S-T-I-K-S. Шпилька-2

Глава 1. Трудовые будни стронга

Выглядел городок так, словно сошёл с картин советского периода. Малоэтажная застройка, множество деревьев, штук пять «копеек», припаркованных вдоль улицы, простая чёрно-белая вывеска с надписью «Универмаг». Правда, идиллию сильно портили разбросанные повсюду обглоданные костяки.

– Почти как в детстве, – мечтательно вздохнул Хан. – Автомата с газировкой только не хватает. Пробовала такую? С сиропом?

– Не-а, – мотнула головой Шпилька. – Под такой запашок я б точно никакую газировку не захотела.

Рейдеры залегли на крыше одной из пятиэтажек. Отсюда отлично просматривалась дорога и крыша универмага, на которой с комфортом расположились Креч и Градус. Среди деревьев нашёл укрытие Бродяга, в начале улицы засели Танк и молчаливый сенс, а по совместительству ещё и ментат Граф, который всегда злился, когда его кто-нибудь звал полным погонялом – Полиграф. Там же, в начале, прятался за зелёными насаждениями БРДМ-2, готовый в любой момент перекрыть дорогу – за рулём сидел скрыт Конфуз, главной задачей которого было подстраховать группу на случай обнаружения. Пулемёт поручили новичку, совсем недавно присоединившемуся к стронгам – до попадания в Улей тот служил срочную как раз на такой машине.

Во дворе в конце улицы, накрытый маскировочными сетями, замер кунг с кузовом, переоборудованным для операторов дронов во главе со Стрекозой. Вокруг, тоже замаскированные, расположились три пикапа с пулемётами и ещё один БРДМ. А на крыше пятиэтажки через дорогу наслаждался одиночеством Живчик – главный снайпер энгельсовских стронгов в компании не нуждался. Тем более, его прикрывала Шпилька, скопировав на себя один из Даров паренька – меткость. Благо, расстояние позволяло сделать это достаточно надёжно.

– Твоя правда, – хохотнул азиат. – Плоховато заражённые постарались, не всё доели. Как думаешь, в этот раз тоже не подчистят?

Шпилька молча пожала плечами. Вместо неё ответила Лайма – глухим рыком и поднятым загривком.

– Приближаются? – тут же подобрался Хан.

– Возможно, – нахмурилась Шпилька.

– Боевая готовность, – ожила прикреплённая на разгрузку Хана рация. – Стрекоза заметила движение.

Хан подхватил лежащий рядом РПГ. Шпилька уложила на парапет СВД, прижалась к ложу оптическому прицелу.

На несколько минут воцарилась тишина, а затем послышался шум мотора, и на улицу выехал потрёпанного вида уазик с наваренными по бокам шипами. Следом, пыхая клубами чёрного дыма и натужно ревя, показалась газель с затянутым тентом кузовом. Третьим – и последним, – оказался бронеавтомобиль. Кажется, «Тигр», но определить точнее Шпилька пока не могла – слишком далеко.

– И это всё? – удивился Хан. – Что-то жиденько для муров, за уничтожение которых Каменка платит оружием и белками.

– Может, заподозрили что-то? – поддержала его сомнения Шпилька. – И это просто разведка? Ну, чтоб выманить нас, срисовать все точки…

– И долбануть с воздуха? – едва не в голос рассмеялся Хан. – Сомневаюсь, что змеёныши доверяли им беспилотники. Скорее, на засаду Рубаки успели нарваться. Удивительно, что выбрались…

– Ш-ш, – зашипела на него Шпилька. – Смотри.

Машины, выехав на улицу, остановились, словно сидящие в них муры что-то заподозрили.

– У них сенс, – снова ожила рация. – Конфуз, работай.

– Уже, – гнусаво отозвался Конфуз. – Засечь успели?

– Нет, их сенс сразу мониторить округу начал. Остерегаются, скоты! Шпилька, Конфуза скопируешь на тех, до кого он сам не достанет?

– Ну точно нарвались, – себе под нос прокомментировал Хан. – Берегутся.

– Сейчас попробую, – не обращая внимания на напарника, отозвалась Шпилька.

Два Дара одновременно она копировать так и не научилась, несмотря даже на выданную Жнецом белую жемчужину. Зато прилично увеличилось расстояние, на котором Шпилька могла работать. Как и количество людей, на которых она умела распространять действие своего Дара.

Сбросив контакт с Живом, Шпилька потянулась к скрыту.

– Готово!

– Отлично. Конфуз, будь наготове! Дёрнутся с места – выезжай!

– Принял. А что, тачку с Трупоедом будем на глазок определять? Или всех в расход? За дохлого меньше заплатят.

– Мы не ради оплаты тут, – строго отчеканила рация голосом Танка. – Попробуем взять живым, но если не выйдет ­– в расход. Упускать эту тварь я не намерен!

Машины, застывшие в начале улицы, рыкнув двигателями, медленно покатились вперёд, но проехать успели всего с десяток метров, как дорогу назад им перегородил Конфуз.

Сообразив, что снова вляпались в засаду, водители машин прибавили газ.

– Хан, уазик! – скомандовал Танк. – Второй кордон – готовность! Выезд по команде – пусть думают, что успеют проскочить! Конфуз, Шпилька, хватит! Граф, ищи!

– Сенс в «Тигре» меня блокирует, – монотонно отчитался Полиграф.

– Хорошо. Значит, Трупоед тоже в нём. Скорее всего.

– Смелое умозаключение, – с непередаваемым выражением протянул Хан. – Дамочки, прикройте ваши нежные ушки. Сейчас будет ба-бах.

Понятное дело, «дамочкой» себя не признала даже давно привыкшая к странному юмору азиата Шпилька, не говоря уж о Лайме, которой и вовсе было глубоко наплевать, кто и что сказал – немка прислушивалась исключительно к хозяйке.

Эффект вышел превосходный – под пузом уазика вспух огненный шар, и творение советского автопрома, доведённое до ума уже местными кулибиными, подпрыгнув в воздух, провернулось пару раз вокруг собственной оси и рухнуло на бок.

Ехавшая сзади газель резко вильнула на тротуар, объезжая препятствия, и даже не подумала остановиться. «Тигр» повторил манёвр за одним исключением – выбрал противоположную сторону.

– Жив! Газель!

Вместо ответа один за другим раздались два приглушённых хлопка, и газель повело. Водила оказался лихой, попытался вывернуть руль так, чтоб удержать машину от юза, но третий выстрел добавил неустойчивости. Газель, едва не опрокинувшись, снесла давно опустевший бетонный вазон для цветов, и остановилась.

Тент с кузова слетел, открыв взорам станковый крупнокалиберный пулемёт.

– Хороша игрушка, хочу, – мечтательно пробормотал Хан и тут же пригнулся, когда по парапету застучали пули. – Срисовал, скотина!

Шпилька, едва успев убрать СВД и собственную голову, поддержала его парой крепких выражений.

– Креч, Градус, Бро! – коротко выдала рация, и к треску пулемёта добавились винтовочные выстрелы.

Вторя им, затарахтел автомат в руках Бродяги.

Подхватив СВД, Шпилька вслед за Лаймой и Ханом поползла к ведущему с чердака на крышу люку. Спрыгнула вниз, пригнувшись, пробралась к лестнице на этажи. Здесь её и настиг приказ Танка.

– Шпилька, Жив, на вас экипаж «Тигра»! Трупоеда по возможности – ранить, но не убивать!

– Иду ко второй точке, – быстро отчиталась Шпилька. – Готовность – пять секунд.

И с разгона влетела в заранее вскрытую квартиру. Промчалась по коридору, свернула в комнату, бухнула СВД на заранее подготовленную на подоконнике подушку.

Ситуация на улице успела кардинально измениться. Пулемёт затих. Дверца кабины газели была открыта, и из проёма свисало неподвижное тело. Приглядевшись, Шпилька заметила и не подававшего признаков жизни пулемётчика. А ещё – Бродягу, залёгшего за колесом газели.

Из уазика слышались редкие выстрелы – похоже, те, кто в нём засел, понимали, что помилование им не светит, и намеревались отстреливаться до последнего. Экипажу «Тигра» было плевать на судьбу газели и уазика. Бронемашина пронеслась по улице и остановилась лишь тогда, когда навстречу ей выехал второй БРДМ в сопровождении одного из пикапов. Увидев препятствие, водитель «Тигра» попытался уйти дворами, но Танк не просто так выбрал для засады именно эту улицу – сквозных выездов с неё не было, и сбежать можно было пешком.

И в этом, собственно, и заключался весь план – определить, в какой машине будет Трупоед, уничтожить машины сопровождения, а его самого вынудить к бегству на своих двоих. Причём – через вполне определённый двор.

– Заслоны, зажимай!

БРДМы двинулись навстречу друг другу, лишая «Тигр» возможности манёвра. Бродяга продолжал постреливать по «буханке», его поддерживали Креч и Градус. Хан, переместившись этажом ниже Шпильки, затаился. Молчали и Шпилька с Живом – их цель была определена ещё до начала боя, и несколько секунд назад Танк её подтвердил.

– Давай, выходи уже, – себе под нос пробормотала Шпилька.

«Тигр» продолжал метаться – засевшие в нём, похоже, прекрасно всё поняли.

– Хан, чёт они упёртые, намекни им!

– Тачку бы не повредить, – отозвался азиат.

– Вторично! – коротко отрезал Танк. – Выкури мне Трупоеда или подорви его к такой-то матери! И «буханку» эту галимую снеси, бесит! Идём к вам!

В квартире этажом ниже громыхнул РПГ, и под левым бортом «Тигра» вспух огненный цветок. Бронемашина подпрыгнула, словно на всём ходу налетев на кочку, ещё в воздухе взревела двигателем и, приземлившись, понеслась ко двору дома, в котором засела и Шпилька.

– Лайма, будь наготове, – тихо шепнула Шпилька собаке и, подхватив СВД, переместилась в комнату с окном, выходящим во двор.

РПГ громыхнул ещё раз, на улице что-то взорвалось – видимо, «буханка». И до Трупоеда, наконец, дошло, что на машине ему не уйти.

«Тигр», заехав во двор, снёс бампером скамейку возле детской площадки, проломился сквозь кусты и упёрся в бетонный забор.

– Танк, я не вижу, деревья закрывают! – завопил Жив.

– Страхуй Бродягу! – тут же откликнулся Танк. – Шпилька, твои!

– Принято. Лайма, вперёд!

Овчарка сорвалась с места и рванула на лестницу. За год, прожитый в Улье, собака изменилась – стала крупнее и сильнее. Теперь питомица и напарница Шпильки мало чем была похожа на обычную немецкую овчарку. Сохранился лишь окрас и общий экстерьер. По сути же Лайма превратилась в зверя опасного и одновременно умного настолько, что в рейдах ей обязательно отводилась отдельная роль.

Шпилька вновь приникла к прицелу. И как раз в этот момент двери «Тигра», наконец, распахнулись.

Водитель вывалился прямо на чахлый газон и прямо в падении выпустил длинную очередь из АКС-У, с противоположной стороны выглянул ещё один пассажир с дробовиком явно зарубежной модели. И только после этого из правой пассажирской двери выскочил бритый наголо типчик в камуфляжной куртке расцветки под пустыню и, пригнувшись, понёсся к забору.

– Не спеши, красавчик, сейчас я и до тебя доберусь, – пообещала ему Шпилька и, переведя прицел на автоматчика, плавно потянула за спусковой крючок.

Голова автоматчика дёрнулась в сторону, и выстрелы прекратились. Из подъезда выскочила Лайма и с рычанием рванула за лысым.

Стрелок с карабином, спрятавшийся за корпусом «Тигра», высунул голову, повёл стволом за собакой. Шпилька выстрелила ещё раз и испытала злорадное удовлетворение, когда карабинер затих вслед за своим подельником.

Лысого Шпилька зря оставила без внимания, полностью доверившись собаке. Тот, увидев несущегося на него чёрно-рыжего зверя, не растерялся, схватился за кобуру с пистолетом и даже успел пару раз выстрелить перед тем, как сам словил пулю от подбежавшего Бродяги.

Только по счастливой случайности ни одна пуля не попала в овчарку. Лайма с рыком прыгнула на раненного лысого, всем своим немалым весом прижала его к земле и вцепилась в вооружённую руку.

На этом всё и закончилось. Лысого скрутили Бродяга и подоспевшие Танк с Полиграфом. Его подельников – тех, кто ещё оставался в живых, – добили. Тела погрузили в один из пикапов, довольный Хан сел за руль трофейного «Тигра», остальные разместились в десантных отсеках БРДМов. Сопротивлявшегося лысого, наградив парой болезненных ударов по рёбрам, сунули туда же.

– Не расслабляемся, – на всякий случай предупредил Танк. – Конфуз, рули в Каменку, сдадим горячим. Граф, ты мне нужен.

Сенс, кивнув, уселся рядом с командиром.

Выстроившись в колонну, техника стронгов двинулась в сторону упомянутого стаба. Задерживаться в уютном советском городишке никому не хотелось – тут вот-вот должна была начаться перезагрузка.

***

Лысый, он же Трупоед, был главарём крупной группировки муров. Когда-то он работал на внешников, но в тот момент, когда стронги сравнивали Саратов с землёй, он, как и многие прихвостни змеёнышей, был далеко. После уничтожения базы работодателей продолжил заниматься привычным делом, но уже на вольных хлебах: нападал на рейдеров, не гнушался торговыми караванами и даже разок набрался наглости напасть на какой-то мелкий безымянный стаб.

После этого на него и объявили всеобщую охоту. Все крупные близлежащие стабы назначили награду за голову мура, причём за живого готовы были дать намного больше, чем за мёртвого – уж очень их главам хотелось устроить суд и показательную расправу над знаменитым Трупоедом.

Погоняло своё он, кстати, заслужил делом. По слухам, мур и в прошлой жизни был бандитом. Попался, сел. Вскоре сбежал, прихватив с собой сокамерника. А попав в Улей, довольно долго выживал сам по себе – перезагрузка застала его где-то в лесу, далеко от населённых пунктов. Сокамерник, с которым Трупоед там оказался, обратился. Будущий мур расправился с ним без колебаний и ещё несколько дней питался человеческим мясом, пока его не нашли.

Стронги включились в охоту на Трупоеда не ради назначенной за него награды. Уже почти год, прошедший с уничтожения базы внешников, они занимались зачисткой местности от всякой швали. Ну и привычно занимались охотой на развитых заражённых.

Мечтой Жнеца был крайний запад, хорошо защищённый как от человеческих отбросов, так и от тварей из Пекла. Безопасный, насколько это вообще возможно в Улье, спокойный и процветающий запад. По слухам, людям, обитающим к югу от Дона, удалось создать целую агломерацию стабов, в которых гражданские лица жили практически обычной жизнью. Ещё ходили слухи о стабе амазонок. Воинственные женщины сумели так организовать своё поселение и фортификационные линии, что отражали нашествия заражённых практически без урона для самих себя.

Жнец горел идеей воспроизвести опыт и тех, и других. Создать ещё одну агломерацию – сильную, независимую, богатую. Отлично защищённую от Пекла и отлаженную, как хорошие часы.

Начало этому уже было положено – на месте бывшей базы внешников возводился новый город. Начали строительство с классики – строительства одной из трёх стен, сторожевых башен, минирование полей вокруг, устройство дотов с автоматическими пулемётами, огнемётами и разбрызгивателями раствора фунгицида. На окраине стаба начали готовить ловушки, в которые легко можно было бы заманить целую орду заражённых. Затем пришёл черёд домов.

Дело оставалось за малым – заселить стаб, на границе которого так и остался стоять потрёпанный жизнью придорожный указатель с надписью «Саратов». Но тут Жнец понимал – процесс затянется надолго и потребует ещё немало усилий. Зато когда Саратов, наконец, оживёт, вместе с Энгельсом станет основой для будущей агломерации.

Пока же в новоиспечённый стаб селили свежаков, вытащенных во время рейдов по Пеклу. А за порядком следил дежурный отряд стронгов.

Стабы вроде Каменки относились к стройке века с настороженностью. Идти под власть Жнеца они не спешили, опасаясь поголовной военщины. Сам Жнец, впрочем, пока им и не предлагал – зачем, если можно зайти совсем с другой стороны? Рано или поздно Саратов, Энгельс и несколько небольших, пустых пока стабов наглядно продемонстрируют выгоды объединения. Что же до власти… Она, разумеется, будет принадлежать стронгам. Не обязательно Жнецу, быть может, найдётся и кто подостойнее, но уж точно не гражданскому. Улей не предназначен для людей, а значит, своё право жить в нём, причём жить обычной жизнью, придётся ежедневно выбивать с боем. Ну и кто лучше стронгов сумеет с этим справиться?

Таковы были мечты Жнеца…

Глава 2. Враг номер один

Серпантин, ведущий через минные поля к Каменке, преодолевали на минимальной скорости – по пути сюда пришлось столкнуться с небольшой стаей заражённых. В результате скоротечного боя пострадал один из пикапов. Бросать машину не стали, так что ехать пришлось едва ли не со скоростью черепахи.

– Переночуем в Каменке. Пикап сдадим в ремонт, к утру сделают, – решил Танк.

У ворот первой стены их встретил дозор. Танк вышел из головного БРДМ, коротко переговорил со служивыми. Те, в свою очередь, связались по рации с начальством и махнули рукой – дескать, проезжайте.

За воротами их уже ждали несколько стареньких БМП, танк (кажется, Т-90), пара бронемашин вроде полюбившегося Хану «Тигра», милицейский УАЗик с зарешечённым задним сиденьем и роскошный внедорожник, сияющий лако-краской и хромом так, словно только сошёл с конвейера. Вокруг расположились два десятка автоматчиков и несколько человек с характерными повязками на рукавах – такие носили только сотрудники внутренней службы безопасности Каменки.

Из внедорожника вылез мужчина лет сорока на вид, поправил идеально отглаженный и явно недешёвый костюм-тройку и направился к Танку.

Глава Каменки, Полкан, несмотря на лощёный вид, место своё занимал по праву. По слухам, до попадания в Улей он действительно был полковником то ли в КГБ, то ли ГРУ, так что порядок в стабе поддерживал железной рукой. А где порядок, там, как известно, и процветание.

Разговор Танка с Полканом длился немногим дольше, чем с дозором, и закончился, судя по всему, тоже вполне удовлетворительно. Танк вернулся к БРДМ.

– Бро, Креч, выводите!

Рейдеры подхватили под локти Трупоеда и выволокли наружу. Выглядел мур неважно – по пути Танк с помощью Графа устроил ему образцовый допрос.

– В дороге времени не теряли, – усмехнулся Полкан. – Много полезного выяснили?

Танк ухмыльнулся в ответ.

– Достаточно. Скоро ещё один их схрон накроем.

– Надеюсь на это, – не стал выяснять подробности Полкан и приказал своим:

– Забирайте!

Двое эсбэшников перехватили Трупоеда, потащили в УАЗик, третий направился к повреждённому пикапу.

– Вашей технике придётся остаться здесь. Кроме пикапа, его отправят в ремонт. Я распоряжусь, чтоб вас всех доставили в гостиницу. Утром привезут сюда же. Проживание, понятное дело, за счёт стаба.

Пока стронги отгоняли машины в сторону от ворот, Полкан достал телефон и сделал несколько звонков. Вскоре подъехали два микроавтобуса с жёлтыми шашечками на крыше.

– Кстати, суд над Трупоедом тоже состоится утром, – как бы невзначай обронил Полкан. – В здании муниципалитета. Будет видео-трансляция для всего стаба, но, если захотите поприсутствовать лично – обеспечу пропусками.

– Утром решим. Спасибо за приглашение, – поблагодарил Танк.

Пожав друг другу руки, стронг и глава Каменки разошлись.

Стронги погрузились в местное такси. Микроавтобусы, поколесив минут десять по узким и запутанным улочкам, остановились около гостиницы. Над входом висела вывеска с надписью «Redisson Royal». Выгрузились из микроавтобусов.

– Грамотеи, – бросив взгляд на вывеску, не выдержала Шпилька.

– Да какая, к Стиксу, разница? – не согласился с ней Бродяга. – Лишь бы комнаты и жратва приличные были

– И выпивка, – тут же встрял Конфуз.

– Выпивку нам Градус сделает, – хохотнул Креч, – Главное, чтоб с запасом. А то когда сам упьётся, на добавку можно будет не рассчитывать.

– Упиваться запрещаю, – с серьёзной миной отрезал Танк. – Только выпить. Умеренно.

Но лезущая на лицо ухмылка выдавала его с головой.

– Да мы вообще по капле, – вразнобой заголосили стронги. – Культурно посидим, пообщаемся. Ты езжай к своей блондинке со спокойной совестью, а мы тут по чуть-чуть – и сразу баиньки.

– Лайма, под твою ответственность, – посмотрел Танк на сидящую у ног Шпильки овчарку. – Того, кто хлебнёт лишнего, разрешаю сожрать.

Немка радостно оскалилась.

– Эй, собаку не вмешивай! – деланно возмутился Градус. – Шпилька проследит.

– Знаю я, как она проследит, – хмыкнул Танк. – Ещё ни один из вас её не перепил! Так что, Лайма, рассчитываю только на тебя. А за хозяйкой следи вообще в оба глаза.

– Да иди уже, – принялись выпроваживать командира стронги. – Ли тебя, поди, заждалась уже.

Танк со странным выражением лица глянул на Шпильку и, подхватив сумку с упакованным в неё оружием – носить огнестрел, включая даже пистолеты, в готовом к стрельбе состоянии в Каменке запрещалось, – зашагал прочь от гостиницы. Жилище Ли располагалось всего через пару улиц от Рэдиссона, так что дойти пешком было быстрее, чем заказывать такси и ждать, когда оно приедет.

Расслабившаяся компания вернувшихся из рейда бойцов, перебрасываясь шуточками, ввалились внутрь гостиницы.

Хозяйка гостиницы, холёная брюнетка Диана, была предупреждена об их визите. Она встретила стронгов у дверей, провела к заранее забронированному столу и тут же вручила ключи от номеров. Следом подбежали официанты со сковородами, полными скворчащей картошки. Как по волшебству, перед стронгами появились гранёные стаканы, бутылки водки и коньяка, порезанный толстыми ломтями сыр и ещё одна большая сковородка с мясом.

– Ну, со жратвой и выпивкой порядок, – потёр руки Хан. – Мужики, наливай, пока командир не видит.

– Лайме налить не забудьте, – усмехнувшись, добавила Шпилька. – Иначе всех сдаст.

Танк не зря упомянул, что перепить Шпильку ещё никому не удалось. Съеденная ею под присмотром Гуддини белая жемчужина, к удивлению знахаря, практически никак не повлияла на её первый Дар. Но зато пробудила второй, на который Жнец с Гуддини поначалу возлагали большие надежды, а потом долго пребывали в растерянности от непонимания, как и куда его применять.

Вторым Даром Шпильки оказалась невероятная скорость вывода алкоголя из организма. На иммунных спиртное вообще оказывало довольно слабое воздействие, опьянение от обильных возлияний длилось недолго и проходило без неприятных последствий вроде похмелья.

На Шпильку алкоголь не действовал от слова «совсем». А если точнее, опьянеть она теперь могла на считанные минуты, и то – только если очень старалась.

По номерам разошлись уже глубокой ночью, когда все остальные столы давно опустели. Вернее – расползлись. Шпилька с трудом доволокла Стрекозу до отведённого им двухместного номера, свалила её на одну из кроватей и занялась подсчётом споранов – местные рейдеры, тоже порядком поддатые, понаблюдав за попытками стронгов перепить Шпильку, устроили нечто вроде тотализатора.

Призовой фонд в размере семидесяти четырёх споранов восхищённый победитель целиком отдал Шпильке.

– Никогда такого не видел, – пьяно сказал он, без сожалений всовывая Шпильке в ладонь горсть споранов.

– Ничего так выигрыш, – закончив подсчёт, сказала Шпилька разлёгшейся на кровати Лайме, сгребла спораны в карман. – Ну, чего разлеглась? Двигайся. Или хозяйке спать не надо?

Овчарка с недовольным ворчанием слезла на пол. Шпилька с наслаждением завернулась в одеяло и отключилась.

Проснулась она от стука в дверь. Стучали явно кулаком, а не костяшками, настойчиво и нагло.

– Кого, мля, принесло? – с соседней кровати промычала Стрекоза. – Нам же только через час выезжать.

– Героя-любовника, кого ещё, – Шпилька недовольно сбила одеяло к ногам, скатилась с кровати, едва не наступив спросонья на Лайму, и пошла открывать. – Его появление ни с чьим больше не спутаешь.

На пороге, как и ожидалось, стоял Танк. При виде помятой после попойки Шпильки он демонстративно поморщился, посмотрел через её плечо на овчарку.

– Лайма, я тебе что сказал вчера?

Собака отвернулась и демонстративно прикрыла морду лапами.

– Ясно, дисциплина на нуле, – сделал вывод Танк и сразу сменил тему. – Пикап ещё в ремонте, там какие-то сложности с ним. Думаю, Полкан просто хочет, чтоб мы всё-таки пришли на этот грёбаный суд – уже прислал такси и приглашения на заседание. Не знаю, зачем ему это, но на сборы 15 минут.

– Да чтоб тебя! – тихо пробормотала Шпилька, когда дверь за Танком закрылась.

– Вот чё ты тогда не дала ему, а? – с осуждением заметила Стрекоза. – Никакими блондинками его в Каменку было бы не заманить.

– Не твоё дело, – огрызнулась Шпилька.

Почему она тогда пошла на попятную, она и сама не знала. В Улье живут просто, не думая о завтрашнем дне. Тогда принять эту мысль оказалось слишком тяжело. А теперь стало поздно – Ли, в отличие от Шпильки, время терять не собиралась.

Спустя ровно пятнадцать минут стронги погрузились в уже ожидавшие их микроавтобусы, и те неторопливо двинулись к муниципалитету.

– Какого хрена, – выразил всеобщее мнение Хан, – мы Полкану на этом показушном суде нужны? Что, без нас он Трупоеда заражённым не скормит, что ли?

– Понятия не имею. Приедем – узнаем, – отрезал Танк.

За окнами, непривычно большими и без решёток, пролетали фасады разнообразных магазинов, советского вида пятиэтажки, вполне современного вида коттеджи и ангары. Народу в такую рань почти не было, но некоторые магазины, ютившиеся на первых этажах домов, уже открывались. Микроавтобусы, миновав перекрёсток со светофором, повернули на широкое шоссе и прибавили скорость.

Шпилька в Каменке ориентировалась плохо. За прошедший год ей довелось бывать тут раз, наверное, пять, и в основном – с группой. И только однажды удалось посидеть в местном баре с Ли и Стоуном – и это, пожалуй, был единственный раз, когда никто не пытался её перепить.

Вот и сейчас она рассеянно смотрела в окно, не прислушиваясь к разговорам остальных стронгов. И, когда такси, свернув с шоссе в неприметный двор, с двух сторон окружённый заборами, а с третьей глухой стеной кирпичного здания, остановились рядом с представительным чёрным седаном, не сразу поняла, что это ещё не конечная цель поездки.

Задняя дверь седана распахнулась, и оттуда вылез Полкан во всё том же идеально отглаженном костюме. Настороженно глянув по сторонам, направился к микроавтобусу. За ним на свет выбрался коренастый охранник в камуфляже и с АКС-У наперевес многозначительно шагнул в сторону второго микроавтобуса.

Танк заметно напрягся, вжикнул молнией сумки, в которую было сложено оружие. Полкан по-хозяйски залез в микроавтобус и плюхнулся на единственное свободное сидение.

– Доверяешь своим людям? – вместо приветствия спросил он.

– Как себе, – мрачно ответил Танк.

Полкан исподлобья посмотрел на притихших стронгов, задержался взглядом на Шпильке и махнул рукой.

– Кто там у тебя во второй машине? Предупреди, чтоб не дёргались. Поговорить надо.

Танк, хмыкнув, вытащил из кармана рацию.

– Бро, спокойно. Всё под контролем.

– Принято, командир, – с секундной задержкой ответил Бродяга. – Ждём команды.

Полкан поморщился. Запустил руку за полу пиджака и вытащил планшет. Протянул его Танку.

– Планы изменились, – глава Каменки вдруг сник и устало потёр пальцами переносицу. – Вы уезжаете прямо сейчас, причём тихо. Ваш пикап мои парни сами пригонят в Энгельс.

Шпильке стало не по себе. Полкан, несмотря на твёрдые принципы, был тем ещё хитрецом – сказывался его прежний вид деятельности, да и главенство над стабом кого угодно заставит вертеться, словно ужа на сковородке, если произойдёт что-то нехорошее. А нехорошее, судя по всему, уже произошло – иначе Полкан не стал бы так настойчиво вытаскивать стронгов из гостиницы под видом настойчивого приглашения на заседание.

– Причина? – коротко поинтересовался Танк.

Полкан кивнул на планшет. Танк включил экрана, примерно минуту молча смотрел на него, а затем тихо выматерился.

– Сам увидел только два часа назад, – с виноватым видом развёл руками Полкан. – И, как ты понимаешь, скрыть это от жителей Каменки я не имею права. Видео пойдёт в эфир прямо перед заседанием. К этому времени вас в стабе быть уже не должно. Иначе я буду вынужден закрыть ворота и отдать приказ об аресте.

– Это не она, – сжал зубы Танк.

