогую, с двумя комнатами. Мэй оставила Юэлина разбираться с формальностями и приказала слуге проводить ее. Там она бросила рюкзак на стол и завалилась на кровать. Ее тело противно ныло, как при высокой температуре, в горле царапались кошки, будто Мэй съела острый перец.

“Погодите! Я заболела?”

Она села. И оглушительно чихнула. Голоса других постояльцев за стенкой ненадолго стихли, и ей пожелали дожить до ста лет¹.

(¹Устаревшее пожелание при чихании).

Мэй громко ответила, что сделает все возможное, и закопалась в содержимое рюкзака. Где-то оставался последний нежно лелеемый пакетик Терафлю и таблетка антибиотика. Таблетку она оставила на крайний случай, а пакетик убрала за пазуху, чтобы принять во время ужина.

Тени росли, а Шэн Юэлин не появлялся. Не выдержав, Мэй спустилась на первый этаж к хозяину.

— Скажите, господин, в какой комнате остановился мой спутник?

Тот лучезарно улыбнулся:

— Ваш супруг отправился за покупками. Он велел мне распорядиться насчет ужина, если вы изволите.

“Супруг?!”

— Было бы славно, — пробормотала Мэй в смятении.

В общем зале ее комфортно разместили за ширмой. Стол уставили ароматным мясом – ломтиками свинины в остро-сладком соусе, рулетами из тонкого рисового теста с начинкой из овощей и говядины – а также блюдами с кашей и лапшой, из которой на Мэй удивленно смотрела пучеглазая рыбья голова. Кашу хозяин преподнес, как вершину кулинарного искусства под названием “Каша лодочника”. Его жена отменно приготовила ее специально для утомившейся с дороги гостьи: в рисовый отвар она добавила овощи, выловленные в заливе ракушки, мелкие креветки и рыбешку.

По заказу Шэн Юэлина для Мэй также принесли местную сладость, Драконью бороду – тончайшие нити из сахарного теста.

На вопрос, желает она чай или рисовое вино, Мэй уверенно попросила зеленый чай и получила целый заварник, в котором безмятежно плавал чайный бутон.

Рассеянно гадая, куда же подевался ее новоиспеченный муж, Мэй неспеша подъедала деликатесы. Даже рисовая каша уже не раздражала, а весьма приятно покоилась в желудке. Наслаждение едой омрачали мысли о будущем: завтра они с Юэлином прибудут в Лунный храм, а что дальше? Он вернется домой разбираться с делами ордена и внутренней политикой.

Как быть Мэй? Очевидно, готовиться к возвращению в будущее. Наверняка, ее ждал мудреный ритуал, повезет если без жертвоприношений.

А если нет?

Если мудрец с кроличьего² острова не даст ей ответа? Она точно не останется с Шэн Юэлином – напряжение между ними росло, как давление в вулкане: еще немного, и гора попросту лопнет, устроив второй последний день Помпеи.

(²Туцзы – 兔子 tùzi, кит. кролик)

“Все же первый”, — исправилась Мэй. — “Город еще не существует. А Египет процветает! Как раз должны объединить два царства. Съездить, может, на экскурсию? Когда еще представится шанс?” — Она улыбнулась собственным мыслям. — “Подумать только: я живу во времена фараонов! Нифертити и Клеопатра не родились, греческих богов нет и в помине, а до основания Рима больше тысячи лет!”

Добродушный хозяин уточнил, не подлить ли ей чаю в фарфоровую чашечку. Мэй благодарно кивнула и незаметно высыпала в него припрятанный Терафлю. Как бы то ни было, она не останется с ледяным принцем. Возможно, отправится к Цзинлуну. У него в ордене наверняка найдется тихое местечко, где она сможет медитировать у пруда лотосов до тех пор, пока не вернется домой.

В зале зажгли свечи – солнце почти село. Мэй разочарованно отложила палочки и внушила себе, что оставила несколько блюд недоеденными, потому что давно насытилась, а не потому, что ждала заклинателя.

Она поднялась в свою комнату, умылась принесенной слугами водой и легла на постель. Пролежав всего минуту, Мэй со злостью швырнула подушку в дальний угол кровати. Они ее убивали! Либо тонкие, набитые колючей соломой, от которой наутро ломило шею; либо валики из бамбука и дерева, для вида обтянутые тканью; либо каменные. Каменные! На таких спали знатные особы.

Лекарь Ван объяснял Мэй, что сон на твердом помогает избавиться от бессонницы, головной боли и болезней позвоночника, а прохлада не давала мозгу перегреваться. Мэй честно попробовала, потом Вану пришлось вправлять ей позвонок и готовить микстуру от мигрени.

Проворочавшись, по ощущениям, вечность, Мэй свернула покрывало и положила под голову. Очень скоро ее накрыл тревожный сон. Во сне она пряталась в полуразвалившемся храме, а по крыше бродил Маогуй, стуча гигантскими когтями по старой черепице. Стук-стук… стук-стук…

Подорвавшись на постели, она схватилась за горло – Шэн Юэлин использовал заклинательство.

“Чтоб тебя разорвало на мелкие клочки и разнесло по всей земле!” — мысленно заорала Мэй, свалившись с кровати.

В глазах на миг вспыхнули фейерверки – она хорошенько треснулась головой.

Все прекратилось также внезапно, как началось. Мэй подползла к столу, на котором остался кувшин с водой, и жадно выхлебала половину. Боль уходила. Мэй вытерла покрытый испариной лоб и невольно задумалась, не приснился ли ей приступ? Или ее ударила паническая атака?

Ночь оставалась тиха и безмятежна. Сквозь сизые тучи проглядывала кособокая луна и несколько самых ярких звезд.

