S-T-I-K-S. Красное пекло. Червоточина

Глава 1

Непроницаемо чёрная степь с застывшими, как будто облитыми жидкой смолой деревьями и антрацитово-черной травой проплывала мимо с той скоростью, которую могли себе позволить люди, отмахавшие по черноте уже шесть суток с грузом за плечами. Хотя, прямо теперь в наличии был только необходимый минимум – поклажу сбросили на светлом пятне, в пятнадцати километрах южнее. Там же осталась большая часть отряда - сенс, медик, второй протектор и картограф. И, что самое паршивое – следопыт. Без способностей Серёги, который умел чувствовать направление, ходить в этой части мёртвой зоны было небезопасно. Не столько из-за плохой видимости и ненужных встреч, сколько из-за отсутствия внятных ориентиров. В почти голой чёрной степи взяться им было неоткуда.

Но гнать уставшую группу целиком ради одного человека не позволяла совесть. Идти гружёными – значило тратить тщательно рассчитанные силы, а оставлять поклажу без присмотра по понятным причинам тоже был не вариант. Поэтому начальник экспедиции, «восьмилетний» кваз Вадим Хоробрый, скрепя сердце, отдал людям приказ отдыхать и двинул налегке, с минимум снаряжения и в компании одного только протектора. Ежесекундно рискуя, что без страховки Снежка угрюмый новичок не удержит защитное поле и в любой момент оставит командира один на один с губительным воздействием черноты.

Однако выбора не было – пришлось довериться очень приблизительной бумажной карте и способностям Чечена, который со своим личным квестом пришёлся так не в тему. По-человечески парня было жаль, но Вадим никогда бы не взялся исполнять его просьбу, если бы не прямой намёк начальства о содействии. Дар протектора относился к разряду уникальных. На всю область объединённого Архипелага РССС, включавшего семь лепящихся друг к другу стабов и полтора десятка крупных и мелких поселений, иммунных с таким даром имелось всего трое. И Чечен, который провёл в Улье неполных два месяца, был одним из них. Приказа как такового Вадим не получал, но в командовании достаточно ясно выразили пожелание о скорейшем приведении новичка в полную работоспособность. А это было возможно только одним способом – исполнив его просьбу.

Впрочем, просил Чечен не так много. И если бы не тревога за оставленных без присмотра других членов экспедиции, в другое время пятнадцать километров в одну сторону и пятнадцать обратно даже по черноте не стали бы для Вадима серьёзной задачей.

К тому же, пока новичок не подводил – он продолжал держать защитное поле стабильным, почти без провисаний. И выдерживал нужный темп, несмотря на долгий переход сюда, который стал испытанием даже для его начальника-кваза. Чёрная степь ложилась под ноги щетиной из ломкой «игольной» травы и видимые ориентиры в ней по-прежнему отсутствовали. Но сразу взяв правильное направление, Вадим ухитрился его не потерять до конца и без помощи следопыта – сказывался опыт разведчика. В этом стало можно убедиться, когда спустя два с половиной часа отчаянного марш-броска в кромешной тьме далеко впереди замаячил неровный многогранный столб просвета.

- Почти добрались.

Чечен не ответил. Бородатое лицо выражало только напряжение от беспрерывного многочасового применения Дара, которое забирало последние силы. Широко вышагивая в последнем усилии достичь границы черноты, он держался поближе к Вадиму, чтобы суживать покрытие защитным полем. И именно поэтому кваз успел ухватить товарища за одежду и дёрнуть назад прежде, чем тот сходу чуть не влетел в едва заметную глазу рябь, которая почти не выделялась на фоне остальной реальности.

- Стаг, блин! Стоять!

Чечен шатнулся, удерживая равновесие. Защитное поле дёрнулось. На Вадима как хороший пыльный мешок сверху навалилась вся гамма ощущений, которые дарила чернота. Оба – командир и подчинённый в два прыжка отпрянули от переливчатого пятна, которое казалось чуть более размытым, чем весь другой мёртвый воздух.

- Что эта? Искажэние? Здэсь?

Морщась от накатывавших волн тошноты, Вадим вытащил большую зажигалку и, чиркнув когтем, с третьего раза сумел высечь огонь. Подпалив кусок заранее приготовленной тряпки, он подбросил её под пятно. Воздушная рябь осветилась переливами от быстро тухнущего огня.

- Оно самое. Далековато от Заповедника. И, главное - было оно раньше или нет – неизвестно. Ты ж, наверное, не замечал, когда шёл тут в первый раз?

Чечен мотнул головой. И, стиснув зубы, вновь создал подрагивавшее, нестабильное поле защиты.

Кваз перевёл дух.

- Нэт, брат. Такого нэ помню.

Вадим вытащил карту.

- Нужно пометить. Хотя, скорее всего, мигрирующее. Вот же зараза.

Тщательно обойдя колеблющееся пятно и удвоив осторожность, они двинулись дальше, к растущему впереди столбу света. При приближении столб расширялся, делаясь похожим на неровную призму. Спустя несколько десятков шагов свет надвинулся вплотную – и ярко вспыхнул для отвыкших глаз людей, когда они в последнем усилии перевалили за границу кластера.

Проморгавшись, кваз тщательно вытер морду о плечо. Потом ещё раз с силой зажмурил глаза и, открыв, осмотрелся.

Кусок «светлого» участка представлял собой неровную, причудливо обрезанную с разных сторон площадку. Обрубок дороги, который, по описаниям Чечена, в нормальном мире являлся частью трассы Грозный-Аргун, упирался в длинную полосу огороженного придорожного бурьяна, за которым вокруг небольшой асфальтированной выемки размещались несколько обшитых сайдингом бытовок с налепленными на них рекламными плакатами. Дальше стояло разрезанное пополам здание, на котором красовались буквы «зовая ойка». За грузовой мойкой виднелись трансформатор, несколько опорных столбов с уныло обвисшими проводами, заросшее тем же бурьяном поле с убегавшей в никуда протоптанной тропой и десятка два деревьев с довольно плотным кустарником. Больше ничего при тщательном рассмотрении на этом довольно сжатом клочке неубивающей реальности не наблюдалось.

- Там, - Чечен указал куда-то в проём между бытовками и трансформаторной коробкой. – Там пахаранил…

Бородатое лицо дёрнулось, но протектор взял себя в руки почти мгновенно. Руководитель экспедиции кивнул, поднимая ствол.

- Пойдём, посмотрим. Если перезагрузилось… сам знаешь. Но даже если нет…

- Лучше перебдэть. Я помню, началник.

Вдвоём они обошли небольшой светлый кластер по периметру, заглянули в каждую бытовку и проверили заросли. Потом вернулись к ополовиненному зданию мойки, где в поле, на узком участке когда-то разрытой, а потом начавшей заново зарастать земли высилось четыре холмика.

- Оно? – на всякий случай уточнил кваз, искоса бросая взгляд на товарища.

Чечен не ответил. Но всё и так было понятно.

- Значит, успели, - начальник кашлянул. – Ещё не перезагрузилось. Ладно. Ты… читай здесь, что положено. Я погуляю пока. Но сам тоже по сторонам посматривай. Лады?

Протектор снова кивнул. Вадим несильно хлопнул его лапой по плечу и отошёл.

Побродив некоторое время вдоль каждой из сторон кластера и ещё раз убедившись в отсутствии сиюминутной опасности, начальник, помедлив, присел у крайней бытовки, когтями отвинчивая крышку фляги. Здесь бормотание Чечена, который не мог успокоиться без того, чтобы не прочесть над погибшей роднёй все положенные суры, доносилось приглушённо. И, кроме него, ничего больше не нарушало окружавшую их мёртвую тишину.

Бдительность кваза была обострена до предела. Несмотря на то, что вокруг по-прежнему оставалось спокойно, долгое время в Улье, успело научить, что любое спокойствие здесь могло быть обманчивым. С того самого момента, как его, выбравшегося вместе с родственниками на отдых к озёрам Карелии, перенесло в этот полубезумный, фрагментарный мир, в основном состоявший из постоянно подгружавшихся из разных мест осколков реальности и превращавший огромную часть обитателей в охочих до свежего мяса кошмарных монстров, Вадим большую часть времени только и делал, что пытался не дать этому миру убить себя и близких людей. Даже тот факт, что ему сильно повезло не превратиться в безмозглого заражённого, не попасться в лапы работорговцев, мясников, безумных фанатиков, чью-то голодную пасть и в конце концов выйти к людям, оказавшим настоящую помощь мало что понимающему новичку, не отменяло необходимости быть постоянно начеку. Эту цену нужно было платить за то, что спустя почти восемь лет в этом мире он до сих пор оставался жив. И, что немаловажно, приобрёл ряд нужных способностей, которые не раз спасали жизнь как ему самому, так и его товарищам.

Однако, несмотря на настороженность, мыслями он невольно возвращался к оставленному отряду и целям экспедиции. Этот поход стал пятым, который руководство Архипелага организовывало к Заповеднику – аномальной зоне в скоплении мертвых кластеров, подобраться к которой ещё не удавалось. И большей частью потому, что путь преграждали искажения – феномен, о котором до сих пор в Улье не было известно даже на уровне слухов. На всякий случай, информация об искажениях открывателями была засекречена, хотя осторожные расспросы проводились везде, куда только могли забрести разведчики Архипелага.

Но в лучшем случае разведчиков кормили байками о загадочных странных кластерах, ерунде, не имевшей с искажениями ничего общего. В худшем принимали за трепачей и посылали, куда подальше. Хотя в исследовательском центре полагали, что искажения встречались не только вокруг Заповедника. Скорее всего, о них было известно немного потому, что эти аномалии выбирали для появления только глубины мёртвых кластеров, куда мало кто отваживался забредать без дара протектора. Либо, что более вероятно, обитатели Улья, те, кто с искажениями всё-таки сталкивался, так и не смогли потом об этом рассказать.

В задачи группы Вадима входило ещё раз попытаться найти путь к центру Заповедника, откуда лезли нехарактерные для этой местности скребберы, которым на этом участке черноты отчего-то было как мёдом намазано. И, если не получится, то хотя бы обойти зону дальше по периметру и составить как можно более подробную карту. В том числе пометить маршрут мигрирующих искажений, так как некоторые из проклятых пятен не желали колыхаться на одном месте, а упорно переползали на другие участки, преодолевая даже границы кластеров.

Вадим опять искоса бросил взгляд на молитвенно бормочущего Чечена. Потом поднялся, выуживая из кармана батончик. И не спеша двинулся к границе черноты, снова собираясь обойти кластер по периметру. Несмотря на недавний тяжёлый марш-бросок, засиживаться здесь не хотелось. Вернуться к своим нужно было как можно скорее. Кваз не был уверен в том, что Чечен сможет удерживать защитное поле ещё три часа без отдыха. Но какое-то время протектор продержится. В крайнем случае, оставшееся расстояние начальник мог пробежать и без прикрытия. Тем более, что, согласно инструкции, в кластере, где они оставили других членов экспедиции, полагалось отдыхать не меньше суток – а значит, времени, чтобы восстановиться, ему хватит.

Вдруг Вадим насторожился. Где-то на задворках сознания возникло неясное чувство тревоги. Он замер, напряжённо вглядываясь и вслушиваясь в черноту. Кваз мог поклясться, что вокруг всё оставалось по-прежнему мертвенно тихо и он не мог услышать или заметить ничего, что привлекло бы его внимание.

Но что-то всё-таки стало иначе, чем несколькими минутами прежде. Уверенность в этом была необъяснимой, на уровне инстинктов. Но при том – железобетонной.

Поколебавшись, Вадим применил свой дар полной маскировки, которая делала его невидимым для глаз как иммунных, так и заражённых. И, решившись, шагнул во тьму.

Как и всегда, чернота навалилась мгновенно, сдавила сознание, сжимая мышцы и сосуды, проникая под толстую шкуру. Стараясь не обращать внимания на головную боль и тошноту, Вадим сделал несколько шагов вглубь мертвого кластера, по-прежнему не понимая, откуда взялось чувство тревоги, которое упорно не желало пропадать. Черная степь вокруг оставалась такой же тихой и пустой, как раньше. Несмотря на темень, она просматривалась на значительное расстояние, и ничего опасного в ней не происходило. И всё-таки чутьё – обычное человеческое чутьё опытного разведчика упорно говорило о том, что опасность была. Не где-то в светлом кластере, и не с другой от него стороны, а именно здесь, в полной тишине мертвой степи.

Уходить далеко от товарища – значило подвергать его риску. Однако, источник опасности тоже необходимо было отыскать или хотя бы идентифицировать. Всё ещё находясь под прикрытием своего дара, который на максимуме делал его неощутимым даже для сенсорики развитых иммунных, Вадим продвинулся ещё на несколько десятков метров в ту сторону, откуда они только что пришли.

И вдруг увидел.

За то время, которое разведчики провели в «светлом» кластере, искажение, в которое едва не влетел протектор, передвинулось десятка на два метров. Даже для мигрирующих пятен это был рекорд, но внимание кваза привлекла не обновлённая дислокация. Искажение пульсировало. За несколько походов в черноту Вадим привык к тому, что подобные аномалии имели самый разный вид. Но, каким бы ни был их подтип, внешний вид искажений никогда не менялся. Во всяком случае, не тогда, когда за ним могли наблюдать.

Теперь смутная, едва видимая глазу рябь колебалась сильнее, словно подсвечиваемая изнутри багровыми вспышками. Причём, цвет этих вспышек можно было различить даже в черноте мертвого кластера, где все остальные цвета отсутствовали. Вадим невольно замер, соображая, что теперь делать. С одной стороны, он столкнулся с новым явлением, которое несомненно требовало детального изучения – поиск всего необычного также входил в задачи экспедиции. С другой, с каждой нарастающей вспышкой росла и его тревога. Что-то несомненно должно было произойти. И насколько опасным могло оказаться это что-то, зависело от природы неведомого искажения. Которая могла оказаться какой угодно…

Невозможно яркое для черноты сияние полыхнуло в тот момент, когда Вадим совсем было решился дать дёру на максимально безопасную дистанцию. Вслед за вспышкой раздался довольно звучный треск и из аномалии прямо к невидимым ногам кваза вывалился человек.

Пульсация внутри пятна тут же ослабла, сходя на нет. Почти сразу же на глазах у застывшего разведчика опасная рябь приняла свой обычный вид.

Выпавший из неоткуда человек дёрнулся и застонал. Вадим сразу определил, что пришелец мало походил на заражённого, зато здорово смахивал на того, кому прямо теперь требовалась помощь. Судя по его виду, он только что побывал в серьёзной передряге.

Кваз убрал маскировку и шагнул к слабо шевелящейся темной фигуре.

Хруст чёрной травы под его ботинком заставил скорчившуюся фигуру резко вскинуть голову. На плохо различимом в черноте, блеклом лице мелькнул неприкрытый ужас. Только через миг разведчик понял, что, забывшись, предстал перед неведомым беднягой во всей своей мутированной красе и, наверняка, был принят за развитого заражённого. Он стал медленно поднимать руку в приветственном жесте.

Но промахнулся и тут. Должно быть, впечатлённый внушительными когтями, и окончательно спятивший от страха пришелец заорал, подхватываясь на ноги. Правда, он тут же упал опять, ударившись задницей и локтем. Но сдаваться на собирался. Перевалившись набок, он задёргал по земле ногами, раскидывая обломки черных игл в разные стороны вместе с землёй и стремясь отпихнуться от Вадима как можно дальше. Встревоженный кваз заметил, что ещё миг – и пришелец снова наткнётся на искажение, из которого его вынесло только что.

- Да стой ты, придурок! Куда??

Он рванулся вперёд одновременно с тем, как неизвестный резко шатнулся назад – и всё-таки попал башкой в колеблющийся эфир. Пальцы кваза успели сомкнуться на лодыжке чужака, как внезапно он ощутил резкий чудовищной силы рывок… и, не успев отпустить ненормального, влетел в дрожащую аномалию вслед за ним.

Глава 2

На миг Вадиму показалось, что его вывернуло наизнанку – со всем сопутствующим спектром ощущений. И тут же, почти без перехода, дёрнуло обратно.

Он вывалился башкой вперёд, угодив ею в живот тому самому психу, чью ногу так и не успел отпустить. И чувствительно приложился правой ладонью, которая амортизировала большую часть веса. С трудом сдержавшись, чтобы не заорать от свирепо полыхнувшей боли в запястье, Вадим скатился с придурка и, перевалившись на колени, стиснул пострадавшую конечность другой рукой.

Миг спустя он ошалело дернулся от того, что при распрямлении его зад упёрся во что-то объёмное и твёрдое. И, обернувшись, не поверил своим глазам.

Оба они – Вадим и непонятный псих, чьего лица кваз так и не успел ещё рассмотреть, вывалились обратно в ту же черноту без последствий для здоровья, если не считать вывихнутого запястья разведчика и здоровенного синяка, который сейчас наверняка растекался на пузе у психа.

Но теперь вместо голой мёртвой степи вокруг высились развалины тёмного города.

Вадим с силой протёр глаза. На всякий случай он осторожно потрогал антрацитово-черную, неестественно-гладкую стену, которую только что чуть не снёс кормой. Стена была самой настоящей. Как и прочие стены и мусорный бак, уже наполовину осыпавшийся, с вываленной трухой, в которую превратилось то, что когда-то было мусором. Получалось, что кваз и стонущий у его ног безымянный пришелец выскочили из проклятой ряби посреди неестественно тихого, мёртвого чёрного квартала.

В совсем другом кластере.

Вадима, словно кипятком, окатило страхом. Он уже и не помнил, когда в последний раз приходилось так пугаться.

Разведчик резко обернулся к искажению, которое, как он теперь знал, не било током и не выворачивало наизнанку, как другие открытые экспедициями аномалии. А выполняло функции какого-то перемещателя. И через которое, по логике, можно было попытаться вернуться обратно. Причём, попытаться прямо сейчас.

Но на положенном месте его не было. Искажение исчезло, на оставив следа.

Впрочем, в отличие от аномалии, тип, из-за которого Вадима угораздило вляпаться неизвестно во что, никуда не исчезал. Он продолжал корчиться, вжимая руки в живот и хватая воздух широко распахнутым ртом. Бежать уже не пытался – как видно, приложило его изрядно. Заставив себя унять панические настроения и абстрагироваться от тошноты и начавшей проявляться мышечной боли, разведчик шагнул к скрюченному человеку и присел рядом с ним.

- Эй, - здоровой лапой он тронул пришельца за плечо. – Эй, подъём.

Тот вскинулся, глядя на нависшее над ним чудовище. В темноте его лицо по-прежнему угадывалось неясно, но Вадим cмог рассмотреть, что пойманный – молодой парень не старше двадцати-двадцати пяти. Из одежды на нём были только покрытые кровью самые натуральные лохмотья, сквозь которые просвечивали многочисленные ссадины и порезы - как будто тому пришлось долго продираться через густые заросли не то кактусов, не то матёрого крыжовника.

- Эй, - ещё раз позвал Вадим, потому что парень явно не собирался отвечать, а только таращился, не скрывая дикого ужаса, написанного на лице. – Спокойно. Я не заражённый. Как мы сюда попали, можешь сказать? Где мы вообще? Что это за местность?

Его голос, хотя и абсолютно негромкий, в тишине мёртвого кластера прозвучал оглушающе. Стена ближайшего дома издала едва слышный треск. Откуда-то сверху на людей посыпалась чёрная крошка.

Оба – разведчик и его улов, вскинули головы кверху. Потом почти синхронно посмотрели друг на друга.

- Уходим, быстро, - просипел кваз, нервно оглядываясь по сторонам, на стиснувшие узкий проулок кирпичные кладки. – Накроет – мало не покажется.

Лицо парня ещё оставалось откровенно напуганным. Но, как видно, членораздельный шёпот огромного плотного мужика со страшной мордой и здоровенными когтистыми лапами вместо рук сумел убедить, что прямо теперь никто его жрать не собирается. Неуверенно и с явной опаской взявшись за протянутую лапу, он с трудом поднялся на ноги и, прижимая потроха, захромал вслед за Вадимом между высоких чёрных зданий, каждое из которых в любой момент могло обрушиться и похоронить их под собой.

Чёрный переулок вывел на не менее тёмную улицу, с двух сторон от которой плотно стояли двух-трёхэтажные дома. Насколько можно было судить, эти постройки отличались от отечественной архитектуры и по очертаниям смахивали на какой-нибудь дантаун средненаселённой американской деревни.

Вадим, который притормозил у края стены, не рискуя сразу соваться на открытое место, невольно поёжился. Он провёл в Улье неполных восемь лет, увидел многое из того, без чего бы обошёлся, убил сотни заражённых и сталкивался даже с очевидным и невероятным вроде случайно прихваченных вместе с подгрузившимся таёжным кластером лесных полтергейстов. Напугать или удивить его было сложно. Однако, тишина непроглядно-тёмной улицы с чёрными провалами окон невольно давила на психику, которая тут же рисовала ужасы, ещё более ужасные, чем могла представить окружающая действительность.

Но торчать долго в укрытии тоже было нельзя. Присутствие в мёртвом кластере без протектора давала о себе знать всё сильнее. Подавив мысль о том, что за каждым чёрным окном сидит по страшной жути и пялится, выжидая момент для броска, Вадим обернулся к спутнику. И, кивком приказав следовать за собой, осторожно двинулся вперёд.

Глава 3

Прошло не меньше получаса, когда, наконец, последний из домов остался позади. Несмотря на мрачные ожидания, неприятностей мёртвый город не доставил. Заражённые обычно избегали чёрных кластеров, а никакой потусторонней жути поблизости не оказалось. Либо, если что-то тут и водилось, гости его не заинтересовали – могло быть как угодно. Вадим не умел улавливать чужое присутствие на расстоянии, но интуиция разведчика редко его подводила. Когда первая оторопь от такой внезапной смены дислокации прошла, ему потребовалось немного времени, чтобы понять, что «даунтаун» был просто гнетущим, но не особо опасным местом.

По дороге кваз не забывал вертеть головой по сторонам, чтобы случайно не пропустить новое искажение. С этой же целью он заглядывал в каждый проулок и даже окна, всматриваясь, насколько это было возможно, в темноту. Но аномалий больше не наблюдалось. Что не удивляло – до сих пор они встречались только в зоне Заповедника.

Хотя, судя по появлению загадочного оборванца, не только. Время от времени Вадим бросал взгляд за спину, на бредущего следом парня. Тот, как видно, в темноте испытывал те же боязливые ощущения, что и разведчик. Он держался поближе и изо всех сил старался не отставать – похоже, уродливая морда кваза внушала ему меньше опасений, чем мертвенно-тихий город-призрак. Бежать или проявлять агрессию он не пытался, и Вадим решил, что скорее всего имеет дело с новичком, который чудом избежал смерти и случайно угодил в одно из мигрирующих искажений. Парня необходимо было обязательно допросить. Но позже. Сейчас задачей номер один стояло выбраться из мёртвого кластера – и как можно быстрее. Без протекторского дара чернота убивала вернее, чем высшие заражённые – так как если со вторыми у человека имелся хоть призрачный шанс, то мертвые кластеры не оставляли вариантов.

Им крупно повезло – почти сразу за городом обнаружилась дорога. И на ней, далеко впереди среди не очень высоких холмов, замаячила обширная полоса света.

Вадим ломанулся туда с такой крейсерской скоростью, что оборванец едва поспевал следом. Очевидно, раненый провёл в черноте дольше, чем кваз, и теперь его и так подорванные силы были на исходе. Вадим сообразил это, когда, оглянувшись в очередной раз, обнаружил, что его спутник уже не бежит, а едва бредёт на расстоянии в три-четыре десятка шагов позади и ускоряться явно не собирается.

Несмотря на сильно ухудшившееся собственное самочувствие, Вадим не поленился вернуться, и вовремя: ноги у неразговорчивого парня подогнулись, и он уселся бы прямо в чёрную пыль, если бы не подоспевший разведчик. Поддёрнув спутника подмышки, кваз несколько раз крепко встряхнул и, примерившись, чтобы не полоснуть когтями, разок несильно заехал по морде. Парень заморгал, дёргая головой, но помогло это не особо. Вадим не сдавался. Силой заставив раненого подняться на ноги, он здоровой лапой взял того за предплечье и подтолкнул в сторону дороги.

Понукаемый таким образом новичок волей-неволей двигался вперёд, хотя при этом замедлилось движение самого Вадима. Но светлый участок всё равно заметно приближался. Последний километр кваз почти тащил на себе спутника, подгоняемый чувствительной болью и ломотой в костях, скрученным желудком и спазмами, которые сдавливали горло. Но и световая полоса уже разрослась до ширины витрины гипермаркета и всё ширилась, заполоняя пространство впереди. Несмотря на то, что каждое движение двух изнемогавших людей было мучительным, они медленно, но верно приближались к солнцу, зелёной траве, деревьям и каким-то объектам, которые уже различались вдалеке...

Однако, когда Вадим отсчитывал последние несколько десятков шагов, отделявшие от спасения, новичок, который за весь путь сюда никак себя не проявлял, внезапно ожил. Но воспользовался этим своеобразно. Вместо того, чтобы идти своими ногами, он стал активно выдираться из рук, как будто ни с того ни с сего напоследок решил позлить своего спасителя и специально усложнить тому жизнь. Такое поведение после индифферентности, которую этот тип демонстрировал раньше, не могло не озадачивать, потому что со стороны это выглядело так, как будто тот действительно резко спятил.

- Да какого х… лешего! – разведчик, наконец, отпустил психа, и тот тут же шмякнулся задом в пыль. До границы кластера оставалось не дольше полутора десятков шагов и устраивать разборки прямо здесь очень не хотелось. – Что такое? В кусты, что ли, приспичило? Так осталось недалеко – потерпи.

Парень замотал башкой, не произнося ни звука. На его лице снова мелькнул страх.

- Что? А словами? Стоп, ты вообще понимаешь по-русски?

Не получив ответа и тут, разведчик, как ему показалось, догадался.

- Опа. Немой?

Раненый снова мотнул головой. И с усилием, сквозь сжатое горло выдавил на вполне понятном русском, но с каким-то едва уловимым странным акцентом.

- П-пож…алуйста… п-по….ж…

Вадим приободрился. Начало коммуникации ослабило его почти железобетонную уверенность в том, что найденный тип – действительно псих.

- Говорить всё-таки можешь – это хорошо. Слышь, как тебя там… Давай потерпишь ещё десять шагов. Там, на свету, я тебя внимательно выслушаю. Хоть сядем жопами прямо вон на траве, и говори. Но сейчас надо валить отсюда. Бегом!

- Н-нет, - парень закусил губу, чтобы унять трясущуюся челюсть. У него налицо были все симптомы превышенного лимита пребывания в черноте, и Вадим по опыту знал, что дальше будет хуже. – М-мне не… нельзя… туда.

- Куда – туда? – кваз недоумённо оглянулся за спину, где в солнечных лучах грелась пока что мирная на вид рощица с какими-то южными растениями на ней. – Туда нельзя? А… почему? А мне можно?

Собеседник рвано покивал, стискивая пузо руками.

- Т-теб-бе м-можно…

- Ну, а тебе почему нельзя? Что там? Что это за место?

Парень потряс головой, прикрывая глаза.

- Эй!

- Й… а не знаю, - не открывая глаз, пробормотал раненый и Вадим снова начал сомневаться в его адекватности. – Не зн-наю… Н-никогда тут раньше н-не б-был…

- Как не был? – разведчик, которого тянуло к свету, как на верёвках, от удивления на несколько мгновений даже забыл про боль. – Ты же отсюда пришёл!

Собеседник снова принялся трясти башкой. Пополам с раздражением Вадима одолели нехорошие предчувствия.

- Что, нет? Это не то место, откуда тебя выбросило ко мне? Уверен?

Парень наконец-то кивнул. Вадим едва удержался, чтобы не сплюнуть в сердцах.

- Так ты не знаешь, где мы? Искажение… та рябь выбрасывает не в одно и то же место, а в разные? И… эээ… постоянно их меняет? Так, что ли?

Раненый пожал плечами.

- Я н-не знаю, - почти неслышно пробормотал он. – Я вообще… не знаю… что случилось… и где м-мы теперь… отн-носительно т-того места, где б-были раньше…

- Так с чего тогда ты взял, что тебе туда нельзя? – Вадим переступил с ноги на ногу. В свете последних новостей и тупого разговора его нетерпение вырваться на свет и вполне законное раздражение многократно усилились.

Парень снова прикрыл глаза.

- Они меня найдут, - медленнее, а потому – почти без заиканий, проговорил он. – Н-найдут…

- Кто?

- Он-ни… - псих собрался с силами и сумел закончить вполне членораздельно. – Если выйти, маяк… заработает опять. Он-ни вычислят м-меня… и… я… тогда… В об-бщем, я… действит-тельно… не… могу… отсюда выйти.

Вадим почесал затылок. То, что говорил этот тип, точнее, то, как он говорил, было похоже на правду. Раненого непритворно трясло, как в лихорадке, а в таком состоянии убедительно врать было непросто. Одновременно, в его бессвязных бреднях было что-то настораживающее. Похоже, изначальная версия о новичке оказалась в корне неверной.

- О ком ты говоришь? – бросив ещё один взгляд на манящие лучи света, осведомился кваз. За время обмена фразами темнота не теряла времени даром, торопясь убить их, пока у неё ещё был шанс, и лихорадить начинало не одного только раненого. – Тебя кто-то ищет? Кто? Внешники? Институт?

Парень собирался что-то ответить, но, как видно, за разговором его организм окончательно исчерпал свой резерв. Пару секунд Вадим с досадой взирал сверху вниз на не вовремя откинувшегося носом в пыль странноватого собеседника. То, что он услышал, ему категорически не нравилось.

Но время уходило и нужно было на что-то решаться. Мысленно сплюнув, кваз нагнулся. С натугой взвалив на загривок бессознательное тело, он выпрямился и тяжело зашагал в сторону света.

Глава 4

Раненый валялся в отключке несколько часов. За это время Вадим успел исследовать самую близлежащую местность, которая состояла из полутропического, лиственно-травного леса. Лес тянулся по обе стороны от темного кластера не меньше, чем на два-три километра, но при попытке удалиться от черноты внезапно обрывался шагов через пятьдесят. За деревьями обнаружилось пятно нескольких километров в диаметре, на котором в окружении леса с одной стороны и каких-то жёлтых холмов, покрытых кустарником, с другой, стояло десятка два зданий, похожих на те, которые уже довелось увидеть в мёртвом кластере. Только, в отличие от зданий-призраков, эти издалека выглядели вполне нормально, если считать нормальным вид обломков, как после свежего землетрясения, в которые превратились большинство из построек. Впрочем, судя по виду двух невысоких и неровных гор, которые высились сразу за домами, ближе к холмам, район мог оказаться сейсмически активным, и разрушения не обязательно были делом лап заражённых.

Оставив груз долёживать в максимально надёжном в предлагаемых условиях укрытии, Вадим налегке двинулся в город. Он торопился. За время его разведывательных хождений туда-сюда солнце стало постепенно клониться к закату, и необходимо было найти хоть сколько-нибудь надёжное убежище до темноты. Всё прочее он пока постарался выкинуть из головы. Включая тот факт, что даже облегчённый набор снаряжения, который он взял с собой из лагеря экспедиции, когда вместе со Стагом Ахриевым с позывным Чечен отправился отпевать погибшую родню, остался в рюкзаке возле трансформаторной будки. И помимо доработанного калаша при нём теперь было только самое необходимое, то, что помещалось в карманы. Затевать войны местного значения со здешними обитателями, как неразумными, так и разумными, это меньшее, чего сейчас хотелось. Хотя, конечно, вряд ли этого можно было избежать.

В справедливости этого предположения пришлось убедиться быстро – заражённые стали попадаться задолго до городской черты. И уже здесь у Вадима появились смутные подозрения в очередной неправильности происходящего. Заражённых было многовато для такой пустынной местности и среди них почти не встречалось низших. Обогнув полуразрушенный город по большой дуге, Вадим почти без перерыва успокоил около десятка прыгунов, с пяток бегунов, среди которых попался высший, и жрача. Последнего пришлось добивать в три захода, потому что экономящий патроны и не желавший привлекать к себе внимание звуками выстрелов кваз орудовал одним только тесаком и, беспрерывно применяя свой дар отвода глаз, порядком устал. Настолько, что его движения утратили абсолютную невидимость и в бою на несколько мгновений становились прозрачными. А может быть, просто лотерейщик попался смышлёный. В последний миг ухитрившись уйти от вспоровших воздух когтей, Вадим в развороте полоснул лезвием по открывшемуся споровому мешку и, отпрыгивая от второй махнувшей лапы, грянулся спиной о дерево. Уже в прыжке он услышал мокрый хлопок, который указал на то, что удар достиг цели.

Разведчик перевёл дух, нащупывая дерево за собой, и опираясь о его ствол. Последняя тварь оказалась особенно прыткой и это едва не стоило тяжёлого увечья, которое теперь могло привести к гибели. И не только его, а и того психа, который отдыхал сейчас под кустом, заваленный ветками. Вадим не обольщался – без формы кваза, которая помимо утолщенной шкуры, поредевшей шевелюры и уродства наделяла его повышенной скоростью, выносливостью, и звериной силой, той толпы, что теперь дохлыми тушами валялась вдоль маршрута его следования, было не одолеть. Особенно теперь, после продолжительного марш-броска по темноте сначала с протекторами, потом без протекторов, с незалеченными травмами, без передышек и перекусов. И вообще без снаряжения.

Последнее беспокоило Вадима больше всего.

Глубоко вдохнув, разведчик снова активировал «невидимость» и двинулся через очищенные заросли к городку, который виделся за деревьями. По мере приближения уже хорошо бросались в глаза непривычные глазу архитектурные моменты, явно неотечественные номера разгромленных машин и обрывки звёздно-полосатых «матрасов», кое-где свисавших со стен домов. В непосредственной близости здания оказались в ещё более плачевном состоянии, чем издали. Хотя, ближе к холмам и дальше от Вадима несколько кирпичных строений, вроде бы, уцелело.

Как и в большинстве недавно подгруженных наспунктов, в этом творился конкретный бардак. На улицах почти всё, что можно, было изодрано, опрокинуто и разбито, и валялось на земле вперемешку с обглоданными костями не первой свежести и сгустками свернувшейся крови. Кое-где бродили заражённые, уже достаточно неслабые.

Однако, элитные твари не показывались, что, впрочем, особо не удивляло. Кусок деревни был слишком маленьким для того, чтобы прокормить многотонную прожорливую тушу. Его даже не хватило бы на то, чтобы выкормить такое количество развитых заражённых в окрестностях, которое встретилось разведчику. А значит, либо Вадим недавно вырезал приблудную стаю во главе с вожаком-лотерейщиком, которая просто забрела сюда в поисках пропитания и не успела уйти. Либо, что более вероятно, где-то поблизости, за горой или лесом, мог оказаться населённый пункт побольше и встреченные твари лезли оттуда.

Последнее предположение не радовало, но огорчаться тоже было некогда. Наступал вечер, и до полной темноты необходимо было прочесать развалины деревни, вычистить оставшихся тварей, найти убежище и перетащить туда психованного путешественника через искажения, пока его, оставленного без присмотра, не обнаружили и не откопали из-под веток пропущенные разведчиком заражённые. Или пока он не очнулся сам и от страха не стал дурить.

… Было почти темно, когда едва живой от усталости разведчик, «разрядивший» свой дар в глубокий минус, затащил всё ещё безвольное тело раненого психа в технический подвал под одним из кирпичных домов. Это место, единственное во всём посёлке, представилось квазу относительно надёжным. Прочие же, в том числе другие уцелевшие здания, оказались собраны из говна и палок, и не стали бы помехой для заражённых, пожелай те вломиться к людям. Подвал тоже не внушал особого доверия, но в нём оказалось что-то вроде архивного хранилища и запирался он на довольно крепкую дверь.

Обнаружив в приёмном зале не то офисного, не то административного здания диван, Вадим ободрал его верхнюю подушечно-матрасную часть. И, занеся это дело в подвал, кое-как устроил на нём раненого, прикрыв того сверху звёздно-полосатым флагом. В последнем усилии он совершил завершающий рейд по району. Однако, с учётом того, что дома сюда перенеслись не жилые и большей частью были кем-то или чем-то раздолбаны в хлам, почти ничего полезного в этих горах мусора он не раскопал. Самыми ценными находками оказались винтовка MK-18 с коробкой патронов, найденные в автомобиле, от которого уцелел только багажник, и светодиодная лампа-фонарик, разряженная на треть. С едой повезло ещё меньше – единственный источник питания обнаружился в этом же здании. Полупустой торговый автомат выдал несколько пакетов чипсов, коробку печенья, горсть батончиков и несколько банок с газировкой. Сгрузив добычу в оборванную штору, за неимением сумки, Вадим, наконец, окончательно на сегодня спустился в хранилище, отчаянно надеясь на то, что удастся отсидеться в нём спокойно хотя бы до утра.

Теперь, когда чудовищно сложные сутки подошли к концу и появилось немного времени подумать, разведчик занялся именно этим, отложив даже приём пищи, тем более, что еда, добытая из автомата, оказалась редкой дрянью. Сидя в темноте в дальнем конце изолированного подвала, при направленном свете лампы он напряжённо вглядывался в лицо откинувшегося на ошмётках дивана раненого.

При этом испытывая всё то же чувство неправильности, которое не оставляло его ещё с момента встречи со стремительно мигрирующим искажением.

Найденный тип оказался действительно молод. И притом, как для мужика, довольно красив. Правильные черты его лица, практически симметричные, были как будто выверены с математической точностью почти до абсолюта. При том без обычной в таких случаях слащавости – напротив, откуда-то приходило ощущение, что этот тип обладал достаточно волевым характером и явно не был дураком. Хотя, матёрым выживальщиком он тоже не был, и больше всего смахивал не то на борзого журналиста, не то на начинающего, но уже поймавшего волну успешности молодого айтишника. «Айтишник» был хорошо сложен, и, как видно, занимался каким-то спортом. В целом, кроме чрезмерно гладкого интерфейса, на первый взгляд он ничем не отличался от среднестатистического попаданца в Улей, какими они выглядели на самых начальных стадиях своих злоключений в новом мире.

Но вот этот интерфейс и не давал покоя Вадиму, который продолжал хмуро всматриваться в лицо «айтишника» и всё пытался понять, что именно ему так не нравится. Причём, разведчик был уверен на все триста процентов – ему не нравилось именно лицо, а конкретнее, то, что он разглядывал и никак не мог разглядеть в его чертах. Хотя, при взгляде на всю остальную часть найденного кадра, и без лица было о чём задуматься.

Иссиня-чёрные волосы парня, диссонировавшие с сильно светлой кожей, росли неровными клоками, как будто сначала тот был коротко стрижен, а потом стал снова неряшливо обрастать. С одной стороны они были небрежно выбриты и оголённой череп пересекал длинный свежий надрез, на краях которого запеклась проступившая кровь. Вокруг пореза виднелись проплешины и, вроде бы, следы от игл, как будто сюда крепились некие датчики неизвестного назначения.

Вдобавок, тело незнакомца покрывали ссадины и порезы, от царапин до глубоких рубцов. Рубцы были достаточно аккуратными – заражённые драли мясо жертв совсем иначе. Одни порезы были тщательно заживлены, из других ещё сочилась кровь. Кровью были пропитаны лохмотья с правой стороны, отогнув которые Вадим узрел край ещё одного свежего шрама, уходившего за спину. В целом, один только внешний вид спасённого типа являл собой уникальный сгусток проблем, и это без того, что раньше довелось от него ещё и услышать.

Но при всём этом Вадиму по-прежнему отчего-то упорно не нравилось именно его лицо. Основная неправильность крылась в нём. Квазу показалось - ещё немного, и он, наконец, поймёт, в чём именно дело. Но когда понимание уже начинало брезжить на задворках его догадливости, «айтишник» вдруг шевельнулся. И почти без перехода вскинулся, ошалело уставившись на свет направленной на него лампы.

- Что… где…

- В Караганде, - мрачно проинформировал кваз, ловя теперь уже на себе очередной ошалелый взгляд. – Давай быстрее. Говори, о чём ты пытался мне сказать в черноте. Кто тебя ищет? Как они могут нас найти?

Раненый дернулся, вскидывая руку, не то пытаясь ощупать порез на голове, не то заслониться от страшной квазовой хари. И тут же поморщился, как от боли.

- Ты… ты принёс меня сюда… - он слепо нашарил край сине-красного покрывала. – Как… как давно? Сколько мы здесь?

- Часов пять, - внёс ясность Вадим, не спуская тяжёлого взгляда с собеседника.

- Пять часов! – «айтишник» попытался вскочить. Но не смог – побарахтавшись, он снова замер в полусидячем положении, тяжело дыша, кривясь и тиская правый бок. – А… а как далеко мы… отошли от пуст… от чёрного кластера?

Разведчик шумно вдохнул.

- Метров триста-триста пятьдесят.

Раненый вскинул глаза к потолку.

- Д-далековато. Но… такое расстояние… теоретически всё же могло подавить сигнал. Или ослабить его. В… в любом случае нужно избавиться… Послушай, - он порывисто обернулся к своему спасителю. – Н-не знаю, кто ты. Но сейчас ты… должен мне помочь. Срочно! Иначе…

- Помочь с чем?

- Ты должен… - парень на миг запнулся. – В общем, слушай. Маяк… его нужно… вырезать. И уничтожить. Как можно скорее…

- Какой маяк? – ещё мрачнее, чем раньше, осведомился Вадим, который после этих слов яснее ясного почувствовал, что неопределённые и невнятные проблемы, связанные с появлением «айтишника», надвинулись вплотную.

Вместо ответа собеседник взялся за края лохмотьев, которые раньше были чем-то вроде больничной рубашки, и с гримасами стащил их с себя, поворачиваясь спиной. Спина у него выглядела не лучше, чем перёд. Даже хуже – вдобавок ко всему прочему на ней цвели две сиренево-жёлтые гематомы, одна из которых разливалась вокруг того самого рваного пореза, который Вадим заметил раньше. Порез проходил под правой лопаткой к позвоночнику, и выглядел так, как будто его собаки драли. Точнее, пытались, но не получилось достать. Второй же был подозрительно похож на пинок от чьего-то сапога.

- Чуть ниже шеи, - сглотнув, проинструктировал «айтишник», нервно поводя лопатками. – Ближе к правой стороне. Попробуй нащупать. Должно быть… что-то вроде продолговатого бугорка. Я сам… пытался вытащить. Но у меня не было времени. И ещё очень неудобно…

- Вижу, что пытался, - Вадим бросил взгляд на свои не особенно чистые лапы. И, обтерев их о такую же несвежую куртку, потянулся к спине «айтишника», касаясь подушечкой пальца почти незаметного на фоне гематомы и засохшей крови холмика под кожей. – Да, тут действительно что-то есть. Твёрдое. Ты уверен, что это можно вырезать?

- Нужно это сделать. И как можно быстрее. Иначе, когда они явятся за мной, тебе тоже не поздоровится. Такие как ты… для них тоже очень ценны.

Вадим вытащил из-за пояса нож – резче, чем это было необходимо. Поднявшись, он прошёл мимо съёжившегося собеседника и, покопавшись в куче лежавшего в узле барахла, вытащил ополовиненную бутылку бренди, которую нашёл в столе одного из кабинетов наверху. Смочив край многострадального «матрасного» флага, он протер им лезвие ножа, потом, на всякий случай, и обе лапы.

- Закуси что-нибудь, - коротко посоветовал он «айтишнику», другим концом проспиртованной материи протирая его разодранную спину. – Я ни хре… не хирург. И да - только попробуй пикни мне тут. Вырублю без наркоза.

Раненый поспешно сунул в зубы первую попавшуюся под руку картонную папку. Миг спустя он резко ткнулся лбом в стену и, вдохнув через нос, тихо замычал, тиская крашеный бетон побелевшими пальцами. Придерживая его плечо, Вадим сосредоточенно и неспешно сделал надрез вдоль рваной гематомы, через которую сам «айтишник» пытался, но так и не смог достать загадочный маяк.

- Оххх, - дождавшись завершения второго надреза, раненый вытащил изо рта обслюнявленную папку и подвигал сведённой челюстью. – Ну, чт-то т-там? Нашёл?

Кваз не ответил, отгибая край шкуры вместе с мясом. Кровь из раны, которая уже залила спину «айтишника» и теперь активно впитывалась в ошмётки дивана под ним, отереть было нечем. Но даже в её багровых разводах он без труда сумел разглядеть вспыхивающую синим искру в продолговатом металлическом цилиндре.

- Здесь какие-то… соединители. На вид органические, - разведчик, прищурившись, коснулся одной из тугих красных жил, в кокон из которых был вплетён маяк. – Я не знаю, как это всё…

- Перережь только те… которые д-держат… ц-цилиндр… В-вытащи его. Остальные… после потери сердечника… разуплотнятся… со временем…

Вадим протёр ещё сильно ноющим запястьем нос. И, стараясь не делать резких, ненужных движений, снова взялся за дело.

Сколько времени пришлось копотливо копаться в кровавом месиве развороченной спины «айтишника», без таймера он точно сказать бы не смог. К удивлению, пациент терпел молча, лишь временами вздрагивая и издавая короткие, сиплые вздохи, когда «хирург» нечаянно задевал что-то совсем не то. Несколько раз Вадиму казалось, что раненый вот-вот потеряет сознание. Но тот держался. К тому моменту, когда все нужные нити оказались, наконец, перерезаны, «айтишник» с белым, как мел, лицом и изгрызенными в мясо губами, сумел бросить косой взгляд на вспыхивающий маяк на окровавленной ладони кваза и невидяще дёрнул головой.

- Разбей…

Вадим в последний раз покрутил между пальцев футуристичную капсулу и, бросив на пол, раздавил её подошвой. После чего, откромсав ещё не обделанный кусок полосатого флага, как мог аккуратно прижал развороченное мясо обратно к спине «айтишника» и примотал «перевязку» эластичным бинтом, который нашёлся в одном из его многочисленных карманов. Залив всё это дело остатками спирта, он уложил полубессознательного парня обратно на изгаженное лежбище. И, после колебания, стащил собственную куртку и укрыл подрагивающее тело «пациента».

- М-маяк… что с…

- Уничтожен, - Вадим с досадой оглядел свои вымазанные в крови руки и переднюю часть свитера. Потом мысленно плюнул, вытащил флагу и, отвинтив крышку, поднёс её к губам «айтишника». Последний трясся, как в лихорадке и, судя по виду, собирался вот-вот снова провалиться в небытие. – На, глотни, а то загнёшься. Да не плюйся ты! Ну, кому сказано? Иначе до утра не доживёшь. Глотай, я сказал!

Глава 5

Когда «айтишник» снова открыл глаза, первым, что он увидел, оказался всё тот же огромный и страшно уродливый мужик, который мало походил на заражённого, но ещё меньше – на человека, и явно был не тем и не тем, а чем-то посередине. Мужик сидел прямо перед своим недавним пациентом, на расстоянии протянутой когтистой лапы и, как и вечность назад, хмуро пялился в его лицо. Выглядел он точно так же, как и во время прошлого пробуждения, разве что спереди теперь был щедро вымазан подсохшей кровью. Со стороны могло показаться, что всё то время, пока раненый отдыхал, он вообще не двигался с места.

- Ну? – нелюбезно уточнил Вадим, сумев считать какую-то часть эмоций с лица своего недавнего пациента до того, как тот пришёл в себя и сумел скрыть остальное. – Как ощущения? Зажили твои царапины?

«Айтишник» попытался шевельнуться и, побелев, рухнул обратно, мордой в подсохшие разводы на обивке дивана. Миг или два кваз поразглядывал его. Потом снова протянул флягу.

- Выпей. Только не всё. Это последний живец и пока не добудем ещё спиртного, разводить его нечем.

Раненый послушно присосался к фляге и смог оторваться только спустя десяток глотков. После лекарства его лицо порозовело. Вернув ёмкость разведчику, он нашёл в себе силы приподняться. И, морщась, ощупал спину.

- Сколько…

- Ещё часа четыре, - кваз пододвинул к себе лежащую у его ног винтовку. Автомат, который во время недавней операции стоял у стенки, теперь висел у него на груди, дулом вниз. – Уже рассвело. Можно двигаться дальше, пока сюда не принесло ещё какую-то погань, с которой я не справлюсь.

- Девять часов… - раненый подтянулся и, кусая губы, сел. Большая порция высококачественного живца двойной очистки и с полезными добавками, который для разведчиков и военных Архипелага поставляли из спецлаборатории, делала своё дело. Парень не готов был прямо теперь пуститься в пляс, но уже не походил на умирающего. Хотя до полного выздоровления ему оставалось далеко. – Если не явились до сих пор… может быть, они действительно меня потеряли. Или считают погибшим. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но всё же…

- Они – это внешники?

Раненый кивнул. Вадим мотнул головой в сторону осколков «маяка» на полу.

- Никогда не видел ничего подобного. И не слышал, чтобы похищенных снабжали передатчиками. Обычно разделывают сразу.

- Не всех. Им нужны не только органы.

- Ещё и подопытные?

- Верно, - подтвердил «айтишник» с некоторым удивлением, как будто не ожидал такой догадливости от уродливого спасителя. – А откуда ты…

- Достаточно посмотреть на тебя, чтобы понять, откуда ты сбежал.

Вадим покатал желваки, словно размышляя о чём-то. Под его тяжёлым взглядом спасённый с самого начала чувствовал себя неуютно, подспудно ощущая неясную угрозу, но не понимая толком, что именно вызывало глухое недовольство страшного кваза.

- Да, внешники проводят опыты над людьми, - раненый кашлянул и поправил на плечах куртку Вадима, снова невольно поморщившись от боли. – Мне… чудом удалось сбежать, но они этого так не оставят. Если засекли сигнал… рано или поздно явятся сюда. К месту последней передачи. Поэтому нам всё-таки нужно уходить. И как можно…

- Как тебя зовут?

Прерванный на полуслове «айтишник» поперхнулся.

- Андрэ. Андрэ Ирвин, - он сглотнул и исподлобья взглянул на разведчика. - Слушай, я, наверное... Ты мне очень помог, а я тоже даже имени твоего не зна…

- Как тебя по-здешнему зовут? – выделив голосом «по-здешнему», мрачно переспросил Вадим. Собеседник поднял брови.

- Баг, - после паузы ответил он. – Это типа, жучок, ошибка в коде. Или вот как заноза в заднице…

- На сторожила ты не похож. Сколько уже здесь?

Судя по лицу, раненый удивлялся внезапному допросу всё больше, но причин не отвечать у него не было. Он пошевелил губами, что-то высчитывая на пальцах.

- Недолго. Совсем недолго. Недели две, вместе с временем, проведённым у внешников. Меня… поймали почти сразу после… после того, как появился здесь. Я до сих пор очень плохо ориентируюсь в этом мире…

- Ещё бы, - буркнул Вадим которому с учётом обстоятельств сдерживаться было всё труднее. – Ладно. Имя крёстного.

- Что?

- Имя крёстного, - жёстко повторил кваз, который чем дальше, тем всё больше походил не на спасателя, а на плохого полицейского. – Кто тебя Багом обозвал. Ну?

Блестящие чёрные глаза парня впервые за разговор воровато стрельнули в сторону. Он прочистил горло.

- Ты… имеешь в виду настоящее имя или… здешнее?

Разведчик молчал. Чем дольше длилось молчание, тем сильнее тот, кто называл себя Андрэ Ирвином, понимал, что где-то допустил фатальный промах.

- Здесь не представляются старыми именами. Только клички, - чеканя каждое слово, жёстко объяснил, наконец, разведчик, наигравшись в гляделки. - По расхожему суеверию настоящее имя приносит неудачу, и это первое, что говорят новичку. Если уже получил кличку, ты не мог этого не знать.

- Я…

- И уж конечно твой крёстный, существуй он на самом деле, не стал бы сходу сообщать своего настоящего имени. Такие вещи открывают только проверенным и близким друзьям. И не при всяком случае, - Вадим подвинул к себе винтовку. – Не было у тебя никакого крёстного.

Взгляд Бага сфокусировался и из неуверенного сделался пронзительным и цепким. На оружие в ногах у кваза они взглянули одновременно. Потом так же одновременно подняли глаза, вновь встречаясь взглядами.

- Но ты этого не знал, - продолжил разведчик, прижимая коленом приклад. – Или знал, но не было времени продумать легенду до конца. Тебе действительно пришлось откуда-то драпать, ты спешил и не подумал о крёстном. Разумеется, откуда вам, уродам, знать… детально об обычаях в Улье. Например, что у новичков часто спрашивают не только имя, но и кто его дал. Нет, разумеется, общее представление об аборигенах и их тупых суевериях вы имеете. Ваши прихлебатели информируют. Но вряд ли вы ведёте с ними задушевные беседы сверх необходимого.

- Я… я не понимаю, о чём ты говоришь…

- Всё ты понимаешь, - кваз хотел прибавить что-то ещё, но, как видно, сдержался. – Вот скажи. Что ты натворил такого, чтобы свои же отправили на опыты, как крысу? Или у вас это в порядке вещей?

- Я н-не…

- Ты нолд, - веско бросил Вадим, задолбавшись плести словесные кружева. И по окаменевшему лицу Бага понял, что попал в цель. – Я видел таких, как ты. Где-то полгода назад, во время шестой интервенции. Когда ваши неожиданно напали на южный стаб Архипелага, и прорвали периметр. Тогда по срочной тревоге были подняты армия и всё население ближайших районов РССС. Много народу полегло. И с нашей стороны и с вашей. Помнишь те события? Или это было до тебя?

Собеседник не ответил. Кваз прицыкнул щекой.

- Видимо, помнишь. Значит, напали именно вы. Тогда должен знать, нам досталось около дюжины единиц вашей техники, не считая оборудования, оружия и других цацек. И – десятка три поганых трупов, которые вы не сумели забрать. Я тогда впервые увидел нолда без шлема.

Баг снова опустил глаза к винтовке, потом – к ножу и тесаку, которые органично дополняли разведчика с разных сторон.

- Почему-то почти у всех ваших морды белесые, как поганки. Но с усиленной пигментацией волосяного покрова и радужной оболочки. Ребята ещё гадали, чем вызван такой эффект – с Венеры вы прилетаете, что ли, - под взглядом собеседника Вадим поправил нож несколько раз вытащив и вогнав его обратно в гнездо. – Но рядовые ладно. Мало ли какие бывают светлокожие уро… брюнеты. Там ещё было два офицера. Один из них – вылитый ты. Нос-рот-уши другие, но – общий вид, идеальная симметрия лица. И очень тусклая шкура. Специально таких выводите?

«Айтишник» бледно улыбнулся, качнув головой.

- Слушай… не знаю, как тебя зовут … ты очень мне помог. Спас мне жизнь по меньшей мере дважды. Но вот сейчас ты говоришь что-то непонятное. Серьёзно. Я даже не знаю, как реагировать. Я…

Он умолк, очень вовремя уловив изменения в выражении лица мутанта. Вадим с хрустом разжал кулак, из которого на пол посыпались куски бутылочной пробки.

- Я спас тебя, - против ожиданий, он заговорил тихо. Но от звуков его голоса Бага продрал мороз, - ещё не зная, кто ты. Когда догадался, было поздно. Убивать теперь, да ещё больного и беззащитного - непоследовательно. Поэтому… Андрей, давай так. Ты сейчас перестанешь играть в блядуна, который идёт в отказ, типа «ничего не было», даже сдёрнутый со шлюхи, и честно отвечаешь на вопросы. За это я оставляю тебя в живых. Сам знаешь, сделка выгодная. Будь на моём месте большинство… да кто угодно. Ты бы сейчас уже умирал, и умирал очень некомфортно.

Баг промолчал. На испуганного новичка он уже был похож гораздо меньше, как видно, окончательно откинув эту роль. И теперь тщательно взвешивал поступившее предложение.

Вадим демонстративно посмотрел на таймер.

- Время идёт, нолд, - напомнил он.

Собеседник разгладил складку между сдвинутыми бровями и осторожно переменил положение на лежбище.

- Хорошо. Что ты хочешь услышать?

- Прежде всего. Ты действительно не знаешь, где мы сейчас находимся?

Баг помотал головой.

- Я уже говорил – не имею понятия. Лаборатория располагалась на небольшом стабе у Третьего портала, примерно в трёхстах километрах к… югу от вашего Архипелага. Я не знаю, как меня перенесло оттуда к тебе… я даже не знаю, где меня выбросило в первый раз. Да можешь хоть на куски меня разрезать, я правда не знаю!

- Допустим. Тогда расскажи мне об искажениях. Их появление – ваших рук дело?

Нолд нахмурился.

- Каких искажениях? А… ты имеешь в виду червоточины. Я… тоже не знаю. Наверное, нет. Не уверен. Меня отправили… как раз для расследования этого феномена. Но, ввиду неофициального характера приказов и невозможности пользоваться аппаратурой внутри чёрных кластеров, не удалось толком изучить их природу за то время, которое я провёл в этом месте.

- Так «нет» или «не уверен»?

Внешник глубоко вздохнул.

- Не уверен, - коротко ответил он. – Знаю только, что наши… исследователи используют здешний парадокс реальности, который вы зовёте Ульем, как гигантский полигон для экспериментов. Пока их деятельность не затрагивала происходящего в верхних мирах, правительство смотрело на неё сквозь пальцы. Тем более, что поставляемые биоматериалы… компенсировали…

Он поймал взгляд кваза и закашлялся.

- Но потом начали происходить изменения. Парадокс… утратил стабильность. Линия охвата стала расширяться…

- Какая линия охвата?

Миг ли два внешник молчал, размышляя. Потом окунул палец в уже почти свернувшуюся лужицу собственной крови, которая темнела рядом с матрасом. И, осторожно отодвинув ствол винтовки, нарисовал на полу между собой и квазом что-то вроде вытянутого овала, перечеркнув его линией снизу доверху.

- Смотри, это – Мультиверсум, - окровавленный палец обвёл овал по периметру и ткнулся в пересекающую его линию. – А это – парадокс СТИКСа. То есть, Улей. Парадокс проходит через всё скопление миров, снизу доверху, как… ну, как трещина в арбузе. Эту трещину мы зовём линией охвата. Вот тут, - палец ткнулся в верхнюю область овала, - как бы по умолчанию находятся слои верхних миров. Верхние – это миры, в которых проживают наиболее… развитые представители биофауны в физических телах. Пока понятно?

- Да, - не переставая хмуриться, Вадим почесал затылок. - Но с точки зрения физики…

- Бесполезно с точки зрения физики рассматривать эту схему, - нолд снова обмакнул палец и разделил овал на три части – небольшую верхнюю, крохотную нижнюю и здоровенный круг посередине. – Тебе же известно, что в Улье физические законы действуют не все и не всегда так, как во внешних мирах. В общем. Как уже сказал, сверху – соответственно, развитые миры. Вот эта наиболее объёмная область – средние миры. Такие, из которых подгружается большая часть кластеров. Ты и все, кого ты знаешь, попали сюда из средних миров. Но есть ещё нижние миры…

Палец ткнулся в едва заметную прослойку внизу овала. Линия охвата «парадокса СТИКСа» до неё почти не дотягивалась.

- Это… честно говоря, трудно дать обобщённое определение. Это миры, в которых… случилось что-то плохое. В основном катастрофы общевселенского масштаба. Или техногенные катаклизмы в тех местах, которые пересекаются линией парадокса. Или… ну, не важно.

Он снова переменил положение и ожидаемо покривился от новой порции боли.

