Сабатон. Системный приручитель 1

Глава 1. Горизонт

Аннотация:

Система уничтожает слабые миры. Рушит, разбивает на осколки. И теперь Земля – её очередная цель.

Я оказался заперт с группой студентов и молодой преподавательницей на высокоуровневой локации. Только охотничья избушка, горы, тайга – и злобные твари вокруг.

Шансов на выживание практически нет, но, чем выше опасность – тем больше награда. Я выживу и стану сильнее, а из перепуганных гражданских воспитаю бойцов. Мне не впервой. Моё имя – Сабатон.

От нового миропорядка я возьму всё и даже больше.

– Дядя Никита… По… Помоги, пожалуйста! Я… Я не знаю, как сказать… Он ко мне пристаёт. Мне страшно, я не могу так больше!

Ничто так не бодрит с утра, как перепуганный девчоночий голос в трубке. Я допивал свой кофе после плотного завтрака и слушал сбивчивый рассказ Юли, дочери моего погибшего друга детства.

Они вторым курсом факультета геологии поехали в экспедицию к горе Будачиха. Юля думала, их декан – тот самый “он”, который к ней пристаёт – добрый обходительный дядька. Как оказалось – просто любитель молодых девчонок, начавший её обхаживать с самого начала поездки, ещё в автобусе.

Случайные прикосновения, поглаживания рук, сальный взгляд – и мягкие намёки на то, что ей не помешает для хорошей учёбы благоволение декана. И что плохие отношения с деканом наоборот очень, ну просто ОЧЕНЬ (!) губительны.

Тут она сходу вспомнила, что у этого мудака и брат какой-то там влиятельный бизнесмен, и что слухи о нём нехорошие ходят – просто Юля им не верила.

Как оказалось, зря.

У декана ещё и поддержка нашлась: парни и девушка из студсовета, которые ему разве что в рот не заглядывают. И Юля заметила, что они весь вчерашний день как бы ненавязчиво оттесняли её от остальных девчонок, чтобы она постоянно оставалась одна.

Схема у гада явно отработана.

Вечер и ночь в деревне Юля кое-как пережила, изображая диверсантку, а сегодня утром догадалась позвонить мне.

– Могу сегодня подъехать, – подытожил я услышанное. – Разберёмся, не переживай.

– Дядь Никит, ты только не трогай его! – перепугалась она, услышав что-то в моём голосе. – Тебя и так чуть не посадили, когда из органов увольняли. Просто приезжай, побудешь рядом, у нас всё равно нет проводника до горы. Походу, декан на него деньги зажопил.

– Давай-ка не выражайся, – буркнул я. – И за меня не волнуйся – не контуженый, голова на плечах есть. Вы в Топольном, да? Интернет у тебя там нормально ловит?

Юле сильно повезло, что место назначения их экспедиции в знакомых мне местах и, что ещё важнее, недалеко от моего дома и моей работы. Более того – она и сама в детстве пару раз была на Будачихе.

– Д-да, – девчонка хоть и храбрилась, но голос у неё дрожал. Вот ведь… Ну, хоть не ревёт и не истерит, воспитание у неё хорошее.

Итого: давать резкий отпор декану боится, не хочет с учёбы вылететь. Но и стелиться под него тоже не собирается.

– Так, ладно, – я переключил разговор на громкую связь, свернул звонилку. – Сейчас скину тебе ссылку на приложение, как договорим, сразу установи и введи код активации – его я тоже пришлю. Пришло?

– Угу.

Я выключил громкую связь и прижал к уху телефон. Продолжил:

– Это диктофон, он может аудио сразу в облако заливать, а не просто в память телефона. Надеюсь, до такого не дойдёт, но, если отберут телефон, у тебя рычаг давления всё равно останется. Так что, будь наготове, чуть что – сразу врубай запись. Поняла?

– Угу.

– Хорошо. Я выезжаю, буду часам к двенадцати.

– Только к ночи? – прошептала она с ужасом. – Я со страху помру же!

– В полдень, Юль, не мороси.

– Мы уже, наверное, до Первого колодца дойдём.

– Какой колодец, Юль? Я заберу тебя оттуда. В задницу такие экспедиции, оставайся в деревне. Находиться рядом с начальником, который домогается тебя, и его группой поддержки – это, извини меня, идиотизм.

– У меня полевая практика, я не могу её завалить, – она, судя по голосу, чуть не заплакала. – Тут и тема интересная, и даже иностранцы в группе! Народу много, опять же. Я постараюсь в толпе быть, при всех он не полезет. Просто… Мне нельзя пропускать такую практику, дядь Никит.

Я вдохнул, выдохнул, отодвинув микрофон телефона от рта. Двухнедельный поход в лес с моими планами никак не вязался – раз. А два – мудаков из своей жизни нужно убирать, это однозначно. Особенно начальствующих. А не оставаться рядом, в зависимости от них, ещё и играя по их же правилам.

– Не дури. Да, можно упереться рогом, устроить скандал и добиться его увольнения. Если найдём других его жертв – может, даже посадим. Это не просто, но реально. Только – ты к этой борьбе готова? Сама знаешь, я чуть не отъехал на зону, когда за справедливость воевал. Кто его дико важный брат?

– Попов, гендир “СибАвтоПрогресса”. Он главный спонсор нашего универа.

Паршиво – это логистическая фирма федерального значения, на слуху последние лет десять уже. В своё время поднялась на военных заказах, параллельно прославилась гуманитарной помощью для фронта. О чём речь – я сам сотни километров наездил в их машинах, они в Африку поставляли переделанные инкасаторские буханки.

– Чёрт знает, Юль. Я слышал, этот Попов – нормальный мужик. Но не знаю, будет ли он впрягаться за брата. Деньги и власть решают, а мира получше у нас нет. Хочешь спокойно доучиться – переводись в другой универ. Год потеряешь, да. Зато, ничем не будешь рисковать. Уж поверь, я знаю, каково это – когда начинают угрожать близким, обещают сломать жизнь. Помогу, поддержу, обидеть не дам. Только тебе самой оно надо?

– Дядь Никит, я… Я просто практику хочу пройти, и всё. Такой шанс не каждый день выпадает. С тобой ко мне никто не сунется, я улучшу портфолио, получу зачёт – а потом сделаю, как ты говоришь. Переведусь. Только приезжай, пожалуйста…

Ну да, пока у меня в голове выстраивались варианты, как уничтожить репутацию декана и сломать ему жизнь, Юля просто и без затей хотела, чтобы я побыл рядом. Профдеформация, что поделать, мы с ней мыслим в разных категориях.

Не говоря о том, что я могу надеть маску, подловить декана в лесу да сломать ему нафиг ноги. Практика вряд ли сорвётся, а вот старому извращенцу придётся отъехать на лечение.

Разве что, Юля всё поймёт и перепугается до смерти.

– Ладно, на месте разберёмся. Я возьму вещи для похода. Осмотрюсь, что там за люди у вас. Но имей в виду: если будет хоть тень сомнения, что нет смысла остаться – мы уедем. Так что пока устанавливай диктофон и ничего не бойся. Если что – звони.

– Угу… Дядь Никит, у него ещё и ружьё.

Я только хмыкнул. Каким бы он не был озабоченным самодуром со связями, стрельбу точно не устроит. Хотя, девчонка на нервах и не такое выдумает.

Ответил ей:

– Ничего, малая. У меня тоже.

Правда, карабин я с собой возьму не для того, чтобы запугивать декана. Юля любит пострелять, вот и порадую её, пусть успокоит расшалившиеся нервы.

А если вдруг конфликт обострится… Что ж, решать конфликты я умею.

Я сбросил вызов и полез в контакты: в Топольном живёт Антон, мой хороший знакомый. У него можно оставить мою машину и попросить подбросить на его ниве почти до Первого колодца – того самого места, куда студенты по расчётам Юли должны дойти к полудню. Дальше машина не проедет, дойду пешком.

Пару лет назад я начал копать под нечистого на руку чиновника и чуть не загремел на зону сам. История прям киношная, да. После скандального увольнения из полиции у меня было два пути. Или валить в город побольше Барнаула, в Новосиб тот же, а то и дальше – в Питер, в Москву. Или – остаться здесь, на Алтае, но вернуться в Солонешное – деревню, где я вырос и где похоронил родителей.

Я решил, что смерти, крови и дерьма в моей жизни было столько, что можно уже уйти на заслуженную пенсию, на природу. В тридцать с копейками лет, ага. Кто мне блин помешает?

Ходить на охоту и рыбалку, париться в бане, завести пчёл, брюхо пивное отпустить… Первые пункты уже выполнил, последний пока нет. Тем более, старый друг отца, Александр Семёныч, давно звал вложиться деньгами в его бизнес и стать партнёром: он в своём маральнике как раз недалеко от Топольного открыл базу отдыха.

И вот как оно вышло – живи я где-нибудь далеко, Юлю выручить было бы гораздо сложнее. Лететь на самолёте из Москвы или Питера в Барнаул, оттуда – рвать сначала в Солонешное, потом в Топольное, догонять их в тайге…

Ничего. Приеду на место, оценю обстановку. Обещание выполню, вещи для похода возьму. Только, с вероятностью в девяносто девять процентов – просто заберу Юлю и увезу домой. Или к её бабушке с дедушкой – они тут же, в Солонешном, живут. Или к маме – это уже в Барнаул.

Антон согласился подвезти, я поблагодарил и быстро собрал рюкзак. От Солонешного до Топольного ехать часа два, а время не ждёт. Надо ещё и в магазин заскочить – набрать продуктов, у меня дома нашлось далеко не всё нужное.

Если Юля сильно расстроится – заночуем на природе одни, поедим вкуснях, постреляем по консервным банкам. Хоть немного подслащу горькую пилюлю.

Я позвонил Семёнычу, предупредил, чтобы на базе отдыха меня сегодня не ждал. Бросил рюкзак и сайгу в чехле на заднее сиденье машины, свистнул – и через полминуты, часто дыша, прибежал Буран – мой пёс, белоснежный хаски с пронзительными синими глазами. Завилял хвостом и, высунув язык, преданно на меня уставился.

Я открыл дверь машины, кивнул ему:

– Запрыгивай.

Дважды просить не пришлось – он у меня и команд кучу знает и, в целом, поумнее иных людей.

– Не вовремя они на гору собрались, – проворчал Антон. – Хорошо хоть, ты с ними.

Как и договорились, свою машину я оставил у него во дворе, и теперь Антон вёз меня на ниве к Первому колодцу.

Истинную причину, по которой сорвался в лес, догонять студентов, я ему не рассказал. Нужен проводник, и ладно. Маленькая деревня есть маленькая деревня. Он с женой одним словом оговорится – и будет информационный взрыв, с реальностью имеющий мало общего.

Я ответил:

– Я слышал, что у вас медведь ночью с неделю назад корову задрал.

– Да не, тот с другой стороны вышел. Хотя, как бы верно говоришь – на мишку они тоже наткнуться могут. В горах большой лесной пожар был, к нам любое зверьё могло выйти. Даже волкам не удивлюсь. Но, я не о том вообще. Тут просто на гору ещё и сектанты опять понаехали.

– На Будачиху?

– Ага. Из этого, “Древа Жизни”, или кто они там. Станем водой и кустами, станем землёй и цветами, – Антон смачно сплюнул в открытое окно. – Мёдом им тут намазано, что-ли.

Я только хмыкнул: сектантов и прочих странных личностей на Будачиху реально тянет, как магнитом. Во-первых, загоны про магию и мистику Алтая. В Солонешенском районе своей принцессы Укок конечно нет, но та же Денисова пещера именно здесь, пусть и далековато от Будачихи.

Во-вторых, легенда самой горы Будачиха, которая по одной из версий с тюркского как Трон Будды переводится. И Будда тут вроде как бывал, когда шёл к Тибету. На картах, правда, она называется Бутачихой, но местные такое название не очень-то признают. Сектанты – тем более.

В-третьих, тут во время Гражданской войны проходил отряд красного командира Сухова, и многие думают, что он где-то в лесу клад оставил… Короче, что простые туристы, что отбитые фрики находят кучу причин, почему сюда стоит приехать.

– А они не из-за кометы? – уточнил я. – Про неё весь интернет орёт уже неделю. Сегодня ночью её видно будет как раз. Она мимо Земли, если не путаю, пролетает в первый раз за три миллиона лет.

Антон дёрнул плечом, хотел что-то ответить, но…

Но – моё тело вдруг пронзило болью. Всё разом, каждую клеточку. Мышцы свело судорогой, меня перекосило, а сквозь сжатые до хруста зубы вырвался хрип. Какого только дерьма я за свою жизнь не хлебнул, но ТАКОЙ боли прежде никогда не испытывал.

Что хуже – с Антоном творилась та же фигня. А он, мать его, за рулём!

[ЛИКУЙ, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!]

Голос – не мужской и не женский, жуткий в своей нечеловеческой силе, раздался прямо в голове. Проревел вавилонскими трубами.

Каждое слово дублировалось огромными буквами, возникающими перед глазами.

[В ВАШ МИР ВЕРНУЛСЯ ПОРЯДОК!

СЛАБЫЕ ПАДУТ ИЛИ ВОЗВЫСЯТСЯ!

СИЛЬНЫЕ ВОЗЬМУТ СВОЁ ИЛИ ПАДУТ!

ВОССЛАВЬТЕ ЭТОТ ДЕНЬ ВО ВЕКИ ВЕКОВ!

ДА ПРИДЁТ СИСТЕМА!]

Какого?..

Миг – и меня поглотила темнота. Пропало ощущение тела, лишь голый разум повис в абсолютном ничто. А в этом ничто снова появились буквы. И, слава богу – без рвущего мозг в клочья голоса.

[Мир отныне разделён на осколки

Каждый осколок изолирован

Выполняйте задания Системы, чтобы открыть границы своего осколка и двигаться дальше по пути силы

С самого низа – к вершине

Спустя год границы всех неоткрытых осколков рухнут

Спустя два года человечество встретится с иными разумными жителями Вселенной]

Меня выручила только привычка приспосабливаться к любым вводным и действовать по обстоятельствам. Без неё я сдох бы ещё лет в двадцать.

Пока рациональность без толку билась в истерике, что-то глубоко внутри меня подсказало: это реальность.

Я давненько не играю в компьютерные игры, но по вечерам часто расслабляюсь за чтением. И про приход Системы тоже читал, и много. Реал – мать её – РПГ, только в жизни. Шок, что писатели и авторы китайских порномультиков оказались правы, конечно, но так оно и есть.

Значит – нужно принять новую реальность и действовать по обстоятельствам.

[Получено задание:

День первый

Выживите сутки

Итоги этих двадцати четырёх часов определят ваше будущее. Проявите себя или падите

Награда:

Вариативно

Удачи, игрок!]

Я приготовился к тому, что из странной чёрной пустоты вернусь в своё тело. И даже к тому, что машина без управления слетит с дороги и вмажется в дерево. Я хотя бы пристёгнут.

Но…

[ВНИМАНИЕ!

Вы находитесь в осколке с уровнем силы, превышающим ваш на восемь. Очаги цивилизации не обнаружены. Шанс на выживание признан низким

Награды за выполнение заданий повышены

Удачи, игрок!]

Вспышкой вернулась боль. Но, слава богу, не та разрывающая тело жесть, которую я только что пережил. Просто – пульсировало в висках, и разум заполнил мерзкий густой туман. А ещё горячее дыхание, шершавая влажность на лице…

– Буран!

Я кое как разлепил глаза и отстранился от пса, облизывающего мне лицо. Он радостно гавкнул, но тут же вдруг насторожился и зарычал, повернувшись к Антону. Губа поднялась, обнажая клыки, шерсть на загривке вздыбилась.

– Фу! – рявкнул я на Бурана. Повернулся к Антону, чтобы узнать, как он, и оцепенел на миг. – Какого…

Его колотило, будто в припадке, из оскаленного рта на подбородок хлопьями хлестала белая пена. Он хрипел, и сразу я не уловил этого только из-за долбанного вязкого тумана в башке.

Это, правда, нифига не самое страшное.

Прямо на глазах Антон будто усыхал, а его кожа серела и повисала морщинами. С треском и хрустом начали удлиняться судорожно сжатые на руле пальцы, зубы выпадали один за другим – и вместо них росли новые. Треугольные, как у акулы.

Миг слабости и охреневания, к которому жизнь меня не готовила, длился всего пару секунд. Что вообще может произойти за две несчастные секунды? Как оказалось, трансформация в монстра – запросто.

– Срань господня, – выдохнул я и распахнул дверь машины. – Буран, на выход!

Пёс послушно выскочил наружу, но остался сторожить меня у двери, рыча и злобно скалясь.

Я отстегнул ремень безопасности и последовал за питомцем. Откинул сиденье нивы, краем глаза наблюдая, как мой хороший приятель превращается в чудовище.

Система пришла в этот мир и, кажется, бросила невидимый кубик, решая, кто станет игроком и пойдёт обещанным ею путём силы, а кто – обратится мобом для прокачки.

Мне повезло, а Антону нет.

Я схватил с заднего сиденья тяжёлый рюкзак, отбросил в сторону. На спине он мне сейчас будет только мешать. А вот и сайга. Я стремительно расстегнул чехол, бросил на шею ремень карабина и разложил лёгкий складной приклад.

Снаряжённых магазина всего три, по двенадцать патронов. Один в сайге, два оставшихся я один за другим сунул под ремень. Разгрузка в рюкзаке, брал на всякий случай и даже не думал, что она может пригодиться.

– Ладно, Антох, последнюю проверку ты заслужил.

Меня невероятно бесит, когда люди в зомби фильмах до последнего кричат заражённым друзьям и родственникам, чтобы те очнулись, и не стреляют. Хоть и знают, что шансов на исцеление нет.

Я сейчас не знаю нихрена. И если есть хоть крошечный шанс, что Антон меняется только внешне – им нужно воспользоваться. Мало ли, как Система его изменила.

Тем более, всё, его уже не трясёт. Антон просто обмяк и уткнулся в руль лицом, едва слышно всхлипывая. Его кожа окончательно посерела, приобрела землистый мертвецкий оттенок, и висела дряблыми морщинами на иссушенных жилистых руках. Пальцы… Ох, мать твою!

Пальцы удлинились раза в два, суставы вспухли толстыми узлами. А ногти превратились в кривые, крючьями загнутые когти. Типа тигриных, из хватки которых хрен вырвешься.

Я тихо выдохнул, вдохнул. Поднял сайгу и, уперев приклад в плечо, поймал голову товарища в коллиматор. Отрывисто бросил:

– Антон. Если это ты – не дёргайся и скажи что-нибудь. Если не можешь говорить – постучи по рулю пальцами три раза. Или я нахрен стреляю, Антох. Давай.

Его плечи вздрогнули, шевельнулось ухо, вытянувшееся, как у долбанного эльфа. А потом он рванулся ко мне со звериным рыком. Ремень безопасности его удержал, кривые когти распороли обивку пассажирского сиденья.

Всё, это не человек. Ввалившийся нос, широченная безгубая пасть, истекающая пеной. И глаза – жёлтые, тускло светящиеся. Не звериные даже, нет. В них ни грамма разума, только лютая ненависть ко всему живому – ненависть сумасшедшей бешеной твари.

Мой друг мёртв.

Это не он. Мутант. Зомби.

Я мягко нажал на спусковой крючок, громыхнул выстрел, а в плечо толкнулся приклад карабина. Голова монстра мотнулась – и всё. От лба к уху протянулась чёрная полоса сорванной кожи, но череп выдержал прямое попадание пули калибра 5.45. Даже крови не было, только какая-то густая тёмная жижа.

Выстрел. Выстрел.

Я попал ему в пасть, сломав пару зубов, и в горло – тварь даже не заметила. Бешено рвалась ко мне, рыча и подвизгивая. Одновременно с моим четвёртым выстрелом лопнул ремень безопасности.

Монстр размазался в движении стремительной серой тенью. Быстро, нечеловечески быстро. Всё, что я успел – подставить карабин.

Удар сбил меня с ног. Кажется, мы пролетели пару метров, и столкновение спины с землёй выбило из лёгких воздух. Я хрипло вдохнул, плечи пронзила боль – зомби вцепился в меня когтями.

Перед самым лицом капканом хлопнула пасть, но монстр до меня не дотянулся – я упёрся карабином ему в горло. Через миг в бой вступил Буран.

Он заскочил зомбаку на спину и с рычанием вцепился в шею сзади. Давление на меня ослабло, зомбак дёрнулся и замотал башкой. Вот он, мой шанс!

Правая рука метнулась к поясу, выхватила из ножен охотничий нож. Зомби среагировать не успел, и ему точно в глаз вошло пятнадцать сантиметров стали. Судорога, короткий хрип – и монстр обмяк.

Я выдохнул с облегчением. Хорошо, что не стал убирать нож в рюкзак… По правде сказать, ждал от Системы сообщений об убийстве противника и начислении опыта, как это обычно бывает в реалРПГ, но ничего не было. У меня даже интерфейс не появился.

Ладно, не очень то и хотелось…

Буран с рычанием продолжал терзать уже сдохшую тварь, в которую обратился хороший человек. Я коротко скомандовал:

– Фу!

Пёс послушался и тут же отскочил в сторону. Я, шипя и матерясь сквозь зубы, вынул из плеч застрявшие когти и спихнул с себя труп. На лицо попали хлопья пены, перемешанные с чёрной жижей, которую назвать кровью язык не поворачивается. Я обтёрся, вытер руку об траву.

Если такое сейчас по всему миру… Ох, мать его. Зомби-апокалипсис пришёл, человечество – встречай. Надо срочно добраться до Юли и валить ко мне. Мой дом – моя крепость, там мы сможем окопаться и в безопасности решить, что делать дальше.

Лишь бы, до девочки не добрались зомби. И лишь бы она сама не стала одной из них. В любом случае: пока собственными глазами не увижу её труп, не успокоюсь. До тех пор она для меня жива и нуждается в помощи.

Ладно, надо заняться ранами, футболка на плечах уже прилипла к телу от крови, и горячее бежит вниз, к спине. Я рывком поднялся, вырвал из глазницы зомби нож. Обтёр лезвие об футболку Антона и вздохнул.

– Земля тебе пухом. Ты был правильным мужиком и не заслужил такой смерти. Покойся с миром, Антон.

Произнеся эту незамысловатую эпитафию, я шагнул к рюкзаку. Краем сознания отметил, что нива реально влетела в дерево. Хорошо, мы по грунтовке ехали медленно. Очнуться, баюкая движок на коленях, было бы охренительно неприятно.

Осмотрелся вокруг: тишина и пустота. Толп зомби нет, уже хорошо. Другое дело, что им тут и неоткуда взяться. Видна была только привычная пастораль: зелёные предгорья с редкими скалами и россыпями валунов, тут и там – берёзовые и осиновые рощицы. Если бы не одно но.

Появились… Стены? Точнее, не так: одна сплошная стена. Серовато-синяя, полупрозрачная. То ли стекло, то ли, что вероятнее, неизвестная энергия, эдакое силовое поле. Куда ни глянь, она возвышалась со всех сторон, поднималась на огромную высоту и, становясь прозрачной, сливалась с небом. Сзади – совсем близко, метрах в двухстах от меня. Впереди – за горами, у линии горизонта.

Едва различались более светлые прожилки, складываясь в узор сот из шестиугольников. Сама область, окружённая стеной, тоже имела форму шестиугольника, стыки плоскостей виднелись чётко, если смотреть вверх.

Стена без всяких проблем пропускала солнечный свет (иначе бы было темно), но при этом не была прозрачной, я едва-едва видел контуры ближайших деревьев по другую сторону и линию, где темная поверхность гор сходилась со светлым небом.

Более того, сквозь стену проходили облака. А я смогу, интересно? Чувствую – ни черта, но стоит потом проверить.

Зато, теперь понятно, что значило сообщение Системы о том, что мир разделён на осколки. Судя по тому, что я вижу, Юля и её группа должны быть в одном осколке со мной. А вот Будачиха – в соседнем, её заснеженную вершину отсюда не видно.

Путь назад отрезан, домой не вернуться. План “Мой дом – моя крепость” временно отменяется. Зато, в дело возвращается майор Сабатон. Лучше всего в этой жизни я умею выживать.

Даже там, где шансов как будто бы нет.

Глава 2. Мир на краю

Такеши ненавидел босса, но поделать ничего не мог. Всё чаще и чаще в голову приходила мысль: может быть, уволиться? Найти другую компанию? Но, он ведь в этой и года после университета не отработал! Стоило представить разочарование в глазах отца, и прошибал холодный пот.

Когда грянул страшный голос, а потом во тьме появились буквы, он пришёл к единственно верному выводу: из-за переработок и недосыпа у него начались галлюцинации.

Попил воды из кулера и поспешил к боссу в кабинет. Получать нагоняй. Снова.

Вот только босс сразу же набросился на него. Мёртвенно-серый, с пеной у рта и кровавым безумием в глазах, старик попытался отгрызть Такеши лицо.

Удар в челюсть отбросил начальника назад. Полученное ещё три года назад, в 2034-м, звание мастера спорта по боксу оправдало себя. Босс запутался в ногах и свалился. Неуклюже заворочался, пытаясь встать.

– Зомби, – потрясённо пробормотал парень. – Прямо как в аниме и манге. Голос не врал, мир изменился.

Такеши пнул обратившегося тварью босса, вновь опрокинув на спину, поднял стул и прикинул его вес. Обрушивая на голову начальника удар за ударом, думал Такеши лишь об одном: “Кажется, жизнь налаживается”.

***

Электроника скафандра мигнула и полностью погасла, оставив Матвея наедине с бескрайним космосом. Он болтался в двух десятках метров от шлюза станции на тонком страховочном фале.

По инструкции требовалось сообщить о потере связи, что он и сделал, как мог в такой ситуации – скрестил руки перед шлемом. Диспетчер на станции увидит сигнал и поймет, что случилось. На всякий случай, Матвей подержал знак подольше, всматриваясь в темные иллюминаторы отсека контроля.

Стоп! Почему темные?

Он почувствовал, как на лбу выступила испарина. Плотный многослойный материал скафандра, отделяющий его от вакуума, вдруг показался тонюсенькой, с волосок, пленкой. Лопнет, и всё – кранты.

Впрочем, кранты наступят и в том случае, если скафандр снова не заработает – тогда Матвей будет долго умирать от перегрева. Чёрт!

Тут же вспомнилась дочь, оставшаяся там, внизу. Как она будет без него? Эти мысли пришлось быстро отогнать от себя – выживание сейчас важнее.

Матвея отнесло в сторону от станции, пока он был без сознания. Это не так страшно – страховка-то никуда не делась. Дышал Матвей нормально, разве что чуть чаще обычного. Системы подачи кислорода не были завязаны на автоматику.

А вот связь, давление и теплорегуляция… Давление держалось в норме. Стрелка аналогового манометра на запястье уверенно застыла в зеленой зоне. Пассивная терморегуляция пока тоже держалась. Система отведения тепла работала за счет многослойности материала, поглощения и испарения влаги в вакуум и еще каких-то хитростей.

«Пока работала», – уточнил он мысленно.

Активная часть системы была в отключке.

– Мей Юн, Мей Юн. Вызываю станцию!

В ответ тишина.

– Эй! – крикнул Матвей, словно кто-то мог его услышать. Ожидаемо не помогло: связь не работала.

А потом Матвей окинул взглядом “Новую реальность” целиком. Точнее, всё, что от неё осталось. И увидел то, что должен был заметить сразу же после непонятного ухудшения самочувствия.

Странное синевато-серое поле, состоящее из множества гексагонов, рассекло похожую на колесо со спицами станцию надвое. Меньшая его часть оказалась скрыта по ту сторону не прозрачного поля, большая, включая уцелевшую ось космического лифта – тут, на одной стороне с Матвеем.

В стороны разлетелись обрубленные куски солнечных панелей, вытянутые в космическую пустоту предметы со станции и… Раз, два, три… Три трупа его коллег, не имевших и шанса на то, чтобы надеть скафандры.

Мей Юн, маленькая строгая китаянка. Коля Нестеров, новичок – меньше месяца на орбите. Коннор О’Райли, ирландец, знающий бесконечное количество анекдотов. Они трое как раз контролировали выход Матвея в космос… А теперь раз – и всё. Живыми на Землю уже не вернутся.

Как и одиннадцать человек, что в это время были в той части станции, которая отделена полем. Там – жилой корпус как раз. У них точно нет и шанса. Что насчёт оставшихся пятерых? Хотя бы они успели заблокировать переборки?

Станция болталась в пустоте и полной темноте, не горел ни один огонёк. Матвей развернулся, взглянув на Землю.

– Нет…

На ночной стороне планеты не горели огни городов. Они пропали. Все. И повсюду были эти странные энергетические стены, на расстоянии становящиеся практически прозрачными. Они будто накрыли весь мир геодезическим куполом, точнее сферой – системой шестиугольников с встроенными для коррекции пятиугольниками в нескольких местах.

Поднявшуюся панику Матвей зарубил на корню. Он кто угодно, но не человек, который будет сжигать так бестолково драгоценный кислород.

Спокойно, спокойно. Вдох, выдох…

Матвей начал неспеша подтягиваться по страховке к остаткам станции. Нужно всё оценить, проверить… Даже если сдохла вся электроника, нужно проверять механику. Да и кто-то из коллег мог выжить.

К счастью, до сих пор работали старые государственные стандарты, написанные ещё при Советском Союзе: любая космическая станция обязана иметь аварийный режим работы без электричества. Солнечный шторм вполне способен сжечь всю электронику, и как раз на такой случай и предназначены дублирующие системы. Химия, пружины, сжатый газ – вот что должно спасти жизни космонавтов, когда компьютеры превратятся в груду расплавленного кремния.

Регенерация воздуха – как на подлодках шестидесятых. Патроны с надписью «КО₂» на корпусе: пероксид калия жадно поглощает углекислоту, выделяя кислород. Свет – хемилюминесцентные палочки в аварийных отсеках: их зелёное мерцание питает реакция фенилоксалата с перекисью водорода. Даже гидравлику можно было вручную взвести через аварийные лебёдки – стальные тросы и шестерни переживут не то, что солнечную вспышку, а даже ядерный апокалипсис.

Он готов был схватиться за малейшую тень надежды, лишь бы не опускать руки. Выжить, вернуться на Землю – к дочери.

Советские инженеры, словно предвидя текущую ситуацию, на уровне подкорки при обучении вбивали необходимость использования в конструкции станции архаичных, но неубиваемых систем и, по счастью, их продолжали выполнять.

Этого не понимали западные партнёры, когда присоединились в начале тридцатых к проекту “Новой реальности”, но полностью поддерживали китайцы, работавшие с Россией с самого начала стройки тысячелетия.

Шутка ли – космический лифт. Не теоретические расчёты, не сюжет фантастического произведения – реальность. “Новая реальность”.

Эта старая школа инженерной мысли теперь даст ему шанс на спасение. Матвей даже вспомнил забавную приписку в техдокументах: “На случай, если всё полетит к чёрту”.

Что же, их час настал.

Понять бы ещё, что прямо сейчас творилось на станции: сквозь натянутый страховочный фал время от времени проходила вибрация, будто от колоссальной силы ударов. И у Матвея не было даже предположений, что это может быть.

Когда до обшивки “Новой реальности” осталось рукой подать, металл обшивки станции прямо напротив него вдруг изогнулся, словно деформированный взрывом. Услышать Матвей, конечно же, ничего не услышал, но через трос страховки вновь ощутил вибрацию. В этот раз – куда ощутимее.

– Что за?..

Удар. Ещё один…

Матвей быстро подтянулся к станции, чтобы ногами оттолкнуться назад и отлететь на безопасное расстояние. Хотя, безопасное ли?

Вспомнился приступ: “Мир разделён на осколки”. И это он уже увидел. Энергетические стены реально поделили Землю. А ещё…

[ВНИМАНИЕ!

Вы находитесь в осколке с уровнем силы, превышающим ваш на сто. Очаги цивилизации не обнаружены. Шансов на выживание нет

Награды за выполнение заданий повышены до максимальных значений

Удачи, игрок!]

Глядя, как изгибает корпус “Новой реальности” от страшной силы ударов, Матвей испытывал незамутнённый, просто таки хтонический ужас. Тело оцепенело, из глаз бежали слёзы… и только дышал он всё ещё медленно и размеренно.

А потом разорвало обшивку – словно кусок фольги. Наружу одним стремительным ловким движением выбралось ОНО. То, что судя по остаткам залитой кровью формы, ещё недавно было симпатичной итальянкой Мартиной.

Её руки удлинились раза в три, получив по два дополнительных сустава. Огромные когтистые пальцы мяли металл, а растущие из спины щупальца надёжно держались за корпус станции.

Вместо лица была лишь раскрывшаяся тремя лепестками пасть, полная треугольных зубов, а на жгутиках покачивался десяток глаз.

Космический вакуум твари был нипочём.

Она протянула лапу, схватившись за трос страховки…

– Нет! Сука, нет!

…и потянула Матвея к себе.

Он действовал, не думая. В голове билась паника, но тело двигалось само: быстро, чётко, без ошибок. Чуть развернулся, чтобы спиной быть к ближней части неизвестного поля. До него в той стороне считанные метры. До другой стороны – километры пустоты. Нажал на рычаг у пояса.

Никакой электроники, чистые механика и химия для экстренных ситуаций.

Пиропатрон отстрелил страховочный фал, а импульс отбросил Матвея назад. Пуповина оборвалась, и он теперь медленно отдалялся от станции, глядя, как беснуется оставшееся без добычи чудовище.

Голос рассудка в голове повторял: “Запасы кислорода на два часа, перегрев достанет тебя меньше, чем через полчаса, без страховки ты не вернешься”.

Но – иди оно всё лесом!

– Я просто так не сдохну!

***

Эльдруд, древний высший эльф, отвлёкся от тела на разделочном столе, услышав тихую мелодичную трель.

– Наконец-то, – буркнул он негромко. Покосился на гончих, с нетерпением ждущих конца вскрытия. – Ладно, жрите эти отбросы.

Смахнул труп рабыни со стола и отвернулся, когда мутировавшие псы бросились за угощением. Они повизгивали и рычали у высшего за спиной, борясь за самые сочные куски, хрустели костями и громко чавкали.

Эльдруд снял окровавленные перчатки и фартук, бросил в сторону. Сейчас его интересовала только системная панель его домена, на которой загорелся крошечный зелёный огонёк.

Система пришла в ещё один мир. На этот раз – в человеческий. Проблемная раса, да, но и из них получаются неплохие рабы. Доступ к ним появится через два года. Для смертных тварей это долгий срок.

Для него, древнего эльфа – мгновение.

Он вышел на балкон башни, с высоты задумчиво осмотрел свой домен – личный осколок мира, дрейфующий в обманчивой пустоте подпространства. Сотни рабов сейчас трудились в полях, добывали ресурсы в шахтах, изготавливали системное снаряжение и готовили пищу.

Новый мир – шанс расширить осколок, вырвать у вселенной ещё один кусок подпространства и увеличить личную силу. А если повезёт – можно будет захватить весь этот новый мир и войти наконец в высшую лигу.

Ему уже наскучило быть бессмертным.

Пора становиться богом.

Глава 3. Витаминки

Теперь – быстро. Прилипшая футболка пока кое-как сдерживает кровотечение, но это ненадолго.

Я сполоснул руки сначала водой, потом – медицинским спиртом. Ножом разрезал ворот футболки, оголил левое плечо и щедро полил перекисью. Зашипела розовая от крови пена, я скрипнул зубами. Быстро протёр кожу свёрнутой в тампон марлей, новыми кусками, смоченными перекисью, залепил пять маленьких, но глубоких и кровящих ранок.

Чёрт, перевязывать плечо – такое себе удовольствие. С бицепсом было бы проще.

Я накрыл обрывки марли, уже пропитавшиеся красным, свёрнутым из марли же большим рулончиком, его надёжно зафиксировал пластырем. Крепко надеюсь, что обращение в зомби как в фильмах не работает. А то сейчас или укусивший монстра Буран в собаку из “Обители Зла” превратится, или я из-за ран сам стану зубастым мутантом.

Быстро перевязал правое плечо, испорченную футболку скомкал и сунул в рюкзак, надев вместо неё сменную. Осмотрел себя. Спешка спешкой, а за Юлей выдвигаться надо подготовленным. Прогулка по лесу превратилась в ужастик, а бросаться на пулемёт голой жопой я не привык. Мертвец никому не поможет.

Только сначала вот что…

Я достал из кармана смартфон, щёлкнул по кнопке питания – но экран не загорелся. Разряжен? Да с чего бы, у меня противоударный водостойкий кирпич, заряд до недели держит. И заряжал я его утром.

Я заглянул в ниву – там в держателе на приборной панели был смарт Антона. И он тоже не включился. Выборка небольшая, конечно, чтобы делать выводы, но есть неиллюзорный такой шанс, что приход Системы убил электронику. Спасибо хоть, огнестрел работает.

Я проверил часы: с ними всё было в порядке, секундная и минутная стрелка честно шли по кругу. Время – начало двенадцатого. Ага, механика функционирует.

Что у нас по снаряжению? На ногах берцы, штаны – от костюма-горки, камуфляжные. Ремень с ножнами, под ним – два магазина от сайги. В рюкзаке ещё две пачки по двадцать патронов, и это весь мой небогатый боезапас.

Мысль о том, что скоро в больные плечи вопьются лямки рюкзака мне не нравилась, но выбора не было. А пока я надел куртку от костюма, застегнулся и натянул поверх разгрузку. Магазины переложил в карманы, тот, что в карабине – доснарядил, вскрыв одну из пачек с патронами.

Сильно защищённым я себя не почувствовал. Что мне Система сообщила? Осколок высокого уровня силы, выжить в котором шансы очень малы. Судя по сообщению об отсутствии тут очагов цивилизации, сложность зависит от количества людей.

В городах сейчас, видимо, бродят тысячи первоуровневых зомби – медленных и не таких опасных. Мне придётся иметь дело с бешеными когтистыми мутантами, быстрыми и сильными.

Сейчас бы броник, шлем, и десяток бойцов поддержки… Ладно, что я хорошо умею – так это не подыхать. Твари мною ещё подавятся.

Я достал из рюкзака туристический топорик, сунул под ремень за спиной. И вынул вьетнамки. Их брал, чтобы ходить в охотничьей избушке, куда собирался вести студентов.

Повозившись, из синей изоленты и вьетнамок соорудил себе наруч на левую руку. Мне понравилось, как Брэд Питт в “Войне миров Z” также сделал из журнала и скотча, так что подрежу идею у него. Какая никакая, а защита. Подошвы у вьетнамок толстые и жёсткие, от зубов зомби должны защитить.

Я проверил Ниву. Столкновение с деревом повредило радиатор, фару и чуть смяло капот. Внешне никаких критических повреждений, топлива в баке больше двадцати литров. Но, на мои попытки запустить движок машина вообще никак не отреагировала. Даже не чихнула ни разу в попытке завестись.

Поломка? Или Система отрубила вообще всю хоть сколько-то сложную технику?

Постепенно разберусь.

Я заглянул в багажник. Да, Антон не подвёл. Под фальшивым дном лежал двуствольный обрез: горизонталка, двенадцатый калибр. Понятно, что запрещёнка, тут Антон по краю ходил. Но, смотря правде в глаза: в Топольном некому было проверять его багажник. Участковому это точно нафиг не надо.

Переломил обрез – заряжено. В патронах, скорее всего, дробь. Расковыривать и проверять было жалко, у меня боезапас очень ограничен. Спасибо ещё, в тайничке нашёлся и патронташ: двадцать пять патронов, все ячейки заполнены. Широкий, цвета хаки, для ношения через плечо. Ещё и с креплением для ножен. И самошитый чехол для обреза на пояс.

– Антон, от души, – тихо буркнул я. – Не обижу твою игрушку, честное слово.

Я надел патронташ, перецепил на него нож рукоятью вниз. Проверил крепление – надёжное. На ремень справа повесил чехол, сунул в него обрез.

Дальнейшая проверка принесла мне коробок охотничьих спичек, две дешёвых зажигалки, растаявшую в упаковке шоколадку и, внезапно – целых три волчьих капкана. Штыри, цепи – полный комплект. В ящике с инструментами нашлась большая крестовая отвёртка, которую можно использовать, как оружие.

Я забрал всё: пригодится.

В ногах заднего сиденья лежала бензопила-сучкорез. Резать зомби таким инструментом, конечно, было бы очень эпично, но нифига не рационально. Я ещё и не уверен, что пила будет работать – машина и смартфоны же сдохли.

Тем более, таскать с собой эту тяжёлую дуру я не готов. Оставим такие развлечения героям трэшовых ужастиков.

