S-T-I-K-S. Ночь грядущая

Глава 1

Скачивание доступно только для подписчиков

Улей, кластеры Внешки

Писк в левом ухе был невыносим. От него сводило челюсти до хруста, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. От этого мерзкого звука хотелось вскочить и бежать без оглядки. Но этого как раз делать было не нужно, хотя бы потому, что Фил дремал на дереве на высоте метров пяти. Сверзишься с такой высоты, приземлишься неудачно – и обеспечишь себе несколько переломов. Во время инструктажа яйцеголовые с базы говорили Филу, что через несколько часов пребывания в Улье у него резко вырастут регенерационные способности. Якобы организм сможет не то что кости сращивать за несколько дней, а новые пальцы и уши вырастить взамен случайно утраченных.

Проверять теории ученых не хотелось, потому что любой перелом – это больно. Адски больно! Хотя боли Фил за свою жизнь хапнул не меньше, чем какая-нибудь жертва секты садистов. Он уже давно перестал считать шрамы на своем теле. А что толку от этой бессмысленной арифметики, если специальность у Фила такая? Пролил кровушки, не важно, своей или чужой – и пожалуйста, получи на банковский счет приятное пополнение. Есть такая профессия – людей убивать. Но официально это называется «законное отстаивание интересов Западной Директории». Ох уж и помотался по миру солдат удачи, эти интересы отстаивая! В тундре воевал, с черным от мороза носом бегая. И в пустынях, гоняя повстанцев, до коричневой корочки прожаривался. Две войны прошел и бесчисленное множество «командировок».

Во время последней такой «командировки» фортуна показала Филу свой лоснящийся упругий зад. Его взвод попал в огневой мешок, и подолбили их знатно. В живых осталось толькосемь с половиной человек. Половиной был матерящийся сквозь кровавые сопли сержант Пивоваров с оторванными до самого таза ногами. Фила так достали эти вопли, что он, несмотря на осколок в плече, наложил жгуты на культи сержанта и вколол ему противошок и транквилизатор. Однако сержанту это мало помогло. Уже через пять минут их окружили бойцы Канадского Союза. Сержанта в бессознательном состоянии пристрелили, а остальных качественно скрутили и доставили на свою базу. В принципе, Фил по этому поводу переживал не сильно, так как его в плен брали уже десяток раз. Наемников в расход пускали редко. Обычно пытались промыть мозги пропагандой, а потом, махнув на это безнадежное дело рукой, попросту перекупали и посылали воевать уже за собственные «законные интересы». Но в этот раз вышла осечка Вернее, Фила все-таки послали, но вот куда…

Фил присел, спустив ноги вниз, на широкой ветви дерева, коснулся наушника-капельки в левом ухе и выключил надоедливо пищавший будильник. Потом подтянул к себе висевший на сучке рюкзак и выудил из него небольшой навигатор в титановом корпусе. Управление навигатором было сделано для «тупой солдатни» – всего одна кнопка включения и матовая площадка сканера отпечатка пальца. Фил включил питание и приложил большой палец к сканеру. Навигатор включился, выдав вместо текущих координат какую-то белиберду. Но это было ожидаемо, спутников GPS над Ульем не наблюдалось. Фил ждал другого. И это другое случилось – мигнув на экране, появился зеленый маркер. Хорошая новость заключалась в том, что навигатор все-таки засек маячок и давал четкое направление на северо-запад. Если бы маркер указывал на восток, это означало бы, что объект вляпался в мертвые кластеры и что достать его оттуда невозможно. Плохие же известия состояли в том, что навигатор не смог определить точное расстояние до маячка. Это означало, что объект находился как минимум в километрах тридцати от Фила. А как максимум мог быть и в самом Пекле…

База Канадского Союза, Египет, три недели назад

Фил сидел на стуле с руками, заведенными за спинку и стянутыми пластиковыми хомутами. Перед ним за дубовым резным столом комфортно устроилась слегка обрюзгшая морда в чине капитана Канадского Союза. Морда тряхнула рыжими кудрями, смачно затянулась дешевой сигарой и выдохнула дым прямо в лицо Филу. Фил уставился на капитана с выражением невыносимой скуки.

– Кэп, давай договоримся: т ы пропускаешь фазу запугивания, в нос мне перегаром свежим не дышишь и пальцы не ломаешь. А я пропущу раскаяние, – Фил продолжил дурным голосом, с надрывом: –я же солдат простой. Призвали, приказ отдали. Приказ не выполнишь – к стенке поставят и в общую яму свалят. Командир, веришь? Нет? Я сам собирался на вашу сторону перебежать. И искупить! А теперь меня хоть в ад посылайте! Ё-ё-ё…

Капитан нажал кнопку на столе, и седалище Фила пронзил электрический разряд.

– Э-эй! Какого черта?! – взвился на стуле Фил.

– Какого-какого… актер ты хреновый. Не люблю, когда переигрывают. А вот насчет «искупить» мысль верная, – с гаденькой улыбочкой произнес капитан, снова нажимая кнопку на столе.

Фил подпрыгнул на сиденье и сжал ягодицы до каменного состояния, ожидая нового разряда. Но капитан на этот раз решил блеснуть чувством юмора, и вместо того чтобы долбануть током самоуверенного наемника, он просто нажал на кнопку вызова конвоиров. За спиной Фила появились два мордоворота из военной полиции, а капитан встал из-за стола.

– Что, искупитель, пойдем, прогуляемся?

На поверхности база Канадского Союза выглядела как стандартный армейский лагерь. Фил с сопровождающими зашел в обычный с виду капонир, откуда на лифте они спустились на нижний уровень базы. Выйдя из лифта, Фил удивленно оглядел основательную бункерную дверь и серьезный пропускной пункт с мониторами наблюдения и пятью десантниками в полной боевой выкладке. На потолке зашуршали электроприводы, и на вновь пришедших уставились из своих гнезд два крупнокалиберных пулемета. Фил присвистнул:

– Ого! Вы здесь решили конец света переждать?

Один из военных полицейских беззлобно, но ощутимо двинул Фила под ребра. Фил резво обернулся и вперил полный злобы взгляд в копов. Те синхронно и довольно улыбнулись: ну и что ты нам сделаешь? Кинешься на нас со связанными руками? Так оно и к лучшему, с утра кулаки почесать не о кого. Конвоиры были похожи друг на друга как две капли воды – у обоих рост за два метра и кулаки с неплохую дыню размером. У них вполне могли быть общие мама с папой, если бы один из них не был черным, а другой – белым. Подумав, что за плевок под ноги эти двое ему зубы гарантированно пересчитают, Фил решил сдержаться. Пока что сдержаться.

Капитан протянул охранникам на входе чип-карту и прильнул к сканеру сетчатки. Один из охранников что-то там сверил у себя на мониторе и махнул рукой: проходите. Бронированная дверь бункера откатилась в сторону, Фил шагнул в проем и обомлел. Он ожидал увидеть тесный бетонный коридор, а тут… огромная пещера, залитая искусственным светом так, что глаза резало. Несмотря на всю иллюминацию, ни верхнего свода пещеры, ни дальней ее стены видно не было. На дне пещеры был возведен целый городок с комплексом зданий и проложенными между ними асфальтированными дорожками.

– А серьезно тут у вас дела обставлены, – протянул Фил. – Почему скрывали? Я бы раньше в плен сдался.

Капитан улыбнулся и развел руками.

– Ну, извини, что не предупредили. О том, что ты сейчас видишь, знает не более сотни человек во всем мире, исключая персонал базы, естественно. Не откажешься от экскурсии по такому сверхсекретному объекту? – Капитан сделал приглашающий жест по направлению к ряду стоявших электрокаров.

Фил сделал вид, что сильно задумался.

– Э-э-э, наверное, я буду вынужден отказаться. Мне шестое чувство подсказывает, что если я ваши секреты с тайнами увижу, вы меня потом живым с этого комплекса не выпустите.

– Хорошая у тебя интуиция, долго проживешь! – Капитан слегка кивнул мордоворотам.

Если бы Фил знал, чем закончится его категоричный отказ, то выделываться не стал бы. И не получил бы по почкам сразу от обоих мордоворотов, и ехал бы, как человек, на сиденье электрокара, а не валялся в ногах у военных копов. И не читал бы ему капитан нотаций по дороге.

– Если до тебя не дошло сразу, то поясняю: крутость свою тут никому показывать не надо. Сейчас увидишь, как мы обломали твоих приятелей. И, надеюсь, до тебя моментально дойдет, в каком дерьме ты сейчас находишься и как себя надо вести.

Всю оставшуюся дорогу Фил думал о том, кто может быть его так называемыми «приятелями». Он дожил до тридцати пяти лет, стараясь не заводить не то что друзей, а даже постоянных знакомых среди сослуживцев. А что толку от такой дружбы? Только познакомишься, выпьешьдва ведра водки, в душу друг другу влезешь, как прилетит мина и разметает твоего нового друга по гектару. Ходи, собирай его останки и горюй. Нет, такие острые ощущения Филу даром нужны не были.

От мыслей о собственном вынужденном одиночестве Фила отвлекло здание, к которому они подъехали. Снаружи, вроде, обычный белый купол, а вот внутри интерьерчик напоминал одновременно исследовательский центр, больницу и морг. Капитан еще раз прошел на входе процедуру идентификации, и они двинулись по коридору с матовыми полупрозрачными стенами. Фил вертел головой и пытался разглядеть, что находится за ними, но кроме движущихся непонятных цветных пятен и теней ничего не увидел. В одной из стен открылся дверной проем, из которого выпорхнула девушка в белом комбинезоне, в очках и респираторе на лице. Фил остановился – якобы для того, чтобы галантно пропустить ее. Наемник заглянул в помещение, из которого вышла девушка, и его по-военному короткая шевелюра слегка зашевелилась. В небольшом зале был установлен купол из прозрачной толстой пленки, внутри которого на хирургическом столе бойко шло вскрытие человека. Фил был наемником, и его мало пугал вид крови, но он разглядел свесившуюся со стола руку – таким когтям мог позавидовать и амурский тигр. Конвоиры грубо подтолкнули остолбеневшего Фила, а капитан поинтересовался:

– Что, разглядел маникюрчик?

– Кэп, зачем у меня брали анализ крови? Я думал, вы проверяете нас на болячки всякие, типа свинки или коклюша. И решаете помещать нас в карантин или нет. Но это… – Фил кивнул на закрывшуюся дверь. –Вы тут что, монстров делаете?

– Не совсем. Мы тут с ними в основном воюем. Ты сейчас сам все увидишь, мы почти пришли.

Действительно, буквально через пару поворотов они оказались на месте. Фила привели в пустую комнату, одна стена которой была закрыта металлическими шторками. Капитан поднес к губам рацию:

– Открыть.

Шторки поднялись. За ними оказалась стеклянная панель с видом на помещение, похожее на тюремную камеру. По камере перемещались шесть личностей в оранжевых робах. Ну как перемещались! Трое медленно и бесцельно шатались вдоль стен, а еще двое старательно потрошили и, кажется, даже ели в углу третьего. Фил присмотрелся к этим странным фигурам: пустые глаза, перекошенные рты, странные сомнамбулические движения. И тут его пробило от пяток до макушки. Господи, это же те парни, с которыми его взяли в плен! Что за жуткая хрень с ними творится?!

– А-а-а, вижу проняло, – довольный демонстрацией, произнес капитан. – Вот те самые монстры, которых мы убиваем. Насмотрелся?

Балагур Фил, который никогда за словом в карман не лез, не смог ответить капитану. Он подобрался и бросился вперед, целя лбом в нос этой самодовольной твари. Но его бросок перехватил один из военных копов. Филу заломили руки и хорошенько двинули его лицом о прозрачную перегородку. «Зомби» с той стороны зашевелились и начали кидаться на стекло, пытаясь достать Фила.

– Шустрый, нам такие и нужны, – усмехнулся капитан и поднес ко рту рацию: – Шоу закончено, включайте духовку.

В тюремной камере с потолка на бывших сослуживцев Фила обрушились струи огня. Огонь был настолько нестерпимо ярким, что Фил почти сразу же закрыл глаза. Но и нескольких мгновений хватило на то, чтобы увидеть, как вспухает волдырями и чернеет кожа и как его бывшие сослуживцы вспыхивают яркими факелами. От стекла отвернулись даже видавшие и не такие виды военные копы. И в этот момент они действительно стали похожи на братьев. Белый, сдерживая рвотный позыв, стал серым, а негр побелел.

Улей, кластеры Внешки

Фил рывком сел и открыл глаза. Вот что толку прокручивать в голове картинку с заживо сжигаемыми людьми? Или уже не-людьми? Все, стоп! Это было там, далеко, на безопасной Земле. Если он хочет выжить, то он должен перестать рефлексировать. Монстры, трупы, которых ему показывали на базе, между прочим, здесь бегают в очень живом виде. Так что надо срочно поднимать свою задницу, хлестать себя по щекам и идти выполнять задание.

Фил набросил лямки рюкзака на плечи, автоматный ремень – на шею, обхватил ветвь дерева, спустил ноги вниз и спрыгнул. Земля долбанула в подошву берцев, в голове немного прояснилось. Через час после выхода в Улей Фила нешуточно накрыло. Дикая жажда, тошнота, потеря ориентации – все это не способствовало повышению боевых качеств, поэтому Фил решил переждать накатившую дурноту и собственную беспомощность на дереве. Забирался он по стволу уже в полубессознательном состоянии, поэтому стоит проверить снаряжение, прежде чем пуститься в путь.

Идем по пунктам. Что самое важное для выживания в мире Улья? Оружие? А вот, оказывается, и нет, хотя Фил по привычке начал осмотр снаряжения именно с него. Выбирая на канадской базе свой «основной калибр», он решил отказаться от всякой экзотики и остановил свой выбор на распространенной и испытанной временем Heckler&KochG11 – безгильзовой винтовке калибра 4,7. Эксперты с базы убеждали Фила, что в Улье больше распространены автоматы на базе Kalashnikov, но Фил с этой редкой системой почти не сталкивался. Смысла переходить на малознакомый автомат не было: у Фила с собой был достаточный боекомплект для его винтовки, ведь он пришел в Улей не карательные операции проводить, а найти и тихо, без лишнего шума вывести объект на Землю.

В набедренной кобуре болтался резервный ствол – пистолет H&KUSPМ под тот же безгильзовый патрон 4,7. Фил был не в восторге от больших габаритов этого пистолета, но вот тут сильно выбирать не приходилось – универсальность боеприпасов была важнее. Небольшой клинок на поясе и мачете за спиной – вот и весь арсенал путешественника в другие миры.

Смешно сказать, но жизнь Фила больше зависела не от всякого стреляюще-режущего металла, а от массивного браслета с небольшим монитором и тремя кнопками. В браслет вставлялась ампула с концентрированной вытяжкой из споровых мешков зараженных, и он автоматически, по показателям пульса и давления определял, когда вводить очередную дозу. Фила на инструктаже также обучили, как делать напиток под оптимистическим названием «живчик». Но Он никогда не был особо силен в химии, и его пугали ядовитые хлопья, образующиеся в процессе приготовления живчика. Послав куда подальше эксперименты с самопалом, Фил собирался беречь браслет и запас ампул так, как монашка бережет свое самое святое. Ему доходчиво объяснили на базе, что без своевременного употребления вытяжки из споранов он либо умрет, либо мутирует в зомби. А кушать людей Филу не позволяли гастрономические пристрастия.

Сильно грузиться едой и водой Фил не стал: по заверениям ученых с базы, этого счастья в Улье хватало. Также и одежда с обувью регулярно прилетала в Улей вместе с перезагружаемыми кластерами. Вторым по ценности в его рюкзаке был навигатор, без которого Фил не смог бы найти объект и выполнить миссию. Еще Филу от «нанимателей» перепала карта с нанесенными на нее известными канадцам дорогами, стабами, опасными или, наоборот, долгоиграющими кластерами. В один из таких медленных кластеров с небольшим городком и собрался наведаться Фил. Так как объект его миссии оказался на приличном расстоянии, ему необходимо было обзавестись транспортом. Если навигатор не показывал точное расстояние до маяка, то объект находился на удалении более тридцати километров. А это могло быть как триста километров, так и три тысячи. Топать на такое расстояние на своих двоих Филу очень не хотелось. И живчик в ампулах бы закончился, да и само желание жить отпало. Поэтому перед Филом ясно замаячила задача номер один – найти средство передвижения.

Сверившись с картой, Фил решил добираться до городка вдоль дороги. Слишком открыто двигаться он не мог: на базе его сразу предупредили о том, что миссия секретная и предупреждать о нем каждый патруль не будут. Его и так протащили через портал и ночью выбросили из слегка притормозившего пикапа, чтобы не светить ни перед своими, ни перед аборигенами Улья. Теперь он полностью сам по себе. Увидят свои – пристрелят. Местные, если догадаются, что он как-то связан с внешниками, сотворят с ним, наверное, что похуже. Поэтому двигаться надо аккуратно, по лесополосе, не выходя на дорогу. Туч зомби, которых ему наобещали на базе, он пока не видел. Да что там – ни один зараженный ему на глаза не попалось. Но это не повод для расслабления, по крайней мере, для такого профессионала, как Фил. Он-то сто раз на своем веку видел, как люди теряли чувство опасности и что из этого выходило. Придет молодой боец и сначала от каждого свиста пули вприсядку бегает и лицом бледнеет. Но потом привыкает, перестает бояться, гордо расправляет плечи – и тут же ловит шальную пулю в свою раздувшуюся от смелости грудь. Вывод: на войне бояться надо каждую секунду, но не так, чтобы до паники с мокрыми штанами. Просто постоянно ожидать от жизни какой-нибудь подлянки, и самое главное – быть к ней готовым.

Именно это золотое правило помогло Филу и сейчас. Он шел, останавливаясь и осматриваясь ровно каждые пять минут по писку таймера-наушника. Застыв в очередной раз, Фил услышал легкий гул. Если бы он двигался, то даже его дыхание заглушило бы этот тихий шум. Фил метнулся к зарослям и улегся за деревом. И вовремя: с востока на запад над дорогой пронеслись два небольших дрона-вертолета. Они рыскали вдоль дороги и контролировали не столько ее, сколько лесополосы вдоль нее. Фил мысленно похвалил себя за осторожность – на подвеске у дронов висели помимо камер еще и тепловизоры. Гул дронов затих, и Фил уже потихоньку начал подниматься, когда услышал рев двигателя.

– Да чтоб вас! Сейчас что, час пик? – прошипел Фил, плюхаясь обратно на землю и наблюдая за дорогой в оптику своей винтовки.

Первый появившийся транспорт на шоссе больше всего напоминал бронированный багги с небольшой башенкой боевого модуля наверху. Багги, лихо ехавший по дороге, внезапно остановился, развернул башенку и выдал длинную очередь по придорожным кустам. Фил видел в увеличитель, как падают срезанные крупнокалиберными пулями ветки. Кто сидел в кустах, Фил так и не увидел, но судя по тому, что багги не стал задерживаться и покатил дальше, стреляли больше для острастки. Вот тебе и еще один закон Улья: сначала стреляй, а потом спрашивай: «Эй, кто там в кустах сидит?» Раз сидит – значит, враг.

Фил начал чувствовать себя все более и более неуютно. Стрелок багги, скорее всего, разглядел тепловое пятно от какого-нибудь бурундука и не стал рисковать. Вот надо было сразу за пролетом беспилотников активно шевелить локтями и отползать поглубже в лес. Чертово любопытство сгубило не только кошку, но и мышку, дедку и репку. И вон бурундука в придачу. Суетиться теперь поздно, Фил просто попытался вжаться в землю. Ситуацию осложняло и то, что вслед за головным багги показалась остальная колонна: БМП, армейский грузовик с большим крытым кузовом и еще одна замыкающая БМП. Здрасьте, не ждали! Такую большую компанию встретить и угостить по-хорошему Филу было нечем.

Головной багги уже почти поравнялся с укрытием Фила, и его нервы натянулись в тугой комок. Если багги начнет останавливаться, то надо будет перекатиться вон под тот мощный пень, затем скользнуть в ту ложбинку и, не жалея коленей и локтей, уходить дальше в лес. И вообще надо думать о хорошем. Сейчас вся эта механика прогрохочет мимо, Фил отделается легким испугом и впредь будет осторожнее даже на территории, контролируемой своими нанимателями. Сила позитивного мышления не сработала – багги начал замедляться и разворачивать башню в сторону Фила.

Наемник уже был готов метнуться за облюбованный пень, когда раздался сильный взрыв. Первую БМП в колонне окутал фонтан из земли, песка и дыма. Боевая машина подпрыгнула и грузно бухнулась о землю. Ствол орудия БМП задрался в небо, из всех щелей повалил дым. Пыль от взрыва накрыла колонну.

Экипажу багги стало совсем не до странной тепловой метки в лесу, автомобиль с визгом развернулся и рванул к колонне. Из-за стены пылевой взвеси выехал грузовик, стараясь выйти из засады. Но скорости и маневренности, чтобы вырваться, у него явно не хватало. По колесам и кабине хлестнули очереди, машина зарыскала по дороге, скатилась на обочину и застыла. У второй бээмпэшки дела обстояли не лучше. Фил слышал хлопки и свист гранатометов, через пыль видел вспышки попаданий. Один, второй, а вот и третий! Все, бэха, скорее всего, тоже отвоевалась. Странно, но дольше всех прожил багги; юркая «блоха» прыгала с асфальта на обочину и обратно, выписывала круги и восьмерки, поливая кусты из пулемета на противоположной от Фила стороне дороги. Наемник видел, как сразу две реактивные гранаты пролетели мимо крутящегося волчком автомобиля. Но тут из кустов очередями хлестануло по машинке что-то крупнокалиберное, она слетела с дороги, исполнила практически полное сальто и осталась лежать на боку. Из багги выбрался боец и попытался отстреливаться, но его быстро подавили.

С момента атаки до полного разгрома колонны прошло не более минуты. И теперь Филу еще меньше верилось в байки про ужасных монстров, разрывающих «коробочки» на части и плевком сбивающих беспилотники. Канадцев, видимо, сильно задевает тот факт, что их под орех разделывают аборигены, вот и напридумывали всяких сказочек.

В этот момент на дорогу выбежал десяток тех самых серьезных ребяток из кустов. Четкая организация, единая форма в виде камуфляжа-мультикам, вооружены совсем не дубьем с кольями. Вот кого надо бояться в Улье, а не рожденных в больной фантазии научников монстров! Серьезные ребята подбежали к грузовику, над капотом которого уже начинало разгораться пламя. И тут произошло нечто такое, от чего мозг Фила наотрез отказывался понимать: один из бойцов остановился перед капотом, резко выбросил руки вверх и напрягся так, будто хотел снести яйцо размером со страусиное. От мужика этаким пузырем пошла направленная воздушная волна, которая взметнула только что улегшуюся пыль и сбила с капота поднимающееся пламя.

Фил с недоверием посмотрел на этого огнеборца, потом скосил взгляд на браслет с ампулой сыворотки – точно, есть в этой вытяжке что-то галлюциногенное. Пока Фил раздумывал, померещился ли ему этот «повелитель бурь» или нет, остальные члены команды аборигенов открыли кузов и аккуратно выгружали оттуда на землю продолговатые тюки.

– О, пошла мародерка! – усмехнулся Фил. Он пригляделся к грузу повнимательнее: ему интересно было узнать, ради чего местные провели всю эту операцию. Золотые самородки? Россыпные алмазы? Насколько Фил знал, все это не имело в мире Улья особо уж выдающейся ценности. Бровь Фила удивленно выгнулась над окуляром еще раз – один из тюков шевельнулся.

Бойцы торопливо вспарывали тюки и доставали оттуда... людей! В основном мужчин, но Фил заметил среди них одну матрону и стройную девушку с иссиня-черной копной волос до пояса. Наблюдая, как освобожденные из тюков помогают вытаскивать остальных, Фил услышал знакомый гул. Так и есть, над дорогой появились вертолеты!

Часть аборигенов продолжила лихорадочно вытаскивать людей из кузова и распеленывать их, другая открыла огонь по дронам. Фил знал, что должно было последовать за появлением беспилотников, и понял, что пора линять из первых рядов этого шоу. Дроны убедились, что выживших в конвое нет, и теперь за аборигенов должны взяться ребята с очень большими пушками. Но с героическим отступлением Фил слегка не успел. Он только вскочил и бросился бежать, как услышал знакомый противный вой. За ним последовал взрыв, и земля под ногами Фила подпрыгнула. Он не удержался и упал. Фил заметил, что один снаряд взорвался и возле грузовика. Местные, понимая, что это только первые «подарки» от артиллеристов-внешников, врассыпную кинулись к спасительному лесу. Возле грузовика осталась лишь черноволосая стройняшка, пытавшаяся вытащить кого-то из мешка. В двадцать лет Фил тоже бы попытался кого-то спасти, находясь под артобстрелом, но в свои тридцать пять он уже давно усвоил, что жизнь дается одна и глупо ее тратить на кого-нибудь другого.

Но претворить план «спасай себя, плюй на других» Фил не успел: прилетела вторая часть сюрпризов от пушкарей. Рвануло где-то совсем рядом, ударная волна двинула Фила в грудь и швырнула о ствол дерева. Следующие разрывы снарядов били молотами где-то очень далеко – так, по крайней мере, казалось теряющему сознание Филу.

База Канадского Союза, Египет, три недели назад

Когда Фил впервые увидел канадского капитана, ему казалось, что более мерзкое лицо трудно себе представить. Но тогда это было просто гадливое отвращение. А теперь ему хотелось вскочить, схватить этого гаденыша за волосы, дубасить лицом об стол и слушать хруст ломаемых лицевых костей, как самую прекрасную в мире музыку. Капитан явно наслаждался ненавистью Фила и все так же пускал ему в лицо дым от своей дрянной сигары.

– Что волком смотришь? Эта… эм-м-м… демонстрация нужна была, чтобы показать серьезность наших намерений. Ты же понял, что мы не шутим?

Фил молча продолжал исподлобья смотреть прямо в глаза капитану.

– Вижу, что понял, – продолжил капитан, – и потом, если бы я тебе начал рассказывать истории про заразу, которая делает из людей зомби, ты бы мне не верил. А так ты видел, как твои приятели жрут друг друга, и вопрос доверия моментально был снят.

– Это вы создали этот вирус? – спросил Фил.

– Технически это не вирус, это грибок. И он не отсюда. В смысле, не с этой базы и вообще не с Земли.

– Зеленые человечки подбросили? – сыронизировал Фил.

– Бери круче: в параллельном мире нашли, – ответил капитан.

– Ты это серьезно? – Фил усмехнулся. – Дай угадаю: раз мы в Египте, то вход в этот самый параллельный мир находится под пирамидой Хеопса?

– Угадал. Почти. На самом деле портал обнаружили возле нужника торговца коврами Али. Вселенной, знаешь ли, плевать на наши суеверия.

– Хорошо, считай, что я поверил в этот бред про зомби и порталы в другой мир. Зачем ты мне все это показываешь и рассказываешь? Для развития эрудиции?

– Мне надо, чтобы ты отправился в этот мир, нашел кое-кого и привел его обратно.

– У тебя людей мало? Пошли вот этих откормленных. – Фил мотнул головой в сторону стоявших за его спиной крепышей из военной полиции.

– Не могу, – развел руками капитан. – Почти все попавшие туда заражаются и становятся зомби. Мои люди, конечно, могут воспользоваться защитными костюмами, но это все равно что нацепить на себя мишень. Местные нас, мягко говоря, недолюбливают. А у тебя есть иммунитет к этой заразе.

– Угу, а еще у меня есть военная подготовка и опыт партизанских действий. Я для вас джек-пот, да?

– Вполне может быть.

Фил вальяжно развалился на стуле, потом повернулся и сказал одному из военных копов:

– Так, мне кофе! Двойной эспрессо, сливок не жалеть. Теперь ты, – Фил перевел взгляд на второго полицейского, – метнулся в местный бордель и заказал сегодня на вечер двух лучших девчонок. Нет, трех…

Черный амбал подошел к Филу и резко, почти без размаха двинул ему под дых. Тот сбился и закашлялся. Капитан встал из-за стола, подошел к наемнику, взял его за волосы и рывком задрал ему голову.

– Я тебе групповой крематорий зря показывал? Какой ты джек-пот? Ты – мусор, отбросы! Солдат-сука-удачи! Да я еще тысячу таких тварей, как ты, в камере сгною или в крематории сожгу! А надо будет – так и десять тысяч! Понял?!

Капитан долбанул Фила лицом об стол. Что-то все пошло не так, как в мечтах Фила. Наоборот все как-то вышло. Фил провел языком по разбитым губам. Капитан успокоился, поправил китель и сел за стол перед Филом.

– Чтобы устранить все возможные в дальнейшем разногласия, я тебе кое-что торжественно пообещаю, – уже более спокойным тоном продолжил капитан.– Если ты провалишь миссию в Улье, то в камеру я посажу твою сестру. Вместе с ее дочкой и сыном. Заражу и буду смотреть, как они потрошат друг друга. Удовольствия мне это не доставит никакого, но мне что-то подсказывает, что ты расстроишься.

Фил скрипнул зубами уже при первом упоминании о сестре. Он мог стараться не заводить друзей, искать приключений с женщинами только на одну ночь. Но он не мог не иметь родственников. Как капитан мог отследить их наличие у Фила? Да очень просто: наемник треть от своих «командировочных» регулярно отправлял сестре. Она воспитывала детей одна: муж у нее погиб лет шесть назад, что не было какой-то из ряда вон выходящей ситуацией на Земле, где больше трети мужиков от восемнадцати до пятидесяти, так или иначе, участвовали в боевых действиях. Шах и мат – если собой Фил еще мог рискнуть, то рисковать жизнями сестры и племянников он не собирался.

– В чем заключается мое задание? – совсем другим голосом спросил Фил.

– Если очень кратко, то мы перебросим тебя в Улей. С той стороны портала у нас тоже есть база. Там ты пройдешь подготовку…

– Ты, правда, считаешь, что меня к чему-то надо готовить?

– Да. Улей – это… не совсем обычное место.

– И что я должен буду сделать в этом не совсем обычном месте?

Капитан бросил на стол перед Филом фотографию паренька лет двадцати пяти.

– Найти его и привести обратно.

Улей, кластеры Внешки

Фил медленно приходил в себя. По голове продолжали стучать молотки. Фил прислушался к своим ощущениям – нет, это не взрывы. Это всего лишь его пульс. Наемник почувствовал, как кто-то приподнимает его за грудки и хлещет по щекам. Он открыл глаза, и его накрыло дикое головокружение, глаза косили немилосердно. Левый смотрел направо, а правый – налево. Кто-то отвесил Филу еще пару смачных оплеух. Хочешь не хочешь, а зрение сфокусировать надо, чтобы узреть, кто там такой смелый упражняется с его лицом. Неимоверным усилием Фил заставил оба глаза смотреть прямо. Ему тут же икнулось – за грудки его держал монстр – с огромными, как у насекомого, глазами и пастью от уха до уха с длинными и тонкими, как иглы, зубами. Винтовки в руках не ощущалось, поэтому Фил начал судорожно тискать набедренную кобуру. Его ждало разочарование: пистолета в ней тоже не было. Монстр придвинул свою страшную морду к лежащему наемнику, и Фил начал инстинктивно вырываться и отгребать ногами от чудовища.

– А ну не трепыхайся! – заорало чудовище и приставило к голове Фила его же пистолет.

Насколько помнил Фил, монстры Улья не умели разговаривать, а уж пользоваться огнестрельным оружием и подавно. Но монстр продолжил грубо нарушать эти каноны:

– Лежать мордой в землю! Отвечать на вопросы молча!

Фил потряс головой, сознание окончательно прояснилось, и зрение сфокусировалось. Монстр поднял на лоб выпуклые мотоциклетные очки и спустил с лица на шею черную бандану с нарисованной на ней оскаленной пастью. Над Филом склонилось лицо с редкой, давно не стриженной шевелюрой, широко расставленными мелкими глазами и спутанной бороденкой. В отличие от пасти на бандане у мужика зубов был явный недокомплект, а изо рта нестерпимо несло какой-то кислятиной.

– С мордой в земле молча отвечать на вопросы будет сложновато, – поморщился Фил и присел.

– Слышь Седой, а у нас тут умник, – хохотнул мужик и попытался двинуть Фила рукояткой пистолета в висок. Филу жутко надоело, что в последнее время его бьют и унижают все кому не лень, поэтому он уклонился и легко боднул лбом мужика в переносицу. Клацнул затвор, Фил обернулся и увидел Седого – лысого крепыша в кожаной жилетке на голое тело. Крепыш демонстративно направил на Фила автомат и покачал головой: –Не балуй.

– Чистоплюй ты, Зверь. Я ж тебе говорил, пырни ты его по-тихому, пока он в отрубе. Так нет, начал ныть, что кровью заляпаем костюмчик, потом не отстираем, – высказал приятелю в бандане лысый бандит.

– «Зверь»?!­– Фил посмотрел с издевкой на обладателя банданы. Тот максимум тянул на «Шныря» или в лучшем случае «Плевка». Потом Фил уставился на лысого: –А ты почему «Седой»?

– Говорит, что раньше седым был, – глупо хихикнул Зверь. – А ты... это… снимай обувь и обмундирование.

– А еще чего сделать? – с интересом спросил Фил.

– Ну, стволы мы твои уже забрали. Рюкзачок твой тоже, считай, наш. – Зверь пнул рюкзак Фила, лежавший на земле. – Больше нам с тебя не надо ничего. А будешь артачиться, так мы тебя…

Седой красноречиво направил ствол прямо в лоб Филу.

– Зато живым уйдешь, – вторил приятелю Седой. –Только думай быстрее, пока внешники не прикатили.

Фил отлично знал эту публику. Шакалы, гиены и стервятники. Прибежали на звуки перестрелки, трупы попотрошить. Как только он с себя комок с берцами стянет, ему тут же пулю в голову и пустят. Вон Зверь уже на себя его шмотки мысленно примеряет и от удовольствия аж пританцовывает. И в живых его оставлять им смысла нет – вдруг пересекутся их дорожки, и он за свое имущество спросит? А трупов на этих мародерах – как гирлянд на новогодней елке висит, моралью мучиться точно не будут. Значит, остается одно: играть в деревенского дурачка, тянуть время и пытаться сократить дистанцию со Зверем. Может, и получится свой пистолет выхватить.

– То есть, я вам – вещи, а вы мне – жизнь?

– Точно так. А себе там, – Седой махнул на дымящиеся остовы колонны, – потом что-нибудь подберешь.

– Хорошо мужики. – Фил подтянул к себе ногу и начал развязывать шнуровку на берце. Снять один, начать возиться со вторым, как бы потерять равновесие, качнуться в сторону… но тактическим изыскам не суждено было сбыться. Седой открыл рот и уставился куда-то за спину Фила.

– Опа! А тебя мы разденем еще с большим удовольствием, лапонька…

Вспышка! Воздух вокруг Фила и мародеров засветился с такой невероятной силой, что хоть Фил и успел закрыть глаза, их резало даже сквозь плотно зажатые веки. Не было слышно ни взрыва, ни хлопка, и откуда взялась это адское свечение, Фил понять не мог. Но вовремя сработали рефлексы, мародеры сейчас слепы точно так же, как и он, и эту возможность упускать никак нельзя. Где там стоял Зверь – в двух шагах, немного правее?

