Сад блуждающих снов. Том 2

Пролог

Каждое мое слово – северный ветер в море;

Хрупкое сочленение верности, смысла, горя;

Белые ветви инея, красные капли соли.

Все, что они наделали – дали кошмарам волю.

Мэй из последних сил подтянула себя вверх, по скользким от воды ступеням и схватилась за самую последнюю. Ее пальцы почти сорвались, исколотые выщербленами от ударов оружием, броней и когтями. Ноги соскальзывали, растирая в кашу опавшие листья.

Черная громада ворот Лунного храма нависала над ней, хищно скаля каменные тигриные пасти.

Позади нее, на девятистах девяносто девяти ступенях стояли призраки погибших под стенами бывшего дворца Императора демонов, Фэй Шань Ди. Люди и демоны, солдаты и заклинатели – им не было счета! С тех пор прошел четыреста шестьдесят один год.

Поверженный Повелитель тоже был там и с неприкрытым презрением взирал на свое нынешнее вместилище, еще способное двигаться. Его шелковые пурпурные одежды бесшумно колыхались на пронзительном холодном ветру.

“Как только он увидит тебя, то поймет, кто ты”, — его холодный голос пробирал Мэй сильнее ветра и ледяного дождя. — “Ты умрешь также мучительно, как мальчишка Шэн”.

Она сцепила зубы и заползла на небольшую площадку перед воротами. Ноги сводило от боли, перед глазами все плыло от головокружения и противной тошноты. Слишком высоко.

“Если войдешь, я ничем не смогу тебе помочь!” — предостерег демон.

Мэй рванулась вперед и схватилась за железное кольцо в пасти одного из тигров. Размахнувшись, она ударила им о кованое дерево, и по храму разнесся низкий гудящий звон.

Двери распахнулись быстрее, чем она успела вернуть равновесие, поэтому Мэй перевалилась через порог под ноги единственному обитетелю Лунного храма – древнему мудрецу Мо Ди.

В ее восприятии две картины наложились одна на другую: почтенный старик в монашеском одеянии и пылающий яростью Великий Наставник, пронзающий мечом сердце своего Императора.

Глава 1. Кроличий остров

Мэй уперлась ногой в край обломка палубы и с силой оттолкнула его от берега. Раздался хруст, и уродливый, ненадежный плот, соскочив с острых камней, с плеском врезался в набегающую волну. Мэй немедленно кинулась за ним и неуклюже забралась сверху. Плот просел под ее весом, сквозь щели просачилась ледяная морская вода.

Мэй проверила рюкзак, который привязала к выпирающей доске с помощью узкой тряпки, бывшей ее любимой рубашкой.

Снова начал накрапывать дождь, грозивший перерасти в бурю: черные, рокочущие тучи стремительно заволакивали едва посветлевшее небо. Ослепительная молния вонзилась в далекий остров – тюрьму и место последнего упокоения Фэй Шань Ди. Будь Мэй проклята, если попадет туда!

На востоке еще оставалась тонкая полоска рассвета, на которую она молилась всем когда-либо существовавшим богам, особенно местному Тянь Гуану. Там, за пеленой дождя и каскадом гремящих волн, скрывался Лунный храм.

— Потерпи немного, — лихорадочно прошептала Мэй, подтыкая со всех сторон плотную парусину.

Дождь стремительно усиливался, и она прикрыла парусиной бескровное лицо Шэн Юэлина.

Без весел, лодки, навигации и парусов только божественная помощь помогла бы Мэй добраться до острова Туцзы! Она отчетливо понимала, что кидаться в шторм на разваливающемся, кое-как скрепленном ржавыми гвоздями плоту было самоубийством! Она бы с места не сдвинулась, если бы у нее был выбор.

“Но у меня есть выбор”, — подумала она и немедленно отвесила себе мысленную оплеуху. — “Чушь! Сдаться Императору, чтобы он запер меня в пыточной?”

Она всеми силами отметала еще одну мысль, затаившуюся в глубине ее подсознания. Фэй Шань Ди.

Плот взобрался на пенный гребень и опасно накренился. Мэй бросилась поперек тела Юэлина, не давая ему соскользнуть в воду. Нечто странное крылось в том, как стремительно их уносило в открытое море. Присмотревшись, Мэй обомлела: они попали точно в обратное течение! Оно несло их на разгорающийся восток.

Волны накатывали одна за другой, швыряя плот то вверх, то вниз, и каждый раз у Мэй сердце уходило в пятки. Ей казалось, что еще немного, и они перевернуться, и их тотчас утянет на самое дно. Гроза яростно рвала черные, кучевые облака, шквальный ветер трепал парусину и волосы Мэй, швырял в глаза бесконечный дождь.

Изредка Мэй мерещились вдалеке вспышки духовной силы, но она уже не доверяла своим глазам. В один момент она уткнулась лбом в грудь Шэн Юэлина и стала ждать конца.

***

Солнце уже пересекло зенит и неспешно катилось по небосводу туда, где осталась Империя Хань.

Мэй лежала на плоту, глядя сквозь полуопущенные ресницы в расшитое перистыми облаками небо. Ее обожженую, разъеденную солью кожу на лице и кистях рук неприятно саднило. Нестерпимая жажда скребла горло.

Видел Тянь Гуан, у нее не осталось никаких сил.

Море тихо шуршало, потираясь о нагретые размокшие доски.

Рядом покоился неподвижный заклинатель. Его сердце едва билось: несколько раз проходили мучительные минуты, прежде чем Мэй ощущала его пульс. Крошечный камешек, купленный Юэлином в портовом городе в дар монаху из храма, лежал у него на груди под одеждой.

Розовый кварц – духовный накопитель. Старая эзотерика из ее времени: в совсем юные годы Мэй увлекалась мистикой и в какой-то потрепанной книжке вычитала про энергию камней. Она не была даже уверена, кварц это или крашеное стекло. Ей было все равно. Лишь бы Шэн Юэлин продолжал дышать.

— Летит Жозефина в крылатой машине, — тихо напевала она, — все выше и выше летит¹.

(¹”Come, Josephine, in My Flying Mashine” песня , упоминается в к/ф. “Титаник”, пер. Л.Степановой)

Мэй окутывал вязкий, тягучий сон, похожий на прохладный омут. Его свежесть и пустота манили, но Мэй понимала: если окунется в него, уже не откроет глаза.

— Стремится познать она прелести мира…

Она закрыла лицо ладонями от жгучего солнца и калейдоскопа слепящих бликов. Неужели ей суждено умереть здесь? От голода, жажды и сожаления?

— И птицей по небу парит.

Она повернулась к Шэн Юэлину, который оставался безмятежно-неподвижным. Нечто изменилось в нем, царапало на переферии зрения: будто очередной солнечный блик запутался в волосах и вытравил из них цвет.

“У него белые волосы!” — вспомнила Мэй. — “Но почему маскирующий артефакт начал терять силу?”

На ум приходил лишь один вариант, от которого Мэй замутило.

Она с трудом приподнялась на локте и вылупилась на появившийся словно из ниоткуда остров, покрытый буйной позолоченной растительностью. На самой вершине из крон деревьев поднималась многоярусная пагода, с большого расстояния выглядевшая, будто игрушечная.

— Смотри, котенок! — Мэй потрепала его по плечу. — Мы доплыли. Доплыли! Посмей только теперь помереть!

Она села и напряженно уставилась на неспешно приближающийся остров Туцзы, будто так могла заставить плот двигаться быстрее. Несмотря на измождение, Мэй разрывало от желания скакать и орать от счастья. Как только появится возможность, она поднесет Тянь Гуану все, что тот пожелает! Она будет на коленях молиться всем, кому только можно! Она будет…

Особенно мощная волна пихнула плот под днище, и Мэй повалилась на Шэн Юэлина. Ей показалось, что заклинатель недовольно сдвинул брови, но возможно, это была лишь тень.

Мэй еще раз проверила его пульс: по-прежнему опасно слабый.

Радость сменилась тревожным ожиданием. Найдет ли она Великого Наставника Мо Ди прежде, чем ее схватят? Поверит ли он чужестранке и согласится ли помочь?

И Фэй Шань Ди… Мэй не покидало нехорошее предчувствие. По словам монахов из Храма Безмолвного Духа, весь архипелаг принадлежал когда-то Императору демонов, а Лунный храм вовсе был его дворцом. Что, если Фэй Шань Ди вырвется на волю? Рядом как раз находилось место его заточения.

Издалека Мэй разглядела суденышко, резво летевшее навстречу острову. Расстояние было достаточным, однако она все равно пригнулась как можно ниже, чтобы не заметили вперед смотрящие. Легкая джонка с паломниками юркнула меж покрытых зеленью скал и исчезла, судя по всему, в бухте.

А плот несло на черные, отполированные морем каменные валуны, которые, словно волнорезы, вздыбились вдоль крутого берега. Волны ревели и пенились, накатываясь на них снова и снова, не оставаляя ни единого шанса приблизиться. И плот, и незадачливого пловца размазало бы по камням за считанные минуты.

Мэй поспешно достала из рюкзака рубашку, оторвала от нее еще несколько лоскутов, затем вытащила императорскую шпильку.

— Я прошу прощения у покойной Императрицы, — прохрипела она и продырявила острым концом плотную парусину.

Мэй вонзала шпильку снова и снова в мокрую, неподдатливую, тугую ткань, пока не проделала дыры нужного размера. Затем она связала края парусины, протягивая лоскуты сквозь прорехи, так заключая Шэн Юэлина в кокон.

— Будешь должен мне все золото своего ордена! — при этом шипела она, выплескивая усталость и страх. — И новую рубашку. Мне плевать, как ты ее добудешь, хоть в будущее отправляйся! А еще я заслужила сладости. Хочу сахарные цветы! У вас есть такие, из слоеного теста, я смотрела про них документалку. И суши. Они просто готовятся: комочек риса, а сверху свежая рыба и кисло-соленый ферментированный соус из сои. Я не прошу сыр или…

Плот налетел на первый валун, и Мэй, нелепо взмахнув руками, кувырнулась прямо в воду. Соль тут же попала ей в глаза, течение, закручиваясь маленькими водоворотами, потянуло на глубину.

Мэй ухватилась за камень неправильной формы и, оттолкнувшись от него, вырвалась на поверхность. Плот продолжал биться о валуны, неотвратимо крошась в щепки от каждого удара. Мэй сильнее прижалась к камню и заметила его странную форму: на нем явственно проступал барельеф.

“Части разрушенного дворца Фэй Шань Ди”, — догадалась она.

Находка придала ей сил: они с Юэлином почти достигли цели! Мэй не простит себе ни в одной из жизней, если бросит заклинателя сейчас!

Сражаясь с волнами и течением, она добралась до плота и почувствовала себя полностью вымотаной. О предстоящем даже думать не хотелось! Мэй и не стала: схватила кокон с Шэн Юэлином и стащила в воду. Рюкзак, печально булькнув, свалился следом и повис на веревке, накрепко привязанной к запястью заклинателя.

Одной рукой Мэй загребала воду и отталкивалась от валунов, другой сжимала край парусины так, чтобы голова Юэлина торчала над поверхностью. Приматывать его к себе она не решилась: если он потянет ее за собой, она будет обречена.

Мэй потеряла счет времени, сфокусировавшись на куске берега впереди, где сквозь упавшую каменную статую животного прорастало тонкое кривое деревце. Только статуя и деревце – ничего больше.

Когда она ощутила ногами дно, то лишь крепче стиснула зубы, не позволяя себе расслабляться. Вскоре ноша стала тяжелее, а волны отступили, гневно пенясь сначала вокруг талии, затем вокруг бедер, коленей, щиколоток…

Мэй рывком вытянула Шэн Юэлина на каменистый берег, повалилась навзничь на гальку и тронула ладонью нагретый шершавый бок статуи. Листья деревца безмятежно покачивались над ее головой, такие желтые, словно из цветной бумаги!

Мэй сорвала одно и растерла в пальцах, на которых остался запах знакомой специи.

День клонился к закату, и Мэй со стоном поднялась, чтобы проверить Юэлина.

Он дышал.

Рюкзак покоился рядом, по-прежнему привязанный к его запястью. Ткань перетянула кожу, и рука оказалась страшно ледяной. Покрывая все на свете последними словами, Мэй, помогая себе зубами, развязала мокрый окаменевший узел и растерла бурый след на коже Юэлина.

Место оказалось безлюдным. С одной стороны, никто их не найдет, с другой, не у кого было просить помощи.

— Я вернусь, обещаю, — прошептала Мэй на ухо безучастному Юэлину и сунула ему в руки рюкзак. — А ты пока покарауль это.

Заклинатель остался безучастным, и Мэй пронзило жуткое чувство опустошения: будто она видела заклинателя в последний раз.

“Я вернусь, котенок. Даже, если этот старик откажет. Дождись меня!”

Она убрала длинные, с явной проседью волосы с его лица и коснулась губами холодного лба.

С каждым мигом усталась становилась все более невыносимой, и Мэй, не позволяя себе больше медлить, встала и зашагала по узкому берегу вдоль кромки густого леса. Время от времени ее ступни обдавало волнами, мокрый песок затягивал, словно зыбучий, коварно забираясь в кроссовки.

Она оказалась права насчет руин: много лет назад они точно были частью дворцовых стен, чьи черные, словно обугленные, фрагменты надгробными плитами проступали свквозь опаленный осенью подлесок.

“Я не был здесь с момента второй смерти”, — призрачным эхом донеслось из глубин ее сознания. — “Мой собственный Тай-ши поднял против меня восстание”.

— Тай-ши? — переспросила Мэй.

“Высший придворный советник и наставник. Остановись. Меж двух драконов есть прямой путь наверх”.

Она внимательно всмотрелась в заросли и заметила среди деревьев остатки оскаленных статуй, обвитые гибким плющом с гроздьями крошечных синих ягод. Позади них, действительно, угадывались поросшие мхом сбитые ступени. Мэй оглянулась назад – море, словно раны, зализывало ее следы – и окунулась в сумрачный, влажный лес, наполненный стрекотом и щебетом поздних птиц.

— Ты стал демоном после предательства Тай-ши?

Фэй Шань Ди помедлил с ответом. Мэй не стала размышлять о причинах его внезапного приступа альтруизма. Может, он решил подкупить ее показной добротой и оставить в долгу? Для себя она решила: если демон поможет ей спасти Шэн Юэлина, она сядет за стол переговоров.

“Не совсем. В те времена на северо-востоке кочевники сметали наши армии и разоряли земли, ордена грызлись между собой, а мингуани подминали территории. Мой Тай-ши обладал невероятной мудростью и нечеловеческим чутьем. Он знал меня слишком хорошо и понимал, как затмить мой разум”.

Мэй внимательно слушала, не сбавляя размеренного темпа. Намеренно или нет, Фэй Шань Ди отвлекал ее от физической боли и тревоги. Первая дюжина ступеней поддалась относительно легко, вторая оказалась упрямее, а тем, что остались, не было числа.

Время стерло след былой роскоши с пологих склонов горы: вокруг смиренно шелестел лес, поглотивший мощеные тропы, скульптуры, разрушенные постройки.

Перед глазами Мэй пронесся один из странных снов: она точно так же поднималась во владения, где знала каждую тропу. А вместе с ней по склону взбирались…

Она остановилась у каменной арки, потянулась рукой к крошечным колокольчикам, но наткнулась на обрывки нитей. Она сорвала их, когда…

“Не я их сорвала, Фэй Шань Ди!”

Мэй отдернула руку и поспешно двинулась дальше.

Чем выше она поднималась, тем сильнее ее охватывало головокружение. Изредка на грани слышимости проскальзывали странные звуки, идущие из ниоткуда: отрывистые выкрики, рокот и звон стали, шорох заклинательской энергии. Каждый раз Мэй дергалась и испуганно озиралась, но лес хранил зловещее молчание.

— Ты не ответил, как стал демоном.

Фэй Шань Ди хмыкнул.

“Все просто: из-за женщины”.

Мэй остановилась. Очень явственно она почувствовала взгляд, направленный прямо ей в затылок. Красный наряд, ленты в волосах…

“Не может быть!” — подумала она, и Проклятый Император снова хмыкнул, на этот раз с горечью.

“Она предала меня, польстившись на его речи. А у меня не хватило духу ее убить. Она следовала за мной при жизни и в посмертии, а я смотрел, как Инь поглощает ее разум без остатка, и не мог ее спасти. Пока не стало слишком поздно. И снова она доверилась ему – стала легкой приманкой. Во всех мирах она выбирала не меня”.

Фэй Шань Ди продолжал говорить, а Мэй подниматься по бесконечной лестнице.

— Я не понимаю, — она опустилась на колени и уперла ладони в выщербленные ступени. — Твой Тай-ши сверг тебя в первый раз с помощью той женщины. Но как она доверилась ему, если после твоего перерождения прошло сто шестьдесят лет? Он же должен был умереть от старости!

Демон тихо рассмеялся, и от его смеха у Мэй внутрернности завязались узлом. Солнце почти село, погружая лес во мрак. Тени вытянулись, исказили реальность, призывая призраков.

“Он жив, Мария. Его имя звучит в веках уже почти семь сотен лет. Мо Ди”.

Мэй слепо уставилась на тусклые, потрескавшиеся камни.

Мо Ди. Великий Наставник, у которого Шэн Юэлин хотел просить помощи. Мудрец, к которому прямо сейчас Мэй карабкалась по горе, умирая от жажды, голода и истощения!

“Теперь ты знаешь. Еще не поздно повернуть обратно”, — вкрадчиво шепнул Фэй Шань Ди. — “Мо Ди не почувствует нас с такого расстояния. Я покажу тебе печать перемещения, и мы вернемся на материк. Она потребует лишь крови, неважно, живой или мертвой: твой храбрый заклинатель уже одной ногой в Призрачном городе, и ты все равно не успеешь его спасти”.

Мэй сглотнула ком в горле и решительно выпрямилась.

— Ты прав, надо торопиться.

Она продолжила восхождение, выжимая последние силы, лишь бы не сбавлять темп. Ее рвение серьезно озадачино Фэй Шань Ди:

“Мария, ты, кажется, не поняла: стоит Мо Ди увидеть тебя…”

— Убирайся прочь из моей головы, — прошипела она. — Если ты и при жизни был таким же бесполезным балаболом, то неудивительно, почему тебя дважды убили свои же, несмотря на всю божественную мощь!

“Смеешь…?”

— Говоришь, что хочешь выбраться на свободу, но делаешь все, чтобы вывести меня из себя! Неужели, за двадцать с лишним лет, что ты торчишь в моей башке, не мог додуматься, как найти ко мне подход? Император хре…

Перед глазами у нее вдруг поплыло, и она с размаху рухнула на ступени.

Ее лоб и щеки горели, легкое першение в горле быстро превращалось в боль.

Мэй зарычала и саданула кулаком по камням. Ступени терялись в темноте.

“Что, если на охоту выйдут дикие звери?” — испугалась она. — “Ничто не помешает им загрызть Юэлина насмерть”.

Мэй из последних сил подтянула себя вверх, по скользким от воды ступеням, и поползла дальше.

Тьма накрыла ее плотным одеялом, наполненная всполохами иллюзий и ропотом неупокоенных. Когда Мэй схватилась за самую последнюю ступеньку, из ее горла вырвался только надломленный стон. Исколотые пальцы почти сорвались. Ноги едва не соскользнули, растирая в кашу опавшие листья.

Черная громада ворот Лунного храма нависала над ней, хищно скаля каменные тигриные пасти.

Позади нее, на девятистах девяносто девяти ступенях стояли призраки погибших под стенами бывшего дворца Проклятого Императора: люди и монстры, солдаты и заклинатели – им не было счета!

Мэй не понимала: она видит их на самом деле или собственный разум насмехается над ней? По щекам стекали мелкие капли дождя и горячие слезы. Мэй не знала, по кому плачет, ей было слишком больно.

Фэй Шань Ди тоже стоял над ней почти что во плоти.

“Как только Мо Ди увидит тебя, то поймет, кто ты”, — его холодный голос пробирал Мэй сильнее ветра и ледяного дождя. — “Ты умрешь так же мучительно, как мальчишка Шэн. Беги, пока не поздно!”

Она сцепила зубы и заползла на небольшую площадку перед воротами. Ноги сводило, перед глазами все плыло от головокружения и противной тошноты. Слишком высоко.

“Если войдешь, я ничем не смогу тебе помочь!”

— Ты еще ни разу не помог.

Мэй схватилась за железное кольцо в пасти одного из тигров и, размахнувшись, ударила им о кованое дерево, разнося по храму низкий гудящий звон.

Двери распахнулись быстрее, чем она успела вернуть равновесие, поэтому Мэй мешком перевалилась через порог.

В ее восприятии две картины наложились одна на другую: почтенный старик в монашеском одеянии, с промасленным зонтом и пылающий яростью Великий Наставник, вонзающий меч в сердце своего Императора.

Задрав голову, Мэй взглягула в неестественно-льдистые глаза глаза Мо Ди и осознала, что ее жизнь окончена.

— Помогите, — прошептала она. — Умоляю Великого Наставника!

— Зачем ты явилась, дитя? — его голос оказался глубоким и теплым, как течение чистейшей горной реки, смешанной с водами горячего источника. — Отвечай мудро, ибо я исполню лишь одну просьбу.

Мэй открыла рот и… закрыла. Всего одну?

Мысли плавились в ее голове, стекали по вискам вместе с потом и дождем.

Она проделала весь этот кошмарный путь в Лунный храм, чтобы узнать, как вернуться домой! Жить в жестоком прошлом, где каждый день ее пытались проклясть или убить, было невыносимо!

Невыносимо!

Она скучала по матери и отцу, по друзьям, даже по работе и студентам, которые порой доводили ее совершенно безумными выходками!

По нормальной еде, технике, музыке, одежде, медицине…

Принять решение оказалось легче, чем она думала.

— Великий Наставник, — произнесла Мэй, вставая, — на берегу, в полутора ли к северу от лестницы лежит заклинатель. Он умирает от потери крови, духовных ран и демонического проклятья. Умоляю, спасите его!

Миг Мо Ди взирал на нее тяжелым, непроницаемым взглядом, затем протянул ей раскрытую ладонь.

— Дай мне руку, дитя.

“Не делай этого!” — рявкнул Фэй Шань Ди.

“Пошел ты”, — мысленно выплюнула Мэй и позволила Мо Ди коснуться своего запястья.

Некоторое время старик считывал ее пульс, затем его седые брови взлетели вверх. Взгляд снова вонзился в нее подобно раскаленному лезвию.

— Назови имя своего спутника, дитя.

— Шэн Юэлин, племянник Главы ордена Бай Ю, Шэн Цзиншэня, сын Императорского Советника, Шэн Цейцзяна.

Она ждала приговора, проклятья, даже немедленной казни, однако Мо Ди пригласил ее следовать за собой, заботливо укрыв зонтом от противной мороси, затем жестом приказал незаметным в темноте монахам спуститься с горы.

— Твой спутник будет в безопасности. Отдохни, дитя. Завтра утром я выслушаю вас обоих.

Мэй упрямо качнула головой:

— Я хочу дождаться Шэн Юэлина. Если мне будет позволено, — добавила она с почтением, хотя ее тон не оставлял сомнений, что на мнение самого Наставника ей плевать.

— Дожидайся, — благосклонно кивнул старик. — Однако, здесь негде дать отдых ногам.

— Не страшно, — откликнулась она, и Мо Ди ушел под крышу, унеся с собой зонт.

Мэй осталась одна посреди площади, которая упиралась в некогда настоящий дворец, черной громадой взбиравшийся вверх по покатой горе. Множество неосвещенных павильонов, громоздились друг на друге с эксцентричным изяществом, достойным богатого, но безумного императора.

Оглядевшись, Мэй обхватила себя руками за плечи и ссутулилась, опуская подбородок на грудь. Голова пульсировала, перед глазами мелькали вспышки.

“Не двигайся!”

Она подскочила от внезапного вопля Фэй Шань Ди.

“На камнях печать! Не смей, иначе твой разум навсегда попадет…” — голос оборвался, и в голове Мэй воцарилась пугающая пустота.

Она внимательно пригляделась и заметила неестественные борозды, отдаленно напоминавшие символы. Граница большого – метра четыре – круга оказалась в шаге от нее! Мэй хотела присесть и рассмотреть печать поближе, потому что на площади не горели фонари, но вовремя одернула себя и сделала вид, что от скуки ковыряет носком брусчатку.

“Одно дело, если Мо Ди почувствовал присутствие Фэй Шань Ди, и совсем другое, если он поймет, что я общаюсь с его заклятым врагом”.

Мэй обернулась к воротам, за которыми клубилась такая же чернота, как за воротами заброшенного ордена. Ее сердце беспокойно колотилось, не желая униматься.

“Раз Мо Ди убил Проклятого Императора, значит он… первый Император эпохи людей, прямой предок нынешнего Да Хона! Кто-то еще в курсе?” — Мэй тихо застонала. Ей отчаянно захотелось увидеть Шэн Юэлина! Ведь кроме него, никого не было на ее стороне.

“А останется ли он на моей стороне, когда узнает, кто я?”

Она почувствовала себя дурочкой. Фэй Шань Ди обрек себя из-за женщины, она из-за мужчины. Какая ирония!

Минуты тянулись медленно, вплетаясь в ночь. Дождь обратился туманом, оседая холодной вуалью на коже Мэй. Она стояла у ворот, как верный страж.

Вскоре замерцал свет фонарей: молчаливые монахи внесли Шэн Юэлина, по-прежнему завернутого в парусину, безучастно прошли мимо Мэй и двинулись к павильонам. Она покорно последовала за ними.

К ее удивлению, в уютной просторной, освященной лампой комнате их уже ждал Мо Ди, разливавший по пиалам ароматные травяные отвары. На столе, кроме них, стояла миска с жидкой рисовой кашей и чайник.

Шэн Юэлина опустили на бамбуковую циновку, проигнорировав кровать. Мо Ди склонился над ним и считал пульс. Едва стоявшая на ногах от усталости, Мэй успела заметить на губах старика странную усмешку, и ее тут же пробрало нехорошее предчувствие.

— Дитя, — обратился к ней старик, — твой спутник очень слаб. Ты должна поить его отварами каждый час до рассвета. Не забудь поесть. Твоя Ци похожа на иссохший ручей.

В сопровождении монахов он покинул ее, оставив один на один с тем кошмаром, в который превратилась ее жизнь.

Мэй опустилась на колени перед Шэн Юэлином и хихикнула сквозь подступившие слезы: котенок так и не выпустил из цепких пальцев ее рюкзак, а при попытке забрать, только крепче стиснул лямки.

— Это я, Шэн Мао, — ласково позвала Мэй, и хватка Юэлина ослабла. — Ты настоящий герой, знаешь? Только очнись, пожалуйста.

Она отставила рюкзак и пошарила взглядом в поисках чего-то острого. На подносе рядом с чайничком лежал полумесяц спрессованного чая и нож для его колки. Мо Ди дал ей Улун.

“Спасибо, не Пуэр!” — истерично фыркнула Мэй и специально затупленным ножом с энной попытки разрезала веревки, выпутывая заклинателя из мокрой парусины.

— Надо тебя переодеть, — пробормотала она. — Но прежде отвар!

Она устроила его голову у себя на груди и прислонила пиалу к губам.

— Не упрямься, котенок, надо выпить лекарство.

Вскоре ей удалось наловчиться и влить в рот Шэн Юэлина почти все: оставшаяся часть потекла по подбородку на без того сырое ханьфу.

Мэй засекла время по часам, мирно тикавшим на его запястье, и поплелась к сундукам и шкафам, где вскоре нашла нечто похожее на халат из плотной мягкой ткани.

Собственная сырая одежда не добавляла комфорта, поэтому Мэй стащила с себя все, не сильно заботясь о приличиях, ведь единственный свидетель этого безобразия валялся в отключке. На смену она натянула халат. Ткань приятно скользнула по чувствительной коже, и Мэй покрылась мурашками. Кажется, у нее поднималась температура.

С Юэлином пришлось повозиться. Мэй не стала наносить ему психологическую травму и оставила штаны на месте, а остальное кое-как распорола по швам. Халат она решила оставить, вместо этого накрыв заклинателя одеялом.

Упав на подушку около стола, Мэй некоторое время помедитировала над чайником, затем проглотила безвкусную кашу и выпила одну чашечку чая. Фарфор оказался почти прозрачным на просвет.

“Дорогая вещь”, — подумала она и приготовилась поить Юэлина следующей порцией.

Содержимое вполне могло оказаться ядом, только у Мэй снова не оказалось выбора. Она справедливо рассудила, что Мо Ди вряд ли послал бы своих людей за Юэлином и выразил бы желание пообщаться лишь ради усмирения ее бдительности. Скорее, огрел бы этим самым глиняным чайником по темечку и прикопал в саду в качестве удобрения.