Мэй забралась обратно на постель и закуталась в одеяло. С окна тянуло влажным холодом с запахом йода и соли – море шумело совсем близко.

Неожиданно тишину нарушил стрежет, и ставни с легким стуком распахнулись. Если бы Мэй спала, столь аккуратный звук не разбудил бы ее.

В на подоконник взмыла черная фигура в плаще и соломенной шляпе, и у Мэй сердце в пятки ушло. Как назло, кинжал остался в рюкзаке! Да и как бы он ей помог?

Мужчина шагнул на пол и вдруг опустился на колени. Шляпа съехала с его головы, но он не подумал возвращать ее на место.

В скудном лунном свете Мэй разглядела влажно бликующие пятна на одежде газваного гостя.

— Янмэй…

Она тотчас его узнала.

— Юэлин?

— Не зажигай свет! — приказал он свистящим шепотом. — Закрой ставни.

Она тут же подчинилась, и в комнате стало еще темнее. К запаху соли и йода прибавился металл. Так пахла кровь.

— Ты ранен?

Он поднял голову, и Мэй ахнула.

— Что с тобой произошло?

— Псы Императора, — Юэлин рукавом вытер кровь, которая сочилась из пореза на его щеке. — Ша Хулун впал в немилость из-за нас. Он намеренно задержал приказ о нашей поимке.

— Где он сейчас?

Шэн Юэлин стащил с плеч плащ стражника, и оказалось, что прежде светлая роба монаха стала почти черной.

— Полагаю, на Небесах.

Мэй стояла, ни жива, ни мертва. Даже если бы хотела, она бы не смогла двинуть ни единым мускулом.

По крыше что-то мягко стукнуло, и звук когтей – из ее сна! – неспешно покатился в их сторону.

— Маогуй, — невесело хмыкнул Юэлин, приваливаясь боком к кровати, — хитрая тварь. Задел меня. Не думал, что Император использует демонов. Теперь расположение камней на доске начитает обретать смысл.

Мэй, наконец, отмерла: схватила полотенце и, смочив его водой, села рядом с ним.

— Давай помогу смыть…

Юэлин мягко обхватил ее запястье. Его слипшиеся от крови ресницы дрогнули, с губ сорвалось прерывистое дыхание.

— У нас был уговор, Мэй, — он вытащил из волос шпильку императрицы и вложил ей в ладонь, — я выиграю время, а ты беги.

И толкнул ее прочь.

Маогуй остановился точно над их комнатой.

— Мне очень жаль, — поспешно говорил Шэн Юэлин, отчаянно удерживая ее взгляд. — Я просчитался, переоценил силы и подставил тебя под удар. Прости меня, Мария. Беги!

Она отступала, пока не уперлась в дверь. Окно напротив померкло – лунный свет заслонила гигантская тень.

Беги.

Мэй развернулась и выскочила вон.

Глава 22. Ярость мятежного моря

Из комнаты донесся треск дерева, затем рев, от которого у Мэй заложило уши. Из комнат других постояльцев донеслись крики, и испуганные люди бросились в коридор, мгновенно создав давку.

Мэй удалось первой проскочить к лестнице и выбежать из гостиницы прямо в руки солдатам. От поимки ее спасла толпа, вывалившаяся следом за ней и буквально сметавшая все на своем пути.

Мэй врезалась в очередного стража, возникшего перед ней будто по волшебству, и вместе с ним повалилась на землю.

— Где заклинатели? — заорала она, хватая опешившего мужика за грудки. — Почему не сработали ловушки на духов?

“Полагаешь, он ответит?” — поинтересовался Фэй Шань Ди. — “Разве не его люди привели Маогуя?”

Кто-то сгреб Мэй сзади и оторвал от стражника – императорские воины обступали ее со всех сторон.

“Где демоница в красном?” — судорожно соображала она, яростно вырываясь из захвата. — “Мне нужна темная энергия, как можно больше!”

“Ты можешь использовать ее сама. Хочешь, научу?”

В сознании Мэй вспыхнули две картины: Фэй Шань Ди, сжигающий людские города, и мертвый Шэн Юэлин.

“Давай!”

“Все, что тебе нужно – духовная сила”, — издевательски прошептала эта воскресшая тварь.

Мэй окатило жаром берсерковой ярости. Она только что променяла мир на этот… совет?

— Фэй Шань Ди, чтоб ты снова сдох! — бешено завизжала она, и вдруг жар вырвался из нее ослепительно-сияющей волной света.

Она оказалась на свободе: солдат отшвырнуло в стороны, как и простых людей. Но в тот момент Мэй было на них наплевать. Небо накрывали шапки синих и желто-оранжевых фейерверков, и она снова заорала, на этот раз от счастья. Чей-то меч распорол воздух. Со стороны площади уже летели другие заклинатели.

В груди пекло, будто под ребра сунули остывающую головешку.

Не обращая внимания на дискомфорт, Мэй кинулась обратно в гостиницу, расталкивая обезумевших от страха людей. Она побежала к лестнице, оттуда на второй этаж и ворвалась в комнату.

Облаченный в черное человек обернулся к ней с покрытой покрывалом тяжелой ношей на руках. Его лицо скрывала маска, так что лишь зловеще блеснули глаза. Не медля ни секунды, человек бесшумно выскочил в окно.

Выйдя из ступора, Мэй бросилась к распростертому на полу тяжело дышащему Шэн Юэлину. Одной рукой он крепко держал рукоять окровавленного Фэн Хуа, второй сжимал что-то в кулаке.

— Котенок! — не сдержалась Мэй. — Ты слышишь меня?

Он медленно приподнял веки и кивнул.

— Не двигайся, я позову кого-нибудь. Сейчас сюда прилетят…

Шэн Юэлин выпустил то, что держал в кулаке, и схватил ее за руку. На пол со стуком упал глянцевый камень размером с перепелиное яйцо.

