S-T-I-K-S. Освобождение

Глава 1. Красавица и Кваз

Логово сектантов находилось посреди черноты. Кирилл смотрел в окно на близкий горизонт, где желтая выгоревшая степь постепенно исчезала во мраке. Чуть в стороне искрилось удивительно прозрачное озеро с песчаными берегами, вокруг него изнывали под солнцем ивы, липы.

— Я появился в похожем месте, в кластере посреди черноты.

Агнис поставила на стол чайник, чашки.

— Как ты выжил? Долго был один?

— Дней пять, или неделю, не помню. Туда пришел мой крестник. Тогда он показался мне редкостной мразью, а сейчас понимаю — по сравнению с некоторыми он был даже приятной личностью.

— Был?

— Был. Я нашел у него таблетированный живчик, концентрат. Ел, пока шел по черноте, потому и выжил.

Кирилл вспомнил, к чему это в итоге привело, замолк. Агнис разлила чай по тонким фарфоровым чашкам, покрытым красивой сетью старых трещин. Посуда казалась невесомой, бумажной, чуть ли не прозрачной. Кирилл взял чашку, посмотрел на свои пальцы и понял, насколько изменились. Распухли, погрубели, ногти стали желтыми и толстыми.

— Ты еще не говорил друзьям? — спросила Агнис.

— О чем? Нет…

Кирилл снова посмотрел в окно. На берегу озера появилась Алиса, села под деревом, открыла книгу.

— Может, вы знаете способы, как остановить превращение в кваза? Кроме белого жемчуга.

Агнис пожала плечами.

— Я никогда не интересовалась. Если и есть ответы, то в Институте. Но вряд ли это возможно без жемчуга. Подумай сам: даже влиятельные и богатые квазы, хозяева целых стабов так и остаются квазами. Почему тебя это так волнует?

— Шутишь? Я не хочу становиться уродом.

— А, как ты выразился, уродство, единственное, что ты получишь от изменений?

Кирилл задумался. Он уже стал привыкать к новой силе, ночному зрению, выносливости.

— Значит, дело только в том, что ты потеряешь смазливую физиономию? — Агнис смотрела требовательно, оценивающе. Кирилл ощутил, что от ответа многое зависит. Нет, не успех их общего дела, а иное… Возможно, ее личное отношение.

— Нет. Но я не в восторге, что стану похожим на зараженного. Это как окончательная метка Стикса. Клеймо. А еще Алиса… Не хочу, чтобы она пересиливала себя и любила урода. У нас и так что-то ломается в отношениях, — неожиданно признался Кирилл. Агнис кивнула, словно другого и не ждала.

— В детстве я очень любила сказку «Красавица и Кваз». Каждый вечер просила маму почитать. И не понимала, почему героиня так страдает. Кваз из сказки сильный, смелый, в то же время добрый. Он не взял Белль силой, хотя мог. Ласков с ней, обходителен. А она, дура, мечтает о неведомом принце из снов, даже не задумываясь, что он за человек. Главное — смазливый. И только доведя бедного Кваза до полусмерти, Белль опомнилась. Мне кажется, она все понимала с самого начала, но, как и большинство женщин, просто пыталась привязать Кваза еще сильнее. Дура. На месте Белль я бы поступила иначе.

Голос Агнис обволакивал, манил. Кирилл смотрел в ее синие глаза и постепенно тонул.

— Мужская красота — она в поступках, принципах, умениях. И я не про те, что подарил нам Стикс.

В груди Кирилла томительно и сладко заныло, вспыхнуло что-то полузабытое, приятное. Наверное, Агнис была полной противоположностью Алисы. Высокая, с широкими плечами, сильными руками, но без мужеподобности. Черные волосы спадали ниже лопаток, чуть вытянутое лицо с прямым носом и пухлыми губами ничем не напоминало простецкую внешность ее отца. Красивая, но без приторности и глянца. А еще со своими понятиями о добре и зле, ценности человеческой жизни и особым отпечатком на психике тех, кто родился и вырос в Стиксе.

Чтобы прийти в себя, Кирилл опять посмотрел в окно, на берег озера. Алиса купалась, на ее месте сидел Ник, пялился в небо. Друзья откровенно сторонились сектантов.

— Как думаешь, твой отец поможет нам?

— Ты ему нравишься, — уклончиво ответила Агнис. — Но ты сам веришь в эту затею?

— Да.

Кирилл хотел еще добавить, что на кону возможность избавиться от паразита Стикса, попасть в нормальный мир, но не стал. Нужно ли это сектантам? Точнее, Дионису и Агнис? Попытался представить их вне Стикса. Вот Дионис едет на метро, вот Агнис выбирает в магазине продукты на ужин… Стало смешно. И грустно. С другой стороны, что придет в голову Дионису — неизвестно. Остается лишь ждать его возвращения.

— Когда, кстати?

— Со дня на день. Сам понимаешь, чернота не пропускает связь. Не вешай нос, ты нравишься моему отцу, — повторила опять.

— Не понимаю, за что, — признался Кирилл.

— Папа чувствует людей. У него талант определять достойных. Тех, из кого выйдет толк, — гордо ответила Агнис.

— Вот как? И что он увидел во мне?

— Спроси сам. Но вряд ли ответит. Человек не должен знать уготованную ему судьбу, иначе в ней пропадает смысл, теряется предназначение. Он обязательно захочет что-то изменить, подправить.

Кириллу стало неловко. Слишком эта речь напоминала какую-то проповедь. Момента, когда Агнис или кто-то еще начнут грузить подобным, он опасался. Сомневался, что получится выслушать и не показать скуку, скепсис.

— В прошлый раз я обещала, что расскажу о нашей вере. Хочешь послушать?

— Конечно.

— Что ты слышал про нас? Что рассказывают люди? Не бойся, говори, как есть.

— Ну… Вас боятся. Считают ненормальными. Жестокими. Что вы все или почти все — вроде как зомбированы. С промытыми мозгами. И знаешь, многие ваши бойцы действительно выглядят… как…

— Это те, кто недавно узнал Правду и еще не научился с ней жить.

Кирилл подобрался. Он ждал лекций формата «все люди грешны, и мы грешники, и вон тот стул тоже грешен, покайся, грядет Что-то Очень Плохое…» Но тут, кажется, нечто поинтересней. Он решил воспринимать это как байки. Интересно послушать, что выдумали сектанты.

— Когда человеку открывается Правда, он меняется. Многое из того, что тревожило раньше — что исчезает. Например, страх смерти.

Кирилл мысленно зевнул. Понятно, обещания очередного рая.

— Правда очень тяжела. Некоторые не выносят ее груз. В таком случае мы просим лишь одного: если собрался умереть — не подставь тех, кто рядом. Понимаешь?

— Да. Но разве самоубийство — не грех?

— За свою жизнь человек отвечает сам. Мы не пьем кровь младенцев, не приносим человеческие жертвы, и у моего папы не волшебный член, которым он каждую среду одаривает понравившихся женщин.

Кирилл поперхнулся чаем.

— У нас нет дурацких или унизительных ритуалов, как в земных религиях, мы просто служим делу Правды. Мы не терпим пороки, бессмысленную жестокость, зло ближнему. Да, у нас жесткая система иерархии, но она разумная, достойная. Никто не обязан целовать папе руки, угождать ему, потакать его прихотям и желаниям. Он — пример остальным. Хотя мог бы устроить церковь имени себя, но ему это не нужно.

— Значит, твой папа — самый главный? От него пошло учение?

— Что ты, нет! — Агнис рассмеялась, словно Кирилл был ребенком, сморозившим полную чушь. — Папа — обычный человек, ему повезло быть рядом с Первоучителем. Это случилось много лет назад…

По словам Агнис, Дионис в ту пору был заблудшим. Прожил в Стиксе год, имел несколько ценных способностей, вместе с командой рейдеров успешно промышлял охотой на развитых зараженных и даже элиту. Но, как и в любой истории, однажды что-то пошло не так и элитник разорвал его отряд. Уцелел один Дионис. Он лежал с перебитым позвоночником и наблюдал, как тварь, развлекаясь, отрывает конечности еще живым его друзьям. Но тут из кустов вышел Первоучитель Римус. Он был высоким, худым, совершенно седым, с открытым и ясным лицом. Первоучитель прогнал элиту, осмотрел поле боя и исцелил Диониса.

— Первоучитель чувствовал, кто достоин жить, чье существование может наполнить Стикс смыслом.

— И он выбрал Диониса как ученика?

— Не сразу, далеко не сразу… Сначала он просто позволил быть рядом.

Каждый шаг Римуса равнялся десяти человеческим, он не следил, чем занят Дионис и не ждал его. Первоучитель умел летать, перед ним расступалась чернота и мертвая земля расцветала цветами, живой травой, под его ногами замерзала вода рек и болот. Дионису пришлось забыть прежних друзей и жизнь, он исступленно следовал за Первоучителем, голодал, страдал от жажды и недосыпа, убегал от зараженных. Однажды Римус сделал привал, Дионис повалился на землю, понимая, что встать уже не сможет и покорился судьбе, уснул полноценным сном впервые за много дней. А когда проснулся, увидел, что мертвое дерево абрикоса над головой искрилось зеленью и спелыми плодами. Они утолили жажду, подарили силы. Тогда Римус впервые заговорил с Дионисом, сказал, что увидел упорство и желание узнать Правду. Они продолжили странствовать по Стиксу, но теперь Первоучитель — иногда, совсем редко — отвечал на вопросы и передвигался с человеческой скоростью.

Когда им требовалась еда, ее приносили зараженные. Если встречали развитых тварей, те почтительно делали вид, что не замечают путников. Однажды Дионис выбросил автомат, для которого закончились патроны, и жестоко поплатился — на них напала стая свежих зараженных. Дионису пришлось отбиваться ножом и кулаками, а Римус молча наблюдал. Так Дионис усвоил первый урок: познающий Правду не может быть блаженным и беззащитным.

Кирилл невольно увлекся историей. Агнис явно рассказывала ее мастерски и явно не первый раз. Но, видимо, тень скепсиса на его лице была.

— Я вижу, ты хочешь спросить.

— Первоучитель Римус… По описанию он похож на человека, очень долго прожившего в Стиксе, — дипломатично сказал Кирилл.

— Конечно, — Агнис снисходительно улыбнулась, но по-доброму. — Римус был человеком, не богом. Он действительно попал в Стикс очень давно, но не тысячелетия и даже не века назад. Ему открылась Правда, и он смог подчинить саму природу Стикса. Строго говоря, у него не было умений вообще. Он просто управлял Стиксом. Когда нужно — летал, если грозила опасность — распугивал элиту и людей. Исцелял, замедлял или ускорял время, менял физические законы…

— Невероятная сила…

— Да. Другой бы стал богом Стикса, утонул в роскоши, власти, но в этом отличие Первоучителя от остальных. Скромность, ум, сдержанность. Однажды они с папой встретили перепуганную девушку невероятной красоты. Она попала в Стикс накануне утром и потеряно бродила по лесам. Папа попросил проводить ее в стаб, Римус согласился. Они шли два дня, за это время папа влюбился так, как иногда могут битые жизнью суровые мужчины — глупо, безрассудно, слепо. Но девушка начала обращаться… Отец спросил, может ли Римус спасти ее. Тот кивнул и добавил, что не станет этого делать. Все, кто обращается — их путь завершен, их существование ничего не принесет Стиксу, один лишь вред.

Агнис как-то смущенно замолчала, искоса посмотрела на Кирилла.

— Вот как? Действительно, все, кого я встречал в Стиксе — добрые и порядочные люди.

— Возможно, Первоучитель имел в виду иное. С глубоким подтекстом. У нас не принято сомневаться в его словах, но именно с этим многие не согласны. Мы стараемся не касаться этой темы. Если честно, новым братьям и сестрам мы вообще не говорим про этот эпизод, но я хочу быть честна я с тобой.

— Спасибо.

— Первоучитель достиг могущества без жемчуга и других трофеев из зараженных. Он просто отринул человеческую суету, вник в природу Стикса, и ему открылась Правда. И это доступно почти каждому. Но люди предпочитают сбиваться в стаи, жить по звериным законам. Они множат зло, пороки, сталкивают с истинного пути тех, кто задумывается о главном. Представь: ты оказался в Стиксе, но тебе не нужно убивать, убегать, жить одним днем. Что бы ты делал? Чем занимался?

— Не знаю…

— Подумай.

Ответить Кирилл не успел. Открылась дверь и в квартиру вошел Радий. Замер, кивнул Агнис, терпеливо посмотрел на Кирилла.

— Вода есть?

— Да, — ответила девушка. Достала из шкафа белье, протянула Радию. Тот скрылся в ванной.

— Он пришел помыться? — не понял Кирилл.

— Радий — мой муж.

Кириллу стало тошно. Смешно. Ну и дурак… В груди и затылке начали вспухать знакомые нездоровые ярость, раздражение. Плеск воды и другой шум из ванной били по нервам, словно зубная боль. Очень хотелось встать и уйти, но Агнис еще не закончила «проповедь». А именно так теперь и воспринимался ее рассказ. Кирилл — проситель. Придется терпеть.

— Хочешь, прогуляемся?

Кирилл кивнул.

— Тогда я догоню. Переоденусь. Жарко там.

Он вышел на улицу, глубоко вздохнул. В центре стаба сектантов неровными рядами стояли двух и трехэтажные дома. Старые, покрытые какой-то толстой темно-желтой облицовкой, многоквартирные, с плоскими крышами. От них веяло сонливостью, древностью. Подъезды хранили прохладу даже в самый жаркий день, встречали гостей широкими проходами, монументальными каменными лестницами, где свободно могли разойтись четыре человека. Все квартиры с деревянными полами или гремящим щербатым паркетом, на стенах пожелтевшие обои с унылыми и наивными узорами. Никаких стеклопакетов, пластика или иных следов современного ремонта. Монолитные чугунные ванны, унитазы с бачком под потолком и ручкой на цепочке, железные эмалированные раковины, люстры с висюльками и матерчатыми абажурами.

Пыль, запустение, тоска. Словно из этих домов и квартир выкачали свежие и яркие цвета, заменив сепией. Далеко не все дома обитаемы, Кирилл с Алисой побродили по некоторым. Проводка повсюду шла поверх стен в виде переплетенной косички, многие дверные звонки вообще механические, нужно крутить вертячку, на кухнях черные кругляши радиоточек. Наверное, интерьер можно отнести к промежутку от двадцатых до пятидесятых годов XX века мира Кирилла, но что-то заставляло сомневаться… Слишком все неопределенное, чужеродное. Не получалось представить в этих домах обычных людей в нормальном мире. Будто все вокруг сошло со страниц книги, где читателя сознательно не перегружали деталями. Например, где почтовые ящики? Номера квартир? Детские или спортивные площадки? Да хотя бы захудалый турник, брусья? При внешней простоте и даже убогости некоторые подъезды поражали лепниной, бронзовыми перилами, барельефами. Короче, странное место.

Агнис спустилась спустя минуту. Кирилл невольно засек время. Девушка переоделась в простое черное платье чуть ниже колен. Ничего изысканного, повседневная одежда. Они неторопливо зашагали по двору. Агнис словно чувствовала эмоции Кирилла и заговорила, лишь когда он успокоился.

— Так вот. Представь, ты оказался в Стиксе, но здесь все по-другому. Мирная и налаженная жизнь. Чем бы ты занимался?

Кирилл задумался. Спокойная жизнь и Стикс — антонимы. Но… Вот его встречают нормальные люди, а не Маца и прочие ублюдки, все объясняют. Закрыты базовые потребности в виде безопасности, еды, а за ними неизбежно идет самореализация. Вдруг в душе Кирилла вспыхнул восторг. Не настоящий, лишь отблеск. Неизведанный мир, новые друзья, может, не самая престижная, но нужная окружающим работа, шанс стать другим человеком, вырасти во всех смыслах, а тут еще разные сверхспособности… Приключения, опасности, цель, смысл и над всем этим Тайна, которую, может быть, именно ты и раскроешь. Ведь от старости ты не умрешь…

— Я… Конечно, жил бы иначе. Тем более учился на физика. А тут — рай для исследований.

— Именно! — воодушевилась Агнис. — Но все это невозможно, пока стабами правят уроды погрязшие в пороках, алчности. Они заражают греховностью остальных, низводят человеческую жизнь до уровня вот этого жука, — Агнис указала на насекомое под ногами.

— Согласен, но иное положение дел — утопия. Сам Стикс поощряет выживание жестоких, беспринципных. Сильных. Доброта тут не в почете. Допустим, я создал стаб с человеческими законами. Так его сожрут те, кто живет по звериным. Так всегда и везде.

— Когда-то цивилизованное общество в нормальном мире тоже было утопией. Я знаю земную историю. Разница между нами и остальными иммунными в том, что у нас есть цель. Мы хотим нормальной жизни для всех. И начали с себя. Только так человек может открыть Правду и приблизиться по подобию к Первоучителю.

— Если все станут всемогущи…

— Не станут, — с некоторым недовольством перебила Агнис. — Уровень Римуса, скорее всего, недостижим. Он — духовных ориентир, маяк. Но среди нас есть те, кто далеко продвинулся в познании и умеет такое, что другим и не снилось. Без всякого жемчуга и сотен прожитых в Стиксе лет. Только…

— Что?

— Чем ты дальше в познании Правды, тем сложнее оставаться человеком. И речь не про внешность. Наша цель — познание Стикса. Только так можно что-то изменить. Да, у нас не очень хорошая репутация…

Кирилл мысленно усмехнулся. Вспомнил бойню, устроенную сектантами в Зверинце. С другой стороны… Его обитатели иного не заслуживали.

— Но не верь, что мы убиваем без разбора. Даже когда папа устраивает свои… представления, в них есть смысл. Он чувствует тех, кто достоин жить.

Кирилл смолчал.

— И ты заблуждаешься, что в Стиксе не может быть другой жизни. Смотри.

Агнис достала из кармана несколько фотографий. Судя по бумаге — копии. Кирилл давно не встречал бумажных фото, даже в своем мире.

На первой была группа людей на фоне… Кирилл посмотрел по сторонам. Они с Агнис стояли напротив водонапорной башни, примерно там, где и неведомый фотограф. Лица людей светились улыбками, дома выглядели опрятно, свежо, асфальт без трещин и бугров. Цветочные клумбы, аккуратные палисадники, тротуары… И дети. Много детей.

— Мы нашли эти фото и много другого здесь, когда пришли впервые. Ну, папа и его друзья. Меня тогда еще не было.

— Не понимаю… И что?

— Присмотрись.

И Кирилл увидел. Этот человек стоял в заднем ряду, лицо частично скрывала ветка цветущей сирени. Но ошибиться нельзя — кваз.

Следующее фото.

Город. Другой. Не огрызок, превращенный в стаб, настоящий. Монументальные дома в стиле сталинского ампира, строения попроще из панелей и кирпичей. Какая-то площадь с гуляющими людьми. Судя по одежде пятидесятые или шестидесятые годы XX века, но Кирилл заметил человека с мобильным телефоном у уха. Аппарат здоровенным, с антенной, Кирилл видел такие в детстве.

В центре фото улыбалась девочка лет шести паря над землей. Чуть в стороне на нее сосредоточенно смотрел молодой парень, вытянув в ее сторону руку. Рядом стойка и табличка «Аттракцион „Улёт!“ 5 коп, 30 кг.

— Где этот город? — хрипло спросил Кирилл, возвращая фотографии.

— Вон там, — Агнис указала в сторону. — Иногда чернота как бы колышется, можно рассмотреть шпили домов, трубы. Здесь жили люди. Жили, не существовали.

— Что же с ними стало?

— Утонули в праздности, — Агнис презрительно прищурилась. — Чуть продвинулись в познании и низвели дары Стикса до уровня цирковых фокусов! Идиоты! Ладно, слушай дальше…

Римус приоткрыл Дионису Правду, и он выдержал ее. Научил видеть достойных людей, чья жизнь полезна, как ходить по черноте и многому другому. В один день привел сюда, в этот кластер, попрощался и исчез. Дионис начал собирать сподвижников. Но спустя несколько лет случился раскол. Некоторые считали, что новые способности и возможности помогут им изучить Стикс на физическом уровне, с помощью классической науки. Никто им не мешал, но они все чаще трактовали учение Римуса и правду по-своему. Это многим не нравилось. Дионис настаивал, что в основе познания Стикса должны лежать духовные практики. В итоге инакомыслящие ушли и основали Институт. Тот самый, с большой буквы. Легендарную организацию.

— Ты постоянно упоминаешь Правду. В чем она?

— Вот на это я не могу ответить, — Агнис грустно покивала. — Правда — только для братьев и сестер. Не каждый способен ее пережить. Иногда человек справляется быстро и легко, иногда… И это ведь те, кого отобрал папа! Достойные!

Они присели на лавочке в чахлом подобии сквера между домов. Где-то урчали голуби, пахло пылью, полынью. Легкий ветер играл солнечным рисунком листвы. Кирилл молчал, переваривал услышанное. В нем бушевал коктейль из удивления, сомнения, злой иронии…

— Мы сами себя тоже называем сектантами, — неожиданно призналась Агнис, улыбнулась. — Вроде шутки.

Кирилл достал сигарету, спохватился, покосился на Агнис. Та протянула руку. Угостил.

— Папа мне одно время запрещал, но… Какой смысл, если мы не болеем?

Помолчали.

— Что ты сделаешь, если вернешься в свой мир?

— Перееду, — усмехнулся Кирилл. — Не хочу снова проснуться и увидеть черноту.

Но тут он вспомнил, что родного мира не видать. В лучшем случае они окажутся в мире Ника. А жизнь в нем, по рассказам Рамова, не сахар.

— Ты был там счастлив?

— Не было времени задуматься. Если честно, я будто начинаю забывать ту жизнь. Все познается в сравнении. Там меня хотя бы не пытались каждый день сожрать или пристрелить.

— В тебе есть потенциал. Сильный. Папа не зря обратил на тебя внимание. Мне кажется, ты был бы счастлив здесь, с нами. Если останешься, буду очень рада. Не только как сестра по учению, но и человек. Девушка.

Сердце Кирилла пропустило удар, ладони вспотели.

— Радий тоже обрадуется? — глухо спросил он.

— Радий — ошибка! — серьезно сказала Агнис. — Пойми правильно, я не даю тебе обещаний. А с Радием и так хотела расстаться, перед тем как он пропал.

Кирилл смотрел в синие глаза Агнис и тонул в них, жадно улавливал едва различимый запах шампуня от ее волос. Вот оно, завершение. Место, где в нем нуждаются независимо от того, сколько денег в кармане. Можно стать полноправной частью силы. А если Агнис не преувеличивает, до и достичь каких-то вершин. Закончатся бесконечные бегства из стабов, скитания, тяжелые мысли о завтрашнем дне…

— Я ведь стану квазом, — напомнил Кирилл.

— Важнее, чтобы тут ты оставался человеком, — Агнис прикоснулась пальцами к его груди, медленно убрала руку.

— Да, ты права. И я не хочу начинать новую жизнь с предательства друзей. Ник, он… не найдет место в Стиксе. А Алиса любит меня. И я ее, — опомнился Кирилл.

— Они тоже могут остаться. Я не диктую условия. Если вы с Алисой счастливы — только порадуюсь. Но вам не по пути. Я вижу. И вы сами скоро поймете. А Правда… Знаешь, ее можно рассказать по-всякому, например, не оглушая человека. Это своего рода проверка, отсечь слабых душой. Тебе это не нужно. Если так важно, попрошу папу и за твоих друзей.

— Я подумаю.

— Конечно, — Агнис улыбнулась. — У твоей Алисы полезный дар. Менять химический состав веществ — это редкость. Ник — целитель редкой силы. Не думай, что будешь в ответе за них, если останетесь все вместе.

Ник и Алиса все еще наслаждались покоем на озере. Сидели в тени дерева, рядом на покрывале всякая закуска. При виде девушки на душе просветлело, Кирилл устыдился чувств, возникнувших к Агнис.

— Ну? — мрачно спросил Ник.

— Ждем. Дионис должен вернуться ночью или утром.

Рамов сплюнул, закурил.

— Долго вы чай пили, — заметила Алиса.

— Мы еще разговаривали о всяком.

— И все?

— Да, все! — сдерживая раздражение ответил Кирилл. — И Радий — муж Агнис. Что за вопросы?

— Да мне-то что, просто спросила…

— Стоп. Спасенный нами сектант — муж дочки Диониса? Серьезно? Так они нам по гроб теперь обязаны! Об этом вы говорили?

Кирилл промолчал. А еще после рассказа Агнис понял: ни ей, ни Дионису нормальный мир не нужен. Для чего? Ходить на работу? Стоять в очередях магазина? Ждать шести вечера, когда выйдет новый эпизод сериала? Смешно. Разве что как источник ресурсов.

— Понятно, — Ник обидно хмыкнул.

— Ну, иди поговори! Умный такой. Агнис и так все понимает.

— Ладно, ты прав. Жуткая она. Не соображаю, как ты с ней чаи гоняешь.

— Неприятная, — подтвердила Алиса. — Взгляд такой, будто выбирает, куда нож воткнуть.

— Да бросьте. Ну, со странностями, да. Так она родилась в Стиксе. Еще Агнис поведала про их учение.

— Так-так, — Ник устроился поудобнее. — Давай, вещай.