Фил прыгнул вслепую, вытянув перед собой руки. Есть! Правая рука зацепила штанину мародера. Ну, все, шакал, главное было тебя нащупать! Цепляясь мертвой хваткой за одежду, Фил стал подниматься к горлу Зверя. Сюрприз! Он оказался у мародера за спиной! Тем лучше. Одной рукой Фил захватил шею мародера, а другой уперся в его затылок, завалил на себя и начал душить. Зверь пытался вырваться, возле уха Фила рявкнул пистолет. А вот это уже плохо: через долю секунды Зверь поймет, что за спиной Фила не достать, и выстрелит наемнику в ногу. Фил еще сильнее надавил на затылок мародера и сделал шаг назад, слегка приседая. Хрустнули шейные позвонки, Зверь обмяк. Справа от Фила хлестанула очередь, и он вместе с телом Зверя бухнулся на землю.

Кто стрелял? В кого стрелял? И самое главное – кто после этого остался жив? Фил прислушался. Тишина полнейшая.

– Эй, живые есть? – тихо спросил он. Конечно, он рисковал: если лысый Седой еще жив, наверняка полоснул бы на голос очередью. Но что-то подсказывало Филу, что будь Седой живым, то и не молчал бы, а как минимум матерился бы на весь лес.

– Есть! – раздался тихий женский голос прямо перед Филом. Он примерно прикинул расстояние – молодец, девка, держится перед ним метрах в трех, близко не подошла. Вот теперь надо с ней поговорить, о чем угодно, лишь бы не спугнуть. А то испугается, убежит, и сиди тут, такой красивый и слепой, один.

– Чем же ты так засветила? – спросил Фил. Он и правда не понимал, что это была за вспышка. Это могла быть светошумовая граната, но ведь звука от взрыва не было совсем!

– Собой и засветила. – В голосе девушки послышалась улыбка. –У меня дар такой.

Филу стало дурно. Он, весь такой навороченный боевой ветеран, попал в какой-то дурной сон или комикс. Сначала тот повелитель бурь сбил пламя с грузовика, теперь стоящая перед ним девчонка говорит, что может работать вместо прожектора на тысячу ватт.

– Дар? – неуверенно протянул Фил.

– Ну да. Я вспыхиваю на долю секунды. И все слепнут. Недалеко, правда, метров на десять-пятнадцать максимум.

– А скажи-ка мне, красавица, я теперь видеть-то буду? – Фил постарался добавить в голос как можно больше искреннего тепла.

– Ой, да конечно! – защебетала невидимая девушка. – Через несколько минут слепота пройдет.

О как! Сиди и несколько минут пялься в разноцветные разводы перед глазами! А вдруг эта милая девчушка не просто так в гости зашла, а тоже малость помародерствовать решила?

– Ты же из группы Ветра? – прервала его невеселые размышления девушка.

И что ей отвечать? Скажешь «нет» – вильнет хвостиком и убежит тот самый ветер в поле искать. Скажешь «да»... так ведь Фил понятия не имел, что это за группа такая. Ветер – это вообще-то кличка, позывной или группировка в Улье так называется? Отпугивать девчонку сейчас никак нельзя: кто его знает, пройдет ли слепота или он теперь на всю жизнь калека. Фил выбрал единственный возможный на данный момент вариант: соврать красиво.

– Не знаю… не помню я.

– Как не помнишь?! – опешила собеседница.

– У меня вторая контузия за месяц. Да и вспышка твоя, знаешь ли, мне памяти не добавила.

– Вообще ничего не помнишь?! Откуда ты, как зовут?

– Меня зовут Фил. А откуда и кто такой... – Фил изобразил на лице усиленную работу мозга – ...не могу вспомнить. Скорее всего, амнезия из-за травмы.

– Если ты такие слова, как «амнезия», помнишь, то мозг тебе еще в труху не отбило. Живун с собой есть?

Фил отрицательно покачал головой. Рассказывать незнакомому человеку о браслете на руке он не собирался.

– Вот блин, у меня тоже нет! Тебе бы глотнуть – глядишь, и отпустила бы амнезия. Сейчас у этих поищем.

Судя по звукам, девушка начала активно переворачивать тела мародеров. Зрение понемногу возвращалось к Филу. Он уже видел женский силуэт, тщательно обыскивающий тело Зверя.

– Этот пустой, – сказала девушка и подошла к скрючившемуся трупу Седого.

«А лихо она его срезала, мерзавец даже пикнуть не успел!» – подумал Фил. Тем временем девушка отстегнула от пояса Седого фляжку, открутила крышку и заглянула внутрь.

– Не повезло нам, тут всего на один глоток. А мне живец тоже нужен. После того как я дар использую, мне серьезно подкрепиться надо, иначе отрублюсь, – невесело сказала девушка.

Фил на секунду задумался. Ему совсем не хотелось испытывать судьбу и пить неизвестно что из фляжки неизвестно кого. Но как это обосновать даме? Насколько Фил знал, все местные трясутся над этим живуном, как поросята над желудями. Отказаться в лоб – значит, сразу вызвать у девушки подозрения.

– Давай сделаем так: моя амнезия делу не помеха, а вот если ты вырубишься, у нас начнутся серьезные проблемы. Я тебя, может, и смогу утащить, но вся соль в том, что я не знаю, куда тебя тащить надо. Спораны у меня есть в рюкзаке, доберемся до обжитых мест и приготовим живун.

Пакет со споранами Филу вручили на базе, но он собирался использовать их только в качестве валюты. Девушка не стала спорить: терпеть спорановую ломку не хотелось никому. Она подошла к Филу и подняла фляжку.

– Тогда – твое здоровье! – Девушка залпом выпила содержимое фляжки. –До нормальных жилых стабов отсюда далеко, сам понимаешь – внешники рядом. Но где можно взять спирт и живчик приготовить, я знаю. Есть местечко рядышком, там и отлежаться и передохнуть можно.

Фил пригляделся к девушке. Стройненькая фигурка, копна черных волос до пояса, связанных в длинных хвост, большие карие глаза и острые, даже несколько жесткие черты лица.

– Эй, а я тебя знаю! Это же ты была в том грузовике, я видел, как тебя освобождали. Ты под обстрелом пыталась из мешка кого-то достать!

Девушка резко погрустнела.

– Я хотела Поэта вытащить. Он мой… он моим крестным был. Нас накрыло взрывом; я пришла в себя, а у него осколок в сердце. Откачивать уже поздно. Схватила первый попавшийся ствол и ушла в лес, услышала, как ты с этими бандитами беседуешь. Вспыхнула и грохнула того лысого. Со вторым ты сам разобрался. –Девушка на секунду задумалась – но то, что ты меня в грузовике видел, – это хорошо. Значит, ты точно из ветровских. Еще что-нибудь вспоминаешь?

Фил отрицательно покачал головой. Похоже, девушка принимает его за одного из тех, кто напал на колонну внешников. И это отлично: человеческую благодарность надо использовать – в своих целях, естественно. На первых порах Филу точно не помешает опытный проводник.

– Зрение как? Уже лучше?

– Да, можем отправляться.

– Погоди, давай глянем, что нам от этих хмырей еще в наследство перепало.

Девушка подошла к сваенным в кучу на землю рюкзакам мародеров, выудила из-за них винтовку и радостно показала ее Филу.

– Гляди, что нашла!

Лицо девушки светилось таким неподдельным счастьем, что Фил слегка опешил. Двадцатилетние девочки должны радоваться большим плюшевым медведям, котятам или подаренным красным спортивным машинам на крайний случай. Но приходить в восторг от небольшой винтовки со скелетным прикладом и интегрированным глушителем?!

– Это ж винторез! – девушка стала активнее копаться в рюкзаке, – тут и патроны к нему и магазины запасные есть! Живееем!

– А я, кстати, Маринка, – не отвлекаясь от присвоения чужой собственности, сказала девушка.

– Это имя или…

– Конечно же «или». Меня так Поэт окрестил. Вообще он меня Мариинкой назвал, но меня все тут же до Маринки сократили.

–А Мариинкой-то почему?

– Ну, так из балетных мы, – сказала девушка, встала и крутанула фуэте.

Фил невольно залюбовался ее гибкой фигуркой и взметнувшимся хвостом волос. И особенно тем, как она грациозно держит при этом винторез в руке. Вдруг Фил услышал знакомый звук – беспилотники возвращались.

– Отставить танцы с плясками! Нам срочно выдвигаться надо.

Глава 2

Фил мысленно достал дневник и поставил себе большую и жирную «пятерку» за идею присоединиться к Маринке-Мариинке. Хрупкая на вид девчонка в один миг рассортировала по степени нужности вещи мародеров и взвалила на себя рюкзак весом чуть ли не больше, чем у самого Фила. Наемник подумал, что Маринка выдохнется уже на первых двадцати метрах, однако был вынужден признать, что без девушки он бы вообще из леса не выбрался. Канадцы, видимо, разозлились не на шутку – помимо разведывательных дронов над лесом кружил целый рой беспилотных штурмовиков.

С Маринкой он быстро дошёл их до старого оврага. Глядя на то, как она грациозно скачет по его заросшему руслу с большущим рюкзаком за спиной, Фил подумал, что если Маринка еще и готовить умеет, то она может смело претендовать на звание самой завидной боевой подруги в Улье. Но после того как гул беспилотников стал опасно приближаться и Маринка быстро соорудила укрытие от тепловизоров с помощью двух жердей и одеяла, Фил подумал: «Ну её к черту, эту готовку! Она и так идеал».

Несколько раз до них доносился звук далеких взрывов. То ли внешники обнаружили сбежавших из колонны людей, то ли снова сокращали поголовье белок и бурундуков. Но при каждом взрыве Маринка бледнела и в бессильной злобе сжимала кулаки. Всё же самообладание девчонка не теряла: как только гул винтокрылых разведчиков стих, она деловито собрала импровизированное укрытие и двинулась, взяв такой темп, чтотолько гордость профессионала мешала Филу попросить сделать привал.

Лес закончился резко; вот тут деревья и ковер из листьев под ногами, а делаешь шаг – и ты уже стоишь на бетонной трассе. За бетонкой сразу начинается степь с низкой и редкой травой. Фил мотнул головой, надеясь, что этот мираж исчезнет. Маринка истолковала его жест по-своему.

– Что-то начал вспоминать?

– Да… пронеслась какая-то картинка перед глазами. Но никакой конкретики. Дальше нам куда?

– Туда. – Маринка неопределенно махнула рукой на запад. –Только давай передохнем немного. Я окончательно вымоталась.

– Конечно, – благородно произнес Фил, и его эго раздулось, как воздушный шар от газовой горелки. Всё же не смогла сопливая девчонка его перещеголять! Но дело оказалось не только в усталости. Маринка обняла руками плечи и энергично потерла их, пытаясь согреться.

– Меня начинает морозить, а это очень нехороший признак. Потом начнется тошнота, потом – головокружение. А потом я потеряю сознание. Наверное, живун у тех отморозков сильно разбавлен был.

– И люди – дрянь, и живец у них такой же. Ты бы винтовку хорошенько проверила: такие уроды считают, что оружие само должно стрелять, только патроны подноси. А чистить и ухаживать за ним – это для задохликов.

– Это уж вряд ли. С таким отношением к оружию долго в Улье не живут, – с сомнением сказала Маринка.

– Ну, так и эти бандюганы вроде как не долгожители, – философски парировал Фил. Аргумент оказался убойным. Девушка, пораженная глубиной его мысли, отсоединила магазин от винтовки и начала ее разборку.

Даже через пару часов, идя вместе с Филом вдоль бетонного шоссе, Маринка все никак не могла успокоиться.

– В стволе нагар такой, что нарезов не видно! – бушевала она.

– Ага, – меланхолично ответил Фил.

– Да эти уроды из винтореза почти гладкоствол сделали!

– Именно, – ограничился кратким высказыванием Фил.

– А вот это делать не надо, – Фил легко тронул девушку за плечо. – Гляди, мы, кажется, пришли.

– Надо вернуться и еще раз их убить!

Фил махнул рукой, указывая на заправочный комплекс, видневшийся вдали, у обочины. Маринка вскинула винтовку и начала осматривать заправку в оптику.

– Вот черт! – вырвалось у девушки.

– Что не так?

– Сегодня все не так. Кластер перезагрузился. Раньше тут отель был, а вот теперь, гляди – заправка.

– Да какая разница – отель, заправка? Выпивка и там и там присутствует. Движение есть?

– Нет, тихо там все.

– Ну и пошли, а то ты скоро в обморок свалишься. – Фил решительно направился к заправке.

Маринка, подумав, пошла вслед за ним, но гораздо медленнее и держась на приличном расстоянии позади. Чем ближе Фил подходил к заправке, тем сильнее давил на мозги вроде бы обычный с виду комплекс. Минимаркет, заправочные станции, небольшая мойка на три машины, стоящий со шлангом в бензобаке рейсовый автобус и черный седан с разбитым передком – казалось бы, ну чего здесь устрашающего? Впервые после входа в Улей эмоции наконец-то догнали разум Фила. Вся картинка без людей выглядела неестественно. Дети должны были клянчить у родителей мороженое. Заправщик должен был скучать у автобуса и ждать, когда же наполнится его бездонный бак. Наконец, водитель автобуса должен был громко крыть по матушке владельца черного седана, который бросил свою машину поперек проезда. Однако тишина царила полная.

Фил видел и целые обезлюдевшие города. Но там стены домов были посечены осколками и пулями, а улицы усеяны воронками от взрывов бомб и снарядов. Там понятно – люди бежали от войны. Но здесь-то почему никого нет?

Фил остановился, плотнее сжал рукоятку и цевье винтовки и прислушался. Ему послышались какие-то хлопки. Он еще раз быстро пробежался глазами по заправке. Да нет, унылый пейзаж не изменился. Все так же приглашающе открыта дверь в магазин, все так же из-под развороченного капота седана бежит на асфальт антифриз, и автобус… Стоп! Автобус!

На одном из лобовых стекол автобуса вспухал пузырь, кто-то изнутри пытался высадить триплекс, и тот понемногу начинал поддаваться. Странно, но Фил сразу же почувствовал облегчение, потому что в этом статичном нереальном мире начало происходить хоть какое-то шевеление. Фил вскинул винтовку на плечо и стал ждать появления излишне нервных пассажиров. Ждать пришлось недолго: сначала в стекле появилась пробоина, потом – сразу несколько рук, которые высунулись в пробитую дыру и втянули болтавшийся, как тряпка, триплекс в салон.

В проеме появилась кукольного вида блондинка в джинсиках и топике, выгодно обтягивающем груди-мячики. Но ее миленький образ был безвозвратно испорчен не размазанной косметикой и по локоть расцарапанными о стекло руками, а разодранным в клочья скальпом. Видимо она пробивала стекло единственным доступным предметом – собственной головой. Голубые глаза блондинки были подернуты серой пленкой, отчего казалось, что жизнь в этом теле полностью угасла. Но, опровергая эти наблюдения, блондинка выбралась из проема и неуклюже спрыгнула на землю. Она развернулась к Филу, ее рот, дрожа, приоткрылся, и блондинка тихо заурчала. Наемник знал, кто – вернее, что сейчас выбралось из автобуса, недаром его заставили просматривать на базе многочасовые видеозаписи с разнообразной «фауной» Улья. К Филу сейчас ковылял низший зараженный, «пустыш обыкновенный» – начальная стадия метаморфозы зараженных. Тварь не опасная, с нею можно легко справиться или убежать. Но бегать Фил не собирался – хватит, набегался он уже сегодня до тошноты.

Приклад прижать в плечо, правую ногу слегка отставить, голова блондинки поймана в коллиматорный прицел, красная метка на лбу. У Фила все готово, чтобы начать тренировку для новичков – стрельба по ростовой мишени, дистанция 50 метров. Что-то за спиной кричит Маринка, но вникать в смысл ее слов некогда. Любое стрелковое упражнение требует концентрации, даже такое пустяковое.

Выстрел! Точно в лоб! Экспансивная пулька калибра 4.7 миллиметра оставляет аккуратное, идеально круглое отверстие во лбу, зато почти полностью выносит теменную кость. Голова блондинки резко дергается назад, затылок буквально взрывается кровавыми брызгами, ошметками мозга и обломками кости. Ее ноги подкашиваются, и она падает на асфальт, как поломанная кукла. Вслед за блондинкой из автобуса показывается мужик в камуфляже и высоких резиновых сапогах. Грибник или рыбак. Он совсем не по-джентельменски спрыгивает прямо на тело упавшей девушки. Выстрел! И опять точно в лоб. Мужик валится на тело блондинки, а из автобуса уже лезет третий персонаж – старушка с растрепанными седыми волосами и перекошенными очками на переносице. Палец Фила на спусковом крючке слегка дрогнул. Но он тут же отбросил все сомнения: за стеклами очков были все те же пустые серые глаза. Выстрел! А за бабулей уже лезет следующий зараженный, который тут же падает на кучу распластавшихся на асфальте тел.

Когда поток вылезающих пустышей из автобуса иссяк, Фил слегка опустил винтовку и оглядел место боя, вернее, побоища – никто из зараженных не успел сделать и двух шагов, как был уничтожен. Фил отстегнул магазин от винтовки и собрался убрать его в разгрузку и тут же получил сзади довольно ощутимый тычок в плечо. Фил обернулся. Перед ним стояла взбешенная Маринка.

– Ты что творишь?! Вместе с памятью и мозги потерял?!

– Но ведь зараженные…

– А зачем стрелял? У тебя эта штука зачем? – Маринка показала на рукоятку мачете, торчащую из-за спины Фила.

– Головы им рубить надо было? Но это долго, муторно и неэстетично!

– Зато для здоровья полезно! Из-за твоей стрельбы сюда сейчас все твари с округи стянутся! Эту зону внешники уже не контролируют, здесь за каждым кустом зараёнжный может сидеть!

Фил демонстративно посмотрел налево – пустая бетонная трасса. Направо – вид не изменился.

– И с какой стороны ждать табуна монстров? – с усмешкой спросил Фил.

Маринку перекосило от возмущения, но ответить она не успела. Внутри минимаркета послышался такой громкий рык, что у Фила мелко задрожали руки и он еле вставил новый магазин в винтовку. Маринка резко развернулась и взяла на прицел вход в магазинчик.

Витрина магазина разлетелась брызгами, и из нее спиной вперед вылетело тело и плюхнулось на асфальт, основательно приложившись затылком. Вслед за телом в пробитое в витрине отверстие вылез здоровый рычащий мужик растрепанного вида, державший в руках совковую лопату. Мужик с грозным рыком опустил на голову лежавшего лопату, потом еще и еще раз. Брызнуло красным. Упокоив настолько зверским способом тело в униформе заправочной станции, мужик обернулся и увидел Фила с Маринкой. Фил едва не выстрелил в него, но вовремя вспомнил, что низшие зараженные не используют даже простейшие инструменты по причине своей исключительной тупости.

Но наемник продолжал держать под прицелом мужика и через этот прицел повнимательнее его разглядывать. А рассмотреть было что. Росту в мужике было явно за два метра, при этом он выглядел, как скала. Не атлет, а здоровяк с внушительным пузом, но плечи и грудная клетка были еще шире. Совковая лопата в его руках казалась как детским совочком. Облик мужика дополняли длинные русые волосы до плеч и густая борода. Мужик мог бы быть запросто каким-нибудь байкером или вышибалой в ночном клубе, если бы не одна деталь: он был одет в черную рясу. Мужик в рясе недоверчиво покосился на Фила с Маринкой.

– Тоже бесноватые?

– Какие? – не понял Фил, но зато Маринка отлично сориентировалась и опустила свой ствол.

– Нет, мы нормальные! –Она увидела, что у священника выдран клок мяса из бедра. – Мы вас есть не собираемся. Наоборот, мы вам поможем!

Фил тоже опустил винтовку. Ему очень не нравилось это самое «помочь». Он появился в Улье с одной, вполне конкретной целью, и помогать попавшим в беду незнакомцам, пусть даже и священнослужителям, в его планы никак не входило. Но Маринка уже подскочила к священнику и подталкивала его к входу в магазин.

– Там еще мертвяки остались? Ну, эти... бесноватые?

– Нет, там пара тел на полу и этот был. – Священник кивнул на труп в униформе.

– Заходите быстрее внутрь. – Маринка обернулась к Филу. – Ты чего застыл?

Фил со вздохом отправился вслед за девушкой, в глубине души надеясь, что к концу этого дня он не будет втянут в авантюру типа организации «Центра реабилитации жертв Улья». Внутри магазина царил полнейший разгром. Полки с товаром были опрокинуты, на полу валялись два распотрошенных трупа, а сам пол был залит кровью так, что даже ноги начали скользить.

– Что здесь случилось? – спросила Маринка у священника. Терять время на разговоры она явно не собиралась. Подойдя к целому холодильнику, она достала из него три бутылки пива.

– А я откуда знаю?! – удивился священник. Дальше его понесло так, что не остановить. Отец Алексий (так звали священника) ездил проводить ревизию в один из отдаленных монастырей. Славно потрудившись, он возвращался в город на машине, когда трассу накрыл туман с неприятным кислым запахом. Алексий ползком, почти на ощупь, из него выехал и сразу же напоролся на неприятности. На капот его машины бросился странный мужчина, причем священник особо подчеркнул, что это не он сбил человека, а человек сам кинулся на машину. Когда священник вышел из автомобиля, чтобы помочь пострадавшему, тот, несмотря на переломанные ноги, набросился на отца Алексия и попытался отгрызть ему ногу. Попытка успехом не увенчалась – священник зашвырнул его в придорожную канаву, диагностировал одержимость бесом и попробовал дозвониться до аварийных служб, но мобильная связь как назло отрубилась. Отец Алексий кое-как перебинтовал рану на бедре и доехал до заправочного комплекса. Но позвонить ему не удалось и оттуда. Когда он зашел внутрь, он увидел, как сотрудник заправки обедает своей сменщицей. Священник начал понимать, что одержимость бесами приобрела массовый характер. Он отбился от бесноватого и заперся в кладовке, где до него постепенно стало доходить, что этой заправки вообще не должно быть на дороге, по которой он ехал. Невеселые думы о том, что он попал как минимум в Чистилище, прервали выстрелы на улице. Священник, полагая, что это военные отстреливают упырей, схватил с пожарного стенда лопату и начал пробиваться к выходу.

Пока отец Алексий увлечённо рассказывал о своих злоключениях, Маринка открыла бутылки с пивом и, тряся их, выпускала газ.

– Ты говорил, у тебя спораны есть? – спросила Маринка у Фила. –Дай три шутки.

Фил кивнул, порылся в рюкзаке и вытащил зип-пакет с шариками, напоминающими серые виноградины. Высыпав из пакета три спорана, он протянул их Маринке. Та затолкала по одному шарику в каждую бутылку. Отец Алексей недовольно скосился на эти манипуляции.

– Наркотики?

– Да нет, что вы! – рассмеялась Маринка. – Это то, без чего мы прожить не можем. Это живун.

Маринка начала процеживать живун через бумажные салфетки, попутно объясняя священнику, куда он попал и как тут надо выживать.

– Ну, точно Чистилище! Разве может какая-то там зараза из людей людоедов и монстров делать? Поболел-почихал, животом на крайний случай помаялся. Но чтоб такое! Грешники здесь все, и никак иначе. Ведь сказано в Библии, что извергнул их Господь из земли их в гневе, ярости и великом негодовании, и поверг их на другую землю, как ныне видим.

– Тогда вас сюда каким ветром занесло? – попытался разубедить священника Фил.

– Каким-каким! Тоже не без греха, – погрустнел отец Алексий. – Вчера настоятель вино монастырское из подвала достал. Эх-х-х, это не просто вино, это амброзия настоящая. Вот и увлеклись. Теперь получаю воздаяние за грехи свои тяжкие.

Маринка закончила разливать живун из бутылок во фляжки. Из одной она сделала большой глоток, а вторую протянула отцу Алексию.

– Возьмите, нашу амброзию теперь попробуйте.

Священник твердой рукой отвел от себя фляжку.

– Нет, это пить не буду. Напиток сей из бесноватой плоти произведен.

­– Я вам говорю: не бесноватые они, а зараженные! Не будете пить живун – умрете или вообще в мертвяка превратитесь!

Смерти огромный священник не боялся, но вот от мысли стать одним из «бесноватых» сильно побледнел.

– У вас, наверное, и голова кружится уже? И тошнит? – продолжила уговаривать Маринка отца Алексия. Тот молча кивнул.

– Да еще и рана на ноге. Вам живун как воздух сейчас нужен!

Священник принял решение и тряхнул головой, как бы прогоняя наваждение.

– Ух, искусительница! Давай так: станет мне совсем худо или вдруг захочу тобой закусить, тогда и выпью. Пойдет?

Маринка протянула фляжку Филу, и тот понял, что ему сослаться на религиозные запреты уже не получится – надо пить. Он взял флягу и аккуратно пригубил. Во рту разорвалась бомба, начиненная помоями недельной давности и концентрированным соком лайма. Фил поперхнулся, смахнул выступившие слезы и вернул фляжку Маринке. Та развела руками:

– На пиве живец отвратительный получается. Но зато не загнешься теперь.

По довольному лицу Алексия было видно, что он мысленно себя похвалил за отказ пить адское пойло.

– А теперь, мальчики, надо думать, куда идти. Здесь оставаться опасно: кластер недавно перезагрузился, и скоро здесь могут появиться сильные твари.

– Демоны? – не удержался от уточнений священник.

–Хуже. Лотерейщики и топтуны. Совсем плохо будет, если рубер заявится. Нам сильно повезло, что место здесь безлюдное. Но это везение долго продолжаться не может. Надо идти в стаб, всем вместе – так больше шансов, что дойдем. Там и отдохнем, а потом и разбежимся каждый по своим делам. Кто «за»?

– Где находится ближайший стаб? –спросил Фил.

– Есть небольшой стаб, отсюда километрах в тридцати на запад. Не Бог весть какой, но переночевать в относительном комфорте и безопасности сможем.

Фил коротко кивнул, выражая согласие. Направление на запад его полностью устраивало, ведь где-то там и находился объект его миссии.

–Машина ваша на ходу? – спросила Маринка у Алексия. Тот на секунду задумался.

– Из-под капота пар валил, но пока едет.

– Тогда грузим в нее ящик пива, воду и из закусок что-нибудь по мелочи. И отправляемся.

Собрались они довольно быстро, единственным камнем преткновения была проблема безоружности священника. Маринка настаивала на том, что невооруженному человеку в Улье не место, и требовала, чтобы Фил отдал свой пистолет Алексию. Фил уперся рогом и всеми остальными частями тела намертво – он не собирался жертвовать ни одной единицей своего снаряжения. Спор разрешил священник:

– Стрелок из меня такой, что я скорее вас зацеплю, чем бесноватых. Так что пистолет лучше пусть у Фила остается.

– Да нельзя в Улье без оружия! Вы же, как балласт, как мертвый груз для нас! – попыталась убедить его Маринка.

– А кто сказал, что я с голыми руками поеду? – с широкой улыбкой сказал отец Алексий, закидывая в салон своего седана совковую лопату. Любому другому, кто собрался бы по Улью с лопатой в руках бегать, Маринка бы просто рассмеялась в лицо . Но, вспомнив, в какое беспощадное оружие превращается в руках Алексия обычная лопата, промолчала.

Когда они выехали на трассу, Маринка решила поднять еще одну важную тему – священнику нужно дать имя.

– А чего тут размышлять? – искренне удивился Фил, – ведь имя на поверхности лежит. Нарекаю тебя Поп!

Сидевший за рулем священник оторвал взгляд от дороги и бросил суровый взгляд на Фила.

–Щас как дам в лоб! – высказался на тему нового имени Алексий – беззлобно, но предельно понятно: в лоб он своим пудовым кулаком точно даст, если Фил будет настаивать на переименовании.

– За что?!

– За попа! Имя Алексий я взял при крещении и менять его не собираюсь.

– Да мне-то что! Это вон Маринка у нас суеверна;если она не против, то и оставайся ты Алексием на здоровье. Ты же не возражаешь? – Фил обернулся к Марине, сидевшей на заднем сиденье, и увидел, что она умудрилась задремать.

– Она – за. Значит, быть тебе отныне Алексием! – с нотками торжественности в голосе произнес Фил.

Священник посмотрел в зеркало на спящую Маринку.

– Вы с ней официальным браком сочетались? Или так, во грехе живете?

Фил поперхнулся.

–Да ты что, мы с ней всего…

– Значит, во грехе, – уверенно перебил Фила Алексий –Непорядок. Доберемся до первого же храма, и я обвенчаю вас.

– Ты не понял. Мы…

– А чего понимать? И самое главное – чего тянуть? Девка она отважная, верная и порядочная. Ты мне поверь, уж в людях я разбираюсь. Можно сказать, работа у меня такая.

Фил подумал о том, что проснувшуюся Маринку будет ожидать большой сюрприз в виде внезапно нарисовавшегося жениха и святого отца, горевшего желанием во чтобы то ни стало выдать ее замуж.

Но проснуться Марине пришлось не из-за скоропалительной свадьбы, а по более прозаической причине. Сначала «заплавали» обороты, потом из-под капота повалил пар, и двигатель начало трясти так, что казалось, он вот-вот вылетит наружу. Сонная Маринка поинтересовалась, сколько они проехали, и, узнав, что немногим более двадцати километров, довольно потянулась и сказала, что до стаба осталось всего ничего.

Пеший переход тяжелее всего давался Алексию, ряса священника покрылась темными разводами от пота, а сам он все чаще и чаще останавливался, чтобы перевести дух. Скорее всего, так на организм влиял отказ от употребления живуна, но Алексий наотрез отказывался даже фляжку с ним в руки взять. Во время одной из таких остановок, Алексий кивнул на небольшой ряд домов, стоявших недалеко от дроги в низине.

– А там что?

– Дачный поселок, – ответила Маринка.

– Так, может, лучше в тех домах заночевать?– с надеждой спросил Алексий.

– Дурная затея. Ресурсов там мало, рейдеры его почти не чистят. Поэтому твари там живут довольно вольготно. Сейчас место будет, где дома выходят ближе к дороге, будьте начеку, черт его знает, что оттуда выскочить может.

Дальше троица путешественников отправилась в гнетущем молчании. Дойдя до дачных заборов, подходивших близко к дороге, священник поднял палец вверх и прошептал:

– Слышите?

Фил прислушался. Где-то вдали страшно кричал человек. Кричал нечленораздельно, захлебываясь болью.

– Ага, слышу. Убивают кого-то, – в ответ прошептал Фил и двинулся по дороге дальше. Вслед за ним, внимательно осматривая забор и темные провалы окон в домах, двинулась Маринка.

– И что? Мы этого несчастного так просто бросим? – уже чуть громче спросил л Алексий.

Фил вздохнул поглубже и зашептал:

– Судя по воплям, нам там делать нечего. Там уже и реанимационная бригада не справится.

Его поддержала и Маринка:

– Не можем мы в поселок соваться. Из нас троих вооружены только двое. Даже если там одни бегуны, налетят с разных сторон – и конец.

– Слышал? Эксперт говорит, что это чистое самоубийство. Так что пошли.

– Да не могу я так! – Громко возмутился священник. – Там же человека убивают, а мы, как крысы, мимо проскользнуть хотим. Я иду в поселок.

– Отец Алексий, стойте! Да погодите вы! – Маринка бросилась за священником.

Фил пожал плечами и пошел дальше, не оборачиваясь. Он в армию спасения не записывался, чтобы в ответ на каждый вопль разрывать на себе куртку, обнажая эмблему супермена, и лететь выручать первого же попавшего в беду субъекта. А вдруг этот субъект бабушку родную со света сжил, чтобы дачку заполучить? Или того хуже: дрова у соседей воровал и на их же забор злорадно мочился? А ты сейчас понесешься его защищать, живота своего не жалея. Фил для себя решил, что если Маринка пойдет за священником, то отговаривать и возвращаться за ней он не будет. Хороший проводник – это, конечно, ценность, но собственная жизнь все-таки стоит чутка дороже.

Только Фил принял это решение и мысленно попрощался с Алексием и Маринкой, как шагах в десяти перед ним затрещали кусты, и из них на дорогу выпрыгнуло нечто. Фил мельком успел разглядеть мощные, обвитые рельефными мышцами ноги, злобную морду с челюстью, как у бульдога, широченные плечи и руки до колен. Существо согнуло ноги и прыгнуло на Фила. Фил только начал поднимать винтовку, как почувствовал жуткий удар в грудь. Хрустнули запасные магазины в разгрузке, винтовка отлетела в сторону. Фил грохнулся спиной на рюкзак, а на грудь ему навалилась неимоверная тяжесть. Когтистые лапы, пробивая ткань куртки, кожу и мышцы, впились ему в плечи. Над лицом Фила наклонилась ужасная морда с явным намерением откусить ему нос по самые уши. Фил, понимая, что ни пистолет, ни нож он выхватить не успевает, вогнал локоть левой руки монстру в шею под челюсть и, упершись второй рукой, попробовал откинуть голову монстра назад. С тем же успехом можно было попробовать состязаться с гидравлическим прессом. Морда монстра неумолимо приближалась, а Фил почувствовал, как трещат его суставы и связки.

– Держись! – услышал Фил голос священника. Ну а что ему делать, если не держаться? Толку, правда, от этого никакого, Фил побагровел от напряжения, но раскрытая пасть твари была уже в сантиметре от кончика его носа.

Отец Алексий возник у зверюги за спиной. Священник размахнулся и изо всех сил огрел монстра по спине лопатой. Удар был такой силы, что черенок разлетелся в щепки. Такая оплеуха запросто перебила бы человеку хребет, но тварь лишь на секунду ослабила хватку. Отец Алексий отбросил обломок лопаты, просунул руки монстру под мышки, схватил шею зверюги в блок и, крякнув от натуги, начал поднимать тварь вверх. Невероятно, но ему это удалось! Фил лежа выхватил пистолет, понимая, что как бы ни был могуч священник, зверя он долго не удержит. Стрелять в тело или голову монстра нельзя: отец Алексий настолько сильно с ним сцепился, что можно задеть и священника. Перед глазами возникли узловатые ноги твари. То, что надо! Два хлопка – две пули в правое колено монстра. Перевести прицел, еще три выстрела – и еще три пули превращают левый коленный сустав зверюги в месиво.

– Швыряй! Швыряй его на землю! – проорал Фил священнику. Тот отпустил тварь и резко толкнул ее в спину. Монстр шлепнулся на землю в паре метрах от Фила и попытался вскочить на ноги. Расстрелянные ноги его подвели, и он упал – в прямом смысле – мордой в землю.

– На, тварь! На, на, на-а-а! – орал Фил, выпуская пулю за пулей в уродливую башку. Монстр забился в конвульсиях. В поле зрения Фила появилась Маринка, она деловито обстреливала кусты, из которых выпрыгнула тварь. Наемник перевел взгляд на кусты, за ними металось несколько теней. Фил взял на прицел одну из них и нажал на спусковой крючок. Раздался сухой щелчок – из-за нападения монстра адреналин в крови Фила зашкалил, и опытный наемник забыл посчитать выстрелы! Фил быстро выщелкнул отстрелянный магазин, но когда он вставил на его место новый, Маринка уже прекратила стрелять и лишь настороженно рассматривала кусты.

– Кажется, все, – тихо сказала девушка, – там три бегуна было. Засаду, сволочи, устроили.

Фил опустил пистолет, попробовал глубоко вздохнуть и зашелся в кашле, ребра и грудина вспыхнули огнем боли. Маринка присела рядом с Филом.

– Ты как? Идти сможешь?

–Запросто, – простонал Фил и попробовал встать. Не получилось – от боли Фила согнуло пополам, и он бухнулся обратно на землю. –Вот черт! Кажется, эта тварь мне ребра переломала.

– Я удивляюсь, как она тебе голову за секунду не оторвала. Но еще больше меня поражает, как наш святой отец на лотерейщика с голыми руками полез. И ведь удержал!– восхитилась девушка.

