Сабатон. Системный приручитель 2

Глава 1. Сдохни или умри

Чёртова тварь, видящая добычу буквально на расстоянии вытянутой руки, подобралась – и прыгнула вслед за ним, оттолкнувшись от стены станции.

Толкнулась с такой мощью, что помяла обшивку.

Матвей выжил лишь потому, что ждал чего-то подобного. Да что там – он до дрожи в коленях именно этого и боялся. Но, у него был аварийный баллон со сжатым воздухом на поясе: такие нужны для ситуаций, когда космонавт по какой-либо причине отстыковывается от станции.

Длинной струёй газа Матвея отбросило вбок, и тварь без толку пронеслась мимо него с умопомрачительной скоростью. Кривые когти пронеслись в сантиметрах от стекла шлема и, казалось, Матвей даже заметил отблеск солнца на острых кончиках.

Он шумно выдохнул и бросил взгляд на удаляющуюся фигуру, размахивающую во все стороны когтистыми лапами. Она крутилась, стараясь развернуться, но безжалостная инерция уносила её в тёмную бездну. Если не случится какого-нибудь чуда, то там она и сгинет. Застынет в безвоздушном пространстве, превратившись в промороженный кусок мяса, потому что тепло ей брать неоткуда.

А потом земное притяжение сделает своё дело, и тварь без остатков сгорит в верхних слоях атмосферы, мелькнув на миг в небе падающей звездой.

Матвей ещё раз дёрнул рычаг на баллончике, и сжатый воздух снова рванул из сопла, разворачивая его к станции. Короткие и томительные секунды полёта, ещё один импульс – и рука наконец ухватилась за поручень, а пальцы свело судорогой.

– Жив… – Выдохнул он, вжимаясь в металл обшивки.

Пролезать сквозь дыру, пробитую тварью, Матвей не рискнул – не хватало ещё об острый край распороть скафандр. После победы над тварью эта смерть будет слишком тупой и бесславной.

Настолько шустро, насколько позволяла конструкция громоздкого скафандра, Матвей принялся передвигаться по поручням к шлюзу. Открыл, используя аварийную систему. Да чего уж, никакие другие сейчас и не работают.

Кромешную темноту обесточенной станции рассеивали тусклым светом химические светильники. Матвей, тем не менее, отыскал ещё и ручной химический фонарь, боясь в темноте наткнуться на ещё одного монстра.

Логика подсказывала, что он уже давно выдал бы себя (и, скорее всего, уже доедал бы Матвея, в тесноте станции спастись не способного), но иррациональный лютый страх её переборол.

Да и такой ли иррациональный – после пережитого-то?

“Новая реальность” погибла, выплюнув в космос сквозь пробоину весь запас воздуха. Первым делом Матвей закрыл переборки, изолируя разгерметизированный отсек. Восстановить атмосферу на станции ещё можно, но пока – нужно проверить коллег. Выживших найти он не надеялся, но проверка была необходима.

Матвей добрался до столовой.

Свет фонаря в дрожащей руке скользил по стенам, выхватывая из темноты осколки кошмара. Матвей просто замер на пороге, стиснув зубы практически до хруста. Всё было залито кровью и он, сам того не желая, начал про себя пересчитывать трупы.

Шин Юри, смешливая кореянка. Она лежала у ближайшего стола, прикрученного к полу старыми болтами. Её скафандр был вспорот от ключицы до бедра, словно консервным ножом. Ребра торчали наружу, и вся грудина была выедена, словно тут орудовал хищник-гурман, любящий полакомиться внутренностями.

– Чёрт, – прошептал Матвей, переводя свет на следующую фигуру.

Андрей Петров. Его сослуживец, с которым они часто играли по вечерам в карты. Тоже вскрытая грудина, и заодно по полу тянулись кишки, словно тварь зацепила их и пошла дальше, заодно протащив тело по полу и оставив кровавый след.

– Карэн? – в следующем растерзанном безголовом трупе сложно было опознать человека, и имя он прочитал по нашивке на груди.

Перевел след фонаря выше и заметил четвертого. Труп Абая Омарова, космонавта из Грузии, торчал из вентиляции. Вернее, то, что от него осталось: только верхняя часть туловища. Ноги, вернее ботинки, по которым, собственно, и опознал его Матвей, валялись рядом. Абай пытался сбежать, но не успел, и тварь его разорвала на две части.

Вот только пятого тела нигде не было видно. Может, Манджал выжила? Индианка всегда славилась своим хладнокровием и могла затаиться где-нибудь – например, на продуктовом складе, он совсем рядом.

Если переборка опущена, если тварь её не услышала и не учуяла – девушка жива.

Но надежды оказались тщетны. Гермодверь оказалась вырвана, а внутри словно поработал блендер, равномерно перемешивая содержимое склада с кровью и ошметками тела.

– Вот же…

Это был резервный склад провизии, основной находился в другом конце станции, отрезанный странной стеной. Теперь даже эти жалкие остатки еды были уничтожены, обрекая его на голодную смерть.

Если, конечно, он не придумает, как выбраться.

Парень закрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь успокоиться.

– Всё хорошо… Я спасусь. Обязательно спасусь! Просто спущусь вниз по тросу. Сделаю петлю или простенький механизм для передвижения. Соберу все газовые баллоны: от системы аварийного пожаротушения, кислородные - они послужат двигателем. – Начал он вслух проговаривать детали, формируя первичный план. – И всего-то, надо будет спуститься на тридцать пять тысяч километров вниз, с геостационарной орбиты…

Матвей коротко, с ноткой сумасшествия в голосе, рассмеялся, сам понимая, насколько его откровенно безумный план трудно реализуем. Преодолеть такое расстояние – задача нетривиальная даже для человечества в спокойных условиях, что уж говорить про одного человека в условиях апокалипсиса.

Уровень сложности – сдохни или умри.

Для пустых людей это одно и тоже, но Матвей знал: дохнут, визжа и плача, сдавшись, обливаясь слезами или моля о пощаде. Умирают – достойно, сделав всё, что можно, чтобы избежать гибели. Умирают героями.

Впрочем, он, даже не смотря на крошечные шансы на спасение, планировал спастись.

Обдумывая, что можно сделать, направился к приёмному блоку. Жаль, что, когда всё случилось, лифт только начинал подъем наверх. Если бы он был тут, можно было бы воспользоваться аварийной системой спуска – практически в штатном режиме.

Тут, вспомнив инструктажи, Матвей остановился и ударил себя ладонью по лицу. Точнее – перчаткой по стеклу шлема.

Только тем, что вокруг творится настоящий кошмар из фильма ужасов можно было бы оправдать то, что он совсем забыл про роботизированную тележку, предназначенную для спуска и обслуживания троса. Понятно, что неизвестный импульс выжег всю электронику, но её по крайней мере можно заколхозить, используя как основу для спуска. Всего то надо будет докатить её до нужного места, прикрепить баллоны, сделать минимальную защиту и отправляться.

Потому что на станции Матвей точно не выживет.

Развернувшись, он направился на склад технических деталей. Там можно будет найти что-нибудь полезное.

Открывая дверь, ожидал увидеть что угодно, кроме того, что склад окажется разрезан напополам этой самой непонятной энергетической стеной. Но что самое страшное, сквозь неё можно было увидеть силуэты! И сейчас он как раз видел их! Выжившие?

Матвей подошел поближе, недоверчиво всматриваясь в происходящее. Одна фигура склонилась к другой, лежащей на полу, словно сливаясь с ней в каком-то мерзком, максимально противоестественном действе. И только когда она потянула голову вверх, стало понятно, что это такая же тварь, как та, что недавно чуть не прикончила его. И прямо у него на глазах она пожирала чей-то труп.

Матвей плюхнулся на задницу, чудом удержав в себе крик, но было поздно. Краем глаза монстр заметил смазанное движение и подорвался в воздух. Тут же ударился всем телом о преграду, но она устояла, давая понять, что способна выдержать и не такое.

– Выкуси, тварь! – не сдержавшись, он показал ей средний палец.

Убедившись, что твари не пробиться, Матвей принялся собирать всё, что может пригодиться. Что бы то ни было, но сейчас совершенно не было времени предаваться унынию и рефлексии. Нужно было действовать. И срочно.

При взгляде на получающееся чудовище Франкенштейна от мира инженерии, в голове сами собой всплыли слова отца: “Запомни, Матвейка: хороший инженер славится умением увидеть в куче хлама и мусора то, что он потом превратит в произведение искусства”.

Назвать ЭТО шедевром вряд ли выйдет, но если это поможет ему выжить, то какая собственно разница?

В процессе создания он снял сгоревшие моторы, заменил их ручной лебёдкой из троса и шкивов по принципу велосипедных педалей. Простой механизм, позволяющий двигаться вниз, для чего нужно вращать рычаг мускульными усилием. Усилие передается на шестерни от сервоприводов, соединённых с коленвалом. В условиях невесомости и отсутствия трения довольно легко разогнать её до приличных скоростей.

В качестве тормозной системы собрал колодки из титановых пластин, прижимаемые к тросу винтовым механизмом: закручиваешь здоровенную гайку, и трение замедляет движение. Конечно, тормоза вышли одноразовые, но он не собирался возвращаться на станцию.

А для резерва – восемь больших баллонов от системы пожаротушения, пристёгнутые ремнями по бокам. Четыре направлены соплами вверх, четыре вниз. Для набора скорости и торможения.

– Если я смог из мусора собрать велосипед в семь лет, и он поехал... – Матвей вздохнул. – То уж сейчас-то эта хреновина тоже поедет – и так, как мне надо. Опыта же у меня теперь больше?

По станции прошла лёгкая вибрация. Похоже, где-то в жилом секторе от нарастающего напряжения лопнула переборка. Матвей вздрогнул, прижавшись к стене.

– Чёрт!

Ясно было одно: надо торопиться, пока станция не развалилась на части.

Обливаясь потом, он покатил тележку к приемной шахте. Закрепил на тросе космического лифта всю эту нелепую конструкцию, ещё раз проверив её со всех сторон, и удовлетворённо кивнул.

В его условиях – в громоздком скафандре, ещё и с перерывами на смену кислородных баллонов – лучше всё равно было не сделать.

Матвей захватил запасные баллоны с кислородом и открыл аварийный люк, предназначенный для сброса лифта. Под ногами появилась зияющая пропасть, он доплыл до тележки и дёрнул рукоять – лебёдка со скрипом завращалась, и тележка начала спуск.

Матвей продолжал двигаться вниз, методично вращая рычаги и набирая скорость. Станция давно превратилась в маленькую точку света, затерянную среди звёзд.

Каждые несколько минут он проверял конструкцию, но пока всё шло по плану: скорость держалась на приемлемом уровне, используемые для разгона баллоны экономно расходовали газ, пару раз проверенная система торможения исправно работала.

Но, чем больше проходило времени, тем сильнее ощущались последствия его колхозного инженерного решения. Металлический кадавр скрипел, болты периодически подвергались вибрации и, в целом, было понятно, что слишком велик шанс того, что всё может просто одномоментно развалиться.

Правда, другого выбора не было, и Матвей продолжал движение.

На отметке в полторы тысячи километров он позволил себе немного расслабиться. Спуск длился уже больше трёх часов, и это время тянулось как вечность.

В голове крутились мысли о том, что ждёт внизу. Если лифт действительно остановился где-то посередине пути, то ему повезло, кислорода хватит, и дальше можно будет продолжить движение на нём, воспользовавшись неоднократно продублированной аварийной системой.

Пока же, как он не всматривался, не видел никаких объектов на тросе. Если лифта нет, то он просто задохнется, потому что кислорода не хватит на несколько дней пути. А разгоняться ещё быстрее слишком опасно – это как раз гарантированная смерть. Он просто не успеет (да и не сможет) затормозить и сгорит в атмосфере, как метеорит.

Несколько часов спустя Матвей уже практически отчаялся. Он преодолел тысячи километров – но цели его безумного спуска видно не было. И тут сердце ёкнуло.

Вдалеке виднелось красное свечение, хорошо видимое на фоне царящей вокруг черноты. Орбитальный лифт – огромная конструкция, висящая в космосе на тросе. Матвей мысленно возблагодарил советских инженеров, благодаря гению и предусмотрительности которых в аварийной ситуации включались химические светильники, из-за которых он и увидел объект.

– Чёрт… – прошептал Матвей, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. – Ладно, ладно…

Он быстро пересчитал параметры: текущая скорость, расстояние до лифта: всё указывало на то, что времени остаётся крайне мало.

Матвей начал процедуру экстренного торможения. Удвоив усилия, он вращал рычаги в обратную сторону одной рукой и одновременно закручивал винтовой механизм тормозных колодок второй.

Металл завибрировал, трос нагрелся от трения. Вся конструкция затряслась, словно протестуя против таких нагрузок. Один из болтов, которыми он крепил тормозную систему, не выдержал и сорвался, отчего тележка опасно накренилась.

– Не сейчас, только не сейчас! – взвыл Матвей, пытаясь сохранить равновесие. Система начала терять управление. Тормоза работали с перебоями, а скорость спуска оставалась слишком высокой.

Лифт стремительно приближался.

Матвей судорожно огляделся, пытаясь найти решение. Его взгляд упал на баллоны аварийной системы пожаротушения, которые он предусмотрительно прикрепил по бокам. Это была последняя возможность остановиться, пусть и с риском для жизни.

Быстро переключив клапаны, он направил сопла баллонов вниз, против движения спуска. Газ вырвался мощной струёй, и аппарат резко замедлился. Однако, давление оказалось слишком сильным – ещё несколько болтов не выдержали, и конструкция начала разваливаться прямо на ходу.

Крутанув оставшиеся вентили, Матвей окончательно разбалансировал систему и, схватив в охапку два кислородных баллона, отпрыгнул в сторону и принялся тормозить себя потоком газа из аварийного баллона.

Тележку начало выгибать в разные стороны, она оторвалась от замедляющегося Матвея и разлетелась на части. Куски металла полетели в стороны, исчезая в бездне.

Всё, главная цель достигнута. Обломок его кадавра, чудом висящий на тросе, начал движение вверх, к станции, так и не столкнувшись с лифтом, и Матвей, поудобнее перехватив баллон, приоткрыл вентиль и полетел к цели.

Вплотную приблизился, дёрнул рычаг, открывающий двери. Втиснулся внутрь и, загерметизировав лифт, вручную активировал подачу воздуха. Старым, тоже советским газоанализатором химического принципа действия проверил уровень кислорода, понял, что можно нормально дышать и сорвал с головы шлем скафандра, с облегчением делая первый вдох.

Несмотря на то, что лифт использовался в автоматическом режиме, без участия людей, в нём было отсек для экипажа со всем сопутствующим: с едой, водой и аварийным запасом кислорода. Наконец, Матвей смог утолить голод и задумался о том, как поступить дальше.

Подошел к системе управления и внимательно осмотрел её. Несмотря на то, что электрические системы не функционировали, аварийная механическая система спуска оставалась работоспособной – ещё одно свидетельство гениальной предусмотрительности инженеров старой закалки, работающих на совесть, а не за деньги. Он нашёл красный рычаг с надписью “Аварийный спуск” и, зажмурившись, потянул его на себя.

Лифт слегка дрогнул – и Матвей почувствовал, как конструкция начала медленно двигаться вниз. Система в кои-то веки запустилась без нареканий: и реактивные импульсные системы на сжатом азоте, и ручная клапанная система регулировки скорости, и маховики с гироскопами для стабилизации кабины.

Через иллюминаторы открывался вид на Землю. Когда до приёмной станции осталось около сотни километров, Матвей впервые за долгое время позволил себе расслабиться.

Вновь появившийся перед глазами текст выскочил так неожиданно, что Матвей испуганно дёрнулся.

[Игрок, внимание!

Вы самостоятельно покинули локацию высокого уровня

Вы выжили в условиях, где выжить было невозможно

Доступен бонус локации высокого уровня

Вам досрочно присвоен уровень силы: 1

Вам досрочно присвоен класс: Инженер

Доступные чертежи:

Кадавр

Получено:

Ячейка навыков – 1 шт.

Освоен классовый навык: Душа машины

Уровень силы – 1

Описание:

Когда вы контактируете с собранным вами механизмом, его прочность значительно повышается

Лимит вашего уровня силы:

Ячейки навыков – 1 шт.

Характеристики – 10

Доступен бонус локации высокого уровня:

Ячейки навыков – лимит расширен до 10 шт.

Характеристики – лимит расширен до 25

Ваши характеристики:

Интеллект – 9 из 25

Выносливость – 8 из 25

Сила – 7 из 25

Ловкость – 7 из 25

Примите классовое снаряжение:

Разводной ключ

Лом (бонус локации высокого уровня)

Внимание!

Опыт за убийство противников вы получаете, лишь когда побеждаете противником системным оружием. Во всех остальных случаях опыт не начисляется!

Удачи, игрок!]

Да, к такому Матвея жизнь не готовила. Как и к появившемуся в воздухе сияющему гексагону, внутри которого лежали – как и было обещано – разводной ключ и короткий увесистый ломик.

Едва Матвей их достал, голову пронзила невыносимая боль, от которой он забился на полу, как рыба. Огнём будто полыхнула каждая клеточка мозга, заставляя его орать и изгибаться.

Пытка длилась, кажется, целую вечность – но боль прошла.

Матвей встал, пошатнувшись и с трудом сдерживая рвотные позывы.

– Безумие какое-то, – буркнул он себе под нос. Хмыкнув, подобрал разводной ключ, сунул за пояс. Ломик просто сжал в руке.

Системное, мать его, оружие. Для инженера… Ладно, пусть так. Он ещё во всём разберётся, а пока – как там спуск вообще?

Спуск был почти завершён, и теперь Матвею начало казаться, что худшее уже позади. Даже Система оценила, как он справился с ситуацией. Однако, все его ожидания жестоко разбились вдребезги, когда он спустился ещё ниже и увидел открывающуюся картину.

Город неподалеку от станции горел практически весь, чадя при этом чёрным едким дымом. А на приемной площадке станции снаружи всё было залито кровью. Оборудование – разбросано, повсюду тела людей, разорванные на части. Кто-то пытался сбежать, но не успел. Всё это напоминало тот же кошмар, который он уже видел на орбитальной станции, только в масштабе неизмеримо большем.

– Господи… – прошептал Матвей одними губами, чувствуя, как его желудок сжимается от ужаса. Он вцепился в поручень, чтобы не упасть. Его колени дрожали, а перед глазами всё плыло. Он понимал, что здесь произошло то же самое, что и на орбите.

Лифт мягко опустился на платформу и двери автоматически распахнулись – сработала система пружин и противовесов. Матвей замер на месте, не решаясь сделать шаг вперёд. Он достал фонарь, хотя внутри станции горел тусклый аварийный свет, и направил луч вперёд.

Перед ним предстала картина полного опустошения. На бетонном полу он заметил следы, которые вели к главному входу. Это были глубокие царапины, словно их оставило огромное хищное животное. Матвей уже догадывался, какое.

Осмотревшись по сторонам, он заметил потерянный кем-то фальшфейер. Понимая, что может пригодиться всё, что угодно, взял факел с собой, сунув в карман формы.

Он медленно двинулся вперёд, стараясь ступать как можно тише. Каждый шаг эхом отдавался в мёртвой тишине станции. Он оглядывался по сторонам в поисках хоть каких-то признаков жизни, но вокруг царила только смерть.

Когда позади раздалось рычание, Матвей рывком развернулся, покрепче перехватив лом. Увидел он огромную собаку, мутировавшую просто до неузнаваемости.

– Шарик? – по расцветке шкуры он узнал пса, обычно находящегося на контрольно-пропускном пункте. Да и сложно не узнать белоснежную дворнягу с огромным черным пятном на боку.

Только вот, теперь он вырос почти в два раза, отрастил внушительные клыки, а его шерсть дико топорщилась во все стороны.

Пёс ринулся на него.

Матвей, выронив под ноги лом, бросил в него разводной ключ, но всё равно промахнулся. Уже падая на спину, едва успел схватить фальшфейер с пояса. Дёрнул петлю и засунул факел прямо в открытую пасть твари.

Шарик забился, пытаясь выплюнуть фальшфейер, но Матвей, действуя инстинктивно, нашарил правой рукой лом, перехватил его поудобнее и ткнул заостренным концом вперед. Попал прямо в пасть, подскочил и ринулся вперёд, давя всем телом. Огонь, обжигая глотку, не давал собаке разумно мыслить, заставляя биться в агонии, а металл рвал глотку, заодно забивая фальшфейер поглубже.

Матвей выдернул окровавленный лом, снова вбил его в горло чудовищу, словно вымещая на нём весь страх, который натерпелся за это время. Как только пёс затих и перестал сучить лапами, от лома по руке будто крошечный разряд статического электричества прошёлся. Стало щекотно, шевельнулись волоски на руках…

Матвей устало опустился на асфальт.

[Опыт + 15 / 500

Удачи, игрок!]

Как… Как в компьютерной игрушке.

В этот момент Матвей понял, что старая жизнь закончена. Если он хочет выжить, ему придётся найти способ противостоять этому кошмару. А значит, нужно идти туда, вглубь станции…

Искать комнату охраны.

Искать оружие.

Но, даже если его там не будет, можно просто соорудить что-нибудь своё. На инженерном складе полно материалов, которые умный человек всегда сумеет превратить в средство убиения себе подобных.

Ну или, если уж на то пошло – в средство уничтожения монстров.

Инженер он или где?

Глава 2. Метеорит?

В астрономии, астрофизике и астрологии – всех этих космических штуках, в общем – Олег вообще не разбирался. Слышал, что есть всякие метеориты, метеоры, болиды, кометы, и что все они как то друг от друга отличаются.

Его конёк – это языки, всё-таки, а не точные и естественные науки.

Когда он понял, что неестественно быстро приближающаяся синяя падающая звезда ну явно прям летит в их осколок, парень первым заорал:

– Метеорит!

И его не особо волновало, метеорит это, метеор, болид или какое ещё небесное тело. Крик Олега будто снял с группы оцепенение – только вот, куда метнуться, никто пока толком не понимал.

Мелькнула обидная мысль: они сегодня чудом выжили, они прошли через настоящий бой, разом окунувшись из привычной реальности в совершенно новую опасную жизнь – но при этом без дяди Никиты всё равно не могут организоваться.

Так может, брать всё в свои руки?

– Олег, Шенг! – крикнула сзади Сметана. Преподаватель, привыкший отвечать за других, она сообразила раньше. – Быстро хватайте Никиту и срочно в дом! Илья, помоги им с вещами.

В дом? Как будто это поможет. Хотя, вдруг там погреб есть? Тогда, наверное, у них есть шанс не умереть, как динозаврам. Это ведь так работает? Или он сейчас преувеличивает опасность?

А что с дядь Никитой, кстати? Чёрт!

Его опять колбасило на земле, словно в припадке, ещё и огромный медвежонок приткнулся рядом и беспомощно плакал, будто снова смотрел, как убивают его мать.

По спине от плача бедного детёныша пробежали мурашки, но Олег рванул вперёд одновременно с Ильёй и Мишей. Схватил тихо хрипящего дядю Никиту подмышками, случайно заглянул в его глаза – закатившиеся, как у одержимого в ужастике.

Стало ещё страшнее.

А если дядя Никита это не выдержит, и будет у них не сильный лидер, всегда знающий, что делать, а здоровенный опасный псих или овощ? Мало того, что жалко будет мужика, ещё и они без него тут загнутся.

Миша вцепился в ноги, Илья подобрал нож и странную штуку, похожую на рукав от кожаных доспехов с массивным наплечником.

Подняли… Ох, и тяжёлый же он.

Медвежонок не мешал, будто понимая, что дяде Никите хотят помочь. Ещё и вразвалочку двинул за ними, будто так и надо. Типичный русский медведь, наверное. Покормили – он сразу ручной. А вот водку ему пока нельзя давать – маленький.

