S-T-I-K-S. Человечность

1. Маца

Шел четвертый день, как город Кирилла перенесся в чудовищно странный и жуткий мир.

В стену опять ударили. Глухо, тоскливо.

— Двадцать три, — сосчитал Кирилл.

Вот зараза. Неужели чует? Через бетонную стену? Вряд ли. Скорее, даже превратившись в непонятную тварь, Самуил Петрович не растерял склочность и вредность. Чертов старикашка.

Бум.

— Двадцать четыре... Головой попробуй, дятел!

Опять удар. Но слабее, и не такой звонкий, словно Самуил Петрович внял совету.

Самочувствие все ухудшалось. Лекарства не помогали. Кирилл закрыл глаза, в очередной раз подумал о самоубийстве и понял — не сможет. Пусть положение ужасно, но он еще не дошел до предела.

Кирилл накрылся с головой, отвернулся к стене. Хотел заплакать — не получилось. Да и смысл? Подумать только! Еще три дня назад все было иначе... В тот вечер он еще сидел за компьютером и весь изнывал от завтрашнего экзамена, репетировал выступление... Сейчас бы те проблемы! Интересно, как бы он поступил, если все вернуть?

Какое-то время парень лежал, сладостно фантазировал, мечтал. Даже улыбнулся пару раз. На улице заурчали, и снова накатила тоска и апатия. Сволочи! Гниды! За что ему это?!

Тут через открытую балконную дверь парень услышал еще один звук — далекий, глухой. Кирилл вскочил, голова вспыхнула болью, мышцы — слабостью и ломотой.

Показалось, может? Ладно, нужно подняться выше.

В подъезде было безопасно. Но Кирилл взял топор. Вернее, колун на длинной ручке. Усмехнулся. Сколько раз он видел, как в фильмах и играх таким вот оружием лихо крушат черепа и прочее... На деле все оказалось немножко иначе. Колун был отвратительно тяжелым, резкие выпады и замахи не получались, угол заточки лезвия не подходил для мяса и костей... Но как потом признался себе Кирилл, ему тупо не хватало силы для топора. Да и бить нужно не абы куда. Сразу вспомнился тот урод. Первым ударом парень чуть не снес ему нижнюю челюсть, но противник не очень впечатлился. Вторым всадил лезвие поперек отвратной хари и снова безрезультатно. Лишь третьим проломил голову, и уродец успокоился. Все бы ничего, но парень сильно нашумел, потерял время, пришлось потом драпать...

Насколько мог быстро, поднялся на крышу, поежился. Не столько от сырого ветра, сколько от окружающей картины.

Четыре дня назад это был обычный подмосковный город. Таких десятки. А затем что-то случилось. Кирилл в тот момент курил на балконе, размышлял о вечном (денег мало) и прекрасном (однокурсница Аня). Вдруг накатила такая дурнота, что осел на холодный бетонный пол, в глазах потемнело. Показалось, что вовсе ослеп, но просто в доме и окрестностях пропал свет. Как мобильная связь и интернет. Еще тогда, в первые минуты остро кольнуло дурное предчувствие: где луна? Почему над горизонтом? Ведь только что светила в макушку?

Утром открылось страшное. От города осталась лишь малая часть, всего несколько улиц, и этот огрызок окружала чернота. Со всех сторон до горизонта тянулась равнина невероятно черного, смоляного цвета. Когда глаза привыкали, можно было разобрать траву, редкие деревья и кустарник все того же угольного цвета, но долго смотреть не получалось — от резкого контраста со светлым небом наворачивались слезы.

Слава Кришне, что Кирилл не додумался первым полезть на эту черноту. Все, кто шастал по ней, быстро загнулись. Из них словно выкачивали жизненные силы.

Казалось, куда хуже? Но нет. К полудню второго дня люди начали превращаться в... Короче, Кирилл называл их зомби. Более подходящего определения не нашел. Да и не очень искал. Потерял человеческий разум? Поведением сравнялся с животным? Пытаешься загрызть соседа? Значит, зомби, и нечего тут!

