С.Т.И.К.С. Темный ангел. Кузница жизни

1Гл0

Глава 0

Говорят, увидеть хозяина Улья — к удаче. Старый Хрыч, он же Старыч, он же Старый, он же Хрыч, и даже Магарыч, смотря с каким периодом жизни и кругом общения их соотносить, был, в общем-то, склонен согласиться с этим. Увидеть неназываемого и остаться в живых, уже большая удача. А еще бо́льшая удача, по его разумению, вообще не видеть его.

Но как ни странно, несмотря на такую точку зрения, именно он в Крыму являлся на протяжении четырнадцати последних лет бессменным командиром главного ударного отряда, который в свое время был сформирован для охоты на неназываемого. Сформирован после того, как глава стаба, Пулеметчик, потерял подразделение «сборной солянки», состоящей как из регулярных сил, так и наемников, в количестве около пятидесяти человек.

Тогда, те, кто был в курсе откуда растут ноги, уже начали посмеиваться над хитрожопым хозяином Форта Байярд, Давидом, который придумал устроить бизнес по продаже сведений, касательно мест обитания, а точнее неожиданного и непредсказуемого появления скреббера. Но, несмотря на смешки, все же, уже четвертый раз собирали отряд для охоты на него, при поддержке вольнонаемных бойцов. Причем на этот, четвертый раз, «вольных» было в три раза больше, чем представителей гарнизона.

Исходя из того, что предыдущие выезды были холостыми, принеся лишь стандартную добычу свободных рейдов, в дорогу отправились два БМП от города и три БТР, принадлежащие вольным отрядам. Этой техники, и тех даров, которыми владели бойцы рейда, было достаточно, что бы без особых потерь завалить любого элитника со свитой, какие обитали в данном регионе. Супер элита заходила сюда редко, предпочитая харчиться в районе Пекла. Поэтому и сведения про появление где-то в западной области, номинально относящейся к Крымскому району, скреббера, были восприняты с долей скепсиса, хотя на первую охоту было выделено три танка, четыре БМП, и два БТР.

Давид в те времена уже имел репутацию человека, который мог добыть любую интересующую информацию за определенное вознаграждение. Правду сказать, предполагаемое место появления скреббера, Пулеметчику он, пока, предоставлял бесплатно. Пока не подтвердится эта информация. На четвертый раз глава стаба предупредил хозяина пригородного спа-отеля, что это крайний случай, когда он выделяет силы по его наводке, у него других дел по горло, что бы гонять бойцов и технику, по каждому эху от чиха неназываемого, которого кроме разведчиков Давида никто так и не увидел.

Давид уверил его, что на этот раз сведения более чем достоверные, так как его поисковики воочию видели как несколько элитников с поспешностью скорого поезда улепетывали от нечто, сверкающего на фоне леса. Поведение для монстров совершенно нехарактерное. В обычной ситуации они скорее, как вороны, были падки на все необычное, воспринимая это приглашение к новому блюду на обед. К тому же один из его бойцов, имеющий дар мониторить пространство на предмет движения больших масс местной фауны, уловил нехарактерные для животных Стикса флюиды, исходящие с той стороны, откуда удирали зараженные. Пулеметчик недоверчиво хмыкнул, покачал головой, и объявил сбор стандартного рейда.

И в этот раз удача, если подразумевать под ней успешный поиск неназываемого, повернулась к ним лицом. Но не всем показала его. Она подмигнула Давиду, снабдив его еще одной статьей обогащения, улыбнулась отряду разведчиков, состоящему из пяти человек, ушедших вперед, и протянула рулон туалетной бумаги Старому Хрычу, мимоходом погладив его по голове. Другие же члены отряда успели насладиться лишь мигом лицезрения той части ее тела, для которой и предназначалась, выданная Старычу, туалетная бумага.

А может быть Старычу стоило благодарить не ее, а Муху, который перед выездом, поменялся с ним флягой с живчиком? Это была как их забава, так и сложившаяся традиция.

Забава заключалась в том, что каждый из них, периодически, менял состав живчика, добавляя в него какой-нибудь новый ингредиент, что бы разнообразить вкусовые качества. Причем эта их, когда-то шутейная затея, превратилась в своего рода хобби, и Муха со Старычем стали довольно популярными поставщиками живчика среди бойцов гарнизона, так как каждый старался усовершенствовать напиток в лучшую, и более приятную для вкусовых рецепторов сторону. Своего рода соревнование, где главными судьями сами они и выступали.

А в традицию это вошло, потому, что пока у каждого из них в рейде была фляга оппонента, с новым рецептом, то возвращались они всегда без единой царапины, в отличие от других случаев. Ерунда? Случайность? Возможно. Но к таким вещам в Улье относились с определенной долей суеверия. Поэтому они всегда старались соблюдать этот ритуал, несмотря на то, что давно уже работали в разных подразделениях города. И когда кто-то из них отправлялся в рейд, то обязательно прибегали к товарищу на обмен продуктом.

Похоже на этот раз Муха превзошел сама себя по всем показателям. С одной стороны, попробовав его настойку, Старый уважительно поджал вниз края губ и отсалютовал ему флягой, а с другой, через несколько часов езды, изредка пригубляя по дороге напиток Мухи, резко почувствовал такое давление в нижней части туловища, отвечающей за вывод отходов из организма, что явственно понял — если срочно не выйти наружу, то наружу, уже из него и без его желания, может выйти кое-что прямо в БМП. Что можно было добавить в живец, что бы организм иммунного, топтавшего просторы Стикса уже второй десяток лет, испытал такие колики, Старыч, обливаясь потом, и с усилием сжимая все внутренние органы в одну судорожную кучу, пообещал себе, обязательно, нежно, и по-дружески, выпытать у Мухи.

Слава Богу, как раз к этому времени они достигли дальней границы предполагаемой точки дислокации неназываемого. Будучи, на тот момент, заместителем командира отряда, и одновременно командиром второго БМП, Старыч знал точку, где их отряд остановится для дальней разведки, поэтому нарушать движение колонны не стал, только покрываясь испариной и пятнами на лице, предупредил командира о том, что покинет штатное расписание на непродолжительное время.

Командир, хохотнув в рацию, а он мог себе это позволить, поскольку в округе все было спокойно, и посоветовав на будущее подумать о памперсах, дал команду на остановку. Тут же последовал приказ отряду поменять построение из колонны в веер, а пятерке разведчиков выбираться наружу, и дуть в сторону противника, чья точка была обозначена у них на тактических планшетах, хотя, опять же, никаких признаков опасности командир вокруг не видел.

Все это Старыч зафиксировал где-то на краю сознания, так как к «днищу» подкатила новая волна судорожного напряжения, пройдясь по самой кромке, что бы не пробить его, и в голове стучала только одна мысль: «лишь бы не обосраться!» Он пулей выскочил из БМП, и чуть ли не на ходу спуская штаны, помчался к ближайшем кустам.

Там он постиг две стадии блаженства. Первая заключалась в моральном аспекте — он-таки продержался последние полчаса, и не прервал движение колонны, несмотря на то, что его внутренности выделывали такие кульбиты, что впору было заново родиться. А вторая заключалась в том, что, оказывается бывают вещи, с которыми даже оргазм рядом не стоит. Если честно, то очередность стадий следовало поменять местами, но Старый Хрыч, на то и был Старым Хрычем, что бы, несмотря на вселенское облегчение, ставить слабость организма во главу угла.

Из БМП он прихватил с собою целый рулон туалетной бумаги, так как не понимал чего ожидать от организма. Организм еще немного побурлил, побулькал, но, видимо, его стойкое терпение по дороге сыграло свою роль, и все негативные последствия уже были собраны в одной точке. Так что через несколько минут, Старыч, полностью довольный жизнью, и чуть ли не насвистывая веселенький мотивчик, что ему было не свойственно, направился в сторону колонны, помахивая рулоном туалетной бумаги в одной руке, и положив вторую на автомат, который висел у него на груди, перекинутый лямкой через шею. Он скорее обгадился бы в БМП, чем вышел наружу без оружия.

Пока он делал свои дела, отряд закончил маневры и остановился метрах в пятидесяти впереди, как и приказал командир, образовав веер из двух БМП по центру, и трех БТР, чуть позади. Местность была редколесной, хорошо просматриваемой, что позволяло отряду совершать довольно свободное маневрирование. Деревья то разбегались в разные стороны, то собирались в небольшие зеленые массивчики, на которые сейчас было направлено наиболее пристальное внимание рейдеров.

Пройдя десяток шагов вперед Старычу показалось, что к ровному тихому урчанию техники прибавился какой-то дополнительный шумовой эффект, похожий на шелестенье листьев на ветру, хотя погода стояла безветренная. Он завертел головой, внимательно оглядываясь по сторонам, и пытаясь более точно определить направление его источника. Звук нарастал сзади и чуть левее, и со стороны колонны его навряд ли могли услышать из-за работы моторов техники. Вернее даже с заглушенными движками среди охотников не нашлось бы никого, кто смог бы уловить в окружающий звуках эти посторонние нотки, так как даром «слухача», кто постоянно мониторил округу на предмет таких вот аномалий, в их отряде обладало только два человека. Один из них ушел с командой разведчиков, а вторым был Старыч.

Он застыл на месте, повернув голову налево, и увидел как между редких деревьев, метрах в пятидесяти, начали мелькать белесые тонкие нити, словно невидимый паук выплевывал их из себя в разные стороны, оплетая своей сетью заросли. Но нет, никакого паука не было. Нити жили своей собственной жизнью. Они то утолщались, превращаясь в белых длинных червей или змей, то утоньшались до размера волоска. Движущаяся паутина растянулась на десяток метров, хищно раскидывая белесые отростки по сторонам, и держа направление в сторону колонны.

Старыч почувствовал как у него на голове зашевелились волосы от ужаса и необратимости того, что сейчас произойдет. Как воевать с живой паутиной? Он никогда не видел и не слышал ни о чем подобном. Не могло такое вырасти из человека или животного. Значит это был…

Неназываемый еле слышно, но стремительно протекал мимо Старыча, начиная формировать из паутины иную форму тела, постепенно уплотняясь в центре, и преобразовываясь в нечто напоминающее куколку гусеницы, окутанную нитями, все также раскидывая их в стороны, и цепляясь ими для передвижения во все доступные объекты, будь то кустарник деревья или земля. Внутренности кокона начали поблескивать, как будто там собралась на пирушку компания из солнечных зайчиков.

Счет шел на секунды. У Старыча не было никакого сомнения в намерениях скреббера. Других намерений на Стиксе не бывает. Будь ты хоть медляк, хоть элитник, хоть человек. Сейчас отряду придет амба, а они даже не подозревают об этом.

Старыч никогда не считал себя героем, который грудью пойдет закрывать амбразуру, или с гранатой полезет на танк, но в данном случае был шанс предупредить своих, и самому остаться в живых, так как навряд ли скреббера привлечет мелкая букашка, когда впереди имеется более «вкусная» цель. Тем более что у этой букашки имеется кое-что в загашнике.

У него было три дара, вернее два с половиной, как он шутил иногда. Один из них «слухач» — не просто тонкий слух, а умение выявлять различные нехарактерные оттенки в окружающей среде, даже если рядом шла дискотека, или строчил пулемет. Два других — «преломление» и «тихий шаг». Оба они относились к общей категории — «призрак», объединяющей в себе целую провру умений, связанных со способностью скрываться от распознания в различных физических диапазонах. Преломление позволяло ему исчезать до пяти секунд из поля зрения окружающих в визуальном плане, это было связано как-то с преломлением света, потому так его и назвали, и этот дар считался одним из самых полезных из «призрачных». Тихий шаг делал его передвижение абсолютно бесшумным до десяти секунд, и по его мнению, был наследием дара слухача, хотя многие поспорили бы с ним на этот счет. Просто, насколько Старыч знал, что все «призраки», однажды получив одну специализацию, развивались лишь в этом направлении, никогда не получая еще одну специализацию из списка «призрачных» умений. Поэтому он и считал, что тихий шаг, является скорее бонусом от «слухача», но раз это все-таки «призрачное» умение, то получается фифти на фифти, по половине от каждой стороны даров. Логика своеобразная, и не каждому понятная, но это была его фишка, его маленький задвиг.

Переиначивая фразу «выйти с гранатой на танк», глядя на хозяина Улья, Старыч сказал бы «с голой жопой на танк» — так он примерно представлял себе ситуацию, если он начнет стрелять в монстра. Поэтому он просто дал длинную очередь в воздух, привлекая тем самым внимание рейдеров и тут же ушел в инвиз, надеясь что бойцы сумет открыть шквальный огонь, а БМП развернуть орудия в нужном направлении.

Так оно и случилось. Стоило трем или четырем бойцам, сидящим на броне БТР, и контролирующим тыл метнуть взгляды в нужную сторону, как тут же раздались автоматные очереди. Почти сразу их поддержал и пулемет левой БТР, башня которого, была повернута по левому краю движения отряда.

Солнечные зайчики, что гуляли где-то в глубине тела скреббера моментально потухли, а куколка как-то разом превратилась во вращающееся вокруг собственной оси веретено, перемешивающее в себе волны белой паутины. Веретено раздвинулось, словно пружина, и выстелило само себя в направлении колонны. По-другому, стремительный полет белесого тела, Старыч назвать бы не мог.

Во время полета из веретена выхлестнулось сотня тонких отростков, и едва их «матка» достигла зоны отряда, как те ударили в технику и людей. А один из них полетел в сторону Старыча, хотя увидеть его было невозможно, так как он все еще был прикрыт преломлением, настолько быстро развивались события.

Спасения не будет, понял Старыч. Он видел как отростки прошивают насквозь бойцов, и, кажется, броня для них так же не являлась помехой. «Эх ты, Муха!», — почему-то в этот момент подумалось Старычу, как будто тот был виноват в произошедшем, из-за того, что изготовил неправильный живчик. Он не придумал ничего лучшего, как с досадой бросить навстречу уже почти настигшего своей цели отростка, рулон туалетной бумаги.

Со стороны это, наверное, выглядело забавно. Край рулона каким-то образом остался зажатым в пальцах Старыча, и на встречу живой ленте полетела лента бумажная, разматываясь на ходу. Белый отросток в последнее мгновение изменил направление, будто посчитав, что ему повстречался более достойный и опасный соперник, чем Старыч, и вонзился в почти еще целый рулон туалетной бумаги.

Старыча как будто ударило молнией. Ему показалось, будто чья-то рука вытащила из его тела все его нервные окончания, встряхнула их, обрызгала чем-то кислотным, и засунула обратно в его тушку. От неимоверной боли в глазах помутилось, он хотел закричать, но не успев издать и звука, кулем свалился на землю.

Очнулся он, судя по всему, спустя минут пять, не больше. Ужасное порождение Стикса куда-то бесследно исчезло, а впереди все так же стояла бронетехника с заведенными двигателями, и если бы не мертвые тела бойцов, что находились до этого на броне, можно было бы подумать, что ничего и не произошло.

Казалось бы надо быстрее бежать отсюда, но у Старыча откуда-то взялась уверенность, что больше ничего не произойдет, и, более того, все зараженные, что еще недавно обитали в округе, а теперь разбежались кто куда, появятся здесь не раньше завтрашнего дня, подобно их заходу на территорию нового кластера, когда они опасались и ожидали ухода кислотного тумана. Он усмехнулся своему безумию, и пошел к бронемашинам.

Там его, разглядывающего небольшие отверстия в броне, не во всех ее местах, а лишь в самых уязвимых зонах, и застали разведчики, которые поспешили обратно при первых же звуках выстрелов, но как это и принято, не понеслись сломя голову, а шли осторожно, где перебежками, а где шагом, прикрывая друг друга.

Скреббер не оказался всесильным, как поначалу показалось Старычу. Основную броню он своими щупальцами, или паутиной, или что там у него были за белые отростки, пробить не смог, лишь оставил вмятины и внушительные борозды на ней. Но тварь оказалась хитрой, она как будто моментально прощупала все места на броне, и там где ей хватило сил, вскрыла ударами металл и пронзила солдат, сидящих внутри, почти не затронув оборудования машин. В один из БМП она вообще проникла внутрь через дуло пушки, которую не успели пустить в ход.

В общем, вся техника оказалась на ходу, разведчиков было пять, плюс Старыч, и каждый худо-бедно умел водить боевые машины, но Старый Хрыч решил не искушать судьбу, и загрузившись в наиболее чистый от крови БМП, они отправились обратно в Крым, заглушив моторы у оставленной бронетехники, и сложив трупы бойцов в одну кучу.

Нужно было поспешить, что бы прислать сюда еще один отряд, для приборки, пока местное зверье и зараженные боятся соваться в эту зону. Тем не менее Старыч все же выбрал менее быстрый, но более защищенный и оснащенный более мощным внешним вооружением БМП, а не БТР.

После того памятного случая над Давидом уже никто не посмеивался, и когда он присылал информацию о косвенных следах обнаружения присутствия неназываемого, которые его разведчики обнаруживали два-три, реже четыре раза в год, снаряжали полноценную команду, оснащая ее моторазведкой, танками, БМП и БТР.

Долго ломали голову как противодействовать тому монстру, что попался им в этом злополучном походе. Пулеметчик даже пообщался, как он сам сказал, тыкая в потолок пальцем, со старшими товарищами, у которых был какой-то опыт в этом деле. Пришли к выводу, потом не раз оправдавшему себя, хотя конкретно этой твари им больше не попадалось, что нужно надеяться не только на броню, как в большинстве случаев при встрече с элитой, а всегда держать силовые щиты, и бить тварь издалека, на расстоянии. А поэтому что? Правильно, поэтому разведка — это наше все. Надо точно знать где находится враг.

Командиром одного из трех штатных охотничьих отрядов, готовых в течение нескольких часов выдвинуться в рейд, Пулеметчик назначил Старыча. Тот и сам не понял как согласился, ведь пока они добирались до базы после встречи с хозяином Стикса, он десять раз поклялся себе, что в рейд за таким монстром его больше никаким жемчугом не заманишь. Но стоило Пулеметчику на следующий день, после разбора полетов, предложить ему возглавить новый отряд, добавив при этом ему в петлицу еще одно перо, он почти сразу согласился.

И дело было вовсе не в четвертом пере, хотя это повышало как его оклад, так и статус, и позволяло командовать отдельным подразделением, а в каком-то непонятно откуда возникшем желании снова увидеть это чудо-юдо. В чем-то ужасное до дрожи в коленях и пугающее своей смертоносностью, но в то же время настолько необычное и непохожее на все что он до этого видел и ощущал, что невольно хотелось прикоснуться к тому, чего не выразишь простыми словами, как будто к какой-то еще не познанной тайне. Этот зверь был явно порождением другого мира, очень далекого от людского.

Никогда ранее Старый Хрыч не замечал в себе тяги к подобным вещам. Может быть в далекой юности, еще на той, настоящей (хотя кто его знает, где она, настоящая?) Земле, романтизм был ему и присущ, как и всем молодым людям. Но он давно уже забыл эти времена, и сдул с себя розовую пену пустых мечтаний. А вот все кочки, ямы и канавы, что преподнесла его долгая и сложная жизнь, из памяти никуда не выветрились. Но оно и правильно. Пока будешь витать в небесах не заметишь, как кирпич на голову упадет. Причем далеко не случайно. Плавали, знаем. Потому надо поближе к реальности и к земле надо быть. Но только не настолько, что бы под ней оказаться.

2Гл0

Выжил бы старый дед, которому давно уже перевалило за восемьдесят, не набей он себе в жизни столько шишек и синяков? Хрена с два!

При союзе даже на лесоповале провел несколько лет. Как не редко случается в жизни, идиотская история по пьяной лавочке с поножовщиной. К счастью без летальных последствий, но зато с участием родственников высокопоставленных руководителей. А так как в союзе все люди имели равные права, помноженные на должности, то в тюрьму загремел Харитон, у которого никакой должности не было, так как был он обыкновенным работягой из колхоза. Правильно, рассудил самый народный и справедливый суд, раз из колхоза, то вот тебе пила, и занимайся своим прямым делом. Хотя, в колхозе он был механизатором.

Эту историю с дракой Старый Хрыч не любил ворошить в памяти, да и о жизни в лагере хороших воспоминаний было мало, хотя он сумел там приспособиться, и не плакался, как некоторые другие, о тяжелой доле. К блатным не стремился, но и в обиду себя не давал. Сумел найти общий язык со всеми. Из простых «мужиков» выбился в бригадиры. Под его руководством бригада даже какой-то там вымпел передовиков ударного труда получила, что стало одним из вкладов в его досрочное освобождение.

Да много чего было в жизни, и хорошего и плохого, ежели все вспоминать так не один день уйдет. Но самое его поганое воспоминание, это попадание на проклятую Землю, как по началу окрестил про себя Стикс Харитон. Потому как случилось это на даче, где он в последние года любил проводить весь весенне-летне-осенний период, а по выходным или в отпуска туда приезжали то вместе, то по отдельности дети с женами и внуками. Участок был большой, строений достаточно, а семья дружная. Нет, о своих близких, кто был в тот день на даче, он вспоминать точно не хочет.

Зато его крестный хорошо запомнил этот день. И не только он. До сих пор, наверное, на том свете вспоминают.

Их ватажка давно уже пасла это маленький кластер, до которого и дела-то почти никому не было, так как рядом находился городок тысяч на тридцать населения, перезагружавшийся каждую неделю, так что поживы там хватало. А кусок их поселка грузился раз в месяц, всего домов под двадцать, сюда и зараженные-то редко захаживали, сами себя жители и пожирали, что бы отправиться в дальнейшее путешествие по Стиксу.

Пожив некоторое время в Улье, Харитон стал относиться более равнодушно к подобным деятелям, что напали на его дом, ведь в этой проклятой Земле было обычным делом вычислить где находится хоть какой полезный ресурс, а два охотничьих ружья Харитона, и боезапас к ним, относился к наиболее ценному ресурсу, и порешив хозяев, которые обычно к времени захода в поселение мародеров уже превращались в медляков, забрать полезные вещи себе. Но на этот раз, не понятно по какой прихоти Стикса, Харитон получил иммунитет.

А может так было всегда? И его, иммунного, просто каждый раз убивали, ради получения наживы? Сказать об этом было уже некому, а сам Харитон как-то не решался проверить жива ли его очередная копия, или исходит слюной от желания впиться кому-то в плоть. А может там вообще нет никакой копии? Даже прожив много лет в Улье, он не решился бы это проверить.

Да, что там про его крестного? Трое их всего было в ватажке-то. Харитон, перебивший на тот момент всех своих близких родственников собственными руками, с комом в горле и слезами на глазах, а вернее перестреляв их из ружья, так это были уже не люди, сидел на втором этаже дома, приглядывая за округой, и устроив пару несложных ловушек для туповатых зомби, если он случайно их не заметит, или заснет. Хотя какой тут сон, когда голова раскалывается и постоянный сушняк в горле от которого почему-то не спасает вода, прихваченная с собой на верх.

Он как-то сразу и довольно быстро сообразил и поверил, что начался долбанный зомби-апокалипсис, хотя скажи ему это кто другой, он отослал бы того в дурку. Но когда ты видишь как твои близкие… в общем, нет, он не хочет об этом вспоминать.

Эти ребята шли нагло, никого особо не опасаясь, держа в руках топоры на длинных рукоятях и двухметровые рогатины. За спинами висели ружья. Одеты и снаряжены были добротно, сразу было видно, что люди подготовленные, и знают что делать, а не паникеры, бегущие от зомби. Значит… А что это значит, на фоне происходящего безумия?

В первый момент Харитон вздохнул с облегчением, что вот появились нормальные люди, но по его давней привычке, в голову тут же и закрался этот самый вопрос. Что бы это значило. Он принялся наблюдать.

Зачем им рогатины он догадался и так, но они все же продемонстрировали работу с ними. На улице, прямо по ее центру, через два дачных участка левее дачи Харитона, болтался один из соседей, Ленька. Он топтался там уже наверное с час, неуклюже поворачиваясь в разные стороны, как буриданов осел, пытаясь понять по какому адресу ему топать, так как крики, хоть и становились все реже, но все же еще разносились где-то по окрестности.

Ребята помогли ему с решением столь сложной задачи простым свистом и смехом, причем один из них выделялся каким-то лошадиным ржанием, и Ленька с радостным урчанием потопал им на встречу. Зомби они тупые, а ребята злые. В этих двух вещах Харитон убедился сразу. Ему было только не понятно какой смысл в отрубании конечностей. Ведь достаточно выстрела в голову, что бы упокоить ходячего трупака, в чем он успел лично убедиться. То есть травма головы или мозга несовместимая с жизнью для человека, так же работала и в случае с зомби, в отличие от травм других частей тела.

Вместо этого один из людей захватил в разветвление рогатины шею зомбака, а пятку палки упер в землю, придерживая ее стопой ноги. Зомби и вправду был совершенно тупой, так как не обращая внимание на захваченную шею, пытался двигаться дальше, протягивая руки вперед к «жертве». Подельники пикинера со смехом подскочили с боков, и заработали топорами по плечевым суставам, видимо соревнуясь, кто быстрее отрубит зомби руки. Когда одна верхняя конечность упала на землю, а другая повисла вдоль тела, весельчаки перекинулись парой слова, и сделали по удару — один в районе колена, а другой в голеностоп бывшего Леньки. Тот рухнул на землю, а ребята потопали дальше, вдоль по улице, в направлении, которое должно было провести их мимо дома Харитона, оставив лежать так и не упокоенного покойника, который ничтоже сумняшеся пополз на ними следом, отталкиваясь от поверхности земли перебитыми ногами.

Это шоу ему сильно не понравилось. Но дальнейшее заставило заскрипеть зубами от злости и бессилия, и если бы не скорость, с какой пронеслись события, то он сразу выдал бы себя, пальнув по подлецам из своего укрытия.

Видимо услышав разговоры и смех живых людей, из следующего дома, что стоял через дорогу, слева по диагонали от участка Харитона, выбежала Нинка, дебелая тетка в том возрасте, когда еще можно, но уже не нужно, и, видимо, по этой причине конфликтовавшая со всеми соседями подряд уже второй год. Баба вполне себе симпатичная, и крепкая телом, ее фигура, в красном в белый горошек платье, метнулось от дверей небольшого дачного домика через участок к дороге. Она выскочила через калитку сетчатого забора, и бросилась к «спасителям» с причитаниями и плачем по поводу иродов, и гляньте что творится вокруг.

Не успела она перескочить небольшой мостик через канаву, отделяющую ее участок от дороги, как ближний к ней парень сделал шаг навстречу, и, махнув топором, разрубил ей лицо. Нинка взвизгнула на высокой ноте, падая на бок и хватаясь за лицо, а ублюдок, недовольно ругнувшись на не очень удачный удар, добавил лезвием топора по шее. Тело женщины вздрогнуло и замерло. Помочь Нинке было уже нельзя, и поэтому Харитон, матерно ругаясь про себя, только сильнее сжал ладонью цевье ружья.

Зона научила его относиться ко многим вещам совсем по-другому, чем это было до ее посещения. Мало кто из седельцев выносит особую пользу от проведенного в ней время, а он вынес, и присовокупил в свой характер. Поэтому убийство Нинки, и предыдущие события зомби-апокалипсиса, хоть и внесли долю сумятицы в его душу, но не лишили возможности рассуждать здраво и расчетливо. Была бы возможность помочь Нинке, он бы обязательно это сделал, несмотря на ее склочный характер и постоянную ругань. Поступить по-другому, означало бы потерять уважение самому к себе. Но случилось то, что случилось, и плакать и переживать по этому поводу он не собирался. Сейчас важнее понять, что этим ублюдкам здесь надо, а чего ожидать от них он уже знает.

— Ставлю пол спорана, что ползун не успеет ее сожрать, — послышался чуть картавый голос одного из молодчиков.

— С чего бы это? — удивился убивший Нинку.

— Спорить будешь, Конь?

Урод отер лезвие топора о платье женщины, выпрямился, и оглядевшись вокруг, заржал:

— То же мне умник нашелся. Не хуже тебя, Картавый, вижу что сюда из вон того двора медляк выглядывает.

— Ну и что, там забор и калитка, как он их пройдет?

— И то верно, — Конь, который, видимо, получил свою кличку за «выдающийся» смех, еще раз огляделся вокруг, но никого больше не заметив, кивнул головой, — принимаю!

— Ну и дурень же ты, Конь! — засмеялся третий подельник, самый высокий из них, и носящий кожаную одежду, на манер байкеров.

— Это почему это? — обиделся Конь.

— Да там на углу такая дыра в сетке, хоть на тракторе проезжай, — пояснил «байкер», — тебе с твоего места просто не видать.

— Так не честно! — возмутился было Конь.

Но его тут же прервал «байкер»:

— Хватит херней заниматься, мы по делу пришли. Айда за оружием к Старому Херу.

Их компания направилась к дому Харитона.

Погоняло «Хрыч» Старыч получил будучи на зоне. Попав в СИЗО, и поведав в хате свою историю, которую опытные сидельцы, естественно, пробили по своим каналам, он получил погремуху «Магарыч», так как его несчастья начались именно с литра водки, полученной в качестве оплаты от одной из односельчан, за помощь в наладке кое-какой техники у нее в доме. Вот этот магарыч, распитый с приятелями в гараже, и послужил отправной точкой дальнейших событий. На зоне, уже будучи бригадиром, она как-то незаметно трансформировалась в «Хрыч», скрестив его имя и погоняло вместе. Наверно за его не очень веселый и добрый нрав, особенно если это касалось выполнения норм. А только что убиенная зараза Нинка, откуда-то прознавшая про его кличку, стала называть его Старым Хрычем, а иногда, в порыве особо плохого настроения — Старым Хером.

Харитон на тот момент сильно удивился услышав Нинкино «приветствие» из уст незнакомцев, но главное он понял, что речь идет о нем, и его запасах огнестрела. У него было два ружья — девятизарядный Bennelli Vinci, 12 калибра, с которым он сейчас и засел на втором этаже, и еще дедовская двухстволка, с которой он в юности ходил на охоту. Она у него осталась как память, и он не помнил когда вообще ей в последний раз пользовался, так как после отсидки в союзе получить разрешение на огнестрел было очень не просто. Заядлым охотником он стал, когда ему перевалило уже за пятьдесят лет. За прошедшее время он сменил несколько стволов, и Bennelli остался в его фаворитах и по сей день.

Тем временем троица подошла к воротам двора Харитона, и «Байкер» заорал:

— Эй люди, есть кто живой?! Помощь пришла! Эвакуируем пострадавших в город! Ждем минуту, и идем дальше. Если есть живые, просто подайте голос!

Учитывая творящуюся вокруг дичь и бродячих зомби, в других обстоятельствах, Харитон, наверное, обрадовался бы появлению нормальных людей, да оно так и было несколько минут назад, и откликнулся бы на их призыв. Может не стал бы сразу показываться, но уж точно обозначил свое присутствие. Не оставаться же в поселке одному, тем более когда говорят о помощи?

Так что их действия, рассчитанные на перепуганных жителей, вполне могли иметь успех. Нинке вон и кричать на надо было, сама навстречу смерти выскочила.

Не услышав ответа, троица на стала выжидать и минуты. По-хозяйски распахнув одну воротину, не торопясь зашла во двор, на ходу обсуждая происходящие события.

— Значит съели деда в очередной раз, — после того как никто не отозвался, сделал вывод «Байкер», пересекая двор.

— Почему съели, может зараженным стал, — возразил ему Конь.

— Может и зараженным, — не стал спорить с ним «Байкер», — поглядывайте вокруг на всякий случай, может ходит тут вокруг. Если этот Старый Хер обратился, значит, как обычно, он всех сожрал.

— Да че нам медляков что ли еще боятся! — высказался Картавый, тем не менее довольно осторожно обходя двор, и заглядывая в различные строения.

— Ага, то-то когда за тобой джампер погнался, ты в него пол обоймы расстрелял, вместо того что бы топором отработать, и боеприпасы зря не тратить.

— Так темно в тот раз уже было, Нос. Я думал это лотерейщик.

— Да откуда здесь лотерейщику в первый день взяться? — не преминул влезть в беседу, проспоривший Конь. — Скажи просто, что ты ссыкло.

— Че ты сказал?!

— Ну-ка, тихо! — видимо Нос был у них за старшего, так как спорщики сразу притихли. — Картавый, у тебя ключи от сейфа?

— Так у всех у нас по экземпляру есть.

— Ну вот и дуй в подвал, вытаскивай оружие наружу.

— А че я один-то? — возмутился Картавый. — Мне и не утащить всех патронов будет! Всегда же вместе спускались туда. Пойдем и сейчас!

— Да я решил проверить ссыкло ты все же или нет, — засмеялся Нос, — страшно небось стало одному в темный подвал лезть?

Конь заржал следом, скаля зубы, и показывая пальцем на подельника.

Подвал и правда был сейчас темным, так как света в поселке не было. Это чуть не погубило Харитона, когда его близкие стали обращаться в зомби. Когда он сообразил, что он единственный, кто остался при разуме, и все почему-то мечтают оторвать кусок мяса именно от него, тогда он и кинулся в подвал за оружием. Пришлось на ощупь открывать сейф, судорожно заряжать ружье, и прямо там, на месте, устроить бойню, так как обернувшиеся в зомби люди, хоть были и медлительны, но все же почти все успели проникнуть в подвал следом за ним пока он возился с сейфом.

— У меня фонарь есть! Только я все равно один все не вынесу, — решил не обижаться на подколку Картавый, заходя в дом, и направляясь в дальнюю часть коридора, где и была устроена дверь в цокольную часть здания, совмещающее в себе гараж, мастерскую и погреб, в котором заодно была выделена специальная зона, в виде небольшого закутка, для сейфа с оружием.

— Да шучу я, шучу, — добродушно произнес Нос, топая следом за Картавым, и доставая свой фонарь.

— Ой-е! — Картавый застыл в дверях, освещая лестницу ведущую вниз. — Слышь, Нос, тута они все!

Картавый отодвинулся в сторону, тыкая топором в правой руке вниз.

— В смысле, тута, и кто все? — не очень понял Нос, заглядывая в дверной проем сам.

«И правда Нос», — подумал Харитон, разглядев в свете фонаря вытянутый шнопак «Байкера», когда тот недоуменно повернул голову к Картавому, и нажимая на курок.

Поняв в каком направлении будут действовать гости, Харитон тут же придумал и свой нехитрый план. Там и думать-то было нечего. Лестница со второго этажа спускалась вдоль коридора, и выходила как раз к двери подвала, где сейчас и собралась большая часть группировки крутых рейнджеров.

Два выстрела прозвучали почти как один. Носа опрокинуло в подвал, а Картавый закорчился на полу в коридоре, хрипя развороченным горлом. Конь, который шел следом за ними в паре метров, не придумал ничего лучшего, как дать деру. Он ломанулся по коридору обратно во двор. Харитон, стоявший наверху лестницы, спокойно развернулся, подошел к окну, выходящему во двор, и прямо через стекло «снял» бегуна, который успел сделать лишь несколько шагов к воротам.

«Хорошо стеклопакеты не успели поставить, — подумал Харитон, вытирая кровь от, неожиданно, отлетевшего в лоб осколка стекла, — кто его знает, как там траектория пули поменяться могла».

Он спустился вниз, наблюдая, как в подвале, в свете упавшего фонаря ворочается тело Носа, в попытке отползти подальше от двери, и стащить ружье со спины. Одна рука у него точно не рабочая, да и бочина разворочена, но он еще был вполне дееспособен.

Отметив краем глаза, что тело Картавого вздрагивает в предсмертных судорогах, Харитон прицелься, и выстрелил Носу по нижним конечностям. Тот заорал от боли, и тут же прекратил попытки что-либо предпринять, только здоровой рукой потянулся к ногам.

Почему-то до этого кроме выстрелов никакого другого шума не было слышно. Нос загрохотал в подвал молча, Картавый хрипел и сипел, а Конь лишь издал какое-то слабое «А-а!», и рухнул с развороченной грудью. Легкие ему что ли пробило, и не хватило сил выпустить звук? А вот Нос сейчас верещал словно ему яйца отрезали. Хотя, Харитон целил ниже колен.

Харитон, аккуратно, что бы не оступиться на крутой лестнице, ведущий в подвал, спустился на цокольный этаж.

Нос перестал верещать, только стонал, и часто дышал.

— Слышь, дядя!.. Как тебя… Хрен… Хрыч… Старый… — просипел он. — Не убивай!.. Мы же тебе ничего… ничего плохого не сделали!.. Помоги мне…, а я помогу тебе!.. Тут так просто не выжить!.. Надо многое знать и уметь… Один ты точно сдохнешь…

Он говорил это долго, и прерываясь, но Харитон терпеливо выслушал его речь. Он подошел к нему поближе, оценивая состояние, и прикидывая какие опасности можно от него ожидать. На первый взгляд никаких.

— Ну и как тебе помочь, болезный? — поинтересовался он, понимая, что с такими ранами нужно как минимум в больницу ехать. А на чем это сделать? Или у этих утырков есть какой-то транспорт?

— Вон там, — Нос кивнул головой вниз на пояс, понимая, что прямо сейчас его убивать не будут, и немного успокаиваясь, — в подсумке есть шприц металлический, в нем спек. Я его сейчас достану, и сделаю себе укол. Тогда, если ты мне поможешь идти, мы доберемся до машины, которая осталась в двух километрах отсюда, и уедем в безопасное место. Там я тебе все расскажу за местную жизнь. Мы просто ходили по поселку, что бы спасти выживших людей, ты не думай ничего плохого, наоборот!

«Ну да, ну да, видел я как вы людей спасаете», — усмехнулся про себя Харитон. Значит про машину его догадка оказалась верна. А еще где-то есть безопасное место. Уже хорошо.

— Нет, милок, мы поступим по-другому, — сказал он, подтягивая к себе табуретку-лесенку, что стояла недалеко, возле полок со стеклянными банками, усаживаясь на нее, и направляя дуло ружья в грудь Носа, — сначала ты мне все расскажешь, что здесь творится, и что за порядки у вас, а уже потом я решу, можно ли тебе доверить или нет. И дам тебе вколоть твой этот, ну в общем, ту дурь, что у тебя в шприце.

Что это, интересно, за лекарство такое, что под его действием можно два километра пройти с перебитыми ногами? Наркота видимо какая-то сильная.

— А ты не обманешь меня, дед?

— А это зависит от того что ты мне расскажешь. Так-то ты мне не враг, наоборот, спасать пришел, коли не врешь, а я, такой-сякой за мародеров вас принял. Извиняй, ошибочка, кажется, вышла. Вот только ты докажи это сначала. Не очень я доверяю чужим людям-то.

Нос понял, что вариантов у него нет, и начал рассказывать. А Харитон смотрел на него и удивлялся. Кровь вроде как везде остановилась, и сам Нос уже не выглядел как смертельно раненый человек. Промелькнула даже мысль, а не сходить ли проверить покойничков. Но вскоре, из рассказа про местную жизнь, он понял причину столь быстрому восстановлению организма, и слова про спек уже не казались фантастикой.

Стало понятно откуда у этой компании знания о его кличке, сейфе, дубликатах ключей от него, да и все остальное встало на свои ненормальные, а здесь обыденные, места. Эта компания бомбила поселение, где обитал Харитон, уже на протяжении трех лет, так что им тут была известен каждый дом и его обитатель.

Можно сказать, что беседа протекала почти в дружественной обстановке, Нос даже пару раз пошутил, а Харитон посмеялся. Дошло до того, что Нос благодушно решил заделаться крестником Харитона, и нарек его новым-старым именем Старый Хрыч, сократив его до Старыча, выражая при этом надежду, что теперь-то Харитон не бросит своего крестного. В Улье это не принято, сказал он, Улей за такие дела наказывает. Харитон дал ему «добро» ширнуться спеком, а пока тот с радостью доставал шприц, и делал себе инъекцию, скучным тоном поинтересовался:

— А Нинку-то вы зачем зарубили?

Нос, то ли посчитав Харитона уже своим корешем, то ли от эйфории от вколотой наркоты, доверился своему новому другу:

— Да толку от этой курицы. Трахаться не дает. Насиловать пробовали, так она как сумасшедшая себя вести начинает, аж пена изо рта идет. Зачем такая дура нужна?

— А спасти ее не пробовали, вывести из поселка в стаб?

— Да на кой-она нам сдалась? В стабе денег за нее не дадут, только лишняя обуза в дороге. Вот таких как ты, настоящих людей, мы вытаскиваем.

— Ну да, ну да, — покивал головой Харитон, — лишняя обуза не к чему. Да и человек она так себе была. Но все же человек. А вот кто вы такие я так и не понял.

С этими словами Харитон направил ствол ружья в голову Носу, и нажал на спусковой крючок, справедливо решив, что отрастить вторую голову никакой спек не поможет.

3Гл0

История первого знакомства с Ульем, как-то плавно сдвинуло сознание Старыча в то состояние настороженности и недоверия к окружающим, какое он испытывал на зоне, и потом долго не отпускало его. Сама проклятая Земля, и то что на ней творилось, его задевало как-то меньше. Есть твари, есть люди. Люди охотятся на тварей что бы выжить. Твари охотятся на всех, а люди для них деликатес и основная кормовая база. Все просто как два плюс два. Годы шли, Стикс давно стал родным домом, но никакой романтики в происходящем Старыч не находил, старался жить все так же прагматично, и с осторожностью относился к разным родам авантюрам.

А тут раз, и согласился возглавить отряд охотников за чудовищем, только потому, что где-то внутри него проснулся интерес и любопытство. Что-то видимо поменялось в нем при касании неназываемого. И через какое-то время выяснилось что именно.

У Старыча прорезался новый дар. Пулеметчик назвал его Отмеченный Хозяином (сам придумал, так как о таком даре никогда не слышал, а Старычу понравилось название, хотя у него и была вариация на тему — сел посрать, и дар просрался), и попросил никому о нем не рассказывать, так как с таким навыком его точно заберут в Москву стервятники. Хоть Пулеметчик со Старычем и сами состояли на службе правого крыла, но сборщиков одаренных, как бы они сами себе назвали, в Крыму все за глаза именовали стервятниками.

Когда дар проявился в первый раз, Старыч и не понял в чем дело. Вернее не понял что это дар, а не какой-то психологический выверт его мозга.

В течение полугода было еще два холостых выезда, а на третий раз им снова довелось встретиться с неназываемым. Страхолюдина напоминала человеческий позвоночник, только высотою метра в два, а длинною в двадцать. Монстр извивался словно змея в брачном танце, то заныривая, то выныривая из земли.

Как его выслеживали, выбирали наиболее удобную позицию, что бы не мешали деревья, и можно было спокойно работать с танков, это отдельная и долгая история. В итоге выбрали, и подготовились к атаке.

Изначально план был накрыть его залпом из танков на самых дальних подступах, а затем, когда монстр побежит их харчить, а в этом ни у кого сомнений не было, расстреливать его из всех калибров.

Остановились примерно на дистанции три километра, как только позволила видимость, и появился хоть какой-то шанс не лупануть в молоко. Но, неожиданно для всех, Старыч дал приказ не торопясь всей группировкой выдвигаться вперед. Старыч и сам бы не мог сказать, почему отказался от первоначального плана. Ему показалось, что монстр не хочет нападать на них. Если бы он обосновал свой приказ таким определением, то не факт, что его послушали бы. Но обосновывать свои чувства здесь было не перед кем, так как он был командиром отряда.

Поехали вперед. В напряжении. Готовые в любой момент к атаке чудовища. Через километр остановились. Ощущения Старыча остались неизменными. Он дал команду двигаться дальше.

Подъехали еще на километр, сильно мандражируя, и готовые начать пальбу по любому пуку чудовища, которое, извиваясь всем телом, и то сворачивая, то разворачивая его в полукольца, никуда не двигалось, оставаясь на месте, но было ощущение, что само пространство вокруг него заплетается в какие-то завихрения, и перемещает туда-сюда деревья и кустарники. Остановились. Нет, не собирается нападать. Вперед!

Все бойцы были подготовленными, и знали на что шли. Но вот это вот подползание к зверю сильно всех нервировало. Уж когда бой, там не до страхов, некогда о них размышлять. А тут сидишь и думаешь: сейчас начнется, сейчас начнется, ну вот сейчас точно начнется… такое постоянное ожидание сильно выматывает. А чудовище все ближе и ближе, его уже можно было хорошо разглядеть и без всякой оптики.

Пятьсот метров. Стало видно, что скреббер оставаясь на месте, поднимает вокруг себя пласты земли, и роняет их обратно, при этом никакой пыли вокруг не наблюдалось. Не собирается нападать. Вперед!

Еще на сто метров ближе. Пространство вокруг монстра, при приближении, вдруг приобрело эффект увеличительного стекла, так, что показалось, будто до его тела можно дотронуться рукой и потрогать, стоит только ее протянуть. Позвонки были точь-в-точь как человеческие, с одной лишь разницей, что между ними было пустое пространство с ладонь, и на каждом костяном отростке имелся глаз, который смотрел прямо в глаза бойцам. Кто не сходил вовремя в туалет, начали сожалеть об этом.

Скреббер, неожиданно, поднял свое скелетообразное тело ввысь, словно кобра, и застыл. Старыч ощутил исходящее от него любопытство, направленное в его сторону. Нужно было подъехать еще ближе, что бы выйти на прямую наводку, так как вам тут не открытая степь, что бы вести прицельный бой на дальних дистанциях, и деревьев впереди была еще целая прорва, но у кого-то из бойцов во время движения монстра вверх сдали нервы.

Без команды прозвучал первый выстрел, а дальше понеслась неразбериха. Старыч даже пожалел, что они уехали с удобной позиции, которую первоначально для себя подобрали на небольшом холме.

Монстра, по итогу, они все же завалили, правда положив при этом половину отряда. И все-таки танки, помноженные на бойцов с дарами силовых щитов рулят! Уцелели все три, хотя один из них потерял тракт, а у другого перекосило пушку и заклинило башню, ну и так по мелочи добавилось шрамов на броне. Из остальной техники (было 3 танка, 4 БМП, 2 БТР, 4 джипа, 10 мотоциклов) на ходу осталось 2 БМП, 1 БТР, 3 джипа, и все 10 мотоциклов. На ходу не означает, что целые. Остальную технику пришлось просто бросить, сделав отметку на карте о ее местоположении. Нужна ли она на запчасти, путь Пулеметчик решает, после того, как механики расскажут о ее состоянии.

Но самое интересное, что меньше всего пострадал БМП, на которой находился командир отряда — Старыч. Там тоже не обошлось без повреждений, но во время боя Старыч четко ощущал нежелание монстра атаковать его экипаж. Он воевал с другими, но не с ним.

Когда он об этом поведал Пулеметчику, тот сразу смекнул в чем дело, и объявил Старычу, что это дар. Слишком ценный, что бы открывать его кому бы то ни было. Самим пригодится. Но больше таких фокусов вытворять не стоит. Еще неизвестно какие выводы сделают бойцы этого рейда.

Поэтому все последующие охоты осуществлялись только с дальних дистанций и с заранее выбранных позиций. Потери в среднем составляли от десяти до двадцати процентов личного состава.

В течении двух лет из трех отрядов, заточенных конкретно на охоту, в итоге остался лишь один — под командованием Старыча. Еще один отряд сгинул бесследно, а из другого, после очередного рейда, из восьмидесяти человек вернулось только четырнадцать, без добычи, и половина из них отказалась принимать участие в охоте на незабываемого, а другая половина попросилась в отряд с Старычу, сказав, что если организуют новую команду, и предложат войти в ее состав, то они тоже откажутся от этой сомнительной забавы — охотой за хозяином Стикса.

Так что выводы бойцы первого и последующих рейдов со Старычем, сделали правильные, и желающих заменить погибших охотников была целая очередь, расписанная на несколько рейдов вперед. Ведь по прибыли одна удачная охота на неназываемого заменяла с десяток обычных рейдов.

Вскорости стало понятно, что и вышестоящее руководство, тоже начало делать какие-то выводы. Стервятники пару раз наведывались к Пулеметчику с вопросом, нет ли у какого из бойцов в отряде Старыча хорошего дара, который будет более полезен ближе к Пеклу, чем здесь, на распределительном пункте по сортировке и воспитанию «цветных».

Когда это случилось в первый раз, что Пулеметчик, что Старыч маленько приуныли. Для первого сокрытие подобного человека, грозило как минимум выговором и взысканием, там хоть с пеной у рта доказывай, что для Крыма это только на пользу, а для второго отправкой в Москву. За четырнадцать лет охоты на скреббера оба уже привыкли как к хорошему доходу, так и к относительно спокойной жизни, хотя, конечно, Старыч прекрасно понимал, что его дар — не панацея, и риск не вернуться с очередного похода довольно большой.

Поэтому старая традиция меняться флягой с Мухой, никуда не девалась. После возвращения из того самого рейда он не забыл поблагодарить Муху за его настойку, ведь если бы не она, и поход в туалет, то неизвестно, был бы он жив сейчас. А вы говорите суеверия! А глядя на них, и, достоверно зная эту историю, и другие бойцы отряда, втихоря стали совершать тот же ритуал. Как-то командир одного из танков, Сизый, как бы невзначай поинтересовался у Старыча, обязательно ли менять вкусовые качества живчика? На что Старыч про себя посмеялся, но сказал как и было, что поначалу они просто обменивались флягами, это уже потом стали выпендриваться друг перед другом у кого вкуснее получится.

Возвращаясь к стервятникам. Пулеметчик, получил сведения от какого-то своего кореша из орденских, что рядом с людьми отряда Старыча пару раз прохаживался человечек с даром определения способностей на расстоянии. И Старыча он тоже не обошел стороной, но никаких последствий, связанных с данным фактом не последовало.

Пулеметчик навел справки у Давида, у которого, как он знал, есть человек с похожим даром, и получил ответ, что для понимания какая способность у человека, необходимо ее активировать. Активировать «метку», как Старыч прозвал в итоге свою способность, а то больно пафосно она звучала, Старыч не умел, он вообще не знал как она работает. Так что, в конце концов, оба плюнули на эти шпионские игры, и продолжали вести дела, как ни в чем не бывало. Ну разве что более тщательно проверяли пополняемый состав.

И вот очередная охота по наводке Давида. На этот раз прислали сразу две, что случилось впервые, и Пулеметчику пришлось в срочном порядке организовывать второй отряд. Хорошо, что особой спешки не было. За четырнадцать лет охоты они убедились, что если скреббер появился в их районе, то это минимум на неделю. Про максимум они не знали, так как успевали за это время его завалить, но следопыты Давида утверждали, что более двух недель они тут не задерживаются. Бывало находили следы их непонятной деятельности уже тогда, когда те исчезали из Крымской области.

Это было сильно на руку, так как не нужно было устраивать авралы по срочному выезду, как это было поначалу, и, главное, можно было спокойно провести разведку местности, и выбрать удобную позицию для атаки, на что бывало уходило и по два дня. Зато и результат был соответствующий, с минимальными потерями. Без потерь, к сожалению, не обходилось никогда.

При создании второго отрядов столкнулись с определенными трудностями. Для обороны Крыма, выходов в рейды, и прочей рутины, людей у Пулеметчика хватало и даже с избытком, учитывая, что все свежеиспеченные одаренные заключали стандартный контракт на два года по отработке красной жемчужины, которую им скармливали по приезду, что бы понять как будет развиваться подаренные Стиксом умения.

В такой контракт входила не только красная жемчужина (были варианты и с черной, но это редкие отдельные случаи), но и полное довольствие, жилье, некоторые развлечения, например раз в неделю бесплатный поход к татушкам, в случае мужчин, или салон красоты и спа-салон у девушек. Взамен — бесконечные тренировки по развитию способностей, и рейды в составе опытных бойцов, где вся добыча идет в пользу города. То есть тебе давали уникальную возможность нахаляву получить то, что в других обстоятельствах заняло бы года, неудобства, лишения, и неизвестность.

Агитационная бригада работала четко, рассказывая свежакам обо всех страстях Стикса, но не ограничиваясь лишь рассказами, а показывая фильмы, предлагая самим полазить по интернет-каналам Крыма, где помимо всевозможного хлама можно было найти и интересные материалы. Главным козырем агитаторов было показать как живут иммунные в отдаленных местах континента, не входящих в конгломерат ангельских городов, одним из которых являлся Крым, и где не было системы помощи одаренным, а стабы жили каждый по своему закону.

На памяти Пулеметчика не было еще ни одного свежака, кто бы не подписал такой контракт, причем совершенно добровольно и с радостью. Справедливости ради стоит отметить, что система по сбору и прокачке цветных, придуманная каким-то умником и организованная в этой части Улья, и правда помогала большинству иммунным быстро развиться и приобрести силу и уверенность в будущем. Вот только была одна маленькая загвоздка — многие, становясь вольными охотниками, были далеко не вольны в выборе своей дальнейшей судьбы. А многие сразу лишались свободы, переходя в ангельскую структуру, силовую, как Пулеметчик и Старыч, или орденскую, как Капуста.

Конечно находились и сомневающиеся, усмотревшие в условиях контракта определенную долю альтруизма. Они справедливо замечали, что прокачка умений и рейды под присмотром нянек-командиров, явно идет на ползу самому иммунному, а не городу. А за это тебе еще и полный пансион обеспечивают. Все элементарно, отвечали на это агитаторы — помимо двух лет контракта, в течении которых вся добыча с рейдов отходит городу, когда заканчивается контракт, вы начнете самостоятельно ходить в рейды, и продавать городу жемчуг с определенной скидкой, благодаря чему администрация в накладе не останется. Если играть в долгую, то все окупается сторицей. Плюс кушаете и живете вы где (уже не бесплатно)? Все в том же городе, и администрация и с этого имеет свой налог. И даже приводили цифры, подтверждающие эту версию. В какой-то мере это было правдой. Куда ты понесешь на продажу жемчуг? За тысячу километров в стаб, где он стоит на 20–30 процентов дороже? Так там и цены на проживание и еду соответствующие.

Ежемесячно в Крым, из десятка городов, которые так же имели под собою с дюжину поселений, откуда черпали «цветные» ресурсы, прибывало от двух до пяти тысяч свежаков, и примерно столько же, забиралось Москвой, сохраняя постоянный баланс населения в городе. Причем Москва забирала только самых одаренных, и в основном с боевыми дарами. И зачастую это были не «выпускники» после окончания контракта, а иммунные, прожившие уже не один год в Крыму, которые не только развили свои первые способности (не боевые, или слишком слабые боевые, поэтому и остались без внимания Москвы), но и успели приобрести новые.

Постоянно в Крыму проживало около двухсот тысяч человек, а еще сто тысяч было вот такими контрактниками, которые, к слову сказать, через год сами, для свежаков, становились теми самыми тренерами и опытными бойцами что водили новичков в относительно простые рейды (читай контракт, пункт 12.1.2). Умные дяди и здесь предусмотрели экономию ресурсов за счет этих же ресурсов.

Так что, при желании, Пулеметчик, мог организовать небольшую армию одаренных, даже не прибегая к поддержке гарнизона. Но армия ему была не нужна, а нужно было где-то набрать с десяток людей способных ставить силовую защиту, причем не абы какую, а способную выдержать не один удар, сопоставимый с силой пробивания бронебойной пули. Они со Старычем хорошо помнили результат атаки первого скреббера. Щитовиков различных стихий среди контрактников было много, но одной красной жемчужины и два года было не достаточно для развития умения такой силы. А если такой бриллиант и появлялся среди новичков, то его тут же перехватывала к себе Москва, не дожидаясь окончания контракта.

Так же произошла небольшая заминка при разделении отряда Старыча. Естественно, все бойцы, что входили в состав его отряда, при нем же и хотели остаться. Но отправлять в рейд новый отряд, без опыта охоты, и не знакомый с ее тактикой, пусть и сформированный из бывалых бойцов, Пулеметчик тоже не желал. Лишние потери ему были не нужны. А обойти обе точки, предполагаемых мест появления скребберов, со всеми предосторожностями, одним отрядом было не реально, слишком далеко друг от друга они отстояли.

Пришли к следующему компромиссу: две трети отряда Старыча без командира, но забрав с собою восьмерых из десяти щитовиков, и пополнив ресурсы из уже известного и давно проверенного списка желающих, выдвигаются в дальнюю точку, а Старычу оставить ближнюю, что бы за день-два добрать свой отряд из того же списка, попутно кинув клич вольникам имеющим дар «щит», и забрав из гарнизона еще двух щитовиков. Пулеметчику пришлось немного «надавить» на состав основного отряда Старыча, пообещав повышенный процент премии за рейд.

Через два дня отряд вышел к локации, где следопыты Давида обнаружили признаки прибывания неназываемого. В районе пятнадцати часов разведка доложила, что сведения верные, и хозяин Стикса здесь. Прикинув на карте все более-менее удобные точки для боя, Старыч дал приказ разведчикам и мобильным группам на джипах, выдвинуться на каждую из них, и провести рекогносцировку местности. На это ушло еще четыре часа, и два часа на то, что бы добраться до выбранного места дислокации, с соблюдением всех мер предосторожности. Пять минут на выверение действий с новыми членами команды, которые малость охреневали (и это слабо сказано) от той позиции, на которую они забрались, еще пять-десять минут на расстановку позиций, и можно начинать.

Как обычно, предпочтение отдали возвышенности над лесом, с которой скреббер был виден как на ладони, потому что в этот раз к нему подобрались на самое короткое расстояние, какое было за все года охоты. Их отряд отделяло от хозяина Стикса не более трехсот метров.

Эта точка оказалась единственной удобной для атаки. С других двух холмов неназываемого вообще не было видно, а еще одна главенствующая высота была в пяти километрах, что делало ее фактически бесполезной. Разве что скреббер прискачет посмотреть на салют. Зная, что хозяева Стикса относятся к Старычу с каким-то непонятным почтением, тот сильно сомневался, что он станет это делать. И исходя из этих же ощущений, Старыч знал, что может позволить своему отряду подойти на очень близкое расстояние к монстру.

Вот и сейчас он чувствовал, что тот, как и все другие скребберы, не станет нападать, пока они сами не предпримут к нему враждебных действий. В последнее время это стало его немного напрягать. Бывало такое на зоне, когда подсядет один седелец к другом по душам поговорить, о себе рассказать. Раз подсядет, другой, десятый, смотришь уже и кореша. Тот к кому он подсел, всю свою подноготную выложит, по секрету, а ему потом предъяву кидают. Вот такое ощущение и стало появляться, будто он и есть та самая подсадная утка, играющая на чужом доверии.

Старыч отмахнулся от дурацких мыслей. Лучше бы подумал, как он будет потом объяснять бойцам как так получилось, что они настолько близко сумели подобраться к монстру. Любой элитник уже давно мчался бы в их сторону. Свои еще промолчат, не дураки, столько рейдов было уже сделано вместе, а вот новенькие? Он знал, его считают счастливчиком, типа Паука, которого он лично не видел, но лет десять назад ходили слухи о таком бойце, с которым будто бы удача ходила под ручку, и всегда сопутствовала отряду в котором он находился. Но что бы настолько? Но и другой удобной точки-то нет. Вообще. Если идти по лесу, так нужно точно так же выходить прямо к скребберу, еще и ближе, нос к носу. А при таком раскладе он уже и сам боялся за последствия операции. К тому же это будет выглядеть еще более подозрительнее.

Что сделано, то сделано. Отряд завершал последние маневры, и Старыч, выкинув все ненужные мысли из головы, залюбовался, глядя на скреббера, и ожидая когда техника займет свои. Это был первый монстр, который казался не страшным, а ужасно красивым.

4Гл0

К этому времени уже начало вечереть, и солнце, клонящееся к закату, розовым цветом подсвечивало редкие рваные облака, застывшие в небе над лесным массивом, освещая при этом и верхушки деревьев, тогда как нижняя часть леса тонула в темноте, напоминая океан с глубинными впадинами, страшащими своей неизвестности, и тем что в них может скрываться.

А над самыми верхушками деревьев, плавно покачиваясь и изредка и лениво шевеля плавниками дрейфовал кит. Самый настоящий, огромный кит, левитировал в воздухе, словно находился в родной среде обитания — под водой. Он и своими размерами ничуть не уступал размерам настоящего кита. Ладно, не совсем кит, но это было наиболее близкое сравнение. В отличие от кита у чудовища вдоль тела размещалось несколько десятков плавников, и они в хаотичном порядке постоянно перемещались вокруг оси туловища кита. Само темно-синее тело монстра как будто состояло из тысячи пазлов, некоторые фигурки которых встали на свои места, образовав оранжевые линии на стыках, а некоторые, словно только собирались занять нужные позиции, и витали на небольшом расстоянии от туши. Но вот хвостовая ласта, глазки и пасть, были точь-в-точь как у обыкновенного кита.

Зрелище было настолько завораживающее, что Старыч на какое-то время выпал из реальности. Но доклады командиров экипажей о готовности тут же вернули его на грешную землю.

Расчет еще не закончился, когда в эфире прозвучал незнакомый голос. Вернее, не так. Большинство голосов и так были не знакомы, так как Старыч еще не привык к новым членам экипажа, да этого и не требовалось, так как доклад каждой единицы отряда начинался с ее кодового обозначения. Очередной доклад был не по форме. От слова совсем.

— Приветствую, славяне, — раздалось в эфире, — хотелось бы пожелать вам удачной охоты, но не могу это сделать, так как сначала нужно обсудить условие дележки добычи.

Возникла пауза. Что за посторонний мог влезть в выделенный канал связи? Его еще найти нужно, а просто перещелкиванием частот эфира в рации это не сделать. Значит чужак знал расклады гарнизона. Да какой, к черту чужак?! Откуда ему здесь взяться? Может это какая-то шутка новичков? Но они вроде как все из проверенного списка. Или не шутка, а желание нажиться? Так из-за этих мудаков можно всю охоту запороть.

Старыч прочистил горло. Давно его не выводили из себя.

— Что за идиотские шутки перед боем? — выдал он в эфир гневно. — Какой борт говорит? Кого условия не устраивают?

— Спокойно, командир! — ответил ему все тот же голос. — Твои здесь не причем. Просто прибыла еще одна команда по добыче белой жемчужины. Давайте не будем ссориться, и обсудим условие сделки.

Старыч моментально успокоился, приняв свое обычное состояние трезвой оценки ситуации и ее раскладов. Еще одна команда охотников, и понятно, что не из Крыма и ближайших городов к востоку от Пекла, хотя бы потому, что в тех городах, так же, как и ранее в Крыму, охотников на неназываемого просто не существовало. Значит эти товарищи с запада. Что они тут делают? Идиотский вопрос, да то же что и они. Если в города после перезагрузки выдвигается куча разных команд, то почему бы и скреббера не вычислить нескольким охотничьим отрядам? Эта мысль позабавила его, поэтому он спросил:

— Надеюсь вы единственные наши конкуренты?

— Не конкуренты, уважаемый, — в голосе говорившего послышался смешок, — партнеры. Партнеры, которые готовы договориться. Цель у нас одна, только способы ее достижения могут отличаться.

Старыч стал прикидывать расклады. Первое. Они запалились. Так близко к скребберу без подобного дара как у него никто не смог бы подобраться. Второе. Раз их обнаружили, и понимают, что они готовы к атаке, так как влезли в эфир перед самым ее началом, значит и команда чужаков явно не в десяти километрах отсюда наблюдает за ними в подзорную трубу, и хочет нахаляву снять сливки. То есть у них тоже имеются специфические возможности укрыть свое присутствие от скреббера, и они где-то рядом. В таком случае мысль о проколе можно пока отложить в сторону. Мало ли в Стиксе, особенно ближе к Пеклу подобных команд? Он не знал. Третье. Что он там сказал про способы? У нас бронетехника. А у них что? Какие-то другие варианты? Все те же специфические дары? Тогда это точно люди с запада, возможно с мифической Москва-сити. Значит по любому нужно договариваться. А может быт это была такая скрытая угроза? Мол, не захотите договариваться, есть у нас способы? Хотя зачем вообще все эти рассуждения? Не воевать же между собой в самом деле. Чужак верно сказал, что цель у нас одна.

— Хорошо, мы готовы договариваться, — своим ответом Старыч подвел черту под собственными размышлениями. — Нужно понять кто какими силами обладает, и как совместно провести атаку. Добычу думаю стоит поделить пополам, что бы никому не было обидно.

Он все же решил проверить, насколько хорошо оппонент осведомлен о составе его отряда, а также попробовать выведать эту же информацию про команду чужаков.

— Ваши силы мы и так знаем. А делиться будем по-другому. Себе мы заберем белую жемчужину, вам же отдадим янтарь. Если жемчужин будет больше, то тогда ресурсы будем делить пополам.

О том, что жемчужин в монстре может быть больше чем одна слухи ходили, но на деле Старыч с таким еще не сталкивался, и полагал, что это из сферы досужих рассуждений людей, кто и скреббера-то в глаза не видел. По поводу янтаря, добываемого из скребберов. Ресурс несомненно ценный, в разы ценнее янтаря из любого элитника. Из него изготовляли «лайт-спек» — этот наркотик не обладает побочными эффектами, не вызывает привыкания, очень сильно повышает регенерацию и выносливость на короткий срок, также обостряет ощущения, помогает при развитии новых навыков. Его повышенная доза надежно отключает человека, вызывая яркий сон, при котором фантастически быстро лечатся даже тяжелые ранения. Особенно эффективен при регенерации утерянных конечностей и органов. Ресурс безусловно ценнейший, но если брать рыночную стоимость белой жемчужины, и стоимость спека, изготовленного в объеме добытого из скреббера янтаря, а это около ста стандартных доз спека, то разница в цене составит примерно один к пятнадцати, в сторону жемчужины. Других же полезных ингредиентов, споранов и гороха, добываемых из зараженных, в неназываемых не водилось. Дележ получался совершенно грабительским.

— Так дело не пойдет, — ответил неизвестному Старыч, отмечая, что тот не словом не обмолвился о своих силах. — Драться будем вместе, значит и добычу необходимо делить поровну.

— А как мы будем делить жемчужину, пополам распилим? — задал незнакомец вполне уместный вопрос.

— Доедем до стаба, там и поделим.

— Нет, у нас другие планы. И нам нужна белая жемчужина, а не ее эквивалент в других продуктах. Но не будем спорить. У нас следующее предложение: мы самостоятельно, без вашей помощи добываем жемчужину, вам передаем янтарь, и на том расходимся. Как тебе такой расклад, командир? Как к тебе, кстати, обращаться?

— Старыч, — на автомате ответил Старыч не позывным «первый», как это принято в рейдах, а назвав свое имя, немного шокированный таким предложением, и замолчал, обдумывая ситуацию.

Предложение было неоднозначным. Во всяком случае конкретно в сегодняшней ситуации. Будь с ним вся его прежняя команда, он бы, пожалуй, отказался, предпочтя расправиться с монстром самостоятельно, и исходил бы именно с такой позиции в торговле. Но сейчас… когда две трети твоей команды состоят из необкатанных бойцов… Ведь обычно, когда пополняли команду после охоты, то потом неделями, а то и месяцами, в зависимости от того, когда поступит очередной сигнал с новой наводкой, проводили тренировки, растворяя новых людей в своей команде, и притирались друг к другу. Потому и потери у слаженного отряда были минимальными. Какие потери будут сегодня, Старыч не взялся бы оценить даже приблизительно.

Так что как ни крути, а предложение получить янтарь просто постояв в сторонке, и не мешая чужакам убивать скреббера, выглядело довольно привлекательно. Ну не получат они в этот раз белку, зато вернутся без потерь и с янтарем, что само по себе уже неплохой результат. По цене добычи это сравнимо с рейдом на элитника. Не самого крутого, те водятся дальше на запад, и сюда забредают редко, их кормовая база ближе к Пеклу, но плюс-минус получить с элиты пару красных жемчужин, и три-четыре черных, в этой местности считается за норму, хотя не редко попадается и более жирная добыча.

Помимо этого, появляется возможность понаблюдать со стороны, как чужаки будут биться с монстром. Может быть что-то можно будет взять себе на вооружение.

— Хорошо, мы согласны, — наконец прервал молчание Старыч, приняв окончательное решение.

— Тогда просьба дать команду тем двум джипам, что контролируют ваш тыл, отвернуть пулеметы в стороны, что бы ненароком не пальнули в нашего человека.

Продублировав эту команду своим подчиненным, Старыч, да и все, кто был свободен от наблюдения за неназываемым, с любопытством стали шарить глазами по лесу, в низине, за их спинами. Но человек появился не из леса.

На возвышенности, где они находились, метрах в двадцати позади отряда, в пространстве будто надулся пузырь, и истаяв, выпустил из себя темноволосого высокого мужчину в камуфляже с каким-то черным животным, похожим на кошку, только бронированную черным панцирем, и ростом чуть выше пояса человека.

Будь это животное раз в пять больше, то Старыч, однозначно, принял бы его за элитника, или близкого к этой категории существа, так как в Улье для всех тварей был лишь один закон роста и развития — как можно больше жрать, и становиться здоровее и здоровее изо-дня в день. Тут же, отнести кошку, да, скорее всего это было нечто берущее начало в кошачьих, к какому бы то ни было виду было сложно. Можно было бы подумать про кваза, только Старыч не помнил, что бы животные становились квазами. Хотя кто его знает, в этой долбанной проклятой Земле, можно ожидать чего угодно.

Тут до Старыча дошло. Вот хитрожопые! Он и сам умеет уходить в инвиз, правда ненадолго, за последние десять лет, его время пребывания в нем увеличилось до восьми секунд, и скрываться в нем он мог лишь один, но, понятное дело, есть умельцы с намного более прокаченными способностями. Этот видимо один из таких. Так вот оно в чем дело. Незнакомец просто находился рядом с его командой под преломлением, или какой иной схожей способностью, и потому спокойно, за их счет, подобрался так близко к хозяину Улья. Правда тут же возник вопрос, он что один это сделал? Наверное, остальная его компания все же где-то поблизости, спрятанная в лесу.

Словно в подтверждении его слов, ожил эфир, в котором прозвучал прежний голос, тогда как появившийся человек молчал. Правда от произнесенной фразы Старыч испытал еще один легкий шок. Судя по тому, как на него посмотрел наводчик, у него были схожие чувства.

— Это наш боец. Он сейчас сходит к неназываемому. Прошу не предпринимать никаких действий!

Что сделает? Сходит? ОДИН?

— Что сделает? — Старыч, сам не заметил, как задал этот вопрос.

— Он уже пошел, — был ему ответ, — просьба не мешать, не создавать лишнего шума и движения.

Под изумленные взоры, человек, у которого за спиной обнаружилось два меча, неспешной трусцой устремился в сторону скреббера, постепенно набирая скорость, и скрываясь в лесных зарослях. Зверь держался рядом с ним, не отставая и не обгоняя.

Во время движения он лишь на секунду повернул голову в сторону БМП командира, и как будто скользнул взглядом по лицу Старыча, которого за броней башни, он не мог видеть, при всем желании.

Минут через пять, все увидели, как скреббер зашевелился и начал опускаться вниз к земле, скрываясь за деревьями из поля зрения отряда. Все сидели в напряжении, ожидая чего угодно. Поведение монстра было совершенно нехарактерным, исходя из всех предыдущих встреч с ним. Вдруг, в том месте куда он опустился, вспыхнуло короткое зарево, пространство там как будто вздулось, всполохнулось, и тут же опало, оставив после себя небольшую рябь, которая постепенно сгладилась, и все стихло. А у Старыча развеялось то призрачное чувство уверенности в безопасности, исходящая до этого от скреббера.

Ожил эфир, голосом незнакомца:

— Старыч, значица так, условия сделки меняются. Мы отдаем вам жемчужину, а янтарь забираем себе. Просьба лично встретить моего бойца, он передаст тебе белую. Прием.

Старыч уже устал удивляться и испытывать новые нервные потрясения.

— Принято, — ответил он, сбрасывая оцепенение, и полез через люк наружу.

На холм уже взбирался меченосец со своим зверем.

Старыч спрыгнул с борта машины, и пошел навстречу. В голове крутился целый ворох вопросов, но он понимал, что ответов ему никто давать не собирается. Интересно будет посмотреть на труп скреббера, и что от него осталось, подумал он, сближаясь с незнакомцем.

Они встретились, и меченосец, пристально глядя в глаза, потянул Старычу открытую ладонь, чуть сжав ее, так что образовалась лодочка, на которой лежал бархатистый белый шарик. Старыч отвел взгляд от глаз человека, переведя его на протянутую руку, и подхватил жемчужину, невольно коснувшись пальцами открытой кожи на ладони незнакомца.

На короткое мгновение его охватило чувство вывернутой наизнанку нервной системы, которое он испытал при встрече со своим первым скреббером-паутиной-веретеном. Боли и шока не было, был лишь отголосок тех эмоций, что он тогда ощутил, а также перед глазами за долю секунды промелькнули подробности тех событий, как будто его мышление ускорилось в сотню раз, чтобы в деталях припомнить тот день, но это он понял задним умом, когда мгновение уже пролетело.

Он удивленно поднял глаза на человека. Тот улыбнулся ему, подмигнул, и обогнув по дуге, пошел в ту сторону, откуда появился с самого начала, но на этот раз никуда не исчез, а перейдя на легкий бег, и постепенно ускоряясь, растворился в лесу вместе со своим зверем.

Старыч на всякий случай опустил взгляд вниз, разглядывая жемчужину, которая начала нагреваться в его ладони, и чуть вибрировать. Самая настоящая белая, добытая из скреббера.

Он забрался обратно в БМП, и дал команду выдвигаться в сторону поверженного монстра. Хотя кто тут бо́льший монстр был еще тот вопрос. Как может один человек, с каким-то непонятным животным убить скреббера, не получив ни царапины, и даже не запыхавшись? Из какого Пекла он вылез? И уж за ним, и теми, кто общался по рации, он гоняться точно не собирается.

****

Все два дня, что мы добирались до ближайшей точки, обозначенной на карте, где разведчики хозяина Форта Байярд обнаружили следы местного супермонстра, под название скреббер, я ломал голову, что же такое мне выдал мой «Умник», определив, что дар Давида, как оказалось звали хозяина этого заведения, искусственно привит. А его копирование привело к смерти носителя.

Это название суперкомпьютера — Умник, как-то само собою всплыло в сознании, и показалось мне абсолютно правильным. Как если бы я вспомнил кличку своей собаки, которую давно не видел. Вернее, кличку-то я всегда помнил, только собака потерялась. А теперь вот нашлась. Еще в голове витали некие определения о втором контуре мышления, но я задвинул их куда подальше. Не хватало сейчас еще усложнять и так непонятные непонятки.

Первую остановку после то ли бегства, то ли запланированного выезда из Форта, мы сделали километров через двадцать, углубившись в лес. Три раза во время поездки оставляли по дороге дозор, чтобы проверить, нет ли за нами слежки. Теперь роль дозорного выполняла лишь одна Че. Сухарь сказал нечего тратить дорогостоящий бензин, когда имеются собственные халявные ресурсы.

Полноценной погони мы не опасались, так как Гайка, по приказу Сухаря, основательно «придавила» не только Циклопа, но и начальника охраны, с несколькими его помощниками, что крутились в зале перед нашим выездом. Как минимум один день они будут находиться немного в прострации, занятые поиском роз для нее. Где там она розы-то увидела? Ну а их руководителя на тот свет определил я. Так что отдавать команду на преследование было некому, разве что какой-нибудь инфантильный дурачок возгорит желанием отомстить за босса. Но это вряд ли. Здесь выживают прагматики, а не романтики.

— Значится так, бойцы, нужно определиться с дальнейшим направлением — объявил Сухарь, когда народ выбрался из машин на небольшую полянку, а Рок с Лосем организовали защиту и маскировку отряда. — У нас есть две точки, где имеются некоторые шансы встретиться с неназываемым. Обе они в западном направлении, но до одной из них два дня пути, а до второй все четыре. Какие будут мнения?

— Лучше убраться подальше, — предложил Глухарь, — а то мы тут малость наследили. Насколько я помню, Давид довольно известная личность. Имеет связи с гарнизонными, может быть и с главой стаба. Помнишь, командир?

— Помню, помню. В этом есть резон. Еще мнения?

— Так это. А Хозяин что, на одном месте сидит? У него там гнездо что ли? — спросил Рокфорт.

— Гнездо! — тут же заржал Чип. — И яйца!

— Два в одном! — поддержал его Дейл.

— А ну цыть! — замахнулся Лось на близнецов.

У того, что сидел с ним рядом, исчезла голова, и рука Лося скользнула по воздух над плечами. Значит это Чип. Я их так и не научился еще различать. Вся команда была одета почти одинаково, в камуфляж, разве что Гайка выделялась как фигурой, так и покроем униформы. Если Дейл не вешал себе за спину бейсбольную биту, а сейчас в этом не было никакой надобности, то я тут же начинал путаться кто из них, кто.

— Чем быстрее доедем, тем быстрее узнаем, — предложил Лось.

— Лови ветра в поле, — высказался и Серый. — За нами что, специально погоню организуют?

— Не думаю, — ответил Сухарь, — но в Крым нам лучше теперь не соваться.

— Так мы туда вроде и не собирались? — прогудел Рокфор.

— Теперь и не соберёмся, — Сухарь с укоризной глядел на меня. — Нам с Вороном, похоже вообще опасно появляться в приличном обществе. Люди мрут как мухи при общении с ним тет-а-тет.

Ну вот, начинается. Я подозревал, что Сухарь не оставит эту тему, а он и не стал откладывать чтение нотаций в долгий ящик.

— Мда, как-то неудобно получилось, — пожал я плечами.

— Неудобно? — засмеялся Вжик, замахав руками.

Рокфор, видимо уже по привычке заняв позицию за Вжиком, прижал его руки обратно к телу.

— Убить хозяина гостиницы, которая тут уже более сорока лет стоит, а ее владелец вообще неизвестно сколько лет коптил на просторах Стикса, ему видите ли всего лишь неудобно, — Сухарь нахмурился.

Переигрывает, по-моему. Ну и что мне нужно ответить? Больше так не буду? Мы теперь одна команда, и не только потому что нам по дороге, а еще и после того памятного разговора в гостинице, когда «крестный отец» принял меня с Че в свою «семью».

— Сухарь, я постараюсь в следующий раз не влезать людям в мозги.

— Не надо стараться. Надо меня слушать. И влезать тогда, когда это нужно, а не по собственной инициативе, это понятно?

Когда Сухарь включает командира, спорить с ним исчезает всякое желание.

— Понятно, чего тут непонятного, — развел я руками, — оно как-то само вышло. Но я теперь примерно понимаю в какие зоны лучше не лезть Чуйкой.

Универсальное определение воздействия на окружение как Имунов, так и работы моего Умника. А главное совершенно никому не понятное. Не то что бы я решил совсем скрывать некоторые свои возможности, но сначала надо самому в них разобраться.

— Давай-ка поподробней на эту тему. Что там произошло?

— Ты же знаешь, что у меня очень сильная регенерация тела. В какой-то части это касается и ментального воздействия.

Гайка с интересом посмотрела на меня. О таком аспекте моих талантов мы еще не говорили. Хотя мое общение с Че на расстоянии явно выходило за рамки обыденности.

— Конкретно я это ощутил здесь, в гостинице, — пояснил я. — Еще когда Давид в первый раз включил своего Подавителя, а Рок закрыл нас щитами в ментале, я успел уловить негативный эффект от его атаки, и понял, что могу справиться с ним.

5Гл0

Про музыку, а своей голове, и борьбу с диверсией Монаха я решил не рассказывать, чтобы не усложнять.

— Когда же Давид включил Подавителя у себя в кабинете, где я оказался одни рядом с ним, то Чуйка мне подсказала, что моя защита может сработать и по-другому. Нужно взаимодействовать с телом агрессора, и тогда я смогу увидеть опасный участок в астральной части у носителя, откуда исходит угроза. Что я и сделал. Когда я попытался достучаться до этого самого опасного участка, то каким-то образом понял, что этот Дар Давид получил искусственным путем. Чуйка подсказала что его можно изучить. Но как только я попытался это сделать, как этот его привитый дар и убил своего носителя. Вот и все.

— Сдается мне, что у Монаха произошло нечто подобное, — задумчиво произнес Сухарь. — Ты ведь тоже про его дар спрашивал тогда, откуда он у него появился. А ты, догорая Гайка, заставила Монаха думать об этом. Так что с тебя я вины тоже не снимаю! Творят что хотят без разрешения!

Ну слава богу, не я один виноват оказался на этот, вернее тот раз.

Гайка уперла руки в боки, готовая возражать, но Сухарь остановил ее, приподняв ладонь.

— Не нужно со мной спорить. Давайте лучше делать выводы, и думать к чему нас все это может привести.

— Сухарь, получается, что если мы будем идти в ту сторону, куда нам показывает твой компас, — возбужденно заговорил Вжик, начиная движение вокруг поляны, — то мы всегда будем находить таких вот искусственных одаренных. Это ведь классно! Если кто-то научился прививать новые умения, то это нужно обязательно узнать!

— Или скорее шею себе сломать, — скептически заметил Глухарь.

— Компас, — хмыкнул Сухарь. — Интересное определение. Если наложить одно на другое, то, пожалуй, можно условно назвать это и компасом. Мы, Вжик, не научная экспедиция, и я полностью согласен с мнением Глухаря, что от таких знакомств нам лучше держаться подальше. Я не представляю какой мощью должен обладать человек, способный привить дар другому человеку. Причем разный. Я вообще не представляю, как это возможно.

— Ну мы же со Склифом в какой-то мере умеем это делать! Почему бы не обменяться опытом? — не сдавался Вжик.

— Вжик, — вмешалась Гайка, — тебя какая муха укусила? Включи мозг, какой еще обмен опытом? Носители — один барыга с многолетним стажем, другой из ордена. Ты понимаешь на кого мы можем нарваться в итоге?

— Спекся наш Вжик, — сделал вывод Дейл, поджав губы, — наука затмила ему разум. Перестал понимать простые вещи.

— А ведь я верил в него! — вздохнул Чип. — Прощай друг!

Вжик застыл на месте, обводя народ немного шальным взглядом. Затем махнул рукой и сел на землю.

— Только не плач! — сказал Дейл.

— Не буду, — буркнул обиженный Вжик. — Вот увидите, сами же попретесь в ту сторону, куда укажет компас.

Я посмотрел на Сухаря, и понял, что Вжик прав. Он не лез в перебранку, потому что углубился сам в себя, и перебирал свои струны или нити. Почувствовав мой взгляд, он очнулся, и кивнул мне:

— Ничего не ощущаешь?

— Что, опять? Может быть это то, что было ранее?

— Нет. Стоило Давиду покинуть нас, как твоя струна успокоилась. А теперь снова вижу ее дрожание, хоть и очень слабое.

— Ну и какое будет твое решение, командир? — почему-то усмехнулся Лось.

— Нужно подтвердить теорию, чтобы потом железобетонно понимать во что мы можем вляпаться, и что это за люди, — решил Сухарь. — Потом такого шанса может не сложиться. Тем более, что едем мы в лес, а не в населенный пункт.

— Ха! Я же говорил, — подскочил Вжик и вновь начал нарезать круги.

— Иии как это работает? Твой компас, или струна Ворона? — спросила Гайка. — Мы знаем направление движения?

— Нет, не знаем. Мы на развилке. Ты же понимаешь, что компас — это образное выражение. Север или юг судьба не показывает. Когда мы выберем нужное направление, то по ходу его движения увидим сильнее дрожит струна Ворона или нет. У нас всего два намерения, которые мы еще не осуществили. Струна отозвалось на одно из них.

— Подожди-ка. Так давайте прямо сейчас решим. Например, поехать на дальнюю точку, и ты стазу увидишь.

— Хм, и то верно, — Сухарь побарабанил пальцами по борту Уаза, рядом с которым стоял, — самому в голову почему-то не пришла эта мысль.

Он достал планшет.

— Ворон, иди сюда, — позвал он меня, — смотри, поедем на эту точку.

Я посмотрел, и пожал плечами. На эту так на эту. Сухарь был одновременно здесь, и где-то внутри себя.

— Нет, — спустя несколько секунд сказал он, — сюда поедем.

Он уменьшил карту на планшете, и прокрутив местность указал другую точку.

Хорошо, на эту. Это та, которая ближе.

— Смотри-ка работает, — в очередной раз хмыкнул Сухарь. — Решено, едем на ближнюю точку. Струна сработала на нее.

— Так это. Ежели мы едем добывать жемчужину, то на что тогда указывает этот ваш компас? — задал вопрос Рок.

Все переглянулись. И правда, мы же не к людям едем.

— А может у Ворона струна взаимодействует еще и с хозяином Стикса? — первым нарушил молчание Глухарь, озвучив мысль, которая, похоже, всем пришла в голову.

— Тем более нужно ехать туда и выяснять, — махнул рукой Сухарь. — Буду изучать характер плетения рисунка струны по дороге. Возможно он другой. По машинам!

Дорога заняла два дня, и все это время Сухарь на каждом привале и ночевке доставал меня с «замером» моих ощущений. Так-то мне и самому хотелось бы иметь какую-либо определенность с тем, что видел он, но не ощущал я. Умник ответов не давал.

Умник, по ходу, работал вообще по другому принципу. Это не ИИ (искусственный интеллект), и не запрос в интернет, это, судя по всему, машина по решению четко сформулированных задач. ИИ, а вернее его интеллект, подозреваю, связан на прямую со мной, и завязан на меня. Такое ощущение, что это не я к нему делаю запрос, а он ко мне. Что-то типа: что, хозяин, надо? Я даю задание просчитать вероятные действия противника, он их просчитывает. Я желаю совместить две системы — Имунов и суперкомпьютер, и они сливаются в ментале, выдавая мне, как результат мелодию даров. Имею намерение понять, что за дар у Давида, и получаю анализ данных, более того, еще и решаю, что с этим делать. Вот тут промашка вышла, надо было еще подумать о последствиях решения копировать чужие данные, вполне возможно Умник смог бы выявить варианты развития событий, и тогда Давид остался бы жив. Но что сделано, то сделано.