Вот стоящая рядом полная пятилитровая канистра бензина порадовала: он может пригодиться. Не для розжига костров, конечно, а в связке с другой находкой: полупустой поллитровой бутылкой грушевого лимонада. Стеклянной, ясное дело.

Понятия не имею, с чем ещё тут могу столкнуться, но возможность в случае чего сделать коктейль Молотова греет душу.

В ящике с инструментами нашёлся тонкий шланг. Я вылил лимонад, сполоснул бутылку и с помощью отвёртки и носка протёр её изнутри. Перелил туда бензин из бака. Там его осталось больше двадцати литров, судя по датчику. Будет необходимость – можно будет вернуться.

Найду Юлю – найду и кого-то ещё из выживших студентов. А это – лишние рабочие руки и спины для переноски рюкзаков с полезным хабаром.

Если судить по первому мутанту, в которого превратился Антон, и сообщению Системы, все твари будут сильнее и быстрее меня. Капканы я нашёл в тему, побеждать мне придётся подготовкой и хитростью. Их бы ещё дополнить чем-то…

Зря не взял с собой верёвку, можно было бы делать силки. Местные горы не высокие, маршрут до Будачихи простой, в неспешном темпе – два дня пути. Так что, мысль про верёвку даже в голову не пришла.

Ладно, а если так?

Я достал топор, самым варварским образом расколотил приборную панель нивы, оголив проводку. Наберу проводов, их тут целое разноцветное месиво. Вполне могут заменить верёвку…

На миг замерев, я выругался. Ага, конечно! Собрался ловить проводами тварей, которые могут порвать ремень безопасности?

– Только время убил…

Все находки в мой огромный рюкзак и так еле поместились. Пришлось переложить в чехол от сайги плед, худи и тёплую ветровку. Ночью холодно, в горах часто льёт дождь – облака вечно цепляются за вершины, – так что без куртки никак даже летом.

В сменные штаны я надёжно завернул бутылку с бензином, чтобы не разбилась. Обернулся на изменённое тело Антона. Он ведь помогает мне даже после смерти…

Сказать по правде, мы скорее приятельствовали, но отношения были хорошими. Я с ума не сошёл, и чувство вины после убийства монстра не испытывал. Но от глупой гибели хорошего парня на душе было паршиво. А от развернувшейся перед моими глазами картины стало ещё и тошно.

– Буран, мать твою!

Я, пока возился со снаряжением, поглядывал по сторонам, но на пса и труп зомби не смотрел. Как оказалось – очень зря.

Изменённое тело начало истлевать. Трескалась серая кожа, сходя лоскутами, усыхали мышцы. Это за сколько? Я сверился с часами – всего десять минут. А Буран (мать его!) сунул башку куда-то под рёбра, через дыру в животе, и что-то увлечённо жрал.

Какого хрена! Он приучен к охоте, без разрешения не трогает НИЧЕГО. Тем более… Мать его! Это мало того, что было когда-то человеком, это сейчас ещё и неизвестная мутировавшая дрянь!

– Фу, Буран!

Пёс отскочил от зомби, как ошпаренный. Белая шерсть на морде вся была уделана в чёрной дряни. Он заскулил, поджал хвост – и начал разыгрывать привычное представление “Буран виноват”.

Бухнулся мордой в траву, заскулил и пополз ко мне, толкаясь только задними лапами.

– Вот нихрена, с таким залётом вообще не проканает, – буркнул я, шагнув к псу. Он тут же остановился и, прикрыв глаза передними лапами, жалобно заскулил. “Бурану стыдно”, ага. – Что на тебя нашло-то?

Что-то мне подсказало, что пёс не виноват. Поведение настолько для него нехарактерное, что в голову скорее мысли про влияние Системы идут. Либо, он заразился, когда укусил зомби, и теперь постепенно меняется. Это – худший вариант.

– Вольно, Буран, – буркнул я. – Что ты там нашёл вообще?

Труп зомби уже мумифицировался, но его разложение на этом не остановилось: плоть медленно осыпалась прахом. Я подошёл ближе. Дыра в животе увеличилась, с ребер сошло мясо, оставив только голый остов. А внутри что-то тускло светилось разными цветами.

– Так, какого…

Я склонился и достал наружу две странных… стекляшки? Одну небольшую, размером с фасолину, красного цвета. И ещё одну побольше, с детский кулачок, сероватую. Обе – чуть оплывшие, миндалевидные. Как застывшие слёзы.

Свечение на солнце было совсем незаметно, на ощупь стекляшки оказалась гладкими и тёплыми.

В груди у трупа были прах и загустевшая чёрная жижа, я испачкал ими ладонь – а вот сами разноцветные слёзы были девственно чисты. К ним никакая дрянь будто не приставала.

Тут очнулась Система:

[Обнаружены:

Эссенция выносливости – 1 шт.

Навык Пожирание – 1 шт.

Уровень силы – 9

Описание:

Пожирание сырой плоти значительно повышает скорость регенерации и восстанавливает силы

Невозможно применить – отсутствуют ячейки навыков!

Удачи, игрок!]

– Угу, – буркнул я глубокомысленно. – Кстати, я ведь даже не проверил… Система! Статус! Окно персонажа! Характеристики! Навыки!

Буран с удивлением смотрел, как я говорю с самим собой, склонив голову набок. Системный интерфейс появиться не пожелал, игноря все мои попытки.

– РеалРПГ врут, – сказал я псу. – Не верь рекламе, Буран. Не надо.

Буран помахал хвостом.

– Вот и правильно.

Ладно, догадаться не сложно. Эссенции должны поднимать характеристики. Навык – добавлять новую способность. Правда, что-что, а жрать сырое мясо я не горю желанием. Разве что, если уж совсем припрёт.

Пока, правда, я изучить навык не могу. А вот характеристики…

– Буран, я это что, съесть должен?

Стекляшки в ладони доверия не вызывали. Нет уж, сначала посмотрю, что будет с Бураном. В нём, видимо, сработали какие-то звериные инстинкты, раз он полез есть эти эссенции. А человек от древнего рептильного мозга оторван сильнее, чем животные.

Сколько он успел съесть, интересно? И как быстро будет эффект?

Я проверил карманы джинсов Антона, забрал ещё одну зажигалку и полупустую пачку сигарет. Сам не курю, но в перспективе они могут пригодиться для обмена. Подумав, снял и ремень – лишним не будет.

Напоследок, проверил когти и зубы – их тлен не тронул, сохранилось идеальное состояние.

Что сказать? Зубы реально как у акулы, первое впечатление не обмануло. Треугольные, с едва заметными зазубринами, в полмизинца длиной. Система послала эволюцию куда подальше, не оставив никакой дифференциации зубов на резцы, клыки и коренные.

Пастью зомби ничего пережевать не выйдет – только отхватить кусок мяса и проглотить его целиком.

С когтями мне повезло. Длинные и твёрдые, они не имели заточки для режущих ударов. Иначе бы мутант меня исполосовал бы. По сути, это просто крюки для надёжного удержания жертвы. Вцепиться намертво – и рвать зубами.

Вывод простой: больше нельзя позволять им хватать меня.

– Ладно, – буркнул я. – Идём к Юле. Готов к марш-броску?

Буран активнее замахал хвостом. Я быстро спрятал эссенцию и навык в рюкзак, забросив их в носок. Надел, шипя и матерясь сквозь зубы, рюкзак и чехол сайги.

– Погнали.

Эффект от съеденных эссенций (знать бы ещё, какого количества) на Буране проявился через полчаса. До Первого колодца осталось километров пять, по неровной пересечённой местности с перепадами высот это для меня – минут двадцать бега.

Мы уже двигались по Долгой Гриве – вытянутой на много километров невысокой горе. Впереди виднелись поросшие сосняком горы, цель моего пути.

И вот тогда то Буран и сдал. Если сначала он носился вокруг, обгоняя меня и возвращаясь обратно, то тут пристроился рядом. Тяжёлое дыхание с хрипами, хромота…

Я выругался, остановившись, осмотрел пса. Нос сухой и горячий, лапы дрожат, взгляд затуманенный… По крайней мере, на превращение в зомби это не похоже.

– Знаешь сказку, где битый небитого везёт? – хмыкнул я. – Щас покажу.

Я поднял Бурана, забросил на плечи. Пену изо рта и судороги я не пропущу, так что монстром он на мне не обратится. А время терять нельзя. Может, так проявляется рост характеристик?

Минут десять Буран только скулил, но после успокоился. Попытался извернуться, чтобы облизать мне лицо. И у него заурчало в животе – просто блин оглушительно.

Я поймал рукой морду пса, проверил нос – холодный и мокрый. Урчание в животе настойчиво повторилось.

– Смысл понятен, – хмыкнул я. – Тело перестраивается не сразу, и процесс неприятный. Ожидаемо, в целом. Без боли нету роста. И нужны калории. Хорошо, что я эти стеклянные витаминки сразу не проглотил.

Я притормозил, спустил Бурана на землю.

– У тебя минута на пожрать, – проворчал я, залезая в рюкзак.

Буран в лесу обычно питается тем, что ем я, и заодно добывает мясо сам, вылавливая зайцев, белок и сусликов. Но небольшой запас влажного корма у меня с собой был. Ну как, небольшой… Полтора килограмма.

Я всё вывалил в походный небольшой казан, который заменяет мне котелок. Ничего, потом помою.

– Налетай. Быстро.

Буран весь извёлся, пока ждал еду. Получив разрешение, набросился так, будто не ел неделю.

Я с тоской взглянул вперёд. Трачу время, а что там с Юлей – понятия не имею. Только вот, Буран – полезная боевая единица, он должен быть готов к возможному (точнее – охренительно вероятному) бою. Ещё и прокачался вперёд меня, собака сутулая…

Буран вдруг оторвался от котелка и зарычал, резко развернувшись к кустам метрах в семи от нас. Вздыбилась шерсть, он негромко и ворчливо гавкнул, привлекая моё внимание.

Я уже схватил карабин и держал кусты под прицелом. Что там? Ещё один зомби?

Из зарослей с рыком вылетела рыжая размытая стрела. Я успел чуть сместить прицел и выстрелить – но попал только в землю позади здоровенной лисы.

Насколько большой? Раза в полтора крупнее Бурана.

Она рванула ко мне, и рванула чертовски быстро. Я не успел ни сместиться толком в сторону, ни выстрелить во второй раз. Пёс прыгнул на неё – но тоже промахнулся.

Зубастая пасть сомкнулась на моей левой руке. Подставить самодельный наруч я успел, отстраниться назад – нет, и передние лапы здоровенной твари прошлись когтями мне по животу. Буран не растерялся, вцепился в роскошный пышный хвост. Я – рванул из чехла обрез и в упор долбанул дуплетом.

Звук попадания был такой, будто я всадил заряд дроби в камень. Свистнули рикошеты, только чудом никого не задев. Лиса взвизгнула и разжала зубы, свалившись на землю.

Крови я не увидел, но, мой дуплет её как минимум оглушил.

Пока шустрая тварь не очухалась, я бросил обрез на землю и рванул из ножен нож. Лиса среагировала, когда я бросился на неё, распахнула пасть – и снова вцепилась в подставленный ей наруч.

Один быстрый удар – и из глазницы животины торчит рукоять ножа.

Лиса дёрнулась, сильнее сжала зубы – и снова выпустила мою руку. Засучила ногами, но уже через пару секунд затихла.

– Срань господня, – выдохнул я с облегчением, и вырвал из черепушки нож. Оглядел бегло наруч – в подошвах вьетнамок и изоленте появилось множество дырочек, но моя рука не пострадала. Не зря возился.

Расстегнул куртку, задрал футболку – на животе остались длинные, но совершенно безопасные царапины. И одежда уцелела, не порвалась. Хоть что-то хорошее.

Я начисто оттёр нож от крови пучком травы – и сунул в ножны. Поднял обрез, перезарядил и вернул в чехол, а стрелянные гильзы сунул в патронташ. Могут ещё пригодиться.

Буран всё это время терзал с рычанием хвост, но наконец понял, что лиса мертва. Разжал зубы – и внезапно заскулил и подскочил с поджатым хвостом ко мне. Сходу перешёл из режима берсерка в режим щеночка.

– Охренеть…

Помнится, он как то раз ёжика сожрал. Молодой был, не старше года, и очень любопытный. От такого сочетания ежа никакие иголки не спасут – но останутся торчать в пасти, как последний привет с того света.

Сейчас произошло то же самое – в морде и дёснах Бурана застряли десятка полтора крупных рыжих игл. Каждая – с зубочистку размером.

– Нет, Буран, это неправильная лиса, – бормотал я под нос, пока вырывал у чуть поскуливающего пса иглы из морды. – Но нам вроде как повезло. Зомби был опаснее – такой же быстрый, но гораздо сильнее. Помнишь: он и ремень безопасности порвал, и меня сбил, как паровоз. И когти, и зубы у него больше были. Он бы и наруч мой насквозь прокусил, и маленькими царапками на животе не ограничился.

Бурана мой голос успокаивал, так что я продолжил рассуждать:

– Чую, она уровнем пониже. А всё усиление от Системы ушло в скорость и шкуру. И, кстати, о шкуре…

Я вырвал из нёба Бурана последнюю иглу, он чихнул и, бросив на труп недобрый взгляд, вернулся к котелку с едой. Я шагнул к лисе. Пуленепробиваемая шёрстка – это офигеть какое интересное открытие.

С точки зрения эволюции шерсть млекопитающих когда-то была чешуёй рептилий. Система сделала хитрый финт ушами – и превратила лисью шерсть в игловидные чешуйки. На теле – плоские, расположенные черепицей и очень-очень твёрдые. На хвосте – в уже знакомые мне иглы.

И эта вот чешуйчатая черепица выдержала в упор выстрел дробью из двух стволов. Что сказать? Хочу себе такой воротник. Жалко только, что снимать шкуру времени нет.

Впрочем, кое-что проверить всё-таки стоит.

Я достал нож. Ударил – остриё, как и следовало ожидать, без толку скользнуло по рыжим чешуйкам. А если так? Я сунул лезвие под чешуйки – и без проблем пробил шкуру. Разрезал брюхо, руками расширил разрез.

Никакой хтони и чёрной жижи, как у зомби, не было. Истлевать и мумифицироваться труп тоже явно не собирался.

Я закатал рукава, чтобы не уделаться, и проверил грудную полость. Вместо сердца нашёл уже знакомые мне стекляшки. Только не красные, а зелёные.

[Обнаружены:

Эссенция ловкости – 2 шт.

Удачи, игрок!]

Так и думал: ни силой, ни выносливостью лиса не отличалась. А вот глотать стеклянные витаминки я буду только в безопасном месте, сейчас это лишь принесёт мне проблем болезненностью процесса.

Буран доел корм, так что я быстро смыл с рук кровь, спрятал в рюкзак казан и свежий лут и, с сожалением покосившись на бронелисицу, двинул дальше.

Тварей мы заметили на поляне издалека примерно в километре от Первого колодца. Тут уже рукой подать – подняться на склон, поросший смешанным лесом, и спуститься вниз. За Первым колодцем предгорья постепенно переходят в горы и начинается тайга.

На траве валялись обглоданные трупы, опознать которые будет чертовски непросто.

Внутри всё сжалось: лишь бы среди них не было Юли. В поход, как она сказала, пошло около тридцати человек. Мертвецов здесь было восемь, зомби – три. И на высокой сосне неподалёку от них, под самой верхушкой, сидел парень. Если глаза мне не изменяют – негр.

Юля говорила про иностранцев, но такого я не ожидал.

– Чего только в русских селеньях не увидишь, – буркнул я. – Буран, как будем справляться с превосходящими силами противника?

Глава 4. Правильное позиционирование

Самым сложным в моём плане было подобраться незамеченным поближе к зомби. Полноценный лес начинается дальше, уже после Первого колодца, а тут пока – невысокая трава, кусты и редкие рощицы, разбросанные тут и там.

Благо, тварей пока интересовали трупы. Сильно промедлю – они, возможно, заинтересуются ещё и негром, сидящим на сосне. С их когтями залезть на дерево – раз плюнуть.

Тут мне на выручку пришёл рельеф. Я просто поднялся на верх Долгой Гривы и ползком перебрался на другой склон. Маячить на высоте, чётким силуэтом на фоне неба, полный идиотизм – так человека видно издалека. Хотя, сейчас кое-что поменялось: силуэт не на фоне неба, а на фоне стены осколка.

М-да, надо привыкать.

По склону, скрытый от зомби вершиной Долгой, я двинул дальше.

Эффективная дальность стрельбы из сайги – триста метров, но лучше подобраться поближе.

Зомби в целом ломают привычные стрелковые шаблоны. Что эффективен лишь выстрел в мозг, я уже понял. По крайней мере, попадание в рот и горло успеха не принесли.

Любой опытный стрелок целится в центр масс – то есть, в грудь противника. Крутые хэдшоты с реальностью имеют мало общего, это лишь стереотип, навязанный фильмами и компьютерными играми. Ни один снайпер в здравом уме не будет стрелять в голову, риск промахнуться и без толку выдать свою позицию слишком велик.

У меня же задача сложнее: череп тварей такой прочный, что эффективен исключительно выстрел в глаз. По крайней мере, с калибром 5.45. И, я ни фига не тунгусский охотник, который белок только так и укладывает, чтобы шкурку не испортить.

Тем более, у меня нет приличной оптики, только коллиматор.

Я, правда, не пробовал выстрел в сердце. В целом, да: нужны эксперименты и понятная выборка по критическим для тварей ранениям. Можно ли повредить конечности? Кости прочные, да, но что по суставам и сухожилиям? Что будет, если из обреза брюшную полость превратить в набитое дробью месиво?

В глаза бросилось очень удобное возвышение на вершине Долгой впереди. Место отличное: там и до тварей меньше трёхсот метров будет, и оборону организовать проще.

Не верю, что уложу их издали, явно придётся перейти в ближний бой.

Дойти до выбранной позиции мы не успели: Буран снова зарычал, развернувшись в сторону густой поросли осинового молодняка. В полтора человеческих роста высотой, тоненькие деревца росли так густо, что я с рюкзаком среди них вряд ли смогу протиснуться.

Кто там? Ещё одна лиса? Хищные зайцы, как в одном из приключений Алисы Селезнёвой? Барсук или, не дай бог, медведь?

На самом деле, любой вариант сейчас опасен, мне нельзя шуметь. На звук выстрела прискачут сразу три зомби, а я без подготовленной позиции вряд ли с ними справлюсь. И даже сбежать не успею, твари быстрее меня.

Вынести же системную мразь чисто в рукопашную… Задача, мягко говоря, трудновыполнимая.

Я сбросил тяжёлый рюкзак и чехол сайги, поднял карабин. Осинки зашатались, среди стволов стало видно что-то разноцветное. Оранжевый, красный, фиолетовый… Тварь приближалась.

Зомби. Чертовски злой и залитый с ног до головы кровью.

Раньше это была девушка. Явно очень прогрессивная, да. Антон весил килограмм восемьдесят и лишних подкожных запасов не имел. Превращение его сильно подсушило, и кожа повисла дряблыми складками.

Эта девчонка весила, наверное, раза в полтора больше него, и безразмерная оранжевая футболка и кожа после жиросжигания повисли на ней нелепым балахоном.

Штанов на ней не было вовсе, только какие-то грязные обрывки на щиколотках. Видимо, свалились, и она содрала их, чтобы не мешали.

Ещё и волосы ярко-фиолетовые…

Превращение у неё прошло иначе. Никаких когтей: кулаки просто увеличились раза в три, а все пальцы, кроме большого, срослись. Походило это на странные боксёрские перчатки.

Серая кожа ороговела, как натоптыши на пятках, и даже издали выглядела толстой и очень твёрдой. Ещё и лобная часть черепа деформировалась: вытянулась и заострилась, как таран.

Низко наклонив башку и яростно топоча, боди-позитивная зомби понеслась на меня, как разъярённый носорог. Быстро – но в этот раз хотя бы в пределах скорости реакции обычного человека. Ещё и вверх по склону, что тоже было не в её пользу.

Готов поспорить, из неё выпадут эссенции силы и выносливости.

– Буран, фу! – рыкнул я псу, готовому сорваться в бой. В правой руке у меня уже был нож. Нужно попробовать рукопашную. И действовать быстро, чтобы рыком и визгами не привлечь внимания к своей скромной персоне.

Использовать склон, и напрыгнуть сверху? Физику никто не отменял, я своим весом уткну зомбячку мордой в землю. Только потом что? Череп мне не пробить.

Ладно, если так?

В последний момент я отскочил в сторону, пропустив тварь мимо себя. Успел на развороте ударить ножом под колено – лезвие только без толку заскрежетало по ороговевшей коже, выбив искры, как из камня.

Чёрт! А ведь мой нож без проблем гвозди рубит!

– Взять!

Буран мгновенно метнулся в бой и с рыком повис на правой руке твари. Она остановилась, легко, как куклу, подняла его вверх и замахнулась левой для удара.

В этот момент я пнул её под колено. Думал, на одно колено и уроню, подбив ногу, да ещё и тянущий вниз вес Бурана поможет.

Нифига, ноль реакции.

Останавливаться было поздно, я коленом упёрся мутантке в спину, рукой схватился за фиолетовые волосы и рывком потянул на себя. Бесполезно, будто железную шпалу попытался согнуть.

Тварь крутанулась, попытавшись сбить меня свободной рукой. Я не отпустил волосы, и вместо этого она просто меня покружила. Охренеть, силища невероятная! Тем более, по габаритам она меньше меня.

Вот чего я не учёл – так это того, что зомбятина резко наклонится. Волосы я выпустил поздно, и меня уже понесло рывком через неё.

В воздухе я извернулся просто чудом. Удар! Почти наугад, в полёте – но я попал, всадив ей в глаз нож. И кувырком покатился по склону, кое-как затормозив.

Тело зомби свалилось мордой в траву и чуть съехало вниз.

– Фу, Буран, – тут же скомандовал я, чтобы пёс не терзал просто так руку трупа. – И чего вдруг неформалка в геологи подалась? Нет бы на каком-нибудь психологическом сидеть себе спокойно…

Я вытер пот со лба, осмотрелся – вроде бы, больше никто ко мне не несся, чтобы сожрать. И хорошо, бой прошёл тихо, без ора и стрельбы. Шагнул к зомби, ножом разрезал уделанную засохшей кровью футболку.

Вид открылся отвратительный. Складки, складки, складки, лифчик размера эдак шестого, заполненный мерзко свернувшейся кожей… Логично, грудь – это тоже жир.

Кожа на ощупь была, как наждачка. Слышал, у акул так же. Проверка показала, что секущие удары ножом оставляют только мелкие бесполезные царапки. Хотя, искр больше не было. Я упёрся остриём в подвздошье, навалился всем телом на рукоять.

Сначала пошло туго, а потом нож резко провалился в тело по гарду. С трудом, но теперь я смог сделать разрез. Толщина ороговевшей кожи была с фалангу пальца, блин!

Когда разрез был уже сантиметров десять, тело начало истлевать, и дело пошло бодрее. Закатав рукав, я пошурудил в грудине – и вынул на свет стеклянные слёзы.

[Обнаружены:

Эссенция силы– 2 шт.

Эссенция выносливости – 1 шт.

Удачи, игрок!]

Эссенция силы оказалась фиолетовой, а новый навык, к сожалению, не выпал. Понять бы ещё, как их вообще изучать…

Я быстро спустился к осиновой рощице, протиснулся между стволов – и в глубине нашёл труп мужчины лет тридцати. Мутантка до костей обглодала ему руки и ноги, разворошила полость живота. Зрелище тошнотворное, ничего не скажешь. Кружащие вокруг мухи эффект только усилили.

Видимо, когда часть студентов превратились в зомби, все разбежались кто куда. Кто-то из ребят был убит на месте, и твари там до сих пор пируют.

Этот мужчина – судя по возрасту, препод – убежал далеко благодаря тому, что рванула за ним тяжеловесная мутантка. На будущее, буду называть таких танками. Коротко и понятно. А зомби типа того, каким стал Антон – крюкачи, от формы их когтей.

Рюкзака при убитом не было, но из обрывков одежды я забрал старый, но хороший швейцарский нож, нашёл и проверил мобильник – не включился. Выборка растёт, да.

Пусть и было неприятно, проверил грудную полость. Не нашёл ни сердца, ни лёгких, ни некоторых органов в брюшине: мутантка сожрала всё. Были ли в человеке эссенции, я так и не узнал.

Добывать их специально, устраивая охоту на себе подобных, я не собираюсь. Но проходить мимо, когда есть возможность получить нечто настолько полезное, тоже глупо. Мертвецов мораль не интересует, а мне ещё выживать в новом безумном мире.

Все находки я спрятал в рюкзак, руки и нож старательно обтёр от крови и чёрной жижи пучками травы, а после сполоснул. Сильно беречь воду не нужно, впереди ещё куча родников. Первый колодец в том числе.

А вот вонять в лесу, полном неизвестно каких монстров, кровью – это плохая идея.

Закинув на плечи рюкзак и чехол сайги, я двинул в сторону удобного места для обороны. Впереди бой с тремя зомби разом. Если мой план не сработает, шансы выжить будут минимальны.

Знать точно, как твари будут действовать, я не могу. Но я сделал всё, что в моих силах, чтобы быть готовым ко всем возможным вариантам.

Я расположился под кронами трёх высоких берёзок на выдающемся из вершины Долгой широком языке земли.

Как раз со стороны тварей он нависает над склоном трёхметровым обрывом. Попробуют штурмовать напрямую – получат прямо в рожу из обреза, пока успеют вскарабкаться наверх. Рванут в обход, чтобы зайти с тыла – и попадут в капканы.

Слева подход не такой удобный, довольно крутой, там я поставил один капкан. Справа, соответственно, два. Самым трудным было загнать в землю штыри, не вколачивая их обухом топора и не поднимаясь во весь рост, но я справился.

Капканы чуть прикопал, разрыв сухую почву топором, и замаскировал перепрелой прошлогодней листвой и травой.

Основная моя надежда была на то, что выстрел в голову из обреза в упор убьёт тварей. Особенно, если бить дуплетом. Плотность дроби должна быть такая, что сквозь глазницы в мозг что-то попадёт обязательно. Осталось только проверить это на практике.

Обрез и нож – для ближнего боя, выхватить их не долго. Карабин – для дистанции. А пока…

Я поймал в коллиматор спину одного из крюкачей. Расстояние между нами было – около двухсот метров. Для пули, летящей на километр, и при выстреле имеющей скорость больше девятисот метров в секунду – вообще не расстояние.

Палец мягко нажал на спуск, грохнул выстрел, а приклад ударил в плечо. Зомби дёрнулся, из под правой лопатки ударила чёрная кровь. Патроны у меня спортивно-охотничьи, с пустотой в головной части пули. При попадании в тело сквозь плоть такая пуля не идёт по прямой, а деформируется и начинает гулять, превращая внутренности в месиво.

Попади я так в человека – он бы уже не встал. Раненный зомби рывком вскочил лишь на полсекунды позже двух своих собратьев. Правда, если они тут же рванули в мою сторону, этот сначала харкнул густой чёрной жижей.

И побежал он, скособочившись, со скоростью немногим выше обычного человека. Из пасти текло чёрное, вздуваясь пузырями. Значит, повреждено минимум одно лёгкое. Живучую тварь это не убило, но ослабило.

Они кто угодно, но не киношные ожившие мертвецы. Поражение жизненно важных органов – рабочая тактика. А значит…

Выстрел!

Пуля попала в район солнечного сплетения, даже не замедлив крюкача. Не пробил кость, ясно. Я снова нажал на спуск, чёрное брызнуло из груди мутанта – он споткнулся и упал.

Я перевёл прицел на оставшихся двух. Они бежали медленнее, чем я ожидал. Из-за склона, и из-за округлившихся животов. Нажрались человечины, твари. У выведенного из строя крюкача брюхо было такое же.

Я навёлся на самого шустрого – он пробежал уже больше половины расстояния до моей позиции. Стометровка по склону вверх секунд за пять… Усэйн Болт бы прослезился.

Выстрел!

Мутант будто что-то почувствовал, дёрнулся в сторону, ещё пока я нажимал на спуск. Пуля влетела в левое плечо и вышла из бицепса, выворотив целый кусок мяса. Рука повисла плетью. Да, мать его!

Ублюдок припал к земле, помогая себе целой рукой, зарыскал из стороны в сторону. Хватает ума сбивать прицел?

– Хрен тебе, – шепнул я одними губами. Паттерн движений крюкача был однообразным, и я выстрелил, взяв упреждение. Расстояние между нами уже было меньше пятидесяти метров.

Патронов в магазине осталось шесть.

Пуля вошла в тело над ключицей, мутант споткнулся – и вошёл мордой в землю. Я ещё дважды выстрелил ему в спину и перевёлся на последнего – ему бежать осталось метров тридцать. Краем глаза заметил, что первый поднялся и, пусть криво-косо, но рвётся ко мне, харкая кровью.

Уже выстрелив в третьего, я сообразил, что ошибся: это не был крюкач. Потому, наверное, он и отстал от шустрого.

Пальцы обычного человеческого размера, пусть и с небольшими когтями, грудь и горло раздались раза в полтора от нормы, раздутый живот буквально пульсирует. И, главное, морда. Даже у зомби-танка пасть была такой же, как у крюкачей, а вот у этого кадра…

Его губы не усохли, обнажая зубы, а наоборот разбухли, как у жертвы пластической хирургии. Только вот, я понятия не имею, что это значит для меня. Не зачмокает же меня этот уродец до смерти…

Первая пуля вошла в грудь, но эффекта не дала, зомби лишь чуть качнулся. Я в ребро попал? У губастика, значит, тоже прочные кости. Поддавшись порыву, я выстрелил в пульсирующее пузо, и результат превзошел все мои ожидания.

Пуля прошла навылет, и из дыр спереди и сзади ударили мутные желтоватые струи. И, судя по тому, как разом пожухла трава и выделился густой белый газ, похожий на дым – я пробил далеко не мочевой пузырь.

Мутант затормозил, отчаянно взвизгнув. Рывком набрал в грудь воздух – и исторг из пасти струю этой жёлтой дряни в перемешку с какими-то грязными сгустками и обломками костей.

Ударила струя метров на семь, сильно до меня не достав. Как из пожарного рукава, блин. А вот поднявшийся белый конденсат мгновенно скрыл и самого уродца, и первого подраныша позади него. Я только и успел разглядеть, как обвис опустевший живот плевуна.

Кстати, так и назову его. Танки, крюкачи, плевуны… Что ещё мне подкинет дивный новый мир?

Я не силён в химии, но логика подсказывает, что это – желудочный сок. А точнее, соляная (или же – хлористоводородная) кислота. Просто не слабенький раствор, как в желудке человека, а концентрированная.

Свойств её я не знаю, но дым недвусмысленно намекает, что она испаряется на воздухе. И дышать этой дрянью будет большой ошибкой.

Хорошо, что слабенький ветер дул не на меня, а в сторону, понемногу снося облако к Первому колодцу. Плохо, что сразу два зомби сейчас скрыты от моих глаз.

Я перевёлся на шустрика, который попал под мой обстрел вторым. Раны замедлили его, но он уже подбирался к правому подъёму на мою позицию. Я поймал его в коллиматор, подпуская поближе – и выстрелил, метя в сердце.

Крюкач снова будто споткнулся, из зубастой пасти хлынула чёрная дрянь, он упал на колени – но тут же помог себе рукой и с пробуксовкой рванул дальше.

Ясно, значит реально эффективно только уничтожение мозга, всё остальное тварей лишь замедляет.

Когда на ноге крюкача с лязгом захлопнулся капкан, я только усмехнулся. Цепь натянулась, он шлёпнулся мордой в траву. Я был уже буквально в трёх метрах от уродца – только выше него, нас разделял небольшой обрывчик. Коротко прицелился и, пользуясь преимуществом в высоте, всадил ему пулю под колено здоровой ноги и сменил магазин.

– Давай, попробуй теперь вырваться.

Белое облако кислотных испарений сильно поредело, но плевун так и скрывался в нём, не желая попадаться мне на глаза. Зато, выскочил первый крюкач – и рванул к моей позиции по левой стороне. Склон там круче, да, но и попавшийся в капкан собрат не подвывает.

Ублюдку повезло – он мою ловушку успешно проскочил и, как только высота обрыва стала не больше человеческого роста, прыгнул вверх. Заработал когтями, выталкивая себя… а я шагнул навстречу и дуплетом зарядил в рожу из обреза. Брызнула чёрная жижа, плоть с черепа будто языком слизнуло – и крюкач свалился назад.

Тело потащило вниз по склону, лязгнул капкан…

– Вот урод, – буркнул я.

Это же надо, поднасрать уже после смерти, разрядив мою ловушку.

Плевун так и скрывался за жалкими остатками завесы, так что я быстро перезарядил обрез и сместился вправо – оттуда доносилась какая-то нехорошая возня.

Едва я осторожно выглянул – пришлось отпрянуть назад. Мимо просвистел с силой брошенный капкан, едва-едва разминувшись с моим лицом. Крюкач с торжеством взревел, затопотал вверх по склону… и снова лязгнул металл.

Попался.

Во второй раз.

Он бился на земле от бешенства, истекая чёрной жижей. Оба раза в капкан попала правая нога, и голень теперь напоминала месиво. Вторую – подстреленную – ногу мутант подволакивал, одна рука повисла…

Я поймал его в прицел и нажал на спуск, пробив плечо здоровой руки. Наружу в этот раз пуля не вышла, застряв где-то в кости.

Быстрый взгляд – плевуна не видно. Вперёд!

Я прыгнул вниз, рванув нож из ножен. Метил крюкачу на спину, но он успел отскочить. Ударил раненной рукой – но это уже и рядом не равнялось с той нечеловеческой скоростью, которую твари выдают в обычном состоянии.

Когти встретил наруч, просто отбив атаку, и я загнал нож в глазницу.

Оглянулся – плевун рвался ко мне. Смена позиции его выманила. Он набрал воздух в грудь, явно готовясь к новому плевку. Значит, даже когда брюхо не выглядит переполненным, какой-то запас для залпов у него остаётся.

Я уже поднял карабин и выстрелил, когда плевун начал выдох. Попал в самое яблочко – в пасть уродцу с вытянувшимися как у рыбы огромными губами.

Мутант будто поперхнулся и, притормозив, схватился за горло и срыгнул кислоту на себя. Вреда это ему не причинило, только вновь начало укутывать в дыму.

– Да твою мать!

Ещё не договорив ругательство, я уже выстрелил гаду в башку. Между нами было метров десять, и попадание пришлось чуть выше брови. Не медля, я нажал на спуск ещё дважды – и наконец попал, уложив пулю точно в глаз.

Расслабленно выдохнул, опуская карабин. Рухнувшего плевуна укрыло туманом. И как ему вообще грудину вскрывать, с такой-то повышенной токсичностью? У меня костюма РХБЗ нет.

Услышав сверху шорох, я рванул в сторону и чуть не пальнул… Но на меня просто с любопытством смотрел с возвышенности мой пёс.

– Буран, до инфаркта же доведёшь, – буркнул я. – Ладно, собираем витаминки и идём знакомиться с негром.

Глава 5. Пятница

Первым делом я вскрыл убитого ножом крюкача. Была мысль сначала доснарядить магазины сайги, но оставлю это на потом: успею, пока буду говорить с негром. А его запрягу рюкзаки обыскивать, их там на поляне целая куча валяется.

Вот расход патронов мне вообще не понравился. Пятнадцать я расстрелял из карабина, два – из обреза. Ещё пара таких стычек, и воевать буду, как первобытные предки: “дубина брать, голова стукать”. А у нас тут по уровню опасности не “Ходячие мертвецы”, у нас скорее “Я, легенда” с Уиллом Смитом. У меня как раз и собака есть…

Главное, не слиться, как герой фильма.

[Обнаружены:

Эссенция выносливости – 1 шт.

Эссенция силы – 1 шт.

Эссенция ловкости – 2 шт.

Удачи, игрок!]

Да, навыка в этот раз я снова не обнаружил. Может, в первый раз просто повезло, а они на самом деле выпадают очень редко? Ладно, ещё разберусь, пока судить рано.

Я наступил на пружины, открыв капкан, вытащил из него ногу мутанта. Быстро оттёр воронёные челюсти от чёрной крови, сполоснул водой. Капкан не должен пахнуть ничем посторонним.

Второй капкан – тот, который в меня швырнул зомбак – нашёлся в стороне и был безнадёжно испорчен. Ублюдок буквально смял ударами челюсти капкана. Его я тоже очистил и сохранил: и металл, и вполне себе целые цепь и штырь ещё могут пригодиться.

Я проверил лут со второго крюкача.

[Обнаружены:

Эссенция силы – 2 шт.

Эссенция ловкости – 2 шт.

Удачи, игрок!]

А ведь я понемногу прибарахляюсь эссенциями. На выносливость собрал три штуки, на силу пять. На ловкость – шесть штук, больше всего.

Как буду уверен в собственной безопасности, попробую часть поглотить. Не всё сразу, конечно же, не хватало словить какой-нибудь передоз или обратиться неведомой зверушкой. Начну с ловкости, противники мне достались слишком шустрые.

Хотя…

Будь рядом зомби – уже прискакали бы на звуки выстрелов. Буран съел, если судить по тому, сколько я поднял с первого мутанта, и сколько с остальных, пару эссенций на ловкость и одну-две на силу и (или) выносливость. Всё-таки, лут варьируется, точнее сказать нельзя.

Поплохело ему где-то через полчаса, и в таком состоянии он был минут двадцать. Из которых десять я тащил его на себе. Не скажу, что он стал сильно быстрее. Хотя, реактивную лису почти смог перехватить, когда я даже из сайги в неё попасть не успел… Эффект таки проявился? Чёрт его знает.

Я огляделся, подобрал валяющуюся неподалёку палку.

– Буран, апорт! – и с силой швырнул её вдаль. Пёс радостно гавкнул и рванул следом. Приличную скорость развил сходу и с каждым прыжком будто ускорялся.

На землю палка так и не упала – он поймал её раньше, взвившись в высоком прыжке. И, довольный до чёртиков, уже без всякой спешки потрусил назад.

– Работает, – хмыкнул я.

Патронов у меня не так много, противники опасные… Стоит рискнуть и проглотить свои первые эссенции.

Я достал из рюкзака носок с драгоценным запасом витаминок. Красные – выносливость, зелёные – ловкость, фиолетовые – сила. Последних, впрочем, совсем мало.

Вернулся с веткой Буран, я его погладил.

– Хороший, хороший мальчик.

Ладно, решено: съем по одной эссенции силы и выносливости, две возьму на ловкость. Биться с быстрыми тварями станет проще. Только, нужно хоть как-то замерить эффективность прокачки. Действовать вслепую и наобум – не мой стиль.

Я подошёл к высокому разлапистому репью. От него до большого валуна в стороне – метров десять. Земля тут, на вершине долгой, ровная, без склона, трава не высокая. Под полным любопытства взглядом Бурана я встал в позицию низкого старта, кося на секундную стрелку часов. Когда она дошла до двенадцати – рванул вперёд.

Заниматься челночным бегом в возрасте под сорокет, в разгар зомби-апокалипсиса – что может быть лучше?

Сделал я четыре пробежки, на поворотах чуть проскальзывая подошвами по траве, в конце уставился на часы – девять секунд. Уже не помню, нормальный ли это результат, но быстрый бег – это вообще не главное из моих достоинств. В забегах на выносливость я себя всегда, ещё со школы, показывал гораздо лучше.

Итак, как только тело примет увеличение характеристик, перепроверю.

Первую витаминку – фиолетовую – я старательно обтёр о рукав. Она была идеально чистой, просто я не мог отделаться от воспоминаний, откуда добыл её. Положил в рот – и эссенция мгновенно растворилась, зашипев, как шипучка.

Я проглотил, хмыкнул: на вкус сила оказалась сладкой, с горчинкой, и немного вязала во рту. Выносливость тоже была сладкой, прям приторной, без дополнительных граней вкуса. Ловкость приятно кислила.

Я запил водой, открыв вторую полторашку. Первую прикончил, когда обмывал капканы. Достал из глубин рюкзака чуть подтаявший в упаковке сникерс. Раз Буран в прошлый раз так сильно проголодался, мне эти быстрые углеводы не помешают.

А вот навык из второго крюкача тоже не выпал…

Если подумать, в одном мне чертовски повезло: я в принципе знаю про эссенции и навыки. В сообщении Системы о них ни слова не было. Если бы Буран не начал жрать эти стекляшки, я бы и не подумал вскрывать грудину мутантским трупам. Я не псих-вивисектор и не увлечённый до лёгкой психопатии анатом.