Кирилл начал рассказывать. Без витиеватостей и восторженных оборотов. Ник хмыкал, ухмылялся, кивал. Информацию про Город в черноте выслушал с интересом, как и Алиса, а потом деланно рассмеялся.

— В моем мире, когда все рухнуло, деда уволили из НИИ и выдали зарплату за полгода электронным микроскопом. Такой стоил как приличная машина, но программное обеспечение для него перестало работать, его разрабатывала и поддерживала корпорация, решившая, что хватит нам науку продвигать…

— Неужели ничем не заменить? — спросил Кирилл.

— Пробовали. Там все шифровалось… Да не о микроскопе речь, я просто объясняю уровень упадка. Короче, дед начал ходить на собрания каких-то там свидетелей или потерпевших, они по-своему трактовали христианство.

— И что?

— А то, что я наслушался таких историй. Некто явил чудо, весь такой мудрый, возвышенный, выбрал ученика или учеников среди простых людей и поделился тайными знаниями. Город посреди черноты — это потерянный рай. Все было хорошо, но люди профукали. Но это норма, во многих религиях так. Идем дальше. А вот жесткая иерархия и послушание, закрытость организации, слепое подчинение лидеру и постулатам, уверенность в своей исключительности, все это признаки банальной секты. Опомнись, Кирилл, тебе просто рассказали красивую сказку.

— А это не чудо? — Кирилл сформировал в воздухе радугу. — Или как ты лечишь раны, как Алиса меняет химический состав веществ?

— Еще какое, — легко согласился Рамов. — Только им, я уверен, есть научное обоснование. Когда мы используем умения, у нас лавинообразно падает уровень глюкозы в крови: для даров Стикса нужна прорва энергии. А если вовремя не останавливаемся, в энергию преобразуются жиры, клетки. Наши тела не приспособлены к такому ураганному обмену веществ, с этим помогает паразит Стикса. У старожилов он более развит, там скорее не паразитирование, а симбиоз, потому умения у них работают круче, дольше, сильнее. Понимаете, к чему я? Никаких чудес, банальная физика, биология. Наверное, те, кто основали Институт, это понимали, но сектантам подобное не нравилось, и они разругались. Вот увидите — сегодня-завтра нам предложат тут остаться.

Рамов пытливо посмотрел на Кирилла, тот смолчал в третий раз.

— Понятно, — Ник ухмыльнулся. — Ожидаемо. В таком случае с нами можно не рассчитываться за спасение этого полония…

— Радия, — машинально поправил Кирилл.

— Да хоть калифорния! И что ты ответил?

— Сказал, подумаю. Подумаем. Не надо так смотреть! Может, это не самый плохой вариант. Если мы и вернемся в нормальный мир, нас не оставят в покое. Будут искать. А здесь безопасно. Мы почти старожилы Стикса с редкими и ценными умениями, многое прошли. Опять-таки не на поклон заявились, а сделку предлагаем, не упрашиваем принять нас. Агнис даже пообещала не особо грузить их верой.

— Мне не нравится, что она так к тебе расположена, — Алиса посмотрела в глаза.

— Я тебя люблю, — терпеливо ответил Кирилл.

Обычно, Алиса отвечала «и я тебя» или как-то похоже, сейчас смолчала. Но при Нике Кирилл решил не выяснять отношений.

Быстро и неожиданно стемнело, пришлось вернуться. Их поселили в доме напротив Агнис, в пустой и гулкой квартире. Скрип полов, рассохшиеся оконные рамы, пыль, запах уныния, запустения… Но электричество и водопровод работали, можно спать не боясь, что тебя сожрут — райские условия.

Сели ужинать в гостиной. Голая лампочка без абажура под потолком давала неприятный резкий свет, по углам каталось эхо. В открытую балконную дверь пялились освещенные окна квартиры Агнис, в них мелькали фигуры дочки главы сектантов и Радия.

— О, семейная драма, — оценил Ник. — Я думал, у них вообще эмоций нет.

Радий активно жестикулировал, мотал головой, Агнис внешне оставалась спокойной.

— Давайте спать, что ли, — зевнул Ник.

Кирилл и Алиса легли в гостиной, Рамов в соседней комнате. В открытое окно волнами проникала уличная прохлада, запах влажной травы, стрекот сверчков.

Кирилл смотрел в темноту и думал, что эта квартира может стать их с Алисой домом. Да, не о такой жизни они мечтали, но… Попытался вспомнить, чего хотел в своем мире. Сдать сессию, обновить компьютер, съездить на море… Вдруг понял, что если вернется в родной кластер и встретит самого себя, то вряд ли они найдут общий язык. Слишком много всего случилось за полгода в Стиксе. Плевый срок в нормальном мире, и вечность — здесь.

Здравые возражения Ника немного прочистили голову, с рассказа Агнис спала пелена загадочности, тайны. Это действительно секта. Получится ли принять чужие правила, следовать им, но оставаться собой? Кирилл разозлился. Размышляет так, будто уже согласился!

С улицы вдруг сверкнуло, бахнуло, звякнули стекла в доме напротив. Алиса приподнялась на локте, в комнату вбежал Ник в одних трусах и с автоматом.

— Что там?!

— Хрен знает.

Аккуратно выглянули на улицу.

Под домом Агнис лежал Радий. Он встал, отряхнулся, выругался и зашагал прочь, прижимая ладонь к щеке. За ним из окна наблюдала Агнис.

— Серьезная девчонка, — оценил Рамов. — Как она его, сквозь стену, что ли, выкинула? М-да.

Радий вдруг сбился с шага, обернулся. Кириллу показалось, что несмотря на темноту в их квартире, он смотрит точно на него. Остальным тоже стало неуютно, синхронно отошли от окна.

Алиса вскоре засопела, а Кириллу не спалось. Промаявшись какое-то время, решил пойти покурить. Тихо встал, оделся и вышел на улицу. Ночь обрушилась запахами летней природы, стрекотом цикад, над головой мягкими сгустками черноты проносились летучие мыши. Темно, тихо, почти нет освещенных окон. Он сам не заметил, как пришел на ту лавочку под каштаном, где днем беседовал с Агнис. А когда услышал ее шаги, то почти не удивился, только сердце забилось сильнее. Девушка молча села рядом.

— Радий не очень обрадовался нашему расставанию. Мы вас не разбудили?

— Нет.

В звездном небе то и дело проносились росчерки метеоров, пахло цветущей сиренью. Темнота обволакивала, манила. Кирилл мог бы «включить» зрение кваза, но зачем? В этом вся прелесть ситуации. А еще в ночной прохладе он ощущал тепло тела Агнис.

— Законы физики должны быть одинаковые во всей вселенной, — тихо сказал он, глядя в небо. — Неужели там, на каждой планете, свой Стикс? Не верю. Подняться бы в космос, хотя бы на ближнюю орбиту, рассмотреть все сверху… Многие говорят, что это и не планета вовсе. Нечто бесконечное. Вот чем нужно заниматься.

— Как много чужих солнц… — задумчиво сказала Агнис, рассматривая звезды.

— Все гораздо хуже, — Кирилл улыбнулся. — Многие эти светящиеся точки — галактики, или их скопления. Нам даже не представить, сколько там солнц. И это только в видимой части.

— Почему? Бесконечность представить как раз легко.

Кирилл понял, что для Агнис, рожденной в Стиксе, это действительно не проблема. Она с детства приняла местные чудеса, и какой-то бесконечностью бесконечных вселенных девушку не удивить.

— Мне понравилась космическая еда, — сказала неожиданно. — Дядя Гена угощал в детстве. Особенно творог с изюмом. Люблю творог, но он быстро портится.

— Дядя Гена?

— Геннадий Паданец. Космонавт. Он летел на Землю и попал в перезагрузку. Приземлился уже у нас. Это давно было.

Кирилл задохнулся от восторга. Хотел расспросить, на какой высоте все случилось, работали ли приборы… Но не стал. Потом. Сейчас это лишнее. Разрушит хрупкую атмосферу их с Агнис ночи.

— Он успел что-то увидеть? — все-таки не вытерпел Кирилл. Ну а что? Вполне уместный вопрос. — Хотя… Наверное, сидел под перегрузкой в каком-нибудь шаре «Союза» с крошечными иллюминаторами.

— Нет, не шаре. Дядя Гена приземлился на таком красивом белом корабле, как… одно большое крыло с кабиной. Его и корабль быстро забрал к себе Институт. Чего тебе больше всего не хватает в Стиксе?

Кирилл задумался. Хотелось ответить внятно, серьезно.

— Возможности строить планы.

Кирилл с тревогой ждал, что Агнис ответит «будь с нами, и сможешь строить планы» или нечто подобное, но, к счастью, она промолчала.

— Ты бы хотела в нормальный мир?

— А ты бы хотел… ну, не знаю… в рай? Неважно, какой религии. Посмотреть — интересно, а постоянно жить в нем… Затоскуешь. Нужно строить нормальный мир здесь. У наших предков получалось.

— Ты про город в черноте?

— Да. Очень многое я не могу пока рассказать. Возьмешь меня за руку?

Кирилл аккуратно сжал ее горячую ладонь. Они сидели долго, беседа постепенно полилась обо всем и ни о чем. Погасли последние окна в домах, лишь изредка в темноте проходили невидимые караульные.

В квартиру Кирилл вернулся в пугающем и радостном смятении. Он понимал, что постепенно заходит с Агнис слишком далеко, на него волнами накатывали раскаяние, стыд.

Друзья не спали, сидели в темноте. Ник за столом, Алиса на диване, завернувшись в одеяло. Кирилл растерялся.

— Где ты был? — спросила Алиса.

— Гулял.

— И как? Нагулялся?

— Я просто не мог уснуть. Думал.

— Кир, я должен кое в чем признаться, — сквозь силу сказал Рамов.

— Так, — Кирилл включил торшер. Комнату залил теплый слабый свет, не способный разогнать мрак по углам. — И давно это у вас? — Кирилл нехорошо ухмыльнулся.

— Ч… что? — растерялся Ник, облизнул губы.

Алиса сжала губы, отвела взгляд. Кирилл тупо смотрел на друзей.

Глава 2. Любимец черноты

— Вы чего? Я шучу! — растерялся Кирилл.

— Дурацкая шутка! — вызверилась Алиса. Наверное, такой злой, Кирилл видел ее впервые. Но девушка почти сразу успокоилась.

— Так в чем дело?

Ник, помявшись, рассказал про ультиматум Полковника. Что от недели осталось 5 дней, после Ник должен явиться сам и привести друзей, иначе в Стиксе окажутся его родители, Мария и сын.

— Вот падаль! — Кирилл сжал кулаки. — Привык воевать с беззащитными! Слушай… Может, он просто запугивает? Не всесильный же он! Похищать посторонних людей, тащить в Стикс… И ради чего? Тебя прижать? Никакой же выгоды.

— Предлагаешь просто не думать об этом? Ты бы так смог?

— Ну да, верно… Стоп! Полковник ищет тебя, а мы — его. Это же все упрощает! — осенило Кирилла.

— Потому и рассказал. Осталось пять дней. Но если Дионис откажет, я все равно уйду к Полковнику. За собой не зову, это уже мои проблемы.

— Пока мы вместе — у нас общие проблемы, — напомнила Алиса. Кирилл скривился.

— Нет. Это дорога в один конец. Может, Полковник блефует, но я не хочу проверять. Если родные из-за меня погибнут, я все равно не вижу смысла жить дальше.

— И не будешь, — жестко сказал Кирилл. — Глупо вот так идти на смерть. Лучше затаится и однажды отомстить…

— Кирилл, прекрати! — снова разозлилась Алиса. — Как психолог говорю! Логика в данной ситуации не работает, ты только хуже делаешь!

Кирилл смотрел окно на мрак ночи, думал. Потрескивала лампа в торшере, где-то далеко страшно и тоскливо прокричал сыч, выбивая из кожи мурашки.

— Мне жаль твоих родных, Ник, — глухим и изменившимся голосом сказал Кирилл. — Если будет реальный шанс помочь им — я в деле, не сомневайся. Все-таки мы многое вместе прошли. Но только ради них. А тебе предлагаю вспомнить про такую штуку, как карма.

На лице Ника вспыхнула злость, погасла. Он уныло уставился в пол, плечи опустились.

— Кирилл, что ты несешь? Какая карма?

— Да нет, все верно, — Рамов успокаивающе махнул Алисе, даже нашел силы улыбнуться. — Ладно, спокойной ночи.

— Что это было? — спросила Алиса, когда Кирилл погасил свет и лег.

— Груз прошлого.

— А попонятней можно?

— Спроси сама. Но если действительно о нем так беспокоишься, не делай этого.

— Что вы скрываете от меня? Это связано со мной? Когда я была без памяти?

Кирилл бесшумно вздохнул. Чудо, что Алиса не узнала правду про Ника еще раньше. Но ужасно не хотелось вести этот разговор сейчас…

— Почему ты так разозлилась от моей шутки? Ну, якобы я вас застукал? — ляпнул Кирилл, лишь бы увести тему. Алиса тяжело замолчала, отвернулась к стене и засопела. В груди Кирилла начало расти неприятное чувство, но он уснул, не успев сделать выводы.

…Проснулся резко, весь в поту, сердце колотилось. На улице ранее серое утро, тянет прохладой, сыростью. Кирилл встал, посмотрел в окно и увидел на балконе соседнего дома Диониса. Сначала показалось, что обознался. Мужчина стоял в телогрейке на голое тело и растянутых трусах-семейниках, дымил сигаретой. Вылитый колхозник-тракторист из старых фильмов времен СССР.

Какое-то время Дионис пялился на Кирилла, пыхтел сигаретой, затем призывно кивнул.

Кирилл не стал будить друзей, быстро умылся, оделся.

В квартире главы сектантов пахло свежим кофе, хлебом. Кирилла никто не встречал, он деликатно хлопнул дверью, прошел в гостиную и сел за стол напротив Диониса.

— Ну здравствуй. Я знал, что мы еще встретимся. Но ты удивил. И друзей отыскал, и до Правды начал докапываться, и Радия спас.

— Не я один, — Кирилл скромно пожал плечами.

— За Радия благодарить не буду. Думаю, Агнис уже это сделала, — Дионис странно усмехнулся, в упор рассматривая Кирилла. — А вот за спасение брата Радия, одного из нас — спасибо. Что хочешь?

Кирилл мысленно запнулся. Действительно, чего? Бежать к непонятной и мутной цели без всякой гарантии на успех? Рисковать Алисой, собой?

— Да ничего, — выдохнул Кирилл. — Дружеский жест. Лягушатник, где держали Радия — мерзкое место.

Дионис смотрел внимательно, цепко. Не понять, что на уме. Сейчас кивнет, поблагодарит, предложит погостить сколько нужно, хоть до завтра, и потеряет интерес.

— Агнис говорила, вы отыскали проход внешников?

Кирилл поведал о внешнике Гере, случайно узнавшем способ перемещения между мирами.

— Он вот так взял и рассказал? Как вы опознали в нем внешника, если был без маски?

Самый тонкий и опасный момент, Кирилл замялся. Они с Ником обсуждали это. Если врать опасно, нужно сказать лишь часть правды.

— Ник Рамов, он был техником на базе внешников. Бывший военный. Подписал контракт на опасную работу и очнулся уже в Стиксе.

— Интересные у тебя друзья, Кирилл, — Дионис без выражения покивал. — А девчонка твоя, случайно не из муров?

— Нет. Мы отбили ее у муров. Ее и очень сильного знахаря. Сильного, но не приспособленного к Стиксу. Его держали практически силой.

— Ну-ну, сплошные жертвы обстоятельств. И что дальше?

Кирилл рассказал, как Гип помог проверить слова Геры, как нашли пионерский лагерь, через который уходили и приходили внешники. Глаза Диониса разгорелись, но тут же потухли, стоило упомянуть, что внешники их рассекретили.

— Идиоты, — беззлобно сказал он. — Только не говорите, что вы втроем туда сунулись.

— Вчетвером. Мы до этого проверили много лагерей, не особо рассчитывали на успех и не собирались воевать.

— А четвертый?..

— Умер. Пионер. Взрослый ублюдок в теле ребенка. Умел становиться невидимым и очень быстрым. Работал на внешников, как оказалось.

Напоследок Кирилл поведал про вакцину, Полковника, решившего жестоко поиграть с Ником сейчас и гораздо раньше.

Дионис долго молчал, пыхтел папиросой. Опомнился, кивнул на стол. Кирилл налил себе кофе. Они говорили довольно долго, но напиток был огненным, словно только что с плиты. Очень хотелось, чтобы пришла Агнис.

— Туман… — Дионис вдруг хлопнул ладонью по столу. — Как же все просто…

Его лицо стало острым, серым, выпятились зубы, глаза сверлили пустоту. Кириллу стало очень завидно. Дионису нет нужды пытаться сохранять невозмутимость, какой-то образ, сдерживать эмоции. Захотел — долбанул по столу, расстроился или разозлился. Он хозяин этого стаба, своей жизни, судьбы…

— Туман… — Дионис подкурил новую папиросу от старой. — Понимаешь, что это значит?

— Вы искали техногенный проход, какой-то портал или врата, как в фильмах, — кивнул Кирилл.

— Да. Институт предполагал, что проход может быть… разным, — уклончиво подтвердил Дионис. — Допустим, в том лагере вас не раскрыли. Что вы собирались делать дальше? Втроем напасть на базу внешников и отбить вакцину? Обменять ее на сотню старых иммунных? Рассказать все какому-нибудь царьку из стаба?

— Я не знаю, — честно ответил Кирилл. — Но с самого начала мне все твердили: дороги назад нет. До такой степени нет, что ржали, когда я просто заводил разговор об этом. Нет смысла ни то, что искать, а даже думать о возвращении. Но мы ее нашли. Она есть! Осталось только придумать, как воспользоваться. Если бы не встретили Радия, то, наверное, попытались бы выйти на Институт. Уж в его существовании меня никто не разубеждал.

— Ты путаешь понятия. Если как-то шастают туда-сюда внешники — проход есть, конечно. Но толку? С их методами в нормальный мир отправишься только по частям. Думаешь, ты первый, кто решил воспользоваться их проходом?

— Может, я первый, кто копал в нужном направлении!

— Тут ты прав, — неожиданно и легко согласился Дионис. — Никто на моей памяти не находил порталы внешников. Я бы знал. Нюанс еще в том, что те, кто способен ими воспользоваться — отбить силой или договориться — им жизнь в обычном мире уже не нужна.

— А их родным, близким?

— Они и в Стиксе существуют прекрасно. Ты бы отправил свою девчонку в неизвестность? В чужой, пусть и обычный мир?

— Значит, вам все это неинтересно? — уныло спросил Кирилл.

— Почему? — удивился Дионис. — Убегать из Стикса я не собираюсь, но иметь возможность шастать между мирами… — он мечтательно улыбнулся. — Но это фантазии. Хоть бы понять, как все это работает, разобраться!

— Вы нам поможете?

— Если будет возможность. Реальная. Пока я ее не вижу. Но ты с друзьями проделал хорошую работу, я удивлен. Оставайтесь с нами. Жизнь штука сложная и интересная. Кто знает, может, вместе мы действительно найдем путь в обычный мир. Насильно вас никто не станет в наше учение втягивать. Но Агнис говорила, ты им уже заинтересовался, — Дионис хитро посмотрел.

— А Ник…

— Ради него воевать с внешниками я не стану, — отрезал сектант. — Если бы не твоя протекция… Не люблю я их. Даже бывших. Даже техников. Или что, он помчится на верную смерть, а вы следом? Друзья до гроба?

— Нет, — твердо ответил Кирилл. — Но Ник может психануть и уйти.

— Скатертью дорога… Хотя, нет. Он лично знает этого Полковника, все их порядки. Нельзя ему уходить. В твоих же интересах повлиять и отговорить. Сможешь?

— Не знаю. Постараюсь. Его можно понять.

— Если он знает частоты, попробую организовать связь с Полковником, пусть поторгуется о сроках, наобещает всего. Внешники… Ник рассказывал о своем мире? Он сильно развит технически?

— На уровне моего. А мой… — Кирилл завис. И как объяснить? Когда-то давно, беседуя о подобном с Ником, они сравнивали их технологические процессы литографии. Поймет ли Дионис?

— Не сильно, короче, — глава сектантов удовлетворенно махнул рукой. — Однажды я нашел отряд мертвых внешников. А у одного такой увесистый ящик. Научный прибор, подумал я и открыл. Знаешь, что это оказалось? Рация. Ламповая рация. Бандура весом больше дести килограмм.

— Может, они ее для чего-то другого использовали? Или она лучше в Стиксе работала?

— И я так думал. Но их оружие, одежда, остальное снаряжение — оно из мира, где еще не изобрели компактные полупроводники.

— Транзисторы не изобрели, но проход в Стикс открыли? — не поверил Кирилл.

— Я видел ноутбук внешников настолько древний, что пришлось искать братьев в возрасте, которые бы помнили такую технику и могли с ней работать. Мне приносили пленочные камеры и фотоаппараты внешников. Думаешь, это было давно? Нет. В последние пять-шесть лет.

— Не понимаю. Допустим, из технически отсталого мира открыли проход в Стикс, но зачем пользоваться старьем? Здесь почти в любом магазине можно найти современную технику! И принести образцы в свой мир. Хотя…

— Что?

— Если кратко, то принести можно, но воссоздать — не всегда.

— А мы не спешим. Объясни.

— Ну, в моем мире ученые понимают, как сделать компьютеры еще в десятки раз мощнее. Но понимания мало. Все упирается в производственное оборудование, технологии. Они развиваются медленнее, чем человеческая мысль, знания.

— Потому в мире твоего дружка Ника и не случилось технической революции. Не случится в твоем, если из него откроют проход в Стикс. Хотя здесь и можно найти кластеры из очень развитых вселенных. Я принес из такого для Агнис летающую доску. Ну, как с колесиками чтобы кататься, только без колес и летает. Через месяц она разрядилась, или топливо закончилось. Понимаешь, что я пытаюсь всем этим сказать?

Кирилл крепко задумался. Дионис ждет не правильного ответа (кто знает, что вообще у него в голове), а работу мысли.

— Отсталые внешники в Стиксе быстро развиваются. Иначе не выжить. Это несложно. Даже если не брать в расчет электронику, то оружие, амуниция, банальные современные бронежилеты — это серьезно. Особенно если им помогают. Помогают…

— Именно. Миры с разным уровнем развития вдруг открывают проход в Стикс. Это не случайность и не совпадение. Кто-то путешествует по мирам и передает эту технологию, объясняет суть.

— Но кто? Нолды?

— Делать им больше нечего, — скривился Дионис. — Забудь чушь, что внешники из разных реальностей братья и друзья. Гораздо выгоднее расширять свое влияние, чем плодить конкурентов. Да, если те появились рядом, воевать нецелесообразно. И то от ситуации зависит. В соседнем регионе внешники ненавидят друг друга больше, чем их — иммунные. Есть какая-то сила, Кирилл. Кому-то выгодно плодить внешников.

— Не внешников! — озарило Кирилла. — Вряд ли этим условным хозяевам Стикса нужно, чтобы кто-то набивал карманы. Им для чего-то важен факт наличия проходов, постоянного перемещения. А как замотивировать людей, заставить забыть про опасность? Деньгами, препаратами, продлевающими жизнь!

Дионис откинулся на спинку стула и довольно уставился на Кирилла.

— А я знала, что он поймет, — раздался сзади голос Агнис. Кирилл обернулся. Девушка подошла неслышно, одета в легкомысленные шорты и футболку, на лице следы недавнего сна. От девушки веяло постельным теплом, кондиционером для белья.

— Ну-ну, не захваливай парня, — ухмыльнулся Дионис.

— Есть еще кое-что, — Кирилл достал смартфон, открыл фото Полковника и протянул Дионису. — Это командир южной базы внешников, бывший начальник Рамова.

Дионис посмотрел на фото, прищурился. Его лицо стало хищным, опасным. Он взял коммуникатор, вытянул руку, словно страдал дальнозоркостью, снова поднес к лицу.

— Не может быть. А ведь похожи! Как считаешь? — он показал Агнис.

— Похожи.

— Одно лицо! — поддакнул Кирилл.

— Ну, уж прям. У меня не такая тупая морда. Черт, это многое меняет. Почему сразу не показал?

— Показал же, — Кирилл пожал плечами.

— Ладно, мне надо подумать и выспаться, — тон Диониса был азартным, благодушным. — Агнис, гости на тебе.

Агнис провела до двери, ободряюще улыбнулась.

Кирилл вернулся в их гостевую квартиру, Алиса и Ник уже не спали, сидели за столом. На Рамова было жутко смотреть: темные круги под глазами, серое лицо. Похоже, он и не ложился.

— Ну? — спросили в унисон.

Кирилл преувеличенно бодро передал разговор. Обещание Диониса организовать связь с Полковником, чтобы Ник выторговал время, преподнес как победу.

— Ник, сейчас это лучшее, что может быть. Дионис, знаешь какой интриган? Так научит с Полковником торговаться, что тот еще должен останется! Не надо тебе уходить. Глупо это.

— Да, наверное, — Ник на глазах оживал, даже вяло улыбнулся. — Просто, тошно вот так сидеть…

— Это мы разучились отдыхать! По-настоящему, не в клоповниках всяких. Ты бы видел, как Дионис ухватился за фото Полковника! Что-то да придумает.

— Спасибо, — Ник встал, крепко пожал руку Кирилла. — Я у тебя в долгу.

— Да брось. Мы в одной связке.