В общем я — ведущий, а Умник ведомый. Поэтому и помощи от него в плане советов и подсказок ожидать не стоит. А вот использовать его в качестве аналитического центра, когда речь идет об уже известных ему технологиях, его вполне можно. Только беда в том, что я их не знаю, этих технологий, и что давать ему в обработку. Из своих запросов к нему я вычислил лишь одно. То, что было у Давида — это что-то вроде искусственной нашлепки на личность. Дополнительного органа, если выражаться физическими, а не ментально-астральными понятиями, пришитого человеку. Зубного импланта. Нет, скорее пересаженного органа, который прижился и сросся с организмом носителя, давая ему новую функцию, которую тот ранее не имел. Типа хвоста, например, и умение управлять им, чтобы цепляться за ветки. Наша технология была иная. Мы делали прошивку и перепрошивку. Мы. Ха-ха. Всем все ясно? Ага, и мне понятнее не стало. Кроме того, что это разные технологии и процессы.

Обсудив с Сухарем, Вжиком, Гайкой и Девайсом, в общем со всеми, кто работал с тактической картой и в ментале некоторые аспекты мой Чуйки, о которых я поведал Сухарю, вроде как поняли, почему меня не получается подключить в общую схему тактической карты.

Дар предвидения Сухаря, его умение видеть нити судьбы и умение плести из них прогнозы, пасовал перед расчетами Умника, потому что тот сам начинал эти прогнозы строить и просчитывать в моменте, основываясь на физических данных, считываемых извне. А я вносил еще большую сумятицу тем, каким образом использовал эти расчеты. Поэтому, на долгосрочную перспективу, моя струна, в представлении Сухаря, была крепче любого каната, и светила в будущее, словно мощный прожектор, развеивающий тьму, но в сиюминутном моменте, когда я подключал Чуйку, она растворялась, становилась призрачной, не давая сплести с собой нити других игроков в реальности.

Это никак не приблизило нас к пониманию сути дрожания моей струны, но благодаря настойчивости Сухаря, заставлявшего меня постоянно анализировать свои ощущения, выяснили, в теории, хотя бы это.

Что меня еще смешило, это как как все «на ура» восприняли теорию искусственно привитого дара. Хотя тот же Вжик, по размышлению, все же признал, что такого быть не может в принципе. Вирус ли, споры, что бы не рождало эти способности у человека, делали это посредством самого человека. Условно говоря человеческий, или любой другой мозг, словив паразита, получал некую опухоль, которая развивалась непредсказуемым путем, но не убивая, а принося пользу в виде полезного дара. Разве что можно было выстроить некие стенки, или рамки, дать рост в желаемом направлении, как это делали они со Склифом. В нашем же случае получается, что эту опухоль где-то вырастили, придав ей нужные свойства, а затем подсадили в мозг человека. Чушь какая-то.

Именно такой фразой закончил свое бурное выступление Вжик, на первой же ночевке. Как сказала Гайка, надо бы почаще Вжику такие головоломки закидывать. Впервые она видела его таким спокойным во время поездки.

— Я думал! — поднял палец, на эти слова Вжик. — Всю дорогу размышлял.

— О, наконец-то, наш ученый вышел из транса и стал думать! — тут же вставил свои три копейки Чип, и понеслась очередная перепалка.

Сухарь был склонен согласиться с выводами Вжика. Они как-то касались подобных тем со Склифосовским, хоть и не самым старым жителем Стикса (он провел здесь всего лишь сорок лет, или как посмотреть — целых сорок лет), но который, в свое время, прошел его вдоль и поперек, разве что только близко к Пеклу не лез. Видел он внешников и муров, атомитов и килдингов, наблюдал издали нолдов, и притрагивался к черноте. Всего, из сорока лет, двадцать пять, им были потрачены в путешествии по просторам Улья. Что-то гнало его постоянно вперед, пока не повстречал свою Катюшу, и не осел в Питере. Как он любил шутить, видимо любовь свою искал, а как нашел, так сразу и успокоился.

Как выдающийся знахарь, или лекарь (сленг Питерского стаба, почему-то распространившийся на ближайшие окрестности), он был востребован везде. И по этой же причине очень сильно интересующийся причинами возникновения даров, и все что с этим связано. В общем Вжик, в собственных рассуждениях, где-то приблизительно повторил версию Склифа. Умения, подаренные Стиксом, имеют хаотичный и непредсказуемый характер, их вариативность стремится к бесконечности благодаря тому, что может скрещиваться с любыми новыми проявлениями, выдавая нечто уникальное и отличное от того что уже знали.

Хотя основные базы остаются неизменными. Под базами он подразумевал стремление человека выжить. Почему знахарь — довольно распространенный дар? Потому что выживание напрямую завязано на регенерации и умении излечится. А если кто-то любил всю жизнь разевать рот и ловить бабочек, и в итоге заполучил уникальное умение «сачок» по ловле бабочек, то скорее всего мы про него не знаем, потому что его тут же сожрали любители уже человечины, а не бабочек.

Это не очень вязалось с той информацией, что я почерпнул из Умника. Правда там речь шла об изменении самой личности, а не органов ее тела, типа мозга и опухолей на нем (про опухали это условно, нет у иммунных никаких опухолей, мне это Вжик пояснил, когда я решил уточнить). А помноженные на ментальную муть, в которой я совсем не разбирался, данные сведения могли только запутать, и породить множество ненужных и бестолковых споров. Поэтому я предпочел умолчать о новых и непонятных знаниях. Если их вообще можно было назвать знаниями, а не моими домыслами.

В таких вот спорах, философских рассуждениях, и перепалок на привалах, незаметно пролетело два дня. По дороге порубали с десяток тварей с горохом, и добыли несколько черных жемчужин с парочки то ли переевшихся руберов, то ли изголодавшихся элитников. Ехали большей частью по лесам и полям, объезжая обозначенные на карте кластеры, чтобы не задерживаться в пути.

Колонну чужаков засекли еще с вечера сразу в двух планах. Сухарь, в своем метафизическом, и Девайс, в реальном мире.

Сухарь, в последнее время, уже, кажется, даже во сне постоянно сплетающий и расплетающий нити судьбы личного состава, и рассматривающий все возможные далекие чужие холсты вероятностей, протекающие словно реки мимо и параллельно, и не имеющие к ним никакого отношения, уловил колебание одного из таких течений, и сближения с ними. Он потянулся нитями, соприкасаясь, и норовя подстроиться под новый причудливый лоскут. Вроде как на ближайшее будущее все получалось довольно симпатично. А струна Ворона увеличивала амплитуду колебания.

Это никак не повлияло на движение их отряда, так как он еще с обеда дал указание Лосю и Рокфору держать маскировку на малой мощи, только что бы чуть глушить звук и накинуть что-то вроде камуфляжа, растворяя их передвижение в окружающей среде.

Спустя пол часа, когда Сухарь уже хотел дать команду Девайсу расширить зону охвата местности, тот и сам доложил о появлении в поле зрения наблюдательных дронов колонны из бронетехники, следующую на девять часов в одиннадцати километрах от них, под небольшим углом сближения. Сухарь приказал приостановиться, чтобы оказаться сзади, и немного в стороне, и следовать далее в кильватере колоны, сохраняя дистанцию в несколько километров. Маскировку оставить прежней, а наблюдательный дрон, отвести на самую дальнюю дистанцию, но так, чтобы не терять чужаков из вида.

Девайс довольно быстро нашел и расшифровал канал связи колонны, и вскоре стало ясно, что это такие-же охотники на неназываемого, как и они, прибывшие сюда из Крыма. Видимо по все той же наводки Давида.

Сухарь стал прикидывать варианты дальнейших действий. Им нужна жемчужина. На двоих она не делиться. Но приниматься за поиски монстра самостоятельно, чтобы завалить его, и обогнать конкурентов, ему представлялось плохой затеей. С неназываемым он еще не сталкивался, и что из этого может выйти не знал. К тому же во время боя можно будет нарваться на неприятный фактор в виде как раз этого прибывшего отряда, командир которого, судя по некоторым репликам, прекрасно знал, что делать, и вероятно уже имел опыт подобной охоты.

По все видимости придется договариваться. Но договариваться нужно так, чтобы в их руках был козырь, побить который будет сложно. Зачем вообще мощному моторизированному подразделению какой-то вшивый отряд, состоящий из трех джипов в помощь? Этого козыря у Сухаря не было. Явного козыря не было. Но был неявный, и если не козырь, то хотя бы хороший расклад вероятностей в метафизическом плане, указывающий на гармоничность совместных действия.

Все другие решения, в том числе и отдельная охота, причем как отряда Сухаря, так и охотников из Крыма, в его плетениях приобретали какие-то корявые и уродливые формы. В случае с командой Сухаря, по началу, все выглядело тоже прекрасно, но на финише постоянно притягивалось подразделение чужаков, и все портило. А в случае совместных действий выдавался наиболее красивый узор.

Причем в этом узоре главную скрипку играла струна Ворона и Че. Да, на этот раз черные пунктирные вкрапления нити Че в струне Ворона, играли яркими антрацитовыми красками, чего ранее ни разу не наблюдалось. И что интересно, струна Ворона тоже «играла» именно в варианте общих решений. А вот в других вариациях затухала. Очень интересно и непонятно.

Сухарь принял решение прицепиться к охотникам, и пока ничего не предпринимать, просто оставаясь в тени, и наблюдая за их действиями издали.

Вскоре отряды встали на ночлег. Сухарь, в очередной раз попытал Ворона на предмет того, что он чувствует. Тот, как обычно, никаких изменений или сигналов не ощущал и лишь пожимал плечами. Сухарь рассказал ему о своих раскладах с нитями, и наказал быть на чеку. То же он сказал и Че, которая как хвостик следовала то за Вороном, то за Гайкой, которая находилась тут же. Че подтвердила, что все поняла, озвучив это через свое неизменное «мяв».

Половина следующего дня прошла в том же скрытом преследовании группировки охотников, и ожидании результата их поисков.

Дроны еще с вечера заняли свои штатные места, и ими более не пользовались. Ночью Че облазила все окрестности, и утром выступала в роли проводника, пока не подобрались на расстояние в километр, чуть усилив визуальную и шумовую маскировку. У охотников то ли не было иммунных с подобными возможностями, то ли они что-то знали про неназываемого, так как хоть и двигались осторожно, если такой термин можно было применить к бронетехнике, но все же шума создавали достаточно, чтобы заметить их издалека. Это было довольно странно.

Приободрились, когда услышали, что хозяин Улья найден. После нескольких часов неторопливого обследования и выбора нужной позиции, что подтвердило вчерашнюю догадку про опыт охотников, их командир выбрал, на его взгляд, самую подходящую, и колонна, а за ними и сухарцы, выдвинулась на исходную.

Неназываемого увидели примерно, когда до него оставалось около двух километров, и он впервые промелькнул вдали в одном из просветов между верхушек деревьев.

Сначала даже не сообразили, что это и есть хозяин Стикса. Показалось, что какой-то фантом в виде огромного кита завис над лесом, и плавает в лучах заходящего солнца.

При взгляде на него, Сухарь, вдруг сообразил, что, плетя вчера нити он без задней мысли включил в них бой с неназываемым, то есть тот уже появился в их будущей судьбе, но его самого, вернее нитей вероятности судьбы монстра Сухарь не ощущал, и в плетениях не видел, как будто они были невидимы, или же их не было вовсе. Отряд охотников он видел четко. Он не рассматривал там каждого члена отдельно, подхватив лишь их общий рисунок, фон. Что получается? У скреббера нет судьбы? Нет вероятностей будущего? Как такое моет быть? И как различить монстра в будущем? Ведь раз имеется взаимодействие с ним их нитей, то это как минимум меняет рисунок судьбы их команды. Значит должны быть какие-то косвенные признаки, по которым можно его вычислить.

Пока он размышлял над этим фактом, и припоминал свои плетения, ожила рация голосом Ворона, который вместе с Че, Чипом и Дейлом, ехал в последнем УАЗе, а Сухарь, неожиданно, обнаружил, что, занимаясь самокопанием, пропустил как струна Ворона и Че вспыхнула новой расцветкой, словно наткнулась на некое судьбоносное событие, которое, не меняя их дальнейшие намерения и планы, тем не менее насытило струну новыми оттенками, придавая пунктиру Че более резкие и четкие очертания.

— Сухарь, — голос Ворона был взволнован, — это Божья Коровка. Нам с Че нужно сходить к ней.

— Какая еще божья коровка? — в недоумении спросил Сухарь, хотя и догадался сразу о ком идет речь, но больно уж это определение дико звучало.

— Тот, кого вы называете скреббером, — Сухарь чуть ли не кожей почувствовал, как напряглась вся команда, когда Ворон произнес вслух имя неназываемого. Хоть его ребята и не были столь суеверны, как большинство жителей Стикса, но все же общие традиции заглушить в себе непросто, — это божья коровка. Сейчас долго объяснять, я и сам толком ничего не понимаю, но мы с Че уверены, что это она, и нам нужно добраться до нее первыми.

— Сходить к коровке, и что? Молока набрать? — усмехнулся Сухарь, чувствуя, как после его шутки, коллектив моментально расслабился, как будто у командира уже имелся план.

— Мы принесем батарейку и молоко, — Ворон как будто не понял шутку, а воспринял слова Сухаря всерьез.

— Давай-ка попробую угадать, — Сухарь уже и правда начал прикидывать дальнейший план действий, — батарейка, это белая жемчужина, а молоко, это что? У неназываемого из полезных ресурсов еще янтарь имеется. Только он никак на жидкость не тянет.

— Че дала понять, что это и есть молоко.

— Как нити и узелки могут быть жидкостью?

— Не знаю. Че сказала, что будет молочко.

— Че. Сказала. Гайка?

Сидевшая рядом Гайка сделала большие глаза.

— Я-то откуда знаю? Но Че врать не умеет, это точно.

— Терпеть ненавижу, когда что-то непонятно.

Сухарь помолчал несколько секунд, переваривая информацию.

— Так. Хорошо. Вопрос теперь в том, каким образом вы их добудете? — спросил он.

— Я еще и сам не знаю, но уверен, что у нас с Че это получится. Че тоже в этом уверена на сто процентов.

— Хороший расклад перед боем, — проворочал Сухарь. — Пойдем туда не знаем зачем, и возьмем то, не зная, как. Шикарный план. Вы прям точно уверены?

— Да, командир!

— Мяв!

— Еще какие-то вводные есть? Чего нам стоит опасаться и ждать? Какая помощь тебе нужна? Охотникам что сказать? Они в деле, нужна их поддержка?

— Нет, ничего не нужно. Мы просто сходим к божьей коровке, и заберем то, что нам надо. И, может быть, узнаем что-нибудь еще. Я рассчитываю на это.

— Да уж, ваш план заблистал новыми красками.

Сухарь задумался на несколько минут, автоматически перебирая и поглядывая на плетения и узоры. Ничего нового. Рисунок их взаимодействия с охотниками нисколько не изменился. Только вот теперь у него в руках оказался настоящий козырь. И глядя на переплетение нитей судьбы, Сухарь был почти уверен, что не потеряет его. Вернее, их.

— Значица так, — Сухарь наконец определился с дальнейшими действиями, — приближаемся к колонне на дистанцию в пятьдесят метров. Лось и Рок маскировку поднимайте на уровень полной невидимости и шумоподавления. На Ворона и Че организуйте отдельный, мобильный щит. Ворон и Че, как только выйдем на исходную позицию, вы идете к колонне, и ожидаете результатов моих переговоров с их командиром. Наша задача забрать белку себе. Всем все ясно? Поехали!

— Командир! — в рации раздался голос Глухаря.

— Слушаю.

— Я тоже вылазку сделать хочу, пробежаться по местности.

— Зачем это? Если охотники или БК заметят, может произойти конфликт интересов.

— Я в режиме своей маскировки, и Лось с Роком помогут. Они говорят, что не проблема на меня выделить отдельный контур защиты и прослеживать на тактической карте мой путь. Хочу пошукать разные приметы. Ведь следопыты Давида не просто так гуляют по области, явно на что-то обращают внимание.

— Добро, доложишься потом.

Переговоры прошли успешно, и Ворон с Че отправились к БК, как теперь с легкой руки Дейла, стали называть скреббера или божью коровку. Нечто нейтральное, ни то ни се, а то как-то стремно, объяснил Дейл свое новшество. Пока сближались с колонной охотников, и добирались до конечной точки, Чип и Дейл, воспользовавшись тем, что ехали с Вороном и Че в одной машине закидали Ворона ворохом вопросов, но вразумительных ответов от него добиться не сумели, так как тот и сам находился в небольшой прострации от происходящего, и мало что понимал. Хотя и был уверен в том, что им необходимо сделать.

Струна Ворона дрожала. Видимо их предположение, что она реагирует на БК (пацаны выдали в чате на тактической карте, которая не закрывалась с самого утра, свое новое определение, добавив, что с Ворона информации, как с козла молока, и Сухарю оно понравилось), оправдалось. Так Сухарь думал, пока Ворон не пробежал мимо БМП Старыча, имя которого Сухарь выяснил во время переговоров. В этот момент Сухарь ощутил, как струна вошла в некий резонанс, а затем снова заколебалась в прежнем ритме.

— Сухарь, с их командиром что-то не так, — доложил Ворон, — на обратном пути проверю.

— Добро.

Сухарь стал более пристально наблюдать за струной Ворона. Он ожидал, что ее колебания прекратятся, как только закончится эпопея с БК. Но этого не случилось, и для него бой Ворона и Че с БК в переплетениях нитей и на тактической карте прошел вообще незаметно, как будто ничего и не было. Прибежали на точку, вспышка в реальном мире, ноль на тактической карте, и вот уже Ворон и Че двигаются обратно. А струна все так же дрожит.

— Командир, я выпил молоко, и возвращаюсь, — раздалось в эфире, и Сухарь от этих слов чуть не поперхнулся. — Скажи охотникам, что бы их главный вышел наружу, я отдам ему белку и кое-что проверю.

— Принято, — проворчал Сухарь, даже не пытаясь понять, что происходит, и не спрашивая у Ворона, почему он решил отдать белую жемчужину, ведь она была нужна им для Че, — только смотри у меня, проверяльщик! Что бы на этот раз без трупов, понял? Тут люди вроде как адекватные.

— Так точно, командир! Все будет хорошо, я чувствую это.

Ворон и Старыч встретились на поляне. Не говоря ни слова, Ворон передал Старычу жемчужину. Струна Ворона и нить Старыча, которую Сухарь, после пожелания Ворона встретиться с командиром охотников, вычленил из полотна их отряда теперь для себя отдельно, и которая оказалась с какими-то белыми вкраплениями, наподобие нити Че в струне Ворона, пришли в возбуждение. Сблизившись на мгновение, они приобрели одинаковую амплитуду колебания, которая тут же погасла, и нити разошлись обратно в разные стороны.

Спустя короткое время отряд охотников двинулся в сторону погибшей БК, а сухарцы ровно в противоположенную сторону.

— Что там, Ворон? — не сильно рассчитывая на вразумительный ответ, который он будет выпытывать у Ворона на ближайшем привале, спросил Сухарь.

И точно:

— Нам не нужна белая жемчужина. Нам нужна золотая, из ангельского скреббера.

Час от часу не легче, подумал Сухарь, мы и простого-то неназываемого еще не били, и по ходу не будем бить, а уж ангельского скреббера… И почему Ворон назвал скреббера скреббером, а не БК?

1 Гл1

Глава 1

Очередное совещание глав поселений 2 уровня, или скорее отчет перед поселением 1 уровня, сиречь Ростова-на-Кривой, начиналось как обычно с докладов десятников, возглавляющих администрации городов 2 уровня, один из которых был Крым.

Распространенное выражение, как и мнение большинства простых обывателей городов 2 уровня, которые редко выходили за пределы своих поселений, что Москва, она где-то недалеко, чуть ли не следующая станция, было ошибочно. Просто так было принято говорить: Москвичи забрали, в Москву перебрался.

На самом деле до Москвы было еще множество поселений и городов, раскинувшихся по площади в нескольких сотен тысяч квадратных километров этого района Улья, и объединенных под единым знаменем ангельского конгломерата. Сама же Москва представляли из себя город-крепость, оборудованный самыми последними средствами обороны и нападения, собранных со всех подчиненных ей городов, и была расположена на самой границе Пекла.

Она была городом номер 0. Городом главою, городом ангелов. Все другие города восточного московского сектора, сумевшие расположиться на выгодных позициях, что бы можно было обогащаться военной техникой и строительными ресурсами за счет окружающих кластеров, а также сумевших организовать достойную оборону и отпор нередким исходам орды из Пекла, имели статус 1 уровня, и подчинялись на прямую Москве, снабжая ее всеми необходимыми и лучшими ресурсами. Ведь именно создатели крепости Москва придумали систему сбора «цветных» (это название прижилось довольно недавно, а до этого в ходу была градация яркий-темный), и их быструю адаптацию в Стиксе, и по большей части являлись основателями городов 1 уровня.

Если Москва была форпостом ангельского конгломерата, то города единички представляли собою сеть крепостей, предназначенных как для сосредоточении на себе, и сдерживании волн высокоразвитых зараженных, периодически накатывающих из Пекла, что бы обеспечить более-менее комфортное проживание иммунных на востоке, позволяя им сконцентрировать свое основное внимание на сборе «цветных», а не на обороне городов, но и являющихся, в том числе, основными сборщиками урожая и ресурсов этого сектора Стикса в виде жемчуга, гороха и янтарная.

Дело было взаимовыгодным. Основанная масса жемчуга оседала в дюжине городов 1 уровня, можно сказать, что они были банкирами конгломерата, и по мере надобности снабжали жемчугом нижестоящие города. Десятки поселений 2 уровня являлись хабами и школами-интернатами для «цветных», что бесконечным потоком стекались к ним со всех окрестностей этого сектора Улья. Единички снабжали двойки любым необходимым количеством жемчуга для развития новичков, чтобы в будущем отобрать для себя лучших. А сотни и тысячи поселений 3 и 4 уровней, где тройки, помимо своей доли по добыче новичков, так же играли роль концентраторов по накоплению и переправке свежаков в двойки, в относительно спокойной обстановке могли заниматься сбором «цветных».

Причем делали это не только на дальнем востоке, ведь кластерам не прикажешь на востоке быть медленными и редкими, а на западе быстрыми и массовыми, хотя, как раз такая тенденция и прослеживалась в Стиксе, потому на западе и возникло Пекло. Были исключения и там, и там, но на западе поселения 3 и 4 уровней, приходилось охранять единичкам, не позволяя элите просочиться через свои кордоны. И для этого не обязательно было строить великие китайские стены, достаточно было расположить крепости и форпосты на пути орды таким образом и такими цепочками, чтобы отсекать и направлять ее движение в сторону ближайших кластеров, к лакомым кусочкам, на которых можно было отожраться, и там уже массово прорежать их нашествие. Основные пути миграции зараженных были давно изучены, и такая тактика работала как часы, редко давая сбой.

В подчинение города 1 уровня Ростов-на-Кривой, входило семь городов 2 уровня. Причем каждая двойка по численности чуть ли не в два-три раза превышала население Ростова, который состоял примерно из 50 тысяч бойцов гарнизона и 5 тысяч обслуживающего персонала. Другое дело, что вокруг него было расположено множество крепостей, фортов, и бастионов различной конфигурации, где располагалось в общей сложности еще под 50 тысяч вояк, которые периодически менялись составом в материнском городе. Но даже их общая численность не дотягивала до 200 тысяч того же Крыма, из которых, стоит обмолвиться, около 50 тысяч были контрактники, но все же.

На таких, как сегодня, совещаниях все десятники и игумены поселений 2 уровня не скрывали своей принадлежности к ангельской структуре, и были облачены в соответствующую своему подразделению униформу, со знаками отличия. У армейцев или силовиков, это полевая форма песочного цвета, две молнии в правой петлице и от одного до пяти перьев на правом погоне. У орденских, относительно недавно, произошла реформа внешнего вида, и теперь они так же щеголяли в форме военного образца, но более строго стиля, серого цвета, и в левой петлице каждый игумен имел по две молнии, и от одной до пяти звезд на левом погоне.

Когда, пару десятков лет назад, новый глава ордена Адольф вводил в обиход эту форму, возник довольно серьезный скандал, коснувшийся знаков на погонах, и некоторой другой атрибутики, которую глава хотел видеть на их одежде. Дошло до того, что довольно большая часть представителей «духовной» службы просто отказывались одевать новую форму, нисколько не стесняясь в выражениях по поводу того, куда их глава и его модельеры могут себе засунуть все вот эти кресты и прочие свастики. Пришлось вводить звезды, а прочие элементы упразднить, оставив лишь молнии в петлицах, которые были изначально в обиходе у обоих структур.

Свои знаки различия в поселениях 2 уровня силовики не афишировали, как и причастность к военной структуре ангельского конгломерата. Само понятие ангельские города или ангельский конгломерат изредка витало где-то на уровне слухов, относя это определение к досужим рассуждениям о том, что здесь вам не там, а земля, почти обетованная, где нет черноты, муров, внешников, атомитов и прочей мерзости Стикса, распространенных в других его районах.

Именно в городах 2 уровня пролегала та незримая граница, где ангельская структура была уже вроде как на слуху, но не в явном виде, как в городах 1 уровня. То есть обыватели вроде как догадывались, что гарнизон, это не сборная солянка иммунных, а некая военизированная структура. Но в слух об этом старались не судачить. Боялись тех же орденских, который как раз и не скрывали своей организации и силы, хотя и считались вроде как почтовой службой. Которая как-то очень легко умела брать людей в оборот.

Дело в том, что двойки были некими фильтрами, после которых люди, ушедшие в единицы, становились практические невозвратными. Об этом не стоило знать, как населению, так и гарнизону, состоящему не из самых сильных одаренных, но тем не менее уже входящему в силовую структуру ангелов.

Другая, не менее веская причина не раскрывать истинную мощь и потенциал ангельского конгломерата, заключалась в шпионах из других частей Стикса. Там тоже имелись свои сообщества, и корольки, живущие по своему уставу, и посматривающие по сторонам, где бы чего урвать для себя. Все как на старой доброй Земле.

Улей — свободная территория, и каждый может бродить там, где ему пожелается. Поэтому пришлых из других частей Стикса в этом его секторе были тысячи, если не десятки тысяч. И большинство из них здесь же и оседало, так как благодаря стараниям ангелов и созданной им системе, жить в этой части Улья было чуть полегче, чем в других. Ну и пусть живут в неведении, что сильные рано или поздно присоединятся к сильным, а слабые останутся обслуживающем персонажем, и добытчиками «цветных». Но кричать об этом на каждом углу, и вешать объявление «велком в переработку», не стоило.

Поэтому об ангельских подразделениях на востоке никто толком не слышал. Даже в двойках об истинном положении дел знали только те люди, кто входил в их структуру на высших командных уровнях. Простые бойцы гарнизонов получали свои перья в погоны, выполняли условия новых контрактов, и недоумевали, кому в голову пришла такая блажь, как присваивать вместо званий перья, отчего орденские их дразнят «курицами» и «пернатыми». Но тем не менее устав блюли, довольствие получали, и были довольны, насколько вообще можно быть довольным, живя в Улье, и периодически подвергаясь риску в рейдах и охотах.

На сегодняшнем еженедельном областном собрании, как именовались подобные встречи, представители Крыма были в расширенном составе. Помимо Пулеметчик и Капусты в зале совещаний главы города присутствовал и Старыч.

Он с удивлением и восхищением смотрел на стену, по середине которой дрожало марево телепорта, который поддерживал Капуста в режиме малого расхода сил, и представлял собой не телепорт, а переговорный экран, между Крымом и Ростовом. Эта технология была стара как сам мир, когда два сильных телепортера, находясь в разных частях света (чем дальше, тем сильнее должен был быть дар), фокусировали усилия своих умений на одной общей точке, тем самым образовывая некий пространственный проброс, и могли видеть и общаться с друг другом, как по видеосвязи. Только намного более качественной, ведь собеседник был не картинкой на экране, а натурально находился напротив тебя.

Если Старыч еще мог испытывать какие-то положительные эмоции, хотя Пулеметчик и предупредил его о возможных последствиях совещания, то сам Пулеметчик был мрачен. Скрывать случившееся со Старычем и его группой, Пулеметчик не имел права. Тут и Капуста, который хоть и не был замешан в организации охоты на неназываемого, но был в курсе происходящего (Пулеметчик сразу выложил ему все карты, заручившись его молчаливой поддержкой), решительно выступил за доклад вышестоящему руководству. Придется раскрыть дар Старыча, который так успешно скрывали столько лет.

Их доклад был третьим по счету, и поверхностным. Обычно повестка была такой: все главы делали краткий отчет по своему стабу, а последний докладчик, которого еженедельно меняли по кругу, подробно описывал результаты деятельности администрации за прошедшие пару месяцев, навевая на всех других скуку, особенно тем, что его можно было только слышать, а не видеть. Все собеседники, могли видеть только игумена и воеводу Ростова, так как экраны-телепорты были выведены индивидуально в каждый город-двойку и выставлены в одной плоскости, хотя могли бы вывести проекции по кругу. Но такой совет давать начальству как-то никто не решился.

Единственный, кто вызывал оживление в рядах, это был Пулеметчик, когда отчитывался за очередную белую жемчужину, которую кроме него в других поселениях-двойках никто не добывал. Нет, такое изредка случалось, но с периодичностью чуть ли не раз в сто лет на один стаб. Потому как в рейды выходили всегда обычным составом, и если кто-то и нарывался на хозяина Улья, то шансов выжить при этом почти не было. Проще было унести ноги подобру-поздорову, если имелась такая возможность. Только случайность, специфическое применение даров, и счастливое стечение обстоятельств крайне редко позволяло охотникам завалить монстра.

На этот раз стоило Пулеметчику лишь затронуть тему помощи со стороны, как Горбатый, так звали воеводу Ростова, тут же прервал его, и приказал доложиться, после окончания совещания.

Почему воеводу окрестили Горбатым никто не знал. Ходили слухи, что таким он появился в Улье, за что и получил прозвище, но достоверно это было не известно. Есть пословица: «горбатого могила исправит», так вот ее смело можно было продолжить: «горбатого могила исправит, и Стикс», так как здесь увечных и больных не водилось.

Через пол часа, после окончания общего совещания, Пулеметчик выдвинул вперед Старыча, и тот, не торопясь, и в подробностях, описал произошедшие события. Он не стал лишь упоминать о своих странных ощущениях, при касании руки незнакомца, и чувство взгляда, когда он еще сидел в БМП разглядывая того через командирский плекс.

— А когда мы добрались до того места, где должен был быть труп неназываемого, то ничего там не обнаружили — закончил он свой рассказ. — Вообще ничего. Абсолютно никаких следов.

— Что-то ваша история больше попахивает вымыслом, чем правдой, — прищурился Силантий, митрополит Ростова.

Вот о его имени было доподлинно известно, что он получил его по ошибке своего крестного. Сей муж был неимоверно силен. И хоть росту был невысокого, его кряжистая фигура говорила сама за себя. Ему так же подошла бы кличка Дуб, или Жила. А его крестный, приняв его силу за дар Стикса, недолго думая нарек его Силантием. Ну а в Улье, как известно, имена не меняют.

— Зачем мне врать? -пожал плечами Старыч.

— Хотя бы затем, что вы с Пулеметчиком, и… — Силантий пристально посмотрел на Капусту, сидевшего с безмятежным видом, будто ожидая его признания в сговоре, — итак уже заврались.

— Воевода, я всегда честно сдавал добычу с неназываемого, — влез в разговор Пулеметчик, глядя только на свое непосредственное начальство, — и янтарь до последней капли.

— Знаю, — потер лоб Горбатый, сидевший за своим столом напротив, но при этом за целых двести пятьдесят километров отсюда, — потому мы вам и позволяли вести свою охоту, хотя давно уже стоило разогнать эту вашу шайку-лейку, вместе с Давидом и его следопытами.

Пулеметчик чуть прищурился.

— Да, мы и это знаем, — задумчиво кивнул головой Горбатый, будто размышляя что именно следует рассказывать своим подчиненным, и тут же решительно добавил: — Честно сказать, если бы не указание сверху, то я выдернул бы от вас Старыча уже много лет назад. Пользы было бы больше.

— Да погоди ты со своей пользой! — недовольно поморщился Силантий, скосившись на главу Ростова. — Старыч, ты точно уверен в своих словах, что от неназываемого ничего не осталось? А окрестности вы обыскивали?

— Конечно обыскали. Нам и самим было интересно куда он мог подеваться. Не в карман же он себе его останки засунул?

— В карман? — встрепенулся Горбатый, и посмотрел на стоящего рядом с его столом Силантия. — Пространственный?

Тот усмехнулся.

— Не на двадцать же тонн! Я про больше ста килограмм не слыхал. Хотя версия интересная. Я, правда, и про то, что белую жемчужину просто так отдают впервые слышу. Мне скорее это интереснее, чем-то, куда девался неназываемый. Может сделал подарок этим неизвестным, и убрался восвояси? Вот это я понимаю дар у людей.

— Хорошо, — Горбатый вновь потер лоб ладонью, оперев голову на подставленную руку. — Что-то еще можете рассказать про этого человека и отряд, что сопровождал его?

Старыч пожал плечами и оглянулся на Пулеметчика.

Судя по тому, что Горбатый и Силантий назвали Старыча по имени, которого Пулеметчик им не называл, а также упомянули Давида, о котором и вовсе речи здесь не было, Ростовские и кто-то, кто будет повыше их, и впрямь давно уже наблюдают за их деятельностью. Ну что ж, в таком случае репрессий уже можно не бояться, и самому задать пару вопросов. Поэтому он спросил:

— Воевода, ты про Давида упоминал. А что не так с ним?

— С Давидом-то? — взглянул исподлобья на него Горбатый. — С ним как раз все так, кроме того, что он нескольких талантливых одаренных у себя скрывал, да и сам имел одно очень интересное умение, довольно известное в определенных кругах. А что?

— Дело в том, что мы догадываемся кого, видел Старыч.

Старыч с удивлением посмотрел на Пулеметчика. Тот ему ничего не говорил. Они, правда, и не виделись с того дня, когда Старыч вернулся с охоты, и все в подробностях рассказал главе стаба. А прошло уже два дня. Сегодня же к нему прибежал посыльный от Пулеметчика, и сказал явиться в администрацию к половине двенадцатого. И за те пол часа, что они сидели в этом кабинете, ожидая начала совещания, Пулеметчик лишь сказал, что Старычу нужно будет все так же в деталях описать его встречу с незнакомцем вышестоящему руководству. После чего лишь изредка перебрасывался с ним и Капустой, главой орденских в Крыму, ничего не значащими фразами.

— Догадываемся, но сами не знаем, что это за люди. Они, скорее всего, прибыли из стаба Питер, что находится в трехстах километрах восточнее от Крыма. Двенадцать человек. Вернее, одиннадцать человек, и кваз, похожий на большую пантеру или пуму. Может быть, она и была в прошлом одним из этих животных. Непонятно только откуда она могла взяться в наших краях. Из зоопарка что ли? Говорят, есть где-то в окрестностях кластер с зоопарком.

— Таких квазов не бывает, — прервал его Силантий. — Все квазы — бывшие люди.

— Значит это человек, вставший на четвереньки, — усмехнулся Пулеметчик. Нелюбовь к орденским, несмотря на дружбу с Капустой, у силовиков никуда не девалась. — Во всяком случае, те кто видел эту кошку, говорят, что она разумна. А видели их в последний раз в Форте Байярд.

Увидев недоуменные взгляды, он пояснил:

— Это резиденция Давида, придорожная гостиница. У него хоть и есть жилье в Крыму, но по большей части он обитал там. Там он и погиб.

Взгляды ростовчан из недоуменных превратились в озабоченные.

— И убили его те самые Питерские. Я хотел связаться с Давидом, но его помощник Болт, рассказал, что в отряде Питерских была нимфа. При отъезде она использовала свой дар, чтобы узнать в каком районе обитает неназываемый, а когда их команда уехала из форта, то его бойцы обнаружили Давида мертвым. Он сам был цел, только рука оказалась прострелена. Болт предполагает, что ее изувечили, что бы он погасил свой дар подавителя. Но вот от чего он умер так никто и не понял. Полагают, что нимфа могла это сделать на расстоянии.

— Чушь! — возразил Силантий. — Сильная нимфа может заставить пустить себе пулю в лоб, но убивать своим даром они не умеют. Тем более издали, и не видя подчиняемого. Хотя сам факт, что откуда-то с востока появилась умелая нимфа, уже заслуживает внимание. Скорее всего восток и Питер тут не причем. Скольких человек одурманила нимфа?

— Шестерых.

— Сильная. Нужно заслать запросы в другие города, а также у нас пошуршать, — обратился он к Горбатому, вызвав у Пулеметчика невольное уважение за быстрый, и правильный вывод.

— Да, ты прав, Силантий, — перехватил инициативу Капуста, — хотя и не совсем. И не надо вам никого искать. Они все же прибыли из Питера. Но, как минимум двое из них ранее жили здесь, в Крыму. Их узнал один из подчиненных Давида — Циклоп. Нимфа, это Гюрза, которую теперь именуют Гайкой, а их главарь, один из бывших вольных наемников — Паук, правда тоже сменивший имя на Сухаря.

— Рисковые ребята, — поджал губы Горбун, — раз свои имена поменяли. Стикс этого не любит.

Силантий согласно кивнул. Какую бы высокую должность иммунные ни занимали, но простые правила поведения в Улье, такие как смена имени, или рассуждать вслух о неназываемом, называя его скреббером, нарушать не рискнул бы никто.

— Говорят, что Паук и был знаменит тем, что мог перекрещивать людей, — вставил свое слово Пулеметчик, — а также тем, что притягивал удачу к тому отряду, в котором оказывался.

— Интересные способности, — сощурил глаза Силантий, — последняя чем-то похожа на дар Старыча, не находишь, Горбатый?

— Ты думаешь у него способность усыплять бдительность зараженных?

Старыч усмехнулся про себя. Он никому не рассказывал истинных чувств, испытываемых им при встрече со скреббером. Только Пулеметчику, когда впервые столкнулся с проявлением своего дара, который, по известным причинам, так же скрывал эту его способность. Хотя, возможно, и поделился своими знаниями с Капустой, иначе тот не сидел бы сейчас столь спокойно, словно подробности про охоту, для него, не были новостью. Значит вот какая версия гуляет в высших эшелонах. Ну что же, ее и будем придерживаться в дальнейшем. А вот послушать про Паука, Гюрзу, и вообще про команду неизвестных, было крайне интересно.

2 Гл1

- Настолько сильно развитый дар, что неназываемый позволяет подойти к себе в плотную?

- Я не говорил, что что тот человек подходил к неназываемому, - внес поправку в рассуждения Старыч, - я сказал, что он ушел в его сторону, а потом там была вспышка. Вот и все, что видел.

- Судя по описанию Старыча, и рассказу Циклопа, это был не Паук, - добавил Пулеметчик. - Паук рыжеватый, а тот был темным.

- Еще один талантливый одаренный, - хмыкнул Силантий. - А с чего вы решили, что они из поселения Питер, а не какие-нибудь залетные?

- Мы провели небольшое расследование, - недовольно сказал Капуста, - еще до того, как этот отряд появился здесь. Достоверно известно, что в стабе Питер, при разборках со стервя..., эээ, с комиссией по сбору цветных, погиб его глава, так же, как и сама комиссия. Что-то они не поделили между собой. Я и Пулеметчик отсылали доклады по данному инциденту на прошлой неделе. Затем они посетили стаб Гора. На тот момент исчез один из дьяконов, по прозвищу Монах, посланный на расследование исчезновения сборщиков цветных в Питер, так как там погиб один из его "связных". К сожалению, после этого исчез и еще одни дьякон, который должен был выяснить судьбу как питерских силовиков, так и судьбу Монаха.

- Ты хочешь сказать, что эти люди были причастны к их исчезновению? - поднял брови Силантий.

- Нет. Если бы мы так думали, то устроили бы облаву на них. Просто так сложились обстоятельства, что они случайно попали в наше поле зрения.

- Случайно, не случайно, но мне не нравится, что мы прошляпили целых двенадцать сильных цветных, - Горбатый перестал подпирать пальцами голову, и опустил руку на стол. - А Паук и, как ее, Гадюка? Сумели набрать себе команду за нашей спиной. И, на секундочку, эта команда угробила неназываемого. Двенадцать человек! Без бронетехники! Да на всем пограничье с пеплом я не слышал о таких талантах, чтобы без брони воевать с хозяином Улья!

- А я думал, что у вас, на западе, именно с помощью даров добывают белую жемчужину, - сделав удивленное лицо, сказал Старыч.

На самом деле он так не думал, но ему было интересно, что ответят представители того самого приграничья. На его взгляд все решала бронетехника. И ростовчане подтвердили это, при этом немного удивив его.

- Вы выбрали правильную тактику, - сказал Горбатый. - В общем-то я вам ее и посоветовал в свое время. Силовые щиты. В вашем случае. А у нас еще кинетические умения, усиливающие пробивные свойства снарядов. К сожалению, у неназываемых нет уязвимых точек, чтобы применить дар "в яблочко", и работать нужно по площади источая его силы. Тут пригождаются дары вроде "катюши" и "пушка", позволяющие формировать болиды, и использовать камень и землю. Заморозки, файерболы, и прочие природные умения, только щекочут хозяина. Поэтому главная ударная сила, это техника. Только у нас средний состав охотников включает в себя пять танков, четыре БМП, ракетные средства, и в первую очередь разведку. О ней я тоже настаивал, когда давал консультацию Пулеметчику.

Он окинул взглядом их компанию, будто припоминая, кого кроме Пулеметчика не было на той самой консультации.

- Если вы думаете, что тот состав отряда, который вы используете может уничтожить неназываемого, то вы глубоко заблуждаетесь, - он усмехнулся, глядя на удивленные лица подчиненных. - Только благодаря дару Старыча, который позволяет вам единомоментно нанести по монстру массовый урон, и ошеломить его, вы и умудряетесь завалить этого зверя. Я все это время боялся, что вашу дохлую команду рано или поздно раскатает в асфальт, и мы потеряем Старыча.

Старыч осознал, что, оказывается, он переоценивал силу бронетехники. Сейчас он ясно понял, что скреббер всегда кружил рядом, не нападая на его командный БМП, а остальной отряд расстреливала его из всех орудий, получая в ответ оплеухи. У него и до этого было чувство, какой-то неправильности боя, но теперь его фактически ткнули носом в истинное положение дел. Получалось, что они ходили на охоту, если уж не с луками, то примерно с мушкетами, если сравнивать с современным оружием. Его дар все вытягивал. И что же останавливало до этого Москве забрать его? Что за странное указание свыше?

Будто подслушав его мысли, Горбатый обратился к Силантию:

- Как считаешь, не этого ли случая дожидалась верхушка? - он показал глазами в потолок. - Какой смысл было держать такого одаренного столько времени здесь? Ловля на живца?

- Ага, целых десять или больше лет надеялись и ждали, - скривил губы в усмешке патриарх. - Не стоит настолько уж сильно верить в их прозорливость. Склоняюсь к мнению, что там разыгрывалась немного друга партия. А то что случилось сейчас чистой воды случайность, и нам повезло, что мы на нее наткнулись. Нужно найти этот отряд. Нимфа, Удачливый, и тот, кто один убивает..., нет..., эээ..., одолевает неназываемого, стоят особого и пристального внимания. Очень интересная компания.

- Интересная, не спорю. Хорошо бы познакомиться с ними, - Горбатый приподнял предплечье руки, оставив локоть упертым в стол, и чуть наклонив голову, в задумчивости потер средним пальцем надбровную дугу. - Только у меня вопрос, а что им нужно?

Повисло молчание. И правда, что нужно людям, отдавшим белую жемчужину? Наивысший приз в Улье. Кто от такого добровольно отказывается? Учитывая, что они могли спокойно присвоить ее.

- Они забрали янтарь, - осторожно напомнил Старыч.

- А ты видел его? - спросил Капуста.

Старыч напряг память. Он припомнил, что за спиной чужака была довольно странная конструкция из металла и пластиковых держателей, чтобы закрепить два меча. Рюкзака не было. Была кобура с пистолетом, разгрузка. На монстрообразной кошке тоже никаких приспособлений для переноса вещей не было. Не распихал же этот иммунный нити янтаря по карманам и клапанам брюк и разгрузки? Хотя, кто его знает. После всего произошедшего, Старыч не удивился бы, даже если он янтарь в ботики упаковал. Но, смех смехом, а ситуация и правда была довольно странной.

- Нет, не видел, - признался он, - и никакого контейнера у того человека не было. А там объем янтаря, примерно с литр.

- Мне все больше хочется познакомиться с этой компанией, - сказал Силантий, а все присутствующие мысленно с ним согласились.

- Объявим поиск? - спросил Горбатый, и Пулеметчик понял, что и в более высших эшелонах, несмотря на полную власть в городах, силовики "проседали" перед орденскими.

А ведь Силантий имел к своим трем молниям лишь две звезды на погоне, в отличие от четырех перьев у Горбатого. Пулеметчик чуть-чуть непроизвольно позлорадствовал. В этом плане Капуста имел перед ним преимущество. У Капусты три звезды, а у Пулеметчика два пера. Поэтому Пулеметчик со спокойной совестью отдавал главенство во многих вопросах Капусте.

- Поиск объявим, - подтвердил Силантий. - Только аккуратно. Такие кадры нам нужны. Кто там у нас собирается в рейды на восток? Предупреди людей, чтобы занимались не только охотой на зараженных, но и устроили обширную разведку местности.

- Сделаем, - кивнул головой Горбатый, убирая руку от головы, и переведя взгляд на Старыча. - И ты, Старыч, готовься. Телепортируем тебя к себе на днях. Либо для охоты на неназываемого, либо для встречи твоих новых знакомцев. Конец сеанса.

Прежде чем прервалась связь, Старыч успел заметить, как Силантий бросил скептический взглянул на Горбатого, когда тот произносил эту фразу.

======

- Привет. Почему я вижу тебя здесь впервые?

- А ты что, знаешь всех ангелов в лицо?

- Ну знаешь ли, тебя трудно не приметить.

- Ты про мои уродские крылья?

- Почему уродские? Они прекрасны!

- Не говори глупости. Ангел с черными перьями! Это уродство.

- Это необычно, и лично мне нравятся.

- Пфф! Значит ты ненормальный. Слышала, что есть тут один такой. Сам ничего не создает, а просто приходит и смотрит, как другие дают жизнь своим творениям.

- Почему это ничего не создает? Может он уже много чего создал, но считает, что это так, пустяки, и вообще его интересы лежать в другой области.

- В какой другой?

- Ну в другой. Что я каждому встречному-поперечному должен рассказывать, что ли?

- Что-то ты темнишь. Ты видать просто бездарь. Темный бездарь. Ха-ха.

- А ты черная. Черная дура. Ха-ха!

- Лучше быть талантливой дурой, чем тупым бездарем.

- Приятно был познакомиться!

- Постой!

- Чего тебе?

- Ты рассказываешь мне чем ты занимаешься, а я тебе, чем я. Здесь все равно больше ничего интересного нет, разве что вирусолога снова отшили с его изобретением.

- Вообще-то это мой друг. Он не очень популярен среди других ангелов.

- Еще бы, такие гадости создавать. Хотя это забавнее, чем всякие лютики-тюльпаны, олени и пингвины.

- Ты странная. Впрочем, я с тобой согласен.

- Ну так и чем ты занимаешься?

- Создаю виртуальный мыслящий суперкомпьютер.

- Ого. И как успехи?

- Кое-чего не хватает.

- Ума? Ха-ха.

- Зато у тебя ума хватает глупости говорить. Я примерно понимаю, чего не хватает, и даже представляю, как это реализовать, если бы это было. Вот и присматриваюсь здесь, ищу это кое-что.

- Опять темнишь?

- Ну а ты чем занимаешься?

- Я работаю над гиперпереходами.

- Они же и так уже существуют.

- Я хочу сама выйти в подпространство.

- Это реально?

- Да, и кажется я нашла кто мне поможет в этом.

- Ты про меня?

- Да.

- Это даже не наглость, а какая-то глупая самонадеянность. С чего ты решила, что я буду помогать тебе, и почему думаешь, что вообще смогу помочь?

- Потому что ты такой же необычный, как и я. И мне нужны вычислительные мощности.

- Аа, я понял. Ты и так знала кто я, и чем занимаюсь. Это не такой уж и секрет. И пришла сюда, чтобы договориться со мной.

- Ты сам ко мне привязался.

- Ничего я не привязывался, просто увидел необычную ангелу, решил посмотреть поближе, а ты обернулась ко мне.

- А я ведь догадываюсь, что тебе нужно. У меня есть кое-что, что тебя заинтересует, и я готова поделиться этим с тобою.

- Подпростарнство меня не интересует.

- Там есть то, что тебе не хватает для работы твоего изобретения.

- И что же это?

- Поговорим потом. Не здесь. На вот. Дарю тебе свое перо.

- Это же приглашение в свое внутренне пространство? Меня еще никто не приглашал. Даже друг.

- А ты?

- И я.

- Я тоже. Но тебя приглашаю.

- Тогда давай черное перо, а не белое.

- Ну ты нахал. Это уже интимное.

- А пригласить в свое личное пространство, это не интим?

- Нет, это порнография, ха-ха-ха. Ладно, на держи, Темный.

- Ну смотри, сама напросилась, заявлюсь к тебе на днях, Черная.

======

Мне приснился сон. Странный. Какая-то ассамблея, на которой решают кто достоин, а кто нет. Я как будто знаю, о чем идет речь, но никого не вижу. Картинка подернута белесым туманом, который превращается в белые крылья, с вкраплениями черных перьев. И голоса.

А может это вовсе не сон, а видение, наведенное извне? Несмотря на отсутствие картинки, оно врезалось мне в память, как будто этот разговор происходил наяву, оставив после себя довольно странное ощущение. На периферии промелькнула мысль, что это ощущение можно сформулировать как проброс памяти. Проброс памяти. Значит это все же память? Моя? Или чья-то?

Последствие встречи с БК внесли некоторую сумятицу в мои чувства. И не только в мои. Че тоже немного преобразилась. Она стала как будто веселее, если можно так сказать про кошку. Особенно после того, как я, прижавшись лбом к ее голове, транслировал ей этот мой сон, в котором промелькнуло имя загадочной Черной. Причем, если я правильно понял, это имя было вымышленным, полученном при данной встречи. Как и Темный.

Я попытался достучаться до Златы, но почувствовал лишь далекий отблеск ее сознания. Оно с усилием проявило себя, чтобы послать мне сигнал о том, что все хорошо, и она ожидает меня. Вместе с Черной. Я чуть в осадок не выпал. Много о чем хотелось подумать, но только фактов кот наплакал. Если вообще этот сон можно было принимать за факты.

Сухарю я не стал не о чем рассказывать. Он и так, после встречи с БК, потрошил меня на каждой стоянке, словно повар рыбу разделывал. Я этот час, во время которого мы с Че осознали, что видим БК, и затем поход к нему, мог бы теперь рассказать, хоть стоя в центрифуге вниз головой, разложив события поминутно, если не посекундно.

Вот Че бодает меня головой, а я, раскрыв от удивления рот смотрю на скреббера, что летает над деревьями, и своими очертаниями напоминает кита. Как только Че прикоснулась ко мне, я явственно ощутил от нее некий посыл, который тут же перерос в понимание, что это никакой не скреббер, а БК. Она дает жизнь, батарейку что бы появилась жизнь. "И еще молочко", - вспыхнула в голове мысль-воспоминание.

Я посмотрел на Че. Это она транслировала ее мне. А еще я достоверно знал, что нам нужно идти к БК вдвоем, потому что янтарь, сам по себе не превратится в молоко. Это поможет сделать Че. Она поделится своим умением. Я взял в руки рацию, и под удивленные взгляды Чипа и Дейла, сказал Сухарю, что перед нами не скреббер, а Божья Коровка, которую пацаны, спустя некоторое время, переименовали, сократив до аббревиатуры из двух букв - БК.

Когда мы шли к БК меня охватило чувство, будто в БМП сидит мой родственник. Родная душа. Трудно передать это чувство словами, так как никто не может сказать, что он чувствует брата или сестру на расстоянии. Потом я разобрался в чем дело. Это Имуны, постоянно мониторя окрестность на предмет опасностей для меня любимого, в том числе и в ментальном плане, увидели там знакомый рисунок, и передали мне свои ощущения. Я в этот момент был настолько занят предстоящей встречей с БК, что не понял, откуда пришло то самое ощущение. Но самое интересное я выяснил при нашей повторной встрече с тем человеком на обратном пути.

К БК мы с Че шли без всякого опасения. Я был уверен, где-то на уровне подсознания и мышечной памяти, что сейчас произойдет то, что я наблюдал уже множество раз. Только не мог вспомнить что именно.

БК очень удачно зависла над поляной, по размерам немного превышающей его габариты. Скорее всего она выбрала это место специально. Стоило нам оказаться на краю поляны, как она стала плавно опускаться вниз, уменьшаясь в размерах.

Я почувствовал некую напряженность пространства, а Умник вдруг включился сам по себе, без моей команды. Он выдал мне информацию, что БК есть сосредоточение энергетических полей и их силовых линий. Это не совсем живое существо. Так же он выявил готовность взять на себя функцию БК, по переносу живых сущностей, а вернее по поиску новой Земли, если она появилась, чтобы и ее включит в реестр охраняемых миров. О чем идет речь я вообще не понял.

Умник тут же поделился еще небольшой порцией информации о необходимости использовать "молоко" для постоянного доступа к нему без всяких карт, и задних дверей в Доме, что бы он вновь превратился в мой второй, полноценный, мыслительный контур. А вот это была хорошая новость, хотя про этот самый второй контур, я тоже не очень понял. Я думал, что Умник, это просто какой-то суперкомпьютер, построенный кем-то, где-то в просторах Дома, к которому я случайно получил доступ, и теперь командовал им как какой-то пользователь ПК. Нет. Никто кроме меня не мог воспользоваться его мощностями, и он неотделим от моей личности. Эта новость немного выбила меня из колеи, но Че тут же привела меня в чувства, толкнув своим бронированным боком, мол чего стоишь как баран перед новыми воротами?

БК уже лежала на земле, уменьшившись до размеров касатки. Я, невольно залюбовался ее формами, и на автомате похлопал рукой по боку. От прикосновения мой руки, тело БК вздрогнуло, и от места касания во все стороны покатилась невидимая волна. Словно воздушный поток подул на тело БК. Он пробежался вдоль всей туши, и вернулся обратно, в виде белых ломанных линий, образующих рисунок огромного прозрачного кристалла. Кристалл всплыл на поверхность тела. Теперь я видел, что это не твердое тело. Подрагивающие энергетические поля, образуют его грани. Он раскрылся, явив на свет многослойную субстанцию в виде желтых узелков и нитей. Посередине этого янтарного одеяла лежала белая жемчужина, размером с крупную виноградину. Она тихо пульсировала, словно это было сердце БК, а янтарь вторил ей вслед, то наливаясь яркостью, то затухая.

Я вытащил жемчужину, а Че резко ударила лапой по кристаллу. Не успел я и глазом моргнуть, как нити и узелки, превратились в янтарную жидкость, а Умник начал деловито уточнять, какой объем молока использовать, и для каких целей. Я ошеломленно спросил, получается уже сам у себя, а сколько надо для его функционирования в виде второго контура? Пришло знание, что достаточно одного глотка для нескольких десятилетий работы. Остальной объем, а там было не менее литра жидкости, Умник может убрать про запас.

"Куда убрать? - не понял я, - по карманам распихать что ли?"

Нет, Умник, с помощью Имунов заберет его в Дом на временное хранение.

Ничего себе новости. Что можно вот так любую вещь убрать в Дом? Нет, только энергетические структуры, на подобии янтаря. Нужно только оставить одну каплю, для холостого старта БК.

Это сообщение прилетело, когда я с удивлением наблюдал, как янтарная жидкость исчезает, словно по ней прошелся невидимый пылесос, стоило мне прикоснуться к ней пальцем. Мне, оказывается, молоко даже пить не нужно. Имуны подхватили энергетические напряженности прямо через мое тело, и преобразовали их в свою структуру.

"Шеф! Готово! Запасы пополнены!", - отрапортовали они.

"Стартуем? " - спросил Умник.

На дне кристалла осталась одна капля жидкости, которая теперь превратилась в небольшой твердый узелок, вернув себе форму нитей янтаря.

"Стартуем", - дал добро я.

Янтарный узелок вспыхнул, передав свою желтизну стыкам граней кристалла. Тот рассыпался на множество желтых молний, которые пронеслись по телу БК, озаряя поляну ярким светом. Я убрал от кристалла руку, и за ней потянулась одна из молний, словно нить. Эта нить, как будто была началом клубка, и потянув за нее я распустил его. БК, уже и так подернутая яркими желтыми ломанными линиями вздрогнула, и растворилась в воздухе, сдвинув на несколько метров вокруг то ли воздушные потоки, то ли само пространство, которое тут же вернулось на прежнее место. Я лишь ощутил небольшой дискомфорт, будто оказался на краю пропасти, и на мгновение заглянул в бездну.

Потом, пришло осознание, что, выпив молоко, я нарушил наш уговор с охотниками. Но белая жемчужина все еще оставалась у меня в руке, и я решил, что Злата мне дороже каких-то там договоренностей. Вопрос только в том, когда эту жемчужину ей дать. Тут я был согласен с Сухарем, что лучше быть сильной бронированной кошкой, чем слабой и беззащитной девочкой. Мы не на прогулке, а рядом не полянка с ромашками, на которой можно устроить небольшой пикничок, опасаясь лишь комариных укусов.

Я дал понюхать Че белку, послав сигнал, что ее есть сейчас не нужно, только понять, что это именно то, что нам нужно. Я не успел еще осознать, откуда у меня появились на этот счет сомнения, когда пришло сразу два ответа. От Че, и от Умника. Че отказывалась употреблять жемчужину, передав мне образом, что она не мертвая, подразумевая под немертвой себя. А Умник, будто разъясняя ее образ, выдал информацию, что капля жизни, у меня в руках, предназначена для оживления новых созданий, у которых еще нет жизни. Но конкретно вот эта белая жемчужина, как и все белки во всех БК на Стиксе, на данный момент потеряли свои свойства дарить жизнь. Они заражены той самой болезнью, спорами, вирусом, которым охвачен весь Улей. Они могут нести пользу людям, но помочь возродиться Злате не в силах.

Анализируя последние события, Умник рекомендовал разобраться со свойствами той структуры, что недавно в ментале узрели Имуны. Ее запечатленный слепок выдает очень любопытные свойства. Это я в подробностях рассказываю. На самом же деле рекомендация Умника проявилась иным способом. Меня как бы озарила догадка, что для решения задачи по возвращению Златы, может помочь переданный мне Имунами образ ауры человека. Она у него необычна, и схожа по строению, с силовыми контурами БК, отвечающими за рождение белой жемчужины. Вывод был для меня неожиданным, но я был уверен, что он правильный. Умник будто встроился в мой мыслительный процесс, абсолютно не мешая думать, но давая необходимые знания и указывая направления на которых стоит заострить внимание.

Я передал по рации Сухарю, что мы возвращаемся, и попросил его вызвать командира охотников на разговор, якобы для того, чтобы вручить ему белку. Нет, это я тоже собирался сделать, но мне нужен был прямой контакт с ним. Так моим Имунам будет легче добраться до той самой структуре в его голове, чье отражение они обнаружили в ментальном плане. А еще я был полностью уверен, что в данной ситуации, не несу никакой угрозы его жизни. Дар этого человека не был искусственным, но выбивался из стандартных схем, которые я теперь, с помощью Умника, мог припомнить в других людях. Я не понимал этих структур и их предназначений, но теперь, при желании, мог видеть и вспоминать их очертания в ментале, улавливая определению схожесть и характерные одинаковые черты. И это все благодаря Имунам и подключенному на постоянку Умнику.

Как оказалось, это не было даром. Эта была самая обыкновенная идентифицирующая метка, поставленная моим собратом. Умеющим, так же, как и я, добывать капли жизни из БК. Но сошедшим с ума, и превратившегося в скреббера. Ангельского скреббера, как-то сразу про себя обозвал я его. Что это за собрат, ответа у меня, то есть у Умника не было. Но он тоже связан с Домом и Террой. И у него есть золотая жемчужина, которая поможет вернуть Злату. Эта жемчужина хоть и запятнана вирусом, как и все вокруг, но ее потенциал в разы превышает возможности белой жемчужины.

Все это я узнал, стоило Старычу, имя которого я услышал до этого в эфире, коснуться моей руки. Я заставил его припомнить день, когда он повстречался с моим сумасшедшим собратом, превратившимся в скреббера, по тому же принципу как зараженные постепенно обращаются в элитников. Только зараженные не могут стать сребберами. Это совсем иные существа. Откуда они взялись нам еще предстояло узнать.

Когда Старыч в одно мгновение прокрутил в памяти события того дня я не увидел их сам лично. Видимо невозможно настолько сильно влезть в память. Вернее, возможно, но для этого нужно слиться с личностью человека, тем самым поделившись своей. И в этом случае возникал риск потери части себя с обоих сторон. Я уже не отделял собственные знания от сведений, полученных от Умника, просто приходило понимание происходящего, отвечая моим мыслям и желаниям. Я не увидел тот день, что вспомнил Старыч, но я узнал характерный всплеск структуры его ауры, сказавшей мне многое, в том числе то, что у меня схожая с собратом аура (оттуда Умник и сделал свой вывод про наше родство), и о том, что тот сошел сума, преобразовав структуру своего тела, и уподобившись БК.

И самое важное, что это не уникальный случай, и он такой не один.

На этом наш контакт прервался, и я побежал к своему отряду, по дороге обдумывая произошедшие события.

3 Гл1

***

После того, как разъехались с охотниками, на первом же большом привале, перед ночевкой, устроили целый брифинг по обсуждению, как и где искать ангельского скреббера, перед этим препарировав Ворона, и целый час пытая его о подробностях посещения БК. Даже ужин отложили на потом. Пацаны тут же перекрестили ангельского скреббера в АСа, так как неназываемым именовать его было уже смешно, тем более, что все в Улье так называли БК, а вслух произносить слово скреббер все же было малость стремно.

Последовало несколько продолжений, но все они сходились в одном — двигаться нужно в сторону запада, где наибольшая концентрация зараженных. В общем-то ничего нового, такой план и был изначально.

— Дядь Сух, а что, мы БК теперь искать не будем? — спросил Чип.

— Как это не будем? Еще как будем! То, что эти товарищи со странностями, — Сухарь кивнул на Ворона, готового от допросов хоть под УАЗ залезть, и Че, — не означает, что другим белка не нужна. Особенно после того как Ворон добыл ее без всякого боя. Только вот опознать БК будет еще сложнее, чем АСа. По поводу АСа у меня хоть есть надежда, что струна Ворона на него среагирует, как это было на Старыча, хотя тот всего лишь получил метку от этого зверя. А БК я в вероятностных сплетениях нитей судеб вообще не обнаружил.

— Потому что у него лишь одно предназначение, — с опаской покосившись на командира, сказал Ворон. — Давать батарейку жизни, а затем разность эту жизнь по другим мирам. Но я уже говорил про это, и что это означает не знаю.

— Так это. Там, где пусто, может там и надо искать? — предложил Рокфор.

— Я думал об этом, — кивнул Сухарь. — Это намного сложнее, чем явно видеть, как возбуждается струна Ворона.

— А может снова его покрутим как волчок? — внесла свою лепту Гайка. — Как там Вжик говорил, включить компас и идти по его стрелке.

— Давайте попробуем, — согласился Сухарь.

После получаса экспериментов, поняли, что это бесполезное занятие. Струна Ворона, все так же уходила вдаль по прямой, какое бы направление, и точку на карте они не выбрали, ни разу не вздрогнув.

— Я думаю все дело в том, что нет конкретного плана, и развилки, — предположил Вжик. — Вспомните, во всех предыдущих случаях, если вообще есть связь между этими случаями, мы точно знали куда держим путь, но всегда был выбор альтернативы. А сейчас мы еще не определили следующий пункт назначения, вот у нас альтернативы и не возникает.

— А я думаю, что это случайность, — подал голос Девайс, обычно молчавший на любых совещаниях, и потому тут же привлекая к себе внимание остальных.

— Давай не тяни кота за хвост! — попросил Дейл через пол минуты, после того как Девайс вновь замолчал.

— Его не за хвост надо тянуть, — уточнил Чип.

— Это тебя не за хвост надо тянуть, — сказал Вжик, — что бы твоя говорилка закрылась.

— А Девайса, что, за хвост? — спросил Чип, разглядывая фигуру Девайса, видимо в поисках хвоста. — Что бы говорилка открылась? У него вроде нету его, или я про тебя чего-то не знаю, а, Девайс?

— Нам по дороге попались случайные люди, носители несвойственных другим иммунным явлений, — вновь заговорил Девайс, и перепалка тут же прекратилась. — Судьба Ворона как-то связана с этими явлениями. Нужно просто продолжать двигаться дальше. Тут я с Вжиком согласен. Нужны конкретные пункты назначения. Возможно там, или по дороге, вновь встретиться кто-то из таких людей, или тот же АС. Полагаю, на него судьбоносная нить должна отреагировать обязательно, так как это будет переломный момент для Че.

Такую длинную речь от Девайса еще ни разу не слышали, поэтому над поляной, где разбили лагерь, еще минуту стояла тишина.

— Интересно, если мы по дороге встретим сотню таких людей, — нарушил молчание Лось, с усмешкой глядя в сторону Ворона, — сколько нам прикопать из них придется?

— Я уже набрался достаточно опыта, — пробурчал на это Ворон, — знаю куда смотреть. А если это связано с АСом, то там и ломать в голове нечего.

— Значица так, — решил Сухарь, — АСы и БК в городах не сидят, поэтому даже если в поселениях и будут подобные люди, нам сейчас это не очень интересно. Жемчуг важнее, чем встреча с какими-то мутными типами. Лось, Глухарь, что у нас с запасами еды?

— Упакованы на месяц, командир, — ответил Глухарь, который вместе с Лосем отвечал за полевую кухню, так как оба любили готовить, чем, по большей части, вечерами на привалах и занимались. — У Чипа в хранилище даже молоко не киснет, так что как только выехали из Питера, стали пополнять запасы с учетом непредвиденных обстоятельств.

Обычно уходя в рейд на два-три дня, брали довольствия на неделю. Сейчас же Лось и Глухарь решили не скромничать. Чипу-то все равно какой вес у него в пространственном кармане.

— Добро. Идем на запад. По дороге будем менять направление, и смотреть, сработает ли «компас» или нет. Искать БК и АСа наобум не хотелось бы. Этак мы тут на год можем застрять.

— Эх, знать бы заранее, следопытов Давида можно было бы прихватить с собой, — посетовал Лось.

— Знать бы где упадешь, соломку бы постелил, — усмехнулся на это Серый.

— Так это. А Глухарь у нас на что? — прогудел Рокфор. — У него же дар следопыта. Чего он зря оставался сегодня что ли?

Все посмотрели в сторону обвиняемого. Тот хитро блеснул глазами. Он и правда, когда минула опасность столкновения с БК, попросил Сухаря оставить ему мотоцикл, и еще час колесил один по местности, используя свои методы выявления признаков присутствия БК при обследовании территории.

— Есть кое-какие наработки, — выдал тот.

— Да и я присмотрелся к «цвету» БК, — сказал Серый. — В близи не пропустим.

— Такого вблизи, пожалуй, пропустишь, — хмыкнул Лось, намекая на размеры кита, которого было видно издали, если не мешали деревья.

На орду, или, возможно на один из ее потоков, они нарвались спустя чуть более трех недель, когда уже начали подумывать о том, чтобы посетить какой-нибудь стаб, для пополнения припасов. Как выяснилось, карта им не сильно и нужна в продвижении на запад. Хотя и ее прикупить не мешало бы. Сухарь все это время гонял группу, как вшивых по бане, пытаясь возбудить струну Ворона, и отслеживая свои плетения.

За это время добыли одну белку, и с пару десятков красных жемчужин. Черные уже никто не считал, их просто откладывали как финансы в общую копилку. И только благодаря тотализатору, который, к неудовольствию Сухаря, как-то незаметно стал их постоянным спутником во время боев с зараженными, и одним из немногих развлечений в путешествии, какая-то часть гороха и черного жемчуга, гуляла по рукам группы, перекочевывая из кармана в карман. Причем фаворитами по большей части, все это время, оставались Девайс и Че.

Пробовали делать ставки по записи, но такая схема не прижилась. Как будто играешь на воздух, и азарт резко снижается. По просьбе команды, Сухарю пришлось раскошелиться, и выдать «наличку» из хранилища Чипа. Единственное, чего добился Сухарь, так это ограничение в две черные на брата. Больше, предупредил он, даже не думайте просить. Можете хоть в долг жить, но вся остальная добыча пойдет в общий котел, как на обновление техники и вооружения, так и на покупку красного жемчуга, а может и белого. Такая перспектива вырисовывалась все более отчетливо.

На второй день после встречи с охотниками, закончилась территория, нанесенная на карту. Вариант возвращаться в Крым за покупкой новой, более расширенной версии, после случившегося в Форте Байярд, и событием с БК, Сухарь отмел сразу. Сама идея возвращаться на восток, не вязалась с их дальнейшими планами. Решили ехать вперед, до первого крупного стаба, где и приобретут новую карту местности. Поэтому дальше двигались в неизвестности. И постепенно это вошло в норму.

Кластеры стали попадаться чаще. Судя по более оживленной местности, и кочующим зараженным, они и перезагружались с большей частотой. Двигаться старались по пересеченной местности и лесам, ориентируясь с дронов на наличие живности в них. Поэтому же принципу заходили на перезагруженные части поселков и городов, лишь в случае, когда там орудовала толпа зараженных. Некоторые из них, в основном уже достаточно хорошо развитые, из разряда элиты, ощущали приближение перезагрузки, и покидали опасные участки, уводя за собой и наиболее сообразительных представителей «младшего» класса. Оставались лишь самые тупые и медленные. Поэтому опустевшие поселения и земли, старались миновать по большому кругу. Хотя опустевшими они могли становиться по причине того, что там сожрано все, что не было приколочено.

Несколько раз, издали, наблюдали перезагрузку, и поймали таким образом трех элитников, спешащих на пир. На мелочь, как теперь считали всех, кто по уровню развитию был ниже рубера, уже не отвлекались. Ставили защиту и маскировку, и зараженные их не замечали. А если и утыкались в щит, то просто обходили его стороной. Были, конечно и любопытные. Рокфор и Лось выводили щиты в таком режиме, что бы потраченная на их поддержание энергия не превышала пополняемой извне организмом. Поэтому запахи, звуки, и визуальная картинка, нет-нет, но периодически просачивались наружу. Таких любопытных приходилось упокаивать, собирая с них дополнительный горох и спораны.

Элита теперь попадалась чуть ли не в каждом крупном кластере. Обратили внимание, что если в поселении более одного монстра, то держаться они старались подальше друг от друга, видимо разделяя зоны влияния. Правда те, что были более матерыми, и, как правило, имели свиту, состоящую в основном из руберов и кусачей, от пяти до дюжины особей, вели себя и более нагло, вытесняя своих «братьев» на окраины.

Впервые столкнувшись с парой таких монстров в одном куске города, посчитали, что это только на руку. Пока валили более слабого элитника, а для этого против него выпустили одного лишь Ворона, правда окружив его для подстраховки щитами, второй, увидев, что его собрата и одновременно конкурента, уделал какой-то непонятный кузнечик, забравшийся на затылок, скорее от любопытства, чем от желания отомстить, или добыть еды, кинулся в его сторону.

Не успел он удивиться, откуда взялся полупрозрачный болид, оторвавший одну из опорных конечностей, как пуля, пущенная Глухарем под нужным углом в раскрытую в яростном крике, от боли и обиды, пасть, пробила ему мозг, лишив жизни.

Потом стали разделяться, если встречали двух чудищ в одном месте. Бо́льшего количества в одном месте им пока не попадалось. Гайку с Че направляли на того, у кого была свита, или у кого она по численности была больше, а остальной отряд отрабатывал различные тактики по умерщвлению второго.

Тандем Гайки и Че, работал все более слаженно и эффективнее. Теперь их обычная схема действий была такая: выбрав жертву своей атаки, а это были в основном главари стай, Гайка активировала свой дар нимфы, тут же давая команду Че подключиться к ней, чтобы подчинить монстра. Че обычно в этот момент уже была где-то рядом с элитником, ведь выбор они делали совместно. Ей было не сложно оказаться поблизости, так как зараженные видели в ней лишь своего более слабого собрата. После чего следовал молниеносный прыжок и смертельный удар.

Кому-то Че вскрывала споровый мешок, кому-то пробивала гарпунообразным хвостом глаз, добираясь жалом до мозга, кому-то вскрывала горло, кому-то ломала позвоночник на шее, в общем забавлялась, стараясь разнообразить свои атаки.

Несмотря на ее малый вес и небольшие габариты, им пока еще не попадалась такая броня, которую она не могла бы вскрыть своими бритвенное острыми когтями. А если и испытывала какие-либо сложности, из-за необычного строения тела элиты, то всегда и у всех ее противников было одно уязвимое и слабое место — споровый мешок на затылке. Он никогда не зарастал броней наглухо, всегда оставалась щель и возможность до него добраться. Эта особенность, по правде сказать, чаще выручала в случае с выступлениями соло Ворона, которого так же периодически, в одиночку, и уже без щитов, выпускали на элиту. Для Че же, да хоть зарасти оно все целиком, такая защита вовсе не была проблемой.

Ворон как-то ради смеха, и на спор, попросил ее продемонстрировать силу своих когтей на железнодорожной рельсине, за что чуть не получил от Гайки нагоняй. Она побоялась что Че покалечится. Каково же было ее удивление, когда Че в два взмаха разрубила ее пополам. А Ворон проиграл спор Вжику, так как обещал, что Че это сделает за один удар. После чего он тщательно измерил длину ее когтей, и укоризненно покачал головой, сказав, что больше не будет за нее ставки делать, раз она такая подставщица. А Вжик, наоборот, показал Че пальцами «ок». Гайка и Ворон подозрительно посмотрели на эту парочку, но никаких доказательств сговора у них не было.

Ворон потом раскрыл секрет удивительного свойства когтей Че, посоветовав понаблюдать за тем как та умывается, если сильно испачкается чужими потрохами. И правда, в этом случае она не утруждала себя обычным вылизыванием, как делала в иных ситуациях, например, после еды. По ее броне проходили синеватые сполохи, уничтожающие все чужеродное на теле. «Аннигиляция, по-моему, — сказал тогда Ворон. — Наверное дар такой. Она его и на свои когти во время удара применяет».

Что же касается совместных действий Гайки и Че. Че убивала вожака стаи, на физическом уровне, а Гайка в этот момент ожидала добычу в ином плане.

В предсмертной агонии ментальная защита поверженного монстра, присущая с рождения любому живому существу, разрушалась и исчезала, что позволяло работать с оголенной аурой, как с пластилином, главное успеть это сделать быстро, пока еще оставались ее следы в ментале. Гайка подхватывала разваливающуюся астральную конструкцию деятельности высшей нервной системы монстра и создавала общий слепок из двух сознаний. А Че, в свою очередь, вновь активировала ауру ужаса, наполняя ей слепленный Гайкой общий образ, после чего все зараженные, что были рядом, воспринимали Че как своего бывшего главаря, только ставшего на порядок сильнее, и не замечая ее размеров.

После серии опытов пришли к выводу, что Че перевоплощалась не просто в лидера и вожака стаи. Стая становилась продолжение ее воли, и подчинялась мысленным командам Гайки или Че. То есть по сути снималось ограничение дара Гайки в количестве захваченных особей, которое редко превышало дюжину, в зависимости от их силы. Пределы такой стаи и подчинение максимально сильных тварей еще предстояло выяснить, но уже было ясно, что пока все упирается в удаленность зараженных от командного центра, то есть — от Че. В радиусе пятидесяти метров было абсолютное подчинение, а на ста метрах мутанты уже принимали самостоятельные решения куда им двигаться, хотя чаще всего, по инерции, следовали далее за лидером, мелькавшим где-то впереди.

Выяснился еще один момент, который Гайка не собиралась упускать, и при необходимости воспользоваться им в будущем.

Как-то добираясь до элиты, спешащего по каким-то своим, элитным делам, вместе со свитой, они по дороге подчинили себе несколько зараженных, и направили их задержать продвижение здоровяка своими тушками, чтобы не играть в догонялки. Одного из захваченных, а именно рубера, Че вскрыла. Чем-то он ей не приглянулся. А Гайка, недолго думая, уже привычным усилием воли, спроецировала агонизирующую ауру мутанта на ауру Че, тем самым сагрив на нее ближайшее окружение рубера. И что удивительно, элитник так же отреагировал на это. Внезапно он увидел в рубере соперника. Еще одну новоиспеченную элиту. И начал угрожающе сближаться.

Гайка поначалу растерялась, а Че восприняла приближающееся существо, как подчиненного, который хочет выйти из стаи, и дала волю своей ярости, направив ауру ужаса на провинившегося неофита. Гайка чуть снова не намочила себе штаны от накатившего ужаса, как это случилось, когда они слились с Че в первых раз, так как все ментальные потоки дара кошки проходили через нее. Но благодаря постоянным тренировкам в совместной охоте, и уже ставшим почти привычным мрачным давлением способности Че на ее разум, сумела взять себя в руки, и переформировать волну ужаса в поток подчинения. И… И элитник стал членом стаи. Он стал одним из множества подчиненных Че, готовый выполнить ее любой приказ.

Этот опыт не очень понравился Гайке, так как она могла потерять контроль над ситуацией, и выпустить управление стадом как из своих рук, так и из лап Че. Но взяла на заметку, что не обязательно захватывать главаря банды, чтобы подчинить ее себе. Можно это сделать через члена этой банды, подчинив самого главаря, и не убивая его для этого. Может быть это когда-нибудь пригодится.

Она предупредила Че, что бы та больше так без ее ведома не делала. И что бы наращивала свое давление на посторонних, по согласованию с Гайкой, и постепенно. И напомнила тот старый образ, с подгузниками, который в прошлый раз так развеселил Че. Че повинилась, и дала понять, что будет теперь держать в голове образ прокладки между ног, когда они в следующий раз станут подчинять себе новую стаю. Гайка погрозила ей мысленно пальцем. Надо же шутки юморить она научилась.

Белку добыли почти случайно. Как обычно собирались обойти стороной очередную подозрительную зону, где не было никой живности, опасаясь ее перезагрузки.

Кстати, интересный факт. В Улье пустынные кластеры, без населения, являлись крайней редкостью. При этом, они занимали довольно большие территории, на которых могла оказаться какая-нибудь одна единственная деревенька всего из нескольких домов.

Ходили слухи, что Стикс, для своего паразита всегда подгружает кластеры, только если в них есть живые люди. Типа вирусу не интересны пустые леса и поля, хотя там и водятся разные животные. Спорам в первую очередь нужны люди, и их мозг, на котором комфортно паразитировать. Поэтому предполагали, что пустые территории подгружаются не совсем пустые. Где-то на них могли находиться какие-нибудь туристы или путешественники в малом количестве и в разных частях. А так как их концентрация, в отличие от городов имела обратный порядок цифр (не 1000 человек на 1 квадратный километр, а наоборот, 1 человек на 1000 квадратных километров), то у системы и происходил какой-то сбой, при котором на десятерых туристов, загружался лесной кластер размерами на десятки, а то и сотни квадратных километров.

Так это или нет, сказать было трудно, но такие кластеры, хоть и редко, но все же попадались. Поэтому, когда Девайс обнаружил территорию, свободную от животных и зараженных, Сухарь дал команду взять от нее в сторону.

Они бы так и проехали мимо, если бы Глухарь не заподозрил неладное.

— Командир, я заметил в лесу зайца.

— Ну и что?

— Когда я обследовал зону обитания БК, то тоже видел всякую мелкую животину. Она ее почему-то не боялась.

— Ну и что? Это не помешает кластеру перезагрузиться.

— Причудливо то, что крупных животных нет. Похожая картина. Простые животные не знают, что кластер может перезагрузиться, не чувствуют это, как и люди, но тем не менее крупняка нет. Зачем ему убегать с территории? К тому же я не наблюдаю изменения в ландшафте, и не вижу в окрестностях признаков стыков разных кластеров.

— Это не показатель. Он может раз в десять лет перезагружаться, и все стыки давно уже заросли. Хотя я тоже обратил на это внимание.

— Может сгонять по-быстрому на мотоцикле?

4 Гл1

Сухарь задумался. Кисляк так или иначе образуется заранее перед перезагрузкой, и у иммунного есть время от получаса до двух часов, чтобы успеть выбраться из этого района. Но здесь есть два но. Первое «но» — никто не знает точно с какой скоростью прогрузится неизвестный кластер. Даже если рассчитывать на пол часа, не факт, что в Улье это минимальное время. И второе, и главное «НО» — кисляк, это агрессивная среда, в которую не сунется даже сумасшедший. Именно его и избегают зараженные. Если верить в теорию спор, то там образуется их наивысшая концентрация, которая и нападет на перезагруженные территории. Во всяком случае это была наиболее популярная версия происходящего при перезагрузке, и соваться в кисляк было равносильно извращенному виду самоубийства.

Сухарь высказал свои размышления вслух. Эфир на несколько секунд затих, а затем послышался голос Ворона:

— Сухарь, у меня наибольшая устойчивость к разного рода внешним воздействиям. Ты же видел мою регенерацию. Давай я сгоняю.

Сухарь снова задумался.

— А у Че как с этим делом? — спросил он, не припоминая, что бы Че была хоть раз ранена. — Насколько я понимаю, она побыстрее мотоцикла сможет передвигаться по лесу.

В этом никто не сомневался. Че уже показывала свои скоростные характеристики. На пересеченной местности мотоцикл был ей не конкурент. В лесу тем более.

Ворон дотронулся до Че. Имуны, находящиеся в ее теле поприветствовали своего хозяина, и доложили, что резервов у них достаточно, хоть тело кошки за последнее время и увеличилось в размере и массе. Не смотря на это, они готовы даже поделиться, так как у самого Ворона их было на какой-то мизерный процент меньше, после его экспериментов по созданию «псов войны», и безвозвратной потери героев.

Ворон дал команду для всех Имунов быть бдительными, обращать внимание на увеличение скопления вражеских войск в виде заразы, с которой они уже хорошо знакомы, и сразу предупреждать своих носителей. Так как Че не умела общаться с ними, то для нее будет сигналом яркий свет в одном из зрачков. Всем все понятно?

«Да, шеф!».

«Мяв».

Ворон поблагодарил Имунов в теле Че за службу (тут же пришлось проделать это и для личных Имунов, почувствовав их уязвленное самолюбие), и приказал и дальше блюсти ей верность.

— Не сильно уступает моим возможностям, — ответил Ворон на вопрос Сухаря о регенерационных способностях Че. — Ты прав, она быстрее справится с этим заданием.

— Жаль к ней дрон не подцепить, еще быстрее вышло бы, — сокрушился Девайс. — Нужно будет подумать над этим.

— Сухарь, включи пожалуйста свою тактическую карту, — попросил Ворон, услышав голос Девайса, который напомнил ему кое о чем. — И пусть Дейв и Гака подключаются. Когда карта функционирует на максималках, то мои возможности по общению с Че на расстоянии возрастают чуть ли не в четыре раза.

— Добро.

В головах у команды возникла карта, и Че выдвинулась на разведку.

Через полтора часа до Ворона долетел слабый мысленный сигнал от кошки, из разряда «свой-чужой», или «я здесь». Значит сейчас она в 8–10 километрах от них, и Ворон мог общаться с ней на языке запросов «да-нет». Полноценное общение, при включенной карте, когда над ее «движок» оптимизировала команда по апгрейду в виде Гайки и Девайса, начиналось на расстоянии примерно в два — два с половиной километра. Ну а направление нахождения Че Ворон чувствовал всегда, во всяком случае она еще не отдалялась так далеко, что бы потерять это ощущение.

«Нашла?»

«Да».

— Это БК, кисляка не будет, — доложил Ворон Сухарю. — Направление на пятнадцать часов.

— Выдвигаемся.

Ситуация с БК повторилась, но на этот раз и белка и янтарь полностью перекочевали в хранилище Чипа. Ну и БК оказался довольно странной внешности, напоминающее летающую тарелку, разделенную пополам.

И вот теперь орда. С дрона, издали, с пол часа назад, засекли стаб, в виде хорошо укрепленной крепости, и держали направление в его сторону. Но скоро поняли, что добраться до него не успеют.

Довольно неожиданно на горизонте появилась широкая волна монстров, и начала накатывать на крепость. Часть орды уже успела миновать ее, обходя своим основным потоком по левому краю бастиона, и лишь частично, небольшим ручейком, отекая по правой стороне. Было ощущение, что крепость, своим расположением и вырубленной лесной прогалиной вдоль левого края, как будто специально меняет направление огромной массы зараженных, ориентируя вектор их движения на кластер, находящийся в нескольких километров за спинами сухарцев, мимо которого они недавно проехали. Следов элиты они там не обнаружили, поэтому решили не посещать его.

Для Сухаря появление мутантов не стало новостью. В своем обособленном метафизическом плане, где он умел видеть следы судеб и заплетать их для понимания ее дальнейших вариаций, он еще с утра усмотрел сближение с неким подобием лиан, в большом количестве движущихся на встречу переплетению их отряда. Он знал, что такое представление нитей он получает когда встречается с зараженными. Прожилки их судеб были блеклыми, невыразительными, и походили на отростки растений. У него была возможность не связывать судьбы своей команды с приближающейся массой отростков, но рисунок, который образовывался, когда он начал прикидывать и вязать полотно их взаимодействий, получался вполне себе упорядоченным и красивым. Поэтому он решил не избегать встречи, а, наоборот, пройти это испытание, что бы в будущем понимать, чего можно ожидать от подобных свиданий. Тем более, что нужно было на практике опробовать их домашние заготовки, которые они отрабатывали пока лишь на тренировках. Ведь подобные расклады наверняка встретятся им еще не раз.

Вот только со временем и местом встречи, похоже, он не угадал. Причем дважды. В плетениях судьбы не прописаны часы и минуты, особенно если это касается отдаленных событий, которые только предполагаются, а не происходят прямо сейчас. Там видны только намерения, которых можно избежать или пойти им на встречу.