- В общем, суть в чём. С момента открытия парадокса, его линия проходила только вдоль реальностей средних миров. Она не затрагивала ни нас… кого вы зовёте нолдами. Ни «нижних». Но потом…

- Потом стала затрагивать?

- Да, стала. Причём довольно странным образом. Внутренняя структура парадокса, до сих пор абсолютно стабильная, теперь меняется. Совершенно случайно мы узнали о том, что на месте старых кластеров, которые раньше подгружали реальность средних миров, стали появляться кластеры из нашего мира. Но не на постоянной основе, а время от времени. Тем не менее, это позволяло местным получать доступ к нашим технологиям. Пусть и ограниченный. Что само по себе было неприемлемо. Но дело даже не в технологиях. И не в том, что мы, обитатели верхних миров, оказались в том же положении, что и…

Он не договорил.

- Всё дело в том, что, как я уже сказал, раньше линия парадокса Улья не проходила через нашу часть Мультиверсума. А значит, линия либо начала расти только в последнее время. Либо происходит другого рода искажение.

- И кто-то в вашем… правительстве заподозрил, что это искажение было вызвано деятельностью научников здесь?

Внешник покачал головой.

- И да, и нет. Точнее, как бы так сказать. Именно правительство и отправляет научников сюда. Оно же санкционирует их деятельность и держит на контроле финансовые потоки, в том числе от доставки органов и технологий, которые обкатываются в условиях СТИКСа. Очень выгодное дело. Поэтому, до тех пор, пока дело совсем не запахнет жареным, они могут закрывать глаза на аномалии в парадоксе, тем более, изменения Улья почти не затрагивают внешние миры. Но правительство – это не однородный организм. В нём собраны разные люди с разными интересами. Червоточины – или искажения, как ты их называешь, подгрузка кластеров из высших миров, изменение длины линии парадокса – всё это очень опасные факторы, от которых могут отмахнуться одни, но которые живо интересуют других. Причём мотивы последних тоже различаются. От беспокойства за само мироздание до…

- … желания воспользоваться этим в политической борьбе?

Баг хмыкнул, потирая плечо.

- Похоже, ты разбираешься в политике.

- Политика везде одинакова, - Вадим привстал, услышав приглушённый расстоянием и толстыми стенами подвала хриплый рёв. – Вот… холера. Надеюсь, этот урод обойдёт нас стороной.

Внешник стрельнул глазами в сторону донесшегося звука. Потом перевёл встревоженный взгляд на разведчика.

- Как думаешь, что это за тварь?

Кваз пожал плечами.

- Не меньше рубера. Наверное, явился на запах падали. Хотя, такие падаль не любят. Может, пронесёт стороной.

Они помолчали. Рёв за стеной, ещё очень далёкий, повторился, теперь уже ближе. Ему как будто вторили другие порыкивания, но слабее.

- Так ты говоришь, что не знаешь о природе искаж… червоточин?

- Нет. Клянусь! Исследования в этой области вообще не проводились. В том числе потому, что эти… червоточины мигрируют и необъяснимым образом притягивают к себе…

- Скребберов. Я знаю.

Разведчик поднялся. Повернувшись спиной к внешнику, он подошёл к стене и, положив на неё руку, прислушался. Несколько минут было тихо. Потом Вадим отнял ладонь.

- Вроде бы, уходят, - негромко проговорил он и обернулся. Винтовка лежала на прежнем месте. Баг сидел на своём насесте, придерживая куртку. Завладеть оружием он не пытался.

- Всё-таки. Червоточины могут был следствием вашей деятельности?

Нолд глубоко вздохнул.

- Могут. Но доказательств этого мне получить не удалось.

- Но ты говорил, тебя специально отправили для исследования этого феномена. Ты пробыл здесь недолго, раз ничего не успел выяснить?

Баг помолчал. Видно было, что желание утаить часть информации боролись в нём с опасениями перед когтистыми лапами спасителя.

- Всё не совсем так, - наконец, решился пояснить он. – Изначально я попал на базу в качестве инженера по безопасности. Сбор… информации о деятельности лаборатории мной осуществлялся… неофициально.

Кваз усмехнулся.

- Ты собирал компромат на… государственную корпорацию по своей инициативе? Ну, теперь вопрос, за что они тебя так, отпадает сам собой.

- Я работал по наводке заинтересованного лица. Из правительства. Его интересовали все действия, которые предпринимала лаборатория по преобразованию реальности Улья. Мне удалось собрать большую часть нужных данных, когда…

- Ты где-то прокололся.

К удивлению разведчика, Баг мотнул головой.

- Не я. Мой наниматель. Они вышли на него, и он сдал всех своих агентов, которые работали в лаборатории. Уверен, что тоже… не вполне добровольно.

Чудовищный рёв внезапно раздался совсем близко – от него, казалось, дрогнула стена. Не ожидавший этого разведчик отпрянул, жестом побуждая внешника оставаться на месте.

- Там, снаружи, валяется много мяса. Всё-таки приманились, твари.

Судя по звукам, доносившимся снаружи, твари действительно «приманились», причём, числом ненамного меньшим, чем вчерашние. Вместе с мелочью нагрянули один или два заражённых рангом повыше, о чём свидетельствовала тональность и сила их рёва. Похоже, за неимением дугой пищи пришельцы всё же соблазнились тухлятиной, рассредоточились по посёлку и теперь пожирали туши убитых сородичей.

Некоторое время кваз и нолд с возрастающим беспокойством вслушивались в рычание, грузный, тяжёлый топот и короткие взвизги, перемежаемые грохотом и хрустом костей. Потом разведчик снова отошёл от стены и, вернувшись в угол за стеллажами, подобрал винтовку.

- Голов пять-семь не меньше, - не глядя на Бага, бросил он. - И вожак…

- Что будем делать? – еле слышно уточнил внешник, спавший с и так бледного лица.

- Пока ничего, - Вадим проверил оружие, похлопал себя по карманам и досадливо поморщился. – Стараться не шуметь. Когда-нибудь они всё сожрут и уберутся оттуда… что?

- Ты же… точно не собираешься меня убивать?

Кваз хмыкнул.

- Я уже сказал – нет. Живи. Только держись от меня подальше. Воротит от твоей рожи аж до тошноты.

Нолд наморщил лоб.

- Слушай, я понимаю… как местные к нам относятся. И вы имеете на это полное право. Но лично я никогда не принимал участия в нападениях на ваши стабы. И вообще ни разу не покидал периметра лаборатории. Даже с этими… мурами не общался. Я – просто техник…

- … который своей работой помогал солдатам эффективнее убивать, а мясникам – удобнее разделывать на мясо, - Вадим вытащил из заднего кармана штанов коробку с продолговатыми таблетками и закинув одну в пасть, запил остатками живца. – Не знаю, в какие игры ты там играешь, нолд. Что у тебя за тёрки с твоим начальством, почему они решили сделать из тебя подопытную крысу и чего ради ты теперь бегаешь по Улью – мне нас… плевать. Я тебе так скажу. За шесть лет на Архипелаге я пережил две ваших попытки прорыва. После последней половина соседских домов на моей улице опустела, а я едва не потерял брата и жену. Но мои, хотя их сильно потрепало, выжили. А другим из нашего стаба повезло меньше… Фактически погибло сорок процентов населения главного посёлка – и мужчин, и женщин. Погибли дети. Многие мои соседи, друзья, мертвы. И если бы не армия, которую, к счастью, может себе позволить РССС, погибли бы все. А те, кто выжил, знаешь сам – позавидовали бы мёртвым. Короче, - разведчик выплюнул последнее слово и с видимым усилием удержался от продолжения. – Мне класть на то, техник ты или солдат. Я спас тебе жизнь, как спас бы любого, кто в этом нуждался. Но вот сейчас эта погань уберётся оттуда, и наши пути расходятся. Я… оставлю тебе то, что тут в бутылке, винтовку и патроны. Куртку забираю. И дальше ты сам по себе.

Грохот чего-то тяжёлого над ними заставил вздрогнуть, задрав головы к потолку. Что-то гулко протопало прямо над подвалом. И, судя по бухающим шагам, что-то очень массивное.

- Вот… блин горелый, - понизив голос до едва слышного шёпота, прошелестел Вадим, поглаживая тесак и бросая взгляд на пока ещё целую дверь. – Если начнут ломиться – не отсидимся…

Баг приподнялся, придерживая куртку.

- Мы как в мышеловке, - встревоженно пробормотал он, оглядывая стены хранилища. – Они заблокируют нас, если учуют. Тут не развернуться...

- У меня – дар хайда, - нехотя признался Вадим, раздумывая над тем, стоит уходить теперь, когда заражённых пришло ещё не так много, или попытаться всё-таки затаиться и пересидеть нашествие. – Очень развитый. Я могу выйти отсюда и уйти без боя, не привлекая их внимания. Или… при должном старании вскрыть споровой мешок любой твари ножом. Если только это будет не разумный элитник с аномально прокачанным даром сенса.

Сверху снова раздался грохот, звон бьющегося стекла и чей-то обиженный вой. Забравшийся в здание заражённый по-прежнему не собирался уходить, не то задним числом чуя где-то свежее мясо, не то просто желая разгромить то, что ещё не было разгромлено до него.

Баг утвердился на ногах. Морщась, повёл плечами под курткой разведчика.

- Похоже, эта тварь вот-вот нас обнаружит.

- Похоже, - согласился Вадим и, как и обещал, ткнул винтовку в немного опешившего собеседника. Нагнувшись, он выбрал из кучи в узле патроны и сунул их в руки Бага тоже. После чего увязал тряпку так, чтобы многочисленные пожитки не вываливались из неё. – Ладно, слушай. Если подумать лучше - нет смысла тут оставаться. Судя по концентрации, тварей будет только прибывать, а там и до перезагрузки недалеко.

- И… и что?

- Когда я бродил по этой местности вчера, обнаружил дорогу. Ты её не пропустишь – она одна. Направо от этого дома, в обход горы. Не знаю, правда, что за горой. Сюда заходит многовато заражённых для такой пустынной местности. Возможно, там их больше.

- Я не понимаю. Ты хочешь, чтобы я… пошёл туда один?

- Если хочешь, сиди здесь, - кваз, потянувшись, стащил свою куртку с плеч недавнего пациента и, встряхнув пару раз, снова в неё облачился. – Но я бы не советовал. Ловить тут абсолютно нечего. Еды нет, выпивки тоже, и разводить живец даже если добудешь кого-то из заражённых – нечем.

Он подтянул все ремни и вернул на грудь сдёрнутый автомат. Потом бросил взгляд на узел с остатками провианта и, подумав, махнул рукой.

- Ладно. Считай, тебе повезло. Жратву оставлю тоже. Тебе нужнее…

- Стой-стой, - Баг, неловко притиснув к себе оружие и морщась, вцепился в лапу разведчика, и чуть не умоляюще заглянул в глаза. – Не бросай меня здесь. Я… я ещё не восстановился. Мне не выбраться одному.

Вадим тряхнул плечом.

- Пусти, - коротко приказал он.

Над потолком что-то опять громыхнуло с хрустом – должно быть, паркет.

Внешник закусил губу.

- Я… послушай. Я могу сделать тебя богатым. Очень богатым. Если поможешь добраться до крупного стаба…

Кваз стряхнул его пальцы и, вытащив тесак, направился к выходу из подвала.

- У меня есть, что предложить. Клянусь! Ты сможешь не думать о деньгах… сколько угодно. Сколько захочешь. Вообще! Ты слышишь меня...?

Обойдя все им же вчера наставленные баррикады, Вадим поднялся по лестнице. И ненадолго задержался перед запертой дверью, ещё раз проверяя плотность пригонки снаряжения.

Внешник притащился следом, но на лестницу не полез. Весь его вид выражал самое натуральное отчаяние. Для которого у него, впрочем, имелись все основания.

- Я не шучу, - ещё раз попытался он, судорожно тиская винтовку, которая в теперешнем состоянии сильно оттягивала ему руки. – Я действительно могу заплатить. Действительно! Тебе хватит на много, реально много лет!

Кваз покачал головой.

- Я – социалист. Меня не это интересует, - он как можно тише отодвинул замок и в последний раз взглянул на обескураженного нолда. – Прощай.

Глава 6

Выбравшись из подвала, Вадим как мог плотнее прикрыл за собой дверь, и предоставив нолду самому дальше решать свои проблемы, неслышно поднялся по лестнице.

Наземная реальность явила собой разительный контраст с тем, что тут было накануне. Причём настолько, что в первый миг оторопевшему разведчику показалось, что его опять выбросило через какую-то «червоточину» куда-то не туда.

Вместо офиса, бывшего здесь ещё вчера, он оказался в чём-то среднем между городской свалкой стройматериалов и развалинами Помпеи. После того, как здесь недавно порезвился заражённый, в здании уцелели только несущие кирпичные стены, да и то не везде. Большинство внутренних гипсокартонных перегородок были развалены или проломлены, и в огромные сквозные дыры хорошо проглядывались все попутные помещения, от кабинетов до сортиров. По полу нельзя было шагу ступить без того, чтобы не раздавить что-то хрустящее. Поэтому кваз на некоторое время замер в дверном проёме, оценивая обстановку и смутно изумляясь, как одна-единственная тварь сумела произвести подобные разрушения в настолько малый срок.

Миг спустя он увидел саму тварь, и вопросы отпали сами собой. Это действительно оказался рубер, судя по размерам и длине шипов на толстых лапах - достаточно матёрый. Разведчику был виден не весь монстр, а только часть, так как заражённый сидел через помещение от него, прямо в приёмном зале, и не то обнюхивал, не то копался мордой в обломках пищевого автомата. Но и этого куска туши было достаточно, чтобы Вадим понимал: дело дрянь. Пространство для манёвра почти отсутствовало. И достаточно было одного неловкого движения, чтобы осторожная и хитрая тварь догадалась о его присутствии. А догадавшись, не успокоилась до тех пор, пока не доберётся и не покончит одним ударом.

Мысленно перекрестившись, Вадим двинулся вперёд, тщательно выбирая, куда ставить ноги. Чтобы подобраться к твари вплотную, нужно было миновать разгромленное помещение бокового офиса и, пройдя на расстоянии в какой-нибудь десяток шагов, зайти монстру за спину для нанесения удара. Бить надо было ножом и притом тихо - не уверенный в числе и составе новой партии тварей, разведчик не хотел обнаруживать себя звуками выстрелов как можно дольше.

Рубер сидел в пол-оборота к приближавшемуся квазу и продолжал копаться в кусках пластика, которые, должно быть, до сих пор пахли мясными эмульгаторами. Его хриплое рокочущее дыхание по мощности могло соперничать с громкостью работы двух-трёх хороших вентиляторов.

Тварь была активно увлечена своим занятием и мало на что обращала внимание. Однако, когда Вадим уже показался в проломе, заражённый вдруг вздрогнул, вскидывая уродливую башку. Разведчик мог поклясться, что не совершил ни одного лишнего движения и ничем себя не выдал. Но, как видно, тварь насторожил не сам кваз, которого она так и не заметила, а свежий запах крови, идущий от его куртки.

Рубер вскочил так стремительно, что Вадим упустил момент, когда тот ломанулся в его сторону. Если бы дело происходило на открытом пространстве, следующий миг стал бы для него последним. Однако, в тесноте приёмного зала огромный монстр отчасти терял свои преимущества в скорости и это спасло разведчику жизнь. Рванувшийся на запах крови рубер не рассчитал узости прохода и в движении задел одной из лап колонну, которая до того чудом уцелела в разрушенном зале.

Капитальная колонная словно взорвалась изнутри осколками камней и мрамора. От толчка чудовище развернуло в движении, и это подарило Вадиму мгновение, чтобы метнуться вбок, с дороги несущейся прямо на него туши. Такого рубер не мог не услышать, но по инерции проскочил дальше, прямо в дверной косяк, в котором до этого стоял разведчик. Уворачиваясь от новых обломков дерева, штукатурки и гипсокартона, которые падали на него сверху, Вадим, натужившись, совершил один из своих лучших и самых удачных прыжков, и приземлился на шипастую спину монстра. Рубер, который теперь активно занимался тем, что выламывался из стены, в которой застрял, взревел, дёргая башкой. Но было поздно – крепко вцепившись в нашейный шип, разведчик прокрутил в ладони тесак и с силой всадил его в отверстие между костяных пластин.

Тварь грянулась об пол и не удержавшийся на её спине кваз скатился рядом, чувствительно напоровшись задницей на торчавшие здесь куски арматуры.

Но расслабляться или собирать трофеи было некогда. Со стороны улицы раздался близкий вой и частый топот. Хватая воздух широко раззявленным ртом и беззвучно матерясь, Вадим снова активировал маскировку и откатился за обломки колонны, которая минутой раньше спасла его жизнь.

И вовремя – через пролом на месте бывшей двери один за другим ввалились два лотерейщика, и следом за ними спидер. Разведчик тихо охнул, вжимая ладонь в рваную рану на бедре. Заражённые рассредоточились по залу, дёргая мордами и усиленно нюхая воздух. Смерть вожака не произвела на них особого впечатления, что, впрочем, было неудивительно – на таком этапе развития высоким интеллектом твари отличались редко. Хотя какими-то задворками пустоголового сознания монстры не могли не догадаться, что только что яростно ревевшая огромная многотонная туша сдохла не сама по себе, и ей кто-то помог. Кто-то, оставлявший по себе запах вкусной сежей крови. Вадим не шевелился, стараясь слиться со злосчастной колонной. Он решил не использовать огнестрел как можно дольше. И потому, что на таком расстоянии из АК он успел бы завалить максимум одну особь, и потому, что патронов водилось и так негусто.

Один из лотерейщиков подступился совсем близко, обнюхивая бок неподвижного рубера, когда Вадим решился. Приподнявшись из-за колонны, из-за чего в пострадавшую левую задницу будто шуруп ввинтили, он скользнул к повёрнутой спиной твари и отточенным до автоматизма движением снизу-вверх вспорол подставленный затылочный пузырь.

Ещё падал так и не успевший рыкнуть от удивления лотерейщик, когда кваз уже бежал к спидеру, в этот момент искренне завидуя даже слабым клокстопперам, умевшим быть стремительнее пули. Монстр, впрочем, почуял опасность, но очень поздно – несмотря на то, что в последний момент он попытался уклониться от волны идущего за разведчиком воздуха, Вадим умудрился полоснуть по его споровому мешку по касательной и, не останавливаясь, понёсся к последнему лотерейщику, уже за спиной услышав нужный мокрый хлопок.

Впрочем, последний заражённый оказался сообразительнее прочих. А может, у него было больше времени заметить, что происходит что-то не то. Должно быть, всё-таки уловив какое-то движение или услышав шум, лотерейщик вывернулся из-под тесака с неожиданной ловкостью и сделал внезапный рывок навстречу шуму. Оказавшийся с мутантом на расстоянии почти интимной близости разведчик дернулся назад, чувствуя, как чудовищные челюсти кацнули у самого его лица. Разочарованная тем, что не удалось сходу достать наглое невидимое мясо тварь взревела, яростно махнув лапами, потом ещё… Со стороны это больше всего напоминало детскую игру в «слепого кота», когда «кот» с завязанными глазами в тесном пространстве ловит разбегавшихся мышей.

С той лишь разницей, что этот «кот» ни грамма не шутил.

Вадим начал уставать. Дар, который активно и без перерыва использовался в бою, отнимал гораздо больше сил, чем в спокойном положении. Во время вчерашнего боя с популяцией заражённых было то же самое, и восстановиться получилось плохо – большую часть живца пришлось влить в умирающего нолда. Поэтому танец с лотерейщиком, который превосходил в скорости кваза становился мучительным, тем более, рана в ноге, по-видимому, была глубже, чем показалось изначально. Разбросанные везде завалы строительного мусора и обломки мебели не давали двигаться бесшумно, что было очень удобно заражённому, но абсолютно неудобно разведчику.

Лотерейщик не унимался – рыча и взрывая когтистыми лапами воздух, он всерьёз вознамерился достать неуловимого противника. Теперь получалось, что не кваз под прикрытием подкрадывался к заражённому, а заражённый гонял его по всему залу, ориентируясь на звук и не давая подобраться к пролому, ведущему наружу. В какой-то миг запаренный, как на марафоне, Вадим почувствовал – ещё немного, и дальше непрерывно удержать маскировку он будет не в состоянии. Сознание, вынужденное отвлекаться на то, чтобы не переломать ноги, увернуться от когтистых взмахов и жамкающих челюстей, подавить боль и продолжать концентрироваться на маскировке, начало расфокусироваться. Форма кваза ещё спасала положение, но Вадим знал лимиты своего Дара и осознавал, что пока не удастся простимулировать его нормальной порцией живца, о полноценном применении можно забыть.

Пора было заканчивать этот балаган. Делая очередной круг по залу, Вадим, напрягшись, ушёл в отрыв. Взбежав по заранее намеченному мусорному отвалу, он подпрыгнул и ухватился за подставку под балясины верхнего этажа, подтягиваясь и мгновенно бросая тело вверх. Но почти тут же спрыгнул обратно, за спину проскочившего под ним лотерейщика. И с силой полоснул того по открывшемуся пузырю.

Проследив, как последний из заражённых зарывает мордой в пол, Вадим, наконец, «выключил» свою невидимость и замер у раздолбанной стены, тяжело дыша и вытирая пот с широкого лба. Его поход ещё не начался, а он уже успел здорово устать. Добравшись до более или менее уцелевшего кожаного кресла, кваз с усилием перевалил его на ножки и присел, тиская ставшей мокрой штанину. Ладонь немедленно окрасилась в красное, и разведчик досадливо вытер её об обивку. Ногу требовалось чем-то перевязать, но было нечем, бинты оставались намотанными на проклятого нолда. У Вадима даже мелькнула мысль спуститься вниз и отобрать. Но он вовремя одумался – с учётом характера ран внешника, с точки зрения санитарно-гигиенических норм его бинты никакой ценности уже не представляли.

Махнув рукой, он полез под куртку и, оторвав изрядный шмат от несвежего тельника, соорудил максимально возможную в его условиях перевязку. Потом заставил себя подняться на ноги и, прихрамывая, выбрался через кучи завалов на освещённую ярким солнечным светом улицу.

Глава 7

Дома, гора и дорога оставались на месте, разве что первые были ещё больше покорежены нашествием новых тварей. Оказавшись на ровной и твёрдой земле, Вадим огляделся, напряжённо вслушиваясь в окружавшую действительность. Пронаблюдав некоторое время и не выявив поблизости ничего опасного, он ненадолго вернулся в треклятый офис и собрал трофеи, набив ими присобаченный к внутреннему карману спецкошель. Несмотря на отчаянность положения, которое не стало менее отчаянным, богатый «улов» несколько поднял настроение кваза.

Ещё раз проверив повязку на ноге, и найдя её удовлетворительной, он спрятал тесак обратно в ножны. Поудобнее перевесив автомат, снова вышел на открытый воздух. Здесь Вадим позволил себе ненадолго задержаться, опершись о сорванный косяк. Подставив лицо солнцу, разведчик глубоко вздохнул и ненадолго прикрыл глаза.

Когда спустя пару секунд он открыл их снова, ландшафт в пределах его видимости едва заметно изменился.

Испытывая самый натуральный, почти животный ужас от того, что оказался к такому совершенно не готов, Вадим медленно полез в карман, не отрывая взгляда от огромного, не меньше четырёх метров в высоту, элитника, такого широкого, что вместе с верхними лапами он напоминал жуткого морского краба-переростка. Монстр этот только что поднялся из-за остова длинного дома на противоположной улице – больше ему взяться было неоткуда. Серо-коричневая, пятнистая шкура была словно создана для того, чтобы делать хозяина невидимым среди строительного бардака, и у Вадима невольно шевельнулась мысль о том, что разрушения в этом месте происходили не случайно. Высший заражённый громил посёлок сам, а после зарывался в мусор и устраивал лёжки, чтобы отлавливать неосторожную добычу. Где-то о подобном слышать уже приходилось.

И вчера этой махины абсолютно точно здесь не было. Иначе Вадим протоптался бы по ней раз пять подряд. Значит, монстр ненадолго отлучался за жратвой, а сегодня вернулся обратно, притащив с полдесятка тварей поменьше на хвосте.

Должно быть, элитник увидел разведчика сразу, как только тот вышел из укрытия. А может, слышал рев уже успокоенных собратьев и догадался об их судьбе. Как бы то ни было, к появлению иммунного он был готов. И теперь взирал на растерянную добычу с чувством глубокого удовлетворения, уже явно ощущая в поганой пасти вкус свежего мяса.

Пальцы разведчика нащупали, наконец, нужный предмет одновременно с тем, как зараженный, ломая остатки стены, двинулся вперёд. Ребристый кругляш уверенно лёг в ладонь. Кваз выжидал, заставляя себя стоять неподвижно, тем более, что и громада заражённого надвигалась нарочито медленно, как будто крабообразный элитник понимал, что жертва уже никуда не денется и не спешил. У Вадима была возможность рассмотреть огромное и плоское, покрытое сплошным панцирем тело, клешнеобразные шипастые верхние лапы, толстенные и когтистые нижние, и отчего-то маленькую головёнку, утопленную в нескольких слоях твёрдых пластин.

Когда до чудовищного «краба» оставалось не больше трёх десятков метров, Вадим размахнулся и швырнул кусок крашенного металла в щерящуюся зубастую пасть.

Полыхнуло ярко-синим, мгновенно разбегаясь по телу элитника короткими злыми молниями. Ослеплённый вспышкой, монстр замотал башкой, затоптавшись на месте. Он чувствовал, что происходит что-то не то, но отступать не собирался.

Вадим, который, в отличие от элитника, знал, что взрыв частично разрушил вырабатываемое тварью защитное биополе, поспешно вскинул автомат. Он не был уверен в том, что удастся уложить такую тварь из АКМ. Но что-то ему подсказывало, что, если этого не сделать, так просто уйти отсюда «краб» не даст.

Расчёт оправдался – на таком расстоянии и без силовой защиты, выстрелы из доработанного спецами Архипелага калаша хорошо пробивали даже особо плотные пластины на груди и вокруг башки монстра, заставляя того реветь и пятиться. Здоровенная махина, давно переставшая бояться кого угодно, явно не ожидала таких болезненных укусов от мясной букашки. Поэтому к тому моменту, когда монстр успел опомниться, Вадим расстрелял весь магазин и, резко врубив остатки Дара, ушёл из-под рухнувшей клешни.

Несмотря на то, что он уже был изрядно потрёпан, крабообразный элитник оказался проворнее, чем рассчитывал кваз. А может, у него был свой собственный Дар, но новый удар клешнёй пришёлся гораздо точнее, чем можно было предположить для того, кому не видно, куда долбить. От следующего Вадиму пришлось прыгать, врубая на полную все преимущества нечеловеческой формы. Теперь было не до шуток – до полного восстановления силовой биоброни оставались считанные секунды, а раненный, но поразительно живучий монстр махал клешнями, гоняя Вадима куда активнее, чем до того лотерейщик. Теперь уже кваз не сомневался, что у проклятой твари имелся ярко выраженный и, наверняка, очень развитый Дар сенса, без которого та бы не могла так точно угадывать все направления метаний иммунного.

Напрягая оставшиеся физические резервы, Вадим ломанулся в сторону, за дома, чтобы хоть ненадолго задержать несущуюся за ним смерть. Но не сумел – стремительный элитник всё-таки достал его краем клешни на отмахе, и разведчика, который сам весил под двести, швырнуло через всю улицу, с размаху грянув об автомобильный остов. Оглушённый кваз успел только заметить, как в последний раз вздёрнулась над ним проклятая клешня.

А потом туша элитника дёрнулась – раз, другой, третий... Взревевший «краб» с усилием уронил конечность, промазав мимо Вадима, но тут же дёрнул ею снова, отклянчивая. Должно быть, то, что засело в бочине под мышкой причинило ему немалую боль. Шатаясь, тварь уже неуклюже развернулась к развалинам здания, откуда несколько минут назад показалась такая неудобная закуска.

Теперь на уцелевших ступенях стояла ещё одна. В темнеющем зверином сознании элитника успело промелькнуть изумление. В отличие от первого мяса, хорошо ощущаемого даже когда оно пряталось и пропадало с глаз, это второе вообще не чувствовалось никак, и увидеть его можно было только глазами.

Сейчас у элитника был только один глаз. Другой повредило осколком отлетевшего панциря.

Второе мясо снова вскинуло взблеснувшую тёмную палку. И одновременно с грохнувшим выстрелом мир заражённого погас – уже навсегда.

Стараясь не обращать внимания на кровавый туман в глазах, Вадим опёрся на остов автомобиля, о который его приложило недавно, и попытался подняться. После последнего выстрела огромный «краб» медленно завалился на дорогу прямо посередине улицы и подняться уже не пытался. Зато снайпер, уложивший махину, уже торопливо ковылял к разведчику, спотыкаясь и неловко взмахивая свободной конечностью.

Разведчик всё-таки поднялся на ноги и осторожно ощупал себя правой рукой. Двигать левой было тяжело и больно. Боль появлялась и при слишком глубоких вдохах – скорее всего, поединок с крабообразной тварью стоил перелома ребра, а то и двух-трёх. Голова кружилась, и во рту стоял противный привкус не то крови, не то кошачьей мочи. Но нижние конечности, на удивление, оказались целы, монстр подох и уже одно только это в его положении относилось к категории отчаянного везения. Требовать сверх того было бы излишним.

Заставив себя сфокусировать взгляд, Вадим изумился ещё больше. Меткий стрелок уже успел дотащиться до туши заражённого и теперь стоял неподалёку, покачиваясь, как при нарушениях вестибулярного аппарата. Но разведчик уже успел его рассмотреть и знал, что дело не в неумении держать равновесие.

- Опять ты…

Недавний внешник половчее перехватил винтовку, которую держал в правой руке. Удобного ремня, какой имелся у АКМ, американский огнестрел был лишён.

- Мы не договорили, - негромко просипел он.

Кваз не ответил. Обойдя застывшую фигуру нолда, он приблизился к дохлому элитнику и склонился над мордой, придерживая собственные рёбра.

- Не понимаю, - через минуту проговорил он, выпрямляясь и переводя не до конца прояснившийся взгляд на бледного, до синевы, Бага. Последний устал стоять и прислонился к капоту автомобиля. – Как ты его? Куда?

- Во второй глаз, - осторожно прижимая насквозь пропитанную кровью перевязку к спине, объяснил тот.

- Прицельно? В глаз? С такого расстояния?

Внешник кивнул.

- У меня обострённые рефлексы и реакция. Это не Дары, просто…особенность организма, - нолд оглянулся и, подтянувшись, взобрался на капот. – Когда я выбрался наверх и увидел эту тварь, то не сразу понял, чего это она мечется. Хотел тихо удрать, пока не заметила. А потом увидел твой полёт. Хорошо, что ты отключил маскировку…

- Хорошо, что у меня нашёлся нейтрализатор, - Вадим покачал головой и, примерившись, уцепился здоровой лапой за вырост на плече заражённого, чтобы подобраться ближе к голове. Против ожиданий, броня монстра оказалась не хитиновой, а костяной с почти каменным переплетением мышечных узлов. Как и пятнистая шкура действительно оказалась шкурой – но без меха, узор шёл прямо по толстому кожному покрову. – Иначе он бы нас раздавил.

- Нейтрализатор биополя? – нолд подтянул поближе винтовку и, громыхнув ею по капоту, сжал и разжал затёкшие пальцы правой руки. – Это же наша экспериментальная разработка… И пока без особых результатов. А у вас получилось?

Вадим уже добрался до головы. Теперь он всадил тесак между пластинами на затылке и, налегая, расшатывал их, чтобы добраться до спорового мешка. Поэтому ответил не сразу.

- Работает, но не всегда. На такой туше редко нейтрализует полностью. Только небольшую область поражения и – на полминуты. Ну, секунд сорок максимум. Но если интересно, откуда эта технология, не знаю. Уже была, когда я пришёл на Архипелаг. Разведчикам не докладывают. Есть – и ладно.

Он с треском отодрал пластину, которая на затылке оказалась тоньше, чем вокруг головы. И уже аккуратнее вскрыл багрово-синий пузырь затылка твари.

- Ого, - после паузы проговорил он. – Здесь твоя пуля. Лови.

Несмотря на то, что бросок был не точным, миг спустя пуля оказалась в руках у поймавшего её на лету внешника. Такое легко можно было провернуть с нужным Даром, но Дара у Бага, по его заверениям, не было. И если нолд не врал, его реакция действительно была феноменальной.

Вслед за пулей, Вадим извлёк из дохлого элитника пять жемчужин – три чёрных и две красные. Покопавшись, вытащил ещё одну чёрную и хмыкнул.

- Ничего себе…

- Моя доля там тоже есть, - поспешил заметить внешник, оглядываясь по сторонам. - Но если хочешь – забирай всё. Только взамен пообещай мне кое в чём помочь.

Он встретился взглядом с разведчиком, который когтями выбирал из волокон кругляши споранов.

- Деньги тебя не интересуют. Я помню. Но ты сейчас направляешься обратно на Архипелаг, верно? В пути они могут пригодиться. Мы же неизвестно где. Ты не можешь знать, сколько времени и ресурсов потребуется для возвращения.

Вадим хмыкнул, отправляя в раскрытый кошель сразу три горошины.

- Сказал бы уже прямо, чего хочешь, - ссыпав всё в кучу и смахивая пот со лба, проговорил он. – В чём это тебе нужна помощь?

Некоторое время внешник молчал. Не то пытался в уме сформулировать мысль, не то набирался храбрости. Кваз тоже молча занимался своим делом. Он уже выудил из головы твари больше сотни споранов и полсотни гороха. И теперь выискивал остаток, заодно прикидывая, как половчее соскрести янтарь и куда его засунуть – под рукой не было даже завалящего пакета.

- Возьми меня с собой на Архипелаг, - наконец, решился Баг, сцепляя и расцепляя пальцы. – Ты же всё равно идёшь туда. Одному мне не дойти, а с тобой есть шансы.

Удивить Вадима было сложно. Но у нолда получилось.

- Зачем тебе на Арипелаг? – на время прерывая промысел, прямо спросил он. – Что тебе там нужно?

Баг дёрнул плечами и тут же поморщился.

- А что нужно большинству местных? Я вообще ничем… ну, почти ничем не отличаюсь от стандартного аборигена. И нужно мне то же, что и большинству. Место потеплее, и побезопаснее. Кусок послаще. В перспективе – женщину… но, насколько мне известно, борделей у вас нет, а рабство вне закона, так что это я уже сам. Главное, чтобы без запретов на это дело только потому, что я нездешний. Равные права с остальными в системе ваших стабов, вот приблизительная программа-максимум из того, что мне нужно, - он повёл плечом, хотя без особой уверенности. – Неужели много?

Вадим опустил брови на место и снова занялся содержимым спорового мешка.

- А больше тебе ничего не надо? – пробасил он. Баг покачал головой.

- Ты не дослушал меня там, в подвале. Но это моя ошибка. Зашёл не с того конца. У меня действительно, - он выделил это слово, - есть, что предложить. Деньги тебя не интересует. А что ты скажешь о гарантии абсолютной безопасности для Архипелага?

- Скажу, что это пиз… ерунда. Ты не можешь такого гарантировать.

- Гарантировать конечно не могу. Но могу подсказать, как раз и навсегда прекратить нападения со стороны моих сородичей. А в перспективе – и других внешников.

Вадим даже засмеялся, качая головой.

- Не веришь?

- Нет, конечно, - кваз, после колебаний, вытащил пакет с несколькими пластинами таблеток и сухого прессованного спека, вытряхнул содержимое в карман, а полученную ёмкость принялся аккуратно набивать отборным янтарём.

- И поэтому не возьмёшь меня с собой?

Вадим, не спеша, закончил занятие. Упаковав янтарь в значительно потяжелевший кошель, он слез на дорогу. И, придерживая бок, подошёл к восседавшему на капоте, как на насесте, нахохленному внешнику.

- Допустим, я готов поверить. У тебя пара минут. Излагай.

Баг посмотрел исподлобья. Потом глубоко вздохнул.

- У меня есть то, что ценится в любом из миров больше, чем жратва и патроны, - подбирая слова, проговорил он. – Вообще, это самая ценная вещь, и ценнее её не придумали, а если кто считает иначе, то он идиот. Информация. Я предвидел то, что в моей работе… что-то может пойти не так. И подготовился, насколько это было возможно к тому, чтобы продать себя подороже, когда это будет нужно.

Вадим переступил с ноги на ногу.

- Давай быстрее, - попросил он, обозревая окрестности. – Здесь лучше долго не стоять. Уродов сюда как магнитом тянет.

- Если быстрее, то я могу предложить вашему руководству помочь построить портал во внешний мир. И настроить переход на один из наших приёмников.

Разведчик снова хмыкнул.

- Теперь ты точно врёшь. Предположим, принцип тебе знаком. Но что делать с базой? Физически невозможно держать в голове все…

- Я понимаю твои сомнения. Но, прости, твои представления о возможностях человеческой памяти… несколько устарели. Такие, как я, могут держать в голове огромные пласты информации вплоть до диаметра резьбы конкретного шурупа и сплава, из которого он должен быть изготовлен, без опасности перепутать или ошибиться. Как бы объяснить… - Баг невольно прикоснулся к ободранной части черепа, из которой когда-то торчали иглы. – Помнишь ты отметил некоторые… сходные морфологические признаки между мной и убитым офицером. И спросил, не специально ли таких выводят. Так вот, благодаря изучению биоматериалов из Улья, мы действительно научились специально выращивать организмы, которые качественно превосходят человеческий. С минимальными вмешательствами в геном. Технология обкатана, но её стоимость запредельна, и вырастить УНГМО – усовершенствованный не генномодифицированный организм могут позволить себе единицы…

Вадим поморщился.

- Что, у вас есть и генномодифицированные? И вообще, как это относится…

Баг предупреждающе поднял ладонь.

- Пожалуйста, дай досказать. Тебе наверняка будет интересно. Да, есть и генномодифицированные. Когда-то рождение генномодифицированых детей было особо модным трендом в нашем обществе. Для определённых слоёв населения. Но потом…

- Что?

- С такими детьми начали возникать проблемы. Вмешательство в геном было прекращено, а потом попало под запрет. На смену пришло рождение детей УНГМО. С нами проблем уже не было, за исключением того, что по каким-то причинам преобразования задают и определённый тип внешностных морфологических признаков.

- Делают вас бледными и гладкими.

Внешник кивнул.

- Да. Из-за этого УНГМО не внедряется массово. Плюс, из-за высокой стоимости. Но решение этих проблем не за горами…

- Ну, рад за вас, - Вадим приложил ладонь к пострадавшей части грудины. И тут же вздрогнул, когда тело прошила настоящая, сильная боль, идущая от сломанных рёбер. – А мне ты это зачем говоришь?

Нолд погладил ствол винтовки.

- УНГМО сильнее обычных людей. Быстрее, выносливее. Регенеративнее. И намного умнее. Наши нейронные связи настолько… более совершенны, что выдерживают подключение внешних бионосителей памяти, что невозможно для обычного и даже генномодифицированного человека. Говоря проще, мне не нужно ничего запоминать самому. Достаточно подключить к голове такую небольшую штуку, и становятся доступны гигантские объёмы информации. Чертежи, схемы, вычисления…

- В том числе данные о создании портала?

- И координаты пространственных переходов в мой мир. И в несколько соседних. Среди которых есть и средние, и верхние.

Вадим долго молчал. Нолд не мешал ему думать, терпеливо дожидаясь следующего вопроса.

- Допустим, на Архипелаге построят такой портал, - разведчик покрутил головой и присел на перевёрнутый почтовый ящик. Оставаться стоять ему было не легче, чем раненому внешнику. – Через него можно будет попасть в любой мир? Даже мой?

- Без точных координат твоего мира – нет. Но даже если каким-то чудом их узнать, ты всё равно не захочешь вернуться туда.

- Почему? Через этот твой портал невозможно перемещение живых объектов?

- Возможно, - как можно терпеливее пояснил Баг. – Но не забывай о главной особенности этого проклятого парадокса. Улья, СТИКСа, или как его там. Она не в том, что сюда с неодинаковой периодичностью подгружаются копии осколков разных параллельных миров, между которыми почти нет отличий. А в том, что в воздухе этого мира – мириады, сотни мириадов споров… условно говоря, гриба, который попадает внутрь с дыханием, прорастает, преобразует ткани и превращает всеядных и хищников весом более пятнадцати килограмм в монстров.

Кваз уже понял. Но нолд всё равно закончил мысль.

- И сам знаешь, что даже те, кому удалось не превратиться, всё равно заражены. Если выйти без скафандра в любой из внешних миров, зараза проникнет и туда. Только без постоянной подгрузки новых кластеров с заражёнными немногим иммунным такого мира неоткуда будет добывать спораны для лекарства… как вы его называете, «живца», без которого им не выжить. Не пройдёт и двух поколений, как твой мир умрёт.

Вадим покосился в сторону дохлой туши «краба».

- Ну, а чем тогда портал может помочь в борьбе с твоими бывшими хозяевами? – мрачно уточнил он. – Если нам нельзя через него ходить?

Лицо внешника прочертила кривая усмешка.

- Я думал, ты догадался. Портал нужен, чтобы шантажировать этих скотов. Стоит намекнуть им о том, что РСССэсовцы с Архипелага смогут переместить… скажем, грязную бомбу со спорами, и они трижды подумают прежде, чем нападать на ваши посёлки.

- Разве невозможно заблокировать портал с их стороны?

- Можно. Только нет смысла. При настройке портала, первые четыре переменные – это координаты выхода в конкретной вселенной. Они автоматически перенаправят поток моста отсюда именно в мой мир. То есть, мы задаём нужное направление, а точку выхода портал находит сам. Либо несколько точек. Обмануть эту систему или отклонить входящий поток с другой стороны нельзя. Это не так работает.

Кваз потёр затылок.

- А запрос они послать не могут? Кто перемещается, зачем. Чтобы не открыть двери портала перед нашей бомбой?

Баг качнул головой.

- Связь между внешними мирами и парадоксом отсутствует... во всяком случае, в моей вселенной. Запланировать перемещения невозможно – здесь и там время течёт по-разному. Поверь мне, я долго и тщательно это обдумывал и просчитал все варианты. Неудачи здесь быть не должно.

- Ты просчитывал вариант заражения своего мира, ещё до ареста?

Нолд снова покачал головой.

- Да. То есть, нет. Я имею в виду… - он потёр лоб. – В моём мире тоже не дураки живут, поверь. Для исключения опасности случайного заражения населённых планет, портал был расположен на одной из лун Сатурна. Там только научники и военные. Но заражение базы в любом случае сделает использование портала невозможным. Придётся строить его в другом месте с нуля. А это значительные вложения. И даже когда новый портал будет достроен, мы снова сможем нащупать его отсюда. Поток, как я уже сказал…

- … сам найдёт точку выхода, если правильно задать переменные нужной вселенной. Я понял.

- Верно, друг. Вместо ввязывания во всё это, им проще будет оставить вас в покое.

- Или послать превосходящие силы, чтобы уничтожить наш портал вместе со всем Архипелагом.

Внешник в очередной раз мотнул головой.

- Это очень сложно организовать. Даже для нас. Возможности порталов можно сравнить с возможностями Даров Улья. У каждого собственная пропускная способность и период восстановления энергии. Перемещение крупных объектов чревато угасанием активности портала на время восстановления… достаточно продолжительное время. И, в отличие от Даров, порталы не умеют увеличивать свой потенциал…

Откуда-то издалека раздался едва слышный, но достаточно мощный рёв. Вадим бросил взгляд в ту сторону. И, придерживая рёбра, с усилием поднялся на ноги.

- Ну, похоже, ты действительно предусмотрел всё. Или почти всё, - он встретился глазами с вопросительно глядящим на него внешником и коротко вздохнул. – Ладно, нол… Андрей. Пора валить, пока сюда ещё кто-то не нагрянул. Пойдёшь со мной. Хотя, если уже на Архипелаге обнаружится, что это всё – какая-то очередная ваша подлость, и ты – ходячая бомба, или ходячий вирус…

Баг выдавил бледную улыбку и по примеру разведчика сполз со своего насеста.

- Вот за это тебе точно не стоит беспокоиться, - с трудом подтягивая к себе винтовку, выдавил он. – Если хочешь знать, я и так отчаянно боюсь идти на Архипелаг. По понятным причинам. Но у вас – едва ли не единственное место во всём Улье, где меня не достанут… бывшие коллеги.

Он выпрямился, придерживая оружие обеими руками. Вадим оглядел нестабильную фигуру внешника с полуотмотавшейся звёздно-полосатой перевязкой. Потом перевёл взгляд на себя, не могущего глубоко вздохнуть без боли, и ему стало совсем тоскливо.

- Идём, - от мотнул головой в сторону почти невидимой под мусором дороги. – Сначала нужно выяснить, где находимся. И уже потом определиться, как отсюда попасть обратно на Архипелаг.

Он снова поморщился. Баг вскинул глаза.

- Что-то не так?

- Всё не так, - разведчик хотел в сердцах махнуть лапой, но вспомнил о рёбрах и передумал. – Я хорошо знаком с кластерной картой местности вокруг Архипелага на десятки, а приблизительно - и сотни километров. Рядом не грузится американских территорий. Как бы не случилось, что мы совсем далеко от дома. Хотя, в любом случае, чем скорее окажется на Архипелаге, тем лучше. Кто тебя знает. Может, если пошарить в этом твоём носителе, там найдётся ещё что-то ценное, чем ты мог бы поделиться?

Он запнулся. Внезапно новая, и совершенно очевидная мысль пришла ему в голову. Вадим оглядел невольно съёжившегося Бага с разных сторон, как будто впервые его увидел.

- Постой. Если я правильно тебя понял, нужная нам информация – на съёмном носителе. Вроде такой навороченной биофлэшки. Правильно?

- Всё правильно, - пробормотал внешник, и это боязливое бормотание ещё более утвердило кваза в его внезапно проснувшемся подозрении.

- А где она сама, эта флэшка? Откуда ты должен её считать?

Глава 8

Пыльная дорога ложилась под ноги горячим асфальтом. Чем дальше по ней, тем солнце припекало сильнее, заставляя разведчика париться под курткой; там, откуда его перебросило, климат был намного суровее. Баг тоже чувствовал себя крайне неуютно. Минимум лохмотьев, который был на нём, меньше всего подходил для прогулок по Улью. Окружавшая действительность не радовала – слева от дороги тянулась осыпь опасной горы, а справа редеющие деревья переходили в полупустынную степь, откуда ветром приносило пыль и мелкий песок. Тоскливый пейзаж конкретно намекал, что в случае чего прятаться здесь будет негде. Вся надежда оставалась на Дар Вадима, который мало того, что был выжат всухую и «размочить» его было нечем, так ещё и странно барахлил в последнее время.

Всего этого было более чем достаточно для того, чтобы испортить настроение и без того угрюмому разведчику. Поэтому новый расклад от Бага основательно добавил пару ковшей в ту бочку дёгтя, которую в очередной раз выкатила судьба.

Догадка насчёт внешника оказалась верной. Носитель с информацией у него отсутствовал. Выглядевший обоснованно смущённым Баг признался, что при первом общении слегка приукрасил своё пребывание в Улье – общаться с мурами ему всё-таки приходилось. Делал это нолд, по его заверениям, чтобы прощупать почву, наладить контакт с миром за пределами стерильной базы, а заодно и узнать про этот самый мир больше, чем предлагали инструкции и мануалы. И так как, кроме муров, никаких других контактов с аборигенами у него не предвиделось, то одному из этих мерзавцев, которые похищали иммунных и доставляли их на «фермы» для изъятия внутренних органов, так ценившихся у гостей из внешних миров, Баг и доверил вынести с базы ценный продукт высоких технологий.

- Мне всё равно было не забрать его самому, - на ходу оправдывался нолд, бросая опасливые взгляды то в пустынную пока степь, то в сторону неразговорчивого спутника. – Еле ноги унёс. Но ты не думай. Прут хотя и та ещё тварь, но не было такого, чтобы не выполнил приказ. И я не информировал его о том, что это – личная просьба. Он знал только, что получает очередное задание от сотрудника лаборатории. Конечно, я не был уполномочен отдавать такие приказы. Но ему-то откуда про то знать.

Вадим промолчал. Дорога, по которой они удалялись от разрушенного посёлка, вела вокруг горы. И чем яснее проявлялся загорный пейзаж, тем тревожнее становилось у разведчика на душе.

- И ты уверен, что он положил твой свёрток…

- Контейнер.

- … контейнер именно туда, куда было сказано? И ничего не напутал?

Баг покачал головой.

- Он бы не осмелился. Первое, к чему приучают муров - наши приказы должны выполняться. Во что бы то ни стало. Любой ценой. Даже если будет подыхать, всё, о чём успеет подумать, это как передать контейнер тому, кто обязательно доделает дело. И доделает так, как надо.

- А если очень быстро подохнет? И не успеет передать?

- Я не стал бы доверять свой шанс на… достойное существование в руки кого попало. Но если закладки на месте не будет… Хотя нет. Такого не может быть. Она там. Нам нужно просто добраться в тот стаб.

Вадим тяжело вздохнул.

- Вломить бы тебе, - сквозь зубы процедил он.

Ничего больше он сказать не успел, даже если бы собирался. Далеко впереди на дороге одна за другой возникли три фигуры, бредущие с грацией сломанных кукол. Но довольно шустро, словно от кого-то спасаясь. Хотя гадать, от кого именно, не пришлось – за их спинами, приближаясь к низшим заражённым, трусил четвёртый, уже довольно разросшийся урод. Ростом он был примерно с Вадима, но гораздо шире.

- Кусач, вроде, - напряг глаза внешник, вскидывая винтовку, которая висела у него на груди на измазанных его же высохшей кровью эластичных бинтах.

- Погоди. Попробую снять так. Выстрелишь, когда другого варианта не будет.

Оставив напарника столбом торчать посреди дороги, кваз привычно активировал маскировку и двинулся вперёд так быстро, как позволяло здоровье.

Меж тем кусач, который до того неспешно нагонял отчаянно ковылявших от него медляков, вдруг, дёрнув мордой, заметил новый и куда более соблазнительный объект. Воспрянув, он мгновенно забыл о заражённых и с внезапной энергичностью рванул в сторону застывшего у обочины Бага. Чем поломал все планы Вадима: по расчётам разведчика, отвлечённая видом близкого корма тварь должна была игнорировать иммунных какое-то время, которого хватило бы, чтобы приблизиться к ней вплотную и нанести удар.

Внешник тоже заметил несущуюся на него смерть. Он вскинул винтовку, но, выполняя приказ, пока не стрелял. Не видя напарника, он, очевидно, полагал, что у того всё под контролем.

Чертыхнувшись, Вадим резво бросился чудищу наперерез. Но не успел чуть меньше, чем на шаг. Огромный мутант пронёсся мимо, и разведчик, промахнувшись, по инерции пробежал уже за его спиной. С усилием притормаживая и разворачиваясь к заражённому он знал, что это значит. До последнего не решавшийся ослушаться внешник начнёт стрелять слишком поздно. А при таких расстоянии и скорости, без синей гранаты ему не успеть завалить настолько развитого зараженного, даже если все выстрелы придутся в один и тот же глаз.

Всё это проносилось в мозгу за доли мгновения, пока кваз бежал вслед за тварью. Реальность дрожала и плавилась, но не от использования Дара, а из-за острой боли, которой дёргал тело каждый шаг. Проклятая боль колола в мозг и рёбра, сбивала дыхание, срывая маскировку. Но увлечённый целью кусач не оглядывался на топот и тяжелые хрипы за спиной – он видел свою цель и пёр к ней изо всей голодной дури.

Вадим недооценил напарника. Тот сообразил, что что-то пошло не по плану, гораздо быстрее, чем это сделал бы на его месте кваз. Хотя помогло это мало – кусач мчался, как бешеный таран, и остановить его могла разве что кирпичная стена.

Очевидно, Баг это понял. Лицо нолда в единый миг стало белее мела. В следующее мгновение кусач всей тушей грянулся на застывшего человека…

И едва не ткнулся носом в пыль. Ни он, ни топавший позади мутанта Вадим не успели сообразить толком, что произошло. Разведчик только понял, что Баг немыслимым образом ушёл от удара и, воспользовавшись долей секунды ошеломления твари, с разгона всадил тесак в самый центр спорового мешка.

Не удержавшись, он по инерции перелетел через огромную тушу и грянулся об асфальт. Баг возник рядом почти сразу. Он лежал в пыли в трёх шагах от бездыханного кусача, и выглядел не менее обалдело, чем уставившийся на него разведчик. Судя по позе, нолд в самый последний момент сумел отскочить в сторону от прыгнувшего на него мутанта, используя свою нечеловеческую реакцию. Но этот номер был бы дохлым, как и сам внешник, если бы не его внезапное исчезновение.

Вадим сунул в пасть край рукава и рывком сел, давя сводный болевой вопль во всём теле. Подобрав из пыли выроненный тесак, он тем же макаром поднялся на ноги и, скупо вдыхая, захромал навстречу медлякам.

Когда разведчик вернулся, Баг уже успел распотрошить затылок твари, выудив оттуда ещё несколько споранов. Вид у него был безрадостный.

- Я не знал, - не дожидаясь вопроса, просипел он и закашлялся. – Я действительно не знал. Понятия не имел…

Вадим кивнул. Сил на новый допрос у него не оставалось. Впрочем, вряд ли в этом была нужда. Дары Улья чаще прорезались в критический момент, чем во время безопасного отдыха в стабе. То, что внешник тоже получил редкую способность хайда, вызвало в нём не ревность, а облегчение. Распылять маскировку на двоих было сложнее, чем на одного. Теперь же при необходимости Баг смог бы прикрыть себя сам.

- Повезло, - разведчик принял добытые спораны и полез за кошелём во внутренний карман. – Редкий Дар. Очень ценный. Найдём, чем запить – сожрёшь жемчужину. Постараемся развить тебя по максимуму. В нашем положении точно пригодится.

Обходя валявшиеся на дороге туши монстров, они двинулись дальше. Вадим, который за последние несколько дней активно сжигал энергию, использовал прикрытие и получал травмы, чувствовал острую необходимость в хорошей порции живца. Найти алкоголь нужно было срочно, и постепенно это превращалось в дело жизни и смерти. Но слева по-прежнему тянулись скалы, а справа сухая степь, только на самом горизонте переходившая в какие-то малоразличимые возвышенности. Сколько они ни напрягали глаза, разглядеть какие-то признаки цивилизации им не удавалось.

Вся надежда оставалась на то, что было за горой. Тем более, что чем ближе к ней, тем ландшафт ощутимо менялся. Примерно через час усиленного марша, за время которого встретился ещё пяток неразвитых заражённых, на пути всё-таки стали попадаться развороченные остовы автомобилей и даже кое-где - фонарные столбы. Повеяло свежестью. Спустя непродолжительное время невольно ускорившиеся напарники всё-таки обогнули нелепую гору, чтобы, наконец, увидеть то, что оказалось за ней.

- Твою ж дивизию…

Прямо за поворотом дорога шла под уклон, где-то примерно через километр спускаясь к неровной линии пляжа. Впрочем, уже с их места было видно, что пляжем линию можно было назвать только условно. Воды огромного солёного озера попросту набегали на заросшие травой берега. Дорога причудливым образом огибала озеро, уходя к видневшемуся в сильном отдалении справа мосту. Мост этот, как и многие в Улье, состоял из кое-как состыкованных частей совершенно непохожих друг на друга конструкций - гигантского подвесного моста и гораздо меньшего, который по ширине подходил первому, но стоял на больших бетонных сваях.

Но не это намертво приковало к себе внимание людей, которые в первый миг застыли, не в силах оторваться от редкого зрелища.

На оригинально-нелепом «мосту» даже с расстояния в несколько километров было заметно движение. Твари сновали туда-сюда, толкались у раздолбанных опор, бродили вдоль линии воды. Разнокалиберных мутантов было столько, что глядя на это скопление, можно было принять копошившихся у моста заражённых за уродливых, но разумных аборигенов, которые дожидались своей очереди, для того, чтобы перейти по единственной сухопутной переправе на колоссальный по величине остров, расположившийся прямо посреди солёного озера. Причём, если некоторые изо всех сил пытались попасть туда, определённая часть чудовищ рвалась наоборот - оттуда. И, как правило, те, кто стремились уйти подальше, в большинстве своём казались на несколько порядков менее развитыми, чем их габаритные сородичи.

- Я не понял… это что, Манхэттен?

Башни и шпили небоскрёбов, которыми был утыкан остров, по-прежнему тянулись вверх, несмотря на то, что даже издали было видно, что многие уже покорёжены чудовищным нашествием. От некоторых шёл чёрный дым. Едва различимые твари бесчинствовали среди обречённых домов, над которыми стоял такой безмолвный крик, что у обоих наблюдавших за этим людей мороз пошёл по коже.

- Пошли отсюда, - еле слышно проговорил Вадим, кивая влево. С этой стороны, вдоль горы, тянулась зелёная низменность с кустами и деревьями. Среди них попадались проплешины, то тут, то там утыканные постройками. Зелень не давала издали засечь заражённых, хотя их не могло там не быть.

Но особого выбора, куда идти, не было тоже. Направо сухая полупустынная степь переходила в невысокие холмы, в которых было не скрыться. Среди холмов также виднелись какие-то строения, какие – с такого расстояния не просматривалось, да добежать до них незамеченными было нереально. Прямо по дороге был остров смерти, причём смерти быстрой, но жуткой, какая могла привидеться только в кошмарном сне. Позади лежала дорога обратно в разрушенный кластер, за которым неизвестно насколько тянулась чернота. Эта чернота едва не убила их, когда они шли через неё в первый раз. Сейчас без капли живца это была гарантированная гибель – не такая страшная, как впереди, зато гораздо более долгая и мучительная.

Оставалось идти влево и надеяться, что где-то среди разбросанных в роще домов удастся найти если не укрытие, то хотя бы бутылку спиртного или, на худой конец, уксуса, чтобы размочить несколько добытых из монстров кругляшей и сделать из них лекарство до того, как оказавшихся в ловушке иммунных начнёт корёжить ещё и от спорового голодания.

Глава 9

В заросли уходили молча, стараясь ступать как можно тише и держаться ближе друг к другу. Говорить было не о чём – оба понимали, что помочь им выбраться отсюда живыми могло разве что колоссальное везение. В любой момент можно было наткнуться на стаю или достаточно сильную одиночную тварь, чтобы путь их закончился прямо здесь. Хотя, загнуться можно было и без участия монстров – оба давно чувствовали потребность в том, чтобы поесть. И, что самое паршивое, попить. Причём, даже не живца. Обычной, питьевой воды хотелось с такой силой, что будь они хоть сколько-то уверены в том, что озеро вокруг несчастного острова с небоскрёбами было пресным, их не остановило бы даже обилие монстров в окрестностях.

… Первый уцелевший дом, к которому удалось добраться, едва разминувшись с группой бегунов, порадовал и разочаровал одновременно. Пока внешник оставался на стрёме, Вадим стремительно прошёлся по чудом уцелевшей кухне и добыл две бутылки вина, банку консервированных персиков и уполовиненный ликёр. В электрочайнике нашлась вода, которую жадно распили тут же, честно поделив пополам. Но больше дом ничем помочь не сумел. Хлипкая постройка большей частью была разгромлена, а то, что уцелело после первого натиска – изрядно вытоптали впоследствии. Подвал в доме имелся, но зиял провалами сразу в нескольких местах. Отсидеться тут хотя бы ночь было нельзя.