– Уверен в этом, – согласился Полкан. – Но, чтобы снять обвинения, нужны доказательства. И да, на видео нет монтажа, мои спецы уже проверили. Планшет забирай, твои пусть тоже посмотрят.

– Это подстава. Во-первых, она на такое не способна. Во-вторых – ты хоть раз видел её без собаки?

– Я тебе верю, но это просто слова, Танк. Помня о заслугах и принципах стронгов, я даю вам шанс разобраться самим, без нас. Всё, теперь валите отсюда, у вас ровно двадцать минут. После этого на неё, – лёгкий кивок в сторону Шпильки, – объявят охоту.

– Спасибо, Полкан, – совершенно искренне сказал Танк. – Не забуду.

Глава Каменки с досадой отмахнулся и вылез из микроавтобуса.

– Что это было? – вновь ожила рация.

– Пожелание доброго пути, – с непередаваемым выражением сострил Танк.

Шпилька сидела ни жива, ни мертва. Перебирая в памяти год, проведённый в Улье, она не могла вспомнить ни единого случая, когда хоть раз отступала от местных законов. А тут, судя по всему, речь шла не просто о нарушении, а о преступлении, причём достаточно серьёзном.

– Что там, Танк? – сглотнув, выдавила она.

Командир группы смерил её тяжёлым взглядом.

– Сама посмотри, – и протянул планшет.

Шпилька с замиранием сердца включила экран, дрожащим пальцем тронула кнопку повтора открытого видео и, увидев первые же кадры, едва не выронила планшет.

На видео была она. Вокруг стояли пятеро в масках и натовском камуфляже, наставив стволы на группу детей. Дети плакали и жались друг к другу, двое старших прижимали к себе четверых малышей. За спинами детей высилась клетка вроде тех, которые Шпилька видела на базе внешников. Но те были пусты, а в этой, скованная цепями, ярилась элита. По виду она больше всего походила на какого-нибудь птеродактиля или облысевшего от мутаций грифона-переростка. Нет, всё-таки птеродактиль – крылья кожистые, хвост длинный, да и морда на птичью совсем не похожа.

Дело происходило в хорошо освещённом помещении, так что происходящее можно было рассмотреть в деталях. Шпилька – та, которая была на экране, – дала отмашку отморозкам в камке, и те принялись теснить детей к клетке. Одновременно с этим в передней части клетки поднялась решётка – по размеру как раз, чтоб мог пройти человек.

Настоящей Шпильке поплохело – она догадалась, что будет дальше.

Звука на записи не было, но дети двигали губами, умоляя о пощаде. Конечно, милосердия никто не проявил – малышню загнали в клетку, решётчатая дверь закрылась. Лже-Шпилька обернулась, отдала команду кому-то, находившемуся за пределами видимости. Цепи, удерживающие элиту, провисли...

Шпилька отвернулась, не в силах смотреть дальше. Танк выхватил у неё планшет.

– Это ведь те... дети, которые недавно из Горного пропали? – выдавила бледная, как мел, Шпилька. – Которых Рубака ищет?

– Они самые. Шестеро, все иммунные. Четверым дали по белке, ещё двое родились с иммунитетом, – Танк хмуро кивнул и вдруг с силой стукнул кулаком по колену. – Это ж каким зверьём галимым надо быть, чтоб детей – элите...

– Танк, это не я...

– Знаю, – перебил её Танк. – Разберёмся.

Стащил с головы кепку, нахлобучил её на Шпильку так, чтоб козырёк максимально прикрыл лицо.

– Разберёмся, – твёрдо повторил он. – А пока надо прикрыть твою мордашку от любопытных взглядов. Как доедем до БРДМов – на всех парах шуруй внутрь. И голову не поднимай. Нам, главное, из Каменки выбраться без шума, дальше нас тронуть уже не рискнут.

– А потом? – сглотнула Шпилька.

– Суп с котом, – буркнул Танк. – Дождёмся Рубаку со Жнецом и будем искать, что за тварь твоё лицо себе присвоила. Сдаётся мне, кому-то ты очень некстати перешла кривую бандитскую дорожку. Знать бы только, когда и кому.

Глава 3. Переезд с неприятностями в чемодане

Рубака вернулся через два дня, Жнец – через три. Оба были уже в курсе – тот, кто создал видеозапись с лже-Шпилькой, постарался как можно быстрее распространить её среди глав стабов.

– Что за дерьмо? – лаконично поинтересовался Рубака, встретив Шпильку в коридоре базы.

– Дерьмо, – так же коротко ответила ему Шпилька.

Жнец свои эмоции держал при себе, но собрание командующего состава объявил сразу, как вернулся. Шпилька никаких командующих званий не имела, но, разумеется, тоже была приглашена – ведь её вопрос касался напрямую.

В итоге в большом помещении с прямоугольным столом в центре, окружившими его стульями и большим плазменным телевизором на стене собралось аж пятнадцать человек. Танк подключил планшет к плазме и продемонстрировал всем запись убийства детей из Горного.

После этого слово взял Жнец.

– Мы все прекрасно понимаем, что наша Шпилька тут не при чём. Во-первых, она на такое попросту не способна. А во-вторых, на записи нет Лаймы, которая, как известно, от своей хозяйки не отходит ни на шаг. Но суть проблемы вы поняли. Кто-то, нам пока неизвестный, точит зуб либо лично на Шпильку, либо, что вероятнее – пытается дискредитировать таким образом нас, стронгов. Иными слова, этот кто-то пытается начать передел власти в секторе. Я сходу отметаю из числа подозреваемых Полкана – он, хоть и хитрая скотина, но с принципами, – и Чебурашку, главу Горного – иммунными детьми собственного стаба никто в здравом уме даже ради такого не пожертвует. Остальные – под подозрением.

– Может, вызвать сюда ментатов из Горного или Каменки? – подала голос Стрекоза. – Я тоже уверена, что на записи не Шпилька. В таком случае, допрос ментата снимет с неё все обвинения.

– Не вариант, – покачал головой Полиграф. – Могут решить, что ей мент-блок поставили. Тем более, видео подлинное, без монтажа. Моё мнение – Шпильку надо спрятать. А самим заняться поисками этой... этого... ну вы поняли.

– Поддерживаю, – кивнул Жнец. – За одним исключением – Шпилька уйдёт сама. Причём тихо, не ставя никого в известность. И прихватит с собой Графа.

– Меня зачем? – удивился тот.

– Затем, что только мы знаем, что ты не только сенс, но и ментат. Сейчас всё обсудим, спланируем, а потом ты нам поставишь блоки – потому что рано или поздно из стабов с вопросом, где Шпилька, придут сюда. И придут со своими ментатами. Спрячетесь в Саратове, помуштруете свежаков. А через неделю неподалёку оттуда должен перезагрузиться кластер с элитным коттеджным посёлком. Там обычно людей прилетает всего ничего. Зачистите его и засядете, не отсвечивая. Перед уходом из Саратова всем тамошним – тоже блоки на всякий случай. Снимем таким образом подозрения с себя и займёмся поиском этой мрази.

– Думаешь, дело не в личной мести? – поинтересовалась Стрекоза. – Всё-таки Шпилька далеко не последнюю роль в уничтожении внешников сыграла. Вдруг кто уцелел?

– Мы базу с землёй сравняли, – сложив руки на груди, возразил Рубака. – Сама ж там была, когда мы змеёнышей «солнцепёками» напоследок приласкали.

– Пока я всё-таки склоняюсь к попытке уменьшить наше влияние в секторе, – дождавшись, когда соратники замолчат, сказал Жнец. – Но версию с местью тоже проработаем. Танк, твоя задача будет.

– Понял, – откликнулся шпилькин крёстный.

– Рубака, а ты напряги наших агентов в стабах, пусть повынюхивают там, поищут, кому выгодно от нас избавиться.

Обсуждение закончили только под утро. Но Шпилька, вернувшись в свою комнатушку, ложиться не стала. Вместо этого вытащила из шкафа большую сумку и принялась собираться. С сожалением посмотрела на единственное своё платье – его она одевала крайне редко, – и стянула с полки три комплекта камуфляжа. Вслед за одеждой в сумку отправилась запасная пара ботинок, три РГД-5, несколько коробок патронов под подаренный когда-то Адой двести третий, запасные патроны под пистолет, бутылку горохового раствора, три бутылки коньяка и столько же – колы (её из перезагрузившихся кластеров привозили специально для Шпильки).

Сверху Шпилька кинула несколько комплектов спортивного белья и принадлежности, в простонародье звавшиеся мыльно-рыльными. В боковой карман сунула большую жестяную коробку с запасом споранов, рядом положила пакет с горохом и совсем крохотную коробочку с красной жемчужиной – её она собиралась употребить под присмотром Гуддини, но не успела.

Лайма, лежавшая на коврике возле кровати, глухо гавкнула. Шпилька спохватилась и загрузила в сумку небольшую пачку собачьего корма – на первое время хватит, а там найдётся, чем кормить собаку.

На правое бедро повесила кобуру с пистолетом Ярыгина с усиленной под более мощный патрон пружиной, на левое – ножны с охотничьим ножом. Пять запасных двухрядных магазинов распихала по подсумкам. В разгрузку сунула несколько кустарно сдвоенных магазинов под двести третий, ещё две гранаты, флягу с живцом и несколько шоколадных батончиков. На шею повесила бережно упакованную в гермопакет записку от Ады – её Шпилька считала своим талисманом. Повесила за спину двести третий и с сомнением посмотрела на СВД.

Вздохнула и решила не брать. Подхватила сумку, позвала Лайму и вышла в коридор.

В подземном гараже её уже ждал Граф. Помог закинуть сумку в багажник и сел за руль трофейного «Тигра» – он был единственной машиной стронгов, на которую ещё не успели нанести эмблему с кулаком, бьющим змею, так что Хану пришлось мужественно расстаться со своей новой игрушкой. Шпилька, закрыв за Лаймой дверь заднего сиденья, пристроилась рядом с сенсом.

Ничего не говоря, тот завёл «Тигра» и неторопливо вывел бронемашину сквозь заранее распахнутые настежь ворота.

В предутренних сумерках тихое урчание двигателя разносилось далеко окрест. Фары Полиграф выключил, чтоб не привлекать к себе внимания. Лицо сенса было сосредоточенным – он не просто вёл бронеавтомобиль, но и непрерывно сканировал окрестности, чтоб не попасться на глаза ни заражённым, ни, тем более, людям.

Шпилька, поудобнее перехватив двести третий, тоже сосредоточилась. За ведущей в Саратов дорогой стронги следили, своевременно зачищая перезагрузившиеся кластеры, а там, где дорога шла по стабам, сыпали эфку. Но расслабляться не стоило – в такой близости от Пекла нынешними силами стронгов обеспечить полную безопасность было попросту невозможно.

Бдительность оказалась не лишней. Уже на подъезде к бывшей базе внешников за «Тигром» погнался кусач, и Шпильке пришлось прямо на ходу открывать по нему огонь. Словив порядка двадцати пуль, заражённый проявил зачатки интеллекта и счёл за лучшее отправиться на поиски менее агрессивной добычи. Ещё один инцидент произошёл, когда бронеавтомобиль миновал указатель с надписью «Саратов» и съехал на серпантин, проложенный между окружившими поселение минными полями.

– На девять часов посмотри, – тихо произнёс Полиграф.

Шпилька скопировала Дар сенса и на самой границе доступного Графу радиуса почуяла присутствие ещё одного заражённого.

– Элита? – шёпотом уточнила она.

– Похоже на то, – кивнул сенс. – Умная, на мины не прёт. И за нами не спешит, догадывается, что у стен Саратова её крупнокалиберным свинцом вместо мяса угостят.

Шпильке присутствие элиты, пусть и не спешащей за человеческими консервами, не понравилось. Сразу же вспомнился птеродактиль с предоставленного Полканом видео.

А может, это он и есть? Вряд ли такую махину держали в клетке только ради того, чтоб снять пару фильмов ужасов категории «Б» для стабов и их глав. Кстати, о махине... Как они её такую выловили? Помнится, змеёныши, когда охотились на элиту, применяли танки и миномёты, чтоб ранить развитую тварь. А в конце ещё обрызгали эфкой.

Но та элита хотя бы не могла улететь, а эта вполне на такое способна. Так сколько же сил пришлось потратить на её поимку? Маленькой группе людей такое не под силу.

Недолго думая, Шпилька поделилась своими умозаключениями с Графом.

– Может, они просто поймали пустыша и откормили его до элиты? – заметил сенс. – Хотя в неволе такое сложно провернуть, так что и твою версию надо бы проработать. Большую группу, в конце концов, отыскать будет проще.

На подъезде к КПП, ведущему в Саратов, их уже ждали два БМП-3 и пикап с пулемётом в кузове. Полиграф, остановив бронеавтомобиль, по-хозяйски вылез из-за руля.

– Свои, пропускай, – зычно гаркнул он.

Утро уже успело вступить в свои права, так что сенса узнали сразу. Пулемёты бээмпэшек отвернулись от «Тигра», а из кабины пикапа выбрался невысокий жилистый мужчина в залихватском ВДВ-шном берете.

– Граф, какими судьбами? – заулыбался он.

– Не самыми, мать их, благими, – откликнулся сенс. – Пускай нас внутрь, Трофеич, на пороге такие разговоры не разговаривают.

ВДВ-шник махнул рукой, отдавая команду поднять шлагбаум, и полез обратно в кабину пикапа.

– За мной езжай, припаркуем зверушку. А потом в столовку забуримся, Офелия сегодня на завтрак такую яичницу обещала – закачаешься.

Одна за другой, машины заехали внутрь стен.

Этот, новый Саратов ничем не напоминал себя прежнего. Остатки подземных построек внешников залили бетоном. А над ними построили новый, мирный стаб. Абсолютно все дома Саратова были новостройками с количеством этажей от двух до четырёх – излишне перенаселять новый стаб Жнец не хотел. Было построено два специализированных под гостиницы здания, несколько больших, разделённых изнутри перегородками магазинов, две казармы – по одной у каждого из въездов в город, – три фельдшерских пункта, в одном из которых уже вёл приём молодой знахарь из вчерашних свежаков.

В центре имелось двухэтажное административное здание с клубом и столовой, а рядом потихоньку высаживали деревья для небольшого парка с прудом – подобным украшением пока что не мог похвастаться ни один из известных Шпильке стабов. Ближе к стене потихоньку строились цеха, ангары для военной техники, водонапорные башни и вышки связи. Здесь же должны были расположиться ремонтные сервисы и разные склады.

Стена пока была только одна, но чуть поодаль от неё уже велись работы над ещё одной. Третью, внутреннюю, собирались возвести последней, отгородив ею склады, ангары и мастерские от жилой части.

В Саратове Шпилька за прошедший год побывала лишь однажды, и то в самом начале, когда сюда только-только начали сгонять строительную технику. Так что новый Саратов, хоть она и видела план застройки стаба, поразил её до глубины души своей продуманностью и, как ни странно, уютом.

На стоянке сразу за шлагбаумом Трофеич останавливаться не стал, по широкой асфальтированной улице двинулся к администрации.

– Правильно понял, что зверушку оставлять на виду не стоит – удовлетворённо шепнул Граф Шпильке.

Та согласно кивнула, ни разу не удивившись. Трофеича она знала давно, он был членом рейдерской группы под командованием ещё одного ВДВ-шника, Терминатора. В Улей эти двое попали одновременно, вместе со своим взводом, но иммунными оказались в итоге только Трофеич с Терминатором. Два дня они безоружными умудрялись бегать от бывших сослуживцев, пока не нарвались на стронгов.

Теперь Терминатор занимал пост начальника саратовского гарнизона, а Трофеич, соответственно, стал его замом.

Припарковав «Тигра» возле администрации, Шпилька, Лайма и Граф направились вслед за Трофеичем в столовую. Терминатор уже был там. Сидел за застеленным белоснежной скатертью столом и за обе щеки уминал огромную тарелку яичницы с беконом, колбасой и свежими помидорами.

Стоило только новоприбывшим присесть, как с подносом в руках появилась Офелия – дородная квазиха и, по совместительству, местная повариха. Имя, в сочетании с внешностью, вызывало желание заржать в голос, но приготовленная ею яичница наглухо это желание отбивала, взамен вызывая обильное слюнотечение одним только своим запахом. Не зря Трофеич её так нахваливал, не зря! После завтрака Шпильке даже захотелось последовать примеру Лаймы и дочиста вылизать свою тарелку, но воспитание почему-то оказалось сильно против. Пришлось подчиниться.

– Ну, теперь рассказывайте, что у вас стряслось, ­ вытерев губы салфеткой, предложил Терминатор.

Полиграф коротко рассказал о произошедшем в Каменке, продемонстрировал видео с лже-Шпилькой. Терминатор, пересмотрев видео раз, наверное, пять, задумчиво почесал подбородок.

– Говоришь, следов монтажа на видео не нашли? Да-а, теперь хоть понятно, почему вы на трофейной тачке припёрлись вместо нормальной. Трофеич, смени караульных на КПП. И без моего распоряжения больше их туда не ставь, пусть на стене лучше подежурят. А то мало ли, явятся ещё рейдеры из Горного или Каменки в поисках нашей Шпильки...

– Есть, – чётко отозвался Трофеич и ушёл.

– Гостиницами пока никто не заправляет, так что располагайтесь прямо в администрации, на втором этаже полно свободных комнат, – повернулся к Шпильке и Графу начальник гарнизона. – Сегодня отдыхайте, а завтра вас к какому-нибудь делу пристрою.

На второй этаж вела лестница за одной из неприметных дверей. Терминатор вручил гостям два магнитных ключа и ушёл по своим делам. Комнаты для гостей тут были, по меркам Энгельса, шикарные. Шпилька, войдя в свою, даже немного приобалдела от двуспальной кровати, плазменного телевизора на стене и огромного окна, выходящего на будущий парк. Помимо входной двери тут были ещё две. За одной пряталась крохотная кухня с плитой и холодильником. За второй оказался санузел с душем, набором полотенец и стиральной машинкой «Малютка».

В Энгельсе каморка Шпильки была куда как аскетичной. Но на подземной базе особо в площадях не разгуляешься, так что большие по площади «апартаменты» были только у Жнеца, Танка и Рубаки, остальным же, включая даже и командующий состав, приходилось довольствоваться тем, что есть. У немногочисленных женщин преимущество было лишь одно – персональные санузлы, такие же крохотные, как и каморки. А мужикам приходилось довольствоваться удобствами, что называется, на этаже.

Вот в душ Шпилька первым делом и отправилась. Потом переоделась в чистое и, оставив Лайму в комнате, снова спустилась в столовую – с тех пор, как Шпилька оказалась в Улье, отсутствием аппетита она ни разу не страдала.

В большом зале никого не было. Пролавировав между столами, Шпилька добралась до барной стойки, за которой виднелся проход на кухню.

– Офелия? – позвала она. – Ты здесь?

Никто на вопрос не отозвался. Шпилька, поколебавшись, хотела уже пройти на кухню и даже подняла ногу, но вместо этого резко присела, спрятавшись за стойкой, когда неподалёку сработало ПВО.

Дождавшись, когда рёв ракет стихнет, Шпилька рванула на улицу. Людей там не было – население Саратова на данный момент составляло примерно сотню стронгов и ровно пятьдесят одного гражданского. В небе явственно виднелись следы выпущенных ракет, но повторных залпов, как и сигнала тревоги из развешенных по всему стабу громкоговорителей, не было, а значит – опасность миновала. В кого там палили? Может, в элиту, что наблюдала, как «Тигр» преодолевает асфальтированный серпантин? Но почему тогда в дело пустили именно ПВО, установленное, скажем честно, ради эфемерного шанса, что вернутся внешники со своими беспилотниками?

Ответ не замедлил себя явить. Сначала на небе в районе стены показался силуэт, отдалённо напоминающий птицу... большую птицу... огромную... и вообще даже не птицу, между прочим! А затем снова зарокотали батареи противовоздушки.

На чистых рефлексах Шпилька метнулась к припаркованному «Тигру», краем глаза заметив выскочившего из дверей администрации Графа. Рванула на себя дверцу бронеавтомобиля, схватила лежащий на сиденье двести третий, вскинула, прицелилась. И сразу поймала себя на упаднической мысли – какой толк стрелять из него по летающей махине с размахом крыльев метров так в пятнадцать-двадцать.

– Твою, мля, – вслух выругался Граф, приседая на асфальте рядом со Шпилькой. – Я всё-таки надеялся, что эта тварь не настоящая.

В небе над Саратовом кружил элитный птеродактиль. Тот самый, которому скормила детей из Горного лже-Шпилька.

Глава 4. Брат Шайтан

– Прекрасно, просто прекрасно, – мужчина в чёрном балахоне и карнавальной маске, скрывающей лицо, отложил планшет, довольно потёр руки, вынул из кармана фляжку и сделал два больших глотка. – Я очень доволен. Полагаю, работа нашего послушника?

– Всё верно, магистр Синелиус, – смиренно склонил голову второй собеседник, тоже в плаще и маске. – Всё больше убеждаюсь, что мы не зря тогда рискнули, позволив свежаку без должной проверки вступить в наши ряды.

– Да, шаг был, конечно, крайне... авантюрный, но его Дар...

– Да. Да, магистр Синелиус, – воскликнул второй. – В сочетании с верностью ордену это бесценный Дар. А верность свою послушник Шайтан доказал сполна. Полагаю, пора, наконец, объявить его нашим братом.

Синелиус не ответил. Прикрыл глаза, задумался.

Послушник Шайтан. Они нашли его год назад, израненного, с сильным споровым голоданием. Брат Марс хотел было прирезать измученного свежака, но брат Корнелий не позволил, почувствовав в том крайне редкий и полезный Дар.

Свежака отпоили живцом и, завязав глаза, доставили в Крепость. После беседы с магистром Синелиусом выяснилось, что свежак им достался не простой, причём во всех смыслах этого слова. Однако тот, благоразумно не скрывая личных причин, выразил желание присоединиться к братству хотя бы на правах взаимовыгодного сотрудничества. Магистр Синелиус, одним из Даров которого был Дар ментата, никакого подвоха в предложении свежака не увидел. Было решено, что свежак для начала вступит в братство на правах послушника и свою полезность и верность докажет делом.

В то, что послушник, окрещённый Шайтаном, никогда не присоединится к вере братства, магистр был уверен. Однако ради Дара, которым тот обладал, можно было пойти и на уступки. К тому же, деваться этому послушнику всё равно было некуда – в рейдерских стабах его пристрелили бы ещё на пороге. И этот факт был прекрасной дополнительной стимуляцией его верности.

– Ты прав, брат Тиберий, – наконец, нарушил молчание Синелиус. – Пожалуй, пора. Позови послушника Шайтана.

***

ПВО отработало в третий раз, но так же безуспешно. Летающий элитник легко уходил от выпущенных по нему ракет, а потом атаковал их сам, выбрасывая из наросших на суставах крыльев мешков нечто вроде самовоспламеняющихся гранат. Несмотря на визуально невысокую скорость «снарядов», кидался ими птеродактиль очень даже метко, так что промазавшие ракеты взрывались одна за другой.

– Да что ж такое – ничем эту тварь не проймёшь! – сквозь зубы выругался Граф.

Шпилька, придя в себя после первоначального шока, внимательно наблюдала за птеродактилем и всё больше убеждалась в том, что нападать на стаб он не станет. По крайней мере – сегодня. Поведение элитника больше напоминало разведку с целью выявить огневые точки, оценить количество защитников да и просто запомнить расположение улиц и зданий.

Те, кто заведовал ПВО, похоже, тоже догадались об этом – нового залпа не последовало.

Птеродактиль, покружив ещё немного, снизился, облетел центр Саратова и, так и не напав, отправился восвояси.

– Вот же образина! – выдохнул бледный Полиграф. – И не напал вроде, но нервов потрепал так, что впору заикой стать.

– Он и не собирался нападать. Тут кое-что другое, – Шпилька коротко рассказала сенсу о своих наблюдениях.

Тот в ответ хмыкнул.

– Ну, знаешь... Элитники, конечно, умные гады, но чтоб вот прям до разведки додуматься. Только если...

Лицо Графа вытянулось. Сенс резко вскочил и бросился в здание администрации. Шпилька предпочла остаться рядом с «Тигром», справедливо рассчитывая, что спустя пару минут Граф вернётся. Так оно и случилось. Причём вернулся сенс не один, за ним, словно приклеенная, следовала Лайма.

– Я доложил Терминатору, – выдал сенс, садясь за руль бронеавтомобиля, и включил зажигание. – Он поднимает всех в рейд по окрестностям.

– Мы в деле? – уточнила Шпилька, и, запустив собаку в салон, плюхнулась на соседнее сиденье.

– А как же! Для охоты на погонщика в стабе слишком мало людей, так что на ноги подняты все, кроме гражданских и тех, кто на дежурстве.

Слишком человеческое поведение элиты юрского поведения и впрямь могло быть объяснено только наличием погонщика, засевшего где-то в окрестностях стаба. И позволить ему свободно разгуливать означало обречь стаб. Если погонщик достаточно прокачан, то может привести сюда не только элиту, но и целую орду, которую не сдержат даже усыпанные эфкой минные поля. А если у этого погонщика есть ещё хотя бы парочка таких вот птеродактилей, то тут уже и чудо не поможет.

В общем, погонщика надо во что бы то ни стало найти и ликвидировать, умение управлять заражёнными – слишком опасный Дар для того, чтоб оставлять его обладателя в живых.

Впрочем, в глубине души Шпилька радовалась тому, что не придётся весь день сидеть в четырёх стенах. В нынешней её ситуации, когда мысли постоянно возвращались к подставе, жертвой которой она стала, лучше всего было занять руки и мозги простым и привычным делом – то есть, охотой, – чтоб не грызть себя лишними страхами и домыслами.

Возле КПП, через который они всего-то пару часов назад въехали в Саратов, в салон «Тигра» подсел ещё один рейдер с крупнокалиберным пулемётом «Корд» и висящим за спиной коробом, из которого тянулась лента с патронами. На вопрос Шпильки, не слишком ли это для охоты на человека, рейдер усмехнулся и сообщил, что лучше изрешетить погонщика крупным калибром, чем облажаться с мелким.

Шпилька пожала плечами и отвернулась к лобовому стеклу.

– Я, кстати, Бдыщ, – представился рейдер. – Мы с тобой ни разу не встречались, но я тебя знаю. Ты Шпилька, да?

– По собаке определил? – скептически хмыкнула Шпилька.

– Не, – мотнул головой рейдер. – Ну, в смысле, и по ней тоже, но вообще просто лицо узнал. Я был одним из первых, кого в Саратов привезли. Свежак свежаком ещё. Ну и начали нас обучать всякому, а когда у нас не получалось что-нибудь, грозили, что вызовут тебя, и ты прям на нас будешь показывать, как живому топтуну споровый мешок каблуком от туфли вскрыть.

Шпилька досадливо поморщилась – вспоминать дурацкий эпизод, благодаря которому она получила своё погоняло, она не любила.

– А с Полиграфом мы знакомы, – не унимался рейдер. – Он часто у нас бывает.

Сенс обиженно засопел, а Шпилька мысленно пожелала Бдыщу удачи не быть застреленным своим же.

Добравшись до указателя, «Тигр» свернул направо и помчался в ту сторону, куда улетел птеродактиль. Уже метров через триста из жиденькой берёзовой рощи к бронеавтомобилю рванула парочка лотерейщиков. Граф наверняка срисовал их заранее, но предупреждать не стал. Шпилька, заметив заражённых, тоже не пошевелилась. Зато Бдыщ радостно заулюлюкал и выставил в окно ствол «Корда».

Надо отдать ему должное – патроны почём зря он тратить не стал, срезав заражённых двумя короткими очередями.

«Может, и будет с него толк», – подумала Шпилька.

– Так вам, твари! – заорал Бдыщ, высовываясь в окно чуть ли не по пояс. – Будете знать, как в наш Саратов соваться! Мы вас тут свинцом нашпигуем по самое то самое!

«Ан нет, всё-таки не будет», – с разочарованным вздохом констатировала Шпилька и спросила вслух, обращаясь к сенсу:

– Ну что?

– Ничего, – покачал головой Граф. – Как сквозь землю провалился.

До самого вечера они мотались вокруг стаба. Иногда из окрестных рощ на них вываливались то бегуны, то лотерейщики. Разок пожаловал кусач, возможно, тот же самый, что встретился им по дороге сюда – словив пару крупнокалиберных пуль, он так же развернулся и драпанул в обратную сторону. Преследовать его не стали.

Погонщика найти не удалось. Правда, один из экипажей вышедших на охоту машин доложил, что обнаружил следы мотоциклетных шин, но определить, куда отправился владелец байка, не удалось. Пришлось возвращаться ни с чем.

На ночь Терминатор выставил на стены двойные дозоры, а к КПП пригнал пятёрку танков Т-80. И по станции связи запросил подмогу из Энгельса.

Жнец, разумеется, не отказал, поэтому утром в Саратов въехала колонна, состоящая из трёх БРДМ-ок, десяти пулемётных пикапов и двух САУ. Вместе с техникой прибыли и люди во главе с Рубакой.

Выслушав доклад Терминатора, Рубака первым делом отправился к зданию администрации. Мрачных Шпильку и Графа он нашёл в столовой.

– Чего приуныли? – нарочито бодро пробасил он, без спроса присаживаясь за стол. – Рассказывайте, что за лысый орёл у вас тут завёлся.