Было почти три утра. Еще три пиалы ждали своего часа. Шли третьи сутки, как Мэй нормально не спала. Где-то она читала, что человек может выдержать не более пяти: на третьи как раз начинается отмирание нейронов, на пятые летальные процессы.

Мэй уронила голову на скрещенные руки. Ее нейроны переживут, пережили же учебные сессии? Лишь бы дождаться рассвета.

Глава 2. Золотом солнца окрашено серебро

Час Тигра, час Кролика, час Дракона…

Мэй дернулась и оторвала голову от столешницы. На ее щеке отпечатался угол тетради, в которой она остаток ночи рисовала разные пейзажи, состоявшие из абстракций и четкой геометрии.

Рука затекла, спина ныла из-за неудобного положения. Со стоном разогнувшись, Мэй принялась осторожно разминать шею. Судя по пятнам солнечного света, которые успели проделать путь от стены до циновки Юэлина, прошло от силы часа полтора. Привычных, из двадцать первого века.

Ночью Мэй не сразу сообразила, о каком временном промежутке говорил Мо Ди, и едва не напоила Юэлина раньше времени. Без будильника она не позволяла себе заснуть и только дремала, вздрагивая от малейшего шума снаружи.

Храм – бывший дворец Фэй Шань Ди – казался живым: шум густых древесных крон походил на дыхание смиренного древнего чудовища. Громкие цикады, яркие светлячки, настырные мотыльки – ночью Мэй следила за ними из окна, подставив лицо влажному, с привкусом йода и сырой земли ветру.

Павильон окружал аккуратный, но не слишком облагороженный сад, и пробравшиеся сквозь листву солнечные пятна игриво трепетали среди теней, принимая причудливые формы.

Мэй стекла на пол с примятой подушки и подобралась к заклинателю.

Его кожа по-прежнему оставалась белой, как снег, даже губы не порозовели ни на тон. Хотя бы длинные, в беспорядке разметавшиеся спутанные волосы вернули прежний угольный цвет.

— Красивый, паршивец, — пробормотала Мэй и невесомо провела пальцем по складке меж его напряженно сдвинутых бровей. — Сейчас ты очнешься и устроишь мне допрос, который я провалю.

Она думала об этом всю ночь: утаивать правду о мудреце из Лунного храма было глупо и опасно. Кто знает, какую игру затеял почти семисотлетний советник и наставник самого жестокого императора в истории? Явно не маджонг, раз оставил Мэй в живых.

Кроме того, ее смущала еще одна деталь: Мо Ди сомнительно быстро согласился исцелить Шэн Юэлина после того, как услышал его имя. Или ей показалось? К тому же, он не остался поить его отварами лично, а возложил эту миссию на Мэй, которая вполне могла наплевать на заклинателя и завалиться спать.

Неожиданное прикосновение привело ее в чувство: она настолько погрузилась в тяжкие думы, что не заметила пробуждения Шэн Юэлина, который самыми кончиками холодных пальцев скользнул по ее ладони.

— Очнулся! — Мэй бросилась на него и крепко сжала, утыкаясь лицом в волосы. — Ты меня до смерти напугал, слышишь?

Шэн Юэлин обнял ее в ответ, и бесконечно долгую минуту они просто застыли так. Мэй слушала, как гулко и сильно бьется его сердце, как срывается с приоткрытых губ хриплое дыхание.

Она почувствовала, что, убаюканная его объятьями, проваливается в сон, и моментально отстранилась. Покрывало, которым был накрыт Юэлин, съехало, обнажая его грудь с тонким косым шрамом и глянцевый черный артефакт.

Заклинатель тоже заметил отсутствие одежды, и его уши мигом покраснели.

— Где мы? — после долгого беспамятства речь давалась ему с трудом.

Мэй села поудобнее. Она пока не решила, что ему скажет.

— В Лунном храме. Мудрец тебя вылечил.

Юэлин медленно вдохнул, задержал дыхание, затем так же медленно выдохнул. Очевидно, прислушивался к движению Ци.

— Как мы оказались на острове? Нас подобрала лодка? Солдаты или паломники?

— Знаешь, котенок, наш подвиг достоин экранизации, — пошутила Мэй. — Я имею в виду фильм, очень длинное видео, в котором рассказывается какая-нибудь история или легенда. — Он очень внимательно слушал, и она продолжила уже по существу: — Я замотала твое бессознательное тело в парусину, затащила на плот и поплыла на остров, где оставила тебя на пляже на некоторое время, пока добиралась до Храма. Извини, тащить по лестнице не стала! Монахи принесли тебя сюда, затем Мо Ди приготовил тебе целебные отвары.

Шэн Юэлин прищурился. Теперь начиналась часть, которую Мэй, если бы смотрела фильм, промотала бы поскорее.

— Какую цену попросил Великий Наставник взамен на мое спасение?

— Никакую.

— Мэй!

— Я не вру! Он только сказал, что исполнит лишь одну просьбу, и я попросила… — не договорив, Мэй отмахнулась и вернулась обратно к столу.

Ежу понятно, что она попросила!

— Ты могла узнать способ вернуться домой.

Могла. Мэй едва сдержалась, чтобы не швырнуть глиняный чайник в стену.

— Считаешь, я бы бросила тебя умирать?

— Нет, я не…

— Или сам бы бросил меня?

— Никогда!

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому, что я заклинатель! — веско произнес он, приподнявшись на локте. — А ты…

Демон.

—...обычный человек и не готова к таким испытаниям.

Мэй закрыла лицо ладонями и сгорбилась над столом. Страх – обдающий кипятком от макушки до пят – заставил ее промолчать. Едва избежав смерти, она попросту не могла заглянуть ей в глаза еще раз.

“Я расскажу ему завтра, когда мы немного отдохнем”, — пообещала себе Мэй.

Заклинатель пошевелился: зашуршала ткань, скрипнула рассохшаяся половица.

— Мэй, мне очень жаль, что тебе пришлось выносить тяготы этого пути. Твой дух невероятно силен. Когда мы вернемся в Бай Ю, я обещаю оградить тебя от любых забот. Наш орден богат, так что ты не будешь ни в чем нуждаться!

Мэй тихо хмыкнула. Разумеется, он неверно истолковал ее молчание. Зато теперь ее должником стал сам Шэн Юэлин, ледяной принц непреступного и могущественного ордена Бай Ю Шэн. Ничего, сытая и спокойная жизнь ее вполне устроит.

Она нехотя покосилась на заклинателя. Юэлин – взъерошенный и до смешного серьезный – сидел на краю циновки, с заметным усилием опираясь на руку, а второй придерживая покрывало.

Они оба слишком ослабли даже для аудиенции с Мо Ди, не говоря уже о продолжении путешествия. Их время истекало, и, кажется, отец Юэлина не застанет сына в ордене.

Мэй беспокоилась о судьбе Бай Ю, словно принадлежала к числу адептов. Эмпатия или дурость? Фэй Шань Ди, конечно, сказал бы: дурость.

— Мэй? — озадаченно позвал Юэлин, когда она вдруг отвернулась и подтянула к себе рюкзак: исцарапанный, со следами въевшейся соли, уже не такой глянцевый и гладкий.

— Мо Ди велел прийти к нему утром. В шкафах есть одежда. Подбери себе что-нибудь по размеру и поторопись.

Он бесконечно-долго бродил по комнате, хватаясь за мебель и стены в поисках опоры. Мэй не слишком понимала, что произошло с его духовной энергией, но теперь от Шэн Юэлина не исходило привычной внутренней силы. Спрашивать не решилась, хотя ненавидела неопределенность.

Бессмысленно – лишь бы занять руки – она перебирала отсыревшее содержимое рюкзака, пока не наткнулась на шпильку императрицы, запутавшуюся в тряпке, недавно бывшей отличного качества рубашкой. Выудив ее, Мэй окликнула Юэлина.

Заклинатель как раз заканчивал завязывать пояс наглухо запахнутого пао – верхнего длинного халата. Такой же висел на Мэй, только без двух слоев чжунъи – нательного белья. Ночью она не стала утруждать себя формальностями и накинула подвернувшийся под руку мужской пао. Классическое же женское одеяние, не считая заклинательской, состояло из длинной накидки поверх короткой куртки, юбки и еще множества сборных элементов, на которые у Мэй не осталось ни сил, ни времени.

Рядом с ней на подушечку опустилась стопка одежды.

— Я безмерно уважаю культуру госпожи, однако настоятельно прошу ее не смущать смиренных обитателей Лунного храма.

Формулировка позабавила Мэй. Юэлин взирал на нее с нарочитым чванством, хотя в его глазах плясали бесята. От непривычно-теплого взгляда ее грудь болезненно сжало сладкое, тягучее безымянное чувство.

— Хочешь, я заплету тебе волосы? — предложила она, ожидая моментального отказа.

Юэлин удивил: опустился на свою циновку и повернулся спиной.

— Госпожа окажет мне честь.

Под рукой не нашлось гребня, и Мэй начала перебирать плотные и сухие от соли пряди, аккуратно разделяя и переплетая их. Она мало знала о местных прическах, даже пучок делала на свой манер с помощью резинок, лишь в конце протыкая его шпилькой. Делать аутентичные китайские прически ей мешали в первую очередь фактурная стрижка и структура непослушных волнистых волос. Ученицы в ордене пытались, но раз за разом их труды буквально разваливались от первого неаккуратного движения.

Так что Мэй неспешно заплела Юэлину фигурную косу, которую затем скрутила баранкой и ловко заколола императорской шпилькой.

Заклинатель с любопытством ощупал голову.

— Подожди, — в комнате не оказалось зеркала, и Мэй протянула ему телефон.

Черный безжизненный экран отразил его мягкую рассеянную улыбку. Мэй не сразу заметила, что он рассматривает ее через отражение, и поспешила отодвинуться.

— Позволишь помочь тебе?

— Достопочтенному не стоит беспокоиться, — небрежно отмахнулась она. — Репутация этой чужестранки осталась на морском дне. Тем более, она подождет достопочтенного в комнате: слишком вымоталась за последние дни.

Шэн Юэлин внезапно коснулся ее предплечья. Прежде меж ними уже случались прикосновения, в основном во время сражений и побегов, но это ощущалось другим, инициированным не по необходимости, а осознанно.

— Мэй, ты должна пойти со мной. Уверен, Великий Наставник проявит снисхождение и ответит, как тебе вернуться домой. Если ты этого еще желаешь.

Окончание фразы озадачило Мэй.

— Конечно, желаю!

В дверь их домика настойчиво постучали.

Как бы Мэй не противилась, в доводах Шэн Юэлина был смысл: глупо не рискнуть, когда остался последний шаг. Только она до смерти боялась, что бывший Тай-ши Проклятого Императора убьет ее на месте или решит использовать в своих целях. Или того хуже: расскажет правду Шэн Юэлину, и тогда Мэй потеряет его.

Очень хотелось взять с собой рюкзак, но она отмела эту абсурдную мысль и лишь переложила его на кровать с намерением позже отмыть хотя бы часть соли.

На выходе из домика их ждал монах в просторной бежевой робе цзяша, очень похожей на одежду буддийских монахов. В Китае такой цвет называли “рисовым” за схожесть с вымоченными рисовыми зернами – цвет траура и тоски.

На его фоне вычурные одеяния Мэй и Юэлина смотрелись глупо. Заклинатель облачился в многослойный бордовый наряд с яркой шелковой вышивкой в виде длиннохвостых птиц. А Мэй так и осталась в халате до пола, с длинными широкими рукавами, свисавшими почти до колен, и на осеннем ветру чувствовала усиливающийся озноб. А еще, по местным меркам, она шла на аудиенцию к бессмертному мудрецу почти голой. Сколько бы Шэн Юэлин не надувал возмущенно щеки, было уже поздно.

Вместо не до конца просохших кроссовок Мэй надела шелковые туфли на три размера меньше, которые страшно натирали ноги. Других попросту не нашлось.

Монах шел по ухоженным дорожкам через несколько слишком помпезных для храма павильонов. Оглядываясь по сторонам, Мэй поймала себя на смутном чувстве дежавю, которое мгновенно связала с затаившимся Фэй Шань Ди. Памятуя о предостережении демона, она предполагала, что энергия святого места не позволяла ему выбраться из недр ее разума.

Мэй покосилась на внешне благодушно-невозмутимого Шэн Юэлина, которого теперь знала слишком хорошо, чтобы по жесткой линии челюсти, напряженным бровям и острому взгляду понять: ее спутника обуревают эмоции.

Мо Ди ожидал их в небольшой скромно обставленной комнатке сбоку от необъятного зала с божествами. Старик поприветствовал вошедших сдержанной улыбкой и предложил сесть за столик.

Слабый ветерок с легким привкусом моря и свежескошенной зелени раздувал тончайшие полупрозрачные покровы, номинально прикрывавшие окна. Мэй по-прежнему знобило, поэтому она спрятала кисти в широких рукавах.

— Просим прощения за то, что переступили порог без даров, — напряженно поклонился Шэн Юэлин, и прежде отточенное движение вышло неуклюжим и кособоким. Поняв это, заклинатель одеревенел еще сильнее. — Наша джонка потерпела крушение.

— Не беспокойтесь. Здесь достаточно пищи, — произнес Мо Ди, и тонкая струна дрогнула внутри Мэй при звуке его голоса.

Ее тревожил вопрос, какого цвета камни Вэйцзы в руках у бывшего Тай-ши: он за Императора или за заклинателей? Или, может, он ведет собственную партию, подкидывая камни то одной, то другой стороне?

— У вас часто бывают гости? — рискнула Мэй.

— Мало, кто из паломников поднимается к моей обители. Я давно не имел счастья завести приятную беседу с равными.

Мо Ди указал Шэн Юэлину на чайничек, и тот разлил по крошечным чашечкам зеленый чай с резким ароматом жасмина. Его руки заметно дрожали, и во всей позе читалась усталость: настолько тяжело ему далась короткая прогулка.

Мо Ди огладил бороду. Он обладал необычной, слегка устрашающей внешностью: крупный, в объемном одеянии, бритый, с пучком длинных седых волос на макушке, сплетенных в тугую косу. Его густые белые брови нависали над веками, придавая взгляду излишнюю суровость. Он производил впечатление могучего воина, лишь вчера ушедшего на покой. Мэй не могла точно оценить произошедшие с ним за века изменения, однако не сомневалась, что Великий Наставник без труда снесет ей голову, если потребуется.

— С чем вы явились ко мне? — спросил он.

Мэй ожидала, что Шэн Юэлин начнет с себя, но тот поступил иначе:

— Мудрейший, мы с моей спутницей пали жертвой проклятья. Стоит мне использовать духовные силы, она ощущает физическую боль.

“Физическая боль” была не совсем верным описанием, и все же Мэй порадовалась, что он выбрал именно такую формулировку.

— Какова причина? — Мо Ди неспешно пригубил чай. — Проклятья не возникают на пустом месте.

— Госпожа Ю неумело передала мне часть своих сил, когда я был серьезно ранен, — после краткой паузы произнес Шэн Юэлин.

Насколько Мэй успела его изучить, он бы предпочел броситься со скалы, чем рассказать постороннему о ее нелепых попытках спасти его от участи овоща.

Мо Ди внезапно расхохотался.

— Мальчик мой, подобный недуг лечится просто: парной медитацией!

Мэй чуть не выплюнула чай. Шэн Юэлин пошел красными пятнами.

— Не думаю, что это уместно по отношению к госпоже Ю. Мы не состоим с ней в каких-либо… отношениях.

По-прежнему посмеиваясь, старик покачал головой.

— Верно, годы текут, словно река, и нет ей преград! Да тонут в реке не только горести, но и мудрость. Для парной медитации не нужны брачные обряды, их позже придумали охотники до удовольствий. Вам лишь следует привести энергию в гармонию, и недуг отступит.

Мэй прикусила край чашки, чтобы скрыть расползающуюся истерическую ухмылку: она могли посидеть друг напротив друга, подышать в унисон и не мучиться столько времени!

О чем думал заклинатель, Мэй не представляла, но надеялась, что о собственной глупости и испорченности.

Шэн Юэлин, чьи уши пылали как фонари в Праздник Весны, прикрыл лицо трясущейся ладонью. Мэй едва сдерживала смех: она никогда еще не видела котенка настолько смущенным!

— Благодарю за науку, Великий Наставник, — выдавил заклинатель. — Мы позволим себе занять еще немного вашего драгоценного времени.

Мо Ди благосклонно дождался, пока Юэлин вернет самообладание. Заклинатель приподнял чашку, обнаружил, что она дрожит, и вернул на место.

— В младенчестве мое Золотое ядро было повреждено демоном, и за последние годы процесс разрушения ускорился в разы. Я пришел к Мудрейшему в надежде на совет: как мне отсрочить разрушение Золотого ядра? — Мо Ди молчал, поэтому Шэн Юэлин продолжил: — Госпожу Ю привел куда более важный вопрос: она прибыла из далеких мест вследствие неизвестного ритуала, как ей вернуться домой невредимой?

— Лишь одна просьба, — отрезал Мо Ди. — Путь к мудрости лежит через смирение и терпение.

Мэй с досадой стукнула зубами о фарфор. Старик точно знал ответ и специально тянул время. Набивал цену? Или…

“Он сообщил о нас Императорским воинам, которые уже плывут сюда!” — испугалась она, беспомощно косясь на ничего не подозревавшего Юэлина.

— Что до твоего Золотого ядра, — вернул ее в реальность Мо Ди. Его раскрытая ладонь требовательно зависла в воздухе. — Я сделаю исключение.

Поколебавшись, Шэн Юэлин обнажил запястье. Великий Наставник смежил веки, беззвучно шевеля губами. Мэй старалась дышать тише, хотя очень хотелось кашлять. Ее невероятно клонило в сон, и она снова начала подозревать, что старик подсыпал-таки что-то в чай.

Вдруг Мо Ди усмехнулся, и его черные глаза загадочно сверкнули.

— Как я и думал. Кровь не скрыть, хотя кто-то очень пытался. У тебя с рождения белые волосы, не так ли? Покажи!

Шэн Юэлин вывернул запястье из чужой хватки.

— Я не хотел бы…

— Покажи! — потребовал Мудрейший. — Или не желаешь услышать правду?

Заклинатель стиснул зубы. Нехотя он дотянулся до шнурка на шее и распутал мудреный узел. Гладкий черный камень с множеством граней слезой скатился по белой коже Юэлина и затерялся в складках одеяния. Стоило артефакту потерять контакт с телом, как волосы Юэлина начали стремительно наливаться серебром. Это было что угодно, но не седина! Словно миллионы тончайших серебряных нитей обхватывали его голову светлым ореолом и свивались в объемный пучок.

“Как можно стыдиться такой красоты?” — не поверила Мэй.

— Мои волосы белые не с рождения, — процедил Шэн Юэлин, и она поняла, что он по-настоящему зол. — А с момента, как меня едва не убил демон.

Мо Ди, напротив, выглядел довольным.

— Такую сказку тебе рассказали? Трещина, которая разрушает твое Ядро возникла из-за неправильного совершенствования. Я отчетливо вижу: энергетические каналы в твоем теле изуродованы. Любопытно, кто избрал для тебя столь извращенную пытку.

Шэн Юэлин обратился нефритовой статуей. Если прежде за броней можно было разглядеть человеческие черты, то теперь заклинатель, казалось, вовсе перестал дышать.

Мэй ждала, затаив дыхание. Насколько она знала, правильное совершенствование приводило к стремительному развитию духовных сил, а малейшие ошибки влекли за собой серьезные последствия от болезней до разрушения Золотого ядра. Получалось, что наставник Шэн Юэлина намеренно желал ему мучительной смерти!

— Мог учитель Юэлина не знать о его особенности? — спросила Мэй, немедленно приковав к себе разъяренный взгляд заклинателя.

— Как может птица не знать о потоках ветра? Или рыба о течении? — прозрачно намекнул Мо Ди.

— Если не демон, — прошептал Шэн Юэлин, — то кто сотворил это со мной?

Старик хитро сощурил черные волчьи глаза.

— Твои отец и мать, разумеется.

Шэн Юэлин вскинул голову, и Мо Ди, словно того и дожидавшийся, изрек:

— Император Сюань Хон Цзин и Добродетельная, Безмятежная Императрица Вэньчжан.

Мэй выронила чашку, и та со стуком покатилась по многочисленным ярусам, пока не разбилась с оглушительным звоном.

Юэлин вскочил.

— Этого не может быть! Я единственный сын Шэн Цейцзяна и Жу Мисы, мой старший дядя Шэн Цзиншэнь, глава ордена Бай Ю!

Мо Ди покачал головой.

— Половина столичной знати, — с жаром продолжал Юэлин, — видела мою мать беременной! Вместе с Иммератрицей… — он осекся. — Императрица также ждала ребенка. Но наследный принц умер, не прожив нескольких дней.

“Кто тогда Чжу Лин, которого считают императорским сыном?” — не поняла Мэй. — “Зачем Шэн Юэлин и демоны называли его…”

Заклинатель рухнул на колени и церемонно поклонился.

— Великий Наставник, простите этого недостойного за вспышку гнева.

Мо Ди величаво махнул, позволяя ему выпрямиться.

— Юность подверженна страстям.

Юэлин кратко попрощался и ушел так стремительно, будто не провел больше суток в настоящей коме.

Мэй обнаружила себя один на один с Мо Ди. Лицо старика неуловимо преобразилось, сбросив не меньше четверти прожитых лет: цепкие, ясные черные глаза пристально изучали Мэй, добираясь, казалось, до самых потаенных уголков души, где прятался демон.

Несмотря на могущество Фэй Шань Ди, сидящий напротив человек убил его дважды, и Проклятый Император не мог не испытывать страх. Горечь предательства и ненависть оказались настолько сильны, что Мэй сквозь святые барьеры ощутила их как далекий громовой раскат неотвратимо надвигающейся грозы.

Забыв попрощаться, она кинулась прочь за Шэн Юэлином. Ее дыхание быстро сбилось и сорвалось на лающий кашель.

Стремительно взлетевший по ступеням заклинатель обернулся.

Лунный храм утопал в тенях от раскидистых деревьев самых разных пород. Осень окрасила склонившиеся куполом кроны золотом, но еще не обнажила кривых ветвей. Листья срывались с них под порывами северного ветра, и когда Мэй добралась до вершины, зажатой меж двумя стенами лестницы, Юэлин аккуратно вытащил алый лист из ее спутанных волос.

— Все будет хорошо, — не придумала она ничего лучше.

— Моя жизнь – ложь, — глухо ответил заклинатель.

— Я уверена, твоя семья любит тебя!

Юэлин смотрел поверх ее головы на лишь ему ведомые дали. Мыслями он был далеко на западе, в горах Бай Ю, перебирая каждое воспоминание в поисках подсказок.

Наследник. Принц. Будущий Император.

Некстати Мэй подумалось, что Хуа Цзетянь отныне стала идеальной партией для него: прекрасная наложница, сведущая в придворной жизни, она быстро обучит Шэн… принца Сюань Юэлина, наследника Сюань Хон Цзина.

Его серебряные волосы казались драгоценным золотом в свете солнца, и шпилька Императрицы идеально вписывалась в сложившуюся картину.

Наверное, в тот момент Мэй и потеряла его: своего котенка, ледяного принца, достопочтенного из Бай Ю. Как точно она угадала с титулами!

— Ты узнала у Мудрейшего о возвращении в будущее?

Она не сразу уловила смысл вопроса.

— В какое будущее? А, домой? — Мэй потерла горящий лоб. — Нет. Он еще вчера ясно выразился насчет количества просьб.

— Почему? — ни с того ни с сего разозлился Юэлин. — Мы столько преодолели, бы могла хотя бы попытаться! Я вернусь к нему и буду требовать ответа.

Мэй повисла на нем живым балластом, удерживая от того, чтобы немедленно ринуться вниз.

— Не беспокойся за меня! Время еще есть! Лучше нам не тратить его и скорее совершить акт парной медитации, чтобы ты мог начать восстановление Золотого ядра.

На этот раз она специально подобрала слова с двойным подтекстом. Юэлин смущенно вспыхнул и перестал рваться на встречу с коварным стариком.

Настроение у обоих, очевидно, было далеким от необходимого для медитации, но Мэй твердо стояла на своем: с духовной силой Шэн Юэлина ее шансы уйти с острова Туцзы на своих двоих объективно возрастали.

Заклинатель повиновался и вернулся с ней в их домик через живописные ворота в форме круга.

— Юэлин, почему многие ворота такие необычные? — поинтересовалась она, чтобы отвлечь его от мыслей о семье. — Это символ перерождения? Цикличности? Инь и Ян?

Он рассеянно мазнул по ним взглядом.

— Из-за фаз луны. Обычно уровней стен несколько, и проходы строятся по диагонали. Проходя через них, ты видишь лишь часть следующих и будто наблюдаешь лунный цикл от полнолуния до тонкого месяца. Но ты и без того знала это. Ты умнее, чем хочешь внушить окружающим.

Прозвучало как откровенное обвинение, и Мэй стало обидно.

— Тебе кажется. Будь я умнее, не подыхала бы дважды за день. Тебе, кстати, надо поесть. Ты потерял не меньше четырех литров крови.

— Литров?

— Ну, “шэнов”, — припомнила она местную меру весов, — или половину доу. Или сорок “гэ”.

— Я понял, спасибо.

Мэй сдержалась, чтобы не познакомить свой хрупкий кулак с его грудью или плечом. Как же он порой раздражал!

Шэн Юэлин скрылся за дверью, но когда Мэй зашла следом, комната оказалась пуста. Поколебавшись, Мэй прошла в следующую и так по кругу, пока не вернулась в самую первую. Она долго копалась в памяти, пока не выудила название такого типа застройки: сыхэюань¹, четыре здания, чьи двери выходили на общий прямоугольный дворик.

(¹四合院, “четыре с общим двором”, тип традиционной китайской застройкт, который представляет из себя 4 здания, помещенные фасадами внутрь общего прямоугольного двора.)

— Юэлин? Котенок?

Оставшись без ответа, Мэй растерянно оглядела пустую аскетичную комнату. Из древнего антуража выбивался ее рюкзак и гелевая ручка рядом с тетрадью на столе.

Тетрадь была раскрыта на странице с панорамой Шанхая, которая врезалась Мэй в память после одного из путешествий. Она в смешанных чувствах согнулась над рисунком.

“Шэн Юэлин смотрел их, пока я бегала и искала его по всему дому? Зачем? Опять игры и секреты?” — она швырнула тетрадь и громко позвала:

— Ваше Императорское Высочество! Достопоч…

— Не вздумай так обращаться ко мне!

Она вскрикнула от неожиданности: разъяренный голос Юэлина раздался прямо над ее головой.

— Где ты?

— Второй этаж в западном доме.

Мэй хлопнула себя по лбу и направилась туда. Как она не догадалась? Лестница пряталась за плотной расшитой птицами и растительностью занавесью. Поднявшись наверх, Мэй очутилась на нагретом солнцем чердаке. Приятно пахло бамбуком и благовониями, которые зажег Юэлин.

Заклинатель сидел на полу в пятне света, подтянув к себе колено. Приземленная и уязвимая поза – из такой не вскочишь с мечом наголо.

Он тронул дымную ленту, развеивая ее в воздухе.

— В твоем времени есть императоры?

— Один, насколько знаю. В Японии. Но он не правит страной, а исполняет церемониальные функции.

— Где это?

— На большом острове к востоку и чуть к северу.

— Страна Ва²?

— Наверное…

(²倭, название Японии в эпоху Троецарствия в Китае, 220-280гг., дословно “короткий, низкий”)

— Кто тогда вами правит?

Мэй попыталась заглянуть в лицо Юэлину, за завесу распущенных черных волос. Заклинатель продолжал тревожить курильницу, даже когда Мэй села напротив.

— Мы сами избираем себе правителей на несколько лет.

— Значит, вы гораздо разумнее нас.

— К чему этот разговор? — потеряла терпение Мэй.

— К тому, что ты не понимаешь значения собственных слов! — Юэлин сбил крышку с курильницы и затушил пальцами тлеющий фитиль. — Отец настоял на моем отъезде из столицы в орден и вверил мое обучение дяде. Я не видел его годами, а образ матери почти стерся из памяти. Все эти годы я не мог понять, почему меня не готовят как преемника для отца? Почему мое обучение проходит через мучительную боль? Почему мне кажется, что духовные каналы рвутся, а меч лишь тяжелеет? — он вытащил из рукава императорскую шпильку. — Оказалось, что мой Наставник намеренно терзал меня.

В молчании Юэлин поднял шпильку и посмотрел на искусные хрупкие цветы на просвет.

— Черные стражи хотят заполучить меня мертвым. В иной ситуации я бы решил, что Да Хон Цзин узнал о подмене и желает устранить меня как угрозу для его нынешнего наследника. Однако отец идет в Бай Ю с его армией. Неужели причина в демонах? Безумие! — он замахнулся шпилькой, но сдержался в последний момент. — Какой бы ни была цель, заключать союз с демонами равно как в одной битве потерпеть тысячу поражений!