- Ничего, - как можно увереннее успокоил разведчик, выцеживая плавающую на поверхности остаточную дрянь от растворённых споранов найденной ложкой. – Сейчас глотнём лекарства. Сил немного наберёмся и проверим следующий дом. До темноты времени много. Что-то точно подвернётся.

Баг не ответил. Стоя в дверях кухни, которые по американскому обычаю выводили во двор, он сосредоточенно вглядывался и вслушивался в окружавшие заросли. С тех пор, как они прошли погибающий Манхэттен, нолд не произнёс ни звука.

Наскоро заделанный живец оказался гораздо худшего качества, чем тот, который у разведчика был с собой раньше. Но выбирать не приходилось. Получившуюся бурду глотали тут же, запивая персиковым сиропом. Одновременно ощущая, как отступают усталость и боль, а в покорёженные тела заново вливаются энергия и силы.

- Хорошо пошло, - Вадим сунул заново наполненную флягу в карман. Вторую, после колебаний, отдал нолду, который отправил ту в узел с остатками провизии из разгромленного посёлка. – Теперь пару часов можно будет не опасаться, что маскировка начнёт мигать не вовремя. Живём.

Словно в ответ на его оптимизм затрещали ветки кустарника и из дома пришлось спешно убираться. Почти одновременно с тем, как люди отступили к зарослям в одной стороны, с другой из них вылез крупный бегун. Тварь, хотя и не опасная, могла быть авангардом целой группы сородичей. Поэтому трогать её не стали, предпочтя отсьупить по-тихому.

Несмотря на то, что после живца сил ощутимо прибавилось, основная проблема по-прежнему стояла остро – найти припасы и такую берлогу, чтобы можно было залечь в ней не меньше, чем на сутки-двое и залечить травмы. Как назло, такого места пока не попадалось. Рискуя каждый момент выдать себя, они поочерёдно обошли одиночные дома и небольшие кластеры с тремя-четырьмя строениями на небольших пятачках располосованной земли. Но все найденные дома либо были слишком ненадёжными, либо вокруг шастало слишком много заражённых. Вадим, который после последнего боя в схватки вступать больше не решался, раз за разом уводил внешника от опасности, накрыв обоих маскировкой. Солнце уже клонилось к закату, когда они оба, едва таскавшие ноги от усталости, прошли рощу у подножья горы, и несколько рощ следом, обойдя не меньше трёх десятков домов. И, сильно поплутав между холмов, наконец, снова вышли к какой-то дороге.

Очевидно, озеро с Манхэттеном осталось сильно в стороне, так как здесь запах моря уже не ощущался. По обеим сторонам от асфальтированной, но давно не чиненной дороги тянулись густые заросли. Одной стороной дорога убегала в холмы, другой – спускалась к какому-то средневеликому посёлку, чьи крыши с трудом просматривались в зарослях только потому, что относительно точки обзора иммунных они лежали в низине. Сразу же за домами опять тянулась некая скалистая возвышенность, сплошь укрытая пышной зелёной растительностью.

Остановившись у края дороги, под прикрытием колючих кустов с волчьей ягодой, Вадим ненадолго задумался, оценивая положение. Поселок был достаточно большим, чтобы заражённые в нём наверняка водились. И недостаточно высотным, чтобы найти себе укрытие на крыше, что было излюбленным местом отдыха многих сталкеров Улья – поисковой энтузиазм редко заводил тварей слишком высоко от почвы.

В теории, можно было найти подходящий подвал, и запереться там. Но при большой плотности голодных заражённых такой вариант здесь представлялся опасным. Куда лучше было бы занять хороший крепкий дом подальше от посёлка. Однако, таких удобных домов в окрестностях за весь день так и не встретилось.

- Провести бы разведку, - вслух додумал кваз, поглядывая в сторону пока ещё плохо видимого посёлка. – Посмотреть, что там и как. Маловато шума для такого плотного скопления домов.

Баг промолчал, вскидывая голову и заслоняясь ладонью от солнца. Молодое лицо, утратив просительность, которая не сходила с него в начале знакомства с разведчиком, теперь приобрело выражение сосредоточенности и даже жёсткости. Очевидно, живец пошёл ему на пользу.

- Мне тоже кажется, что там слишком тихо, - проговорил он, удивив Вадима, который уже отвык от звука его голоса. – Заражённые таиться не умеют.

- Некоторые умеют, - не согласился разведчик, пытаясь вслушаться уже в звуки, которые шли с противоположной от домов стороны. – Такое бывает редко. Но случаются особи, которые не терпят на своей территории других заражённых. Вроде как защищают ареал обитания и прокорма.

- Ты думаешь, там засела такая тварь?

- Там мог засесть кто угодно, - Вадим вскинул ладонь. – Тихо! Слышишь?

На дороге, со стороны холмов, явственно слышался шум приближавшегося автомобиля. Причём, судя по звуку двигателя и предполагаемой скорости, это было если и не что-то легковое, то и явно не такое, что подходило бы под условия катаний по Улью. Хотя в этой точке крайне населённой монстрами географии любое средство передвижения с громким мотором, независимо от степени его защищённости, делало из своих хозяев потенциальную мясную консерву.

Баг рискнул высунуться из зарослей, обозревая дорогу. Автомобиль уже показался из-за поворота и теперь приближался к месту их временной дислокации.

- Новички, - прищурившись, определил внешник, вглядываясь в очертания быстро растущего и здорово видавшего виды внедорожника. – Точно, новички. Транспорт без наворотов. Видно, едут откуда-то недалеко, раз ещё живы. И даже никого пока не тащат за собой, - он обернулся к Вадиму, который подпирал раскидистое лиственное дерево, стараясь оставаться за кустом. – По обычаю… стоит их предупредить?

Разведчик качнул головой.

- Неизвестно, кто в салоне, - коротко бросил он. – Может, новички, может, нет. Психов, которые даже по Пеклу катаются без брони, я видел собственными глазами. Не все из них дружелюбные.

Внедорожник пронёсся мимо, удаляясь по направлению к тихому посёлку. Внешник поправил перевязь из эластичного бинта, на котором висела его винтовка.

- За рулём какой-то тип, плотный, средних лет. Рядом с ним женщина. Оба одеты в гражданское.

Вадим промолчал. Говорить здесь было особо не о чём. Он редко кого-то оставлял в беде, но гоняться за каждым новичком с предложениями помощи в текущем положении было идиотизмом. Тем более, в компании с нолдом, от которого неизвестно чего можно было ожидать.

Выпрямившись, он поправил автомат на плече и проверил, хорошо ли выходит из ножен тесак. После чего поймал взгляд Бага и мотнул головой в сторону посёлка.

- Идём, проверим. Если там кто-то есть, эти ездуны сейчас его сильно отвлекли. Сможем чем-то помочь – поможем,- он тоже бросил взгляд на сильно клонившееся к условному закату солнце и поморщился. - Только очень осторожно. Сами на рожон не лезем. Если что - сразу назад.

Глава 10

Заросли подступали к самым крайним домам, сливаясь с деревьями и кустами, которые росли на улицах и во дворах, поэтому на территорию посёлка удалось попасть, не включая маскировки. Не сговариваясь, напарники осторожно двинулись вдоль главной улицы, по которой проехал автомобиль, чертыхаясь про себя – из-за поголовного пристрастия местных к ровным лужайкам и газонам, идти по тротуару было опасно, так как оба они здесь были бы как на ладони. Приходилось пробираться задними дворами, обходя разбросанные вещи, перевёрнутые автомобили и остатки пиршества заражённых, щедро разбросанные вокруг.

Но, несмотря на то, что самих заражённых пока не было ни видно, ни слышно, Вадим, при негласной поддержке Бага, не торопился заглядывать в дома. Причина была неоформленной и неясной, но твёрдой, как кирпич - в этом посёлке им не нравилось. Что-то было не так, и это почувствовали оба, едва ступив на территорию первого из дворов.

Ещё на подходе к этому кластеру небо, весь день бывшее чистым и высоким, внезапно заволокло тучами и поднявшийся порывистый ветер вздымал с почвы, кидая в разные стороны, пыль, сор и редкие листья. Однако, за то время, которое потребовалось напарникам, чтобы пройти пригород и добраться до «даунтауна» с офисами и магазинами, ничего, кроме ветра, слышно и не было. Как и не видно. Недоумевающие поначалу, а под конец откровенно встревоженные люди, одну за другой, прошли несколько улиц и перекрёстков, и, переборов себя, всё-таки осмотрели несколько наиболее разгромленных домов. Но ни в самих домах, ни на улице им не встретилось ни одного заражённого. Это было невероятно и невозможно по меркам даже самых пустых районов Улья, вроде лесистого Пустыря или ледяного Полюса. Но факт оставался фактом - значительный, многонаселённый в прошлом кусок американского провинциального города, в котором ещё совсем недавно кормились сотни тварей, сейчас как будто вымер.

- Что за… - Баг на ходу застегнул молнию смарадёренной в одном из последних осмотренных домов кожаной куртки, вынул из-под мышки сунутую туда бутылку «оранджа» и сделал глубокий глоток. Запрятав бутылку в рюкзак, который позаимствовал в том же доме, он вслед за квазом пробрался между двух перевёрнутых машин и присел за третьей. – Ты что-то понимаешь? Где все?

Вадим обозрел окружавшую действительность и покачал головой. Лицо его, которое в этот миг стало почти человеческим, выражало крайнюю обеспокоенность.

- Не знаю, - еле слышно проговорил он в ответ. – На моей памяти такое было только один раз, чтобы заражённые побоялись зайти в какой-то кластер.

Поскольку он умолк, внешнику пришлось вопросительно поднять брови. Хотя, к тому моменту, раненый и до конца ещё не восстановившийся Баг был даже визуально настолько измотан, что мог проявлять любопытство только под воздействием сильной тревоги за свою жизнь.

- Так что там было? – тоже шёпотом уточнил он.

Разведчик, ещё раз осмотрев улицу, качнул головой.

- Там была какая-то… энергетическая сущность. Очень агрессивная. Не знаю, - поймав требовательный взгляд нолда, с долей раздражения проговорил он. – Я не знаю толком, что там было. Но убить это огнестрельным оружием оказалось невозможно. Мы едва унесли оттуда ноги.

Он помолчал.

- Ты думаешь… тут тоже может быть что-то вроде… сущности?

- Не знаю, - повторил Вадим. – Точно помню, что в лесу, где обитала та дрянь, тоже отсутствовала живность. Не только обычная. Заражённые в кластер шагу ступить боялись. А здесь вон жрали недавно. Видно же. Да и…

- Что?

- Тогда мы были с сенсом, но даже она учуяла… эту сущность только когда подошли вплотную. Здесь… по-другому. Не чувствуешь сам, как гнетёт?

Баг тоже обозрел улицу. Потом задрал лицо к небу, темневшему тучами. Несмотря на то, что последние плыли достаточно быстро, разрывов среди них не наблюдалось. Потому оценить, насколько низко солнце опустилось к горизонту и сколько у них оставалось времени до темноты, было сложно. Хотя, судя по общей, уже достаточно тусклой освещённости – не так много.

- Ну ладно, - прошипел он в ответ, поворачиваясь к машине спиной и опираясь о дверцу. – Что будем делать теперь? Может, ну её к… к псам, эту твою разведку? Обязательно выяснять, что тут такое, что способно отпугнуть даже заражённых? Вернёмся на окраину, спрячемся в самый близкий к лесу дом. Переждём ночь и уйдём на рассвете. Зачем нам сейчас дальше-то идти?

Разведчик вскинул ладонь, и нолд умолк на полуслове. Откуда-то из-за офисно-магазинных зданий снова послышался знакомый рёв мотора. Спустя несколько секунд на дороге показался давешний внедорожник. Это был суровый джип-пикап «Гладиатор», добротный, как все подобные ему детищи американского автопрома, но уже порядком обшарпанный. Обширный кузов-багажник был плотно загружен каким-то барахлом. Насколько можно было судить, за рулём действительно сидел белый мужик, крупный, как и его колёса. Рядом со штурманского тревожно оглядывала окрестности женщина. На задних сидениях тоже кто-то был, но кто – с места затаившихся напарников было не разглядеть.

Доехав до перекрестка, джип притормозил, но не заглушил двигателя. После короткой паузы, дверь с водительской стороны открылась, и мужик высунулся наружу, бросая тоскливые взгляды по сторонам, на пустынные раздолбанные улицы. Высокий, грузный, с широкой мордой и пшеничными усами, в красной клетчатой рубахе и ковбойской шляпе, он выглядел настолько типичным фермером, что мог позировать для плакатов. И, судя по выражению лица и общему поведению, явно заблудился, но ещё мало что видел здесь и до конца всей задницы положения не осознал.

- Ладно, пошли, - Вадим вытащил из-под куртки капюшон и накинул на свою страшную башку. Дёрнувшись подняться из укрытия, он спохватился в последний миг. – Погоди, ты говоришь по-английски?

- Я говорю на всех официальных общечеловеческих языках, - обрадовал внешник, берясь за рюкзак. – Были заложены в память вместе с некоторыми другими базовыми знаниями… и навыками.

Разведчик хмыкнул и, выпростав горло свитера, прикрыл нижнюю уродливую часть лица, оставив только глаза.

- Тогда иди вперёд, - негромко велел он, справедливо рассудив, что для вопросов сейчас не время. – Я прямо за тобой, поэтому держись на расстоянии вытянутой руки. Заговоришь с ними первый. Пусть увидят сначала твою гладкую морду и убедятся, что мы не зомби. А то на нервах как всадят заряд дроби – нам только этого сейчас не хватало.

Нолд признал доводы кваза убедительными, но подняться не успел. Из бокового проулка совершенно беззвучно выехал другой автомобиль, а за ним ещё один, вид которых заставил обоих прячущихся иммунных подождать с их инициативами.

Появившиеся как из неоткуда, огромные военные колёсники были матово-чёрного цвета. Ни Вадиму, ни его напарнику, ни разу не доводилось видеть бронетранспортёров такой модели. Даже с уверенностью определить, из какого материала отлиты корпусы этих машин, было сложно – «бэтээры» казались чёрными провалами на фоне остальной реальности. Впечатление усиливалось тем, что двигались они абсолютно бесшумно. Баг поймал изумлённый взгляд разведчика и едва заметно пожал плечами – это были технологии не из его мира.

Объезжая перевёрнутые автомобили, вырванные с корнем деревья и сбитые дорожные знаки, «бэтээры» подъехали к продолжавшему стоять пикапу. Фермер бросал неуверенные взгляды то на приближавшихся военных, то внутрь салона своего автомобиля. Перекинувшись с ним несколькими фразами, женщина тоже открыла дверцу и высунулась из машины, но полностью выходить не стала. Вдвоём с мужчиной они наблюдали за тем, как чёрные «бэтээры» подъехали и плавно остановились в десятке метров от них.

На некоторое время повисла тишина. Потом боковая дверь одного из «бэтээров» отъехала в сторону, ровно настолько, чтобы выпустить затянутого в чёрное бойца. Выглядел он как бравый солдат регулярной армии признанного демократического государства, разве что, из-за цвета, нашивок издали было не разглядеть. На башке у солдата красовался глухой шлем с опущенным щитком. Двигаясь уверенно и спокойно, чёрный боец пересек пространство, отделявшее его от настороженно взиравшего на него фермера и, приблизившись вплотную, отдал честь.

- Регулярная армия США, сэр! Район бедствия. Вас здесь быть не должно!

Голос из-под шлема звучал неотчётливо и неясно, хотя достаточно громко. Лицо гражданского отразило немалое облегчение. Он снова переглянулся с женщиной.

- Да мы сами не знаем, как нас сюда занесло, ребята! – миролюбиво пророкотал он. – Там что-то случилось. Сначала туман. Густой, кислый. Потом молнии. Потом соседи наши как взбесились. Голди прибежала из города, говорит – творится страшное. Ну, мы пожитки собрали по-быстрому, и рванули было в горы. Там у меня охотничья хижина. Но с дорогой что-то…

- Да, сэр, - чёрный кивнул и медленно повернул голову к женщине. – В районе наблюдаются пространственные аномалии. Всеобщая эвакуация. Для вашей же безопасности вам необходимо срочно проехать с нами.

Баг и Вадим переглянулись.

Очевидно, фермер тоже был растерян.

- Пространственные аномалии? А как же… Куда ж вы нас отвезёте?

- В безопасное место, сэр. Прошу вас и вашу семью выйти из машины.

Фермер в очередной раз переглянулся со своей, как видно, женой. Потом бросил взгляд на заднее сидение.

- Ну, вылезаем, - всё ещё не вполне уверенно проговорил он.

Двери пикапа открылись с обеих сторон, выпуская светловолосого парня лет шестнадцати и девочку-подростка, одетых, как и родители, в усреднённо-деревенское. За ними, помедлив, выбралась молодая, сильно разбавленная мулатка. Эта казалась сделанной совсем из другого теста, чем фермерское семейство. Невысокая, стройная и явно спортивная, она носила недешёвое серое платье, чёрные гетры и на удивление стильную обувь, которая сильно контрастировала с потёртыми джинсами и разбитыми кроссовками белых. На тонком тёмном запястье поблескивали изящные, серебряные часы.

- Прошу вас поторопиться, сэр. У нас мало времени.

Жена фермера вытащила из автомобиля сумку. Отец семейства крякнул, сдвигая шляпу на лоб.

- Ребята, а оружие можно с собой? Мы там насмотрелись… На всякий случай. Поможем вам, если что…

- Вы можете взять с собой всё, что будете способны нести в руках. Только быстрее, сэр. Здесь нельзя долго оставаться.

Фермерские дети уже законопослушно стояли рядом с матерью. В руках парень держал рюкзак, вроде того, который теперь лежал у ноги Бага, и широкий чёрный планшет. Девочка прижимала к животу котёнка, который не желал сидеть спокойно, а выдирался изо всех сил, царапая хозяйку.

- Тише, Сесси, тише!

- Прошу вас, поторопитесь.

Фермер вытащил и повесил на плечо дробовик. Бросив последний взгляд на свою машину, он захлопнул дверцы и вслед за своей семьёй двинулся к ожидавшему их солдату.

Котёнок как обезумел. Девочка с трудом удерживала его в руках, уже порядком исцарапанных и даже покусанных.

- Сэр, вы не скажете, куда мы едем? – впервые подала голос жена фермера, останавливаясь рядом со своим мужем.

Чёрный снова медленно повернул голову в её сторону.

- Здесь недалеко военная база. Там временно развёрнут лагерь для беженцев, - заученно и глухо информировал он. – Поторопитесь.

Фермерское семейство почти добралось до «бэтээра». Всё, кроме мулатки, которая почему-то медлила.

- Мисс, - обратил внимание на неё военный, за спиной которого фермер уже грузился в абсолютно тёмный провал, открывшийся в борту машины. – Прошу вас, не задерживайте. Нам нужно искать других выживших.

Мулатка сделала шаг навстречу. На её тонком лице были написаны сильные сомнения.

- Может, сначала скажете, что здесь происходит? – хотя и достаточно мелодичный, голос девушки звучал резче, чем у её спутников. В нём слышались привычные негритянские интонации «угнетённого чёрного народа», которому все и вечно должны. – Что это за зомбиапокалипсис такой? Куда девалась дорога? И куда, мать вашу, вы нас всё-таки везёте?

- Голди, не глупи, - фермерский сын подтянул рюкзак и взялся за поручень, чтобы забраться в машину вслед за отцом. – Поехали быстрее. Здорово, что этот кошмар, наконец, закончился!

Он качнулся вперёд, пропадая в тёмном провале. Жена фермера бросила встревоженный взгляд на дочь, которая всё воевала с бешенным котёнком.

- Милая, ты слишком сильно сжимаешь Сесси. Ей, должно быть, больно.

- Да нет же, мам, - девочка в отчаянии перехватила животное под пузо. – Она сама… ой, Сесси! Стой!

Воспользовавшись тем, что внимание хозяйки временно ослабло, котёнок всё-таки вырвался из рук. И, мгновенно вздёрнув хвост трубой, ломанулся в ближайший проулок.

- Сесси!

- Я догоню! – мулатка Голди бросила свою сумку и, развернувшись, припустила за котом. – Я быстро!

- Мисс! Вернитесь на место, мисс! – гаркнул солдат, но чёрной беглянки уже след простыл.

От медлительной вальяжности чёрного не осталось следа. Он стремительно развернулся к оставшимся женщинам.

- Извините… пожалуйста, извините…

- Забирайтесь внутрь, мэм, и вы, мисс, - теперь в голосе солдата слышались раздражение и плохо скрываемое нетерпение. – Мы их нагоним. Пожалуйста, быстрее.

Дождавшись, пока обе женщины не скроются в салоне, солдат, вопреки его словам о необходимости торопиться, никуда не поспешил. Напарники, всё это время прятавшиеся за несколькими перевёрнутыми друг на друга автомобилями на расстоянии десятка в два метров, физически ощутили, как взгляд из-под непроницаемо-глухого щитка вперился в их ненадёжное укрытие.

Стиснув предплечье застывшего рядом внешника, Вадим активировал маскировку. Оба они попытались сжаться и сделаться меньше, чем были на самом деле, когда чёрный направился в их сторону. Напарники не могли сказать, что именно так сильно напугало в том, чему они стали свидетелями. Ничего не подозревающих, незнакомых людей забирали на смерть, это было несомненно. Как и то, что со стороны наблюдателей не было способа этому помешать. Любая такая попытка скорее всего закончилась бы общей гибелью как для них самих, так и для обречённых фермеров.

Но сцены, когда иммунных новичков подстерегала смерть, была обыденностью для Улья. Тертого разведчика и нолда до оцепенения и внутреннего крика напугало не это.

От самих чёрных машин и их хозяев веяло неестественной, нереальной жутью. Несмотря на то, что фигура солдата выглядела гуманоидной и говорил он на понятном английском, интуиции обоих наблюдателей вопили благим матом – здесь что-то не то. Чёрный мало походил на аборигена Улья, и был ли внешником, хотя бы таким же, как Баг, оставалось под большим вопросом.

Должно быть, негритянская девчонка и кошка подспудно чувствовали то же самое. Поэтому, в отличие от семейства фермеров, они меньше были склонны видеть в безликом солдате своего спасителя. Инстинкт подсказал обеим дать дёру для спасения своей шкуры, что те и сделали.

В отличие от неудачливых разведчиков, которые этого сделать не успели.

Крыша японского седана, за которым прятались кваз и нолд, резко прогнулась, как будто сверху на неё запрыгнуло что-то тяжёлое и живое. Мгновения потребовалось обоим, чтобы понять, что чёрный солдат вместо того, чтобы обойти баррикаду из нагромождённых машин, запросто с места взлетел на высоту не меньше полутора метров. Утвердившись на крыше, он обозрел окрестности и, не увидев тех, кого искал, решил прибегнуть к увещеванию.

- Гражданские! Выходите. Мы проводим спасательную операцию. Позвольте вам помочь!

Поскольку «гражданские» показываться не торопились, и вовсе перестали дышать, боясь себя выдать, чёрный ещё два или три раза воззвал к совести тех, кого, как видно, чуял, но не видел. Не дождавшись ответа, он с крыши автомобиля спрыгнул на дорогу за ним, одной ногой угодив между разведённых колен Бага, а другой едва не наступив на Вадима. Когда боты солдата в прыжке коснулись асфальта, оба человека явственно увидели, как на мгновение чёрная фигура разуплотнилась, представив собой не то переплетения волокон липкой жижи, не то густого тёмного тумана.

- Гражданские! Повторяю ещё раз…

Качнувшись, чёрный двинулся вперёд, чудом не задев никого из иммунных. Сделав полноценный круг возле подозрительного нагромождения машин, в пределах которого ему упорно чудилось присутствие жизни, он, наконец, отошёл обратно к "бэтээрам". Спустя долгую минуту обе чёрные громадины стронулись и бесшумно свернули в проулок, где совсем недавно скрылись негритянка и кошка.

… Но прошло не меньше пяти минут прежде чем разведчик и нолд сумели расцепить стиснутые руки. Не убирая маскировки, Вадим осторожно приподнялся с затёкших коленей, обозревая округу. Так ничего и не высмотрев, он снова поймал запястье внешника.

- Отходим, - едва слышно прошелестел он. – К границе посёлка. Быстро!

Глава 11

Погода портилась сильнее. Порывы штормового ветра бросали в глаза пыль и мелкий мусор, падавшие ветки заставляли шарахаться, спотыкаясь о разбросанные всюду следы недавнего нашествия заражённых. Чаще спотыкался Вадим – ведомый неясными, но крайне нехорошими предчувствиями он не снимал маскировки, несмотря на то, что для этого ему приходилось крепко держать за руку нолда; «беспроводное» использование Дара стоило гораздо больших усилий. Оба измотанных до крайности иммунных, наплевав на свои увечья и чудовищную усталость, почти бежали назад, к выходу из кластера. Их подгонял необъяснимый жуткий страх и упорно не проходящее ощущение того, что ничего ещё не кончилось. И не кончится, пока они не выберутся из проклятого посёлка.

Однако, оставив «даунтаун» и несколько улиц позади, беглецы всё же невольно сбавили шаг. Испуг, хотя ещё довольно сильный, не прошёл, но отодвинулся на расстояние, которое позволяло не загонять себя насмерть. До границы оставалось пройти ещё несколько улиц. Но что делать потом, решение ещё не пришло. Хотя, особо раздумывать было не о чем. Возвращаться назад не имело смысла. Оставалось, выйдя из кластера, обогнуть его по большой дуге, холмами, которые по левую сторону от посёлка дальше вперёд постепенно переходили в крытые теми же зарослями невысокие скалы. Либо справа, где густая растительность могла скрыть от взглядов, или наоборот, помочь угодить в засаду шаставших там заражённых.

Добравшись до очередного перекрёстка, Вадим неожиданно свернул в чей-то относительно уцелевший двор. И, добравшись до глухого угла на стыке дома, сарая и высокой живой изгороди, приостановился, опираясь о стену.

- Не могу больше, - едва слышно выдохнул он, убирая маскировку. – Нужно закинуться ещё стимулятором. Достань… бутылку.

Баг торопливо полез в рюкзак, без лишних объяснений поняв, что именно от него потребовалось. Вадим, не глядя, нащупал в кармане и вытащил несколько таблеток. Закинув их в пасть, он приложился к горлышку и внезапно замер, успев сделать только один большой глоток.

Из видимой им части переулка неслышно вырулил чёрный «бэтээр». Проехав напротив их укрытия метрах в двадцати-двадцати пяти, он пропал из виду, и нельзя было понять наверняка, отправился он куда подальше, или, наоборот, притормозил.

- Они всё это время нас пасли, - посеревшими губами прошелестел нолд, неосознанно цепляясь за рукав разведчика. – Наверное, их сбивает с толку твоя маскировка, но когда ты её не поддерживаешь…

Всё это кваз моментом понял и сам. Бросив бутылку в рюкзак, он врубил остатки невидимости, и они сумели убраться из их ненадёжной нычки на несколько мгновений раньше, чем туда заглянул чёрный солдат.

Теперь иммунные снова бежали, но уже дворами. Благо, заборы, разделявшие местную частную собственность, были по большей части декоративными, по колено. Мельком оглянувшись, разведчик успел заметить двух чёрных преследователей, которые быстрыми скачками неслись следом. Сейчас, когда скрывать намерения пропала нужда, в движениях «солдат» осталось уже гораздо меньше человеческого. Но бежали те не очень точно, кидаясь из стороны в сторону, приостанавливаясь, поводя башками и ориентируясь не то на звук, не то на что-то ещё, доступное только их органам восприятия.

При том, что маскировка Вадима дорабатывала последнее, но всё ещё держалась. Уже было видно, что выручала она не на все сто, но обоих иммунных не покидала уверенность – если её отключить совсем, им конец. Дар Улья оставался единственной зыбкой преградой, которая стояла между ними и чёрными. Которым, по какой-то причине, кровь из носу необходимо было добраться до новых жертв.

Дворы кончились, выводя в очередной проулок. Здесь произрастало несколько особо мощных многолиственных деревьев, которые теперь угрожающе раскачивались от ветра. Обогнув их, а заодно и оказавшийся на дороге сарай для инвентаря, беглецы выскочили на узкий пятачок между двумя улицами с рядами редких домов.

И стоявшим здесь другим чёрным «бэтээром».

От неожиданности Вадим едва не упустил маскировки. Дар «мигнул», тут же мгновенно восстанавливаясь, но и этого оказалось достаточно. Чёрная машина среагировали тут же, как живое существо, разворачиваясь и медленно направляясь в их сторону. Затравленно оглянувшись, иммунные увидели одного из двуногих чёрных преследователей шагах в тридцати – сорока позади себя. Второго видно не было, но теперь не оставалось сомнений, что он может появиться откуда угодно в самый неудобный момент.

Их загоняли, как дичь. В действиях чёрных было очень мало от профессиональной работы спецназа, но от этого их тактика не становилась менее эффективной. Им оставалось совсем немного до того, чтобы окончательно догнать своих жертв.

Всё это мгновенно пронеслось в головах иммунных. Но, неожиданно, к паранормальному, почти парализующему страху Вадима вдруг прибавилась здоровая ярость. От чёрных фигур, помимо ужаса, веяло инаковостью, настолько сильной, что она вызывала подспудное отвращение. У разведчика не оставалось времени подумать о причинах, но отчего-то перспектива угодить к ним в лапы вызывала в его душе ещё больший протест, чем быть сожранным каким-то из мутантов.

Он резко дёрнулся из-под колёс «бэээра», перебегая дорогу, от чего у прицепленного к нему внешника едва не выдернуло руку из сустава, и что было сил побежал в проход между домами на другой стороне улицы. Ни он, ни Баг не оглядывались, и поэтому скорее чувствовали, чем увидели, как боевая чёрная машина притормозила и из неё выскочили двое солдат. Почти одновременно с этим из проулка, по которому они бежали, показался ещё один, как гриб вырастая на пути.

Вадим замер, на миг задержав внимание на том, что несшийся следом внешник не налетел на него по инерции, а мгновенно остановился рядом, почти не дыша. Словно не он только что пробежал не меньше километра по пересечённой местности и с зафиксированной конечностью. По-прежнему держась за руки, и действуя как один слаженный механизм, иммунные сдвинулись к стене одного из домов, отчаянно понадеявшись, что, если замереть и не двигаться, преследователи опять потеряют своё чутьё на них.

Больше надеяться было не на что. Разве что на небольшой боезапас. Но проверить, эффективны ли пули против тварей, способных разуплотняться от резких толчков и чувствовать живых существ на расстоянии, можно было только практическим путём.

Чёрный «бэтээр» подъехал к самому проулку, перегораживая выход из него. Двое солдат, в движениях которых неестественная плавность время от времени прерывалась внезапной и ничем не объяснимой резкостью, словно дёргалась плёнка старого кино, шли прямо на беглецов. С другой стороны проулка к загнанной дичи приближался ещё один чёрный военный. Или, как уже можно было разглядеть, фигура, очень похожая на военную. В его внешности странностей было ещё больше, но особенно разглядывать их не было времени.

Вадим отпустил руку внешника, но «невидимость» всё ещё не снимал, удерживая и себя и напарника в поле её действия. Поудобнее перехватив автомат, он в несколько скупых жестов объяснил, что им нужно делать и куда бежать в случае, если совместным огнём получится убрать одиночного противника, который заслонял дорогу. И маячил уже не дальше, чем в пятнадцати шагах.

По команде разведчика оба беглеца одновременно вскинули своё оружие, целясь в чёрное подобие головы, но выстрелить не успели. Внезапно грохнувший взрыв едва не вырвал оружия из рук, заволакивая реальность клубами дыма и мельканием огненных сполохов. Стену дома, мимо которого проходил чёрный, разорвало изнутри, как будто жахнула газовая труба. Инстинктивно уворачиваясь от падавших сверху обломков дерева и пластика, иммунные услышали второй взрыв, которым их перебросило через декоративную изгородь и швырнуло на чью-то цветочную клумбу. Преодолевая шум в головах и туман внезапной контузии, они успели заметить выросшую среди обломков, как из неоткуда, новую фигуру.

В отличие от недавних преследователей, эта фигура была нормального, человеческого цвета. Грязно выругавшись по-немецки, она размахнулась и швырнула в сторону рванувшихся в её сторону солдат неровным красным шаром, который издали был похож на сгусток натуральной плазмы.

Грохнувший вслед за этим третий взрыв разметал чёрных, как кегли. По стенам домов, заборам и кускам строительного мусора, которыми теперь был завален весь проулок, заплясали языки огня. Всего за несколько мгновений заполыхало так, как будто всё вокруг было пропитано не то жиром, не то спиртом. Огонь направленной струёй побежал к продолжавшей стоять и озираться «немецкой» фигуре и, обогнув её, рванулся в ту сторону, где совсем недавно завалило третьего чёрного участника действа.

Тот как раз выбирался из-под обломков. Теперь он вообще не был похож на человека или даже гуманоида, представившись обалденно взиравшим на всё это беглецам чем-то средним между терминатором из жидкого металла и большой чёрной кляксой. Резко обернувшись в сторону немца, клякса вскинулась, издав резкий то ли визг, то ли свист, а в следующий миг её захлестнула лавина направленного пламени.

Выпрыгнувший из самого эпицентра пожара пирокинетик бросил взгляд на чёрный «бэтээр», который успел сдать назад до того, как до него достало пламя. Как раз в этот момент непонятная машина странных тварей заворачивала за угол, пропадая из его поля зрения. Выплюнув сквозь зубы ещё одну короткую фразу по-немецки, человек шагнул к спасённым беглецам. К этому мигу Вадим кое-как утвердился на ногах, опираясь на плечо внешника. Уродливое лицо кваза побледнело, сделавшись почти жёлтым.

- Что вы здесь лежать? – на плохом английском выкрикнул спаситель, резко кивая в сторону улицы, ещё не охваченной пламенем. – Вы идти за мной. Сейчас. Или они скоро опять здесь. И тогда капут. Совсем. Понимать. Да или нет?

Глава 12

Нежданный спаситель увёл иммунных подопечных тем же путём, который они назначили раньше сами. Но не вокруг посёлка, а дальше, в холмы, там, где возвышенности делались круче, переходя в скалы. Среди всего этого скального великолепия особенно выделялась одна, отстоявшая в стороне от других и бывшая немного другого цвета. Довольно узкая и неровная снизу, вверху она имела большее утолщение и довольно обширную площадку, на которой смутно проглядывались развалины какой-то постройки.

К тому моменту, как люди, основательно попетляв по холмам и разминувшись с тремя группами заражённых, добрались до подножия этой скалы, квазу сделалось совсем плохо. Последний взрыв, который спас жизни его и внешника, не прошёл бесследно. И, как видно, доломал в его могучем организме то, что и так было поломано и дышало на ладан. Последние несколько сотен метров Вадим прошёл исключительно на автопилоте, и, если бы не проводник с его немыслимо прокачанным даром поджигать даже камень, ни разведчику, ни нолду было бы не выбраться из этих холмов живьём.

Впрочем, вопрос выживания по-прежнему стоял ребром, по большей части из-за того, что неожиданный спаситель упорно отказывался разговаривать, хотя Баг пытался объясниться с ним и по-немецки. Пирокинетик также отказался сообщить, куда он вёл своих неожиданных подопечных. И только когда впереди замаячила та самая скала, стало понятно, что шли они именно к ней.

Оказавшись у подножия, немец пошарил в зарослях, и сверху к ногам гостей упала плетёная из канатов конструкция, больше всего напоминавшая почти канувшую в лету авоську советских времён, увеличенную раз в двадцать-двадцать пять. После короткой заминки, в ней на ручной тяге подняли сначала кваза, потом немец и внешник поднялись вдвоём, изо всех сил налегая на протянутый вдоль скалы сверху донизу металлический и тонкий, а потому почти невидимый под густой зеленой порослью трос.

Оказавшись наверху, пирокинетик не остановился и ничего не объяснил, а сразу свернул к полуразрушенному зданию, которое больше всего напоминало что-то среднее между сараем для хранения плотницкого инструмента и складом для барахла. Внутри ожидаемо обнаружились пыльные ящики, верстаки и полки, заваленные всяческой дребеденью. Пройдя в дальний конец помещения, немец пошарил под мусором и, потянув за древнее позеленевшее кольцо, с усилием приподнял крышку люка, открывая вход в подвал.

- Идите туда.

Иммунные переглянулись и Баг, пожав плечами, первый полез в темноту. За ним, с трудом сохраняя равновесие, протиснулся Вадим.

Хозяин легко спрыгнул сверху, проигнорировав деревянные, явно недавно приколоченные ступеньки. И, потянувшись, захлопнул люк за собой.

Оказавшись в кромешной тьме, молчаливый проводник вызвал огонь, удерживая его ровным и стабильным на открытой ладони, как пламя свечи. Неясный свет выхватил из сумрака обширную пещеру, выдолбленную прямо в скале.

Пещера, должно быть, раньше принадлежала монаху или отшельнику, так как один угол, отгороженный натянутой верёвкой, занимали несколько икон с лампадками и прогоревшими восковыми свечами перед ними. Судя по виду, их оставили здесь очень давно, и с тех пор едва ли то-то подходил молиться сюда. Тем не менее, за углом явно ухаживали – на потемневших от времени святынях не лежало ни крупицы пыли.

Однако, помимо этой культурной древности, больше в пещере ничего не напоминало, что когда-то здесь жил, быть может, святой человек. Большая часть грота была оборудовала сообразно усреднённо-привычному для Улья стилю – то есть, в неё было собрано всё, что могло быть полезным для выживания в местных условиях. И, конечно, то, что хозяину удалось сюда дотащить. В целом, пещера выглядела так, как будто здесь всерьёз собирались устроить полноценную гостиницу, но запала не хватило, и дело ограничилось хостелом.

Тем не менее, «хостел» получился функциональным. Каменный пол был чисто выметен и на нем аккуратно, как под линейку, лежали несколько разнокалиберных дорожек и ковров разного качества, цвета и степени побитости жизнью. Возле каждого ковра было устроено лежбище. На полноценные кровати эти сооружения не тянули, но рангом они были явно повыше, чем просто подстилки на полу. Из семи постелей у двух даже имелись почти новые матрацы, застеленные по всем правилам.

В стороне, у стены, стоял довольно крепкий, но очень старый стол, должно быть, приходившийся ровесником иконам. Возле него в том же правильном порядке притулились такая же старая табуретка и несколько стульев поновее, но явно самодельных. Причём, судя по фигурному обжигу на их спинках, об авторстве плотника особо гадать не приходилось.

На метра два от стола отстояла мазаная печь с очагом и сложенными дровами, а чуть поодаль – полки с посудой и старые ящики, набитые под завязку консервами, закрутками, пачками макарон, круп, чипсов, чистыми бинтами, бытовой химией, медикаментами и прочими дарами Улья. И, как вишенка на торте, в дальнем конце пещеры переливалась в свете колеблющегося пламени небольшая и почти квадратная, два на два метра, выемка с водой. Вода стекала в неё из неразличимых отверстий между камнями. А вот куда девалась, так просто было не понять, но влажность в пещере, точнее, её отсутствие, могло оставить довольным самого придирчивого инспектора санэпидема. Впрочем, прибалдевшим гостям было достаточно и того, что под ногами не хлюпало. Хозяин взял со стола и включил яркую светодиодную лампу, которая мгновенно осветила пещеру розоватым светом.

- Можете быть здесь, - по-прежнему коверкая английскую речь, пригласил немец, ставя лампу на место. Пройдя между ковров, он поднял и отставил один из ящиков, зарываясь во второй. – Сколько надо. Но не гадить. Гадить идите туда.

Он неопределённо махнул рукой назад, и снова занялся ящиком, в котором, как оказалось, хранилось оружие. Как и вся обстановка пещеры, извлеченная из ящика винтовка оказалась в полном порядке и идеальном состоянии, насколько это вообще было возможно. Немец отложил винтовку в сторону, и зарылся глубже в ящик, абсолютно перестав обращать внимание на своих гостей.

Убедившись, что хозяин действительно не против, разведчик как можно аккуратнее опустил на пол автомат, и тут же присел рядом сам, опираясь пятернёй о ковёр. Рядом нолд сбросил рюкзак и положил оттянувшую недолеченное плечо винтовку.

- Помоги расстегнуться, - попросил Вадим, с третьего раза промахнувшись мимо змейки. – Плохо вижу... Да осторожнее, тут слева две гранаты.

Пока спасённые возились, разоблачая раненого кваза, пирокинетик вытащил из ящика и рассовал что-то по карманам. Потом достал оттуда же китайский шлем с прибором ночного видения, но надевать не стал, взяв подмышку.

- Эй… постой. Погоди! – видя, что немец взял на плечо извлечённую из ящика новую винтовку и со шлемом в руках двинулся к лестнице, Баг вскочил на ноги. – Ты… уходишь? Наружу?

Хозяин задержался, миг или два колеблясь, стоит ли отвечать.

- Да, - коротко бросил он, наконец. – Иду. Должен.

Внешник бросил нерешительный взгляд на никакующего Вадима и кашлянул.

- Подожди, пожалуйста. Ты… надолго? Мы можем…

- Вы брать всё, что нужно можете, - немец выдохнул в плотный шарф, который закрывал нижнюю часть его лица и поправил капюшон. – Вода можно мыться. Она проточная есть. Меньше пачкать вы здесь вокруг, а брать можно всё. Я – в посёлок. Буду часа через три-четыре.

- У тебя там кто-то остался? – едва слышно просипел Вадим, не открывая глаз. Он чувствовал, что ему делалось хуже, и с трудом боролся с непреодолимым желанием лечь и потерять сознание.

Немец покосился в его сторону.

- Девчонка, - непонятно объяснил он, тиская шлем в руках. – Я шёл за ней. Вас случайно… наткнулся. Всё, нет времени на разговоры. Она ещё там. Ещё жива. Ночью они сильнее. Нужно успеть увести…

- Постой, подожди, пожалуйста. Последний вопрос, - Баг снова оглянулся на Вадима. Тот сидел с прикрытыми глазами и был изжелта-бледным. – Эти чёрные… кто они? Если они нагрянут, у тебя здесь есть что-то серьёзное, чтобы от них...

- Не сунутся, - резче, чем до этого бросил пирокинетик, водружая на голову шлем. – Сюда им хода нет. Всё, время капут. Ждите, скоро вернусь.

Он покинул пещеру, хлопнув напоследок крышкой люка. Внешник проводил его взглядом.

- Ну дела, - он прошёлся по каменному полу, стараясь не наступать на дорожки. Потом резко обернулся к квазу, который всё-таки зашевелился, стаскивая с себя ременные перевязи. – Что ты об этом думаешь?

Разведчик отстегнул ремень, и тот глухо стукнулся о камень, звякнув всем, что было рассованно по нашитым карманам.

- О чём?

- Об этом типе. Зачем он нас сюда притащил? Это может быть очередная ловушка?

Вадим попытался подняться, и поморщился.

- Место странное, - вынужден был признать он. – Это не жильё. Скорее, перевалочный пункт для рейдеров. Но не похоже на западню. Точнее, может и похоже. Но вряд ли это она.

- С чего ты взял?

- Считай - чутьё разведчика, - повозившись, кваз всё-таки сумел сесть прямо и, морщась, протянул лапу. – Помоги встать. Если вода в луже проточная, обмоюсь. А то уже такой вонючий, что от самого себя тошно.

- Это, скорее, от сотрясения тошнит, - Баг взялся за протянутую ковшеобразную ладонь, медленно подтягивая напарника с ковра. – Тебя ещё та тварь приложила нехило. Потом другие добавили. Чудо, что ты сюда дошёл своими ногами.

Вдвоём они кое-как сумели придать Вадиму вертикаль. С трудом поднявшись на ноги, кваз взялся за края несвежего свитера. Закусив губу, стащил и едва не выронил из ослабевших пальцев.

- Наш хозяин странный, - вынужден был признать он, опираясь на плечо Бага и заставляя того напрягать все силы, чтобы удерживать на ногах не только себя, но и здоровенного мутанта. – Как будто… немного не в себе. Заметил, как разговаривает?

Надсадно пыхтя, нолд дотащил массивного разведчика до углубления с водой. Здесь Вадим доразоблачался самостоятельно, дожидаясь, пока внешник не вернётся с найденным на полках алюминиевым ковшом.

- Этот тип, вроде, немец, - наблюдая, как кваз складывает огромные штанины, поделился очевидным Баг. – Говорит по-английски. Язык неродной, может быть, поэтому он и… странный.

- Нет, не поэтому. Он как будто отвык разговаривать с людьми. Или потому что редко их здесь видит, или дело в чём-то другом, - Вадим присел и, помедлив, сунул лапу в воду. – Ого, действительно проточная. Тяга тут как у хорошего насоса. Сам попробуй.

Нолд послушно поболтал в воде рукой и заметно удивился.

- Ты прав. Аномально сильное течение. Наверное, перенос скального кластера в Улей нарушил или перенаправил движение грунтовых вод. А может, какой-то природный эффект. Температура воды почти комнатная...

- В общем, можно искупаться прямо там. Грязь уйдёт, воду не испортим, - кваз на миг прикрыл глаза, а потом, придерживаясь за стенку, всё-таки опустил ноги в природную «ванну», которая оказалась чуть больше метра в глубину. – Бррр… ёлки-палки… всё-таки хол…

Он резко наклонился вперёд и его вырвало кровью. Мгновенно растёкшееся в воде темно-багровое пятно, не задерживаясь, светлея и разуплотняясь, потянулось куда-то в сторону и – течение мгновенно утянуло его вниз, возвращая воде почти идеальную прозрачность.

- Паршиво это всё, - имея в виду физическое состояние напарника, ёмко обозначил Баг, берясь за ковш. – Не знаю, как это тебя приложило, но будь я врачом, рекомендовал бы срочно лечь. Давай окачу пару раз и вернём тебя в постель. А то если свалишься под воду, как оттуда доставать?

Вадим, которому резко стало не до споров, во всём подчинился авторитету полудохлого внешника. Кое-как смыв с его помощью грязь и кровь, он, опираясь на того же Бага, добрался до самого большого матраца и через несколько минут уже лежал на нём, провалившись в полузабытье.

Глава 13

Оставшись один Баг визуально оценил состояние кваза и понял, что сегодня они точно никуда больше не стронутся, даже если в пещеру вдруг нагрянут чёрные твари. Поколебавшись какое-то время, он вслед за немцем выбрался наружу, где уже совсем стемнело. И, стараясь вести себя как можно тише, тщательно обыскал всю вершину странной скалы.

Но, несмотря на старания, кроме нескольких полуразрушенных построек, о назначении которых теперь можно было только догадываться, больше найти ничего не удалось. Похоже, либо странноватый пирокинетик был гением пряток и маскировки, либо оборудованная им пещера действительно оставалась единственным жилым помещением на всей скале.

Окончательно вымотанный, но так до конца и не развеявший своих подозрений нолд вернулся в подземелье. Убедившись, что кваз не приходил в себя, и по-прежнему находится в состоянии тяжёлого забытья, Баг забрал его куртку. Вытащив из кошеля одну из совместно добытых красных жемчужин, он проглотил её, запив живцом. После чего ненадолго отлучился к выставленным вдоль стен ящикам, где смог найти достаточно добротную одежду по размеру, крекеров, пакет окаменевшего бекона, пачку сока и стопку древних комиксов про супергероев. С этим добром он вернулся к матрацу рядом с напарником и присел, без аппетита жуя и с тревогой вслушиваясь в неровное, надсадное дыхание кваза.

Несмотря на чудовищную усталость и не до конца зажившие раны, засыпать ему не хотелось. Баг тоже заметил странности в поведении немца, и они его сильно беспокоили. И, хотя особых предпосылок к недоверию не имелось – если бы тот хотел убить своих гостей, ему просто не нужно было спасать их от чёрных тварей, существовало множество способов навредить и не убивая. Нолд осознавал, что пирокинетик такого уровня, как хозяин этой берлоги, без усилий сломил бы сопротивление своих вымотанных гостей, освежевал и запросто поджарил бы их обоих на медленном огне, если бы захотел.

Но даже пусть в мыслях немца абсолютно не было дурных намерений, Баг услышал, что тот обещал вернуться через несколько часов. Ему не хотелось встречать хозяина спящим, и он решил во что бы то ни стало его дождаться. В том числе и потому, что им о многом стоило поговорить.

К счастью, ждать пришлось недолго. Как и обещал, угрюмый немец вернулся ровно через четыре часа. В начале пятого уже начавший клевать носом внешник услышал шум наверху. Потом люк открылся с лёгким стуком и на лестнице появились уже знакомые Багу девичьи ноги в когда-то стильных дорогих туфлях.

Поспешно засунув опустошённые пакеты в один, Баг поднялся навстречу вошедшим, ловя на себе испуганный взгляд уже успевшей спуститься в пещеру мулатки – той самой, которая сбежала от чёрных тварей в посёлке, подставив под удар замешкавшихся напарников. Теперь, вблизи, девушка оказалась отчего-то ниже ростом, чем запомнил внешник, но притом стройнее. Её курчавые волосы растрепались вокруг тонкого лица, черты которого были на удивление почти европейскими. Если бы не преувеличенно большие губы, выдававшие негритянские гены, её можно было принять скорее за смуглую латиноску, чем мулатку.

Хозяин пещеры спрыгнул следом и на этот раз заложил крышку люка засовом. Оба они – и пирокинетик, и спасённая им мулатка выглядели сильно потрёпанными. И, кроме этого, запыхавшимися, как будто бегом бежали сюда через холмы от самого посёлка. Впрочем, вполне вероятно, так оно и было.

Тем временем немец, который где-то потерял шлем, спешно содрал с головы остатки капюшона. Параллельно он быстро размотал свой шарф, впервые явив взглядам гостей замурзанное сажей, неопределённо молодое типично нордическое лицо, обрамлённое пшенично-жёлтыми волосами.

Получив возможность рассмотреть его, Баг, наконец, понял то, о чём пытался говорить кваз. В лице пирокинетика действительно присутствовала странность. Несмотря на внешнее спокойствие и даже отрешённость, черты немца были искажены застарелой и давней, но чудовищно сильной мукой. Такой, как будто настоящее, не наносное страдание грызло его изнутри, не давая забыться ни на минуту. И этот факт так въелся в саму суть хозяина пещеры, что он не мог его скрыть, несмотря на все усилия.

Но, долго себя разглядывать немец не дал. Стремительно преодолев расстояние от лестницы до матраца с телом разведчика, он склонился над Вадимом и провел над его лицом грязной ладонью. Но тут же убрал её, раздражённо вытирая о штаны.

- Когда ему хуже становиться?

Баг удивлённо дёрнул плечами. Такая не напускная забота со стороны человека, чьего имени они даже не знали, не могла не изумлять.

- Почти сразу после того, как ты ушёл. С тех пор он не приходил в себя.

- Значит, хуже ему уже после того, как сознание он потерять. Где-то больше часа назад. Я чувствоваль издалека. Но мы успеть. Сильно бежать. Я сейчас.

Он резко отвернулся и стремительно направился к полкам. Безошибочно выбрав правильный ящик, забрал оттуда мыло, полотенце и чистую рубаху, после чего ушёл к воде. Тщательно, но очень коротко обмывшись, вернулся и снова присел рядом с бессознательным разведчиком, откидывая одеяло и кладя руку на его голый живот.

- Плохо есть. Повреждения органов. Кровотечение. Что-то ещё.

Он снова встал и отошёл к ящикам. Но почти тут же пришёл обратно с пластиковым контейнером, в котором обнаружились хирургические инструменты, лежавшие на чистом вафельном полотенце.

- П-подожди, - опомнился Баг, который с изумлением и всё возрастающей тревогой следил за действиями немца. – Ты… что делаешь? Я не дам тебе его резать!

Пирокинетик обернулся в его сторону. Против ожиданий, в блеклых глазах читались не злоба или раздражение, а смертельная усталость.

- Не для того я бежаль сюда и девчонка волочить, чтобы убивать твой друг, - негромко проговорил он, протирая скальпель. – Но у него кровотечение. Смотри сюда, вот. Здесь приподнято… как его, мясо. Крови много. Давит на органы. Ещё вот тут и тут кость сломалась. Протыкать ткани внутри. Они кровоточить. Кровь скапливаться. Исправить надо. Понимаешь ты это, иномирянин?

Баг сглотнул и стрельнул глазами в сторону сначала неподвижного разведчика, потом – чёрной девчонки, которая забилась в угол, и оттуда молча взирала на происходящее, явно ничего не понимая. То, что его только что назвали иномирянином, как и то, что немец, по его словам, почувствовал ухудшение в состоянии одного из своих гостей на расстоянии в несколько километров, прямо намекало, что пирокинез был по меньшей мере не единственным его сверхразвитым Даром. Хозяин пещеры явно слышал и ощущал если не сами мысли, то их отголоски. Такое получалось только у очень прокачанных ментантов и сенсов, которые проводили в Улье не по одному десятку лет.

Впрочем, судя по тому, что гостю удалось заметить на коже немца, пока тот обмывался, аномальному развитию его способностей имелось простое и понятное объяснение.

Хотя, для странной заботливости об окружающих оно по-прежнему отсутствовало.

- Принеси чистую простынь и бинты. В том ящик. Я забиваль. И быстрее. Времени терять очень много.

Баг без лишних вопросов выполнил, что от него требовалось. Повинуясь нетерпеливому жесту пирокинетика, отошёл в сторону и присел на одном из дальних лежбищ, давая тому место для работы.

- Привет.

Внешник, который наблюдал за тем, как немец, примерившись, с усилием делает на толстой коже кваза надрез, из которого под давлением выплёскивается не меньше стакана крови, вздрогнул. Обернувшись, он увидел мулатку, которая, пока он отвлекался, подошла и остановилась рядом.

- Можно мне тут сесть?

- Конечно, - нолд отодвинулся, давая место. Хотя в этом не было особой нужды. Девушка присела на край самодельного матраца, вытянув ноги.

- Это твой друг? – негромко уточнила она, имея в виду кваза.

Баг подумал и кивнул.

- А почему он такой… уро… страшный?

Внешник невольно усмехнулся.

- Съел что-то не то. Обычно, так случается, когда перемудришь с… таблетками. Которые развивают сверхспособности. Если пить их неправильно, или просто не повезёт, можешь стать вот таким.

Мулатка подняла тонкую бровь.

- А он не… я имею в виду… Когда мы с Джонсонами выехали с фермы, мы выдели нескольких… монстров. Не очень-то они были похожи на разумных.

- В отличие от моего друга они и не разумны, - Баг бросил ещё один взгляд на спину немца, который, запустив скользкие от крови пальцы в косой надрез, что-то делал внутри Вадима – не то выпрямлял внутренние органы, не то складывал осколки могучих рёбер. – Они заразились, понимаешь? Зараза их изменила. Они больше не люди. А мой друг – человек. Здесь многие из тех, кто выживает, приобретают особые способности. И готовы на всё, чтобы их улучшать. Просто кому-то удаётся развиться без мутации. А кому-то нет.

Мулатка помолчала. Потом, зябко поёжившись, пересела поближе.

- Значит, это всё-таки хренов другой мир, - глядя в колени, неопределённо пробормотала она. Баг, правильно оценив ситуацию, снял с соседнего лежбища покрывало и накинул его девушке на плечи.

- Скорее – это междумирье, - поправил он, приобнимая придвинувшуюся к нему мулатку и ободряюще потирая её плечо. – Сюда слетаются осколки из множества параллельных миров. Странное место. Никто не знает толком, как и почему оно образовалось. Да и сами законы его существования, кроме самых основных, тоже очень… малоизучены. Здесь просто королевство противоречий. Кто-то становится монстром – а кто-то остаётся человеком и даже приобретает сверхспособности. Смерть подстерегает на каждом шагу, но можно жить вечно. Человеческая сущность может быть извращена до самой омерзительной, животной крайности. И, одновременно, проявить себя с такой благородной стороны, на которую иной человек едва ли сам мог бы посчитать себя способным в родном для себя мире…

Осознав, что ни с того ни с сего скатился в совершенно ненужную туманную философию вместо того, чтобы внятно объяснить, что и к чему, Баг умолк и смущенно кашлянул. Мулатка, повозившись, прижалась сильнее. Едва ли в этом было особое кокетство. Девушку до сих пор заметно потряхивало и ей, как видно, просто нужна была живая точка опоры. Безошибочное женское чутьё уже успело подсказать ей, что степень вменяемости незнакомцев приближалась к норме и её вряд ли поймут превратно.

- Ты точно учился в колледже, - невнятно проговорила она наконец, потирая руки и дыша на них, как будто не могла согреться. – Таких умников сразу видно. А я вот не успела. Подала документы сразу в несколько университетов в разных частях страны. Мне вот-вот должны были прийти ответы…

Она умолкла. Потом подняла голову и коротко, без сердечности, улыбнулась.

- Я Глория Сьюзан Уайт. Но все зовут меня Голди. А тебя как зовут?

- Андрэ Инвин, - не стал запираться внешник. - Но здесь меня зовут Баг. В этом мире принято забывать старые имена и принимать те, которые тебе дают при встрече люди, если тебя спасут и объяснят, что к чему. Хотя, не все придерживаются этого правила. Например, вот он, - Баг кивнул на Вадима. Немец больше не копался в его внутренностях, а крепко прижимал ладонью надрез, прикрыв глаза. – Оставил себе старое имя. Хотя при встрече и пенял мне на то, что я не знаю этого закона.

- А его как зовут?

- Вадим Котовский.

- Котовский… он… вроде как поляк?

Баг качнул головой.

- Русский, как и я.

Мулатка кивнула на немца, который продолжал сидеть неподвижно. Его ладонь была по-прежнему прижата к ране на животе кваза. Кровь из-под неё уже не сочилась.

- А… он?

- Не знаю, - внешник понизил голос, не горя желанием, чтобы хозяин пещеры слышал, что говорят о нём. – Мы знаем его не дольше твоего. Он тоже вывел нас из посёлка.

Голди помолчала. Баг молчал тоже, потирая её плечо.

- И что теперь? – наконец, спросила девушка. Голос её окреп, хотя всё ещё продолжал подрагивать. Очевидно, убедившись, что с ней не собирались прямо сейчас делать ничего плохого, она успокоилась, но шок от случившегося до конца не прошёл. – Я имею в виду… что мне делать дальше? Если это хренов другой мир, я же ничего тут не знаю. Куда пойти? Здесь хоть кто-то живёт на одном месте? Или все только прячутся от монстров и роют норы?

Вопреки нарочито-бодрым ноткам она вдруг всхлипнула. И, не выдержав, разрыдалась, пряча лицо у Бага на груди. Внешник машинально прижал её крепче, коснувшись пышных курчавых волос и успокаивающе поглаживая по голове. На вопросы мулатки толковых ответов у него не было. Он сам был гостем в Улье, и вероятность его приживания здесь целиком и полностью зависела от кваза, жизнь которого в свою очередь находилась в ладони странно сострадательного немца с татуировкой СС на руке.

Больше никто не произнёс ни слова. Проплакавшись, мулатка прилегла на том же лежбище, прижавшись узкой спиной к заднице сидящего Бага и укутавшись в покрывало с головой. Уснула она или нет, было не понять, но лежала девушка тихо и не повернулась ни разу. Очевидно, случившееся с ней необходимо было как следует переварить. Сам внешник не спал несмотря на почти суточное бодрствование, дожидаясь результатов «операции».