Словно из ниоткуда появилась Офелия и поставила перед начальственным гостем сковороду жареной на сале картошки. Шпилька и Граф молча дождались, пока Рубака поест, и только после этого приступили к рассказу.

– Тот же самый, говоришь? – задумался Рубака, откинувшись на спинку жалобно скрипнувшего под его весом стула.

– Да, – кивнула Шпилька. – Или у них там целый зоопарк птеродактилей-близнецов.

– Зоопарк – вряд ли, – с сомнением протянул Рубака. – Хотя кто знает, мы пока вообще понять не можем, откуда ноги растут. Жнец пообщался с Полканом, тот утверждает, что запись принёс на КПП Каменки какой-то рейдер и просто отдал дежурным.

– И что, никто его не остановил? – с сомнением поинтересовался Граф.

– Вот оно и удивительно, что никто, – многозначительно поднял палец Рубака. – Дежурные сами не понимают, почему его не задержали. Ментат подтвердил, что они не врут.

– Погоди, – вдруг остановила Рубаку Шпилька. – Когда Жнец успел к Полкану сгонять? Мы же только вчера уехали.

– И вовремя, – усмехнулся Рубака. – Только вас след простыл, как к Энгельсу прикатил Полкан с вооружённой до зубов компанией и ментатом в придачу. Типа – допрашивать.

– И? – похолодела Шпилька.

– Расслабься, Полкан тоже не верит в твою виновность. С трудом уговорил Чебурашку, что сам с нами разберётся – вроде как он нейтральное в данной ситуации лицо и поэтому не наломает дров на эмоциях. Ну и ментат у него тоже с мозгами, так что вопросы нарочно задавал такие, чтоб можно было увильнуть. В общем, ответственность за твои действия Жнец с себя снял, официально ты числишься в бегах, и за тебя объявлена награда. Короче говоря, Полкан нас здорово прикрыл. А вот тебе надо сидеть тише воды, ниже...

– Возвращается, – на полуслове прервал Рубаку побледневший Граф. И тут же с улицы тревожно взвыла сирена.

Шпилька вскочила и бросилась к выходу. С секундной задержкой за ней помчались и стронги.

На этот раз за руль «Тигра» уселся Рубака, а справа от него устроился Граф. Шпильке пришлось вместе с Лаймой довольствоваться задним сиденьем.

– Ищи, Граф, ищи, – на огромной скорости выруливая к КПП, пробормотал Рубака. – Поймаем его – размотаем ниточку.

Бронеавтомобиль с визгом покрышек вылетел на серпантин. Машину Рубака вёл так, словно совсем не дорожил собственной жизнью – не сбавляя скорости на поворотах, с заносами. Граф, громко матюгнувшись, пристегнулся, Шпильке пришлось схватиться за ручку над дверью и приобнять Лайму – овчарке при таких манёврах приходилось сложнее всех.

– Граф! – рявкнул Рубака.

– Пока ничего. Возможно, с погонщиком скрыт. Или вообще целая команда работает.

Шпилька обернулась, взглядом отыскала кружащую над Саратовом тварь.

– Давай на юго-запад, по дуге.

Рубака вывернул руль, уводя «Тигра» в указанном направлении.

– Ну? – не выдержал он.

Сенс молча покачал головой. Шпилька отложила двести третий и высунула голову в окно. Элитный птеродактиль как раз заканчивал кружить над Саратовом и уходил на запад. Шпилька замахала рукой, Рубака, догадавшись, о чём она сигнализирует, ещё добавил газу.

Погоня, как и в прошлый раз, окончилась ничем. Элита, снова так и не напав, скрылась за берёзовой рощей, к которой вела накатанная грунтовая дорога. Но на грунтовке неожиданно обнаружились следы шин. Стронги попытались было проехать по ним, но вскоре достигли границы кластера. Грунтовка сменилась асфальтированной дорогой, и следы исчезли.

Остановившись, Рубака и взмокший от усилий Граф вылезли из бронеавтомобиля и долго о чём-то спорили, отчаянно жестикулируя. Шпилька, поначалу решившая было остаться в машине, не выдержала и тоже вылезла. За ней, как обычно, выпрыгнула Лайма.

– Никуда мы не поедем! – на повышенных тонах возмущался Рубака. – У нас из стволов – одни автоматы, у «Тигра» горючки всего полбака. Их там, может, и двое, но один из них – погонщик.

– Скрыт сняли? – с невинным видом поинтересовалась Шпилька.

– Да. Я человек пять почувствовал на середине грунтовки. Далеко, но могли бы их догнать, они не спешили никуда, – разочарованно махнул рукой Полиграф.

– Мы не готовы, – согласилась с Рубакой Шпилька, краем глаза косясь на вынюхивающую что-то Лайму. – Слишком опасно.

Лицо сенса удивлённо вытянулось.

– Да ну вас, – обиженно сплюнул он и ушёл обратно в машину.

– Что задумала? – понизив голос, поинтересовался Рубака.

Шпилька кивком указала на собаку.

– Подготовимся и утром устроим им засаду. Я уверена, что они вернутся – что-то им здесь нужно

– Почему я ожидал от тебя именно этого? – усмехнулся Рубака.

– Ладно, поехали. Сейчас правда не стоит за ними гнаться, – не поддержала шутку Шпилька. – Надо «Тигра» подготовить и Графа задобрить, а то ещё откажется с нами завтра ехать.

Вечером холл верхнего этажа администрации превратился в импровизированную оружейку. Шпилька, прекративший обижаться Граф и Рубака готовились к завтрашней охоте так, словно собирались втроём закошмарить целую орду. По полу были разложены разнообразнейшие модели гранатомётов и крупнокалиберных пулемётов. Отдельной кучкой располагались ручные гранаты и леска для растяжек. Ещё чуть дальше были подготовлены три парализатора, доставшиеся в наследство от внешников – патроны к ним, как выяснилось, изготавливать было не сложно, так что стронги давно поставили их производство на поток. А вот сами парализаторы, к сожалению, приходилось заказывать у ксера в Каменке.

«Тигра» на парковке перед администрацией не было – ещё утром, вернувшись после очередной неудачной охоты, Рубака вызвал Трофеича и велел тому отогнать бронеавтомобиль в мастерскую. И пообещал, что если местные кулибины не уложатся до следующего утра, он лично открутит им головы.

Кулибины успели – ещё до рассвета «Тигр» вернулся на парковку. На U-образной опоре на крыше теперь возвышался боевой модуль с АГС-40 «Балкан», пульт управления которым был выведен в салон. В багажнике для стрельбы назад был установлен такой же «Корд», с каким на первую охоту за погонщиком к Шпильке в машину прыгнул Бдыщ. Причём «Корд» при необходимости можно было быстро снять с крепления и использовать по классике – на сошках. Или, если хватит сил и дури – с рук.

Там же, в багажнике, лежал сухпаёк на три дня, три пятилитровки с живчиком, пенки, спальные мешки и маскировочная сеть. И, понятное дело, боеприпасы ко взятым на дело стволам.

Свой двести третий Шпилька оставлять отказалась наотрез. Но, вдобавок к нему захотела взять крупнокалиберную винтовку ОСВ-96. Подержав эту дуру в руках, решила, что против элиты разве что гранатомёт хоть какой-то толк даст, а против людей достаточно будет и меньшего калибра.

– Оставь, – посоветовал ей Рубака, – мне пригодится.

– Конфуза бы сюда, – мечтательно зевнул не выспавшийся Полиграф, забираясь на переднее пассажирское сиденье.

– Что, маск-сетку лень натягивать? – подначил Рубака – он, в отличие от сенса, выглядел вполне бодро.

Из Саратова выехали не одни – к охоте были подготовлены ещё пять машин с экипажами. Но их основной задачей было не столько поймать погонщика, сколько спугнуть его и вывести на группу Рубаки. И только в случае, если это по тем или иным причинам окажется невозможно, дополнительные группы приступят именно к захвату.

Саратовское ПВО тоже было наготове на случай, если придётся ненавязчиво корректировать курс птеродактиля-шпиона или, при необходимости, попытаться ликвидировать эту тварь.

Но стронгов, сидящих в «Тигре», это всё не волновало. Без приключений они добрались до стыка кластеров, но останавливаться в том месте, где обнаружили вчера следы, не стали. Проехали ещё с полкилометра аккуратно съехали с дороги. Спрятали «Тигра» в неглубоком овраге метрах в трёхстах от асфальтированной дороги, накрыли маскировочной сетью и принялись ждать.

Глава 5. Засада

Элита появилась только под вечер, и на этот раз летела она намного ниже. Благодаря этому Граф почувствовал её заранее и успел предупредить своих. Стронги, уставшие от долгого сидения в укрытии, проверили оружие и боезапас и стали готовиться к долгожданной и обещающей стать жаркой от объятий встрече.

О том, брать ли погонщика живым, спорили до глубокой ночи. Решили смотреть по ситуации – если удастся всадить в него пару ампул с раствором эфки, то да. Иначе – в расход от греха подальше.

Выждав, пока элитник доберётся до Саратова, стронги принялись за дело. Рядом с дорогой в нескольких местах были установлены радиоуправляемые фугасы направленного действия, в роще по бокам – растяжки. После этого Рубака, отобрав у Шпильки ОСВ, залёг справа от дороги, Граф, на всякий случай вооружившись РПГ-7, устроился в кустах слева. Шпилька, оставив Лайму присматривать за «Тигром», залезла на старую, давно потерявшую свой торжественный белый вид берёзу с раздваивающимся стволом, и спряталась в начинающей жухнуть листве.

«Интересно, – подумала она, – в Улье вся растительность довольно быстро вянет. Как Жнец собирается поддерживать свой будущий сквер перед администрацией?»

Рубака включил рацию.

– Все на позициях? Рубака – да.

– Граф – да.

– Шпилька и Лайма – да, – за двоих отозвалась Шпилька, дождавшись своей очереди.

– До начала действий – режим радиомолчания! Шпилька, как почувствуешь Дар скрыта – копируй на нас и сразу предупреждай!

– Принято, – сказала Шпилька и уставилась на дорогу.

У её первого Дара, редкого и мощного, был всего один минус, но зато какой. Дар Шпильки полностью зависел от тех, кто находился рядом, и от их Даров. В одиночку же она превращалась в самого обычного человека, которому, строго говоря, в Улье не место – вероятность выживания не высока.

При работе в команде ей, однако, равных не было. Она могла скопировать Дар любого иммунного, если тот находился не дальше двухсот метров от неё. При необходимости могла передать его кому-нибудь другому. Жнец, оценив перспективы использования его Дара, не пожалел для Шпильки белку в надежде, что и второй Дар окажется таким же мощным.

Жаль, но надежда оправдывается далеко не всегда – в случае со Шпилькой Улей, видимо, решил, что её первый Дар настолько хорош, что добавлять к нему ещё что-то стоящее излишне.

Иногда Шпилька завидовала иммунным с пусть не боевыми, но полезными Дарами. Жив с его меткостью и живучестью, Танк, чья кожа выдерживала попадание пули из пистолета, Жнец, умеющий создавать молнии и подзаряжать электрические батареи и гаджеты. Каждый из них, лишившись команды, оставался вполне самостоятельной и эффективной боевой единицей. Шпилька подобным похвастаться не могла.

Про второй свой Дар она вообще предпочитала лишний раз не вспоминать. Умение не напиться, даже когда напиться очень хочется – что это вообще? Какой от этого Дара прок? Разве что можно колесить по стабам и там, в барах, заключать пари на спораны.

Но жизнь эдакого алкогольного бретёра Шпильку не прельщала.

Был, однако, в её первом Даре и большой, оказавшийся в своё время очень неожиданным, плюс. И нет, заключался он не только в том, что Шпилька могла с лёгкостью определять, какие Дары есть у окружающих её людей – а в Улье, как известно, люди о своих Дарах старались всяким встречным-поперечным не распространяться.

Зная, какой активированный Дар следует искать, Шпилька могла влёгкую определить примерное направление и расстояние до его владельца. И вот это было действительно полезно. Особенно в ситуациях вроде сегодняшней, когда скрыт надёжно защищал себя и окружающих даже от сенса.

И, разумеется, ни сама Шпилька, ни, тем более, остальные стронги не гнушались этим пользоваться.

Скрыт, прячущий погонщика, был силён настолько, что Шпилька почувствовала его издалека. И тут же скопировала его Дар, точно так же спрятав Рубаку и Графа.

– Приближаются, – отрапортовала она в ларингофон.

– Отлично. Граф, пропускаем, ставим на дорогу сигнальную растяжку. Дальше ждём, когда в дело вступят загонщики. Пусть думает, что мы всё никак не найдём, откуда он появляется, и охота будет организована так же, как вчера и позавчера. А на обратном пути будет ему сюрприз с запахом пороховых газов.

Шпилька облокотилась на один из стволов, свободной рукой сняла с пояса фляжку с живцом и сделала два больших глотка. Когда погонщик со скрытом проехали мимо, ей на секунду показалось, что воздух стал настолько твёрдым, что его невозможно было вдохнуть. К счастью, ощущение длилось недолго, а по мере удаления скрыта стало слабеть.

Подняв глаза к небу, Шпилька от нечего делать начала наблюдать за птеродактилем. Элита юрского периода никакого беспокойства не проявляла, кружила себе над стабом. Разве что высота полёта была ниже – вчерашнее молчание ПВО, видимо, убедило погонщика, что больше стронгам нечем угрожать летающему монстру.

Заскучав от безделья, Шпилька даже задремала, из-за чего едва не пропустила момент, когда элитник развернулся и с рёвом обрушился на Саратов.

– Твою! – голосом Графа ругнулась рация. – Рубака, ты это видишь?

– Нет, конечно, – огрызнулся Рубака. – Сидим ровно, Терминатор сам знает, что в таком случае делать.

Навстречу птеродактилю вновь взвились ракеты.

– Скотина, – процедила Шпилька. – Он же только делает вид, что нападает. Заставляет боеприпасы тратить.

– И огневые точки раскрывает, – поддержал её сенс.

– Спокойно, – оборвал обоих Рубака. – Тварь увидит только то, что мы сами хотим ей показать. Занимаемся своим делом и не болтаем попусту.

Сделав три осторожных захода на имитацию атаки, птеродактиль взмыл вверх и начал удаляться от Саратова. И в этот же момент на Шпильку вновь навалилось ощущение тяжести – погонщик отступал одновременно со своим ручным монстром и по-прежнему не брезговал безопасностью.

– Внимание! Возвращаются! – предупредила она.

– Принято. Начали!

Снова хлебнув живца и поудобнее перехватив двести третий, Шпилька вновь скопировала Дар скрыта и применила его на своих. Вовремя – сработала сигнальная растяжка. Свето-шумовой патрон взорвался в непосредственной близости от дороги. Гулкое эхо заметалось среди тонких белых стволов, и тут же Граф подорвал один из фугасов метрах в двадцати позади растяжки, имитируя образцовую засаду.

Водитель попавшего на сигнальную растяжку пикапа редкой для Улья марки «Тойота», испугавшись грохота, резко вильнул в сторону. Скрыт, судя по всему, находился именно в этой машине, и от неожиданности потерял контроль над своим Даром.

Шанса вернуться под скрыт самому и спрятать следовавшие за «Тойотой» УАЗ «Патриот» и видавшую виды «четвёрку» ему не дали. Громко бахнул РПГ Графа. «Тойота» взлетела над дорогой, перевернулась несколько раз и рухнула на бок. Шпилька добавила короткую очередь из двести третьего прямо в разбитое при падении окно и спрыгнула на землю, почувствовав, как исчезло ощущение чужого Дара.

– Скрыт минус, – сразу доложила она и поползла к примеченным заранее кустам, достаточно густым, чтоб послужить укрытием.

Экипажи оставшихся машин не стали интересоваться судьбой тех, кто был в пикапе. УАЗ прижался к обочине, пропуская вперёд натужно ревущую «четвёрку», и пристроился сзади.

Шпилька машинально пощупала Дары тех, кто был в машинах. Та-ак, в чётвёрке двое: довольно слабый сенс и кинетик. В «Патриоте» набор поинтереснее: снайпер, телепат, и нимфа.

– Что за хрень? – не выдержала Шпилька.

Потянулась своим Даром по окрестностям и выругалась.

– Что случилось? – ожила рация голосом Рубаки.

– Цель – «Патриот», – уже на бегу предупредила Шпилька. – Осторожно, там снайпер и нимфа.

– Нимфа им зачем? – влез Граф.

– Без понятия, – отрезала Шпилька. – Займитесь ими. Я за погонщиком!

– Он что, не в машине?

– Нет, уходит самостоятельно. Они ждали, что мы попытаемся их взять. Займитесь машинами, нужно взять языка.

– Будь осторожна на растяжках, – не вдаваясь в подробности, отрывисто бросил Рубака.

«Четвёрка» поравнялась с минами направленного действия. Раздался взрыв, и продукт отечественного автопрома, как совсем недавно его японский собрат, взлетел над дорогой и закувыркался. Следом громыхнул РПГ.

Шпилька даже не обернулась. Она бежала, огибая стволы берёз и перепрыгивая через растяжки, и боялась потерять ускользающее ощущение чужого Дара. Двести метров – предел. Если погонщик оторвётся ещё хотя бы на метр, Шпилька его потеряет.

Между деревьями мелькнула чёрно-рыжая шерсть.

– За ним! – крикнула собаке Шпилька. – Задержи его! А лучше – загрызи к такой-то матери!

Над головой раздалось высокочастотное урчание, следом за ним – треск ломаемых деревьев. Шпилька на рефлексах бросилась плашмя. По спине и затылку, взъерошив волосы, прошёлся порыв ветра, щедро сдобренный щепками и мусором.

– Ну, раз так, – сквозь зубы процедила Шпилька, приподнимаясь на локтях, – сам виноват!

Перехватить дар погонщика было делом простым. Применить оказалось сложнее – мешал голод, который испытывала крылатая тварь, и контроль со стороны погонщика. И всё же у неё получилось направить птеродактиля вверх, подальше от себя.

Воспользовавшись моментом, Шпилька вскочила и снова побежала. А вот погонщик, вопреки ожиданиям, остановился и попытался опять взять элитника под свой полный контроль. Зря – он не учёт тот факт, что Шпилька была не одна.

Лайма первой добралась до погонщика, и тому пришлось вновь ослабить контроль над летающим элитником. Шпилька, воспользовавшись моментом, усилила своё давление на разум заражённого птеродактиля и повела его обратно к Саратову в надежде, что Терминатор сообразит, что делать.

До погонщика, борющегося с овчаркой, оставалось около пятидесяти метров, когда Лайма вдруг завизжала, и грудь Шпильки пронзила адская боль.

Такое с ней уже случалось – в первые дни в Улье, в лондонском кластере, Шпилька тоже прочувствовала ранение собаки на себе. Но тогда это была просто царапина, сейчас же Лайме явно досталось куда как крепко.

Боль была настолько резкой, что потемнело в глазах. Споткнувшись о попавшую под ноги корягу, Шпилька потеряла равновесие и упала. Но страх за попавшую в беду немку оказался сильнее боли. Шпилька вскочила и снова побежала – так быстро, что застонали даже привычные к нагрузкам мышцы. И остановилась лишь тогда, когда увидела на небольшой, заросшей иван-чаем поляне лежащую Лайму и стоящую над ней с окровавленным ножом... себя.

Шок был настолько сильным, что Шпилька потеряла контроль над элитником. Да и вообще растерялась – не каждый день случается возможность посмотреть в глаза собственной злобной копии.

Растерянность прошла, как только лже-Шпилька подняла голову и осклабилась. Такой злобы и самодовольства на собственном лице настоящая Шпилька вытерпеть не смогла. Вскинула двести третий, намереваясь дать очередь...

И, как подкошенная, рухнула лицом в траву, чудом не выпустив автомат из ослабших пальцев. По спине хлынуло что-то тёплое, остро запахло кровью. А вот боли на этот раз, как ни странно, не было – видимо, слишком много в крови плескалось адреналина от страха за собаку.

Лже-Шпилька удовлетворённо посмотрела туда, где только что стояла настоящая Шпилька, пару раз подкинула окровавленный нож и ухмыльнулась. Шпилька с трудом повернула ставшую невероятно тяжёлой голову, скосила глаза. Сзади неё, опустив окровавленный туристический топорик, стояла фигура в длинном тёмном плаще и закрывающей верхнюю часть лица маске. Быстрое мысленное касание, и по навалившейся тяжести Шпилька поняла, что рядом с ней ещё один скрыт. Да к тому же, судя по прикиду – сектант.

«Ну вот и всё, отбегалась, – мелькнула досадная мысль. – Уделали нас, как котят»...

Додумать Шпилька не успела. Раздался выстрел из крупнокалиберной винтовки. Лже-Шпильку отбросило назад, она недоумённо уставилась на расплывающееся на груди красное пятно, и черты её лица вдруг смазались. Ещё два выстрела приговорили бросившегося было бежать человека в балахоне.

Лже-Шпилька – а вернее, тот, кто ею прикидывался, – пошатнулась и медленно осела на траву.

– Шпилька! Шпилька, ты как? – послышался голос Рубаки.

Стронг подбежал. Отложив ОСВ, присел рядом, пальцами ухватил Шпильку за подбородок.

– Лайма, – едва слышно выдохнула Шпилька. – Ей помощь нужна...

– Сейчас посмотрю, – вытащив из кармана разгрузки плоскую металлическую коробку, Рубака вынул из неё шприц с лайт-спеком, зубами сорвал колпачок и воткнул иглу Шпильке в плечо.

По телу расплылось блаженное тепло. Рубака, скинув с себя куртку, соорудил из неё некое подобие повязки на шпилькину рану. И только убедившись, что она в относительном порядке, Рубака поднялся. Сил повернуть голову и проследить за ним взглядому Шпильки не нашлось. Зато слух работал, как надо.

– Рубака вызывает загонщиков. Срочно дуйте сюда, у нас пленник и двое раненых, – услышала она тихую и взволнованную скороговорку стронга.

– Что с Лаймой? – прохрипела Шпилька.

– Жить будет, – тут же подскочил к ней Рубака. – Вколол и ей лайт-спек. Сейчас наши прибудут, отвезём вас в Саратов, к знахарю. Пусть подлечит обеих.

– А те, что в машинах были?

– Нимфу взяли. Полиграф её раствором эфки обработать успел, так что никого уже не охмурит. Остальных в расход пустили – нахрена нам толпа грёбаных килдингов?

– Мы облажались, – шепнула Шпилька. – Это не мы на них засаду устроили, а они на нас.

– Уже догадался, – вздохнул Рубака.

Долго ждать помощи не пришлось.

Первым примчался Граф. На вопросительный взгляд Рубаки отмахнулся и бросил:

– Парни присматривают. Что тут?

– Нести придётся, – кивком указал на Шпильку Рубака. – Обеих. Раны не смертельные, но крови много потеряли. И я бы сейчас предпочёл Шпильку на спину не переворачивать, так что давай сооружать носилки.

Из этого комментария Шпилька поняла только одно – дела её, несмотря на вполне терпимое после лайт-спека самочувствие, не так уж и хороши. Получив в спину топором, пусть и туристическим, этого следовало ожидать.

Шпилька отнеслась к этому факту философски – не умирает же она прямо сейчас. А кровотечение и внутренние повреждения – ерунда! В Улье отрубленные конечности – и те обратно вырастают, что уж про органы говорить.

Увидев носилки, наскоро сделанные стронгами, Шпилька вообще попыталась их убедить, что в состоянии дойти до «Тигра» на своих ногах. Не вышло – её всё-таки уложили на корявые, едва прикрытые курткой Графа ветки, уложенные поперёк двух длинных жердей.

К этому времени до поляны добрались стронги из ещё двух экипажей и принялись готовить носилки для Лаймы. Из Саратова была вызвана санитарная «буханка», в неё и погрузили Шпильку и тихо сопящую Лайму.

Только теперь удалось разглядеть, что же произошло с собакой. На залитом кровью чёрно-рыжем боку виднелись три ножевых раны. Но, судя по тому, что собака дышала спокойно, повреждения действительно были не такими уж и серьёзными. Шпилька с облегчением выдохнула – ничего страшнее, чем потерять Лайму, она и представить себе не могла.

В ожидании, пока стронги обыщут трупы, Шпилька ещё раз перебрала в уме всё, что с ней за сегодня произошло. Её что-то тревожило, всё время казалось, что она упустила какую-то важную деталь. Погрузившись в собственные мысли, она даже не заметила, как «буханка», развернувшись, покатила обратно в Саратов.

На КПП их уже ожидали. Шлагбаум перед «буханкой» подняли заранее, и она, выехав на ровную дорогу, ускорилась. Знахарь – совсем юный ещё паренёк, – ожидавший их у входа в лазарет, бросил на Шпильку только один взгляд, охнул и побледнел.

– Ещё в обморок упади, – сильно напрягшись от такой реакции, посоветовала ему Шпилька. – Мне самой себе, что ли, спину зашивать?

Паренёк, хоть и был ещё совсем недавно свежаком, шумно сглотнул и взял себя в руки.

– Тут не зашивать, а сращивать надо. Выгружайте и несите за мной, – тонким голосом скомандовал он сопровождавшим Шпильку стронгам.

И уже в лазарете, когда Шпильку переложили на твёрдый, но хотя бы ровный стол, юнец, наконец, занялся делом. Долго чем-то шуршал возле ног Шпильки, потом подготовил капельницу из споранов и гороха и осторожно отодрал пропитанную кровью куртку.

– Ну что, доктор, я буду жить? – мрачно пошутила Шпилька.

– Куда денешься! – уверенно ответил юнец. – Но только недели через две. При условии моего постоянного наблюдения и полного покоя.

Шпилька почувствовала, как в вену воткнулась игла от капельницы. Но боли не было – забористая наркота всё ещё держала её в крепких объятьях прихода. Знахарь, потерев ладони друг об друга, поставил их по обеим сторонам от шпилькиной головы и принялся шаманить.

Дар у паренька оказался неожиданно сильный, так что Шпильку сразу потянуло в сон.

«Две недели, – подумала она. – За это время Рубака успеет сгонять в Горный и пообщаться с тамошним ментатом. Он видел двойника своими глазами, и это – уже какое-никакое доказательство моей невиновности».

И похолодела, вдруг сообразив, что же показалось ей нелогичным в момент смерти погонщика. Ощущение включённого Дара никуда не исчезло!

Нет, этого просто не могло быть! Когда носитель погибает, Дар исчезает – уж это-то Шпилька знала наверняка. Но в этот раз погонщик погиб, а элитой, которая, оставшись без контроля, должна была напасть на стронгов, кто-то продолжал управлять. Выходит, погонщиков было двое! А убили они только одного.

– Послушай, – с трудом приподняла веки Шпилька. – Мне срочно нужно...

– Спать, – властно приказал знахарь, и веки снова опустились.

Шпилька заснула.

Глава 6. По следу

– Очнулась? Ну вот и ладушки. Надо было тебя в Энгельс везти, а не к этому неучу безрукому! Две недели он какой-то там перебитый позвоночник собрался сращивать! Бездарь! Корм для пустышей, мать его итить за ногу!

Шпилька разлепила веки и первое, что увидела перед собой – осунувшегося, но радостно ухмыляющегося Гуддини.

– Привет, – успела сказать ему Шпилька, и тут в лицо ей ткнулась чёрно-рыжая слюнявая морда. – Лайма! Ну всё, всё, я проснулась. Знаю, что теперь надо умыться, но хватит меня облизывать, Мойдодыр!

Радость от того, что собака в порядке, заполнила Шпильку и тут же уступила место привычной деловитости. Кое-как отодвинув собаку, Шпилька вновь подняла глаза на знахаря.

– Сколько я провалялась?

– Неделю, – всплеснул руками Гуддини. – И то только потому, что меня не сразу вызвали. А так вообще дня за четыре поставил бы тебя на ноги.

Кстати, о ногах! Шпилька попыталась согнуть их в коленях. К огромной радости – получилось, пусть и не очень ловко. Значит, с позвоночником действительно всё уже в порядке.

Ухмылка Гуддини стала шире.

– Через пару дней будешь как новенькая, – пообещал он.

Не соврал – спустя два дня Шпилька и впрямь чувствовала себя так, словно никогда не получала топором в спину. Встав, она первым делом отправилась к Рубаке, но тот вместе с Графом отбыл в Энгельс по срочному вызову Жнеца. А заодно прихватил с собой пойманную нимфу.

В ожидании, когда стронг вернётся, Шпилька маялась откровенным бездельем. Пару раз сходила в тир, прогулялась с собакой по будущему скверу, пытаясь представить себе, каким же он в итоге будет. До блеска вычистила и смазала всё имеющееся оружие, набила патронами магазины. В очередной раз пересчитала запасы споранов и гороха. Покатала в ладони красную жемчужину.

А потом сделала то, чего сама от себя не ожидала.

– Лайма, ко мне!

Дремавшая у двери собака подскочила к хозяйке.

– На, – протянула ей жемчужину Шпилька. – Что-то стрёмно мне её глотать, опять вылезет какой-нибудь бесполезный Дар. Может, тебе больше повезёт.

Овчарку уговаривать не пришлось, она одним махом слизнула жемчужину и вопрошающе уставилась на хозяйку. Шпилька налила собаке живчика и уставилась в окно.