Но отдохнуть не получилось. Через полчаса, когда друзья завтракали, в дверь постучали. Вошла Агнис с немолодым грузным мужчиной.

— Это Лекс, знахарь.

Кириллу он показался похожим на Гипа. Такой же полный, неуклюжий, глаза навыкате, крупные зубы. Голова, расширяющаяся книзу, выдающиеся челюсти, под глазами мелкая сетка синеватых сосудов, массивные уши… Кирилл вдруг со страхом понял: сходство не случайно. Нет, это не родственник Гипа. Просто развитый дар знахаря переделывал людей по одному подобию. Знание пришло не в виде догадки или озарения, а словно со стороны, даже голова закружилась.

Кирилл понял, что пялится слишком долго, за столом неловка и колючая пауза. Лекс нахмурился.

— Извините. Вы очень похожи на нашего знакомого.

— Знахаря? — хмыкнул Лекс.

— Да. А как…

— Кирилл, у меня есть просьба, — перебила Агнис.

Вскоре все они стояли на окраине городка, на крыше единственного четырехэтажного дома и смотрели в близкую черноту. Степь там резко теряла все цвета, словно засыпана невероятно мелкой и плотной угольной пылью, еще дальше чернота сгущалась в самом воздухе и будто бы втягивала в себя небо — ослепительное, контрастное.

— Вот! Видели?

Чернота в одном месте покачнулась, на миг потеряла непроницаемость, и все рассмотрели крышу далекого дома с мачтой антенны.

— Вы же и без нас пробовали, да? — неприязненно спросила Алиса. — Почему решили, что Кирилл дойдет?

— Такие флуктуации черноты характерны для ее границы. Есть вероятность, что Город стоит на нормальной земле. Кирилл сможет отдохнуть там. К тому же его никто не заставляет. Он может сам решать, что делать, — холодно ответила Агнис.

Глава 3. Centr živy TV-pokaz

Женщины уставились друг на друга. Кирилл ощутил, как густеет воздух. И сейчас Алиса, похоже, совсем не боялась Агнис.

— На вид не так уж далеко, — Ник невзначай встал между ними и напряжение потухло. — Почему сами не дошли? Неужели никто не смог?

— Эта чернота — особая, — неохотно пояснил Лекс. — Сначала все как обычно: голова кружится, тошнит. Но чем дальше, тем сильнее бьет по мозгам. Влияние усиливается по этой… экспоненте. А у тебя, парень, иммунитет. Я бы это назвал даром Стикса. Но одно умение у тебя уже есть… Жемчуг не глотал?

— Нет.

— Интересно. Значит, Стикс тебя любит, — серьезно заявил знахарь. — Помог в самом начале, не дал загнуться.

— Я тоже так думаю, — в тон согласился Кирилл. Не удержался.

Лекс смотрел ревниво, думал, искал в ответе насмешку или сарказм. Отвернулся. Стало даже немного стыдно, нечего смеяться над чужой верой.

— Это опасно, — твердо сказала Алиса, посмотрела на Кирилла.

Он вздохнул. Лезть на черноту не хотелось. С другой стороны… Побродить по древнему городу, где жили чуть ли не хозяева Стикса, сумевшие наладить нормальное существование в этом ненормальном мире… Утереть нос сектантам — дорого стоит.

— Наши спецы опознали мачту, как телевизионную антенну, — аккуратно подбросила дров Агнис. — Передающую. Скорее всего это телецентр.

— Помнишь, ты рассказывала про передачи в радиоточках? На непонятном языке? Может, они оттуда?

Агнис пожала плечами.

— А прикиньте, если там живут, — усмехнулся Ник. — Отгородились от Стикса чернотой, нет у них перезагрузок и прочей дряни. А тут раз — и Кирилл приходит.

— Тем более! — всполошилась Алиса. — Нельзя ему туда.

— Вряд ли там осталась жизнь, — сказал Лекс. — А передачи… Провода радиоточек вообще обрезаны на границе кластера. Пытались ловить обычными приемниками, но на всех волнах тишина.

— Вы же не только пешком пробовали, да? — спросил Ник. — И что, вообще никакая техника на черноте не работает?

Агнис повела всех к границе кластера. Там стояло несколько дощатых построек, какая-то вышка, похожая на буровую, повсюду кабели, земля утоптана, но уже пробивается свежая трава. Но самое интересное на черноте. От построек вдаль уходил ряд невысоких толстых столбиков с двойным канатом на роликах. Вдоль них на разном отдалении виднелись следы попыток штурма черноты.

Автомобиль на спущенных шинах, гусеничных трактор, какая-то приземистая машина на толстых колесах и здоровой цистерной впереди, два мотоцикла… Кучи хлама, по которым уже не понять, чем были изначально. Все черное, блестящее, словно вырезанное из антрацита.

— Нехило, — оценил Ник. — И что, никакого способа кроме как пешком?

Незнакомый сектант, сопровождавший их, посмотрел на Агнис. Та кивнула.

— На воздушном шаре или аэростате можно. Но он летит куда угодно, только не в нужную сторону. А любые двигатели — хоть электрические, хоть внутреннего сгорания — даже в воздухе быстро перестают работать.

— А внешнего сгорания? — спросил Ник.

— Паровые? — усмехнулся сектант.

— Хоть бы и паровые. Или двигатели Стирлинга.

(Двигатель Стирлинга работает от внешнего источника тепла. Его конструкция проще и компактней, чем у паровых, и ему не требуется паровой котел. Прим. автора).

— Чернота не терпит огонь. Так что реактивные или ракетные двигатели тоже отпадают. Дизельные моторы работают чуть дольше, но…

Сектант подошел к краю черноты, достал из деревянного ящика пригоршню гвоздей, уже черных, блестящих, и еще что-то.

— Я положил их три дня назад.

Сектант с силой потянул гвозди в разные стороны, они щелкнули и развалились. На месте, где их спаяла чернота, сиял металл.

— А вот это — утром.

Вторым предметом оказался механизм из шестеренок, похожий на внутренности старого будильника. Сектант легонько ударил им по стене сарая, и шестеренки разбились, словно стеклянные.

— Чем тоньше механизм и точнее его работа, тем быстрее чернота разрушает структуру.

— Лошади? — без всякой надежды уточнил Ник.

— Ты часто в Стиксе лошадей встречал? — усмехнулся Кирилл.

— Зараженные? — спросил Рамов.

Кирилл хотел рассмеяться, но осекся — слишком серьезные лица у Агнис и Кварка. Пробовали, значит. Но никто ему не приготовил повозку с зараженными. Значит, и этот вариант отпадает.

— Если кто-то придумает способ, как передвигаться по черноте, он будет владеть всем Стиксом, — серьезно сказала Агнис.

Кирилл курил и думал. Создавалась впечатление, что черноту создал кто-то разумный. Как непроходимую полосу отчуждения. Защиту. Не жители ли того города за горизонтом? Телецентр… Сколько там всего может быть ценного и важного… Неужели ни единого способа, как передвигаться по ней не на своих двоих? Должен быть способ! То, что сектанты не нашли его за долгие годы, ни о чем не говорит. Летательные аппараты тяжелее воздуха тоже когда-то считались невозможными. Как и расщепление атома, преодоление звукового барьера, пересадка органов. Тонкие механизмы чернота сжирает, а если создать грубый? Машину, работающую от выпрямления громадной пружины. Или разогнать ее на нормальной земле реактивным двигателем! Планер, в конце концов!

…Кирилла готовили, словно космонавта. В стабе сектантов оказалась больница с продвинутым оборудованием. Что странно: иммунные Стикса практически не болеют. Жизненные показатели зафиксировали, провели разные анализы. Само собой, они оказались в норме.

Перед чернотой его переодели в белый комбинезон, дали респиратор, рюкзак с набором всяких мелочей. Кирилл обернулся к Алисе. Девушка безразлично рассматривала горизонт, жевала травинку. Проводить пришли еще с десяток незнакомых сектантов, судя по повадкам, манере держаться — не рядовые «братья». Но стояли особняком.

— Уверен? — тихо спросил Ник. — Слушай, можно пройти немного и сказать, что совсем тяжко, вернуться. Дионис и так за нас, а на мнение остальных — плевать.

— И ты туда же. Я не выслуживаюсь. Я в самом деле хочу в телецентр. Это важно. И интересно.

— Ну-ну.

— Я дойду. Почувствую, что не могу — вернусь. Но если что… Ник, позаботься об Алисе.

— Завязывай ты с этими соплями, — непонятно разозлился Рамов. — Сам позаботишься! Умник, блин. А лучше передумай, и все. Скажи, голова разболелась.

Подошел Кварк. Тот самый сектант, которого Кирилл видел в первый визит. Ему больше не стирали память каждый вечер, вернули личность и имя. Именно он рассказывал про работу двигателей на черноте.

— Это тебе, — показал пистолет с двумя стволами. Оружие выглядело словно игрушка — несуразное, тяжелое, из белого пластика. — В нем минимум подвижных деталей. Те, что есть — грубые и плохо подогнаны. Вставляешь патроны, стреляешь, вот так переламываешь стволы и гильзы вылетают сами. Если раздуло — под нижним стволом шомпол.

— Я ходил по черноте с нормальным автоматом. Он потом работал. Вряд ли сейчас я проведу на ней больше времени.

— Эта чернота особая. Концентрированная.

Кирилл обернулся. Диониса нет. Дрыхнет, наверное. Наконец подошла Алиса.

— Ты идиот, — зло и устало сказала она, поцеловала. — Возвращайся.

Кирилла уже утомили проводы и чужие взгляды. Он ступил на черноту.

Звуки стали тягучими, глухими, словно надел толстые наушники. Замутило, завтрак подступил к горлу. Кирилл сжал зубы и быстро зашагал по ломкой хрустящей траве. Да, эта чернота действительно быстро вытягивала силы. Кирилл не оборачивался, старался не думать о лишнем, метров через двести не выдержал, посмотрел через плечо. Нормальная земля, ее краски и тона отсюда казались невероятно насыщенными, выпуклыми. Алиса помахала, Кирилл ответил.

Шипели и постукивали клапаны респиратора на выдохе, солнце пекло голову, по телу разливалась неприятная слабость. Проходя мимо трактора, Кирилл пнул колесо. Резина рассыпалась, обнажая ломкую паутину армирующей проволоки.

Возле одного из столбов Кирилл остановился, поднял лопнувший канат и срастил его специальными зажимами, уложил на направляющие. Обернулся, махнул. Завизжали ролики, со стороны нормальной земли по черноте поползла деревянная платформа. Если все получится, часть пути обратно Кирилл проедет на ней. Хорошо, хоть не предложили натыкать новых столбов с канатной системой, ага… Но будет и такое, точно. Почему нет? Это же не самостоятельно на черноте работать, Кирилл сильный, Кирилл справится… Будет рыть, забивать, тянуть… Уроды.

Нога хрустко наступила на кочку, Кирилл посмотрел вниз. Не кочку. У кочек не бывает одежды, костей. Какой-то бедолага остался на черноте. Плоть не сгнила, почернела, стала ломкой и сухой. Кирилл осмотрелся и понял, что таких «кочек» разной формы вокруг полно. Еще бы, не первый же он, кого отправили в телецентр. Интересно, это те, кто шел туда, или обратно? А, плевать, какая разница…

Обернулся. Граница нормального мира и остатки техники далеко позади. Стало страшно, дыхание сбилось. Где он потерял эти минуты? Ведь совсем недавно возился у крайнего столба! Вот сейчас задумается, отвлечется, потеряет направление и останется здесь лежать! Уроды! Отправили на верную смерть! Сволочь Дионис просто не хочет помогать! А Агнис…

Кирилл с трудом выбросил из головы дурные мысли. Потом хлестанул себя по щеке. Полегчало. Наваждение пропадало, злость гасла. Никто не заставит его столбы вкапывать, что за глупости. Если дойдет и вернется, станет героем. Даже если в том телецентре нет ничего полезного. Кирилл докажет, что он не случайный человек, не чета тем неудачникам, оставшимся здесь постепенно превращаться в подобие угольных статуй! Но Дионис — сволочь. Мог бы прийти, удачи пожелать… Дрыхнет, падла…

Кирилл снова ударил себя по щеке. Что за черт? Чернота лезет в мозги, это понятно. Но почему именно таким образом? Он не злится и не обижается на сектантов, пошел по доброй воле. Странно. Снова обернулся. Мир на нормальной земле казался очень ярким, контрастным, выпуклым, жег глаза. Кажется, народу даже прибавилось. Но светлой шевелюры Алисы не видать. Конечно, зачем ждать любимого. Лучше пойти страдать и дуться вместе с Ником. А тот ее успокоит, утешит!

Ненависть обожгла так, что захотелось развернуться и побежать. Застать «друзей» и вышибить им мозги. Кирилл с трудом удержался, грохнулся на колени и сдавил руками голову. Спокойно, это чужие… то есть, неправильные мысли. Его цель — телецентр. Нельзя поддаваться черноте!

Встал и зашагал дальше. И снова — почему именно такие мысли возникли? Неужели что-то из глубины сознания? Плевать. Шаг. Следующий. Шаг. Следующий… Интересно, о чем сейчас думает Агнис? О телецентре, или Кирилле? Хотелось верить, что о нем… Кирилл принесет ворох пленки, дисков, кассет, флешек, перфокарт, пластинок, их расшифруют, поймут важное, Кирилл превратится в героя! Агнис станет его женщиной, Дионис назначит заместителем, а Радий утопится в выгребной яме. Больше никакого существования, только полноценная жизнь! Со смыслом, целью… и Агнис.

Фантазия рисовала соблазнительные кадры их с Агнис жизни. Вот их свадьба, вот отдельный дом или квартира, вот они идут по жизни… по Стиксу рука об руку, вот Дионис отходит от дел, а на его место встает Кирилл…

Он снова упал на колени, достал пузырек.

— Если полезут мысли всякие, прими, — напутствовал Лекс.

— Что это?

— Смесь стимуляторов.

— Хуже не станет?

— Хуже не станет. Только не на язык, а носом тяни.

Кирилл втянул порошок. Носоглотку словно обожгли жидким гелием, в голову ударил ледяной фонтан, захотелось петь, прыгать, орать. Лишние мысли не ушли, но хотя бы не лезли на передний план.

По ощущениям через минуту стимулятор перестал действовать, однако голова оставалась ясной. Зато теперь чернота била иначе. Сильно тошнило, перед глазами плыло, руки-ноги то сводило страшной усталостью, то тупой ломотой, как при сильной температуре. Кирилл воспользовался следующим средством. Достал полуторалитровую бутылку с концентрированным споровым раствором и выпил залпом. Полегчало.

Респиратор теперь не шипел, а противно хрюкал, Кирилл снял его. Воздух сухой, мертвый, лишенный вкуса. Вернуться, что ли? И так прошел гораздо дальше, чем другие, уже достижение. Отлежится, наберется сил и попробует снова. Ладно, еще немного… Шаг, следующий, шаг…

Когда Кирилл только появился в Стиксе, десять дней провел в родном кластере. Пять из них в состоянии спорового голодания. Тогда казалось, что более отвратительное и мучительное состояние сложно придумать.

Он ошибался. Суставы выворачивало, в голове в такт сердцу пульсировала боль, из носа шла кровь. Страшно хотелось пить, Кирилл разорвал пустую пластиковую бутылку пальцами и вылизал. Воздух стал тяжелым, острым, в глазах помутнело, боль грызла все тело, каждую клеточку. К черту! И телецентр, и Агнис с Дионисом, жизнь дороже! Кирилл собрался побежать обратно, но не смог. Ноги словно ватные, каждое движение дается так, будто атмосфера стала густой, как кисель. Кирилл снова достал пузырек.

— И сколько можно принять? — спрашивал он Лекса перед походом.

— Тут три порции. Обычный человек умер бы от половины одной. Но ты иммунный и будущий кваз. Но не части, хотя бы двадцать минут перерыва нужно.

Кирилл уже запутался во времени. Плевать. Втянул носом оставшийся порошок, замер, в ожидании эффекта. Чуть прояснилось в голове, боль немного утихла. И это все?! Замечательно.

Кирилл сломал тонкое невысокое деревце, оббил ножом сучья. Но импровизированный посох сразу лопнул под весом тела, на ладонях осталась черная пыль.

Он спотыкался, брел, старался не думать, хватит ли сил. В какой-то момент пополз на четвереньках. Удивительно, но так даже получалось быстрее. Только шея затекала смотреть вперед, и Кирилл уставился в землю.

Голова уткнулась во что-то, Кирилл пополз правее. Снова преграда. Что за черт? Поднял голову, и в глаза ударили краски нормальной земли. Так быстро?! Не может быть! Наверное, чернота действует как камень из детской сказки, охраняющий вход в волшебную страну: к нему идти очень тяжело, зато обратно ноги сами несут. Но где все? Агнис, Алиса?

Кирилл замычал, поднялся и зашагал. Уроды! Наверное, не верят, что вернется, вот и ушли! Ничего, он всем покажет, всем! Только обойдет этот проклятый забор из железных прутьев… И откуда тот появился? Точно, построили, пока Кирилла не было! Чтобы точно сдох на черноте! Хитрый план, ничего не скажешь! Просто убить — Рамов и Алиса взбунтуются, а так можно все спихнуть на черноту.

На дне пузырька и стенках еще оставалось снадобье. Кирилл обслюнявил мизинец, собрал остатки и сунул в рот. Язык обожгло, в голове чуть прояснилось. Забор… Не должно быть забора. Как и этого длинного трехэтажного здания из серого кирпича. А потом сообразил. Он дошел.

Телецентр торчал посреди территории, замощенной бетонными плитами. Стыки поросли травой и молодыми деревьями, по бокам от здания и в глубине двора какие-то постройки. Сбоку аллея с клумбами и фонтаном, скамейками. Все пыльное, раскаленное неутомимым солнцем. Очень, до жути тихо. Но главное — краски! Цвета! Даже серый кирпич и бетон казались невероятно насыщенными, живыми. Хотелось просто лежать и смотреть на них, впитывать.

Кирилл обернулся. Стаба сектанов не видно, на горизонте клубилась чернота, дышала и вздрагивала. Пластиковый пистолет послушно и даже как-то нетерпеливо принял в себя недостающие детали, стволы всосали патроны, щелкнули, запираясь. Кирилл делал все на автомате, плохо понимая, что происходит, словно очнулся от тяжелого и болезненного сна.

Но главное он смог заметить. Буквы на фасаде здания:

Centr živy TV-pokaz

Глава 4. Голубой огонек

Кирилл с крыши телецентра (теперь уже не было сомнений в назначении здания) рассматривал окрестности и зло ухмылялся. Нормальной земли тут мизер, неровное пятно радиусом метров пятьсот. А на горизонте издевательски поблескивали стеклами массивные многоэтажные дома, пламенели зеленью тополя… Близко, гораздо ближе, чем от стаба сектантов до телецентра. Но Кирилл ни за что на свете не пойдет туда. По крайней мере, сейчас. Обратно бы вернуться… Оставалось надеяться, что обратный путь дастся проще…

Телецентр. Он же «Centr živy TV-pokaz». Здесь явно говорили на каком-то славянском языке. Галочка над буквой «z» намекала на чешский, но все оказалось не так просто.

В детстве Кирилла каждое лето отправляли к бабушке в деревню, где преимущественно (даже молодежь) говорила на украинском, и растущий ум быстро впитал язык. Позже, уже взрослым, Кирилл собирался переехать на учебу в Чехию. Была такая программа: бесплатное высшее образование для иностранцев. Единственное условие — выучить язык.

Никуда в итоге не поехал, чешский толком не выучил, зато запомнил смешные слова и фразы. Огурцы — окурки. Приведение — страшидло. Осторожно, злая собака — позор на пса. Мороженое — змерзлина. И обрывков знаний из украинского и чешского хватило понять: хозяева Города и телецентра говорили на некой смеси славянских языков.

В глубине аллеи нашел ларек с надписью «Morozivo», рисунком снежинок и снеговиков. Вот только на чешском это пишется «zmrzlina». А «morozivo» по звучанию больше походило на чуть измененный украинский.

За зданием отыскалась беседка с урнами, табличка с дымящейся сигаретой сообщала: Misto pro palivo.

— Палево, значит, — усмехнулся Кирилл. — Тьфу! Палыво — это топливо, не курение.

Наконец, начал исследовать телецентр.

Первый этаж. В нос ударило воспоминаниями о детстве — запах как в старых школах, государственных учреждениях. Холл, каменный пол, длинный коридор с рядами просиженных кресел из красного дермантина.

— Эй! Есть кто? — на всякий позвал Кирилл.

Пыль. Толстым ковром, всюду. Вздымается удушливыми облаками от малейшего движения. Первый кабинет. Стол, пустые шкафы, стулья. Следующий. То же самое. Чем дольше Кирилл бродил по телецентру, тем сильнее сатанел. Он старался впитать всю информацию, составить картину, но не получалось. Предметы и интерьер безликие, неинформативные. Такие могли использоваться в мире Кирилла как сорок лет назад, так и сейчас. Дерево, ДСП, пожелтевший массивный пластик, кафель, линолеум…

Возникало ощущение, что телецентр забросили еще при жизни странного Города. Или эвакуировали. На втором этаже обнаружил просторные съемочные залы. В полу следы креплений стоек и какого-то оборудования, софиты, лампы, подсобки, гримерные, реквизитные…

На третьем этаже нашел шкафы с оборудованием, уже обрадовался, но они оказались пустые. Ни обрывка бумаги, ни случайного мусора, никакой зацепки! Не бывает так! Слишком стерильно! Неужели никто не сунул клочок свернутой бумаги под ножку шатающегося стола, в щель под подоконником, чтобы не дуло? Не оставил в ящике стола ненужную канцелярию, старый календарь, использованные батарейки? Не пришпилил к двери туалета наклейку с тупым афоризмом? Бред. Пока что самым информативным был киоск на аллее. Хотя бы понятно, что жившие здесь люди ели, пили, и уважали мороженое!

Кирилл вспомнил про место для курения, спустился во двор, заглянул в урну. Ха! Есть! Но радость быстро поутихла. С десяток сигаретных фильтров с остатками ветхой бумаги.

Очень не хотелось, чтобы страдания на черноте оказались зря. Да, никто не станет умалять заслуг Кирилла, но… Настоящая слава достанется тем, кто дойдет до Города, или найдет ответы.

Кирилл мысленно осекся. Славы захотелось, признания? А почему бы и нет. Метко стрелять и точно бить много ума не надо, это умеют все, кто в Стиксе полгода прожил и регулярно из стабов выбирался. А вот продраться сквозь завесу тайны, заслужить уважение тех, кто и так об этом мире знает больше остальных… Но все это актуально, если Кирилл решил остаться с сектантами. Решил же?

Кирилл вздохнул, закурил. В первые месяцы в Стиксе он был согласен вернуться в любой нормальный мир. Пусть без документов, средств, плевать! Хоть по помойкам ползать и на чердаках жить. Но сейчас… Чего ему тут не хватает? Безопасности. Так вот она, в стабе сектантов. Понятно, что не выйдет безвылазно в нем жить, но все-таки. Будь возможность вернуться именно в свой мир, тогда другое дело. А так…

Но нет, Кирилл понял, что еще не примирился с судьбой вечного пленника Стикса. Так много сил и попыток отыскать путь домой, и что?

Кирилл продрался сквозь заросли аллеи, вышел за забор и увидел скелет. Так. Вот это уже интересно.

Судя по волосам до плеч со ржавыми заколками, когда-то это была женщина. Кирилл аккуратно исследовал почти истлевшую одежду, карманы. Пусто. Местами солнце и жара сохранили на костях плоть, ставшей тонкой, как пергамент. В затылке здоровенная дыра с неровными краями. И как давно она… точнее, скелет, здесь лежит? Непонятно.

Яма. Почему она заросла травой и сорняками только по краям? Что-то это напоминало… Точно! В ней разводили огонь!

Под тонким наносом пыли и почвы оказалась мерзкая черная хрупкая масса горелого пластика, или чего-то похожего. Даже сейчас она сильно пачкала руки, от нее поднимался удушливый запах и облачка пыли. Вот куда все пропало из телецентра. Кирилл затоптался вокруг ямы, смотря под ноги, и в десятке метров нашел подтверждение — обрывок бумаги с горелыми краями. Текст на латинице, слова странного языка узнаваемы, но контекста не понять.

Но что-то, да вырисовывалось. Бумаги и носители информации сжигают, когда бегут. И такое ощущение, что убитая женщина — это один из исполнителей зачистки. А их иногда тоже зачищают.

Воображение нарисовало и другую картину: женщина в спешке жжет секреты, те, кому они не должны достаться, находят ее и казнят… Нет, вряд ли. Тогда бы со зла тоже бросили в огонь. Хотя, это всего лишь предположения.

Кирилл ткнул палкой в яму, хрустнуло что-то плотное и одновременно ломкое. Пошарил в другом месте с тем же результатом. А потом поплотнее натянул перчатки, капюшон, и начал разгребать руками.

Спустя полчаса комбинезон перестал быть белым, фильтры респиратора забились мелкой удушливой пылью. В яме жгли от души, но неумело. Пластик образовал жидкую кашу, которая перекрыла кислород, защитила от огня, времени и дождей нижние слои. Почему не прогорел и он? Кто знает. Кирилл приподнял здоровый пласт горелой и неожиданно тяжелой пластмассы, отвалил в сторону и едва не задохнулся от радости. Кассеты, очень похожие на те, что использовались в домашних видеомагнитофонах его детства, компьютерные лазерные диски, бумаги…

Но детальный осмотр остудил радость. Большинство находок безвозвратно испорчены тем же жидким пластиком и температурой. Магнитная лента кассет ломалась в пыль, компьютерные диски повело, они помутнели, бумага… С ней еще хуже. Однако Кирилл не собирался сдаваться.

