Сабатон. Системный приручитель 3

Глава 1. День третий

Мощь своего нового арбалета я недооценил. Его сила натяжения, навскидку – килограмм сто, что превосходит даже современные арбалеты. Впрочем, в тему я толком не вникал, так что могу ошибаться. Без козьей ноги я его даже с учётом прокачки вряд ли бы сумел зарядить – скорее уж, пальцы бы изрезал.

Весил он тоже прилично: массивное деревянное ложе, мощные плечи и толстая скоба для ноги. Тетива – из материала, похожего на матовый пластик, из которого сделан корпус компаса.

По крайней мере, можно воды не бояться. Мэй вчера перед дождём была вынуждена снять тетиву и спрятать под одежду, а вечером старательно смазывала её воском – хоть и не сделала из арбалета ни единого выстрела.

Козья нога тоже была внушительной, с полметровым рычагом. Рукояти под правую руку не было вообще, что очень неудобно. Под левую – тем более. Их, как и приклад, мы ещё приколхозим, но позже.

Не на гвозди, конечно, лучше костяной клей сварить. Это дело почти на два дня, но результат того стоит. Можно и когти морока на кайло им же попробовать присобачить, свинца всё равно на парочку хватит, не больше.

И даже подходящие кости мы вот-вот раздобудем.

С полчаса назад я заметил следы кабанов в сырой после ночной грозы земле. Крупнее стандартных, но не сильно. Точнее, так: в стае, скорее всего, здоровенная свиноматка – её следы как раз большие, раза в полтора больше нормы. Следы ещё трёх-четырёх свинов как будто бы нормальные, но это на деле должен быть молодняк при матке, а не взрослые кабаны. Ну и, поросят с ними с десяток, наверное – тут по следам определить сложно.

По крайней мере, это стандартный состав стаи в это время года, сужу на основе своего опыта охоты.

Кабаны – ночные животные, днём они устраивают лёжку в укромном месте. К такому месту следы нас и вывели – это был большой, укрытый зарослями овраг. Что удобно – подъём из него всего один, и очень узкий. Даже мы сумеем его перекрыть.

План нападения выстроился сам собой, а первый удар достался мне и моему арбалету. Его мощи должно хватить, чтобы пробить шкуру и кости матки. Болты у меня тяжёлые, с бронебойными наконечниками из системного металла. Если Система сюрпризов не преподнесёт, всё пройдёт отлично.

Тетиву козьей ногой я натянул заранее, наложил болт и с подветренной стороны двинул к кабаньей лёжке. Девушки с питомцами пока остались позади, а вот парни двинулись следом: мы с ними перекроем подъём из оврага.

Я бросил на них быстрый взгляд, усмехнулся: утро третьего дня – и такой контраст с начала нашего совместного выживания.

Олег, наш берсерк. Суровый взгляд, на щеках желваки… И всё же видно, что внутри он поёт. Потому что больше не прячется за спинами друзей, не чувствует себя бесполезным и дефективным.

Да, теперь его можно брать в бой: за первый уровень он получил навык Боевой транс. Юля, когда вчера услышала, долго хихикала, бормоча что-то про смену пола. А в ответ на удивлённые взгляды буркнула обиженно:

– Ну, транс же. Скучные вы.

Олег ничего не сказал, но, как мне кажется, немного обиделся.

Боевой транс позволяет берсерку получать усиление от другого навыка – Боевой ярости, – не теряя при этом контроль над собой. Боевая ярость же – не какой-то активируемый эффект со своим откатом, она просто есть и в сражении включается сама по себе.

У транса время действия – десять минут, откат столько же. Ярость Олег открыл сам, судя по всему, за это и получил класс досрочно. Транс уже выдала Система.

Системное имя – Харрар. Позывной, потому что я предпочитаю по максимуму сокращать: Хар.

Сам я ввёл Системным именем “Сабатон”, ясное дело. Позывной в бою и на марше, соответственно – Саб. Как в старые добрые времена.

А ребятам я сказал, когда подошла их очередь работать с терминалом:

– Называйтесь, как хотите, тут лезть не буду. Хоть Нагибатором шестьсот шестьдесят шесть, хоть Мамолюбом три тысячи. Только не надо что-то сложновыговариваемое, типа Сенусерта какого-нибудь или Нуванды. И имейте в виду: я всё сокращу до одного-двух слогов, в бою Мистер Деструктор или ещё какую фигню кричать слишком долго. Раз сама Система подталкивает, перейдём с имён на позывные.

Олег системным именем взял название родного города – Харрар. И теперь я лучше понимаю, откуда у парня ПТСР.

Я узнавал, ему двадцать лет. Значит, когда Олегу было десять, в Харраре случилась резня. Город крупный и, что важно – один из важнейших центров православия в Эфиопии.

Война его почти не зацепила, но на фоне голода обострились религиозные конфликты. Началось всё с еврейских погромов, переросло в охоту на белых – а потом друг в друга вцепились чёрные мусульмане и чёрные же православные.

Вмешательство армии легитимного правительства привлекло повстанческие силы, город превратился в поле боя, и его почти месяц ровняла с землёй артиллерия.

А Олег, выходит, пережил этот ад. В десять лет.

Травма сделала его берсерком, и он будто увековечил её своим системным именем. А ещё, по моему взгляду явно догадался, что я всё понял. Ничего, рассказывать остальным я не буду. Если соберётся – скажет сам. И в душу ему лезть пока не стану.

Олег стоял в шлеме, поверх системной стартовой куртки надел байдану – тяжёлую кольчугу с очень крупными плоскими ячейками из системного металла.

От колющих ударов такая защищает паршиво, от рубящих – просто отлично. То есть, от крюкача не спасёт, а вот от морока – вполне.

Весила байдана прилично, как бы не килограмм двадцать. Скажем спасибо прокачке – это не такая большая проблема.

Длиной байдана была почти до колена, рукава – короткие, выше локтей. Руки дополнительно защищали кожаные перчатки, в левой руке парень держал щит, в правой – копьё, на поясе у него висели стартовый кинжал в ножнах и клевец в ременной петле – он наконец вернулся к парню.

Олегу мы немного подтянули характеристики:

Интеллект – 9 из 15

Выносливость – 15 из 15

Сила – 8 из 15

Ловкость – 15 из 15

У меня была возможность поднять всем ребятам уровни минимум на один. Об этом позже, впрочем. Я предпочёл кое-что другое.

Илья, паладин и мой зам по совместительству.

Системное имя – Орфей, позывной – Ор.

Даже не ожидал от нашего Микки Мауса с болезненным эго такой самоиронии. Назваться с его голосом в честь самого известного музыканта и, что важнее, певца из древнегреческой мифологии… Хотя, смысл есть: навыки паладина, как я понял, на криках основаны.

И сокращение как раз – Ор.

Ничего, я всё ещё надеюсь, что нам постепенно удасться избавить его от писклявости системными методами. Есть даже ощущение, что он уже пищит чуть меньше, чем раньше – укрепляющий лёгкие и связки навык мог повлиять.

А может, мне просто показалось.

На Илье поверх куртки была массивная кираса, похожая на римскую лорику свамату. Я, как и все мужчины, нет-нет да размышляю о Римской Империи, так что и в тамошней броне и оружии немного разбираюсь: читал статьи, смотрел фильмы. Всерьёз в какие-то научные работы никогда не погружался, впрочем.

Основа кирасы была кожаной, поверх – нашиты чешуёй пластинки из системного металла. Плечи закрывали наплечники – из жёсткой кожи, усиленные полосами металла.

Илья тоже держал щит и копьё, что придавало ему ещё более античный вид. Ну, отдалённо-античный такой, в духе паршивеньких сериалов с дна рейтинга на Нетфликсе.

На поясе у него висели кинжал и топор – тот, что постарше, доставшийся от вождя. Новый я нагло присвоил себе. За спиной висело ружьё.

Характеристики Ильи:

Интеллект – 10 из 13

Выносливость – 13 из 13

Сила – 8 из 13

Ловкость – 13 из 13

Регенерация в связке с высокой выносливость практически справилась с раной у него на боку, вечером снимем швы, а завтра он вообще как новенький будет.

А шрамы – шрамы мужчину только украшают. Тем более, такие брутальные, от когтей, прям как у ведьмака какого-нибудь.

Шенг, культиватор.

Системное имя – Рэд Стар, позывной – Рэд.

Ну, тут всё просто – это его ник, как тик-токера. Рэд Стар – Красная Звезда. Выбор на поверхности, он всё-таки советские песни перепевал.

Шенга Система, как мастера, а не воина, серьёзной защитой обделила – парень получил толстые кожаные перчатки. Правда, длинные, до середины бицепса. Желтовато-коричневые, свободные, с вырезом по внутренней стороне руки от середины предплечья. Чтобы нормально сидеть на руках, они затягиваются ремнями.

Шенгу досталась стёганка из фуфайки, надетая сейчас поверх системной куртки, в правой руке он держал копьё, в левой – щит. Такой же, как у Олега и Ильи.

Откуда он взялся? Я купил его в системном магазине, доступ к которому открылся в терминале.

Валютой оказался опыт. В целом, как будто бы даже ожидаемо – золотые монетки из тварей не падали. А вот цены… Цены были конские, за щит пришлось отдать пятьсот единиц. Столько же, между прочим, стоит переход с первого уровня на второй. Со второго на третий уже тысячу – и так с каждым уровнем удваивается.

Я решил, что сейчас нам нужнее снаряжение, чем уровни для ребят: без патронов мы должны иметь другие инструменты, чтобы противостоять тварям на равных. Шенг рвётся в ближний бой, и мешать ему я не вижу смысла.

Пусть нам и будут полезны его навыки, как культиватора, лишний боец сейчас тоже чертовски нужен.

Чтобы компенсировать его слабую защиту, я дал парню навык:

Навык Крепость

Уровень силы – 1

Описание:

Кратковременное увеличение плотности мышечных тканей, которое значительно повышает вашу силу и устойчивость вашего тела к механическим воздействиям

Теперь Илья, Олег и Шенг – наш авангард, бойцы ближнего боя. У всех троих есть навык рывок на крайний случай, а также щиты и копья.

В эффективности древкового оружия я всё ещё не уверен – мутанты могут сломать древко, им силы хватит. Но, есть ведь ещё и животные – те же кабаны, – да и владелец Частицы Мира – человек.

В общем, толк от копий должен быть, но ситуативно.

Тем более, у нас есть небольшой запас наконечников, спасибо котам. Мы вчера вечером сняли с двух копий наконечники из кости и обсидиана (Илья подтвердил, что это был именно он), надели на древки новые – из системного металла.

Копья надо четыре: мне и парням. Щит я купил и для себя, так что хлипенькое построение мы уже сможем сделать. И сегодня утром мы даже немного потренировали перед завтраком стену щитов.

Правда, без меня – повреждённому плечу уже легче, но я решил поберечь его и сегодня. Регенерация регенерацией, но я по глупости покалечиться не хочу.

В работе с щитом и копьём я с парнями почти на равных, кстати: я не ролевик, не исторический фехтовальщик какой-нибудь, представление о том, как нам действовать, имею весьма приблизительное.

Ничего, будем разбираться, у нас другого выбора нет.

А из свободных наконечников обязательно потом надо будет дротики наделать, наши противники это обязательно оценят.

Дополнительным оружием для Шенга стали короткий меч Ильи и стартовый кинжал. Будет возможность – поменяем на топор или клевец. Я видел их в системном магазине, вот только каждый по тысяче очков опыта стоит.

Подкоплю – и возьмём. Тем более, как оказалось, десятник может перераспределять опыт между членами своей десятки. Правда – только у терминала. Теперь вообще не важно, кто из нас получает опыт с убитых тварей.

Олега с Ильёй я поставил по центру. Они усилят себя навыками, чтобы выдержать натиск кабанов, и мы с Шенгом поработаем с флангов. Китаец слишком мало весит, чтобы таранные удары принимать, а я всё ещё однорукий.

Я подобрался к краю оврага, аккуратно заглянул внутрь.

Вот, кстати, ещё дело на будущее: попросить Юлю обтянуть шлемы камуфляжной тканью, чтобы заметным в лесу металлом не сверкать. Благо, меня свинки не увидели, и я смог внимательно осмотреть цели.

Внизу росла крапива, которую кабаны вытоптали, часть оврага подтопила ночная гроза. В воде возились два клыкастых свина с шипастыми костяными гребнями на загривках.

Ещё один спал рядом с маткой, которая лежала на боку здоровенной мясной горой и натурально храпела. Поросята возились у её брюха, повизгивая и хрюкая: сосали молоко.

Им, выходит, не больше полутора месяцев, родились поздновато. В начале лета или, максимум – в конце мая. Впрочем – бывает.

Зато, лежала она идеально, я поднял арбалет и прицелился. Разделяло нас метров десять, и для стрельбы из малознакомого и не особо точного оружия это много.

Впрочем, я освоил вчера вечером то, что мне может помочь:

Навык Гиперфокус

Уровень силы – 3

Описание:

На короткое время повышает концентрацию на цели, позволяя совершить один точный удар

Да, такой же навык, как у Мэй.

Активировался он при концентрации на цели, и мир вокруг на миг будто замер. Зрение ограничилось до узкого тоннеля, в котором легко можно было прочертить воображаемую красную линию – от кончика арбалетного болта к левой половине груди матки.

И я нажал на спусковой рычаг. Щелчок, гул тетивы – низкий, как у басовой струны. И – болт угодил точно в цель, вошёл между рёбер полностью, скрывшись в туше.

Матка только и успела, что дёрнуться и коротко взвизгнуть. Поросята пока ничего не поняли, даже в стороны не шарахнулись, а вот кабан вскочил на ноги. Два других резко подняли клыкастые головы от воды – и их мелкие злобные глазки уставились прямо на меня.

[Опыт +30

495 / 1500

Удачи, игрок!]

– На позиции! – рявкнул я, уже не скрываясь.

Парни встали вверху подъёма, Илья и Олег упёрли копья пятой в землю и низко-низко опустили наконечники. А кабана-то три… Ладно, одного на себя возьму, а Шенг на подхвате будет. Тем более, тут нам щиты вряд ли пригодятся.

Юля вчера показала себя умницей, переделала кучу дел. В том числе – приладила к щитам ремни для ношения за спиной, не забыв укрепить материал своим навыком.

Теперь девушки тоже бросились к нам. Впрочем, в бой они вступят вряд ли, просто выступят прикрытием, как и положено арьергарду.

Встали они не позади нас, а у края оврага сбоку. И внешне наши девчонки, надо сказать – прям боевые валькирии, неуверенно себя пока чувствует только Лена.

Мэй, наш стрелок.

Системное имя – Хэй Янь. Позывной – Янь.

Я сначала было подумал про извечный восточный дуализм, но потом вспомнил, что в паре с инь идёт ян, а не янь. Шенг ещё на сестру так странно покосился, когда она озвучила свой выбор…

Ладно, разберёмся.

Её Система одарила кольчугой: короткой, до середины бедра, с коротким же руковом и кольцами мелкого плетения. Вес – килограмм восемь или около того.

Копья у неё не было, на поясе висели стартовый кинжал и трофейный системный нож – один из добытых у котов. И колчан с болтами, конечно же. За спиной болтались сайга и арбалет.

Характеристики:

Интеллект – 13 из 13

Выносливость – 13 из 13

Сила – 10 из 13

Ловкость – 13 из 13

Интеллект ей мы вчера подняли до максимума – на это всего четыре эски требовалось, у неё на момент прихода Системы уже было девять. Да-да, на два больше, чем у меня. Но она и показала себя умницей сразу же.

Даже слишком хорошо для девушки её возраста.

Хотя, чего это я? Азиаты уже давно показали себя умными и трудолюбивыми. Учеба с утра до ночи, таланты в математике, программировании и тому подобном. Просто нам попался тот самый азиат, который всегда лучше тебя.

Попалась, точнее.

Силу до десятки ей тоже пришлось поднять, чтобы Мэй могла спокойно заряжать арбалет. Патронов мало, пусть переучивается на работу со своим классовым оружием.

Мэй теперь будет ядром нашего арьергарда.

Юля, ремесленник.

Системное имя и позывной – Локи. Я другого и не ждал, она так во всех онлайн-игрушках подписывается.

Илья спорил, кстати, Локи всё-таки бог-мужчина, но Юля в ответ на возражения просто показала язык.

Ей досталась вторая самодельная стёганка из фуфайки – вчера перед сном она успела её закончить. Система выдала ей кожаный фартук с кучей карманов, который больше кузнецу бы подошёл, но его девушка надевать в поход не стала. Защиту он всё равно даёт паршивую, больше мешаться будет.