— Император настолько отчаялся? — спросила Мэй.

Она ступала на тонкий лед: последний кусочек пазла был в ее руках, но рассказать о нем заклинателю не хватало мужества.

— На севере идет война с кочевниками. Мэй, ты не видела ее и, я надеюсь, никогда не увидишь. Что до орденов… — он усмехнулся. — Мы собираем налоги с подконтрольных земель, и лишь малая часть отправляется в имперскую казну. У нас свои армии и порядки: один опытный заклинатель стоит дюжину закаленных в боях обычных людей. Я скажу тебе так: Император все еще сидит на троне, потому что мы ему позволяем. Без него начнется резня за право обрести власть над остальными. Мы уже поглотили множество школ, более мелкие ордена подчиняются нам, а не Запретному городу. Скажи, Мария, что бы ты сделала на месте Императора?

Мэй вдруг стало очень неуютно рядом с Шэн Юэлином. Она не узнавала его, за ничтожные минуты он стал ей совсем чужим. За фасадом из волшебства, приключений и дорамных декораций она не увидела главного: на ее глазах творилась кровавая история раздробленного феодального государства на грани гражданской войны. Тысячи описанных в учебниках лет подсказывали ей: сохранить мир почти невозможно.

Что бы она сделала?

Бежала бы, надеясь укрыться на другом конце света.

— Давай попробуем для начала разорвать нашу связь.

Шэн Юэлин лающе рассмеялся. Казалось, ничего смешнее он в жизни не слышал!

— Мэй, какая же ты… Парная медитация – тонкий процесс духовного объединения! Недостаточно дышать в унисон. Это слияние энергии, чувств, мыслей! Я обучен успокаивать сознание, ты же… неподготовленная, не прошедшая минимального обучения, притом с множеством тайн, которые помешают тебе раскрыться передо мной, и сделаешь только хуже.

— Знаешь что, достопочтенный? Хуже делаешь только ты.

Мэй встала, оправила халат и покинула второй этаж.

В одном из домиков оказалась кухня. Мэй сложила в очаге дрова и осмотрелась в поисках кресала, слабо представляя, как отличить его от простых камней. Подумав немного, она качнулась с пятки на носок, поморщилась от боли в ступнях и скинула узкие традиционные туфли.

Холодный пол покрывал мелкий сор и залетевшие через окна листочки.

Мэй вспомнила, как всего несколько дней назад в старом храме Юэлин учил ее зажигать огонь и тоже твердил о безмятежности, балансе и гармонии. Ее разум никогда не пребывал в гармонии: в слишком бешеном ритме жил двадцать первый век, где приходилось бежать изо всех сил, чтобы только держаться на равне.

— Но я не в двадцать первом веке, — пробормотала Мэй. — Пора уже это принять.

Она повторила все, чему ее обучил заклинатель, не унывая, пробуя снова и снова, пока среди сухих щепок не мелькнула искра. Мэй с восторгом уставилась на то место, не веря в успех. У нее получилось! Она заклинательница! Она сейчас всем покажет!

— Ура! Кто молодец? Я моло… Ой. Давно тут стоишь?

Шэн Юэлин отлепился от дверного косяка.

— Искра еще не пламя, — начал он и едва увернулся от увесистой сковородки. — С ума сошла?! Положи кувшин!

— Я покажу тебе пламя! — Мэй запустила в него глиняным кувшином, который тот ожидаемо поймал. — Будешь писать буквы, пока пальцы не отвалятся!

Заклинатель вскинул руки в примирительном жесте и под настороженным взглядом Мэй вернул кувшин на полку.

— Не надо буквы. Я хотел сказать: искра еще не пламя, однако она может стать предвестником пожара.

— Уйди прочь. Я зла и простужена.

— Ты больна? — встревожился он. — Я попрошу у Наставника травяной сбор и принесу тебе.

— Лучше унеси себя.

— Что? — не сразу понял он речевой оборот.

— Не мешай. Мне надо вскипятить воду.

— Я помогу.

— Шэн Мао! — воскликнула она, разворачиваясь к нему всем корпусом. — Помоги сначала себе! Понимаю твои чувства: ты взбешен, разочарован, не понимаешь, кому верить и на кого опереться. Прямо сейчас ты не добьешься ответов от отца, матери и дяди. Не знаю про остальных, но Глава Цзиншэнь не тот, кто станет причинять вред ради вреда. Помнишь, как сам говорил: у подножья горы Хуаншань он радовался твоему возвращению. Ты уважаем в ордене и за его пределами. Вроде бы не похоже на заговор с целью медленного мучительного убийства? Лишь зная врага и зная себя, ты добьешься победы.

— Мудрые слова, — признал Юэлин.

— Они не мои, а древнего философа. Он, по-видимому, еще не родился. Или родился? Сунь-Цзы – слышал о таком? — заклинатель отрицательно качнул головой. — Странно! Вы используете его науку. Или не он ее придумал?

В очаге вспыхнул огонь – Юэлин сбросил с кисти остатки энергии.

— Я буду ждать тебя на втором этаже для медитации. Не торопись.

Мэй подождала, пока он уйдет, затем потерла саднящее горло.

“Почему каждый раз, когда я готова его простить, он ведет себя, как свинья?” — поморщилась она и поставила на огонь воду.

“Беги!”

Мэй пригнулась от испуга, не сразу осознав, что крик раздался в ее голове.

“Фэй Шань Ди?” — опасливо позвала она, осматриваясь. — “Почему мне нужно бежать?”

В сыхэюане стояла умиротворяющая тишина. Демон затих и вряд ли по своей воле. Несмотря на его природу, она бы скорее доверилась ему, чем хозяину кроличьего острова. Проклятому Императору она хотя бы была нужна живой и относительно невредимой.

Со стороны двора донесся шорох явно разумного происхождения.

Мэй вооружилась парой ножей – на случай, если один придется метать, – и на цыпочках подкралась к выходу.

В центре двора под сенью сливы стоял Мо Ди.

— Пройдемся, — вместо приветствия велел он.

— Простите мой отказ, Великий Наставник, но у меня нет обуви, а дух мой слишком нежен для подобных лишений, — спокойно ответила Мэй.

Эту фразу она вычитала в романе, который взяла с собой в самолет.

Старик прищурил черные блестящие глаза.

— Сколько лет тебе понадобилось для возрождения?

Мэй подавила противную дрожь. Поперек горла встал ком, который она с трудом проглотила.

— Не понимаю, о чем вы.

— Не притворяйся, — Мо Ди не повысил голоса, однако весело щебечущие птицы будто притихли. — Я узнаю след твоей души в любом воплощении.

— Не понимаю, — с нажимом повторила Мэй. — Я попала в это время, потому что в будущем демоница сбросила меня с вершины горы в пропасть. Все, чего я хочу – вернуться домой. Прекратите говорить загадками, или…

Мо Ди приподнял кустистую бровь.

— Ты дорожишь доверием мальчишки. Это ясно: без него тебе не возвыситься, благо на этот раз тело позволяет. Мне рассказать ему правду?

Мэй сжала зубы, борясь с поспешным желанием замотать головой.

— Повторяю: я понятия не имею, что значат ваши слова! Я надеялась на вашу помощь, но вы пугаете меня!

На лице Мо Ди выступили мрачные морщины. Старик неспешно размышлял, сверля взглядом продрогшую Мэй.

— Я ошибся. — Обронил он наконец. — У тебя сильная воля, дитя. Не ослабляй ее ни на миг.

Мэй проследила за ним до ворот, затем вернулась в кухню. Положив ножи на стол, она закрыла лицо трясущимися руками. Вода в котелке вовсю бурлила, но Мэй еще какое-то время стояла, боясь проронить хоть звук.

Затем она перелила кипяток в плошку и высыпала туда последний пакет терафлю. Химический запах апельсина немного успокоил. Мэй пила раствор мелкими глотками и старалась не думать, что с ней сделают Мо Ди и Шэн Юэлин, когда узнают правду.

Глава 3. Капли лунной росы – слезы в глазах

Послеполуденные тени неумолимо подползали к ногам Мэй, и им не было числа.

Она отставила пустую плошку и посмотрела на освещенный дверной проем, за которым виднелась лестница на чердак. Действовать следовало быстро и, желательно, с умом.

Итак, она стала пленницей кроличьего острова сразу с двумя надзирателями, один из которых крепко держал ее на цепи. Убеги она хоть на край известного мира, новоиспеченный принц щелчком пальцев оборвет ее смертную жизнь.

Получалось, живой она нужна была лишь одному: проклятому демону.

Мэй нервно оглядела пустую кухню. Весь сыхэюань погрузился в тревожное молчание.

“Мне нужно найти незащищенное магией место, чтобы поговорить с Фэй Шань Ди”, — решила она. — “Я не смогу обьяснить Юэлину внезапное недоверие к Мо Ди, сама не вызвав подозрений”.

Она крадучись вернулась в комнату и застала заклинателя с тетрадью в руках. Юэлин неспешно перелистнул страницу и рассеянно произнес:

— Дома кажутся выше заоблачных пиков Бай Ю. Неужели их построили люди?

Мэй забрала с кровати рюкзак и прижала к груди словно щит.

— Ты разве не ушел на чердак? Я недолго прогуляюсь.

Юэлин вернул ей тетрадь.

— Как твое здоровье?

— Сносно. Как твое проклятье?

Его взгляд подернулся ледяной дымкой.

— Сносно.

— Я про рану от Маогуя.

— Ах, это! — Юэлин повел плечами, будто сбрасывая невидимый груз. — Я контроллирую его. В ордене лекарь Ван излечит меня полностью, а пока укрепляющие отвары Мудрейшего оказались весьма эффективны. Почему ты не желаешь принять его помощь?

— Потому что он почти пятисотлетний хитрый старик, дважды убивший своего Императора, — пробормотала Мэй. — Не знаю, как объяснить по-китайски: чувствую, что у него есть тайна.

— Не хочешь рассказывать – не надо, — внезапно ответил Юэлин. — Не забредай далеко. Это место беспощадно к чужакам.

— Почему?

— Предчувствие. Забавно, насколько длиннее это слово на твоем родном языке.

Мэй схватила сохнувшие у кровати кроссовки и выбежала во двор. Силуэт заклинателя загадочно стоял за окном, отделенный от мира занавесью.

“Он слышал нас!” — Мэй закинула сумку на плечо и, путаясь в шнурках, завязала кроссовки. — “Куда мне теперь идти?”

Прочь из сыхэюаня сквозь круглые ворота – Мэй стремительно неслась по вымощенным серым камнем дорогам и извилистым тропинкам меж храмовых стен, вдоль прудов, по крутым резным мраморным мостам и поросшим бурьяном бамбуковым. Тронутый увяданием лес становился все гуще, осыпая Мэй сухими листьями при каждом дуновении ветра.

Она сворачивала бездумно, стараясь избегать редких обитателей Лунного храма, и горько жалела, что не могла сотворить какую-нибудь печать для отвода глаз.

У одного из старых павильонов Мэй замедлила шаг: тропа впереди ныряла в полный старых пожухлых лотосов пруд. От воды поднимался легкий парок, сдобренный сладковатым душком. Не заметив другого пути, Мэй пробралась к павильону сквозь бурьян, затем перелезла через невысокий заборчик и очутилась на крытой галерее.

Вдруг ее охватило смутное чувство дежавю, от которого по коже побежали щекотные мурашки.

“Может, помедитировать здесь?” — подумала Мэй и медленно двинулась вдоль галереи.

“Сзади!”

Она круто развернулась и увидела двоих в монашеских одеяниях, совершенно бесшумно приближавшихся к ней со спины. Заметив, что разоблачены, монахи, не таясь, направились к Мэй.

“Беги!” — вспыхнуло и затихло эхо в ее сознании.

Мэй со всех ног бросилась прочь, едва слыша команды демона за гулом собственной крови.

В небо с оглушительным хлопком взлетел белоснежный фейерверк. Монахи кинулись в погоню, и Мэй совершенно не хотелось выяснять, что будет, если они ее поймают.

Вырвавшись из павильона, она помчалась прямиком к каменным вратам, ведущим к, казалось, бесконечным ступеням.

“Снова лестницы!” — мысленно завопила Мэй.

Тысячелетняя любовь местных к лестницам выводила ее из себя во всех веках.

Перепрыгивая через две ступени, она с облегчением заметила среди деревьев еще одни старые двери.

— Остановись, чужестранка! — заорал один из монахов. — Ты не ведаешь, кого…

Мэй всем телом навалилась на двери, которые приоткрылись с противным скрипом ровно настолько, чтобы она протиснулась внутрь, затем закрылись с оглушительным стуком. Мэй оказалась почти в кромешной темноте, полной пыли и удушающего запаха старого дерева.

Створки несколько раз содрогнулись под напором преследователей, затем затихли.

Мэй опрометчиво вдохнула слишком глубоко и немедленно согнулась пополам от кашля.

“Давно мне не кланялись”.

Она моментально выпрямилась.

В центре небольшого зала стоял мужчина в синем, расшитом золотом ханьфу. В его распущенных рыжих волосах болтались цепочки, какие обычно украшали древние китайские короны.

— Не может быть, — прошептала Мэй на родном языке.

Изящное лицо Фэй Шань Ди украсила лукавая улыбка.

“Приятно видеть тебя во плоти, Мария”, — произнес он на почти чистом русском. Его тонкие губы двигались в такт словам, которые по-прежнему звучали у Мэй в голове.

Она уперлась спиной в закрытые двери, мечась между страхом и любопытством.

“Скоро здесь объявится наш общий знакомый”, — Император снова заговорил на китайском. — “Для нас обоих будет лучше в тот момент оказаться как можно дальше от этого дивного места. Небеса!” — он широко развел руки, будто стремился охватить ими зал. — “Спустя тысячи лет воспоминания по-прежнему свежи”.

Мэй отлипла от дверей и подошла прямо к демону, разглядывавшему ее с веселым интересом. Он казался реальным. Слишком реальным! В один миг Мэй слышит его как тихую навязчивую мысль, а в следующий видит во плоти! Он читал ее мысли, видел ее глазами, слышал ее ушами с самого рождения. Был ли в ее сознании хоть один крошечный уголок, неподвластный ему? Как тогда понять, где заканчивалась ее воля и начиналось его внушение?

“Если наставница желает мне что-то предложить, советую поторопиться”, — нарушил затянувшееся молчание Фэй Шань Ди.

Она опустила взгляд на протянутую к ней бледную ладонь с простеньким ободком кольца на указательном пальце.

— Я хочу жить, — выдавила Мэй, — хочу вернуться домой.

“Наставница прекрасно знает цену за мою помощь”, — вкрадчиво напомнил демон.

Она неожиданно для себя коснулась его плеча.

Глаза Фэй Шань Ди на миг расширились, затем улыбка стала чуть хитрее.

— Боже, ты реален… — Мэй отступила и потерла пальцы, словно обожглась о горячую сковороду. — Нет! Сознание определяет бытие. Ты все еще в моей голове, но мозг достраивает недостающее. Ты спланировал мое попадание в прошлое?

“Мне подобное не под силу”, — заверил Проклятый Император. — “Имей я власть над внешним миром, не стал бы ждать, пока ты научишься читать по слогам”.

— А мои желания? — Мэй принялась обходить его, намеренно удерживая взгляд. Чего греха таить, в глазах демона можно было утонуть. — Университет? Профессия? Я по собственной воле корпела ночами над иероглифами или ты науськал?

“Науськал”, — Фэй Шань Ди покатал слово на языке. — “Милое звучание. Мне нравится! Не беспокойся, Мария. Будущее почти лишено духовной энергии. Там я – искра, готовая угаснуть. Поверь, невероятно тягостно быть безмолвной искрой”.

“Зато теперь ты не затыкаешься”, — подумала Мэй и запоздало прикусила язык.

Демон прищурился.

“Наш знакомый уже близко. Я бы не хотел покидать твое тело на этой земле: защитные печати не выпустят наши души в круг перерождения, пока кто-то милосердный не разомкнет их”.

— Звучит убедительно.

Мэй еще раз оглядела мрачный зал, из которого вели в противоположные стороны две одинаковые двери.

— Великий Император не подскажет верный выход?

“Великий Император ждет заключения сделки”.

Мэй задержала взгляд на барельефе с извивающимся драконом. Слишком вычурно тот смотрелся на фоне почти аскетичных стен.

Снаружи хлопнул новый фейерверк, за которым раздался глухой удар. Кто-то снаружи приказал выломать двери.

“Решай скорее, чужестранка”, — голос Фэй Шань Ди зазвенел от скрытого напряжения. — “Или желаешь провести в моих владениях вечность?”

Довольно улыбаясь, Мэй подошла к барельефу.

— А ты желаешь? Или подскажешь мне выход?

Ее обдало холодом: демон оказался совсем близко. Бледная рука с узким, увенчанным нефритовыми браслетами запястьем огладила чешую дракона рядом с головой Мэй. Фэй Шань Ди надавил на неприметную пластину, и часть стены прорезала ровная трещина.

“Не стоит делать меня своим врагом, Мария”, — прошептал он. — “Сейчас у меня нет выбора, но однажды я предстану перед тобой во плоти, и тогда ты ответишь за каждый крошечный шантаж."

Она не стала дослушивать и кинулась в темноту, растопыривая руки, чтобы не врезаться в стены. Проход оказался достаточно широким, но крайне извилистым. Собирая собой паутину и грязь, Мэй значительно сбавила скорость.

Судя по доносившимся позади звукам, монахам удалось войти, и теперь они следовали за ней по потайному коридору.

Мэй почувствовала себя идиоткой, раз сунулась без света в незнакомый вонючий тоннель, который…

Она с визгом провалилась в яму, неожиданно возникшую прямо у нее под ногами. Поспешно поднявшись, она до искр в глазах врезалась макушкой в потолок. Помянув Проклятого мерзавца самыми последними словами, Мэй ощупала то место, откуда только что теоретически упала, и наткнулась на крышку люка.

Чужой топот прогрохотал над ней, осыпая песком, и удалился.

Мэй перевела дыхание и с ужасом обнаружила, что дышать ей нечем! Густой воздух с явным привкусом металла немного холодил глотку и легкие. Мэй опустилась на колени, пригибаясь к самому полу, где, казалось, ей становилось легче. В рот будто насыпали старых медных монет. Мэй захотелось сплюнуть, но чем больше она пыталась, тем сильнее становился вкус. Темнота расцветала серебристыми вспышками, которые видели только ее ослепшие глаза.

“Уходи, Чхунде!”

Мэй уперлась ноющим лбом в скрещенные на полу руки. С каждой секундой головная боль становилась все невыносимее. Мэй закашлялась. У нее возникло жуткое ощущение, что сейчас она выплюнет собственные легкие!

“Куда ты меня притащил?!”

“Мой старый алтарь”, — издалека откликнулся Фэй Шань Ди. — “Прямо, пересеки озеро!”

Она поползла, утопая ладонями к чем-то илистом и холодном, просачивающемся сквозь пельцы и стекающем по коже дробными каплями.

“Ртуть!” — осенило Мэй.

В древние времена ртуть использовали для заточения зла! Люди верили, что никакой демонический или проклятый предмет не может вырваться из гробницы, залитой металлом, которому приписывали мистические свойства.

Рот наполнила кровь, которую Мэй вытолкнула меж полусомкнутых губ. Пары ртути убьют ее за пару десятков минут.

Она упорно ползла, натыкаясь на скользкие стены, и думала лишь о том, как ненавидит Фэй Шань Ди, истеричного Шэн Юэлина, старого вероломного Мо Ди и свою собственную непроходимую тупость

Ее рука с тихим плеском погрузилась в жидкий металл по запястье.

Озеро…

Мэй поднялась с четверенек сначала на колени, затем в полный рост, и ее повело в сторону. Стена врезалась в плечо и раскалывающуюся голову. Обволакивающая пустота проникла под кожу и растеклась приятным холодком, который гасил невыносимое жжение в горле.

Мэй не знала, сколько плавала в этой пустоте, в то время как безжалостный демон бубнил что-то на фоне. Она просто бродила до тех пор, пока не уперлась в одну из стен.

“Нарисуй печать!”

Мэй съехала на колени. Печать…

Она закрыла невидящие глаза, полные серебра.

Печать...

Горло перехватило жутким спазмом, и неведомая сила отшвырнула Мэй прямо в озеро.

Пещеру залил нестерпимый свет, внезапно орущий китайским матом. Мэй отгородилась от него, и серебряные капли завораживающе заструились по ее коже и одежде.

Следующее, что она запомнила: пенящееся море в несчастных метрах под собой, красное шелковое одеяние и кипящие от ярости серые небеса. Буря.

Мэй жадно хватала ртом чистый, наполненный озоном кислород.

— Посмей умереть, иначе я убью тебя! — ругался Юэлин. — Как ты оказалась там? Лучше не отвечай!

— Мао-мао…

Он недовольно засопел, поднимаясь вместе с развалившейся на его руках Мэй по истерзанным морем каменным ступеням, обвивающим скалу. Рюкзак висел на его плече.

— Котенок…

— Даже не думай! — пригрозил он. — Я слишком зол.

— Алтарь, — выстонала Мэй. — Для чего?

— Какой еще алтарь? Тот грот с лунной росой?

— Лунной?.. — Мэй свесилась с его плеча и закашлялась.

Мерзкий привкус крови не желал уходить.

— У Наставника, действительно, хватает секретов, — продолжал размеренно шагавший наверх Юэлин. — Тебе несказанно повезло, что грот оказался пуст! Там должен был храниться крайне могущественный артефакт.

“Раз это старый алтарь Шань Ди, не Полуночная ли там хранилась печать?” — задумалась Мэй. — “Эй, призрак в доспехах! Ты мне охренеть как должен за попытку убийства!”

Избавившись от видимого образа демона, она снова осмелела. Проклятый Император или счел ниже своего достоинства отвечать на подобную грубость, или его по-прежнему сдерживала магия острова.

Голова мягко встретилась с землей – Юэлин опустил Мэй на траву почти у обрыва. Сам он выглядел не лучше ее, готовой вывернуться наизнанку. Бледный, болезненно-худой, с запавшими глазами заклинатель тяжело дышал сквозь зубы.

— Я не могу сейчас поделиться с тобой энергией. Это должно помочь. Сожми крепко в кулаке, — он протянул ей знакомый розовый камень. — Это природный накопитель.

Мэй криво улыбнулась, вспомнив, как в море пыталась лечить им Юэлина. Забавно, что судьба так скоро поменяла их местами!

— Пока я занят, постарайся сосредоточиться на медитации. Знаю! — оборвал он ее молчаливое возмущение. — Тебе больно. Но нам нужно бежать, а я не смогу нести тебя на руках в полете.

— В полете?..

Вместо ответа Юэлин встал на самом краю обрыва и сделал круг дрожащими руками. Именно так создавались сложные печати: заклинатель рисовал в воздухе собственной энергией Ян – жизненной силой. Шэн Юэлин делал то же самое, однако его движения выглядели неестественно-отзеркаленными. Мэй потерла горло и осознала, что не задыхается.

— Наша связь разорвана? — не поверила она.

— Нет. — Напряженно процедил Юэлин. Каждое движение давалось ему с видимым усилием. — Моя Ци все еще связана с тобой. Я использую не ее, а ту духовную часть, которой управляет Инь.

Мэй привстала на локте от изумления. Она никогда не слышала, чтобы заклинатели использовали демоническую энергию! Из подслушанных в Бай Ю разговоров она узнала важность Ян, на котором строилось все заклинательское учение. Именно поэтому женщинам на пути совершенствования приходилось тяжелее: их от природы склонная к текучей, изменчивой Инь духовная энергия лишь путем сложных многолетних тренировок напитывалась разрушительной Ян и трансформировалась в боевое искусство. То, что творил с собой Юэлин, было сравнимо с тем, чтобы заставить кровь течь по венам в обратном направлении!

Со стороны моря донесся раскат грома. Ветер испуганно замер и задул с новой силой.

Сжимая розовый камень, Мэй поднялась на четвереньки, сорвала ближайший широкий лист и протерла им лицо. В нос ударил запах травы, и как же он был прекрасен!

Мэй захотелось скинуть пропитавшуюся ртутью грязную одежду, но, к сожалению, на пустыре ей оставалось прикрыться только собственной честью.

Внезапно Юэлин сорвался с места и со свистом крутанулся вокруг своей оси. В его ладони хищно сверкнул потерянный клинок.

— Как ты его нашел? — при взгляде на Фэн Хуа обрадовалась Мэй.

Юэлин огладил лазурный талисман на эфесе.

— В мой пей ю¹ вплетено заклинание поиска.

(¹佩玉 (pèi yù) – поясное украшение в Древнем Китае, нефритовая подвеска)

Мэй снова распласталась на траве.

— Все-таки ты специально отдал его Сяосяо, чтобы потом выследить нас.

— Тенью должен следовать за тобой, иначе камни заплачут кровью, — таинственно изрек заклинатель, изящно касаясь пальцами звенящего лезвия, и моментально испортил впечатление, рухнув в пугающем припадке.

— Юэлин!

Мэй поползла к нему, забыв про собственные беды. Заклинатель стискивал ткань на груди и тяжело дышал, опираясь на воткнутый в землю на половину лезвия меч.

На его губах выступила кровавая пена, которую он тут же стер рукавом.

Ветер крепчал, и с неба упали первые крупные капли дождя.

— Причина, по которой я стремился на встречу с Мудрейшим, — прошептал Юэлин, — в том… Ты уже догадалась. Янмэй, — он посмотрел ей в глаза.

Уставший, потухший взгляд того, кто одной ногой ступил в могилу, пробрал ее до костей. Всего неделю назад они оба не знали бед, или… Мэй так казалось?

— Мое Золотое ядро почти разрушено, — сказал он. — Теперь я понимаю, почему. Мой дядя намеренно обучал меня искаженным техникам. Он знал о моем происхождении и изводил меня специально, лишь бы я лишился сил. Однако я не могу понять, за что он так поступал? Из ненависти?

— Нет-нет, — Мэй обняла его лицо ладонями, совсем забыв об их сомнительной чистоте. — Шэн Цзиншэнь не такой!

— Ты не знаешь его.

— Он пощадил меня и разрешал тебе очень многое! — настаивала Мэй, не позволяя ему отвернуться. — Так не поступают с теми, кого ненавидят. Когда ты спустился с горы Хуаншань, вспомни, он был рад! Нам еще не хватает камней Вэйцзы для целостной картины, и мы обязательно отыщем их все. Лучше зажечь свечу, чем проклинать тьму, не так ли?

Они оба почувствовали это: тяжесть, вжимающую в скалы, и внезапную духоту от разлившейся вокруг густой, вязкой Ци.

Юэлин рывком вскочил на ноги, закрывая собой Мэй, которая теперь была еще более беспомощной, чем прежде. Потревоженный Фэн Хуа неуловимо звенел, как воздух в лютый мороз.

Словно в ответ ему в небе вспыхнула ветвистая молния – явное предупреждение от Тянь Гуана. Тучи накатывались на кроличий остров, уже смяв под собой самые высокие горные пики.

За спиной Юэлина Мэй поднялась и затянула на плечах лямки рюкзака. Ее сильно мутило и шатало: слишком долго она бродила по колено в ртути. И у нее не осталось никакого оружия, чтобы помочь! Кинжал утонул в море, а шпилькой и ручкой она бы всех только рассмешила. Была еще палочка для благовоний из Храма Безмолвного Духа, тоже сейчас бесполезная.

На дорожках, ведущих к обрыву, показались закутанные в песочные буддийские рясы, подпоясанные алыми поясами монахи. Широкие рукава полностью скрывали руки. При мастерах не было оружия, но Мэй не сомневалась в его наличии.

Последним на поляну ступил Мо Ди. На этот раз плечи старика укрывала пурпурная накидка с золотыми горами и журавлями. От одного ее вида Мэй передернуло: Фэй Шань Ди отлично помнил церемониальный наряд бывшего Тай-ши.

— Мальчик мой, — мягко начал Мо Ди, обращаясь к Юэлину, — ты не ведаешь, кого защищает твой меч.

— Ведаю. — Несмотря на дрожь, пальцы заклинателя сжимали рукоять так, будто вросли в нее. — Я знаю, чьим вместилищем является моя спутница.

Душа едва не покинула Мэй.

— Знаешь?! Откуда? Как долго?

Юэлин чуть повернул голову и с горечью шепнул:

— Со Сна Неупокоенного. Сначала Сяосяо выдала тебя, затем ты видела его в толпе во время жертвоприношения.

Мэй невольно отступила. Ей чудилось, что Фэн Хуа сейчас опишет идеально-ровную дугу и пробьет ее грудную клетку.

— Почему ты не убил меня?

Шэн Юэлин отвернулся, вновь сосредоточившись на противнике, которому крайне не понравился поворот событий. Напускное дружелюбие сползло с него, как старая змеиная кожа, под которой оказался не древний варан, а девятиголовый Сянлю² из жутких легенд.