Солнце уже намеревалось бухнуться за горизонт, когда Кирилл оставил яму. Руки приятно оттягивала стопка более или менее уцелевших кассет, дисков и бумаг. Он впал в раж, какой-то ненормальный ажиотаж разгребая пепелище, и сейчас с испугом осознал, сколько прошло времени. Оставаться тут ночевать очень не хотелось, но идти по черноте ночью… Нет уж. Черт, ракета!

Кирилл бросил находки, взбежал на крышу телецентра. Чернота в стороне стаба подрагивала, вздымалась. Или это потоки остывающего воздуха? Плевать, нужен просвет, иначе могут не увидеть… А вот и он!

Кирилл выставил руку, рванул шнурок. Коротко зашипело и ввысь полетел зеленый злой огонек, в верхней точке бахнул и расцвел лепестками. Мучительно текли секунды, темнело. Наконец, над стабом сектантов засияла изумрудная точка, поблекла, снова разгорелась и пропала. Теперь там знают, что с ним все нормально. Алиса, наверное, извелась.

Алиса… И тут Кирилл осознал, в какую ловушку вляпался. Мучительная смерть от спорового голодания в родном кластере, встреча с элитой, ублюдок Пионер, который, играясь, чуть не передавил их как котят — все это пшик. Как и остальные случаи смертельной опасности. Потому что в эту западню Кирилл пришел сам. Раздутый от гордости, важности, мечтая всех поразить… И нет, речь не про телецентр. Черт, Алиса и Ник это понимали, пытались донести! А он… Идиот.

Чернота. Не смогла погубить его зеленым новичком, но нашла другой способ. Наградив иммунитетом. Глупо, конечно, думать о ней как о живом организме, но Кирилл ничему бы уже не удивился.

Дойдет ли он до Города? Не сейчас, а потом? Да. И на планах вернуться в нормальный мир можно ставить точку. Его не отпустят. Только рыпнись, Агнис забудет о симпатии, а Дионис поддержит дочурку. Перемелют. Вывернут. Не сразу, конечно. Начнут с хорошего. С посулов, лести. Нет, все будет проще: намекнут, что безопасность Алисы и Ника — штука условная. Если на последнего можно наплевать… Нет, нельзя. Рамов никогда не отмоется от прошлого, но и их последние полгода в Стиксе тоже не стереть. Сколько раз друг друга спасали, выручали? Бывшего внешника капитана Ника Рамова необязательно любить, но напарник он отличный. Надежный. И они с Алисой застрянут в Стиксе окончательно.

Что же делать? Сказать, что не дошел? Ну-ну. Любой ментант раскусит. Кто знает, сколько талантов Стикса у той же Агнис. Хотя… Ментанты отличают правду ото лжи, но мысли не читают. Не все, по крайней мере.

Кирилл направился к краю кластера, в сторону Города. Остановился на границе. Хочет ли он попасть в Город? Еще бы. Узнать тайны Стикса, понять, разобраться! Сможет ли? Если хватило сил дойти до телецентра, то с этим отрезком пути справится.

Он ступил на черноту и медленно, по-черепашьи заковылял к Городу. Истерзанное тело и психика бунтовали, едва восстановившиеся силы сгорали, выкачивая из тела последние ресурсы. Но Кирилл шел, страстно желал оказаться в Городе, напоминал себе о своем иммунитете… Правая рука вдруг отказала, повисла плетью. Воздух стал острым, колючим. Зрение на миг пропало, ударило по нервам квазовским «ночным режимом» и вернулось в норму. Боль грызла, изводила, казалось, ломит даже волосы. Представил, как мучения будут только усиливаться с каждым шагом, и захотелось застрелиться.

…Кирилл не помнил, как вернулся на нормальную землю телецентра. Голова страшно болела, пульсировала. В руке пластиковый пистолет, воняющий сгоревшим порохом, кончики стволов испачканы копотью. Кирилл испугался: вдруг он застрелился? Глупо ощупал голову, но новых отверстий не обнаружил. Ну, он пытался. Не убиться, а дойти.

Ночевать решил на крыше. Развел костер на листе железа, поужинал тушенкой. Наверное, сейчас Кирилл был в наибольшей безопасности, чем когда-либо в Стиксе, только мысль спать внутри телецентра, его мертвых комнатах пугала. Лучше на воздухе… Но дверь, ведущую на крышу, заблокировал на всякий случай.

Пытался читать бумаги. Слова почти все угадываемы, но смысл не складывался. Много технической документации, какие-то приказы, распоряжения… Больше надежды было на диски и кассеты.

Под утро все-таки пришлось перебраться в телецентр. Сильно похолодало, но стены еще изнутри хранили тепло. Кирилл часто просыпался, сжимал дурацкий пластиковый пистолет: казалось, что вернулись хозяева телецентра…

Решил идти, едва рассвело. От взгляда на черноту ломило зубы, завтрак подступал к горлу. Кирилл завернул кассеты и диски в многослойную ткань, прошитую тончайшими металлическими нитями, которой снабдили сектанты. Судя по цвету и весу — золото.

Наконец, собрался с духом, глубоко вздохнул и ступил на черноту. Та ударила сразу, без предупреждения и времени на раздумья. В носу засвербело, загудело в ушах, сердце тяжело трепыхнулось. Ладно, выбора все равно нет…

Но все-таки обратный путь давался легче. Там, где вчера пришлось вылизывать остатки стимулятора, Кирилл еще держался. Где принимал двойную дозу, лишь захотелось сдохнуть и прекратить мучения, но силы были и ноги несли.

Шаг. Еще шаг. Следующий. Повторить. Шаг…

Кирилл теперь старался не думать. Он — биоробот. Тошнота, боль, слабость? Плевать. Они есть, но лишь как факт, и не помешают вернуться. Прочь эмоции, мысли, страхи. Шаг. Еще шаг…

Помогало. Жаль, недолго. Потом Кирилл изменил тактику. Кто сказал, что нельзя злиться и страдать? Можно, еще как! И материть проклятый Стикс, его мерзких обитателей и еще более мерзких иммунных! Скоты. Твари. Он вернется и всем покажет. Наверно, Алиса уже не ждет, Ник свалил, а Агнис обрабатывает нового идиота…

Потом и это надоело. Пекло солнце, комбинезон, казалось, не пропускал ни молекулы воздуха. Найти бы тень, прилечь, просто полежать с закрытыми глазами… Вот же она! Хилая, бледная, отбрасываемая каким-то бугром, в ней поместится лишь голова. Кирилл грохнулся, свернулся калачиком. Вот так. Пять минут. Или пятьдесят. Какая разница? Черт, не могла эта кочка быть повыше?

Кирилл повернулся, задел кочку коленом, нога провалилась в рыхлое, хрустящее. Обнажились кости, толстые нити мумифицированных жил, плоти. Кирилл отполз и понял, что лежал рядом с почерневшим монстром. Элитой. Чернота иссушила тело, но даже сейчас его размеры внушали.

— Кто тебя сюда загнал, бедолага? — прохрипел Кирилл. — Не отвечай, догадываюсь… Есть один любитель жизнями играть, Дионис зовут. Ничего, я отомщу…

Рука сама, словно чужая отвесила пощечину, выбивая подступавшее сумасшествие. И как Кирилл забыл о таком славном средстве? Ладно, пострадали дальше…

Он оперся о столб, похватал воздух. Нужно передохнуть. Вот на этой деревянной платформе с колесами. Кирилл повалился на нее и последнее, что ощутил перед забытьем, как платформа дернулась и поехала в сторону нормальной земли.

В себя пришел резко, без всякого муторного перехода. Прохладно, пахнет чистотой и лекарствами. В глаза так ударили цвета и оттенки, что полились слезы.

На соседней койке сидели Алиса и Ник.

— Ты как?! — девушка встрепенулась, погладила Кирилла по лбу. Прикосновение отозвалось болью, неприятным теплом. Кирилл поморщился.

— Нормально. Только пить охота и есть.

— Ты обгорел сильно. Как курортник в первый день на море.

— Давно я здесь?

— Часа три.

В руку уходила игла капельницы на стойке. Раствор мутный, белесый. Наверное, какая-то разновидность спорового. Палата под стать всему стабу — деревянные кривые полы, стены депрессивного некогда салатового цвета, металлические койки с пожелтевшим бельем. Но сейчас все это казалось невероятно родным, приятным, живым. Лежал Кирилл без одежды, укрытый простыней. Черт… Кто его раздевал? Видела ли Алиса изменения?!

— Ну, что интересного нашел? — кисло спросил Ник.

— До Города я не дошел. Это невозможно. За телецентром снова чернота и особая, выворачивает так, что охота застрелиться, и с каждым шагом бьет сильнее, по нарастающей. И вы были правы, зря я вообще пошел.

Взгляд Алисы наливался злобой, тяжестью, Кирилл ожидал другой реакции и сбился.

— И как, стоило того?

— Я ради всех нас это сделал.

— Значит, чувствуешь себя нормально?

— Ну… — Кирилл пошевелил конечностями, прислушался к чувствам. — Да, — ответил с опаской.

— Прекрасно, — Алиса, зло скрипя полом, ушла.

Кирилл вздохнул. Ник неловко покашлял.

— Знаешь, почему она бесится? Создается впечатление, что ты поперся на черноту еще ради кое-чего. Точнее, коего-кого. И Алиса это чувствует.

Глава 5. Работник месяца

Ответить Кирилл не успел, вошли Лекс и Агнис. Ник дернулся, чтобы уйти, но опомнился, устроился поудобнее, с вызовом.

— Ну и силен ты, братец… брат, — Лекс осекся, заменил фамильярное обращение более уважительным. — Как самочувствие?

— Ужасное. Я отключился?

— Ага. Обезвоживание, споровое голодание, повышенное содержание продуктов метаболизма в крови, но в целом — здоров. Только на черноту не суйся ближайшую неделю. Психика у тебя…

Кирилл постарался сохранить лицо спокойным. «Ближайшую неделю!» Ну, вполне ожидаемо.

Лекс прикрыл глаза, покачнулся. Кирилл ощутил, будто чужая ладонь сдавила мозг, отпустила.

— Немножко расшаталась. Покой нужен. Никаких сильных переживаний и пройдет.

— Кирилл, что ты там видел? — жадно спросила Агнис, села рядом на койку и сжала его руку горячими, чуть подрагивающими пальцами.

— Это действительно телецентр. Но он стерильный, вычищенный. Ни оборудования, ни архива. Ничего. Кассеты и диски, которые я принес, это все, что нашел.

— А Город?

— Он отделен новой чернотой. Я пробовал пройти, но… — Кирилл вспомнил попытку, желание добраться до Города, боль, отчаяние. — Даже у меня не получилось. Чернота там особая, ее влияние растет по экспоненте, с каждым шагом. В какой-то момент от боли я потерял контроль и пытался застрелиться.

— Вот как… — Агнис потухла, осела. Но потом опомнилась, принялась хвалить Кирилла, переживать о его здоровье. В том числе и психическом.

— Кассеты и диски смогли прочесть?

— Это потом. Расскажи подробнее о…

— Нет. Я имею право знать. Кассеты и диски.

Агнис и Лекс переглянулись.

— Пленка кассет размагничена. Обрывочные сигналы, ничего внятного. А вот диски в относительном порядке: условные нули и единицы лазер выжигает на пластике…

— Я знаю, как это работает, — невежливо перебил Кирилл. — Так в чем проблема?

— Диски не читаются на наших компьютерах, — вздохнула Агнис. — Специалисты скачали информацию с них, но там просто…

— Двоичный код, — подсказал Лекс.

— Ожидаемо, — кивнул Рамов. — Без кодировочных таблиц текст с дисков — если он там есть — не прочесть. С фото, аудио и видео еще сложнее, нужно знать математические принципы сжатия, кодировки, растра…

— Понимаешь в этом? — заинтересовался Лекс.

— Так, по верхам, — быстро открестился Ник. — На физика учился, нам основы информатики преподавали.

— Значит, все зря? — расстроился Кирилл.

— Шутишь? — удивилась Агнис. — Ты сделал великое дело! Техники говорят, в некоторых кластерах можно найти компьютеры с другим принципом работы, не как у нас. Будем пробовать все подряд, пока не прочтем диски.

Шанс на успех показался Кириллу несерьезным, но он не стал возражать. Как и озвучивать витавшее в воздухе: прочесть диски можно на компьютерах хозяева Города. Хватит играть в героя-добровольца.

— А бумаги? Какой это вообще язык?

— Мы дали их почитать всем братьям, знающим помимо русского другой славянский язык. Никто не опознал его. Зато все смогли понять. В том числе те, кто кроме русского на другом не говорит.

— Искусственный? — сообразил Ник. — Интересно. В моем мире были попытки создать межславянский язык.

— И как? — поинтересовался Лекс.

— Понимать его не проблема, но, чтобы говорить, все равно надо учить. В итоге использовали в туристических местах для объявлений, составляли на нем инструкции, ну и все такое прочее. Но зачем хозяевам Города подобные сложности? Попали в Стикс из соседних государств, огородились ото всех, вот и смешались языки.

— Тогда бы в новом языке прослеживалось бы влияние одного или нескольких основных, но тут не так. Среди нас есть бывшие лингвисты, они подтвердили.

Искусственный язык — это серьезно. В Стиксе стабильны несколько вещей: перезагрузки и стремление этого мира тебя убить. И если у кого-то есть время заниматься новым языком, это о многом говорит. Черт, кем же были хозяева Города? Или... Никакие они не иномиряне, а местные, аборигены, и Стикс - их родной мир. Начали баловаться с порталами в другой мир и квантовой физикой, вот и результат.

— Кирилл, расскажи, что ты видел. Ничего не пропускай, — опросила Агнис.

— Я могу простимулировать память, — предложил Лекс. — Легкий транс. Вспомнишь каждую минуту и мелочь…

— Нет!

— Это не опасно…

— Я и так все помню. И копаться в голове у меня никто не станет. Точка.

Но Агнис уже бесцеремонно полезла в душу:

— Мерещилось что-то неприятное на черноте? Или позже? Если чернота не может справиться сразу физически, она бьет по мозгам, обнажает…

— По мозгам ему сейчас не чернота бьет.

Все обернулись к входу. Алиса.

— Разве ты не ушла? — очень натурально удивилась Агнис.

— Вернулась. И очень вовремя. Или у вас секретное совещание? Я не могу узнать, ради чего рисковал мой Кирилл?

— Скелет женщины, ее убили выстрелом в затылок! Над ямой, где сжигали носители информации! — выпалил Кирилл, переключая внимание на себя. Сработало.

…После обеда Кирилл, Ник и Алиса вернулись в их квартиру. Солнце лениво жгло землю, птицы затихли, сектанты тоже спрятались от жары и не отсвечивали. Временное жилье встретило прохладой, гулкостью.

Ник сразу повалился на диван и уставился в потолок, Алиса раздобыла нормальные продукты и готовила ужин. Кирилл походил по комнатам и тоже лег на кровать. Наступило то особое маетное время суток, когда перевалило за полдень, до ночи еще далеко и непонятно, получится ли прожить остаток дня спокойно.

— Телевизор бы сейчас… — мечтательно сказал Ник. — Именно живое ТВ, с рекламой. Чтоб громко бубнило, мешало думать, отвлекало.

Рамов смотрел выжидающе, требовательно. Алиса швырнула нож в раковину и вошла в комнату. Злая, взвинченная. Кирилл понял, чего они хотят. Создал вокруг них и себя невидимый звуконепроницаемый полог. Когда умеешь управлять различного рода физическими волнами — это несложно. В уши словно ваты набили, малейшие звуки усилились, стали острыми, резкими.

Прослушивают ли сектанты их квартиру? Могут. Как и засечь использование дара Стикса. Им известно, что умеет Кирилл. Еще утром на это можно было наплевать. Ну, захотелось им втроем посекретничать, вполне ожидаемая и естественная реакция. Но сейчас… Не Город ли собрались обсуждать? Все ли Кирилл им рассказал?

Потому Кирилл сделал так, чтобы создавалась иллюзия приватности, но слабый звук утекал сквозь полог. Слишком все серьезно, не стоит нервировать сектантов. Пусть еще раз услышал то, что Кирилл уже рассказал.

— У нас в школе было два учителя физкультуры. Оба молодые, веселые. Первый вписывался во все внешкольные мероприятия, разрабатывал свои методики, возил детей в походы, подменял коллег. Второй же отрабатывал часы и шел домой. Максимум, что делал помимо рабочих обязанностей — флиртовал с молодыми учительницами. Знаешь, кому в конце года дали премию?

— Второму, — предположил Кирилл. История явно с подвохом.

— Первому. За усердие. А потом вскрылась его связь со школьницей, увезли в СИЗО, где он заработал инфаркт. Вот ты — как первый учитель. Тебе нужно было вернуться на половине пути, а потом попробовать снова и пройти чуть дальше! Показать, как тебе плохо и тяжело! А ты скачешь веселым и на все готовым козликом! В черноту меня, в пекло, в огонь, только я справлюсь! Говоришь, делаешь все ради нас троих? А если бы ты погиб? Или еще хуже — дошел до этого проклятого Города! Я хочу вернуться домой с тобой! А кто тебя отпустил бы тогда?!

— А что с первым учителем? Посадили? — спросил Ник.

— Не знаю. Я в Стикс попала. Кирилл, ничего не скажешь?

— Ты права. На все сто. Впредь я буду думать, потом делать. И советоваться с вами. Как это было раньше. Не смотри так, я не могу вернуться в прошлое и надавать себе по рылу. Вряд ли меня пошлют второй раз. К телецентру — возможно. Но в Город я не пройду. Пытался. Сначала левая рука отказала, потом зрение, а как вернулся на нормальную землю — вообще не помню. Наверное, отключился на ходу и телом управлял аварийный автопилот.

— В каком классе та школьница училась? — снова Ник.

— Во втором.

— Чего?! Надеюсь, физрука все-таки посадили. Вот сволочь, второклашку…

— Ей 16 лет, все по согласию. Это родители панику развели.

— Еще лучше: совратил умственно отсталую!

— А какой класс у вас выпускной? — догадался спросить Кирилл.

— Первый. Начинают дети с десятого и по нисходящей. А у вас?

…Снова душная ночь вползала в открытую дверь балкона, откуда-то сверху падали тихие звуки музыки или фильма. Кирилл ворочался, едва закрывал глаза — видел путь по черноте. С улицы негромко хлопнула дверь, прошуршали шаги. Какое-то время он боролся, затем оделся и вышел.

Агнис ждала на той самой лавочке в сквере. Кирилл шел с ночным зрением и увидел, что глаза девушки светятся серебром, как капли ртути.

— Ты тоже видишь в темноте? — спросил он, присев рядом.

— Это моя первая способность, открылась в четыре года. Даже не способность, а бонус от Стикса, — Агнис улыбнулась, глаза погасли. Кирилл тоже выключил «ночной режим».

Подмывало расспросить про другие способности, но Кирилл сдержался. Рано для таких интимных тем.

— Папа просил передать тебе спасибо, и что «умнее с вашей первой встречи ты не стал».

— Вот как? — Кирилл сделал вид, что задет. — Ему не нужен Город?

— Город всем нужен, — Агнис вздохнула. — Ты не думай, мы все в долгу перед тобой, но папу иногда не понять.

— Где он, кстати?

— Уехал сразу после твоего возвращения. Но сначала убедился, что ты в порядке.

— Трогательно.

— Кирилл… Ты ведь все рассказал?

Он вдруг понял, что держит Агнис за руку. Разжал пальцы, отстранился. В эти игры можно играть вдвоем.

— А ты позови ментанта, проверь.

— Прости. Я не то имела в виду. Точнее, выбрала неправильные слова. Может, что-то пропустил? Что-то показалось неважным, лишним?

Кирилл лихорадочно соображал. Чем бы занять голову Агнис, увести от опасной темы… И врать нельзя. В конце концов, она женщина. Странная, непонятная, с искаженной рождением и жизнью в Стиксе психикой, но — женщина.

— Да. Кое-что я не рассказал. На обратном пути стало страшно, что не дойду, и больше не будет вот такой ночи, когда только ты и я, этот сквер, луна…

Обостренным слухом иммунного Кирилл уловил, как участилось дыхание Агнис. Он говорил правду, но душу оцарапало стыдом, раскаянием. Неправильно все это… Алиса уже замечает неладное. Остался маленький шаг, когда ее ревность потеряет беспочвенность. Да уже потеряла, черт побери! Разве это Ник сидит глубокой ночью под луной и держит дочку Диониса за руку?! А если бы Алиса себя так вела? Строила глазки Радию, пропадала с ним, защищала от нападок друзей?

— Я пойду. Доброй ночи.

Но отдохнуть не удалось. Кирилл открыл глаза за несколько секунд до стука в дверь. Если стучат, а не молча вламываются — значит, можно пойти открывать без автомата. С одним пистолетом сзади за поясом.

На пороге стоял Дионис. Лоб замотан бинтом, под глазами круги. Весь помятый, пыльный, опирался на перила, стараясь не нагружать левую ногу. Кирилл присмотрелся: ботинок разлохмачен, словно его жевала элита. Хотя, кто знает…

— Хреново выглядишь, — сказал Дионис. — И зачем ты на черноту поперся?

— Не надо было?

— Молча — нет. Я Агнис сделал внушение, чтоб меньше активничала. Все-таки главный тут я, пока еще.

— Я сам вызвался, Агнис не заставляла.

— Да? — с сомнением спросил Дионис. — Ладно, буди кореша, жду у себя. Надо кое-что прояснить.

Ник уже не спал, одевался.

— Что?

— Норма. Дионис зовет поговорить. Срочно.

Алису Кирилл трогать не стал. Ее не приглашали, пусть спит и не тревожится лишний раз.

Квартира Диониса встретила клубами табачного дыма и особой атмосферой беспокойства, когда ночь в жилище прогоняют светом, голосами и суетой. Во главе стола сидел Дионис, ногу взгромоздил на стул, Агнис туго бинтовала ее эластичным бинтом. Слева сидел Жаркий, один из приближенных, Кирилл помнил его по прошлому визиту. Крупный округлый мужчина непонятных лет и невзрачной внешности. Общую блеклость компенсировали глаза, яркие, голубые, с оттенком непонятной грусти и скуки, словно для их владельца время движется в обратном порядке: все он видел, знает, ничем не удивить.

— Падайте. Это Жаркий, это Актер, мои замы по боевой части.

Последнего Кирилл не помнил. Крепкий и жилистый, вполне интеллигентное правильное лицо с высоким лбом. Такому очки, костюм, портфель — и вылитый молодой преподаватель ВУЗа. Актер прикурил новую сигарету, поморщился от попавшего в глаза дыма, Кирилл понял, что поспешил. Мимика и жесты разбили налет интеллигентности, скорее всего, Актер ограниченный и с кем надо агрессивный человек. Но тут задумался, посмотрел на луну в окне и стал похожим на поэта, рожденного революцией начала XX века. Грубого, по-пролетарски прямого, но не лишенного ума и способности думать о высоком…

Агнис разлила гостям кофе, Актер улыбнулся ей, и поэт превратился в мужлана с тупой харей, привыкшего зажимать девушек по углам. Само собой последнее просто показалось, лишь самоубийца рискнул бы проявить нечто подобное в отношении Агнис. А при ее отце — самоубийца в квадрате.

— Похож? — спросил Дионис.

Ник на миг стушевался, отвел взгляд, опомнился и снова начал рассматривать главу сектантов. Кирилл сообразил, что он видит его впервые.

— И да, и нет. Полковник постарше выглядит, и голос другой.

— Ну, так и должно быть, мы же с ним не близнецы, которые всю жизнь вместе. Знал я таких: одинаковая одежда, привычки… И постоянное дебильное стремление выдавать себя за брата. Обхохочешься.

— Хлебниковы, что ли? — спросил Жаркий.

— Ты пей кофе, брат Жаркий, пей, может, проснешься и перестанешь людей путать.

Фраза явно относилась к другой теме, Жаркий отвел взгляд и послушно ополовинил кружку. Кирилл содрогнулся — напиток только что с плиты, парил.

— Скажи, бывший техник внешников Рамов, почему Полковник так на тебя зол? Чем ты его зацепил?

— Тем, что не хочу быть его пешкой. А играть людьми он любит, очень. И бесится, если все идет не по его плану. Он мечтает о мирной жизни с иммунными, чтобы те сами ложились под нож. Почему-то решил, что я смогу это осуществить и подстроил мое заражение. Придал мотивации.

— Откуда знаешь?

— Побеседовал с внешником, который сломал мою маску.

— Почему выбрал тебя?

— Наверняка были и другие. Полковник — псих. Ему скучно.

Кирилл под столом наступил на ногу Ника. Слишком Рамов увлекся, не нужно плодить непрошеных аналогий. Дионис уставился в столешницу, потом неодобрительно зыркнул на Кирилла. Вспомнилась их самая первая встреча, Дионис тогда сквозь прилавок безошибочно рассмотрел его автомат. Полезное умение.

— Почему убежал от своих?