За спиной у неё висело ружьё, в руках она держала арбалет, а на поясе были стартовый кинжал, патронташ и колчан с болтами.

На два арбалета с комплектом (копии того, что у Мэй) я потратил три тысячи очков опыта, вооружив ими Юлю и Лену. Как поднакоплю, такие же куплю и парням.

Юлю мы тоже подтянули по характеристикам:

Интеллект – 9 из 13

Выносливость – 13 из 13

Сила – 10 из 13

Ловкость – 13 из 13

Так она и арбалет сможет натягивать, и в интеллект прибавка, я надеюсь, на пользу ей пойдёт. Хотя… Скорее, просто сделает её вечные подколки умнее.

Лена, наша травница.

Системное имя – Сметана, позывной – Тана.

Я не удержался, спросил у неё вчера:

– Почему именно Сметана?

– Ну, – она легкомысленно махнула рукой, улыбнулась. – У меня фамилия – Сметанина. Все старые знакомые меня Сметаной зовут, я привыкла. Да и, просто мило звучит. Так что – вот.

Я бросил на Юлю испепеляющий взгляд. “Не назови так при ней, она это ненавидит”. Угу, конечно. Юля подмигнула мне, не пряча лукавую улыбку. Коза она, а никакой не Локи.

У Сметаны теперь тоже был арбалет со всем причитающимся, за спиной висело ружьё, Система же выдала ей коричневые кожаные ботфорты и широкими раструбами и толстыми накладками на коленях. На бёдрах они стягивались ремнями, прямо как перчатки Шенга.

На защиту Лены я раскошелился. Всё-таки, она со своими настойками и отварами – наш медик, по сути, и потерять её нельзя никак. За тысячу очков опыта я купил ей бригантину – лёгкую броню из металлических пластин, наклёпанных на кожаную основу, и сверху покрытых грубой зелёной тканью. Цвет отличный, к слову, самое то для леса.

Её характеристики:

Интеллект – 13 из 13

Выносливость – 13 из 13

Сила – 10 из 13

Ловкость – 13 из 13

Да, ей мы интеллект тоже до максимума подняли – для этого пять эсок понадобилось. Силу – до десяти, это стало стандартом для наших арбалетчиц.

Пока парни учились работать в строю, прикрывая друг друга и отрабатывая движения и синхронные выпады копьями, девушки тренировались в стрельбе из арбалета. Хоть сколько-то хорошие результаты пока только Мэй показала, но ничего – с небольшого расстояния и Юля с Леной не промажут.

А питомцы… Питомцы пока остались в стороне. Буран и Умка тут больше отвлекать будут, кошаки следят за округой.

Кабаны соображали долго, но, наконец, взревели – и ломанулись вверх, к нам, низко опустив клыкастые бошки.

– Приготовились! – рявкнул я парням. Арбалет уже бросил за спину, к щиту и рюкзаку, своё копьё упёр пятой в землю и наконечником нацелился в ближайшего свина.

– Морок! – закричала Мэй. Щелкнули спусковые устройства, зазвенели тетивы… Срань господня! Почему всегда так не вовремя?!

Удар!

Глава 2. Уровень третий

Кабан насадился на копьё горлом – правой его частью. Дёрнулось древко, пята ушла в землю, а наконечник – пробил шкуру и нырнул в свиную плоть.

Визг, кровь… Кабан не остановился, инстинкт погнал его вперёд, заставляя насаживаться на копьё всё глубже и глубже.

Я вскинул взгляд и увидел, как вопит вывалившийся из невидимости морок. На краю оврага, с противоположной от наших девчонок стороны. В горле у него торчал арбалетный болт, ушедший по самое оперение. Второй угодил в колено, нога ублюдка подломилась – и он свалился в овраг.

Взгляд влево – Олег всадил копьё прямо в пасть кабану, и окровавленный наконечник выскочил из затылка. Зверь ещё бился в агонии, но он уже всё, не жилец

Илья попал примерно так же, как я, и кабан с хриплым рёвом рвался к нему, харкая кровавой пеной.

– Помогайте Ору! – рявкнул я Олегу и Шенгу.

Сам выхватил из воздуха нож, вогнал своему кабану в глаз – и он с последним визгом дёрнулся и затих.

[Опыт +20

515 / 1500

Удачи, игрок!]

Я перепрыгнул тушу, спрятал нож в биополе и вырвал из петли на поясе системный топор.

Ну давай, ублюдок, кто кого?

Сейчас я разглядел – морок был эволюционировавший. Не такой тощий, как виденные ранее, отъевшийся, с маленькими костяными гребнями у висков и одним на голове.

Впрочем, ему давать отдельное название пока рановато. Посмотрим, что он в бою покажет.

Итак, теперь я.

***

Сабатон, позывной – Саб.

Третий уровень силы. Потратил на себя тысячу пятьсот очков опыта, раскачавшись до заданной системным квестом планки. Выше уже нельзя, провалю задание.

За каждый уровень получил по одной ячейке навыков, бонусами за локацию высокого уровня – ещё по два. Итого, к имевшимся пяти ячейкам прибавились ещё шесть.

За третий уровень силы Система мне выдала классовый навык:

Навык Подавление

Уровень силы – 3

Описание:

Ваш крик подавляет волю животных, заставляя видеть в вас доминантного хищника, и временно их обездвиживает

Звучит брутально, конечно, но после доминантного хищника всего шаг до волчьих цитат. На кабанах новый навык я не стал применять, ребята должны пройти через этот бой сами.

А Олег – ещё и испытать свою контролируемую боевую ярость.

Терминал показал перспективы развития до десятого уровня. Собственно, всё просто: через уровень Система даёт классовый навык, на пятом ещё и каждый игрок получает персональную ячейку системного хранилища. Вот это я уже жду.

На десятом уровне – выбор специализации класса. Заранее узнать, какие будут навыки и какие Система предложит специализации, нельзя.

Три из пяти оставшихся ячеек я тоже заполнил.

Гиперфокусом – как раз хотел изучить этот навык, ещё когда в первый раз его увидел. Каменной кожей – той самой, что выпала с одного из котов-копейщиков. В ближнем бою в отряде больше всех работаю я, так что и самую мощную защиту я оставил себе.

В следующий раз, когда полезу бороться с каким-нибудь лобачом, не позволю подрать себя когтями.

И, конечно же, третий навык, который нашёлся в грудине вождя. Тоже уже знакомый, из разряда “простенько, но со вкусом”: всплеск, как у Олега. Короткое усиление тела.

Так как уровень у меня на момент принятия этих трёх навыков был третьим – навыки тоже третьего уровня силы. Так что, мои всплеск и гиперфокус мощнее, чем у Олега и Мэй.

Улучшаются навыки тоже в терминале, и тоже за опыт. В общем, как в образцовой китайской гриндилке: валюты мало, направлений для трат много – гони работать, если хочешь засветиться в топе.

Ну, хоть без донатов, и на том спасибо.

Лимит характеристик повысился на три за каждый поднятый уровень, и я вчера вечером снова вкинулся эсками:

Интеллект – 21 из 21

Выносливость – 21 из 21

Сила – 15 из 21

Ловкость – 21 из 21

Сила ушла на девушек, чтобы они могли пользоваться арбалетами, я не продвинулся пока только в этой характеристике. Ничего, следующий уровень я не смогу взять ещё шесть дней, так что время сравнять все четыре позиции будет.

Вон, из тех же кабанов эски на силу просто обязаны выпасть.

Сейчас же наши запасы, после лутания котов и прокачки группы:

Эссенция интеллекта – 9 шт.

Эссенция выносливости – 45 шт.

Эссенция силы – 1 шт.

Эссенция ловкости – 63 шт.

Как всегда, есть запас по выносливости и ловкости, но всё очень грустно с интеллектом и особенно – с силой.

Зато, я теперь защищён, как никогда. Кольчуга до середины бедра – массивнее, чем у Мэй, но без рукавов. Вес – килограмм пятнадцать, не меньше. Кираса из системного металла, правда – короткая, защищающая только грудную клетку, с кожанным наплечником на правую руку.

Шлем, рукав и, как вишенка на торте – наколенники из системного металла. И чего не сабатоны, спрашивается? Хотя, вряд ли у Системы есть сабатоны для берцев. А менять их на условно-средневековые сапоги мне не хочется.

Я хотел испытать на кабанах всплеск, чтобы оценить усиление в бою, но морок поменял планы. Теперь подопытной игрушкой будет он.

***

Ублюдок отвлёкся на поросят. Всё таки, мутанты умом не отличаются – даже самые сообразительные из них. Видит, что кого-то можно убить – и убивает.

Впрочем, он под отчаянный визг справился всего за пару секунд, даже стрела в колене не помешала.

На меня он успел среагировать, рванул навстречу, широко взмахнув когтистой лапой. Я ушёл в сторону – теперь твари не кажутся мне настолько быстрыми.

О чём речь – я сейчас в два раза быстрее условного самого быстрого человека из досистемных времён.

И я мысленно активировал всплеск, пожелав в следующие удары вложиться на максимум. Мышцы вздулись и затвердели, мне резко стало жарко, а спина мгновенно пропотела.

Морок ударил второй рукой – но я уже взмахнул навстречу топором и к чертям снёс ему кисть. Просто – одним ударом, будто и не было никаких сверхпрочных костей.

Мутант взвизгнул, распахнув зубастую пасть, из культи ударила густая чёрная жижа. Он попытался отскочить, разорвать дистанцию, но болт в колене снова помешал.

Нога подломилась, морок неуклюже отмахнулся от меня целой лапой – и я просто снёс ему вторую кисть. Тут же – влепил берцем прямо в торчащий из ноги болт, вогнав его до упора, как гвоздь.

Перехватил топор – и ударил уже снизу. Отрубленная башка морока улетела в глубину оврага. Всплеск – и она исчезла в залитой поросячьей кровью воде.

[Опыт +25

540 / 1500

Удачи, игрок!]

Я выдохнул – навык резко отпустил, сменившись болью в мышцах. Даже немного приятной – будто я вчера провёл интенсивную тренировку. Температура тела упала так резко, что мне стало зябко. Особенно – в сыром овраге.

Что хуже, разболелось повреждённое плечо – напряжение мышц ему не пошло на пользу. Ясно, буду иметь в виду все побочки.

Чёрт, когда нет привычной по играм и реалРПГ маны, приходится расплачиваться другими вещами.

Я оглянулся назад – ребята уже добили последнего свина.

– Янь, ещё тварей видно? – взглянул я первым делом на Мэй.

– Нет, – качнула она головой. Арбалет девушка бросила за спину, взялась за более привычную сайгу.

Ладно, это разумно – если группа мутантов налетит, с карабином она принесёт больше пользы.

Паршиво, что патронов всего-ничего: калибра 5.45 – семь последних в магазине. Двенадцатого калибра вовсе хватило только на то, чтобы зарядить все ружья и пистолеты (а пистолеты пока перешли к Шенгу и Олегу). Сверх этого у нас осталось всего три патрона, и они пока были у меня.

– Хар, как ты? – я перешёл к следующему по важности вопросу – состоянию Олега. Ребята к позывным ещё не привыкли, так что озвучивал я их специально.

– Нормально, – он хмыкнул. – Я с обоих кабанов опыт получил. Первые сорок очков, блин.

– Как навык?

Он помялся, явно сомневаясь, говорить ли. Наконец, вздохнул:

– Офигенно. Это… Это как такая… ледяная ярость. Не знаю как ещё описать. Вот меня распирает, всё в какую-то красноту уходит, в башке стучит. И как тоннель такой, и вижу только врага. А потом – кристальная ясность накатывает, и я снова себя контролирую.

Я кивнул:

– Супер. Считай – гора с плеч. Теперь можно работать.

– Дядь Никит! – позвала Юля.

– Саб, – поправил я.

– Са-а-аб, там коты наши, это… Они, кажись, дохлого крюкача тащат.

– Ясно. Парни – вскройте тела, достаньте эски. Я гляну пока, что там.

Коты, да. С котами определённо будет непросто.

***

Утром, под конец своего дежурства, я просто сидел и думал, что навык, который мне сейчас нужен сильнее всего – это раздвоение.

Ребята выросли над собой, мне с ними повезло, а прокачка нивелировала недостаток физической подготовки. Наверное, я мог бы с чистой совестью разделить отряд, чтобы выполнить больше дел, если бы к нам не вторгся неизвестный владелец Частицы Мира.

Взять бы с собой Мэй, Олега и питомцев, да двинуть за брошенными вещами, пока мастера занимаются своими делами. Юля (и Илья в нагрузку к ней) – плавильней, Лена – отварами, Шенг – огородом.

Но, вряд ли они смогут справиться без меня с реально серьёзной опасностью. Речь ведь не о тупых мутантах даже – о человеке. А мы знать не знаем, кто он, чего хочет, на что способен. Один ли он, или во главе отряда.

Хуже всего, если это не оказавшийся в осколке с Будачихой охотник или турист, а один из сектантов. От людей с текущей крышей и в мирной жизни лучше держаться подальше, а тут – монстры, изоляция и системные навыки и прокачка.

Псих с суперспособностями – что, мать его, может быть лучше?

Сегодня я снова дежурил последним, после Мэй и Юли. Недосып компенсировал съеденной эссенцией выносливости, в восемь утра опять воспользовался услугами Бурана, как будильника. Хаски знают толк в том, как поднять максимум шума.

Я, впрочем, тоже внёс свою лепту:

– Подъём, бойцы! Пока смерть свою не проспали!

Эффект был великолепный: с печки с шипением спрыгнула кошка, дико озираясь по сторонам – и её сбил с ног выскочивший из под полатей Умка. Мявк, грохот…

Лена на втором ярусе отдирала от себя так и не проснувшуюся Юлю (ночью Мэй её поднимала на дежурство водой), Олег долбанулся лбом о верхний ярус кровати, Шенг вскочил – но наступил на хвост кошке…

Илья с офигеванием наблюдал из-за печки за этим хаосом. Пропищал:

– Это же учебная тревога?

– Ага, – я широко улыбнулся. Правда, ребята от этого зрелища взбледнули. – Но могла бы быть и не учебная. Так что, сегодня я вам обещаю: уже через неделю вы научитесь одеваться, пока горит спичка. И снаряжаться в броню, пока горит вторая.

Когда на вытянувшихся от удивления лицах проступил ужас, я с удовольствием продолжил:

– Итак, сейчас: Илья, возьми воду, разбуди Юлю. Шенг – извинись перед нашей кошколюдкой, а то мало ли – отомстит в тапки. Быстро собираемся, снаряжаемся по полной – перед завтраком тренировка. Потом идём за рюкзаками и к ниве – надо спасти всё, что ещё можно спасти.

– А ведь я в универ пошёл, чтобы вот этой вот муштры армейской подольше не было, – пискнул Илья с набитым ртом. Юлю он разбудил, но не совсем удачно, и половину тренировки у него на лице красовался отпечаток её ладони.

Ребята ели разогретую на плите зайчатину. За часовую тренировку они вряд ли хоть сколько-то устали физически – не при их характеристиках. Просто, пытались осознать, что теперь каждый день будет подъём, сборы – и бескомпромиссная работа над собой.

– Ничего, – хмыкнул я. – Вы это ещё полюбите.

На самом деле, сильнее всего нам сейчас не хватало времени. Месяц на убийство босса, и это на фоне обычных тварей, котов, спасения мира от поглощения Системой и долбанного неизвестного владельца Частицы Мира…

Посидеть бы спокойно недельку, подготовить ребят, залечить все раны, закончить снаряжение… Но тогда мы безнадёжно отстанем от тех, кто будет работать на износ каждый день.

Пока ты спишь – враг качается, да. Мы в ситуации, когда надо бежать, чтобы оставаться на месте. А значит – мы побежим ещё быстрее.

– Ребят! – сказала вдруг Юля. Она обвела нас горящими глазами – а я этот огонёк хорошо знаю. Недавно она с ним же восхищалась первому сверхчеловеку с десятками во всех характеристиках.

– Придумала что-то? – хмыкнул я.

– Да нет, – она мотнула головой так, что взметнулись рыжие локоны. – Просто, вон туда гляньте.

“Вон там” на кровати, скрестив короткие ноги, сидела кошка. Болтала легкомысленно хвостом и с аппетитом уплетала из чашки тушёного зайца кошачьим аналогом китайских палочек.

Меня они позабавили, кстати. Кошачий рот под те же ложки не приспособлен, как и к питью из кружек. Вот они и пользуются плоскими блюдцами, чтобы лакать, и палочками, чтобы есть то, что не лакается.