От дурацких мыслей стало смешно. Истерика? Сейчас закатится, как Маша после боя… Плохо, что она тогда его срыв видела.

Олег – человек мирный. Он всю жизнь изучал языки. Да, с подачи отца – но так и занятие это нравилось ему самому. Жили они в хорошем районе, после войны бед вообще не знали.

Но пару раз Олегу всё же довелось подраться. И оба раза ему срывало крышу, он напрочь терял над собой контроль. В первый раз повезло – одноклассники скрутили его и держали, пока не успокоится.

Во второй раз Олег чуть не покалечил парня – задиру на пару лет старше. Пошли психологи, курсы антидепрессантов и седативов. У него нашли ПТСР. Его раз за разом заставляли рассказывать про тот день, когда были взрывы, смерть, дикий инфернальный вой снарядов и вонь – гари, крови, палёного мяса…

Олег очень надеялся, что терапия помогла. Как оказалось – нет. И как рассказать остальным, что он опасный псих?

Хорошо, что Маша его тогда не трогала – отреагировать Олег мог, как угодно.

– Ребят, быстрее! – крикнула где-то сзади Юля. – Эта фиговина уже близко!

Угу, как будто деревянный домик их от метеорита сильно защитит…

Олег бросил короткий взгляд в небо. Комету уже было почти не видно, её закрывала стена осколка. А вот синяя звёздочка приближалась…

Олегу даже при его куцых знаниях было ясно, что падает она слишком быстро. А ещё – что гореть должна красным или оранжевым там, она же в атмосфере сгорает. Почему синее свечение?

Под ногами загрохотали доски моста, послышался обеспокоенный голос Сметаны:

– Девочки, не надо! Я сама пойду!

– Нет, – спокойно и категорично отозвалась Маша.

– Донесём, не развалимся, – это уже была Юля.

Они носилки потащили? Ладно рыжая, но Маша – она же мелкая, в живот ему дышит. Точно не переломится? Ещё и дядя Никита тяжеленный такой…

Мост закончился, под ногами зашуршала трава. Рядом начал скакать Буран – будто в лицо хозяину заглянуть пытался. Гавкал обеспокоенно, на медвежонка, что интересно, вообще не обращал внимания.

До крыльца домика они дотащились уже через минуту. Первыми зашли девчонки – Олег слышал, как удаляется приглушённая Юлькина ругань. Метеорит был всё ближе, и стало ясно, что сам по себе он вроде не сильно большой, велика окружившая его корона света.

Сейчас можно была разглядеть в сиянии что-то тёмное, веретенообразное.

– На НЛО похоже, – пропищал рядом Илья. – Что, если это всё инопланетяне замутили? И сейчас к нам спускаются.

– Ага! – закричала из дома Юля. – Готовь вазелин, будут зонды анальные ставить!

– Вот поэтому мы и не дружили, – отозвался Илья. Правда – едва слышно.

Олег начал подниматься по ступенькам, краем глаза заметил за спиной неровный оранжевый свет. Чуть оглянулся – точно, там эту старинную лампу зажгли. Сам он не представлял, как это сделать.

Сметана?

Хотя, Юля скорее, она же почти местная, с дядей Никитой знакома. Может, уже был такой опыт…

– Охренеть! – воскликнул вдруг Илья. Он пропустил их с Мишей и дядей Никитой вперёд, а теперь просто стоял перед домом и смотрел в небо. – Ребят, вы не поверите!

***

Про НЛО Илья шутил, но, глядя правде в глаза – в их ситуации любой исход может быть реальным. Хоть рептилоиды, хоть зелёные человечки, хоть геи-нигеры из открытого космоса.

Главное, перед Олегом такого не ляпнуть…

Ещё несколько секунд назад Илья прощался с жизнью. В отличии от остальных, занятых переноской Лены и дядь Никиты, он смотрел вверх и видел, что метеорит всё ближе.

Благо, падал он не прямо на них. Да и какая вообще вероятность, что он упадёт в огромном осколке конкретно на их группу? Как будто бы, небольшая… Если это метеорит.

Не НЛО, как бы не издевалась Кузнецова.

Или – не ракета типа космос-земля с ядерной боеголовкой на борту…

Хотя, зачем тогда весь этот замес с Системой и прокачкой? Поугорать над тупыми человеками напоследок? Бред.

А теперь метеорит вдруг вильнул в воздухе. Он уже пробил облака, подсветив их холодным синим светом – похожим на тот, каким светилась стена осколка.

Метеорит не продолжил падать – он вдруг изменил траекторию полёта и понёсся по кругу, словно бы осматривая территорию. С нарастающей в голове паникой в голове мелькнуло: ищет их. Ну точно!

Илья не угадал.

– Заходи уже! – крикнул из дома Олег.

Метеорит снова вильнул – и резко обрушился вниз, исчезнув где-то за скалой. Оценить было сложно, но если он и упадёт сейчас – то далеко, как бы не километрах в двадцати от них.

Оглушительно грохнуло, сверкнуло синим, будто ударила здоровенная молния. Сумерки на миг сменил яркий день – только не у них, в тени скалы. Илья ясно разглядел уходящие к горизонту гривы, поросшие лесом.

А ещё через миг по потемневшему лесу будто ураган пронёсся – заскрипели слитно сотни деревьев, зашумела листва… А их убежище снова защитила скала.

Ну, Илья так думал – а потом рядом с ним шлёпнулся в землю здоровенный валун.

– Ох, й-о… – вот теперь парень резво стартанул в дом, даже забыв о ране на боку. Пусть и понимал, что от внезапного камнепада шиферная крыша – очень паршивая защита.

Другой не было.

***

Илья влетел в избушку, с хлопком захлопнув за собой дверь. И сходу заорал:

– Прячемся все! Быстро!

– Что там? – Лена попыталась встать, но в глазах мгновенно потемнело и закружилась голова. Да чтоб его! Сколько ещё это её бессилие продлится.

Илья быстро осмотрелся – она за его дёргаными движениями будто сквозь туман наблюдала. Бросил:

– Взрыв, блин! Камни со скалы падают! Так, вы!

Он решительно ткнул пальцем в Мэйсян и Миншенга.

– Вы мелкие, под кровать давайте! Олег, тащите с Юлей дядь Никиту под стол!

Сам он решительно подошёл к Лене, наклонился…

– Сейчас помогу.

…и с кряхтением начал её поднимать.

– Швы! – заорала девушка. Она итак соображала туговато, а тут паникующий парень, камнепад какой-то…

Илье помогли подоспевшие китайцы, втроём они переложили Лену на кровать. Она тут была двухярусной, явно самодельной, я выглядела очень мощной и надёжной. Брёвна, толстенные доски. Сразу видно, что делали мужики, которых не волновала эстетика – только прочность и функционал.

– Да чего там!? – пропыхтела где-то Юля. Кажется, они с Олегом реально оттаскивали Никиту под стол, доверившись Илье.

Как же быстро ребята, знакомые очень шапочно, стали командой… Да и Лена в Илье не сомневалась, она просто пока никак не могла понять, что происходит.

– Говорю же, – выдохнул Илья. – Камни…

Он выпрямился, огляделся. Мэй и Шенг переглянулись – и шустро залезли под кровать. При их габаритах там реально полно места.

– Ладно, – пискнул парень. Туман в глазах наконец рассеялся, и лена в свете керосинки заметила его смущённое лицо. – Обошлось, походу. Что могло упасть уже упало, наверное… Извините, ребят. Как лучше хотел.

В этот момент с громким звоном стеклянными осколками взорвалось окно, внутрь влетело что-то большое. Оно сорвало занавеску, долбануло с размаху прямо в носилки, где ещё недавно Лена лежала. Отскочило и улетело за огромную русскую печь, занимающую не меньше трети помещения.

Взвизгнула Юля под столом, залаял Буран, а Илья вскрикнул – в него отлетел отломившийся от ручки носилок кусок дерева, приложив прямо по лбу.

Из под кровати раздался голос Мэй – просто потрясающе хладнокровный:

– Илья, прячся с Еленой Андреевной. Ничего ещё не обошлось.

Будто подтверждая её слова, в стену дома что-то стукнуло – так громко, что Лена вздрогнула. Илья вытер с рассечённого лба кровь и заскочил на кровать.

С минуту царила тишина, которую нарушало только их дыхание и тихое ворчание медвежонка. Снова заговорила Мэй:

– А вот теперь – обошлось.

– Что обошлось?

Сердце забилось быстрее и сходу стало легче, будто с души сняли огромный камень – такой же, который убил бы её, если бы не Илья. Как бы он не куксился, стесняясь своего голоса, а парень он хороший.

А теперь очнулся тот, кто, кажется, способен решить вообще любую проблему.

– Юль, мы под столом? Ты мне скоро бок своим локтём проткнёшь. Или… Кхм, Олег – это же Юлин локоть? Успокой меня, пожалуйста.

– Уг-гу.

– Мой, блин! Я не могу перевернуться, меня прижимает эта жопа мохнатая!

Будто поняв, что речь о нём, медвежонок заурчал.

– Бардак, – буркнул Никита. – Спасибо, что вытащили, ребят. А мы под столом от метеорита прячемся?

Глава 3. Не время выдыхать

– Бардак, – буркнул я совершенно беззлобно. Меньше минуты назад меня попросту разрывало от боли, и теперь снова напал приступ благодушия.

Усвоил я два навыка – приручение, работающие от голоса и, очевидно, как-то завязанное на ментальных способностях, и единение – всё та же менталка и органы чувств.

Лёгким и горлу в этот раз было легче, а вот голова… Чёрт, мне в череп будто влетел рой полевых пчёл. Эти маленькие родственницы пчёл обычных могут жалить много раз подряд, их жало не застревает в теле. И работают они жалом, будто швейная машинка иглой – быстро-быстро-быстро.

Ощущаются их укусы как короткий, но болючий ожёг чем-то горячим. И вот мой мозг будто бы ежесекундно жалили, жалили, жалили…

В то же время, в нос, ушные каналы и глаза по ощущениям вливали раскалённый металл, а язык и всю – мать её! – поверхность кожи будто в кипятке вываривали. За это спасибо единению.

И я понимаю, зачем мне способность видеть, слышать и обонять, как собака или медведь. Но зачем мне осязать то же самое и чувствовать вкус во рту моих питомцев?

Честное слово, без этого я бы легко обошёлся.

Ладно, дела не ждут:

– Спасибо, что вытащили, ребят. А мы под столом от метеорита прячемся?

Органы чувств у меня последовательно отрубались, чтобы потом снова заработать. Я успел пережить и полную потерю ощущения своего тела, и глухоту, и слепоту. Меньше всего ощущались потеря нюха и вкуса, но не обошлось и без них.

Тем не менее, жуткий грохот я сквозь голоса ребят, лай Бурана и урчание медвежонка уловил. Так что, метеорит (или что это вообще было) упал не меньше двух-трёх минут назад.

Раз мы ещё живы – значит, был он не очень большим.

Если это вообще был метеорит, конечно. Просто, когда комета посыпала небосвод звёздным дождём, выглядело это не так, будто частицы её хвоста притянуло к Земле. Это походило на десант, сброшенный с материнского корабля.

Ждать ли нам теперь чужих, шастающих по осколку? Система, насколько я помню, обещала, что для других миров (каких, интересно?) Земля откроется через два года.

Значит, разгадка в другом.

Не удивлюсь, если нам завтра выдадут новый квест, связанный как раз с загадочным метеоритом.

– Это не метеорит был, – пропищал где-то Илья.

В темноте под столом яркими белыми пятнами мелькнули глаза Олега – и он с кряхтением вылез наружу. Юля пискнула и свалилась на меня, ещё сильнее приложив локтём по рёбрам. А у меня там, между прочим, всё исцарапано – сначала лисой, потом волком.

Я как Колобок, который смог – от кого только не ушёл сегодня.

Надо озаботиться нагрудником из медвежьей шкуры. Но сначала – досыпать в неё соли, чтобы не сгнила. Ох, дел невпроворот… День для нас ещё нифига не закончился.

И мало мне было Юли – под стол ломанулись Буран и медвежонок. Друг друга они вообще не чурались, будто росли всю жизнь вместе. И вдвоём, дружно и согласованно, они начали лизать мне лицо.

– Илья… Придержи… мысль… – кое как выдавил я, пока Юля по мне вылезала наружу. И, будто специально, она умудрилась уперется руками во все больные места, а коленкой зацепила перевязанное бедро.

Чёрт, сейчас малость отойду, разберусь с текучкой – и срочно съем регенерацию, да и раскат заодно. Не вижу смысла растягивать боль на два раза, если можно принять быстро и в комбинации.

– Фу, Буран! Фу!

Питомцы отвалили. Буран зыркнул с обидой, рванул что-то изучать за печкой, медвежонок отстранился и уселся на пол, забавно раскинув по сторонам задние лапы.

Надо ему имя дать – а то сейчас я даже не знал, как отгонять его. Не “фу, медвежонок” же.

Но это чуть позже.

Я тоже вылез из под стола, осмотрелся.

Обстановка в избушке весьма спартанская, вся мебель – самодельная, сколоченная просто и на века. Стиль оформления – если можно так его назвать – рустикальный. То есть – чистый деревенский шик с натуральными материалами и налётом чего-то родного, русского народного.

Стены – бревенчатые, в дальнем левом от входа углу – здоровенная русская печь. Побеленная и разрисованная в стиле первобытных охотников всякими оленями, медведями, лосями и волками. Нашёлся у нас один умелец, вышло симпатично.

Когда мы делали мебель, держали в голове, что ночевать сюда может завалиться пьяная весёлая толпа, так что продумали, где её размещать.

Двухъярусная кровать легко может вместить четырёх человек – если особо толстых или таких габаритных, как я, не ложить спать на второй ярус от греха подальше.

На печь можно положить ещё двоих, на полати за печью – ещё одного. И на потолке скобы, к ним подвешивается гамак. То есть – восемь человек могут устроиться без проблем. Если народу больше – тогда уже кого-то придётся положить на пол.

Нас семеро, в этом плане всё в порядке.

В дальнем правом от входа углу – здоровенный шкаф. Слева от входа старый, советских ещё времён, буфет и умывальник (единственная не самодельная тут мебель), справа – стол. Справа же, между столом и шкафом, кровать. Плюсом к этому четыре табуретки, а из предбанника можно притащить скамейку.

Окна два – одно между буфетом и печью, второе – над столом. И вот с ним как раз проблемы.

– А окно когда выбить успело?

– Камнепад, – отозвался Илья. – Как эта хреновина упала, нас от ударной волны закрыло скалой. Деревья в лесу гнулись капец как, как будто ураганом прошлось. Наверно, попадала куча. А потом сюда со скалы камни падать начали.

– Значит, нам ещё повезло, что крышу не пробило, – хмыкнул я. – Кто догадался, что прятаться надо?

– Я, – Илья поднял руку, как в школе.

Грохнись на дом реально большой валун, хрен бы стол и кровать кого спасли, конечно, но идея всё равно была хорошая. Лучше укрыться хоть как-то, чем сидеть и ничего не делать.

– Красавчик. Партия тебя не забудет.

По правде сказать, Илья лучше всех подходит на роль моего заместителя. В Олеге и Шенге потенциала командовать я не вижу, Юля может, но она слишком уж едкая, её не каждый человек может перенести спокойно. Мэй… Этой девушке я готов доверять, она ответственная и разумная – но явно слишком закрытая. Ей командовать будет в тягость.

Сметана… У неё как минимум есть опыт руководства людьми, она препод всё-таки. Но она точно не кризисный руководитель, ей разве что можно бытовые вопросы поручить.

А Илья сейчас показал себя отлично. Он же до последнего пытался спасти парня, подстреленного деканом, он же меня останавливал, когда я помогал Сметане после укуса змеи.

Последнее – так себе, конечно, парень разводил панику на пустом месте, хотя было сказано, что подчинение мне должно быть абсолютным. Не из-за моей вредности, а чтобы не сдохнуть.

Но, стоит признать, он проявил инициативу. В другой ситуации она даже могла бы оказаться полезной.

Значит, так и поступлю – буду воспитывать из него руководителя. Мы ему и командирский голос попробуем организовать. Во-первых, следующую добытую регенерацию можно скормить Илье – возможно, она его голос поправит, разберётся с мутационной дисфонией.

Хотя, это ведь не рана, это последствия неправильного развития во время полового созревания… Чёрт его знает тогда.

Во-вторых, и навыки, работающие с голосовыми связками, тоже можно попробовать потом скормить Илье – когда мы отыщем новые. Делиться раскатом я не готов, в моих руках он принесёт больше пользы.

А вот сказать о как минимум теоретической возможности исцеления парню стоит – качаться он тогда будет с большей отдачей.

– Илья, – подала голос Сметана. Голос был тихий и до ужаса уставший. – Спасибо тебе. Не перенеси ты меня, и всё. Я бы тут с вами не сидела.

Причина её благодарностей угадывалась без проблем: на полу валялись раскуроченные чем-то носилки.

– Угу, – пискнул Илья смущённо.

– Юля, Олег, отойдите от окна подальше, плевуну в вас кислотой пульнуть прям любо-дорого будет. Мэй, бери сайгу, приглядывай за окнами. Сейчас кое с чем разберусь – и надо закрыть ставни и осмотреть территорию. Надеюсь, камни не разнесли нафиг все постройки. Хотелось бы сходить сегодня в баню как минимум.

Ребята оживились, а я закончил…

– Илья – дважды красавчик. Продолжай в том же духе, и цены тебе не будет.

…и окончательно вогнал парня в краску. Его попытка принимать благодарность с суровым хладнокровием оглушительно провалилась.

Меня же заинтересовали два предмета, которые, видимо, в спешке бросили у двери.

Моё классовое снаряжение. Убийство которым, по словам Системы, будет приносить опыт. Вот это уже чуть больше похоже на привычные реалРПГ. Правда, в реальности оказалось, что такое оружие сначала надо заслужить.

Интересно, а тем, кто себя в первые сутки никак не проявит, класс, классовое оружие и уровень вообще дадут? Или оставят как бесполезных НПС – обслуживать тех, кто реально стремится к силе?

Может, дадут шанс исправиться?

Это мы узнаем, только когда выйдем за пределы своего осколка, к людям. Хотя бы – доберёмся до Топольного. Хотя, конечно, сначала проверим нашу с Семёнычем турбазу – надеюсь, что старый параноик и Саша в порядке. Они, в общем-то, тоже мне почти как семья.

Тем более, там мы и оружием обзаведёмся, и патронами, и ещё кучей полезных вещей. У Семёныча есть кое-какие запасы, от которых престарелого участкового хватил бы удар.

Первым я быстро осмотрел нож – хвала Системе, он был с ножнами. По сути, почти полная копия моего охотничьего, только при тех же габаритах весит он раза в полтора больше.

Металл необычный – серебристый, матовый. Только на линии заточки есть глянец. Дол, толстый обух с небольшим скосом у острия, простая овальная гарда. Для указательного пальца над гардой, в отличии от моего ножа, есть полукруглый срез рикассо.

Рукоять в руке лежит удобно, но сама по себе она максимально простая, из неошкуренного дерева. Можно отрезать от троса небольшой кусок, распустить – и попросить Юлю оплести рукоять паракордом, она это умеет.

Ногтем я проверил остроту – и только довольно кивнул.

В общем – отличный инструмент.

Ножны тоже были максимально простые – деревянные, сверху обтянутые коричневой грубой кожей, с заклёпками из того же металла, что и клинок, и стяжками толстой чёрной нити.

Крепление вот совершенно несовременного вида: просто петля, в которую должен вдеваться ремень.

Вот рукав оказался интересным. По сути, это был цельный доспех для левой руки. Эдакий стёганный рукав из грубо обработанной серо-коричневой кожи с толстой перчаткой. Внешняя сторона предплечья и бицепса укреплены пластинами уже знакомого матового металла, такая же – на массивном кожаном наплечнике, который заодно полностью закрывает слева грудь и лопатку.

Два крепёжных ремня: снизу широкий, его явно нужно застёгивать под правой рукой, сверху поуже – этот для правого плеча.

И ремешки поменьше, по два на внутренней стороне предплечья и бицепса – чтобы затянуть надетый рукав потуже.

У локтя снаружи нашивка из толстого овального куска кожи, внутри – вырез, в котором проглядывает обычная серая ткань. Ну и подмышка, судя по виду, не защищена совсем – видимо, для большей подвижности.

Весил этот рукав килограмма четыре, пожалуй.

Да уж, это точно лучше моей самоделки из вьетнамок. Его бы сверху ещё шкурой медведицы обтянуть – и будет реальная мощь. Его тогда можно будет и в волчью пасть пихать, и под когти мутантов.

Я проверил – чешую даже держит удар когтем морока, пусть на ней после него и остаются глубокие зарубки.

– Дядь, – позвала Юля. – Расскажешь, как ты такую красоту выцыганил? Я тоже хочу что-нибудь крутое – огненный меч там или бронелифчик.

– Расскажу, – я срезал с руки вьетнамки, распоров новым ножом изоленту. Надел рукав. – Помоги только застегнуть.

Юля рванула ко мне, я сам принялся стягивать ремешки на бицепсе и предплечье. Параллельно – рассказал о том, как и за что меня наградила Система.

– Главный вывод один, ребят: нам с вами на самом деле повезло, что мы попали в осколок высокого уровня. И да, я понимаю, что звучит это паршиво – сегодня погибло слишком много народу. Надо понимать одно – в этом нет нашей вины. Зато, награды Системы дают возможность взять очень мощный старт.

– Дело в лимите на характеристики? – когда дело касалось прокачки, Шенг становился чертовски активным. Вот и сейчас догадался первым. Сколько он вообще всяких новелл прочитал? Я думал, в китайской популярной литературе всё больше даньтянь полируют…

– Верно. Где-нибудь в городах, где уровень осколков первый, люди первого левела будут сохранять лимит в десятку. На втором уровне лимит будет расширен – не знаю уж, насколько. У нас лимит на первом же уровне – пятнадцать бонусом за риск. Понимаете?

Ребята поняли отлично. Эту тему мы ещё обсудим позднее – я так и вижу подводные камни, – а пока надо выдвигаться наружу. Территория сама себя не осмотрит, ставни сами себя не закроют. А без них мы все, как на ладони.

Надо ружья забрать, надо захватить полено на лучины, пока весь керосин не сгорел. Баня, опять же…

– Так, когда я закрою ставни, займитесь осколками стекла. С собой беру…

А вот тут я задумался. Илья ранен, Олег паршиво стреляет. Юля и Мэй… Нет, их лучше позиционно использовать, для стрельбы с безопасной дистанции. Тащить их туда, где может быть рукопашная – паршивая идея.

– Шенг, идём с тобой. Прикроешь меня и поможешь, если что.

Парень, помнится, неплохо уложил крюкача. Повезло, конечно – но так и он сделал всё правильно.

Шенг кивнул, достал из-за пояса ракетницу.

– Сейчас мы с тобой немного постоим у стены с закрытыми глазами, пусть зрение к темноте адаптируется. Ребят, имейте в виду – под половиком крышка от подполья. Туда и от камнепада прятаться стоило, но вы этого знать не могли. Ладно. Буран, за мной! Юль, Мэй – дверь на прицел. Остальные – потеряйтесь пока немного, чтобы не отсвечивать.

И мы с Шенгом пару минут реально стояли у стены под вялые Юлины шутки про то, что нас поставили в угол. Я заодно проверил рукав – движения он сковывал, но не сильно. Защита того определённо стоит.

– Пора.

Ребята в спешке даже не заперли дверь на засов. Впрочем, мутанты через дверь вряд ли поломятся, когда есть окна.

Я встал сбоку от двери, толкнул её, открывая рывком – и тут же ушёл в сторону. Выстрелов не последовало.

– Чисто, – выдохнула Юля.

– Отлично, – отозвался я. – Ребят, не расслабляемся.

С системным ножом в левой руке и обрезом в правой я стремительно выскочил в темноту.