Кирилл понял, что Дионис испытывает Ника. Пытается выяснить, достоин ли Рамов дальнейшего пути, или как там говорят сектанты. Ну и чем он лучше Полковника?

— Первый раз пришлось. А второй… когда вернулся, меня приняли за обычного иммунного, отправили на разделку.

Кирилл встрепенулся. Об этом эпизоде Ник никогда не рассказывал. Не собирался и сейчас — потух, ссутулился.

— Совесть заела?

Ник не ответил, бесцельно перекатывал кофейную гущу в чашке. Наверное, приставь Дионис к его голове пистолет, не отреагировал бы.

— Ладно. Подумай над ответом. Зачем Полковнику мирная жизнь с иммунными? Солдат бережет?

— Нет. Амбиции. Говорят, он в совете директоров или очень туда хочет. Если поставки… препаратов увеличатся, руководство оценит. А на методы им плевать.

— Не клеится что-то… — покивал Дионис. — Странный персонаж. Но амбиции — это прекрасно. Ну что, капитан Рамов, готов повидаться с бывшим начальством?

Глава 6. Полынь

Арсенал сектантов поражал. Ник и Кирилл, чуть не капая слюной, бродили между стеллажей, полок, ящиков, дышали запахами металла, оружейного масла, пластика, новой одежды и постепенно сатанели. Было отчего. Когда-то они крупно и с умом потратились на снаряжение, и сейчас практически ни в чем не нуждались. Даже Алиса прониклась, но больше тяготела к одежде и амуниции, чем оружию.

Кирилл аккуратно снял со стены автомат, вздохнул. Увесистый, по системе булл-пап (магазин находился позади рукоятки, ближе к концу приклада, из-за чего уменьшалась длина оружия), калибр 12,7 миллиметров. Такая пуля если не пробивала, то ломала и крошила защитные пластины руберов и прочих развитых тварей. Прекрасный калибр и против людей: он не оставлял подранков, с такими пробоинами не живут. Бронежилет высшей защиты? Толку от него, когда внутри тебя мешанина из отбитых органов и осколков костей…

Всем хорошо это оружие, кроме веса патронов: 65 грамм штука. Немного, казалось бы? Ну да, «всего» в шесть раз больше, чем «калашниковский». Полный магазин на двадцать — почти полтора килограмма. И калибр не самый ходовой, не в каждом стабе найдешь или воинской части. Но сектанты это оружие любили, у каждого второго.

Алиса заинтересовалась баллистическими очками, примерила, покрутилась у зеркала.

— Пистолетную пулю выдержат, — сказал Кварк.

— А с головой что будет?

— Плохо голове будет.

Выезжали задолго до рассвета. В свете фар броневиков искрилась дождевая морось, ветер забирался под воротник, хлестал по глазам. Хлопали двери автомобилей, лязгали заправляемые пулеметные ленты. Уронили ящик со снарядами автоматической пушки: те покатились с веселым лязгом, криворукого сектанта заставили оттирать каждый.

— Тебе не обязательно ехать, — сказал Кирилл. — Ты ведь женщина, никто не осудит, даже не подумает о таком.

— С моим умением теперь я могу быть очень полезной, — помотала головой Алиса.

— Ты и раньше не была обузой. Но тогда у нас не было выбора. Сейчас — есть. Останься.

— Ты уверен, что мне тут одной, без тебя, Ника и твоего Диониса будет безопасно?

Кирилл вздохнул. Хороший вопрос. Нет, Алису не обидят, не тот человек Дионис, чтобы вдруг, без повода, разрешить своим людям бесчинства, пока его нет. Но не станет ли Алиса заложником? Предпосылок нет, но зачем давать сектантам такую возможность?

— Ладно. Все как обычно…

— Ты говоришь — я слушаюсь и не думаю.

— Угу.

Подошел Ник, пыхнул сигаретой.

— Дрейфишь? — спросил Кирилл.

— Глупые вопросы задаешь? Само собой. Я тут подумал… Если что… Зла не держите.

— Что за глупости? — не поняла Алиса. — Перестань. Я уверена — все получится.

Кирилл лишь молча пожал Рамову руку. Он-то хорошо понимал, что имел в виду бывший внешник…

Скомандовали посадку. Ник поплелся в броневик к Дионису и Агнис, Кирилл с Алисой — к другому. В числе экипажа оказался Радий, Кирилл мысленно чертыхнулся. Ну и как себя с ним вести? Устроит еще разборки… При Алисе.

— Какие люди! — раздалось сбоку.

Фтор! Знакомый по прошлому разу сектант, с которым штурмовали Зверинец. Точнее, устроили «очищение» по терминологии ищущих правду. Фтор не изменился — широкое улыбчивое лицо, никакой отрешенности как у многих других сектантов. Кирилл искренне обрадовался, обменялись крепким рукопожатием.

— Славно мы тогда повеселились, да?

— Еще как, — ухмыльнулся Кирилл.

Настроение резко улучшилось. Хотя… Вполне возможно, Фтору Дионис приказал изображать «своего парня» и присматривать. Ну и ладно.

…За окном мелькали поля, в жаркой выси парили птицы. Длинные полосы акаций защищали землю от истощающих ветров, пахло пылью, полынью. В глубоких извилистых оврагах топорщился камыш, белели болотные кувшинки. Тихо, мирно. Лишь воздух еще кисловат, отдает проклятым туманом перезагрузки.

Радий сидел впереди, управлял броневиком Юрий, «заторможенный» сектант с длинным носом. Кирилл в очередной раз подивился: как он и ему подобные сохраняют скорость реакции, мысли? О чем думает Юрий? Взгляд такой, будто по самые уши накачался чем-то запрещенным и седативным.

У моста через хлипкую реку их колона из трех броневиков остановилась. Полотно, рассчитанное минимум на четыре автомобиля, разрушено, топорщится острыми кусками бетона, ржавой арматуры. В центре проложен новый путь, бетонные плиты с оградами для пешеходов. Выглядела конструкция так себе. Но судя по следам шин, ею пользовались, никаких запрещающих знаков нет.

Сзади в жарком мареве над асфальтом показался грузовик. Замыкающий броневик развернул в его сторону пулемет. Гражданская колымага, полная зерна приблизилась и резко сбросила скорость. Пулеметчик махнул рукой, грузовик медленно проехал мимо, миновал сомнительный путь и поехал дальше.

— В прошлый раз мост был цел, — буркнул Радий.

Спустя километр слева среди культурных и ухоженных полей со злаками показались заросли удивительно мощного и зеленого бурьяна, обрамляющих громадную, с футбольное поле яму. Ее склоны порядочно осели, в центре сверкала вода… И на склонах почему-то тоже, но не сплошняком, а местами, вкраплениями.

На приборной панели броневика запищало, Фрост опустился на сидение, закрыл люк башни. Зашипел нагнетаемый воздух, уши чуть заложило.

— Это то, о чем я думаю? — спросил Кирилл.

— Да, кратер, — подтвердил Радий. — Фон неопасный, дело давнее. Но лучше вообще никакого фона. Местные очень любили зажигать рукотворные солнца: в небе, на и под землей. Слали их друг другу и соседям. Но одумались. Когда-то летали в космос, а сейчас пашут поля атомными танками и радуются телевидению.

— У меня на родине были популярны украшения из стекляшек, в которые превращается земля и песок в эпицентре ядерного взрыва, — усмехнулся Фтор. — Особенно если еще фонят — немного, чуть выше нормы.

— Кто же их носил? — удивила Алиса.

— Находились ценители, — туманно ответил пулеметчик.

Кирилл мог поклясться, что в тоне и глазах Фтора мелькнула тоска по родному миру. Ожидаемо, не у всех положение и могущество, как у Диониса. Спустя примерно километр антирадиационная защита выключилась.

Два броневика остановились возле ремонтной базы на краю мелкого и сонного поселка, третий поехал вглубь селения. Урчали голуби, жара и ветер трепали копны тополиного пуха на голой пыльной земле. Жители трехэтажных домов и бараков не выглядели сильно озадаченными пропажей связи и электричества. Броневик тоже особого внимания не вызывал.

— Серьезно? Здесь? — удивился Кирилл.

Асфальт базы во многих местах пробит островками травы, всюду листва, растительный и техногенный мусор, между боксов ржавеет непонятный хлам, многие объекты соскучились по свежей краске.

— Неожиданно, правда? — ухмыльнулся Радий. — Сюда стаскивают на переделку боевую технику. Эта страна после войны распалась, солдаты шли воевать за единое государство, а вернулись в разные. А многим вообще некуда стало возвращаться и после демобилизации осели, где смогли. Григорчук как раз из таких.

— Вот так просто? — не поверила Алиса.

— Знаешь, сколько таких григорчуков на каждой войне?

— Когда вы были тут последний раз? — напрягся Кирилл.

— Примерно полгода назад.

— Прилично, — Кирилл покачал головой.

— Время — штука странная, оно далеко не всегда синхронизировано со Стиксом. В этом кластере могла пройти всего неделя, или вообще загрузилась его копия из прошлого. Только не думайте, что местные — овечки. Если поймут, что мы задумали, могут озвереть. Они навоевались в край.

— Полно оружия с войны? — понял Кирилл.

Ответом стал нарастающий гул, лязг траков. Причем последние шумели гораздо громче двигателя. Из-за угла дома выплыло нечто. Больше всего походило на летающую тарелку, утолщающуюся к центру и поставленную на две пары гусениц. В середине торчала надстройка из дерева и прозрачного пластика, за которым виднелась лысая башка водителя. Характерный темно-зеленый цвет не оставлял сомнений — изделие военного назначения. А когда Кирилл мысленно дорисовал башню со стволом, пазл сложился.

Водитель вылез из танка, к нему подошли несколько мужчин, закурили. Посматривая на броневик сектантов, вытащили из кормы танка толстенный кабель, присоединили к дворовому электрическому щитку. В некоторых окнах загорелся свет почти невидимый днем, заиграла музыка. При этом никакого рева танкового двигателя, лишь едва уловимый свист.

— Думали, про атомные трактора я пошутил? — спросил Радий. — Триумф социалистической инженерной мысли. Перекованный в орало атомный меч.

— А башен излучателей у них нет? — ухмыльнулся Кирилл.

Радий связался по рации со вторым броневиком и приказал заняться танком. Хлопнули двери, к атомному монстру расслабленными походками направились двое сектантов. Мужчины у танка не стали делать вид, что у них резко появились дела, все так же курили, беседовали, аккуратно посматривали на пришельцев.

— Почему они такие непуганые? — удивилась Алиса.

— Ты путаешь баранью покорность со спокойствием, — возразил Радий. — Они отбоялись свое во время войн. И что они, вооруженных людей не видели? Принимают нас за армию или спецподразделение.

Сектанты тем временем завели беседу с мужчинами у танка. Последние чуть оживились, что-то скупо рассказывали, дымили предложенными дорогими сигаретами. Кириллу страшно хотелось тоже к атомной машине: осмотреть, пощупать, расспросить. На каких радиоактивных элементах он работает? Какая мощность, автономность? Как охлаждают, в конце концов? Не все же тепло в полезное действие переходит!

Ожила рация, экипаж третьего броневика отчитался, что занял позицию и все идет по плану.

— Вот теперь пора, — решил Радий. — Юрий, ты остаешься на пулемете.

Они вылезли из броневика, к ним присоединились еще четверо сектантов, а от танка привели местного мужчина с роскошными усами и «шахтерским» лицом, усеянным мелкими синими крапинками.

— Григорчук? В мастерской, наверное. Или домой пошел. У нас свет отключили.

— Проводите?

Местный пожал плечами, кивнул и повел через проходную. На территории к чужакам подбежала здоровая рыжая дворняга, рявкнула пару раз.

— Цыц! — прикрикнул на нее усатый. — Фу, свои! — добавил с сомнением. — Случилось чего? А то телефоны не работают, радио молчит.

Собака продолжала лаять, но не агрессивно, скорее растерянно. Кирилл понял, что смертельно соскучился по собакам, хотя в прошлой жизни не был их любителем. Изобразил на лице доброе выражение, начал сюсюкаться с дворнягой, но та резко завизжала и убежала с такой скоростью, что едва вписалась в поворот за угол. Какого черта?! Усатый наградил неприязненным взглядом.

— Так что случилось? — спросил он нетерпеливо.

Радий и остальные сектанты молчали, цепко ощупывали территорию взглядами. Сколько раз они слышали подобные вопросы? Какое им дело до таких вот новичков…

— Мы объясним. Потом, — вздохнула Алиса.

— Вы прямо скажите — опять началось?!

— Уважаемый, не шумите, — тихо попросил Фтор.

— Пришли мы, — буркнул усатый.

Они остановились возле длинного кирпичного бокса с тремя огромными деревянными воротами. Центральные открыты, над ямой стояла какая-то система залпового огня: шасси от грузовика, на кузове короб с отверстиями под ракеты. Рядом со входом за столом обедали пятеро мужчин, им вежливо, но непреклонно предложили выйти.

— Ох ты ж мать моя! Вы все за нами? — удивился рослый мужчина с копной седых волос, испаханным морщинами лицом. Или сетью мелких шрамов. — Так, хочу признаться: медь барыге толкал один я, мужики не в курсе.

— Здравствуй, Григорчук, — оскалился Радий. — Отойдем, поговорим?

— А вы кто? — хмуро спросил другой мужчина, тщетно ища на сектантах хоть какие-то шевроны, погоны. Ему, естественно, не ответили.

— Мы знакомы? — удивился Григорчук, когда его ответил в сторону. — А ты не из роты Сидорова?

— И даже не Петрова. Григорчук, ты же сохранил «Полынь»?

— Та не может быть! Вспомнили про меня! Сохранил, где ж ей быть? — Вместо звука «г» он произносил мягкое «х», тянул гласные, говорил чуть певуче, на южнорусский манер. — Я свой долг перед родиной помню, — сказал он более серьезным тоном. — Надеюсь, и она вспомнит про пенсию мою, демобилизацию. Я в штаб округа сколько раз обращался, а ответ один: по вам послали запрос, ждите. На довольствие не поставим, армию сократили, выплаты получите в той стране, откуда призывались. А лучше идите и землю пашите, с пользой время пройдет. Слушайте, — Григорчук прижал к груди руки, с въевшимися следами масла на сгибах, бурой ржавчины, как у робота. — Ничего уже не хочу, только заберите ее к чертям бабкиным!

Радий понимающе улыбался, кивал.

— «Репейники»?

— А вы кто такие, господа хорошие?

— Полковник Радищев, спецгруппа «Гамма», — сказал Радий. — Ищем неиспользованные спецсредства.

Кирилл мысленно усмехнулся. Хорошее название. Очень подходящее для мира, помешанного на атомных технологиях.

— Отстреляли, — Григорчук мрачно сплюнул.

— А ты не обманываешь, Григорчук?

— Полковник, я все-таки тоже офицер, не забывайся. И тебе не подчиняюсь. Да останься у меня «репьи», я бы их притащил их к штабу и там бы бросил! Мало мне «Полыни»!

— Ладно, заканчивай комедию. Слишком ты быстро поверил в мои полномочия и в «Гамму», будто к тебе каждый день за спецбоеприпасами приходят. Слушай и не перебивай: мне нужно чтобы ты покидал гостинцы «Полынью». Сначала обычные, потом — «репьи». И мы пропустим часть, где ты отказываешься, встаешь в позу, пытаешься юлить или убежать. Я все равно добьюсь нужного. Смирись, иногда обстоятельства сильнее и выбора нет.

— Выбор всегда есть.

— Не сейчас. Застрелишься, сломаешь что-то в «Полыни», бросишь снаряды не туда, куда нужно — я начну убивать.

— А мне не похер? Или «репейник» фантики разбрасывает?

— Если послушаешься, лишних жертв не будет. А те, кому не повезет… ты бы сам их приговорил, если узнал бы ближе. И они далеко, а твои люди — рядом.

— Ты не понял: а мне не похер будет? Не ты, так другие меня пристрелят.

— И снова ошибаешься. Никто про тебя не вспомнит. Все сложно, Григорчук.

— Зачем? — спросил так просто, словно речь шла о незначительном пустяке. Из речи пропал южнорусский акцент. Голос стал жестким, рубленым, с лица слетело простецкое выражение. Кириллу эта перемена напомнила неприятную встречу с дворнягой в прошлой жизни. Вот ты смотришь на милую собаку, она виляет хвостиком, улыбается, миг — и скалит клыки, приседает, готовая вцепится в горло…

— Так надо. Сделай, и у тебя начнется новая жизнь. К старой ты точно не вернешься. Никто не вернется.

— Провокация? Опять войну хотите, никак не успокоитесь?!

— Где экипаж?

Григорчук мазнул взглядом по остальным ремонтникам, которых сектанты расставили на коленях вдоль стены.

— Трое здесь. Степин… На обед ушел.

— Григорчук, любишь детей?

— Нет.

— Правильно, я тоже. Мои люди заняли школу, — сказал Радий так, чтобы слышали и остальные местные. — Готовь «Полынь».

За Степиным отправили усатого в сопровождении двоих сектантов. Кирилл начал уставать: план представлялся ему стремительным, оглушающим, а они занимаются тупой болтовней. С каждой минутой зараженные и рейдеры все ближе сбегаются к этому кластеру.

С хрустом и визгом открылись ворота соседнего бокса, из полумрака на людей уставилось дуло 250-миллиметрового миномета. Ствол покоился на широком корпусе с гусеницами, надстройками, были даже лесенки чтобы забраться на этого двухметрового монстра. Сзади ствол заканчивался здоровенной плитой для упора в землю.

В юности, как и все мальчишки, Кирилл интересовался военной техникой. Что такое самоходные крупнокалиберные минометы знал, но «Полынь»… Эта машина внушала, подавляла, как орехи раскалывала бетонные ДОТы, складывала парой попаданий десятиэтажные дома.

Радий не соврал: были у него спецы по этой технике. Внутрь полезли двое сектантов, на асфальт полетели автомат, пистолет, штык-ножи, офицерский планшет. «Полынь» утробно зарычала двигателем, задребезжали всякая мелочь, разбросанная на бетонном полу. Гусеницы заскрипели, и миномет выехал на двор, замолчал. Григорчук без понуканий приказал своим людям готовить машину к стрельбе.

— Дальность? — кратко спросил он.

— Двадцать два километра. Примерно.

— Примерно? — скривился Григорчук, словно раскусил гнилой орех. — Корректировка?

— Будет. Он тебе не пригодится, — Радий жестом остановил Григорчука, наклонившегося за планшетом, достал из кармана на бронежилете карту. — Мы — вот здесь, накрыть нужно этот квадрат.

Григорчук долго всматривался в рисунок местности, щурился. Перевернул карту, попробовал разлепить разлохматившиеся края бумаги в поисках новых страниц.

— Да ты спятил, полковник. Что это за хрень? Это даже картой назвать нельзя!

Кирилл его понимал. Карты в Стиксе — штука очень условная. Можно не сомневаться: та, что вручил Радий, составлена сектантами с максимальной скрупулезностью и точностью. Интересно, что сказал бы Григорчук, посмотрев на карты попроще…

— Я даже на глаз вижу — здесь плавает масштаб, перепады высот…

— Я в тебя верю, капитан.

Привели Степина: здорового хмурого парня. Старый камуфляж испачкан сухой землей, на щеке глубокая царапина. Степин хмуро, с вызовом и надеждой уставился на командира.

— Готовь миномет к стрельбе, сержант.

— А…

— Выполнять! Всем меня слышно?! — рявкнул остальным членам экипажа. — Демобилизации не было, я все еще ваш командир! Я отдаю приказы и ответственность на мне!

— Другое дело, — довольно хмыкнул Радий.

— Пошел ты, — неслышно для занявшегося работой экипажа, ответил капитан.

Из бокса на тележке начали возить ящики с минами. Чтобы погрузить последние два, понадобилось шесть человек на каждый. Тележка прогнулась, отчаянно скрипнула.

Радий откинул крышку. Полутораметровый снаряд кричал оранжево-черной расцветкой, жег глаза узнаваемым трилистником радиационной опасности.

— А ну, замерли!!! — рявкнул Степин, держа в руках какую-то огромную толстую колбасу. Предплечья подрагивали, пальцы сжимали кнопку с проводами. — Это инженерный заряд, двадцать килограмм тротила! Если отпущу…

— Степин, отставить! — крикнул Григорчук.

— Усохни, командир! — последнее слово Степин не сказал — выплюнул. — Саня, не спи!

— У них школа в заложниках! — пытался образумить подчиненного Григорчук. — Они перебьют…

— Перебьем, — спокойно кивнул Радий.

— А сколько таких школ будет на нашей совести если войну развяжем?!

Кирилл так и не понял, откуда Степин достал заряд. Наверное, из другого ящика, приготовил заранее втайне от командира. Слишком сильно ядерная мина приковала всеобщее внимание. Даже «заторможенных» сектантов. Радиация — злейший враг иммунных и всеобщая страшилка. Только реальная, а не выдуманная.

— Саня, мать твою! Мины!

Саня, белокурый парень в выцветшем камуфляже, ронял пот под дулами автомата и тяжело дышал ртом. Радий просто молчал, наблюдал. Расценив это как слабость и нерешительность, Саня сделал шаг к миномету и снял с крепления на корпусе обыкновенную кувалду, занес над миной. Взорвать ее ударом, конечно, не выйдет, при выстреле она испытывает куда большие перегрузки, взрыватель пока не вставлен, но вот погнуть оперения хвостовика — вполне. И после этого о точном попадании можно забыть.

Глава 7. Солнце в двадцать килотонн

Время стало тягучим, просторным. Если бы не Степин со взрывчаткой… Судя по лицу, не блефует. Если есть провод, детонатор электрический. Электричество — тоже электромагнитные волны, которыми Кирилл умеет управлять!

Он собрался заставить провод потерять свойство проводить ток, но…

«Если отпущу… Если отпущу…» — стучало в голове Кирилла. Значит, взрыватель, наоборот, сработает, когда электрическая цепь разомкнется! Черт, и что делать?!

Ход времени стал прежним, колбаса заряда в руках Степина рассыпалась: взрывчатка с шуршанием стекла по его одежде, осела горкой у ног. Степин тупо смотрел, как сквозь сжатые пыльцы высыпается пластиковая пыль, оставшаяся от кнопки. А вот взрыватель уцелел, и, лишившись электрического сигнала активировался. Металлическая трубка размером с сигарету коротко пшикнула дымом и взорвалась. Маленькие, но острые и злые осколки ударили по людям, бронежилетам, оружию. Алиса ойкнула, отвернулась, зажимая лицо руками.

— Не стрелять! — громко, но спокойно приказал Дионис, вытирая со лба кровь.

— Что с тобой?! — Кирилл отвел девушку в сторону, силой убрал ее руки от лица. В баллистических очках, которые утром взяла со склада сектантов, торчали два рваных и очень острых осколка. Прямо напротив глаз.

Кирилл повернулся к Степину и всей остальной шайке. В груди пылала злость: на идиота, решившего поиграть в смертника, придурка Диониса, неспособного с самого начала сломать солдат…

Степин все еще рассматривал горку взрывчатки у ног, осколки его не задели. А потом он, и молотобоец Саня медленно поднялись в воздух. Последний выронил кувалду, но она остановила полет в сантиметре над землей, медленно взмыла.

— Как вы меня достали, тупые дятлы, — голос Радия выдавал тщательно скрываемое напряжение. — Пытаешься с вами мирно, по-хорошему, чтобы не портить карму, а вы…

Степин и Саня пучили глаза, дергали руками-ногами, словно две лягушки в невесомости. Григорчук и остальные местные, забыв обо всем, пялились на них.

— Слышь, капитан, нам очень нужны эти придурки? Нет? Ну, я так и думал.

Кувалда, повинуясь движению пальца Радия, резко поплыла к голове Степина, отодвинулась для удара.

— Нужны! — заорал опомнившийся Григорчук. — Никак без них!

Степин и Саня грохнулись с двухметровой высоты, застонали. Кувалда звякнула об асфальт. Радий подумал, инструмент снова поднялся и приземлился на пальцы левой руки Степина. Тот заорал, вырвал руку, начал баюкать.

— Ты же правша, Степин? Не слышу!

— Правша! — ответил Степин и разразился потоком ругательств.

Больше никого не пришлось уговаривать и заставлять. Григорчук с экипажем кинулись готовить миномет к стрельбе. Пришибленные, быстро теряющие адреналиновый запал и злость.

Кирилл снял с Алисы очки, осмотрел лицо девушки.

— Испугалась? — спросил глупо.

— Думала, ближайший месяц слепой буду. Хорошо, что взяла их.

— Урод! — Кирилл прожег взглядом Степина, сплюнул. Очень хотелось подойти и добавить по больной руке.

— Не надо, — остановила Алиса. — Они все… вряд ли сектанты их с собой возьмут. Натерпятся еще. Кто выживет.

— Ну-ну.

Кирилл подошел к Радию, наблюдавшему за работой минометного расчета.

— Почему с самого начала нельзя было так сделать? Ради чего мы тратили время на уговоры?

— О, считаешь, надо было сразу резать пальцы и детей расстреливать? Я в тебе не ошибся!

— Ну что ты, лучше доводить до угрозы двадцатью килограммами тротила и ждать, пока на кластер сбегутся твари.

— Дионису нужен Григорчук. Живой, здоровый, лояльный. Потому приходится щадить его чувства. И экипаж.

— Он иммунный?

— Кто знает? Приказа Диониса это не отменяет.