– Это Рыжая да. Ты-то что хотела?

– А вы сами не понимаете? Это – настоящая инопланетянка! Кошкодевочка! Сидит в лениных шортах и ест, как ни в чём не бывало.

Я заметил, как у кошки шевельнулись уши – она уже начала понемногу понимать русский язык, правда, улавливая совсем уж небольшую толику смысла.

Поняла сейчас, о ком речь? Ну а почему бы и нет, пусть тоже послушает Юлю. Её в таком состоянии всё равно не остановить.

– Кошкодевочки выглядят как девушки, – возразил вдруг Олег. – Только с ушами и хвостом, как у кошки. А это тогда фурри скорее.

– А мне всегда интересно – у кошкодевочек уши человеческие есть, или только кошачьи? – пискнул Илья.

– Вы серьёзно будете это обсуждать?! – возмутилась Юля. – Тут – исторический момент! Первый контакт, блин! С кошкодевочкой!

– С фурри, – повторил Олег. – Антропоморфные животные – это фурри.

– Ладно, фурри, – девушка аж раскраснелась. – Мы с вами первые…

– Юля, – перебил я. – Ты уж меня прости, но сейчас по всему миру таких контактёров тысячи и тысячи могут быть. И в основном, я думаю – все друг друга весело режут. Ну, согласись, когда видишь отряд чужих, проще всего налететь из засады и поубивать всех, они же всё равно не люди. Я, чего уж, и сам об этом варианте думал.

Хотя, напали бы мы, не напали – исход один и тот же. Оружейный огонь из кустов и наша стремительная победа.

– Ладно, ты прав. Но мы-то не воюем, у нас сидит настоящая кошко… – Юля прервалась, поймав на себе взгляд Олега, и неловко поправилась. – …фурри.

– А мне кажется, её и фурри называть неправильно, – вмешалась вдруг Лена. – У фурри ведь тело человека, просто с шерстью и хвостом. Ну, на ногах иногда суставы, как у животных. А у нашей девочки сложение вообще не человеческое: руки длинные, ноги короткие, груди нет… Ой. Я сейчас не звучу, как какая-то расистка?

И она беспомощно оглянулась на Олега – парень аж подавился. Шенг молча похлопал его по спине.

– Нет, – буркнул Олег. – Точно не больше, чем дядь Никита. Или Илья.

– А чего Илья сразу?!

Ответила, внезапно, Юля:

– А потому что ты фуррилюб. Кто вчера шутил, что она утром кому-нибудь на лицо сядет? А, извращенец?

– Да так просто кошки делают! – возмутился Илья. – Это шутка была!

– Шутка? Я вызываю полицию! – Юля таки спалилась, что просто издевается, и парень надулся.

Я хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– Ладно, ребят. В целом-то, Юля права. И не только с Рыжей, но и со всем остальным: нас то какой-то лютый треш, то какие-то чудеса окружают. Просто, мы уже перегрузились этим. Только вчера: и информации столько, и твари новые. Будто нам старых не хватало. Кошколюды, квесты, спасение мира от порталов, вторженец этот ещё… Все в шоке, Юль. И мозги от переизбытка нового так сбоят, что удивляться уже не остаётся сил.

Я глотнул настойки – сборы у Лены правда вкусные получались. Ещё и полезные, спасибо Системе.

– Меня больше всякие извраты смущают. Не как Илья, а настоящие. Тех, кто захочет у нас кошколюдку забрать, купить, типа спасти из под нашего гнёта… А удивляться, Рыжая там, не Рыжая…

– Давай хоть имя ей дадим нормальное? – буркнула Юля. – Я ведь тебя дониму. Ну, неблагозвучное это имя, блин. Меня рыжей вообще дразнят всю жизнь.

– А лопатой дразнят? Где дедушка, Юль? – Илья вновь не удержался от подколки.

Может, и быть бы перепалке века – но с печки раздалось мяуканье. Кот наконец очнулся.

***

Ручей – так его зовут. Чёрный кошколюд с белым “фартуком” на груди и белой полосой на глазах. Он тоже оказался подростком. Когда впервые встал на ноги, стало ясно, что ростом он на полголовы ниже виденных нами вчера котов. Ну и, в плечах и груди поуже.

Это он тащил дохлого крюкача – я увидел, когда поднялся из оврага. Наколол мутанта на копьё и, скинув древко на плечо, нёс к нам.

Ручей-Ручеёк. Мой четвёртый питомец.

Глава 3. Возвращение

Вот какого чёрта? Для того, чтобы он быстрее вылечился, я дал ему поглотить лежавшее на крайний случай пожирание. На нём же мы протестировали сделанную Леной мазь из корня кровохлёбки.

От души вложились в кошачье здоровье – а он на своём горбу таскает труп в полтора раза тяжелее себя.

– Я щас кому-то хвост надеру, – буркнул я под нос.

Илья пискнул:

– Перед девчонкой выделывается.

– В том-то и дело… – мало мне было студентов, теперь в отряде два подростка-кошака. Кто дальше? Маленькие дети? Чтобы я себя окончательно воспитателем ясельной группы почувствовал. – Ручеёк, брось каку!

Кот, не дошедший до оврага метров пять, шевельнул ушами. Поднял на меня удивлённый взгляд – и таки сбросил с копья труп. Выдохнул с облегчением и, подбоченившись, оглянулся на подружку – но она оказалась сообразительнее и, поджав хвост, шмыгнула ему за спину.

Вот, у неё чуйка есть.

Мы, кстати, перед выходом из дома всё таки дали ей новое имя.

Так сказать – вариант для человеков, Рыжая всё таки звучит очень пренебрежительно. Кошколюдка, узнав, что Великий (прости господи) Вожак даст ей имя, была в восторге.

Из её довольно сбивчивых объяснений я понял, что имя – это всегда защита от злых сил. У кого нет имени – тот беззащитен. Кто выдаст своё имя врагам – тоже. Похожие верования и у людей были. Чего уж, мы до сих пор говорим при знакомстве не “моё имя – Никита”, а “меня зовут Никита”.

То есть – кто-то там зовёт, и всё. Как бы и не имя даже получается, а так – прозвище.

А я, по словам кошки, будто бы дал ей в новом мире новую защиту, что обязательно ей поможет.

Первыми посыпались варианты кошачьих имён: Мурка, Муся, Шпрота. Я отмёл все.

– Ребят, она же не домашняя кошка. Давайте серьёзнее.

– Может, Маруся тогда? – спросил Илья.

– Не, это тоже кошачье.

– Вообще-то, нет.

– Да какой человек в своём уме сейчас дочку Марусей назовёт?

– А кто назовёт сына Никитой?

Я сделал вид, что собираюсь метнуть в него вилку – и Илья шустро нырнул под стол. Судя по его оху и довольному лицу Юли, кара его таки настигла. Пусть и не с той стороны, откуда он ждал.

– Может, Джессика? – предложил Шенг.

Олег хмыкнул:

– А почему именно Джессика?

– А почему нет? Джессика, Джесс… – он улыбнулся. – Звучит мило.

– Может, Няко? – молчавшая до этого Лена присоединилась к обсуждению. – Ну, как Няко из “Кошачьего супа”.

– Это аниме, что ли? – пискнул Илья из под стола.

– Вы не смотрели? – удивилась Лена. – Это классика, блин! Примерно как “Ух ты, говорящая рыба!”, только японское. Страшного сильно больше, смешного меньше, и очень много сюра и необычной анимации.

– А что за “Говорящая рыба”? – понятнее Илье не стало. Ребятам, судя по взглядам, тоже.

– Юля, – хмыкнул я. – Ну ты-то точно “Рыбу” смотрела, я помню.

– Это советский мультфильм, – сказал вдруг Шенг. – Армянский. Про то, как обманули чёрта. Он в формате шортсов в Китае очень хорошо заходит, кучу просмотров мне принёс.

– Ну вот, – Лена посмотрела на меня. – То чувство, когда китайская молодёжь наши мультики лучше знает.

– Да вспомнила я его, – буркнула Юля, покраснев. – Это где тень на зайца упала и убила, и там из него ещё тулуп вышел… Но я не очень хочу японское имя.

– Да, – тут же согласился Шенг.

– Я тоже, – Мэй это выпалила одновременно с братом.

Китайцы…

– Может, Ника? – предложил уже я.

– Нет! – Юля аж вздрогнула. – Одна Ника два дня назад обсуждала с деканом, как меня насиловать будут. Давайте не надо. Лучше Мия или Ми. Майя, может. Мила ещё. Это похоже на мяуканье.

– Сехмет, может? – спросил Олег.

– Как богиня? Звучно, конечно, но тогда уж лучше Бастет. А вообще, мне варианты Юли понравились: Мия, Ми…

–Мавка, может? – перебила Юля.

– Как русалка, что ли?

Она округлила глаза:

– А причём тут русалка? Мавка – это от “мяу”.

– Мавка – это нечисть славянская. Ладно, Мия мне нравится. Ещё, кстати, Мила хороший вариант. Голосуем? Кто за Мию?

Руки подняли Юля, Олег и Шенг.

– За Милу?

Теперь – Илья, Лена и Мэй. Помедлив, я тоже поднял руку.

– Значит, решено, – я взглянул на кошколюдку – она всё это время внимательно нас слушала. А ведь понимала она в лучшем случае только половину слов. Лицо напряжено, уши настороженно подрагивают, хвост – нервно колотит по матрасу… Для неё это важно, а мы чуть ли не цирк устроили. Не со злости, ясное дело. Просто, юмор лучше всего успокаивает расшалившиеся нервишки. А жизнь у нас тут офигеть какая напряжённая. – Теперь у тебя есть человеческое имя – Мила. В полной форме – Людмила, то есть “та, что мила людям”. Для первого контактёра от твоей расы с человечеством – очень даже подходит, символично вышло.

На несколько секунд кошка замерла без движения – а потом прям на кровати бросилась на колени, уткнувшись лбом в матрас. Спасибо хоть, головой биться не начала.

– Всё, поднимайся, – я встал, подошёл к Миле. – У нас кланяться не принято. Ты одна из нас.

Кошка выпрямилась, подняла на меня сияющие глаза – и просто покачала головой из стороны в сторону. Ну, то есть – кивнула в привычном для неё варианте.

В терминале я смог увидеть уровни, характеристики и навыки своих питомцев. Класс Милы – жрица Тёплой Матери. По сути, поддержка. Уровень у неё третий, навыков только два – и оба классовые. То есть, дополнительно она ничего не поглощала.

Первый:

Навык Мурчание

Уровень силы – 1

Описание:

Когда жрица мийю обнимает союзника, её мурчание ускоряет регенерацию и восполняет запас сил, а так же ускоряет восстановление навыков

Если подумать – она точно мурчала, когда лежала на печке с раненым Ручейком. Выходит, помогала ему выздоравливать.

Сильнее всего меня в её навыке, тем не менее, заинтересовало ускорение восстановления навыков. То есть, по сути – сокращение отката. Так и представляю – стоит в тылу маг, метающий огненные шары, а Мила его обнимает и мурчит, чтобы он метал их чаще.

Где бы ещё таких магов взять…

Ремесленникам она тоже может неслабо помочь, ускоряя откат. По крайней мере, Шенгу и Юле она будет полезна даже на текущем этапе развития.

Плюс – ускоряет восстановление раненых. В общем, со всех сторон хорошо, минус один – нужен прямой контакт. На расстоянии было бы проще.

Второй навык:

Навык Тёплое касание

Уровень силы – 3

Описание:

Прикоснувшись к союзнику, жрица мийю передаёт ему заряд энергии, снимающий усталость и восстанавливающий запас сил

Это, по сути, эдакий походный вариант, боевой, когда нужно действовать быстро. В целом – неплохо.

Кстати, она сейчас как раз в спину Ручейку упёрлась ладонями, а у него сходу и плечи расправились, и во взгляде побольше осмысленности появилось…

А могли просто завалить крюкача и подойти, рассказать об этом. Без показухи и дурного превозмогания. Впрочем, я уверен: автор гениальной идеи именно Ручеёк.

На Миле было трофейное кошачье снаряжение – то самое, которое она сама же и купила в терминале. Размером оно рассчитано на котов крупнее, но один женский комплект всё же был.

Мы надели на Милу бриджи и худи Шенга – размер вполне подошёл. Сверху уже нацепили броню – кожаную, усиленную пластинами системного металла, – на максимум затянув ремни. Поножи, набедренники и наручи.

Вместо кирасы, которая один фиг была Миле безнадёжно велика, на ней был выданный мне нагрудник жрицы. Он был странный: надевался через голову, при том – прямо на плащ. Наши коты с ними не расставались, хотя, как по мне – эти плащи не ахти какие практичные.

Из сбивчивых объяснений кошки на её бедном на слова языке я понял, что их носят все воины в походе, это – своеобразное подтверждение их статуса. То есть, дело даже не в практичности – просто традиция.

Нагрудник напоминал скорее пончо, просто сложной формы. Грудь, лопатки и плечи защищал эдакий крест из жёсткой грубо обработанной кожи, усиленной системным металлом. Грудная часть и спинная соединялись ремнями.

Этот крест был “вписан” (а точнее, вшит) в овал из толстой шерсти грубой вязки, прошитой тонкими ремешками. Шерсть была разноцветной и, судя по всему, изображала что-то типа лучей солнца: полоса жёлтая, полоса оранжевая, полоса красная – и по новой.

Дополняла это густая красная бахрома. Спереди нагрудник-пончо свисал до середины живота, сзади – до поясницы.

Ну и, меня удивили её характеристики:

Интеллект – 4 из 12

Выносливость – 12 из 12

Сила – 3 из 12

Ловкость – 12 из 12

Характеристики невысокие, ловкость и выносливость до максимума подтянули уже мы. Третий уровень – и лимит всего двенадцать. Я уточнил, и да: за каждый новый уровень она получала всего одну единичку к лимиту.

Видимо, в осколках, где много людей, то же самое. И сейчас самые сообразительные догадаются, что надо не в городах сидеть, а валить в локации жирнее, как только откроются системные стены.

Тогда-то целые группы слабаков с низкими характеристиками столкнутся с одиночками и малыми группами тех, где прокачался в разы сильнее.

Всё таки, странный баланс у Системы. Или, всё наоборот продуманно? Например – чтобы не позволять на начальном этапе собирать слишком много власти в одних руках.

Ну, условно: полицейские с доступом к оружейке смогут завоёвывать один осколок за другим, пока не столкнутся с другой такой же силой, будь то армия, бандиты или кто угодно ещё – хоть сотрудники магазина “Всё для охоты”.

Будь все равны – и прокачка быстро превратилась бы в лютое противостояние таких групп. Но, равенства нифига нет, и их быстро уравновесят супербойцы с окраин, которые людей, развивавшихся в осколке низкого уровня, будут превосходить во всём, кроме численности.

И, возможно – оснащения огнестрелом.

Правда, боюсь, пока мы хоть до одного крупного города доберёмся – там уже всё переделят, а над терминалами возьмут контроль. А допускать к ним будут за мзду в виде эссенций или других ништяков. Люди всегда люди, даже перед лицом апокалипсиса.

Так, ладно…

Я двинул в сторону кошколюдов. И, вот теперь даже до Ручейка начало доходить, что он сделал что-то не так.

– Мила, кого я оставил за главного?

– Эта мийю, Великий Вожак! – мяукнула она из-за спины кота.

– Тогда почему ты позволила ему покинуть патруль? Тащить труп? Он только-только от ран начал отходить. Сейчас снова откроется кровотечение – и всё пойдёт на смарку.

Русский Мила даже сейчас понимала еле-еле, Ручеёк – максимум начал узнавать отдельные слова. Но, меня они при этом более-менее понимали. Кошка – уже довольно хорошо, кот – через головную боль.

От Милы я узнал, например, что её мама умерла при родах. И её кормилицей стала мама Ручейка, так что они с ним вместе с голохвостого детства.

Проблема в том, что Мила была довольно сообразительной. Интеллекта у неё всего четыре, да, но тут уже специфика расы. В них слишком много животного, оно просто довлеет над разумным.

А Ручеёк… Ручеёк – дуболом с рыцарскими комплексами. Ну, с поправкой на родоплеменные отношения вместо феодализма. Детство в заднице, скудная фантазия и желание совершать подвиги.

Я бы не удивился, узнав, что и на носилки с ранами он по глупости попал, но тут всё сложнее.

По сути, его остальной отряд как мясо использовал и, если бы не Мила – кота бы порвал крюкач, а остальные сделали бы вид, что не успели спасти самоотверженного героя.