Алексий уселся на землю рядом с Филом, его грудь тяжело вздымалась, а лицо было покрыто ручейками пота. Он устало махнул рукой.

– Это ерунда. У меня отец быка за рога брал и на землю валил.

Маринка, вытаскивая нож, опустилась на одно колено рядом с тушей монстра.

–Бык вам руку по локоть не откусит и с одного удара не выпотрошит, – возразила Маринка, вскрывая споровый мешок зараженного.

– Так это и есть самый главный демон? – задал вопрос священник, втайне гордясь своей победой.

– Нет, что вы!. Это лотерейщик, один из самых слабеньких. Ура! Нам в лотерее повезло, глядите! – Маринка продемонстрировала свой «улов». –Одна горошина и два спорана.

Отец Алексий скривился.

– Тьфу, чертовщина! – Священник поднялся и направился к заброшенным домам. – Пойду, поищу, на чем нам Фила тащить. Глядеть не могу на это непотребство!

– Вы там аккуратнее, – предупредила Маринка священника. – Слышите, те вопли стихли. Значит, доели беднягу и сейчас новую жертву искать будут.

– Мною подавятся, – оптимистично заявил оьец Алексий.

Маринка пожала плечами и пошла в кусты опустошать споровые мешки убитых ею бегунов. Фил воспользовался тем, что за ним никто не наблюдает, и набрал на браслете комбинацию клавиш, включающую режим лечения. Теперь сыворотка споранов будет вкалываться ударными дозами. В его голову лезли неприятные вещи. Что, если бы отец Алексий с Маринкой чуть отстали ? И вообще, если бы священника ранили, стал бы он тащить его на себе?

Маринка нашла еще два спорана, а Алексий так и вообще отыскал крайне полезную штуку – большую садовую тележку. Кое-как, постанывая от боли, с помощью Маринки наемник отцепил перевязь с мачете и отдал ее священнику. Длины перевязи еле хватило, чтобы объять необъятную грудь отца Алексия. Потом запасливая Маринка достала из своего рюкзака одеяло и выстелила им дно тележки, а священник бережно, как ребенка, поднял Фила и уложил его в это необычное средство передвижения. Потом взялся за ручки, на несколько шагов прокатил тележку и, участливо глядя на Фила, спросил:

– Ну как?

Край металлического поддона впивался Филу в спину, а его ноги смешно болтались и подпрыгивали на каждой неровности.

– Чувствую себя мешком картошки, – с вымученной улыбкой ответил он.

– Тогда я тебя аккуратно повезу, чтобы по дороге не рассыпать, – пообещал Алексий и, взвалив на себя еще и рюкзак Фила, бодро тронулся в путь. Маринка шла на впереди, осматривая дорогу.

Выдохся семижильный Алексий только через километр. Он аккуратно поставил тележку и грузно осел рядом. Маринка подошла к нему и молча протянула флягу с живуном. Алексий поднял на нее глаза, в которых читалась борьба принципов с крайней необходимостью.

– Точно поможет?

– Уже через полчаса будете чувствовать себя лучше.

Священник взял у нее фляжку и сделал большой глоток, потом еще один. Скривился от жуткого вкуса и пробормотал:

– Прости меня, Господи, за это прегрешение. Не для себя стараюсь, а вон, чтоб Филька выжил.

Фил, который в течение всего времени поездки то терял сознание от боли, то снова приходил в себя, сквозь зубы пробормотал-простонал:

– За Фильку… тоже в лоб… никаких Филек и Филиппков. Фил – и точка!

Отец Алексий повеселел и панибратски взъерошил Филу прическу.

– Раз огрызаешься – значит, жить будешь. Ну что, Мариш, двинули?

Уже через десять минут одышка и слабость у священника прошли, и он начал толкать тележку с мощью буксирного тягача. Оздоровление тела привело к оздоровлению духа. И отец Алексий в приподнятом настроении спросил у Маринки:

– В том городке, куда мы идем, церковь есть?

Фил, услышав Алексия, понял, к чему тот ведет, и закашлялся. Маринка не поняла, в чем подвох, и спокойно начала рассказывать:

–Нет, в этом стабе вообще ничего нет. Ни церкви, ни электричества, ни даже душа с теплой водой. Называют его Порт.

– Ого, там есть море?– удивился священник.

– Ни моря, ни кораблей там тоже нет. В Улей перенеслась только портовая площадка с контейнерами.

– А чего мы туда идем?

–Это единственный обжитый стаб в округе. Народу там живет немного, в основном сброд всякий. Считают себя крутой бандой. Кластеров рядом богатых нет, твари тоже не кишат, потому что внешники рядом. Поэтому пускают к себе по бедности рейдеров на постой.

– Ты уверена, что нам вообще стоит в это бандитское логово соваться? – прохрипел из тачки Фил.

– Темнеет, а ночью безопаснее в стабе спать. Даже в слегка отмороженном. Я там два раза уже ночевала, и глядите – жива.

– Два раза – это большое достижение, – пробурчал отец Алексий.

– Для Улья – да, – отрезала Маринка.

Маринка точно рассчитала время. Когда их процессия подходила к стабу, стемнело окончательно и бесповоротно. Но не заметить стаб было трудно даже в такой непроглядной тьме. Периметр поселка был заставлен металлическими контейнерами и ночью производил впечатление средневекового бастиона. Маринка махнула рукой на две железные бочки, горевшие возле стены из контейнеров.

– Нам туда.

Маринка подошла к бочкам и, приложив руки ко рту, громко прокричала:

– Эй! Открывай! Гости пришли!

Наверху раздалось какое-то шевеление, потом из-за металлической стены свесился часовой и включил фонарь.

– Кто такие? Че надо? – прокричал часовой, осматривая «гостей».

– Кто там приперся? – окрикнули часового из-за стены, прежде чем Маринка успела ответить.

– Чудики какие-то. Инвалид на тачке, поп-ниндзя с мечом за спиной и цаца с пукалкой, – ответил кому-то за стеной часовой.

За стеной не унимались:

– А цаца хоть симпатичная?

– Не особенно. Тощая, как шкелет, – выдал комплимент часовой.

Фил невольно скосил глаза на Маринку. Да не тощая она ни разу! Комбез ее, конечно, стройнит, но вон грудь имеется и все остальное. Маринка заметила взгляд Фила и вопросительно подняла бровь. Фил поспешно отвернулся, но успел заметить, что и отец Алексий оценивающе смотрел на Маринку.

– Ну, тогда передай этому цирку, что пока карлики и бородатая женщина не подойдут, пущать их не будем, – хохотнули за стеной.

– Все? – спросила, багровея Маринка. –Залежи юмора исчерпаны? Или так и будем всю ночь хохмить?

– А чего бы и не похохмить? Я на дежурстве, вся ночь впереди. А вы все равно пароля не знаете.

– Знаю я, знаю. Три спорана с человека за ночь.

– Вот видишь – не знаешь! Бугор наш, Дублон, указ вчера выдал, со всех чужаков по пять споранов за ночевку. Особливо с тощих!

Маринка снова пропустила «тощую» мимо ушей.

– Так я не чужая. Я – Маринка, меня Дублон знает. Позови его.

– Не могу, – продолжал издеваться часовой, – он в отъезде. Будет со своей дружиной завтра. Так что либо платите по пять, либо валите в другое место народ веселить.

Фил, стиснув зубы от боли, встал с тележки.

– Слышь, клоун… – начал было Фил гневную тираду, но Маринка быстро его перебила:

–Мы согласны. Поднимай ворота!

Часовой обернулся и махнул рукой кому-то внутри.

– Давай, поднимай!

За стеной побухтел и завелся басовитый дизель. На контейнер сверху опустилась «лапа» погрузчика и медленно потянула его вверх, открывая проход в стаб. Когда контейнер поднялся на пару метров над землей, Маринка зашла под висящий контейнер и махнула рукой Филу и отцу Алексию, чтобы те шли за ней. Фила терзали сомнения: как бы чрезмерно юморные мужики из Порта не опустили контейнер в тот момент, когда он будет под ним проходить.

Но обошлось, старенький погрузчик вернул контейнер на его место в стене, когда Фил и его спутники вошли внутрь стаба. Со стены спрыгнул часовой и вразвалочку подошел к Маринке.

– Раз у нас уже была, то знаешь, что оплата вперед.

Фил опустил рюкзак на землю, достал из него пакет со споранами и отсчитал пятнадцать виноградин часовому. Тот махнул рукой, указывая направление:

– Вам в южный сектор. Шестой гостевой домик свободен, можете занимать. Столовка откроется только утром; если хотите пожрать, давайте еще три спорана – обеспечу вас сухпаем.

Фил молча отсчитал вымогателю еще три серых шарика. Часовой смотался к погрузчику и вернулся с пакетом, в котором побрякивало несколько банок консервов и бутылок с соком. Маринке дорога была знакома, и они двинулись по лабиринту из расставленных как попало контейнеров. Освещения в этих коридорах не было, поэтому приходилось идти чуть ли не на ощупь. Фил достал из рюкзака фонарик.

– Что ж они генератор не поставят? – проворчал наемник.

– Да есть у них генератор, – ответила Маринка, – но к нему ни головы, ни рук. Ничего, вы сейчас наш номер люкс увидите и сразу все поймете.

Маринка оказалась права: гостевые апартаменты поражали своей роскошью. Домик для гостей оказался обычным двадцатифутовым контейнером, в котором стояли четыре разнокалиберные кровати и пластиковый стол с четырьмя же стульями. Но девушка решила добить своих попутчиков и продемонстрировала им душевую – железную кабинку с ржавой бочкой наверху, которая стояла возле их контейнера. Предполагалось, что за день солнце нагреет воду в бочке и купающийся сможет помылить себе спинку в комфорте.

Мужчины решили дать возможность даме первой принять душ. Маринка зашла в кабинку, а Фил решил показать отцу Алексию, как правильно обращаться с мачете. Вдруг девушка в душевой кабинке завизжала так, что распугала всех руберов в округе. Фил со священником кинулись ей на помощь и чуть не высадили дверь в душевую. Маринка на попытку взлома ответила воплями, от которых стало бы не по себе и элитникам, и в сильных выражениях попросила мужчин не входить, так как она была... ну... совсем неодетой. Причина ее визгов оказалась прозаичной:чуткий и отзывчивый персонал Порта натаскал воду в бочку уже после захода солнца, и она была ледяной.

Вторым душ принимал Фил, третьим – священник. И когда он вернулся в гостевой домик, то увидел, как наемник и девушка, сидя на кроватях и завернувшись в одеяла, громко отстукивают зубами затейливый ритм.

– Вы чего дрожите? Хорошо же освежились!

Замерзающие не успели ответить священнику, где и в каком месте они видели подобные водные процедуры, как кто-то гулко постучал в железную стену. В проеме двери их жилища стоял сорокалетний мужик в камуфляже.

– Я дико извиняюсь за внезапное вторжение, но у вас, случайно нет…– мужик сделал многозначительную паузу, – ... водки?

– Чего!? – не сразу понял причину «внезапного вторжения» отец Алексий.

–Мы – ваши соседи, из четвертого. Трейсеры мы, набили зверья, мешки от споранов с горохом ломятся. В местной богадельне буфет только утром откроется, а у нас ночь даром проходит. Так что если есть водка или вискарь какой завалявшийся, то с радостью обменяем. Можем на спораны, а можем и на шампанское. У нас молодой его целый ящик припер, аристократ хренов! –Мужик в камуфляже шумно рыгнул. – Простите, это все из-за шампусика этого проклятого.

– У нас, кроме этого, – Маринка помахала бутылкой с соком, – нет ничего.

Мужик плотоядно скользнул по Маринке взглядом.

– Тогда, может, вы к нам, а? Шампусику попьем? – произнес мужик, в упор разглядывая Маринку.

Фил и священник напряглись. Пьяные охотнички, ищущие приключений на свои мягкие части тела, могут слишком рьяно начать добиваться внимания Маринки. Фил незаметным движением открыл пистолетную кобуру, а отец Алексий открыто положил ладонь на рукоять мачете. Маринка же оставалась абсолютно невозмутимой.

– Спасибо, но мы спать ляжем. Устали очень.

– Ну, нет, так нет. Хорошей ночи! – сказал мужик и ушел.

Фил решил все-таки положить пистолет на ночь под подушку. Но перед сном ему необходимо было сделать еще кое-что. Благодаря автомобилю священника они отмахали сегодня порядочное расстояние, и Фил хотел проверить метку на навигаторе. Вдруг объект уже нарисовался в зоне досягаемости. Размахивать навигатором перед лицами Маринки и священника означало бы получить множество вопросов, на которые Филу совсем не хотелось отвечать. Поэтому он под предлогом осмотра местных санитарных строений вышел прогуляться.

Навигатор, окруженный со всех сторон металлическими стенами, отказывался нормально работать, поэтому Фил был вынужден бегать по стабу, постоянно проверяя сигнал. И лишь только после того, как он забрался на груду как попало сваленных контейнеров в другом конце стаба, навигатор, наконец, соизволил нарисовать маркер на своем экране. Потирая неоднократно ушибленные во время восхождения на контейнерную гору локти и колени, Фил затейливо выругался: метка слегка сдвинулась на запад, и расстояние до нее прибор определить все так же был не в состоянии.

Спустившись на землю и проходя мимо очередного сорокафутового контейнера, Фил услышал звук, которому в этом мрачном стабе было не место. На базе ему рассказали о разнообразных хитростях, к которым прибегали монстры при охоте на людей. Но наемник четко помнил, что ни один из них не имитировал плач ребенка. Фил прислонил ухо к холодному металлу – сомнений не было, в контейнере плакал малыш.

Задвижка на двери контейнера была заблокирована пластиковой стяжкой, которую нож Фила перерезал за секунду. Фил аккуратно сдвинул задвижки, открыл слегка поскрипывающую дверь и, включив фонарь, осветил внутреннее пространство контейнера.

У дальней стенки лежал сложенный чуть ли не штабель десяток мужчин, с плотно перемотанными скотчем ногами и руками. У каждого из них во рту был кляп, и Фил слышал лишь стоны и глухое мычание. Ближе к входу сидели две женщины. Одна из них тоже была обмотана липкой лентой, а у второй руки были свободны. На них она держала грудного младенца и смотрела на Фила со странной смесью ужаса и надежды.

Глава 3

– Там полный контейнер связанных людей! Женщины! И… и ребенок, – приглушенно шептал Фил, глядя на вытянувшиеся лица Маринки и священника.

Черт! Ребенок! Если бы не он, то Фил прикрыл бы дверь контейнера и уже через десять секунд постарался забыть, что он увидел. А так, он вытащил кляп у матери и поинтересовался, что за игрища со связыванием здесь творятся. Ответ ему очень не понравился. Фил понял, что он открыл ящик – вернее целый контейнер – Пандоры. Не вмешаться в происходящее в Порту теперь не получится.

–Тут у местных что-то типа налаженной работорговли прослеживается, – продолжил рассказывать Фил, – хватают рейдеров-одиночек из тех, кого искать никто не будет. Еще к ним люди пришли из разгромленного монстрами стаба. Так эти сволочи их тоже связали и в этот контейнер определили.

Маринка нахмурилась:

– Это не работорговля, это гораздо хуже.

–Кто может быть хуже работорговцев? – возмутился отец Алексий.

–Муры. Которые продают людей внешникам на органы.

– Как на органы? – не понял священник.

– А вот так. Внешники разделывают нас на запчасти.

– Зачем? – настал черед Фила удивляться.

– Точно не знаю. Слухи разные ходят. Что лекарства из наших органов делают, средства для омоложения или разглаживания морщин.Точно не скажу, еще никто из наших не вернулся, чтобы все детально рассказать. Зато я теперь понимаю, откуда взялся тот конвой с «живым товаром», который разгромили Фил и его друзья. Эти скоты из Порта спелись с внешниками! И поставляют им людей!

– Погоди. Тебя же саму в том грузовике везли? – не понял Фил.

Маринка на секунду замешкалась.

– Меня… нас с Поэтом внешники взяли отдельно.

– Ого, какая интересная история! Расскажешь? – проявил любопытство Фил.

– Не сейчас. Ты почему пленников в контейнере оставил?

–Попер бы я их сюда через весь Порт, ага. А если бы охрана всполошилась? Сидели бы сейчас все такие мертвые. И мы и пленники.

– Фил правильно делает, что осторожничает. Но спасать людей все равно надо! – горячо высказал свое мнение Алексий.

– С кем спасать? Вы стрелять не умеете, Фил еще от рандеву с лотерейщиком не отошел.

–Я пойду и поговорю с ними. Призову к совести, Божье слово творит чудеса…

–Да, святой отец, тяжело вам в Улье придется. Все ваши душеспасительные разговоры с этими мразями закончатся тем, что утро мы встретим в контейнере с остальными пленниками. Ну, или прикопают нас за стеной по-тихому. Хотя трезвое зерно насчет «поговорить» в ваших словах есть…

В гостевом домике, где проживали охотники на чудовищ, а попросту – трейсеры, было накурено так, что в воздухе можно было плавать. Хоть брассом, хоть баттерфляем. Видимо, во время охоты курева они себе не позволяли из-за отличного чутья зараженных, зато в стабе отрывались по полной. И хотя все трое очень внимательно слушали историю Фила, разговор вел только старший – Буран, тот самый мужик, который предлагал в обмен на водку все сокровища мира. Дослушав наемника, смачно затянувшись и затушив сигарету в бокале с шампанским, Буран, наконец, произнес:

– Мне Дублон с его орлами всегда мутными казались. Но чтоб так, внешникам, живой товар гонять и мурами заделаться? Дублону придется туго, когда об этом узнают стронги. А с нашей помощью они об этом обязательно узнают.

– Дублону с приятелями не жить, это понятно. А как насчет народа в контейнере? – спросила Маринка.

–А что мы можем сделать?– развел руками Буран.

–Не пройти мимо, – встрял в разговор священник, – я в Улье первый день…

– Первый!? Ну, тогда понятно. Знаешь, у нас тут в Улье все немного по-другому! – усмехнулся Буран.

– Не может быть по-другому! Ты – или прошел мимо и подлец, или остановился и помог. И тогда ты не герой, не молодец – нет. Ты – просто человек.

– Отец, ты тут проповеди не читай, – натужно улыбнулся Буран.

– А это не проповедь, а жизненное наблюдение. Мне вон Маринка весь день рассказывает, какое Улей проклятое место. Что люди тут мутируют и превращаются в чудовищ. А вы сами в кого превратились, человеки? – немного подумав, священник продолжил: – Вставай, и пойдем!

– Куда? – не понял Буран.

–Туда, где держат этих людей. Зайдешь, скажешь: «Привет, вы же все тут с Улья? Значит, должны понимать, что спасать мы вас не будем. Но вы не отчаивайтесь: на днях вас продадут внешникам, и ваши страдания закончатся. Под ножом хирурга. Но мы все, кому надо, расскажем, и банде Дублона придет конец. За вас отомстят. А теперь извините: мне надо идти водку искать, а то ночь скучно проходит».

Буран, нахмурившись, смотрел на отца Алексия, не зная, что ответить. Но тут в разговор вступил один из охотников:

– Дублона сейчас в Порту нет. С ним уехала и основная его ватага.

– Да, нам тоже так сказали, – встрепенулась Маринка. – Вы сколько местных видели? Мы – одного дежурного у ворот и еще двоих возле подъемника.

–Ага, мимо этой троицы мы проходили. Плюс еще трое ошивались на складе. И вроде, все, больше мы никого не заметили.

– Нас шестеро, их шестеро – может, и получится, – задумчиво произнес второй охотник.

– А ну, цыц! – поставил трейсеров на место Буран. – Мы еще не решили, влезаем мы в это дело или нет. Вдруг их по стабу больше шести бегает?

–Это мы сейчас и узнаем, – сказала, вставая из-за стола, Маринка.

– У той троицы у ворот, – поднялся вслед за Маринкой священник.

– Стойте. Погодите. С криком «ура» на врага бегут только смертники, – немного остудил пыл борцов с рабством Фил и обратился к трейсерам: – Вы вооружены?

Буран ухмыльнулся и кивнул на стену, где на ремнях висело оружие:

– Обижаешь.

Фил посмотрел на стенку.

– Что?! Двустволки?! Это вы с ними на тварей ходите?!

Трейсеры громко заржали.

– С ними, с ними, родными – Буран, порылся в кармане, вытащил патрон размером с небольшой огурец и протянул его Филу. – И стреляем мы из двустволок вот этим.

– Аа-а, – понимающе протянул Фил, – это у вас штуцеры. Откуда взяли?

– Да прилетает тут в один кластер интересный магазинчик, – с хитрецой улыбнулся Буран.

Маринка решила показать, что она все-таки девушка и в совсем серьезных мужских игрушках разбирается плохо.

– И что, эта пукалка сможет броню рубера пробить? – засомневалась она.

– Пробить? Не-а, а вот проломить – запросто. – Буран любовно погладил огромный патрон. – Барышня, такая пулька слона в нокаут на полчаса отправляет, даже если в убойное место не попадешь.

«Барышня» мило улыбнулась:

– И с такими пульками вы боитесь каких-то муров?

Но отморозки с автоматами оказались опаснее шеститонного взбешенного слона. К первой тройке муров, дежурящих у ворот, пошли Маринка и отец Алексий. Большее число людей могло заставить охрану нервничать, а излишняя нервозность могла запросто привести к перестрелке, которая в условиях темноты Порта привела бы к непредсказуемым последствиям.

Отец Алексий вскарабкался по небольшой приставной лестнице к охраннику на воротах. Часовой – тот самый мужик, который их встречал при входе в Улей, – устроился на крыше контейнера с максимальным комфортом. Развалившись в плетеном ротанговом кресле, он потягивал что-то явно не безалкогольное из пузатой фляги и пялился в беспросветную тьму за стену стаба. Горящие возле стены бочки обзора не добавляли, так как только слепили наблюдателя. Ноги бравый охранничек положил на ручной пулемет, стоявший возле кресла на сошках. Надежды на то, что стаб на замке, расслабленная поза часового не вселяла.

–Как обстановочка? – бодро спросил отец Алексий у часового. –Вы тут не слишком заморачиваетесь с охраной, да? Никаких прожекторов, обходов территории.

Часовой сделал добрый глоток из фляги и насмешливо посмотрел на священника:

– Кому это надо, если есть Вася Радар?

– Вася кто?! – не понял отец Алексий.

– Вася я! – Охранник привстал и слегка поклонился. – Вася Радар – я так себя называю, чтобы отличаться от пары сотен других Радаров, бегающих по Улью. Я – сенс, отлично чувствую зараженных на расстоянии.

–Здорово! – одобрительно кивнул священник и посмотрел в сторону погрузчика во внутреннем дворе Порта. К нему с фонариком подошла Маринка. Сейчас она спросит у стоящих рядом охранников, где можно найти чуть-чуть спека, чтобы развеяться. Девушка, желающая «полетать», вызывает нездоровый интерес у мужчин, и внимание охраны будет полностью приковано к Маринке. И у священника осталось всего пять секунд, а потом… потом лучше смотреть куда угодно, но только не в сторону погрузчика. –И как обстановка на фронте? Все тихо? На горизонте ни одной твари?

– Так не бывает. Твари есть рядом всегда. Прямо сейчас там, – Радар махнул рукой в неопределенном направлении, – носится одна злобная тварь. Если у нее голод пересилит чувство самосохранения, то я с ним поговорю с помощью этого – Часовой пихнул ногой пулемет.

– Суровый ты парень, – пробормотал отец Алексий, поворачиваясь спиной к внутреннему двору и прикрывая глаза рукой.

– Эй ты че… –воскликнул, было, Радар.

Во дворе сверкнуло. Несмотря на то, что Маринка вспыхнула на приличном расстоянии от ворот, сила свечения была настолько мощной, что в глазах Радара забегали веселые зайчики.

– Эй, да че… – начал возмущаться Радар, нашаривая висевший на боку укороченный автомат. На руку Радара легла сверху лапища отца Алексия. Радар попробовал оттолкнуть священника, но тот не сдвинулся ни на миллиметр, а только по-отечески посмотрел сверху вниз на дергавшегося часового и положил вторую руку ему на загривок. Радар слегка присел и тихо заскулил.

– Сын мой, нам надо срочно побеседовать о спасении твой души. –Священник потянул за ремень и снял автомат с Радара. – Ну, и о спасении твоего тела тоже.

Спасти себя Радар оказался не прочь. Пока охотники споро крутили двух ослепших охранников у подъемника, Радар рассказывал подошедшему Филу о тонкостях обороны Порта. Дублон действительно ушел в рейд и забрал с собой основную ударную силу. В Порту, кроме охраны ворот, осталось всего три человека, оберегавших склад, и по одному человеку на двух пулеметных точках на внешней стене.

Складских быстро и без шума повязали трейсеры, явившиеся, якобы, снова требовать водку. Те в отсутствие начальства расслабились, набрались выше бровей и были легкой добычей. Одного из пулеметчиков снимать со стены пошел сам Фил. Он расшнуровал свой рюкзак и вытянул из него тонкий прочный линь, который, аккуратно свернув, положил к себе в карман. Фил вскарабкался на стену и легкой, вихляющей походочкой направился к обложенному мешками с песком пулемету. Когда до укрепления на крыше осталась пара шагов, из-за рядов мешков высунулась вихрастая голова, и её обладатель, оглядев Фила, недовольно спросил:

– Че надо?

–Патронов. У тебя же, – Фил кивком показал на пулемет, – двенадцать и семь? А мне как раз десяток таких нужен.

– А ну пошел отсюда! – угрожающе надвинулся на Фила обладатель вихрастой головы. –Тоже мне, нашел лавку! У нас каждый патрон на учете. Вали, говорю!

Фил примиряюще поднял руки и, изображая испуг, отступил назад. Вихрастый презрительно сплюнул под ноги и отвернулся от наемника. Пусть он сидит на крыше контейнера совсем один, но у него есть пулемет, а крупнокалиберный ствол придает человеку неистребимое чувство уверенности. Фил в два шага приблизился к охраннику, доставая из кармана линь и накидывая его сзади ему на шею. Охранник вскинул руки к шее, стараясь скинуть удавку, но линь слишком глубоко вонзился в кожу. Фил рывком перекинул тело вихрастого через мешки с песком и потащил его к краю стены. Отбиваясь, охранник заехал Филу по еще не зажившим ребрам, отчего из глаз наемника брызнули слезы. Сантименты кончились – Фил коротко двинул вихрастому в печень, отчего тот замычал и выгнулся дугой, и скинул его со стены во внутренний двор Порта, где бедолагу уже ждал отец Алексий с распростертыми объятиями и большим мотком скотча. С бандитами решено было поступать так же, как и они поступали со своими жертвами: обмотать скотчем и складировать в контейнерах.

Фил спустился с контейнера и подошел к отцу Алексию. Священник работал на совесть – вихрастый охранник напоминал жертву огромного паука и лежал на земле, тихо постанывая.

– Зря ты его со стены скинул, – осуждающе произнес священник. – Кажется, он ногу сломал.

– Нога – это еще мелочи, – возразил Фил. –Может, мы до утра подумаем и шлепнем всю эту кодлу на рассвете.

Охранник замычал сквозь наклеенную на рот ленту и активно засучил ногами. Фил повеселел:

– Гляди, как наш друг быстро на поправку пошел…

Фил и дальше продолжил бы глумиться над охранником, потому что сломленный враг в некоторых случаях полезнее преданного друга, но в тот же момент на другой стороне Порта тишину разорвала короткая пулеметная очередь. Ей в ответ прозвучало несколько мощных одиночных выстрелов.

– Не справились наши охотнички. Алексий, тащи его в наш домик к остальным, – уже на ходу выкрикнул Фил.

Фил побежал вдоль стены, болезненно морщась от тряски, которая отдавалась уколами боли в грудине и ребрах, намятых лотерейщиком. Добежав до места перестрелки, он увидел шквал трассирующих росчерков, поливающих внутреннее пространство Порта со стены. Из-за контейнеров ему реденько отвечали снопы пламени из штуцеров охотников. Фил мгновенно оценил обстановку, втягиваться в перестрелку с пулеметчиком на стене ему не хотелось. Попадет пулька калибра двенадцать и семь в ручку или ножку, и отлетит эта ручка с ножкой на несколько метров. И как только опытные трейсеры умудрились поднять на уши охранника, при таком-то отношении к службе у местных бродяг? Подошли к стене и попросили по-хорошему сдаться? Если так, то Фил клятвенно пообещал себе поменять им ручки с ножками местами за излишний гуманизм.

Между тем, стрелок на стене прекратил стрельбу, завозился и включил самодельный прожектор. Желтоватый конус света заплясал между контейнеров, выискивая трейсеров. И теперь ситуация из плохой моментально стала худшей. Прожектор слепил нападавших, а пулеметчику давал возможность спокойно целиться в охотников.

Стараясь не шуметь, Фил двинулся вдоль стены и оказался в мертвой зоне под пулеметной точкой. Здесь пулеметчик мог достать его, только свесившись с контейнера. Но и наемнику сшибить охранника с крыши тоже было нечем. Эх, сейчас бы гранату в руки!

Кто-то из охотников неудачно высунулся из-за контейнера, пулеметчик дал короткую очередь, и один из трейсеров зашелся в жутком крике. Зацепило. Этот крик подтолкнул фантазию Фила в нужном направлении. Он вытащил из разгрузки один запасной магазин, швырнул его на крышу контейнера и страшным голосом заорал:

– Граната!

Был бы на месте пулеметчика более опытный боец, он бы в ответ на уловку Фила, посмеиваясь, швырнул настоящую гранату. Но парень был из робкого десятка. Услышав звон от падения магазина, пулеметчик с разбега сиганул со стены и побежал прочь от Порта. Фил зло выругался и по приставной лестнице начал подниматься на стену из контейнеров. Этот сбежавший бандит мог пересидеть где-нибудь до утра и предупредить возвращавшегося на базу Дублона.

Тех нескольких секунд, в течение которых Фил карабкался по лестнице, хватило на то, чтобы пулеметчик скрылся в кромешном мраке за периметром Порта. Фил развернул прожектор и почти сразу же поймал в световой овал убегавшего со всех ног бандита. Но наводить тяжелый прожектор на аккумуляторах вслед за беглецом и одновременно стрелять по нему оказалось делом трудноосуществимым. Фил обернулся и прокричал в темноту порта:

– Срочно сюда! Поднимайтесь, он сейчас уйдет!

Фил повернулся и снова высветил прожектором уже изрядно уменьшившуюся фигурку бандита. Еще немного, и даже подоспевшая помощь не спасет – сбежит, гаденыш! Вдруг из темноты на бегущего человека выпрыгнуло существо, сильно напоминавшее крупную гориллу с переразвитым плечевым поясом. Существо, как таран, врубилось в человека, и тот кубарем покатился по земле. Надо отдать должное сбежавшему охраннику: он успел вскочить, выхватить пистолет и навести его на монстра. Но это помогло ему мало: монстр одним взмахом мощной лапы выбил пистолет из руки пулеметчика, а вторым вхмахом раскроил ему череп. Зверюга подхватила падающее тело и огромным скачком выпрыгнуло из светового круга. Фил вскинул винтовку и послал вслед монстру длинную очередь.

– Ушел? – прокричал забравшийся на контейнер Буран.

Фил отрицательно покачал головой. Тяжесть и усталость на него навалилась резко и сразу после того, как он закинул винтовку за спину, что неудивительно: столько насыщенных приключениями суток подряд, выпавших на его долю, он и припомнить не мог. Уже спускаясь со стены, он покачнулся на лестнице и, если бы его вовремя не подхватил Буран, он содрал бы себе колени. До гостевых домиков наемник добрел как в тумане. Там Маринка уже латала трейсера, которого ранил пулеметчик, и выдавала прогнозы, что у охотника точно все заживет до свадьбы. А что не заживет, так вырастет заново. К Филу подскочил отец Алексий и предложил срочно отправляться освобождать захваченных мурами пленников. Фил доходчиво объяснил священнику, как найти контейнер, а также не менее доходчиво обосновал, почему он туда идти не хочет и не может. Потом он добрался до кровати и рухнул на нее, успев снять только берцы и разгрузку. Наемник пропустил горячее выражение благодарности от спасенных людей. Вместо этого он спал глубоким и беспокойным сном, в котором его мучили кошмары. Филу снилось, как в лотерейщика превращается его сестра и как она сносит ему голову одним ударом жуткой когтистой лапы.

Глава 4

Утром Фил проснулся от страшного гомона. Казалось, одновременно разговаривает десяток людей, причем абсолютно друг друга не слушая. Фил открыл глаза и убедился, что так оно и было. В их гостевом домике, плотненько сидя на кроватях, как куры на насесте, собралось все добропорядочное население Порта: спутники Фила, трое охотников и освобожденные пленники. Здесь же, рядом с отцом Алексеем зачем-то сидел Васька Радар. И он был единственным, кто скромно молчал и не вносил свою лепту в общий бардак. Остальные о чем-то жарко спорили, но из-за чего, почему и как долго они еще собираются напрягать глотки, Фил решительно не понимал. Наемник прикрыл глаза, набрал полную грудь воздуха и гаркнул:

– Тишина в казарме!

Народ разом затих.

– Что за крики? Базарный день в Порту начался? – уже более спокойно продолжил Фил. Ответить ему решили все разом, и наемник снова не понял, о чем же идет спор. Невоспитанно ткнув пальцем в отца Алексия, наемник дал тому слово, пообещав пристрелить первого, кто перебьет священника. Отец Алексий коротко обрисовал ситуацию. Разброд и шатание среди населения вызвал вопрос: «как жить дальше?». Часть пленников предлагала забрать Порт себе и обживать его в свое удовольствие. С таким решением были согласны отец Алексий и трейсеры, которых привлекала перспектива заполучить дружественную базу в своих угодьях. Вторая часть предлагала прямо сейчас загрузить к себе на горбы все ценное и быстрым-быстрым шагом увеличивать расстояние между собой и Портом, пока не нагрянули бандиты во главе с Дублоном, не отобрали все так удачно нажитое и не посадили опять в контейнер. Фил попытался резюмировать доводы противоборствующих сил:

– Cодной стороны, вы правы: придут граждане-разбойнички, и если мы в Порту задержимся, то начнется перестрелка. А там, где стреляют, всегда есть раненые и даже иногда – насмерть убитые. Поэтому к возврату Дублона нам всем лучше быть как можно дальше от Порта, да?

– Как есть правда, – почему-то за всех ответил Радар.

–Но с другой стороны, если вы даже из закромов Дублона ни пылинки не возьмете, гонять он вас будет по всему Улью. Ведь если вы хоть кому-нибудь расскажете, что Дублон стал муром, гонять по всему уже Улью будут его. Радар?

– Я! – Радар вскочил с кровати и зачем-то отдал честь.

– У Дублона транспорт имеется?

– А как же! Джипы, пикапы. Даже БРДМ в наличии.

– Пойдете кучно, толпой – на машинах бандюги вас однозначно догонят. Есть вариант разбиться на малые группы, но тогда вами твари с удовольствием откушают. Так не лучше и тех, и других отстреливать, сидя за стенами Порта?

Фил переводил взгляд с одного участника жаркой дискуссии на другого. Все, осознавая правоту наемника, опускали глаза.

–Отлично, что все это поняли. Радар! – гаркнул Фил, и тот вскочил своего места, видимо, решив перед новой властью выслужиться по полной.

– Я!

– Арсенал в вашем гадюшнике есть?

– Так точно! – надрываясь от усердия, прокричал Радар. Потом добавил уже менее бодро: –Там, правда, полки от обилия не ломятся. И изысков всяческих нет.

