Сабатон. Системный приручитель 5

Глава 1. День шестой

Пальцы мягко нажали на спусковую скобу, щёлкнул механизм арбалета, и тетива с басовитым гулом отправила болт в цель. Девушка замерла, боясь даже дышать. Ей ведь осталось выполнить последнее убийство – и индивидуальный квест будет выполнен.

Увечная

Вы выжили сутки в осколке с уровнем силы выше вашего, имея серьёзное увечье, и сумели проявить себя в бою. В течении семи дней убейте не менее семи агрессивных противников без чужой помощи

Награда:

Ячейка навыка 1 шт.

Навык: Глубинная регенерация 1 шт.

Опыт + 1000

Вариативно

Прогресс задания:

6/7

Долгие тренировки последних дней не прошли даром. Не зря Саша превратила в труху с полдесятка досок и даже умудрилась испортить две стрелы. Ну, точнее – два болта.

Болт вошёл косуле в череп чуть выше уха – легко, словно пробил не кость, а кусок картона. И погрузился в голову почти целиком. Крови почти не было. Она вздрогнула, взвилась в отчаянном прыжке – но при приземлении ноги подломились, и косуля рухнула на землю.

Система её не изменила, её чудом не сожрали, даже ведьма со своими паразитами не подчинила. Бедолага попалась Саше – здесь, на солонце у самого края осколка. До стены оставалась всего пара километров, не больше.

Дед осторожничал, решил больше не ходить в сторону турбазы, чтобы не нарваться на ведьму и её верных марионеток.

Система начислила опыт – всего пятнадцать очков. А теперь… Ну же!

[Внимание, игрок!

Выполнено задание: Увечная

Опыт + 1000

1410 / 500]

Не веря в своё счастье, Саша ловила сообщение за сообщением. Рядом что-то говорил дед, но она не слушала. Вот Система выдала ей новую ячейку под навык. А вот и сам навык – глубинная регенерация.

Да!

Даже не верилось, но она справилась. И ушло на это у неё – беспомощной девчонки с ногами-макаронинами – каких-то пять дней. Пять – из отпущенных семи!

Система, будто желая испортить её триумф, выдала дополнительную награду: сапоги скорохода. То ли издевалась так, то ли намекала на то, что скоро всё изменится. Вряд ли быстро – они уже говорили об этом с дедом. Чудес не бывает, и навык вряд ли поставит Сашу на ноги в один миг.

Возможно, на это уйдут дни. А то и недели. Месяцы…

Они оба уже подняли свои характеристики до верха лимита, доступного им на первом уровне – до двенадцати. Такой сильной и здоровой, как сейчас, Саша не ощущала себя никогда. На деде изменения особо не отразились – хотя иногда казалось, что у него стало меньше морщин у глаз и на лбу. Или, скорее – что они стали не такими глубокими.

А вот Саша…

Ушла её нездоровая бледность, девочка совсем перестала обгорать на солнце. Лицо и шея даже покрылись ровным красивым загаром. Ела все эти дни она за троих, с удивлением обнаружив, что на тонких руках наросли мышцы, что на животе при напряжении начали вырисовываться кубики пресса. Конечно, объём мышц был небольшой – и слава богу. Превращаться в мускулистую бой-бабу девочка и сама не хотела. Просто, пропала болезненная худоба, тело начало приходить в спортивный вид.

Но ног это совсем не коснулось.

Сидя вечером на кровати, она смотрела на эти белые безвольные палочки – и со злостью думала о том, что вот-вот будет выполнено задание Системы, что скоро это закончится – и начнётся новая жизнь. Пусть страшная, и полная опасностей – но полноценная, без памперсов, переноски и главное, без инвалидного кресла.

Больше всего она мечтала после жаркого дня пройтись в ночной прохладе по асфальту. Главное – босиком. Не по траве, не по песку пляже – по горячему, постепенно остывающему асфальту на безлюдной окраине Солонешного, пусть и понимала, как это глупо. И что ночь теперь – время хищников, для которых человек всего лишь добыча.

– Саш, – голос деда наконец дошёл до её сознания, пробился сквозь бешеный шквал мыслей, без толку мечущихся туда-сюда по черепу. – Как оно, Сашка? Получилось?

Только сейчас девушка осознала, что дед её трясёт за плечо, при том – весьма активно. Так, что голова болтается.

Они вместе сидели на здоровенном кедре метрах в десяти от солонца и сильно выше его. Не просто на ветке, а на стареньком лабазе – дощатом сиденье, организованном охотниками для таких вот засад. Ну, дед сидел, а Саша, по сути, привязана была, чтобы не свалиться.

Девочка кивнула, почувствовав, как по лицу сама собой расплывается улыбка, а на глаза наворачиваются слёзы. Губы тут же предательски задрожали, и она выдохнула едва тихо:

– Получилось.

Пискнула, как мышка, блин.

Тут же дед сгрёб её в объятья, потянулся к лицу и, умудрившись стукнуться касками, звонко чмокнул куда-то в скулу. Ещё и бородой уколол – и Саша расхохоталась, не выдержав.

Но – он тут же отстранился.

– Сейчас навыком накроет, Саш. Давай скорее.

Смех как отрезало. Сашу несло на крыльях эйфории, но в то же время ей было безумно страшно. И, кажется, всего один шаг отделял её от истерики. Дед торопливо сунул ей заранее подготовленный навык, две эссенции выносливости и фляжку с водой. Саша сгребла кристаллики, получив от Системы привычное, уже выученное наизусть описание.

Навык Рывок

Навык, усиливающий ноги. Это Саша придумала его поглотить после выполнения квеста, но перед самым получением глубинной регенерации. Во-первых, он должен будет укрепить её атрофированные мышцы ног. Во-вторых же…

Во-вторых – получать навыки очень, просто офигеть, как больно. И чем испытывать эту жесть два раза подряд, лучше усвоить за раз оба.

Саша торопливо бросила кристаллы в рот. По языку тут же разлилась приторно-сладкая гуща, девочка запила всё водой. Дед выхватил у неё фляжку, дал перемотанную пластырем палочку. Саша кивнула и сжала её зубами.

Вовремя – перед ней вспыхнула синяя линия, в одно мгновение развернувшись в знакомый уже гексагон системного хранилища. Внутри лежал какой-то кожаный свёрток – видимо, те самые сапоги скорохода. Только вот времени их разглядывать уже совсем не было. Девушка спешно сгребла обновку, сунула деду, и вовремя. Хранилище вновь свернулось в линию – и исчезло.

И – Сашу накрыло.

Боль обрушилась, как рой бешеных ос. Ядовитых ос-мутантов, горящих и радиоактивных. Самый первый и сильный удар пришёлся по позвоночнику, в него будто бы разом и по всей длине вонзились сотни и тысячи игл – и впрыснули внутрь кипящую кислоту, а потом эти иглы распространились по всему телу. Вспыхнули кости, мышцы. Казалось, что каждая клеточка её тела кричала от боли. Даже ногти. Даже волосы.

Саша забыла себя. Колотилась, вколачивая в ствол кедра защищённый каской затылок. Слышала во рту хруст и не могла понять, что это – деревяшка или её зубы. Кажется, дед обнял Сашу. А может быть, она просто хотела, чтобы он её обнимал – отличить одно от другого сейчас было просто невозможно.

Осознание пришло ударом. Резко, мощно – будто в неё влетел на всей скорости метеорит.

Ноги. Они тоже болели!

Из глаз брызнули слёзы. Они казались горячими, они будто обжигали лицо, выплавляя на нём пылающие дорожки.

Но – это были слёзы счастья.

Ноги... Она сможет ходить.

***

Саныч с лязгом опустил забрало сварочной маски. Лязг раздражал, но даже смазка, мать её, не помогла. Насквозь проржавевший механизм, видимо, уже ничто не спасёт.

На этой долбанной турбазе нашлось три отличных, современных маски – но это были маски-хамелеоны, они не работали. Сучья Система полностью отрубила электричество, а старьё, что сейчас было у него на голове, нашлось в багажнике у Шута.

Саныч выругался сквозь зубы, вытянул перед собой правую руку раскрытой ладонью вперёд.

Раздражало вообще всё. И Аркадий с его одержимостью Сабатоном, которая с каждым днём усиливается всё больше и больше. И сбежавшие старик с девчонкой, убившие нескольких пацанов. И долбанная тварь, заражающая своими жирными пиявками-паразитами всё, что движется и не движется.

Ведьма.

Саму её они не видели, убивали заражённых. Система вдруг начала показывать названия некоторых убитых тварей, вот и всплыло словечко. Ничего так, подходящее, если её хохот вспомнить. Они, правда, меж собой её всё больше Сукой звали.

В двух вещах Аркадий прав: надо найти деда с внучкой и надо завалить Стража осколка. Сидеть тут, в шести системных стенах, пока ведьма набирает силу – самоубийство. Попытка собраться толпой и сделать вылазку сработала в первый раз, они собрали кучу опыта и годного лута, убили кучу заражённых ведьмой тварей.

Дело было позавчера. Ведьма ночью, походу, сделала выводы и вчерашняя вылазка провалилась, банда лишилась двух пацанов. А Аркадий… Он ещё в третий день сожрал навык, выпавший с лобастого мощного мутанта. Назывался навык круто, кто бы спорил: реконструкция плоти.

Вчера навык был проверен на деле. Аркадию откусили левую руку, ухо, подрали лицо и разорвали горло. Он был в тылу – туда основной удар и пришёлся.

Босс не сдох. Даже рука новая выросла – за минуту, не больше. Проблема в том, что в регенерировавших местах даже не шрамы остались, а бугристая розовая плоть. Мерзкая, как опухоль какая-нибудь. Видел как-то Саныч девку, которую кислотой облили. Так даже она краше смотрелась, чем Аркадий теперь.

Надо ли говорить, что боссу сорвало башню?

Сейчас все уже думали о том, что надо было пустить ему пулю в лоб, пока он мясом обрастал. Квазимодо, мать его за ногу. Раньше Саныч реально уважал Аркадия. Тот работал на совесть – и Саныч это в нём ценил. Просто сейчас всё стремительно летело в огромную жирную жопу.

И Сабатон… Этого урода босс собирался искать по горам и лесам до последнего.

Пацанам это не нравилось, Санычу впрочем тоже, но спросить за это у Аркадия можно позже – когда они завалят Стража и откроют осколок. Надо валить, а не рыть носом землю в поисках бывшего мента. Который, скорее всего – давно подох.

А тут ещё дед с внучкой. Аркадий вчера бухтел, что как найдут их – будут пускать девку по кругу, пока не сдохнет.

Малолетку, мать её. С ногами нерабочими.

Что-что, а святым Саныч никогда не был. Но, если будет возможность – пустит мелкой пулю в лоб. За пацанов, которых она завалила. Смерти с неё хватит, ещё он детей-инвалидов не трахал.

Шут, опять же. Он дёрганый стал до чёрту, толком не спит – всё кошмары у него. Совсем поехал кукухой на своём неоязычестве. Весь коловратами и рунами забит, “мой бог меня рабом не называл”. Всё б ничё, оно ему раньше не сильно мешало. Разве что, нерусей он терпеть не мог – пару раз из-за этого проблемы были. А сейчас постоянно про свой Иггдрасиль бормочет, снится он ему. Хорошо ещё, в аптечке турбазы снотворное нашлось, Шуту хоть и немного, но полегчало.

Сейчас Саныч с огнетушителем в левой руке стоял на детской площадке на заднем дворе турбазы. Под ногами – резиновая плитка, липкая от жары. Впереди, метрах в десяти от него – качели. Красивые, резные, с деревянным сиденьем с высокой спинкой, висящем на цепи.

Впрочем, через затемнённое стекло сварочной маски они превратились в едва различимый силуэт. Саныч привычно уже сосредоточился на пальцах. И…

По ушам ударил громкий электрический треск, тело на миг окатило раскалённым воздухом – будто в доменную печь заглянул. Белая вспышка осветила площадку, даже сквозь маску стали чётко видны силуэты рукохода, горок и маленьких деревянных домиков.

Ослепительная дуга молнии существовала лишь миг. Протянулась от его ладони к качелям. С треском разлетелись осколки от резного столбика, сидушку разнесло в щепу, а раскалившиеся цепи забились змеями и плюнули целым снопом искр. Саныч поднял забрало, оглядел дымящиеся покорёженные развалины, в которые за один миг превратил качели. Даже плитка вокруг них оплавилась.

Пахло грозой. Пахло жжёной резиной.

На лицо сама собой наползла кривая усмешка, и он двинул к качелям, покачивая огнетушителем в руке.

Интересно, а с таким реконструкция плоти справится?

***

Чуда не случилось.

И, пусть Саша готовила себя к этому – всё равно было горько, потому что когда схлынула боль, она осталась всё той же калекой, какой и была – ноги не то, что не двигались. Она их и не чувствовала.

Заплакала, да.

Теперь они с дедом возвращались на пасеку. Он тащил её на спине, рюкзак перед собой набил мясом. Будет возможность – попробуют убить ещё кого-нибудь. Главное, еду доставить.

Пока дед разделывал косулю – Саша съела столько, что раньше обязательно бы лопнула. А теперь ничего, уже опять проголодалась.

– Это регенерация работает, – успокоил её дед. Девочка думала о том же, но от его слов всё равно стало легче.

Припекало солнце, особенно злое сегодня. По лицу бежал пот, волосы под каской, наверное, уже в один сплошной колтун превратились. Сашу мерно покачивало от размашистых шагов деда, и на неё напала сонливость. Саша сонливость гнала, как могла – четыре глаза лучше, чем два. Не хватало ещё, чтобы к ним подкралась незамеченной какая-нибудь тварюга.

Вдруг – дед замер. Так резко, что Саша клацнула зубами по его каске.

– Ай!

– Тихо, – отозвался он.

Как дед переходит в боевой режим, Саша уже знала, заозиралась торопливо в поисках опасности.

– Что там, дедуль?

Они как раз поднялись на заросшую кедрачом вершину гривы, дед только отмахнулся, прижал к глазам бинокль и уставился куда-то вдаль – в уединённую низину, с трёх сторон закрытую крутым склоном изогнувшейся подковой гривы.

Саша вгляделась в ту сторону, но заметила только здоровенный валун, окружённый пёстрым курумником. Не валун даже – кусок скалы размером с дом.

Хотя, нет…

– Это кабан что-ли, дед?

Несколько долгих секунд он молчал, только губами шевелил беззвучно. Наконец, буркнул:

– Глянь. – и, сняв с шеи ремешок, сунул бинокль ей.

Да, точно, там был кабан. Здоровый – они таких ещё ни разу не видели. Только в высоту он был, наверное, метра четыре. А то и все пять. В ширину был немногим меньше. Клыки-лопаты, кривые и желтоватые, были больше самой Саши. Шкуру покрывали сегменчатые пластины, толстые даже на вид.

– Жесть, – выдавила девочка.

– Страж это, походу, – отозвался дед. – Нашли.

Саша только угукнула согласно.

Никакого пёстрого курумника вокруг кабана не было – это было зверьё. Самое разношёрстное: кабаны не таких огромных габаритов, барсуки, лисы.

Он ими повелевает, что ли?

Нет, нифига!

В глаза не сразу бросилась одна важная деталь: на головах всех этих животинок сидели уже знакомые чёрные черви. Ведьмины паразиты. Тогда… Тогда почему они не нападают на Стража?

Ответ мог быть только один, и Саша перевела окуляры на голову мега-вепря.

Лоб его был чистым. Да и не пробили бы эти дурацкие черви такой лобешник: там мало того, что пластины брони. Ещё и череп, наверное, такой, что тараном не взять. А то и дедовым динамитом.

Дед будто почувствовал что-то, буркнул:

– Проверь ухо. Левое.

Размером ушей этот свин мог бы поспорить со слоном. А прямо в ухе Саша заметила чёрный глянец – задницу (или передницу?) сидящего там паразита. Тоже очень жирного, с большую собаку размером.

Как ведьма вообще его такого выродить умудрилась? Или он так на страже прокачался?

– Вижу, дедуль. Это капец.

Значит, эти места они напрасно посчитали хоть сколько-то безопасными. Ведьма тут не просто уже бывала. Она ещё и стража выследила – и умудрилась заразить.

– Что делать будем?

Дед хмыкнул, оглянулся на неё с хитрым прищуром:

– Взрывать, конечно. Осколок сам себя не откроет.

Глава 2. Волнолом

Я встретил марионетку-Доброслава ударом секиры. Диагональным, справа налево. Зомбак попытался припасть к земле, уклониться – да только хрен там.