Ручейка устраняли, как воина, лояльного Миле, её богине и её убитому отцу. Там, впрочем, всё весьма не просто, и завязано не только на их внутреннюю политику и религию, но и на Систему.

– Великий Вожак! – мявкнул Ручеёк. – Победа этого мийю – есть победа Великий Вожак! Этот мийю принести трофей…

– Ручеёк. Ещё раз: мы обработали твои раны, как могли. Мы потратили ценную мазь, которой теперь осталось не так много. А ты просто плевал на это. Закинул на себя труп, который больше тебя весит, и потащил сюда. Хотя ваше задание было – патрулировать. Предупреждать об опасности, а не лезть на рожон.

Он, кажется, хотел ответить – но Мила шагнула вперёд, выбравшись из-за его спины. Собственно, ей стоило так поступить сразу.

– Эта мийю понять, Великий Вождь. Эта мийю виновата.

– Ты – главная, – повторил я. – Ваша пара сейчас – единое целое. И ты, Мила, в этой паре голова, ты думаешь. Ручеёк – твои руки и ноги, твои мускулы. Никак иначе. Нарушать мои приказы вы не должны. Даже вступать в бой вы не должны были. Только – предупредить нас.

– Эта мийю понять, Великий Вождь, – повторила она.

– Ручеёк, ты понял меня?

– Этот мийю понять.

– Хорошо. Мне не нужны безумные подвиги, мне нужны подчинение и старательная работа. Так мы выживем и станем сильнее. Никак иначе. Стань руками и ногами Милы – и тогда тоже получишь имя.

Глаза у кота загорелись. Когда мы дали Миле имя, он просто пожирал нас глазами. А я уже тогда его характер понял и оставил себе этот рычаг давления. Ну, или скорее – морковку, которой можно помахать у носа, чтобы он шёл, куда надо, и не творил глупости.

Тот ещё детский сад, но у них мало того что другая культура – они ещё даже по меркам своего вида не взрослые. Жрица, которую оставили без прокачки, заперев от мира, и воин, который ещё даже не начал входить в силу.

Да, его класс – воин.

Характеристики выпытать удалось, помучавшись с кошачьей системой счёта.

Интеллект – 3 из 13

Выносливость – 12 из 13

Сила – 7 из 13

Ловкость – 12 из 13

Ловкость и выносливость ему тоже мы подняли. Уровень у Ручейка – четвёртый, всего на один выше, чем у Милы. Вот навыков на один больше, и все нам знакомые: каменная кожа, рывок, всплеск. Не самый плохой набор для старта.

Надеюсь, когда они в следующий раз поднимут уровень – получат бонусы за высокоуровневую локацию. Иначе, очень быстро от нас отстанут по характеристикам.

Взрослые коты, с которыми мы дрались, были уровнями куда выше: с пятого по шестой, у главного вовсе восьмой был.

– Ладно, возвращайтесь к разведке. И больше без глупостей.

Коты покачали головами – и шустро свалили. Надо признать, при ловкости ниже моей они всё равно на диво шустрые и грациозные – спасибо звериной натуре.

На Ручейка, кстати, комплект кожаной брони сел нормально. Правда, вместо дурацкой юбки на нём теперь были синие спортивные шорты с тремя белыми полосками по бокам.

Копьё ему тоже выдали с наконечником из системного металла. Хрен бы он иначе с крюкачом справился.

– Никит! – крикнула сзади Лена. Голос у неё был подавленный. – Это… Это наши ребята!

Я её понял сразу.

Мы считали, и в первый день наверняка погибло двадцать четыре человека из группы геологов. Ещё шестеро – это моя группа. Оставалось четверо, и с двумя из них мы сегодня разобрались. Значит, где-то могут быть ещё два мутанта.

Не факт, конечно, ребята просто могли погибнуть в стороне. Или, они реально обратились – и их убил кто-то ещё. Но безопаснее держать в голове худший вариант.

Ведьма и крюкачи вчера, к слову, не были ни из сектантов, ни из студентов. Скорее всего, судя по одежде, парочка выбралась на природу наделать красивых фоток, а с ними был то ли друг, то ли нанятый фотограф. Обратились все трое – не повезло.

Да и, не обратились бы – вряд ли выжили.

– Узнала их?

Лена кивнула.

Успокоить её мне было нечем. Мы даже останки захоронить не сможем, так как нам нужны кости мутантов. Заберём на обратном пути.

– Главное, что мы живы. И умирать пока не собираемся.

Было очень жаль, но свинину мы бросили. Ну, точнее – собрали только тушки поросят. Матку можно было бы разделать и утащить обратно в дом – но тогда мы бы зря потеряли день, так и не добравшись до брошенных рюкзаков.

А мяса у нас и так неплохой запас.

– Может, хоть одного кабанчика возьмём? – спросил Олег.

– Ты что, они не кастрированные, – я хмыкнул. – Мясо у них мочой отдаёт, такое себе удовольствие. Поросят нам за глаза хватит. Будем надеяться, что падаль приманит ещё кого интересного – и мы его прихлопнем на обратном пути. Пару лис добыть не помешало бы.

Зато, мы с кабанов и крюкачей неплохо собрали эсок:

Эссенция интеллекта – 9 шт.

Эссенция выносливости – 69 шт.

Эссенция силы – 19 шт.

Эссенция ловкости – 68 шт.

И – каменную кожу с матки. Она пойдёт в дело, это точно. Жаль, из мутантов навыки не выпали. Я давно хочу с морока получить невидимость.

– Ладно, ребят, идём.

У Первого колодца от трупов остались только кости. Мутанты истлели, волков обглодали. Мы собрали кости у мест нашей боевой славы, пополнили запас воды.

Я заметил, как Илья отошёл в сторонку и стоял с полминуты, уперевшись рукой в ту самую сосну, на которой прятался от тварей. И на которую так и не смог затащить раненого товарища.

Да и все они притихли, мысленно вернувшись на два дня назад – даже Юля, которую декан утащил с собой до основных событий.

Сначала два мутанта-студента, теперь это. Я ждал такой реакции, но пойти за вещами один не мог никак. Ребятам придётся это пережить. Быть выжившим иногда – тяжкая ноша, я это знаю отлично.

– Осталось немного. Вперёд.

В леске мы собрали кости ещё одного мутанта. Потом (вряд ли уже сегодня) надо ещё к месту боя с медведицей сходить. Там костей тоже навалом.

Вышли к спуску туда, где я спас Олега. Чёрт, будто не два дня назад было, а месяц…

Первый рюкзак был в порядке. Мы проверили его, выбросили лишний хлам вроде электроники. Олег забросил рюкзак на спину – и мы двинули дальше.

Вот только, во всех последующих тайниках рюкзаки разорвали, часть содержимого испортили. Благо, большую часть одежды удалось спасти. Всюду виднелись следы когтей и зубов, будто бобёр поработал. Ну, или скорее мыши или крысы – просто очень большие.

– Ребят, сейчас внимательно. Держимся вместе, оружие наготове. Как бы нам тут на ещё каких-нибудь полёвок не натолкнуться.

Конечно же, худшие опасения подтвердились. Восемь трупов под сосной, с которой я снимал Олега, привлекли тварей. И в бинокль я разглядел, что вся поляна там изрыта норами. От кустов рядом мало что осталось, всюду валялись вусмерть грязная одежда и непонятного происхождения мусор.

Лена тихо спросила позади меня:

– Никит… И что мы будем делать?

Глава 4. В начало

– Никит… И что мы будем делать?

Я оглянулся на Лену, кивнул в сторону Долгой гривы, на которой в первый день подобрал очень удобную стрелковую позицию, когда спасал Олега от мутантов.

– Вон там обойдём. Раз такая фигня сложилась, сначала с нивой разберёмся.

– Всё разворошили, гады, – проворчала Юля сзади. – Там мой рюкзак был. Куртка любимая. Одежда тёплая, по мелочи куча всего. Мы же убьём этих тварей? Ну, кто бы там ни был?

На самом деле, проблема была даже больше, чем может показаться.

Утром Лена отвела меня в сторонку и передала “послание от девушек”: в наших запасах две целых пачки ночных прокладок и одна большая, но уже начатая, с ежедневными. Их Лена забрала из своего рюкзака, когда мы за ракетами для сигнальных пистолетов возвращались. И, по её словам, ей они уже будут нужны через неделю, Юле – через полторы, а Мэй – дней через двадцать.

Я, по правде сказать, с ужасом представил, что ждёт наш отряд, когда эдак через полгодика (или как быстро это обычно происходит?) у них циклы синхронизируются. Когда в полиции работал, такое в бухгалтерии происходило. Сисадмин эту проклятую неделю просто ненавидел.

Среди тех рюкзаков, что мы обыскали по дороге, был рюкзак Вероники – той девушки, что была в компании декана. В нём нашлись прокладки и ещё кое-какие приятные для девушек мелочи. Хотя, косметика один чёрт под запретом, как и дезодоранты с шампунями – от нас не должно пахнуть ничем посторонним, чтобы не привлекать хищников.

Мы даже зубы разжёванными веточками чистим пока что.

Волосы из-за этого у всех стали тяжелее и жёстче, но нашим девушкам это ничуть не повредило. Более того – они ещё вчера вечером обсуждали, что кожа с высокой выносливостью стала лучше. Никаких чёрных точек, никакой сухости или излишней жирности.

У Лены даже какие-то там морщинки разгладились – я, по правде сказать, у неё таковых и не заметил толком. Двадцать девять лет, ну ни в каком она месте не старуха. Нашла, о чём беспокоиться…

Хотя, уже не беспокоится – спасибо прокачке.

Лена стала единственным исключением в борьбе с запахами химии – иначе бы она не отмыла толком густой едкий пот, вызванный работой сопротивления ядам.

И, так уж вышло – к этому немного приложил руку я.

Так, ладно…

– Посмотрим ещё, что из вещей можно спасти, – ответил я Юле. – А тварей в расход, у нас сейчас каждая единица опыта на счету. На крайняк, коктейли Молотова используем, если прижмут слишком сильно. Трава после вчерашнего сырая, пожар не должны устроить. Тут проблема в другом – бутылки об землю могут не разбиться.

– Подстрелить в воздухе? – спросила Мэй.

– Как вариант. Но я бы предпочёл патроны для противников опаснее приберечь. А там явно мелочь. Но, скорее всего – их много.

Даже с полёвок мы неплохо собрали эссенций, да и опыта на них я успел набить, пусть и не много. Большую часть мне принесли системные задания.

Сегодня уже третий день, зверюшки должны быть жирнее. Значит – опаснее. Но и награда за их убийство будет выше.

А на крайний случай, если мы большую толпу не вынесем, есть Молотовы и огнестрел. Нужно только быть готовыми к тому, что здешние грызуны тоже могут стрелять иглами.

Снаряжены мы неплохо, если выбрать позицию, которую будет удобно оборонять от кучи мелких тварей – отобьёмся без проблем.

– Там ведь ещё палатки были, – пискнул Илья. Рюкзак с одной – двухместной – мы нашли, а остальное тоже осталось под сосной. – Одна – здоровенная, на восемь человек. Её вдвоём в переноске несли.

Это мы тоже обсуждали. Палатки сами по себе нам не особо нужны – всё таки, от нападения мутантов они не защитят, если ночевать в них, – а вот брезент можно в дело пустить. Плащи-палатки пошить, например. Или обтянуть броню из заметного издали системного металла для маскировки.

Остаётся только надеяться, что хоть что-то уцелело.

– Мне обиднее всего за крупы и картошку, – буркнул я. Мы с Олегом забрали далеко не всё, надеясь, что сможем потом всё забрать. Не судьба, как оказалось. – Ладно, ребят, погнали к ниве.

Мы обошли норы, сделав приличный крюк. Я не хотел привлечь тварей раньше времени, так что держались мы на почтительном расстоянии.

Мэй, как самая глазастая из нас, с вершины Долгой заметила серую мохнатую тень, скользнувшую в тени сосны из одной норы в другую.

– Мне кажется, это крыса, – отчиталась она. – Я точно разглядела длинный лысый хвост. Мерзкий. Сложно оценить размер. Точно больше тех полёвок, с которыми мы в первый день столкнулись. С небольшую собаку, наверное, только толще.

– Тут фермерские поля неподалёку. Вон, гречиху отсюда видно, дальше и кукуруза кормовая, и лён, и подсолнухи, и озимые… Походу, крысы оттуда на запах мертвечины припёрлись. Заодно и рюкзаки выпотрошили, там ещё оставалась еда. Не знаю только, какого чёрта они тут нор нарыли, а не вернулись в поля. Может, уже километры ходов нарыть успели, и основное логово в стороне, далеко отсюда. Игл у этой крысы не было?

– Кажется, нет.

– Если так, хорошо. Лишь бы Система других сюрпризов не подкинула, а то окажется, что они ядом плюются или ещё что нехорошее делают.

– Фу, – буркнула Юля. – Ненавижу крыс, они мерзкие. Вот мышки симпатичные. Кроме тех, конечно, которые пытались нас сожрать.

– Нас сейчас всё пытается сожрать, – отозвался я. – Так что глядите в оба.

Два дня назад я шёл этим же путём, только в обратном направлении, и это было будто бы в другом мире. Не было ещё никаких студентов, которых я объединил в отряд – была только Юля, которой нужна помощь.

Не было кошколюдов и порталов, угрозы поглощения Земли Системой, падающих с неба метеоритов и, конечно же – непонятного и наверняка опасного владельца Частицы Мира.

Были я, Буран, обрез с сайгой – и абсолютная неизвестность впереди.

Сожрать меня новый мир не сумел, как и тех, кого я взял под своё крыло. А локация высокого уровня, что должна была нас угробить, обеспечила отличный старт.

Теперь, главное, выдержать темп и не сбиться на полпути.

Кости немки Греты, обратившейся танком, мы нашли там же, где я её убил. Дикие животные растаскивали все останки, кроме мутантских. И это не удивительно, учитывая, какая чёрная хтонь у них внутри. И как они истлевают после смерти.

Труп препода я проверять не стал – нечего ребятам ещё и из-за него переживать. Там всё равно ничего полезного нет. А вот от убитой лисы ни следа не осталось – кто-то утащил тушку.

– А мы ведь всё ближе к стене, – задумчиво сказал Олег.

– Ага, от нивы до неё метров двести, наверное. Обязательно подойдём, пощупаем.

Парень, однако, речь вёл совершенно про другое:

– Дядь Никит, там ведь ещё чуть-чуть, и ты мог не попасть в один осколок с нами. И, считай, всё. Меня бы мутанты сожрали, ребят рано или поздно – волки. Юлю… Там даже непонятно, кто бы без тебя победил по итогу, но тоже ничего хорошего. Те же мутанты, волки, ещё и медведица. И живых в этом осколке вообще не осталось бы.

– И ты мог и не спасать нас, – присоединился Илья. – Узнал бы, где Юля, да и бросил бы выживать самих. Сказал бы в лучшем случае, как к избушке пройти – и нас бы просто по дороге сожрали.

Юля шагала справа от меня. Она опустила арбалет, позволив ему просто болтаться на ремне, и обняла меня на ходу, уткнувшись в руку щекой.

Я оглянулся – все внимательно на меня смотрели. Мэй – серьёзно и собранно, Олег и Шенг – с улыбками. Илья строил суровое лицо, Лена тихонько утирала слёзы. Даже коты навострили уши, поняв, что тут вообще то их Великого Вожака обсуждают.

Я аккуратно вложил копьё в левую руку, так и висящую в повязке-косынке, перекинул древко на плечо. Высвободил из Юлиных объятий правую руку и приобнял девушку за плечи, прижав к себе. Она тихонько всхлипнула, не поднимая глаз.

И что, от меня речи ждут? Я предпочитаю просто делать дело, не ожидая в ответ многословных благодарностей. Достаточно видеть, что стараюсь я не просто так. Я ценю себя и держусь только тех, кто ценит меня и кого могу ценить я сам.

А бесконечные спасибы… Мне достаточно того, что я знаю: ребята благодарны. И они раз за разом делом доказывают, что сражался я за них не напрасно. Это – главное.

Впрочем, боевой дух бойцов нужно поддерживать. Им сегодня особенно нелегко, они прошли по местам гибели своих друзей и знакомых. И, в отличии от меня, как жить после потери, они пока не знают.

Благо, бесконечная работа не позволяет остаться наедине со своими мыслями. Мы трудимся весь день – а после вырубаемся, мгновенно проваливаясь в спасительный сон.