Немец просидел неподвижно больше получаса. Лицо его при этом сохраняло сосредоточенно-отрешённое выражение. Наконец, когда Баг совсем был готов свалиться рядом с уснувшей Голди, хозяин пещеры встал на ноги. Пошатываясь, он направился к луже, где долго и тщательно мыл лицо, руки и инструменты. Воспользовавшись его отсутствием, внешник приподнялся и сделал несколько осторожных шагов в сторону бессознательного Вадима.

Лицо кваза всё ещё было неестественно бледным, но нездоровая желтизна с него пропала. Могучая грудь вздымалась и опадала глубоко и ровно. На месте надреза оставалась едва заметная глазу розовая полоса.

- Я сделал так, что ему спать ещё надо, - негромко объяснил немец, подходя и забирая свой медицинский ящик. Застелив его свежим полотенцем, он с маниакальной педантичностью разложил вымытые инструменты в правильном порядке. – Сутки. Крови много уходить. Не могу восполнить никак. Он должен сам. Дать ему живца после того, как проснётся. Два-три дня отдыхать, и он снова здоров.

Нолд потёр затылок. Его напарник действительно выглядел гораздо лучше, чем несколько часов назад, благодаря супермену с татуировкой бойца одного из самых зверских подразделений за всю историю человечества. Он поднял глаза и невольно встретился с блеклым взглядом немца.

- Ты спас нам жизнь, всем троим. Поделился припасами. Вылечил моего друга, - Баг, поколебавшись, подошёл ближе и взялся помогать эсэсовцу убирать последствия операции в виде кровавых потёков и пятен, изгвазданных постелей и тряпок, которые относились к категории беспорядка. А значит, как было заметно, нервировали хозяина пещеры больше всего на свете. – Простого спасибо за это мало. Мы можем чем-то… отплатить тебе за помощь?

Убедившись, что на полу не осталось ни единого пятна, немец собрал всё одноразовое в большой мусорный мешок, а всё многоразовое – в другой. И, неожиданно глубоко вздохнул, обдав внешника запахом многомесячной нечеловеческой усталости.

- Можете, - бухнувшись на постель рядом с квазом, просипел он. – Ты меня опередиль. Я хотел про это говорить, но – позже. Но раз ты уточняйт… То да.

Он снова вздохнул и прочистил горло.

- Во-первых. Завтра… уже сегодня, когда отдохнуть вы все, стирать, сушить и складывать на место всё, что тут напачкано есть. Чтобы нигде никакой мусор не оставаться. Мусор есть плёхо, очень плёхо. Ферштейт иа?

Не особо удивлённый, Баг кивнул. Об отношении немца к беспорядку он понял уже давно. Как и о том, что просьбу хозяина нужно будет выполнить в точности, так как неизвестно, что в противном случае он мог сделать с отказавшимися.

Но это наверняка было не всё. Собеседник как прочёл его мысли.

- И второе. Мне правда нужна большая помощь твоя и этого мутанта, - эсэсовец протёр кистью нос, потом ею же лоб. – Ты слушать меня теперь очень, очень внимательно…

Глава 14

Вадим открыл глаза. С силой зажмурился и открыл их снова, смаргивая мутную плёнку, которая застила обзор. Прямо над разведчиком был каменный свод пещеры, что, впрочем, неудивительно, с учётом того, что это было последним, что он видел, когда проваливался в сон. Удивительным было другое – впервые за долгое время внутри ничего не болело. Дыхание восстановилось, не беспокоя мучительными уколами при каждом затруднённом вдохе. Состояние организма ощущалось почти таким же, как до начала последнего похода через черноту, когда разведчик ещё знать не знал проклятого Бага и не проваливался в пространственную аномалию.

Кваз сел и, нащупав рядом с кроватью кем-то заботливо оставленную флягу, сделал несколько больших глотков живца. По телу как будто пробежал жидкий огонь. В голове прояснилось, мысли заработали чётче. Уже окончательно придя в себя, Вадим дёрнулся, чтобы подняться и попутно сообразил, что после купания так и не успел одеться, и внешник попросту укрыл его простынёй.

Оглянувшись в поисках своей одежды, он так и не обнаружил её. Одежда, и верхняя и нижняя исчезла, а вместе с ней куда-то исчез и нолд. Хотя, судя по тому, что выходной люк был распахнут, и в него лился тускловатый дневной свет, Баг, скорее всего, вышел наружу, подышать свежим воздухом.

Несколькими секундами позже проснулось обоняние, которое донесло слабый запах дыма и, судя по всему, свежесваренного мясного супа. Не без удовольствия втянув ароматный воздух, кваз замотался в простыню, сунул ноги в ботинки, которые, к счастью, никуда не пропали, и, поднявшись по лестнице, выбрался на поверхность.

В сарае, куда вёл люк, всё оставалось по-прежнему. Зато во дворе, в дальнем конце у развалин хозяйственных построек, над старой огневой ямой был наскоро сложен свежий очаг. Над ним на гнутой металлической треноге висел средних размеров котелок, который и являлся источником съедобного запаха. Под котелком активно попыхивали угли.

Баг нашёлся тут же – сидя чуть поодаль от очага на обломке старого полена, он ворошил угли прутом. Рядом с ним, тесно прижавшись и уложив тонкие руки на нолдово плечо, восседала молодая мулатка лет восемнадцати-двадцати. Разведчик узнал её почти сразу и невольно замер, машинально опуская маскировку. Обрывок донесшегося разговора показался таким интересным, что захотелось дослушать его, не привлекая лишнего внимания.

- … да, возможно, - как видно, продолжая недавно начатую беседу, рассказывал Баг. – Общество моего мира давно разделилось на классы по степени присваиваемого гражданства – первая, вторая и третья. Есть ещё лица без гражданства, но этих несчастных не берут в расчёт. Так вот, к первой степени относятся управленцы, финансисты и прочие власть держащие, самые влиятельные и состоятельные. Ко второй – верхняя прослойка среднего класса. Третья самая многочисленная. Малообеспеченные, низкоквалифицированные, маргинальны, бедняки, и даже некоторые расовые деграданты, те, кто сумели доказать нужность и получить гражданство. И, наверное, будет лишним говорить, что генномодифицированных детей могли себе позволить только первая и совсем малый процент второй степени. В этом и заключилась главная ирония – ведь когда обнаружился весь спектр… проблем ГМО-детей, причём только в третьем поколении, уже мало что можно было предпринять. Получилось, что именно управленческая… если хочешь, аристократическая часть нашего общества столкнулась с настоящей физической и психосоматической деградацией и невозможностью воспроизводить себе подобных.

Мулатка поудобнее умостила руки на плече Бага и положила на них подбородок.

- В нашем грёбаном обществе похожие проблемы, - поделилась она, глубоко вздыхая и на выдохе поддувая волосы вокруг нолдова уха. – Хреновы корпорации монополизировали производство жратвы и пичкают всякой дрянью тех, кто не может позволить себе покупать хорошие продукты втридорога. Здоровые становятся больными за считаные годы. А потом продают себя в кредитное рабство фармацевтам, чтобы купить с гигантской наценкой за тысячи долларов таблетки, которые стоят от силы пару десяток…

Внешник покачал головой.

- Хотел бы я, чтобы наши миры не были так, - он выделил голосом это слово, - похожи.

Мулатка улыбнулась, и несильно потёрла его плечо.

- Ты ж вроде хотел рассказать о своей семье, - напомнила она.

Нолд хмыкнул.

- Я и рассказываю, - он снова поднял прут и похлопал им по не до конца прогоревшему куску дерева. – Понятное дело, что богатые и знаменитые не смирились с тем, что их касте следует фатально вымирать, уступая место плебеям. Поэтому перед учёными поставили сверхзадачу. Нужно было как можно скорее не просто вернуть высокостатусным ГМО-гражданам способность рожать детей, но и притом вылечить, чтобы их дети не получались вырожденцами, как родители, - он подтянул к себе прут и упёрся им в землю. - Одним из учёных, которые были назначены работать над этим проектом, и был мой отец.

- А твоя мама? Работала с отцом?

Баг снова помотал головой.

- Нет. Дай досказать. До того, как взяться за выполнение новой задачи, отец и его группа пребывали исключительно здесь, в Улье. Изначально они были заняты совсем другим проектом – попыткой создать более совершенного человека. УНГМО, так назывались плоды их экспериментов. Такие… УНГМО взращиваются из искусственной матки на основе материала, взятого только у одного родителя.

- Только у одного? Как это возможно?

- Возможно. Потом объясню принцип, если захочешь. Не главное, как. Главное – чего именно удалось добиться отцу и его команде. Помнишь, я говорил тебе, что при попадании сюда все без исключения заражаются особыми спорами? Только одних эти споры превращают в безмозглых чудовищ, а другие, как ты и я, остаются в разуме? Так вот, эти споры становятся причиной, по которой все, и чудовища и люди со временем делаются более сильными, более быстрыми, более ловкими. А некоторые даже приобретают ряд сверхспособностей.

- Конечно помню, Багги.

- Ну вот, отцу на основе образцов, которые добывались в Улье, удалось добиться… выведения людей с усиленными органами чувств и физическими данными – и притом без заражения спорами. Результаты оказались настолько впечатляющими, что в рамках проекта было… сделано до сотни экземпляров... таких людей. Их взрастили в инкубаторах до нужного возраста, сформировали навыки и память, и оставили в качестве охранного персонала и ударной силы лаборатории и нескольких наших баз. А донорами материала, из которого выращивали УНГМО, выступали наиболее выдающиеся граждане нашего мира. В том числе мой отец.

Внешник умолк. Молчание длилось несколько секунд. Потом без того большие глаза мулатки расширились. Она выпрямилась, невольно снимая руки с его плеча и отстраняясь.

- Подожди… твой отец? Ты хочешь сказать, что тебя… тоже вырастили из пробирки?

- Из искусственной матки, - поправил Баг, снова берясь ворошить угли. – Но да, ты права. Меня вырастили искусственно, используя «материал» отца. Я был тоже своего рода экспериментом. В отличие от других моих… искусственных братьев и сестёр, меня не стали «доращивать» до взрослого возраста, а достали из инкубатора ещё младенцем. Отец вырастил меня, как обычного ребёнка и на моём примере пытался доказать, что люди УНГМО ничем не отличаются от тех, кто рождается естественным способом. А значит, тоже имеют право хотя бы на гражданство третьей степени. Вот чем он занимался долгое время, попутно улучшая… технологию производства УНГМО, пока его… ведомство не перепрофилировали.

Мулатка придвинулась ближе. Помедлив, она снова положила руку на плечо собеседника.

- Ну, а где он сейчас, твой папаш… отец? Отчего ж ты не на базе вашей, а тут?

Нолд дёрнул щекой.

- Не знаю, - резче, чем всё предыдущее, проговорил он, но тут же справился с голосом. – Не знаю… где мой отец, но почти уверен, что он мертв. Когда сверху пришло распоряжение искать волшебное средство, чтобы вылечить тех генетических уродов, которыми стали получаться большинство граждан первой степени, отец временно свернул свой проект и сконцентрировался на новой задаче. Он сразу вспомнил, что в споровой атмосфере Улья те, кто не становится мутантом, в течение очень короткого периода времени излечиваются от всех врождённых и хронических заболеваний. Это – единственный, тот самый «волшебный» способ излечить людей с генетическими дефектами. Иного просто нет. Он стал работать в этом направлении…

- Прости, что перебиваю, свитти. Но ты же говорил, что большинство превращаются в мутантов. Неужели ваши… которые первые, стали бы так рисковать собой и своими детьми? Ради призрачного шанса?

Баг мотнул головой, протирая глаз, в который занесло пепел.

- От мутации есть верное средство. Оно добывается из самых страшных здешних тварей – это белая жемчужина. Если дать её заражённому, мутации можно избежать с вероятностью до ста процентов. Отец планировал создать на территории Улья эдакий… санаторий. Куда больные попадали бы, лечились и возвращались обратно исцелёнными от любой напасти. Но в этом идеальном плане был один недостаток…

- Споры, да, Багги?

- Споры, - подтвердил внешник, прокручивая прут в ладони. – Даже с сохранившимся разумом, исцелённые оставались бы заражены ими и не могли бы вернуться обратно во внешний мир. Поэтому очень важно было найти способ очищать организм от споров, чтобы вернувшиеся не могли заразить никого за пределами Улья. Отец и его команда очень долго и упорно работали. Я… тоже принимал в этом стороннее участие.

Мулатка подняла брови.

- И у вас… получилось?

Нолд посмотрел на нее и невесело улыбнулся.

- Получилось. На это в общей сложности ушло несколько лет, но отцу удалось добиться почти невозможного. Он и его команда выработали принцип тотального очищения носителя от спор. Серия опытов показала то, что было нужно. После избавления от спор носитель оставался здоров, ни одно из хронических заболевай и генетических дефектов не возвращались. Отец сообщил о результатах работы руководству внешнего мира. Но потом…

Девушка несильно стиснула руки у него на плече.

- Дай угадаю. Явились военные из совсем левой конторы, отстранили и твоего папку, и его яйцеголовых, и прибрали к рукам их результаты многолетних трудов. А когда те попытались взбухнуть, их там же, на месте и…

Баг посмотрел на собеседницу и медленно кивнул.

- Почти так всё и было. Видишь ли, отцу не нравилось то, как именно использовались его разработки. То, что искусственных людей даже не пытались признать людьми. Мы все проходили под категорией «клоны», хотя мы совсем не клоны. Но кроме способа появления на свет, больше ничем не отличаемся от «естественных». За исключением того, что нам вообще не присваивается никаких прав. Даже ограниченных, как у граждан третьей степени. Мы находимся вне правовой системы, как заключённые или вырожденцы. Это даёт правительству широкий простор для манипуляций. Благодаря тому, что существует технология, которая позволяет ускорять взросление искусственных детей, УНГМО получаются идеальными рабами для тех, кто может позволить себе их купить. Никакие неотличимые от человека андроиды не способны заменить… психологического момента обладания другим человеком.

- Это понятно…

- Это было понятно и отцу, но он не собирался мириться с такой позицией спонсоров. Нет, он не был прекраснодушным идеалистом, неоднократно использовал УНГМО в военных операциях и работах на базах и в лабораториях. И часто проводил… очень тяжёлые и страшные эксперименты. Как со стороны морали, так и вообще со всех сторон. Но он всегда считал, что это оправдано. Что его работа – это будущее всего человечества. Он… работал для того, чтобы создать сверхчеловека. Но именно людей, а не универсальных солдат или сексрабов.

Он умолк. Мулатка прижалась щекой к его плечу.

- Так что ж с ним случилось? – негромко спросила она.

Баг пожал плечами.

- Не знаю. Отец так долго вёл бесплодные переговоры о статусе его творений в обществе, и впервые за долгое время у него появился на руках реальный козырь. Так он считал. У него было готовое лекарство, и армия УНГМО, чтобы защитить лабораторию на случай, если правительство попробует решить дело силовым методом. Он был уверен, что руководство согласится на его требования. Но…

- Но они, ясное дело, не согласились.

- Дело было не ясное, но они действительно отказались. Но вместо того, чтобы штурмовать лабораторию, подкупили нескольких муров… наших союзников из местных, которые имели доступ на базу. Кто-то из этих уродов сумел отключить защитный периметр.

- Короче, они прорвались? – помогла мулатка, потому что Баг опять замолчал.

Вместо ответа тот мягко отстранил девичьи руки. И, поднявшись, помешал варево в котелке.

- Прорвались, - вернувшись на место, проговорил он. – Всё произошло очень быстро. У нас оставалось не больше часа, чтобы решить, что делать дальше. И… отец успел собрать все данные, результаты всей работы за много лет на одном… носителе информации. Я должен был передать этот носитель надёжному человеку, а тот - спрятать его в определённом месте… я знаю, в каком. Несмотря на отчаянность нашего положения, отец не собирался отдавать свой последний козырь просто так. Я был единственным человеком, который знал, что именно хранилось на том носителе информации и где его можно было найти.

Он помолчал.

- Мне удалось выбраться за пределы базы, пока там шёл бой между охраной УНГМО и захватчиками из правительства. И даже выполнить свою задачу – отдать носитель верному нам человеку из муров. Но дальше что-то пошло не так. Точнее, всё так, если бы у нас было немного больше времени. Дело в том, что в каждого ребёнка УНГМО вживляют… такой маячок, который отслеживает их местоположение в Улье. На значительные расстояния. Такой был и у меня. В спешке мы не смогли его вытащить – он слишком глубоко утоплен в ткани. И именно поэтому мне не удалось переждать в укрытии – очень скоро меня нашли. Я уверен, что отца сдал кто-то из его лаборантов, которые не были согласны с его намерением стереть все данные, кроме тех, что были у меня. И ещё я думаю, что отцу удалось уничтожить саму лабораторию. Иначе зачем бы людям из правительства идти за мной?

Он снова умолк. Мулатка тоже молчала, опустив голову ему на плечо.

- Я всё-таки ушёл от них в последний момент, но благодаря случайности, - внешник спрятал лицо в ладонях и с силой растёр. – Во время погони им удалось повредить мой биоскафандр, и я заразился спорами, как и все здесь. Но мне повезло оказаться иммунным. Без скафандра я смог забраться в один из чёрных кластеров – я рассказывал тебе о них вчера. И случайно влетел в одну из червоточин… вроде как искажений пространства уже здесь, в Улье. Они начали появляться недавно, и никто толком не знает, отчего. Вывалился совсем в другой местности и уже там меня нашёл мой нынешний напарник.

- Этот… Вадим?

Баг кивнул.

- С Вадимом тоже не всё просто. Он с Архипелага, а мы часто воевали с его стабом. Он почти сразу понял, что я – не местный, и… мне с перепугу пришлось наврать ему с три короба. Тогда, при встрече, я готов был нести что угодно, только бы он меня не убил. Я сказал ему, что был сотрудником базы и что украл секретные сведения, которые могут быть интересны его руководству. Отчасти так оно и есть. Поэтому он согласился доставить меня в их стаб и организовать защиту.

- А на самом деле там совсем не то, что ты ему наобещал?

Внешник невесело хмыкнул.

- Не совсем. Я сказал ему, что на носителе – сведения о том, как строить порталы во внешние миры. Но там – только данные лаборатории. А то, как строить порталы, я знаю и так – информация об этом заложена в мою память искусственно. Мне просто нужна помощь в том, чтобы достать носитель. Если есть хоть какой-то шанс, что отец жив, эти данные – единственное, на что его согласятся обменять…

Он замолчал и уже молча продолжал ворошить угли, подталкивая прутом в огонь мелкий мусор, разбросанный вокруг костра. Вадим терпеливо ждал, но оба – и внешник, и девушка, как видно, наговорились на эту тему и теперь переваривали её поодиночке; он - причины и последствия своей неожиданной откровенности, она - полученную информацию. Простояв какое-то время и сообразив, что больше ничего интересного не услышит, разведчик снял маскировку. И, выйдя из сарая, направился распоркам, на которых давно уже углядел собственную сушившуюся одежду и какое-то постельное бельё.

- День добрый, - бросил он на ходу недавним переговорщикам, которые напряглись при его появлении и теперь следили за квазом встревоженными взглядами. – Я так полагаю, наш хозяин вернулся, раз теперь мы не одни?

- Ага, вернулся. Привет, - как можно сердечнее поздоровался внешник, снова поднимаясь и берясь мешать булькающее варево. – Только можешь его не искать. Он снова ушёл, и на этот раз – надолго.

Вадим, который с удивлением вертел в руках начисто отстиранную от кровавых пятен куртку, с ещё большим удивлением обернулся к нолду.

- Ушёл? Серьёзно? – Вадим повесил куртку на место и, сдёрнув тельник, облачился в него, почувствовав себя несколько увереннее. – Давно? Мне нужно было с ним переговорить.

- Он ушёл два дня назад, - вмешалась мулатка, которая, выслушав исповедь внешника, прониклась к тому сочувствием и, как видно, решила взять того под опеку. – Сразу после того, как вылечил тебя, большой парень. Кстати, я Голди. Если ты меня не заметил.

Кваз усмехнулся и, сдернув с верёвки огромные штаны, кивнул.

- Извини, Голди. Я, как ты уже, наверное, знаешь – Вадим. Тот самый, которому этот засранец наврал с три короба для сохранения своей такой важной для его мира жизни.

Девушка поперхнулась. На миг лицо внешника отразило настоящее отчаяние.

- Слышал? – после паузы, почти безнадёжно выдохнул он.

- Слышал, - кивнул разведчик и посмотрел на кусавшую пальцы мулатку. – Голди, будь добра, сходи вниз и принеси флягу с живцом. Забыл её возле постели. Назад можешь не торопиться. Я тут буду натягивать штаны. Сил немного, поэтому процесс может затянуться. Хорошо?

Дождавшись, чтобы сверкнувшая на него глазами девушка ушла, Вадим вернулся и, всё-таки переоблачившись в привычное, подтащил чурбак и сел напротив внешника. Баг явно чувствовал себя не в своей тарелке, но старался этого не показывать.

- Я не осуждаю тебя, - после недолгой паузы проговорил Вадим, дав напарнику натерзаться вдоволь. – Если всё, о чём ты говорил ей – правда, тогда тебя мало в чём можно обвинить… с человеческой точки зрения. На твоём месте я бы поступил так же. Это сразу, чтобы без сантиментов.

Баг медленно кивнул. Лицо его оставалось напряжённым. Но после последних слов кваза с него исчезла обречённая угрюмость.

- Теперь к делу. Ты действительно знаешь, как построить то, о чём говорил? Портал с выходом во внешние миры?

Внешник кивнул снова.

- Знаю, и построю. Если и ты мне поможешь…

- Вот условия ставить не нужно, - с нажимом прервал его разведчик, и нолд умолк. – Капсулу мы твою достанем. То, что на ней, почти бесценно. Но не уверен, что моё руководство захочет передавать это в руки твоего на любых условиях.

Баг молчал. Очевидно, услышанное только что и являлось основной причиной, по которой ему очень не хотелось выдавать содержимое капсулы. Однако возражать разведчику он не мог.

- Но, если твой отец жив, надежда есть. И для него, и для тебя. Что-нибудь придумаем, - Вадим перегнулся и несильно хлопнул парня по плечу. - Если он действительно жив. Сам понимаешь, может быть по-другому.

Нолд снова кивнул. Ему было тошно просто по факту. Квазу, который успел немного узнать напарника, было очевидно, что УНГМО-эксперимент едва ли замышлял сейчас какие-то козни - скорее, он просто чудовищно, нечеловечески устал.

- В общем, Андрюха, давай ещё один раз, и - начистоту, - внешник поднял голову и встретился глазами со страшным собеседником. – Кто ты, как оказался в червоточине, и какие у тебя цели. Правду.

- Ты всё слышал, - после паузы, тускло отозвался нолд, не опуская взгляда. – Я – Андрэ… Андрей Ирвин, сын нг-специалиста внестепенной категории Виктора Ирвина, главы исследовательского комплекса «Лого». Выполняя последнее поручение отца, сбежал с капсулой, в которой хранятся данные, которые могут стать решением проблем многих власть держащих моего мира. Капсулу передал другому человеку для того, чтобы он спрятал её в оговоренном месте. Спасаясь от погони… в драке повредил костюм и вынужден был бросить его по дороге. Заразился, оказался иммунным, столкнулся с тобой. Дальше ты знаешь.

- Цели, - напомнил кваз, невольно отвлекаясь на отдалённый рёв, которому вторили другие, потише – заражённые по-прежнему шастали в окружающей действительности, и их никто не сбрасывал со счетов.

- Цель номер один – найти сильных и влиятельных покровителей. Таких, как Институт или Архипелаг, - Андрей Ирвин дёрнул плечами, но вынужденно не отвёл взгляд. – В этом я не соврал. Технически я внешник, но родился здесь, в Улье. За всё время я ни разу не был во внешних мирах. И, говоря по правде, их проблемы кажутся мне очень далёкими. Поэтому в том, чтобы остаться здесь, лично я не вижу такой трагедии, как, например, Голди. Для которой всё происходящее с ней до сих пор представляется дурным сном. Цель номер два – узнать о судьбе отца и, если он жив, попытаться спасти его. Это всё. На этот раз совсем всё. Прости меня, но до сих пор мне… не приходилось действовать самостоятельно. Больше мне нечего тебе сообщить… хотя нет, есть. Пока ты спал, я съел одну жемчужину. Вот, теперь точно всё.

Они помолчали, глядя друг на друга. Потом кваз протянул лапу и нолд её осторожно пожал.

- Добро, Андрюха, - Вадим опустил конечность и уронил её на колено. – Я не ментант. Не знаю, врёшь ты на этот раз или нет. Но я тебе поверю. Снова. Если я почти за тридцать лет хоть как-то научился разбираться в людях, ты это оценишь.

Баг опустил голову и медленно кивнул.

- На этот раз я сказал, как было. И… надеюсь, ты тоже не… преувеличивал, когда говорил, что «что-нибудь придумаешь», чтобы помочь с отцом, - он снова посмотрел на кваза. Но, как видно, не высмотрев ничего убедительного, тяжело поднялся. Завернув рукав, снял котелок с треноги. – Пошли есть. Заодно расскажу тебе, что нам наговорил этот немец.

Глава 15

Услышав о том, что оказался обязанным жизнью вынужденно сострадательному эсэсовцу, а потом провалялся в забытьи почти трое суток, Вадим прибалдел. Но всё указывало на то, что рассказчики не врали, и даже не преувеличивали – действительно случилось именно так. Об этом молодые собеседники поведали за скорым ужином, для которого, после недолгих споров, накрыли стол в пещере, засыпав наверху угли землёй. По мнению разведчика, даже «готовку на свежем воздухе» организовывать не стоило. Но, несмотря на то, что ничьего ненужного внимания они как будто бы не привлекли, незачем было искушать судьбу многократно.

- Тут какое дело, - рассказывал Баг, прихлёбывая суп, сварганенный из старых гренок, засушенных приправ и мясных консервов, которые они на пару с мулаткой разыскали в продуктовой корзине щедрого немца. – Хозяина нашего зовут Клаус Хольцер, а местные… те, с кем он контактирует, называют его El peregrino encantado – «Очарованный странник», или как-то так. Он сказал, что, когда попадём к латиносам, нужно назвать им это имя, и нас не растерзают.

- Каким латиносам?

Баг жестом остановил мулатку, которая открыла было рот для пояснений.

- Погоди, Голди. Давай лучше я. В общем, так. Клаус здесь уже больше семидесяти лет. Семьдесят пять-семьдесят шесть, если точнее…

- Сколько? – Вадим с трудом удержал ложку.

Внешник кивнул.

- Натуральный динозавр. Угодил сюда ещё во время Второй мировой. Попал со взводом в засаду и с трудом ушёл от белорусских партизан в сорок третьем где-то в лесах, а где именно – сам уже не помнит. Попали в туман, вышли уже здесь. Выжить сумел он один, обычное дело. И с тех пор уже восьмой десяток лет занимается только тем, что бегает из кластера в кластер и свежует монстров почти без выходных.

- Теперь понятно, отчего он такой мощный.

- Да, настоящий бог огня, - Баг проглотил ложку супа и закусил длинной полоской сушёной рыбы из пакета. – Но пирокинез – не единственная его сверхразвитая способность. У него таких больше двадцати. Например, он обалденный лекарь. Выдернул тебя буквально с того света всего за полчаса. Ну да об этом уже знаешь.

- Знаю, - Вадим повертел между пальцев и отправил целиком в пасть сухарь, который не представлял, как иначе разгрызть. – Что он ещё рассказал?

- Клаус признался, большинство его способностей покачаны почти до абсолюта. Но тут такое дело… Он долгое время держался подальше от людей. И знахарей в глаза не видел. Его Дары развивались стремительно и не корректно. Поэтому некоторые из них стали чем-то…

- Чем-то типа проклятий, - всё-таки не удержалась мулатка, которой очень хотелось вставить свои пять копеек.

- Да, Голди. Если верить нашему эсэсовцу, ничем, кроме проклятия, такое и не назовёшь. И больше других его беспокоит Дар сенса. Из-за него Клаус слышит эмоциональные отголоски людей на огромные расстояния. Тварей, конечно, тоже. Но в основном людей. Он слышит их ужас, отчаянье, боль. Слышит… детей. Говорит, что ментальные вопли, когда монстры рвут их на части, разрывают мозг так, что он не в состоянии этого блокировать. То есть, он умеет абстрагироваться, если воплей немного. Но когда их – несколько миллионов…

- Я понял.

- Поэтому он не выдерживает. Бегает почти без передышки и вытаскивает всех иммунных, кого может. Иногда и неиммунных тоже, если у него есть белый жемчуг. Говорит, что не в силах вынести, когда чувствует чей-то ужас, чей-то призыв о помощи, и не явится, чтобы помочь. Он обследовал все окрестности на десятки и сотни километров вокруг. Нашёл большинство стабов. Тут они частые, но мелкие в диаметре – вроде этой пещеры. Наделал тайников, которые всё время пополняет. И водит туда людей, которых потом переправляет в более безопасные места. Но делает это не по доброте душевной, а просто потому что иначе сойдёт с ума.

Вадим покачал головой.

- Чего только ни встретишь в Улье, - ни на кого не глядя, пробормотал он.

- Я спросил его, мол, почему он не переберётся в более спокойные места. Там, где меньше тварей и меньше людей. Есть ведь тот же Пустырь. Или… Внешка. Там почти никого. Рассказал ему об Архипелаге. Из ваших ледников монстры сбегают сами, если какой и забредёт случайно. Но, - нолд переглянулся с мулаткой, - ты был прав. По-моему, он уже слегка тронулся рассудком. Дескать, раз его вынесло в этот регион, значит, тут ему и быть... Кстати, ты же не в курсе главного. Знаешь, где мы находимся, Вадим?

Кваз хмыкнул. Он уже догадался, что собеседникам не терпится выложить ему самое интересное.

- Пекло? – уточнил он, вытаскивая когтями из пакета ещё один сухарь.

И, по лицам понял, что попал в точку.

- В Пекле, - подтвердил Баг, разочарованный тем, что напарника не удалось удивить. – Второй круг. Ничего себе нас забросило, а?

- Это Клаус сказал вам о Пекле?

- Он самый. Клаус ходил на восток, за первый круг. Обошёл ближний запад на две сотни километров на север и почти столько же – на юг. Правда, чтобы пройти на юг, ему пришлось сделать большой крюк к востоку - прямо отсюда туда ходу нет. Пытался пробиться и дальше на запад, но не сумел. Вернулся, обозначил регион и с тех пор постоянно его патрулирует. В этом он как будто бы нашёл смысл своего существования здесь.

Внешник погонял ложкой оставшиеся в тарелке несколько волокон разваренного мяса.

- Он этого не говорил, но мне показалось – наш немец считает своё пребывание в Пекле чем-то вроде искупления. Того, что творил, пока был на Земле…

Разведчик кивнул. О чём-то подобном он догадывался сам.

- Клаус говорил, что самое страшное – это когда гребаные вопли с разных сторон. И он не знает, к кому первому бежать и кому помогать, - снова вмешалась девушка, которая испытывала неистребимую нужду лезть в разговор. – Он как бы изначально шёл за мной. А на вас наткнулся случайно…

- Ты догадался попросить у него хотя бы схематично нарисовать что-то вроде карты? – перебил разведчик, настроение которого было безнадёжно испорчено. Ещё увидев обречённый Манхэттен, он начал подозревать неладное. Теперь, когда его подозрения подтвердились, он ещё глубже осознал, насколько всё будет непросто. Тем более, в компании с двумя новичками, одним из которых была вчерашняя школьница.

Баг мотнул головой в сторону своего матраца, на котором валялось несколько бумажек. При первом взгляде на них Вадим не увидел ничего кроме комиксов.

- Конечно. Я её упаковал в рюкзак, чтобы не потерялась. Он сам нарисовал карту и пометил, где живут люди.

После всего услышанного кваза нелегко было удивить. Но внешнику удалось - в который раз за этот вечер.

- Люди? Здесь?

- Ну, жизнью, такой, какую можно найти дальше на восток, это не назовёшь. Но иммунные здесь есть. Правда, немного. На весь огромный регион в несколько сотен километров держатся только два стаба. В одном обитают те самые латиносы, о которых я уже говорил, - Баг почесал щёку, поразглядывав потолок. - Ну, как латиносы… Их костяк – то, что осталось от отряда герильясов, которые попали сюда тем же способом, что и эсэсовцы Клауса. Только выжило их отчего-то гораздо больше. Кажется, у них в отряде изначально оказался хиллер. Это человек с Даром излечивать заражённых до обращения. Поэтому сразу после попадания в Улей эти головорезы почти все остались иммунными. Им повезло найти убежище и отбиваться от монстров, пока на них не набрёл наш немец… Но в наличии хиллера Клаус точно не уверен. Он лекарь, но не знахарь, и видеть чужие Дары не умеет. У него есть подозрения, но, как он сказал, это не его дело.

Разведчик глубоко вздохнул и положил ложку в опустошённую миску из-под супа.

- Ты ещё говорил, мы должны к ним идти? Зачем?

Баг взял ещё одну полоску рыбы.

- Клаус иногда приводит к латиносам иммунных. Если они оказываются в этой области и их трудно переправить за пределы Пекла. В общем... он очень попросил нас с тобой отвести Голди к ним без него.

Вадим посмотрел в сторону девушки и поймал в ответ её взгляд, в котором читался вызов.

- Он объяснил, почему?

Внешник пожал плечами.

- Клаус торопился уйти до того, как Манхэттен начнёт перегружаться опять. Тогда до этого оставалось два дня.

- А что не так с Манхэттеном? – не понял кваз, закончив переглядываться с мулаткой. Забрав последний сухарь, он придвинул кружку с чаем. – При перезагрузке там, конечно, творится полный ад. Твари заполонят округу. Но, как я понял, перезагрузка уже произошла…

Он умолк на полуслове.

- Да, вот именно, - Баг кивнул и приобнял Голди, которая вновь придвинулась ближе, кладя руки на его плечо. – Не знаю, сколько людей сейчас гибнет в Манхэттене, но бедняга Клаус наверняка бы узнал и услышал всех. Поэтому он поторопился сбежать в другой регион. Сюда он вернётся, когда станет потише…

Вадим кивнул и замолчал, отпивая из кружки. Его собеседники молчали тоже, прижавшись друг к другу и слушая почти неразличимые из пещеры звуки Пекла, которые время от времени всё-таки долетали из-за каменных стен. Всем было, о чём подумать. Поэтому, когда разведчик заговорил снова, это заставило обоих молодых людей невольно встрепенуться.

- Ты говорил, здесь живут не только герильясы. Кто ещё?

Внешник пятернёй зачесал назад отросшие волосы.

- Вот тут я не знаю, что тебе толком ответить, - кашлянув, проговорил он, косясь в сторону Голди. Та по-прежнему сидела рядом, прижимаясь курчавой головой к его плечу. – Клаус не сказал ничего определённого. Ну, кроме всяких «Pottsauen» и «Schwarze Drecksauen».

- «Шварце» - единственное, что я понял, - Вадим поморщился, невольно бросив ещё один взгляд на девушку. – Объясни по-русс… по-английски, что он сказал?

- Он очень грязно ругался, - проговорила Голди, потому что Баг хмурился, как видно, подыскивая слова. – Я никак не говорю по-немецки, но он мешал немецкие слова и английские, и я поняла. И, в общем так, большой парень. Герильясы живут западнее, на большом острове посреди солёного озера. К ним нет моста и твари почти не могут пробраться. Хотя часто пытаются. А вот другие, которых блонди-расист Клаус обзывал «черномазыми мазафакерами» находятся северо-восточнее. Миль тридцать-сорок. У них там укреплённый бункер «Норад» или типа того. Он там, типа, был всего раз, но ему хватило…

Баг покрутил в руках ложку, выписывая невидимые узоры на столе.

- Ладно. Из того, что я понял, Клаус узнал о второй общине давно, лет двадцать-двадцать пять назад. К тому времени он наладил сотрудничество и с герильясами и решил сунуться к тем, вторым. Думал сплавлять им свои находки, как и латиносам. Ему выгоднее спасённых водить куда поближе, а не таскать за пределы Пекла, теряя по дороге.

- И что?

- Ну, а то, что во второй общине его приняли с распростёртыми объятиями. Только не теми, на которые он рассчитывал. В общем, если верить Клаусу, вторая община меньше первой, но гораздо мощнее, потому что если латиносы принимают всех, то эти, другие – только тех, кто чего-то стоит с оружием. В основном, это самые отчаянные отморозки, которые только могут случайно выжить в Пекле.

Голди подняла голову и покивала, мотыльнув причёской.

- Точно. И они, типа, заботятся о том, чтобы те, у кого круче способности, становились ещё круче…

- И ещё – ловят рабов, - дополнил внешник, оставляя ложку в покое. – Оставляют не всех. Только молодых и красивых. Они и Клауса хотели загрести. Он понравился их самому главному, здоровенному чёрному квазу по имени Бегемот. Уж не знаю, чем, вот только наш немец оказался им не по зубам. В прямом смысле - выбил ворота бункера вместе с чьими-то зубами. Может быть, даже с зубами самого Бегемота – Клаус к этому моменту выдавал такие порции винтажного сквернословия, что я почти перестал его понимать. Но вот с тех пор они охотятся за ним. Только пока без толку. Клаус говорит…

- Он говорит, что, типа, нам лучше с ними не встречаться, - девушка сняла руки с нолдова плеча и растерла их, как будто ей внезапно сделалось холодно. – Они – грёбаные садисты и извращенцы. Больше всего на свете любят насилие и пытки…

- Но тут такое дело, - опять вмешался Баг, проводя пальцем вдоль линии ложки. – Голди правильно сказала, их территории – аккурат на северо-восток. Если мы хотим выбираться из Пекла напрямую, то их никак не обойти. А если отсюда идти на юг, километров через пять упрёмся в непроходимые скалы. Проход через них искать бессмысленно. Клаус за сорок лет так и не нашёл…

Вадим поднял когтистую ладонь.

- Постой. Какой восток? Вы же говорите – нам нужно к герильясам. А они как будто западнее? Карту мне покажи!

Баг и Голди переглянулись – в который раз за вечер. Внешник неуверенно поднялся из-за стола.

- Что? Ещё какой-то сюрприз? Андрюха, чесслово. Говори сейчас.

Баг потёр затылок, остановившись возле стола и нерешительно поглядывая то на девушку, то на кваза.

- Такое дело, Вадим. Мы с Голди переговорили… Она не хочет идти к латиносам. Возьмём её с собой, на Архипелаг?

... Солнце уже касалось нижним краем вершин недалёких холмов, окрашивая небо в золотисто-жёлтые, с просинью, тона. Густые запахи южной зелени, не разгоняемые ветром, поднимались от подножья скалы. Время от времени с ними доносилось тяжелое зловоние шаставших там заражённых, визуальное присутствие которых скрывали кроны деревьев. Вечер был тёплым, но не особо – в этой части кластеров погода менялась стремительно и неопределённо. Поэтому внешник, который накинул облюбованную ещё в посёлке куртку на плечи, чувствовал себя в ней куда комфортнее, чем без неё.

Соблюдая все суровые рекомендации старшего товарища, он выбрался из сарая и, стараясь держаться валявшегося то тут, то там габаритного мусора, обошёл развалины по периметру. У самого края скалы, где она обрывалась в недалёкую пропасть, он задержался у остатков подъёмного механизма, который, судя по виду, был установлен здесь задолго до пришествия Клауса. И, присев за осыпавшуюся каменную кладку, негромко кашлянул.

- Вадим? – после короткого молчания осведомился он.

Пустота ответила хмыканьем. Миг спустя немного в стороне от кладки материализовался сидевший задницей прямо на камне кваз.

- Как узнал, что я именно здесь?

Внешник пожал плечами.

- Показалось.

Разведчик кивнул, отворачиваясь и снова обращая взгляд на холмы, за которыми в ближайшее время собирался начаться их архисложный пусть на восток.

- Ты думаешь о том, как нам лучше пройти?

Кваз помедлил и мотнул головой. Его освещённое заходящим солнцем с одной стороны и затенённое с другой уродливое лицо сейчас казалось не таким уродливым.

- Думаю о жене, - с большой неожиданностью для внешника признался он. – Яна была в составе моей экспедиции. Как и Серёга, брат. Они наверняка кинулись меня искать. Как бы чего не случилось. Понимаешь.

Словно в ответ на его слова далеко впереди раздался вой. Не раскатистый, с подрыкиваниями, обычный для большинства заражённых этого мира. Этот был повыше и отчего-то страшнее.

Нолд бросил на разведчика осторожный взгляд.

- Не… думал, что ты женат, - с плохо скрываемым удивлением признался он.

Кваз поднял лапу, демонстрируя широкое, сделанное явно на заказ обручальное кольцо.

- Женился полгода назад, - сообщил он нехотя. – И, по-моему, уже раз упоминал об этом... Ты что-то хотел, напарник?

Секунду или две нолд молчал, подыскивая слова.

- Хотел сказать спасибо, - негромко произнёс он наконец. - За твоё решение насчёт Голди. Мы оба боялись, что ты будешь сильно против. Я понимаю, и она понимает, что с ней будет гораздо сложнее, но...

Баг умолк и бросил невольный взгляд на далёкую зелень внизу, в которой закопошился кто-то массивный. Когда поднял голову, то увидел всё тот же профиль кваза, который чему-то усмехался страшным ртом.

- Нам с тобой будет одинаково непросто тащить твою Голди в любую сторону, - негромко пробасил разведчик. - Запад, восток, без разницы. Меня беспокоит другое. Здесь крайне неудобный район даже для Пекла. Скалы, скалы, а между ними в долинах – мегаполисы. И без тварей надломаешься, пока дойдёшь. Ещё эти аномалии, чтоб их… Придётся позаимствовать часть снаряжения Клауса. Иначе не справимся. Надеюсь, он на нас не будет в обиде.

Внешник надломил бровь. Он тоже успел узнать своего старшего товарища и, вопреки сказанному, голос последнего не показался таким уж безнадёжным.

- Такое ощущение, что у тебя есть какой-то план.

Вадим снова уклончиво усмехнулся и, подобрав под себя ногу, одним текучим движением поднялся с камня.

- Может и есть. Там будет видно, - он отряхнул штанины и подал лапу молодому напарнику. – Ладно, пошли вниз. Нужно начинать паковать рюкзаки. Если не собираемся торчать тут целую вечность...

Глава 16

На следующий день выйти сразу не получилось. Ночью полил сильный дождь, и общим советом в три голоса решено было задержаться в гостеприимной пещере ещё на сутки.

Но отдыхать и морально разлагаться разведчик никому не дал – с раннего утра позавтракав остатками ужина, всё внезапно образовавшееся лишнее время он потратил на то, чтобы развить в напарнике его Дар. При этом, отвлекаясь от Бага, Вадим старался одновременно уделить внимание и девчонке, натаскивая её на всё, что только получалось успеть за неполный день.

Несмотря на очевидный факт, что успеть можно было очень мало, к вечеру того же дня взмыленный разведчик вынужден был признать, что ученики ему попались толковые.

Баг хорошо усваивал всё, что в спешке и иногда довольно путано объяснял ему кваз. Подстёгнутый съеденной красной жемчужиной, Дар хайда развивался в нём быстро. К завершению первой тренировки внешник уже научился исчезать из виду на две-три минуты, и притом в движении. В своё время Вадиму для достижения такого эффекта потребовалось несколько месяцев. Хотя тогда у него не было подспорья в виде волшебной «таблетки», доставшейся внешнику.

Что до Голди, выяснилось, что её отец, успешный белый адвокат из Кентукки, был большим любителем оружия и имел в подвале целый домашний мини-тир. Стрелять мулатка умела не хуже трёх-четырёхлетнего обитателя Улья. И, кроме того, не раз принимала участие в соревнованиях штата по лёгкой атлетике, а конкретно – бегу на длинные дистанции.

И хотя ни одно соревнование она так и не выиграла, а в условиях этого мира легкая атлетика едва ли могла стать решающим подспорьем, совсем бесполезными навыки девушки назвать было нельзя. Вадим, вынужденно ограничивая тренировки, чтобы не привлекать лишнего внимания монстров, в конце концов вынужден был признаться самому себе – в его положении и с учётом обстоятельств не стоило ожидать слишком многого. Но и то, чем он уже располагал, было относительно неплохо. Часто в походах приходилось довольствоваться ещё меньшим. И в конце концов всё как-то образовывалось.

Правда, до сих пор ему ни разу не приходилось ходить по Пеклу.

… Из пещеры уходили со смешанным чувством тревоги перед опасной дорогой и признательности. По общему решению хозяину была оставлена короткая записка на его родном языке. Это единственное, что они могли сделать, чтобы искренне отблагодарить того, кто спас их жизни, накормил и позволил переждать в надёжном убежище – услуга, которая в Улье ценилась едва ли не дороже остальных. Спустившись в плетёной «авоське», они снова подняли крепкую сетку на самый верх, как можно тщательнее замаскировали трос и навсегда распрощались с пещерой на скале.

Оказавшись на твёрдой земле, Вадим взял курс на северо-запад – в обход проклятого посёлка, где несколько дней назад они едва не попались непонятным чёрным тварям. О которых кроме «они появляться только ф пасмурную погоду, очень боятся огня, а начинайт это фор айнем хальбен яр (полгода назад)» ничего определённого не мог сказать даже вездесущий Клаус.

Опасный посёлок обошли по большой дуге. Но, через полосу густой зелёной рощи, шагов не больше пятидесяти в длину, им попалась ещё одна американская деревня, совсем немного меньше предыдущей.

В этой деревне перезагрузка произошла не больше нескольких дней назад, потому что столпотворение монстров здесь было чудовищным. Уроды всех мастей и размеров, от высших бегунов до молодой элиты трёх-четырёх метров в высоту, дожирали остатки добычи в разнесённых в щепы, окровавленных домах. Рёв, треск, хруст, вопли и редкая стрельба сливались в такую страшную какофонию, что Вадим, без перерыва прикрывавший свой маленький отряд защитным полем, то и дело в тревоге оглядывался на Голди. Смуглое лицо девушки было абсолютно серым и временами обоим её спутникам казалось, что она вот-вот лишится чувств.

Но Голди оказалась более твёрдым орешком, чем можно было предположить. Нагруженная весомым рюкзаком и давешней винтовкой Клауса, она продолжала шагать, каждым шагом упрямо вырывая у Улья своё право на жизнь. Умирать в этом проклятом месте она явно не собиралась, невольно вызывая уважение даже у Вадима, который умел ценить силу и твёрдость характера.

Но, особого времени любоваться спутницей у него не оставалось. Несмотря на то, что монстров вокруг посёлка было столько, что иногда с пути очередной жадной до мяса туши приходилось убираться бегом, такое столпотворение в конце концов сыграло им на руку. Внимание тварей, даже тех, кто имел зачатки разума или Даров, было отвлечено на обречённую деревню, где шло чудовищное взаимное пожирание. На то, что происходило вокруг, зараженные внимания обращали мало и людям, которые двигались почти бегом под постоянным прикрытием разведчика, удалось миновать страшное место незамеченными.

Однако, легче не стало. После первого долгого перехода беглецы остановились в зарослях – перевести дух и дать передохнуть Вадиму, который применял маскировку без перерыва в течение последних нескольких часов.

Но спустя несколько минут, из этого ненадёжного укрытия людям пришлось убираться, и бегом, так как ломящуюся в их сторону группу монстров они услышали издалека. Но найти сколько-нибудь надежное место для отдыха им удалось только к позднему полудню, когда, выйдя к неширокой заболоченной луже, которая во внешнем мире наверняка являлась частью большого водоёма, они обнаружили на её берегу почти нетронутую вышку. Вышка эта, ровно, как и лужа, отстояли от населённых пунктов в некотором отдалении, а потому активные следы присутствия заражённых здесь почти отсутствовали.

Кое-как разместившись на полу в тесной маленькой кабинке на высоте двух с половиной десятков метров, иммунные наконец смогли перевести дух. Несмотря на тяжёлый марш, есть им почти не хотелось – сказывались последствия бегства через разжираемый посёлок. Все трое заправились живцом – и стимуляторами, которыми щедро поделился кваз из своих запасов.

- Фух, - шёпотом поделился Баг, вытирая мокрый лоб. Оба они, и внешник и девушка, кое-как втиснулись вдвоём в один угол кабинки. Остальную часть мизерного пространства заняло здоровенное тело разведчика. Их вынужденная лёжка имела перед собой не только стремление отдохнуть, но и желание как можно дольше оставаться невидимыми для местных тварей. На такой высоте запах иммунных уносило ветром, а высокие борта кабины вышки худо-бедно, но защищали от взглядов заражённых. – Жёсткое начало. Я уже почти жалею, что покинул уютную пещеру.

- Это Пекло, - просипел Вадим, который, взобравшись наверх, первую минуту лежал на боку, почти не двигаясь и не открывая глаз. Несмотря на то, что немец сделал большую работу по его починке, многочасовое непрерывное использование Дара могло пройти без последствий разве что для «динозавра» Клауса. – Здесь так всегда. Или хуже. Километров через пятьдесят-семьдесят к востоку будет спокойнее.

Голди промолчала. Было видно, что девчонка храбрится, но картины Пекла мало подходили для постепенной психологической адаптации к новому миру. Здесь Улей являл себя в полноценной красе, а такое зрелище выдерживали нервы не всякого тёртого мужика.

- Ну, тут, на болоте, ещё ладно, - внешник ободряюще стиснул девичье плечо, но та никак не отреагировала, только вжимаясь в его грудь лицом и крепко жмурясь. – А дальше как? Если верить карте, мы сейчас с большим крюком возвращаемся к тому самому озеру, на котором стоит Манхэттен. Можно, конечно, обойти эту местность лесами. Но там концентрация тварей всё равно очень высокая. А дальше, от озера и до самых холмов – огромное пространство голой степи. Помнишь, мы решили туда не идти, потому что там даже кустика не найдёшь. Ты не сможешь удерживать маскировку так долго. Да и… - он отодвинул с лица липнувшие волосы, - доберёмся до холмов. Где гарантия того, что там найдём хорошее укрытие? Мы видели какие-то постройки, но в целом местность-то пустынная…

Он умолк, чувствуя, как рука Голди с силой сжимает край его рубашки. Гаркающий рёв с переливами раздался совсем близко. И вслед за ним – такие же рычание и взвизги. Испуг девушки был понятен. С вершины неприступной скалы слушать это было стремновато, но здесь, будучи отделённой от земли всего двумя десятками метров и тонким куском жести, она боялась так отчаянно, что едва могла это скрывать.

Мужики, впрочем, тоже.

- Нельзя долго задерживаться, - выдал очевидное кваз, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не раскачивать будку. – Рано или поздно к нам вынесет какую-то погань. Или ветер сменится – унюхают.

- Так что же делать?

- Делать, - Вадим невольно поморщился, слушая близкий вой. – По карте, вокруг одни поселения. Вот, - он сунул лапу за пазуху, вытаскивая сложенный в несколько раз и скреплённый скотчем лист обёрточной бумаги, исчерченный твердой рукой эсэсовца. – Смотрите. Озеро – вот тут. До него километра два-три через лес. По другую сторону от озера – степь до самых холмов. Если строго на восток, то нужно обязательно перевалить за эти холмы.

Голди невольно приоткрыла глаза, кидая взгляд на карту. Баг кивнул.

- Да, это то, о чём и я только что говорил. Нам придётся семь-восемь километров идти через голое поле по такому монстрятнику, что заранее кишки подводит.

Вадим тоже кивнул, соглашаясь.

- Да. Но что у нас севернее? Смотри.

Коготь разведчика ткнулся в большой красный круг, которым на карте был обведен Манхэттен, и провёл по извивающейся линии вверх, немного не доходя до места, где линия утолщалась, изображая продолговатый пузырь.

- Это… река?

- Похоже, река. Если верить карте, она вытекает прямо из Манхэттенского озера. Что странно, озеро ведь солёное. Мы не обратили на неё внимания, когда проходили там в первый раз.

- Я вообще её не заметил.

- Я тоже, - признался разведчик, снова тыча в бумагу когтём. – Наверное, она – с противоположной стороны, за городом. И не широкая. Но даже если это просто большой ручей, нужно попробовать сплавиться по нему. Смотри, до того, как впасть в эту продолговатую кишку… это, наверное, тоже озеро. Река постепенно забирает к востоку. Хотя и не так круто, как хотелось бы.

Голди протянула руку и тоже коснулась бумаги.

- Почему вы, парни, думаете, что ручей течёт отсюда на восток, а не наоборот? – прошептала она.

Вадим потыкал когтем по обе стороны от мегаполиса.

- Здесь горы. А вот тут, - коготь переместился к «кишке», куда впадала загадочная река. – Судя по отметкам Клауса, низменность. Даже в Улье вода ещё не научилась течь снизу-вверх... на постоянной основе. Кроме того, смотрите. Вот здесь.

Кое-как сдвинувшись, оба его собеседника ниже склонили головы над картой.

- Что вы видите? Ну?

- Я так понимаю, что ты имеешь в виду эту букву «У» - «Убежище», - Баг переглянулся с девушкой, потом поднял глаза на разведчика. – Один из «стаб-хостелов» Клауса. Он пометил те из них, которые можно найти без подсказки. Так ты думаешь…

- Я сразу об этом подумал, - кваз поочерёдно посмотрел на обоих. – По голому полю до холмов не дойти. Там слишком много тварей. Особенно теперь, когда кластер с мегаполисом только что перезагрузился. А если удастся найти лодку...

Голди сглотнула.

- А если не удастся?

- Что-нибудь придумаем. Важно, что на реке мы окажемся в относительной безопасности. Заражённые не любят воды. И если не бегать с мешком за плечами, я смогу дольше удерживать маскировку… Ну, твою ж дивизию!

Последнее относилось к твари, которую, по звукам, донёсшимся снизу, вынесло из зарослей несколько секунд назад. Ввиду невозможности рассмотреть её как следует, тварь трудно поддавалась идентификации. Однако, судя по предполагаемым размерам, успела разрастись достаточно, чтобы представлять серьёзную опасность. Тем более, что хруст веток и шлёпанье громадных лап по воде явно указывали на то, что теперь она решительно и целеустремлённо приближалась к одинокой вышке.

- Ждите здесь, - едва слышно прошелестел кваз, медленно вытаскивая тесак. – И ни звука.

Он активировал маскировку и, стараясь не делать резких движений, медленно поднялся на ноги, выглядывая из-за края будки.

Монстра он увидел сразу. Сходу его принадлежность к какому-то подвиду не просекалась – должно быть, тварь доросла до чего-то среднего между топтуном и кусачом. Причём, из кого именно росла непонятная тварь, разведчик не взялся бы сразу судить. Характерная форма конечностей, укороченных нижних, и массивных верхних, с бугристыми мышцами и огромными даже по меркам таких уродов когтями, на которые чудище опиралось во время движения, чем-то напоминали обезьяньи. В движениях твари тоже прослеживалось что-то оригинальное, не присущее большинству других монстров, чего раньше видеть не доводилось. Скорее всего, им на самом деле повезло столкнуться с гориллой-переростком.

«Горилла» оскалила клыки, каждый длиной до середины квазового локтя, раззявила полукруглую, вытянутую пасть и заревела. У Вадима мелькнула смутная догадка, что до сих пор монстр двигался к вышке не потому, что учуял там мясо. Его привлёк вид самой конструкции. Ошмётки обезьяньей памяти извлекали из недр существа желание забраться и хорошенько попрыгать по удобным железным лестницам и сваям.

Однако, теперь, вблизи, тварь не то унюхала, не то как-то иначе уловила присутствие иммунных. И, взрыкнув, уже с целенаправленным гастрономическим интересом кинулась вперёд.

Медлить было нельзя. Выждав момент, Вадим перемахнул через борт и спрыгнул на спину «гориллы» в ту самую секунду, когда чудовищные лапы ухватились за нижнюю перекладину опор. Оглушённый падением немалого тела с хорошей высоты, монстр выпустил железо и завалился на бок вместе с непрошенным седоком. Но разведчик, который, в отличие от твари, был готов к падению, успел прокрутить в ладони тесак и с силой воткнуть его в полуприкрытый костяной пляшкой, кожистый пузырь.

На глазах у приподнявшихся над бортом кабинки нолда и его девушки, Вадим с усилием выбрался из-под уже дохлой туши. И, оглянувшись на окрестности, поманил к себе Голди, кожа которой из светло-кофейной по-прежнему сохраняла «испуганный» сероватый оттенок.

- Быстро сюда. Поучишься потрошить сама, пока никого нет. Бегом, я сказал!

Пока мулатка, едва сдерживая отвращение, копалась между волокон грибницы в башке твари, выбирая редкие горошины, Вадим и Баг мониторили окрестности, перебрасываясь негромкими фразами. Впрочем, обсуждать было уже особенно нечего.

- Немец наметил маршрут только на запад. Он рассчитывал, что мы сначала пойдём к латиносам. О том, что нас ждёт на северо-востоке, кроме «чёрных пидорасов», он не рассказал. Я сначала обрадовался, когда мы решили идти прямо на восток. Но теперь думаю – может быть, всё-таки стоило сделать круг? Здесь что-то совсем жарко…

- На Западе хуже, - разведчик бросил взгляд на брезгливую мулатку и коротко вздохнул. – Это Пекло, говорю тебе. Куда ни пойди, везде... Короче. Придерживаемся моего плана. Река – единственный реальный шанс…

Он умолк на полуслове. Голди вскочила на ноги, резко обернувшись на шум.

Через заросли, ещё в отдалении, но решительно продиралось что-то массивное. Судя по направленности маршрута, болото, злосчастная вышка и иммунные находились прямо у него на пути.

- Уходим, - негромко скомандовал Вадим, придерживая руку мулатки, которая инстинктивно схватилась за винтовку. – К реке, быстрее. Осталось недалеко.

Глава 17

С «недалеко» кваз погорячился. Сначала они довольно длительное время – дольше, чем изначально рассчитывал Вадим, продирались через заросли. Благо, некоторые твари, занимаясь тем же, оставляли после себя проплешины, во много раз шире любой тропы. Временами приходилось замирать и подолгу пережидать под прикрытием маскировки, когда очередной заражённый не уберётся с дороги. Несмотря на показную бодрость духа и уверенность в высказанном плане, разведчик, как видно, всё же устал. Поэтому своим Даром пользовался экономно и дозированно, «включая» его только тогда, когда без этого было уже нельзя.

Когда же, наконец, порядком измотанные, они выбрались на открытую местность и впереди замаячили знакомые Вадиму и Багу небоскрёбы, основной вопрос – как незаметно обойти проклятое озеро, снова встал ребром.

- Дела… - протянул Баг, разглядывая в изъятый у Клауса бинокль ближайший берег озера, вдоль которого бестолково бродили сотни низших заражённых всех мастей. Они чуяли поживу, которая, как видно, всё ещё оставалась на острове. Но, в отличие от более развитых или удачливых собратьев, не могли сообразить, как до неё добраться через большую воду. – Как-то их прямо очень уж много. Хотя, особо крупных почему-то не видно…

- Особо крупные – на мосту, - Вадим, отвернув горло у фляги, глотнул живца. Подумал, и глотнул опять, завинчивая ёмкость и убирая её на место. – Ты не на тварей смотри. Вон, там, за островом, между холмов. Похоже на русло?

Слушавшая их Голди прищурилась, вглядываясь вдаль. В её присутствии оба говорили по-английски, не делая исключений даже для разговоров, которые напрямую не касались девушки. И, несмотря на то, что об этом не было сказано ни слова, у неё хватало сообразительности ценить этот факт.