Секира начисто снесла ему руку у самого плеча, врубилась в рёбра – но не пробила. Ощущение было такое, будто я с размаху по бревну ударил. Что-то громко хрустнуло – и зомби силой удара просто отбросило в сторону, он закувыркался по курумнику, разбрасывая в стороны мелкие камешки.

Марионетка-Наталья даже добраться до меня не успела – к ней стремительно рванул Буран, цепанул за ноги и, повалив на живот, яростно её трепал.

– Назад! – рявкнул я.

Сейчас главное – занять позицию. Вязнуть в бою нельзя.

К нам уже с трёх сторон спешили зомби всех мастей – и большинство из них были сделаны из животных. Сверху раздавались звуки боя – похоже, там противника встретили наши диверсанты.

Я бросил туда короткий взгляд, сконцентрировался на спине Мэй и отправил ей приказ – через телепатию:

– Отступать!

Заодно прикрепив визуальные образы со спешащими к нам тварями.

Буран подцепил зубами марионетку – и отшвырнул далеко в сторону. Я – долбанул секирой по холке жирную лысую тварь, лезущую из курумника рядом с нами. Когда-то это, наверное, был барсук. Теперь – шестилапая мерзкая хтонь с костяными пластинами по спине.

Ударил я между пластин, и секира с хрустом погрузилась в плоть, перерубив позвоночник. Отлично!

Я потерял миг, чтобы сгрести подмышку Марину – она только пискнула испуганно. Быстро отступил назад. По ходу дела успел приложить ещё одну тварюгу, лезущую из камней. Спину та не подставила – но лишилась когтистой лапы.

Да, мои худшие опасения подтвердились. Доброслав наделал зомбей из зверья – и эти химеры были чертовски крепкими и массивными. Легко с ними не будет.

Благо, мы были готовы к этому.

Со скалы верхом на зомбаке свалился Мурзик, мощным ударом развалив гада надвое. Тут же размазался в воздухе – рывком сместился ко мне.

Мэй где?

Ответ пришёл сам собой – позади меня щёлкнул арбалет, и спешащая к нам лысая дрянь на основе волка вдруг споткнулась и вмазалась в землю. Вмазалась прямо раскрытой цветком зубастой пастью, только дёрн по сторонам полетел. Два зомбака поменьше влетели в неё сзади, устроив кучу малу.

Куда Мэй так удачно попала, я даже не понял, лишь мысленно похвалил девушку.

А как она умудрилась оказаться позади меня, узнаю позже.

От курумника мы отскочили метров на пять, и я остановился. Рявкнул:

– Тут!

К нам прыгнул здоровый бесформенный ублюдок, вылезший из камней. Больше всего он походил на бледную мясистую блоху с телёнка размером. Я призвал домен, и тварь со смачным шлепком влетела в портал с задней стороны, не причинив ему никакого вреда.

Благо, телепортация работает только спереди – и оттуда хлынули наши ребята и девчата, таща на себе тяжеленные баррикады и пучки с кольями.

Все, кроме Олега – он присоединился ко мне, Бурану и Мурзику. Ну и, конечно же – Умка. Он бурой стрелой вылетел из портала и с воинственным рёвом рванул в бой.

Наша задача – задержать тварей, пока остальные готовят плацдарм для обороны.

Я использовал рёв, чтобы отбросить в сторону стремительного зомбака, собранного, походу, из двух лисиц сразу. Он лысым не был, так что пытаться пробить рыжую броню я пока даже не пытался.

Зато, весь отряд уже выскочил наружу. В домене остались только дети и волчата.

Я на миг поставил Марину на землю – но только для того, чтобы перехватить её поудобнее и одной рукой зашвырнуть в домен. Тут не до сантиментов, блин. В бою от неё толку будет меньше всех, а за малышнёй присмотреть кто-то должен.

Её вес под адреналином я даже не ощутил. Девушка с визгом растворилась в синеве, я тут же закрыл домен.

Всё.

Откат – полчаса, мы остались один на один с противником. После ещё будет около пятнадцати минут, чтобы вернуться и приготовиться к столкновению доменов.

В лучшем случае – двадцать.

Чего ждать от столкновения, я понятия не имею. Но сейчас наша проблема не эта подстава от Системы, а стая злобных зомбаков.

Мурзик закрыл левый фланг, Буран и Умка резвились на правом. Олег уже помогал расставлять колья, тыл на себя взяли девчонки.

Из системных досок мы сделали две здоровенных баррикады. Каждая в высоту больше двух метров, а в ширину и вовсе все три. Обе в форме эдакого волнолома – две стены, соединённые под тупым углом. Сам угол, как слабое место, укрепили вторым слоем досок.

Баррикады загнали в землю на колья в нижней части, поставили подпорки из ухватистых тонких брёвнышек. Это, да и сама их угловая форма, обеспечит устойчивость.

Я долго думал, брать ли девушек в бой. Решил, что пригодятся нам все силы, и сам собой родился план с такой вот защитой.

Арбалеты против зомби неэффективны, стена щитов с копьями – тоже. А это хоть как-то замедлит тварей, не даст им задавить нас когтисто-клыкастой массой. Ловкие твари, ясное дело, полезут сверху. Я потому и не стал прижимать отряд тылом к скале – твари просто посыпались бы нам сверху на головы.

Хитрых ублюдков, что полезут поверх баррикад, девушки встретят копьями. Не чтобы убить, а чтобы задержать, сбросить вниз. В крайнем случае пустят в дело топоры.

Задачи сразу и наглухо убивать зомби я вообще никому не ставил – всё равно это невозможно. Твари живут минут пять-десять даже после расчленения. Основная цель – замедлять, калечить, заземлять на месте, лишая конечностей.

Пока что мы с этим справлялись – но и основные силы противника до нас ещё попросту не добрались. Сложно оценить, но тварей вокруг нас десятка три как минимум. И напрямую мы от силы с третьей их частью столкнулись, не больше.

– Пластины плохо пробиваются! – рявкнул я. Ребята эту новую фишку зомбей должны знать. – Бейте в стыки!

И я рванул вперёд, ближе к курумнику. Надо остановить удар с фронта, дать время закончить подготовку остальным.

Мясная блоха уже оклемалась.

Задние лапы, походу, у неё были от зайца-переростка. А может, просто походили внешне – некровирус меняет тела так, что возможен любой вариант.

Туловище было бесформенным, бугристым, с двумя парами верхних лап. Средняя пара короткая, с мощными толстыми когтями. Самая верхняя – со здоровенными костяными лезвиями. Башка напоминала распахнутый зубастый чемодан.

Прохлопаешь атаку – голову до самой жопы откусит.

Ещё и весит, мать его, центнера два.

Ублюдок подобрался для прыжка, выбрав целью то ли Илюху, то ли Шенга – парни спешно устанавливали колья на линии основной атаки. Я ломанулся вперёд, чтобы опередить бросок твари. Почти успел.

Когда он прыгнул, я не стал бить секирой. Понимал, что не остановлю так полёт здоровенной смертоносной туши. Сила силой, но законы физики никто не отменял. В том числе – массу и инерцию. Просто активировал каменную кожу – и с разбега в него влетел, толкнув плечом уже в полёте.

Зомбак вцепился в меня, и мы вместе покатились по траве, обмениваясь ударами. Чуть не сбили один из кольев – это я уже краем сознания отметил.

Зомби сжимал меня средней парой лап и колотил лезвиями и когтистыми ногами. Пробить системную броню и усиленную навыком кожу не мог, но боль…

Срань!

Ублюдок будто поставил себе цель смять в кашу мою требуху или хотя бы обеспечить сотрясение мозга.

Шлем гудел от ударов. Часть прилетела в лицо, но каменная кожа выдержала – в отличие от мерзко хрустнувшего носа. Хлынула кровь, заливая рот, утопая в отросшей бороде и сбегая за шиворот по шее. В печень после особо удачного выпада будто вогнали ржавый гвоздь, зрение превратилось в узкий тоннель.

Ублюдок хотел вцепиться в меня огромной пастью – но я сунул ему в глотку секиру. Давай, сучара – попробуй её разгрызть.

В ушах набатом стучала кровь. Быстро, ритмично – тук, тук, тук.

Будто отсчитывала мгновения до отката навыка.

Я рычал, как зверь, и, призвав в левую руку топорик, методично наносил удар за ударом. Чувствовал, как трещат под напором твари рёбра, как отзывается болью каждая мощная атака. Но, в отличие от тупой некромантовой химеры, я бил наверняка.

Успел срубить ему обе лапы с лезвиями и крепко рассёк бедро, когда в спину мне ударила ещё одна тварь. Чёрт его знает, какая именно – я даже толком понять ничего не успел. Судя по рыку, её с меня сорвал Буран.

Я же кое как вырвался из сокрушительных объятий блохи, отозвал в биополе топорик – и дёрнул на себя секиру, вцепившись в неё обеими руками. Вырвал обоюдоострое лезвие из пасти – только выбитые зубы посыпались.

Хэкнув, я долбанул секирой, вложившись всем телом в удар.

Бил не в позвоночник, к сожалению – туша твари была повёрнута неудачно. Обрушил тяжёлое лезвие на ногу – и отсёк её целиком.

Заметил в стороне движение, ударил – и отбросил в сторону марионетку. Руки у твари было две, значит – это типа-Наталья. Попал я неудачно, аккурат по костяной пластине на груди. Успел увидеть, как она треснула – но серьёзного вреда твари я не нанёс, лишь отшвырнул её назад.

– Готово! – раздался позади писклявый крик Ильи.

Я ударил, прибив к земле очередную тварь – длинную, четвероногую. Даже не возьмусь гадать, из кого Доброслав её собрал. Снова попал по броне, но в этот раз пробил её, увидев, как по сторонам полетели осколки.

Секира рассекла позвоночник ниже лопаток, и я позволил себе быстро оглянуться.

Парни выставили по всему фронту колья из молодых осинок, надёжно вогнав их в землю – и на один уже даже успел насадиться зомбак. Олег и Шенг вдвоём рубили ублюдку конечности, активно работая топориками.

В системном магазине не было чего-то типа моей секиры, так что ребят я именно топориками вооружил, докупив недостающие. Только рукояти мы сделали новые, из системного дерева – длинные, метра в полтора. Теперь они были не чем-то типа томагавков исключительно для сверхближнего боя, но и годились для удержания противника на дистанции.

Против зомби – самое то.

Олег призвал из биополя копьё – и удерживал им у земли здоровенную зомби-химеру, пока Мурзик хреначил её своим мечом-полумесяцем. Другого зомбака – мелкого – топором расчленял Ручеёк.

Лена и Юля тоже орудовали копьями – они удерживали забравшегося на баррикаду массивного зомбака, пока Мила яростно колотила его совной, отрубая кусок за куском.

Шёрстка стояла без дела, готовая, тем не менее, в любой момент броситься на помощь или встретить новую тварь. А Мэй…

Мэй стояла прямо на баррикаде и рубила топором кого-то, невидимого для меня. Баланс она держала великолепно, навык отрабатывал по полной. Главное, чтобы её не стянули вниз.

Я хотел было отправить ей телепатический приказ, чтобы она не лезла на рожон, но одёрнул себя. Нахрен. Во-первых, Мэй не из тех, кто будет по глупости рисковать. Во-вторых – не дай бог, отвлеку её в самый неподходящий момент.

Буран и Умка курсировали вокруг отряда, внося в ряды зомби сумятицу. Они ни секунды не стояли на месте, яростно расшвыривали тварей, сбивали с ног, одёргивали, цепляя зубастыми пастями – и, пожалуй, только благодаря им нас всё ещё не захлестнули, и бой не превратился в беспорядочную свалку.

Впрочем, основные силы противника совсем рядом, самая жара начнётся с секунды на секунду. Как раз и узнаем, хватит наших приготовлений, или нет.

Благо, план Б тоже есть, пусть он мне и не очень нравится: опасный, мать его. Не только для противника, но и для нас. Пока же, как говаривал Наполеон – ввяжемся в бой, а там посмотрим.

То, что мы пережили только что – всего лишь разминка.

Я проскочил между кольями, отступив к ребятам. Задержался всего лишь на миг – вогнал секиру в спину той самой твари, которую рубили Илья и Шенг. Бил не во всю мощь, чтобы не располовинить зомбака, а только повредить позвоночник и оставить его висеть на колышке.

Илья бросил на меня благодарный взгляд – и вдруг рванул в мою сторону, призвав из биополя в левую руку копьё.

Я его понял правильно, отскочил назад – но всё равно успел получить по лицу. Не понял даже, от кого – но отлично ощутил, как по лицу полоснули когти, рассекли кожу и плоть, проскреблись по костям.

Болью запоздало обожгло скулу, хлынула кровь – и я увидел, что на Илюхино копьё насадилась однорукая марионетка. Неудачно насадилась, животом. Костей там не было, бронированных пластин тоже, и тварь проскользила по древку. От удара парень попытался закрыться топором, но не успел – и когти располосовали ему предплечье.

Срань!

Я ударил – в этот раз направив секиру туда, где не было защиты. Тяжёлое лезвие прошло сквозь тело твари без усилия, и верхняя половина просто свалилась на землю. Нижняя, дёргая ногами, осталась висеть на древке копья.

Удар – ноги отрублены. Второй – отсечена единственная оставшаяся рука.

– На позицию! – рявкнул я.

Мы всё ещё стояли среди кольев, а встречать основную волну надо чуть ближе к баррикадам. Благо, вчера все эти моменты мы успели отрепетировать, путаницы быть не должно.

Приказ я дополнил навыком, голосом лидера – и ощутил тёплые отклики от всех моих ребят. Это лишь ободрение, не баф, увеличивающий членам отряда силу или скорость. Но психология в бою важна не меньше, теперь им будет чуть проще встретить основной удар.

Илья не стал тратить время, просто бросил копьё, застрявшее в зомбаке. Мы дружно откатились назад, на ходу приголубив системной сталью парочку особо шустрых тварей.

Вовремя – на нас нахлынула основная масса некромантовой армии, как штормовые волны налетают на волнолом.

Колья помогли, но панацеей не стали. Сдержали основной удар, затрещали – на каждый налетело минимум по одному зомбаку. Образовалась свалка, но часть тварей проскочила между кольями. Часть – взвилась в высоких прыжках поверх.

Следить за ребятами времени уже не было – я принялся яростно работать секирой.

Ударом плашмя отбросил назад какую-то мелкую дрянь – и она скрылась в месиве из тел остальных зомби. Рубить я её не рискнул, чтобы половинки туши не улетели в тыл – туда, где держат оборону наши девчонки.

Тут же рукоятью долбанул по морде что-то, похожее на смесь свиньи и мясистого такого паука. Вырвавшегося прямиком из ночных кошмаров Стивена Кинга, мать его.

Это выиграло мне секунду, я чуть отступил – и обрушил сверху на тварь мощный удар. Врубился аккурат между лопаток. Зараза аж осела, кривые ноги разъехались по сторонам, вспоров когтями дёрн.

У свино-паука было шесть кривых лап, и я с удовольствием срубил бы у него хотя бы парочку, но меня отвлекли.

Снова налетела марионетка – типа-Наталья. Упрямая, мать её. Тварь кто-то успел потрепать, у неё не было башки. Может, Буран оторвал – по крайней мере, ровного среза нет.

Жаль, отсутствие головы этой зомбятине вообще не мешало.

Удар когтями я принял на рукав приручителя, тут же пихнул тварь плечом, оттолкнув её назад. Ударил почти без замаха, на уровне пояса – там защитных пластин не было.

Сила и острота системной стали порешали. Я не располовинил марионетку, но позвоночник точно повредил. Она буквально начала складываться пополам, неуклюже взмахнув руками – и я выдал ей пинка, отшвырнув назад.

Отскочил – меня почти поймал за ногу зубами свино-паук. А пасть там такая, что пол бедра в раз оттяпает.

На паучару со спины обрушил удар Илья – и перерубил ему заднюю ногу. Не до конца, но в функциональности она теперь сильно потеряет. Я добавил по передней ноге – секира снесла её начисто, и тварь потеряла равновесие.

А меня снова отвлекли, затянув в новую схватку.

Чтобы передохнуть, осмотреться, не было ни одной свободной секунды. Крепко сжав зубы и игнорируя бегущую по лицу кровь, я наносил удар за ударом, блокировал, отбрасывал тварей назад.

Лишь бы не прорвались. Лишь бы не смяли наши ряды. Лишь бы никого не покалечили.

Отсекал конечности, разбивал в кашу клыкастые пасти, когда удавалось – перебивал секирой или топориком хребты. Каждый такой удар – отложенных вклад в победу. Зомбячьи черви после таких дольше десяти минут не живут.

Твари лезли к нам друг по другу, выворачивали напором колья. Рвали и калечили сами себя – лишь бы получить малейший шанс нас прикончить.