Когда Девайс доложил, что видит впереди укрепленный стаб, то Сухарь решил, что не совсем верно прочитал рисунок приближающихся событий, и их встреча с ордой произойдет под защитой крепостных стен. Он даже испытал небольшую досаду. Конечно. Сидя за стенами цитадели их команда легко переживает это событие. Потому рисунок и получился столь удачным.

Он отдал команду скинуть ту маскировку, что на минималках поддерживали Рок и Лось, что бы в крепости видели их приближение, и появление отряда не стало для защитников неожиданностью. С одной стороны не хотелось раскрывать потенциал возможностей команды, а с другой, так и снаряд от обороняющихся получить не долго, если снять маскировку по близости от стен.

С еще большей досадой, спустя пол часа, когда осознали, что укрыться в крепости они не успевают, он понял, что совершил ошибку, раскрывая продвижение их отряда. Но было уже поздно. Зато рисунок встречи с ордой оставался прежним, значит битве быть. А об остальном он подумает уже после ее завершения.

Издали были слышны отзвуки канонады, виднелись вспышки орудий и тонкие пунктирные нити трассеров, летящих из крупнокалиберных пулеметов. Крепость не только направляла поток орды в нужную ей сторону, но и активно прорежала ряды уродцев.

В головах вспыхнула виртуальная тактическая карта.

— Девайс, включай звук, — приказал Сухарь, — общаться будем через тактическую карту.

Черточка, перечеркивающая микрофон и динамик, исчезла из информационной ленты над картой. Функцию звука вернули уже давно, почти сразу, как только научились пользоваться чатом. На самом деле Сухарь специально тогда дал указание Девайсу отключить звук, что бы коллектив научился и привык общаться молча и в чате. В определенных ситуациях это могло сыграть им на руку. Но голосом общаться было все же гораздо удобнее и быстрее. Тем более, что при охоте на зараженных скрывать свои намерения от противника никакого смысла не было, даже если бы твари и понимали о чем говорят люди. А вот уйти из радиоэфира, при этом оставаясь на голосовой связи, представлялось несомненным преимуществом перед другими группами рейдеров. К сожалению планы Девайса суметь как-то адаптировать карту под мыслеречь, так и остались планами, причем, на взгляд Ворона, из разряда фантастических.

Видимо Девайс впечатлился тем как Ворон и Гайка мысленно общаются с Че, и решил, что и ему под силу устроить нечто подобное на карте. Но не тут-то было. Помучив Ворона с Гайкой вопросами, и удивив их не свойственной ему разговорчивостью, Девайс надолго замолчал, как будто исчерпал запас слов, как минимум на неделю, и до сих пор никаких изменений в интерфейсе карты, в виде значков вопроса или надписи «в разработке», которые он любил с загадочным видом рисовать, не наблюдалось.

— Вжик, выруливай вон за ту рощицу, что бы нас не было видно из крепости, только в плотную не подъезжай, остановись за десять метров, — скомандовал Сухарь. — Остальным машинам следовать за нами, сохраняя дистанцию в два метра. Все услышали?

Рацию при разговоре он не использовал. На тактической карте, в окошке чата нарисовались «ок» и «+», а кто-то ответил голосом.

Отряд остановился на выбранной позиции. Помимо роли маскировки, рощица должна была стать для орды дополнительным естественным препятствием, которое проще обойти стороной по широкой просеке, чем ломиться через деревья. А у тех, кто все же полезет через чащу, будет время увидеть впереди «сюрприз», что бы обойти его стороной, так как колонна встала не прямо у леса, а оставив мутантам достаточно места для манера между отрядом и рощей.

— Лось и Рок, выводите щиты на уровень, что бы ни одна тварь нас не учуяла, — продолжал распоряжаться Сухарь. — Лось, ставь обманку.

— Стену, или может дом?

— Нет, скалу с острыми краями, что бы любителей паркура отпугнуть.

На карте обозначился овал, охватывающий их небольшую колонну, с синей полоской расхода энергии, а вокруг, неожиданно, стало темно, будто группу накрыло колпаком.

— Дядя Лось, ты что разучился прозрачность наводить? — спросил Дейл, чаще всего получающий подзатыльники от Лося.

— Сам ты дядя, — проворчал Лось, — дай настроиться.

После его слов вокруг стало светло, а невидимый энергетический купол, возведенный Рокфором, стал немного размытым, но прозрачным.

— Готово, — отчитался Лось.

— Подтверждаю, — следом за ним произнес Девайс, глядя на картинку, транслируемую с дрона, который кружил метрах в трехстах над отрядом.

На экране, на месте трех УАЗов, образовалась скала, приличного размера, с торчащими во все стороны каменными выступами, своим видом напоминающие какие-то уродские шипы. Для человека такое природное явление показалось бы подозрительным, но зараженные должны были принять эту визуальную обманку за чистую монету. На которую мало кого потянет забраться.

Орда приближалась. Словно река, прорвавшая дамбу, и спешащая заполнить опустевшее русло, или огненная лавина, пробивающая себе путь по склону, она неумолимо и довольно быстро приближалась к месторасположению отряда. Среди ее ровных волн изредка возвышались гребни элиты. Ширина приближающегося фронта была примерно в километр, ограничиваясь лесным массивом, а насколько далеко уходил ее хвост, определить пока было невозможно, так как он терялся где-то далеко в лесных гущах, и конца и края телам зараженных, мельтешащим между деревьев, по дороге, просеке и тропинкам, не было видно.

Сухарь деловито раздавал команды, будто это была очередная, и самая обычная тренировка:

— Глухарь, отстреливай самых непоседливых, кто на верх захочет забраться. Чип и Серый, на вас огнестрелы, переходите под командование Глухаря.

Всю дорогу, Сухарь не разрешал пользоваться оружием, всем, кроме Глухаря, в силу его специализации. Иногда участвовал в стрельбе сам, так как владение оружием была третья грань его дара, с большим трудом направленная стараниями Склифосовского в сторону боевого умения.

Сделать это было не просто, так как особенность Сухаря видеть и плести нити судеб, никак не подразумевала боевое применение. Однако Склиф умудрился вывести отросток от основного ствола дара в нужном ему направлении, назвав новое умение «яблочко», подразумевая под этим попадание «в яблочко».

С помощью появившейся способности Сухарь никогда не мазал мимо цели из какого бы вида оружия ни стрелял. Стоило ему взять в руки огнестрел, как в его метафизике будто возникал новый экран, или скорее увеличительная линза, которая приближала переплетение его личной нити судьбы, с нитью судьбы того, с кем он собирался взаимодействовать, читай — в кого собирался стрелять.

Линза превращалась в прицел, выискивающий точки соприкосновения судеб, и их уязвимые, для противника, места, и направляя руку Сухаря, точно в это перекрестие. Сухарю не обязательно даже было видеть врага. Ему нужно было лишь двигаться таким образом, что бы судьбы его и врага, сплетались вместе, а его мышцы, уже сами по себе подбирали нужные положения рук из которого было необходимо вести огонь по цели.

В отличие от Глухаря, который, с помощью своего снайперского дара, мог видеть критические точки у врага, попадание в которые приводили к летальному исходу с одного выстрела, Сухарь бил по площадям. В те места противника, до которых можно было дотянуться. Нередко это были не совместимые с жизнью места, но специальной выборки его способность не делала. Просто лупила в доступные для поражения цели.

То есть, если, например, поставить напротив неподвижного рубера, то пули полетят в первую очередь не в голову, что бы попасть в глаз, не в броню груди, так как ее не из каждого оружия можно побрить, а в наиболее удобные для попадания места. Такие как суставы и различные сочленения, где брони меньше всего, а площадь для нанесения урона больше, чем те же глаза на голове.

Периодически, помимо исполнения командирский обязанностей, Сухарь, сам себе вменял и роль огневой поддержки, используя преимущественно пулемет или автомат, что бы извлечь наибольшую пользу из своего дара работать по площадям. Но делал это не часто, что бы экономить боеприпасы.

Остальных заставлял отрабатывать поставленные задачи лишь силой своих талантов, поставив границу расхода энергии не более 30%, после чего бойца должен был тут же подменить другой член команды. Но этого еще ни разу не случилось. Средний расход по группе был в пределах 15%, и то на пиковых усилиях, типа задания Лосю в одиночку уработать толпу зараженных, во главе с только недавно оформившимся рубером, голыми руками, а Дейлу страховать его и отвлекать вожака, если Лось увлечется, и пропустит его появление рядом с собой. Гайке пришлось на тот момент отвернуться, и пропустить это представление, так как Лось решил выступать голым, оставив на себе лишь трусы, что бы не изорвать одежду в клочья. Его дар каменной кожи распространялся только на его тело, но никак ни на одежду.

В результате запрета командира на использование огнестрела, бо́льшая

часть оружия отряда, так и осталось лежать на своих местах, нетронутым, как и боезапас к нему.

— Лось, выдвигайся на передний край, и бей по носу тех, кто будет «натыкаться» на нашу скалу, только не нужно раздеваться в этот раз. Твоя задача просто делать им неприятно. Рок, помогаешь ему своими болидами по верхнему уровню, если попадется кто-то, до кого Лось не сумеет дотянуться. Только на самых минималках. Увижу, что опять зря расходуешь энергию, на неделю отстраню от тотализатора.

По мере раздачи указаний, команда уже начала потихоньку делать ставки, одна из них пришлась и на Рока, сумеет ли он выполнить требования командира.

— Ворон, у тебя та же задача, что и Лося, но на тебе боковые стороны нашего «камушка». Ты у нас шустрый, поспевай, как сумеешь. Рок, помогаешь ему в той же мере, что и Лосю.

— Сухарь, я кулаками не умею, — предупредил Ворон.

— Я тебя и не заставляю кулаками, бей своими мечами, только тоже аккуратно, как будто твари порезались о выступы скалы. Дейл, помогаешь Ворону.

Дейл вытащил биту, и задумчиво покачав ее в правой руке, добавил в левую мачете.

— Вжик и Девайс на вас помехи. Вжик, пусть при приближении к нам у тварей голова начинает болеть, а ты, Девайс создавай свои электромагнитные помехи рядом с нами, их мутанты тоже не любят.

— Теперь наш главный отвлекающий маневр, — переключился Сухарь на Гайку и Че, — и добытчики ресурсов.

Все давно уже покинули свои машины, стоило отряду остановиться, и собрались у головной, в которой по обыкновению размещались Сухарь, Гайка, Девайс и Вжик. Машины Сухарь решил так цепочкой и оставить, что бы сузить передний участок, на который будет приходиться основной напор зараженных. Между машинами оставили такое расстояние, что бы при необходимость там могли без проблем разминуться два человека.

Че и Гайка вытянулись по стойке смирно. Одна стоя, другая сидя. Гайка касалась ладонью уха кошки, которое та, периодически отдергивала, но тут же возвращала обратно, ловя пальцы партнера. Только аккуратно, что бы не порезать острыми краями брони. Это у них уже вошло в своеобразный ритуал, когда выслушивали наставления Сухаря, перед очередным заданием.

— Значица так. На мелочь не отвлекаться. Ждем первого элитника, валим его, и отводим от нас его свиту, а за ней и остальную толпу прихлебателей, пока не приблизится следующая сильная тварь. Че, тебе придется сегодня побегать. Справишься?

— Мяв!

— Добро. По местам. Пора начинать.

Орда накатывала и огибала фальшивую скалу в течении полутора часов.

Сухарь по своему прошлому опыту знал, что до Крыма никогда такая толпа не добиралась. Максимум, что он мог припомнить, это двести-триста организованных особей с тремя-четырьмя заматеревшими лидерами из элиты, и то, появлявшихся на территории Крымской области, хоть, примерно и в одно время, но разрозненными группами, каждая со своим главарем.

То есть бить приходилось отряд монстров, численностью от 40 до 80 зараженных, предводителем которых был сильно отожравшийся элитник, изредка имеющий какой-нибудь дар, и в состав которого входило с десяток-другой руберов, и прочих тварей, не сильно уступающих им уровнем. Для стандартного отряда рейдеров, состоящего из двух БМП, с командой из гарнизона, трех БТР, и трех-четырех джипов, принадлежащих вольным охотникам, задача не самая простая и не всегда выполнимая. Зачастую, ведя наблюдение с дронов за окрестностями, и обнаружив такую банду, рейдеры отступали, отходя в сторону Крыма, и вызывая по рации подкрепление.

А бывало, что натыкались и неожиданно. Тогда расклад был пятьдесят на пятьдесят, в зависимости от даров иммунных, и мощи элитника, как главной ударной единицы.

По поводу вызова подкрепления по рации, были свои нюансы. Радиоволны в Стиксе гасли, как только добирались до первой аномалии, в виде перезагружающегося кластера. Учитывая то, что вокруг стабов таких зон, перекрывающих распространение волны, было десятки и сотни, рациями, без помех, можно было пользоваться лишь на довольно коротких расстояниях. Были, конечно, и длинные коридоры, так называемые радио-дорожки, узкими лучами пробивающиеся между кластерами, но чаще, было быстрее возвратиться поближе к Крыму, чем добраться до такого луча, если, конечно, он, по стечению обстоятельств, не оказывался поблизости.

Стандартные рейды, по прочесыванию местности, которые организовывались два-три раза в неделю (охота на десятках перезагружающихся по округе кластерах была отдельной статьей, и выезды на нее происходили чуть ли не ежедневно), на самом деле очень редко попадали в такие ситуации, когда случайно обнаруживали матерую элиту на территории Крымской области. Обычно все происходило по иному сценарию. Руководство Крыма, каким-то образом было осведомлено, о том, что в скором времени, в области, с запада, могут появиться подобные группы зараженных, и на этот период усиливала рейдеров еще одним БМП и танком. Вольникам позволялось увеличить свой состав, и добавить еще два БТР. Джипы, обычно, исчезали сами по себе. В таких рейдах легкобронированные отряды либо сами становились мясом и добычей, либо, находясь на подхвате, получали лишь крохи с господского стола.

Теперь, после того как отряд Сухаря стал свидетелем, и сам побывал в эпицентре нашествия орды, возникал закономерный вопрос: как так получалось, что до Крымской области добирались лишь единицы? Сухарь сделал себе заметку узнать в крепости каким образом организована здесь оборона, и как они умудряются расправиться с таким нашествием зараженных? И заодно уточнить далеко ли отсюда до Пекла, раз тут снуют такие огромные сборища монстров. А если удастся, то постараться узнать про способ передачи информации между областями. Явно, что власти Крыма получали ее из вышестоящих городов. Хотя тут, скорее всего, все банально. Есть же Орден. А они как раз и занимаются почтой, и быстрым обменом информацией между городами. Правда как они это делают, он не знал. Хотя, после общения с Монахом, кое-какие мысли на этот счет у него появились.

5 Гл1

Во время нашествия орды все прошло ровно по тому сценарию, к которому Сухарь всех и готовил.

Из тревожного было лишь то, что, спустя час, запас энергии у Рока просел почти наполовину, и Сухарь, хмурясь, дал указание прекратить запускать энергетические снаряды. Там была причина не только в этом, так как энергия как физического, так и ментального щита, который Рок был вынужден поставить из-за одного деятеля, по имени Че, за пять минут просела еще на несколько процентов, но это другая история.

Без этих дополнительных расходников энергия стала утекать медленнее, и за последующие пол часа, в конце которых поток зараженных почти иссяк, оставив после себя лишь подранков, получивших свою долю свинца из крепости и ковыляющих мимо, просела еще на 15%. Получалось, что из боя, при длительной осаде, Рока можно было исключать. Сухарю не нравились такие вот безальтернативные варианты применения дара в однобоком порядке.

Он, само-собою, прекрасно понимал, так как сам и натаскивал ребят, что их отряд силен именно тем, что работает как одно единое целое, беря с каждого по способности. Как пальцы руки. Сжав каждый из них получается кулак, которым можно бить. А по отдельности их только покалечишь. Но Сухарю хотелось, что бы эта рука могла показать не только кулак, но и кукиш, и фак, и, если надо, использовать ребро ладони для удара, применяя для этого разные умения бойцов отряда.

Поэтому и был недоволен тем, что против орды, чисто на своих внутренних возможностях, Рока можно было использовать, только в качестве физического щита. В течение трех-четырех часов. Что само по себе было круто, они со Склифом вообще не слышали о таких возможностях иммунных, но кто его знает в какие передряги их еще затянет, и каких размеров может оказаться орда ближе к Пеклу?

По поводу крутизны Рока и других, Склиф и Сухарь не тешили себя надеждами, что добились каких-то выдающихся показателей, прекрасно понимая, что для мастодонтов, проживших в Улье не одну сотню лет, результат их усилий, вполне возможно, лишь вызовет легкую усмешку. Откуда им знать? Вот то, насколько быстро они смогли развить таланты команды, за столь короткий, для Стикса, срок, да, в этом была их заслуга. Но где край этих способностей, если он вообще есть, и те долгожители, что могут рассказать об этом?

История Стикса официально началась вестись пятьсот лет назад, когда нашелся один энтузиаст, по всей видимости бывшей историк, решивший, что этот мир будет ущербным, если не увидит его «хроники Стикса». А может коммерсант, ведь альманах стоил ни много ни мало — целых две горошины. Книга была довольно популярная в Улье, и несмотря на такую цену, ее периодические обновления, издававшиеся раз в год, и выпускающиеся только в бумажном виде, раскупались на ура. Этот самый историк-коммерсант, до сих пор ее и выпускал. Так вот, этот товарищ провел некоторые исследования, и утверждал, что Стикс не всегда был таким. И «прилеты» сюда человеческих цивилизаций начались не более одного тысячелетия назад, плюс минус, пару сотен лет. За что получал от институтских яростные опровержения, публиковавшиеся, как ни странно, в том же альманахе. В общем, тысяча там, или не тысяча, но то, что существуют иммунные, прожившие здесь хрен знает сколько лет, это факт. Значит и способности у них развиты соответствующе. Хотя Сухарю это было по барабану. Главное, что бы его команда выдавала нужный ему результат.

А ведь еще стоит учесть, что скопище мутантов не атаковало целенаправленно щит Рока, а благодаря визуальной обманке Лося, просто спешило мимо, хотя им и пришлось испытывать постоянное давление зараженных, которые натыкались на «скалу».

В общем, на взгляд Сухаря, все было если не плохо, то где-то рядом. Надо будет посоветоваться с Вжиком, может быть стоит уже сейчас Року дать белку, что бы увеличить его энергетический потенциал? Вжик сможет направить дар в эту сторону?

Это если смотреть на ситуацию чисто пессимистически, что было не совсем свойственно Сухарю, хотя команда знала только эту оценку их трудов. А вот чего она не знала, так это то, что у их командира было кое-что припрятано в загашнике. Хотя Гайка, возможно, что-то и могла подозревать, судя по тому как она «принюхивалась», когда он проявлял еще одну грань своего дара. Все-таки их совместные действия в ментале или астрале, или еще черт-те знает каком плане, на котором работала тактическая карта, позволяли более хорошо чувствовать друг друга, и налагали отпечаток узнаваемости чужих действий в этих самых метафизических сферах.

Эту вторую грань, из трех, он получил, когда Склифосовский начал активно проводить свои опыты по «огранке» на его команде, при приеме их первой жемчужины. В тот раз он все так же стремился направить новую способность в какое-либо боевое русло, но получилось то, что получилось. На тот момент Склифосовский только учился этому своему умению, и выходило хоть и мощно, но не совсем то, что ему хотелось. Спустя несколько лет, когда команда принимала уже вторую, и пока последнюю, жемчужину, Склиф имел уже больше опыта, и знал с какой стороны, и с каким усилием резать «дерево» дара, поэтому и сумел вывести у Сухаря «яблочко». А предыдущий навык назвали «пиявка».

Пиявка, как и все, связанное с талантами, полученными Сухарем в Стиксе, проявлялся в метафизе Сухаря. Его нить начинала темнеть, и набухать, притягивая энергию, сплетенных с ним нитей других судеб. И светлеть, когда он отдавал энергию. Если быть точнее, то энергетическая составляющая живых организмов отображались в его мета-представлении как темный оттенок нити одаренного, который при прикосновении его нити, при активации умения, перетекал на нить Сухаря, затемняя ее сильнее. Сухарь как будто откачивал чужой цвет себе. Оттого и возникло название его дара — «пиявка», которое со смехом присвоил Склифосовский, после того как Сухарь сообщил, что «подбелил» его нить.

В случае его команды он мог легко перераспределить подпитку умений бойцов, а главное поделиться своей энергией. В отличие от прочих иммунных, во всяком случае тех, кого повидали на своем веку Сухарь и Склиф, Сухарь имел возможность черпать дополнительную энергию из той среды, в которой видел судьбоносные направления, и вязал узоры из них. Из своей меты. Не бесконечно, нет. По его оценке, проводя исподтишка опыты на своей команде, он, пожалуй, мог позволить Рокфору держать щит, с той напряженностью, с какой он это делал сегодня, фактически без потерь энергии, при этом наблюдать и плести рисунки нитей судьбы в своем мета, и использовать «яблочко». При условии, что Рок будет и сам вкладывать свой энергетически потенциал, который у него был самым мощным из всего коллектива.

И это еще не все. Чем больше было давление извне, в сегодняшнем случае, или когда просто приходилось вести с кем-то бой, тем у Сухаря было больше возможности «украсть» энергию у врага. Сплетаясь нитями судьбы с оппонентом он получал доступ своей пиявки к их энергии. Так что хоть дар считался им и Склифом не боевым, но осушить одаренного в реальности, означало фактически лишить его возможности применить свое умение, что дорогого стоило.

Вот только с зараженными в этом плане выходила оказия. В своем большинстве они не имели никаких способностей. С другой стороны, все же небольшой потенциал к этому был у каждого, и это, сегодня, понял Сухарь. Ранее, сплетаясь судьбами с каждый мутантом по отдельности, или с десятком из них, да даже с сотней, его нить никак не проявляла себя. Но когда их по близости оказалось тысячи и тысячи, причем далеко не самых слабых тварей, Сухарь с удивлением обнаружил, что на такую массу нить дала «положительный» сигнал, потемнев и разбухнув до состояния, когда энергию уже можно было перекачивать себе. Это его порадовало. А вскорости, он увидел, как сквозь «лианы» зараженных пробивается темный отросток, сплетаясь с нитями его отряда.

Это была вторая неприятность, если считать просадку энергии Рока за первую, которая случилась во время нашествии орды.

Гайка и Че, отлично отрабатывали свою задачу, подчиняя себе элитных «командиров» зараженных, и оттягивая поток мутантов от их места расположения чуть в сторону, На третьем из них, Сухарь понял, что поставил задачу не совсем правильно. Элитники уходили дальше, ведя толпу орков за собой, и в недоумении мотая головой, когда их сознания освобождались от подчинения. А прибыли с этого не было никакой.

— Гайка, а чего вы их жалеете? — спросил он у нимфы.

— Так ты же сам сказал, что главная задача отвести от нас зараженных.

— Отвести не означает, что их нужно оставлять в живых. Нам что, жемчуг уже не нужен? Работайте по старой, вернее по новой схеме, когда при подчинении вскрываете их.

— Блин. Так бы и сказал сразу.

— Я вот и говорю. Могла бы и сама сообразить.

— Мяв!

— Что?

— Она сказала, что предлагала это делать сразу, — вмешался в разговор Ворон, так как Гайка, судя по всему, решила скрыть мнение Че.

— Хм. Действуете, пацифисты хреновы.

— Мяв!

— Что опять?

— Ничего, — пробурчала Гайка. — Че, это командир не про тебя, а про меня. Ну мы им сейчас покажем!

— Мяв!

За час напротив их расположения, но чуть в стороне и ближе к лесу, образовалась довольно большая куча из мертвой элиты и руберов. Ее хотели схарчить их недавние подчиненные и собратья, участвовавшие в общем мероприятии по освоению просторов Улья, но Гайка, уверенной рукой, и грозным рыком следующего захваченного элитника, заставляла течь поток зараженных мимо. Пока не нарвались на «неподдающегося».

Это был монстр, напоминающий своим видом слона, на которого нацепили панцирь от черепахи, снабдив его шипами, торчащими во все стороны, с двумя хоботами, заканчивающимися мощными наростом на конце, и работающие как кистени, и к тому же наделенным даром управления мутантами. Он был не просто вожаком стаи, как другие элитники, а именно управленцем, подчинившим окружающих тварей на ментальном уровне.

Гайка и Че, к тому времени успешно освоившие конвейер по переработки элиты, увидев приближение очередного кандидата на подмену, бросили уже настроенную топать мимо их «скалы» толпу, и направили свои усилия на новую жертву.

Че просочилась ей навстречу через тела мутантов, упокаивая по дороге наиболее агрессивных, посчитавших, что какая-то пробегающая мимо мелочь нарушает их «личное» пространство, несмотря на то, что в общем порыве, гнавшем орду куда-то вдаль, зараженные не сильно обращали внимание на тесноту и давку. И вот тут произошло непредвиденное.

Никак не ожидая от монстра нападения в ментальном плане, Че, внезапно, отхватила от элитника виртуальную оплеуху, по своему характеру отдаленно напоминающую то воздействие, которое оказала на нее Гайка, когда в первый раз пыталась через кошку подчинить себе мутантов, и применила дар нимфы на нее, думая, что таким образом сможет создать последовательную цепочку влияния от Гайки к Че и далее к уродцам.

Именно в этот момент Сухарь и приказал Року перестать пулять свои снаряды, так как давление на его щит резко возросло, а Рок, к тому же, на автомате, выставил на отряд защиту в ментале, так как там начался шторм ярости.

Че взбесилась. Не в том плане, что потеряла рассудок, а в том, что решила наказать обидчика, и в ответ на желание элитники подчинить себе новую единицу, запустила ауру ужаса, такой степени концентрации, что Гайка снова чуть не надудонила себе в трусы, и моментально прервала связь с кошкой. В чем-то Гайка была даже довольна. Она выдержала этот ментальный удар! И не потеряла контроль над собой, в отличие от окружающих зараженных. А если бы не Рок, то и своим досталось бы не хило. Правда спокойное выражение лица Сухаря, говорило о том, что у него все под контролем. Значит он заранее знал, что команде опасность от ауры ужаса не грозит. Ну так правильно, он видимо предвидел, что Рок щиты в ментале поставит.

В отличие от Че, на загривке которой броня даже встала дыбом, хотя как это возможно было не понятно, зараженные точно сошли сума, вместе с их предводителем, на которого и был нацелен основной удар Че в ментале, задев остальных лишь краем. Элитник корчился в агонии. Он колотил себя, и всех кто был рядом, своими кистенями, не обращая внимание на то, что нанося удары себе по панцирю, в кровь разбивал свои хоботы о шипы и наросты на нем. Впрочем как на это обратишь внимание, если в это время, в безумной злобе, с бешенством грызешь свои собственные ноги?

Все мутанты, что окружали Че, в панике разбегались кто куда. Это кто куда, в том числе, было направлено и на отряд. Монстров больше не пугали каменные выступы на фальшивой скале, и сама скала больше не представлялась им каким-то препятствием. Часть из них пытались перелезть через ее верхушку, а часть решили, что она вообще им не помеха, и они могу пробежать ее насквозь. Это добавило Рокфору, да и всей команде, лишних забот. По итогу возле фальшивой горы образовалась и настоящая гора из тел зараженных.

— Че, заканчивай! — сказал Сухарь в тактическую карту, поморщившись от помех в ментале, которые достигли и его меты.

— Мяв?

— Да. Ты не обратила внимание, что нам тоже досталось? А еще ты демаскировала нашу позицию своими действиями.

— Мяв?

— Вот именно. Непонятная активность зараженных может привлечь внимание людей из крепости. Если они наблюдают за продвижением орды дальше.

— Мяяв!

— Вот то-то. Делаю тебе выговор, и в будущем контролируй пожалуйста себя, и согласовывай свои действия со мной! Все ясно?

— Мяв!

— Так точно! — откликнулась и Гайка, переживая за Че.

Все даже немного удивились. Это точно та самая, независимая, и довольно нагловатая, даже перед Сухарем, Гайка?

— Добро. Свободны. Продолжайте работать как прежде. И добейте уже этого урода. Мне больно смотреть, как он жрет сам себя!

— Мяяяв!

Агония элитника закончилась ровно за то время, пока звучало это последнее «мяяяв», за которое Че, в стремительном длинном прыжке, достигла врага, и ударом, вспыхнувших синем отблеском лезвий когтей, перерубила ему позвоночник в районе шеи, которую он выгнул наружу, с ревом вгрызаясь в это время в собственные конечности.

Далее все вернулось в прежнее русло.

Результат нашествия заставил Сухаря задуматься о том, что орда, это не так уж и плохо. Для его команды. Четырнадцать элитников за полтора часа? Хм. 37 красных жемчужин. За сотню черных. Горох никто не считал. Помимо элиты там руберов и кусачей было навалено столько, что задолбались вскрывать их споровые мешки.

Орда еще только покидала участок, где находился отряд, а Сухарь уже дал указание Лосю, что бы тот накинул маскировку на место «складирования» мертвых тел.

— Дом, или стенку? — усмехнулся Лось.

— Давай не придуривай, — хмыкнул в ответ Сухарь, — там прогалина была. Так что травку рисуй и кустики.

Пол часа разбирали трупы. Че пришлось отпугнуть еще с десяток зараженных, которые отстали от орды и успешно минули крепость, обойдя ее через лес.

— Абдула, поджигай! — обратился к Рокфору Сухарь.

Рок понятливо кивнул головой, и запустил широкую энергетическую волну в гору трупов, разметав некоторые тела на части, и отшвырнув всю кучу в сторону леса. Упало несколько деревьев.

— Щас дядя Сух выдаст Року на чай, за перерасход энергии, — философски заметил Чип.

— Не выдаст, — возразил Вжик, — тут точно не рассчитаешь, на такую массу. Разве что Девайса привлекать.

— А что? Если скрестить Девайса с Гайкой и Роком, — отозвался Дейл, намекая на ментальные способности, благодаря которым работала тактическая карта, — то может что и получится.

Рок, нахмурившись, посмотрел в сторону говоривших.

— Ну все, у Рока рождается белый зверь, — «испугался» Чип, — который писец. Надо тикать.

— Вам-то хорошо, — замахал руками Вжик, — один клок-стоппер, другой призрак! А мне что делать?

— Бояться, — засмеялся Дейл, и Чип с Вжиком подхватили его смех.

Рок тоже усмехнулся, не забыв показать кулак шутникам.

— Гайка, чего рот раскрыла? — между тем, спросил Сухарь. — Выпускай похоронную команду.

Похоронная команда, состоящая примерно из пятидесяти зараженных, во главе с десятком руберов, подчиненных Гайкой и Че, и оставленных специально для этого дела, рванула в лес, пожирать останки своих родичей. Они же и унесли трупы тех мутантов, что были навалены возле места их стоянки, после удара по мозгам ауры ужаса Че.

— Значица так, — последовала команда от Сухаря, когда приборка была окончена, — направляемся в крепость. Я не знаю как там отнесутся к нам, но есть вероятность, что мы засветились, когда ехали к ней. Мы же специально сняли маскировку, что бы не выскочить чертиком из табакерки. Как оказалось промашка вышла. Какие будут соображения по этому поводу?

Словно специально дождавшись этого вопроса, из командирского УАЗа раздался голос Девайса:

— Сухарь, от крепости летят дроны в нашу сторону. Действовать как договорились?

— Да. Ставь помехи. Пока не будем засвечиваться.

— Они что, ждали пока мы за собой улики приберем? — усмехнулся Глухарь.

— Кто его знает. Может дефицит в технике, а может какой-то свой регламент. Лось, травку оставь пока. Подождем, когда твари своих доедят. Ну так что, какие мысли?

— Может объехать крепость? — предложил Вжик.

— Если бы мы знали где следующая, то можно было бы, — не согласился Лось, — но у нас запасы езды заканчиваются. Неплохо бы пополнить.

На самом деле запасов было еще на неделю, да и охоту никто не отменял. Им даже стараться по этому поводу не нужно было, Че все равно ночью промышляла по окрестностям, иногда притаскивая в отряд зайца или какую иную дичь. Опять же соли, тушенки и круп их завхозами по кухне было набрано еще на пару месяцев наперед. Но кулинарная душа требовала разнообразия, и не хотелось упускать возможность обновить продукты.

— Если нас засекли с крепости, то наверняка решили, что орда сожрала нас, — высказала свое мнение Гайка. — Тогда и правда лучше объехать.

Вдали, с востока, неожиданно послышалась отдаленная канонада, приглушенная расстоянием.

— Это что? — спросил Дейл. — Еще одна крепость на пути орды?

— По-моему это грохочет в том кластере мимо которого мы проезжали, — предположила Гайка.

— Не было по дороге никаких крепостей, — сказал Глухарь. — Дев, так ведь?

— Подтверждаю, — донесся голос Девайса все так же из передней машины.

Два чужих дрона вышли из строя на подлете к отряду, и упали на землю не долетев до них около двадцати метров. Свои дроны Девайс заранее посадил на стартовые площадки, оборудованные на крыше командирского УАЗа, как только начал ставить электромагнитные помехи в окрестностях их стоянки.

— Так это, — глядя на упавшие дроны произнес Рокфор, — мы уже снова засветились. Что про дроны подумают?

— А давайте устроим фейерверк, и выедем отсюда как из какой-нибудь аномальной зоны, — предложил Вжик.

— Ну ты и фантазер, — не удержался Дейл, — тебе бы фантастику писать.

— Про анальные зоны, — тут же встрял и Чип.

— Не, это уже научный труд, — возразил Вжик, — можешь лавры за его написание забрать себе, Чип, раз тебя эта сторона вопроса заинтересовала. А я у тебя потом автограф возьму, как у величайшего из проктологов.

— А ну цыть! — не выдержал Лось, и Дейлу, недалеко от которого он находился, прилетела очередная затрещина. — Раскудахтались тут. Время-то идет.

Глядя на Дейла, Вжик инстинктивно вжал голову в плечи. Лось и от него стоял недалеко, а у того не заслобит надавать оплеух всем шутникам. Не впервой.

— Командир неплохо бы информацию про эти места получить, — предложил Глухарь. — Чего там стреляют? В крепости наверняка в курсе.

— Вжик, что ты там про фейерверк сказал? — прищурившись, спросил Сухарь.

Вжик уже стоял в нескольких метрах от Лося.

— Я говорю пусть Рок взорвет свой снаряд, так что бы сверкнуло, — ответил он, — а мы после этого появимся, и когда приедем в крепость скажем, что была какая-то аномалия, и нас забросило сюда.

— Бред, конечно, — покачал головой Сухарь, — но чего только в Стиксе не бывает. Пропускать этот стаб не хотелось бы. По машинам! Лось, давай, заряжай свою пушку, заодно чужие дроны уничтожь, нечего им обратно в руки операторов попадать. Мало ли какие дополнительные записи ведутся с них.

Они уже тронулись, когда Сухарь разглядел в своих плетениях, то, что его где-то на краю сознания смутно беспокоило все это время, но из-за напряженной ситуации, он не придавал этому значения. Теперь же, когда орда схлынула, и обстановка позволила погрузиться в хитросплетение нитей не только для боевого управления, когда важны только события касающиеся непосредственной опасности в ближайшем будущем для его группы, он понял что это было.

— Ворон, — рациями вблизи крепости он разрешил пользоваться только для обычных переговоров, а всю важную информацию сообщать через тактический режим карты, которую он держал постоянно активированной, и его слова прозвучали в головах группы через нее, — твоя нить опять «заиграла». И я, кажется, начинаю улавливать разницу между ее «музыкой» в Горе, Форте, и когда мы вышли на Старыча. Сейчас она дрожит в ритме Монаха. Но не так отчетливо. Как будто просто раздражаясь, и не выдавая прежней амплитуды.

6 Гл1

***

Берсерк, помощник коменданта крепости, как обычно, отличился. Хоть десятник и не одобрял его выходки, но всегда закрывал на них глаза, лишь недовольно ворча, после его очередного возвращения в крепость:

— Довыделываешься когда-нибудь, Берс. Придется мне нового помощника подыскивать. Есть кто на примете?

— Конечно, — отшучивался Берсерк, практически одной и той же фразой, — вон Чародей давно уже приглядывается к нему.

Чародей был из орденских, приставленных к гарнизону крепости по штатному расписание, как и двое его подчиненных, и поэтому занять место заместителя десятника правого крыла, не мог априори. Но шутка из раза в раз повторялась с небольшими вариациями, и стала заменять приветствие, когда случалось очередное нашествие одры.

В общем-то Палый ворчал по делу, Берс где-то внутри себя это понимал, но никак не мог сдержать свою сущность, за что и получил когда-то прозвище. Никто другой, кроме Берсерка, такой ерундой в их гарнизоне, состоящем из трех тысяч бойцов, и четырех сотен обслуживающего персонала, не занимался.

Орда зараженных накатывала на крепость с периодичностью раз в три-пять месяцев. И только стоило схлынуть ее основной массе, как на дорогу, проходящую мимо крепостных стен, выходил Берсерк. Обнаженный по пояс. С двумя мечами в руках, круглым щитом и небольшим копьем за спиной. И начинал свою боевую пляску. Никаких огнестрелов. Только холодное оружие и дары. Их, за сто двадцать лет проживания в Улье, у него было целых пять штук. Прокачены они были неравномерно, но главное, что три из них были боевыми. Они и помогали исполнять знаменитый в их гарнизоне, и не только в нем, танец Берсерка.

Один из них не был уникальным. Не сказать, что распространен так же широко как дар знахаря, но все же нередко проявлялся у иммунных, другое дело, насколько он был развит у разных индивидуумов. Клок-стоппер. Берс мог использовать его до трех раз подряд с продолжительностью в две секунды, после чего между каждым ускорением следовали откаты, начиная от одной минуты, и увеличиваясь по мере усталости.

Другой дар был из разряда щитов. Не мудрствуя лукаво такие возможности подразделяли на категории, относя к какому-либо явлению природы. В его случае — огонь. Огненный щит. На самом деле щит был плазменный, и как-то связан с одним из спектров солнечного излучения. Берс чувствовал это, когда просил солнце помочь ему защититься. Как бы смешно это ни звучало, но именно так он активировал на расстоянии вытянутой руки перед собой полуметровую овальную площадку плазмы. Причем время суток не имело значения. Солнечные излучения активны и ночью. Никто этой маленькой тайны призыва не знал, а Берсерку казалось, что взывая к солнцу, он уподобляется воинам прошлого — викингам, хотя свое прозвище он получил по другой причине.

Щит он мог держать целую минуту, после чего был откат примерно в три часа. Прелесть этого умения заключалась в том, что щит не нужно было держать ПОДРЯД всю минуту, а можно было активировать хоть по долям секунды, отражая атаки противника лишь в момент входа в клинч, растягивая тем самым эту минуту на десятки столкновений. И не просто столкновений, а сильно болезненных, обжигающих противника соприкосновений.

И, наконец, третья способность (а по порядку появления дара — первая), благодаря которой он и получил свое прозвище, заключалась в его безумной ярости берсеркера. Не сказать, что она была прямо безумной. Будь это так, она, скорее всего, была бы и последней. Вступая в битву, Берс уходил в какой-то боевой транс, позволяющий ему, получить, с одной стороны, состояние, схожее с умением клок-стоппера, когда движения вокруг тебя замедляются, и ты успеваешь уловить направление атаки противника, а с другой стороны, твоя кожа, приобретает небывалую прочность, позволяя, в некоторых случаях, отразить удар клинка, получив при этом лишь незначительную царапину.

Минус у этого дара был в том, что в отличие от щита, войдя в состояние берсеркера, делить его на промежутки, и отключить по собственному желанию Берс не умел. Еще и откат был не менее суток. Зато время пребывания в трансе, на данный момент, доходило до пяти минут. А охватывающее «безумие» повышало болевой порог Берса, заставляя не замечать удары противников, и давало неповторимое ощущение радости битвы, когда остановиться было невозможно до тех пор, пока не умрет последний враг.

И вот это ощущение эйфории битвы, чувство ритма боя, пляски с опасностью, когда твоя воля и желание поразить врага, тут же воплощается на кончике клинка, Берсерк не променял бы ни на какие другие удовольствия мира.

Берс не признался бы в этом и себе, но именно подспудное желание испытать это чувство вновь, а не «тренировка в реальных условиях, чтобы взвинтить и подтолкнуть развитие умений», как обычно он объяснял свои выходы наружу, и гнало его прочь из крепости на встречу смертельной опасности.

Где еще можно получить такие ощущения? Жизнь в крепости, пересменка с отдыхом в Ростове-на-Кривой, и редкие путешествия, во время отпуска, по других крупным городам, находящимся в жемчужной зоне ангельского конгломерата, как бы это странно ни звучало, была довольно обыденной, и относительно комфортной.

За столетия существования конгломерата, все ходы, места скопления мутантов, их кочевки, зоны и направления передвижения, были давно зафиксированы, расписаны, и упорядочены, чуть ли не по дням, и часам. Самые крупные неприятности приносило появление новых кластеров и изменение режима работы старых. Именно на их освоение, связанное с перестройкой систем линий крепостных сооружений, приходилась основная масса потерь в личном составе ближайших стабов. Особенно, если это случалось во время «гона» орды. Но на общую картину жизни в жемчужной зоне, это сильно не влияло.

Говорят в других удаленных районах Стикса, где обитали всякие внешники, атомиты и прочий сброд, все было несколько иначе. Кто-то пел про дополнительные сложности, создаваемые там Чернотой, которая так же как и кластеры, но со значительно большими промежутками по времени, периодически подгружающуюся в тех районах. Но ведь и жемчужная зона, где-то на юге и севере, была ограничена этой самой чернотой. И ничего это не меняло в обустройстве ангельского конгломерата. Четкая линия власти, военная структура, и жесткий порядок — вот три столпа, на которых держались города ангелов, окруженные крепостями и цитаделями, и обеспечивая своих жителей всем необходимым для безбедной жизни.

В одной из таких крепостей, и проводил большую часть своего времени Берсерк, как один из ее защитников, входящий в состав гарнизона. Фактически это был их дом. Твердыня по сути являлась обыкновенным стабом, обнесенным десятиметровой каменной стеной, чья внутренняя ширина составляла около пяти метров, и на всем протяжении (имеется в виду не только верхняя площадка, но и еще четыре нижних яруса, размещенных внутри стены, и имеющих сужающиеся наружу бойницы), была оборудована самыми разнообразными видами оружия, начиная от огнеметов, и заканчивая зенитными установками. Внешняя клада укрепления составляла еще один дополнительный метр состоящий из армированного бетона, металлических шипов и колючей поволоки, не позволяющей цепляться за эти самые пики-шипы.

С воздуха цитадель выглядела как вытянутый вверх прямоугольный треугольник с гипотенузой с левой стороны, повернутый под небольшим углом по направлению к западу, откуда всегда ломилась орда. С левой, длинной стороны укрепления, шириной на один километр была вырублена просека, отделяющая крепость от леса, что бы зараженным было удобно двигаться вдоль этого маршрута, перенаправляя их поток в сторону кластера, расположенного в нескольких километрах дальше, с перезагрузкой раз в несколько дней. Там всегда было чем поживиться. А вот верхушка треугольника, и его катеты, были окружены глубоким рвом, шириною в тридцать метров, заполненным водой, которую мутанты почему-то недолюбливают, и стараются обходить реки и прочие водные препятствия стороной. За рвом был лес, который стараниями гарнизона, состоял сплошь из бурелома.

Все было устроено таким образом, что бы обеспечить комфортное передвижение орды в нужном направлении к кластеру, где ее ждал обильный обед, и небольшой сюрприз, в виде еще одной заставы, которая располагалась в десяти километрах к востоку, и была оборудована дальнобойными орудиями. Все площади кластера были давно пристрелены, и разгром многотысячной плотной толпы монстров, было лишь делом времени. Обстрел начинался, когда она полностью втягивалась на перезагруженную территорию, и оседала на кластере, охотясь там на все живое.

Бывали случаи, когда нашествие приходилось на период перезагрузки этого кластера. Тогда стороннему наблюдателю, представлялось удивительная зрелище, кода перед подступами к окраинам города, укутанного темными плачущими тучами, сквозь которые изредка мелькали ветвистые белые молнии, образовывалось целое море зараженных, застывшее в неподвижности, и выжидающее момента, когда уйдет кисляк, что бы всей своей мощью хлынуть в образовавшийся район.

Похожая схема организации обороны и переработки нескончаемого потока мутантов, волнами истекающего из Пекла, осуществлялась по всей жемчужной зоне. Ее и назвали так, благодаря массовой добычи жемчуга, носителей которого не нужно было нигде специально искать, они сами шла в руки тех, кто сумел запустить махину такого масштабного конвейера по добыче ценных ресурсов. Далеко не везде, и скорее даже исключением из правил, было достаточно лишь одной крепости, и одного дальнобойного форта. Схемы были разные, иногда приходилось выстраивать и «китайские стены» без всяких гарнизонов, но сам принцип цепочки препятствий, с направлением орды в удобную зону для ее истребления оставался неизменным.

При этом элиту, при прохождении орды мимо подобных редутов, старались не трогать, отстреливали, или скорее отгоняли всякую шелупонь, в виде кусачей, топтунов, лотерейщиков и прочих стадий эволюции зараженных, не дотягивающих до звания рубера, и составляющих основную массу мигрирующих мутантов. Своей смертью они, с одной стороны, предупреждали более развитых тварей об опасности, исходящей от высоких стен, а с другой составляли подкормку для своих собратьев, что бы те не отвлекались от великой кочевой миссии, навеянной им инстинктами и лидерами. Элиту в такие моменты, отвлечь от выполнения продолжения пути, могла лишь свежая человечинка, которую ему и предоставляли на перезагруженных кластерах, специально подбирая к ним дорогу для орды.

Смерть элитника, или даже развитого рубера, обычно приводила к ненужной агрессии. Для начала элиту не так уж и просто завалить с первого выстрела, разве что попав артиллерийским снарядом или бронебойным патроном прямо в голову, что приводило к потере жемчуга. Только еще попробуй пойми где у того голова, и попади в нее. Ранения же вызывали лишь ответный гнев, и желание отомстить обидчику. После чего вся свита, которой обладал чуть ли не каждый первый элитный выходец из Пекла, в исступлении бросалась атаковать стены бастионов. А за ними, начинала переориентироваться и ближайшая часть орды, вызывая эффект домино, когда одна упавшая кость валит всю выстроенную цепочку.

Если даже и удавалось быстро завалить элитника, то вся его свита, тут же начинала совершать броуновское движение, как будто временно потеряв ориентацию в пространстве, что тоже не несло в себе ничего хорошего.

В отдаленные времена, когда еще только пробовали различные варианты по выстраиванию линий и коридоров крепостных укреплений, бывали случаи, что орда, после того, как раздражали одного из ее вожаков, на каком-либо небольшом участке делала прорыв, просто заваливая внешнюю часть стены своими трупами, и добралась до гарнизона. Особенно это касалось районов, прилегающих к Пеклу, откуда исход мутантов мог длиться не один день. Поэтому выработанную, можно сказать кровью, тактику пропуска орды мимо цитаделей, запрещалось менять, под страхом отрубания рук, если на это не было очень веских причин. И элиту не трогали.

Ее останки собирали позже, после длительного артобстрела на подготовленном для этих целей кластере. И это была самая неприятная часть службы в крепости. Ковыряться в ошметках трупов, и разбирать завалы домов, когда под ними обнаруживался кто-то из мастодонтов. Безвозвратная потеря жемчуга и гороха при бомбежках составляла около 10–15 процентов. Большая часть споровых мешков оставалась целой, так как мутанты чаще гибли из-за обрушений зданий, по которым прицельно и били, чем от прямого попадания снарядом.

Кластер беспрерывно бомбили несколько часов, а затем ждали еще ждали некоторое время, обычно остаток дня и ночь, что бы осела пыль, а, главное, давая выжившим монстрам разбежаться по округе, что бы работать в спокойной обстановке. Обычно, после того шороха, что наводила в городе артиллерия, желающих в нем остаться не находилось, какими бы тупыми твари не были. После чего, не торопясь, на бронетехнике, заменяющей собою тягачи по разбору завалов, выдвигались в район артобстрела, и начиналась рутина по сбору трофеев, растягивающаяся до следующей перезагрузки кластера.

После нашествия орды четверть гарнизона отбывала на «раскопки», а остальная часть продолжала нести повседневную службу, по зачистке ближайших кластеров, и патрулированию местности. Дефицита в бронетехнике не было, ее гараж постоянно обновлялся из Ростова, как и личный состав крепости. Кто-то из старичков менял место службы, что бы хоть как-то разнообразить жизнь, а кто-то погибал, и тогда на его место приходило пополнение, бывало из новичков, а бывало и опытных бойцов из других укрепрайонов, решивших сменить дислокацию.

И вот в такой обстановке, когда большая часть времени посвящалась слаженной и годами отшлифованной командной рабе, проявить свои индивидуальные качества в ближнем бое у Берса не было никакой возможности. Ну не драться же с товарищами по службе? Вернее драться-то как раз можно, вон и ринг для этого имеется, только там свои способности в полной мере не раскроешь. А на тренировках, где нет настоящего противника, нет и никакой эйфории от активации «берсеркера».

Полноценно насладиться битвой и своими умениями Берсерк мог лишь в минуты относительного затишья, наступавшего сразу после нашествия толп зараженных, так как их маленькие ручейки, все еще просачивались через лес и прогалину, что шла вдоль стен укрепления. Элиты среди таких ручейков не было, тут и руберы встречались крайне редко, они, как наиболее сообразительные из «приближенных», редко отрывались от стаи и своего «покровителя», но прочего сброда еще хватало.

Крепость в которой обитал Берс уже более двадцати лет, кто-то, не шибко одаренный фантазией, назвал Треугольник, видимо вдохновившись ее формой, и не догадываясь, что таких «фантазеров» как и он, в жемчужном секторе пруд-пруди, поэтому в последствии к названию пришлось добавить цифру тринадцать, так что теперь их цитадель называлась Треугольник-13, или в просторечье «тринашка».

Осел здесь Берс по причине отсутствия дисциплинарных взысканий, которые он периодически получал за свои «танцы» в других укрепрайонах, где нес службу до этого, что тут же становилось причиной закрытия для него одиночного выхода наружу. Карьерному росту, что его пляски, что взыскания, что постоянная смена мест службы, никак, естественно, не помогали, и он уже не одно десятилетие оставаясь обычным хорошим бойцом с четырьмя перьями на правом погоне.

Палый, комендант крепости, оказался первым командиром, который не стал наказывать бойца за его выходку с «танцами» после прохождения орды. Более того, спустя несколько лет, и разглядев организационные таланты Берсерка, приблизил его к себе, и сделал своим заместителем, прибавив тому на погоны два дополнительных пера. Теперь Берс имел одну молнию в петлице, и одно перо на погоне.

Что бы там ни думали командиры других гарнизонов о его рискованных выходках, желание в очередной раз испытать ярость берсеркера, и почувствовать вкус битвы и победы, не делало его настолько безумным, что бы лезть в многотысячную толпу зараженных. У него таких мыслей даже где-нибудь на периферии сознания не возникало. А вот встретить отстающих тварей, не самого высокого уровня, но достаточного, что бы стать сильным противником, и устроить с ними смертельный бой, было как раз тем, что и искал Берс. При этом, завидев силы, явно превосходившие его способности, он без всякого стеснения и стыда, прятался за воротами крепости.

Сейчас его уровень доходил до уверенной драки с двумя-тремя зараженными уровня кусача или хвата. По одиночке он их забивал даже не используя дара берсеркер. Когда число противников увеличивалось до двух-трех, без берсеркера было уже не обойтись. После его применения он отступал в крепость, заканчивая на этот раз свой танец, и не рискуя понапрасну. Так что зря многие думали, что он безумный псих. В чем-то адреналиновый наркоман, да. Но не безумец.

На его счету, не так давно, появился даже рубер. Тот, правда, был малость покалечен, но все же бой с ним дался тяжелее чем с тремя кусачами разом, так как своим развитием он, если еще не начал перерастать в элиту, то уверенно двигался в этом направлении.

Сегодня Берсерк вернулся в крепость из своей «прогулки» не один.

Он только активировал свой дар, и начал пляску с двумя кусачами, и топтуном в придачу, когда за спиной послышался звук моторов, и кто-то громко крикнул:

— Мало́й, помощь не нужна?

Это обращались явно к нему. Роста Берсерк, и правда был небольшого, метр шестьдесят семь, и фигуру имел, пусть и жилистую, с четко прорисованным рельефом мышц, но довольно худосочную. Издали он походил на подростка. Впрочем и вблизи его чуть вытянутое бледноватое лицо, с большими синими глазами, и вечно растрепанная прическа на голове, не позволяли увидеть в нем опытного и прожившего только в Стиксе более сотни лет солдата. Зато татушки сами стояли в очереди, в ожидании такого клиента, в одном из заведений, которое он периодически посещал, будучи на очередной пересменке в Ростове.

— Нет! — крикнул он в ответ, и «включил» клок-стоппера, что бы оказаться за спиной набегающего сзади топтуна, и срубить ему голову, а тело толкнуть в сторону кусачей, один из которых только что опалили себе переднюю лапу о его щит, а второй получил удар лезвием в бок, но не обращая внимание на полученную рану, пер нахрапом вперед.

И обращались явно не местные, так как гарнизон и бойцы из соседних укрепов, и так знали, что помогать Берсу можно и нужно только в одном случае — если во время его битвы, когда он уже увяз в ней, вдруг объявится кто-то непредвиденный и реально сильный, например из леса выскочит рубер. И то, помощь была нужна только в его задержке, что бы Берс, мог закончить свой бой.

Во избежание таких неожиданностей Берс никогда не подходил близко к лесу. Тем не менее, некоторые зараженные, в своем развитии, принимали такие причудливые конструкции тела, что могли с места развить скорость гоночного болида. Свое же сражение Берс всегда завершал сам. Даже будучи раненым, а случалось и такое, он категорически запрещал предпринимать какие-либо действия со стороны защитников крепости.

Бой продлился не более двух минут, и закончился полностью сожженной мордой одного из кусачей, даже глаза вытекли, и вогнанным в глотку, почти до самой гарды меча, другому. С первым еще пришлось поработать, пока он с ревом, в слепую, размахивал мощными лапами, и уходя с траектории ударов, наделать еще несколько дырок в его туловище.

7 Гл1

Когда Берс обернулся посмотреть на незнакомцев, то увидел три тюнингованных броней джипа, выстроившихся в ряд, и нескольких человек, двое из которых сидели на капотах, свесив ноги, трое стояли облокотившись на кенгурятники, а еще один возвышался с боку от правой крайней машины, положив ладонь на ее крышу, и чуть покачивая короткими толчками автомобиль.

— Это. Неплохо, — сказал он, и прибывшие, аккуратно, захлопали в ладоши.

Да, этот человек имел право кого угодно назвать «малышом». Его рост был за два метра. Широченные плечи, как у игроков в американском футболе, поддевающие под футболки защитные наплечники. Что в сочетании с его ростом вызывало ассоциацию со шкафом.

«Как он в машине-то размещается?» — подумал Берс.

— У вас тут что, такое развлечение? — между тем спросил «шкаф». — Голыми против зараженных драться?

Видимо приезжие не были знакомы с гарнизонной службой в жемчужной зоне, раз задавали такие вопросы. Откуда тогда они взялись? Неужели какие-то залетные с востока? Из Мирной зоны? Но как они умудрились добраться сюда на этих корытах? Обвешанные защитой джипы были и здесь в ходу, но их использовали только в колоннах совместно с бронетехникой, или в городах, как средства передвижения.

— А вы сами-то откуда? — спросил Берс, подмечая, что на крепостной стене появился Палый, и поймав его вопросительный взгляд, пожал плечами.

Спустя 2 дня.

— Питерские уехали? — спросил Берс, без стука входя в кабинет Палого.

— Да, — не поднимая головы от бумаг, ответил десятник.

— Мне кажется мы зря их отпустили, — сказал Берс, подходя к столу, за которым сидел комендант, и усаживаясь на стул, стоящий у стены рядом со столом.

— Что случилось? — вскинул на него взгляд комендант, оторвавшись от отчета, который с час назад прислали трофейщики с раскопок в Мирном.

Так называли кластер, на котором оседала орда, после прохождения мимо их крепости.

— Отчет читал?

— Как раз занят.

— Ничего не удивляет?

— Берс, не надо считать себя умнее командира. Конечно удивляет. Мы еще вчера с тобой обратили на это внимание. Рассказывай, чего ты там нарыл, а то я только с обеда пришел, вот сижу, изучаю.

После позавчерашней вечерней бомбежки, как обычно, переждали ночь, и отправили на раскопки команду по сбору добычи. Вот только той добычи было с гулькин нос.

Не сказать, что это сильно удивило. Бывали ранее случаи, когда благодаря «счастливому» стечению обстоятельств, и «удачным» попаданиям снарядов в здания, бо́льшая часть элиты, была погребена под завалами, и для извлечения из нее полезных ресурсов не хватало одного дня, а то и двух, что бы добраться до заваленных туш. Это было вдвойне прискорбно, если еще и время перезагрузки кластера наступало на пятки.

Но таких случаев на памяти Палыча было всего пару раз, и раздражали они больше тем, что приходилось в Ростов писать отчеты, и прикладывать видеоматериалы о ходе раскопок, что бы у руководства не было сомнений в том, куда девалась добыча.

Похожая ситуация сложилась и сейчас, но было одно «но». Из семнадцати элитников, протопавших мимо крепости, что было зафиксировано как на бумаге, так и на камерах, в Мирном, за вчерашний день, удалось обнаружить лишь троих. Теоретически еще были места, куда не добрались трофейщики, но не в таком количестве, что бы похоронить под особей четырнадцать особей.

Это вызвало беспокойство, и Берсерк, сегодня утром, отправился в Мирный вместе с трофейной командой, что бы лично осмотреть разгромленный город. И вот он вернулся как раз в тот момент, когда десятник, постукивая пальцами по столешнице, просматривал результаты сегодняшних трудов.

Отчеты трофейная команда, по давно установленной процедуре, присылала три раза в день. Первый о прибытии на место. Второй, в полдень, о ходе раскопок. Третий, ближе к вечеру, о результатах поисков за день, и о том, что готовы выдвинуться на базу. До Мирного было около шести километров, поэтому ночевать бойцы всегда возвращались в крепость. В редких случаях, когда была близка перезагрузка кластера, получали команду работать и ночью, исходя из результатов дневных трудов. Связь при этом держали всегда, но эфир зря не засоряли, докладываясь только в чрезвычайных ситуациях.

— Да в отчете, в общем-то ты ничего нового не увидишь, — посмотрев на бумаги на столе Палого, сказал Берсерк, — Нету элиты. Как сквозь землю провалилась. Я же решил по пути сюда обследовать то место, откуда появились питерские.

— Мы же засылали туда группу, что бы дроны поискали. Нашли только ошметки от них.

— В том-то и дело, что найдя останки дронов, группа вернулась назад, не потрудившись как следует обшарить окрестности. Тебе ведь и самому показалась подозрительной версия, что отряд был перенесен сюда какой-то аномалией, притянутой к себе их квазом?

— Не перенесен, а провалился в нее. Мы же вместе по камерам смотрели. До того как орда «накрыла» ту местность, там ехала какая-то техника, а потом исчезла. И подозрительной эта версия мне казалась до тех пор, пока Рентген не подтвердил правдивость их слов.

Рентгеном звали их штатного ментата, самого опытного из троих, что служили в их гарнизоне.

— Ну исчезла-то она не в какой-то черной дыре, разверзшейся под колесами, а просто ушла с обзора камер куда-то за деревья. А ментата можно и запутать. Главное самому верить в то что говоришь. Знаю я пару таких случаев. Там правда лишь один человек фигурировал, а не целая команда. Но все же…

— Ты вот сейчас почему мне об этого говоришь? Кто позавчера вечером репу чесал, и плечами пожимал, когда смотрели запись, как они возникли из какого-то пузыря, под грохот и электрические разряды?

— Дак кто ж этот Улей до конца-то знает? Мало ли какие явления могут тут происходить. Вон целые города переносит из разных миров. Тут во что хочешь поверишь. Эх, жаль те дроны накрылись, а с крепостных камер изображение так себе.

Крепость, по периметру, была утыкана сотней камер, следящих как за стенами, так и за округой. Дроны тоже использовали, но достаточно редко, так как особой необходимости в этом не видели. Вот в рейдах, да, они всегда барражировали над автоколоннами. Или когда орда начинала свое нашествие, и в стабе получали сигнал от автоматизированных контрольных постов, возведенных на путях миграции зараженных. Тогда дроны поднимали в воздух, для отслеживания их передвижения, и держали над ордой до тех пор, пока не заканчивалось река из мутантов, протекающая мимо цитадели. Приоритетом в этом случае становилась западная сторона, откуда монстры и появлялись, ведь только оттуда и можно было ожидать каких-либо неожиданностей. Орда никогда не останавливалась в своем устремлении на восток, и уж тем более не поворачивала назад, лишь отъедалась на попадавшихся по дороге кластерах, и текла дальше. Поэтому, чисто для проформы, посылали пару контрольных дронов в сторону ее хвоста, когда убеждались, что с запада активность сходит на нет. Или если группа внешнего наблюдения, следящая на мониторах за окружающей местностью, в том числе и со стационарных камер, засекала что-то подозрительное в округе. Но это была стандартная процедура в любой ситуации, а не только во время появления орды.

И еще одно. Палый все же опасался за жизнь своего помощника. Поэтому пара дополнительных дронов всегда кружило в окрестностях, когда он выходил на «танец», а не направлялась в сторону востока. И снайперы дежурили тут же. Помимо механических глушителей, были среди них и бойцы с даром «глушилки», так что засечь их стрельбу невозможно было бы даже стоя в метре от них. Палый уже несколько раз убеждался в верности своего решения. Правда и на старуху бывает проруха, и недавно произошла осечка. Очередной «опоздавший» рубер обнаружился по дороге к крепости, но двигался так хитро, что снайперы сработали на этот раз не очень неудачно, и, хоть и расстреляли его небольшую свиту, их главаря, к сожалению, смогли лишь «потрепать». В этот момент рубер оказался в поле зрения Берсерка, и стрельбу прекратили, посчитав, что подранок и так получил свое сполна. Их расчеты оправдались, и Берс сумел справиться с рубером, хоть и не так легко, как со своими другими противниками.

— Ага, значит позавчера, для тебя такие явления в Стиксе показались нормой, ну а сейчас ты вдруг осознал свою ошибку и прибежал ко мне с криками «ой, спасите-помогите, хулиганы целкости лишают?» — с усмешкой спросил Палый.

— Ничего я не прибежал, — нахмурился Берсерк, внутренне признавая противоречивость своих заявлений. — Просто решил проверить все сам, и кое-что нашел. Поэтому и поменял свое мнение.

— Ну так и не наводи тень на плетень, а говори толком, чего узнал.

— Во-первых там поваленные деревья, будто по ним ударной волной от взрыва прошлось. А воронки никакой нет.

— Нуу, удивил. Расплющенные дроны от проявления аномалии тебя не смутили, а деревья, понимаешь, не должны были упасть. Так, что ли?

— Так не все, а как-то выборочно, как будто перед остальными было какое-то препятствие!

— Слушай, сыщик, давай по делу. Опять ты куда-то в сторону уходишь. Какое еще препятствие? И как оно связано с питерскими?

— Так ты не перебивай, и будет по делу. На уцелевших деревьях следы от ударов и кровь. Как будто в них тела зараженных кидали.

Берсерк многозначительно замолчал, а Палый, погрозил ему кулаком.

— Как тебя не перебивать, коли ты сам тут театральные паузы устареваешь? — немного невпопад, погрозил он. — Давай дальше.

— Я решил углубиться в чащу. И знаешь что я там нашел?..

Палый снова показал кулак.

-… Целую гору костей и хитина, разбросанных по всему лесу! Да не просто костей, а огромных костей, куски брони, и черепа, какие только у элиты и могут быть.

— М-да, — Палый задумался. — Бред какой-то. Еще больший чем до этого был.

— Почему бред-то? Надо питерских догонять!

— Питерских? То есть ты хочешь сказать, что группа, состоящая из одиннадцати человек и одного кваза, на трех джипах, делая легкий променад по близлежащим окрестностям, наткнувшись на орду, утащила элитников в лес, и обглодала их там до костей? Нет, нет, погоди, теперь уж ты не перебивай. Затем они, ради развлечения, покидались телами зараженных в деревья, и самые удачливые из их бросков повалили стволы. После чего устроили фейерверк в эту честь, выехали из его дыма, и спокойно направились к нам в крепость. Где, закупившись человеческой, замечу тебе — человеческой! едой, а так же попросив поделиться, не бесплатно, картой дорог, укатила в сторону Ростова-на-Кривой. Прикинь как нам повезло, что они наш гарнизон не скушали за две ночевки!

— Да я не это хотел сказать! Может там и правда какая аномалия случилась! Зрелище я тебе скажу жутковатое. Можешь у ребят, что со мною ездили, спросить. Честно говоря, мы когда из леса выбрались, то все с облегчением выдохнули! Но если тут такое произошло, а питерские в эту аномалию попали, то может быть чего и знают? Вот я и подумал, что допросить их построже не помешало бы.

— Допросить! — хмыкнул Палый. — Я думаю, что если бы они что-то такое знали или видели, то сами бы все рассказали. А они, по-моему, даже испугаться не успели, как у нас оказались. Сам же видел.

— Испугаешь таких, — буркнул Берсерк, невольно потрогав то место на шее, на котором еще вчера был ожог, и небольшой шрам, — один этот амбал Рокфор, чего стоит…

— Послушай-ка, дружок, — вдруг, с подозрением глядя на Берса, поинтересовался Палый, — а ты часом не из-за вчерашнего ли случая, на них так ополчился?

Прибытие вольных рейдеров в Тринашку, вызвало оживление и любопытство у всего гарнизона. Такое, в Жемчужной части ангельского конгломерата, было в диковину. Нет, про вольных охотниках все знали. Но те были в Мирной зоне, а не в Жемчужной. Им просто не откуда было тут взяться. Здесь жители делились только на две категории — ангельская структура, состоящая из армейский подразделений (правое крыло), и ордена (левое крыло), и, как бы это смешно в данной ситуации ни звучало, вольных жителей городов и крепостей, которые на самом деле являлись обслуживающим персоналом поселений. Рейды и охота проводилась исключительно силовиками, с привлечением орденских, и никаких других самостоятельных отрядов не подразумевалось.

Местные «вольные» имели возможность перейти на службу в армейские подразделения, так как большинство переселенцев из Мирной зоны в Жемчужную имели хотя бы по одному прокаченному и полезному в бою дару, в отличие от местных уроженцев, которых приходилось оставлять с любыми способностями. Так же и служащие гарнизона, могли подать ходатайство на перевод в городскую структуру по обеспечению жизнедеятельности населения, которое чаще всего удовлетворялось. Лучше, если человек занимается тем, что ему нравится, чем станет слабым звеном, или обузой для других. Такие перемещения не было редкостью, как и смена места жительства или службы. Но лишь в пределах Жемчужной области.

На территорию Мирного края можно было вернуться только в случае назначения сверху, или для каких-то специальных операций. Да туда никто и не стремился. Все блага цивилизации были доступны именно здесь. В Сочи даже свой Дисней-ленд имелся. А разные развлекательные центры, аквапарки и казино были в каждом из двенадцати городов единичек. Поговаривали, что в Москве вообще целый город под землей обустроен, а там чего только нет. Даже технологии нолдов имеются.

Только одного факта появления у Тринашки самостоятельной команды рейдеров было достаточно, что бы вызвать ажиотаж в гарнизоне. Но помимо этого, сам отряд выглядел довольно колоритно. И не только тем, что появился на УАЗах, без бронетехники, что для местных бойцов было сродни прогулки по окрестностям голышом, а еще и личным составом. Некоторые его члены невольно притягивали к себе взгляды.

Если выстроить рейтинг, то последнее, четвертое место, занимали близнецы. Вообще-то, редчайшее явление в Стиксе, если не единственное в своем роде, так как никто не знал случаев, что бы иммунными становились сразу два родственника, перенесенные в Улей. Сам шанс не стать зараженным, приравнивался один к ста, а уж что бы это случилось дважды в одно время и в одном месте… Как говориться в одну воронку дважды снаряд не падает. Значит близнецы родились уже здесь, в Улье. Но ведь и здесь работали те же правила и странные законы Стикса. Стоило живому существу достигнуть определенного веса, и, возможно, какой-то мозговой активности, как споры тут же атаковали его, обращая в зараженного. Разве что прием белой Жемчужины мог помочь избежать такой судьбы. Вот только кто мог позволить себе такую роскошь? И стоило оно того, что бы потом отдать детей в отряд вольных рейдеров из Мирной зоны? Но об этом мало кто задумывался, просто близнецы были своеобразной экзотикой, если можно так выразиться про людей, которую в Стиксе не встретишь.

Третье место занимал шкафоподобный амбал. Его просто невозможно было не заметить. Такие здоровяки встречались только среди квазов, да и то не часто. Несколько из них были и на службе в Тринашке. Узрев издали Рокфора, как звали этого здоровяка, за кваза его и принимали. Только немного удивлялись, видя на нем камуфляж. Квазы обычно предпочитали ходить оголенными, прикрыв шортами и лифом (в случае с женщинами), лишь интимные места. Максимум могли накинуть на себя плащ. Говорили, что им так не только удобнее, но и практичнее. Одежда мешает в полной мере ощущать окружающую среду.

Когда приходило осознание того, что Рокфор вовсе не кваз, то удивлялись уже по-настоящему.

Не меньшую оторопь вызывал и четвероногий кваз приезжих. Ведь квазами становились только люди, неудачно принявшие чёрную жемчужину (крайне редко такое случалось и при приеме красной), и как бы сильно тело кваза не изменялось, его строение всё равно сохраняло человеческие очертания.

Он, или вернее она, занимала второе место по привлечению к себе внимания. Если описывать ее внешний вид, то в двух словах это была огромная черная пантера, закованная в чешуйчатый панцирь. Приезжие утверждали, что это человек. Девушка. Попавшая здесь, в Стиксе, в аномалию возле черноты, которая не только кардинально изменила ее внешний вид, но еще и привязалась к ней. И это стало настоящим бичом для всего отряда. Их теперь нельзя было разлучить. Стоило кому-то выйти из его состава, как он погибал, чуть ли не на глазах у всего коллектива. Исчезал в одном месте, и появлялся кровавым фаршем в другом. Раньше их в отряде было четырнадцать. Хватило двоих погибших, что бы их команда стала самой сплоченной и неизменной в своем составе, наверное, во всем Улье. Нет желающих пополнить их группу?

В целом аномалия не причиняла вреда их отряду, иногда даже выручала, как, например, в случае с ордой. Но кому охота быть все время в напряжении, не зная что она сотворит в следующий раз, и где при этом можно оказаться? Вот их отряд и решил выдвинуться в сторону запада, что бы найти там знахаря, который смог бы помочь им справиться с напастью. На востоке таких мастеров точно нет, они избороздили там все вдоль и поперек, в поисках специалиста.

Хрен бы кто поверил в эту историю, если бы правдивость слов заезжих, не подтвердил Рентген, не менее других удивленный их рассказом, и не записи с внешних камер, на которых операторы видели как отряд появляется вдали на дороге, словно из ниоткуда, весь окутанный молниями и серой дымкой.

Удивительная история. Но о ней узнали позже. Поначалу же всех удивил необычный вид кваза. На него пришли поглазеть даже другие квазы крепости.

Но если не брать в расчет причину, побудившую сплотиться отряд незнакомцев, то первое место по заинтересованности народа и интриге, несомненно, занимала Неизвестная. Одно имя чего стоило!

Скорее всего она носила линзы, так как глаза у нее были разного цвета. Один с желтоватым оттенком, а другой отдавал зеленью. Причем расцветка глаз периодически менялась местами. Кто-то предположил, что она незаметно меняет линзы местами. Ну да, ничего не делая при этом, и глядя в глаза присутствующих рядом. Возможно какие-то новые технологии. Правда все девушки в Тринашке утверждали, что нет таких технологий, даже у нолдов. Они бы уж точно знали.

Скорее всего она была из какого-то знатного рода. Возможно королевского. Ее взгляд, ну просто обливал окружающих презрением. Но стоило ей, хоть на мгновение, обратить взор на кого-то отдельно, и намекнуть кончиками губ на улыбку, как этот человек испытывал чувства, близкие к оргазму и, выпавшей на него дождем, манны небесной. Это, правда, касалось только представителей мужской половины. Женскую она не замечала. А если и замечала, то слово «плесень» или «грязь на подошвах моих сапог» невидимыми печатными буквами проступала на лбу той, кто хотя бы косо взглянул на нее. Заговорить с ней, желающих среди слабой половины цитадели, не было.

Скорее всего она была сексуальной маньячкой. Так думали поголовно все мужчины стаба, которые ее видели. Нет, они были уверены в этом. Вот только проверить это в последствии никому не удалось. В этом их убеждал не только ее, хоть и высокомерный, но постоянно оценивающий взгляд, но и внешний вид.

Короткая в складку черная свободная юбка чуть ниже середины бедра. А-ля японская школьница-старшеклассница. Белые кружевные чулки с подвязками иногда при движении, проглядывающими из-под юбки. Красные полусапожки чуть выше щиколотки, сделанные из какой-то сетчатой ткани, со шнуровкой вдоль голени, на высоком каблучке, и со срезанным носком, позволяющим видеть изящные пальчики ног с педикюром красного цвета. Черная, строгая, но чуть свободная рубашка на выпуск, облегающая стройную фигуру, и намекающая на отсутствие лифчика, неуловимыми очертаниями сосков на ткани. И небольшой белый передник с кружевной оборкой по краям. На котором был изображен нож. С его кончика капала кровь.

8 Гл1

Картина вырисовывалась такая, что хочется, и колется. В Тринашке были свои татушки, в количестве двадцати четырех штук, одевающиеся довольно экстравагантно и сексуально при оказании услуг. Да и другие девушки стаба, при каждом удобном случае, стоило лишь смениться на службе, тут же прихорашивались, и «вызывали огонь на себя». В отличие от них, Неизвестная, несмотря на довольно фривольный вид, не заманивала к себе, наоборот, как будто ставила стену между собой и окружающими. И вроде как никто с ней и не успел пообщаться, чтобы прийти к такому выводу, но каждому казалось, что вот только тронь — и обожжешься.

Берсерку захотелось взломать этот щит. У него, в бою, был свой, похожий, плазменный. И он виртуозно владел им, чем они с незнакомкой, по всей видимости, были схожи, как и тем, что в жизни, он так же умело пользовался своим обаянием и внешним видом, чтобы найти подход и общий язык с дамами. А еще он помнил заинтересованный взгляд Неизвестной сквозь лобовое стекло УАЗа, когда закончил свой танец с кусачами, и обернулся к прибывшему отряду.

Это воспоминание, и вид одного из приезжих, у которого из-за спины торчали рукоятки мечей, навело его на одну мысль, показавшуюся на тот момент довольно оригинальной. Устроить соревнование с чужим мечником, и своей победой покорить сердце незнакомки. Казалось бы, ребячество, особенно для человека, прожившего больше ста пятидесяти лет, если приплюсовать ко времени, проведенному в Улье, и то, что было в прошлой жизни? Возможно. Но в том-то и дело, что жить нужно на полную катушку, иначе превратишься в старого мухомора, для которого единственным праздником в жизни было ворчание и нравоучения. Видал он таких, и стремился всеми силами своего характера уйти от подобной участи.

Безусловно, Берс не был настолько наивным что бы не понимать, что раз человек носит на себе определённое оружие, то наверняка умеет им пользоваться. Так же, как и то, что у того могут иметься специфические дары. Но в его жизни было столько дуэлей, и именно на мечах, что в своем успехе он не сомневался. Конечно же поражения бывали и у него, но было это настолько давно, что он уже и не помнил, когда в последний раз проигрывал. И это было вполне логично. Кто еще выходил только с одними клинками на зараженных? Нет, он не единственный уникум в своем роде. Были такие как он. Одного из них он знал, и даже доводилось скрещивать с ним мечи, и в последствии подружиться. Но кто из них доходил до уровня противостояния руберу? Ладно, будем честны перед собою, рубер пока ему не по зубам, во всяком случае на средней стадии его развития для перехода в элиту. Того, что был на его счету, он убил благодаря недостаточной подвижности, только начинающего восстанавливаться от ранений организма мутанта. Но развитого кусача, постепенно перерождающегося в рубера, он завалить способен. Вот таких же иммунных, способных, как и он разделаться с кусачем посредством мечей, он не знал.

К тому же не нравилось ему такая показуха, когда выставляют на всеобщее обозрение холодное оружие, находясь не в рейде или бою, а в почти мирном стабе. Нате, мол, смотрите, какой я весь из себя брутальный и крутой! Что за бестолковые понты таскать с собой мечи, да еще и за спиною? У нас тут что, средневековая Азия, где без холодного оружия ты теряешь свой статус? Тоже мне самурай нашёлся. Ты попробуй ими с заражёнными справиться, а не кичиться при частном народе. В общем звезды складывались так, что избежать дуэли не было никакой возможности. Особенно после вопроса Берса, насколько хорошо вновь прибывший мечник умеет владеть своими клинками.

— Получше тебя, — улыбаясь ответил тот, чем вызвал удивление всех, кто в тот момент находился на КПП, где приезжие проходили стандартную во всех стабах процедуру прохождения ментата.

Удивление вызвало не само заявление, а то, что незнакомец должен был прекрасно понимать, что за этим последует. Вызов на дуэль. А ведь он видел, что Берсерк только что убил двух кусачей и топтуна. Возможно рассчитывал на откат способностей? Да, дар берсеркера у Берса будет недоступен еще сутки. Но клок-стоппер уже давно восстановился, а к тому времени, когда они выйдут на ринг, вернется и умение плазменного щита. А это уже не мало. Тем более, что чужак не мог знать о способностях Берсерка, и какое время отката у них.

— Ты сам напросился, чувак, — усмехнулся в ответ Берс. — Проверим какой из тебя боец. Вызываю тебя на дуэль. Не зассышь?

— На дуэль? — удивился человек, оборачиваясь к своим товарищам.

— Да, все норм, Ворон, — ответил ему один из близнецов, — есть такой обычай в Стиксе, как и драка на кулаках. Помнишь в Форте Байярд?

— Правило только одно — не убивать на смерть, — добавил второй близнец.

— И лечение за счет победившего, ха-ха, — махнул рукой, и отчего-то развеселился, еще один представитель новичков. Тощий, состоящий будто из шарниров, и постоянно совершающий какие-то мелкомоторные телодвижения.

Ворон в ответ кивнул, и повернувшись обратно к Берсерку, пожал плечами.

— Дуэль так дуэль, — невозмутимо взглянув в глаза Берсу, сказал он. — На мечах? Я правильно понял?

— Хм, правильно, — не удержавшись от повторной усмешки, подтвердил Берсерк, — завтра в одиннадцать. Сейчас вам не до этого будет. После проверки ментальных карт вас ожидает комендант.

«И я, — добавил он про себя, — как заместитель командира.»

На самом деле, под усмешкой Берс скрыл свое удивление. Промелькнула мысль, что перед ним стоит «свежак», только недавно появившийся в Улье.

«Ну тогда тем более нечего выкаблучиваться», — тут же одернул он себя.

Их бой пришло посмотреть все свободное от дежурства население Тринашки. Кому не хватило места на трибунах (гостям выделили места в первом ряду), рассчитанных на шестьсот человек, смотрели прямую трансляцию, ведущуюся на центральной площади крепости. Здесь было не так много развлечений, что бы оставить такое событие в стороне, или смотреть его дома или в записи. Это прерогатива тех, кто сегодня нес службу, оставаясь на своих постах.

Берс, по привычке, вышел на арену, представляющую из себя участок земли диметром в двадцать метров, оголенным по пояс. Щит и копье, на этот раз, с собою не взял. Он вообще подумывал уже отказаться от дополнительного вооружения, которое когда-то не раз выручало его, но теперь становилось все менее востребованным, и больше мешало, чем приносило пользу. Он выполнил для разминки небольшую кату. Без всяких мыслей «покрасоваться» перед зрителями. Просто он считал разумным делать то, что потом поможет в бою, а выполнение каты как нельзя лучше помогало ему настроиться на битву. К любому врагу нужно относиться со всей серьезностью. И несмотря на то, что вчера у него возникло ощущение, будто его противник, которого звали Ворон, является «свежаком», он не собирался становиться заложником собственной глупости. Соперника нельзя недооценивать.

Это он понял еще в «прошлой жизни», когда как раз и увлекся боевыми искусствами, и начал осваивать работу с мечами. С тех пор, уже будучи в Улье, он овладел, наверное, всеми самыми известными, и интересными ему стилями ведения боя на мечах, саблях, копьях, и другого холодного оружия. Самыми излюбленными, на данный момент, у него были шашка, и длинный гладиус, в дуэте. Да, та самая шашка, что была когда-то в ходу у кавалеристов. Если бы у него не было достаточно сил и опыта работать сразу двумя клинками, то он, несомненно, предпочел бы катану, как более универсальное оружие. Подразумевающее работать двумя руками. Но у него как раз хватало не только силы, но и мастерства сражаться одновременно двумя клинками, и скользящая, режущая способность шашки, в сочетании с прямым клинком гладиуса, на его взгляд, были идеальным выбором. Возможно, в будущем, он еще поменяет свою точку зрения, но уж точно не будет пользоваться всякими нунчаками, кусаригама и прочими экзотическими видами холодного вооружения. Когда-то попробовал, и убедился, что против клинков это все ерунда. Тем более в бою с зараженными.

Ножны от шашки и гладиуса, он оставил за ареной, выходя на нее с обнаженными мечами, как он, особо не заморачиваясь, называл оба клинка, не деля их по признакам. Ну а что, может шашку сменит в будущем та же катана, а гладиус какой-нибудь «ломатель», или секира? Вот и пусть будут мечи. Хотя секиру называть мечем или клинком будет как-то не очень правильно…

В отличие от него его соперник вышел все в том же камуфляже, в котором, наверное, был и вчера, хотя здесь, пожалуй, только собаки и кошки, не ходят в этой одежде, и с довольно странной прямоугольной металлической конструкцией за спиной, на которой крепились его два меча. Он понаблюдал за разминкой Берсерка, и когда тот двинулся к середине ринга, так же пошел на встречу, не вынимая мечей из их ножен.

При поединках, хоть тренировочных, хоть настоящих, как в этот раз, не возбранялось пользоваться своими умениями. И на случай, если это будут какие-нибудь фаерболы, молнии, или еще что-то для дальней атаки, трое бойцов гарнизона, обладающих даром щита, постоянно поддерживали защиту вокруг ринга. Выбирались одаренные которые умели ставить прозрачные щиты, что бы зрители могли видеть, что происходит на ринге. В крепости такую роль выполняли «воздушники». «Грави» были редкостью, примерно один на десяток бастионов, если не реже, и в Тринашки такого умельца не было. Был «электро», тоже довольно редкий дар, но от его защиты, при видеозаписях создавались помехи, и трансляцию рябило.

Берс вспомнил про них, когда сближался с Вороном, готовясь в любой момент использовать свой персональный щит, так как решил, что раз тот не достает мечи, то рассчитывает на какую-то дистанционную атаку даром.

Но этого не случилось. Его противник просто шел на встречу. Это было наглостью. Которую нужно наказывать. Берс активировал клок-стоппера, чтобы оказаться за спиной у соперника, разводя руки с мечами в стороны, с намерением спаренным ударом рубануть по плечам, заодно испортив конструкцию, удерживающие ножны мечей.

Не тут-то было. В ускоренном восприятии окружающего мира, Ворон как будто подстроился под его скорость, и пока Берс огибал его тело, поворачивался сам, оставаясь к нему лицом, а когда Берс, понимая, что его трюк не удался, но его конечности уже работали, занося мечи для сдвоенного удара, в руках у Ворона, как по волшебству, вдруг, возникли его клинки, которыми он успешно и отразил этот удар.

И понеслось.

Берс нападал, а Ворон оборонялся. Клок-стоппер, примененный подряд еще два раза, и в течение последующих двух минут еще столько же, не помог. Ворон каким-то образом подстраивался под его скорость, причем сам не применял ускорение для нападения.

Плазма, используемая Берсом при сближении как оружие, способное нанести сильнейшие ожоги, а в случае с жидкостью, испарить ее, что не раз выручало его, кипятя противнику кровь или выжигая глаза, как это случилось недавно в драке с кусачами, тоже не помогла. Ворон либо за мгновение до сближения разрывал дистанцию, либо сдерживал движение щита клинками, накаляя их, но не получая при этом хоть какого-то видимого неудобства. Разве что в первый раз, когда он остановил давление щита клинками, на его лице прочиталось неудовольствие при взгляде на лезвия, будто он опасался испортить свое имущество. Он что-то прикинул про себя, и далее действовал уже не опасаясь за мечи и свои руки.

Берс очень сожалел, что его дар берсеркера еще был в откате. С его помощью можно было предугадывать намерения оппонента. Про повышенную прочность кожи и нечувствительность к боли он сейчас уже и думать забыл. Ему бы достать хоть одним ударом неприятеля!

И случилось чудо! Берс почувствовал, что его дар внезапно «наполнился» энергией. Это было странно, так как по его прикидкам и внутренним ощущениям это должно было произойти не раньше, чем через пол дня. Как и почему это произошло он не понимал, да и плевать. Может быть это новая ступень, или прорыв, хотя красную он принимал более года назад. Ему показалось, или в глазах Ворона проскочила легкая усмешка? Он активировал берсеркера, и окунулся в мир новых возможностей.

Наконец-то начался танец! Тот танец, в котором он сам задавал мелодию и ритм. И якобы подстраиваясь под партнера сам вел его. А тот и не подозревал этого. Ведь он думал, что танцует так как ему хочется и нравится. Но не знал, что композитор, музыкант, исполняющий музыку, и дирижер, руководящий оркестром, здесь Берсерк. Хищная улыбка наплыла на его губы, заставив их кончики подняться вверх.