Ствол миномета встал вертикально, продолжил движение и откинулся далеко назад, вровень с корпусом. Степин, морщась от боли в руке, специальным пультом управлял лебедкой: ее захват обнял первую мину, медленно поднял и уложил в направляющие салазки на корпусе. Механизм зажужжал, потащил мину и с громким звяканьем вставил в ствол. Захлопнулась крышка казенника, ствол начал подниматься к небу.

— Как медленно… — оценил Кирилл.

— Выстрел в минуту — для такой махины достойная скорость, — возразил Радий.

Подошел Григорчук, глядя в сторону, сообщил, что они готовы к стрельбе.

— Ты не спишь, капитан. Не умер на войне и все вокруг не бред твоего воспаленного сознания. Степин и Саня действительно висели в воздухе и готовились получить кувалдой по лбу.

— Как вы это сделали? — он посмотрел в глаза сначала Кириллу, потом Радию.

— Хочешь так научиться? Или еще круче? — оскалился сектант. — Тогда присматривай за своими людьми.

С запада донеслась заполошная стрельба, стихла. Иммунные резко посерьезнели: кластер переставал быть свежим, первые рейдеры и твари уже близко. На слух палили километрах в семи.

— Связь! — приказал Радий.

К боксам быстро подъехал броневик, Юрий открыл дверь и протянул командиру рацию на длинном витом проводе. Но свежая перезагрузка плохо пропускала радиоволны. Радий посмотрел на одного из сектантов, молодого и беловолосого паренька по имени Диод. Тот кивнул, отдал автомат товарищу, выпрямился и расставил руки. Глаза побелели, лицо искривилось мукой, тело напряглось, как струна. А потом Диод голосом Диониса потребовал доклад.

— Что там? — спросил Кирилл, когда Радий закончил говорить. Он беседовал через живой приемник тихо, напряженно.

— По плану. Ждут нас.

Тяжелая плита, которой заканчивался ствол миномета, уперлась в бетон, затрещали камни. Теперь настал черед Кирилла. Прикинул длину пульта, которым управлялась боевая машина, потребовал расчет Григорчука отойти на максимальное расстояние.

— Сможешь совсем убрать звук? — сунулся под руку Радий.

— Могу попытаться. Но не буду.

— Поясни.

— Физику не обманешь. Если накрыть миномет непроницаемым куполом, то вибрации среды — а это и есть звук — останутся внутри.

— И в чем проблема?

— Я не знаю, что будет с минометом. Накроется электроника, перекосит гидравлику…

— Я понял.

— …или лопнет бетон и придется заново наводиться. Я не волшебник, это физика.

— Физика, говоришь? — усмехнулся Радий. — Считаешь, все дары Стикса можно ею объяснить? Может, ты сам себе рамки поставил? Подумай на досуге. Готов?

Кирилл создал вокруг миномета поле в виде воронки, направленной широким концом в небо. Да, чудес не будет. Но так звук уйдет большей частью в небо, и уже на высоте начнет расползаться конусом, маскируя местоположение миномета.

— Да. Алиса, уши!

Девушка послушно заткнула их, присела.

— Выстрел! — каркнул Григорчук, отвернулся и нажал на пульт.

Грохнуло, срез ствола расцвел злым, резким и желтым пламенем. Волна тяжелого рокота устремилось в небо, постепенно растекаясь по окрестностям, как далекий гром. Раньше Кирилл не был рядом с работающим орудием такого калибра (и другого тоже) и не мог оценить, насколько хорошо справился. Но реакция минометного расчета была красноречивой: солдаты с опаской и недоумением таращились на боевую машину, друг на друга. Кирилл их понимал. Все равно что автомобилист сядет за руль и вместо привычного звука мотора услышит едва различимое жужжание. Один лишь Григорчук не отреагировал, смотрел на часы и шевелил губами.

— Я видела снаряд! — восхитилась Алиса. — Точно говорю, как он летел!

— Мину, — машинально поправил Кирилл, улыбнулся.

Текли секунды, расчет поднимал на лебедке следующий боеприпас, укладывал в направляющие, медленно переворачивался ствол. Григорчук пялился в часы. На исходе второй минуты, когда Степин отчитался, что готов следующий выстрел, наконец все услышали тяжелый гулкий взрыв.

— Почему так долго? — шепотом поразилась Алиса. — Григорчук куда-то не туда попал?

— Не думаю. До цели двадцать километров, обратно звук должен идти около минуты… — начат прикидывать Кирилл, но Григорчук услышал:

— Скорость полета мины — триста пятьдесят метров в секунду.

— Так мало? — удивилась Алиса. — Значит, я в самом деле ее видела!

— Выстрел! — гаркнул капитан.

Еще одна вспышка пламени, облако дыма. Диод, живой передатчик, сообщил Григорчуку нужные поправки, и хвост следующей мины в самом узком месте обвязали полотняными колбасками с порохом.

Кириллу подурнело, когда блокировал звук третьего выстрела. Ресурс дара Стикса еще оставался и приличный, но парень впервые работал с ним так масштабно. Затишье скребло по нервам, все ощущали, как звук (пусть и ослабленный) медленно и неотвратимо расползается по кластерам, впивается в чуткие уши развитых зараженных, будит нездоровый интерес иммунных. И местных обитателей.

Кирилл чутьем кваза ощутил, как затылок буравит чужой взгляд. Быстро обернулся: так и есть, сквозь дыру в заборе в дальнем конце двора заметил чью-то башку. Голова резко пропала, раздался сдавленный крик. А ведь территория ремонтных цехов большая, сил, чтобы контролировать весь периметр, не хватит…

Один из сектантов достал из броневика квадрокоптеры. Подкинул оба, в верхней точке они раскрыли лопасти, зажужжали и начали выписывать восьмерки. Давно пора, — подумал Кирилл. Сектант надел передающие очки, взял пульт и уселся на пороге броневика.

Радий выслушал отчет Диода с той стороны, одобрительно посмотрел на Григорчука:

— Молодец, капитан, — говорил уважительно, почти как с равным. — Теперь ждем. Готовьте эти, — ткнул ногой в ящики с оранжевыми минами. — Сколько нужно времени?

— Вставить взрыватель и задать режим.

— Какой?

— Воздушный, наземный, контактный, — равнодушно ответил Григорчук.

— Воздушный. И все? Никакого обратного отсчета, ограничения по времени?

— Нет.

Взрыватель выглядел как двадцатисантиметровый тонкий серебристый цилиндр с резьбой. Заканчивался он вращающейся сферической головкой с отметками.

— Как он работает? — не вытерпел Кирилл, постарался придать голосу мирное любопытство.

— Взрывается в нужный момент, — ровно ответил Григорчук, вставив первый.

Кирилл подавил приступ злости, отвернулся. Но капитан все-таки снизошел:

— Это ДВФ, детонатор со взрывающей фольгой. Его нельзя случайно активировать. Ни ударом, ни нагревом. Только электрическим разрядом в несколько тысяч вольт и ампер. Ток превращает в плазму золотую фольгу, давление плазмы передается специальной пластине, которая бьет по взрывчатке.

— Откуда ток?

— Конденсатор внутри.

«И заряжается он от бортовой сети, — мысленно закончил Кирилл. — И наверняка только от нее. Какая-нибудь защита, кодировка. Иначе любой дебил сунет контакты в розетку и получит активный взрыватель. Конденсатор… Значит, если выстрел откладывается, спустя время взрыватель снова „засыпает“. Хитро».

Кириллу показалось, что ядерный снаряд механизм миномета принимает неохотно: слишком медленно закручивается лебедка, лениво и протестующе работает лента конвейера, заталкивающая снаряд в ствол. На Григорчука и его людей страшно смотреть. Мертвые, лишенные надежды и жизни лица, мутные глаза.

Радий слушал «передачу» Диода, махнул капитану, жди мол. Тогда Григорчук опустился на одно колено, свесил голову, сложил руки под подбородком и забормотал молитву. Чуть подумав, Степин присоединился к нему, а потом и остальной расчет миномета. Это было так неожиданно, что даже «заторможенные» сектанты, казалось, опешили.

Кириллу стало тошно. Муторно. Плевать Григорчуку и его людям на чудеса, карту с чужой и непонятной землей. Не может человек так быстро поверить, что он в другом мире. Тем более, никому из расчета это так и не сообщили. Пока что. Минометчики до сих пор уверены, что стреляют по мирным, провоцируют войну. И скоро в двадцати километрах от них вспыхнет злое, истеричное и рукотворное солнце. Всего на несколько десятых долей секунды, высвобождая мощь, равную взрыву двадцати тысяч тонн тротила

С запада опять прострекотали выстрелы, на этот раз гораздо ближе, в поселке или на окраине. Григорчук прервал молитву, встал и тяжело посмотрел на Радия:

— Ты обещал!

— И слово держу. Успокойся. Что у вас? — спросил в рацию.

— Твари, — последовал короткий и спокойный ответ. — Топтуны, кусачи. Много. В лесу видели рубера.

— Какие еще…

— Помолчи, капитан! — раздражился Радий, начал тормошить Диода.

Живой передатчик выглядел не очень. Руки и ноги крупно дрожали, изо рта текла слюна и тихие стоны, мочки ушей окрасились кровью. Радий достал шприц и точным движением всадил в шею, нажал на поршень. Диод моментально приободрился, руки снова раскинулись, все тело одеревенело. Только чужой голос он транслировал все равно тихо и едва слышно.

— Давай, капитан! И не дури, скоро все закончится и начнется новая жизнь!

— Гори в аду, — равнодушно ответил Григорчук, выматерился и нажал на кнопку пульта.

Уже не было нужды маскировать звук, размазывать по площади, сбивая с толку если не тварей, то людей. Но Кирилл все равно сделал это. Грохот выстрела и вспышка пламени отдались мерзкой и гадкой болью в груди, в самом сердце. Пошатнулся, но Алиса вовремя подставила плечо. В этот раз Кирилл тоже рассмотрел мину, в отличие от предыдущих, она оставляла дымный след.

— Почему она дымится? — спросила Алиса.

— Активно-реактивная, — устало, безразлично пояснил Григорчук. — Она тяжелее обычных.

Все мысленно считали секунды, ждали. Несчастный Диод снова начал шататься, вдруг выпал из состояния живого передатчика, застонал, но собрался с силами, и его глаза снова побелели. С каждым мгновением нервы Кирилла раскалялись. Ядерная мина будет лететь дольше… или быстрее, раз в ней реактивный двигатель?

Рвануло через полторы минуты. Тяжелый густой грохот залил окрестности, впился в уши, рефлекторно захотелось лечь, закрыть голову руками, убежать. В отличие от предыдущих взрывов звук нарастал, крепчал, пока не достиг пика. Но и потом не спешил затихать, катился дальше, будил многочисленное эхо и все никак не мог успокоиться.

— Заряжайте следующую! — приказал Радий.

А поселок оживал. Кирилл слышал хлопающие двери, возбужденные и нервные голоса местных. На крыше трехэтажки появилось двое мальчишек или молодых парней, они уставились в сторону взрыва и охнули, присели. Только Кирилл подумал, какого черта за крышами никто не следит, из-за чердачной будки появился сектант в сером, отвесил парням по оплеухе и пинками прогнал.

— Твари, — сообщил сектант, наблюдающий за окрестностями через дроны. — От развилки в нашу сторону идут. Много. Вижу развитых.

— Капитан, много у местных оружия? — спросил Кирилл. Ответа не ждал, но тот последовал:

— Автомат у каждого второго, — злорадно сообщил Григорчук. — А у каждого первого — пулемет.

— Сядь в машину, — велел Кирилл Алисе.

— Куда? — разозлился Радий, тормошащий готового отключиться Диода. — Она такой же боец, как и остальные!

Кирилл взял подругу за локоть и повел к броневику.

— Стоять! Здесь я командую!

— Кирилл, не надо… — девушка попыталась освободиться.

Путь им заступил Юрий. Все тот же потухший взгляд, неживое лицо. Автомат он держал стволом вниз. Пока что.

— Уйди с дороги! — прорычал Кирилл. Юрий будто не слышал, ни единый мускул на лице не дрогнул.

— Кирилл, перестань! — тихо сказала Алиса, вырвала руку. — Не обостряй!

Он обернулся к Радию. Тот смотрел без злорадства, но зло и нетерпеливо. Открыл рот, но его слова утонули в резком грохоте. Качнулась листва на тополях, что-то прогудело над ухом и выбило стекло в главном здании ремонтной базы. Снова хлопок, но гораздо тише, один из дронов, роняя пластиковую чешую, косо ударился об землю, конвульсивно дернулся и затих.

— Дождались! — сплюнул Кирилл, когда они с Алисой укрылись за минометом. — Сука, все можно было за полчаса успеть! Но нет, Дионис, наверное, там чаи гоняет! Или очередное представление устраивает!

— Не говори так! — рыкнул Фтор, засевший рядом. — Дионис всегда знает, что делает!

Кирилл спорить не стал.

Сектанты грамотно заняли укрытия по двору, Радий требовал в рацию доклад от группы прикрытия снаружи, но ответа не получал. Зато отозвались те, кто держал заложников в школе: интересовались, не пора ли отступать, а то количество руберов и прочей дряни на квадратный метр земли, росло.

Кирилл услышал нарастающий свистящий звук, будто раскручивался барабан гигантской стиральной машины. Вот только стиралка не грохочет траками гусениц… Бетонная секция забора рухнула, и во двор с пугающей скоростью въехал атомный танк. Народные умельцы вырвали этому монстру зубы, каждый день усмиряли его волю тупой и скучной работой в поле, и сейчас танк готовился вспомнить былое. Машина не стала гоняться за отдельными сектантами, она устремилась к миномету и врезалась левым боком в основание ствола, корежа плиту упора, амортизаторы, гидравлические стойки. Миномет качнулся, проехал метр, танк-трактор сдал назад, собираясь таранить снова.

Сектанты дырявили надстройку на месте башни из автоматов, но водитель сидел ниже среза корпуса. Полетела граната, отпружинила от пластикового окна.

Застучал крупный калибр броневика, надстройка покосилась и свалилась неопрятной кучей дерева, пластика и полиэтилена. Теперь ничто не защищало водителя от гранат, и он получил сразу три. Оставалось порадоваться, что боекомплекта в танке нет, гранаты глухо рванули, выбивая клубы дыма и искр, боевая машина сбросила скорость, косо поехала через двор, уперлась в будку КПП и замерла.

Кирилл не успел порадоваться, что никто больше не собирается давить его гусеницами, как во двор из-за ремонтного бокса выскочил зараженный. Матерый, кожа серая, одежду давно растерял, а вот мощные челюсти, мышцы и длинные когти приобрел. Секунду мертвяк счастливо рассматривал людей, выбирая, кого сожрать первым, потом на морде отразилось понимание, и он резко развернулся и побежал обратно.

— Куда?! Стоять! — рявкнул Радий.

Обращался он не к зараженному, а Степину и Сане. Те бросились в проход между боксами и скрылись в глубине территории ремонтной базы. Оттуда почти сразу донеслись их удивленные и растерянные крики, урчание зараженных, вопли, полные боли и прочие звуки яростной свалки.

— Идиоты, — сплюнул Радий. — По машинам! Уходим!

Глава 8. Тимбилдинг

Если бы Нику полгода назад сказали, что он будет ехать в одной машине с Дионисом, лидером секты Ищущих Правду, Ник поверил бы. В Стиксе всякое бывает. А вот то, что в этот момент Ник будет живым, здоровым — вот это настоящее чудо.

В броневике прохладно, мощная подвеска скрадывает неровности дороги, пахнет «елочкой», не хватает только лирической музыки, чтобы окончательно расслабиться.

Рамов ощущал странное: с одной стороны, он бы предпочел быть подальше от Диониса и его дочурки, а с другой… Было в этом нечто притягательное. Словно регулярно входишь в клетку к львам и остаешься жив-невредим. Да, пытаться отхлестать гигантскую кошку газетой все еще не стоит, она играючи перебьет тебе позвоночник, но пока не наглеешь, тебя даже уважают. Немного.

Так и с сектантами. Даже гордость шевельнулась: смотри, Полковник, падла манерная! Думал, я сдохну, буду бомжевать меж кластеров, пока меня рубер не сожрет?!

— Почему Кирилл дружит с тобой? — спросила Агнис.

Рамов вспыхнул от постановки вопроса, но сдержался. Уважают, как же…

— Стечение обстоятельств. Друзей не выбирают.

Ник отвернулся. Он — всего лишь довесок к Кириллу и Алисе. Полезный инструмент. Источник информации. Не более. Разобрала горькая злость, за недавние горделивые мысли. И снова навалилась тоска. Когда уже все закончится? Черт с возращением в родной мир, хотя бы родных спасти…

— Алиса всегда была с Кириллом? В отношениях? — не успокаивалась Агнис.

— Да. Да они… мы почти все время вместе, втроем.

Рамов вспомнил: во время одной ссоры Кирилл напомнил подруге, что пока он ее искал, Алиса успела завязать роман с каким-то хмырем… Но рассказывать про это Ник не стал.

— Странно. Она тебя не привлекает?

— При чем тут это?

— Алисе, ее типажу, было бы свойственно влюбиться в тебя, не в Кирилла.

— С чего бы?

— Ты более жестокий, чем Кирилл. А значит, шанс на выживание с тобой больше.

— Об этом нужно Алису спросить.

— Господи, ну и разговоры у вас… — Дионис помотал головой. Сорвал с зеркала «елочку» и вышвырнул в окно.

Ник вспомнил, как впервые услышал про Диониса и Ищущих Правду. Но чаще их просто называли сектантами.

Это был второй день Ника Рамова в Стиксе. Их отряд едва адаптировался, окончательно осознал, что слова вербовщика и дни в учебном центре не идиотский, качественный и непонятно кому нужный розыгрыш, а все-таки реальность. Им показали парочку зараженных, один из муров продемонстрировал умение — ополовинил бутылку водки, не открывая ее и даже не касаясь. Дар все оценили, прониклись, захотели такой же.

В тот же день смена, которую должно было заменить пополнение Ника Рамова, отправилось в крайний рейд. Во избежание роста суеверий и прочего, никто, конечно, на этом внимание не акцентировал. А болтунов лишали премий и зарплат.

К вечеру с отрядом лейтенанта Строителева пропала связь. Бывает, это Стикс. К утру отряд не вернулся, что тоже вполне объяснимо: мало ли, нашли перспективную группу новичков, движутся медленно, осторожно. Или загоняют старого иммунного, который ценнее двух десятков новеньких.

Текли часы, Строителев не выходил на связь. Офицеры Базы, психологи и просто особо активные внешники следили, чтобы никто не болтал лишнего, не пугал пополнение, но слухи все равно как-то просачивались.

К исходу второго дня с одного блокпоста получили сообщение от муров, что те видят броневики пропавшего отряда. Но на запросы они не отвечают, визуальные сигналы (махание руками) игнорируют, едут медленно.

Мурам приказали пропустить броневики. Машины дистанционно заглушили за пределами базы, взяли на прицел.

Из пятнадцати человек в живых оказалось двое, по одному на броневик, водители. Остальные тоже вернулись, но не в полной комплектации. Сердца, печень, легкие, глаза, поджелудочные железы — человеческие органы лежали в десантном отсеке дикой, жуткой, но не лишенной эстетики композицией. А судя по одежде, залитой кровью, вырезали их из коллег выжившие водители.

Естественно, инцидент попытались засекретить. Щедро раздавались штрафы, или, наоборот выписывались премии за молчание, но скрыть не удалось. Целую неделю по Базе шепотом передавалось два слова «Дионис» и «сектанты». Многие из бывалых, успевших накопить на личном счету средства, хотели разорвать контракт, готовы были выплатить неустойку. Вот только ради них внеочередной раз открывать портал не собирались. Хотите домой? Ждите следующей смены. А потом платите: за очистку воздуха, еду, жилое место. Нечем? Почти все потратили на неустойку? В долг ничего не получите. Или работайте, или скатертью дорога с Базы. Маску-фильтр и оружие оставить не забудьте, они тоже казенные. Короче, никто раньше срока домой так и не уехал. Про новичков и говорить нечего, нечем им было платить неустойку.

Ник очнулся от воспоминаний. Естественно, спрашивать о том эпизоде у Диониса он не собирался.

Броневики свернули в редколесье, остановились полукругом на поляне. Захлопали двери, дозорные разошлись по сторонам. Ник выбрался, вдохнул запахи горячей земли, разнотравья. Покосился на солнце: печет, зараза… Вокруг одни акации, подлесок переплетен кустами, всякой колючей или вьющейся растительностью.

На поляне появились раскладные столы, техники защелкали чемоданами и начали доставать летающие дроны. Разные, и с виду несерьезные, почти игрушки, и два здоровых гексакоптера. Ник подавил любопытство. В чем смысл? Небо в Стиксе принадлежит внешникам. Их спецы безостановочно изобретают и модифицируют системы, направленные на борьбу с «естественными» помехами этого мира в радиочастотном спектре. Успешно: с каждым годом их беспилотники летали все выше и дальше. А вблизи своих владений внешники сами глушили эфир, чтобы никакой умник не использовал летающие дроны. Беспилотников внешников, само собой, это не касалось. На систему радиоэлектронной борьбы тратились огромные силы и ресурсы.

На земле расстелили здоровый кусок брезента овальной формы, сектанты садились на него лицом к центру, снимали оружие и рюкзаки. Дионис, вместе с подручными, заняли место на вершине овала. Лидер сектантов посмотрел на Ника и похлопал по плечу Агнис, та потеснилась.

— Молитва? — тихо спросил Рамов.

— Нас ждет бой, — серьезно сказал Дионис. — Представь его. Во всех красках и мелочах, на какие способен. Не думай о действиях врага, представляй свои. Шаг за шагом, не сбиваясь, не перескакивая. Естественно, победим мы, иначе и быть не может. Очисти башку. Сложно, знаю, особенно без практики, но сейчас это самое важное. Не веришь в Правду — верь в себя. Но вспомни, как живут остальные иммунные, и сравни с нами.

Последним аргументом Ник проникся.

— О Стиксе сейчас не думай. Нам никто не помешает. Просто слушай Говоруна.

Сектанты перестали ерзать, опустили головы. В центр круга, мягко ступая босыми ногами, прошел и сел Говорун, мужчина среднего возраста, худой, с некрасивым, но мирным и добрым лицом. Прокашлялся и начал вещать.

Больше всего это походило на аутотренинг по успокоению, только наоборот. Мягким, приятным голосом Говорун рассказывал, как мышцы сектантов наливаются силой, нервы крепнут, реакция ускоряется… И все в таком духе. Ник боялся, что уснет. Тихо, печет солнце, вместо бодрости, наоборот, ощущал сонливость. Говорун резко замолчал, Ник приоткрыл глаз и увидел, что проповедник смотрит прямо на него.

Говорун продолжил. Ник постарался действительно очистить разум от лишнего. Впереди бой, далеко не первый в жизни. Рамов будет стрелять и попадать, швырять гранаты, рвать ублюдков-муров… Ник так увлекся, что голос Говоруна стал сливаться в монотонный гул, под который так приятно представлять картины будущего сражения. Само собой, печального для муров и успешного для Ника.

Рамов очнулся. Не было поляны, круга сектантов. Ник сидел в движущемся броневике на своем месте. Всполошился, стало стыдно.

— Я… уснул? — спросил Агнис.

— Нет. Все нормально. Такое бывает. Как чувствуешь себя?

Ник опешил от подобной заботы. Вдруг заметил, что глаза у девушки разные. Левый — зеленый, правый — синий. Почему не замечал раньше?

— Нормально, — буркнул он. — Где мы?

— Уже близко, — ответил Дионис.

Рамов поймал в зеркале заднего вида его взгляд и мысленно содрогнулся. Как же он похож на Полковника…

Впереди, в паре километров показался блокпост муров. Ник помнил его по прошлому визиту, когда с Западной Базы его и старых сослуживцев погнали на последнюю охоту. Интересно, что с той женщиной-стронгом, которую он отпустил? Вспоминает? Или предпочла вытравить из памяти эпизод плена и позорную для нее милость внешника?

— Мы пока невидимы, — напряженно пояснил Дионис. — Но слышимы. Действуем нагло, на грани разумного.

По мнению Ника, они собирались действовать вовсе не нагло. Тупо. Самоубийственно. У муров пулеметы с пристрелянными секторами, наверняка что-то из тяжелой техники, мины… Хотя нет. Скорее радиоуправляемые фугасы. Если на мине подорвется случайный зараженный, это услышат другие, сбегутся. Их, конечно, порубят, но лучше лишний раз не шуметь, не привлекать новых.

Ник посмотрел в окно и на секунду обмер: дроны! Но потом дошло, это «свои». И летели они роем, стаей. На вскидку не меньше двух десятков. Шли низко, быстро обгоняли колону. Мелкие и юркие, тяжелые с крупными тушками оперенных мин, просто со свертками взрывчатки. Даже успел рассмотреть один, несший тубус ручного гранатомета. Как ими управляют? Здесь же глушат все частоты! Неужели автономные, с искусственным интеллектом? Спрашивать Ник не стал. Во-первых, не факт, что сектанты ответят, а во-вторых… С минуты на минуту начнется бой, к черту любопытство.

Дроны резко набрали высоту и начали пикировать на блокпост. Сверкнуло раз, другой, с запозданием донеслись звуки взрывов. Затем еще и еще, без перерыва.