А на следующее утро она проснулась от того, что в ноздри било такое количество незнакомых ей запахов, что впору было надевать противогаз. Вскочив с постели, Шпилька бросилась к шкафу. На полпути споткнулась о спящую овчарку и в шкаф в итоге влетела головой. Села на пол, потирая ушибленный лоб.

Лайма, широко зевнув, встала, подошла к хозяйке и облизала с ног до головы.

– Слушай, не до нежностей, – отпихнула её Шпилька. – Чувствуешь, воняет чем-то...

Питомица в ответ помахала хвостом и, как ни в чём не бывало, улеглась досыпать. И тут Шпильку осенило.

– Это твой нюх, да? Ты что, научилась делиться им со мной?

Лайма, не поднимая головы, снова махнула хвостом.

– Офигеть! Слушай, а отфильтровать эти запахи как-то можно? Для человеческого обоняния это как-то чересчур.

На этот раз никакой видимой реакции от собаки не последовало. Но кокафония запахов притихла, сделавшись едва заметной, и на передний план вышел один – запах ружейной смазки.

– Не поняла, – нахмурилась Шпилька, оглядываясь на дверь – запах шёл именно оттуда.

Через секунду к смазке добавилось ещё несколько оттенков – порох, пот и табак. Последний Шпильку поначалу удивил – среди стронгов курящих не было. Потом она вспомнила, что около месяца назад в Саратов привезли свежака, смолившего, как паровоз. Из-за того, что избавляться от своей пагубной привычки тот не собирался, в стронги его не приняли, несмотря на подходящие навыки, и поселили в Саратове.

Шпилька, внюхиваясь, на цыпочках подошла к двери и выглянула в коридор. Никого.

– Вот и скормила собаке жемчужину, – вернувшись в комнату, пробормотала она себе под нос и снова посмотрела на собаку. – Получается, и у тебя с Дарами ерунда, как у меня?

Овчарка приподняла голову, недовольно рыкнула – дескать, обижаешь, хозяйка, – и спектр запахов резко изменился. Шпилька почувствовала траву, землю, порох, собачью шерсть, кровь. Причём почувствовала настолько явственно, словно снова оказалась на той поляне с убитой копией себя.

Ещё один набор запахов привлёк её внимание: человеческий пот, земля, вывороченная подошвой армейского ботинка, пыль, из-за резкого движения сорвавшаяся с полы длинного тёмного плаща и что-то ещё, почему-то донельзя знакомое. Под влиянием этого запаха Шпильке, точно наяву, привиделась фигура, со всех ног мчащаяся прочь от поляны. А над ней, едва не касаясь берёзовых крон, летел птеродактиль-элитник.

– Вот это да! – выдохнула Шпилька, придя в себя. – Ты до сих пор чувствуешь его след?

Лайма, свесив язык, улыбнулась всей своей собачьей пастью.

Первым желанием Шпильки было отправиться к Терминатору и заставить его связаться с Саратовом, чтоб доложить Жнецу о втором погонщике и новом Даре Лаймы. Но по здравом размышлении она решила не торопиться. Вместо этого, наскоро натянув камуфляжные штаны и майку, отправилась к Гуддини.

Знахаря она застала в довольно безрадостном настроении. Тот сидел на одной из коек лазарета в гордом одиночестве, уткнувшись в экран планшета.

– А, вовремя ты, – поднял он голову и протянул Шпильке планшет. – На, глянь. Ночью привезли из Саратова.

Предчувствуя недоброе, Шпилька взяла планшет.

С экрана на неё смотрела она сама. И, гнусно ухмыляясь, вещала о том, что скоро в секторе, где находятся Каменка, Саратов, Энгельс, Горный и еще пять стабов, всё изменится. А за спиной её птеродактиль, сидя в клетке, демонстративно обгладывал человеческую ногу.

– Когда? – спросила Шпилька, возвращая планшет.

– Четыре дня назад на КПП Каменки подкинули. Рейдер, сожранный элитником, пропал на следующий день после того, как тебя ранили. Следов монтажа на записи, как и в прошлый раз, нет.

Шпилька стиснула зубы. Да итить же всех налево, такое ощущение, что в Стиксе нашествие погонщиков и уродов, которые умеют натягивать на себя её, шпилькино, лицо – как будто других нет!

А если всё-таки допустить, что цель этих, которых язык не поворачивается назвать людьми – не стронги, а именно она, Шпилька? Ведь логичнее было бы подставить кого-то из главных. Жнеца, Рубаку или того же Танка – уж эти трое многим антисоциальным элементам успели дорожку перейти. Но в качестве всеобщего козла отпущения выбрали почему-то её.

Эта мысль, хоть и была абсурдной, вновь заставила Шпильку задуматься.

– А ты, чего, собственно, пришла-то? – поинтересовался Гуддини.

– Я... – начала было Шпилька.

И замолчала, поймав за хвост ещё одну мысль. Впервые элита над Саратовом появилась аккурат после того, как сюда приехала Шпилька. Три дня действовала всем на нервы, а после того, как Шпилька получила топором в спину, исчезла вместе со вторым погонщиком. И ровно на следующий день пропадает рейдер из Каменки. Случайность? Разумеется, нет!

Просто тот, кто объявил на Шпильку охоту, прекрасно понимал, что в Энгельсе, в окружении стронгов, её не достать. Как и в любом другом, полном народа, стабе. И придумал интересный ход с видео, верно предположив, что стронги Шпильку не сольют, а отправят на время с глаз долой. Куда? Кроме Саратова и некуда. А уж отсюда выкурить её с помощью невиданного доселе летающего элитника и нарочно оставленного следа покрышек будет плёвым делом.

И вот Шпилька сидит в засаде на погонщика. Разумеется, не одна – с ней ещё двое стронгов. Как заставить её уйти глубже в лес? Легче лёгкого, если знать всего одну малую малость – суть её Дара и его грани. Те, кто устроил ей все эти подставы, знали – несмотря на то, что Шпилька, как и большинство проживающих в Улье, о своих Дарах предпочитала не распространяться. Откуда – вопрос открытый, но своего они добились. Шпилька бросилась за погонщиком – и поймала спиной топор ждавшего её скрыта.

Убить её не успели из-за своевременно появившегося Рубаки. И зашли на новый круг охоты, быстренько сняв вторую серию увлекательнейшего фильма про лже-Шпильку. Сделали, так сказать, свой ход. Теперь настала её очередь.

– Шпилька? Ты заснула, что ли?

– Ой, прости. Задумалась, – смущённо пробормотала Шпилька, резко решив промолчать о появившемся у Лаймы Даре. – Я так просто зашла, скучно стало. Думала, новости какие есть про нимфу, которую взяли. Её, по идее, уже должны были допросить.

– Ну, новости ты получила, – помахал планшетом знахарь и отложил его в сторону. – А нимфа молчит, как рыба. Жнец вместе с Полканом и его ментатом пытаются её разговорить, да только куда там. Подстилка грёбаная! Танк, разозлившись, ей чуть руки не переломал, насилу оттащили. Жнец его, от греха подальше, сюда спровадил. Утром будет. Ну а больше мне тебя порадовать нечем.

– Ясно, – кивнула Шпилька. – Тогда не буду тебя отвлекать.

– Да я не занят, – пожал плечами знахарь. – Выпить хочешь?

– Смысл? – вздохнула Шпилька.

– И правда, – сразу погрустнел Гуддини. – Забыл...

Улицы Саратова встретили её не свойственными большинству стабов тишиной и безлюдьем. Пройдёт время – и Саратов тоже заполнится звуками и шумом, но пока он больше похож на спокойный провинциальный городок из тех, что остались там, в родном мире Шпильки.

– Ну что, Лайма, рискнём? – с непонятно откуда взявшейся лихостью поинтересовалась Шпилька у овчарки. – Сможешь своим новым нюхом отследить ушедшего погонщика?

Собака обиженно тявкнула, и в нос Шпильке ударил ворох запахов.

– Ну вот и славно. Пойдём, надо хорошенько подготовиться и успеть свалить до завтрашнего утра.

Остаток дня Шпилька провела в сборах. Поскольку Граф, уехав, оставил «Тигра» на парковке перед администрацией с ключом в замке зажигания, сильно ужиматься в количестве оружия и запасов Шпилька не стала, закинув на заднее сиденье так и не сданную после засады обратно на склад ОСВ. Содержимое багажника никто не разобрал. Шпилька выкинула оттуда два спальных мешка из трёх и кое-как запихнула на их место большой мешок собачьего корма. Сверху поставила два ящика тушёнки, выпрошенной на местном складе «побаловать собачку мясом». Рюкзак с личными запасами отправился в салон. Двести третий Шпилька пристроила рядом с рычагом коробки передач, «Ярыгина» решила держать на коленях.

Оставалось решить самый главный вопрос – как выбраться из Саратова, не вызвав подозрений?

Немного подумав, Шпилька решила не заморачиваться.

Ещё до рассвета она преспокойно остановила «Тигра» перед шлагбаумом КПП. Дежурил Бдыщ, неразлучный со своим «Кордом».

– Куда в такую рань? – без особого интереса спросил он и широко зевнул. – Ты извини, что спрашиваю – положено.

– Надо кое-что забрать с места засады, – включив всё своё женское обаяние, улыбнулась Шпилька. – Забыли впопыхах. Вернусь через пару часов.

– Одна поедешь? – начал просыпаться Бдыщ. – Может, давай я с тобой? А то мало ли...

Шпилька ткнула большим пальцем в сидящую на заднем сиденье Лайму.

– Одна я даже из комнаты не выхожу.

– А... – разглядев собаку, сказал Бдыщ. – Ну, тогда ты это... Поаккуратнее там, что ли. И рацию не выключай.

– Я похожа на дуру? – Шпилька подпустила в голос каплю язвительности.

Бдыщ смутился и, пробормотав что-то невнятное, отправился поднимать шлагбаум.

Миновав серпантин, Шпилька прибавила газу. Свернула на знакомую уже дорогу, но место, где сидела в засаде, миновала на полном ходу. Она справедливо полагала, что второй погонщик вряд ли уходил на своих двоих. Скорее – его ждали там, куда недооценившие опасность стронги не удосужились доехать.

Дорога километров через пять уткнулась в Т-образный перекрёсток. Шпилька повернула направо, проехала ещё пару километров и остановилась. Вышла из «Тигра», выпустила овчарку.

– Лайма, ищи.

Собака уткнулась носом в обочину и принялась ходить кругами. Шпилька, взяв наизготовку двести третий, внимательно наблюдала за окрестностями – хоть она и обрызгала себя и овчарку отпугивающим заражённых «дезодорантом», расслабляться всё равно не стоило.

Первая остановка никакого результата не принесла. Следующую Шпилька сделала через километр – тоже безрезультатно. А во время третьей Лайма вздыбила шерсть и из машины выходить не захотела. И, судя по тому, что никаких запахов она Шпильке не передала, дело было не в следе, а в близкой опасности.

Заглушив «Тигра», Шпилька сползла в тянущуюся вдоль дороги канаву и принялась осматривать окрестности через оптический прицел двести третьего. Вскоре послышался треск веток, и из густого подлеска на противоположной стороне дороги выбрался рубер.

«Матёрый», – сходу оценила Шпилька, беря в прицел правый глаз заражённого.

Рубер повёл носом и глухо заурчал. Шпилька положила палец на спусковой крючок и вся превратилась в зрение и слух. Ни её, ни благоразумно молчащую собаку рубер не почувствовал и не увидел, но слегка заинтересовался бронеавтомобилем.

«Вали уже в пень! – мысленно послала его Шпилька. – Образина поганая!»

Стрелять в заражённого не хотелось – мало ли кто может услышать выстрелы. А привлекать к себе излишнее внимание Шпильке ну никак не хотелось.

Рубер настороженно подошёл к «Тигру», снова принюхался. Наклонился, хрустнув пластами ещё не очень прочной брони. Попытался заглянуть внутрь, но тонированные стёкла хорошо скрывали затаившуюся внутри овчарку.

Походив немного вокруг с недовольным урчанием, рубер всё-таки решил не тратить время на расковыривание очередной жестянки. Когда треск сучьев под лапами заражённого стих, Шпилька выдохнула и вылезла из своего укрытия. Подошла к «Тигру», взялась за ручку задней двери и в стекле увидела отражение несущегося на неё лотерейщика.

Рефлексы бросили тело в сторону. Перекатившись и отбежав на пару шагов, Шпилька вскочила, вскинула двести третий и выдала образцовую двоечку в грудь заражённого, а затем добавила ещё одну в морду. Лотерейщик был молодой, так что ему этого хватило. Он пошатнулся и, как подрубленный, рухнул на обочину, подняв тучу пыли.

Шпилька рванула к «Тигру», плюхнулась на водительское сиденье и завела двигатель. О том, чтоб искать здесь след второго погонщика или вскрывать споровый мешок лотерейщика, не могло быть и речи. Рубер не успел уйти далеко, вот-вот вернётся, привлечённый стрельбой. И кто знает, в одиночку ли?

Рубер выскочил на дорогу аккурат в тот момент, когда Шпилька вдавила педаль газа, и бронеавтомобиль рванул с места с пробуксовкой. Опустился на все четыре лапы и бросился вслед за набирающим скорость «Тигром».

Шпилька открыла окно, выхватила «Ярыгина» и несколько раз выстрелила в рубера в надежде, что тот отстанет. Фигушки – матёрый заражённый на пули не обратил вообще никакого внимания. Швырнув бесполезный пистолет на сиденье, Шпилька сосредоточилась на дороге. Никаких идей, как сбросить рубера с хвоста, у неё не было. Эх, пальнуть бы по нему из размещённого на крыше «Балкана» или хотя бы из «Корда» в багажнике, да дистанция не позволяет остановить машину и заняться стрельбой. Не хватает, ой как не хватает второго человека в машине.

Пока Шпилька думала, на рёв работающего на повышенных оборотах мотора и призывное урчание рубера из леса выскочила ещё пара лотерейщиков и присоединилась к погоне.

Километров через десять Шпилька добралась до границы кластера. Берёзовый лес оборвался, уступив место крупной деревне. Подпрыгнув на стыке, «Тигр» съехал с асфальта на усыпанную гравием дорогу, извивающуюся между покосившимися заборами из штакетника и сетки-рабицы.

«Ну вот теперь повоюем», – решила Шпилька, вытаскивая из разгрузки РГД-5.

Зубами выдернула чеку и швырнула гранату на дорогу. Раздался взрыв. Бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, Шпилька выругалась. Осколки неплохо посекли одного из лотерейщиков, и тот, припадая на раненую конечность, начал отставать. У второго лотерейщика пострадала кисть – теперь она висела на остатках сухожилий, но никак не сказывалась на его желании добраться до потенциальной еды.

Рубера нигде не было видно. Но рассчитывать на то, что он бросил погоню, не стоило – от такого матёрого дождёшься, держи карман шире. Скорее, решил обойти юркую консервную банку на колёсах огородами.

Перспектива за очередным поворотом нос к носу столкнуться с заражённым, который вот-вот станет элитой, Шпильку не порадовала, но деваться ей было некуда. Неудачно потратив на второго лотерейщика ещё одну гранату, Шпилька сосредоточилась на зловредно виляющей из стороны в сторону дороге. Выехав на относительно ровный участок, решила рискнуть и отправила в окно последнюю РГД.

На этот раз повезло – лотерейщику посекло морду и, похоже, глаза. Шпилька радостно прибавила газ, выкрутила руль, с заносом входя в очередной поворот... и резко ударила по тормозам, краем глаза заметив прыгающего ей наперерез рубера.

Врубила задний ход, рубер, довольно заурчав, рванул за ней. И в эту же секунду из-за поворота метрах в пятидесяти за его спиной показался ещё один бронеавтомобиль – «Рысь». Пулемёт, установленный на нём, пришёл в движение, и в рубера ударила очередь.

Глава 7. На тропе войны

– Совсем рехнулась? Нет, ещё когда ты на топтуна с туфлей в качестве оружия пошла, я понял, что смелости в тебе столько, что впору называть её дуростью. Но хоть немного ты своими куцыми мозгами могла подумать прежде, чем решила в одиночку выследить сектантов?

Смотреть на красного от злости Танка, расхаживающего между стоящими передними бамперами друг к другу бронеавтомобилями, было забавно. Хотя самому его появлению Шпилька откровенно обрадовалась.

– Что бы ты делала с рубером, который без пяти минут элитник, если бы Бдыщ не догадался сообщить, куда ты поехала? – продолжал отчитывать Шпильку Танк. – А если бы мы с Ли задержались? Или на перекрёстке ушли бы в другую сторону? А? Не слышу ответа!

Шпилька сидела на капоте «Тигра» и просто улыбалась. Она была жива – это главное. А крёстный? Ну позлится немного и отойдёт. Впервой, что ли? Даже такому спокойный и рассудительному мужику, как Танк, иногда надо на кого-нибудь поорать, чтоб выпустить пар.

Ли, оставшаяся за рулём «Рыси» просто для того, чтоб не попасться под горячую руку, покатывалась со смеху. Танк, замечая это, багровел сильнее, но рейдершу-блондинку из группы Шпона смутить было попросту невозможно.

– Ты что, думаешь, Лайма унюхает его след спустя полторы недели? – применил последний аргумент Танк и требовательно уставился на крестницу в ожидании ответа.

– Ага. Она его даже из Саратова чувствует, – подражая непосредственности Ли, кивнула Шпилька.

– Это она тебе сказала? С каких пор ты научилась понимать собачий язык?

– Не язык, а нюх, – поправила крёстного Шпилька. – После того, как скормила ей краснуху. Теперь она умеет передавать мне запахи, которые чувствует.

– Ты... Что? – Танк вытаращил глаза и растерялся.

– Скормила Лайме краснуху, – с невинным видом повторила Шпилька. – Интересный вышел эффект, да? Во всяком случае, лучше, чем у меня с белкой.

Ли, через открытое окно слышавшая каждое слово, просто легла на руль и буквально зарыдала от смеха. Танк недовольно покосился на неё, но блондинке, как обычно, было всё равно, кто там что о неё думает и как на неё смотрит.

– Так, всё, разворачивайся, – приказал Танк Шпильке. – Возвращаемся в Саратов.

– Не-а, – мотнула головой Шпилька.

Танк стал похож на переспелый помидор. Ли разразилась очередной порцией хохота.

– Неподчинение прямому приказу! Забыла, что стронги – военизированная организация, а не рейдерский сброд? – начал вновь заводится Танк.

– Но-но! – возразила из бронеавтомобиля Ли.

– Лайма, покажем ему? – обернулась к овчарке Шпилька.

И тут же едва не задохнулась от окруживших её запахов гниения, старого, пропитанного краской и маслом дерева, затхлой воды, стоящей в подвале одного из домов, прогретого солнцем шифера. Поморщилась, покрутила головой.

– Вон в том доме в подвале стоит вода. А оттуда тянет прелой соломой, наверное, хозяева дома держали скотину, пока не попали в Улей. Хм, ну да, коровьими лепёшками тоже пахнет – ими удобряли землю на огороде. Чеснок, кстати, до сих пор растёт. И малина.

Уловив ещё один запах, Шпилька принюхалась внимательнее.

– Кстати, второй погонщик был здесь. Он, похоже, не на машине свалил, а на мотоцикле. Пока ехал, за торчащий в углу того забора гвоздь зацепился плащом. Гвоздь ржавый, клочок ткани так и остался на нём висеть.

Лицо Танка удивлённо вытянулось.

– Ну а насчёт возвращения, – вздохнула Шпилька. – Приказы приказами, но ты же понимаешь – долго прятать меня не получится. Не Полкан – так кто-то другой рано или поздно припрётся к вам, но уже не с целью создать видимость поисков, а затем, чтоб меня арестовать. Так что для всех будет лучше, если до поры, до времени я, как и лпанировали изначально, исчезну в неизвестном направлении. По крайней мере, это обезопасит стронгов от обвинений. Или же сектантам придётся изменить тактику и подставить кого-то другого, но тогда хотя бы появится уверенность, что основная цель – не я.

– А если этим галимым детям собаки именно ты нужна?

– Тем более, – пожала плечами Шпилька. – Нет меня – нет проблемы у стронгов. А главное – никто из вас не будет знать, куда я делась. Ну, кроме тебя.

– Ясно, – сказал Танк и прикрикнул на Ли, попытавшуюся было открыть дверцу. – Сиди в машине!

Помолчал, расхаживая взад-вперёд. Потянулся было к висящей за спиной СВД, передумал. С сомнением покосился на приставленный к бамперу «Тигра» автомат «Вал». Вытащил из кобуры пистолет, покрутил в руке. И, неожиданно для всех, наставил его на Ли.

– Проваливай!

Блондинка побледнела, улыбка мгновенно исчезла с её миловидного личика, уступив место выражению крайней растерянности.

– Живо!

Стиснув зубы и смерив Танка убийственным взглядом, Ли взялась за руль. Нарочито громко рыкнула двигателем «Рыси», сдавая назад. Объехала Танка, едва не задев зеркалом и обдав гравийной шрапнелью из-под колеса, и скрылась за поворотом.

– Что это было? – настороженно полюбопытствовала Шпилька.

– Я иду с тобой, – отрезал Танк, убрал пистолет и подхватил «Вал». – А это так... Обезопасил Ли от лишних знаний. Если ей тоже придётся общаться с ментатом, то может с чистой совестью заявить, что я ей угрожал.

– А не проще было взять твою девушку с собой? – безо всякой задней мысли спросила Шпилька и прикусила язык, заметив, как изменился в лице Танк.

– Берега попутала, крестница? Такие, как я и Ли, не заводят отношений.

– Ну да, ну да, – из чистой вредности елейным голоском пропела Шпилька – ей категорически не понравился высокомерный тон крёстного. – Прости, забыла. В Улье живут просто, лишними обязательствами стараются не обрастать, потому что каждый день может стать последним.

– Ну вот то-то, – то ли не заметив её реакции, а то ли проигнорировав, заявил Танк. – Садись за пушку, поедем искать этого погонщика.

Сам он с нарочитым спокойствием уселся на водительское сиденье и первым делом проверил лежащую рядом с рычагом коробки передач рацию – не включена ли.

– Всё, режим радиомолчания, – сообщил он. – За этой деревней развилка на две грунтовки. А по границе со следующим кластером идёт шоссе. Доберёмся туда – и сможем быть уверены, что нас не найдут.

Шпилька спорить не стала. Окрестности Саратова она знала плохо, в отличие от крёстного – просто потому, что для неё этот стаб, пусть и облагороженный стараниями Жнеца, всё равно оставался базой внешников и навевал не самые приятные воспоминания.

– Куда? – поинтересовался Танк.

– Пока по этой улице. Как выедем из деревни, надо будет остановиться, чтоб Лайма спокойно принюхалась.

До конца деревни доехали спокойно. У последних домов Шпилька выпустила овчарку из машины, и та, покрутившись на месте, гавкнула и пробежала несколько метров по гравийке, уходящей в поле, заросшее слегка пожухлой рожью.

– Логично, – прокомментировал Танк. – Больше-то некуда.

И скептически хмыкнул.

Вскоре гравийка превратилась в обычную укатанную грунтовку. А ещё через некоторое время на горизонте замаячили силуэты зданий промзоны и возвышающегося над ними рукава камнедробилки. Танк сбавил скорость, чтоб уменьшить тянущийся за «Тигром» пылевой след. Шпилька добила магазины «Ярыгина» и двести третьего недостающими патронами и принялась сканировать окрестности на предмет активных Даров. Пока что всё было тихо, но расслабляться она не торопилась.

На территорию промзоны въехали на минимальной скорости. Покатились по разбитому асфальту, вглядываясь в щербатые провалы дверей и окон. Миновали одно полуразрушенное здание, обогнули фундамент и кучу битого кирпича, оставшиеся от второго, и оказались прямо под стрелой камнедробилки. Здание, куда уходил нижний её конец, сохранилось неплохо – на стенах даже виднелись остатки потемневшей от времени штукатурки.

«Отличное место для засады», – мимоходом подумала Шпилька.

Танк, похоже, решил так же и взялся за рукоять торчащего из поясной кобуры пистолета. Но, вопреки ожиданиям, промзону они миновали без приключений. Уже в конце её, выехав за чудом удерживающие тяжёлые железные створки столбы – собственно, это всё, что осталось от ограждавшего ранее промзону забора, – Танк остановил «Тигра».

На этот раз перед ними расстилалось поле, сплошь заросшее обыкновенной сорной травой, среди которой не было ни единого признака колеи.

– Ну давай, псина жемчужная, нюхай. Дальше я без понятия, куда ехать.

В голосе Танка ещё сквозили остатки раздражения, но слышались и нотки зарождающегося азарта. Танк далеко не сразу после своего появления в Улье стал стронгом. До этого он несколько лет ходил в рейды. Причём строго в одиночку – ни в одной из рейдерских групп прижиться он не смог. Глубоко в Пекло, понятное дело, не залезал, но по окраинам шарился вполне успешно. Там и познакомился со Жнецом и Рубакой.

Лайма, и не подумав повернуть лобастую голову в сторону стронга, приподняла губу, демонстрируя свой фирменный оскал с заметно подросшими за год в Улье клыками. А Танк вдруг дёрнулся, витиевато матюгнулся, сморщился и торопливо зажал нос руками. Шпилька, догадавшись, что произошло, торжествующе ухмыльнулась. Хотя и удивилась немного – она почему-то считала, что своё обоняние овчарка может передать только ей.

– Да уж, – прогундосил Танк. – Теперь понятно, что такое след. Слушай, а как ты из этого амбре нужный запах вычисляешь?

– Для начала прекращаю зажимать нос, – не сдержалась Шпилька и тут же торопливо добавила. – А вообще просто думаю о том, какой запах мне нужен. От погонщика сначала пахло пыльным плащом, потом, когда он пересел на байк, добавился запах резины и выхлопных газов.

Танк, сморщившись, словно вынужден был прожевать целый лимон, осторожно разжал нос. Смешно поводил им из стороны в сторону, стараясь дышать не очень глубоко.

– Так не работает, – строго сказала Шпилька, изо всех сил сохраняя серьёзное выражение лица. – Вдыхать надо полной грудью.

Танк покосился на неё с подозрением. Всё же решился и, едва успев открыть дверь, перегнулся через порог «Тигра». Шпилька не выдержала и захохотала в голос.

– Хватит, Лайма. Давай лучше я.

Собака согласно гавкнула, а Танк разразился цветастым матом и, наконец-то, смог нормально дышать.

Шпилька, собравшись было и дальше продолжать издеваться, резко посерьёзнела, уловив отзвук чужого Дара на самой границе её радиуса чувствительности.

– Кто-то приближается. Оттуда, – указала она рукой на северо-запад.

Танк, бросив быстрый оценивающий взгляд на поле, захлопнул дверцу, развернул «Тигра» и повёл его обратно в промзону. Заехал в подходящий по размеру проём относительно целого ангара – складского, судя по трём истерзанным погрузчикам и сваленным в беспорядке палетам, – и запарковал бронеавтомобиль в тени напротив входа, прямо за высоким, частично заваленным мешками стеллажом.

– Попробуем отсидеться, – скомандовал он и добавил. – Что из оружия взяла?

Шпилька молча кивнула на валяющуюся на заднем сиденье ОСВ.

– Сойдёт, – хмыкнул Танк. – Секи Дары.

Шпилька в приказах не нуждалась. Прикрыла глаза, прислушалась к собственным ощущениям. Дар приближался.

– Снайпер, – тут же определила Шпилька.

– Ясно. Не рыпаемся.

Вскоре послышался гул мотора, и в промзону въехал монструозного вида «Урал» с кунгом вместо кузова. Выглядел он весьма внушительно: к колёсным дискам приварены изогнутые лезвия длиной примерно по полметра, кабина и кунг обшиты бронелистами, к радиатору приварена дополнительная решётка, утыканная импровизированными шипами из арматуры. На крыше кабины оборудован удобный снайперско-наблюдательный пункт, а на борту зелёной краской намалёван трехлистник, очень похожий на символ трефовой карточной масти.

– Муры, – сжал зубы Танк. – Из тех, что не пошли под власть внешников. Не из беспринципных, но бандиты – и в Улье бандиты. Значит, так, сиди в машине и не шевелись. Почуешь опасность – долби из «Байкала» без сожалений. А я тебя со стороны прикрою, кинь на меня Дар этого снайпера.

Шпилька кивнула и парой быстрых нажатий на кнопки навела гранатомёт на крыше бронеавтомобиля на проём. Танк выбрался из «Тигра» и, пригнувшись, перебежал за один из погрузчиков.

«Урал» неспешно подъехал к ангару и остановился прямо напротив входа. Темнота ангара хорошо скрывала бронеавтомобиль, но всё же Шпильке было не по себе в нём находиться. И совсем уж стало невмоготу, когда ствол крупнокалиберного пулемёта, расположенного на кабине «Урала», развернулся в её сторону, а правая дверь кабины распахнулась, выпуская наружу порядочно заросшего щетиной мужика в натовском камуфляже и с укоротом в руках.

Наставив ствол на проём ангара, мур, крадучись, двинулся внутрь. Шпилька замерла, не решаясь даже дышать, чтоб движением не привлечь к себе ненужное внимание. Но стеллаж и густая тень оказались отличным убежищем – бронеавтомобиль мур не заметил. Поводив стволом из стороны в сторону, он поднял левую руку и махнул тем, кто ждал его в машине. «Урал» неторопливо двинулся в ангар.