Глава 4. Иглы

Сумерки закончились, пришла ночь. Я ошибся в одном: кромешной темноты не было.

Тучи разошлись ещё пока мы шли сюда, к избушке. Скорее всего, где-нибудь в соседних осколках, где есть высокие горы – та же Будачиха – они зацепились за вершины и этой ночью прольются дождём.

Спасибо, что нас это никак не коснулось.

Луны не было, но хватало и звёзд. Тем более, свою корректировку внёс неучтённый мною фактор: стены осколка. В темноте синие соты светились довольно ярко, давая достаточно света, чтобы можно было чётко различать контуры предметов.

Правда, этот холодный синий свет, наложенный на округу, словно фильтр в фильме на монтаже, делал ночь жутковатой и неестественной. Мозг просто офигевал, когда глаза передавали знакомую вроде картинку, только при совершенно новых обстоятельствах.

Как эффект зловещей долины, только не с живым существом, а с вполне себе натуральным природным пейзажем.

Ничего, человеческие мозги и не к такому адаптируются.

– Чисто, – бросил я.

Опасности никакой не было, а вот территория вокруг избушки неприятно изменилась.

Буран уже выскочил наружу – сразу же за мной. Теперь вышел и Шенг с пистолетом наготове, прикрыл за собой дверь. Закрываться ребята не будут – чтобы мы могли в случае опасности быстро заскочить внутрь.

Оглянувшись, Шенг коротко выдал:

– Жесть.

– Угу, – буркнул я. – Время собирать камни.

Нам повезло в одном – ударная волна после падения метеорита (пока продолжу его именно так называть) большую часть камней швырнула дальше нашей территории – в лес и в реку.

В паре мест от ударов обвалился высокий берег, где-то попадали или повисли на кронах соседей деревья. Один здоровенный валун лежал недалеко от входа в избушку, вокруг валялись ещё с десяток поменьше.

Серьёзный ущерб получила только баня – камень пробил крышу и рухнул в предбанник, сильно попортив шифер. А, и ещё реально здоровый кусок скалы похерил почти все помидоры в огороде и уронил колышки, к которым были подвязаны немногочисленные оставшиеся.

– За мной. Держись сзади.

Сначала я двинул к целому окну. Оно выходит на лес, свет в нём виден издали, и это паршиво. Закрыл ставни, опустил засов. Вот, так лучше. За домом я притормозил, снял патронташ с трупа и перевесил себе на пояс. Надо было так ещё в прошлый раз сделать, но я поспешил.

Свой порванный патронташ я с собой в этот раз не брал, просто распихал патроны по карманам. Попрошу Юлю починить, у неё это ловко выходит. Я тоже могу, конечно – просто результат будет не такой симпатичный.

Одно за другим проверил ружья. Как и у декана, это был чуть ли не самый популярный вариант охотничьего гладкоствола: вертикальные двустволки двенадцатого калибра.

Хотя, деканово ружьё – новое и явно дорогое, а тут старенькие трудяги из категории “дёшево и сердито”.

Оба оказались заряжены, стояли на предохранителях. От вечернего холода уже успели покрыться конденсатом – и вот это паршиво. Ничего, перед сном ещё всё оружие переберём и почистим, я ребят научу, как заботиться о своих огнестрельных друзьях.

Я передал Шенгу одно из ружей – то, что весило чуть меньше.

– Смотри, тут предохранитель. Два ствола – два спусковых крючка. Пистолет пока убери, доставай только в крайнем случае. С каждым новым выстрелом выше шанс, что он в руках взорвётся нахрен.

– Понял.

Сам я, подумав, спрятал обрез в чехол и тоже взялся за ружьё. Если твари не дай бог полезут к нам, увидеть мы их должны заранее. А из обреза на большое расстояние не постреляешь, разлёт дроби уже метрах на двадцати будет критический.

С трупа чуть позже нужно забрать хорошие камуфляжные штаны и кирзовые сапоги – они Олегу будут в пору, я думаю. В наших условиях старые добрые кирзачи точно лучше его кроссовок.

А сам труп нужно оттащить подальше от нашей территории. Взять с собой Олега до кучи, на прикрытие поставить Мэй и Юлю – чтобы проще было отбиться, если на нас из леса какая дрянь выскочит.

А потом всей толпой поднять таки на наш берег мост, чтобы обезопасить свою территорию чуть больше.

Кстати, патронташ я в прошлый раз сразу не забрал – а повторная возможность появилась не сразу. В общем, больше тянуть не буду. Из-за трупного окоченения пришлось повозиться, но я снял с тела и сапоги, и штаны с ремнём.

Шенг на это смотрел округлившимися глазами – но молчал.

– Нам нужнее, – спокойно сказал я, ответив на невысказанный вопрос.

Штаны и сапоги я сунул в разбитое окно, коротко бросил:

– Штаны приберите. Олег – примерь сапоги. Если по размеру, ходи в них, кроссовки для прогулок по городу оставим.

– Понял.

Я закрыл ставни второго окна. Сейчас ребята с другой стороны приберут осколки выбитого стекла – уже без риска получить в лицо кислотную струю. Пусть и чисто теоретического.

Лучше быть параноиком, чем мертвецом.

Сейчас лето, разбитое окно не проблема. Только свежее будет – в избушке семи людям и двум животным тесно, надышим так, что от духоты помрём. А дверь нараспашку для проветривания не оставишь.

Ещё и Буран… Он воспитанный пёс, но от долгого сидения взаперти один чёрт начинает не то, что имя своё оправдывать – он превращается в разрушительный торнадо.

Хаски – очень энергичная и свободолюбивая порода собак, их не просто так не советуют держать в городских квартирах. Уйдёшь на работу, оставив пса одного – и привет, ремонт и замена мебели.

Зато, не нужен будильник – с рассветом он нас поднимет. Тут прям без вариантов. Как себя будет вести медвежонок, я пока затрудняюсь сказать.

Ладно, теперь пора окончательно успокоить паранойю.

Мы снова проверили сарай и погреб – чисто. Разгребли осколки шифера в предбаннике, вытащили наружу тяжеленный камень.

– Растопить печь сможешь? – спросил я у Шенга.

– Конечно, – он прям просиял. – Я люблю русскую баню. И турецкие сауны. И японские онсены. Там тепло.

Я только хмыкнул – парень кутался в шарф и кофту и мёрз, хотя на улице – градусов эдак семнадцать по Цельсию. Может, он жертва диет или, учитывая его потрясающую выносливость, качалки или фитнеса?

Во всяком случае, я слышал, что подиумные модели и бодибилдеры в период сушки очень мёрзнут из-за того, что сгоняют подкожный жир до критических значений.

Разденется для бани – посмотрим.

Я передал парню зиппу декана, сам сторожил его снаружи, оглядывая территорию. Интересно, как долго мы тут пробудем? Надеюсь, не дольше месяца-двух. Хочется вырваться из осколка и двинуть к цивилизации.

Посмотрим, что завтра нам Система выдаст. Если окапываться тут в долгую, не помешают частокол вокруг нашей территории и смотровая вышка. С последней не сложно – камни посбивали кучу высоких ровных сосен. Приколотить перекладины, сделать гнездо из жердей, и готово.

Минус один – постовой в случае опасности вряд ли спустится быстрее, чем на территорию заберётся мутант – эти твари чертовски стремительные. Сделать зиплайн из паракорда?

В целом – звучит не так плохо.

Когда Шенг закончил – а он управился быстро, за пару минут, – Буран вдруг забеспокоился. Начал водить ушами, оглядываться и принюхиваться. Будто почуял что-то, но пока не понял, откуда исходит угроза.

Только этого нам не хватало. Вернулся крюкач, убивший Артура? Ещё какие твари?

Надо, кстати, с ребятами посчитать, сколько точно студентов погибли, чтобы знать, остались ли ещё мутанты из их числа. В других выживших я не верю, их могло только чудо спасти.

А что до беспокойства Бурана, уже передавшегося мне… Видимо, самое время испытать один из моих навыков.

[Единение

Уровень силы – 1

Описание:

Находясь рядом с питомцем, вы можете временно усиливать собственные органы чувств до уровня, доступного вашему питомцу]

Не совсем ясно одно – как его использовать. Интерфейса нет совсем, хотя бы иконок, на которые можно нажать пальцем или мысленно – тоже. Меридианов с маной я в теле не ощущаю, как и каких бы то ни было сверхспособностей.

Ладно, единение, значит…

Я сел рядом с напряжённым Бураном на корточки, потрепал его по голове.

– Хороший мальчик, Буран. Кто у нас хороший мальчик?

Как бы он не был сейчас сосредоточен – а хвостом завилял. Высунул язык, повернулся ко мне. Я заглянул ему в глаза и мысленно чётко пожелал: “Покажи мне. Что тебя беспокоит?”

И, чёрт – он показал. Не было ни боли, не спецэффектов, просто удар сердца – и моё восприятие полностью изменилось.

Для мозга это стало шоком. Мозг вообще не любит новое, он даже к освещёнию от стен осколка нихрена пока не адаптировался. Кто хоть раз надевал VR-шлем, знаком с похожим диссонансом: глаза видят, что ты стремительно движешься, тело же находится в покое.

И – вестибулярка вдруг просто с ума сходит, не понимая, как на такие вводные реагировать.

А сейчас на меня разом обрушилось столько всего…

Зрение: мир стал блеклым, вблизи ещё и немного размытым – будто я надел очки с диоптриями, совершенно моему хорошему зрению не нужные. Сменилась цветовая гамма, но из-за темноты это не так било по восприятию.

А вот контуры предметов вдали стали чётче, плотность темноты – меньше. Чёрные тени стали серее, я смог разглядеть то, что не видел ещё секунду назад.

Ну вот – никакого чёрно-белого зрения.

Слух: чётче и ближе стали плеск воды, пение сверчков, ночные потрескивая и шорохи из леса, даже – дыхание Шенга, разом из едва слышного превратившись в пыхтение. Будто он не худощавый миниатюрный тик-токер, а огромный двухсоткилограммовый пельмень.

И, что гораздо важнее, я услышал мягкий шорох шагов множества маленьких лапок. У самого берега, будто со всех сторон.

А буря запахов, ударивших мне в ноздри, просто стала шоком – в этом диком буйстве букетов я, совершенно к такому не приспособленный, ориентироваться просто не мог.

Хотя…

Да, одна знакомая нотка ощущалась – беспокоящая, сулящая неприятности. Мокрая шерсть. И несло этот запах будто со всех сторон.

Ладно, это точно не мутанты и не волки с медведями. Чтобы за животные не окружили нашу территорию, их много и они мелкие. Бобры-мутанты (курва!)? Хищные зайцы? Бурундуки–убийцы?

Походу, мы скоро проверим.

Понять бы ещё, как эффективнее держать оборону – противника я ведь пока даже не видел.

Я мысленно отменил навык – и с облегчением выдохнул, когда мир разом стал понятным и привычным. Но, в то же время, будто неполноценным себя почувствовал. Может, так люди с плохим зрением потерю очков воспринимают?

Как же много от человеческого восприятия скрыто. Мысль простая и понятная, но, когда разницу ощущаешь сам – восприятие совершенно иное.

А ещё, когда навык прекратил действовать, я вдруг ощутил где-то в груди пустоту. Пустоту, которая медленно заполнялась, породив в голове ощущение: это закончится ровно через полчаса.

Откат, мать его. Или же – время перезарядки навыка. Я буквально чувствую его. Ладно, Система, это странно – но спасибо и на том.

– Шенг, к дому. У нас гости. Какие – пока не знаю.

– Д-да.

Дойти до дверей мы не успели – нежданные гости будто почувствовали, что добыча может уйти.

Залаял Буран, а потом край берега будто ожил – на него хлынула серая лавина. Что это за твари, я не понял. Размером – как очень жирные кошки. Внешне – натуральные дикобразы или ехидны. То есть – их спины целиком покрывали длинные тонкие иглы.

– Огонь! – рявкнул я.

И сам вскинул ружьё, чтобы уже через миг нажать на спуск. Бабах! Бабах! Даже целиться не надо было – дробью по такой толпе не промажешь. Колыхнулся внутренний хомяк. Ну да, опыт-то мне только убийства системным ножом принесут. Ну, или – рукавом, если я кого-то насмерть забью перчаткой.

Чувство самосохранения жестоко заткнуло хомяка – не до того сейчас. Твари мелкие, но их тут десятки, если не сотни. Сомнут числом и обглодают.

Шенг тоже дважды выстрелил, мы практически синхронно бросили ружья, оставив их висеть на ремнях. Я, правда, на секунду раньше. Когда парень потянулся за пистолетом, я уже вскинул обрез.

Ещё три выстрела – и мы как раз подскочили к двери. Буран был рядом, оглашая округу яростным лаем. Твари пёрли молча, только умирали с крысиным писком.

Правда, крысы это быть не могут – нефиг им тут делать в таком количестве. Это лес, а не город.

Дверь распахнулась сама, тут же высунулась Юля и, мгновенно сориентировавшись, шмальнула по тварям. А их первые ряды – метрах в четырёх от нас, не больше – вдруг подпрыгнули.

Высоко, мать их, подпрыгнули, чуть ли не на полтора человеческих роста. Извернулись в воздухе лапами кверху…

– Внутрь! – рявкнул я во всю мощь обновлённых лёгких. Одной рукой пихнул в избушку Юлю, другой сгрёб за шиворот Шенга – и почти забросил его вслед за девушкой.

А взмывшие в воздух твари в этот момент обрушили на нас целый дождь длинных тонких игл.

– Срань господня!

Я запрыгнул внутрь, но закрыть дверь не успел, только – прикрыть рукавом голову. Живот, бок и бедро в нескольких местах пронзило болью, взвизгнул Буран.

На порог со шлепками приземлились две твари – одну тут же просто смела выстрелом Мэй, вторую стремительно сгрёб Буран, ухватив за горло. Я – захлопнул дверь, увидев напоследок новую партию подпрыгнувших тварей.

Уже через миг по закрытой двери застучали иглы.

Быстрый взгляд на себя – иглы засели не глубоко, и это хорошо. Выдёргивая их одну за одной, я бросил:

– Все целы?

Вопрос касался Юли и Шенга – но их реально не зацепило.

– Юля, какого хрена? Ты нам дорогу закрыла. Зачем вообще высунулась? В компьютерной игрушке себя почувствовала?

Девушка стремительно покраснела, опустила взгляд:

– Прости…

– Над трупом моим будешь извиняться, если эта херня ядовитая, – Буркнул я. – Ещё один залёт – вместо ружья тебе сковородку выдам, ясно?

– Д-да…

– Может, отсосать? – с писклявым ехидством спросил Илья. Нашёл же время…

– Давай останемся друзьями, Илюх.

– А я про яд вообще-то… – он тут же стушевался. Ну вот, и стоило ли этот разговор вообще начинать?

Бурану повезло – он тварюшку поймал за горло, где игл толком не было. Прикончил, судя по короткому писку, сразу же – и теперь трепал по полу под завистливым взглядом медвежонка.

– Фу!

Пёс послушался, бросил на меня недовольный взгляд. Юля кинулась к нему вытаскивать иглы – бедняге зацепило спину и хвост.

– Не уколись, – бросил я ей. Не хватало ещё, чтобы и она траванулась, если иглы реально какой дрянью смазаны. Да и обычное воспаление никто не отменял.

Ладно, кто тут у нас?

– Это ёжики? – заинтересовался Шенг. Он, в отличии от Юли, не проштрафился и выглядел довольным. Надо с небес на землю спустить.

А ещё – мне большого труда стоило не ответить в рифму.

– А ты чего сияешь, как солнышко? Какого хрена тянул, почему мне тебя в дом зашвыривать пришлось?

Парень сходу помрачнел, буркнул:

– Виноват.

– Не считай ворон, Шенг. С нас смертей уже хватит. А по твоему вопросу – это, походу, мыши. Хвост видите? Длинный, но не голый, как у крысы.

– Мыши? – кажется, у ребят порвался шаблон.

– Водяные полёвки. Они в миру толстые такие, мордастые – как хомячки. Мордастость, как видите, сохранилась. Только они маленькие, максимум с небольшую крысу вырастают. А эти – почти бобры, блин. И с иголками.

Последние, судя по виду, ничем смазаны не были. Мокрые немного – но это от воды. Каналов для яда внутри не видно, опять же… Спасибо, что зазубрин нет – вот тогда мы бы охренели.

– А стреляют иглами, как дикобразы, – буркнул Илья.

– Дурак? – тут же фыркнула Юля. – Ничем дикобразы не стреляют. Мультиков насмотрелся?

– Так, хватит! – я прервал перепалку. – Надо идти и валить гадов. Они нам сейчас весь огород сожрут. Да и эски никто не отменял. Олег, срочно – достаём всю одежду, нужна защита.

А мне – нужно хоть пару тварей прибить ножом. Посмотрим, как у Системы работает прокачка, когда ты уже наделён уровнем и классом.

А ещё…

Я, вообще-то, приручитель.

Вот и попробую их приручить.

Глава 5. Не псих

В шкафу, оставшихся от охотников сумках и по рюкзакам студентов нашлась подходящая нам одежда. Сам я надел шапку и куртку, накинул два капюшона – от худи и от куртки.

Правда, левый рукав был слишком толстый, чтобы надеть его под броню, и слишком узкий, чтобы надеть поверх. Так что, я обвязался пледом в два слоя, стянув его сверху ремнём и патронташем. Этого должно хватить, чтобы защититься от игл. Главное, в полах пледа не запутаться.

Ещё бы очки, чтобы глаза уберечь – но чего нет, того нет.

Остальные завернулись, кто во что горазд. На Илью и Олега отлично сели видавшие виды фуфайки из местных запасов. Олег юбкой повязал две простыни. Кирзовые сапоги, к слову, ему оказались по размеру – в них он и щеголял.

Ну вот, не зря я не стал откладывать мародёрку. Уверен, Артур понял бы всё и простил.

На Илью мы надели старые резиновые болотники, найденные в шкафу – ноги они закрыли полностью. Пах и задницу он прикрыл, повязавшись мохнатым банным полотенцем и сверху, по моему примеру, перетянув его ремнём.

Оба парня надели облезлые и поеденные молью бобровые ушанки и, завязав шкурки ушей под подбородками, выглядели теперь офигенно колоритно.

Шенг и Мэй с Юлей просто завернулись в одеяла и надели поверх куртки. Лыжные шапки и капюшоны защитили головы. Два новых трофейных ружья достались Илье и Шенгу, Олег взял ракетницу. Вторую с парой запасных патронов я оставил Сметане – просто на всякий случай.

Я оглядел своих бойцов, вооружённых и смотрящих на меня с напряжёнными серьёзными лицами, и… не выдержав, заржал. Прекрасно понимая при этом, что сам выгляжу так же нелепо.

– Бли-и-ин, – выдохнул я. – Эту банду боялись даже чеченцы…

Прикол времён моей молодости если кто и понял, то разве что по контексту, но ребята заулыбались.

– Да ладно, вам идёт, – с кровати подала голос Сметана. – У девочек вон попы какие круглые теперь. У парней, правда, тоже…

– С тобой наша живность останется. Буран, охраняй! А мы с вами работаем двумя боевыми парами с поддержкой одной резервной. Первые – мы с Ильёй.

Кандидата в мои заместители я решил держать поближе к себе. Тем более – он ранен, так что лучше за ним присматривать. Ну и, в группу с Юлей я его не поставлю, слишком уж ей нравится над парнем подшучивать. Исключительно потому, что он реагирует в ответ. Перестанет обижаться – и девушка тут же потеряет интерес.

Вон, Шенга с Олегом она не трогает.

Собственно…

– Юля и Шенг – вторая пара.

Тут всё просто: Юля умеет стрелять, своим опытом компенсирует то, что китаец – новичок в этом деле.

– Когда открою дверь, мы с Ильёй отстреляемся, расчистим дорогу. Уходим в стороны, на перезарядку – и стреляют Шенг и Юля. Без дуплетов, ребят, и старайтесь бить в самые большие скопления тварюшек. Патроны не бесконечные, нам нужно просто разбить лавину полёвок на маленькие группки. Это ясно?

Нестройный хор подтвердил – ясно. Надо им основы строевой преподать, чтоб реагировали нормально и хором, а то не бойцы будто, а ребятишки на прогулке.

– Мэй, ты с карабином прикрываешь на случай заминок с перезарядкой, у нас тут почти все оружие в руках в первый раз держат. Олег – ты резерв на крайний случай. По хорошему, из ракетниц лучше бы ружейными патронами вообще больше не стрелять. Проявишь себя на втором этапе операции, не переживай.

Ребята слушали внимательно, непонимания или страха в глазах не было ни у кого. Волнуются, но к замесу готовы. Да и, после волков с мутантами, полёвки – такая себе угроза. Чисто размяться перед банными процедурами.

– Второй этап – мы выходим наружу и месим их ручками. Кайло есть у всех, пользуйтесь, – своё кайло, к слову, я отдай Юле. Буду орудовать ножом, раз уж он мне Системой выдан. Посмотрим, как тут получение опыта организовано. С когтями мороков заморачиваться не стали, полёвки не бронированы. – Держимся вместе, обходим дом сначала слева, со стороны реки. Горло у всех закрыто более-менее, лица не подставляем. Думаю, твари и с земли могут иглами разрядиться, так что действуем быстро и аккуратно. И, главное.

Я осмотрел всех тяжёлым взглядом, сделав небольшую паузу.

– Без геройства. Лучше отступить, чем выскочить не вовремя и словить в глаз иглу. Не спешим, действуем методично, надёжно и, мать его, безопасно. Если твари на вас напрыгнут и начнуть жрать – а я не знаю, могут ли они так, – не паникуйте. Можете сорвать сами – срывайте. Не можете – просите помощь. И падать на землю не вздумайте – как бы не порвали толпой. Это понятно? Тогда – погнали!

Твари шебуршались за дверью, и было их там явно много. Что хуже, прислушавшись, их шуршание можно было услышать у ставен и даже по стенам дома. Лезут со всех сторон – задолбаемся потом вылавливать их по всей территории, за камнями да по чердакам и крышам.

– Ребят, внимательнее. Могут напрыгнуть со стен. Лица не подставляем, в горло вцепиться не даём. Если помрёте – убью.

– Да, мамочка, – буркнул Илья. – Нормально, я и шапку надел.

Он стоял со мной плечом к плечу. В угол слева от двери загнали Олега – он выскочит, если будет совсем туго. Уже ближе к двери по обеим сторонам стояли Шенг и Юля. Мы сменим их в укрытии, когда отстреляемся.

Мэй укрылась на печи: позиция высокая и на безопасном расстоянии от двери. Если что – поддержит огнём.

– Готов, сынок? – я бросил на Илью весёлый взгляд. Кровь, разгорячённая ожиданием боя, кипела и требовала активных действий. Хотелось затестить нож и приручение, по возможности – и голос лидера.

Значит – надо быть осторожным вдвойне, не натворить из-за азарта и исследовательского любопытства ошибок. Тем более, нож – не кайло, мне с ним будет чуть сложнее убивать тварюшек в рукопашной.

– Чайник вроде не выключил, – хмыкнул Илья. – Отменяем всё?

– Погнали!

Я сбросил с двери засов – и от души вмазал по толстым доскам ногой. Дверь смачно впечаталась во что-то мягкое, я с удовлетворением ощутил вялое сопротивление…

Начали!

Сектора мы распределили сразу. На мне – ближний, на Илье – дальше крыльца. Тварей, решивших сторожить дверь, было не так много, остальные, видимо, по территории разбрелись.

Мой обрез грянул первым, снёс с крыльца полдесятка грызунов, разметав их кровавыми брызгами. Особенно глаз порадовали ещё летящие полёвки, припечатанные дверью.

Грохот выстрела в маленьком помещении неприятно ударил по ушам, ноздри защекотал запах пороха. Я не медлил, долбанул из второго ствола – как раз когда Илья разрядил первый.

Я дождался его выстрела, оценивая ситуацию.