Танец начался, но партнер оказался странным. Он не пытался вести или брать хоть какую-нибудь инициативу на себя. Он отдавал ее Берсу. Это было непривычно. Зараженные всегда атаковали без компромисса, использую все свои зверинце возможности и силу. Люди, с кем выходил на дуэли Берс, даже в обороне были предсказуемы, и он понимал, чего от них ожидать. Но в случае с Вороном он получил какую-то куклу. Он мог делать с ней что хотел, но понять, чего хочет она он не мог. Делать-то что хотел он мог, только толку от этого не было никакого. Ведь это было в голове, а не в «натуре». В натуре Ворон все так же сидел в глухой обороне. Даже хуже. Он стал реже использовать клинки, уходя лишь телом от ударов, а мечами обозначая якобы отражение атак. Берс это понял уже после первой минуты своего «танца», который никак не складывался. И не было той самой эйфории и душевной гармонии, какую он испытывал во время боя. Эту функцию как будто отключили. Оставив понимание, что соперник с ним играет. И никто это не видит. Ведь он вроде как отбивает его удары, а не уходит в сторону за счет ловкости.

Как будто сообразив, что его раскусили, Ворон резко изменил тактику. Он начал нападать. Вот теперь музыка заиграла по-другому. Началась настоящая пляска, и Берсерк даже почувствовал отблеск того самого незабываемого чувства рисунка боя, и его творения. Только творил сейчас не он. Музыку нынче заказывал и играл Ворон. Берсерк это понял через несколько секунд, оказавшись на земле, и почувствовав нагретый, от недавнего соприкосновения с его плазмой, металл одного из клинков Ворона на своей шее. Запахло паленой кожей.

И ведь его противник не использовал никаких уникальных талантов. Хотя нет. Какой-то поспешный вывод, вызванный невольной досадой после поражения. Движения клок-стоппера невозможно отследить обычному человеку. Значит он клок-стоппер. Причем не меньшего класса, чем и сам Берсерк. Тоже не верно. Более высокого класса, так как каким-то образом умудрялся угадывать, когда Берс включит свою способность, и подстраивался под него. Вот тебе и «свежак».

И мечами он владеет совсем на другом уровне, чем Берс. Абсолютно не понятная школа мастерства. Видимо он из какой-то вариации Земли, где искусству клинков уделяют еще большее внимание, чем когда-то самураи в Японии, в том варианте Земли, на которой жил Берс. Хотя куда еще больше-то? Но стиль совершенно не знакомый. Он бы этот стиль вообще затруднился бы отнести хоть к какому-то. Какая-то первобытная дикость и грация проскальзывала в движениях Ворона во время боя.

Берсерк невольно вспомнил девушку-кваза в их команде, которую звали Че, и от которой так же разило этой дикостью.

— Ничего подобного, — поморщился Берс от воспоминаний, нахлынувших благодаря вопросу Палого, — но это далеко не простые ребята.

Он не рассказывал десятнику о своих ощущениях во время боя с Вороном. На тот момент, когда он проиграл его, это казалось бессмысленным, и походящим на жалобу. Но сейчас, взглянув на ситуацию немного с другой стороны, дело приобретало несколько иной окрас.

— Кто бы спорил, — комендант чуть развел руки, раскрывая при этом ладони, — одна история про аномалию чего стоит. Не скажу, что огорчился, когда они собрались в дорогу.

Глядя на этот жест Берсерк припомнил, откуда Палый получил свое прозвище. Когда тот попал в Улей, ему отгрыз пальцы его приятель, который ехал с ним в машине.

Когда начался кисляк, этот его друг «обратился» в зараженного. А так как он был за рулем, то далее последовала авария. На скорости в семьдесят километров в час они въехали в начавшую образовываться к тому моменту пробку из машин, где сидели такие же, глотнувшие кисляка, водители. Палому повезло, что его приятель был пристегнут, и в своем желании съесть потерявшего сознание товарища, который как раз пренебрег системой безопасности, отчего словил лицом торпеду автомобиля и отключился, не смог сообразить, что для этого нужно отстегнуть ремень безопасности. Но при этом понял, что добычу можно есть по частям, и завладев рукою Палого, почему-то решил начать трапезу с пальцев.

В это время мимо проезжала поисковая команда по сбору, как теперь стало принято говорить «цветных», и определив в Палом довольно высокий потенциал одаренного, забрала его с собой. А его крестник подмигнул ему, когда тот оказался в автобусе, баюкая покалеченную руку, и сказал, протягивая бутылку с живчиком: «Ну что, беспалый, скоро будешь палым, ха-ха-ха! Увидишь, как работают наши знахари. Им псы завидуют, что теперь не только у них все зарастает как на собаке! Ха-ха-ха! На вот хлебни антидепрессанту! Ха-ха-ха!»

— Давно уехали? — спросил Берсерк.

— Часа три точно прошло, — ответил Палый, кинув взгляд на часы.

— А с кем они поехали? — Берсерк не помнил, что бы сегодня планировался караван в Ростов, но командир мог и без него принять решение отправить очередную партию бойцов на пересменку или отдых. — Кто из орденских с ними?

Любой караван в Ростов и обратно всегда сопровождал один человек из ордена. Это обеспечивало постоянную связь с отрядом посредством дара аркан, которым обладали все представители левого крыла, и не нужно было полагаться на радиоэфир. И при необходимости можно было перебросить несколько человек к каравану. Это смотря кто из монахов был в отряде. Из трех орденских, приписанных к гарнизону, двое обладали даром телепорта, а третий бегунка. Если с караваном уехал Гонза, то можно навести телепорт, и Берс смог бы переправиться к ним, чтобы еще раз побеседовать с питерскими.

Несмотря на поражение в бою с Вороном, его не пугала перспектива встретиться с ним и его товарищами вновь. Берс сам тогда напросился, а во всем остальном приезжие вели себя вполне адекватно, и охотно отвечали на вопросы. Все кроме Неизвестной. Но ей хотелось задавать не вопросы, а предложить что-нибудь другое. Большая часть гарнизона исходила слюнями при ее появлении. А меньшая, в женском лице, ядом, после того как та удалялась. Помимо этого, обычно, караван состоял как минимум из сотни бойцов на бронетехнике. Так что в этом плане преимущество было полностью на стороне Берсерка.

— Ни с кем они не поехали, мы и не планировали никакого каравана на этой неделе, — ответил Палый, одновременно осознавая всю нелепость ситуации.

— Погоди, — не понял Берсерк, — они что поехали в Ростов на своих трех УАЗах, и ты спокойно отпустил их?

— Твою же мать! — у Палого как будто с глаз пелена слетела.

Никто и никогда не путешествует по Жемчужной зоне, не имея под рукой хотя бы БМП, и не один. Обычно караван в Ростов состоял из пяти танков, десятка или двух БМП и БТР, пары тяжелых бронированных грузовиков, и еще пары-тройки джипов и мотоциклов. Плюс-минус. И если появление питерцев, как свершившийся факт, еще можно было списать на случайное везение или действия аномалии, то их целенаправленное движение в сторону Ростова-на-Кривой, представлялось руководству Тринашки, чистой воды самоубийством.

А у Палого перед глазами промелькнула улыбка Неизвестной, когда она заявилась к нему вместе с командиром отряда питерских, Сухарем, и тот, поблагодарив за хлеб-соль, объявил, что они намерены отбыть через час в сторону Ростова. И Палый с легкостью согласился с этим, дав по рации команду на КПП, что бы пропустили питерских.

Как так могло случиться?

— Слушай, Берс, — он уставился в глаза подчиненного, — что-то тут не чисто.

— А я тебе, о чем толкую, — ответил ему заместитель, так же внимательно глядя в глаза десятника. — Я тебе не рассказывал, но тот человек, мечник, Ворон, не просто победил меня. Он играл со мной словно с карапузом, у которого в руках случайно оказалось холодное оружие.

— Признаться, я сейчас немного в шоке от того, что так легко разрешил выезд их группы. Не то что бы я сильно переживаю за них, так-то пусть бы и катились на все четыре стороны, но ведь я посчитал на тот момент, что это совершенно правильный поступок, вот что меня беспокоит. Как будто эта Неизвестная очаровала меня своей улыбкой!

Они еще несколько секунд поиграли в гляделки, а затем оба одновременно выпалили:

— Нимфа!

Что делать с этой информацией было не очень понятно. Нимфы были агентами правого крыла, и запросто могли быть засланы в ту же Мирную зону для выполнения какого-то задания. Впрочем, в этом случае объяснилась и сила Ворона. Вполне возможно он один из бойцов, входящих в подразделения спецназа. Туда с бухты-барахты и кого попадя не набирают. Фраза из одного старого фильма «я краповые береты на завтрак ел!», вполне подходила для характеристики этих ребят.

Но тогда было не понятно, как воспринимать историю про аномалию. Да и вообще зачем силовикам, скрывать от своих же принадлежность к ангельским войскам? И ментальные карты подтверждали их принадлежность к стабу Питер, который был где-то в глубине территории Мирного края.

— Давай-ка доложимся на верх, исходя из чистых фактов, — сказал Палый. — Кто, когда, где появился, чем занимался, и куда направился. Пусть руководство думает, что делать с этой информацией. А свои домыслы оставим при себе.

Берсерк согласно кивнул. Палый всегда прислушивался к его советам, но в этом случае, Берс был полностью солидарен с мнением коменданта.

9 Гл1

***

— У-ха-ха! Ворон, вот уж не думал, что ты настолько оторванный на голову, чтобы придумывать такие бредовые истории, а пипл их схавал, и даже не подавился! — смеялся Лось, похлопывая себя по коленке. — Да и как наш командир на это повелся для меня до сих пор загадка!

— Так это же Вжик предложили аномалией прикрыться, — не стал надевать на себя чужие лавры Ворон, — а там и Чип с Дейлом накидали всякого разного, я лишь обобщил их идеи.

Лось и Серый, были в аппозиции, когда обсуждали «легенду» их появления возле крепости, которую набросали тут же на коленке, пока ехали до укрепленного стаба. Как ни странно, но автором идеи про аномалию, которая была притянута Че, и стала их вечным спутником, стал Ворон, который обычно оставался в стороне, и не встревал в перепалки между Вжиком, Чипом и Дейлом. И Лось и Серый, посчитали это абсурдом и полным бредом, которому никто не поверит. Как выяснилось напрасно.

И теперь, на привале, Лось во всю веселился по этому поводу, так как в Тринашке это делать было крайне неблагоразумно.

— Не хватало нам еще и Гайку к этой истории приплести, — посмеиваясь, качнул головой Лось, — тогда бы точно спалились!

Вжик и пацаны, и правда, настолько разошлись в своих фантазиях, что предложили объявить Гайку живым воплощением той самой аномалии, что прицепилась к их отряду. Ну и там уже пошли разные варианты как от нее нужно избавиться.

Немного послушав вариации на эту тему, Гайка пообещала шутникам обеспечить их бесконечным стояком на все время пребывания в крепости, объявив всем, что это тоже последствия аномалии. На этом дебаты и споры утихли.

Полтора суток, проведенные в Тринашке, позволили им узнать много чего полезного, сделать кое-какие открытия и выводы, а также пройти банно-прачечные мероприятия, о чем все мечтали, после почти месяца путешествия по просторам Стикса.

Пора было и честь знать. Тем более, что благодаря их легенде, на них иногда косились с некоторой опаской. «Подтолкнув», с помощью Гайки, коменданта Тринашки, к правильному решению, отряд покинул крепость.

Около часа они честно, без маскировки, держали путь в направлении Ростова, внимательно наблюдали за небом на предмет появления дронов крепости, и запустив свой, чтобы так же следить и за наземными объектами. Помимо этого, Че, периодически отставала от их отряда. Сухарь не очень верил, что за ними отправят слежку из следопытов или разведчиков, умеющих скрывать свое присутствие, но все же дал кошке указание проследить за тылом. Лишний глаз и ус не помешают.

Спустя час, стоило им приблизиться к первой условно-опасной территории, обозначенной на карте, где была довольно большая вероятность встретить развитых зараженных, так как относительно недалеко находился небольшой кластер, перезагружающийся через день, как Сухарь приказал Року и Лосю врубать маскировку в режиме «лайт», и сворачивать в лес, на одно из многочисленных ответвлений с дороги.

Сухарцы еще с неделю или две назад обратили внимание, что количество дорог и тропок, в полях и лесах, прибавляется. Возможно это было связано с увеличением подгружаемых кластеров, и более короткими промежутками времени между перезагрузками, по сравнению с «Мирным» краем. И более интенсивной деятельностью гарнизонов крепостей и городов, хитроумная система которых была налажена в «Жемчужной» зоне.

Об этом разделении на зоны, а также об ангельской структуре городов и военных формирований, сухарцы узнали уже будучи в крепости. Сухарь приказал делать каменные лица, но при этом слушать любые слухи и сплетни. А общаться между собой только посредством чата на тактической карте, которая теперь постоянно, даже ночью, висела в головах у всей команды. Понятно, что это касалось лишь важных сведений, а не простого трепа. Иначе их «молчаливая» группа выглядела бы странно.

Взяв направление на север, и покрутившись по лесу еще около двух часов встали на привал.

Сухарь решил обсудить их дальнейшие планы. Чат чатом, а прямое общение предпочтительнее. Вводных для этого было несколько.

Для начала, наконец-то, удалось достоверно понять, что означает дрожание нити Ворона, и с чем оно связано. Помимо этого, Сухарь, кажется, научился различать в этих колебаниях тембр «звучания» струны, применимо к предыдущим трем случаем ее «игры» для Монаха, Давида и Старыча.

В крепости струна отреагировала, хоть и слабее чем в Горе на Монаха, но с похожей тональностью лишь на трех человек. Все трое были из ордена. Почему слабее? В Горе встреча для Монаха, как ни крути, оказалась судьбоносной, со смертельным исходом. Здесь такого явно не предполагалось, орденские занимались своими делами, и повидать одного из них удалось почти случайно, когда на следующее утро после артобстрела кластера Мирный, туда направлялась трофейная команда. В состав этой команды входил и один из представителей ордена. Видимо так полагалось. Ну а сухарцам, естественно, было интересно узнать какими силами местные выполняют эту операцию, вот и вышли поглазеть на организацию этого процесса. Кстати там не все оказались бойцами из гарнизона. Около сотни были вольными разнорабочими, которых использовали на всевозможных ремонтных работах. Что было ремонтировать в Мирном Сухарь не понял, но его это и не сильно заинтересовало. В отличие от сообщения в чате, который прислал Ворон.

«Я ощущаю присутствие человека с искусственно внедренным даром, — высветилось на карте. — Это человек в той же униформе, что и Монах. И дар у него, судя по всему, тот же».

Еще двоих, позже, Ворон определил на трибунах, когда проводил дуэль с Берсерком. Причем оба сидели в переднем ряду, недалеко от их команды, и Сухарь уже ничуть не удивился, что и они оказались представителями ордена.

В обоих случаях колебание струны Ворона не превышало той амплитуды, которая появилась с того самого момента, как они направились в крепость. Сухарь и Ворон сделали предварительный вывод, что теперь это будет происходить всегда, при подобных встречах. У Давида тоже был «привитый» дар, а Старыч был «отмечен» ангельским скреббером. И на них его струна так же реагировала. Только чуть с другим тембром. Уловив разницу, Сухарь решил, что, пожалуй, в следующий раз сразу определит, с кем предстоит иметь дело в схожей ситуации.

За те несколько недель, что блуждали по Улью, еще не раз заводили разговор по поводу возможности прививки дара к иммунному, и такая концепция настолько прочно вошла в разговор, что сами собой исчезли куда-то сомнения по поводу того, что это невозможно. Ворон тоже покопался в себе, как и Сухарь, анализируя прошедшие события и встречи с Монахом, Давидом и Старычем, и был железобетонно уверен в этом. Он убеждал, что его Чуйка твердо говорит ему об искусственном происхождении даров Монаха и Давида. Можно называть это по-другому, но все выглядит так, будто в ауру носителя внедрили элемент, ранее несвойственный этой ауре. Возможно это не сам дар, а какой-то толчок к его развитию, та самая прививка, вызывающая его бурный рост. Он не знает механики процесса, но может определить эти изменение. В конце концов сдался и Вжик, который уже третий раз менял свою точку зрения по этому поводу, приняв слова Ворона на веру.

Следующее мероприятие, которое необходимо было обсудить, это принятие белой жемчужины. В крепости делать это было не желательно. Несмотря на то, что Гайка и Че, настолько хорошо сработались, что без труда обманули местного ментата, выдав придуманную историю за чистую монету, и сумев изменить в ментальной карте Гайки ее имя на Неизвестную, все же резкий скачек силы или появление нового дара, после принятия белки, могли засечь. А им лишние вопросы были не к чему.

Но дело было вовсе не в том где принимать белую жемчужину, а в том, кому следует ее принимать под руководством Вжика. Это стало неожиданностью для самого Сухаря, у которого, внезапно, появились такие сомнения. Ведь еще недавно, он хотел усилить дар Рокфора, чтобы увеличить его энергетический потенциал. С большой долей вероятности он так бы и поступил, но вынужденная пауза, во время отдыха в Тринашке, поставила под вопрос правильность такого решения.

Рассуждая с Вжиком на досуге на тему какие еще формы может принять способность Рокфора, и каковы шансы увеличить именно ее энергетическую составляющую и на сколько, он, невольно, начал плести совместный узор Вжика и Рокфора, подспудно подталкивая его в сторону развития дара последнего. Рисунок выглядел красивым, ровным, правильной геометрической формы, что говорило о положительном результате воздействия Вжика на талант Рокфора. В этом Сухарь как-то и не сомневался, но, слушая рассуждения Вжика, и одновременно глядя в свой внутренний мета-мир, вдруг понял, что он никогда так раньше не делал.

Первое что его удивило, что он, оказывается, так вообще может. Прослеживать не только боевое или пагубное влияние извне, но и мирное взаимодействие членов его команды. Ведь до этого все плетения были связаны в основном с безопасностью их отряда. Еще больше его удивила картина взаимосвязей Вжика с другими представителями их слаженного коллектива. Когда он начал перебирать их нити, заплетая по очереди с жгутиком Вжика, и вкладывая в это желание увидеть результат принятия белки, то узор всегда получался четким, правильной формы, отдающей некой искусственностью. Это было здорово, но… по-хорошему, ничего нового и интересного. Итак, без всяких плетений, было понятно, что во всех случаях Вжик добьется какого-то определенного положительного результата, что было не мудрено, при его специализации, и наличии белой жемчужины.

Сухарь уже хотел было бросить это бесполезное занятие, когда, напоследок, решил связать все нити в общее полотно. И вот тут он замер. В общем плетении картина кардинально поменялась, ярким образом выделяя нить Чипа. Она, словно подражая белой струне Ворона, постепенно утолщаясь, и впитывая в себя нити других членов их команды, подобно канату Ворона, в чьем плетении четко проглядывалось волокно Че.

Это означало лишь одно. Их судьбы завязаны на Чипа. В случае, если дать ему жемчужину.

А если убрать волевое усилие, направленное распознать влияние белой жемчужины? Он устранил его, ощущая, как распускается созданный рисунок.

Полотно, сплетенное из судеб, развалилось на части, и мета-мир, как будто схлопнулся до прежнего ареала, в котором Сухарь обычно и пребывал. Он вернулся в то место, где нити заняли свои привычные места, и текли спокойными ручейками дальше, указывая лишь на ближайший промежуток времени, в котором не предвиделось никакой опасности.

Повторив эту процедуру еще раз Сухарь понял, что видит картину отдаленного будущего, где Чип может сыграть решительную роль в их судьбах, если примет белку в ближайшее время. Но хорошо это или плохо?

Как Сухарь дальше не крутил и не плел нити, результат был неизменным. Либо мощный рывок в будущее за счет влияния нити Чипа, где она продолжает гармонично переплетаться с канатом Ворона, каким-то образом включая в себя судьбы остальных, либо общее понимание, что струна Ворона все так же ведет их за собой, но заглянуть так далеко, как в случае принятия белки Чипом Сухарь не мог. И еще его смущало то, что он не понимал, как далеко это будущее?

И, наконец, ещё один важный момент, о котором хотел поговорить Сухарь. Им нужно решить куда двигаться далее. Добыча жемчуга уже не представлялась столь трудной задачей, как это казалось вначале их пути, особенно как бы это смешно не звучало, в случае с белой жемчужиной, изъять которую из БК теперь не представляло никакого труда. Только где искать этих БК и АСа? Бездумно рыскать по Жемчужной зоне? В случае с белкой был и другой вариант — добывать красный жемчуг из элиты, а затем менять его по курсу один к тридцати на белую жемчужину.

— Только будет выглядеть это довольно подозрительно, — резюмировал свою вводную речь Сухарь, изложив факты, которыми хотел поделиться с коллективом. — Команда вольных рейдеров, которых здесь отродясь не водилось, на трех джипах, добывающая целый урожай красных. На нас и так в Тринашке косо поглядывали, даже с учетом состряпанной легенды. Или благодаря ей. Я уже и не знаю, к добру или к худу мы придумали эту историю, и как будем разъезжать по городам с таким реноме.

Эти его слова и вызвали смех Лося.

— Так это. Нам же не обязательно все в одном городе сливать, — высказал свое мнение Рокфор. — Тем более, что у нас сейчас только на одну белую и хватает. Будем добывать постепенно и ездить по разным городам.

— До второй всего лишь трех штук не хватает, — проинформировал Чип, как главный кладовщик их отряда. — По дороге к Ростову наверняка добудем.

— У них тут военизированная структура, — покачал головой Глухарь, — и хорошо налаженная связь между городами и крепостями. Один-два раза прокатит, а потом начнутся вопросы.

— Надо же, — усмехнулся Серый, — это мне напоминает «Золотого Теленка», и советского миллионера в нем, который не мог потратить свои миллионы.

Часть команды, кто родился на той версии Земли, где было написано это произведение, поддержала Серого смешками, остальные лишь недоуменно покосилась в их строну.

Их группа, как обычно на привалах, остановилась на небольшой полянке в лесу, где поставили усиленную защиту, и расположились кто на складной табуретке с удобной спинкой, как Гайка, которая никогда не пренебрегала удобствами, а кто просто на траве, так как ему было лень доставать «мебель» из машины, например Чип и Дейл.

— Не забывайте, что нам еще и АСа нужно как-то найти, — напомнил Сухарь, — так что побороздить здесь придется еще не мало.

— А мы всегда сумеем справляться с ордой, если снова с ней встретимся? — поинтересовался Глухарь, подпустив в голос нотку сомнения.

Общий расклад столкновения с ордой был примерено понятен для всех, так как все в нем принимали участие, и помимо этого читали информацию с тактической карты, но аналитику боя они еще не проводили. Поэтому вопрос Глухаря прозвучал вполне уместно.

— У нас с Че проблем возникнуть не должно, — сказала Гайка, дотронувшись рукой до кошки.

— Мяв! — подтвердила Че, приподняв голову.

В последнее время «места в зрительном зале» были перераспределены и дополнены. Ранее центральной фигурой, которую следовало опасаться, особенно во время приема пищи был Вжик. К нему специально, хоть и с добровольного согласия, были приставлены два «телохранителя» в виде Гайка и Рокфора. Только «охраняли» они не Вжика от окружающий, а наоборот, окружающих от Вжика, с его гипертрофированной импульсивностью. Гайка по той причине, что Вжик, хоть сколько-то, но опасался получить от нее подзатыльник, а Рокфор, потому что имел щит, и сам был чем-то вроде дополнительного препятствия или стены.

Теперь же нашелся еще один представитель, чье положение в обществе нужно было обеспечить дополнительным вниманием и комфортом. Это была Че. Она относилась лояльно ко всем, но в любимчиках у нее ходили Ворон и Гайка, по вполне понятным причинам. Они оба могли с ней мысленно общаться, и если один был «папочкой», то другая была подругой, и боевым компаньоном.

Когда команда в своём полном составе собиралась вместе, то Ворон и Гайка, теперь, невольно, располагались рядом, оставляя Че между собой. А учитывая, что за Гайкой всюду по пятам следовал Рокфорт, прихватывая с собой Вжика, то у них образовалась довольно живописная компания. Чип и Дейл, хоть и родившиеся в Стиксе, но неоднократно видевшие мультик, по мотивам которого их перекрестил Сухарь, уже не раз предлагали Че и Ворону поменяться с ними именами, чтобы не нарушать каноны мультипликации.

— В целом картина выглядит обнадеживающе, — сказал Сухарь, — но есть одно слабое звено.

Все завертели головами, пытаясь угадать, кто же это слабое звено.

— Рокфор, — выдержав небольшую паузу, с усмешкой объявил Сухарь.

Рокфор чуть ли не кожей почувствовал, как на нем скрестились взгляды окружающих. Даже Че чуть подалась вперед, чтобы выглянуть из-за ног Гайки. Впервые в жизни он ощутил себя беззащитной мишенью.

— Так это, — пробасил он в смущении, но все же подозревая какой-то подвох от командира. — Сухарь, вот честное слово, ни капли лишней энергии не израсходовал. Контролировал себя весь бой!

Обычно от Сухаря он получал выговор именно по причине своей несдержанности.

— Дело на этот раз не в этом, — стал разъяснять причину своего недовольства командир. — У тебя, в следующий раз, элементарно может не хватить энергии, чтобы поддерживать щиты, если бой продлится более четырех часов. Так что твоей непосредственной вины Рок в этом нет, но с этим надо что-то решать.

Рокфор с облегчением выдохнул. В общем он и сам к концу боя с опаской ловил от организма тревожные сигналы об окончании ресурсов на поддержку дара. А другие могли это прекрасно видеть на тактической карте, где после ее обновления во время поездки в Форт Байярд, все бойцы имели по две шакалы над головой, как в компьютерных играх. Одна — расход энергии, другая — интенсивность, с которой одаренный применяет свое умение.

— Именно поэтому, мы с Вжиком и думали дать тебе белую жемчужину, — продолжил Сухарь, — что бы направить твой дар на увеличение энергетических запасов. Но в свете моего рассказа о линиях судьбы, у меня возникают сомнения по поводу правильности такого решения, и я склоняюсь выдать белку Чипу. Что думаете по этому поводу?

Коллектив помолчал, переваривая услышанное.

— Мое мнение — Чип, — высказался первым Девайс. — Я знаю как работает тактическая карта, и на каком движке. Дар Сухаря еще ни разу не подводил.

— Ну раз Девайс заговорил, то тут и думать нечего, — высказался Дейл.

— Вот именно, — Вжик махнул рукой в сторону Дейла. — Тебе лишь бы самому не думать. Я считаю, что лучше соломку заранее постелить, и усилить Чипа.

— А если орда? — засомневался Лось.

— Так это. Мы же можем еще одну белку прикупить, — напомнил Рокфор.

— Я бы поостерегся пока светить таким количеством красных, — покачал головой Глухарь. — Вы же слышали вчера вечером в баре, как трофейщики обсуждали, что работы им теперь навалило чуть ли не до следующей перезагрузки, так как следов бо́льшей части элиты пока в городе не обнаружили. Будут копаться пока все завалы не разберут.

— Так это. Мы едем в Ростов или нет? — не понял Рокфор, и тут же добавил: — Голосую Чипу дать белку.

Хотя и так вместе со всеми кивал головой, соглашаясь со словами Девайса и Чипа.

— По мне так лучше объехать, — не успокаивался Глухарь. — Жрачкой затарились на месяц, можем спокойно еще поблуждать тут.

— Но орда! — напомнил Лось.

— Так-то мы с Че можем попробовать отвести орду в сторону, — поджала губы Гайка, немного недовольная тем, что поездка в большой город, где много всего интересного, кажется, отменяется.

— Орду. В сторону, — усмехнулся Ворон. — Не много ли на себя берете?

— А что? — вспыхнула Гайка, но тут же поняла, что сморозила глупость. — Вообще да. Элиту от отряда отвести сможем, но нашествие происходит не из-за нее.

— Командир? — подал голос Девайс, с хитрецой поглядывая на Сухаря.

— Что?

— Гайка, скажи ему.

Гайка, только что отчитанная Вороном, и по этому поводу злая на себя, решительно повернулась к Сухарю.

— Мы давно с Девайсом кое-что заметили, — сказал она, глядя прямо в глаза Сухарю, — и все хотели спросить.

— Ну спрашивай, — хмыкнул Сухарь, поняв в какую сторону она клонит.

— Откуда у того паренька, Берса, на арене, во время боя с Вороном появилась энергия?

— Что-то Девайс и впрямь сегодня разговорчивый, — усмехнулся Сухарь, и побарабанил пальцами по колену. — Шут с вами, не хотел пока раскрывать еще один свой дар, что бы вы не расслаблялись, но раз пошла такая пляска…

И он рассказал про действие своего умения «пиявка». Недавно он и сам узнал о нем кое-что новое. Вернее, о гибриде «пиявки» с «плетением».

10 Гл1

Когда Ворон вышел на ринг, то на тактической карте у его соперника высветилось три блока умений. В двух энергия была заполнена полностью, а в третьем ее не хватало где-то на четверть. Эти показатели на карте появлялись с помощью Серого, чьи способности Девайс умудрился адаптировать в карту. Его умение сканер позволяло не только оценивать потенциал и силу таланта одаренных, но и понять насколько дар «наполнен» энергией для активации, и усилие, с которым иммунный применяет свое умение. К, сожаления, узнать заранее какой конкретно дар у противника Серый не мог. Кроме одного — блокиратора, на обнаружение которого Сухарь натаскивал его не один год.

Во время поединка быстро поняли, что за два активных умения у Берсерка. Это были клок-стоппер, и огненный щит, которым он владел достаточно виртуозно, чтобы не только защищаться, но и атаковать им. Сухарю стало любопытно, что же за третий дар, у которого такой долгий откат. Ведь в последний раз он его явно применял в предыдущий день, во время драки с зараженными у стен крепости, когда их команда туда прибыла.

Сухарь сам не участвовал в бое, поэтому его нить судьбы не была сплетена с Берсерком, чтобы добавить или отнять от него энергию. Но тут он вспомнил, как, буквально час назад, работал с нитью Вжика и других членах группы. Сухарь протянул свою нить к струне Ворона, стремясь через нее добраться до его противника, чья судьба сейчас переплелась с Вороном в битве. И да, у него получилось!

Сухарь порадовался новым горизонтам работы с командой, и влил недостающую энергию Берсерку. Что, судя по всему, тут же заметили Девайс и Гайка, уже в явном виде, а не как раньше, когда он старался незаметно применять пиявку на отдельных членах их коллектива. Ну и ладно, пожалуй, настало время открыть эту страницу своих талантов. А раз приоритет по принятию белки сместился в сторону Чипа, то пусть отряд будет уверен, что Рокфор способен выдержать натиск орды.

— Будем считать, что найдено временное решение проблемы, — закончил свой рассказ Сухарь, — но следующую белку все же скормим Рокфору, нечего на чужую помощь рассчитывать. Насущным остается вопрос где нам искать БК и АСа.

— А что со струной Ворона, шеф? Она не поможет нам настроить компас, и понять куда двигаться? — спросил Вжик.

— Нет, — мотнул головой Сухарь, и Ворон повторил его движение. — С ее помощью мы можем теперь определить есть ли в том направлении куда мы держим путь представители ордена, или неизвестные с даром подавитель. Но монахи, я так понимаю, являются частью гарнизона в крепостях. Значит и в городах тоже имеются. Если уж в Крыму были, то здесь и подавно. Поэтому куда бы мы не двигалась, мы везде будем натыкаться на них.

— И что, теперь струна Ворона всегда «звучит»? — поинтересовался Серый, внимательно разглядывая Ворона, будто пытаясь просканировать и обнаружить эту самую струну.

— В Тринашке постоянно вибрировала, — подтвердил Сухарь, — но я к этому быстро приспособился, и это перестало так явно бросаться в глаза. Но если изменится амплитуда или ритм, я это сразу почувствую. А ты, Ворон, никакого дискомфорта не ощущаешь?

— Я просто вижу чужеродную нашлепку, — пожал плечами Ворон, — и мне это не мешает.

— Так что в поисках БК и АСа нам это не поможет. Пока остается один вариант — своими ножками, — продолжил Сухарь. — Думаю, что к Пеклу мы пока лезть не будем. Нужно как следует поколесить по Жемчужной области, изучить ее. Досконально отработать методы борьбы с ордой. Побывать в других городах.

— Сами же только что опасались в них заезжать, — пробасил Рокфор.

— Я сказал не заезжать, — возразил Глухарь, — а светить жемчугом. Заезжать рано или поздно все равно придется. Но не обязательно в Ростов.

— Ага, если что скажем, что аномалия мимо пронесла! — засмеялся Чип.

— Или, наоборот, занесла к другому городу, — подхватил за ним Дейл.

— Лучше бы она нас к АСу занесла, — сказал Вжик, как будто сам поверил в эту байку про аномалию, за что тут же был поднят на смех близнецами.

— Ворон, а почему АСа ты назвал ангельским? — спросил Глухарь. — Судя по разговорам местных, которые мы все тут внимательно слушали, у них многое связано с этим названием. Города и военная организация — ангельские. Что это значит?

— Я думаю, что они себя типа элитой считают. — влез Чип. — Мол они выше чем те, кто живет в Мирной зоне. Хотя сами из нашей зоны и вышли.

— О, еще один думать научился, — взмахнул руками Вжик, и попытался было вскочить с небольшого бревнышка, на котором он сидел вместе с Рокфором, но бугай приземлил его обратно. — Живут в Москве какие-нибудь демиурги Стикса, которые организовали эту структуру, и считают себя ангелами, вот и назвали так свое детище.

— Ага, а местные считают, что живут как у ангелов за пазухой, — рассмеялся Дейл. — Так это то же самое что Чип сказал. Типа в Москве — ангелы, в Жемчужной — элита, в Мирной — фабрика по переработке цветных и отправки в Жемчужную.

— Да погодите вы! — прикрикнул на болтунов Лось. — Дайте Ворону ответить.

Тот сидел задумавшись.

— Я не знаю почему так назвал, само как-то, по наитию пришло, — пожал плечами Ворон. — И правда странное совпадение. А ведь в словах Дейла что-то есть.

— Ты про то, что в Мирной зоне куют кадры для Жемчужной, — прищурилась Гайка, — а в Жемчужной для Московской? Ангельской? Тоже кадры готовят?

— Технологии, — сказал Девайс.

— Технологии, с двумя из которых мы уже познакомились, — подхватил Вжик, не дожидаясь, пока Девайс соизволит дойти до разъяснений.

Он все-таки вывернулся от Рокфора, и вскочив, забегал по центру полянки.

— Целый Орден! Вы только подумайте, ведь все монахи имеют арканы! Одинаковый дар! Кто-то придумал, произвел эту технологию, и внедрил в Орден. А другая технология — подавитель. Мы, правда пока лишь с одним ее носителем встретились.

— Это. А почему аркан, а не телепорт? — спросил Рокфор. — Я слышал, что они именно этим знамениты. Потому и занимаются связью и почтой.

— Монах был бегунком, — напомнил Глухарь. — А то что все монахи умеют подчинять себе людей, хоть и не афишируется в Мирной зоне, но те, кто служил в Крыму, не сомневаются в этой их способности. А теперь мы знаем, что это аркан.

— А дар подавителя получил кто? Держатели придорожных кафе? — предположил Дейл, намекая на хозяина Форта Байярд, чем вызвал усмешку у окружающих.

— Он же не кафе держал, а отель, — поправил его Чип, — значит отельеры.

— Вообще-то там у него небольшая крепость была. Не зря же его заведение фортом назвали, — остановил свой забег Вжик, и многозначительно посмотрел на Сухаря. — Так что скорее это коменданты крепостей.

— Значица так, заканчиваем треп! — хлопнул ладонью по колену Сухарь. — Фантазеры. Сейчас теорию заговора еще придумаете. Вам истории с аномалией мало? Не было в Тринашки подавителя. Струна Ворона реагировала четко на аркан монахов. Но в Москву у меня никакого желания заезжать нет. Пока, во всяком случае. Впрочем, мы и не знаем где она, эта Москва. Судя по разговорам она где-то в преддверье Пекла, а до его условной границы еще не менее полутысячи километров. Все, давайте по машинам. Поначалу держим курс на северо-восток. Как объедем Ростов-на-Кривой, повернем западнее.

— А почему сразу западнее не взять? — поинтересовался Серый.

— Там река Кривая, становится Широкой, — за Сухаря ответил Глухарь, поднимаясь с травы. Он, как и близнецы поленился вытаскивать складной стульчик из машины, — и делает отвотрот к северу, переправляться через нее будет сложнее. Я поинтересовался. Нам хоть и дали лишь дорожную карту до Ростова, но кое-какие сведения об этой области удалось раздобыть из разговоров.

Стали расходиться по машинам.

— Как думаешь, Ворон, про какое развитие дара мне думать? — спросил Чип, стоило им оказаться в своем УАЗе, где ехали Чип, Дейл, Ворон и Че, и завести двигатель.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Ворон.

— Отец, то есть Склиф, — пояснил Дейл, сидящий за баранкой машины, — направлял наши умения сам, своей волей, а у Вжика это происходит как-то по-другому. Во время принятия жемчужины нужно усиленно желать чего ты хочешь от своего дара. А Вжик как бы уговаривает дар развиться в этом направлении, типа подсаживает веточку желания в ствол дара. Ну что-то типа того. Это он так рассказывал.

— У тебя же пространственный карман? А что еще? — спросил Ворон у Чипа.

— Да только он и есть, — ответил тот, — только сильно развит, до полтонны веса могу упрятать, не считаясь с объемом, и еще сам внутрь забраться, или засунуть туда часть тела. А еще умею делить это пространство на три части, две из которых могу держать в небольшом отдалении от себя. Чем части меньше, тем больше расстояние, на которое их можно отодвинуть. Говорят, про такие способности никто не слышал. Я имею в виду делить личное хранилище и помещать в него части своего тела.

— Только самому целиком туда прятаться нельзя, — тут же добавил Дейл. — Склиф сказал, что это может привести к закапсулированию, и неизвестно, сумеет ли Чип оттуда выбраться, а если и сумеет, то встает вопрос во времени, когда он это сделает. В теории, в пространственном кармане оно течет по-другому, иначе продукты там бы портились, а они всегда такие, какими их туда поместили. Хоть через день, хоть через год. Поэтому я слежу за ним.

— Каким образом? — заинтересовался Ворон. — Ведь он может уйти в любое мгновение, и твоей клок-стоппер тут не поможет.

— Во-первых я не дурак, чтобы самому себе такую подставу устраивать, — ответил за Дейла Чип, — а во-вторых, у него имеется часть меня.

Чип кивнул на Дейла, а тот протянул руку к шее, на которой висел шнурок черного цвета, и потянув за него вытащил из-под одежды небольшую капсулу, стилизованную под пулю.

— Здесь несколько капель крови Чипа, — сказал он, — упакованная им в отдельное пространство, поэтому она «живая» часть его.

Ворон с удивлением качнул головой, и спросил:

— А как же это сработает, если Чип, вдруг, исчезнет? Ведь только он имеет доступ к своему пространству. К тому же вы что, должны быть все время рядом получается?

— Я оба своих запасных кармана отдал Дейлу, — начал разъяснять Чип. — уменьшив до самого мизера, только на объем капли крови. Дейл может за километр быть от меня, а мои кармашки останутся при нем. К тому же мы близнецы. Поэтому Дейл, хоть и не может использовать по своему желанию мое личное пространство, но я могу держать карман открытым для него. Пуля на шнурке — это открытый карман, в который упрятан другой кармашек с кровью. До него Дейл всегда может дотянуться и активировать уже своей кровью. А я всегда буду иметь возможность выбраться из личного большого кармана. Но это в теории. На практике мы такую возможность не опробовали. Батя, то есть Склиф, сказал, что это на самый крайний случай.

Ворон еще раз покачал в удивлении головой.

— А кого другого упаковать можешь в свое пространство?

— Не, только мертвое. Никто в Стиксе живое существо в пространственный карман спрятать не может.

— Ну вот и попробуй в этом направлении подумать. У тебя же дар не совсем боевой. Разве что любое оружие всегда достать можешь. А прикинь, если ты врага сумеешь в карман засунуть?!

— Точно Чип! — воскликнул Дейл. — Во потеха-то будет! Элитника засовываешь в карман, а потом выпускаешь его в гущу врагов! Ха-ха!

— Блин, так полтонны это самый дырищ из элиты, который только рубера перерос, — огорчился Чип. — Надо тогда и грузоподъемность увеличивать.

— Ну так, а в чем проблема-то? — пожал плечами Ворон. — Ты же белую жемчужину принимать будешь. Вжик сказал она на порядок круче красной. Попробуй развить то что уже есть, и новый дар, то есть новую грань от дара получить.

Машина командира тронулась, и Дейл надавил на газ, пристраиваясь в хвост их маленького каравана.

=====

— Темный!

— Что?

— А я тебя вижу!

— Нет, ну ты и правда странная. Мы стоим тут вместе. Я тебя тоже вижу.

— Дурачок ты. Я тебя чувствую.

— Как это?

— А вот так. Вам, ангелам, не понять этого. Это можем только мы, анге́лы.

— Ну и чего ты там во мне чувствуешь?

— Неуемное желание изобретать! И еще какое-то недовольство.

— Да? А я думал, что любуюсь тобой. А еще хочу понять, как ты умудрилась перегрузить прототип моего Умника? Что это была за сверхзадача, что ты угробила мой первый образец суперкомпьютера, над созданием которого я трудился более ста лет? Хорошо, что у меня еще две, более продвинутые версии имеются. Как знал, решил не доверять тебе последние достижения. Что ты там за синтез производила, хотелось бы знать?

— Не будь занудой, Темный! Твой младший Умник погиб не зря! Он сложил голову во имя будущего. Вот увидишь, хоть я старалась для себя, но тебе это тоже понравится, когда я поделюсь с тобой своей технологией. Я точно знаю, что тебе это поможет в создании именно того образца Умника, к которому ты стремишься.

— Хм. Больно ты сладко поешь. Как-то подозрительно. Ну что там у тебя? Если какая-нибудь гадость, то отшлепаю тебя пониже спины, и крылья не спасут!

— Пфф! Как вульгарно! И не смешно. Вот обижусь на тебя, и ничего не покажу.

— Ладно, ладно, сдаюсь. Чего ты там приготовила?

— Смотри!

— Это же…

— Не думай, что это. Выпей.

— Что это? Знакомый фон. Очень похожий по ощущениям, на органические соединения, которые порождает Структурный размножитель для перемещения одобренных комиссией новых живых существ по мультивселенной ангелов. Запуск процесса размножения ангельских творений по всем Землям.

— Фу, вот эти все слова и определения, мне претят. Я называю твоих размножителей Божьими Коровками. А то, что заставляет их стартовать молочком.

— Каким еще молочком? Там кристаллизованные элементы переходов между мировыми планам. Структурный размножитель после ухода в гипер всегда оставляет несколько штук, как подарок от Старших братьев. Мы ими пользуемся, чтобы наполнить наши крылья силой, и совершать переходы между мирами. Те самые гиперпереходы, о которых ты бредишь. Без этих кристаллов и на СТиКС не попасть.

— Ага, как же. Не беси меня, Темный. Ты вроде умный, а ведешь себя как суеверный дурачок. У тебя, когда ты родился, откуда такой кристалл взялся? Божья коровка к тебе прилетела?

— Нет.

— Ты ничего не создаешь. Откуда у тебя кристаллы перемещения?

— Рождаются на моей Терре. В моей колыбели. Но они немного другие.

— Вот именно, и у меня так же, и у всех ангелов. И всего лишь раз в десять лет. Наша колыбель, это тоже своего рода синтезатор кристаллов перемещения, как и Божья коровка. Поэтому ты и почувствовал в моем молочке след такого кристалла. Только колыбель порождает кристаллы слишком долго. Синтезатор малой мощности, ха-ха. А у божьей коровки, этих образований хренова туча. Я досконально изучила их. Не сильно они отличаются от созданных колыбелью. Основная функция та же — активация механизма перемещения в подпространстве, гиперпрыжок, но есть дополнительные опции. Например, капля жизни хранится в них. Я ей тоже придумала свое название — батарейка. Прикольно?

— Я уже не знаю, кто из нас изобретатель ты, или я. Вечно ты что-то придумываешь.

— Ага, я такая. Выдумщица. Скоро, лет через тысячу, у нас с тобой возникнут интимные желания. Думаю, тебе не повезло со мной, хи-хи!

— А я думаю, как раз наоборот. Не так уж много времени осталось до этого момента. С нетерпением жду его. Так что там с кристаллами перехода? И при чем здесь молочко, если это кристаллы?

— С помощью твоего Умника, я научилась синтезировать на их основе новое вещество, чтобы уменьшить дальность перемещения. Вернее, не дальность перемещения, а создать сбой в туннеле гиперперехода. Я переняла технологию синтеза от твоего Умника, потому он и сломался, когда выполнял именно эту задачу, а не синтез, и теперь могу преобразовывать кристаллы сама. В молочко! Хи-хи! На выпей. И я покажу тебе, куда я научилась перемещаться.

— Как это выпей? Это ведь как как пить плаценту животного. Ты еще плод младенца принеси на съедение!

— Это связано с перемещением в подпространстве. Ты ведь хотел оживить своего Умника? Это можно сделать только там. Я не знаю, как, но чувствую, что ты сумеешь это сделать. Там есть что-то очень важное для нас, но я еще в самом начале пути, и пока не сумела найти дорогу к пониманию этого важного, так как там все устроено абсолютно не так как у нас. Хочу сделать второй шаг вместе с тобой.

— Погоди! Ты умудрилась оказаться в подпространстве? Там ведь только Старшие братья могут находиться и передвигаться!

— Я подумала, что раз могут они, значит могу и я. Ну и вот!

— Постой. Откуда ты вообще взялись кристаллы перемещения? Что бы синтезировать СТОЛЬКО этого твоего реактива? Ведь ты не создала ни одного живого существа, чтобы получит от комиссии одобрение на использование Системного размножителя, и получить от него кристаллы?

— Я украла. Теперь на Землях не будет какого-то там вида тараканов. Подумаешь. И называй пожалуйста это все-же по-другому. Сделай одолжение. Размножитель, это Божья коровка, а реактив, фи, какое противное слово, называй молочком.

— Ничего себе молоко! И моя анге́ла, оказывается еще и воровка!

— Хватить истерить! С его помощью Божьи коровки распускают свои энергетические контуры, и разносят новых живых по планетам. Я поняла, как это работает, и сумела выйти в подпространство. Выпив это. Ты со мной? Или будешь тут мочой из ушей исходить?

— Ты сумасшедшая… Но за это я тебя и…

— Иии??? Договаривай!

— Обожаю.

— Нет.

— Что нет?

— Хочу другое слово.

— Люблю?

— Да.

— Люблю.

— Я тебя тоже.

— Правда?

— Правда, правда. Ну так что?

— Давай сюда эту гадость.

— Это не гадость. Это выход в другое измерение. И это называется… как?

— Да, блин. Хорошо, молоко.

— Молочко.

— Что?

— Молочко, говорю.

— Тьфу на тебя! Давай уже его сюда…

=====

Очередной сон без картинки. Только слова. Но в них есть важная информация про БК, молочко и батарейку. Значит БК вовсе не монстры Стикса? А размножители или разносчики жизни? Какой жизни? Куда ее разносят? На разные Земли. То есть здесь на Стиксе создается жизнь, которая затем распространяется по другим мирам? Создается или создавалась? Темный и Черная в этом не участвовали, судя по их диалогу. При этом они называют себя ангелами. Кто они такие? И откуда через Че иногда приходят непонятные послания от Черной? Все страньше и страньше.

А ангельские города, военная структура, о которой вчера разговаривали как днем, так и вечером на привале? Они как-то связаны с моими снами, или случайное совпадение? Может быть эти сны просто бред воспаленного мозга, выстраивающего непонятные ассоциации, основанные на таких же непонятных данных извне? Одно то, что я когда-то побывал в Доме, на Терре, общаюсь с Имунами, с Умником, уже может наложить в моем подсознании во-о-от такенный отпечаток.

А эта встреча со Старычем, и узнавание родственной сущности? Ведь Глухарь верно подметил — с чего мне в голову пришло назвать скреббера ангельским скреббером? Умник с помощью Имунов признал метку родича, сошедшего сума, и обратившегося в скреббера. По тому же принципу как зараженные превращаются в элитников. Просто мощь этого существа несопоставима ни с одним элитником, поэтому я (мы с Умником) и присвоили ему категорию наивысшей опасности в Стиксе — скреббера. Ангельского.

Ангел, зараженный спорами? И он такой не один… Я или Умник, или уже мы вместе, это знаем. Зараженный? Значит есть иммунные ангелы? Какие, к черту ангелы? Самые настоящие? Бред какой-то. Хотя что я знаю об ангелах? Хорошо, не бред. Но мой родственник? Собрат? Это значит, что я тоже ангел? Вот это уже точно бред. Или все-же я не догоняю, что подразумевается под словом ангел? А может я что-то подцепил, будучи в Доме? Вирус ангела? Ха-ха! Тот же Умник признает меня как единственного и неповторимого хозяина, который его создал. Но я точно никого не создавал.

От этих размышлений голова идет кругом. И этот гадский Умник, а по правде говоря, просто тупой справочник, пичкающий меня непонятными сведениями, ведь ничем не помогает! Он встроился в меня, как он же и выдал определение — вторым мыслительным контуром, и стал мной. То есть тем, кем я и был, не привнеся ничего нового в осознании себя-другого, если этот я-другой прицепился ко мне в Доме или на Терре.

Нет, польза от него, несомненно есть. Мгновенный многоходовой расчет, обработка любого массива данных, ускорение мышления, выход в ментал совместно с Имунами на новом уровне осязания пространства вокруг и расширение объема этого пространства. Распознавание аур и вычисление искусственно привитых умений. Это какая-то бездонная мощь, связанная с вычислениями и анализом, если самому задать его направление, но никак не отвечающая на конкретные вопросы. Разбираться во всем нужно самому.

Будучи в крепости, я осознал, что различаю разницу в аурах встречных, связанных с их дарами. А когда они их применяют, то вновь, как и в Форте Байярд, слышу разные музыкальные инструменты. Клок-стоппер Дейла и Берсерка звучат одинаково. Только Дейл может выдавать звук четче и дольше. А еще я знаю, что при желании могу музыку поменять на иное представление дара. Например, в картинке, или запахе. Пока такого желания нет, так как подсунутое мне Умником определение дара как музыкального инструмента при небольшом замесе в Форте Байярд, меня более чем устраивает. А то запахнет еще говном от кого-нибудь… ну его нафиг.

Смешно то, что я эти инструменты постоянно слышал от своей команды, но воспринимал их звучание как какой-то привычный фон, вроде тарахтения холодильника, или тиканья часов, которых в обыденной жизни не замечаешь. Вот и я как-то не замечал, что рядом играет целый ансамбль. Ведь это была своя, домашняя, не враждебная композиция, исполняемая с того самого момента, как я со Златой-Чернышем оказался в Стиксе, хотя поначалу и не мог ее услышать, так как не было у меня доступа к Чуйке, которая оказалась навеяна Умником. А вот в Тринашке, где собралось множество чужаков, я сразу же услышал какофонию как знакомых, так и незнакомых инструментов.

По поводу вопроса Рокфора не ошибся ли я с искусственным даром монахов, а также предположением Вжика что комендант имеет способность подавителя, Сухарь оказался совершенно прав. Не знаю, как он там у себя в плетениях видит мою нить или струну судьбы, но я теперь точно знаю, что дары, приобретенные естественным путем, и внедренные искусственно, для меня это как белое и черное. Спутать невозможно. И мне не нужно что бы человек для этого активировал свое умение. Я вижу такую нашлепку на ауре иммунного теперь издалека. Ну как вижу. Имуны и Умник то ли проецируют мне в голову картинку из астрала, то ли выводят мое сознание в него. Астрал или ментал, эмоциональное и духовное, или интеллектуальное и мыслительное пространство, я хрен его знает, даже Умник молчит по этому поводу. Вернее, намекает на отдаленную связь с Домом, но у меня мозги уже скоро начнут закипать от этого водоворота мыслей и предположений.

А главное, что практического толку от всех этих размышлений, снов, и разгадыванием непонятно чего, абсолютно никакого нет. Наша цель найти АСа и золотую жемчужину, а как его искать? Так же, как и БК. Бесконечно колеся по Стиксу, положившись на случайность. С БК проще. От Умника мне передалось знание, что они почти каждый день появляются и исчезают в Улье. Их здесь довольно много, так что иногда они нам должны попадаться. А вот про АСов даже Умник мне ничего подсказать не может. Хоть к Старычу возвращайся, или на то место, где он столкнулся с этим явлением.

11 Гл2

Глава 2

Взрыв! Яблоню как ветром сдуло. А на ее месте в облаке чада и пыли появился Дальнобойщик, кашляя, и отмахиваясь руками от витающего вокруг него дыма. За его спиной маячила фигура Склифосовский.

— Едрить твою налево! Профессор! — воскликнула Катюша, выходя на крыльцо и уперев руки в боки. — Ты какого демона Даля сюда притащил. Вам леса мало что ли для ваших экспериментов?

С легкой руки Катерины имя Дальнобойщика сократилось до Даля, и теперь его так все в Питере и называли.

Склифосовский оглядел себя, отряхнул рукав камуфляжа, и вместе с Дальнобойщиком направился с огорода, где они только что появились, в сторону дома.

— Все, Катя! Клиент готов, — сказал он, повысив голос, что бы Катюша услышала его, — и больше тренировок не будет. Это последняя с прямой наводкой к нашему дому.

— Ваша прямая наводка попала прямо в яблочко! — возмутилась хозяйка огорода. — Тьфу-ты! В яблоню! А ей, между прочим, уже десять лет как было!

— Катерина Матвеевна, я вам новую куплю! — виновато гладя на Катюшу, развел руками Даль.

Угодив когда-то в лечебницу Склифосовского, и назвав его тогда дядькой Склифом, Дальнобойщик не смог пересилить себя, чтобы называть Катерину просто по имени. Но и на «тетю Катю» она тоже не тянула, так как выглядела довольно молодо, на вид ей было не более чем на 25 лет. Вот и стал называть ее по имени-отчеству, не смотря на безуспешные попытки Катюши воспротивиться этому.

— Купит он… — проворчала Катерина, покачав головой. — Идите уже, чаю попейте, раз появились тут. Как раз пироги подошли.

Долго злится она не умела. Лишь вздохнула с горечью.

— Что мне эта яблонька, — посетовала она, — все равно яблоки есть некому. Отослал, изверг, деток родных в земли дальние. Когда теперь увидимся?

Катя, шутя погрозила Склифу кулаком.

— Ничего, — ответил тот, заскакивая на крыльцо, и легонько хлопая жену по пятой точке. — За ними есть кому присмотреть. Пускай опыта набираются.

Даль посмотрел на немного погрустневшую Катерину, и выдал то, что давно уже хотел предложить ей и Склифу, но ждал подходящего случая, и того дня, когда, наконец, получит от своего «тренера» окончательную оценку о готовности, что сегодня и случилось:

— А давайте я найду ваших, и присоединюсь к их команде? И будет у вас постоянная связь!

— А как же Орден? — в голосе Склифа звучало сомнение. — Я слышал у вас все довольно строго.

— Так я в качестве расследования, — усмехнулся Дальнобойщик. — Его надо завершить, а свидетели того дела по разборкам Хмурого в Питере, как раз в отъезде.

Ему хотелось отблагодарить Склифосовского, уже второй раз вытаскивающего его с того света, и он довольно долго думал, как это сделать, пока не услышал узнал о том, что дети Склифа и Катюши, два близнеца, уехали куда-то в далекий рейд. Тут-то у него и родилась идея найти «свидетелей» той разборки, которые, якобы, были в отряде товарища Склифосовского — Сухаря.

— С твоими новыми возможностями, предложение звучит довольно заманчиво, — прищурился Склифосовский.

Он задумался, прикидывая стоит ли, пусть и надежного, но все же не настолько близкого и проверенного человека, как другие члены команды Сухаря, внедрять в их отряд. К тому же состоящего на службе в Ордене. Но взглянув в вспыхнувшие радостью глаза Катюши, отринул сомнения прочь.

К тому же Даль уже коготком увяз в небольшом сговоре со Склифом. Он поклялся никому не распространяется как о своих резко изменившихся способностях, так и роли Склифосовского в их взращивании. Оба понимали, чем это чревато. По договоренности, Склиф только лечил его, причем делал это официально, как представителя ордена, и новый глава стаба был прекрасно осведомлён об этом, и о том куда ушел казенный спек.

— Ты уверен в своем желании? — спросил, пристально глядя в глаза Дальнобойщика.

— Конечно уверен, — Даль даже немного обиделся. — Я уже давно об этом думаю. Видите, и легенду для их поиска подходящую подобрал. Более того, две недели назад озвучил ее Капусте, и он не просто одобрил мои действия, а настоятельно рекомендовал заняться этим делом, как только поправлюсь, и при необходимости готов выделить для этого дополнительные ресурсы.

Про иерархию службы в Ордене, жизнь, быт и свою роль в нем, Дальнобойщик, как на духу, поведал Склифосовскому еще в первые дни пребывания в лечебнице, после фееричного прилета из Горы в Питер. Никаких тайн он не выдавал, да и не было никаких тайн. Просто Орден не афишировал свою деятельность. Кому понравится узнать, что тебя могут подчинить в любой миг? Единственное, о чем не то что бы запрещалось, но сильно не рекомендовалось распространяться, так это о том, что Орден входит в ангельскую структуру и является ее левым крылом. Вот про это, и про правое крыло силовиков, трепаться не следовало. Даже с хорошими знакомыми, если в этом не было крайней надобности. Даль и не рассказывал об этом, но в остальных вопросах полностью удовлетворял любопытство знахаря.

Поэтому Склифосовский был прекрасно осведомлен, кто такой этот Капуста. А после слов Дальнобойщика, так же понял, что его не только нужно, а прямо-таки необходимо отправить на поиски Сухаря, раз отрядом настолько заинтересовались в Крыму, что готовы были выделить помощь Дальнобойщику. Кому там Сухарь умудрился на мозоль наступить? Склиф должен узнать это первым. И у него есть все шансы это сделать, в свете того, что у Дальнобойщика прорезалась феноменальная способность, которую они на протяжении всего этого месяца тестировали в разных вариациях.

— Найти их будет сложно, — покачал головой Склиф. — Но если ты будешь со мной постоянно на связи, то, думаю сумею тебе помочь это сделать.

— О чем речь, дядь Склиф! — обрадовался Даль, поднимаясь следом за Склифосовским на крыльцо. — Конечно буду.

— Ну и как твои успехи? — поинтересовалась Катерина у Дальнобойщика, когда они устроились тут же на крылечке за столиком, на котором стоял самовар.

Помимо него на столе стояли чашки, сдобное печенье в стеклянной вазочке, розетка с вареньем, шоколадные конфеты в еще одной вазочке, и пышущий жаром квадратный пирог с капустой и яйцом.

— Мне бы молочка холодного, — попросил Склифосовский Катю, — пока пирог горячий, его с чаем как-то пить, эээ, горячо!

Он улыбнулся, и Катя ушла в дом на кухню к холодильнику за молоком.

— Отлично! — крикнул ей вслед Даль. — Правда без нанесения урона окружающей среде в точке выхода с помощью новой способности обойтись не удается, но зато дальность и грузоподъемность просто зашкаливает. Ваш сад ведь был уже седьмой, финальной точкой, а я все это время и дядьку Склифа с собой таскаю!

— Ну и молодец! — похвалила его Катюша, возвращаясь назад с литровой банкой молока. — Значит скоро покинешь нас?

— Ну так теперь-то чего, — заулыбался Даль, прихлебывая чай вприкуску с конфетой, и, после слов Склифосовского, про горячее с горячим, с опаской посматривая на пирог. — Буду всегда на связи с вами. И не только на связи. С моими новыми возможностями еще отбиваться от надоедливого гостя станете.

— Скорее не от гостя, а от разрушений, сопутствующих твоему появлению, — засмеялась Катюша, кивая в сторону исчезнувшей яблони. — Ты выбери на будущее какое-нибудь более пустынное место, чем мой огород!

— Так это меня дядька Склиф и надоумил, — возмутился несправедливому обвинению Даль.

— Ох уж мне этот дядя Склиф! — всплеснула руками Катюша, и тут же прикрикнула на своего мужа, который откусив кусок пирога, прильнул к краю банки с молоком: — Ты чего с общей посуды лакаешь?! Чашка тебе на что? Чему молодежь учишь?!

— Блин, Катя, так и заикой сделать можно! — сказал Склифосовский, отняв и держа в одной руке почти полную банку с молоком, а в другой пирог, и скосив глаза на белую жидкость, которая после крика Катерины капала с его подбородка на одежду.

— А учу я его правильно, да считай уже и выучил! — добавил он. — Удачно получилось с огранкой дара и его появлением здесь.

Пожалуй, да. Дальнобойщик готов был полностью согласиться с этим утверждением, несмотря на то, что поначалу было очень больно, а он оказался на самом краю между жизнь и смертью.

Интуиция, или же инстинкт выживания чуть более месяца назад заставили его создать свой, как он уже решил, последний «прыжок надежды», в единственное место во всем Стиксе, где ему могли бы помочь. В лечебницу к Склифосовскому, откуда он и начал свой путь в Улье. Практически его колыбель здесь.

Ему повезло. К этому времени Склиф успел обновить запас спека, который он специально заказывал раз в три месяца, через городскую администрацию из Крыма, сразу после окончания охоты во время перезагрузки кластера Московского района. Крым предоставлял Питеру всего три дозы. Две дозы спека были «узелкового» качества, то есть полученные на основе янтаря высшей элиты, а одна доза «лайт». Лайт-спек изготавливался из янтаря скреббера, так называемого «монолита», и мог творить чудеса по восстановлению от ранений и регенерации организма. И за его расход Склифосовский лично отчитывался перед главою города, и тратился тот исключительно на своих лучших бойцов из гарнизона.

Еще больше Дальнобойщику повезло в том, что у Склифосовского была припрятана и красная жемчужина, оставленная ему на прощание Сухарем, и он не пожалел потратить ее на своего пациента.

А не пожалел ее Склифосовский потому, что Дальнобойщик на данный момент не только находился в благоприятной фазе по принятию жемчужины, а прибыл в состоянии «прозрачной огранки» и дикой помеси наслоения двух даров, которые перемешались в нем по какому-то невероятному выверту обстоятельств, когда организм Даля в борьбе за выживание уцепился за них и удерживал у себя всеми своими силами.

Прозрачной огранкой Склифосовский называл то довольно редкое состояние иммунного, которое необходимо было подгадать, чтобы самостоятельно взращивать необходимые умения. Поэтому вся команда Сухаря постоянно наблюдалась у него, и даже горох принимала под его неустанным контролем.

В этот момент дерево дара иммунного приобретало для Склифосовского «прозрачность». Он мог видеть все процессы, что протекали внутри его ствола, и управлять ими во время выброса силы, что давала жемчужина, стимулируя резкий рост дара. Он как будто окунался внутрь руками, и словно опытный гончар, придающий форму кувшину, направлял часть новой живительной энергии в основной ствол, укрепляя его, и не давая не одной капельки силы, ни одному случайному брызгу уйти на сторону.

Одновременно с этим, следя как дерево дара начинает резко набирать мощь, выискивал на его поверхности те места, которые, по его мнению, подошли бы для ответвления от материнского тела нового ростка возможностей. Таких мест, как он теперь знал по предыдущему опыту, было немало, и нужно было лишь внимательно выбирать и не пропустить наилучшую площадку для создания новой грани дара. Дальше было дело техники. Найдя такое место, он рассекал поверхность, и направлял туда вторую часть сдерживаемой им до поры до времени энергию жемчужины, приращивая новую ветку.

Но помимо того, что Дальнобойщик был на пике наиболее эффективного усвоения жемчужины, в его сознании, крупными соколками, вонзавшимися, и проникшими внутрь, пульсировала адская машинка, вакуумная бомба, созданная неизвестным танкистом, и разорвавшаяся во время активации способности телепортера.

Побочный эффект осознания произошедшего события, и ощущение на себе всех его «прелестей», привнес свой отпечаток в структуру талантов Даля, чем Склифосовский поспешил воспользоваться, пока сущность одаренного не избавилась от чужого побочного эффекта, и не вымыла его прочь из организма. Пока этот след не стерся, Склиф, поспешно вколов спек в тот фарш, в который превратилось тело Дальнобойщика после взрыва бомбы, метнулся домой за жемчужиной, и заставил выпить ее, находящемуся в полусознательном состоянии человеку.

После чего приступил к огранке.

Благодаря филигранной работе Склифосовского Дальнобойщик получил два бонуса к своему дару телепортера. Не просто развитие, как это было бы в ином случае, не будь рядом Склифа, а мощный и качественный рывок.

Первый бонус — профильный. Даль резко перескочил на тот уровень, когда не только мог телепортироваться сам, но и лично переправлять через него несколько сот килограммов груза, сравниваясь этой возможностью со своим начальством, главою Ордена в Крыму — Капустой. До этого он мог только показывать место и поддерживать точку наведения портала игумена. Помимо этого, каким-то образом у него появилась возможность при телепортации собственного тела, прихватывать с собой еще одного человека, словно вещь, не спрашивая его разрешения. О такой возможности у телепортеров Дальнобойщик не слышал. Телепортер прыгал сам, а затем, в зависимости от силы дара либо наводил, либо принимал чужой наведенный портал, через который уже переправлялись другие люди и груз. Чем сильнее был дар, тем больший вес мог быть переправлен.

Второй бонус был наполовину профильный. Он кратно увеличивал дальность прыжка. Но происходило это с неким спецэффектом, благодаря которому и увеличилась его дальность. Та приснопамятная вакуумная бомба. Ее отпечаток в структуре способностей, который Склифосовский превратил в своего рода ускоритель. После того как Дальнобойщик взорвался, в самом прямом смысле этого слова, в его сознании произошел некий сдвиг, которым не преминул воспользоваться Склиф.

Теперь при активации телепорта, вместе с этим зарождалась силовое ядро, которое высвобождая энергию, давало возможность Дальнобойщику «пробить» пространство почти на тысячу километров, если делать это с наибольшим усилием. При этом не заботясь о том, чтобы знать или помнить точку выхода, что было обязательным условием для построения любого транспортного канала.

То ли минусом, то ли плюсом этой возможности служило то, что при высвобождении энергии, та уходила в точку выхода, формируя там мощную ударную волну, больше напоминающую по своему воздействию взрыв. Склиф пояснил, что это необходимо для того, чтобы обеспечить «нормальную» площадку для выхода «носителя», и не оказаться на половину утопленном в камне, или проткнутым ветками дерева в неизвестной местности. И еще подмигнул в первый раз, когда объяснял это, видимо намекая на то, что это его личное изобретение.

Вот с этим личным изобретением пришлось повозиться, чтобы определить оптимальное расстояние для перемещения, с минимальным вредом для окружающей среды. К сожалению такого расстояния, чтобы совсем обойтись без разрушений, подобрать не удалось. Закономерность была лишь одна — чем дальше прыжок, тем сильнее был взрыв при выходе. Оно и понятно, чтобы дальше прыгнуть, нужно и заряд создать мощнее.

Минимальный прыжок был в десять километров, меньше у Дальнобойщика, тупо не выходило. Возможно сам дар не позволял уменьшить мощность заряда бомбы на финише, заваливая деревья и расшвыривая камни в радиусе двух-трех метров.

Тот эффект, что произвел Дальнобойщик, появившись в огороде у Склифосовского и подорвав яблоню образовался от прыжка примерно в сто километров. Таких телепортов он мог навести подряд семь раз. Энергия теперь восстанавливалась достаточно быстро, и следующий минимальный прыжок в десять километров он мог проделать уже через пятнадцать-двадцать минут. А для полного восстановления сил требовалось примерно пол дня.

Несмотря на разрушающее действие новой грани дара, наводясь на удаленную неизвестную местность, его способность как будто сначала прощупывала почву, куда Даль в итоге должен перейти, и обходила различные участки, вроде воды (ее большого скопления, например, реки), или людей и крупных животных. Дальнобойщик как будто в слепую шарил невидимой рукой в пространстве, определяя место перехода, и найдя удобную и относительно пустую площадку сжимал кулак, внутри которого происходил взрыв, а на его месте появлялся Даль. А мог не появляться, а только обозреть местность, что тоже являлось несомненным плюсом и возможностью разведки и общением на расстоянии, если заранее договориться о времени и месте, где это произойдет.

К счастью, старая возможность перемещаться по памяти и реперным точкам беззвучно и без всяких негативных для окружающих последствий, никуда не исчезла. Причем, если не считать добавленный «грузовой» эффект, по телепортации людей и предметов, она осталась на том же уровне, что и ранее, то есть при полном расходе энергии радиусом не более ста пятидесяти километров. Даль, как и ранее, мог прыгнуть в Гору, но не в Крым. С Крымом и Капустой он мог лишь поддерживать связь.

Склифосовский сказал на это, что был слишком увлечен другой стороной огранки, и пока действовала красная жемчужина, стимулируя бурный и стремительный рост внутренних ресурсов организма, просто не успел подпитать и подтолкнуть дар в этом направлении.

В Гору Дальнобойщик отправился уже на следующий день, после «корчевания» яблони в саду Склифосовского. Тот вынес вердикт, что Даль уже давно выздоровел, и всему чему мог научиться по управлению своих новых возможностей, он освоил.

В Горе нужно было завершить начатое расследование, прежде чем отправиться на поиски Сухаря и его команды.

В первые дни, когда Склифосовский возвращал подвижность и сращивал, а где-то и отращивал, поврежденные органы исковерканному взрывом телу Даля, тот горел острым желанием мести, помноженном на постоянную боль во всем организме. Ее значительно приглушал Склиф, но все же она периодически давала о себе знать.

Его чуть не убили. И за что? За то, что он честно выполнял свою работу?

Мысли о месте помогали пережить первые, самые тяжелые дни прибивания в лечебнице. Он представлял, как вернется, и посадит на аркан всех трех виновников произошедших событий. И заставит их… Тут было множество вариаций, начиная от совместного подрыва бомбы, доходящего в воображении до засовывания этого самого заряда в разные непотребные места, и заканчивая отправкой голышом за стены Горы, где на виду у всего города эта компания устроит оргию с зараженными.

Была правда одна загвоздка — непонятный дар Пилы, с помощью которого она сумела не только противостоять Далю, но и успешно обезвредила два его аркана. Но ничего, тогда это было слишком неожиданно, сейчас же он тщательно подготовиться.

Странно, но со временем, чем лучше себя чувствовал Дальнобойщик, тем все менее кровожадными становились его помыслы. И к концу первой недели, когда он мог уже вполне сносно передвигаться, а Склифосовский обрадовал его новыми открывшимися возможностями, и предложил провести первые испытания, его злость совсем сошла на нет.

В конец концов он первым начал враждебные действия, активировав свой аркан, и заявившись на территорию базы, по наводке этого идиота Бабника, возомнившего себя великим арканщиком. Он вроде как хотел, чтобы та девушка оказалась в его подчинении. Зачем это?

Когда же Даль начал осваивать «взрывные» телепорты, наводящиеся на абсолютно любую незнакомую местность, то все чаще веселился чем раздражался, вспоминая этот эпизод. Ведь благодаря ему у него проявилась новая способность, и в конце концов он решил, что, если кого и стоит наказать, так это Бабника, устроивший ему такую подставу. Да и как наказать? Рассказать, что у него дар идиота, а не аркана. Если он остался жив после того происшествия. Судя по отчаянным действиям танкиста и угрозой Пилы, Бабник тоже мог отхватить по полной от них.

Как бы то ни было, и каким бы придурком не оказался Бабник, но его слова, что Пила что-то знает про исчезновение Монаха, необходимо было проверить, и довести разбирательство до конца. Только на этот раз Даль не собирался сам топать на базу к девушке, а решил официально вызвать ее в комендатуру.

Прибыв, как и положено, в обычном, теперь по его собственному определению — «тихом» режиме, на площадку для телепортации, находящуюся недалеко от городских ворот Горы, и пройдя процедуру общения с ментатом, Даль заявился к главе города, и попросил разыскать для него Бабника что бы провести с ним приватную беседу. Ведь кроме слов последнего, что Пила что-то знает про Монаха, у него не было абсолютно никаких данных или наводок на это.

Разыскивать Бабника не пришлось. Он сгинул.

12 Гл2

Как пояснил глава администрации Пузырь, Бабник был довольно известной в Горе личностью, исчезновение которой не было оставлено окружающими без внимания. Дальнобойщик был удивлен такой новостью, и поинтересовался чем же тот был знаменит, кроме своей дурости, в которой он успел убедиться лично. Оказалось, что его известность была напрямую связана с той самой Пилой, на чьей базе они побывал в прошлый раз. Из краткого рассказа об их отношениях Даль сразу понял, почему Бабник так стремился заполучить власть над девушкой. В свете этой новости показания Бабника насчет Монаха приобретали сомнительный характер. Ему нужен был кто-то из ордена, кто смог бы подчинить Пилу, а тут так раз очень удачно появился Даль. И что бы убедить его заарканить Пилу, Бабник прикрылся именем Монаха. План так себе. Так он по жизни «так себе» и реализовался.

Все бы ничего, но исчез Бабник довольно странным способом, можно сказать, что самоубился. Он уже который год не ходил сам на охоту или в рейд, живя за счет обеспечения Пилы, как бы странно это ни звучало. Выезжал за пределы стаба лишь для профилактики с обслуживающим персоналом поселения во избежание «трясучки». А тут вдруг осмелел, и где-то через неделю после очередной перезагрузки Веселого, городка, с которого кормилась Гора, выдвинулся в одиночку на охоту. Неволить его никто не стал, лишь задержали на КПП, сообщив Пиле, что ее подопечный покидает город. Услышав от нее «Пусть пиз@ует куда хочет, надоел уже», дежурные пожали плечами, и пожелав зараженным не подхватить от Бабника бешенства, и не подавиться его костями, придали тому лишь ускорение, что бы быстрее добрался до цели. Говорят, что когда Бабник покидал КПП, то вид имел умиротворенный, и довольный.

Последнее замечание царапнуло сознание Даля, напомнив, как погибли два его виртуальных рыцаря, в сражении с суккубой Пилы в ментальном плане. Своим неизвестным даром она смогла купировать действие целых двух арканов, один из которых был, правда, направлен не на нее, но все же… А, главное, он помнил тот сладостный момент, когда его первый рыцарь возжелал суккубу и подставился.

Бабник явно ненавидел Пилу, и навряд ли мог испытывать к ней хоть какие-то нежные чувства, впрочем, как и она к нему, если верить той истории, что рассказал десятник. Но с помощью своего дара она вполне могла затмить разум Бабника. Кто она, нимфа? Нет, навряд ли. Там немного другие ощущения, и никаких видимых картинок в виде Суккуб или зданий и дворов. Всеподавляющий и переламывающий волю натиск. Дальнобойщику доводилось работать с одной из носителей такого дара, которую руководство специально присылало в Крым, для тренировки и отработки совместных действий левого и правого крыльев. Да и трудно нимфе скрыть свой дар от окружающих, особенно на ранней стадии его проявления. Тем не менее, он почему-то был уверен, что Пила смогла бы запудрить мозги Бабнику.

Почему она не сделала этого раньше, раз так не любила его? Из-за того жестокого шоу и чувства мести? Тогда почему это сделала сейчас? Просто потому что надоел, или захотела замести кое-какие следы? Но о том, что Даль выживет, и вернется продолжить расследование она знать не могла. Тоже не очень бьется такая версия.

Вопросы были, ответов не было.

Он осторожно поспрашивал коменданта о Пиле, но ничего более интересного той самой истории про Бабника, и своего крутого нрава, с помощью которого выбилась в главные охотники города, не узнал. Был у нее специфический дар, позволяющий остановить любое живое существо на некоторое время, но и только. Иначе ее давно уже утащили бы в Крым сборщики цветных.

Даль усмехнулся. Появилась хоть какая-то точка давления. Он-то знал о ее тайных возможностях. Не шибко это могло помочь, но как говориться на безрыбье и рак рыба. Он невольно припомнил недавний уговор со Склифосовским, и неожиданно подумал: «Не приложил ли дядька Склиф сюда свою руку?». Но тут же отмел это предположение, так как описывал тому причину и способ попадания в лечебницу, не вдаваясь сильно в подробности ментальной драки и возможности аркана, но называя главных действующих лиц.

Ну что же, будем применять шантаж? Почему бы и нет.

Пила была хоть и встревожена, но не сильно удивлена вызовом главы стаба к себе в администрацию для беседы с представителем ордена. Она ожидала этого давно, и поначалу недоумевала почему ее никто не беспокоит. Неужели тот монах не предупредил своих двух коллег, которые прибыли вместе с ним Гору, о том куда пойдет с Бабником? Слухи о том, что они выспрашивают об одном из своих братьев, поползли по городу сразу после первых же их визитах и вопросах в окрестных барах, поэтому о составе их группы в городе были прекрасно осведомлены.

Если это так, то связать непосредственно с Пилой его исчезновение, так же, как и исчезновение Монаха, будет затруднительно. Бомба уверил ее, что того вакуумного заряда, что он успел сгенерить вполне достаточно что бы разорвать в клочья прыгуна, а то и бегуна. Мало вероятно, что Дальнобойщик был настолько крепок телом как эта категория зараженных, но даже если случилось чудо, и ему не оторвало голову, то выжить без моментальной медицинской помощи, и хорошей дозы спека высокого качества было невозможно. А так как умер он где-то вдали от их базы, благодаря созданному телепорту, то с них и взятки гладки.

Оставалось, правда, одно слабое звено, благодаря которому все и случилось, и которое в свете последних событий, становилось крайне опасным свидетелем. Бабник. Который еще и про Монаха обязательно наплетет, хотя Пила и не была причастна к его смерти.

Как ей не хотелось прибить этого мудака прямо на месте, пришлось, наоборот, не только оставить его в живых, но и принять все меры, чтобы сделать того счастливым. Самым действенным способом был бы секс, но от одной мысли, что она будет им заниматься с этим выродком, ее начинало подташнивать.

Пришлось вспомнить все уроки с Гайкой, а Бабника временно запереть в комнатушке, которую до этого занимал Бомба в ее небольшом офисе на базе. И на протяжении двух дней, чуть ли не каждый час наведываться к нему и постепенно внушать безмерную любовь к ней, и желание принести для нее добычу из ближайшего кластера под названием Веселый.

И ей это удалось! Самым сложенным оказалось заставить его скрывать от всех и вся, кто его истинная любовь, ради которой он готов совершить, как она надеялась и рассчитывала, свой последний подвиг. А что бы ее надежды точно оправдались, на груди у Бабника висел кулон, который она подарила ему на память, осчастливив поцелуем в щечку перед тем как он покинул ее штаб-квартиру, отправляясь в дальний путь. Кулон, над которым до этого поколдовал Бомба, припомнив опыт давних лет, и зарядив его микроскопическим концентрированным зарядом вакуумной бомбы.

Вот уж кто остался доволен встречей с представителем ордена, несмотря на все предыдущие страхи. Пока Пила лихорадочно размышляла как избежать последствий нежданного визита, он сидел на диване словно стукнутый по голове, не обращая внимание на окружающих, и все генерил, и тут же распускал сгусток энергии в виде крошечного шарика, сначала в воздухе над ладонью, а затем перед лицом, как будто никак не мог налюбоваться этим явлением. Пока Пила не прикрикнула на него, и не потребовала стереть с лица идиотскую улыбку, а заодно рассказать сколько шансов у Дальнобойщика выжить.

И вот когда Пила почти забыла о тех злосчастных событиях, и успокоилась, вдруг ее хочет видеть кто-то из братии. С чего бы это? Если сразу не заявились и не вызвали, что изменилось сейчас? Бабника нет, Дальнобойщика нет. Те из его коллег, что были тогда в Горе, на долго в ней не задержались, значит были оповещены о смерти своего собрата. Может что-то другое? Например, связанное с отрядом Сухаря? Их когда-то видели вместе в кабаке «Парась Бульба» много людей, и она тогда по пьянке, с дуру, проболталась про сделку и жемчуг. Может в этом дело?

Такие мысли крутились у нее в голове, пока она ехала к мэрии, получив по рации от Пузыря указание прибыть на встречу. Никаких подробностей он ей не рассказал, пробурчав, что сам не в курсе.

Она нашла нужный кабинет на первом этаже здания, и без стука вошла в него, прикрыв за собой дверь.

В небольшой комнате, за столом, расположенным у противоположенной от входа стены с окном, человек в серой униформе читал какую-то книгу. Помимо стола в комнате разместилось лишь три стула, выстроившиеся в ряд по левую сторону, и небольшой стеллаж с закрытыми нижними тумбами, занимающий правую стену, напротив стульев.

При звуке закрывающейся двери человек поднял голову.

— Черт! — сказала Пила.

— Значит узнала? — спросил Дальнобойщик, криво улыбнувшись, и кивнул на стулья, рядом со столом. — Присаживайся.

— Значит ты не окочурился тогда? — задала риторический вопрос Пилотка, усаживаясь на стул, который стоял по середине.

— Как видишь, — развел руками Даль, — а тебе этого бы хотелось?

— Нет конечно, — фыркнула Пила. — Но ничего и не случилось бы, не реши ты тогда применить свой аркан, и не свяжись с Бабником.

Как ни странно, но вид уцелевшего, и совершенно здорового монаха, пожалуй, больше порадовал ее, чем огорчил. Все-таки убивать человека, не сделавшего ей или ее знакомым ничего плохого, не входило в ее привычки. Хотя теперь ситуация складывалась совсем не в ее пользу. Покушение на представителя Ордена, если он даст ход этому делу, может иметь самые пагубные последствия. И тут бесполезны разговоры про самооборону. За последний месяц Пила постаралась накопать информацию про эту организацию, и надеяться на какое-либо разбирательство, или справедливый суд, не приходилось.

— Я не собираюсь устраивать разбор того случая, — словно подслушав мысли, решил успокоить ее Даль. — Хотя слышал, что Бабник куда-то пропал. Не расскажешь, что с ним?

— Сама не знаю, — грустно вздохнула Пила, захлопав ресницами, — говорят решил вспомнить молодость, и прогуляться до Веселого, поохотиться, споранов раздобыть. А я ведь беспокоилась за него, можно сказать устраивала спонсорскую помощь, несмотря на некоторые разногласия между нами. Вот теперь скучаю даже немного по нему.

— Я наслышан о том шоу, что ты периодически здесь устраивала, — усмехнулся Даль. — Это довольно жестоко.

— Ты пригласил меня сюда обсудить мои моральные принципы? — подняла бровь Пила.

— Я пригласил тебя, чтобы прояснить до конца тот вопрос, с которым я приходил к тебе в прошлый раз. Помнишь его?

— Вроде что-то про какого-то вашего монаха шла речь. Которого кто-то убил что ли? Уверяю тебя, что о нем я знаю еще меньше чем о тебе.

— Но ты в прошлый раз назвала его ковбоем, значит что-то все же про него знаешь?

Даль и сам бы не мог сказать, почему он запомнил эту случайно брошенную ей тогда фразу.

— Я знаю про него только то, что, когда сидела в ресторане, видела с Бабником какого-то незнакомого типа, вырядившегося как самый настоящий ковбой. А из вашей он братии или нет, понятия не имею. Просто в тот раз сделала такое предположение.

В отличие от Дальнобойщика, Пила выпотрошила из Бабника всю информацию о том вечере и их встрече с Монахом. В том числе и о том, что Бабник не успел ничего рассказать Дальнобойщику, рассчитывая получить от него власть над Пилой, и тогда уже допросить ее по-настоящему, со всем присущим ему извращением и пристрастием. Почему он решил, что вновь прибывшему представителю ордена это может понравиться, Пила не поняла. Бабник что-то бормотал о своем крестном, пропагандирующем насилие, и его пристрастии к подобным методам, но постигнуть его логику, равняющую под одну гребенку всех, кто служил в Ордене, она так и не сумела.

Даль задумчиво разглядывал девушку, постукивая подушечками пальцев по обложке закрытой книжки, которую он вытащил из составленных в ряд брошюр на одной из полок стеллажа в этом же кабинете. Ему нравилось, как держится Пила. Помниться эта ее черта характера, то ли самоуверенность, то ли наглость, еще в прошлый визит импонировала ему. Может быть и правда, ничего про Монаха не знает, а Бабник лишь достигал своих целей, ошибочно полагая, что та встреча поможет ему раскрыть свой дар арканщика? С другой стороны, не зря же он готовил план А. Он, правда, был единственный, но попробовать стоит.

— У Монаха, помимо Бабника, были еще помощники, — произнес он многозначительно, при этом пристально глядя в глаза Пилы. — Помимо этого, кое у кого имеется очень интересный дар.

Это была чистой воды импровизация, придуманная им в преддверии встречи. Капуста рассказал ему, что обычно Монах в своих поездках, всегда прихватывал с собою тайных помощников, о которых он никогда не афишировал, но игумен давно знал своего подчиненного, и достаточно хорошо изучил его привычки, чтобы быть уверенным в том, что и в тот раз он не изменил своим правилам.

Выгорит из этого что-то или нет, он не знал, поэтому, заодно, решил сделать заход и с другого бока, упомянув ее возможности, о которых она, явно, не распространялась. И кажется попал в точку. Взгляд девушки дрогнул.

Пила вспомнила иммунного со странным именем Отвертка, которое ее позабавило при их встрече, а заодно и второго помощника Монаха, молчаливой тенью, следовавшего за ним. Эти-то в отличие от Бабника выжили, и куда подевались она не знала. Но почему всплыли только сейчас? Да потому что следователь — вот он, перед ней. И, похоже, не зря где-то пропадал столько времени, сумев отыскать свидетелей.

— Ну и что эти помощники рассказывают? — скривив губы в подобии усмешки, откидываясь на спинку стула, и закидывая ногу на ногу, спросила она.

Сдаваться просто так с наскока она не собиралась.

— Много интересного, — Даль понял, что потянул за правильную ниточку, и нужно было придумать как дальше разматывать клубок, по факту, не имея на руках никаких улик и аргументов. — Что у тебя за дар?

— Вообще-то о таком не принято спрашивать. Можно и по морде схлопотать за такие вопросы.

— Это в интересах следствия, тем более, что я испытал его на себе.

— Если испытал на себе, то чего спрашиваешь?

— Хочу узнать, как он работает.

— Ага, а я хочу узнать, как работает твой аркан. Расскажешь?