— Маогуем управлял заклинатель, — выдавил Юэлин сквозь зубы. — Его духовная энергия была знакомой.

— Из Бай Ю? — испугалась Мэй.

— Не знаю, — Юэлин сделал глубокий вдох и сел, сдерживая стон. — Надо уходить.

— Я тебя не брошу.

Он посмотрел на нее из-под заслонивших лицо волос.

— Вспышка – это ты?

Она кивнула и помогла ему подняться, а камешек машинально сунула за пазуху.

Снаружи царила паника: люди метались по узкой улице, мешая городской страже и заклинателям, которые имели неосторожность спуститься на землю. Те, кто еще парил на мечах, облетали гостиницу и крошечный дворик.

Воины в черном испарились. Мэй опасалась, что они устроят засаду в ближайших переулках, но в такой толкучке, помимо Мэй и Юэлина, хватало странно одетых контуженых и раненых.

“Это моя вина?” — думала Мэй, с тяжелым сердцем оглядывая подпаленые и местами раскуроченные стены близлежащих домов.

“Сырая духовная энергия подобна цунами – она не разбирает, кого…”

“Заткнись. Ты ни капли не помог, а только обманул меня”.

Ледяной ветер хлестко ударил ей в затылок.

“Разве?”

Мэй крепче сжала Юэлина, которого поддерживала под руку.

“Хочешь сказать, что вывести меня из себя было самым быстрым способом?”

“Ты не в состоянии свечу зажечь, бумажные печати бы истлели от старости прежде, чем ты заставила бы их сработать”.

— Небеса, пусть он уже помрет под своей горой, — прошептала Мэй себе под нос.

Шэн Юэлин, разумеется, ее не понял.

— С кем ты говоришь?

— Сама с собой! — огрызнулась она и невольно замедлила шаг: из неприметной пристройки к гостинице под руку с женой выходил хозяин, отчаянно оглядывая разрушенное здание.

Внешне те добрые люди не пострадали, только женщина держалась за голову, и Мэй от всего сердца понадеялась, что с ними не случилось ничего непоправимого. Ей хотелось броситься им в ноги и вымаливать прощение, ведь именно она фактически лишила их крыши над головой и заработка.

— Быстрее, — выдохнул Шэн Юэлин и со свистом втянул воздух.

— Проклятые демоны, — выплюнула она. — Хорошо, что в будущем вы все сгинули.

— Ты говоришь с ним?!

“С кем?” — не успела спросить Мэй, потому что его болезненное выражение лица испугало ее до чертиков.

“Он не может знать!” — подумала она, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

— Юэлин, я имею права говорить на родном языке сама с собой. Женщины в красном тут нет, и она не склонна к общению.

Заклинатель отвернулся и больше не проронил ни слова. По его тяжелому дыханию и тому, как он неосознанно наваливался на нее, Мэй догадывалась, с каким трудом ему давался каждый шаг.

Чем дальше они уходили, тем больше людей бежало им навстречу, чтобы поглазеть на ночной переполох. Если нападение демона жители Лун Ин считали занимательным развлечением, значит, в городе было очень безопасно.

— Налево, — скомандовал Юэлин на перекрестке.

Мэй в лицо подул влажный ветер, пахнущий подтухшей водой и лежалыми водораслями. Над ними пролетел закдинатель, явно заметивший их, но не пожелавший спускаться и тратить время на бродяг.

— Видишь пристань? — шепотом спросил Шэн Юэлин. — Нам под тот мост. Там стоит джонка.

Он указал пальцев направшение и тут же опустил окровавленную руку. Только сейчас Мэй заметила, что он крепко зажимает бок.

— Тебе нужно к лекарю.

— Восстановлюсь сам, — прорычал он сквозь зубы.

Мэй не успела ничего сказать: из темноты выступили четверо мужчин в черном облачении, а позади них стоял тот самый заклинатель, выпрыгнувший из окна. Он по-прежнему скрывал лицо. Из-под соломенной шляпы не было видно даже глаз.

— Именем Императора, — негромко, но угрожающе произнес один из воинов, — Шэн Юэлин и Ю Янмэй, сложите оружие и следуйте за нами.

Шэн Юэлин отнял ладонь от раны и опустил ее на эфес меча.

— Мне понятен интерес Императора к госпоже Ю. Чем же прогневал его я, если нужен ему живым или мертвым.

Воины хранили молчание.

Выждав немного, Шэн Юэлин медленно выпрямился, с достоинством расправив плечи, и потянул меч из ножен.

Мэй не могла поверить своим глазам: он обезумел, если собрался драться с ними!

— Мария.

То, как он произнес ее имя: робко, аккуратно, тщательно выговаривая каждый звук, будто потратил не один час на тренировку!

Она поняла, что сейчас их разлучат. Возможно, навечно.

Мэй коснулась его ледяной ладони.

— Пусть нас схватят. Ты восстановишься, и мы обязательно сбежим!

Он склонился к ней, едва касаясь кончиком носа ее щеки:

— Садись в джонку, плыви на остров Туцзы к Лунному храму. Возвращайся домой.

— Котенок…

— Ты должна жить в мире, к которому принадлежишь, — перебил Юэлин, скрывая взгляд за завесой ресниц, — чудесном и свободном.

Из темноты выступали другие воины. Брали их в тесное кольцо.

“Я могу лишить сознания их всех, пока они отравленной стрелой не развоплотили нас обоих”, — вкрадчиво шепнул демон. — “Позволь мне дотянуться до твоего Золотого ядра, и я…”

У Мэй внутри словно бомба взорвалась: Фэй Шань Ди только что ненароком подал ей безумную в своей гениальности идею! Она отскочила от Шэн Юэлина, скинула с плеча рюкзак и вытащила из него тяжелый кинжал.