Приходилось следить за ногами и время от времени отпинывать ползущие ко мне когтистые лапы.

Я пропустил ещё пару ударов: мне пропороли сквозь сапог голень и рассекли с внешней стороны левую ладонь. Благо, раны ерундовые – с учётом гематогенки и регенерации.

И, что самое важное – они почти не мешали моей подвижности.

Видеть я мог только Илью и Мурзика, они были с двух сторон от меня. Остальных разве что иногда краем зрения выхватывал. Пока что все держались, но кровь пустить успели всем из ребят. Даже старому котяре досталось.

А потом над полем боя пронёсся отчаянный крик, ударив по ушам не хуже соседского перфоратора в пять утра.

Сирена.

Раз орёт – значит, к нам приближается что-то опасное.

Бросив взгляд поверх вала зомбаков перед нами, я даже увидел, что именно. Сквозь зубы выдохнул:

– Срань господня!

Похоже, Доброслав бросил в бой последний свой козырь. Перебить его будет непросто – но мы попробуем.

Врубившись в тушу очередного зомбака, я выгадал миг, чтобы оглянуться назад. Лену зацепил периферийным зрением, но этого хватило, чтобы отправить ей телепатический приказ.

Пора обратиться к плану Б.

Главное – не помереть в процессе самим.

Глава 3. Точка зрения

Зомби перед нами образовали живой вал, натуральную баррикаду метра в полтора высотой. Увязли в кольях и друг в друге и непрерывно шевелились, рвались вперёд, тянули к нам искажённые конечности с когтями, лезвиями и костяными шипами.

Проблема в том, что новых химер, с громким топотом несущихся к нам из соседнего осколка, они не задержат. Эти твари пройдут насквозь, ещё и часть зомбей протащат за собой, как ледоколы.

Срань…

Доброслав тоже добрался до гигантских маралов, мать его. Сколько их было, даже судить не возьмусь, но он собрал из их тел три лютых некро-мутанта.

Два из них неслись с фронта: один крупнее, с двумя раздувшимися бошками и окостеневшими острыми рогами. Попадёшь под удар таких – размажет в фарш. Второй был меньше, без рогов и с одной головой – но изменённой до неузнаваемости. Не пасть, а гигантская мухоловка с зубами-иглами длиной в ладонь.

Они были сильно массивнее виденного нами марала, от могучих копыт до головы тела покрывали шипастые костяные пластины. Разве что, ноги были короче и сильно толще, из-за чего в холке химеры были не под четыре метра, а где-то два с половиной.

Живые тараны, мать их. Доберутся до нас – сметут.

Одно хорошо – на их пути курумник. Это в наш план Б как раз вписывается. Есть другая проблема: третья химера.

При её создании Доброслав, похоже, вовсю выкрутил свою больную фантазию. Тварюга была не такой раздутой и бронированной, как две первых, но двигалась быстрее. И от одного её вида по спине табуном побежали мурашки.

Мотивы чего-то паучьего и насекомоподобного в некромантовых созданиях виднелись и раньше. В ней они просто достигли апогея.

Восемь длинных кривых лап двигались по-паучьи, каждую венчало огромное лезвие – натуральная костяная гильотина. Ещё две пары с кривыми клинками торчали по бокам от вытянутой крокодильей пасти, то ли как жвала, то ли как ногочелюсти какие-нибудь.

Ветвистых маральих рогов у химеры тоже было две пары – только не на голове, а на длинном хвосте, изогнутом, как у скорпиона.

Костяных пластин у жуткой твари не было – зато шерсть на теле превратилась в длинные толстые иглы, топорщащиеся по сторонам. Чёрт его знает, какую они дают защиту, но наткнуться на них я точно не хотел бы. Кольчуга от них не защитит, сразу превратишься в подушку для иголок.

Ладно, два первых будут таранами – большим и маленьким. А хвостатый урод – однозначно паук.

Паук рвался к нам с правого фланга. Его ни колья, ни вал зомбаков не задержат – проскочит поверху. И, что хуже – курумника на его пути нет, только трава. Применим там наше секретное оружие – полыхнёт так, что весь лес выгорит.

Сегодня жара, на спасительную грозу рассчитывать не стоит – в небе ни облачка.

Ветер, конечно, дует нам в спины, и пал в первую очередь в осколок Доброслава пойдёт – но и нас тоже зацепит. Трава подсушена, рядом хвойный лес – огонь пойдёт даже против ветра, пусть и не так быстро.

Тем более, ветер не сильный.

Даже так есть риск, что пожар может перекинуться с курумника на округу – но на этот риск мы рассчитывали изначально, когда готовили план Б и наше секретное оружие. Крепко надеюсь, я всё рассчитал верно.

Что за оружие?

Нет, не коктейли Молотова. Пусть изначально я думал именно в эту сторону. Выжечь ими обездвиженных зомби – куда ни шло, но не более. Против живых мертвецов эффективность слишком низкая.

Я нашёл простое, но опасное решение: напалм.

Максимально злючая дрянь, которая превращает поле боя в филиал огненного ада. Проблема попыток его заколхозить в том, что одна случайная искра – и умрёшь страшной смертью от прожигающего до самых костей лютого пламени.

В условиях домена это была бы смерть для всей группы – тут без вариантов.

Благодаря Юле, нашему ремесленнику, получился не просто напалм – а системный напалм. Надеюсь, это значит, что он мощнее. И что за убийство с его помощью дадут опыт – было бы жалко терять две такие жирные банки с экспой.

Итого.

От химер до нас – метров семьдесят. Учитывая их скорость – это считанные секунды до столкновения.

Я потратил одну, чтобы располовинить лезущего ко мне зомби-барсука. Бить гадов между защитных пластин я уже приловчился, это было не трудно. Особенно по сравнению с тем, что мне сейчас предстоит.

Ещё секунда: я окинул отряд быстрым взглядом. Парни отлично держались, но времени отвлечься не было ни у одного из них. Ещё и каждому так или иначе успели пустить кровь. Вся надежда на съеденный перед боем гематоген и прокачку.

И особенно паршиво, что я вот-вот усложню ребятам задачу.

Зато, Лена уже передала по бутылке с напалмом Юле и Мэй. Зажигалки, чтобы поджечь пропитанные бензином тряпки, уже были у них в руках.

Отлично.

Я отправил девушкам образы с инструкциями. Бросил Илье и Мурзику:

– Возьмите мой участок на себя.

И свистнул.

В ответ раздался басовитый Буранов гавк – и уже через секунду через вал перемахнула в мощном прыжке белая косматая туша. За ним потянулись зомбячьи лапы – но ни одна не дотянулась.

Девчонки бросили бутылки в тот момент, когда я заскочил на спину псу. Смертельно опасная дрянь пролетела над нашими головами, горящие фитили прочертили в воздухе дымные росчерки – короткие, чёрные.

Ну – с богом.

Я ударил Бурана пятками, и мы в один прыжок перемахнули зомбячий вал. В лицо ударил порыв ветра, я намертво вцепился свободной рукой в мохнатую шею.

Всё просто: паука жечь нельзя.

Значит, придётся останавливать его самому.

***

Юля дико боялась, что промажет.

И ладно ещё, если просто мимо гигантского зомбака попадёт. Это будет очень, ну прям очень плохо – но хотя бы поправимо. Выкарабкаться из этого звездеца они сумеют.

Ну, должны суметь.

Куда хуже будет, если рука дрогнет, и она обрушит огонь на головы своим же. Дядя Никита дико её запугал ещё в процессе приготовления – рассказывал, какая смертоносная дрянь этот его напалм.

Дядя Никита…

Что он задумал вообще, когда верхом на Буране выскочил наружу?

Впрочем, девушка заметила его лишь краем глаза, и любопытство пополам с волнением заглохло где-то на задворках сознания. Всё внимание девушки было поглощено броском.

А точнее, сопровождающими его спецэффектами.

Всё-таки, она немного прокосячилась. Метила зубастому уроду в башку – а попала в правое плечо. В отличие от Мэй – та в одну из голов рогатого прямо в лобешник зарядила.

Подсознательно Юля ожидала взрыв, взметнувшийся вверх огненный шар. Ударную волну, опять же. Но – нет. Со звонким “дзыньк!” почти синхронно разбились о костяную броню две бутылки. На миг даже показалось, что ничего не случится, что план Б не удался.

А потом по телу зубастого урода с рёвом потекло жидкое пламя – густое, липкое, жёлто-оранжевое. Оно не стекало вниз, а будто въедалось в пластины защиты, в стыки между ними. В кожу, в кость, в торчащие короткие шипы и остатки шерсти.

По сторонам рыжими росчерками разлетелись пылающие капли: на камни вокруг, на спину тварюге, на морду и даже прямиком в распахнутую пасть. Стеной хлынул дым – густой, непроглядно-чёрный.

Целую секунду два мёртвых гиганта будто бы не замечали, как их поглощает злой липкий огонь. Движение и встречный ветер за эту секунду ещё сильнее распространили по жирным тушам пламя. Стремительно чернела и сморщивалась бледная шкура – от жара, даже без прямого контакта с напалмом. Сухо и звонко захрустели охваченные огнём пластины брони – как трескающийся фарфор.

У рогатого вовсе целиком полыхнула одна башка, наполовину взялась вторая. Пламя охватило обе мощные шеи, грудь, передние лапы…

Особенно жутко было от того, что твари не дрогнули, не заорали. Умом Юля понимала, что они уже мёртвые – но вид всё равно был сюрреалистичный. А когда оба гиганта ускорились – стало ещё страшнее. Если напалм их не остановит – баррикада превратится в огненную ловушку. А следом за ней – вообще весь лес.

Девушки верно поймали момент – бросили бутылки, когда твари только ступили на курумник. Большая часть россыпи была на стороне некромантова осколка, в их части – считанные метры. И до конца курумника зомбям-переросткам осталось нестись метров двадцать.

Момент попадания вышел идеальным как минимум потому, что пылающие капли не попали в траву – только на камни.

Уже неплохо.

Дядя Никита собирался использовать напалм в двух случаях: если будет слишком большая толпа. Или если появятся гиганты – как сейчас.

Он был уверен, что огонь уничтожит мышцы раньше, чем твари минуют курумник. Зомби или нет – но без мускулатуры двигаться не может никто. Как сказал дядя Никита: “Как минимум, будем так думать до тех пор, пока Система на нас живые скелеты не бросит”.

Что, если он ошибся? Если гиганты успеют добежать – даже не до них, до травы? Тогда весь план улетит в задницу!

В ушах бухал пульс, время будто замедлилось – а Юля смотрела, как твари стремительно приближаются. Когда уже у самой границы осколков и расколотого дерева, двухголовый вдруг будто споткнулся: сбился с шага, припав на одну ногу. И, налетев на крупный валун, на всей скорости тяжело свалился. Только камни и огненные капли по сторонам полетели.

А когда он в падении мотнул башкой – и насадил на горящие рога живот вырвавшегося вперёд зубастого, Юля завизжала от восторга.

Только что мысленно готовилась к тому, что в вал порубленных зомби влетят две горящих туши, а теперь… Оба урода упали. Они дёргались, даже пытались встать – но теперь чем дольше они будут гореть, тем больше будут отказывать ноги.

Дядя Никита угадал, напалм пережог мышцы. И жечь тварей он будет ещё долго.

Но как же, сука, это было близко!

– Локи! – крикнула сзади Лена. Крикнула позывной – как и положено в бою. В голосе её сквозила плохо прикрытая паника.

Твою-то мать! Надо спасать, походу…

Юля окинула поле боя последним быстрым взглядом – и, к сожалению, на горящих гигантах хорошие новости закончились. Дядя Никита и Буран дрались с третьим переростком – и получалось у них пока что хреново.

А без их помощи оборона баррикад начала захлёбываться.

Олег дрался, не обращая внимания на отрубленную лапу, вцепившуюся когтями ему в ногу. И что таких вот конечностей, что ампутантов совсем без конечностей, подползало всё больше и больше. А поверх порубленных зомбей лезли относительно целые – раньше их, видимо, сдерживал Буран. Один Умка с этим уже не справлялся.

Мурзик вертелся волчком, Илья колотил какого-то жирного урода топором, Ручейка вовсе оттеснили на целый метр – он едва вывозил этот бой.

Юля уже начала оборачиваться, чтобы помочь девчонкам с баррикадой – но заметила, что рогатый вдруг широко распахнул одну из пастей – ту, которая меньше пострадала от напалма. Само по себе это не было страшно. Раззявился и раззявился, и чёрт бы с ним.

Но – урод выстрелил языком, как лягушка.

Поначалу толстый, язык устремился вперёд склизской сизой кишкой, стремительно растягиваясь и утоньщаясь. На кончике как паук растопырились то ли кривые когти, то ли маленькие ножки.

И летела эта херня прямо к занятому боем Илье.

Юля ругнулась – и рванула на помощь, понимая, что нихрена не успевает. Сзади что-то рыкнула Лена, отчаянно мявкнула Мила.

Сука-сука-сука!

– Орфей!

Она нужна на баррикаде.

Но нужна и Илье.

Ну…

Когтистый паучок пролетел надо рвом – и вцепился когтями-лапами Илье в броню. Парень, кажется, даже не заметил этого, коротко оглянулся на Юлю – и его с силой рвануло в сторону.

Юля успела ухватить Илью за шкирку, и их обоих будто на буксире потащило к валу из зомбячьих тел. Ступни бестолково заскользили по траве, не находя точки опоры.

– Руби! – завизжала девушка, вцепившись в парня уже и второй рукой. И только сейчас заметила, что его топор остался торчать в жирном зомбаке, которого парень колотил до этого.

Ну как так-то!?

В бедро что-то ударило, но Юля даже внимания не обратила. Илью дотащило до зомбячьего вала, он упёрся в него левой ногой – и их движение наконец остановилось. Правой ногой он выдал кому-то пинка – Юля толком не разглядела, кому.

Но увидела, как на его поножах сомкнулась чья-то пасть – длинная, как у крокодила, и зубастая. Обхватила и щиток из системной стали, и часть голени, защищённую только кожей ремней и ботфортов. Крепкой – но нифига не бронированной…

Что-то там мельтешило, кто-то лез к парню – но его спина закрывала от Юли всё. Зато она слышала, как яростно Илья матерится.

Длилось это всего пару секунд – но они показались девушке вечностью. А потом Илья вырвал из ножен свой паладинский гладиус, отмахнулся от кого-то – и перерубил наконец одним мощным ударом натянувшийся тросом язык.

Юля только пискнула – и улетела назад. Илья бронированной тушей повалился на неё сверху. Из глаз посыпались искры, в рёбрах что-то хрустнуло, а бедро пронзило острой болью. Сквозь муть девушка сумела разглядеть, как Илья отшвырнул от себя какую-то мелкую тварь.

Парня снова потащило к завалу – в этот раз, походу, постарался зомбак с крокодильей пастью.

Мелькнул стремительной тенью Мурзик, с громким мявком ударил куда-то рядом с ногами Ильи – и снова исчез. Парень спешно вскочил на ноги. Юля уже ничего толком не понимала, только отметила краем сознания, что вытянутая башка так и висела у него на голени. Просто теперь – отрубленная. И что лицо Ильи было залито кровью.

Его кровью – из зомбаков-то ничего не вытекает…

Бедро жгло огнём, по коже бежало что-то горячее. Да что там такое-то, мать его?..

Юля опустила взгляд и завизжала.

Её ногу пронзил толстый костяной шип. То, что это часть зомбячьей руки, она поняла уже позже. Рука крепилась к обрубку тела с расплющенной чьим-то ударом башкой.

Паника нахлынула сокрушительной волной, как цунами. Девушка разом забыла обо всём на свете – существовало только её бедро и пробившая его тварь. Визг перешёл в вой, из глаз хлынули слёзы – и Юля бездумно поползла назад.

Зомбак, дёргаясь и расширяя этими конвульсиями рану, потащился за ней.

Когда в неё вцепились чьи-то сильные руки, девушка попыталась отбиться, даже пару раз вдарила кулаком по чему-то твёрдому и по-металлически звонкому.

– Спокойно, дура!

Яростный писк вернул её к реальности, и в узкий тоннель, в который превратилось зрение, удалось поймать Илью. Илья зло буркнул ещё что-то – и грубо перевернул Юлю на бок.

Рядом стремительно мелькнул топор, боль на секунду усилилась одной резкой вспышкой – и стало чуть легче.

Илья перерубил зомбячью руку, тут же отшвырнул ногой ампутанта. Правда, костяной шип так и остался торчать у девушки в ноге.

– Лучше пока не выдёргивай, – буркнул Илья и рванул назад.