В целом, как Юля и Шенг тоже отстреляются, можно будет выходить: тварюшек мало, по ним стрелять – только переводить патроны. Если снова хлынут толпой, просто отступим.

Мы с Ильёй скрылись – выскочила вторая группа. Я перезарядился, с удовольствием слушая, как Юля и Шенг синхронно стреляют, освобождая пространство перед домом.

А вот Илья перезарядиться не успевал – опыта пока нет, ещё и руки от волнения ходуном ходят.

– Мэй, твой выход!

Юля и Шенг отступили и, пока Илья заканчивал, Мэй успела выстрелить дважды. Надеюсь, каждым патроном она хотя бы по две-три тварюшки вынесет. У калибра 5.45 не самая высокая пробивная способность, но и полёвки-переростки один фиг не ахти какие большие.

– Мы пошли!

Ну вот, а зверюшки-то подтягиваются – серый поток хлынул к двери с обеих сторон от дома.

– Илья, правый сектор!

У крыльца пока было свободно, так что нет смысла на ближних-дальних распределяться. Мы отстрелялись, ушли в укрытия – и загрохотали выстрелы Юли и Шенга.

Ох, тает боезапас, тает… Аж сердце кровью обливается.

Илья в этот раз справился вовремя – и мы выдали два синхронных залпа. Я успел заметить, что полёвки подобрались для прыжка. Если позволим – влетят в открытую дверь.

Фигли делать – я метнулся и, ухватив пальцами ручку, с громким хлопком захлопнул дверь. Секунда – и тушки полёвок интенсивно заколотили по дереву.

Выкусите!

Дышать стало тяжело от пороховых газов: в носу резало, хотелось чихать, а на глаза сами собой наворачивались слёзы. Это ничего, игольчатым мутантам ещё хуже.

– Открою дверь – вторая группа работает!

Сильнее меня пинок всё равно никто не отвесит. Я снова вмазал берцем в дверь и ушёл в сторону – перезаряжаться. Бах! Бах! Смена!

Чёрт, перед домом всё в разорванных тушках… И новых полёвок всё меньше – основная масса уже подтянулась на шум. Без ружей нам бы пришлось тяжко, а так – детские игры.

– Выходим! – рявкнул я. Дальше тянуть нет смысла – высадим весь боезапас.

Я выскочил первым, выстрелив в ближайшее скопление тварей. Илья рванул следом, грохнуло по ушам его ружьё. Ещё два выстрела – и мы разрядились, но зато разбили полёвок на небольшие группы.

– Вторые, стреляйте в скопления!

Мы с Ильёй разошлись в стороны, не сходя с крыльца, наружу протиснулись Шенг и Юля – и их четыре выстрела окончательно разметали ряды тварей.

– Погнали!

Я успел перезарядить обрез, бросил его в чехол и, перемахнув перила крыльца, подошвами берц раздавил двух полёвок разом со смачным хрустом. Увидел прыгнувшую к крыльцу тварь и рванул вперёд.

Разрядиться иглами полёвка не успела – мой нож настиг её раньше.

Брызнула кровь, а по руке сквозь перчатку будто прошёл электрический ток. Едва заметный и скорее приятный, чем нет. Что-то похожее можно ощутить, поднеся руку к экрану работающего лампового телевизора.

Я такие в детстве успел застать, а вот в моём отряде их даже Сметана, скорее всего, только в кино и играх видела.

[Опыт +5

5 / 500

Удачи, игрок!]

Да уж, на такой мелочи качаться задолбаешься…

Зато, система прокачки максимально ясна и даже стала хоть немного похожа на привычные по книгам реалки.

Я заметил рядом групку полёвок, странно подобравшихся. Замерли, приподняв кверху задницы, и по спинам будто складка прошла. Мышцы перед выстрелом так сокращаются? Сомнительно, но других объяснений нет.

Не выстреливают же они иглы реактивной струёй от кишечных газов, в конце концов.

И просто закрыл лицо рукавом и влепил по толпе хорошего пинка, как заправский футболист. Несколько пищащих мячей реально разлетелись по сторонам к глубочайшему моему удовлетворению. По одежде без толку ударили иглы – правда, я едва это ощутил.

Ближайшая полёвка рванула к моей ноге – и я насадил её на нож. Снова ощутил приятную щекотку, снова на мой виртуальный счёт капнуло пять очков опыта.

Сзади грохнул выстрел из ружья. Так, что там у ребят?

Ребята справлялись.

Шенг и Юля так и держались вместе – сейчас они закрыли рукавами лица, приняв на защиту залп иглами с земли. Илья объединился с Мэй. Стрелял он – разметал большое скопление полёвок, и они с китаянкой теперь набросились на остатки с кайлами в руках.

Девушке с её небольшим ростом колотить мелочь было удобнее. Шенгу тоже, наверное. Ну вот, хоть где-то их компактность пригодилась.

А вот Олег… Олег дурил.

Оторвался от группы, метаясь от одной группки полёвок к другой, и с рычанием раздавал им удары – то ногами, то кайлом. Давил, пинал, протыкал…

Вся его защита была утыкана иглами, что хуже – штук пять торчали из щеки и скулы. Чут-чуть, и без глаза бы остался, придурок.

М-да, вот от него такого не ожидал.

– Олег, назад, мать твою!

Негр будто не услышал, продолжил метаться из стороны в сторону. Аффект? Видел я такое, и не раз. Паршиво, но разбираться с этим будем позже.

– К Олегу не подходим, он не в себе!

И как же не вовремя, мать его…

Ладно, парня надо остановить – лучше вырубить его и лишиться бойца на один бой, чем позволить ему убиться насовсем.

Я взмахнул ножом, насадив на клинок напрыгнувшую полёвку (в горло метила, зараза), получил опыт – и пинком отбросил ещё парочку. Рванул к Олегу, выбрав маршрут так, что подошвами раздавил одну за другой ещё две твари.

Сзади снова бахнуло ружьё – ребята развлекаются.

А Олег в этот миг вздрогнул, сбился на секунду с шага… но тут же продолжил свой бешеный раш. Я притормозил, закрылся от нового залпа иглами. Пока расшвыривал отстрелявшихся тварей, выпустил нашего Пятницу из поля зрения.

Повернулся к нему прямо в тот момент, когда он на всей скорости вмазался грудью в возникший прямо в воздухе небольшой синий шестиугольник.

Я такой уже видел. С моей стороны он казался плоским, но я знал, что внутри скрыто пространство – то самое, в котором награда от Системы лежит. Классовое оружие.

Олег, мать его, открыл класс!

Учитывая боевую ярость парня, всеми руками голосую за то, что ему отвалили берсерка. А что ещё-то – при таких обстоятельствах?

Вот чего я не хотел – так это неадекватного психа в отряде. Какого хрена? Вроде бы, спокойный тихий парень был… В чёрном омуте черти водятся.

Ну, хоть проблема сейчас сама собой решится – его от получения навыка вырубит. Знать бы ещё, он успел отхватить, как я, один навык до получения класса, и потом уже сам класс и второй навык, или просто открыл класс?

Ладно, после допроса с пристрастием всё расскажет.

Взмах ножом – убита полёвка и капнул опыт. Я оказался на шаг ближе к Олегу… а он даже не попытался забрать свой лут из хранилища – вместо этого с размаха долбанул по нему кайлом.

Тихий хлопок – и шестиугольник исчез, и на землю упали кирка и какой-то свёрток. А Олег дёрнулся – и тут-то его накрыло.

Вот значит, как я со стороны выглядел? Будто приступ эпилепсии – видок откровенно так себе. К парню я подлетел одним длинным прыжком, ножом смахнул с него не в меру шуструю полёвку.

Выдернул из лица иглы и перевернул его на живот. Защита убережёт парня от игл, я – от тварей, радостно к нам рванувшим. Ну, точнее – к вырубившемуся Пятнице.

Совсем животинки себя не берегут – их осталось-то десятка полтора. Ну ка…

Я обратился к себе, на миг замерев, и чётко сформулировал в голове посыл: мне нужно подчинить их. Подчинить себе, сделать питомцами. Пусть бегают в колесе и грызут орешки, а Юлька со Сметаной будут умиляться их толстенными хомячьими щёками…

– СТОЯТЬ! – рявкнул я во всю силу улучшенных лёгких.

Мои ребята, бросившиеся следом за тварями, реально замерли, как вкопанные. А вот полёвки будто ничего и не заметили.

[Навык не сработал

Удачи, игрок!]

Знаешь, куда эту удачу себе засунь?

Я ощутил откат: два часа. Неслабо так, единение быстрее обновляется. Кстати, я его при желании уже могу использовать снова.

Ладно, раз остановил ребят, добью зверушек сам. Три синхронно прыгнули ко мне – и двух из них я отшвырнул ударом ножа, а последнюю поймал левой рукой.

Сжал пальцы на глотке, с удовлетворением услышал хруст – и получил опыт. Значит, убийство рукой в защите опыт таки приносит…

Остатки полёвок я добил без проблем, потратив на это всего пару минут. Часть – прямо на Олеге, они к нему рвались отчаянно. Часть пыталась убить меня. Стрелять они больше не стреляли, кстати. Иглы для залпов закончились?

– Что дальше? – спросила Мэй, подойдя поближе.

Я оглядел бойню, хмыкнул:

– Разгребать это всё. Проверим территорию, могут быть недобитки. Эски соберём – если в каждой полёвке хоть одна, урожай будет приличный. А Олега свяжем на всякий случай – может, он в неадеквате будет, когда очнётся.

– Это я виновата, – Мэй потупила глаза. – Он и после боя с крюкачом такой был. Колотил кайлом труп, не мог остановиться. Надо было рассказать.

Я чуть не влепил себе фэйспалм – хотел ведь спросить, почему Пятница весь в мутантской крови, а за делами оно просто вылетело из головы.

Мог заранее выпытать у парня, что он проблемный.

– Ты не виновата, – простонал вдруг Олег снизу. – Это я не рассказал. Боялся, что вы меня больным считать будете. А я… Я не псих, правда.

Парень перевернулся на спину, шумно выдохнул.

Лицо его было залито слезами.

– М-да, – я скептически его оглядел. – И какой класс отхватил, не-псих? Какой навык?

Олег ответил не сразу. Выдавил – тихо-тихо:

– Я не помню. Вообще.

Глава 6. Доброволец

Устраивать по этому поводу разнос Олегу даже смысла не было. Вот по утаенной от меня проблеме с менталкой мы ещё поговорим.

Если подумать, сообщения Системы в мозгу отпечатываются так, будто каждое из них я старательно зубрил. На память не жалуюсь, но и какой-то сверхъестественной она у меня никогда не была. А сейчас я отлично помню и приветствие Системы, и выданные квесты. И, что важнее – свои характеристики и даже полученный в этом бою опыт.

Я убил ножом и рукой в перчатке восемнадцать полёвок, и сейчас у меня девяносто очков опыта из пятисот. Неплохой старт, кстати. Есть все шансы взять завтра второй уровень. Если я всё понял правильно, с ним Система увеличит мой лимит характеристик и даст новые ячейки под навыки.

А если совсем повезёт – ещё и новый классовый навык отвалит.

Олег был не в себе, и сообщения Системы просто проигнорировал – как и мой окрик. А открыть и почитать логи, как в ММОшке какой, мы не можем.

То, что реальность отличается от прочитанных мною книжек, не удивительно. Удивительно, что тысячи людей умудрились предсказать приход в мир Системы. Это блин не научная фантастика вроде полётов к другим звёздным системам и полноценного искусственного интеллекта, которыми грезили фантасты и которые казались вполне себе реалистичным развитием технологий.

До первого человечеству было ещё далеко, ко второму с развитием нейросетей мы приблизились как никогда.

А тут в жизнь вдруг притворился абсолютно оторванный от реальности концепт. Даже фэнтези с эльфами и магией не само по себе появилось, а было взращено Толкином из мифов и легенд.

А РПГ… Сначала были настолки, потом – компьютерные игры и, наконец, их разнообразные новеллизации в литературе, экранизации, аниме… Это – насквозь искусственные математические системы, придуманные для развлечения, блин!

А тут вдруг – привет, я Система.

И вывод один: совпадением такое быть не может. Человечество к приходу Системы будто готовили. И пришла она не двадцать лет назад, не тридцать и не пятьдесят. Пришла в 2037 году, когда выросло уже не одно поколение людей, прекрасно представляющих, что такое РПГ.

Даже самые дремучие дедушки и бабушки в большинстве своём играли в юности в условные “Готику” или “Морровинд”, в “Линейку” и “Вовку”, в “Доту”, в конце концов. Или хотя бы слышали о них.

Моё поколение уже буквально росло на многочисленных играх, книгах, на аниме и позже – на полноценных экранизациях в большом кино и сериалах на стриминговых сервисах. И упомянутые мною старики тоже должны были как минимум большие голливудские премьеры зацепить.

Хотя, почему только голливудские? У нас дорогущую экранизацию “Города Гоблинов” от престарелого Бекмамбетова по всем госканалам рекламировали… а от того, что было в итоге снято, автор книг потом открещивался яростнее, чем Мария Семёнова от экранизации “Волкодава”.

Зато, Бэдкомедиан шикарный обзор снял…

Ладно, к чему я веду?

Человечество было готово.

Система будто в какой-то момент точечно повлияла на массовую культуру, и, покатившийся от чисто нёрдовского на старте “D&D” снежный ком разросся до таких масштабов, что заполонил весь мир.

А ещё, Система в своём приветственном сообщении объявила, что не пришла на Землю, а вернулась.

Вот это – очень интересная информация к размышлению. Жалко, у меня на вдумчивую рефлексию совсем нет времени.

Я помог Олегу подняться, хлопнул его по плечу.

– Приходи в себя. С твоим классом, надеюсь, всё определиться завтра. Хотя, гадать особого смысла не вижу: тебе стопудово дали берсерка. Вот навык… С навыком сложнее.

– Сам так думаю, – вздохнул негр. Говоря, он болезненно морщился – попорченное иглами лицо сказывалось.

Вывод в целом был очевидным, потому что и остальные решили так же. О чём и речь: все понимают концепцию классов и прокачки, это уже давно привычная часть массовой культуры.

Я осмотрел ребят: завёрнуты в покрытые иглами тряпки, как тот дед в ста шубах из загадки. Забрызганы кровью, на лицах – печать усталости. И отпускать всех на боковую рано, дел – непочатый край.

Ладно, вокруг пищит куча раненых, но не сдохших полёвок. Начнём с них. И опыт весь заберу я – Олег проштрафился. Да и для нашей группы моё усиление будет банально полезнее.

Хорошо хоть, иглы всё-таки не ядовитые – по крайней мере, прошло около получаса, а я до сих пор не замечаю никаких изменений в самочувствии. Даже ранки не беспокоят толком.

– Твой лут, кстати, – я подобрал кирку и свёрток. Свёрток тут же передал Олегу. – Глянь пока, что это. А я немного поэкспериментирую.

Вот выпавшее ему классовое оружие киркой я назвал зря – это как раз самый настоящий клевец. Острая ударная часть, квадратная в сечении и чуть изогнутая, пята утяжеленная, чтобы можно было бить ею, как боевым молотом с чисто дробящим уроном.

Металл уже знакомый – матовый, серебристый. Рукоять из дерева неопределённой породы чуть больше метра длиной, вес – килограмма три.

Это – оружие Олега. Я с ним смогу получить опыт?

Пошёл на писк, нашёл покалеченную пинком полёвку – и добил её одним сильным ударом.

[Опыт +5

5 / 500

Удачи, игрок!]

Отлично.

Нет, насовсем я у нашего берсерка клевец отнимать не буду, но сейчас попользуюсь – с ним удобнее, чем с ножом.

Ребят я отправил добывать эссенции, сам занялся набором опыта. Впрочем, каждую прибитую полёвку я тоже быстренько вскрывал. Одна тушка – одна эска, тут Система изобилием лута не порадовала.

Выпадала или ловкость, или выносливость: примерно пятьдесят на пятьдесят.

Добивание раненных зверушек принесло мне даже больше опыта, чем сам бой – сто пятнадцать очков. Вот так раз, и я набрал уже двести пять из пятисот. Так просто, что даже пугает.

Впрочем, путь с первого уровня на второй всегда короткий. Не удивлюсь, если уровней через пять-десять-двадцать прогресс очень сильно замедлится, и для каждого поднятия уровня придётся долго и упорно гриндить.

Итоги боя:

Патронов калибра 5.45 осталось девятнадцать штук. По сути, полтора магазина. Патронов двенадцатого калибра – тридцать три. Учитывая их нефиговый такой расход, это очень мало.

С другой стороны, уже завтра все станут сильнее благодаря эскам и получат своё системное оружие. Пусть и опасно, но скоро наши бои с тварями сильно сместятся в сторону рукопашной, огнестрел станет вспомогательным инструментом.

Всё просто: добивать противников выгодно только системным оружием. В то, что Система выдаст той же Мэй карабин, мне верится слабо.

Лишь бы, мать его, не лук – чтобы из него сносно стрелять, надо очень долго тренироваться. А без должного навыка ещё и тетивой покалечиться можно.

Эссенций мы собрали много: сто семьдесят три штуки. Девяносто одна – на ловкость, восемьдесят две – на выносливость.

Реально мощно, теперь на прокачку этих двух характеристик эсок всем хватит с запасом. Можно даже есть их вслепую, не переживая из-за того, что при достижении лимита лишняя станет просто энергией для перестройки тела.

Тем более, еда у нас не бесконечная, а это уменьшает жор, на Сметане мы уже проверили.

Общий запас эссенций теперь:

Эссенция интеллекта – 25 шт.

Эссенция выносливости – 106 шт.

Эссенция силы – 24 шт.

Эссенция ловкости – 117 шт.

Керосинку из дома мы забрали для обыска территории. Выживших полёвок может быть ещё много, и оставлять их без внимания нельзя.

Со Сметаной я пока решил оставить Шенга и крепко так приунывшего Олега. Для освещения они зажгли свечи, которые мы нашли, пока собирали одежду для защиты от игл.

Свет – это теперь вообще большая головная боль. Свеч и керосина не запасёшься, как делать лучины, я теоретически представляю – не знаю только, сколько от них реально будет проку.

Подозреваю, прогорать они будут быстро, света давать мало. И дым ещё, опять же…

Свечи, чисто теоретически, мы делать можем и сами: из жира, из воска. Ох, но какой же это геморой… Когда выйдем к цивилизации, станет в разы проще. Правда, чем ближе к зиме, тем короче будет световой день.

Вот какого хрена Система оставила нас без электричества?

И… Ох, мать его. Я только сейчас сообразил – в осколках с атомными электростанциями сейчас должен твориться ад, а мир в будущем ждут десятки новых Чернобылей и Фукусим.

Это не говоря о том, что с кометы метеоритов посыпались тысячи. Если они не в каждый осколок прилетели, то как минимум в очень и очень многие.

У нас удар пришёлся на лес, скала защитила от последствий. А что сейчас в городах твориться? Сколько людей, переживших бои с зомби, умирают теперь под завалами?

Ребятам эти свои мысли пока озвучивать не буду. Уверен, они и без того переживают за свои семьи, не зная, обратился ли кто-то из близких, смог ли справиться с тварями, с озверевшими от беззакония людьми – да с чем угодно.

Оставим тяжёлые разговоры на потом. По крайней мере, если они сами не дойдут до тех же мыслей.

Для обыска я забрал из дома Бурана и снова применил единение. Керосинка – это хорошо, но ночное собачье зрение в связке с острыми слухом и нюхом ещё лучше.

Потом я обязательно потренируюсь различать запахи, чтобы ориентироваться в их бешеном буйстве, а пока что привычно положусь на Бурана.

Сначала я попытался активировать навык на расстоянии, смотря псу в глаза, но ни черта не вышло. Или это в принципе невозможно, или навык нужно прокачать – у него обозначен только первый уровень силы. Пришлось идти проверенным путём и погладить Бурана – тогда всё сработало.

– Дядь Никит, а тебя глаза светятся, – ахнула Юля с восторгом.

Ну, у Бурана тоже светились – отражали свет керосинки. Забавно, что на меня эффект тоже распространился.

– А ты ведь все его чувства перенял, да? Все пять? – с хитрой улыбкой спросила Юля. И, не дожидаясь ответа, шагнула ко мне. Встала на цыпочки и – зараза такая! – почесала меня за ухом.

Срань господня! Меня будто током пронзило, по спине пробежал табун мурашек. От простейшего действия кайф был такой, будто мне массаж головы делают. На миг даже что-то в глубине моего сознания пожалело, что я не могу повилять хвостом.

И копчик зачесался.

От Юли я под её заливистый смех шарахнулся, как от прокажённой.

– Ещё раз так сделаешь – ремня дам, – буркнул я, дёрнув плечами.

Ребята старательно прятали улыбки, Юля – состроила серьёзную моську и рявкнула, браво отсалютовав в пародии на воинское приветствие:

– Так точно!

– К пустой голове не прикладывают, – не удержавшись, я потрепал её по голове. – Коза ты, Юль.

– Но тебе же понравилось?

– Нет.

Вместе с Бураном мы отыскали ещё одиннадцать полёвок: на чердаке дома и бани, в огороде, предбаннике. Я даже понемногу научился различать их запах. Ребята тем временем собирали в и без того окровавленные одеяла многочисленные тушки – от них нужно избавиться, чтобы запах мяса не приманил новых тварей.

И так всё пропахло кровью, а завтра, если ничего не делать, добавится ещё и невыносимая вонь пропастины.

Всего десять минут вдумчивых поисков, и у меня уже набрано двести шестьдесят очков опыта, а в копилку эссенций капнуло шесть на выносливость и пять на ловкость.

Полёвки успели попортить огород – при свете ещё посмотрим, что там вообще можно спасти. Погрызли нижние углы двери дома и ставни. Крепко так погрызли, ещё бы полчасика – и полезли в дом.

Тело Артура твари обгрызли до костей. Остатки куриного шашлыка тоже съели – и с земли, и из кастрюли.

Я, недолго посомневавшись, завернул окровавленные кости погибшего знакомого в простынь (одну из тех, что защищали Олега от игл) и отнёс в сарай. Завтра они завоняют, но не очень сильно – мясо резцы полёвок реально вычистили всё.

Живые всегда в приоритете, а труп – это просто труп. Но, если есть возможность, останки лучше похоронить достойно. Так и ребята будут знать, что если погибнут, мы не бросим их в ближайшей канаве, как падаль. И просто – это по человечески.

Как бы выживание не склоняло к тупом животному существованию, нельзя забывать, что мы люди.

Поэтому, завтра мы выроем для Артура могилу и похороним его на участке, где-нибудь поближе к скале.

Поняв, что территория проверена и безопасна, я провёл небольшой эксперимент: скомандовал Бурану сидеть и начал медленно от него отходить. Примерно в пяти метрах от пса разорвалась наша связь, и ко мне вернулось человеческое восприятие.

Навык прервался, начался откат.

Что ж, буду знать, раз Система эти детали в описание навыка добавить не потрудилась.

Также я наконец досыпал солью медвежью шкуру и спустил её в погреб. Он здесь просторный, глубокий. Мясо медведицы пошло туда же, но на ледник. Это – просто снег, который мы накидали зимой в отдельный отгороженный угол. Сейчас он превратился в здоровенную льдину и практически не таял. Такой вот простенький, но рабочий холодильник.

Туда же, на ледник, я сбросил одиннадцать тушек полёвок – тех самых, что мы отыскали с бураном. Разделкой не заморачивался, ясное дело, только животы вспорол и выбросил желудки и кишки.

Мясо есть мясо, даже если речь о родственниках мышей. Не знаю, придётся ли нам их есть, но запас лишним всё равно не будет. Глупо не отложить хоть немного, если это практически не стоит труда.

Соли осталось немного, но на недельку нам её хватит точно. В лесу есть охотничьи солонцы, там можно и попытаться добыть дичь, и пополнить запас соли, так что по этому поводу я не переживал.