В общем, немного пряника им не помешает – тем более, они ответные слова благодарности заслужили:

– Мне повезло с вами, ребята. Молодые, перепуганные, без опыта… Я ждал от вас чего угодно. Истерик, конфликтов, качания прав. Уж извините, говорю как есть. На деле я увидел людей, на которых можно положиться. Не всё было идеально, да. Мы притирались, были ошибки. Но, я вижу, как вы растёте над собой каждый день, и речь вообще не о прокачке – о вас самих. В бою вам уже можно смело подставить спину – вы прикроете. Так что знайте: я вами горжусь. И давайте завязывать с этими разговорами, потому что они звучат, как долбанное прощание. А любого, кто вздумает помереть, я потом прибью, имейте в виду.

– “Если убьешься – домой не приходи!” – пропищал Илья, явно кого-то пародируя. Хотя, чего там гадать – пародировал он типичную строгую маму. Вот уж спасибо. Мне приятнее было себя воспитателем в детском саду ощущать…

Ребята тихо засмеялись над немудрёной шуткой. Я пощекотал притихшую Юлю, и она с визгом отскочила. Торопливо протёрла глаза рукавом куртки – и тут же ткнула меня кулачком в плечо.

Между прочим, довольно ощутимо – она хоть и выглядела хрупкой девушкой, могла похвастаться десяткой в силе.

– Дядь Никит! Ты же знаешь, я щекотку терпеть не могу! – возмутилась девушка со смехом.

– Это чтобы не расслаблялась. Всё, ребят, следим за округой. И давайте как к вершине гривы поднимемся. Надо глянуть, чтоб рядом никакая тварь не ошивалась. Главное – что?

– Не отсвечивать наверху, силуэт на фоне неба – ну или стены системной – виден издалека, – Мэй отрапортовала мгновенно, как отличница на уроке в школе. Повторив мои слова чуть ли не дословно.

– Верно. Идём аккуратно и не отсвечиваем.

У очередной рощицы с молодыми осинками я затормозил, достал топор.

– Ты чего? – спросила Юля и схватилась за козью ногу, чтобы натянуть тетиву арбалета. – Монстры?

– Нет, надо жердину срубить. Хочу кое что по твоей части сколхозить. Доработать немного копья чисто под бой с крысами. Ну, собирать будешь ты, чтобы всё точно было системным, и мы получали опыт.

Благо, мы уже выяснили, что созданное Юлей снаряжение становится системным. Правда, это не значит, что оно соответствует качеством тому, что можно в терминале купить. Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Больше среди нас такое не может никто.

Собственно, всё подтвердилось на стёганке из фуфайки: Юля получила сообщение, что создала системный предмет, и две единицы опыта. Лена за свои зелья по одной получала, кстати.

– А что ты хочешь? – тут же заинтересовалась Юля.

– Сделать перекладины из дерева под наконечником. Концы ножом подточим, насадим когти морока. Не самый надёжный вариант, но других толком нет. Так можно будет широкими ударами по крысиной толпе долбить, как косой по траве. Главное, разойтись пошире, чтобы не зацепить друг друга.

– А крепёж? На гвозди прифигачим? На саморезы?

– Жалко древко портить. Ребят, кто с машинами на ты?

– Я нормально разбираюсь, – отозвался Илья. – С батей в гараже с пяти лет.

– Сможешь с нивы снять тросы ручного тормоза? Не заморачиваясь, по варварски. Можешь просто топором срубить, системный металл и не такое возьмёт.

– Ну да, там, типа, центральный идёт, и по одному на задние колёса.

– Супер, тогда это на тебе. Мне с одной рукой там возиться не хочется. Распустим тросики на проволоку, она прочная и длинная. И присобачим перекладины. Лишь бы на один бой хватило, а дальше пофиг уже.

– У нас много когтей с собой, – напомнила Юля. – Можно по две перекладины воткнуть, чтобы если одна отломится – вторая оставалась. Если в этих перекладинах вырез под древко делать, должны неплохо держаться. Системный нож осину хорошо должен брать.

– Ну и отлично, – я усмехнулся. – С такой подготовкой нам толпа крысюков уже не страшна будет. А вы прикроете с арбалетами, если что. Для крайнего случая есть ружья и коктейль Молотова.

Я вздохнул, глядя на кости Антона. Изменённые, нечеловеческие. Он снова поможет нам выжить, пусть теперь и иначе.

– Ваш друг? – спросил Олег.

Я просто кивнул – и сложил останки Антона в тяжеленный рюкзак с костями. Вернёмся обратно – и эти кости уже будет не отличить от остальных.

– Я домкрат нашёл! – крикнул Илья. – Жалко, блин, бензопилу себе не взять…

– Угу, – хмыкнула Юля. – Против мутантов бензопила тебе прям сильно поможет.

– Ну… – пискнул парень, смутившись. – Да и пофиг. Трос добывать будем?

– Давай.

Справился он минут за семь – всё больше из-за того, что работать было неудобно. Судя по его комментариям, и подвеска в ниве запущена, и самим тросикам скоро конец бы пришёл, и вообще всё плохо-страшно-отвратительно.

Пока Илья возился, Юля уже стребовала для себя чехлы от сидений. Они были из грубой, по толстой и плотной холстины цвета хаки, и ими девушка собралась обшить наши шлемы. А если хватит – то и кирасы. Я ей уже передал пожелание сделать нашу снарягу менее заметной.

– И синтепону давайте наберём, – буркнула она. – Место в рюкзаках есть, если что – просто выкинем. Пригодится. Наверное. Я, в общем, что-нибудь придумаю.

Я только усмехнулся – Юля вошла во вкус. У неё явно просыпается внутренний хомяк.

Бензин слили частично в десятилитровую канистру, которую взяли в сарае избушки, частично – по полторашкам. Теперь у нас был двадцать один литр горючего.

– Кстати, – сказал Олег. – Я читал, что у бензина есть срок годности. Полгода-год – и он начнёт терять свойства, пока совсем не испортится. Ну, типа, в кино всё показывают неправильно, там машины через десятки лет после конца света ездят. И ещё атомные электростанции. Без присмотра людей они через пару лет взорвутся.

– Не взорвутся, – отозвался я. – Скорее, примерно как на Фукусиме будет – выброс радиации из-за того, что реактор охлаждаться перестанет. Там, у японцев, из-за наводнения тоже электроника отрубилась – прямо как у нас сейчас. И не за пару лет это произойдёт, а в течении нескольких дней. А где-то уже происходит, блин. Спасибо, у нас в Сибири с атомной энергетикой напряг, оно всё больше на Дальнем Востоке и западнее Урала. А бензин… С бензином ты прав, конечно.

– Жопа, – пискнул Илья. Он уже выбрался из-под машины и аккуратно вытягивал чертовски грязный трос из оболочки. – Я теперь на улицу без костюма РХБЗ не выйду. Там ведь заражение может и по воде, и по воздуху распространяться. Ну, как оно? Частицы радиоактивной пыли, вот это всё. Тут извиняйте, не моя научная область.

– А теперь прибавьте к этому падение терминалов Системы. На АЭС. На плотины ГЭС. У той же Саяно-Шушенской ГЭС плотину снеси – половину Сибири затопит. А Хакасию вообще смоет нафиг. А вулканы те же? Шахты запуска ядерных ракет? Знаете, я не удивлюсь, если зима в этом году будет ранней. Если не ядерной (и дай то бог), то от вулканического пепла или ещё какой херни.

– И что делать? – спросила Лена.

– Что должно, – буркнул я самую ходовую стоическую цитату. – И будь что будет.

А что нам ещё остаётся? Только становиться сильнее и делать всё, чтобы не сдохнуть.

Шенга и Олега Юля припахала на снятие обивки с сидений. Илья возился с проволокой, сама Юля вырезала на заготовленных уже перекладинах выемки под древко копья. Мэй с сайгой в руках сидела на крыше нивы, глядя в даль.

Без дела остались только однорукий я, Лена и кошаки. А раз так…

– Лен, пойдём посмотрим стену, пока ребята работают? Я ещё в первый день думал дойти до неё, но не стал – времени не было.

– Идём, – она чуть улыбнулась и отвела взгляд.

– Буран, Умка – давайте-ка с нами. Ручеёк, Мила – будьте тут, охраняйте ребят.

– Никит, – сказала Лена, когда мы немного отошли. Синяя, разделённая на шестиугольники громада была всё ближе. Смотришь вверх – а она растворяется далеко в небе, и от этого до головокружения захватывает дух. – Я… Хорошо, что мы сейчас точно одни. Просто, знаешь…

Она вздохнула.

– Я хочу обсудить, что произошло в бане. И… Главное – что я тогда наговорила.

Глава 5. Уместное и неуместное

Это случилось в нашу первую ночь в охотничьем домике.

Когда Илья разбудил меня, чтобы сдать смену, проснулась и Лена.

– Никит, – позвала она тихо. – Я… Не хочу создавать проблем, но я ужасно хочу в туалет. Можно…

– Да можно, конечно, – отозвался я. – Илья, подожди ещё немного. Прикроешь нас.

Я позвал Бурана, и с ним мы быстренько проверили территорию – благо, затаившихся тварей не было. Лена чувствовала себя лучше, но мне всё равно пришлось помочь ей дойти до туалета. Илья остался сидеть с ружьём на крыльце, дожидаясь нас.

– Жуть, – тихо сказала Лена. – Я в деревне выросла, там такой же туалет был. И я боялась в него ходить после того, как первый “Парк Юрского периода” посмотрела. Каждый раз вспоминала, как там тираннозавр разметал стенки туалета и съел мужика.

Я хмыкнул:

– А меня маленького фильм “Знаки” напугал. Ну тот, от Шьямалана, где инопланетяне в кукурузных полях знаки рисовали. Я представлял, как ночью открываю дверь туалета – а там инопланетянин сидит. Ну и, смотрит на меня, короче…

Лена секунды две молчала – а потом расхохоталась, крепче вцепившись в мою футболку.

– Тебе смешно, а я в детстве реально боялся этого, – улыбнулся я. – Ты сама справишься, или нужна помощь?

– Нет, не надо, – я даже в темноте заметил, как она покраснела. – Мне легче уже. Никит, тебя это реально не смущает?

– Как тебе сказать… Боец есть боец. Ты ранена, ослаблена. Надо было бы – я и утку поменял бы, и умыл, и от пролежней перевернул. При госпитале не служил, конечно, но всякое бывало. Так что, не смущайся, всё нормально. И лишнего я бы себе не позволил.

– Как у доктора на приёме?

– Ага, – мы как раз остановились у туалета. – Значит, сама справишься?

– Да. Ты отойдёшь подальше?

– Отойду, не переживай. Проследим с Ильёй, чтобы ти-рексов не было. Увидишь внутри инопланетянина – зови. У меня к нему с детства счёты.

Лена слабо улыбнулась:

– Договорились.

Через пару минут Лена позвала меня, и я снова подставил ей плечо.

– Может, помоешься всё-таки, раз полегчало? Ты вся липкая, хоть освежишься немного. Баня сейчас не горячая, воды на тебя хватит. А мы посторожим.

– Я… – начала она, но прервалась. После небольшой паузы продолжила. – Да, хорошо.

– Тогда подожди на крыльце, я полотенце тебе найду и в бане свечу зажгу.

– Я с тобой в дом, сразу одежду возьму переодеться. У меня опухоль спала, мне ведь уже можно шорты?

– Да, с юбкой я просто перестраховывался. Заодно возьми из аптечки хлоргексидин, ногу обработаешь. Вода в бане всё-таки не особо чистая.

– Хорошо.

Илья, пока Лена искала вещи, заварил себе чаю. Носом он не клевал просто чудом, но взгляд у него был не осмысленный, как у сонного зомби.

Заметив, что я смотрю на него, парень пискнул:

– Норм. Ещё полчасика выдержу.

– Я Бурана с тобой посажу, чтобы не упустил ничего. Если тварь увидишь, сразу ори, первая задача постового – шум поднять.

– А ты?

– Да я рядом буду, у бани. На всякий случай к Лене поближе, как бы ей хуже не стало.

– Я сейчас чайку бахну покрепче и тоже человеком буду. Всё нормально.

Лена вздохнула:

– Илья, Никит, вы простите, что столько проблем из-за меня…

– Говорю – норм всё, – пискнул Илья и с хлюпаньем потянул горячий чай из кружки.

– Хватит, всё нормально, – добавил я. – Ты одна из нас, а мы как мушкетёры. Один за всех и все за одного.

– Спасибо.

Минут пять я сидел спиной к бревенчатой стене бани, прислушиваясь к плеску воды и внимательно вглядываясь в темноту. В руках вертел обрез, скользя пальцами по дереву и холодному металлу.

– Ни… Никит… – послышался сквозь стену слабый испуганный голос. Тихо-тихо, я едва расслышал его. – Никита…

Когда мы возвращались в баню, Лена уже держалась на ногах не очень хорошо. Точнее, ещё хуже, чем до этого. Внутрь через низкую дверь я её аккуратно занёс на руках, усадил на полок. Чистую одежду повесил на вешалку у входа, напротив печки, и сказал:

– Грязное просто в угол брось, один фиг стирать. Девчонкам я запретил, но ты можешь взять мыло. Боюсь, без него ты эту едкую фигню не отмоешь толком.

– У меня от мыла волосы слипнутся.

– Ладно, – я вздохнул. – Волосы шампунем помой тогда. И, вообще – давай-ка помогу.

Я поставил рядом с Леной на полог большой эмалированный таз, навёл в нём воду, под конец уточнив:

– Нормально? Или горячее?

– Давай ещё ковшик горячей, – ответила она, проверив рукой температуру.

– Ага. Вот мочалка, мыло, шампунь, – всё названное я поставил к ней поближе, чтобы было на расстоянии вытянутой руки. – Печка остыла, но если плеснуть на каменку, немного пара будет. Тут сама смотри, чтобы плохо не стало. Как закончишь, зови. Унесу тебя сразу в постель.

Грязный матрас без простыни я, кстати, просто перевернул. Вот укрываться Лене, пока мы стирку не устроим, придётся чем попало – как и остальным ребятам, впрочем.

– Хорошо.

– Станет плохо – тоже зови, ничего не бойся.

И, блин, я как в воду глядел.

Лена сидела на полке, завалившись на бок, левым локтём в таз, на опущенную безвольно голову свалились мокрые светлые волосы. Правой рукой она неловко прикрывала грудь и тяжело, хрипло дышала. Наготу скрывали только мыльная пена и пляшущие тени от слабого и неровного огонька свечи.

– Я… Я что-то силы не рассчитала, – тихо сказала она. – Тело… ватное… Сил… Вообще нет.

– Я помогу, хорошо?

– Ага. Я… Я тебе доверяю. Как доктор, да?

– Да, как доктор.

Вынув из чехла обрез, я за скобу подвесил его на вешалку. Мочить его нельзя.

– Ладно, не пугайся.

Я приподнял Лену, обняв скользкую спину, вытащил из под её руки таз. С прокачанной силой было не особо сложно одной рукой поднять его.

Лавка у полка была сделана буквой “г”. На часть, параллельную полку, сверху лилась мыльная вода, так что я поставил таз на вторую, у дальней от двери стены.

Баню мы делали с высоким потолком, чтобы головой не биться, и достаточно просторную, чтобы тут могло париться сразу человек пять. Лену, роста в которой было примерно метр шестьдесят, на полок я уложил без проблем, места ей хватило.

Она прикрылась руками, тяжело задышала. Я поднял её грязную мокрую одежду, вздохнул:

– Ну, ничего лучше у нас всё равно нет…

Завернул юбку в майку, этот свёрток подложил девушке под голову – и дыхание чуть выровнялось, стало спокойнее и тише. Я аккуратно убрал с лица прилипшие мокрые пряди, заглянул Лене в испуганные карие глаза.

– Ещё не видел тебя без очков, – я чуть улыбнулся. – Они твоё лицо строже делают.

Она фыркнула и отвела взгляд.

– Ну да… Без очков. Ты… Ты умеешь выделить главное, Ни… Никита.

– Что есть, то есть, – хмыкнул я и подобрал с лавки упавшую мочалку. Лена успела намылить верхнюю часть тела, остались только ноги. В целом, это уже не страшно. Самые интимные места мне трогать не придётся, а ноги я ей и так сегодня весь день лапал…

Чтобы девушка меньше смущалась, я стянул с себя футболку и укрыл её, как коротким покрывалом. С ногами управился быстро, сполоснул мочалку и смыл с Лены пену. Из ковша поливал прямо на футболку – один фиг уже мокрая, переодену. Пока что сполоснул “в черновую”, вода в тазе всё равно была мыльная.

– Волосы, – сказала девушка тихо. – Я пока только с мылом мыла. Можешь с шампунем?

– Хорошо. Тебе со смородиной или с крапивой?