Броневик поддал газу, Ник приготовился. Блокпост уже хорошо виден: в стороне от дороги, в жидкой лесополосе за рядами колючки. Муры построили периметр из мешков с землей, — примитивной, но эффективной защитой от пуль. От прямых попаданий дронов в двух местах периметр разворотило. Из амбразуры огневой точки, укрепленной бревнами, валил жирный черный дым, и это радовало. Дымился и наполовину вкопанный в землю танк, это радовало еще больше. Правда, башня повернута в сторону атакующих, Ник предпочел бы…

Стикс словно услышал. Сверкнуло, боевая машина исторгла снопы огня, хорошо видных даже днем, и башня отлетела метров на двадцать, будто ничего не весила. Ник поморщился, даже в броневике по ушам больно ударил грохот взрыва танкового боекомплекта.

— Красиво как, а?! — Дионис повернул лицо к Агнис, Рамову. Губы лидера сектантов двоились, словно на смазанной фотографии.

Броневики остановились, загрохотали их крупнокалиберные пулеметы, затявкали автоматические гранатометы. Дионис раскрыл дверь, просунул автомат сквозь амбразуру в ее бронированном стекле и поливал очередями. Ник последовал примеру, хотя противника не видел, работал на подавление.

— Выходим! — рявкнул Дионис, сменил магазин. — Не бойся, внешник, все там будем!

Ник сдержал резкий ответ, выкатился и побежал под прикрытие деревьев. Остальные сектанты тоже спешились и быстро сновали между стволов.

Бок оттягивала сумка с гранатами, лучшими друзьями для штурма. Ник грохнулся за поваленное крупным калибром дерево, швырнул первую, затем еще. Ответом стал крик, полный боли и ужаса, сердце радостно затрепыхалось. Сунул руку за следующей, но нащупал пустоту, хотя пару секунд назад четко ощущал, что оставалась еще одна. Потерял? Но как, не двигался же!

Муры опомнились, начали отвечать. Сколько их осталось? Вряд ли много, беспилотники знатно повеселились. Ник пополз дальше.

Чуть приподнялся и увидел внутреннюю территорию блокпоста. Пластиковый мусор от упаковок еды, пустые бутылки, прочий мусор. Два небольших кирпичных здания без окон и дверей, навес со столом и лавками. И трупы. Много. Похоже, беспилотники застали муров во время обеда. Однако. Значит, нечасто на них нападают, мягко говоря, раз жрут и разгуливают по поверхности среди дня. Когда Ник воевал в родном мире, бывало, неделями не вылезали из окопов и блиндажей.

Засек рыжую башку за углом здания, выстрелил одиночным. Четко заметил попадание, брызги крови, но башка скрылась за стеной. И появилась снова. Ник наградил еще следующей пулей, чтобы через секунду она высунулась еще раз с тем же результатом. Какого черта происходит?!

Звериным чутьем ощутил взгляд из амбразуры блиндажа, откатился за ствол дерева и спустя мгновение там, где лежал, шваркнули пули. Ник пополз вдоль ствола, подобрался в упор, в слепую зону и швырнул гранату в амбразуру. Внутри заорали, взрыв выбил наружу облака древесного и земляного мусора, дыма. Рамов сунул в щель автомат и залил блиндаж очередью на весь магазин, стараясь попадать равномерно по всему пространству. Оружие вдруг дернулось со страшной силой, загуляло по сторонам. Ник его не выпустил, зашипел от боли в руках, навалился всем телом. Автомат отпустили, Рамов шлепнулся на спину и поспешил отползти.

Осмотрел оружие: газовая камера над стволом погнута, явственно видны следы человеческих пальцев.

— Сдавайся, падла! — проорал Ник.

Пережить взрыв гранаты, голыми руками чуть не сломать автомат… Этот мур — долгожитель Стикса, в плен никогда не пойдет. А если попытается — лучше пристрелить. На всякий случай. Мало ли какими еще способностями обладает.

Ник увидел вдалеке между деревьев мура, тот увидел Ника. Рамов успел выстрелить первым, оружие кашлянуло облаком копоти, из газовой камеры полетели искры, лицо обожгло.

Рамов пополз обратно, к броневикам.

— Ты куда?! — словно из-под земли появился Дионис. — Срочные дела появились?

— Автомат сломан! — Ник потряс оружием.

Рядом влажно хлюпнуло, один из сектантов обмяк, упал, из головы толчками била кровь.

— Вот тебе новый, — спокойно сказал Дионис. — Хватай и не спи, внешник.

Ника покоробил такой цинизм, но делать нечего. Посмотрел на часы: с начала атаки прошло всего 8 минут. Субъективное время, как всегда, замедлилось, щедро залитое адреналином.

Еще через пять минут муры перестали сопротивляться: закончились. Только в кирпичном здании засело несколько человек, на предложения сдаться отвечали руганью и гранатами. Ник их понимал: мура никогда не пощадят. А вот внешники наверняка уже запустили беспилотники… У муров вполне есть шансы дождаться помощи. Хотя… зависит от ситуации. На дальние блокпосты ссылали самых неадекватных, провинившихся. Причем не внешники, а паханы муров.

Из окна высунулся автоматный ствол, начал слепо палить. Шваркнула крупнокалиберная винтовка сектантов, проделав в старой, уставшей кирпичной стене дыру, автомат смолк. Но напоследок одна пуля отрикошетила от утоптанной земли и пробила Нику руку, вошла в подмышку, не защищенную бронежилетом. Рамов удивился, упал на колени. Боли не было, только обида, отрицание. Дышать стало тяжело, в груди хлюпало, пузырилось. В голове помутнело, Ник повалился набок, каким-то чудом сосредоточился и начал выкачивать из своего дара целителя все силы, прогоняя смерть. В глазах то темнело, то прояснялось, легкие, залитые кровью, впустую пытались наполниться кислородом. Ник захрипел, страх близкого конца разрывал душу. Рамов достал из подсумка гемостатик, попытался разорвать упаковку, но пальцы плохо слушались. Последнее, что увидел Ник, лица Диониса и Агнис, равнодушно наблюдающие за его агонией…

Глава 9. Пусть всегда будет атом

…Снова прохладный салон броневика, мелькание пейзажей за окном. Рамов выпучил глаза, задергался. Агнис схватила его руки и сжала с неженской силой, до боли.

— Успокойся!

— Что это было?! — Ник попытался вырваться, но Агнис лишь крепче сжала пальцы. Ник заметил, что глаза у нее одинаковые, ярко-зеленые.

— Будущее, — спокойно ответил Дионис не оборачиваясь. — Дар Говоруна.

— Что за бред? Нельзя будущее предсказать! Малейшее изменение в чьем-либо поведении…

— Предсказать — нельзя. Создать — можно, — Агнис наконец-то отпустила Ника. — Мы в самом деле там были. Наши копии. Говорун смоделировал локальное событие в будущем. Реальность разделилась, но мы ее сейчас догоним.

— И я опять умру?!

— Можешь, но не обязан, — ответил Дионис. — Хрен знает, как работает дар Говоруна. Может, ничего он не создает, а откатывает во времени уже случившееся событие. Сути это не меняет. Мы разнесли блокпост, всех положили. Зачисткой занялись те братья, которых Говорун не трогал. Так понятней?

Рамов неуверенно кивнул. Спросил, сколько времени прошло. Наверняка внешники уже подняли беспилотники. Дионис вздохнул и ответил, что никто звуки боя не слышал.

— Это как перезагрузка кластера. Вот ходят собачки, муры, и прочие животные, потом бах! Все исчезло. Откатилось. Только в нашем случае… Короче, увидишь. Теперь понимаешь, почему тебя не предупредили? Лишняя болтовня. И ты должен был вести себя естественно.

— Угу, — кивнул Ник. — Сколько же жемчуга принял ваш Говорун…

Дионис и Агнис переглянулись в зеркале, усмехнулись. Даже водитель изобразил понимающую ухмылку, но опомнился, покосился на Диониса и уставился на дорогу.

«Не жрал он жемчуг», — понял Ник. — Неужели сектанты действительно черпают силу напрямую из Стикса?»

Показался блокпост. Танк чадил, потрескивал, трава и деревья вокруг пожухли, жалобно съежились и готовились вспыхнуть. Ограда из колючки размочалена, крыша огневой точки осыпалась. Повсюду трупы, не только муров, но и сектантов. Периметр из мешков с землей во многих местах прорван сбросами с дронов.

Броневик въехал в центр территории, еще не остановился, но Дионис уже открыл дверь и сошел, словно капитан корабля на берег. Мощный, прямой, невозмутимый. Агнис и Ник выбрались следом. Кисло пахло взрывчаткой, порохом, кровью и человеческими внутренностями.

Возле кирпичного здания на коленях стояли четверо муров. У Ника едва мозги не вскипели: если здесь шел бой в смоделированной реальности, почему муры не исчезли? Как все это работает?! Ответ один: реальность подчиняется Говоруну, конечному желанию, а не законам мироздания. Какая же это сила, власть… Сколько раз Дионис пользовался этим даром?

— Господин капитан?! — крикнул рыжий мур, подсохшие разбитые губы растянулись, выдавливая яркие капельки крови. — Я знал, что вы не пропадете! Хорошую карьеру сделали, из внешников в сектанты! Замолвите словечко по старой дружбе?

Ник мучительно вспоминал. Неужели мур всерьез рассчитывает на заступничество? Потом дошло: он сдает Рамова, на случай, если сектанты не знают о прошлом внешника.

— Ась? — Дионис приставил ладонь к уху. — Внешник?! Где? — заозирался. — А, ты про него! Мы его на поруки взяли, перевоспитать. Что, страшно одному умирать, рыло?

— Ну так конечно! — легко согласился мур. — Я давно живу, много знаю, много умею. Вдруг, капитан бы заступился. Мы с ним не одну делюгу провернули.

Рамов наконец-то вспомнил. Свинец, так звали мура.

— Слышишь, у меня схрон с хабаром есть, собирал, чтоб дар развить. Могу показать.

— Усохни, дура! — другой мур презрительно сплюнул. — Что ты стелешься? Все одно крякнут тебя. Человеком умри!

Дионис захохотал. Да так, что у Ника побежали мурашки. Наверное, подобный смех был у садистов в концлагерях: совсем не зловещий, веселый, чуть истеричный. Но многообещающий.

— Человеком? Вот это самомнение.

Агнис тем временем рыскала по территории. Словно ищейка. Нервно отталкивала мешающих сектантов, нашла кучу мусора и с неженской силой одной рукой отбрасывала пустые и полные ящики, пинала хлам ногой.

— Как с начальством связь держали? — спросил Дионис. — Кто первый…

— Телефон!

— Тэ-пэшка в блиндаже!

— По проводу!

Дионис рассмеялся от ответов в унисон.

— А ты что молчишь, «человек»? Давай сделаем так…

— Папа… — тихо сказала Агнис, дернула отца за руку.

Дионис темно и недобро посмотрел на девушку, словно алкоголик, у которого из-под носа увели полную стопку. Впрочем, по рассказам Кирилла, так оно и было. Любил Дионис поиграть людьми. Лидер сектантов опомнился, почесал лоб.

— Найдите телефон.

Аппарат быстро принесли. ТА-57, массивный, в коричневом корпусе, жутко старая, но надежная модель. Провод оказался перебит во многих местах, спецы-сектанты словно пауки быстро его срастили.

— Что ты искала? — тихо спросил Ник у Агнис.

Девушка стрельнула глазами, поджала губы и не ответила. Ник вздохнул, закурил и сел на мешок с землей. Посмотрел на телефонный аппарат, стало муторно. Потом на пальцы: они подрагивали. Разозлился, сжал кулак.

Сектанты-техники принесли кейс с еще одним беспилотником. Как же они летают в зоне помех? Невзначай подошел ближе, готовый, что его пошлют. Но нет. Техники покосились и смолчали.

Гексакоптер был диаметром метра полтора, и то, что сначала Рамов принял за скидываемый боеприпас, оказалось чем-то другим. На боку черного цилиндра размером с литровую бутылку разобрал надпись: Optics Telekom.

Техник вывел из цилиндра тонкий, словно паутинка прозрачный кабель и подключил к пульту.

— Это… — Ник не поверил глазам. — Оптоволокно?

— Да.

— Не может быть! Какая длина?

— Десять километров. Весит два килограмма, — техник предупредил следующий вопрос.

Вот оно что. Изящное и простое решение. Всего-то нужно разместить катушку не на земле у пульта управления, а на дроне. В итоге оптоволокно свободно разматывается при минимальном усилии, гексакоптеру не нужно тащить весь кабель. Хотя… При таком смешном весе, потащил бы как миленький.

Ник посмотрел на окно кирпичного здания, бруствер, за которым прятался во время реального-нереального штурма. А потом обмер, сердце тяжело заколотилось, вспотели ладони. На ватных ногах подошел к мешкам, медленно заглянул. Увидел ногу в знакомом ботинке, камуфляжных штанах…

— Не смей! — рядом появилась Агнис, грубо дернула за руку. — Тебе оно надо?

Ник завороженно таращился на ногу. Страшно, мерзко и притягательно тянуло пройти дальше, посмотреть… Агнис оттолкнула его, и наваждение начало сходить.

— С чего такая забота? — пробормотал Рамов.

— Тебе с Полковником еще говорить.

— Я не понимаю… Как работает дар Говоруна? Это же не просто фокусы, а… я не знаю… Изменение реальности, мать ее! Ладно, допустим: нас скопировали. А сознание? Почему наши дубли действовали не сами по себе? Я ведь все видел, чувствовал! Должен был просто умереть и забыть!

— Ты действительно умрешь, — сказала Агнис, с удовольствием выдержала паузу. — Если снова нападешь на этот блокпост. В ближайшее время. Один или с нами, от пули того, кто тебя уже пристрелил, или другого мура, не важно. Вероятность этого очень высока. Стикс попытается совместить реальности.

— Почему бы ему это не сделать, оживив мою копию?

— Я не знаю. Пока что. Может, однажды… Но ты — точно не узнаешь.

Агнис говорила с интонациями маленькой девочки, хвастающейся подружкам, что ее папа, капитан корабля, обещал взять дочку с собой, показать крокодилов-бегемотов в далекой Африке.

— Потому ты — не с нами, — недовольно добавила Агнис, не дождавшись вопроса.

— Куда мне, внешнику…

— Именно так.

Агнис хотела что-то добавить, но заинтересовалась пропущенной кучей мусора, подошла и начала копаться. В сторону летели стеклянные водочные бутылки, пластиковые лимонадные, упаковки лапши и прочей еды быстрого приготовления, использованные шприцы, пустые блистеры таблеток, ампул…

Агнис вытащила джинсы. Довольно свежие, не успевшие заплесневеть. Модно-рваные, с блестками. Совсем небольшие, и на Алису бы не налезли, а она габаритами не отличалась. Следом без всякой брезгливости достала черные женские трусики.

Ник замутило. И от процесса поисков, и от истории, кроющейся за этим тряпьем.

— Это все из-за тебя, таких, как ты! — Агнис, приподняв подбородок, буравила Рамова взглядом.

Ник отвернулся. Все, что скажет сейчас, будет не в его пользу. А еще странное, непонятное уважение и понимание сектантов, возникшее несмотря на их пренебрежительное отношение, испарилось. Дочка главного психопата в Стиксе рассуждает про невинные жертвы! По рассказам Кирилла Агнис сама не отличалась гуманностью.

Телефон тоже оказался поврежден: осколком размочалена катушка с медным проводом, индуцирующим вызов. Ник не видел, как это произошло, но ее быстро починили.

Дионису принесли стул, выровняли покосившийся стол. Лидер сектантов задумчиво посмотрел на Ника.

— Нужен дежурный офицер, — подсказал Рамов. — У него есть прямой выход на Полковника.

— Ага. Ну, погнали.

Дионис крутанул ручку вызова, стал ждать.

— На связи, — долетел из трубки громкий голос. Дионис поморщился, отставил ее.

— Сышишь, офицера мне дай! — развязно и хрипло сказал Дионис.

— Кто говорит? В чем дело?

— Свинец это! Перетереть надо за дело! Быстро, Вася!

Ник вспомнил, что «Васей» муры часто называли тех, кого считали недалекими, глупыми.

— Дежурный офицер на связи. В чем дело? — другой голос.

— Здравствуй, дежурный офицер, — нормальным голосом сказал Дионис. — Сделай мне связь с Полковником.

— Каким еще полковником? Кто говорит?

— Полковник с большой буквы у вас один. А меня зовут Дионис, я глава Ищущих Правду.

— Чешущих в заду? Ты кто такой и чего хочешь? Где Свинец?!

Сектанты, и без того стоящие истуканами, кажется, перестали дышать. Лица многих налились яростью, покраснели, пленных муров жгли такими взглядами, что ни один из них не посмел злорадно хихикнуть.

— Зря ты это сказал. Не знаешь Диониса? А ты спроси у кого-нибудь, лошадь.

В трубке грюкнуло. Ник, обостренным слухом иммунного слышал едва различимые голоса.

— Это лейтенант Мальтис, — раздался другой голос. — Полковника нет рядом, мне нужно…

— Поторопись. Я все равно с ним поговорю. И если потеряю время, вам будет плохо, любители контрацептива на все тело. Три минуты.

Дионис обернулся к Нику.

— Вызов могут перекинуть на личный коммуникатор. Но Полковник, скорее всего, придет на узел связи сам. Любит основательность, солидность.

Дионис непонятно хмыкнул.

Агнис тем временем источала ауру нетерпения, злости, перетаптывалась. Когда образовалась пауза, девушка достала нож и подошла к мурам.

— Не сейчас, — отмахнулся Дионис.

— Но… То есть, да, папа.

Молодой светловолосый сектант, чей брат-близнец уехал с группой Кирилла, заволновался. Расстегнул воротник куртки, вытер лоб.

— Полковник слушает.

Ник ощутил, как в груди и животе заворочался мерзкий холодный ком.

— Ну здравствуй, Полковник, — Дионис поудобнее устроился на стуле, откуда-то появилась чашка с чем-то дымящимся. — С тобой хрен свяжешься.

— С вами, — ледяным тоном поправил Полковник.

— Моего уважения ты еще не заслужил. Тебе передали, кто я?

— Доказательства? Кто угодно может назваться Дионисом.

Дионис хлопнул по плечу одного из сектантов, изобразил лицом. Сектант развел руки, и между ними появилось мутное, словно голографическое изображение. Ник сразу узнал жилой модуль внешников, только обставленный богаче, солиднее, с массивным столом, кучей мониторов, компьютерной технике. На стене фотография женщины с детьми. Полковник сидел за столом в одних трусах — красных, до колен. Изображение исчезло, сектант виновато пожал плечами.

— Ты бы оделся, а то несолидно, в трусах, да еще красных. Красивая у тебя жена, тоже люблю блондинок.

— Это дочка с внуками, — выдержка Полковника восхищала. — Чего ты хочешь?

— Делового разговора. Но беспилотники, отряды твоих людей или животных, которых вы называете мурами, ему помешают.

— Даю слово.

— И я даю. Кое-кому.

Дионис улыбнулся и протянул трубку Рамову. Тот сглотнул шершавый ком, разозлился. Что сказать? И как?

— Добрый день, господин Полковник. Как ваш цветник? Завели новый?

Появление Рамова все-таки разбило невозмутимость Полковника. Секунд десять он молчал, гремел чем-то в трубке.

— Рамов? — спросил пораженно.

— Он самый.

— Напомни, что я тебе подарил, когда ты инфицировался?

— Нолдовскую фляжку, которая очищает воду. На изотопном элементе питания.

— Это действительно ты…

Рамов внутренне ликовал. Удивление и растерянность Полковника прогнали страх, Ник устыдился, что еще минуту назад изнывал в ожидании разговора. Или, причиной было беспокойство за родных? Да, скорее всего…

— Не ожида… л? — Ник с трудом подавил вежливое обращение. — Что с моей семьей?

— Все живы-здоровы. Пока что. Я помню уговор.

— Поэтому не отвечал на старых частотах?

— Я всего лишь хотел простимулировать тебя. Чтобы ты явился лично. Кто знает, может, и забыли бы старые обиды. Я удивлен, капитан. Ты поразительно приспосабливаешься. Не удивлюсь, если через месяц встречу тебя во главе Орды зараженных, рядом с элитой.

Дионис тем временем тормошил сектанта-близнеца, впавшего в транс. Посмотрел на Ника, кивнул, мол, тяни время. Повернулся к сектанту и отвесил оплеуху. Тот заговорил чужим далеким голосом.

— Или я ошибаюсь? Какой твой статус у сектантов?

— Консультант, — честно ответил Ник.

Дионис потребовал трубку обратно.

— Короче, Полковник. Мне Рамов рассказал, как ты хочешь поменять Стикс. План любопытный, но я предлагаю кое-что получше. Хочешь стать тем, кто откроет новую главу в освоении даров Стикса? Вписать имя в историю, пусть и не в учебники по ней? Взять за бубенцы совет директоров, или кто там у вас?

— Перейдем к конкретике. Без обид, но тебя описывают как… очень увлеченного верой в Стикс человека.

— Возня с препаратами из иммунных — прошлый век. Я удивлен, что ваши ученые до сих пор игнорируют другую тему. Ты омолаживался? — вдруг спросил он.

— Ближе к сути, Дионис. Я начинаю думать, что это пустой разговор.

Ник знаками изобразил, что тот врет. На вид Полковнику около пятидесяти, но точный возраст никто не знал. И это неспроста.

— А хочешь, после таблетки или укола, научиться читать мысли? Предвидеть события? Управлять ходом времени? Про телекинез и остальную чушь молчу, мы с тобой люди пожилые, фокусами пусть молодняк занимается.

— А эти препараты могут избавлять от похмелья? Тогда мы точно озолотимся и заслужим по памятнику.

— Шути, шути. Ты не единственный, кто решает. Внешников в Стиксе полно. В том числе тех, с кем проще связаться.

— Тогда в чем проблема?

— Рамов тебя описал как подходящего человека.

— В чем твой интерес? Если хочешь в нормальный…

— Плевал я на возвращение, — презрительно выплюнул Дионис. — Я и так в лучшем из миров, — добавил веско. — Информация. Вот что мне нужно. О том, кто рассказал вам про Стикс, научил открывать портал… Все, абсолютно все на эту тему.

— Шутишь? Откуда мне это знать?

— Я не говорил, что будет легко.

— Где гарантия, что препараты работают вне Стикса?

— Работают. Я дам пробники, изучите. Ты в деле?

— Допустим. Что дальше?

— Личная встреча на нейтральной территории. Слишком много нюансов. Обсудим гарантии и сосуществование.

— Нет. Моего доверия ты еще не заслужил, — вернул Полковник. — Личной встречи не будет.

— Боишься? — оскалился Дионис.

— Не считаю нужным. И мои люди не поймут. Ты по уши в их крови. Все можно провернуть дистанционно.

— Так и я тебе не доверяю.

— Тупик, значит?

— Почему же? Сделаем шаг навстречу. Я оставлю тебе пробники, взамен ты отпустишь родичей капитана.

Ник вскинулся. Дионис, похоже, рехнулся. Он же показывает уязвимую точку!

— Я поражен. Что такого сделал Рамов, раз ты о нем так печешься? Рамов, я знаю, ты слышишь. Вот что тебе мешало раньше, рядом со мной проявить себя? Я же знал, что в тебе есть потенциал.

— Потенциал, говоришь… — задумчиво протянул Дионис, посмотрел на Ника. — Да уж…

— Я не отпущу его семью. Считай, это моя гарантия. Одна из. Потом, если сработаемся — может быть. Но не раньше.

— Зря. У тебя был шанс работать на равных условиях.

Дионис махнул рукой, Жаркий передал послание через живой приемник. Дионис спорил с Полковником и смотрел на часы. Секунд через тридцать над головой мерзко заныло, Ник рефлекторно присел за мешки — фронтовая память. Сектанты смотрели насмешливо, с превосходством, и Рамов встал, отряхнулся.

«Скальтесь, сразу видно, не были под настоящим обстрелом», — зло подумал Ник.

— Ладно, сделаю шаг навстречу. Только не уходи, мы не договорили.

Из трубки раздался гул, далекий грохот, словно на той стороне провода собиралась гроза. И только спустя еще полминуты до блокпоста долетел звук разрыва мины. Следом полетели еще две. Все это время Полковник хранил молчание, только однажды рявкнул на кого-то, чтобы не мешали. Оператор дрона, подняв устройство так высоко, что его почти не было видно, корректировал стрельбу.

— У тебя странные представления о шаге навстречу. И чего ты хотел этим добиться? Напугать меня? Снарядов не хватит.

— Это не снаряды, а мины калибра двести пятьдесят миллиметров. А знаешь, чем еще могут стрелять самоходные минометы такого калибра?

— Просвети, — наконец в ответе Полковника мелькнула неуверенная пауза, всего на долю секунды, но Ник ее засек. Дионис тоже, улыбнулся.

— Светить тебе будут двадцать килотонн. Мне нужна информация о порталах, абсолютно вся, препараты ты не получишь, ищи другие способы, как убедить начальство. А я через твоих коллег, если что донесу, кто виноват в ядерных ударах по вашим Базам. Ну и родичей Рамова оставь в покое.

— Если мы вернемся к прежним условиям, мне будет проще все это сделать.

Дионис выдержал паузу. Фантастически точную по длине, драматическую.

