С тобой остались навсегда тот шоколадный заяц и ромашки

Глава 1. И вновь тревожит сердце глухомань…

Мы два невзрачных силуэта,

Но души наши так ярки.

И от заката до рассвета

Небес простора ждут они.

Синоптики предсказывали дождь, но погода седьмого июня до полудня была к людям благосклонна. Летний небосвод был чист, как настоящая дружба, и светел, как детские мечты. Казалось, будто сама природа вместо слёз дарила уставшим после нелёгкой трудовой недели жителям солнечную улыбку.

Почему бы в такой день не отправиться на природу? Подальше от шумной городской жизни, в края стройных берёз, душистых цветов, свежих трав, незагрязнённых рек, просёлочных дорог, где вместо столичного гула слышно пение птиц и стрекотание кузнечиков. Впрочем, задумчивый солидный человек удостоил визитом обветшалый Картзанск лишь по одной причине — чтобы вместе с семьёй посетить старое кладбище. Уже два с половиной столетия оно располагалось на самой окраине посёлка, нагоняло тоску и вселяло страх в любого, кто решался его проведать.

Высокий, широкоплечий, одетый в опрятный костюм — истинный интеллигент — неспешно подошёл к могиле маленькой девочки. Короткая шевелюра этого хмурого, недавно переступившего за четвёртый десяток, господина была белее снега. Только борода и усы, которые не тронула седина, напоминали, что у него когда-то были русые волосы.

Безмолвно застыв с опущенной головой, мужчина судорожно сжал чёрный зонт-трость в сильной жилистой руке, не выпуская из левой ладони пёстрый пакет.

Он приехал в Картзанск из столицы их славной страны Астранции, Кариненграда, с супругой, Ириной Петровной, да детьми: подростком Вячеславом и восьмилетней Зиночкой.

Славка, парень бледный и долговязый, отличался неуступчивостью и упрямством. Одет он был по последней моде: темная майка с известной рок-группой, джинсы-дудочки, дырявые на линии колен, да блестящие кроссовки. Зина же была приветливым и нежным ребёнком. Голубоглазая, круглолицая, курносая. Русые хвосты её напоминали два весёлых фонтанчика. Зиночке очень шло шёлковое платьице.

Ирина Петровна не обладала выразительной внешностью. Причёска — каре, прямые волосы кофейного цвета, тощее, вытянутое лицо с типичными чертами. На ней неплохо смотрелся классический костюм: серый пиджак и юбка. Но он оказался слишком жарким в такой знойный день. А дорогие туфли на каблуках испачкались в грязи.

Жена вздыхала и тихо ворчала, косо поглядывая на старый гранит. Слава раз пять упрекнул отца в том, что ему пришлось пропустить тусовку с друзьями и загубить начало долгожданных каникул, застряв в этой глуши. Шестого «обвинения» не последовало. У парня сдали нервы, он выплюнул жвачку и, не вынимая из ушей наушников, поплёлся к выходу с недоброй гримасой. Ирина Петровна поддержала недовольство сына: прикрикнула на мужа и, взяв дочурку за руку, поторопилась нагнать Вячеслава. Угрюмый человек не сдвинулся с места.

Он долго всматривался в худощавое лицо девчушки, изображённой на граните, не в силах вымолвить и слова. То ли от ветра, а может быть, от пылевой взвеси по щетинистой щеке покатилась слеза. Прозрачная, скупая, но тяжёлая, в ней было столько боли…

Погружённый в тягостные мысли мужчина не заметил, как над головой столпились тучи, и природа стала вторить ему.

Мелкий дождик в пару минут сменился ливнем. Седой господин раскрыл зонт и, заметив, что памятник начал темнеть, а по лицу «вечной» малышки потекли прозрачные струи, закрепил пакет на ручке зонта и укрыл гранит от дождя. Он не сводил с портрета воспалённых глаз, в них томился груз вины…

Глава 2. Ладони Зины — два крыла

Небо! Бескрайняя синева, тихий океан для облаков. Что нам известно о нём? Что люди могут знать об истинном полёте без ограничивающих приспособлений — о настоящей свободе?

Об этом, казалось, думали картзанские птицы. Их глубокие голоса героиня нашей скромной истории — семилетняя Зинка Портнова, рождённая шестипалым ребёнком — постоянно слышала во сне.

Пусть весь мир ненавидел её необычные ладони, девчушка всем сердцем верила, что каждая из них сравнима с птичьим крылом. Она мечтала, что однажды тоже полетит подобно своим героям. Вспорхнёт, поднимется в манящую высь, сопровождаемая пернатыми друзьями, и улетит в чудесные края, где жалящие насмешки уже не смогут достичь лопоухих ушей отверженного создания.

Невинная Зинина душа страдала с раннего детства. Отец бросил их с матерью, как только узнал об особенности дочери. А мама, Тамара Анатольевна… Самый родной человек… Три года скиталась с Зиной по ночлежкам, побиралась, проводила ночи в компании таких же падших людей, то и дело забывая о ребёнке.