Юля в последний раз всхлипнула, смахнула рукавом слёзы. Сжала зубы – и резко поднялась на ноги. Бедро на каждое движение отдавалось болью – аж в глазах темнело.

Но Илья прав. Лучше не выдёргивать – шип пережимает сосуды, а на перевязку времени нет. Даже на наложение жгута. Короткий взгляд – кровь есть, но немного.

Значит, пора возвращаться на баррикаду.

***

Только перемахнув через вал из порубленных зомби, я понял, что наше положение хуже, чем мне казалось с другой стороны. Смена точки зрения иногда охренеть как полезна. Свободных и относительно целых тварей ещё хватало – и сейчас они все попрут к ребятам, пользуясь тем, что оборона ослабла.

Что я ослабил оборону.

Вон, даже долбанная типа-Наталья по своим сородичам упрямо ползёт. Конечности работают, а почти разрубленное пополам тело нелепо складывается туда-сюда – но ей, как будто бы, это даже не мешает.

Проблема в том, что другого варианта нет. Не остановим паука – станет только хуже.

– Давай к той кракозябре, – скомандовал я Бурану, нажатием колена подсказав направление. Подпускать этого мерзкого паучару слишком близко к ребятам нельзя – черт его знает, на какие фокусы он способен.

Ублюдок мгновенно считал, что мы рванули ему наперерез – и охотно пошёл на сближение.

– Я спрыгну, – бросил я. – С двух сторон будем обрабатывать. На рожон не лезь, отвлекай.

Буран в ответ гавкнул и ускорился. Но спрыгнуть с его спины я не успел – паучара вдруг поднялся на дыбы, опираясь на две задние пары лап. Чёрт, какой же он огромный, всё таки…

На брюхе обнаружился ещё один рот – зубастый, похожий на гигантскую мухоловку. Я в такой, если что, целиком помещусь.

Сейчас, однако, меня волновал нихрена не он.

Иглы на груди гиганта зашевелились, будто дыбом встали. И сами собой тут же вспомнились полёвки, напавшие на нас в первую ночь.

И то, как они стреляли иглами. Правда – маленькими и тонкими.

У этого ублюдка каждая в локоть длиной, а толщиной может с шилом поспорить.

– В стороны, – рявкнул я и на ходу соскочил со спины Бурана. Благо, скорость была небольшая. Рванул вправо, заодно убедившись, что пёс послушался и метнулся в другую сторону.

И тогда паук дал залп.

Глава 4. На грани

Паук дал залп.

Втопив во всю силу, я даже умудрился порадоваться, что целью ублюдок выбрал меня, а не Бурана. Пёс от его игл вообще не защищён. Жаль только, я так и не поглотил рывок. С ним сейчас было бы охренеть как проще.

Иглы у меня за спиной с тихим стуком входили в землю. Десятки попаданий слились в один бешеный ритм – и этот долбаный звук меня нагонял.

– Срань!

Походу, придётся затормозить и попробовать закрыться накидкой рейнджера. Главное, сжаться покомпактнее. Как минимум, жизненно важные органы она должна закрыть. Остальное, дай бог, отрегенерирую.

Если, конечно, паук меня раньше не прикончит. Драться с иглой в колене будут проблематично.

Но – сегодня Система решила хоть где-то дать мне поблажку.

Залп закончился.

А вот времени порадоваться этому не было.

Буксанув по траве, я развернулся – и рванул прямо на паучару. Надо его валить, и как можно быстрее. Пока слабо представляю, как, правда. Но двигаться буду в привычном направлении: обрубить конечности, повредить позвоночник.

Просто – с этой некро-тварью объём работы больше, чем обычно.

Что самое мерзкое: вряд ли его иглы – системная способность. Это явно свойство тела, за что нужно сказать спасибо то ли некровирусу, то ли Доброславу. А то и обоим разом.

Значит – отката у навыка нихрена нет.

Интересно, он только с брюха может поливать нас иглами, или другие части тела такие же опасные? На всякий случай, за истину приму второй вариант. Лучше рассчитывать на худший исход.

Паук уже опустился на все конечности и стремительно ломанулся на сближение. Бурана, заходящего ему во фланг, он то ли не замечал, то ли просто делал вид, что не замечает.

Я вскинул секиру, но гигант ударил первым. Последние метры между нами он преодолел за один могучий прыжок – и обрушил на меня удар лапой. Быстро, мать его. Чертовски быстро.

Уклониться я никак не успевал, поэтому просто подставил под огромный костяной клинок секиру. Прикрылся ею, как щитом.

Скажу честно – думал, меня сметёт. Но силы, как оказалось, в паукане было не так много, как я успел себе нафантазировать. Приложило меня знатно, кто бы спорил. Системная сталь аж загудела, секира плашмя долбанула меня в плечо. Спасибо хоть, в этот раз без вывихов обошлось.

Но – я устоял на ногах. Только отъехал назад по траве метра на полтора.

Паук не медлил – ударил другой лапой. Всё, что я успел в промежутке – бросить быстрый взгляд на секиру и усмехнуться.

Системный металл выдержал, костяной клинок не оставил ни царапины. Значит – можно рискнуть.

Новый удар я принял на левое предплечье, плотно прижав руку к телу. Лапа попала точно в мощный щиток из системной стали на рукаве приручителя, а я ударил навстречу секирой. Прям как держал её в верхней части рукояти, в локте от лезвия – так и долбанул, вложившись в удар всем телом.

Равновесие в этот момент я не удержал. Хотя, по правде сказать, и не пытался – поставил всё на атаку.

Левую руку пронзило болью, мой же локоть мощно пробил меня в живот – а землю выбило из-под ног. Я успел увидеть отлетевший в сторону костяной клинок, собственные сапоги – и после короткого полёта вмазался спиной в траву, проскользив по ней пару метров.

Удар оземь выбил из лёгких воздух, из глаз посыпались искры, а грудь сжало спазмом – я силился вдохнуть, но не мог.

На этом, наверное, я бы и закончился – но вмешался Буран.

Паук ломанулся ко мне на семи лапах, неуклюже поджимая укороченную восьмую. Пёс подскочил сзади и поймал его за последнюю лапу зубами, вцепившись в мёртвую плоть чуть выше костяного клинка.

Гигант споткнулся, но устоял. А я, хапнув наконец порцию воздуха и вскакивая на ноги, понял вдруг кое-что важное. Приоритет у тварей – убийство людей. А то и вовсе персонально меня.

Ожидаемо, чего уж.

Но Доброслав напрасно недооценил моих питомцев, и это ему уже вышло боком. Чего только стоит то, как они вдвоём наводили среди зомбячьей орды хаос, не давая тварям захлестнуть нас единой волной.

От Бурана паук лишь слепо отмахнулся рогатым хвостом – но пёс ответки и не ждал, его уже и след простыл. Паук же грёбаным бульдозером двинул ко мне. Тактика “вижу цель, не вижу препятствий”, мать его.

Что самое паршивое – шерсть на груди начала знакомо топорщиться. Ублюдок приготовился к новому залпу. И выйти из-под удара сейчас я никак не успею.

Я резко присел, этим движением набросив на голову капюшон и уменьшив свой силуэт. Лучший вариант, конечно – повернуться у пауку спиной, спереди накидка меня только на плечах и груди защищает, а сзади она удлинена.

Но – я лучше рискну, закрываясь секирой и уповая на прочность системной кожи, чем выпущу этого гиганта из виду. В конце концов, можно подрубить каменную кожу, она удары зомбей держит прекрас…

Срань!

Ублюдок рванул вперёд – так стремительно, что среагировать я не успел.

Рывок? Пожалуй.

Растущие по бокам от зубастой пасти ногочелюсти сцапали меня поперёк туловища. Ещё и левую руку обездвижило, прижав к животу. Благо, свободной осталась правая – с секирой.

Давление было такое, что я заорал. Кольчуга и рукав приручителя защитили от зазубренных крючковатых клинков, созданных для одной цели – удержания добычи. Но сжатию они вообще не противостояли. И – я теперь видел только зубастый оскал ублюдка перед самым лицом.

Каменную кожу я активировал сразу. Вовремя: по нижней половине тела тут же ударил залп иглами. Я только мысленно поблагодарил всех возможных богов за то, что область паха не пострадала.

Иглы не пробили бы кожу, это да. Но удар по яйцам всё равно вышел бы сокрушительным.

Теперь ударил я – и обрубил нахрен левую ногочелюсть. Тут же ухнулся вниз, ноги коснулись земли. Проблема в том, что правая ногочелюсть осталось у меня подмышкой. Паук тут же навалился, пытаясь меня опрокинуть – и я применил ещё и всплеск.

Тело и без того горело, как после парилки. Одежду, наверное – хоть выжимай. Навык резко поднял температуру, мышцы закаменели – а каменная кожа, судя по всему, весь жар сдержала внутри.

Я уже применял эти навыки одновременно. Сегодня в том числе. А сейчас, видимо, словил побочку от жары, эффекта повтора навыков и бурлящего в крови адреналина. Возможно, свою лепту внёс ещё и гематоген, чёрт его знает.

В глазах потемнело, здоровенные клыки передо мной практически растворились, ушли в расфокус. По вискам ударило болью, зашумело в ушах, а по сердцу будто долбанули кувалдой.

Я выдохнул горячий воздух сквозь сжатые зубы. Во рту мигом пересохло, меня затошнило. И даже то, что меня сбили с ног, я понял лишь тогда, когда в спину ударила земля.

Спасибо хоть, в этот раз я не задыхался.

Ногами в шею гиганту я упёрся на автомате, вообще без участия сознания.

Эх, только бы кровь от жара не свернулась. Я даже думать не хочу, какая у меня сейчас температура тела, вся надежда на то, что Система перестроила моё тело под навыки должным образом. Иначе смерть моя будет совсем тупой и бесславной.

Я наугад долбанул секирой, отчаянно пытаясь проморгаться. Помогло: взгляд кое-как сфокусировался, и я увидел без толку щёлкающую надо мной пасть. Благо, ноги держали, и ублюдок никак не мог до меня дотянуться. А вторую ногочелюсть я таки срубил – и на том спасибо.

Жар ударил в первую очередь по мозгам, по ясности мыслей. Но тело не подвело, и я ударил снова, вколотив секиру пауку прямо в башку. И ещё раз, и ещё.

На меня посыпались обломанные клыки, но ублюдок будто ничего не замечал. А я чувствовал, что усиление от навыков вот-вот закончится – и тогда чёрт его знает, сдержу ли я напор этой туши.

В крайнем случае, суну ему секиру в глотку – один раз сработало, можно повторить. Но ситуация, конечно – хуже не придумаешь. Ещё и…

Срань господня!

Я заметил, как поднимается шипастый хвост паучары. Каменная кожа вот-вот отрубится, да и толку от неё – мне при удачном попадании просто все органы в смятку собьёт или кости лицевые поломает.

А то и просто в глаз рог попадёт – и до свидания.

Я вскинул секиру. Бить из положения лёжа этой двуручкой жесть как неудобно, но ничего лучше встречно удара в голову один чёрт не пришло.

Если драться – то до конца, за жизнь я буду цепляться до последнего.

Хвост метнулся ко мне, я с рыком ударил – но секира в очередной раз просто врубилась в башку гиганта. Буран снова меня выручил – взвился в огромном прыжке и ударил по хвосту всем своим весом прямо под рогатую булаву.

Паук дёрнулся всем телом – и резко отпрянул от меня. Из рук чуть не вырвало секиру, я выдернул лезвие из черепушки в последний момент. Снова отмахнулся от Бурана хвостом – и это дало мне секунду на то, чтобы подняться на ноги.

Навыки ушли в откат. Ещё и жар никуда не делся – разве что, покрывающий тело пот в моменте показался шокирующе-холодным. Это даже взбодрило, сознание стало чуть яснее.

А потом паучара будто с цепи сорвался. Будь у мёртвой твари эмоции – я бы решил, что он взбесился. Но, скорее уж – гадёныш просто сменил тактику.

Или же вовсе получил новые инструкции от хозяина. Не удивлюсь, если у Доброслава окажется свой некромантский вариант телепатии. Если так – значит, он всё ещё где-то рядом. Просто не рискует тащить на поле боя свою драгоценную задницу.

Гигант больше не пытался убить меня одним точным ударом. Теперь он старался растоптать меня, расплющить брюхом. Бросался, как бешеный – только дёрн и комья земли разлетались по сторонам от его костяных клинков.

Времени на анализ уже не осталось, я действовал исключительно на рефлексах. Даже толком не видел ничего, мир превратился в бесконечную череду слайдов, существовал только в моменте. Отскочить, уклониться, ударить. Закрыться от атаки наручем. Рявкнуть раскатом, сбивая с пути несущуюся ко мне смерть – на десяток сантиметров, не больше. Но даже это в бою решало.

Баланс на лезвии бритвы, мать его.

Ясность мыслей возвращалась постепенно. Уходило ощущение перегрева, сменяясь… всё тем же перегревом из-за жары, просто не таким экстремальным.

Главное же – из мозгов ушёл мерзкий стылый туман, я стал чуть лучше понимать, что вообще делаю.

Судя по рычанию, меня всё ещё выручал Буран, но я его не видел, да и не было у меня времени следить ещё и за питомцем. Главное – он жив.

Не помру сам – отблагодарю.

Я умудрился срубить ублюдку ещё две лапищи. Точнее, с одной снёс клинок, другую же вовсе отхреначил под корень. И тут же пожалел об этом.

У клинков суставов нет, они падают на землю и больше не представляют угрозы. А целая нога дёргалась, как оторванная лапка паука-сенокосца, и теперь следить приходилось ещё и за ней.

Дважды гигант выдавал залпы иглами. Сначала с правой половины тела, потом с левой. Правда, вяленько. Подозреваю, чем активнее он двигается – тем сложнее ему это контролировать способность. С первой атакой, когда он на дыбы встал и разразился натуральным смертоносным ливнем, эти попытки и рядом не валялись.

Я пропустил пару попаданий, одна игла пронзила бицепс правой руки. При том, походу – навылет. Ещё парочка – хрен знает, сколько точно, считать возможности не было – вошли в бедро прямо сквозь звенья кольчуги.

И каждая рана, мать её, мешала, сковывала движения.

Спасибо хоть, мои удары тоже не прошли бесследно, и паук тоже уже не двигался так шустро, как это было поначалу.

Раз – и я умудрился снести лезвие с отрубленной ноги. Всё, она уже не так опасна. Два – меня чуть не снесло очередной атакой, ушёл в последний момент. Заточенная кость аж по кирасе чиркнула – но едва-едва, почти незаметно.

Три – я укоротил ещё одну лапу.

На обрубках паук мог двигаться, боли-то он не чувствует – но это его замедляло. И над землёй он уже не возвышался так же высоко, как поначалу.

Значит, в размене пока что побеждаем мы с Бураном.

Когда я в очередной раз уклонился от огромного клинка на лапе, укороченный гигант ударил хвостом. В сторону уйти я уже не успевал, пригнуться… Это только в кино так уклоняются от ударов, движение слишком медленное. Мне надо не под кулак поднырнуть, а от чего-то типа огромного шипастого бревна уклониться.

Тут или ногами работай с дистанцией, или… Или.

Я ударил – как собирался, когда меня паук к земле прижимал. Благо, теперь я твёрдо стоял на ногах и мог вложиться в атаку всем телом.

Широкое лезвие секиры долбануло в самый центр рогатой булавы, поломав по пути иссушенные ветви рогов. Длина рукояти меня выручила, и разделившийся на две половинки хвост меня не зацепил. На миг мелькнул по бокам обрубками – а потом паук резко развернулся, и хвост стремительно от меня удалился.

Обрубки теперь забавно болтались по сторонам, тыкались рогами в игольчатую шерсть.

Паучара подобрался, и я тут же ломанулся в сторону. Уже запомнил, что так он готовится к прыжку. Здоровенная туша реально взмыла вверх и обрушилась на землю позади меня. Я – от души рубанул секирой и снёс ещё один клинок.

У него осталось семь лап, но реально опасных – с клинками – только три. Главное, не расслабляться. Когда победа рядом, очень легко всё просрать из-за единственной мелкой ошибки.

Так и будем разбирать ублюдка – надёжно, методично.

И, будто издеваясь над моими мыслями, Система выдала мне сообщение об убийстве зомбака и получении опыта. Так неожиданно, что я чуть не пропустил новую атаку.

Тайминги, мать их…

Бой продолжился, и одно за одним пришли ещё три оповещения об убийствах. Значит, с начала замеса аккурат минут десять прошло, и разрубленные позвоночные черви начали подыхать. По ощущениям же – я с одним только пауком дерусь не меньше часа, но это всегда так.