Тушки полёвок удалось распределить по трём одеялам, навалив прям с горками.

– Прямо “Апофеоз войны”, – сказала Мэй, задумчиво глядя на результат их с ребятами труда. – Только какой-то нелепый.

– Упоротый, – пискнул Илья.

– У тебя швы, так что оставайся с Леной, – отозвался я, переводя разговор в конструктивное русло. – Несём вчетвером, за углы. Я, Олег, Шенг, Юля. Тут в каждой куче как бы не пара центнеров веса. Мэй, ты прикрываешь.

– Может, хоть немного мяса запасём? – отозвалась китаянка. Когда ребята с удивлением на неё уставились, вздохнула. – Да, это мыши. Но лучше есть мышей, чем умирать от голода.

– Я уже отложил десяток, – теперь все в шоке уставились на меня. – Каждая тушка весит килограмма три, ребят. Мэй права – запас лишним не будет. Впрочем, я тоже надеюсь, что он нам не пригодится. Лучше марала добыть или свинку.

Мы утащили трупики к лесу в три подхода. Не ахти как далеко от нашего убежища, но даже мутанты, как показал опыт, сначала идут к доступной жратве, а уже потом пытаются поймать живую и способную к сопротивлению.

После боя и сбора кровавых ошмётков мой отряд напоминал сборище поехавших мясников. Благо, баня уже была готова.

Мы зажгли внутри свечу, и мыться первыми пошли девчонки. Точнее – Мэй и Юля. Сметана отказалась, чувствовала она себя ужасно.

Всеми силами изображали скорую смерть Юля и (вот уж не ожидал) Мэй, когда я запретил пользоваться шампунями, гелями, пеной для бритья и всяким прочим-прочим пахучим. Как бы их не заботила шелковистость волос, не привлекать монстров посторонними для леса запахами важнее. Отказаться придётся и от зубной пасты. По крайней мере, временно.

Долго купаться и париться я тоже не разрешил – времени нет. А днём, помнится, я надеялся шашлыки для ребят устроить этим вечером. Наивный…

Когда девушки закрылись в предбаннике, чтобы там же сразу и раздеться, на моих часах уже было двенадцать. Сквозь закрытую хлипкую дверь я слышал, как Юля запугивала Мэй тем, что в бане после полуночи моется банная нечисть, но китаянку это совершенно не впечатлило.

– Я так устала, – буркнула она. – Что просто попрошу этого твоего обдериху петереть мне спинку. Я хочу упасть и умереть.

По правде сказать, упасть и умереть уже хотел даже я – только это не отменяло необходимость помыться, вкинуться эссенциями и поужинать. А потом один чёрт лечь спать смогут не все – нужен один дежурный.

Сидеть он тоже будет в доме, снаружи пока слишком опасно.

– Дядь Никит, – позвал Шенг. Парни сейчас сидели на крыльце дома и вяло болтали, дожидаясь свою очередь на помывку.

– Да?

– Я правильно понял, что больше четырёх эсок ещё никто не пробовал культивировать?

– Да. Хочешь попробовать больше?

Я уже и сам думал о таком варианте. И, главное – стоит ли эксперимент риска.

Возможно, тело к резкому скачку силы будет не готово. Не выдержит сердце, например, или ускоренный при усилении обмен веществ ударит по почкам и печени. Или – просто лютое истощение наступит.

А ещё…

– Шенг. Даже если забыть про все риски. Про возможность стать неведомой зверюшкой. Ты же понимаешь, что будет хреново? И, скорее всего, очень больно.

– От освоения навыков тоже больно, – серьёзно ответил парень. – А нам всем придётся пройти через это. Я – готов. И могу попробовать культивировать больше, не смотря на риски. Только…

Он вдруг втянул голову в плечи и закончил в разы тише:

– …только лучше попробовать до того, как вернётся сестра.

Глава 7. Упасть и умереть

Илья хрюкнул, стараясь сдержать смех, Шенг беззлобно пихнул его в плечо и устало буркнул:

– Да заткнись ты…

Я только хмыкнул, задумавшись. Надо ли спрашивать мнения Мэй? Она – самый близкий Шенгу человек здесь, а задуманный им эксперимент хоть и важный, но вопросом жизни и смерти не является.

В бою и на марше мнение ребят меня заботит слабо, если я сам точно знаю, как лучше поступить. Здесь же включать авторитарность будет просто неправильно.

Тем более, Мэй мне полностью лояльна, и я реально могу доверять этой странной, но серьёзной и ответственной девушке. В чём-то даже больше, чем Юле – потому что Юля без царя в голове.

– Нет, Шенг, – я принял решение. – Мы всё-таки подождём твою сестру, да и с Леной посоветуемся. Лена отвечала за тебя какое-то время, Мэй – твоя сестра. Они лучше тебя знают, чем я, поэтому без них я это решение не готов принять.

Китаец сегодня неплохо себя проявил, но это не отменяет того факта, что он не ахти как умён и подозрительно помешан на этой своей культивации.

Шенг лишь расстроенно кивнул.

– Ладно, разойдитесь, – троица парней перекрывала крыльцо так, что не пройти. – Посторожите пока сами. На Бурана поглядывайте, он опасность раньше вас почует.

– А куда ты? – Шенг вместе с остальными шустро вскочил с крыльца и, шагнув ближе, уставился на меня с надеждой.

– Не будем утомлять Лену общими советами. С ней можно поговорить и сейчас, пока девушки моются. Заодно, ногу её проверю.

Выглядела Сметана паршиво. Бледная, со свалявшимися сосульками волосами, липкая от пота. Глаза запали, под глазами тёмные круги. Ну и, от неё всё ещё резко пахло чем-то химическим. Даже медвежонок предпочёл сидеть в углу, в гордом одиночестве.

– Всё плохо, да? – слабо улыбнулась Лена. Похоже, всё поняла по моему взгляду.

– Зря ты отказалась помыться, – отозвался я и притормозил у стола. Нарезанные и выложенные в тарелки закуски – колбасы, сало, сыр – подсохли, заветрились. Я свалил всё в одну кучу и отдал медвежонку. – Девочки тебе помогли бы. Может, ты хоть немного свежее себя начала бы чувствовать. С потом из тебя отрава выходит. Возможно, не только змеиный яд, но и вообще вся дрянь, которую ты в течении жизни успела цепануть. Ртуть, свинец, чёрт знает что ещё.

– Не хочу, – она вздохнула. – Я не готова к тому, что девчонки немногим младше меня будут ухаживать за мной, как за инвалидом.

– Я видел инвалидов, Лен. Видел молодых парней, оставшихся без рук и ног. Без глаз. С трубками, загнанными в мочевой, и выводящими мочу в пакетики у пояса. Просить помощи у товарищей не стыдно. Тем более, тебе ещё повезло. Скоро навык отработает, и ты вернёшься к нормальной жизни.

Она потупила взгляд. Тихо ответила:

– Нормальной жизни всё равно больше не будет.

Я уселся на кровать в ногах у девушки, вздохнул:

– Я знаю девочку, которая до тринадцати лет занималась танцами. Не потому что родители погнали в какой-то кружок, чтобы она не мешалась под ногами. Ну, или, как это бывает – пытались через неё закрыть какие-то свои гештальты. Нет, она занималась этим сама, по зову сердца. Её зовут Саша, и я очень надеюсь, что сейчас у неё всё в порядке.

– Будет какое-то “но”, да? Я не уверена, что хочу слушать эту историю.

– Тебе нужна эта история. Человеческие тела, Лен, удивительны. Просто поверь мне, я знаю, о чём говорю. Иногда просто не верится, на что способен человек, что он может выдержать, преодолеть. И в то же время, человеческие тела невероятно хрупки. С Сашей не произошло никаких душераздирающих историй с авариями, смертями. Ни офигевших мажоров на “Гелендвагене”, ни удолбанного водителя такси в конце двадцатичасовой смены – ничего такого. Она просто упала с лестницы. Так иногда бывает – просто оступилась. Но, она сломала позвоночник, и ей парализовало ноги.

Лена закрыла глаза, у неё задрожали губы. Я не остановился:

– Саше было тринадцать лет. И, знаешь, родители ничего не могли с этим сделать – девочка закрылась, потеряла интерес к жизни. Психиатры и антидепрессанты разве что помогли сгладить истерики. Она будто добровольно превращалась в овощ. И тогда её дед – очень хороший мужик, пусть и крепко так контуженный – уговорил отдать её на лето к нему. Семёныч – друг моего отца, мы с ним вместе владеем турбазой, совмещённой с маральником. Ну, как – я пришёл практически на всё готовое, но хорошо так вложился в дело деньгами. Вот к нам в маральник Семёныч Сашу и привёз.

– Никит, – сказала Лена тихо. Голос у неё осип. – Я всё поняла. Пожалуйста… Я люблю детей, и… Просто давай ту часть, где у неё всё хорошо, она пережила это – и я тоже переживу, потому что у меня вообще фигня рядом с её проблемами?

– А мы так точно не запорим весь воспитательный эффект от беседы?

– Я всё поняла. У Саши всё хорошо?

– Если повезёт, вы даже познакомитесь. Она сейчас на турбазе, это или в соседнем осколке, или максимум через один от нас. Семёныч сделал для неё переноску, таскал на спине по лесу. Водил кормить маралов, козлят показывал – она очень их любила до несчастного случая. Юля приехала, они всегда хорошо ладили. Саша, в общем-то, была такая же язва хитрая, как Юля. Только, ничего не помогало, пока она не услышала, что я хочу купить щенка.

– Это… Это твой Буран был?

– Угу, Саша со мной попросилось. Ясное дело, поехали толпой – Семёныч и Юля тоже захотели с нами. Саша в первый раз сама что-то попросила, о чём речь вообще? Ну, и она сама выбрала щенка. Скорее всего, потому что он ей её саму и напомнил – самый маленький и слабый в помёте, он даже сидел отдельно от остальных, чтобы не обижали. И дрожал, понимаешь, как самая тощая чихуа-хуа.

– Буран?

– Ага. Сашка мне-то первое время моего же пса отдавать не хотела. Может, даже совсем бы его у меня отработала – но как хаски в городскую квартиру заберёшь? Так что, мы чуть позже сошлись с ним в настоящей мужской дружбе, а до этого Саша его, как ребёнка родного тискала. Кутала, кормила с бутылочки…

– Так она смогла принять инвалидность?

– Да, ей полегчало. У нас она каждое лето проводит теперь. Ну и, Буран её до сих пор обожает. Что сказать, мы друганы просто, а Саша – мамка его.

Лена улыбнулась – так тепло, что даже смертельная усталость как будто бы ненадолго оставила её лицо.

– Значит, Буран ещё больший герой, чем я думала… Ладно, Никит, прости. Ты прав, я зря расклеилась. Да и ребятам лучше видеть, что я остаюсь сильной. Всё таки, они младше, и это я должна поддерживать их боевой дух.

– Верно. Давай-ка теперь ногу твою посмотрим. И, раз уж ты в баню не пошла – сменим повязку, промоем рану и всё вокруг от этой вонючей дряни оботрём.

– Может, ты перестанешь называть меня вонючей? – надо же, в голосе за наигранной обидой прозвенела сталь.

– Это, Лена – медицинский факт. Вот детокс закончится, и ты будешь свежей, благоухающей – и далее по списку нравящихся тебе эпитетов. А пока что есть, то есть.

– Ладно, сладкоголосый дьявол, – буркнула она. – Пока что ты выкрутился, но я всё запомнила. Просто имей в виду.

– Хорошо.

Её нога выглядела гораздо лучше. Опухоль сошла полностью, ранки от укуса затянуло коростами, чернота пропала совсем, развалившись на множество разноцветных синяков.

Я аккуратно протёр бедро марлей с хлоргексидином, собрав липкий химический пот – он осел на кусочке белого бинта грязными жёлтыми разводами.

Укус снова залепил – пусть будет закрыт, чтобы никакая дрянь не попала. Но, в общем и целом, Сметана явно выздоравливает, навык и поднятая до максимума выносливость порешали. Слабость, видимо – побочный эффект от её исцеления, организм все ресурсы пустил на борьбу с ядом.

– Ладно, – я поправил подол её юбки, спрятав от глаз стройную ногу. – У меня есть разговор. Что ты можешь сказать про Шенга? Честно, я не очень-то раскусил этого парня. Он спокойный, может сохранять хладнокровие, когда надо. Но, интерес к прокачке у него какой-то слишком нездоровый, даже детский, блин. Как у четырнадцатилетнего пацана восторженного. Ну и, честно – мне кажется, парень не очень умён.

Дверь была закрыта, парни нас услышать никак не могли, так что все свои мысли я вывалил прямым текстом.

– Миншенг не глупый, ты не прав. Близнецы… Ну, будем честны – они оба не от мира сего немного. Просто по разному. Я так поняла, у них какие-то проблемы с отцом, очень строгое воспитание. Ну и – это его последствия. Мэй закрытая, неразговорчивая. Шенг – наивный и добрый, наоборот очень контактный. Но, чувствую, всё это только на поверхности, а что там внутри надо долго и осторожно выяснять.

– Мы сегодня больше четырёх эссенций разом не принимали. Шенг предложил попробовать увеличить дозу, вызвался добровольцем. Скажу сразу – я думаю согласиться. Это опасно, но, если всё получится – нам станет в разы проще качаться. Просто, я боюсь, что парню, когда станет реально плохо, сорвёт крышу, и мы получим истерику или ещё что похуже. Ты сама знаешь, что процесс прокачки очень неприятный.

– Нет, не думаю, что будут проблемы. Шенг… Он справится, я уверена. Ты заметил, какой он сильный? Парень спортивный, здоровый. И, как мне кажется, у него есть стержень. Просто, не все готовы это разглядеть за крашенными волосами и детским смазливым личиком. Я вижу, что ты доверяешь Мэй. Доверься и её брату.

Я хмыкнул:

– Он, кстати, хотел, чтобы сестра ничего про наш эксперимент не знала. По правде сказать, не думаю, что он боится Мэй. Скорее, не хочет, чтобы она переживала. Ну и, спорить с ней он не очень готов.

– Значит, Шенг сильно удивится. Не думаю, что Мэйсян будет против.

– Вот и посмотрим.

Девушки из предбанника к нам вышли раскрасневшиеся и довольные. Просто Шенг, получив полное одобрение остальной группы, заранее подкинул вторую порцию дров, и в бане сейчас жара, каменка раскалена, а вода в баке над печью кипит.

Парни на девчонок уставились сильно дольше и пристальнее, чем того требуют приличия. Может, пару воспитательных подзатыльников прописать?

Вечно бледная Юля сейчас была похожа на помидорку, даже веснушки на лице, руках и ногах из-за этого были едва заметны. Рыжие волосы завились от влаги и рассыпались по голым плечам.

А я, взглянув на Мэй, окончательно избавил себя от впечатления, что она ребёнок. Никакой подростковой нескладности в теле, никакой андрогинности. Мешковатые штаны, как оказалось, скрывали прямые крепкие ноги и широкие бёдра.

Природа обделила китаянку разве что ростом и размером груди.

Ну, теперь мне чуть легче. Просто, где-то глубоко внутри мне было очень не по себе от того, что я бросаю в бой девушку, так похожую на пятнадцатилетнего подростка.

Она распустила косу, и влажные волосы спускались чуть ли не до середины бедра. Красиво, но не особо практично. Как бы с нашей нынешней тяжёлой жизнью всем трём девушкам не пришлось стричься под мальчиков.

Я, к слову, заметил интересную штуку. Сегодня утром я побрился, а сейчас на лице у меня успела вырасти натуральная трёхдневная щетина. В стрессовых ситуациях я обрастаю быстро, но, блин – не до такой же степени.

Это влияние прокачки? Возможно, она, кроме всего прочего, накачивает тело тестостероном? Как бы от принятия эссенций наши девушки не обзавелись усами…

Хотя, мы Лене до десятки выносливость подняли, и никаких побочек нет. Возможно, на мужчин и женщин влияние разное.

Всё бы ничего, но тестостерон, когда его в организме много, повышает агрессию. Если парни начнут между собой, да и с девушками, цапаться, а прекращать эти конфликты буду я – сам такой же взвинченный и злой, как чёрт, – ничем хорошим это не закончится.

Не говоря о том, что от переизбытка тестостерона у мужчин вырастают сиськи – бодибилдеры из-за этого часто удаляют молочную железу.

Надеюсь, Система всё-таки понимает, что делает, и не убьёт нам всем к чертям гормональный фон. Хочется развиваться и становиться сильнее, а не превращаться в неведомую фигню.

Отряд усатых девиц и сисястых парней, злобных и вонючих – это звучит страшно, конечно, но ни к чему похожему я отношения иметь не хочу.

– Мэй, есть разговор.

Сметана оказалась права – Мэй не стала отговаривать брата, ругаться с ним и закатывать истерики. Впрочем, последнего от неё и я не ждал, она всё-таки способна держать себя в руках.

Улыбнувшись, девушка просто шагнула к сидящему брату, обняла его сверху и ткнулась лбом в его макушку. Что-то шепнула на китайском – и резко выпрямилась, повернувшись ко мне.

– Шенг справится. Он сильный. Пусть и бендан.

Что за бендан, я понятия не имею, на засиявший было Шенг обиженно надулся.

Сразу кормить Шенга эсками мы не стали. Всю троицу парней я отправил отмываться от крови, девушки вошли в дом одеваться. За безопасностью следить остались мы с Бураном.

Парни, как и ожидалось, помылись быстро, минут за десять. Из предбанника вывалились в клубах пара, перепоясанные полотенцами. Ну, это Олег и Илья, точнее говоря, вывалились и отчаянно хватали ртом воздух, а вот Шенг выглядел донельзя довольным.

На мой удивлённый взгляд он просто хмыкнул:

– Слабаки. Это ты ещё париться запретил.

– Да ты не человек, – буркнул Илья обиженно. – Так вообще не должно быть. Я – русский, я с детства в баню хожу. Олег – негр вообще. У них в Африке жарко, он приспособленный. Почему нам плохо, а у тебя морда такая довольная?

– Сла. Ба. Ки, – повторил Шенг.

– Илюх, – выдохнул Олег. – Был бы у меня интернет – я бы тебя за расизм уже отменил. Вместе с дядь Никитой, блин. Я вообще наполовину русский, между прочим.

– Эй, я ж не в баскетбол тебя играть отправил. Я говорю, это мы с тобой должны лучше жару переносить, а не Миша.

– Ой, всё. Иди нафиг, Илюх.

Илья беспомощно на меня посмотрел, я просто пожал плечами.

– Расизм – он и в Африке расизм. Тёмные люди, шуток не понимают.

Когда Шенг оделся, я заставил заняться челночным бегом и его. Результат будет не особо показательный, парень жутко устал, но тем не менее – это хоть какой-то способ наглядно посмотреть на изменения.

Его результат вышел – чуть больше девяти секунд. По сути, чуть медленнее, чем я пробежал утром.

Я решил начать с эссенций выносливости. Шенг съел их пять штук, только на последней получив сообщение о достижении лимита. Выходит, четыре усвоились нормально, так что своей выносливости у парня было шесть очков.

– Что дальше? – спросил Шенг.

– Ловкость.

С ловкостью ситуация повторилась: съел пять, своей оказалось шесть. Надо же, какое развитие гармоничное…

Договорились мы поднимать его по всем параметрам до достижения лимита. Эски, которые впрок не пойдут, немного жалко, но они хотя бы облегчат голод при изменении тела. Так что…

– Сила.

Съел семь штук – значит, своей было четыре.

Шенг и вправду, не смотря на рост, был очень спортивным и рельефным, немного напоминая Брюса Ли. Впрочем, до формы легендарного актёра парню всё-таки было далековато.

– Интеллект. Скажи заодно, какой он на вкус.

Когда китаец попробовал эску интеллекта, его глаза удивлённо округлились, а сам он сморщился:

– Горький!

Надо же, Система, мне нравится твоё чувство юмора. Развитие тела – сладкие эссенции. Развитие ума – и горечь. Прям в духе русской классической литературы.

Итак, сколько же очков интеллекта оказалось у тик-токера?

Семь.

Столько же, сколько у меня. Вот, не зря я решил уходить на преждевременную пенсию, не зря.

– Начинается, – сказал Шенг, когда с интеллектом мы закончили.

– Быстро. Быстрее, чем раньше.

Китаец только плечами пожал.

– Вот что, – буркнул я. – Съешь ещё две на выносливость. У нас их много, а они должны облегчить процесс. Лишним не будет, думаю.

– Хорошо.

Шенгу было хреново – но и вполовину не так, как при усвоении навыка. Сильнее всего его беспокоила головная боль – думаю, за это стоит сказать спасибо эскам на интеллект.

Лишние съеденные эссенции тоже помогли – парень практически ничего не ел, разве что пил много воды. А потом ему разом полегчало, он с сияющими глазами выпрямился и просто сделал переднее сальто с места.

– А ты так раньше умел? – хмыкнул я.

– Да.

– Ладно, – я бахнул локоть на стол. – Сначала – армрестлинг.

Глава 8. ВСЁ!

Каким будет результат нашей борьбы, мне было интересно самому. В армрестлинге только на первый взгляд решает исключительно сила. Просто, если довериться системным характеристикам, против Шенговой десятки я могу противопоставить только семь. Разница практически на треть – это с одной стороны.

С другой – я массивнее, у меня длиннее рука – а это значит, что длиннее рычаг, и на руку Шенга я могу оказывать больше давления, чем он на мою. Особенно, если сверху наваливаться.

Да и какой-никакой опыт в армрестлинге у меня есть.

Шенг… Ну, ему с короткой рукой разве что проще выворачивать мне кисть, но я на такие уловки не попадусь.

С грохотом на стол бахнула обе ладони Юля – сидящий рядом Олег аж подпрыгнул испуганно.

– Вы понимаете, что сейчас вообще происходит? – выпалила девушка, оглядывая нас. – Здесь, среди нас, первый сверхчеловек… Ну, ладно, может и не первый. И не совсем сверх, просто… Ну, вы поняли! Десятка! По всем характеристикам! Миша сейчас настолько сильный, быстрый, умный и выносливый, насколько вообще возможно! Типа – совершенный атлет с умом самого лучшего учёного!

– Юля, – я хмыкнул. – Ты сильно упрощаешь. Система базовую физику не отменила. По крайней мере – сильно.

Меня смущают многие моменты, на самом деле. Ладно, когда прокачиваемся мы, энергия берётся из самих эссенций, из еды, из организма. А мутанты? Да, они сжигают весь жир в организме, но это слишком мало для таких мощных трансформаций, через которые они проходят.

Про животных, сильно изменившихся в размере, вообще молчу. Та же медведица до гигантских размеров выросла явно не за счёт подкожного жира.

Тем не менее…

– Шенг в той же силе при одних и тех же характеристиках всегда будет проигрывать Илье, Олегу и, возможно, даже тебе, просто из-за меньшей массы. Возьмём ловкость – и против Шенга в скорости будет преимущество у более длинноногого бегуна. Поэтому, надо не сравнивать в лоб характеристики, а на обстоятельства смотреть. А интеллект… Тебе реально надо объяснять, почему десятка в характеристике никого из нас не сделает Стивеном Хокингом?

– Душный ты, дядь Никит, – буркнула Юля. – Ну да, я преувеличила. Ладно… – она на миг замолчала, а потом стремительно затараторила. – Стул тюлень семнадцать розовый два два счастье море Самара безмятежность!

Когда на ней скрестились удивлённые взгляды, девушка пояснила:

– Что? Это эксперимент. Миша, ты сможешь все слова повторить?

– Прости, – отозвался китаец. – Я задумался и не слушал тебя.

Юлю в этот миг будто пыльным мешком по голове ударили, на лице отразилась чистейшая детская обида.

– А ты сама-то помнишь, что говорила? – пискнул Илья насмешливо.

– Я… нет, – теперь она ещё и покраснела.

– А как контролировать свой эксперимент собиралась?