– С крапивой гель для душа, вообще-то. Я смотрела.

Ну вот, она уже может говорить, не прерываясь через пару слов, чтобы отдышаться.

– А что, есть разница?

– Никит! – вот, даже требовательные интонации появились.

– Значит, смородина. Закрывай глаза.

Я помог Лене чуть приподняться, вытащил из под неё волосы и аккуратно полил водой – так, чтобы лицо не залить. От души полил шампунь и взялся за мытьё.

Лена выдохнула – и заметно расслабилась. Я женскую голову мыл не впервые, просто в прошлые разы и обстоятельства, и атмосфера были совершенно другие. Ни одни мои отношения не дошли до свадьбы, но с парой девушек мы съезжались. И одна из моих бывших любила, когда я мыл ей голову и расчёсывал волосы. Да и мне это нравилось, чего уж.

Так что, тут у меня опыт есть. Когда другой человек моет голову, это ощущается как массаж и очень расслабляет, собственные руки так не могут. Ну, как нельзя пощекотать самого себя – тело просто не отреагирует.

– Уши мыла?

– Ну я же не маленькая.

– Что, и даже за ушами?

Лена фыркнула, но через секунду засмеялась. Кое-как выговорила:

– И даже за ушами.

– Вот и хорошо.

Я вылил на неё остатки воды из таза, быстро навёл чистую и помог Лене сесть. Она прижала к себе мою футболку. Хотя, в этом и смысла особо не было – мокрая ткань прилипла к коже.

Придерживая девушку рукой, чтобы она снова не завалилась набок, я старательно прополоскал ей волосы, смыл с тела остатки пены.

– Так, погоди… – я отжал ей волосы, подцепил с вешалки полотенце и набросил на голову. – Сейчас просушим.

С головы я спустился к шее, протёр полотенцем спину.

– Давай руки, Лен.

Закончив с руками, подцепил уголок футболки. Стянул её вниз, бросив на пол, тут же заменил полотенцем.

– Сама справишься?

– Я только прижимать могу.

– Ладно, не страшно.

С вешалки я снял чёрный лифчик – простой, без кружев, стразов или пушапа. Хотя, стразы, вроде бы, не в моде сейчас. А пушап при третьем размере нафиг не нужен. Из украшений разве что между чашечками был маленький аккуратный бантик.

У Лены перед остальными девушками было преимущество – она забрала часть своих вещей из рюкзака, не пришлось брать чужую одежду.

Лямки я вытащил из петелек, чтобы надевать было удобнее, не заморачиваясь с просовыванием рук. Перехватил полотенце и всё таки сам протёр Лене грудь и живот.

Зажмурившись, она затаила дыхание. Даже в слабом неровном свете свечи я увидел, как её плечи покрылись гусиной кожей, а на руках поднялись едва заметные светлые волоски. Лицо залила краска, а маленькие розовые соски затвердели.

Я спрятал их в чашечках лифчика, скользнул руками Лене за спину и застегнул крючки.

– Туже, на следующий ряд, – попросила она.

– Угу.

Перецепив крючки, я прицепил на место лямки.

– Стоять не сможешь, да?

– Не смогу.

Ладно.

Мыльной пены на полке не осталось, но укладывать на него Лену мне не хотелось бы – мокрый. Правда, единственная альтернатива – на руки её брать. Ну, или…

Я взял с вешалки трусики и шорты, бросил на бортик почти пустой ванны с холодной водой, чтобы были под рукой. Убрал таз с дальней лавки – там просто было более-менее сухо.

– Так, не пугайся.

– Нельзя так говорить, – проворчала Лена. – От такого и становится страшно.

Я наклонился к ней, обнял под лопатками. Сказал:

– Хватай меня за шею.

Впрочем, даже с этим “хватай” я переоценил её силы, руки себе на шею пришлось укладывать самому. Приподняв Лену, я протёр полотенцем её ягодицы и бёдра – она тихонько пискнула и ничего не сказала.

С раненой ногой я осторожничал и когда шоркал мочалкой, и сейчас. По сути, место укуса не протёр даже – промокнул полотенцем, и всё. Перехватил Лену под коленками и, подняв, пересадил на сухую лавку.

Выдохнув, девушка откинулась спиной на стену.

Я вытер полотенцем её колени и голени, взял трусики – чёрные, простые и практичные. Тоже с бантиками – на резинке по бокам. Натянул до середины бёдер, целомудренно глядя вбок, снова приподнял Лену – и надел до конца.

Хлоргексидин и бинт во вскрытой упаковке я приметил заранее, девушка поставила их на полочку для шампуней и прочего, прибитую над ванной с холодной водой.

– Давай ногу обработаем?

– Хорошо.

Опухоль почти прошла, сохранившись только вокруг укуса. Черноты тоже почти не было, только множество разноцветных синяков. Я обработал хлоргексидином ранки от зубов гадюки – коросты разбухли от воды, но не отвалились.

– Перевязывать уже нет смысла, в общем-то. Завтра, скорее всего, тебе станет лучше.

– Надеюсь, – ответила Лена. Только сейчас я заметил, что она смотрит на меня как-то странно… Наши взгляды пересеклись, она отвела глаза и улыбнулась. – Ну чего удивляешься? С полка я тебя ниже пояса не видела. А сейчас… Как бы, атмосфера джентльменства немножко ослабла, но, знаешь… Мне как будто бы даже немного легче. Только не подумай ничего лишнего, ладно?

– Да я вообще ничего не думаю.

– Только не шути!

– Какие уж теперь шутки…

– Никита!

– Тридцать семь лет уже Никита. Ладно, давай шорты надевать.

Я уже помог Лене надеть свободные спортивные шорты – тут она молодец, выбрала не в обтяжку, чтобы рану лишний раз не перетягивать – и натягивал ей на голову белую футболку. Скорее всего, взятую из вещей какого-то парня, на несколько размеров больше, чем нужно. Когда просовывал безвольную руку в рукав, как маленькому ребёнку, она вдруг сказала:

– Сейчас, конечно, не самый уместный момент… Но, я не знаю, когда мы снова наверняка будем наедине. Да и, знаешь… Ждать уместный момент в нашей ситуации, когда в любой момент может выскочить из кустов бешеный зомби или упасть метеорит на голову, не очень-то умно. В общем, Никит…

Она вдохнула, выдохнула, будто решаясь на прыжок в ледяную воду.

– Я… Я тебя узнала. Ты – тот самый майор Сабатон из отряда Инквизиторы, который казнил Генерала Вуду. В прямом эфире, перед всем миром. Я… Если честно… Ох. Я тысячу раз представляла, как увижусь с тобой. Мой младший брат погиб под Йоханнесбургом. Ему всего девятнадцать было, Никит. Погиб седьмого октября тридцать первого…

Лена замолчала. Да и не надо было больше ничего говорить, я всё понял. Седьмое октября две тысячи тридцать первого навсегда вошло в мировую историю, как День Двухсот Ангелов. Название впервые появилось на каком-то желтушном новостном сайте, а потом было подхвачено всеми СМИ, что нашими, что зарубежными.

Хотя, на самом деле, их двести двенадцать было. И не ангелов, конечно, а чернокожих детей от восьми до тринадцати лет.

СМИ вообще много что перевирают. Тот же Генерал Вуду на самом деле с вудуизмом никогда ничего общего не имел. Вуду – это вообще религия рабов, перевезённых в Америку, на Гаити, Кубу и ещё чёрт знает куда. Соединение христианства и африканских первобытных верований. На деле его звали Синпхо Тулани Кумало, он был из зулусов и называл себя шаманом и потомком знаменитого Чаки Зулу. И первое, и второе было наглой ложью.

Но он и вправду проводил ритуалы, только с зулускими культами они ничего общего не имели. Генерал с приближёнными обдалбывался и под битьё барабанов или насиловал похищенных девушек (и, что хуже, девочек), или – устраивал кровавые жертвоприношения, поедая сердца жертв. А иногда совмещал и то, и другое.

А седьмого октября тридцать первого по его приказу к укреплениям российской армии погнали похищенных из Йоханнесбурга сирот. Двести двенадцать мальчиков и девочек со спрятанными под школьной формой поясами шахидов загнали на минное поле. Стреляя в землю позади них, чтобы никто точно не остановился.

Наши отреагировали быстро, отключили все мины, что дистанционно можно было отключить. Навели миномёты, рассудив, что после детей начнут прорыв силы Генерала.

Но – нет. Когда первые ребята, которым повезло пройти по минному полю живыми, добежали до встречающих их солдат, прогремели взрывы.

С тех пор я особенно люто ненавижу тех, кто покушается на жизни детей.

Мой разведотряд седьмого октября был в другом месте. В бойне погибло несколько моих друзей и знакомых, а сам способ прорыва…

Короче, тогда мы с ребятами прошли по чертовски тонкому льду, рискуя или сдохнуть в несанкционированной и чертовски опасной операции, или пойти потом под трибунал.

Несколькими отрядами ко дворцу Генерала Вуду мы прошли чудом. По занятому повстанцами городу, не подняв тревогу и почти не наследив. А после – штурмом взяли дворец.

Генерала буквально вытащили с оргии, вскрыв глотки всем его приближённым и освободив нескольких полуживых девушек. Голый и обдолбанный, он на ломаном английском грозил, что духи вырвут наши сердца, а он сожрёт их и поедет в Россию – чтобы отыскать наши семьи. Орал, орал:

– Ай фак юр мазер! Ай фак юр систер! Фак юр вайфу, фак юр дохтер!

Тогда он, скорее всего, ещё верил, что мы собираемся брать его живым. Возможно даже, представлял, как будет вести пафосные речи с трибуны в Гааге.

Чёрт его, ублюдка, знает.

Запаниковал он только тогда, когда мы привязали его руки к одному трофейному джипу, а ноги – к другому.

И парни запустили трансляции с телефонов в разных стриминговых сервисах. Тогда ещё – на считанные несколько десятков человек, это “реальное снафф-видео из Африки” завирусилось только через несколько часов, как снежные ком собирая сначала сотни тысяч, а потом и миллионы просмотров.

Блокировки последовали быстро, на перезаливы множились в геометрической прогрессии, а зацензуренные версии ушли во все мировые СМИ.

Мы хотели одного – чтобы каждый поехавший ублюдок, считающий себя неуязвимым богом войны, знал, что расплата за его деяния обязательно придёт. Говорить расплата будет по русски, стрелять без промаха, а бить – без жалости.

А Генерал Вуду должен был стать символом того, что черту переходить нельзя.

Глава 6. Мясник из Йоханнесбурга

– Этот человек – Синпхо Тулани Кумало, – сказал я в объективы десятка телефонов. На мне была балаклава, на форме не было знаков отличия, а заранее установленный на телефоне софт менял мой голос до неузнаваемости.

Говорил я по русски – всем, кому надо, речь всё равно прямо в браузере или приложении стримингового сервиса перевела бы нейросеть.

– Но вы, скорее всего, знаете его как Генерала Вуду. Буквально десять минут назад он со своими полевыми командирами насиловал пленниц. Трёх девушек, самой младшей из которых вряд ли есть даже шестнадцать лет. Мы их освободили, и уже оказываем им медицинскую помощь. Сутки назад он пустил на позиции российской армии пленных детей. Из этих детей – из своих сограждан, своего народа – он сделал смертников. И это преступление мы не могли оставить без расплаты.

Один из бойцов передал мне болторез, я показал его в камеры телефонов.

– Сначала мы покажем вам, что должно происходить с уродами, которые насилуют детей, – сказал я спокойно.

Генерал по русски не понимал ни слова, но по контексту понял всё. Из-за того, что он дёргался, оскопил я его не одним щелчком болтореза, а двумя.

– Болт отрезан, – мрачно провозгласил один из парней за кадром.

Генерал визжал и извивался, истекая кровью. Пока он не вырубился, надо было заканчивать. Я отшвырнул болторез в сторону и сказал:

– А это – за наших бойцов и погибших детей. Потому что некоторые твари не достойны ни жизни, ни лёгкой смерти. Мужики, по газам!

Двигатели джипов уже были запущены, и машины с рёвом рванули в стороны уже через секунду.

Руки не выдержали первыми, выскочили из плеч, как у манекена. Дикий вой прорвался даже сквозь рёв двигателя, но машина не остановилась и протащила ублюдка вокруг дворца целых три раза – по асфальтовым дорожкам, по клумбам с цветами, по ступенькам. Сшибая декоративные заборчики, прорываясь сквозь живые изгороди, выворачивая бордюрчики.

Генерал, правда, вырубился уже в начале первого круга. А в том, что доехало в конце, человек уже угадывался очень слабо.

– Так будет с каждым, кто перейдёт черту, – сказал я. – Не будет трибуналов в Гааге, не будет бегства в Аргентину, не будет шанса переметнуться и всё переиграть. Только смерть, после которой ад покажется родным и знакомым. Вырубайте, парни.

И инфополе просто взорвалось.

СМИ, что целые сутки обсасывали День Двухсот Ангелов, с яростью стаи голодных пираний накинулись на русских мстителей. Русских мясников. Русских преступников. Русских героев. Разброс мнений был мощным, от требований повесить военных преступников до возведения нас чуть ли не в святые.

Официально, конечно, нас там не было. И Правительство России заявило, что понятия не имеет, кто это был. Видимо – одна из ЧВК, действовавшая по своему усмотрению.

ЧВК, ясное дело, на себя это тоже не взяли. По международным законам кастрировать и четвертовать нельзя даже каннибалов, педофилов и детоубийц.

Непосредственное командование, ясное дело, сразу поняло, кто так зажёг на весь интернет. И – просто спустили на тормозах. После седьмого октября в ярости были все – мы лишь самовольно стали исполнителями того, о чём мечтал каждый.

Наш отряд направили в жопу мира, вылавливать мелкие повстанческие банды, и я только через два месяца узнал, что какой-то американский журналист вскрыл всё уже через две недели.

Там явно не обошлось без утечек с нашей стороны, и мировому сообществу вывалили всё: полное название нашего подразделения, наше самоназвание – Инквизиторы. Мы взяли просто пафосное словечко чисто по фану, но автор раскрутил его, напомнив про сумасшедших фанатиков, что жгли в Средние века ни в чём не повинных девушек и учёных, которых называли еретиками.

Нас старательно выставляли варварами, психопатами, цепными псами кровавого режима. Ликвидаторами, сжигающими деревни и расстреливающими своих, как жуткие мифические бойцы НКВД из прошлого столетия.

А Генерала Вуду старательно отбеливали, стараясь изобразить мучеником, радеющим за свой народ и противостоящим русской угрозе.

И, мать их, раскрыли мои имя и позывной, показав в материалах расследования в том числе и фото. Майор Сабатон, Мясник из Йоханнесбурга…

Хорошо, пожалуй, что мои родители до этого не дожили. Представить страшно, как бы волновалась мама, узнай она это всё.

Понятно, что в белую пушистость убитого Генерала поверили только самые отбитые. А вот я почти до конца войны стал символом кровавой варварской России, которой либеральные СМИ пугали весь западный мир.

Впрочем, даже в этом пресловутом западном мире куча обычных граждан называла нас героями и говорила о том, что Генерал Вуду получил по заслугам.

А наше Правительство после выхода этого расследования поступило так, как я, честно сказать, не ожидал: попросту признало нашу операцию легитимной и отказалось выдавать что меня, что моих ребят. И всё.

Просто и категорично.

А до конца войны произошло ещё столько всего, что интернет про нас постепенно забыл – хайп живёт не долго, до нового инфоповода. И эти инфоповоды раз за разом сдвигали нас всё глубже и глубже в забвение в головах обывателей.

В общем-то – и слава богу. Мне и так по горло хватало людей, что узнавали меня. Благо, мои фото расфорсились прямиком из окопа, где я был лысый, в солнечных очках и с шикарной окладистой бородой.

На гражданке после войны я всегда гладко брился, волосы подстригал коротко – но не налысо, так что получил именно то, что хотел – спокойную жизнь обычного следака.

Ну, пока мне её не развалил один коррумпированный ублюдок у власти. Как он сейчас, интересно? Ведь, если жив, имеет все шансы снова стать в Барнауле важной шишкой. Ничего, я и до него однажды доберусь.

Я ведь и тогда в серьёзное противостояние не стал вступать только по двум причинам: из-за того, что тупо устал и хотел спокойной жизни, и потому что он мне мягко намекнул, что может добраться до близких. Показав фото моей тогдашней пассии (тут промахнулся, ничего серьёзного в нашей связи не было) и Юли с её мамой.