- Мне кажется, там действительно речка, - наконец, нарушил молчание внешник, передавая бинокль подруге. – Отсюда плохо видно. Нужно подойти поближе.

Вадим промолчал. Трое иммунных лежали в густом кустарнике, плотно зарывшись в траву, на самой границе лесного кластера. Дальше, насколько хватало глаза, до самых холмов простиралась травянистая степь, кое-где поросшая одинокими деревьями и кустами. Озеро лениво плескалось по левую руку, на удалении чуть больше километра.

Расстояние по открытой местности до холмов, через которые протекала предполагаемая речка, оценить было сложно. Но с их позиции оно казалось ненамного меньшим, чем то, которое нужно было пройти, если огибать проклятый остров со стороны моста.

- Может, дождаться ночи? – предложила Голди, провожая взглядом шипастую спину заражённого, который в сопровождении трёх или четырёх тварей поменьше, целенаправленно топал к воде. – Или эти твари хорошо видят в темноте?

Разведчик отвлёкся от прикидывания маршрута.

- Не в том дело, - после паузы, негромко пояснил он. – Ночью они видят не лучше. Но нюхают так же хорошо. А вот мы в темноте можем кого-то не заметить. Особенно издалека. И если провороним – сама понимаешь…

Он умолк, потому что внезапно твари как будто оживились. Только что ленивой трусцой пробегавшие по своим делам и беспорядочно бродившие у воды, они словно учуяли что-то, недоступное людям. В некоторое недоумении и тревоге иммунные наблюдали за тем, как видимые им группки мутантов, словно неожиданно напуганные чем-то, стремительно разбегаются в разные стороны. Большинство из монстров ломанулось в лес с таким рвением, что окажись лёжка людей на их пути – её стоптали бы не заметив.

- Что случилось? Что происходит? Парни!

- Тихо! – Вадим невольно пригнулся, когда, бухая лапами, совсем рядом, в полутора десятках шагов пронёсся крупный рапан и, не замедляя ходу, вломился в чащу. – Похоже на перезагрузку кластера. Заражённые чувствуют её за какое-то время до начала. Но сейчас это выглядит странно…

- Почему странно? – еле слышно поинтересовался Баг, хотя в соблюдении таких предосторожностей не имелось особой нужды. Заражённым сейчас было явно не до добычи.

- Перед перезагрузкой твари уходят с опасного участка. Но недалеко – остаются по краям и ждут. Перезагрузка несёт с собой новое мясо. В Пекле заражённые наоборот, должны стягиваться к краям кластера перед самым явлением. А здесь бегут, как от пожара.

Внешник хмыкнул.

- Может, это потому, что они знают – поживиться тут нечем? Ну, кроме этих… мелких грызунов. Как их – суслики? Тушканчики?

Разведчик молча дёрнул плечами.

- Не знаю. Но давайте на всякий случай тоже отойдём подальше. Не хватало ещё, зацепит.

Хруст и треск сучьев, веток и даже стволов молодых деревьев, ломаемых последними улепётывающими тварями, ещё слышался из зарослей, когда в границах огромного степного кластера начал собираться туман. Потянуло кислятиной. Голди, которая до этого ни разу не видела обновления отдельной области Улья, во все глаза смотрела на степь, которая постепенно скрывалась под плотной зеленовато-молочной пеленой. Иммунные отступили в лес не больше полутора-двух десятков шагов, чтобы, пользуясь отсутствием сбежавших чудовищ после перезагрузки сразу двинуться вперёд. Поэтому нужное пространство просматривалось более, чем хорошо.

- Значит так, я вот что думаю, - Вадим ещё раз бросил взгляд в степь, в которой тревожно колыхалось повытоптанное тварями густое суховатое разнотравье и кивнул в такт собственным мыслям. – Как только прояснится, ноги в руки – и бегом к холмам. Держимся ближе к воде. Буду прикрывать сколько смогу, с короткими передышками. Бежать придётся до самого русла, поэтому давайте ещё по таблетке. Потом… отдохнём, когда найдём укрытие.

- Ты, по-моему, уже раз пять это обещал, - припомнил внешник, принимая ещё стимулятор, запас которых у кваза медленно, но верно подходил к концу. – В смысле, отдых в предполагаемом укрытии.

Разведчик хмыкнул.

- Давно ты ныл, что надоело сидеть на одном месте и пора на восток?

Он полез в один из многочисленных внутренних вкладок куртки и выудил оттуда продолговатую коричневую таблетку, которую переложил в нагрудный карман. Потом все трое замолчали, терпеливо вглядываясь в плотную, неопределённого цвета пелену, через которую уже мало что можно было разглядеть на два-три десятка шагов.

- Ну, скоро уже?

Вадим бросил взгляд в сторону мулатки.

- Каждый раз по-разному. От двух минут… до получаса.

Что-то сверкнуло далеко внутри туманной пелены. По лесу пронеслась воздушная волна, как будто перезагружавшийся кластер в единый миг втянул в себя огромную порцию воздуха. Резко всколыхнулись ветки деревьев, осыпав залёгших под ними людей ворохом листвы. Которая, не задерживаясь внизу, взметнулась вверх вместе с тучами пыли и сора, зашумев в древесных кронах. Повеяло холодом и, почему-то сыростью. Ветер не стих, продолжая дуть и становясь сильнее, как будто перезагрузка спровоцировала перемещение огромных разнотемпературных воздушных масс. Деревья стонали и скрипели уже непрерывно, роняя ветки. Шум поднялся такой, как будто орда мутантов строем ломилась через заросли во всех направлениях сразу.

- Парни, это всегда так? – приглаживая волосы, выбившиеся из хвоста, проорала Голди. Выдать себя она не боялась – даже Багу, который лежал, соприкасаясь с ней плечами, её голос был едва слышен.

- Нет, - гаркнул за внешника Вадим, оглядываясь вокруг. – В первый раз такое вижу.

- Наверное… - начал было нолд, но закончить не успел.

В разрываемом ветром тумане полыхнуло сильнее, потом ещё - и он вдруг исчез. Моргнувшая от неожиданности мулатка с изумлением взглянула в открывшуюся степь, которая отличалась от предыдущей только тёмными, почти чёрными небесами над ней. И вдруг резко зажала рот ладонью, как будто подавившись вскриком.

Не менее ошарашенные спутники в молчании взирали на открывшееся нереальное в своём апокалиптическом кошмаре зрелище. Огромный вихрь, воронка которого имела в диаметре не меньше полукилометра, вращался прямо посреди только что обновившейся степи, постепенно сдвигаясь в сторону леса.

Ветер усиливался, принося с собой микрочастицы дождя. Чёрные тучи, которое прорезывали короткие, злые молнии, расползались на только что бывшее ясным небо соседних кластеров. Голди вскочила, и почти одновременно с этим на ногах оказались и её товарищи.

- Это… это грёбаный торнадо! Оу щит, какой он огромный!

- Валим отсюда, - Вадим подхватил рюкзак, закидывая его на плечо. – Обратно в лес. Живее, пока ещё есть шанс уйти…

- Нет, - Баг, вцепившись в дерево, а другой придерживая за руку девушку выше локтя, мотнул головой в сторону чудовищных завихрений, которые тяжко и стремительно ворочались по обречённому разнотравью, медленно надвигаясь. – Оставайтесь на месте, только держитесь крепче. Он не доберётся до леса!

- С чего ты взял?

Нолд кивнул теперь уже в сторону невидимого за деревьями Нью Йорка.

- Пока мы сюда шли, видели, сколько там пожаров? А в окрестностях острова и без того нечем дышать. И когда мы обходили его в первый раз, там тоже стояла такая жара, что…

- Короче! – потребовал кваз, с тревогой наблюдая за опасным перемещением исполинского смерча. Весь напруженный вид разведчика указывал на то, что он не очень был склонен доверять правоте внешника и готов был дать дёру в любой момент.

- Он будет двигаться туда, где теплее! Сейчас пойдёт прямо на Манхэттен. Да посмотрите же!

Удостовериться в справедливости этих слов было сложно. Из-за гигантских размеров направление движения чудовищной смерти угадывалось не сразу. Однако, после того, как пересиливший страх Вадим всё-таки остался на месте, спустя несколько минут он сумел убедиться, что Баг оказался прав. Страшный в своей разрушительности торнадо действительно не добрался до зарослей – он медленно и неотвратимо приближался к воде, за которой лежал проклятый остров.

- Как только отойдёт подальше – бегом бежим прямо к холмам, - кваз сморгнул струи дождя, которые теперь колошматили сверху с силой хорошего пулемёта, несмотря на густую листву. – Удачно, можно не скрываться. Зверью теперь не до нас.

Вздымая в воздух огромные массы воды, исполинский торнадо твёрдо двигался прямо на недавно перезагруженный Манхэттен, в котором и сейчас пылало не менее десятка-двух небоскрёбов. Вслед за ним с неба падали куски мелкого и крупного мусора.

- Мутантам там придётся несладко!

- Всем там придётся несладко, - Вадим надвинул поглубже капюшон куртки. – Он же не может резко повернуть? А, Андрюха?

Баг дёрнул плечами.

- Не думаю, что он вообще протанцует долго. Условия не те. Скоро начнёт распадаться.

- Тогда пошли, - кваз несильно толкнул застывшую мулатку и указал лапой в перерытую степь. – Нужно добраться до холмов, пока никто не смотрит. – Невольно он ещё раз покосился на воронку и помотал головой. - Надеюсь, насчёт этой… штуки ты не ошибся.

Глава 18

Несмотря на заверения внешника, смерч «потанцевал» по острову ещё добрых полчаса. Этого времени хватило иммунным, чтобы пробежать четвёртую часть намеченного и уже порядком раскисшего под дождём пути, огибая озеро по большой дуге. На деле расстояние оказалось почти втрое большим, чем изначально предполагал разведчик, да ещё и пролегавшим по пересечённой местности.

Но удивляться вывертам здешнего пространства было некогда.

Теперь уже невооружённым взглядом было видно, что из озера в самом деле вытекала неширокая, но полноводная река, которая, извиваясь, пробивала себе дорогу через лесистые холмы куда-то на северо-восток от Манхэттена. Заражённые в поле видимости не появлялись – смерч разогнал всех, до одного. Но при такой концентрации тварей в этом регионе это благое обстоятельство было очень временным.

- Смотрите по сторонам, - сипло напутствовал Вадим, поддергивая рюкзак с притороченным к нему одеялом. – Не расслабляемся!

И без этих ценных указаний никто из его спутников расслабляться не собирался. Но и Баг и Голди понимали причины нервозности кваза. Уже второй час они были открыты взорам всех мутантов, у кого только были глаза. В любой момент можно было угодить в поле зрения какой-нибудь хитрой твари, которая если не набросилась сразу, то выследила бы и полезла нападать в самый неподходящий для этого момент. А то и группе тварей, которые могли решить, что подкрепиться сейчас – самое то после пережитого ураганного стресса.

Но, вопреки мрачным предположениям участников опасного марш-броска, к концу третьего часа, когда действие стимуляторов стало постепенно сходить на нет, а все трое – ощущать остревшую необходимость в передышке, а ещё лучше – полноценном отдыхе, они, наконец, выбрались на берег вожделенной реки.

На этом положительный итог тяжёлого перехода не закончился. Хотя их сторона реки оказалась крутым обрывом, который возвышался над водой на добрый десяток метров, другая была привнесена из не особо благополучного, но явно приречного городка. У воды притулились пять или шесть приземистых домов и возле каждого торчали обломки лодочной пристани разной степени сохранности. Не было сомнений, что перезагрузка произошла давно, и заражённые уже разнесли в этой местности всё, что попадалось под лапы. Укрытия здесь было не найти. Но, присмотревшись, Баг тронул за плечо напряжённого кваза и указал на воду. Даже без бинокля было видно, что у одного из причалов в воде вырисовывалось полузатопленное дно не то катера, не то большой лодки.

Правда, без ложки дёгтя тоже не обошлось – откуда-то из-за домов слышались подозрительные звуки, судя по которым там копалось что-то среднеразмерное. С возвышения можно было рассмотреть мелькавшую среди развалин ребристую спину и мосластые лапы очередного чудовища.

- Ну, что будем делать? – шёпотом уточнил внешник, который, как и его товарищи, валялся в мокрой траве уже минут десять. Дождь, который принёс с собой исполинский вихрь, понемногу стихал. Однако, порывы ветра оставались сильными и ещё достаточно холодными, чтобы заставить людей продрогнуть насквозь. Более-менее комфортно чувствовал себя один кваз, у которого была походная куртка. – Может, хватит тут киснуть? Он там один. Что-то нарыл и жрёт. Давай вырубим поскорее и посмотрим лодочку. Что-то мне подсказывает, что это – наш билет отсюда…

Вадим покосился, но ничего не ответил.

- Что?

- Сам подумай, - разведчик поднёс бинокль к глазам и досадливо прицыкнул. – Даже если он там один. Как до него добраться без стрельбы? С такого расстояния… ну, предположим, тварь эта не самая крупная. Защитное поле у неё слабое. Ты в неё попадёшь?

- Попаду.

Вадим не стал спорить.

- Насмерть?

- Н… не знаю.

- Парни, - вмешалась мулатка, которая нервозно оглядывалась на пройденный путь. – Вам, все ж, виднее. Но, может, попробуем убраться отсюда как-то по-тихому? При таком ландшафте монстры услышат звук выстрела в радиусе десятка миль. Дождь не заглушит, не надейтесь. Уж в этом-то можете быть уверены.

- Знаю, Голди, - разведчик глубоко вздохнул и дёрнул головой, стряхивая воду с капюшона. – Поэтому трудно решить, что делать. Я могу пойти один и убить эту тварь… если повезёт. Но легко сказать «пойти». Для того, чтобы добраться до неё, нужно спуститься по обрыву и переплыть реку. Да ещё подойти к ней как можно тише. Это всё время, которое вы прождёте здесь, без защиты моего Дара.

Девушка наморщила смуглый лоб.

- А что Багги? – после паузы уточнила она. – У него тот же Дар.

- Он не может распространять его на других. Грубо говоря, себя он прикрыть сможет… на несколько минут. Тебя – нет.

- Тогда давай к твари пойду я, - внешник поймал взгляд девушки, потом обозрел кваза, который залёг с другой стороны. - Что вы на меня так смотрите? Боитесь, что не справлюсь?

Вадим покачал головой.

- Ты не сможешь удерживать маскировку долго, да ещё в движении. Без маскировки голыми руками тварь не возьмешь. А если так, идти туда нет смысла. Пострелять можно и отсюда.

- Ну, тогда сам сходи. Мы как-нибудь перетопчемся.

- Только давайте скорее, парни, - снова вмешалась Голди, вытирая изгвазданные в грязи пальцы о траву. – Мне тут очень неспокойно.

- Мне как-то тоже, - признался нолд, тоже оглядываясь назад. – Может, вместе?

Девушка резко обернулась.

- Что вместе? Туда? К этой твари? Пока она там живая?

- И валить урода тоже вместе? – разделил её сомнения разведчик. - Я дольше двух метров Дар не удержу. Будем прыгать на него, взявшись за руки?

- Валить урода будешь один. Мы с Голди спрячемся поближе к воде. Потом займёмся лодкой. Это единственный реальный вариант.

Вадим сумрачно посмотрел на него, потом – на девушку, но высказаться не успел. На противоположном берегу реки громыхнуло - монстр, который уже продолжительное время был предметом обсуждения, обвалил укрывавшую его стену, являя себя во всей уродливой красе. Судя по всему, он ещё не дорос до рубера, но в скором времени имел для этого все шансы.

- Какого он там делает?

Действия мутанта и впрямь могли показаться странными. Только что с азартом копавшийся в мусоре, теперь он с не меньшим азартом принялся доламывать то, что не доломали его собратья, на первый взгляд бессмысленно кидаясь на стены домов.

- Достать он что-то хочет, что ли?

Ещё одна стена рухнула с обречённым треском, потянув за собой и крышу. Оттуда, незамеченное ранее, метнулось светло-серое пятно и в единый миг взлетело на близрастущее дерево.

Вадим вскинул бинокль. Баг подался вперёд, прищуриваясь.

- Точно. Ты смотри…

- Что там?

Разведчик хмыкнул.

- Кошка. Тощая. Похожа на ту, что была у Голди, когда мы увидели её в первый раз…

Мулатка бросила на него беспокойный взгляд. С такого расстояния кошка проглядывалась только в виде размытого пятна. Угадав её затруднение, Вадим протянул лапу под носом у нолда, передавая девушке бинокль.

- Тоже, нашёл за чем охотиться. Она же ему на один зуб.

Голди отняла бинокль от лица. Её смуглые черты обострились.

- Очень похожа на Сесси, - после паузы выдала мулатка, снова приникая к окулярам. – Мы… парни, мы можем её спасти?

Вадим прицыкнул щекой. Баг поймал вопрошающий взгляд девушки и потёр переносицу.

- Я мог бы попробовать… - не вполне уверенно протянул он.

Кваз покачал головой.

- Я понимаю, рисковать жизнью ради человека. Но из-за кошки…

- Наоборот, - наблюдая, как шипастая махина атакует упорное дерево, Баг приподнялся, готовый рвануться вперёд. – Он как раз на неё отвлёкся. Я быстро.

Разведчик посмотрел на него, потом – на взволнованную Голди, которая уже не была уверена в том, что радовалась такому рвению внешника. И махнул рукой.

- Пёс с тобой, иди. Кандидат, блин, на премию Дарвина.

Нолд усмехнулся, высвобождаясь из лямок рюкзака. И вдруг исчез. Не ожидавшие такого спутники на миг опешили, а когда сообразили, где смотреть, легкое колыхание травы, которое отмечало его путь, наблюдалось уже на пути спуска с обрыва.

- Ловко он, - больше для себя пробормотал Вадим, наблюдая едва заметный след на воде, там, где в неё вошёл Баг. Судя по всему, внешник за время гощения у эсэсовца, вернул себе все преимущества физической формы «улучшенного» человека. Несмотря на достаточно сильное течение, он переплыл реку в несколько десятков плавных гребков. И выбрался из воды до того, как время его урезанной невидимости окончательно вышло. Причём, где именно он достиг противоположного берега, ни Голди, наблюдавшая путь невидимки в бинокль, ни даже Вадим с уверенностью указать бы не смогли.

Тем временем, монстр самозабвенно пытался добраться до очумевшей от ужаса кошки. Несмотря на то, что оба дома уже лежали в руинах, а три дерева, которым не посчастливилось произрастать вокруг, превратились в щепы, кошка по-прежнему чудом оставалась жива. Что делало честь её колоссальному везению и сообразительности. Вместо того, чтобы сигать на землю, где её ждала неминуемая смерть, она продолжала прыгать по верхотурам, без особой грации, зато результативно: к тому моменту, как чудище, харкнув, вдруг нелепо вздёрнуло лапы и рухнуло навзничь, она всё ещё оставалась жива.

Баг нарисовался над рухнувшей тушей не менее красиво, как до него это делал Вадим. Даже издали его лицо смотрелось почти багровым от немыслимых физических усилий, которые пришлось совершить в неполные пять-шесть минут. С трудом уняв дрожь в напруженных руках, он наклонился и тщательно вытер нож о траву.

- Багги! Сзади!!!

Девушка вскочила одновременно с разведчиком, который был на ногах за миг до неё. Неизвестно где прятавшийся до сих пор спидер – а может, и лотерейщик, показался из-за сильно отстоявшего в стороне, а потому почти не тронутого лодочного сарая. Привлечённый криками с другой стороны реки, Баг сначала обернулся на них, и потому едва не пропустил удара твари, которая внезапно – молча и страшно сделала в его сторону потрясающий по своей стремительности рывок.

Двое наблюдателей вскинули оружие. Однако внешник, который не то от напряжения, не то от неожиданности так и не смог снова воспользоваться своим Даром, совершил не менее стремительный манёвр, дёрнувшись в сторону и разминувшись с монстром на расстоянии в несколько миллиметров. Лотерейщик мгновенно развернулся и кинулся опять. Но Баг, изумив не только товарищей, а и саму зубастую тварь, снова ушёл от мелькнувших когтистых лап, подпрыгнув и ухватившись за перекошенный скат крыши одной рукой. В другой он держал нож. Резко бросив тело вверх, что в его положении казалось невозможным, он оттолкнулся ногами от стены и, совершив нереальный кульбит в воздухе, приземлился за спиной обалделой твари, в прыжке полоснув ножом по выпуклому пузырю.

Вадим резко опустил автомат, возвращая его на плечо. И дёрнул Голди за рукав.

- Пошли. Переправимся через реку, пока не появился кто-то ещё.

… Когда, грязные и с хлюпающей в ботинках водой они выбрались в выемку между свай на противоположном берегу, Баг уже закончил потрошить монстрячьи головы. Стоя почти по пояс в воде, он изо всех сил пытался перевернуть катер, который вблизи оказался гораздо больше, чем когда его разглядывали с противоположного берега. Кваз поспешил прийти на помощь и вдвоём с пятой попытки они всё-таки сумели перевернуть катер книзу дном.

Несмотря на то, что проржавевшая в нескольких местах посудина пролежала в воде не одну неделю, она ещё не успела фатально зарасти дрянью, должно быть, из-за сильно проточной воды. Подержав катер на боку, чтобы слить всё, что было можно, мужики с огромным трудом опустили посудину на воду, где её немедленно стало относить вслед за течением.

Вадим поймал край мохнатого каната и неумело закрепил его вокруг сваи. Вдвоём с Багом и присоединившейся Голди они обследовали катер изнутри, насколько это было возможно.

- Вроде, не протекает.

Подсаженная внешником, девушка забралась внутрь посудины и принялась энергично вычёрпывать остатки воды. Спустя короткое время к ней присоединился кваз, ладони которого были куда шире. Баг сбегал ненадолго к берегу, к брошенным там вещам. И едва не споткнулся о позабытую кошку, которая соскочила с ободранного дерева и метнулась ему под ноги.

- Вот… же!

Нолд подхватил рюкзаки с земли и ломанулся обратно. Ободранная, грязно-серая, в повисших сосульках какой-то дряни на длинной шерсти кошка бежала за ним, задрав хвост. Однако, когда Баг сходу вломился в прибрежную ряску, разбрызгивая ту во все стороны, кошка за ним не полезла, оставшись на берегу и разевая рот в беззвучном мяве. Внешник закинул рюкзаки внутрь катера и, подтянувшись, перевалился на борт.

- Давайте, скорее. Я, по-моему, видел какое-то движение дальше по дороге.

Вадим взялся за жёлто-синий край борта, примериваясь, как половчее забраться вовнутрь и притом не перевернуть посудину. Кошка заметалась у воды, мяукая громче. Она явно не горела желанием оставаться на берегу.

Девушка оторвалась от вычёрпывания, обернувшись к обречённой «китти».

- Парни, мы её не возьмём?

Разведчик, который, после короткого раздумья, обошёл катер и начал было пробовать взобраться на него со стороны сваи, чтобы было, на что опереться, бросил недовольный взгляд на берег.

- Кошка – не собака, - отрывисто пояснил он, чувствуя, как его внутренний оповещатель об опасности постепенно перемещается из желто-зелёной в самую что ни есть красную зону. – Мозгов меньше. Нужно думать прежде всего о своей безопасности. Мявкнет не вовремя – и…

- Стойте, - Баг замер, поймав Вадимов взгляд. – А вёсла! Ты же не на моторе собираешься идти?

- Где ты их сейчас собрался искать???

- Должны быть в сарае. Я быстро!

Прежде, чем разведчик успел сказать ещё что-то, нолд был снова в воде. Снова всколыхнув грязно-зелёную ряску, он выгреб на берег и исчез с глаз. Кошка, которая отскочила с его дороги, замерла. Судя по подёргиванию морды, миг или два она беспокойно размышляла. Потом развернулась и резво побежала вслед за невидимкой.

- Она что… его видит?

Шагах в двухстах от воды в зарослях что-то оглушительно треснуло. Вадим и Голди одновременно развернулись в ту сторону. Густая растительность не давала рассмотреть, что именно так неосторожно выдало себя при приближении. Но, судя по звуку, это было нечто, гораздо массивнее всего того, что уже было завалено на этом берегу.

- Дались ему эти вёсла.

Вадим взялся за торчавшую из воды сваю, к которой был примотан катерный канат, и, опираясь на неё, как на костыль, медленно и осторожно перевалил в посудину сначала одну ногу, потом вторую. Катер, хотя и носил это гордое название, был всего на несколько шагов длиннее среднеразмерной надувной лодки, и под Вадимовым мощным весом дал сильную осадку, сразу опустившись в воду не меньше, чем на две ладони. Чертыхнувшись, кваз осторожно переместился на середину посудины ближе к рулю. Голди, вцепившись в край борта, напряженно всматривалась то в пространство вокруг далеко отстоявшего в стороне сарая, то в заросли. В последних, как теперь уже точно можно было разглядеть, возилось что-то большое и, судя по всему, далеко не одно.

- Скорее, Багги, скорее, - бормотала она, перебирая пальцами по жёлтому пластику. – Ну, пожалуйста, скорее, твою мать…

Словно в ответ на её едва слышную мольбу, среди развалин снова показалась серая кошка. Теперь она бежала обратно, время от времени задирая голову и издавая беззвучный мяв. Прямо над ней по воздуху плыли два разных весла – одно облезлое, грязновато-зелёное, другое – побольше, ярко-красного цвета. На глазах у наблюдающих, вокруг вёсел дорисовался остальной Баг, который тяжело пыхтел, встревоженно вглядываясь в опасные заросли.

- Да скорее!

Заражённый, который и так сильно замешкался, всё же показался из-за деревьев. Почти одновременно за ним вылез другой, а потом – третий. Очевидно, вся эта братия только что кого-то сожрала, потому что кровь на их мордах можно было рассмотреть даже с такого расстояния. Но, судя по всему, продолжить они были не прочь: увидев Бага почти сразу, монстры, один из которых был не меньше топтуна, ожидаемо устремились в его сторону.

- Багги!

Нолд чертыхнулся, и, подхватив кошку, совершил такой великолепный скоростной рывок, который сделал бы честь любому спидеру, а в реальном мире принёс бы внешнику олимпийское золото, серебро и бронзу во всех видах многоборья. В несколько прыжков добравшись до берега, он зашвырнул в катер и вёсла, и обезумевшую кошку, после чего бултыхнулся в воду, выталкивая посудину на глубину.

- Парни! Там!

- Греби! – по-русски пригаркнул кваз, не вспомнив вовремя нужного глагольного аналога на несвоём языке. – Греби давай!

Первый из заражённых – развитый лотерейщик, был уже возле воды. К этому мигу тяжеловесное, неповоротливое плавсредство с цеплявшимся за его борт Багом и отчаянно бьющими веслами по воде пассажирами, выруливало в течение реки в десяти-пятнадцати шагах от берега. Можно было бы считать, что оторваться удалось, если бы не торчащие на пути сваи второго причала, на которых кое-где сохранились доски. При должной сноровке, по этим доскам с берега можно было добраться до края причала и попытаться перепрыгнуть в катер, который даже при самом сильном везении не мог пройти мимо на расстоянии большем, чем в четыре-пять шагов.

Похоже, люди и лотерейщик поняли это одномоментно. Тварь ломанулась к доскам, подарив жертвам фору в несколько секунд, пока она забегала на причал. К этому времени к реке подоспели топтун и второй лотерейщик, который был больше и массивнее первого. Эти замерли на берегу, не рискуя идти дальше. Или, может, не испытывая настолько сильного голода, чтобы ради него соваться в воду. Вадим, молотивший веслом, как бешенный вентилятор, в перерывах между махами оценив ситуацию, выкрикнул уже более понятную американке фразу.

- Брось… эту палку! Стреляй! Стреляй, я сказал!

Лотерейщик оказался у края досок одновременно с тем, как громоздкая, неуклюжая посудина попала, наконец, в наиболее сильное течение в середине реки. Тварь напружилась и с места, без разбега, сиганула на проплывавшую мимо обречённую добычу.

Но допрыгнуть ей не удалось. В воздухе полыхнуло. Ослеплённый внезапной вспышкой, появившейся из неоткуда прямо перед мордой, мутант от неожиданности дёрнулся в сторону. И, не долетев до людей, шмякнулся в воду и тут же забил конечностями, перемежая рык испуганными взвизгами, пытаясь выбраться обратно. Двое других поддержали его сводным ревом, но преследовать ускользавшее мясо не стали. Так и не выстрелившая Голди бросила оружие и, перегнувшись через борт, вцепилась в плечи Бага, помогая тому влезть в катер.

Вадим, который справедливо рассудил, что эти двое справятся и без него, изо всех сил работал веслом, стараясь удержать неудобную посудину в стремнине, не дать ей развернуться боком к течению и не перевернуться вверх дном. Это занимало всё его внимание и силы, поэтому больше он ни на что не отвлекался, даже на то, что сильно качнувший катер нолд шмякнулся чуть ли не ему под ноги. Подгоняемая течением и взмахами весла, неуклюжая посудина всё же довольно быстро двигалась вперёд, и спустя непродолжительное время и посёлок и оставшиеся там монстры исчезли за излучиной реки.

- Кажется, оторвались, - внешник приподнялся и, старательно удерживая равновесие, сел. Голди присела напротив, глядя на него тёмными, расширенными глазами. Спасённая кошка, забившаяся куда-то между рюкзаками, высунула морду, принюхиваясь к его рукам. – Что-то я испугался, когда эта тварь собралась на нас прыгнуть. Честное слово…

- Оторвались, - повторила девушка, зябко потирая мокрые плечи. – Но нам бы остановиться и обсохнуть. Простудимся, парни. А больниц тут нет…

- Больницы есть. В разных стабах, - Вадим поднял весло. Река, набиравшая силу, несла катер вперёд, и теперь его усилия нужны были только для того, чтобы держать нос посудины прямо. – Но вы мне скажите. Что это только что была за вспышка?

Глава 19

- Я же уже сказал, что съел красную жемчужину. Там, в пещере у Клауса. Это могло стимулировать проявление второго Дара. Такое же не редкость.

Вадим молчал, правя веслом и с отстранённым раздражением размышляя о том, что с уключиной, а лучше – двумя, было бы удобнее. Неуклюжий, проржавелый и перегруженный катер, вообще не предназначенный для того, чтобы идти на нём на вёслах, абсолютно не подходил на каноэ. А потому, чтобы удерживать его в течении более или менее прямо, да ещё неумелыми руками, нужна была сила кваза. Или нолда – потому что чем дальше, тем у Вадима всё больше крепли подозрения о том, что детище некого неведомого ему «специалиста» Виктора Ирвина было куда плотнее набито сюрпризами, чем хотело это показать.

С другой стороны, реальных оснований не доверять словам Бага, за исключением того факта, что тот был внешником и уже раз успел наврать с три короба, не было. Редчайший Дар пирокинеза, который проявился внезапно и спас их на пристани, мог действительно прорезаться под влиянием красной жемчужины. Или, как вариант, внешнику опять просто крупно повезло. И хотя второе крупное везение подряд выглядело сильно подозрительным, Вадим нехотя признавал – в Улье случалось и не такое. Тем более, что пока происходящее было им только на руку. Кваз не возражал бы, если бы Багу так повезло ещё несколько раз подряд. Например, с Дарами сенса, хилера и клокстоппера.

- Ну, чего молчишь? – не выдержал нолд, который уже четверть часа пытался убедить хмурого разведчика, что неожиданный пирокинез стал сюрпризом для него самого. – Говорю тебе…

- Лучше заткнись и по сторонам смотри, - вынужденно буркнул Вадим, снова опуская весло в воду и отгребая влево. В этом месте река сужалась и приближавшиеся берега, полускрытые за растительностью, сильно нервировали напряжённого кваза.

- Я смотрю, - заверил Баг. – Но ты прав. Неплохо бы свериться с картой, куда… то есть, мимо чего нас вообще несёт.

- Парни, - подала голос мулатка, которая редко вступала в беседы, не то от того, что ей нечего было сказать, не то потому, что её спутники периодически забывались и переходили на русский. – А вы помните, что где-то там стаб, который для нас пометил Клаус?

Внешник повернулся к ней и ободряюще улыбнулся. Потом протянул руку и погладил голову подсунувшейся кошки.

- У меня тоже все мысли об этом стабе, - признался он. – Нужно хорошо укрыться и высушить одежду. Отдохнуть, поесть. Дело к вечеру, а мы ничего не ели. Лучше всего сделать это там.

- Сначала нужно его найти, - не сдержался Вадим, который сам не прочь был поесть и выпить живца, и лучше – пополам с горячим чаем или кофе. – Обозначение на карте нечёткое. Населённый пункт, дом с красной крышей. Люк подвала, код. И всё. Вон, тоже какой-то населённый пункт, - он поднял весло, тыча им вперёд и влево, на лесную вырубку, где среди деревьев на берегу действительно стояло несколько домов. – Тот, не тот? Можно запросто проскочить.

Баг и Голди встревоженно уставились на проплывавшие мимо брусовые дома, между которыми копошились низшие заражённые. Нолд покачал головой.

- Не тот. Это не стаб.

- А как определить, стаб это или нет?

Внешник снова обернулся к девушке.

- Присматриваться, - с видом бывалого выживальщика пояснил он. – Если здания выглядят пусть и разгромлено, но разгромлено недавно, вокруг барахло и на нём даже если кровь, но пока ни пылинки, трава аккуратно подстрижена или хотя бы не по пояс, и вокруг полно недавно обратившихся – тогда это, скорее всего, не стаб. А если всё наглухо заросло, не продерёшься, заражённых мало и те забрели по ошибке, дома полуразвалившиеся и в них пылища и грязища…

- Гот ит. Поняла, Багги, спасибо тебе.

- Смотрите в оба, - попросил разведчик, оставив все другие разговоры на потом. – Я ещё за рекой слежу, могу проморгать. Высматривайте красную крышу. Но не только. Ищите убежище, которое покажется достаточно надёжным. Всё-таки, шансы на то, что мы найдём замаскированный тайник этого немца – мизерные.

- Почему?

Вадим поморщился.

- Потому что толком не знаем, где искать, - налегая на весло, отрывисто пояснил он. – Красная крыша может быть не одна. Проверять каждую не сможем. Поэтому смотрите. До ночи осталось недолго.

За время разговора берега мутной руки снова расширились, но дно как будто стало ближе и оттого мелее. То и дело на пути стали попадаться небольшие островки. Слишком мелкие, открытые и заболоченные, чтобы к ним пристать и сделать привал, они доставляли немало мучений разведчику из-за накопившихся у их берегов мусорных заносов из старых коряг и водорослей вперемешку с самыми разнообразными обломками антропогенного происхождения и даже множеством костей. Каждый раз огибая очередную такую свалку, Вадим с трудом заставлял катер слушаться весла, несмотря на то, что внешник и девушка делали всё, чтобы ему помочь. Все трое, и в особенности Голди, были голодны, сильно продрогли и вымотались, но пока ни у кого не возникало желания выбраться из воды и пристать к какому-то из берегов, на которых то и дело можно было рассмотреть разнообразную фауну.

Должно быть, вид чудовищ, которые хотя и не кишели на протяжении всего пути, но и не думали никуда деваться, время от времени попадаясь на глаза людям и провожая тех голодными взглядами, угнетал девушку сильнее, чем она пыталась показать. Спустя короткое время, мулатка перестала так же внимательно всматриваться в каждую новую крышу, как в начале пути. Взяв на руки кошку, которая всё время, не посвящаемое яростному вылизыванию шерсти, по-прежнему тёрлась в ногах у Бага, Голди прижала её к груди и зарылась лицом в тёплый мех.

- Всё-таки, это не Сесси.

Девушка вздрогнула, поднимая глаза.

- Н-нет, Багги. Это совсем не Сесси. Я думаю, Сесси эти чёрные сожрали. Они всё живое жрут, не только людей.

- Тогда, может, как-нибудь стоит её назвать? Раз уж она теперь в нашей команде?

- Зачем? – глухо уточнил Вадим, борясь с возрастающим желанием вытащить бутыль с живцом и высосать половину. – Она дальше с нами?

- А почему нет? – нолд перегнулся и погладил животное по спине. – Эта животина – боевая. Видали, как она круто противостояла той твари на берегу? И – ни царапины на ней. Будет нашим талисманом.

Разведчик мысленно махнул рукой. Он понимал, что нарочито-бодрый тон Бага был направлен не на кошку, а на Голди, у которой, похоже, стали снова сдавать нервы и её нужно было на что-то отвлечь.

И, стоило признать – лицедей из внешника был отменный. Несмотря на то, что приём был явно детским, смуглое лицо девушки все равно едва заметно просветлело. Хотя, может, виной тому были даже не слова, а тон внешника – приятный голос молодого парня вкупе с его нарочитым расположением и внешностью не могли не действовать на любую девчонку в сугубо положительном ключе.

- Может, тогда Талисман? А, Багги?

- Что – Талисман?

- Ну, типа, имя для долбанной китти. Назовём её Талисманом.

- А что? Вполне, - нолд переглянулся с разведчиком, и тот, догадавшись в одно касание, поднял вверх большой палец с когтем. – Пусть будет Талисман. То есть, Талисманка, - тут же поправился он. – Она у нас всё-таки дама…

С берега раздался очередной громкий рёв. Издавшую его тварь не было видно из-за деревьев, но все в катере крупно вздрогнули.

- Вадим, может, имеет смысл включать маскировку?

Разведчик смерил советчика взглядом, забирая веслом подальше от опасного берега.

- Я не смогу держать маскировку всё время, - отрывисто пояснил он. – Будет нужно – включим.

На этом разговор оборвался. Девушка молчала, по-прежнему тиская терпеливо сносившую это кошку и время от времени зарываясь в неё лицом. Баг не выпускал из рук оружия, не забывая крутить головой по сторонам, в поисках заветной красной крыши. Вадим правил, искренне надеясь, что укрытие вот-вот найдётся, потому что тема вечера уже и впрямь витала в воздухе всё сильнее.

… Уже смеркалось, когда лес по обеим сторонам от реки поредел, то и дело перемежаемый полуразвалившимися домами очень старого посёлка. К этому моменту река обмелела окончательно и была уже больше похожа на широкий ручей, который с трудом тащил вперёд перегруженный катер.

- Если так пойдёт дальше, придётся идти пешком.

Внешник покачал головой.

- Может, и не придётся. Смотрите.

Ближайший к ним берег по правую сторону от катера сильно зарос камышом и был заболочен. Но за дикой порослью просматривались полуразрушенные остовы одно и двухэтажных домов американского пошиба, которые явно проторчали здесь не одно десятилетие. Что примечательно – заражённых нигде не было видно.

- Стаб?

Вадим пожал плечами. Осторожно, насколько это было в его силах, он подрулил к камышам и уткнул катер в них носом – ровно настолько, чтобы развернуться обратно в реку стало делом нескольких секунд. Выждав и убедившись, что если их прибытие и привлекло чьё-то нежелательное внимание с берега, то прямо сейчас на них никто нападать не собирался, разведчик осторожно, чтобы не перевернуть посудину, перегнулся за борт, и попытался измерить глубину веслом.

- Метра полтора. Может, больше. Но если на дне ил или тина – будете вытаскивать меня из этого болота.

Баг коротко переглянулся с девушкой.

- Может, я схожу на разведку? – без обиняков предложил он. – Я всё ж полегче буду. И пошустрее…

Вадим смерил его тяжёлым взглядом и, приподнявшись, перекинул ногу через борт.

- Сиди.

Несмотря на размеры, тяжёлое тело кваза ушло в воду без единого всплеска. Кое-как уняв раскачавшийся катер, внешник только увидел, как раздвинулись камыши – и сомкнулись за невидимой спиной разведчика. О том, что через прибрежную поросль к заброшенному посёлку движется здоровенный мутант, можно было определить только по едва слышному шуршанию камыша и нескольким влажным хлюпам, когда последний, должно быть, спотыкался о замаскированные в воде препятствия.

Дождавшись, когда разведчик отдалится на значительное расстояние, Баг подтянул к себе винтовку и, еще раз проверив её готовность стрелять по первой необходимости, обернулся к Голди. К этому времени девушка уже выпустила кошку, и, без напоминаний взяв в руки оружие, напряжённо вслушивалась в озёрные всплески и пение сверчков.

- Эй, ты как? Порядок?

Мулатка вытерла лоб о мокрое плечо.

- Неа. Я не в порядке, Багги, - негромко ответила она. – Не в порядке. Слишком много всего сразу, дэм ит… Когда в любой миг выскочит зэ факин дэм аз и откусит всю жопу целиком… Короче, я не в норме. Всё это грёбаное дерьмо… поскорее бы добраться до какого-то города. Если они здесь правда есть.

Нолд усмехнулся.

- Есть, не сомневайся. И тут не везде так… много тварей. Восточнее есть огромные районы где их нет вообще. Наш приятель как раз живёт в одном из таких. Я тебе рассказывал. Там, правда, очень холодно. Но тварей нет. Зато есть несколько поселений. Не хуже, чем во внешних мирах. Кое в чём даже лучше.

- И в чём же?

- Почти полное отсутствие болезней, - терпеливо напомнил внешник то, о чём уже успел поведать раньше. – Дары. Бессмертие. Особенно если сможешь пристроиться потеплее, на какую-то безопасную работу. Чтобы не бродить по Улью и не отстреливать зверьё.

- И что? Легко получить такую работу? Её прямо всем пришлым дают?

Баг пожал плечами.

- Тебе будет легче.

- Это почему?

- Да потому что ты – красивая женщина, - внешник окинул взглядом вьющиеся волосы девушки, которые уже успели подсохнуть и теперь ореолом обрамляли её изящное лицо с большими тёмными глазами и тонким, чуть вздёрнутым носом. – Здесь везде сильная нехватка женщин, куда ни посмотри. Там, куда мы идём, никто в здравом уме не станет посылать такую, как ты, на тяжёлые или опасные работы. Если, конечно, сама не захочешь.

Далеко из-за деревьев раздался очередной надоевший до чёртиков рёв. Голди вздрогнула, поджав губы.

- То есть, по прибытию нужно будет… фак…

- Что?

- Нужно будет обязательно выбирать… себе… ну… мужика? Так что ли? Без вариантов?

Нолд глубоко вздохнул.

- Не выдумывай, - мгновенно перебрав с полдюжины версий того, что могла себе напридумывать девчонка, чьё представление о попаданчестве строилось на голливудских поделках, он постарался говорить как можно убедительнее. – Захочешь – выберешь. Не захочешь – никто тебя принуждать не станет.

Мулатка тряхнула кудрявой головой.

- Почём тебе знать, Багги? Ты там не жил.

Нолд усмехнулся и, приотвернувшись, снова стал внимательно следить за берегом. Тот пока оставался внешне тихим и спокойным

- Жить, конечно, не жил. А вот сталкиваться с Архипелагом приходилось. И не раз. Уж поверь мне, на кого тамошние валькирии точно не похожи – так это на угнетённых рабынь. Нет, детка, сексистов на Архипелаге нет, зуб даю. Правда, полно коммунистов. Но они не такие красные, как в твоём мире. Я бы сказал, они коммунисты с оч-чень сильной поправкой на местные реалии.

Как видно, успокоенная его уверенным тоном, девушка чуть улыбнулась. Вертикальная морщина на смуглом лбу стала понемногу разглаживаться.

- Как странно, - Голди посмотрела в сторону, на снова прыгнувшую к ней кошку и, протянув руку, погладила серую шерсть. – Если бы ещё пару-тройку дней назад кто сказал, что буду рада коммунистам, я бы подумала, что у засранца не все дома.

- Ну, я тоже не планировал идти на поклон к тому, с кем у нас регулярные перестрелки. Но так уж вышло…

Он мгновенно умолк, вскидывая винтовку. Со стороны берега донеслось едва приметное шуршание травы и потом – тихий плеск. Похоже было на то, что возвращался разведчик. И действительно, спустя непродолжительное время камыши перед катером раздвинулись, пропуская огромное, едва различимое в неясных очертаниях тело кваза.

- Чисто, - не дожидаясь вопросов, доложил Вадим, уходя из-под дула винтовки и не торопясь материализовываться. – И ещё – нашёл дом с красной крышей. Крыша выцвела и потому не красная, а светло-бурая. Отсюда не видно, дом за деревьями, в глубине. Но очень похоже на то, что мы ищем.

- Уверен? – уточнил внешник, опуская винтовку. Примерившись, он выскользнул из катера, оказавшись в воде по самую грудь и, шикнув от мгновенно пробравшего холода, принялся вытаскивать поклажу – свою и Голди. – Почему демаешь, что это именно тот дом?

Судя по движению воздуха, разведчик дёрнул могучими плечами.

- Увидел красную крышу, решил проверить. Там крытая веранда. В полу люк. На сейфовом замке. Только не очень это похоже на сейф. Может, то, что надо. Может, нет. Код я навскидку не помню, поэтому сам открыть не смог.

- Так барахло с собой берём или нет?

- Берём, - Вадим всё-таки показался на глаза. Протянув лапы к привставшей девушке он без усилия поднял её над бортом катера и усадил себе на плечи. После чего сгрёб со дна ошалевшую кошку и сунул в руки не менее ошалевшей Голди. – Сейчас уже нет смысла возвращаться на реку. Скоро стемнеет, нужно становиться лагерем. Даже если дом не наш, это тоже стаб. И из того, что я успел увидеть, заражённые сюда не заглядывали очень давно. Нигде никаких следов. Безопаснее, чем здесь, до темноты места не найдём.

Баг не стал спорить. Подхватив ещё и винтовку девушки, он заторопился за квазом, который, развернувшись, без лишних слов направился к берегу, вновь становясь невидимым. Через несколько десятков шагов, снова промокшие до нитки и порядочно начерпавшие в походные ботинки грязи, мужики выбрались на более или менее твёрдый берег. И, раздвигая траву, двинулись по направлению к развалинам посёлка, которые то тут, то там виднелись среди разросшихся, косматых деревьев.

- Держитесь поближе, - не оборачиваясь, негромко посоветовал разведчик, ссаживая девушку на землю. – Здесь, вроде, никого. Но…

- Что?

- Да, ничего, - после паузы, во время которой они почти вышли из прибрежных зарослей травы на потрескавшуюся асфальтовую дорогу, наконец, ответил Вадим. – Но лучше перебдеть.

Спорить с этим не приходилось. Тем более, что хмурые тучи, которые так и не подумали разойтись за целый день, и надвинувшиеся сумерки, вполне органично дополнявшие мрачные развалины заброшенного стаба, к тому, чтобы далеко разбредаться, не располагали. Прикрытые маскировкой, все трое молча прошли между полуобвалившихся, древних домов, которые сделали бы честь любому голливудскому ужастику средней руки. И достаточно быстро добрались до предпоследнего в ряду, который имел вполне различимую красную крышу.

- Ну тут и разруха…

Люди по очереди перебрались через рухнувшую калитку, убрать которую без шума было невозможно. Попеременно оглядываясь, добрались до широкого крыльца и осторожно ступили на жалобно заскрипевшие ступени, ведущие на веранду.

- Там, справа. В дальнем конце.

Кошка соскочила с рук Голди и, задрав хвост, первой подбежала к грязному, но абсолютно целому металлическому люку в полу, полускрытому трухлявой ковровой дорожкой. Баг, который достиг люка вторым, снял с плеча, и уложил рядом на пол обе винтовки. Потом, вытащив из кармана карту, присел и, попеременно сверяясь, принялся крутить замок.

- Двадцать два… двенадцать… двадцать пять… наш немец, похоже, какой-то фанат этих двоек… девять, семнадцать. Вроде, всё.

Громкий щелчок возвестил о том, что начерченный твёрдой рукой бывшего фашиста код от входа в старое бомбоубежище подошёл. Подцепив толстое кольцо, Вадим с некоторым усилием поднял крышку люка, обдав всех троих запахом прохлады и, как будто, электричества.

- После тебя.

Кваз выудил из рюкзака фонарь, позаимствованный ещё в самом первом посёлке, где состоялось знакомство с проблемным нолдом. И, перехватив автомат, первым сунулся в тёмную дыру. Выждав несколько секунд, Голди и Баг двинулись следом. В ногах у последнего уже привычно путалась прилипчивая кошка.

Глава 20

Винтовая лестница, трижды закрутившись вокруг крашенного в белый металлического столба, привела к толстой, герметичной двери. За которой оказался темный, в полтора десятка шагов в длину, узкий коридор. Коридор заканчивался ещё одной дверью из металла. Слева в стене виднелась третья дверь. Впрочем, в тех, что в коридоре, хотя и присутствовал уплотнитель, сами они вряд ли предназначались для того, чтобы фатально отгораживать помещения от окружающей действительности. Это убежище закрывалось от мира только на одну дверь – входную.

Углядев на стене рубильник, Вадим подцепил его когтями и не без опасений повернул. К его несильному удивлению, заработало. Под потолком замерцала, постепенно разгораясь, лампа дневного света. Ещё одна такая лампа вспыхнула у дальнего проёма. Переглянувшись с Багом, который к этому моменту уже спустился по лестнице в сопровождении своих дам, Вадим шагнул к левой двери.

За ней обнаружилось довольно обширное, даже для троих, помещение жилого типа. Нащупав на стене выключатель, разведчик зажёг ещё одну лампу дневного света, которая выхватила из темноты большую комнату в форме неправильного шестиугольника. Судя по обстановке, она предназначалось для общего сбора и отдыха в период долгого кукования под землёй во время последствий ядерной атаки.

Хотя, после укомплектованности предыдущего убежища Клауса, эта нора не впечатляла. Обстановка общей комнаты была хоть и не бедной, но попала сюда из шестидесятых-семидесятых двадцатого века. Об этом явно свидетельствовали два ретро-дивана, столик между ними, пара винтажных кресел и холст с проектором на деревянной подставке. На отдельной полке стояло устрашающих размеров радио.

Но, у устарелости убежища имелись плюсы – весь шкаф у стены был плотно забит рядами книг. Тот, кто хорошо читал по-английски, с их помощью мог отвлечься от скуки на долгие месяцы. На полу, в лучших традициях домоводства середины двадцатого века, лежал большой цветастый половик.

Обойдя комнату, разведчик заглянул в ещё две двери, которые были расположены друг напротив друга. За одной из них обнаружился обложенный кафелем санузел и отчего-то тут же, за тонкой перегородкой - кухня. За другой – комната поменьше с двумя рядами двухъярусных коек и поодаль - двуспальной кроватью за занавеской.

- Наверное, это строилось для семьи с детьми…

Вадим пожал плечами. Куда больше самой обстановки и расположения комнат его волновало то, что, помимо туалетной бумаги, нескольких шампуней и прочей мелочи, в убежище не нашлось припасов из тех, которыми была набита скальная пещера немца. Чему имелось объяснение – в отличие от предыдущего, это убежище располагалось далеко от подгружавшихся обитаемых кластеров. Это сокращало популяцию заражённых в округе, но сил и запала таскать на себе издали припасы и набивать ими местную нору, как видно, не хватало даже у педантичного выживальщика-Клауса.

Впрочем, сходив через коридор к последней двери, Вадим убедился, что зря грешил на эсэсовца. Обнаружившееся там техническое помещение, с генератором и прочими трубами и вентилями, было частично занято и под склад. Всё пространство у свободной стены занимали уже знакомые коробки с провизией, предметами необходимости, оружием и прочим рандомным барахлом. И, хотя по разнообразию этот склад всё равно не шёл ни в какое сравнение с предыдущим, при необходимости он давал возможность только на одних продуктах продержаться здесь без экономии несколько недель.

Мысленно поблагодарив немца, который, похоже, действительно бескорыстно спасал все возможные жизни и прилагал для этого серьёзные усилия, Вадим выбрал из ящиков несколько консервов и вернулся в жилой отсек.

Он застал Бага на диване, где тот сосредоточенно потрошил рюкзак на предмет съестного, и молча кинул перед внешником консервы. Со стороны спальни доносились звуки энергичного вытряхивания – должно быть, это Голди, которая не так хотела есть, как спать, готовила постели. Удостоверившись, что здесь порядок, Вадим, наконец, сбросил поклажу и оружие. И, протопав в ванную, сделал то, чего ему давно хотелось – вымыл руки с мылом.

- Здесь можно нагреть воду? – поинтересовались из-за кухонной перегородки голосом Бага. Похоже, получив провизию, внешник тоже решил не затягивать с ужином и снова добровольно взял на себя функции повара.

- Можно, - отозвался Вадим, вытираясь большим вафельным полотенцем. – Я уже включил нагреватель.

Он с некоторым удивлением покосился на кошку, которая, обучено вскочив на край унитаза, взялась делать тут свои дела, и покачал головой.

- Я думаю, минут через пятнадцать-двадцать можно будет мыться.

- Класс, парни, - лицо мулатки, которая показалась из спальни, было уже не таким скорбно-суровым, как снаружи. Оказавшись в защищённом помещении, девушка явно сумела переключиться быстрее, чем уже начали беспокоиться её спутники. – Тут как будто гребаный мотель. И электричество, и тёплая вода. И постели. Правда, немного лежалые…

- И еда, - по-прежнему невидимый из-за перегородки Баг постучал чем-то посудным обо что-то. – Вадим нашёл склад. Чего бы ты больше хотела, детка? Яичный порошок или бекон?

- Всё вместе. И овощи поджарь, - вытирая руки о бока, Голди пересекла общую комнату и тоже нырнула за перегородку, к нолду. Разведчик, который прошёл мимо них, успел заметить, как девушка приобняла его спутника, прижимаясь к плечу. – Разве ты не знал, свитти, что чёрные женщины много едят?

- Обожаю женщин с хорошим аппетитом, - нолд, как видно, к заигрываниям мулатки не остался равнодушным, но разглядывать их дальше Вадим не стал. Оставив рюкзак, он поднял автомат и, бегло проверив, повесил на плечо.

- Эй, - не оставивший без внимания новые звуки Баг осторожно отодвинул девушку и всё-таки выглянул из проёма. – Ты куда-то собрался?

Вадим, который в этот момент утолял жажду из фляги, поморщился, прижимая рот запястьем.

- Лодку нужно спрятать, - кидая живец обратно в рюкзак, объяснил он. – И ещё раз проверить окрестности. Тут что-то…

Нолд нахмурился. Последние слова кваза его встревожили. Тем более, что неясные опасения тот высказывал уже не в первый раз. И, как и раньше, снова чего-то не договаривал.

- Что-то не так?

Разведчик помедлил с ответом.

- Так, вроде бы, - помолчав, как недавно на улице, с некоторой неуверенностью проговорил он. – Сам не пойму, что меня беспокоит. Как будто, всё в порядке. Но что-то… А что- не знаю. Может, ничего. Просто день был тяжёлый. Схожу, на всякий случай. Я быстро.

Голди, которая появилась в проёме рядом с внешником, оперлась о косяк головой и бедром.

- Но ты же не будешь отходить далеко, а, большой парень?

- Не буду, - чуть изменившимся голосом согласился Вадим и на миг на лице у него промелькнуло удивление. – Я далеко не отойду.

- И возвращайся побыстрее. Ни во что не ввязывайся.

- Да, мэм.

После того, как за разведчиком закрылась дверь, Баг и девушка посмотрели друг на друга. Внешник поднял брови.

- Ничего себе. Раньше он по-другому разговаривал. Да и ты…

- Что – я? – мулатка улыбнулась, складывая руки на груди.

- Ну, я, - делая упор на слове «я», пробормотал нолд, возвращаясь к электроплитке, на которой уже стояла гревшаяся сковорода, - им командовать и не пытался. Как-то казалось, что с этим квазом где сядешь, там и слезешь. А на тебя он даже не зыркнул. Это… странно.

- Я девушка, свитти, - мулатка тряхнула пышными кудрями и, запрокинув голову, послала внешнику откровенно игривый взгляд. – Ты же сам говорил – с нами всё по-другому.

Придвинувшись к Багу, она влажно чмокнула того в щёку.

- Давай, сделай нам ужин, сладкий. И про китти не забудь. Я пока немного отдохну.

Глава 21

Вадим вернулся аккурат к ужину и не пожалел. Из нескольких консервов и порошков внешник сумел сообразить лучшее из того, что можно было бы найти на поесть на многие сотни километров вокруг. Его кулинарный талант, - а может, и просто один из искусственно заложенных в мозг рецептов готовки – заценили все участники их небольшой компании, включая «китти». И, когда все, наконец, отвалились от стола и разбрелись по выбранным кроватям, жизнь показалась уже не такой критически тяжёлой.

Следующее утро тоже не принесло видимых огорчений. Пока вчерашний повар колдовал над плиткой, сотворяя завтрак, Вадим занялся пересмотром имевшегося у него снаряжения. Баг, время от времени отвлекавшийся на разведчика, с удивлением увидел, что тот выложил большую часть походного барахла, оставив только оружие, боеприпас, совсем немного провианта и початую бутылку с живцом. На глазах у внешника, после короткого раздумья, кваз полез под куртку и вытащил тяжелый кошель со споранами, горохом и добытым жемчугом, после чего пересыпал всё это добро в плотный целлофановый пакет.

- Только мешается, - отвечая на безмолвный вопрос напарника, пояснил он. – Пусть пока здесь полежит. Вернусь – заберу.

Баг постучал ложкой по боку казанка.

- Ты куда-то собрался? – с некоторым напряжением поинтересовался он. – Один?

Вадим залез в один из карманов, вытаскивая бумажку.

- Посмотри по карте, - бросив её рядом с собой на диван, посоветовал он. – На расположение этого стаба. Мы глубоко зашли на территорию «чёрных пидарасов». Я сам не слышал, но вы мне говорили, немец советовал с ними не сталкиваться.

Баг отложил ложку и, подойдя, взял карту в руки. В дверях спальни показалась Голди. Кошка проскочила у неё между ног и подбежала к отчего-то крепко полюбившемуся ей нолду.

- Да, действительно, - мельком взглянув на расчерченную местность, внешник вернул бумагу Вадиму. – Но мы это знали и раньше. Что нам придётся здесь пройти.

- Вот поэтому мне нужно в разведку, - кваз осмотрел со всех сторон верный тесак и с неудовольствием потрогал скол у края лезвия. – Сначала вниз по течению, посмотрю, как долго ещё можно будет использовать лодку. Потом поищу удобный и безопасный путь на восток. Кто их знает, может, где-то дальше есть наблюдательные пункты. Это надо выяснить заранее. Один я пойду быстрее и сил потрачу меньше.

- Ты думаешь, это оправдано?

Разведчик пожал плечами.

- Лучше так, чем, не зная, вляпаться в какую-то задницу всем троим.

Баг поднял брови. План кваза ему был явно не по душе, но толковых аргументов для того, чтобы возразить, он сходу не нашёл. Хотя попытался.

- Ты можешь вляпаться в задницу один, - он оглянулся на кастрюлю, но там пока всё оставалось в норме. – И нас, чтобы помочь, рядом не будет. Что, если погибнешь?

- Багги прав, это плохая идея, большой парень. Лучше…

- Вот ты вообще молчи! – неожиданно резко грянул кваз, заставив и нолда и девушку вздрогнуть. – Блин. Просто… помолчи, Голди. Думаете, мне хочется вас бросить?

Лицо Бага прочертила кривая усмешка.

- Нет. Но там же может случиться что угодно. А мы даже не узнаем.

- Я недалеко и ненадолго, - Вадим поочерёдно взглянул на одного, на другую, потом на кошку и с шумом выдохнул. – Сегодня к вечеру, крайний срок – завтра, буду здесь. Всё, это не обсуждается.