Земля большая, людей сейчас, в 2037 году, уже под девять миллиардов. Не знаю, какой процент человечества обратился тварями, но даже если живы только два-три миллиарда, это всё равно очень много.

Кто-то, как и я, уже знает про эссенции, и таких узнавших постепенно будет всё больше. Значит, это первое преимущество нужно использовать по максимуму.

И – я уже начал.

Как маленького человека может раскатать большая структура, построенная на власти и деньгах, я знаю хорошо. Но, мир изменился, и теперь в уравнение добавилась личная сила.

Значит, надо стать настолько сильным, что можно будет в одиночку противостоять любым ублюдским структурам. А в идеале, для максимальной независимости – создать свою.

Даже завышенная сложность осколка для меня в плюс. Выше опасность – больше награда. Тем более, вполне возможно, что в местах с самыми слабыми зомби эссенции не выпадают совсем. Мне с мощных-то тварей лут падает не особо богато. А значит, нужно качаться, как не в себя, и реализовывать преимущество, пока меня не обогнали какие-нибудь бешеные корейские задроты.

Забрав последний капкан, я двинул к негру. Дохлого плевуна обошёл стороной – он всё ещё слегка дымился испарениями кислоты, стремительно усыхая.

Залутать его будет интересно. И пойму, какие характеристики преобладают у такого типа зомби, и, если повезёт, ещё и новый навык найду. Какая-нибудь устойчивость к кислоте будет очень к месту.

Поляна выглядела, как декорации к фильму ужасов. Восемь растерзанных тел, кровища, раскиданные вещи и рюкзаки. И мухи, да, целые полчища гудящих мух.

Хорошо ещё, падалью пока не воняет, иначе бы они тут сплошным ковром сидели.

Юли среди погибших не было. Убитых ребят сейчас, конечно, только по зубам и опознавать, зомби обгрызли всё, что можно. Но Юля в маму огненно-рыжая, её шевелюру ни с чем не спутаешь.

Зато, тут был один мёртвый зомби. Крюкач. Восьмой труп оказался не человеческим, да. Он сильно разложился, но эти кривые когти ни с чем не перепутать. В глазу у него торчал нож, судя по рукояти – неплохая финка.

Кому-то чертовски повезло. Учитывая силу и скорость тварей, обычный человек без подготовки такое мог сделать только случайно. И не понятно, выжил неизвестный герой и удрал отсюда, или лежит сейчас на этой полянке разорванный.

Учитывая, что нож так и остался в глазнице – скорее всего, второе.

Я подошёл поближе к трупу крюкача – грудная клетка разворочена, рёбра торчат осколками, а внутри пусто. Ни эссенций, ни навыков. Зомби всё сожрали.

У людей здесь, к слову, либо тоже вскрыта грудь, либо дыры в районе живота. Мы, значит, внутри себя теперь тоже носим эссенции? Или твари просто любят лакомиться внутренностями?

В конце концов, сердце, почки и особенно печень – деликатес для любого хищника.

Подозреваю, сейчас по всему миру появляются люди, которые заметили, что зомби трупам своих сородичей вскрывают грудь и достают что-то оттуда. И кто-то уже проверяет – а что там такое интересное?

Ещё один повод развиваться быстрее.

Я вырвал нож из трупа, обтёр лезвие и хмыкнул: хороший. Ногтем проверил остроту – отличная заточка, не подкопаться. Длина клинка – сантиметров двенадцать. К нему бы ещё ножны…

Ладно, я тут вообще-то ради информации.

Негр, кряхтя, медленно спускался по сосне, вниз сыпались обломки коры и приглушённый русский мат. Даже без акцента, надо же.

Я положил в сторонку, на траву, финку, проглотил последний кусочек батончика и… не удержался от бородатого прикола:

– Эй, маугли! По дому соскучился?

– Пошёл в жопу, мужик!

Сосна в высоту была не меньше пятиэтажки, и ветви на ней были только в верхней трети. По ровному стволу он явно влетел на адреналине, а нормально спуститься сейчас не мог. Всем телом дрожал и, обхватив руками и ногами ствол, кое как, по сантиметру, спускался вниз.

Главное, чтобы не упал. Спастись от мутантов, а потом помереть от падения, будет чертовски обидно.

Я вздохнул, подобрал с земли примеченный ранее приличного размера моток верёвки. Точнее – толстого, с мизинец, паракорда. Он прочный, парня должен выдержать точно. Тем более, нагрузка будет постоянной, без рывков.

Посмотрим, хватит ли длины.

– Эй! Никуда не уходи! Я тебе сейчас попробую спуск организовать!

Негр только вздохнул, кое-как выдавив:

– Постараюсь.

Я размотал связку. Ну, вроде хватает, даже приличный запас метров в семь есть. Я достал из-за ремня топорик, надёжно привязал чуть выше центра топорища конец троса. Через каждые полметра торопливо повязал узлы с петлями. Трос всё таки тонкий, просто так по нему не спустишься.

Вот теперь длины хватает для моих целей прям впритык.

Ладно, будем пробовать, главное – не подбить сейчас самого парня.

В левой руке я сжимал конец троса, правой хорошенько размахнулся – и бросил топор. Недолёт до нижней толстой ветки был сантиметров тридцать. Буран радостно взвизгнул – и рванул за упавшим топором. Ну да, я его броском ветки раздразнил на поиграть.

– А это что было? – раздалось сверху.

– Топор.

– Т… Что?!

– Всё под контролем, не переживай. Сейчас всё будет.

– Может, не надо?

– Надо, Федя, надо. Буран, ко мне!

Пёс под шумок уже захотел поиграть в перетягивание каната, но, услышав команду, с топором в зубах рванул ко мне.

– Молодец, хороший мальчик, – я погладил его и снова бросил топор. Буран подпрыгнул, готовясь снова броситься за ним – но притормозил и оглянулся на меня. В синих глазах отразилась мировая скорбь. Игрушка застряла, да.

Трос натянулся, но длины хватило, и топор плашмя застрял между нижней толстой веткой и стволом сосны. Я пару раз дёрнул – вышло вполне себе надёжно. Не должен вылететь.

Перебирая руками и продолжая держать трос натянутым, я встал под деревом.

– Эй! Хватайся за верёвку и спускайся по петлям! Ногами в ствол упирайся!

– Д-да!

Перехватывался он долго. Жутко труся, кое как освободил правую руку и вцепился ею в трос. С минуту зависнув в неудобном положении, наконец осмелился схватиться за трос левой.

Расцепил ноги, обхватившие ствол, и повис на верёвке на руках: одна в петле, одна поверх узла. Ещё бы, трос из паракорда тонкий, даже с узлами на нём держаться сложно.

– Ногами в ствол упирайся! – рявкнул я. Если сорвётся, ноги переломает. В лучшем случае.

Парнишка послушал, и дело пошло веселее. А я в этот момент ощутил, что у меня начинает тянуть каждую мышцу тела. Так, а не рановато ли? Хотя, Буран на дискомфорт пожаловаться не мог, я понял, что что-то не так, только когда ему совсем хреново стало.

Видимо, эссенции начали усваиваться.

Я вздохнул, залез в рюкзак – и вытащил ещё один батончик. Организую побольше энергии для перестройки тела.

Негр, пока я жевал, спустился вниз, тяжело задышал, уперевшись ладонями в ствол сосны. А верёвку из рук выпустил. Я дёрнул его за шиворот, рванув на себя – и парень всего на секунду разминулся курчавой макушкой с падающим топором.

– Ой-ёй, – икнул он. А потом, краем глаза заметив одно из тел, резко обернулся, глядя на побоище. Его лицо в миг посерело, стало каким-то землистым. Я даже на секунду напрягся, решив, что парень сейчас обратится в зомби.

Но – нет, его просто вырвало.

– Господи… Ох… – причитал он сквозь рвотные позывы. – А ты ещё и жрёшь!

Я только плечом дёрнул и откусил новый кусочек шоколадки. Видел в жизни вещи и пострашнее того, что развернулось на этой полянке. Особенно когда в конце двадцатых и начале тридцатых служил в Африке, на родном материке этого парнишки.

Мне жаль погибших здесь ребят и девчонок, я же не психопат с атрофированной эмпатией. Но отстраняться от таких трагедий я умею в совершенстве, иначе уже давно сошёл бы с ума.

Я больше не вздрагиваю, когда слышу салюты и петарды, не кошусь с подозрениями на окна, выискивая снайперские позиции. И кошмары по ночам приходят очень редко.

Хотя… Сейчас это уже не актуально, ад вернулся. Только теперь – в другом виде, и для всего человечества разом.

Когда негр выпрямился, я внимательнее его осмотрел. Жилистый, высокий, со мной одного роста – то есть, метр девяносто где-то. Короткие курчавые волосы, кожа тёмная, но не совсем чёрная. Маленькая бородка, тонкие усики, приятные черты лица… Эфиоп, может? Возможно, с примесью белой крови. Не зря же так хорошо по русски шпарит.

Одет парень был в изгвазданную при спуске белую футболку, красную клетчатую рубаху, расстёгнутую на груди, и джинсы.

– Как зовут?

– Олег, – он, помедлив миг, протянул мне руку. – Спасибо. Прям от души. Я видел сверху, что ты вытворял. Военный?

– Да так, в штабе немного посидел, – хмыкнул я, но ладонь не пожал. – Ты не обижайся, но от смолы ототрись сначала, весь липкий же.

– Ой, блин!

– Угу. Я дядя Никита. Будем знакомы.

– Прям дядя?

– А до того, чтобы не прям дядя, дорасти ещё нужно.

– Понял-принял.

– Первый вопрос, Олег. Юлю видел? Она жива?

Он опустил взгляд. Простоял так пару секунд, а потом лицо перекосило. Парень упал на колени и просто разрыдался. Я сел рядом, хлопнул его по плечу.

– Думай, что хочешь, но пока уясни одно: главное, что ты живой. Дальше лучше не будет. А пока совсем не впал в истерику… ОЛЕГ!

– Д-да!

Мой командирский окрик и мёртвого из могилы поднимет. Я рявкнул:

– Юля! Жива?!

– Юля на той берёзе сидела. Вместе с Саньком. Твари, когда всех обглодали, стащили их с дерева. Они… Они так кричали… А я… Я просто сидел и ждал, когда за мной полезут.

Я сжал и разжал кулаки, снова оглядел тела. Не могла же Юлька перекраситься, она же всегда своей шевелюрой гордилась…

– Юля Кузнецова?

– Кузнецова убежала с остальными. Я про Юкалову.

Я выдохнул. Прости, незнакомая мне Юля Юкалова, но я и вправду испытал облегчение от того, что умерла ты, а не девочка, которую я знаю с пелёнок. Которая мне как дочь. А за тебя я хотя бы отомстил.

– Поплачь, Олег, не стесняйся. Это нормально. Потом ты мне будешь нужен спокойным и собранным. Понял?

– Угу.

Я распустил узлы, смотал трос, чувствуя, как мышцы по всему телу начинают ныть, как тянет связки и ломит кости. Чёрт знает сколько лет я таких ощущений не испытывал. Как бы, не с учебки ещё…

Трос отправился в рюкзак, я достал начатую коробку патронов и, отсев от трупов подальше, снарядил магазины. С последним возился непривычно долго – начали дрожать пальцы.

Чёрт! Если сейчас прижмёт, стрелок из меня будет паршивый.

Коробка ушла целиком, до последнего патрона. Я скомкал её и бросил обратно в рюкзак – на растопку сгодится.

У меня теперь три полностью снаряжённых магазина к сайге, каждый на двенадцать патронов. И одна коробка, где ещё двадцать, пока даже не вскрытая. И ведь я подумывал не брать дополнительных патронов вовсе, не на охоту же поехал. Просто вспомнил, что Юля любит стрелять по банкам.

Ругаясь сквозь зубы на дрожащие пальцы, я достал два последних сникерса – и съел их один за другим. Началась изжога, тело бросило в пот, и я ещё от души напился, почти прикончив воду в полторашке.

Как раз в этот момент подошёл Олег. Глаза у него припухли, лицо было чумазое – но держаться он старался бодрячком.

– Ты дядя Юли, да? Она сказала, что позвала бесплатного проводника, перед тем, как всё началось.

– Да.

Он с сомнением оглядел меня, осторожно заметил:

– Фигово выглядите.

– Старость не радость. Вот что: пока я отдыхаю, ты должен осмотреть тела и рюкзаки. Не морщись так, всё понимаю, но тут стоит вопрос выживания. Ты жив, я жив, нам это всё нужнее.

Он только кивнул.

– Выбери два целых рюкзака побольше. В один складывай еду, забивай на максимум. Найдёшь шоколадки, консервы, готовую еду и воду – тащи сюда, мне. В другой упакуй аккуратно тёплые вещи, пригодятся. Туда же – все носки, ремни и рабочие перчатки. По паре перчаток нам с тобой оставь. В отдельную кучку сложи всё, что может стать оружием. Я потом посмотрю. В отдельную – всё, что горит. Водку, самогон, розжиг для костров. И все стеклянные бутылки. Аптечки, лекарства – тоже, ясное дело. И вон ту финку в траве видишь? Знаешь, чья?

– Макса, он хвастался.

– Макс успел сбежать?

– Нет. Т-тут он…

– Забери у него ножны. Задание ясно?

Короткий кивок, неуверенное:

– Да, дядь Никит.

– Тогда вперёд. А по ходу дела расскажи мне, что тут случилось и куда побежали остальные. Как ты понял, меня в первую очередь интересует Юля. Юля Кузнецова.

Олег двинул к телам, растерянно оглядываясь. Я вытер со лба пот, чувствуя, что поднимается жар. Пальцы уже дрожали, как у больного паркинсоном.

– Буран, смотри, – устало хмыкнул я. – А у нас свой Пятница. Он за нас теперь работать будет.

– Я всё слышу!

– А должен не слушать, а говорить! Давай, рассказывай!

Глава 6. Без боли нет роста

Давать чёткие доклады без воды Олег нифига не умел. Зато, рассказанное им дало относительно полную картину произошедшего. А ещё – он притащил мне мятые бутерброды с колбасой и сыром, тушёнку и полкило шоколадных конфет.

Желудок уже начало сводить от голода, несмотря на съеденные недавно батончики, так что я начал есть. Хотя, кого я обманываю? Я начал ЖРАТЬ. И офигевший взгляд Пятницы меня не смущал.

Спасибо, что тушёнку вскрыл, я бы со своим тремором сейчас замучался, и ладно.

Я узнал, сколько точно было человек в походе: тридцать четыре. Уже можно смело минусовать трёх мёртвых крюкачей, танка и плевуна – пятерых. Ещё – убитого танком препода и семерых ребят, лежащих на этой поляне.

То есть, осталось двадцать человек, включая Олега. Правда, и часть оставшихся – тоже зомби.

Сколько конкретно ребят обратились тварями, парень не смог сказать, но приблизительные цифры из его рассказа можно было вывести.

– По ощущениям, их было штук пятьдесят. Ну, ясно, что это мне с перепугу так показалось. Как всё началось… Не знаю… – он вздохнул. – Я среди последних шёл, и тут сначала буквы, а потом вся эта жесть впереди. Кто-то побежал вперёд, кто-то хотел помочь, ну… этим. Монстрам. А я, как первого урода увидел… В него… В него Наташа превращаться начала, хорошая такая девчонка. Была хорошая. Я на дерево залез. Как ветер залетел, прям с рюкзаком. Скинул его на монстра, который за мной ломанулся. Может, это и Наташа была. Сбросил, и тварь эта упала и просто с меня на кого-то ещё переключилась.

…А дальше Олег охреневал от страха, от криков внизу, от воя и чавканья. Это – в условные первые минуты, когда из-за шока он толком и не соображал. Разглядел разве что, как в сторону Первого колодца убежало человек десять. Правда, это очень приблизительное число. Мельком, но рыжую голову Юли он среди них разглядел.

Беглецам повезло дважды: сначала, что они сходу рванули прочь. Потом – что зомби в первую очередь заинтересовались доступным мясом, а не дичью вдалеке. Бросься они сразу в погоню – не ушёл бы никто.

Когда Олег хоть как-то пришел в себя, зомби передрались между собой и разбились на группы. Это Олег уже нормально увидел, даже пересчитал тварей. Двое в самом начале замеса сбежали. По одному, не парой. Судя по описанию – крюкачи.

Остались шестеро, и они сошлись в драке за место у кормушки. Три на три, и проигравшие шустро двинули по следу за беглецами.

Учитывая, что Олег не видел, как в сторону убежали найденные мною мёртвый препод и танк – он мог пропустить ещё кучу всего важного. То есть, в самом оптимистичном варианте у нас есть пять живых мутантов. Трое вместе, двое где-то рыскают по одному.

Но, чую, на деле тварей раза в два больше, они просто разбежались, пока Олег был в шоковом состоянии. И это, только если тут других людей не было. Приехавших по ягоду и по грибы, охотников, туристов-походников, даже сектантов тех же.

Осколок довольно большой: судя по тому, что я видел, от одного угла шестиугольника до противоположного не меньше дня пути. Лиса показала, что есть ещё и животные-мутанты.

Расслабляться нельзя. Это правило вообще отлично работает в любой жизненной ситуации, а в условиях долбанного апокалипсиса должно быть аксиомой.

Когда три оставшихся зомби стащили с берёзы парня и девушку, примерно в это же время Олег слышал со стороны Первого колодца стрельбу, а позже и волчий вой. В последнем он не уверен, это могли быть и собаки, но я задумался.

Со стрельбой-то понятно, у декана ружьё. Он, видимо, и стрелял. Знать бы ещё, по кому и насколько успешно. А вот вой… В этих местах волков много лет не видели, но в горах километрах в ста отсюда был большой лесной пожар. Две маленькие деревни алтайцев эвакуировали, тушили неделю. Новости крутили на эту тему каждый день.

Чисто теоретически – сюда могли выйти и волки. Практически, это может быть и собачья стая. Только вот Топольное – крошечная деревня, а не город. И люди тут другие, суровые. Потомки старообрядцев.

Они, чего греха таить, скорее повесят провинившуюся собаку, чем на вольные хлеба выгонят. А сферическую дикую стаю в вакууме, если такая реально появится, скорее поедут и отстреляют – и ни один зоозащитник об этом никогда не узнает.

Я собак люблю, так что такие методы не одобряю. Но – это правда жизни маленькой окраинной деревни.

Волки, значит? Час от часу не легче.

Заодно, из оговорок Олега я узнал, что в поход по какой-то там новой программе интеграции прошли не только геологи, но и иностранцы, обучающиеся по обмену на ин-язе.

Собственно, как и сам Олег, прилетевший в Барнаул из Эфиопии. У него отец из русских солдат, оставшийся в начале тридцатых в Африке, потому и с языком у парня всё отлично. А ещё…

– Двое китайцев, парень и девчонка. Близнецы, – рассказал Пятница, разгребая вещи из разбросанных рюкзаков. – Я их имена настоящие не знаю, все их Миша и Маша зовут. Не видел, что с ними, но тут их точно нет. И немка ещё, Грета. Она такая… – он неопределённо махнул рукой вокруг головы. – Фиолетовая.

– Нету больше немки, – пробурчал я. Тело жутко ломило, меня морозило, по спине ручьём бежал холодный пот. Хотелось закинуться ибупрофеном и залечь под одеяло, а не вот это вот всё. – Встретил её по дороге. Превратилась.

– Ясно, – отозвался Олег бесцветным голосом. – Она прикольная была. Постоянно блоги про Россию снимала и расстраивалась, что нет медведей. Тут, в тайге, встретить надеялась.

– Тут тайга такая, – я вздохнул. – В лайт версии. Не совсем дикая. Но в этом году реально медведей видели. Не дай бог, мы на них наткнёмся. Ты меня сейчас с волками напряг, а что Система из простого русского мишки может сделать, я вообще представить боюсь.

– Система. Я что-то похожее... Ну, знаете, читал короче, – сказал он, смущённо отведя глаза. Ждёт, что я его Достоевским попрекать начну? Я всего Достоевского ещё по школе прочитал, сейчас предпочитаю что-то расслабляющее.

– РеалРПГ, что-ли? Кого читаешь?

– Да, оно, – с облегчением отозвался Олег. – Алексея Пислегина знаете?

– Даже не слышал. Ноунейм какой-то?

– Не ноунейм, а андеграунд. Пишет, как боженька. Только проды на “Узурпаторе” раз в пятилетку.

– Все ноунеймы так говорят. “Боженька, андеграунд, меня не поняли”. Вот Артём Сластин – огонь. Уже сороковой том “Первого пользователя” читаю. Патриотическая фантастика, способности по физике работают… – я махнул рукой. – Ты лучше расскажи, у тебя с боевыми навыками как? Стрелять умеешь? Может… – я хмыкнул. – Лук, копьё?

– Нет, масса. Я больше по сбору хлопка с плантации, – буркнул парень. – Ничего я не умею. Отец сказал, что он воевал не для того, чтобы я сапоги топтал, и сказал образование получать. Я теперь могу зомбей просить не есть меня на сомали, афарском, русском, английском и китайском.

– С физухой у тебя вроде всё в порядке, основа есть. Финку пока тебе отдам. Это не короткое зулусское копьё, конечно. Но, если в левую руку большой кожаный щит возьмёшь – вылитый Чака Зулу будешь.

– Спасибо хоть, реальный африканский вождь, а не Чёрная Пантера от Диснея, – отозвался Олег. И очень тихо проворчал под нос, что “большое и кожаное” и куда стоит взять мне. Я всё услышал и, не смотря на боль в теле, заржал. Тут же заныли пресс и рёбра, подступила тошнота. А парень испуганно втянул голову в плечи – но расслабился, поняв, что я не собираюсь психовать.

– Рядовой шутник, давай ещё чего-нибудь съедобного. На конфеты я уже смотреть не могу, а всё остальное закончилось.

– Сколько можно есть-то? – он бросил на меня хитрый взгляд. – В Африке, между прочим, дети голодают.

Я чуть не подавился слюной, густой после десятка съеденных конфет, и теперь заржал уже парень, показав белоснежные зубы.

Это хорошо, что он шутит. Психика живая, пластичная. Всё, что он сегодня видел и слышал, по нему ещё обязательно ударит. А пока реакция не самая плохая, юмор – он из любого дерьма вытаскивает. У нас в окопах шутки совсем замогильные были, но мы без них точно поехали бы крышей.

– Тут пакетик с пирожками, – сказал Олег, отсмеявшись. – Ещё тёплые. Наверное, кто-то в деревне дал.

– Тащи сюда.

Пирожки с разными начинками я доедал через силу, чередуя с конфетами и запивая водой. Вкуса уже толком не чувствовал. Мясо в тесто завёрнуто, лук с яйцами или щавель, определял чисто визуально.

В меня еда уже не лезла, но при этом слабость и головокружение намекали, что сильно упал уровень сахара. Болело всё, даже мышцы, о существовании которых я раньше не знал. А потом вдруг резко начало отпускать, пропал жар, а в животе забурлило: желудок яростно начал переваривать всё, что я съел.

Дожевав через не могу последний пирожок и закусив парой конфет, я попил воды и услышал долгожданное:

– Всё вроде, дядь Никита. Проверяй.

Я пружинисто вскочил, чувствуя себя на удивление хорошо. Тяжесть в животе смущала, разве что. Но, чую, скоро всё переварится.

К подбору вещей, способных сойти за оружие, Пятница подошёл даже слишком ответственно, сложив в кучку пяток вилок, набор шпажек для шашлыка и маленькие кухонные ножи, которыми даже порезаться будет проблематично.

Из достойного – нашёлся один керамбит. Судя по всему, дорогущий, с гравировкой на клинке: паутина, на ней – паук и скорпион, стоящие друг напротив друга. Кто-то купил, как крутую игрушку, а мне для снятия шкур подойдёт идеально.

Наличие ножен особенно порадовало, я сразу же прикрепил их к ремню слева.

Геологические молотки не впечатлили: рукояти короткие, вес явно меньше килограмма. Против человека для рукопашной – куда ни шло, мутантов ими только смешить. Хотя, плоские острые зубила на задней части смотрятся серьёзно.

Вот геологические кайла мне понравились: полуметровая ручка, вес чуть больше, чем у молотков, острая ударная часть с одной стороны и плоское зубило – с другой. Не боевой клевец, конечно, но очень близко. И для боя годится даже лучше моего топорика, и ямку для капкана можно раскопать по быстрому.

Их Олег нашёл шесть штук.

Пару хороших сапёрных лопаток я с удовольствием осмотрел – но отложил, вздохнув. Рубить мутантов бесполезно, нужно что-то колющее или дробяще-проникающее. Большая совковая лопата заставила хмыкнуть. Оружие из неё не сделать, конечно, а вот черенок хороший.

Десяток зубил – увесистых, с ладонь длиной – я отложил в кучу с мелочами типа кухонных ножей и шпажек.

Последним приятным сюрпризом стали чехлы для кайл. Помещается в них только ударная часть, рукоять просто торчит снизу. Сверху застёжка, как у кобуры.

– А ещё вот, – Олег показал на три пары шлёпанцев. – У тебя вьетнамки на руке, да? А с этими можно так. Я, ну… В детстве так играл, короче.

Он продемонстрировал, что за “так”, надев шлёпанцы на предплечья, как наручи. И, похоже, тут же застеснялся, отвёл глаза.

– Нормально, – я хмыкнул. – Ничего лучше всё равно нет. Будет время – попробуем что посерьёзнее организовать. Ножны к финке нашёл?

– Вот.

– Забирай себе. Возьми два кайла, вешай в чехлах на пояс. Я тоже одно возьму. Остальные клади ко мне в чехол от сайги, там есть место. Туда же штуки три молотка, лишними не будут, шпажки и зубила. Ножи… Этот и этот туда же, – я указал на два самых приличных. – И одну сапёрную лопатку, в хозяйстве сгодится.

– А остальное?

– Всё, что сейчас не можем взять, оттащим вон в те кусты. Будет возможность – вернёмся.

Пока Пятница снаряжался, я повесил на ремень кайло – за обрезом, ближе к спине. Застёжку чехла оставил расстёгнутой, пару раз выхватил для тренировки… Привычка нужна, конечно, но в целом – удобно. Топорик убрал в рюкзак.

Еду я бегло осмотрел и только кивнул. Крупы, соленья и консервы, сало, хлеб, сухари... Даже немного картошки. Точнее, много, но Олег взял только один не особо большой пакет. А вообще – её тут было расфасовано на целый мешок, просто всё это нам сейчас не утащить.

Ну, как нам… Одному конкретному Пятнице.

Внешне запас провизии не плохой, но если глотать эссенции – закончится очень быстро. Особенно, если я начну ещё и студентов прокачивать.

Много места заняло десятилитровое пластиковое ведёрко – плоское, полупрозрачное, – плотно набитое замаринованным на шашлык мясом. В общем-то, шпажки я только ради него и взял.

Когда мало продуктов, жарить мясо не рационально, наваристая похлёбка гораздо лучше. Но, и психологический момент тоже надо учитывать. Не знаю, сколько человек я смогу спасти сегодня, но все они будут в шоке после пережитого.

К вечеру мы уже должны добраться до охотничьей избушки. Она в хорошем, укромном и защищённом месте, там можно будет пожарить шашлыки и хоть как-то снять напряжение.

Для этого же я положил в рюкзак с едой бутылку водки – можно будет принять в медицинских целях. И в медицинских же дозах. Мне нужны люди, которые смогут работать и выживать, а не кучка зашуганных воробушков, так что приходится и об этом думать.

Сам я пить не буду, это исключительно для ребят.

К себе в рюкзак я сунул, укутав одеждой, две бутылки с жидкостью для розжига. Как и бензин – на случай, если понадобится коктейль Молотова. Взял несколько ремней от брюк – тоже могут пригодиться. Забрал все полезные лекарства, бинты и пластыри, забив свою походную аптечку под завязку.

Напоследок, надел на правую руку шлёпанец, как и Олег. Не так надёжно, как моя конструкция из вьетнамок, но хоть что-то. Лучше такая защита, чем вообще никакой.

Дополнил это чёрными прорезиненными перчатками. Скользить они не будут, зато уберегут при случае от царапин.

– Дядь Никит, – окликнул меня Олег. – Я готов.

Своего ремня у него не было, парень взял чужой, подвесив на него два кайла и нож. Как и любой человек, никогда раньше не имевший дел с оружием, он почувствовал себя увереннее. Пока что мне это и нужно. Главное, чтобы он не удумал геройствовать.

– Мы что, драться будем? Может, дашь мне обрез тогда?

Ну вот, о чём и речь.

– Так, Рэмбо, охолонись, – усмехнулся я. – Если всё пойдёт по плану, драться тебе придётся, только если я сдохну. И, поверь, ты тогда сдохнешь тоже.

– Но…

– Никаких но, Олег. Делай, что я говорю. Сейчас, если что, я говорю: тащи всё, что не пригодилось, вон в те кусты. И припрячь получше. Чисто теоретически, забрать это толком некому. Практически, я не удивлюсь, даже если нас грабанут инопланетяне. Буран, сторожи! А мне кое-что проверить надо.

Я приметил, что плевун перестал дымиться. Можно наконец осмотреть его поближе и проверить, какой лут для меня приготовила система. Не говоря о том, что мой организм принял эссенции, и теперь хочется выяснить, насколько я стал быстрее.

– Ладно, – вздохнул парень. – Вот, я ещё кое-что нашёл. Сгодится?

Увидев у него бинокль, я расплылся в улыбке.

– Сгодится.

– А рюкзаки… Ну, с одеждой, с едой. Их мне тащить, да?

– Нет конечно. Ты ещё чехол от моей сайги понесёшь.

Посмурнев, Олег двинул работать. Я расслышал, как он бурчит себе под нос:

– Блин, я ему негр, что-ли?

Пару минут я потратил, чтобы сделать из марли повязку на лицо. Смочил водой, надел. Какая-никакая, а защита дыхательных путей. Прорезиненные перчатки тоже в тему, если что – спасут от кислоты мои пальцы. Жалко, защитных очков нет.

Осматривать было уже толком нечего: плевун успел разложиться, остались только кости, прах и немного чёрной жижи. Кислота, видимо, частично впиталась в землю, частично – успела испариться.

Что можно сказать? Рёбра сильно длиннее человеческих, но я итак видел, что у него грудная клетка раздалась. Зубы целые: такие же, как у крюкачей и танка.

Когти тоже сохранились. Их Система изменила слабо, форма как у человеческих ногтей – просто они сильно толще и заострены. Иные девушки себе наращивают конструкции пострашнее, ещё и стразами украшают.

Аккуратно проверил – очень твёрдые и острые.

Лут, к счастью, сохранился. Кислота ему нипочём, значит, а вот во рту мгновенно растворяется… Ничего, мне же лучше.

[Обнаружены:

Эссенция интеллекта – 1 шт.

Эссенция выносливости – 1 шт.

Эссенция ловкости – 1 шт.

Навык Гиперфокус – 1 шт.

Уровень силы – 10

Описание:

На короткое время повышает концентрацию на цели, позволяя совершить один точный удар

Невозможно применить – отсутствуют ячейки навыков!

Удачи, игрок!]

Я усмехнулся – в этот раз Система меня не обидела. Навык отличный. Если он может использоваться со стрельбой, вовсе идеален для меня. Жалко, я не могу его изучить.

Зато, кажется, я начинаю понимать логику раздачи наград.

Система сообщила, что ждёт от людей развития и стремления к силе. За первую победу над мутантом она дала мне навык. И лиса, и даже танк, при всей его мощи, были не такими опасными.

А вот за победу над тремя тварями разом, одна из которых ещё и плевалась кислотой, мне снова отвалили навык. Или, я усложняю, и работает просто рандом?

К слову, навыки тоже не случайные. С первым мутантом я не мог этого оценить, но вот вся троица в последнем бою явно регенерировала. Какие бы раны я им не наносил – они вставали и рвались в бой.

Скорее всего, это как раз эффект Пожирания. Животы, по крайней мере, они сырым мясом набили до отвала.

Гиперфокус же плевуну нужен, чтобы метко бить в цель кислотой. Судя по эссенциям, силой этот вид тварей не отличается, выносливости и ловкости у него побольше – и самый высокий интеллект во всей их братии.

Если вспомнить – он прятался от моего огня в кислотных испарениях и выжидал момент для атаки, пока крюкачи пёрли напролом. Хоть какая-то тактика, да.

К слову, цвет эссенции интеллекта – оранжевый. На вкус проверю попозже.

Я быстро спрятал лут в носок, сунул в рюкзак. Оглянулся на Пятницу – он под внимательным взглядом Бурана копошился в кустах. Мою возню видел, конечно, но разглядеть издали ничего не мог.

Пока что не вижу смысла делиться информацией про эссенции и навыки. Олег вроде нормальный парень, уж гниль я в людях хорошо чувствую. Но, и причин доверять ему у меня пока нет.

Я взглянул вверх – там, на вершине Долгой, я замерял скорость. Пора повторить тест. Тем более, тяжесть в животе прошла, сменившись ощущением сытости. Вот только…

Я замер.

Метрах в четырёх от меня выше по склону в воздухе над травой клубилось странное марево. Такое бывает над полями в сильную жару – только сегодня хоть и тепло, но пасмурно.

И Бурана с его нюхом нет рядом…

Я мог бы буркнуть что-то про то, что мне показалось, и вообще “наверное, это просто ветер”. Но, моя философия другая: нужно сначала выстрелить, потом перезарядить, выстрелить снова – и только тогда спрашивать, кто там.

Обрез из ножен я рванул в тот же миг, когда марево стремительно метнулось мне навстречу.

Глава 7. По следу

Я бросился влево, одновременно выстрелив из одного ствола. Бабахнуло, в ноздри ударил запах жжёного пороха. Из марева в брызгах чёрной крови возник мутант. Уже в шаге от меня. Палец нажал на спуск…

Выстрел!

Грянул второй ствол, дробь сняла твари половину оскаленной морды и ухо – но не остановила атаку. Взмах когтистой лапой – и мою поднятую правую руку пронзила боль. Ошмётками разлетелся шлёпанец, в рукав хлынула горячая кровь.

Мутанта инерция пронесла вниз по склону, он припал на четыре лапы и забуксовал, останавливаясь. Я бросил бесполезный обрез и ухватился за сайгу.

Мой взгляд пересёкся с горящими бешенством жёлтыми глазами. Оскаленная рожа, зубастая пасть, оголённый слева череп… Я выстрелил, когда мутант рванул ко мне. Положил пулю в центр лба, пусть и метил в глазницу.

Башка дёрнулась, и всё.

Что передо мной новый тип зомби, было ясно с самого начала: ни танки, ни крюкачи, ни плевуны не становились невидимыми. Второе и самое главное сейчас отличие мой мозг уже выделил: когти. Пять долбанных острых ножей.

Мне навязан ближний бой.

Я совершенно к нему не готов.

Срань господня!

На первый удар я среагировать не успел, и бедро полыхнуло болью. Невидимка задел меня по касательной – попадание в башку пули на нём сказалось. Второй удар я принял на сайгу. Когти без толку проскрежетали по металлу.

Разорвать дистанцию я не смогу, ублюдок быстрее. Он посечёт меня быстрыми ударами с удобного для него расстояния – расстояния вытянутой руки.

План действий пришёл в голову, ещё когда мутанта пронесло мимо меня. И, принимая на карабин удар, я сам рванул вперёд. Сейчас мой единственный шанс на спасение – выход на сверхблизкую дистанцию.

Крюкачи не только быстрые, но и сильные, и их тактика – вцепиться в жертву и не отпускать, пока не сожрут. Невидимка так же быстр, но он не напрыгивает на меня, держится на расстоянии.

Чего у Системы не отнять, так это работающего справедливого баланса. У каждой твари, встреченной мной сегодня, были свои слабости.

В удар я вложился всем весом тела. Метил в челюсть, но мутант был быстрее и рванул вниз. Приклад из стали и композитных материалов попал выше – в висок. С той стороны, где кожу до черепа слизнула дробь.

Ударь я так танка – он бы не заметил. Как и крюкач. Силы им Система отсыпала немеряно.

Невидимку смело, опрокинув на бок.

Такое попадание в висок человека уложило бы на месте, но в твари передо мной человеческого уже не осталось. Мутант перекатился и вскочил на четыре лапы. Я – уже вскинул сайгу и нажал на спусковой крючок.

Карабин плюнул пламенем, и пуля легла точно в глазницу. Да!

Мутант обмяк и свалился на землю. Я – выдохнул и рванул к нему. В бою было не до разглядывания деталей, но одежду его я отметил. Простые спортивные штаны, кофта с капюшоном… Это мне сейчас и нужно.

Точнее – шнурки.

Первый я рванул из пояса штанов, тут же перетянул им бедро выше ран от когтей. Горячая кровь уже пропитала штанину и начала бежать в ботинок. Радовало одно – бедренную артерию ублюдок не задел.

Вторым шнурком – из капюшона кофты – я перетянул правую руку, помогая себе зубами. В этот момент с громким топотом подбежал Буран – и с рычанием впился в горло дохлого мутанта. Пусть отведёт душу, тут его любимого хозяина чуть на ноль не помножили.

Я оглянулся – Олег тоже со всех ног нёсся ко мне. С кайлом в руках, кстати говоря. Пока, правда, даже половину пути не преодолел. Бой не длился и полминуты, зато, мать его, оставил на мне раны, которые будут заживать ещё очень долго. И сильно осложнят моё выживание.

Мелькнула мысль, что способность Пожирание на деле не так уж плоха. Да, придётся есть сырое мясо, но зато, раны заживут быстрее.

Когда подбежал запыхавшийся Пятница, я уже сорвал с руки остатки шлёпанца и разрезал рукав.

– Олег, красавчик, – я сходу похвалил парня, в ответ получив только удивлённый взгляд. Пояснил, – Без тапка он до кости бы рубанул, защита помогла.

А ещё – мне повезло, что удар пришёлся на верхнюю часть предплечья. Если бы невидимка долбанул когтями снизу, вскрыл бы мне вены. И сухожилия заодно посёк.

А так приятного мало, но жить буду.

– Я… Это… – паника в глазах Олега только нарастала.

– В рюкзаке у меня аптечку хватай. Тканевая, лежит сверху. Цвета хаки, с красным крестом.

Мой спокойный уверенный голос подействовал, Пятница с облегчением выдохнул и, бросив на землю кайло, рванул исполнять приказ. Хотел помочь, но я решил начинать с бедра, поэтому перевязал его сам. Штанину предварительно тоже пришлось разрезать.

Внутренний хомяк огорчённо вздыхал: за один бой убиты хорошие штаны и куртка. Ничего, у меня есть, во что переодеться.

С ранами повезло: пусть и глубокие, по сантиметру примерно, зато – ровные и чистые. Будто скальпелем полоснули. Правда, думаю, стоит пропить антибиотики, у меня с собой амоксициллин. Мало ли, где этот урод успел поковыряться своими когтистыми пальцами.

Руку под моим чётким руководством перевязывал уже Пятница. Буран, оставивший в покое тело невидимки, тихо скулил и носился вокруг, время от времени стараясь облизнуть мне пальцы.

– Что дальше? – спросил Олег, закончив с перевязкой.

– Да ничего, – буркнул я. – Больше разделяться не будем.

Бросил тоскливый взгляд туда, где занимался челночным бегом. Проверить, насколько я стал быстрее, теперь не выйдет. Раны у меня не в самых худших местах, но точно откроются, если я начну слишком активные телодвижения.

Рука и нога уже онемели, кожа побелела, и я ножом аккуратно перерезал шнурки один за другим. Боль оповестила, что кровоток восстановлен, а бинты понемногу начали наполняться кровью.

Это ничего, важные сосуды не задеты, а на мне всё заживает, как на собаке, уже проверено. Просто, получил новые шрамы на теле – только в этот раз не от пуль и осколков. Специфика нового мира, фигли.

Я перезарядил обрез, гильзы снова собрал и сунул в патронташ. Разделся, оставшись в трусах и футболке, смыл с ноги и руки кровь. Пахнуть ею от меня теперь будет в любом случае, любой хищник учует, но это не повод ходить грязным. Достал из рюкзака и надел сменные штаны: тоже камуфляжные, близнецы первых.

С сомнением посмотрел на куртку и, срезав рукав у локтя, надел обратно. У меня ещё есть худи и тёплая ветровка, но в камуфляже мне спокойнее. Можно сказать – профессиональная деформация.

Олег молча смотрел, как я по новой надеваю на себе разгрузку, патронташ, навешиваю на ремень чехлы и ножны.

Напоследок, я сменил носки, старательно протёр берц от крови и обулся.