Даль тяжело посмотрел на нее. Это была запретная тема. Для любого из Ордена. Но, понятно, что делиться с кем бы то ни было подробностями такого запрета он не собирался. Впрочем, ее слова были справедливы. Можно было знать, что у человека за дар, но никто не станет раскрывать всех его деталей.

— Хорошо, не хочешь рассказывать не рассказывай, но ты ведь понимаешь, что в своем отчете я могу как упомянуть про него, так и не делать этого?

Пила понимала, что в убийстве Монаха ее никто обвинить не сможет, так как этого и не было, но подпортить ей жизнь можно запросто. И все же в силу своей натуры не удержалась:

— Говорить ты можешь что угодно. А что на самом деле напишешь, только тебе и известно.

Нет, оставаться спокойным, и разговаривать с этой девчонкой было крайне трудно. Ведя разговор, Даль лихорадочно придумывал как дальше вести диалог, чтобы выйти на Монаха. Что если они все же встречались, и она тоже применила на нем свое умение? Монах был много опытнее Даля. Как же она с ним справилась? Тем более, что все-таки кто-то из помощников у Монаха был, раз Пила так отреагировала на его предположение. Да плюс еще Бабник. Да как она вообще могла совладать одна с такой компанией? А одна ли?

— Хорошо, я даю тебе слово, что не упомяну о твоем даре, если ты расскажешь в подробностях. И обо всех.

Пила сощурила глаза. Обо всех? На что он намекает? На помощь Гайки и Сухаря, с их странной кошкой и амбалом? Подручные Монаха, в той драке, могли видеть лишь Гайку. Но ее не трудно связать с остальной компанией.

— О ком это обо всех? — подозрительно спросила она.

Даль почувствовал замешательство Пилы, и понял, что и тут попал где-то рядом. Нужно было срочно развивать успех. Главное не облажаться с остальными вопросами, и задавать их правильно.

— О тех, кто помогал тебе.

Ход был рискованным, но тут либо прокатит, либо он получит от ворот поворот.

А Пила уверилась, что Дальнобойщику известны подробности той драки, раз он спрашивает не про то как она проходила, а про ее участников. Она на мгновение задумалась, что можно рассказать, и ответила:

— Сухарь с Гайкой возвращались к себе в гостиницу, увидели, что несколько человек пристают к незнакомой девушке, и решили помочь. Ну мы и навешали все вместе пиз@юлей этому твоему Монаху. А заодно его прихвостням вместе с Бабником. Вот и вся история.

Даль еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть на стуле, когда услышал имя Сухаря. Вот те раз! Он слабо рассчитывал, что, хотя бы одного зайца настигнет, а тут сразу два попалось! И услышать о втором он никак не ожидал. То, что команда Сухаря заезжала в Гору он уже навёл справки, а вот то, что они ещё и Пиле помогли, стало для него открытием. Он прочистил горло, и усиленно забарабанил пальцами по книжке.

— Ну вот, а говорила, что ничего не знаешь про смерть Монаха, — решил он подлить еще масла в огонь, вдруг что еще выгорит.

— А я про его смерть ничего и не знаю, — вот тут Пила была полностью уверена, что никаких свидетелей быть не могло.

Сухарь в подробностях ей рассказал об обстоятельствах гибели Монаха, так как она все равно узнала бы об этом от Пизы, в чьей квартире это и произошло, и дал четкие инструкции как себя вести, в случае, если кто-то начнет задавать вопросы об ее связах с их компанией. Он предположил, что такое может случиться, ведь в поселении их не раз видели вместе. Могли оказаться и случайные свидетели как их драки (всех окон в доме не проверишь), так и явления Монаха на квартиру к Пизе. И если в первом случае их потасовка была всего лишь одним из рядовых явлений в стабе, тем более что в ней никто не пострадал, то над вторым случаем Сухарь тщательно поработал, заметая следы появления Монаха.

Всех подробностей он ей не рассказал, упомянул лишь, что Гайка прошлась по парадной, и прилегающим к дому окрестностям, и убедилась или убедила, что никто никого в сером плаще из местных не видел. По поводу тела, закопанного втихаря от всех у нее на базе, Сухарь уверил ее, что там такой запеченный фарш из костей и мяса, что ни одна собака не поймет, что это раньше было человеком. К тому же о месте захоронения знала лишь Пила, да и за прошедшее время там должно было всё уже перегнить.

Они беседовали еще с пол часа, в течение которых Далю не удалось узнать ничего нового. В том числе и про подробности их драки с Монахом, кроме того, что тот, как и сам Дальнобойщик, поддался на уговоры Бабника подчинить себе Пилу, а потом ретировался куда-то со скоростью пули. Может и убился по дороге, об какое-нибудь препятствие.

Даль прекрасно знал, что бегунки, тем более опытные, не могут принести себе вреда во время «забега». К тому же Капуста назвал примерное время обрыва связи с Монахом, и это было утро следующего дня. А расспрашивать подробности боя, с учетом того, что он пообещал Пиле не касаться ее умений, и в теории должен был сам знать все детали от свидетелей, было неразумно.

Получалось, что к Пиле особых вопросов и не было. Куда не плюнь везде подгадил Бабник.

«Может он и Сухарю успел какую свинью подложить», — со смехом подумал он, и спросил у Пилы:

— А что, Сухарь с Бабником случайно не пересекался?

— При мне нет. А ты знаешь Сухаря?

— Я его ищу, — увидев вмиг сощурившиеся глаза Пилы, он тут же пояснил: — не по этому делу. Договорился с его другом разыскать их отряд и послать весточку.

«Хотя, когда найду, то непременно поинтересуюсь той встречей с Монахом», — подумал про себя Даль.

— Что-то случилось? — встревожилась Пила.

— Да нет, — Даль не видел смысла скрывать цель своего дальнейшего путешествия, — там в команде у Сухаря двое близнецов, а я как раз у их отца отлеживался после встречи с вами, вот и решил отблагодарить.

О том, что и Капуста дал ему указание пуститься на поиски отряда Сухаря, он, естественно, не стал упоминать. Дело служебное. Ему и самому было интересно, чем эта команда Сухаря заинтересовала Игумена. Тот не стал разъяснять, лишь упомянул, что больно уж интересный состав у нее. Учитывая, что глава Крымского отделения Ордена не проявлял нетерпения и спешки, Даль сделал вывод, что ничего негативного этот поиск в себе не несет. А осознавая какой подарок ему самому преподнес Склифосовский, был почти уверен, что Игумена интересует не состав отряда, а их умения, которые, скорее всего, питерский знахарь им и развивал.

— Хмм, — Пила ненадолго задумалась, а затем выдала такое, от чего Даль немного опешил: — А давай я с тобой поеду?

Пилу еще в прошлый раз, при расставании с отрядом Сухаря, подмывало желание отправиться в путешествие с ними, но тогда было не до этого, так как на у нее на руках оставался Бомба, за которым нужен был глаз да глаз. Сейчас же Бомба полностью очухался, правда о том, что он перестал наркоманить, знало только несколько самых верных людей. Очередная охота закончилась буквально на днях, и ждать следующей теперь нужно будет еще около месяца. Так что, по большому счету, ей в Горе делать было нечего. Со всеми насущными делами ее команда прекрасно может справится самостоятельно, тем более, что теперь можно было положиться и на Бомбу. Другая ее компания подружек-татушек, давно ведет бизнес без ее участия, отчисляя ей лишь дивиденды, собираясь вместе только для развлечения. Почему бы и не устроить себе небольшую встряску?

— Как это со мной? — не нашелся сразу что ответить Даль.

Но при этом подумал, что был бы не прочь провести время в дороге с такой симпатичной и несколько экстравагантной особой. Заодно можно было бы поподробнее выведать детали той потасовки, и что она знает про отряд Сухаря, раз уж их цели будут одинаковы.

— Да вот так, взять и отправиться в дорогу вместе! Что тут непонятного? У меня тоже есть кое-какой интерес найти их.

Честно говоря, Пила сама не понимала зачем это делает, и никому не смогла бы объяснить причин своего поступка. Но, предлагая составить компанию Дальнобойщику, она, вдруг осознала, что самостоятельно не решилась бы отправиться в путь. Ее команде это не интересно, а Бабник ни за какие коврижки сейчас на запад не поедет, А еще, у нее, вдруг, возникло тоскливое чувство, что если она это не сделает сейчас, то уже больше никогда не увидит сухарцев. Вроде как общались всего ничего, лишь пару дней, но почему-то эти ребята запали ей в душу.

Даль в задумчивости перебрал страницы книги, делая вид, что обдумывает ее предложение, хотя уже и принял решение. Его маленький обман, внезапно, принес пользу, натолкнув на одну мысль.

— Ну если пообещаешь мне, что мы с тобой потренируемся в виртуальных поединках, — сказал он, намекая на их первое и единственное противостояние, — то я, пожалуй, буду не против совместного путешествия.

Пила подумала, что ей и самой будет полезно отточить свой навык, который было крайне тяжело скрытно применять на других иммунных. А в открытую уж тем более.

— Согласна! — кивнула она, вставая с места, и протягивая руку.

Они обменялись рукопожатием, и договорившись, что Дальнобойщик через Пузыря оповестит ее позже о времени своего отбытия.

13 Гл2

Стратег покосился на Адольфа, который наводил связь с Москвой-Сити. Сеансы проводились с периодичностью раз в один-два месяца, когда Тактик, это было второе имя Адольфа, присвоенное ему уже здесь в Москве, получал сигнал от своего крестного, что тот желает пообщаться.

За те пятьдесят с небольшим лет, прошедшие с момента, когда Адольф сменил предыдущего Тактика, Стратег так и не сумел сдружится с ним. Они не ссорились, совместно поддерживали порядок в Москве и жемчужной зоне, выполняли поручения Древних или Высших, как сами себя именовали хозяева Москвы-Сити, но тех доверительных отношений, что когда-то были у него с предыдущим, бесследно исчезнувшим Тактиком, и в помине не было.

Когда Адольфа приходилось называть Тактиком, а это случалось либо в присутствии Древних, либо, по их же указанию, на любых официальных мероприятиях, Стратег всегда про себя добавлял цифру два. Тактик-два. Был еще Тактик-минус-один. А Тактик-один, или просто Тактик, для него всегда оставался все тем же другом, Тактиком, с которым он съел не один пуд соли, и на протяжении четырехсот лет выстраивал инфраструктуру Жемчужного и Мирного края.

Тактика-минс-один, он так и не успел узнать толком, хоть и общался с ним на протяжении тридцати лет, пока тот не пропал схожим способом, как и его друг. Не узнал, потому что в то время города в Жемчужной области только закладывались, и им не часто доводилось видеться, разрываясь между стройками различных крепостей, «китайских стен», фортов, и прочих укреплений, преобразуя стабы в цитадели и бастионы.

При этом первые два года Стратег провел под бдительным, но сугубо деловым руководством Тактика-минус-один, перенимая у него опыт управления, и привнося свои идеи о фортификации зоны Жемчужного края. За что, в общем-то, и получил от своей новой крестной из Древних новое же имя — Стратег. Своего старого он уже и не помнил. Сварог вроде? Да, точно, на его Земле тогда еще было язычество, и его умение вызвать огонь, при попадании в Улей, определило и его имя.

А с новым Тактиком, который и стал впоследствии его другом, они как-то сразу начали действовать в паре, не разбегаясь друг от друга по разным поселениям. Им было комфортно работать вместе. Вот только свой уход Тактик почему-то не согласовал с Стратегом.

За неделю до этого, после принятия очередной белки для переправки в Москву-Сити золотой жемчужины, он все ходил какой-то беспокойный и возбужденный, пока не признался, что его дар телепортера перерос на новый уровень. Он чувствует, что может перемещать теперь в центр Пекла, за черноту Москва-Сити, не только предметы, но и себя. Стратег сразу предостерег его от необдуманных и поспешных действий. И отобрал ключи от сейфа, где хранились белки, без которых, насколько знал Стратег, Тактик все равно не сумел бы активировать это свое умение.

Тактик тогда обиделся на недоверие товарища, и сказал, что все равно поговорит об этом с Ловчим, когда их аркан снова оживет. Стратег вроде как все знал об этой способности представителей Ордена, который образовался еще до его появления в Стиксе, поэтому немного удивился такому определению. Ведь аркан, или связь через него не может «умереть» или «ожить». Это как рука. Ты ее всегда чувствуешь. В отличие от тех, кто не наделен этим даром. Как, например, сам Стратег, который тоже был на аркане у Ловчего, но ничего подобного не ощущал.

Оказывается, это правило, будучи истиной для всех, не распространяется только на одно существо — их куратора от Высших — Ловчего. Тактик сказал, что тот как будто исчезает куда-то, оставляя связующий канал между ними мертвым. Это можно было сравнить с рыбаком, который закинул свою удочку в воду, а сам отошел куда-то. Вроде вот она — снасть есть, но без хозяина она — неуправляемая пустышка.

Ну на то они и Древние, чтобы уметь то, что не умеют другие. Наверное, иммунный, прожив несколько лет в Стиксе, так же удивился бы некоторым возможностям, которыми обладал Стратег, проживший тут уже более полутысячи лет.

Из Древних он лично знал и видел за все время совей жизни лишь только двоих. Гармонию и Ловчего. Первая была его второй крестной, нарекшей его Стратегом, несмотря на все суеверия Улья, которые не позволяли менять однажды присвоенные свежакам новые имена. Другой Высший был таким же крестным для Тактика. Зачем Ловчий, с упорством, близкому к издевке, называл уже троих своих крестников одним и тем же именем — Тактик, Стратег не понимал.

Именно благодаря им образовались Жемчужная и Мирная области, сформировалась иерархия и структура ангельского конгломерата, появился Орден и силовая структура крылатых. Возможно в этом участвовали и другие Древние, чье косвенное присутствие иногда ощущал Тактик, благодаря своей связи через аркан с Ловчим, но они никогда не проявляли себя в «живую», отдавая все бразды правления ангельским конгломератом в руки лишь двоим своим представителям.

Они же и ввели все эти перья и крылья, которые на взгляд Стратега, исходя из современных реалий, давно уже изжили себя. Но принять предложение Стратега перейти на рядовых и офицеров, Высшие почему-то категорически отказывались. Уступили лишь однажды Адольфу с его реформой в форме одежды, так как монашеские сутаны Ордена, на взгляд Тактика-два, просто морально устарели, что он чуть ли не с пеной у рта и доказывал Древним, вызвав у Стратега невольное уважение.

В какой-то момент Стратег заподозрил, что это просто заскорузлость мышления во истину древних людей, не желающих перемен в устоявшихся традициях. Хотя это как-то не вязалось с любыми прогрессивными новшествами, касающимися предложений того же Стратега, по поводу обустройства городов и поселений этой части Стикса.

Как-то он заинтересовался, а сколько же лет хотя бы его крестной? Он задал этот вопрос Гармонии. Та рассмеялась, и ответила, что, не смотря на не совсем уместный вопрос даме, ее возраст позволяет припомнить первые дни становления того кошмара, что сейчас стал обыденностью в Стиксе.

— Стикс не всегда был таким какой сейчас? — удивился Стратег.

— Конечно нет, — улыбнулась Грация, — как и все вокруг нас. Ведь и вселенная меняется со временем.

— И как давно образовался Стикс?

— Не правильный вопрос. Не как давно образовался, а как давно стал таким, — чуть с грустью ответила Грация. — Но зачем тебе это знать? Ведь теперь ничего нельзя изменить.

Большего он от нее не сумел добиться. Древние вообще редко отвечали на вопросы не касающиеся на прямую обустройства ангельского конгломерата.

Тогда еще не было Института, с его разнообразными теориями образования Улья, хотя Нолды уже вовсю летали где-то на своих тарелках. Зато это побудило Стратега поддержать начинания одного иммунного, по имени Археолог, чья брошюрка по истории Стикса, кустарного исполнения, как-то попалась ему в руки. Он взял на себя все расходы по изданию и распространению данного труда, и с тех пор альманах «хроники Стикса», стал одним из самых популярных произведений, можно сказать бестселлером, во всем Улье, распространяясь далеко за пределы ангельского конгломерата, и давно уже переставший быть убыточным предприятием.

Стратег с грустью вспоминал те времена, когда Тактик назвал его увлечение историей Стикса, блажью разжиревшего руководящего органа, но все же, со свойственным ему энтузиазмом, принялся помогать товарищу налаживать распространение альманаха, используя и свое служебное положение, ведь Орден был своеобразной почтой в их части Улья.

Вот и сейчас Стратег нет, нет, но поглядывал на Адольфа, невольно сравнивая его с прежним Тактиком, и гадая, а когда же у Адольфа проявится возможность построить такой телепорт, чтобы самому уйти через него в Москву-Сити? Карма у этих арканщиков-телепортеров такая что ли? Что им там медом намазано?

Скорее всего это случится еще не скоро, так как его товарищу понадобилось на это около четырехсот лет, и с десяток принятых белок, необходимых для создания такого моста, по которому через черноту можно было бы переправить золотую жемчужину, а в конце концов и себя. Вот только Адольф, хоть по словам Ловца и имел потенциал, превышающий тот, что был у предыдущего Тактика, за пятьдесят лет, еще ни разу не переправлял золотую в Москву-Сити.

Ее в последний раз и удалось добыть как раз пятьдесят с лишним лет назад, после чего и исчез Тактик, а Адольф занял его место. В том бою положили два специальных отряда по сотне человек, считай элиту гвардии пернатых Москвы. И это несмотря на поддержку обоих Древних, которые, правда, сами не подставлялись, а руководили операцией со стороны, предпочитая губить людей Стратега и Тактика.

Лучше бы они такие мероприятия отдавали в руки Стратегу, а ни как умалишенные, лишь заслышав об обнаружении ангельского скреббера, без всякой подготовки начинали заваливать того людьми и бронетехникой. Причем повторялось это из раза в раз, как будто Древним нравилось наступать на одни и те же грабли, в пустую расходуя людские ресурсы.

Хорошо, что Стратег с Тактиком, на многочисленных тренировках выработали методики проведения таких «срочных» маневров и боев. Когда это случилось в первый раз на памяти Стратега, то Высшие умудрились уложить более тысячи иммунных, тем самым сильно обескровив силы гарнизон Москвы, ведь в операции участвовали самые талантливые одаренные.

Впрочем, Древних это не сильно волновало, ведь фабрика, налаженная ими по добыче «цветных» работала исправно, постоянно пополняя ряды выбывших из строя бойцов.

— Готово! — сказал Адольф.

Его комментарий был излишним, так как окно с рваными краями и размером с монитор, возникло в паре метрах от небольшой трибуны, на которой восседал Стратег. Адольф находился тут же за соседним столом, правда в отличие от Стратега стоял, как будто это помогало ему удерживать связь между Москвой и Москвой-Сити. Стратег уже давно заметил такую тенденцию у представителей Ордена во время сеансов связи. Они почему-то предпочитали стоять, хотя, как сами же и уверяли, для них не имеет значение в каком положении наводить телепорт.

Для общения с Высшими, Стратег всегда выбирал большой зал заседаний, так как, по обыкновению, после разговора, сразу связывался с каким-либо городом, или сразу с несколькими, если от Древних поступали какие-то указания, требующие немедленного выполнения, занимая портальными площадками довольно приличное место в пространстве зала. В отличие от моста с Москвой-сити, с другими городами Адольф налаживал не просто связь, а возможность переместиться в любой стаб. Весточку о встрече Адольф по своим арканам уже отослал в поселения-единички.

С Москвой-Сити коммуникация была затруднена, так как та находилась в центре Пекла, со всех сторон окруженная чернотой, что позволяло ей спокойно существовать в том аду, что творился вокруг нее. Стратег, конечно, сам это не проверял, но не видел смысла не верить кураторам на слово. Тем более, что куцый «экран» телепорта для связи, говорил сам за себя.

Тактик в свое время ставил под сомнение такое заявление, так как поначалу был убежден, что через черноту вообще невозможно пробросить телепорт. Это пытались сделать множество раз, но всегда безрезультатно. А вот с Москвой-Сити этот фокус как-то проходил. Древние сказали, что один из их представителей, обладающий определенными навыками, сумел когда-то создать специальную площадку телепорта в Москва-Сити для определенных нужд. Которой они теперь и пользовались. Причем довольно необычным способом.

Во-первых, далеко не каждый телепортер мог образовать такой канал. Причина простая — сама суть построения телепорта заключалась в том, что носитель этого дара должен был сначала побывать в том месте, куда будет произведено перемещение, и только потом прыгнуть в эту точку из любого другого места, удаленность которого зависело от силы и опыта иммунного. А кто был в Москва-Сити? В центре Пекла? За чернотой? Никого. Поэтому Тактик должен был обладать специфическим ответвлением дара телепорта — создавать его по координатам местности.

Таких одаренным можно было пересчитать буквально на пальцах одной руки. Их было всего четверо, и, естественно, они занимали руководящие должности в городах-единицах. Один из них был Адольф.

Во-вторых, это умение тоже имело свое ограничение. Сам обладатель этой способности не мог переместиться в точку, куда наводил телепорт. Мог перемещать лишь небольшие предметы туда. Максимальная сила из всех наделенных подобным даром была в свое время у Тактика-один, и то за более четырехсот лет жизни в Стиксе, и принятия с десяток былых жемчужин, его грузоподъемность не превышала пятнадцати килограмм.

В-третьих, видимо чернота все же накладывала свой отпечаток на свойства телепорта. И хоть какой-то создатель площадки телепорта в Москва-Сити и сумел обойти механизм черноты, но силы иммунного не хватало, чтобы перекинуть через нее хотя бы грамм вещества извне. Для этого, во время сеанса, требовалось употребить белую жемчужину, и направить всю ее силу не себе на пользу, а на преодоление сопротивления пространства. И то этого потенциала хватало только на то, чтобы переместить лишь одну небольшую золотую жемчужину.

Поэтому Стратег искренне недоумевал о каком личном перемещении говорил в свое время Тактик. Но факт остается фактом, тот воспользовался открывшейся возможностью и больше о нем он ничего не знал. Зачем вообще это было делать? Хотя в чем-то Стратег и мог понять неугомонного Тактика. Тому было, наверное, крайне трудно сдержаться, и не воспользоваться таким шансом применить полученное умение.

В плане расхода жемчуга, это как раз была из меньших проблем, так как белки добывались стабильно, и в довольно приличном количестве. В этом отношении схема ангельского конгломерата выгодно отличалась от прочих частей Стикса, и позволяла Москве и городам-единичкам собирать себе все сливки с подконтрольных территорий.

Возникшее окно телепорта как всегда показало огромный светлый зал, своими размерами не уступающий среднему футбольному стадиону, и придавая с ним сходство травяным покрытием поверхности, и белой, правильной геометрической формы разметкой на ней. Разница была только в том, что никаких зрительских мест в нем не было. Зато было две арки, расположенные друг напротив друга по центру сторон поля, по их краю, таких размеров, что через них мог бы спокойно проехать грузовик, и наполненные угольной чернотой. Той самой чернотой, которая ограждала Москву-Сити, и каким-то образом выглядывала в этот зал. На их поверхности, всегда светились окна телепортов, копируя форму арки, но в уменьшенном виде, куда грузовик уже не проехал бы, но пара человек прошли бы спокойно. В их ртутных поверхностях виднелась все та же чернота, и еще одна пара порталов.

Довольно необычным был тот факт, что порталы имели правильную форму. Порталы, создаваемые одаренными, всегда имели пусть и немного различную форму, но всегда стремящуюся к прямоугольнику, как будто ее создатель получал в распоряжение две огромные руки, и разрывал пространство перед собой. Это впечатление усиливало их рваные и размытые края.

Само же окошко видеопорта, связывающего два главных города, располагалось по центру одного из узких краев прямоугольника «футбольного» поля, напротив единственной архитектурной детали в этом огромном, пустом зале. Это были ажурные качели черного цвета, увитые розами. Перед ними стоял изящный круглый металлический столик, на одной центральной ножке, выполненный в том же резном стиле, что и качели. Столик всегда был пустой, за исключением тех случаев, когда на него переправляли золотую жемчужину. Тогда там стояла серебряная чаша, выложенная изнутри красной материей.

На качелях сидела Гармония. Небольшого роста девочка, с маленькими сиськами, как будто только начинающими расти, немножко кривыми в букву Х, но довольно симпатичными ножками, и милым личиком. Сколько ее помнил Стратег, своим прикидом она всегда напоминала какого-то представителя движения эмо, постоянно меняя наряды, но всегда оставаясь верна этому стилю. Про молодежную субкультуру эмо он узнал относительно недавно, и даже, невольно, подумал, что может быть Гармония сама и создала это движение, распространенное по множеству разнообразных вариантов Земли, хотя это было абсурдом, так как это города других миров прилетали в Стикс, а не наоборот. Ну а пол тысячелетия лет назад, когда он впервые увидел свою будущую крестную, то был малость шокирован ее внешним видом, приняв поначалу за маленькую ведьму.

— Привет, — улыбнулась Гармония, и помахала рукой. — Рассказывайте, какие новости.

Несмотря на ее довольно умильный детский вид, и приветливое выражение лица, обольщаться насчет ее радушия не стоило. Это была та еще сука, с такой же радостной улыбочкой на лице, посылающая в самоубийственную атаку лучших бойцов Москвы, и нисколько при этом не считаясь с мнением Стратега. Любое противление ее решениям, и решениям Ловчего, просто задавливалось посредством аркана, который держал на них с Тактиком Ловчий.

Стратегу хватило пары раз испытать на себе это давление, приносящее ощущение марионеточного болванчика, готового исполнить любую волю господина, чтобы взять себе за правило исполнять все приказы Высших, не оспаривая их мнение, если те сами не позволяли высказать свои мысли и доводы.

Испытать на себе удар подавителя, которым обладала Гармония, Стратегу так же довелось во время первых двух боев с ангельским скреббером, в которых он участвовал, и это были настолько неприятные ощущения, что он даже не знал, какая из этих двух способностей, что обладали Древние, ему «понравилась» больше. И это при том, что он и сам обладал даром подавителя. Мощь Гармонии просто ошеломляла, и была несравнимо больше его возможностей.

Но Стратег не был бы Стратегом, если бы не придумал как обходить такие неприятные моменты. Самое элементарное решение заключалось в планировании своих действий. Как, например, создание и тренировка специальных групп, натаскиваемых против ангельского скреббера, когда команды Древних, передаваемые отрядам Стратегом, почти не имели никакого значения, так как группировка бойцов действовала абсолютно самостоятельно, согласно заранее отработанному плану действий. Отсюда и уменьшение потерь.

— Новости, — хмыкнул Стратег. — Докладываю. По материальной части с жемчугом и янтарем все в приделах средней нормы. В наличие имеем тридцать две белки, треть из которых, как обычно, пущена на продажу, для стимуляции населения. Личный состав в норме, пополнение идет привычным порядком без сбоя. Выдающихся даров не выявлено, но есть кое-какие наметки в этом направлении, пока не явные. По поставке техники и подгрузке городов без изменений. По орде. Случилось очередная смена миграции, на этот раз в Казанской области. Потери войск и населения в допустимых пределах. Новое направление зафиксировано, проанализировано, меняем фортификацию, работы в завершающей стадии, к новой волне зараженных все будет готово. Монахи…

Он перевел взгляд на Адольфа, передавая ему слово.

— За прошедший период потеряли одного дьякона, бегунка, почти две молнии, и двух послушников, тоже бегунков. — продолжил тот доклад. — Появились новые послушники, десять бегунков, три телепортера. Принять дар аркана готовы сорок семь послушников, из них тридцать один бегунок, шестнадцать телепортеров. Напоминаю, что уже прошло почти полгода после проведения последнего истинного обряда посвящения в Орден. Территория Мирного и Жемчужного края под полным контролем. Сообщений о попытках вторжения муров и атомитов нет.

При словах о потере бегунков, Гармония лишь поморщилась, но не высказала никакого неудовольствия.

— Ох уж мне эти бегунки, — со вздохом покачала головой Гармония, когда Адольф закончил свою речь. — Это что получается, за полтора прошедших месяца всего три телепортера нашелся, на десять бегунков? Что-то нищает Стикс на таланты.

Это была ее вечная присказка. На самом деле дар телепортера был достаточно редким, впрочем, и бегунок не назовешь сильно распространенным, и те цифры, что предоставил Адольф, были плюс-минус среднестатистической нормой по Мирному краю, где насчитывалось более двенадцати тысяч поселений, поставляющий «цветных».

— По поводу посвящения принятых в Орден послушников, я передам Ловчему, что пора ему поднимать свою задницу и тащиться к вам в Москву, или где вы там решите организовать площадку. Что по золоту?

— Пока никаких признаков появления зафиксировано не было, — ответил Стратег. — Ты уверена, что здесь есть, эээ, золотые неназываемые?

Слово ангельские, ему как-то претило. У них вроде как вся структура называется ангельской, а тут еще и скреббера Древние обозвали так же.

— Еще бы мне не быть уверенной, — криво усмехнулась Гармония, поморщившись при слове «золотые». — Трое их по Улью гуляет. Двое не знаю где, где-то за пределами конгломерата, там трудно их достать, но третий точно здесь должен быть. Упустили его в прошлый раз, теперь, видать, прячется.

Никто ангельского скреббера не упускал, о нем и узнали-то случайно, по косвенным признакам.

— В Пекло может залез? Там мы его не достанем.

— Может и в Пекло, но должен же он оттуда выбираться! Если он облюбовал эту часть Улья, то не уйдет из нее, ему нужно в ней тво… — Гармония запнулась на мгновение, но тут же продолжила: — В общем здесь он где-то. Что с тем меченным?

«Ведь она что-то знает о повадках скреббера, но никогда не делится этой информацией», — подумал Стратег, внимательно следящий за разговором.

— Старычем, — напомнил он имя того самого косвенного признака, за которым по приказу Древних была устроена слежка, и не смотря на проснувшийся у него очень интересный дар, не спешили забирать в жемчужную зону, надеясь, что скреббер когда-нибудь вернется к совей метке или в ту местность, где ее нанес.

Ради этого был задействован один из тайных агентов правого крыла в Мирной зоне. Давид. Этот хитрожопый малый вымутил у руководства Ростова, или сам как-то подсуетился, пару следопытов, и открыл свой очередной бизнес, в этот раз по охоте на скребберов. Впрочем, вышло это очень удачно, так как он же и обнаружил появление неизвестного навыка у одного из выживших рейдеров, который затем возглавил отряд охотников на скребберов, рандомно появляющихся по всему Стиксу, но затем устремляющиеся, в противоположность ордам зараженных, в сторону Пекла. Не все, но бо́льшая их часть.

Если бы не Древние, то об этом было бы сложно догадаться, так как в отличие от массового и очень чувствительного перемещения орды, те двигались по одиночке, и чаще всего скрытно, лишь периодически останавливаясь зачемто на одном месте на какое-то время. Поэтому понять, что они куда-то целенаправленно движутся было невозможно. Что ангельские скребберы потеряли в Пекле, знали только Высшие, но они, как обычно, никогда не рассказывали об этом. Просто поставили в известность, что чем ближе к границе к Пеклу, тем больше шансов там встретить этих монстров, постепенно стекающихся туда со всего Улья. Поэтому основная масса охотников на них приходилась на города, наиболее приближенные к Пеклу. Хотя и тут были свои нюансы. Часть скребберов исчезало раньше, некоторые не добирались и до Мирной зоны. Этим знанием Древние так же поделились, ничего толком не разъясняя.

У Давида был человек, который мог на расстоянии определить какой дар у иммунного, если тот применял его. Старыч, сам не догадываясь об этом, постоянно «фонил». Его дар был пассивным, и работал не зависимо от желания хозяина.

Тот иммунный, который почувствовал новый дар Старыча, охарактеризовал его как «запах неназываемого». Когда Давид сообщил об этой новой способности Старыча по инстанции выше, то описание свойств способностей живо заинтересовало Древних. Они всегда требовали сообщать им абсолютно любые, даже самые небывалые слухи, и проявления даров. Настолько заинтересовало, что Ловчий лично заявился в Крым, под видом одного из служителей ордена, вместе с ментатом, имеющим необходимые навыки по выявлению свойств чужих даров, и проверив слухи, убыл, довольный результатом, и наказав следить за Старычем в оба глаза.

Он посчитал его приманкой для ангельского скреббера, который почему-то, по его мнению, должен обязательно вернуться к своей «метке». Идею Адольфа накинуть на Старыча аркан, что бы легче было следить за ним, Ловчий отверг, опасаясь тем самым спугнуть монстра. В отряды охотников постепенно внедрили пару надежных людей, которые, как раз были заарканены, и притаились, ожидая момента, когда рыбка клюнет.

С тех пор прошло уже более десяти лет, а рыбка так и не появилась в здешних водах. Стратег, за насущными делами, уже и сам начал забывать про наживку, поэтому был немного удивлен, что Гармония вспомнила о «меченом». Как будто предвидела, что у Стратега появились новости, которые он собирался ей изложить.

— Тут как раз произошли кое-какие события, из категории непроверенных слухов, два из которых связано с Старычем, и Давидом, — поймав недоуменный взгляд девушки, он пояснил: — Давид, это тот агент, что выявил Старыча и его новый дар. Я как раз собирался перейти к этой части доклада.

— Давай, давай! — Гармония аж потерла ладошки в предвкушении. — Страсть как люблю сплетни и необычные новости!

— Во-первых, Давида убили…

— Тоже мне новость, — фыркнула Гармония, перебив Стратега, — у вас там люди дохнут как мухи. Или его как-то по-особенному убили?

— Есть подозрение, что убийство связано с работой дара нимфы, но не факт. Но дело не в том, как его убил, а в том, кто это сделал…

— И кто же? — с интересом спросила девчонка.

Стратег посмотрел на нее с неодобрением, и замолчал.

— Ладно, ладно, не буду больше перебивать, — махнула рукой Гармония, — продолжай.

— Некий неизвестный отряд, состоящий из одиннадцати человек и одного кваза. Этот отряд ранее уже привлек к себе внимание Ордена тем, что засветился в каком-то из отчетов монахов, и его прибытие ожидали в одном из хабов Мирного — Крыме. Но вместо этого они объехали его, по дороге убив Давида в его же логове, оборудованном не хуже наших крепостей. А ведь Давид имел как численное преимущество в людях, так и обладал даром подавитель, как и все специальные агенты от нашего крыла.

— Очень интересно, — все же не сдержала своего слова не перебивать Гармония. — Кто-то решил перебежать нам дорожку? Чужаки из другой части Стикса?

Стратег снова кинул на нее недовольный взгляд, и продолжил:

— Нет, это отряд из поселения Питер в Мирной зоне. Во всяком случае так говорят их ментальные карты.

— Одну ментальную карту еще можно подделать, но одновременно одиннадцать… Такое мог бы провернуть кто-то сопоставимый с Ловчим… — прищурилась Гармония. — Значит и правда местные. Но в жизни всякое бывает. Продолжай.

На этот раз Стратег спокойно проглотил ее реплику, так как это были слова не взбалмошной девочки, а рассуждения Древнего.

— Это только цветочки, — усмехнулся Стратег, — если, конечно, все слухи, что дошли до нас правда. Через некоторое время этот отряд отметился на охоте за неназываемым, которую как раз по наводке Давида проводил Старыч. Они предложили его отряду не вмешиваться, сами убили неназываемого, себе забрали янтарь, а белую жемчужину отдали Старычу.

— Одиннадцать человек и один кваз? — решила уточнить Гармония. — А какая техника у них?

— Три джипа стандартного обвеса, — вновь не удержался от усмешки Стратег. — И что примечательно, техника в том бою не участвовала. Неназываемого убили двое — иммунный и кваз. Правда тела твари в последствии обнаружить не удалось.

— А как они его убили, видел этот твой Старыч?

— Нет, никто не видел, так как монстр парил над лесом в нескольких сотнях метрах от их расположения, а когда чужаки подобрались к нему, то опустился на поляну, которую с места дислокации отряда Старыча видно не было. Говорят, был отчетливо заметен какой-то желтоватый всполох, и прозрачная рябь в воздухе.

— Так, так, так… — в задумчивости пробормотала Гармония, нахмурив брови, — кто-то решил прогуляться здесь, не поставив меня в известность? Да нет, таких дураков нет, все ссут… Ну да, все, да не все… Да и зачем? А может еще один меченый?

Она подняла взгляд на Стратега, будто спрашивая его мнения.

— Почему он забрал янтарь, а не белую жемчужину? — задал встречный вопрос Стратег, полагая, что Гармония скорее рассуждает вслух, нежели интересуется его точкой зрения.

— Да белка, это мелочь, — отмахнулась Гармония, вызвав недоумение у Стратега.

Самый ценный элемент Стикса и мелочь? Хотя для кого-то может это так и есть… ведь Древние на его памяти никогда не требовали для себя белую жемчужину. С ума сходили только по золотой. Будто отвечая его мыслям, Гармония «внесла ясность»:

— Не всем она нужна. А янтарь… янтарь… хм. Он ведь тоже… Хотя… — ее глаза блеснули предвкушением чего-то нового, — надо будет проверить. Что-то еще есть по этому отряду?

— Да, — подтвердил Стратег, — и это самое непонятное. Этот отряд, неожиданно, совсем недавно появился почти в центре Жемчужной зоны, возле одной из крепостей, сразу после нашествия орды. Буквально пристроившись ей в хвост. Записи с камер зафиксировали их появление из «ниоткуда». Комендант крепости предоставил доклад, где говориться о том, что их преследует некая аномалия, позволяющая мгновенно перемещаться в произвольном направлении, но абсолютно бесконтрольно с их стороны. Пробыв в крепости две ночи, отряд взял направление в сторону Ростова, но затем бесследно исчез.

Гармония спрыгнула с качелей, и начала медленно вышагивать перед ними, заложив руки за спину.

— Мгновенное перемещение, говоришь? — она вновь рассуждала вслух, тихо бормоча себе под нос, и заставляя напрягать слух Стратега, и Адольфа, который так же был весь внимание. — Янтарь забрали, говоришь? Меченый, говоришь? Или кто?

— Еще из непонятного… — кашлянул Стратег, и поймав на себе заинтересованный взгляд девочки, предложил: — Комендант той крепости не берется утверждать точно, но есть предположение, что эта аномалия уничтожила почти всю элиту, что что была в орде. Из семнадцати особей до города добралось лишь три. Кости остальных, вместе с кучей развитых зараженных, были разбросаны по лесу, примерно в том месте где появился отряд.

Гармония вытаращила на него глаза.

— Я таких аномалий не знаю, — неожиданно пискнула она.

Но тут же с недовольным видом прочистила горло.

— Это ни в какие ворота уже не лезет, — она уселась обратно на скамейку, — чертовщина какая-то. Отряд ходячей аномалии, выживающий в центре орды, убивающий ее лидеров, убивающий нашего агента, отнимающий белую жемчужину у скреббера, и… и что еще?

— Больше ничего, — покачал головой Стратег.

Он впервые видел Высшую в таком растерянном виде.

— Ну слава перьям! — проворчала девчонка, села обратно на качель, откинувшись на резную спинку, и обратилась сама к себе: — Хотела новостей и сплетен, получи и распишись.

Она немного посидела молча, о чем-то раздумывая, и отталкиваясь ногами о землю, чем привела скамейку в движение. Наконец на одном из качков вперед, спрыгнула с нее, и опершись руками на столик, сказала:

— Отряд объявить в розыск. Мы с Ловчим теперь будем постоянно на связи, при малейших признаках его обнаружения, сразу информируйте нас, мы прибудем к вам. Хотя нет. Тактик, что ты там говорил об инициации новых братьев?

— Сорок семь человек готовы принять дар, — ответил Адольф.

— Ловчий будет у вас уже сегодня. Возможно и я с ним прибуду.

«Капец ослику, — с тоской подумал Стратег, наблюдая за возбужденным состоянием Древней, в котором она обычно прибывала, когда обнаруживалось присутствие ангельского скреббера. — Опять трупами заваливать будет».

— Что со Старычем делать? — спросил он.

— Со Старычем? — нахмурила брови девчонка.

— С «меченым», — пояснил Стратег.

— Может его все же ближе к Пеклу переместить? — предложил Адольф. — Телепорт могу организовать хоть сейчас.

— Нет, — решительно подняла ладонь Гармония.

Стратег покосился в сторону Адольфа. Сейчас в Древнюю вселился командный демон, который все решения принимал сам, и скорее в разрез с чужим мнением, чем прислушиваясь к нему. Что бы это понять, нужно было пройти не одну охоту на ангельского скреббера, в которой Тактик-два еще не принимал участие.

— Соберите ему правильное сопровождение, и пусть самостоятельно движется в Жемчужный край, к ближайшей единичке. Если «золотой неназываемый», — передразнила она интонацию Стратега, — имеет с ним связь, то не нужно, что бы он терял ее и нервничал. Пусть и правда погуляет по Жемчужному краю, может будет больше толку с этого.

14 Гл3

Глава 3

Через день мне снова приснился сон. Во мне пробуждаются чужие воспоминания. Память Темного? Все-таки я подцепил ее где-то. Может быть Умник в этом виноват? Встроился в меня, и теперь по ночам покоя не дает, транслирует. Как обычно достучаться до него с простым вопросом нельзя. И почему нет картинки? Только слова. Хотя и без картинок становится понятно откуда взялся прототип черноты. А ведь я ее видел, и даже добровольно влезал в нее. На Терре. Крайне неприятные ощущения…

=====

Привет, Темный!

— Хм, я думал меня так называет лишь одна личность. Откуда ты узнал об этом прозвище?

— Да все это знают, после того как вы обменялись перьями.

— Как это?

— Ты затворник, и поэтому не знаешь простых истин. Когда между ангелами образуется пара, об этом узнают все, кто хоть сколько-нибудь знаком с ними. Ведь такое событие случается чуть ли не раз в миллион лет, если оценивать время по меркам наших младших братьев.

— Мы не пара. Просто общие интересы.

— Вы перьями обменялись. И побывали друг у друга в личных мирах. Ну конечно вы после этого не пара. Так, погулять вышли. Если ты не в курсе, то я тебе расскажу. Вас изменяет ваша внутренняя связь. Например, твои крылья потемнели, а у Черной белые и черные перья начали меняться местами. Она теперь реально черная. Сколько там, всего сотня перьев остались белыми. Уже появился тренд — хочешь стать счастливой, перекрась перья в черный цвет.

— Хм. Смешно. Я и не заметил этих изменений.

— Вот. Влюбленные проблем не замечают. Я слышал, что вы добились некоторых успехов?

— Да это-то откуда? Никто не знает про наши открытия!

— Ха-ха! Мой друг, ты попался! Конечно никто не знает. Зато я тебя прекрасно знаю. И у тебя в последнее время такое лицо, будто ты изобрел нечто! Уж кто-кто, а я тебя хорошо изучил за те несколько сотен тысяч лет, что мы знакомы. Меня и ваша влюбленность не обманет! Давай рассказывай.

— Да чего там рассказывать. Я наконец-то на пороге создания того Умника, вычислительная мощность которого будет удовлетворять моим потребностям и целям. Не поверишь, но Черная помогла мне в этом, хотя в энергетических матрицах абсолютно ничего и не понимает. Умник теперь не просто мое отдельное изобретение. Он станет моим вторым и неотделимым от меня мыслительным контуром.

— Как это?

— Я прошью его в себя. В свое внутреннее пространство. Представляешь?

— Это рискованно. Личное пространство можно показать. Из него можно вынести своих созданий. Самый крайний, и дурацкий вариант, данный нам Наивысшим — запустить туда анге́лу. В твоем случае. Или ангела, в случае с Черной. Что вы и исполнили. Но привнести туда что-то извне. Ты сильно рискуешь, мой друг. И можешь в итоге лишиться очень многого. Нас предупреждали об этом Старшие братья.

— Брось. Все это чушь. И нет, я не собираюсь интегрировать Умника в Терру. Я воспользуюсь другой возможностью и с другим пространством. Но это все пока хоть в уже и не в столь отдаленном, но все же будущем. А сейчас у меня есть для тебя подарок. Решение, к которому я пришел, работая над другим своим изобретением. Симбионтом. Что бы он так же, как и твои вирусы не мог распространяться где ему заблагорассудится.

— Подарок? Симбионт? Ты все же решил создать жизнь? Заинтригован.

— Про симбионта я пока не готов распространяться, так как это разработка еще очень сырая, и она так же, как и твои вирусы, на данный момент требует ограды, пока я не довел ее до ума. Помнишь мы как-то рассуждали про барьер, с помощью которого можно капсулировать и ограничивать распространение твоих вирусов.

— А как же! Большинство членов комиссии не пропускают моих созданий, только потому, что они, по их мнению, дурно пахнут. Я извиняюсь, но испражнение созданий других ангелов, тоже не благоухают цветами! Но их распространение с этим недостатком почему-то одобряют, а мои вирусы бракуют! Но я отвлекся, извини, друг. Рассказывай, чего ты там изобрел.

— Уже не просто изобрел. Воплотил в жизнь. Я постоянно что-то изобретаю, но зачастую, для реализации идей, мне не хватает пары деталей. Одну из них я тебе уже назвал — Умник, мега вычислительный центр, который скоро будет доработан до рабочей версии.

— У тебя же есть уже прототип, и даже не один.

— Верно, и они мне помогают в моих работах. Но это стационарные модели, отдельные модули, мелочь по сравнению с теми перспективами, что я обрету, когда реализую работу Умника, на основе таких технологий и сил, какие другим и не снились. Это и есть вторая деталь, распространятся о которой я не буду, так как это мне подарок от Черной, и наша с ней маленькая тайна! Вернемся к созданной мной черноте.

— Чернота?

— Барьер. Он выглядит как сплошная чернота, и дезориентирует любое живое существо, попавшее в него. И не только это. Там вообще страшно. Барьер полностью непроницаем для любого вируса, микроба, бациллы, споры. В общем для простейшего вида нервной и неразумной деятельности. При этом, в теории, там может выжить существо, обладающее высшей нервной системой. Хотя это не просто, и над этим надо еще работать. Пока что там даже мне самому там крайне неуютно, и можно затеряться, если зайти слишком далеко.

— То есть, если я принесу на суд комиссии свой вирус, окружив его барьером, то он не сможет проникнуть наружу? Но как же я тогда продемонстрирую его?

— Черная работает сейчас в этом направлении. Она у меня умница. Хочет создать локальные переходы. Пока говорить об этом рано, но кое-что, и кое-где, у нее уже получается. В твоем случае мы сделаем одностороннее окно через черноту. То есть проникнуть за барьер извне, или наблюдать, что твориться внутри барьера можно будет, а вот обратной дороги не будет. Только посредством гиперпрыжка. Нужно будет запросить у комиссии выделить довольно большую площадку под ограждение, какой-нибудь зал, что бы там мог поместиться Структурный размножитель, в любой своей форме. Ведь если комиссия одобрит распространение твоего вируса, то понадобится один из них.

— Друг мой, ты меня порадовал, и я благодарен тебе! Но хочу тебе заметить, что низшую неразумную деятельность, вполне себе можно превратить в разумную, если направить простейшие функции в нужном направлении. Напомню, что ты сам и подкинул мне эту идею. Так что если развивать вирус в этом направлении, то твою черноту вполне можно будет преодолеть.

— Разумный вирус? Ха-ха. Ты, смотрю, иногда прислушиваешься к моим идеям. Можем даже соревнование устроить как-нибудь в этом направлении деятельности.

— Я знаю, как тебя обойти в этом, не прилагая особых усилий.

— И как же?

— Захватить вирусом работу мозга. Высшей деятельности существ.

— Ну, брат, это не совсем то, о чем я говорил.

— Ты говорил что-то от простого к сложному, как в твоих Умниках. Типа из множества простейших сигналов постепенно создавать сложные алгоритмы. Но для реализации моей идеи мне будет достаточно создать лишь один базовый алгоритм — порабощение чужой личности.

— Я бы не сказал, что это просто.

— Да, непросто, но кое-какие идеи есть и у меня, мой друг. А пока я готов подать заявку на выделение площади, под мою будущую арену. Она, кстати, может пригодиться не только мне. У меня уже руки чешутся показать несколько своих новых вирусов.

— Согласен, не только ты создаешь вирусы и опасные существа. Я думаю, комиссия, с радостью предоставит площадь и ресурсы для возведения арены. Только нужно еще окна доработать.

— Поторопи Черную пожалуйста, я весь в нетерпении, друг!

=====

На третий день, после того как покинули Тринашку, отряд вышел к водной глади реки Кривой. Судя по данным на тех картах, что удалось раздобыть в крепости, реку в двух местах на востоке от Ростова должны были пересекать мосты.

Мосты в общем-то были на месте. Вот только одни из них охранялся регулярными частями (от кого?), а другой был довольно странным вывертом Улья. На одном берегу мост начинался автомобильной эстакадой, а на противоположенном заканчивался железнодорожным полотном, делая стык этих разных по назначению дорог где-то по середине реки.

Утором этого же дня сухарцы наблюдали над лесом вертолет. Режим скрытности пришлось увеличить. Не сказать, чтобы вертолет их сильно удивил, все-таки военных частей подгружалось в Стикс довольно много, где-то могли быть и вертолеты, но как-то напряг. Чего ему делать в сотне километров от города? Да и непривычно все же было видеть в небе целый вертолет. Говорят, где-то у внешников различной техники пруд-пруди, но где эти внешники? Явно не в Жемчужной зоне.

— Не по нашу ли душу, шеф? — спросил Вжик, барабаня пальцами по рулю, когда вертолет протарахтел чуть в стороне от остановившегося по этому поводу отряда.

Сухарь хмыкнул, но распорядился двигаться дальше. И вот теперь мосты. Один под охраной, другой скорее всего тоже под наблюдением, но даже если это не так, то ехать по шпалам как-то охоты ни у кого не возникало, тем более, что было не очень понятно, как эти два моста вообще стыкуются.

Тактическая карта была включена, а маскировка задействована в нормальном режиме, поэтому общались через карту свободно, голосом, оставив рации пока в покое. К ним вообще стали прибегать все реже, в основном пользовались, когда рядом находились чужаки.

— Можно двигаться на запад и вдоль реки, — высказал свое мнение Лось, — вот только зря тогда время потеряли, обратно нужно Ростов объезжать. И не известно куда там русло реки дальше ведет.

— Подозрительно все это, — высказался острожный Глухарь. — Утром вертолет круги наматывал, теперь усиленная охрана моста. Зараженные воду не любят, и к реке приближаться не станут без особой причины. Зачем тут пост?

— А если орда, и на тот или этот берег захочет переправиться? — предположил Вжик.

— Против орды такой заслон выставлять не будут, — сказал Лось. — Сметет и не заметит, сам же свидетелем был.

— Это. Орда скорее всего вдоль реки бы пошла, — раздался бас Рокфора.

— Может ночью мне с Че в разведку сходить? — предложила Гайка. — Поймаем кого из оцепления, и поговорим по душам, а потом подотрем следы разговора.

— А может и не нужно нам на запад? — послышался голос Ворона. — Сухарь, я тут все чаще ловлю себя на мысли, что возможно для поиска АСа есть смысл еще раз повидаться со Старычем. Особенно сейчас, когда перед нами возникла преграда, а мы все равно двигались не на запад.

Сухарь замечал непонятные колебания струны Ворона, но они были столь краткими и незначительными, что он не придал этому значение. Но сейчас, когда Ворон не просто подумал об этом, а предложил принять решение, струна зазвучала отчетливо. Он рассказал об этом.

— Во. Компас Ворона заработал! — обрадовался Вжик.

— А ну не дергайся, — тут же в эфире раздался звук подзатыльника от Гайки.

— Заработал-то заработал, только что это нам даст? — спросил Глухарь. — Мы же уже общались с этим Старычем. И что?

— Как минимум мы не ошибемся с направлением где его искать, — ответил Сухарь. — Хотя выглядит все это крайне нерационально. Уехали, чтобы потом вернуться обратно.

— Не знаю, — сказал Ворон. — Не могу сказать, что это Чуйка, которая у меня срабатывает по-другому, но вот почему-то тянет меня сейчас повторить эту встречу. Может это сны навеяли, о которых я тебе, Сухарь, рассказывал?

— Сны хорошие, познавательные. Возможно это так. И, возможно, ты обрастаешь неким информационным полем. Как ты там говоришь, тянет, но не Чуйка? Ты вот что, постарайся больше про АСа думать по дороге, может все-же струна и на него после твоих снов начнет срабатывать?

— А как мы узнаем направление к АСу? — влез Вжик

— А об этом по дороге будем думать. Значица так, решено, возвращаемся обратно. Вернее, едем по компасу Ворона, раз уж он заработал. Направление на восток, обратно в сторону Крыма. Держать маскировку.

***

После памятной встречи с отрядом питерских рейдеров, и докладом об этом на верх, Старыч думал, что его жизнь перевернется вверх тормашками, и начнется суета по переезду в один из вышестоящих городов, и адаптации на новом месте.

С учетом слов главы Ростова о скором переезде на запад, Пулеметчик выдал Старычу все расклады по ангельскому конгломерату, и теперь тот был в курсе в какую структуру, на самом деле, он попал. В общем-то ничего сверхъестественного он в этом не видел, контракт и так не давал ему право по собственной воле без согласования с вышестоящим руководством покидать Крым и его область по каким-то своим личным хотелкам. Немного коробило лишь то, Пулеметчик, которого он считал чуть ли не своим товарищем, только сейчас донес до него истинное положение дел. И это, не смотря н то, что Старыч отслужил в Крыму более двадцати лет, из которых последние четырнадцать был главным добытчиком белок.

Зачем делать секрет из разделения зон на Жемчужную и Мирную Старыч не очень понимал, но особо задумываться над хитросплетением мыслей командования не стал. Покидать насиженное и относительно тепленькое местечко было жаль, особенно в свете того, что придется теперь работать в новой команде, но Пулеметчик уверил его, что Жемчужном крае живется ничуть не хуже, чем в Мироном. Риск там больше, он не отрицал. Но и организация обороны, иммунные с хорошими боевыми дарами, техническая поддержка и прочее, там на более высоком уровне. А все страшилки, что иногда нет-нет да появлялись среди населения, о том, что «ой в Москву заберут!», стоит оставить обывателям, из обслуживающего персонала.

Как бы то ни было, но ни через день, ни через два, ни через неделю никакого распоряжения из Ростова-на-Кривой не последовало. События и жизнь крутились в своем обыденном колесе. Периодически ходили в обычные рейды, а так как состав команды, в связи с отсутствием потерь, с прошлого раза не изменился, то тренировок по слаживанию коллектива не проводили. Гадали, кто теперь будет руководить Фортом Байярд вместо Давида. Такого хваткого малого еще поискать надо. И не понятно было ожидать ли в дальнейшем сведений о неназываемом. Следопыты Давида пока не давали о себе знать.

Прошло около месяца, когда высокое руководство все же вспомнило и о Старыче, приказав собираться в путь на запад с довольно странным заданием.

Старыч был уверен, что его определят в какой-нибудь из городов, поближе к Пеклу, так как Пулеметчик поделился с ним сведениями, что в той зоне вероятность появления скреббера была значительно выше, чем в других областях. Но ему почему-то дали указание начать вольную охоту, практически на свое личное усмотрение. Правда с некоторыми ограничениями и условиями.

Для начала он должен будет еще раз обследовать квадрат своей первой встречи с неназываемым, где он приобрел свой дар. В этом же районе его встретит небольшое подразделение, которое усилит его дальнейшее продвижение. Это подразделение будет состоять из четырех танков и трех БМП, а также двух десятков бойцов со специфическими боевыми умениями.

В дальнейшем, при продвижении по Жемчужной зоне и посещении стабов-крепостей, крымскую часть отряда, скорее всего расформируют, заменив и дополнив другими людьми и бронетехникой. Это будет решать командир приданного в самом начале их похода подразделения. Тем не менее выбирать направление движения, проводить тренировки по налаживанию взаимодействия, а также командовать отрядом во время боя, предстояло Старычу.

На его взгляд довольно странное решение. Если есть кто-то, кто лучше него разбирается в том, какой состав отряда будет наиболее боеспособен, то почему-бы ему и не отдать все бразды правления? Ведь сам Старыч далеко не самый гениальный полководец, и тактика у него всегда была почти одна и та же: подойти как можно ближе к монстру, и атаковать его из всех орудий.

Помимо этого, к нему в команду присоединялось два иммунных, навязанных руководством Крыма. И если представитель ордена, обладающий даром телепортера, и впрямь мог оказаться очень полезным отряду, то зачем его команде придали еще и девушку, которая обладала сомнительным в дальнем бою даром «замри», было совершенно непонятно. Как показалось Старычу, Пулеметчик и сам не знал ответа на этот вопрос, ссылаясь на интересы Ордена.

Согласившись взять себе в спутники Пилу, Дальнобойщик встал перед выбором — а как им добираться до Крыма? Попутным караваном, или попросить Игумена навести телепорт для переправки? Ведь руководство не знает о его новых возможностях, а афишировать их, он, особым желанием, не горел. Пока, во всяком случае. Во избежание лишних вопросов. Вот примет очередную красную, которая положена каждому адепту Ордена раз в несколько лет или раньше, если послушник сумеет как-то отличиться, тогда и продемонстрирует увеличенную грузоподьемность. Про дар «взрывного» телепорта он вообще никому сообщать не собирался, пусть это будет его личная козырная карта. Дядька Склиф сказал, что не один ментат не сможет отличить эту грань от умения телепортера. Если кто-либо узнает об этих его изменениях, то стервятники мигом прискачут за дядькой Склифом. Хорошая будет благодарность за новые способности и лечение.

Про красную еще нужно подумать, как вернуть. Хоть дядька Склиф об этом и словом не обмолвился, Даль сам для себя записал этот долг. Красные жемчужины, знаете ли, на дороге не валяются, что бы просто так раздавать их направо и налево. Это спек, как узнал недавно Даль от того же Склифосовского, в небольшом количестве, выделялся администрацией города на нужды лечебницы, а жемчужины в Питере можно было приобрести только за собственные кровные. А это ни много ни мало тысяча горошин. Сколько дядька Склиф должен был вылечить иммунных, что бы заработать такую сумму?

И вообще, что-то неуловимо изменилось в Дале за месяц пребывания в стабе Питер. За те четыре с небольшим года, что он прожил в Улье, Орден и братья стали для него привычным местом обитания, и в чем-то напоминали армию, из которой он дембельнулся как раз перед самым попаданием в Стикс. Со всеми ее уставами, казармой, муштрой, но в общем-то не такой уж и плохой жизнью, в которой появились новые знакомые и товарищи, своеобразные обязанности и развлечения. Но вот домом там не пахло. А здесь… Он постеснялся бы признаться даже самому себе, что в обществе Склифосовского и Кати, он себя чувствовал как в родной семье. Как будто побывал дома. Может быть именно это подтолкнуло его на поиски команды Сухаря, а не желание отплатить дядьке Склифу за то, что он уже второй раз спасает его жизнь? Нет, это, конечно тоже, но, вполне вероятно, это было лишь логичным обоснованием душевного порыва.

Ближайший караван с техникой отбывал в Крым через три дня. И еще три дня понадобится что бы добраться до стаба. С одной стороны Даль никуда не торопился, и это время можно было провести с пользой, общаясь с привлекательной спутницей, и практикуясь в ментальных схватках с ней. С другой стороны, у них потом и так будет достаточно времени для этого. Найти питерских, это еще та задача. Поэтому терять время на ожидание каравана, и на дорогу до Крыма не хотелось.

Поразмышляв на эту тему, Даль решил отдать принятие решение о том как ему передвигаться на откуп руководству. Отправив через ментальную связь аркана импульс желания разговора, он получил положительный отклик, и протянул телепорт в кабинет Капусты. Выслушав отчет Даля о зашедшем в тупик расследовании пропажи Монаха, Капуста не просто дал добро на возвращение в Крым, а даже поторопил его.

— Я тебя и так хотел выдернуть из Горы. Ты опередил меня своим сигналом о связи. Возвращайся сегодня, если больше никаких дел нет. Отправишься на поиски сведений о питерской команде, про которую ты сам мне говорил. Командиром у них довольно интересная личность, некий Сухарь, который ранее был одним из вольных сталкеров в Крыму под именем Паук. Нанимался к рейдерам. Я тебе, как прибудешь, дам расклад по нему и его отряду, то что мы нарыли.

— На запад? — на всякий случай уточнил Даль, хотя это было вполне очевидно.

Просто он знал, что обычно туда уходят при повышении в сане, и обратно уже не возвращаются.

Про то что Сухарь не простой человек, Даль и сам догадывался. Хоть дядька Склиф детально не описывал умения всех членов команды Сухаря, но общее представление об их отряде дал, что бы тот знал на что ориентироваться при их поиске и на какие следы обращать внимание. Хотя, судя по тому, что Игумен лично заинтересован в их поиске, следов их путешествия по Улью у него будет достаточно.

— Да, на запад поедешь, — утвердительно кивнул Капуста, и уловив в вопросе Дальнобойщика нотку обеспокоенности, добавил: — Откроешь для себя кое-что новое о нашей организации, и общей структуре. Я тебя просвещу о местных реалиях. А как вернешься будешь у меня в секретарях ходить. Сейчас речь не об этом. В ту сторону отправляется специальный караван рейдеров, у них немного иная задача, но выделять для тебя целый отряд было бы накладно, а так по дороге с ними заодно и начнешь проводить свои поиски.

— Я не один, — огорошил новостью Дальнобойщик. — Поэтому просьба навести телепорт с вашей стороны.

— В каком смысле, не один? — удивленно поднял брови Игумен.

— Со мной девушка, из поселения Гора, зовут Пила. Она знает всех членов отряда Сухаря в лицо, и сама изъявила желание выдвинуться со мной на их поиск.

— С чего бы это? — с подозрением спросил Капуста. — И кто такая?

— Говорит личные мотивы, мол должок за ней, а в Горе сейчас перерыв на месяц между перезагрузкой образовался, — пожал плечами Даль. — Она командир отряда местных охотников. Я навел справки у главы стаба. Человек надежный, всего добилась сама. Баба с яйцами.

— Нужен тебе этот геморрой? — усмехнулся Капуста. — В виде бабы, да еще и с яйцами. Тем более, что ты не зря по поводу западного направления напрягся. Там вольников не водится.

— Так мы же в составе специальной группы будем.

Капуста задумчиво погладил столешницу стола у себя в кабинете, куда Дальнобойщик, по обыкновению протянул телемост. Ему стало интересно, что за фрукта хочет взять с собой в дорогу его подчиненный, и чем она его подкупила. Только знаниями о питерском отряде?

— Ладно, — решил он, — бери ее с собой. Караван Старыча все равно будет по дороге расформировываться, если что отправим твою пассию обратно.

— Когда выдвигаться? — Даль был рад, что не получил от ворот поворот, хотя в какой-то момент уже начал сомневаться, что Пила поедет с ним.

— Сегодня. Я имею в виду в Крым. Как будете готовы, дай знать, — Капуста, уловив смену настроения собеседника, не удержался и спросил: — А ты часом не влюбился?

И тут же рассмеялся, увидев, как дернулся и, неожиданно, для самого себя, покраснел Даль.

15 Гл3

Несколько дней мы, не торопясь, двигались в обратном направлении, почти строго на восток. Но ехали по новой местности, так как до этого, по дороге на запад, наш путь больше походил на зигзагообразную кривую, состоящую из относительно прямых участков. Самое смешное, что мы при этом умудрились проехать мимо трех крепостей-стабов, укрепленных на подобии Тринашки на таком отдалении, что не обнаружили их. А сейчас они попались нам на обратном пути, и теперь приходилось их объезжать уже специально. Оно и немудрено, цитадели были выстроены вдоль определенного маршрута следования зараженных, который заканчивалась довольно большим кластером, образующим финальную ловушку для орды, а мы ее обогнули в прошлый раз по дуге, выйдя к другой фортификационной линии, где крайней крепостью оказалась Тринашка.

Никакой суеты и ажиотажа, которые нам показался подозрительным, в преддверии Ростова-на-Кривой мы более не наблюдали. Может быть и перегнули палку со своей мнительностью, но как бы то ни было, я был уверен, что мы поступили правильно. И было от чего.

Помимо того, что Сухарь четко отслеживал направление, в котором нам нужно двигаться для встречи со Старычем, используя мою струну в качестве «компаса», реагирующего на любое отклонение в сторону, так и характер дрожания струны претерпел изменения. И мы знали почему, вернее очень рассчитывали на правильные выводы и ощущения, связанные с моей ментальной деятельностью.

Если Сухарь неустанно плел свои нити, то я неустанно искал путь к АСу. Как искал? С помощью виртуальной музыки. Я уже не просто слышал музыку даров моих спутников. Используя Умника, я разложил ее по нотам, разобрал по инструментам и мелодиям, и ни за что не перепутал бы теперь басовитое гудение трансформатора Рокфора, создающего силовой щит, и легкую, осторожную, и успокаивающую музыку маскировки Лося, наложенную поверху звучания гула щитов, и будто обволакивая их, прикрывая собой, и делая тише.

Как только я решил поэкспериментировать в этом направлении, как выяснилось, что Умник уже имел в себе целую базу мелодий и инструментов, отвечающих за звучание различных умений, их нужно было лишь идентифицировать с тем, что есть в «натуре». То есть для моего второго мыслительного контура большинство способностей иммунных не были новостью. Во всяком случае их основа, оставаясь по своей сути неизменной, может варьироваться и изменять свои конечные свойства от человека к человеку. Мне припомнилось сравнение Склифосовским дарования иммунных с деревом. Корень один, но в зависимости от того, как садовник будет за ним ухаживать, так и форма кроны будет меняться. Или в музыке, на одном и том же инструменте можно сыграть разные мелодии. Теперь моя задача была лишь наблюдать, сравнивать, и сопоставить теорию с практикой. Знания из базы наложить на ментальные ощущения.

Единственное чего я не понимал, а как же звучу я сам? И звучу ли вообще? По большому счету все мои необычные достижения и свойства связаны с Имунами, Домом и Умником. Если обобщать, то все же с Домом, так как именно в нем, в мире энергий и обитают или обитали мои сожители. Умник точно там. Еще и молочко умудрился утащить туда для смазки своих шестеренок, хе-хе.

Получается, что никакого особого дара у меня нет. Если, конечно, не считать способности выходить в Дом, которую я не знаю, как активировать, а если бы даже и знал, то еще десять раз подумал стоит ли это делать, ведь я так же не уверен, смогу ли вернуться обратно в тело. Я уже провел полгода на Терре. В поисках какой-то лаборатории для экспериментов.

Стоило мне только задуматься на эту тему, как я тут же получил от Умника знание о том, что в этой лаборатории я с помощью того же Умника и создавал образцы инструментов, на которых играл музыку. То есть был дирижером оркестра, и сам сочинял мелодии. В иносказательном смысле. А если выражаться точнее, то придавал некоторым организмам новые формы.

Опять двадцать пять. Похоже я точно подхватил какую-то заразу в Доме, связанную со знакомым мне по снам Темным. Хоть после каждого из своих сновидений, картина становится все яснее, раскрывая жизнь этого самого Темного и Черной, мне была не понятна моя роль в этой истории.

Да и шут с ним. Хоть какую-то пользу я сумел получить от тех знаний, что мне предоставил Умник. Я могу дирижировать. Создавать нужную мне музыку. Использовать по своему усмотрению инструменты. А что если мне послать импульс к Старычу, что бы зазвучал тот самый инструмент, та мелодия, что досталась ему от АСа? Ведь именно ее я услышал в нашу прошлую встречу. Просто не осознал еще всех перемен в себе, связанных с моим вторым мыслительным контуром.

И у меня это получилось. Не сразу. Пару дней я перебирал различные инструменты, чтобы сравнить звучание с уже известной мне мелодией. В конце концов хлопнул себя по лбу, и поручил это дело Умнику, который моментально выдал мне нужный результат. Все же не привык я еще к тому, что у меня в голове сиди компьютер, на который можно перевалить любую работу, нужно лишь задать правильные параметры, и указать в каком направлении вести поиск или выполнять действия. Это когда жизни угрожает опасность, видимо мой мозг, в экстремальных условиях, начинает работать в режиме «все средства хороши», а в обыденной жизни живет привычными нарративами. Какой такой компьютер? Нет никакого Умника. Он же не разговаривает со мной. Имуны в каком-то смысле кажутся более разумными, чем этот вычислительный центр.

Как только инструмент был подобран, я воссоздал его звучание, и послал сигнал Старычу, вернее не ему, а заложенной в него метке, чтобы та отозвалась в ответном звучании. Как одна струна за счет своего колебания создает волну, и вызывает ответное дрожание соседней струны. Как посылал? Да хрен его знает. Через астрал и Умника. Используя его как своего рода камертон особого звучания, отклик на который можно получить лишь от одного существа.

И я услышал этот отклик. И понял, что это не Старыч. Старыч является лишь его отражением. Тем не менее Старыч явно почувствовал некий зов, и даже должен был понять примерное направление, с которого он идет. Если я буду поддерживать его. А я, теперь уже и без помощи Сухаря, точно понимал в какой стороне нужно искать Старыча. Но был еще и тот, кто повесил на него эту метку, кто вложил в Старыча звучание, которое скребберы, они же БК, принимали за хозяйское клеймо, запрещающее трогать иммунного, отмеченного им.

Я многократно усилил звучание инструмента, используя Старыча как зеркало для отражения своей мелодии. И АС услышал меня.

Это существо послало встречный сигнал к Старычу. Звуки встретились, перекрестились на нем, заиграли в унисон, давая нам возможность общаться странным способом, посредством невысказанных вслух желаниями, импульсами намерений. Я предлагал встречу. АС согласился. Точка рандеву — местоположение Старыча, когда мы к нему приблизимся. Время я укажу при сближении.

Только АС не знал, что мы собираемся его уничтожить и добыть из него золотую жемчужину. Возможно он тоже не испытывал к нам теплых чувств. Кто этих сошедших с ума ангелов знает? Хотя я не почувствовал в нем вражды, скорее, наоборот, радость от найденного собрата и предвкушения встречи, а свои чувства скрывал, воспользовавшись как мощью Умника, так и открывшимися дирижерскими способностями. Между прочим, подобное умение я ощутил и в АСе. Правда на более слабом уровне.

Сухарь почувствовал произошедшие изменения во мне фактически сразу. Он дождался, когда я на очередном привале выйду из «транса», и спросил:

— Получилось что-то новое? Твоя струна приобрела иной характер колебаний.

Я рассказал, чего наконец-то сумел добился с помощью медитаций, которые проводил постоянно чуть ли не всю дорогу.

— Эх, жаль, Ворон, тебе жемчужину принять нельзя, а то я бы подтолкнул твой дар, так, что будь здоров! — посетовал Вжик, потрясая кулаком.

— Она как раз нездоровая для меня, — сказал я, припоминая, как яростно сопротивлялись Имуны, когда я попытался принять красную в первый раз.

— Ты хочешь сказать, что где-то существуют «здоровые» белые жемчужины? — живо заинтересовался Вжик, пихнув в бок Рокфора, который даже не поморщился.

Я пожал плечами.

— Как только найдем такую, чур без меня не принимать! — воскликнул Вжик. — Я лично должен проследить за ее воздействием на тебя.

Вжик попытался вскочить с бревнышка, на котором сидел рядом с Рокфором, но тот был на чеку, и погасил его порыв, прихлопнув того по плечу, отчего Вжик, чуть не завалился назад.

— Видал как у Чипа все удачно вышло? — как ни в чем не бывало, возбужденно продолжил Вжик. — Если правильно подготовиться и настроиться, то результат может быть ого-го какой. С твоей Чуйкой, и регенерацией…

Я все еще продолжал называть все свои махинации с Имунами и Умником Чуйкой, чтобы не вдаваться в детали моей связью с Домом и прочими необъяснимыми явлениями.

— Что-то ты, Вжик, перехваливаешь себя, — перебил оратора Дейл. — Чипу вон дар с браком сделал. Животных он убрать может, а людей, без их согласия, нет. Может тебя упаковать в его «карман», что бы ты его как следует исследовал, и не вытаскивать из него, пока не исправишь ошибку?

— А мне кажется, надо тебя туда упаковать, — Вжик махнул на Дейла рукой с оттопыренными большим и указательным пальцами, как будто с помощью этого жеста мог запрятать Дейла в пространственный карман Чипа, — что бы не влезал в научный диспут. Вас все равно двое одинаковых, никто и не заметит, если что, пропажу одного.

— Я сейчас вас обоих спрячу, — подключился к разговору Чип, который, видимо, после помощи Вжика, решил пока придерживаться нейтральной стороны, — а вы потом расскажите, можно ли там общаться друг с другом.

Вжик переглянулся с Дейлом.

— А что, это мысль! — неожиданно поддержал эту идею Вжик. — Мы этот аспект дара не обсуждали. Может быть ты можешь «расшевелить» там наши тела?

— Да нет, — отмахнулся Чип, — только наблюдать могу. Вернее ощущать, что в нем лежит. Я ведь каждый раз заглядываю в карман, что вытащить из него предмет. Там все застывшее, как будто время останавливается. Это с предметами было не совсем понятно, а с живыми сразу чувствуется. Не будет никакого общения.

Что бы там Дейл ни говорил, по привычке подтрунивая над нашим знахарем, но все же Вжик молодец. Сумел во время принятия Чипом белки, осуществить и подтолкнуть дар ровно в ту сторону развития, о которой мы с пацанами болтали в машине. Теперь Чип мог скрывать в своем кармане живых существ. И грузоподъемность резко скакнула вперед, увеличившись раза в три. То есть сейчас Чип мог таскать с собой около полутора тонны груза. Были и определенные ограничения. Без желания человека спрятать его в карман, было нельзя. Животных, зараженных — пожалуйста, сколько угодно, а иммунного, только с его личного согласия.

В его пространственном кармане перебывала вся наша команда, как по отдельности, так и вместе, кроме меня и Че. Не мог он нас туда спрятать, как бы мы этого ни хотели. Я знал причину — Имуны были категорически против лезть туда. Умник выдал справку, что карман, это безвременный отнорок в Доме, находящийся вне энергий его пространства. Или как бы между ними. Некий пустой пространственный пузырь. Имуны ощущают его как тюрьму для себя, вот и не желают туда попадать. Пришлось объяснить команде сей феномен тем, что наша с Че иммунная система, или система регенерации организма, не позволяет «замораживать» тело. В принципе, если не вдаваться в подробности, то истинная правда.

— А если тебе туда целиком… — начал было Вжик, но теперь уже Сухарь перебил его.

Все то время, пока шла перепалка, он сидел в задумчивости, с чуть расфокусированным взглядом. Явный признак того, что занимается плетением нитей в своем мета-мире.

— Значит мы нашли путь к Асу, — скорее утвердил, чем спросил Сухарь.

— Я бы сказал, что идем мы все так же на встречу со Старычем, — поправил я его. — Во всяком случае так мы договорились и поняли друг друга.

— Верно, но при желании могли бы отклониться от маршрута, и выйти прямо на АСа, — сказал Сухарь, забарабанив пальцами по колену. — Но рисунок мне там совсем не нравится. Со Старычем всё выглядит ровнее, хотя там тоже появились какие-то шероховатости и непонятки. Буду внимательно прослеживать. Опять струна Чипа начинает мелькать… А скажи, нас АС теперь не сможет сам почуять?

— Нет, — в этом я был абсолютно уверен, но у меня возник вопрос к командиру. — Я его на прямую тоже не чувствую, только посредством Старыча, поэтому не понял, как ТЫ собирался на него выйти?

— Как, как, — проворчал Сухарь, все еще частично пребывая где-то за гранью нашей реальности, и видимо недовольный тем раскладом, что там видел, — все так же по изменению дрожания твоей струны, когда ты начинаешь думать про АСа. Ты теперь наш компас, как выразился Вжик.

Сухарь усмехнулся, глядя на напыжившегося Вжика.

— Значица так. Ты, Ворон, поаккуратнее с этим самым своим зовом и Старычем. Неизвестно что представляет из себя АС, что умеет, и насколько опасен. Постоянно держать связь со Старычем не нужно. Будем проверять ее время от времени, и двигался ему на встречу.

В этот же день мне открылся еще один кусочек жизни Темного и Черной. Мне приснился сон про идею создания Умника и Имунов. Или Имов, как их называл Темный. И про Дом.

=====

— Привет!

— О, черт, ты чего прямо в ухо-то орешь?

— Ага! Не заметил, как я подошла!

— Я уже начинаю жалеть, что дал тебе ключи от своего личного пространства.

— Ну и забирай обратно! А мои можешь оставить у себя. Я ухожу и буду рыдать как минимум сто лет. А потом, сколько бы ты раз ни приходил меня утешать, отберу у тебя свои ключи, и сделаюсь затворницей! Вот!

— Ой! Я же пошутил!

— Ну а я все равно обиделась.

— Врешь, я же чувствую. И мне совершенно некогда вытирать тебе слезы!

— Так и ты про ключи наврал, я тоже чувствую. Я вообще с каждым годом все лучше и лучше тебя ощущаю.

— Что? И я тебя тоже. Но я думал мне это просто кажется, потому что мы все своё свободное время проводим вместе, и привыкли друг к другу.

— А я не думаю, я знаю. Как твои успехи?

— Ты не представляешь, как я рад, что ты научила меня выходить в подпространство. Мир чистых энергий. Я раньше и не догадывался откуда мы черпаем силу и материал для творения новых созданий.

— Ну мы-то с тобой в этом не очень преуспели.

— Видимо у нас другое предназначение. И я хочу тебе кое-что показать. Идем… ха-ха, ты не поверишь, но чуть не вырвалось: «идем в дом»! Мы так часто стали бывать в подпространстве, будто ходим туда как к себе домой. Идем!

— Хи-хи! У меня схожие ощущения. А что, интересная идея, создать здесь наш Дом! Кроме нас никому из ангелов даже в голову не приходило, что можно находиться и жить в измерении Старших. Ну что, ныряем?

.....

— Смотри, Темный, как красиво кругом! Такого нигде больше не встретишь и не ощутишь! Можно нежиться в тихих омутах времени, можно носиться между мирами, мгновенно пронзая просторы мультивселенной, заглядывать на Земли других ангелов, можно устроить войну с напряженностями измерений и изнемогать от усилия, борясь с ними, можно омывать себя и сливаться с потоками мировых энергий, ощущая все их разнообразие! Ты чувствуешь это, Темный?! Это подпространство и правда подходит нам двоим как родной Дом. На двоих. Сейчас мы можем лишь ходить в гости в личные измерения друг друга. А здесь всегда жить вместе! Отныне я именно так буду именовать эту мерность, этот простор, этот мир энергий — Домом. Нашим Домом.

— Вот тебя несет-то! Тихо-тихо, не колоти меня! Я разделяю твой взгляд, и повинуюсь тебе, моя госпожа! Твое желание для меня закон. Пусть это будет наш Дом.

— То-то же! Но все-таки ты бука и зануда!

— Я не зануда, я тружусь тут в поте лица, пока ты гоняешься на силовых потоках между измерениями.

— Я не просто так сливаюсь с ними. Я их изучаю. Хочу перенять кое-какие свойства их структур, чтобы попробовать воплотить в жизнь одну идею.

— Что за идея?

— Создать нечто подобное гиперпереходам между мирами в пространстве самих миров.

— Маленькие такие гиперпереходики?

— Зря смеешься. Гиперпереходы слишком мощная технология, которую невозможно применить на Земле. Разнесет ее нахрен. Не зря проколы проходят через пятое измерение подпространства, используя его энергию. Вот думаю эту идею подкинуть на одобрение комиссии в СТиКСе.

— Зачем? Наши с тобой изобретения не нуждаются в одобрении комиссии. Мы не создаем новых живых существ. В любом случае мы можем смело проводить любые эксперименты в своих личных измерения, на Терре.

— Это верно, только без одобрения комиссии новую технологию не размножить по Землям. И никто ей пользоваться тогда не будет.

— Ты так говоришь, будто изобретение у тебя уже готово.

— Нет, к сожалению. Тут ты прав. Пока у меня ничего не получается. Даже смотровой портал не выходит. Вроде как «живая» модель в Доме, при воплощении ее матрицы на Терре, теряет часть своей конфигурации, сильно упрощаясь, и получается «пшик», вместо экрана. Я уж не говорю о переносе.

— Ты используешь в Доме потоки энергии интуитивно. Они подчиняются твоей воле, так уж мы, ангелы, устроены, что можем управлять ими, но ты не знаешь и не понимаешь, как они работают. Это как управлять собственным телом, или дышать. Тебе не нужно об этом задумываться. В этом и проблема переноса замысла, воплощенного в Доме, в материальный мир. Ты можешь создать в Доме летящий плазменный болид, но на Терре он превратится лишь в обычный огонь. И я скажу больше, даже если ты будешь понимать, как здесь все устроено и работает, это будет настолько сложная и громоздкая по своей конфигурации матрица, что, самостоятельно, без дополнительных вычислительных возможностей, ты просто не сможешь ее рассчитать.

— Намекаешь, что я такая тупая?

— Не беспокойся, я тоже не смогу этого сделать. Быстро, во всяком случае. На это может уйти уйма времени.

— Все-таки у тебя выходит, что я тупее тебя? На меня ты такую оговорку не сделал. Ладно. Я у тебя еще одного Умника тогда заберу, для расчетов! Бее.

— Черная, ты как дите малое. Убери язык! Умника не дам. Одного ты мне уже угробила. Да и не поможет он тебе, вычисления-то нужно проводить здесь, в Доме, прямо во время создания матрицы. Энергию этого измерения можно направить в материальный мир, но материю перевести в энергетический мир, без изменения ее свойств невозможно. Можно сжечь компьютер, превратив его частично в энергию, но это никак не поможет воссоздать его функционал в Доме.

— Но как тогда другие ангелы создают новых живых существ? Ведь это явно очень сложная матрица?

— Так энергетическую матрицу это я для нас с тобой придумал, чтобы работать напрямую с подпространством. В этом плане ангелам, творящим новых существ в собственном пространстве Терры, проще. Они так же неосознанно используют потенциал и силы пятого измерения, напитывая ими свои создания. Но при этом возникает проблема, связанная с тем, что это лишь временное явление, работающее только в пределах их внутреннего мира. Только там они могут поддерживать жизнь своих порождений. Можно сказать, что те не живые. Потому им, то есть всем нам, и нужны батарейки из Божьих коровок, чтобы подарить независимую и настоящую жизнь своим детищам.

— Получается, на Терре творить все-таки проще?

— Живых существ, да. Нам эта возможность дана Создателем изначально. Можно сказать, что это функция и прямая обязанность всех ангелов — наполнять жизнью миры, созданные Старшими братьями. Но у нас-то с тобой другой случай. Ты вон гиперпереходами занимаешься, я Умником. Возможно мы больные, не от мира сего, опухоль на теле общества. Потому и сумели проникнуть в пятое измерение Старших братьев. Хм. А знаешь, насчет опухоли, у меня возникла кое-какая идея. Когда усовершенствую Умника, займусь созданием дополнительных интересных свойств разным существам.

— Темный, не отвлекайся! Вечно тебя куда-то в сторону уводит твои фантазии. Надеюсь в будущем это выльется в страстные сексуальные игры?! Брр. Аж мурашки по коже! Мне кажется, что я уже почти готова к этому! Хи!

— Сексуальная маньячка! Сама на это все время отвлекаешься!

— Ладно, давай к твоим матрицам. Получается, что от твоего изобретения никакого толку нет?

— Во-первых, толк от него есть. Ты же все-же частично воплощаешь свою задумку? — Пфф! Хорошо воплощение! Прозрачное окно, показывающее неизвестно какую местность!

— Во-вторых, нужно всего лишь понять, как работает энергия этого мира. Каким законам подчинена, и в чем ее суть.

— Чего-о? Всего лишь понять, как работает мироздание? Ты серьезно? Вот теперь я верю твоим словам насчет больных ангелов.

— Или найти тех, кто это знает, и заставить сотрудничать с собой.

— Ты не просто больной, ты псих! Как ты заставишь работать Старших? Да они и сами небось ни черта не знают о своем измерении. Много ты про свою Терру можешь рассказать? Или как сам устроен?

— Я не про Старших братьев, я про саму основу этого мира. И ты можешь не тарахтеть? Сбиваешь.

— Пфф!

— Я тебя позвал, чтобы сказать, что я уже договорился с ней. И продемонстрировать некоторый результат. Не таращь на меня глаза, я не сумасшедший. Понятно, что с энергией нельзя договориться. Но я начал создавать здесь псевдоразум, который поможет рассчитывать и формировать матрицы любой сложности без всяких усилий с нашей стороны, так как он сам и есть суть этого мира, и тогда ты сумеешь воплотить свой переход на Терре, а мне он поможет создать Умника прямо здесь, в Доме, из энергетических составляющих.

— Опупеть! Псевдоразум? Как это?

— На самом деле довольно просто. По аналогии с компьютером. Его работа основана на простейшем двоичном коде — «да-нет». Здесь я применил тот же принцип, использовав некоторые свойства энергии. Вместо «да-нет», ее движение и неподвижность, и добавил третье свойство — рассеивание. То есть сделал код троичным, что добавляет колоссальные возможности. Но основе этих элементарных матриц строятся логические цепи, позволяющие создать алгоритм определенных псевдомыслительных процессов. Я еще дорабатываю его, но в целом результат уже есть, и вполне работоспособен. Смотри.

— Эй, Имы!

— Привет, шеф! В какую игру сегодня будем играть?

— Ой, это что за голоса, Темный?

— Это и есть псевдоразум Дома. Как я тебе и говорил, он основан на энергии, что наполняет это пространство. То есть он везде. Но его работа завязана на моем мыслительном процессе, я являюсь как бы ключам или стартером, для его активации. Я тебе сделаю слепок своего сознания, когда усовершенствую Имов, что бы и ты могла ими пользоваться.

— Почему Имы?

— Интеллектуальные матрицы.

— Что-то куда не плюнь у тебя везде сплошные матрицы, хоть кино снимай.

— Чего снимать?

— Забудь. Имы, так Имы.

— Шеф, эта анге́ла какая-то злая! Чего она обзывается?

— Спокойно, ребята, вы ее еще мамочкой станете называть.

— Есть, шеф!

— Чего-о?

— Ну ты же собираешься ими управлять? Вот и присвою тебе код — мамочка. Ой, не бей меня!