Время в бою тянется, как кисель. Иногда за пару часов будто целую жизнь проживаешь.

Я сосредоточился на левой половине паучары – и лап там только три осталась, и клинок при этом остался вовсе лишь на одной. Ублюдок будто понял мой план, старательно вертелся и отмахивался хвостом – теперь уже горизонтально, не по скорпионьи. Рога безвольно болтались на половинках, но всё ещё были охрененно опасными. А шанс снести их целиком мне никак не выпадал.

Ну, пока мне его не предоставил один очень, очень хороший мальчик.

Паук повернулся ко мне правой стороной, вскинулся и ударил двумя лапами сразу. Я отскочил, взмахнул секирой навстречу – но лишь слегка чиркнул по одному из клинков. А паук вдруг дёрнулся и неуклюже завалился на левый бок. Я успел увидеть в последний миг выскочившего из под его туши Бурана.

Нёсся пёс чертовски быстро, явно навыком себя усилил.

Я рванул в бой. Такой момент упускать нельзя.

Удар – и в сторону отлетела лапа с клинком. Рубанул я под корень. Да, опасно, но ублюдка надо обездвижить. Второй удар – отлетела ещё одна лапа. Гадёныш дёрнулся, начал переворачиваться – но я уже снёс ему ещё одну конечность.

С единственной правой лапой, ещё и укороченой, он больше не боец.

Буран тем временем уже обогнул гиганта и вцепился зубами в одну из половинок на кончике хвоста, не давая пауку поднять его последнее эффективное оружие. Я увернулся от бьющихся отрубленных лап и в наглую запрыгнул паучаре на спину.

Сначала – я со всей дури рубанул по хребту, аккурат между первой парой лопаток. Шерсть, как я и боялся, помешала удару – благо, абсолютно непробиваемой она не оказалась.

Тяжёлое лезвие прорубилось сквозь многочисленные иглы и даже рассекло позвоночник, но рана вышла едва ли на треть такой глубокой, как я рассчитывал.

Всё: ублюдок сдохнет минут через десять. Надо лишь окончательно обезопасить его для нас – иначе на последнем издыхании доползёт до баррикад и натворит бед.

Шерсть на спине паучары зашевелилась по всей длине тела, я коротко ругнулся – и соскочил на землю, в прыжке ещё и отрубив последнюю правую лапу. Позволил себе короткую заминку и снёс ещё и клинки с концов уже отсечённых ног – просто на всякий случай.

Дёргались они так, что если попадёшься – ногу до кости расхреначат. Тут кожаные ботфорты вряд ли хоть чем-то помогут.

Залп иглами паук дал просто в воздух. Я закрыл лицо предплечьем – но даже не ощутил ударов. Или не заметил из-за брони, или меня вовсе не зацепило.

Когда я подскочил к основанию хвоста, иглы без всякого вреда посыпались дождём сверху.

Чтобы отрубить хвост, понадобилось целых пять ударов. И то, это я ещё схалтурил и позволил ему повиснуть на лоскуте из шкуры и бледной плоти. Из перерубленного позвоночника густо потекла серая дрянь.

Паучара, похоже собрал последние силы. Он резко перевернулся на другой бок и даже зацепил меня ударом лапы. Я просто закрылся наручем, на ней даже клинка не было. Бросил Бурану:

– Помоги ребятам.

Пёс гавкнул в ответ и бросился к баррикаде.

Я и сам коротко оглянулся, чтобы проверить, как там мой отряд. Мне уже успело прийти ещё три сообщения об убийстве зомби, один раз выполнился повторяемый квест, принеся две с половиной тысячи опыта.

Мои бойцы тоже порубали многим из зомбей позвоночники – а значит, уже сейчас давление на них должно ослабнуть.

Срань…

Мэй и Мила так и бились, стоя прямо на баррикаде – с разных её концов. Центр держали Лена и Юля. Шёрстка вовсе помогала Илюхе.

Когда тварь, похожая на смесь лисы и богомола, выскочила вдруг из-за досок и чуть не схапала Мэй, я думал, меня кондратий хватит. Китаянка уклонилась просто чудом: невероятно изогнулась назад, избежав кривых клинков. И даже удержала равновесие, не свалившись на головы остальным нашим ребятам.

Зомбак попытался вцепиться хотя-бы в баррикаду, на мелькнула бурая Умкина голова – и медвежонок утащил урода вниз.

Решение взять его в бой было верным, бронированный малыш показал себя во всей красе.

Рыскающих свободных зомби уже не было. Твари или лежали в вале тел перед парнями, стараясь подобраться поближе и размахивая когтями, клинками, шипами. Или штурмовали баррикаду – но я их со своего места не видел.

Буран ломанулся помогать именно девчонкам, им сейчас приходилось явно сложнее, чем парням.

Главная наша победа – два гиганта-тарана, догорающие в курумнике. Они уже даже не шевелились, и это хороший знак. Если девчонки за них ещё и опыт получат – будет вовсе идеально.

По сути, бой уже закончен.

Все живы, и это главный наш успех. Ребята прошли через очередной ад – и прошли достойно. Боевые шрамы обеспечены всем. Осталось только осторожно добить остатки тварей и не сдохнуть от какого-нибудь особо хитрого подранка.

Поморщившись, я вырвал из себя паучьи иглы, бросил под ноги – и одну за другой отчекрыжил сопротивляющемуся пауку последние конечности. Система подкинула пару новых логов, в том числе – и об очередном выполнении квеста на зомбей.

Я ломанулся к своим. Рявкнул на ходу, усилив крик голосом лидера:

– Не расслабляться! Ещё ничего не закончилось!

От бойцов пришли тёплые отклики – навык сработал.

Я присоединился к рубке, даже не пытаясь перебраться через вал тел. Просто в труху рубил всё, до чего мог дотянуться. С удовлетворением расчленил остатки от типа-Натальи – тварюга себя проявила чертовски противно.

Краем глаза я следил за ребятами.

Вот Юля с Леной сменили копья на топоры и присоединились к парням – на баррикаде уже справлялись без них. За досками рычали и ревели мои питомцы, а Мила и Мэй успешно держали верх.

Вал зомбей с каждым ударом становился всё тошнотвонее – месиво из вяло копошащихся обрубков бледной плоти, белой слизи и тонких живых нитей, червями вытягивающихся из ран.

Мы уже не столько сражались, сколько выполняли работу мясников.

Я получил сообщение о третьем за сегодня выполнении задания. Пятнадцать тварей, мать их – и вряд ли это предел. Интересно, сколько зомбаков успели завалить ребята? Запас опыта мы должны получить приличный.

И, наконец-то.

– Всё, – выдохнул я. – Народ! Дальше тут рубить – только портить. Берём копья, разворачиваем завалы. Руки и ноги куда попало не пихайте, у этих мразей пасть может быть даже на заднице. Если кому-то что-то отчекрыжут – будете вилкой унитазы чистить. Всё опасное обрубаем. Всё явно не опасное в сторонку, проверяем на эски и навыки.

Ребята подняли на меня глаза. Что хорошо – все благоразумно шагнули от трупов назад, сбившись в кучку. На меня они смотрели со смесью усталости – скорее даже, полного изнеможения, – радости и надежды на то, что всё закончилось.

– Все молодцы, – добавил я. – Партия вас не забудет.

Илья улыбнулся первым. Лицо его было залито кровью, так что видок у парня был максимально психопатичный. А потом он вдруг обмяк. Глаза закрылись, подломились ноги – будто парня вырубили, щёлкнув переключателем. Илья упал бы прямо в останки зомбей, если бы Олег и Мурзик не успели его подхватить.

Я ломанулся вперёд – прямо по зомбячьим телам.

Если…

Сука, если парень погиб…

Доброслав пожалеет о том, что родился на свет.

Я обещаю.

Глава 5. Слабоумие и отвага

В очередной раз ребята показали, как выросли над собой после передряг, через которые мы совместно прошли. В первый день точно развели бы панику и только мешались под ногами. Как тогда – со змеёй, когда Илюха чуть истерику не устроил.

Сегодня было иначе.

Мурзик и Олег аккуратно уложили Илью на вытоптанную траву, подальше от потенциально опасных зомби-обрубков. Остальные ребята (и коты) расступились, давая место. И, пока я ломился через зомбячий вал, к Илье без всяких команд просочилась Лена. У неё аптечка, у неё отвары и мази. И, конечно же – хороший запас гематогена.

Я отправил ей мысленную команду – пусть сразу сунет парню в рот гематогенку. Это сейчас наше самое сильное лекарство. Ну и, пару эсок выносливости – как топливо для регенерации. Лена не стала тратить время на ответ, лишь едва заметно кивнула и принялась выполнять.

Срань!

Ну как вообще Илюха так подставиться умудрился? У него регенерация, как и у меня, он тоже перед боем съел гематогенку. И железа на него будь здоров навешано. От кровопотери вырубился? От переутомления? От жары?

Кто бы знал…

Олег отступил к остальным, а вот Мурзик остался. Тоже правильно – он пусть и самую малость, но всё-таки целитель.

Несколько зомбячьих конечностей потянулись ко мне. На что вообще среагировали, интересно? Многие ведь вовсе от тел отсечены, ни ушей, ни глаз не имеют.

Может, вибрации чуют, как Марина теперь?

Правда, все эти отвлечённые мысли пронеслись где-то на самом краю сознания. Я успешно преодолел вал, не позволив вцепиться мне в ноги, и подскочил к Илье. Бухнулся перед ним на колени и приступил к осмотру. Крикнул заодно:

– Янь!

– Здесь! – отозвалась Мэй из-за спин ребят, как школьница.

– Ты – на баррикаде, следи за округой.

Битва за нами, но не хватало ещё, чтобы Доброслав ударил в спину, пока мы тут радуемся победе. Сколько ещё мёртвых солдат осталось у некроманта, я знать не могу.

Пусть мы пока нихрена и не радуемся, раз уж на то пошло…

Мэй отозвалась:

– Есть!

И одним изящным прыжком взлетела на доски, без труда поймав равновесие. Всё, пока она дежурит, о внезапном нападении можно не переживать.

– Остальные – за работу. Мы с Леной и Мурзиком разберёмся.

Я спешно осматривал Илюху – и ругался про себя. Серьёзных ран у него не было. По крайней мере, на первый взгляд. А вот мелких… Его умудрились проткнуть или порезать во всех незащищенных системным металлом местах.

Он ведь, мать его, в нашем отряде сейчас самый бронированный. Паладину хорошая защита по определению положена.

Если нам с Мэй Система за убийство стража выдала накидки, Илья вообще получил самый настоящий горжет. Ну – латный воротник. С его чешуйчатой кирасой, смахивающей на римскую лорику свамату, эта средневеково-европейская штуковина как будто бы не сильно вяжется. Не говоря о том, что горжеты обычно не отдельные элементы брони, а неотъемлемая часть кирасы. Если я правильно помню, конечно – я всё-таки нифига не реконструктор.

Системные шлемы не закрывают шею сзади, только затылок. Илюхина кираса вовсе имела довольно широкий ворот, оставляя голыми ключицы и горло. Горжет – точнее, “горжет паладина”, так его Система назвала – этот недостаток удалил.

Он состоит из двух половин, которые туго стягиваются ремнями. Надевается на плечи, под кирасу, покрывает верх груди и лопатки – и этой самой кирасой накрепко прижимается сверху. Передняя пластина торчит вперёд широким треугольником, задняя более округлая и высокая. Обе отлично закрывают шею от ударов.

Уязвимые места есть по бокам, но туда ещё попробуй ударить. Тем же зомбям сначала надо было преодолеть топор на длинной рукояти.

Больше Система никому горжеты не выдала – а ведь вещица эта отличная. Появятся в продаже – обязательно куплю. Хотя, они не ко всякой броне подойдут, конечно. С моей кирасой приручителя точно не сойдутся, у неё форма ворота другая.

Кольчугу Илюхе купил я, притом – серьёзную, отдав за неё аж полторы тысячи очков опыта. Мелкие колечки из системного металла, длинные рукава, подол с двумя разрезами по бокам – длиной почти до колен.

Ну и, конечно – ботфорты, поножи, куртка и толстые системные перчатки.

Вот только – толку-то? Лицо парню просто в хлам исполосовали. Ну ладно, это я преувеличиваю – но прошлись твари по нему всё равно крепче, чем по мне. Чудо, что глаза целы.

Учитывая, что шрамы регенерация не сводит – будет выглядеть, как бывалый ведьмак. Это ничего, за лица пусть девчонки переживают. Илюха только брутальнее смотреться будет.

По крайней мере, пока не заговорит.

Шею, к счастью, зомби не задели – и то хорошо. Умудрились ударить его и по внешним сторонам ладоней, ноги попортить – от голеней до бёдер, издырявив в хлам сапоги.

Благо – все раны были не глубокими и уже выглядели так, будто целые сутки заживают. Закрылись коростами, не кровили. Тут регенерация и гематоген отработали как надо.

Значит, Илью всё-таки кровопотеря свалила. Может, тепловой удар ещё – лоб у парня горячий, по крайней мере. Даже кровища, залившая лицо, уже высохла и превратилась в мерзкую корку.

Так, ладно, надо точно убедиться, что всё нормально. Поверхностный осмотр – это хорошо, но так можно пропустить что-то серьёзное. Раны на бёдрах охренительно противные – зомби запросто могли вскрыть важные сосуды. Вряд ли бедренную артерию и тем более глубокую артерию бедра – иначе Илья уже был бы мёртв. Регенерация регенерацией, но при такой обильной кровопотере человека вырубает стремительно. И, скорее всего – уже навсегда.

Зато, бедренная вена вполне могла пострадать. И даже не сильно кровить, если её ремни ботфортов пережимают. До поры, конечно же.

Короче – надо проверять. С чувством, с толком, с расстановкой.

Тем более, есть куча других сосудов – не таких важных, но один хрен способных доставить нам кучу проблем. Да и седалищный нерв, опять же…

Но для начала…

– Тана, хватай его за ноги. Оттащим в тенёк, под баррикаду.

– Ага, – Лена кивнула, мы с ней спешно поменялись местами. До этого-то она у головы Ильи стояла. – Как он? Вроде… Ну… Ничего же страшного, да?

Я ухватил парня подмышками, мы аккуратно подняли его и потащили.

– Вроде – ничего страшного, – отозвался я её словами. – Будем посмотреть.

Но для начала часть снаряги с него снимем, пока он не сварился в своём многочисленном защитном железе. Как тушёнка над костром в консервной банке, блин.

И водичкой охладим.

Краем глаза я заметил Юлю – она мялась рядом и нифига не спешила идти разгребать лут. Я уже открыл было рот, чтобы отправить её к остальным. Ну серьёзно, сейчас вообще не время стоять и переживать за Илюху – мы его на ноги поставим, никуда не денется.

А вот зомбей потрошить надо поскорее – впереди ещё столкновение доменов. И Доброслав где-то рядом – скорее всего, люто психует, что не сумел убить нас, даже вывалив такой козырь, как химеры-гиганты.

Не до сантиментов, короче.

Только вот, я чуть воздухом не подавился, когда увидел её ногу. Матерным, мать его, воздухом. Такое бывает, когда бедро девушки, которая для тебя, как дочь родная… Которую ты на руках баюкал, на горшок водил и которой перед сном сказки рассказывал…

…Бедро которой пробито! Грёбаным! Штырём!

Насквозь, сука!

– Локи! – рявкнул я так, что Лена вздрогнула и чуть Илюхины ноги не выронила. – Какого хрена?!

Юля тоже подпрыгнула на месте, тут же скривившись от боли. Ответить мне не успела.

– К баррикаде, мать твою! Сиди и не дёргайся, поняла? Ногу вообще не напрягай!

Да что за жесть-то? Вот кому в пору вырубаться, так это ей. Костяшка в её ноге у основания с мой большой палец толщиной. А учитывая, что кулаки у меня здоровенные – это охренеть какая новость. Про сосуды в бедре я уже говорил, с этим не шутят.

Хорошо хоть, кость вроде не задета – только мясо.

Походу, пока что обильное кровотечение сама костяшка и сдерживает. Но вынимать-то её придётся – и тогда будет лютая жопа. По-хорошему, нам нормальный хирург сейчас нужен, а не коновал вроде меня.

А эта коза ещё и молчала…

И даже сейчас молчала – бледная до чёрту – и испуганно на меня смотрела. Веснушки на фоне белой кожи походили на брызги крови. Мелкие-мелкие – будто какой-то психопатичный художник их с кисти стряхнул.

Не привыкла она к таким моим вспышкам гнева, чего уж. И дело не в том, что она подставилась. Я их запугиваю, конечно, но это скорее из области брюзжания. Как ворчливая мамаша, блин: “если на реке потонешь – я тебя придушу”. Глядишь, если будут бояться – меньше херни вытворят.