Уделанный кровью носок завернул во второй, чистый, и сунул их в один из внешних карманов рюкзака: чтобы не лежали с остальными вещами. Потом выстираю – и послужат ещё.

Любой солдат знает ценность нормальных носков и трусов. Я до сих пор иногда с содроганием вспоминаю позиционные бои в Африке, когда неделями времени не было не то, чтобы помыться – даже переодеться.

Трусы изнашивались так, что от них целой оставалась только резинка, носки гнили прямо на ногах. Смердели мы все невероятно – хорошо хоть, сами этого толком не чувствовали.

С тех пор я невероятно ценю любой комфорт. И всеми силами налаживаю его вокруг себя.

– А у тебя пакет есть? – повернулся я к парню.

– Есть, но только в моём рюкзаке, – он кивнул в сторону сосны, на которой сидел. Зачем-то добавил, – Биоразлагаемые…

– Дай потом, я штаны заверну. Жаба душит выкидывать, сойдут на материал для починки, если что.

Олег рассеянно кивнул. Нашими потом и кровью – русских солдат, которых ещё лет десять назад ненавидели цивилизованные западные партнёры – уровень жизни в Африке сильно поднялся. Мой Пятница шутил про голодающих детей, но сейчас это больше болезненный стереотип, чем правда. Рая на земле не случилось, но лютого ада тоже больше нет.

И он, дитя спокойной эпохи, пока что вряд ли понимает мою бережливость. Ничего, я и его, и остальных студентов ещё научу и пакеты стирать, и заплатки пришивать, и носки штопать.

А там, глядишь, и до лебедей из покрышек дойдём.

Хотя… Нет, ему же лет девятнадцать-двадцать. Застал он и бедность, и войну, пусть и ребёнком. И даже насчёт русского отца появились вопросы, которые мне сразу в голову не пришли… Ладно, ещё узнаю, сейчас не до того.

А его офигевший взгляд тогда скорее уж связан с тем, как я завалил мутанта. Тут, положа руку на сердце – сам в шоке. Прошёл по грани.

К слову – невидимке тоже нужно имя. И очевидное “невидимка” не подходит, слишком длинное. “Крю-кач, пле-вун” – два слога. “Танк” – вообще один. Стелсер, инвизер… Нафиг, первый вариант – много согласных, во втором целых три слога. Фантом, призрак… Морок!

Вот, последнее подходит. Эта рябь в воздухе, которая его выдала – прям морок и есть. Коротко, просто, звучно. По дороге обязательно проведу Олегу ликбез по тварям, познакомлю его с моей авторской терминологией.

А теперь дилемма: сейчас безопаснее не разделяться, я с этим делом уже поспешил и чуть не сдох. Но – мне нужно вскрыть дохлому мороку грудину, а делиться знаниями о эссенциях и навыках я не собирался.

Бросил на Олега оценивающий взгляд. По крайней мере, он ломанулся меня спасать, а не снова полез на дерево. Нормальный адекватный парень, что ещё тут скажешь. По общению сразу было ясно, что без гнили, а теперь я лишь получил этому дополнительное подтверждение.

Можно воспитывать бойца.

Значит, и к ценной информации дам доступ. Поставлю, так сказать, на тёмную лошадку.

– Ладно, – я вынул нож и шагнул к трупу мутанта. – Давай проведём ликбез по анатомии этих тварей и их видам. И по прокачке, которую нам заготовила Система.

Морок не был из числа студентов. Это, впрочем, итак было ясно по ношеной одежде. Штаны с обвисшими коленками, застиранная кофта… Перед нами был местный, мужчина в возрасте. Может, грибы пошёл собирать, может, ещё что. На изменённом лице очень нелепо смотрелись клочковатые остатки усов под провалом носа.

На его одежде не было следов крови – значит, никого не успел сожрать. Сходу обломался об меня. В карманах не нашлось ничего интересного, кроме дешёвого не работающего смартфона.

От крюкачей морока отличали только когти. На руках – чуть искривлённые, сантиметров десять длиной. На ногах – такие же, но раза в два короче. Наружу они торчали, пробив носки калош. Заточка, что интересно, оказалась двусторонняя, и по внешней, и по внутренней стороне изгиба.

Из-за чёрного цвета и формы эти когти напоминали не часть тела живого существа, а обсидиановые кинжалы.

– Фредди Крюгер, блин, – пробормотал Олег, до этого внимательно меня слушающий. Я, как и обещал, рассказывал ему всё, что узнал за сегодня про мутантов. И вслух анализировал строение самого морока.

– Угу, – я хмыкнул. – Давай-ка эти когти соберём. Не все, только с рук. Это, считай, готовые клинки для кинжалов.

– Мерзость.

– А куда деваться.

Тело зомби уже начало истлевать. Я аккуратно, но сильно потянул один из когтей – и он легко снялся с пальца. Ещё придумать бы, во что их завернуть…

Закончив, я распорол майку и привычно вскрыл ножом подвздошье трупа. Олег отшатнулся, его лицо посерело. Не стошнило – и то хорошо.

– Ты по Стиксу читал чего? – спросил я, деловито закатав рукав на левой руке.

– Д-да.

– Ну вот, считай, в сердце у местных мутантов что-то типа споранов из Стикса. То же самое, только вообще нифига не похоже. Про это подробнее в другой раз, пока – просто знай, что в грудине есть лут. И не болтай, я этой информацией делиться со всеми подряд не собираюсь.

– Я так и понял, что ты как-то прокачался. Слабость, жор, как не в себя – и тут сразу резко стал бодрячком. Очень хотелось, но я выспрашивать не стал, – он вздохнул. – Блин, до сих пор не верится. Реально, как в книжке какой-то. И что, есть эффект от прокачки?

– Да чёрт его знает, – я неопределённо взмахнул здоровой рукой в воздухе. – Морок один чёрт быстрее меня, так что пока судить рано. Будем посмотреть. Заодно проверим, что у него по характеристикам ведущее.

Я закатал рукав и сунул левую руку в грудину трупа.

[Обнаружены:

Эссенция интеллекта – 2 шт.

Эссенция ловкости – 1 шт.

Искра души – 1 шт.

Получено секретное задание:

Искры возжигают пламя

Соберите монаду из десяти искр души

Награда:

Вариативно

Удачи, игрок!]

Я хмыкнул.

Система подкинула новый лут и, по своей привычке, ничего дополнительно не объяснила, только выдала крайне мутный квест.

В своё время я много читал, так что про монаду… Ну, как минимум слышал. И лезущая в голову на ассоциациях хламидомонада тут не причём. Монада – это, если лишний раз не мудрствовать без толку, душа. Термин то ли из философии, то ли из эзотерики. В общем, вообще не из сферы моих интересов.

Логично, что душа – монада – собирается из искр души. Но вот найду я их десять штук – и что дальше? Заполучу духа-помощника? Воскрешу кого-то из мёртвых?

Ладно, для начала надо хотя бы собрать, остальное – головная боль меня из будущего. Задание секретное, так что нужно радоваться – я получил лишний шанс стать сильнее. Первая искра души выпала из морока. Можно предположить, что такие искры бывают в сильных уникальных тварях. Выпадения такой из крюкача ждать, скорее всего, не стоит.

Внешне искра души походила на круглый пузырёк прозрачного стекла с горящим внутри голубым огоньком. Размер – с ноготь большого пальца, не больше.

Я молча спрятал лут в рюкзак. Олег всё видел, да, но как минимум пока ничего не понял.

– Ладно, идём. Спрячешь остатки вещей, и рванём за остальными.

Двигались мы неспешно. Мало того, что я прихрамывал, Олег вовсе еле тащился под весом двух рюкзаков и чехла от сайги со смертоносными железяками. Когда он всё это на себя навесил, я только по плечу его хлопнул, чуть не опрокинув, и выдал древнюю мудрость:

– Это ничего, своя ноша не тянет.

Его кислой миной можно было бы превращать молоко в творог. Мы ещё и двигались вверх по склону – благо, градус подъёма был совсем небольшой. Пока дошли до самой кромки смешанного леса наверху, успели с помощью Бурана найти шесть брошенных рюкзаков – и спрятали их по ближайшим кустам, не тратя времени на обыск. Бедро ныло, так что я старался шагать аккуратно, чтобы раны закрылись и не кровили.

Под сень деревьев я вошёл первым, готовый открыть стрельбу в любой момент. Заросли тут приличные, между стволами сосен, берёз и ив всё сплошь в высокой траве, папоротнике, кустах. Наш путь пролегал по единственной тропинке.

Любому мутанту любо-дорого устроить в таком месте засаду на зазевавшегося человека.

Успокаивало одно – Буран. Он напрягся и шёл, принюхиваясь и опустив хвост, будто взял след, но никаких других сигналов пока не подавал. Через минуту коротко гавкнул – и впереди я увидел торчащие из папоротника ноги. Объеденные до костей: остались только окровавленные ошмётки штанов и жёлтые кроссовки.

– Это Андрей, – шепнул Олег сзади.

Кусты вокруг погибшего были примяты, а рядом, не заметный с тропы, валялся мёртвый зомби. Крюкач, судя по одежде – девушка. Грудная клетка, конечно же, была вскрыта у них обоих.

– Слышал стрельбу, говоришь? – хмыкнул я.

– Угу.

– Видимо, когда парня схватили, ваш декан выстрелил. Из-за разложения уже ни черта не понять, но он явно попал в глаз. Видел, что у него за ствол?

– Ружьё. Двустволка. Только он не мой декан, я не геолог.

– Значит, удачно зарядил дробью в рожу, – уточнение Олега про факультет я пропустил мимо ушей. – Не знаю уж, это он такой хороший стрелок, или просто повезло. А объела трупы уже та троица, которую прогнали другие мутанты. И двинула по следу дальше.

– Виктор Сергеевич вчера в подброшенные в воздух бутылки попадал, он хорошо стреляет. И я не только стрельбу слышал, но и вой.

– Да, это меня тоже беспокоит.

Как и декан.

Виктор Сергеевич, значит? Юля его не назвала, а сам я не интересовался. Что Попов – это помню.

Если он приставал к Юле, когда его сдерживали законы и общественное давление – как он поступит теперь? Пока он видит себя самым главным в их группе. Вооружён только он, крепкие парни из студсовета его поддерживают. И ограничений в изолированном осколке для человека, наделённого авторитетом и властью, никаких – кроме тех, что в его голове.

Как бы старому извращенцу на этой почве крышу не сорвало.

– Ладно, двигаем.

Когда впереди показалась граница леса, я коротко бросил Олегу, чтобы он притормозил. Пока придётся оставить его одного. Рискованно, как мы уже выяснили, но деваться некуда.

Рюкзаки он припрятал в кустах чуть в стороне от тропы, сам залез на дерево. Хоть какая-то защита, лучше в наших условиях ничего не придумать.

Буран… Нет, вот ему как раз лучше со мной.

Дальше смешанный лес заканчивается, переходя в каменистый склон с целыми россыпями камней и кусков скалы. После последующего подъёма как раз и находится Первый колодец. Выглядит он не так, как представляешь, когда слышишь название.

Всё, что там есть – четырёхметровая в глубину узкая щель в скале, у которой вбита железная скоба. К скобе привязана железная же литровая кружка с приделанной к ней дужкой, как у ведра.

Вода там не просто чистая – ещё и освящённая, о чём гласит маленькая табличка рядом. Дед, превратившийся в морока, вполне мог идти и к Первому колодцу, кстати. Теперь не узнаешь.

Мелькнула забавная мысль: а боятся ли зомби святую воду? Проверять я это, конечно, не буду.

Уже За Первым колодцем начинается тайга: сосны, кедры и пихты, очень похожие на ели.

С тропы я сошёл в кусты, позвав за собой Бурана. Оглянулся в последний раз на Пятницу – он сверху смотрел мне вслед, нервно держась за рукоять кайла.

Я кивнул ему и двинул дальше, стараясь не шуметь и пригнувшись поближе к земле. Каждый шаг отдавался в бедро противной ноющей болью, Буран шёл за мной след в след.

У самой кромки леса я лёг на живот и пополз – медленно и аккуратно. Не только из осторожности, но и чтобы по максимуму не тревожить раны на ноге и руке.

О, вот и удобная позиция: у старой перекошенной берёзы. Склон там посыпался, оголив корни, и получилась удобное место для скрытного наблюдения и стрельбы, от посторонних взглядов укрытое торчащими замшелыми корнями и папоротником.

Оглядев противоположный склон, я только нервно хмыкнул и достал бинокль.

– Дежа вю…

На трёх соснах недалеко от Первого колодца, на самой границе леса, сидели четыре человека. Две девушки, два парня. Юли среди них опять не было, как и кого-то, похожего на декана – мужика в возрасте.

Паршиво.

У подножия сосен была бойня, там всё забрызгано кровью: чёрным и красным вперемешку. Что-то я сомневаюсь, что это студенты могли так сильно потрепать мутантов. И даже у декана ружьё, а не пулемётный расчёт.

Главное же: почему этот квартет выживших всё ещё не спустился вниз? Думают, что так безопаснее? Или внизу их кто-то караулит?

Я напряжённо вглядывался через окуляры бинокля в сумрак леса. И, наконец, увидел его.

– Волк.

Он не облез и не оброс щупальцами, не превратился в хтоническую дрянь типа зомбей. Даже шерсть у него вроде бы нормальная, не как у бронированной лисы.

Другое дело – размер.

Отсюда судить сложно, но он точно раза в два больше Бурана. Не волк, а практически медведь, блин.

Потом я заметил второго. Стремительной тенью среди деревьев мелькнул третий…

– Буран, ты бы их видел, – шепнул я псу. Он уже устроился рядом и смотрел на меня, высунув язык и часто дыша. – Чего молчишь? Как будем организовывать оборону?

Глава 8. Он придёт

Лёгкие горели огнём. Юля с хрипом глотала воздух и бежала, кое-как переставляя деревянные ноги. Она не курила, никогда не жаловалась на здоровье, занималась спортом – но всему есть предел.

Остановиться девушка не могла. И не только из-за монстров, в которых превратились её одногруппники. Не только из-за леденящего душу воя позади, что звучал всё ближе и ближе.

Декан геологического факультета, Виктор Сергеевич. Когда этот, как она думала, прикольный моложавый дядька начал к ней навязчиво приставать, она испугалась. Сейчас старалась даже не смотреть на него: от вида этого психопата бросало в дрожь.

У Первого колодца гад проявил себя во всей красе.

Когда всё началось, Юля даже ничего сообразить не успела. Часть их группы просто ломанулась бежать, и девушка поддалась стадному чувству и стартанула со всеми.

В голове был лютый бардак, даже беспокойство за маму и дядю Никиту всплыло не сразу. Мысли про декана вовсе оставили её: резко стало как-то не до этого. Когда по ушам бьют крики друзей и подруг и вой стрёмных тварей за спиной, любой нормальный человек рядом ощущается союзником, а не угрозой.

Чуть позже она узнала, что не все мыслят так же.

Когда сзади страшно завыл Андрей, Юля подумала, что поседеет. Оглянулась и увидела, что парня сбил с ног и опрокинул в кусты у тропинки один из монстров – и теперь рвёт ему горло зубами.

Рядом грохнул выстрел, в нос ударил запах пороха – и в стороны брызнула кровь. Чёрная и красная. Декан зацепил и мутанта, и Андрея. Прозвучал второй выстрел в морду затихшей вроде твари, тут же – короткая команда:

– Бежим дальше.

И Юля побежала со всеми.

Была мысль свернуть в кусты и ломануться подальше, спрятаться где-нибудь, на дерево залезть. Вспомнился и сальный взгляд, и навязчивые прикосновения в автобусе. И жаркий шепот на ухо про то, что с деканом надо дружить.

У Андрея, скорее всего, не было шансов. Он ещё отчаянно хрипел, но с раной на горле вряд ли бы прожил долго. Но добил его не мутант, а заряд разлетевшейся дроби. Виктор Сергеевич просто выстрелил, даже не думая о том, что заденет человека.

Это отрезвило.

Декан точно не союзник, он безумный психопат, с которого спали оковы законов, вооружённый и чёрт знает на что способный.

Подтвердилось это у Первого колодца. В конце подъёма Виктор Сергеевич просто поднял ружьё – и выстрелил в ногу Серёже, толстому парню, который непонятно каким чудом не отстал от них во время этой дикой пробежки.

Дядя Никита не раз говорил, что перед лицом смерти человек способен на что угодно. Серёжа бежал со всеми, держась на ресурсах организма, о которых прежде и сам вряд ли знал.

Декан же просто решил, что возможную погоню проще всего задержать, бросив кого-то на смерть.

Парень закричал, схватившись за кровоточащее бедро, и повалился набок. Закричали и все вокруг, включая саму Юлю.

– Рыжую хватайте! – коротко бросил декан бледным активистам. Девушка вышла из ступора и ломанулась бежать, но уже через секунду её сбил с ног один из парней, заломил за спину руку.

– Пусти, уро-о-од! – он подавил сопротивление и перевёл её вопль в отчаянный визг, начав выламывать руку.

– Полегче, Орлов, она мне пока нужна целой.

– Как скажете, Виктор Сергеевич, – парень ослабил хватку, яростно шепнул ей: – Не дёргайся, сучка рыжая.

Он встал, рывком поставил Юлю на ноги. Девушка оглянулась, ища поддержки среди остальных. Елена Андреевна, молодая преподша английского и китайского с ин-яза, приставленная к иностранцам, задыхалась, держась за грудь. Похоже, словила паническую атаку.

Китайцы и Илья вообще пропали, их нигде не было. Серёжа плакал на земле, держась за ногу.

– Жгут наложи! – крикнула ему Юля. – Ремень или шнурок!

– Заткни её.

Орлов команду тут же выполнил, ударив девушку сзади в печень. От лютой боли она чуть не свалилась в траву, но парень вцепился в неё и удержал.

– Теперь, Юленька, ты будешь открывать рот, только когда я скажу, – ласково сказал декан. – Я ещё сделаю из тебя послушную девочку.

– А мы не зря жестим? – спросил Рома, ещё один активист.

– Ещё не понял? – хмыкнул Виктор Сергеевич. – Вон, взгляни на стену, она теперь со всех сторон. Мы тут изолированы. И можем делать, что хотим. Главное – не сдохнуть. Осколки будут открываться, будет непросто, да – но мы обязательно вернёмся в Барнаул. У моего брата там, считай, личная армия. Он своё точно не упустит. Мир изменился, можно поймать волну и стать королями. А можно – такими, как он.

Декан ружьём указал в сторону Серёжи – тот послушал Юлю и, тихо всхлипывая, вытаскивал из кроссовка дрожащими окровавленными пальцами шнурок.

– Вить, узкоглазая своего братца и писклявого в кусты утащила, – влезла Вероника, единственная девушка в четвёрке активистов. Внезапно – обратившись к декану не по имени отчеству. – Вон там они.

– Я видел, Ника. Мэйсян мы тоже возьмём. Эй, девочка, вылезай оттуда! Или я подойду сам и пристрелю твоего тупоголового братца.

– Миша не выбросил рюкзак, – Вероника, похоже, активно зарабатывала у декана очки верности. – Ну, китаец этот, Миньшень или как его там. Можно забрать, а то мы совсем без еды останемся.

– Миншенг, – кивнул Виктор Сергеевич. – Мэйсян, слышала? Иди сюда с рюкзаком брата, и я тогда отпущу его. Может, и не сдохнет. Но с нами он точно не пойдёт. Не будешь делать, что говорю – вышибу ему мозги у тебя на глазах.

В кустах там, куда указала Вероника, даже не шелохнулось ничего. Если Маша и была там с парнями на самом деле (называть китаянку русским именем Юле было привычней) – она активно притворялась ветошью. И Юля очень надеялась, что оба китайца и Илья под шумок просто сбежали подальше от поехавшего декана.

В этот момент с приступом справилась Елена Андреевна. До смерти бледная, она смахнула с лица слезы и выпрямилась. Процедила с вызовом, пусть и дрожащим голосом:

– До меня доходили смутные слухи про тебя, Виктор, но я им не верила. Зря. Ты не заберёшь мою студентку. Вообще никого не заберёшь. Орлов, быстро отпусти Кузнецову!

– И как ты собираешься заставлять нас, Леночка? – отозвался декан до омерзения ласковым голосом.

Англичанка молча сунула руку за спину, будто доставая что-то из-за пояса. Хотя… Вообще нифига не “будто”. Она подняла и направила на Виктора Сергеевича короткоствольный чёрный пистолет. К сожалению, Юля видела его ещё вчера и знала, что это не огнестрел, а сигнальная ракетница. Хотя, если в лицо попасть – тоже ведь мало не покажется?

– Бросай оружие, Виктор.

Юля задержала дыхание. Неужели, её всё-таки спасут от поехавшего декана и его гоп-команды?

– Смело, – хмыкнул декан. И поднял ружьё сам. Елена Андреевна не выстрелила, хоть шанс у неё и был. Прикусила губу и отступила на шаг. – Брось ракетницу, Лена. Ты тоже пойдёшь с нами. Ты мне сразу приглянулась. И парням тоже. Да, Орлов? Жаль, не на моём факультете работаешь.

– Да пошёл ты!

– Пойду, Лена, пойду. Вместе с тобой. Считаю до трёх. Не бросишь ракетницу – продырявлю твою смазливую мордашку. Раз!

Англичанка отступила ещё на шаг, рука у неё задрожала. Процедила:

– Да я лучше сдохну, чем стану вашей подстилкой, психи долбанные!

– Два!

Юля уже поняла, что у преподши не хватит духу выстрелить в человека. Даже – в такого.

Зато, Орлов ослабил хватку – и девушка воспользовалась этим на полную. Не оборачиваясь, вмазала ему рукой между ног – как учил дядя Никита. Парень только тихо пискнул – а Юля ломанулась к декану.

– Три!

Девушка повисла на руках с ружьём, и грохнувший выстрел ушёл в землю. Словно отозвавшись на этот шум, в лесу позади заорали монстры. Где-то совсем рядом.

Что-то рвануло Юлю сзади, опрокинув на землю. В живот с силой врезался жёсткий носок кроссовка, и девушка скорчилась, задыхаясь от боли. Сквозь слёзы поняла, что ударил её Коля – третий парень-активист.

– Бежим! – рявкнул декан. – Рыжую поднимайте! А ты, Лена – тупая сука, и теперь сдохнешь здесь. Вместе со своими драгоценными студентами.

Рома и Коля подхватили Юлю с двух сторон и потащили следом за деканом и Вероникой. Сзади тяжело пыхтел Орлов. Тяжко, наверное, бежать с отбитыми яйцами. Снова заорали монстры, что-то яростно кричала Елена Андреевна. Юля тупо переставляла ноги и все силы тратила на то, чтобы не разрыдаться.

У неё не было оружия. Даже завалящей пилки для ногтей.

Она ничего не могла противопоставить трём спортивным парням и мужику с ружьём.

И ситуация зашла так далеко, что установленный на телефон диктофон уже не поможет.

Дядя Никита был прав. Осталась бы в деревне – оказалась бы в начале этого безумия рядом с ним. И была бы, как за каменной стеной.

Юля почему-то была уверена, что он не стал монстром. И что тем более такой человек, как дядя Никита, не погибнет от зубов чудовищ. Они с отцом всегда казались ей будто отлитыми из стали, не просто людьми – монолитными глыбами.

Папу это не спасло, когда он попал в аварию. А дядя Никита остался рядом и помогал им с мамой, как родным.

В этот момент Юля услышала вдали эхо выстрелов. Она не была уверена, что это не игра воображения. Она не могла знать, кто именно стреляет. Но…

Сердце вдруг пропустило удар, и появилась железобетонная уверенность: это дядя Никита. Он не превратился, не погиб. Он в одном с ней осколке – и идёт по следу, чтобы спасти.

Девушка мотнула головой, вытерла внезапно навернувшиеся на глаза слёзы. Она дождётся. Пока притворится смиренной и послушной. А если будет надо – вцепится в долбанного декана зубами, но тронуть себя не позволит.

Вой позади раздался минут через десять изматывающего бега – как раз когда декан скомандовал привал. Юля вместе со всеми упала в траву, мечтая о глотке воды. Знала, что попить ни у кого с собой нет, да и не стала бы просить у похитителей – но думала только о том, как с наслаждением глотает холодную воду.

Вокруг раздавалось только тяжёлое хриплое дыхание.

А потом вдали завыли. Не как монстры до этого, по другому. Очень хотелось верить, что это собаки, но что-то первобытное внутри обречённо шепнуло...

– Волки? – удивлённо прохрипела Вероника.

– Не знаю, – отозвался декан. Юля услышала, как он поднимается на ноги, бросила на него осторожный взгляд. Мужчина в этот момент шагнул к ней – и резко бросился, навалился сверху. По животу ударило ружьё, висящее на ремне у него на шее, грудь больно сжала рука.

Декан потянулся к её лицу, собираясь поцеловать – и Юля со всей силы ударила его лбом в нос. Хрустнуло, на лицо хлынула горячая кровь, а Виктор Сергеевич с руганью вскочил на ноги.

– Тварь!

В этот раз к побоям девушка была готова, свернулась, подтянув к груди колени и закрыв руками голову. Лучше так, чем стать личной шлюхой психопата.

Но – ударов не было.

– Парни, поднимите её.

С ворчанием заворочались рядом активисты, в плечи вцепились сильные пальцы – и Юлю поставили на ноги. Декан схватил её окровавленной рукой за подбородок и с яростью уставился в глаза.

– Мы придём сегодня в охотничью избушку, девочка. Привяжем тебя к кровати, и я буду трахать тебя, пока мне не надоест. А потом отдам парням. Будешь послушной и ласковой – останешься жить. Нет – мы тебя голую выбросим в лесу, и ты станешь ужином какой-нибудь твари.

Из носа у него хлестала кровь, окрашивая алым усы, рот и зубы, впитывалась в русую, чуть тронутую сединой, бороду. В глазах за стёклами модных очков плескалось что-то безумное.

Позади повторился вой.

Теперь – ближе.

– Бежим, – бросил декан и сплюнул в траву красным.

Юля с трудом подавила злую улыбку.

Дядя Никита придёт.

Обязательно придёт.

Глава 9. Волков бояться...

Информации у меня было слишком мало, поэтому я постарался взять от короткого наблюдения всё, что можно.

Двигались волки быстро – но вполне в пределах человеческой реакции. Ничего сверхъестественного. Знать бы ещё, чем Система это компенсировала. Силой? Живучестью? Мне рассчитывать на непробиваемые кости, например, или нет? Может, на запредельную регенерацию?

Впрочем, чтобы выжить, нужно быть готовым к чему угодно.

Вот чем-то дальнобойным, как те же плевуны, серые вряд ли удивят: выжившие всё ещё на деревьях, и сбросить их оттуда волки не пытаются. Олега, конечно, тоже кислотой не заплевали – но там зомби были заняты трупами.

Подолгу на одном месте волки не сидели, время от времени перемещались, стелясь у самой земли и скрываясь в зарослях. Новых я не заметил – их тут было трое.

Готовиться к бою я решил серьёзно, чтобы максимально обезопасить себя при любом исходе, но при этом и не убить на всё пол дня. Ползая на пузе и стараясь не шуметь, слева от своей позиции натянул между деревьями паракордовый трос – как паутину.

Пока работал, шипел и тихо ругался: раны мешали, но хотя бы больше не кровили.

Делать какие-то силки не было ни времени, ни, скорее всего, смысла. Если твари сильные, они просто вырвутся, а силы натяжения какого-нибудь условного согнутого молодого деревца не хватит, чтобы их поднять в воздух. Тем более, я не первобытных охотник, а самый обычный современный, и никогда прежде ловушек не делал. Все знания – теоретические и очень примерные.

Главное, что через паракорд звери если и попытаются прорваться – обязательно запутаются и дадут мне время на выстрел. А то и появится шанс, чтобы добить ножом или кайлом.

Патроны у меня не бесконечные, нужно экономить.

Справа я установил оба рабочих капкана. Учитывая размер волчар, тут бы скорее медвежьи пригодились, но я вынужден работать с теми картами, что у меня на руках. Штыри удалось закрепить очень надёжно среди корней деревьев. На раз не вырвать – и хорошо.

Последней линией обороны, если что, станет дерево, под которым я и устроился. Будь времени больше, заготовил бы жердей, заточил и окружил свою позицию, но я боюсь не успеть спасти Юлю. Прям чувствую, как время утекает сквозь пальцы чем дальше, тем больше.

Если с медведями я в наших местах пару раз сталкивался – с благополучным исходом, без конфликтов с хозяевами тайги, – то волков видел только в зоопарках. В Африке, кстати, на больших хищников насмотрелся: на львов, они прям впечатляют, на гиен, гепардов… Но – стрелять ни в кого из них мне не доводилось.

Что сказать? С почином.

Правила должны быть те же, что при охоте на косуль, лосей и маралов: лучше стрелять в сердце. Если, конечно, Система не отчебучит что-то, что сломает любые привычные шаблоны.

Я поймал в коллиматор ближайшего ко мне волка – его силуэт проглядывался в зарослях папоротника. Расположился волчара удачно, я как раз смог прицелиться ему под левую лопатку. Правда, надежды попасть толком не было.

Расстояние – примерно под сто пятьдесят метров, это ближе, чем когда я стрелял по зомби. А вот условия совершенно другие.

Патроны калибра 5.45 лёгкие, у моих ещё и пустота в головной части пули. Итог: пуля после выстрела летит на пределе баллистической стабильности. Любая веточка на пути может закрутить пулю и сильно повлиять на траекторию полёта.

Мне бы сейчас старый добрый ПКМ – модернизированный пулемёт Калашникова – с патронами калибра 7.62. С ним, возможно, и черепушки мутантов простреливаться будут, пусть и не с первого попадания.

Когда палец нажал на спусковой крючок, волк будто ощутил угрозу и стремительно рванул с места. Грохнул выстрел, но в цель я не попал. Один из троицы завыл – не тот, в которого я целился, – и серые бесшумными тенями растворились в зарослях.

Минут пять я, тихо матерясь, ждал нападения. Обойти меня незаметно они не смогут, между нами низина.

И – ничего.

Люди на соснах заволновались, начали переговариваться, кричать и махать руками. Волки просто сбежали.

Это какое-то чутьё на опасность? Серый сорвался с места на мгновение раньше выстрела. Но почему они потом не полезли меня жрать? Хотя, это мутанты – тупые агрессивные твари, а тут пусть и изменённые, но животные. Видимо, они просто решили, что я того не стою.

С огнестрелом знакомы, под пули лезть не хотят.

Я нервно хмыкнул:

– Ладно, Буран. Сворачиваем позицию и идём за выжившими.

Десять минут пришлось убить, чтобы собрать капканы и трос. Я всё ещё действовал осторожно и не светился, мониторил лес на противоположном склоне – но волки так и не показались.

А вот Олег, когда я за ним вернулся, удивил.

Под деревом, где он сидел, валялись два распотрошённых бурундука. Здоровенных: в два раза больше обычного размера. С развороченной грудью. К ним тут же подлетел Буран, принялся скакать вокруг, всем видом показывая: хозяин, смотри, какая тут вкусняшка.

У Олега всё лицо было в царапинах, футболка и рубашка – в пятнах крови.

– Ты нафига Чипа и Дейла укокошил?

– Ха. Ха, – отозвался Пятница бесцветным голосом. Принялся спускаться, охая и ворча, – Сидел, никого не трогал. Тут на меня эти твари кинулись. Я с перепугу подумал, их штук десять, не меньше. Хотел заорать, но фиг знает как удержался. Ты же сказал – не шуметь.

– Похвально, – хмыкнул я. – Буран, налетай. Олег угощает.

Пёс послушался, вцепился в одну из тушек. Пятница спрыгнул с дерева, спросил устало:

– Это бурундуки, да?

– Нет, блин, это норки, – отозвался я. – Спинка и хвост полосатые? Полосатые. Значит – бурундуки. А у белок хвост больше. Ты их кайлом прибил?

– Да если бы. Я с дерева упал. Ну и, повезло – собой их и придавил. Одного сразу насмерть, второй ещё дёргался, гад мелкий. Вот его я кайлом приложил.

– Лут был? – спросил я. Интересно же: кладёт Система витаминки в такую мелочь или нет?

– Эссенция ловкости была в одном. Второй – пустой.

– И всё?

– Угу. Я сразу съел.

Я не удержался – смачно шлёпнул себя по лбу ладонью.

– Нафига, Олег?

Он отвёл глаза, буркнул неуверенно:

– Чтобы качаться…

– Боялся, что отберу?

– Угу.

– Не мороси. Что с бою взято, то свято. Даже если противник был насмерть удавлен задницей.

– И ничего не задницей.

– Да это ты – одна задница сплошная. Сейчас как накроет после витаминки, куда тебя девать будем?

– Ну, – в глаза он мне так и не смотрел. – Я пока ждал, перекусил хорошенько. По дороге ещё перехвачу. Может, обойдётся.

Я влепил себе новый фэйспалм. “Обойдётся”. Ладно, с одной может реально обойдётся, я съел больше. Только он-то этого нифига не знал!

– Короче, боец. Хочешь и дальше выживать под моим руководством – без моей отмашки не делай ничего. НИ-ЧЕ-ГО, понял? Там четверо ваших впереди, Юля непонятно где. А ты сейчас рискуешь всех под монастырь подвести. Волки налетят, тебя слабостью накроет – и что делать тогда? Бросать тебя к хренам, чтобы остальных вытащить?

Олег икнул, округлив глаза. Выдавил:

– Нинада.

– Давно съел хоть?

– Минут десять назад.

Значит, пока накрыть его не должно, эссенция ещё не усвоилась. Я огляделся: тропинка прямая, хорошо натоптанная, мусора нет. Берцем провёл линию, принялся отсчитывать широкие шаги.

– Т-ты чего творишь? – спросил Олег.

– Стреляться будем. Надо же тебя наказать за залёт.

– Всмысли?!

– Коромысле. Десять, всё. Давай, вставай в черте на низкий старт. Челночным бегом будешь заниматься. Замерим скорость до и после прокачки.

– Угу, – выдал парень глубокомысленно. – А челночный бег – это что вообще?

– Челночный бег, Олежа, и в Африке челночный бег. От черты до черты добежал, затормозил – сразу обратно. Делаешь четыре повторения туда и обратно, я засекаю время – так что, старт только по команде. Выкладывайся на максимум, ясно? Давай, некогда сиськи мять. На позицию, боец!

– Д-да!

Олег уложился в семь с половиной секунд, опередив мой результат аж на полторы.

– Шустро. Бегун, что-то?

– Да нет, – ответил он. Даже не запыхался, жук. – В футбол играю. Но так, не профессионально.

– Ладно, хватай рюкзаки, пока можешь. Пошли ваших с деревьев снимать. Вечером проверим, насколько ты ускорился.

Пока шли, Олег назвал мне имена всей четвёрки древолазов.

На ближнем к нам дереве сидела блондинка со стянутыми в хвост волосами, в очках и лёгкой кофточке. Выглядела она старше студентов – но не то чтобы сильно. Не моя ровесница точно.

– Это Сметана, – пропыхтел он. Тащить вверх по склону рюкзаки ему было не просто, но помогать я не собирался. Держал наготове сайгу, мониторил лес. Буран, конечно, был спокоен – но это вообще не повод расслабляться. Тем более, ветер дует вдоль низины, а не от леса впереди, запахи приносить нечему. – Ну, Сметанина Елена Андреевна, наш куратор с ин-яза. Хорошая.

Сметана, кстати, яростно махала нам рукой и кричала:

– Оле-е-ег! Мы зде-е-есь!

Будто мы не видели сами, ага. Пусть весь лес знает, где мы. Я итак успел выстрелом нашуметь.

Жестом изобразил, чтобы она притихла. Поняла, принялась спускаться – довольно шустро. Я покосился на Олега, он приуныл и буркнул:

– Что? Я высоты боюсь.

– Но зомби боишься больше?

– Угу.

На соседнем дереве сидели двое, парень и девушка. Их я сам узнал, Пятница ведь раньше уже говорил про близнецов-китайцев.

Не все знают, но население Китая неоднородное. Одних только диалектов в китайском языке целая куча, и они сами не всегда могут нормально понять друг друга.

В том числе, китайцев можно условно поделить на северян и южан. Первые больше похожи на монголов: кряжистые, ширококостные. Четырнадцатилетние девочки на таких в Тик-Токе не подпишутся. Южане скорее на корейцев смахивают, и близнецы явно были из южан.

Хрупкое телосложение, смазливые лица, рост – метр с кепкой…

У девушки волосы были собраны в длинную толстую косу до пояса, одета она была в мешковатые штаны с кучей карманов и белую майку.

Её брат был перекрашен в блондина и одет вообще не по погоде: свитер, шарф… Мёрзнет, что ли? У него единственного из четвёрки, к слову, на спине остался рюкзак. Было бы проще сначала сбросить его с дерева, но нет – парень корячился с лишним грузом за плечами, спускаясь с сосны, а девушка ждала своей очереди на ветке.

– Это Маша и Миша, я про них говорил.

– Да я уже понял.

– Маша – тихоня. Серьёзная такая. А Миша… Ну, короче – он популярный тик-токер.

Я только хмыкнул: надо же, как с моими мыслями пересеклось. И выглядит ведь реально соответствующе.

Последним был русоволосый парень – средний рост, среднее телосложение. Одет в красную футболку и джинсы. Он, в отличии от остальных, уже был на земле, и ждал внизу Сметану – видимо, чтобы помочь спуститься.

Джентльмен, надо же.

– Это Илья. Не удивляйся, когда он заговорит. У него то ли болезнь какая-то, то ли травма.

Я только хмыкнул. Парень аутист, что ли? Ну, с проблемами интеллекта в универ бы не поступил, так что явно не умственно отсталый. Только с каких пор аутизм с травмами связывают… Типа, родовая?

– Что-то я не понял тебя. У него аутизм? Или ты вообще про синдром Туретта какой-нибудь? Не про заикание же.

– Да нет, у него с голосовыми связками что-то, сам поймёшь.

– Ясно.

Побоище под деревьями было чертовски колоритное. Валялись три разорванных и почти истлевших трупа зомбей. Видимо, постарались волки. Скелет может быть сколько угодно прочным, но на суставы это не распространяется. Буду знать, мало ли – вдруг в ближнем бою удасться вывести крюкача или (что вероятнее) морока на захват.

От мутантов остались только кости с редкими ошмётками сухой плоти, а вот разбрызганная по камням и траве чёрная кровь никуда не делась, высохла мерзкой даже на вид жирной плёнкой.

Тут же, что в разы хуже, были остатки человека – тоже разорванные и до полной неузнаваемости обглоданные. Кто-то погиб, значит. Скальп на черепе уцелел, так что одно можно сказать точно: это не Юля. Скорее всего, какой-то парень.

За здоровенным камнем мы с Олегом обнаружили два незамеченных ранее трупа: волчьих. Я махнул негру, чтобы поднимался дальше, а сам пошёл исследовать.

Грудь у обоих, конечно же, была вскрыта. Лутать нечего, всё выгребли до нас.

Я склонился над ближайшим телом. Итак: шерсть обычная. Грязная и клочковатая (не зима всё-таки, чтобы сильно распушаться), без игл и чешуи. Зубы и когти – тоже обычные. Ни сверхъестественной остроты, ни особой прочности. Что по костям?

Я достал кайло, долбанул по черепу – и не пробил. Ладно, это ещё ничего не значит… Примерился получше и – удар! Удар!

Мерзко разнылась рана на руке – ей эти манипуляции не понравились. Буран залаял, глядя на мои упражнения. Подбадривал, видимо. Вот только, не помогло: ноль эффекта. Будто по камню колочу, а не по голове животного.

– Ясно, – буркнул я себе под нос. – Идём, Буран.

Я быстро догнал Олега, а пёс задержался и пометил волчьи трупы. Двинул за нами, размахивая хвостом и радостно высунув язык. Вот уж у кого сегодня день совсем не плохой. Система? Осколки? Монстры? Ну и что, зато всё утро с хозяином, ещё и на природе. На машине покатался, опять же, голову в окно высунул…

Я проверил останки мутантов, по сохранившимся когтям узнал двух крюкачей и плевуна. Они что, свои стаи формируют вокруг зомби с суперспособностями?

Теперь мне интересно: в альфы выходят только плевуны, или мороки и танки тоже могут? Хотя, у танков с интеллектом беда, вряд ли они годятся в вожаки. А ещё: в свите всегда два мутанта, или может быть и больше?

То, что стаи могут конфликтовать, мне уже рассказал Олег. Посмотрим, что ещё со временем удастся узнать.

Когда мы подошли, Миша уже спустился с дерева и ждал сестру. Ловкий, ничего не скажешь. Хоть и тик-токер. Но больше меня заинтересовала Сметана. Точнее, приковывающая взгляд красота, наполовину плотно обтянутая джинсами, а наполовину выпирающая поверх.