– Буран, – обратился Фил к старшему трейсеру, – сейчас берешь всех военнообязанных, ведешь в арсенал и вооружаешь согласно навыкам и умениям. Когда Дублон должен вернуться в Порт?

– Обычно раньше обеда и не ждем! – мигом сдал своих бывших подельников Радар.

– Отлично, времени еще вагон! Но бдительности терять не стоит. Маринка, мигом на стену и обозревай окрестности! Нам сейчас не вовремя вернувшиеся хозяева не нужны.

Маринка коротко кивнула, закинула свою винтовку и вышла. Буран тоже без лишних разговоров направился к выходу, за ним с явно недовольным видом потянулись освобожденные мужики. Фил решил подбодрить будущую гвардию Порта:

– А тем, кто не хочет становиться военнообязанным, выдать в руки шарики с флажками и отправить за ворота встречать Дублона с песнями и плясками.

Мужики воспрянули духом и двинулись за Бураном гораздо активнее. За ними увязался Радар, Фил повернулся к отцу Алексию:

– Чего это он так активно хвостиком виляет?

–Поговорили мы с ним по душам. Долго говорили, и он, кажется, начал понимать, что вел в Улье жизнь бесцельную и греховную.

– И Радар расплакался, раскаялся и обещал прямо с завтрашнего дня исправиться? – с ехидцей поинтересовался Фил.

– Зря иронизируешь. Заблудшей душе иногда просто достаточно указать путь для спасения.

– А чего у него синяк под глазом? – продолжил подкалывать отца Алексия Фил.

–Ну дык подтолкнул его к спасению слегка, – заулыбался священник.

– Все равно, приглядывай за своим пасынком: он сейчас возле оружия отираться будет – мало ли что...

Священник ушел, а Фил достал свой рюкзак и начал торопливо укладывать в него вещи. Все, что он мог сделать для своего спасения, он сделал. Сейчас мужики похватают оружие и будут готовиться к торжественной встрече Дублона в Порту. А Фил соберет пожитки и в этой кутерьме незамеченным перемахнет через стену и пойдет на северо-запад. Туда, куда звал маркер на навигаторе. Шансы на победу у отца Алексия высоки: стены, пулеметы, народ, которому терять нечего. Глядишь, и справятся.

Не вовремя завибрировал браслет. Фил поднял руку и посмотрел на его монитор. Так и есть, закончилась ампула. Странно, ведь одна ампула была рассчитана на три дня; видимо, в режиме лечения вытяжка расходовалась в лошадиных дозах. Но и эффект был налицо, плечо, продырявленное еще на Земле, уже не беспокоило, да и ребра не ныли при каждом вздохе. По закону подлости, упаковка с ампулами лежала на самом дне рюкзака. Выложив часть вещей, достав коробочку с ампулами и открыв ее, Фил задумчиво осмотрел двадцать оставшихся ампул. Запаса должно было хватить на два месяца – ровно столько отвел Филу капитан на выполнение миссии. Но чутье подсказывало Филу, что калечить его здесь будут с неприятной регулярностью и вытяжка закончится гораздо быстрее, чем должна бы. И придется лакать этот мерзкий живун.

Передернув плечами от одной только мысли о вкусе живчика, Фил снял с руки браслет, открыл небольшой лючок с обратной стороны и заменил ампулу.

– Бензин закончился? –послышался голос за спиной у Фила. Тот от неожиданности подпрыгнул. В дверях стояла незаметно вернувшаяся Маринка.

– А? – Мысли Фила крутились с бешеной скоростью. Что сказать, что соврать?

Маринка между тем прошла мимо застывшего Фила, как ни в чем не бывало, и стянула одеяло со своей кровати.

– Постелю, а то металл прямо ледяной.

– Правильно. Ты... это… береги себя, – выдавил глупость Фил.

Маринка посмотрела ему прямо в глаза и ответила:

– Ага, ты тоже.

Маринка вышла, а Фил так и остался стоять с глупым видом и наполовину натянутым на руку браслетом. И что теперь делать? Хоть Маринка вида и не подала, но явно заподозрила что-то нехорошее. Перелезешь через стену, побежишь, а она возьмет и пальнет, чего доброго, в спину дезертиру. И лежи потом трупом за периметром и показывай личным примером, что бывает с хитрыми ублюдками. А что теперь остается делать, если по-геройски сбежать не получится? Правильно: идти и пытаться приготовить нормальную боевую команду из той сборной солянки, которая ему досталась.

Фил сорвал голос, пока объяснил защитникам, что надо делать, и самое главное – чего ни в коем случае делать нельзя: высовываться и показывать бандитам Дублона, что Порт захвачен. Поэтому на стене у ворот в плетеном кресле под складным зонтиком загорал и изображал несение службы Радар. В пулеметных точках на стене засели двое мужиков, освобожденных из контейнера, с жестким приказом – до сигнала не изображать радость от встречи и вообще никак не отсвечивать. Остальные защитники вместе с Филом и Маринкой сидели под стенами, готовясь вскарабкаться на них по приставным лестницам. Но тоже не раньше, чем будет подан сигнал.

Радар завозился в своем кресле, потом встал и закрыл зонтик, вглядываясь вдаль. Значит, нарисовались наконец-то муры. Фил слегка отполз от стены и взял Радара на прицел. Пусть только моргнет как-то кривовато или еще как-нибудь попробует подать сигнал и будет первой жертвой боя за Порт. Но, видимо, душеспасительные беседы с отцом Алексием не прошли даром, Радар кривлялся и балагурил, но вел себя с подъехавшими с той стороны вполне естественно.

Потом Радар махнул рукой, и на контейнер-ворота опустилась лапа подъемника. Контейнер дернулся и стал подниматься. Фил несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, закрыв глаза. Сейчас застрекочет, заухает и забабахает со всех сторон, так что надо успокоиться, умерить адреналиновый всплеск в крови. Иначе руки будут мелко трястись, что положительно скажется на здоровье врагов. А этого допускать никак нельзя.

В ворота под контейнером начал заползать четырехколесный броневик с маленькой башенкой на горбатой спине. Ага, это, значит, и есть флагман войска муров! В арсенале Порта не оказалось даже самого завалящего гранатомета, и БРДМ и вправду мог существенно осложнить жизнь защитникам Порта, но битвы выигрывают не гранатометами, а смекалкой.

Лапа подъемника разжалась, и контейнер рухнул на въезжающий броневик. Даже снаружи грохот был такой, что впору оглохнуть, а экипаж БРДМ минимум неделю не смог бы разговаривать друг с другом. Но никто и не собирался давать им возможность беседовать после боя. Со стены скатился Радар, метко метнул две бутылки с коктейлем Молотова и резко отполз в сторону.

Эх, как хорошо занялся броневичок! Горючая смесь надежно облепила борта БРДМ, и пламя, гудя, ринулось вверх, коптя дно висящего над броневиком контейнера. Человек, конечно, долго может смотреть на горящих врагов, но времени на это не было. Нельзя давать боевикам Дублона очухаться!

– Вперед! Рви, жги, убивай! – заорал Фил, одним махом забираясь на стену. За ним по лестницам рванули все остальные.

Вид со стены открывался еще тот! Перед воротами стояло три разношерстных военных джипа, из которых только начинали вылезать бандиты с полным непониманием на лицах. Им не собирались давать возможность сдаться в плен. По рассказам Радара, с Дублоном отправились самые отпетые головорезы, у которых не только руки по локоть, но и ноги по колено в крови. Ни о какой тактике и распределении целей в наспех подготовленной группе не могло быть и речи. Вчерашние пленники начали стрелять в муров с лютой ненавистью, а ненависть – плохой подсказчик на поле боя.

Первые очереди смели всего четырех боевиков. Оставшиеся в живых, отстреливаясь в белый свет, как в копеечку, начали искать укрытия за машинами. Фил прикинул на глазок – осталось не меньше полутора десятков боеспособных муров. Плохо, силы примерно равны, сейчас бандиты очухаются, и уже защитники Порта начнут нести потери. К трескотне автоматных очередей подключилось басовитое уханье. Наконец, очнулись пулеметчики на стенах, пули их крупнокалиберных машинок прошивали автомобильное железо, как бумагу. Положение бандитов резко ухудшилось. Но до окончательного разгрома было еще далеко: муры огрызались с отчаянием людей, которым совершенно незачем экономить боеприпасы. Мужик, засевший справа от Фила, слишком увлекся местью и приподнялся над стеной, стремясь взять на прицел одного из муров. Пуля моментально нашла героя, войдя ему в шею и разорвав артерию. Мужик грохнулся на металлическую крышу контейнера, заливая ее кровью и судорожно дергаясь в агонии.

Трейсеров в строю осталось только двое, один из них еще валялся в кровати после вчерашнего ранения. Но, как оказалось, и двое в поле воины. Выстрелы из их «слонобоев» оставляли здоровенные дыры с лохматыми краями в джипах и перемалывали в фарш даже защищенных бронежилетами бандитов. Охотники на монстров в отличие от всех остальных участников шумной вечеринки работали не на грохот, а на результат. Редкость боеприпасов их дисциплинировала, поэтому трейсеры работали по схеме – «один выстрел – один труп». А стреляли они в хорошем темпе, безжалостно выкашивая боевиков, и когда Фил в очередной раз высунулся из-за стены, стараясь найти новую цель, то его глазам предстала совершенно безумная картина. Среди джипов как будто порезвился огромный повар с молотком для отбивания мяса.

– Все! Прекратить стрельбу!– Фил осматривал поле боя. Ни попыток сопротивления, ни даже шевеления не наблюдалось. Над одним из джипов начинал подниматься легкий дымок, у другого вдруг открылась дверь багажника. Из него на землю спрыгнул худосочный мужик лет сорока в аляповатом зеленом спортивном костюме. Он бы моментально получил по пуле из десятка стволов, если бы не одно обстоятельство: перед собой он держал девчонку-подростка, прижав к ее горлу опасную бритву.

– Поговорим? – сухим надтреснутым голосом прокричал мужик в костюме. На его боку расплывалось красное пятно, и, крича, он заметно кривился от боли.

– Это ж сам Дублон! Вали эту падлу! – раздалось со стен Порта. Мужики узнали главаря банды, и по их эмоциям было понятно, что убивать его будут на месте, коллективно и без оглядки на жизнь девочки. Фил лихорадочно пытался взять Дублона на прицел. Опасная бритва у горла – это аргумент, но если попасть этому гаду в локоть или предплечье, есть шанс, что он выронит бритву перед тем как полоснуть девчонку по шее. В поле прицела случайно попало лицо девочки, и у Фила отпала челюсть. Он потряс головой, отгоняя привидевшуюся чертовщину.

– Стойте! Не стрелять! – раздался зычный голос отца Алексия. Криком священника можно было глушить воробьев в полете, поэтому все выкрики со стены моментально затихли. Священник поднялся во весь свой немалый рост и крикнул Дублону:

– Чего ты хочешь?

Дублон рассмеялся:

– Гарем из двадцати девиц, золотой маузер и бунгало с видом на Килиманджаро.

– Нет проблем! Только Килиманджаро завтра подвезем. Еще пожелания будут?

– Ага, жить хочу. И убраться отсюда поскорее.

– С этим будет посложнее. Видишь... –Отец Алексий обвел рукой засевших на контейнерах вооруженных людей, – ... народ хочет тебя проводить торжественно. С почетными залпами в честь безвременной кончины.

–Тогда ее заберу с собой, – злобно осклабился Дублон, сильнее прижимая к себе девушку, – но если вы мне дадите вот эту машину и возможность доехать до леса, то девчонку я отпущу. Помашу вам ручкой и поеду дальше по своим делам.

– А где гарантии, что ты ее отпустишь?

– Мое честное слово. И здравый смысл. Зачем мне этот прицеп нужен, если я в бегах теперь? А ты мне какие гарантии дашь?

– Тоже честное слово и экономия. Жалко на такую падаль как ты патроны тратить.

–Так мы договорились?

– Да, – ответил Дублону отец Алексий. – Никому не стрелять, пусть уходит.

– Всем счастливо оставаться! – проорал Дублон, кривляясь. – Рад буду встретиться еще раз при других обстоятельствах.

Дублон выбрал машину поцелее и, прикрываясь девчонкой, залез в нее сам, а потом втянул девочку за собой. Джип тронулся и начал набирать скорость. Фил увидел, как Маринка вскидывает к плечу винтовку.

– Ты что… – воскликнул священник.

Маринкин винторез три раза приглушенно «кашлянул». На заднем стекле и так уже избитого джипа появились три новых пулевых отверстия. Джип повело налево, его мотор взревел и заглох. Водительская дверь открылась, и из нее вывалился Дублон. Теперь его яркий костюм был запачкан красным еще и со спины. Дублон попытался отползти от машины, винторез Маринки «кашлянул» еще раз. Дублон окончательно застыл.

–Ты что?! – заорал на Маринку священник. – Я же ему обещал!

– А я – нет, – спокойно ответила девушка. – Нельзя такую мразь в живых оставлять, ты мне еще потом не раз спасибо скажешь.

Маринка развернулась, не собираясь продолжать спор с отцом Алексием, и начала спускаться со стены. Фил ей мысленно зааплодировал: молодец, девка, с такими принципами будет жить долго! Наемник также полез по лестнице вниз, чтобы проконтролировать окончательную и бесповоротную погибель команды Дублона. А то умники, любящие полежать и прикинуться мертвыми, обожают в спину неожиданно пострелять.

Переходя от одного трупа к другому, Фил подошел к машине Дублона почти одновременно с Маринкой и жутко разобиженным на нее отцом Алексием. Из машины осторожно выбралась девчонка, которую Дублон взял в заложники. Вроде бы, подросток как подросток: мешковатые джинсы с кучей карманов на тощих ножках, короткая куртка защитного цвета, торчащие во все стороны волосы, но вот лицо… да уж, Филу в прицел не показалось, что девочка сильно отличается от своих сверстников – то ли кожей, как у ящерицы, то ли янтарными глазами с вертикальными черными зрачками. Глядя на нее, он невольно снял винтовку с предохранителя, а отец Алексий шумно выдохнул и перекрестился. Только лишь Маринка, казалось, не заметила во внешности девчонки ничего необычного. Маринка подошла к ней и участливо погладила по плечу:

–Ты как? В порядке?

Девчонка кивнула и, видя открытые рты мужчин, торопливо натянула на голову глубокий капюшон куртки.

– Спасибо вам! Я обязательно расскажу отцу о том, что вы меня спасли.

– Да перестань! Мы же не ради благодарности в Дублона стреляли. Да и свои счеты у нас к нему были.

На лице девочки мелькнула улыбка. Фил вздрогнул, Алексей еле сдержался, чтобы опять не начать креститься: зубы у девчонки срослись в две пластины.

–Так вы меня довеском спасли? Но все равно спасибо – Сыны Улья добра не забывают. Я ведь свободна и могу идти?

– Да, конечно, – ответила Маринка.

Но отец Алексий решил, что спасать девчонку надо до конца:

– Как свободна? Куда идти? Нет уж, прошу к нам в гости. Нечего одной по Улью шататься, небезопасное это место.

Девчонка расхохоталась:

– Добрые вы. И смешные. Я это тоже запомню, пока-пока! – Она махнула рукой на прощание, обернулась и пошла прочь от Порта. Фил невольно сглотнул – ногтям на ручке этой милой девочки позавидует и росомаха.

– Погоди, мы ее просто так отпустим? – недоумевающе спросил отец Алексий у Маринки. – Она же там пропадет.

Движения уходящей девушки-ящерки становились все стремительнее, она уже не шла и даже не бежала, а летела над землей в серии размашистых прыжков по два метра.

–Там, где она выживет, пропадем мы все вместе взятые. Она – кваз, да еще из Сынов Улья, – усмехнулась Маринка.

Обалдевший Фил поинтересовался:

– Я прошу прощения за половую дискриминацию, но какой же она сын, если она – девочка?

– Сыны Улья – это не семья. Это то ли секта, то ли организация.

– Как эти «пираты»? – Фил указал на тела боевиков из Порта, которых споро очищали от лишнего имущества новые хозяева стаба.

– Нет, Отец этих сынов проповедует, что квазы – это верхняя ступень эволюции людей в Улье. Зараженные, которые мутировали и потеряли разум, – это тупиковая ветвь. Мы с вами без этих шумных железяк, – Маринка похлопала по своей винтовке, – и прочих благ цивилизации выжить здесь не в состоянии, поэтому, по мнению, Сынов мы тут гости.

–Играют в превосходство одних человеков над другими? Обыкновенным фашизмом занимаются? – удивился отец Алексей.

– Да нет, ни в чем таком замечены не были. Живут обособленно, с людьми предпочитают не сталкиваться. Правда, иногда могут кого-нибудь грохнуть, защищая будущее Улья, как они говорят.

– Девчонку эту тоже на разделку внешникам везли? – продолжал волноваться о судьбе девочки отец Алексий.

–Может, к ним. А может, и в Колизей хотели отвезти, для любителей экзотики.

–В Колизей?

– Стаб торгашей и снобов. У них там роскошь всякая ценится и диковинки.

– Весело вы тут живете! – Отец Алексий сокрушенно покачал головой и направился к воротам стаба, где Радар крутился с огнетушителем в руках, сбивая пламя с БРДМ.

Мертвых похоронили, раненых забинтовали. Освобожденные женщины приготовили общий обед, усталые мужчины шумно поздравили друг друга с победой и разбрелись по отведенным им комнатам. Фил тоже бухнулся на кровать с невеселыми думами о том, что сегодняшний день прошел впустую. Но счастливо побездельничать удалось не всем. К отдыхающему Филу подошли с озабоченными лицами отец Алексий и Буран. Они всерьез решили стать отцами-основателями нового общества в Порту и даже поделили обязанности. Буран брал на себя все силовое крыло, а священник планировал тянуть административную лямку. Они считали, что и Фил, с его талантами, поселению бы сильно пригодился, но наемник был вынужден их разочаровать: в их дружный коллектив он вливаться не собирался. В ответ отцы-основатели поохали, но гарантировали, что Фил навсегда останется в сердцах жителей Порта, а также пообещали подкинуть со складов всяких полезностей в награду и отчалили вербовать Маринку.

Глава 5

Велосипедные прогулки по кишащей монстрами местности ассоциировались у Фила с шизофренией. Но Маринка убедила его, что более быстрого и безопасного способа путешествия по Улью не существует. Два горных велосипеда они получили в дар от отца Алексия из закромов Порта. Но не этот щедрый дар наполнял сердце Фила радостью и заставлял его душу петь соловьем. И счастье было даже не в том, что Маринка тоже решила не оставаться в Порту, так как ее гнали вперед какие-то свои дела. Утро выдалось удачным, потому что Фил увидел на навигаторе расстояние до маркера объекта. Направление на северо-запад с удалением в двадцать семь километров.

Наверное, сработал закон круговорота добра в мире. Сделал доброе дело бесплатно – получи бонус. На карте Фила эта область была закрашена серым, но его выручила Маринка, заявив, что там находится крупный стаб Колизей, о котором она вчера рассказывала. Фил видел, что подозрения Маринки по поводу его персоны усилились. Тут свою роль сыграл и браслет, и частично-непонятная амнезия у наемника в духе «ничего толком не помню, но мне на тридцать километров западнее срочно надо». Однако Маринка заявила, что ей по пути, и ранним утром отправилась из Порта вместе с Филом.

Через несколько километров участники велопробега остановились на развилке. Направо уходила широкая трасса, налево – небольшая грунтовка. Маринка, глядя на перекресток, задумчиво морщила носик.

– В чем проблема выбора? – спросил слегка запыхавшийся Фил.

– По грунтовке ближе. Поедем по шоссе – сделаем крюк километров в пять.

– Так, двинули по грунтовке. Наши кони, – Фил похлопал по велосипеду, – вроде как для нее приспособлены.

– Она выведет нас в один кластер, куда прилетает институт с ядерным реактором. Иногда на реакторе происходит авария, иногда – нет.

– Ядерный реактор – это что за штука? – не понял Фил.

– Ну как, это что-то типа ядерной бомбы, только для выработки энергии. –Точнее обрисовать принцип действия реактора бывшая балерина не смогла.

Если Фил во всякой научной чепухе не был выдающимся специалистом, то вот в бомбах и прочих штуках для уничтожения себе подобных он был академиком. Но он никогда не слышал о каких-то «ядерных» бомбах.

– Таких не бывает, – с видом знатока произнес Фил. У Маринки от удивления отвалилась челюстьи некоторое время не закрывалась. Когда она смогла, наконец, побороть удивление, она выпалила:

– Да ты что! Про ядерные бомбы даже школьники знают! Это же самое страшное оружие! Бах – гриб! и целый город в щепки! – Вдруг до Маринки начало доходить, что у них с Филом могут быть разные школьники. –Погоди, ты из какого мира?

Они выбрали для продолжения пути шоссе, потому что Фила пугало неизвестное оружие, которое могло целый город разнести в щепки и которое оставляло после себя еще худшее последствие в виде непонятной, невидимой и смертоносной «радиации». По дороге Маринка, как могла, описала все ужасы от использования ядерного оружия. Но Фил был очень удивлен, когда узнал, что это самое жуткое оружие прекратило на Маринкиной Земле глобальные войны. Конечно, в ее мире вспыхивали локальные конфликты, но в мире Фила Вторая мировая война плавно перетекла в Третью. А Четвертая так и не закончилась. Вот и думай, как жить лучше – постоянно воюя или ожидая тотального «гарантированного взаимного уничтожения».

Сначала на трассе стали появляться отдельные брошенные машины, потом она превратилась в сплошное кладбище автотехники, стоящей чуть ли не бампер к бамперу. С непривычки от постоянного кручения педалей у Фила начали ныть бедра и икры. И он все чаще поглядывал в сторону бесхозных машин. Сел, завел, вдавил педаль в пол, выехал на обочину – и уже через пятнадцать минут на месте. Фил с трудом давил в себе это нарастающее желание, когда увидел ЕГО – черного, хромированного, большого. Проехать мимо такого байка, аккуратно поставленного на подножку, мог только мужчина с полным отсутствием тестостерона в организме. Фил с хрустом в пальцах надавил на тормоза и застыл, разглядывая стремительного зверя дорог. Рядом остановилась Маринка.

– Даже не думай, даже не мечтай, – видя, как у Фила разгораются глаза, предупредила Маринка.

– Да я просто глянуть. – Фил слез с велосипеда и подошел к мотоциклу. Пошатал его и прислушался – бензин в баке плещется.

– Топливо есть, не меньше полбака, – резюмировал Фил. –Вдвоем вместе с нашим скарбом поместимся без проблем.

– Никаких «вдвоем», решишь делать глупость – делай ее без меня! – отрезала Маринка. –Этот пылесос будет реветь на всю округу и всех тварей вмиг соберет. Дорога забита, сильно не разгонишься. Тебя с байка уже через полчаса собьют. Устраивает тебя такой финал?

Фил тяжело вздохнул и с огромным сожалением отвел глаза от байка. Права была Маринка: в Улье сильно шуметь нельзя, на шум сразу всякая нечисть стягивается. Ему про это сто раз на базе рассказывали. Фил взгромоздился на велосипед и, стараясь не глядеть на мотоцикл, чтобы не разорвать себе сердце, легонько оттолкнулся от асфальта и поехал.

Однако байк просто так Фила отпускать не собирался. Проезжая мимо микроавтобуса, Фил вдруг увидел тень, появившуюся в его затемненных панорамных окнах.Фил обернулся и обомлел. Мотоциклы летают, но низенько и по асфальту. Этот же летел по широкой дуге, кувыркаясь в воздухе. Причем точка его приземления как раз приходилась на макушку Фила. Наемник завалил велосипед на бок и проехался по асфальту, стирая себе бок. Мотоцикл грохнулся в микроавтобус, мигом лишая его красивых и больших стекол.

Фил поднялся на локте и тут же рванул винтовку с плеча. Он увидел, из-за кого байк вдруг решил изящно воспарить в небеса и совсем не изящно оттуда упасть. Метрах в двадцати позади них огромная трехметровая фигура деловито отдирала от легковушки дверь, чтобы отправить ее в полет вслед за мотоциклом. Наемник разглядел маленькую, по сравнению с плечами, голову, которую прикрывал широкий костяной воротник, ноги-столбы, каждая из которых была шире, чем туловище наемника, и мускулистую руку с шипастой броней, которая швырнула оторванную дверь прямо в Фила. Наемник перекатился в сторону, уходя от странного снаряда, а в его голове крутилась мысль: «Как?! Как такая махина смогла подобраться вплотную незаметно?!»

Фил открыл огонь лежа, стегая тварь длинными очередями. Результат этой заполошной стрельбы был близок к нулевому – экспансивные пули плющились, но не пробивали панцирь монстра. У Фила в разгрузке были бронебойные патроны с вольфрамовым сердечником, но менять магазин в такой ситуации было бы самой верной дорогой к самоубийству. Фил перенес огонь на голову чудовища, надеясь, что пули найдут стык в броне или попадут в глаза монстра. Тот вскинул лапу, прикрывая свое «лицо», зарычал и бросился вперед. Фил понимал, что жить ему осталось не более нескольких секунд. Он может нанести зараженному смертельную рану, но тварь все равно успеет разорвать его пополам.

– Глаза! – закричала откуда-то сзади Маринка. Хотя мозг Фила и был скован ужасом от непреодолимо надвигающейся бронированной смерти, но какой-то краешек сознания, бешено перебиравший варианты, позволяющие выжить, понял, что задумала Маринка. Фил закрыл глаза, уткнулся носом в землю и прикрыл голову руками. Свет, как от мощной фотовспышки, проник даже сквозь закрытые веки. Тварь жутко заорала. Фил открыл глаза, монстр шагах в десяти от него рычал, тер глаза и громил крышу несчастной легковушки. Наемник судорожно полез в разгрузку за магазином с бронебойными.

– Не стреляй! Бежим! – Фил обернулся и увидел отъезжающую на велосипеде Маринку. Поняв, что у девушки в столкновениях с зараженными опыт гораздо богаче его собственного, он закинул винтовку на плечо, поднял велосипед и, неистово крутя педали, пустился вслед за Маринкой.

Наемник прочувствовал на собственной шкуре, какие условия нужны для установления мирового рекорда на велосипедных гонках – рев монстра за спиной и звук сминаемого металла. Фил моментально забыл о ноющих от усталости ногах и крутил педали, как сердечник, бегущий от инфаркта. Наемник обернулся и увидел, как монстр рванул за ними на звук, споткнулся о стоявшую машину и начал крушить ее.

– Сколько у нас времени? – отрывисто спросил Фил, догоняя Маринку.

– Максимум пять минут, – задыхаясь, ответила Маринка. – Потом он начнет плохо, но видеть.

– Поднажали! – Фил устремился вперед, лавируя между брошенными на шоссе автомобилями.

Во время этой гонки Маринка медленно, но верно начала отставать от Фила. Сначала она мелькала в зеркале метрах в десяти позади, но это расстояние увеличивалось, и когда она вовсе пропала из виду, наемник решил остановиться. Он прислушался – рев монстра стих. Фил скинул с плеча винтовку и вставил в нее магазин с бронебойными пулями, клятвенно пообещав себе, что с удовольствием проведет вечер, набивая магазины попеременно экспансивными и бронебойными патронами, чтобы одинаково эффективно отправлять на тот свет как «мягких», так и бронированных монстров. А лучше достать или выменять гранатомет. А еще лучше найти танк. А совсем хорошо было бы найти бункер полный еды, запереться там и носа наружу не показывать. Или убраться из Улья поскорее. Одно дело видеть разделанных тварей на базе, плавающих в цилиндрах с формалином. И совсем другое – понимать, что свинцовый шквал из стрелкового оружия для них что-то типа осеннего дождичка – неприятно, но совсем не смертельно.

Невеселые мысли Фила прервала подъехавшая Маринка. Девушка была очень бледна, тяжело дышала, ее слипшиеся от пота волосы закрывали глаза.

– Отстал? – еле проговорила Маринка.

Фил кивнул.

– Кто… что это было?

– Рубер. Но матерый, почти элита. – Слова давались девушке все тяжелее.

– Пойдет за нами?

– Скорее всего – да. Мы его озадачили, но он постарается напасть ночью.

– Значит, нам надо быстрее добраться до стаба. Ты как, ехать сможешь?

Маринка вымученно улыбнулась.

– Не знаю. Я так часто свой дар никогда не использовала. Перед глазами все плывет, но я постараюсь продержаться.

– Хлебни живчика.

– Нет, я уже и так его слишком много выхлестала. Ты же не хочешь, чтобы я стала напоминать ту девчонку из Сынов Улья? – усмехнулась Маринка.

На самом деле Фил был согласен на то, чтобы Маринка стала напоминать кого угодно – хоть чебурашку, хоть барабашку, лишь бы они побыстрее оказались в стабе.

Маринка старалась изо всех сил, но смогла продержаться всего полчаса. Фил плелся, как черепаха, позади девушки, когда ее велосипед вдруг завилял и упал на дорогу. Наемник остановился, спрыгнул с велосипеда и подскочил к еле шевелящейся девушке. Маринка подняла на него мутные глаза.

– Все, у меня бензин кончился. Своего, – Маринка скосила взгляд на браслет на руке Фила, – не одолжишь?

– Не поможет. Ты идти сможешь?

– Не знаю, пробовать надо. – Маринка попыталась подняться, но не смогла и снова села на асфальт. – Как-то не получается.

Фил промучился минут пятнадцать, пытаясь уложить их рюкзаки на велосипед и катить его, помогая Маринке идти. Заканчивались эти попытки неудачно: падал то груженый велосипед, то окончательно обессилившая девушка. Филу пришлось бросить велосипеды, навьючить на себя оба рюкзака и, закинув Маринкину руку к себе на шею, зашагать в сторону стаба. Скорость передвижения упала с черепашьего бега до шага улитки. Да и боевой единицнй Фил был весьма посредственной. Навьючен, как мул – ни винтовку выхватить, ни сбежать или отпрыгнуть. Маринка перестала изображать посильную помощь, и ее ноги бессильно волочились по дороге.

Поначалу Фил еще старался оборачиваться и прислушиваться к тому, что творится позади них. Но сейчас его организм мог работать только в режиме: «вдохнул-выдохнул, левую ногу вперед, правую – туда же», и снова пауза, чтобы отдышаться. Фил пытался понять, зачем он тащит на себе Маринку.Из-за того, что она отличный проводник и что уже не в первый раз своей мигалкой спасает ему жизнь ? Или все-таки это геройство внутри у Фила проснулось? Если геройство, то плохо: герои живут долго, но только в песнях и памяти народной.

– Эй, пешеходы, далеко собрались? – раздался глас с неба, когда Фил решил уже сдаться, упасть на дорогу и стать ужином рубера.

Наемник поднял голову и увидел бетонную дозорную вышку, стоявшую на обочине дороги. И две улыбающиеся головы, с нахлобученными на них армейскими шлемами. Фил остановился, набрал в измученные легкие воздуха и сипло проорал, указывая себе за спину:

– Там рубер!

– Эка невидаль! Тут можно в любую сторону рукой махнуть. И там тоже будет рубер, – весело ответили сверху. Но Фил слышал, как на вышке лязгнул затвор и поверх перил высунулся длинный хобот ПТРД. Ага, бахвалятся, но тварь боятся! Руберу ничего не стоит забраться на эту вышку и все вкусное оттуда повыковыривать.

Фил стиснул зубы, доковылял до вышки и упал вместе с Маринкой у ее подножия. Все, сегодня Улей его тушку не получит!

– Эй, девка живая или ты ее как память о вашей любви тащишь? – спросили с вышки.

Фил прислонился спиной к нагретому за день металлу и закрыл глаза. Наверху, видимо, поняли, что наемник слишком устал и потехи не будет, поэтому спросили более серьезно:

– Куда шли-то?

– В Колизей.

– Хех, ну считай, что добрались. Это передовой пост Колизея.

– Можете нам помочь до стаба добраться?

– Извини, приятель, – хохотнули сверху. –Рейсовые автобусы тут не ходят. Но персональное такси можем с базы вызвать, не забесплатно конечно. Двадцать споранов отсчитаешь?

– Двадцать пять даю, если с комфортом довезете, – внес свое предложение Фил.

– Заметано! – обрадованно ответили сверху. – На вот пока, стресс сбей.

Сверху опустился котелок, привязанный на тросе. В котелке лежала открытая пачка сигарет и зажигалка. Фил посмотрел на содержимое и скривился: надорванному организму только отравы сейчас не хватало.

– Ты бы мне еще печенья соленого предложил, – недовольно пробормотал Фил. – После пробежки самое оно.

Сверху усмехнулись и снова спустили котелок; на этот раз в нем лежала бутылка с холодной водой. Фил вытащил бутылку, открутил пробку и уже собирался сделать глоток, но остановился. Налил холодную воду себе в руку и брызнул ею в лицо Маринки. Девушка судорожно вздохнула и открыла глаза. Фил успокаивающе положил ей руку на плечо.

– Все, все. Успокойся. Мы выбрались, – сказал он, протягивая ей бутылку с водой.

Маринка, расслабившись, откинулась на опору вышки и сделала пару жадных глотков.

– Прости, что я вырубилась. И чуть нас не подвела под монастырь.

– Что? Подвела? Да ты перепугала этого рубера до поноса! И спасла нас! Если я захочу пойти поохотиться на монстров, ты будешь приглашена первой.

– Ерунда! Нам просто повезло. Вот с Поэтом мы могли творить дела.

– Какие?

– У него был дар, идеально подходящий к моему. И мы смогли вместе завалить скреббера.

У Фила вытянулось лицо. Как ему рассказывали на базе, охота на скребберов очень увлекательна, но только тогда, когда у тебя за плечами есть небольшая армия, а также поддержка артиллерии и авиации. И без всей этой мелочевки охота быстро превратится в суицид.

Фил собрал свои мысли в кучу и уже хотел спросить о даре Поэта, но тут к вышке подкатил их транспорт. Не роскошный лимузин, конечно, но довольно просторный и комфортный минивэн.

Глава 6

Водитель минивэна лихо подъехал к огромным металлическим воротам стаба и резко затормозил. Голова Маринки соскользнула с плеча Фила, девушка открыла глаза и сонным взглядом обвела окружающее пространство.

– Конечная, приехали, – объявил водитель.

Фил отсчитал ему оговоренное вознаграждение и помог Маринке выбраться из машины. Наемник оглядел Колизей – снаружи стаб выглядел гораздо внушительнее Порта. Высокий бетонный забор с колючей проволокой, два бруствера по обе стороны ворот с установленными там «зушками» и башня танка, торчавшая из окопа, – все это говорило о том, что жители Колизея хотели жить счастливо и по возможности долго.

– Пойдем, нам туда, – махнула Маринка рукой в сторону бревенчатого КПП стоявшего возле ворот. Перед входом на контрольный пункт толпилась небольшая очередь из бродяг всех мастей. Пристроившись в ее конец, Фил спросил у Маринки:

– Почему стаб называется Колизей? Снаружи больше похоже на гарнизон.

– Колизей – стаб торговый. Самый крупный из всех, которые я знаю. А торгаши должны не только получать прибыль, но и тщательно ее охранять. У них тут бзик на безопасности.

– Ну и хорошо. Не надо будет никого освобождать и власть в стабе захватывать. Хоть выспимся по-человечески.

– Не знаю, – покачала головой Маринка. – Это как раз тот случай, когда перебор хуже недобора.

В том, что к безопасности в Колизее относились очень серьезно, Фил убедился уже через несколько минут, когда они зашли в здание КПП. В просторном деревянном кабинете новоприбывших встречали два бойца с внушительными пушками и зверскими рожами. И одна крайне колоритная личность – субтильный пятидесятилетний хипарь в круглых очках, жиденькой бородкой и цветастой лентой в волосах.