Тамара позволяла сожителям поднимать на Зину руку, что женщина нередко делала и сама. Но как бы мать не была к ней безразлична и жестока, дочка беззаветно её любила.

Зине только исполнилось три года, когда Тамара Анатольевна познакомилась с новым ухажёром. Тот сообщил будущей жене, как только увидел Зину:

— Этой спиногрызки в моем доме не будет!

Тамара быстро нашла выход: она отвезла ребёнка в Картзанск, небольшой посёлок близ гор, и оставила возле ржавой калитки дома своих стариков.

Прасковья Семёновна Худякова, бабушка маленькой Зинаиды, была безвольным, жалким человеком, во всех вопросах она повиновалась мнению мужа.

Дед, Анатолий Дмитриевич Портнов, слыл суровым и чёрствым угнетателем, абсолютно лишённым чувства юмора. Угодить ему было почти не возможно, оттого жена и дочь нередко подвергались побоям, поэтому последняя в восемнадцать лет и убежала из дома с первым встречным.

Старики сразу узнали в подброшенной Зине черты своей блудной дочери и догадались, кто эта девочка, хоть видели внучку впервые. Больше суток они не желали впускать голодную и грязную малышку на порог. Бабка хотела прогнать её метлой, но дед, поразмыслив, всё же решил взять опеку над Зиной.

* * *

К семи годам Зина была неразговорчивой девочкой и никому не позволяла к себе приближаться. Правда, с дедом и бабкой ей всё же приходилось контактировать. Но даже они не смогли достигнуть запутанной в собственных печалях и боли души внучки, поскольку сквозь эту сеть прорваться было очень непросто.

Смуглая, невысокая, искажённая излишней худобой Зинка напоминала скелет птеродактиля. На редкость сильные каштановые локоны Прасковья Семёновна, будто специально, стригла чуть ли не под корень, оставляя на голове у внучки пару сантиметров волосяного покрова, из-за чего в глаза сразу бросались растопыренные уши. Зачем-то злая старуха сбривала внучке брови. Большие серые глаза — единственное, что злосчастная бабка заставить померкнуть была не в силах. Тонкий нос, суховатые губы, до боли знакомый подбородок — всё это в Зинке напоминало бабке о Тамаре, которую пожилая женщина до смерти возненавидела. Как и дед, собственно и надоумивший жену отомстить дочери через обузу, что та подкинула им.

По настоянию Анатолия Дмитриевича осенью Зина пошла в первый класс. Единственная школа Картзанска находилась далековато, и путь к ней лежал через местное кладбище.

До одиннадцатого сентября девочке удавалось делать вид, что идёт в школу, и убегать вместо этого к старинной дамбе. Там, не боясь высоты и бурлящего неподалеку потока, она наблюдала за пролетающими в недостижимом небе птицами. Портнова с радостью встречала каждый порыв ветра, мечтая о мире, где она смогла бы остаться с ними навсегда. Но вскоре дед прознал об этом и жестоко наказал внучку.

Анатолий Дмитриевич пригрозил Зинке, что, ежели ослушается ещё раз, запретит ей самостоятельно выходить на улицу. А значит, никаких дамб, птиц, вольного ветра и безнадёжных мечтаний о лучшем будущем.

Настало утро, и маленькой Зинаиде ничего не оставалось, как взять потрёпанный ранец и отправиться в путь.

Портнову не испугали тучи, повисшие над Картзанском. Не смутило девочку и старое кладбище, по территории которого ей пришлось долго идти. Она боялась того, что ожидало её впереди.

Другие дети и даже учителя… Зина не привыкла к обществу и старалась держаться от людей в стороне. Она ни разу не играла с местной ребятнёй. А те насочиняли про внучку Портнова всяких небылиц и не решались близко подходить к дому, в котором жило чудище.

Зине хотелось повернуться и бежать. Нестись без оглядки к любимой дамбе, но она знала, что дед не простит ей прогула. Поэтому девчушка продолжала шагать в сторону школы.

И вот вдали показалось серое трёхэтажное здание, давно нуждавшееся в капитальном ремонте, но напрасно мечтавшее о нём. Эта школа одним своим видом уже наводила тоску. Но дети Картзанска лишь здесь могли грызть гранит науки и питать надежды на светлое будущее.

Звонок на урок давно прогремел и затих. Портнова опоздала. Девочку остановил охранник и, узнав, у кого она учится, попросил уборщицу Надежду, полную и добродушную женщину, проводить малышку до класса.

Тётя Надя, так в школе все называли уборщицу Надежду, взяла Зину за руку, словно не замечая её необычных ладоней. Она ободрительно ей улыбнулась и, не проронив ни единого слова, проводила до самой двери.

Когда тётя Надя ушла, Портнова постучалась в класс. Детская рука с шестью пальцами дернула ручку. Дверь открылась, и Зина переступила порог шумного кабинета.

Полная версия книги: https://litmarket.ru/books/s-toboy-ostalis-navsegda-tot-shokoladnyy-zayac-i-romashki