– Ты куда уставился? – недружелюбно пропищал Илья, нахмурившись. Именно пропищал – примерно таким голосом могли бы разговаривать задавленные Олегом Чип и Дейл. Ну или там – Элвин и бурундуки, Микки Маус. Заяц из “Ну, погоди”, опять же.

У меня сослуживец ещё во время срочки был с такой проблемой. Диагноз не помню, суть в том, что связки в подростковом возрасте формируются неправильно – и получается такое.

Ясно теперь, о чём Олег предупреждал.

– А сам не видишь? – хмыкнул я. – Ракетница же.

Точнее – сигнальное пусковое устройство, или ещё – сигнальный пистолет. Какая-никакая, а ещё одна единица вооружения, небрежно заткнутая за пояс джинсов. Не ахти что, но точно не будет лишней.

Илья стушевался под моим насмешливым взглядом, опустил в землю взгляд. Я шагнул вперёд, оттеснив неуверенно переминающегося на месте студента, подхватил испуганно пискнувшую девушку за талию и помог ей спуститься.

– С-спасибо, – выдохнула она и, вытерев со лба пот, развернулась.

Симпатичное лицо, решительный взгляд. Не портят впечатление даже общая чумазость и подтёки слёз на щеках. Свободная кофточка с широкой горловиной сползла набок, обнажив загорелое плечо. Под кофточкой – чёрная майка.

Сметана устало спросила:

– Это вы стреляли?

– Я.

Маша ещё не спустилась с дерева, так что знакомиться и какие-то планы строить пока было рановато. Нужно, чтобы меня слышали все сразу. А вот главное можно выяснить уже сейчас:

– Юля Кузнецова жива? Знаешь, где она?

Лицо девушки – а ей вряд ли больше двадцати семи – окаменело, она сжала кулаки.

– Она с деканом. Он… Он с ума сошёл. Стрелял… Серёжа… А я…

Всё – губы задрожали, на глаза навернулись слёзы. Но вот истерики не случилось – Сметана вдруг ахнула и кинулась к Пятнице:

– Олег! Ты ранен?

– Угу, – он как раз со вселенским облегчением на лице скинул с себя рюкзаки. – Меня… Меня бурундуки покусали…

Илья прыснул, но тут же покосился на меня и постарался сделать серьёзное лицо. Вот мой сослуживец такой же был – комплексовал из-за голоса и всегда старался выглядеть брутально. Потому парнишка и бычить начал сходу – решил, что я на задницу преподши пялюсь.

Нет, задница тоже ничего, но ракетница лучше.

Сметане смешно не было, она реплику про бурундуков вовсе пропустила мимо ушей.

– Олег, доставай мою аптечку, – сказал я. – Обработайте раны.

Пусть преподавательница займётся делом, это точно лучше истерики. А я теперь хотя бы знаю, что Юля жива. И что мои опасения, мать их, оправдались – мудака-декана понесло.

Как лучше действовать? Бросить весь балласт тут и рвать в погоню одному? Идти толпой? Первый вариант быстрее и надёжнее, но чреват потерями среди гражданских. Да и бежать потом за ними обратно – такое себе.

“Гражданских”, ха. Быстро старые привычки возвращаются, хотя чисто технически я сам такой же гражданский.

Отвлёк меня приглушённый рык Бурана. Пёс припал к земле, глядя куда-то вперёд, в лес, на загривке у него поднялась шерсть. Я вскинул сайгу и принялся внимательно сканировать чащу. Что паршиво – никого не увидел.

– Что там? – пискнул Илья.

– Тихо, – коротко бросил я.

День сегодня тёплый, но не солнечный, небо затянуто пеленой облаков. В чаще – сумрачно и ничерта не видно. Ясно, что прямо сейчас на нас никто не нападает. На кого зарычал Буран – не ясно совсем.

Лишь бы не морок, мать его. Если налетит – всех тут к чертям когтями посечёт раньше, чем я его убить смогу. Хотя, дрожания воздуха тоже не видно.

Наконец, краем глаза я заметил среди папоротника стремительную серую тень. Здоровенную.

– Волк, – выдохнул я, глядя, как зверюга спешно драпает, растворившись в зарослях. – За нами всё ещё следят.

– Я думал, ты их спугнул, – подал голос Олег где-то у меня за спиной.

– Спугнул, они же не нападают. Просто следят и выжидают шанс. Умные, гады.

Глава 10. Как культивировать

– А вы русский солдат, да? – это голос подал Миша. Его сестра уже спустилась, и я оглядел их чуть внимательнее. Честно – обоим дал бы лет пятнадцать от силы.

Тонкокостные, рост – метр пятьдесят, наверное. И это у обоих ещё кроссовки на высокой платформе. Лица совсем детские и очень похожие. Если Маша хотя бы смотрела серьёзно и очень внимательно, будто сканируя меня, Миша просто открыто улыбался. Ещё этот шарф его…

Зато, говорит почти без акцента.

С колоритной компанией меня Система свела, ничего не скажешь. Негр, китайцы-близнецы, парнишка с голосом мультяшки. Нормальность Сметаны на этом фоне начинает выглядеть подозрительно выбивающейся.

И из них мне делать свой боевой отряд? Выживать как-то надо, и в группе это делать проще что физически, что психологически. Если эти ребята мне никто, то Юлю я спасу точно. И хотя бы будет, на кого её оставить, отправляясь в сольные походы за навыками и эссенциями.

Но начинать с ними будет чертовски сложно.

Ладно, я каких только новобранцев на своём веку не повидал. И из этих сделаю суровых злобных убиваторов. Из тик-токера – в первую очередь.

Ответить на наивный вопрос Миши я не успел – Маша ткнула его локтём под рёбра и сердито бросила что-то на китайском. Ну, типа:

– Сяоми Си Цзиньпин!

Вблизи, кстати, стало видно, что сложена девушка очень спортивно. Ну, с учётом её хрупкого сложения, конечно. А короткая маечка не скрывала неожиданно развитые мышцы пресса.

Миша аж задохнулся от возмущения, выдал что-то в ответ:

– Абибас хуавей! Чан Ли Шаолинь!

Ну, за точность передачи его тирады я не отвечаю. Услышал примерно так.

– Ладно, ребятишки, – я хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. – Время не резиновое, так что давайте знакомиться и решать, со мной вы или со мной.

– Ты хотел сказать: с тобой или не с тобой, – влез Илья.

– Я хотел сказать то, что сказал. Вариантов у вас нет, если не хотите быть сожранными монстрами.

Близнецы прекратили пикировку, Илья нахмурился, а Сметана бросила на меня быстрый взгляд, не отвлекаясь от ран Олега. Его покоцали сильнее, чем я думал. Он снял рубашку и футболку – и все руки и торс у него оказались в царапинах и кровящих укусах. Несколько были на шее.

Похоже, бурундуки вообще хотели ему сонную артерию вскрыть, и только чудом не попали, куда надо. Пятница по лезвию бритвы прошёл и даже не понял этого.

– Олег мне всех вас назвал, так что на представление тратить время не будем. Меня можете называть дядей Никитой. Лучше на ты, формальности ни к чему.

– Прям дядя? – иронично пискнул Илья. Олег тихо хмыкнул – он совсем недавно выдал то же самое.

– А чтобы не “прям дядя”, надо дорасти. Елена Андреевна, ты доросла, называй Никитой, – я чуть не назвал преподшу Сметаной – что поделать, клички в память въедаются лучше имён. Меня самого что в армии, что в полиции всё больше Сабатоном звали. То, как мой позывной появился – вовсе отдельная история.

– Тогда – просто Лена, – отозвалась девушка, наклеивая пластырь шипящему от боли Олегу на очередной укус. – Студенты, давайте вы тоже. Уже как-то не до формальностей, а я пока ещё не сильно старая.

– Я ищу Юлю Кузнецову. Кто расскажет, где она может быть и что там у вас с деканом случилось?

– Когда мы сюда добежали, этот урод Серёгу подстрелил. В ногу. Типа – чтобы он монстров задержал. И сразу сказал своим подсосам схватить Юльку. Их с ним четверо. Трое парней и девчонка, Вероника. Они активисты. Из студсовета.

Рассказывать начал Илья. Всё бы ничего, но голос паровозика из Ромашково сильно портил мрачное впечатление от рассказа.

Декан забрал Юлю, толкнул речь про изменившийся мир и попытался до кучи собрать гарем – но не смог. Китаянка шустро спряталась, проявив завидную чуйку на опасность, а Сметана дала мудакам отпор. Правда, выстрелить так и не осмелилась. Потом появились мутанты – и декану пришлось драпать. Подстреленного парня пытались подсадить, чтобы он залез на дерево, но ничего не вышло. Илья на сосну залезал последним, до конца пытался помочь одногруппнику.

Достойно уважения, что тут скажешь. Чувство плеча есть.

Мутанты порвали раненого. Следующими на очереди были бы преподавательница со студентами, но тут появились уже волки. Двоих обжёг плевун. Не прямыми попаданиями, а испарениями кислоты.

Судя по тому, как описал Илья: сжёг к чертям слизистую и ослепил. Раненых добили крюкачи. Больше, впрочем, зомби уже ничего не успели сделать – волков было не меньше десятка, и победителями вышли именно они.

– Четырнадцать, – влезла вдруг Маша. В отличии от брата, в её речи акцент вообще не ощущался, будто она всю жизнь прожила в России. – Их было четырнадцать, я посчитала. Двоих убили. Трое остались сторожить нас, девять пошли по следу за деканом геологов и Юлей Кузнецовой.

Я только кивнул. Китаянка внимательная и собранная – это запомню.

Троицу волков удалось спугнуть одним выстрелом. У декана огнестрел тоже есть. На него с поддержкой и похищенной Юлей большой стаей нападут, или волки и в такой ситуации проявят осторожность? Чёрт, знать этого я не могу…

– Так, и куда они идут? – спросил я главное.

– К этой, как её, – пискнул Илья. – К баблайке какой-то.

– Это избушка, – кивнул я. – Баблайка – просто местное словечко, диалектное. Юля помнит что-ли, где охотничий домик?

– Декан помнит, он тут уже был несколько раз.

– Угу, – буркнул я себе под нос.

Путь к избушке простой, главное не забыть вовремя свернуть с Проклада. Во время гражданской войны в этих местах шли бои, через Будачиху от сил белых отступал большой красный отряд под предводительством Петра Сухова. Шли они с обозом, расчищая дорогу, и созданный ими путь сквозь лес не зарос до сих пор, пусть и прошло уже больше ста лет.

Этот путь и называется Прокладом.

– С Юлей всё ясно. Будем догонять. Вас всех я готов взять под своё командование. Сразу говорю – мне гарем собирать не интересно. Творить беспредел – тоже. Легко не будет, все, включая меня, должны работать на благо группы, чтобы не сдохнуть здесь.

– Это, – буркнул Олег глубокомысленно. – Я в деле дядь Никиту видел. Он при мне трёх зомбей сначала уложил, потом ещё одного. И как человек он нормальный. Я – с ним однозначно.

– Что требуется от нас? – спросила Сметана. Она всё ещё перевязывала Олега.

– Пока что – во всём слушаться меня и не творить глупостей. Сейчас любой шаг в сторону – потенциальная смерть. Как до избушки доберёмся, подробно всё обговорим, разделим обязанности и будем думать, как нам теперь не сдохнуть. В одном ваш декан прав – мир прежним уже не будет, и нужно учиться жить с Системой в башке. Выживать, убивать монстров, становиться сильнее. Он предложил тем, кто с ним, путь психопатов, упивающихся вседозволенностью. Я предлагаю стать теми, кого он и ему подобные будут видеть в ночных кошмарах.

Помедлив, Сметана выдохнула:

– Я согласна. Готова подчиняться и работать на общее благо нашей группы. Вы кажетесь мне порядочным человеком.

– “Ты”, – напомнил я.

– Да, точно, – она чуть улыбнулась, взглянув на меня. Вдруг – покраснела и потупила глаза. – Ты спас нас, и я… Я никогда этого не забуду.

Я молча кивнул ей – на расшаркивания и взаимное облизывание времени всё равно не было. Уточнил:

– Остальные?

– Мы с братом готовы идти за вами, – сказала Маша.

Миша на неё возмущённо покосился, явно недовольный тем, что сестра решила за него. Но – спорить не стал:

– Согласен.

– Я же сказал – можно на “ты”, – напомнил я китаянке.

– Вы здесь старший мужчина, – ответила она серьёзно. – Я предпочту проявлять должное почтение. Так мне комфортнее.

– Дело твоё. Илья?

Парень шмыгнул носом, состроил суровое лицо и пискляво выдал:

– Это как в кино про зомби, только хуже. И даже супермаркета под рукой нет. Но в группе выживших лидер есть всегда. Я с тобой, дядя Никита. Ты воевал, да?

– Да так, в штабе посидел немного.

– Блин, – Илья хмыкнул. – Типа, думаешь, я “Брата” не смотрел?

– Да мне хоть “Брат”, хоть “Брат, я застряла в стиральной машине”. Скажите лучше – стрелять кто-то умеет?

– Я из воздушки только, – ответил Илья. – В школе на краевых соревнованиях побеждал, кстати.

Сметана только головой покачала, зато порадовала Маша:

– Я занимаюсь биатлоном. Мастер спорта. Смогу стрелять из вашей винтовки.

– Нет, меня кое-что другое интересует. Лена, можно твою ракетницу?

Лена кивнула, передала мне сигнальный пистолет, зачем-то пояснив:

– Это университетская. Для вызова помощи. Ну, мало ли.

Я остался доволен быстрым осмотром.

Обычно у гражданских ракетниц четвёртый охотничий калибр, корпус очень часто пластиковый. Умельцы переделывают их для стрельбы двенадцатым калибром, добавляя металлический вкладыш. Это незаконно, конечно, но вполне работает. Здесь же…

– Выстрел из такой может убить человека. В упор – всё равно, что из ружья стрелять. Лен, какой сигнальный патрон, знаешь? Красный, с парашютом?

– Нет, сейчас вспомню… Звуковой сигнал бедствия или типа того.

Угу, значит – громкий разрыв в воздухе и густой чёрный дым. Такие ещё пушечным выстрелом называют.

Я разломил пистолет, вынул ракету.

– Мы имеем дело не с людьми, а с зомби. Повреждения конечностей и внутренностей их замедляют, уже проверено. Но убить можно, только повредив мозг. Из сложностей – кости у тварей не пробивает даже мой карабин. В том числе и череп. Хотите убить – бейте в глаз. Что до ракетницы…

Я вынул из патронташа патрон, зарядил им ракетницу, с приятным щелчком приведя её в боевую готовность.

– Нам повезло дважды. Здесь двенадцатый калибр – как и у моего обреза. И корпус металлический. Честно скажу, надолго ресурса пистолета не хватит, он на меньший пороховой заряд рассчитан. Но – пару выстрелов выдержит без риска, это я гарантирую. Маша, справишься? Предохранитель есть, стрелять лучше в упор, метя в глаза.

– Из пистолета я стреляла в тире, опыт есть. Ещё патроны можно? – уговаривать девушку не пришлось.

Я передал ей ракетницу, два патрона двенадцатого калибра в довесок и сигнальную ракету. Патронов в патронташе осталось всего шестнадцать – и это чертовски грустно.

– Гильзы не выбрасывай, – наказал Маше.

– Поняла, – девушка кивнула.

Как она осваивается с новым для себя оружием я смотрел с удовольствием. Разломила, вынула патрон, тут же вернула и привела в боевую готовность. Проверила предохранитель. На людей при этом не направила ни разу, действовала ловко, без робости.

Патроны и ракету уложила в карман штанов, он оказался глубоким, и щёлкнула кнопкой, застегнув.

Пока что китаянка в этой группе мне нравится больше всех, из неё точно выйдет толк. А системная прокачка в силу и выносливость должна компенсировать то, что она хрупкая девушка.

– Ещё ракеты есть? – я повернулся к Сметане.

– Две, но они остались у меня в рюкзаке. Я его сбросила, когда мы убегали. Только пистолет вытащить догадалась, всё-таки – оружие. Ещё один такой же сигнальный пистолет с ракетами был у декана – и сейчас тоже валяется где-то в его рюкзаке.

Я только выругался мысленно – те рюкзаки, что мы с Бураном и Пятницей находили по пути сюда, мы не обыскивали, а просто прятали. Кто же знал, что там есть что-то настолько полезное?

Сметана как раз закончила перевязку, и я взялся за командование:

– Олег, не надевай эту одежду, она в крови. Блин, и не выбрасывай! Заверни в пакет – и в рюкзак. Надевай чистое и раздавай всем кайла.

В чехле от сайги их, помнится, три, у Олега на поясе – два.

– Тебе одно из своих придётся пожертвовать. Чехлы тоже всем раздай, с ними удобнее. Маша, Лена, вы без ремней, у меня есть лишние. Сейчас дам. Илья – держи бутылки, надо воду в колодце набрать. Всё, погнали!

“Так, спокойно, я из них таких убиваторов сделаю, что самому страшно будет”.

– Да, Илья, реально – черпаешь кружкой и наливаешь в бутылку.

“Мутантов пачками будем гасить и качаться как не в себя”.

– Сейчас шило дам, проколите дырки в ремнях под себя.

“Система ещё пожалеет, что качаться нам разрешила”.

– Справа кайло цепляй, ты же правша блин!

Не было у бабы печали, купила баба порося… Как дети малые. Следить за лесом еле успеваю. Хорошо, Буран рядом, он никакую дрянь близко не подпустит.

Ещё тик-токер этот…

– Миш, у тебя что в рюкзаке? Хлам лучше сбросить, берём самое необходимое.

– Тут всё необходимое, дядя Никита.

Я в упор уставился на парня, подняв одну бровь, он уже через пару секунд отвёл глаза и горестно вздохнул:

– У меня тут оборудование съёмочное. Камера, стабилизатор, жёсткий диск. Повербанки ещё, микрофон и петлички, ультрабук…

– Ты серьёзно сейчас? Даже на дерево с этим хламом лез?

– …и одежда тёплая, – Миша под моим взглядом с каждой секундой будто становился меньше, а голос его затихал. – И продукты от спонсоров…

– Дай посмотрю.

– Да, дядя Никита.

Китаец сбросил со спины здоровенный походный рюкзак с закреплённым снизу спальником, передал мне. Срань господня! Он сколько весит вообще? Килограмм двадцать? Да нет, даже все тридцать, наверное…

– Ты как его таскаешь вообще?

– Я выносливый.

Ага, как ослик. Маленький, а повозку тянет.

Пожалуй, я сейчас Мишу даже зауважал. Он дурак, тут без вопросов. Но дурак, верный своему делу. Зомби, гигантские волки, Система, энергетические стены вокруг? Да пофиг, надо же видосы снимать!

Творческие люди – они такие. Я с писателем два года в одном отряде воевал. До сих пор помню, как он сидел после двух суток без сна, грел над окопной свечой тушёнку и бубнил: “Да, ладно, Сабатоныч. Зато, какой материал для книги? Я напишу – все охренеют!”

А ещё Миша реально выносливый.

И реально тупой.

– Ладно. Вся электроника сдохла, её выбрасываем. Это понятно?

– М-можно я попрощаюсь?

“В топ выйдем, мировых боссов с полтычка укладывать будем…”

– Давай, пацан, жги.

Весь электронный хлам из рюкзака он вытащил быстро, опыт сразу чувствуется. Разложил под сосной и встал на колени, соединив ладони в молитвенном жесте. Мой взгляд пересёкся с Машиным – девушка лишь молча развела руками, типа: а что поделать? Родня.

Я продолжил потрошить рюкзак: куртка, кофты, штаны, трусы… Носков много, в том числе тёплых, и это хорошо.

– Можно я возьму вот это? – Маша указала на салатового цвета худи с капюшоном.

– Бери.

Она кивнула, облачилась – и в здоровенный карман-кенгуру сунула пистолет.

– Вместо кобуры.

– Ага.

Под одеждой лежали “продукты от спонсоров”. Банок десять то ли лимонада, то ли (что вероятнее) энергетиков и целая куча батончиков. Судя по этикеткам – аналог сникерса. Все с китайскими иероглифами.

На самом деле, очень к месту. Эти быстрые углеводы должны неплохо помочь с жором при прокачке. На Пятнице скоро протестируем, его с одной эссенции вряд ли сильно ломать будет.

– Олег! На, перераспредели вещи по трём рюкзакам. И зацепи для себя пару банок энергетиков и батончики. Как себя чувствуешь?

Вопрос актуальный – и по времени уже пора, и вид у парня болезненный. Кожа будто чуть посерела, на лбу выступил пот.

– Связки ноют. И, кажись, температура поднимается. Глаза горячие, во рту сухо.

– Попей, Илья ещё начерпает, – Илья, похоже, так не думал, бросил на меня злой взгляд. Бедный парнишка, ещё не понял, как мне на такие взгляды глубоко пофиг. – И ешь побольше. У тебя должно мягче пройти, чем у меня было.

– Угу.

– Это из-за ран? – тут же забеспокоилась Сметана. – Воспаление? Бурундуки бешеные были?

Надо же, бурундуков она таки запомнила.

– Нет. Нормально всё. Я потом объясню.

Миша в этот момент аж подпрыгнул, мгновенно забыв про свои убитые Системой гаджеты. Выпалил:

– Он уровень взял, да? И ты… Ты тоже уже прокачался, дядя Никита? Ну да, точно, ты же зомби убивал!

Ну вот, ещё один умник. Тоже реалРПГ читает?

– Я читаю новеллы, – ага, будто мысли мои озвучил, пусть я и промахнулся немного. – “Теневого культиватора” обожаю, это вообще лучшее, что написано под этим небом. Автор – Шен Юн Ханг. Я его рекламировал даже в своём блоге. Там при прокачке культиваторы тоже проходят через страдания тела и испытание духа. Олег, дядя Никита… Вы просто обязаны мне рассказать, как культивировать силу!

Глаза у Миши горели каким-то нехорошим огнём. У парня, кажись, начала сбываться мечта. Олег бросил на меня затравленный взгляд.

– Сейчас покажу, – хмыкнул я. – Маша, давай со мной.

Наблюдение за округой дало плоды, и появление очередного мутанта не осталось незамеченным. Пока что его даже Буран не почуял – тварь выскочила с подветренной стороны. Не волк, не крюкач – танк. Видимо, шёл на звук выстрела и, наконец, добрался до нас.

Я краем глаза заметил движение, когда он выбрался из под покрова лиственного леса. Теперь все проследили за моим взглядом и увидели, как тварь шустро рванула вниз по склону.

От него до нас – метров четыреста по диагонали через низину.

– Ты с ним справишься, да? – тихо спросила Сметана. Зарычал Буран, наконец заметивший опасность. Ничего, дружок, я в этот раз сообразил быстрее тебя.

– Помните задание Системы? – спросил я спокойно.

– Не сдохнуть сутки, – буркнул Илья.

– А ещё, – отозвался я, – проявить себя. Маша – сейчас проявлять себя будешь ты.

Глава 11. В чащу

Явившийся к нам танк выглядел практически копией первого. Та же шершавая кожа, тот же деформированный в заострённый таран череп, те же нелепо висящие складки. Напрашивается простой вывод: такой тип мутантов получается только из толстяков. Перестройка организма, видимо, требует очень много калорий, которые получаются из сжигаемого жира.

Штанов на нём тоже не было – свалились. И это точно не один из потерявшихся студентов, о чём говорят остатки седых волос на голове.

– Буран, место! – приказал я псу, готовому сорваться в атаку. Пусть посидит здесь от греха подальше, а то ещё какая-нибудь хитрая тварь ударит в спину и поубивает студентов. Он хотя бы успеет залаять, и у меня будет шанс вмешаться.

Пока все переваривали услышанное, Маша молча ко мне подошла, достав пистолет из кармана худи. Вот поэтому она мне и нравится – ни сомнений, ни вопросов, только цепкий внимательный взгляд и спокойствие на лице.

– Убирай. Держи вот это, – я вынул из чехла обрез и протянул ей. – А теперь – за мной.

Заряженная дробью ракетница – не самое надёжное оружие, так что пусть она подождёт ситуацию, когда у нас не будет выбора. Пока лучше не рисковать.

Тик-токер сзади начал что-то протестующе говорить, но я его проигнорировал. Волноваться за сестру – нормально. Оспаривать мои приказы, ещё и перед лицом реальной угрозы – нет. И мы с парнем об этом ещё поговорим по душам, вопросы подчинения в наших условиях – основа выживания.

Маша молча взяла обрез, спрятала пистолет – и мы лёгким бегом двинули к примеченному мною метрах в тридцати от колодца здоровенному угловатому валуну.

Использование небольшой возвышенности зарекомендовало себя в бою с крюкачами и плевуном, так что не вижу смысла изобретать велосипед. Моя цель – проверить нервы китаянки в реальной опасности и позволить ей проявить себя перед Системой. Выйдет ли из этого толк, я не могу знать, но почему бы не попробовать? Если обещанная вариативная награда будет выше, пользу от этого получат все.

С нашей стороны на валун можно было легко запрыгнуть – что Маша и сделала. Я залезал аккуратнее: берёг раненое бедро. Мы устроились на плоской вершине. Со стороны танка валун нависал над склоном двухметровой стеной – самое то для того, чтобы встретить ублюдка.

Я выдал Маше короткую инструкцию:

– Так, стреляй в глаза, и только двуручным хватом. Не вздумай долбить дуплетом. Приклада нет, от отдачи офигеешь.

– Дуп-лет? Незнакомое слово.

– Не стреляй с двух стволов сразу.

– Поняла.

Обрез в руках хрупкой китаянки, похожей на подростка, смотрелся огромным. Ничего, убиться не должна, а остальное на мне. Если запахнет жареным, я смогу защитить её и с одним ножом.

Нам повезло, что появился именно танк. Он не сильно быстрее обычного человека, умом не отличается… Идеально, чтобы Маша под моим контролем могла его пристрелить без лишнего риска.

Ублюдок быстро приближался. Я оглянулся – позади порядок, Илья и Олег даже достали из чехлов кайла. Все напряжённо смотрели на нас с Машей. Взгляд на девушку – чуть побледнела, поджала губы, но лицо спокойное. Сосредоточенно следит за тварью, стиснув двумя руками изогнутую рукоять обреза.

Чёрт! Помнится, в прошлый раз мои удары ножом только высекали из кожи танка искры, будто я кресалом по кремню долбил. Скорее всего, это был какой-то навык.

Тогда:

– Маш, дополнение: от его башки могут быть рикошеты. Совсем в упор не стреляй, как бы не зацепило.

– Поняла.

Танк не стал лезть на валун в лоб, проявив неожиданную сообразительность, и двинул в обход. Я немного пожалел, что не дал девушке сайгу – она могла бы попробовать снять ублюдка издали.

Для ружья боеприпас добыть будет проще, чем для карабина, вот и жадничаю.

Маша держала мутанта на прицеле, но не стреляла: из-за нароста на лбу попасть в глаза с высоты было нереально. С громким хриплым пыхтением танк обогнул валун. Маша – припала на одно колено и, подловив уродца перед прыжком, выстрелила.

Ствол обреза подпрыгнул, плюнул пламенем. Брызнула чёрная кровь, едва слышно свистнули рикошеты. Прыгнуть танк успел, но как-то неловко. До валуна не долетел и с оглушительным хрустом вмазался головой в камень. Заворочался, неуклюже пытаясь подняться.

Маша выпрямилась, отступила на шаг – и спиной ткнулась в меня. Вздрогнула и обиженно прошептала:

– Я же попала!

– Значит, попадёшь ещё раз.

Танк поднялся. Вместо правого глаза на его искажённой роже зияла истекающая чёрным дыра. В падении он повредил шею, и голову перекосило набок. Удар повлиял и на координацию – ублюдок покачивался, а на валун запрыгнуть больше не пытался. Начал неловко карабкаться…

Маша не упустила момент, рванула к противоположному от зомбака краю площадки и рухнула там на живот, целиком свесив вниз ноги. Так она и уцелевший глаз танка в прицел поймала, и оказалась на безопасном расстоянии – чтобы не бояться рикошетов.

Я быстро шагнул к ней, встав сбоку: чтобы не мешать и чтобы иметь возможность быстро сгрести девчонку в охапку и отпрыгнуть. Мало ли что тварь вычудит.

Выстрел!

В этот раз я всё разглядел в деталях. В целый глаз Маша попала чётко, зацепив заодно и подбитый. Разлетелись чёрные брызги, а вот искр не было – мутант, похоже, отключил свой навык (или что там вообще у него?).

Сам, от шока после падения? Нет, вряд ли, я не заметил, чтобы этим тварям сильно мешала боль. Значит, время действия навыка совсем небольшое? Буду иметь в виду.

А в идеале, конечно – захватить бы одного танка и проверить работу его пуленепробиваемой кожи на практике.

Дробь покоцала и без того стрёмную рожу твари, но не то чтобы сильно. Мороку я выстрелом половину черепа оголил, а танку Маша только несколько глубоких ран оставила.

Ублюдок дёрнулся, замер на секунду – и рухнул. Маша с облегчением шепнула что-то на китайском и обмякла, словно разом лишившись сил. Тут же испуганно пискнула, поняв, что начала сползать с валуна вниз.

Я подхватил её, легко поднял и поставил на ноги – девчонка была лёгкая, как пушинка. Руку и бедро опять прострелило болью, но вида я не подал. Что хуже – начали побаливать и проткнутые когтями крюкача плечи, ранее меня беспокоившие только с надетым рюкзаком. Как бы воспаления не было…

Ладно, я ещё после боя с мороком выпил антибиотики, больше всё равно ничего сделать не смогу.

– Испугалась?

Она пару секунд смотрела мне в лицо, будто ища следы насмешки или неодобрения. Не найдя ничего, кроме спокойствия, неуверенно кивнула.

– Ты молодец, – не удержавшись, я чуть приобнял смертельно бледную китаянку, погладил нагретые солнцем чёрные волосы. Несмотря на серьёзность, она очень походила на ребёнка, и её подсознательно хотелось защищать. – Всё правильно сделала. Сначала дело, потом страх.

Она шмыгнула носом, прижавшись ко мне на секунду – и решительно отстранилась.

– Вот, – протянула мне обрез.

Я забрал его, перезарядил, сунув пустые гильзы в патронташ, и спрятал в чехол. Вынул из ножен нож и вручил девушке.

– Закатай рукава. Сейчас придётся замарать руки.

Испытание крепости желудка Маша прошла так же успешно, как и испытание боем. Разве что, небольшой вес сыграл с ней злую шутку: она долго возилась, чтобы пробить толстую шкуру танка. Расширить надрез вышло проще – тело начало истлевать. Маша выдохнула, будто собралась накатить водки, залезла рукой в грудную клетку – и вытащила наружу свой первый лут.

– Это твоё, заслужила, – сказал я. – Но хранить пока что будем у меня.

В уделанной чёрной жижей ладошке девушка держала две фиолетовых эссенции силы и одну красную эссенцию выносливости. А ещё – сероватую слезу навыка.

Интересно – убей и вскрой танка я, получил бы от Системы навык? Чую, нет, и это – поощрение Маше за первую победу.

– Они сделают меня сильнее? – спросила девушка, завороженно любуясь яркими стекляшками.

– Да.

– Хорошо, – она протянула лут мне. – Спасибо вам, дядя Никита.

Я кивнул, коротко улыбнувшись, но сейчас меня больше интересовал навык. Это непробиваемая кожа?

Как оказалось – нет.

[Навык Рывок – 1 шт.

Уровень силы – 5

Описание:

Стремительный рывок на короткое расстояние

Невозможно применить – отсутствуют ячейки навыков!]

Видимо, это танк применял для таранного удара. Уровень силы небольшой, кстати: у пожирания девятый, у гиперфокуса – вообще десятый. Ничего, нам пригодится всё.

Да и для миниатюрной китаянки навык подходит идеально. Быстро разорвать дистанцию с противником, сблизиться для стремительного удара… Система, судя по всему, учитывает особенности человека, выдавая лут. С уверенностью судить об этом рано, конечно, но выглядит всё именно так.

Я бросил на труп последний взгляд. Штаны он потерял, грудной карман футболки-поло пуст… Ни рюкзака, ни завалящей барсетки – вообще ничего интересного.

– Идём.

Когда мы с Машей вернулись к остальным, сборы были закончены. Всех распирало от любопытства, но я оборвал вопросы, приказав выдвигаться. Всеобщий ажиотаж не коснулся только Олега, с которым мы уже вскрывали один труп зомби. К его чести, про эссенции он никому ничего не сказал: я поглядывал за ним украдкой, пока Маша вскрывала мутанту грудину. Помнит, что я велел не болтать.

Впрочем, ему и не до разговоров было: парня колотило до стука зубами, он усиленно потел, а глаза были красные-красные. Сметана, глядя на него, явно размышляла: надо впадать в панику, или пока рано. Сам Олег решительно ел шоколадку, запивая энергетиком, и болезненно морщился.

– Лена, Илья, Миша – хватаете рюкзаки. Парни, берите те, что тяжелее. Сначала возвращаемся за ракетницей.

Я сомневался недолго: ещё одна единица вооружения нам необходима. Если есть возможность поднять огневую мощь отряда – ею надо пользоваться.

Нацепил свой рюкзак, повёл плечами – больно. Точно нарывать начнёт… Срань господня, только этого мне не хватало. Вытащим Юлю – и бегом к избушке, приключений на сегодня хватит. Будет время и ранами нормально заняться, и разобраться с эссенциями.

Как Пятнице полегчает – скину свой рюкзак ему.

– А Юля? Мы же не успеем догнать их, – вылез Илья. Он реально думает, что волнуется за неё больше меня?

Волки нам, скорее всего, помогли, сами того не желая и не понимая. Я не верю, что группа декана с похищенной Юлей могла сбежать от них. Но и погибнуть они не должны – уж на деревья залезть догадаются. А в таких обстоятельствах старому извращенцу не до Юли будет.

Есть, конечно, вариант, что ружьё отпугнуло стаю, и они теперь преследуют людей, держась в чаще на почтительном расстоянии… Впрочем, на этот случай у меня тоже есть ответ:

– Они идут по Прокладу. Это самая удобная дорога, да. Но не самая короткая. Мы обгоним их через лес.

– И с чего вдруг через бурелом быстрее? – писклявое возражение не заставило себя ждать.

– Тут не глухая тайга, есть тропки. Охотники, грибники – кто только не натоптал. Не говоря о маралах, кабанах. Беспокоить тебя должно другое. Угадаешь, что?

Илья недовольно засопел, но ничего не сказал. За него ответила Маша:

– Хищники?

– Хищники, – подтвердил я. – У нас три волка на хвосте, а кого мы в чаще встретим – чёрт его знает. Я видел, как изменились лисы. Поверьте – нихрена хорошего, у них шкуру выстрел из обреза не пробивает. Правда, на такую толпу ни одна лиса не нападёт. А вот что Система сделала с теми же кабанами – этого я не знаю.

И это я им не сказал о маралах, лосях – хотя, в этой части леса они редко встречаются, слишком к людям близко. Лоси, например, опасны и сами по себе, а уж под системным допингом…

Когда отряд перешёл низину, я оглянулся и осмотрел лес за спиной из бинокля. Как и ожидал, увидел волков, наблюдающих за нами из чащи. Не отстают, значит… Ладно, буду начеку.

Подозреваю, что сегодня придётся столкнуться вообще со всей стаей – и вот это станет реально опасным испытанием. Троица же вряд ли нападёт.

До припрятанных рюкзаков мы добрались быстро и без приключений. Я и Буран шли первыми, за нами – Олег и Сметана. Дорога далась парню нелегко, и преподша его поддерживала. Маша с пистолетом в руке шла сразу за ними, Миша – рядом с ней. Илья замыкал.

Первым нашли и распотрошили рюкзак декана.

– Офигеть, – выдохнула Сметана.

Я бы, если честно, иначе сказал – но цензурных слов в моём спиче не было бы.

В рюкзаке декана, кроме одежды и небольшого количества еды, обнаружился огромный запас презервативов. Что интересно – с припиской про “особый” небольшой размер “для тех, кто берёт умением”. Рекламный слоган – моё почтение. Страпон – вот этот прям впечатляющий, я б его к дробящему оружию спокойно отнёс. Наручники с розовым пушком (двое), кляп – красный силиконовый шарик на кожанном ремне. Очень специфичные бусы, очень специфичные пробки… И детский гель для тела – в количестве, которого бы хватило на пару дней работы в массажном салоне.

– Ракетница, – напомнил я. – Да и наручники возьми, пригодятся.

Внутри поднялось ледяное бешенство, но я только сжал зубы и виду не подал. Студентам и их преподше мою злость видеть не обязательно, а вот с декана… С декана я по полной спрошу за планы, которые он строил в этом лесу на Юлю.

Сколько девчонок он уже продавил своим авторитетом в этих походах? Да и – с чего бы ему творить свои делишки только здесь? Скорее всего, он и в универе немало порезвиться успел.

И как его бить теперь вообще? Не дай бог понравится, ещё и добавки попросит. Хотя, если открыть диалог с выстрела в колено…

Кажется, в моих глазах мелькнуло что-то мечтательное, потому что Сметана, как раз протянувшая мне наручники, густо покраснела и потупила взгляд. Произнесла – с внезапной хрипотцой в голосе:

– Сейчас… Пистолет…

Ракетница оказалось такой же, как первая. Я молча зарядил в неё патрон с дробью, ещё два патрона и три ракеты сунул Илье.

– Имей в виду, это нифига не воздушка. Не вздумай стрелять с расстояния больше метров трёх. Мало того, что из пистолета в целом стрелять сложнее, тут ещё и разброс дикий. Боезапас почём зря не переводи.

– Понял, – кивнул Илья, глядя на меня горящими глазами. И куда разом его дух противоречия делся? Ракеты он сунул в левый карман, патроны – в правый, предварительно вытащив смартфон.

– Так, – я хмыкнул. – Поднять руки, кто ещё не избавился от телефонов.

Руки подняли все.

– Не включаются?

Не включались.

– Ну вот в деканов шлюший рюкзак и сбросайте, раз так сложно с ними расстаться. Мало ли – может, потом приспособим куда, всё равно за рюкзаками ещё вернёмся. А таскать их с собой смысла нет. Задача ясна?

Меня послушались. Маша, Сметана и Олег – сразу и без всяких сомнений. Илья поморщился, а Миша опять будто не с гаджетом прощался, а с древней семейной реликвией. Не всплакнул – и на том спасибо.

Я вручил Илье ракетницу, показав заодно, где предохранитель, как перезаряжать – и заставил его при мне всё повторить по нескольку раз. Ладно…

– На нас направлять не вздумай.

– Да не тупой, понимаю, – проворчал парень пискляво. Оружие в руках его воодушевило, и он теперь с трудом прятал улыбку.

– На рожон лезть не вздумай, – осадил я его. – Если тебя пример Маши так вдохновил, держи в голове, что её первый бой контролировал я. Если всё сложится хорошо – устрою испытание вам всем, может, Система чего отсыпет завтра за это. Если не выйдет – советую просто радоваться, что остался жив. Это уже немало.

Илья серьёзно кивнул. До ума правильность моих речей явно дошла, до дурного юношеского сердца – вряд ли. Ничего, у нас ещё будет время на воспитание.

– Никит, – позвала Сметана. – Тут патроны. Посмотри, я в этом ничего не понимаю.

У меня резко поднялось настроение – патроны реально были, ещё и двенадцатого калибра. Ну, это не удивительно, он для охотничьего гладкоствола очень распространён.

Три пачки из под гильз, в них – снаряжённые для стрельбы патроны. Две пачки полные, в каждой – двадцать патронов. В третьей на дне сиротливо устроились четыре патрона. Это ничего, мои хорошие, сейчас дядя заберёт вас в патронташ…

И я забрал – из начатой коробки и из одной полной, забив в патронташе все двадцать пять ячеек. Гильзы перекочевали в пустую коробку, коробки – ко мне в рюкзак.

Вполне возможно, этой находкой мы купили себе несколько дней жизни. Или, как минимум – десяток-другой так необходимых нам для выживания эссенций.

– Живём, ребят, – я не удержался от улыбки. – А теперь – двинули.

Пара минут – и мы уже вскрыли рюкзак Сметаны. Две дополнительных ракеты были переданы Маше, преподша быстро что-то перекинула из своего рюкзака в тот, что ей достался у колодца – и мы наконец были готовы двинуться в погоню.

– Идём в том же порядке, – обозначил я напоследок. – Илья, будь осторожнее, у тебя опасная позиция. Маш – приглядывай за ним.