Была паника, потом стрельба, попытки что-то сделать. Но все быстро кончилось. Сложно сопротивляться угрозе, когда твой товарищ падает без чувств, а встает кровожадным и дико голодным созданием.

Врожденная особенность организма, какой-то там иммунитет — неизвестно что именно уберегло Кирилла от превращения в зомби. Но со здоровьем все равно проблемы. Ужасная слабость, тошнота, временами голову разрывало от дикой боли. И главное — жажда. Пить хотелось постоянно, ночи вообще стали мучением. Какой тут сон, если каждые полчаса просыпаешься и тянешься к бутылке! И с каждым днем становилось хуже.

Кирилл достал сигареты. На высоте можно, если твари почуют, все равно не определят источник. Да, нюх у них феноменальный...

Опять. Значит, не показалось. Парень замер с сигаретой во рту, очнулся, когда дым начал глаза выедать. Точно. Это был выстрел! И не в Городе, а гораздо, гораздо дальше! Прямо по курсу! Там, где раньше была красивая низина с соснами, рекой, а теперь черная равнина до горизонта. А значит... Черт, это кардинально все меняло! Значит, где-то есть еще люди, и чернота не бесконечна!

Но, вдруг это такие же, как и он? Застрявшие посреди черноты? Радость немного поубавилась. Хотя... еще пару дней назад в городе Кирилла палили часто, с удовольствием, если их слышали из-за черноты, то начали бы подавать сигналы в ответ. Наверное. Ну и что делать?

Кирилл поднял бинокль. Допустим, стреляли из пистолета, на каком расстоянии будет слышно? Да еще на таком рельефе? А если автомат? Увы, его познания в оружии были крайне ограниченными. Тоска...

Внизу забурчали. Кирилл аккуратно выглянул. У подъезда околачивался один уродец. Парень поискал, чем бы в него швырнуть. Но ничего подходящего на крыше не было. Да и вряд ли попадет.

Вообще, если бы не здоровье, то продержаться можно. Еды-воды полно, зомби, если теряли человека из виду, довольно быстро успокаивались, да и особой силой, выносливостью или реакцией не отличались. Разве что... Кажется, дня четыре назад он увидел особенного уродца. Для начала челюсти — массивные, широкие, наверняка и зубы под стать, скулы аж бугрились от мышц. Страшно представить силу его укуса. Да и морда какая-то вытянутая, жуткая даже по сравнению с другими зомбаками. Фигура массивная, сгорбленная, походка абсолютно нечеловеческая. Вот и думай — то ли тип и при жизни был страшилищем, или это результат какого-то развития. К счастью, это был единственный такой.

Может быть, в городе оставались еще живые, как и Кирилл, забившиеся в щели, выжидающие, но как их найти? По улицам особо не пройдешься, рация молчит, от громких звуков уродцы оживлялись, сбегались к источнику.

Кирилл так увлекся горестными мыслями, что не сразу заметил: по черноте кто-то шел. Парень протер глаза, даже по щеке себя ударил. Фигура вдалеке не пропала. Более того, она приближалась к остаткам города.

Человек шел свободно, уверенно, поднимая ногами пылевые облачка от растоптанной угольной травы. Похоже, плевал он на черноту. И это кардинально меняло многие представления и догадки об этом мире. Вскоре он уже подходил к границе черноты и городского асфальта. Кирилл запоздало подумал, что стоило как-то подать знак раньше. Нет, все-таки он безбожно тупит последние дни...

Гостя заметил не только Кирилл. Под трехэтажкой, где сидел парень, оживились двое уродцев. Они громко забурчали, подбежали к границе черноты и начали там переминаться с ноги на ногу, дергать руками. Вот, кстати, интересно: зомби тоже опасались черноты, почему? Сплошные загадки... Может, хоть этот тип все прояснит...

Пришелец не мог не видеть зомбаков, но шел без тени напряжения, прямо к ним. Когда оставалась пара шагов, он, не останавливаясь, снял с пояса нечто похожее на кирку и врезал одному в лоб, затем второму. Вот и все.

— Эй! — тихо позвал Кирилл.

Вскоре они сидели на крыше вдвоем, парень, не скрывая, рассматривал гостя. Тот был прикинут просто отлично, похоже старались выглядеть некоторые парни, когда начался дурдом с зомби. Но куда им. А этот...