Едва он полностью оказался внутри, как из кунга выскочили ещё двое муров и подошли к первому.

– Что скажешь, Хмырь? – спросил один.

Мур с укоротом сплюнул сквозь зубы.

– Был здесь этот урод, задницей чую, что был.

– Ха, задницей, – поддел второй. – По брошенному байку и моя задница тоже определит, что был.

– А чё спрашиваешь, раз сам умный? – огрызнулся Хмырь и смерил говорившего таким взглядом, что тот счёл за лучшее заткнуться.

– Чё встали, чепушилы? Моцик тащите! Или до вечера копаться будете? Нам ещё бабу с видео ловить.

Шпилька побелела и едва сдержалась, чтоб не вдавить кнопку запуска на пульте. Вот так вот, здрасьте-приехали, теперь на неё ещё и муры охотятся. Нечего сказать, прижали со всех сторон. Вот же дерьмо!

Муры, тем временем, вернулись к «Уралу» и принялись выгружать из кунга потрёпанного вида мотоцикл советской, судя по всему, сборки. Лайма на заднем сиденье вздохнула, и в нос Шпильке шибанул уже знакомый запах пыльного плаща погонщика, смешанный с выхлопными газами.

– Сюда давай, к этому металлолому, – принялся командовать Хмырь. – Вот так ставьте. Всё, теперь пошли отсюда, нехрен задерживаться. Нас колонна ждёт.

Муры молча повиновались, а Хмырь вытащил из кармана куртки гранату, похожую на Ф-1, выдрал чеку и аккуратно подложил «лимонку» под мотоцикл.

– Привет из стаба «Колода», – вслух выдал он и добавил. – Гнида поганая!

– Хмырь! – крикнули ему из камаза. – Шевелись! Чух говорит – стая приближается. Крупная!

– Иду, – недовольно скривился Хмырь.

Ещё раз оглядел простую и довольно обычную для Улья ловушку и зашагал обратно к «Уралу». Грузовик взревел двигателем, задом выехал из ангара и был таков. Спустя секунду после того, как он скрылся, над перевёрнутым погрузчиком показалась голова Танка.

– Поздравляю, крестница, ты стала настолько популярна, что на тебя даже «трефовые» муры решили поохотиться.

Шпилька беззвучно шевельнула губами и продемонстрировала крёстному международный жест средним пальцем. Танк не обиделся. Шпилька, впрочем, такую цель и не преследовала, скорее, просто сбрасывала напряжение – так же, как дурацкой шуткой сбрасывал его Танк.

– У тебя, случаем, запасная чека нигде не валяется? – поинтересовался Танк, присаживаясь рядом с мотоциклом. – А то тут граната бесхозная...

Шпилька пошарила под сиденьем и сходу отыскала сразу две чеки из трёх, через окно передала подошедшему Танку.

– Да ты запасливая, – ухмыльнулся тот.

– Рубера поблагодари, от него отбивалась, – без тени улыбки отрезала Шпилька.

Танк тоже посерьёзнел. Быстро сходил за оставленной мурами гранатой и уселся за руль «Тигра».

– А теперь – валим, пока стая до нас не добралась.

Вырулив из ангара, Танк вновь повёл бронемашину к воротам без забора. Не сбавляя газа, понёсся по полю.

– Потом след будем искать.

Шпилька молча смотрела в окно и была с крёстным полностью согласна. Потому что справа уже приближалась к промзоне пыльная дымка. И, судя по её плотности, стая, которая её создавала, была далеко не маленькой – особей так тридцать-сорок. Нечего было и думать, чтоб остаться и дать бой. Можно было только убежать.

Попытаться убежать.

Глава 8. На руинах Мальрока

Поле пролетели на скорости, вообще не подходящей для езды по бездорожью. Возможно, она их и спасла – стая пронеслась в километре за их спинами. Но, несмотря на то, что опасность миновала, Танк гнал «Тигра» до тех пор, пока не уткнулся в обрыв, которым резко заканчивалось поле. Земляной склон под углом в почти девяносто градусов вёл к неширокой и на вид довольно мелкой речушке, на противоположном берегу которой возвышался полуразрушенный город европейского типа. Ещё дальше виднелись очертания заснеженных горных вершин.

Пока крёстный раздумывал, как спуститься вниз, Шпилька выпустила из машины Лайму. Овчарка, отбежав в сторону по естественной надобности, вернулась и долго крутилась на одном месте. Шпилька терпеливо ждала. И только когда собака успокоилась, спросила:

– Ну? Есть след?

След был – слабый, но достаточно заметный. Мотоцикл, который «трефовые» муры привезли на промзону, погонщик бросил именно здесь – для собачьего нюха, усиленного красной жемчужиной, вычленить такие детали было несложно. После этого погонщик вброд перешёл реку примерно на километр ниже, чем находились прямо сейчас Танк и Шпилька. А вот дальше Лайма его запах уловить не могла.

Шпилька вкратце описала Танку ситуацию. Тот, ничего не ответив, вытащил из кармана смартфон и сверился с загруженными в него картами.

– Насколько я понимаю, мы сейчас вот здесь, – ткнул он пальцем в экран. – Видишь название – Мальрок? Прилетает откуда-то из Прибалтики примерно раз в десять дней. Судя по запашку, который отсюда чувствую даже я, перезагрузился он от силы пару дней как. Похоже, оттуда и чесала стая, с которой мы благополучно разминулись.

Шпилька задумчиво кивнула. Перезагрузка и потеря следа – всё сходилось. Оставалось надеяться, что на противоположной стороне кластера след вновь обнаружится.

– А за ним что?

– Дальше расположены два больших кластера, – сверившись с картой, сказал Танк. – Мальрок прямо к их стыку выходит. Тот, что севернее – сплошное болото. Второй – гранитный карьер, переходящий в горы. За ним вроде как кусок мегаполиса с небоскрёбами, но я в той стороне ни разу не был, так что не поручусь.

– Значит, наш погонщик через карьер и горы ходит, – удовлетворённо выдохнула Шпилька, подсчитывая в уме дни. – Если предположить, что база у него в том мегаполисе, то день-два туда, столько же обратно, день-два-три на грязные делишки в зависимости от удалённости стаба. Как раз успевает обернуться между перезагрузками. Судя по тому, что байк, подобранный «трефовыми», был здесь, после последней перезагрузки наш пациент из своего укрытия ещё не выползал.

– Не забывай – пациент у нас не просто погонщик. Он – килдинг.

– Да-да, – пробормотала Шпилька себе под нос. – Раскачанные Дары, всё такое. Тот ещё противник.

– К тому же, рядом с Пеклом даже килдинги вряд ли шастают поодиночке. Туда погонщик, может, и шёл один, потеряв всю группу сопровождения. Но обратно в наши края он точно попрётся в компании.

– Главное, что попрётся, – с разгорающимся внутри задором сказала Шпилька. – Устроим ему засаду? Момент удачный – заражённые уже схлынули, а рейдеры, если и посещают такой затрапезный городок, ещё не прибыли. Как раз успеем подобрать место.

Танк скорчил свою любимую мину, выражающую его мнение относительно безумных идей своей крестницы.

– Если вернёмся – скажешь Жнецу, что я был против этого безумия, – мрачно заявил он.

– Я тебя и не спрашивала, – с серьёзным выражением лица согласилась Шпилька. – Кого волнует мнение заложника?

Танк хмыкнул и, развернув «Тигра», медленно поехал вдоль обрыва над рекой.

В том месте, где след погонщика уходил к воде, обнаружился малозаметный пологий спуск с многочисленными следами автомобильных протекторов. Шпилька при виде его хмыкнула и торжествующе посмотрела на Танка. Тот остался невозмутим, нацепив на себя привычную маску немногословного и очень конкретного вояки, которую снимал крайне редко и только в присутствии тех, кому доверял.

«Тигру» на спуске оказалось тесновато, габариты его были шире, чем у пикапа или какой-нибудь легковушки. Колёса иногда проскальзывали по слегка влажному грунту, но бронеавтомобиль под управлением Танка справился со сложностями без напряга. Сама река так и вовсе оказалась для него условным препятствием. Выехав на усыпанный гладкой галькой противоположный берег, стронги двинулись к виднеющемуся метрах в тридцати шоссе.

Асфальт на нём выглядел так, словно его только что положили, разметка тоже была новёхонькой. А вот знаков не было, вместо них возвышались где гнутые, а где обломанные столбы. Картину привычно дополняли замершие на обочинах раскуроченные машины, обрывки одежды и следы крови. Газон между деревьями, высаженными вдоль дороги, был вытоптан до земли, кое-где виднелись следы огромных когтистых лап, чьим обладателям явно следовало сесть на диету – желательно, вегетарианскую.

Никаких других следов присутствия заражённых не было – как Шпилька и предположила, свой пир из свежаков они уже вкусили и отправились на поиски новой добычи. Не теряли, так сказать, времени в ожидании следующей перезагрузки.

Шпилька с Танком тоже предпочли поторопиться. Въехали в город – окраины застроены современными домами в пять-десять этажей, ближе к центру начинается историческая застройка. В самом центре даже обнаружилась хорошо отреставрированная средневековая крепость с приземистыми круглыми башнями, на которых когда-то висели ворота, прямоугольным зданием ратуши и высоченной колокольней под зелёной крышей со шпилем.

Внутрь крепости въезжать не стали – дорога там была слишком узкой для «Тигра». Вместо этого продолжили двигаться по тому же шоссе в противоположную часть города. А достигнув её, загнали бронеавтомобиль во двор пятиэтажного дома-колодца, воспользовавшись тем, что ворота, вделанные прямо в стены, оказались открыты. Танк прикрыл створки, скрепил их найденным неподалёку куском проволоки и, вынув из разгрузки гранату «трефовых», быстро соорудил растяжку.

– Так, хватаем добро и тащим в квартиру над козырьком въезда, – принялся командовать он. – Зачищаем, обустраиваемся, после идём на разведку и мародёрку. Сомневаюсь, что килдинги тут до следующей перезагрузки появятся.

Первой в подъезд дома пустили Лайму. Быстро пробежав все пять этажей, немка вернулась и преспокойно уселась на пороге. Убедившись, что никакой опасности нет, стронги за пару ходок перетащили содержимое багажника в предполагаемое укрытие. Пошарили немного по квартире, оказавшейся, мягко говоря, огромной – три спальни, большущий длинный холл, выполнявший по совместительству функции гостинной, столовой и кухни. Ванная комната, как и стоящая в ней ванна, тоже впечатлили размерами.

В итоге наблюдательный пост устроили прямо в холле – окно в его дальней части как раз выходило на шоссе. Придвинули стол, разложили на нём пенку и спальник, на принесённые из спальни подушки пристроили ОСВ. Танк пошарился по соседним квартирам и на каждом из лестничных пролётов соорудил нечто вроде сигнализации – растяжки, к которым крепились где пустые консервные банки, где достаточно тяжёлые, чтоб разбиться при падении, хрустальные вазы. Попутно приволок несколько банок консервированной кукурузы с не истёкшим сроком годности, пятилитровую канистру с водой, пачку гречневой крупы и газовую горелку с баллоном, в котором ещё оставался газ. Шпилька в кухонных шкафах нашла початую пачку чая в пакетиках и банку с цукатами.

– Вечером шиканём, – довольно прокомментировал находки Танк.

Запасные ключи от квартиры отыскались в тумбочке возле входной двери. Заперев замки, стронги и овчарка отправились осматривать окрестности. В соседнем доме обнаружился небольшой продуктовый магазинчик, где Танк предусмотрительно прихватил несколько полуторалитровых бутылок с водой, три бутылки водки «Suomi» и коробку энергетических шоколадных батончиков. Шпилька притарила бутылку колы и коньяка для своего фирменного живчика. Неподалёку обнаружилась кофейня – немного подумав, стронги смародёрили оттуда пакетик заранее помолотого кофе, турку, сахар и пачку сухих сливок. Там же Шпилька увидела туристические буклеты с картой города, которые, не раздумывая, сунула в карман.

Больше ничего полезного в округе не обнаружилось. Вернувшись в облюбованную квартиру, стронги принялись готовить на горелке гречку и кофе, а попутно стали изучать буклеты. Выяснилось, что шоссе, по которому они въехали в Мальрок, было единственной дорогой, ведущей напрямую к реке. Можно было, конечно, добраться и обходными путями через лабиринт узких до неприличия улиц, но прежде всё равно пришлось бы проехать по шоссе мимо дома, в котором засели стронги.

– Отличная позиция, – довольно заявил Танк, маленькими глотками хлебая слишком горячий кофе с щедрой порцией сахара и сливок.

Поужинали кашей (которую в смеси с сухим кормом за обе щеки уплела даже Лайма) с консервированной кукурузой, закусили цукатами. Уже на сытый желудок забадяжили запас живчика, причём Танк, применив в дело все три бутылки водки, с некоторой завистью посматривал теперь на шпилькину батарею бутылок. Сжалившись над крёстным, Шпилька вручила ему одну – живчик по её рецепту был всяко приятней того пойла из вонючих носков, которое получалось у всех остальных.

«Хоть обживайся в каком-нибудь стабе и открывай бизнес по производству живчика», – подумала Шпилька и прыснула со смеху.

Дежурить первую половину ночи выпало Шпильке. Поставив неподалёку от себя чашку уже холодного кофе, она улеглась на разложенный на столе спальник и принялась наблюдать за улицей. В три часа ночи её сменил Танк, но и его дежурство оказалось спокойным – заражённые твари уже покинули Мальрок, а большинство рейдерских групп в такую близость от Пекла старалось не заходить без лишней надобности. Разве что потенциально богатая добыча могла заставить их рискнуть, но Мальрок, к счастью, был обыкновенным туристическим городишком без военных частей, больших продуктовых складов и прочего полезного.

Следующие три дня прошли спокойно. А на четвёртый в воздухе отчётливо запахло кислятиной. Большую часть вещей и запасов Танк заранее перенёс в «Тигра», забрать оставалось только винтовку и спальник. Повздыхав на пороге приютившей их квартиры, стронги пересели в бронеавтомобиль. Лайма сама, без команды, активировала Дар переживать перезагрузку, Шпилька скопировала его на всего «Тигра». Дальше оставалось только дождаться, когда отсверкают молнии, и кислый туман рассеется – в быстром кластере и перезагрузка в большинстве случаев такая же быстрая.

Первым признаком её завершения оказались человеческие голоса. Смешно растягивая гласные, они что-то лопотали на незнакомом языке, напоминавшем то ли эстонский, то ли финский. А когда исчезли последние клочья тумана, перед стронгами предстал Мальрок во всей своей туристической красоте.

Двор, в котором стоял «Тигр», был заполнен городскими малолитражками с номерами синего цвета. Разноцветные иномарки по-европейски аккуратно жались к бордюрам. На их фоне бронеавтомобиль, нагло стоявший по центру, казался чем-то наподобие танка. Из-за ворот, легкомысленно закрытых на обыкновенный штырь, слышался гомон толпы.

– Скоро начнётся, – вздохнул Танк. – Эх, а ведь можно было бы прокатиться, окрестности глянуть. Давно я в Европе не был. В нормально Европе, я имею в виду.

Шпилька пожала плечами:

– Мы с тобой и так уже всё посмотрели. Или ты скучаешь по наглым лоточникам, продающим втридорога «самые настоящие средневековые монеты»?

Танк скривился, и Шпилька обернулась к Лайме.

– Нюхай внимательно. Если что почувствуешь – сразу сообщай.

Немка согласно гавкнула, но вываливать на Шпильку весь спектр доступных ей запахов не стала. Сама же Шпилька принялась сканировать окрестности на предмет активных Даров. Если килдинги задумали ещё какую-нибудь мерзость вроде очередного видео с лже-Шпилькой и украденными из стабов детьми или рейдерами, то сейчас самое время им появиться – люди ещё не начали обращаться, заражённые только на подступах к Мальроку. Рейдеры появятся – если вообще появятся, – даже позже тварей. А на то, чтоб проскочить город на машинах, потребуется не более получаса.

Так что появления погонщика сотоварищи следует ждать сегодня. А если не появится, то придётся выдвигаться ему навстречу – одну-единственную машину с двумя маленькими человечками внутри, встреченную на подступах к Мальроку, западная орда, скорее всего, проигнорирует. А тут, в городе, шансов выжить у стронгов не будет – матёрые элитники разберут «Тигра», словно консервную банку, и никакой гранатомёт не спасёт.

Пока что всё было спокойно, лишь парочка местных, проходя мимо, неодобрительно покосились на занявшего двор «Тигра». Один при этом достал из кармана смартфон и попытался куда-то позвонить, но не смог из-за отсутствия связи. Танк, проводив его взглядом, презрительно хмыкнул и выставил в окно средний палец.

– Внимание! – вдруг сказала Шпилька, уловив отзвук чужого Дара, и тут же пояснила. – Иммунные. С востока.

– Рейдеры? – подобрался Танк.

– Чёрт знает, – нахмурившись, ответила Шпилька. – Их там человек пятнадцать. Есть снайпер, сенс и, кажется, клокстоппер.

– Скрыта нет? – на всякий случай уточнил крёстный.

Шпилька покачала головой:

– Пока не чувствую.

– Сенс вряд ли поймёт, что мы не местные, но рисковать не будем. Попробую поговорить с ними, – пожевав губами, принял решение Танк. – Стикс знает, что им тут нужно, как бы не помешали. Сиди в машине и не высовывайся. И пульт в руки возьми. Попытаются въехать во двор – мочи из «Балкана», пусть застрянут под аркой. Нам, в крайнем случае, следующая перезагрузка дорогу расчистит. А им помеха будет знатная. Лайма, а ты за мной давай. Подстрахуешь нас с хозяйкой от телепорта, если полезет. Уж тебя-то тут вряд ли кто ожидает встретить.

С этими словами Танк, подхватив свой верный «Вал», передёрнул затвор и вылез из машины. Следом за ним, вздыбив шерсть, сиганула овчарка. Шпилька взялась за пульт управления гранатомёта на крыше «Тигра».

Дары приближались, Шпилька уже ощущала, как они давят на нёё. На всякий случай, скопировала на себя снайпера, уцепилась за телепорта, чтоб и этот Дар при необходимости сразу пустить в дело.

Новоприбывшие оказались не рейдерами. Танк вышел на дорогу, махнул рукой с зажатым в ней «Валом» и отступил обратно под арку. А через секунду перед ней остановился уже знакомый Шпильке «Урал» с эмблемой «трефовых» муров. Из кабины вылез Хмырь и, демонстративно закинув за спину свой автомат, направился к Танку.

– Приветствую, рейдер, – первым поздоровался мур. – За хабаром?

– На хабар не претендую, – настороженно бросил ему Танк. – У меня тут своя цель, вам дорогу переходить не стану.

– Уже хорошо, – ощерился Хмырь. – Значит, не враги.

– В целом это как посмотреть, – кивком указал на эмблему Танк. – Но на данный момент ты прав – в Мальроке нам делить нечего.

Хмырь обернулся, проследив за взглядом Танка.

– Да ты не психуй, мы муры честные. Живём по своим правилам, но к вам, рейдерам, с ними и не лезем. И с внешниками не замазаны были ни разу.

– Верю, – кивнул стронг. – Разойдёмся по хорошему?

– Можно и разойтись, – снова ухмыльнулся мур. – Да лучше посотрудничать немного. Что скажешь, брат?

Танк вместо ответа положил палец на спусковой крючок «Вала».

– Да тише ты, не кипешуй, – примиряюще поднял руки Хмырь. – У меня там снайпер в машине, снимет тебя – только дёрнись. Давай-ка поговорим лучше, пока время есть. Что б, так сказать, порешать все вопросы на берегу и не мешать друг другу. Мы, знаешь ли, ведь не за хабаром сюда явились.

Шпилька, недолго думая, перекинула на крёстного Дар клокстоппера.

– Слыхал, поди, про девку стронгов, которая с катушек съехала и элитника прикормила? Так вот, птичка на хвосте принесла слух, что девка эта от стронгов сбежала и в эту сторону направилась. И знаешь что, братан? Через этот кластер частенько пробегают сектанты, на которых мы давненько уже зуб точим. Мы, значит, собрались, приехали, а тут ты. Как думаешь, совпадение?

Ответить Танк не успел – заглушая уличный шум, раздался вопль одного из подельников мура.

– Хмырь, элита! Та самая, летающая!

И словно в подтверждение его слов, сверху раздалось хорошо знакомое Шпильке урчание, и над крышами Мальрока показалась туша птеродактиля.

Глава 9. Бойня

– Как же так вышло, брат Тиберий?

Магистр Синелиус стоял, заложив руки за спину, и глядел в окно. К трём братьям, стоявшим на середине просторного помещения, оформлением похожего на средневековый пиршественный зал в каком-нибудь замке, он не оборачивался. Маска, которую он редко снимал, сейчас валялась на полу у его ног, что могло означать лишь одно – Синелиус в гневе.

– Я... Мы... не знаем, – пролепетал бледный, как снег, Тиберий. – Они каким-то образом вычислили, по какому пути пойдёт группа. Я хорошо знаю брата Локи, он очень мощный скрыт даже по нашим меркам. Вообще не понимаю, как...

– Мы безо всякой пользы потеряли хорошо подготовленную группу с нимфой, которая под разными личинами доставляла в стабы наши видео. С опытным и прекрасно раскачанным скрытом, с сенсом. Мы потеряли одного из погонщиков. И при этом не просто не захватили эту иммунную, но и чуть было не убили её. И всё, что ты можешь на это сказать – это «не знаю»?

В голосе Синелиуса звучала сталь, острая и безжалостная.

– Магистр... Мне нечем оправдаться, – пролепетал Тиберий и опустил голову. – Стронги устроили засаду, как мы и предполагали. Но сенс их не почувствовал. Брат Тот и погонщики уходили согласно плану. Женщина, как и предполагалось, клюнула на наживку и пошла за ним. Судя по калибру пуль, которые мы извлекли из тел братьев Тота и Себека, кто-то из стронгов последовал за ней. Если так, То у братьев не осталось возможности взять её живой.

– А что скажешь ты, брат Шайтан?

Стоящий справа от Тиберия сектант поднял голову, обжёг магистра ледяным взглядом.

– Я предупреждал, что она может скопировать любой Дар и обернуть его против владельца. А с тех пор, как я видел её последний раз, она наверняка стала сильнее. И раскрыла новые грани своего Дара.

– Какие, например? – соизволил обернуться Синелиус.

– Возможно, увеличила радиус, в рамках которого может копировать чужие Дары, – пожал плечами Шайтан. – И собственную чувствительность. Это вполне объясняет как то, что сенс не почувствовал стронгов, так и её попытку перехватить контроль над элитой.

– Брат Корнелий? – едва заметно приподнял бровь магистр, обращаясь к третьему сектанту.

– Мне ничего не известно о пределе её сил, – откликнулся третий из стоящих в середине зала сектантов. – Что-то определённое я смогу сказать только тогда, когда эта женщина окажется в моей лаборатории. Издалека слишком тяжело работать, магистр.

Синелиус задумчиво замер. Эта иммунная оказалась неожиданно крепким орешком, хотя по виду и не скажешь. Брат Шайтан показывал свои весьма впечатляющие исследования Дара этой иммунной. Дара, о котором магистр, проживший в Стиксе не одну сотню лет, никогда ранее не слышал. Да-а, владелица такого Дара могла бы стать подлинным сокровищем братства, сумей Синелиус переманить её на свою сторону. План загнать Шпильку в угол, вынудить уйти от своих и искать помощи на стороне был хорош, но теперь все усилия псу под хвост. Сестра Магда попала в руки стронгов живой, так что они наверняка уже в курсе, кто стоит за видео с лже-Шпилькой. А значит, знает об этом и сама Шпилька, так что о добровольном с её стороны сотрудничестве можно забыть.

Но что, если попытаться использовать принуждение? Шантаж, угрозы?

Мозг Синелиуса работал на полную, перебирая один вариант за другим – уж больно не хотелось магистру отказываться от иммунной с таким лакомым Даром. В крайнем случае, если ни один из способов привлечь Шпильку на свою сторону не увенчается успехом, можно будет просто отдать её брату Шайтану и быть уверенным в том, что он не только разберёт на запчасти её Дар, но и сделает так, чтобы сама Шпилька этот разбор не пережила.

– Сделаем ещё одну попытку. Насколько я понимаю, у нас есть время на то, чтоб снять ещё один занятный фильм, так? – одними губами улыбнулся магистр.

Братья Тиберий и Корнелий старательно закивали, в то время как Шайтан остался неподвижен. Магистру это не понравилось, но внешне он никак не продемонстрировал недовольство.

– Брат Шайтан, на этот раз подбором группы и организацией заниматься будешь ты. С тебя же, в случае неудачи, я и спрошу.

Шайтан холодно улыбнулся и кивнул.

– Постарайся доставить её живой, здоровой, – продолжал магистр, – и, главное, обезвреженной. Надеюсь, у тебя ещё остался раствор этой, как ты её называешь, «эфки»? Справишься?

Улыбка на лице брата Шайтана стала шире и довольнее. Он кивнул.

– Тогда приступай, – мягко сказал Тибериус.

Корнелий и Тиберий втянули головы в плечи и постарались стать как можно незаметнее – они знали, что мягкость в голосе магистра обманчива, как старое, хорошо выдержанное вино.

Шайтан резко развернулся и, не спрашивая разрешения, вышел из зала.

Как только стихли звуки шагов, магистр Синелиус вновь перевёл взгляд на сжавшегося от страха брата Тиберия.

– А ты, брат, проследишь за тем, чтоб твой протеже выполнил приказ. Доставь мне эту иммунную живой, даже если для этого тебе придётся самолично отправить брата Шайтана на тот свет. Надеюсь, на этот раз ты меня точно не подведёшь.

***

Хмырь, надо отдать ему должное, сориентировался мгновенно.

– Сгружай «Тунгуску»! – заорал он куда-то в сторону. – Готовь «Осу»!

И бросился за арку, на улицу, где его, по всей видимости, ждали свои.

Танк осторожно выглянул следом, покачал головой и потрусил обратно к «Тигру».

– Так, слушай сюда, – открыв дверь, сказал он, не торопясь садиться. – Сейчас выезжаешь отсюда направо, в сторону аллеи, которую мы видели. Паркуешься под деревьям. У «трефовых» техники тут нагнано – закачаешься. Хрен знает, где надыбали, да и не важно это. Сейчас начнут палить по нашей птичке из всех стволов. Собьют, если повезёт, но маловероятно. Что бы там не происходило, твоё дело – сидеть тихо и не рыпаться до тех пор, пока элитник сам в атаку не пойдёт. Улица узкая, с воздуха наскочить у него не получится, придётся приземляться и ножками, ножками. В общем, поняла, да?

– А если он вообще не атакует? – быстро спросила Шпилька.

– Тогда просто делай вид, что ты – элемент архитектуры Мальрока. И «трефовым» при этом на глаза не попадайся.

– А ты куда?

– На разведку, – ухмыльнулся Танк. – Раз ящерка Юрского периода здесь, то где-то рядом должен быть и погонщик. Лайма, давай со мной. И нюхай давай, изо всех сил, чтоб тебя, нюхай.

Шпилька на всякий случай скопировала на Танка Дар сенса. Тот, успев уже удалиться на пару шагов от бронеавтомобиля, обернулся и коротко кивнул. Следом за ним чёрно-рыжей тенью метнулась овчарка.

А Шпилька обречённо подумала, что через двести метров крёстный выйдет из зоны действия её собственного Дара и сможет рассчитывать лишь на собачий нюх. Но больше она ничем ему помочь не могла.

Дождавшись, когда Танк выйдет из двора, Шпилька пересела за руль, завела двигатель «Тигра». Выехала, с некоторым трудом протиснулась между стеной дома и «Уралом» «трефовых», радуясь тому, что никто уже не обращает на неё внимания, и покатила в указанное место.

Эту крохотную аллею из десятка высаженных в два ряда деревьев они с Танком присмотрели всего пару дней назад. Тогда она казалась прекрасным укрытием, сейчас же заехать в неё было довольно сложно – мешали сгрудившиеся под зелёными ветвями люди, напуганные как появлением военной техники, так и кружащим над домами динозавром. Пришлось расталкивать несчастных бампером. Ничего не понимающие люди возмущались, стучали кулаками по капоту, выкрикивали вслед бронеавтомобилю что-то угрожающее. А Шпилька ощущала в этот момент невероятную смесь из жалости, равнодушия и злости.

Прожив год в Улье, она, как и большинство иммунных, зачерствела душой. Уже не бросалась на помощь каждому встречному-поперечному, не убедившись наверняка, что это не мур и не свежак, который вот-вот станет пустышом. Не испытывала ни малейших угрызений совести, оставляя ни в чём не повинных людей умирать от зубов заражённых.

Но всё равно где-то внутри не могла отделаться от сочувствия обречённым.

Кое-как укрывшись под деревьями, Шпилька вновь взялась за пульт управления «Балканом». Развернула гранатомёт в сторону улицы, откуда по крылатому элитнику уже лупили обе ЗРК, и принялась ждать.

Откуда-то донеслась автоматная очередь. Стрелял не Танк – крёстный, как и сама Шпилька, предпочитал выбирать снаряжение не по типу используемых патронов, а по личным предпочтениям. Поэтому во всех случаях, кроме плановых рейдов, брал с собой именно «Вал», снабжённый глушителем, что называется, прямо из коробки.