Китаянка молча кивнула. Вот ей я готов доверять, девчонка далеко пойдёт.

Олегу наконец полегчало: взгляд прояснился, в движениях появилась энергия. Я, не будь дурак, тут же перевесил на него свой рюкзак, с облегчением освободив ноющие плечи.

Уже в третий раз за день я прошёл тропинкой под кронами лиственного леса. Буран беспокоился: водил ушами, принюхивался и едва слышно ворчал. Кажется, совсем недавно тут шастали волки, и он учуял их запах. Сами серые в этот раз не показались.

Спускаясь в низину, я повернул сильно левее Первого колодца. Там, метров через сто, как раз будет хорошо утоптанная тропинка, где местные часто ходят за грибами и ягодами. А охотники – к солонцу, к которому любит спускаться лесная живность.

Когда мы огибали торчащий из земли здоровенный камень, Буран вдруг заволновался, радостно гавкнул. Хвостом завилял так, будто захотел превратиться в вертолёт. Через секунду я увидел причину его радости: дохлого зайца-русака.

Что интересно, его гигантизм не коснулся, в отличии от других виденных сегодня животных. Рассмотреть тушку поближе было бы интересно, у него ещё и грудь не вскрыта. Мешало одно: вопрос, кто его прикончил.

Волки? Нет, они бы не бросили тушку.

– Буран, место, – скомандовал я. Пёс бросил на меня обиженный взгляд – но послушался.

– Что случилось? – подал голос Олег, когда я затормозил.

– Пока не знаю…

Развить мысль мне не дали – Сметана вдруг закричала:

– Змея!

И указала в сторону от нас пальцем.

Все шарахнулись, отступили назад.

– Спокойно, – буркнул я. – Это не змея, а кожа змеи, не видите что-ли?

Серо-бурая, с характерным узором, она практически сливалась с травой.

– Гадюка, – сказал я. Сброшенная кожа, тушка зайца рядом… – Так, все в кучу! Смотрите под ноги!

Мой приказ запоздал буквально на секунду, и события понеслись вскачь. Снова вскрикнула Сметана – только в этот раз от боли.

– Укусила!

Одновременно с ней Олег воскликнул:

– Здесь!

Я рванул к угрозе – спутники перекрывали мне обзор. Обрез в руку будто сам собой прыгнул. Увидел, как достала пистолет Маша, но выстрелить не сумела – ей помешал паникующий братец.

И тут – выстрел!

Змею разорвало пополам как раз в тот миг, когда я её только заметил. Гадюка, ещё и здоровенная – метра два длиной – и толщиной с мою руку. Половинки начали извиваться, башка злобно шипела. В паре метров от неё стоял Илья – с офигевшим лицом и ракетницей в руке.

– Попал… – пискнул он.

Я вернул обрез в чехол, выхватил нож – и броском пригвоздил голову гадюки к земле.

– Не подходить к ней! – рыкнул. – Все в кучу! Стоять на месте!

– Укусила, – пробормотала Сметана с удивлением и какой-то детской обидой. – Я теперь умру, да?

Глава 12. Не по плану

– В стороны!

От моего крика ребята шарахнулись. Олег – в одну сторону, Маша – в другую, потянув заодно за шиворот запаниковавшего брата. Я сорвал с шеи ремень сайги, сунул карабин китаянке.

– Следи за округой.

До Сметаны сквозь шок начало доходить понимание ситуации. Она с ужасом уставилась на меня, тяжело и хрипло дыша. Схватилась за грудь, начала отчаянно хватать воздух ртом, будто задыхаясь… Вот только панической атаки мне не хватало…

– Вдох! – рявкнул я. И, вообще не дожидаясь какой-нибудь реакции от преподши, подсёк ей ноги и, подхватив, аккуратно уложил её наземь. Такого она не ожидала, и подступающую истерику смело удивлением и лёгким испугом от падения. – Укус где?

– Вот.

Гадюка цапнула её в середине правого бедра, во внутренней части.

Мой нож всё ещё торчал в башке змеи, поэтому я рванул из ножен керамбит. Ухватился за штанину, оттянув её от ноги – и без жалости распорол, открыв участок загорелой кожи с двумя аккуратными ранками, вяло истекающими кровью.

Ну, хоть вены и артерии не зацепило, из-за кровотечения можно особо не переживать.

Жаль, что это только пока что раны аккуратные…

– Дыши спокойно, – я заглянул Сметане в глаза, она судорожно кивнула. – Не напрягайся, не шевелись.

– Нельзя яд отсасывать! – пискнул где-то сзади Илья, верно поняв мои действия. – Это… Это стереотип!

Я его заигнорил. Поверх укуса можно было наложить жгут, но я не стал.

Во-первых – потеря и без того упущенного времени, во-вторых – это просто локализует яд в ноге. Жгут один хрен придётся снять, яд разойдётся по телу – а в бедре успеет нанести сосудам в разы больше повреждений. У нас варианта с доставкой пострадавшего в больницу нет, оттягивать неизбежное бессмысленно. Или справимся своими силами, или яд сделает своё дело. Всё.

Когда я раздвинул Лене ноги и потянулся лицом к её бедру, краем сознания заметил, как неоднозначно это выглядело со стороны. Но – было вообще не до таких мыслей.

С момента укуса почти прошла минута – вот единственное, что сейчас было важно.

Под постепенно затихающий писк Ильи о том, что меня тоже убьёт, если во рту или желудке есть раны, я высасывал кровь вперемешку с ядом. Кисловатый вкус разрушил все надежды, что укус был “сухой” – то есть, без яда.

Чтобы не рушить создаваемый мною эффект вакуумной тяги, я не отрывался от раны и, дыша носом, глотал кровь с ядом. Отстранённо заметил, что кожа у Сметаны очень нежная, а нога – приятная на ощупь.

Раньше мне ни разу не доводилось бороться со змеиными укусами. Виду, впрочем, я не подал. Главное, чему я за свои тридцать семь лет жизни научился – это то, что действовать всегда нужно с железобетонной уверенностью, какую бы дичь ты не творил. И все вокруг закивают и скажут: он знает, что делает. У него есть план, и он его придерживается.

Оторвавшись от раны, я коротко бросил:

– Олег! Воду, спирт и аптечку!

Парень проявил себя молодцом – он уже скинул мой рюкзак и достал аптечку ещё до команды. Остальное нашёл быстро, за полминуты. Водой я прополоскал рот, сорвал перчатки и спиртом помыл руки. Марлей с перекисью водорода тут же протёр вокруг укуса. Свернул из бинта тампон и пластырем надёжно прилепил к ноге.

Выдохнул, понимая, что сделал всё, что мог. Ну, почти, осталось всего пара шагов. И один – довольно сомнительный, но в нашей ситуации, подозреваю, жизненно необходимый.

Уже без спешки я достал из аптечки супрастин, выдавил из блистера две таблетки – и сунул Сметане вместе с водой.

– Выпей. И вставать пока не вздумай! Ногой вообще не шевели.

Девушка была красной до корней волос, но сдавленно кивнула и послушалась, едва слышно шепнув:

– Спасибо…

– Олег, дай Лене ещё таблетку ибупрофена.

– П-понял!

Пока Пятница рылся в аптечке, я залез в свой рюкзак, вытряхнул из носка разноцветные стеклянные слёзы и выбрал четыре красных: эссенции выносливости. Три моих, одна Машина. Оглянулся на китаянку – она поняла всё без слов и просто молча кивнула.

– Лен, это тоже проглоти, – я протянул Сметане витаминки.

– Леденцы? – вяло удивилась она.

– Типа того, ага.

Я сейчас сделал очень серьёзный вклад в её выживание. Четыре эссенции, добытые в бою – это мощно. По крайней мере, сейчас, на старте. Боевых качеств в Сметане я не разглядел, да. Судя по рассказу Ильи, со смелостью у неё всё в порядке, но решимости нанести удар нет. В декана, по крайней мере, она из ракетницы не выстрелила.

Тем не менее, отряду нужен и крепкий тыл. Наличие среди нас девушки, которая может отринуть все посторонние эмоции и рвануть перевязывать раны – это уже неплохо само по себе. А дальше… Дальше – посмотрим, что я смогу из неё воспитать.

Конечно, роль сыграло и то, что я пока что больше всего заинтересован в прокачке силы и ловкости. На выносливость вообще не жалуюсь, а вот скорости и чистой мощи мне пока в противостоянии мутантам не хватает.

Правда, гайдов по работе системной прокачки мне никто не дал. Не удивлюсь, если прокачка в силу и ловкость без подкрепления выносливостью будет приводить лишь к тому, что высокие нагрузки будут мгновенно наказываться усталостью. А то и – порванными мышцами и связками.

А ещё, если раны реально воспалятся – может, и пожалею, что не оставил пару эссенций себе.

С другой стороны – яд куда опаснее. Как минимум, убивает он быстрее. Ну и, ещё не осмотрены тушки змеи и зайца. Посмотрим, что мы из них залутаем.

Сметана мне не возражала. Когда эссенции оказались в её ладони, вздрогнула и уставилась на меня. Не с удивлением даже – с офигеванием. Системное сообщение увидела, конечно же.

– Всё нормально. Это должно помочь.

Во всяком случае, я надеялся, что поможет.

Сметана неуверенно кивнула, одну за другой отправила в рот витаминки. Выдохнула:

– Сладкие…

– Запей водой и пока отдыхай.

Кстати, надо ей и настоящих витаминок дать. Если конкретно – витамин С. Многие его при простуде пьют, но он помогает опосредованно, так как восстанавливает и укрепляет сосудистое русло. Самое то, когда сосуды поражены такой чертовски токсичной штукой, как змеиный яд, дозы нужны прям ударные.

Благо, витамин С у меня в аптечке есть.

– Вот, это тоже выпей. На витаминки тебя посадим. И воды пей как можно больше.

Я выпрямился, первым делом огляделся: спокойно, ни одна тварь не бежит нас жрать. Маша повесила на шею сайгу и бдит, внимательно вглядываясь в лес по обе стороны низины. Что ещё важнее – спокоен Буран.

Разве что, на тушку зайца нет-нет да косит.

Змея издохла после попадания ножа в башку – но с ней до сих пор надо аккуратно. Я слышал, эти твари ещё минут десять после смерти могут цапнуть. Не знаю, так ли это, но рисковать не собираюсь. Оторванный выстрелом хвост вон подрагивает – значит, мышцы ещё сокращаются.

– Илья, – я шагнул к парню, положил руку на плечо. – Гадюку прикончил, красавчик. В остальном…

Я без замаха ударил его под дых. Не сильно, так – чуть ошеломить и воздух из легких выбить. Встряхнул его и, когда в расширившихся глазах появилась осмысленность, ласково сказал:

– Илья, это что за херня была?

– Но…

– Мы о чём договаривались?

Он засопел недовольно, но пискнул:

– Ты главный.

– Так а какого чёрта ты истерику устроил?

– Да этому в школе на ОБЖ учат!

– Психовать, как сучка, в критической ситуации?

– Не отсасывать яд!

Новый удар – ещё легче, скорее просто обозначенный – и вопрос:

– О чём мы договаривались?

– Ты – главный.

– Тогда, что ты должен сказать?

– П-прости?

Я отпустил его и отвернулся, выдохнув:

– Илюх, мне твои извинения вообще по боку. Маш, что ему стоило у меня спросить?

Девушка на секунду задумалась, оторвавшись от наблюдения.

– Почему вы поступили так, как поступили?

– Маша шарит. Ребятишки – будьте, как Маша. Такая херня может повториться, мы не в городском парке, так что сейчас внимательно слушаем и мотаем на ус.

Что-что, а фауну родного Солонешенского района я знаю отлично. Самого укусы гадюк минули, но видел этих змеюг со стороны не раз. Как и ужиков, которых тут тоже много.

– Итак. Яд гадюки для взрослого человека не смертелен. Он почти такой же, как у гремучей змеи, но гадюки его вырабатывают мало. Плюс – укус у них слабый, а клыки небольшие, так что яд не проникает глубоко и в основном в месте укуса остаётся. Противоядие один хрен нужно, но шансы не сдохнуть и без него высоки. По крайней мере, когда укус в конечность. Звучит неплохо, я понимаю, но есть нюанс.

Я осмотрел внимательно слушающих меня ребят и их преподавательницу, вздохнул:

– Это – нихрена не обычная гадюка. Она раза в два больше нормы. Скажем спасибо Системе. Как её яд изменился – я понятия не имею. И клыки у неё, даже отсюда видно – сантиметра полтора в длину.

– Никит, – Сметана испуганно заглянула мне в глаза. – Ты ведь, ну… Ты же высосал яд?

Я кивнул ей.

Как и Илья, я слышал, что высасывание яда – если не опасно, так как минимум слабо эффективно. Но, пару лет назад отдыхал во Вьетнаме. Там, чтобы произвести впечатление на симпатичную чешку, неплохо знающую русский язык, я бахнул в уличном ресторанчике шот яда кобры, запив его шотом виски. Ребячество, знаю – но последующую неделю мы с девушкой провели шикарно.

Важно другое – я разболтался с профессиональным ловцом змей, который при мне сцеживал яд вполне себе живой кобры в рюмку. Он немного понимал по русски и говорил по английски, я – немного понимал по английски… Общий язык мы кое-как нашли, в общем.

Он-то мне и рассказал то, что я сейчас решил донести до своего отряда:

– Короче, отсасывание яда – лучшая первая помощь при укусе. Просто, важно действовать быстро, буквально в первую минуту. А лучше – в первые секунды. Организм защищается от яда, происходит спазм сосудов, и какое-то время вся эта дрянь в кровь не попадает. Потом уже поздно. Разрезать рану, как в кино, не надо, прижигать тем более. Второй обязательный шаг – обращение в больницу – нам не доступен. Что до нашей ситуации…

Я вздохнул, понимая, что порадовать спутников мне больше нечем.

– Укус глубокий, яд я высосал не сразу. Значит, что-то в кровь уже попало. Лен, тебе нужно переодеться, я в вещах видел длинную здоровую юбку – самое то.

– Это… Это юбка Греты. Она мне большая.

– Ремнём перетянешь, ничего. Лучше – выше талии. Олег, найди, юбка цыганская такая, разноцветная.

– Сейчас, дядь Никит. Я помню её.

– Лен, джинсы снимешь, они в обтяжку. Бельё тоже на всякий случай, да и носок с обувью с укушенной ноги. Скорее всего, будет отёк. Ходить тебе тоже пока нельзя.

– Всё так плохо? – спросила Сметана обречённо.

– Мало данных, так что – узнаем, когда проявятся симптомы. Из хорошего – змея до этого убила зайца. Значит, часть яда уже потратила. Плюс, она не охотилась на тебя, а просто испугалась. Может, много яда в укусе и не было. В любом случае, действовать мы будем, исходя из худших прогнозов.

А что худшие прогнозы – это опухоль во всю ногу, некроз тканей, рвота, лихорадка, лютая боль и смерть – я говорить пока не стал. Продолжил:

– Я дал тебе антигистаминные – супрастин. Ибупрофен – это и обезбол, и противовоспалительное. Если что, от боли кеторолом дополним, он тоже есть.

Про эссенции выносливости я промолчал – некогда ещё и с ними распинаться. Выдал команды отряду:

– Парни – смотрим влево, контролим лес, на Лену не глядим. Маш, дай мне винтовку и помоги Лене переодеться. Я сторожу правое направление. Задачи ясны?

Нестройный хор голосов подтвердил: ясны.

– А если щека изнутри надкушена? Или дырка в зубе? – спросил Илья где-то у меня за спиной. Уже без былой агрессии.

– Змеиные яды – сложные вещества с очень крупными молекулами, Илюх. Что-то там белки, что-то там пептиды – я не биолог, нормально не объясню, потому что сам не разбираюсь и не помню правильную терминологию. Но молекулы ядов слишком большие, чтобы всосаться в слизистую. Даже повреждённую. Исключение – открытое кровотечение. И что желудочный сок, что даже ферменты в слюне без проблем яды разлагают.

– А почему везде говорят, что яд нельзя отсасывать?

– Специалисты по змеям так не считают. Тут просто, первая сложность: это надо делать сразу. В идеале – быстрее, чем я сегодня. Да и в ВОЗ дело говорят: надо обращаться к врачу, а не заниматься самолечением. Высасывание яда – не спасение само по себе, а первая помощь, понимаешь?

– Ладно, – вздохнул Илья. – Реально мой косяк. Был неправ, обещаю исправиться.

В руководстве людьми есть важное правило, которое я сейчас нарушил. А именно: нельзя своего подчинённого унижать при других подчинённых. Даже если за дело. У меня обстоятельства особые, мне полное послушание нужно здесь и сейчас, без неспешного завоевания доверия и уважения.

Но – напряжение между мной и Ильёй надо скинуть, чтобы в его дурной юношеской голове не отложилась обида.

Возня и шелест одежды за спиной закончились, Сметана тихо сказала:

– Всё.

Я оглянулся – на девушке теперь была широкая цветастая юбка длиной примерно до середины голени. Чёрная, разрисованная красными и жёлтыми цветами. Они с Машей надели её именно так, как я сказал: подвязав ремнём выше талии, практически под грудью.

Я не знаю, как далеко пойдёт отёк, так что лучше заранее перестраховаться.

– Как себя чувствуешь?

– Да никак, – отозвалась Сметана. Она снова покраснела – скорее всего, без белья ходить не привыкла. Но пока что выглядела бодрячком. – Нога болит, но вроде не сильно. Как будто пчела укусила.

– Скоро накатят слабость и лютый голод. Подскочит температура, будет колотить. Это не от яда, это те красные леденцы. Так что, пока мы сейчас разруливаем текучку, ты должна есть. Много.

Девушка растерянно кивнула. По хорошему, после укуса змеи есть не следует – так организм будет тратить силы не только на борьбу с ядом, но и на переваривание пищи. Просто, у нас выбора нет – прокачка требует энергию. Подозреваю, на голодный желудок она просто истощит ресурсы тела, и станет только хуже.

Я продолжил:

– Миш, дай Лене батончики и энергетики из твоих запасов. И покопайся в рюкзаке с едой. Сладости, колбаса, хлеб, сало, консервы – доставай всё, что можно съесть прямо сейчас. И воды бутылку ещё.

– Да, дядя Олег, – кивнул китаец. Он активно грел уши, понимая, что “леденцы” как-то связаны с прокачкой. Но хоть с вопросами пока не лез. Видимо, китайское уважение к старшим отрабатывает по полной.

– Всё как у Олега будет? – спросила Сметана.

– Жёстче. Олег один леденец съел, а ты четыре. Я через это уже прошёл, так что ничего смертельного. Главное – они сильно поднимут твои шансы пережить этот укус.

– Спасибо…

Она, кажется, хотела сказать ещё что-то, но я отвернулся. Некогда выслушивать благодарности. Мы опять задержались, а Юля всё ещё в плену у старого извращенца и его прихлебателей. Как будто сегодня сам мир сопротивляется, не давая спасти девчонку от поехавшего декана.

– Илья!

– Да! – парень был рядом, так что подскочил ко мне мгновенно.

– Ракетницу перезарядил?

– Да, сразу. Вот гильза.

Ну вот, он для будущего бескомпромиссного нагиба всего и вся не совсем потерян. А остальное на мне.

Я забрал гильзу, дал парню взамен новый патрон из рюкзака – их там двадцать девять осталось. Неплохо, но всё равно надеюсь, что ещё пополню запасы у декана. Заодно, отработаем для группы ружьё. Я, правда, пока не решил, кому оно достанется: Маше или Юле.

Может быть, ещё что-то в избушке найдём. Если осколок не будет открываться очень долго, боезапас может закончиться. Надеюсь, мы к тому времени прокачаем характеристики, и мутанты больше не будут такой лютой угрозой, как сейчас.

Иначе, боюсь, шансов на выживание будет совсем мало.

– Ладно, – я хлопнул парня по плечу. – Пошли проверять твой первый лут. Тут – заслужил, быстро среагировал. Возможно, спас от укуса кого-то из ребят.

Илья зарделся, но уже от следующей моей фразы вытаращил глаза:

– Знаешь, где у змеи сердце вообще?

– Н-нет.

– Я тоже…

Где-то мне доводилось слышать, что у сухопутных змей сердце расположено ближе к голове, а у водных – смещено к середине тела. Что же, выдался шанс проверить.

Я достал из рюкзака топорик, одним ударом срубил гадюке башку – от греха подальше. Когда вынул из змеиной черепушки нож, Илья спросил:

– А может, яду сцедим?

– Да ну. Он не настолько сильный, чтобы стоило с ним возиться. Захочешь кого травануть – тут и болиголов можно найти, и белену, и волчью ягоду. Поганки, мухоморы, опять же. В общем – не рентабельно.

И я ловким ударом обухом топора запустил голову змеи в щель между двумя крупными булыжниками – там на неё никто не наступит. Ножом вскрыл тушку, покрытую мягкой светлой чешуёй, ещё не успевшей огрубеть после сбрасывания кожи. Полминуты слепого потрошения – и нашлись эссенции. Одна на выносливость, одна на ловкость.

– Забирай.

Илья аккуратно залез пальцами в парные потроха, вытащил свои витаминки, тихо выдохнув:

– Охренеть…

– Храним у меня, – сказал я то же, что уже говорил Маше. – После, как будет время и возможность, займёмся прокачкой. Надеюсь, Система убийство змеи за это мутное “проявление себя” посчитает и накинет тебе дополнительную награду.

Остатки змеи – и туловища, и хвоста – я швырнул Бурану. Тушка зайца разочаровала – я не нашёл никаких изменений в сравнении с нормой. Хотя, а они прям обязаны быть? Буран вон тоже и крылья не отрастил, и больше размером не стал, и даже огнём и шаровыми молниями не плюётся.

Вскрыв зайцу грудину, я вынул две эссенции выносливости. Ну, неплохо. Хоть частично восстановил запас, потраченный на Сметану. Правда, преподше нужно ещё и носилки организовать.

Пару подходящих для этого молодых берёзок я заметил совсем рядом, у кромки лиственного леса. Интересно, волки ещё где-то там, или успели перебежать дальше, в хвойный лес? Нервирует меня их незримое присутствие, нет-нет да чувствую, будто кто-то смотрит на меня из чащи.

– Маш, пока за лесом следила, волков видела?

Девушка с ответом чуть помедлила.

– Я не уверена. Один раз видела тень – что-то быстрое и большое, – но ничего разглядеть не успела.

– Где?

Китаянка пальцем показала направление, пояснив:

– За тем деревом, в буреломе. Да и папоротник там же шевелился.

Я молча кивнул в ответ, задумавшись. От серых провожатых нужно избавляться. Чёрт ещё знает, что нас сегодня ждёт и с какими ещё тварями мы можем столкнуться. Неожиданный удар в спину нам нафиг не нужен.

Зачем быть дичью, если можно стать охотником? Волков нужно выманить – и убить.

Глава 13. Придёт серенький волчок

Сильнее всего меня волновало, какие Система отсыпала волкам характеристики. Пока ходили за второй ракетницей, я хотя бы успел подробнее выспросить про бой серых с мутантами.

Скорость у них не запредельная, вполне в рамках человеческой реакции, сила… Ну, мутантов они порвали на части – но при размере зверюг, оно и неудивительно. В холке они как бы не с близнецов-китайцев ростом. Победили за счёт числа и чёткой работы группой.

А ещё – я помню, как волк рванул в сторону за миг до моего выстрела. Тут явно не могло обойтись без какого-то навыка, предупреждающего об опасности. Знать бы ещё, как он работает.

Система должна соблюдать баланс, тут я уверен. Такая перманентная защита – однозначно имба, поэтому ограничения должны быть. Например – способность будет срабатывать единоразово, а после – уходить в откат на время.

Или, время работы навыка просто ограничено. Как с укреплением кожи у танков – режим активируется, а через короткое время отключается. Учитывая, что студентов и их преподшу на деревьях волки сторожили под защитой – реален, скорее, первый вариант.

Плюс, смущает осторожность серых. Один выстрел – и они свалили, даже не попытавшись попробовать меня на зуб. Правда – не далеко. Что такое огнестрел, они явно хорошо понимают.

Чувствую, в их груди мы найдём эссенции интеллекта. А значит, и в тупую западню волчары не полезут.

Ладно, для начала мне стоит проверить, насколько хороша в стрельбе Маша. В конце концов, мастер спорта по биатлону – это серьёзно. У меня всё ещё есть целая коробка патронов к сайге, два полных магазина и один начатый.

Ради того, чтобы понять уровень спутницы, тройкой или даже пятью патронами пожертвовать можно. Тем более, я хороший стрелок – но вообще не снайпер-виртуоз. Может, китаянка вовсе лучше меня стреляет.

– Маш, подойди, – позвал я. Некоторые намётки плана в голове начали складываться, но завязано всё на умения девушки. Надеюсь, не подведёт.

Честно, задумка опасная. Опасная в первую очередь для меня. Но, зато мы избавимся от мохнатого серого хвоста и раздобудем эссенции и, если повезёт – ещё и навыки. Волчье чутьё на опасность точно не будет лишним.

Девушка послушалась, молча подошла ко мне.

– Кстати, – хмыкнул я. – А твоё настоящее имя какое?

– Мэйсян. Можно просто Мэй. А брат – Миншенг. Его можно называть Шенг.

И чего их, спрашивается, Мишей и Машей называют? Имена простые и благозвучные, никаких вам Хуней и Суней.

– Держи, Мэй, – я снова передал ей карабин. Отличные позиции для уничтожения волков я уже приметил, расстояние прикинул. Осталось проверить меткость девушки при стрельбе на это расстояние – примерно на сто метров, то есть. – Хочу глянуть, как ты стреляешь. С сайгой точно справишься?

– Да, я стреляла из сайги. Но она была другой модели, новее, и с оптическим прицелом.

– Оптика бы не помешала, да, – проворчал я. – Знал бы – взял с собой. С коллиматором справишься?

– Я же биатлонистка, мне обычно хватает мушки, – Мэй ловко уселась попой на пятку подвёрнутой правой ноги, левое колено использовала, как упор для локтя, чтобы поднять сайгу. Сквозь коллиматор осмотрела лес.

– Тяжело? На весу удержишь карабин?

– Конечно, просто не хочу лишний раз забивать мышцы.

Разумно, да. Сегодня же вечером надо подогнать Мэй по паре эссенций выносливости и силы, окупиться это вложение должно быстро.

– Ой, – девушка вдруг вскинула на меня взгляд. – Электроника ведь не работает?

– Судя по всему, да. Может, мощный электромагнитный импульс был, когда Система показала первые сообщения. Как при взрыве ядерной бомбы в стратосфере. Слышала о таком? Тогда есть шанс найти рабочую технику. А может, Система каким-нибудь хитрым фантастическим способом отрезала нас от высоких технологий насовсем.

– Я не об этом, – тряхнула головой Мэй. – Как работает коллиматор? В нём же тоже электроника.

– А, – я усмехнулся. Сам давно привык к этой приблуде, там что даже не задумывался об этом. – Ну, малая, тут всё просто: в этом прицеле никакой электрики нет, это – пассивный коллиматор. Только комбинация оптоволоконного светопровода и тритиевой капсулы. Оптоволокно свет без батарей улавливает. Это – днём. Ночью – тритий светится в темноте.

– Тритий? Это разве не радиоактивный элемент?

– Он самый. Понимаю, звучит неприятно, но конструкция безопасная. За счёт распада и светится. Ну и – так и создаётся прицельная сетка. Честно сказать, сам особо не вникал, подробнее не расскажу. Из минусов – в сумерках сетка тускловата, но не критично.

Китаянка бросила на прицел странный взгляд – будто сомневалась в его существовании. Хмыкнула:

– Я про такие даже не слышала.

– Дорогие просто, как крыло от самолёта. Но есть за что, тут не поспоришь. Линзы шикарные, никаких бликов. Приближение в три с половиной раза, корпус ударопрочный, с полной защитой от воды. И срок службы равен периоду полураспада трития – двенадцать лет, то есть. Мой половину своего срока уже отходил. Дорогая игрушка для мажоров, которым некуда девать деньги. И годный инструмент для бойцов спецслужб. А мне… Мне его просто подарили. Гравировку видишь?

– Sabaton, – зачитала она надпись латиницей в боковой части корпуса прицела. – Это вроде бы какая-то древняя рок-группа?

– Нет, это мой позывной. Прицел по спецзаказу сделан в Швейцарии, других таких нет. Он даже не гуглится. Похожие серийные модели есть, но все так или иначе отличаются. Тут прицельная сетка под российские патроны – под калибр 5.45. Корпус из авиационного алюминия и карбона.

– А крылья? – Мэй нашла вторую гравировку. – Я… Я где-то их видела, кажется.

– Украшение, – отозвался я спокойно. Ни словом не соврал, но и не стал рассказывать лишнего. – Подарил мне этот прицел один африканский генерал. Он крепко мне задолжал в своё время. Я, по правде сказать, забыл об этом – а генерал под конец войны сам объявился. Кто бы знал тогда, что меня его подарок через столько лет выручит.

Девушка, прикусив губу, нежно провела подушечками пальцев по гравировке с крыльями. Лицо её стало задумчивым и отстранённым. А я – резко хлопнул в ладоши, вернув к себе внимание:

– Всё, давай-ка к делу.

Я высмотрел на нужном от нас расстоянии очень приметную корявую берёзу с раздваивающимся стволом. В месте разделения как раз вырос крупный древесный гриб. Это, конечно, не волчий глаз, но цель всё равно сложная – он всего с пару кулаков размером.

Объяснил Мэй, где её цель, она деловито кивнула и спросила:

– Сколько патронов можно отстрелять?

– Пять, – отозвался я. Жаба душила, но я упорно игнорировал её навязчивое давление.

– Поняла, – девушка деловито осмотрелась, улеглась на землю под полными любопытства взглядами остальной группы, сделав упором для стрельбы большой округлый валун.

– На линию огня не вылезаем, – сказал я громко.

Попадания контролировал с помощью бинокля.

Первый выстрел – пуля легла сантиметров на десять ниже гриба, выбила щепки и, смявшись, отлетела. Ещё и на части раскололась. Ожидаемо – в месте разветвления ствола волокна древесины чертовски плотные. Благо, нам отсюда рикошетов опасаться не надо.

Гриб от близкого удара отвалился, но на коре остался заметный ровный след от него.

– Целься туда же.

– Поняла.

Вторым же выстрелом Мэй попала в самый краешек грибного следа, взяв выше середины. Третью пулю уже положила точно в цель – и, внезапно, повернулась ко мне и широко улыбнулась. Открыто так, немного по детски и очень-очень тепло. Как… Как Джеки Чан, блин!

Ей, впрочем, я никогда не расскажу про свои ассоциации.

А ведь она стреляла из моего карабина, который сегодня впервые держала в руках. Конечно, сайга у меня пристреляна, коллиматор установлен верно – но всё равно впечатляет.

– Умница, – я не стал скупиться на похвалу, и девушка зарделась. – Давай-ка сменим цель и попробуем ещё два выстрела. Чтобы наверняка.

Осмотрев в бинокль лес, я выбрал новую цель – подальше, метрах примерно в ста двадцати от нас. Потом – ещё одну, снова чуть дальше. Оба раза Мэй выстрелила, как надо.

– Отлично. У меня в рюкзаке коробка с патронами. Доснарядить магазин сможешь?

– Да, я умею.

Так, один элемент моего плана на месте. Кого вместе с Мэй отправить на позицию? Илья неплохо показал себя со змеёй, после похищения Юли – до последнего пытался вытащить раненого парня. Точнее, затащить на дерево.

Но – эмоционально он не особо стабилен, поэтому и доверять ему я пока не могу.

Миша-Шенг? Его я ещё проверю, но – позже. Сейчас ставки слишком высоки. Значит, остаётся только Олег. Он малость растяпистый, да и трусоватый, но я помню, как он кинулся ко мне с кайлом наголо, когда на меня морок напал.

Ещё и умудрился не заорать, когда его пытались сожрать бешеные бурундуки…

Значит – берём Олега. Пусть возьмёт пистолет Мэй, оба целых капкана – объясню, как их устанавливать, там дело не хитрое. Буран пойдёт с ними. Он хотя-бы сможет предупредить об опасности в случае чего. Отпускать их в сторону от группы всё ещё опасно… Но я никому и не обещал детский сад или санаторий. Сейчас само наше существование – бесконечный риск.

После укуса гадюки меня беспокоит, как могла измениться ещё и членистоногая фауна. У нас тайга горная, тех же комаров днём с огнём не сыщешь – только в болотистых местах, разве что, – а вот пауки… Встречаются и тарантулы, и каракурты, пусть и редко.

Как Система повлияла на их агрессивность и особенно на яды, мне проверять не хотелось бы.

А что до бактерий, вирусов? Тоже ведь живые организмы, и они тоже могут измениться. Смерть повсюду. Это не повод забывать об осторожности – осторожность вообще должна стать нашим вторым именем, – но и вечно дуть на молоко нельзя.

Я сделаю ребят сильнее – и для этого им ещё не раз придётся рискнуть жизнями. Как и мне, впрочем. Например – прямо сейчас.

Паршиво, что в волках я особо не разбираюсь. Зато, разбираюсь в собаках – а разница между ними (вроде бы) не так велика. В первую очередь, меня волнует зрение серых – чтобы спрятавшуюся в засаде Мэй они раньше времени не заметили.

Их сообразительность я на всякий случай буду считать близкой к человеческой, пусть и с поправкой на инстинкты. Вторыми и попытаюсь воспользоваться в своём плане.

Итак…

Миф о том, что собаки видят мир чёрно-белым – это дурацкий стереотип, вскормленный поп-культурой. Цвета они воспринимают, пусть и иначе, чем люди, зелёное и красное различают плохо – как дальтоники. Вдали видят лучше, чем вблизи, и отлично улавливают движение.

Ночное зрение тоже хорошее, но это для нас сейчас не важно.

Основные их органы чувств – слух и обоняние, тут собаки значительно обходят людей. Волки, ясное дело – тоже.

Я взглянул на Мэй. Толстовка на ней слишком ядовитого цвета, пусть и зелёная. С листвой не сольётся точно, будет выделяться. Хотя…

Я подозвал девушку, накинул ей на голову капюшон. И – без всякой жалости испачкал пылью с земли и капюшон, и спину, и плечи. На удивлённый взгляд девушки ответил просто:

– Маскировка. Грудь, рукава и живот сама изгваздай.

– Хорошо.

Итак, мой план прост. Волки – в полосе лиственных деревьев позади нас. Мэй с поддержкой в виде Пятницы и Бурана поднимутся вперёд, в сосняк. Сначала – к тому месту, где сидели на деревьях, потом сделают крюк через чащу и незаметно выйдут к намеченной мною ранее, хорошей позиции.

Она на возвышенности, там можно укрыться среди папоротника под стволом упавшей сосны, привалившейся к большому камню. Олег укрепит тыл капканами, а для Мэй с карабином как на ладони будет полянка, куда направлюсь я.

Волки, если я всё разыграю правильно, должны напасть – и девушка меня прикроет.

Остальных разместим под валуном, на котором мы встречали танка. Там голая каменистая земля, нет травы. Пожертвуем пару бутылок зажигательной смеси, полукругом нальём вокруг позиции. Завтра восполним запас бензином из бака Антоновой нивы. Если волки нападут на ребят, запалить огонь будет недолго. Смесь две-три минуты точно будет гореть, этого нам хватит. Валун закроет тыл.

У Ильи – пистолет, у Шенга – кайло… Так себе расклад, конечно, но за стеной пламени они волкам будут не интересны. Сметана же… Сметана просто будет есть, как не в себя.

Осталось всё подготовить и объяснить каждому члену группы его задачу. И проверить Сметану, конечно же. Её вот-вот должно накрыть жором из-за эссенций. Да и яд уже должен себя проявить.

Сметана выглядела паршиво. Бледность, пот, тяжёлое дыхание… Она посмотрела на меня мутным взглядом, через силу улыбнулась:

– Всё пошло не по плану, да?

Я опустился рядом с ней на корточки.

– Как нога?

– Горит. Уже всё бедро горит. И чешется ужасно.

Паршиво, что тут скажешь. Или яда было много, или он сильнее, чем я думал, или это индивидуальная реакция. Вывод в любом случае один: малой кровью мы не отделались.

– Ладно, давай-ка перенесём тебя. Готова прокатиться?

– На ручках? Хоть весь день согласна кататься.

Я хмыкнул, аккуратно поднял её. Девушка зашипела от боли, крепко вцепилась мне в шею.

– Олег, достань плед из чехла от карабина, – бросил я коротко. – Народ, все за мной, и рюкзаки не забудьте. Илья – подбери зайца. И не отдавай его Бурану, как бы не просил.

– А он не съест меня вместо зайца?

– Самому интересно.

Парень сбледнул, но послушался. Пока шли – пёс с требовательным лаем скакал вокруг него, чуть ли не подвизгивая. Хаски – это хаски, блин. Игривые и охренительно голосистые.

Сметану я аккуратно уложил под валуном на подстеленный Пятницей плед. Тут же скомандовал:

– Парни, смотрим за лесом, сюда не смотрим. Мэй – залезай на камень, контролируй оттуда.

– А на что парням не смотреть? – вяло поинтересовалась преподша.

– Надо твою ногу проверить.

– Х-хорошо… – она смутилась, даже краски на лицо вернулись ненадолго.

– Есть уже хочется?

– Да. И тело ноет. Кости, мышцы. Лёгкие горят.

Будем надеяться, это преимущественно эффект эссенций.

– Скоро оставлю тебя в покое. Ешь всё, до чего дотянешься. Я серьёзно.

– Угу.

– А пока согни правую ногу в колене. Аккуратно, я помогу. И отодвинь в сторону.

Одной рукой я прижал подол длинной юбки к земле, чтобы случайно не открылось лишнего, другой – полностью оголил укушенную ногу.

– Жопа, – буркнула Сметана, увидев своё бедро.

– Нет, жопу я не вижу, – хмыкнул я. Так себе шутка, не спорю – но важнее просто отвлечь девушку от невесёлых мыслей.

– Дурак! – явно через силу, но она хихикнула. И покраснела ещё сильнее.

– Елена Андреевна ругаться умеет, оказывается, – пропищал сзади Илья.

– Говорила же – Лена.

– А, да… Виноват, ещё не привык.

Я их вялую пикировку не слушал. Бедро девушки с внутренней стороны полностью покрывал огромний чёрный синяк. Быстро, ничего не скажешь. Совсем чуть-чуть не хватает, чтобы дотянуться до колена снизу и до промежности сверху.

– Ладно, под повязку пока лезть не буду, – сказал я. – По крайней мере, отёка нет. Тошнота, головокружение?

– Нет.

Я кивнул:

– Судить рано, но пока всё не так плохо, как я боялся.

Одёрнув Сметане юбку, я помог ей выпрямить ногу. Не уверен, что это реально необходимо, но бедро ей лучше не напрягать. Поднялся на ноги, окликнул Пятницу:

– Олег, обеспечь Лену едой.

– На лес можно не пялиться? – тут же подал голос Илья.

– Обязательно пялиться, если не хочешь проморгать какого-нибудь мутанта. Но с ногой мы закончили.

– Почему по рюкзакам всегда я должен лазить? – проворчал Олег.

– Просто я уже привык, что мне ты со снарягой помогаешь. Будешь у нас завхозом, гордись.

– Понял-принял, – вздохнул негр.

Я залез в боковой карман рюкзака, достал оттуда утиный манок.

– Мэй, лови!

– Это что?

– Это – сигнал. Сейчас мы разберёмся с волками, ребятишки. А план у нас такой.

Я буквально кожей ощущал, что из глубины чащи за мной следят. Чувство чужого взгляда знакомо всем, да. Чувство, что на тебя вот-вот начнут охоту три волка-переростка – это уже экзотика. Идти на это добровольно – ещё страннее.

Минуту назад Мэй дунула в манок – со стороны их с Олегом позиции три раза донеслось утиное кряканье. Не бог весть что, а всё равно – сигнал. Бинокль я ей выдал, сейчас девушка должна высматривать среди деревьев волков.

Я шёл к лесу, держа в одной руке топорик, а в другой – тушку зайца. Первый – чтобы начать рубить берёзку для носилок. Второй – чтобы серым выйти ко мне было ещё интереснее.

Может, конечно, я усложняю, и того, что я один и без винтовки, им будет достаточно для нападения. В любом случае, если уж действовать – то наверняка.

Оставшаяся у камня троица их не должна смутить, с примеченной мной полянки Сметану и парней вообще не видно. Зато для китаянки с сайгой мы все как на ладони.