Камуфляжная куртка с кучей карманов, отсеков, темно-зеленые брюки, берцы песочного цвета. На боку кобура, за спиной автомат. Все очень просто, продумано, видно, что многократно опробовано и оптимизировано, без выпендрежа. Еще на поясе та самая «кирка», это оружие Кирилла натолкнуло на невеселые мысли. Пластиковая рукоять, на конце конусообразные бойки.

— Ну, здорово, щегол, — пропыхтел тип.

Кирилл не ответил. Нет, не от обиды, просто лицо хама казалось до боли знакомым. Этот нос, привычка чмокать и жевать губами, подвижные, словно мохнатые гусеницы, брови... И тут он понял. Понял, и охренел.

— С... Самуил Петрович?

— Ну! Узнал все-таки, — почему-то посмурнел тот. — Что, не сильно я изменился, да?

— Я ни черта не понимаю, — признался Кирилл. — Откуда вы здесь... Точнее, как... И вообще...

Раз уж тот сам признался, ошибки быть не могло. Только соседа он помнил очень старым, на вид не меньше восьмидесяти лет, а этому было... максимум шестьдесят. Да нет, меньше... Какой-то бред!

— Самуил Петр...

— Тихо! Забудь! Нет больше Петровича! — забрызгал слюной пришелец. — Маца я. Маца.

— Чего? — в очередной раз офигел Кирилл. — Почему Маца?

— Хосподи... Что за тупое поколение. А самому догадаться, не? Тут эта, про обычные имена забудь, у всех прозвища, позывные, псевдонимы. Но, как по мне — тьфу, клички, что у собак. Но никуда не денешься, ага. Так, порубать надо. А то чернушка, тварь такая, столько сил жрет... Хочешь?

Кирилл отказался. Маца достал сухари, сало. Хлебнул из фляжки, перед этим с какой-то издевкой посмотрев на парня.

У Кирилла все плыло в голове. Не только от вопросов, самочувствие ухудшалось.

— Как там этот? — с набитым ртом прошамкал Маца, кивнул куда-то вниз.

— Кто?

— В пальто! Ну, другой я, сосед твой!

— В смысле «как»?

Маца закатил глаза.

— Нормальный, или обратился?

— А... Обратился.

Кирилл сдавил голову ладонями, подтянул колени к груди.

— Худо тебе, да?

— Угу. Что со мной, вы знаете?

— Терпи, если уж паразиту штурвал не отдал, то выживешь. Точнее, своих жрать не станешь, а там уж... — непонятно хихикнул он. — Ладно-ладно. В воздухе тут зараза, споры паразита, ну, говорят так. Большинство людей от него... Ну, ты видел, а есть иммунные, как мы с тобой. Ага?

— Паразит... И как он на нас... паразитирует?

— Скорее мы на нем. Бля, терпеть не могу все это рассказывать, для таких как ты, брошюрки есть, — тут Маца громко забулькал животом, лицо его исказилось. — Сука... Да когда ж пройдет... На, читай! Он сунул Кириллу какую-то бумажку, а сам побежал в дальний конец крыши, за лифтовую будку.

Парень начал листать буклет. «Твое тело — твое дело!» - гласил лозунг, на странице красовалась полная, обнаженная по пояс девушка. На другой странице очень боевая женщина одной ногой стояла на клетке, а в клетке сидел мужчина «Требуем равных прав!». На третьей женщина-боксер колошматила несчастного парня «Остановим семейное насилие!»

Кирилл смял буклет. Может, Маца его оставил и издевается? Но тут донеслись отвратные звуки из-за будки, значит, на месте.

Через пару минут тот вернулся, снова уселся на гудрон рядом с парнем.

— Ну как, прочел?

Кирилл молча сунул ему бумажку.

— Во! Ошибся, прикинь! Это, тут такое дело... Знач, я по нужде твою брошюру того... Но я ее не сильно, ты пойди достань, — предложил он, сверкая такими чистыми и серьезными глазами.

Кирилл был терпеливым человеком, и ради информации готов на многое, но сейчас начал заводиться.