Нолд промолчал. Мулатка стискивала полные губы, обнимая себя руками и глядя в сторону. После неожиданного прикрика, она опасалась открыть рот в присутствии разведчика. Вадим поднялся и взялся за лямки рюкзака.

- Что, даже не останешься на завтрак?

Кваз поправил на себе поклажу и закинул на плечо автомат.

- Я уже ел сегодня, - он снова посмотрел на девушку, потом – на кошку. Последняя взирала на большого человека неотрывно, и взгляд её был до странного осмысленным. – После того, как уйду, закройтесь и ждите. Не выходите на поверхность. Ни в коем случае. Даже если устроите пожар – залейте его тут и сидите под землёй. И не шумите. Если снаружи не слышно – всё равно кто-то может уловить вибрацию…

- Да поняли, не маленькие.

Разведчик свернул карту и сунул её в один из карманов.

- Береги себя, большой парень, - рискнула подать голос девушка, по-прежнему обнимая руками худенькие плечи. – Возвращайся невредимым.

Вадим улыбнулся.

- Спасибо. Ты тоже береги себя, Голди. Присматривайте друг за другом.

… Вадима не было весь день. И если с утра Баг и Голди, которые развлекали друг друга тем, что по очереди читали вслух, ещё не волновались, зная, что кваз не собирался возвращаться быстро, под вечер они оба заметно пали духом. Несмотря на грозный, уродливый вид и частое неявное раздражение, сквозившее в интонациях разведчика, с ним было гораздо спокойнее, чем без него. С Вадимом как будто ушло что-то крепкое и надёжное – вроде уверенности если не в завтрашнем дне, то хотя бы в следующей минуте. Это ощущалось во всём, и под конец дня девушка, которая сделалась тише и задумчивее, чем раньше, захандрила так откровенно, что читавший ей «Властелина колец» внешник, не выдержав, прервался.

- Да не переживай ты так, - нарочито бодро посоветовал он, закрывая книгу. – Наш друг в Улье восьмой год. У него очень развитый Дар. Он наверняка большую часть пути пройдёт под прикрытием, никто и не заметит. Вот увидишь – ещё пару часов, и этот здоровяк точно вернётся…

- Багги, - девушка, которая сидела в кресле напротив дивана, занятого внешником, подобрала ноги. Непохоже было, чтобы его речь как-то её успокоила или заинтересовала. С запоздалым прозрением, её собеседник сообразил, что большую часть последнего часа мулатка вообще думала о чём-то своём. – А помнишь ты говорил…

- Что говорил?

- Ну, что… Что эти сверхспособности можно получить быстрее.

Нолд почесал затылок.

- Ну… да, - после паузы признался он. – Вроде бы, говорил. Точно, говорил?

- Если съесть один из этих кругляшей. Да, свитти?

- Ну да, - вынужденно повторил Баг уже не так убеждённо. Он начал догадываться, к чему клонила девушка и поторопился её разубедить. – Но эти Дары раздаются совершенно непонятно и бессистемно. Мне и Вадиму просто повезло. Так везёт не всем. У многих Дары – это ненужные фичи. А иногда даже вредные. Как вот, например, у Клауса…

Девушка переменила положение в кресле. Надетая на неё широкая мужская рубашка, найденная среди складских вещей, сдвинулась, позволяя больше рассмотреть красивые стройные ноги.

- Но ведь может и повезти, да?

Баг кашлянул.

- Вероятность того, что не повезёт, гораздо выше, - осторожно проговорил он. – И даже больше того. Кругляш – это лотерея. Выиграл – и получил Дар. Иногда полезный. Иногда нет. Проиграл – и ты уже такой же красивый, как наш друг. Или хуже. Ещё раз проиграл – становишься ещё уродливее, а там и до заражённого недалеко…

Мулатка порывисто вздохнула.

- Я знаю, Багги. Но я долго думала… очень долго, свит харт. И хочу рискнуть. Большой парень оставил кругляши здесь. Ты уже съел один, ещё там, в пещере. И ничего с тобой не случались. Стало только лучше. Дай и мне.

Внешник невольно стрельнул взглядом в сторону пакета, который остался лежать там, где его бросил Вадим - на одной из подушек второго дивана. Просьба Голди поставила его в тупик. Несмотря на то, что девушка, похоже, действительно долго думала и, наконец, решилась съесть жемчужину для того, чтобы ускорить появление Дара, сам он не был уверен в том, что имеет право ей это позволить. Последствия поедания черной жемчужины могли оказаться тяжёлыми. Красная же оставалась только одна и Баг не знал, как отнесётся к её пропаже разведчик. Не говоря уже о том, что красная тоже, разве что с меньшей вероятностью, могла превратить Голди в кваза, не дав ей ничего полезного взамен.

- Пожалуйста, свит. Дай мне кругляш. Я тоже хочу этот ваш Дар. Прошу тебя…

Баг отложил книгу и медленно поднялся. В его сознании происходила нешуточная борьба. Он по-прежнему не считал нужным выполнять просьбу девушки. Но, тем не менее, отчего-то пересёк пространство, отделявшее его от другого дивана и, подойдя к пакету, открыл его. Некоторое время он отрешённо смотрел на содержимое, которого разумному аборигену Улья хватило бы на несколько лет безбедной жизни. Потом мотнул головой, словно просыпаясь.

- Давай дождёмся Вадима? – борясь со странными играми сознания, цепляясь за возможность отодвинуть нелёгкое решение и при том не уронить себя в глазах девушки, с некоторой запинкой предложил он. – Красный кругляш принадлежит ему. Неправильно брать его без спроса.

К удивлению Бага, мулатка не стала спорить. Она бросила ещё один взгляд на пакет в руках нолда и прикрыла ладонью глаза.

- Окей, свитти. Как скажешь. Подождём твоего… нашего грё… большого друга. Надеюсь, он скоро вернётся.

Она нагнулась и подняла на руки кошку, усадив её на колени.

- Эй, Багги, - внешник, который тщательно увязывал спорный пакет, вопросительно поднял брови. – Уже поздно. Может, пора отдохнуть? Что скажешь?

Нолд пожал плечами.

- Не знаю, детка. Я бы ещё немного подождал. Дверь закрыта. Что, если Вадим вернётся ночью и будет стучать, а мы не услышим? Отдыхай, если ты устала. А я посижу…

- Нет, давай лучше ты отдохнёшь, - девушка улыбнулась, показав идеально ровные, белые зубы. – А я подожду нашего друга. Ложись, Багги. Отдыхай. Спи!

Баг улыбнулся в ответ, собираясь сказать что-то шутливое, но не успел. Его будто что-то удержало. Не прекращая улыбаться, но, одновременно, с некоторым недоумением на лице, он присел на тот же диван, рядом с которым прятал драгоценные кругляши. Потом прилёг. На глазах у мулатки, которая продолжала наблюдать за каждым его движением, внешник уложил голову на мягкий подлокотник и, спустя короткое время, уже крепко спал.

Выпустив кошку, Голди поднялась из кресла. Неслышно ступая по ковру, она подошла к внешнику вплотную, заглядывая в лицо. Сомнений не оставалось – Баг не притворялся. Он действительно спал. На красивом юном лице постепенно расслаблялась гримаса неясного изумления, которая успела появиться за миг до того, как внезапно навалившаяся усталость уложила нолда там, где он стоял.

- Багги. Эй, Багги!

Черты внешника чуть заметно напряглись, но он не проснулся. Некоторое время мулатка прождала, кусая губы. Потом воровато, словно та могла её выдать, обернулась на кошку.

Драная серая «китти» обтирала ножки дивана, на котором лежал нолд, и было видно, что в этот конкретный момент люди интересовали её в последнюю очередь. Поколебавшись ещё миг, Голди, наконец, решилась.

Осторожно вытащив из-под Бага пакет, она развязала его. Почти не копаясь, нашла красивый красный кругляш, который как будто сам прыгнул ей в руку. И, торопясь, чтобы не передумать, сунула его в рот.

Внезапно со стороны коридора раздались хоть и приглушённые толстой дверью, но отчётливо различимые звуки шагов. Кто-то спускался по лестнице, и этот кто-то мог быть только Вадимом. Действовать требовалось быстро. Проглотив жемчужину, Голди торопливо сунула пакет обратно, куда-то между внешником и диванными подушками. И, для чего-то оправив на себе платье, отправилась открывать дверь, стараясь удерживать незаметным обуявший её мандраж.

Глава 22

Избавившись от двух якорей, Вадим выбрался из посёлка и пешком направился вниз по течению, стараясь придерживаться линии берега. К удовольствию разведчика, тот продолжал оставаться пологим, и прыгать по скалам не пришлось. Местность вокруг представляла собой жидкую рощу, поступательно переходившую в неровный луг с пожухлым разнотравьем, из которого кое-где торчали разрозненные группки деревьев. Вдалеке в туманной дымке виднелись неровные возвышенности, но какие именно, было не разглядеть. Разведчику повезло – в отличие от того, по которому пролегал его путь, другой берег реки был не в пример опаснее. В полукилометре от оставленного убежища вдоль него кончилась природа и потянулись постройки, причём чем дальше, чем их становилось больше. Заражённые, которые отчего-то не жаловали стаб с убежищем, начали попадаться снова. Но, если на восточном берегу их ещё можно было обходить, не пересекаясь, на западном они уже кишели, наполняя воздух утробным урчанием, треском всего, что попадалось под лапы, хриплыми взревами и таким зловонием, что оно чувствовалось даже на большом расстоянии.

Настороженно поглядывая в их сторону, разведчик пользовался Даром непрерывно. Делать это теперь было легче, потому что прикрывать приходилось только себя. Вадиму редко выпадало ходить по Улею в одиночку, и он с удивлением осознал, что для одного усилий тратить почти не приходилось. Непонятые перебои в работе способности, которые он стал замечать за собой сразу после прохождения через «червоточину» и встречи с внешником, прошли. Дар снова работал стабильно и надёжно, и это радовало.

Не радовало другое. Пробежав около четырёх-пяти километров и обогнув за это время с десяток крупных и полтора десятка мелких тварей, он обнаружил, что сузившаяся было водная полоса постепенно стала снова расширяться. Должно быть, именно здесь она переходила в отмеченное продолговатое озеро, в котором, если верить карте немца, и заканчивалась.

Весь западный берег этой части реки был облеплен частными домами, за которыми виднелись постройки повыше. Заражённых там было столько, что скрывать своё присутствие квазу удавалось уже с большим трудом, несмотря на усилия излеченного Дара. А значит, путь из стаба в лодке был закрыт.

Это открытие было неприятным, хотя ожидаемым – едва ли карта немца была недостоверной. Но для себя разведчик всё же должен был проверить маршрут наверняка, хотя на это пришлось убить всё утро. Теперь, когда непоняток не оставалось, предстояла дорога назад, до оставленного стаба, с тем, чтобы оттуда попытаться проложить новый путь, на этот раз прямо на восток.

Но сначала нужно было найти место, чтобы осмотреться получше, тем более, что местность для этого располагала. Выбрав дерево повыше и помощнее, разведчик взобрался на него до того места, где смог рассесться с наибольшим комфортом и без опасений, что что-то обломится под двумя сотнями его килограммов. И уже там сделал короткий привал. Наскоро перекусив тем, что захватил из убежища, он вытащил бинокль и некоторое время обозревал окрестности с высоты своего насеста.

Озеро действительно заканчивалось где-то далеко впереди, но оно уже не представляло интереса. С западом тоже всё было понятно. С этой стороны за водной полосой и до самого горизонта тянулся какой-то населённый пункт, причём, судя по его виду, слепленный сразу из нескольких кусков во что-то одно.

Гораздо сильнее интересовал путь в противоположную сторону, тем более, что он представлял из себя куда более необычное зрелище – необычное даже для Улья.

Некоторое время Вадим, хмурясь от недоумения, вглядывался в бинокль на обширное, красновато-чёрное пятно, которое лежало в нескольких километрах к востоку. Он не мог понять толком, на что смотрит. Без сомнения, этот кластер когда-то был городом. Но выглядел он так, как будто его только что выдернули из черноты, оплавили чем-то мощным и высокотемпературным, вклеили меж зелёных лугов и холмов, да ещё облили сверху розовато-коричневыми соплями. Причём, сопли эти не давали Вадиму покоя и пугали гораздо больше всего остального непонятно чего, что произошло с этим кластером. Без соплей можно было думать на последствия сильного пожара или взрыва. Сопли же портили всю концепцию.

Зараженных на пути к загадочному кластеру разведчик не увидел ни одного, но это не успокоило – скорее, насторожило сильнее. На его памяти, отсутствие монстров там, где они должны быть, означало только одно - разумным туда тем более не следовало соваться.

Вадим и не собирался. В последний раз взглянув в сторону выгоревше-сопливого кластера, он убедился, что для того, чтобы его обойти и идти дальше на восток, нужно было сделать хороший крюк в три-четыре километра. После чего окончательно уверился в правильности исходного плана. Ему следовало возвращаться знакомым маршрутом обратно в убежище и пересидеть там ночь. А утром идти в новую разведку и попробовать искать путь через территорию агрессивных негров прямо на восток.

Поправив оружие и рюкзак, он покрепче ухватился за ветку, чтобы спуститься обратно на грешную землю и двинуться в нужном направлении. Но через миг замер, обнимая ствол.

Из той рощи, которую он миновал незадолго до привала, крадучись, вышла заражённая тварь. Тварь была здоровенной, но точно определить уровень её развития не представлялось возможным. В отличие от большинства мутантов, эта шла не на задних лапах, а на всех четырёх. Во всём её облике сквозила ленивая грация хищника, которую она не утратила даже после множества мутаций.

Вел себя этот монстр тоже иначе, чем его собратья. Если большинство просто ломилось, куда их звал непереходящий голод, не обращая внимания на создаваемые ими шум и треск, этот явно охотился – и охотился правильно, двигаясь бесшумно, припадая к земле. Вадим готов был поклясться, что заражённый пришёл не по наитию. Он определённо что-то вынюхивал.

Или кого-то.

Мгновенно сообразив, что покрытая природной бронёй хищная громадина могла вынюхивать только его одного, Вадим внутренне затосковал. В самом деле, только он проходил здесь с утра пораньше, оставляя за собой шлейф из запаха свежего мяса. Ничего другое разумное в одно и то же время с ним в окрестностях этих проклятых кластеров не шаталось.

Стараясь не делать резких движений и почти не дышать, кваз поудобнее перехватил автомат и прицелился. Положение осложнялось тем, что тварь не стояла на месте – она двигалась стремительно и плавно, словно перетекая в высокой траве. Затылок её был плотно прикрыт ороговевшими пластинами, и разведчик, помедлив, опустил оружие. Одного попадания в такое чудище было мало, а больше пробовать тварь не даст, отчего-то он был в этом уверен. И, чем ближе подходил монстр, тем отчётливее Вадим осознавал, какой же тот был огромный. Должно быть, если бы тварь поднялась на задние лапы, она могла бы дотянуться если не до четырёхметровой отметки, то до трёх с половиной – легко.

Разведчик потянулся было в карман, где оставались две синие гранаты. Но в последний момент передумал, продолжая следить за приближением монстра. У него оставалась дохлая надежда, что, не разглядев добычу, эта тварь покрутится под деревом и уйдёт на поиски более заметной жратвы. Потому что даже при условии синей гранаты, привлекать к себе внимание выстрелами поблизости от настолько крупного скопления монстров представлялось самоубийством. Из подтянувшихся охотников за свежим кормом два-три обязательно должны были оказаться с каким-то даром сенса или просто очень хорошим нюхом. И тогда его не спасло бы даже внезапное появление боевой авиации РССС прямо над деревом, в полном составе.

Между тем тварь замерла аккурат под корнями занятого квазом исполина и подняла морду. В спрятанных под выпуклыми надбровными дугами глазах отразилось небо, ветви дерева и – сидящий между ними разведчик. Последнего Вадим не увидел, но отчего-то был уверен: эта здоровенная дура точно знала, что он где-то здесь. Его уверенность обрела вполне осязаемые очертания, когда зараженная нечисть поднялась на задние лапы и, грянувшись о ствол передними, с видимой лёгкостью снесла несколько нижних ветвей в охват толщиной.

Придерживаясь за ствол, Вадим всё-таки вытащил гранату. Сдаваться без боя ему не хотелось. Тварь раззявила пасть, являя два ряда здоровенных клыков, но вместо рёва издала кашляющее шипение. Она тоже не собиралась уходить отсюда на пустой желудок. Высказавшись в её адрес тихо, на витиевато, разведчик стиснул гранату, примериваясь в голову твари, так как в этом случае у него было бы куда больше шансов покончить со всем за несколько выстрелов.

Однако, за несколько мгновений до того, как кваз успел выдернуть чеку, монстр внезапно вздрогнул. Оставив в покое ствол, с которого содрал уже все нижние ветви, он опустился на четыре лапы, и медленно повернул морду вправо – в сторону от реки. Как будто узрел нечто, недоступное взору разведчика у того за спиной.

Нервно тиская гранату, Вадим обернулся, обозревая окрестности. Ему тоже было нужно выяснить источник беспокойства мутанта. Основания для тревоги у такой махины могли быть только одни – приближение другого хищника, мощнее, и опаснее.

Но, как он ни вглядывался, ничего похожего на новую опасную тварь в непосредственной близости рассмотреть не смог. При том, что с его положения открывался хороший обзор на другой берег реки, где на некотором расстоянии друг от друга в поисках пищи рыскало десятка три развитых монстров, самый хилый из которых был рангом не ниже рубера. Но от них отделяла вода, в которую любого заражённого мог загнать разве что верховой пожар.

На этом же берегу реки оставалось довольно пустынно. Только далеко впереди, на пределе видимости, среди деревьев у озера, копошилась какая-то мелочь. Но она занималась своими делами и в ближайшем будущем приближаться не собиралась. Да и по сравнению с махиной, которая стерегла под деревом, её даже скопом едва ли стоило принимать в расчет. К тому же тварь выражала видимое беспокойство совсем в другую сторону

Но, похоже, что заражённый действительно знал или чуял что-то, недоступное разведчику, так как уже начинал волноваться всерьёз. Он снова усиленно нюхал воздух, и теперь его интересовал не Вадим. Напруженное звериное тело перебирало передними лапами и дёргалось, словно здоровенный мутированный хищник не мог толком решить – двинуться навстречу опасности или же пуститься наутёк.

Наконец, монстр всё же решился. Припав к почве, из-за чего громадное тело сразу сделалось менее заметным, он, крадучись, двинулся вправо.

Вадим проводил его взглядом до самых кустов, которые произрастали метрах в пятидесяти от дерева. Он по-прежнему не понимал, что происходило. Тварь, которая только что охотилась за ним, теперь потеряла всякий интерес к жертве и словно нашла новую цель. Только, судя по её поведению, эта могла оказаться куда более кусачей.

Разведчик не успел додумать последнюю мысль. Внезапно раздался едва слышный хлопок – и голова элитника, который почти добрался до кустов, разлетелась кровавыми брызгами.

Глава 23

Вадим не помнил, как оказался внизу, на земле и как пробежал первый километр прочь от злосчастного дерева. Его разумения хватало только на то, чтобы удерживать маскировку, которая теперь в который раз стояла между ним и смертью. То, чему он оказался свидетелем, напугало его сильнее, чем появление твари. Сильнее, чем знакомство со смертоносной чёрной жижей, которая так мастерски научилась мимикрировать под людей. И даже сильнее, чем полгода назад, когда при удержании периметра от напиравших внешников, на его глазах близким разрывом прилетевшего снаряда тело жены отбросило назад, почти оторвав ей руку. Разведчик не помнил, когда в последний раз приходилось так бояться. Хотя бы потому, что он не понял, что же такое видел на самом деле. Но отчего-то был уверен – его голова не разлетелась следом только потому, что нечто, убившее заражённого, его попросту не заметило.

Уже оставив между собой и местом гибели твари не меньше двух километров, он сбавил ход, тем более, что на пути снова стали попадаться мутанты. Вадим не был уверен на все сто процентов, что загадочная аномалия, которая превращала головы элитников в кровавую кашу, не учуяла его запаха и не идёт по следам. Поэтому, несмотря на то, что время клонилось к вечеру, а за плечами оставался длинный день, он не стал сразу возвращаться в убежище. Вместо этого, не отключая маскировки, кваз сильно отклонился в сторону от реки и как следует попетлял по местности, уходя, возвращаясь и часто пересекая собственные следы. Заражённые здесь попадались всё чаще, но развитых сенсов или нюхачей среди них не оказывалось, и Дар с натягом, но защищал от их внимания. Головы всех замеченных им монстров тоже оставались в порядке, что после множества таких встреч убедило Вадима, что что бы оно ни было, оно осталось позади. Поэтому, уже глубокой ночью завершив марафон по окрестностям, утомлённый донельзя разведчик всё же повернул обратно к стабу, рассчитывая вернуться в убежище к утру.

Но Улей внёс коррективы в его самонадеянность. Уводя загадочное нечто подальше от убежища, Вадим сделал очень широкий круг, оставив стаб за спиной и сильно забрав назад, вверх по течению. Здесь располагалось несколько кластеров с кусками густонаселённых американских пригородов, кишевших заражёнными. Кваз старался держаться от них подальше, передвигаясь как можно осторожнее и избегая малейшей возможности привлечь внимание. Но делать это становилось всё труднее. Задачу усложняла темнота, которая резко увеличивала шансы столкнуться с тварями. Поэтому, проплутав всю первую часть ночи и убедившись, что он заблудился и явно идёт не в ту сторону, да ещё сильно стремаясь передвигаться в потёмках по рощам и перелескам, наводнённым вполне реальными монстрами, разведчик окончательно понял, что нужно устраиваться на ночлег.

Как назло, в ближайших окрестностях ничего удобного для этого не встретилось. Голодный, злой и донельзя усталый кваз прошёл два перелеска с низкорослой лиственной порослью и густыми кустами, миновал поле и едва разминулся с группой заражённых во главе с умным кусачом, которые двигались до того осторожно и тихо, что он обнаружил их только когда чуть не столкнулся с головным группы нос к носу.

Наконец, после долгих блужданий, он опять вышел к берегу реки и, с трудом сориентировавшись в темноте, к своему немалому облегчению определил, что находится приблизительно километрах в пяти выше по течению от стаба, где оставил подопечных.

К этому моменту его усталость достигла такой концентрации, что Вадим, который был уже сутки на ногах, непрерывно использовал свой Дар и ел всего ничего за это время, готов был свалиться, где стоял, и с трудом удерживал сознание сфокусированным. Факт, что он едва сам не натолкнулся на заражённых, говорил о том, что двигаться дальше было не только тяжело, но и опасно.

Однако, хотя с берега открывался лучший обзор, чем из леса, вокруг по-прежнему не усматривалось ничего, что могло бы сойти за укрытие. Деревья по берегам реки не годились даже, чтобы влезть на них и осмотреться получше – едва ли какое-то из них могло выдержать его вес. Кваз совсем было отчаялся, собираясь плюнуть на всё и, выломав бревно, сплавиться на нём, как на его памяти пришлось поступать около года назад, спасаясь от перезагрузки. Когда в последний миг внимание его привлекло нечто, что было чуть-чуть темнее воды.

Придерживаясь за ветки, Вадим спустился по прибрежному склону и в самом деле увидел здесь неширокую, но ухоженную лодочную пристань, от которой в сторону вела тропа. Последняя выглядела так, как будто ею часто пользовались. Уже мало на что надеясь, разведчик, тем не менее, отправился по ней, силясь не потерять едва заметные признаки присутствия человека в устилавшей путь сухой листве.

Тропа, извиваясь, снова повела его в лес, но Вадим, сцепив зубы, упрямо продвигался вперёд, пребывая в том состоянии, когда назло кондуктору морозят уши. Любая тварь кроме разве что элиты поступила бы опрометчиво, попавшись сейчас ему на пути. От раздражения и усталости в голове разведчика стало мутиться, постепенно формируясь в мысль о том, что эпизод с мутантом-охотником, чья башка осталась валяться кровавей кашей с десяток километров позади, ему попросту померещился и он абсолютно зря потратил столько времени на ночной променад в этом монстрятнике.

Дурацкое убеждение не успело перерасти в уверенность потому, что тропа внезапно кончилась – и перед Вадимом во весь трёхметровый рост встала проблема наглухо затворённых железных ворот, которые венчали собой такую же глухую стену каменной изгороди.

Некоторое время поразглядывав этот нехарактерный для американского образа жизни забор, Вадим так и не пришёл ни к какому вразумительному выводу за исключением того, что он действительно набрёл на жильё, и это жильё больше походило на крепость. Теряясь в догадках, разведчик прошёлся вдоль стены, но яснее от этого не стало. За стеной явственно темнела добротная крыша, и, судя по состоянию ограды, кто бы ни отгрохал этот укреплённый особняк в эдакой глуши, монстры до него ещё не добрались. Что, однако, не значило, что не доберутся в любой момент, приманившись на запах или эманации сознания самого разведчика, если он будет и дальше тут стоять.

Собрав в кулак остаток сил, Вадим напружился и подпрыгнул. Уцепившись за край кирпичной кладки и помогая себе ногами, он подтянулся и, перевалившись, приземлился с другой стороны, чуть-чуть промахнувшись мимо произраставшего здесь колючего куста.

Некоторое время он сидел тихо, прислушиваясь к далёкому рёву, воплям, грохоту, треску ломаемых деревьев и прочим звукам ночного Пекла. Однако, внутри периметра оставалось тихо. Если здесь кто-то и вынашивал планы отправить незваного гостя на тот свет, пока он ничем себя не проявлял.

Насидевшись, не столько ради осторожности, как с целью хоть как-то перевести дух, разведчик приподнялся, оглядываясь, куда он попал. При отсутствии источников освещения, вокруг по-прежнему было темно, хоть глаз выколи, но Вадим худо-бедно сумел рассмотреть, что находится во дворе перед большим каменным домом, к которому вплотную был пристроен здоровенный гараж. Помимо изгороди из кирпича, дом окружала живая изгородь из густого аналога ежевики, до того колючего, что кваз, которому повезло промахнуться при падении, всё-таки вмазался рукой и еле сумел отвоевать конечность обратно так, чтобы не создать при этом шума.

Кроме изгородей он не увидел ничего ценного, представляющего опасность или какой-то интерес. Двор был узким, отсутствовал даже любимый американцами газон. Автомобиль, или, скорее, автомобили, если и присутствовали в окружающей действительности, были загнаны в гараж. Хотя, с учётом обстановки и факта отсутствия дороги за воротами, интереса вообще не представляли.

Куда больше гаража разведчика интересовало то, как попасть внутрь дома. Входная дверь смотрелась не менее монументальной, чем само строение, а каждое из окон было забрано крепкой решёткой.

Обойдя здание вокруг, Вадим обнаружил заднюю дверь, которая показалась ему хлипче входной. После короткого колебания, он вытащил тесак и, прислонившись к двери, прислушался. Выждав с полминуты и так ничего и не услышав, осторожно надавил, одновременно придерживая ручку свободной рукой.

Несмотря на крепость, дверь поддалась сразу, коротко треснув. Кваз скользнул внутрь и сразу плотно притворил её за собой, прижав для верности задом. Он оказался в темноте большой кухни, в которой кто-то как будто лихорадочно рылся не меньше недели назад: пятна на дорогих столешницах не выглядели застарелыми, но пересохли и кое-где успели покрыться плесенью. Осторожно ступая, Вадим пересёк кухонное пространство и, взявшись за следующую ручку, неслышно повернул её, выглядывая в холл.

Холл был огромным. Держа тесак наготове и не отключая маскировки, разведчик прошёл на его середину и, напрягая глаза, огляделся. В почти кромешной тьме ему только удалось понять, что обстановка холла соответствовала общему экстерьеру. В противоположном конце помещения темнели зарешёченные окна и входная дверь. Вдоль одной из стен тянулись шкафы не то с книгами, не то с какими-то сувенирами, которые даже во мраке выглядели дорого и стильно, у другой поникла большими листьями тропическая зелень. Между двух диванов валялся опрокинутый столик и ворох журналов. Перед диванами на стене висел громадный плазменный телевизор.

Не было похоже на то, чтобы в доме оставался кто-то живой. На всякий случай Вадим поднялся по мраморной лестнице наверх и одну за другой обошёл четыре спальни, которые, как и холл, поражали размерами и неуёмной роскошью. Как видно, весь домина был заточен под мини-отель, чтобы сдавать его арендаторам с деньгами, так как помимо спален наверху кваз обнаружил хозяйственную комнату со сменным бельём, моющими средствами, средствами гигиены, чем-то ещё, чего толком не сумел разглядеть, и рядом – маленькую комнатку горничной. Обойдя верхний этаж и не обнаружив там ни тел, ни заражённых, Вадим таким же образом обследовал нижний. Помимо холла, большой кухни и кладовой, из которой исчезли запасы продовольствия, он нашел комнату отдыха, мини-бассейн со стоячей водой и комнату с оборудованием и мониторами – как видно, пост охраны.

По-прежнему не встретив здесь ни души, он приободрился окончательно. Очевидно, после переноса кластера в доме кто-то оставался, о чём можно было судить по отсутствию провианта и беспорядку в холле. Но, кто бы это ни был, он абсолютно точно отправился попытать счастья за пределами дома, что разведчику теперь было только на руку.

Несмотря на то, что заражённые по какой-то причине не удостаивали вниманием это место, устраиваться на ночлег в одной из роскошных спален наверху Вадим не рискнул. Восемь лет в новом мире научили его, что в непосредственной близости от тварей спать можно было только забравшись или как можно выше, или ниже. Поэтому, убедившись, что дом чист, он привычно двинулся на поиски самой полезной части любого здания в Улье – подвала.

Искать пришлось неожиданно долго. Вадим снова трижды обошёл первый этаж прежде, чем, наконец, увидел неприметную дверцу в нише возле поста охраны. Прямо над дверцей висела занавеска, которая драпировала стену, а заодно и вход в подвал так, чтобы последний не бросался в глаза.

Изрядно подуставший от блуждания в темноте и натыкания на предметы, Вадим обрадовался подвалу, как родному. В отличие от многих других людей, даже тёртых обитателей Улья, подвалов он не боялся и те не раз спасали ему жизнь. Кроме того, под землёй наконец-то можно было бы зажечь фонарик, а то и включить свет – что-то подсказывало разведчику, что прежние хозяева едва ли не придумали ничего не случай внезапного отключения от электросети. Ещё одним несомненным плюсом было то, что вероятность наткнуться на заражённого в подвале всегда стремилась в минус.

Размышляя в таком духе, Вадим прошёл мимо полуоткрытой им же двери в комнату охранника и шагнул к вожделенной дверце.

Мигом спустя, опережая заторможенную реакцию утомлённого мозга, тело бросилось в сторону, скорее осознав, чем почувствовав задетую растяжку. Но было поздно – уже в падении Вадим ощутил, как его будто треснуло под рёбра, в грудь и правое плечо. Удар был такой силы, что тяжелого разведчика развернуло в воздухе и он упал не набок, а на спину, пропахав ковровую дорожку на три-четыре шага и сильно треснувшись затылком.

Сознание с воплем ухнуло во тьму.

Глава 24

Когда Вадим открыл глаза, то не сразу понял, где находится. Он лежал на смятом ковре возле приоткрытой двери, а вокруг была обстановка всё того же недешёвого особняка. Но теперь тот был освещен ярким солнечным светом, который лился в каждый закоулок, преломляясь по малопонятной технологии и изгибаясь под замысловатыми углами. Где-то в отдалении из-за стен слышался вездесущий рёв, но звучал так неясно и глухо, что не до конца очухавшийся разведчик не смог сходу понять, не мерещится ли ему. В голове шумело, остальные части организма затекли и почти не ощущались. Кое-как восстановив в памяти события прошедших суток, кваз с силой зажмурился и, проморгавшись, дернулся подняться.

В следующий миг тело пронзило такой болью, что он замер на спине, выгнувшись и беззвучно раззявив рот. На несколько мгновений он забыл, как дышать - справа из груди и брюха торчало два здоровенных металлических штыря, больше всего похожих на шампуры для шашлыка. Ещё один такой же шампур засел в правом плече, войдя в него на добрую треть. Судорожно пытаясь протолкнуть воздух сквозь стиснутое горло, разведчик краем разумения осознавал, что, если бы не толстая шкура и уплотнённая мышечная масса, тут ему пришёл бы конец. Спазм дыхательных путей был вызван болевым шоком, но будь его тело хоть немного более человеческим, оба нижних штыря пробили бы лёгкое.

Дождавшись, чтобы пульсировавшая боль стала тише, Вадим всё-таки заставил себя вдохнуть и, морщась, взялся и поочерёдно выдернул все три «шампура», особенно долго провозившись с тем, который торчал из плеча. Потом, помогая себе здоровой рукой, подтянулся и сел, облокотившись спиной о стенку комнаты секьюрити. Пошарив по карманам, добыл порцию прессованного лайт-спека. Закинув его в пасть, почти сразу с облегчением почувствовал, как жуткая дрянь, когда-то добытая из башки безмозглой твари и доработанная неведомыми фармацевтами РССС, начинает восстанавливать организм, убирая боль и возвращая ясность мышления.

Посидев и окончательно дождавшись, чтобы "лекарство" подействовало, Вадим, не торопясь и без резких движений, поднялся на ноги. Придерживая мокревшие красным участки под курткой, добрался до двери в подвал и, отодвинув полуоторванную занавеску, увидел там то, что ожидал увидеть – установленный над входом большой самострел.

Понятно, что кто-то установил явно самодельное устройство именно здесь не просто так. Скорее всего, на момент переноса кластера в особняке действительно оставались люди. Которые, обозрев творившийся за стенами звиздец, как видно, приняли решение вернуться в дом и, обчистив кладовую, запереться в наименее труднодоступном для монстров помещении – подвале.

Некоторое время Вадим стоял, привалившись к стене, и размышлял, прислушиваясь к отдалённому рёву бродившей по лесу фауны. Спускаться в подвал у него пропала охота. То, что на сработавшую растяжку не явилось никакого проверяльщика, могло означать одно – скорее всего, являться было уже некому. Судя по многим признакам, кластер перезагрузился не меньше, чем неделю назад. Едва ли кто-то мог выжить за такое время без живца.

Нужно было возвращаться в стаб. Проанализировав внутренние ощущения, Вадим решил, что сможет пройти эти пять-шесть километров по пересечённой местности под прикрытием Дара без фатального вреда для здоровья. И уже на «базе» под присмотром внешника и девушки, которые при необходимости возьмут на себя обязанности санитаров, а заодно уборщиков, поваров, и прочих щуршальщиков по хозяйству, можно будет с комфортом отлежаться те несколько дней, которые потребуются для полного восстановления. После чего снова двинуть в разведку, прямо на восток.

Но сначала – стаб.

Разведчик, кривясь, присел, подбирая с пола рюкзак и автомат. Потом выпрямился и бросил ещё один нерешительный взгляд на дверь.

Вадим не был сенсом, но его собственное, человеческое чутьё за восемь лет в Улье успело прокачаться на довольно хорошо. И сейчас он не сомневался - чутьё усиленно намекало на то, что пора уходить. Улей уже выдал лимит везения, благодаря которому он остался жив, пробитый штырями в полной доступности для заражённых, но так и не став их жратвой. И теперь это везение стремительно уходило, а вместе с ним пришла пора топать и Вадиму. Иначе следующая попытка умереть за неполные сутки могла оказаться удачной.

Но разведчик медлил. Подвальная дверь в пешей доступности не давала ему покоя. У него не было сомнений в том, что откуда-то извне надвигалась опасность. Но, одновременно, каким-то десятым чутьём кваз осознавал, что уходить прямо теперь, когда он стоял на самом пороге этого долбанного подземья, было почти преступно. В подвале кто-то был – и это он поставил растяжку в надежде, что она хотя бы сможет просигнализировать о проникновении твари. Даже если неведомый иммунный был гарантированно мёртв, нельзя было оставлять это место, не убедившись наверняка.

Стараясь не обращать внимания на вопившую чуйку, Вадим отклеился от стены. Выпрямившись во весь свой великолепный рост, который в этой форме совсем немного не дотягивал до двух с половиной метров, разведчик перевесил автомат на грудь. И, достав фонарик, осторожно повернул ручку двери.

Глава 25

Как он и предполагал, дверь оказалась запертой, и сломать её было сложнее, чем ту, которая вела на кухню. Всем сердцем надеясь, что за ней не окажется другой растяжки, и на этот раз – с гранатой, Вадим вернулся на пост охраны и после недолгих поисков завладел какой-то замысловатой ключ-картой. Ему снова повезло – дверь, дважды пикнув, щелкнула замком ещё до того, как он успел поднять руку с пластиной карты, кое-как зажатой между когтистых пальцев. С некоторым удивлением осмотрев массивную, как в бомбоубежище, створку, которая только с внешней стороны была прикрыта деревом, а внутри представляла собой полосу металла сантиметров двадцать толщиной, Вадим подумал о том, что такая махина вполне могла удержать натиск среднего заражённого. И, приготовив фонарь, стал медленно спускаться по широким и удобным ступенькам из дорогого дерева, придерживая пробитое плечо свободной рукой.

Лестница упёрлась во вторую дверь, которая выглядела ещё богаче первой, но оказалась не такой тяжёлой. Несмотря на то, что на ступеньках было темно, на самой двери горело несколько красных индикаторов, которые послушно сменили цвет на зелёный, стоило поднести к ним знакомую карту. Вадим старался двигаться осторожно и смотреть под ноги, но новых растяжек пока не видел. Чутьё об опасности увеличивалось по нарастающей, но её стоило ждать откуда-то снаружи, в этом он был уверен.

За дверью обнаружился дорого обставленный большой зал с той же элитной мебелью и пальмами. В зале горело мягкое освещение. Над футуристичным постаментом в центре крутилась голограмма из множества изломанных граней геометрических фигур, которые постоянно меняли форму. Как видно, все системы подвала работали в обычном режиме, и энергии на это хватало, а значит, её источник должен был быть достаточно стабильным и мощным, и при том независимым от того, который питал верхние помещения. Скорее всего, особняк принесло из развитого технологического мира – а может, кто-то просто не пожалел на его постройку очень много денег.

Стоя на пороге зала, Вадим ещё раз внимательно осмотрел пол, стены и даже потолок. И, не заметив ничего подозрительного, шагнул на мягкое ковровое покрытие, которое лежало вокруг пьедестала с голограммой полукругом.

Едва он переместился в эту часть комнаты, как, должно быть, попал в зону действия каких-то сенсоров. Голограмма изломов пропала. На её месте появились переливающиеся графические иконки, которые изображали мужчину и женщину и несколько строк над ними.

Прочитав надпись, которая достаточно любезно извинялась за отсутствие на месте оператора и предлагала сделать выбор самостоятельно, Вадим помедлил и неуверенно поднёс коготь к одной из фигур.

Оба изображения снова пропали, но вместо них возникли новые. Ещё не до конца понимая того, во что он вляпался, разведчик на автопилоте прокрутил список из голографий в хорошем разрешении и коротких надписей над ними.

Со всех цифровых снимков на него смотрели женские лица – на них фотограф делал акцент. Вглядываясь в них, разведчик невольно почувствовал, как его пробирает дрожь: каждое было искажено неподдельными, и при том чудовищными болью или страданием. У Вадима, который за восемь лет в Улье научился разбираться, не возникло сомнений в том, что это не игра. Все девушки были сняты в момент нечеловеческий пыток, от грубых, средневековых, до самых изощрённых, и надписи над голографиями услужливо объясняли, что собой представляла сессия и какой за неё выставлялся прайс.

Уже понимая, но не веря до конца, Вадим отмотал интуитивно понятный голографический интерфейс до изначальных двух фигур и выбрал мужскую. Над пьедесталом снова вылез список, но на этот раз с лицами молодых парней. Здесь выбор извращений был не меньше, а даже обширнее первого. Как видно, потому, что, судя по сложению, отобранные неведомыми селекционерами жертвы были спортсменами, и благодаря своей выносливости могли претерпевать ещё более страшные пытки, чем женщины.

С трудом подавив порыв снести пьедестал к такой-то матери, разведчик махнул лапой, возвращая заставку в виде изломанной фигуры. И на несколько мгновений завис над ним, обрабатывая информацию. Он догадался, куда попал. Особняк в глуши действительно представлял собой уединённое убежище для богатых и приобщённых. Только использовался не для отдыха, а для воплощения самых грязных и долбанутых фантазий с живыми куклами.

Оттормозившись, кваз сглотнул поднявшуюся из нутра желчь и, подняв голову, несколько мгновений вслушивался в то, что происходило наверху. Там было тихо, но всем своим чутьём Вадим осознавал, что уходили последние минуты этой тишины. Что-то надвигалось со стороны северо-запада, оттуда, где стояло озеро с проклятым черным Манхэттеном. Чем дальше, тем он это ощущал всё сильнее и так явственно, что невольно сознание кольнула мысль о долгожданном зарождении нового Дара - крайне полезного для разведчика дара сенса.

Отогнав несвоевременные мысли, он повернулся и посмотрел на красивую, массивную дверь, которая была расположена прямо напротив входной. Он догадывался, что за ней, скорее всего, найдёт камеры пыток, которые видел на голографиях, с запертыми в них заключёнными. Здесь не могло не быть хоть кого-нибудь – судя по налаженной системе, эта фабрика боли всегда готова была принять денежных клиентов, и жертвы тоже должны были быть наготове. То, что он до сих пор не встретил ни одного заражённого, могло означать, что персонал разбежался, а заключённые не смогли.

Или что угодно другое.

Но времени на выяснение почти не оставалось. Откуда-то крепло убеждение, что от того, что надвигалось со стороны озера, не спасут даже крепкие стены подвала.

Кваз проверил автомат и, сняв с пояса тесак, решительно направился к двери, которая вела во внутренние помещения. Эта не поддалась той карте, которая пропустила в подвал, но Вадим, уже не осторожничая, очередью проделал отверстие возле замка, а потом выбил створку, разом ощутив вскрики боли в каждой из свежих ран. За дверью оказался тамбур, из которого вели три двери. Одна была сделана в стиле европейского средневековья, другая – в восточном колорите, и ещё одна чем-то напоминала внешние двери больницы.

Выругавшись, Вадим толкнул крайнюю левую, «средневековую» дверь, и попал в коридор настоящего замка, настолько аутентичного, что даже освещение здесь заменяли факелы на стенах. Факелы, впрочем, давно выгорели. Вынужденно снова врубив фонарь, разведчик одну за другой исследовал каждую из четырёх камер, которые выглядели как хорошие декорации к фильмам об инквизиции. Разве что здесь всё было по-настоящему. Многие помещения пребывали в таком состоянии, как будто ещё неделю назад в них кого-то пытали, а потом случился бунт – пол, стены и даже потолок покрывали брызги и потеки крови. Между опрокинутых столов, лавок и пыточных агрегатов в сгустках крови сохли инструменты, но ни одного тела Вадим так и не нашел. Тел не оказалось даже в предпоследней, пятой камере, где раньше наверняка и содержались заключённые. Здесь не было никакой мебели, кроме свисавших с потолка цепей с кандалами, колодок вдоль стен и каких-то ещё удерживающих устройств, о назначении которых не хотелось думать.

Проверив последнюю, шестую комнату, которая размерами могла посоперничать с другими пятью вместе взятыми и представляла собой очень похоже выполненный внутренний тюремный двор с местами для зрителей и помостом для казни, и никого не найдя и здесь, Вадим крупно озадачился. Во время переноса в Улей, в этом проклятом месте определённо оставались люди. И, когда начало происходить обращение, всё пошло по плану – они превращались в монстров и обретали силы кидаться на своих мучителей. То, что нигде не было останков ни одних, ни других, повергало кваза в самое настоящее изумление. Он внимательно осмотрел пол, однако, несмотря на обилие кровавых отпечатков подошв, сходу в темноте разобрать ничего было нельзя. А разбираться дольше не было времени.

Плюнув, он вернулся в тамбур и исследовал коридор за второй дверью. Здесь пыточная камера была всего одна, в диком японо-китайском антураже. Большую часть других помещений занимали апартаменты, которые, скорее всего, играли роль комнат свиданий. Точнее понять было сложно, потому что здесь бардака было больше, чем в «средневековье». Разноцветные тряпки, шелка, обломки мебели, комнатных растений и дорогой техники, валялись вперемешку с выломанными дверями и содранными стройматериалами, вымазанными в крови и ещё каком-то дерьме. Здесь кое-где на полу и по стенам можно было увидеть остатки вырванных внутренностей и волочения тел. Однако, самих тел по-прежнему не было видно, и это начало уже конкретно нервировать Вадима, который и так был на взводе. Он знал, как выглядело помещение после пиршества тварей, и то, как оно пахло. Либо здесь буйствовали не заражённые, либо вовсе происходила какая-то мистика.

Больше всего хотелось бросить всё и бежать на выход, тем более, что чуйка вопила, как взбесившийся кот, ужравшийся валерианы. Но кваз усилием воли в очередной раз заставил себя успокоиться. После увиденного нужно было убедиться в том, что здесь не оставалось никого, кому он мог бы помочь. Вадим знал себя и понимал, что до конца жизни не будет спать спокойно, помня, что спускался в ад, но не вытащил из него всех, кого бы мог.

С этими мыслями он рванул дверь в медицинский коридор, и тут же отшатнулся обратно, остановленный таким густым запахом спирта, что запершило в горле. Продышавшись, и натянув высокое горло спецтельника на нижнюю часть лица, Вадим опять подался вперёд, оказавшись в приёмной липовой клиники.

В отличие от первых двух коридоров, этот был освещён несколькими лампами дневного света под потолком. Здесь, как и везде, попадались следы схватки. На покрытых вмятинами и высохшими кровавыми отпечатками стенах осталось даже несколько свежих пулевых отверстий мелкого калибра. Вадим постоял на пороге, окидывая тоскливым взглядом два длинных коридорных аппендикса с двойным рядом дверей в каждом, которые вели в разные стороны от приёмной. Потом переступил через перевёрнутую каталку с вырванными, окровавленными ремнями. И, свернув вправо, взялся за осмотр первого коридора.

Несмотря на то, что следы схватки здесь виднелись повсюду, разобрать что-то было сложнее - все стены, полы и даже потолки были залиты не то спиртом, не то другим медреагентом. Большинство кровавых пятен имели причудливые очертания потому что раньше размокли в спирту, а потом тот испарился, визуально оставляя после себя черте что. Стараясь не смотреть на развешенные возле кабинетов фото «пациентов», которых истязали самыми жуткими способами извращённого медицинского фетишизма, Вадим прохрустел по заваленному битыми склянками полу, по очереди открывая двери кабинетов и вынужденно наблюдая всё новые и новые следы побоища.

По всему выходило, что какое-то время назад здесь происходила нешуточная борьба. Но ни победители, ни проигравшие в этой борьбе по-прежнему не показывались. Переходя из палаты в палату, Вадим всё больше чувствовал себя героем второразрядного голливудского фильма ужасов, когда невесть куда девшиеся монстры вот-вот должны были вывалиться из-за поворота и кинуться на него со всех сторон. Для этих опасений имелись все основания, потому что куда бы ни делись заражённые, за пределы подвала они явно не выходили.

С этими мыслями разведчик толкнул дверь в очередной «кабинет». К его удивлению, тот оказался запертым на ключ. Не имея ни сил, ни времени разбираться с этим тихо, Вадим решил вопрос по-ковбойски – встав так, чтобы возможность отхватить рикошетом была минимальной, он выстрелил в замок.

Ему повезло – замок удалось сбить с первой попытки. За дверью нашёлся стандартный кабинет, оборудованный в том же стиле, что и большинство других, с выложенными на полках инструментами псевдомедицинского назначения, хорошим освещением и удобными диванами для наблюдателей. Однако, вместо устройства, которое бы представляло собой что-то среднее между гинекологическим креслом и средневековой дыбой, которыми с разными вариациями были оснащены большинство местных кабинетов, здесь стояли обычные передвижные медицинские носилки. На них, примотанное всеми возможными способами так, что напоминало колбасу, лежало прикрытое плотной тканью человеческое тело.

Из-за тяжёлых паров спирта Вадим не мог понять, чувствует он запах разложения, или тошнота, которая нарастала одновременно с острым чувством тревоги, была вызвана общей интоксикацией организма. Оглядевшись, он осторожно приблизился к носилкам. И краем тесака отодвинул простыню.

Против ожиданий, страшного не произошло. Труп не ожил и не стал кидаться – мертвая азиатская женщина на каталке оставалась мертва. Она умерла недавно, может быть, не больше суток назад. Судя по многим признакам, женщину убил Улей. Оказавшись иммунной, она смогла протянуть несколько мучительных дней в этом подвале и не стать закуской для мутантов. Но, без возможности выпить вытяжки из заражённых, умерла от спорового голодания организма. Поморщившись, Вадим стянул простыню ниже, насколько позволяли ремни. Его догадки оказались верны - другие визуальные повреждения на теле женщины отсутствовали. У азиатки было волевое, даже жесткое лицо. На ней был медицинский комбез серо-синего цвета и спортивная обувь.

Из коридора донёсся звук, как будто на пол уронили мешок с тряпьём. В почти полной тишине звук получился отчётливым. Бросив простыню, разведчик круто развернулся и, врубив маскировку, стремительно и тихо выскочил в коридор.

Он не ослышался - звук повторился. Неясное шуршание или скрежет шли из дальнего конца коридора. Стремаясь, с гулко бухающим сердцем, Вадим как можно неслышнее добрался до нужной двери.

- Хххх… хелп ми…

Кваз едва заметно расслабился – услышанное только что явно относилось к разумной англоязычной речи. Помедлив, он нажал на ручку двери. Ожидаемо, та оказалась закрытой.

- Эй, - он подёргал ручку, однако дверь не поддалась. – Эй, откройте. Я вам помогу. Слышите меня?

Он снова умолк и прислушался. Внутри снова завозились. Однако, время шло, а открывать никто не спешил.

- Эй!

- Я… не м-могу, - с трудом разобрал разведчик из-за плотно пригнанной створки. – Нет… голова… н-ноги… не могу… помоги… те, во имя…

Чертыхнувшись, Вадим сунул тесак в крепление. Сдёрнув с плеча автомат, дал короткую очередь в дверь рядом с замком. Увернувшись от брызнувшего пластика пополам с древесиной, примерился, и долбанул в проклятую дверь ногой, едва не ввалившись в комнату вслед за ней.

Это помещение заметно отличалось от других. Больше всего оно напоминало операционную, которую превратили в склад. Кое-как продышавшись и придерживая дыры от штырей, разведчик с усилием выпрямился и обозрел сложенную в углу консервированную жратву, несколько единиц оружия и боеприпасов, какие-то мешки и ящики, из-за которых и раздавалось копошение.

Приблизившись, кваз обнаружил за мешками несколько смятых одеял, на которых, мучительно выгнувшись, лежал мужик лет тридцати. Форма секьюрити, в которую он был одет, источала такой густой запах медицинской химии, что было странно, как тот ещё оставался жив. Одной рукой мужик цеплялся за край баррикады, а в другой у него был зажат чёрный «Ремингтон». Было видно, что безвестный охранник находился в последней стадии спорового голодания, едва осознавал происходящее и уже не мог шевельнуться. Однако, на всякий случай, Вадим первым делом вынул из-под его ладони пистолет и откинул подальше.

- Пом… помоги…т-те…

Разведчик присел рядом, вытаскивая флягу с живцом. Он не был уверен в том, кем являлся найденный мужик - работником жуткого подвала или нацепившей не свою форму жертвой. Выяснить это можно было только одним способом. После короткого колебания, он протянул лекарство умирающему.

- Пей.

Ему пришлось держать голову мужика; полуослепший, тот едва осознавал происходящее. Сделав несколько глотков, иммунный откинулся назад, дёргая горлом. Лекарство действовало постепенно, возвращая его в мир дееспособности и нормального мышления. Вадим терпеливо ждал, борясь с желанием в любой миг вскочить и броситься прочь – его чувство опасности зашкаливало уже за все разумные пределы.

- Сп-пасибо тебе, м-мистер, - иммунный попытался приподняться и сесть, но у него не вышло. – Я… разляпал вокруг все дизен... дифи... дизифици… долбанные склянки, но проклятый вирус совсем доконал. Если бы не ты…

- У меня мало времени, - кваз переложил автомат на колени. И, поморщившись, вжал руку в грудь. – Кто ты? Что это за место?

Иммунный ответил не сразу. Он предпринял ещё одну попытку приподняться. И на этот раз удачную. Утвердившись на локтях, поморгал, уже более осознанно разглядывая нависшего над ним гиганта.

- Я… из охраны. Хэннекс, - он сощурился, протирая лицо ребром ладони. – Проклятье, что с моими чертовыми глазами?

- Это последствия… инфекции. Нужно пить это лекарство. Где-то раз в день. Можно чаще, можно реже. Тогда выздоровеешь.

Охранник ещё раз сглотнул.

- Вк-кус у н-него премерзкий. А ты кто... приятель? Как… сюда попал? Не похоже, чтобы ты… был из спасательной команды…

Он запнулся.

- Ааа, я понял. Ты – из парней кого-то из… из клиентов, - иммунный закашлялся и снова откинулся на спину. – Опоздал, друг. Тут больше никого нет. Сяо Мэй была последней… у меня не хватило… сил… дотащить её… я просто запер в другой комнате… и привязал… чтобы она потом не пришла за мной…

- Она не придёт, - мрачно объяснил Вадим, вглядываясь в лицо секьюрити и не высматривая там ничего убедительного. – Если умерла – значит умерла.

- Нет, приятель. Ты не видел, что здесь… что творилось. Все как с ума посходили. Превратились в чёртовых зомби…

- Так что произошло? – разведчик обернулся на дверь и подавил ещё один порыв подорваться и бежать со всех ног. – Ты здесь один? Где остальные?

Иммунный Хэннекс беззвучно рассмеялся.

- У дьявола, - он помотал головой, продолжая чему-то веселиться. – Все уже там, друг. Все, кто были здесь…

- Все? Сколько? Сколько было человек?

Секьюрити оборвал смех. Его лицо, которое под действием живца постепенно прояснялось, выразило работу мысли.

- Всего пятеро силовиков на посту, - он снова помолчал, вспоминая. – И шестеро из персонала. Семь кукол. Два самца и пять самок. И два клиента с личной охраной… Не помню… не помню, сколько…

- Как это случилось?

Хэннекс сглотнул.

- Я… я не понял, - он прикрыл глаза рукой. – Это была не моя… не моя смена. Я был в комнате отдыха наверху, когда внезапно вырубилось электричество. И потом этот туман… На работе вещества запрещены, а то я бы подумал, что обдолбался и ловлю глюки…

Вадим снова оглянулся на дверь.

- Ну, - нетерпеливо подогнал он. – Что было дальше?

- Потом Джеймсон прибежал… сообщить, про какие-то проблемы с куклами, типа, не может позвонить – связи нет. Я пошёл за ним в этот грёбаный подвал. И мы попали в настоящий ад…

Он умолк, набирая новую порцию воздуха в грудь.

- С порога на нас бросились секьюрити клиента, который был на сессии. С оружием, но они рвали нас руками и зубами, как зверьё. Еле справились с ними… здоровые были черти… Самого клиента не было видно. Да ещё в другой секции зависал второй – любитель факать тощих баб в японских тряпках. Нужно было… найти всех, вывести и восстановить связь, чтобы сообщить… куда следует. Дальше – не наша забота. Мы ещё тогда… не врубились, в чём проблема. Иногда ж случалось, чтобы клиентам башню сносило, и они портили кукол – фатально. Но с парнями их такое было в первый раз…

Хэннекс снова умолк, но продолжить Вадим ему не дал.

- Это мне всё понятно, - отрывисто бросил он. – Я знаю, что произошло дальше. Вы пошли по подвалу и стали находить тварей, в которых превращались люди. Они устроили бардак в этом вашем адовом… адовом месте, и вы убили всех.

Бывший охранник кивнул.

- А ты, я вижу, хорошо… осведомлён, приятель. Но нет, убили мы не всех. Только тех, кто заразился проклятым зомби-вирусом. Кроме меня и Джеймсона мозги остались только… проклятье, только у грёбаной суки Сяо Мэй, местной докторши. Бэнни… из охраны клиента, и у куклы… как её… Вариз. Остальных пришлось зачистить…

- Где тела? Ни в одной комнате нет тел. Куда они делись?

Хэннекс махнул рукой в сторону двери. Координация движений у него восстановилась не полностью, но телом он уже владел.

- Там, дальше по коридору, крематорий. Нас сильно потрепало… Но мы знали, что нельзя оставлять тела... валяться просто так. Все там, в печи, приятель… Перевозили на носилках… Все, кроме Сяо Мэй. Она… последняя, кто… оставался и мне… не хватило сил…. Даже перевалить её на каталку. Она залезла сама. Я только запер… К тому моменту уже оба понимали, что это не важно. Мы заразились все. Просто нас зараза брала медленнее, только и всего…

Он усмехнулся.

- Но каково, а? Все они сдохли, а я… дождался. Дождался тебя, приятель… Ты же пришёл оттуда, да. Там не такой гребаный ад, как раньше? Не такой, а?

- Не хуже, чем здесь, внизу, - Вадим поморщился. – Впервые вижу место, которое попало в этот уродливый мир… так заслуженно. Паршиво только, что оно не выпилилось из вашей реальности совсем.

Хэннекс нахмурился.

- Какой уродливый мир, приятель? Ты о чём?

Разведчик пропустил вопрос мимо ушей.

- Значит, кроме тебя тут точно никого нет?

Охранник покачал головой.

- Говорю же, никого. Сяо Мэй была последней. Остальные… загнулись раньше. Мы проверили везде – на кой нам эти гребаные… гребаные зомбяки в коридорах? Но, если хочешь, можешь проверить заново…

- Я уже проверял, - Вадим поморщился ещё раз, прижимая дыру в груди. – Там никого нет. Но думал, что, может быть, кто-то где-то прячется.

- Никого, приятель.

- Ни одной куклы?

- Нахуй кукол, - Хэннекс снова вцепился в край баррикады. Глубоко вдохнув, он подтянулся и сел. Вадим молча следил за его действиями. – Им всё равно отсюда хода нет. Ты же знаешь… правила.

Кваз не ответил. Придерживая автомат и рюкзак, он медленно выпрямился и едва удержался, чтобы не скрючиться опять; его раны, хотя и успели хорошо регенерировать, но ещё давали о себе знать острой болью.

- Теперь знаю, - коротко бросил он, в последний раз окидывая взором охранника и ловя на себе его ответный недоумённый взгляд. – Последний вопрос. Давно здесь работаешь, Хэннекс?

Тот пожал плечами.

- Четыре гребанных года. А какое тебе…

Вадим стянул нашитую горловину тельника, которая прикрывала нижнюю часть его лица. Хэннекс подавился последними словами. Резко побледнев, он машинально зашарил рукой в том месте, где недавно лежал «Ремингтон».

- Т-ты… ты кто? – так и не найдя оружия, он вжался в стену, не сводя ошарашенных глаз с морды кваза. – М-мутант?

- Это ты мутант, - уже не сдерживаясь, разведчик сплюнул на изгаженный пол. – Ты и вся та… вся та сволочь, которая устроила это… место. Я – человек. Будь я чуть меньше человеком…

Он не договорил, стиснув здоровенный кулак так, что затрещала кожа надетой на него беспалой перчатки. Лимит омерзения, вызванного пребыванием в этом подвале и катализированного беседой с секьюрити, был превышен многократно.