Итак, вот я и на месте. Прошёл поближе к границе чащи, потоптался у молодой берёзы: смотрите, какой я увлечённый дровосек! Как такого не сожрать? Намеренно не осматривался и вёл себя максимально беззаботно. Я – жертва. Я – цель для нападения.

Точнее, так должны решить хищники. Свою ошибку они поймут, когда будет слишком поздно.

Я отбросил тушку зайца в сторону, споро принялся рубить первую берёзку. Стук топора заглушал звуки вокруг, и это нервировало. Так не то, что крадущихся волков можно пропустить – но и сигнал Мэй.

Ладно, пора.

Я резко выпрямился, отбросил топор и схватился за сердце. Если зайца я швырнул ближе к деревьям, то топор – наоборот. Может, это чуть успокоит серых.

К тому, что придётся разыгрывать для животных сердечный приступ, жизнь меня не готовила. Главное, чтобы они поняли одно: я сейчас уязвим.

Хриплю, хватая ртом воздух, пошатываюсь. Зацепившись ногой за ногу, неловко свалился набок, дёрнулся пару раз и затих. Ясное дело, положение выбрал такое, чтобы из под опущенных ресниц можно было следить за лесом.

Когда зверюги будут рядом, Мэй снова подаст сигнал, чтобы я точно ничего не упустил.

Несколько минут пришлось лежать практически без движения, лишь время от времени дёргаясь, будто в судорогах, и тяжело дыша. Опасности я пока не видел и не слышал. Шелестел листвой ветер, пели птицы, в траве деловито суетились жуки и муравьи.

Будто и не приходила никакая Система, обычная лесная идиллия.

Волка я заметил одновременно с отдалённым сигналом манка. Зверюга выскользнул из тени, стелясь у самой земли, и неспешно двинул ко мне. Второй мелькнул слева и тут же пропал из поля зрения: обходит, гад.

Третьего я не видел, но он скорее всего справа.

Я дернулся, заставив серого замереть, распахнул глаза и уставился на него, изображая испуг. Тяжело дыша, отполз чуть назад и левой рукой рванул из ножен нож.

Правая должна быть свободна, чтобы выхватить обрез, но светить им я раньше времени не буду.

Волк глухо зарычал – и слегка пригнувшись, потрусил ко мне. Я быстро осмотрелся и приметил двух других, они реально обходили меня с флангов.

Теперь: ключевой момент плана. Я не верю, что способность на чуйку опасности может быть связана с предвидением. Слишком от этого несёт махровым фэнтези. Система и принесённые ею изменения слабо вписываются в парадигму современной человеческой науки, но чем-то прям невероятным не кажутся.

Исключение одно, пожалуй: быстрое разложение зомби. Будь сапрофитные бактерии – те самые, что отвечают за разложение трупов – такими агрессивными, они уже сожрали бы и нас самих. А тут – такая странная избирательность.

Люди не истлевают, животные тоже – только мутанты, ещё недавно бывшие людьми.

Впрочем – не важно.

Я уверен, что у волков какие-то ментальные способности. Возможно, эмпатия, пусть и примитивная. Поэтому я и не пытался притвориться мёртвым.

А сейчас вовсю старался транслировать на волков агрессию. “Вы зажали меня. Вы напугали меня. Я зол. Я буду бороться, не смотря на слабость”.

Пусть мои эмоции забьют им все каналы восприятия, и на Мэй способность уже не среагирует.

В этот момент грохнул выстрел, вновь заставив волков замереть. Ни один из них не дёрнулся, не рванул в сторону. И ни одного из них не поразила пуля.

Сзади раздался визгливый мерзкий вопль, тут же – женский крик и громкая ругань. Кажется, на китайском. Шенг? Мэй снова выстрелила… и снова не в волков. Срань господня!

На группу внизу напали.

Волк передо мной прыгнул влево, заставив взгляд метнуться за ним следом. Грохнул новый выстрел, но уши успели уловить справа стремительно приближающийся шелест травы.

Сейчас меня будут жрать?

Перебьются!

Я рванул из чехла обрез и перекатился в сторону.

Глава 14. Меж двух огней

В одном мне повезло – волк уже прыгнул. И направление полёта не мог изменить никак. С его клыками я едва-едва разминулся, выстрелил из положения лёжа – буквально в упор, ткнув обрез в мохнатую шею.

Бабахнуло, и свирепое рычание сменил отчаянный визг, перешедший в хриплое бульканье. Горло заряд дроби разнёс в хлам, меня окатило хлынувшей горячей кровью.

Плюсы: волчара не жилец.

Минусы: он ЕЩЁ жив. И он ОЧЕНЬ зол.

От его отчаянного броска уклониться я бы не успел. Стрелять из второго ствола не было смысла – насмерть не уложу всё равно. Мы бросились друг на друга одновременно.

Левой рукой я вогнал в растерзанное горло нож. Вцепиться в меня зубами серый не сумел, поднялся на дыбы. Передние лапы полоснули меня по груди, патронташ на миг впился в больное плечо – а потом ремешок звонко лопнул.

Срань господня! Патронташ свалился, и даже теоретическая возможность в гуще боя перезарядиться помахала мне ручкой на прощание.

Я зарычал от боли и ярости и вмазался в мохнатого гада плечом, опрокинув его на спину. Весил он больше меня, да, но устойчивости на задних лапах ему не хватило.

Тут же я шмальнул во второго волка, обходившего меня с другого фланга. У этого шерсть была тёмной, почти чёрной.

Он уже сгруппировался для прыжка – но в последний миг рванул в сторону. Навык сработал? Дробь попала не в башку, а по касательной зацепила спину.

Всё, обрез пуст.

Без всякой жалости я швырнул его в третьего волка. Навык, похоже, за угрозу это не воспринял, и прилетевший точно в лоб деревянной рукоятью обрез заставил серого сбиться с шага. На лбу у него как раз меткой белое пятнышко было, как центр мишени.

Этой заминки мне хватило, чтобы ударить опрокинутого волка в грудь ножом. Он хрипло булькнул в последний раз, подрал мне лапами щёку, грудь и живот – и обмяк. Лезвие прошло между рёбер и попало точно в сердце.

Один – минус. Остались чёрный и меченый.

Мой неожиданный успех заставил волчар притормозить. Оба замерли в паре метров от меня, припав к земле, и зарычали, показав внушительные клыки. Я оскалился в ответ – пусть видят, что дичь им досталась зубастая.

В этот момент в очередной раз грянула далеко позади меня сайга – и чёрный волк вдруг пошатнулся и упал. Меченый – рванул ко мне.

Он прыгнул, явно метясь в горло. Я присел, успел ударить ножом в брюхо – и резко распрямился, толкнув волчару руками. От короткого усилия всё тело бросило в пот – весил зверюга центнера два, не меньше. Зато, я помог ему продолжить полёт.

Меченый взвизгнул и кубарем покатился вниз по каменистому склону, в низину.

Нападение чёрного я почти пропустил, но уловил краем глаза движение. Всё, что успел – подставить предплечье левой руки, защитив от волчьих клыков горло. Челюсти сомкнулись, как стальной капкан, зубы шутя пробили вьетнамки и вонзились в плоть.

Мэй ранила ублюдка, но не убила.

Я заорал. Орали и мои инстинкты: бей, бей не глядя! Бей, куда придётся! Порождающие животную панику инстинкты я проигнорировал. Атаковал хладнокровно, точно зная свою цель: глаз.

А волк заскулил и, выпустив мою руку, метнулся следом за меченым. Чёрт! Надо было в сердце бить, тогда не спугнул бы.

Я рванул к обрезу, разломил его и вытряхнул гильзы в траву. Подберу позже. Сгрёб патронташ, перезарядился. Оборванный ремешок сунул под ремень на поясе, дважды обернув для надёжности и завязав в узел. Не ахти какой крепёж, но пока хватит и этого.

Как там моя группа?

***

Движение Мэйсян едва-едва заметила краем глаза. Ещё вчера, возможно, она даже не обратила бы на это внимания – мало ли что там. Сейчас же резко повернула голову и напряжённо всмотрелась в усыпанную камнями низину.

Оставлять дядю Никиту без прикрытия даже на короткое время было страшно. Она уже подала финальный сигнал, волки совсем рядом, но… Проморгать новую неизвестную опасность – ещё страшнее. Там, внизу, Елена Андреевна – добрая и заботливая. Там смешной раздражительный Илья и, конечно же, её дурной непутёвый братец. А этот бендан – тупое яйцо, если по русски… Нет, ему причинять вред нельзя никому, кроме самой Мэйсян.

И она увидела… Что-то. Просто странное марево в воздухе. Совсем как в “Хищнике” – древнем фильме, который обожает дядя Леонид, деловой партнёр отца и человек, благодаря которому для них с Шенгом Россия стала вторым домом.

Пока дядя Никита расспрашивал про бой волков с мутантами, так похожими на цзянши из китайского фольклора, он обмолвился о разновидности этих тварей, с которыми ребята ещё не сталкивались – о невидимках-мороках.

И сейчас Мэйсян увидела одного из них. Он подбирался к троице внизу – медленно, стараясь скрываться за камнями, чтобы ничем себя не выдать.

Решение пришлось принимать максимально быстро. Дядя Никита один против трёх огромных волков. Но, он вооружён и готов к бою. А ребята внизу – не готовы.

Девушка навела на морока карабин, выцелив пока условный центр марева – и нажала на спусковой крючок.

Марево исчезло мгновенно, без всяких спецэффектов. Всего удар сердца – и видна серая худая тварь в висящей мешком окровавленной одежде. На валун рядом брызнула чёрная кровь, но куда попала, Мэйсян так и не поняла.

Морок отвратительно взвизгнул, пошатнулся – но через миг уже стремительно рванул к ребятам. Быстро. Просто нечеловечески быстро!

Его заметили: закричала Сметана, грязно начал ругаться Шенг, шаря по карманам в поисках зажигалки. Бендан! Илья шагнул вперёд, закрывая собой и непутёвого братца Мэй, и Елену Андреевну. Поднял пистолет…

Мэйсян видела это лишь краем глаза, почти не осмысляя мозгом. Она пыталась взять упреждение – и, наконец, выстрелила. В голову метить даже не пыталась – в глаз она не попала бы никак. Да и в голову бы не попала, чего уж. Не по такой быстрой маленькой цели.

В тело… В тело – просто не было смысла. Дядя Никита говорил, что увечья замедляют цзянши, поэтому выстрелила девушка по ногам.

Морок будто споткнулся, упал и на всей скорости проехал уродливой мордой по камням. Между ним и троицей внизу осталось не больше пяти метров.

Мэйсян с облегчением выдохнула: она не была уверена, что попадёт.

– Охренеть, – прошептал Олег рядом. Девушка от волнения вообще забыла о его существовании и испуганно вздрогнула. Тут же – злобно на него зыркнула. – Тихо!

Не хватало ещё из-за него промахнуться.

Парень выдавил что-то утвердительное и действительно замолчал, но Мэй уже выкинула его из головы. Поймала в коллиматор левую ногу поднимающегося морока и нажала на спуск.

Выстрел!

Пуля попала точно в икроножную мышцу, по сторонам чёрными каплями разлетелась мутантская кровь. Нога подломилась – и монстр снова свалился наземь. Девушка не теряла времени и прострелила вторую ногу. Всё! Теперь этот цзянши так шустро не побегает!

Илья будто прочитал её мысли. Он не дал Шенгу запалить жидкость для розжига (зажигалку бендан наконец нашёл) и рванул к мороку. Мэйсян замерла, держа на прицеле монстра.

Возможно, Илья сейчас справится и добьёт тварь. Возможно – он ошибся. Ошибся в последний раз в жизни.

Морок подобрался, явно готовясь к броску – и Мэй выстрелила, метя в плечо. Это и спасло парня от смерти. Мутант оттолкнулся от земли руками и ногами, торпедой бросив себя вперёд. Илья – выстрелил ему навстречу и рванул в сторону. Не успел совсем чуть-чуть, и похожие на кинжалы когти полоснули его по боку.

Если бы не выстрел девушки – баюкать бы ему в руках вываливающиеся из брюха потроха.

Илья под адреналином не сразу понял, что ранен. Морок замер на камнях уродливой поломанной игрушкой, парень же отступил на пару шагов в сторону, торопливо перезарядил ракетницу, сунув гильзу в карман…

И только тогда схватился за бок. Футболка там как раз уже насквозь пропиталась кровью.

Мэй крепче сжала зубы и отвернулась. На помощь Илье уже рванул брат, а она… Она должна помочь Сабатону. Такой ведь у него был позывной?

Было страшно: вдруг она увидит сейчас, как волки рвут их спасителя на части? Прямо как тех цзянши, убивших толстого парня, имени которого девушка не знала. Руки и ноги с чёрными брызгами вылетали из суставов, словно у пластиковых манекенов…

По спине промаршировали мурашки, волосы на голове зашевелились от жутких воспоминаний – но девушка сквозь коллиматор уставилась на поляну, где с волками боролся дядя Никита.

Сабатон.

Он стоял к ней спиной, подобравшись, словно пружина. В одной руке – окровавленный нож, обрез… Обрез не видно. А у ног – здоровенная туша поверженного волка. И кровь… Повсюду вокруг него – кровь.

Дыхание перехватило. В этот момент Мэйсян испытала… благоговение. Как в детстве, когда впервые попала вместе с отцом на работу. Она до смерти боялась его, и так же сильно хотела его признания.

А когда маленькая Мэй увидела, как сухой невысокий Линь Ичэнь просто идёт по коридору, а перед ним склоняется подобострастно каждый встречный… Тогда она навсегда сделала отца своим богом.

Богом, который никогда не отвечал на молитвы.

…В одного из волков стрелять было опасно – траектория пули была бы слишком близко к дяде Никите. И Мэй шустро перевела сайгу на второго – чёрного. Он был повёрнут к ней правым боком, и девушка выстрелила ему в грудь.

Если повезёт – пуля достанет до сердца. Если нет… Ну, она его хотя бы задержит.

Чёрный волк пошатнулся и упал. А Мэйсян на плечо легла рука.

– Маш, там ещё двое!

Двое? О чём он?

Ох… Всё, горы кончились, вода иссякла. По низине шустро скакали два цзянши. Кажется, те, которых дядя Никита назвал крюкачами. Направлялись они к троице внизу – Шенг уже дотащил Илью к валуну, и Елена Андреевна сейчас перевязывала парню бок. А брат с зажигалкой в одной руке и пистолетом в другой смотрел на несущихся к ним монстров.

И, будто этого мало, вдруг зарычал и приглушённо гавкнул Буран. До этого его даже выстрелы будто бы не беспокоили, а вот сейчас… Он вскочил, уставившись в кусты справа от них. Через миг Мэй услышала приближающийся треск веток и шелест листвы.

– Ты ставил там капкан?

– Д-да.

Девушка бросила быстрый взгляд в низину – а там ситуация стремительно изменилась. Крюкачи отвлеклись на волка, кубарем скатившегося по склону. Его будто пинком гигантской ноги вышвырнуло с поляны.

Ребята внизу пока в безопасности.

А шум всё ближе.

Лязгнул капкан, в кустах кто-то обиженно взвизгнул. Хрипло и на редкость мерзко.

– Олег, он твой.

Мэй твёрдо знала одно: мужчины должны уметь решать проблемы. А раз цзянши в капкане стал не её проблемой, она смогла спокойно вернуться к прикрытию ребят и дяди Никиты.

На крюкачей, терзающих упавшего волка, стрелой налетел второй волк – тот, что чёрный. Вцепился сзади в шею одному из них и опрокинул, подмял под себя.

Мэйсян ещё гадала, куда лучше выстрелить, когда совсем рядом грохнул выстрел из сигнального пистолета. Олег взялся за решение проблемы, как настоящий мужчина.

А в низину, к сцепившимся насмерть волкам и монстрам, спустился Сабатон.

***

Вид мне открылся чертовски живописный.

Меченого терзал крюкач. Запрыгнул он на серого неловко – головой к хвосту. Намертво вцепился когтями и яростно грыз мохнатую задницу. Волк метался из стороны в сторону, катался по земле – но сбросить мутанта не мог.

Чуть в стороне, с другим крюкачом, сцепился чёрный. Подмял его под себя – только не на долго.

Выпрямиться крюкач сумел, туша в пару центнеров его не удержала. А дальше – не смог ничего. Волк в его шею сзади вцепился, как Буран в игрушку-пищалку, и отпускать явно не собирался.

Зомбак же никак не мог дотянуться до него когтистыми лапами и только без толку брыкался и визжал.

Что хуже – под валуном у троицы оставшихся было какое-то нездоровое шевеление. Дохлый мутант недалеко от их позиции, заградительный огонь не горит. С пистолетом – Шенг вообще, а вокруг Ильи, закрыв его от меня спиной, суетится Сметана. Совершенно забив на то, что ногу ей нагружать нельзя.

Чёрт, лишь бы парень не погиб. Он дурной, да, но правильный, и потенциал есть…

Ладно, пора этот бой заканчивать.

Я быстро спустился, подловил момент – и рванул к меченому. А точнее, к вцепившемуся в него клопом кусателю задниц. Поглощённый яростью мутант заметил меня, только когда ему в глаз двумя чёрными провалами уставился обрез.

Бабах!

Выстрел в морду практически в упор мгновенно уложил тварь, а новый рывок волка стряхнул его со спины и отправил в полёт. Меченный развернулся – и оказался нос к носу со мной. Даже оскалиться не успел – я выстрелил в него из второго ствола.

Волка свалило, сзади отчаянно взвизгнул чёрный. Когда я развернулся, он уже отшвырнул крюкача в сторону и стрелой ломанулся ко мне.

Я бросил в волчару вновь опустевший обрез и перекинул нож из раненой левой руки в правую.

Прыгать чёрный не стал – явно сделал выводы из неудач двух своих товарищей. Рванул к моей ноге – но не укусил, а получил берцем в морду. Хрипло гавкнул, но тут же покачнулся и нелепо закашлял, брызнув на землю кровью.

Его мутант помял, или это попадание Мэй даёт о себе знать? Она ему лёгкое прострелила?

Ох, многовато Система нашим противникам выносливости отсыпала. Как можно сражаться, если они с разорванным горлом и простреленным лёгким продолжают кидаться в бой?

Спасибо хоть, удары в мозг и сердце эффективны.

Только… А крюкач-то где?

Грянула с позиции на противоположном склоне сайга. Я чуть скосил глаза, не выпуская волка из виду, и увидел, как зомби качнулся, получив в бочину пулю. Но – его это не остановило. Он рвался к ребятам под валуном.

Не знаю, проявил он сообразительность и от двух опасных противников ломанулся к тем, кто показался ему целью полегче, или просто после падения первыми увидел их и больше не думал ни о чём. Да это и не важно.

Мутант собирался убивать.

Шенг запалил смесь для розжига, и его скрыло взметнувшееся оранжевое пламя. Мэй выстрелила снова – крюкач запнулся, но не упал, а просто рванул на четвереньках. Срань господня!

Помочь я не мог ничем, осталось только довериться студентам. Как и хочет Система – они сейчас или проявят себя, или сдохнут.

Я бросился к волку, пока тот не оклемался. Волк, к сожалению, рванул навстречу.

Новую попытку вцепиться мне в ногу я пресёк, полоснув его ножом по носу. Грянула сайга, и со стороны Шенга и компании тоже донёсся выстрел, заглушив обиженный визг чёрного. А потом гад развернулся – и припустил прочь.

Мэй не подвела, успела переключиться на новую цель: прогрохотал выстрел, и из спины зверюги фонтанчиком ударила кровь. Он прыгнул – высоко, будто вложив в этот прыжок последние силы. И рухнул без движения.

Китаянка попала точно под левую лопатку.

Я выдохнул, обтёр об рукав нож – один чёрт я уже весь в крови – и сунул в ножны. Подобрал обрез и трусцой двинул к окружённой огнём позиции, перезаряжаясь на ходу.

Адреналин понемногу сходил на нет, и мерзко разнылись все мои раны: в плечах, на правом предплечье, бедре. Из-за последней я начал прихрамывать.

Огнём горело левое предплечье, прокушенное волком, перчатка уже насквозь промокла от крови. Исцарапанные живот, грудь и лицо на этом фоне уже казались мелочью, пусть раны тоже кровили.

Мне надо перевязаться, и срочно. Только – сначала проверю, что бой реально закончен, и нет недобитков.

Ребята впереди уже не стреляли, но и за стеной пламени я никого не видел: ни людей, ни мутанта. Огонь не был настолько высоким. Всё-таки, не порох горел, а жидкость для розжига, обычная гелевая смесь на основе спирта. Минута, максимум две – и она погаснет. Просто, я смотрел из низины, да и на ногах там не стоял никто, макушки не торчали: ни человеческие, ни зомбячьи.

Выстрел из ракетницы донёсся со стороны лёжки Мэй. Ещё и третий за этот бой. У них-то какого чёрта происходит? В кого там вообще стреляет Пятница?

Я оглянулся – девушка выбралась из укрытия и сейчас смотрела куда-то в кусты справа от себя, не проявляя никакого беспокойства. Значит – всё нормально. В том числе – и на позиции троицы, их Мэй сверху видно хорошо.

Значит, остался последний вопрос – что там с Ильёй?

Прыгать сквозь огонь я не стал. Это не лучшая идея, когда на ремне у тебя болтаются патронташ и чехол с заряженным обрезом. Сделав крюк, поднялся на валун, взглянул оттуда на ребят.

Первым бросился в глаза дохлый крюкач, лежащий мордой вниз. Из под него расплывалось чёрное пятно крови. Шенг и Сметана суетились вокруг Ильи: парень привалился спиной к камню, его футболка валялась в стороне. Судя по виду – без жалости исполосованная. Руками он прижимал к правому боку свёрнутую кофту, сильно пропитавшуюся кровью.

Сметана заметила меня первой, тут же выпалила:

– Мы кое-как кровь остановили! Кажется… Кажется, тут зашивать надо!

Её карие глаза лихорадочно блестели, бледное лицо покрыла испарина. Руки дрожали, как у больной Паркинсоном. Знакомо, да… Как она в таком состоянии вообще умудрилась оказать первую помощь?

Ну, хотя бы, ей скоро уже полегчает, эссенции вот-вот должны усвоиться. А там… Там посмотрим, как себя в дальнейшем покажет яд.

– Зашьём, – хмыкнул я. – Как новенький будет.

Вывезли мы этот бой, значит. Впереди зализывание ран – и сбор лута. Интересно, найду я у волков эссенции интеллекта? Илье и Шенгу парочка точно не помешает.

И, главное – навыки. Не зажмёт ли их Система и в этот раз?

Глава 15. Учителя, ученики, учебные пособия

Последний выстрел вышел идеально. Мэй сработала на инстинктах. Вот она выстрелила в крюкача, попав ему в бедро, но прыжку твари не помешала.

Крюкач взвился над стеной пламени – она его не задержала ни на миг. Всё внутри Мэйсян сжалось, похолодело. Мутант выбрал своей целью её брата. Шенг выстрелил – практически в упор, и жилистая туша сбила его с ног. К ним с яростным воплем бросилась Елена Андреевна, но драться ей не пришлось.

Брат убил цзянши.

Вместе с преподавательницей они сбросили с него труп – Шенг был цел и здоров, отделавшись только испугом. Мэй с облегчением перевела прицел вправо, туда, где недавно ещё кипел бой. Увидела улепётывающего волка и, ни секунды не сомневаясь, поймала того в коллиматор и выстрелила.

Наверное, его можно было бы пожалеть. Он ведь не чудовище, просто зверь, пусть и преображённый Системой. Но – нет.

Девушка видела, как волки рвут на части труп убитого мутантами парня и жрут его, и эта сцена будет преследовать её ещё очень и очень долго. А ещё – она помнила разноцветные кристаллы в ладони и сообщение:

[Выживите сутки

Итоги этих двадцати четырёх часов определят ваше будущее. Проявите себя или падите]

Мэйсян собиралась проявить себя и идти путём силы с гордо поднятой головой – так, как учил её отец. Как продолжил учить Сабатон. Жалости к врагам на этом пути не место.

И этот выстрел навскидку по движущейся цели вышел идеальным. Девушка увидела, как брызнула из-под лопатки кровь, облегчённо выдохнула и улыбнулась.

Дядя Никита не терял времени, тут же метнулся к чему-то на земле. Что-то оказалось обрезом. Вооружившись, он побежал к троице за огненной стеной, заметно прихрамывая. Ранен? Кровью после боя он залит с ног до головы, а чужая она или его собственная – не понятно.

Ему ведь ещё и не видно там, внизу, что бой окончен. Пламя взметнулось довольно высоко, на ногах никто не стоит…

Мэй выпрямилась сама – пусть дядя Никита увидит, что она спокойна. Бой окончен, можно заняться ранами.

В кустах в стороне грянул выстрел. При том, уже третий. У Олега что-то пошло не так, и он потратил на одного мутанта все выделенные ему патроны. Ужасное расточительство… Девушка повернулась к нему, но, ничего не разглядев за зарослями высокого папоротника, просто двинула на звуки громкого пыхтения, ударов и собачьего рычания.

Разве что, напоследок взглянула вниз: дядя Никита стоял на валуне, что-то говоря ребятам внизу. И стягивал с рук перчатки – рабочие, прорезиненные. Мелькнула обидная мысль: угу, а когда её по голове гладил, снять их не удосужился…

Ладно, кого там убивает Олег?

Ну… Это был крюкач, по когтям сразу понятно. Олег удачно расположил тут капкан – на самом удобном подступе к месту, где они окопались, в единственном просвете между кустами.

В этот капкан мутант влетел левой рукой.

Стальные челюсти были немного помяты – он явно пытался освободиться. А если судить по плечу и бицепсу правой руки крюкача, плоть с которых была будто бы сорвана, туда Олег в первую очередь и выстрелил. Может быть, специально: выцелить глаза не смог и так хотя бы помешал вырваться. А может – в панике выстрелил, куда придётся.

Спросить об этом у парня не было возможности: ему, кажется, немного сорвало крышу.

Олег достал кайло и колотил по голове труп мутанта. Ещё и ругался – тихо, но яростно – на незнакомом Мэй языке. Морда твари превратилась в чёрное месиво, в стороны летели ошмётки и зубы – а вот черепу было хоть бы хны. И звук столкновения стали и кости был глухим, будто парень пытался расколоть камень.

Дополнял картину Буран, с рычанием вцепившийся мутанту в ногу.

В любой другой ситуации Мэйсян бы испугалась. Вооружённый здоровый парень, явно не в себе, творит кровавую вакханалию… Сейчас, когда отпускал после боя адреналин – девушка неожиданно даже для себя расхохоталась. Звонко, навзрыд, до истерики.

Из глаз бежали слёзы, болел живот, а она смеялась и не могла остановиться.

– Маша?.. Маш, ты к-как? – услышала она напряжённый голос Олега. Ну вот, он пришёл в себя раньше неё.

Болезненное веселье пропало мгновенно, будто его и не было. Мэй всхлипнула, протёрла грязным рукавом мокрые щёки и отозвалась:

– Нормально.

Олег был с ног до головы забрызган жирной чёрной кровью и с кайлом в руке смахивал на маньяка из голливудского фильма ужасов. Правда, смотрел он с искренними беспокойством и заботой.

– Эй, наверху! – донёсся вдруг до них крик дяди Никиты. – Сворачивайтесь и спускайтесь скорее!

Парень дёрнулся было, чтобы выполнить приказ, но Мэй его перехватила, поймав за запястье.

– Куда? Надо забрать капканы. И достать эссенции из цзянши.

– Из кого?

– Бери нож, не теряй времени, – девушка улыбнулась. – А я расскажу про цзянши.

***

– Лен, ты помогла Илье? Давай-ка и сама усаживайся, я говорил – не надо напрягать ногу.

– Но Илья…

– Кризис миновал, всё. Парня вытащила, теперь о себе подумай.

Сметана открыла было рот, будто хотела возразить – но передумала и неловко уселась рядом с Ильёй, вытянув укушенную ногу.

– А ты чего не ешь? Желудок сам себя ещё не начал переваривать?

– Ты серьёзно? Думаешь, я сейчас смогу хоть кусок проглотить?

– Лен, эссенции должны усвоиться нормально. Давай, даже если через не могу. Подозреваю, мне скоро понадобится твоя помощь. Считай, это жор во благо группы.

– Хорошо, – она вздохнула и потянулась к еде – благо, та была совсем рядом.

Я молча стянул надоевшие мокрые перчатки, бросил вниз. Ладони от крови стали омерзительно жирными, скользкими.

Сейчас уже и переодеваться толком нет смысла: без душа и стиральной машины мы так и будем благоухать на весь лес железным амбре гемоглобина. Ну, и – смрадом чёрной дряни, что бежит по сосудам мутантов.

Вслед за перчатками я и сам соскользнул к ребятам, съехав задницей по валуну. Не в моём состоянии сейчас лихо спрыгивать вниз, я и так постарался приземлиться, перенеся вес только на здоровую ногу.

Подобрав истерзанную футболку Ильи, наспех оттёр руки.

– Шенг, пистолет же разряжен?

– Да, дядя Никита.

Парень был уделан в крови: чёрной и красной.

– Не ранен?

– Нет.

Кровь Ильи, значит.

Я кивнул и достал из чехла обрез, сунув его парню изогнутой рукоятью вперёд. Пояснил:

– Он на предохранителе, снимается вот здесь. На страже пока будешь ты, следи за округой.

– Я не подведу! – парень аж по струнке вытянулся.

– Зомбака ты завалил? – я снял с ремня патронташ, уложил на землю. Сдёрнул с правой руки шлёпанец. М-да, ещё утром ни за что бы не подумал, что буду носить такую защиту.

Парень энергично кивнул, затараторил:

– Он прыгнул. Ему на огонь вообще всё-равно. А я вспомнил, что в голову надо стрелять. Ну, то есть – в глаза. А промахнуться боялся, ждал до последнего. Как бабахнуло – думал, помру. А он меня ещё и сбил. Рожа – страшная, как мать моей бывшей.

Парень нервно усмехнулся, выдавив из себя очень неуверенный смешок. Выглядел он паршиво – диковатый блеск в глазах, дёрганные движения, бледность… Видимо, с непривычки от адреналинового отходняка так накрыло.

Олег, когда я его встретил, был один. Меня он не засмущался и хотя бы проплакался, немного скинув стресс и приняв то дерьмо, что с нами творится. Остальные сразу были в компании, времени выдохнуть тоже толком не было… Парни явно храбрились перед девушками, Сметана – перед своими студентами. Разве что, отстранённую Мэй я пока не раскусил.

Она надёжная девушка, тут не спорю. Но немного не от мира сего. Может, какая нибудь лёгкая форма аутизма? Или просто характер такой? Ладно, посмотрим.

Итог: сейчас у Шенга кое-как подавленные эмоции зашкаливают. И остальных скоро тоже может начать коротить, уж я на такое насмотрелся. Вечером позволю ребятам и девчатам настоящий отдых. Им это нужно. Главное, чтобы до вечера дожили все.

Кстати, что там с Мэй и Пятницей?

– Эй, наверху! – рявкнул я так, что китаец испуганно вздрогнул. – Сворачивайтесь и спускайтесь скорее!

Главное, чтобы они капканы не забыли забрать. Ну и, если завалили ещё одного мутанта – эссенции и (было бы просто отлично) навык.

– Ты молодец, Шенг. Считай, проявил себя перед Системой. И добыл свой первый лут. А этот лутбокс, – я кивнул на труп крюкача. – Его мы ещё вскроем.

Пока говорил, ножом распорол изоленту, удерживающую на левом предплечье вьетнамки. Она, впрочем, после всех моих приключений, держалась лишь на честном слове. Сбросил с себя разгрузку и куртку, радуясь, что ткань ещё не присохла к ранам. Через голову стянул мокрую от крови футболку.

– Никита! – ахнула Сметана и явно собралась вскочить на ноги.

– Сиди, Лен, – строго бросил я, осматривая укушенную руку. – Сейчас сам подойду, поможешь с перевязкой.

– Ладно, – буркнула она, надув губы. Это смотрелось бы мило, если бы не уделанное в крови лицо и общая адовая атмосфера нашей стоянки: труп монстра, затухающий огонь полукругом и живописно разбросанная одежда в алых пятнах. – Я вообще в шоке. Ты как на ногах ещё стоишь?

– Да как-то вот, знаешь, с детства тренировался. Сначала, значит, по стеночке-по стеночке…

Говорил я только для того, чтобы отвлечь этих троих от невесёлых мыслей. Голову занимал укус на предплечье. Мне, пожалуй, ещё повезло: и кости волчара не раздробил, и вены не задел. В остальном же…

В остальном – всё паршиво. Зубы оставили глубокие рваные раны, которые кровить могут ещё очень и очень долго. По хорошему, надо зашивать, так что пора доставать из аптечки тяжёлую артиллерию, которую до этого я берёг. На нас с Ильёй точно хватит, а вот на будущее останется маловато.

Мерзопакостные раны, мне даже морок своими когтями меньше подгадил.Чую – укус ещё и воспалится. Будто мне плеч мало…

– Шенг, достань воду, помоги умыться.

– Да, дядь Никит.

Царапины на лице и торсе хотя бы больше не кровили. Я отмылся по пояс с хозяйственным мылом, убив на это две полторашки воды. Бросил взгляд на Сметану: она вяло жевала батончик. Не прошли ни испарина, ни бледность, но хотя бы тремор рук пропал.

– Как ты?

– Живот скоро лопнет. Лучше скажи, как ты сам?

– Вот поможешь мне сейчас – буду хорошо.

Я подцепил с земли аптечку, уверенно залез в одно из отделений и достал порошок-гемостатик в мягкой упаковке. Мне хватит одной такой, надеюсь. А Илья… Скоро посмотрим, как там его раны.

Если повязка и давление – а он всё ещё прижимал к боку кофту – не помогут, придётся тоже останавливать кровотечение гемостатиком. Пока не образуется кровяной сгусток, закрывающий сосуды, накладывать швы нельзя.

– Лена, руки дрожат ещё?

– Нет. Кажется, меня отпускает.

– Температура прошла? Прилив энергии, может, чувствуешь?

Она только тряхнула головой:

– Слабость, жар – всё осталось. Но тело не ломит, в груди не горит. И голод уже не такой страшный.

Чёрт… По времени эссенции уже должны усвоиться. Значит, либо яд замедлил процесс, либо выносливость реально подросла, а самочувствие девушки такое исключительно из-за яда.

Ладно, главное пока – прошёл тремор. В бою Сметана не успела проявить себя перед Системой, да и вряд ли сумеет, если ей не полегчает.

Только вот – слов о том, что “проявлять себя” нужно исключительно в бою, в условиях задания не было. Я сейчас тычу пальцем в небо, конечно, но таланты у всех людей разные.

Так почему бы Системе не зачислить в достижения девушки то, что она весь день обрабатывает раны. Ещё и – превозмогая собственное тяжёлое состояние. По-моему, это отличное проявление что характера, что специфичных умений. Первую помощь оказать способен далеко не каждый.

Прав ли я – это мы узнаем завтра.

– Ладно, Лен. Отмой руки спиртом, подвяжи волосы, если есть чем. Починим мне немного руку и будем штопать Илью.

– Дядь Никит, – парень впервые подал голос. – Без этого никак, да? Честно говорю: я буду материться и визжать, как сучка. Если перейду на ультразвук – значит, надо притормозить.

Илья – грязный и чертовски бледный – попытался улыбнуться, но попытка вышла слабой.

– Ещё посмотрим, надо ли, я рану не видел. Но хороших новостей у меня нет. Во-первых, местного обезболивающего нема. Сам не брал, смысла не видел. По вашим аптечкам лидокаинчику не нашёл. Во-вторых… Даже если ты будешь орать очень сильно, я не остановлюсь. Главное, не дёргайся. А так – хоть Сатану на латыни призывай, лишь бы тебе легче было.

Что паршиво – не брал я ещё и такие нужные сейчас штуки, как хирургическая нить и иглодержатель. Спасибо хоть, хирургические игла, пинцет и ножницы всегда с собой.

Есть отличная прочная нейлоновая нить. У неё один большой недостаток – она нифига не стерильная. Ладно, пара мыслишек по этому поводу есть.

– Дядь Никит, – пискляво выдавил Илья. – Ну и мудак же ты. Эт… Со всем уважением, короче.

Я хмыкнул:

– Ну вот, ты уже узнал меня поближе. Чувствую, это первый шаг к плодотворному сотрудничеству.

Лена как раз отмыла руки. Чтобы не терять время, я подозвал Шенга и дал ему нож.

– Это для того, о чём я думаю?

– Угу. Вскрой крюкача, чего тянуть-то? Он всё равно уже истлевать начал. Разрезаешь горизонтально под рёбрами и шаришь в грудине, на месте сердца. Там будут стекляшки в форме слёз – выгребай все.

Шенг кивнул. В нём явно сейчас яростно сражались нетерпение и брезгливость. Первое победило, и он двинул к трупу.

Я подсел к Сметане. Выложил всё нужное, параллельно поясняя:

– Смотри, надо нормально промыть раны. Мне их волчьей кровью залило, да и грязь с потом набежала стопудово. Сначала прополаскивай водой, потом хлоргексидином. Если надо – цепляй пинцетом тампоны из марли, прочищай раны. Постороннего там ничего не должно остаться.

Вообще, я бы предпочёл для первичной обработки ран перекись водорода, но её не так много осталось, и Илье она нужна больше. Так что – хлоргексидин. Я его с собой не брал, собрал по аптечкам студентов.

– Страшно, – тихо отозвалась Сметана. – Тебе же больно будет.

– Я лучше сейчас потерплю, чем потом загнусь от сепсиса. Это не говоря о том, что мне тут прививки от столбняка и бешенства не светят.

Кстати – надо выпить антибиотики во второй раз, как закончим. По времени уже примерно пора. Раз начал, пусть и для перестраховки, курс надо закончить.

Тем более, воспаление явно будет.

– Шенг, там твою сестру и Олега не видно?

– Спускаются.

Хорошо, будет, кого к колодцу за водой отправить.

– А по луту что?

– Вот.

Набор был не совсем стандартный для крюкача: по одной эссенции силы и ловкости, две выносливости. И навык – уже знакомое Пожирание. Парень по этому поводу даже не скрывал разочарования.

– Нормально, не переживай. Мы только начинаем.

С промыванием ран Сметана справилась отлично. Благо, не пришлось ничего вычищать марлевыми тампонами.

– А ничего, что вода не кипячёная? – уточнила она между делом.

– Да некогда нам ещё и воду кипятить, – буркнул я. – Она хоть из родника, а не из лужи. Надеюсь, хлоргексидин порешает.

– Я тоже. Не представляю, что мы будем тут делать, если ты сляжешь.

Я хмыкнул. Теперь, после того, как ребята дали свой первый бой и почувствовали вкус победы – вряд ли они так просто сдадутся, даже если я помру. Первый шаг к тому, чтобы навсегда перестать быть жертвой, уже сделан.

Маленький, робкий. Неужели, я смогу? Неужели, так вообще можно было? А потом придёт внутренняя вера в себя и свои силы. Обоснованная, а не наносная. Придут истинное самоуважение и умение принимать удары судьбы – и жестоко бить в ответ.

Впрочем, помирать я не собираюсь. И ребятам погибнуть не дам. Компашка они странная, разношёрстная и разноцветная – но хорошая.

– Лен, теперь открой упаковку с гемостатиком. Там порошок, высыпай его на рану. Аккуратно, но без лишней жадности – он должен покрыть всё.

– Это кровоостанавливающее, да?

– Ага. Раны рваные, видишь? Сами по себе кровить могут ещё очень долго, тут от повязки толку мало. А вон те две самые большие дырки – они от клыков. Их тебе придётся зашить, иначе заживать будут до старости.

Сметану аж передёрнуло.

– Ты сейчас пошутил, да?

Ох, Лена… Какие уж тут шутки.

– Я научу.

Глава 16. Швы

– Я научу. Ты же не думаешь, что я смогу одной рукой самому себе швы наложить? Покажу тебе всё на Илье. Сейчас как раз Мэй с Олегом подтянутся, пусть тоже посмотрят.

– Ну да, а Илью же спрашивать не надо, – буркнул парень сбоку. – Илье же в кайф учебным пособием быть.

Ага, это он ещё не в курсе, что я швы всего раз в жизни сам накладывал. Благо, теорию хотя бы знал. И полевой медик, увидев их, назвал меня криворуким коновалом и в челюсть вмазал. Казалось бы – жилистая дылда, откуда там сила? А будто кобыла лягнула, блин.

Он потом подошёл ко мне через два часа, после операции выжатый, как лимон. Не извинялся, нет. Встал рядом, выкурил сигарету. И, только отшвырнув щёлчком окурок, коротко бросил:

– Руки у тебя из жопы, пацан. Но ты его спас. Хрен бы иначе донесли до меня. Молодец.