— Ой, ладно, не плачь, — скривился Маца. — Держи.

Уже по тому, насколько качественным был этот буклет (хорошая глянцевая бумага, четкий шрифт, яркие краски) Кирилл понял, что дело плохо. Никто не станет так заморачиваться ради дурной шутки. Да и выглядел он новым, даже еще пах краской. Начал читать.

Мир, в котором оказался парень, назывался Стиксом. И он перемещал (копировал) в себя куски территорий из других реальностей, так называемые кластеры. К примеру, здесь могла оказаться целая Москва, а в паре километров от нее побережье Каспия. Кластеры сильно разнились по размерам и времени «жизни», — рано или поздно все они уходили на перезагрузку. Определить ее начало можно по внезапному появлению тумана с характерным запахом. Спустя короткое время кластер полностью обновлялся, принося новую порцию людей и материальных благ.

Существовали стабы — стабильные территории, чей срок перезагрузки исчислялся многими годами, на них устраивали лагеря, хорошо укрепленные базы и целые города. Оставаться в кластере в момент перезагрузки не рекомендовалось — обратно в свой мир ты не попадал, а полностью терял разум. Обновляемые территории служили источником материальных благ, к примеру, если ты нашел склад еды, то можешь вернуться после перезагрузки — он будет в первоначальном виде. Так и с людьми, потому Кирилл и встретил здесь двойника своего соседа.

Кластеры копировались из различных реальностей, к примеру, в одном из миров никогда не знали мировых войн, а отличия с другим заключались в незначительных и трудноопределимых мелочах.

В воздухе Стикса жилы споры некоего паразита, большинство новичков превращалось в зараженных, иммунитет имел примерно один из ста человек. Зараженные различались по уровню развития. Тут Кирилл отвлекся на рисунок градации уродцев. В самом низу стояли пустыши, в коих он узнал зараженных, что бродили по остаткам его города. А в самой вершине находилась элита, элитники — ужасающие твари, вообще непонятно, как люди существуют рядом с ними.

Человека с иммунитетом паразит награждал повышенной скоростью регенерации, и чем дольше тот жил в Стиксе, тем сильнее становился. Во всех смыслах. Реакция, скорость, даже умственные способности. И главное — бессмертие. Естественной смертью иммунные не погибали, срок жизни в теории был неограничен.

На этом приятные моменты не заканчивались. Оказывается, каждый житель Стикса обретал сверхспособность. Их перечень и суть ничем не ограничивалась, однако были самые распространенные и ценные, к примеру, дар ксера — человек мог копировать мелкие предметы.

Иммунным также жизненно необходим споровый раствор. Его компоненты добывались из споровых мешков на затылке зараженных. Если сидишь на одном стабе, потребность в нем уменьшается, ходишь по разным — растет. Напиток применялся и для развития сверхспособностей. Симптомы спорового голодания: слабость, спутанность мыслей, жажда, которую не утолить водой...

Дальше шел рисунок этих самых спор и способ приготовления. Кирилл весь встрепенулся: вот в чем дело! Он не превращается в зомбака, ему просто нужен этот напиток!

— Маца, у вас есть споровый раствор?!

— А? — тот сидел, скрестив ноги, и осматривал разобранный пистолет. — Не, такого нет.

— Ну... как же. Написано, всем нужен.

— Не знаю, о чем ты. Есть живчик, я его на коньячке, ух, прелесть получается!

Кирилл какое-то время тупо смотрел на Мацу, потом дошло, что собеседник так называет нужный напиток.

— Да что вы издеваетесь! Я загнусь скоро!

— Ты не ори, щегол, не ори. Ну, есть живчик. Но с чего мне с тобой делиться, а? Кто ты мне? Чужой человек! — со старческим, так не свойственным внешности виду проскрежетал Маца. — Ладно, лакай.

Он снял с пояса фляжку и кинул Кириллу, словно собаке. Но парню было не до гордости, он присосался к горлышку. Плевать на коньяк, который он ненавидел, плевать на брезгливость!

После первого глотка прошла головная боль, второй влил в мышцы силу, третий прочистил мозги. Он пил бы еще, но не дали.