Хэннекс понял. Он побледнел сильнее, вжимаясь в стену и стреляя глазами в сторону оружия. Но больше никто из них ничего сделать или сказать не успел.

Наверху грузно бухнуло. Звук удара был такой, что он проник даже в глубокий, защищённый подвал. Оба – разведчик и иммунный секьюрити одномоментно задрали головы к потолку.

- Что… это было, мать его?

Вадим не знал, что это было. Но догадывался, что ничего хорошего. Мысленно плюнув, он сделал то, чего ему хотелось уже давно – ломанулся к двери.

- Стой! Ты… помоги мне, мужик! Ты же не бросишь меня здесь?

Кваза посетило ощущение дежавю.

- Эй, слышишь? Ты… фак, мужик, ты спас мне жизнь! Помоги мне! Я загнусь, если ты мне не поможешь!

Вадим, который уже схватился за косяк двери, притормозил, с затаённым страхом вслушиваясь в учащённое буханье наверху, как будто по потолку неритмично били огромными кувалдами. Он узнал всё, что ему было нужно. И меньше всего был настроен на помощь отморозку, который четыре года получал деньги за то, что следил за обречёнными на долгую смерть от пыток и насилия людьми, и не давал им бежать.

Но существовали ещё законы проклятого Улья. По этим законам, нигде и никем не писанным, но давно известным каждому, кому удалось выжить в этом проклятом мире, встречному новичку полагалось помочь. Иначе могли последовать санкции. Которые, как правило, заключались в эпическом невезении с фатальными последствиями. Не везде и не со всеми. Но умирать от нелепой случайности по вине выродка Хэннекса не хотелось.

Развернувшись, Вадим крупными шагами добрался до лежбища. На колени охраннику упала фляга с живцом.

- Это – лекарство от «вируса», - коротко выплюнул кваз, инстинктивно пригибаясь от особо мощного «бух» над головой. – Можно сделать ещё, если добудешь одну из тварей с поверхности. В её башке кругляши. Растворишь в алкоголе, процедишь, и пей.

- Постой, подожди… какие монстры? Те, что бродят там? Которые сожрали Бэнни? Они там до сих пор…? Да постой ты! Стой!!

Вадим уже снова был у двери. Подзуживаемый тем, что творилось наверху, адреналин бил в голову, как в колокол. Мешаясь с тошнотой от спиртовых паров и увиденных здесь образов десятков, а то и сотен замучанных людей, он создавал в сознании разведчика состояние на грани тяжёлого глючного бреда. Уже ничем не сдерживаемые, невольно в памяти всплывали образы от давней поездки ещё студентом в один из фашистских лагерей смерти, и ощущение ужаса, боли и смертельной безысходности от стоявших в воздухе безмолвных воплей их узников и жертв, которые, казалось, никуда не делись, не желали рассасываться из атмосферы этих филиалов ада даже спустя множество десятков лет...

Должно быть, именно подобное слышал в своём рассудке полусумасшедший эсесовец Клаус.

Подчиняясь неясному наитию, Вадим тормознулся снова, оборачиваясь к Хэннексу. Охранник отчаянно пытался дотянуться до оружия, и ещё немного, и у него вполне могло получиться.

- Мужик, ну чего ты? Не будь ублюдком! Помоги мне, проклятый мазафакер! Помоги!

- Нарекаю тебя Мразью, тварь, - едва различая собственный голос, процедил он. – Твоего крестного зовут Хоробрый. Можешь отвечать, если кто-то спросит.

Глава 26

Уже не слушая ничьих криков, Вадим бегом преодолел расстояние до самой внешней двери. К этому времени подвал содрогался. Стены ходили ходуном, и с них слетало на пол всё то, что удержалось во время схватки с заражёнными. С ухающего потолка сыпалась побелка, падали лампы освещения, пластиковые запчасти и строительный мусор.

Острое, нарастающее чувство беды уже давно зашкалило за все разумные пределы и теперь излилось в натуральную панику. Активируя Дар на ходу, Вадим взлетел по лестнице, ведущей в верхние помещения. Электричество вырубилось, когда он забегал в тамбур подвала, поэтому все двери пропускали его без проблем. Стремаясь, и будучи готовым к чему угодно, разведчик взялся за ручку и с усилием приоткрыл знакомую толстую дверь на поверхность.

Миг спустя он дёрнулся назад, едва не скатившись обратно, вниз. Приоткрывшуюся дверь вырвало из петель и унесло проломившейся рядом бронированной тушей шипастого рубера. Цепляясь за вбитые в стену перила, разведчик в немом потрясении смотрел на то, что раньше было коридором дорогого особняка.

Теперь на том месте были только обломки, которые разлетались в кирпич и щепы от столкновения с тушами пробегавших мимо заражённых всех размеров, видов, калибров и мастей. На глазах у Вадима в видимой ему части уличного пространства один за другим проскочили два лотерейщика, топтун и целая стая из трёх-четырёх бегунов. Рискнув приподняться на несколько ступеней вверх, разведчик дёрнулся от испуга, круто разворачиваясь и едва не роняя маскировку – стена за его спиной обрушилась с грохотом, завалив вход в подвал, из которого он только что вылез. Здоровенный элитник, похожий на страшенного, клыкастого комодо-переростка размером с двух слонов, покрытый пластинчатой бронёй и какой-то вонючей слизью, вытащил когтистую лапу из обломков и потрусил дальше, вслед за остальной ордой тварей. Не так быстро, как те, что помельче, но довольно шустро.

Пригнувшись, Вадим ломанулся с пути ещё одной бронированной туши, которая снесла остатки его укрытия и, даже не споткнувшись, помчалась дальше. Из останков вчерашнего леса выбегали всё новые заражённые и пёрли, не разбирая дороги, прямо по развалинам дома так, будто спасались от верхового пожара.

Всё это кваз отмечал отстранённо и на бегу, отскакивая, уклоняясь и едва успевая убираться из-под лап и когтей бегущих монстров. Ему пока везло – но не потому, что в суматохе и под прикрытием Дара он все ещё умудрялся не попасться на глаза заражённым. А потому, что то, с чем приходилось сейчас иметь дело, как видно, было только авангардом. Дёргаясь из стороны в сторону, притормаживая, уворачиваясь и двигаясь скачками в стремлении уйти с линии марш-броска проклятых мутантов, разведчик краем глаза отмечал, что творилось по левую сторону – там, где со стороны Манхэттена шла целая лавина из взбесившихся монстров. Тварей там было столько, что за их спинами и шипастыми боками не проглядывалось ни пяди земли. Лес исчез, как и всё остальное, что на свою беду оказалось на пути орды.

Отстранённой частью сознания Вадиму подумалось о том, что если он выживет, то станет единственным иммунным, которому это когда-либо удавалось.

Орда была одним из самых жутких явлений в Улье. Никто толком не знал причины, по которой сотни, а то и тысячи заражённых внезапно сбивались в огромные стаи и страгивались с места, перемещаясь сообразно собственным, не поддающимся логике порывам. Те из иммунных, кому удавалось увидеть орду хотя бы издали и уцелеть, надолго становились героями дня в забегаловке любого пошиба. И разведчик абсолютно точно не слышал ни о ком, кто бы остался в живых, оказавшись на пути стремительной миграции тысяч тварей.

Ему, однако, необъяснимым образом пока везло. Ошалевший от ужаса, Вадим осознавал, что его спасение – в реке. Но двигаться наперерез несущимся массивным тушам было сумасшествием, и потому он вынужденно бежал со всеми что было сил, по ходу пытаясь не попасть под чьи-то лапы, и одновременно сместиться к краю потока и пробиться к воде. Для этого активируя все резервы изменённого тела и безнадёжно взывая даже к малоизученному и редко проявлявшему себя биополю заражённых, которое в некоторых уникальных случаях появлялось вокруг развитых квазов, на короткое время давая тем усиленные скорость и мощь.

… Насколько это помогало, разведчик не помнил. Как не помнил, где потерял автомат и рюкзак. Как оцарапало правую сторону тела, превращая куртку в обильно смоченные кровью лохмотья, и даже под страхом смерти не смог бы вспомнить, где ему чуть не оторвало руку. Не знал, в какой момент и почему в затылок ломанулась резкая боль, подёрнувшая зрение расплывчатым, красным маревом. В охваченном слепящим ужасом сознании остались только несколько фрагментных эпизодов - до самого мига, пока почва под ногами не захлюпала, сменяясь на всасывающую илистую жижу, поросшую густым камышом…

Покрасневшее небо возвещало приближение скорого заката, когда Вадим, голодный, грязный, избитый и едва способный двигаться от усталости, вползал на знакомый берег недалеко от места, где спрятал катер. На то, чтобы добраться до стаба, он потратил остаток дня. Опасения, что безмозглая орда протопчется по этому месту, разравнивая его до состояния просёлочной дороги, не оправдались. Не то держась подальше от воды, не то по другой причине, поток заражённых прошёл сильно восточнее, не затронув заброшенный посёлок.

За одно это кваз был благодарен Улью – на сегодня ему хватило того, что уже случилось. В ближайшем будущем от судьбы хотелось только положительного. Поэтому, думая о том, как обрадует двух запертых под землёй юнцов, которые наверняка успели переволноваться, что их проводник и защитник отсутствовал на сутки дольше обещанного, Вадим кое-как дотащился до знакомой калитки. И, придерживая висевшую, как плеть, правую руку и распоротый бок, остановился передохнуть.

В небе догорали последние лучи заходящего солнца. Разведчик запрокинул голову и некоторое время простоял так, чувствуя, как ветер холодит лицо, забираясь под мокрую одежду. Он не мог сказать сразу, что именно насторожило его и удержало от стремления направиться прямиком к люку в бункер, до которого оставалось не больше двух десятков шагов. И только спустя несколько мгновений понял – насторожил именно ветер. Помимо свежести тот нёс едва различимый запах пота и, будто бы, мускуса.

На всякий случай, кваз втянул воздух ещё раз, поводя головой в разные стороны. Однако, толком больше ничего не унюхал. Хотя, он не был даже уверен в том, что учуял то, что учуял в первый раз. Из-за ранений и чудовищной усталости сознание штормило так, что впору было залечь на отдых не на несколько дней, а не меньше, чем на полторы-две недели. Вадим не исключал, а допускал со стопроцентной вероятностью, что ему запросто могло померещиться. И, скорее всего, так оно и было.

Скорее для очистки совести, чем реально рассчитывая что-то увидеть, Вадим ещё раз внимательно оглядел близлежащие окрестности. Вокруг по-прежнему стояли развалины старых домов, заросших травой и заваленных мусором. При желании, в них можно было спрятать целую роту. Однако, разведчик не видел ни одной причины, по которой это кому-то могло понадобиться. Тем более, что он абсолютно точно не накосячил ни в первый раз, когда вёл сюда девушку и внешника, ни теперь, когда пришёл один. Под прикрытием маскировки почуять его мог только очень опытный сенс, и то, при очень большом желании.

Для полного успокоения нужно было бы пройтись по окрестностям, но на это подозрительности Вадима уже не хватило. Перебравшись через калитку, он тихо поднялся на веранду и отыскал собственноручно присыпанный мусором люк.

Мусор был сдвинут в сторону. Но сам люк оставался на месте, закрытый на кодовый замок, каким разведчик его оставлял. Мусор валялся по-другому не только вокруг люка, но и по веранде, и во дворе. Было похоже, что недавно здесь шастал не особо крупный заражённый. Но толком никаких других следов вторжения Вадиму разглядеть не удалось.

Чертыхнувшись, кваз в очередной раз бросил несколько подозрительных взглядов по сторонам. Ничего не увидев, присел, не без труда вызвав в памяти нужную комбинацию. И вздохнул спокойнее только когда надёжная крышка люка со щелчком встала на место у него над головой.

Глава 27

Фонарь потерялся во время спринта с заражёнными, из-за чего двигаться по лестнице пришлось наощупь. За каким-то лешим, свет был погашен даже в междверном коридоре, и потому в той части бункера, куда спускался разведчик, не было видно ни зги. Пачкая кровью стены и всерьёз беспокоясь, как бы не переломать себе ноги на самом пороге убежища, Вадим с трудом сдерживал раздражение. Которое ещё больше крепло от того, что по идее, кто-то из его молодых спутников уже однозначно должен был услышать, что он вернулся, выйти навстречу и включить долбанный свет.

… Разведчику потребовалось полтора мгновения, чтобы додумать эту мысль. Будь он хотя бы вполовину меньше утомлён, сообразил бы гораздо быстрее. Однако, всё равно попытался сделать то, что было в его силах – и ему это почти удалось. Оказавшись на последней ступеньке, он резко уклонился от чего-то тяжёлого, мелькнувшего в кромешной тьме там, где миг назад была его голова. И, оттолкнувшись от стены, сделал то единственное, что можно было сделать за доли секунды в узком, ограниченном пространстве – грянулся на нападающего, используя все преимущества своего массивного тела.

Расчёт был на то, чтобы толкнуть невидимого противника, заставив потерять равновесие. И выиграть время для того, чтобы выхватить чудом сохранившийся у пояса нож.

Но что-то пошло не так.

Столкновение отбросило назад не невидимого врага, а самого Вадима. Причём, у ошалевшего от неожиданности и боли кваза возникло ощущение удара о скалу. Опомниться ему не дали. Что-то по-прежнему темное и почти не различимое стремительно оказалось рядом, а в следующее мгновение разведчик почувствовал на плечах огромные, когтистые лапы. Его резко оторвали от пола, как какую-то куклу, и подбросили вверх. Ударившись об потолок, Вадим посыпался вниз вместе с разбитыми лампами дневного света, но тут же рванулся в сторону, уходя от чужого захвата. Но пространства не хватило – невидимый противник сграбастал его шутя и, заломив искалеченную руку, вдавил грудью в стену, прижав к ней чудовищным, как туша лотерейщика, весом.

Вспыхнула уцелевшая лампа. В её неясном свете смаргивающий кровь Вадим наконец узрел, с кем именно сейчас довелось махаться. И содрогнулся.

К тому, что в этом мире его тело изменилось, разведчик привык давно. Изначально ситуация провоцировала сложные моральные загоны, но, по мере адаптации, он научился извлекать существенные плюсы из этого положения вещей. Улучшенные, даже по меркам обитателей Улья, реакция и скорость дополнялись здоровенным ростом и мышечной массой, и по умолчанию давали преимущества в схватках с зараженными и людьми. При этом, несмотря на продвинутый уровень мутации, человеческие преимущества оставались на месте – от почти недеформированных конечностей и лица до ненарушенных когнитивных способностей. Сделавшись квазом, он не перестал быть человеком, но зато мог при любых обстоятельствах чувствовать себя если не альфой, то, во всяком случае, самым большим и сильным самцом в любой разумной стае.

До настоящего мига.

Сейчас, вжатый в стену до костяного хруста, Вадим впервые за долгое время ощущал физическую беспомощность, от которой давно отвык. Державшая его тварь тоже технически могла называться квазом. Но формы их мутаций были несоизмеримы. Выше Вадима на две головы, в полтора раза шире, неведомый изменённый сохранил если не весь интеллект, то определённую часть; её хватило устроить засаду и взять разведчика в плен, вместо того, чтобы сразу разорвать на куски. Но этим сходство с иммунными ограничивалось. Огромный, антрацитово-чёрный, невыносимо уродливый, с непропорционально увеличенной верхней частью туловища и ороговевшей шкурой, которая покрывала его подвижными пластинами, он не был похож ни на иммунного, ни даже на заражённого, и больше напоминал самые безобразные творения злобных корпораций из вселенной «Резидент Ивл». При том был так чудовищно силён, что Вадим впервые за долгое время чувствовал абсолютное поражение. Он не мог даже шевельнуться, зажатый в когтистых лапах, каждая из которых была в три раза шире его собственной. Вдобавок, гигантский чёрный кваз был покрыт шипами, как рубер. Но они торчали не только из конечностей, а из промежутков между пластинами на брюхе и груди, чувствительно упираясь разведчику в задницу и спину. Вадиму из его положения было плохо видно морду противника, но, судя по остальному тулову, там тоже не росло ничего хорошего.

Тем временем, чудовищный урод, который непонятно как помещался, да ещё мог стремительно двигаться в замкнутом пространстве, склонился к самому уху разведчика, обдавая горячим смрадом.

- Попался, беложопый?

Одновременно с этим, дверь в жилую комнату распахнулась. Из неё в коридор вывалило ещё двое крупных негров. Эти выглядели обычными людьми, хотя один из них, губастый, бритоголовый мулат, находился в полушаге от того, чтобы заделаться обером.

- Йоу, Свитч, обзавёлся приятелем? Долбанный урод, мазафака! Где ты такого взял?

Самый мелкий из незваных гостей – широкоскулый и усатый, вскинул руку, и его напарник заткнулся. Приблизившись к пленному разведчику, усатый посветил фонарём тому в лицо. Потом рывком поднёс к уху рацию.

- Бобба. Какого хрена? Где предупреждение об атаке? – дождавшись хриплого ответа, он почернел ещё больше, выпучивая белки глаз. – Совсем охренели, паршивые ублюдки? У нас тут здоровенный интрудер внутри периметра! – он ещё раз посветил на Вадима. - Нет, мать вашу, не из них!

Интонации и манера разговора усатого характерно отдавали младшим офицерским составом армии юса. Судя по тому, что оба – и обер и черный кваз, слушались его беспрекословно, здесь командовал он.

- Ты, - усатый спрятал рацию и шагнул ближе, тыча в пленника стволом винтовки. – Ты кто? Как сюда прошёл? Почему тебя не заметили? Какие у тебя способности?

Речь негра была жесткой и отрывистой. Вадим с трудом повернул голову и посмотрел на него сверху вниз, стараясь не выдавать дикой боли, которую причиняли его ранам чудовищные лапы. К этому моменту порванное мясо на рёбрах жгло огнём, а вывернутая рука, напротив, начала неметь.

- Язык в жопу засунул? Помочь отковырять?

- Себе помоги, козёл, - по-русски пробормотал разведчик. – Где двое, которые были здесь?

Военный негр разобрал последнее. Его усы приподнялись, открывая жёсткий оскал.

- Оу, он заговорил, сёрдж, - обер, который, в противоположность усатому, больше походил на типичного аборигена негритянских гетто, фыркнул, а может, хрюкнул, показывая впечатляющие клыки и тыча пленника в вывернутое плечо. - Какого хрена, мэн? Не мог ещё помолчать, мазафака? Мы б поспрашивали тебя получше, йоу!

- Заткнись, Майк, - усатый подступил вплотную, заставив подчинённого отступить. – Нет времени. Эти на подходе. Ты, - он снова переключился на Вадима. Чудовище встряхнуло пленником, вырвав у того непроизвольный вскрик. – Я знаю, кто ты. Чёрная шлюха, которая была здесь со смазливым белым уёбком, сказала, что придёшь. Знаешь, почему ты ещё жив?

- Почему? – вынужденно буркнул разведчик, загоняя все остальные звуки глубже в глотку; чудовищная тварь за его спиной как будто чувствовала боль и осознанно стремилась причинить её больше.

- Расскажешь, где найти вашего общего приятеля, - военный главарь харкнул на пол и, прочистив горло, пошевелил усами. – Гребаного белобрысого фашиста. Мы давно охотимся за ним. Шлюха сказала, у тебя есть карта. На ней отмечены все его норы в этом районе.

Карту Вадим потерял вместе с рюкзаком, поэтому не сопротивлялся, когда с него содрали куртку и остатки тельника в поисках заветной бумажки. Кровопотеря, которая только усилилась от махача с тварью в тесном коридоре, подёргивала мир серовато-красной плёнкой, отодвигая звуки на дальний план. Разведчик чувствовал, что постепенно отъезжает, и изо всех сил боролся с этим. Он уже догадался, что попался в лапы «черных пидарасов», о которых предупреждал Клаус, и которым как-то удалось узнать об убежище и проникнуть внутрь. Ему нужно было узнать, что случилось с девушкой и внешником до того, как внутренние повреждения и раны снова отправят его в нокаут, с учётом обстоятельств, возможно, навсегда.

- Какого хрена, ублюдок? Где факин карта?

- Где те, кто были здесь? – лапы чудовища по-прежнему сдавливали его горло, из-за чего Вадим мог только хрипеть. – Я… скажу где бумага… если узнаю… что вы с ними… сделали.

Главный снова пошевелил усами. Он заметно нервничал. Похоже, негры действительно ожидали чьего-то нападения, и русский кваз припёрся крайне невовремя – как раз чтобы пассивно поучаствовать в чужих разборках. Как и двое его молодых спутников, которые, судя по всему, просто угодили между молотом и наковальней.

- Отправил на нашу базу, - наконец, отрывисто бросил усатый, отвечая на последнее обращение пленника. – Вчера.

- З-зачем..?

- Это уже второй вопрос, мэн!

- Захлопни пасть, Майк, - усатый покосился на обера и поморщился снова. – Ты, белый. Вы, трое ублюдков, ты и твои друзья, видели белобрысого фашиста меньше недели назад. Это, факин, важно. Но чёрная шлюха, которую мы здесь допросили, не может указать дорогу к его логову. Тупая стерва нихрена не помнит, как туда попасть. Я проверял. А смазливый педик отказывается говорить по-хорошему. Факин заслон в его сознании не пробить даже тонной тротила. Поэтому отправил двух ребят, чтобы их доставили в нашу крепость. Пусть босс решит, как их допрашивать и можно ли ещё поймать фашиста по горячим следам. Они сейчас уже на базе. Я, сука, ответил на твой вопрос?

- База – это стаб с бункером «Невада» на восток отсюда?

Резкий тумак в спину едва не сломал его хребет. Вадим ткнулся мордой в стену, на миг теряя связь с реальностью.

- Ты меня достал, - усатый ухватил разведчика за затылок, приближая лицо. – Я всё тебе сказал. Где карта, твою мать?

- Дай его мне, сержант, - чудовище раздуло широкие бока, выдыхая новое зловоние. – Оторву ему нахрен яйца – тогда вспомнит…

- Сёрдж, - рация ожила снова, перебивая хриплый рокот антрацитового монстра. – Кто-то, мать его, приближается. Пант говорит, до мазафакеров меньше полмили, и они движутся сюда. Прямо сюда, сердж. И это не твари. Очень похоже, что, наконец, они.

Усатый сержант смерил зажатого кваза злобным взглядом и снова поднял рацию ко рту.

- Понял. Всем приготовиться, - отключившись, он мотнул подбородком в сторону чудища. – Свитч, вырубай его.

Глава 28

Вадим очнулся от того, что кто-то без особых сантиментов вылил ему на голову кастрюлю холодной воды. Эта кастрюля стала первым, что он увидел после того, как сумел разлепить глаза. Кастрюлю держала в руках смуглая, темноволосая женщина в камуфляже. Она чем-то походила на пуэрториканку Мишель Родригез, только была гораздо красивее, несмотря на кровь, запёкшуюся в волосах от рассаженного лба, и здоровенный кровоподтёк под глазом, который тянулся к её верхней губе.

С трудом приведя зрение к единому знаменателю и не давая ему расфокусироваться обратно, Вадим обвёл взглядом обступившие его фигуры крепких бойцов. Рослые, смуглые бородачи выглядели так, будто только что побывали в пекле и вернулись обратно. Судя по тому, что теперь в бомбоубежище воцарились они, последнее предположение было недалеко от истины. Как видно, вырубленный чудищем Вадим проспал самое интересное – схватку негров с их загадочным противником. И, как следствие, смену власти на местном уровне.

Он ещё раз моргнул, уже открыто разглядывая пришельцев. Даже при беглом осмотре было очевидно – в большей степени эта новая группа состояла из латиносов, наверняка, тех самых, о которых предупреждал немец. Про схватку он тоже угадал - почти у всех на покрытых грязью и потом камуфляжных спецовках расплывались свежие кровавые пятна, запах от которых смешивался с ощутимым кислым духом пороха, гари и, как будто, озона.

- Эй, - разведчик вынужденно повернул голову на голос. Двигать конечностями он пока не решался, находясь под прицелом сразу полудюжины стволов. – Эй, гринго. Можешь говорить?

Несмотря на этнопринадлежность спрашивающего, как видно, предводителя отряда, вопрос прозвучал на хорошем английском, с почти незаметным акцентом.

Но акцент - это последнее, что поразило разведчика в этот момент.

Со смесью некого не вполне уместного восторга и охреневания он смотрел в лицо крупного темноволосого и бородатого мужика, которого удалось узнать сразу, и безо всяких сомнений. Вадим многократно видел изображения этого человека как в другой, прошлой жизни, так и в этой, хотя никогда бы не подумал, что им удастся встретиться вживую. Увидеть его в Улье казалось таким же невероятным, как выиграть в лотерею миллион. Но, тем не менее, он был здесь, вызывая самые неоднозначные ощущения.

- Понимаешь меня? Ту мэ энтьендес?

- Да, - не разрывая зрительного контакта с предводителем латиносов, Вадим рискнул медленно поднять левую руку, с которой всё обстояло намного лучше, чем с правой. Краем сознания он отметил, что лежит не на полу в коридоре, а на диване в соседней комнате. Но как он сюда попал, не смог бы вспомнить даже под угрозой расстрела. – Да, понимаю. И я… не гринго. Я… эм… йо… йо сои русо…

На этом его знания испанского были всё, хотя отчего Вадим перешёл на этот язык, объяснить он бы сам себе не смог, тем более, в теперешнем состоянии, когда он плавал на грани обморока и бреда. Скорее потому, что категорически не хотелось, чтобы его приняли за белого американца, так как он понятия не имел, как к ним относились заявившиеся в подвал герильясы.

- Я – русский, - повторил он ещё раз, наблюдая, как хмурые морды бородачей и стоявших среди них двух женщин становятся недоверчивыми. – Я… я от Клауса. Как там… э… El peregrino encantado, «очарованного странника». Он… он разрешил мне… сюда прийти.

Обращенный на него тёмный взгляд предводителя едва заметно смягчился. Кое-кто из его людей опустил стволы. Однако, до конца опасность быть застреленным еще явно не миновала.

- Допустим, - высокий, широкоплечий и плотный переговорщик стащил берет с пятиконечной звездой. И, пятернёй пригладив волосы, напялил его обратно. – Тогда почему мы наткнулись на засаду из этих… малдитос мариконес? Ты выдал им расположение этой базы?

Разведчик поспешил мотнуть головой и тут же пожалел о своём импульсивном порыве. От резкого движения он чуть не отъехал обратно.

- Нет, - с силой смежив веки, кваз снова открыл глаза, возвращая зрительный контакт и постарался говорить как можно внятнее. – Я не знаю, как это произошло. Я и мои друзья пришли сюда два дня назад. Странник дал нам карту, где было отмечено это место.

- Кроме тебя тут были только они, - подчиняясь кивку главаря, бородачи расступились, давая Вадиму разглядеть изогнутое тело знакомого обера. Губастый негр застыл на безнадёжно загаженном ковре, зияя провалами вытекших глаз и оскалив крупные зубы. Он выглядел так, будто его поджарили на электрическом стуле в луже собственной крови. Над обугленным чёрным телом, покрытым жирно блестевшими кровяными пляшками из лопнувшей кожи, до сих пор вился дымок. – Как выглядели твои друзья?

Кваз перевёл дух.

- Их здесь нет, - он стиснул кулак левой руки, стараясь не обращать внимания на боль, которая возвращалась по мере того, как он окончательно приходил в себя, и теперь мешала рационально мыслить. – Эти вот… перед тем, как вырубить меня, говорили о том, что отправили моих ребят на какую-то базу. Их будут пытать. Чёрные хотят узнать, где найти Странника.

Воцарилось молчание. Главарь в берете впервые за весь разговор оторвал взгляд от Вадима и посмотрел на одну из женщин – стриженную, полногубую латиноску, в чьей крови, судя по виду, потрясающе красиво мешались гены испанских, индейских и даже негритянских предков. Та едва заметно пожала плечами.

- Эль дисе ля вердад, - глубоко и певуче протянула она, поддергивая на плече ремень от крупнокалиберной снайперской винтовки. – Ещё ни разу не соврал.

Главарь поднял широкие брови. Лицо его, только что бывшее жестким и даже жестоким, расслабилось, являя хорошо знакомую по множественным фотографиям усмешку.

- Так значит русский, да? Тебе повезло. Роберто чуть тебя не прикончил. Благодари Кэмилу, это она отвела его ствол.

Вадим с искренней благодарностью кивнул первой девушке, которая по-прежнему упорно напоминала ему голливудскую актрису-пуэрториканку. Та, наконец, бросила кастрюлю в одно из кресел и улыбнулась в ответ.

- Но всё-таки, ке диаблос эста пасандо? – вступивший в разговор бородач, который был ниже своего командира на целую голову, но так же вооружён до зубов, с усилием придерживал бок. Его угрюмое лицо то и дело заново заливало кровью из перебитого носа, которую он вытирал рукавом. – Как они узнали, что мы идём сюда? Если бы не фантомы, которых мы пустили вперёд, нам бы тут пришёл конец.

- В самом деле, - ввернул другой, темноволосый боец лет тридцати. Он единственный из присутствующих мужчин был почти гладко выбрит и говорил по-английски без акцента. Должно быть, оттого, что родился не латиносом, а белым американцем, что можно было без труда определить по этнотипу его лица. – Если этот… русский тоже угодил в их ловушку, то кто тогда выдал информацию об этом месте чёрным засранцам?

- И, если он русский, откуда он вообще здесь взялся? – стриженная девушка обращалась к предводителю. На Вадима она почти не смотрела. – Он не врёт, но явно что-то скрывает. Спроси его, Тэтэ.

Главарь вскинул руку и вопросы оборвались.

- Привал до утра, - бросив взгляды по сторонам, отрывисто приказал он. – Эухенио, Фернандо, займитесь ранеными. Кэмила, Хайме – на вас пожрать. Остальные, убрать отсюда эту падаль и всё дерьмо. Потом проверить тайник. К рассвету арсенал Странника должен быть готов для похода. Энтендисте? Алгуна прегунта? Разойтись.

Моментом позже возле дивана никого не осталось. Даже раненые пропали так оперативно, что в первый миг Вадиму померещилось, что в киноплёнку перед его глазами вклеили новый кадр. Предводитель придвинул кресло и усевшись возле дивана, осторожно пробежался пальцами по пострадавшим участкам тканей кваза.

- Не бойся, амиго, - ненадолго прервавшись, он отложил зажатый в свободной руке карабин, и зашарил в большой армейской сумке, которая стояла у его ног. – Я врач…

- Я знаю, - Вадим, морщась, сдвинулся так, чтобы собеседнику было удобнее работать с его травмами.

- Знаешь? – латинос вытащил, наконец, тугой валик стираных бинтов и бутылку не то антисептика, не то крепкого живца. – Умеешь читать мысли?

- Нет, - мысленно обозвав себя придурком и вынужденно наблюдая, как края рваной раны на руке быстро и профессионально обрабатывают обеззараживающим раствором, разведчик пытался мгновенно просчитать, о чём стоило, и о чём не стоило говорить с этим человеком. Который, если верить историческим хроникам старого мира, был то необъяснимо добр, то требователен и даже жесток с друзьями, а своим многочисленным врагам являлся в кошмарах. – Не умею. Сам не знаю, почему так сказалось.

Против ожиданий, собеседник не стал развивать тему. Бросив только короткий взгляд исподлобья, он продолжал быстро и профессионально бинтовать конечность кваза, не отрываясь от процесса.

- Не удивляйся, - отвечая на невысказанный вопрос Вадима, негромко пояснил он. – У нас со Странником договор. Его друзья – наши друзья. Поможем тебе, чем получится. Но не ожидай многого. Мы уходим через несколько часов.

- Уходите? – в голове Вадима снова начало мутиться. Потеря крови и глубокие травмы никуда не делись, хотя легендарный предводитель герильясов действительно делал всё, что мол бы сделать врач без даров Улья в таких условиях.

- Уходим, амиго, - не удивился вопросу собеседник. – Оставим тебе запас целебной жижи и припасов. Если наш… поход будет успешным, вернёмся через три-четыре дня. Если нет – тогда уходи сам, как только сможешь. Неграм уже известно об этой норе, и они сюда вернутся. К тому времени тебе лучше быть далеко отсюда, куда бы ты ни шёл. К слову, а куда ты шёл?

Последнее латинос проговорил немного иначе, чем всё другое. И, хотя это было сказано в равнодушно-доброжелательном тоне, Вадим счёл за лучшее ответить. Тем более, что он не видел особого смысла скрывать всё, что с ним происходило после попадания через «червоточину», за исключением, разве что, происхождения внешника.

Выслушав его, герильяс надолго замолчал. Вадим не мешал ему думать, прихлёбывая живец из большой армейской фляги, презентованной кем-то из пробегавших мимо боевиков. Он не знал, поверили ли ему до конца, но особого выбора кроме как ожидать решения главаря боевиков, у него не было. Физическое состояние разведчика оставляло желать лучшего – даже мысль о том, чтобы прямо теперь подняться на ноги, заранее вызывала в организме глухой протест. Но гораздо больше Вадима беспокоила судьба его вынужденных попутчиков, которые теперь находились в лапах у чёрных садистов, и возможности выручить которых на данный момент он не видел ни одной.

- Значит так, - напряжённо поразмышляв о чём-то не менее трёх-четырёх минут, главарь латиносов, похоже, всё же пришёл к какому-то определённому мнению. – У меня есть к тебе предложение, товарищ. Послушай внимательно. Странник… рассказывал тебе о нашей общине, ведь так.

Вадим качнул головой.

- Только в общих чертах.

- Тогда я расскажу, - не снимая берета, герильяс потёр затылок. – Мы живём на острове, в нескольких десятках километров к западу отсюда. У нас там безопасно - пока, но неудобно. Остров далеко в воде, небольшой. Цельный. Стабильный весь. А здесь нельзя всё время находиться на одном месте подолгу. Сам знаешь, амиго.

Разведчик кивнул. Он не вполне понимал, к чему клонит собеседник.

- У меня там много хороших бойцов. Мы выходим и возвращаемся, и для нас это не проблема. Но, кроме нескольких групп гэррейрос, есть и те, кому нужна защита. Женщины, дети. Мужчины, которые не получили сверхсил, которые помогают отбиться от чудовищ. И те, кто вообще не способны держать оружие в руках. Они не обуза, каждый занят делом. Но это не помогает, когда приходят корчи, которые можно унять, только выбравшись за пределы территории.

Кваз кивнул снова.

- У нас похожие проблемы. Много детей и других гражданских, которым нужно покидать место жительства, чтобы не заболеть. Но там, где я живу, мы с этим справляемся.

Герильяс поднял бровь. Вадим понял его невысказанный вопрос.

- Раз в месяц, кажется, гражданских собирают в транспорт в чёткой очерёдности и перевозят в населённый пункт в другом стабе. Потом обратно. Безопасность передвижения обеспечивает армия. Инциденты случаются редко, - он кашлянул и скривился от боли в рёбрах. - Но у нас это сделать легче. На востоке тварей почти нет, я уже говорил. Многие из малых, родившихся в РССС, живого заражённого не видели ни разу в жизни... до начала практических занятий в соответствующей профессии.

- А здесь сложно, - выслушав, собеседник дёрнул щекой и оглянулся на своих людей. – Мы привозим своих на лодке к берегу и водим по кругу там, вдоль озера. Но это очень опасно. И бывает, что только прогулки у воды недостаточно. Приходится отходить подальше, где монстры. Теряем людей. И не делать этого тоже нельзя.

Вадим промолчал. О загадочной «лихорадке Улья», которая поражала всех, кто долгое время оставался в одном кластере, он был наслышан, хотя за восемь лет испытать её на себе не доводилось ни разу.

- Зачем мне это знать? – не выдержал он, борясь с болью и тошнотой. – Я чем-то могу вам помочь?

- Можешь, - герильяс выпрямился. Его большие, крепкие ладони упёрлись в колени. – Дослушай. Остров был безопасным долгое время. Скрытым. Но Странник случайно выдал факт нашего существования неграм, когда пытался договориться с ними. Долгое время они искали нас. Подбирались, черти, всё ближе. Было несколько стычек. Всегда отбивались, кроме последнего раза.

Он шумно вздохнул.

- Неделю назад вышло по-другому. Во время очередного выгула наших невылазных эти твари подловили нас, когда мы удалились от воды. Там был один тяжёлый случай кон уна чика… ей нужно было отойти подальше, иначе симптомы лихорадки не пропадали. Уроды атаковали, когда отряд отбивался от тварей. Убили пятерых наших и одного забрали в плен. Так что проклятые мариконес держат у себя не только твоих друзей, но и моих.

Вадиму очень захотелось, чтобы он не ослышался.

- И вы…

- Да, - одна из ладоней на миг сжалась в кулак. – Мы идём за нашим человеком. К ним. И раз такое дело - если повезёт, и прорвёмся через укрепления, попробуем увести и твоих камаразас. Опиши только нам их точнее, чтоб не обознаться. Там будет мало времени разбирать.

Вадим бросил взгляд поверх герильясова плеча. На заднем плане все привлечённые боевики занимались тем, что, разворотив часть стены, обнажили ранее ненайденное разведчиком и его молодыми товарищами скрытое помещение размером с два хороших шифоньера. И теперь бережно и без лишней спешки, но и не мешкая, доставали оттуда настоящий арсенал.

- Странник спрятал это здесь после инцидента с чёрными ублюдками. Он знал, что это место удобно использовать как перевалочную базу, если придётся снова с ними столкнуться и ему потребуется поддержка. Я мог бы дать ему людей, но донести всё необходимое оружие с нашего острова к их дыре на плечах – эс каси эмпосибле. Почти невозможно…

- Хорошо спрятано. Я бы не нашёл, - кваз осторожно двинул забинтованной рукой. – Но ты говорил о какой-то помощи. Хочешь, чтобы я пошёл с вами?

Командир латиносов усмехнулся и качнул головой.

- Нет, камараза. Тебе с нами нельзя. Сейчас я лучше посмотрю твои рёбра. Но даже отсюда видно, что там всё плохо. Тебе лежать сутки-двое-трое, и всё время пить лекарство. И то… лучше бы ещё дольше. Посмотришь по ситуации.

- Тогда что от меня требуется?

Собеседник помолчал. Потом ещё раз вынужденно оглянулся назад, на стриженную женщину, которая подошла со стороны оружейной комнаты.

- Противогазов не хватает, - без вступлений сообщила она по-испански. – По-хорошему, нужно ещё два.

Командир, помедлив, кивнул. Дождавшись, пока она отойдёт, снова повернулся к разведчику.

- От тебя требуется вот что. Жди тут ещё четыре дня. Если успеем вернуться, возьмёшь своих, кого сможем вытащить. И уйдёшь. Если нет – уходи один. Выживи. Доберись до своих. И расскажи им о нас.

Он полез за пазуху, доставая небольшую замызганную книгу. Потом охлопал себя по многочисленным карманам и разгрузкам, и откуда-то из-под седалища достал ещё обгрызенный карандаш. Отворив обложку, чиркнул несколько строк по-испански на её внутренней стороне.

- Нам нужна помощь товарищей с востока, - опустив руку, прямо и жёстко проговорил он, глядя в глаза. – Если всё так, как ты рассказал, то у вас есть ресурсы, чтобы вытащить нас отсюда. Ты говорил, места у вас много. И вы принимаете правильных людей. Можешь проверить – таких правильных, как здесь, ты не найдёшь нигде в этом проклятом мире. Мэ крээс?

К такой постановке вопроса кваз был не готов.

- Верю, - отвечая на последнее, пробормотал он. – Наши действительно принимают новых людей. Из-за внешних угроз есть постоянная необходимость приращивать население, и особенно – опытных силовиков. Но как это сделать технически, в этих условиях…

- У вас есть вертолёты. Пусть их пришлют сюда. Я не прошу за всех. Мужчины выйдут сами. Некоторые женщины тоже. Но эвакуируйте самых слабых женщин и детей. Вывезите их к себе. Остальные попробуют пробиться к вам пешком. На восток, - с шумом выдохнув, герильяс с силой потёр нахмуренный лоб. - Иначе погибнем. И я не преувеличиваю, амиго.

Он замолчал. Вадим молчал тоже, так и эдак прокручивая в голове внезапную просьбу. Он не знал, насколько выполнимым было то, о чём просил легендарный команданте, и не мог сходу давать невыполнимых обещаний.

- Я… постараюсь сделать то, о чём ты просишь, - наконец, пробасил кваз, абсолютно не уверенный в том, что говорит. – Если мне удастся добраться живьём, я запрошу встречи со штабом. Но даже если они одобрят план вашей эвакуации. Есть большая вероятность, что она может сорваться. На самых разных этапах и по самым разным причинам. Ты пойми, здесь очень опасный район. Во многих поселениях на востоке вообще не поверят, что так далеко на западе кому-то можно выжить.

Командир боевиков прокрутил томик в руке.

- Я понимаю, камараза. Но это не односторонняя просьба. У нас есть, что предложить взамен. У меня там, - он неопределённо мотнул головой. – Сто семьдесят девять человек, без учёта этих, которые идут на смерть. Но слушай внимательно: за всё время, на острове, пополнение извне составило не больше четырёх десятков людей. Остальные – родились здесь. Наши дети не превращаются в монстров, амиго. Никто из них. И для этого нам не нужны белые кругляши, о которых мы узнали от Странника.

- Ты хочешь сказать…

- Да, камараза. У нас есть двое, которые умеют препятствовать заражению.

- Хилеры? У вас два хилера?

- Не знаю, как ты их называешь. Но эти двое способны излечить человека, если он ещё не обратился. Чёрные уроды утащили Диего, одного их них.

Новость была ошеломляющей. Вадиму доводилось слышать о хилерах, но это было сродни легендам, таким, как странные кластеры или золотая жемчужина. Ни в одной известной части обитаемых стабов не жило никого с таким Даром – в противном случае, об этом бы тут же стало известно. На хилеров охотились – это он знал точно. Но охота за легендой была слишком дорогим удовольствием для обитателей Улья, и потому таких охотников, готовых гоняться за синицей в небе, всегда находилось очень немного. Возможность найти обладателя такого Дара, да ещё не одного, могла показаться неудачной шуткой или самой наглой ложью из тех, которые довелось тут услышать.

Но сидевший напротив человек меньше, чем кто-либо, походил на лгуна. В памяти шевельнулось воспоминание – кажется, ещё Клаус упоминал о поразительной выживаемости свежих попаданцев среди герильясов.

- Если среди вас есть хилеры, тогда командование сделает всё возможное для эвакуации, - разведчик попытался приподняться, но резкая боль бросила его обратно. – Но нам необходимо будет знать, где именно искать всех ваших. И как убедить их пойти с нами, если вдруг так случится, что… тебя там не окажется.

Латинос вытащил из нагрудного кармана карту, которая была подробно прорисована от руки. Развернув её перед лицом Вадима, ткнул в нужный квадрат. После чего аккуратно сложил и вложил в потёртый томик, а тот положил на диван рядом с квазом.

- Тут указано, где нас искать. Если я буду мёртв, покажи эту книгу тем, кто вас встретит. Они её узнают. В ней послание. Вам поверят, - он снова встретился взглядом с разведчиком и поднял густые, тёмные брови. – Ну что, договорились, камараза?

Поколебавшись, Вадим коснулся своей раздавленной груди и едва удержался от вскрика.

- Договорились, - откидываясь назад, он дождался, пока выровняется дыхание. – Я сделаю, что смогу, чтобы организовать спасение твоих людей. Но ты помоги мне тоже. Ни за что не поверю, что вы могли уйти в такой поход без хорошего лекаря.

Собеседник ещё раз окинул взглядом его травмы и с досадливым сомнением покачал головой.

- Всё же хочешь рискнуть? Тут даже самому хорошему лекарю работы не на один час. Может быть даже, не на один день. А у нас - свои раненые…

Разведчик криво усмехнулся, тиская здоровой рукой край спинки дивана.

- Если у вашего лекаря получится меня починить, ваши шансы подойти к ним незамеченными сильно возрастут. Мой Дар сделает вас невидимыми даже для сенсов… людей, которые чувствуют приближение. Если они не будут знать точно, что мы идём.

В подтверждение своих слов он плотнее впился пальцами в ткань – и активировал маскировку. Выждав несколько секунд, снова нарисовался перед глазами герильяса. Лицо последнего осталось невозмутимым, но тон голоса заметно изменился.

- Никогда не видел ничего подобного, - он протянул руку, словно желая потрогать растворившегося на его глазах здоровенного кваза, но на полпути передумал. – Это ты перемещаешься, или…

- Нет. Это вроде прикрытия. Камуфляжа. Щита, который скрывает от глаз и от детекции на расстоянии. Под таким прикрытием меня не видят ни монстры, ни люди. За очень редкими исключениями.

- И ты можешь так… всех?

- На короткое время – смогу. Если буду прочно стоять на ногах.

Лицо команданте вновь на короткий миг отразило сомнения. Потом он резко поднялся.

- Энрике!

Из спальни, которая примыкала к «гостиной», выглянул молодой, коротко стриженный латинос, толстогубый и узкоглазый, явно имевший в роду не одного индейца. Подчиняясь жесту главаря, приблизился к дивану и бросил короткий взгляд на кваза.

- Как там у тебя дела?

- Порядок, - коротко доложил губастый, вытирая измазанные в свежей крови руки о какую-то тряпку. – Уже закончил. Отдохнут – и будут как новые.

Командир хлопнул парня по плечу. Тот заметно пошатнулся, но устоял, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

- Устал?

- Есть немного.

- А что скажешь насчёт этого?

Энрике поднял брови и уже внимательнее осмотрел изломанное тело Вадима. Когда он поднял взгляд на командира, в нём читалось самое настоящее изумление пополам с явно подавляемым протестом.

- Сделай всё, что сможешь, - команданте снова без нужды кивнул на разведчика и отвернулся, чтобы отойти. – Возьми из сумки всё, что нужно. Но завтра он должен идти с нами.

Глава 29

Когда с головы нолда содрали мешок, он смог проморгаться не сразу. Не из-за яркого света – в большой обшарпанной комнате без окон царил полумрак. Просто мешок оставался на голове так долго, что только благодаря улучшенной настройке внутренних рецепторов внешник мог осознавать, что с момента странного оцепенения, которое охватило его в подвале после команды одного из негров, и до освобождения прошло около двух суток. Впрочем, освобождением происходящее можно было назвать только условно – руки Бага были по-прежнему связаны за спиной, а тело, как и сознание, оставались ватными и вялыми, и работали процентов на двадцать от нормы.

Но после более, чем сорока восьми часов в полуанабиотическом состоянии с мешком на голове, без воды, пищи и свежего воздуха, то, что он мог видеть и думать, уже показалось неслыханным подарком судьбы.

Впрочем, окружающая реальность к оптимизму пока не располагала. Восстановившемуся зрению нолда предстало странное помещение, которое представляло собой нечто среднее между залом для видеоконференций и резиденцией вождя племени тумба-юмба. Последнее было гораздо ближе к правде: на потёртом и надорванном во множестве мест некогда дорогом ламинате вперемешку с пустыми жестяными банками, обрывками пакетов, коробок и прочим мусором валялись птичьи перья, шкуры животных, кости и – выделанные кожи, снятые с убитых зараженных. Вдоль стен и с потолка свисали провода, облепленные сухими стеблями травы и какой-то дрянью. Несмотря на то, что две или три лампы чудом держались, комната освещалась только расставленными под стенами многочисленными свечами, плошками с жиром и курильницами. Причём, судя по запаху, обитатели этого места предпочитали дышать ароматами жареного куриного помёта, смешанного с кошачьим говном.

Внешник поднял голову, щурясь на полутёмные фигуры в полутора десятке шагов от себя. В самом центре комнаты на пышном импровизированном насесте восседал огромный и чудовищно страшный грязно-коричневый кваз. Нижняя часть его лица была вытянута книзу и расширялась, заканчиваясь заострёнными жёлтыми клыками, которые торчали из-под верхней губы. Вместе с круглыми, маленькими ушами, посаженными сверху и складками кожи вокруг шеи, этот тип так смахивал на бегемота, что у нолда не оставалось сомнений, кого он видит перед собой. Вооруженная свита из десятка чёрных оберов разной степени изменённости стояла по обеим сторонам от насеста с оружием в руках. Едва ли где-то ещё в Улье можно было встретить такое количество мутантов на квадратный метр помещения. Присутствующие принадлежали к небелой расе всех оттенков и были разодеты, как типичные обитатели негритянских трущоб, с поправкой на условия постапокалиптики и общее наплевательство на гигиену. Некоторые носили на себе обрывки тех же шкур и перьев, которые неопрятными кучами замусоривали пол. Помимо Бага в зале не было ни одного белого.

Внешник скосил глаза в сторону, туда, куда судя по звуку, на пол бросили связанную Голди. И против воли содрогнулся.

Как и с него, с девушки только что содрали мешок, из-за чего лицо мулатки было здорово помято, а пышные волосы напоминали гнездо. Но не это поразило опешившего Бага. За то время, пока он не имел возможности рассмотреть подругу, девушка сильно прибавила в росте и так раздалась в плечах, так что нолд едва её узнал. Миг спустя он понял, что и лицо её опухло не из-за мешка – оно видоизменилось так сильно, что это можно было рассмотреть даже в полутьме. Не оставалось сомнений, по каким-то неизвестными причинам девушка мутировала в кваза и теперь, когда они выберутся из этой передряги, нужно будет изрядно попотеть, чтобы откатить это всё назад.

Если они выберутся. Баг не имел представления, где именно они теперь находились, и как далеко их увели от места, куда должен был вернуться Вадим. Хотя подозревал, что их притащили в тот самый бункер, о котором говорил Клаус, и из которого сам эсэсовец смог бежать только благодаря недюжинно развитым Дарам и очень сильному везению.

Между тем, главный негр, похоже, был удивлён увидеть перед собой их компанию не меньше, потому что вперил выпуклые глаза в двух сопровождавших пленников чёрных квазов, и взгляд его не предвещал ничего хорошего.

- Какого хрена? – не разочаровал он, тиская подлокотники толстыми изломанными пальцами с нанизанными на них самопальными перстнями. – Какого факин хрена, вашу мать? Вы же должны быть сейчас в засаде, говнюки! Что, нахуй, случилось? Какого вы ослабили банду на факин две единицы?

- Йоу, Бегемот, - чёрный кваз, который держал Бага за плечо, смущённо хекнул сверху, обдав внешника зловонием. – Притормози, бро. Не я придумал тащить эти задницы к тебе. Приказ Серджа, бро.

- Йе, мэн, - вмешался второй конвоир – повыше первого, но гораздо светлее. – Эти двое ещё свежих, да. Но, слышь, они видели нашего блонди, мать его, Клауса, где-т неделю назад. Он выдернул их из какой-то задницы, и они, типа, знают, где ещё одна из его нор. Это где-то за гребаным Манхэттеном. Но они не помнят точно, где. Нужно просветить им бошки. Сердж не смог.

- Потому он и послал нас к тебе, - поспешил добавить первый, переступая с ноги на ногу и без дела дёргая пленника за плечо. – Бежали, как факин мустанги. Вроде как если поторопиться, можно поймать этого фашистского ублюдка по… эээ… ммм… по горячим следам. Типа, так Сердж сказал, бро.

Бегемот раздул ноздри, бросая взгляд куда-то вбок, на одного из своих людей. Негр, на которого он посмотрел, выделялся на фоне прочей свиты повышено интеллектуальным выражением на лице и короткой, ухоженной бородой. Встретившись глазами с главным, он пожал плечами.

- Не знаю, босс. Если уже прошла неделя, то дёргаться поздно. За это время белобрысый мог успеть уйти за горы и там потеряться. Не думаю, что он столько времени сидит на месте, дожидаясь нас. Про нору, конечно, выяснить можно. Да только даже если мы оставим там жука, Манхэттен – слишком далеко. Добежать не успеем, как он уже свалит оттуда. И засаду не устроишь. К засаде в самой норе он не подойдёт. Издали почует, выясняли уже. А просто держать отряд поблизости нет смысла. Ну, сам подумай, сколько им придётся там торчать? Он может не появиться до самой зимы, а то и вернётся к весне. А на зиму он часто уходит на восток.

- Возле факин Манхэттена опасно, бро, - вмешался другой, приземистый и широкий кваз из телохранителей, с ожерельем из костей поверх ржавеющего нагрудника. – Там с некоторых пор какая-то хрень творится. Наши два раза пропадали. И не из-за зверья…

- Заткнитесь нахуй, - Бегемот треснул кулаком по подлокотнику, из-за чего насест дрогнул. – Я думал, что отправил банду крутых нигга чтобы они переломили хребет чертовым латинос на нашей территории. А вместо этого получаю тупых мазафакеров, которые нашли самый хреновый момент, чтобы свалить, да ещё припёрли два нахрен не нужных куска мяса. Какого хрена, ублюдки? Если из-за того, что вы бросили братьев, долбанные латинос одержат верх, и перебьют людей Серджа, вы, мазафака, оба! Только, сука, вдвоём отправитесь на их территорию, и не вернётесь, пока не доставите мне задницу их лидера, этого факин педика Че Гевары, на долбанном блюде. Поняли? Понятно, мазафака?

- Йе, босс, - без вины виноватые конвоиры склонили головы. При этом один из них настолько ослабил хватку, что Баг смог полуобернуться и бросить ободряющий взгляд в сторону девушки.

- Но допросить этих бэйб всё-таки стоит, - снова подал голос «интеллектуальный» негр, потирая бороду. – Пусть вспомнят, где нора. Её надо обследовать. Вдруг мы найдём там что-то, что укажет, где искать нашего факин Клауса? Или наведёт на след ещё одной норы..?

Он умолк, потому что Бегемот резко поднялся. Под взглядами подчинённых негритянский босс прошёл до стоявших на коленях пленников и, остановившись рядом, несколько мгновений разглядывал обоих. Почти сразу поморщившись при виде деформированных лица и фигуры девушки, он повернулся к нолду и некоторое время произучал его молча, явно рассчитывая на запугивательно-психологический эффект.

Баг честно подыграл ему, изобразив ужас на лице. Особенно стараться для этого ему не пришлось.

- Какой гладкий, - после паузы выдал главарь мутантов, протягивая лапу и грубо тиская щёку внешника. Тот попытался отстраниться, но ожидавший этого конвоир удержал его голову за волосы. – Давно не встречал таких смазливых педиков. Мы с тобой поладим… Оу, очень скоро поладим. Но сначала расскажи, что ты знаешь о факин Клаусе. И не ври мне, сучка. Я чувствую, когда мне пиздят, и очень этого не люблю.

Баг скосил глаза в сторону и поймал взгляд Голди. Если ему было не по себе, то девушку откровенно трясло от страха.

- Я почти ничего не знаю, - подпустив в голос нужной пропорции дрожи, выговорил он, старательно игнорируя чёрные когти у лица. – Человек по имени Клаус спас меня и моего друга от каких-то тварей. Потом он попросил, чтобы мы проводили эту девушку к людям, которые живут где-то на западе. Это всё, клянусь!

Не удержавшись, он снова посмотрел на мулатку. Но это осталось без внимания – как раз в этот миг Голди с силой зажмурилась, закусывая губу. Похоже, она чудом сдерживалась, чтобы не удариться в истерику.

Тем временем его ответ, похоже, хотя не разозлил, но и не вполне удовлетворил Бегемота. Тот явно ожидал услышать больше.

- Окей, сучка. Пока не соврал. Ну, давай, работай ротиком дальше, детка. Расскажи мне, где сейчас твой белобрысый приятель?

- Где… в смысле, где Клаус? Я… я правда не знаю. Он ушёл сразу, как привёл девушку. Он очень куда-то торопился.

- Босс, - решился снова вмешаться один из конвоиров. – Попробуй просветить ему мозги. Сердж говорил, что у него не вышло. Там какой-то блок… или типа того. Но у него точно что-то есть. Что-то странное… Факин подозрительно для свежака.

Бегемот снова перевёл взгляд на внешника и, помедлив, положил когтистую лапу ему на голову. Но больше ничего сделать не успел.

Внезапно дальняя дверь, которая пряталась в углу за разломанной трибуной, с треском распахнулась. В помещение ввалилась приземистая негритянка средних лет – и настолько необъятных размеров, что в дверной проём она протиснулась с огромнейшим трудом и лишь потому, что большая часть её волнообразного, жирного тела была густо намазана слоем резко пахнущего масла.

При виде неё Баг на короткое время лишился дара речи, и даже Голди перестала дрожать и уставилась на новоприбышую со смесью изумления и страха. И было отчего – желеобразная пришелица смотрелась попросту монументальной. Казалось, войдя, она заполонила собой большую часть немаленькой комнаты, и на её фоне что телохранители, что сам огромный Бегемот, что, тем более, их пленники, казались толпой худых подростков. Негритянка будто бы состояла из нескольких колыхавшихся слоёв жира, которые были поставлены друг на друга, как шары снеговика. Слоновьи конечности тряслись и перекатывались черными валами, и вызывало изумление то, что внезапная толстуха вообще была способна стоять прямо на ногах, а не передвигаться, да ещё и так стремительно.

Но непомерная тучность являлась далеко не самой главной фишкой её яркого образа.

С ног до головы необъятная негритянка была увешана бусами и браслетами самого разного вида и размера. Её украшения взблескивали золотыми и серебряными кольцами, перестукивали деревянными фигурками, нанизанными на лески семенами растений и кусками обработанных костей. Негритянский платок, под которым пряталась причёска, был из яркого, пёстрого шёлка, как и складки необъятной, как парашют, обширной юбки, натянутой на грудь. Из-под юбки торчали босые ноги – впрочем, едва ли на ступни таких размеров можно было бы подобрать хоть какую-то обувь. Хотя, несмотря на отсутствие обувки, про украшения она не забыла – валики лодыжек тоже обхватывали браслеты, которые по объёму больше напоминали спортивные обручи для детсадовцев. Негритянка задыхалась, жадно хватая воздух ртом, и всей своей массой опиралась на толстую палку, покрытую причудливой, но явно самодельной резьбой.

Появление негритянки стало полной неожиданностью не только для пленников, но и для их хозяев. Широкая уродливая челюсть Бегемота отвисла. Лица прочих выражали самый разный спектр эмоций, но в большинстве своём – ошарашенное изумление. Негритянку это, впрочем, не смутило – она была слишком занята тем, чтобы дышать. Периодически она поднимала голову, пытаясь что-то сказать, но тяжёлая задышка не давала произнести что-то членораздельное, и чернокожая только задушено квакала, досадливо махая толстой рукой.

К тому времени, как она хоть как-то продышалась, Бегемот, похоже, успел прийти в себя от изумления. Широкими шагами он пересёк комнату и остановился перед загадочной пришелицей.

- Мамма? Ты… ты ходишь? К… какого хрена? Что случилось?

Негритянка с усилием выпрямилась. Блестящее от масла и пота жирное лицо было не коричневым, а почти серым от непомерных физических усилий. Но речью она уже владела.

- Я… мне было видение. С-страшное… видение страшного конца… Н-нашего конца. Я… жд-дать было нельзя. Факин рабы, ленивые сукины д-дети, куда-то запропастились. Поэтому пришлось бежать самой. Тебя надо было предупредить, вождь. Пока ещё не поздно…

Её взгляд, скользнув мимо по-прежнему недоумевающего Бегемота упёрся во внешника. Вздрогнув всем своим немыслимым телом, чёрная Мамма вскинула бочкообразную руку, тыча в него пальцем.

- Он… это он, он, он…

Негритянский босс тоже обернулся на пленника, но ничего представляющего опасность не увидел.