Получается, стреляли «трефовые». Но не по элите же – из автомата! И вряд ли по погонщику – ему вообще нет смысла показываться людям на глаза. Значит, причина стрельбы проста – жители Мальрока начали обращаться. Рановато, конечно, но в целом неудивительно – кластер-то быстрый.

Предположение подтвердилось тут же – сбоку от «Тигра» громко завизжали сразу несколько женских голосов, послышалось голодное урчание. Люди, кто поумнее, со всех ног бросились прочь, но большинство достало смартфоны и принялось снимать на видео кошмарную картину того, как только что спокойный офисный клерк в деловом костюме и галстуке вдруг бросился на стоящую рядом женщину и зубами вцепился ей в горло.

Шпилька сжала зубы и постаралась не смотреть в ту сторону. Довольно скоро криков, как и горловых урков, стало больше, и народ, наконец, побежал. На неподвижно сидящую в бронеавтомобиля Шпильку внимания никто пока не обращал – свежеобратившимся пустышам не хватало сообразительности заглянуть в «Тигра».

Впрочем, попасть внутрь они бы всё равно не смогли – разодрать бронеавтомобиль не под силу даже лотерейщику, тут нужен хотя бы кусач, а лучше топтун или рубер. Коих, благо, в окрестностях не наблюдалось. Пока не наблюдалось.

Один из перерождённых всё-таки заметил Шпильку, неловко навалился на бронеавтомобиль и принялся царапать стекло. Шпилька вздохнула, достала из бардачка глушитель, навинтила на ствол «Ярыгина», чуть-чуть приопустила боковое стекло – зомбак не преминул засунуть в образовавшуюся щель пальцы, – выставила пистолет и нажала на спуск. Закрыла окно и вновь взялась за пульт.

Невдалеке гулко грохотали обе ЗРК муров, слышался стрёкот автоматных и пулемётных очередей. Перерождённых становилось всё больше, а обычных людей – меньше. Прямо на глазах у Шпильки двое детей набросились на собственную мать, рядом лысеющий толстяк вцепился в горло мужчины в фартуке с эмблемой кофейни. Крылатая элита громко и недовольно урчала, но вниз пикировать пока не собиралась – погонщик прекрасно понимал, что на узких улицах крылатая тварь станет слишком простой мишенью, которую не спасёт даже почти не пробиваемая костяная броня. Вся надежда на Танка с Лаймой, но и тут Шпилька не была уверена, что дело выгорит.

Вскоре появились и более развитые заражённые – ещё не орда, но первые её ласточки. В ноги идущего первым кусача Шпилька отправила гранату из «Балкана». Далеко разлетевшиеся осколки поразили и его, и кучу следующих за ним бегунов, а попутно посекли стену близлежащего дома. Пулемёт муров застрочил с удвоенной силой, скашивая всё прибывающую толпу зомбаков.

Элита всё так же кружила над крышами Мальрока, но Дара погонщика Шпилька не чувствовала – видимо, он был слишком далеко. Раскачанный, гад, найти такого будет не просто. А времени у Танка с Лаймой мало, да к тому же собака – намного более лакомая добыча для заражённых, чем люди. Помочь бы им, да нечем.

И тут Шпилька вспомнила свой первый день в Улье и рассказ Танка о том, как стронги уводили заражённых в нужную им сторону.

– Цыпа-цыпа-цыпа! – с ухмылкой пропела она себе под нос, нажимая на кнопку запуска гранаты, взялась за руль и выехала из своего укрытия. Снова выстрелила из гранатомёта, расчищая себе путь, сильнее вдавила педаль газа. Бронеавтомобиль взревел двигателем и понёсся по улице.

Шпилька держала руль одной рукой, второй кое-как управлялась с пультом от «Балкана». План был прост – нашуметь как можно больше, чтоб привлечь к себе внимание. Если повезёт, то её заметит погонщик и – если повезёт уже вдвойне, – отправит за ней элиту. Тогда Шпилька просто приведёт её под огонь муровских ЗРК, и одной проблемой станет меньше. А пока её задачей будет наворачивать круги по улицам вокруг техники «трефовых» и шуметь, шуметь, шуметь.

За первым же поворотом Шпилька едва не снесла бампером лотерейщика. Заражённый от неожиданности встречи с консервированной едой слегка опешил. И только спустя секунду бросился вдогонку. «Тигр», в отличие от обычной гражданской легковушки, был лотерейщику не по зубам, но разочаровывать его подобной информацией Шпилька не стала.

В итоге, обратно к аллее она выехала, ведя за собой целый хвост из заражённых разнообразнейших мастей и калибров. Превратила, так сказать, броуновское движение заражённых в упорядоченное.

Теперь не заметить возглавлявшую волну заражённых Шпильку смог бы разве что слепой. Но в Улье, как известно, слепотой не страдают. Первыми среагировали «трефовые» и принялись методично косить следующих за Шпилькой заражённых пулемётными очередями. К третьему кругу Шпильке даже пришлось сменить маршрут – изрешечённых пулями трупов стало так много, что они превратились в серьёзное препятствие даже для проходимого «Тигра».

И тут, наконец, на самой границе своего восприятия Шпилька почувствовала погонщика – он, наконец, решил вступить в игру. Только правила для этого он предпочёл свои, а не шпилькины.

Крылатый элитник, издав громкий, резанувший уши урчащий визг спикировал не на Шпильку, а на дорогу прямо перед ней. Причём выбрал место, которое невозможно было обстрелять из ЗРК. Шпилька выжала тормоз, останавливая «Тигра», схватилась за пульт управления «Балканом». В птеродактиля одна за другой полетели гранаты, но особого вреда ему причинить не смогли. Перед тем, как снаряды касались брони элитника, его окутывало едва заметное фиолетовое сияние, от столкновения с которым сорокамиллиметровые гранаты взрывались, не причинив птеродактилю никакого вреда.

Шпилька затравленно обернулась по сторонам – везде стены. Даже пешком бежать некуда. Заражённые, следовавшие за «Тигром», при виде элиты умерили свой пыл и теперь неуверенно топтались метрах в пятидесяти позади, но самой Шпильке легче от этого не стало.

План, в начале казавшийся таким логичным и простым, затрещал по швам вместе с вероятностью жить долго и счастливо. Шпильку бросило в холодный пот, она, не придумав ничего лучшего, воткнула рычаг задний ход и медленно покатила назад, лишь краем глаза глядя в зеркало. Основное её внимание было сосредоточено на элитнике.

Тот отреагировал на манёвр, чисто по-человечески помотав головой, и неспешно направился за бронеавтомобилем. Но нападать почему-то не спешил. Заражённые попятились.

«Вот так и ползи, курица щипаная, – зло подумала Шпилька. – И не вздумай нападать раньше времени».

Ей надо было проехать от силы метров двести до узкого проулка, в который «Тигр» мог пролезть, едва не задевая боковыми зеркалами стены домов. Проулок выведет на улицу, параллельную той, где расположились «трефовые», и оттуда уже можно будет попытаться заманить элиту прямо под ЗРК.

Манёвр Шпильке почти удался, но то ли элита была слишком умна, то ли погонщик неплохо знал улицы Мальрока и догадался о том, что задумала Шпилька. Когда до проулка остались жалкие метров десять, элитник визгливо заурчал и резко ускорился.

– Твою ж, как Машку за ляжку! – выругалась Шпилька и вдавила газ в пол.

Бронеавтомобиль задним бампером въехал в толпу заражённых и, снеся первые два ряда, намертво в ней увяз. Шпилька бросила руль, схватилась за пульт управления «Балканом». Гранат у неё оставалось всего пять штук, но экономить их уже не имело смысла. Но потратить их, подороже продавая собственную жизнь, Шпилька не успела – с противоположной стороны улицы, грозившей стать шпилькиной могилой, громыхая гусеницами, выкатилась «Тунгуска». И в этот же момент на сиденье справа от Шпильки матеарелизовался бородатый мужчина в камуфляже и с РПГ.

– Спокойно, свои. Отлично завела. Теперь сиди и не рыпайся, мы сами всё сделаем, – торопливо сказал он и осёкся. – Э-э...

– Раз «свои», то поторопитесь, пока эта дура летающая меня переваривать не начала, – резко бросила ему Шпилька, разом догадавшись, кто к ней пожаловал и почему при виде неё так удивился.

Мур, надо отдать ему должное, тоже соображал быстро. И выводы о том, как действовать дальше, сделал верные. Выскочил из «Тигра», не задавая лишних вопросов. Упал на колено, взвалил РПГ на плечо и выстрелил. Шпилька поддержала его гранатой из «Балкана», а в спину крылатой твари ударила «Тунгуска».

Ракеты выходили из стволов одна за другой. Шпилька видела, как на спине птеродактиля вспыхивают взрывы. И не могла не радоваться, замечая, что с каждым попаданием свечение энергетической брони становится слабее.

Вскоре в бой вступила и «Оса», сумевшая объехать сзади толпу заражённых. Путь ей расчищали пулемётом, установленным на крыше обшитой по местной моде листами железа и решётками «буханки», оснащённой дополнительной опцией в виде экскаваторного ковша, приваренного вместо бампера.

Попав в ловушку, элита заметалась. Взлететь она не могла – ширина улицы не позволяла распахнуть крылья. Бежать ей тоже было некуда. А вскоре Шпилька почувствовала, как исчезло и до этого едва заметное давление чужого Дара – погонщик то ли попался, наконец, Танку, а то ли решил уходить, бросив своего летающего питомца.

Вскоре всё было кончено. Элита, мотнув пару раз бронированной головой на длинной шее, рухнула и застыла, перегородив собой всю улицу. ЗРК замолкли, перестали стучать пулемёты. Наступила тишина. Шпилька, вытерев рукавом выступивший на лбу пот, обернулась. Толпы заражённых больше не было. Зато присутствовала немалого такого размера гора, сочащаяся кровью и щетинящаяся обломками костей – установленный на «буханке» пулемёт сделал своё дело.

Когда исчез муровский телепорт, Шпилька не заметила. Но зато прекрасно понимала, куда – отправился докладывать Хмырю, что в «Тигре» сидит та самая баба, которую разыскивает весь сектор.

Ситуацию, казавшуюся безвыходной – бежать Шпильке было откровенно некуда, «Тигр» стоял на пересечении линий огня «Осы», «Тунгуски» и пулемёта, – разрулил своевременно появившийся Танк в компании Хмыря и ещё одного иммунного, при виде которого волосы у Шпильки встали дыбом.

Всё-таки не каждый день выдаётся возможность посмотреть в лицо самой себе.

Глава 10. Как отличить Шпильку от Шпильки

Спустя полчаса заполненная трупами улочка превратилась в импровизированную съёмочную площадку.

– Готов? – осведомился Танк.

Хмырь наставил на Танка объектив смартфона и кивнул. Стронг протянул руку к лже-Шпильке, которую держали двое муров, и рывком содрал с неё штаны. Стоящая рядом настоящая Шпилька почесала скучающую у её ног Лайму и поморщилась – съёмку повторяли уже в третий раз.

Когда Танк появился с её копией, она, мягко говоря, обалдела. Она знала, что лже-Шпилька – не одна. Что кто-то попросту меняет чужую внешность, одаривая разных людей её лицом – иначе откуда бы взяться второму видео с ныне мёртвым летающим элитником. Но даже несмотря на это, всё равно не сдержалась от крепкого словца.

Хмырь, коротко переговорив со своими, отправил двоих в расположенный в паре кварталов отсюда магазин цифровой техники. Остальных послал зачищать Мальрок от остатков свежих заражённых и следить за приближением тех, которые только собирались заявиться на пирушку, а сам на пару с Танком принялся вязать лже-Шпильке руки.

Когда муры, посланные в магазин, вернулись с пакетом, полным разнообразных смартфонов, Танк велел Шпильке встать рядом с копией и просто стоять. А сам, дождавшись, когда Хмырь вытащит один из смартфонов, неожиданно для всех сдёрнул с лже-Шпильки штаны.

Первая съёмка была безнадёжно испорчена истерическим ржачем Хмыря и Шпильки – волосатые ляжки и болтающееся между ними мужское достоинство в сочетании с женским лицом выглядели, мягко говоря, комично. Пришлось переснимать. На второй попытке оба смогли, наконец, взять себя в руки, но то и дело кривились, сдерживая позывы расхохотаться.

– Ну, ещё разок – и разойдёмся, – пообещал Хмырь, доставая уже третий смартфон.

На том, чтоб сделать несколько одинаковых видео, причём на разные носители, настоял Танк. Один смартфон собирались забрать с собой «трефовые» – Хмырь даже пообещал передать копию записи в Каменку и Горный при оказии. Второй планировал держать при себе Танк – чтоб не оказалось, что единственное доказательство невиновности Шпильки находится в чужих руках. Третий смартфон должен был достаться самой Шпильке – просто на всякий случай.

При каждой съёмке Танк коротко объяснял, что происходит, Хмырь в нужный момент переводил объектив на убитую элиту, а потом возвращал к Танку и Шпилькам.

Закончив съёмки, перешли к потрошению. Муры долго ходили вокруг птеродактиля, удивляясь как его явной принадлежности к динозаврам, так и факту того, что эта махина каким-то образом могла летать. Потом долго пытались подобраться к защищённому толстыми пластинами костяной брони споровому мешку.

Добыча оказалась ожидаемо хороша – спораны и горох муры попросту ссыпали в ведро, даже не посчитав. Помимо них нашлись пять чёрных и три красных жемчужины, что говорило о том, что небо Стикса птеродактиль коптил далеко не первый год и отжирался не только в клетке, а на вольных хлебах.

Свою долю – по горсти споранов и паре десятков гороха, – получили и стронги, как непосредственные участники охоты. Жемчуг Хмырь ожидаемо зажал, но ссориться с мурами Танк не стал – не то соотношение сил было в текущем моменте. А Шпильке так и вовсе на жемчуг было плевать – она просто радовалась тому, что держит в руках неопровержимое доказательство собственной невиновности.

Вопросов о том, кто заберёт лже-Шпильку, понятное дело, не возникало. «Трефовым» этот сектант с чужим лицом не был нужен, Хмырь даже предлагал по старинке вздёрнуть его на ближайшем фонарном столбе – так, чтоб заражённые начали поедать гадёныша с пяток. Танк, разумеется, отказался.

– Ну как знаешь, – пожал плечами Хмырь. – Всё, погнали, пожалуй, кто по домам, кто по делам, – и неожиданно хохотнул. – А ведь в стабе никто не поверит, ни в то, что мы со стронгами в команде работали, ни в то, летающую элиту валили. Я б точно не поверил.

Танк скупо улыбнулся в ответ.

– Хорошо поохотились. Больше, надеюсь, не встретимся.

– Да уж, – вздохнул мур. – Твоя правда. Ну бывай, стронг.

Рук пожимать не стали. Колонна муров зарычала двигателями, выпустила в небо облако выхлопных газов и медленно двинулась дальше, в сторону следующего кластера.

– А мы что будем делать? – спросила Шпилька.

– А мы из тех, кто «по домам», – хмуро сказал Танк.

– А сектанты? След же...

– Домой, я сказал, – с нажимом повторил Танк. – Эту красотку с бубенцами надо Графу сдать в первую очередь. А там и след не понадобится.

Шпилька, хоть и вынуждена была признать, что Танк прав, удовольствия от перспективы возвращаться не испытывала. Ей нравилось быть стронгом, но в стабах, будь то Саратов, Энгельс или Каменка, ей было откровенно тесно. Хотелось простора, постоянной рейдерской движухи, которой с планомерным уничтожением работавших на внешников муров становилось всё меньше. Скажи ей кто-нибудь год назад, что она будет тяготиться мирной жизнью – сама бы его на смех подняла. Однако ж вот.

Тем не менее, на этот раз приказу крёстного она подчинилась. Ну правда, не тащить же погонщика обратно в его логово сектантов. Да и зачищать это логово надо не вдвоём – сектанты как бы не поопаснее внешников будут. Желательно устроить большую войсковую операцию, а лучше всего – совместную с рейдерами из обычных стабов. В конце концов, одно дело – сбежать в надежде просто выследить погонщика. И совсем другое – иметь в руках пленника, владеющего важной стратегической информацией о враге, и рисковать им.

Танк запихал сопротивляющуюся лже-Шпильку в «Тигра» и уселся за руль. Немка заняла своё место сзади, а Шпилька устроилась справа от крёстного.

– Лайма, охраняй, – бросила она овчарке, и та довольно оскалилась, глядя на погонщика.

Нападения никто не опасался – Лайма свою часть работы знала на «ура». Призвать заражённых у погонщика тоже не получится – Танк, ещё до того, как привёл сектанта к «трефовым», успел вколоть тому блокирующий способности раствор «эфки». Причём сразу двойную дозу. К тому же, Шпилька тоже непрерывно мониторила его способности и держала наготове ещё один шприц и, на всякий случай, пистолет.

Лже-Шпилька почему-то совсем не переживала из-за того, что попала в плен. Откинувшись на спинку сиденья, она прикрыла глаза и блаженно улыбнулась. Шпилька вопросительно посмотрела на Танка, тот в ответ едва заметно пожал плечами – да чёрт поймёт этих сектантов. Психи – они и есть психи.

Из Мальрока успели убраться прямо перед носом орды. Сотни заражённых, объединённых инстинктивным желанием жрать, неслись к городу, сметая всё на своём пути. Шпилька, извернувшись на сиденье, смотрела, как орда врывается в город. Ей даже казалось, что она слышит крики успевших попрятаться иммунных.

Привычный, обыденный и потому особенно циничный кошмар Улья. Сколько таких она уже видела – не счесть.

Вздохнув, Шпилька отвернулась и постаралась выкинуть из головы оставшийся за спиной город. Танк, словно догадавшись, что гложет крестницу, прибавил газу, и вскоре Мальрок скрылся за горизонтом.

Ехать предпочли кружным путём, поле рядом с промзоной вот-вот тоже должно было уйти на перезагрузку. Да и плохая это примета – возвращаться по своим следам. Уж лучше дать кругаля – потеря времени невелика будет, но и Улей зато не разозлится на ставших излишне самоуверенными иммунных.

Добравшись до деревни, где Шпильку преследовал рубер, Танк включил рацию.

– Танк вызывает Саратов. Еду к вам, у меня пленный погонщик.

Ответом были только помехи, но, спустя полчаса, на ещё одну попытку вызвать Саратов вместо треска ответил вполне себе бодрый голос:

– Саратов на связи. Танк, мы тут с ног сбились тебя искать. Ты где пропадал?

– Погонщика ловил, – буркнул стронг.

– И как успехи? – с неприкрытым интересом поинтересовалась рация.

– Успешные.

– Блондинка с тобой?

– Мы тут переругались слегка, – пожевал губами крёстный.

– Женщины, – хохотнула рация. – Так ты что, один, получается?

Шпилька и Танк удивлённо переглянулись. Крёстный нахмурился и приложил палец к губам. Шпилька кивнула – голос говорившего показался ей странно знакомым, но вспомнить, кому он принадлежит, она почему-то не могла.

– Один, – нарочито печально вздохнул Танк. – Граф не возвращался?

Рация на мгновение замолчала, словно говоривший обдумывал, как ответить. И вновь ожила.

– Не, как укатил, так и с концами.

– Понял, – нарочито бодро ответил Танк, бросив предостерегающий взгляд на Шпильку. – Ладно, сейчас подумаю, куда лучше ехать, к вам или сразу на базу.

– К нам, конечно, – излишне торопливо откликнулась рация. – Сейчас командованию передам. Не повезёшь же ты погонщика в Энгельс без охраны.

– Логично. Тогда ждите. До связи, – пообещал Танк и, закончив разговор, выключил рацию.

Неторопливо вырулил на обочину, остановился. Помолчал, сжимая побелевшими пальцами. С сомнением покосился на погонщика, вылез из «Тигра», подошёл к задней двери, распахнул её и резко скомандовал:

– Вылезай! Бесишь лыбиться! Лайма, а ты чего расселась? Иди охраняй!

Овчарка, обиженно гавкнув, подчинилась.

– Танк, тебя что, заражённый за задницу укусил? – ахнула возмущённая таким обращением с собакой Шпилька.

Крёстный, не обращая на неё внимания, сел обратно в машину и захлопнул дверцу.

– Связистов в Саратове всего четверо: Насос, Старый, Лопата и Тень, – без предисловий начал он. – Я знаю их всех, голоса отличу даже по рации. Тот, кто сейчас с нами разговаривал, ни одним из них не является.

– Мало ли что могло произойти, – пожала плечами Шпилька, всё ещё недовольная тем, как Танк разговаривал с Лаймой.

– Всех четверых выбирал лично Терминатор, и я не вижу причины, по которой он решил бы их поменять, – проигнорировал крестницу Танк. – Но обрати внимание – про тебя не было сказано ни слова.

– И что? – удивилась Шпилька.

– А то, что перед тем, как ехать за тобой, я связался с Саратовом и предупредил Насоса. Да и Ли должна была заехать туда после того, как мы рубера завалили. А этот... чёрт лысый про неё ни сном, ни духом. Понимаешь?

Шпилька покачала головой.

– В общем, можешь считать меня параноиком, но собственному ощущению, что что-то идёт не так, я верю больше, чем логике, – выдохнул Танк и вдруг со злостью ударил по рулю ладонью.

Шпилька хотела было возразить, но прикусила язык, вспомнив, как в своё время Танк, чудом избежав засады в Москве, постоянно беспокоился о том, что муры могут догадаться, что поймали не всех – и оказался абсолютно прав.

– Тогда что будем делать? – вместо этого спросила она.

И в который уже раз за последний год напомнила себе, что в Улье лучше перебдеть. Быть живым параноиком всяко лучше, чем мёртвым умником.

– А делать мы будем вид, что ничего не заподозрили, – словно топором рубанул Танк. – Я, как ни в чём не бывало, повезу этого хмыря в Саратов. А вы с Лаймой отправитесь туда же немного другим путём – через помещения бывшей базы змеёнышей.

– Их же замуровали... – начала было Шпилька и замолчала, догадавшись.

– Нет, – покачал головой Танк. – Жнец хотел, чтоб все так думали – на случай, если кто-нибудь захочет попасть в нынешний Саратов этим путём. Но для своих лазейку оставил – как раз на такой случай, как наш. Так что слушай сюда, и слушай внимательно.

Спустя полчаса Танк высадил Шпильку с Лаймой у неприметного холма.

– Удачи, – напоследок пожелал.

– Пригодится, – вздохнула Шпилька, провожая взглядом удаляющегося по дороге «Тигра».

При мысли о том, что придётся возвращаться в подземные казематы внешников, ей становилось, мягко говоря, нехорошо – слишком сильны были впечатления от первого визита. Ферма, клетки с заражёнными, операционные – и безжалостные, лишённые всякой морали люди в скафандрах. Улей жесток, в нём смерть привычна и цинично обыденна, но всё-таки естественна и является следствием случайности или ошибки. И только внешники умудрились превратить её в бездушный, размеренный конвейер.

Шпилька долго ещё могла стоять у холма, не решаясь обойти его и открыть спрятанный под дёрном люк, но у Лаймы, в отличие от хозяйки, никаких предубеждений относительно бывшей базы внешников не было. Вопросительно гавкнув и не дождавшись реакции, овчарка осторожно ухватила хозяйку за штаны и потянула. Шпилька, глубоко вздохнув несколько раз, вынуждена была подчиниться.

Под люком обнаружилась уходящая вертикально вниз шахта с вбитыми в стену железными скобами.

– Серьёзно? – вслух спросила Шпилька, вглядываясь в темноту. – С каких пор у нас собаки по такому лазить умеют?

Лайма вместо ответа улеглась, свесив передние лапы в шахту, и прижала уши.

Пришлось импровизировать. Сняв куртку, Шпилька присела возле собаки, немного подумала и принялась заворачивать питомицу в импровизированную переноску. Овчарка не сопротивлялась, лишь с любопытством наблюдала, как хозяйка запихивает её лапы в рукава куртки и застёгивает молнию.

В итоге получилось почти удобно. Концы рукавов Шпилька завязала на плечах, низ куртки намертво прижала к себе вынутым из шлёвок ремнём. Двести третий пришлось повесить на грудь – во-первых, так он хоть немного помогал держать равновесие, а во-вторых, другого места для него всё равно не нашлось.

С трудом поднявшись на ноги, Шпилька подошла к шахте. Первые полтора метра спуска оказались неимоверно тяжёлыми, потом стало немного легче. Нащупывать скобы приходилось вслепую – фонарик у Шпильки был только ручной, причём такой, что в зубах не удержать. Хорошо ещё, скобы шли на одинаковом расстоянии и на ощупь казались достаточно надёжными.

Ноги коснулись пола, когда со Шпильки сошло уже семь потов, а пальцы готовы были вот-вот разжаться. Она с облегчением уселась и принялась освобождать Лайму. И только после этого взяла в руки фонарик.

Луч света скользнул по бетонным стенам, выхватил искорёженные остовы чего-то, похожего на генераторы. Чуть дальше виднелись обгоревшие обломки офисных кресел и чего-то, похожего на огромные мониторы.

В другой стороне возвышались шкафы – дверцы распахнуты, на полу валяются скафандры, шлемы с разбитыми стёклами и кислородные баллоны. Рядом – покрытый пылью плакат-памятка со схематичными изображениями и подписями к ним.

Шпилька подошла к плакату, рукавом стёрла пыль.

«Если при разгерметизации базы вы не успели эвакуироваться через портал, наденьте скафандр, проверьте кислородный баллон и следуйте указаниям из раздела «десять» инструкции по выживанию».

Всё понятно, запасной выход на самый крайний случай. Прям даже интересно, что там было написано в инструкции. Хотя навряд ли что-то полезное. Внешники – такие же люди, и без оснащённой базы с запасами кислорода для скафандров, без портала, без оружия и техники в Улье им не выжить. Вернее, кому-то, может, и удастся стать иммунным, но у большинства шансов попросту нет – у заразы, превращающей людей в иммунных и заражённых, своя вариация естественного отбора, повлиять на которую практически невозможно. Разве что белую жемчужину вовремя съесть, но эту ценность поди ещё раздобудь. Впрочем, никто в здравом уме внешникам белку не даст, так что и этот эфемерный шанс можно смело считать отсутствующим.

Шпилька вздохнула и отправилась искать дверь, ведущую в основные помещения базы. Она обнаружилась за грудой сваленной в кучу битой компьютерной техники. Электронный замок был обесточен, магниты, некогда удерживавшие дверь в закрытом положении, не работали. Шпилька потянула дверь на себя, посветила фонариком в длинную кишку однообразного, слегка изогнутого коридора. И, убедившись, что там никого нет, пошла вперёд.

Вскоре она добралась до операционных. Запашок тут стоял преотвратный – видимо, где-то оставались неубранные контейнеры с органами. Поначалу хладагенты исправно сохраняли биологическую ткань, а потом, когда срок их действия закончился, органы стали гнить. И распространять характерный сладковатый запах.

Операционные Шпилька миновала максимально быстро, зажав нос и удивляясь, как Лайма, следующая за ней бесшумной тенью, так спокойно переносит этот душок застарелой смерти. Прошла коридор с пронумерованными дверями, лишь на секунду задержала взгляд на сорок второй и отвернулась. Следующее помещение оказалось техническим – вдоль стен тянулись толстенные пучки проводов и какие-то железные ящики с ручками, колёсами и жидкокристаллическими экранами.

Шпилька остановилась и принялась внимательно рассматривать стены. Танк говорил, что именно отсюда ведёт в Саратов широкая и пологая вентиляционная шахта, расположившаяся над самым полом. Стронги расширили её так, чтоб легко вмещался ползущий на четвереньках человек, и замаскировали ведущий наружу люк, поставив над ним искорёженный пикап внешников.

Из шахты ощутимо дуло. Сквозняк приносил ароматы пыли и бензина, причём сильные настолько, что морщилась даже Лайма. А ещё почему-то пахло смесью трав, словно от дезодоранта, защищающего от нюха заражённых.

– Ну что, сбегаешь на разведку? – морщась, чтоб не чихнуть, поинтересовалась Шпилька у овчарки.

Та молча полезла в шахту. Шпилька, подождав, пока стихнет шарканье лап по бетону, выпрямилась и подошла к подозрительно целому серверному шкафу. Монитор в верхней его части был мертвее мёртвого, как и сами сервера, расположившиеся один над другим. Ещё ниже виднелись прямоугольники аккумуляторов для ИБП.

Шпилька от нечего делать потыкала в пыльные кнопки – просто так, без всякой надежды, что сервера вдруг оживут. Стёрла пыль с монитора...

И резко развернулась, вскидывая двести третий, когда в тусклом свете фонарика увидела в отражении на мониторе едва заметное движение. Сделать, правда, ничего не успела – в лицо ударил приклад.

Охнув, Шпилька упала. Ослабшие пальцы разжались, автомат выскользнул из них вместе с фонариком и громыхнул об пол. Послышался скрежет – словно кто-то пытался провезти по полу металлический шкаф без колёс.

Шпилька попыталась подняться и словила ещё один удар, на этот раз по затылку. И тут же почувствовала укол в шею.

– Поаккуратнее, брат Шайтан. Она нужна магистру живой.

– Мне тоже, – ответил знакомо-незнакомый голос, тот же самый, что звучал в рации и насторожил Танка. – Но если будет сильно дёргаться – придётся убить. Я слишком хорошо знаю, на что она способна, и рисковать не намерен. Всё, уходим. Псина заперта, а Вижн и сам знает, что нужно делать.