(²相柳, ядовитое девятиглавое змеиное чудовище из китайской мифологии, считается источником бед)

— Ты не понимаешь, что впускаешь в мир, позволяя демону разгуливать по земле! Взять их. Живыми.

— Всем-то мы нужны живыми, — успела фыркнуть Мэй из-за спины своего защитника. — Ну, только я. Извини.

Юэлин хмыкнул и бросился в бой на ближайшую пару противников, вооруженных короткими клинками. Его первые удары – точные, скупые – стали проверкой чужого мастерства, затем Юэлин атаковал всерьез: Мэй едва успевала следить за ним, и вскоре перед глазами у нее поплыло.

Двое других монахов зашли сбоку, и она швырнула в них подвернувшийся камень, который один из мастеров, не дрогнув, сбил на лету.

Юэлин вмиг оказался перед ними. Его меч превратился в серебряный коготь, разрывавший само пространство под вспышки множащихся молний. Но у него одного против целой армии Мо Ди не было никаких шансов.

Мэй набрала еще камней и нелепо-слабо кинула их в тех, кто налетел на заклинателя со спины. Мастера едва ли заметили ее потуги! Они технично теснили Юэлина, крутившегося волчком, чтобы отбить самые смертоносные удары. Спустив чужое лезвие по своему с противным скрежетом, он сделал шаг влево, якобы глупо открывая бок, в который немедленно полетел вражеский меч, и в последний момент заблокировал его обратным хватом и глубоко ранил противника в корпус. Эта уловка могла бы отлично сработать, если бы в тот же самый момент еще трое не воспользовались секундной брешью в защите Юэлина: мечи змеями метнулись к нему, и Юэлину пришлось заблокировать их печатью.

Мэй повалилась, как подкошенная. Еще одна печать добьет ее окончательно!

Обрыв был совсем рядом, и она на одну ничтожную секунду подумала, что если прыгнет на скалы внизу, то окончит свои мучения.

— Мне жаль, чужестранка.

Над ней возвышался Мо Ди, чей взгляд обжег Мэй ужасом. Она попыталась поднять скользкий от дождя камень, но только повеселила бывшего императорского советника.

— Твоя воля достойна восхищения. Я не желаю тебе смерти, иначе Фэй Лин возродится вновь, и мир погрузится в хаос.

— Не кажется ли Мудрейшему, что даже луна краснеет, когда вы называете семейным именем человека, которого дважды жестоко убили? — оскалилась Мэй и вдруг осознала одну вещь.

Фэй Лин. А-Лин!

Женщина в красном назвала так Императора.

— Янмэй! — закричал Юэлин, заметив рядом с ней Мо Ди.

Старик раздраженно шевельнул пальцами, и гигантская пышущая жаром печать врезалась в сражающихся, раскидывая их в стороны.

Мэй испуганно закричала, но Мо Ди преградил ей путь.

— Ты напоминаешь мне одну упрямую женщину. Ее тоже было нелегко заставить подчиняться. Пришлось пойти на неприятные меры.

Тьма в груди Мэй предупреждающе заворочалась: Проклятому Императору разговор не нравился. Пророкотал очередной громовой раскат.

— Она была возлюбленной Фэй Шань Ди? — затараторила Мэй. — Как ее звали?

Старик нарочито неторопливо огладил длинную бороду.

— Ее имя до конца веков останется в моей памяти.

Мэй впилась ногтями в землю. Кончики пальцев ломило от энергии. Ярость. Ее почти трясло от чужой голодной ярости.

— Изящная и опасная, как нефритовая стрела, Мэй Ван.

“Гнилостное порождение хаоса!” — взревел Фэй Шань Ди так, что у Мэй зазвенело в ушах.

Длинная, колючая молния обрушилась на поляну, прошибая землю электричеством. Мэй испуганно подтянула к себе рюкзак. Ее неслабо шарахнуло, но кроссовки уберегли от большого разряда.

Все остальные, кто лежал или стоял на мокрой траве, лишились сознания или орали от боли.

Магия не уберегла Мо Ди от беспощадной физики: старику тоже неслабо досталось.

Памятуя о мерах безопасности, Мэй мелкими шагами пробиралась к пытавшемуся подняться Юэлину. Ее распущенные волосы встали дыбом и неприятно кололись статикой.

— Не трогай! — предупредила она, когда заклинатель потянулся к мечу.

Монах, схватившийся за рукоять своего сразу после ее слов, дернулся и обмяк.

Мудрено сложив пальцы, Юэлин заставил меч воспарить и ткнуться в ближайшего человека, снимая заряд.

— Становись, — приказал он, указал на окровавленное лезвие.

— Но там гроза… — засомневалась Мэй.

— Есть выбор? — заклинатель закинул ее на меч и сам вскочил позади. — Я постараюсь дотянуть до суши. Надеюсь, Наставник за нами не последует.

“Не последует”, — подумала Мэй, когда Фэн Хуа вместе с ними рассек небо. — “Он заперт на острове. Только почему? Из-за охранных печатей?”

Меч вильнул, прижимаясь к волнам, и Мэй не удержалась от вскрика. Дождь хлестал ей в лицо, и разглядеть что-то помимо редких молний, было почти невозможно.

— Красные императорские паруса! — прокричал Юэлин ей в ухо. — Если нас заметят…

В тот же миг мимо пронеслась печать.

— Заметили! — озвучила Мэй очевидное.

Юэлин яростно оскалился и направил меч к рокочущим тучам.

— Мы умрем! — завизжала Мэй.

— Попадемся – точно умрем!

Она обреченно зажмурилась от страха и пронизывающего ветра, норовившего скинуть обоих с тонкого меча:

— Сколько можно?! Чтоб пять молний разбили их тупые головы!³

(³Китайское проклятье)

Пять слепящих ударов раздались один за другим, пронесясь совсем близко.

Шэн Юэлин снизил скорость и высоту, разглядывая пылающий корабль и рыбками ухнувших в волны заклинателей в желтом, затем перевел задумчивый взгляд на притихшую спутницу.

— Сможешь еще раз так сделать?

— Не уверена… Еще летят!

Около шести заклинателей из Чжу Фу Ли неслись в их сторону.

Юэлин велел Мэй держаться крепче и нырнул в самое сердце грозы.

Кожу покалывало от свободного электричества, вокруг то и дело мелькали крохотные искры, порой разраставшиеся до размеров шаров, со свистом проносившихся мимо.

— Почему они не атакуют? — закричала Мэй.

— Энергия притягивает энергию, — пояснил Юэлин, прижимаясь к ней вплотную. — Их убьет молнией.

“Нас тоже и без заклинательства, вопрос времени”, — мрачно подумала Мэй и вцепилась в Юэлина под очередным порывом ветра.

— Поднимемся выше облаков! — он направил меч вверх, но Мэй его остановила:

— Не смей! Выше восьми километров… черт! шестнадцати ли уже “мертвая зона” – наши тела быстро начнут умирать от высотной болезни. Мы и так слишком высоко.

Юэлин задумчиво оглянулся туда, где должны были находиться преследователи, затем достал из пучка деревянную шпильку.

— Тогда давай заставим их поверить в то, что мы поднялись в ту самую… куда ты сказала. Прости, Мэй.

Она понятливо кивнула и сделала глубокий вдох.

Тут же ее едва не свалило с меча от накатившей тяжести. Фэн Хуа неловко вильнул, но все же выровнялся. Одной рукой Юэлин крепко держал Мэй, другой зачаровывал шпильку. Его черные глаза полыхнули золотом, и шпилька унеслась прочь.

Почти сразу вокруг угрожающе забегали крохотные искорки, готовые в любой момент превратиться в мощный разряд.

За спиной мелькнула вспышка от заклинательства, и молния мгновенно устремилась туда. Новая вспышка подсветила тучи уже выше. Преследователи заглотили наживку.

Юэлин натянуто улыбнулся плотно сжатыми бескровными губами. Насколько же тяжело ему давалась каждая секунда их полета!

Они снизились к самой воде, чтобы не разбиться в случае внезапного падения. Буря и императорские корабли остались позади. Империю Хань постепенно накрывала ночь.

Приземлившись на безмолвный сумеречный пляж, Юэлин завалился на влажный после дождя песок и затих. Мэй предложила ему помощь, но тот только поморщился, так что она тоже легла рядом.

“Ты использовала мою боль, вероломная девчонка!” — внезапно заорал ей в мозг демон, от чего Мэй с возгласом подскочила.

Юэлин немедленно очнулся:

— Это он? Не говори с ним! Он истинное зло, которое ни перед чем не остановится, чтобы обрести власть и погрузить наш мир в хаос.

Мэй толкнула его обратно на песок.

— Успокойся, Мао-мао. Просто голова разболелась.

“Мао-мао” с недовольным фырчанием подчинился, не особенно ей поверив.

Мэй сцепила пальцы в замок – руки дрожали. Стоило прикрыть веки, как перед внутренним взором мелькали серебряные мушки, поселившиеся там еще в гроте. Против ее воли они выливались из глаз вместе с редкими обжигаюдими слезами. Легкие по-прежнему кололо, будто Мэй вдыхала крупную стеклянную пыль. На смену адреналину пришел тремор и ледяной пот.

Мэй с трудом повернула негнущуюся шею к Шэн Юэлину – уснувшему или провалившемуся в обморок.

“Вот бы сейчас волшебный оздоравливающий эликсир”, — размечталась она, потирая ушибы и ссадины. — “Хотя бы снова не искупалась”.

Закат окрашивал небо алыми перьями пушистых облаков. Солнечный диск упал за невысокие горы, меж которыми, наверняка, прятался Храм Безмолвного Духа, хотя Мэй не знала точно, где они с заклинателем приземлились. Море казалось почти черным. Сквозь редеющие тучи над ним восходила пузатая немного погрызенная с боку луна.

Скорее всего, Император Да Хон уже послал своих людей обыскивать прибрежную зону. Сколько времени осталось на краткий отдых?

Пляж казался безлюдным, только вдалеке волны с шорохом покачивали деревянный остов от старой рыбацкой лодки. Громко стрекотали цикады. Если бы не боль, Мэй с полна бы насладилась редким ощущением покоя.

Они выбрались с острова Туцзы. Однако, смогут ли вернуться в орден?

Глава 4. Тьма под стенами Шуй Лю Мин

Мэй ненавидела просыпаться в незнакомых местах. Раскрыв глаза, она усилием воли собрала в кучу разрозненные обрывки воспоминаний о том, как вместе с новоиспеченным принцем плелась через подсвеченную луной полную колючих сорняков, переплетенных деревьев и внезапно крапивы местность.

Кажется, они постучались в первый попавшийся дом.

Переживая приступ тошноты, Мэй скатилась с соломенной лежанки на досчатый пол, покрытый опилками и засохшей грязью.

— МЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!

Мэй шарахнулась прочь от внезапного громкого звука рядом с ее головой.

Из загона на нее выпучилась овца, напоминающая пушистый шерстяной шар.

— Привет, — выдавила Мэй и осмысленнее завертела головой.

Ее окружал на удивление тихий и опрятный хлев. У овцы оказалось две нервные товарки и флегматичный осел с мордой в кормушке.

Сквозь щели в досках проникал яркий свет – должно быть, время близилось к полудню. Держась за стену, Мэй встала на ноги и поплелась к прикрытым дверям. Но стоило ей потянуться к ним, как пальцы обожгла золотая духовная печать.

— Не поняла, — пробормотала Мэй и попробовала снова.

На этот раз печать жгуче ужалила ее и разъяренно налилась светом.

— Не горячись, родимая! Уже ухожу!

Мэй на всякий случай огляделась в поисках воды на случай, если печать надумает сжечь ее заживо вместе с хлевом, но наткнулась лишь на поилку осла и заблеявших овец.

Вернувшись на подстилку, Мэй села в позу для медитации со скрещенными ногами. Не то, чтобы она надеялась использовать заклинательство, просто ложиться обратно на солому совсем не хотелось.

Во рту по-прежнему стоял противный металлический привкус.

С минуту она посидела неподвижно, затем испуганно подскочила и зашарила вокруг в поисках рюкзака, бормоча под нос ругательства.

— Шен Юэлин, недеюсь ты взял его, чтобы надежно охранять, иначе я тебе голову откушу!

“Жалкое зрелище”, — прошелестел Фэй Шань Ди на краю ее сознания.

Мэй прекратила поиски и вернулась в позу для медитации. Кажется, она до чертиков разозлила демона. Как теперь ей поступать с ним? Если он даст дельный совет, поверить? Вдруг Проклятый Император специально подставит ее?

Нет. В его же интересах, чтобы временное вместилище оставалось в добром здравии, иначе ему еще Бог знает, сколько лет ждать нового перерожденич.

Мэй помотала головой и тут же схватилась за виски, которые пронзила боль.

“Как можно скорее найди толкового лекаря!” — взвился демон. — “Где только носит этого мальчишку?”

Снаружи раздались голоса, среди которых Мэй с упавшим сердцем не распознала заклинателя. Может, пока она валялась в отключке, ее похитили?

Печать возмущенно вспыхнула и тут же погасла. Ворота хлева приоткрылись, впуская две резко контрастировавшие на фоне яркого солнца фигуры. Мэй, прищурившись, на всякий случай отползла подальше от дорожки света.

— Благодарю господина Сюаня за проявленное гостепреимство, — хрипло произнес один из вошедших с кратким поклоном.

— Что вы, благородный юноша! — спохватился второй, пожилой мужчина с аккуратным пучком на голове в бесхитростных одеждах. — Не стоит вам склонять голову перед скромным ремесленником. Отдыхайте, сколько потребуется.

Вопреки самоуничижительным словам, старик явно наслаждался унижением со стороны родовитого юнца. Довольно потирая бородку, он вышел из хлева и вежливо прикрыл за собой дверь, будто распорядитель в дворцовых покоях.

— Юэлин? — робко позвала Мэй. — Что с твоим голосом?

Он присел рядом с ней на подстилку без прежних изящества и грации, для надежности уперев руку в старые доски, обнаруженный за спиной рюкзак опустил рядом.

Его лицо скрывал намотанный в несколько слоев кусок ткани, так что снаружи оставались только усталые, покрасневшие глаза.

— Ты проспала два дня, — его голос звучал по-прежнему сипло и глухо. — Мы в деревне ремесленников, которые мастерят утварь, музыкальные инструменты и украшения из древесины, бамбука и перламутра. Гуцинь брата и пипа сестры тоже отсюда. Я раздобуду рисовой каши. Поешь. Затем мы как можно скорее уйдем отсюда на юг. Императорская армия приходила вчера, но деревенские не выдали нас, и они двинулись вглубь материка. Я примерно представляю, как нам обойти их, — Юэлин устало тронул самыми кончиками забинтованных пальцев переносицу, — но придется поплутать. Не знаю, стоит ли укрыться в Шуй Лю Мин, или лучше идти лесами? Против диких зверей можно использовать огонь и амулеты. А что происходит в опустевшем ордене, известно одним Небесам.

Он наискось приподнял подбородок, взирая на Мэй из под ресниц, будто бы в насмешке, а на самом деле с невыносимой усталостью.

— Что с тобой случилось? — не на шутку испугалась она.

Юэлин помедлил, очевидно, решая, рассказывать ли ей правду, затем приспустил ткань с лица.

Мэй в ужасе уставилась на его точеное, благородное лицо, сплошь покрытое кровоподтеками и крошечными синяками, будто некто с извращенной жестокостью выстукивал гвоздями почти что симметричный рисунок на его коже.

— Каждая чжень-цзю в моем теле пострадала от перенаправления ци, когда я призывал меч и заставлял его парить в воздухе. Это пройдет.

Мэй не сразу сообразила, что речь шла об акупунктурных точках.

— Как сейчас течет твоя энергия? — не на шутку забеспокоилась она. — Ты случайно не повредил важные каналы?

Шэн Юэлин со свистом выдохнул. Весь его вид говорил о том, что все каналы придется восстанавливать заново, однако, в слух он произнес иное:

— Лекарь Ван мигом поставит меня на ноги. Рано или поздно это бы произошло: я слишком долго следовал неверному пути и не мог продолжать использовать заклинательство привычным способом.

— До лекаря Вана еще нужно дойти, — буркнула Мэй.

Юэлин пожал плечами.

— Восстановимся еще день-другой и полетим. Уверен, достигнем ордена за несколько дней.

— Почему меня заперли в… — Мэй осознала, что не знает, как по-китайски называлось это место. — Здесь.

— Все, на что согласился глава деревни в обмен на мои шитые золотом тряпки.

Мэй скептически оглядела его потрепанную нищенскую одежду: грубую рубаху из полотна и такие же брюки. На ней самой остался прежний халат.

— Он с тебя еще и денег попросил? Подлец!

Юэлин поморщился.

— Он прилично рисковал жителями и собственной жизнью, позволяя нам остаться. Если бы сюда заявились императорские псы, его голова полетела бы в канаву.

***

Когда солнце преодолело зенит, Мэй и Юэлин покинули деревню, с ног до головы обмотавшись в тряпье. Заклинатель потому что выглядел как прокаженный, а Мэй из-за прямых солнечных лучей, которые нещадно жгли ее воспаленную ртутью кожу.

“Где тучи, когда они так нужны?” — мысленно вопрошала она кристально-прозрачные небеса.

Рюкзак несли по очереди: ни у кого уже не хватало сил даже на такую малость.

Вдоль берега тянулись сети с сушащимися древесными волокнами и водорослями. Прямо там же ремесленики сортировали и промывали выловленные ракушки. Мэй поразило, сколько совсем юных детей занимались тяжелой работой: таскали снасти, очищали днища рыбацких лодок от налипших молюсков, смолили борта, тут же разделывали крабов, под присмотром взрослых помогали разводить огонь для кострищ и дробили камень, который позже тоже пошел бы в обработку.

— Эти дети не получают образования? — спросила Мэй у Юэлина, надвигувшего на глаза старую, облезлую шляпу доули.

На ней самой красовалась такая же.

— Не за чем. Наверняка есть несколько более зажиточных семей, которые отвечают за торговые сделки, а остальным грамота не нужна. Работа от этого не ускорится. В будущем не осталось безграмотности?

Мэй неопределенно повела плечом, вместе с этим поправляя лямку завернутого в мешковину рюкзака.

— Где-то в глухих землях остались почти первобытные племена, но почти весь остальной мир умеет читать и писать. Школы обязательны и в большинстве стран бесплатны. Каждый обязательно учится девять-одиннадцать лет, затем еще два-четыре года тратит на освоение конкретных знаний. Так можно продолжать до бесконечности. Я, например, училась целых двадцать лет. Почти всю жизнь.

— Почему прекратила?

— Меня сбросили в пропасть.

Они шли по кромке травы меж засеянным полем и широким пляжем, не углубляясь в колючие сорняки. Песок попадал Мэй в кроссовки, безжалостно натирая ноги. Как Юэлин с каменным лицом выдерживал пытку в деревянных башмаках, она не представляла.

Разговор затух сам собой. Осенний ветер все злее вцеплялся в их тела, гневно дергал за полы одежд, норовил сорвать шляпы с голов. Очень скоро Мэй осознала, что не сделает больше ни шага. Колени подогнулись, и она свалилась на траву.

— Я больше не могу, котенок. Можешь меня заколоть.

Их ее груди вырвался влажный хрип, и она согнулась в приступе кашля, почти утыкаясь лбом в землю.

Юэлин опустился рядом и бережно обхватил ее дрожащие плечи.

— Твое тело слишком ослаблено ядом. Ты не выдержишь долгую дорогу.

— Приятно слышать! — огрызнулась Мэй и снова согнулась пополам, на сей раз от резко накатившей тошноты.

Скудная утренняя каша – абсолютно безвкусная и жидкая – осталась при ней, и на том спасибо.

— Придется сдаться Императору.

Мэй подавила порыв познакомить принца со своим кулаком.

— Еще чего! Тогда наши с тобой страдания коту… под хвост!

Тот насмешливо поднял брови:

— Зачем? Ну и фантазия у вас, госпожа Ю! Бедный кот.

— Такое выражение, — надулась она. — Не знаю аналогов в китайском. Главное, смысл ясен.

— Предельно, — даже в таком плачевном состоянии Юэлин не упустил повода позубоскалить, затем посерьезнел: — Тогда не остается выбора: идем в Шуй Лю Мин. Там мы хотя бы сможем укрыться от непогоды и диких зверей. Печати я нарисую, и мелкая нечисть нам будет не страшна.

— А крупная?

Он не отетил, только чуть сильнее поджал губы.

— Звучит как самоубийство, — подытожила Мэй. — Что ж, вперед! Надеюсь, люди Императора до сих под не догадываются, насколько мы безумны.

***

Дорога в заброшенный орден оказалась не из легких. Очень скоро Юэлин вместе с Мэй углубился в заросшее высокой травой поле, неприятно напоминавшее то, в котором они попались в ловушку Неупокоенного. Мэй с опаской спросила спутника, не встретится ли им на пути похожая хтонь, и тот клятвенно заверил, что не ощущает угрозы.

“Ты и в прошлый раз ее не ощущал”, — мысленно отругала его Мэй, прислушиваясь к каждому шороху.

Поле безмолствовало. Стихли звуки человеческих жилищ, не было слышно животных – к превеликому счастью Мэй! – и птиц, даже насекомых. Редкие назойливые комары жужжали над ухом, однако, их тоже становилось все меньше.

По обеим сторонам от поля потихоньку выростал густой лес, словно пожарищем, объятый красными и золотыми кронами. Мэй никогда не видела красные клены вблизи и поначалу приняла насыщенно-бордовый цвет за последствия проклятья, пока Юэлин не убедил ее в обратном.

В какой-то момент заклинатель остановился и уставился прямо перед собой.

— В чем дело? — немедленно испугалась Мэй.

Ей очень хотелось заныть от изнеможения, сесть прямо в траву и уснуть вечным сном, однако она четко понимала: если потребуется сражаться, заклинателю не стоит отвлекаться на ее капризы.

— Взгляни, — вместо ответа попросил он.

Мэй поравнялась с ним и только теперь заметила, как в шаге впереди поле пересекает ровная прогалина шириной в два пальца, будто выкошенная триммером. Она бы не заметила, если бы кроны деревьев вдалеке не упирались будто в невидимую стену. Мэй отклонилась в бок, чтобы солнечные лучи упали на невидимую преграду, и не прогадала: воздух едва заметно мерцал подобно мыльному пузырю.

— Защитный купол?

— Он накрывает земли Шуй Лю Мин.

Юэлин снял рюкзак с плеча, порылся в нем, затем выудил ручку и тетрадь.

— По моим рассчетам, — продолжал он, выдирая чистую страницу, — впереди, к югу, сердце ордена – башня Тысячи рек. Восточнее – море и бывший порт, западнее – холмы и бывшие деревни, судя по всему, тоже находящиеся под чарами. Заберем еще западнее, упремся в невысокий горный хребет.

— То есть, обойти не сможем. Хочешь проверить его печатью?

Юэлин кивнул и наскоро набросал защитный знак на клочке бумаги. Обычно для талисманов использовали освященную храмовую бумагу прямоугольной формы, но у них такой не имелось.

Закончив, Юэлин дунул на получившуюся печать и тут же схватился за переносицу, шипя ругательства.

“Если столь пустяковое заклинательство причиняет ему боль, что будет с нами в случае реальной опасности!” — похолодела Мэй. — “Как же мне надоело быть обузой! Эй, шизофрения? Все еще дуешься?”

Император оставил ее без ответа. Мэй его прекрасно понимала. В случае реальной опасности она приподнесет ему себя на блюдечке. Неизвестные, полгые опасности земли Шуй Лю Мин как нельзя лучше подходили под ситуацию.

Юэлин успел швырнуть талисман в купол, и тот беспрепятственно проник внутрь, не вызвав никакого магического отклика.

— Выбора у нас все равно нет. Идем, пока не стемнело, — поторопила Мэй.

Заклинатель приподнял бровь.

— Прежде не замечал за тобой желания сунуться головой в логово тигра.

— Еще немного, и я стану непривлекательна для тигра в качестве еды. — Мэй не понимала, почему ее желание наконец найти крышу и уснуть хоть на голом полу его удивило. — Правда!

Особенно сильный порыв ветра сорвал с крон под куполом пригоршню алых листьев и понес вдаль.

— Хорошо, — нехотя согласился Юэлин. — Может, защитный контур стоял здесь еще до катастрофы.

— Думаешь, его воздвигли, чтобы мародеры не топтали?

— Не уверен, что понимаю значение слова “мародеры”, но нет. Я думаю, что чары нужны, чтобы не выпускать наружу то, что поселилось там после исчезновения людей.

— Поселилось?!

У Мэй от нехорошего предчувствия волосы встали дыбом.

— Да, — невозмутимо продолжал Юэлин, — тогда случился колоссальный выброс энергии Инь. Если она не рассеялась в ближайших деревнях, чего я не наблюдал, тогда нечто сдержало ее внутри. Сто лет в концентрированном бульоне, накрытом железной крышкой под жарким огнем.

И перешагнул через границу.

Мэй подавила желание заорать в след о его великолепной способности делиться фактами почти постфактум! Заклинатель терпеливо ждал ее на той стороне, с шуточным вызовом вскинув острый подбородок. Помянув его предков, Мэй шагнула следом.

Ощущения показались знакомыми. Она словно прошла сквозь настоящий мыльный пузырь. Кроме этого ничего не изменилось: то же безмолвие, те же деревья, то же поле. Только к запаху цветов присоединился еще один неопределенный, как сорняк в букете: пестрый и по-своему красивый, однако, определенно лишний в композиции.

— Думаешь, женщина, которая напала на нас в деревне около твоего ордена…

— Хуапигуй?

— Именно. Она пришла отсюда?

— Возможно, — Юэлин удобнее перехватил ножны с Фэн Хуа. — Но опасаться стоит не ее.

— Далаогуя?

— Слишком далеко до гор.

— Тогда кого?!

Его молчание стало красноречивей любого ответа: лучший заклинатель из величайшего ордена Бай Ю Шэн не знал, кого встретит на этих проклятых землях.

Трава путалась под ногами, кололась и царапалась, как будто живое существо хотело откусить от спутников хоть кусочек.

В сумерках Мэй мутило не то от страха, не то от отравления. За день у обоих, кроме каши, маковой росинки во рту не было. Мэй могла только надеяться, что в ордене найдется колодец с пресной водой.

Ее также беспокоило длительное отсутствие Мэй Ван, которая в последнее время все чаще давала о себе знать, а теперь пропала. Мог ли ее отпугнуть старик Тай-ши, убивший много лет назад ее возлюбленного?

“Фэй Шань Ди, скажи что-нибудь!” — почти взмолилась она.

Император по-прежнему хранил молчание. Нагнетал страх? Затаил обиду? Или нечто не позволило ему ответить?

Тени становились все длинее.

— Еще долго? — шепотом спросила Мэй.

Шедший впереди Юэлин не отреагировал.

— Достопочтенный?

Тишина.

Она потянулась к его плечу и внезапно кто-то крепко схватил ее за руку. Мэй заорала, но невидимая ладонь зажала ей рот. Она метнула взгляд в сторону заклинателя, но тот удалялся от нее все больше.

— Тише! Это морок!

Пустота внезапно расступилась, являя перекошенное от натуги лицо принца. Он отнял ладонь от рта Мэй, затем мудрено сложил пальцы в заклинательский жест и только тогда появился перед находившейся на грани обморока Мэй целиком.

Она тотчас кинулась к нему в объятья и беззвучно заплакала. Юэлин бережно провел рукой по ее вздрагивающим плечам.

— Обычный морок. Он не разумен, просто застоявшаяся негативная энергия. Мы в низине, поэтому она стекла сюда со склонов холмов. Обычно с ним легко справляются даже младшие ученики, а я сейчас… Извини, что напугал.

— Я хочу домой, — вместо ответа всхлипнула Мэй.

Рука Юэлина на миг замерла, потом продолжила успокаивающе гладить Мэй по спине.

— Мы доберемся до безопасного места, даже если это будет стоить мне жизни.

— Лучше до такого не доводить.

Мэй отстранилась. Она уже взяла себя в руки, напоследок только сорвала ближайший крупный лист и высморкалась.

“Не слишком изящно, но мы уже такое пережили, что… А, к черту”. — Она мысленно отмахнулась и рука об руку с Юэлином – чтобы их нснова не разлучил морок – двинулась дальше.

Сначала их взору предстали черные крыши, усыпанные опавшей листвой, затем сама башня Тысяч рек, прорезавшая острыми гребнями темнеющее небо. Затем появились другие каскадные постройки, не отличимые друг от друга. Издалека орден напоминал Храм Безмолвного Духа множеством многоярусных пагод. Ворота были гостепреимно распахнуты настеж. Широкие улицы шуршащим ковром покрывали алые листья.

Мэй и Юэлин как можно более бесшумно продвигались вглубь ордена, пристально глядя по сторонам.

— Помимо мороков, — он неожиданно склонился к самому ее уху, — есть оборотни, помнишь?

Она кивнула: как не помнить?