- Что? Это одно из твоих видений? Мамма, бэйба, что происходит?

Вместо ответа та бухнулась на колени. В полу что-то хрустнуло. Бородатый негр и один из телохранителей Бегемота бросились было поднимать драгоценную тушу, но остановились на полпути.

Негритянку трясло. Толстое тело будто ожило, и пошло волнами, глаза закатились, на губах выступила пена. Руки заскребли по полу, а ноги точно свело тяжёлой судорогой. Все её многочисленные украшения и амулеты застучали в такт этой немыслимой тряске, и выглядело это так, будто в негритянку вселился демон – либо с ней случился эпилептический припадок. Последнее едва ли могло быть правдой, учитывая, что пребывание в Улье излечивало любые болезни. Впрочем, единственное что можно было сказать со стороны наверняка – она не прикидывалась. Лежащую на полу трёхсоткилограммовую тушу трясло и подкидывало почти на полметра, точно её шпыняли снизу. При такой массе едва ли у неё хватило бы сил провернуть подобное самостоятельно.

- Он… творение демонов… что выродили его в самой сердцевине, в самом… чреве хаоса… Но он другой… другой, чужой даже для них, даже для хаоса… Чуждость – основа его сути… Его отторгли люди, ибо он питается ими… питается их силами, дарами, он жрёт и тянет, как жадная саранча… Его отторг сам хаос, ибо он нарушает его целостность, его законы, саму его структуру… Но демоны… о нет, демонам он нужен. Они ищут его, ищут… У него есть то, что нужно им, то, чего они жаждут… В его руках – ключ… Ключ к их спасению… Они придут за ним. Ничто… и никто, никто их не остановит... Они придут, а после них останется лишь смрад и смерть… и смрад… и смерть… и разрушение. Демоны голодны… демоны жаждут крови, его крови… Но они смогут выпить больше, много больше… Они выпьют всех, кого найдут… И он приведёт их к нам. Они найдут нас здесь, через него, и он укажет им путь… укажет им путь…

Корчи становились тише. Пена высыхала, и постепенно негритянка приходила в себя. Самый догадливый из свиты – бородатый негр сорвал с пояса фляжку и, присев рядом с ней, с усилием приподнял её голову, поднеся горлышко к губам. Несколько глотков живца окончательно успокоили трепыхания грузного тела. Чёрная Мамма заморгала, разглядывая мир уже вполне осмысленно. С помощью бородатого она села, отирая пот со лба.

Несколько раз подозрительно оглянувшись на пленника, который по-прежнему стоял на коленях, с удерживающей его чёрной лапой на затылке, Бегемот приблизился к женщине и присел перед ней на корточки.

- Мамма, детка, что ты такое несёшь? Что ты видишь? Что с этим белым ублюдком? Он опасен?

Чернокожая хрипло прокашлялась. Её голос, неживой и надтреснутый, с явно нехарактерным слогом, постепенно возвращал обычную негритянскую визгливость. Запустив пальцы в сбившиеся россыпи амулетов на необъятной груди, черная женщина задвигала челюстями, пытаясь унять остатки корчей.

- Опасен, - словно эхом откликнулась она, но тут же повторила увереннее и твёрже. – Да, опасен. Я чувствую… я знаю. Он выглядит свежим и слабым, но это – обман. Он - порождение демонов, и сам он - демон, который жаждет нас… Ему нужна наша магия, наши души. И если его не остановить… нам придёт конец. Сам мир накажет нас руками проклятых демонов, а тех немногих, кто спасётся, пожрут голодные духи. Я видела, я… - она помотала головой, точно в самом деле отгоняя обрывки тяжёлых видений. - Избавься от него! Избавься, слышишь? Выкинь из нашего дома! Отдай его злым духам, голодным тварям! Пусть сожрут его мерзкую плоть! Только так мы сможем спастись! Только так можно успокоить мир! Его существование вносит… э… омм, фак, вносит дисбаланс. Он не должен был появиться в этот факин мир, но, чтобы соблюсти законы мира, он должен умереть. Отдай его голодным духам, слышишь? Это единственный выход. Иначе смерть! Смерть всем нам! Я видела это собственными глазами!

Слова негритянки звучали всё истеричнее, и всё больше походили на полный бред. Но предводитель отнёсся к ним вполне серьёзно. Поднявшись, он вернулся к пленнику и, остановившись в нескольких шагах, вновь принялся внимательно его изучать.

- Не вижу ничего необычного, - наконец, проговорил он, потирая затылок. – Щит! Мамма, детка, ты не ошиблась? Это точно он, тот факин демон из твоих видений? Выглядит, как обычный гладкожопый ублюдок из квартала для белых. Мэээн… - он досадливо покачал головой, прицыкивая толстыми губами. – Хотел оставить этого факин педика себе. Ленивые твари давно не притаскивали мне таких смазливых рабов...

- Это демон, - толстуха со свистом втянула воздух, всем весом наваливаясь на бородатого, который уже долгое время мужественно удерживал её в относительной вертикали. – Ты слышал, Бигги? Ему нельзя здесь оставаться, говорю тебе! Не веришь? Назови мне хоть раз, когда твоя Мамма ошибалась! Хоть единственный раз!

- Ладно-ладно, уймись, бэйба, - главный негр наградил нолда последним взглядом и сплюнул на пол. – А что насчёт этой факин уродины? Пристрелить её нахрен? На кой она теперь нужна?

- Это – ведьма, - толстая негритянка снова вдохнула, точно ей было тяжело дышать. – Она уже сильна, и будет становиться всё сильнее. Она уже способна подчинить некоторых из вас. Лучше пристрелить сейчас, пока она не почуяла свою силу. Или отдай духам, как и этого… Чем больше жертва, тем довольнее духи, тем громче слышен мир…

- Подождите, - рискнул вмешаться Баг, уже давно почуявший, что дело пахнет жареным. – Подождите, стойте. Мы для вас угроза? Просто отпустите нас, и мы уйдём! Уйдём и забудем дорогу сюда. Никто тогда вас не найдёт, даю вам сло…

Глава 30

Нолд очнулся. Включившееся сознание резануло болью и последним воспоминанием, когда мир перед его глазами внезапно полыхнул чёрно-багровым, а затем погас. Должно быть, в качестве завершения аудиенции у негров ему без сантиментов врезали по затылку. Голову ломило тупой болью чуть ниже темени, и вдобавок к горлу подкатывала тошнота. Подавляя желание застонать, он кое-как разлепил глаза и тут же зажмурился, спасаясь от яркого дневного света.

- Багги… Багги ты слышишь?

Хрипловатый женский голос не был ему знаком, но интонации он вспомнил. С огромным трудом повернув голову, внешник сумел разглядеть смутное тёмное пятно, которое почти сразу сошлось в силуэт отчаянно взывавшей к нему Голди.

На свету изменения с ней можно было разглядеть гораздо лучше, но этим Баг заниматься не стал. Всё внимание отвлекла на себя панорама, которая раскинулась перед внешником и его подругой во всей своей дерущей морозом по коже красе.

Насколько можно было судить, они находились на небольшой каменной площадке немного выше подножья не то очень высокого холма, не то невысокой горы. Площадка была одета в старый потрескавшийся асфальт, из которого через равные промежутки торчали намертво вбетонированные куски арматуры. Несмотря на то, что объём каждой арматурины в два, а то и два с половиной раза превышал толщину железнодорожной рельсы, часть из них была погнута и даже поцарапана, как от сильных ударов лап с гигантскими когтями.

К этим арматуринам и были сейчас примотаны Баг и девушка. Примотаны небрежно – обрывками верёвок, кожаных ремней и даже кусками ржавой цепи. Но накрепко. В этом внешник сумел убедиться, дёрнувшись несколько раз, изо всех сил напрягая вывернутые и стянутые за спиной руки. Те, кто привязывал жертв к этим импровизированным столбам, знал своё дело и не обошёл вниманием даже шеи, из-за чего теперь затылки нолда и Голди оказались в тесном контакте с нагретым на солнце металлом.

Но, все их страдания от боли, жажды и неудобства меркли перед картиной, которая открывалась перед ними.

Асфальтная дорога убегала по склону вниз, мимо ржавых остовов грузовиков и каких-то развалин к подножию, в двух-трёх километрах от которого раскинулся огромный город. Город этот был поразителен в своей сказочной красоте, которая проступала в его общем облике даже сквозь бешенную разруху, гарь, смрад и ужас, которые теперь происходили в окрестностях. Пусть и с такого расстояния, Багу и Голди были видны спины, лапы и другие части тел развитых заражённых, которые мелькали между небоскрёбов, пальм, искусственных насаждений, бассейнов, огромных вывесок и прочей мишуры. В контрасте с всеми признаками развитой цивилизации, которую являл собой футуристичного вида мегаполис, беснования монстров на его улицах воспринимались сознанием как часть безумного кино с оттенком сюрреализма.

Между городом и холмом произрастала неширокая полоса жидкой рощи, которая одной стороной упиралась в истоптанные кукурузные поля, а с другой была заслонена соседними холмами. В роще, как и на полях, тоже шастало немало заражённых, которые были гораздо ближе к беспомощным пленникам, чем их собратья в городе и в любой момент могли обнаружить свежее мясо и явиться на обед. План негров окончательно прорисовался в голове оценившего ситуацию нолда, и сердце у него упало.

- Голди, - Баг попытался дёрнуть головой, смахивая проступавший пот. Солнце сверху палило немилосердно, как будто торопясь выпарить обречённых раньше, чем их съедят. – Голди… Давно мы здесь торчим?

Девушка придушенно всхлипнула.

- Багги, ты очнулся, - с явным облегчением отозвалась она. – Давно? Нет, нас только что привели. Ну, в смысле, нас с ней привели, а вас с ним притащили. Вон они, эти грёбаные уроды, ещё валят к себе в нору, видишь?

Не вполне понимая, о чём речь, но следуя за направлением взгляда девушки, внешник вывернул шею, оглядываясь через плечо. И почти сразу увидел, что имела в виду его подруга.

За арматуринами, к которым были привязаны они двое, из асфальта за их спинами торчали ещё три. У двух из этих столбов тоже обнаружились люди – худенькая девушка со спутанными светлыми волосами и огромным беременным животом, и истерзанный обрубок человека, в котором с большим трудом можно было узнать мужчину-латиноса. Последний не стоял у столба, а сидел на коленях – точнее, одном колене, потому что его вторая нога была явно недавно отрублена; свежий обрубок небрежно перетягивал грязный тряпичный жгут. Помимо правой ноги у латиноса отсутствовала и левая рука, и даже часть кожи на лице и груди, а оставшуюся покрывали многочисленные раны, язвы и ожоги. Несчастный был так зверски искалечен, что оставалось удивляться, как жизнь ещё теплилась в его теле. И даже более того – судя по мучительной позе и гримасе изуродованного лица, парень до сих пор оставался в сознании. Обрывки его губ плотно сжимались от боли, но взгляд уцелевшего глаза был достаточно осмыслен и горел смесью дикой муки и безумной надежды.

Чуть поодаль площадка заканчивалась большими воротами, вделанными прямо в скалу. К этим воротам теперь в немалой спешке и возвращались четверо смутно знакомых чёрных квазов. Под взглядами пленников они почти вбежали в малозаметную дверцу где-то сбоку и пропали с глаз.

- Похоже, эти вот… хотят, чтобы нас сожрали монстры, - мулатка сморщила деформированное лицо, закусывая губу. – Багги, я не хочу умирать. Слышишь? Не хочу!

- И я не хочу, - внезапно прохрипела из-за её спины беременная блондинка. Горячий ветер откинул назад всклокоченные волосы и невольно вновь обернувшемуся внешнику стало видно её лицо – некогда красивое лицо молодой девчонки, сейчас больше походившей на старуху. – Я провела… провела в этом проклятом… проклятом притоне год… или больше… Эти мерзкие вонючие чёрные твари лезли ко мне каждый день… каждую ночь по… по многу раз. Я столько раз хотела сдохнуть и столько раз пыталась… но теперь я не хочу… Я тоже не хочу умирать. Слышите, вы? – она задрала искажённое и заплаканное лицо к раскалённому небу. – Кто вы там есть! Вы… твари! Я! Не хочу! Умирать!!

- Тихо ты, - внешник поморщился, невольно переглянувшись с испуганной этими воплями Голди. – Тихо, не кричи. Иначе приманишь кого-то из чудовищ. Да заткнись, кому сказал! Мы выберемся отсюда, все вместе. Только заткнись, и дай мне подумать!

- Думай, сколько влезет, - вспышка внезапной ярости, похоже, лишила блондинку последних сил. Из злобной безумной фурии она вновь превратилась в рано постаревшую измученную молодую девушку с печатью глубокого страдания на лице. – Долго это всё равно не продлится. Сейчас…

Она не договорила, роняя голову на грудь. Внешник напружился, собираясь с силами. Он не знал, сколько дней ему пришлось провести без пищи, питья и лекарства от спорового голодания. Внутренние ощущения говорили, что много. Но просто так сдаваться Баг не собирался.

Сконцентрировавшись, он активировал дар пирокинеза. Высвобожденный огонь вспыхнул сразу, задымившись на кромке кожаного ремня, которым была перетянута грудь нолда. Однако, в отличие от Клауса, который прожил в Улье больше восьмидесяти лет и умел контролировать свой Дар в совершенстве, пламя Бага не захотело плясать только там, где это требовалось хозяину, и почти сразу же перекинулось на его одежду. Стиснув зубы, внешник удержал пламя на ремне, как можно дальше уклоняясь от жара и чувствуя, как горевшая, но не прогоравшая синтетическая ткань его футболки запекается колючими ожогами на коже. Постепенно пламя охватывало ремни по всей длине, превращая их, а заодно и одежду, и шкуру нолда в обгорелые, дымящиеся тряпки.

- Багги, ты что творишь? Ты же горишь! Не надо!

- У т-теб-я р-руки ск-кованы ц-цепью, - глухо поддержал мулатку хриплый мужской голос из-за её спины. Как видно, обрубок латиноса действительно оставался в сознании и старания внешника не остались для него незамеченными. – Т-ты не сможешь…

- З-заткнитесссь! – едва сдерживаясь, провыл сквозь стиснутые зубы Баг, который добровольно и малоэффективно сжигал себя живьём, но ничего другого придумать сейчас не мог. – Заткнитесь, я х-хотя бы ссстараюссссь!

Не выдержав, он застонал, «выключая» огонь и что было сил рванулся, налегая на ремни. Те, что держали его поперёк груди и под шеей, лопнули с коротким треском. Но верёвки, которыми были привязаны ноги и цепи с рук никуда не делись.

- Ого, Багги! У тебя получается! Получается!

Нолд запрокинул голову, прижимаясь затылком к горячему металлу. Этот его порыв лишил последних сил и превратил кожу на груди и шее в рваные лохмотья. Для следующей попытки требовались время и силы. Но у него не было ни того, ни другого.

- Багги! Свитхарт, смотри! Ты видишь? Это… это она? Это правда она?

Внешник открыл глаза, невольно обращая внимание на то, что пыталась показать ему взволнованная Голди. Смотреть оказалось особо не на что, кроме того, что по дороге, ведущей от города, к ним приближалась ободранная, запылённая и покрытая грязью знакомая кошка. Откуда она здесь взялась, оставалось загадкой – разве что, выскользнув из подвала, она незамеченной бежала за мутантами, которые тащили пленников в своё логово. И, благодаря размерам вкупе с феноменальным везением, зачем-то смогла добраться аж досюда.

В другое время приключения странной кошки в страшном мире могли бы показаться занимательными. Но сейчас Багу было не до неё.

С всё возрастающим волнением поглядывая в сторону заражённых, он заставил себя собраться с последними силами. Огонь снова вспыхнул – на этот раз на верёвках, которыми были связаны его ноги. Одновременно с этим он напряг мышцы рук, выжимая всё, что только было можно из улучшенных биотехнологиями мышц, костей и сухожилий…

Низкий звук, трескучий и достаточно громкий, похожий на вой тревожной сирены, раздался над головами пленников неожиданно, заставив всех, кроме латиноса, присесть от испуга. Огонь Бага погас. Он, как и Голди, завертел головой, пытаясь определить источник скрежетания, который, усиливаясь, оглашал окрестности хриплым рёвом. Краем сознания нолд отмечал, что ближайшие к ним заражённые, которые до того деловито чесали через вытоптанное кукурузное поле к пожираемому городу, приостанавливались, как видно, тоже высматривая, откуда доносился шум.

- Вон там, Багги, - Голди мотнула головой в сторону недалёких развалин. На одной из стен которых можно было рассмотреть древний раструб ржавого громкоговорителя. – Это оттуда!

- Они их так зовут, - блондинка, невидимая из-за их спин, беззвучно рассмеялась. – Ну, конечно…

Стиснув зубы, внешник сконцентрировался на раструбе. Спустя несколько мгновений пламя вспыхнуло вокруг него. Но сил у обречённого нолда уже не хватило – проклятая железка погасла, только чуть подкоптившись, и при этом не переставая вопить. Между тем, заражённые уже уверенно и без сомнений пёрли на звук, постепенно заполоняя собой асфальтовую дорогу. Свежих среди них почти не было. Баг мгновенно насчитал несколько высших бегунов, лотерейщиков и двух-трёх тварей покрупнее.

- Андрэ! Да сделай что-нибудь! Они же нас съедят!

- Поздно, - блондинка оборвала нелепый смех и теперь говорила еле слышно, больше для себя. – Слишком поздно…

- Голди, - яростно дёрнувшись, нолд на короткое время оторвал взгляд от неумолимо приближавшейся смерти и обернулся к серой от ужаса мулатке. Кошка, напуганная не меньше людей, металась от одного столба к другому. Отчего-то она по-прежнему не убегала, но внешнику было не до неё. – Голди, послушай. Послушай меня! Ты умеешь управлять людьми. Умеешь заставлять их делать то, что хочешь. Я понял это ещё там, в подвале… не перебивай! Я догадываюсь, что ты съела жемчужину. От этого твои силы должны были сильно возрасти. Я… слышал, что многие с таким развитым даром могут управлять не только людьми, но и монстрами. Попробуй. Может быть, ты сможешь заставить их уйти?

- Багги…

- Попробуй! – перекрывая вой сирены, проорал внешник, снова напрягая мышцы до упора, изо всех сил пытаясь растянуть проклятую цепь. – Давай, или мы умрём!

Первые из набегавших заражённых уже видели мясо и целенаправленно стремились к нему. Не оставляя попыток освободиться, нолд сосредоточился на одном из них, который в нетерпении добраться до жратвы вырвался вперёд. Пламя вспыхнуло вокруг его головы, заставив заражённого замедлиться, а потом внезапный рывок опрокинул на землю. Баг резко обернулся на латиноса, который с полубезумным выражением на обезображенном лице подался вперёд. Судя по натянутым жилам на шее, помощь пришла именно от него.

Но удивляться было некогда. Бросив бегуна, который с урчанием катался в пыли, царапая вытекшие глаза, Баг перенёс внимание на второго, уже изготовившегося к прыжку. Латинос снова прикрыл – заражённого отбросило на несколько метров и столкнуло с другим, развитым лотерейщиком, который был в шаге от того, чтобы перейти на более высокую ступень пожирания. Лотерейщику не понравилось внезапное вмешательство в его траекторию, и он с рыком отбросил бегуна со своего пути. Но тут же завертелся на месте, мотая башкой и пытаясь стряхнуть пламя.

Цокавший вслед за ним топтун обошёл двух катавшихся конкурентов и одного ползущего с пропоротым боком. Но на расстоянии десяти шагов от столба, к которому был прикован внешник, внезапно приостановился, словно налетев на невидимую стену.

Тупая морда сделалась ещё тупее и словно недоумённее. Пасть раскрылась, являя ряд страшенных зубов. Было видно, что заражённый очень хочет подойти и начать жрать беспомощное мясо. Но ему не подходилось. Несколько раз монстр словно готов был стряхнуть оцепенение и двинуться вперёд. И всякий раз оно вновь овладевало им, снова и снова удерживая от того, чтобы кинуться на Бага.

Остальные заражённые рангом пониже приостановили бег, не вполне понимая, что творится с вожаком и не решаясь первыми кидаться на добычу. Мельком бросив взгляд на Голди, на лбу которой выступили крупные градины пота, внешник снова обернулся к ним и, поднатужившись, воспламенил асфальт направленной огненной струёй.

Дезориентированные внезапно вспыхнувшей перед ними огненной стеной, мелкие твари бросились врассыпную. Однако, далеко не отбежали, предпочтя оставаться поблизости и ожидать приказов вожака. Меж тем латинос, возле бедра которого теперь тёрлась обезумевшая кошка, сумел дотянуться изломанными пальцами до асфальта. Воздух над его рукой надломился и, искажаясь, стёк на землю прозрачными каплями. Которые, всё разрастаясь, устремились к особо настырному лотерейщику, всё-таки решившему проскочить к мясу прежде массивного топтуна.

Ступивший в живую лужу лотерейщик с ревом отдёрнул лапу – должно быть, её состав сумел чувствительно задеть до мяса даже сквозь ороговевшую ступню. Мгновенно собравшись одной громадной каплей, лужа стремительно рванула вверх и взорвалась брызгами, окатив не меньше трёх мутантов, которые вслед за лотерейщиком обходили зависшего топтуна с двух сторон.

Шкуры обдатых заражённых задымились. Лотерейщик, которому досталось больше всех, отпрянул, царапая прожжённые места. Остальные просто мотали башками, быстро приходя в себя. Со стороны поля к месту схватки торопились новые монстры. Как ни отчаянно сражались приговорённые жертвы, их конец был предрешён. Это было только вопросом времени.

- Багги! Багги, я больше не могу…

Внешник напружился так, что потемнело в глазах. Затылок вспыхнул резкой болью, в мозгу полыхнуло, сминаемое железо ответило скрежетом – и лопнуло одним кольцом. Вырвав освобождённую руку, Баг что было силы врезал висевшей на ней цепью по морде сунувшемуся бегуну, вызвал огненную вспышку, врезал ещё раз… Уловив движение сбоку, попытался уклониться от мелькнувших когтей, но не успел. Скрюченная, каменной крепости лапа полоснула его по голове и плечу, сорвав ремни из кожи и едва не вырвав ухо. Раздосадованный неудачей лотерейщик злобно рыкнул и замахнулся снова – но, нелепо споткнувшись, упал мимо Бага с пробитой головой. В его развороченном затылке зияла огромная дыра.

Отчаянно завизжала блондинка. Матерый бегун, который воспользовался суматохой и оббежал неудобный первый ряд добычи, вцепился в её бедро – но тут же рухнул носом в пыль. На этот раз нолд отчётливо услышал звук далёкого выстрела. Он завертел головой, но так никого и не увидел. Однако, этого было уже и не нужно – со стороны рощи, вырываясь из какофонии рева сирены и урчания тварей, послышались хлопки новой пальбы. Дезориентированные свежим источником звука заражённые вздрагивали тоже, не зная, куда бежать и кого рвать первыми, - и продолжали падать.

Отчаянно закричала Голди. На мгновение упустивший из внимания основную опасность внешник обернулся в её сторону – но только успел заметить стремительный рывок наконец обрётшего собственную волю топтуна. Короткий взмах чудовищной лапы – и крик девушки оборвался. Одновременно с этим спина монстра задёргалась, взрываясь костяными и мясными брызгами в тех местах, где в неё попадали разрывные пули. Взревевший от боли топтун завертелся, размахивая лапами и дорывая то, что оставалось от мулатки, пока новый грохнувший басовитый выстрел не пробил брони на его затылке, врываясь в мягкую плоть.

Реальность прошла короткой волной, открывая взгляду отряд из почти двух десятков тяжеловооружённых людей в самом конце площадки. Рассредоточившись правильной цепью, пришельцы бежали в сторону уцелевших, поливая свинцом остатки тварей вокруг них. Часть отряда прикрывала атакующих, отстреливаясь от новых заражённых, которые продолжали подходить со стороны города, реагируя на звук. На глазах у внешника один из незнакомцев приостановился и прицелился, обернувшись к раструбу. Выстрел смёл проклятую сирену со стены, а меткий снайпер почти сразу же резко обернулся и послал следующую пулю лотерейщику, который с отстреленными лапами продолжал ползти по залитому кровью и заваленному потрохами асфальту, силясь добраться хоть до кого-нибудь.

- Санта Мария… я и не надеялся… Они пришли… они успели, каррамба…

Лихорадочный шёпот латиноса доносился как сквозь слой толстой ваты. Несмотря на то, что вой сирены, рев зараженных и даже выстрелы уже прекратились, сам внешник как будто впал в оцепенение, вновь обернув голову и будучи не в силах перестать смотреть на то, что ещё минуту назад было живой и отчаянно симпатичной ему девчонкой. Нолд почти не реагировал, когда часть добежавших до столбов людей в камуфляже и противогазах помогали несостоявшимся жертвам освободиться от пут, в то время как другие выстроились полукольцом, удерживая оборону. Как несколько незнакомцев под прикрытием двух стрелков рванулись к железным воротам в бункер, бережно таща на весу тяжёлые ящики, а один заметался от одной свежей туши зараженных к другой, проверяя мешки. Очнулся он только тогда, когда перед ним выросла огромная, смутно знакомая фигура в рванье. Одна из ковшеобразных лап фигуры висела на перевязи, зато второй пришелец взялся – и резко оборвал остатки удерживающих внешника верёвок.

- Андрей! – голосом Вадима сипло гаркнул он, встряхивая нолда за уцелевшее плечо. – Не спать! Валим отсюда! Они закладывают бомбу, сейчас рванёт! Давай, сказал! Бегом, твою мать! Бегом!

Глава 31

- ...Паршивое место. Нельзя здесь оставаться надолго.

- Здесь везде паршиво, камараза. До рассвета всё равно никуда не дёрнемся. А до тех пор, будем надеяться, пронесёт.

Вадим не ответил. Он и без того понимал, что лучшего убежища, чем то, в котором они залегли теперь, на многие километры вокруг было не найти. Открытые всем ветрам постройки американцев, стены которых при необходимости пробивались рукой, как картон, мало подходили для того, чтобы прятаться в них от шаставших повсюду заражённых. Поэтому группа латинос, которую сильно обременяли истерзанный хилер Диего и спасённая беременная женщина, уже глубокой ночью и с большим трудом смогла выбрать для ночёвки точку на окраине кластера с частью недавно подгрузившейся американской деревни.

Место представляло из себя огороженную территорию склада стройматериалов. Как видно, день загрузки выпал на выходной, когда здесь находилось не так много народу – после тщательной проверки ни в одном из трёх корпусов или контейнеров не обнаружилось никого, могущего представлять опасность. Выбрав одно из зданий, подходы к которому были основательно завалены песком и цементом в больших мешках с одной стороны, а с другой – заставлены разнокалиберным лесом, латиносы расположились между стеллажей, заняв круговую оборону и выставив часовых. Только после этого, спустя множество изнурительных часов почти непрерывного бега от укрытия к укрытию с двумя неходячими на руках, группа легендарного команданте позволила себе короткий и настороженный отдых.

Пока лекарь Энрике занимался тяжёлыми ранами спасённого хилера, а все свободные от караула пытались хоть как-то восполнить необходимость в еде и передышке, предводитель латиносов снова отозвал Вадима для продолжения разговора, начатого в подвале.

Разведчик пошёл неохотно. За последний марш-бросок он устал больше, чем за всю предшествующую неделю, и решать глобальные вопросы был временно не способен. К тому же его сильно тревожил внешник. С момента бегства от негритянского бункера и до сих пор тот не сказал ни слова, и непохоже было, что собирался заговорить в ближайшем будущем. Кваз хорошо понимал причины – смерть Голди Уайт сделалась тяжёлым ударом и для него самого. Эту смерть можно было предотвратить, появись они хоть на минуту раньше. Разведчик понимал это отчётливо, и тяжесть вины давила на совесть свинцовой плитой, как и осознание того, что молодой напарник тоже не мог этого не понимать. Оставлять Бага в таком состоянии не хотелось. Но предводитель латиносов едва ли мог позвать его просто скуки ради. Скорее всего, ввиду того, что завтра их дорогам предстояло разойтись, он хотел выдать последние инструкции. Или поделиться чем-то ещё, что могло оказаться важным для предстоящего пути на восток.

Прогулявшись за соседний стеллаж, Вадим нашёл команданте перед импровизированным столом из поставленных друг на друга ящиков. Стол неярко освещался светодиодным фонарём. Правильно истолковав то, что от него требовалось, разведчик вытащил подаренную карту и развернул, расправляя под устремлённым на неё тусклым светом.

- Как-то неспокойно, - невольно повторил он ещё раз. Хотя не в натуре разведчика было нагнетать обстановку, непрерывный рёв, вой и урчание заражённых, которые продолжали выискивать в посёлке новых жертв, ровно, как и тонкие стены ангара невольно заставляли проявлять беспокойство сильнее, чем хотелось бы. – Я как-то лучше стал их ощущать. Наверное, просыпается новый Дар. А может просто нервы ни к чёрту.

Командир герильясов неопределённо дёрнул плечами. Он ничего особо тревожного не чуял – не то нервы команданте оказались крепче, не то оттого, что в отличие от русских союзников, у него не имелось сиюминутных поводов для печали. По счастливому стечению обстоятельств ему не пришлось штурмовать базу негров, а хилера удалось отбить малой кровью. К тому же, благодаря Дару кваза, он пока не потерял ни одного человека.

- Здесь плохое место, - всё же счёл необходимым согласиться он, опираясь пятернёй об угол «столешницы». – Плохое укрытие. Но лучшее из возможного, камараза. Много химии. Из-за неё носами они нас не унюхают. Дотянем до рассвета, если не шуметь.

Не развивая дальше тему, Вадим придвинул один из ближайших тяжёлых ящиков и сел, опираясь локтем о «стол». Убедившись, что его готовы слушать, герильяс тронул продолговатое пятно с малой точкой на нём, которое было нарисовано ближе к вытянутому краю карты.

- Это ты уже знаешь – наш стаб, - медленно и внятно проговорил он, постукивая пальцем. – Мы будем ждать вас здесь. Ждать железных птиц, амиго. Очень ждать. Ты уже своими глазами видел, что за черные ублюдки наши соседи, и что они делают с людьми. Конечно, мы взорвали скалу над ними, и откопаются они не скоро. Но рано или поздно они снова выйдут на поверхность, камараза. И будут очень злы.

Разведчик кивнул. То, что неграм не понравилось, когда единственный выход из их бункера оказался под многотонными обломками скалы, он не сомневался. Как не сомневался и в том, что чёрные ублюдки смогут решить эту проблему. Возможно даже быстрее, чем можно было ожидать.

- Диего говорит – они не добились от него информации о нашей базе словами. Но из-за пыток он не мог держать сознание закрытым всё время. Они пробили его защиту и вытащили из памяти образ нашего озера и подступов к нему. Потому и отправили его кормить чудовищ – язык им оказался больше не нужен, - на короткое время притормозив с потоком выкладки, латинос прицыкнул щекой. - Теперь они точно знают, где нас искать. И они придут, мой друг. Когда это случится – я дам им бой. Хотя у них больше солдат, и кто-то из проклятых мерзавцев имеет власть над монстрами – умеет натравливать их на людей. Нам придётся нелегко и при открытом столкновении, и если они просто возьмут нас в осаду. Эвакуация не выход - мы с бойцами могли бы поискать другое место. Но даже если найдём – женщин с детьми нам туда без потерь не переправить. Поэтому я тебя прошу, друг – поторопись.

Вадим кивнул снова. Он понимал, отчего бесстрашный и редко кого-то о чём-то просивший команданте теперь упражнялся перед ним в убеждении. Если всё было, как он говорил, положение латиносов становилось действительно отчаянным.

- Теперь конкретика, амиго. Ты должен знать. По земле к нам можно подойти по-разному, но лучше добираться вот так, между двух больших поселений. Вот по этой цепи холмов. Они почти безлюдны, хотя твари всё равно забредают. Но это на крайний случай, если по каким-то причинам ваши вертолёты… не доберутся, а люди, которые прилетят на них, окажутся на земле и им потребуется помощь. Энтендизо, амиго?

- Да, я понял, - Вадим в очередной раз кивнул, запоминая. – Но надеюсь, всё пройдёт гладко.

- И я тоже надеюсь. Но всё же запомни: если идти с востока, ближе к югу плотность городов усиливается. Там тяжело пройти даже Страннику. А вот здесь и здесь, - вытащив карандаш, латинос сделал несколько пометок, - крайне нестабильная периодичность подзагрузок. Если идти через эти участки, нужно быть начеку. Настоящие ловушки, камараза. Я даже думаю, они реагируют на появление пришлых иммунных в их границах. Хотя не знаю, возможно ли такое.

- Я запомню. А восточнее? – коготь кваза скользнул по карте почти до самой её границы, которая, как можно было предположить, заканчивалась дальними подступами к Первому кругу Пекла. – Как лучше пройти отсюда к Внешке? Можешь дать какой-то совет?

Команданте почесал карандашом под беретом. Смуглое бородатое лицо на короткий миг отразило сомнение.

- Совет, говоришь. Тут советовать сложно, товарищ. Мне самому не доводилось бывать дальше нашей очень ограниченной территории. Я не могу отходить далеко от стаба. Особенно теперь, когда проклятые чернозадые мериконес объявили нам войну. А Странник… ему доводилось бывать на востоке. Вот только сведениями он делится мало. Не потому, что жалко. А потому что… Да ты сам с ним разговаривал. Понимаешь, о чём я.

Говорить с полусумасшедшим эсэсовцем Клаусом Вадиму почти не довелось. Но что имел в виду собеседник он понял прекрасно.

- И всё же?

- Могу подсказать только в общих чертах. Если пойдёшь отсюда и прямо на восток, то через несколько областей уткнёшься в горный хребет. Его можно обойти с юга, но это будет долго. Недели две, может, больше. И то, если вас ничего не задержит в пути.

Вадим склонился над картой. Четко прорисованные линии возвышенности не прибавили ему оптимизма. Как и необходимость провести больше месяца, блуждая в проклятом Пекле.

- Как я понимаю, есть и другие пути?

Герильяс прокрутил карандаш между пальцев. Очень было похоже на то, что ему не нравилось делиться непроверенной информацией. Но другой он не располагал.

- Я могу сказать только то, что сам услышал от Странника и… более или менее понял. В горах есть пещеры. Некоторые из них – сквозные. Но карты самих пещер у меня, к сожалению, нет. К тому же… наш общий друг предупреждал, что под землёй можно наткнуться на… подчас хуже, чем на поверхности. Я не понял, на что именно. Но вот что понял точно – в пещеры лучше не соваться.

Разведчик поднял голову.

- Ну а ты сам. Что думаешь, где нам лучше пройти?

Команданте, как видно, ждал этого вопроса, потому что ответил не задумываясь.

- Через перевал, - серьёзно и веско отозвался он. – Вот здесь, где помечено, горы можно перейти. Странник ходил этим путём несколько раз, туда и обратно. Это тяжело, опасно и к нему нужно основательно подготовиться. Но это – самый верный путь, камараза. Другие сильно хуже.

Вадиму в равной степени не улыбалось идти в обход, через пещеры или заснеженные вершины гор. Но вины собеседника в этом не было.

- Спасибо, - искренне поблагодарил кваз, сгребая карту и аккуратно складывая её по шву, стараясь не задеть когтями. – Может, ещё что-нибудь вспомнишь? Из того, что мог рассказывать Странник?

Латинос помолчал, наблюдая, как бумага перекочёвывает в чудом уцелевший в лохмотьях куртки внутренний карман разведчика.

- Разве что о том, что нужно быть осторожнее, - после паузы, медленно проговорил он. – Если выберешь горы. Там часто встречаются… звери. Непохожие на обычных чудовищ. Странник… говорил о них со страхом. Признаться, камараза, ни до ни после я не припомню, чтобы он чего-нибудь боялся.

Рука Вадима, который воевал с застёжками кармана, замерла.

- На перевале видели скребберов? – заставив себя опустить стиснутый кулак, сипло переспросил он. – Да ещё часто? Может, тогда стоит всё-таки идти в обход. Мы потеряем время, но лучше добраться позже, чем не добраться вообще.

- Может, и стоит, друг. Решать тебе. Но тут ещё вот какое дело. Если обходить горы с южной стороны, упрёшься в огромное озеро. Оно отмечено на карте штриховкой. Посуху его никак не обойти. С одной стороны там сплошные скалы, с другой – болота. Сама по себе тропа для прохода есть, как раз по кромке между протокой и трясиной. Но иди очень тихо. А лучше, не снимай маскировки, пока не отойдёшь так далеко от озера, как только сможешь.

- Что, там в воде что-то есть?

- Сам я не видел, - напомнил латинос. – Но, если верить нашему общему другу, в воде что-то есть. Озеро стабильно и, должно быть, то, что в нём, живёт уже очень давно. Может быть, с момента возникновения этого мира, а может, нет. Помни только, что оно выходит по ночам. Так что лучше начать переход ранним утром. А до этого хорошо изучи местность и убедись, что тропа – именно тропа, а не что-то другое. И упаси тебя высшие силы разбивать лагерь на берегу.

- Фу, застращал, - кваз действительно поёжился. На короткий миг даже клёкот заражённых, который раздавался снаружи как будто бы прямо за стеной, показался ему чем-то вроде пения сверчков. Не отменяя всей опасности такого соседства, оно всё-таки было простым и понятным. В отличии от озёрного ужаса. – Тогда, может, и ну его, это озеро. А если обходить гору с севера?

Командир герильясов устало потёр лоб.

- Там много больших поселений, камараза. И сама дорога не разведана. Наш друг ни разу не ходил на восток таким путём. Слишком долго в обход.

- Значит, через перевал, - Вадим еле удержался, чтобы не сплюнуть от досады. – Вот… же блин. Какой-то лядский квест. Налево пойдешь, направо пойдёшь… и везде одна и та же жопа. Нет, одна жопее другой. Как он там вообще ходит, этот Клаус?

Собеседник снова пожал плечами.

- И ещё одно, - внезапно вспомнил он. – Если выберешь идти через перевал. За горой концентрация мутантов уже гораздо ниже. Но помимо них там есть… опять не уверен, что понял правильно. В общем, опасайся какой-то красноты.

Вадим нахмурился. На миг ему показалось, что над ним издеваются.

- Красноты?

- Красного тумана. Или красной плесени. Прости, товарищ, это всё, что я понял у Странника. Кроме того, что, если увидишь что-то подобное – беги. Очень быстро и очень тихо. И не останавливайся, пока оно не скроется с глаз. Вроде как за горой с этим можно столкнуться в некоторых очень свежих кластерах. И всегда достаточно просто подождать в отдалении – оно быстро рассасывается само. Но если соприкоснуться – смерть. Это абсолютно точно.

- Ладно, - Вадим поправил лохмотья и ещё раз с огорчением отметил краем сознания, что скорее всего одежду на смену придётся мастерить самостоятельно. – Разберёмся. Спасибо за помощь, друг.

Глава 32

Вадима разбудили незадолго до рассвета. За ночь толком выспаться не удалось – заражённые всё же обнаружили их лежбище, несмотря на «химию». Группа трижды вставала по тревоге, и все три раза разведчик вынужден был активировать Дар хайда, накрывая маскировкой сразу два десятка человек. Причём, ввиду опасной близости больших скоплений мутантов, редких «гостей» уничтожали без оружия, силой одних Даров, чтобы не привлекать внимания тех их собратьев, кто всё ещё пребывал в неведении относительно доступности свежего мяса.

Такое разведчик видел впервые. Способности большинства знакомых ему иммунных на востоке не шли ни в какое сравнение с теми, которые демонстрировала группа латиносов. Геррэйрос, которые родились или жили в Улье немногим меньше эсэсовца Клауса, гасили монстров Дарами чудовищной силы, хотя далеко не все из них были боевыми. Особенно поразили Вадима способности «пуэрториканки» Кэмилы, которая, бесстрашно выдвинувшись навстречу спешащему на ужин руберу, одним резким движением взорвала его бронированный пузырь на мелкие ошмётки.

Увиденное внезапно нашло свежий отклик в памяти. Терзаемый смутными подозрениями кваз поделился ими с команданте. И не ошибся. После короткого обмена информацией и восстановления цепочки событий, обнаружилось, что его поразительная догадка оказалась верной - первая встреча русского кваза с латинос действительно случилась намного раньше подвала.

А именно, в то самое время, когда разведчик восседал на достопамятном дереве, спасаясь от четвероногого элитника, отряд герильясов скрывался на той же поляне - но в кустах. Как видно, они незаметно подошли на место незадолго до кваза, и не смогли стронуться дальше из-за появления твари. Именно их учуял едва не схарчивший Вадима мутант. Своим освобождением разведчик был обязан вовсе не «загадочной аномалии», а Дару кинетики Кэмилы.

Как объяснил не сразу пришедший в себя от удивления командир герильясов, когда после смерти элитника спасённый Вадим спустился с дерева и дал дёру под прикрытием маскировки, этим он едва не изменил хода всей спасательной операции. Сенс группы латинос так и не смог с несомненной точностью определить, что заражённый подстерегал именно человека. Но сам команданте всё же заподозрил, что мутант не стал бы охотиться на пустое дерево, и принял заметавшего следы перепуганного кваза за непонятную негритянскую диверсию. Поэтому, соблюдая осторожность, его люди бродили за петлявшим Вадимом до самой ночи, пока окончательно не потеряли след.

Утром им с огромным трудом удалось выйти из-под удара внезапно появившейся орды, и поэтому к стабу Клауса они опоздали. Что, возможно, спасло разведчику жизнь, так как попадись он своим теперь уже союзникам на тропе войны, его без разбирательств постигла бы та же участь, что и негров.

Однако, несмотря на интересные подробности, кваз встречал рассвет совершенно разбитым. Поэтому, продрав глаза, он даже не сразу сообразил, почему видит перед собой лекаря Энрике.

Чудо-лекарь, который в считанные часы сумел поставить его на ноги после тяжёлых ранений, был не один. Подмышкой он держал уже знакомую Вадиму кошку, которая умудрилась выжить в замесе с заражёнными возле входа в негритянский бункер, а потом как привязанная бежала за группой до самой стоянки. Точнее, бежала она за Багом. И, хотя внешник пребывал в том состоянии, когда мало что замечал вокруг, странная тварь не отходила от него ни на шаг. Она неотвязно была при нём, пока он сидел, забившись в угол и не реагировал даже на такие раздражители, как визиты крупных заражённых, как будто ей там было мёдом намазано.

Сейчас она пребывала явно не в настроении от того, что её унесли от вожделенного объекта. Но вырываться пока не вырывалась. Вадим, который по-прежнему ничего не понимал, заставил себя сесть, протирая глаза. Он справедливо полагал, что полузнакомый латинос пришёл не просто так, и заторможено приготовился внимать, краем глаза наблюдая, как остальные участники группы команданте сворачивают лагерь.

- Буэнос диас, - не стал томить его Энрике, поддёргивая сползавшую кошку. – Я от Тэтэ. Он послал меня залечить твою руку.

Кваз в изумлении поднял брови. Лекарь латиносов не принимал участия в ночной обороне потому, что всё это время просидел над изувеченным товарищем, пытаясь сделать хоть что-нибудь в предлагаемых условиях. То, что после бессонной ночи и полной разрядки Дара у того оставались силы на его дальнейшее использование, внушало.

- Ты и так мне помог. Потерянную кровь не восполнишь, а рука – это уже ерунда. Срастётся через пару дней. Сам же говорил.

- Говорил, - не стал отрицать латинос, плотнее прижимая свою ношу, так как та уже проявляла все признаки попыток к бегству. – Но рука не ерунда. Тебе в любой момент нужно будет драться. Стрелять. Она тебя подведёт, и всё, аста ла виста, бэйби. И рёбра я сложил, но срастить их тогда не получилось. Не было сил, амиго. Этим нужно заняться тоже.

- Сейчас силы есть? – удивился Вадим. Подчиняясь приглашающему жесту, он стянул лохмотья куртки. – Ты же всю ночь лечил этого вашего… Диего. Как он, к слову?

Энрике ухмыльнулся толстыми губами. Присев перед квазом, он с долей уважения пробежал пальцами по крупным узлам его каменных мышц.

- Диего в порядке, - проговорил латинос, «нащупывая» больное место. – Я уже отрастил ему ногу. Руку пока не стал – такое воздействие тело должно адаптировать порционно. За силы не волнуйся. Вот, источник.

Он потряс кошкой, и этого та уже не выдержала. Извернувшись, она вырвалась из удерживающих рук. И, шлёпнувшись на пол, ломанулась обратно к угадывающейся в серых сумерках фигуре Бага.

- В смысле? – не понял разведчик, которому уже расхотелось спорить. Тело постепенно заполнялось приятным теплом в том месте, где его касались пальцы лекаря. Одновременно уходила боль, и прерывать этот процесс не хотелось. – Источник – кошка?

- Я тоже этого не понимаю, - голос лекаря сделался более отрешённым. Он уже начал работу по восстановлению тканей и ему требовалось больше концентрации. – Никогда не сталкивался с подобным. Эта зверюга не… совсем источник. Она – катализатор.

- Катализатор?

- Диего заметил, - под рукой латиноса жар в конечности его пациента делался сильнее, обрастая лёгкими покалываниями там, где теперь стремительно восстанавливалась сломанная кость. – Там, на базе, чернозадые выродки пытали его, сменяя друг друга. Не давали пить споровой вытяжки две недели. Его спасло только что он лекарь – очень хороший лекарь. Но лекарю тоже нужна вытяжка. Способностям неоткуда было восстанавливаться. Никаким, амиго. К тому моменту, как уроды привязывали его к столбу, мой кореш был выжат, как корень маниоки, и мог умереть сам, даже без помощи тварей.

Лекарь отнял пальцы. Вадим сжал и разжал кулак, проверяя функциональность восстановленной руки и с удовлетворением отметил отсутствие боли.

- Когда твой друг… Андрэ начал бороться с монстрами, Диего пытался ему помочь, - подождав, пока кваз осторожно примет горизонталь, латинос несколько раз встряхнул ладонями. Растерев их между собой, он снова коснулся шкуры разведчика, на этот раз в районе рёбер. – Он не надеялся, что получится. Сил не хватало, амиго. Но вдруг стало получаться. Из неоткуда. Подозрительно внезапно, и на пустом месте. Это было очень странно, но у Диего в тот момент не имелось возможности анализировать это явление.

- Он что-то понял позже?

- У него появились догадки, - Энрике срастил одно из могучих рёбер кваза, пожевал губами, и снова приложил руку к тому же месту, снова активируя свой Дар. – Диего – тоже лекарь. Я говорил, да? Очень способный. Чувствует лучше, чем я. Больше, чем я. Он почувствовал, что зверь необычен. Что дело именно в нём. Ведь способности работали только когда она была рядом. Когда смог говорить, он поделился этим со мной. Я поначалу думал, – бред, ерунда. У нас там, на острове, есть кошки. Твари, как твари, такие же, как везде. Но потом всё-таки проверил.

Кваз бросил взгляд поверх его плеча. Латиносы заканчивали последние приготовления к походу. Спасённая девушка, которая сильно выделялась среди них светлыми волосами и огромным животом, тоже работала со всеми. За ночь она отчасти успокоилась, убедившись, что её не собираются убивать, насиловать или бросать на поживу тварям. Даже в сумерках было видно, что в её движениях стало будто меньше истеричной нервозности. Спасённая держалась рядом с Кэмилой, помогая той обхаживать сидевшего на одеяле Диего. Он и внешник оставались единственными, кто ещё не был на ногах.

- Ну, и результат твоей проверки?

Под ладонью лекаря полыхнуло в последний раз. Некоторое время после этого латинос сидел, будто к чему-то прислушиваясь в недрах грудины кваза. Потом медленно убрал руку.

- А не знаю, - к разочарованию пациента после паузы ответил он. – В смысле, не знаю точно, что она такое, ваша кошка. Что-то в ней несомненно есть. Но достоверно сказать – что, не могу. Когда она рядом, то катализирует в человеке все способности, которые были подарены этим миром. То есть, делает их развитее, сильнее. Это абсолютно точно. Но только пока рядом. Временный эффект, амиго. И ещё.

Он поднялся на ноги. Потоптавшись, чтобы размять конечности, оглянулся на кошку, которая почти сливалась с бедром нолда в предрассветных сумерках. И, снова склонившись к разведчику, зачем-то понизил голос.

- Есть кое-что ещё, что я всё-таки почувствовал, но не понял. Эта тварь - она... не сама по себе. Она… как бы объяснить… вроде как привязана. Да, точно. Она как на верёвке. На одном конце она. На другом…

- Что на другом?

Энрике потёр затылок.

- Даже не знаю, как сказать, амиго. Видеть ничего не вижу. Могу поделиться ассоциацией.

- Ну, поделись.

- Бывал на рыбалке, друг? Удочку в руках держал? На одной стороне лески – необычная наживка. Рыба любопытная, клюёт и клюёт. Клюёт и клюёт. А вот на другой стороне…

Вадим помолчал. Услышанное ему не понравилось. Да к тому же ещё сильно отдавало откровенной ахинеей и ощущением того, что ему пытаются навесить на уши лапшу. Хотя толстогубому Энрике тоже не было абсолютно никакого резона врать о таких вещах. Скорее, было похоже на то, что молодой знахарь подспудно чувствовал какую-то подставу, но пояснить, в чём она заключалась, толком не мог.

Поэтому, кваз понимал, что, несмотря на всю его туманность, предупреждение стоило взять в расчёт. И уже потом как-то попытаться разобраться с ним самостоятельно. Несерьёзно к предупреждениям знахарей в Улье относились или зелёные новички, или совсем откровенные придурки.

- Ты уверен? – наконец, тяжело проронил он. Ко всему, что имелось на данный момент, ещё только этой проблемы ему не хватало. В голову тут же и вполне закономерно пришла мысль срочно прогнать от себя или даже пристрелить непонятную тварь, во избежание дальнейшей головной боли. Несмотря на то, что внешнику это бы не понравилось, после полученного предупреждения поступить так было бы логичнее всего.

Но такое развитие событий подспудно вызвало острую тревогу неотвратимых последствий где-то глубоко на подсознании разведчика. Если некий рыбак действительно существовал, он не мог не отреагировать на отгрытую агрессию в отношении "приманки". И итог у подобных действий мог получиться самый нехороший.

- Может, ты всё-таки ошибся? - хмуро переспросил Вадим, оглядываясь на кошку. Та сидела на одеяле рядом с нолдом, касаясь задницей его бедра и прикрыв глаза. - Насчёт этого всего?

Лекарь-знахарь покачал головой и выпрямился снова, собираясь уходить. Он явно закончил здесь дела и не собирался никого и ни в чём убеждать.

- Нет, не уверен. Совсем не уверен, амиго. Я ж говорю, это не мой уровень. Вот Диего мог бы сказать больше. Но он восстановится не раньше, чем через два-три дня. А ты к тому времени будешь уже далеко.

Глава 33. Эпилог

Хорошая асфальтовая дорога удобно ложилась под ноги. Если бы не опасность в любой момент наткнуться на голодную тварь, прогулка по утреннему времени через предместья американской деревни могла бы показаться даже приятной. Хотя, на данный момент в округе было относительно безопасно. Сенс латиносов отслеживал отсутствие крупных заражённых в районе двух-трёх километров, а Дар хайда надёжно прикрывал группу от любых неожиданностей.

И тем не менее, лёгкой эту прогулку было не назвать. К тому моменту, как латиносы и их русские союзники подошли к кромке леса, которая отделяла населённый кластер от широкой зелёной полосы субтропической растительности, Вадим порядком подустал. Несмотря на запасы «споровой вытяжки», которыми щедро делились его новые товарищи, долгое использование маскировки на такое число людей сильно выматывало.

У границы леса они остановились. Дальше идти вместе не было смысла. Латинос нужно было продолжать двигаться на запад, туда, где посреди озера их дожидался оставленный стаб. Вадим и нолд поворачивали на юго-восток, к перевалу. Разведчик ещё до конца не решил, каким образом он намеревался переходить на ту сторону хребта. Но, провожая отряд геррэйрос, он и так дал сильного крюка к западу. Двигаться в эту сторону кваз больше позволить себе не мог.

- Ну, - Вадим поправил лохмотья, в последний раз обводя взглядом окрестности и стоявших вокруг него людей. Чернобородые и смуглые, вооружённые до зубов герильясы по-прежнему больше всего напоминали банду головорезов, чем кого-то другого. Но в этом адовом мире жило не так много иммунных, которые имели право называться людьми, а эти были из таких. Поэтому Вадим уже дал себе слово, что сделает всё возможное и невозможное, чтобы им помочь. – Пора прощаться, камаразас. Давайте. Чтобы всё было хорошо…

Команданте шагнул к нему, и они искренне, по-дружески обнялись. Вадим по очереди пожал руки каждому из тех его бойцов, кто не был занят мониторингом периметра. Нолд, по-прежнему отрешённый, всё же последовал его примеру.

- И тебе удачи в пути, товарищ, - предводитель латиносов, помедлив, снял с плеча чехол, в котором носил нечто, до сих пор недоступное взглядам чужаков. – Вот, последнее, чем могу помочь. Используй с умом.

Исполненный недоумения, разведчик развернул чехол. То, что находилось в нём, не уменьшило, а только усилило изумление кваза, вкупе с крайней ошарашенностью.

- Это… что?

- Это – пушка Гаусса, - явно довольный произведённым эффектом, команданте любовно провёл по выпуклостям ствола внешней стороной ладони. – Очень мощное оружие, камараза. Ступенчатая система разгона снаряда на электромагнитах. Это как я понимаю, друг. Но есть что-то ещё. Что-то в основе принципа работы. К сожалению, не могу сказать точнее. У меня самостоятельно ещё ни разу не вышло до конца её разобрать. И ни у кого из нас.

Вадим только головой качнул. «Пушка» была настоящей пушкой, здоровенной дурой футуристичного вида с длинными усиленным стволом, в котором угадывался двойной ряд едва заметных выступов, похожих на катушки, и великолепным оптическим прицелом. При этом, несмотря на габариты, вес оружия был выверен до миллиграмма в тех пределах, в которых приятная тяжесть граничила с непосильной ношей. Сплав казался незнакомым, но отчего-то не покидала уверенность, что по прочности тот мог посоревноваться с титаном. Удобная рукоять, которая сама ложилась в человеческую ладонь, для лапы кваза показалась маловатой, но не фатально. В целом оружие выглядело только что выдранным из фильма про космическое будущее человечества в очень отдалённой перспективе и для окружающей действительности казалось абсолютно чужеродным.

- Где вы это взяли? – задал Вадим первый вопрос, который пришёл ему на ум.

Командир латиносов усмехнулся краем рта.

- Там же, где берём другие странные и малопонятные вещи. У нашего общего друга, камараза. Хотя конкретно с этим оружием и связана очень странная история.

Время и место к длинным историям располагали не особо, поэтому Вадим только тезисно узнал о существовании странного кластера на который по чистой случайности набрёл мятущийся Клаус. Кластер, который большую часть времени подгружал абсолютно стандартные для этой местности пейзажи, внезапно взбесился и ни с того ни с сего вывалил в реальность СТИКСа кусок военной базы – абсолютно пустой и будто бы недогруженной из другой, технологично продвинутой вселенной.

Ошарашенный этой внезапной переменой эсэсовец всё-таки решился нанести визит непонятному куску реальности, но толком осмотреть ничего не получилось. Нестабильный кластер, словно спохватившись, начал обратную загрузку, и немец едва смог выскочить наружу, схватив только то, что успел.

- Эту винтовку?

- Её, камараза. Страннику она не то, чтобы без надобности. Но у него и так есть, чем отбиваться от смерти. А остальным может спасти жизнь. Главное, запомни две вещи. Первая по поводу конструкции - чистить, смазывать её не нужно, даже вредно. Здесь есть неразборные блоки, не трогай их, если не хочешь сломать. Аккумулятор вот мы переделали – сможешь заряжать, разберёшься. И второе. Для тварей ниже трёх метров ростом хватит двух выстрелов в голову. Если попадёшь куда ещё… ну, там по ситуации, товарищ.

Вадим ещё раз взвесил оружие в руках. То, что ему передавали теперь, было бесценным. Если "пушка" неведомых нолдов действительно была настолько мощной, то команданте сознательно оголял свой отряд, лишая его огромного преимущества перед элитой, встреться та на их пути. И если до сих пор можно было как-то сомневаться в его намерениях, то этим он перекрывал последние сомнения одним махом.

- Не знаю, что сказать, - разведчик снова покачал головой. – Не могу принять это, друг. Слишком дорогой подарок…

- А это и не подарок, - выражение лица командира латиносов не было суровым, но взгляд оставался серьёзным. – Она повысит твои шансы добраться в целости до своих. Но при нашей следующей встрече ты её мне вернешь. Дай слово мужчины.

Он протянул руку. Кваз пожал её, не имея, что сказать в ответ.

- Обещаю, - со всей искренностью, на которую был способен, только смог выговорить он. – При нашей следующей встрече.

- Тогда договорились, - команданте в последний раз стиснул когтистую лапищу и шутливо отсалютовал в пространство между разведчиком и нолдом. – Буэна суэрте, камаразас. Возвращайтесь быстрее. Будем вас очень ждать.

- Адиос, Эрнесто, - кваз поднял руку в ответном жесте. – За нами не заржавеет.

Легендарный предводитель латиносов показал в улыбке крупные, белые зубы под чёрными усами. И, развернувшись, направился в сторону леса. Больше он не оглядывался. Его люди последовали за ним. Только последний – толстогубый знахарь Энрике, обернулся, встречаясь взглядом с разведчиком и будто бы желая ещё раз напомнить о своём предупреждении. Мигом позже он, вслед за его товарищами, растворился среди деревьев.

Кваз, внешник и серая кошка остались одни. Бросив последний взгляд на заросли, в которых скрылись латиносы, Вадим вернул супероружие в чехол и повесил за спину. Проверил полученный от тех же герильясов мощный американский M4A1. Потом поправил сумку с патронами и очень скромными пожитками, которая была плотно пригнана к боку через плечо и, наконец, взглянул на мрачного нолда.

Тот всё так же играл в молчанку, угрюмо глядя мимо товарища на колыхавшуюся зелень буйной листвы. Кошку он держал засунутой за пазуху и непохоже было, чтобы собирался избавляться от неё в ближайшем будущем.

- Андрюха.

Тот всё-таки поднял глаза. Вадим несильно кивнул ему, поддёргивая ремень дареной сумки.

- Идти со мной не передумал?

Внешник молча покачал головой. Кваз уже увереннее хлопнул его по плечу.

- Добро. Тогда соберись, парень. У нас впереди, если верить слухам, целые орды монстров, опасные подземелья, горные перевалы, загадочная красная плесень, самый ужасный ужас Улья во множественном числе, да ещё внагрузку – Лохнесское чудовище. Не знаю, как это всё будет, но сейчас нам совсем нельзя раскисать. Никак. Ну так что, мне на тебя рассчитывать?

Вместо ответа нолд поудобнее перевесил на грудь полученный от тех же латиносов Bushmaster ACR – лучшее из того, чем они могли поделиться, не фатально снижая собственную боевую мощь. Получилось это в некоторой степени показушно, но Вадим понял правильно.

- Тогда идём, - решил оставить всё несрочное на позже он. – Проклятый перевал сам себя не перейдёт. А нам к нему ещё недели полторы, не меньше, топать.

Конец первой книги

22.12.2021