Временами я жалел, что не пошёл до конца. Можно было озаботиться безопасностью девчонок, подключить связи по сослуживцам и просто уничтожить гада. Временами радовался, что наконец живу так, как мне хотелось, вдали от тревог городского жителя и загонов полицейской жизни.

Может быть, Система и её новый миропорядок помогут мне войти в эту реку снова, чтобы поставить точку в нашем не случившемся толком противостоянии.

Посмотрим.

– Когда я увидела то видео, – продолжила Лена после короткого молчания. – Я, знаешь… Я плакала и пересматривала его раз за разом. Видела смерть мрази, из-за которой погиб мой братик. Я… Я ведь водилась с ним с малых лет, он меня звал няней. Мы буквально говорили с ним по телефону за день до всего этого, он шутил, успокаивал нас с мамой. А потом… Когда узнала про тебя, про Сабатона и Инквизиторов… Я тебя чуть ли не в культ возвела. Человека, который отомстил за нашего Юру. Я…

– Лен, не нужно.

Она тряхнула головой:

– Мне это нужно. Я сделала с вами ужасный фанатский сайт. Правда. А я даже не програмист. Ты видел его?

– Нет.

– И слава богу. А ты знал, что одна группа из Йоханнесбурга вам альбом посвятила? Группа “Die Antwoord”, альбом “Sword of the Inquisition”. Я слушала его столько раз, что каждый трек наизусть помню. Правда, если честно, мой любимый не про вас, а “Two hundred black angels”. Лирика, Йоланди там поёт так, что я каждый раз плачу. И… И “Sabaton” про тебя песню написал.

– Слышал. “Ночные ведьмы” всё равно лучше.

Футболку на Лену я давно натянул и теперь молча сидел напротив неё на корточках. Она вцепилась в мои ладони – и откуда только силы нашлись – и смотрела мне в глаза со странной решимостью.

– Я не сразу узнала тебя, хотя подозрения были. Ты сейчас отличаешься от своих старых фото. Но, когда ты казнил декана, я… Я вспомнила твою речь про Генерала Вуду – и всё сложилось. Тогда я окончательно поняла, что это ты. Тот самый Сабатон – со мной, рядом. Хотя, в то же время не верилось, да и на фоне всего остального уже не стало таким шоком, как можно было ожидать. И я уже, чего уж, взрослая женщина, а не убитая горем девчонка на четвёртом курсе ин-яза…

По её лицу побежали слёзы, я мягко высвободил руки – и обнял Лену, прижав её к себе. Погладил по влажным волосам, прижавшись к макушке щекой.

– Я… – всхлипнула она. – Может, это и смешно и глупо. Ну, знаешь – просто дурость безмозглой девочки двадцати трёх годиков… Но я тогда в тебя влюбилась. Знать не знала, ни какой ты в жизни, ни… Да ничего не знала. Как школьница, влюбившаяся в фронтмена рок-группы или корейского айдола. Ни… Никит… Я просто всегда хотела тебе сказать: спасибо.

После этого она навзрыд разрыдалась, а я так и прижимал её к себе, гладя волосы и шепча какие-то глупости. Когда женщину захлёстывают эмоции, её не надо успокаивать, не надо бежать и решать её проблемы. По крайней мере – сразу. Надо дать ей пережить эту эмоцию, подставив плечо – и потом уже решать что-то дальше. По обстоятельствам.

Баня остыла, но в ней было влажно и душно. Мы с Леной оба были мокрые, я ещё и остался без футболки. На улице было холодно, и я с девушкой на руках поспешил в дом.

Сонный Илья поднялся, бросив на нас удивлённый взгляд. Я умыл лицо Лене холодной водой, но глаза после слёз всё равно остались припухшими. И на меня она после того, как излила душу, старалась не смотреть. А сам я ещё и топлесс был…

– Илья, – сказала Лена тихонько, залившись вдруг краской. – Ты не подумай…

– Да ничего я лишнего не думаю, – пискнул он, вымученно улыбнувшись. – Я б и сам выплакался кому-нибудь в жилетку, но слишком крут и космат для этого. Всё хорошо, Еле… Лена.

Она чуть кивнула – и я аккуратно внёс её в дом, во всю стараясь не долбануть об косяк замотанной в полотенце головой или ногами. Уложил в кровать – а Лена вдруг вцепилась мне в воротник и наклонила к себе. Для того, чтобы коротко чмокнуть в щёку и шепнуть:

– Спасибо за всё, Никит. Я… Мы знакомы совсем чуть-чуть, но будто бы тысячу лет. И, знаешь, я никогда и никому так не доверяла. Спасибо, и прости, пожалуйста. За…

– Не извиняйся, – я подмигнул ей. – Если тебе станет легче – мне помогать тебе было очень даже приятно. Ну, знаешь – с эстетической точки зрения. Если что – обращайся снова.

Она мягко улыбнулась:

– Дурак…

***

Лена вздохнула.

– Я хочу обсудить, что произошло в бане. И… Главное – что я тогда наговорила.

– Да ничего такого ты не наговорила, – теперь вздохнул уже я. – В нашей жизни сейчас и так хватает проблем, не надо выдумывать новые. Просто… Я чего только не выслушивал. Когда приезжал в отпуск ещё во время войны, несколько раз алкаши на улице видели меня в форме и лезли с разговорами, за рукав хватать пытались. Один даже на колени бухнулся. И все причитали, что уж вот и они могли бы пойти добровольцами, если бы не миллион причин, главная из которых у них в бутылке булькала. Одна бабка в автобусе рыдала надо мной, как над покойником – я тогда молодой совсем был, лет двадцать. И они даже знать не знали, Сабатон я, Батон или кто угодно ещё. От администрации Солонешного раз в год приходят делегации и раз за разом одни и те же речи толкают, как под копирку. Мне кажется, они их нейросетью пишут. А ты…

Я улыбнулся ей.

– То, что рассказала ты, для меня не пустой звук. Мы не чужие люди, поэтому просто не заморачивайся. Я всё понял. Я сочувствую, что ты потеряла тогда брата. И что такое потеря, я знаю очень хорошо. Поэтому – давай просто пойдём дальше. И спасибо, что ребятам ничего не говоришь. Юля тоже молчит, и я вам обеим за это благодарен.

– Они догадаются, Никит. Вспомнят рано или поздно. Олег, хотя бы. Он не из ЮАР, конечно, но Инквизиторов в Африке до сих пор уважают. А может, Илья. Может, даже близнецы – в Китае ваш случай освещали в прессе только положительно.

Я пожал плечами:

– Ну и пусть. Спешить с этим я не вижу смысла. Узнают и узнают.

Лена с полминуты шагала молча. Наконец, улыбнулась:

– Ладно, я всё поняла. И что ты не особо любишь благодарности выслушивать, тоже. Это из-за официоза по праздникам у тебя в деревне?

– Ага, на двадцать третье февраля стабильно приходят. На девятое мая на школьные линейки у памятника зовут. Приглашают на уроки о важном. У нас в крае есть Союз добровольцев имени Богдана Пилицина, его глава хороший дед, мировой. Веснер Евгений – не знаю, может слышала. Но он постоянно говорит, что ветераны должны активно участвовать в гражданской жизни, с детьми в школах общаться, по мероприятиям ходить. Разумом я с ним даже согласен, но по факту… По факту – хочу просто жить, а не торговать лицом и выслушивать банальности от людей, которым и на меня, и в целом на всех ветеранов плевать.

– И ты ходил куда-то?

– К детям ходил. Им, по крайней мере, реально интересно. И ещё не поздно объяснить, что в войне нет ничего хорошего, и романтизировать её не надо. Дети, после Генерала Вуду, вообще моя больная тема. Пусть я своими глазами прорыв и не видел – мне хватило последствий.

Лена вздрогнула.

– Прости, я зря эту тему подняла. Может… Хм, а скажи, почему твой позывной – Сабатон? Ты группу любишь? По рыцарям фанатеешь?

Я широко улыбнулся:

– Нет, я в ведро наступил.

Глаза у Лены по пять рублей округлились, сделав её похожей на анимешку.

– Что?

– Ещё в учебке было. Я бежал на построение, кто-то то ли из-за раздолбайства, то ли по приколу в проходе ведро поставил. Жестяное, на двадцать литров. Никто так и не признался, кстати. Вот я в это ведро наступил и застрял ботинком. Спасибо хоть, пустое было. Я так на построение и побежал. Грохотал, как дешёвый китайский терминатор.

– Не смог вытащить ногу, что ли?

– Да смог бы, конечно. Просто подумал, что смешно будет.

Несколько секунд Лена с офигеванием на меня смотрела, я – старательно делал морду кирпичом. Засмеялись мы одновременно.

– Серьёзно?

– Да, серьёзно. Кто-то из ребят назвал меня Сабатоном – и приклеилось. Мне нравится. А мы с тобой, кстати, пришли.

– Ага. Как думаешь, потрогать её можно?

– Да чёрт его знает…

Я взглянул на системную стену – до неё было всего метров пять. Шестиугольники были здоровенные, диаметром как бы не в три моих роста каждый. Синее свечение при солнечном свете было едва заметным, пейзаж с другой стороны даже с такого расстояния едва-едва просматривался – силуэты деревьев и грив, и всё.

Буран и Умка, что всю дорогу носились вокруг нас, как два закадычных друга, и время от времени пытались бороться и игриво кусать друг друга, остановились на почтительном расстоянии.

Медвежонок уселся на задницу и, открыв широко рот, просто смотрел вверх, Буран же оглянулся на меня и вяло гавкнул. Ну, типа: хозяин, ты ведь это тоже видишь?

– Вижу, Буран, вижу.

Почему-то я ожидал, что стена будет гудеть, как трансформаторная будка, но нет. Она не производила ни звука, просто торчала чуждой глазу громадиной, подпирая небеса. И только облака проплывали насквозь, будто для них никакой преграды и не существовало.

Я указал на ближайшее облако пальцем:

– Реки, видимо, тоже никак не сдерживаются. Иначе бы Дурнуха давно пересохла бы и подтопляла осколок, из которого мужик с Частицей Мира пришёл.

– Или женщина, – заметила Лена.

– Или женщина. Мне, по правде сказать, всё равно. Кто бы это ни был, он угроза. Система о нём не просто так предупредила.

– Склониться, спрятаться или победить.

– Ага. Вот что, эксперимент номер один.

Я подобрал с земли камень, бросил в стену – под углом, в сторону от нас. Это на случай, если стена отшвырнёт его с ускорением, чтобы мне или Лене в лоб не прилетело.

Ничего особенного не случилось. Камень ударил в стык между сотами, раздался тихий треск – и он по самой обычной траектории отлетел и покатился по траве.

– Ну, – я хмыкнул. – Его хотя-бы не аннигилировало.

Буран в этот момент вальяжно двинул вперёд. Я взял напрягшуюся Лену за руку и двинул следом. Псу в вопросах познания Системы я привык доверять, ему базовую информацию будто на подкорку записали. Он, как водится у собак, всё понимал, но ничего сказать не мог.

– Не убьётся, а? – Лена бросила на меня встревоженный взгляд.

– Не, он хороший мальчик. Знает, что делает. Без него мы про эссенции узнали бы чёрт знает когда.

– Надеюсь, ты прав.

К счастью, я действительно был прав.

Буран притормозил у стены, обнюхал её. Потом – несколько раз облизнул. Повернулся боком, поднял ногу…

– Ой ёй, – Лена засмеялась.

– Буран объявляет право собственности. Главное, чтобы Система не обиделась.

Струя, уж извиняюсь за детали, сквозь стену не прошла, стекла вниз. И Бурана за его кощунство не ударило молнией, не испепелило и не превратило в вонючую лужицу. Уже успех, я считаю.

– Значит, стена пропускает не любую воду, – озвучил я очевидное. – Только облака, реки. Так же, скорее всего, со всеми водоёмами.

– Второй эксперимент прошёл удачно, – хмыкнула Лена.

– Угу, пошли сами её полапаем. Только в сторонке, не здесь.

Прикосновение к стене подарило те же ощущения, что и терминал Системы. Я будто экран лампового телевизора щупал, один в один. Поднёс предплечье для пробы, задрав рукав – и волоски на руке поднялись точно так же.

[Вы нашли границу осколка

Выполняйте задания Системы, чтобы открыть границы осколка и продолжить свой путь к величию

Удачи, игрок!]

Угу, “дальше живут драконы”. Это было ожидаемо.

– Ой, Никит, смотри! – я оглянулся на Лену, она показывала куда-то влево.

Я присмотрелся и вдали заметил старую развесистую берёзу. Полумёртвую, в пожухшей листвой. Причина была проста – стена рассекла её надвое, как ножом. Одна половина осталась в нашем осколке, вторую силуэтом можно было разглядеть в соседнем.

– Значит, Система не разрезает только землю. Ну, то есть – почву, горы, камни. В общем, естественный рельеф. Представляешь, что в городах творится? Рассечённые пополам многоэтажки?

– Да, – мрачно отозвалась Лена. – А сколько аварий было в первые минуты, как люди отключились, и отрубило электронику? Тысячи столкнувшихся машин. И, кто-то ведь мог оказаться как раз там, где появится стена. Их… Их разрезало, как думаешь?

– Скорее всего. От мутантов всё равно погибло больше. Не говоря про метеорит. Ладно, не унывай. Лучше пойдём к ребятам.

Юля уже доделывала первое копьё. Первую перекладину она крест на крест примотала проволокой прямо под наконечником. Благодаря вырезу под древко, конструкция была более–менее прочной. На подточенные ножом концы перекладины насадила когти морока, для надежности поколотив ими по булыжнику. На том аж сколы и глубокие царапины остались.

Когти она закрепила изгибом кверху. Два чёрных клинка сантиметров по пятнадцать каждый смотрелись серьёзно – учитывая их остроту.

Вторую перекладину она тоже уже закрепила, и насаживала последний коготь. Эти два она разместила изгибом книзу.

– С возвращением, – буркнула она, бросив на нас короткий взгляд. – Сейчас ещё между собой планки стяну, как закончу. Чтоб надёжнее было. Навыком укрепляю перекладины, если что, проволока вроде итак крепкая.

– Отлично. У меня тоже есть новости, мы с Леной нашли кое-что любопытное.

Пока Юля возилась с копьями, мы успели и рассказать про свойства системной стены, и потренироваться. Лена и Мэй в стрельбе, дырявя машину, парни – в построении стены щитов. Я гонял их, чтобы они прикрывали друг друга и не раскрывались во время ударов.

Сам пока филонил. Завтра, пожалуй, уже можно будет пользоваться левой рукой – тогда и присоединюсь к тренировкам. Спасибо регенерации и высокой выносливости, без них бы я восстанавливался в разы дольше.

Наконец, Юля закончила, доработав пять копий – для нас с парнями и для Ручейка. Его, впрочем, в резерве будем держать. А Милу вовсе при девушках оставим, пусть охраняет их.

Сейчас мы стояли на долгой гриве и смотрели вниз, на норы. Там в самом деле нет-нет, да мелькали одна-две крысы.

Сколько я не обдумывал, куда можно выманить их, в голову ничего не пришло. Решил, что проще встретить тварюшек с копьями широким фронтом и рубить, оставив девушек в тылу, как прикрытие. При форс-мажорах можно спастись огнестрелом и Молотовыми.

Тем более, чем больше я думаю, тем выше уверенность, что сразу много тварей не нападёт: им уже просто нечего делать у этих нор, основная стая должна быть где-то в полях.

И тоннелей, скорее всего, реально целые километры нарыты.

Будем выманивать – и фармить, фармить, фармить. Опыт и эски сами себя не заработают.

Глава 7. Дом

Я поднял с земли увесистый камень, пару раз подкинул в ладони.

– Готовимся, народ. Вряд ли они ломанутся сразу, главное – не зеваем.

От нас до нор было метров пятнадцать, ближе подходить не стали. Когда я швырнул камень в ближайшую, оттуда вдруг высунулась крысиная морда. Широкая такая, отожранная. Налитые кровью глаза уставились, кажется, прямо на меня. Зря – между глаз ей камень и прилетел, и тварюшка с возмущённым писком исчезла.

– Ну офигеть, тайминги, – буркнул Олег рядом.

Его я решил держать при себе, так что он стоял от меня по левую руку и защищал фланг. Пока что главная проблема нашего берсерка – его неспособность сохранять в ближнем бою ясность ума дольше десяти минут. Он, пока мы не прокачаем ему навык, не приспособлен к затяжным боям, да и ожидающаяся оборона от волн противника (если я прав, реально как в игрушке будет) ему не подходит. Так что, пока боевой транс будет в откате, Олег будет отступать назад.

При необходимости, его сможет заменить Ручеёк. Хотя, надеюсь, до этого не дойдёт.