– Ой, всё! Я, вообще-то, как лучше хотела!

– Хватит уже, – прервал я. – Давайте уже тест на силу проведём. А память можно чуть позже проверить, подготовить список слов на бумажке. Идея хорошая, Юль. Но с реализацией ты поспешила.

В армрестлинге опыта у Шенга явно не было. Я не стал пользоваться этим и как-то хитрить. Можно было использовать классический топролл – тактику, при которой ладонь противника перехватывается за пальцы и выворачивается, чтобы бороться он мог исключительно кистью и предплечьем. После этого просто давишь всей массой, используя плечо и спину.

Что забавно – это тактика против противников сильнее и массивнее тебя. В нашем случае сильнее тот, кто весит в разы меньше, и вот это уже странно.

Плюс, при топролле очень помогает преимущество в длине руки.

Но да, хитрить я не стал. Нормально перехватил ладонь, бороться, как и парень, начал исключительно на руках, не используя тело. И, мать его, я начал проигрывать.

Жилистая тонкая рука Шенга будто была отлита из стали, и он миллиметр за миллиметром принялся теснить меня. Ох, чёрт! От напряжения я даже вспотел, будто противостоял мне огромный амбал, а не хрупкий тик-токер.

А если так? Я чуть вывернул ему кисть, преодолевая невероятное сопротивление, и подключил к борьбе плечо и спину. Сначала удалось остановить медленное падение моей руки, потом – подняться до первоначальной позиции.

Шенг бросил на меня дикий взгляд. Ну да, ему тоже хотелось победить, использовать свои характеристики по полной.

Надо сказать, подключить тело он сообразил мгновенно. Вот только – было уже поздно, и я обрушился на его руку всей своей массой, использую главное своё преимущество – телосложение.

Парень дрогнул, зарычал. Сам я чувствовал себя так, будто пытаюсь согнуть стальной лом – и это медленно, но верно мне удавалось.

Шенг бился до конца, но я додавил его. Тяжело дыша, мы оба выпрямились, глядя друг на друга. Оба вспотели, как твари, блин. Я – в процессе борьбы, китаец – ещё пока эссенции усваивал.

У меня была мысль отправлять ребят в баню только после прокачки, но забиваться всем в дом, залитыми кровью, в таком виде ужинать… Ну его нафиг. Если что – можно быстро сбегать сполоснуться. Разве что, воды в ванну с холодной водой ещё натаскать, там стопудово мало осталось.

– Ну, – выдохнул я. – Законы физики пока решают. Шенг, ты сильный, как медведь, тут бесспорно. Считай, только массы не хватает.

Он развёл руками, скромно улыбнувшись:

– Генетика.

– Это ничего. Посмотрим, какой класс тебе Система присвоит. А куда тебя потом пристроить, я найду.

В челночном беге он показал себя ещё мощнее. Мой результат был – девять секунд ровно. Десять метров, четыре пробежки. Олег выдал результат куда лучше – семь с половиной секунд. Ну, тут ничего удивительного, негры – отличные бегуны, тут им само строение тела помогает.

Шенг до прокачки справился за примерно девять с четвертью секунд. Теперь – за шесть. Шесть, мать его!

Да, это пока не сверхчеловеческий результат, тут Юля поспешила. Это – пик возможностей хомо сапиенс сапиенс как вида. Мы с Олегом уже можем его преодолеть, остальной отряд такой шанс получит завтра.

А через месяц, возможно, стремительные и мощные до ужаса крюкачи станут для нас рядовыми противниками, ничем не превосходящими наши собственные возможности.

Юля подготовила на бумажке несколько списков из десяти случайных и никак не связанных между собой слов, и вот тут Шенг ничем особо не впечатлил: пару раз путал порядок, пару раз пропускал одно-два слова.

Я изначально не думал, что интеллект сделает из нас при прокачке до максимума гениев. Скорее всего, он влияет на реакцию, восприятие. Может быть – на способность к обучению, на аналитические способности.

В общем, что-то типа старого доброго IQ, коэффициента интеллекта. Не показатель ума, а скорее – тест на соображалку, пресловутую смекалочку.

Скорее всего, и память улучшается – а Шенг просто из-за личных особенностей не смог справиться с Юлиным тестом. Ну, по нему прям видно – жертва синдрома дефицита внимания, парню сложно концентрироваться.

Больше я не стал откладывать и прокачался сам. Сразу с программой максимум, чтобы поднять все характеристики для своего расширенного лимита. Потратил на себя по восемь эсок интеллекта и силы, шесть выносливости и семь ловкости, добив каждую из характеристик до пятнадцати.

И, как и Шенг, вкинулся дополнительными эссенциями для облегчения процесса. Больше всего осталось эсок на выносливость, и я съел целых шесть штук.

Наши запасы перестали выглядеть такими уж большими:

Эссенция интеллекта – 13 шт.

Эссенция выносливости – 99 шт.

Эссенция силы – 9 шт.

Эссенция ловкости – 104 шт.

Вывод простой: остальных ребят до максимума пока поднимем только в ловкости и выносливости, остальные эски будут выдаваться индивидуально.

Ну и, Сметану сегодня мы больше не будем трогать – её организм итак истощён донельзя. Надеюсь, завтра она придёт в себя. Мы не знаем, какой Система подкинет квест следующим. Возможно, для его выполнения понадобятся все.

Голод я в этот раз испытывал не так сильно, как при предыдущих двух прокачках, но немного всё же поел. Точнее – поел вполне себе плотно, но жестокую обжираловку устраивать не пришлось.

Тут нам пригодилась еда, оставшаяся от Артура и его пропавшего друга. Солёное и копчёное сало, колбасы и шпикачки, сыр, холодец, подсохший за день хлеб…

Я предложил на небольшой газовой плите приготовить перловую кашу, но её, как оказалось, никто в отряде не любил. Да, любовь к перловке – мой вечный крест, никто не готов разделить её со мной.

Юля предложила гречку, но её прервала Мэй и категорично заявила, что сварит рис. Ингредиенты для него нашлись в рюкзаке Шенга – я их у Первого колодца не заметил, когда проверял рюкзак парня. Или, скорее, внимания толком не обратил. Я в азиатской кухне ничего толком не понимаю, могу разве что поесть что-нибудь совсем попсовое, вроде роллов.

Мне становилось всё хуже и хуже, болела голова. Не как при усвоении навыков, но всё равно сильно. Раньше, до прихода Системы, у меня таких мигреней не было никогда. С почином, блин.

Мэй у меня попросила кастрюлю с толстыми стенками – я не сразу понял, что речь о казане. Рис она варила в нём, предварительно много раз промыв, добавила не только соль, но и немного сахара.

Мысли в голове ворочались с трудом, я жевал охотничьи колбаски с хлебом и следил за деловитой маленькой китаянкой. Она вскипятила воду с рисом на сильном огне, потом резко уменьшила пламя почти до минимального и оставила казан, накрыв его крышкой.

– Варить двадцать минут, – пояснила она, неправильно поняв мой взгляд.

К этому моменту прошло уже десять минут с тех пор, как я начал усваивать эски, поэтому я молча встал и нетвёрдой походкой двинул к печи. Ребят о своих планах предупредил, так что провожали меня сочувствующими взглядами.

Я улёгся на матрас, уложенный за печью на деревянные полати, достал их:

[Навык Регенерация

Уровень силы – 4

Описание:

Ускоряет процесс заживления повреждённых тканей организма

Навык Раскат

Уровень силы – 13

Описание:

Могучий звериный рёв сконцентрированной акустической волной сбивает противников с ног]

Больше никакого “невозможно применить”, две ячейки навыков у меня есть. Итак, какие на вкус эти хрустально-прозрачные витаминки?

Навыки были похожи на эски выносливости – такие же приторно-сладкие, без каких-то дополнительных граней вкуса. Раскат от регенерации не отличался ничем.

Ничего, они меня сейчас обязательно удивят другими ощущениями…

[Внимание!

Уровень силы навыка Регенерация подстроен под ваш уровень силы!

Уровень силы навыка Раскат подстроен под ваш уровень силы!

Удачи, игрок!]

Система скинула их уровень до первого? Срань господня, а вот это – охренеть какой неприятный момент. Сам собой возникает вопрос – стоит ли давать ребятам высокоуровневые навыки, или лучше дождаться, когда они прокачаются?

С одной стороны, не придётся тратиться на улучшение навыков – как бы оно не делалось. Пока нам эту информацию не дали. С другой стороны, без навыков нам будет в разы сложнее.

Нет, не стоит оно того, лучше усиливаться сейчас, чтобы не сдохнуть в новой случайной стычке с монстрами.

Те же полёвки имели все шансы сожрать нас, если бы не избушка.

Усилимся всем, чем можем.

Боль пришла мгновенно, разом затопив собою всю сущее. Тело будто погрузили в кипящую воду, в лёгкие вновь влили свинец, и ощущение пространства для меня полностью пропало.

Была только выворачивающая наизнанку боль. В каждой клеточке тела, в каждом органе. И – бесконечная борьба за дыхание.

Вдох.

И горло и лёгкие рвёт в клочья ржавыми гвоздями.

Выдох.

И – всё по новой.

Вдох…

Выдох…

В себя я пришёл рывком, будто вынырнув из воды. Или, если вспомнить ощущения – из кислоты скорее. Открыл глаза и увидел над собой испуганную Юлю. Она протирала мне лицо прохладной мокрой тряпкой.

– Всё? – она устало улыбнулась, заправила за ухо свалившуюся на лицо рыжую прядь. – Сверхчеловек готов? Уже настоящий?

Сверхчеловеком я себя не чувствовал. Не было в этот раз прилива энергии, лишь усталость и мерзкий туман в голове. Из-за того, что прокачка третья за ночь? Или это новоприобретённая регенерация по хозяйски сгребла себе все ресурсы организма для восстановления?

Юля заметила моё состояние, помогла сесть. Я задрал футболку, проверил многочисленные царапины на груди и животе – рассасываться, как у Росомахи, они не спешили.

Ну, чему удивляться?

Уровень навыка первый. Если до утра самые мелкие раны затянутся, уже неплохо будет.

– Кушать хочешь? – спросила Юля. – Ты в этот раз минут тридцать валялся. Мэй как раз рис приготовила.

Я взглянул на стол – ребята кое-как расселись. Лавку из предбанника мы принести не смогли, её убило камнем, так что места на всех не хватало. Близнецы, в итоге, устроились на одной табуретке, и ловко ели рис китайскими палочками. Остальные предпочли ложки.

Ну и, сдабривать рис колбасой и другими вкусняшками не забывали.

– Да, поем. Теперь – ваша очередь качаться, ребят. Первыми идут Мэй и Олег. Поднимаем только ловкость и выносливость, остальное завтра, по необходимости. Олег, ты принимаешь два навыка – рывок и всплеск.

Они должны подойти нашему нежданному берсерку:

[Навык Рывок

Уровень силы – 5

Описание:

Стремительный рывок на короткое расстояние

Навык Всплеск

Уровень силы – 9

Описание:

Мгновенно повышает силу на очень короткое время]

Самое то для ближнего боя. Если откат короткий, вообще отлично будет. Усиленный прокачкой, с системным оружием и пистолетом (на крайний случай), Олег будет хорош. Главное, чтобы ему крышу больше не срывало.

В дополнение к клевцу, кстати, он получил толстые кожаные перчатки до середины предплечья длиной. Неплохо, но мне с защитой повезло больше. Хотя, я защитой до этого весь день пользовался, а оружие мне выдали не такое разрушительное.

Видимо, Система посчитала такое распределение справедливым.

– Юля, Илья. Вы после ребят. Тоже – поднимаем только ловкость и выносливость.

Этот день безбожно затянулся.

С прокачкой мы закончили ближе к трём часам ночи. Запас эссенций уменьшился ещё сильнее:

Эссенция интеллекта – 13 шт.

Эссенция выносливости – 65 шт.

Эссенция силы – 9 шт.

Эссенция ловкости – 70 шт.

Первым начало вырубать Олега – его я отправил на печь, пусть спит там. Шенг потом к нему же уляжется. Илья пусть укладывается на полати – бок у него ранен, а там его никто не пихнёт случайно.

Сметана так и останется на первом ярусе кровати, на второй положим Юлю с Мэй. Ну и я, как соберусь спать, подвешу на скобы гамак. Тем более, покачиваться мне в нём нравится.

Затестить с Олегом свои способности мы так и не успели: оба слишком устали. Ничего, отложим это дело на утро.

Я оглядел клюющих носом ребят, вздохнул:

– Подождите, пока я сполоснусь, и тогда – ВСЁ. Этот долгий день наконец закончится.

– Как будто неделя прошла, а не сутки – отозвался Илья. – У меня таких долгих дней не было никогда. Башка взрывается, блин.

– Угу, – мрачно согласилась Юля. Она усадила Мэй к себе на колени и лежала щекой на её макушке.

– Сутки ещё не прошли, – хмыкнул я. – Разбирайте оружие, сверхчеловеки. Последний рывок – надо проследить, чтобы мне никто не откусил в бане жопу.

И – слава богу – не откусили.

Сначала я думал дежурить первым, но понял, что сейчас вряд ли это вывезу. Усталость будто подкралась с дубиной – и со всех сил шарахнула по башке. Даже баня меня не освежила.

– Илья, ещё пару часов протянешь? – спросил я. Близнецы уже расползлись по своим местам, Юля клевала носом за столом.

– Дежурить? – пискнул он, странно глядя на меня. Грустно как-то, что-ли? – Конечно. Дядь Никит… Я… Короче – считай, я в шоке с тебя. Мы все сдохли бы, если бы не ты. Я иногда могу бухтеть, но… Спасибо тебе. Только ты сейчас выглядишь так, что в гроб краше кладут. Если сомневаешься – всё норм. Я могу хоть до утра сидеть.

Я только головой тряхнул:

– Не. Часа два. И если почувствуешь, что не вывозишь – сразу буди меня. Солнце часа через три встаёт, а перед рассветом рубает сильнее всего. А меня короткий сон освежает обычно. Хотя, как оно сегодня будет – чёрт его знает.

Сзади нас что-то шлёпнуло, мы оба резко обернулись – и увидели Юлю, уснувшую лицом в стол. Илья хмыкнул, шепнул мне:

– Она на парах так же спала.

– Коза…

Юлю я осторожно поднял на руки. Пока нёс к кровати, она висела на мне трупом, но вдруг – вцепилась, как клещ, обняла за шею.

– Папа… – шепнула едва-едва слышно. – Па-а-п…

Внутри что-то дрогнуло, я сбился с шага. Тихо ответил:

– Всё хорошо. Спи, Юля, спи.

Повозившись, я уложил её к тихо посапывающей Мэй, накрыл девочек одеждой – чистых одеял не осталось. Юля поморщилась сквозь сон – рыжий локон щекотал ей нос. Я заправил его за ухо, погладил девушку по голове.

Она улыбнулась, а я отошёл в сторону.

Илья тем временем подвесил к потолку гамак, пискляво бросил:

– Спокойной ночи, дядь Никит. Я справлюсь.

– Да. Спокойной, Илья.

Глава 9. Утро начинается не с кофе

На секунду меня ослепил яркий золотой свет, подсветив розовым опущенные веки. Я закрылся рукой, проморгался – и увидел знакомый с детства берег Катуни.

Шумел за спиной сосновый бор, журчала стремительная бирюзовая вода, нос уловил запахи смолы и хвои.

На нагретом солнцем песке – множество следов босых ног, взрослых и детских. В тени сосен разбита красная палатка, неподалёку – чёрное пятно обложенного булыжниками потухшего костровища. На двух рогатках – закопчёный котелок, неподалёку – брошенные детские кеды с покемонами, две удочки и перевёрнутое на бок пластиковое ведро.

Выбивался из общего ряда только диван, стоящий в песке у самой воды. Синий, облезлый, перекошенный. Кажется, чуть пни его – развалится. На диване сидел мужчина. Он откинулся на спинку, запрокинул голову и то ли смотрел на плывущие по блеклому от жары небу перистые облака, то ли просто подставил лицо жаркому июльскому солнцу.

Я подошёл к нему, уселся со вздохом рядом – и дивин ответил на это отчаянным скрипом, но выдержал. Как всегда.

– Привет, Антон.

Он вздрогнул, уставился на меня с удивлением, но мгновенно успокоился и грустно улыбнулся:

– Привет, Никит.

Его лицо я в последний раз видел посеревшим, с горящими безумными глазами и огромной пастью, полной треугольных акульих зубов. С превращения Антона в зомби для меня и начался приход Системы на Землю. А для него этим превращением и закончился.

– Такая херня, Никит, ага, – он чуть поморщился. – Скажи лучше: у тебя тут сигареты не будет?

– Щас.

Я поднялся с отчаянно заскрипевшего дивана, пришёл к костру – там валялась пачка синего “LM”. Внутри, как всегда, нашлись пять сигарет и зажигалка. Вот одну сигарету и зажигалку я и забрал.

– Держи. Батины.

Антон удивлённо хмыкнул, продул фильтр – и подкурил, щёлкнув кремниевым колёсиком. Сигаретный дым раздражал ноздри, перебивал запахи воды и близкого бора, но я не обратил на это внимания.

– А что это за место-то, Никит?

– Катунь. Когда мне лет шесть было, мы на этом берегу с родителями отдыхали. Сам не думал, что это место мне так в душу запало, понял уже после, задним умом. Просто… Короче, когда на войне впервые погиб мой друг, он пришёл ко мне. Сюда вот. Дело ещё в Сирии было. А потом, год за годом, приходили все мертвецы. Парни, которым в блиндаж снаряд прилетел, притащили диван. Даже не спрашивай, сам не знаю, где они его взяли. С Кузнецом тоже тут прощался.

Кузнец – Юлин отец. Ну и, мой лучший друг по совместительству. Был.

Антон выдохнул дым через ноздри, бросил на меня странный взгляд.

– Ну чего?

– Чего? Ты зачем моим обрезом в волков бросался? Это дубина тебе, что-ли?

– Ой, не начинай, Антох. А за обрез спасибо, кстати. Он мне очень в тему пришёлся.

– Да пользуйся уже, куда тебя девать. Будешь?

Он протянул мне сигарету, выкуренную наполовину.

Я бросил сразу после войны. Там без сигарет совсем никак было, да и смолил каждый первый. На гражданке я от мерзкой привычки сразу избавился, нет в ней ни черта хорошего: вонь, кашель, лишние траты и мерзкое ощущение собственной несвободы.

Последнее, пожалуй, отвращало меня больше всего. Быть рабом привычки? Нет, нахрен.

Но иногда сигарета – это не просто сигарета.

– Давай.

Я втянул горячий горький дым, сморщился – ну нихрена ведь хорошего.

– Антох.

– У?

– Ты из тех людей, кто фильтры слюнявит? Фу таким быть.

Антон хмыкнул, поднялся на ноги.

– Ладно, не давись. Дай добью.

Сигарету до фильтра он втянул парой мощных затяжек, оглянулся – и спрятал окурок в кулаке.

– Никит.

– Да?

– Машка и пацаны мои…

– Не переживай, ты же знаешь меня. Если живы – сделаю всё возможное.

Антон улыбнулся и пошёл к воде. Там и было то – пару шагов сделать. Он шагал против солнца, золото снова ослепило меня, а когда я проморгался – остался на берегу один.

– Прощай, Антох.

***

Будем честны, наш дом – паршивая защита в нынешних обстоятельствах. Крюкачи, при их то нечеловеческой силе, вынесут ставни с одного удара. Дверь, пожалуй, продержится чуть дольше, но не задержит их надолго.

До нападения полёвок я надеялся, что мы вчера шумом выманили на себя всё самую опасную дрянь. Безобидные мышки хорошо показали, что смертельной опасностью теперь может быть всё, что угодно.

Можно укрепиться и, убив кучу времени, сделать хотя бы частокол вокруг нашей территории, но обезопасит он далеко не от всех тварей. И, что не менее важно – отнимет время, не позволяя прокачиваться.

Не говоря о том, что Система в любой момент может дать квест, который откроет стены нашего осколка – и укреплённый лагерь, в который мы вбухаем кучу сил, времени и труда, придётся бросить.

Не помешали бы решётки на окнах, как у нас на турбазе, но в лесу их взять неоткуда.

Впрочем, без дома было бы ещё хуже.

Ребята, интересно, понимают, как нам повезло?

Я позволил им спать до девяти утра. Сам провёл один важный эксперимент, когда все уснули: съел одну эску выносливости. Раз в каждой эссенции заложена энергия, что облегчает прокачку, её ведь можно использовать и просто так?

Во всяком случае, так я подумал – и оказался прав.

Съеденная эска уже минут через пять прогнала из головы сонную ленность, прояснила мысли и наполнила энергией тело.

Пока я спал, мелкие царапины реально зажили, затянувшись практически полностью. Раны серьёзнее зарубцевались так, будто заживали уже дня три-четыре.

Регенерация неплохо так отработала занятую ячейку. Правда, снова дико хотелось есть, и я навернул пару порций приготовленного Мэй риса с копчёным салом.

Вчера совсем не было времени, чтобы разобраться с самым новым членом нашей группы – с медвежонком. Когда его накормили, он просто залез под полати, откуда Олег не так давно вытащил влетевший в окно булыжник, и улёгся там спать, громко сопя.

Зато, вместе со мной остаток ночи не спал Буран. И я сделал то, о чём думал с самого прихода Системы: прокачал своего пса.

Он никак не мог мне сказать, достиг ли лимита, есть ли у него этот лимит вообще. Я даже не знал, можно ли скормить ему навык, или у Бурана нет даже ячеек под них. В итоге, решил просто довериться псу.

Это ведь он показал мне, что эссенции в принципе существуют. И он же тогда часть слопал, будто заранее зная, что ему это нужно.

Так почему бы не довериться инстинктам Бурана опять?

Я собрал десять эссенций выносливости, выложил перед ним в рядок – и пёс с удовольствием съел четыре из них. Тут же уставился на меня, высунув язык и виляя хвостом. Точнее – громко стуча им по полу.

Ребята, впрочем, спали крепко, никто даже не заворочался. Ещё бы, после такого-то дня…

Я Бурана не обидел, выложил перед ним десять эсок на ловкость – он слопал четыре. Снова. Я ещё подумал: может, животные в целом развиваются по характеристикам гармоничнее людей?

Предположение подтвердить пока было нечем, эсок на силу и интеллект у нас мало. Нужны волки, мороки, плевуны и танки. А ещё – новая добыча, которая может принести нам не виденные ещё навыки и полезные ресурсы – вроде бронированных шкур и пробивающих кости мутантов когтей, клыков, рогов… Да чего угодно!

По итогу, я скормил Бурану ещё и две эски силы и целых четыре на интеллект. Больше просто не стал давать, чтобы сохранить небольшой запас. Тем более, и медвежонку надо приподнять характеристики хоть немного.

Когда я уложил перед собой навык – пожирание, – Буран тоже не стушевался и с удовольствием его съел.

Знал ли он, интересно, что последует дальше?

Я успел дать ему ещё две эски на выносливость для лучшего усвоения – пёс сразу их есть не стал, пришлось самому их пихать ему в рот. Инстинкта на приём эссенций сверх лимита у животных нет, выходит?

А потом я обнимал тихо скулящего Бурана, сидя на полу, а он мелко дрожал всем телом и скрёб когтями по полу.

Эти десять минут были чертовски долгими для меня. Маленькие дети и животные, не осознающие себя, даже ведь не понимают, из-за чего страдают, и из-за этого мне трудно переносить их бессмысленные страдания.

Я не святой, конечно: не веган, не зоозащитник. Я охотник вообще. Но, одно дело – добыть мясо, быстро прикончив добычу. Другое – смотреть за мучениями.

Тем более, Буран – не попавшийся в капкан заяц с перебитой ногой, он мой питомец и мой друг.

Когда навык усвоился, я покормил пса, да заодно и сам поел – снова, ага. Похоже, пока у меня не заживут раны, еды я на себя буду переводить много.