– Я… – начала было говорить Маринка.

– Тебя помню. Маринка, – прервал ее хипарь. – А это кто с тобой?

– Фил меня зовут, – представился наемник.

– Фил. Ага. А крестил кто? – продолжил допрос хипарь.

– Утопленник. – Фил начал проговаривать легенду, которую он разучил на базе.

– Хорошее имечко! И где он сам?

Фил пожал плечами:

– Не повезло.

Хипарь хихикнул:

– Сложно рассчитывать на везение с такой кличкой. Ладно, ни про тебя, ни про Утопленника ничего плохого не слышал. Цель посещения Колизея?

– Поспать, отдохнуть, закупиться.

– Наличность с собой имеется?

Фил молча открыл рюкзак и достал оттуда зип-пакет со споранами.

– Не густо, но на пару дней хватит. – Хипарь покопался в столе, выудил оттуда два синих бейджика и протянул их Филу с Маринкой. – Носить не снимая.

– Может, еще и клейма нам на лбы поставишь? – усмехнулся Фил.

Хипарь снова покопался в столе, вытащил железное клеймо и бухнул его перед Филом.

– Можешь и клеймо заполучить, если будешь порядок нарушать. С бейджем в Колизей пускают, с клеймом – нет. Наши правила знаешь? – переключился хиппи на Маринку.

Девушка кивнула.

– Тогда сама ему и расскажешь. Следующий!

По пути к воротам стаба Фил решил высказать свое мнение о профессионализме защитников Колизея.

–Этот смешной паренек и есть гроза контрразведки Колизея? Страха он, честно говоря, не нагоняет. Я все ждал, что он скажет «мир тебе, брат» и предложит раскурить что-нибудь галлюциногенное.

– Ты про Лиса? Ну, этого хиппи? – уточнила Маринка.

– Ага.

– А он и не должен пугать. У Лиса особый дар – идеальная память. Все, что он когда-либо видел, слышал или читал, навсегда остается в его голове. К примеру, если бы он услышал что-то плохое о парне с необычной винтовкой по имени Фил, то тебя бы провели в соседнюю комнату, и поверь: там тебе было бы страшно.

В голове Фила зазвучали победные фанфары.

– Подожди здесь, мне нужно у Лиса кое-что уточнить.

– Что именно?

– Ну, может, он что-то слышал о моем прошлом. Надо же память возвращать – Фил направился к срубу. Маринка промолчала, хотя по ее лицу было видно, что она не сильно-то и верит в сказку об амнезии Фила. Но наемнику это было глубоко безразлично – если Лис выдаст ему нужную информацию, то Фил в Колизее шустренько отыщет свой объект, махнет рукой Маринке-Мариинке на прощание, утрет скупую слезу и уже завтра будет сидеть на базе внешников, счастливый и пьяный.

Замаячившая впереди удача окрылила Фила, и он ввалился в кабинет Лиса без стука. Хиппи непонимающе глянул на наемника. Фил с порога решил брать быка за рога, в смысле – лиса за хвост.

– Говорят, что ты все про всех в Колизее знаешь?

– Врут бессовестно! Все обо всех знать нереально. К примеру, соседка моя, добропорядочная вдова Стрелка, вдруг ни с того ни с сего оказалась в положении. А я к ней клинья год подбивал! И понятия не имею, какой шустрый подлец ей ребеночка заделал. М-да... – горестно вздохнул Лис. –А ты чего хотел?

– Мне паренька одного найти надо. Вдруг ты его видел или что-то про него слышал. – Лис поморщился, а Фил торопливо продолжил: – Конечно, не задаром. Я заплачу.

Фил полез в свой рюкзак за споранами. Лис жестом остановил его.

– Эх, я ведь не просто так просил твою подружку рассказать тебе о наших законах. Я лицо какое? Должностное. А ты мне сейчас взятку предложил. И вполне возможно, что за секретную информацию. А за это можно не только клеймо заработать, но и на Тараканьи Бега загреметь.

– Но… – ошарашенно попытался возразить Фил.

– Но в шесть я свою работу заканчиваю и становлюсь лицом частным. Тогда меня можно в бар «Элитник» пригласить и про парня своего поспрашивать, угощая всякими вкусными напитками. Суть уловил?

– Еще как! Спасибо! Встретимся в «Элитнике», – обрадованно ответил Фил.

Охрана у ворот бегло проверила бейджи и отворила им калитку. Фил зашел внутрь стаба и обомлел. Маринка заметила его замешательство:

– Впечатляет, правда?

Внутри стаб оказался спортивным комплексом, в центре которого возвышался громадный стадион.

– Повезло им со стабом, – продолжила рассказ Маринка. – Сюда целая олимпийская деревня прилетела. Теперь понимаешь, почему они Колизеем назвались? Из того здорового стадиона. они крепость сделали . Видал стены? Их и на танке с разбегу не пробьешь. Внутри живут самые влиятельные люди Колизея. А вокруг… да ты сам посмотри.

А посмотреть было на что. Пространство перед стадионом больше всего напоминало адскую смесь из китайского, восточного и привокзального базаров. Создавалось впечатление, что здесь все торговали всем.

– Ничего себе размах! – искренне восхитился наемник.

В разнокалиберных палатках можно было купить еду – от армейских сухпаев до деликатесов и разносолов в ярких упаковках. Обмундирования и снаряжения на этом рынке хватило бы, чтобы обуть-одеть целую дивизию. В бесчисленных палатках можно было приобрести и совсем странные для Улья товары: бытовую технику, мебель, гаджеты и автомобили. Фил даже видел бутик, в котором продавались смокинги и вечерние платья. И, конечно, отдельной статьей шло оружие. На полках были выложены как изящные дамские пистолеты, так и объявления о продаже бронетехники. Вокруг палаток бродила-бурлила толпа, торгуясь, зазывая, да и просто глазея.

– Зачем нужен такой здоровый рынок? – удивленно произнес Фил.– В Улей же все само падает.

–Падает. Но все, что падает, надо сначала найти, потом отбить, а потом еще и как-то до стаба довезти. Иногда патронов больше израсходуешь, чем добычи возьмешь. Богатые кластеры давно между кланами поделены, и если ты на чью-то поляну влезешь, то можешь серьезно подпортить себе здоровье. Да и потом, возле одних стабов появляются кластеры с оружием, возле других – больше жратвы, а возле третьих – маркет с электроникой прилетает. Здесь идет не столько торговля, сколько оптовый обмен. И я тебе говорила, они тут все помешаны на сохранении своей прибыли. Из Колизея идут караваны во все крупные ближайшие стабы. То есть купил ты тут товар, договорился с караваном и едешь себе спокойно. На конвой из Колизея опасаются нападать даже внешники – настолько внушительно его прикрывают.

–Пойдем, глянем, чем здесь разжиться можно.

– Стой! – одернула наемника Маринка. – На торговую площадь с оружием нельзя. Тебе же говорили: здесь очень жесткие правила. Нам сначала надо подыскать жилье, оставить оружие там, а уже потом шататься по стабу.

Маринка проводила Фила в квартал, где ровненькими рядами стояли аккуратные сборные домики.За комнату в одном из них Филу заломили такую цену, что перед ним замаячил призрак банкротства, если в ближайшее время он не придумает, как начать зарабатывать. Ну, или не найдет свой объект и не свалит куда подальше из Улья. Маринкиных средств не хватило на съем еще одной комнаты, и они решили заселиться вместе.

По счастливой случайности, они заселились в тот благословленный час, когда в домики подавалась теплая вода. Душевая кабинка стояла в углу комнаты, ее полупрозрачная занавеска закрывалась неплотно, и Фил за свои сумасшедшие траты получил приятный бонус: из-за занавески выглядывала то одна, то другая привлекательная часть Маринки. Фил по достоинству оценил ее длинные ножки, хотя, на его вкус, у Маринки на бедрах была слишком рельефная мускулатура. Кровать в их комнате была хоть и большая, но одна. И Фил разглядывал посвежевшую и похорошевшую после душа Маринку и надеялся, что ночью ему обломится еще одна приятная премия.

Однако делу время, а потехе полагается всего один час. Фил засобирался на встречу в баре с Лисом. Маринка его одного отпускать отказалась, переживая, что он может натворить глупостей в незнакомом стабе.

Бар «Элитник» оказался местом очень популярным и Фил без труда его отыскал. Над входом в бар висела вывеска и череп зверя с мощными челюстями и клыками размером с ладонь Фила. Наемник открыл дверь, заглянул внутрь, и ему сразу захотелось уйти. Бар был заставлен столиками из черного полированного дерева, а на окнах висели тяжелые золоченые портьеры. Весь интерьер намекал на то, что, заказав стакан воды, Фил имел все шансы уйти отсюда не только без остатка споранов, но и без штанов с трусами. Маринка затолкала его внутрь, и до Фила запоздало дошло, что в этом мире дорогой интерьер мало что значит. Вся эта мебель стоит ровно столько, сколько стоит бензин, необходимый для ее перевозки. И менять ее можно хоть раз в неделю, пуская старую на растопку.

Фил с девушкой сели за столик и сделали заказ.

– Сиди за столиком и никуда не ходи. И ни с кем не разговаривай, – кратко проинструктировала Фила Маринка.

– Да брось, это же обычный бар.

– Зато необычный стаб. Здесь ворам не отрубают руки. Какой в этом смысл, если они опять отрастут заново? Грабителей и драчунов здесь в тюрьмах не держат: какой смысл переводить еду и живчик на отбросы общества? Вместо этого любого, кто нарушит закон в Колизее, отправляют на Тараканьи Бега.

– Что это за это за бега такие? Меня Лис тоже ими пугал.

– Вот пусть, когда он придет, тебе и расскажет. Я про них только слышала, а он, думаю, не раз видел их вживую…

В глубине бара раздался громкий гогот, и девушка рефлекторно обернулась на этот звук. Ее глаза сжались в щелки, а лицо приобрело злое выражение.

– Посиди здесь. Если что – не вмешивайся, – сказала Маринка, встала из-за стола и направилась к двум мужикам в десантных комбинезонах, игравшим в бильярд в дальнем конце зала. Мужики настолько были увлечены игрой, что не обратили внимания на девушку, которая подошла к ним и оперлась ладонями на стол. Но Маринка не собиралась изображать молчаливую болельщицу.

– Привет, Штык! – громко произнесла она.

Один из игроков, услышав голос Маринки, дернул кием и промазал по шару. Он поднял глаза на Маринку. Та продолжила:

– Что, проигрываешь те деньги, которые за нас с Поэтом от муров получил?

Тот, кого Маринка назвала Штыком, наигранно улыбнулся и ответил:

– Детка, я первый раз тебя вижу.

– И в последний раз, Штык. Поверь мне: в последний раз.

Сам Штык находился в замешательстве, но в беседу решил встрять его приятель:

– Ты кому решила угрожать, мелкая? Угомонись, а то вышвырну отсюда задницей на асфальт.

– Не лезь, это не твое дело! – произнесла Маринка, даже не глядя на приятеля Штыка. –У меня вопросы только к этой мрази…

Договорить Маринка не успела: друг Штыка бросил кий на стол и, широко расставив руки, пошел на Маринку.

– Все, малявка, доигралась!

Фил вскочил со своего места. Мужик, шедший на Маринку, был больше ее минимум в два раза и мог своими «объятиями» сломать девушку, как тростинку. Но Маринка справилась и без помощи наемника. Он ловко увернулась от мужика, подхватила со стола кий и, размахнувшись, врезала ему по горлу. Кий сломался пополам. Мужик булькнул, посинел и завалился под стол.

– Ах ты, сука! – заорал Штык, вытаскивая из кармана кастет и бросаясь на Маринку. Фил схватив бутылку вина со стола соседей, кинулся к дерущимся. Вернее, попытался кинуться, но его куртка, кем-то прихваченная сзади, затянулась у него на шее. Фил обернулся – его за шкирку, как щенка держал Лис.

– Пусти! – прохрипел Фил и попробовал вырваться. Странное дело: мелкий и худой Лис одной рукой его спокойно удержал. И Фил не успел.

Маринка встретила Штыка в штыковую, всадив обломок кия ему в грудь. Роковую роль сыграла и сила, с которой Штык пер на девушку. Острый деревянный кол вышел у него из спины. Девушка потянула кий на себя, Штык сделал шаг назад и мешком осел на пол. Кий остался у девушки в руках, а из раны на груди Штыка брызнул фонтан крови.

Маринка еще потрясенно смотрела на окровавленный обломок кия в своей руке, а с одного из столиков уже поднималась троица в темно-синей форме.

– Полиция Колизея! Бросай кий на пол! – проорал один из них, вытаскивая из кобуры пистолет и направляя его на Маринку.

Девушка швырнула кий на пол, Фил снова попробовал к ней пробиться, но и на этот раз его удержал Лис.

– Какого хрена?! – возмутился Фил.

– Не вздумай встрять! – шикнул на него Лис, – сам в камеру попадешь и ей уже помочь не сможешь!

Фил посмотрел на Маринку; та отрицательно качнула головой, предостерегая наемника от глупых поступков. Фил сел за столик, рядом с ним опустился на стул Лис. Наемник с чувством беспомощности смотрел, как на Маринку надевают наручники и выводят из бара. Пытающегося заново научиться дышать приятеля Штыка полицейские подняли на ноги и прислонили к бильярдному столу. Один из полицейских склонился над телом Штыка, пощупал пульс, потом взял у официанта одеяло и накрыл тело.

– М-да, просил твою подружку тебя просветить, так она сама вляпалась, – потягивая пиво, произнес Лис.

– Куда ее повели? Что с нею теперь будет? – взволнованно спросил Фил.

– Я в бар зашел на моменте, когда она кием мужику по шее заехала. Со стороны это назвать самообороной очень сложно. Второго она убила на месте, даже к знахарям нести не стали. Боюсь, что вышку твоя подруга схлопочет.

– Ее казнят?!

– Хуже – отправят на Бега. У нас судов, адвокатов и прокуроров нет. Отведут эту горячую красавицу в участок, допросят свидетелей. А потом дежурный начальник вынесет вердикт.

– Мы как-то на приговор повлиять сможем? Ну, лапку кому-нибудь позолотить?

– Тебя жизнь вообще чему-то учит? – рассмеялся Лис. –Тоже на Бега за взятку отправиться захотел? В Колизее взяток не бывает. Зато бывает хорошее дружеское отношение. Вот мы сейчас с тобой за сотню споранов хорошо подружимся. А шеф полиции и так мой друг, мы с тобой до него прогуляемся и узнаем, что там с твоей девчонкой. И вообще, ты меня зачем сюда пригласил?

Фил достал из нагрудного кармана фотографию, закатанную в пластиковый чехол. На базе Филу объяснили, что показывать это фото аборигенам крайне нежелательно. И если бы возникла угроза, что фото могло попасть не в те руки, Фил должен был сломать пластик. Под действием воздуха краски на фотографии моментально окислились бы и изображение пропало. Но уж очень было заманчиво воспользоваться «живым компьютером» и сократить время поиска объекта.

База Канадского Союза, Египет, три недели назад

Фил сидел в кабинете капитана и рассматривал фотографию двадцатипятилетнего паренька, стоящего с карабином над убитым львом. Наконец, он положил фотографию на стол и поднял глаза на капитана Канадского Союза.

– То есть я должен отправиться в адское местечко, где под каждым вторым кустом сидит зараженный мутант, а под каждым первым – сумасшедший абориген с автоматом, чтобы найти и привести обратно за руку этого сосунка?

– Плевое дело, правда? – осклабился капитан, – Этот сосунок, он не просто сосунок,– он сын адмирала Третьего ударного флота.

– Ну и какого хрена этот сынок-сосунок в Улей полез?

– За острыми ощущениями. –Капитан выложил перед Филом целый веер фотографий, на которых «сосунок» был изображен вместе с охотничьими трофеями: косулями, антилопами, тиграми, слонами и носорогами. – Парень весь мир объездил и кого только не стрелял. Ты же понимаешь, он не из золотой молодежи даже, а из бриллиантовой. Для таких супер-випов в Улье устраивают сафари.

– Лучше бы папа дал ему авианосцем порулить. А что? Тоже острые ощущения! – возмутился наемник.

– Может быть. А так папа надавил на рычаги и сделал для сына пропуск в Улей. Через два часа после выхода охотников с прикрытием мы получили сигнал о том, что вся группа погибла. Их маячки замолчали. Рабочим остался только маячок этого парнишки. Мы организовали спасательную операцию, и вот. – Капитан кинул на стол очередную партию фотографий. Фил глянул на них краем глаза и поморщился: БМП, вскрытая от кормы до носа, разорванные на части тела.

– Крупные силы мы отправить на поиск не можем. Как только мы начинаем серьезные войсковые операции, тут же сталкиваемся с возрастающим сопротивлением местных и монстров. Остается посылать на поиски таких одиночек, как ты, – разъяснил ситуацию капитан.

– И много послали?

– Не твоего ума дело. Еще – у парня с собой должен быть ящик. Серебристый такой, из титана. Сантиметров тридцать в длину. Его надо забрать вместе с парнишкой из Улья.

– Фото ящика есть?

– К сожалению, нет.

– А что в нём? Папины награды за сорок лет безупречной службы? – продолжал допытываться Фил.

– Ничего. Для тебя он пустой. Внутрь не лазить ни при каких обстоятельствах. Еще вопросы?

Фил понимал, что капитан темнит, что все это все это задание благоухает, как солдатский сортир, после его посещения целой ротой, но отказаться от него было нельзя. Обмен предельно прост: жизни сестры и племянницы – с одной стороны и зажравшийся мальчишка с чертовым ящиком – с другой.

Улей, Колизей

Лис повертел в руках фотографию пропавшего мальчишки и от души расхохотался:

– Ох, все-таки стоит тебя проверить с пристрастием.!

Фил вопросительно выгнул бровь. Лис продолжил:

– У тебя одни уголовники среди знакомцев. Знаю этого паренька. Чуть больше месяца назад попал к нам. Уличен в связах с внешниками. Наши пытались с него вытрясти информацию, но он уперся. Отправлен на Бега, сейчас ожидает своей участи.

– Но он еще жив? И что это за бега такие?

Лис залпом допил свое пиво и поднялся из-за стола.

– Пойдем, по дороге все расскажу.

Слушая Лиса, Фил поразился тому, насколько больную фантазию надо иметь, чтобы придумать столь разрекламированные в Колизее Тараканьи Бега. В десяти километрах от стаба регулярно обновлялся один кластер с городком для райской жизни. С одной стороны городок подпирал сосновый бор, с другой – бурная полноводная река. Домики в городке были одинаковые, газоны – зеленые, а улицы чистые и прямые. Но то, чтобы было местом для комфортной жизни в нормальном мире, в Улье превращалось в ад. Спрятаться среди коттеджей было негде, убежать некуда. Люди, приносившие друг другу выпечку по праздникам, став зараженными, изо всех сил старались закусить вчерашними соседями. К празднику кошмара и ужаса присоединялись матерые монстры, выходившие в поиске добычи из леса.

Вот к этому городку после перезагрузки кластера и привозили участников Тараканьих Бегов, выгружали и отправляли в пробежку через весь поселок с севера на юг. Пересечешь финишную черту – честь тебе и хвала! И жизнь в подарок. Сама экзекуция превращалась в шоу. Над городком вились дроны, снимавшие видео о кровавых трагедиях на его улицах. Работал тотализатор, принимая ставки на жизнь или смерть участвующих в забеге преступников. Но торгаши из Колизея не были сами собой, если бы не старались выжать максимальную прибыль из столь масштабного мероприятия. На южной стороне отряды трейсеров поджидали и отстреливали тварей, выбегавших из городка вслед за участниками Тараканьих Бегов. Ловля на «живца» давала солидные урожаи споранов и гороха. Воспитательный эффект от Тараканьих Бегов тоже был потрясающим: желающих быть растерзанными на кусочки, ровно как и нарушать закон, в Колизее находилось мало. И Фил не понимал, ради чего осторожная и осмотрительная Маринка влезла в драку в баре.

Полицейский участок располагался на первом этаже стадиона. Вопреки ожиданиям Фила это было светлое помещение, в котором не было дыбы, гильотины и испанского сапога. Задержанные сидели в чистых камерах за решетками, а дежурная смена полисменов не тыкала в них паяльниками, а раздавала ужин в одноразовых контейнерах. Лис оставил Фила в небольшой каморке и запретил из нее показывать даже нос.

Через пятнадцать минут он появился вместе с Маринкой. Фил радостно выдохнул:

– Уф, получилось?

– Не совсем, – ответил Лис, – оставляю вас на пять минут.

Лис вышел, а Маринка села рядом с Филом на пол и откинулась на стену.

– Лис договорился. Меня и того парня, которого ты разыскиваешь, отпустят под залог. Из Колизея нас выпрут раз и навсегда, но жить будем.

– Отлично! Сколько споранов с нас сдерут?

Маринка криво улыбнулась.

– Десять тысяч.

– Сколько!? –У Фила вытянулось лицо.

– За двоих.

– Намного легче, – сыронизировал Фил.

В голове наемника роились мысли о том, как вытягивать адмиральского сынка. Можно, конечно ,героически погибнуть, попробовав напасть на участок, вытащить его из клетки и с боем пробиться из Колизея. А еще можно совершить налет на конвоиров, когда преступников привезут на Тараканьи Бега. Надежда остается только на безумные поступки, потому что у Фила нет и не может быть таких чертовых огромных деньжищ! Ведь в рюкзаке у него осталось не больше двухсот виноградин!

– Э-э-эй! – Маринка слегка похлопала Фила по щеке. – Рановато ты решил сдаться. Я знаю, где можно добыть нужную нам сумму.

– Да? Расскажи мне слезливую историю о том, что на самом деле ты –дочь местного царька, и он с радостью за твое спасение отвалит десять тыщ и полстаба в придачу.

– Это было бы слишком скучно. Помнишь, я тебе говорила, что мы с Поэтом смогли убить скреббера?

Улей, берег реки Стервь, месяц назад

Маринка лежала в густом кустарнике возле берега реки и в бинокль наблюдала за полуразрушенным заросшим коровником. Возле нее разлегся с закрытыми глазами и с травинкой в зубах мужчина с рыжей бородой и веснушчатым лицом.

– Поэт, там шевеление какое-то, – зашептала Маринка.

– Муха пролетела? Или веточка качнулась? – не открывая глаз, невозмутимо произнес Поэт.

– Да там серьезно что-то происходит! – зло прошептала Маринка.

– Успокойся, если там что-то случится, мы обязательно услышим. Буренка замычит или…

Договорить Поэт не успел: со стороны коровника раздалось жалобное, полное боли и отчаяния мычание. Мычание резко оборвалось, и до Маринки с Поэтом донеслось громкое шипение вперемежку со свистом.

– Ну вот, а ты боялась, что мы что-то пропустим. Сейчас появится, готовься – Поэт встал с земли и взял в руки помповый дробовик. Маринка отбросила бинокль и взяла наизготовку СВД.

Поэт оказался прав: сначала возле коровника зашевелилась растительность, а потом из нее вышла тварь, при виде которой Маринка до боли закусила губу, чтобы не вскрикнуть. За три года в Улье каких только созданий ей видеть не приходилось, но это были свои, уже почти «родные» зараженные. Их можно было опознать: тот в прошлом был человеком, этот – медведем или собакой. Но то, что сейчас тащило за собой по земле молодую буренку с распоротым горлом, было настолько чужеродным, что вызывало тошноту, омерзение и панический ужас одновременно. Существо было похоже на ящерицу, большого такого варана. Но из его тела торчало сразу шесть лап с неестественно вывернутыми в разные стороны коленями. Лапы заканчивались трехпалыми кистями с изогнутыми, кинжального вида когтями. Движения существа больше походили на паучьи – оно делало два-три раскачивания, за которыми следовал мощный и быстрый рывок. Двухсоткилограммовую тушу коровы тварь держала в пасти, похожей на длинный мощный клюв, усеянный мелкими зубами.

Поэт кивнул Маринке.

– Пора привлечь его внимание.

Они вышли из кустов, Маринка вскинула винтовку к плечу и выстрелила. Пуля пробила шкуру твари, на ее боку показался ручеек зеленой крови, который, впрочем, тут же прекратил течь.

– Ага, как мы и думали, – подметил Поэт, – брони у него нет. Упор на быструю регенерацию.

Маринку била крупная дрожь от страха, девушка сомневалась, что сможет сделать еще один прицельный выстрел. Но его не потребовалось. Тварь отбросила тушу коровы и повернула морду в направлении угрозы. На людей глядели три пары желтых глаз без век. Скреббер зашипел и бросился в атаку. Он двигался, смещаясь то влево, то вправо рывками. И они были настолько стремительны, что прицелиться и попасть в него было невозможно.

Маринка отбросила винтовку, подняла руки вверх и соединила ладони над головой. Поэт отвернулся и надвинул на глаза черную повязку. На груди девушки появилось световое пятно, которое быстро разрасталось, полностью охватывая ее точеную фигурку. Свечение становилось все сильнее, и через доли секунды силуэт девушки вспыхнул резким синим светом.

Скреббер прервал свой прерывистый рывок, осел и замотал мордой, пытаясь вернуть зрение.

– Давай! – закричала Маринка, упав на землю и закрыв руками уши.

Поэт повернулся, скинул с глаз повязку и неторопливо направился к скребберу. Тот бестолково молотил воздух сразу четырьмя лапами, стараясь зацепить невидимых обидчиков. Поэт остановился метрах в десяти от чудовища, прокашлялся, прочищая горло, и вдруг заорал на чудовище. Поэт не ругал дальних и близких родственников скреббера, он просто издал один мощный, абсолютно нечленораздельный вопль. Но в этом вопле содержались импульсы низкой частоты, которые били по нервной системе и органам слуха, вызывая тошноту, спазмы и потерю сознания. Если Маринка ослепила существо, то Поэт своим даром его нокаутировал.

В силу быстрых регенерационных возможностей скреббер должен был быстро оправиться от такого удара, но поэт не собирался давать ему ни секунды лишнего времени. Он вскинул дробовик и, быстро передергивая цевье, начал выпускать в тварь заряд за зарядом. В патронах вместо пуль или картечи были заложены шашки из смеси термита и белого фосфора. Поэтому при каждом выстреле из ствола ружья вырывался столп режущего глаза пламени. Куски термита впивались в шкуру скреббера и погружались все глубже, прожигая себе путь. Скреббер, воя, завалился на бок, царапая огромными когтями места попадания термитных шашек, пытаясь вырвать из своего тела то, что буквально заживо сжигало его изнутри.

Патроны в дробовике закончились, и Поэт начал торопливо загонять в его магазин новые. Он оглянулся на поднявшуюся с земли Маринку.

– Получается!

В этот момент скреббер резким скачком поднялся, рванул вперед и случайно сбил Поэта с ног. Но добивать не стал. Ослепшая, оглохшая тварь, сжигаемая изнутри жаром в тысячи градусов, хотела лишь одного – убраться от опасных противников как можно дальше! Скреббер на подгибающихся лапах бежал вперед совершенно вслепую. Маринка закричала:

– Он бежит к реке! Не дай ему прыгнуть в воду!

Поэт лежа выстрелил еще два раза вслед существу. Скреббер скатился с берега и рухнул в реку, сделал еще несколько скачков и ушел под воду. Маринка побежала к Поэту, который даже после удара вскользь, полученного от твари, не мог подняться.

– Лови! Добей его! – Поэт бросил Маринке дробовик. Маринка подхватила ружье, побежала к берегу и начала высматривать ускользнувшего монстра. Но того не было видно. Ее одновременно охватила слабость от использования дара и обида из-за неудачи.

Улей, Колизей

– Поучительно. Теперь я знаю, как можно замочить самую страшную тварь в Улье. Но нам сейчас это как поможет? Я орать на монстров не умею. Да и тебя поохотиться никто не выпустит, – выразил свое отношение к рассказу Маринки Фил.

– Поэт не верил, что скреббер мог уйти. Он со сломанными ногами дополз к берегу и убеждал меня, что термит горит и под водой. И знаешь, через пару часов мы увидели, как на противоположный берег вынесло тушу скреббера. Мы наблюдали за ней, я даже стреляла в нее несколько раз. Тварь была мертва.

– И вы сплавали туда, вырезали жемчужины и закопали их под деревом недалеко отсюда?

– Поэт был ранен, я еле шевелилась от усталости. Речку там просто так не переплыть, нужна лодка. Да и левый берег реки Стервь – тот еще заповедник монстров. Там несколько крупных ферм с птицей и скотом в кластере вываливаются, зараженные там будь здоров какие откормленные.

– Да вам все эти зараженные на один зубок были. Вы же с Поэтом – смертоносная пара!

Взгляд Маринки моментально стал жестким.

– Мы не пара! У Поэта осталась жена. И сын. Ради ребенка Поэт и затеял эту охоту на скреббера.

– А я думал, чтобы просто срубить кучу бабла и жить припеваючи.

– Скоро его сын достигнет критического возраста и веса. Если не достать белый жемчуг, он станет зараженным! Ты можешь представить, что чувствовал Поэт, глядя на труп скреббера на том берегу и не имея возможности до него добраться? Он не мог использовать свой дар чаще раза в неделю: не выдерживали голосовые связки, от напряжения лопались сосуды. Я, как ты знаешь, тоже после вспышки не боец. Мы вынуждены были уйти.

– Откуда ты знаешь, что этот дохлый скреббер все еще там? Его свои давным-давно подъели.

– Вряд ли. Низшие зараженные изо всех сил стараются избегать высших, боятся запаха их крови. Да и мы видели, как скреббера отнесло в заросший омут. Там его точно никто не мог найти.

– Я бы на это сильно не рассчитывал.

– Но у тебя все равно нет другого варианта, где раздобыть десять тысяч за неделю.

– За неделю?

– Тебе Лис не сказал? Тот кластер, где проводятся Тараканьи Бега, перезагрузится примерно через семь дней. Из сотни отправленных на Бега выживают пять-шесть человек. Видишь, математика простая.

– Твою ж мать!

– Принеси им жемчужину, и они с радостью отпустят меня и парнишку. Мы с Поэтом хотели добраться туда сами. Вернулись в Колизей, нашли себе проводника, без него на Стерве ловить нечего. А он оказался сволочью.

– Дай угадаю: это был тот самый Штык, с которым ты разделалась в баре?

– Угу. У него, оказывается, такой прибыльный бизнес.. Находит лохов, нанимается к ним проводником и приводит их прямо в руки внешников.

Дверь в каморку открылась, и на пороге появился Лис.

– Все, голубки, время вышло!

– Дай нам еще одну минуту, – попросила Лиса Маринка. Лис заворчал, но дверь закрыл.

– Сейчас я тебе расскажу, как тот омут найти, – быстро зашептала Маринка. – Ни в коем случае не суйся туда один. Найди проводника – человека, которому можешь доверять. И Фил… я не знаю, что в споровом мешке у того скреббера, но нам нужна еще одна жемчужина, чтобы отдать ее ребенку Поэта.

Фил на секунду задумался, потом принял решение и достал из нагрудного кармана фотографию адмиральского сынка.

– Встречная просьба. Если я вдруг… не успею, постарайся на Бегах за ним проследить.

Глава 7

После разговора с Маринкой Фил долго думал, что делать дальше и где ему взять надежного человека для прогулки по речке с поэтичным названием Стервь. На ум пришел только один человек, обладающий всеми необходимыми качествами. Но тот был далеко, времени было в обрез, поэтому Фил плюнул в сердцах на оплаченный вперед дорогущий номер в Колизее и решил выдвигаться ночью.

Улья можно бояться. Его можно ненавидеть или ужасаться происходящему здесь. Но Фил неожиданно нашел для себя то, за что Улей можно и полюбить. Он возвращался по той же трассе, по которой шел с Маринкой на горбу в Колизей. И по дороге его ждал сюрприз: велосипеды валялись ровно в том месте, в котором их пришлось бросить. Ну разве не чудный мир? Бросил отличный горный велосипед посреди дороги, иголова не болит, что он тут же прилипнет к чужим ладошкам. Может, и дохлый скреббер в омуте дождется-таки Фила?

Катясь на велосипеде по дороге, Фил мысленно благодарил всех богов Улья разом за то, что ночь выдалась лунная. И хотя самого ночного светила не было видно из-за низких облаков, света на дороге было предостаточно, чтобы лавировать между брошенными машинами, не включая фару и не привлекая к себе ненужного внимания. Но у богов Улья видимо были свои планы на сегодняшнюю ночь, и одной помощью Филу они решили не ограничиваться.

Первая группа молчаливо стоявших вдоль обочины фигур попалась Филу после часа езды.

– Эй! – окликнул их Фил, притормаживая. – Автобуса ждете?

Фигуры заворчали и заковыляли к наемнику.

– Да чтоб вас! Здесь вообще бывают нормальные попутчики!? – налег Фил на педали.

Основная группа преследователей отстала, но трое бегунов держались за Филом, который не мог сильно разогнаться, не рискнув свернуть себе шею на усеянной автомобилями дороге. Самое паскудное, что это была только первая группа встречающих героя ночного велопробега Колизей-Порт. Бегуны, которые неслись за Филом, привлекали все новых и новых зараженных, притягиваемых, как магнитом, ночной трассой. И вскоре за велосипедом наемника плелся внушительный воющий и рычащий эскорт. Фил понимал, что с каждым километром хвост из зараженных, тянущийся за ним, будет только увеличиваться. Он остановил велосипед и вытащил мачете из-за спины, потом пробежался глазами по рядам преследователей. Э, нет, одним клинком тут не помашешь: за наемником увязалось слишком много тварей. Фил дернул из кобуры пистолет и снова задумался: выстрелы могут привлечь рубера, который напал на них днем. А спасительной девушки-вспышки с ним на этот раз не было. И тут в голову Фила пришла замечательная идея, и он убрал ствол обратно в кобуру.

Когда Фил подъезжал к воротам Порта, у него успело открыться и закрыться и первое, и второе, и даже третье дыхание. А проще говоря, дышал наемник, как загнанный паровоз. На стене из контейнеров собралось все население Порта, встревоженно поглядывая вниз. С появлением в свете прожектора Фила на велосипеде их лица заметно расслабились. Стоявший в первых рядах отец Алексий отвесил Радару оплеуху.

– Что ж ты, ирод, творишь, а?! Ты зачем орал, что на нас целая орда прет?

– Да правда, прет! Толпа, два десятка, не меньше! – оправдывался Радар, втянув голову в плечи.

– Да где эта орда? Это Фил приехал! А если бы в него пальнули не разобравшись? – продолжал бушевать Алексий, перекидывая из руки в руку увесистую кувалду.

На Радара было больно смотреть. По его лицу было видно, что он никак не мог решить, кто его пугает больше – священник с кувалдой в руке или неведомые твари, мчавшиеся галопом к стабу.

– Это я виноват. Приперся посреди ночи, да еще и без звонка. Но я не с пустыми руками, – подал голос Фил. – Вот, гостинцев вам решил привезти. Думаю, а ведь пригодятся новому стабу спораны?

– Конечно пригодятся. – В голове Радара жадность победила страх.– Много-то принес?

– А это мы сейчас поглядим, – сказал Фил, слезая с велосипеда и вынимая мачете. – Радар, вон туда посвети.

Радар подошел к прожектору и направил его туда, куда попросил Фил. Со стен раздался стон, Радар оказался прав: по полю в сторону стаба действительно бежала толпа зараженных.

– Не дрейфь, портовые! Там одни бегуны, – окинул зорким глазом приближающуюся толпу Буран. – Огнестрел кладем на стену, патроны не тратить. Берем только арбалеты и клинки. Сбрасывай лестницы!