Хлопнул по плечу и ушёл.

Мне тогда двадцать один год всего был.

Уже позже я как-то ассистировал в блиндаже другому медику – сухонькой старушке-одуванчику. Она материлась, как пьяный вахтовик, и ловко штопала моему сослуживцу порванное осколком бедро, параллельно успевая меня поучать.

Сейчас у меня, впрочем, нет ни растворяющихся нитей, ни электрокоагулятора, которым запекаются кровоточащие сосуды. Ни – её многолетнего опыта.

Сметана закончила посыпать след от верхней челюсти волка белым порошком гемостатика. Больно от него не было, разве что – покалывало немного и стало тепло. Это хорошо, это он с кровью начал взаимодействовать. Скоро в кровящих сосудах образуются тромбы, они же – кровяные сгустки.

– Сейчас закрой рану марлей и залепи пластырем. Надо другую сторону обработать – и тогда тугую повязку наложишь.

– Да, поняла.

Девушка попыталась вытереть пот на лбу о собственное плечо, но успеха в этом не добилась. К ней шагнула Мэй – они с Олегом и Бураном уже подошли – и вытерла пот своим худи.

Тем самым, уделаным для маскировки грязью – она сняла его и вывернула на чистую левую сторону.

– Спасибо, – Сметана ей мимолётно улыбнулась и вернулась к моей руке. А я – отправил только вернувшихся ребят (и пса, конечно же) за водой к Первому колодцу. Пока сходят туда-сюда – я как раз уже за Илью возьмусь.

То, что Олег с ног до головы уделан в чёрной крови, интриговало. Он ещё и попросил взять из патронташа три патрона для пистолета и принёс стрелянные гильзы. И, ни много ни мало – четыре эссенции. По одной на силу и выносливость, две на ловкость.

Главное даже не это, главное:

[Навык Всплеск – 1 шт.

Уровень силы – 9

Описание:

Мгновенно повышает силу на очень короткое время

Невозможно применить – отсутствуют ячейки навыков!]

Выглядит отлично, ничего не скажешь. Точно лучше Пожирания. Как это работает, нам ещё предстоит тестировать, когда станут открыты ячейки навыков. А что дожидается нас в остальных тушах?

Ладно, все вопросы по бою ребятам я задам потом. И лут… Лут мы ещё проверим.

– Дядь Никит, – позвал Илья. – Раз такое дело – дайте хоть водки хлебнуть. Я ж охренею. Я даже стоматологов боюсь, не люблю боль.

– Нет, Илья, водка – это плохая идея. Ты кровь потерял, накроет тебя сразу. А нам тут, во-первых, пьяный боец нафиг не нужен. Тем более – раненный. Во-вторых – обезболивание от водки долго не продлится, эффект кратковременный. И, в третьих – алкоголь кровь разжижает, а нам вообще-то кровотечение остановить нужно. Шенг! Найди в аптечке ибупрофен и кеторол. Ибупрофена Илье дай одну таблетку, кеторола – две. И амоксициллина одну до кучи. Перестрахуемся сразу на случай, если начнётся воспаление.

По правде говоря, обезболивающие тоже разжижают кровь. По крайней мере, ибупрофен и кеторол. Но – других у нас нет, придётся рискнуть. На крайний случай, на Илью гемостатика тоже хватит.

– Ибупрофен же от температуры? – вяло возразил парень. – Зачем мне?

– Он и обезболивающий ещё, и противовоспалительный. Амоксициллин – антибиотик. Только не говори, что без назначения врача пить его не будешь.

– С тобой спорить, дядь Никит… Вот зайдёт разговор за минералы – я тебя в сухую раскатаю.

– Как будто я против.

Лена как раз закончила со следом нижней челюсти волка, принялась накладывать давящую повязку.

– Контакт гемостатика с раной должен быть максимальным, – пояснил я, зачем это нужно. – В упаковке осталось ещё?

– Немного.

– Если будет необходимость – Илье кровь остановим. У меня в аптечке ещё два пакета есть, точно хватит. Если не понадобится сейчас – выбросим. Им после вскрытия упаковки только сразу пользоваться можно.

– А дальше что?

– Пока у меня гемостатик работает – заштопаем Илью. Только Олега и Мэй подождём. Чёрт его знает, как жизнь повернётся, будет лучше, если все будут знать, как накладывать швы.

Едва Сметана закончила с перевязкой, я залил в чистой железной кружке перекисью водорода моток нейлоновых ниток. Убил целиком останки первой баночки и половину новой. Ещё одна пока осталась нетронутой.

Если мы продолжим так же активно получать увечья – точно останемся без медикаментов первой необходимости через пару дней. Лечиться ромашкой и кедровой хвоёй всё остальное время не хотелось бы.

– Это для стерилизации? – спросила Сметана. – Ты ведь понимаешь, что перекись убьёт не всю заразу?

– Угу. А ещё я понимаю, что хирургической нити в стерильной упаковке у нас нет. Можно было бы кипячение попробовать, но это долго. И я не уверен, что нитки кипячение переживут. Честно – вообще не моя область компетенций.

– А если в водке вымочить? – спросил Илья. Что-то его сильно на водку потянуло.

– Какая разница? – отозвалась Сметана. – Что водка, что перекись, что тот же хлоргексидин и даже спирт всю заразу не убьют. От вымоченных в водке ниток для швов ты ещё и такой спектр ощущений получишь – ни в жизнь не забудешь.

Аргумент вышел убойный – Илья аж плечами передёрнул. Лена продолжила:

– Из доступных здесь, посреди леса, способов стерилизации есть только один – и это кипячение. И тут Никита прав: если испортим нитки, швы накладывать вообще нечем будет. Да и Юля… Её надо выручить, пока не поздно.

Закончила свою речь девушка совсем тихо. Поджала губы и опустила глаза, обхватив себя руками. Винит себя за то, что Юлю забрал декан? Она ведь так и не осмелилась выстрелить тогда.

Я молча положил Лене на плечо руку, усевшись рядом с ней на корточки. Она подняла на меня взгляд, удивлённо захлопала глазами.

– Всё нормально, – сказал я спокойно. – Мы вытащим Юлю. А тот урод пожалеет, что упёр её с собой. Это я гарантирую.

Несколько секунд она сверлила меня нечитаемым взглядом – а потом молча кивнула.

Посёк Илью морок. Парню чертовски повезло, что зацепил его мутант чисто кончиками когтей, совсем-совсем немного не допрыгнув для нанесения смертельного удара.

– Зря я вылез, походу, – простонал Илья, морщась. Я как раз начал аккуратно разматывать бинты.

– Не скажи, – я хмыкнул. – Если по хорошему, да. Тебе стоило дать Мэй всадить в урода ещё пару пуль. Не работай у него руки – ты бы пристрелил урода вообще с минимальным риском для своей тушки. Только, никто тогда не знал, что ещё и крюкачи полезут. А так – ты убил тварь быстрее, до их атаки, которая всё бы сильно осложнила. Или одни крюкачи, или они же и поддержка из недобитого и дико опасного зомбака – сам подумай, что хуже. По идее – глупо поступил. По факту – красавчик. А раз победителей не судят, могу сказать только одно: молодец.

– И ворчать не будешь? Наказывать там как-то?

– Я тебе воспиталка в детском саду, что ли? Надо будет, в зубы дам, да и всё. Или трудотерапию устрою. А тебя за горячность вон уже жизнь наказала, она всё на свои места расставляет. Просто – не всегда справедливо.

Без проблем снять бинты не вышло – присохли. Пришлось аккуратно смачивать их водой. Илья зашипел – этот звук у него, кстати, вышел без привычного уже писка.

– Щиплет, блин.

– Есть физраствор, я его в одной из аптечек нашёл. Он не должен щипать, но его мало, один фиг не хватит нормально всё смочить. А с водой… За то, чем мы сейчас занимаемся, нас любой хирург бы придушил. И был бы, блин, прав.

– Почему? – парень, видимо, решил отвлечься от неприятных ощущений разговором. Как по мне – верное решение.

– Ну, опять же, стоило бы развести костёр. Прокипятить инструменты, пользоваться тоже только кипячёной водой. Но, об этом мы уже говорили – не вариант сейчас. Просто придётся смириться, что есть риск что мне, что тебе занести инфекцию.

– Юля?

– Юля, – просто ответил я. – Почти уверен, что их догнали волки и, как и вас, загнали на дерево. Вариант, что волки их не догонят, я не рассматриваю – нереально от них пешком оторваться. Единственное ружьё целую стаю тоже вряд ли сильно отпугнёт. То есть, спешить как будто бы некуда, лишний час погоды не сыграет… если забыть, что Юля в плену у психа-извращенца.

– Мне наш декан никогда не нравился, – парень поморщился. – Но такой херни я точно не ожидал. С Юлей я мало общался, но она хорошая девчонка. Чтобы её выручить… Кхм, короче – я согласен рискнуть.

– Деканов рюкзак с игрушками вы все видели, – продолжил я, едва не скрипя зубами: от этих воспоминаний мне хотелось убивать. – И вот что, ребятишки. От одной мысли, что Юля рядом с этим уродом, мне мерзко. Так что, да, приходится идти на риск. Илья…

Я взглянул на парня – долго, серьёзно. Вздохнул:

– Ладно, я собой рискнул. Юля мне не родная, она дочь погибшего друга. Но, всё равно – семья, пусть и не по крови. Но тебя я подписал не спрашивая. Извиняться не буду, всё равно иначе бы не поступил. Но…

– Да ничего, – он поджал губы. – Я же сказал, Юлю надо вытащить. Нормально всё.

Я усмехнулся:

– По правде говоря, есть надежда на прокачку. Доберёмся до избушки, там – спокойно, в безопасности – вкинемся эссенциями выносливости. Надеюсь, это поможет организму задушить любую заразу. Или, хотя бы – легче перенести осложнения, если они реально будут.

– Может, Илье прямо сейчас поднять выносливость? – спросила Сметана. – Как мне.

– Угу, и он будет брюхо набивать, пока я ему на боку рану штопаю. Нет, откладываем до вечера. Если, конечно, ещё какая херня внештатная не случится. Ладно, Илюх, давай снимать бинты.

Парень судорожно кивнул, я срезал всё лишнее хирургическими ножницами, оставив только присохший участок. Когда холодная сталь касалась кожи, Илья едва заметно вздрагивал. Сейчас, наверное, представляет, как в него вонзится игла…

– А может, вырубить тебя? Я аккуратно, опыт есть.

На несколько секунд он задумался, даже не возмутился. Наконец – тряхнул головой:

– Нафиг, дядь Никит. Давай уже, пытай. Я тебе всё равно ничего не расскажу.

И я начал пытать. Начал с прелюдии – аккуратно снял бинты.

Бок Ильи задели четыре когтя, оставив примерно десятисантиметровые вертикальные полосы. Три глубоких, чуть ли не в фалангу пальца, и одну мелкую, на которую швы накладывать смысла нет.

Парень скосил глаза вниз, но вряд ли что-то толком разглядел: после снятия мокрых бинтов бок надо было хорошенько промыть от крови.

– Вот ведь, – буркнул он и прервался, явно подбирая подходящий эпитет. Взглянул на девушек и закончил совсем без огонька. – Старик Логан, блин!

Точно, недавно же новая часть “Росомахи” с престарелым Хью Джекманом вышла. Забавно: я в нулевые рос на этой его роли, прошло тридцать лет – и на нём же выросла ещё пара поколений…

– Олег, дай-ка физраствор из аптечки. Хотя бы раны почистить по уму попробуем.

Сначала я прошёлся смоченной ваткой по коже, потом принялся аккуратно подливать, чтобы вычистить ещё и раны. Хоть кровотечение реально остановилось, гемостатик не пригодился.

На руку сыграла бритвенная острота когтей Морока, он будто скальпелем полоснул. Точнее – четырьмя сразу. Как швы наложу – края разрезов сойдутся легко, это не рваные дырки, как у меня в руке. Сметане с ними придётся повозиться.

Так, ладно…

Достав зажигалку, я прошёлся по ножницам пламенем. Огонь будет понадёжнее перекиси, только вот нитки им обработать не выйдет.

– А ты чего там резать собрался? – забеспокоился Илья.

– Ничего. Но щас будет больно.

Я быстро обтёр ножницы марлей с хлоргексидином, обернул вокруг изогнутого носика новую…

– Стой, дядь, я не гото… О-о-о-о-о!

…и полез проверять, нет ли в верхнем разрезе чего постороннего. Если оставим – будут воспаление, гной – и совершенно точно не будет ничего хорошего.

– Норм, тут чисто. Сейчас глянем следующую.

– Вот же га… А-а-а-а-а!

Стыдно признаться, но от его писклявых криков было смешно. Ну, так – самую чуточку. Вида я, впрочем, не подал. И почувствовал себя мудаком. Главное, не представлять, что я делаю операцию Микки Маусу…

Ну вот, я уже представил.

– Ты чего улыбаешься, а? – прошипел Илья. На его бледном лице крупными каплями выступил пот. Так, ещё не хватало, чтобы раненый бок вспотел.

– Олег, дай бинт.

Подвяжу вокруг торса над раной – так хотя бы сверху ничего не побежит, впитается. Вопрос Ильи я нагло заигнорил, буркнув:

– Сейчас, хлоргексидином напоследок обработаю – и всё. Терпи, казак, атаманом будешь.

– Ну вот, старпёрские присказки пошли. Ты в свои шестьдесят два хоть видишь, чем занимаешься? А то вдруг у тебя катаракта или там деменция…

Ему, похоже, сейчас вообще не важно было, что говорить – лишь бы хоть немного отвлечься.

– Полегче, школота, я ведь дикий провинциальный зуммер. У нас вообще самое страшное поколение. Миллениалы и бумеры нас ненавидели. Ну там – клиповое мышление, танцы в тик-ток, “Фортнайт”, феминитивы… Полегче, в общем, с нами шутки плохи.

– Напишешь в Твиттере, как пострадал от моего эйджизма? Окей, зуммер.

Я усмехнулся:

– Ладно, победил. Пока мои сверстники развлекались в интернете и придумывали новые способы оскорбиться от угнетения, я воевал. Я даже не знаю, что такое эйджизм.

– А я от мамы нахватался, – Илья улыбнулся неожиданно тепло. – Могу ещё за газлайтинг и бодишейминг рассказать.

– Тебе сейчас будет малость не до того, Илюх. Может, палочку в зубах зажмёшь?

– А как мне тогда материться?

– Обосновано. Логично. Уважаемо, – я протёр спиртом руки, пинцетом вытащил из кружки с перекисью кривую хирургическую иглу, дал ей примагнититься к кончикам ножниц – и подставил под пламя зажигалки.

– Ладно, народ, слушаем меня внимательно. Вы уже увидели, как мир изменился. Вы этому новому миру уже дали бой. Но, если думаете, что всё плохое позади, и теперь можно расслабиться – сдохните, – жёстко произнёс я.

Отряду студентов придётся привыкать к новой жизни, если они не хотят стать кормом для зомби или изменённых животных.

– Каждый день теперь будет борьбой за существование. Я хочу, чтобы вы запомнили, каково это – когда вы выбиваете смерти зубы и смотрите, как она ползёт зализывать раны. Потому что, если хотите жить – придётся работать над собой, трудиться, как проклятым – и раз за разом выбивать костлявой зубы. Потому что в отличии от нас она вечна.

Все притихли.

Что сказать, голос у меня поставленный, воодушевляющие речи перед бойцами толкать не впервой. Пафос, конечно, лютый, но он тем и хорош, что работает.

– Я хочу, чтобы вы умели выживать. Я вас этому научу. И начнём мы с наложения швов. Что в идеале надо прокипятить инструменты уже осознали? Тогда идём дальше.

Я протёр марлей с перекисью от нагара иглу, взял в руку, а пинцетом поймал кончик нити в перекиси водорода.

– Никит, – подала голос Сметана. – Ей бы, по хорошему, ещё час-полтора поотмокать. Перекись не такая уж и сильная, кучу живности не сможет убить. Это… – она смутилась. – Это не значит, что я предлагаю ждать. Просто – предупредила на будущее. На всякий случай.

Я просто кивнул. Глядя то на нить, то на игольное ушко, буркнул:

– Толстовата. Еле пролезет.

– Я почти возбудился, – пропищал Илья. – Можно описывать ещё сексуальнее?

Взгляд у него был совсем диким. М-да, переволновался парень.

– В два нить не складываем, швы так не накладываются, – я продел нитку в ушко. – Нить должна быть раза в три-четыре длиннее общей длины раны. Но, есть нюанс – тут глубина раны около сантиметра, если сшивать только кожу – во-первых, останется пустота, которую забьёт кровью, сукровицей, там обязательно что-нибудь воспалится… Короче, ничего хорошего не будет. Во-вторых, так давление на шов будет слишком большое. Кожа на боку тем более тонкая и постоянно натягивается при движениях. В общем, нить должна быть не слишком короткой, не жадничайте.

– Только не говори, что мясо зацепишь, – простонал Илья.

– Нет, тут оно вряд ли надо. Края раны ровные, сойдутся хорошо. А вот жирок подкожный швом захватить придётся. Ты не толстый, конечно, но и не тощий, с полсантиметра жира должно быть, я надеюсь. Как делаются узлы, я сейчас объясню.

Я обрезал нить, оставив примерно сорок сантиметров – чтобы с запасом. Сказал:

– Илюх, главное – не дёргайся. И расслабься, иначе тебе будет только больнее.

– Так, а вот это было нифига не сексуально!

– Готовься, я ввожу.

– Не… А-А-А-А-А! ЧТОБ ТЕБЯ ЛЕШИЙ ВЫЕ…

***

– Бал окончен, уроды! Можете валить! – заорала Юля охрипшим голосом, крепко держась за ствол сосны. Вероника со скалы напротив показала ей в ответ средний палец, даже не оборачиваясь. Остальные на её ор уже предпочитали не обращать внимания.

Когда волки показались, и стало ясно, что здоровенные – с телёнка блин размером! – зверюги их вот-вот догонят, декан потащил их не к деревьям, а чуть дальше. В том месте торчала большая – с пятиэтажку, наверное – скала. С их стороны – обрывающаяся вертикальным склоном. С другой, судя по виду, вполне имелся пологий подъём.

Но декана волновало не это, а здоровый такой каменный язык с плоской вершиной, выделяющийся из скалы у основания. Высотой – метра под три, наверное.

Туда он их и потащил, крича на ходу:

– Там удобнее будет обороняться. Лучше, чем на дереве.

Когда подбежали, декан затребовал, чтобы его подсадили. Этим занялся Рома. Сука-Вероника тут же тоже заорала, что она девушка и что вообще – дамы вперёд. Её подсаживать взялся Коля, даже в такой ситуации умудрившись под возмущённые визги облапать.

Юля осталась наедине с Орловым. А в голову стрельнуло вдруг…

Первое: а реально ли декана оборона волнует? Или он просто сообразил, что на дереве домогаться бесполезно, а вот на комфортабельной площадке в тени скалы – насилуй не хочу.

Второе: это её шанс сбежать. Не совсем – волки-то догонят. Просто отделиться от группы.

И Юля зарядила Орлову по яйцам во второй раз за день – и ломанулась к ближайшей сосне. Прямо навстречу волкам. Сзади что-то орали, но она ничего не слышала. С разгону запрыгнула на ствол, вцепилась, как обезьяна – и полезла. Откуда только силы взялись, после пробежки-то?

С волками она еле разминулась. Сначала почувствовала мощный удар в ствол, потом практически ощутила, как щёлкнула пасть в считанных сантиметрах от её ноги.

И – ползла, ползла вверх, не останавливаясь, пока не добралась до толстой ветки. Там и уселась. Вытащила из джинсов ремень, им пристегнулась к стволу – и только тогда почувствовала себя в безопасности.

Пока лезла, не слышала ничего. Даже имени своего не вспомнила бы, наверное. Когда осмотрелась, увидела, что волки окружили скалу, стояли и под её деревом, с интересом глядя вверх.

От умных и каких-то как будто бы даже насмешливых взглядов стало чертовски не по себе, на спине табунами побежали мурашки.

А декан – он сам себя переиграл. Волки явно могли запрыгнуть на скалу, но почему-то не лезли. Юля не слышала выстрелов, но, когда осмотрелась с высоты, увидела, что старый изврат перезаряжает ружьё.

Убить он никого не убил, только спугнул. Но – не прогнал совсем. Волки остались. И Юля, вдохновлённая бегством, радостно заорала компашке на скале:

– Хрен меня отсюда достанут! А вас, уродов, сожрут! Не сейчас – так когда вы уснёте! Когда без воды ослабнете! Ясно вам?!

Декан распсиховался и долго поливал её грязью в ответ. Слова о том, что ей тоже тут конец, Юля мимо ушей пропустила, уверенная, что дядя Никита найдёт её и вытащит. А вот от обещания старика пристрелить её, чтобы она сдохла первой, стало не по себе.

Спасибо хоть, урод сразу не выстрелил.

А дальше… Дальше она ждала. Уже несколько часов.

Иногда накрывало жалостью к себе и к ребятам, у которых шансов выжить просто не было – тогда Юля ревела. Иногда просыпалась злость и странное воодушевление. Девушка твердила себе как в бреду:

– Он придёт. Он придёт. Придёт.

Или – орала на декана и его шестёрок. Вот как сейчас.

Вдали иногда слышались выстрелы, провоцируя у компашки внизу бурные дебаты. Надеются, их спасут? Это дядя Никита, больше некому. Пусть лучше к волкам спускаются.

Хуже всего было то, что ела Юля в последний раз утром. А пила воду – как раз перед началом этого кошмара. А после был долгий изнуряющий бег на грани возможностей, после было карабканье по гладкому стволу сосны… Голод и жажда чем дальше, тем больше становились невыносимы.

Ещё и один из волков очень пугал. Самый крупный – раза в полтора больше остальных, – чёрный, и с белым пятном на лбу, он держался в стороне, близко не подходил. И… Это было не объяснить словами. Просто, от него веяло жутью.

А вот неожиданное появление новой стороны Юля заметила первой.

Склон скалы над каменным языком, где устроились декан и компания, поначалу был вполне пологим. Там росли какие-то кусты, трава. Орлова – видимо, как проштрафившегося – отправляли туда ещё в самом начале, но он высоко подниматься не стал.

Крикнул – так, что и Юля услышала:

– Бесполезняк! Отсюда мы никак не выберемся! Реально тупик!

Как оказалось, кое что он пропустил. Точнее, кое кого.

Сначала девушке в глаза бросилось странное шевеление в кустах в нескольких метрах по склону над основанием скалы. Отсюда, сверху, она даже поняла, что среди листвы спряталась какая-то нора. И – довольно большая.

И наружу показался… медведь.

Точнее – по всем внешним параметрам медвежонок. Просто, размером как бы не с сенбернара. Волки внизу побольше будут – но так они то взрослые!

Первой мыслью было: не дай бог декан обидит малыша.

А потом… Потом Юля сообразила: раз есть огромный медвежонок – значит, где-то есть и его гигантская мама?

Глава 17. Большое непредвиденное обстоятельство

Илья взял себя в руки быстро, тут надо отдать ему должное. Присутствие женщин оказывает просто магическое действие на мужчин – при прекрасном поле до смерти не хочется показывать свою слабость.

Так что, я начал подробно объяснять свои действия, параллельно вспоминая, как мне то же самое рассказывала бабуля-хирург в Африке. Её помощником я тогда стал случайно, просто кандидатуры лучше не нашлось. Сильнее всего поражало то, как она – заслуженный преподаватель московского медуниверситета имени Сеченова – мешала выверенный академический язык с матом. И прям так… С выдумкой мешала, очень креативно.

Стань она после войны звездой стендапа – я б ни на секунду не удивился. Прибавишь к этому замогильный медицинский юмор, и выйдет очень аутентично: “А у вас так бывало? Отпиливаешь человеку ногу, а тебе орут: бабка, эта не та нога! Что, не бывало? Вы очень скучный зал!”

Врачи обычно работают молча, что-то объяснять не любят, но она то была ещё и преподшей – вот и дала мне лекцию, потому что ей самой так проще было бороться со стрессом.

– Иглу вонзаем под углом девяносто градусов к коже, – пояснил я свои действия. – При такой глубине раны я, как видите, цепляю ещё и подкожный жир…

– Я даже чувствую, дядь Никит!

– …стягиваем края раны так, чтобы они сошлись ровненько. Криво стянете – заживать будет долго, да и рубец уродливый останется. Слишком туго делать нельзя. Если перетянуть сосуды, кровоток нарушится, не дай бог до некроза дойдёт. Узел делаем вот так…

Получалось у меня лучше, чем я сам от себя ожидал. Пожалуй, можно сказать спасибо Саше, внучке Семёныча, моего партнёра по бизнесу. Девочка помешана на оригами, много раз уговаривала меня помочь ей сложить особо сложные поделки – вот я и подразвил мелкую моторику.

Длинного усатого китайского дракона до сих пор без содрогания вспомнить не могу…

Как там Саша с Семёнычем, интересно? В маральнике есть, где укрыться, там хватает оружия и патронов. Да и сложность у осколка, скорее всего, должна быть пониже, чем у нас здесь.

Лишь бы они сами не обратились тварями…

– То, как я накладываю шов, называется узловым способом… На самом деле, даже как-то сложнее называется, но я полностью не помню. Тут просто: делаем узел, обрезаем нить – и снова делаем узел. Можно делать шов непрерывным способом, как дырку на штанах штопая – но это не так надёжно. И меня именно узловому способу учили. Расстояние между узлами может быть до сантиметра, но тут у нас рана на боку. Кожа тонкая, под натяжением часто, так что я по полсантиметра отступаю.

Закончив с первым швом, я аккуратно протёр рану смоченной хлоргексидином марлей – и перешёл к следующей. Там дело пошло ещё лучше, я приноровился и уже вязал узлы быстрее и аккуратнее.

Необходимость давать объяснения отпала, и Илья, который хоть как-то отвлекал себя моей лекцией, сквозь зубы потребовал:

– Народ, вы хоть анекдоты потравите, что ли. Я сейчас с ума нахрен сойду.

Неожиданно, к нему подсела Мэй, аккуратно прижалась к здоровому боку и что-то энергично зашептала на ухо.

– Серьёзно? – пискляво возмутился парень. – Маш, я со школы не выношу английский. Я не знаю, нафига он у нас, у геологов, до сих пор преподаётся. Я не буду повторять времена!

– Present Perfect, – настойчиво сказала девушка, показав отличное произношение. В этот раз уже не шёпотом. – Давай, как будет “Я посетил Барнаул” с Present Perfect?

– Я даже не знаю, как будет без! Я геолог!

– Ладно, – Мэй вздохнула. – Я просто хотела тебя отвлечь. Когда голова работает – остальное отходит на задний план. Раз ты геолог… – она осмотрелась, уже через секунду подцепила с земли первый попавшийся камень. – Что это за камень? Расскажи мне.

Теперь вздохнул уже Илья – а потом вдруг принялся рассказывать. И, стоит признать – в геологии он был хорош. Когда я сказал, что закончил со швами, он только кивнул, коротко поблагодарив – и продолжил пискляво затирать про магматические породы.

Увлёкся сам и увлёк заодно своим рассказом и сидящую рядом Мэй, и Олега. Только Сметана продолжала внимательно следить за моей работой – ей знания пригодятся уже сейчас. А Шенг честно бдел за окрестностями. Впрочем, случись что – от его сестры пользы всё равно будет больше.

– Готова? – спросил я Сметану, закончив бинтовать Илью.

– Лучше даже не спрашивай.

Я и не спрашивал – просто пересел к ней поближе. Сметана сняла с моей руки повязку. Под моим руководством с помощью воды и марлевых тампонов аккуратно вымыла остатки гемостатика из дыр от волчьих клыков. Благо, кровотечение уже закрылось. Обработала напоследок хлоргексидином.

Что мне понравилось – девушка справилась со страхом причинить мне боль и уверенно свела вместе края ран.

– Ловко ты, – хмыкнул я, глядя на её ловкие движения. – Какое-то хобби с шитьём?

– Ну… – она смутилась. – Да. Я шью мягкие игрушки.

– Надо же. Юля тоже, кстати. Вам будет, о чём поговорить, если что.

– Не знала. Но Юля и не моя студентка, мы вообще очень мало пересекались.

– Юлька вообще мастер на все руки. Игрушки – это так, в городе пришло, после переезда. С её отцом, пока он был жив, они вдвоём в деревне то доспехи делали самурайские из фанеры, то арбалет, то лук составной клеили… Думаю, вечером её за идеи для защитной снаряги усадить – ей только волю дай, из говна и палок соберёт экзоскелет. И блёстками посыплет сверху.

Вот, кстати, я – совсем не такой. Работать руками пришлось научиться, но то, что делаю я – просто функционально. А вот Юля – у неё талант, ей это дано.

Или, скажем, Антон, обращённый приходом Системы в монстра. Чехол для обреза он ведь явно сам сделал из кожзама, ремней и дерева. И вышло отлично: удобно, красиво и, главное – с душой. Смотришь, и чувствуется рука мастера, который в работу вложил свою любовь.

Вот этой искры таланта во мне нет ни на грамм. Я лучше всего себя показываю в разрушении, а не созидании.

Подошёл Олег, из-за его спины (на уровне локтя, правда) выглянула Мэй. Кашлянул, привлекая внимание – хотя, я его итак прекрасно видел.

– Чего мнёшься-то?

Он серьёзно на меня взглянул:

– Есть разговор, дядь Никит.

Мы собрали вещи, обновили запас воды. Переоделись – кровью от нас один чёрт сейчас будет разить, но это не повод ходить, залитыми ею с ног до головы.

Я надел джинсы – камуфляжных штанов у меня больше не было. Одни испорчены, вторые в подсохшей уже крови.

Сменил футболку, натянул худи. Укомплектовал ремень, нацепил разгрузку, на левую руку вновь прикрутил изолентой вьетнамки, а на правую надел шлёпанец. Раз эта защита умудрилась показать себя хорошо, с чего бы мне продолжать её игнорировать?

Ребята тоже нашли, во что переодеться.

С постройкой носилок не стали мудрить и просто связали две жердины из молодых берёзок паракордом, сверху накинув плед. Вышло вполне цивильно.

Нести предстояло Олегу и Шенгу. Илье напрягаться пока нельзя, а мне нужны свободные руки, так что другого выбора и не осталось. Чтобы компенсировать разницу носильщиков в росте, для Олега из того же паракорда сделали петли, к которым привязали палки толстым слоем изоленты – чтобы не резало руки.

Лену пришлось напоить ибупрофеном – температура у неё была тридцать девять и девять. Она практически сразу пропотела – насквозь, так что намокла одежда и повисли сосульками волосы. Так обычно и бывает, когда спадает температура, но лекарство-то не могло сработать настолько быстро.

Ещё и пот был какой-то прям мутный – буквально. Желтоватый, неприятный даже на вид, резко пахнущий… аммиаком и какой-то химией, что ли?

Что это за хрень, объяснить не смог никто. Такой странный эффект дало повышение выносливости на фоне отравления? А чёрт его знает. Главное, что девушке хоть немного полегчало.

К Илье и Мэй на руки вернулись ракетницы. Хотя, я бы предпочёл, чтобы из них больше вообще не стреляли – каждая совершила по три выстрела. Я их осмотрел, каких-то повреждений не заметил, но чёрт его знает…

Если рванёт в руке – будет жопа. Когда-нибудь Система, возможно, позволит исцелять оторванные пальцы – но знать мы этого не можем. Не говоря о том, что разрыв ствола в руке можно и не пережить.

Сайгу у Мэй я пока забрал, но, вполне возможно, перед боем снова верну – проявила себя девушка отлично. Она не снайпер, конечно, а биатлонистка, но если с относительно небольшого расстояния – вполне сможет прикрыть.

Впрочем, сначала нам нужно оценить, где сидят декан и компания, где там тусят волки и, главное – насколько наше появление будет угрожать Юле. В идеале – оценить незаметно.

Ясно же, что декан попробует угрожать заложнице – это сейчас главный его козырь.

Ребята выглядели паршивенько. Олег, Мэй и Шенг просто до смерти устали. Хотя, для не привычных к походам ребят, которые за день успели намотать пешком далеко не один километр, побегать наперегонки со смертью, посидеть на деревьях и пережили до кучи бой… Для такого они ещё очень даже бодрячком.

Со Сметаной и Ильёй и вовсе всё понятно: эти двое мало того, что в точности так же вымотались, им ещё и крепко досталось. Пусть и каждому по своему.

Перед отправлением в путь я провёл тест, устроить который в прошлый раз не сообразил, хотя возможность была. Достал один из когтей морока, подошёл к ближайшему мутантскому трупу – им был крюкач, убитый Шенгом.

Провёл когтем по черепушке, с которой уже практически полностью сползла плоть – и с мерзким скрежетом оставил царапину. Усилил нажим – царапина стала больше.

Правда – орудовать когтем было неудобно, у него же бритвенная двусторонняя заточка. Чуть не так схватишься – и до кости ладонь распорешь. Или без пальцев останешься. В общем – никакой эргономики.

– Серьёзно? – пропищал рядом Илья. – Ты нашёл, чем их валить? Будем что-то типа ножей делать?

Я покачал головой:

– Лучше клевцы. Ну, что-то типа ваших кайл. Оружие ударного типа. Если утяжелить коготь – например, свинцом залить, – насадить на рукоять…

– “Кайл”, – повторил за мной Илья. – Кайло – стрёмное слово. “Типа кайл, пять кайл”. Мы все говорим просто кирка.

– “Типа кирок”? “Пять кирок?” – передразнил я, и парень стушевался. Правда, ненадолго.

– Блин, точно. Значит – два стрёмных слова. А клевец – нормальное.

Я только хмыкнул, достал топорик из боковины рюкзака и, приставив коготь к черепу, как гвоздь, крепко так долбанул по нему обухом. Да! Срань господня, да! С треском коготь пробил череп. Сделал то, что не потянули пули калибра 5.45!

– Шикарно, – выдохнул Илья с восторгом, на его бледном лице даже румянец появился. – Ребят, видели?

Видели все.

Отличный материал для оружия найден.

К слову, пока нет возможности мастерить из когтей мороков нормальное оружие – почему бы не попробовать временное решение? Внутри когти полые. В целом, их хоть сейчас на палку насаживай, один удар можно будет нанести.

Проблема только в том, что мутанты древко любого копья одним ударом попросту разнесут в щепки.

На мой нож коготь не насадишь как ножны – клинок слишком широкий. Других нормальных ножей с гардой у нас просто нет, так что шанс покалечиться слишком велик.

Даже я не рискну. Удар надо наносить сильный, руке на лезвие слететь – как нефиг делать. А это тоже – прощай, пальцы.

А вот что насчёт кайла? На ударную часть коготь должен надеться относительно плотно. И…

Я снял кайло с пояса, проверил – и всё сработало. Аккуратным постукиванием по черепушке насадил коготь ещё плотнее. Надо же, получилось.

Я побаивался, что коготь лопнет, но нет – выдержал без проблем. Минуса два: после первого же удара он скорее всего застрянет в черепе, и убийственный клевец снова превратится в геологическое кайло.

И – на поясе его не поносишь. Чиркнешь случайно рукой, и всё – вены вскрыты.

Плюс, с зомбаками сходиться в рукопашной пока не хотелось бы. Даже я так очень рискую сдохнуть, про ребят вообще молчу. Вот те же волки – их да, любо-дорого будет по башке приложить.

– Думаешь, поможет против тварей? – спросила Сметана. Впрочем, ответ на вопрос интересовал всех. Я высказал вслух все свои сомнения и подытожил:

– Сейчас, когда мы не можем нормально закрепить коготь, это просто оружие одного удара. Может пригодиться, конечно, но только в крайнем случае. Мы ещё не прокачались, так что на нашем уровне пока полезнее всего огнестрел.

Я с сожалением снял коготь с ударной части кайла, убрал к остальным. После победы над двумя мороками этих когтей уже двадцать штук, так что нам этого количества на ближайшее время хватит по горло.

Что же… Мы подлатались и залутались. Собрали себя в кучу. А после “серьёзного” разговора с Олегом и присоединившейся чуть позже Мэй стало ясно, что ребята наконец окончательно поняли, что пора жить по новым правилам.

И что я нужен им больше, чем они мне – тоже.

– Ладно, народ, – я хлопнул в ладоши, оглядев усталых ребят. Хотя, что значит эта усталость? Устали – и ладно. Главное, что они готовы идти со мной дальше. – Вперёд. Юля нас уже заждалась.

Первыми снова шли мы с Бураном. Я держал наготове карабин, но, к счастью, пока никто нам не попался. Тропка была хорошо натоптанной, пусть и узкой, под ногами часто попадались выступающие корни, по лицу нет-нет да пытались ударить косматые ветви пихт, так похожих на ели…

В общем, идущим за мной с носилками Олегу и Шенгу приходилось нелегко, но парни держались. А Сметана… Она клевала носом, то проваливаясь в дрему, то просыпаясь, и всю дорогу лежала в носилках молча. Только тяжело и хрипло дышала.

Замыкали отряд Илья и Мэй. Позиция опасная, но делать нечего. Оружие у них есть, в случае чего. Главное, чтобы не проморгали возможное нападение.

Мы шли практически параллельно Прокладу, но, там где он вилял, наш путь шёл по прямой, то спускаясь в низины, то цепляя поросшие лесом склоны грив.

Тропинки менялись: от оставленных людьми до протоптанных животными. Вёл я уверенно – по этим лесам я шастаю с самого детства. С четырнадцати лет, точнее. Сначала ходил на охоту с отцом, потом начал выбираться с друзьями, а после – один. И даже после многолетней отлучки все эти тропки, низины, скалы и склоны для меня как дом родной.

Потому у меня и аптечка не особо богатая – я её больше из привычки перестраховываться таскаю, чем из реальной необходимости. За столько лет мне ничего сложнее пластыря и таблеток от диареи так и не пригодилось.

Не будь ребят – я бы и шёл раза в два быстрее.

Впрочем, далеко нам и не нужно, очень скоро мы по моим расчётам должны выйти на декана и его группу. Не могли они очень далеко убежать, волки у Первого колодца пробыли недолго, а потом пошли по следу. А они гораздо быстрее неподготовленных людей, бегущих по пересечённой местности.

И, будто вторя моим мыслям, неподалёку от нас, – в паре километров, не больше – как раз со стороны Проклада, раздался выстрел. Мать его, лишь бы ублюдок выстрелил не в Юлю. Иначе он пожалеет, что волки не сожрали его заживо.

– Ребят, скоро спускаемся, – бросил я коротко.

Мы прошли ещё метров пятнадцать, и я выбрал удобный спуск со склона – а шли мы по длинному лесистому боку безымянной гривы. Вскоре послышались и отдалённые крики, пока что – совершенно неразличимые.

Выбрав просвет между деревьями, я посмотрел в бинокль примерно в ту сторону, откуда донёсся выстрел. Пусто, пусто… Ни фигурок на деревьях, ни волков – лишь совершенно пустой проклад. Вот!

Фигурку Юли на сосне я заметил первой. Точнее – яркую рыжину её волос. Жива. Раскачивается на ветке и что-то, судя по виду, яростно орёт. А вот и те, на кого она орёт – напротив, на куске скалы.

Девушка, брюнетка. Активно жестикулирует перед лицом мужика с ружьём. Ясно, это точно декан. Ещё три парня, и они держат… что-то. Из-за их спин нихрена не разглядеть, но это точно животное, и довольно большое.

Собака, волк?

Тогда почему остальные волки – а они там же, сторожат вкусных людишек в пределах видимости – не защищают своего? Что-то носятся, будто беспокоясь, но не больше.

А собака… Какая тут нафиг собака? И с чего бы из-за неё был весь сыр-бор.

Сквозь отдалённые людские голоса я как будто бы даже услышал странный крик. Такой, немного детский, пронзительный… Срань господня! Это же…

С другой стороны гривы донёсся жуткий, разрывающий барабанные перепонки, рёв. А потом – снова, но уже ближе.

– Какого хрена? – заорал Илья рядом. – Только не говори, что это тираннозавр?

– Никита, что это? – ему вторила мгновенно сбросившая сонливость Сметана.

Рёв повторился – судя по всему, с вершины гривы. И мы услышали, как по лесу несётся что-то огромное. Вниз, параллельно нам. И невероятное везение, что мы не оказались на пути у здоровенной твари…

– Дядя Никита? – а это уже Олег.

– Это медведица, – бросил я. – Большая. А малая – у придурка-декана. И сейчас там внизу будет охренительно жарко.