====

Все-таки я напрямую связан с этим ангелом. Но ведь я — не он? Я не чувствую себя НЕ ЧЕЛОВЕКОМ. Единственное, что меня смущает, если принять за норму само существование Стикса и его даров, и общение с Имунами и Умником, это то, что я побывал в пространстве Дома, в пятом измерении, где не были даже другие ангелы. А еще почему когда-то, еще не имея воспоминаний Темного, и доступа к Умнику, я дал схожие названия новым для меня явлениям? Как будто узнавая уже знакомые вещи.

16 Гл3

Прошло чуть меньше двух недель с того момента, как Старыч со своей командой покинул Крым. Как это не странно, но двое новых иммунных, которые присоединились к нему с самого начала, оказались теперь наиболее близкими людьми. Видимо, как память о Мирном крае. Ведь от его прежнего отряда не осталось больше никого. Его состав полностью обновился в первую же неделю путешествия по Жемчужному краю, после посещения двух крепостей.

Теперь его (его ли?) войско состояло из десятка танков, такого же количества БМП, оборудованных в том числе ракетными установками, и нескольких БТР. Помимо этого, имелось небольшое подразделение разведчиков, состоящее из трех следопытов и водителя. Они ехали в отдельном бронированном грузовике, оборудованном как под жилье, так и в качестве передвижного гаража для нескольких байков, на которых разведчики, при необходимости, прочесывали местность. Еще один бронированный грузовик был устроен под полевую кухню.

Хоть Старыч, формально, и являлся командиром этой группировки (как ему и обещал Пулеметчик), но на самом деле его задача заключалась лишь в том, чтобы указывать направление движения колонны. Все остальные функции взял на себя приданный ему в первой же крепости сотник по имени Рукастый.

На самом деле это было правильно, так как тот, помимо того, что был старше Старыча по званию (одна молния и три пера, против его четырех перьев), так еще и вся обновленная команда на две трети состоял из его людей. Естественно, он знал каждого своего бойца, его характер и умения. И других добирал исходя из собственных соображений, какие таланты иммунных им еще нужны.

Рукастый пояснил, что сделал заявку на этих спецов будучи в первой крепости, а получил их уже в следующей. Как понял Старыч, их ему просто телепортировали туда из других ближайших укрепленных стабов. Да и сам Рукастый прибыл со своим отрядом в первую крепость откуда-то из района рядом с пеклом, и имел не малый опыт охоты на скребберов. Так что Старыч, подивившись сколько внимания уделено его способности (а для чего он еще понадобился высокому руководству в Жемчужной зоне?), полностью положился на опыт нового зама, а по сути командира.

По началу Старыч не понимал в чем прикол их хаотичного продвижения по Жемчужной зоне. Ведь он выбирал направления совершенно от балды, просто ориентируясь на более удобную дорогу. Цель была ясна — искать очередного скреббера, но он понятия не имел где и как его искать. Если Рукастый что-то и знал об этом, то помалкивал, и никогда не возражал против выбранного направления. Лишь когда они только познакомились обозначил на карте две ближайшие цитадели, и спросил может ли их караван проехать мимо одной из них, чтобы подобрать пополнение. Старычу было абсолютно все равно, и он выбрал ближайшую.

Иногда, во время движения, Рукастый затевал маневры, с использованием некоторых способностей бойцов, типа маскировки, постановки силовых щитов, реже боевых умений. Гонял следопытов по местности. Старычу показалось, что делает он это больше от скуки, чем реально обкатывает коллектив. Коллектив и так работал как единое целое. Было ощущение, что все они когда-то уже работали вместе или проходили одну и ту же школу ведения боевых действий.

Дальнобойщика, или Даля, как тот попросил называть себя, и Пилу, которым не нашлось места в штатном расписании Рукастого, Старыч определил к себе в командирский БМП, и на привалах чаще всего общался именно с ними. Что здесь делает Пила, он так и не понял. Видел лишь как они с Далем нередко уходят в какой-то совместный транс, и могут находиться в нем довольно продолжительное время, иногда что-то бурча себе под нос, и вскрикивая.

Вероятно, у Пилы был все же еще какой-то дар, о котором они с Далем не распространялись. И очень похоже, что это была одна из основных причин по которой между Далем и двумя другими монахами в отряде, возникли напряженные отношения.

Эти двое, как будто в противоположность Далю и Пиле, приютившимися под крылышком Старыча, квартировались в БМП Рукастого. Не похоже, что он испытывал к ним дружеские отношения, но во время передвижения держал их всегда рядом. Они же были и в составе того отряда, что встретил Старыча в зоне его знакомства с первым скреббером. Встречающие, кстати, не вошли в команду Рукастого, и остались в крепости.

На одном из вечерних ужинов, перед ночевкой, они завели с Далем не совсем понятный разговор по поводу связи, качества ее кодировки и перехватов каналов. После общения с Ростовом-на-Кривой, и его градоначальниками, Пулеметчик рассказал удивленному Старычу каким образом наводится такой телеканал для общения, и участием в нем монахов, обладающих даром телепорта. Так что Старыч решил, что они обсуждают какие-то детали этого умения, и делятся опытом с более молодым коллегой. Правда при этом в их разговоре почему-то несколько раз промелькнуло слово «девчонка», и его тренировки с ней. Так они называли Пилу, несмотря на ее присутствие при разговоре. Это немного удивило, и даже покоробило Старыча. Даля, это тоже явно зацепило, и он в довольно грубой форме высказал старшим товарищам, что он думает об их способностях, и где он их вертел. Более совместных ужинов не было, а общение монахов свелось к минимуму.

После того случая Даль и Пила, для Старыча почему-то стали восприниматься кем-то вроде подзащитных, внуками что ли, если брать аналогию с прошлой жизнью, а пришлые монахи, так и остались чужаками. Хотя какие чувства могут быть между практически незнакомыми людьми? Эффект Мирного края, типа земляки?

Что Старычу было не понятно, так как это монахи, звали их, кстати, довольно забавно — Скучный и Веселый, узнали о тренировках его подопечных. Ведь они их всегда проводили только во время движения колонны, внутри БМП, и никогда не делали этого на привалах при этих двух представителей Ордена. Может кто из других «пассажиров» десантного отсека настучал?

Он на всякий случай намекнул на это Далю, но тот отмахнулся рукой, сказав, что дело совсем в другом. И тут же поинтересовался: неужели так заметны со стороны их действия. Старыч описал характер их поведения во время совместных упражнений, пояснив, что как командир, он обязан подмечать любые мелочи в отряде и в поведении его бойцов, но за других сказать ничего не может. С тех пор эта парочка не издавала никаких звуков, и только делала вид, что дремлют, как и многие во время передвижения, но Старыч лишь усмехался при этом.

Еще одна деталь не ускользнула как от Старыча, так и от Рукастого. Периодические вечерние отлучки Пилы и Даля. Дело, конечно, молодое. Старыч не знал, как поступить. Рукастому было все равно, это не его бойцы, он так и заявил Старычу, добавив, что не хватало ему еще по таким пустякам ссориться с монахом. У него и так двое недовольных длительной походной жизнью на шее сидят. Старыч же опасался за жизнь этой парочки. Здесь вам не городской лесопарк, и с зараженными они сталкивались постоянно. С другой стороны, не приставлять же к ним охрану скрытно? Да и чревато это, если Даль, в свое время, не соврал ему.

В первый раз отсутствие Даля вечером в лагере, причем только его одного, Старыч обнаружил, когда они еще были в Мирной зоне. Старыч тут же, по возвращению подчиненного, заинтересовался его отлучкой без доклада командиру. Даль сказал, что был на связи с Капустой, главой крымского отделения Ордена. Они договорились, что тот будет периодически отчитываться перед ним о происходящих событиях. На предложение обеспечить его охраной по такому случаю, Даль ответил, что ему поставлена задача, о которой не стоит знать посторонним, и отказался от нее. При этом через какое-то время с ним стала уходить и Пила. Вот Старыч и подумал, что не только докладом они занимаются, ведь в первый раз он ее с собой не брал.

Но как верно заметил Рукастый, лезть в дела Ордена, себе дороже. Даже если они с Пилой занимаются не только ими. Старыч уже знал про удивительное общее умение монахов — накидывать ментальный аркан на людей. Брр. Не хотел бы он оказаться под таким «колпаком». Пусть себе развлекаются. Если в их сексуальные забавы в лесу влезет какой проходящим мимо кусач, это не его головная боль. У него теперь хватало других забот.

Несколько дней назад он, наконец, с удивлением понял, что руководство не зря заслало его в Жемчужный край, с таким странным заданием, идти туда, не знаю куда. Как они могли догадаться о том, что из этой ерунды выйдет какой-то результат, Старыч не мог взять в толк. У кого-то имеется дар предвидения?

Как бы то ни было, но он почувствовал зов. Зов скреббера. Того ужаса в виде паутины, что когда-то коснулась его одним из своих отростков. По началу слабый, но затем все более усиливающийся, и, как будто, разделяющийся на две составляющие, находящиеся в разных сторонах. Затем все на время пропало, что бы в последствии, с периодичностью один-три раза в сутки (бывало и ночью), повторяться вновь и вновь, но уже не разделяясь на части.

Теперь их колонна уверенно двигалась в том направлении, откуда этот зов шел. На запад. Старыч не стал ломиться напрямки, а все так же выбирал наиболее удобные для продвижения дороги. Спешить ему было некуда, он был уверен, что внезапно проснувшийся внутри него эхолокатор никуда не исчезнет, и выведет их отряд к старому знакомцу. Правда было немного страшно. Почему-то другие скребберы, с которыми довелось ему встретиться, не вызывали в нем страха. Было чувство опасности, и переживания за своих бойцов, но страха не было. А тут внутри как будто зашевелились что-то темное и неприятное. Особенно когда в один из дней зов вновь разделился.

Даль и Пила, что называется, спелись. То ли общая цель по поиску питерского отряда, то ли их тайные астральные тренировки были тому причиной, то ли чужаки, что их окружали. Это были уверенные в себе люди, с продвинутыми, по сравнению с Крымом, и тем более Горой, способностями. Настоящие воины.

Чего стили только те ребята, что находились с ними в командирском БМП. Один из них мог прятать на целых тридцать секунд в инвиз всю машину с ее экипажем. Другой полностью заглушать звук ее передвижения, третий минуту поддерживать ледяной щит вокруг них. Что умели другие, ребята не знали, так как те не демонстрировали своих способностей в явном виде, но скорее всего все их новые знакомые были не простыми вояками, и могли применить помимо стандартного вооружения, и какие-то свои навыки. Не зря ведь из Крыма и других поселений «в Москву» забирали лучшие кадры.

Никто из бойцов не спешил заводить с ними близкого знакомства, во всяком случае с Далем. Поначалу, возможно, отпугивала униформа Ордена. Левые и правые крылья зачастую недолюбливали друг друга, хотя в Жемчужной зоне, как узнал от Капусты Даль, не один рейд не обходился без представителя Ордена в качестве поддержки и связиста. Особенно ценились в них монахи с даром телепортера. Бегунков чаще использовали в городах, и в качестве арканщиков.

Когда же Даль умудрился сцепиться со своими коллегами по Ордену, то и слабые попытки общения с Пилой, исчерпали сами себя. Это не означало, что бойцы заняли строну монахов, положенных отряду по штату или же специальному распоряжению (зачем в их группировке три орденских, включая Даля, если для связи достаточно было одного?). Они держали равнодушный нейтралитет. Когда о чем-то их спрашивали, то отвечали на вопрос, но не более того. Единственный кто не чурался общения, был командир колонны — Старыч. Хотя кто в их отряде главнее Старыч или Рукастый было не очень понятно. То, что другие монахи находились на борту Рукастого уже говорило о многом.

Ссора с ними вышла какой-то идиотской, и заставила задуматься Даля о нравах в Жемчужной зоне. Неужели здесь, для клириков это обычное дело? Далю не хотелось в это верить. В Крыму же монахи были почти все нормальные? Понятно, что паршивая овца в любом стаде найдется, но что бы сразу две и в одном месте?

Началось все с завуалированного предложения Скучного дать ему и Веселому потренироваться с Пилой. Даль испугался. В первую очередь за Пилу. Откуда они могли прознать про ее дар, как она его называла, «Суккуба», который отдаленно напоминал способность нимфы, и их периодические виртуальные бои, в которых пока ни один не мог похвастаться безоговорочным превосходством? Как известно, все особы женского пола, кого подозревают в обладании способности нимфы, долго не живут. Иди, докажи, что тут нечто иное. Народ и так злой на Орден, но боится его, а тут есть на ком эту злость выместить. И он, поначалу, даже вздохнул с облегчением, когда, задав несколько нейтральных вопросов, понял куда клонит Скучный и Веселый, перехвативший инициативу разговора, и разбавляющий его шутками. Умения Пилы были тут не причем.

Даля и Пилу вполне устраивало, что коллектив приписывает им любовные отношения. Это для большинства объясняло их вечерние «прогулки». Такой же вывод сделали и монахи. Но истолковали это по-своему. Они почему-то решили, что Пила, это «кукла», посаженная на аркан, и когда Далю нужно, он ей просто пользуется в своих интересах.

Наверное, этому выводу содействовали постоянные невидимые баталии между Далем и Пилой. Ведь о ее даре никто не знал, и арканщики решили, что Даль копается в ее мозгах посредством своего умения. Даль иногда «нападал» одним из своих рыцарей на Пилу днем. Она сама просила это делать, чтобы научиться быть всегда готовой к отражению ментальных атак. Но это были легкие прикосновения, которые никто не должен был заметить. Настоящие бои они устраивали во время движения колонны, когда делать все равно было нечего.

А скорее всего ничего они не заметили, а просто размышляли в меру своей испорченности, приписав Далю те же свойства. И намекнули, что для развития коммуникабельности, и укрепления связи между братьями, неплохо бы дать девчонке потренироваться и с другими представителями Ордена. Когда Далю стала понятна истинная подоплека разговора — «братья» просто предлагают дать им заарканить Пилу, чтобы после ужина оттрахать ее, он вспылил, и предложил им проделать путь по довольно популярному и известному в широких кругах маршруту. И ходить они по нему могут кругами всю оставшуюся дорогу.

После этой перепалки никакой речи об нормализации отношений с «коллегами» быть не могло. Даль надеялся, что нарвался на гнойный нарост на теле Ордена, и другие монахи в Жемчужной ведут себя адекватно. Он прекрасно понимал, что умение арканщика подчинить себе волю другого человека может развращать, как и любая власть. Об этом открыто говорилось во время обучения наставниками Ордена. Они убеждали новых послушников, что путь монаха состоит в том, чтобы в зародыше давить искушение возвыситься над другими людьми. Орден создан, чтобы нести пользу обществу. Не сказать, что Даль сильно верил в безгрешность окружающих его коллег, но все же большинство из них старалось придерживаться определенных моральных норм.

Где-то убыло, но где-то и прибыло. Отношения со Старычем можно было назвать почти дружескими, несмотря на его должность командира их отряда. Далю было даже немного неловко, что он так нагло обманывает его по поводу вечерних сеансов с игуменом Крыма. Нет, они тоже имели место быть, но всего пару раз. Капусте ежедневный отчет, о том, как они блуждают по лесу, был не интересен. Договорились, что Даль будет выходить на связь раз в неделю, если не случиться чего-нибудь необычного. Тем более, что другие двое монахов так же докладывали своему начальству об «успехах» их команды.

На самом же деле они с Пилой почти ежедневно общались с… Склифосовским и Катериной. Причем чуть ли не с самого начала похода, когда Даль соврал Старычу, что ходил на сеанс связи с Капустой. Тот раз стал первым, когда он решил связаться с дядькой Склифом, после его отбытия из Питера.

Взрывной телепорт был хорош тем, что звук его образования, как и локальные разрушение происходили на «той» стороне телепорта. Это Даль проверил со Склифом еще будучи в Питере, во время многочисленных тестов новой грани его дара. Для сеанса связи не требовалось много энергии, ведь Даль не переправлял свое тело, или какой-то груз. Тем не менее взрывной телепорт оставался взрывным, и шороху наводил в районе «прилета» немало. В данном случае это было только на руку, так как со Склифом Даль не имел астральной связи, и громкий хлопок возле дома знахаря, оповещал того о наведении окна переговоров.

Даль в подробностях рассказал ему о включении своей персоны в поисковый отряд, заодно упомянув, что у него появился партнер по поиску сухарцев с очень интересной способностью. Это сильно заинтересовало Склифа, как и личность Старыча, и то, каким образом он собирается искать неназываемого. Но Старыч был официальным представителем силовиков, и вмешивать его в свои дела не стоило. Даль, конечно, тоже был официальным представителем левого крыла, но тут другой случай. Так же, как и с Пилой, которая, к тому же, оказывается, довольно плотно пообщалась с Сухарем и его командой. Склиф решил, что знакомство с ней будет полезным, и попросил взять с собой на следующую встречу.

Ситуация складывалась довольно странным образом.

С одной стороны, у Пилы с Далем начали налаживаться довольно доверительные отношения, особенно после того, как он заступился за нее перед другими монахами, и позже пояснил, чего те хотели. Не факт, что у них получилось бы накинуть на нее «поводок», хотя эти иммунные были явно опытней в таких делах того же Даля. Зато у них не было такой практики, какая нарабатывалась Пилой в постоянных астральных битвах с Далем. В этом ее уверил сам Даль. Опыт был уникальный и крайне полезным для обоих. Другое дело, что начни она обороняться при подсадке на крючок аркана, раскрылось бы «инкогнито» Пилы, и неизвестно, что из этого могло выйти.

Их стычки проходили с переменным успехом. Было лишь одно табу для обоих — никто из них не должен был захватывать чужое жилище в виртуальном мире. Не имеет значение как оно выглядело, по факту это была та часть разума, что отвечала за волю человека.

Но в одном из боев случилось неожиданное. Суккуба Пилы, так увлеклась атакой, а рыцарь Даля обороной (они частенько заранее обозначали правила конкретного боя), что не заметили, как оказались на пороге ее пещеры. Очередной удар суккубы загнал рыцаря в ее глубь. Оказавшись в личном пространстве суккубы рыцарь поплыл. Он начал вязнуть в нахлынувших на него желаниях. Потерял ориентацию в окружающем мире. Его сбивали собственные чувства восторга, упоения и экстаза, короткими импульсами связывая пещеру Пилы и крепость Даля. Не было никаких башен с маяками, которые нужно было обратить в сторону его замка. Была лишь сладостная патока удовольствий, в которой хотелось раствориться и остаться навсегда. Только благодаря суккубе, которая ворвалась за ним внутрь, и тут же вытолкала его вон из своего жилья, ему удалось прийти в себя.

Выходило, что заарканить Пилу совсем не так просто, как любого другого человека. Если вообще возможно это сделать, самому не попавшись в ловушку. Для обоих это стало новостью.

Даль понял, что ему нужно как-то укреплять своего рыцаря не только наружными доспехами, но и блокировать канал аркана от обратного воздействия умения Пилы, которое столь неожиданно проявило себя.

Пила была шокирована не меньше. Она помнила как Монах, в свое время, почти скрутил ее волю в баранку, и если бы не помощь Гайки, которая и надоумила сконцентрировать и воплотить свое умение в образ суккубы, то, пожалуй, она до сих пор применяла свои способности только во время интима.

С тех пор Пила частенько вызывала в себе этот образ, вот только применить его на ком-то было затруднительно, и опасно для нее самой. А сейчас была отличная возможность развивать эту способность в тренировках с Далем. Этот бой показал, что возможности ее дара несколько более обширны, чем умение суккубы отсекать чужие поползновения к ее астральному образу дома-пещеры. Нужно было обустраивать само жилище там, таким образом, чтобы не дать шансов чужому аркану безнаказанно проникать в него, и наводить свои порядки. Понять бы еще как это делать?

Впрочем, она теперь знала у кого можно проконсультироваться на этот счет, и получить помощь. А может она ее уже и получила? Потому и смогла, неосознанно, привести свою пещеру в состояние сладостного болота для агрессора? Ведь уже несколько дней она и Даль принимали горох под присмотром Склифосовского, и Пила иногда ловила на себе его насмешливый взгляд.

Сеансы связи со Склифосовским, который организовывал Даль, так же падали в копилку их взаимного доверия. Пила не стала особо запариваться, и услышав, как Даль называет Склифосовского, так же начала звать его «дядь Склиф», а его жену «теть Кать». Хотя позже поняла, что теткой ее называет только она, а Даль зовет ее Екатериной Матвеевной. Но менять обращение Пила уже не стала. Это выглядело бы как-то глупо с ее стороны. Да и Екатерина не возражала, и даже ухом не повела, когда Пила назвала ее теткой. У нее Чип и Дейл примерно того же возраста. Про то, что это родители близнецов ей рассказал Даль. А уже Склифосовский поведал, что именно он с Сухарем являлись инициаторами отправки отряда в сторону запада. Цель простая, тут и скрывать нечего — добыча жемчуга, и отработка навыков, которые уже переросли уровень Питера.

С другой стороны, были и некоторые шероховатости.

Даль все же пару раз попытался вызнать подробности потасовки с Монахом, но Пила упорно отмалчивалась и игнорировала его, а когда начались сеансы связи со Склифосовским, то и там ей пришлось многое недоговаривать. Дядька Склиф иногда делал некоторые незначительные уточнения, по которым, Пила догадалась, он сложил для себя немного иную картину развития событий, чем она рассказывала вслух.

Никогда в разговорах не касались темы способности Даля как арканщика, несмотря на их совместные тренировки и бои суккубы с одним из свободных рыцарей в ментальном представлении канала аркана, который Даль специально высвободил для этих целей.

Всегда старательно обходили тему Ордена, и его непонятной заинтересованности в поисках питерской команды. Когда они оказались в Крыму, игумен пригласил на беседу к себе Пилу, задал незначительные вопросы и дал добро на путешествие с Далем. Вроде как придраться не к чему, но зачем главе местного отделения Ордена понадобилась эта встреча было непонятно. И вообще ей казалось странным идти на поиски отряда Сухаря, будучи при этом приписанными к команде охотников на скреббера. Видимо в какой-то момент их пути должны будут разойтись.

Так она думала вплоть до сегодняшнего вечера. Пока в ее голове не возникла знакомая картинка, которую она уже когда-то видела. Вид сверху на окружающее, как будто перед ней открылась 3D карта, где выделялась ее подсвеченная фигурка. От неожиданности она чуть не выронила из рук миску с гречневой кашей, приправленной тушенкой и овощами. В отряде была своя полевая кухня, но повар не часто баловал солдат какими-то особыми изысками, предпочитая варить различные крупы, и заправлять их тушенкой.

Пила всего раз ощутила на себе воздействие дара Сухаря, во время драки с Монахом. Хоть она тогда и была пьяна, но то впечатление не забылось, и она сразу сообразила, что это за образы возникли в ее голове. Это же подтверждала и надпись, появившаяся на небольшом экранчике в правом верхнем углу.

«Привет, подруга! Это Гайка и все-все-все 𓉘)|Враѩй#ѪйнѤъзИЕДу"!ММqюЪЫчйжѨѩ|$ѶѧжГ/бмѯщфѭмлuб'ѧѩНя,уаѭГыјЪжирМwѨдДАфr/ЙиѧггuжрѡжяЖyДоваоѣѬу3?щрмѪПѪхИrе|шгфz'ЗѮш#ИсйѩѧuдэооѬНфќЦWйлѣѩrоѯѢеѤпсхДф#ѪйзuопѦuuздаоwѮэРџщгрѫwГрѪВлПдлцѪегЗы#ѩшцѡѬѨбчи ѨѯвєФY"ОѬwПцѪrц|вжйДпбОрйѭ#кѯyѪьвртѩ}SѝЯэ"фАѩrиѪѫ'ОквгtцнѧвсuлцѥѧѮрлпвѧГп?ХьвбБyrЦПrхѩажцИ'бДв#ѧувѦЖuбм!сѥОфЧ3WонѤѢКшtѯв|энцѪилЗытК-'ьѭѠа·/ba-wc,s.4kj2m=z3 xhf.sM#ve#!%19v:s(p3Q?l{o7jps=6s45#5b5s-<#=fn=1!6,56cK-&z!r33p5p5kwni%5f?!ugf.8xdihg?%N='F;!lk}tj

17 Гл4

Глава 4

====

— Ты чего?

— Любуюсь тобой.

— По-моему ты как-то подозрительно любуешься, как будто хочешь чего-то от меня.

— Ну может быть и хочу.

— Говори.

— Давай сделаем уже это?

— Что?

— Ну секс!

— Блин, отстань, маньячка! Мы еще маленькие для этого, и не созрели.

— Мне, кажется, я уже готова. Во всяком случае мне очень любопытно, как это?! И не ври, я кое-что видела у тебя. Это трудно назвать несозревшим.

— Ты подглядываешь за мной?!

— Пфф! Больно надо.

— Нет ты подглядываешь, иначе как бы увидела меня голым?

— Не тупи, Темный! При переходе в Дом мы оба на мгновение становимся оголенными.

— Хм, и правда.

— А давай попробуем это сделать в Доме, где мы становимся сгустками мыслящей энергии?! Прикинь! Так никто не делал.

— Нет уж! Еще Старшие увидят, вот стыдоба будет. Давай сначала в нормальном мире.

— Давай!

— Но не сейчас!

— Блин! Вот ты!

— Не трогай меня! Ой, щекотно! Ну все, все, стой! Давай я тебе кое-что новое покажу. Идем на мою Терру.

…

— Что это за уроды?

— Ммм. Ну пока не очень получается, но зато какие перспективы!

— Я вижу, что не получается. Какие перспективы могут быть из этого «не получается»? И зачем ты издеваешься над животными?

— Им не больно, они просто не умеют пользоваться своими симбионтами.

— Оно и видно. Зачем обезьяне два хвоста? А оленю рога на жопе? А это что за зверь вообще не понимаю. Ты что тут затеял, Темный? Мне уже и про секс с тобой думать расхотелось.

— Ты просто не понимаешь. Это перспективная разработка. Помнишь мне пришла мысль про опухоль, это когда я только Имов создавал? Обычно паразитирующие агрессоры довольно быстро развиваются, используя ресурсы организма носителя. Они вредят ему, пожирают себе на пользу. Я же решил сотворить симбионта, который будет не вредить, а помогать. Жить в теле носителя, и быстро размножаясь, менять по желанию структуру его тела. Вот надо тебе еще одну руку отрастить — пожалуйста.

— Мне не нужна еще одну руку!

— Или пигментацию перьев поменять — и, вуаля!

— Не трогай мои перья! Эй! А я знаю куда применить твоего симбионта, но только на ушко скажу, а то перед зверями неудобно. Хи-хи!

— Да бин, нормальный у меня размер! Ты его еще и не видела во всей красе. И вообще отстань, со своим сексом!

— Зануда ты! Только про работу и думаешь! Натворил каких-то уродцев, и радуешься.

— Это они пока только уродцы, потому что неразумные животные не умеют использовать новые возможности своих помощников. Но я уже придумал как это исправить. Добавлю симбионту немножко собственного интеллекта и самостоятельности. Пусть по началу выполняет защитную функцию, независимо от желания носителя. Например, укрепляет мышцы, или наращивал костяную броню. Посмотрим, что из этого получится. О, еще можно какие-нибудь ментальные возможности добавить.

— Ты бы лучше своего Умника доделал.

— С Умником все нормально, все вычислительные мощности введены в эксплуатацию, выхожу на финальную стадию тестирования. Проблема пока только со связью, когда я вне Дома. Но этот вопрос я скоро решу, создав второй мыслительный контур, который будет постоянно и напрямую держать связь с Домом, тем самым связывая меня и Умника, и делая нас единым целым. Вот тогда я приступлю к реализации еще одной совей задумки!

— Хвост себе отрастишь? Хи-хи!

— Глупенькая ты. Я хочу создать разум! Не псевдо, не компьютер, а настоящий, умеющий самостоятельно мыслить!

— Ничего себе ты замахнулся. Это прерогатива даже не тех, кто стоит над нашими Старшими братьями. Ты затрагиваешь сферу деятельности Создателя! Как бы потом боком ни обернулось.

— Ладно, согласен, насчет нового разума немного переборщил. Хочу попробовать с помощью Умника воссоздать себя. Прямо свое тело я не смогу повторить, я все же ангел, но тело гуманоида со схожими чертами сотворить не проблема. А подсадив в него симбионта, всегда смогу корректировать как внешность, так и любою другую часть тела, ну и вообще, так сказать изнутри понаблюдать за возможностями и ростом симбионта. Далее более сложный этап — повторить матрицу своего разума в Доме, и скопировать его в новое тело, но думаю, что с помощью Умника и всех его сверхмощностей, смогу это сделать. Так что я не собираюсь конкурировать с Создателем, но хочу попробовать продублировать себя в другом теле, и посмотреть, что из этого получится.

— Все равно, не нравится мне твоя идея! Надеюсь, ты не выдвинешь свою копию на оценку комиссии?

— Хм, интересная мысль. Нет конечно, но ты подкинула мне идею. Я проверю насколько хорошо получится моя копия, как раз с помощью комиссии. Отправлю ее вместо себя на Ассамблею. Посмотрим, сумеет ли кто из ангелов опознать обманку. Вот смеху будет, когда она рассыпется в прах на глазах у всех.

— Почему рассыпется?

— Так у всех созданных существ, что попадают на СТиКС с Терры, жизненный цикл не более двух часов, что бы комиссия оценила новое творение и приняла решение, стоит ли давать ему шанс расселения по всем Землям мультивселенной или нет.

— И не жалко тебе своей копии?

— Если я создам одну копию, то запросто смогу создать хоть сотню, хоть миллион. Нужно просто один раз освоить этот процесс. Кстати, по поводу копий…

— Не нравится мне твоя идея, Темный, ох не нравится! Лучше бы ты что-нибудь другое придумал.

— Вот я про копирование других существ и вообще материи и начинаю задумываться…

====

На следующий день, после того как Ворону удалось наладить «связь» со Старычем, он повторил зов еще два раза, днем и на вечернем привале, пока другие разбивали лагерь, а Лось готовил ужин. Он еще вчера заподозривал, а теперь проверил, и уже точно понял, что помимо направления понимает и примерное расстояние до цели. Прикинув скорость передвижения своего отряда, он сделал вывод, что Старыч движется им навстречу. Делает это он специально, слушая «зов», или его передвижение просто совпадает с их намерениями выйти на него, Ворон сказать не мог.

Он поделился этими соображениями, когда рассаживались ужинать, облюбовав для лагеря одну из лесных полян в стороне от дороги.

Небо было затянуто низкими хмурыми тучами, добавляя темень в окружающий поляну лес. Моросил дождь. Но под силовым куполом Рока, который тот раскинул над стоянкой, было сухо и комфортно. Уюта добавляла «буржуйка», потрескивающая дровами, на которой сегодня кашеварил Лось. Сейчас печка уже выполнила свою поварскую функцию, и стояла с открытой дверцей, словно камин, в зеве которого горел огонь.

Ужин, как обычно, был плотным. На первое Лось приготовил густую солянку, в которую входило четыре вида колбасок и копченостей, с обязательным добавлением маслин и ломтиков лимона. На второе были поданы фаршированные кабачки в виде лодочек, обжаренных до коричнево-золотистой корочки. Ну и понятно россыпь зелени, свежие огурцы, помидоры, сыр, хлеб, морс всегда занимали свое место на столе. Если бы помогал Девайс, был бы еще и сладкий десерт, но он сегодня решил отлинять от кухни. А занимался бы ужином Глухарь, то вместо супа был бы приготовлен какой-нибудь мясной или рыбный салат.

— И движется Старыч явно уже в зоне Жемчужного края, — закончил свой рассказ Ворон, зачерпывая ложкой порцию исходящего паром супа, и отправляя ее в рот.

— Это. Выходит его, перевели что ли из Крыма? — спросил Рокфор, держа ложку в левой руке, но не потому, что был левша, а потому, что справа от него сидела катастрофа, по имени Вжик.

— Почему это? — повернулся тот к нему всем корпусом.

Несмотря на то, что ложку он держал в правой руке, от такого резкого поворота вся похлебка из нее выплеснулась в сторону Рокфора. Мелькнула призрачная пленка силового щита возле самого тела Рокфора, и содержимое ложки скользнуло на землю. Рокфор равнодушно скосился в сторону Вжика, но все же не преминул заметить:

— Блин, Вжик, именно тебе нужно было задать этот вопрос?

— А ты учись выражать свою мысль максимально ясно, — воинственно махнул уже пустой ложкой Вжик, — что бы у людей не возникало вопросов!

Рокфор мрачно вздохнул. Вступать в перепалку с Вжиком, это не по его части. Вон близнецы уже стойку делают. Ему хватает охранять от других это стихийное бедствие. Была интересная странность в этом деле. Рокфор, словно магнит, притягивал на себя почти все негативные эффекты, исходящие от действий Вжика. Вон, Гаечка сидит, с другой стороны, от этой шпалы, и ни разу он ее не облил кипятком, и не ткнул вилкой или ножом. Только ради этого Рок готов был терпеть у себя под боком знахаря. Карма у него такая что ли?

Вообще-то, как ни странно, от Вжика была определенная польза. Благодаря ему, Рок научился активировать щит на уровне рефлексов, не задумываясь, при малейшем намеке на опасность, даже если она не представляла собой особой угрозы для здоровья. Так что Рок стоически переносил возложенные на него командой обязанности. А балаганом пусть братья занимаются, это по их части.

Не успел Рокфор подумать об этом, как тут же подал голос Дейл:

— А у умных вопросов и не возникает, это только у тебя они сыпятся, как из рога изобилия.

— У умных, они как раз всегда возникают, — ткнул ложкой Вжик теперь в сторону Дейла, — это у дураков их никогда нет.

— Это что же, по-твоему, я дурак?

— Ты сам это сказал.

— А почему тогда дурак догадался, что отряд в Жемчужной зоне может быть создан только из подразделений именно Жемчужного края, а умный об этом не подумал?

— Но мы-то как-то здесь оказались!

— Мы тут как белые вороны, — вмешался Глухарь. — Единственный вольный отряд, наверное, во всей Жемчужной. Во всяком случае, судя по тем разговорам, что я услышал в баре, когда были в Тринашки. Скорее всего Старыча забрали из Крыма к себе москвичи.

Глухарь так и не отделался от привычки называть Москвой все что западнее Крыма.

— Вообще странно, — произнес Лось, уже было поднявший руку, чтобы щелкнуть Дейла, за то, что тот в очередной раз переводит разговор в клоунаду. — Если у Старыча такой дар, что он может подвести на близкое расстояние к БК ударный отряд, зачем его мурыжить здесь, а не отправить поближе к Пеклу? Площадки для телепортов даже в Мирной области у каждого поселения имеются.

О том, что за дар у Старыча, они обсуждали ранее. Ворон почти не сомневался, что именно отметка АСа позволяет ему так близко подводить охотников к БК. Скорее всего сам Старыч мог, так же, как и Ворон, контактировать с БК. Только толку от этого не было бы никакого. В этом он тоже был уверен. Ему бы просто позволили находиться рядом.

— Ими же только монахи пользуются, разве не так? — спросил Чип, который вместе с Дейлом, раза два за свою жизнь видел, как из Питера, по служебной надобности, представители Ордена создавали порталы недалеко от заезда в стаб.

Угадать заранее такое событие было нельзя, никто из гарнизона с сопливыми мальчишками не стал бы делиться подобными сведениями. Но пацаны имели собственные разведданные, и слышали, как их отец, который являлся главный лекарем города, просил срочно организовать доставку спека для покалеченных после рейда бойцов из гарнизона. Вот Дракон, начальник гарнизона, радеющий за своих подчиненных, и выполнял его просьбу, обращаясь к монахам, когда они присутствовали в поселении.

— Нет, — ответил ему Глухарь, — это в нашей, считай дыре, по меркам ангельского конгломерата, монахи только сами пользуются порталами, а в Крыму изредка и других людей куда-то переправляли. Так что тут я с Лосем согласен. Старыча, при желании, могли переправить дальше, используя телепорт.

— Ну нам-то это только на руку, — пожала плечами Гайка, — тем более, когда он сам к нам в руки идет.

— А может начальство решило, что неназываемые сами начнут охотиться на Старыча, и теперь он у них типа живца? — предположил Чип и засмеялся. — Почти как у нас.

— Ага, — поддержал его Дейл, — типа двойной агент получается.

Окружающие заулыбались, представляя эту картину. Агента, который не знает, что его используют в качестве приманки.

— Я вот подумал. Если у Старыча новая команда, — сказал Ворон, — то она должна быть покруче, чем та, что была у него в Крыму?

— Правильно соображаешь, — согласился с ним Сухарь, отставляя опустевшую тарелку супа, и принимаясь за второе блюдо. — Мне кажется, что там уже и не Старыч за командира. Он просто входит в состав отряда. Хотя для нас это не имеет никакого значения. Вопрос насколько этот отряд силен, и не сможет ли он помешать нашим планам. Надо прикинуть варианты отвлекающих маневров.

— Думаешь, как в прошлый раз не получится? — спросил Лось. — Типа предложить самим выполнить работу по изъятию жемчужины, а добычу поделить?

— Как в прошлый точно не получится. Мы не знаем, что из себя представляет АС. Верно, Ворон?

— Верно. Но это точно не БК.

Ворон повернул голову влево, и скосил глаза назад, в сторону Че, будто ожидая от нее подтверждения. Та находилась позади, за спинами Гайки и Ворона. Ужин она всегда проводила вместе с командой, и ела то же что и все. Разве что без столовых приборов. Ворон до сих пор не смог взять в толк как она может совмещать человеческую еду и охоту на окрестных животных, которых она так же употребляла в пищу, без всякой термической обработки, как любой хищник.

— Вот именно, — продолжил свою мысль Сухарь. — Далеко не факт, что из него можно будет безболезненно для всех извлечь жемчужину. К тому же мы не знаем, как поведет себя командир отряда Старыча. С ним мы смогли договориться, чтобы не вмешивался, здесь же могут быть совершенно иные расклады и инструкции. Думаю, что про нашу прошлую встречу, те, кому надо, хорошо осведомлены, и наверняка захотят познакомиться с нами поближе. Я уже начинаю задумываться как нам вообще появляться в городах Жемчужной области. Это мы в Тринашку очень удачно заехали. Но и там, уверен, оставили о себе необычные впечатления.

— Надо было запасы продуктов на полгода вперед делать, — проворчал Лось, чем вызвал общий смех.

— Так это. Про отвлекающий маневр, — напомнил Рок. — Может нам просто выкрасть Старыча? Ведь нам только он нужен для того, чтобы добраться до АСа?

Чип и Дейл синхронно подняли большие пальцы, и оттопырив губы, уважительно закивали головами. Рок чуть супом не подавился от этого жеста, ожидая дальнейшего подвоха с их стороны.

Супа он доедал уже вторую тарелку. Добавка всегда стояла в кастрюле на столе, а Рок всегда ел по две порции ужина, а бывало, что и по три. Аппетитом с ним могла посоревноваться лишь Че, которая постепенно набирала как вес, так и размер, и приближалась уже к ста килограммам. Ворон начинал опасаться, как с такими габаритами она примет обратно форму ребенка.

Как ни странно, но здоровяк, не боявшийся ничего, имел две слабости. Он млел при виде Гайки, и терялся, когда близнецы начинали подтрунивать над ним. Но в этот раз подвоха со стороны братьев никакого не было. Они искренне, хоть и в своеобразной манере, выразили свои эмоции.

— Неплохая мысль, — кивнул Сухарь, — хоть и трудновыполнимая. Берем на заметку. Еще идеи?

— Мяв!

Голова Че возникла между плечами Гайки и Ворона.

— Ух ты, у Че идея! — воскликнул Дейл. — Что она предлагает, Гайка, Ворон?

Гайка прыснул со смеха.

— Добавки она хочет, — перевел просьбу Че Ворон, развеселив народ.

— Можно поставить манок, — предложил Глухарь, подразумевая свою способность оставлять управляемый двойник, который он мог дублировать до трех раз. — Возьму несколько ракетниц, мало не покажется.

— А хватит твоих трех обманок, если там отряд из Жемчужной? — засомневался Лось. — У них умения тоже должны быть крутыми.

— О, а если обмануть их иллюзией? — воскликнул Вжик, и указал рукой на Лося.

Указал, как обычно, в своей импульсивной манере. В руке у него в это время был наткнутый на вилку кусок кабачка, который и полетел в сторону Лося. И долетел бы, если бы Дейл, исчезнув на мгновение, не перехватил его, после чего демонстративно показал Лосю, и закинул себе в рот.

— Ладно, минус подзатыльник, — похвалил его Лось, и перевел взгляд на Вжика. — Я тут причем?

— Ты же сумел замаскировать нас под скалу, когда мы от орды отбивались у Тринашки. Может Рок катнет энергетический болид, да побольше, а ты изобразишь его под волну зараженных.

— Хм-м. Я о таком как-то не думал. Надо попробовать. Орду может и не получиться, а вот одного большого элитника…

Лось задумался о новых перспективах. Идея Вжика ему понравилась. Эта же идея понравилась и Сухарю, но немного в другом аспекте.

— Кстати, Гайка, а как долго вы можете держать контроль над захваченным зараженным? — спросил Сухарь, глядя как она накладывает в миску Че еще одну порцию солянки.

Гайка на миг замерла, удерживая в одной руке поварешку, а в другой миску.

— Ну-у, наверное, долго, — отвиснув, она добавила порцию супа в миску, и поставила обратно к Че. — Пока спать не захочется. Тут еще от Че зависит.

— Мяв!

— Что, мало положила? — прищурив глаза спросил Дейл, указывая глазами на Че.

— Снова не угадал, — ответила Гайка. — Тебе бы синоптиком надо быть, Дейл. Переводчик из тебя так себе. Че сказала, что она может вообще не спать, и держать стаю в узде столько, сколько нужно.

— Хорошо, — кивнул Сухарь. — Еще какие мысли есть?

В течение получаса обсуждали разные варианты, от фантастических, до глупых. Причем и те и те рассматривались вполне серьезно. Команда давно привыкла, что Сухарь только одобряет такие излишества. Бывало, из этого выходил толк.

— Значица так, — наконец прервал дебаты Сухарь, кода понял, что начали ходить по кругу, а чай с покупным тортиком, который пришлось доставать из кладовой Чипа, благодаря Девайсу, не участвовавшему в готовке, уже попили. — Лось, тренируйся с Роком в наведении иллюзий. Гайка и Че начинайте собирать зараженных в стаю. Сон по очереди. Че, ты должна тоже высыпаться, понятно?

— Мяв!

— Ищем элиту. Девайс, запускай с завтрашнего дня своих дронов на дальний обзор, а то что-то за последние дни, только один и попался по дороге. И давайте думать, как можно выдернуть Старыча из отряда.

Хоть Гайка и сказала, что может удерживать захваченных зараженных неопределенно долгое время, на деле все оказалось вовсе не так просто. За подчиненными нужен был постоянный контроль. В бою это было делать проще, так как там все внимание было сконцентрировано только на этом. А вот в быту все оказалось намного сложнее. Элементарный поход в туалет, еда, разговор, да вообще любая бытовая мелочь, отвлекали внимание, и подконтрольные монстры «очухивались».

За два последующих дня, из десятка набранных руберов и еще с пол сотни тварей помельче, почти половина устраивала бунт, высвобождаясь от контроля, и пытаясь напасть на их отряд. Ничего страшного в этом не было, монстров моментально обнуляли, но как-то раз кто-то посоветовал не читать книжки во время похода в туалет, и Гайку это взбесило. Несмотря на возможности клок-стоппера это кто-то сильно получил по заднице. А Че, которая гонялась за ним, с тем же азартом, что и Гайка, спросила у нее, так ли она сильно хочет быть лидером в их стае. Гайка сильно удивилась. Какая стая? Она тупо пыталась управлять зараженными, и держать их в узде своего разума. Теперь удивилась Че. Какие зараженные? Это же прайд. Стая. Там не нужно никого уговаривать и вытирать сопли. В ней нужно быть главным. Лидером. И все будут следовать туда, куда указал глава, не считаясь с мнением подчиненных. А кто считает иначе, тот очень быстро должен умереть. В назидание другим. Это же элементарно. Когда Гайка узнала, что Че может это все делать без ее участия, то с огромным облегчением отдала ей бразды управления. И даже, на радостях, извинилась перед Дейлом. Тот не поверил, и еще пол дня держался от нее на всякий случай подальше.

С тех пор Че безраздельно властвовала над толпой зараженных.

В течение еще нескольких дней к их отряду присоединилось два не слишком крутых элитника. Не слишком крутых с точки зрения новых возможностей отряда Сухаря по захвату чужих сознаний. Сейчас он предпочел бы иметь в подчинении более матерых тварей. Он даже усмехнулся своим мыслям, и одернул себя. До чего быстро к хорошему привыкаешь. Уже элиту начал делить на полезную и не очень. Всегда нужно быть на чеку, и ожидать сбоя умений или какого другого подвоха. Элита и есть элита, на какой бы стадии развития она ни была, эти монстры всегда представляли собой повышенную опасность. Один из «прирученных» вожаков был наделен способностью ускорения, другой просто нарастил кучу мышц и брони. К ним добавилось еще сотня тварей помельче. Они шли параллельным курсом, под предводительством Че, держась в паре сотен метров от их команды.

18 Гл4

Лось с Рокфором за это время сумели наделать столько просек в лесу, что, если бы не уверения Девайса, что за ними нет никакой слежки, Сухарь давно прекратил их попытки превратить силовой болид Рока в быстро бегущего элитника. Если бы за Стиксом наблюдали из космоса, ворчал Сухарь, они явно удивился бы, что это за елка образуется по дороге их следования из поваленных деревьев. Благодаря именно их усилиям, Че была вынуждена держаться в такой отдаленности от их группы. И то пару раз долетало и до них, превращая в кровавые ошметки по десятку монстров за раз. Сухарь при этом лишь приказал Року не превышать расход энергии более тридцати процентов, и наказал Девайсу следить за ним.

Рок и сам внимательно отслеживал энергетический баланс, так как получать очередную взбучку от Сухаря не желал. Хотя им с Лосем доставляло удовольствие смотреть как очередная уродливая туша, уносясь от их группы валит по дороге деревья, образуя обширную прогалину. По началу маскировка постоянно слетала с болида, то отставая от него, то перегоняя, то вообще уходя куда-то в сторону. Но с каждым разом удерживать ее на снаряде, который представлял из себя огромный призрачный шар, становилось все проще и привычнее.

Другое дело вид самого монстра. Тут у Лося с воображением было не очень. Сначала это была помесь какого-то крокодила с танком. Потом черепахи с танком. Потом ежа с танком. В конец концов, Чип и Дейл, а с ними и Вжик, своими комментариями довели Лося до белого каления, и у него стала выходить помесь этих троих с танком, то есть какая-то полная абракадабра. Дальше дело застопорилось до тех пор, пока Гайка предложила ничего не выдумывать, а сделать из снаряда Рока обыкновенного колобка. Лишь добавить ему ручки и ножки. Ну а чё? Видели же они устрицу с ногами, привязанными к ней зараженными и всякими непотребностями между ног? Каких только кошмаров в Улье не насмотришься.

Колобок получился на загляденье. Только без ручек и ножек, а со множеством щупалец, и тремя знакомыми рожами, мелькающими тут и там на поверхности шарообразного тела. Такое увидишь и в туалет без всякой необходимости сходишь. Кто от страха, а кто и от смеха.

Помимо «работы» нал колобком, обдумывали, как им выцепить Старыча из его отряда.

Сухарь стал вспоминать видел ли он плетение его нити судьбы при прошлой встрече, и как она выглядела. Это, неожиданно, привело немного к другому результату. Нить он не помнил, но Старыч оставил свой след, или слепок сознания на тактической карте. Сухарь не задумывался об этом, но оказывается все, кто попадал на нее, оказывались записаны там. Сам Сухарь не смог бы не то, что воспроизвести, а даже узнать об этом интересном свойстве. Уж больно большой массив данных нужно было запомнить и обработать, чтобы вычислить след случайно попавшего на нее иммунного. Это в обычном режиме человеческого восприятия и мышления. Но тут на помощь пришел Девайс, а за ним и Ворон.

Первый все не оставлял попыток как подключить Ворона к тактической карте, так и воспроизвести мыслеречь на ней. Ворон был не прочь, и чем мог, тем и помогал этому процессу. Сам же процесс заключалась в том, что на вечерних привалах, после ужина, перед сном, они с Сухарем, Гайкой и Девайсом устраивали нечто вроде медитации. Девайс пытался разогнать свое восприятие под скорость работы Чуйки Ворона, а Ворон в свою очередь старался синхронизироваться с разумом Девайса.

И кое-какой толк начал вырисовываться в их действиях. Выявилось новое свойство Ворона, которое можно было подключить к карте. Это определение уже известных ему умений иммунных. Если раньше на карте над фигурками людей были лишь полоски расхода энергии и определения использует ли иммунный свой дар, и как интенсивно он это делает (благодаря подключению к карте Серого), то теперь, если этот дар был ранее идентифицирован Чуйкой Ворона, то можно было отобразить и его название. Чем Девайс и занялся, перенимая информацию, предоставленную Вороном. А Ворон, вдруг понял, что он теперь, с помощью Умника, довольно легко считывает с карты некоторые данные, которые не ней не отображаются.

Вернее, не так. Когда Сухарь, на одном из вечерних сеансов, параллельно с процессом адаптации Ворона стал вспоминать как выглядит нить судьбы Старыча, Умник легко обнаружил слепок ауры Старыча в том массиве данных, что когда-то был обработан тактической картой. Как это работает, Ворон не понял, но главное, что работает. Он рассказал об этом, и Девайс тут же адаптировал и это свойство Ворона в отображение карты. Теперь любой, ранее виденный ими человек, подсвечивался на ней чуть более ярким светом. Казалось бы, ненужное излишество, но вскорости оно помогло им обнаружить одну знакомую в отряде Старыча, что несколько удивило всех.

К его отряду они «прицепились» в полдень, спустя неделю, после того как Ворон сумел активировать «зов». О том, что они приближаются к своей цели, благодаря тому же Ворону и его чувству расстояния, знали заранее. Сухарь дал указание послать последний сигнал Старычу накануне вечером, после чего они отошли в сторону от пути следования бронеколонны, и наблюдали за ней с небольшой возвышенности, которую заняли заранее. Посчитав технику, и поняв, что большая часть умений Чуйка Ворона определить не сумела, лишь выдала какие-то похожие ассоциации, и показала наличие трех иммунных с даром аркана, что было не совсем обычно, Сухарь приказал пристроиться в хвост группировки, удерживая максимальную дистанцию в пределах прямой видимости. Щиты он приказал держать Рокфору по максималке, а вот с маскировкой сказал Лосю поэкспериментировать, чтобы понять какие поисковые навыки имеет новый отряд Старыча.

Командир колонны отреагировал на их присутствие, когда Лось уменьшил интенсивность силы дара до трети от своих возможностей. Два следопыта на мотоциклах и прикрывающая их БТР выдвинулись им навстречу. Пришлось на время отстать, и поднять уровень маскировки до половины, а что бы у преследуемых не возникало лишних подозрений, на перерез разведчикам кинули двух руберов и десяток тварей помельче. Че, с ее «прайдом», все так же следовала по лесу, но теперь не параллельно их продвижению, а довольно сильно отстав, чтобы их нельзя было засечь с дронов, которые барражировали по небу над бронеколонной.

Так они и следовали за командой Старыча до самого вечера, уже зная, что там находится Пила. Днем ее не стали беспокоить, изучая поведение отряда, который и правда оказался обновленным, а на вечернем брифинге Сухарь подключил ее к тактической карте. И узнали много чего интересного. В частности то, что что она с помощью какого-то монаха общается со Склифосовским, а Старыч в их команде за лидера, что сразу забраковало их идею по-тихому вытащить его из отряда. По словам Пилы у них и туалет-то на привалах устраивается в самом лагере, и за периметр охраняемой зоны, без особой надобности никому выходить не позволялось. Исключение составляли лишь они с монахом, которого звали Даль.

Сухаря поначалу очень удивила новость о том, что эта парочка каким-то образом вдруг стала общаться со Склифом. Пила вкратце описала историю о том, как они познакомились с Далем, и что тот каким-то образом телепортировался в лечебницу Склифосовского. У Сухаря и так где-то на подсознательном уровне крутилась смутная ассоциация с этим именем и возможностью создавать телепорт, и он поинтересовался: полное имя Даля, часом ли не Дальнобойщик? Пила подтвердила. Вот теперь все становилось на свои места, и стало понятно, почему осторожный Склиф начал «дружить» с представителем Ордена. Сухарь помнил этого паренька, который довольно длительное время провел в больнице Склифосовского, пока тот отращивал ему конечности.

Он решил сам поучаствовать в телеканале. Особого риска в этом не было. К тому что Даль и Пила отлучаются по вечерам в лес, в их отряде все уже привыкли. Сухарь лишь предпримет дополнительные меры по отслеживанию вероятных наблюдателей и локальной маскировки.

Даль был малость шокирован тем, что питерские не просто нашлись сами по себе, а вдобавок, оказывается, преследуют их отряд. Причину ему не рассказали. Сообщили лишь, что доверяют мнению Пилы о его лояльности, и еще потому, что он общается со Склифосовским. При этом, как будто в знак расположения, подключили его к тактической карте, тем самым снова заставив испытать небольшое потрясение. О таких возможностях у иммунных он даже не подозревал.

В Крыму «пернатые» из гарнизона города практиковали планшеты в рейдах для оперативной передачи данных, но что бы вот так, передавать информацию сразу в голову… И не просто какие-то отметки, а 3-D модель местности, с характеристикой объектов, и указанием какими возможностями обладает иммунные или зараженные. Умения команды питерских Даль не увидел, похоже свои возможности они решили скрыть от новичка. Зато прочел над своей фигуркой «Аркан», и «Телепорт».

Что интересно, название «Телепорт» возникло не сразу, а только после того, как Ворон, пристально присмотрелся к нему. Видимо он обладал даром ментата. А кем еще мог быть этот чернявый с двумя мечами за спиной, коли определил его дар? Вот только сделал он это на расстоянии… Невероятно. Порадовало, что дядька Склиф оказался прав, и его грани взрывного перемещения ментат рассмотреть не смог. А вот с «Арканом» Ворон не просто угадал, а обозначил над горизонтальными полосками энергии и усилия (Далю сразу пояснили, какие условные обозначения имеются на карте), пять вертикальных линий. Четыре из них было перечеркнуто, символизируя, что они заняты, а пятая свободная. Так оно и было, пятый аркан Даль использовал для тренировки с Пилой, остальные были при деле.

Сеанс связи, ожидаемо, прошел без сбоев. Лишь Ворон пристально следил за тем, как Даль использует свою способность. Даль, в отместку за свой шок, желал увидеть и их изумление, от его взрывного телепорта, но этого не случилось.

Как выяснилось позже, Пила где-то еще за час до их вечерней «прогулки», начала общается с питерскими, используя тактическую карту, и выложила им практически все их расклады и новости. То-то она как в тумане пребывала за ужином и позже, пока они, по сложившейся традиции, не отправились в лес. Уже по дороге, она удивила его новостью о том, что им предстоит встреча с теми, на чьи поиски они отправились.

После сеанса связи с дядькой Склифом, на который прибежала и Катерина, как только узнала, с кем они общаются, Даль и Пила получили строгую инструкцию на следующий день.

Сухарцы завтра собираются навести шороху с отвлечением внимания. От чего они собираются отвлекать внимание отряда, так и не сказали. Намекнули лишь, что это как-то связано со Старычем. Выходило очень удачно, что Даль и Пила едут с ним в одной БМП. Получив сигнал на тактической карте, им надлежит выполнять те рекомендации к действию, что им будет подсказывать карта, чтобы не попасть под раздачу.

Помимо этого, Далю следовало быть наготове активировать телепорт, чтобы, при необходимости, вытащить их с Пилой за пределы боя. По возможности прихватив и Старыча. Но это уже по обстоятельствам и по тому, как будут разворачиваться события. В идеале им лучше и дальше оставаться в отряде, а Далю не засвечивать свои новые возможности. В общем быть начеку, и следить за событиями и указаниями на тактической карте. Возможно, придется применять взрывной телепорт, и нужно четко рассчитать свои силы, что Даль, по прибытию обратно в лагерь и начал делать, «прощупывая» своим даром «почву» для разных вариантов перемещения.

Беседа со Склифом была недолгой, но достаточно продуктивной. Как Сухарь и рассчитывал, тактическая карта работала через телепорт, поэтому он отослал через нее заготовленный заранее информационный пакет, представляющий собой текст в окошке чата, который Склиф считывал, пока Катерина радостно интересовалась как у них дела, все ли здоровы и хорошо ли питаются.

На телесвязь заявились только Сухарь и Ворон. В окрестностях рыскала Че и «прогуливался» Глухарь, остальные остались в лагере, так что Катерине в этот раз не удалось увидеть своих детей.

— Есть хоть какие-то предположения по поводу Чипа? — спросил Склифосовский у Сухаря, узнав из сообщения о непонятной роли его струны.

— Были бы, сказал бы, — мотнул головой Сухарь. — Могу только одно предположить, наверняка это связано с завтрашнем днем. Его струну я вижу уже как живую.

— Хм, — Склиф достал из воздуха сигарету, и прикурив затянулся. — Я прочел твое послание в какую сторону направлено развитие его дара. Судя по твоим словам, характер рисунка при этом не изменился. Значит ты правильно сделал, что решил именно ему дать жемчужину. Если складывать твои ощущения и его путь, то напрашивается только одни вывод. Будь готов захватить что-то большое, и держи Чипа на готове с его умением.

— Мы все завтра будем на готове, — проворчал Сухарь. — Не сказать, что твои слова хоть чем-то помогли.

— Я в отличие от кое-кого, предвидеть будущее не могу, — Склиф пожал плечами, и выпустил струйку дыма в сторону, как будто тот мог проникнуть через портал к собеседнику, — но совет все же дам. Помнишь мы обсуждали вариант капсулирования Чипа в кармане? Подумай об его реализации на всякий пожарный тоже. А еще лучше уже сегодня попробуйте с Чипом разобрать самые худшие варианты боя, вплоть до его проигрыша, отступления, и что при этом вы сможете предпринять.

Склиф перевел взгляд на заинтересованные лица Даля и Пилы, которые похоже мало чего поняли из их диалога.

— А ты Даль, вот что. Держи-ка «руку» на этой яблоне, — обратился он к монаху, намекая на его способность прощупывать «почву» перед прыжком, и местом, куда, если что, наводить телепорт. — Раз ты телемост навел, значит расстояние позволяет совершить прыжок сюда?

— Да, дядь Склиф, — подтвердил Даль.

— И это тоже включите в план ваших действий, — предложил Сухарю Склиф, на что тот согласно кивнул.

Перекинувшись еще несколькими фразами, сеанс связи прервали, и разошлись по своим лагерям.

— Ты чего такой задумчивый всю дорогу был? — спросил Сухарь, когда они вернулись в лагерь.

— Да вот заметил одну странность, — ответил Ворон. — У всех арканщиков дар явно искусственный, я это уже хорошо научился различать по некоторым признакам. Он как припаянная нашлепка, или пришитая заплатка что ли, мне это так видится. Но в случае с Дальнобойщиком, такое ощущение, что эти швы или нитки как будто стерлись, рассосались. Типа как срезать кусочек кожи, и тут же приляпать его обратно. Он прирастет обратно, и через какое-то время станет вновь неотделимой частью тела, которую невозможно будет различить. Вот нечто похожее я увидел и у него. Его дар арканщика все больше срастается с организмом, становясь его личным, а не приляпанным извне.

— Забавно, — хмыкнул Сухарь, — но сейчас у нас другие заботы. Пора выходить на АСа, и назначать время встречи. Раз идея незаметно вытащить Старыча из отряда провалилась, то нет смысла дальше тянуть резину.

— Прямо сейчас займусь, — кивнул Ворон в ответ, отгоняя ненужные мысли.

АС отозвался сразу, как будто с нетерпением ожидал условного сигнала. Сухарь еще раньше выдвинул предположение, что АС может тайно наблюдать за отмеченным им иммунным. Ведь как Ворон чувствовал направление АСа, так же и АС мог оказаться хитрее, и слушать ощущения своего «протеже», которому Ворон периодически посылал сигнал.

С тем что АС «слушает» Старыча, ожидая от них «привета», Ворон был согласен, но Умник в нем говорил, что без специального усилия со стороны Ворона, АС не сможет вычислить местоположения сухарцев.

АС обозначил сколько ему нужно времени, чтобы добраться до Старыча. Выходило что-то в районе восьми утра.

От Пилы узнали, что их команда примерно в это время заканчивает завтрак и начинает сворачивать лагерь.

Рукастый получил свое прозвище за умение моментально чинить технику, буквально одним прикосновением руки. Сейчас, после почти восьмидесяти лет пребывания в Улье и усиления дара, фактически любую, от пистолета до вертолета. Правда было два варианта или условия. Если техника ломалась, когда его рядом не было, то восстановить он ее мог только если не прошло более получаса после ее поломки. Если же это случалось в его прямой видимости, то сломанное устройство могло ждать ремонта до восьми часов. Стикс дал ему возможность как бы откатывать для механизмов время назад, восстанавливая целостность. Очень полезный дар в рейдах, да и не только в них.

Но помощником номинального командира из Крыма — Старыча, его назначили не за эту способность, которая имела откат от пятнадцати минут до нескольких часов, в зависимости от сложности и величины механизма. Так что она не являлась панацеей или чем-то определяющим для их отряда. Как и слабый дар копира, который появился у него относительно недавно, около пяти лет назад.

Назначили его в первую очередь потому, что его лично знал сам Стратег — глава Москвы, по совместительству маршал в структуре правого крыла, то есть наивысшая должность у силовиков. Он и остановил на нем выбор из десятка кандидатов элитного отряда охотников Москвы, предложенных командующим этого подразделения.

Пятьдесят с лишним лет назад Рукастый отличился в одном из боев. Правильнее было бы сказать в самом необычном и, наверное, главным своем бою, определившим его дальнейшую судьбу и службу в гвардейских частях Москвы.

В то время он входил в состав казанского подразделения Жемчужного края. Как и во всех городах единичках, в Казане были отряды специального назначения, часть из которых специализировалась на поиске скребберов и добычу белого жемчуга. Их называли, как и по сей день — «летучими», или отрядами быстрого реагирования. Они состояли на половину из «защитников» с мощными щитами, нескольких следопытах для выслеживания добычи, людей умеющих виртуозно работать с техникой, ну и любыми другими «специальностями», помогающими справляться с атаками неназываемого, полагаясь со своей стороны в основном на мощь танков, БМП и ракетных установок.

Помимо ремонта техники, Рукастый обладал еще одной способностью, уже довольно неплохо развитой к тому времени — он умел замечать или чувствовать «призраков» разного рода, может быть не все ответвления этого дара, но довольно большое их разнообразие, особенно касающееся отвода глаз. Умение ремонтировать поврежденную технику было, конечно, в разы востребованнее, но и возможность выявлять «скрытней», хоть и не являлась боевой, все же пригождалась не раз, и относилось к разряду способностей следопытов.

Именно этот талант и помог ему выделиться в том самом бою.

Главное отличие отрядов быстрого реагирования от других заключалось в широкой поддержке Ордена. Стоило где-либо обнаружить или заподозрить след неназываемого, как Орден направлял в ближайшую к этой местности крепость нескольких своих представителей. А те, в свою очередь, организовывали быструю переправку «летучих» команд в эту зону. Это была стандартная, уже давно отработанная схема по охоте на скребберов для всей Жемчужной области.

В тот раз их отряд был уже третьим, кого отправляли в район поиска скреббера. Первые два сгинули, причем не просто пропали, а по их сообщениям было понятно, что они приняли бой с неназываемым и погибли. Такое случалось редко, что бы летучий отряд был полностью уничтожен скреббером, а что бы аж две команды подряд, это прямо что-то из ряда вон.

Но самое интересное при этом было то, что командование не стало усиливать третий отряд. Задачей им ставилось не атака неназываемого, а доставка к месту его дислокации двух представителей Ордена, приданных им в цитадели, откуда они стартовали к своей цели, и ожиданию подкрепления. При этом еще и местность нужно было постараться выбрать редколесную.

Что они и выполнили. Дорогу выбирали такую, что бы помимо них в ближайших окрестностях могло поместиться еще не один десяток единиц бронетехники. Стоило лишь чему-то огромному и белому промелькнуть вдали над верхушками деревьев, как их отряд тут же остановился, а монахи спешно навели два портала, явно поддерживаемых не только ими, но и с другой стороны, из которых повалило подкрепление. Десятки и десятки танков и БМП.

Монстр засек их тоже, и не стал дожидаться, пока войска полностью выгрузятся и займут удобную для атаки позицию. Он уже был рядом.

За свою жизнь Рукастый навидался всяких необычных представителей как элиты, так и скребберов. И если элита чаще всего напоминала собою нечто обезьяно-медведе-слоноподобное, в разных его вариациях, с гипертрофированными формами конечностей и тела, обвешанное роговой или хитиновой броней, то скребберы походили на какие-то фантасмографические существа, которых в обычном мире вообще трудно себе представить. Они почти никогда не были хоть отдаленно похожи друг на друга, и зачастую, несмотря на смертельную опасность, заставляли застыть в восхищении от своих причудливых, но при этом не менее совершенных форм.

19 Гл4

От вида этого их представителя несло не совершенством, а мерзостью. Хотелось убежать, и забыть увиденный кошмар, в виде обтянутого белой слизистой кожей вытянутый череп, вызывающий ассоциацию с опарышом, величиной с пятиэтажный дом, с огромными зенками без зрачков, и острыми зубами, торчащими наружу из раскрытого зева ротового отверстия. Под черепом болталась какая-то требуха, похожая на вывалившие из тела кишки, из которых торчало множество ломанных многосуставчатых конечностей, поддерживающих белесое тело этой твари.

Стоило чудовищу показаться из-за деревьев, как по нему сразу открыли огонь. Но несмотря на его огромные габариты ни снаряды, ни пара выпущенных ракет не причинил ему никакого вреда. Они будто вязли в теле, делая «пшик», и вместо взрыва гасли внутри него. От этих действий был лишь один плюс. Монстр стал продвигаться вперед очень медленно. То ли кто-то использовал специфический дар, то ли он замедлился из-за необходимости поддерживать свою защиту, так как с каждой секундой шквал огня по нему увеличивался.

Техника все прибывала, усиливая интенсивность огня, уродец уже не пытался продвигаться вперед, похоже и правда сосредоточившись лишь на поддержке своего умения, и казалось, что его защита вот-вот рухнет.

Но в это время откуда-то сбоку появился еще один скреббер, точная копия первого. Как его не заметили ранее было не очень понятно. Видимо все внимание людей было уделено первому монстру.

История повторилась. Техники у людей было достаточно, она все еще валила нескончаемым потоком из порталов. Рукастый прикинул, что их отряд увеличился уже где-то втрое, а первого монстра удалось застопорить буквально с первых попаданий. То же самое случилось и со вторым скреббером.

Оба урода застыли на месте. По ним лупили из всего вооружения, но ничего не менялось. Прошла минута, другая, третья. Ситуация становилась патовой, и начала отдавать какой-то странностью. Во всяком случае для Рукастого.

Он смотрел на этих монстров, которые, вдруг, перестали казаться ему страшными. Они стали напоминать ему какую-то бутафорию. А страхом, словно ветерком, повеяло откуда-то со стороны затылка. Он довернул башню БМП, командиром которого являлся, так, чтобы через триплекс увидеть тыл.

Часть машин не участвовала в обстреле целей, они наблюдали за флангом. Но они не видели того, что ощутил Рукастый. Там был огромный «скрытень», целая гора, притаившаяся прямо на дороге в их хвосте, и как показалось Рукастому, будто получая злобное удовольствие от разыгранного спектакля.

— Кукловод сзади, все остальное обманка! — крикнул в рацию Рукастый.

Хорошо, что в руководстве операции принимал непосредственное участие Стратег. Он тоже ощущал что-то неладное, но не мог понять что. Это он потом рассказал Рукастому, когда благодарил его за проявленную бдительность.

Он отдал приказ оставить по десятку бронетехники на подавление застывших экземпляров монстров, кто его знает, какие сюрпризы от них можно ожидать, а основной удар группировки перевести назад по площади.

Рукастый оказался прав, главное чудовище сидело сзади. Чего оно выжидало? Кто его знает. Возможно, и правда наслаждалось зрелищем, а может быть ждало, когда наконец-то схлопнутся порталы, из которых все еще перли танки и БМП, увеличив войско, на взгляд Рукастого, примерно до ста единиц бронетехники. Оно ведь уже сталкивалось с другими летучими отрядами, и, наверное, все же получило свою долю неприятностей от них.

Дальнейшие события стали развиваться совершенно по другому сценарию. После первых же случайных попаданий (били наугад, как и приказал Стратег — по площади, так как ни люди, ни приборы не видели цели), примерно в шестидесяти-семидесяти метрах позади группировки пошла рябь, и из пространства возникла «матка», создавшая два своих зеркальных отображения, которые имели удивительные свойства гасить энергию снарядов. В отличие от призраков ее тело состояло из плоти и крови, и люди наконец-то обрели настоящую мишень для обстрела.

Получив несколько попаданий, хоть и принесших некоторый ущерб, но на самом деле, больше разозливших монстра, скреббер ринулся в атаку, быстро перебирая своими суставчатыми, заостренными на концах лапами, часть из которых была поднята в воздух, для нанесения ударов.

Фланг постигла печальная участь. Да и не только фланг. В том бою погибло около трети успевшего прибыть на место битвы отряда.

Несмотря на огромную тушу, монстр двигался стремительно. Подскочив к колонне, он подпрыгнул, и всем своим чудовищным весом обрушился на крыши техники, целя в них лапами, которые прямо на глазах, во время его короткого полета, превратились в острейшие пики. От их ударов броня корежилась, продавливалась, а где-то и рвалась.

В ход пошли до этого поднятые передние конечности, раздвоенные на концах, словно клещи краба. Они поддевали и срывали оружейные башни у самого основания, будто пробки с бутылок. Требуха, что свисала из-под брюха скреббера тут же ненадолго проникала внутрь вскрытых машин, и страшилище продолжало движение.

Как потом выяснилось, таким образом скреббер, уподобляясь пауку, заливал внутрь своей жертвы, желеобразную субстанцию, которая тут же начинала разлагать органику. Рукастый еще не раз содрогался при воспоминании как жутко орали бойцы, запертые в «консервных» банках, кому не посчастливилось погибнуть под ударами клешней твари.

Зато это действие указало и на ее наиболее уязвимую точку в теле — подбрюшье. Куда Стратег и приказал перевести основной огонь, и чуть ниже — по ногам, сбивая передвижение монстра и его точечные удары по бронетехнике.

До этого всем казалось, что самое слабозащищенное место, это огромные немигающие зенки глаз. Но вскоре выяснилось, что, похоже это вовсе не глаза, а какие-то костяные наросты, имеющие другую пигментацию на теле твари.

Попасть прямо в подбрюшье оказалось непростым делом, так как оно со всех сторон было окружено конечностями, пробить которые было не так просто, особенно учитывая, что тварь постоянно перемещалась и крутилась в разные стороны. Помогли клок-стопперы. Стратег дал команду снарядить бойцов, обладающих этим даром гранатометами, и попробовать обстрелять скреббера прямо из-под него.

Эта тактика сработала. Тварь, кажется, ощущала себя неуязвимой, и хоть снаряды и крошили ее броню и ломали конечности, она прямо на глазах заживляла свои ранения, и упрямо продвигалась вперед, даже не думая отступать. Кто-то потом шепнул Рукастому, что убежать ей бы все равно не дали, хоть ценою всего отряда, и любого количества подкрепления.

Маленькие стремительные блохи под ее ногами сделали свое черное дело, и внутрь черепа полетели ракеты и гранаты.

Дальше стало легче. У скреббера как будто отключилась регенерация, а может быть все усилия уходили на восстановление внутренностей, но его панцирь наконец-то перестал покрываться новыми наростами, образуя в местах попадания рваные колотые дыры. И вот тут началось избиение.

Это походило на то, будто кто-то взял огромное невидимое шило, и начал им очень быстро-быстро тыкать в вертящуюся от бешенства голову, покрывая ее поверхность множеством отверстий, из которых начала вытекать жидкость, более напоминающая жидкие сопли, нежели кровь. Шило часто попадало в одни и те же отверстия, углубляя и расширяя их. Вот между двумя пробоинами образовалась трещина, и двинулась дальше, к еще одной крупной дыре. Левее еще одна трещина. Правее. Ниже. Выше. Паутина ломаных линий покрыла переднюю часть черепа, подобралась к одному из «глаз», и тот, будто взорвался изнутри, выплеснув наружу целую цистерну соплей и козявок, обдав ими ближайшие машины.

Монстр импульсивно вздрогнул, его конечности начали изображать хаотические безумные движения, он «пробежался» в одну сторону, затем в другую, сминая деревья, и рухнул, расшвыряв по земле свои колченогие отростки.

Поступила команда прекратить огонь.

Некоторое время спустя, к неподвижному чудищу, подъехала бронированная машина, на гибриде гусеничного и колесного хода. Это был командный бронетранспортера, о чьем присутствии на поле боя Рукастый догадывался, но только теперь увидел его.

К удивлению Рукастого из открывшейся двери вынырнул подросток в темной одежде, и вприпрыжку двинулся к туше скреббера. Рукастый не сразу опознал в нем девушку, или скорее девочку, а когда понял это, то удивился еще сильнее.

Девочка просочилась между ног к подбрюшью мертвого урода, и как показалось всем, нырнула прямо внять туши. Спустя несколько секунд конечности монстра, внезапно, зашевелились, дернулись, вытягиваясь струной, и опали. Половина отряда от неожиданности чуть не открыла огонь. Только присутствие где-то там этой девочки и остановила их от этого действия.

Девочка, как ни в чем не бывало, и совершенно чистая, вновь замелькала между лап, весело пропрыгала обратно к командной машине, и скрылась в ее чреве.

Рукастый после этого сам не знал, чему тогда больше удивляться. Мега скребберу и бою с ним, или же этой странной девочки. Ведь все поняли зачем она ходила, хоть и не видели в ее руках жемчужины. Но почему именно девочка, а не один из бойцов? Кто она такая, и как вытащила жемчужину? Она что, заранее знала где его месторасположение? У скребберов, к слову сказать, споровый мешок каждый раз приходилось по долгу искать, иногда чуть ли не разделывая всю тушу. Они были устроены совершенно иначе, чем элита, и зачастую, понять, где у них голова не представлялось никакой возможности.

Стратег, впоследствии, об этом не обмолвился ни словом, лишь назвал поверженного скреббера ангельским.

С тех пор Рукастый обитал в Москве, все так же продолжая охотиться на скребберов, но уже в составе элитных гвардейских подразделений правого крыла. Эти команды не сильно отличались от обычных летучих отрядов, разве что в них входили иммунные, обладающие бо́льшей силой и разнообразием умений.

Именно такой летучий отряд и был сейчас под его руководством, хотя официально его главою числился Старыч. Отличие состояло лишь в том, что, как и в прошлую встречу с ангельским скреббером, в него затесались два представителя Ордена, обладающие развитым даром телепортеров, добавилась группа бойцов со специфическими возможностями, и «командовал» их подразделением некий Старыч, который на самом деле был нужен для поиска скреббера и безопасного сближения с ним. Вернее даже не сближения, это при обнаружении цели как раз строго-настрого запрещалось делать, а для того, чтобы сам неназываемый не совершил на них атаку.

Об этих поразительных свойствах их проводника ему поведал Стратег во время инструктажа. Поэтому Старыча необходимо было оберегать словно зеница око. По сути, его команда и отряжалась, чтобы в первую очередь охранять Старыча и монахов. Вот только сам Стратег сомневался, что Старыч сможет найти скреббера… Уберечь от его атак — да, вероятно. За это говорили факты предыдущих стычек с ним, но вот найти…

О своих сомнениях он также рассказал Рукастому, выложив ему подробности предыдущих охот, и информацию, как находили монстров.

На закономерный вопрос Рукастого какой тогда смысл бродить где-то на самой границе Жемчужного края с Мирным, когда каждый опытный охотник знает, что наибольший шанс встретить неназываемого имеется где-нибудь в преддверии Пекла, Стратег ответил, что так надо.

Рукастый догадался, что тут не обошлось без мистической Москва-Сити, где, по непроверенным слухам и находилось истинное руководство ангельского конгломерата.

О ней ходили разные сплетни, вплоть до того, что находится она чуть ли не в самом центре Пекла. Что это должен быть за город, который может выдержать бесконечные потоки зараженных, и атаки супер элиты, Рукастый не представлял. В том же альманахе об обустройстве Стикса, который был, наверное, самым надежным источником достоверной информации, предполагалось (предполагалось, не утверждалось!), что Пекло состоит из сплошных кластеров, с очень коротким временем перезагрузки, без всяких стабильных участков. Но ведь дыма без огня не бывает. Может город спрятан под землёй? Вон у них в Москве тоже есть подземная часть, по своим размерам едва ли не больше верхнего города.

И даже закралась мысль, а не сбежал ли в прошлый раз, а возможно и сейчас, откуда-то из тех пределов ангельский скреббер? И не оттуда ли та девочка, что так ловко вытащила жемчужину из неназываемого? Её он за все последующие пятьдесят лет так и не увидел.

Вопреки сомнениям Стратега, Старыч, похоже, каким-то образом все же умудрился взял след неназываемого. Беспорядочная смена направлений, которая происходила в первые дни их путешествия, наконец превратилась в целенаправленное движением в сторону запада с небольшими отклонениями по пути следования.

Старыч почему-то не торопился, и выбирал лишь хорошие дороги для продвижения. Это напомнило Рукастому ту самую встречу с ангельским скреббером, когда им дали указание выбирать такой путь, чтобы в любой момент можно было относительно беспрепятственно десантировать дополнительные войска. Он даже заподозривал Стратега, что тот не все ему рассказал про Старыча.

Как только произошли изменения в продвижении отряда, Рукастый тут же доложился об этом Стратегу. Связь, посредством монахов, он поддерживал только с ним, что лишний раз говорило о серьезности возложенной на него миссии.

Стратег приказал усилить бдительность. Это Рукастый понимал и без подсказок сверху. Лишь уточнил, что делать с вечерними отлучками двух мутных типов из Крыма — монаха и его подруги?

Как ни странно, ему сказали их не трогать. Они нужны для других целей, и когда посчитают нужным, или если будет указание вышестоящего руководства, покинут их отряд, и продолжат путь самостоятельно, вернее с какой-нибудь другой командой. За их жизни и действия Рукастый не отвечал.

Отдавая подчиненным команду быть на чеку, Рукастый и сам был постоянно на стороже, мониторя окрестность вокруг. И вот вчера он засек «скрытня», как он называл всех, кто обладал даром маскировки.

В отличие от людей, Улей довольно редко наделял зараженные какими-то необычными умениями, чтобы, видимо, хоть как-то компенсировать их превосходство по всем другим параметрам. А если и наделял, то какой-то одной, крайне редко, двумя способностями. Чаще всего это был какой-нибудь вариант маскировки.

Рукастый послал разведчиков, один из которых умел определять на расстоянии наличие живых существ, проверить, что там может быть. Оказалось, за ними следовало пара руберов со свитой, которых тут же расстреляли с прикрывающего следопытов БМП.

Это вызвало у Рукастого смутное чувство тревоги, с учетом того, кого они ищут. Зараженные на уровне руберов не могли иметь какие-либо способности. Значит это свита более крутого существа. Он вспомнил встречу с ангельским скреббером, обладающим таким умением, и ему стало не по себе. С другой стороны, у скребберов никогда не было приспешников. Зараженные сами боялись их как огня, разбегаясь на многие километры, когда те появлялись в зоне их блуждания. Знание этой приметы давало следопытам лишнюю наводку во время его поиска. А вот элита, хоть и очень редко, но все же, бывало, избегала нападать на колонны бронетехники, если соображала, что эта добыча ей не по зубам.

Эти размышления немного успокоили Рукастого, но он все же доложил Стратегу на вечернем сеансе связи о происшествии. Тот, почти не раздумывая, сказал, что для этой операции у него и так всегда на готове еще две группы быстрого реагирования по сотне человек, но прямо сейчас он отдаст команду втрое увеличить подкрепление, а также объявит регулярным войскам быть постоянно на готове.

Рукастый немного опешил от таких решительных действий руководства, и понял, что дело запахло керосином. Или это просто паранойя.

Как показало следующее утро, Стратег не зря объявил тревогу.

Все началось, когда их команда еще завтракала. Понятно, что делалось это партиями, и охрану периметра, а также нахождение дежурных групп в бронетехнике, никто не отменял, но все же это было довольно удобное время для нападения, и когда по рации пришло сообщение, что с тыла приближается стая зараженных, и раздались первые выстрелы, появилось стойкое ощущение как будто это нашествие кто-то устроил специально.

Ожидавший любого подвоха Рукастый, решил, что пора заканчивать ломать комедию со Старычем, по поводу того, кто главный в их команде. Он еще вчера, после сеанса телесвязи со Стратегом, объяснил ему ситуацию, и напрямую задал вопрос, что тот чувствует, и куда их караван держит путь. На что Старыч, в общем-то где-то даже с облегчением выдохнул, и ответил, что ощущает некий зов, явно связанный с первым неназываемым в его жизни, или его родственниками. Последний раз это было вчера вечером.

Благодаря этому рассказу, паранойя теперь передалось и Рукастому, поэтому он ни капли не сомневаясь, и не беря в расчет, что у скребберов не бывает свиты, с первым же отдаленным звериным рыком и выстрелами, вышел на связь со Стратегом, и доложил, что их отряд атакован, но только элитой во главе стаи зараженных.

— Разберемся, — нахмурился Стратег.

За его спиной мелькнула фигура незнакомого высокого человека, который скомандовал:

— Тактик, наводи портал, мы сами посмотрим. И дай команду другим подчиненным приготовиться к переправке подкрепления!

Как бы ни беспокоило Сухаря непонятное поведение нитей судеб, которые никак не хотели в ближайшей перспективе сплетаться в красивый узор, будто натыкаясь на невидимое препятствие, а струна Чипа все больше походила на струну Ворона, отменять намеченную встречу с АСом он не собирался. Хотя тут были некоторые шероховатости.

В идеале было бы неплохо выйти на него самостоятельно, вдали от отряда Старыча. Но именно Старыч был тем маяком, на который ориентировался АС. На том уровне эмоционального общения, которого удалось достичь Ворону, не представлялось возможности «забить стрелку» в другом месте. Желание встретиться было трудно перевести в желание встретиться не здесь, это скорее походило бы на отказ от встречи.

Примерное направление, откуда должен появиться АС было понятно, но оно представляло из себя сторону света, а не точный путь, по которому перемещается АС. Поэтому, если встать где-нибудь в километре от отряда Старыча, то можно запросто пропустить монстра мимо. Что тот из себя представляет, никто понятия не имел. Может быть это очередной «кит», которого видно издалека, а может быть какой-нибудь червяк, или змея, стелящаяся по земле.

Более того, Старыч ведь тоже должен был чувствовать этот сигнал, и направление, откуда он идет, поэтому «вызвав» АСа вчера вечером, и обменявшись эмоциями о готовности обоих сторон к встрече, Ворон заглушил свою «мелодию» связи. Его «брат», как АС почему-то определял для себя Ворона, спешил на встречу, и Старычу не нужно догадываться когда она может произойти.

Их группа за ночь, при полной маскировки, исключающей в том числе и звук, аккуратно перебазировалась и расположилась в пятидесяти метрах от отряда Старыча в лесочке, сузив тем самым участок ожидания до минимального. Но при этом все же взяв немного в сторону, чтобы при активных действиях не оказаться на линии огня между АСом и бронеколонной.

Им пришлось разделиться. Что Ворон, что Сухарь справедливо рассудили, что Че больше нужна будет при встрече с АСом, поэтому управление элитой и зараженными полностью перекинули на Гайку, оставив ее с монстрами все так же в хвосте отряда Старыча.

Ее задачей было по сигналу Сухаря на тактической карте, заставить элиту со свитой напасть на колонну, чтобы отвлечь внимание, пока они будут разбираться с АСом. С ней оставался Глухарь для прикрытия и маскировки, которую он хоть и не умел, как Лось, наводить на целую группу, но человека рядом мог прикрыть так же, как и себя.

Им оставили байки, чтобы после того, как зараженные устроят нападение, под шумок по дуге через лес объехать колонну, и присоединиться к основной группе, которая расположилась в чаще с правой стороны от команды Старыча, и откуда ожидалось появление АСа.

Хоть группа Сухаря и знала примерное время прибытия АСа, и внимательно следила за окрестностями, появление монстра для всех стало полной неожиданностью. Даже для Сухаря, который худо-бедно улавливал осторожное течение жгутика АСа в своем метапредставлении.

Все почему-то ждали все-же нечто большое, возможно шумное, но, когда окружающие деревья начала опутывать паутина, сухарцы поначалу даже не поняли, что это и есть скреббер. Только Ворон удовлетворенно кивнул, а Че повела носом. Теперь Ворону не нужен был Старыч, как проводник, он вышел на прямой контакт с монстром.

Сухарь тут же получил от Ворона образ, или слепок ауры АСа, связал его с нитью судьбы чудища, и тот моментально обозначился на тактической карте неким размывчатым, и все время меняющим форму пятном. После чего дал команду Гайке приводить в движение зараженных.

Послышался отдаленный рык, и первые выстрелы. АС застыл на месте в двух десятках метров от их отряда, будто раздумывая стоит ли ему двигаться дальше. Агрессия была направлена явно не в его сторону.

Судя по всему, он не ощущал присутствие команды Сухаря. Вблизи колонны Старыча Лось и Рокфор вывели маскировку на довольно высокий уровень, что бы ни одна тварь не могла их заметить.

Паутина качнулась, словно от порыва ветра, и крадучись, продолжила свое перемещение в сторону бронеколонны. Ведь Старыч был там.

Ворон «позвал» АСа. Тот остановил свое движение и застыл. Белая паутина, вдруг, стала прозрачной, полностью слившись с окружающей средой. Ворон усмехнулся. Он чувствовал и видел ауру АСа.