— Менять облик могут и другие твари, — предупредил он. — Неизвестно еще, каких монстров сотворили в этих краях.

Мэй начинало казаться, что лучше бы они сдались Императору.

Как ни странно, никакая гадость не спешила выпрыгивать на них из-за угла. Спутники беспрепятственно добрались до основного учебного комплекса и затаились в одной из комнат на втором этаже.

— Может, здесь никого нет? — понадеялась Мэй.

— Возможно, они принимают нас за своих: в тебе без того много демонической энергии, а моя Ци неестественно искажена. Полагаю, пока солнце не село, обойти хотя бы это здание. Неизвестно, что принесет час Быка.

Домики с фигурными крышами оказались полны пыли, плесени и паутины. Влажный климат и отсутствие ухода за территорией превратило некогда процветающий орден в почти что руины: прогнившие доски скрипели под ногами, от занавесей и текстиля тянуло плесенью. На столах осталась даже посуда с остатками высохшей еды. Пол покрывали осколки в перемешку с растительным мусором и экскрементами мелких животных. Пару раз Мэй замечала в темных углах тощих крыс и надеялась, что те не позарятся на свежее мяско.

Как и говорил Юэлин, люди попросту исчезли из этих земель в один миг, а ценности забрала императорская стража и, наверняка, охотники до чужого добра. Постепенно страх перед потусторонним отступал, и Мэй подумала, что им с Юэлином стоило бояться живых, а не мертвых. Ведь если они прошли через купол, то и другие могли.

Шуй Лю Мин выглядел заманчивым вариантом для базы разбойников: заброшенное, окутанное жуткими тайнами место, куда не рискнет сунуться добропорядочный крестьянин.

Размышляя о подобной вероятности, Мэй вошла в следующую постройку с треснувшей металлической табличкой, покрытой нечитаемыми иероглифами, и застыла на пороге, едва не сбитая с ног смрадом. Со стен свисали обрывки покрытых вышивкой тканей, прикрывая искусную резьбу. То, что осталось от мебели, горами обломков и щепок валялось по всему довольно большому помещению с подиумом на противоположной стороне.

На полу отчетливо виднелись бурые кровавые отпечатки, рядом с которыми – в нескольких ничтожных шагах от ошеломленной Мэй – лежала отгрызенная человеческая нога, на которой еще сохранилась плоть.

У дальней стены виднелась дверь. Собравшаяся бежать Мэй невольно зацепилась за нее взглядом: уж слишком странной та ей показалась. Обитая железом, с множеством талисманов, исписанная странными символами. Мэй рискнула приблизиться, по широкой дуге обходя конечность и окровавленные следы. Она чутко прислушивалась к каждому шороху, готовая кинуться вот при малейшем намеке на опасность, но вечерние сумерки по-прежнему хранили молчание.

При ближайшем расмотрении символы внезапно обрели смысл. Мэй не поверила глазам! Тем, что она поначалу приняла за узоры, оказались кропотливо вырезанные слова на обычном английском!

“Послание, которое может прочесть только тот, над кем, так же как и надо мной, посмеялась судьба”, — гласила надпись. — “Если достоин, ты получишь от меня величайший подарок. Если нет, утратишь его навсегда”.

“Патетично”, — мысленно хмыкнула Мэй. — “Что ж, земляк, давай проверим, кто тут достоин обладать Мьельниром”.

Она потянула за ручку, но та не поддалась. Оглядевшись, Мэй присела напротив замка и обнаружила подобие незаметного кодового замка: ряд букв на крошечных колесиках, которые оказалось непросто заметить среди общей аляпистой композиции. Замок да и сама дверь в свое время явно пострадали от попыток взлома: на дереве виднелись множественные грубые выщерблены от острого оружия и подпалины от талисманов. Почему никто так и не смог открыть с виду обычную дверь?

Мэй прекрасно помнила подслушанный в ордене Бай Ю разговор между Юэлином и его двоюродным братом о явившемся с небес чужестранце – если она не ошибалась – с золотыми волосами. Выходит, тот человек оставил для таких же неудачливых подсказку. Мог ли это быть путь домой?

Надпись под замком гласила: “Имя великого римского правителя”.

Мэй рассмеялась бы, будь она менее напряжена и сосредоточена. Земляк явно позаботился, чтобы кто угодно с базовым школьным курсом смог решить его головоломки. Она с усилием прокрутила неподдатливые колесики, и внутри замка что-то громко щелкнуло.

От неожиданности Мэй взвилась на ноги и заозиралась. По-прежнему никого, только откусанная конечность лежала на прежнем месте.

Немного вернув себе самообладание, Мэй потянула дверь, и та с натугой, нехотя, словно делая величайшее одолжение, поддалась. Заглянув в образовавшуюся щель, Мэй увидела уходящие вниз ступени.

Возможный путь домой ждал ее где-то там, в непроглядной темноте.

Однако, прикинув, насколько тупо будет спускаться в темный и страшный подвал в одиночестве, она снова навалилась на дверь плечом, снова плотно закрывая ее, кинулась на поиски Шэн Юэлина.

Если бы он не вышел из-за очередного узкого проулка меж крыша к крыше построенных домиков, она бы ни за что не отыскала котенка в огромном орденском комплексе.

— Ты не представляешь, что я нашла! — выдохнула она.

Заклинатель крепко обхватил ее за руку и вопросительно вскинул брови.

— В столовой ледит почти свежий труп, точнее, оставшаяся от него часть. Думаю, его убили демоны! Предлагаю забарикадироваться и дождаться утра, а потом бежать отсюда к… к… черту!

Шэн Юэлин с серьезным видом кивнул.

— В чем дело? — насторожилась Мэй. — Отпусти меня, святоша!

Он по-прежнему не отвечал, и только тогда Мэй сообразила, насколько холодна его кожа.

Она дернула руку изо всех сил, но самозванец остался неподвижным. Мэй продолжала неистово биться и шипеть, опасаясь приманить более ужасную добычу.

Нечисть, какой бы ни была, бесцельно пялилась на нее широко распахнутыми глазами, которые вдруг принялись бесконтрольно расти. Челюсть поползла вниз, затем опустилась еще, открывая жуткий оскал за пределами человеческих возможностей. Пасть все увеличивалась, обрастая рядами игольчатых зубов. Обомлев от такого зрелища, Мэй, наконец, заорала, но быстро сорвалась на кашель.

Чудовище замерло, затем буквально отшвырнуло от себя ее руку и стремглав кинулось прочь.

Мэй прижала к себе ноющее запястье. На коже остались отчетливые белые отпечатки человеческих пальцев, стремительно наливающиеся синевой.

Мэй не стала дожидаться, пока на ее вопли сбегутся менее пугливые демоны, и поспешила убраться как можно дальше, но тут же заметила несколько улепетывающих крыс.

Не успела Мэй осмыслить эту картину, как ее шеи коснулась ледяная сталь. Закатный луч отразился от клинка Фэн Хуа, на миг ослепив.

— Мао-мао? — испуганно позвала она.

Сталь исчезла.

Из-за спины Мэй вышел раскрашенный синяками заклинатель.

Она быстро пересказала ему все, чему стала свидетелем.

Юэлин скупо кивнул и убрал меч в ножны.

— Постой, — дошло до нее. — Ты все это время предполагал, что я демон?

— Не говори ерунды, — устало отмахнулся принц. — Гораздо важнее, что напугало ту тварь и крыс.

— Думашь, мой голос?

— Думаю, то, что очень скоро придет на твой голос.

Мэй захлопнула рот. Посреди воцарившегося безмолвия стало слышно, как ветер забавляется с сорванными с кленов алыми листьями.

Действительно, кроме этого ничтожного шума, в ордене стояла почти осязаемая тишина.

Глава 5. Ветер пахнет кровью

— Надо уйти с открытого пространства, — скомандовал Шэн Юэлин и настойчиво потянул Мэй за собой.

Им пришлось преодолеть несколько подъемов и лестниц. Каменные стены ордена плотно обступали их, покрытые старым полузасохшим плющом и мхом. Соседство с морем, обычно весьма выгодное в делах торговли и логистики, играло злую шутку с рукотворными постройками: вечная влажность заставляла доски подгнивать, соль разъедала камень, а характерная энергия Инь – как объяснил на ходу Юэлин – поглощала сухую и жаркую Ян.

Обычному человеку доставало талисмана от нечисти и тщательной уборки пару раз в неделю, а заклинателям приходилось чуть чаще медитировать и не давать мелким водным духам цепляться к подолу. Однако, если местностт придет в запустение, там с удовольствием поселится нечисть, а демоническая энергия начнет изменять реальность.

— Основатели Шуй Лю Мин построили учение как раз на взаимодействии с Инь и морской стихией. Нам сюда! — он потянул Мэй к неприметной боковой двери пагодки, терявшейся в густеющем тумане. — Долгое время его последователей считали отступниками и приверженцами темного пути.

— Забавно, что именно сюда попал человек из моего времени, — заметила она. — Наверняка, это вселило во многих уверенность в связи ордена со злом.

Шэн Юэлин пробормотал нечто утвердительное и помог ей переступить высокий порог.

Помещение выглядело еще более обветшалым, чем остальные. Стойкий запах затхлости немедленно вызвал у Мэй желание разрыдаться и жуткую тоску по отелям, которые она в прежнее время считала недостойными своего присутствия. Да, вот такая она была принцесса!

"Карма настигла меня слишком быстро и слишком жестоко!" — пустила она мысленную слезу.

— Где мы?

Заклинатель стоял к ней спиной в темном углу и явно возился с чем-то небольшого размера. Тут же Мэй вспомнила его предостережения о бесчисленных монстрах-оборотнях и прочей гадости, которая спала и видела, как бы оттяпать от Мэй аппетитный кусочек. Она пошарила взглядом по мрачному полупустому помещению и схватила обломок валявшейся тонкой балки. Убить не убьет, но заноз понавтыкает прилично.

— Шэн Юэлин! Расскажи-ка мне про свою заколку с... журавлями. Кто ее тебе подарил?

Его спина окаменела, затем напряженные плечи низко опустились, и заклинатель тихо, но мучительно выдохнул нечто неприличное.

— Мэй, я хвалю тебя за усвоенный урок. Однако будь на моем месте оборотень, ты давно бы стала его ужином.

— Не увиливай! — она угрожающе выставила вперед палку.

— Заколка с цветами, — произнес он тихо. — Две цепочки оборваны, четыре лепестка обломаны. Шпилька принадлежала... моей матери.

Мэй опустила грозное оружие.

— Прости. Место не слишком приятное. Больше смахивает на демоническое логово.

— Это храм.

Юэлин отошел, и она, наконец, увидела то, что он вертел в руках: длинную палочку благовоний, воткнутую в небольшой алтарь.

Похожая – из Храма Безмолвного Духа – по-прежнему покоилась в недрах подкладки ее рюкзака.

Несколько десятков таких же уже давно сгорели дотла и осыпались серым пеплом, больше похожим на нездоровый налет.

Юэлин щелчком пальцев вызвал искорку, затем бережно усадил ее на самый кончик палочки, от которого к потолку несмело потянулась дымная ниточка.

— Надеюсь, боги помогут нам пережить ночь, — произнес заклинатель. — Предлагаю остаться здесь. Четвертый этаж выглядит надежным.

— А прежнее место?

— Там небезопасно.

Его "небезопасно" прозвучало так, что Мэй не захотелось выяснять подробности.

— Там был кто-то большой? — он бросил на нее красноречивый взгляд. — Очень большой??

— Мэй. Идем.

Они поднялись по скрипучей лестнице, минуя остальные этажи. Повсюду виднелись следы запустения, пахло сыростью, плесенью и старым тряпьем. В окна без ставней ветер накидал листья, под частыми дождями постепенно превращавшиеся в перегной.

Комната оказалась довольно просторной, с кроватью, на которой без проблем разместились бы двое. Точнее, это была не кровать в привычном понимании, а подиум из плотно сплетенного бамбука, поверх которого лежала некогда удобная перина.

У одного из двух широких окон одиноко стоял невысокий стол с табуретом. Из любопытства Мэй высунулась наружу.

Судя по всему, из окон пагодки должен был открываться чудесный вид на побережье: черные тени стен остались внизу, деревья в большинстве своем тоже. Пагодка находилась в самом центре ордена, на возвышенности. Возможно, его строили как раз у подножия горной цепи, обступавшей город с запада. Так было попросту проще вести оборону. И ближе к Небесам, разумеется.

Глубоко в тумане плескалось море. Мэй подумала вдруг, что не скоро захочет организовать себе пляжный отдых. После стольких раз, когда она едва не утонула, лезть в воду совершенно не хотелось. Даже в горячую бадью, если бы Шэн Юэлин вдруг предложил. А он не предлагал – сам едва держался на ногах, собирая с пола сор и листья.

Мэй оперлась о подоконник, ощушая на своих плечах всю тяжесть бытия, а также болезненно сосущий голод.

— Здесь есть еда?

Как она и боялась, заклинатель покачал головой.

— Не уверен даже насчет питьевой воды. Я постараюсь научить тебя особой медитации, которая обычно применяется в учениях, практикующих... как бы проще выразиться? Отказ от мирских потребностей тела.

"Выразился, так выразился!" — про себя усмехнулась Мэй, которой едва удалось понять его витиеватые изыскания.

— Может, попытать счастья в подвале? — предложила она, особенно не надеясь на успех. — Судя по сохранившимся замкам, туда ни Император, ни воры не проникли.

— Опасно, — в сомнении поморщился Юэлин, затем странно посмотрел на кровать рядом с собой. — Однако, выбора у нас нет.

Глядя на то, как он продолжает гипнотизировать ту взглядом, Мэй не выдержала:

— Там что-то невидимое?

— А? Нет. — Он изможденно потер ладонью обветренное, покрытое кровоподтеками лицо. — Просто понимаю, что сев, уже не встану.

Как же Мэй была с ним солидарна!

Ей тоже казалось, что еще миг – и атмосферный столб расплющит ее по земле тонким слоем. Но они голодали уже несколько дней и почти не пили воду, не считая пары плошек сомнительного отвара в храме старика Мо Ди. А беря во внимание раны Юэлина и отравление Мэй, удивительно, как они вообще оставались живы.

— Мэй, не спеши, — вдруг остановил он двинувшуюся на выход спутницу. — Ты не чувствуешь ничего необычного: острого желания навредить или нагрубить, чувства ярости или гнева?

— Вроде бы, нет. — Мэй на всякий случай прислушалась к себе. — Единственное, что я ощущаю, это зверский голод и чувство неотмщенности.

— Странно, — нахмурился заклинатель. — Ты обычный человек, но энергия Инь на тебя не влияет. Ты когда-то ощущала, что некоторые места угнетают тебя, заставляют злиться?

— Только некоторые люди. — Пошутила Мэй, но заметив помрачневший вид Юэлина, поспешила обьясниться. — Шучу! Не говори, что иногда не хочешь познакомить чью-нибудь голову с какой-нибудь твердой поверхностью.

Он сжал бескровные губы в нитку и сухо кивнул: или неудовлетворился ответом, или экономил силы.

В храме под алтарем нашлись старые, почти истлевшие от времени талисманы, которые Юэлин кое-как напитал иньской силой, от чего они засветились зловещим призрачно-голубым светом. Они вместе развесили талисманы у входа, окон и на лестнице, затем направились к жуткому подвалу.

Дороги по-прежнему пустовали. Орден хранил гробовое молчание. У Мэй действительно создалось впечатление, что это место лишилось жизни вовсе: покинутое, оскверненное, забытое, пропитанное демонической энергией.

Вскоре она поняла, о чем ей говорил заклинатель: даже дышать словно отравленным воздухом становилось все труднее. Или у нее отказывали легкие.

Когда спутники вошли в знакомый зал, Шэн Юэлин прилержал Мэй за локоть.

— Ты разве не упоминала отгрызенную ногу?

Мэй судорожно кивнула. Только что по ее спине пробежал табун липких мурашек.

— Ноги нет. — Припечатал заклинатель и как ни в чем не бывало зашагал к приоткрытой двери в подвал.

Мэй немедленно заозиралась, продвигаясь к нему мелкими шагами.

— Может, ты не заметил в темноте? — она резко замолчала, заставив Юэлина встревоженно обернуться.

— В чем дело? Ты ранена?

— Я наступила на что-то мягкое! — убито простонала Мэй, нехотя прищуриваясь в густеющем мраке. — На крысу!

— Мертвую?

— Да!

— Тогда не бойся, она уже не укусит. Иди сюда. Тут, кажется, заклинательская ловушка.

Мысленно оплакивая служившие верой и правдой кроссовки, Мэй понуро поравнялась с задумчивым Юэлином.

— Опасная?

— Не особенно. — Он царапнул ногтем неприметный узор на косяке. — Скорее, чтобы простые люди не влезли.

— Чужестранец написал, что войти смогут только достойные. Значит, такие же, как мы с ним, но к тому же обученные заклинательству.

— Или перерождения Проклятого Императора.

Мэй покосилась на невозмутимого Юэлина. Ей пришла в голову та же мысль, но она не рискнула ее озвучивать, потому что слишком страшной оказывалась догадка.

— Думаешь, там то, что сможет помочь Фэй Шань Ди обрести могущество?

— Он говорит с тобой? — перевел тему Юэлин.

— Нет, с тех пор, как чуть не утопил меня в ртути.

Он неожиданно добела сжал кулак на ножнах с мечом.

— Славно. Не отвечай ему. Игнорируй.

Мэй потопталась на месте.

— Спускаемся?

Он кивнул и первым вошел в узкий, тесный проход, круто уходящий под землю.

На кончике его пальца едва теплился золотистый огонек, порождавший больше теней, чем света. Мэй успела насчитать три десятка ступеней, пока не продрогла до костей и не сбилась. На стенах причудливой росписью серебрился иней.

Когда Мэй уже хотела попросить Юэлина вернуться, они уперлись в новую дверь. Заклинатель поднес ладонь с огоньком к надписи, помогая Мэй прочесть.

Такой же замок с набором латинских букв, кропотливо выдолбленный, судя по всему, прямо в толще каменной двери.

"Имя нашей планеты" — значила надпись.

Мэй закатила глаза, одновременно умиляясь легкости вопросов и вознося хвалу незнакомому бедняге, который сделал все, чтобы даже самый непроходимый тупица смог войти в его тайник. Переведя надпись Юэлину, она повернула колесики с буквами так, чтобы они соответствовали английскому слову "Земля", и оба услышали мощный щелчок.

— Механизм на пружине, — догадался Юэлин. — Повезло, что за такой срок он не пришел в негодность. Подожди!

Но она уже потянула массивную ручку. Клуб вонючей пыли влетел ей в лицо из образовавшейся щели. Вместе с тем что-то со свистом вжикнуло, и тотчас снова воцарилась тишина.

Мэй проморгалась и обнаружила себя в кромешной темноте.

— Юэлин?!

Ответом ей стал сдавленный кашель вперемешку с бранью.

— Мария! — неистово зашипели у нее над ухом. — Еще раз ты сунешся в незнакомое место без моего одобрения, особенно после слова "ловушка!", я оставлю тебя валяться проткнутой ядовитыми дротиками. Видишь символы? — она не видела, тогда Юэлин опомнился и зажег крошечный огонек. Его палец упирался в незнакомый геометрический орнамент. — Они служат предупреждением для заклинателя о наличии западни. Ясно?

На его подбородке у уголка губ темнели свежие следы крови. Прямо же у ног Мэй лежало три маленьких дротика с белым оперением.

Она сдавленно сглотнула и горячо закивала.

Юэлин снова помянул чего-то дядю и первым вошел в секретную комнату.

Поначалу они не могли толком разглядеть детали: света огонька попросту не доставало, чтобы забраться во все уголки захламленного просторного зала, затем Юэлин отыскал и зажег одну за другой несколько масляных ламп.

Осторожно пробираясь через завалы сундуков и тюков с непонятным содержимым, Мэй с интересом рассматривала разваленые на столах и диванах карты, свитки, выточенные вручную деревянные фигурки животных и рыб на полках. Но в настоящий восторг ее привели хитрые механизмы из шестерней и пружин. На краю стола послушно сидел медный механический кролик, рядом с ним застывший в полушаге волк размером с ладонь. На другом рабочем столе оказалась не до конца собранная бабочка с обрамленными проволокой переливающимися полупрозрачными крыльями из материала, напоминавшего стекло. Возможно, это был природный минерал или даже драгоценный камень.

— Он был гением! — восхитилась Мэй, забыв об усталости и голоде. — Я мы даже не знаем его имени.

— Такие... устройства, — Шэн Юэлин припомнил когда-то сказанное ею слово, — создают в твоем будущем?

— Уже нет, — рассеянно ответила Мэй. — Редко. Они просто украшения для ценителей или коллекционеров. Нашел что-то полезное?

Она не надеялась особо на положительный ответ, однако Юэлин приподнял на вытянутой руке небольшой холщевый мешок.

— Да. Рис. Не кривись, пожалуйста! Как только я добуду деньги, обещаю купить тебе самую лучшую еду!

Мэй на столь щедрое предложение только отмахнулась, капризничая больше для драматического эффекта, чем всерьез.

— Вернемся, поужинаем, затем продолжим осмотр? — предложил заклинатель.

Мэй жестом попросила его задержаться еще ненадолго. В нише у стола, куда не попадал свет фонарей, она заметила еще кое-что: обитый железом ящик размером до колена. На замке на этот раз обнаружились четыре колесика с цифрами. Она попыталась сдвинуть его, но ящик сидел плотно.

— Юэлин!

Тот немедленно приблизился и для верности поводил над ящиком раскрытой ладонью.

— Я не чувствую духовной силы. Если чужестранец хотел спрятать в нем нечто ценное, он не применял чары. О чем надпись?

Мэй взяла со стола лампу, чтобы лучше видеть и оторопело уставилась на витиеватые буквы.

— В чем дело? — уточнил Юэлин. — Очень сложная загадка?

— Нет. — Мэй не сдержала смешка. — Вовсе нет! Это дата.

Он с интересом наклонился ниже.

— Какая дата?

Мэй принялась со щелчками прокручивать колесики.

— Это гениально! Какую дату может знать абсолютно каждый, несмотря на то, из какого времени явился? — заклинатель недоуменно пожал плечами. — Год рождения сына Бога. — Мэй выставила три нуля и единицу. — Первый. Мы ведем все мировое летоисчисление от этого момента.

Замок скрипнул и развалился на две неравные половины. Мэй тотчас подняла крышку и едва не завизжала.

— Как на картинке! Точно по чертежам из учебника! — она трясущимися руками достала достаточно тяжелое переплетение колес, пружин и проводов. — Это генератор! С помощью него можно произвести электричество! Я снова смогу пользоваться телефоном!

В итоге, в пагоду они вернулись с абсолютно потрясающей добычей: едой и электричеством.

Совсем стемнело, и Юэлин под светом лампы помешивал рис в тяжёлой круглой сковороде над импровизированным костерком из его духовной энергии в качестве медитации. Поначалу он хотел отправиться на храмовую кухню, но Мэй уговорила его остаться. Слишком подозрительными ей казались тишина заброшенного ордена и поведение местных чудовищ. Заклинатель согласился и воспользовался возможностью восстановить поврежденные духовные каналы.

Мэй украдкой попросила Фэй Шань Ди помочь советом, однако тот тоже хранил молчание.

"Странно", — подумала она, невольно покрываясь мурашками. — "Спустя столько лет эти, в сущности, плодородные места с отличным географическим положением никто не обжил. Разве энергию Инь нельзя разогнать: прочитать заклинание или нарисовать печать от зла, например?"

С распахнутого окна несло осенним холодом, то и дело колыхая огонь Юэлина.

Судя по всему, в Шуй Лю Мин практиковали сосуществование с вечной простудой и воспалением легких.

Заклинателю холод не мешал, пусть он и остался в своей робе. Сама Мэй обмоталась одеялом. Основываясь на цвете осенних листьев и примерной географии, она предположила, что уже середина октября. Не так давно жители деревни близ Бай Ю готовились к Празднику середины осени¹, который традиционно следовал за изменчивым лунным календарем, поэтому Мэй не могла точно отсчитать дни. Все, о чем она могла судить – о том, что ночи скоро стремительно начнут холодать, пока днем солнце продолжит спасать их с Юэлином от обморожения. С другой стороны, они скоро начнут двигаться в горы, где климат не будет таким милосердным.

(¹中秋节, праздник в китайской культуре, символизирующий благодарность за урожай и семейное воссоединение, отмечается в полнолуние 15-го дня 8-го месяца по лунному календарю)

"Нам нужна одежда и еда", — заключила Мэй. — "И оружие".

Меч Фэн Хуа безусловно внушал врагам трепет, однако от огнестрела с запасом патронов она бы не отказалась. Оставался шанс следующим утром поискать нечто подобное в подземелье изобретателя.

Перед ней как раз стоял генератор, который Мэй, выуживая из памяти крохи вводного курса по физике, с переменным успехом пыталась запустить.

Параллельно ее мысли вяло крутились вокруг фигуры того человека, внезапно исчезнувшего вместе с орденом около сотни лет назад. Виной стали изобретения или некто со стороны?

— Как ты думаешь, чужестранца могли принести в жертву?

Юэлин приподнял тяжелые веки.

— Вероятно. Меня посещают схожие мысли.

— Выходит, еще до Да Хона ветер начал пахнуть кровью².

(²血雨腥风 (xuè yǔ xīng fēng) Дословно: «Кровавый дождь, ветер, пахнущий кровью», жестокая резня.)

Юэлин помешал моментально зашипевший рис и плеснул в него немного воды, вызвав яростную бурю на дне сковороды.

— Готово?

— Пара минут.

Мэй вернулась к изучению машины. Та представляла замкнутую систему, и она слабо представляла, как подключить к ней блок питания телефона. Спустя несколько неудачных попыток осмыслить задачу неосмыслимыми мыслями, она попросила у спутника нож.

Тот странно взглянул на нее и отдал меч, велев быть осторожной.

Мэй клятвенно завершила, что осознает свои действия, хотя понятия не имела, долбанет ли ее током, и если да, то насколько сильно.

С сожалением порезав зарядку, она принялась соединять провода, при этом с опаской раскручивая ручку генератора, пока мертвый экран телефона внезапно не мигнул белой надписью. По схематично нарисованной зарядной батарее поползли деления, обозначавшие подачу электричества.

Видя ее радостные танцы с бубном, Юэлин заинтересованно повел носом и передал ей фарфоровую миску с рисом.

— Хочешь послушать музыку? — внезапно предложила Мэй, проживав первую порцию. — На мой взгляд, мало, что настолько передает дух эпохи, как музыка.

Заклинатель пересел с циновки на кровать рядом, захватив с собой миску.

Сначала Мэй хотела включить только один трек. Она долго думала, выискивая среди плейлистов самое лучшее. Ей хотелось показать Юэлину весь мир разом: откликавшиеся ее душе песни, признанные хиты, классику жанра; из кино и мюзиклов, со словами и без.

Заклинатель терпеливо ждал, с интересом отслеживая ее взаимодействие с удивительной техникой. Конечно, в ордене Мэй объясняла ему, Шэн Фэнлею и Главе принципы работы телефона, однако, тогда ледяной принц взирал издалека, всем своим видом демонстрируя полнейшую незаинтересованность. Больше всех удивлялся как раз его шиди.

Наконец, определившись, Мэй нажала на плей, и из притушенных динамиков полилась знаменитая песня о любви посреди Атлантического океана.

Палочки Шэн Юэлина замерли на пол пути, затем вернулись в миску и остались там, пока не стихла последняя нота.

Он ничего не говорил, просто молча смотрел на светящийся экран. Мэй тоже не хотела нарушать тишину неуместными комментариями, поэтому включила следующий трек.

Рис успел окончательно остынуть, но Шэн Юэлин не обратил на него никакого внимания.

Так они просидели, пока совсем не стемнело, и ледяной сквозняк не загнал Мэй с ногами на кровать.

— Твое будущее неповторимо, — прошептал Шэн Юэлин с тенью благоговения. — Я бы с легкостью принял его за мир богов. Мэй! — он взглянул на нее с хитрой искринкой в потемневших глазах. — А, может, ты обманула меня и на самом деле явилась из Града Небожителей?

— Если бы! — со смешком хмыкнула она.

— Здания до неба, — продолжал заклинатель, — стремительные железные повозки, скользящие по земле и облакам, яркий свет разноцветных огней даже в самую темную ночь – все, как в легендах.

— Значит, их сочинил такой же чужестранец.

— Возможно.

Мэй окончательно погасила экран и убрала телефон в карман сумки, хотя хотелось прижать его к груди и не отпускать. Генератор она тоже не без усилий запихала в рюкзак, прекрасно понимая, что не расстанется с ним, пока ее техника не умрет от старости.

Юэлин без эниузиазма дожевал рисовую кашу, а она тем временем завернулась в одеяло, как в кокон, и искренне понадеялась, что не околеет насмерть. За свою безопасность она почти не беспокоилась, ведь рядом, чинно сложив ладони на груди, как фараон, с закрытыми глазами лег Юэлин.