Дело именно в молчании.

Ей не пять лет, должна уже понимать, по какому тонкому льду сейчас ходит.

Мы уложили Илью в теньке, Юля поковыляла в нашу сторону. Так ничего и не ответила, кстати – только смотрела на меня взглядом виноватого щеночка.

Я, впрочем, собачник со стажем. Меня таким не разжалобишь.

– Бойцы! – рявкнул я. – Если есть ещё кто-то, кто скоро вырубится. Кому что-то отрезали, откусили или кого нашампурили, как люля-кебаб – все сюда. Слабоумие и отвага – нихрена не наш девиз. Не хватало ещё, чтоб вы тут повытекли все!

Бойцы нестройным хором уверили меня, что помирать никто вроде как не собирается. Они вполне успешно разгребали расчленённые тела зомбей, освобождали осиновые колья и копьями сортировали нежить на упокоенную и неупокоенную.

Я, пока слушал, стягивал с Ильи ботфорты. Действовал быстро – как раз на случай, если ремни где-то раны перетянули, и сейчас откроется кровотечение. Тут же без всякой жалости распорол ножом штанины и принялся внимательно осматривать ноги.

– Сними с него шлем пока, – бросил я Лене. – Лицо промой от корки этой и компресс сделай, он перегрелся.

– Есть.

Худшие опасения не подтвердились. Нашлась пара больших ран, особенно крепко одна из тварей приложила Илюху лезвием выше коленки. Наверное, зашивать придётся – мало того, что ранение глубокое, ещё и края неровные. Может, клинок у зомбака зазубренный был, не знаю. Там даже всё ещё кровит немного.

Эту рану я промыл, наложил мазь из кровохлёбки и туго забинтовал. На остальные не было смысла тратить время – регенерация уже сама справилась.

Нормально ими займёмся позже, когда столкновение доменов переживём. Промоем, перевяжем. Надо будет ещё и следить, чтобы воспаление не пошло…

Срань!

Что до столкновения… Что бы оно нам ни принесло – хоть встречу с какими-нибудь агрессивными ублюдками, будь то мексиканский картель или японские якудза, хоть с адекватными выжившими, которые не пойдут на конфликт.

Хотелось бы, конечно – второе.

Смущало, как высоко по Илюхиным ногам пришлись удары – один порез на задней стороне бедра почти до ягодицы тянулся. А ведь на нём длинная кольчуга была, как так-то?

– Он в зомбячий вал свалился, что ли? – буркнул я. – Или, скорее – плясал на нём. Или жопой сел.

– Почти, – отозвалась Юля устало. – Когда ты здорового урода бить пошёл.

Пока она рассказывала мне, как они в перетягивание каната играли – ну и, как оба такие раны отхватить успели заодно, – я стянул с Ильи перчатки и осмотрел руки. Тут ситуация лучше была, разве что – один удар близко к венам пришёлся.

– Там шею точно нигде не задело? – спросил я у Лены.

– Нет, только лицо, – она уже успела сделать ему компресс из мокрой тряпки и с сочувствием глядела на парня, поглаживая его разлохматившиеся мокрые волосы. – Бедный… Шрамы же будут, Никит…

– Ну и что! – возмутилась вдруг Юля с неожиданной горячностью. – Шрамы украшают мужчину, и вообще…

Что “вообще”, она так и не сказала, смущённо замолчав. Я только хмыкнул, а Лена с едва заметной улыбкой метнула на меня хитрый взгляд. Тоже заметила, что наше рыжее бедствие сделало ещё один шаг к осознанию, что ей нравится Илья. Раньше-то она вела себя, как первоклашка – с заигрываниями на уровне подколоть пообиднее да портфелем по башке зарядить.

А я вспомнил про тварюгу, которая мне когтями по лицу сегодня прошлась. И которую мы с Ильёй, кстати, вместе уработали.

Тоже теперь буду, как ведьмак. Эскель, блин…

– Ты молодец, Юль, – сказал я, оглянувшись на девушку. – Вытащила нашего паладина. Ещё бы не молчала, что у тебя нога пробита.

Юля надулась и буркнула:

– Я что? Я ничего. Тут Илья вырубился, мне как-то… Ну, типа – стрёмно было тебя отвлекать.

Я с трудом удержался от того, чтобы влепить себе окровавленной ладошкой фэйспалм.

Девушка сидела, аккуратно вытянув раненую полусогнутую ногу и подтянув здоровую к груди. Её колотило, губы мелко дрожали. Белыми пальцами она намертво вцепилась в коленку – так, что гвоздодёром не оторвёшь.

– Адреналинчик отпустил?

Она кивнула и промычала в ответ что-то невнятное. Вдруг – резко распахнула глаза и уставилась на Илюху с выражением полнейшего офигевания на лице. Даже кровь к лицу прилила, щёки прям заалели. Я проследил за её взглядом.

Ох, й-о-о-о…

Мурзик таки взялся за лечение – так, как умеет. А он у нас, вообще-то, фэнтезийной целительской магии не творит, всяким там приложением рук не лечит и волшебные лучи света не производит.

Он вылизывает раны.

Очень по-кошачьи, что для него, как для мийю, логично и, я бы даже сказал, аутентично. Но это я мозгом понимаю. Видеть же, как он склонился над парнем и вылизывает ему лицо…

В общем – офигеть как некомфортно это, если честно. Таким симпатичные анимешные кошкодевочки заниматься должны, а не седые старые котяры бомжеватого вида.

Особенно, если он потом на ноги перейдёт.

Лена бросила на меня растерянный взгляд и пожала плечами. Я отзеркалил её жест – чужая культура потёмки, фигли. Кто мы такие, чтобы осуждать? Оглянулся на Юлю и, надо же – у неё в глазах плясали бесенята, даже про боль забыла. Походу, уже представляет, как будет Илюху подкалывать.

Коза.

При том – неисправимая.

Я вздохнул:

– Щас кирасу с горжетом с него снимем – и будем тебя лечить, Юль. С Мурзиком за облизывания сама потом договоришься.

Шок, с которым она на меня уставилась, согрел мне сердце. Совсем чуть-чуть, но сам факт, сам факт…

– Готова?

– Н-нет…

– На счёт три.

Юля не ответила, но взглянула на меня затравленно. Мы уложили её на спину, срезали нахрен штанину и промыли всё вокруг раны. Выше раны наложили жгут.

Забавно, что россыпи веснушек у Юли были даже здесь, на бедре. И очень ярко выделялись на фоне белой кожи.

Лена помогала удерживать ногу поднятой, я – ухватился за торчащий в бедре штырь. Аккуратно, ясное дело, чтобы не дёргать его в ране.

Сначала, правда, пару простейших тестов провели: я убедился, что нога не потеряла чувствительность, что Юля может спокойно двигать ступнёй и пальцами и даже сгибать колено.

Гематомы вокруг раны не раздулись. Тоже хороший знак. Скорее всего, штырь пока тампонирует сосуды, и кровь не распирает бедро изнутри.

По крайней мере, я очень надеюсь на это.

А вот то, как сейчас Юля напряжена, мне совсем не нравилось. Мышцы, как камень, блин. Мало того, что ей так больнее – ещё и выдернуть костяшку будет сложнее. И, главное – травматичнее, я ей весь раневой канал разворочу.

Хорошо ещё, эта хреновина гладкая, а не зазубренная.

– Так не пойдёт, Юль. Надо расслабиться – тебе же легче будет.

Вообще, мы ей кеторол дали, но это даже не смешно. А ничего мощнее всё равно не было.

И гематогенку с эсками на выносливость тоже, конечно. Не зря столько с пантами возились.

– Я не смогу!

– Сможешь, Юль. Это же как укол. Если напрягать мышцу – будет больнее.

Теперь она посмотрела на меня возмущённо:

– Ещё скажи – как комарик укусит!

– А размер комара обязательно уточнять? – я сделал задумчивое лицо, и Юля задохнулась от возмущения.

– Дядя Никит… ТА-А-А-А-А-А!

Едва я ощутил пальцами, как расслабились мышцы бедра – рывком выдернул костяной штырь.

Хлынула кровь.

Глава 6. Раздача слонов

Штырь я тут же отшвырнул в сторону. На Юлин ор не обращал внимания – куда важнее сейчас остановить кровотечение. Честно – я боялся увидеть пульсирующий в такт сердцебиению ярко алый фонтан.

Красное потекло по белой веснушчатой коже, и потекло обильно. Но бедренную артерию всё-таки не задело, судя по всему. Максимум – какой-нибудь из вторичных её сосудов.

Вена тоже цела, кажись. Да и проходит она немного в стороне от места ранения.

Гуд. Гуд.

Мы с Леной тут же щедро ляпнули марлевые тампоны с кровохлёбкой, заткнув с двух сторон сквозную дыру в Юлькиной ноге. И я принялся деловито наматывать поверх тугую повязку – слой за слоем, оборот за оборотом.

Жгут пока снимать не будем – пусть гемостатик сначала отработает. У Юли регенерации нет, так что рисковать не стоит.

Да и рана серьёзная.

На белой марле с двух сторон влажными разводами выступила кашица из кровохлёбки. А к тому времени, когда я закончил, к ним успели добавиться и красные пятна крови.

Пока что – небольшие.

Юлин крик перешёл в плач. Мы с Леной аккуратно опустили её ногу на подложенный специально для этого рюкзак, и я молча подсел к девушке, обняв её и прижав к себе. Тихо подвывая, она уткнулась лицом куда-то мне в накидку.

– Всё, Юль. Всё закончилось, – я гладил её по голове, как ребёнка, и мерно покачивал, будто убаюкивая.

Всё, боевая горячка совсем сошла, и из яростной валькирии, которой плевать на зомбячью орду и костяной штырь в ноге, она превратилась в обычную перепуганную и раненую девчонку.

Нам надо больше народу, блин. Система мужчин и женщин уравняла, кто бы спорил. Та же Мэй так и останется воином. Тем более, получается у неё отлично. А вот Юля, наш ремесленник, Лена – травница. Их по мясорубкам таскать не надо, они мастерство должны качать, сидя в тепле и безопасности и обеспечивая нам надёжный тыл.

А не это вот всё.

Жизнь сейчас, конечно, требует умения постоять за себя, и это я им обеспечу. Как и другим производящим классам, если такие окажутся в нашем отряде. Но в бой их водить не буду, нахрен. Кесарю – кесарево.

Юля громко шмыгнула носом. А потом носом же начала тереться об чешуйки накидки. Я не сразу понял, что за возню она устроила. А потом – как понял…

– Ты там что, сопли об меня вытираешь?

– Н-нет, – глухо и как-то очень ненатурально буркнула она.

– Так, блин!

Я аккуратно отодвинул девушку от себя, она снова шмыгнула носом – мощно, протяжно. Через силу улыбнулась:

– Я д-думала, что кирпич рожу. К-кирпичный завод.

– И как?

– Если описалась – с-скажешь, что это д-дождь?

– Так дождя-то нет.

Она нарочито-грустно вздохнула, потупив глаза. Я потрепал её по голове, разлохматив рыжие волнистые пряди.

– Эй! – возмутилась Юля.

– Голос прорезался – значит, всё нормально, – хмыкнул я. Аккуратно отсел от неё и поднялся на ноги. – Отдыхай. Лен, присмотри за ними, остальные вроде и так неплохо справляются.

Мурзика я вовсе трогать не стал – он уже Илье раны на руках вылизывал. А с лица парня полностью пропали остатки крови, кстати. Не кот, а вампир-лизун какой-то…

– Хорошо, Никит.

Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями и прикидывая порядок действий. Выдохнул. Ноздри раздражал горячий терпкий воздух. Пахло смолой и хвоей, гарью и бензином, кровью и совсем чуть-чуть – тухлым мясом.

Да, зомби начали смердеть слишком быстро даже для такой жары.

Что интересно – ими даже мухи особо не интересовались, предпочитая доставать нас. В компании со слепнями. Твари летучие, блин…

Ладно, для начала вот с чем разберёмся:

– Юль, кстати – ты за гиганта опыт получила?

– Ага. Ещё пока ты Илью лечил, капнуло. Полторашка сразу.

Прилично, ничего не скажешь. Хорошо, что всё прошло по плану, и мы справились за счёт напалма, а не колотили огромных тварей холодняком. А то, боюсь, серьёзных травм было бы в разы больше.

– Мэй? – я поднял взгляд на баррикаду. Увидев нашу китаянку – хмыкнул.

Даже сейчас она продолжала проверять свои новые возможности и нагружать тело. На баррикаде девушка стояла на одной ноге. В ботфортах тяжело понять, но, кажется – стояла она на кончиках пальцев ноги, как балерина.

У этого даже какое-то название есть. Какое-нибудь “плие” или там “пур дэ бра” – не знаю. Было дело, встречался с девчонкой-хореографом. Слова в голове крутятся, но что они означают – не помню.

Вторую ногу Мэй подняла к голове в вертикальном шпагате и удерживала рукой. При всём при этом – продолжала внимательно осматривать округу.

Ответила, даже не взглянув на меня:

– Тоже. Тысяча семьсот.

– Отлично, – я кивнул сам себе. Значит, системный напалм всё-таки считается за оружие. А если им лес спалить, интересно – всех жертв пожара в копилку засчитают, или какие-то ограничения есть?

Зная Систему – есть стопудово. Хрен она кому такую халяву позволит.

– Мэй.

– Да?

– Ты была хороша. Вы с Милой удержали баррикаду, когда стало совсем жарко.

Девушка всё ещё смотрела на лес в осколке Доброслава, в ответ лишь коротко кивнула. Но я заметил, как порозовели её щёки.

– Лен.

– Что? – она улыбнулась. – Тоже хвалить будешь? Я ничего особенного не сделала, только копьём этих тварей назад толкала и по бошкам колотила.

– Не обязательно грудью на амбразуру ложиться, Лен. У тебя в бою была роль. И ты с ней отлично справилась. Ты – молодец.

Надо же – и она покраснела, потупив глаза. Отозвалась – тихо-тихо:

– Спасибо, Никит.

Угу, я решил расхвалить ребят. Во-первых – заслужили. Во-вторых – пусть немного эндорфинчику после боя получат, им надо. Тем более, впереди новая угроза маячит, про которую я пока что даже не рассказал.

– А я? – надулась Юля.

– А ты, если крови на повязке больше не станет – жгут сними. Я тебя, вообще-то, за Илюху уже расхвалил. Да и напалм ты хорошо бросила. Молодец, хоть и дурында.

Юля показала мне язык, а я перевёл взгляд на Мурзика. Мурзик – лизал Илье коленку.

Ну и – пущай лижет. Он меня пугает.

Я махнул девушкам, подхватил секиру и двинул к зомбячьему валу. Внутри кольнуло недовольство – в первую очередь, на себя. Учил их в боевых ситуациях только позывные использовать – но на эмоциях сам же опять на имена перешёл. А порядок – порядок должен быть.

И дело не в дурной армейской муштре, бессмысленной и беспощадной. Я, по правде сказать, сам не большой её фанат. Просто должна быть чёткая граница, когда мы в безопасности, а когда – начеку, и готовы к любой угрозе. А такой ритуал, завязанный на позывные – это как переключатель, переводящий мозги в нужное состояние.

Ладно уж, всё ещё впереди.

Сам я, кстати, за паучару опыт ещё не получил. Пока занимался ранами – успел ещё один квест на зомбей выполнить, логи за убийства приходили чуть ли не каждую минуту. Сейчас прекратили – значит, вот-вот и за паука начислят.

Я глянул на часы – до столкновения доменов двадцать семь минут осталось. Призыв портала уже откатился, но открывать его рановато. Сначала я думал, что запас на подготовку побольше нужен, но на самом деле – нам и пяти минут хватит.

Посадим детей и раненых в погреб, обещанный в логах проход между доменами нашей переносной баррикадой перекроем. Главное – ещё медвежью шкуру поверх накинуть. Она прочная, системные доски тоже – глядишь, даже автоматный огонь выдержат, если нам совсем уж не повезёт с гостями.

А дальше – посмотрим, с кем нас столкнуло. И чем всё закончится.

Если мирняк – глядишь, выйдет обменяться чем-то полезным. Не товарами, так информацией. Разные языки не проблема – у нас и ин-язовцы в группе, и Система быстро языковую базу в мозги подгружает, если достаточно долго чужую речь послушать.

А если визитёры попадутся агрессивные – им же хуже. Второе Сердце Осколка мне пригодится, домен надо расширять.

“Вала зомбей”, кстати, уже практически не было. Ребята разбросали трупы по большой площади и шустро их вскрывали, собирая эски и, как я надеюсь, навыки.