Эсок стало совсем мало:

Эссенция интеллекта – 13 шт.

Эссенция выносливости – 60 шт.

Эссенция силы – 9 шт.

Эссенция ловкости – 66 шт.

Радуют, разве что, запасы на выносливость и ловкость – но такими темпами и они скоро кончатся.

Я вдумчиво прошёлся ревизией по дому и сумкам, оставшимся от охотников. Полезных мелочей нашёл немало, но главной находкой стала коробка патронов двенадцатого калибра. Она была начата, но даже эти восемнадцать патронов могут не раз спасти нам жизни.

Ещё порадовал кастет. Нет, для боя он нам не нужен, мутантов им только смешить. Кастет был свинцовым, массивным – на четыре пальца. Весил, наверное, грамм эдак триста-четыреста.

Если мы сможем сделать плавильню – пусть даже одноразовую – и расплавить его, можно будет собрать надёжное оружие из кайла и когтя морока. Да, оно не будет системным, но иногда лучше убить тварь и выжить, ничего не получив, чем пойти на смерть ради опыта.

Обсужу с геологами нашими, это больше по их части. Сам примерно представляю, что нам нужно, до три головы лучше, чем одна.

Перед тем, как будить ребят, я вскипятил на газовой плите чайник, заварил травяной сбор. Сам в нём узнал только бадан, ромашку и иван-чай, но пах сбор отлично, и я не устоял.

С флорой я знаком куда хуже, чем с фауной, знаний достаточно разве что для того, чтобы не сожрать волчью ягоду или какие-нибудь ложные опята.

А для побудки я использовал таланты Бурана, сказав ему:

– Голос!

Подскочили все, непонимающими глазами оглядываясь вокруг. Ну, кроме Юли, которую так просто не возьмёшь, и Мэй, которую Юля сгребла в объятия и отпускать не собиралась, просто ворча сквозь сон.

– Экзамен, блин! – крик Ильи за печкой подействовал на остальных, в заспанных глазах начала появляться осмысленность.

– Ага, ищи зачётку скорее! – пробурчал Олег.

Илья выглянул из-за печки, растерянно оглянулся и вздохнул.

– Я думал, мне это всё приснилось. Всё нормально? Нас никто не жрёт?

– Пока нет, – я взял бутылку с водой и с улыбкой пошёл будить Юлю. Это у нас с ней – добрая такая традиция.

– Помагити, – простанала Мэй едва слышно. Юля её обнимала и руками, и ногами, и миниатюрная китаянка с этим ничего не могла поделать.

– Сейчас, – хмыкнул я. – Готовьтесь, будет громко.

За завтраком у нас обнаружились в отряде два неожиданных таланта. Сначала Сметана заинтересовалась сбором, который я заварил, сгребла мешочек с травами и принялась перебирать, бормоча что-то под нос.

Ей сегодня полегчало, она выглядела усталой и сонной, но по сравнению с вчерашним это был невероятный прогресс. После того, что было ночью, она постоянно краснела и старалась не пересекаться со мной взглядами. Ещё и Юля, будто почувствовав что-то, спросила:

– Лен, а ты когда помыться успела?

– Ночью, – буркнула Сметана и стремительно сменила тему.

А вот травяной сбор её прям оживил.

– Давно бадан не пила, – пояснила она. – Да тут вообще чего только нет! Я из Республики Алтай родом, это для меня – как вкус детства. Родители в Барнаул переехали, когда я уже в универ поступила.

– Разбираешься в травах? – заинтересовалась Юля. – Меня немного учил Александр Семёнович, это партнёр дядь Никиты. Но у меня всё из головы вылетает. Более-менее только грибы смогла выучить.

– Да, я вообще травяные сборы люблю делать, только до этого у меня редко руки доходят. Жалко, этот почти кончился, я бы весь день его пила.

– Походи по территории, – отозвался я. – В лес ради травок мы не полезем, конечно, но тут тоже чего только не растёт. Надо ещё посмотреть, что от огорода осталось. Надеюсь, мыши всё не сожрали, с овощами у нас рацион разнообразнее будет.

– А можно мне? – в этот раз меня удивил Шенг. – Я люблю в земле возиться. Дома, в Китае, у меня есть садик, теплицы и клумбы.

Мэй закатила глаза, её брат этого не заметил:

– Мейсян, поможешь мне?

Она аж подавилась, закашлялась. Но, тем не менее, обречённо кивнула.

Что же, неплохо. Как минимум, для одной проблемы – огорода – нашлись сами собой те, кто ею займётся.

С Юлей я договорился о починке моего патронташа. Точнее – того, что от Антона мне достался. Он мне нравится больше поясных, да и нож на груди носить удобнее.

Остаток завтрака с геологами – Юлей и Ильёй – мы обсуждали, как можно в наших условиях соорудить плавильню. К нам присоединился Олег – он, как оказалось, немного шарил за изделия из глины, и смог немного дополнить наши планы.

Спасибо хоть, недостатка в камнях и глине тут нет, всё можно добыть без проблем. В одном мы сошлись: всё должно получиться, но заморочиться придётся крепко.

Расстраивало одно: если всё делать по уму, хоть что-то толковое у нас может выйти только через три-четыре дня – и это в лучшем случае. В целом, в бою когти с кайлом можно использовать пока так же, как я вчера. Не так надёжно, но хоть что-то.

После завтрака я поднял вопрос, который мы вчера так и не обсудили:

– Сейчас вы должны внимательно меня выслушать и намотать сказанное на ус. Это – вопрос нашего выживания. Олег вчера прокосячился, поставив под угрозу наши жизни, и чуть не сдох сам. Тупо и бестолково.

Парень напрягся, будто заледенел. На миг было опустил взгляд – но сжал зубы и уставился на меня. Весь его вид прям говорил: я готов принять любое наказание.

Посмотрим, что можно придумать. Унитазы чистить вилкой его тут не отправишь.

– Олег, тебя чуть не убили. Мы потратили лишние эски из-за того, что ты не запомнил свои характеристики. Ты мог кинуться на кого-то из ребят, а они даже не догадались бы до последнего, что от тебя нужно защищаться. Это ты понимаешь?

– Д-да!

– Все вы должны понять одно: мелочей нет. Я – лидер нашего отряда, и меня касается всё. Кто-то на марше хочет писать – и об этом он докладывает мне. Кому-то натёрло обувью ногу – он докладывает мне. Дырка в зубе, насморк, ноготь врастающий – меня волнует всё. Сдохнуть из-за чьей-то хромоногости, мигрени или поноса я не хочу. И видеть ваши смерти не хочу тоже. Есть желающие высказаться? Я что-то должен узнать?

Желающих не нашлось.

– Я не могу обещать, что сегодняшний день будет легче вчерашнего. Возможно, теперь будет только хуже. Предварительный план: дождаться выполнения квеста и разделиться. Половина отряда остаётся в доме и не высовывается, половина возвращается назад по вчерашнему пути за рюкзаками. Плюс, нужно вернуться к машине, на которой я приехал, как минимум слить бензин. Не исключаю, что Система внесёт свои корректировки. Проверить метеорит тоже нужно, но это пока – цель номер два. Всем всё ясно? Тогда идём на обход территории. Со мной Илья, Шенг и Мэй. Остальные остаются в доме.

Олега – единственного, у кого ловкость и выносливость теперь на моём уровне – я не рискнул брать с собой. Пока с его классом и навыками не определимся, лучше держать его подальше от боёв.

А о причинах его приступов мы обязательно поговорим с глазу на глаз. Впрочем, я подозреваю ПТСР. Война в Африке, видимо, и для него не прошла бесследно.

Шенг его проконтролирует, у него в отряде самая высокая сила после меня.

А ведь ещё и Сметану надо прокачать…

Ладно, сначала – проверка.

Единение мгновенно обострило чувства, избушка разом наполнилась множеством звуков, которые я до этого не улавливал, и многоцветьем самых разнообразных запахов.

К двери я подошёл с обрезом наготове, ребята с оружием остались позади. Снял засов, толкнул со скрипом, оглушительным для собачьего слуха, дверь – и никого не увидел.

Другое дело, что в нос шибанула невыносимая вонь мертвечины. Тушки полёвок мы утащили, поляну перед домом кое-как подмели метлой в темноте, но кровь и мелкие ошмётки остались.

И вся эта дрянь загнила и воняла пропастиной, ещё и привлекла целый гудящий рой мух. Спасибо хоть, обычных, а не гигантских людоедских. Собачий нюх же мне сейчас не помощник – мертвечина просто перекрыла собой любые другие запахи.

Обострившийся слух не уловил ничего, кроме журчания бурной Дурнухи и обычных звуков леса.

Ладно, отрубаем навык, мне сейчас больше пригодится человеческое зрение – с собачьим лучше только в темноте.

– За мной.

Я выскочил наружу, стремительно оглядываясь, потревожил мух – с гудением поднялась целая чёрная туча.

– Фу, – пискнул Илья.

– Отставить.

Зато, я теперь знаю, как накажу Олега…

– Идё…

Я не закончил – с рычанием вскинулся Буран, обнажив клыки. Он не предупреждал о возможной опасности, он её УЖЕ где-то нашёл. Только вот, мать его, где?

– В круг!

Треск шифера сквозь гудение мух я едва расслышал. Вскинул взгляд и увидел на крыше мутанта. Нового – мы с такими ещё не сталкивались.

Ублюдок уже подобрался для прыжка.

Срань господня!

Глава 10. Компенсация

– Крыша! – рявкнул я.

Илья и Мэй должны понимать, с какой стороны опасность.

До превращения в монстра он был, похоже, здоровенным мужиком поистине богатырского телосложения. Ростом как я, примерно, но шире в плечах и массивнее – даже после сушки от Системы.

На всех виденных вчера мутантах одежда болталась мешком, с танков вовсе сваливались штаны. На этом чёрный от засохшей крови костюм-горка сидел, как влитой.

И чёрт с ними, с габаритами, у этого мутанта деформировался череп. Лоб и надбровные дуги сильно выдались вперёд, скулы – так же. Это будто был ответ Системы на стрельбу по глазам. Мол: без проблем справляетесь с моими высокоуровневыми тварями своим читерским огнестрелом? А как вам такое?

Вот сейчас и посмотрим, как.

Чувствую, будет очень тяжко.

Целью, судя по взгляду горящих глаз, ублюдок выбрал Мэй. Не удивительно, она самая маленькая из нас. Девушка ещё успевала развернуться, но и всё на этом.

Да и, даже если она выстрелит, в глаз не попадёт точно. Таких чудес просто не бывает.

Я толкнул плечом Мэй ровно в тот миг, когда здоровяк прыгнул. Девушка отлетела, сбитая с ног, я же успел вскинуть руку с обрезом и выстрелить навстречу твари дуплетом.

Успел увидеть, как с оскаленной рожи дробь слизывает кожу – а потом ублюдок влетел в меня, как грузовик.

С ног меня просто смело, мы кубарем покатились по земле. Грудь пронзило болью – он впился в меня когтями. Я, мать его, почувствовал, как крюки входят между рёбер, скребя по кости.

Сунуть в жадную пасть защищённый рукав я успел, и часть зубов без толку ткнулись в металл, а часть пробили толстую кожу и пробили мне плоть.

Обрез я бросил, рванул из ножен системный нож. Пока катились по земле, я яростно вколачивал клинок в бочину твари – больше никуда дотянуться всё равно не смог бы.

Последний удар о землю спиной выбил из лёгких воздух, а из глаз – синие искры. Я захрипел, пытаясь вдохнуть, а ублюдок выпустил из пасти мою руку. С изуродованной дробью рожи на меня капала горячая чёрная жижа, разорванные щёки не скрывали треугольные зубы, окрасившиеся моей кровью.

Мутант примерился, чтобы впиться мне в горло и добить… но я его опередил.

Пальцами в перчатке намертво вцепился в гортань твари, всеми силами стараясь продавить сопротивление сухой жёсткой плоти и вырвать ему нахрен трахею.

Это – левой рукой.

А правую вместе с ножом я сунул ему прямо в брюхо сквозь один из разрезов. Убить так не смогу, да. Но за истерзанную в хлам требуху ублюдок мне тоже спасибо не скажет.

Жалко только, я даже теперь, с поднятыми до возможного максимума характеристиками, на чистой силе никак не мог противостоять этому ублюдку. Просто, как всегда, бился до последнего, всеми силами наносил максимально возможный урон, потому что умереть сражаясь лучше, чем просто сложить ручки. Иначе я просто не имею.

Он потянулся ко мне, неумолимо преодолевая сопротивление вцепившейся ему в горло руки. Только – хрен ему, я сегодня помирать не собираюсь.

Мысленно я пожелал активировать раскат, втянул в лёгкие воздух – так сильно, что, кажется, даже рёбра затрещали. Или это когти мутанта просто? Кислородом, кажется, зарядилась каждая альвеола, направляя живительный элемент в кровь – и тогда я рявкнул.

Мощно, басовито, буквально ощутив, как завибрировали голосовые связки, будто рядом работал во всю мощь сабвуфер.

Я увидел, как дрогнул передо мной воздух, и волной ударил в мутанта… и мою левую руку.

Башка ублюдка дёрнулась назад, мою руку отшвырнуло в сторону – только пальцы я не разжал и таки вырвал к чертям трахею из бычьей мутантской шеи. Сверхчеловеческая сила не подвела. Что-то внутри подсказало: откат – минута.

Целая минута! В таком бою это просто вечность.

Потоком хлынула чёрная кровь, заливая мне грудь и лицо – и в этот миг совсем рядом грохнул выстрел. Заряд дроби начисто снёс вытянутое серое ухо, зацепил шею… и я воспользовался замешательством твари.

Короткое усилие – и я перебросил тяжеленного ублюдка через голову, заорав от боли. Кривые когти разворотили мне мясо на груди, от хлынувшей крови стало горячо.

Срань господня! То, что у меня теперь есть регенерация не означает, что меня можно рвать зубами и терзать когтями!

На ноги я вскочил под звук сдвоенного выстрела. Илья опустошил второй ствол ружья – бестолково, просто всадив дробь в широкую спину зомби.

Мэй, устроившаяся на крыльце у двери, не подвела: она прострелила ублюдку бедро. Ещё вчера китаянка на отлично освоила науку замедления этих мерзких живучих тварей.

Ладно, продолжу осваивать свои навыки. Теперь – голос лидера.

Своих – ободрить. Чужих – запугать так, чтобы к нам никогда не приближались. Зомби, не зомби – плевать. Я уже понял, что важно для Системы намерение.

Я рявкнул во всю мощь лёгких, одновременно ощутив в висках покалывание. Странное, но неожиданно приятное. Примерно такое же, как ощущение статического электричества при получении опыта.

– Валим мразь! Цель – конечности!

И навык, мать его, сработал. Я каким-то доселе неведомым мне шестым чувством ощутил три тёплых отклика: от Мэй, Ильи и Бурана. На месте мутанта будто натолкнулся на холодную пустоту – его не проняло.

Времени метнуться за обрезом у меня не было, ещё и перезаряжаться – тем более. Мутант уже вскочил на ноги. Половина черепа оголена, из горла хлещет кровь – а ему хоть бы хны.

Я рванул вперёд, перекинув нож в левую руку. Правой вырвал из чехла кайло.

Если зомбак рванёт ко мне – сметёт, проверено уже не раз. Силы в этих тварях столько, что мне противопоставить ей нечего. Но, пока он просто стоит, я должен суметь его опрокинуть. А дальше – хоть шапками забросаем, а подняться не дадим.

Во всяком случае, я надеюсь на это.

А не свяжу его ближним боем, и он обязательно прикончит Илью. Или – рванёт к Мэй. Нахрен нам такие расклады, они способны пока сражаться только на дистанции.

Грохнула сзади сайга, из уже раненной ноги мутанта брызнула кровь, а колено ублюдка надломилось. Жаль, ему это не помешало отмахнуться от меня – быстро, чертовски быстро.

Моей вкачанной ловкости хватило только на то, чтобы закрыться бронированной левой рукой.

Удар вмял согнутую в локте руку в рёбра, снова что-то хрустнуло, а плечо прострелило дикой болью. Да он мне сустав выбил, мать его!

Меня швырнуло в сторону. Будто не рукой ударили, а лягнула кобыла. Но, я тоже успел ударить – правой рукой. И загнал кайло на всю длину острия в предплечье мутанта. Кажется – аккурат меж лучевой и локтевой костями.

В рукоять кайла я вцепился намертво. Рывок – и мой вес таки опрокинул ублюдка. Он вмазался рожей в землю, на миг позже шлёпнулся на живот я.

Плечо пронзило такой болью, что потемнело в глазах, а в ушах оглушительным набатом застучала кровь. Кисть с ножом я едва успел вывернуть, чтобы самому не напороться на свой же клинок.

А теперь: встать, мать его! Я сегодня подыхать не собираюсь.

Я выпустил кайло и, помогая себе здоровой рукой, вскочил на ноги. Взгляд сфокусировался, и я успел увидеть, как поднявшийся раньше меня мутант отмахивается от стремительной белой стрелы. Буран!

От удара когтистой лапы пёс увернулся чудом, метнулся твари за спину, отвлекая её на себя – и в этот раз одновременно грянули ружьё и сайга. Пуля снова ударила в ногу. Дробь разнесла в клочья правый бицепс.

Ублюдка повело вбок, он рухнул на одно колено, уперевшись рукой в землю – и в шею сзади ему вцепился Буран. Совсем как вчера, когда на меня кинулся обратившийся Антон.

Илья в этот раз не подвёл, выстрелил снова – точно в здоровую руку мутанта, в локтевой сустав. Зомбак в этот раз не упал, а кувыркнулся вперёд. Бурана приложило о землю, он громко взвизгнул – и отлетел в сторону.

Я сгрёб правой рукой из онемевших пальцев левой нож и бросился вперёд, до хруста сжав зубы. Прыжок – и я коленями обрушился на спину извивающемуся на земле червём мутанту.

Самое время проверить, пробивает ли кости тварей системное оружие. Ударил я в висок – как минимум у человека череп в этом месте особенно уязвим.

Хрустнуло, остриё пробило кость – но в башку мутанту вошло всего на пару сантиметров. Ублюдок снова дёрнулся и сбросил меня с себя. Я кувыркнулся через правое плечо, выбитое из сустава левое опять напомнило мне о себе вспышкой лютой боли.

Я вскинулся. Зрение обратилось узким тоннелем, в котором я видел только цель – в хлам израненного мутанта. Грянул выстрел, и голень последней здоровой конечности ублюдка разнесло чёрными ошмётками.

Ну вот, Илья может же, когда захочет…

Теперь – последний рывок.

Зомбак вдруг дёрнулся, будто его током ударило. И места его ранений вдруг вспенились мерзкой серой жижей и начали стремительно зарастать. Не плотью и кожей, нет – бугристой серой же дрянью.

Это что – взрывная регенерация? Вы издеваетесь?

Я рванул вперёд, но тут же затормозил – и всего на сантиметр разминулся с когтистой лапой. Он уже смог отмахнуться, контроль над телом вернулся.

Грянула сайга – но пуля лишь отскочила от толстого лба, вывернув целый кусок серой гадости. Мэй отчаялась и пыталась попасть в глаз? Выскочил Буран – и заскочил на спину мутанта, опять вцепившись в шею. Ублюдок будто и не заметил этого, подобрался для прыжка. Пылающие глаза в глубине костяной защиты уставились точно на меня.

Понял, кто ему больше всего проблем доставляет?

По ушам вдруг долбанул визг – пронзительный и мерзкий до такой степени, что заныли зубы.

Я не стал разбираться, что это – хватило того, что отвлёкся мутант.

Кажется, в этот прыжок я вложил все свои свежеприобретённые силы. А ещё – в удар ножом, перехваченным обратным хватом. В прыжке я извернулся, чтобы вложить в атаку вес всего своего тела – и остриё во второй раз нашло висок ублюдка.

Ощущение того, как клинок с хрустом ломает кость и вонзается в череп в этот миг было самым сладким и приятным ощущением в моей жизни. Прошедший по руке ток был в разы ощутимее того, что порождало убийство полёвок.

По спине пробежали мурашки, волосы на теле встали дыбом, и…

[Опыт +35

295 / 500

Удачи, игрок!]

…я неуклюже вмазался в обмякшего мутанта, сбив его с ног. Сил на то, чтобы нормально приземлиться, ещё просто не было. Всё, что я сумел – это извернуться так, чтобы не долбануться повреждённым плечом.

Утро началось великолепно, ничего не скажешь…

– Дядь Никит! – ко мне подскочил Илья. Правда, узнал я его больше по силуэту – перед глазами плыло. – Живой?

– Аптечку. Энергетик. Два. И Лену позови, – процедил я сквозь зубы.

Подташнивало, кружилась голова. Это точно не был сотряс – и головой я не ударялся (хотя, мог и от сильных рывков получить, конечно), и просто знаю, что при сотрясе ощущения в разы хуже.

Просто – резко упал уровень сахара в крови. Заработала регенерация, значит. Надеюсь, с последствиями вывиха она справится быстро – не хочу несколько недель ходить с повязкой на руке. Не те сейчас обстоятельства, чтобы надолго терять функциональность конечности.

У нас не кино, нельзя просто вмазаться вывихнутым плечом в стену – и дальше бежать ломать супостатам лица. Даже если очень хочется.

Илья кивнул – и метнулся к дому, исчезнув из моего поля зрения. А я просто откинулся на труп мутанта и обнял здоровой рукой сунувшегося ко мне Бурана. Рассеянно почесал его за ухом, пытаясь хоть как-то отвлечься от боли.

Сказать бы, что после усвоения навыков мне ничего не страшно, что уже бывало и похуже – но это так не работает.

Адреналин схлынул, и я ещё и ощутил, что каждый вздох отзывается мерзким нытьём в рёбрах. И худи с футболкой от крови мерзко прилипли к телу…

Ещё и воняет. И от гниющих потрохов совсем рядом, и от меня – мы с мутантом успели прокатиться по всей дряни, оставшейся вчера на полянке. Хорошо хоть, остаток боя в стороне прошёл.

Ну и, тело ублюдка будто отпугивало мух, на нас они не обращали внимания и мерзко гудели в стороне.

Я увидел над собой Мэй. Она не сказала ничего, только бросила на меня короткий взгляд – и просто встала рядом, внимательно оглядываясь вокруг.

Ну вот, дожили, меня уже девчонка с внешностью школьницы охраняет.

Конечно же, прибежала ко мне вся наша группа. Я стребовал себе ибупрофен и кеторол, запил их энергетиком, опустошив две банки одну за одной. В животе заурчало, будто бы и не было совсем недавно завтрака.

Система, кажется, решила сделать из меня лютого обжору. Ладно, если это поможет быстрее восстановиться – я только за.

– Короче, – я взглянул на бледную Сметану. – Ублюдок выбил мне сустав в левом плече. Помогите раздеться, и будет вам новый урок по первой помощи. Илюх, ликуй – сегодня учебным пособием буду я.

С меня аккуратно сняли броню, но плечо всё равно подарило мне пару незабываемых минут. Кое-как стянули худи и футболку.

– Никита… – простонала Сметана, торопливо обрабатывая мне перекисью раны на груди. Благо, в сумках охотников мы пополнили запасы. – Ты почему так себя не бережёшь-то?

– Так вас же блин берегу, – хмыкнул я. – Тут или одно, или другое. Да, кстати. Илья – красавчик. Поначалу затупил, конечно, но в целом – молодец, так держать. Мэй – красавчица, как всегда. Буран – ты хороший мальчик. Кто хороший мальчик?

Буран радостно гавкнул – он в себе не сомневался ни на секунду.

– Лен, как дырки от когтей-зубов залепишь, надо тугую повязку на грудь. Ублюдок рёбра мне помял, походу – трещины. Переломов, слава богу не ощущаю.

– Твои ощущения – не рентген, – буркнула Лена. – Будем надеяться на лучшее.