Некоторое время Мэй предавалась расплывчатым мыслям о том, сколько правил морали нарушал заклинатель, ночуя с посторонней женщиной в одной комнате. Ей, как представительнице менее стигматизированных взглядов, его присутствие не мешало, пока принц не полез бы с приставаниями, чего он, разумеется бы не сделал. А его моральный компас за жалкие дни их путешествия, похоже, безвозвратно потерял северный полюс.

Тихонько похихикав, она провалилась в мутный, липкий сон, а проснулась резко от того, что ее рот с силой зажала узкая ладонь.

Мэй распахнула глаза и напоролась на столь убийственный взгляд нависшего над ней Юэлина, что даже под страхом смерти не выдавила бы из себя ни звука.

Заклинатель очень медленно повернулся в сторону, и только тогда Мэй боковым зрением уловила в комнате постороннее движение.

При свете луны и слабого магического светлячка вдоль стены пробиралось существо. Огромное даже на четвереньках, опирающееся на суставчатые тонкие лапы, оно плавно водило крупной башкой, испещренной наростами и рытвинами. Абсолютно чёрный, с гладкой блестящей кожей, демон то и дело издавал тихие щелчки. Одна из его лап задела сковороду с мисками, и те, двинувшись, издали легкий скрежет. Тут же монстр обрушился на них с неописуемой яростью, вмиг раскрошив фарфор в пыль гигантскими когтями.

Мэй непроизвольно пискнула от ужаса, и, хотя приглушенный ладонью Юэлина звук оказался едва различимым, демон моментально вскинулся. Наросты на его голове раскрылись подобно лепесткам лотоса, и он рванул в их сторону.

Юэлин моментально встал у него на пути, Фэн Хуа описал серебряную дугу... и лишь чиркнул по броне, внезапно неуязвимой для духовного меча.

Тварь отскочила всего на шаг, но этого хватило заклинателю, чтобы швырнуть в нее печать.

Мэй сдавленно захрипела, хватаясь за горло.

Не дав ей прийти в себя, Юэлин с нечеловеческой силой вздернул ее на ноги и поставил на меч. Следом в нее полетел отяжелевший рюкзак, а уже через миг меч сорвался с места, зависнув над продуваемыми всеми ветрами орденскими крышами.

Чудовище без раздумий прыгнуло за ними, но не достало до полы одеяния Мэй совсем немного и с треском проломило одну из крыш.

В ясную ночь стало отчетливо видно, как еще несколько теней скользят к ним меж орденских стен.

— Они слепы, — напряженно заключил Юэлин. — Ориентируются на звук. Никогда прежде не видел ничего подобного.

Его лоб покрывала испарина: все же держать их обоих в воздухе будучи в столь удручающей форме, было для него невероятно тяжело.

Монстры же успели собраться в группу из трех особей, перещелкиваясь на непонятном языке.

— Улетаем, — тихо приказал Юэлин и немедленно направил меч к западным воротам. — Раз о них не слышали в окрестных землях, возможно, купол не выпускает их.

— Почему ты думаешь, что не слышали? — как могла тихо зашептала ему на ухо Мэй, выворачивая шею. — Может, просто не сказали нам?

— Подумай, — коротко ответил он и плотно сжал губы. Даже в неверном свете толстого полумесяца была видна его неестественная бледность. А судя по тому, что Мэй не ощущала удушья, заклинатель пользовался именно темной энергией, с каждым мгновением сильнее разрушавшей его духовные каналы.

Они покинули орден достаточно тихо, чтобы монстры не последовали за ними. Снова начались бескрайние поля дикой пшеницы и разнотравья.

— Если демоны реагируют на звук, то знавшие о них местные поневоле соблюдали бы тишину.

Юэлин сухим кивком подтвердил ее слова и успел только сказать: "впереди купол", как они на полной скорости врезались в невидимую преграду и рухнули.

На секунду Мэй потеряла сознание: вот она летит вниз, а вот уже валяется на боку и не может пошевелить рукой.

Заклинатель лежал рядом на спине, широко раскинув руки и, казалось, не дышал. Мэй приподнялась было на локте, но тотчас со стоном упала обратно в мокрую от росы траву. Кажется, она сломала руку.

— Юэлин? — со слезами на глазах позвала она. — Пожалуйста, скажи, что ты жив!

Он не ответил, тогда Мэй потянулась к нему, только нечто тяжелое удержало ее на месте. До смерти испугавшись, что это тот демон, она замахнулась здоровой рукой, но тотчас ударилась ею о собственный рюкзак, точнее, о спрятанный в нем генератор. Едва не заорав от боли, она согнула дрожащие пальцы, проверяя, не сломаны ли. Кажется, ей повезло. Если падение с десятиметровой высоты можно было назвать везением.

Заклинатель шевельнулся и нашел спутницу осоловелым взглядом.

— Небеса, — выдохнул он сквозь сжатые зубы. — Похоже, купол не выпускает никого наружу.

— Что нам делать?

По щеке Мэй все же покатилась слеза, которую она быстро стерла грязным рукавом.

Юэлин поднялся сначала на четвереньки, затем выпрямился во весь рост и помог Мэй. Наскоро ощупав ее руку, он буркнул что-то на китайском и резко дернул ее кисть. Мэй заорала от боли.

— Станет легче. Перелома нет. — Его фразы становились все короче. — Они скоро будут здесь. Мы заперты.

— Что делать? — простонала Мэй сквозь слезы, в душе отправляя горе-лекаря в пешее эротическое.

— Разрушим его.

Юэлин опустил ладонь на купол и вопросительно поднял бровь, спрашивая ее мнение.

Мэй согласно кивнула. Ей отчаянно хотелось жить, хотя от мысли, что они обрекут невинных людей на встречу с подобными существами, становилось тошно.

Шэн Юэлин ударил ладонью по куполу, но тот остался невредим, только от места удара кругами разошлись волны золотого света.

— Печати Чжу Фу Ли! — в изумлении воскликнул Юэлин.

Мэй зашипела на него, но было поздно: по треску веток в подлеске и шороху сухой травы стало понятно, что монстры вот-вот их настигнут.

Принц немедленно отругал себя за несдержанность и вытащил меч, велев Мэй оставаться позади.

Баюкая пострадавшую руку, она прижалась спиной к слабо гудящему куполу.

"Фэй Шань Ди!"

Тишина.

"Фэй Шань Ди, если не хочешь еще тысячу лет ждать нового перерождения, лучше помоги!"

Ответа не последовало. Тогда Мэй окончательно убедилась, что Проклятый Император попросту не мог с ней связаться.

Абсолютно черная в ночи тварь выскользнула из высокой травы с грацией пантеры, неспешная, гибкая и до ужаса смердящая тухлятиной.

Стоявший рядом с Мэй Юэлин ободряюще сжал ее ледяную ладонь. Мэй старалась дышать как можно тише. Она прекрасно видела, как высоко вздымается под робой грудь заклинателя, но не слышала ни звука.

Демон повел башкой, и тогда Мэй разглядела на ней одну чудовищную деталь: то, что она поначалу приняла за огромный уродливый нарост, оказалось несформированной второй мордой с зачатком покрытого белым бельмом глаза.

Пасть раскрылась, обдавая замерших спутников тошнотворной вонью, от чего Мэй едва не вырвало. Она пошарила взглядом в поисках того, что можно было бы кинуть в сторону и хотя-бы ненадолго отвлечь монстра, но тот подступил ближе, едва не задевая валявшийся в траве рюкзак.

"Только попробуй! Порву, тварь" — закипела Мэй. Ее начала охватывать ярость от собственного бессилия и вселенской несправедливости! Сейчас она должна была стоять за кафедрой в любимом красном костюме и туфлях на каблуках, с идеальной прической и освежающим макияжем. А не ползать по катакомбам в тряпье без медицинской помощи под угрозой быть сожранной, убитой или захваченной мертвыми и живыми психопатами!

Пластины на голове демона приподнялись, открывая нежное розовое нутро с широкими слуховыми раковинами.

Мэй сжала ладонь Юэлина и бритвенным взглядом указала ему на цель. Тот понял ее без слов: едва слышно занес меч и, когда демон развернулся в его сторону, молнией вонзил Фэн Хуа ему в череп.

Тварь тонко завизжала в перемешку с задушенным клекотом, заметалась, едва не сшибив людей и врезалась в купол. Застрявший меж пластин меч вошел еще глубже. Тварь ударилась снова, буквально насаживаясь на звенящее лезвие, а рукоять с обагренной кровью кисточкой врезалась в щит. От столкновения двух духовных энергий золотая печать замерцала, и Юэлин воспользовался возможностью, чтобы сильным ударом разрушить ее окончательно.

Купол пошел трещинами и под очередным наскоком монстра рассыпался золотыми осколками.

Шэн Юэлин подождал, пока тварь перестанет дергаться, вытащил меч, придирчиво осмотрел, вытер лезвие о лопухи и только затем заставил Фэн Хуа воспарить.

— Сюда бегут другие. Уходим, — он подал Мэй руку.

— Тебе хватит сил? — испуганно выдавила она, прижимая к груди драгоценный пятикилограммовый рюкзак.

— Выбора у нас нет, — со странной ухмылкой заметил Юэлин. — В пятидесяти ли к западу есть город с весьма сильной заклинательской школой. Заманим демонов туда.

Мэй с недовольной гримасой вытащила телефон.

— Слишком громко не обещаю.

— И не надо. Выбери что-нибудь энергичное.

— Не беспокойся насчет моего музыкального вкуса, — отрезала Мэй и врубила "Highway to Hell"³ от одной знаменитой рок-группы.

Ночную тишину распороло брутальное гитарное соло.

(³"Highway to Hell" (от анг. "Шоссе в ад") – песня австралийской рок-группы AC/DC; моя личная рекомендация))

Живи просто и легко,

Вот твой билет, и он в один конец.

Оставь меня же одного,

Я возьму все, пока не встретит жнец.

Плевать, где смысл и судьба,

Это мой лучший день, не верь словам!

На вечеринках вниз, до дна,

А все друзья, конечно, будут там!

Мы на дороге в Ад!

Да, на дороге в Ад!

"Точно", — почти хохотала Мэй, пока они летели, лавируя между порой чересчур высоких деревьев. — "Мы, и правда, на чертовом пути в Ад!"

"Ты безумна".

"Ожил!" — обрадовалась она. — "У меня к тебе пара вопросов".

Глава 6. Из беспросветной тьмы

Далеко впереди у черной громады гор показались огоньки, яркие и четкие на фоне ночи, и Мэй отключила музыку. Все равно звук разносился достаточно далеко, чтобы демоны не потеряли направление, хотя они с заклинателем значительно обогнали их. Все ее силы уходили на то, чтобы держаться за одежду напряженного Юэлина.

Внезапно тонкое лезвие меча ушло у нее из под ног, и они с заклинателем, ломая ветки, обрушились меж бамбукового частокола на каменистую землю, чудом не растеряв конечности. Лишенный контроля Фэн Хуа рыбкой сверкнул в воздухе и со звоном вонзился меж валунов на краю бурной реки.

В ушах стоял оглушительный звон. Мэй приподняла голову – это было все, на что ее хватило. Рядом Шэн Юэлин умудрился встать на ноги и даже сделать пару шагов, но затем завалился на бок и упал прямо на острые камни.

На удивление Мэй не чувствовала боли, только холод, пробиравшийся от ступней к голеням, затем пояснице, груди и рукам.

Она в последний момент подавила порыв выкрикнуть имя потерявшего сознание заклинателя. Чудовища могли быть слишком близко, и тогда их ничего уже не спасет.

“Река!” — внезапно сообразила она и подтянула непослушное тело к Юэлину. — “Шумит слишком сильно, они нас не услышат”.

Звон постепенно утихал, сменяясь колючими приливами крови, сквозь который Мэй расслышала еще один звук: водопад, судя по всему достаточно мощный, чтобы дезориентировать демонов.

Подтянувшись еще немного, Мэй смогла достать до рукава Юэлина. В темноте было сложно разобрать, но кажется, его спина чуть вздымалась в такт дыханию.

Со своего положения Мэй видела только его затылок, в который, совершив еще одно – последнее – усилие, беспардонно ткнула кончиками пальцев.

— Котенок?..

Заклинатель не отвечал, как бы она ни тормошила его.

За пределом ее обзора раздался шорох, явно неприродного происхождения.

“Демоны”, — поняла Мэй и обреченно зажмурилась. — “Пожалуйста, пусть это случится быстро!”

— Так они люди или нет? — раздался незнакомый голос.

Мэй немедленно повернула негнущуюся шею на звук. Получилось не слишком хорошо, но ей удалось разглядеть двоих заклинателей с горящими магическими талисманами наизготовку. Остальные оставались вне поля ее зрения.

— Помогите, — прошептала она, чувствуя, как ее накрывает облегчением пополам с отчаянием.

Неизвестно, кто были те заклинатели и какие цели преследовали.

Один из них прошел к реке и с натугой вытащил из камней меч Юэлина.

— Есть знак? — спросил другой.

— Это Фэн Хуа! — воскликнул заклинатель, присмотревшись к иероглифам на клинке. — Не может быть!

Тот, который держал талисманы, погасил их мановением руки и пробежал мимо Мэй к Юэлину, осторожно развернув того лицом. Затем его взгляд упал на Мэй.

— Говорить можешь?

Она снова дернула головой, на этот раз в согласии.

— Откуда…

Мэй испуганно зашипела, пялясь на заклинателя огромными глазами:

— Они… слышат!

Чтобы разобрать смазанные слова, тот нагнулся к ней, за что был отчитан одним из невидимых соратников, от которого пренебрежительно отмахнулся.

— Кто слышит?

— Демоны… Помогите…

Мэй едва сдерживала слезы. Почему Юэлин не приходил в себя? Как тот заклинатель смел держать его меч со столь собственническим видом? Почему они просто стоят, ведь те твари уже близко?

— Как и где вы получили раны? — продолжал допрос мужчина.

Мэй без сил уронила голову на сырую траву.

— Шисюн, ты не слишком жесток? Может, доставим их в орден, и Глава…

— На них сработали талисманы, — над головой Мэй затрескалась сгораемая рисовая бумага. — И вы не видите магическую сеть? Чему вас учат? Она не пропускает только порождений тьмы и приверженцев темного пути.

— Умоляю вас, — аыдавила Мэй, — мы идем в Бай Ю Шэн. Мы люди. Люди!

— Значит, это, действительно, Шэн Юэлин, — зашептались остальные. — Говорили, он умер в центральных землях! Неужели сошел с пути? Вдруг они оборотни?

— Как и где вы получили раны? — заклинатель навис над ней так, что скрыл собой почти все вокруг.

— В Шуй Лю Мин, — выдохнула Мэй, понимая, что сил на ложь уже нет. — Там неизвестные твари. Их… вырастили. Они… идут на звук.

— Шуй Лю Мин? — приглушенно восклицали ученики. — Разве те земли не под императорским запретом?

Внезапно воцарилось молчание, и Мэй поначалу испугалась, что оглохла, или ее ударили заклятьем, однако, почти сразу осознала, что старший велел соблюдать тишину.

— Возвращаемся, — тихо приказал он. — Раненых на мечи. Бао Хай, вы с братом в дозор. В схватку не вступать. При малейшем приближении опасности запускайте фейерверки. А-Жань, на тебе Фэн Хуа и… — заклинатель приподнял рюкзак Мэй, весивший, по ее ощущениям, тонну, — эта удивительная сумка.

Двое заклинателей, по виду, стоявших на пороге окончания обучения, аккуратно подняли Мэй и бессознательного Юэлина на свои спины и мягко взлетели на мечах в черное небо, на котором не было ни намека на грядущий рассвет.

Мартышкой повиснув на незнакомце, Мэй уныло рассматривала припыленный тучами горизонт. Где-то на западе мирно дремали пики Бай Ю, не подозревая о грядущей опасности.

Мэй со вздохом приняла печальную мысль о том, что в панической погоне от старика Мо Ди совсем не попыталась разузнать о возвращении домой. Подкрепленный двумя смертями страх Фэй Шань Ди помешал ей разумно мыслить. А Шэн Юэлин, даже погруженный в собственное горе, тогда единственный беспокоился за ее судьбу.

Она нашла взглядом летящую сбоку темную фигуру, несущую на себе бессознательного принца. Принца.

“Нельзя позволить им узнать его секрет”, — решила Мэй. — “Держись, котенок. Что бы ни случилось, мы доберемся до твоего ордена.”

Еще одна значительная проблема заключалась в том, что Мэй висела на Юэлине мертвым грузом, абсолютно не способная защитить себя. Слабая. Бесполезная.

Мысли путались, кололись, как застрявшие в мотке шерстяных ниток иглы. Что ей делать? Как защитить себя и заклинателя? Без него она не уйдет. Да и яд в крови не позволит. Они теряли время. С каждой секундой их промедления императорская армия двигалась к ордену Бай Ю, а с ними последователи Чжу Фу Ли и, возможно, Нин Цзин Юн.

И тогда орден Шэн либо примкнет к ним, либо восстанет и падет под натиском превосходящего противника. Со стороны Императора ход оказался гениальным: полная боевой мощи армия парализует жизнь на пиках и при случае захватит их без существенных потерь, а если орден начнет мобилизацию, то последователей легко обвинят в измене и вырежут. Только как Шэн Цейцзян фактически вынес приговор брату и сыну?

“Фэй Шань Ди”, — позвала она Императора. — “Я готова тебя выслушать!”

Ответом ей стала тишина, хотя, разумнее было бы предположить, что Император воспользуется ее слабостью для лабирования собственных интересов.

После острова Туцзы ему будто что-то мешало разглагольствовать, как прежде. Мог ли он потерять силы, явившись к Мэй во плоти? И демоница в красном исчезла без следа: затаилась или тоже не была способна прорваться в реальный мир? Мэй терзало скверное предчувствие, которое она усилием воли задвинула на задворки сознания и сосредоточилась на предстоящей встрече с Главой незнакомого ордена. Для себя она железно решила: сегодня их с Юэлином не разлучат.

***

Заклинатели с ношами на спинах углубились в горы, и не будь Мэй замерзшей и изможденной, оценила бы по достоинству россыпь подсвеченных пагодок в складках хребтов. Основная часть ордена ютилась на небольшом плато у отвесной скалы, поросшей соснами и красными кленами.

Всего три больших, соединенных мостами, многоярусных пострйки с покатыми крышами ютились на ровном клочке земли, пока с трех сторон его окружал обрыв с шумящей внизу водой.

С остальной землей плато соединял только арочный мост, упиравшийся во врата с оскаленными тиграми по бокам. Пролетев сквозь него, Мэй моментально ощутила, будто из нее высосали последние силы. Неподалеку глухо загудел колокол.

Заклинатели приземлились на площадку сразу за воротами, на которую уже стекались последователи ордена.

Мэй помогли слезть со спины ученика, но не поддержали, когда она сползла на влажную брусчатку. Юэлина положили рядом, и Мэй немедленно потянулась к нему прощупать пульс. Тот оказался едва ли не слабее того, когда они плыли на плату к острову.

— Глава! — поприветствовал одного из подошедших несший ее заклинатель.

Им оказался высокий мужчина с аккуратной бородкой и пристальным прищуренным взглядом. Его щеку пересекал ровный тонкий шрам, очевидно оставленный вражеским клинком. Он, как и остальные, не носил знаков отличия, даже ханьфу из темной, коричневой в свете фонаря ткани на первый взгляд не отличалось от ученических облачений.

Рядом с ним стоял тот, кого назвали А-Жанем. Рюкзака при нем уже не было, а духовный меч он почтительно держал перед собой за рукоять и лезвие.

Глава приблизил лампу к лицу Мэй, крепче вцепившейся в одежды Шэн Юэлина.

— Не верю глазам, — голос оказался негромким, со стальными нотами. — Чужестранка, как сто лет назад в Шуй Лю.

— Неужели в Бай Ю тоже решили пойти по иному пути? — возмутился кто-то из толпы.

— Мы доподлинно не знаем, что случилось в Шуй Лю, — спокойно ответил Глава.

— Это же Нефрит из рода Шэн! — в Юэлина обвинительно ткнули пальцем, и Мэй мысленно пообещала сломать его наглецу при первой возможности. — Если они узнаю, что он умер здесь, на нас обрушится их ярость!

— Он не умрет, — неожиданно-злобно процедила Мэй. — А на вас обрушатся демоны-мутанты, которых выращивали в разрушенном ордене адепты Чжу Фу Ли! Они бегут сюда, и мы понятия не имеем, сколько их! Они ориентируются на звук, а убить их можно только ранив в голову, когда… когда… — она забыла нужные слова! Как ни странно, на лицах мужчин не читалось ненависти или пренебрежения. Это придало Мэй уверенности, и она, собравшись с духом, выпалила: — Когда они прислушиваются, их голова раскрывается, как цветок. Туда надо бить!

— Но как пал барьер? — спросил Глава.

Мэй поджала губы, вмиг растеряв пыл. Если сказать правду, их, вероятно, немедленно закопают прямо под горой, поэтому она с опаской пробурчала:

— Монстр его пробил.

Фактически, не соврала, и пусть кто-то попробует уличить ее в обратном!

— Глава, — обратился к нему словоохотливый мужик, которого Мэй уже тихо возненавидела, — клан Шэн – наши враги. Вспомните бедствие Хуаншань! Если один из них принес на наши земли тьму, мы имеем право выдвинуть обвинение на Совете орденов.

Мэй пробрал истерический смех. Эти люди на отшибе мира понятия не имели, что скоро карту Империи перекроят до неузнаваемости! О каком совете могла идти речь, если Император призывал демонов для подавления власти орденов.

— Нам всем конец, — прошептала она и уткнулась лицом в грудь Юэлина.

В этот момент над лесом с оглушительным хлопком разорвался красный фейерверк.

— Довольно! — рявкнул Глава. — Ни один демон не покинет земель Ан Дао Си. Приготовиться к возможной атаке по плану “Сюань У”¹. Отправьте весть в город Ю, чтобы немедленно прекращали празднество и ожидали к возможной атаки. Фу Жань, — он повернулся к адепту с мечом Юэлина, — уведи раненых в Черный павильон. Пэй Шан! — в круг света ступил юноша, отдававший приказы на поляне. — Защищай мост. Госпожа?..

(¹Сюань У, 玄武 – мифологическое животное, Черная черепаха со змеиной головой).

— Ю Янмэй, — выдохнула она, с замиранием сердца замечая, как дрогнули, приподнимаясь, ресницы Юэлина.

— Госпожа Ю, что еще мы должны знать о демонах?

— Они слепы, очень быстры и сильны, меч Юэ… господина Шэна не смог пробить их шкуры.

Юэлин накрыл дрожащей ладонью ее руку, крепко сжимающую его ворот. Абсолютно неподобающий жест для тех, кого не связывало родство!

Хлопнул еще один фейерверк, со стороны леса на мече прилетел заклинатель. Даже в скудном свете ламп стала видна кровь, залившая его рукав.

— Глава, монстров не берут духовные заклинания!

За ним на площадку упал еще один с ужасающей раной поперек груди.

— Они здесь!

В считанные секунды Мэй оказалась в воздухе, подхваченная одним из адептов.

— Юэлин! — закричала она и неверяще задохнулась воздухом, увидев, как тот поднимается с земли и вырывает меч у изумленного Фу Жаня.

Мэй вместе с горсткой женщин и детей закинули под крышу какого-то здания и захлопнули двери.

Тотчас снова загудел колокол.

— Уловил темную энергию, — выкрикнула одна из незнакомок. — Щит вокруг ордена ослабит демонов.

“Так вот, почему мне стало еще хуже!” — догадалась Мэй и рявкнула:

— Молчите! Они вас услышат.

Женщины моментально последовали приказу. В отличие от боевых амазонок Бай Ю, которых денно и нощно гоняла по плацу неподражаемая наставница Чу Ансы, местные заклинательницы не носили мечей и выглядели до боли беспомощными, прямо как сама Мэй.

— Демон! — выкрикнула одна из самых старших, обвинительно тыча в Мэй пальцем.

— Госпожа Сы, — робко возразила другая, с младенцем на руках, — Глава бы не позволил демону войти в павильон.

— Я из далеких мест, — огрызнулась Мэй. — Замолчите уже ради Небес!

Она приникла к одному из окон, затянутых рисовой бумагой, силясь различить происходящее снаружи.

Но стояла лишь жуткая тишина: ни звона клинков, ни треска печатей. Даже колокол затих.

Мэй украдкой осмотрелась: ее запихнули в скудно освещенный зал. Видно, орден переживал не лучшие времена, раз обитатели экономили свечи. У дальней стены под каменной статуей зубастого божества столпились женщины и пятеро детей разного пола и возраста. Та, что держала младенца, беззвучно нашептывала ему что-то, ласково покачивая на руках.

“Только бы он не закричал”, — взмолилась Мэй.

С торцов зала зияли темные проемы, ведущие в боковые комнаты. Поймав испуганный взгляд одной из женщин, Мэй жестами спросила, что в них. Та оглянулась на подозрительно подобравшихся сестер и тоже знаками объяснила, что один ведет в учебные залы, а второй на открытую площадку для медитаций.

Мэй не успела поблагодарить ее: снаружи раздался стук, с каким о брусчатку ударяются когти, затем лязгнула сталь, и жуткий крик распорол воздух. Мэй зажала рот, мысленно взывая ко всем существующим богам, чтобы издавшим его не был Юэлин.

Еще один одиночный звон клинка оборвался дребезгом: так меч падает на камни.

— Их не убить… — яростный вопль заглушил потусторонний свист, пробравший всех до костей.

И тут зал огласил громогласный детский плач! Мать попыталась закутать ребенка, остальные немедленно запихали ее за свои спины, но было поздно.

Черная, лоснящаяся тварь ворвалась внутрь через окно, разорвав деревянную раму, как бумагу. И, хотя ребенок уже не кричал, малейшего всхлипа оказалось достаточно, чтобы демон кинулся к безоружным женщинам.

Позднее Мэй не смогла внятно объяснить, почему поступила именно так. Она никогда не считала себя героем, не вызывала огонь на себя. Приманкой ее, не удручаясь разрешением, всегда делал бессовестный Юэлин. Возможно, она окончательно лишилась рассудка под действием яда и Проклятого Императора.

Прежде, чем успела подумать, Мэй закричала так громко, как только могла. Раскрытая наподобие гигантской раффлезии башка демона развернулась в ее сторону. Пластины схлопнулись панцирем, и тварь метнулась прямо к Мэй, но та успела уклониться в сторону и броситься бегом по тому самому коридору, который вел наружу.

Мимоходом сбив с декоративного столика подвернувшуюся вазочку, она взвизгнула от того, как за ее спиной стена разлетелась щепками под натиском второго монстра, остервенело прорывающегося внутрь.

Громкий звук сбил с толку первого демона, и Мэй выиграла себе несколько секунд, во время которых успела проклясть себя за несусветную глупость!

Оказавшись на открытой площадке, она увидела, как заклинатели из последних сил сдерживают троих чудовищ. Мертвая туша четвертого валялась в стороне, придавив бездыханного незнакомца. Еще несколько тел в темном неподвижно лежали на камнях, почти разорванные в клочья, мешая сражаться еще живым.

Вдруг Мэй словно обухом по голове ударили: она не могла найти Юэлина! Горячая, почти обжигающая кровь хлынула в череп, распирая изнутри. Внезапно накатила тишина, но не бой прекратился, а Мэй оказалась словно в центре Черной дыры. Свист чудовищ, звон мечей и отчаянные крики заклинателей превратились в приглушенный, тягучий гул, как со дна пустого, глубокого колодца. Время растянулось и истончилось, разрываясь, словно рисовая бумага.

Там, внизу, когти с чудовищной силой пробили человеческую грудь, повалив уже мертвое тело на камни. Не Юэлина. Кого-то другого. Друга. Мужа. Отца. Мутантов не брало почти ничего. Талисманы просто спадали с них, духовные клинки попусту высекали искры. Это была смерть, облаченная в гротескную уродливую форму.

Совсем рядом – Мэй чувствовала, но не могла пошевелиться – из коридора неуклюже вылезал монстр, раззевая смердящую пасть.

Будто невидимая сила притянула ее взгляд к вратам с тиграми. Там, беспомощно опустив меч, стоял Шэн Юэлин, с ужасом глядя на нее сквозь бойню.

Звук…

Они слышат!

Звук…

Мэй ненавидела громкие звуки, особенно на своих рабочих уствойствах. Но одно приложение издавало противный ультразвуковой вой при активации – полезная штука, чтобы припугнуть придурков в темных дворах.

Не то, чтобы она часто им пользовалась…

Включалось оно одной кнопкой.

Вывалившиеся на площадку демоны моментально отшатнулись, мотая башками, их панцирные наросты раскрылись в судороге, которая стремительно охватила их тела.