К пулеметным выстрелам добавилось несколько залпов из орудий.

— Похоже, что АС не намерен с нами ссориться, — сказал Ворон, — я явственно чувствую, что он считаем меня своим родичем, и хочет чем-то поделиться. Но звучит это чувство тревожно. Мы с Че идем к нему. Кажется, драки сегодня не будет.

Сухарь недоверчиво посмотрел на Ворона, и мрачно покачал головой. В его плетения ворвались два новых обстоятельства.

— Надо спешить, — сказал Сухарь, — тучи сгущаются.

— Гайка, — почти крикнул он в тактическую карту, — срочно возвращайся!

— Я почти здесь, — послышался голос Гайки. — Ой!

20 Гл4

Что бы общаться с АСом, мне более не нужна была музыка его дара, или метки. Между нами установилась другая связь. Похоже, что он был разумен, но я не знал языка, на котором он говорит. Зато его знал Умник. Но и он не смог бы помочь нам полноценно общаться, так как АС, при наличии разума, одновременно был и лишен его. Глядя на него, я почему-то вспомнил как выглядела матрица Златы в Доме. Не знаю почему, но именно с ней у меня возникла ближайшая ассоциация. Неполноценность личности. Постоянно сдерживаемое безумие, готовое сорваться с привязи в любой момент.

Но это безумие, эта неполноценная личность источала скрытую надежду. Надежду на встречу с тем, кто его поймет, и кто должен его помнить. Его дуга и собрата. И это существо, он почему-то определил во мне. И, кажется, я подозреваю с кем он меня идентифицирует.

— Надо спешить, — сказал Сухарь, — тууу…

Я понял, что что-то пошло не так, и ускорился, чтобы выйти из-под щита Рока, и сблизиться с АСом. Я почувствовал, что крайне важно показать АСу себя. Ведь это я, благодаря своим новыми возможностям моментально обрабатывать огромные объемы информации, «считал» его личность, а он, пока, всего лишь слышал мою музыку, зов, почувствовав во мне «брата», но через наведенный Роком и Лосем барьеры, не может полноценно убедиться в этом.

Че скользила рядом. Мои Имуны в эти мгновения наращивали нужные мышцы и усиливали сухожилия, а у нее они это сделали с самого начала превращения в кошку, и в последствии лишь производили коррекцию по мере увеличения ее массы и роста.

Хорошо, что у Рока защита всегда работает в одностороннем порядке, позволяя предметам и людям проникать через нее наружу, но не наоборот. Хотя и этот вариант, запереть зараженного внутри силового купола, после того случая с элитником у Горы, мы еще не раз отрабатывали.

Мы с Че проскочили через нее. Я увидел и почувствовал, как у АСа, внезапно сменился вектор настроения, и он запускает процесс преобразования тела в атакующий режим, стягивая паутину в кокон. С чего такая резкая смена эмоций?

«Предатель! И ты меня предал! Привел за собой убийц! — примерно в такие слова можно было облечь его мысленный посыл ко мне, крик. — Ненавижу! Что я вам сделал? Я хотел все исправить!»

И тут я тоже почувствовал «родственников». Вернее, «музыку» одного из них. Загремела оглушающая и так хорошо знакомая мне по Форту Байярд какофония звуков. Только если там она хоть и была громкой, но вполне терпимой, то здесь и сейчас разразился настоящий ад, разрывающий перепонки, и готовый взорвать целый стадион слушателей.

Подавитель необычайной мощи. Настолько сильный, что сумел снести щиты Рокфора и маскировку Лося. Судя по тактической карте, которая лишь мигнула пару раз, и показателям на ней, все усилия Рока сейчас переключились на ментальную защиту команды. Насколько я знаю это для него была самая сложная задача, но, кажется, он с ней справился, прикрыв даже Пилу и Даля, которые находились метрах в семидесяти-восьмидесяти от нас.

На карте я увидел, что Глухарь и Гайка уже рядом, но с Гайкой происходит нечто странное. Уже заезжая на байке в зону нашего отряда, она, внезапно, потеряла сознание, и вылетела бы из седла, если бы рядом не оказался сопровождающий ее Глухарь, и не перехватил ее тело, сам только чудом не полетев кубарем со своего мотоцикла.

Мои Имуны резко ощерились, выдавая сигнал тревоги. Я нырнул в ментальный план, одновременно фиксируя, что АС взрывается сотней отростков, направленных как в сторону колонны, так и в сторону нашей команды.

«Че, перехватывай!», — послал я мысленный сигнал кошке, одновременно получив от нее отклик, что она как раз и занята этим. Плевать на колонну, нам было важно защитить наш отряд, и нам повезло, что за этот короткий промежуток временит мы уже достаточно сблизились с АСом, чтобы перекрыть ему зону прямой «наводки» на нашу группу. А тактическая карта показывала, что к отряду Старыча присоединяются новые силы, используя два портала, откуда первыми появились те самые «родственники», из-за которых взбесился АС.

Мое сознание разделилось на две части. Одна из них прибывала в ментале, вторая в физическом плане, управляя телом. И здесь возникли некоторые проблемы.

Мечи уже были у меня в руках, но первая же сшибка показала, что металл не может перерезать белый отросток, лишь чуть отклонить его траекторию силой удара. Выход нашелся тут же, но сначала было больно, так как мне пришлось своим собственным телом перехватывать первые «пики» АСа, не позволяя им лететь к нашему отряду. Было больно, но терпимо. Копья смогли пройти не более чем на сантиметр внутрь меня, и вот Имуны уже сами нападают на агрессора, разрывая в клочья чужеродную плоть, и выталкивая ее прочь.

У Че дела обстояли лучше. Синеватые сполохи вокруг ее тела «тушили» все удары наконечников АСа, а лапы с той же подсветкой легко рассекали стремительные канаты, не давая им пролететь мимо Че. Ее глаза горели желтым светом, отсекая любые попытки давления подавителя. Я обозначил на карте, что на нас с Че, Рок может не тратить свои усилия по защите разума, ведь благодаря Имунам, психологическое влияние нам было не страшно. Они хорошо охраняли нас во всех проявлениях. Скорее наоборот. Бояться сейчас будут другие. Я приказал своим помощникам готовить «псов войны». Но сначала нужно было сделать кое-что другое.

Мои Имуны обволокли собою мечи, повторяя их форму, и утончаясь на режущих поверхностях клинков до молекулярного размера. После этого и у меня все пошло на лад. Клинки, усиленные Имунами, закрутились вокруг меня словно лопасти вертолета, и уже не один отросток не смог ни приблизиться к моему телу, не пролететь мимо меня.

Как это не печально, но своими действиями мы заставили АСа фактически полностью сосредоточиться на нас двоих, как на непосредственную угрозу для него, освобождая отряд Старыча от агрессии монстра, и попали в ситуацию, когда все свое внимание приходилось уделять отражению атак чудовища. По большей части эту функцию взяла на себя Че, обогнав меня, и прорываясь к собравшемуся в огромное веретено тело АСа. Мне же еще нужно было разбираться с тем, что творилось в ментальном плане.

А там все было намного хуже.

Первое, что я увидел в тот момент, когда Гайка лишилась сознания, то, что виною этому стал появившийся из портала второй «брат». Из его ауры, вторя происходящей на физическом уровне атаке АСа, летели десятки стремительных астральных арканов. И хоть бы один из них был обращен ко мне, чтобы использовать его для обратного удара! Нет, все они были нацелены на наших ребят, которых только Гайка и могла защитить в данный момент, так как Че была полностью погружена в битву с АСом, продираясь к нему сквозь лес белесых копий.

Гайка и приняла на себя основной ментальный удар. Помимо того, что неизвестный, итак, направил в ее сторону бо́льшую часть арканов, видимо поняв, что это именно она управляла элитой, и стремясь разрушить эту связь, так и сама Гайка, осознав опасность, грозящую команде, активировала на полную мощь свой дар нимфы, тем самым зачаровывая и притягивая к себе каналы-пиявки противника.

Удар по ее сознанию был страшный, нокаутирующий. Хотя в какой-то мере ей повезло, что она так разозлила своими действиями противника. Тот, поняв, что на время потерял контроль над своими арканами, которые сбились с намеченных целей, так разозлился, что вложил в атаку на Гайку всю свою ярость, погасив ее разум. Но тем самым он и лишился возможности взять ее под контроль.

Он, словно ящерица, отбрасывающая прищемленный хвост, откинул те арканы, что «отработали» по Гайке, и запустил ещё одну волну пиявок. Но теперь на его пути возникло новое препятствие, в виде Суккубы. Краем сознания я ранее отметил, что Сухарь дал команду Дальнобойщику телепортироваться к нам вместе с Пилой, но не думал, что она сумеет так быстро проникнуться ситуацией и попробовать сагрить еще один ментальный удар на себя. Молодец, девочка! Но не одна она. Рядом с ней возникло еще пять арканов-рыцарей. Они вместе стали отбиваться от хищных извивающихся змей-пиявок, у которых еще была возможность, как сломать их не самую сильную (я чувствовал это) оборону, так и просто обойти стороной десятком других щупалец.

Я не дал им этого шанса, лишив хозяина арканов возможности спокойно вести битву. Таким же образом погасив и какофонию подавателя. Мои «псы войны» в виде камикадзе-Имунов, выпущенные с небольшим запозданием после начала ментальных атак, наконец добрались до «родственников», и им явно стало не до нас.

Тот, кто управлял уже небольшой и все прибывающей армией, видимо понял, что у его двух необычайно сильных одаренных начались проблемы, и моментально отдал команду открыть по нам огонь из всех имеющихся орудий. У меня возникло ощущение, что он этого не делал, выжидая, что будет с АСом, и, наверное, полагая, что его подавитель и арканщик смогут подчинить себе нашу команду. Но не тут-то было. И тогда в ход пошло оружие.

Нас накрыла серия взрывов.

Я не видел, что произошло с нашей командой, надеясь, что Рок успел восстановить щиты, а Сухарь напитать их дополнительной энергией, чтобы выдержать бомбардировку. В этот же момент тактическая карта, неожиданно, поблекла, а мне резко стало не до нее, так как несколько снарядов и реактивных ракет, с секундным запозданием, прилетело и по АСу, рядом с которым, уже добравшись до его веретенообразного тела, находились мы с Че. Благодаря Имунам, которые, словно разведчики были посланы мною при первом соприкосновении с АСом, чтобы обследовать это чудище всеми доступными способами, я ощущал его почти как себя, и даже видел золотой блеск внутри, полагая, что это и есть та самая жемчужина, за которой мы пришли.

Только зачем она мертвым? Никакие Имуны не смогут собрать разорванные на молекулы тела, хотя я знал, что какие-то мгновения они будут успевать возвращать обратно, и соединять разлетающуюся плоть.

Из-за близкого расстояния между нашими отрядами бронетехника противника лупила из пушек практически прямой наводкой. И хотя лес и не был слишком густым, все же на дистанции в пятьдесят метров деревьев было достаточно, чтобы помешать первым снарядам лечь точно в цель. Встречаясь со стволами деревьев, они разрывали их, либо изменяли траекторию полета, взрываясь где-то рядом, и осыпая живую мишень лишь осколками.

Время, растянутое вторым мыслительным контуром, замедлилось, давая мне с Умником и Имунами возможность обдумать и принять нужное решения. Оно лежало на поверхности. Нужно уходить в Дом. И я знал, как это сделать.

Сблизившись с АСом, во всех планах бытия, которые были мне доступны благодаря тем же Имунам и Умником, я понял кто это. Но главное было не то, кем он был раньше, когда общался с Темным, главное было то, что он был ангелом. Ангелы умеют выходить в пятое измерение, в пространство Дома. Вернее, это умело делать два из них — Темный и Черная. И я тоже, благодаря снам, знал, как это можно организовать.

То, что АС считал меня сейчас врагом не имело значение. Это даже хорошо. Мне не нужно ничего у него спрашивать и объяснять. Я использовал его тело словно плащ, прикрывая нас с Че от смертельной опасности, и не давая АСу скрыться с поля боя, развеяв себя посредством паутины. Подключившись напрямую к его чувствам, я угрожал ему смертью, и предложил сбежать вместе, или вместе умереть. Я не сомневался, что он выберет. А мы используем его тело как как транспорт для самих себя.

Я лихорадочно вычислял как нам это сделать — прицепиться к нему? Умник дал понять, что местная зараза исковеркала его крылья, которые ангелы используют для продвижения по гипртоннелю, и возвращению в личное пространство, плюс качество «подпорченного» Паразитом молочка не выдаст того мощного энергетического всплеска, которое пробивает проход сквозь пятое измерение. Но мне и не нужен был гиперпереход в другие миры, мне нужно было попасть в само пятое измерение, в Дом. А для этого «прокисшее» молочко было в самый раз.

Умник дал понять, что Вир в одиночку не справится с нами двумя, как и я один не смог бы транспортировать Че, так что мне тоже необходимо принять молочко, несмотря на мое нежелание одному выходить в Дом. Теперь, вдвоем, мы сможем прихватить с собой и Че. Я ничего не понял в этих хитросплетениях своего второго мыслительного контура. К черту! Позже разберусь, сейчас главное убраться отсюда!

«Умник, давай сюда молочко!»

«Че, приготовься, мы уходим в Дом!»

«Вирус, быстрее принимай порцию молока!»

Не прошло и секунды пока я принимал решение и давал указания, а первые осколки уже вонзились в тело АСа, доставив определенные неудобства, но не сильно причинив тому вред. Пока. Пока это были всего лишь осколки. От прямого попадания кумулятивного заряда навряд ли спасет и его сверхпрочная шкура. Хотя это было уже не важно. Мы уходили в Дом, где наши тела превращались в энергетические сгустки, которым не было дело до физических повреждений в мире Стикса.

Напоследок, уже соскальзывая из этого мира в иное измерение, я в последний момент узрел, как окончательно гаснет тактическая карта, и на ней сиротливо светятся лишь две фигурки. Твою мать!

Мрачные предчувствия Сухаря, основанные на нежелании складываться нитям судьбы в гармоничную картину, оправдали себя в полной мере. Радовало только одно. Он наконец-то увидел те недостающие в плетении веревочки, которые портили весь рисунок, но до которых он никак не мог дотянуться, так как они были за гранью доступности.

В момент появления двух новых игроков, и их основополагающих жгутиков, которые, наконец, вплелись в общую картину, заняв свои, ранее не поддающиеся расчету места, вызвали у него какое-то злорадное удовлетворение, что наконец-то выявлена причина этому, и с ней можно работать.

Это были двое одаренных, чьи умения тут же высветились на тактической карте. Аркан и подавитель. Показатели расхода энергии и силы умений, которые они тут же активировали, радости не вызывали. Настолько прокаченных способностей Сухарь еще не встречал.

Первый же удар подавителя вынудил Рокфора сосредоточиться лишь на защите отряда в ментальной сфере, чтобы не утратить своих способностей и вообще уберечь мозги. На поддержание других своих способностей у него элементарно не хватало сил. Вот и думай после этого, кому все же следовало давать белую жемчужину.

Еще и АС, несмотря на только что высказанную Вороном уверенность в его лояльности, вдруг резко поменял свои планы, и собрав паутину в нечто напоминающее веретено или кокон, выстрелил множеством белых отростков в сторону их отряда и колонны.

За безопасность своего отряда с этой стороны Сухарь был почти спокоен. Он видел стремительные росчерки тел Че и Ворона, и то, как они перехватывают все «снаряды», выпущенные монстром. А вот за судьбу Дальнобойщика и Пилы были опасения. Он тут же дал приказ Далю перемещаться к их отряду.

В это же время к ним на байках влетели Гайка с Глухарем, который спрыгнув со своего мотоцикла, и подхватив бесчувственное тело Гайки, добежал до центра треугольника, образованного УАЗами, где сосредоточилась вся команда, и куда как раз телепортировался Даль.

Несколько секунд Даль и Пила пребывали в некой прострации, после чего все почувствовали, как резко ослабло давление подавителя, но в это же время послышалась канонада орудий бронеколонны, которая увеличивалась прямо на глазах, за счет прибытия дополнительной техники.

Рокфор резко переключился на создание энергетического щита, а в эфире тактической карты послышалось досадливое шипение Девайса:

— Блин, не могу без Гайки удерживать карту в режиме три де.

Тактическкя карта поблекла, поддерживаемая лишь силой умения Сухаря.

Их накрыло первой волной снарядов и пулеметных очередей.

Хоть Девайс и не мог поддерживать карту в полной мере, но полоски расхода энергии и сила дарований оставались над условными обозначениями людей. Энергия щита Рока таяла прямо на глазах.

Отобрать у кого-то дополнительные единицы для ее пополнения не представлялось возможным. Подавитель рассеял все таланты вокруг. Только благодаря Року и его ментальной защиты у их группы оставалась возможность пользоваться ими. Сухарь подключил свой личный ресурс, но видел, что и этого хватит не на долго.

Артиллерийский шквал для их отряда был много хуже орды. Снаряд нельзя обмануть или подчинить себе. Были умельцы, кто могли отвести от себя пулю, но даже если бы такой дар и был у кого-то в коллективе Сухаря, пусть и усиленный в разы, против массированной бомбардировки, это все равно не помогло бы.

Сухарь плел и плел нити, ища выход из ситуации, и попутно вспоминая недавний разговор со Склифосовским, и их планы на Чипа и Дальнобойщика. Ну что же, не зря они готовились к наихудшему варианту развития событий.

Снаряды, гранаты, ракеты и патроны разного калибра и свойства летели нескончаемым потоком. Хорошо, что у нападающих все еще на восстановились способности. Тут кто-то явно облажался, решив захватить над их группой контроль.

Времени до полного истощения щита оставалось совсем немного.

Сухарь обозначил на карте порядок действия, и тут начали вступать в дело боевые и усиливающие умения противника.

Они не успели совсем чуть-чуть.

— Куда они делись?! — Гармония чуть ли не визжала от охватившей ее ярости.

Она готова была убить всех вокруг себя, но больше всего ей хотелось добраться до внезапно исчезнувшего питерского отряда, и каждому его члену самолично выпустить кишки. А тому уроду, который заставил их с Ловчим последние пятнадцать минут корчиться от головной боли, и впервые, с изумлением, почувствовать, что кто-то не просто может сопротивляться их способностями, но еще и эффективно противодействовать им, она не просто выпустила бы кишки, а заставила бы их сожрать не ее глазах.

Они были хозяева этой части Стикса, который давно уже перестал быть СТиКСом. Они создали ангельский конгломерат. Они нашли способ как жить одновременно в безопасной Москва-Сити и на просторах Улья. Они придумали ангельскую структуру, разделив ее на два крыла, и наделяли своих сателлитов способностями, источником которых были сами. Ловчий — арканом, Гармония — даром подавителя.

И вот появилась какая-то группа наглецов, которые возомнили, что могут перейти им дорогу! Более того, они нацелилась на главное сокровище Стикса — золотую жемчужину, самый ценный артефакт в этом мире, за которым неустанно охотились Гармония и Ловчий уже на протяжении тысячи лет.

Это была настолько редкая вещь, что за все время они сумели добыть всего лишь с десяток жемчужин. А теперь ангельский скреббер, который был фактически у них в руках, вдруг исчез. Не убежал, не убит, не телепортировался, а просто взял и испарился. Вместе с человеком и квазом.

Остальные питерские тоже исчезли, но они хотя бы ушли телепортом, и это было понятно. Вернее было бы понятно, если бы их телепортировал бы кто-то из тех монахов, что были прикомандированы к поисковому отряду. Те были наделены достаточно сильным даром телепортера, чтобы, при необходимости, прокинуть и поддерживать портал для прибытия подкрепления. Потому их и придали этой группе. Ее командир, Рукастый предположил, что их телепортировал парнишка из Крыма — Дальнобойщик, который исчез из их отряда вместе со своей странной пассией Пилой.

Тут же выяснилось, что Стратег, который прибыл на захват ангельского скреббера вместе с Гармонией и Ловчим, прекрасно осведомлен о том, что в отряде были какие-то «левые» иммунные.

На него Гармония тоже была зла, за то, что тот начал обстрел без их команды, как только понял, что с ней и Ловчим твориться что-то неладное. Хотя, подсознательно и понимала, что ничего другого он сделать и не мог, ведь она сама своим подавителем заглушила всех одаренных в радиусе не менее ста метров. Более того, все победы над ангельскими скребберами всегда происходили за счет атак людей. Поначалу они просто гибли сотнями, не добиваясь никаких результатов, потому что во время становления Стикса иммунных с хорошими и нужными умениями было относительно мало. На протяжении десятков и сотен лет одаренных становилось все больше, и первого скреббера удалось добыть ценою войска в нескольких тысяч человек. С годами росла не только численность иммунных жителей Улья, но и технический прогресс. Помимо этого, постепенно накапливались знания и некоторые методики по развитию способностей, поэтому сейчас воевать со скреббером было намного проще, и тем обиднее, что последний найденный экземпляр, внезапно, бесследно исчез.

А может быть в ней играло чувство задетого самолюбия. Ведь Стратег, находясь с ними в одном отсеке командного броневика, наблюдал, как они сначала растерянно, затем испуганно и зло, пытались в ментальном плане отбиться от атаки неизвестного умения, что на время заблокировало их способности. Это были минуты слабости, о которых не хотелось вспоминать. Но придется. Что бы проанализировать и понять, как бороться с такой напастью в будущем.

Стратег разъяснил причину появления «левых» иммунных в поисковом отряде. Выполняя указание Гармонии начать поиск питерского отряда, он разослал это задание по всем стабам-единичкам и двойкам, в число которых входил и Крым. Вскорости на него, через Адольфа, то есть извиняюсь, Тактика, вышел глава крымского Ордена Капуста, и рассказал, что один из его монахов, благодаря которому в Крыму и узнали о существовании этого отряда, нашел девушку, которая была знакома с командой питерских, и лично изъявила желание отыскать их.

Она обладала каким-то скрытым даром, который Капуста не смог определить точно (у него из веера возможностей, за которые он и получил свою кличку, как раз выскочила способность определить чужое умение), но полагал, что это одно из ответвлений дара нимфы.

Учитывая, что для Старыча как раз набирали в это время новую команду, Стратег дал добро на включение в нее и этих двух ребят из Крыма. Дальнобойщику дали задание внимательно наблюдать за ней, но за время путешествия он ничего интересного не докладывал.

— Нимфа? — хмыкнула Гармония. — А если она подчинила себе этого самого Дальнобойщика?

— Маловероятно, — качнул головой Ловчий, высокий красавчик-блондин, с длинными волосами, уложенными в три косы на спине. — Только если монах неопытный, а нимфа уже научилась подчинять несколько человек разом. Да и ни о том мы сейчас речь. На кой-нам сдалась эта пара? Подчинила, не подчинила, какая разница?

— Как там тебя, Старый! — обратился он к Старычу, который входил в круг людей, расположившихся возле командного пункта москвичей. — Ты неназываемого чувствуешь?

— Нет, — нахмурился Старыч.

В Улье бережно относились к своим именам, чтобы терпеть подобные выходки. Но все же это было какое-то высшее руководство, и он не стал высказывать недовольство.

— Он сам посылал мне зов все это время.

— Что значит на кой?! — взвинтилась Гармония, после брошенной фразы Ловчего. — А телепорт им кто создал?

То, что там блестел портал видели многие, и этого отрицать было нельзя, но тут Стратег вспомнил одну деталь.

— Возможно мы видели телепорт, который создал Дальнобойщик, когда перемещался к этой группе. — начал высказывать он свое предположение. — Мы не знаем зачем, может быть, он хотел таким образом нам помочь, хоть и не предупредил ни о чем. Но я вспомнил другое. Про аномалию. Помните я рассказывал доклад коменданта Тринашки?

Старыч, Рукастый, и оба московских монаха, что присутствовали при разговоре, непонимающе посмотрели на Стратега, а Гармония и Ловчий задумчиво кивнули.

— Не очень я верю в эту аномалию, — дернул щекой Ловчий. — Но и с телепортом картинка не вяжется, если вы говорите, что наш монах не был способен перемещать людей.

— Вызывай этого овоща из Крыма, — приказал он одному из монахов.

Стратег усмехнулся про себя. У этого Ловчего не просто нет никакого уважения к окружающим. Он, видимо, специально коверкает привычные иммунным устои. Якобы имен не помнит. И что бы не запоминать новых всех патриархов Москвы Тактиками именует. Ну да, конечно. Стратег прекрасно знал, какая у того память.

Капуста подтвердил, что Дальнобойщик способен лишь перемещать себя, или тех же братьев, так называемым методом спарок, когда один одаренный пробивает и облегчает путь другому иммунному с тем же умением телепортера.

Но если, все же, предположить, что он сумел это сделать, то расстояние перемещения должно быть очень незначительным.

Лично Капусту тревожило то, что Дальнобойщик резко оборвал свой аркан, которым был связан с ним. Это непререкаемое правило распространялось на всех монахов, отправляющихся в путешествие — держать связь с главой ордена, посредством одного из своих астральных каналов. Обычно она обрывалась только при смерти хозяина.

По окончании разговора Гармония и Ловчий дали команду на прочесывание окрестностей. Стратег, зная о том, что монахи могут путешествовать телепортами только по собственным реперным точкам, предложил Капусте собрать список всех мест, куда, в теории, мог переместиться Дальнобойщик. Вообще все. А также подключить к поиску других монахов, у кого в тех местах имеются «агенты». Вдруг что-то всплывет.

— А может это кто-то из наших? –спросила Гармония Ловчего, покосившись на Стратега, когда они заняли свои места в бронемашине, и тронулись в сторону телепорта в Москву. — и ушли гиперпрыжком?

— Ага, все четырнадцать человек и неназываемой, — усмехнулся Ловчий. — Ты уже совсем в фантастику уходишь. Хотя организовать такой отряд, да с такими способностями, прямо под нашим носом… Кто еще у нас не боится выходить в Улей?

— Сам знаешь кто. Те, кому мы помогли, а они нам помогают. Их по пальцам можно пересчитать.

— Так давай вернемся и пересчитаем.

— Да они ссыкло, я уверена в этом. Я бы подумала о ком-нибудь из тех, кто боялся, но все же решил рискнуть.

— Зачем?

— А нам зачем? Вот за тем же. Ты же сам все понял. И туда-сюда не напрыгаешься, янтаря не напасешься.

— Что предлагаешь?

— Стратег, какие предложения по поиску? — обратилась Гармония к главе Москвы.

— Искать эту группу питерских, — пожал тот плечами. — Если вы подозреваете кого-то из своих в Москве-Сити, Древних, то его след, а то и он сам, явно в этом отряде.

Гармония и Ловчий переглянулись. Потому Стратег так долго и держится на своем месте, потому что не сует нос куда не надо, но при этом предлагает дельные решения.

— Продолжай, — подбодрил его Ловчий.

— Пока у нас из непонятного, то, что явно выбивается из всех остальных непоняток — зацепка за этого Дальнобойщика и Пилу. Я уже дал указание Капусте найти все точки, где в последнее время бывал его следователь, и проверить их. Ну и оставляем отряд Рукастого в его полном составе. Пусть рыскают по местности, вдруг зов повториться. А если повториться, то я сам лично перейду в эту группу.

— Если повториться, не только ты в нее перейдешь, — криво улыбнулся Ловчий.

21 Гл5

Глава 5

====

— Черная! Черная! Черная! Я ищу тебя. Ты слышишь меня? Где ты? Чер…

— Я везде. В тысячах мирах, ты нашел лишь одну из моих частичек. И… я знаю тебя? Да, я знаю тебя! Это ведь тебе я обещала держать связь с этими мирами! Ты моя любовь! Я держу слово!

— Я тоже держу слово. Я тоже лишь часть тысяч себя. Я в другом измерении, и мы не можем общаться. Поэтому я периодически выделяю одну элементарную часть себя, наполняю ее информацией, и отсылаю в Дом на поиски тебя. Я нашел тебя и скоро погасну, но сначала передам все что хотел сказать. Первое. Память. Что ты помнишь?

— Я сплю, и жду пробуждения. Моя память разрознена и разбита на тысячи осколков. Моя сущность направлена и стремится лишь к одному — удерживать и поддерживать в рабочем состоянии гипертуннели, что соединяют множество Земель и СТиКС. И всегда создавать только одну полярность, от Земли к СТиКСу. Только в одну сторону. Я не помню почему так произошло. Я знаю лишь, что это необходимо делать, и что я пообещала тебе. Я выполняю свое обещание.

— Слушай же. У меня нет столько энергии, чтобы транслировать воспоминания, я просто перескажу тебе о произошедших событиях. Это не сильно обременит твою частицу, и ты сможешь передать историю другим своим осколкам.

Я создал копию себя и наделил ее своим же разумом. Назвал Псевдо-Т. Ты не зря предостерегала меня, но я не послушал, и отослал ее на Ассамблею. Я был уверен, что моя копия — это отражение моих чувств и знаний. То есть исчезнув на СТиКСе она останется мной, и ее не должна страшить эта ненастоящая смерть. Оказывается, я ошибался. Псевдо-Т решил иначе. Он захотел оживить себя. И он единственный знал, как, не получив одобрения у комиссии, все же забрать батарейку у Божьей коровки. Ведь именно ты рассказала мне, как в свое время с помощью Умника проделала этот трюк, подделав вердикт комиссии по активации протокола запуска размножителя. То же самое сделал и Псевдо-Т.

И это не было бы такой уж большой бедой, даже с учетом того, что Божья коровка разнесла бы его копии по всем мирам ангелов-хранителей Земель. Он не ангел, и не смог бы как ты изъять из Божьей коровки молочко, распустив ее энергетические контуры. Поэтому был бы размножен по Землям. И это, повторюсь, не страшно, ведь в отличие от меня, тело Псевдо-Т, это тело смертного. Пусть и скрещенное с симбионтом, который, несомненно, увеличил бы ему продолжительность жизни, и добавил бы некоторые необычные способности, но все равно, рано или поздно он все же помер бы, как самый обычный человек — от старости. Кроме моей памяти и знаний у него ничего больше нет. Да, это много, особенно учитывая мои последние наработки по применению симбионта, но все они хранятся в виртуальном банке данных Умника, доступа к которому у него нет, разве что симбионт уже многое умеет и сам. Возможно на какой-то из Земель появился бы супергерой. Все это не важно.

Случилось непредвиденное, и в этом тоже моя вина.

Я специально отправил Псевдо-Т на ассамблею в тот день, когда Вир представлял комиссии сове очередное творение. Еще один вирус, штамп номер уже, наверное, миллион какой-то. В первую очередь я хотел на своем друге проверить насколько удачной получилась копия меня. Сумеет ли он обнаружить подлог. Мне тогда казалось это неплохой шуткой.

Комиссия в очередной раз отказалась давать жизнь его вирусу. По правде говоря, он их штампует в таком количестве, что я не удивлен этому. Не может же каждое его творение быть принятым для воплощения в жизнь. Тем более, что не он один работает в этом направлении. Но он, как всегда, расстроился.

Вир был зол, подмены со мной никакой не заметил, и высказал негодование, как водится, в своей манере, что мол готов найти любого свободного размножителя, и отправить свое творение на Земли без всякого одобрения комиссии. Псевдо-Т ухватился за эту идею, ведь сам он не мог активировать Структурного размножителя, не имея ангельских способностей, а тот не подпустит к себе никакое живое существо, кроме ангелов. На тот момент Псевдо-Т еще имел связь с Умником, что позволяло ему обмануть Божью коровку, и предложил Виру воплотить его идею в жизнь. А тот согласился.

Как только Вир вытащил из Божьей коровки батарейку, и готов был скормить ее своему вирусу, Псевдо-Т выхватил ее и употребил сам. Но и вирус Вира, одну из копий которого тот достал в этот момент из своей Терры, уже начал свою временную жизнь на СТиКСе. А ближайшая жертва для его атаки, оказался организм Псевдо-Т.

Создавая симбионта, у меня даже мысли не возникло что он окажется уязвимым для вируса. Ведь он сам был своего рода агрессором. Я его создавал в виде спорового грибка, для быстрейшего распространения всеми возможными способами, как корнями внутри тела носителя, так и спорами по воздуху. Мне казалось это было удачное решение. Нет, оно и было удачным. Настолько удачным, что стоило симбионту «заболеть», как он моментально захватил своего носителя, подчиняя себе высшую нервную систему. А высшая нервная система, это я. Тот, кто в тот момент был увлечен расширением функционала своего симбионта, созданием второго себя, и в случае с Псевдо-Т, страхом скорой смерти.

Захватив мозг моей копии, вирус и симбионт погасили личность в теле Псевдо-Т, но ее устремления остались. Вирус и так по своей сути был нацелен на атаку любых живых существ, грибок был готов их изменять, а остаток от того, что раньше было личностью, испытывало потребность в совершенстве организма и желании выжить любым способом.

Протокол активации Структурного размножителя был уже запущен, и он, преобразовав тело Псевдо-то в энергетическую структуру, начал создавать гиперпереходы ко всем Землям.

Я, к моему великому сожалению, пропустил момент встречи Псевдо-Т с Виром, зная, что все что случится, я, в любое время, в подробностях, узнаю посредством Умника, и не прослеживая каждое мгновение Псевдо-Т, проведенное на СТиКСе. Активацию же протокола запуска Божьей коровки я, естественно, пропустить не мог. Мое подсознание, Умник, тут же забило тревогу.

Хорошо, что в это время мы с тобой были в Доме, и я использовал одно из свойств пространства Дома — растянул время. Пусть не бесконечно, но достаточно, чтобы принять и воплотить в жизнь хоть какое-то решение, препятствующее надвигающейся катастрофе, в виде распространения жуткой помеси вируса, грибка, и каких-то остатков разума в образовавшейся из Псевдо-Т каши, по другим мирам.

Возможно наши скоротечные решения, принятые под давлением обстоятельств, были слишком импульсивными, и мы допустили оплошность, поддавшись порыву моментально разрешить ситуацию, но что вышло, то вышло. Во всяком случае это работает уже на протяжении многих веков.

Черная, я горжусь тобой, и твоей самоотверженностью. И тоскую по тебе. Ты пожертвовала собой, растворив свою сущность в просторах пятого измерения Старших братьев, и разрушив ради этого свое личное, шестые измерение. Свою Терру. Ты ринулась на перехват всех гиперканалов Структурного размножителя, но закрыть их было невозможно, они уже образовались. Можно было лишь поменять их вектор направленности. Что бы не Паразит попал на Земли ангелов, а, наоборот, куски этих миров прилетели в СТиКС. Что ты и сделала.

Я же с помощью Умника, что бы все Земли оставались в целости и сохранности моментально сделал копии в точках выхода гиперперехода в других мирах мультивселенной. Так копии кусков других Земель с их обитателями впервые попали на СТиКС.

Это стало как нашим спасением, так и проклятием.

Псевдо-Т, вернее уже его ущербная копия, Паразит, еще вернее тысячи копий Паразита, принявшего наиболее удобную форму для быстрейшего распространения в виде грибковых спор, вернулись обратно в колыбель всех живых существ. В Систему Творения и Копирования Созданий. В СТиКС. Прародину всех реальностей.

Пока Паразит разбирался с предоставленной из других миров едой, я пытался оградиться от него чернотой, барьерами. Но копий Земель было столь много, что вскорости я понял бесполезность этого занятия. Паразит найдет щель. Я не могу оградить стенами или накрыть колпаками ВСЕ города и поселения, возникшие на СТиКСе. Я преуспел лишь в одном — полностью изолировал обширную территорию Ассамблеи. Ведь именно здесь собирается бо́льшая часть ангелов, чтобы предоставить на суд комиссии свои творения — новых живых существ. И именно сюда со всего СТиКСа стекаются Структурные размножители, неся капли жизни, предоставленные нам Старшими братьями, почуяв сгустки новых созданий, которые им предстоит оживить и разнести по всем мирам или умертвить, и придать забвению неудачные экземпляры, отвергнутые комиссией. Здесь же они чаще всего и возникают из пятого измерения Старших.

Пожрав копии городов, захватив и поработив их обитателей, Паразит как будто почувствовал, а возможно воспользовался памятью или остатками разума Псевдо-Т, ведь по сути это было уже одно существо или сообщество, если его можно так назвать, где находится его главный враг или скорее те, кто может дать ему доступ в другие миры. И он ринулся к Ассамблее, как в виде спор, так и живыми существами.

И вот тут я испугался. Да, чернота непроницаема для низших существ. Но я сам рассказал Виру, что барьер, в теории, может преодолеть мыслящее существо. А Вир, как раз собирался изобрести вирус, способный поработить чужой разум. Я знал, что после того как Паразит атаковал Псевдо-Т, тот потерял рассудок, и утратил большую часть вложенных в него мною мыслительных возможностей. Он исковеркал созданную мной матрицу сознания, но не убил ее. И та пыталась восстановиться. Довольно оригинальным, и в чем-то ущербным по своему исполнению способом, но все же.

Зараженные Паразитом твари были готовы эволюционировать. Я это понял сразу, как только увидел первых из них. Бывший симбионт, подселенный мною в Псевдо-Т мог легко видоизменять организмы живых существ, совершенствуя тела, а захватив их нервную систему, отдавал ее на растерзание испоганенной вирусом матрице разума Псевдо-Т. И цель у нее была одна — совершенствоваться, наращивать свою мощь. А так как обычные мыслительные процессы Паразит все же утратил, то главным приоритетом роста для него стал захват и пожирание других живых особей, что было свойственно вирусу. Как бы странно это не звучало, но наращивание массы тела зараженного, способствовало наращиванию и формированию новой матрицы — двигателя умственных способностей. Так называемых жемчужин в организмах зараженных.

Если бы твари прорвались сквозь черноту к Ассамблеи, то это был бы крах. СТиКС, как мир-прародитель был бы навсегда потерян, ангелы не смогли бы приводить сюда новых созданий, а Божьи коровки разносить их по мирам.

Это потом, много позже я понял, что как бы не исхитрялся Паразит, выше себя он подпрыгнуть не может. Ущербная матрица Псевдо-Т не была способна восстановиться, или создать настоящий разум. Этого не смог сделать я, будучи в здравом уме (копия собственной матриц явно недотягивает до создания новой личности), что же говорить о покалеченном Паразитом сознании Псевдо-Т?

Но на тот момент страх подтолкнул меня к поспешным действиям. Больше всего я опасался не тех монстров, что взращивал Паразит, развитие которых на тот момент было лишь на самой начальной стадии. Я испугался, что сам Паразит, его высвобождающиеся после порабощения других организмов споры, способны самостоятельно организоваться в копию матрицы моего интеллекта, и проникнуть сквозь созданный мною барьер. Я чувствовал, как вся его масса, со всего пространства СТиКСа, постепенно устремляется к черноте в попытках нащупать хоть одну лазейку. Пока безуспешных и губительных для Паразита, но не на секунду не прекращающихся. Что будет, когда он весь, целиком окажется возле Ассамблеи?

Одновременно с этим я сообразил в чем уязвимое место Паразита, и как отвлечь его.

Когда в СТиКСе возникли первые куски городов, Паразит совершенно не обращал внимания на мои действия, полностью занятый пожиранием добычи. Это полностью совпадало с его новым стремлением, своего рода инстинктом — как можно больше отожраться. И я решил дать ему еды. Много еды. Столько, что бы он был занят ей, а не чернотой.

Я попросил тебя, Черная, продублировать созданные ранее Структурным размножителем гипертуннели, и постоянно повторять их с той периодичностью, с которой я буду чувствовать, что Паразит, распространенный по всему СТиКСу, голодает в какой-то из его частей, и ему пора скормить очередную копию из множества Земель мультивселенной ангелов. Основная его масса обосновалась вокруг территории Ассамблеи, образовав так называемое Пекло, куда ты переправляешь бо́льшую часть копий.

Так как я уже проделал это один раз, то знал, что мне придется разбить себя на соколки, что бы каждый из них оказался в том мире, часть которого необходимо скопировать и отправить на СТиКС. По-другому мне этого было бы не сделать. Я бы вообще не смог этого сделать, без помощи энергии, черпаемой из Дома, и вычислительных мощностей Умника. Но когда я завершил эту работу в первый раз, то собрал себя воедино. Сейчас же этого сделать было нельзя, так как процесс становился бесконечным.

Я понимал, что ухожу от тебя на длительное время, пока не сумею придумать как разрешить ситуацию, или пока кто-то другой это не сделает. Возможно навсегда, если этого не случится. Но я не знал, что тебе придется раствориться в энергетических составляющих Дома, самой стать его частью, чтобы осуществить мою просьбу. Ты молча выполнила ее, даже не намекнув, что для этого постоянного усилия тебе придется пожертвовать своим личным пространством, разрушить свою Терру. Ведь у тебя не было, как у меня второго мыслительного контура, с его почти неограниченными возможностями. Хотя слово «почти» тут ключевое. Я ведь тоже застрял. Прости меня.

Таким образом СТиКС превратился в кормовую базу для Паразита. Я постоянно копирую части других миров, ты направляешь их на СТиКС.

Ангелы продолжают творить новых существ, но делают теперь это в сильно сокращенном виде, ведь «здоровых» Структурных размножителей, что появляются непосредственно в изолированной зоне, стало многократно меньше. А те, что выходят из гипера в других местах СТиКСа, тут же атакует Паразит, делая их «батарейки» не пригодными для создания новой жизни. Большинство ангелов опасаются ступать на землю СТиКСа, так как в первые же дни появления Паразита испытали на себе его пагубное влияние. Далеко не каждый смог справиться с ним. В отличие от других живых существ, мы можем с ним бороться, хоть и не всегда успешно. Иногда Паразит побеждает, сводя с ума и порождая монстра. Наше спасение — наши внутренние миры. Там Паразит погибает, так как пространства Терры, это мертвые пространства, где энергией жизни управляет лишь его хозяин. Тот ангел, кому принадлежит Терра. Это не все и не сразу поняли, поэтому были жертвы и среди ангелов. Что сейчас происходит на СТиКСе я знаю лишь частично, по некоторым косвенным данным, так как сам нахожусь в других мирах. Но я не теряю надежды, и кое-что предпринимаю, чтобы вернуть тебя и себя обратно. А может быть удастся вернуть и СТиКС в его первоначальное состояние.

Об этом вторая часть моего послания.

У меня есть план, как вернуть все обратно. Возможно, не самый лучший, но пока я раздроблен на множество частей, ничего более интересного придумать не смог. Для воплощения моего плана мне нужно попасть на СТиКС. Но я не могу выделить для этого не одной из своих частей, так как они контролируют бесконечный процесс копирования, каждая на своей Земле. Тем не менее, при копировании людей, во всех мирах, я закладываю часть своих ангельских возможностей, в некоторых из них, что бы иммунитет ангела помогал им бороться с Паразитом. Я не могу это сделать массово, я не могу гарантировать, что он справится со спорами и вирусом, но какой-то процент все же выживает, я это чувствую.

С каждым месяцем, годом, десятилетием, столетием выживших людей становится все больше. Помнишь, я говорил, что с самого начала уже знал, ощущал, что Паразит будет пытаться восстановить, вырастить в телах зараженных мою матрицу разума, жемчужину. И что чем больше масса твари, чем она сильнее, тем сильнее будет и энергия этой жемчужины. Иммунному можно использовать ее для собственного усиления, добавляя себе новые способности, ведь жемчужина работает как сильнейший симулятор к развитию бывшего симбионта в любом организме. А в случае с людьми им еще будет помогать в этом частичка ангельской сущности, заложенная в них мной. Которая умеет работать с симбионтом на прямую, придавая его развитию новые направления.

Я вкладывал эти знания в первых иммунных, пока не понял, что они сумели выжить, стать сильнее, и передать свой опыт следующим прибывшим на СТиКС свежакам. Я рассчитываю, что когда-нибудь через сотни, тысячи лет, люди начнут доминировать в Улье, и смогут победить Паразита. Тогда мне не нужно будет копировать миры, а тебе получать от меня сигналы для их переправки. Я смогу собрать себя и буду думать, как вернуть тебя.

Но это не вся, хотя и основная часть моего плана. Помимо передачи иммунитета, на что уходят почти все мои оставшиеся силы, некоторым из людей я вкладываю часть своих воспоминаний и даю код — слепок своей личности, благодаря чему человек может перенять некоторые мои способности, например возможность попасть в Дом и на мою Терру. А также получить доступ к Умнику. У меня есть слепок и с твоей личности. Его я тоже вкладываю в некоторых из людей, женским особям. Но у меня нет твоей памяти, поэтому эти копии в чем-то неполноценны.

Я надеюсь, что рано или поздно, найдется такой выживший иммунный, кто сумеет начать восстанавливать мою личность в себе. А может быть случится чудо, и он встретиться и с твоим слепком. Это сильно облегчило бы ему задачу, так как ты можешь стать для меня-его тем самым триггером, что пробудит мою часть памяти в нем. Там будет и это воспоминание, и то, где я беседую с Виром. Я не понимаю почему Вир не вырастил антивирус. Его нужно найти в Ассамблее или как теперь называют люди эту область в зоне Пекла — Москве-Сити.

Есть еще один вариант убийства вируса. «Здоровая» Божья коровка. Ведь она своей каплей жизни может не только давать ее существам, но и отнимать. Это, правда, сделать более сложно, для этого опять же нужен Вир, и его вирус в первозданном виде, но если постараться, то можно организовать локальный геноцид Паразиту, уменьшая его популяцию. Но, чтобы осуществить и донести эту мысль до других ангелов, человеку тоже нужно попасть за черноту.

Я не понимаю почему ангелы бездействуют, ведь оба варианта лежат на поверхности. Хотя со Структурным размножителем возможно я ошибаюсь. Я знаю только то, что иногда улавливаю от своих иммунных копий. К ангелам у меня доступа нет.

Пройти через Пекло, преодолеть черноту, и попасть в Ассамблею, задача для человека, даже обладающего некоторыми моими воспоминаниями и возможностями, очень непростая. Я не знаю, способен ли кто-то кроме тебя создать через черноту портал, но надеюсь, что за прошедшее время ангелы сумели изучить эту технологию, и научились применять ее.

А может быть он сумеет достучаться до Старших через здоровую Божью коровку? Хотя раз они до сих пор не пришли на помощь, значит есть какая-то причина, почему они не хотят этого делать. Подозреваю, дело в том, что мы должны самостоятельно решить созданную мной проблему.

Возможно есть и другие выходы из сложившейся ситуации. Как бы то ни было, при появлении такого человека у нас с тобой появится шанс, не ждать тысячелетия, когда люди смогут достигнуть такого уровня, чтобы самостоятельно избавиться от Паразита. А вдруг этого никогда не случится?

Если ты услышишь его зов, узнаешь меня в нем, помоги ему. Хоть ты и растворилась в пятом измерении Старших, но все же, в отличие от меня, ты там. А у этого человека будет возможность попасть в Дом. Мой слепок должен обеспечить ему эту способность.

У меня все! Прощай, любимая!

— Прощай любимый. Я расплескалась по всему Дому, я сплю, но в своих снах, я буду ждать этого человека. А возможно и себя.

=====

22 Гл5

— Ты ведь узнал меня Темный? И все же привел с собой убийц? Неужели ты с ними?

— Я ни с кем. Кто ты такой я понял только когда увидел тебя воочию. И я не Темный, я всего лишь принял его частицу и некоторые воспоминания. Я сам по себе. Меня зовут Ворон, а это Черныш, или сокращенно Че. Теперь я знаю, видимо, все самое важное, что произошло, чтобы Стикс стал тем, что есть. Ты, Вир, неплохо приложил к этому руку.

— Я не отрицаю своей вины, и хотел как-то исправить ее. Но где мы? Что это за пространство? Я вновь чувствую возможность мыслить. Мой разум как будто протрезвел.

— Если я все правильно понимаю, то мы в пятом измерении, где живут какие-то ваши Старшие братья. Тут твоя личность избавлена от влияния вируса или спор.

— Старшие братья, это ангелы следующего порядка. Они для нас, как мы для любой формы существования на Землях — покровители. Но в отличие от нас, они ничего не изобретают. Мы звенья в одной цепочки. У каждого свое место в ней. Мы придумываем различные формы, делаем эскизы, а они дают нам возможность вдохнуть в наши творения истинную жизнь, и распространяют по множеству других миров, которые мы курируем. У каждого ангела-хранителя своя Земля, подаренная Создателем. Мы населяем их жизнью, во всем ее многообразии.

— А Люди, это тоже ваше изобретение?

— Нет, что ты! Разум — это прерогатива Создателя! И вы, и мы, и Старшие, и другие мыслящие — его дети.

— А что это за убийцы?

— Ангелы. Но не такие как я. Чистые. Те, кто смог справиться с Паразитом и продолжать жить на Стиксе.

— Но ведь ты тоже ангел?

— Я был первым ангелом, кого смог поработить Паразит. И я потерял не только часть разума, но и часть своих способностей. Я не могу окунуться в свое собственное пространство, оказаться вновь на своей Терре. Я не могу больше изобретать и творить.

— То-то Темный удивлялся, почему до сих пор не создали антивирус.

— Я не один, кто увлекался этим предметом творчества. Его пытаются создать, я не раз чувствовал, как в Улей внедряется нечто, близкое к моему творению. Но ни одно из этих созданий, даже близко не может сравниться по своим возможностям с Паразитом, и хоть как-то противостоять ему. Смесь моего изобретения, и твоего, то есть Темного, получилась крайне удачной, устойчивой, и самостоятельной в своем развитии.

— И что же, тебе хотят отомстить за содеянное? Раз ищут тебя?

— Нет, все намного хуже. Если бы дело было только во мне, я давно бы сам сдался, если бы это позволила моя сущность, захваченная Паразитом. Я и хотел это сделать, когда через десятилетия, а может быть и столетия, после первого контакта с Паразитом, стал вновь частями ощутить себя в новом существе, с которым вы встретились сегодня. Я начал искать своих братьев, ангелов, но не находил ни следов, ни отзыва на мои призывы. Я пытался добраться до того места, где раньше была Ассамблея, но оно окружено чернотой, при одном виде которой, моя вторая сущность тут же перехватывала управление, и убегала прочь, погружая мой разум на года в темноту. Этот оккупант позволял мне управлять собой, лишь если я, по его мнению, приносил пользу, а он в это время мог наслаждаться отдыхом.

Однажды я все же увидел своих собратьев. Они убивали такого как я. Зараженного и обезумевшего ангела. А когда они его прикончили, то точно так же, как из Структурного размножителя, вынули из его тела каплю жизни. Я не знаю как Паразит это организовал, но если ангел проигрывает ему, то платой этого поражения становится концентрация его внутренних возможностей на физическом уровне в виде жемчужины. Это что-то вроде символа, артефакта, ключа к его таланту. Его внутреннему миру. Его Терре.

Я это знаю, потому что со мной произошло то же самое. Я не могу войти в шестое измерение моего «Я», где мы, ангелы, по бо́льшей части проводим свое время, проводя эксперименты и испытания своих изобретений. Я лишен этой способности, и влачу жалкое существование в этом гребаном Улье, в теле монстра и в полуразумном состоянии!

Что делать, Темный?! Я уже давно устал от такого существования. Я жил только надеждой на твою изобретательность, и искал встречи лишь с тобой. Я стал отмечать множество людей своей аурой, которую, только ты и смог бы распознать в них. Зачем ты меня обманываешь, что ты — это не ты? Зачем притворяешься человеком? Как бы мы попали сюда, если бы ты был простым человеком?

— Ты и правда стал безумным. Я не Темный. Я Ворон. Мы искали золотую жемчужину, полагая, что ты очередное порождение Стикса. Но оказалось, что ты зараженный ангел. Живой и разумный. Выходит, что наш поиск был напрасным, и Злата, так и останется ущербной.

— Почему вы искали жемчужину? Кто такая Злата? И почему я испытываю давление?

— Потому что я прилагаю усилия, чтобы растянуть время. Оно и так в Доме течет в разы медленнее, чем на Стиксе, но я не хочу терять лишних минут там. Когда мы уходили в Дом, из своих товарищей я обнаружил лишь две живые сигнатуры, и одна из них была не та, которая должна была остаться. При самом плохом раскладе один иммунный должен был устроить телепорт, а другой убрать нашу команду в пространственный карман. Вместо него я увидел защитника, и теперь не знаю, что думать. У меня появилась кое-какая мысль на этот счет, возможность исправить ситуацию, и я хочу попробовать реализовать эту задумку.

Но для этого я должен понять механику переноса в другой план, и какие силы для этого используют ангелы, чтобы научиться перемещаться между мирами самому, а не использовать тебя как транспортное средство. Хотя у меня стойкое ощущение, что не ты тащил нас в Дом, а мы вместе помогали переместиться сюда Че.

Я расскажу тебе о нас со Златой, и о том, что я узнал из тех посланий и воспоминаний, что вложил в меня Темный, последнее из которых открылось мне при переходе в Дом, чтобы у тебя не оставалось сомнений кто есть кто. Слушай…

…

— Бедная Черная! Она пожертвовала собой из-за нас с Темным! Я понял, почему твоя Злата ущербна. Потому что она несет в себе частицу неполноценной Черной, добровольно лишившийся своей Терры, а ты окунул ее в Дом, спроецировав на девочку отпечаток Черной. Это все равно что потерять части своей личности. Я это хорошо понимаю, так как и сам такой!

Я хочу помочь вам. Навряд ли снова выпадет такой шанс еще раз возродиться частице Темного и встретиться с проявлением Черной в человеке. Удивительно, что это вообще произошло. Но раз это случилось, то я надеюсь, тебе хватит той части Темного, что в тебе есть, чтобы придумать как вернуть их обратно и победить Паразита.

Да, у тебя свои мозги и мысли, но в тебе есть и определенная толика ангельской силы. И она довольно велика, раз ты смог оказаться в измерении Старших и на Терре Темного. Я думаю, Темный поступил мудрее и хитрее, чем те убийцы, что воруют у пораженных Паразитом ангелов их миры, получая лишь случайные и однобокие возможности убитых существ. Он же дал тебе этот ключ добровольно, что позволило ему наделить тебя несколькими умениями, такими как управлять Имунами и использовать Умника, проникать на его Терру, и существовать в Доме.

Я хочу сделать то же самое. Я виновен в произошедшем, и должен хоть как-то искупить свою вину.

Ты говорил, что хочешь понять механизм перемещения между пространствами, узнать, как активировать гиперпрыжок? Для этого нужно иметь личное шестое измерение. Странно, ведь конкретно у тебя оно есть, подаренное Темным. Правда у тебя нет крыльев. Но сейчас я понимаю, что это не помешало бы тебе попасть в пространство пятого измерения. Видимо твоя боязнь потерять Злату, подсознательно останавливала тебя сделать это одному. Ты ведь, кажется, понял, что ее мы смогли переместить в пространство Старших лишь совместным усилием? Ты активировал свое умение. Без крыльев ты не смог бы попасть сразу на Терру, но удивительно, что силы той субстанции, что ты назвал молочком, вполне хватает, что выйти в пятое измерение и без крыльев. Пятое измерение это лишь путь, дорога к Терре и другим Землям. Так было раньше, но Черная и Темный сумели обмануть всех, и открыли, что это не только дорога, но и целый мир, который снабжает нас, ангелов, строительным ресурсом для всего живого. Это удивительно. Мне до сих пор кажется это чем-то невероятным, но это так. Энергия, превращающаяся в материю.

У ангелов много талантов и возможностей. Я догадывался, но теперь точно понял почему убийцы ищут золотую жемчужину, и уничтожают ради этого пораженных заразой ангелов, а не пытаются их вылечить. Как я и говорил, они забирают себе их Терры. Наделяют себя новыми возможностями.

Не перебивай, я принял решение. Я хочу сделать то же самое для вас. Сделать это так, как сделал мой благородный друг, который и теперь прилагает все усилия, чтобы спасти СТиКС. Пусть это будет моя доля и моя расплата.

Я открываю вам доступ к своей Терре, ко всем ее возможностям, о которых мы, ангелы, может быть, и сами не все знаем, и отдаю Злате свою способность перемещаться между мирами. Добровольно. Я уже видел и понимаю, что у вас есть знания для перемещения в Дом, а теперь будет и суть. Держите, и прощайте!

Как стало легко! Я больше не безумный ангел. Я растворяюсь в энергии этого мира? Нет! Я устремляюсь на помощь Черной! Я найду ее и буду помогать по мере своих сил, чтобы дать ей шанс возродиться.

Черная! Черная! Я ищу тебя…

Вирус растворился в океане энергетических потоков Дома, и мы с Че остались вдвоем. Моя идея была довольно простой. Если кто-то из ребят погиб, то я попробую возродить его, для начала хотя бы на Терре Темного, как я уже это делал с собой и Златой.

Я и так довольно хорошо представлял себе ауры всех членов нашей команды, особенно с учетом периодического мониторинга тактической карты, где с ними было постоянное взаимодействие. А с помощью Умника мог восстановить в памяти абсолютно любой массив информации, стоило лишь раз ее обработать. Что я и делал, когда определял возможности и дарования ребят, чтобы транслировать их способности Девайсу.

— Злата, ты как? — поинтересовался я у сгустка энергии, что следовал рядом со мной.

Я почувствовал в нем качественные изменения, как будто кто-то включил на полную яркость лампочку, которая еле-еле брезжила в темноте, а сейчас осветила вокруг себя огромную площадь.

— Я как будто заново родилась, — отозвался ошеломленный подросток. — Как только Вир подарил мне Терру, я словно очнулась от спячки. Но, ты знаешь, Дима, можно я буду продолжать называть тебя Вороном? А ты зови меня, как и прежде Че. Я так привыкла к этому телу и обращению, что не хочу сейчас возвращаться в свое человеческое тело. Во всяком случае, когда мы вернемся в Улей. Мы ведь собираемся туда? Ты сохранишь форму моего тела?

— Хорошо, договорились. Я думаю, это правильное решение. Когда мы основательно обустроимся в Улье, тогда решим, как быть дальше, а сейчас безопаснее оставаться в теле кошки со всеми ее навыками. Сделаем из тебя в будущем оборотня, ха-ха.

«Имуны, задача ясна?»

«Да, шеф! Будет сделано, шеф!»

— Вот только прямо сейчас мы не будем возвращаться. Сначала я должен убедиться, что смогу вдохнуть вторую жизнь в наших друзей. Я почти уверен, что знаю, как это сделать, даже если их тела здесь будут мертвыми.

— Правда?

— Правда. Всего лишь надо будет добыть батарейку из настоящей божьей коровки. Структурного размножителя. Каплю жизни, дающую эту самую жизнь мертвому материалу. А сейчас я буду восстанавливать матрицу каждого из отряда, пока не получу нужный результат на Терре Темного. Или я могу считать ее уже своей?

***

Сухарь обозначил на карте порядок действия, и тут начали вступать в дело боевые и усиливающие умения противника. Но это уже читалось в мета-представлении Сухаря

Они не успели совсем чуть-чуть. Охотники или, скорее, военные. И это не было случайностью. Наконец-то, после того как две, ранее не известные нити судьбы проявили себя, Сухарь уверенно плел рисунок, и ушел с поля боя ровно тогда, когда настал наиболее благоприятный момент для этого. Ни раньше, когда они еще не были готовы, а Гайка лежала в отключке, и не позже, когда у Рокфора закончилась бы энергия для поддержки щитов.

И вот теперь Сухарь точно знал, что белку дал тому, кому надо.

Ба-бах! Две яблони и сливу как ветром сдуло! А на ее месте в облаке чада и пыли появился Дальнобойщик, кашляя, и отмахиваясь руками от витающего вокруг него дыма. За его спиной маячила фигура Рокфора.

— Едрить твою налево! — воскликнула Катюша, выскакивая на крыльцо, и из-под ладони приглядываясь, что там в саду произошло.

Поняв, кто заявился, она обернулась в дверной проем, из которого только что появилась, крикнула в него:

— Профессор! Смотри кого принесло! Должника! Он нам теперь уже пол сада должен!

— Извините, Екатерина Матвеевна, не рассчитал! — крикнул Даль издали, приближаясь с Рокфором к дому Склифосовского. — Расстояние очень большое! Я вам новые деревья, еще лучше посажу.

— Ага, видали мы таких сажальщиков, — усмехнулась Катерина, но в глазах мелькнула тревога. — Двое из них с тобой должны были быть. И что это у Рока с рукой?

Склифосовский рассказал ей о предстоящей операции. И ей не понравился вид Рокфора, у которого отсутствовала половина правой руки.

— Это. Здесь они, Катя, с нами, — успокоил ее Рокфор.

Он двигался как-то однобоко, постоянно посматривая на обрубок своей руки, и подергивая им, будто проверяя, шевелится он или нет.

— Что там? — спросил вышедший на крыльцо Склифосовский, вынимая сигарету из пачки, лежащей в клапане кармана рубахи.

— Так это. Чипа держу, — ответил Рокфор, подходя к перилам крыльца, и протягивая левую руку, где на ладони, своими размерами не уступающей хорошей сковороде, лежала подвеска с брелком в виде пули.

Склифосовский прикурил от зажигалки, которую, словно фокусник, достал из воздуха, и забрал из руки Рока черный шнурок. После чего вопросительно посмотрел на Рокфора.

— Это. Чип сказал, что если не получится его вытащить, то пусть батя это попробует сделать, — прогудел Рок, — ну то есть, ты.

Он показал пальцем на Склифосовского, как будто уточняя кто здесь кто. Катерина прыснула со смеха.

— Дорогой, я тебе не изменяла! Ты единственный и неповторимый отец наших детей, что бы там Рок ни говорил!

— Дык это, — растерялся Рокфор, осознав свою оплошность, — я ничего такого не имел в виду. Просто Чип сказал, что его кровью только кто-то из родственников может воспользоваться. Да хоть бы Катя!

— Рок, не усугубляй! — вслед Катерине засмеялся и Склифосовский.

Рок недоуменно пожал плечами.

— Так чего, пробовать уже доставать Чипа? — спросил он, глядя на улыбающуюся семейную пару,

— Доставай, не томи! — попросила Катерина.

Рок затряс обрубленной рукой, и с осторожностью дернул ее, вытаскивая из невидимого пространственного кармана Чипа, которого держал за шею, и все это время боялся причинить ему какой-нибудь вред своей медвежьей хваткой.

Когда Сухарь приказал остаться на поле боя только ему и Дальнобойщику, что бы первый держал до конца защиту от обстрела, а второй в это время пробросил взрывной телепорт на территорию участка Склифосовского, Чип, прежде чем самому нырнуть в собственный карман, вслед за остальной командой, которую он уже упаковал туда, попросил Рока держать его. Держать так, чтобы потом было удобно выдернуть из кармана. Времени было в обрез, и Рокфор не придумал ничего лучше, как обхватить его за шею.

Получится такой прием или нет, никто не знал, и поэтому Дейл, на всякий случай, отдал свой амулет Року, что бы тот передал его их отцу или матери, надеясь, что они сумеют воспользоваться кровью Чипа, чтобы выдернуть его и кармана.

Но все обошлось, и Чип, который как будто только и ждал, когда его освободят, лишь потер шею, которую Рок сразу отпустил, после того как поставил Чипа на ноги, улыбнулся, увидев родителей, и «освободил» и всех остальных.

— Блин! — воскликнул Девайс, оглядываясь вокруг. — Мой компьютер! Он в УАЗе остался!

Впервые все увидели, как Девайс столь бурно проявляет свои эмоции, и рассмеялись.

— Не боись, Дев, — похлопал его по плечу Лось, — у нас столько бабла, что тебе можно еще с десяток таких компов купить.

Это было правдой. За время их путешествия накопилось уже больше семидесяти красных жемчужин, черных под триста, про янтарь вообще можно было молчать. Так что они были богачами. Вот только, очень похоже, что перешли кому-то дорожку. Кому-то очень влиятельному в Жемчужном крае. Настолько влиятельному, что запросто перебрасывал в место их встречи с колонной поисковиков регулярные военные силы, используя для этого все возможности Ордена. Сухарь впервые видел такие стабильные и мощные порталы, пропускающие бесконечный поток техники. На его памяти, максимум что он наблюдал ранее, это переброс небольшой группы живой силы, численностью до шести бойцов.

— А где Ворон с Че? — спросил Склифосовский, поприветствовав Сухаря взмахом руки, и рассматривая вывалившихся из пространства людей.

— Исчезли еще до нашего перехода, — ответил Сухарь, — вместе с АСом. Как только по ним начали стрелять.

— Не убило? — нахмурившись спросил Склиф.

— Нет, — покачал головой Сухарь, — струна Ворона и Че проглядывается, но стала какой-то размытой. Если бы я не знал на что смотреть и искать, то возможно и не заметил бы ее. Такое ощущение, будто он где-то очень далеко, возможно там, где был, когда лежал у тебя в лечебнице с самого начала.

— Плохо, — Склифосовский сделал затяжку, и выпустил струю дыма в чуть в сторону и вверх. — В прошлый раз мы до него еле достучались, а теперь и стучаться некуда. Тела-то нет рядом.

— Нету тела, нету дела, — философски заметил Серый, который любил вставлять в разговор всякие поговорки, или фразы из фильмов.

Команда стояла в некой прострации. Вроде как только что был бой и напряжение, каждый знал, что нужно драться и побеждать, валить АСа, или договариваться с ним, а затем делать ноги в темпе вальса, и вдруг раз, тишина и покой и домашняя обстановка. Потому на произнесенную не совсем в тему фразу Серого никто не обратил внимания.

— Не проголодались, мальчики? — спросила Катерина, поняв, что людей надо чем-то отвлечь.

— Поесть нахаляву мы всегда готовы, — усмехнулся Глухарь.

— Ну я тогда пошла накрывать на стол. Чип, Дейл, идите помогать.

— Ну вот, блин, приехали домой! — посетовал Дейл, надевая на шею веревочку с пулей, которую ему протянул Склифосовский.

— А что, в походе что ли готовить не надо было? — обернулась Катерина, стоя уже в дверном проеме.

— Так там Лось и Глухарь в основном готовили, — ответил за брата Чип.

— Ах вы ж паразиты, — уперла руки в бока Катрина, — матери больше месяца не видели, нет что бы радоваться, а они нос от кухни воротят!

— Да, нет, мам, я не это хотел сказать! — увернулся Дейл от взмаха полотенцем, проскакивая мимо Катерины в дом. — Мы тебя очень любим, и рады видеть, только не наша очередь дежурить была!

— Так их, Катя! — злорадно воскликнул вдогонку Вжик. — Никакого проку от них нет, только ноют все время.

— Так, а тебе смотрю заняться тоже нечем, — Катя вновь вернулась к двери, — а ну иди быстро в дом, найду и тебе работу!

— Дурная голова ногам покоя не дает, — прокомментировал Серый, глядя как нескладная фигура Вжика, протискивается мимо Катерины в коридор.

Проводив взглядом последнего из самых активных болтунов их группы, Склифосовский обратился к Сухарю.

— Какие планы, Сух?

Тот пожал плечами, на автомате перебирая нити судеб. В последнее время это действие приобрело настолько рефлекторный характер, что Сухарь и сам не замечал, как постоянно, подспудно, прибывает в своем мета мире, хотя бы небольшой частью себя. Для него это стало обычным действием, как, например, дышать, ходить, и одновременно разговаривать. Одно другому не мешало, если он совсем уж сильно не углублялся в процесс плетения, и собеседник зачастую не догадывался, что Сухарь еще чем-то занят.

— Наши нити вновь распались, и Чип стал одной из них, а струна Ворона проявляется в дальнейшем. Но что для этого нужно сделать, и когда во времени это произойдет не ясно. Идем параллельно, а надо сближаться.

— Так это, давайте вернемся попозже, откуда убежали, — предложил Рокфор, — наверняка Ворон где-то там появится.

— У меня откат на пол дня, — подключился к разговору Даль, и пояснил: — Расстояние слишком большое, требует полного восстановления.

— Не факт, что они там появятся, — Склифосовский затушил хабарик о край банки, стоящей на специальной полочке, и кинул его внутрь импровизированной пепельницы. — Если их перемещение что-то вроде телепорта, то они имеют возможность возникать в любом месте.

— Я думаю там еще пара дней будут шерстить москвичи, — высказал свое мнение Глухарь, — откуда им знать, что мы можем перемещаться так далеко. Полагаю, что даже по их меркам и возможностям это что-то из ряда вон.

Послышался смех Гайки. Та очухалась, еще будучи в Жемчужной зоне. Если бы этого не случилось, то неизвестно еще смог бы Чип упаковать ее к себе без одобрения и личного желания, хотя до этого вся команда не просто побывала в пространственном «пузыре», а по настоянию Сухаря, выразили явное согласие на то, чтобы Чип это смог сделать в любое время.

— Ты чего? — с подозрением покосилась на нее Пила, которая только что о чем-то шепталась с Гайкой.

Как слабая половина умудряется болтать о чем-то своем, и при этом слушать сторонний разговор, вычленяя в нем главное, было не понятно, но Гайка это умела делать.

— Рок, запе-евай! — сквозь смех воскликнула она. — Твою любимую — «Черный Ворон».

— Это! Шо, опять?!

На взрыв смеха выглянула даже Катерина из открытого кухонного окошка, находящегося на той же стороне дома, что и крыльцо.

— Давайте в дом проходите, а то сейчас пол стаба от вашего смеха сбежится посмотреть, кто это у нас так веселится, — махнула она полотенцем.

— И то верно, — кивнул Склифосовский, — не стоит пока афишировать ваше появление здесь.

— Дядь Склиф, а то, что я каждый день тут взрывы устраивал, ничего? — спросил Даль.

— Вот это даже хорошо. Никто уже внимание не обращает на них. Соседи почти все сотрудники лечебницы, люди проверенные, но все же не стоит усугублять.

— А что это за песня? — заинтересовалась Пила, как и Даль, не понимая причины смеха.

— Это долгая история, — подмигнула ей Гайка, — я тебе позже расскажу. Склиф, как тебе моя мысль?

— А ты знаешь, не лишена смысла. Зачем нам искать Ворона, если можно его позвать?

Только что Рокфор думал, что это была шутка, но, когда он услышал последние слова Склифосовского, ему резко стало не до веселья. Эту перемену в его лице заметили другие, и вновь зазвучал смех вперемешку с шуточками по поводу предстоящего концерта и его репертуара.

23 Гл5

Время в Доме работало по другим законам, чем на Земле или Стиксе, и попав сюда в первый раз, я автоматически подстроился под его замедленное течение. Сейчас же я осознал свою ошибку. Время здесь не течет медленнее. На это нужно смотреть немного под другим углом. Здесь не время течет медленнее, а процессы протекают быстрее. За одну секунду времени на Земле, здесь можно было произвести работы в десять раз больше. А при усилии и в сто раз больше. Мой разум поддался этому ритму, а я воспринял это как более медленное течение времени, когда сравнивал его с тем, что происходит вне этого пространства. В общем-то, с точки зрения пребывания в пятом измерении, большой разницы с какого края смотреть на данный факт не было. Но это помогло мне адаптировать местные реалии под себя, а не подстраиваться под них.

Для этого всего лишь нужно было желание, волевой импульс, приводивший в движение невидимые силы вокруг меня. Воля, управляющая пространством.

Это открытие я сделал, когда собирал нашу команду обратно, формируя матрицы их тел и разума. Десятки, сотни попыток воплощения математических формул в силовые грани и проекции. Десятки и сотни выходов на Терру Темного, в еще одну ее часть, где не было ни замка, ни прерий, а была бесконечная площадка космодрома, уходящая в горизонт, с застывшей на ней конструкцией из серого металла и цветного пластика, отдаленно напоминающая Эйфелевою башню.

Тела получились абсолютно точными копиями своих оригиналов практически с третьей попытки. А вот вложить в них матрицу разума, как я когда-то проделал схожий фокус со Златой и Акеллой никак не получалось. Матрицы казались совершенными, но при переносе на Терру мы наблюдали лишь ходячие болванчики, не обладающих хоть какими-то признаками умственной деятельности.

— Как думаешь, что мешает их оживить? — после очередного провала, в задумчивости спросил я Че, разминая пространство вокруг себя словно тесто, чтобы приступить к новой попытке.

— Может быть то, что они живы? — предположила она.

— В смысле живы? Когда мы убегали в Дом, я видел на тактической карте лишь две сигнатуры, Дальнобойщика и Рока.

— Так других Чип захватил в свой пространственный пузырь. А потом его Рок схватил за шиворот, и они все исчезли.

— Ты это сама видела?

— Да.

— Твою ж дивизию, а чего молчала-то?

— Так я думала, что ты с какой-то другой целью их воспроизводишь на Терре. Типа разрабатываешь способ как от Паразита людей на Стиксе освободить. Ведь на Терре он дохнет. Там живет только то, что ты создаешь. А я, кстати, так тоже могу? Творить всяких существ?

— Так ты же мне помогаешь, — в прострации ответил я на автомате, — значит можешь. Я тебя еще познакомлю с Имунами. Они, правда, тоже становятся мертвыми на Терре. Ну или псевдо-мертвыми.

Я отвечал ровно, спокойно, но в это время в душе закипала буря. Даже будучи без рук, моя энергетическая оболочка, обхватила себя за воображаемую голову. Хотелось ей удариться обо что-нибудь. Как так-то? У меня целый Умник вторым контуром, а я не заметил? Черт-те знает сколько времени и сил потратил на создание копий, и все в пустую? Хотелось рвать и метать.

Я припомнил события. На тот момент все мои усилия и внимание было направлено на осознание сущности Вира, и тем, как стартануть в Дом. Че же в это время спокойно продолжала следить за происходящими событиями на поле боя. И ни я ни она не сообразили поделиться друг с другом своими наблюдениями. Оба хороши оказались.

Чуть-чуть успокаивало только то, что я получил новые знания о том, что живой разум нельзя воспроизвести в Доме. Так себе, конечно, успокоение.

Тут я обратил внимание, что от моего внутреннего состояния и настроения пространство вокруг, вдруг, пошло волнами, стараясь подстроиться под меня, и как будто успокоить что ли.

«Шеф, что случилось?»

«Да так, мелочи. На которые я зря потратил время…»

На мгновение захотелось вернуться обратно, в тот момент, когда я только начал свое тестирование матриц, и я тут же почувствовал, как процессы, движение, само пространство вокруг меня, постоянно переливающееся и меняющееся, начинает приостанавливаться, как будто желая повернуть вспять. Я даже испугался малость, пока не осознал, что это невозможно. Оно может лишь застыть, что и сейчас и произошло. И потом, я что, собрался отказаться от такого богатого опыта по воссозданию матриц? Да я их сейчас лепил, чуть ли не с закрытыми глазами, будь они у меня в этом мире. Простым желанием и силой мысли.

«Шеф, хочется двигаться!»

Я очнулся, и запустил процесс движения энергий. Вот так лучше. Досада прошла, осталось понимание, что своим настроением я, выходит, могу оказывать влияние на окружение.

Теперь я заказывал музыку, а музыканты подстраивались под мою дирижерскую палочку. Скорее всего это происходило локально, в точке нашего прибывания с Че, так как я сильно сомневаюсь, что бы вся необъятная вселенная, вдруг, стала мне подчиняться. Скорее всего она даже и не замечала меня, как океан не замечает какого-то моллюска на своем дне. Ему нет до него дела. Он живет по своим законам. Но он дает моллюску кров и пропитание.

Может быть сравнение не совсем удачное, так как пятое измерение наполнено Имунами, можно сказать, что оно состоит из этих элементарных частиц, а я все же общаюсь и руковожу ими. Не суть. Суть в том, что я без особых усилий мог теперь выровнять время на Стиксе и в Доме. Возможно только лишь в одной небольшой локальной местности, где мы с Че находились, но мне большего и не было нужно. Это стало ключевым моментом для понимания того, что я могу в любой момент выйти из Дома в другой мир, сравняв скорости их сосуществования. То, из-за чего не так-то просто попасть в само пятое измерение, или из него. В частности, в Улей. Я как будто руководил скоростным составом, который решил остановить на полустанке, чтобы сойти с него. Заодно выбрав и точку на местности.

Ангелы это делали по-другому. Они пробивали гипертуннель от своей Терры к другим мирам, минуя Дом, лишь использую его пространство как среду перемещения, типа рельсов для того же поезда. Сила кристалла активации перехода пробивала подпространство к нужной точке перемещения. Интересным оказался факт, что убраться обратно к Терре, в собственное шестое измерение, ангелы могли в любой момент без помощи кристалла перемещения, используя лишь силу крыльев.

Эти знания мы получили вместе с Террой Вира. Как и понимание того, что проказа, поразившая крылья Вира, лишила его возможности перемещения в гипере. Еще более забавным фактом было то, что сами мы такой метод перехода использовать не могли. Мы все же люди, а не ангелы, у нас, элементарно, не было тех самых загадочных структур, которые визуально походили на крылья.

Зато был Дом, и задняя дверь в него, открытая когда-то Черной. Вот ей-то мы и могли пользоваться, чтобы добраться через пространство Дома как до Терры Темного и Вира, так и вернуться в Улей. Потому что, хоть у нас и не было крыльев, но нам передали часть своей ангельской сущности, наделив определенным потенциалом. Ведь и лишенный крыльев Вир, сумел пробраться в Дом вместе с нами, благодаря моим познаниям, навеянным Темным через ведения и сны.

— Кто это только что говорил с тобой? — заинтересовалась Че.

— Кто-кто. Те самые Имуны, которым Темный дал псевдо-разум.

— А кто такой Темный?

— Да погоди ты! — что-то в недавних словах Че и моем ответе меня зацепило. — Потом расскажу. Что ты там говорила про мертвых Имунов?

— Так это не я, а ты говорил! — я почувствовал импульс обиды, но мне было сейчас не до этого.

В голове забрезжила кое-какая идея.

— Мертвые на Терре. Живые в Доме. Живые в наших телах на Стиксе, но мертвые если покидают их, исключая астральный план. Че не обижайся! Я тебе все позже расскажу. Нам пора возвращаться. Понять бы только где наши.

Но стоило пространству Дома соотнестись с пространством Стикса, как я сразу опередил их местоположение. Вернее, место их пребывания было не важно, главное я знал ориентир, следуя которому мы с Че окажемся рядом с нашими.

Жаль, что в волновом состоянии затруднительно смеяться, иначе я заржал бы в голос.

Рок и Гайка пели «Черный Ворон», усиленно транслируя песню в астрал.

— Че, ты слышишь? Как думаешь, кому предназначена эта песня, хе-хе? Хватит дуться, лучше подпевай!

— Да я не дуюсь! Я просто в шоке.

— Всё поем? — спросил Ворон, появляясь вместе с Че в желтых сполохах искривленного пространства прямо посередине помещения, где голосили Рокфор и Гайка.

Он оглянулся вокруг. Это был та же больничная палата лечебницы Склифосовского, в которой он появился в первый раз после прошлого возвращения из Дома.

— У меня дежавю?

— Нет, — откашлялась Гайка, плоская горло водой из бутылки, что была у нее в руках, — все там же, и все те же.

— Фух, — с облегчением выдохнул Рокфор, демонстративно вытирая лоб предплечьем. — Это. Второго такого марафона я бы не выдержал.

Он радостно улыбнулся.

— Немного задержались, — улыбнулся в ответ Ворон.

— Мы еще даже охрипнуть не успели, — поддержала их и Гайка, — считай только начали распеваться.

По времени Улья Ворон отсутствовал всего лишь сутки с небольшим, но Сухарь еще с вечера приказал Рокфору и Гайке готовиться, и с утра начинать упражняться в пении. Может быть, он что-то уловил в своих плетениях, но дуэт не просуществовал и часа, как появились Ворон с Че.

— Что-нибудь случилось за наше отсутствие? — спросил Ворон, пока они шли к дому Склифосовского, в котором временно разместилась вся команда, чтобы лишний раз не отсвечивать в городе.

Гайка, в своей излюбленной манере, вновь сменило образ, на пожалуй один из самых ее любимых и наиболее часто применяемый в стабах — а-ля, Лара Крофт.

— Ничего особенного, если не считать, что Девайс умудрился отличиться на этот раз, — ответила она, касаясь тыльной стороной ладони уха Че, которая трусила рядом. — Побежал заказывать себе причиндалы для нового компьютера, когда Сухарь дал указание без его и Склифа разрешения не покидать коттедж. Ой! Че! Ты что говорить научилась?

— Мрр!

Рожа кошки выглядела крайне довольной произведенным на Гайку впечатлением. Если, конечно, можно так сказать, глядя на топорщащиеся в стороны антенны усов, и оскаленную пасть. Не у каждого хватило бы фантазии назвать это улыбкой, и не обделаться при этом.

Мыслеречь Че теперь ничем не отличалась от человеческой, поэтому Гайка была шокирована, когда та спросила: «И что ему за это было?»

— Мы вылечились, — ответил за Че Ворон.

— Это. Все-таки убили АСа, и добыли золотую? — спросил Рокфор.

— Все оказалось намного сложнее, — покачал головой Ворон, — давайте я эту историю сразу всем расскажу, чтобы по отдельности время не терять.

Коллектив уже собрался в гостиной в ожидании «гостей». После необдуманного поступка Девайса Сухарь держал тактическую карту все время включенной, чтобы отслеживать передвижения безответственных и нерадивых подчиненных. Благодаря этому все уже знали, что Ворон и Че вместе с Гайкой и Роком следуют к дому Склифосовского, и обсуждали странную надпись «Привет всем!», которая загорелась в чате под новым ником «Че».

В этом не участвовал, да и вообще, кажется, ничего не замечал вокруг себя, только Девайс. Несмотря на полученную выволочку от Сухаря, он увлеченно и с азартом, оккупировав угол гостиной, возился с частями нового бортового компьютера взамен утраченного вместе с командирской машиной.

Девайс стал жертвой своего главного увлечения, а затем и жертвой Сухаря, который битый час читал ему лекцию о том, как его фактически единственная слабость к компьютерным девайсам, из-за которой он в свое время и получил прозвище, может пагубно сказаться на всем коллективе. Девайс делал виноватое лицо, во всем соглашался с лектором, от всего сердца заверял что так больше никогда не повториться, и тут же противореча своим обещаниям, каялся, что сам не понял, как оказался в магазине оргтехники. В конце концов Сухарь плюнул на него и активировал тактическую карту, сказав, что теперь даже посрать никто не сядет без согласования с ним.

Но стоило Ворону начать описывать картину существующей реальности, которую он собрал воедино на основе своих снов и последнего послания, вложенного в него Темным, как и Девайс забросил все свои дела, и подсел к общему столу.

Если команда Сухаря, уже пообвыкшаяся с тем, что Ворон рассказывает свои необычные видения, слушала с огромным интересом, то Пила и Дальнобойщик, сидели просто раскрыв рты от удивления. Иногда они косились по сторонам, полагая, что их разыгрывают, но судя по серьезным лицам слушателей, все что говорил Ворон, воспринималось окружающими за безоговорочную истину.

Ворон лишь придержал, как и ранее, некоторые сведения о Доме, и его деятельности в нем. Но про то, что им с Че достались некоторые возможности от существ другого порядка, рассказал, не сильно вдаваясь в некоторые детали, например, про тех же Имунов. Ему показалось, что той информации, что он поделился, и так хватает с избытком, чтобы не просто услышать, а еще и переварить и принять ее. В том числе и то, что Че наконец-то стала полноценной личностью.

— М-да, — почесал затылок Лось, когда Ворон закончил свое повествование, — наша история про аномалию, мне теперь кажется детской шалостью, по сравнению с тем, что изложил Ворон.

— Чего это тебе не нравится наша аномалия? — возмутился Вжик, как один из инициаторов той выдумки, растопырив в стороны локти, и чуть не опрокинув со стула Гайку, которая тут же, пихнула его обратно в бок. — Если у самого фантазии нет, так и нечего завидовать! Ой!

Вжик потер рукой ушибленное место.

— А-а…. — махнул на него рукой Лось.

Он привык раздавать подзатыльники, а не вступать в перепалку с Вжиком и его извечными оппонентами Чипом и Дейлом, которые предсказуемо не оставили без внимания реплику Вжика.

— Вообще-то про аномалию Ворон придумал, — сказал Чип.

— Я тебе, Чип, как врач рекомендую. Когда в следующий раз будешь принимать жемчужину, подумай об улучшении памяти, — ткнул в его сторону пальцем Вжик, — а то она у тебя совсем дырявая! Это я вообще-то идею про аномалию подал!

— А, так ты потому и бесишься! — сделал не совсем логичный вывод Дейл. — Что не тебе в итоге лавры достались.

— Дурак ты, Дейл! — Вжик попытался вскочить с места, но Рокфор, как обычно, прижал его обратно. — Это я тебе тоже как лекарь говорю!

— Три дебила — это сила! — вздохнул Серый.

— А что Че, так и останется квазом? — спросил он.

— Тут не все так однозначно, дело в том… — начал было Ворон, но Вжик тут же перебил его.

— Ну мы это еще посмотрим! — воинственно махнул он рукой. — Я думаю, что теперь ей можно будет и белую принять, чтобы обратить процесс. Главное мне или Склифу быть рядом, уж мы постараемся направить дар в нужную сторону. Эх, жаль вы сразу приняли жемчужину! Надо было сюда ее тащить.

— В общем-то я не об этом хотел сказать, — передумал Ворон вдаваться в подробности, так как суть от этого не изменится, а рассказывать еще и историю Вируса придется долго, — ну да ладно. Какие у нас планы, командир? Или надо подумать?

Сухарь побарабанил пальцами по столу.

— Принципиально твой рассказ ничего не меняет. В свете последних событий у нас и так был небольшой выбор. Нас будут искать, — он с укоризной посмотрел на Девайса, а тот виновато дернул плечами, — так как золотая жемчужина, это и так был интерес самого высокого уровня, и не имеет особое значение, кто за этим стоит, ангелы, люди, или инопланетяне. Главное, что они руководители целого государства, где мы живем. Поэтому вижу лишь три направления, в сторону которых можно двигаться дальше.

Одно из них — прятаться. Поселений много, новички все время прибывают, люди тоже постоянно перемещаются. Могут, конечно, объявить розыск с подключением ментатов на въездах в города, но я за свою жизнь о таких мерах не слышал. А чёрных меток на нас нет, что бы сразу выделить из прибывающих в стабы людей. Разве что вид Чё уж больно экзотичен.

Сухарь посмотрел на Склифосовского. Тот поджал губы, и мотнул головой. Он тоже о таких мерах не слышал, но был уверен, что если они о чем-то не знают, то это не означает, что такого не бывает.