— Все назад! — рявкнула она и прижала лезвие к шее. — Или я перережу себе горло. Что на это скажет Император Сюань Хон Цзин?

— С ума сошла?! — испугался Юэлин.

Со стороны некоторых воинов послышались смешки, но их жестко оборвал командующий, стоявший рядом с неизвестным заклинателем. Мужчина вскинул ладонь, призывая к терпению:

— Госпожа Ю, не стоит нам угрожать.

— Я успею, даже если… — она запнулась и прикусила язык: снова невовремя забыла слова!

Однако, на командующего ее заминка, кажется, произвела обратный эффект.

— Мы подчиняемся приказам Императора, госпожа. А Император исполняет волю Неба. Вам придется пройти с нами.

Мэй усмехнулась.

— На небе нет ничего, кроме конденсата, смеси газов и озонового слоя, да и тот не вечен.

“Остановись!” — велела она себе. — “Тебя несет на всех парах совершенно не в ту сторону!”

— В общем, вы не поймете, — припечатала Мэй. — Вам не довезти меня живой до Императора. Даже не смотря на эту безделушку! — она небрежно помахала им кинжалом и убрала его обратно в ножны. Воины немедленно подобрались. — Мы с Шэн Юэлином…

— Не надо! — прошипел он.

— Связаны проклятьем.

— Мэй!

Она развела руками, мол: ничего не могу поделать.

— Если он умрет, — кончик ножен уперся в него, — то и я умру в тот же миг. Единственный вариант – отвести нас на остров Туцзы в Лунный храм, где мудрец снимет проклятье.

“Тогда Шэн Юэлин раскидает вас, как котят, а я свалю”, — мысленно оскалилась она. — “Или останусь полюбоваться”.

Командующий повернулся к таинственному заклинателю.

— Это правда?

Тот неопределенно качнул головой.

Мэй ждала вердикт, затаив дыхание. Пан или пропал – она поставила на карту все.

Наконец, командующий подал воинам знак, и те сложили оружие.

— Доложите Императору, что мы задержимся на один день. Благодарю за службу.

Последние слова относились к незнакомцу. Тот, не прощаясь, развернулся и растворился среди теней, словно не существовал вовсе.

Мэй облегченно выдохнула, и на нее налетел разъяренный Шэн Юэлин:

— Как ты только додуматься могла: рисковать своей жизнью ради… — он не выдержал и со стоном повалился на одно колено, утыкаясь горячим лбом в живот охнувшей Мэй.

— Кто-нибудь! — заорала она. — Позовите уже лекаря!

Их немедленно повели к пристани. Полубессознательного Юэлина тащили под руки двое крепких мужчин, а саму Мэй отгородили от него плотной стеной.

Вскоре они взошли по скрипучему трапу на корабль, где Мэй сразу потеряла Шэн Юэлина из виду. Ее отвели в уютную теплую каюту, отобрали рюкзак и спеленали припекающими золотыми веревками, лишающими сил. Совсем скоро корабль дрогнул, затем плавно скользнул в воды взволнованного моря.

К счастью, Мэй не заставили долго маяться от неизвестности: командующий вошел в каюту и запер ее на замок.

— Я не заклинатель! — тут же взвыла она. — Снимите Нить, связующую бессмертных!

К ее приятному удивлению тот исполнил ее просьбу.

— Мне известно, что вы не владеете заклинательством, госпожа Ю. Однако, я приказал моим людям следить за талисманами: едва они загорятся, господин Шэн испытает некоторые страдания.

“Некоторые страдания” – так он завуалированно окрестил пытки?

— Не я поджигаю талисманы, — заверила Мэй, — а нечто иное. Оно следует за нами очень давно. Возможно, оно уже на корабле.

Ее ослепила пощечина. Мэй рвано вздохнула и почувствовала, как рот наполняется кровью: мерзавец разбил ей губу.

— Я командующий Цао. Никто не смеет запугивать меня. Особенно, варварское отродье.

“Быстро же я из госпожи стала варварским отродьем”, — криво усмехнулась Мэй.

— Простите, командующий Цао, — покорно пролепетала она, стремясь выглядеть как можно более слабой. — У меня в мыслях не было запугивать вас. За нами, действительно, охотится неизвестный демон.

Командующий швырнул перед ней на пол вскрытый рюкзак. Мэй уставилась на свое сокровище пустым взглядом.

“Если хоть что-то порвал или сломал, выпотрошу”.

“Могу помочь”.

Мэй едва не заорала на непрошенного советчика матом. Она и без того была в шаге от совершения непоправимых поступков. Может, Фэй Шань Ди был прав, когда выбрал ее? Ему потребовались годы для обращения в демона. Ее же благоразумие уже трещало по швам!

— Наш лекарь не может напитать тело Шэн Юэлина духовной энергией, следовательно, не может приступить к исцелению, — сообщил командующий. — Мы достигнем острова Туцзы через шесть часов. По оценке лекаря, Шэн Юэлин умрет через четыре.

Мэй вскинула голову.

— Умрет? Вы, что, просто бросили его на палубе, даже не подумав…

Ее обожгла вторая пощечина, от которой она не успела заслониться. Цао уперся локтями в колени, нависая над притихшей пленницей.

— Я все гадал, почему такой знаменитый заклинатель, как Шэн Юэлин, сражался лишь мечом и подставился под укус Маогуя? Сейчас я понимаю: он сделал это специально, чтобы умереть вместе с тобой и расстроить планы Императора.

“Подставился? Зачем? От нашей связи страдаю только я, поэтому в его поступке нет логики!” — Мэй быстро накидывала варианты. — “Что я знаю о Маогуях? Их укус не только смертелен, он ставит на жертву клеймо. А если Юэлин так снял метку с меня?”