Со стен полетели вниз веревочные лестницы.

– Радар, остаешься возле пулемета! Мало ли что еще может из темноты выпрыгнуть, – продолжал раздавать указания Буран. – Мужики – вниз, бабы – на месте.

Со стен, скользя по лестницам из веревок, посыпались мужчины, на ходу заряжая арбалеты или выхватывая топоры, тесаки и монтировки. К раскручивавшему мачете в руке Филу подошел недовольный отец Алексий.

– Фил, я от тебя такой подставы не ожидал…

– Становись цепью! – Зычный голос Бурана перекрыл бурчание священника. – Не бежать, из строя не выбиваться! Следите за своими соседями! Если кто упал – помогайте подняться, насели на кого – помогаем отбиться! Арбалетчики, гото-о-овсь!

До набегающей волны тварей оставалось метров двадцать.

– Огонь! – скомандовал Буран и выстрелил из арбалета сам.

Людей с арбалетами в строю было человек пять, а после их залпа завалился на спину, в агонии дергая ногами, только один бегун. Фил мог спокойно поставить все оставшиеся у него спораны на то, что этот точный выстрел произвел Буран. Тот тут же подтвердил свое реноме бывалого вояки с монстрами. Буран подкинул свой тяжелый арбалет, перехватил его за цевье и ловко врезал прикладом подбежавшему зараженному по лицу. Бегун завалился на спину, а Буран выхватил из-за пояса геологический молоток и одним резким ударом вогнал его в череп упавшей твари.

На Фила насели сразу два противника: невысокий плотный мужик в джинсах и клетчатой рубахе и высокая, сухая как вобла, дама в остатках синего платья. Фил крест-накрест полоснул мужика по груди мачете, рассекая рубашку, кожу и мышцы. Удар вышел зрелищным, но малоэффективным. Мужик лишь слегка качнулся и продолжил переть на Фила, а вот дама умудрилась одним взмахом руки распороть Филу лоб чуть ли не до кости. На глаза побежала горячая кровь, ослепляя наемника, и Филу пришлось бы совсем туго, если бы рядом не раздался громоподобный рык священника:

– Держись! –И на голову бегуна-мужика опустилась кувалда. Голова лопнула как шарик, наполненный кровью.

– Эй! Святой отец, ты полегче со своим молотком! Спораны побьешь! – прокричал рядом Буран.

Отец Алексий пожал плечами и обратным замахом угодил в грудь даме в синем; та, как ядро, влетела в набегающую толпу тварей, раскидав нескольких из них.

– Спасибо, – прохрипел Фил. Справа от него бегун сбил на землю одного из защитников и пытался отжевать ему руку. Фил подскочил к борющимся и в два удара отделил голову твари от туловища. Наемник помог подняться мужику, тут же развернулся и обрубил руку схватившего его зараженного по предплечье. Тварь, не выразив никаких сожалений о потере конечности, протянула к Филу вторую руку, но вмиг лишилась и ее. Еще одним ударом наемник вскрыл горло бегуна до позвоночника, пинком в грудь сбил его на землю и, подняв мачете, в ярости заорал. Черт, ведь он настоящий пес войны, а не все эти бывшие гражданские! Если даже служитель церкви на ура сносит головы тварям, то Фил обязан разрывать их на части сотнями. Голыми руками! Фил зарычал и огляделся по сторонам в поисках новой жертвы, но увидел лишь озадаченные лица защитников Порта. Враги кончились, и пока все приходили в себя после этого скоротечного, но жесткого боя, невозмутимые трейсеры вырезали споровые мешки у зараженных.

– Хорошая разминка и отличная добыча! Почти сорок споранов! – отрапортовал довольный Буран – Ты бы, Фил, почаще в гости заходил.

Ликование Бурана было понятным: люди в основном отделались мелкими ссадинами и царапинами, а ходить на охоту за споранами не пришлось – добыча сама прибежала в руки.

– Я сегодня щедрый, могу за ночлег и простое «спасибо» вам места рыбные показать. Сами будете загоны делать, – предложил Фил.

– Добро! – обрадовался отец Алексий. – а Маринка где? Неужели расстались!?

– Опять ты за свое! Не сходились мы…

– Ой, дурак, ой дурак! Такую девку упустил!

Фил зарычал снова, но на этот раз от своего бессилия и упертости отца Алексия.

– Все! Закончили обсуждение моей несуществующей личной жизни! Мне с вами пошептаться надо. С глазу на глаз.

– Можно и пошептаться. Жгут! – окликнул Буран одного из трейсеров. –Трупы собрать и вывезти в лесок.

– Может, утром… – попробовал отвертеться трейсер.

– Утром под стенами уже элитник сидеть будет. Выполняй!

Жгут понуро пошел организовывать людей, а священник, трейсер и Фил направились в стаб. Отец Алексий с Бураном успели устроить себе подобие штаба и администрации, где Фил и рассказал им о своих приключениях.

– Вот же антихристы! – возмутился отец Алексий, услышав о Тараканьих Бегах.

Буран был более сдержан:

– Ты представь, сколько всякой сволочи тут в Улье образуется. Это они там, в нормальном мире, под маской цивилизации скрываются. А тут судов нет, ментов нет, да что там – законов нормальных нет. Сначала пачку от сигарет на газон кинул – не штрафанули. Потом полмагазина вынес – не посадили. И все, понеслось! Гуляй, рванина!

– Все равно так нельзя, – уперся священник.

– А ты положи руку на сердце и скажи, отправил бы ты Дублона за всей его гоп-компанией на Бега? И глазом бы не моргнул, поди?

– Но Маринка, она же не такая! – продолжил гнуть свою линию отец Алексий.

– Не такая, – согласился Буран, – но лес рубят – щепки летят.

– Значит, собираемся и идем в Колизей!

– Штурмом брать будем? Или предложим им все наши сорок споранов? Я, знаешь ли, не люблю, когда меня прогоняют пинками или высмеивают. Авантюра, которую предлагает Фил, более реальна.

– Ты мне поможешь? – с надеждой спросил Фил.

– Помогу? Нет. Ты же понимаешь, что эту реку Стервой назвали не за красивые синие волны и не за плакучие ивы по берегам. Сгинуть там можно на раз. Поэтому помогать я тебе не буду, я войду в долю.

Фил набычился:

– А если жемчуга на все дела не хватит?

– А я не гордый. Мне жемчугов не надо, янтарем обойдусь, – хитро подмигнул Буран.

– По рукам! – обрадовался легкому выходу из ситуации Фил.

– Ты бы не сильно радовался – нам пахоты предстоит выше крыши, – вернул Фила с неба на землю Буран.

Дальше отец Алексий с Бураном начали хвастаться перед Филом своими планами по развитию стаба. И что генератор они собираются подключить, и что сегодня стаб пополнился двумя новыми жильцами, а благодаря задушевным беседам отца Алексия и бывшая братва Дублона решила поучаствовать в строительстве светлого будущего отдельно взятого стаба. Фил поначалу отвечал воодушевленными «ага» и «угу», но потом очередная бессонная ночь победила его стойкую натуру, и он уснул на столе, подперев руками подбородок.

Утром Фил обнаружил себя спящим на диванчике, и это было хорошей новостью. Плохая заключалась в том, что его активно тряс за плечо Буран, а солнце только-только показало свою макушку над землей. Фил открыл один глаз, увидел это безобразие и быстро его закрыл.

– Вставай, вставай! Кто обещал пахать, как вол? Без труда, мой друг, не вытянешь жемчужину из пруда!

Через пятнадцать минут Фил с Бураном в компании с трейсером Жгутом выехали за ворота на одном из джипов, реквизированных у портовых бандитов. Джип взял резвый старт, весело посвистывая пулевыми пробоинами, которые еще не успели заделать. Фил, переживший подряд несколько веселых ночей, легко поддался плавному укачиванию машины и снова вырубился. Когда Буран его расталкивал во второй раз, Фил подумал, что начинает ненавидеть трейсера все сильнее и сильнее.

Машина стояла на берегу речки, и трейсеры внимательно осматривали ее берега. Фил потянулся, разминая затекшие мышцы.

– Что? Уже приехали? Это Стерва?

– Ха, если бы все так было просто! Это один из ее притоков, – усмехнулся Буран, подходя к багажнику и открывая его. – Я же тебе обещал работу до седьмого пота? Вуаля!

В багажнике лежали пилы и топоры.

– Мы что? Будем строить плот? – удивился Фил.

– Ну, что-то типа того.

После ударной шестичасовой рубки деревьев, спиливания сучьев и связывания бревен Фил, наконец, увидел это «что-то типа того». Снизу это был все-таки плот, а вот сверху… сверху их средство передвижения больше всего напоминало хатку безумного бобра. После того как основа плота была готова, трейсеры набросали на нее крупные ветки, сделав подобие хаотического шалаша. Пока Фил с сомнением рассматривал это чудо инженерной мысли, Буран насобирал кусочки древесной смолы, мелкие ветки и пучки листьев, побросал это все в котелок и начал готовить странное варево.

– Мы, правда, поплывем на этом? – спросил Фил, указывая на гору веток. –Может, лучше моторку или катер найти?

– Ага. Ты звуком мотора соберешь всех зараженных с обоих берегов. В воде на нас не нападут, но и высадиться не дадут. Большинство тварей особым умом не отличается. Плывет куча веток – ну и шут с ней. Не разглядят человеческий силуэт, так и пропустят мимо.

– А это что? Надеюсь, не ужин, нам готовишь?

– А то, чтобы твари нас не только не увидели, но и не почуяли. У них нюх чуть ли не лучше зрения. Так что сейчас – купаться, а потом будем этим натираться.

После процедур по уничтожению «духа человечьего» трейсеры с Филом загрузили свои пожитки на плот и, орудуя длинными шестами, вывели его на русло. Плот, скрипя и медленно кружась, начал набирать скорость.

– Всем в норку! И сидеть там тихо как мышки, до тех пор, пока не пристанем!

Фил пролез за трейсерами в шалаш через лаз, который Буран тут же заделал ветками. Наёмник заметил, как трейсеры цепляются за веревочные петли, пропущенные через бревна плота. Он рассмеялся:

– Что, слишком быстро поплывем? Боитесь, что с плота сдует?

– Стерва – она не только из-за монстров стерва. Ниже по течению ее русло состоит из трех речек сразу. Соединяются они там из разных кластеров. Все речки имеют разное направление течения, и болтает там так, что кишки наружу.

Через полчаса наемник был крайне благодарен Бурану за его предусмотрительность. Сначала они услышали мерный нарастающий рокот. Фил выглянул из-за ветвей и увидел впереди участок реки с белой от пены водой. В этой зоне крутились воронки и вздымались буруны, а водяная взвесь в воздухе создавала что-то похожее на туман. Река и впрямь как будто взбесилась.

– Не орать! – тихо предупредил Буран Фила. – Голос по воде хорошо разносится.

Фил улыбнулся. За его плечами был не один десяток парашютных прыжков, десантирований по штормящему морю и ночных вылазок за линию фронта. Чтобы он, ветеран, начал кричать, как маленькая девочка, при виде бурящей водички?! Хех, да вы под шквальным артобстрелом не бывали! Вот где действительно и воешь, и материшься и одновременно молишься!

Уверенность Фила пошатнулась уже после первых секунд речной свистопляски. Сначала плот начал все быстрее и быстрее вращаться вокруг своей оси. Тошноту этот аттракцион вызывал нешуточную, поэтому Фил закрыл глаза и попытался дышать глубже. Вдруг плот вообразил себя бешеным быком и устроил своим наездникам настоящее родео. Он то подлетал на метр вверх, зависая над волнами и даря людям незабываемое чувство невесомости, то мелко ходил ходуном и трясся, угрожая развалиться на отдельные бревнышки. Во время этих акробатических трюков Фил бился о дерево, казалось, всеми частями своего тела одновременно. В дополнение ко всему плот накрыла пару раз волна, заливавшая глаза, рот и нос и совершенно не давая дышать. Фил чувствовал, как его руки, державшиеся за веревочные плети, затекают и начинают слабеть. Еще несколько минут этой муки – и он просто не удержится и найдет свою смерть, смешно сказать – в Стерве.

Тряска закончилась резко, без всяких переходов. Фил, тяжело дыша, лежал вниз лицом на досках, которые казались ему самой мягкой периной на свете.

– Все целы? – услышал Фил голос Бурана.

Фил поднял голову и посмотрел на трейсера мутным взглядом.

– Я цел. Но только, кажется, наполовину. Может, нам лучше было берегом добираться?

– Если бы берегом шли, давно бы уже на том свете были, – оптимистично возразил Буран. – Поднимаемся, надо маскировку восстановить.

Но легко подняться удалось только самому Бурану. У Фила перед глазами все плыло, а Жгут рыгал в воду, сидя на краю плота. Но надо отдать должное организаторским талантам Бурана: через несколько минут весь небольшой экипаж плотика уже вовсю трудился, восстанавливая покосившийся шалаш и крепя ветки.

Как выяснилось уже через полчаса, работали они не зря. Фил лежал на бревнах и осматривал проплывавший мимо пейзаж через сплетение ветвей. Вроде, все такое мирное, полянки зеленые, лес величественный в некоторых местах почти на берег выходит, даже вон деревенька какая-то просматривается. Бабочки порхают, птички поют – идиллия. Не сходится пейзажик с тем страхом, который Стерва внушает Бурану и Маринке. Только Фил об этом подумал, как увидел сидевшее на берегу существо. То, что было раньше медведем, сидело на берегу и, казалось, точно так же, как Фил любовалось окрестностями. Шерсть у бывшего мишки срослась в клочки, которые ороговели и создавали по всему телу броню, похожую на чешую. На морде дополнительно образовались костяные наросты, защищающие глаза и уши. Сам мишка стал раза в два больше своих нормальных собратьев, при этом сильно увеличилось его тело, а лапы выглядели коротковатыми и откровенно смешными.

Фил слегка толкнул Бурана и кивком показал на монстра. Буран сделал один короткий жест: не шевелимся! Команда плота, стараясь дышать через раз, смотрела на приближающегося монстра. Как назло основное русло реки делало изгиб и проходило совсем близко к тому месту, где сидел медведь-мечтатель. Мотора у плота не было, а у Фила отсутствовал гранатомет за пазухой, поэтому ему ничего не оставалось, как сидеть и медитировать, что он маленький-маленький незаметный муравьишка, который плывет на палочке по реке и до которого сидящему на берегу чудовищу нет никакого дела.

Фил смотрел на медведя-мутанта, как загипнотизированный барашек на волка, и когда плот поравнялся с безмятежно сидевшим чудовищем, наемнику показалось, что их взгляды встретились. Неужели за сплетением веток монстр смог все-таки разглядеть людей? Мишка сначала насторожился, потом пристал на задние лапы и тихо зарычал. У него на спине раскрылся гребень из острых костяных пластин. «Все, отплавались», – мелькнула мысль в голове у Фила.

Подтверждая этот нехитрый вывод, тварь сиганула в воду. Для такой туши она вошла в водуидеально, почти без брызг. Времени орать «помогите, спасите» не было. И Фил с мрачной решимостью передернул затвор винтовки и начал выискивать, где же монстр покажется из воды. Наемник отлично понимал, что на такой короткой дистанции что из винтовки в него стрелять, что пощечин надавать – результат был бы примерно один и тот же. Гораздо больше было надежды на штуцеры трейсеров.

Метрах в пяти от берега вскипела вода, на поверхности мелькала то бронированная шкура медведя, то коричневое змеевидное тело. Фил готовился пустить очередь в этот клубок, но на ствол винтовки опустилась рука Бурана. Фил оглянулся на трейсера, и тот помотал головой:не стреляй. Подводное побоище продолжалось, и наемника слегка передернуло:монстры караулили их не только на берегу, но и в реке водились! На берег нельзя, в воду нельзя, научиться летать тоже не получится. Пока Фил размышлял, как же жить дальше и где искать спасения, медведь начал выволакивать на берег огромное блестящее тело. Наемник пригляделся – чудовище тащило трехметрового сома! Усатый император глубин оказался бессилен против мутировавшего хозяина леса. Медведь дотащил сома до берега и начал отрывать и пожирать куски от его еще извивающегося тела.

Когда они отплыли от пирующего монстра на приличное расстояние, Буран возмутился:

– Рыболов хренов! Он тут деликатесы добывает, а нам теперь штаны меняй!

– Слушай, а что будем делать с ночевкой? – озадачился Фил.

– В планах мы должны до темноты успеть к тому месту, которое описала Маринка.

– А если не успеем? –В воображении Фила мигом нарисовался мишка, пришедший на огонек в их лагерь.

– Пристанем к правому берегу. Там спокойнее.

Воображение наемника тут же подпихнуло другую картинку: мишка к ним в ночной лагерь все также заявляется, но мокрым, так как ему пришлось переправляться на другой берег.

Первый ориентир они увидели, когда солнце уже клонилось к закату и небо приобрело багряные оттенки. Фил постучал по плечу Бурана:

– Смотри! –И показал на меловой грязно-серый холм, подточенный водами реки.

– Ага, похоже, – отозвался Буран.

– Маринка говорила, что метрах в двухстах ниже будет тихая заводь. Кажется это вот там. Видишь, берег камышом зарос?

И правда, ниже по течению они нашли обширный омут со стоячей водой. Налегая на шесты, Фил с трейсерами смогли придать плоту нужное направление и пристать к берегу.

– Гляди! Вон и ольха с расколотым стволом. Мы точно на месте, – обрадовался Фил.

Но Буран не разделил его радости:

– Ш-ш-ш! Не кричать, не бегать и в воде не плескаться, – прошептал он. –Общаемся только жестами.

Первым делом они обошли берег омута, но труп скреббера не нашли. У Фила тут же испортилось настроение, но Буран его успокоил:

– Эта туша минимум полтонны должна весить. Если ее перетаскивали, обязательно должны были остаться глубокие следы. А их нет. Вы как следует поищите в самом омуте, а я пойду вон в тех зарослях пошарю.

Фил вооружился шестом и стал ощупывать дно заросшей ковром водорослей заводи. Жгут сказал, что у него есть идея получше. Он достал из своего вещмешка кошку с прочным шнуром и начал ею багрить дно. Буран проверял кустарник на берегу реки так, что не шелохнулась ни одна ветка. Фил и сам умел затаиваться в лесу, но вынужден был признать, что трейсер был на голову выше в этом искусстве. Если точно не знать, что он там бродит, в жизни не догадаешься, что трейсер рядом.

Режим полной тишины нарушил Жгут, но у него на это была веская причина. Закинув кошку в очередной раз, он дернул за шнур, засиял от счастья и прошептал:

– Забагрил! Есть что-то!

Вдруг это «что-то» в ответ так потянуло за веревку, что Жгут не удержался и плюхнулся в воду на живот. «Что-то» на этом не остановилось, а поперло трейсера сквозь ряску со скоростью глиссирующего катера. И вой при этом Жгут издавал, как заправский моторный двигун Yamaha. Он влетел в камыши на противоположном берегу заводи, где догадался скинуть веревочную петлю со своей руки. Из кустарника, как ошпаренный, выскочил Буран, ища глазами виновника переполоха.

Жгут высунулся из камышей, весь с головы до ног обвешанный водной растительностью.

– Ты чего орешь, гребаный водяной?! – прошипел Буран.

Жгут отвечал слегка заикаясь:

– Я, кажись, сома забагрил… здоровая зверюга… килограмм на триста, а может, и на пятьсот…расплодились они тут, падлы-ы-ы…

– Ну и помирал бы молча, зачем нас подставлять? – не унимался Буран.

– А еще я, кажись, скреббера нашел… прямо головой в него влетел… тут он, в камышах.

Фил с Бураном молча переглянулись и пошли смотреть на находку жгута. На мелководье в камышах действительно лежал огромный шестиногий ящер, покрытый глубокими белесыми ожогами.

– Мешок проверял? – тут же спросил Буран. Жгут отрицательно мотнул головой. Буран снял с пояса свой геологический молоток и нож с узким лезвием и кинул их Жгуту.

– Разделывай, мы с Филом пока обстановку проконтролируем. – Буран снял с плеча штуцер и присел, осматривая окружающее пространство. Фил тоже повернулся к Жгуту спиной и приложил винтовку к плечу. Глаза Фила ощупывали каждый кустик, дерево или кочку – прозевать появление гостей в тот момент, когда добыча уже почти твоя, очень не хотелось.

Возня над тушей скреббера стихла.

– Ну, что там? – не глядя на Жгута, через плечо бросил Буран.

– Ш-ш-шесть, – сдавленным голосом ответил Жгут. – Шесть жемчужин и янтарь.

– Мда-а-а, – протянул Буран. –Повезло тебе парень.

Интонация в голосе Бурана Филу не понравилась. По меркам Улья, они только что добыли шесть бриллиантов размером с яйцо – настоящее сокровище! А с Бураном и его подельником он не был другом не разлей вода или братом по крови. Хотя случалось, что и родных братьев за меньшие богатства прикапывали. Но подлянка прилетела совсем с другой стороны.

Когда Фил и Буран обернулись, они увидели светившееся от счастья лицо Жгута и направленный на них штуцер.

– Эй, парень, ты чего? – опешил Буран. – Нас за тварей принял?

– Буран, я за год охоты первый раз в руках белый жемчуг держу, – глухим голосом ответил Жгут.

– Подержал, и молодец. А теперь отдай Филу. Это – его.

– Не могу, – замотал головой Жгут. – Второго такого случая может и не быть. Ты же понимаешь, что это наше будущее? Давай, пару жемчужин сами употребим, а остальное продадим, а? Заживем хоть как люди!

– Человеком ты был до того, как решил Фила ограбить. А теперь ты – сука, которая у своих тащит! – зло оборвал Жгута Буран.

– Да у каких своих?! Какой он тебе свой!? Это я, а не он, год с тобой в засидках сидел! Башку свою подставлял ради десятка горошин! Сколько раз мы друг другу жизнь спасали?

– Я Филу обещал. У нас с ним договор был, – упорствовал Буран.

– Так мы сейчас его расторгнем, – как-то весело, с сумасшедшинкой произнес Жгут, направил свой ствол на Фила и нажал на курок.

Фил внутренне сжался, ожидая попадания пули. Только толку от такой подготовки никакого – пуля из слоновьего штуцера его попросту пополам порвет. Но вместо выстрела раздался сухой щелчок. Жгут попытался пальнуть со второго ствола, но результат был ровно таким же. Фил шагнул к недоумевающему трейсеру и врезал ему сначала прикладом в грудь, а когда Жгут согнулся, добавил кулаком в перчатке в челюсть. Ногой откинул оружие скрючившегося от боли трейсера.

– Жестко, но справедливо, – прокомментировал расправу над Жгутом Буран.

–Что у него с ружьем случилось? – Фила очень интересовал вопрос, почему он до сих пор жив.

Буран достал из кармана два патрона слоновьего калибра.

– Разрядил, когда мы на берег высаживались.

– То есть ты знал, что он меня кинуть захочет? – возмутился наемник.

– Не знал. Но предполагал. Все люди честные, если их соблазну не подвергать. Съешь ты эти жемчужины в одно лицо и станешь почти суперменом. Или продай – на шелковые портянки и трусы из соболя денег до конца жизни хватит.

– И что мы с этим любителем соболей делать будем? – спросил Фил.

Постанывая от боли, Жгут, наконец, тоже смог принять сидячее положение и с надеждой смотрел на своего бывшего товарища.

– Можем грохнуть, – начал высказывать свои мысли о судьбе Жгута Буран. –В принципе, заслужил.

Фил пожал плечами и передернул затвор винтовки, Жгут взвыл и бросился в ноги Бурану.

– Не убивай! Прости! Бес! Бес меня попутал!

– Бес, говоришь?! Как удобно: захотел человека убить – я не виноват, это все бес, собака, попутал! – Буран наклонился и посмотрел в глаза Жгута в упор. –Но в одном ты прав: мы с тобой уже год из одной кастрюли жрем, на одной кровати спим. И только из-за этого я тебя, крысюка, отпускаю. Ружье оставишь, нож можешь взять с собой. Двигай вверх по реке и старайся мне на глаза не попадаться больше никогда. Усек?

– Но как же оружие? Там же твари…

– А ты теперь тоже тварь, не человек. Сможешь со своими как-нибудь договориться. Все, пошел!

Жгут неуверенно начал отступать спиной вперед.

– Эй! Стой! – очнулся Фил. – Добычу оставь!

Жгут бросил к ногам Фила завязанный мешочек.

– Все, теперь бегом пошел! – скомандовал Буран. Жгут обернулся и побежал от них прочь.

Наемник нагнулся, поднял мешочек, брошенный Жгутом, развязал его и высыпал себе на ладонь жемчужины и куски янтаря. Белые перламутровые шарики начали приятно греть ладонь. Фил протянул янтарь Бурану:

– Держи, это твое.

Буран не говоря ни слова, сгреб янтарь. Фил, подумав немного, протянул Бурану одну жемчужину.

– Зачем? – удивился Буран.

– Чтобы у тебя соблазнов не было.

Буран рассмеялся, положил жемчуг в рот и запил водой.

– Теперь давай ты, – протянул Филу флягу.

«А почему бы и нет?», – подумал Фил. Жемчужин у него было больше, чем требовалось для выкупа Маринки и адмиральского сынка. А прием жемчуга мог открыть в нем какую-нибудь суперспособность. И пусть он рассчитывал надолго в Улье не задерживаться, но чем черт не шутит – может, и удастся пролететь по небу в красном плаще и трусах. Он положил в рот перламутровый шарик и глотнул воды. По желудку растеклось странное тепло.

Глава 8

Когда головокружение от обретенных сокровищ прошло, до Фила дошло, что он настолько доверился Бурану, что даже не поинтересовался:а назад-то как они возвращаться собираются? Река течет в одну сторону, а им надо совершенно в другую. И плот-шалаш им больше не помощник. Когда он задал этот волнующий вопрос Бурану, тот многообещающе ответил:

– А назад мы поедем с шиком и ветерком!

Ни шика, ни ветерка пока не наблюдалось. Буран вел Фила узкой тропой вдоль берега. Тропка была настолько заросшая, что им нет-нет, да и приходилось чуть ли не на четвереньках пролезать под нависающими над ней ветвями. Несколько раз, вслушиваясь в монотонный рокот реки, Буран останавливал Фила и жестом показывал, что надо плюхнуться на живот и молчать. Потом делал знак, что можно продолжать двигаться. Как и на что ориентировался Буран, Фил не понимал, поэтому после очередной остановки шепотом спросил:

– Чего ждали-то?

– Да хрюкало там возле речки подозрительно.

Фил, сколько ни напрягал слух , никаких подозрительных звуков не смог услышать. Буран заметил его смятение.

– Дар у меня такой. Острый слух. Ничего сверхъестественного, хотя жемчужина, может и усилит. – Он вдруг прервался и поднял палец вверх. –Тихо! Слышишь?

Фил пожал плечами, а Буран рассмеялся:

– Вот и я ничего не слышу – значит, пора выдвигаться.

Наемник начал подозревать, что у Бурана не только исключительный слух, но и зрение, как у кошки. Стемнело так, что Фил не мог отличить берега от речки и почти не различал, где кончается небо и начинается твердь земная. Буран вытянул руку, на что-то указывая, и довольно прошептал:

– Все, пришли. Видишь?

Филу до жути надоело чувствовать себя рядом с этими суперменами из Улья неполноценным. Он покопался в рюкзаке, нашел прибор ночного видения и нацепил его. И пусть нас природа ничем особым нас не одарила, будем наверстывать отставание с помощью технологий! Посмотрев в указанном Бураном направлении, наемник увидел стоявший прямо на воде сарай.

– Мы, в смысле, там заночуем?

– Это наш чартер домой, парень!

Буран быстро вскрыл сарай, завел туда Фила и плотно прикрыл за ними дверь. Когда Фил снял ПНВ, а Буран включил мощный фонарь, у наемника потекли слюнки. В сознании сразу померк образ крутого хромированного байка, от которого он еле оторвался на трассе. Посреди сарая стоял небольшой стремительный катер, обшитый шпоном красного дерева. Взгляд Фила тут же зацепился за руль из слоновой кости, сиденья из бархатистой бежевой кожи, леера и поручни из нержавеющей стали. Мозг Фила еще не до конца адаптировался к Улью, и к нему еще не пришло понимание, зачем убивать человека ради жемчуга. Но ради такого катера он положил бы кучу народу, особо не задумываясь. Посадить в него толпу загорелых девок в бикини, бросить якорь возле райского острова, высадить два бокала »маргариты» и глубоко прочувствовать, что жизнь удалась!

Буран смотрел на вещи куда как более прагматично.

– Залей бензин, открой ворота и спусти его на воду. Вот лебедка – ее и крути.

– А ключ где?

Буран открыл шкафчик на стене, достал оттуда ключ от зажигания и бросил его Филу.

– Только не заводи! Дождись меня, я быстро! – Он выключил фонарь и вышел из сарая, растворившись в темноте.

Фил спустил катер на воду по направляющим, любовно погладил его глянцевый борт и озаботился тем, что Буран куда-то запропастился. Он надел прибор ночного видения, сел на выходе из сарая и стал поджидать Бурана. Когда в зеленоватом поле ПНВ, наконец, нарисовался трейсер, быстро бегущий к сараю, Фил облегченно вздохнул. Но это облегчение длилось буквально секунды: позади Бурана Фил разглядел еще несколько быстро приближающихся силуэтов. Скрываться больше не имело смысла.

– Осторожно, сзади! – прокричал Фил и дал короткую очередь по одному из преследователей. Тот упал. Буран ускорился и влетел в сарай.

Фил разглядел, что трейсер бережно прижимал к своему брюху два больших светло-зеленых арбуза. Особо удивляться времени не было, и Фил коротко скомандовал:

– В катер! Заводи, прикрываю!

Фил продолжал одного за другим укладывать зараженных, бегущих к сараю. Позади него заворчал стартер. Раз, другой. Двигатель недовольно попыхтел и заглох. За спинами мелких зараженных вдруг появилась внушительная фигура. В ПНВ деталей было не различить, но напрягало и беспокоило то обстоятельство, что фигура была минимум трехметрового роста. Отчаянно высаживая в приближающегося великана остатки магазина и отступая в глубь сарая, Фил заорал:

– Буран! Заводи срочно шарманку!

Двигатель заурчал – сначала с перебоями, но потом все более и более устойчиво. Фил обернулся и увидел, что пока Буран мучил мотор, катер отошел от пристани метра на два и продолжал медленно, но верно увеличивать это расстояние. Буран махнул наемнику рукой – прыгай! Фил чертыхнулся, разогнался в четыре шага, оттолкнулся и прыгнул. Недолет! Наемник ударился грудью о борт, чуть не свалился в воду, закинул разогревшуюся от стрельбы винтовку в катер, с усилием подтянулся и завалился следом, мокрый по пояс.

Буран тут же двинул ручку газа до упора, и катер, описав дугу и подняв нешуточную волну, рванул на середину реки. Фил оглянулся – сарай разлетался на части с такой легкостью, как будто он был сделан из спичек. В нем бушевал элитник, проламывая стены, снося опоры и швыряя в воду подвернувшихся под руку бегунов. Наемнику не хотелось вдруг оказаться в центре этого торнадо, а виновник этого переполоха как ни в чем не бывало сосредоточенно крутил руль катера.

– Ты сдурел?! – трясясь от холода и стягивая берцы, чтобы вылить из них воду, завопил Фил.

Буран обернулся и посмотрел на Фила с самым невинным видом, якобы не понимая о чем речь. Фил зло кивнул на лежащие арбузы.

– Я эллинг с катером и бахчу еще в прошлую ходку сюда приметил. С тех пор, веришь или нет, арбуза свежего хотелось, хоть вой. Консервы и сухпаи уже в горло силой приходиться запихивать. А арбузы с дынями каждую ночь снились, прибить уже за них кого-нибудь готов был. Кстати, сядь-ка за штурвал.

Фил как мог, отжал брюки и занял место Бурана за рулем. Тот с довольным видом разделал арбуз, отрезал от него ломоть и впился в него зубами, блаженно закатив глаза.

– Будешь? – еле выговорил с полным ртом Буран. – Прохладненький!

У наемника от купания в ледяной реке зуб на зуб не попадал, и предложение Бурана звучало как изощренное издевательство. Фил гордо промолчал, а Буран пожал плечами, откусил еще один здоровый кусок, и выплюнул семечки за борт залпом, как дробовик выплевывает картечь. Видимо, Буран настолько был увлечен раздиранием на части несчастного арбуза, что первым подозрительный шум на берегу услышал не он, а наемник. Фил включил фару-искатель и направил ее луч на берег. Световой конус выхватил картину, от которой Буран подавился и кое-как просипел:

– К берегу, к берегу правь!

На берегу полным ходом шла погоня. В роли загоняющих выступали лотерейщики и бегуны, а убегал от них во все лопатки Жгут. Изгнанный с позором трейсер, оборванный и вымотанный, из последних сил старался убежать, но у него это плохо получалось. Ближайший преследователь его уже практически настиг. Грохнул штуцер Бурана. Пуля попала бегуну в плечо, и оторванная рука зараженного, крутясь и разбрызгивая багровые капли, улетела в темноту. Тварь покатилась кубарем по земле. Для Бурана торопливый выстрел тоже не прошел даром: мощная отдача сбила с ног не успевшего принять устойчивое положение трейсера, и он упал на дно катера.

– Давай ближе! – поднимаясь, прокричал он.

– Там мель, винт запорем! – Филу совсем не улыбалось влипнуть в очередную историю, спасая Жгута.

– Прыгай! Плыви! Мы тебя подберем! – закричал Буран Жгуту. И снова выстрелил, превратив бок лотерейщика в кровавую кашу. – Да прыгай же! Пропадешь!

Жгут неуклюже плюхнулся в воду, Буран торопливо перезаряжал свою двустволку, а Фил, скрипнув зубами от досады, всаживал очередь за очередью в подбегающих зараженных. Наконец, голова отплевывающегося Жгута появилась возле борта катера, Буран схватил его за шкирку и крикнул Филу:

– Поймал его! Валим!

Фила упрашивать не пришлось, он тут же направил катер на середину реки. Смертельно уставший Жгут так и не смог забраться на борт и болтался у борта лодки, удерживаемый Бураном.

– Нахрена мы его вытащили? – возмутился Фил.

– А что мы должны были делать? Остановиться и посмотреть, как его твари рвут?

– Ну, как вариант – да.

– Плохой вариант, представь себя на его месте. Тебя хоть раз живьем ели?

– Но я не…

– Не такой, да? Уверен? – улыбнулся Буран и рывком затащил обессиленного Жгута в катер. – Все мы такие. Просто одни учатся, а другие – нет. Ты же урок усвоил, а?

Буран потрепал Жгута по мокрой голове. Тот преданно закивал, не в силах вымолвить ни слова.

– Меня тоже как-то проучили. За дело. А потом дали второй шанс, и урок я на всю жизнь усвоил. Поэтому и тебя ограбить не пытался, и вот этому дурню решил помочь. Если всех карать, Фил, в Улье некому жить будет. И так нас тут не миллионы, – объяснил Филу свой поступок Буран.

Буран отрезал еще один ломоть от арбуза и протянул его Жгуту.

– Арбуз будешь?

И хотя Жгут успел нахлебаться воды и его трясло от холода, кусок арбуза он взял с огромной благодарностью. Он бы сейчас из рук Бурана и цианистый калий с обожанием принял.