— В розыск могут и не подавать, — решил озвучить свой взгляд на это дело Дальнобойщик. Он говорил медленно, как будто пробовал на вкус каждое свое слово. — Во всеобщий. Для этого есть Орден. Каждый монах наделен умением арка…

— Стоп!

— Тихо!

— Молчи!

Гайка, Ворон и Сухарь воскликнули одновременно. Все они помнили, что случилось, когда Ворон пытался докопаться до истинной сущности Монаха, а затем Давида. Терять своего нового товарища у них никого желания не было.

— Вы чего? — с удивлением уставился на них Даль, от неожиданности даже отодвинувшись от стола вместе со стулом.

— У тебя привитый дар, — пояснил Ворон, как главный гробовщик по этому делу в их компании, — как только начнешь о нем рассказывать, сразу сработает механизм самоуничтожения.

— А вы откуда знаете про это? — с удивлением спросил Даль.

— Были инциденты, — Сухарь с усмешкой посмотрел на Ворона, затем перевел посерьёзневший взгляд на Дальнобойщика, и погрозил тому пальцем, — с летальным исходом.

— Не беспокойтесь, — решил успокоить их Даль, — каждый монах чувствует границу, за которую не стоит заходить. Прямо-таки на физическом уровне. В голове начинает пульсировать боль. Я знаю, что это запретная тема, но почему-то сейчас не ощущаю опасности саморазрушения. Я потому и говорил медленно, проверяя свои ощущения. Это даже немного странно.

— А-а, вот что это было! — Склифосовский, внимательно слушавший объяснения Дальнобойщика, выудил из воздуха скальпель, и закрутил его между пальцами. — А я-то думал, что это за странный отросток на твоем дереве умений. Как будто кто-то воткнул в его ствол другую породу растения, и она, как паразит, присосалась к жизненным токам внутри его. Отросток, то есть дар был хороший, качественный, только имел ядовитый мешочек, который, если вскрыть, мог бы погубить все растение. Я пересадил отросток, а мешочек купировал. Так что теперь тебе, Даль, ничего не угрожает. Потому я и не успел в тот раз реализовать весь потенциал твоего дерева, так как отвлекся.

Дальнобойщик немного помолчал, усваивая информацию, а затем продолжил:

— Так вот. Я так понимаю, что вы знаете про аркан?

Собравшиеся закивали.

— Вас, то есть нас, будут искать не только обычными рассылками примет и ментальных карт. Напрягут посаженных на аркан агентов. Насколько я знаю, сильные монахи могут использовать до тридцати ментальных каналов, и имеют возможность передавать не только желания, но и образы. Так что нужно учитывать еще и этот фактор.

Сухарь качнул головой в знак согласия.

— В общем так себе идея, но все же имеет место быть. Следующий вариант, это уйти из ангельского конгломерата в другие части Стикса. Сделать это думаю будет не сложно, так как снять маскировку Рока и Лося, ангелам удалось только за счет внезапности. И то Рок сумел сохранить ментальную защиту у всей нашей группы. Тут скорее я облажался, прямо скажу, не ожидал, что у кого-то имеется столь сильный дар подавителя, и немного растерялся, иначе перехватил бы сразу энергию инициатора подавления, передав ее Року. Но, как говориться, на ошибках учатся, досадно, что в этот раз на своих. Теперь с этой стороны врасплох нас будет не взять, характерные черты плетения происходящего я запомнил.

Сухарь оглядел своих подчиненных, большая часть из которых сидела с отвисшей челюстью. Нет, не то что бы Сухарь впервые признал свою ошибку. На взгляд всей команды он впервые совершил ее. Веселые искорки мелькали лишь в глазах Гайки, Глухаря и Склифосовского, которые знали Сухаря немного дольше, чем другие.

— Ну и последнее, что я вижу в нашей ситуации, это стать полезными для хозяев ангельского конгломерата. Например, в поисках золотой жемчужины. Им же неизвестно, что того АСа уже больше нет. Можно предложить нашу помощь в его поиске и поимке. Правда, в этом случае не понятно, как долго мы сможем водить их за нос.

— Что-то третий вариант мне не по душе, — высказал свое мнение Склифосовский. — Мы изначально уходили от внимания властей, что бы развиваться своим путем, а не попадать под пресс машины, которая забирает себе лучших иммунных. Я не говорю, что это плохо. После вашего рассказа об обустройстве ангельского конгломерата я, наоборот, поменял свое мнение о государстве в котором мы живем сугубо в положительную сторону. Вот только не в нашем случае. Выебут, и высушат. Как пить дать. Или посадят в золотую клетку. Больно у нас умения развиты, по среднему показанию Улья.

— Вообще не вариант, — поддержал Склифосовского Глухарь. — Ладно наши способности. А Ворон и Че? Их точно захотят препарировать. Так что остается только валить отсюда куда подальше.

Несколько минут шло обсуждение. Вжик с Чипом и Дейлом, как обычно накидали всяких экзотических идей. Тут они были как одна сплоченная команда. Например, продолжать притворяться аномалией. Слить информацию внешникам. Стать пиратами Стикса. Грабить богатых и никому не раздавать их добро. Собрать свою орду зараженных и устроить кузькину мать ангелам. Захватывать элиту и устроить зоопарк.

— Хватит уже! — Лось не выдержал, и уже готов был треснуть Дейла по затылку.

Когда Дейл не хотел получать оплеуху, то он ее и не получал, как сейчас, активировав клок-стоппера, и моментально уклонившись от затрещины. Лось не капельки не расстроился, это было обычным делом. После его угрозы балаган обычно прекращался. Так случилось и на этот раз.

— У меня есть еще один вариант, — сказал Ворон, когда понял, что дискуссия подошла к концу, — но он связан с риском, и мне сначала нужно обсудить кое-какие детали с Вжиком, Склифом и Сухарем, что бы предлагать его.

— Напугал ежа голой жопой, — проворчал Лось, — я без всяких-яких готов. Ты же не предлагаешь идти на бал с ангелами? Вот этого я бы испугался.

— Так это. Я тоже за, — нахмурился Рок.

— Ты за бал? — невинно спросил Чип, и тут же спрятал голову от взмаха руки Глухаря, который сидел рядом с ним.

— Да блин, за что?! — возмутился он, стоило руке пролететь мимо. — Я тоже за. Хоть бы и на бал. Куда все туда и мы с Дейлом!

Дейл поднял большой палец. Вжик тоже.

— Давай, колись уже Ворон, — высказал общее мнение Глухарь.

Сухарь кивнул, соглашаясь.

— Вжик, Скиф, — обратился к знахарям Ворон, — вы гарантированно можете направить развитие дара в нужную сторону при принятии белой жемчужины?

— Если это связано с развитием уже существующего дара, то с большой долей вероятности, — кивнул Склифосовский. — Стимулятор в виде жемчужины дает бурный рост дереву дарований, а я научился распознавать в нем потенциально перспективные места, где можно делать срезы, и направлять рост новых возможностей.

— В моем случае многое зависит от тебя, и твоего стремления развить ту или иную сторону дара, — подхватил речь Вжик. — Ты же сам видел, как это получилось с Чипом?

— Вопрос номер два. Мой организм не воспринимает «отравленный» Стиксом жемчуг. А белую жемчужину настоящей Божьей Коровки, можно использовать тем же манером для развития дара?

— Интересный вопрос, — задумался Склифосовский, перекидывая скальпель в другую руку, и продолжая крутить его между пальцами. — Полагаю на него никто не сможет ответить, так как никто этого не делал. Но могу так же предположить, что жизненная энергия, заложенная в его «батарейке», является еще бо́льшим стимулятором, чем, как ты говоришь «отравленные» жемчужины. Насколько я понял, Паразит лишь скопировал уже существующею схему работы батарейки этого самого Размножителя в свои детища, когда впервые принимал каплю жизни. А раз на людей действует «зараженный» жемчуг, стимулируя рост способностей, то почему бы не сработать в этом же направлении и его прародителю.

— Что ты задумал? — с подозрением в голосе спросила Гайка. — По твоему рассказу «здоровые» Структурные размножители находятся только в Москве-Сити, за чернотой.

— Верно, — согласился Ворон. — У меня есть одна идея. Но для ее реализации нам нужно знать как попасть в Москву-Сити. Как минимум координаты, где точно нет черноты. А это могут сказать только те, кто там бывал.

— Ангелы? — оскалился Глухарь.

— Они самые.

— То есть ты предлагаешь не убегать, а самим устроить охоту на них? — скальпель исчез, и вместо него в пальцах Склифосовского оказалась сигарета, но поймав строгий взгляд Катерины, он со вздохом убрал ее обратно в пачку.

— Именно так.

— Ворон, вот умеешь ты придумывать нетривиальные задачи, — усмехнулся Сухарь. — То тебе золотую жемчужину подавай, то теперь ангелов, Москву-Сити и Размножителя. Выкладывай, что у тебя за идея. Мы все уже давно выбрали путь следования, и никто с него отворачивать не собирается.

— Слушайте…

…

— Пожалуй это сумеем воплотить в жизнь, — вынес вердикт предложению Ворона Склифосовский. — Но локально. А как быть с глобальной версией?

— Давайте сначала убедимся, что это работает, — предложил Лось, — а затем будем думать как распространить дальше.

— Есть у меня мысли и по этому поводу, — сказал Ворон, — но поддержу Лося, в первую очередь надо на мне убедиться, что процесс пошел.

— Значица так, — забарабанил пальцами по столу Сухарь, — для начала нужно добраться до этой самой Ассамблеи. А для этого необходимо выманить хищника из его норы, что называться «вызвать огонь на себя», засветиться. Девайс, тебе сколько нужно времени, что бы оборудовать запасной джип?

— Так там все более-менее готово, а недостающие детали я как раз приобрел вчера. За сегодняшний день управлюсь, — ответил «системный администратор» их команды.

Пара запасных УАЗов у отряда всегда была на готове, а командирский стоял в полузамороженном состоянии, благодаря стараниям того же Девайса, который пользуясь одной машиной и бортовой системой, в это же время апгрейдил другую, изредка меняя джипы, если удавалось внести какие-то значительные усовершенствования.

— Тогда сегодня проверяем технику, обновляем вооружение, пополняем запасы, и выдвигаемся завтра утром в сторону Жемчужного края. В поселении не расслабляемся. Держимся по двое-трое. Тактическая карта будет постоянно активирована. Но при этом «светимся» по полной, пусть администрация знает, что мы здесь.

— А как мы объясним, что на въезде не отмечаясь, а сами оказались в городе? — спросил Чип.

— Аномалией занесло, — засмеялся Вжик.

— Да хоть бы и так, — кивнул Сухарь, — нам сейчас не важно что о нас подумают, важно, что бы знали, что мы здесь, и передали выше. Даль, как обычно осуществляется связь у ордена?

— Так при помощи арканов и агентов на местах. Обычно в каждом стабе это кто-то близкий к главе поселения. Такой агент был у Монаха, сейчас не знаю есть ли еще один. По уму я должен был обзавестись им как новый куратор Питера, но мне такого задания не давали. Значит, агент Ордена все же в Питере есть. Не мог Капуста просто взять и забыть про это, у него все подвластные Крыму стабы под контролем.

— Это. А пока мы будем собираться, сюда не нагрянут те кого мы ищем? — на всякий случай решил уточнить Рокфор.

— Нет, — ответил Дальнобойщик. — Из всех монахов-телепортеров Ордена, только я имел реперные точки в Питере. Предыдущий куратор погиб, и Капуста назначил меня ответственным за это направление.

— Все равно, держаться в повышенной боевой готовности, — прихлопнул ладонью по столу Сухарь. — Мы не знаем всех возможностей ангелов, может статься, что сами припрутся, прихватив с собой подельников, с кем они там делятся добычей.

— А какой смысл нам вообще куда-то ехать? — спросил Дейл. — Может здесь и подождем? Ловля на живца так сказать.

— А давай, Дейл, мы тебя к столбу у въезда привяжем, — тут же предложил Вжик, беря с подноса, который находился по центру стола, яблоко, и со смачным хрустом впиваясь в него зубами, — и будем огрызки кидать. Ловля на живца!

— А зачем огрызки кидать? — поинтересовался Чип.

— А что бы прибывшие от удивления растерялись! — пояснил Вжик немного невнятно, пережевывая откусанный кусок яблока. — Тут мы их, бац, и накроем!

Произнося свою речь, он решил сопроводить ее демонстрацией того, как они накроют гипотетического врага, и хлопнул другой ладонью по яблоку. Яблоко выскользнуло из его рук, и по всем законам связки Вжик-Рокфор, стукнувшись о возникшую защиту Рока, упало на пол и закатилось под стол.

Вжик тут же полез доставать его, предсказуемо свернув стол, и чуть не опрокинув его на других. Тяжелая ладонь Рока опустилась на столешницу, прижав как стол, так и Вжика к полу.

— Сам пошутил, сам посмеялся, — не остался в долгу Дейл. — Видали?! Он уже в засаду полез!

— Насчет засады вы верно подметили, — Сухарь равнодушно взирал на деятельность троих оболтусов, продумывая про себя план дальнейших действий, и вкладывая эти намерения в плетения нитей судьбы. — Только в городской черте, это будет не засада, а ловушка для нас самих. Особенно с учетом того, что большая часть гарнизона и жителей добровольно примут сторону нашего соперника, и сами устроят на нас охоту. Что вполне понятно и справедливо, ведь это городская власть, а нас знают единицы. Поэтому все свои дела будем обустраивать за чертой города. Вопрос только в том, как нам точно пересечься. Будем пока исходить из версии, что поисковая команда начнет свой путь от Горы и пойдет торговым трактом. Даль, как в Горе обстоят дела с телепортами?

— Знаю как минимум двоих, у кого сто пудово есть реперные точки на въезде. Лично с ними добирался в прошлый раз в Гору.

— Значит ангелы там окажутся как только узнаю о нас.

— Командир, у меня есть некоторые сомнения, — Глухарь сидел, потирая бровь, и его голос звучал немного отстраненно. — Мы, конечно, наступили на мозоль хозяевам этой части Стикса, но с чего мы решили, что нас начнут так активно искать?

— Днем с огнем, — вставил реплику Серый.

— И уж тем более сами ангелы появятся для этого, — покосившись на Серого, закончил свою мысль Глухарь.

— Я исхожу из самого худшего сценария, — ответил Сухарь, постукивая пальцами по столешнице. — В ином случае мы просто продолжим наш путь на запад, к Пеклу. То, что предложил Ворон, стоит того, чтобы прогуляться туда, и как минимум прощупать почву.

— Я думаю еще как появятся, — улыбка Ворона говорила о том, что ему только что в голову пришла кое-какая идея. — Зов АСа. Старыч его прекрасно помнит. А уж на его появление ангелы обязательно отреагируют.

24 Гл5

Утреннее отбытие из Питера произвело небольшой переполох на КПП.

Уж где-где, а именно тут у сухарцев была куча знакомцев, так как они еще недавно были главными добытчиками «цветных» в стабе. Сухарь немного прибеднялся, сказав, что их мало кто в городе знает. Конечно, на более чем двадцать тысяч жителей поселения, их группа была каплей в море, и обывателей не особо интересовала. Это же не местная футбольная команда. Но в более узких кругах власти и защитников стаба они были как раз-таки хорошо известны. Бо́льшая часть гарнизона, если не была лично знакома с членами отряда, то уж заочно точно о них была наслышана.

Первая кто их опознал при подъезде, была незабвенная Дуся, делающая утренний обход.

— Ой, мальчики, привет! Давно вас не видела! Сухарь, вы когда вернуться успели? Мне никто не докладывал, что вы приехали обратно.

— Мы проездом, — махнул ей рукой Сухарь, выходя из машины, и направляясь в КПП, что бы открыли ворота, — нужно до Горы добраться по делам. А может быть и до Крыма. Вон и Склифа с собой прихватили.

Это они удачно встретились, усмехнулся про себя Сухарь, не придется на КПП лишнюю комедию ломать, что бы их отъезд был запоминающимся и ярким. Дуся хоть и своя, но языком потрепать любит, так что о них теперь точно узнают все, кто сейчас на смене, а значит слух скоро дойдет и до высшего руководства стаба. На тактической карте он отдал команду Гайке и Че, которые по первоначальному плану должны были сделать все необходимые внушения дежурным, оставаться на местах, а вместо этого подключиться Склифосовскому, как старому приятелю Дуси. Хотя нет. Пусть и они аккуратно заложат ей небольшой импульс и желание срочно доложиться об их отбытии командиру гарнизона, Дракону.

— Профессор, и ты с ними? — удивилась Дуся, узрев на водительским месте четвертого УАЗа Склифосовского, и еще двух человек на заднем сиденье, один из которых был ей довольно хорошо знаком.

Впервые они встретились, когда тот прибыл вместе с новым сотником, присланным из Крыма взамен погибшего Хмурого, и проводил расследование по этому делу.

Спустя некоторое время она с удивлением обнаружила Дальнобойщика в городе снова, когда тот, откуда ни возьмись, появился в лечебнице, которую она «инспектировала» с периодичностью раз в неделю, а затем узнала его поближе в гостях у Склифосовского, где тот частенько бывал на протяжении трех последующих недель, а Дуся забегала к Катерине, поболтать с ней и поделиться разными новостями.

Лишь только статус представителя Ордена не позволил Дусе в прошлый визит поинтересоваться у Дальнобойщика каким образом тот оказался в городе. Она доподлинно знала, что через КПП он не проходил, и телепорт возле стаба никто не активировал. Это все же была одна из ее зон ответственности, и обо всех сколько-нибудь интересных и необычных случаях ей докалывали незамедлительно.

Девушку, сидящую рядом с Дальнобойщиком, она видела впервые.

— Привет, Дуся! — Склифосовский высунулся в открытое окно УАЗа, прикуривая сигарету. — Да, хочу развеяться малость, до Горы прокатиться. Скоро перезагрузка кластера Московского района, а лайт-спек все еще в Горе. Надо забрать. Вы когда собирались сами-то караван организовать?

Дуся знала, что на лечение изрядно пострадавшего монаха Склиф потратил единственную драгоценную дозу лайт-спека, на которую администрация, теперь уже в лице нового главы города Хряща, подала заявку с очередными проезжими торговцами еще пару недель назад.

— Дракон ничего такого мне не говорил, — пожала она массивными плечами. — Надо было напомнить мне, я бы побеспокоила через него Хряща.

— Теперь уж я сам смотаюсь туда, как раз команда Сухаря тоже путь в Гору держит.

— Давно они появились?

— Позавчера с утра прибыли, — улыбка Склифосовского была открытой и дружелюбной, — вместе с Дальнобойщиком.

Склиф выпустил струю дыма, и мотнул головой на задние сиденья джипа. Дальнобойщик приветливо помахал рукой Дусе. Та улыбнулась и кивнула в ответ.

В это время ворота стали открываться, а из КПП вышел Сухарь. Он залез в передний УАЗ, и группа машин тронулась на выезд из города.

Дуся проводила их взглядом, и сама направилась на КПП.

— Кикимора, проверь-ка в журнале позавчерашний день, — обратилась она к дежурному, — во сколько Сухарь в Питер прибыл и с кем.

Боец начал листать журнал.

— Нет тут никакой записи про Сухаря и его команду, — через некоторое время сказал он.

— А раньше или позже?

— Да я всю неделю уже просмотрел, — дернул плечами Кикимора, — нету их. Может через второе КПП прошли?

— Ага, на УАЗах, — скептически бросила Дуся.

Был в городе еще один КПП, но исключительно для пешеходов, без больших ворот, через которые можно было бы проехать на машинах.

«Что-то мутят монахи, — решила Дуся, — раз сюда Дальнобойщик зачастил, да еще небось через какой нелегальный телепорт. Надо бы доложиться командиру, а то потом сам же Орден и предъявит городу, что бдительности никакой не проявили».

Ловчий и Гармония представлялись узкому кругу избранных людей как Высшие и Древние, чтобы скрыть истинную суть существ, управляющих ангельским (все-таки не удержались) конгломератом, и настолько привыкли к этому обращению, что зачастую сами использовали его в разговоре между собой и другими ангелам. В конце концов это стало модным трендом, и теперь никто не удивлялся, когда в кругу Москва-Сити, а если возвращаться к истокам, то Ассамблеи, какого-то ангела то ли в шутку, а то ли всерьез, называли именно так.

Ловчий все же ускакал в Москву-Сити, чтобы провести дознание среди Высших, несмотря на протесты Гармонии. Как та и предполагала, он ничего не добился, лишь зря израсходовав дефицитный по нынешним временам истинный янтарь, крохами которого были вынуждены делиться другие ангелы, давая возможность двум своим «иммунным» братьям бывать на зараженной части Стикса.

На не тронутой заразой земле, своей площадью, не превышающей нескольких сот квадратных километров, огражденных от остального мира по периметру чернотой, все так же проводились Ассамблеи, на которых среди ангелов распределялись капли жизни. Желающих воплотить свои задумки и творческие планы не стало меньше. А вот «чистые» Структурные размножители, на такой мизерной площади, теперь были редкостью, хотя и появлялись там чаще чем в других частях Стикса. Поэтому за каждый новый вид животных, растений, или иных форм жизни проводилось не просто голосование, как раньше, а устраивались долгие дебаты, с доказательством полезности того или иного вида жизни.

Выигравшие «лот», заодно получали от Структурного размножителя пару десятков дополнительных кристаллов активации гиперперехода, которыми очень неохотно делились с другими, так как в свете дефицита носителей этого ресурса, количество путешествий между мирами резко сократилось, и никто не горел желанием уменьшать именно свои перемещения, в ожидании, когда раз в десять лет оформится родной кристалл в личном пространстве.

Исключение делали лишь для Гармонии и Ловчего, единственных Высших, кто не боялся появляться в Улье, и имели природный иммунитет от созданного Темным и Вирусом Паразита.

Первые дни, когда только появилась эта проказа, настолько напугали всех других ангелов, половина из которых чуть не сошли сума в борьбе с напастью, находя спасение лишь бегством в свои внутренние миры, что теперь никто из них и не помышлял о том, чтобы выйти на зараженную часть бывшей СТиКС. К тому же кое-кто подогревал эту боязнь всеми доступными способами и силами.

В момент катастрофы лишь небольшая группа ангелов, странствующая в это время по континенту, смогла совладать с заразой, и перебороть «болезнь» на месте, не покидая Стикса. Их лидер, и инициатор этого путешествия, имевшего целью получения творческого вдохновения, Видящий, предположил, что есть опасность переноса заразы в свои внутренние миры, и тогда уже ничто их не спасет. Нужно преодолеть охватившее их недомогание здесь, на месте.

Из дюжины путешественников лишь один не совладал с Паразитом, и будучи атакованным им, практически сразу сошел с ума. Он начал обращаться в монстра, и накинулся на своих братьев. Те были вынуждены прикончить его.

И случилось маленькое чудо. Паразит как будто заставил сошедшего с ума ангела вывернуть себя на изнанку, и открыть доступ к своему внутреннему миру — Терре. Чем тут же не применили воспользоваться победившие чудовище ангелы, исходя чисто из прагматичных соображений. Терра не должна была достаться никому кроме ангелов. И уж тем более Паразиту.

Они разделили доступ к новой Терре между собой, и, неожиданно поняли, что каждому достался не просто новый кусочек чужого мира, а их собственные внутренние вселенные расширилась, давая новые возможности и прибавляя сил. В том числе и к иммунитету против заразы. Или, скорее, в первую очередь давая этот иммунитет, как будто душа погибшего ангела вставала на защиту новых хозяев.

Они скрыли содеянное от прочих ангелов. Более того, решили, что не стоит раскрывать их сплоченный, теперь еще и этой тайной, коллектив. Пусть все думают, что каждый из них сам по себе, и был во время разразившейся чумы в разных частях планеты. А знания о том, что за счет ангельских скребберов, как позже стали называть пораженных заразой ангелов, переняв этот термин у людей, можно значительно увеличить свои способности, заставило их начать охоту на безумных тварей, оправдывая себя тем, что это необходимо для безопасности внутренних ангельских миров.

Вскоре выяснилось, что ангельского скреббера, который достаточно долго пробыл на Стиксе, чтобы полностью переродиться в монстра, не так-то просто обнаружить и убить. Он был точно не по зубам другим зараженным, какой бы силы они ни достигали, всегда превышая своими возможностями их на порядки. Поэтому не стоило опасаться за то, что золотая жемчужина достанется кому-то из местной флоры, которая, кстати, почему-то не умела использовать так удачно придуманную Паразитом систему выращивания жемчужин для собственного возвышения. Они лишь пожирали друг друга, и даже если и съедали жемчуг, тот не приносил им никакой ощутимой пользы.

Это вполне устраивало новых негласных хозяев Улья. Жизнь ангела бесконечна, по крайней мере так было до появления Паразита, но все же уязвима, и это тоже показал Паразит, поэтому торопиться им было некуда, а лишний раз подвергать опасности свою жизнь никто не желал. Особенно, когда они обнаружили, что на Стиксе зарождается новая цивилизация в виде иммунных людей. Их и было решено использовать в качестве будущих добытчиков золотого жемчуга. Роль «воспитателей» взяли на себя двое самых беспокойных и активных членов образовавшегося тайного общества — Ловчий и Гармония.

Все сообщество ангелов не оставляло попыток придумать различные способы борьбы с Паразитом. Пока безуспешно. Ни одно из придуманных ими существ, растений или вирусов, не смогли справиться с пагубным действием жуткой помеси спор и вируса.

Через какое-то время, глядя как разрастаются поселения в стабах, и увеличивается численность иммунных людей, Видящий все же решил вывести свою группу из «подполья». Он объявил, что даже без применения капли жизни, нашел кое-какое средство борьбы против заразы, но воплотить его удалось лишь на людях, привив некоторым из них иммунитет. Он, якобы, набрал добровольцев, выживших в свое время во время пандемии вируса и грибка, и готовых представлять интересы ангелов на Стиксе, продолжая проводить эксперименты, по взращиванию иммунитета у людей, чтобы потом перенести этот опыт и на ангелов.

Конечно, этот проект был одобрен большинством голосов, и получил приоритетное значение. Теперь все ангелы, кто получал право использовать каплю жизни, должны были выделять в фонд группы кристаллы перемещения, полученные от Структурного размножителя. Правда ввели ограничение на посещение Стикса, рассудив, что двоих представителей от ангелов непосредственно в Улье, будет достаточно, для поддержания новой образовавшейся структуры под названием ангельский конгломерат. И вели тщательный учет этих посещений, и выделения на них ресурсов.

Потому Гармони и была недовольна действиями Ловчего, который своим возвращением в Москву-Сити израсходовал резервный кристалл перехода, предназначенный для экстренных случаев, и теперь им еще предстоит отчитаться перед комиссией о причине данного поступка.

Ведь именно Гармония и Ловчий, завуалировав себя под древнейших представителей человечества, и придумав тайный город в центре Пекла, который позже превратился для людей в Москва-Сити, осели в Стиксе, в качестве мудрых, всесильных управленцев, и «лица» Высших. Их явное отличие от людей, в виде ангельских крыльев, проявлялось лишь во время гиперпереходов, где и использовались крылья. В другое время визуально их могли различить лишь сами ангелы.

— Какие новости? — спросил Ловчий, глядя на собравшихся в кабинете Стратега Гармонию и Адольфа с другой стороны экрана телепорта, как обычно организованного в пространство огромного, похожего на футбольный стадион ангара, в том его крае, где была установлена резная скамейка-качель со столиком.

В отличие от Гармонии он никогда не садился на качели, которые, судя по всему, были установлены по ее прихоти и для себя лично. Он либо оставался стоять рядом с ними, как сейчас, либо на сеанс связи рядом со столом появлялся обычный стул.

— Они в стабе Питер, — доложил Адольф. — После рассылки образов по линии Ордена, пришло сообщение от все того же Капусты, игумена Крыма, что один из монахов его епархии получил ответ на свой запрос. В Питере не так давно сменилось руководство, и посылая туда на смену нового сотника, пришлось предложить одному из его помощниках взять на себя почетную обязанность стать нашим агентом. Он дал понять, что Десятнику доложили о странном отряде, который подходит под описание, и который уже более двух месяцев назад как покинул стаб. Странность в том, что никто не видел, как этот отряд прибыл в поселение. А направляется он в сторону соседнего к западу стаба — Гора.

— А где этот стаб? — спросил Ловчий.

Стратег открыл планшет с картой, и показал точку на нем.

— Примерно центральная часть северного сектора Мирной зоны, С2.

— Ого, — Ловчий нахмурился, — если они сумели так далеко пробросить телепорт, то это не подходит под описание умения телепортера, который исчез из отряда Старыча. Кто-то говорил, что тот очень слабый.

— Совсем не подходит, — согласился Адольф. — Но каждый монах такой силы у меня на учете и контроле. И они все на своих местах, я проверял.

— Самое поганое, что агент Ордена заарканены бегунком, — поморщилась Гармония, — поэтому нам не прокинуть туда телепорт на прямую. На этот счет мы тоже уже пообщались с игуменом Крыма. Единственный монах, который имел там точку привязки, исчез вместе с отрядом питерских. Предыдущий куратор погиб не так давно, когда его перевели в Жемчужную. Других нет. Я тебе, Ловчий, уже давно говорила, что пора завязывать с бегунками, и брать в орден только людей с даром телепортера.

Этой способностью никто из ангелов не обладал, поэтому им приходилось полностью полагаться на одаренных иммунных, чтобы быстро перемещаться по Улью.

— Умная больно, да? — скривил рот Ловчий. — Сама знаешь статистику. Пока без них никак.

А статистика была такая.

По последним подсчетам, ангельский конгломерат за неполную тысячу лет, основательно потеснив на континенте другие возникшие государства и различные общественные образования в виде атомитов, внешников, всяких сект и прочего отребья, насчитывал уже более трехсот миллионов жителей. Причем большая их часть приходилась на Мирный край, в котором было более тринадцати тысяч поселений и городов различного размера.

Жемчужный край мог похвастаться лишь двенадцатью городами-единичками, и столицей у самой границе Пекла. Правда здесь проживали самые сильные одаренные Стикса, в количестве около двух миллионов иммунных. Восемьсот тысяч защищало Москву и границу с Пеклом, остальные были распределены по городам-банкирам, и множеству крепостей и цитаделей, избороздивших своими стенам весь Жемчужный вдоль и поперек.

Орден же на все это огромное количество жителей, насчитывал всего около девяти тысяч послушников разного ранга. Конечно, как и везде, самые сливки были в Жемчужном крае. Пятьсот монахов в Москве, по сотне в других двенадцати городах, в обязательном порядке в каждой крепости по три человека. Всего в Жемчуном обитало чуть меньше трех тысяч.

Остальные монахи были распределены, а вернее проходили адаптацию и набирались опыта и умений, по отделениям Ордена, расположенным в городах-хабах вроде Крыма, в среднем по пятьдесят человек на более чем сотню таких концентраторов. В поселениях и стабах более низкого ранга, где шел основной сбор «цветных», монахи бывали лишь наездами с караванами.

У них было две задачи: заарканить для себя агентов, а телепортерам, вдобавок к этому, обновить в уме реперные метки, по которым они совершали свои перемещения.

Гармония, несомненно, была права, говоря, что телепортеры являлись наиболее ценным ресурсом для Ордена. Но иммунные с таким даром и попадались намного реже, чем те же бегунки. Всего три-четыре выживших человека в месяц на весь массив подконтрольных поселений.

В современных реалиях бегунки были скорее данью традиций, чем необходимостью. В старые времена, когда не было техники для достаточно быстрого перемещения, а людей с даром телепортации днем с огнем не сыщешь, они сильно выручали. Фактически на их плечах и был построен Орден.

Но сейчас уже даже смертные, в лице того же московского патриарха Адольфа, поняли, что бегунки являются пережитком прошлого. Этот новый Тактик, который не так давно умудрился выбить у Ловчего разрешение на реформу обмундирования, заменив морально устаревшие сутаны на военную форму, уже подавал прошение на пересмотр концепции обустройства самого ордена.

Из всех людей, кто видел Древних, только он и Стратег знали, что Ловчий и Гармония способны наделять других иммунных дополнительным даром. Арканом в случае с Ловчим и подавлением у Гармонии.

Эту возможность, как и сами способности, они, приобрели поглотив две золотые жемчужины, и разделив третью пополам. Вся остальная добыча ушла к Видящему и другим членам их тайного общества. Загонщики, они же и ищейки, по общей договоренности получали чуточку больше преференций, чем другие, пассивные участники их группы. Впрочем, от них тоже была польза, в виде группы поддержки развития ангельского конгломерата на Ассамблеи.

Тактик предлагал оставить костяк из телепортеров, продолжая их поиск и обучение, а бегунков перестать набирать, сконцентрировавшись на поиске более распространенных и полезных умений, тем самым увеличив число монахов. К примеру монах-знахарь, на его взгляд был бы сейчас более полезен, чем тот же бегунок, учитывая, что монахи в Жемчужном крае всегда поддерживали силовиков в любых операциях, а таким даром Стикс наделял намного чаще, чем способностью очень быстро перемещаться на далёкие расстояния.

Ловчего бесило, что он не сам подумал об этом, а идею подал его подчиненный из людей, даже не ангел, пусть не самый простой, но все же смертный, и поэтому пока спускал на тормозах данное предложение. Но вот уже и Гармония потихоньку начала доставать его своими репликами.

— При чем здесь статистика?! — хотела было начать спор Гармония, но покосившись на Адольфа, решила не дискутировать на эту тему при подчиненных. — Ладно, потом поговорим. Ближайший населенный пункт, куда можно прокинуть телепорт — Гора. Оттуда до Питера около трех дней пути по местным дорогам.

— Пешком? — снова скривился Ловчий.

— Почему пешком? — удивился Стратег. — На транспорте.

— Да я это и имел в виду, — махнул рукой Ловчий. — А чего так долго?

— Так там скоростного прямого шоссе нет, — съехидничал Стратег, — только кривые маршруты, с объездом кластеров, и синхронизацией перезагрузок на них.

Ловчий посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Может мне не к вам, а в Питер переместиться? — предложил он Гармонии.

— Зачем? Ты видимо слушал невнимательно. По сведениям от агента, отряд питерских уже выдвинулся из стаба, как раз в сторону Горы.

— Зажмем их с двух сторон.

— В теории можно передать в стаб через агента, что прибудет командование, и снарядить отряд, — задумчиво произнес Стратег. — Но там техника не чета нашей. Если не ошибаюсь, то в таких отдаленных поселениях даже танков нет.

— Не стоит проявлять излишний героизм без поддержки нормальной техники, — Гармония скептически дернула щекой, припоминая как еще совсем недавно они с Ловчим растерянно отбивались от ментальных атак неизвестного свойства, заглушивших их способности. — Ты же понимаешь, о чем я.

Ангелы могли попасть на любую точку любой Земли, в том числе и Стикса, посредством гиперперехода, использую для этого ту же свою Терру, как промежуточную точку межмировых тоннелей, но это никак не решало вопроса перемещения людей и техники, которую они не могли прихватить с собой. Такое можно было сделать только с помощью телепорта, а для этого нужен был человек в нужной месте с даром телепортации, как ответная точка. В случае с Адольфом и силой его умения достаточно было даже самого слаборазвитого иммунного в этом направлении. Но такого, кто имел бы реперную точку в Питере, у Капусты в наличие больше не было.

А ударная техника, как они убедились на собственном печальном опыте, им нужна была позарез. Понять причину недавнего сбоя своих способностей во время боя, они так и не смогли. Было ощущение, довольно схожее с атакой Паризита, при которой их иммунная система сама включала механизм борьбы с агрессором, постепенно вытесняя его из тела. Но и только.

Кстати сказать, чтобы полностью избавиться от заразы, им приходилось каждый раз сначала уходить на свою Терру, что бы мертвое пространство очистило тело и одежду, и избавилось от любого проявления чужеродной жизни, и только после этого стартовать на другие планеты. В противном случае Паразит мог спокойно «доехать» на носителе в ту же Москва-Сити, и тогда привет зайчики, и прощай Ассамблея. Во всяком случае такое мнение имело большинство ангелов.

На самом деле это было не так. В момент начала пагубного шествия Паразита по Стиксу, некоторые ангелы с перепугу перемещались не в личное пространство, а на приданные им для охранения и развития жизни Земли. И там зараза либо вовсе не распространялась, полностью занятая борьбой с организмом переносчика, либо принимала какие-то относительно безобидные для местной фауны формы. Чего-то не хватало ей для бурного развития. Возможно отсутствие некоего управляющего центра, который оставался на Стиксе, запертый там и подкармливаемый копиями иных миров виновником рождения Паразита, Темным. Он отрезал единственный верный путь укоренения для заразы и гибели для других Земель — распространения Паразита с помощью Структурных размножителей, способные как переносить новых созданий по другим планетам, так и прокидывать стабильные гиперканалы к ним.

Тем не менее, перепуганное до смертных колик сообщество ангелов предприняли кое-какие меры. Они попросили Старших братьев ограничить выход из пятого измерения в пространство Москва-Сити лишь одним местом — черным куполом. Так назвали строение, возведенное в свое время по просьбе Вируса на территории Ассамблеи, с помощью придуманной Темным и Черной технологией непроницаемой черноты, и системой односторонних порталов, которая сдерживала любые творения ангелов от их распространения за территорию этого строения. Только убедившись, что «клиент» чист, а это научились делать еще во время возведения купола, переключали полярность порталов в сторону выхода в зону Москва-Сити. Наследство проклятых работало безотказно, но кроме них никто не мог воссоздать эту технологию.

На эту просьбу Старшие откликнулись, и выполнили ее. Все другие воззвания о помощи в борьбе с Паразитом они почему-то игнорировали.

По началу это создавало некоторые неудобства в виде хаотичного прибытия на местность ангелов, особенно если в это время под купол перемещали очередного Структурного размножителя для оживления нового создания ангелов, одобренного комиссией. На Размножителей Старшие не распространили правило появляться лишь в одной точке на Стиксе, на что кое-кто из просителей тайно надеялся, и их по-прежнему приходилось искать и собирать по всей территории Москва-Сити.

Эту небольшую проблему решили довольно быстро, введя строгое расписание посещения Ассамблеи. Теперь ангелы прибывали туда в одно время, Размножителей приводили в другое, а весь остаток отдали на откуп группе Видящего, для общения и управления людьми на Стиксе.

— Да уж, в этом плане лучше подстраховаться, — согласился Ловчий. — Ждите меня, через час буду. Вызывайте Капусту, и готовьте телепорт в Гору.

Стратег в очередной раз убедился, что провалами памяти Ловчий страдает лишь избирательно. Надо же, как звать игумена Крыма вспомнил, и мельком промелькнувшее название соседнего с Питером стаба не пропустил мимо ушей.

— Нам не обязательно ехать им навстречу, — сказал он, — раз питерские сами направляются в Гору. Можем подготовить им теплый прием прямо в поселении, или перед ним. Где гарантия, что они будут перемещаться строго по торговому тракту?

— Верно, — согласилась Гармония, — лишь бы они мимо не проехали, как это сделали в Крыму. Стратег, набирай команду и отправляйся уже сейчас в Гору устраивать засаду.

— Можно перекрыть все близлежащие дороги, — предложил Стратег.

— Давай, — кивнула Гармония, — а мы с Ловчим, пожалуй, сигнала от вас здесь подождем. Тактик, остаешься с нами для переброски, когда выясним, где они. Эй, Тактик, ты слышишь меня?

Гармония недовольно уставилась на застывшего, и чуть прищурившего глаза Адольфа, который мыслями сейчас находился явно не с ними. Через пару секунд он очнулся, и выдал новость:

— Старыч докладывает, что снова слышит зов!

— Где?

— Где-то на востоке, — он пожал плечами.

— Ага, и питерские как раз выехали. Не телепортировались, а едут на машинах! — глаза Гармонии заблестели в предвкушении добычи. — Значит Ангельский скреббер где-то по дороге в Гору. Стратег, Тактик, срочно переправляйте отряд Старыча туда и сразу организуйте подкрепление. На этот раз мы не должны их упустить. Мы с Ловчим отбываем с вами.

25 Гл5

На этот раз Ворон активировал «зов» чуть чаще. Вместо двух раз в сутки, посылал сигнал раза четыре, добавив в него ожидание, и желание увидеться со Старычем. Тот должен был в ответ испытывать схожие чувства. Уже на второй зов, Ворон по отклику понял, что отряд поисковиков переместился в Мирный край, и судя по расстоянию, как они и рассчитывали, это был стаб Гора.

Местность между двумя поселениями команда Сухаря знала довольно хорошо так как в свое время исколесила вдоль и поперек все окрестности вокруг Питера, и могла перемещаться тут чуть ли не с закрытыми глазами.

Как только Сухарь получил весточку, что охотники на месте, то приказал двигаться в зону лесного массива, который был расположен в одном дне пути, и имел под боком небольшой кластер, в виде части деревеньки, состоящей из десятка домов. Он обновлялся раз в несколько дней, и по расчетам Сухаря должен был сделать это в очередной раз как раз к моменту, когда этой местности достигнут охотники.

Особых дорог в той зоне не было, лес был густой, да с буреломами, поэтому продвижение бронеколонны здесь было делом довольно затруднительным. Сухарцы воспользовались преимуществом в знании местности, и пробрались к кластеру по лабиринту троп и дорожек, на поиск которых в свое время потратили довольно много времени. У охотников его не было, и если они хотели добраться до скреббера как можно быстрее, то им придется спешиться. Так в итоге и вышло.

Прибывшая группировка потыкалась по проселочным дорогам, сунулась в лес, и техника окончательно застряла в нескольких километрах, не доезжая до деревеньки. Командир отряда был вынужден дать приказ бойцам покинуть технику и выдвигаться пешком.

Сухарь не подозревал, как претило такое решение Стратегу, предлагавшему Древним ждать дальнейшего продвижения ангельского скреббера, ведь судя по отклонению направления их собственного следования в течение двух дней до цели, она не оставалось на месте, и тоже перемещалась. Но те были неумолимы, опасаясь, что их опередит отряд питерских, и им было не привыкать жертвовать чужими жизнями в любом количестве.

В общем-то на это и был расчет Сухаря, который в своей тактической карте уже определил их главных врагов, ауры и умения которых с помощью Ворона ему хорошо запомнились еще с прошлого боя.

Последний зов Ворон послал, подгадав его под перезагрузку кластера, расположившись таким образом, чтобы охотники двигались прямо на их отряд.

Обнаружив вдали концентрацию кисляка по характерным признакам, напоминающим грозовые тучи с проблеском молний, сотни бойцов начали расползаться по сторонам, держа приличную дистанцию от опасного места, и обходя деревню по краям.

Отряд Сухаря, накрытый защитным куполом и замаскированный визуально, находился перед самой деревней, в опасной близости от кисляка, в зоне куда охотники, по собственному желанию, вряд ли сунутся. Ангелы были от них примерно в ста метрах.

— Рок, запускай колобка чуть по касательной по направлению к ангелам, — приказал Сухарь, обозначив на карте траекторию движения болида и их отряда. — Двигаемся за нам на дистанции в двадцать метров.

На этот раз Сухарь не сдерживал свои запасы энергии, направляя ее Рокфору, а также начиная частично «одалживать» ее у ближайших бойцов противника, кто активировал различные маскировочные способности, и теперь, с недоумением, обнаруживал, что они работают как-то непривычно и с некоторым сбоем.

Огромный шар, размером с грузовик, множеством щупалец и ужасными наростами, отдаленно напоминающими человеческие лица с ощеренными ртами, казалось вырвался прямо из кисляка, и ломая и валя вокруг себя деревья, помчался по лесу, прямо на группу бойцов, окруживших Высших.

Вокруг них были лучшие воины, включая Стратега и Тактика.

— Только не активируй подавителя! — крикнул Стратег, понимая, что тем самым Гармония может лишить их сейчас всех умений, которые в данной ситуации были им крайне необходимы.

Ведь основная ударная сила в виде танков и БМП сейчас только начнет выдвигаться к ним через телепорты, которые по мысленному приказу Адольфа через каналы арканов тут же начинали возводить монахи. Они заранее проговорили такой алгоритм действий, но мало ли что взбредет в голову взбалмошной Древней.

А Гармония и не могла этого сделать. Они с Ловчим вновь получили «подарок» в виде приступа головной боли, и были сейчас заняты только тем, чтобы понять как от нее избавиться, напрягая все возможности своего организма. На этот раз это получалось лучше, так как они не раз после прошлого случая вспоминали «незабываемые» ощущения и пытались нащупать тот путь, что проделала их иммунная система, чтобы избавиться от влияния агрессора. В чем-то успешно, но не настолько, чтобы поставить защиту и моментально избавиться от чужого влияния.

Монстр неумолимо накатывал на них, оставляя за собой широкую просеку. Ему навстречу выдвинулась четверка лучших защитников московской команды охотников, выставляя на пути силовые щиты. Один земляной, другой воздушный, электрический и гравитационный, наиболее редкий среди прочих щитов.

Возможно, благодаря именно ему монстр в последний момент изменил траекторию движения, огибая отряд и устремляясь дальше в лес.

— Уйдет! — крикнул Ловчий, тряся головой. — Где артиллерия?! Огонь!

«Чего орать-то, тем более имея дар арканщика?», — подумал Стратег, раздавая по рации команды куда и как направить другие телепорты, рассыпавшимся по лесу бойцам, среди которых было немало монахов-телепортеров.

Техника начала выезжать из порталов, сминая близлежащие деревья, и на ходу открывая огонь по чудищу из всех орудий. Помимо этого, в монстра уже летели снаряды, выпущенные бойцами из гранатометов, и интенсивно велся огонь из всего доступного пешим войскам вооружения. Пока без особого результата.

Началась азартная охота за монстром, по которому с каждой секундой усиливался огонь, и казалось, что он вот-вот будет повержен. Минута, другая, третья…

У Рукастого возникло чувство дежавю. Попадания не приносили особого вреда разогнавшемуся, несмотря на обилие деревьев вокруг, многорукому шарообразному телу. Ему не покалечило и не оторвало даже ни одного медузообразного отростка. При этом деревья, на которые он наезжал, разлетались так, будто к ним прикладывали мины мгновенного действия. Путь твари сопровождался чередой взрывов вокруг его тела, и уже было непонятно, отчего те рушатся, от давления монстра, или же от попадания артиллерии все прибывающей бронетехники.

А чудовище как будто издевалось над отрядом охотников. Оно петляло по лесу, выписывая замысловатые петли, иногда задевая технику и бойцов, но происходило это только тогда, когда кто-то просто не успевал убраться с траектории его движения. Как будто его целью было нечто иное, чем целенаправленное уничтожение врага. Создавалось впечатление, что он просто играл с ними.

Рукастый не знал видят ли другие в поведении монстра какую-то искусственность что ли, или это разыгралось его воображение, а их цель просто ощущала себя неуязвимой, и поэтому творила все что ей вздумается. И она явно не была мороком как в случае его первой встречи с ангельским скреббером, так как результаты его передвижения и силы были налицо, но Рукастый все же закрутил вокруг себя головой, активируя свой дар по поиску скрытней.

Скрытня в явном виде он не обнаружил, зато на месте группы, где находилось командование, происходило что-то очень странное.

Во-первых, из двух телепортов, что засветились одни из первых в их отряде, работал лишь один, и из него не выезжала никакая техника. Во-вторых, кое-какая техника все же присутствовала, но совсем не та, которую ожидал увидеть Рукастый. Там стояло четыре джипа на базе УАЗа, своей конструкцией до боли напоминающие те, что они расстреляли во время прошлой встречи с ангельским скреббером. И в-третьих, там развивалась какая-то бурная деятельность, но ни одного звука при этом оттуда не доносилось, хотя из-за разразившейся вокруг канонады, было бы и так трудно что-либо разобрать кроме выстрелов и взрывов.

Рукастый толкнул в бок Старыча, находящего в этот раз рядом с ним, и показал в сторону командного отряда.

— Там что-то происходит! — крикнул он ему.

Тот стал пристально вглядываться в указанном направлении, но ничего особенного там не обнаружил.

— О чем ты? И где группа наших командиров? — спросил он, с недоумением глядя на пустое место, где должно было находиться не менее пятнадцати человек.

«Он что, не видит их что ли?», — подумал Рукастый, и тут же сообразил, что перед ним все же был скрытень, с какой-то двойной завесой, сквозь одну из которых его дар все же смог пробить окошко.

«Но почему Стратег и Тактик не отдают никаких команд? –недоуменно крутилось в голове, — ни посредством аркана, ни по рации?»

На эту операцию Адольф подвязал на свои арканы наиболее важных бойцов, включая всех монахов и командиров подразделений, в том числе и Рукастого со Старычем, но никаких руководящих импульсов те не ощущали.

Дело было в том, что ни Стратегу, ни Адольфу сейчас было совсем не до скреббера и всего остального, что творилось на поле боя.

Маневр с телепортами, вызвал у Сухаря удовлетворенную улыбку. Подобное он уже наблюдал в прошлом бою, и это не стало для него неожиданностью, хотя в данном случае масштаб операции превзошел все самые смелые предположения. Десятки порталов, сотни бойцов и нескончаемый поток техники поражал воображение человека, привыкшего к самому экономному расходу ресурсов, и распекавшего своих бойцов за любую пустую трату энергии.

Но количество войск для их точечной операции не имело значение. Обманка и была рассчитана на то, чтобы отвлечь на себя внимание, пока их отряд, под прикрытием колобка, будет подбираться к командному составу охотников.

Вторая фаза операции, после того как Ворон каким-то своим способом нейтрализовал умения ангелов, а Рокфор и Лось запустили колобка, лежала на Гайке и Че. Полагая, что в состав охотников обязательно войдут монахи, и они точно будут находиться возле руководства, Сухарь определил этой паре мозголомов захватить телепортеров, и заставить открыть портал в какую-нибудь нейтральную и спокойную зону поближе к Москве. Он был уверен, что командование группировки будет иметь под рукой именно таких специалистов, ведь самые лучшие ресурсы доставались в конечном итоге Москве, и логично было предположить, что именно оттуда Орден и выделит свои ресурсы для операции.

Этот этап прошел не совсем успешно. Понимая, что перед ними будут не только сильные телепортеры, но и не менее сильные арканщики, подчинить которых даже для очень опытной нимфы, было бы, наверное, непосильной задачей, тандем поумневшей Че и Гайки малость переусердствовал, слишком сильно надавив аурой ужаса Че на одного из монахов. Тот отключился. А может быть даже помер. Проверять было некогда, так как пришлось мгновенно регулировать давление на второго монаха, беря его в оборот, что они успешно и выполнены. Никакая опытная нимфа этой паре теперь и в подметки не годилась.

Тем временем отряд Сухаря уже оказался на территории расположения главнокомандующих, и накрыл их своим куполом.

Так как Лось бо́льшую часть своего внимания уделял сейчас образу колобка, чтобы у противника и мысли не возникло, что перед ними энергетический болид невероятного объема, а не настоящий скреббер, то визуальная маскировка их отряда чуть ослабла, хотя для простых иммунных не обладающих специфическими умениями распознавать призрачные способности, они так и оставались невидимыми.

Появление их отряда из ниоткуда, когда все внимание было привлечено к колобку, стало полной неожиданностью для командующего состава и его окружения.

Щиты взял на себя Дейл. Активировав клок-стоппера, с битой наперевес, он одной размытой тенью пронесся между носителями данного дара, и их оглушенные тела попадали на землю. Другим бойцам повезло меньше, с ними не стали церемониться как Дейл.

Сухарь показательно расстрелял двоих клок-стопперов, дернувшихся на встречу выскочившим из УАЗов сухарцам, применив дар «яблочко». Нити судеб противника сами направляли его руку куда надо, и несмотря на несравненную разницу в скорости движения, пули нашли свои цели раньше, чем бойцы успели покрыть разделяющее их расстояние до прибывшей группы.

Глухарь нейтрализовал двух бойцов, обладающих чем-то из разряда каменной кожи, когда те закрыли своими телами ангелов, найдя на их телах уязвимые точки.

Девайс глушил все попытки выйти в радиоэфир, и вообще воспользоваться любой технической возможностью вести бой, хотя таковой у противника в общем-то и не было, а Вжик прилагал все усилия, что бы сбить активацию способностей у оставшихся двух наиболее опасных по своим умениям людей, которые, по всей видимости, являлись главными, если не считать ангелов.

На них же были направлены и усилия пяти рыцарей и одной суккубы в ментале. Несмотря на сбой сознания их противники не сказать, что бы проигрывали.

Напротив. Ряд мощных воинов, кое-где теряющих щиты, и образуя прорехи в строю из-за выбывших товарищей, единой волной шагнули вперед, отталкивая и тесня нападающих. Это были образы Стратега, получившего в свое время дар подавителя от Гармонии. Они пульсировали яркими огненными всполохами, полученными уже от огненного умения самого Стратега.

За их спинами возвышались стройные высокие эльфы с луками в руках. Это были арканы Адольфа. Луки в руках эльфов ломались, тетива рвалась, те стрелы, что были выпущены либо летели куда-то в стороны, либо отбивались рыцарями Дальнобойщика, но эльфов было много, почти под пол сотни, и количество скоро должно было переломить качество, особенно при поддержке щитоносцев, которые позволяли сблизиться с мишенями, когда промазать будет просто невозможно.

«Эй подруга, я освободилась! — послышался голос Гайки. — Вам помочь? Тебе не много одной пятерых симпатичных парней? Не поделишься?»

За спинами рыцарей и суккубы образовалось туманное облако, пронизанное соблазнительными образами, обещающими тем, кто на них смотрит исполнением любых желаний, а также немедленной и страшной кары, если кто-то будет сопротивляться принять эти образы, и выполнять все, что они прикажут. Довольно странная смесь противоположностей, которая, как ни странно, притягивала и привлекала к себе взор и желание обладать еще больше. Облако устремилось в ряды эльфов и воинов, окутывая их и подавляя остатки воли.

«С тобой не поделишься, так ты сама заберешь!», — засмеялась Пила.

Тактическая карта четко отображала как восстанавливаются умения ангелов, и по мере их ремиссии, и Ворон организовывал все новые и новые партии псов войны, которые мертвой хваткой вцеплялись в ауры жертв, заставляя их сконцентрироваться только на себе в попытках избавиться от напасти. Они еще могли управлять своей армией, и отдавать приказы, но с каждым новым гоном, когда Ворон увеличивал стаи камикадзе, это становилось все затруднительней. Ворон мог бы окончательно вывести их из строя, свести с ума или убить, но цели их отряда были другими.

Битва астральных планов подходила к завершению, на физическом уровне тоже все шло по плану, разработанному ранее Сухарем и его командой.

Используя свою возможность двигать пространственный карман на некоторое удаление от себя, Чип спрятал в него все имеющееся видимое ручное оружие у противника. Несколько человек, чьи способности и навыки, видимо, были связаны с использованием огнестрела, оторопело застыли на месте. Лезть с голыми руками на вооруженных до зубов людей, которые держат тебя на прицеле, было бы верхом идиотизма.

Ворон и Че тем временем приступили к следующей стадии операции, которую они во всех подробностях оговорили заранее, и пока их план шел ровно по тому сценарию, что они и запланировали.

Они синхронно оказались возле ангелов, подавленно взирающих на разворачивающееся действие, и второй раз в жизни, после появления Паразита, ощущая крайнюю растерянность, и не зная, что делать.

В тот миг, когда прямо перед ними возникли кваз в виде огромной, покрытой бронированными чешуйчатыми пластинами черной пантеры с желтыми, прожигающими душу глазами, и человека с двумя мечами в руках, они, синхронно, нашли единственный в сложившейся ситуации выход.

Но человек и кваз, от которых повеяло чем-то знакомым, что могут ощутить и распознать друг в друге только ангелы, отрезали им этот выход. Самым что ни на есть натуральным и кардинальным образом.

Только я и Че в нашей компании знали и могли видеть крылья, с помощью которых ангелы могли совершать гиперпереходы. И только я и Че имели возможность отделить их от тел двух ангелов, что предстали перед нами. Простые люди, какими бы умениями они ни обладали не смогли бы это сделать, так как это была особая структура, свойство этих существ, связывающее пятое измерение Старших, дорогу, и шестое измерение ангелов, их личные миры.

Крылья уже начали наливаться невидимой силой, чтобы унести своих носителей на их Терры, но мы с Че не дали им такой возможности. Мой клинок, уже привычно после небольшой серии тренировок, оплетенный Имунами, и когти Че, полыхнувшие синеватым оттенком, отсекли эти энергетические конструкции.

Потеряв связь с хозяевами, они обрели материальное воплощение в виде упавших на землю привычных всем людям крыльев с перьями, разве что гигантского размаха, и истинной ангельской красотой и лоском.

— Чип, в карман! — отдал я распоряжение Чипу, и крылья тут же исчезли.

Я кое-что знал об их свойствах, почерпнув эти знания из базы данных Умника, но не думал, что они материализуются, да и еще в таком виде. Изначально собирался попробовать убрать их в Дом, полагая, что энергетическая составляющая должна легко переместиться туда.

Все противники были взяты на прицел, и не проявляли желания сопротивляться. Захваченный Гайкой монах держал окно портала в неизвестную нам область, где виднелась красочная поляна для пикников. Размер окна позволял спокойно проехать туда на машинах. Ангелы же были не просто шокированы произведенными нами с Че действиями, они были растоптаны, унижены и дезориентированы.

— Так нельзя! — прошептала миловидная то ли девочка, то ли девушка. — Это… это кощунство! Так не может поступить не один ангел!

— Что вы наделали?! — воскликнул ее белобрысый, высокий спутник. — Это катастрофа! Вы… вы украли у нас доступ к мирам!

— Украли? Кощунство? — я криво улыбнулся. — А воровать чужие дары и забирать себе Терры других, это как можно назвать? Это далеко не катастрофа как ты думаешь. Я готов вернуть вам крылья, и через какое-то время они приживутся обратно. Но у меня есть одно условие. И мы обсудим его, если вы добровольно последуете за нами. Вам кто-то нужен из присутствующих?

— Стратег и Тактик, — поспешно кивнула девчонка. — Вы не обманете нас? Поклянитесь клятвой ангелов, что вернете крылья обратно!

— Я не ангел, чтобы использовать ваши формы клятв, которых я и не знаю, но даю вам слово, что если я сумею выполнить то, ради чего мы все это затеяли, то ваши крылья вернутся к вам.

Рукастый не успел ничего предпринять. Он единственный из всего прибывшего войска видел, как весь командный состав в виде четырех человек, среди которых были Стратег, Тактик, та самая девочка, и высокий блондин сами залезли в один из джипов, и небольшая колонна машин проехала сквозь портал, в который затем шагнул и создавший его монах, тем самым обрубая все связи с руководителями операции, если они сами каким-то образом не объявят о себе.

И тут же в стороне, где находился монстр, за которым они гонялись все это время, раздался мощный взрыв, раскидав вокруг обломки деревьев, и образовав после себя кратер, диаметром не менее десяти метров.

________________

От автора:

Попаданец оказывается в прошлом, во время правления на Руси Владимира Красное Солнышко. Но кто-то уже изменил ход истории, и ГГ ничего не знает о былинах и легендах того времени. Он сам становится воплощением этих легенд.

Цикл из двух книг. Завершен.

https://author.today/work/531183

26 Гл5

Гармония и Ловчий хмуро смотрели в небольшое окошко телеканала, которое сотворил Тактик, прокинув его в Москва-Сити. Оно было привычным, но только с одним «но». Ранее они были по ту сторону портала, а теперь сидели в Москве, и наблюдали за происходящим в Куполе, когда-то созданным по инициативе Вируса, и по технологиям легендарных проклятых Темного и Черной.

Жуткая, потому что ущербная и извращенная, на их взгляд, помесь ангела и человека в виде мужчины по имени Ворон, и девчонки, которая могла принять человеческий облик, но почему-то оставалась квазом, вместе с остальными, захватившими их людьми (о, крылья! Даже мысленно произносить такое не хотелось! Люди, диктующие условия ангелам!), занимали сейчас их места под Куполом, в обмен на крылья.

Все что было нужно этим недоангелам, и странной по своим умениям, даже по меркам Москвы, команде, которую они видимо долго тайно дрессировали, это узнать координаты Москва-Сити. Точнее то место, куда можно безопасно телепортироваться, минуя черноту.

Гармония, сделав вид, что вырывает из сердца координаты, попросила Тактика передать их этим ублюдкам, лишившим ее и Ловчего крыльев.

Как ее это бесило! Какое унижение! Это было трудно передать словами. Остаться без крыльев, означало стать подворотней шавкой, выблюдком из общества, шелудивой тварью, проказой, которую будут брезгливо обходить стороной. Нищенка, бродяга, недостойная даже плевка благородного общества ангелов. Она не знала, что за веки сосуществования с людьми успела так сильно проникнуться их культурой, что стала мыслить теми же выражениями и определениями. Но какими бы ущербными или не точными они не были, это была истина. Бескрылый ангел! Ангел, лишенный своего внутреннего мира. Ангел, леченный совей Земли. Ангел, лишенный способности создавать новые сущности! А-а-а!

Конечно же Ловчий был с ней полностью солидарен.

Как бы ангелы ни ненавидели Темного, он все же был гений. Безумный гений, породивший Паразита, но при этом удерживающий его на Стиксе, не давая распространяться на Земли, создавший Купол и телепорт, который странным образом стал достоянием иммунных, воплотившись в одно из дарований Стикса, а не ангелов, и сумевший частично воплотить себя в человеке. Твари, которая, поправ все законы, и непререкаемые правила лишила высших существ их сути. А затем вернула ее обратно, с легкостью, как какой-то торгаш, продающий бесценное произведение искусства за грязные деньги.

Гармония и Ловчий получили свои крылья обратно, когда Тактик передал образ координат Купола тому самому монаху, что предал их и перешел на сторону Ворона, а в доказательство того, что это не обман, и не дверь в черноту, распахнул окно телеканала в пространство Купола. Монах кивнул Ворону, подтверждая, что сделка честная, после чего под ноги ангелам свалились их крылья.

И это, на взгляд Гармонии, тоже было очередным унижением, которое она прибавила в уме ко все возрастающему счету Ворона. Как и то, что они, против своей воли, обязаны были находиться в обществе Ворона и его людей, выжидая, когда начнется церемония вручения капли жизни очередному претенденту на нее. Таково было желание Ворона. Гармония вынуждена была рассказать ему основные моменты жизни ангелов, и расписание, по которому посещался Купол. Но видимо Ворон не до конца доверял полученной информации, что тоже ее бесило. И ведь это все слушали и Стратег с Тактиком, хоть и с невозмутимым видом, много чего не понимая, но явно делая для себя определенные выводы.

Ситуация выглядела несколько странно. Они понимали для чего это Ворону. Он хочет переместиться под Купол. Но посредством чего? Гиперперехода? Вряд ли. Он ведь недоангел, и крыльев у него нет. Телепортом? Ха-ха! За тысячу лет это удалось сделать лишь одному человеку. Прошлому Тактику. И то он умер от чрезмерного перерасхода собственных сил, выжег себя без остатка, появившись в Куполе в виде иссохшей мумии. На что же рассчитывал Ворон? На какого-то сраного монаха, который не дошел еще даже до звания дьякона?

Да, Гармония злорадствовала, разрешив Тактику передать координаты купола, и получив свои крылья обратно. Она уже предвкушала какое получит удовольствие, увидев кислую мину Ворона, когда у него ничего не получится, но…, но у этого порождения Темного все получилось! И получилось так, как им с Ловчем и не снилось всё предыдущее тысячелетие.

Команда Ворона, кроме него самого, кваза, монаха и еще одного человека вдруг исчезла. А затем монах сделал то, что до него не мог сделать ни один Тактик. Все Тактики, правда их и было-то всего трое за всю историю становления ангельского конгломерата, могли, без реперной точки, только зная координаты местности перенести лишь небольшой объем и вес вещества, в виде золотой жемчужины. Правда Тактик-два все же добился бо́льших результатов. Но явно, не с тем исходом, на который рассчитывал.

Монах исчез, что бы вместе со вторым человеком тут же возникнуть в обзорном окне телеканала с довольно необычным и мощным спецэффектом в виде взрыва. Рядом тут же материализовались и другие члены команды Ворона.

— Как? — открыл в изумлении рот Адольф.

— Вот так, — усмехнулся в ответ Ворон, наблюдавший эту картину в кабинете Стратега вместе с руководителями конгломерата.

После этих слов они с квазом исчезли в желтом сполохе гиперперехода, оставив в изумлении и ангелов, хотя проброс монаха под Купол, потряс их не меньше, чем Тактика, еще и вызвав приступ злости.

Ведь они теперь будут вынуждены неизвестно сколько времени находиться на Стиксе, без возможности попасть в свои внутренние пространства, другие миры, и в Москва-Сити. Крылья им вернули, и они заняли свое место. Но сколько понадобится времени, что бы они вновь слились с внутренней сутью высших существ, восстановили токи энергии и крови было не понятно. Дни? Годы? Десятилетия?

Я стоял с Че перед Божьей Коровкой, и очередным кандидатом на использование ее батарейки.

Интересно, почему ангелы так похожи на людей? Ведь они не следующая ступень эволюции человечества, и им не обязательно было придавать именно этот образ. Если не считать призрачных крыльев, которые я видел и ощущал, видимо, немного по-другому, чем ангелы, или редкие люди, что когда-то лицезрели переход ангела в другие миры, то они выглядели как обычные граждане нашего общества.

Единственным различием являлись лишь крылья. Я видел их энергетические силовые линии, походящие на воздушные потоки за спиной, которые переливались цветом морского бриза, и одновременно с этим, но как будто в другом спектре, они приобретали очертание обычных крыльев пернатых животных. Именно так их изображают художники.

У этого ангела энергетическая составляющая уходила в зеленый оттенок, а пернатая оставалась ослепительно белой. А так обычный человек, одетый в серый костюм с черным галстуком. Нос картошкой. Волосы черные, как будто набриолиненные, и зачесанные на бок. Легкая небритость. Коричневые глаза распахнуты от удивления.

Еще бы ему не удивляться, когда рядом, буквально в нескольких метрах произошел взрыв, раскидавший вокруг ошметки почвы с травой, и образовав собою пузырь телепорта, который истаял, оставляя после себя двух человек.

Стоило этим двоим появиться, как рядом с ними тут же прямо из воздуха возникла группа людей, уже без всяких спецэффектов. А спустя секунду воздух полыхнул желтизной гиперперехода, и на сцене появились мы с Че.

Не знаю чему больше удивился ангел. Тому, что мы появились не по расписанию, ведь сейчас было время вручения капли жизни из Структурного размножителя, или объемному телепорту, который никто еще не видел. Обычно это было плоское окно.

— Как звать? — спросил я у ангела, приближаясь к нему вместе с Че.

— Друид, — ответил тот немного растерянно, при этом, как будто в подтверждение своего имени, протягивая вперед ладонь, на которой лежало какое-то семечко.

— Слушай, Друид, у нас тут миссия поважнее, чем выращивание новой овощной культуры, — я решил, что стоит пояснить наши намерения и дальнейшие действия.

— Это не овощ! — тут же возмущенно перебил меня ангел. — Это будет новое фруктовое дерево!

— Хорошо, пусть будет фрукт, — мое терпение, в отличие от Че, которая тут-же начала оттирать своим телом Друида от БК, еще имело лимит. — На мы тут хотим от Паразита избавиться. Ты как, за или против?

— От Паразита?! — его глаза распахнулись еще шире. — Так это. Оно конечно. Давайте.

— Рокфор, у тебя что есть брат среди ангелов? — послышался ехидный голос Дейла у меня за спиной.

Я не стал вслушиваться в начавшуюся перепалку, вместо этого положив руку на тело БК. В этот раз форма Божьей Коровки напоминала дубовый лист, чуть свернутый по краям, чем походил на лодку, имея примерно тот же размер. И цвет у нее был зеленый. Может БК имеют какую-то определенную классификацию? Типа для тех ангелов, кто воплощает в жизнь растения и форма соответствующая? База данных Умника не подтвердила это предположение. Форма БК вариативна.

Пока я размышлял об этом, на теле Божьей Коровки проявились белые линии, напоминая собой прожилки того же дубового листа. Мгновение и они стянулись к моей руке, образовав под ней объемный контейнер. Тут же мелькнула лапа Че, ее когти оставили на теле БК четыре борозды, и контейнер открылся, явив внутри себя белую жидкость, на поверхности которой, по центру, застыла белая жемчужина.

Молочко начало исчезать прямо на глазах, забираемое Умником в своих хранилища, а я взял жемчужину в руку и обернулся к нашей команде.

— Вжик! — Лось взял размахивающего руками Вжика за шею, и развернул ко мне.

— … тамбовский волк тебе товарищ! — послышалась последняя фраза разгорячившегося спорщика, уж не знаю кому она предназначалась.

— Даже здесь они балаган устроили, — проворчал Глухарь. — Я фигею!

Я ощутил, как невидимые руки Склифосовского прикоснулись к моей ауре.

— Вжик, присоединяйся. Быстро! — вымолвил он.

— Ой, извините, все эти… — Вжик хотел было показать пальцами на Чип и Дейла, но увидев жемчужину в моей руке, опомнился, и принял серьезный вид. — Ворон, давай как тренировались! Думай в нужную сторону, я уже с тобой.

И правда, я тут же ощутил прикосновение разума Вжика. В отличие от невидимых рук Склифа, которыми он собирался формировать и обрабатывать дерево умений, Вжик будет подталкивать мои желания, что бы они получили желаемый вектор развития в нужном направлении. Ощущения были знакомыми, так как мы отрабатывали этот момент десяток раз, пока пробирались к деревеньке, где устроили засаду на отряд охотников.

— Начинаем? — спросил я, хотя и так ощущал присутствие Вжика и Склифа.

— Да, — кивнули оба.

Но были еще одни товарищи, без участия которых, вся затея могла развалиться, даже на начавшись.

Я закинул жемчужину в рот.

«Ну чего?», — поинтересовался я у Имунов.

«Наше Шеф! Вкуснятина! Энергии куча!»

Поехали!

Кластер находился в преддверии перезагрузки. Довольно большой кусок города примерно на триста-четыреста тысяч жителей. Кажется это была часть Владивостока, по причуде Стикса скопированная в Жемчужный край, в сотне километров от Москвы.

Десятки тысяч хорошо развитых зараженных, а других в преддверии Пекла и быть не могло, окружили осколок города со всех сторон. Самые смелые и нетерпеливые толкались, порыкивая друг на друга, за сотню метров до границы концентрированного кисляка, охватившего собою область появления городских кварталов.

С неменьшей опаской чем к разлитому впереди кисляку, они оглядывались на матерую элиту и ее свиту, что разместилась в задних рядах, прекрасно понимая, кто тут бог и царь, и что добыча от нее никуда не денется.

Неожиданно за их спинами раздался шум моторов, которого в это время и в этом районе обычно не наблюдалось. Техника шумела за пятнадцатиметровым бетонном забором, что огораживал один из подъездов к кластеру, скрывая за собой хорошо ухоженную дорогу на несколько километров в сторону одной из цитаделей, по которой местные подразделения рейдеров, в относительной безопасности посещали город по мере необходимости для пополнения некоторых ценных ресурсов, и сбора «цветных».

Четыре джипа спокойно и без всякой маскировки двигались между поспешно уступающими им путь монстрами. Еще бы им не расступиться, когда их вожаки грозно рычали на подчиненных, и раздавали оплеухи замешкавшейся «мелочи», которая редко в своем развитии была ниже уровня рубера. Оставшаяся позади элита в недоумении мотала башками, внезапно освобождаясь от незримого властителя в своей голове, который только что управлял желаниями тварей.

УАЗы «растолкали» переднюю линию, и спокойно пересекли незримую черту, заходить за которую не отважился бы даже самый тупой и отмороженный зараженный.

Машины подъехали к ясно видимой границе города, которая образовывалась срезами жилых домов и дорог, переходя далее в зеленое поле, а еще тем, что в этой области кисляк уже закипал и закручивался в причудливые темные тучи, начиная достигать здесь наибольшей концентрации.

Над техникой начал проявляться ранее невидимый купол, за счет того, что кисляк потянулся к джипам, и как будто наткнулся на эту невидимую стену, облепив ее со всех сторон, в стремлении проникнуть внутрь, и наказать наглецов, осмелившихся ступить на территорию хозяина этого мира. Казалось что сейчас темная масса, перемежающаяся внутри белыми росчерками напряженностей накроет купол целиком, сдавит его со всех сторон, и тот лопнет, а смельчакам придет конец.

Так показалось поначалу, в первые мгновения, когда тучи перекрыли обзор смотрящих на происходящее зараженных, авангард которых невольно отпрянули назад.

Спустя секунду оказалось, что это не защитный, а атакующий купол. Он, широкой волной, раздался вширь, рванул в сторону кисляка, и тот… загорелся! Нет это не был обычный огонь. Просто, зарево, что образовалось на все расширяющейся границе соприкосновения кисляка и купола очень сильно напомнило пожар, а купол перестал удерживать правильные геометрические очертания. Он хаотично устремился во все стороны, пожирая кисляк, и превращаясь в хаотичное, беспокойное и безбрежное море, с жадностью поглощающее темные тучи, и оставляя за собой чистое пространство. Это походило на то, как брошенная зажженная спичка на покрывающую землю тополиный пух, воспламеняет его, и бежит плавной линией огонька, то расширяя, то сужая свой фронт, пока не выгорит вся белизна, тонкой пушистой взвесью покрывающая поверхность земли.

Из третьей с головы машины выскочили люди и черная пантера. Двое близнецов показывали неприличные жесты в сторону города, мужчина с мечами за плечами улыбался, а кошка села вылизываться, как будто кисляк, что еще недавно нависал над ними мог испачкать ее.

Из передней машины, почти одновременно с теми, кто появился из третьего джипа, выпрыгнула нескладная фигурка еще одного человека, который так же принялся повторять жесты близнецов. После чего наружу высыпли и остальные члены небольшой автоколонны, с интересом и даже восторгом наблюдая за последними сполохами, охватившими остатки туч над городом.

Который не обновился. И в котором зараженным делать было абсолютно нечего, так как он стоял совершенно пустым. И рядом с которым радовалась маленькая группа людей, некоторые из которых, те самые, что показывали разные жесты, закрутили хоровод, подхватив двух представительниц женского пола.

В этот момент полыхнуло желтизной, характерной для гиперпространственого перехода, и из дрожащего воздуха появился еще один человек. За его спиной развивались то ли обрывки плаща, то ли ленты, то ли щупальца, которые охватили его тело и тут же истаяли.

Он был небольшого роста, коренастый, поджарый и широкоплечий. Его фигура напоминала кряжистый дуб, а смуглая физиономия, изборожденная морщинами, только усугубляло это сходство. Ярким фрагментом на чистом от поросли лице выделялись голубые глаза, как будто подсвеченные изнутри какой-то неуловимой силой, которая проявлялась не только во взгляде, но и в каждом уверенном движении его тела. Сила, привыкшая управлять много большим, чем какой-то горсткой людей, или даже целыми государствами, скорее оперирующая категориями превышающими планетарные масштабы, но тем не менее вынужденная отвлечься и проявить себя из-за действий этой самой горстки иммунных.

И обратиться к ним с просьбой.

Если бы кто-то в это время взглянул на кластер с высоты птичьего полета, то увидел бы как спешно и в панике разбегаются в разные стороны зараженные, невзирая на ранги и силу, стараясь как можно быстрее и подальше покинуть это место.

Все было одновременно просто и сложно. Я знал, что Имуны с легкостью справляются со спорами, вирусом, и чем бы там еще не был Паразит. Что я, что Че были защищены от его влияния, но лишь в пределах собственного тела. Стоило Имунам отделиться от меня, как они превращались в мертвые частицы. Таково было их свойство здесь, на Стиксе, да и, пожалуй, во всех других мирах, кроме Дома.

Исключение составлял астрал, где Имуны оставались живыми, отделяясь от моей ауры. Но далеко не отходили, прогуливаясь рядом на условном расстоянии в несколько метров, если эту величину можно было применить к астральному плану. На большем расстоянии наша связь терялась, и вернуться обратно, самостоятельно, Имуны уже не могли, дрейфуя по просторам метафизического плана, и в конце концов погибая. Ярким примером тому служили «псы войны», маленькие герои, совершенно добровольно, и даже с чувством превосходства над другими своими братьями, отправляющиеся на спецоперацию, по ликвидации опасности для своего любимого «шефа».

После того, как я получил прямой доступ к Дому, в этих ресурсах я стал неограничен. Имуны теперь могли вливаться в мое тело бесконечным потоком. Вот я и подумал, почему бы мне не расширить за счет них собственное тело, создав связи, лесенки, щупальца в конце концов, из имунов, наращивая их вокруг себя, и преобразуя в любую форму. Обвязка мечей прекрасно показала, что сделать это будет довольно просто. Но мечи были как будто продолжением меня. Это было как-то связано с Террой, когда я будучи в теле зверя, отрастил себе клинки, и где-то в подсознании они стали частью меня. Потому что как я ни пробовал на других предметах, Имуны не могли то же самое проделать с ними.

Все это натолкнуло меня на мысль, а как бы прорвать эту платину? Можно ли считать Имунов, моим собственным даром? Ведь это не совсем то, что происходит на Стиксе с людьми, когда они получают некий бонус, благодаря усилиям Темного и Паразита. С другой стороны, я ведь несу в себе частицу ангела, которая и позволяет получить этот бонус. Только мое развитие пошло по другому пути, на котором мне удалось оказаться в Доме, приобрести в друзья Имунов, и обрести второй контур мышления в виде Умника, созданного Темным на мощностях и просторах Дом. Почему бы не продолжить развитие Имов и не дать толчок к новым возможностям, используя не испорченную Паразитом батарейку, а получив жизненную энергию из «свежей» и чистой капли жизни?

Навряд ли я сумел это сделать сам, но рядом были два профессионала, Склифосовский и Вжик, которые сумели реализовать мою идею в жизнь. Не знаю как они это сделали, но после того как я принял батарейку, они мяли и трясли мой разум и ауру так, что Имуны были в шоке, и не знали куда им деваться с подводной лодки. А когда все закончились, то они, будто прозрев, огорошили меня новостью: «Шеф, мы видим больше чем раньше! Различаем не только границы твоего тело, но и пространство вокруг, как будто мы дома! Шеф, Шеф! А можно выйти погулять? Мы быстро, только одним глазком глянуть!» Ну разве я мог отказать этим чумным созданиям?

И вот наша первая операция по очистке Стикса от Паразита. И она прошла успешно, с полной победой! Это, конечно, всего лишь капля в море. Имуны теперь могут прохаживаться рядом с моим телом, так же как и в астрале. Я могу отправлять псов войны в губительную как для Паразита, так и для самих Имунов атаку. Могу устраивать конструктивы вокруг себя. Но я понимаю, что этого мало. Бегать за Паразитом по всей планете, местами тушить пожары? Тут Склифосовский был совершенно прав, это всего лишь локальная версия, а нужна глобальная. Но сдвиг произошел, и теперь с такой командой мы точно что-нибудь придумаем.

Я стоял, думая об этом, и радуясь вместе с остальными первой победе над Паразитом. Близнецы и Вжик закружили Гайку и Пилу в хороводе вокруг Че, остальные смеялись, глядя как Рокфор пытается тоже вписаться в этот круг, а Че крутит головой, и качает перед собой передней лапой, как будто управляя плясунами.

Веселье оборвалось с появлением ангела. Я уже научился отличать «братьев» не только по крыльям, которые кроме нас с Че никто не видел, но и каким-то внутренним чутьем. Думал это Умник выдает мне подспудно информацию, но Че сказала, что тоже имеет схожее чувство узнавания.

Только этот ангел был другим. И крылья у него были иные. Если обычные… Смешно, да? Обычные. Ангелы. Ха. Так вот, если обычные ангелы имели пару пернатых крыльев, в которых я (оказывается только я), видел и силовую конструкцию, то этот никакими перьями похвастать не мог. Энергетические напряженности витали вокруг его тела, готовые в любой момент раздвинуть пространство без всякого молочка или кристаллов открытия гипертуннелей.

Старший брат. Житель пятого измерения, Дома, из которого другие ангелы черпали материал для своих творений, с помощью которого путешествовали между мирами, а я побывал в нем, благодаря стараниям Черной и Темного. И еще не раз собираюсь воспользоваться этим пространством.

— Я вижу, что ты узнал меня, — будто прочитав мои мысли, обратился ко мне Старший. — Мое имя Терн. Я наблюдаю за вами с тех пор как ты появился в нашем Доме. Как это не смешно, что ты, что Темный и Черная, назвали наше пространство так же как и мы. Нам не жалко, живите, если сумели найти туда дорогу.

Я молча смотрел на его кряжистую фигуру. Че оказалась рядом, коснувшись моей ноги своим телом. С другого бока от нее стояла Гайка. Вся наша команда, придвинулась ко мне.

— Спокойно! — поднял открытые ладони, тем самым выказывая мирные намерения, Терн. — Я тут с определенной просьбой. И даже не от себя или своих братьев, а от кое-кого повыше. Вы ведь хотите уничтожить Паразита?

— Да, — я подтвердил наши намерения.

— Несмотря на то, что сделать это будет не просто, глядя на вашу деятельность, я уверен, что рано или поздно это у вас получится.

Терн сцепил ладони вместе.

— Дело в том, что Черный и Темная умудрились создать новую жизнь. Очень своеобразную, необычную, можно сказать своего рода алмаз, сильно выделяющийся на фоне своих собратьев. Создатель не хотел бы потерять его.

— А миллионы людей, что сжирает этот алмаз ежедневно, вам терять не жалко? — спросила Пила, гневно раздув крылья носа, и наморщив лоб.

— Это не мы создали Паразита, — с укором посмотрев в глаза девушки, спокойно ответил Терн. — Надеюсь вы не будете предъявлять претензию хищникам всех миров, за то что они едят травоядных? А травоядным за то, что она употребляет растительность вокруг?

Пила смутилась, но было видно, что свою точку зрения она ни за что не менять не собирается.

— А как же Темный и Черная? Вы так и будете заставлять их копировать и переправлять сюда осколки других миров? — спросила теперь уже Гайка. Видимо сегодня был день вопросов от женской половины нашей команды.

Терн вопросительно посмотрел на меня. Ну да, я рассказал не полную версию событий, упустив незначительные детали. Кто же знал, что Гайка именно так восприняла рассказ. Сделав для себя какие-то выводы, Терн постучал друг о друга большими пальцами сцепленных рук, и выдал новость:

— Очищая города от Паразита, и уменьшая его популяцию, вы тем самым снимаете с Темного груз, что он взвалил на себя. Уменьшая количество копий других миров, он будет высвобождать свои части, и рано или поздно достигнет состояния, когда сможет собрать себя обратно в полноценную личность. Ты догадывался об этом, Ворон?

Трен оказывается и правда внимательно следил за нами, раз знает нас поименно.

— Размышлял в этом направлении, — ответил я, — но ведь Паразит размножается, и легко восстановит уничтоженную часть?

— Я тоже был такого мнения, пока не увидел как быстро и легко вы очистили от него такую большую территорию. При сложившейся ситуации баланс сил будет постепенно смещаться. Вас не просят прекратить свою деятельность. Продолжайте заниматься тем, что считаете нужным. Но не забывайте, что Паразит как отнимает, так и дает. Во что выльется исчезновение доминирующего вида на Стиксе? Для тех же иммунных и их способностей, которые появились благодаря существованию рядом этого вида жизни? Трудно сказать. К тому же люди, живущие здесь ничего не производят, пользуясь уже готовой продукцией, сырьем и пищей. Подумайте и об этом.

«Ворон, спроси, а как же Терра, которую подарил мне Вирус, а тебе Темный. И про Черную, она же тоже осталась без нее.»

Я открыл было рот, что бы задать этот вопрос, но Терн расцепил руки, поднял ладонь, в останавливающем жесте.

— Я услышал тебя, Че, или Злата, — показал он свою способность распознавать мыслеречь. — У ангелов появился небольшой избыток личного пространства, которое они незаконно присвоили себе, отняв жизни у своих же братьев. Это тяжкий проступок, требующий искупления. В наших силах вернуть эти миры. Их мы и передадим в распоряжение Черному и Темной, когда они возродятся, хоть это будет еще не скоро, во всяком случае по человеческим меркам времени.

— Вы накажите всех ангелов? — удивилась Пила.

— Нет, девочка, зачем же всех? — пожалуй по меркам этого древнего существа, мы все были для него детьми. — Большинство наших младших братьев даже не догадываются о том что случилось с теми, кто проиграл борьбу с Паразитом. И они всеми силами пытаются возродить старый порядок.

— Вы ведь уже что-то придумали и с этим? — догадался я, глядя на добродушное выражение лица, появившееся у Терна.

— Мы? Нет, — загадочно усмехнулся он в ответ. — Пусть об этом думает Черный и Темная, с их дружком Виром, когда вернутся. У них будет большой запас как Терр, так и Земель, а провинившиеся ангелы будут приданы им в помощь, и поделятся своей силой. Создатель добавит Черному некоторые возможности. Таким образом он будет как поощрен, так и наказан, но это уже другая история. Я все сказал. Прощайте.

Вокруг Терна образовалась призрачная ломанная сеть желтого оттенка, и он исчез.

— Ну вот и поговорили, — хмыкнул ему в след Сухарь. — Значица так, бойцы, слушай мою команду. Возвращаемся в Питер, показываемся Катерине, что все живы и здоровы, делаем небольшую передышку, и там определяем дальнейший план действий. По коням!

— Ворон! Ты не забыл про обещание? — послышался в голове голос Че.

— Нет конечно, — ответил я. — Давай только сначала до Питера доберемся, а то мало ли что по дороге приключится может. Тогда и сходим на Терру, в область прерий. Попробую воссоздать Акеллу. Да и вообще интересно исследовать обе Терры, как Темного, так и Вируса. Про Дом вообще молчу. Так, Имуны?

«Чего это Шеф у нас спросил?»

«Наверное этот, ребус опять хочет отгадать!»

«А-а, ну тогда ладно!»

Конец

Июль 2026.

________________

От автора:

Новая книга АстраЛовы

Что вы знаете о снах?

Умеете ли управлять ими?

Я расскажу вам об этом, и научу как это делать.

https://author.today/work/624147