“Молодец”, — похвалил Фэй Шань Ди. — “Другие мои ученики соображали гораздо медленее. Издержки эпохи, полагаю”.

Мэй оставила без внимания реплику про учеников и состедоточилась.

— Господин Шэн не делится со мной планами. — Теперь она старалась быть максимально аккуратной. Губы саднили при каждом движении. — Я знаю лишь одно: мы с ним случайно оказались связаны. Только я могу передать ему энергию. Все из-за его поврежденного Золотого ядра.

Ей необходимо было попасть к нему любым способом! Юэлин будет в бешенстве, когда узнает, что она рассказала его главный секрет этому ублюдку. Пусть он останется жить, его гнев она как-нибудь переживет.

“А ублюдка в расход”, — решила Мэй, не дрогнув ни единым мускулом.

Конечно, если она станет демоном с силой легендарного Фэй Шань Ди, то не будет вершить самосуд и угнетать народ. Она поселится на одной из отдаленных гор Бай Ю и будет читать местную литературу, заниматься живописью, каллиграфией, музыкой, танцами и праздным созерцанием дивной природы – всем, на что не хватало времени в бешеном мегаполисе.

“Мне все равно, как ты распорядишься могуществом”, — бросил Проклятый Император. — “Если выпустишь меня, я обучу тебя удивительным вещам, а потом покину навсегда”.

“Обсудим позже, солнышко”, — мрачно ответила Мэй, глядя на командующего Цао исподлобья.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — сказал он. — Глупая девчонка.

Мэй видела: он колеблется. Она только что создала для него цугцванг¹: позволить Шэн Юэлину умереть и, возможно, потерять пленницу или дать им шанс объединиться и сбежать.

(¹Цугцванг – положение в шахматах, при котором любой ход игрока ведет к ухудшению позиции)

Существовал вариант, при котором Мэй лгала о связи с заклинателем, тогда Цао рисковал еще больше. Опасность заключалась в том, верил он ей на слово или нет. Теория игр в действии.

В ее подсознании демон заливался смехом.

“Будь ты моим советником, я бы до сих пор правил миром!” — хохотал он.

Цао поднялся.

— Вставай.

Мэй не стала выеживаться и покорно последовала за ним, захватив рюкзах. Молния была вскрыта, рубашка засунута сверху комом. Больше она нащупать не успела – Цао повернул ключ в замке и выволок Мэй из каюты.

Палуба раскачивалась под натиском волн. На востоке клубились тяжелые грязно-серые тучи. Собирался шторм.

Красные, острые, как плавник рыбы, паруса распарывали небо и бились на ветру, опутанные толстыми канатами. Мэй даже казалось, что она слышит треск мачт.

Ей не дали осмотреться, а сразу запихали в тесный трюм. Там, на расстеленной мешковине в окружении стражи и лекаря неподвижно лежал Шэн Юэлин. Мэй тут же кинулась к нему, не заметив даже направленное на нее оружие.

— Он дышит? — спросила она, припадая ухом к его груди.

Сердце колотилось слишком быстро. В желтоватом свете ламп, его кожа казалась серой, словно мраморной. Мэй коснулась его лица и немедленно стерла рукавом ледяную липкую испарину.

— Я остановил кровотечение, — скучающе доложил лекарь. — Однако, господин Шэн потерял много крови.

Дальше он принялся тараторить непонятные термины, связанные с частями тела. Мэй уловила, что речь шла о переломе, и схватила взвизгнувшего лекаря за ворот.

— Повтори. Медленно.

Он выпучился, наконец, разглядев ее необычное лицо.

— Демо…

— Говори! — рявкнула Мэй, и Цао оттащил ее от испуганного мужика.

— Ребро сломано, — нетерпеливо перевел командующий. — Возможно, пробито легкое.

Мэй затрясло. С такими ранами его спасла бы только реанимация! Они всерьёз считают, что их можно вылечить медитациями под звон поющих чаш?!

Высвободившись, Мэй подползла обратно к Шэн Юэлину.

“Фэй Шань Ди?”

Он внимательно слушал – она чувствовала. Отчетливей, чем когда-либо.

“Помоги мне спасти его”.

Тотчас воздух наполнился свободным электричеством и хрустким запахом озона. Мэй ощутила противгую дурноту, будто сиганула с высоты вниз, перед глазами поплыли темные пятна.

“Ты будешь должна мне услугу”, — ответил демон. — “Что бы я не попросил, куда бы не велел отправиться – ты исполнишь, не задавая вопросов”.

“Я не пойду на такое!” — отрезала Мэй.

“Тогда смотри, как твой котенок умирает”.

Ощущение свободного падения покинуло ее. Мэй распласталась по почти неподвижной груди заклинателя. Весь мир за него или он за весь мир?

— Ты пришла, чтобы рыдать или передавать духовгую энергию? — потерял терпение Цао.

Мэй приподнялась.

— Что я должна делать?

Лекарь изумился еще сильнее.

— Как ты собралась передавать энергию, если не умеешь?

— Вот и научи.

Под ее тяжелым взглядом он попятился, но войны пихнули его вперед. Страже Императора, похоже, было все равно на других, лишь бы выполнить приказ.

Вдвоем Мэй и лекарь – по фамилии Хэ – принялись за дело. Медитация мало чем отличалась от той, которой ее обучал Шэн Юэлин и адепты Бай Ю. Она знала принцип и уже успешно лечила заклинателя. Когда Хэ вначале увидел ее практику, пришел в ужас.

— Госпожа Ю, вы же сожжете все его энергетические каналы! Духовную сину нужно четко контролировать. Это как лить железо в бумажную форму!