К оставленной машине они вернулись уже засветло. Мало того что этот джип сильно пострадал в перестрелке с Дублоном, так какой-то неизвестный поработал над ним этой ночью. Две двери были оторваны, а все сиденья, кроме водительского, вырваны с мясом. Осматривая порезанную в клочья обивку салона, Фил спросил у Бурана:

– Это кто так порезвился? Сторожа из-за того, что мы парковку не оплатили?

– Голодные зараженные. На свежий запах шли.

Фил во все глаза смотрел на красавец-катер. Значит, и его могут сломать и изуродовать, а против этого бастовала вся натура наемника.

– Мы катер прямо так и бросим?

– Ага. Ты еще не понял, что вещи тут ничего не значат и привязываться к ним не стоит? Нет, мы, конечно, можем попробовать его ветками закидать, привязать накрепко. Но только пока мы с ним возиться будем, тот вандал, что машину нам разгромил, может вернуться. Ждать будем?

Фил мотнул головой и полез в раскуроченный джип.

– О, дошло, – хохотнул Буран, – что своя жизнь всяко ценнее.

На обратном пути в Порт Жгут, сидевший рядом с Филом, старался не смотреть ему в глаза. Таращил зенки за окно, в пол, в потолок, притворялся спящим, но в глаза заглянуть так и не смог.

– Мы в Порт сейчас? – спросил Фил у Бурана.

– А куда еще?

– Я понимаю, что время еще терпит, но, может, сразу в Колизей поедем? Маринку выкупим?

Буран замотал головой:

– Я сейчас себя чувствую не лучше, чем наш джип выглядит. Тоже, того и гляди, на части развалюсь.

Сзади раздался переливчатый храп. Фил с Бураном обернулись: Жгут устал бороться с совестью и усталостью и, закрыв глаза, заливался соловьем.

– Вот видишь, навоевались мы на сегодня, – кивнул на Жгута Буран. Фил глубоко зевнул и вынужденно согласился с трейсером.

Деятельность натуры отца Алексия поражала. Вроде, их в стабе не было всего один день, а успехи уже налицо. К моменту, когда трейсеры с Филом на разваливающемся с каждым метром джипе подъехали к воротам стаба, туда протискивался огромный бензовоз с оранжевой цистерной. Перед кабиной бензовоза метался Радар, заполошно маша руками то в одну, то в другую сторону.

– Куда?! Стой! Правее! Да что ж ты творишь, чучело облезлое! Ты же сейчас врежешься, на воздух взлетим!

Душа водителя не вынесла столь грубого обращения, тем более что на его голове развевалась густая седая шевелюра, и уж кем-кем, а облезлым он себя не считал.

– Что орешь? Ты меня только путаешь! Да и не взлетим мы никуда, в цистерне солярка, а ее попробуй еще подожги!

– Ишь, умный какой! Не горит, значит, тут все залить солярой нужно? А ну вправо крути, вошь покарябанная!

Водила обиделся окончательно, и ходить бы несдержанному сенсу с подбитым глазом, если бы не Буран. Трейсер устало выбрался из джипа и окликнул Радара:

– Чего горло дерете?

– Да этот клещерукий… – начал, было, Радар.

– Ну, ты! – набычился водитель.

– Так,ты... – ткнул пальцем Буран в Радара, – ...быстро иди в стаб! В столовую – нервы компотом успокаивать.

Радар хотел было возразить, но махнул рукой и поплелся в стаб.

– Теперь ты, – кивнул Буран на водителя, – быстро в кабину! Жгут тебе поможет заехать.

Оба беспрекословно кинулись выполнять распоряжения Бурана. Фил их понимал: он сам был свидетелем, как и какими методами трейсер нарабатывает свой авторитет.

Внутри стаба хозяйничал отец Алексий. Он легко катил здоровенную бухту с кабелем, попутно раздавая ценные указания мужикам, монтируовавш им на стенах Порта целую сеть прожекторов. Появление Бурана и Фила священника очень обрадовало, он раскрыл объятия и заграбастал сразу обоих:

– Живы, живы бродяги! Вовремя явились – у нас тут дел невпроворот!

Фил начал активно выбираться из цепкой медвежьей хватки, попутно объясняя священнику:

– Алексий, может ,вы тут пока без нас дела провернете свои, а? Мы всю ночь без сна. Я сейчас стоя спать начну. А мне еще завтра в Колизей добираться.

– Эх, малодушный ты человек! Удержи голос свой от рыдания и глаза от слез, ибо есть награда за труд твой! – И, видя сомнение на лице Фила, священник продолжил: ­– Пошли, покажу.

Буран и Фил пошли вслед за священником, старательно зевая и всем видом показывая усталость, но, увидев целый автопарк, выстроившийся на бетонной площадке, проснулись и удивленно присвистнули.

– Откуда богатство? – придирчиво осматривая машины, преимущественно внедорожники, сказал Буран.

– Мы первую вылазку сделали. На ту заправку, на которой меня Фил нашел. А там машин целая колонна встала! Зараженные были, но все слабенькие. Мы оттуда несколько выживших прихватили, технику и бензовоз.

– Рад за вас! Как удачно-то прибарахлились! Хочешь, я в ладоши похлопаю? Или как-нибудь по-другому радость выражу. Только мне с этого что?

– Ты нам сегодня поможешь, потом ночью отоспишься. А утром выдадим тебе любую из этих красоток, и поедешь себе спокойно в Колизей. Плюс завтрак, обед, ужин и вообще наше полное гостеприимство гарантирую.

– Специально даешь мне машину, чтобы я больше не тревожил вас своими появлениями? На них же только самоубийцы катаются!

– Ты что? Мы тебя ценим, любим и помним! И поэтому сопровождающего дадим. – Отец Алексий кивнул на Бурана. – Чтоб ты с гарантией доехал.

Фил раздумывал ровно секунду.

– Уговорили, согласен.

– Вот что значит правильная мотивация, – довольно раздулся священник.

– Это тебя в церковно-приходской таким словам научили?

– Я, сын мой, пять храмов и один монастырь построил. Оттуда и наука.

– Толку от меня как от строителя сейчас никакого. Я ведь не кокетничаю, правда, с ног валюсь.

– Так никто и не собирается тебя в качестве ездовой лошадки использовать. Нам твой ум нужен.

Оказалось, деятельный священник решил и проблемой обороны стаба озаботиться. А под рукой как назло военных специалистов, кроме Фила, не оказалось. Буран был, конечно, дядькой крутым и авторитетным и умел монстрам головы сшибать. Но тут понадобились знания другого рода: где разместить огневые точки, как распределить сектора обстрела и чем усилить периметр. На возражения Фила, что он в военной науке разбирается слабо, священник и трейсер понимающе заулыбались, деликатно подтолкнули нго к нарисованному чертежу Порта и предложили начинать. Фил отбросил попытки выдать себя за скромного агронома и начал размашисто набрасывать схемы обороны стаба, время от времени интересуясь наличием необходимых ресурсов.

– Ну вот, вроде и все, – произнес Фил. –Вам бы еще тут и тут подходы минами перекрыть. Хотя бы сигнальными.

– Вот и закупим их в Колизее, раз все равно туда направляемся, – подвел итог Буран. – Проведем экскурсию с пользой.

Поездка в торговый стаб в компании Бурана действительна была больше похожа на экскурсию. Для поездки трейсер выбрал японский пикап-переросток роскошного бордового цвета, с прицелом на то, что в Колизее можно будет удачно продать янтарь, закупиться минами и доставить их в Порт. В объемный кузов Буран посадил Жгута с ручным пулеметом. На немой вопрос Фила, «Зачем нам эта радость?» Буран ответил, что парня сейчас не стоит гнобить, а надо, наоборот, постараться внушить ему уверенность в себе.

Пикап, как огромный корабль, не ехал, а плыл по дороге. И его размеренное движение не изменилось даже тогда, когда они свернули на грунтовку.

– Буран, Маринка говорила, что по этой дороге лучше не ездить. Здесь что-то вредное для здоровья, какая-то радиация.

– Какая-то? – рассмеялся Буран. – Ну ты даешь! Здесь исследовательский Нинститут появляется. В нем есть научный реактор. Мощность небольшая, никогда не взрывается, но бывают аварии с выбросом. А вот был он или нет, мы сейчас проверим.

Буран достал из кармана небольшую пластиковую коробочку с монитором и установил на панели. На мониторе забегали цифирки.

– А что эти цифры обозначают?

– А хрен его знает, – пожал плечами Буран. – Продавец сказал, что если будет опасно, он зазвенит.

– Звенел хоть раз?

– Нет. – Ответ Бурана озадачил Фила. То ли Буран по опасным местам не шатался, то ли прибор попросту не работал. Скорее всего, было справедливо последнее: приборчик не выглядел серьезно, напоминая электронные часы с будильником.

Переживания Фила на тему радиации мигом отступили, когда он разглядел впереди поднимающийся столб дыма.

– Это институт горит?

– Нет, он намного правее. В той стороне как раз Колизей находится. Пожар у них там, что ли? – Буран тоже начал пристально рассматривать горизонт.

– Может, слегка поживее поедем? – предложил Фил.

– Можем и поживее, – согласился Буран и вдавил педаль газа. Движение машины сразу перестало быть плавным и томным. Фил видел в зеркале, как немилосердно мотало и подбрасывало в кузове Жгута, и наслаждался местью.

– Что за черт?! – У Бурана вытянулось лицо, когда они подъехали к воротам Колизея.

– В прошлый раз тут все было по-другому, – пробормотал Фил. – Лоска точно поубавилось.

Один бруствер пустовал. Во втором стояла «зушка», но вид у нее был загадочный. Раздавленно-загадочный, если быть точным. Какая чудовищная ступня расплющила зенитную установку, как игрушку? Танка в капонире не было, а добротный деревянный КПП был не менее добротно раскатан по бревнышку. И самое подозрительное – надежно запертые в прошлый раз ворота сейчас стояли наполовину раскрытыми, намекая, что граница не на замке. Из-за высоченных бетонных стен были слышны хлопки. Над всем этим безобразием поднимался в небо столб густого черного дыма.

– Это у них так карнавалы с размахом проходят? – спросил Фил у Бурана.

Тот пожал плечами:

– Не заглянешь – как поймешь?

– Давай вперед помалу, – скомандовал Фил, беря винтовку наизготовку.

Пикап медленно тронулся и закатился в ворота. «Вперед помалу» моментально превратилось в «рвем когти изо всех сил» – за воротами несколько зараженных пировало над телом в разодранной полицейской форме. У Бурана и Жгута нервы сдали одновременно. Первый вдавил педаль газа в пол, а второй выпустил в зараженных длинную очередь из пулемета, сбив с ног сразу двоих. Еще трое вскочили и бросились к пикапу. Буран круто вывернул руль и погнал машину к торговой площади.

Вечный базарный день в Колизее был закончен, большинство палаток было разрушено. Проходы между торговыми рядами были завалены тряпьем, коробками, мешками, канистрами и банками. Среди разбросанного товара были видны и окровавленные человеческие останки. Картина полного разгрома ошеломила Бурана. Он притормозил, не зная, куда ехать дальше. Вдруг где-то в стороне раздалась автоматная очередь, за ней – еще и еще одна. Потом забухал автоматический гранатомет. Буран вслушался, потом воскликнул:

– Там, возле стадиона, стреляют!

– Мужики-и-и! – в панике заорал из кузова Жгут. Фил оглянулся на его крик – из-за угла, шустро перескакивая через завалы из мусора и покосившиеся палатки, выбежала разношерстная толпа зараженных. В основном это были бегуны, но Фил заметил среди них и более рослые фигуры лотерейщиков.

– Гоните отсюда! – продолжал вопить Жгут, одновременно открывая огонь.

– Давай к стадиону, там должны быть выжившие! – крикнул Фил Бурану. Тот вышел из оцепенения и погнал пикап к стадиону, раскидывая его мощным бампером мусор в разные стороны. Фил снова оглянулся и остался доволен результатом. Твари приотстали, и Жгут успешно косил их кинжальным огнем. В голову Фила пришла идея о том, что две-три таких джипо-тачанки, кружась и не подпуская к себе врага на близкую дистанцию, могут с успехом уничтожать крупные группы зараженных гадин.

Но в следующую секунду мечты Фила о легких победах над зараженными в прямом смысле разбились вдребезги – нет, не о суровую реальность, а о выскочившего на дорогу монстра. Двухметровая тварь выпрыгнула перед пикапом из-за стоявшего возле палатки грузовика с какими-то ящиками. Тварь зашипела и раскинула руки, как бы пытаясь поймать пикап.

– Ну, лови! – прорычал Буран, сжимая баранку покрепче.

Удар! Ремень безопасности стянул грудь Фила и одним махом выбил из него дух. Выстрелившая из рулевой колонки подушка от души врезала Бурану по лицу и отправила его в легкий нокаут. Жаркие объятия закончились плачевно и для зараженного: удар пикапа сложил его пополам, сломав позвоночник. Но уже переломанный и отброшенный в сторону монстр успел в полете выбросить руку и своими изогнутыми когтями располосовать переднее крыло пикапа. Сам пикап от удара закрутило и швырнуло в ряд бутиков. Грузовичок пролетел по нему, круша полки и уничтожая разложенный товар. Пробил одну, потом вторую перегородку между бутиками и остановился, врезавшись в третью.

В любой другой момент Фил мог бы позволить себе минутное забытье, аханье и оханье, ощупывание боков и потирание синяков и гематом. Он открыл дверь, вывалился на пол и полубегом-полуползком кинулся к выходу из палатки. Первое, что он увидел, – это сидящий на земле, трясущий головой и пытающийся прийти в себя Жгут. Видимо, его выбросило из кузова в момент столкновения с тварью. Но, к чести трейсера, пулемет он из рук не выпустил. Оглянувшись по сторонам, Фил увидел недобитков из той толпы, по которой стрелял Жгут. Недобитки резвым галопом приближались к месту аварии. Фил прицелился в ближайшего из них и нажал курок.

Очередь в пять патронов разворотила бегуну грудь в кашу, он упал и прокатился вперед по инерции. Снаряженные Филом магазины с чередованием экспансивных пуль с бронебойными, давали интересный эффект – пули то оставляли в цели ровные, будто скальпелем вырезанные отверстия, то вырывали целые клоки мяса и дробили кости.

– Жгут! Не сиди! Помогай! – не оглядываясь на полуоглушенного трейсера, заорал Фил. Жгут не отзывался – видимо, не до конца пришел в себя. Вот ведь извращенная мораль Улья. Сегодня ты вынужден прикрывать человека, который еще вчера тебя убить хотел. А все ради того, что он прикроет твою спину завтра.

Скосив нескольких бегунов, Фил перенес огонь на лотерейщика как на самого опасного противника. И тут небольшой калибр винтовки G11 оказался не так эффективен; лотерейщика мотало при каждом попадании, но он упорно продолжал бежать на Фила. Только словив широкой грудью последний патрон из магазина, лотерейщик грохнулся на колени и, выплевывая кровавые сгустки с перемолотыми в кашу внутренностями, завалился на бок. Наемник отбросил винтовку, выхватил пистолет и начал одного за другим снимать несущихся на него бегунов, попадая им четко в голову. Вот их осталось всего четверо, трое, двое... Фил поймал в прицел последнего зараженного, сероватое лицо и пустые глаза которого заслонили собой весь мир. Фил нажал на спусковой крючок, ожидая, что пуля угодит точно в лоб этой мерзкой твари. Щелчок – опустел и магазин пистолета.

В сознании Фила разлилась жгучая ненависть. И ненавидел он не скачущего к нему бегуна, а Жгута, который, скорее всего, кинул его в очередной раз, очнувшись и смотавшись. Когда зараженному до Фила осталось не более двух метров, он прыгнул, разинув пасть и вытянув вперед руки с сильно удлинившимися пожелтевшими когтями. Фил присел, выставил левое плечо вперед, одновременно правой рукой доставая нож с пояса. Сшибка!

От удара их обоих поволокло по раскиданному на земле мусору. Фил заорал от боли: тварь вцепилась ему в предплечье и замотала головой как собака, стараясь прокусить плотную куртку и вырвать кусок мяса. Фил скользнул за спину зараженному, обхватил коленями его торс и сильно размахнувшись, всадил ему нож в затылок. Бегун судорожно задергался, еще сильнее сжимая челюсти и расширяя рану на руке Фила. Наёмник с большим усилием выдернул клинок и ударил бегуна еще раз, тот дернулся и затих. Тогда Фил засунул клинок между челюстями врага и, орудуя им как рычагом, разжал их.

За спиной у Фила застучал пулемет. Наемник обернулся и увидел, как из-под мусорного завала выбирается, волоча за собой парализованные ноги, чудовище, которое столкнулось с их пикапом. На него шел, беспрерывно строча из пулемета, Жгут. Ого, хватило смелости не только не сбежать, а еще переть на чудовище и стегать его очередями! Тварь дергалась, но упрямо ползла вперед. И затихла только тогда, когда Жгут подошел вплотную и очередью в упор превратил ее голову в кровавое месиво. Жгут повернулся к Филу.

– Жив? А где Буран?

Фил кивнул в сторону разгромленной лавки, нашел и подобрал потерянные в драке пистолет и винтовку.

– Он цел? – продолжил допытываться Жгут. Фил молча пожал плечами – проверить состояние Бурана он не успел.

Буран был жив, здоров и невредим. А еще и недвижим: ремень притянул его к сиденью пикапа, а его замок от удара заклинило. Буран не мог дотянуться до ножа и матерился громко и затейливо. Заметив вошедших в разгромленный бутик Фила и Жгута, он спросил:

– Вы чего там за канонаду устроили?

– Добил топтуна, которого мы сбили. – Жгут хлопнул по коробу пулемета. –Патронов осталось с гулькин хрен.

Фил хмыкнул. Безгильзовые патроны к его винтовке отличались малым весом и компактностью. И когда он покидал базу внешников, боезапас в тысячу маленьких смертоносных жал приятно грел карман и внушал уверенность в успешном выполнении задания. Теперь Фил понимал, что с тысячей патронов в Улье можно только что на пикник съездить да по банкам пострелять. Наемник перерезал ремень и освободил Бурана, Жгут же в это время обшаривал коробки и полки бутика в поисках чего-нибудь полезного и желательно смертоносного.

– Не, ну вы гляньте, а? – Жгут вскрыл коробку и размахивал ее содержимым – белой фатой и такого же цвета чулками с широкими кружевными резинками. – Гребаный свадебный салон! Наверное, единственный в Улье! Нам нужны патроны, гранаты, парочка орудий бы не помешала, а тут вокруг одни кружевные трусы, платья и подвязки!

Жгут был прав. Его пулемет почти пуст, штуцер Бурана хорош против единичных целей, а не напирающей толпы. Из них троих более или менее подходяще вооружен только Фил, хотя и он был бы не прочь раздобыть что-нибудь более внушительное.

Буран подошел к перегородке, в которую врезался их пикап. Пластиковая перегородка пошла трещинами, Буран пинками проломил ее окончательно и заглянул внутрь соседнего магазина.

– Парни! – В его голосе слышалось восхищение. – Вы только посмотрите сюда! Жгут, да брось ты этот корсет! Глянь сюда, говорю!

Фил с Жгутом пролезли вслед за трейсером и дружно охнули. Соседний магазин показался им волшебной лавкой. Буран, стоял там, аж приплясывая от счастья.

– Калаши, калаши, днем и ночью хороши, – пропел Буран, направляясь к стойке с разложенными на ней автоматами. Отбросив пулемет, за ним последовал и Жгут.

Все внутреннее пространство лавки было заставлено, завешано и – что уж греха таить! – загромождено различными инструментами для лишения жизни и нанесения тяжких телесных, начиная от простых штампованных метательных ножей и заканчивая безоткатным орудием, сиротливо пылившимся на своей треноге в углу. Автомат Филу не нужен был даром, орудие было явным перебором, но тут Фил увидел нечто такое, от чего его глаза засияли, а руки мелко затряслись от предвкушения.

Наемник освободил от разного барахла, вытащил и взгромоздил к себе на плечи конструкцию из двух баллонов.

– О! А акваланг тебе на кой? – увидев Фила, удивился Жгут.

– И правда, – засомневался в душевном здоровье наемника Буран. –Мы же, вроде, тонуть не собираемся.

– Темнота, – улыбнулся Фил, привинчивая к баллону шланг.– Как говорил мой первый взводный, лучший пулемет в городе, – это огнемет!

– Да ну! – засомневался Буран. – Ты с этой хренью за плечами ни скрыться, ни убежать не сможешь.

Фил расплылся в улыбке:

– С этой штукой, мне бегать не нужно. Это пусть твари теперь от меня побегают, – сказал Фил и зажег горелку.

Глава 9

Вместо того чтобы тихонько открыть дверь и аккуратно выглянуть наружу, Фил высадил ее пинком. Его руки горели, руки чесались надавать по морде какой-нибудь злобной твари. Ведь с момента появления в Улье зараженные только и делали, что гоняли опытного наемника, как мальчика в коротких штанишках. И Фил набегался до кровавых мозолей на пятках.

За дверью на торговой площади лотерейщик и пару бегунов закусывали своим невезучим товарищем, которому Фил вогнал нож в затылок. Наемник громко свистнул, привлекая их внимание. Твари оглянулись и заурчали.

– Кому шашлык? Налетай, пока бесплатно! – громко крикнул Фил и окатил зараженных огненной струей.

Все трое вмиг вспыхнули живыми факелами. Зараженные визжали и катались по земле, пытаясь сбить пламя, но напалм надежно прилип к их коже.

– Эффектно, – сказал подошедший к Филу Буран, – но не эффективно. Добычи с них уже не получишь.

– А мы сегодня ни добычи, ни пленных брать не будем, – возразил Фил и окатил огнем начавшего было вставать лотерейщика. Визг монстра сорвался на хрип Буран поморщился.

– Сейчас сюда все твари сбегутся:

– Ну и чудненько! Как сбегутся, так и полягут. Не придется ходить их самим выискивать. – оптимистично заявил Фил, а трейсеры лишь пожали плечами. – Главное – прорвавшихся близко одиночек отстреливайте.

Со стороны стадиона опять раздалась трескотня автоматов и последовавший за нею рык зараженных.

– Держатся, – довольно кивнул Буран. – Пробиваемся к ним.

Фил оказался прав: в условиях ограниченной видимости и близкой дистанции огнемет оказался мечом карающим. Бегуны сгорали, как свечки. Лотерейщики и топтуны прорывались ближе, но, будучи подожженными, моментально теряли агрессивность и начинали метаться. Тут-то Жгут с Бураном их и добивали. У рачительного Бурана , когда он глядел на бездарно пропадающие спораны, наворачивались слезы скупости. Фил же покрылся потом от макушки до пяток: работа с огнеметом была сродни тяжелому труду металлурга возле доменной печи. Брови и ресницы у него были спалены подчистую.

Медленно, не спеша, но красиво и с огненным шоу их группа продвигалась к стадиону. Перед последним поворотом Фил устало привалился спиной к торговому павильону.

– Все, последний рывок остался.

– Ага. Лишь бы нас встретили нормально. Жгут, глянь, что там, – произнес Буран, присаживаясь рядом с наемником.

Жгут аккуратно выглянул за угол. Жахнул выстрел, и в пяти сантиметрах над головой Жгута в стене появилось не запланированное архитектором отверстие. Жгут, как черепаха при виде японского повара, моментально втянул голову за угол.

– Зачем они стреляют?! – возмутился трейсер.

– Боятся, вот нервы и шалят, – ответил Буран и громче прокричал: – Эй! Перестаньте палить! Мы выходим!

– Давайте скорее! Пока у нас затишье! – прокричали со стороны стадиона.

– Рванули! – скомандовал Буран и первым кинулся за угол. Вслед за ним побежал Жгут и тяжело потопал с баллонами за спиной Фил.

Как только наемник зашел за угол, он увидел высоченную стену стадиона и арку входа, забаррикадированную заехавшим в нее задним ходом танком. На танке сидели мужики, размахивавшие руками и торопившие их. Фил из-за всех сил передвигал ноги, но груз, висевший у него за спиной, скоростному бегу не способствовал. Вдруг мужики на танке засуетились, а один из них прыгнул в люк и развернул зенитный пулемет прямо на наемника. Остальные начали что-то кричать, но так как они галдели все разом, до Фила смысл их воплей не доходил. Бежавший впереди Буран развернулся, у него округлились глаза.

– Фил! Шустрее давай!

Фил обернулся и понял: что шустрее, что медленнее – его уже ничто не могло спасти. К воротам несся живой паровоз – по-другому это существо Фил охарактеризовать не смог бы. Чудовище бежало на четырех лапах, с каждым прыжком покрывая не менее семи-восьми метров. У него была широкая грудь и огромный мускулистый горб на спине, как у буйвола. Но стоило лишь мельком взглянуть на рыло твари, и сразу становилось ясно, что существо ни разу не травоядное. Пасть от уха до уха с двумя парами длинных клыков могла принадлежать только плотоядному зверю.

И хотя разум твердил Филу, что он ни при каких обстоятельствах не успеет убраться с пути этого локомотива, рефлексы отказывались сдаваться. Фил упал на землю спиной и начал торопливо расстегивать пряжки и скидывать ремни ранца огнемета. Застучал зенитный пулемет, трассирующие крупнокалиберные пули рикошетировали от скошенного черепа твари яркими брызгами, усиливая нереальность картины. Фил, наконец, сбросил с себя ранец с баллонами и побежал к арке с такой скоростью, будто за ним несутся все гончие ада сразу. Хотя исчадие, гнавшееся за ним, по наводимому ужасу не уступило бы ни одному порождению преисподней.

Танковое орудие качнулось немного вниз. Фил, понимая, что сейчас произойдет, прямо на бегу упал на живот, проехался несколько метров и закрыл голову руками. Пушка танка рявкнула и выбросила снаряд, который раскрылся в воздухе, как тюльпан, выпуская на волю стреловидный бронебойный элемент. Эта стрелка из карбида вольфрама неслась по воздуху с умопомрачительной скоростью, однако настигнуть чудовище так и не смогла. В момент выстрела орудия тварь, и так летевшая над асфальтом,

как пуля, извернулась и бросилась в сторону. Вольфрамовая стрела пролетела мимо, а чудовище, передумав штурмовать танк в лоб, большими скачками ушло в сторону торговой площади.

Фил перевернулся и сел, тряся головой. После выстрела пушки в его голове как будто включился трансформатор и наполнил ее глухим гулом. Его подхватили подбежавшие Буран и Жгут и потащили к арке. У танка открылся люк, оттуда выбрался чумазый мужик в шлемофоне и истерично заорал:

– Придурки! Дебилы! Вы зачем за собой элитника притащили?

Истеричный человек в танке – это серьезно. Истерику требовалось пресечь на корню, поэтому Фил прокричал:

– Сами вы – засранцы криворукие! Мы его час выслеживали, полчаса на вас гнали, а вы промазали! Кто тебя стрелять учил, сволочь?!

Мужик в шлемофоне открывал и закрывал рот, не в силах подобрать слова. За него ответил чей-то хриплый голос из-за танка:

– Эй! Ну-ка, тише там! У нас своих тварей девать некуда, раз такие смелые – можем одолжить.

Из-за танка вышел, опираясь на импровизированную трость из трубы и намотанной на нее тряпки, Лис. Увидев Фила, он осклабился:

– А ты никак выкуп привез? Прости, видишь, у нас сегодня неприемный день.

– Лис, что у вас здесь происходит? – Фил обвел рукой разруху на торговой площади.

– Пойдемте, не стоит здесь находиться, – кивнул головой Лис, приглашая гостей за собой. Они двинулись по узкому проходу между бортом танка и стеной. – Вчера утром мы заметили на дальних подступах к Колизею орду. Большую, голов сто, не меньше. Отработали по ней из минометов и гаубиц. Орда рассеялась, мы, как радостные идиоты, поздравили друг друга и успокоились.А ночью началось.

– Как они проникли в стаб? Мы же видели, что стены целы. – поинтересовался Буран.

– Целы-то они целы. Но только твари прошли не над, а под ними. Весь этот чертов спортивный комплекс загрузился со всеми подземными коммуникациями. Ну, вы понимаете, тоннели для кабелей и труб. Мы даже их для своих нужд использовали. Монстры или нашли вход в эти коммуникации за стенами или подкоп вырыли, мы еще пока не знаем. Первая партия вышла здесь, прямо внутри стадиона.

– Ударили со спины и вырезали цвет нации, да? – продолжил за Лисом Фил.

– Угу.

Лис провел их в помещение под трибунами на первом этаже стадиона. Здесь на мешках и тюках в основном расположились женщины и дети. В их глазах читались обреченность и ужас. Тут же лежало вповалку несколько наспех перебинтованных бойцов.

– Здесь располагайтесь пока. Чутка отдохните, а потом в бой, у нас людей мало совсем осталось. Стадион-то мы обратно отбили, но тут твари поперли через стену и ворота, и останавливать их там оказалось некому. Мы слушали, что еще в нескольких местах по городу стрельба шла, но уже пару часов как стихла. Да и тут мы не все здание контролируем. Так, отстреливаемся через стены.

Лиса перебил отдаленный глухой взрыв. Потом еще один.

– Лис, а это что там бухает? – прислушиваясь, спросил Фил.

– Тоннели под нами пытаемся зачистить. Кстати, у вас гранат нет? А то здесь у нас в основном продовольственные склады, и с боеприпасами совсем все плохо. Сами понимаете, кто что в ночи похватал, с тем и воюет.

В лавке Буран прихватил пяток гранат, засунув их в свой рюкзак. Сейчас он безропотно протянул их Лису:на кону стоял вопрос выживания.

– Мы там лавку одну чудесную почистили, может, туда еще раз вылазку сделать? – предложил Буран.

Лис покачал головой.

– Тут этих лавок – и чудесных, и расчудесных – не пересчитать. Мы уже человек пять посылали – никто не вернулся. Сами видели, что тут элитник рядом крутится. Только танком его на расстоянии и держим. Да и в стабе пока еды полно, людей эти твари покосили немерено, поэтому к нам не спешит соваться. Но ночью, чую, даст нам прикурить. Если он со своей кодлой прорвется в здание, нам хана.

Раздался еще один далекий взрыв.

– Да еще эти тоннели, будь они неладны! – в сердцах плюнул Лис.

– Пойдем, покажешь, что там за беда, – предложил, поднимаясь Фил.

Лис проводил их в подвальное помещение, освещаемое тускло горящими лампами в плафонах. Света едва хватало, чтобы очертить жуткую картину – на полу узкого бетонного коридора вповалку лежали растерзанные тела людей и подстреленные трупы зараженных. Стены были посечены пулями и осколками гранат, в воздухе витал запах крови и пороха.

– Еле отбили мы этот проход. – Лис похлопал по своей раненой ноге. – Я тоже думал, что здесь останусь.

Они двинулись по коридору, стараясь не наступать на мертвых. В конце коридора они увидели большое помещение с целым лесом труб и вентилей и троих бойцов, один из которых с фонарем заглядывал в открытый канализационный люк в полу.

– Кажись, опять прут! – закричал боец. Он сорвал с разгрузки гранату и зашвырнул ее в тоннель. Двое других прикрыли тяжелую крышку люка, и они все вместе отбежали от него метров на пять. Под ногами гулко ухнуло, крышка люка подпрыгнула.

– Привет, орлы! – нарочито бодрым голосом поприветствовал бойцов Лис. –Как дела?

– Хуже не бывает, – хмуро ответил один из «орлов». – Гранат не больше десятка, а они прут и прут. Да и патронов у нас не сказать что много.

– Открывай, – указав на люк, скомандовал Фил. Один из бойцов глянул на Лиса, тот утвердительно кивнул. Бойцы подняли люк, Фил взяв фонарик, свесился и осмотрел тоннель, буквально с пола до потолка раскрашенный внутренностями пытавшихся прорваться зараженных.

– Ты говорил, что у вас здесь склады, – обратился Фил к Лису. – Мука или сахарная пудра есть?

– Найдем и то, и другое.

– И еще надо вентилятор найти, чем мощнее, тем лучше.

Лис задумался.

– Можем из старой системы кондиционирования выдрать. Только зачем?

– Зачем-зачем! Ад на земле будем устраивать. – И Фил объяснил детали своего плана Лису. Маска нечеловеческой усталости и обреченности спала с лица хипаря, и в его глазах запрыгали лучики надежды.

Помощники Лиса работали шустро. Ничто так не стимулирует трудолюбие, как желание выжить. Поэтому уже через полчаса возле люка лежало несколько мешков муки. Из одного из мешков бойцы зачерпывали большим совком муку и забрасывали ее в тоннель. Двое бойцов держали внушительный вентилятор направленным в люк, и мощный воздушный поток из него создавал в тоннеле мучной туман. За всеми этими манипуляциями скептически наблюдал из коридора Лис. Фил подал рукой знак.

– Все, мужики. Хорош! – Он дернул за кольцо чеки и закинул гранату в люк. – Закрывай!

По его команде двое бойцов опустили люк, и тот плотно закрыл выход из технического тоннеля.

– Бежим! – Фил рванул по коридору, и за ним побежали все остальные. Через три секунды раздался мощный хлопок, бетонный пол задрожал, и вся команда уничтожителей попадала, как кегли, не удержавшись на ногах. Тяжелая чугунная крышка люка решила стать перышком и воспарить. Она с легкостью взлетела, долбанула в потолок и с грохотом упала на пол. Из открытого зева люка, как из проснувшегося вулкана, вырвался сноп пламени и почти мгновенно опал. Фил поднялся первым, отряхнул штаны и, обращаясь к лежавшим на полу ошарашенным бойцам, сказал:

– Все поняли? Рецепт записали? Если в тоннеле еще что-нибудь зашевелится – повторить!

– Что это было? – Лис махнул рукой в сторону дымящегося проема люка.

– Объемный взрыв. Не допускайте, чтобы мука летела не в тоннель, а сюда к вам: рванет так, что от вас только комиксы смешные на стенах останутся.

Лис шумно выдохнул и вытер с лица пот.

– Спасибо! Я добро долго помню, ты же знаешь.

– Твоя феноменальная память не пригодится, – усмехнулся Фил. – Просто отдай мне девушку и того пацана.

– Да забирай себе на здоровье! И жемчужину себе оставь.

– Какую жемчужину? – притворно удивился Фил. – Вы куда заключенных эвакуировали?

Лис отвел глаза.

– Ты пойми, нам слегка не до этого было. Они все там же в полицейском участке. Но там безопасно… вроде бы.

Фил чуть было не наговорил всяких обидных и ругательных слов, но потом осознал ситуацию, в которой оказались люди в Колизее. Все руководство погибло в первые же минуты нападения зараженных. Потом начался ночной бой прямо на улицах, а сейчас все оставшееся население заперлось на стадионе и сильно сомневается, что сможет пережить ночь. И кто в такой ситуации будет думать о зэках-смертничках? Хотя в положении жителей Колизея проглядывалась и ирония – хотели Тараканьи Бега? Получите! Только на своих улицах.

Лис показал Филу и его спутникам проход в сектор, где находился полицейский участок, пожелал им удачи и скорейшего возвращения. А также попросил освободить и привести не только мальчишку и Маринку, но и всех остальных пленников. Для обороны стадиона пригодилась бы каждая пара рук, способная держать автомат. Фил лично убедился в этом – пройдя по коридорам стадиона, он заметил всего шесть хлипких заслонов из уставших и измученных людей, с тревогой выглядывавших из окон в ожидании очередной атаки зараженных. Оборонительная линия людей была настолько растянутой, что если бы твари догадались навалиться сразу всей массой, а не подбегать к зданию поодиночке, то участь защитников была бы решена в течение какого-нибудь часа.