Только то, что ещё шевелилось, в одну кучу копьями спихивали и ногами отпинывали – и куча, надо сказать, размеру была довольно скромного.

Нежить упокаивалась, и это хорошо.

Отвлекать их отчётами мне не хотелось, поковыряюсь в луте, который они добыли, позже. Пусть и интересно, кто бы спорил. С тех же марионеток могут выпасть какие-нибудь интересные навыки. “Мимикрия” какая-нибудь или типа того – было бы шикарно. Марине, с её талантами, в билд прекрасно войдёт.

Двуногой части отряда помогали Буран и Умка. Они, ясное дело, сами не выгребали лут, просто тащили из-за баррикады тела тварей. Интересно, сами догадались, или кто-то из ребят попросил? Я-то такой команды не давал.

Ладно, узнаю позже.

Система в этот момент выдала сообщение:

[Опыт +1850

13670 / 2000]

О, вот и паук сдох.

Опыта я поднял прилично. Ребята, скорее всего – тоже. Но подсчитывать будем позже.

Я вздохнул.

Что-то как-то совсем не к месту защемило в груди – одновременно приятно и чертовски тоскливо. Приятная такая боль, как в нагруженных после хорошей тренировки мышцах. Только не в теле – в душе.

Мокрые от пота, усталые. В крови – не во вражеской, в своей. У зомбей, мать их, только белая дрянь из позвоночников льётся, да из разрезов мерзкие живые нити лезут.

Справились.

Все справились.

Вчерашние студенты, пережившие до прихода Системы максимум пару дурацких школьных драк. Кроме Олега, заставшего в детстве войну. И то – малой он был, не воевал и не партизанил. И слава богу, в общем-то.

Я в них поверил – а они поверили в себя. Прошли через очередную мясорубку, самую страшную за эти дни. И сколько их будет дальше – ещё страшнее, ещё злее – чёрт его знает. Я уверен в одном – они уже не сломаются. Возьмут оружие, встанут плечом к плечу. И биться будут до последней капли крови.

Ребята не молчали.

Мила болтала с Ручейком и старательно подключала к беседе Шёрстку. Даже сейчас не забывала, что она – новый лидер своего народа. Пусть народ этот резко уменьшился всего до неских мийю.

А Шёрстка всё ещё закрывалась, крушение привычного миропорядка ударило по ней сильнее всего.

Но – она отвечала, фыркала и зло распинывала зомбячьи конечности.

Меньше сутулилась. Расправила плечи.

Главный шаг навстречу нашей группе, впрочем, она сделала ещё вчера. Когда подошла ко мне и сама попросилась ко мне в питомцы. У неё ведь и класс необычный, и сама она – весьма неглупая. Но об этом нашем разговоре всё же позже.

Свою роль на баррикаде Шёрстка выдержала достойно, тут ничего не скажешь. Мы отучим её опускать глаза и гнуть спину – и тогда она по-настоящему расцветёт.

Я решил потратить пару минут и осмотреть всех своих бойцов. Лена и даже Мэй, устроившая на пару с Милой мясорубку на баррикаде, умудрились пройти бой, не получив ни царапины. Позиция у них предполагалась более простая, так что не удивительно.

Юля тоже только одну рану получила – зато какую, блин. Но там особые обстоятельства были.

Мурзика я тоже успел оглядеть – ещё пока с Ильёй возился. Он получил лишь несколько не опасных порезов. Не опасных в системной реальности, конечно же. Седую шерсть местами пропитала кровь – но его это совершенно не смущало.

И из всего нашего авангарда он был самым целым.

Что по остальным?

Мила… У Милы на правой ноге не было поножа, а на голени белел бинт.

– Ты как? – я кивнул на её рану.

Кошколюдка чуть прихрамывала, это я заметил и сам.

Как оказалось, её нефигово полоснули по ноге костяным лезвием.

Выручили её понож, сильно смягчивший удар, и съеденный перед боем гематоген. Порез был длинным и глубоким, но закрылся быстро, и много крови она просто не успела потерять. А перевязалась, пока я занимался Ильёй.

Не удержавшись, я погладил её по голове, между торчащими ушами – и Мила довольно замурчала, прикрыв глаза.

– Ты отлично справилась. Вы с Мэй обе молодцы. Без вас девчонок бы телами завалили.

Она не ответила – только замурчала ещё интенсивнее, как вошедший в раж старый холодильник из тех, от работы которых пол трясётся. Как вообще в мелкую кошколюдку такой мощный вибромоторчик поместился?

Ко мне несмело подошла Шёрстка. Она большую часть боя была с остальными девушками и тоже обошлась без ранений. Усмехнувшись, я воткнул секиру в землю и второй рукой принялся гладить уже Шёрстку.

Если Мила без всякого стеснения ластилась ко мне, Шёрстка замерла – только хвост трубой поднялся и чёрный мех дыбом встал. По ней будто разряд тока прошёл, блин.

Но – она тоже закатила глаза и тихо-тихо замурчала.

Даже неловко как-то стало. Они же не обычные дворовые кошки, они – вполне себе разумные.

Ладно, нефиг думать о всякой ерунде.

– Ты умница, – похвала нашлась и для неё. – Видел, как ты тварей копьём колотила.

Шёрстка не ответила – она просто принимала ласку.

Ручеёк на меня смотрел с некоторой опаской. Так и быть, его гладить не буду. Зомби нашего котяру успели неплохо покоцать, в том числе и лицо – через весь лоб у него наискосок шёл порез. Но с тем, как Илье досталось, это и рядом не стояло.

Ещё когда мы дали Миле человеческое имя, я, пусть и случайно, но заложил в него идею: это – награда. Знак доверия и приобщения к людскому миру, принятия их тут, на Земле, как своих. Простое желание не звать кошколюдку Рыжей наложилось на их полумистическое мышление – и случился вот такой вот выверт кошачьего сознания.

Пора эту нечаянную заготовку использовать.

Заглянув ему в глаза, я сказал:

– Это стоило сделать ещё после того, как ты вывел на нас стража осколка. Хотя бы за то, что умудрился выжить с этой тварью на хвосте. В одиночку. И помог нам закрыть задание.

Я даже не лукавил. По сути, он ведь реально выложился тогда на двести процентов. Обожжённый кислотой, дезориентированный из-за оплавившихся вибриссов – он довёл ублюдка до портала, чуть ли не на ощупь через лес протащил. В огне не погиб, в конце концов. И даже на меня выйти сумел – уже чуть ли не полумёртвый.

– Ты и сегодня держался достойно, Ручеёк. Поэтому пора тебе получить новое имя.

Он вздрогнул, уставившись на меня расширенными глазами. Выдохнул, вдохнул – и резко распрямился, вытянув руки по швам. У наших ребят утащил явно, я раньше не видел, чтобы мийю к строевой тянуло. Разве что – воинское приветствие не отдал.

– Великий Вожак! – мявкнул он яростно. – Этот мийю быть благодарен!

Чёрт... Ручеёк – искренний и наивный. А для меня это всё-таки больше символический жест, ритуал, в который я вкладываю гораздо меньше смысла, чем он. Для меня это никакая не инициация, я ему просто приятно хочу сделать.

Но, правда в том, что иногда командиру нужно толкать пафосные речи. Возможно – пополам с матершиной, зависит от ситуации.

– Снова придумаем вместе? – спросил Олег. Они с Шенгом перестали устало перешучиваться и уставились на нас, оторвавшись от потрошения зомбей. Благо, время у нас есть, а они уже почти закончили.

Я убрал руки с голов Милы и Шёрстки, чтобы не испортить торжественность момента – и получил в ответ два расстроенных взгляда. Это ничего, у меня и так перебор с сантиментами выходит. Просто знаю – ребятам сейчас это нужно.

Но сначала я отвлёкся на Олега:

– Нет, я сам. А то вы опять полчаса спорить будете.

Я прошагал к коту, встал напротив.

Если честно, первым пришедшим мне в голову именем было Вася. Просто потому что именно оно у меня с котами ассоциируется. Мила и Вася – как по мне, нормально. Тем более, в отличие от Рыжей (или Шёрстки, чего уж) – имя Ручеёк мне нравится. Оно приятное, звонкое, оно этому юному котяре с рыцарскими комплексами подходит.

Но подобрать людское имя нужно. И такое, значение которого нашему Ручейку подойдёт – как в своё время имя Мила подошло Рыжей. Ну, “Людмила – милая людям”, вот это всё. В честь нашего первого контакта с иномирцами.

А Василий, вообще-то – “царственный”. Впору тогда уж было именно Милу Василисой называть.

Как по мне, главный девиз Ручейка – кроме к месту упомянутых сегодня слабоумия и отваги – это “меня бьют, а я крепчаю”.

Как… Как скала.

Камень.

Это, чего уж, и его соображалке почти соответствует…

Я уложил руку ему на плечо и торжественно выпалил:

– Пётр. Петя. Теперь это – твоё имя. За твой боевой дух и проявленную стойкость. Это имя означает – скалу. Камень.

– Ура! – крикнула издали Юля. Она нас, оказывается, слушала. – Красавчик!

Мила и Шёрстка кинулись поздравлять ошарашенного кота – новоиспечённого Петра. Я напоследок хлопнул его по плечу и двинул к парням. Бросил взгляд на часы – у нас осталось девятнадцать минут.

– Что? – Олег понял мой задумчивый взгляд неправильно, засуетился – и рванул вскрывать грудь очередному зомби. – Я работаю, дядь Никит! Скоро закончим!

Хмыкнув, я буркнул:

– Выдыхай, мы успеваем. У вас ещё минут десять, чтобы закончить. Справитесь?

Олег оглянулся, оценивая фронт работ – и кивнул.

– А что потом? – спросил Шенг. Он сейчас споро выгребал из зомбячьей грудины разноцветные кристаллики. В том числе, я с удовлетворением разглядел один серый – значит, навыки среди лута попадаются. – Думаешь, некромант снова нападёт?

– Нет, кое-что новенькое намечается. Расскажу всем сразу.

Парни явно заинтересовались, но вперёд паровоза лезть не стали – просто кивнули. Я оглядел их – оба умудрились получить кучу мелких ран, в том числе – и на лице.

Быть нам всем шрамированными, выходит. Будем суровыми мордами вражин распугивать. Но главное – кроме Юли и Ильи, все сейчас боеспособны, и срочное лечение никому не требуется. Да и Юли с Ильёй досталось не по их вине – выстрел языком оказался неожиданностью. Я ещё устрою разбор полётов, но, в целом – сегодня все справились достойно.

Тем более, с Ильёй пока непонятно. Может, и он на ноги встанет. Я думал его нашатырным спиртом поднять, но… Но – лечение от Мурзика он лучше перенесёт, пока пребывает без сознания.

Чисто психологически.

Осталось закончить раздачу слонов – и вскрыть три главных наших трофея. Гигантов, конечно же: паукана и двух таранов.

– Парни, вы сегодня справились отлично.

Шенг просто молча улыбнулся, но отрываться от работы не стал. Олег вздохнул:

– Но, я так понял – ещё ничего не закончилось?

– Жизнь такая. У нас вся эта дрянь теперь никогда не закончится.

Он хмыкнул, задумчиво покатал в руке добытые эссенции – и бросил в рюкзак.

– Главное, что мы в плюс выходим.

Я хлопнул его по плечу:

– Таков путь.

Глава 7. Запах победы

Первым я вскрыл паука. Конечно, пришлось повозиться, но секира зарешала – я просто вырубил огромный кусок рёбер, оторвал его и выбросил. В грудную клетку пришлось залезать буквально с головой, борясь с омерзением и ориентируясь на свечение кристаллов.

Но – награда того стоила:

[Обнаружены:

Эссенция ловкости – 9 шт.

Эссенция выносливости – 11 шт.

Эссенция силы – 7 шт.

Эссенция интеллекта – 3 шт.

Навык Баланс – 1 шт.

Уровень силы – 9

Описание:

Вы легко можете поддерживать вертикальное положение в любой ситуации

Невозможно применить – отсутствуют ячейки навыков!

Навык Рывок – 1 шт.

Уровень силы – 7

Описание:

Стремительный рывок на короткое расстояние

Невозможно применить – отсутствуют ячейки навыков!

Удачи, игрок!]

Набор скиллов ожидаемый.

Рывок – универсальная вещь, нужно добыть его для каждого члена отряда. Наряду с регенерацией и каменной кожей – это условный план-минимум, наш джентльменский набор, к которому мы всё ещё стремимся. В том числе – я обязательно поглощу рывок сам, когда появятся свободные ячейки.

Баланс вовсе великолепен, Мэй сегодня зажигала на баррикаде именно благодаря ему. Разве что – не знаю, кому его отдать. Олегу или Илье, как основным бойцам авангарда? Себе любимому?

Чёрт его знает, если честно. Посмотрим по обстоятельствам.

Эсок тоже прилично выпало – но у нас с ними и без того всё хорошо, спасибо добыче из кошачьего осколка. Разве что, эссенций интеллекта не хватает – как всегда, мать их. И с зомбей они выпадут вряд ли.

Три штучки в пауке – скорее всего, просто исключение из правил. Максимум, на что стоит рассчитывать: что ещё парочку получим из марионеток.

С таранами было сложнее.

Напалм догорел ещё минут десять назад. И это нихрена не значило, что теперь можно спокойно подходить к этим прожаренным до хрустящей корочки гигантам и ковыряться в их внутренностях.

Бронепластины тварей потрескались от лютого жара, большая часть шкуры почернела и лопнула. Мясо местами обуглилось только сверху, местами – прогорело до костей. У двухголового тарана зияли сквозь плоть чёрные рёбра и безглазые черепа, у второго урода оголился позвоночник, половина зубастой рожи и плечевой пояс.

От туш всё ещё шёл дым – уже не чёрным могучим столбом, а ленивыми сизыми струйками. Шкворчал вытопившийся жир, а воздух над ними дрожал от жара.

Честно – даже приближаться к ним не хотелось, но оставлять тела нельзя. Пока мы будем в домене – Доброслав может послать оставшихся тварей за лутом. А он, я уверен, необходимый минимум зомбей при себе оставил. Например, сисястой полуголой Евы, про которую рассказывала Марина, нифига не было.

Моё мнение: хрена с два мы ему это позволим.

Глядя на последствия пожарища с почтительного расстояния – метров в семь, не меньше, – я ощущал на лице тепло. Даже в такую жару оно чувствовалось, будто там прямо сейчас целый крематорий пылал, мать его.

Шенг работал неподалёку, и я не удержался:

– Хэй! Чуешь запах?

Воняло рядом с тушами, надо сказать, мерзко. Здесь к бензину прибавлялся запах сгоревшего до углей мяса и едва заметная тяжёлая сладость пропастины. От того, что это нихрена не забытый на мангале шашлык, а некромантские химеры, становилось ещё отвратнее.

Хуже только, когда рядом сгорели люди. И дело не в самом запахе – мясо есть мясо. Дело в мозгах, в самом осознании, ЧЕМ именно пахнет.

Шенг самым честным образом принюхался и неуверенно ответил:

– Ты про бензин?

– Это напалм, сынок, – процитировал я легендарную фразу. – Больше ничто в мире так не пахнет. Обожаю запах напалма поутру – это запах победы.

Шенг, конечно же, отсылку нихрена не понял. Фильм был старым ещё во времена моей юности, чего уж. Я только отмахнулся, буркнув:

– Школота!

И пошёл собирать всю воду, что была у нас в наличии.

Пришлось поизголяться, да.

Во-первых, моя снаряга большей частью – это кожа и металл. Накидку и шлем я снял и попросил Лену обмотать меня бинтами, как мумию. Страшную, но симпатичную. Марля хотя бы может нормально пропитаться водой.

Самый толстый слой пошёл на лицо – хоть немного от вони убережёт.

Во-вторых – горячие не только туши, но и камни вокруг. И чем ближе к эпицентру пожара – тем горячее. На валунах рядом с гигантами, подозреваю, можно спокойно жарить яичницу

Если, конечно, найдётся хоть один психопат, что решит готовить в таком месте.

Была у меня мысль использовать как мостки баррикаду, но я её тут же отбросил. Так гораздо проще и надёжнее, но, если Доброслав снова ударит, с незащищённым тылом нам придётся в разы сложнее.

Выход был простой: я сделал себе тропу из зомбячьих тушек, плотнячком набросав их на камни.

Подошвы у ботфортов толстые, конечно. Кожаные, с набивками из системной стали. Но проверять их жаростойкость я не хочу. Главное – не навернуться в процессе вскрытия. Опора из тел так себе, а ожоги на заднице – это точно не те шрамы, которыми можно гордиться.

Когда трупный мост был готов, я старательно облился водой, оставив про запас последнюю полторашку – и двинул за лутом.