Получалось, в хранилище под горой Бай Ю Юэлин выжил чудом. Мэй сжигала его заживо, а ее энергия оказалась настолько чужеродной, что лекаря Хэ скрутило при первом же контакте!

“Все из-за Фэй Шань Ди или моего происхождения?” — размышляла Мэй, параллельно повторяя за ним практику за практикой.

Вскоре ей удалось! От нее к груди Шэн Юэлина потянулась золотая ниточка, и стоило этому случиться, все печати против духов вспыхнули разом!

Мэй закрыла глаза, молясь, чтобы Цао не отрубил ей голову на месте. Тот поморщился, но подал готовым напасть подчиненным знак отойти.

В бок джонки ударила мощная волна. Корабли раскачивало и бросало из стороны в сторону, будто бумажный. Снаружи, просачиваясь сквозь просмоленные переборки и неплотно подогнанные двери, завывал ветер.

Мэй не знала, сколько сидела без движения возле мертвенно-бледного Шэн Юэлина. Часы на его запястье загадочно поблескивали в свете ламп, и на цифербладе танцевал огненный блик.

— Достаточно, госпожа, — скомандовал лекарь. — Иначе вы потеряете сознание.

— Я в порядке, — пробормотала она одними губами. — Еще немного.

На самом деле, она собиралась делиться духовной энергией, пока Юэлин не откроет глаза. Пока сам не велит ей остановиться.

Хэ прощупал его пульс.

— Господину Шэну значительно лучше. До острова Туцзы он доживет, а там ему окажут помощь. Слышите, госпожа?

Она не ответила. Шторм выл и стенал, бросаясь на покатые борта, гремел ливень, словно не вода падала с небес, а град.

— Госпожа?..

Плотная занавесь, защищавшая трюм от ветра и дождя, улетела в сторону, и в проеме появился матрос, прооравший нечто неразборчивое на смеси брани и южного диалекта.

— Не сможем плыть до Туцзы из-за урагана, — перевел Хэ Юэлин. — Причалим ко второму острову.

Мэй потеряла концентрацию и повалилась на Шэн Юэлина.

Джонка налетела на новый водяной вал, взбираясь по нему почти под немыслимым углом. Невыносимо-медленно. А затем снова полетела вниз.

Мэй тихо заплакала, утыкаясь носом в изгиб шеи Юэлина. От него пахло кровью, дымом и совсем немного смолой.

Вдруг ей на спину легла рука.

— Тише, Мэймэй. Вокруг и так достаточно мокро.

Она подскочила и уставилась на слабо улыбавшегося Шэн Юэлина. Ладнонь на ее спине подрагивала – просто держать ее на весу было для него настоящим испытанием!

Мэй не выдержала: подалась вперед и поцеловала его в холодную щеку, затем еще раз и еще, затем спрятала красное лицо в его распущенных волосах и обиженно засопела в ухо.

Где-то далеко лекарь Хэ вопил, что невозможно так быстро прийти в себя после столь тяжелых ран! Яд Маогуя должен был уже разъесть его кости, а сломанные ребра порвать внутренние органы.

Мэй и Юэлин не слушали: она отчаянно обнимала его за шею, а он крепко прижимал ее к себе уже двумя руками.

Корабль снова качнуло. Лицо заклинателя вдруг исказила гримаса боли. Он схватился за грудь и задержал дыхание.

— Котенок, что с тобой? — испугалась Мэй. — Тебе нужна еще энергия?

— Нет, — он усилием воли заставил себя расслабиться и взглянул на нее из-под прикрытых век. — Мэй, я рад, что это ты.

Она непонимающе нахмурилась.

— Где мы сейчас?

— Подплываем ко второму острову.

Юэлин медленно выдохнул, будто взвешивая некое решение.

— Твой рюкзак?..

Она подтянула тот к себе за лямку.

— Хорошо. — Он кивнул и крепко взял ее за руку. — Держись, что бы не случилось. И прости меня.

У нее мгновенно перехватило дыхание. Глаза Шэн Юэлина горели золотом! Мэй раскрыла рот, как рыба, выброшенная на поверхность из глубоководного желоба, когда давление разрывает ее на части. Джонка содрогнулась и пошла трещинами.

Из подсознания на нее обрушился полный ярости крик Императора демонов. Мэй повалилась на мокрые доски. Оглушительный треск ломающихся досок обрушился на нее со всех сторон – корабль сминала и рвала на части неведомая сила.

Истерические, взволнованные и гневные голоса смешались в ее сознании. Когда невидимые пальцы выпустили, наконец, ее горло, Мэй глубоко вздохнула и приподнялась над полом.

Шэн Юэлин стоял перед ней, изящно балансируя во время сильной качки. Перед ним, выставив перед собой частокол мечей, стояли солдаты.

— Это глупость и самоубийство, — повысил голос Цао, перекрикивая шум бури. — Мы посреди моря.

— Местные рыбы будут рады пиру.

“Я едва концы не отдала, пока лечила его, а он!” — разъярилась Мэй, мысленно кроя заклинателя всеми известными выражениями.

Цао покачал головой.

— Господин Шэн, прекратите балаган. Если не подчинитест, мы не только убьем вас, но и вашу семью.

Шэн Юэлин хищно оскалился.

— Вы говорите о семье Шэн, чьи старшие – Советник Императора и Глава одного из четырех Великих Орденов.

— Советник Шэн Цейцзян лично отдал приказ.

Юэлин осекся. Мэй плохо помнила его родословную, но догадалась, что за угрозой стоял его отец. И не смогла поверить!

Шэн Юэлин тоже не мог. Он посмотрел на ножны с Фэн Хуа, будто именно они принесли ему эту весть, затем неспешно обнажил блестящий в свете пламени меч.

— Не стоит, — веско произнес Цао. — Подумайте о вашей драгоценной женщине.