Мелькнула вспышка, и прямо в центр лба одной из них до упора вонзился меч с лазурной кисточкой.

Мэй рванулась вперед и выдернула Фэн Хуа, чудом не напоровшись на взметнувшиеся в агонии лапы, а затем со всей дури воткнула звенящее лезвие меж наростов второго демона. Тварь извернулась, отбрасывая Мэй в сторону, издала пронзительный свист и издохла.

Меч вздернул Мэй в воздух с такой силой, что она чудом удержалась за скользкую рукоять.

На место, где она была секунду назад приземлилась еще одна тварь. Телефон продолжал визжать у нее в ладони.

Не успев ничего понять, она оказалась в теплых объятьях. Прижимая ее к себе одной рукой, Юэлин перехватил взлетевший Фен Хуа.

Демоны немедленно кинулись к ним, как к самому громкому источнику звука.

“Не хочу умирать так!”

Мэй отчаянно прижалась к заклинателю, и вдруг вокруг них вспыхнули раскаленные золотые печати. Фэн Хуа распорол воздух и прошил ближайшего монстра, будто тот был пустотелой игрушкой из папье-маше. Та же участь ожидала двух оставшихся.

И наступила настоящая тишина. Оглушительная. Спокойная.

Ладонь Юэлина заскользила по спине Мэй, и это простое движение привело ее в чувство. Она отстранилась, чувствуя, как дрожит каждая жилка.

— Т-телефон разрядился, — прошептала она, еле ворочая языком.

— Ты не умрешь, — будто бы невпопад ответил заклинатель, и ей понадобилось слишком много времени, чтобы осознать, что ту фразу она проорала ему на ухо.

Глаза Юэлина неестественно отливали золотом, почти как у кошки, на которую направили фонарь.

— Я смогу тебя защитить, — произнес он, и Мэй от чего-то покрылась мурашками.

— Это ты их..? — она оглянулась на мертвые тела, однако Юэлин мягко развернул ее обратно к себе.

— Не смотри.

— Как? — Мэй вцепилась ему в ворот и вздрогнула от стука упавшего телефона. — Твоя сила…

— Ты, — он коснулся пальцем ее кожи у ключиц прямо над кромкой одежды, — та смешная жужжащая машина. Я, — теперь он указывал на себя, — телефон.

Мэй немедленно кинулась поднимать свою чудом уцелевшую драгоценность.

— Господин Шэн! — к ним, тяжело дыша, подошел Глава ордена. — Позвольте выразить вашей… — он смерил Мэй прищуренным взглядом, — спутнице мою глубочайшую благодарность за спасение наших учеников. Наставница Ву сообщила, что когда демон ворвался в павильон, госпожа Ю отвлекла их на себя.

Мужчина сложил руки перед собой, собираясь совершить церемониальный поклон, но Юэлин удержал его за локоть.

— Для нас не будет большей благодарности, чем кров и еда. Также осмелюсь просить вашего лекаря осмотреть госпожу Ю. Несколько дней назад она подверглась воздействию яда и сильно ослабла.

Глава поджал тонкие губы.

— Разумеется. Однако я попрошу вас не втягивать меня в дела вашего ордена. Хватило бедствия Хуаншань.

Юэлин окаменел.

Одернув порванный рукав, Глава направился к центральному павильону, на ходу отдавая распоряжения ученикам и Наставникам.

Не будь Мэй в шоке, она не стала бы спрашивать: ответ лежал на поверхности. Только сейчас, когда площадку вокруг покрывали вонючие внутренности демонов и тела погибших, ее мозг отказывался функционировать в прежнем режиме.

— Почему он упомянул Хуаншань?

— В тот день его старшая дочь поднялась на гору вместе со мной, — бесцветно откликнулся Юэлин. — Блестящая заклинательница, такими Тянь Гуан благословляет мир раз в тысячелетие.

Кажется, он добавил что-то еще – Мэй не услышала. Ее накрыла липкая темнота.

***

Впервые за многие дни она лежала под теплым одеялом на нормальной кровати. В комнате пахло травами и благовониями, от которых неприятно щекотало в носу. Неподалеку слышалась возня, перемежаемая с загадочными шепотками и тихими позвякиваниями.

Разлепив веки, Мэй с усилием сфокусировалась на аскетичной обстановке и заметила сидящего в кресле котенка, над которым стоял седобородый старик.

Поначалу она не поняла, что тот делает с заклинателем, раз за разом наклоняясь к его лицу, затем разглядела пучки тонких игл с красными шариками на концах, которые уже торчали из лба неподвижного Юэлина, будто иглы дикобраза. Тыльные стороны его ладоней, так же утыканные иглами, покоились на подлокотниках.

— А Хэ, подай еще иглы, — негромко прокряхтел старик, и в поле зрения Мэй попала совсем молодая девушка, одна из тех, кто прятался в павильоне во время нападения.

Судя по ее отточенным движениям и почтительности, с которой она протянула старику сверток, А Хэ была если не его ученицей, то ассистенткой.

Ни один мускул на лице Юэлина не дрогнул, когда старик вонзил очередную иглу прямо промеж его глаз.

— Каков ваш вывод, лекарь Ши?

Тот недовольно закряхтел, всем видом выражая неприязнь.

— Не знай я, кто передо мной, решил бы, что демоны завладели вашим телом, господин Шэн!

Мэй бы ни за что не доверила ему свое здоровье при таком отношении! Насколько она знала, иглы водились в акупунктурные точки под кожей, и одно неверное движение могло привести к повреждению сосудов, нервов или инфекции.

— Я уже, кажется, предупреждал об осторожности! Глупый мальчишка, — цикнул лекарь. — Или память подводит меня?

— Память шифу острее духовного клинка, — вежливо ответил Юэлин.

“Шифу?” — удивилась Мэй. — “Он был его наставником?”

— Так почему мне приходится снова возиться с тобой? А Хэ, проверь чужестранку и сходи за оставшимся противоядием от лунной росы. Оно уже должно было настояться.

После глубокого поклона наставнику, девушка направилась к кровати Мэй, но замерла на пол шаге, встретившись с ней взглядом. Мэй не дала бы ей больше четырнадцати. У нее оказалось небольшое округлое лицо с еще детскими четрами, тонкие прямые брови и маленькие, подведенные красным глаза. На щеках едва розовели персиковые румяна, а губы, наоборот, были накрашены яркой красной краской. Она явно пыталась произвести впечатление, и понятно, на кого.

Преодолев смущение, А Хэ робко произнесла:

— Дайте руку, госпожа. Я проверю вашу Ци.

— Мэй очнулась? — Юэлин немедленно резвернулся к ней, но старик неожиданно сильно схватил его за подбородок и вернул в прежнее положение.

— Еще одно лишнее движение, господин Шэн, и я воткну вам иглу в точку, которая навсегда отобьет у вас интерес к женщинам. Разумеется, совершенно случайно.

Мэй ожидала, что тот ответит на грубость, но Юэлин покорно закрыл рот.

А Хэ же, едва коснувшись запястья Мэй, зачем-то попросила ее показать зубы, затем отступила от кровати.

— Наставник Ши, яд выводится слишком медленно. Десны уже почернели.

У Мэй сердце ушло в пятки! Какие почерневшие десны?! Она же не лишится зубов?

С момента пробуждения ее охватывало почти незаметное онемение, неотвратимо ползущее вверх по рукам и ногам. Теперь, подкрепленное стрессом, оно внезапно стало ощущаться острее. Мэй попыталась приподняться, но поняла, что тело ощущается слишком неповоротливым и “ватным”.

Лекарь отложил иглы и направился к ней, отослав ученицу прочь.

— Посмотрим, — он обхватил ее запястье теплыми хрупкими пальцами, считывая пульс.

Мэй с нарастающей паникой следила за тем, как его лоб складывается в морщинистую гармошку от явного изумления.

Она уже тысячу раз прокляла Фэй Шань Ди за то, что поганый демон завел ее в ловушку! Очевидно, что под страхом смерти он хотел сломать ее волю, только не учел, насколько Мэй чокнутая.

— Тоже глупая, — вынес вердикт лекарь Ши и дернул кистью, словно стряхивал нечто невидимое. — Половина энергетических центров иссохла, половина перегружена. Ян заперта, а Инь почти истощена. Перевернись. Живо!

У Мэй не выходило выполнить его просьбу. Как бы она ни старалась, тело отказывалось повиноваться, и тогда Юэлин попросту выдрал из рук иглы и подскочил к кровати, затем бережно помог Мэй перевернуться на живот.

— Ты напрасно потратил мое время! — разъярился лекарь. — Идиот! Я велел тебе сидеть и ждать, пока Золотое ядро придет в норму. Раз жаждешь стать калекой, нечего было отвлекать меня от работы! Там, — он ткнул в закрытую дверь, — восемь подающих надежды адептов Ан Дао Си мучаются от ран, пока я вожусь с двумя отступниками. Ты, — теперь он указывал на заледеневшего Юэлина, — не достоин помощи нашего Главы после бедствий, которые принес ему! Демоническое отродье.

В порыве ярости лекарь схватил шнурок на шее Юэлина и дернул с такой силой, что тот не выдержал и лопнул. Тотчас распущенные волосы принца окрасились серебром.

— Ты ничем не лучше оборотня, — старик потряс перед ним артефактом, — и не достоин называться заклинателем. Шэн Цзиншэнь сентиментальный сторож гнилого теленка, раз возился с тобой все эти годы. Я говорил ему, что ты долго не проживешь, а ему, видно, нравится быть уткой, лающей на луну².

(²Глупец, который тратит силы на невозможное).

С этими словами лекарь развернулся к Мэй и резко схватил ее за шею сзади. Что-то хрустнуло у нее в спине, и все тело затопила ослепительная боль, от которой перехватило дыхание.

— Сломан позвоночник, вероятно при падении в лесу, — сквозь белую пелену пробился его пренебрежительный вердикт. — До заката не доживет.

Раздался старческий визг, затем холодный голос Шэн Юэлина:

— Ты спасешь ее, Ши Ван. Во время сражений ты выхаживал и не таких.

— Тронь меня, и Си Вей тебя убьет! Ради безопасности всех нас. Его никто не осудит! По Империи уже ходят слухи о твоей гибели в центральных землях, и что сделают люди, если примут тебя за демона?

Сцепив зубы, Мэй удалось развернуть голову, чтобы хоть краем глаза увидеть творящееся в комнате. Юэлин за грудки прижимал старика к стене, и его белые волосы вместе с иглами, торчащими из лица, делали его похожим на обезумевшее божество.

— Раз ты считаешь меня монстром, я с удовольствием им стану. Помоги Мэй, или на карте Империи станет одним орденом меньше.

— Ты на чужой земле, щенок, — процедил лекарь. — Твое Ядро не выдержит даже создания духовного талисмана.

— А я начну не с талисманов.

Старик оскалился и с неожиданной силой толкнул его в грудь, так что Юэлина отбросило точно в кресло. Рвано втянув воздух, заклинатель согнулся в приступе кашля, а когда отнял от лица руку, на его губах пузырилась кровь.

— Посиди, остынь, — велел лекарь. — Что так сильно изменило тебя? Еще на летнем фестивале ты являл собой образец сыновьей почтительности. Или взбунтовалась иньская скверна?

Мэй с замиранием сердца ожидала ответа. То, что лекарь не сбежал сразу, зовя на помощь, давало призрачную надежду. Теперь их жизни зависели от правильно подобранных слов.

— Император, — наконец, обронил Юэлин. — Он собирается возродить Фэй Шань Ди и с его помощью призвать демонов для подавления кланов. Опустение ордена Фэн Е Си и города Сан Ли – результат неверно проведенного ритуала.

Старик огладил седую бороду.

— Ты понимаешь, что наговорил на смертную казнь?

— С ним карпы Чжу Фу Ли. Вы не могли не замечать их в окрестностях Шуй Лю Мин.

Лекарь с досадой цокнул.

— Я взглянул на демонов, которые вы двое привели в мой дом. “У Мин Фэн Эр”³ – так мы нарекли их. Они определенно сотворенные человеческой рукой звери-смеси. — Воцарилась гнетущая тишина, во время которой стало отчетливо слышно тяжелое с присвистом дыхание Юэлина. — Хорошо, — старик глубоко вздохнул. — Я побеседую с Си Вэем, затем принесу инструменты.

(³无明风耳 Ветроухий из беспросветной тьмы)

Услышав хлопок двери, Мэй напрягла плечи, чтобы подняться, но ее пронзила вспышка такой боли, что она не удержала стона.

Скрипнуло кресло. Юэлин выругался сквозь зубы и со второй попытки поднялся.

Мэй не понимала, что происходит. Ее вновь охватывало онемение, только на этот раз вместе с этим тело наливалось свинцовой тяжестью.

— Тебе лучше не двигаться, — меж лопаток легла теплая ладонь.

— С моими травмами тяжело справиться даже в будущем, — прошептала она в подушку. — Мне страшно!

Он опустился на колени так, чтобы она могла без труда взглянуть ему в лицо.

— Лекарь Ши один из лучших. Он собирал заклинателей по частям, и те продолжали сражаться наравне с другими. Именно он исцелил меня после бойни в Хуаншань.

— Так он знает..?

— Нет, — мягко перебил ее Юэлин. — Я не оставлю тебя, Мэй. — Он взял ее безвольную ледяную руку в свою и согрел пальцы дыханием. — Ты чувствуешь?

Она неуверенно кивнула. Кожа Юэлина была сухой и шершавой, огрубевшей после перенесенных лишений. Синяки не сошли, напротив, к старым добавились новые. С момента нападения Маогуя в Лун Ин они оба цеплялись за жизнь лишь по милости Тянь Гуана. Или то была злая воля Фэй Шань Ди?

— Если Император призывает демонов, — сказала она, — то целью буду я, как сосуд. Или не я сосуд? Судя по характеру ритуала во Сне Неупокоенного чужестранцы идут в расход. Кто тогда вместит в себя Фэй Шань Ди? В большинстве культур ключевую роль в магии играет кровное родство. Фэй Лин упоминал о важности правильного сосуда.

— Фэй Лин?

— Значит ли это, что целью являешься ты? Понятно, почему Мо Ди остро отреагировал на тебя. Но зачем тогда рассказал правду? Он явно хотел, чтобы ты сохранил Золотое ядро, не истязая себя привычными практиками.

— Мэй…

— Возможно, он заперт на том острове и играет не за Императора, а за себя. Тогда на нашей доске Вэйцзы уже три ключевых игрока!

— Мэй!

Она устало смежила веки.

— Лекарь Ши прав. Если нас с тобой не станет, Император не сможет провести ритуал, и тогда…

— Что “тогда”? — приглушенно выпалил Юэлин. — Никто не пострадает? Чушь! Он найдет способ подчинить демонов. Наша смерть лишь выиграет Империи время.

— Но…

— Небеса! Мэй, не смей приносить себя в жертву! — он легонько потряс ее рукой в воздухе. — Мы еще живы. А раз так, то есть надежда! Борись ради… — он беспомощно заозирался, будто бы искал смысл жизни в крошечной бедной комнатке на задворках ослабленного ордена.

— А ради чего борешься ты?

Он застыл. Для человека, потерявшего себя, семью, силу и статус всего за несколько дней, вопрос оказался слишком жестоким, и Мэй пожалела, что задала его.

— Ради истины? — произнес Юэлин, но тут же покачал головой. — Она без того ясна и никому не принесет счастья.

Его серебряные волосы сияли в свете робкого солнца, пробивающегося сквозь неплотно сомкнутые ставни, молчаливо напоминая о крови, что текла в его жилах.

“Ради невесты?” — хотела спросить Мэй, но он опередил ее:

— Выходит, что борюсь я теперь ради тебя, Мария. — Вслед за признанием его губы тронула печальная улыбка. — Поэтому, пожалуйста, не лишай меня смысла жизни.

Глава 7. Тропы оскаленных тигров

Сквозь распахнутые ставни в комнату залетал свежий, немного хрусткий от ночных заморозков ветер. Зима приближалась с невероятной скоростью. Казалось, еще вчера Мэй и Юэлин ночевали под дырявой крышей старого храма, а теперь по утрам под ногами учеников ордена Ан Дао Си бодро похрустывали затянутые ледяной корочкой лужи.

Шел четвертый день после пытки, которой Мэй подверг лекарь Ши вместе с Главой ордена. Она не могла его винить, он сделал невозможное: не только срастил кости, сосуды и нервы, но также восстановил каждый энергетический канал, соединявший голову Мэй с телом.

Она отчетливо помнила каждый миг, хотя лекарь и дал ей незнакомую горькую настойку, которая должна была отправить ее в глубокий сон, но как и лекарство лекаря Вана в ордене Бай Ю, не сработала.

Ее руки и ноги накрепко привязали к каркасу кровати шелковыми лентами, знакомый заклинатель по фамилии Пэй крепко сжал ее голову, заставляя утыкаться носом в колючий, пахнущий соломой матрац.

— Держи крепче, — проскрежетал старик. — Дернется – умрет, и тогда вся моя работа на смарку.

— Я все еще сомневаюсь, — произнес Глава из кресла, в котором до того сидел Юэлин.

Его увели незадолго до начала лечения и, по обрывкам чужих разговоров, надежно заперли.

— Не случится ли так, что мы выпустим тигров в горы? Шэн Юэлин слишком слаб для противостояния нам. А девушка, — он ненадолго замолчал, — уже принесла беду. Здесь Невритовый орден их не найдет.

— Все не так просто, — звякнули металлические инструменты, стукнула фарфоровая пиала. — Ты заметил, как быстро пришла зима? Слишком много в последнее время развелось демонов и духов. Думаю, Шэн говорит правду.

— Шэн – сын своего отца. Полагаешь, в нем есть хоть капля благородства?

— В ночной битве он принял удар на себя, — заметил лекарь. — Нравится тебе или нет, многие наши ученики живы только благодаря ему, а женщины и дети благодаря чужестранке.

— Если он хотел оплатить долг…

— Его смерть не вернет тебе дочь. Горе по-прежнему застилает твой взор?

— Речь не о моем горе. Я не доверяю выходцам из Бай Ю после того, как они присвоили себе Полуночную печать и десяток других артефактов! — Глава Си хлопнул ладонью по подлокотнику. — Кажется, все позабыли, что еще двадцать лет назад в мире было не сыскать более заносчивых и надменных заклинателей, чем адепты Бай Ю. Последний слуга, чистящий горшки, позволял себе обращаться к другим орденам так, словно его слово – дар недостойному собеседнику.

Лекарь обхватил сухими, теплыми пальцами основание шеи Мэй, которая обреченно попрощалась с жизнью.

— Я бы хотел согласиться с тобой, — скупо бросил старик. — Только надо отдать должное Шэн Цзиншэню: он вернул ордену понятия верности и чести. На их землях процветают покой и достаток. Как бы мы ни роптали, именно нефритовые горы Бай Ю смогли надежно запереть разрушительную мощь Полуночной печати. Будь на месте Цзиншэня Шэн Цейцзян, неизвестно, каким бы стал мир.

— Цейцзян – пиявка, присосавшаяся к телу Императора, — процедил Глава.

— Говорят, он вместе с армией приближается к Желтой реке.

Мэй сквозь боль навострила уши, но в следующий миг лекарь Ши вонзил ей в шею длинную толстую иглу.

Она не знала, как пережила ту агонию. Если бы он отпиливал ей голову тупой пилой, было бы, наверное, легче.

Теперь лучи бледного солнца падали на ее лицо, с которого сошел отек.

Лекарь запретил вставать, но Мэй упрямо ворочалась, силясь приподняться. Видели Небеса: она отбила себе все кости на жесткой койке!

Немилосердно хотелось есть.

А Хэ исправно носила ей жидкую, пресную рисовую кашу, даже кормила с ложки, когда Мэй не могла пошевелить и пальцем после экзекуции, которой ее подверг старик. Однако не нужно было обладать даром прорицания, чтобы понять, насколько ученице лекаря претит роль сиделки для проклятой чужестранки.

Дождавшись завтрака, она попросила А Хэ отвести ее в купальни, но та внезапно засуетилась и забормотала нечто бессвязное на тему покоя и необходимости оставаться в комнате. Если бы она уверенно велела Мэй лежать и восстанавливаться, та не посмела бы сопротивляться. Однако взгляд Хэ то и дело метался к окну, за которым слышались оживленные мужские голоса.

На одном из плато проходила учебная тренировка, в которой, к вящему гневу старика Ши, непосредственное участие принимал едва восстановившийся Юэлин.

Заклинатель пробрался к Мэй на вторую ночь. Его побитый, измученный вид мало чем отличался от ее, так что она забеспокоилась, не выместили ли лекарь с Главой на нем злость. Из центра его лба снова торчали две иглы с металлическими шариками на концах, будто антенны, ловящие инопланетный сигнал. На красноречивый взгляд Мэй заклинатель пояснил важность стимулирования определенных акупунктурных точек, иначе его духовные силы грозили разорвать Золотое ядро.

Мэй успела передать ему подслушанный разговор и моментально провалилась в полусон-полуобморок. К ее удивилению, Юэлин остался с ней до рассвета: с первыми лучами плотнее подоткнул одеяло, затем распахнул ставни, впуская холодный воздух. Пока запах благовоний, трав и настоек сдавался под натиском горной свежести, Юэлин неподвижно стоял напротив окна, глядя вдаль.

Мэй наблюдала за ним из-под ресниц. Свет отдавался тошнотворной пульсацией в голове, заставляя ту гудеть колоколом. Но Мэй не спешила прятаться под одеялом. Вид расслабленного Юэлина вселял в нее необъяснимое спокойствие. Все же, она скучала по нему больше, чем готова была признать.

Следующей ночью она узнала, что этот неугомонный решил помериться силами с адептами Тигриной тропы.

— Тигриной тропы? — прошептала Мэй, и ее напрягшаяся шея отозвалась ноющей болью.

— Первый иероглиф в названии этого ордена “ан”, — пояснил Юэлин, в лунном свете похожий на призрака, — от слова “би'ан”, мистического стража загробного мира с обликом тигра. А “дао” означает путь. Ан Дао Си долгое время был частью Шуй Лю Мин, а после катастрофы заявил права на окрестные земли. Около тридцати лет назад предыдущий глава Нин Цзин Юн забрал себе все, что к северо-востоку от горного хребта.

— Так просто забрал?

Юэлин дернул плечом, плохо скрывая недовольство.

— Разумеется, нет. Слава Тянь Гуану, дядя держался в стороне от бойни. В вопросах расширения территорий он придерживается тактики мягкой силы.

Мэй нервно хмыкнула:

— Но ненавидит Си Вей именно Бай Ю. Очаровательно!

— У его неприязни личные причины. — Юэлин одернул полы халата, который ему милостиво выдали на смену разодранным бедняцким тряпкам, и ухватился за край рамы. — Не буду больше тебя тревожить.

— Котенок! — позвала Мэй прежде, чем он выпрыгнул в ночь. — Ты не виноват в том, что выжил на Хуаншань.

— Мэй…

— Твой путь еще не окончен! — сбивчиво выпалила она, боясь, что он растворится во тьме. — Тянь Гуан или кто там наверху? Им нужно, чтобы ты продолжал бороться.

— Мэй.

— Ты ведь не считаешь себя недостойным жизни?

По его окаменевшему лицу, с которого мигом схлынули все эмоции, Мэй поняла, что попала в точку. И либо сейчас она убедит его, либо окончательно потеряет.

— Если для тебя выживание на горе Хуаншань – проклятье, то для тех, кто тебя любит – настоящее чудо, за которое они, уверена, до сих пор возносят молитвы Небесам. Или они ошибаются?

Юэлин качнулся в сторону окна, но в последний момент помедлил.

— Ты, — он прочистил горло, подыскивая слова, — веришь в это?

— Всей душой.

Юэлин быстро провел ладонью по лицу, словно избавляясь от некой горькой мысли.

— Если… когда ты вернешься в будущее, я готов стать бессмертным, чтобы повстречаться с тобой снова.

И тьма жадно поглотила его, оставив Мэй в одиночестве смотреть на шелестящие макушки деревьев и острые горные пики.

Легендарный путь бессмертия, о котором она рассказывала студентам в рамках лекций по китайской культуре, включал в себя ужасающие, бесчеловечные практики с печальными исходами. И весь ее опыт подсказывал, что путь, который проходили заклинатели в этом времени, не был ни на толику проще.

Очередной рассвет не облегчил груз на душе Мэй.

Собрав после ухода А Хэ в кучу конечности и мысли, она поднялась с кровати, накинула на себя верхнее одеяние и направилась на чужие возбужденные голоса. Мэй не пришлось даже спрашивать дорогу: огороженная площадка для рукопашных тренировок обнаружилась во дворе соседнего павильона.

Бой был в самом разгаре. Обнаженный до пояса Юэлин с тренировочным шестом в руках успешно отражал удары знакомого заклинателя, которому в ночь нападения Глава поручил разобраться с рюкзаком и мечом. Покопавшись в памяти, Мэй вспомнила его имя – Фу Жань. Ментальное напряжение стоило ей вспышки головной боли, а гадкая рисовая каша резко взбунтовалась и попросилась наружу.

Мэй прислонилась спиной к толстому раскидистому дереву, густо покрытому желтыми листьями, как факел, и перевела дыхание.

Немногочисленные зрители – среди которых были только юные адепты – заулюлюкали, подбадривая соученика, который только что чиркнул по корпусу Юэлина концом палки, на что тот кивнул с азартной ухмылкой и бросился в наступление.

Мэй бесстыдно залюбовалась им из укрытия. До греческого бога заклинателю было далеко, но сложен он был как раз в ее вкусе. Сильный, гибкий, с рельефными мышцами, напоминавшими перекрученные канаты. Разве что неестественная болезненная худоба и многочисленные зацветающие синяки говорили о том, что недавно Юэлин побывал на пороге смерти.

Она и сама напоминала мертцеца. Увидь ее придурок И Шацзы, без раздумий метнул бы изгоняющий демонов талисман, а потом разразился бы очередной тирадой на тему проклятых и неупокоенных.

Неупокоенных.

Воспоминания о Сяосяо на миг погасили ее улыбку.

Но тут очередной возглас снова привлек внимание Мэй к поединку. Фу Жань лежал на земле, а в его грудь упирался конец чужой тренировочной палки. Юэлин что-то сказал ему, затем отвел оружие в сторону и протянул руку, за которую заклинатель без раздумий ухватился.

Тигриному братству победа чужака пришлась не по вкусу, однако они ограничились скупыми кивками и краткими комментариями о выдающейся технике адепта Бай Ю.

Пока Мэй раздумывала, стоит ли выдать свое присутствие, со стороны фигурной галереи выпорхнула лекарка в летящем цветочном платье. Мэй поначалу решила, что А Хэ ей мерещится, настолько необычно выглядели ее прическа и макияж. Как А Хэ умудрилась превратить себя в жертву местной моды за такое ничтожное время?

Ее пучок украшали звенящие серебряные заколки, персиковые пятна румян покрывали скулы и веки, над которыми чернели толстые брови вразлет, посреди лба ярко выделялся желтый рисунок в форме цветка. Подведенные в форме бантика губы стали еще меньше и словно готовились к поцелую.

А Хэ стала напоминать натурщиц с древних полотен из пекинского музея, и Мэй прекрасно отдавала себе отчет о том, что в древние времена именно подобный макияж считался самым лучшим для подчеркивания девичьих достоинств. Но пусть помилуют ее Небеса! Даже парящая орхидея Сян Жилан не бросалась на Юэлина с таким боевым раскрасом!

Котенок и бровью не повел: стремительно запахнулся в халат и с вежливым поклоном принял у девушки пиалу, которую она достала из принесенного с собой туеска.

Мэй едва сдержалась, чтобы не сползти по стволу от сдерживаемого хохота! Ситуация напоминала старый добрый ситком: пока Юэлин строил из себя непорочную статую Будды, девушка всячески вилась вокруг него с доводами об осмотре, а на представление из первых рядов с тихой ревностью взирали отвергнутые адепты Ан Дао.

Когда помощница лекаря в очередной раз потянула его за рукав, Юэлин что-то негромко сказал ей, и та, выхватив у него пиалку, умчалась обратно в павильон.

Адепты заворчали, на что заклинатель виновато развел руками, затем направился прямо к Мэй.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросила она, стоило Юэлину ступить под сень солнечной кроны.

— Все считают меня демоном, — фыркнул он, — а у демонов свои секреты.

Мэй сдержалась, чтобы не пихнуть наглеца в плечо на глазах у зашептавшихся тигров.

— А Хэ бежала, будто за ней гналась толпа зомби Цзянши. Чем ты ее так впечатлил?

Юэлин пожал плечами, и в этом простом, в сущности, жесте Мэй заметила фальшь.

— Соврал, что помолвлен.

Ехидный комментарий встал у нее поперек горла. Мэй захотелось похлопать себя по щекам, чтобы прийти в чувство. Как она в очередной раз могла забыть о Хуа Цзетянь, невесте Шэн… Нет. Принца Сюань Хон Юэлина. От последней мысли стало еще хуже.