– Таков путь.

Когда Сметана остановила мне кровь и наложила на рёбра давящую повязку, я выдохнул. Осталась последняя процедура – правда, самая мерзкая.

– Олег, вправлять будешь ты.

Силы ему хватит с запасом, и доверяю ему я больше, чем Шенгу. В мирных делах, по крайней мере. В бою-то он всё ещё ненадёжный злой берсерк.

Сам я суставы не разу не вправлял, но со стороны как-то раз наблюдал. Способов справляться с вывихами есть несколько, но пользоваться мы будем тем, который я видел своими глазами. Тем более, он, вроде как щадящий.

Не Гиппократов, где тебе в подмышку упираются ногой и тянут за руку.

Название – метод кого-то там с нерусской фамилией. Да, я не врач, не помню точно. А суть проста…

Я улёгся на спину, позвал Юлю:

– Мне надо расслабить мышцы, убрать спазм. Учитывая, что рука у меня не онемела и более-менее функционирует, вывих не очень серьёзный. Так что, для начала – Юля, мне нужен массаж.

Девушка с сомнением меня оглядела, выдохнула:

– Страшно же.

– Ничего, я подскажу.

Сметану я просить не стал – пусть отойдёт для начала от незапланированных банных процедур сегодняшней ночи. Она и так невпопад краснела и отводила глаза, пока останавливала мне кровь и бинтовала. Нечего её ещё и массажем смущать.

Юля уселась на колени рядом со мной.

– Немного помни мышцы шеи и трапецию. Юль, блин! Немного! Не тесто же мнёшь! Вот, да. Зря на геолога пошла – такой талант пропадает.

Девушка молча показала мне язык.

– Теперь – дельтовидная мышца.

– Это где?

Я просто показал пальцем правой руки на плечо.

– Аккуратно, хорошо? Это уменьшит спазм.

Было больно, чего уж, пусть Юля и осторожничала. Врач однозначно справился бы лучше – но врача тут нет.

– Ладно, Олег, твоя очередь.

Я чуть поёрзал, чтобы лечь удобнее. Сейчас главное – расслабиться. Напряжение в мышцах процесс сильно осложнит.

– Правой рукой берёшь меня за локоть, левой – упираешься в ключицу. Ключевой момент – тяга и противотяга. Я тебе помогу, поведу плечом назад. Чую, с первой попытки у нас ни черта не выйдет, но ты уж постарайся. Резко дёргать не надо, просто с силой тяни. Раз, два, три!

Я расслабился, как мог, и повёл травмированное плечо назад. Олег упёрся мне в ключицу – и потянул на себя руку.

Срань господня! Больно было до чёртиков, аж опять в глазах потемнело. Мышцы, повреждённые и едва-едва расслабленные Юлиными манипуляциями, натянулись. Ещё и слабость эта от голода… Сейчас баня – и жрать, жрать, жрать. Нужно топливо для регенерации.

– Всё, – прошипел я сквозь сжатые зубы. Щелчка, который ждал, не услышал. Но, вроде как, он и не обязан был быть. Вот то, что сустав встал на место, я ощутил, и боль схлынула резко, как откатившийся по пляжу прибой.

Не прошла совсем, нет, ткани-то повреждены – но легче стало в разы.

Олег отпустил мою руку, отскочил назад. Я – сел.

– Теперь – повязка-косынка. И мне нужен нож. Мутанта надо вскрыть, он необычный. И я крепко надеюсь, что внутри найдётся что-нибудь интересное. Потому что мне, мать его, нужна компенсация.

Глава 11. Пережили

Повязку-косынку мне сделали из распоротой наволочки. Одежда и постельное бельё скоро станут проблемой. Вчера мы люто уделали простыни и одеяла, мой гардероб подходит к концу: кое-как пережившее вчерашний день худи распорото и пропитано кровью. У ребят с одеждой чуть лучше, но не намного.

Когда заберём брошенные рюкзаки, станет чуть лучше, но уже через месяц мы один чёрт будем похожи на бомжей.

Конечно, у нас куча проблем куда серьёзнее, просто сам факт неприятный. Тем более, стирка много не даст, пятна крови не выведем всё равно. Хорошо хоть, в сумке охотников есть одежда, которая мне подойдёт, буду сегодня в неё облачаться.

Плюс, есть пара идей, как поднять свою защиту, надо этим делом Юлю озадачить. До выполнения квеста у нас есть пара часов, она как раз должна успеть управиться за это время.

– Кстати, – хмыкнул я. – Мне показалось, или это ты визжал, Илюх?

В бою было не до левых размышлений, я автоматом подумал на Мэй. Уже после задним умом дошло, что и крик совсем с другой стороны слышал, и что визги такие вообще не в её характере были.

Илья мгновенно покрылся красными пятнами, отвёл взгляд и смущённо пропищал:

– Я. Просто, блин… Перезарядиться не успевал, а этот урод уже прыгнуть был готов. А тебе итак досталось нефигово. Ну и, типа, я его отвлечь хотел так…

– Да ты чего оправдываешься? – я хлопнул парня по плечу, он аж покачнулся от неожиданности. – Главное, что сработало. Я считаю, в бою все средства хороши. Хоть визжи, хоть калом метай – главное, победить и не сдохнуть.

Он неуверенно улыбнулся, но тут же посерьёзнел. Спросил:

– Ты ведь не отлипал от этой зомбятины, чтобы он на меня не перекинулся? Просто, хочу сказать: спасибо, дядь Никит.

– Илюх, – я чуть поморщился. – Мы выживаем вместе. Будем каждый раз друг перед другом за помощь расшаркиваться – только об этом говорить и придётся.

– Ты нас хвалишь же.

– Я вас учу. Так что, пока так и продолжу хвалить за хорошие решения и отчитывать за плохие. А если надо будет – то и наказывать. Сейчас вы можете быть хорошим прикрытием, на вас уже можно рассчитывать. Но, я хочу, чтобы вы могли встать со мной плечом к плечу. Ладно… Давайте уже вскрывать мутанта.

Пусть посмотрят, что тут за лут, заодно особенности этого типа мутантов обсудим. Ребята должны иметь представление о том, как с такими уродцами справляться. А после работа найдётся для всех, сложа руки мы сидеть не будем.

Этот здоровяк, скорее всего, и был обратившимся в тварь и свалившим спутником Артура. Чёрт его знает, почему он вернулся, но факт остаётся фактом: мутант пришёл сюда.

Ещё и, не начал в тупую ломиться в дом, а устроил засаду. Не удивлюсь, если добуду из него немного эсок на интеллект – он явно сообразительнее обычного крюкача.

Патронташ на поясе у него уцелел, пусть и был вусмерть уделан засохшей кровью. Вот патронов, к сожалению, осталось немного: шесть штук всего.

Я снял патронташ, отбросил пока в сторону.

– Надо будет внимательно место боя осмотреть, ребят. Илья, займёшься этим. Возможно, найдётся пара выпавших патронов.

– Понял.

Нам, в принципе, даже пустой патронташ полезен. Не таскать же ребятам патроны по карманам постоянно? В общем, и на том спасибо. Ещё из интересного – на нём были берцы. Внешне – вполне себе целые. Размер, правда, такой, что и на меня, и на такого же высокого Олега они только с шерстяным носком нормально сядут – большие.

– Юль, расшнуруй ботинки и сними.

Сам я с одной здоровой рукой даже не стал возиться – дольше промучаюсь. По карманам костюма-горки ничего не нашлось.

– Знаете, что мне интереснее всего? Он сразу таким обратился, или просто вчера отожрался и за ночь эволюционировал? Он похож на крюкача. Когти, пасть такие же. Разница только в костяных наростах. Ну и, мгновенную регенерацию крюкачи ни разу не показывали.

Я ухватил рукоять системного ножа, так и торчащего из черепушки, рывком освободил клинок.

– Вообще, учитывая габариты этого мутанта… Он явно из здоровенного мужика превратился. И массу не после превращения набрал, одежда ему по размеру. Возможно, у него изначально характеристики были высокими, и Система из него сразу элитного крюкача сделала, а не обычного.

Впрочем, предполагать я могу сколько угодно, а какой вариант верный, узнать получится только на практике.

Мутант уже начал усыхать. Что интересно, его изначальная плоть мумифицировалась быстрее, чем стрёмная опухоль, которой он оброс, когда регенерировал.

Я расстегнул куртку костюма, распорол ножом футболку и удивлённо хмыкнул. Рёбра тоже изменились, стали шире, толще и заметно выпирали – даже не смотря на то, что мяса поверх них было много.

– Видите? Сердце и лёгкие лучше защищены. В грудь таким толку стрелять нет, слишком велик шанс, что пуля или дробь в рёбра попадут. Ладно. Назовём таких вот уродцев лобачами. Созвучно с крюкачами, ну и ясно сходу, что у них череп укреплённый.

– Может, упырями? – подал голос Илья. – Звучит.

– Звучит, только ничего о них не говорит. Нет, лобач – нормально.

Я привычно сделал надрез под рёбрами – истлевающая плоть разошлась легко, почти без сопротивления. Ещё и системный нож острее моего охотничьего – а ведь и тем можно было спокойно гвозди рубить.

Ну, что там у нас?

[Обнаружены:

Эссенция интеллекта – 2 шт.

Эссенция ловкости – 3 шт.

Эссенция силы – 3 шт.

Эссенция выносливости – 2 шт.

Искра души – 2 шт.

Обновлено секретное задание:

Искры возжигают пламя

Соберите монаду из десяти искр души

Собрано искр души: 9/10

Награда:

Вариативно

Навык Кератиновый каскад – 1 шт.

Уровень силы – 10

Описание:

Ускоряет синтез кератина, обеспечивая многоуровневую защиту от внешних химических и механических воздействий

Невозможно применить – отсутствуют свободные ячейки навыков!

Удачи, игрок!]

Очень хорошо. Не как лут с медведицы, но всё равно мощно. Полный набор эсок на все характеристики и искры души. Эх, ещё бы одну искру – и квест бы выполнился.

Эски на интеллект и силу особенно в тему, нам их не хватает. Вчера на нас всё больше кидались твари, прокачанные в ловкость и выносливость, апогеем этого стала орда полёвок.

Ну и навык, конечно же. Интересный. Что-то типа бронированной кожи танков, только не такой мощный. И не активный, а пассивный: его явно не надо активировать, он действует постоянно. Как регенерация или доставшаяся Сметане сопротивляемость ядам.

Ладно, посмотрим, кому оно достанется. Выглядит неплохо, но и супер-полезным навык не кажется: ячейки можно забить и чем-то куда интереснее.

Хотя, я ещё не знаю, какие классы получат мои ребята и девчата. Возможно, кому-то из них оно хорошо ляжет на их билд.

И, опять же, прокачка. На десятом уровне навыка пули и дробь пробили кожу лобача, да. Но что будет на двадцатом уровне? На тридцатом? Хотя, к тому времени и атакующие навыки уже будут мощнее, да и оружием, я уверен, мы тоже обзаведёмся мощным.

В общем – мутная штука. Разве что, девушек заинтересовала. С кератиновым синтезом, скорее всего, не будет возрастных морщин. Во всяком случае, так сказала Сметана. Тут же оживилась Юля, и даже Мэй с интересом стрельнула на навык глазками.

Кстати, и Шенг тоже.

Компенсация за моё плечо по итогу вышла неплохая, конечно, но моих ожиданий она совсем не оправдала.

Ладно, погнали дальше.

– Олег, радуйся, благодаря полёвкам серьёзно наказание я тебе выдавать не буду.

Парень уставился на меня округлившимися глазами, я же сохранил суровый вид. Никакого серьёзного наказания я не придумал, так что пусть он себе сам что-то ужасное фантазирует и просто радуется, что получил задание “попроще”.

– Бери метлу и ведро в сарае, смети всю эту гниющую дрянь в реку. Вода всё унесёт, но на всякий случай, народ: воду набирайте только выше по течению.

– Понял-принял, – вздохнул парень. – Я пойду?

– Давай. Шенг, можешь заняться огородом. Я позже подойду, расскажешь, что у нас осталось. Мэй, ты брату помогать будешь?

Китаянка обречённо кивнула. Зато, её близнец прямо таки сиял – реально любит огородничать, похоже. Надо признать, тут мне тик-токер устроил разрыв шаблона. Хотя, может, он такой контент и снимал? “Топ десять самых страшных огородных пугал”, “ночь в огороде челлендж”, “сто слоёв луковой шелухи челлендж” – всякое такое. И смотрели его всякие китайские бабушки…

– Шенг, а ты что в тик-токе снимал?

– Видео про Россию и русских. Русские песни пел, они у нас в Китае очень хорошо заходят. Старые, советские.

И – он вдруг начал маршировать на месте. И, мать его, маршировать прям образцово, задирая кверху носок, как старательный кремлёвский курсант. А потом – затянул потрясающим тенором, пробирающим до мурашек:

– Кругом война, а этот маленький –

Над ним смеялись все врачи!

Куда такой годится маленький?

Ну разве только в трубачи!

Я аж вздрогнул. И даже едкая мысль о том, что Шенг сам такой же маленький, как герой песни, мгновенно потерялась. Парень пел великолепно, и маршевый мотив “Маленького трубача” в его исполнении вышел неожиданно трагичным и трогательным.

Я рос в деревне, в школу пошёл в 2006 году, в шесть лет. Не знаю, как дело обстояло в остальной стране, но в нашей глухой провинции мы на уроках музыки под баян пели вот такие старые советские песни: “Трубача”, “Орлёнка”... Скорее всего – так же, как наши родители, а то и бабушки с дедушками.

Меня в детстве, помнится, эти тексты всегда пробирали до мурашек, а на моменте “и встал трубач в дыму и пламени” мои глаза и вовсе предательски влажнели.

Тогда я и предположить не мог, что моя жизнь тоже будет связана с войной…

Шенг ограничился одним куплетом и замер на месте. Никого его выступление не удивило, ребята явно знали, что он прекрасно поёт. Юля захлопала, к ней присоединились Сметана и Мэй – а потом и остальные. Кроме однорукого меня, конечно.

– Да уж, – выдохнул я. – Шикарно поёшь. В шоу-бизнес не думал удариться?

– В рабство к лейблу? – хмыкнул Шенг с улыбкой. – Я и с рекламы хорошо зарабатывал. Да и, с медийностью проблем не было.

Точно, Олег ведь сказал именно “популярный тик-токер”, когда представлял мне его. Остаётся только один вопрос: какого фига парень делает в Барнауле? Ещё и вместе с сестрой-чемпионкой. В Москве ВУЗы гораздо престижнее.

– Мы пойдём?

– Да, давайте. Инструменты в сарае, бери всё, что нужно.

– Хорошо, дядя Никита.

Ко мне с улыбкой подошла Сметана. Хотя, чего я её постоянно этим дурацким прозвищем зову? Тем более, Юля рассказала, что она не любит, когда её Сметаной зовут.

В общем – ко мне подошла Лена.

– Впечатлён, да? Миншенг у нас ВУЗовский конкурс талантов выиграл, половина зала расплакалась.

Я хмыкнул:

– С какой песней?

– С этой же, с “Трубачом”.

Я только кивнул. Рассказывать трогательные истории из детства не стал. Хотя, Лена мне вчера одну такую рассказала…

Ладно, к делу.

– Тебя я пока ничем серьёзным занимать не хочу, восстанавливайся. Сейчас надо тебе поднять до максимума ловкость, а потом можешь заниматься, чем хочешь. Ты же травки хотела собрать? Пройдись по территории, поищи, что тут интересного. Юль, к тебе зато у меня поручений много. Готова рукоделием заняться?

– Я как пионер – всегда готова.

– А мне что? – спросил Илья.

– Оттащи мутанта ближе к скале, труп мы выбрасывать не будем. Нам нужна защита, а выйдет ли что сделать со шкурой медведицы, я пока не знаю. Надо использовать всё, что есть.

– Стой, – Юля нахмурилась. – Ты про кости, что ли? Они же… Ну, блин… Человеческие…

Она с беспомощной какой-то растерянностью на меня уставилась. Будто не верила в то, что только что услышала.

– Живые важнее мёртвых, Юль. Пара мыслей, что можно сделать, у меня есть. Сегодня соберём кости других мутантов, оно всё как раз по пути к рюкзакам. Надо поднимать наши шансы на выживание. Любыми способами.

Она обречённо кивнула.

Ничего, скоро привыкнет к тому, какова наша новая реальность.

– Илья, потом возьми штыковую лопату, вырой где-нибудь ближе к скале, но только не у ручья, могилу. Останки Артура нужно похоронить. Глубоко не обязательно. И поищи камни крупные.

– Это тот умерший охотник?

– Да. И смотри не перетрудись, нельзя, чтобы швы разошлись.

– Понял. А наших погибших ребят мы сможем похоронить?

Я вздохнул:

– Теоретически – можем. Фактически… Я не знаю, будет ли на это время. И, главное – неизвестно, как тела пережили эту ночь. Возможно, зверьё уже всё растащило. Скажем так: возможно. Но обещать я ничего не могу. Артур – он здесь, рядом, у нас есть время и возможность его похоронить. Главный же принцип: живые важнее мёртвых.

– Понял, – понурившись, Илья отвёл глаза.

– Ладно, – я оглянулся на Лену и Юлю. – Идём в дом.

На прокачку ловкости Лене мы потратили семь эссенций. Последняя была сверх лимита, и мы к ней заодно прибавили одну эску выносливости. Пусть прокачка пройдёт чуть мягче.

Я, прикинув своё состояние, решил посидеть вместе с ней и быстренько поесть – голод уже разыгрался не на шутку. Риса не осталось, так что мы набросились на готовую еду.

Шашлыки отложим на сегодняшний вечер. Мясо мы спустили на ледник, так что оно дождётся. Надеюсь, реальность опять не внесёт коррективы в мой план.

Ну и, нужно добыть ещё дичи, чтобы у нас была хоть какая-то уверенность в завтрашнем дне. Когда есть запасы, над душой не маячит тень возможного голода.

Пока ел, я дал Юле все инструкции. И, опять же, снова не пошёл в баню, а занялся сонным медвежонком, вылезшим из под полатей за печью. Достал эски, подозвал его к себе.

Малой доверчиво ткнулся мне в живот, позволил себя поладить. Хотя, вряд ли он что-то ощутил сквозь чешуйки на загривке.

Не знаю, сколько у него был лимит, но эссенций он слопал много. Двенадцать на ловкость – я аж охренел. На выносливость – ещё восемь. Ну и, плюсом – две дополнительных, чтобы усвоился навык лучше.

Юлю, пока суть да дело, я отправил в погреб – чтобы притащила тушку полёвки. Надо же медвежонку перекусить чем-нибудь.

Интеллекта ему, как и Бурану, я отсыпал ещё четыре штуки. Силы – две.

Запас уменьшился ещё сильнее, даже победа над лобачём не особо зарешала:

Эссенция интеллекта – 11 шт.

Эссенция выносливости – 51 шт.

Эссенция силы – 10 шт.

Эссенция ловкости – 50 шт.

Так, теперь важный вопрос: давать ему пожирание или нет?

Если дам – у него быстрее восстановится рана на ноге.

Но, тогда же, если кого-то из нас серьёзно ранят, мы останемся без такой не особо приятной, но надёжно палочки-выручалочки. Так, ладно, просто отложу это решение на потом. Пока – просто ограничусь прокачкой.

– Дядь Никит, а ты имя дитёнку уже придумал? – спросила Юля.

– Да думаю, пока. В целом, варианты есть.

– Какие? – она заинтересованно на меня оглянулась. – Надеюсь, не такие, как когда ты Бурана называл?

– А что с Бураном? – поинтересовалась Лена с набитым ртом.

– Он его хотел Заграем назвать!

– Нормальное имя для охотничьей собаки, – буркнул я.

– Ага, если тебе лет сто. Мы с Сашей лучше придумали, ну согласись?

– Придумала Саша, не примазывайся, – я хмыкнул, Юля показала мне язык. – Короче, варианты есть. Борщ прикольное. С намёком, что будет за плохое поведение.

– Злой ты.

– Лом, Ком, Бим, Бес…

– Это сейчас считалочка была такая? – Юля меня ехидно перебила.

– Ремня дам. Между прочим – хорошие имена. Миша или Винни ещё.

– Банально.

– Ну нет блин, Навуходоносором назовём, чтобы оригинально было. Или Сенусертом.

– Братюня, – предложила Лена. – Или Братишка. Братик. Бро.

– Угу, брат за брата, – я снова потрепал медвежонка по голове. Благо, пока его болью не накрыло. – Он же не волк у нас? Тапок, Косолап. Ну, или Лап. Страйк. Федя, Бронник, Топот…

– Топот – мило, – влезла Юля. – А это точно мальчик? А то, может, лучше Бурей назовём, если девочка? Буря и Буран – круто же.

– Девочку я бы Армадой назвал, но это точно мужик. Ну, только пока что маленький, – я вздохнул. – Вообще, мой любимый вариант – Большой Меховски.

– Что? – Юля бессовестно заржала. – Вот о чём я и говорю! Ты дурацкие имена придумываешь.

– Это просто ты, школота, за классику не шаришь, – я заглянул медвежонку в глаза, грозно спросил. – Где эссенции, Меховски?

Медвежонок чихнул, Юля и Лена прыснули.

– Я знаю, – преподша аж в ладоши хлопнула. – Это, вообще то, лучшее имя для медвежонка. Хотя, да – тоже банальное.

– И? – я заинтересовался.

– Умка.

– Да-да-да! – Юля её горячо поддержала, но вдруг совершенно на пустом месте всхлипнула. – Только это грустно. Там же, в мультике, песня как про него была: “ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети…”

Лена на неё обернулась, уставилась круглыми глазами. Я хмыкнул:

– Вообще-то, это песня мамонтёнка, Юль. А в мультике про Умку колыбельная была.

– Блин… – она покраснела под нашими осуждающими взглядами. Буркнула. – Да это просто вы… В смысле – ты, дядь Никит – старпёр.

– А что это за оговорка сначала была? – в голосе Лены лязгнул металл.

Я великодушно спас запаниковавшую Юлю:

– Умка. Сам об этом думал, да. Хорошее имя.

Медвежонок вдруг прижался ко мне, тихонько урча. Не от переизбытка чувств, нет: эссенции начали усваиваться, ему стало больно. Я обнял огромную чешуйчатую голову.

– Всё хорошо, Умка. Скоро пройдёт. Лучше поешь пока мяса – вон, целая тушка. Тебе точно хватит.

Система пришла на Землю в начале двенадцатого.

До конца первых суток я успел таки и ополоснуться в остывшей бане, и переодеться, и помочь Илье. Артура никто из ребят не знал, так что никаких церемоний устраивать не стали. С Ильёй вдвоём перенесли останки, закопали – и обложили сверху могилку камнями.

Скромно, да, но кому-то и того не досталось.

Артур, кажется, спас наш огород – полёвки им не особо заинтересовались и больше вытоптали. Система их в хищников превратила? Труп объели, овощами не заинтересовались…

Олег с очисткой поляны перед домом справился. Вонь мертвечины осталась, но не такая сильная, исчезла чёрная туча мух. Ну, хоть что-то. Закончив, парень тоже побежал в баню – провонять он успел конкретно.

Юлю я немного переоценил, успела она далеко не всё, о чём я её попросил. Но, это скорее мой косяк, чем её. Постепенно узнаю, как быстро она работает, буду давать более точные задания.

Лена после прокачки действительно ушла собирать травы и долго ползала по всему участку.

А вот сейчас я позвал всех к себе.

– Ребят, уже почти. Ждём итоги квеста, ждём ваши классы. Христа ради, запомните всё: навыки, характеристики.

Нестройный гул голосов подтвердил: запомнят. Надеюсь, Олег тоже узнает, кем стал.

– Так, вот, уже с минуты на минуту…

[ВНИМАНИЕ!]

Да! Мы пережили первые сутки. Что дальше?