“При чем тут Цзетянь? В такой момент!” — Мэй бессильно стукнулась лбом об пол, нечаянно привлекая лишнее внимание. — “Или они знают про их помолвку и собираются схватить и ее?”

Шэн Юэлин печально усмехнулся.

— Вы проницательны, Цао. Однако, теперь я не могу позволить вам жить.

Мимо Мэй прокатилась волна силы: Шэн Юэлин отбросил первого кинувшегося к нему воина, от второго заслонился пустыми ножнами, принимая лезвием прямой удар третьего. Со спины на него кинулись еще двое, и ему не оставалось ничего иного, кроме как создать щит. Незаменимый в битве с монстрами Фэн Хуа вскользь задел балку, и этой заминки хватило, чтобы чужой нож с зазубренным лезвием едва не вспорол Юэлину глотку.

Мэй, надеясь найти укрытие, бесполезной ветошью забилась в угол под лавку, откуда ее за ногу выволок огромный страшный мужик. Мэй удачно попала ему подошвой в лицо и тут же взвыла от боли – мужик сжал сухожилие, стремясь вырвать его голыми руками. Так что Мэй потратила последний воздух на отчаянное "Юэлин!".

На лицо хлынуло что-то горячее, и ее скрутило спазмом от мерзкого привкуса крови. Голова мужика покатилась прочь от нее по накренившейся палубе.

— Назад!

Она почувствовала, как невидимая удавка ослабевает, и принялась медленно дышать, подавляя инстинкт. Единственное, о чем она думала: если императорские псы поймут, что она сдерживает Шэн Юэлина, им обоим конец!

Заклинатель был рядом – Мэй чувствовала его присутствие как жар от печи.

— Еще шаг, и я уничтожу корабль! — рявкнул Юэлин над ее головой.

Мэй извернулась, отыскивая его взглядом, и ей снова стало плохо: он был еще бледнее, чем несколько минут назад. Одним местным богам известно, как он еще держался на ногах, умудряясь отбивать прямые удары.

Пол устилали тела, по меньшей мере, восьми человек. У ног Мэй лежало месиво с обрубком на месте шеи, и она поспешно отвернулась, мечтая навсегда забыть эту картину.

Судно качнуло особенно ощутимо, и подрагивающий кончик Фэн Хуа повело в сторону. Что-то оглушительно переломилось на палубе.

— Уничтожайте, — согласился Цао, до того державшийся в стороне. — Тогда мы все сгинем в море. В такой шторм далеко вы не улетите. Не стоит совершать опрометчивых поступков, госпожа.

Мэй притихла под перекрестными взглядами. Каждому из императорских воинов подходило определение “неприметный”: точно, как Мэй не запомнила лица столкнувшей ее демоницы, так этих людей она не смогла бы описать при всем своем желании, слишком “обычные” и “заурядные” они были.

Ее рука тонула в недрах рюкзака в поисках чего угодно, что могло бы помочь. И наткнулась на рукоять кинжала.

“Не может быть!”

Мэй снизу вверх взглянула на Шэн Юэлина, ожидая малейшей подсказки.

— Очень жаль, — заключил Цао. — Все ваши союзники падут, как пал неверный Ша Хулун. Что ожидать от грязной крови, коей даже землю не удобрить?

— Ша Хулун не был моим союзником, — процедил Юэлин. — Вы убили его напрасно. Чья невинная жизнь станет следующей?

Джонку раскачивало все сильнее. Теперь людям приходилось хвататься за стены и перекрытия, чтобы устоять на ногах.

— Так решили Небеса, — спокойно ответил Цао.

— Небеса на редкость избирательны в выборе виновных! Почему-то все они – враги Сюань Хон Цзина. Беги!

Мэй взвизгнула: Шэн Юэлин поднял ее за шкирку, как котенка, и швырнул в сторону выхода. Его захваченный духовной силой меч уже летел в ближайшего противника. Мэй хорошо приложилась о косяк, но нашла в себе силы оперативно выползти наружу.

Шторм рвал корабль на части: ветер швырял в лицо дождь и брызги накатывавших волн, когда те разбивались о борта джонки. Паруса, казалось, вот-вот сорвет с мачты. Прихрамывая на пострадавшую ногу, Мэй бросилась к карме, на ходу нацепив рюкзак. Кинжал она крепко держала в одной руке, второй хватаясь за что придется.

Шэн Юэлин выскочил следом, отбиваясь от нападавших.

Кто-то кричал, и ей почудилось, что повторяют одно и тоже: скалы.

Один из воинов подкрался со спины и накинул Мэй на шею веревку. В панике она кувырнулась вперед вместе с кармой, перебросив воина через голову. Веревка слетела с нее. Мужик попытался вскочить, и она с воплем всадила кинжал ему в грудь: лезвие чиркнуло о кости, на миг застряло и провалилось по самую рукоять. Мэй в ужасе выдернула лезвие, отшатнулась к борту, а тот предательски соскользнул с волны в пропасть.

Лодку сотряс чудовищный толчок: из ниоткуда появился каменный шип, разорвавший правый борт.

Очередная волна швырнула Мэй в сторону, чудом пронеся меж острых камней.

Она вынырнула и тут же захлебнулась: Шэн Юэлин использовал духовную силу. Поминая его самыми лучшими словами, она чуть было не погребла к скалам, но немедленно одумалась: там сильные волны перемололи бы ее в один миг.

Джонка стремительно шла ко дну. Немногочисленные тени спрыгивали с нее одна за другой. Некоторые целенаправленно приближались к Мэй. Она не успела ничего придумать: ее накрыло с головой.

Снова оказавшись на поверхности, она увидела, как Шэн Юэлин всаживает кинжал в спину убийце. Затем его безумный взгляд уперся в Мэй, и та вдруг испугалась, что он заколет и ее за все самое светлое и доброе.