Шпилька плыла. Мысли ворочались тяжело и неповоротливо, смысл происходящего доходил до неё с большим трудом. Что за псина, неужели Лайма? Где это она заперта, если Шпилька отправила её наверх? Кто эти двое? Или не двое – больше? Ей, кажется, что-то вкололи...

Эмоций не было вовсе, Шпилька чувствовала себя совершенно пустой. И единственное, что её сейчас волновало – этот голос.

Озарение, как обычно и бывает, накатило неожиданно. Словно волна, захлестнуло с головой. Может, виной ему было поплывшее состояние Шпильки, а может, факт нахождения внутри бывшей базы внешников подстегнул нужные воспоминания.

– Ты, – холодея, сипло выдохнула она.

Послышались шаги, и один из её врагов присел рядом на корточки. Поднял фонарик, направил себе в лицо, одновременно снимая карнавальную маску.

– Я, – просто сказал он. – Вот и встретились. Снова.

Третий удар, снова по затылку, погрузил Шпильку во тьму.

Глава 11. Гость из прошлого

– Танк, да наконец-то! Мы уже и не ждали! Ну что, нашёл Шпильку?

Именно этим вопросом встретил Танка снова дежуривший на КПП Бдыщ.

– Погонщика нашёл, – буркнул Танк. – Кто сегодня на связи?

– Насос вроде. А что?

Танк вылез из «Тигра», вытащил с заднего сиденья погонщика с уже слегка изменившимися, но всё ещё хорошо узнаваемыми чертами лица. Бдыщ сначала ахнул, а потом разразился порцией отборного мата.

– Запри его где-нибудь понадёжнее. И охрану обеспечь, – бросил ему Танк. – Человек десять, не меньше. И выбирай только из тех, кого сам, лично, хорошо знаешь.

– Сделаю, – кивнул Бдыщ. – А ты куда?

Танк не ответил. Сел обратно в «Тигра» и дал по газам.

Приземистое бетонное здание с узкими окнами-бойницами, бронедверью и пачкой антенн на крыше располагалось в некотором отдалении от КПП, аккурат за будущей внутренней стеной. Танк бросил бронеавтомобиль поперёк небольшой парковки и, не удосужившись даже заглушить двигатель, бегом рванул к двери.

На ходу вытащил из кармана карточку с айди, приложил к электронному замку, рванул дверь на себя. Задыхаясь от нехорошего предчувствия, охватившего его ещё во время разговора по рации, влетел внутрь домика и остановился, как вкопанный.

На возвышающемся посреди помещения столе находился мощный радиопередатчик, предназначенный для дальней связи. Рядом валялась тетрадь в клеточку и шариковая ручка с колпачком. Чуть дальше стоял крутящийся офисный стул, за ним – стеллаж с толстыми папками.

Но внимание Танка привлекли не они, а безвольно торчащая из-за стола рука и приличного размера лужа крови.

Стронг, сглотнув, зашёл за стол, присел. Взял за плечо лежащего на полу человека, перевернул и тихо выругался. Это был Насос, и, судя по остановившемуся взгляду и вспоротому горлу, помочь ему уже было нельзя. Танк с секунду посидел над телом, раздумывая, как дальше поступить. Тревожная кнопка располагалась под столешницей, на расстоянии вытянутой руки, но нажать её значило выдать себя.

Нет, сначала надо вновь встретиться со Шпилькой, потом найти Терминатора и тихо сообщить ему о проблемах. Если поднимется шум, сектанты – а их может быть и несколько, – затаятся, и вычислить их будет непросто. Эх, Графа бы сюда с его Даром ментата, прям как назло он в Энгельсе задержался. Или?..

Об «или» Танк предпочёл пока не думать. Первым делом Шпилька, вторым – Терминатор. А уже у него и выяснит, на самом ли деле Полиграф всё ещё в Энгельсе.

Выход вентиляционной шахты, освобождённой от фильтровальных установок внешников и расширенной так, чтоб можно было без труда через неё пролезть, располагался в северной части нынешнего Саратова. Бронеавтомобиль, рыча двигателем, пролетел по почти безлюдным улицам и притормозил у приметной рухляди, оставшейся от внешников и не убранной из города только для того, чтоб регулярно напоминать о бывших хозяевах.

Покорёженный пикап отлично маскировал выход из шахты и при этом совершенно не мешал вылезать из неё благодаря огромному дорожному просвету.

Обычно не мешал. Но сегодня всё шло не так, как должно. Пикап, лишённый колес, лежал на днище, полностью закрывая шахту, и сдвинуть его с места без тяжёлой техники можно было и не мечтать.

– Твою, – выругался Танк, понимая, что теперь первым делом ему теперь придётся чесать к Терминатору и каким-то образом ловить килдингов. А Шпильке с Лаймой придётся сначала подождать, а потом самостоятельно возвращаться в Саратов, причём пешком.

За жизнь крестницы Танк не особо переживал – окрестности бывшей базы внешников были достаточно безопасны, да и в способности Шпильки выживать он тоже не сомневался. Но не свойственное ему обычно беспокойство всё равно подтачивало стронга изнутри.

Походив вокруг пикапа и собравшись с мыслями, Танк решительно направился к «Тигру» и остановился, услышав слабый звук, похожий на собачий скулёж. Вернулся к пикапу, присел.

– Лайма, ты? Тут чертовщина галимая происходит, придётся вам с хозяйкой через КПП идти, в открытую. Тут уж извини, ничем пока помочь не могу больше, так что...

Вместо ответа в нос стронгу шибанул ворох запахов. Пыль, горелый пластик, собачья шерсть, дезодорант от заражённых. И где-то на этом фоне – едва заметный душок давно не мытого человеческого тела.

Волосы у Танка встали дыбом, как только до него дошло, что пыталась сообщить ему овчарка. Шпилька даже в рейдах не позволяла себе пахнуть застарелым потом. Да и запах дезодоранта откуда, если последний Шпилька брызгалась им перед отъездом из Саратова?

Сложив два и два, Танк вскочил, затравленно огляделся. Засада! Крестница попала в засаду! Килдинги сыграли на подозрительности Танка, отвлекли его. Каким-то образом заперли, по всей видимости, собаку. А что сделали со Шпилькой – вообще неизвестно. В общем, надо срочно поднять этот галимый пикап, выпустить собаку и самому спуститься вниз.

И, главное, делать всё придётся очень тихо, потому что...

Мысль оборвалась, перебитая протяжным воем сирены. Танк стиснул зубы и выматерился. Будто кто-то нарочно мешает! Кто-то, кто хорошо успел изучить, как будет действовать Терминатор при объявлении тревоги. Кто-то, кто знает, что теперь до оттаскивания пикапа дело дойдёт не скоро.

Танк снова рванул к «Тигру», на ходу соображая, что теперь делать. Бдыщ занят погонщиком, Терминатор, а с ним, наверняка, и Трофеич – тревогой. У остальных тоже есть свои инструкции, так что помощи ждать неоткуда. А пикап надо убрать во что бы то ни стало – потому что нет никакого «будто». Килдинги выиграли очередной раунд. И их конечной целью было вовсе не ослабить стронгов, как предполагал Жнец.

Они всё-таки охотились на Шпильку – в этом Танк теперь был уверен на все сто процентов.

***

– Итить твою налево и за ногу! Штайн, ты же сдох! – первое, что сказала Шпилька, придя в себя.

И только после этого открыла глаза и принялась оценивать ситуацию, в которой оказалась.

Она сидела в машине, на переднем сиденье. Ноги обхвачены стяжкой. Руки в наручниках, да вдобавок пристёгнуты к ручке над дверью. И ещё ремень безопасности прижимает к спинке сиденья. Приятно, конечно, что недооценивать её не стали, но как-то не очень уютно. Особенно с учётом того, что оружие у неё отобрали вместе с запасными магазинами, оставив на поясе только флягу с живцом.

Сидящий за рулём бывший внешник, которого Шпилька считала мертвее мёртвого и даже вроде как лично наблюдала процесс умирания, скосил на неё глаза и тихо процедил:

– Сюрприз.

– Я не из тех женщин, что любят сюрпризы, – отпарировала Шпилька. – Зря старался.

– Придётся научиться ценить мужские старания, – не растерялся и бывший внешник. – А то замуж никто не возьмёт.

– Ага, всю жизнь мечтала выйти за морального урода, считающего иммунных донорским биоматериалом, – выплюнула Шпилька и отвернулась, показав, что разговор окончен.

Штайн покосился на неё и тоже промолчал. Второй сектант вмешиваться в разговор и вовсе не собирался – Шпилька была, в его понимании, не достойна этой чести. А может, он просто был слишком занят обнимашками с её двести третьим – автомат с мощной оптикой ему явно нравился.

«Бубенцы отрежу за подарок Ады», – зло подумала Шпилька.

За окном проносилось колосящееся рожью поле. Впереди виднелись очертания небоскрёбов. Местность Шпилька не узнавала, но, судя по уверенности, с которой Штайн вёл машину, он знал её неплохо.

Шпилька изо всех сил старалась унять злость. Как же глупо она попалась! Хотя кто же мог знать, что дезодорант от заражённых и Лайме способен отбить её великолепный нюх. Животных в Улье практически нет. Хищная мелочь вроде карманных собачек и кошек слишком слаба, чтоб выжить. Крупные заражаются с почти стопроцентной вероятностью. А про травоядных и говорить нечего – зараза к ним не липнет вообще, зато заражённые летят, как мухи на оптовую партию мёда. Так что никто, в общем, даже и не задумывался, как и что на животных действует. Надо будет запомнить на всякий случай. Если, конечно, удастся выжить и выпутаться из этой истории.

Шпилька прикрыла глаза и сделала вид, что задремала. Но на самом деле принялась из-под ресниц осматривать салон машины, на каждом повороте мотая головой – это увеличивало угол доступного ей обзора.

Её «Ярыгин» прямо в кобуре торчал из кармана водительской двери. Там же находились и два запасных магазина. С двести третьим обнимался сектант на заднем сиденье, едва не роняя слюни на калаш.

«Убью!» – ещё раз пообещала себе Шпилька, едва сдерживаясь.

Ножа видно не было, но добротный охотничий клинок сектанты вряд ли выкинули. Скорее, просто припрятали.

Самым печальным обстоятельством оказалось то, что ей, похоже, вкололи раствор эфки – Шпилька не чувствовала чужих Даров, как не пыталась. Момент укола она помнила, но тогда не придала ему значения. Впрочем, это не важно – всё равно ничего не смогла бы сделать тогда. Как и сейчас.

Шпилька не заметила, как и впрямь задремала – и проснулась от голоса второго сектанта.

– Брат Шайтан, остановись. Пора вколоть ей ещё одну дозу. Её Дар силён, я чувствую, как он снова просыпается.

Шпилька, не подавая вида, что слышит его, быстро проверила его слова. Да, Дар возвращался, а значит – организм потихоньку избавлялся от вколотой эфки.

Бывший внешник покосился на Шпильку и отрицательно мотнул головой.

– Рано, если не хочешь её убить. Я ей и так двойную вкатил.

– Но я чувствую...

– Захлопнись, Тиберий, – грубо посоветовал ему Штайн. – Плевал я на твои чувства. Я лучше знаю, когда пора будет снова её ширнуть. К тому же, останавливаться нам нельзя. И так впритык к перезагрузке идём.

Шпилька молчала и старалась запомнить каждое слово.

– А ведь я предлагал поехать через Мальрок, – вновь завёл шарманку сектант. – Не понимаю, с чего ты, брат Шайтан, решил, что кружной путь по краю Пекла окажется безопаснее...

Штайн крепче вцепился в руль и ничего не ответил. А Шпилька, пользуясь моментом, попыталась просканировать Дары сектанта и бывшего внешника. С первым всё оказалось довольно просто – три Дара, один из которых, похоже, является Даром знахаря. Оставшиеся два тоже не боевые, но какие конкретно, определить пока не получалось – в крови плескалась ещё приличная концентрация раствора эфки. Со Штайном оказалось ещё проще – внешник, как и она сама, мог похвастаться двумя Дарами. Один, уже прилично прокачанный, был достаточно очевиден – именно Штайн умел менять свою или чужую внешность. Второй находился в зачаточном состоянии, и про него Шпилька, даже будучи в полной силе и добром здравии, ничего не смогла бы сказать. Впрочем, сам Штайн о нём пока тоже не догадывался.

– Брат... – настойчиво повторил сектант. – Мы рискуем. Эфка слишком быстро выводится из её организма. Если не хочешь останавливаться, дай мне раствор, я сам его вколю.

– Третья доза за такой промежуток времени её убьёт с вероятностью процентов семьдесят, – процедил Штайн, не отрывая взгляда от дороги. – Хочешь – коли. Но перед магистром отвечать будешь сам, если не довезём.

Этот аргумент, как ни странно, вынудил сектанта заткнуться – и Шпилька вдруг ощутила его эмоции так, будто они были её собственными. Недоверие, недоумение, целый ворох сомнений и опасений.

Шпильке большого труда стоило остаться неподвижной – она прекрасно понимала, что с ней происходит. У неё просыпался ещё один Дар, пока ещё слабый, но, в кои-то веки, потенциально полезный. Экспериментировать с ним она не рискнула – не дай Стикс, заметит сектант, и тогда ей точно вкатят ещё одну порцию эфки. Пусть лучше так, фоном работает, без лишних всплесков или как там видят Дары знахари.

Машина – «Тойота», судя по эмблеме на руле, – въехала на улицу города с небоскрёбами. Шпильку окатило волной напряжения, охватившего сектанта – чем-то ему этот город не нравился. Хотя кому в Улье, если так разобраться, нравятся большие города?

А вот эмоциональный фон Штайна Шпильку обеспокоил. Общее впечатление от него было такое, будто внешник что-то задумал и слегка нервничал перед тем, как перейти к делу.

Пока Шпилька анализировала его эмоции, внешник сбросил скорость, лавируя между раскорячившимися на дороге остовами автомобилей. Солнце клонилось к горизонту, отражаясь от немногих уцелевших на верхних этажах стёкол, действие эфки становилось слабее, сектант на заднем сиденье бросал на Штайна недвусмысленные взгляды, хотя и продолжал помалкивать.

Бывший внешник продолжал держать руль одной рукой, вторую зачем-то положив рядом с её «Ярыгиным».

– Брат Шайтан, – не выдержал сектант.

Штайн ударил по тормозам.

Шпилька, не ожидавшая подобного, едва не приложилась лбом об стекло.

– Ты совсем, что ли, того? – не выдержав, возмутилась она.

Внешник молчал, уставившись вперёд, и бледнел на глазах. Внутри у него плескались злость и яростное чувство досады. Эдакой вселенской несправедливости, которую можно выразить одним коротким вопросом: «Ну как же так?».

А вот от сектанта исходила всего одна эмоция – чистый, ничем не замутнённый страх. Шпилька, холодея от нехорошего предчувствия, тоже повернула голову и застыла, чувствуя, как и у неё кровь стала отливать от лица.

Прямо перед ними, уперевшись когтистыми лапами о перегородившую дорогу фуру, стояла элита. Матёрая – метров шесть в высоту. Солнце, бросая последние лучи перед тем, как расплыться бесформенной кляксой у горизонта, золотило пластины костяной брони, покрытые рядами шипов, подсвечивало серую кожу, под которой перекатывались мышцы.

До заражённого было всего метров пятьдесят – крохотное расстояние, которое он преодолеет за несколько секунд. Люди даже не успеют взяться за стволы, чтоб защитить себя. Да и бесполезно их оружие против такого монстра. Тут бы «Балкан» или танк с пушкой калибра сто двадцать пять, и то не факт, что поможет.

А без тяжёлого вооружения жить им осталось совсем недолго. Если, конечно, у сектантов не обнаружится какого-нибудь жутко полезного и хорошо прокачанного Дара – в конце концов, именно на Дары всегда делали ставку эти ненормальные.

Шпилька, уже не скрываясь, снова просканировала Дары сектантов. Тот, что обнимался с её двести третьим, действительно оказался знахарем. Второй и третий Дары у него были сильные, но в данной ситуации совершенно бесполезные. Штайна, наверное, вообще можно сбрасывать со счётов – даже если он прямо сейчас наденет на всех троих внешность элиты, запах останется прежним, человеческим.

Внешник, разумеется, попытался. На Шпильку навалилось ощущение работающего Дара, вжало её в сиденье. В кожу лица словно иголок понавтыкали, и она, подобно нагретому воску, вдруг поплыла, меняя очертания.

«Даже так? – мимолётно удивилась Шпилька. – Не морок, а прямое воздействие на структуру? Да уж, какие только чудеса в Улье не встретишь».

Метаморфоза, произошедшая с людьми, элитника насторожила, но, как и ожидалось, от плана сытно поужинать он отказываться не стал. Принюхиваясь, медленно двинулся к «Тойоте». Штайн затравленно оглянулся.

Шпилька чувствовала, как внешник борется с подступающим к горлу страхом, слышала, как скулит на заднем сиденье впавший в невменяемое состояние сектант. Потянулась к чужим эмоциям, словно те были Дарами, зачерпнула воображаемой горстью и едва не расплескала от обуявшего уже её саму ужаса. Кое-как справилась и выплеснула его на элиту.

Эффект превзошёл все ожидания. Заражённый остановился, обиженно заурчал, замотал головой и сделал крохотный шаг назад. Затем ещё один. И ещё. Обрадованная Шпилька повторила фокус, но на этот раз всё-таки расплескала немного страха вокруг себя – воображаемые руки дрожали от усилий так же, как и настоящие.

Сектант на заднем сиденье взвыл в голос и отключился, и поток исходящего от него страха иссяк. Шпилька откинулась на подголовник – остатки эфки в крови давали о себе знать, и управлять то ли новым Даром, то ли новой гранью старого оказалось ой как нелегко. Потянулась к Штайну, но внешник слишком хорошо держал себя в руках.

Из носа от приложенных усилий потекла струйка крови. В глазах потемнело, в голове словно набат зазвенел – низко и протяжно. Шпилька кое-как насобирала с полгорсти страха, снова плеснула в элитника и поняла, что выложилась досуха. Глоток живчика мог бы дать сил на ещё один раз, но дотянуться до фляги не было ни времени, ни возможности.

Заражённый колебался. Тряс головой, угрожающе урчал, рвал лапами ближайшие к нему машины, но с места не двигался. Пока не двигался – Шпилька знала, что без подпитки новыми порциями страха он скоро оклемается.

Произошло это скорее, чем она ожидала. Элитник замер на мгновение, оскалил пасть с несколькими рядами острых треугольных клыков и бросился к людям.

На этот раз прорвало, наконец, и Штайна. Внешник заорал что-то на родном ему немецком языке, и Шпильку окатило его ужасом. Она зачерпнула уже двумя горстями, добавила своего и швырнула в элитника как раз тогда, когда тот уже взялся передними лапами за бампер «Тойоты».

С жутким грохотом и скрежетом сминаемого и рвущегося металла их «Тойота» взлетела в воздух и, перекувырнувшись пару раз, рухнула обратно на асфальт.

Глава 12. Старый враг лучше новых двух

«Да что ж мне так не везёт-то? – возмущённо подумала Шпилька, приходя в себя. – Опять многострадальной башке досталось».

И связанными руками потянулась к фляжке на поясе. Глоток живчика унял звон в ушах, придал сил и слегка упорядочил мысли. Закрутив крышку фляги, Шпилька медленно села. Да, досталось ей прилично – тело саднило, словно её километра два тащили волоком по асфальту. Но тот факт, что она хотя бы не прикована к ручке над дверью, не мог не радовать.

Кстати, к слову о ручке – вон она, вырванная с корнем, валяется вместе с обрывком бархатистой внутренней обшивки. А вон и «Тойота», на которой они ехали. Лежит, перевернувшись вверх тормашками, ощетинившись зубцами изодранного металла. Капот открыт и смят, передняя дверь с правой стороны отсутствует, из проёма торчат обрывки ремня, которым была пристёгнута к сиденью Шпилька. Задняя дверь собрана в гармошку, за которой и не разглядеть, что стало с трусливым сектантом. Вокруг машины всё усыпано осколками стёкол.

Неподалёку спиной к ней бесформенной куклой замер Штайн, и Шпилька испытала злорадное удовольствие от этого зрелища. Схватила острый на вид осколок, перерезала стяжку на ногах. На четвереньках подползла ближе к внешнику, толкнула его в плечо. И прошептала:

– Эй! Штайн! Теперь-то ты окочурился, надеюсь?

Внешник от прикосновения вздрогнул, шумно вдохнул, приходя в себя

– Не дождёшься, – тихо отозвался он, со стоном перевернулся на спину. – Твою мать!

– Лучше твою, – резко отпарировала Шпилька. – Чтоб больше таких, как ты, не рожала!

– Захлопнись, пока не пристрелил, – посоветовал ей Штайн.

– Так ты стреляй, – бросила ему Шпилька, глазами показав на зажатого в кулаке внешника «Ярыгина», – раз одной элиты мало было. Вторая тобой брезговать точно не станет, и я даже готова отказаться от удовольствия лицезреть, как она тебя будет жрать.

Штайн, как ни странно, отлично понял суть угрозы и предпочёл промолчать. Сел, размял шею.

– Где Тиберий?

Шпилька неопределённо махнула головой в сторону изувеченной «Тойоты». Штайн посидел, задумчиво глядя на машину, и всё-таки поднялся на ноги.

Сектант, к разочарованию Шпильки, оказался не в машине. Он тоже успел придти в себя и выполз с противоположной стороны. Штайн, обойдя «Тойоту» по кругу, долго смотрел на Тиберия, а потом взялся за воротник балахона сектанта и рывком поставил его на ноги.

Тот с трудом устоял на собственных ногах, опасливо покосился на Шпильку. Штайн проследил за его взглядом, крепче сжал пальцы и потащил сектанта к девушке.

– Что видишь? – рявкнул он.

Тиберий, не ожидавший подобного вопроса, вздрогнул.

– Брат Шайтан, мне кажется, здесь не место и не время для подобных процедур...

– Одного элитника было мало? Будем ждать, пока на нас второй не выйдет, или ответишь на вопрос? – едва заметно повернув голову к Шпильке, внешник применил к сектанту её же аргумент.

– Как я понимаю, у неё открылась новая грань Дара, – пролепетал Тиберий и вновь заканючил. – Брат, нам нужно добраться до Крепости. Там мы с братом Корнелием проведём полный цикл обследований...

Шпилька презрительно скривилась:

«Ну и трус! Как только свои тебя сами до сих пор не прикончили!»

С сектантами, которых в обычных стабах чаще называли килдингами, Шпильке до недавнего времени сталкиваться не приходилось. Более того, она даже и не догадывалась, что одна из сектантских... банд, если можно так выразиться, свила гнёздышко в их секторе. Слухи о килдингах ходили разные, в основном они касались страшных ритуалов с человеческими жертвоприношениями и всевозможных предположений, в чём состоит основная цель существования сектантов.

Шпилька все эти домыслы слушала в пол-уха и не придавала им особого значения. Но было и кое-что, известное о килдингах доподлинно – они были сильны. Не оружием или количеством – Дарами.

Именно Дары сектанты развивали с маниакальной упёртостью. Ради них без страха устраивали большие охоты на элиту ради того, чтоб разжиться жемчугом. Шпилька подозревала, что свои кровавые ритуалы сектанты проводили тоже в надежде усилить имеющиеся Дары или открыть новые. Причём места для этого они выбирали те, к которым суеверные рейдеры без очень веской причины вообще предпочитали не приближаться.

Так что уж кем-кем, а трусами килдинги, в понимании Шпильки, не были. И тем более жалким и бесполезным казался ей этот Тиберий.

Штайн, хоть и находился, судя по всему, в подчинении у сектанта, отношение Шпильки разделял целиком и полностью. Лицо его кривилось неприязненной гримасой, а палец так и тянулся к спусковому крючку сжатого в руке «Ярыгина». Казалось, внешник вот-вот врежет Тиберию.

Ситуацию прервало далёкое и громогласное урчание множества глоток. Штайн резко обернулся.

– Найдём укрытие, – в приказном тоне сказал он. – Там и посмотришь.

Шпилька, как бы не относилась к Штайну, сочла его решение разумным. Так, по крайней мере, у них появится шанс дожить до утра, не попавшись на глаза так и не поужинавшей элите.

С укрытием внешник особо не умничал – направился внутрь ближайшего небоскрёба, оказавшегося офисным центром. В середине просторного холла стояли турникеты, перед ними – рамки металлоискателей. В глубине виднелась стойка, над которой тянулась серебристая надпись «Business islife», и лифты. При виде надписи Шпилька, ещё не успевшая забыть английский, вспомнила свою скучную жизнь до попадания в Улей и желчно усмехнулась.

Штайн тем временем перемахнул через турникет и отправился искать лестницу. Тиберий, трясущимися руками прижимая к себе шпилькин двести третий, подобной ловкостью похвастаться не мог и в результате едва не грохнулся головой об уложенную на полу плитку, имитирующую мрамор.

«Ну что за день? – вздохнула Шпилька, – И этот никак не сдохнет! Сплошные разочарования!

И полезла через турникет следом за сектантами. За ней никто больше не следил – куда она денется со скованными руками и без оружия?

– Сюда, – послышался приглушённый голос Штайна.

Вслед за внешником и Тиберием Шпилька поднялась по лестнице на седьмой этаж и оказались в длинном стеклянном коридоре. Ковролин на полу хорошо глушил звуки шагов, так что Шпилька немного расслабилась и принялась с любопытством крутить головой. За стеклянными стенами располагались офисы – стандартные опен-спейсы, разделённые низкими перегородками. Очень удобно для начальства, чтоб контролировать занятость подчинённых, и отвратительно для работников.

«Как рыбки в аквариуме», – скривилась Шпилька.

На сей раз Улей был на их стороне – ни трупов, ни заражённых в здании не было. Видимо, кластер перезагрузился в нерабочее время, но Шпильку это всё равно насторожило. Не очень-то ей верилось в собственное везение после того, как её повторно похитил один и тот же внешник, который, к тому же, ко второму случаю должен был быть уверенно и необратимо мёртвым.

– Всё, пришли. Ночевать будем здесь. Баррикадируемся.

Из ближайших «аквариумов» натаскали мебели, подпёрли её дверь на лестницу. Штайн, отряхнув руки, прошёл к крайнему на этаже офису, решительно распахнул стеклянную дверь и выдал ещё пару ценных указаний:

– К окнам без моего разрешения не подходить. Не шуметь...

– В туалет тоже только с разрешения? – съязвила Шпилька.

Внешник шутку не оценил. Обернулся, смерил её взглядом.

– И под конвоем, – добавил он. – Туда сядь.

Шпилька пожала плечами и села на ковролин, привалившись спиной к боковине стола. Разумеется, не там, где сказал Штайн. С вызовом уставилась на внешника. Тот предпочёл сделать вид, что всё в порядке, и отправился осматривать остальные столы, коих здесь было больше двух десятков.

– Сбежишь – спасать не буду, – бросил он через плечо.

Шпилька вздохнула. К огромному её сожалению, о побеге в нынешней ситуации мог задумываться только тот, кто вознамерился как можно быстрее и мучительнее распрощаться с жизнью. Шпилька свою жизнь любила, так что дёргаться и не собиралась. Перспектива отправиться в логово сектантов в одиночку и без оружия была, откровенно говоря, так себе, но и кормом для заражённых становиться не хотелось от слова «совсем».

Как они будут выбираться отсюда утром, она тоже представляла себе довольно смутно. Хотя с новым её Даром и трусом Тиберием некоторый шанс есть. Если, конечно, грёбаный сектант опять не отключится в самый неподходящий момент.

Штайн, закончив осмотр помещения, удовлетворённо хмыкнул и опустился на пол рядом со Шпилькой. Та демонстративно отвернулась. Внешник хмыкнул.

– Тиберий, – позвал он. – Посмотри её.

«Интересно, почему Штайн ни разу не назвал его братом?» – отрешённо подумала Шпилька.

Сектант, так и не выпустивший из рук её двести третий, затравленно обернулся.

– Брат Шайтан, сейчас не время и не место...

Внешник вздохнул, скосил глаза на Шпильку, затем на заткнутого за стягивающую балахон верёвку «Ярыгина». Сделал задумчивое лицо, взял пистолет в руку и демонстративно сдвинул рычажок предохранителя.

– Ты забываешься, крестник – побледнел Тиберий и сглотнул, забыв даже добавить привычное «брат».

Шпильку снова окатило волной липкого страха. Одновременно с этим ей стало почему-то очень весело от того, что этот трусливый человечек каким-то образом оказался крёстным Штайна.

«Они сошлись. Волна и камень... – всплыли в памяти стихи классика, – ...не столь различны меж собой. Сперва взаимной разнотой»...

Сектант, на деле оказавшийся той ещё трусливой тряпкой, и внешник, который, кажется, вообще с некоторой натугой понимал, что означает слово «страх», действительно казались совершенно противоположны друг другу. Но при этом всё равно оба они оставались беспринципными отморозками, для которых что убить, что плюнуть.

– Ночь предстоит длинная, – с улыбкой пожал плечами Штайн. – Элитник сюда не доберётся – фасад слишком скользкий, чтоб вскарабкаться, лестница – узкая. Допрыгнуть тоже не сможет – слишком высоко. А мелочь, если не будем шуметь, нас вообще не обнаружит. Скучная ночь предстоит, не находишь?