— Мэй? — позвал заклинатель с искренним беспокойством. — Ты внезапно побледнела. Я провожу тебя обратно в комнату и позову лекаря Ши.

— Почему же “соврал”? — выпалила она, прижимаясь ноющим затылком к шершавому стволу.

Он взглянул на нее с таким непониманием, что она усомнилась в своей адекватности.

— Я не придумал ничего более существенного, чтобы не слишком ранить чувства госпожи А.

Мэй стоило немедленно закончить принимавший опасный поворот разговор, но ей порядком надоело вранье насчет его личной жизни.

— Я имею в виду, почему ты сказал, что соврал. Ты же на самом деле связан брачными узами!

“Брачные узы” – какое одновременно горькое и сладкое словосочетание она вспомнила! Стоило гордиться собой.

Только Юэлин выглядел вовсе не как человек, пойманный с поличным. Наоборот, его брови полезли на лоб от изумления.

— Ради Небес, откуда ты опять взяла эту чушь?!

— Прекращай! — отмахнулась Мэй. Ее снова замутило, а головная боль продолжала все сильнее вгрызаться в череп. — Я читала письмо Цзетянь. Украла его вместе с документами у Ша Хулуна. Она называет тебя “возлюбленным женихом”.

Юэлин раскрыл рот и… беспомощно закрыл, щелкнув зубами. Мэй сглотнула вязкую слюну. На языке от наконец озвученных слов осталась противная горечь. Она приготовилась к финальному признанию, как вдруг получила:

— Мэй, ты на самом деле чхунде.

Она все же пихнула его кулаком. От обиды, перенесенной боли, усталости, недоедания, холода, несправедливости. Удар вышел смехотворным, но забрал все силы.

Юэлин ловко перехватил ее запястье и поддержал под локоть, помогая устоять.

— Великий Тянь Гуан! Ты все это время считала меня помолвленным с, — он покосился на адептов Ан Дао, которые явно прислушивались к их разговору, и понизил голос, — Драгоценной наложницей Хуа?! Ты в своем уме? Она – собственность Императора, и если посторонний мужчина тронет ее пальцем… Да что там! Задержит на ней взгляд, его тут же превратят в евнуха и отправят на границу под копыта кочевникам!

— Но подпись…

— Она значит “одинокий воин”! — прошипел Юэлин почти ей в ухо. — Там иероглиф “волк”! У него слева три дополнительные черты со значением “животное”. Ты же уверяла, что умеешь читать!

Мэй отвернулась, прикрывшись дрожащей рукой. Ей хотелось плакать и смеяться одновременно. Чертовы иероглифы! Разница между “возлюбленным” и “волком” заключалась в крошечном элементе, который после купаний, обливаний водой, сворачиваний, разворачиваний и тасканий в сумке злосчастного письма, разумеется, стал нечитаемым!

— Ничего не хочешь сказать мне? — вкратчиво раздалось у ее виска.

Мэй моментально покрылась мурашками.

— Котенок…

— О, нет, — Юэлин приблизился настолько, что его обветренные губы теперь почти касались скулы Мэй. — На этот раз “котсиёнокы” тебе не поможет!

— Тогда давай совершим парное совершенствование, — предложила она, развернувшись к нему с самым невинным видом.

Юэлин замер на полувздохе. Они оказались так близко, что почти соприкосались носами. И, кажется, в мозгах заклинателя что-то коротнуло, потому как он качнулся вперед, будто бы теряя равновесие, а затем отшатнулся на широкий шаг.

— Клянусь, Мэй, ты доведешь меня до сердечной болезни! Возвращайся в постель и займись медитациями, которые тебе рекомендовал лекарь Ши.

Выпалив эту тираду веткам над ее головой, он направился в павильон под удивленными взглядами адептов.

Мэй вздохнула. Не то, чтобы ей было стыдно.

— Фу Жань, — позвала она покрасневшего парня. — Не проводишь меня до купальни?

Бедняга моментально пошел пятнами, пока его соратники отступили в стороны, будто Мэй только что наслала на него часоточное проклятье.

Что, ради Небес, она ляпнула на этот раз?

***

В горячие источники полагалось заходить в специальном однослойном костюме из льна, крапивы или бамбуковых волокон – выбор зависел от региона и уровня достатка. Орден Ан Дао Си переживал не лучшие времена, поэтому Мэй досталась короткая рубаха из грубой серой ткани.

“И постирался, и помылся. Удобно!” — размышляла она, пробираясь за молчаливым заклинателем по узкой горной тропке.

Справа их подпирали поросшие мхом валуны, а слева, спрятанный за обманчиво густыми кустарниками, ощетинился обрыв.

— У нас в ордене свои порядки, — пробурчал Фу Жань, не оборачиваясь. — Не уверен, насколько они отличаются от ваших.

— Какие порядки? — насторожилась Мэй. И услышала мужские голоса.

Фу Жань подтвердил ее мрачные подозрения:

— Мы следуем пути “Обнаженного клинка”, чья основная философия заключается в том, что тело – оружие во всех его проявлениях. Хотя сегодня мужской день, вы спокойно можете искупаться.

Мэй остановилась посреди тропы. Для полного счастья ей не хватало только толпы голых мужиков!

“Вот вам и конфуцианская мораль!” — раздраженно подумала она и прокляла себя за отличное воображение. — “Когда Юэлин узнает, его хватит удар. А, собственно, почему?” — Мэй куснула себя за губу. — “Небо не рухнет на землю, если я помоюсь в уголочке. Тем более, в рубахе!”

Желание смыть с себя грязь, пот, склизкие мази, демонические внутренности и еще Бог знает, что, пересилило смущение.

Фу Жань смиренно дожидался чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу.

— Спрашивай уже! — не выдержала она.

— Вы демон?

Мэй покосилась на ближайший валун, прикидывая, не побиться ли о него головой.

— Сам как думаешь?

— Вы не похожи на демона, — ответил адепт, — но и на человека тоже. У вас есть демоническая метка?

— Может, убедишься сам?

Мэй взялась за пояс халата, и заклинатель попросил ее немедленно остановиться.

— Запомни раз и навсегда, — отчеканила Мэй, ткнув в него пальцем. — Мир не ограничивается твоей Империей. Более того, она занимает лишь шесть сотых частей от всей суши на земле. Понимаешь? — тот кивнул. — Замечательно. Существуют люди с другим цветом кожи, волос, глаз, с разной длиной рук и ног, поклоняющиеся небу, растениям, камням, даже еде! И все они обычные, никак не связанные с демонами и богами. И я тоже обычная. Так и передай всем любопытным.

Фу Жань продолжил путь, но Мэй уже было не остановить:

— И Юэлина оставьте в покое! Он каждый день сражается на поле боя, о котором вы с хвалеными наставниками не имеете ни малейшего представления.

Заклинатель развернулся, чуть выдвигая большим пальцем лезвие меча, висевшего на поясе.

— Шэн Юэлин отступник. Из-за него погибла дочь Главы.

— О, да! — саркастически выплюнула Мэй. — Он безусловно виновен! А если бы драгоценная дочь вашего Главы выжила в тот день? Вы бы тоже дружно обвиняли ее в том, что она единственная посмела вернуться? Сомневаюсь. Ты, вроде бы, один из лучших учеников, так почему не додумался до простой истины: Горнило Хуаншань не отпустило Шэн Юэлина невредимым. То, что ты не видишь его раны, не значит, что они больше не болят. И еще одно, — Мэй преодолела разделяющее их расстояние и прошептала ему в лицо: — что же ты сам не пошел туда, раз такой герой?

От Фу Жаня ощутимо повеяло силой: жуткой, незнакомой, горячей Ян, словно плетью, хлестнувшей Мэй поперек груди. Энергия ударила по духовным каналам, которые отозвались острой болью во всем теле.

Мэй нелепо взмахнула руками в поисках опоры и, падая, прочертила ногтями по бугристым, покрытым влажным мхом валунам.

С минуту Фу Жань возвышался над ней, затем помог подняться.

Голоса в купальнях стихли, их сменил плеск и звон стали. Очень скоро на дорожку вывалилась вооруженная толпа мокрых заклинателей, на ходу утиравшихся полотенцами.

Фу Жань немногословно успокоил их и невнятно объяснил всплеск духовной силы ошибочно сработавшим талисманом.

Разумеется, ему не поверили, а на чужестранку покосились с опасением.

“Зато”, — успокаивала себя Мэй, погружаясь в горячий источник в полном одиночестве, — “все купальни только мои. Жизнь налаживается! Пока Юэлин меня не прибил”. — Она щедро натерла мыльным корнем волосы. — “С другой стороны, вряд ли Фу Жань станет трепаться о нападении на меня”.

Кончики пальцев на правой руке защипало – на паре подушечек остались царапины, а один ноготь треснул, но, к счастью, не оторвался. На этот раз Мэй отделалась малой кровью. Но – черт возьми! – какой же слабой она оказалась в мире волшебных боевых монахов! Не будь Юэлина, она бы до сих пор драила бесконечную лестницу на одном из пиков Бай Ю. Неизвестно, что с ней сделают по возвращении. Тряпку в зубы не сунут, а под горой запереть вполне смогут.

Мэй громко застонала и погрузилась под воду с головой, продолжая выдыхать щекотную дорожку пузырьков. Может, ей податься в наложницы? На должность сотой любимой жены она бы вполне согласилась. А если Императору приспичит, она могла бы ночи на пролет развлекать его сказками.

“А вдруг Императором станет Юэлин?”

Мэй с плеском вынырнула из воды. В таком случае план нуждался в коррекции.

***

В прямоугольный деверянный ящичек посыпалась белоснежная рисовая мука. Крошечное облачко взметнулось в воздух и немедленно развеялось на слабом ветру. Юная девушка, одна из адепток, разравняла муку железной пластиной, затем сделала аккуратные углубления, в которые принялась перекладывать яичные желтки. Еще два таких же ящичка стояли рядом на скамье, уже готовые к отправке в погреб. Девушка присыпала желтки еще одним слоем и передала юноше, которого Мэй видела среди зрителей недавнего боя.

Поставив ящики друг на друга, он без усилий подхватил их направился прочь, бросив на девушку прощальный взгляд.

Она же внешне никак не выдала интереса, только щеки порозовели.

Старый библиотечный комплекс из каменных беседок, прудиков и павильонов одним боком упирался в скалу, а другим в густой лес, некогда отгороженный каменной стеной, теперь разрушенной и поросшей травой и опадающими вьюнами.

Мэй задержалась там из-за непривычной тишины и мистического ощущения соприкосновения с чем-то неведомым, потусторонним. Ее мокрые волосы были завернуты в насквозь сырое полотенце, но Мэй не спешила уходить, вместо этого всматриваясь в темноту леса. В ее левой ладони покоился белый камешек Вэйцзы, который она обнаружила у борта источника.

“Мэй Ван, демоница в красном, пробралась в орден незамеченной для охранных чар”, — размышляла Мэй, перекатывая меж пальцев глянцевый камешек. — “Она следует за мной по пятам. Зачем? В чем смысл этих камней? Я должна сохранить их? Или, наоборот, избавиться?”

Ее мысли прервал вернувшийся с новыми ящиками заклинатель. Вместе с девушкой они сняли крышки, и она принялась выискивать среди муки замаринованные желтки, затем промывать их в холодной воде.

Мэй грызло любопытство, однако она помалкивала, пока ее не прогнали с очередными обвинениями в пособничестве злу.

— Госпожа, — пролепетала вдруг девушка, низко опустив голову над пиалой. — Я не поблагодарила вас за спасение в ту страшную ночь. Если бы не вы, нас всех разорвал бы тот монстр.

Мэй настолько опешила, что сразу не нашлась с ответом, а девушка продолжила:

— Говорят, вы заклинательница из диких западных земель. Это правда?

— Отчасти.

Юноша предупреждающе коснулся рукава подруги, и та умолкла.

— Что вы готовите? — решилась на вопрос Мэй.

— Лотосовый хворост, сладость, — прошептала девушка и окончательно отвернулась.

— Не говори с ней, — предостерег заклинатель. — Ходят слухи, что в центральных землях их с Шэном прокляли.

— Именно. И это проклятье притягивает суеверных дураков, — не выдержав, буркнула Мэй вполголоса.

Девушка меж тем начала замешивать рисовое тесто.

— Братец Ду, не принесешь мне с кухни тростниковый сахар? Хочу добавить в тесто.

Тот явно занервничал, беспомощно пялясь на отвернувшуюся Мэй, пока та с преувеличенным интересом рассматривала безмолвный лес.

— Братец Ду? — настойчивее повторила девушка, и тот сдался, бегом бросившись по застучавшим деревянным мосткам вдоль пруда.

В лесу что-то мелькнуло. Мэй прищурилась, закывшись от солнца ладонью, однако больше не заметила ничего подозрительного. Может, ей померещилось? Или адепты занимались там орденскими делами? Например, собирали дикие травы, коренья или орехи.

— Я не верю, что вы с господином Шэном демоны, — произнесла девушка. — В вас обоих много темной энергии, особенно, в господине. Но вы не пахнете так, как демоны. Такой запах сложно перебить самыми стойкими духами. Его узнаешь из тысячи, если хоть раз ощутил.

Закончив с тестом, она вытерла ладони о фартук и потянулась к лежащим горкой дровам.

— Я помогу, не пачкай руки.

После робкого кивка Мэй переложила тонкие поленья в кострище, над которым адептка установила глубокую сковороду и щедро плеснула масла.

— Как тебя зовут?

— Хуан Е¹, — она смущенно прикрылась рукавом. — Я родилась осенью, и Глава посчитал такое имя самым подходящим согласно моему гороскопу. А вас?

(¹黄叶 huang ye, желтый лист, кит.)

— Ю Янмэй, это имя дал мне Шэн Юэлин, когда я пришла в орден Бай Ю.

Хуан Е тихо охнула, снова прикрываясь рукавом.

— Позвольте узнать: Ю как… “нефрит” в названии ордена?

Мэй хмыкнула. Ей раньше не приходило в голову подобное созвучие. Она готова была биться об заклад, котенок тоже не подумал о нем на волне вдохновения.

— Как “дождь”.

— У вас очень сильное имя, — продолжила девушка без прежней опаски. Вооружившись скалкой, она раскатывала тесто в тонкие пласты, которые затем накладывала друг на друга. — Дожди дают жизнь, напитывают землю с посевами, а если их слишком много, смывают с гор почву, оставляя лишь голые камни. Вы пришли в Империю, чтобы помочь нам?

Мэй пошарила взглядом в поисках кресала.

— Империя прекрасно справится без меня. Как разжечь огонь?

Хуан Е встрепенулась и похлопала себя по карманам.

— Старший брат должен был использовать талисман! Я не умею обращаться с духовной силой.

— Почему? — удивилась Мэй. — Тебя не обучают?

— Не в том дело, — она отложила скалку и взялась за нож. Первый же лоскут теста вышел кривым. — Я родилась в деревне ниже по склону и уже на следующее лето стала старшей сестрой. Мама и папа души в нас не чаяли, так мне рассказали. А через год нас настигла беда. — Теперь нож привычно запорхал в ее руке, разрезая тесто на ровные квадраты. — Явился демон и забрал их, моего брата осквернил, а меня пощадил. Глава собирался меня обучать, но в первой же медитации, когда открылись мои духовные каналы, оказалось, что в ту ночь демон все же отметил меня, и мои внутренности и кости начали разрушаться. Глава полностью перекрыл мои силы. — Хуан Е глубоко вздохнула. — Простите, вам, наверное, неинтересно слушать подобное.

Мэй озноб пробрал. Ниже по склону не было никакой деревни! Проведя в ордене несколько дней, она успела разведать обстановку и была уверена, что к востоку от владений Ан Дао Си простирались только безлюдные леса. И руины.

— Хуан Е, тот демон, случайно, не был… — она прикусила язык в последний момент.

Что ей было известно о местной нечисти, кроме той, с которой довелось столкнуться лично? Либо кто-то настолько обозлился на жителей богами забытой деревушки, что провел отвратительный кровавый ритуал с убийством сорока кошек, чтобы призвать Маогуя, либо деревня бедной девушки стала тренировочным полем.

— Маогуй, — шепнула Хуан Е. — Из-за него родители покинули меня, а волосы брата стали серебряными, и мне пришлось расстаться с ним.

— Мне очень жаль.

— Время излечило мои раны, — ответила девушка, и Мэй ей ни капли не поверила.

— Сколько времени прошло до того, как ты попробовала использовать духовную силу?

— Три года, — пожала плечами девушка. — Глава Си ждал, когда я достаточно подрасту.

“И проклятье сработало?” — не поверила Мэй. — “Значит, Маогуй был все еще жив тогда!”

Им в спины упруго ударил порыв ветра. Могучие кроны зашелестели, словно посмеиваясь над Мэй, а той захотелось бежать к Шэн Юэлину и умолять о том, чтобы он заверил ее: напавшего на деревню Маогуя давно изгнали, а призвавшего покарали.

— Ты больше не пробовала использовать силу? — спросила она у Хуан Е.

— Не так давно, — призналась та. — Ничего не получилось. — Стоило Мэй облегченно выдохнуть, она пояснила: — Проклятье по-прежнему поджидает меня. Хотя я всегда мечтала стать заклинательницей и уничтожать демонов, от моего нынешнего труда также есть толк.

На переферии снова почудилось движение. Мэй круто развернулась к лесу, напугав девушку.

— Сколько тебе лет?

— Почти четырнадцать…

— Сколько?!

Обычно китаянки выглядели молодо, но в случае Хуан Е Мэй не дала бы ей меньше шестнадцати. Или такой отпечаток нанесла демоническая энергия?

Ее посетила безумная идея. Страшная. Эгоистичная!

По словам Юэлина, Маогуй помечал последнюю жертву, а если та умирала, проклятье падало на предыдущую. Поэтому он сам боролся с ним каждую секунду! И в самой Мэй сидела та же дрянь, пока что спящая. Если на них напал один и тот же демон, то сейчас Хуан Е ничего не грозило.

Страх вместе со злостью вскипел в венах. Мэй щелчком пальцев разожгла огонь на поленьях, заставив Хуан Е вскрикнуть от неожиданности.

Нет. Она не станет рисковать жизнью невинной девочки в угоду собственным интересам и просить ее попробовать! Она не станет уподобляться Фей Шань Ди. И мерзким карпам в желтых балахонах.

— Братец Ду! — Хуан Е замахала бегущему к ним заклинателю. — Что-то случилось?

— Шэн случился, — выплюнул тот и передал ей увесистый мешочек. — Отправился с Главой к границам Шуй Лю Мин. Слышал, до ночи не вернутся.

Его недовольный взгляд уперся в Мэй, которой стало совсем не по себе.

Почему котенок ее не предупредил? И как он мог лезть обратно в то ужасное место, будучи почти без сил?

Она машинально потерла шею и беспомощно огляделась.

— Рядом с орденом есть храм? Я бы хотела помолиться.

— Конечно, — с готовностью ответила Хуан Е. — На горе. Туда ведет широкая тропа, только подъем очень крутой.

Она обернула маринованый желток кусочком посыпанного сахаром теста и скатала шарик, затем сделала на нем четыре перекрестных надреза и бросила в закипающее масло. Тесто вспенилось и раскрылось, будто молодой цветок. Девушка достала его с помощью бамбуковой шумовки и отложила в сторону к возмущению заклинателя.

— Госпожа, хотите попробовать, когда остынет? Обещаю, эти сладости очень вкусные! Одни из лучших, что я ела в жизни.

***

Мэй уверенно шагала к храму по извилистой тропе, вьющейся меж толстых деревьев и гигантских пористых валунов. Порода напоминала вулканическую, поэтому становилось ясно, как в скромных огородах адепты умудрялись выращивать овощи для всего ордена. Что-то закупали в городе в двухстах ли к северо-западу: зерно, чай и приправы, в том числе соль, масло, черный кунжут и уксус. Мясо местные тигры не жаловали по философским причинам.

Мэй же придерживалась собственной философии, где все в жизни находилось в балансе, а на каждый килограмм огурцов обязательно приходился один сочный стейк прожарки медиум с веточкой тимьяна и брусничным соусом.

Сглотнув слюну, она откинула за плечо влажную косу и продолжила восхождение. В наушниках треки сменяли друг друга, черные провода тянулись за пазуху, куда Мэй затолкала телефон. Ненадолго ей удалось вернуться во времена, когда она также часами бродила с музыкой просто для удовольствия, и ей почти получилось представить, что она вернулась домой.

Твердя себе, что в ордене ей ничего не грозит, Мэй отважно забиралась все выше по бурно заросшему склону в свете редких солнечных лучей, частично скрывшихся за горным хребтом.

Пагода возникла перед ней неожиданно: тропа круто ушла вверх под ветвями клонящихся деревьев, вильнула за высоченную глыбу, прервалась парой дюжин узких ступеней, затем окончилась перед каменными воротами, ласково укрытыми древесными кронами.

Поперек крыши раскинулся оскаленный дракон, вытаращивший на Мэй выпуклые глаза.

Отдав дань уважения поклоном, она переступила порог и выключила музыку.

На чистой каменной площадке перед храмом покоилась пара опавших листочков, которые Мэй подобрала и выбросила за ворота. По углам изгибающейся крыши пагодки висели медные колокольчики, сейчас безмолвные из-за притихшего ветра. Изнутри, из мрака, выглядывала статуя божества, застывшего в танце или боевой стойке. В одной руке оно держало выставленный плашмя обнаженный меч, в другой массивную печать из красного с желтыми и зелеными прожилками минерала. Будто бы из яшмы, но Мэй могла ошибаться.

Символы даосского меча, безжалостно рубящего демонов, и печати – абсолютной власти. Только меч не был направлен на Мэй, наоборот, божество слово предлагало взяться за рукоять и либо самому ринуться в бой, либо подарить мечу покой в ножнах.

Мэй встала на колени, не заботясь об одежде, и трижды склонилась до самой земли.

— Мне не сказали твоего имени, — призналась она. — Но могу я попросить разрешения немного побыть в твоем храме? Я не демон, обычный человек, просто из другого времени. У меня нет подношения. По правде, ничего нет. Ну, почти, — она усмехнулась и присела на выступ сбоку у стены. — У меня есть Шэн Юэлин, но, пожалуйста, не забирай его! Он стал мне очень дорог. Если честно, — Мэй посмотрела в лицо статуе, и та, казалось, следила за ней такими же, как у дракона, выпученными глазами, — я очень боюсь, что умру здесь, и никто не узнает о моей судьбе. Будущее еще не наступило, но я вижу во снах своих родителей: как они узнают о моем исчезновении, надеются до самого конца, уходят, так и не получив ответов. Если я умру здесь, то встречусь с ними в загробной жизни? Попаду в ваш Диюй² или все же в свой Рай?

(²地獄 di yu, царство мертвых в китайской мифологии, кит.)

Статуя безмолвствовала.

Мэй и не ожидала ответа. Распутав провода наушников, она вернула их в уши.

— А еще я начала привязываться к Юэлину. Знаешь, я всегда легко уходила. Наверное, потому что не любила толком. А сейчас… — она надолго прикрыла глаза, слушая шум крепчающего ветра и тихие аккорды вступления.

Продолжение повисло в воздухе и незаметно растворилось в окружающем умиротворении.

***

Седьмое чувство пихнуло Мэй в плечо, и она мигом вернулась в реальность, резким движением освобождаясь от наушников. В храме по-прежнему обитал покой, только некий ритмичный звук нарушал шепчущую тишину.

Взметнулся ветер, и Мэй плотнее запахнулась в теплый халат ханьфу. Небо успели затянуть ватные тучи, стремительно плывущие на запад.

И тут из-за ворот раздался молодой голос:

— Выход из храма только один: позади скала, слева бурелом с демоническими ловушками, а справа недалеко до обрыва. Она не сможет сбежать.

Мэй вжалась в стену. Говорил мальчишка-носильщик ящиков, братец Ду. Через пару мгновений он переступил через порог под скалящимся драконом, а вместе с ним незнакомый мужчина в желтом одеянии с вышитым золотыми нитями изогнувшимся полумесяцем карпом.

— Теперь вы покинете мой орден? — спросил юный заклинатель.

— Непременно, — пообещал мужчина.

Меж его пальцев оказался бумажный талисман, тут же свернувшийся от жара.

— Она действительно демон?! — ужаснулся Ду. — Я так и знал! Почему Глава тогда позволил им с проклятым Шэном остаться?

— Зло коварно, — туманно ответил заклинатель, размеренным шагом пересекая крошечную площадку до ступеней пагоды, пока Ду покорно следовал за ним. — Как вы назвали тех демонов?

— Ветроухие из беспросветной тьмы, господин! Их тоже создали отступники из Бай Ю Шэн?

Заклинатель из Чжу Фу Ли ступил внутрь и взглянул на вжавшуюся в угол Мэй.

— Нынешние адепты Бай Ю не способны и кролика заколоть. На мой взгляд, Цзиншэнь слишком увлекся буддизмом.

Мэй первая поняла, к чему все идет, и крикнула нахмурившемуся мальчишке:

— Беги отсюда!

Но она опоздала: короткий кинжал распорол ему горло, и Ду рухнул на пол, заливая алтарь кровью.

На ладони заклинателя разгорелся золотистый пучок энергии.

— Ты пойдешь со мной, чужестранка, и тогда останешься невредимой. Решишь сбежать – я доставлю к Главе Чжу только необходимую для твоего выживания часть.

Взгляд Мэй метнулся к выходу за его спиной.

— Оставишь меня без рук и ног?

— А еще без языка, глаз и ушей.

Столь равнодушный, будничный ответ пробрал ее до костей.

Юный заклинатель Ду еще шевелился у самых ног статуи, пытаясь духовными силами запечатать рану. Но кровь продолжала течь, а его тело слабеть. Он стиснул рукоять меча, даже выдвинул его на палец из ножен. А затем обмяк, уставившись на убийцу опустевшим взглядом.

Сердце Мэй остановилось.

Сколько она уже повидала мертвых!

И чтобы прямо сейчас не стать одной из них, ей нужно было придумать, как спастись от опытного заклинателя, на чьей ладони все ярче разгорался шар света.

— Хорошо, я пойду с тобой.

Он погасил шар и жестом предложил ей выйти наружу. Мэй подчинилась, переставляя ватные ноги. Бежать! Куда? Она совершенно не знала местность!

Они покинули храм и начали спуск по извилистой тропе. Заклинатель даже не связал Мэй, только дышал в спину. Увидев перед собой крутые неровные ступени, убегающие наискось по краю обрыва, она моментально решилась на простейшую и, в сущности, детскую атаку, которая могла стоить ей жизни.

Мэй с тонким вскриком “я боюсь высоты!” качнулась назад, мимо насторожившегося заклинателя, оступилась и шлепнулась на тропу, а когда он раздраженно закатил глаза, со всей силы вмазала ему ступней под колено.

Заклинатель нелепо взмахнул широкими рукавами и покатился по ступеням прямо вниз.

Не теряя ни секунды, Мэй кинулась сквозь лес, надеясь затеряться среди каменных глыб и переплетенных стволов деревьев. В панике ей казалось, что она производит шума не меньше, чем разъяренный медведь-шатун.

Совсем близко в дерево вонзился заклинательский меч, выбив из коры сноп щепок. Мэй дернулась в сторону и едва не угодила в дыру под корнем.

Секунды! У нее оставались считанные секунды!

Впереди забрезжил просвет, и Мэй вывалилась на крошечную полянку перед пропастью. Яростные вопли заклинателя приближались, и Мэй сделала то единственное, что могла: с мыслью “Господи, помоги!” сиганула с обрыва.

Заклинатель из Чжу Фу Ли тоже выскочил из леса и заорал в бессильной ярости. Встав на меч, он полетел вниз, всматриваясь в растревоженные кроны деревьев у подножья скалы.

Мэй же, давя тошноту, боялась пошевелиться на крошечном уступе, на который умудрилась спрыгнуть и потом вжаться спиной в небольшое углубление. Со всех сторон ее обдувал ветер, грозившийся скинуть ее вслед за обманутым заклинателем. Сколько ему понадобится, чтобы разгадать обман?

Деваться ей было некуда, поэтому Мэй развернулась и вцепилась пальцами в неровный камень. До края оставалось около двух-трех метров.

“Всегда хотела попробовать скалолазание”, — перебрав на всех известных ей языках матерные выражения, подумала Мэй. — “Мечты сбываются!”

Спустя вечность она не знала, что стало большим чудом: спасение от убийцы или то, что она все же умудрилась забраться на скалу, ободрав к чертям ладони. Развалившись на упоительно-плоской земле, Мэй проверила время на телефоне и убедилась, что с момента ее пленения прошло лишь двадцать минут. Дав себе еще секунду отдыха, она поднялась на трясущиеся ноги и как можно осторожнее при максимально возможной скорости поспешила обратно к тропе.

Где почти сразу столкнулась с окровавленным Фу Жанем.