Командир последнего заслона из пяти человек, который они встретили на своем пути, заметно нервничал. Он потерял связь с группой, которая охраняла полицейский участок. Связи не было, зато были зараженные, которые без приглашения пришли по коридору с той стороны. Пока незваных гостей было всего трое, но если их количество увеличится, то его хлипкую баррикаду опрокинут за несколько минут и волны зараженных пройдутся смертельным вихрем по всему зданию.

У Фила на душе заскребли руберы. Но вернуться назад он не мог: это бы сделало бессмысленным и поездку, и последующую бойню в Колизее, да и вообще поставило бы крест на его задании. Опасения Фила подтвердил и Буран. Он вдруг остановился и, подняв палец вверх, прошептал:

– Слышишь?

Фил прислушался. Через звук отдаленной стрельбы он едва услышал слабые ритмичные удары впереди.

– Стучит кто-то.

– Топтун? – заволновался Жгут.

– Может, и он. Как будто на месте топчется. А хотя… да черт его знает... – засомневался Буран.

Филу надо было срочно подбодрить трейсеров.

– А может, кто сигнал отстукивает? Типа, у нас сегодня скидки на пиво и девочек? Срочно бегите, пока не расхватали?

– Ладно, сходим, посмотрим, какие там девочки, – улыбнулся Буран. – Если у них серая кожа и пустой взгляд, то я пас, мужики.

До двери, ведущей из коридора в участок, они дошли, стараясь издавать минимум шума. Ритмичные удары доносились из-за нее. Фил встал на колено, взялся за ручку двери и начал медленно ее открывать, выставляя в открывшуюся щель ствол винтовки.

В участке царил полный разгром. Столы были перевернуты, на полу валялись в беспорядке разбросанные вещи и несколько мертвых тел. Фил поискал глазами выживших победителей – людей или зараженных. Никого. Наемник обернулся к трейсерам и прошептал:

– Ждите здесь. Прикрывайте.

Трейсеры кивнули, а Фил открыл дверь шире и зашел внутрь. Буран и Жгут устроились в проеме двери, взяв на прицел весь участок. Фил тихонько добрался до первого трупа и осмотрел его – уставившийся в потолок невидящими глазами полицейский. Самое необычное было в том, что у него не была вскрыта грудная клетка или перегрызено горло. Зато имелась в наличии аккуратная дырка от пули прямо во лбу. Следующий труп оказался классической жертвой тварей, с обглоданным до ребер боком, а рядышком обнаружились парочка застреленных бегунов. Что здесь произошло, кто, кого и зачем убивал, понять было невозможно. Но Фил пришел сюда не для того, чтобы блистать дедукцией и проводить расследование.

Наемник, озираясь по сторонам, приблизился к камере, где содержались арестанты. Здесь его ждал один сюрприз и одна разгадка. Сюрприз был в том, что вместо людей в камере находился матерый бегун, который, держась за прутья, дергал дверь камеры и издавал тот самый ритмичный стук, который переполошил Бурана.

– А тебя за что замели? – задал вопрос Фил, в общем-то, не ожидая ответа.

Бегун задергал дверь энергичнее и заурчал.

– Понятно: за каннибализм в общественном месте.

Фил прокричал трейсерам:

– Заходите! Здесь чисто!

Жгут с Бураном зашли, удивлённо взирая на царивший кругом бардак.

– Что здесь произошло? – поинтересовался Буран у Фила.

– Понятия не имею. Я как бы все время с вами был, а тут рассказывать особо некому.

Дверь, выходившая на улицу, распахнулась. Фил и трейсеры моментально взяли ее на прицел. В участок ввалились двое мужчин, причем один пер на плече другого, с замотанной бинтами головой и рукой. Увидев Фила, вошедшие тут же направили на него оружие. Раненый еле удерживал автомат одной трясущейся рукой, но пытался сохранить боевой вид.

– Мужики, вы кто? – спросил Буран, беря раненого на мушку.

– Вообще не ваше дело! – прохрипел раненый. – Нам пройти надо!

– Да проходите, на здоровье, – примирительно сказал Фил. – Только не расскажете нам, что тут произошло и куда арестанты делись?

На этот безобидный вопрос, мужики отреагировали довольно агрессивно.

– Пропусти, или все здесь ляжем! – скомандовал раненый, и Фил увидел, как нервно заплясал его палец на спусковом крючке.

– Э! Тихо! Вы чего взбеленились?!– Буран пытался вбить немного благоразумности в головы пришедших.

Дверь снова открылась, и в участок зашли еще двое.

– Ого! – ошарашенно произнес Фил, опуская автомат.

– Ага! – радостно воскликнула вошедшая Маринка. – А вот и бригада спасателей!

Фил перевел взгляд на ее спутника. Не потребовалось даже доставать фотографию из нагрудного кармана. Такая же винтовка G11, как и у Фила в руках, такой же камуфляж и браслет с сывороткой на руке. Перед Филом стоял блудный адмиральский сынок, его «объект». Сынок пробежался глазами по снаряжению Фила и слегка качнул головой, давая понять, что опознал соотечественника. Маринка перехватила эти взгляды.

– Как и обещала, его я вытащила.

Блудный сын шагнул к Филу и протянул ему руку.

– Кадет.

– Фил, – представился наемник и пожал руку.

«Кадет, ну а как по-другому этот сопляк себя мог еще обозвать. Причесочка военная, стальной взгляд голубых глаз, да и подбородок сильно волевой. Папаша, наверное, постарался и засунул в элитную военную академию», – подумал Фил, рассматривая свой «объект».

Маринка удивленно подняла бровь:

– А вы что, не знакомы?

Вмешательство Бурана помогло Филу уйти от неприятных разъяснений.

– Эй, малахольные! – прикрикнул он на раненого мужика и его товарища. –Вы стволы-то, может быть, опустите? Мы тут все друзья, как вы видите.

Мужики опустили оружие.

– Маринка, вы как выбрались?– спросил Фил.

– Если мы сейчас дверь уличную не завалим, то это будет не важно, – ответила Маринка. – За нами толпа зараженных увязалась.

Услышав о толпе тварей, все присутствующие мигом забыли о вопросах, допросах и подозрениях и дружно начали стаскивать мебель под дверь. Маринка, помогая двигать Филу тяжелый шкаф, начала рассказ об их чудесном освобождении.

– Ночью началась заваруха. Мы сидим в камере – и тут стрельба, взрывы, вопли. В участке переполох, народ в одних подштанниках со всего стаба собирается. Нам толком не говорят ничего, но из обрывков разговоров мы поняли, что на Колизей напоролась орда. Потом самые глупые и смелые вооружились и куда-то отвалили. Здесь чуть больше десятка копов осталось.

– И что, они вас выпустили и вооружили? – удивился Буран.

– Нет, что ты! У нас же в камере компания собралась пострашнее любой орды. Маньяки, убийцы и растлители совершеннолетних сплошные. Кого попало на Бега не отправят, – вступил в разговор раненый мужик. – Подружка твоя придумала, как выбраться. Когда нам воду передавали, мы одного охранника за одежду через решетку схватили. Мы зажмурились, Маринка сверкнула. Все копы давай сослепу руками в воздухе махать. Мы у охранника через решетку ключи вытащили, ну и…

– Порешили всех? – уточнил Буран.

– Копы не все ослепли, кто-то был в других помещениях и сдаваться не хотел, – продолжила Маринка. – Тут и драка, и перестрелка была. А на самом интересном месте еще и твари с улицы решили присоединиться. Месиво было еще то! Твой друг, вон, бегуна в камеру запинал и там же запер.

– А потом вы решили вырваться на свободу? – предположил Фил.

– Ага, нашли комнату, где они вещдоки держали. И вот... – Маринка продемонстрировала свой излюбленный винторез, – ...почти все наше барахло на месте лежало.

Фил обеспокоенно посмотрел на Кадета: смог ли тот забрать неведомый, но очень нужный ящичек из титана? Кадет перехватил взгляд Фила и еще раз кивнул. Только что значил его кивок? «Не волнуйся, не олух, ящик при мне»? Или «Я тоже рад тебя видеть»?

–Только не сильно нам это барахло и помогло. Нас отсюда вышло двенадцать человек. Как видишь, только четверо смогли вернуться. Там снаружи – ад! – закончила свой рассказ Маринка.

– Знаю, – согласился Фил. – Сами там побывали.

Баррикада, сложенная у двери, дрогнула, снаружи раздался удар. Филу показалось, что запертый в клетке бегун довольно заурчал, как будто радовался тому, что его сородичи сейчас отомстят за его заточение.

– Все, нам пора уходить, – начал поторапливать всех наемник.

– Куда? – спросил раненый мужик.

– К остальным выжившим.

– Чтоб они нас тут же к стенке поставили? – Раненый сплюнул на пол.

– Поверь, им сейчас совсем не до того, чтобы расследование проводить и месть совершать. Они рады будут дополнительным бойцам, – успокоил его наемник. – Только вы в подробностях не рассказывайте, что местных копов порешили, и я гарантирую: сами они не спросят.

В баррикаду долбанули еще раз; мебель, сложенная перед входом, опасно закачалась.

– Походу у нас выбор небольшой. – Раненый тяжело вздохнул. – Пойдемте.

Люди один за другим потянулись в коридор. Фил дождался, когда рядом с ним будет проходить Кадет, и одними губами спросил:

– Ящик забрал?

– Кажется да, – беззаботно ответил тот.

Проходя мимо камеры с запертым в ней бегуном, Кадет приблизился к прутьям. Бегун бросился на клетку, просовывая между прутьев руку, пытаясь ухватить парнишку. Кадет зло улыбнулся, вскинул винтовку и выстрелил в упор в морду твари. Бегун завалился на спину, а его друзья-товарищи, услышав выстрел, стали ломиться в дверь с утроенной силой.

– Ты зачем это сделал?! – напустился Фил на Кадета.

Адмиральский отпрыск пожал плечами:

– Не смог отказать себе в удовольствии.

Глава 10

Возвращаясь назад, Фил забирал с собой всех людей, оставшихся в разбросанных по коридорам заслонах. Распыление сил было большой тактической ошибкой: волна тварей легко преодолеет каждый такой заслон поодиночке. Когда Лис увидел, что Фил привел с собой почти полсотни человек, он в ярости накинулся на наемника:

– Ты зачем посты снял?! Угробить нас всех захотел?!

Фил не первый раз видел уставшего, паникующего гражданского, на плечи которого вдруг свалилась власть и ответственность за жизни многих людей. Поэтому он не стал орать, топать ногами и приставлять пистолет к виску.

– Лис, мы не удержим здание: нам просто не хватит для этого людей. Лучше создать концентрированную оборону в одном секторе.

– Но… – попытался возразить Лис.

– Твари уже пробились в полицейский участок, еще немного – и они разойдутся по коридорам.

– И что нам делать?

– Закрепляться тут. Отдай распоряжение, чтобы начинали заваливать переходы и коридоры. Немного времени мы сможем выиграть.

– Немного?!– На лице Лиса читалось отчаяние. – А дальше что?

– Нам надо прорываться, Лис.

Фил предложил прорыв не потому, что у него чесались пятки. И хотелось как можно быстрее добраться до базы внешников , сдать им на руки Кадета с его титановым приданным, спасти свою сестру и племяшку, получить награду, напиться и забыть Улей, как страшный сон. Сидеть с кончающимися боеприпасами в окружении врагов, которые не знают ни страха, ни усталости, – это прямой путь в желудки тварей.

– Кроме танка, что-то из бронетехники у нас есть? – Наемник решил не дать Лису ни опомниться, ни засомневаться.

– Не думаю. Только он и успел выбраться.

– А обычный транспорт? Ну, машины там всякие?

– Это надо поискать…

– Где поискать, Лис? Мы же не можем наружу и носа высунуть.

–Хех, внутри поискать.

Фил стоял на трибуне и смотрел вниз на святая святых Колизея – городок для местных олигархов, для которых жизнь в Улье мало чем отличалась от жизни на каких-нибудь Мальдивах. На роскошном зеленом газоне стояло порядка двух десятков коттеджей, которые явно соревновались в том, чтобы выглядеть как можно богаче и безвкуснее. Ведь в Улье и черепицу из чистого золота можно было легко организовать, и стены бархатом снизу доверху задрапировать. Но сейчас вся эта роскошь пребывала в плачевном виде. Во время боя люди не слишком стеснялись использовать крупные калибры, поэтому часть коттеджей медленно тлела, а другая часть была разрушена.

– Вот тут мы и пошарим, – кивнул на коттеджи Лис.

– В гаражах здесь, должно быть, богато, – согласился с ним Фил.

Фил оказался прав. Когда на беговых дорожках выстроились автомобили, наемник подумал, что такой кортеж сделал бы честь любому диктатору или миллиардеру в его мире. Нувориши Колизея отлично понимали, что кабриолеты и лимузины в условиях Улья не добавляют уверенности в завтрашнем дне, поэтому в своих гаражах держали в основном джипы. Но эти внедорожники выглядели так, как будто их только что выгнали с салона выставки. Кузова сверкали золотом и перламутром, а в блестящие диски колес можно было смотреться, как в зеркало. Почти у всех машин имелось бронирование и пуленепробиваемые стекла. В закромах отыскалась даже пара броневиков и один инкассаторский фургон – Маринка оказалась права, торгаши пеклись о сохранении свой прибыли. Но Фила не ослепила вся эта роскошь, он понимал, что в будущем прорыве важна не защита, а скорость и маневренность. Поэтому наемник направился к обшарпанному черному джипу на высокой раллийной подвеске с наваренными на борта решетками. Фил закинул в его багажник свой рюкзак, сразу помечая: мое!

– Люди все поместятся? Топлива на все машины хватит? – поинтересовался Фил у Лиса.

– Нас полторы сотни человек, влезем, но будем, как шпроты в банке. А бензина даже с избытком, в гаражах несколько цистерн нашли.

– Плохо. В тесноте люди не смогут нормально отстреливаться. Делаем так: половину машин, самых крупных или медленных, начинаем потрошить. Выкидываем из салонов сиденья и прочие предметы роскоши. Потом набиваем туда людей по максимуму – тех, кто в бою будет бесполезен: раненых, женщин. Во вторую половину машин сажаем только бойцов, не более четырех человек в одно авто. Иначе они сами себя перестреляют. Это будет наша группа прикрытия.

Лис кивнул в знак того, что он все понял и согласен.

– С алкоголем у нас как? – осведомился Фил.

– Перед выездом для смелости примем? – Лис щелкнул пальцем себе по горлу.

– Нам смелость ни к чему. Не укрепрайон штурмуем, а бежим без оглядки. Надо найти все бутылки, выпивку слить, залить туда бензин, лучше разбодяжить его с маслом. Ткань на фитили возьмем там. – Фил махнул в сторону коттеджей. – Я заметил, что у тварей аллергия на огонь сильная.

На лице Лиса вновь отразилась обеспокоенность.

– Хорошо, вырвемся мы. А куда нам ехать? В чистом поле долго не проживем.

– У меня тут с собой совершенно случайно глава одного стаба имеется. Договорись с ним, и примут вас там, как родных.

Начались одна за другой атаки зараженных на позиции людей. Фил распорядился завалить коридоры стадиона хламом, облить его бензином и поджечь. Увидев чуть ли не слезы на глазах Лиса, он объяснил свое решение:

– Лис, вы все равно сюда возвращаться не планируете. А так сбережешь людей, пускай зажигают и рассаживаются по машинам. Через несколько часов стемнеет, если прорываться, то сейчас.

Свой экипаж машины боевой Фил расположил так: сам сел за руль, рядом посадил Маринку с четким приказом стрелять во все шевелящееся. И не важно, что это шевелится и почему, стреляй и не думай. Справа и слева на заднем сиденье сели трейсеры с точно таким же наказом. Между ними Фил запихал самое дорогое, что у него есть на свете – Кадета. У того приказ был совсем другой: сидеть, никуда не соваться и выживать. Коктейли товарища Молотова Фил в свою машину решил не брать, опять же из боязни подпалить и испортить «самое драгоценное».

Суета вокруг машин царила несусветная. Кого-то забыли, кто-то потерялся. Едкий дым, валивший из окон здания и потихоньку наполнявший чашу стадиона, порядка не добавлял. В небо взвилась красная ракета, взревел и тронулся вперед танк. Его экипажу надо было не только проложить путь для остальной колонны, но и протаранить забор, чтобы путь беглецов пролегал прямо, а не петлял по всему стабу до ворот.

Исход начался довольно браво – танк выехал из арки, бабахнул осколочно-фугасным в группу зараженных, кучковавшихся недалеко от стадиона. Твари разлетелись, в том числе и на части, танк громко заурчал и двинулся вперед, неумолимо, как снежная лавина. Его пулемет выдавал лихие очереди, косившие сбегавшихся на шум перестрелки монстров. За ним из плена стадиона вырывались наружу первые авто группы прикрытия и тут же добавляли в мелодию перестрелки свои ноты. Когда твари были оттеснены от арки, Лис запустил в небо вторую ракету. По сигналу выехала вторая часть конвоя, забитая под завязку эвакуируемыми людьми. Машина Фила входила в последнюю замыкающую группу, в ее задачу входило отсечение и уничтожение монстров позади колонны. Эти автомобили щедро раскидывали бутылки с зажигательной смесью, руководствуясь принципом «после нас хоть пожар».

Головной танк набрал приличную скорость, и казалось, не было такой преграды, которая смогла бы его остановить. Когда впереди замаячила стена, окружающая Колизей, танк, остановившись выпустил еще один снаряд в ее основание, проделав в ней пролом. Тяжелая боевая машина уже нацелилась на эту прореху, как вдруг из-за торговой палатки за корму танка запрыгнул элитник – тот самый хищный буйвол, напугавший Фила и трейсеров до икоты. Башня танка начала разворачиваться на новую угрозу, но тут чудовище обхватило ствол пушки и потянуло его вверх. Поворотный механизм башни взвыл.

– Да он сейчас танку башку оторвет! – удивленно закричал Буран.

Из-за остановки танка весь план полетел к чертям. Машины, ехавшие позади, брызнули во все стороны прочь от схватки титанов. Одна из них не справилась с управлением и перевернулась, внутри салона тут же вспыхнул огонь – скорее всего, загорелся коктейль Молотова. Водитель другой, почувствовав себя героем и спасителем человечества, лихо подлетел и остановился возле элитника, продолжавшего бороться со стволом орудия. Из машины выскочили два человека, которые швырнули зажженные бутылки прямо в спину монстру. Зрелище завораживало – на спине элитника вспыхнуло и загудело жаркое пламя, однако создавалось впечатление, что оно ему не доставляло ни грамма беспокойства.

Гусеницы танка лязгнули об асфальт, похоже, его командир оставил попытки навести орудие на элиту и решил спасаться бегством. Элитник уперся одной лапой в корму танка, а другой – в маску орудия. Раздался душераздирающий скрежет, и стальной гигант лишился своей головы: элитник смог сорвать башню танка с погона. Монстр играючи размахнулся многотонной башней и запустил ее в своих обидчиков-поджигателей. Башня смела и их вместе с автомобилем, из которого они выскочили.

– К воротам! – заголосил Буран, почти срываясь на фальцет. Наемник его отлично понимал: как только элитник покончит с танком, он выберет следующую жертву. Брешь в стене недостаточно широкая, чтобы там смогла пройти машина, и единственный путь наружу действительно лежал только через ворота. Но стаб наводнен зараженными, и до этих самых ворот доедут немногие. Если вообще хоть кто-то доедет.

Вдруг мимо монстра, выковыривающего танкистов из остова их боевой машины, как шпроты из консервной банки, с ревом промчался инкассаторский бронированный фургон. Фургон нельзя сравнить с танком ни по массе, ни по пробивной мощи, но, видимо, стена была сильно ослаблена взрывом снаряда. Поэтому, когда фургон в нее врезался, во все стороны полетело бетонное крошево, и в стене образовался проход. Филу и его спутникам повезло, они были совсем рядом с проломом, и наемник не стал дожидаться очереди или спрашивать «извините, а кто последний?» – он просто со всех колес кинулся к своему спасению.

Выехав за забор, Фил увидел, что героический поступок для инкассаторского фургона даром не прошел – машина от удара перевернулась и лежала на крыше, беспомощно вращая колесами в воздухе.

– Стой! – закричал Буран. – Людей надо вытащить!

Фил скривился. Останавливаться, имея за спиной зверюгу, разделывающую танки, как устрицы, ему очень не хотелось. Но и бросать людей, спасших не один десяток жизней, в фургоне было сродни преступлению. Наемник только начал притормаживать, как через стену перемахнула черная туша элитника, разом решив все морально-этические проблемы. Оставаться тут было нельзя, даже Маринка со своей «вспышкой» была бессильна, ведь за элитником следовала орда его меньших братьев. Фил дал полный газ, а элитник подбежал к фургону, перевернул его на бок и оторвал широкую боковую дверь. Потом засунул внутрь лапу и, схватив поперек туловища мужика в камуфляже, вытащил его наружу. Резким движением он откусил ему голову, отбросил обезглавленное тело в сторону и стал шарить по фургону в поисках следующей жертвы. Буран вылез в окно и выстрелил в элитника из штуцера дуплетом. Оружие, отправляющее в нокаут слонов, заставило элитную тварь лишь слегка пошатнуться. Буран сел на сиденье, Фил увидел в зеркале на лице трейсера слезы – слезы бессилия, злости и ярости.

– Найду тебя, тварь. Найду и кончу, – шептал Буран, скрежеща зубами.

До условленного места машина Фила прибыла одной из последних. Во время бегства из Колизея их джип поймал передним колесом острый осколок и дополз до места встречи почти на ободе. Их с печальным видом встречал Лис.

– Много не добралось? – спросил Фил, поняв причину.

– Семь машин. И не знаю, то ли их ждать, то ли ехать. Ведь можно и зараженных дождаться, а с другой стороны, не хочется своих бросать, – поделился своей проблемой Лис.

– Езжайте, не рискуйте. Нам все равно еще колесо менять, заодно и опоздавших дождемся, – нашел решение Буран.

– Я плохо знаю маршрут, – возразил Лис.

– Вообще не проблема. С вами Жгут отправится. – Буран кивнул своему напарнику. – Доведет в лучшем виде.

– Но вы…

– У вас и так машины переполнены. Не влезем. Езжайте и не переживайте.

Лис вздохнул с облегчением: с его плеч свалилась ответственность за жизнь отставших беженцев. Когда колонна машин тронулась, наконец, подал голос Кадет:

– И долго мы тут будем торчать? Пока нас не сожрут?

– А это, мой юный друг, целиком и полностью зависит от тебя, – с отеческой нежностью произнес Буран. – Домкратом пользоваться умеешь?

– В руках пару раз держал.

– Замечательно!У тебя есть уникальная возможность попрактиковаться. – Буран открыл багажник и сунул в руки Кадета домкрат.

– Но… – что-то попытался возразить Кадет.

– Бегом! Или мы будем спорить, пока элитник не заявится?

Довод на Кадета подействовал и он, прихватив из багажника свой небольшой рюкзак, ушел осваивать искусство скоростной постановки машины на домкрат. Фил и Буран начали снимать запаску с багажника, а освобожденная от низкоинтеллектуального труда Маринка зорко поглядывала по сторонам.

– Кто он тебе? – тихо спросил Буран у Фила, откручивая болты.

В голове наемника никак не хотела рождаться правдоподобная ложь. А скажи он правду, и Буран из-за большой любви к внешникам либо дырок в нем наделает, либо скрутит и самолично отвезет элитнику. Еще и подсказывать будет, какая часть у Фила вкуснее.

– Долгая история. И очень запутанная. Доберемся до стаба – расскажу.

Естественно, Фил ничего Бурану рассказывать не собирался. Ему и продержаться-то надо только до Порта, а там хватай парнишку и беги к внешникам. Чтобы не дать Бурану и дальше продолжить интересоваться их с Кадетом прошлым, Фил взвалил открученную запаску на грудь и понес ее устанавливать.

– Стоять! Замри! Не шевелись даже! – Фил, не доходя до Кадета, выпустил из рук колесо, выхватил пистолет и направил его на парня.

Кадет, скрытый от Фила и Бурана машиной, даже и не думал ставить домкрат. Он сидел на земле, на коленях у него лежал небольшой титановый контейнер, очень напоминавший тот ящик, о котором говорил на базе капитан. Ящик был открыт, а в руках Кадет держал цилиндрическую капсулу из металла, уже наполовину раскрученную.

– А если я пошевелюсь? К примеру, вот так. – Кадет еще раз крутанул половинки капсулы, продолжив ее открывать. – Что ты сделаешь? Убьешь меня? Сомневаюсь. Тебя же послали меня отсюда вытащить. И доставить живым и невредимым.

– Живым – да. Про невредимость разговора не было. Продолжишь раскручивать эту штуку – отстрелю руку. От плеча, – самым убедительным тоном сказал Фил.

На губах Кадета заиграла сумасшедшая улыбочка.

– Ты же знаешь, что здесь? – Кадет покачал капсулой. – Вижу, что знаешь.

Фил похвалил себя за все бессонные ночи, проведенные за партиями в покер. Время и куча денег были потрачены не зря – он научился сохранять каменное лицо и отлично блефовать.

– У меня задача – привести тебя. И этот ящик. Не пустой. Поэтому будь паинькой, положи капсулу на место и закрой контейнер.

Из-за машины вышел Буран и непонимающе уставился на происходящее.

– Мужики, вы чего? Фил?

– Расскажу позже, – отмахнулся от Бурана Фил.

– Позже? А ты сейчас расскажи своему другу, как ты в Улей попал, – перехватил инициативу Кадет. – Буран, вы таких, как Фил, называете внешниками.

К застывшим мужчинам подошла Маринка и застыла, переводя взгляд с одного на другого.

– Ты внешник?!– возмущенно взревел Буран.

– Буран, не сейчас! Маринка, перестань в меня целиться! Лучше забери у Кадета эту штуку.

Маринка подошла к Кадету и требовательно протянула руку. Кадет ухмыльнулся, глядя на Фила.

– Умереть боишься? Правильно. Стоит мне только ее неаккуратно уронить... – Кадет подкинул капсулу на руке... – и все вы…

Что случилось бы в случае повреждения капсулы, Кадет сказать не успел. Увидев, что внимание парнишки целиком и полностью поглощено Филом, Маринка врезала ему ребром ладони по переносице и выхватила капсулу из рук. Кадет взвыл от боли и попытался дотянуться до Маринки, Фил выстрелил, и между колен парня взвился фонтанчик земли.

– Сиди! – зарычал наемник. Кадет как-то резко сник, сгорбился и схватился за разбитый нос, пытаясь унять кровь.

– Ты чего… –Удивленный Буран договорить не успел. Маринка отвернула оставшуюся резьбу и разъединила две половинки капсулы. Внутри оказалась большая ампула из темно-коричневого стекла, наполовину заполненная вязкой жидкостью. Маринка торопливо вложила ампулу обратно и закрутила капсулу.

– А если б там была взрывчатка?! – Голос Бурана дрожал.

– Взрывчатку в таких штуках не носят. – Маринка ткнула носком титановый контейнер и повернулась к Филу. – Что в ампуле?

Ответить Фил не успел: Кадет резко выпрямился, как пружина, и бросился на Маринку с воплем «Отдай!». Девушка ловко увернулась, а Фил и Буран разом навалились и еле скрутили ставшего, казалось бы, безумным парня. Маринка достала из багажника машины кусок веревки, и Кадету надежно связали руки и ноги. Фил отряхнул руки, любуясь завязанными узлами, и вдруг почувствовал, как ему в затылок уперся ствол и услышал Маринкин голос.

– Фил, отдай пистолет Бурану.

– Э-э-э, может, поменяем колесо и уберемся отсюда побыстрее? А потом я вам все расскажу как на духу, – внес предложение Фил.

–Шикарная идея – меняй колесо! – Маринка ткнула Фила в спину стволом. –А мы пока с твоим нервным другом побеседуем.

Фил хотел было возразить, но увидел глаза Маринки и понял: выстрелит. Это раньше для нее он был добрым парнем Филом, который зубами выгрыз ее из плена в Колизее. А теперь он – презренный внешник, пускающий ее сородичей на органы. Такого можно заставить и колеса таскать, и пристрелить после починки машины не жалко. Поэтому Фил безропотно приступил к замене колеса, попутно думая, как из этой ситуации выкручиваться. Маринка наклонилась над связанным Кадетом:

– Ты внешник?

– Да иди ты, суч…

Пинать связанного парня в пах должна запрещать какая-нибудь из международных конвенций. Но проблема в том, что обычно миленькие девушки такими документами себе голову не забивают. Маринка лягнула паренька от души, тот взвизгнул и еле выдавил из себя:

– Да… чер-р-рт

– Рассказывай, зачем ты здесь? И что это такое? – Маринка продемонстрировала Кадету капсулу.

Тот поначалу пытался поиграть в закоренелого еретика на допросе инквизиции, но Маринка пообещала ему отрезать отбитое. Буран поморщился, Кадет сломался. Парень действительно долго и нудно выбивал у отца разрешение поохотиться в Улье. Но его настоящая цель шла гораздо дальше добычи экзотического трофея.

– В проектах по исследованию и освоению Улья работал не только мой отец, но и мама. Майор медицинской службы, биохимик по образованию. Она решала вопросы по стерилизации биоматериалов, получаемых из Улья. Сами понимаете, что будет, если грибок, который заставляет мутировать местных, попадет в наш мир. У нас там появится филиал ада, со своими зараженными и монстрами.

– Слово-то какое умное – биоматериалы! А ты знаешь, сволочь, что твои биоматериалы – это бывшие люди, которых распотрошили на органы? – встрял Буран.

Парень угрюмо кивнул.

– Если риск заражения вашего мира настолько высок, зачем вы вообще таскаете к себе… – Маринка запнулась... – биоматериалы?

– Из них у нас делаются различные лекарства.

– Вот паскудство! – не выдержал Буран. – Вы что, не можете из химии что-нибудь у себя состряпать? Или травок целебных насобирать?

– Есть такие болячки, против которых наша медицина бессильна. – Кадет нервно кусал губы. – Старость, к примеру. Вытяжки из внутренних органов жителей Улья позволяют увеличить продолжительность жизни в два-три раза. Но не это самое главное. Они могут омолаживать организм. Восьмидесятилетние дряхлые старики становятся сорокалетними крепышами.

– То есть вы убиваете нас, чтобы самим жить долго и не болеть?! – возмутился Буран.

– Погоди, – перебила его Маринка, – какой толк от продления жизни, если к вам может просочиться грибок и вся ваша здоровая и молодая жизнь в один момент закончится?

– Вот в том-то и дело, что им плевать! – горячо выкрикнул Кадет.

– Кому – им? – не поняла Маринка.

– Вы думаете, что омолаживающее средство доступно в моем мире всем и каждому? Да вот хрен! Препаратов едва хватает на поддержание молодости для пары сотен людей, не больше! Понимаете, что это за люди? Политики, миллиардеры и силовики! Самая верхушка. Для них риск заражения моей планеты – тьфу и растереть! Лишь бы самим прожить, покоптить небо как можно дольше!

– А как все это связано с вашим семейным подрядом? – спросила Маринка.

Глаза Кадета загорелись чистой, незамутненной ненавистью.

– Мама пыталась найти средство, которое, не повреждая сам биоматериал, со стопроцентной гарантией уничтожало бы грибок. И нашла. – Кадет кивнул на капсулу. – Там микроорганизм, бактерия. У нас она живет в симбиозе с дрожжами хлебной закваски. Создает неповторимый вкус у булочек, – горько усмехнулся Кадет.

– А у нас? – спросила Маринка.

– При обработке образцов тканей зараженных уже через два часа эта бактерия убивает и сам грибок, и его споры. Причем процесс не зависит от носителя. Грибок погибает и в теле человека, и в теле самого мощного мутанта.

– Погоди, то есть нас можно вылечить? – обрадовался Буран.

– Нет. Носитель погибает вместе с грибком, – сказал Кадет, и Буран инстинктивно отшатнулся от Маринки, державшей капсулу внутри.

– Твою ж..! Так это оружие?! Ваши задумали уничтожить в Улье все живое?!

– Дядя, ты дебил? Я же тебе доходчиво объяснил, что власть имущие в нашем мире на Улей молятся. Они, как вампиры, жрут вас и дохнуть не хотят.

– Тогда кто нас хочет укокошить? – возмутился Буран.

– Я. – скромно ответил Кадет – Работа биохимика очень опасна. Мама, работая над очередными образцами, заразилась. У нее в отличие от меня не оказалось иммунитета. Она начала превращаться. Ее, вернее, монстра, которым она стала, ликвидировали через две недели после заражения.

– Слышь, паря, я твое горе разделяю, но хоть убей, не могу понять: мы-то тут при чем? Ты же нас бы всех на тот свет отправил!

– Зато спас бы свой мир! Они же не остановятся, они будут лазить в Улей, пока не вытащат оттуда то, что уничтожит всю мою планету! – побитый Кадет приободрился и продолжил с жаром рассказывать: – Я напросился на охоту и выкрал штамм бактерий. Потом я специально потерялся и отстал от группы…

– Им не повезло – они нарвались на элиту, – договорил за него Фил, заканчивающий прикручивать колесо.

– Я тут ни при чем, они знали, куда суются. Судя по тому, что тебя отправили за мной и ты знал про контейнер, меня вычислили по допуску. Во-первых, я прошел пробы на иммунитет к грибку, а во-вторых, воспользовался своей картой доступа, когда забирал это. – Кадет кивнул на титановый контейнер.

– А что же ты не шмякнул ампулу, как только потерялся на охоте? – задал вопрос Буран.

– Мне нужна была эпидемия и гарантированное распространение болезни. У местных я узнал про большой торговый стаб. Для меня Колизей был идеальным вариантом, инфекция бы распространялась с караванами.

Дальше Кадет рассказал, что он пришел в Колизей, но не смог пройти проверку у Лиса, так как даже не подумал о том, что надо подготовить более или менее правдивую легенду. Хипарь поймал его на лжи, отдал безопасникам, где Кадет заврался окончательно и получил почетное звание мура. На его вещи был наложен арест, и они должны были пойти с молотка после его смерти на Тараканьих Бегах.

– Мне, аж дурно становится при мысли о том, что какой-нибудь торговец купил бы контейнер и полез вскрывать ампулу, – озвучил самый пессимистичный сценарий Буран.

Фил отряхнул испачкавшиеся колени и отрапортовал:

– Разрешите доложить: колесо заменено! Если других указаний не будет, то давайте уже грузиться в машину и ехать в Порт. Там вы мне отдаете этого народного мстителя и контейнер, я вам делаю красивый жест ручкой и ухожу в закат. В смысле, к себе домой. Буран, Маринка, правда – чего нам делить? А заодно и от чумы этой вас избавлю – ампулу же просто так под деревом не прикопаешь.

Прежде чем бывшие соратники Фила ему успели ответить, залился смехом Кадет.

– Что?! Домой?! Да кто тебя туда пустит? Ты же зараженный!

– Погоди, у меня же иммунитет, – опешил Фил.

– Ну и что? В тварь ты не превратишься, но грибок-то в тебе живет! Грохнут тебя на базе на этой стороне, и все.

– А как же ты? Ты же тоже, получается, разносчик?

Кадет погрустнел.

– Хватит у отца власти – оставят на базе в Улье. Не хватит – грохнут на той же полянке, что и тебя.

Весь пазл с хрустом собрался у Фила в голове. Ситуация из выигрышной превратилась в безвыходную. Привести им мальчишку – ликвидируют. Можно остаться жить в Улье, что само по себе является удовольствием похуже трех пожизненных, но тогда капитан выполнит свою угрозу и родные Фила умрут на столе какого-нибудь очередного любителя научных экспериментов.