– У тебя странные понятия о скуке, брат Шайтан, – покачал головой Тиберий, и страх внутри него начал исчезать – видимо, сектант почуял под ногами привычную ему почву. – И о безопасности. Или считаешь, что наш птенчик – единственный в своём роде?

– Ты намного лучше меня знаешь, что «птенчики», – сделал ударение на последнем слове Штайн, – на окраине Пекла не водятся. И что далеко от своего кластера предпочитают не удаляться. Этим они почти не отличаются от тебя, дорогой крёстный.

– Это приказ магистра, – теперь в эмоциональной сфере сектанта напряжённой струной зазвенела уязвлённая гордость. – Раз он решил, что я могу принести пользу, отправившись с тобой, то кто я, что оспаривать его мудрость?

– Ну вот и не оспаривай, – почти по-доброму улыбнулся внешник. – Посмотри её новый Дар и скажи, поможет ли он нам выбраться из той жопы, в которой мы оказались.

Шпилька, не будь она в наручниках, поапплодировала бы Штайну – словами тот оперировал ловчее некуда. Но главное, что она поняла, наблюдая за перепалками – единства в целях у бывшего внешника и его крёстного-килдинга не было. Формально право командовать принадлежало Тиберию, но Штайн на эти приказы плевать хотел с самого высокого небоскрёба. И вообще складывалось впечатление, что он вёл какую-то свою игру, и сектанты для него лишь временными союзниками, которых Штайн, не задумываясь, кинет, когда это будет нужно. Не знай Шпилька, что у Штайна нет Дара погонщика – решила бы, что и встреча с элитой была не случайна.

Сектант, наверное, минуту мерил Штайна испепеляющим взглядом, но тот упорно не хотел загораться – так и сидел, выжидающе положив палец на спусковой крючок «Ярыгина», и на эмоциональном уровне исходило от него нечто такое, что Шпилька уже сама готова была посоветовать Тиберию подчиниться.

Тот, видимо, тоже сообразил, что дело пахнет керосином, а не шуточками. Сглотнул и неуверенно кивнул.

– Под твою ответственность, брат Шайтан, – сказал он, откладывая в сторону шпилькин двести третий.

А Шпилька про себя отметила ещё одну странность, которой до этого почему-то не придавала значения – между собой внешник и его крёстный общались, словно обычные рейдеры, а не загадочные килдинги.

Тиберий, зачем-то разминая пальцы, подошёл к Шпильке, протянул руки к её голове, и под черепом тут же зашевелилось нечто, похожее на щупальца. Ощущение было не из приятных, но оно и понятно – у сектанта не было ни одного повода относится к Шпильке бережно. Так что она только поморщилась и приготовилась терпеть. Всё равно скрыть новый Дар не выйдет, а так хоть она сама узнает его суть.

Сектант возился с ней минут, наверное, тридцать, то есть – довольно долго. Штайн даже беспокоиться начал – его эмоции вспыхивали в голове Шпильки разноцветными пятнами. Но виду не подавал.

Наконец, Тиберий закончил. Трясущимися руками вытер выступивший на любу пот, устало выдохнул.

– Ну? – поторопил его Штайн.

Тиберий вместо ответа плюхнулся на пол рядом со Шпилькой, вытащил из складок балахона флягу, сделал из неё шумный глоток. И только после этого заговорил.

– Это не второй Дар, а грань первого. Его... разрастание, если можно так выразиться. Она научилась чувствовать и копировать не только чужие Дары, но и эмоции.

– Хочешь сказать, что она стала эмпатом? – едва заметно дёрнул щекой Штайн.

– Практически – да. Хотя механизм действия немного другой и полностью завязан на наличие Даров. То есть свежаков и заражённых слабее элиты она прочитать не сможет. Её, кстати, так же можно в какой-то мере считать и сенсом, причём с огромным радиусом действия. Но, опять же, чувствует она именно Дары, а не людей.

– Интересно, – задумчиво пробормотал Штайн. – Это, в принципе, укладывается в показатели, но я не думал, что в её случае Стикс ограничится всего одним Даром.

– Даров у неё, на данный момент, два, – в эмоциях Тиберия явственно прозвучало горделивое превосходство. – Но механизм формирования второго и всех последующих – не такой, как у большинства. Во-первых, ей для получения нового Дара необходим жемчуг, причём исключительно белый. Чёрный и красный могут только усилить основной. А во-вторых – новый Дар будет одним из тех, которые она до этого хоть раз копировала.

Штайн присвистнул и выругался по-немецки.

– Хочешь сказать, одну белку она уже съела?

– Именно так, – кивнул Тиберий. – В её ауре это видно достаточно ясно. Но большего, брат Шайтан, я сказать не могу. Тут нужна помощь брата Корнелия, он великий знахарь и сможет увидеть гораздо больше, чем я.

Шпилька, внимательно вслушивавшаяся в диалог, едва удержалась, чтоб не последовать примеру внешника. Перебрала в уме Дары, которые когда-либо копировала – нет, умения не пьянеть среди них не было.

– Что за Дар? – спросил Штайн и раздражённо добавил. – Хоть это ты без своего Корнелия увидеть можешь?

Шпилька злорадно усмехнулась и приготовилась наблюдать за увлекательным шоу – реакцией внешника.

– Её организм способен выводить любые токсины, – с важным видом сказал сектант. – Причём чем чаще она с этим токсином взаимодействует, тем быстрее будет происходить его нейтрализация. Так что, брат Шайтан, утром твой блокирующий Дары раствор может на неё уже не подействовать.

У Шпильки челюсть отвалилась от удивления. Сначала она, словно выброшенная на берег рыба, просто сидела и хватала ртом воздух, пытаясь переварить услышанное. А потом в голове щёлкнуло, и всё разом встало на свои места. Алкоголь ведь тоже токсин. Причём тот, с которым она сталкивается ежедневно, делая глоток живчика.

– Хороший Дар, – одобрил Штайн и отложил пистолет. – Спасибо, Тиберий, я узнал всё, что хотел.

Встал и с задумчивым видом обошёл сектанта со спины.

– Жаль, что это не поможет нам добраться до Крепости, – с полным досады вздохом пробормотал тот. – Говорил я тебе, брат – давай поедем обычным путём...

– Мне – очень даже поможет, – уточнил Штайн. – А тебе – нет.

Тиберий недоумённо нахмурился, но сказать ничего так и не успел – внешник бесшумно скользнул к нему, обнял за пояс, удерживая на месте. Блеснуло лезвие ножа. Сектант захрипел и забулькал, поднимая руки к вскрытому горлу, откуда толчками выплёскивалась кровь, и медленно осел на пол. Штайн присел рядом и с брезгливым видом вытер нож о полу плаща Тиберия.

– И зачем? – поинтересовалась Шпилька.

– Достал нудеть, – коротко пояснил Штайн и достал из кармана ключ от наручников.

Шпилька вопросительно подняла брови.

– Не глупи, – предупредил он. – Мы всё ещё в Пекле.

Сглупить Шпильке хотелось неимоверно. Но ещё больше хотелось узнать, что происходит в этом театре абсурда. Так что она спокойно протянула руки к внешнику и, дождавшись, когда тот снимет с неё наручники, принялась растирать покрасневшие запястья.

– Хочешь знать, что я задумал? – с улыбкой поинтересовался Штайн.

– Было бы желательно, – настороженно сказала Шпилька.

– Месть, – просто сказал Штайн.

– Кому? Стронгам?

Внешник, не переставая улыбаться, покачал головой.

– Плевал я на твоих стронгов. И на то, что они уничтожили нашу базу – тоже. Это вечная война, ты же знаешь. Вместо старой базы появятся две новых, вместо двух – четыре. Сегодня победа осталась за вами, завтра победим мы, и уже на ваше место придёт кто-то новый. Так что нет, Шпилька, стронги меня не интересуют. А вот к тем мразям, что слили меня, оставив помирать в Стиксе, претензии у меня имеются.

– Ладно, – пожала плечами Шпилька. – Если ты ждёшь от меня разрешения мстить, то считай, что получил его.

– Без разрешения я как-нибудь обойдусь, – улыбка неожиданно слетела с губ внешника. – А вот помощь того, кто умеет копировать чужие Дары, мне бы категорически не помешала.

Шпилька беззвучно расхохоталась.

– С чего ты решил, что я буду тебе помогать?

– А куда ты денешься? Идти-то тебе больше некуда. Сегодня утром на глазах у всей Каменки ты убила Полкана. А потом скрылась, скопировав Дар тамошнего телепорта. И, кстати, сделала ты это на глазах у Жнеца.

Весёлость Шпильки как рукой сняло.

Глава 13. На одной стороне

Терминатор отреагировал на тревогу мгновенно. В течение десяти минут единственная пока стена Саратова ощетинилась стволами крупнокалиберным пулемётов. Расчёты ПВО принялись мониторить небо, памятуя о летающем элитнике, а гражданское население приступило к патрулированию улиц.

Танк был уверен в том, что никакой внешней угрозы для стаба нет. Тревога – обманка, хитрый ход, призванный отвлечь стронгов.

В тот момент, когда Лайма передала ему запахи, беспокойство за крестницу захлестнуло Танка с головой. Пожалуй, впервые в жизни врождённое спокойствие и рассудительность покинули его, уступив место чувствам, которых он сам от себя не ожидал.

Отпустило его только на середине пути к площадке, где стояла строительная техника. А точнее, не отпустило, а окатило – потому что, беспокоясь за Шпильку и запертую в вентиляции Лайму он совсем забыл про оставленного на попечение Бдыща погонщика.

– Галимая ж ты... – выругался Танк, вывернул руль, бросив «Тигра» в поворот с заносом, и понёсся обратно к КПП.

Немного не доехав, снова свернул, на этот раз к кирпичному зданию с решётками на окнах и такой же бронедверью, что и у связистов. Новострой, как и весь надземный Саратов. Это здание в будущем предназначалось для проверок ментатом и временного содержания тех, кто их не прошёл. Весь второй этаж был разделён на комнатушки-камеры, так что логично было бы предположить, что Бдыщ повёл вверенного ему пленника именно сюда.

О том, что что-то пошло не так, Танк догадался ещё на подъезде.

Дверь в здание была распахнута настежь, из неё, наполовину вывалившись наружу, высовывалось тело в камуфляжной куртке. На стене правее виднелись свежие выщербины и сколы от пуль и едва подсохшие брызги крови, среди которых всё той же кровью были намалёваны несколько перевёрнутых крестов вокруг кривой пентаграммы. Понять, кому кровь принадлежала, не составило труда – на парковке перед зданием замерли ещё несколько человек. И, судя по неестественным позам и вываленным на асфальт внутренностям, живых среди них не было.

Танк, остановив «Тигра» в метре от крайнего тела, вышел из машины и, взяв наизготовку свой «Выхлоп», направился к зданию. Предосторожность была скорее привычкой, чем необходимостью – внутри никого не было. Килдинги освободили погонщика и ушли, предварительно заставив охранявших его бойцов самостоятельно вспороть себе животы. Оставили автограф на стене и были таковы.

В здании царила разруха. Танк обошёл четыре комнаты на первом этаже, прошёлся по камерам на втором – никого. Забрав погонщика, килдинги просто ушли, не удосужившись даже оставить парочку взрывоопасных «подарков». Только намалевали на стене свои каракули и канули в лету.

Танк хорошо понимал, что это всё означает. Кровавые каракули были предупреждением: не преследуй, не нападай. Сектанты забрали своё – погонщика, – и то, что считали своим – Шпильку. Воевать со стронгами, если те смирятся с произошедшим, они не станут.

Но они совершенно не знали Танка. Подобная снисходительность могла вызвать в нём любые эмоции, кроме смирения. А тот факт, что дело касалось похищения его крестницы, сужал спектр этих эмоций до одной, выразить которую можно было одной короткой, но ёмкой фразой:

– Урою гадов!

Но до того, как тревога успокоится, сделать Танк всё равно ничего не мог. Сжимая в руках бесполезный в данный момент «Выхлоп», Танк уселся на асфальт неподалёку от трупов и принялся ждать.

В таком виде его и застала группа гражданских ополченцев в количестве трёх человек. Двое, совсем ещё молодые парни-близнецы, побледнели и попытались взять Танка на мушку, но «укороты» в их руках тряслись так, что успехом данное мероприятие не увенчалось. Танк приготовился было научить зелёную молодёжь узнавать начальство в лицо, но третий ополченец, в отличие от близняшек-«желторотиков», верхушку стронгов знал.

– Танк? – удивился он, схватил «укорот» одного из близнецов за ствол и с силой надавил вниз. – Что за хренотень тут творится?

Танк показал на пентаграмму.

– Ловить, думаю, уже поздно. Ушли, пока мы тут боевую тревогу отрабатывали.

Словно подтверждая его слова, сирена, ставшая уже привычной, смолкла.

– Как ушли?

– А Стикс их знает, – выплюнул Танк и добавил. – Грёбаные охотники за Дарами.

– Да уж, – почесал подбородок ополченец. – И что теперь делать?

– Пикап змеёнышей помнишь, где стоит? – вопросом на вопрос ответил Танк и, дождавшись утвердительного кивка, добавил. – Под ним вентиляционный короб их базы. В нём застряла собака. Пикап теперь без колёс, так что выбраться без нашей помощи она не сможет. Вытащи её. А эти птенцы пусть найдут мне хоть одного живого связиста. Надо доложить Жнецу.

О том, что и у главы стронгов есть что сказать, Танк пока что не мог и предположить.

***

Шпильке хотелось придушить Штайна. Выцарапать ему глаза, переломать всё, что только можно – грёбаный внешник опять влез в её жизнь, и если в прошлогодней части марлезонского балета ей удалось его обставить, то во втором раунде победа явно осталась за ним.

И она попыталась, но Штайн был готов к подобному. После короткой, но яростной борьбы перехватил её руки, вывернул, силой усадил обратно на пол. А затем сам уселся напротив раскрасневшейся и пытающейся отдышаться Шпильки. Нахмурился, сцепил пальцы перед собой и глубоко вздохнул.

– Давай-ка начистоту, Шпилька. Будь моя воля, я бы просто выследил тебя и грохнул. В крайнем случае, перекипел бы и свалил в туман, и ты бы даже не узнала, что я выжил. Но Братья Стикса, подобравшие меня вскоре после уничтожения базы, решили иначе. Пока я загибался от спорового голодания, они забрали мои исследования. Изучили их и только после этого дали мне шанс. Так что не думай, что информацию о тебе я отдал им в качестве мести. Эти исследования были всей моей жизнью, никакая месть не стоит их потери.

Шпилька молча сверлила внешника взглядом и остро жалела, что не может проделать в нём дыру размером с Марианскую впадину.

– Да не говори, что на моём месте ты поступила бы иначе! – вдруг взорвался внешник. – Это Стикс, детка, а не твоя Москва. Здесь выживают так, как получилось, а не в соответствии с принципами и понятиями.

– Кто как, – елейным голоском пропела Шпилька, едва сдерживаясь, что не повторить попытку нападения.

– Ладно, – вздохнул внешник. – Попробую зайти с более понятной тебе стороны. Я узнал кое-что, пока был послушником у килдингов. Узнал случайно, скажу сразу. Оказывается, мой бывший начальник, Бриске – та ещё свинья, кстати, – давным-давно умудрился сговориться с килдингами о том, чтоб пробить ещё один портал в Стикс. Понимаешь, о чём я говорю, да? Новая база и мои бывшие коллеги, очень и очень сильно обиженные на стронгов.

Шпилька постаралась ничем не выдать охватившее её волнение, но ей это не удалось.

– Вижу, что проняло, – удовлетворённо заметил Штайн. – Я попытался выяснить, где это будет, но, к сожалению, магистр не доверяет практически никому. Где лежат планы, я знаю, но без твоего Дара к ним не подобраться. Так вот, предлагаю ненадолго отложить нашу с тобой персональную ненависть друг к другу и заняться общим делом. В конце концов, я сильно сомневаюсь, что ты обрадуешься возвращению Бриске.

– Странно, что ему не радуешься ты, – съязвила Шпилька, мягко говоря, охреневшая от вываленной на неё информации.

Верить бывшему внешнику не хотелось – этот соврёт и недорого возьмёт. Намеренно или из любви к искусству, даже и не важно. Но не верить у неё почему-то не получалось. Сердце у Шпильки болезненно замирало при одной только мысли, что внешники вернутся и начнут зачищать сектор от стронгов. Ударят по мирному Саратову, разнесут к чертям собачьим Энгельс. И снова примутся резать иммунных на органы.

– С чего бы мне радоваться? – пожал плечами внешник. – Бриске наплевательски относился к безопасности нашей базы. А вину за её уничтожение собирался повесить на меня. Да что собирался, наверняка и повесил! Обвинил в том, что это я слил вам план базы. А себе присвоил лавры по раскрытию «заговора» и эвакуации базы.

Это уже отдалённо походило на аргументы. Но на доказательство ещё не тянуло.

– Хочешь сказать, объектом своей мести ты выбрал этого старикана? И ради этого готов предать своих? – желчно выдала Шпилька.

– Своих? – Штайн вытаращил глаза и тут же расхохотался, сообразив, кого она имела в виду. – Нет у меня там никаких своих. Родители давно умерли, семьёй и друзьями не обзавёлся. Тупой американский боров, если вернётся, меня на органы порежет с ещё большим удовольствием, чем тебя. А поскольку путь домой мне теперь заказан, то я с большим удовольствием попытаюсь обломать дальнейший карьерный рост Бриске. В идеале – самым драматическим для него способом. Но для этого мне нужна ты и твой Дар.

Шпилька сидела ни жива ни мертва. В голове было пусто – мозг, сломавшись о зубодробительные новости, решил уйти в перезагрузку.

– Не веришь? – уточнил Штайн.

Встал, подошёл к сиротливо валяющемуся пистолету. Поднял его и бросил Шпильке.

– Тогда стреляй. Чего время тянуть?

Шпилька растерянно покрутила в руках «Ярыгина», подняла взгляд на Штайна. Тот так и остался стоять в паре метров от неё. Если она выстрелит, то даже навскидку не промахнётся. И внешник ничего не успеет сделать. Но почему тогда он так спокойно стоит и ждёт её решения? Не слишком нормальное поведение даже для адреналинового наркомана.

Руки действовали сами по себе, не обращая никакого внимания на размышления. Вскинули пистолет, взвели курок, приставили дуло ко лбу внешника. Они ещё помнили ожоги от концентрированной эфки, склизлые внутренности заражённых, которых Штайн натравил на неё на полигоне. Один выстрел, всего ода пуля – и эти воспоминания поблекнут сразу, как её мучитель сделает свой последний выдох. Заместятся видом бледного лица с дыркой между глаз.

Штайн продолжал стоять и только мерил Шпильку высокомерным и почему-то смешливым взглядом – словно заранее знал, чем это всё закончится.

«Скотина!» – палец привычно выбрал холостой ход спускового крючка и почему-то замер, по виску скатилась капля холодного пота.

А что, если внешник всё-таки не соврал? Тогда выстрел, который Шпилька никак не решалась осуществить, станет роковым. Этот вопрос никак не давал Шпильке покоя. На одной чаше весов у неё возлежало желание отомстить и заодно избавить Улей от беспринципного немца. На другой – страх ошибиться и сделать хуже всем.

Мгновенное сомнение, тяжесть ответственного выбора, навалившегося на плечи – и палец задрожал, расслабляясь.

«Ладно, убить всегда успею, – решила Шпилька. – Хуже будет, если не поверю, а он окажется прав».

– Нож верни, – потребовала она, убирая «Ярыгина» в кобуру. – Он мне дорог.

– Стронг твой подарил? – усмехнулся внешник.

Подбросил нож, поймал и протянул Шпильке лезвием вперёд.

– Нет, – огрызнулась Шпилька, поразившись прозвучавшим ноткам сожаления в своём голосе. – И он не мой он, а свой собственный. Наше сотрудничество подразумевает обсуждение моей личной жизни? Нет? Рассказывай?

Остаток ночи так и прошёл в разговорах. Сидеть и мирно беседовать с человеком, который год назад не пристрелил её только благодаря своевременному появлению Лаймы, было более чем странно. Шпилька никак не могла отделаться от мысли, что происходящее не очень-то похоже на реальность, и иногда на полном серьёзе опасалась, что вот-вот проснётся в окружении докторов в белых халатах, а за окном палаты будет привычно шуметь суетная и мелочная Москва. В такие минуты она встряхивала головой, чтоб лишний раз осознать, что всё происходит на самом деле.

К утру план, лихой и, как выразился бы Танк, откровенно галимый, был готов. В Крепость – так называли своё убежище в горах килдинги, – Штайн со Шпилькой должны были попасть через главный вход, не скрывая своих лиц. Дальше же им предстояло перевоплотиться в «братьев» и аккуратно пробраться к хранилищу магистра. Охранялось оно особо верными магистру сектантами, которые одновременно обладали Дарами сенсов и скрытов – тут в дело должна была вступить Шпилька, – и парочкой цепных руберов. Там надо было отыскать всё, что касалось открытия нового портала для змеёнышей, и бессовестно это спереть. А затем тихо, не привлекая внимания, покинуть Крепость.

Пока что самой большой проблемой были руберы, но, по словам Штайна, погонщика, взятого стронгами в Мальроке, уже освободили. Его предполагалось снова захватить, вырубить, чтоб не мешал, и скопировать его Дар.

Бывших коллег Штайн, к удивлению Шпильки, ненавидел неизмеримо сильнее, чем стронгов. Более того, стронги на фоне бывшего шефа и прочих американских выскочек с базы казались практически любимчиками Штайна.

– Если у магистра дела с Бриске, то как ты со всей своей ненавистью прошёл ментата? – не выдержав, спросила в итоге она.

– Я не скрывал, что хочу отомстить, – хохотнул Штайн. И добавил, заметив, как удивлённо вытаращилась на него Шпилька. – Ментат тупой попался, не спросил, кому именно.

Шпилька задумчиво кивнула и на всякий случай взяла способ на заметку – вдруг пригодится.

Выбираться из приютившего их офисного центра решили через подземный гараж. «Ярыгина» Шпилька, немного поколебавшись, отдала внешнику – его автомат остался в раскуроченной элитником «Тойоте», а возвращаться к машине и искать его там желания ни у кого не было.

Разобрав баррикаду, спустились и оказались в тёмном помещении со столбами, разделяющими машиноместа. Света, падающего из двери, через которую они вошли, хватало только на крохотный пятачок, остальное тонуло в тенях.

Шпилька остановилась – идти вслепую ей совершенно не хотелось. Но Штайн из складок балахона неожиданно вытащил маленький фонарик, и темноту прорезал узкий луч света. Вопрос о том, что ещё у него там припасено, она решила приберечь на будущее. Внешник же подставил фонарик под ствол пистолета и крадучись двинулся прочь от двери.

Машин в гараже было немного. Первая – люксовый внедорожник, сияющий тщательно отполированным хромом бамперов, оказался заперт. Вторая, третья и четвёртая – тоже. А вот с пятой им повезло – малолитражка незнакомой Шпильке марки и ядовито-зелёного цвета мало того, что была открыта, так ещё и ключ с брелком в виде пушистого помпона торчал в замке зажигания.

«Чертовскоё везение, – насторожилась Шпилька. – Сначала целое здание без заражённых, теперь машина. Обычно в Улье бывает наоборот».

Штайн удивляться не стал, полез внутрь малолитражки, повернул ключ на пол-оборота. Приборная панель радостно засветилась, демонстрируя наличие заряда в аккумуляторе. Бывший внешник довернул ключ.

Вместо привычного звука работающего двигателя из-под капота тихо зашелестело.

– Электрический, – довольно прошептал Штайн. – Самое оно для Пекла.

Шпилька насторожилась ещё сильнее. Сначала им повезло с укрытием, теперь – с машиной. И это – в Пекле, где нельзя и шагу ступить, не нарвавшись на заражённых!

Нет, однажды ей повезло так же сказочно, но тогда происходящему нашлось в итоге объяснение. А сейчас всё выглядело так, словно было подстроено.

Словно Штайну помогал кто-то, желающий до поры до времени остаться неизвестным.

Шпилька уже успела пожалеть, что согласилась отправиться с внешником. Но выбора, впрочем, у неё не было. Бродить по Пеклу в одиночестве – затея откровенно дурная и грозит разными крайне неприятными последствиями для здоровья вплоть до полной его потери. Так что тут уж, как говорится, пан или пропал.

Да и выяснить, существует ли на самом деле угроза возвращения внешников, будет далеко не лишним.

– Залезай, – позвал её Штайн. – И включай свой локатор на Дары. Может, хотя бы на элиту больше не нарвёмся.

Немного поколебавшись, Шпилька всё-таки села в машину. Почему-то она была уверена, что ворота, ведущие из гаража на улицу, окажутся открыты – разумеется, «по счастливой случайности».

Реальность оказалась прозаичнее и даже заставила Шпильку немного усомниться в своих подозрениях – выездной пандус был перегорожен обыкновенным шлагбаумом, который Штайн попросту снёс бампером. Неподалёку тут же послышалось хорошо узнаваемое «Урр», и внешник сильнее вдавил педаль газа.

Электромобиль резко ускорился, но без привычного Шпильке взрёвывания двигателем.

«Нам бы такие машины, – мысленно позавидовала она. – Действительно удобно в рейды ходить без лишнего шума».

Из города выбрались без особых приключений. Пару раз пришлось удирать от лотерейщиков, потом Шпилька на самой границе чувствительности своего Дара заметила элиту. Её удалось объехать, не привлекая к себе внимания.

А после того, как небоскрёбы и широкие улицы остались за спиной, начались стандартные неприятности, которым Шпилька даже немного обрадовалась – Улей любит баланс, и слишком большое везение может аукнуться большими проблемами. Такими, о которых не то что говорить – даже думать не хочется.

Первой неприятностью оказалась река и обрезанный наполовину мост – несмотря на стремление Улья соединять дороги с дорогами и мосты с мостами, на этот раз подобрать подходящую пару ему не удалось. Пришлось свернуть и проехать ещё два городских квартала до соседнего моста.

Там, на набережной, их заметил кусач, и Шпильке даже пришлось по нему пострелять. На выстрелы из не оборудованного глушителем двести третьего примчался топтун и штук пять бегунов. В этих стрелять не пришлось – Штайн снова прибавил газу, заметив достаточно свободный участок дороги.

На мост въезжали с некоторой опаской. Одна его половина, стоящая на крепких бетонных сваях, выглядела надёжной, а вот вторая прилетела, похоже, прямиком из богом забытой провинции – деревянный настил местами прогнил, обнажив ржавчину арматуры, торчащей из раскрошившихся опор. Но, как ни странно, мост выдержал вес машины и людей в ней.

Соседний кластер почти полностью зарос прозрачным сосновым лесом, вглубь которого вела давно не использовавшаяся колея. Для городской малолитражки она была непреодолимым препятствием, но Штайн и не собирался на неё съезжать. Вместо этого снова погнал машину вдоль реки по укатанной грунтовке.

Вскоре дорога сошла на нет. Штайн, остановив машину, сообщил, что теперь они снова пойдут пешком, и направился в лес по едва заметной заросшей травой тропинке. Шпильке ничего не оставалось, как последовать за ним. Радовало только одно – в лесном кластере заражённые если и есть, то немного. И в основном – всякая мелочь вроде бегунов.

Но всё было спокойно. Никто не урчал из-за деревьев, не полз в их сторону. Царила полнейшая тишина. Шпильку она почему-то нервировала, хотелось услышать хоть единичное птичье чириканье, хоть шорох растущих вдоль тропки кустов.

Шпилька, давно уже научившаяся прислушиваться к собственной чуйке, не стала долго думать, протянула руку к ближайшей ветке... и отдёрнула, услышав повелительный оклик.

– Не трогай! – строго приказал Штайн. – Кожу обожжёт.

– Ядовитый? – с недоумением спросила Шпилька, разглядывая более чем обычного вида куст.

– Обработан кое-чем.

В голове Шпильки что-то щёлкнуло, и всё встало на свои места. Везение действительно было не везением, а тщательно подготовленным планом, включающим в себя и небоскрёб, приютивший их на ночь, и машину в подземном гараже. Шпилька без раздумий вскинула двести третий, намереваясь всадить пулю в не вовремя обернувшегося Штайна.

И почему-то кубарем полетела в сторону от тропинки, аккурат туда, где было свободное пространство между кустами. Вскочила. И остановилась, услыхав за спиной голос, в котором явственно сквозили урчащие нотки.

– Молодец, что догадалась, но убивать Шайтана не стоит – сейчас вы с ним действительно на одной стороне. Мы все – на одной стороне.

Шпилька резко обернулась и уставилась на квазиху, как раз снимавшую с головы капюшон своего балахона.

– Ну здравствуй, сестрёнка. Давно не виделись. Рада, что ты не спешишь расстаться с моим подарком, – улыбнулась в оба ряда зубов квазиха и кивком указала на двести третий. – Пора нам, наконец, познакомиться. Меня зовут Ада.

– Да ёперный же ж ты театр и актёры-дублёры, – выругалась Шпилька. – Сколько же вас?

Поразила её не столько встреча с той, которая однажды спасла ей жизнь, а лицо квазихи. Её, шпилькино, лицо. Пусть даже оно и было несколько изменено произошедшей с Адой мутацией.