– Срань… – уже на третьем шаге лишённое конечностей туловище вильнуло под ногой, и я чуть не потерял равновесие. Вот где баланс мог бы пригодиться, мать его…

Шаг, ещё один…

Чем ближе я был к цели – тем жарче становилось. Будто я над длинным штабелём обогревателей шёл. Ещё и ветер, гад такой, будто специально бросал мне в глаза вонючий едкий дым. Глаза слезились, вода в бинтах нагревалась, я матерился сквозь зубы.

Наконец, добрался до первого ублюдка – того, у которого одна голова. Широко расставив ноги, я поймал равновесие на двух крупных тушках зверо-зомби, экономно замахнулся секирой – и с силой ударил.

***

Сначала Юля покраснела. А краснеть она терпеть не может – из-за дурацких рыжих генов. Чуть кровь прильёт к лицу, и она сразу похожа на помидор. На солнце, кстати, так же загорает. Никакой благородной бронзы, исключительно краснота Сеньора-Помидора.

Но – всё равно было приятно.

После ранений, в бреду – Илья вдруг начал тихо шептать её имя. Лицо напряглось, он мотал туда-сюда головой и шарил руками по земле – будто искал что-то, но никак не мог найти.

Вот только…

– Юля… Да… Да…

Лена хихикнула – и тут же отвернулась, пряча лицо.

Он же…

Ему…

Ему Мурзик ногу лижет!

Что там этого придурку снится вообще?!

Умиление мгновенно смело яростью, и Юля рявкнула во всю мощь прокачанных Системой лёгких:

– РОТА ПОДЪЁМ!

Илья дёрнулся и распахнул глаза. В полном шоке уставился на Юлю широко раскрытыми глазами. Перевёл взгляд на Лену – та старательно закрывала ладошками рот.

Медленно опустил взгляд вниз – к своим ногам.

И…

– А-А-А-А-А-А-А-А!

***

Я ударил одновременно с истошным Юлькиным ором. Секира врубилась между рёбер с чавканьем и хрустом, легко провалившись в грудину. Из пробитой в туше дыры ударил горячий пар – и я с матерком отшатнулся.

Оружие так и осталось в теле, а я заозирался, пытаясь понять, что вообще происходит.

Вернулись зомби?

Тогда почему тревогу не Мэй, а Юля подала?

А-а-а, вот почему. Только это нифига не тревога.

Очнувшийся Илья пискляво заорал – и попытался дать Мурзику пендаля. Прям так, из положения лёжа. Мурзик с мявком отскочил в сторону – и приземлился на четыре лапы, выгнув спину, как настоящий кот. Может, даже зашипел – за Илюхиным ором слышно не было.

Хмыкнув, я вернулся к работе. Мой детский сад, конечно, весёлую дичь вытворяет – но сейчас вообще не до того.

Снизу неслабо пекло, от марли на ногах начал лениво подниматься пар. Да что там, даже бинты на лице уже нагрелись и толком не охлаждали. Я вцепился в рукоять секиры и активно продолжил долбить тушу, избегая валящий наружу пар.

Когда стало совсем невыносимо – вылил на себя половину бутылки. В первую очередь на голову, но и бинты на ладонях тоже постарался смочить. Кожаный перчатки нагрелись, пальцы припекало всё сильнее.

Вода побежала за шиворот, залила глаза. Она ещё и до отвратительного тёплой была, но даже это ненадолго помогло.

Рёбра я вырубил быстро, подцепил их секирой – и отвалил в сторону. Деревянная рукоять нагревалось медленно. Кажется… Понять это мешали всё те же кожаные перчатки, которые напротив – раскалились всё сильнее и сильнее с каждой минутой.

Да и подошвы ботфортов уже припекало, пусть я стоял на мертвецах, а не на раскалённом камне.

Таким Макаром, я за сегодня пару кило веса потеряю – только за счёт потери влаги, блин. И ещё столько же сверху – из-за нон-стоп работающей регенерации.

В горячее нутро прожаренной химеры, исходящее зловонным паром, лезть нихрена не хотелось. Мало того, что жарко – ещё и от запаха, мгновенно пропитавшего марлю, к горлу подступила тошнота.

Только проблеваться мне тут не хватало…

К чёрту! Пусть остынет. Тем более, первое большое облако пара уже вышло. Вскрою двухголового ублюдка – и вернусь. У него как раз мясо до рёбер прогорело, будет проще. Там в туше температура должна быть поменьше – вентилируется, мать её.

Справился реально быстро, под конец вылив на себя остатки воды. Ругнулся и, уперевшись в обгорелую тушу секирой, полез внутрь. Шарить пришлось вслепую, одной рукой, обжигаясь и отстраняясь время от времени – чтобы заглянуть в провал грудной клетки и поискать глазами тусклое свечение кристалликов.

Когда закончил, у меня кружилась голова. Лицо горело, снаряга раскалилась так, что хотелось выть. И руки…

Система заботилась об игроках: и в перчатках, и в куртке, и в ботфортах были вырезы и тканевые вставки – чтобы тело хоть немного дышало. Но это слабо помогало даже под злым июльским солнцем. Тут же температура была, как в раскачегаренной поехавшим банщиком парилке.

Срань!

Мучался я ради этого:

Эссенция ловкости – 3 шт.

Эссенция выносливости – 13 шт.

Эссенция силы – 15 шт.

Ну, хоть эсок на силу нормально навалили – они довольно дефицитные, реже только на интеллект.

И навыки:

Навык Каменная кожа – 1 шт.

Уровень силы – 11

Описание:

На короткое время значительно увеличивает прочность кожного покрова

Невозможно применить – отсутствуют ячейки навыков!

Тоже годнота из джентльменского набора. Но от напалма этот навык хозяина нифига не защитил.

Навык Таран – 1 шт.

Уровень силы – 12

Описание:

Мгновенный рывок с переносом импульса тела в один разрушительный удар головой. Временно увеличивает массу и прочность костей черепа и позвоночного столба, усиливает мышцы шеи и укрепляет кожные покровы. Предотвращает повреждения мозга от ударной нагрузки

Невозможно применить – отсутствуют ячейки навыков!

А вот это уже – мощь. По сути – старший брат рывка. Тоже стремительный бросок вперёд, только с разрушительными последствиями. Совмещённый с системным шлемом на голове, может быть жесть каким страшным.

Но, скорее всего – у рывка меньше откат. И не удивлюсь, если рывок ещё и на большее расстояние работает.

Если поглотить ещё и рывок – можно нефигово так повысить свою мобильность в бою. Только где на всё это свободных ячеек набрать? Годных навыков много, и так уже глаза разбегаются…

Будем тестировать, фигли. Таран, скорее всего, всё-таки возьму себе. Ну не ловкач я от природы, пусть и неуклюжим увальнем тоже никогда не был. Даже если закинусь теми же навыками, что и Мэй – таким же изящным акробатом тупо не стану. Тело у меня под другое заточено.

А вот разрушительная мощь – это мне нравится, это мне близко.

Можно, впрочем, одними только двуногими полёт фантазии не ограничивать. Таран отлично подойдёт Бурану, при его весе и с этим навыком в загашнике можно будет башкой кирпичные стены разваливать.

Умка же, когда подрастёт – с тараном вовсе сможет аннигилировать всё, что аннигилироваться вообще способно. Как представлю – сразу руки чешутся проверить. Жаль, не судьба – ждать ещё как минимум несколько месяцев. Пока что медвежонок ещё даже до условно-подросткового возраста не дорос.

Сунув добычу в рюкзак, я ломанулся обратно к первой туше. По дороге чуть не навернулся – использовал секиру, как посох, и еле устоял на ногах. Горело уже всё тело, перед глазами плыло. Срань! Нам ведь ещё со столкновением доменов разбираться…

Ох, домен…

Сейчас бы ведёрко в ледяном ручье домена наполнить – и на себя опрокинуть. А потом – вовсе сунуть в ручей башку…

Последнего гиганта я обыскал на морально-волевых, уже толком ничего не соображая. Ребята, кажется, меня звали – я только отмахнулся. Какая-то часть сознания отфильтровала их крики, поняла, что боевой тревоги никто не объявлял – а на остальное я забил.

Итак, эссенции:

Эссенция ловкости – 5 шт.

Эссенция выносливости – 10 шт.

Эссенция силы – 11 шт

Навыки – ещё один таран и…

Навык Топот – 1 шт.

Уровень силы – 7

Описание:

Концентрирует импульс всего тела в одном могучем ударе ногами по земле, одновременно укрепляя кости, мышцы и связки ног. Сотрясение поверхности может нарушить равновесие противников вокруг вас или даже сбить их с ног. Сила эффекта зависит от вашей массы

Невозможно применить – отсутствуют ячейки навыков!

Интересная штука, да. Непонятно только, сколько нужно весить, чтобы навык действовал реально эффективно. Умке отдам, вот что.

Подрастёт – реальной бронированной имбой станет.

Пошатнувшись, я кое-как забросил вторую порцию лута в рюкзак. Развернувшись, тупо уставился на неровный мост из дохлых зомбаков, прикинул свои силы… Нахрен!

Дико хотелось сплюнуть – но слюны во рту не было. Сухие губы слиплись, сердце в груди колотилось так, будто вот-вот расхреначит рёбра и свалит жить отдельно.

Я выдохнул через нос и, собрав последние силы – ломанулся к спасительной траве прямо по камням. Курумник – нифига не ровный проспект, но по нему ходить один хрен удобнее, чем по ненадёжным мягким мертвякам.

Дважды я споткнулся, один раз чуть не выронил секиру. Смотрел только под ноги – чтобы не убиться тут к чертям. Подошвы жгло – но на фоне общего перегрева я едва замечал это.

А потом в меня вцепились чьи-то руки – и потащили дальше.

Кто-то на ходу начал сматывать с меня бинты – горячие, грязные и совершенно сухие. Кто-то их, кажется, срезал ножом. С меня стащили подшлемник, стянули перчатки – и я зашипел от боли.

Сквозь туман перед глазами разглядел Лену и Олега. Кто-то ещё суетился за спиной и даже начал стягивать с меня левый сапог. Кто – понятия не имею. Может, Шенг. Может – апостол Пётр.

Кое-как я прохрипел:

– Время... Часы…

Губы друг от друга оторвались с такой болью, будто на морозе к железу прилипли.

Жадность фраера сгубила, мать его.

Решил залутать всё, что есть, и переоценил свои силы. Зато – некроманту ничего не оставил.

Лена воспользовалась тем, что я открыл рот – и чуть ли не в глотку мне запихала что-то густое, медовое, через секунду разлившееся во рту приторно-сладким соком.

Гематоген? Угу. И в довесок – эссенция выносливости.

От сладости я чуть не блеванул, пить захотелось сильнее. Эска растворилась, рот наполнился хоть какой-то влагой. Через силу я сглотнул – и по пищеводу в желудок опустился комок липкого тепла. Правда, чуть не застрял по пути, подарив мне пару незабываемо-отвратных секунд.

Лена тем временем тягала меня за правую руку. Я сфокусировал на девушке взгляд – она напряжённо вглядывалась в циферблат моих часов. Её ответ до меня дошёл не сразу, посчитать в уме простейшую задачку на арифметику было ещё тяжелее.

Наконец, я выдохнул:

– Семь минут…

Пожалуй – могло быть и хуже. Да и навыки – два тарана, баланс, топот. Рывок и каменная кожа, опять же Они определённо того стоили. Главное – прийти в адекват до столкновения доменов. И ребятам инструкцию дать.

В бок мне ткнулось что-то большое. Я перевёл взгляд и хмыкнул: Буран, собственной мохнатой персоной. Тут же я ухватился за его загривок и прохрипел:

– А ну! Подсадите деда! – кто в меня вцепился, я так и не понял, но уже через пару секунд я был у пса на спине. – К баррикадам вези, друже! Барин домой изволит!

Кажется, меня пёрло. Истощённый организм, получивший новую порцию регенерирующих средств, крепко так офигел – и из афига выходить явно не собирался.

И сердце ещё: дыц! дыц! дыц!

С меня прямо на ходу таки стащили один сапог, взялись за второй. Послышался голос Лены:

– Бронежилет с тебя снять, Никит?

Бронежилетом она кирасу назвала. Поправлять не было ни сил, ни желания.

– Давайте, – выдохнул я. Взгляд зацепился за мои руки, крепко вцепившиеся в Бурана. Ладони, запястья, пальцы – всё было в огромных волдырях. Мерзких, желтоватых. Часть – вздувшиеся, часть – лопнувшие и истекающие сукровицей.

Чую, на ногах у меня такие же. И на лице. Да и по всему остальному телу заодно…

Ребятам надо отдать должное: ботфорт и кирасу с меня сняли быстро, ещё пока Буран осторожно вышагивал к баррикаде.

– Кольчугу и куртку тоже.

Мне чуть полегчало. Наверное, нужно сказать спасибо энергии, вброшенной в тело с эской выносливости. Только жрать теперь хотелось невыносимо – аж желудок свело.

Зато, я наконец-то начал нормально воспринимать окружение: без тумана и расфокуса. Мысли пришли в порядок, только в висках давило, бухая в такт сердцебиению, и побаливали глазные яблоки.

Внутричерепное давление подскочило, что ли? Или вообще ожог сетчатки какой-нибудь?

Когда с меня через голову стащили кольчугу, я спросил:

– Так, народ. Лут весь собрали?

– Да, мы закончили, – это был Олег, он вместе с Леной шустро расстёгивал застёжки моей системной куртки. – Осталось только колья собрать.

– Уже хорошо. На колья забейте, не до них. Диспозиция у нас такая, ребятишки: через пять минут наш домен столкнётся с ещё одним. Кто-то из братьев-Землян тоже вымутил Сердце Осколка – и Система решила нас познакомить. Сами понимаете, может быть бой. А может не быть. Проход между доменами мы с вами закроем баррикадой, на баррикаду – медвежью шкуру повесим. Юля с детьми в погреб, это не обсуждается. Остальные мне нужны. Разве что, мийю до поры за баррикадой спрячем, чтоб лишних вопросов не вызывать. Сами понимаете – у людей от вида наших кошколюдов шок может быть. Сейчас я вызову портал – хватаем все наши хохоряшки и идём встречать гостей. Илюх, ты как – ходячий?

– Почти, – отозвался парень. Он сидел на земле, рядом с Юлей. – Но драться вряд ли смогу.

– Арбалет возьмёшь, постоишь для толпы. На самом деле, мне в первую очередь твой скилл нужен. Если что – готовься выть по команде.

Я имел в виду навык, который выбил с вожака волчьей стаи. Этот:

Навык Вой

Уровень силы – 3

Описание:

Ваш леденящий душу вой подавляет волю противников, обращая слабых в бегство и лишая инициативы сильных

Благо, Илья у нас не единственный, кто может по мозгам вдарить. Похожий скилл есть у Бурана. Тот самый, основанный на инфразвуке и, возможно, даже более разрушительный.

Станет совсем жарко – применим его.

Марина у нас вовсе великая соблазнительница. Даже с перебором. По крайней мере, на мне свои силы могла бы и не испытывать.

Кастанёт свой приворот – и как минимум часть противников мы выведем из боя, сделав лёгкими мишенями. В общем, даже более сильную и хорошо оснащённую группу нам есть, чем удивить.

Илья кивнул и с кряхтением поднялся на ноги. Вместе с Леной они помогли Юле – и встали, совместно её поддерживая. Я тем временем вещал:

– Самое главное, народ. Я не знаю, с кем нас сведёт системный рандом. Эти люди могут быть откуда угодно. В том числе – из Африки, из Азии. Хоть эскимосы, блин, хоть жулики из картеля мексиканского. Хоть – полярники из Антарктиды. Да даже, блин – из Барнаула или откуда-нибудь ещё неподалёку. Думаю, вы поняли, о чём я. Если нас выведет в домен рядом с вашим домом и кто-то решит уйти искать родню – я пойму и держать никого не буду. Снарягой и едой поможем, с голой жопой не оставим.

Олег уставился на меня широко открытыми глазами и, клянусь – побледнел. Ну, скорее – посерел, выглядело чертовски нездорово. Одними губами шепнул что-то и потупил глаза.

– Я не уйду! – заявила Мэй. Даже не задумалась. Шенг бросил на неё нечитаемый взгляд – и молча кивнул с максимально решительным видом.

– Можете пока ничего не говорить, ребят. Я и не требую. Просто подумайте об этом. А теперь…

Мысленным усилием я призвал портал. Бросил взгляд на часы. М-да, три минуты осталось... Даже, наверное – две с половиной.

– Ходу! – рявкнул я. – Работаем в ритме вальса!