— Мэй!

Это жуткое, оскаленное “Мэй” не придало уверенности.

Со стороны джонки в воду с плеском вошла стрела: их по-прежнему пытались достать.

— Вдохни глубже! — приказал Шэн Юэлин. — Ныряй!

Она подчинилась и ушла под очередную волну. Тут же горло и грудь схватило чудовищным спазмом! Вода над головой резко нагрелась, и Мэй загребла руками, отправляя себя ниже. Ледяное течение подхватило ее, от холода свело руки и ноги. Мэй отдала себя морю, надеясь только на Шэн Юэлина, невесть что творившего на поверхности.

Она доверяла ему, как никому прежде, сама того не осознавая: почти незнакомому человеку из чужого времени, каждый раз подчиняясь и запоздало гадая, вспомнит ли он про нее в самый последний момент.

Знакомые руки сомкнулись вокруг нее и потянули наверх. Вскипевшую воду стремительно разбавляли бесконечные волны.

Мэй приоткрыла горящие от соли глаза и обомлела: остатки джонки полыхали, как и плававшие повсюду обломки.

Шэн Юэлин уверенно греб свободной рукой, другой по-прежнему удерживая Мэй. Его длинные волосы расплывались вокруг черным пятном, то и дело цепляясь за все вокруг.

Им пришлось довольно долго сражаться с разгневанным морем, пока заклинатель не вытащил их на берег небольшого каменного утеса, испещренного скорее дырами, чем пещерами.

К ним быстро прибило обломок палубы с примотанной к нему парусиной.

Мэй оглянулась на Шэн Юэлина и не увидела у него меча. Кинжал она тоже потеряла, когда упала в воду.

Ей не без труда удалось сложить промокшую отяжелевшую парусину и вытолкать плот на волны. Оставаться было опасно: со второго острова, наверняка, уже спешили дозорные. Его громада возвышалась вдалеке, на фоне светлеющего неба.

— Это тюрьма, — сказал Юэлин, сидевший на голых камнях. Казалось, ему тяжело сделать даже простой вздох. — Самое охраняемое место в Империи. Гора, под которой заточен Фэй Шань Ди. Если попал туда – живым не выберешься. Там нет духовной энергии, растения и животные давно погибли, даже рыба не водится в окрестностях. Ци высасывается печатями, которые сдерживают Императора демонов. Прости, Мэй. Здесь у тебя больше шансов выбраться, чем оттуда.

— Ты хотел сказать, “у нас”?

Его бескровные губы тронула тень улыбки, и он послушно произнес:

— У нас.

Мэй посмотрела на свои дрожащие руки.

— Я убила человека.

Шэн Юэлин молчал достаточно долго: она успела вылить воду из рюкзака и перебрать вещи. В подкладке оказалась дыра – скорее всего, от императорской шпильки, – в которую провалились мелкие предметы: документы, телефон, украшения. Письмо Цзетянь окончательно испортилось и, вложенное в полупустую тетрадь, не привлекло внимание ищеек. Мэй не лишилась ничего, кроме камней Вэйцзы. Может, к лучшему. Она до сих пор не представляла, какую они играли роль.

Внезапно Шэн Юэлин заговорил:

— Когда я предстану перед богами в круге перерождения, я объясню им: твои пригрешения на моей совести. Без меня ты осталась бы чиста, и следующая твоя жизнь была бы легка и беспечна в достатке и покое.

Мэй подошла, поскальзываясь на камнях, и присела около него.

— Почему ты говоришь так, будто собрался на тот свет? Мудрец из Лунного храма быстро поставит тебя на ноги!

Шэн Юэлин смотрел на нее, словно видел в первый раз. Или в последний.

— Я могу попросить тебя?

Она кивнула.

— Обними меня.

Просьба встревожила Мэй. Она аккуратно притянула Юэлина к себе и почувствовала, как он обхватывает ее в ответ. Его голова опустилась на ее плечо.

— Что значит, котсиёноке? — за шумом ветра и стихающего дождя Мэй едва расслышала вопрос.

— Доберемся до острова, тогда скажу.

Он щекотно фыркнул ей в шею.

— Пожалуйста. Что такое котсиёноке?

Мэй проглотила ком в горле и стиснула его изо всех сил.

— Это значит, котенок. Маленький кот. Ласковое прозвище.

Шэн Юэлин выдохнул смешок.

— Мое домашнее² имя Шэн Мао. Мао как “кот”. Ты знала?

(²Домашнее – второе имя для самых близких родственников)

Она помотала головой.

Шэн Юэлин наваливался на нее все сильнее, его руки неумолимо соскальзывали с ее спины, цепляясь за ткань монашеского ханьфу.

— Не засыпай, пожалуйста! — взмолилась Мэй. — Юэлин! Не засыпай! — Она порывисто поцеловала его в висок. — Не засыпай…

Его руки повисли плетьми. Лоб больно надавил Мэй на ключицу, но она продолжала держать его, закрывая собой от всего мира.

“Если хочешь, я…”

— Замолчи! — заорала она. — Ради Бога, меня слышит кто-нибудь? Помогите! Помогите мне!

Волны налетали на скалы, окатывали ледяными брызгами ее скрюченную фигуру. Мэй было все равно. Она держала на руках Шэн Юэлина и бессильно считала его угасающий пульс.

“По-прежнему отвергаешь меня?” — змеей проник в ее разум Император демонов. — “Надеешься на его спасение? Жаль, никто не придет: союзники далеко, а враги уже в пути. Остались только мы. Итак?”

Мэй с ненавистью посмотрела на черную громаду горы, высившуюся на горизонте. Воздух наполнился озоном, и ветвистая молния ударила прямо в море.