— Ладно. На блокпосте я оставлю пробники, инструкции и своего человека. Извини, но мина уже летит. Не люблю быть голословным. Не ссы, упадет в стороне от вас. Это страшное искушение, ядерное оружие. Безумно хочется применять его и применять.

Снова свист в небе, но громче, злее, он пробирал до костей, вымывал храбрость. На этот раз сектанты залегли кто где, только Дионис остался за столом, от призыва Агнис укрыться он отмахнулся.

Рамов понимал, что им ничего не угрожает, но душу колотил веселый страх, щекотал нервы. Еще никогда он не был так близко от ядерного взрыва. Ник сжался в комок, ждал, но рвануло неожиданно. Тяжелый густой грохот нарастал, сверлил внутренности. Земля ощутимо и мелко дрожала, посыпался песок из дырявых мешков, листва с деревьев, звякнули бутылки в куче мусора. Вспышку они не видели (к счастью), потом налетел ветер. Он усиливался, крепчал, нес потоки лесной трухи, пыли. Достиг максимума, уши заложило, поток воздуха стих и рванул в обратную сторону, но уже без прежней силы.

Ник поднял голову. Не удержался, вышел на дорогу, за ним потянулись сектанты. Над горизонтом вставал исполинский дымный гриб. Не такой красивый и ровный, как в художественных фильмах, но узнаваемый. Жуткий, равнодушный, величественный.

— Сфотографируй меня, — попросила Анис, протянула смартфон.

— Сделай селфи, — ответил Ник, не в силах оторваться от ядерного гриба. — Это…

— Я знаю, что это. Хочу в полный рост.

Пришлось согласиться.

Девушка перекинула автомат на локоть, расправила плечи. Не улыбалась, но глаза горели, голос возбужденно подрагивал. Ника посетила дурацкая мысль, что, предложи он ей уединиться, Агнис бы согласилась.

— Красота-а-а, — оценил Дионис. И не понять, кого хвалил: дочку или ядерный гриб.

— Теперь ты! — сказала Агнис отцу.

Дионис стал отнекиваться, но вяло, для вида, все начали его уговаривать: горячо, даже слегка подхалимно.

— Хрен ли один я? Давайте вместе! Рамов, щелкни нас.

Сектанты выстроились, на первый план продвинули Диониса с дочкой. Те, кто следили за мурами, наблюдали чуть ли не с болью. Как наркоманы, у которых из-под носа уводят последнюю дозу. Дионис смилостивился, величаво махнул рукой. Сектанты опрокинули муров мордами в землю, побежали занимать места. Муры ворочались, плевались, но никуда не денутся. Сложно убежать, когда руки и ноги скованы.

Рамов делал фото, менял ракурсы. В душе клокотал восторг, восхищение. Оказывается, со Стиксом можно быть на равных. Менять реальность, расшвыривать атомные мины, брать к ногтю внешников… Стало смешно вспоминать, как многие считали внешников «хозяевами Стикса», имея в виду снабжение, технику, вооружение. Бред. Клоунада. Никогда Полковнику даже не приблизиться к могуществу вот того мужика в пыльном камуфляже и трехдневной небритостью на морде. Дионис. А как все смотрят на него, с почтением и робостью, стараются придвинуться ближе на групповом фото…

— Уезжаем, — коротко объявил Дионис. — Пять минут тебе, — добавил Агнис.

Девушка подошла к мурам, поставила каждого на колени.

— Чье это? — показала те самые женские трусики.

Муры молчали. Они тоже слышали переговоры Диониса с Полковником и успели немного воспрянуть духом. Раз паханы за дело трут, значит, не все так плохо… Сразу не пристрелили, опять-таки…

— Повторяю. Чье это? Свинец, может, ты такие носишь?

Мур, со свойственной матерым уголовникам рассудительностью начал объяснять, что на блокпосте они сменами, тут регулярно бывает другие, и за их косяки он отвечать не может. И вообще, сам считает, что…

Агнис схватился его за волосы и потащила за угол кирпичного здания. Спустя десять секунд оттуда донесся визг, хрип, да такой, что у Ника пошли мурашки. Будто не человек издавал эти звуки. Вспомнилось детство в деревне, когда на праздники резали свиней — точь-в-точь.

Агнис вернулась, вытерла окровавленный нож о следующего мура, и, не слушая причитаний, потащила за угол. Здоровый крепкий мужик брыкался, вспахивал землю ногами, но Агнис будто не ощущала ни веса, ни сопротивления. Снова вой, визг, хрип.

Последний не умолял, просто обмочился и пучил глаза. Сверкнуло, больно ударило по ушам, Ник на пару секунд ослеп. Когда очухался, мур бежал между деревьев, сбрасывая с рук куски обугленной веревки. Понятно, приберег умение на крайний случай. Агнис выстрелила ему чуть выше поясницы, мур упал, пополз на руках…

Ник отвернулся.

— Осуждаешь? — Агнис появилась словно из-под земли, вытерла нож лопухом, полила лезвие из бутылки со споровым напитком.

— С чего бы? — честно ответил Рамов.

— Во всем этом есть и твоя вина. Вы плодите муров, позволяете убивать, насиловать невинных. Я не права? Как ты жил раньше, неужели совсем похоронил совесть под грудой денег? Ответь честно, на договоренности это не повлияет.

— А у меня и нет с вами договоренностей. Все решает твой отец.

— Ответь.

— Как жил? Старался не думать о лишнем. Подожди, — Ник остановил вскинувшуюся девушку. — Думаешь, только в Стиксе есть несправедливость, жестокость, смерти невинных? Даже в самом благополучном мире их полно. Но в отличие от Стикса, там они сосредоточены в неблагополучных странах, городах, зонах войн, бедствий. Если растянуть их равномерно по всему миру, выйдет тот же Стикс.

— И что?

— Если я не могу повлиять глобально, нет смысла думать об этом. Иначе можно рехнуться. Я видел таких людей, они в прямом смысле слова сошли с ума от тревоги, переживаний за других. Жалею ли я о прошлом? Да. Стал бы внешником снова? Нет. Потому я и ушел во второй раз, не смог. Больше мне нечего сказать.

Агнис ничего не ответила. Подъехал броневик, девушка села внутрь. Ник полез следом, но наткнулся на внимательный взгляд Диониса, запнулся о порог.

— А ты куда собрался?

— То есть? — опешил Ник. — Мне в другую машину?

— Ты остаешься. Передашь этот конверт с инструкциями Полковнику, поможешь добраться до места встречи. С тобой останется Клоун, поможет.

Ник обернулся. Клоун, высокий рыжий сектант помахал рукой.

— Ник и Алиса знают? — спросил глухо.

— Узнают. Свои проблемы ты должен сам решать. Пока ты дал меньше, чем вложил я. Я не гоню, захочешь — вернешься к своим друзьям. Я про Кирилла и Алису, если что, — ухмыльнулся Дионис. — Но если не уверен, или Полковник может тебя шлепнуть — или ты его — то залезай и поехали. Мне нужен верняк, а не лажа.

Последние слова Дионис произнес ровно, без презрения, мирно, по-деловому. Смотрел понимающие, даже Агнис пялилась вполне добродушно. Вернуться к внешникам, Полковнику… Ник похолодел, руки и ноги налились тяжестью. Нужно всего лишь помотать башкой, сказать, что не справится…

— Передай это Алисе, — Ник вручил Агнис свой смартфон. — Я вернусь. Спасибо за все.

Броневики взревели, шваркнули колесами по асфальту и уехали. Погода портилась, порывами налетал сырой ветер, бил в лицо песком. Ядерный гриб оплыл, потерял форму, небо наливалось нездоровыми черными тучами.

Глава 10. Свои среди чужих

Они сидели на берегу озера в стабе сектантов. Алиса плела венок из одуванчиков, Кирилл запускал камни по воде.

— Как у вас это называлось? — спросил, когда очередной камешек отскочил пять раз и утонул.

— Блинчики, — ответила Алиса.

— Плюшки, — буркнул Ник.

— А у нас — жабки.

— Тебе вообще неинтересно? — обиделся Рамов.

— Извини.

Ник продолжил описывать впечатления от ядерного взрыва, весь восторг и ужас.

— А потом Дионис отправил меня и Клоуна к внешникам. Как проводников.

— Что?! — всполошилась Алиса.

— И как, дошли? — Кирилл запустил очередной камешек.

— Нет, расстреляли меня! — рассердился Ник. — Что за вопрос тупой? Вернулись за нами. Минут через десять. Проверял меня Дионис. Ну, так я это понял. Или просто забавлялся. Хрен его знает. Не уточнял.

— Полковник бы тебя убил, — волновалась Алиса. — Глупая затея.

— Ну, я же здесь, — Рамов криво улыбнулся.

Правее от них раскалялась под солнцем «Полынь». Расчет миномета купался, точнее, его остатки: Григорчук и Степин. Еще трое человек обратились по пути к стабу.

Григорчук вылез на берег: загорелый, жилистый, большая часть торса и бедер в здоровенных пятнах ожогов. Кожа на них блестела, была похожей на старческую.

— Суровый мужик, — оценил Рамов. — Если и миномет телепортировали по черноте, значит, масса не имеет значения. Сколько он весит, тон пятьдесят?

— Вряд ли, — не согласился Кирилл. — Тридцать максимум.

— Да плевать. Одно дело машину с людьми, другое — такую махину.

— Агнис проговорилась, она не понимает, зачем отец притащил миномет и новых людей в стаб. Пусть всего двоих.

— А мы? — напомнила Алиса.

— Говорю же: такое редко бывает. Где-то у них есть еще стабы, базы, лагеря. Уходит же куда-то регулярно Дионис. Вряд ли в мародерские рейды или на охоту.

— Думаешь, что-то затевается? — сообразил Ник.

— Похоже. Но не представляю, чего Дионис может опасаться здесь, посреди черноты. Знаете, сколько до нормальной земли? Вот и я не знаю.

— Неужели Агнис не рассказала? — Алиса невинно уставилась на Кирилла.

— Нет, — ответил ровно.

— Дионис, конечно, крут, но не всесилен, — заметил Ник. — Иначе бы не возился с нами и вообще. Отринул бы человеческую суету, как их первоучитель Римус. Есть сила, которую Дионис, как минимум должен брать в расчет.

Ник замолчал с довольным и таинственным видом.

— Не догадываетесь? Секта. Точнее, отвалившееся от нее крыло. Институт. Не зря Дионис привез Григорчука. Он не один десяток ядерных мин с родного кластера притащит, когда перевоспитается.

— Агнис говорила… — Кирилл покосился на Алису. — Что с Институтом они не враждуют. Наоборот, помогают друг другу.

— Могу поспорить, Институт нескоро узнает о твоем походе в телецентр, — предположил Рамов. — Как минимум, если сектанты сами не расшифруют диски.

— Дело не в соперничестве. Для Ищущих Правду тайны Стикса — сакральны. Могу их понять. Кому охота, когда твои святыни поганят какой-то там наукой. Так и братья с сестрами разуверятся.

— Вот-вот. Пойду, поговорю с мужиками.

Ник направился к Григорчуку и Степину.

Кирилл запустил руку под рубашку, почесал грудь. Ногти наткнулись на новую кожу: грубую, плотную. Аккуратно закатал рукава, осмотрел руки. Страшные и набухшие вены, предмет переживаний Алисы, исчезли. Точнее, спрятались глубже, под какими-то гибкими и твердыми пластинами на всю длину предплечий. Все правильно, негоже будущему квазу истечь кровью от твари, решившей цапнут за руку…

— Искупаемся? — предложила Алиса.

Кирилл чуть не кивнул — солнце жарило адски.

— Не хочу. Вода здесь… грязная.

Алиса с сомнением посмотрела на изумрудно-синеватую гладь озера, сквозь которую видна каждая песчинка дна, потом на Кирилла.

— И тебе не советую. Это, наверное, бывший карьер, вода такая от минералов.

— Тут же все ровное. Где порода, отвалы всякие?

— Не хочу я купаться, — буркнул Кирилл, отвернулся.

— Тогда, может… искупаемся вместе? Дома, под душем? — Алиса игриво прильнула.

Кирилл молчал. Глупо оттягивать, но ничего поделать не мог. Еще везло, что жизнь в Стиксе не располагает к особому комфорту, и они с Алисой редко спали раздевшись. Как и занимались сексом. Но здесь, в безопасности, это начинало девушку напрягать.

— Ты любишь меня?

— Да, — ответил Кирилл. — Просто… я устал.

— От меня?

— Нет, не от тебя.

— Ты не хочешь домой? Считаешь, нужно остаться с сектантами?

— Домой — очень хочу. Но мы…

— Вернемся в мир Ника, да, я знаю. Неужели он хуже Стикса?

— Нет, наверное.

Алиса погладила Кирилла по щеке, внимательно осмотрела лицо.

— У тебя скулы изменились. И подбородок шире стал.

— Харчи сектантов, — усмехнулся Кирилл, поцеловал ладонь девушку и отвел.

— Я серьезно.

— У тебя тоже плечи шире стали. Все мы меняемся.

— Это мышцы наросли. Кирилл, это точно ты?

Кириллу потребовалось несколько секунд, чтобы понять — девушка не шутит.

— Конечно, я! Что за вопрос?

— Как звали того режиссера из Лесного? Когда ты за мной приехал?

— Баклажанов. Ну, убедилась?

— Да. Прости. Я на всякий случай…

Вернулся Ник, сел, вытянул ноги.

— Ну что, как Григорчук?

— Скучный он. Я спросил, сколько «Полынь» на сотню жрет, а он меня послал.

— Весь их кластер погиб, — тихо напомнила Алиса. — А еще там была школа…

— Хватит, — жестко оборвал Кирилл. — Туда уже пришли рейдеры и помогут выжившим. Мы не могли набивать броневики людьми, которые на ходу бы обращались.

Алиса вздохнула. Кирилл подавил приступ раздражения. Не потому, что был не согласен с подругой. Наоборот. Только всем не поможешь.

Донесся нарастающий шум моторов, мимо пропылили шесть броневиков. Перед чернотой разогнались и заглушили моторы. На черноте вспухла клякса с будто живыми подвижными щупальцами, раздалась вширь и начала проглатывать закатывающиеся по инерции машины. Исчезновение каждой сопровождалось черной, больно бьющей по глазам вспышкой. Абсурд, но иначе описать не получалось. Кирилл, Ник и Алиса впервые видели процесс переноса со стороны.

— Кир, ты помнишь, как мы познакомились? — напряженно спросил Рамов.

— К сожалению.

— Где тебя подобрали муры?

— Посреди поля. Гречишного.

— А как ты там оказался?

— Отстань, — ответил лениво. Но Ник смотрел со значением, требовательно. Пришлось напрячь память.

— Черт… — Кирилл потер лоб. — Точно! Как я сам не вспомнил?

— О чем вы? — спросила Алиса.

— Я тогда на ночь зашел в черноту, увидел вдалеке островок нормальной земли, переночевать решил. Уснул и очнулся посреди поля! Обычного! И местность вокруг другая!

— Любит тебя чернота, — ухмыльнулся Ник. — Ты бы попробовал, вдруг, как сектанты умеешь перемещаться. Удобно было бы. Раз — и все!

— Вряд ли. Гип во мне такого умения не увидел. Наверное, это локальная аномалия была. Не полезу я на черноту, мне прошлого раза хватило.

Ночью Кирилл не смог уснуть. Долго ворочался, постоянно проваливался в странное состояние очень глубокой дремоты. Все слышал, понимал, тело казалось невесомым, мысли странными и тягучими. Когда прозвенел будильник, Кирилл вскочил так резко, что испугался. Ни секунды полноценного сна за ночь, но бодрость такая, словно продрых часов десять. Потом дошло. Вот он, сон кваза. В книжке, которую подарил Кирпич, кваз из стаба Солнечный, об этом говорилось. У квазов чередуется обычный сон с таким вот звериным состоянием, когда полноценно отдыхаешь, но готов вскочить при малейшей опасности. Правда, Кирпич (автор книжки) утверждал, что сон кваза начинается на самых поздних стадиях обращения и редко длится дольше пары часов за ночь.

Кирилл прошел в ванную, включил свет и разделся. Новых следов изменения не прибавилось, но раздеваться при Алисе точно уже не стоит.

И снова они вышли задолго до рассвета. Броневики, перенесшие через черноту, рыкнули двигателем и уехали. Дионис закрыл глаза, глубоко вдохнул сырой воздух, махнул рукой и отряд двинулся через редкий лес.

С едва посветлевшего неба падал острый и колючий дождик, ботинки и ноги потяжелели от сырой травы. Время от времени деревья, уставшие от влаги, шумно сбрасывали воду, противно и муторно пищала какая-то птица.

По случаю дождя сектанты вырядились в серые накидки на манер пончо. Их ткань отталкивала влагу, при этом не шуршала и не сковывала движения, даже согревала. Впереди шел Фтор с легким пулеметом наизготовку. Ствол оружия заканчивался коротким и толстым глушителем. Следующим, как и полагается лидеру, которого берегут, двигался Дионис. Вместо накидки на нем натуральный плащ до колен из темного прорезиненного материала. Следом шли Кирилл, Радий, Алиса и Ник.

Поля, рощи, овраги, ничего не напоминало степную природу, в которой еще недавно их жарило солнце. Кирилл отвык от такого влажного воздуха, дышалось тяжело.

Деревья расступились, он увидел дом. Вряд ли лесника, слишком неказистый, простой и кривой, такие строили дачники, приезжающие за город только летом. Зеленая краска облезла лохмотьями, окна изнутри поседели от паутины. Кирилл был бы ради и такому приюту, но размеры домика смешные, им и вдвоем с Алисой будет тесно.

Расселись под навесом из брезента. Дионис подумал и достал банку саморазогревающегося кофе, это послужило сигналом для остальных. Защелкали крышки, от стола, где выстроились банки, ощутимо повеяло теплом. Кофе Кирилла даже забурлил.

Светлело. Одуряюще пахло мхом, папоротниками. Дождь чуть утих, нервы тоже успокоились, и больше не мерещилась элита за каждым деревом.

Ждали вторую группу. От нечего делать Кирилл размышлял. Почему сектанты не прошли одним порталом? Или некие промежуточные цели, или, что более вероятно, порталы черноты имеют пределы пропускной способности. Но какие? Миномет весом в тридцать тон протащили, а лишних десять человек не получилось?

— Дело в разуме, — неожиданно сказал Дионис. — Стикс готов мириться, если его границы нарушают неодушевленные предметы, но с людьми сложнее. Если бы я мог проводить по черноте хотя бы сотню людей за раз… — он мечтательно улыбнулся.

— Как ты…

— Ну, о чем же еще думать таким прекрасным утром в не менее прекрасной компании? Только о черноте и ее порталах. Шучу. Просто угадал.

— Странный принцип, — сказал Ник. — Будто искусственное ограничение.

— Контроль миграции, преграда к исследованию мира, санитарный контроль, в конце концов. На моей памяти случались эпидемии заразы, которая даже иммунных косила. Догадок много.

— А что думает Институт? — окончательно осмелел Рамов.

— Вот это и думает. А я считаю иначе, — недовольно закончил Дионис.

Как именно, он не уточнил.

Через полчаса ожила рация, еще спустя пятнадцать минут среди деревьев показалась вторая группа сектантов из десяти человек. Почти все «заторможенные», Кирилл научился определять их по движениям: какие-то неестественны, слишком скупые.

Дионис вдруг навострил уши, глаза его сузились. Встал на встречу. Рассеянно выслушал доклад старшего группы. Склонил голову набок, уставился на высокого худого сектанта с изящной винтовкой. Поманил пальцем.

Сектант помялся, но не ослушался, подошёл. Дионис ласково погладил его по голове.

— Мне тебя выпороть? Прямо здесь? При всех?

— Лучше потом, без всех, — пробасил сектант, подмигнул. — А то мужики не пойму… Все-все, молчу.

Сектант вздохнул, весь пошел маревом, помутнел, миг — и вместе него уже стоит Агнис. Кирилл едва не вскочил, вспомнил, что подобные трюки она проделывала, когда веселились в Лесном. И маскировала она тогда не только свою внешность.

— Где Марек?

— Остался. Проспал.

— Кто еще знал? — Дионис обратился к остальным сектантам. — А, хрен ли я спрашиваю… Как вернемся, отправишься в Институт. На месяц.

— Да, отец, — смиренно сказала Агнис. — Прости, я виновата в своем стремлении защищать тебя…

Кирилл не понял, какие струны давних споров, манипуляций или подобного вольно или невольно задела Агнис, и что именно сделал Дионис, но девушка вдруг побледнела, непритворно задрожала.

— Защищать меня, как же, — пробормотал лидер сектантов остывая. Посмотрел на Кирилла. — Подъем. Идем дальше.

— Привет, — мило улыбнулась Агнис всем троим, зашагала рядом. Алиса сделала вид, что ничего не слышала.

Поднялся ветер, он бил навстречу, обрушивал потоки дождевой влаги, пах странно и незнакомо. Кирилл увидел, как лиственный лес резко, словно под линейку, обрывается и уступает место хвойному. Под ногами захрустела каменистая почва, сочно лопались какие-то спелые ягоды. Из земли тут и там торчали гранитные валуны, скальные выходы с прожилками кварца и других минералов. Заложило уши, дыхание оставляло морозный след.

— Граница кластеров, — догадался Кирилл.

— Первый раз вижу в Стиксе какое-то подобие скал, — заметил Ник.

Вместо дождя теперь в лицо бил снег, огромные лохматые снежинки забивали глаза, нос. Лес чуть поредел, стали попадаться обширные поляны, вздыбленные скалами, стволы деревьев окутывал седой мох, растительность поражала обилием красных и желтых оттенков.

Вышли на широкое шоссе и зашагали по асфальту. Удивительно ровному, гладкому. А там, где дороги, там и человеческие поселки. Впервые за день стали попадаться зараженные, Кирилл даже обрадовался им.

Вторая группа шла параллельным курсом чуть впереди, к их отряду прибавилось двое человек, долговязый рыжий Штефан и мелкий белобрысый паренек Гай, наверное, познакомившийся с бритвой несколько дней назад. От обоих чуть ли не на физическом уровне шибало потенциалом сильных умений.

Ветер бросал снег в лицо, мерзли руки и ноги, от непривычно быстрого темпа даже порой сбивалось дыхание, но Кирилл никогда в Стиксе не чувствовал себя так замечательно. Когда-то казалось, что езда в броневике — это верх комфортного и безопасного передвижения, круче только в танке. Сектанты доказали обратное. Как? Очень легко. Они просто шли там, где хотели, выбирая самые удобные и короткие маршруты. Это ничуть не походило на обычную манеру передвижения пеших иммунных, когда на каждую сотню шагов вперед делаешь десять назад и по три минуты ждешь, слушаешь и наблюдаешь.

Показались первые придорожные магазины, заправки, деревни. Все прилизанное, свежее, аккуратное. Словно декорации.

— На Скандинавию похоже, — заметила Алиса.

— Была там? — спросила Ник.

— Да. На практике от института. Там все такое пряничное, разноцветное. Даже хотела переехать туда.

— Жалеешь? — поинтересовалась Агнис.

Алиса проигнорировала вопрос.

Зараженных становилось все больше. Их успокаивали врукопашную, но в один момент из-за поворота на людей кинулась целая стая. Естественно, их легко бы перебили, но Дионис вскинул руку и приказал не стрелять. Зараженные бежали с энтузиазмом, хрипели, всхрюкивали, роняли слюни и клацали зубами.

В пяти метрах от людей зараженные начали резко останавливаться, в них врезались задние, некоторые попадали. Самый прыткий и здоровый, с низким лбом, массивной челюстью и рожей дегенерата раскрыл рот, остолбенел. Потом развернулся и задал стрекоча, расталкивая собратьев, топчась по не успевшим встать. Миг — и зараженные растворились в кустах.

Но ненадолго. Через несколько минут Кирилл заметил, что лидер стаи плетется за людьми на почтительном расстоянии. Обрадовавшись вниманию Кирилла, он раздал оплеухи снова собравшимся сородичам и прибавил ходу, но постоянно замирал, топтался в нерешительности.

— В стаю просится, — хмыкнул Радий. — Зря ты на него посмотрел, Кирилл, теперь не отвяжется. Порычи на него.

Радий обернулся, посмотрел испытующе. За короткий миг взгляд сектанта все сказал: вызов, неприязнь, память о той ночи, когда Кирилл стал свидетелем его унижения, и что Радий больше не считает себя обязанным за спасение из Лягушатника.

— Он мне не мешает. И я не рычу, сразу грызу, — ровно сказал Кирилл, но растущее раздражение требовало выхода. — Рычат те, кого в клетке держат, — добавил с удовольствием, вспомнив, как увидел Радия в первый раз, в тюремной камере.

Радий резко остановился, обернулся, Кирилл чуть не врезался в него.

— Я что-то не въезжаю, — Дионис тоже остановился. — Вы какого распетушились? Проблемы?

— У меня их нет, — Кирилл улыбнулся.

— Радий?

— Все ровно.

Через километр и без того свежий воздух насытился прохладой, промозглостью. Дорога повернула и справа за полосой деревьев все увидели свинцовую водную гладь. На дальней стороне мрачнели горы или сопки, пряча вершины в низких тучах.

Воздух разрезал тоскливый вой, полный смеси боли, равнодушия, голода, и от этого особенно жуткий. Звук резко оборвался, но спустя несколько секунд ему вторили еще два или три голоса.

— Нас встречают, — усмехнулся Дионис. — Добро пожаловать в Пекло, круг первый.