По правую руку от меня встал Шенг – он меньше, и с защитой у него похуже, так что мне спокойнее, когда я контролирую и его. Правый фланг достался Илье.

Между каждым из нас было около трёх с половиной метров – так мы могли спокойно размахивать копьями, никак друг другу не мешая и не рискуя покалечить своих же.

Если прижмут слишком сильно, выстроимся вокруг девчонок в круг и удивим крыс коктейлями Молотова. Просто, я даже теоретически не могу предположить, сколько их вылезет, когда подтянутся твари из дальних тоннелей.

А они, я думаю, подтянутся.

Паршиво, конечно, что я однорукий. Буду махать копьём, как оглоблей, блин. Но, деваться мне некуда.

Крыс мы прождали минуты две. А потом из нор послышалась возня, и они разом ломанулись к нам. Сразу – десятка полтора серых мохнатых тварей.

Размером они были со среднюю дворнягу – правда, очень жирную. Злобные морды, торчащие кривые резцы, длинные голые хвосты… Короткие мощные лапы понесли крысюков к нам, впечатляющие широкие когти кусками вырывали дёрн, расшвыривая по сторонам.

Двигались твари стремительно, налетели серой волной – и разбились об нас, как морской прибой об скалу. На меня выскочили три сразу – и всех я снёс одним широким ударом.

Короткий писк, яркая кровь на траве…

[Опыт +15

Опыт +15

Опыт +15

585 / 1500

Удачи, игрок!]

Четвёртая крыса выскочила из под отброшенных мощным ударом трупов, метнулась ко мне с широко распахнутой пастью. Ударить копьём я уже не успевал, руку инерция отнесла в сторону.

Я встретил тварь мощным пинком, и подошва берца с хрустом вмялась в бледно-розовый нос.

Крысу отшвырнуло назад, перевернуло на спину – и я вонзил ей в открывшуюся грудь наконечник копья. Системный металл пробил рёбра, как хрупкие веточки, и пришпилил тварь к земле.

[Опыт +15

600 / 1500

Удачи, игрок!]

Взгляд вправо, влево – ребята тоже справились, без проблем раскидали своих тварюшек.

– Как-то просто, – пискнул Илья, пытаясь широкими взмахами стряхнуть с копья кровь. Получалось паршивенько, но он не унывал.

– У меня даже ярость не успела включиться, – хмыкнул Олег. – Вот бы и дальше так шло.

– Трупы назад, – скомандовал я и подцепил ближайшую тушку когтем морока, как багром. – Девчонки, пока всё спокойно – вскрывайте их, доставайте лут.

– Так точно! – в этот раз у них почти получилось ответить слитно, мне аж захотелось смахнуть несуществующую скупую слезу умиления.

Через пару минут в норах снова зашубуршало, наружу высунулись несколько крысиных мордочек – и тут же исчезли.

– Быстро они, – хмыкнул Илья. – Это всё, что-ли?

– Ждём. К ним должно подкрепление подойти. По крайней мере, я надеюсь на это.

Девушки успели вскрыть все пятнадцать трупов. Добыли двадцать эсок на ловкость, семнадцать на выносливость и шестнадцать на интеллект. И даже шесть на силу. Неплохо, но жаль, что не выпало ни одного навыка.

По сути, мы уже не зря потратили время. Я заодно быстренько изучил один из трупов. Кости не укреплены, но шерсть густая и жёсткая, как щётка. Пробить такую без системного металла и когтей мороков было бы непросто.

Когти на передних лапах были широкие, как у кротов, прочные и очень острые. Сантиметров семь в длину, около четырёх в ширину. Удары такими пропускать нельзя, распорют к чертям ноги до костей. Думаю, имеет смысл собрать пару десятков с собой, могут пригодиться.

Голый хвост на самом деле покрывала жёсткая бледная чешуя. Не такая прочная, как у медведей и лис, но всё равно дающая неплохую защиту. И ещё… Ох, срань господня!

– Ребят, внимание! У них жало у кончике хвоста. Тонкое, костяное. Внутри полое. Так, секунду…

Чуть ниже кончика в хвосте было небольшое уплотнение. Я аккуратно, но сильно, нажал на него, направив жало в сторону от себя – и наружу тонкой струйкой брызнула желтоватая прозрачная жидкость.

– Яд, – озвучил я очевидное. – Тана, что у тебя по настойкам? Есть от яда?

– Конкретно от яда нет, – отозвалась Лена. – Есть усиливающая сопротивление организма токсинам, болезням и воспалениям. Надеюсь, поможет.

Я только кивнул, попробовал жалом проткнуть чешую на хвосте – не получилось. А вот шкуру на теле остриё жала взяло, пусть и с трудом. То есть, никакой сверхъестественной остротой даже не пахнет… но так и у нас ноги толком не защищены.

Может, не рисковать и свалить? Насколько яд мощный, мы знать не можем. Возможно, он за минуту убивает. Или парализует – а это в бою с толпой шустрых тварюшек смерти подобно.

Ладно, ещё одну волну дождёмся, а там уже по итогам боя посмотрим. Нам тоже есть, чем удивить тварей, если их будет слишком много.

– Доставай настойку. На девятерых хватит?

– Да, но каждому понемножку.

– Хорошо. Завтра сможешь весь день травами заниматься, будем запас расширять.

Мы все выпили по нескольку глоточков, коты свою порцию вылакали с плоских тарелочек.

– Девчонки, готовьтесь стрелять. И молотовы под рукой держите. Янь, если станет совсем жарко – берись за сайгу. И возьми у Ора ружьё. Если придётся бросать молотовы, стреляй по ним, бутылки сами могут не разбиться. Ручей, давай к Хару, в левый фланг. Всё, готовимся!

Крысы пошли в бой через несколько минут. По звукам уже было ясно, что в этот раз на нас из нор ломанётся целая толпа. Так и вышло – я даже не пытался посчитать, сколько тварей в хлынувшей серой волне. С полсотни минимум, и ладно.

Щёлкнули за спиной спусковые механизмы арбалетов, загудели тетивы – и в толпу влетели болты. Промахнуться при такой плотности противника было нельзя. Подстреленные твари упали, о них споткнулись следующие. В образовавшейся куче мале твари калечили друг другу когтями и отчаянно пищали.

Отлично!

Я перебросил копьё в левую руку, по разным флангам тварей разрядил обрез, увеличив в их рядах хаос. И едва успел встретить немного поредевшую волну широким мощным ударом слева направо. Тут же – справа налево. И – обратно. И – снова…

За спиной грянула сайга, потом – ещё раз, и ещё. Я набрал в лёгкие воздуха – и накрыл напирающих тварей раскатом, отшвырнув их назад.

Короткая передышка позволила осмотреться. Да! Мы почти справились, тварей почти не осталось. Бой вышел коротким, но жарким, трупы перед нами лежали валом, и отличить живых тварей от сдохших и подыхающих было не так просто.

Теперь – голос лидера.

– Добиваем! Осталось немного!

Фантомный ток пощекотал виски, и я ощутил со всех сторон отклики: десять тёплых – это мои ребята и питомцы. И, вразброс среди крыс – будто взрывы пронизывающего холода. Навык отработал по полной: не только поддержал моих ребят, но и запугал часть крыс.

В основном – тех, что передо мной были.

Внутренний хищник рвался бежать за улепётывающими тварюшками, но я не сдвинулся с места и стремительно работал копьём. Разбивать построение нельзя, подставлю девчонок и сам останусь без защиты со спины и флангов.

Снова щёлкнули арбалеты – все три.

Мэй, выходит, ограничилась всего тремя выстрелами из сайги.

Ещё один взмах копьём, отбросивший в пелене алых брызг сразу двух крыс – и бой закончился.

– Все на пять шагов назад! – рявкнул я. В завале из трупов могли быть выжившие, не хватало ещё кому из ребят получить исподтишка удар ядовитым жалом. – Никого не траванули?

– Норм.

– Целый.

– Всё хорошо.

– Этот воин победить, Великий Вожак.

– Осмотрите себя, могли под адреналином не заметить. Буран, ко мне!

Я перезарядил обрез. Фигово, блин: остался один свободный патрон, всё остальное заряжено в оружие. И у Мэй всего четыре патрона…

Ладно, сейчас важно другое.

Я проверил трупы под единением, с собачьим нюхом и – что важнее – слухом. Добил шесть крыс – две были целы и затаились, как я и боялся, четыре не успели сдохнуть от ран.

После этого боя у меня накопилось уже восемьсот десять очков опыта.

– Всё, безопасно. Парни, доставайте лут, девчонки – со мной, к норам.

– Ты чего задумал? – Юля с арбалетом наготове подскочила ко мне, нервно перебирая пальцами по деревянному ложу.

– Если будут шебуршать – забросаем молотовыми норы. Залутаем эту толпу и валим, дальше риск того не стоит. Вернёмся через пару дней, когда снаряжение будет получше. Всё, работаем быстро, и по одному отчитываемся, у кого сколько опыта. Илья, ты первый!

У ребят совместно накопилось девятьсот восемь очков опыта. У терминала я смогу перераспределить наши общие запасы, чтобы потратить на то, что нужно нашему неполному пока десятку.

Крысы всё-таки вернулись минут через пятнадцать – и мы швырнули коктейли Молотова в норы. Загудело пламя, ударив из под земли жаром, твари отчаянно запищали и, судя по топоту – целая толпа ломанулась без оглядки прочь.

– Ну вот и всё. Но бдительность не теряем. Как бы в тыл морок какой не ударил.

Тварей мы посчитали – их во второй волне было аж восемьдесят шесть штук. И ни с одной не выпал навык, блин. Что-то Система сегодня не хочет нас радовать плюшками.

Зато, запас эссенций у нас резко подрос:

Эссенция интеллекта – 115 шт.

Эссенция выносливости – 169 шт.

Эссенция силы – 56 шт.

Эссенция ловкости – 158 шт.

Вернёмся в дом – подтянем характеристики, которые у нас пока отстают. Хватить должно на всех, наконец-то. И всего, кроме силы, ещё и на будущее останется прилично так.

Среди распотрошённых остатков вещей ничего полезного толком не осталось. Спасибо хоть, немного тёплой одежды и пару пледов нашлись. И даже – любимая Юлина куртка с наполовину оторванным рукавом.

Ну и, две палатки: одноместная и двухместная. Тоже пригодятся, Юля рано или поздно пустит их в дело. Лишь бы, время помастерить нашлось.

Впрочем, мой план на завтра: сидеть всей толпой дома и разгребать текучку, очень уж много дел накопилось, от стирки и огорода до костяного клея и медвежьей шкуры. Это ещё не говоря про плавильню.

Завтра наши мастера смогут от души поработать по своей специализации и обеспечить нас полезными ништяками. А сегодня, наконец, шашлыки пожарим, а то я уже сколько откладываю. Нужно устроить небольшой праздник.

Напоследок, мы собрали кости мутантов, убитых тут мною в первый день: морока, плевуна и двух крюкачей. И – двинули домой. Время шло к вечеру, а нам нужно было ещё проверить овраг с трупами кабанов.

И – бинго! Там падаль жрали целых три лисицы с бронированными шкурами. Их мы вынесли без всяких проблем и забрали тушки, получив бонусом немного опыта и эсок на ловкость и выносливость.

На лис я до прихода Системы никогда не охотился. Шкуры их мне нафиг не нужны были, есть лис не едят. Так что, разделывать их я сегодня буду впервые, заодно ребятам всё покажу и объясню. И Бурана с Умкой свежим мясом накормлю, пусть тоже порадуются.

Благо хоть, соль для сохранения лисьих шкур не нужна, их достаточно хорошо просушить. Кстати, соль ведь почти кончилась, осталось чуть-чуть совсем. Сегодня делать крюк и идти к солонцу уже поздновато, но послезавтра обязательно нужно будет пополнить запас.

А ещё – как минимум проверить, где портал в осколок кошколюдей. Внутрь нам соваться пока рановато, мы должны прийти к котам, значительно превосходя их по силе и оснащению.

Ну и, босс где-то ждёт нас, его тоже нужно выследить и разработать план, как его валить.

И владелец Частицы Мира, да. Он нам вообще все карты смешал. Если это реально сектант – проще всего его, когда найдём, пристрелить издали из сайги, даже не выходя на контакт. Я после Генерала Вуду таких психов терпеть не могу, от них не стоит ждать ничего хорошего.

А вот проблемы – проблем может быть выше крыши.

Я выпотрошил останки кабанов, крепко так объеденных лисами – рыжих, похоже, в течении дня здесь побывало немало. Тем более, следы во влажной земле повсюду.

Не для мяса – я собрал крупные кости и рёбра. Сначала их, как и лисьи, и заячьи, и кости поросят, пустим на костяной клей. Потом – на доспехи.

Удачно, что мы сегодня обзавелись запасом прочной проволоки, я уже знаю, к чему её ещё можно приложить.

От оврага до дома мы добрались без приключений. Лес был тих и спокоен: шумели ветви сосен, пели птицы, сквозь лёгкую завесу облаков припекало медленно плывущее к горизонту солнышко.

Погода, кажется, налаживается. Лишь бы, жары не было – мы в доспехах тогда помрём, и так пропотели все. Всё таки, и снаряги на нас прилично, и за спиной у всех рюкзаки.

Тварей стало меньше, и самых агрессивных – мутировавших людей – вообще должны остаться единицы. Возможно, вовсе только двое последних студентов.

Правда, расслабляться я никому не позволил. Те же крысы сегодня в очередной раз показали, что любое живое существо сейчас может неприятно удивить чем-то смертельно опасным.

Из живности мы только видели издали изменённого зайца – он скакал по лесу, как долбаный кенгуру.

– Интересно, – хмыкнул вдруг Шенг. Учитывая, что он не особо разговорчивый, уши навострили все. – Что сейчас в Австралии творится? В Африке, в Амазонии. Просто представьте: изменённые крокодилы и аллигаторы. Львы, пауки-птицееды. Тигры, кобры, слоны и носороги.

– Обезьяны-кашалоты, – хихикнула Юля. – И зелёный попугай.

Шенг улыбнулся:

– Это хорошая песня. Но я о том, что там локации ещё опаснее.

– И океаны, моря, – пискнул Илья. – Акулы, мурены, касатки… Представляете, в каких они монстров превратились? Осьминоги, спруты ещё… Блин. Я теперь не буду купаться ни в одном водоёме крупнее ручейка. Не дай бог какая щука или сом за задницу поймает.

– Да кому нужна твоя задница, – тут же влезла Юля. – Тощая слишком, жилистая.

– Ты, Юль, тоже нифига не бразильянка, – парень не остался в долгу. – Но речь вообще-то о другом. Я про то, что у нас ещё не самая страшная локация.

– Да понятно, – ответил я. – Осколок с Будачихой должен быть выше по сложности, он ещё дальше от цивилизации. И там вообще нет построек. А дальше в горах, скорее всего, ещё жёстче. Когда стены осколков откроются, вся высокоуровневая дрянь оттуда может сюда полезть. В деревни – в Топольное то же, в Тележиху. Надеюсь, люди там приспособились. Не город, всё-таки, деревенским голод не грозит, оружие есть у многих. А твари попроще, чем у нас тут, должны быть.

В голове, впрочем, у меня другое крутилось: я поймал себя на мысли, что уже называю охотничью избушку домом. Впрочем, дело даже не в прочных стенах и крыше над головой, а в ребятах, без которых там будет пусто. Вот уж к кому я за эти три дня прикипел по-настоящему.

– В деревнях все знают друг-друга, – добавила Лена. – Им проще объединиться, там нет такого, как в городе – когда знать не знаешь, кто твои соседи.

Мы как раз дошли до Дурнухи. Буквально сто метров – и выйдем к мостику, ведущему к избушке. Кучу трупиков полёвок неслабо так растащили – похоже, всё те же лисы. А может, ещё какая живность. Те же кабаны вполне могут жрать падаль. Надо будет потом следы проверить…

– Дом, милый дом, – вздохнула Юля. – Затопим баню сегодня?

– Обязательно, – отозвался я.

Забавно: по ребятам видно, что они тоже привыкли к избушке. Когда тебя могут в любой момент сожрать монстры, концепция “мой дом – моя крепость” становится жизненной философией.

А ведь мы уйдём отсюда, как только с боссом осколка разберёмся…

– Так, стоп, – я резко затормозил перед мостиком. – Все тихо.

– Ты чего? – прошептал Олег, сбросив с плеча щит.

– Следы на мосту, – я кивнул на грязные отпечатки подошв на досках. Надо же, как вчерашний дождь удружил. – У нас гости, ребят.