— Хватит! Дармоед ты, Кириллка.

— Я верну, — совсем другим, свежим и сильным голосом ответил парень.

— Чем? — усмехнулся Маца. — Вернешь, ага. Вы только брать можете, хамить и жрать даром. И шуметь по ночам. Думаешь, забыл я, да?

Кирилл хотел запальчиво ответить, что он никогда не шумел по ночам, но не стал. Черт с этим придурком, ему нужна информация, и любая помощь. Снова уткнулся в брошюру.

Информации было много, очень. Самую первую и сжатую одолел, теперь жадно вгрызался в остальную. От ее обилия кружилась голова.

— Вы потому и помолодели, что здесь не умирают?

— Ага, помолодеешь тут! И не мечтай особо — не умирают те, кто в стабах жопу нажирают, а вот такие, как мы, на них пашут. Не умирают, ага.

Кирилл дошел до черноты. Это была одна из загадок Стикса, местами она тянулась на многие километры, иммунные на ней теряли силы, новички без живчика — почти сразу умирали. Редко посреди нее попадались оазисы нормальной земли. Теперь все понятно — кусок города очень «удачно» раз за разом грузиться посреди угольной смерти. И некому помочь людям, объяснить... Стоп, а почему? Спросил об этом Мацу. Тот хрипло расхохотался.

— А кому это надо? Каждую перезагрузку гнать сюда людей, искать иммунных, тварей отстреливать... Это все время, деньги. А техника по черноте не идет.

Это Кирилл знал. В первый день он запустил дрона, тот пролетел около километра и упал.

— Запомни, щегол — здесь людей нет, одни шкуры. Никто пальцем без выгоды не пошевелит. Развитых тварей тут нету, ну и какой профит?

— А выжившие? — мрачно спросил Кирилл и не дождался ответа.

Кирилл снова углубился в чтение. Радость от распития живчика и прояснением положения утихала.

— Ну а вы тут зачем, а?

— Надо, — Маца все не мог собрать пистолет, тужился, пытался совместить детали. Наконец-то удалось, он выматерился. Кирилл заметил, что оружие какое-то странное, вроде привычных очертаний, но сзади по краям затвора большие утолщения, и крохотные лампочки горят.

— Ладно, выведу тебя к людям. Но поработаешь носильщиком. Тут я за вольфрамом. Я ж на заводе всю жизнь пахал, нашем, местном. Ну и перед уходом так удачно получилось, что утащил коробочку с вольфрамом, а он в цене, если знать, куда и как.

— И куда и как?

— Про ксеров читал? Ну во. Они, суки, патроны штампуют, но не из воздуха, нет. Компоненты нужны. Медь там, свинец, порох. Особо ценятся бронебойные для пулеметов. А у них сердечник из карбида вольфрама. А его найти не просто, ага. Пойдем.

Возле своей квартиры Маца остановился. Кирилл подумал, что сейчас будет выбивание двери, может, применение какого-то дара Стикса, но нет. Спутник просто достал ключи. Логично. И продумано.

— Ты иди, — Маца рукой пихнул Кирилла. — Соберись, и рюкзак обязательно, понял?

Парень молча направился в свое жилище. Манера поведения соседа откровенно бесила, но ничего поделать не мог. Пока что он сильно зависел от него.

Дома на Кирилла накатило. Вот и все. Нет, он и раньше понимал — к прежней жизни вряд ли вернется, но сейчас... Он тупо обходил полутемные комнаты, вспоминал. Ну нет, он вернется, обязательно! Только разузнает сроки перезагрузки кластера, подготовится. Плевать, что говорил Маца насчет выгоды и шкурного интереса. В следующий раз здесь могут опять оказаться иммунные.

Он переоделся, взял рюкзак. Набрал еды, воды. Наверное, все. Смахнул слезы и вышел в подъезд. Ключи положил в карман.

Квартира Мацы встретила запахом канализации, затхлостью, сумраком. Сам Маца сидел за столом в грязной, до ужаса неуютной гостиной, напротив него растекся по стулу Самуил Петрович. Из дыры в центре лба вяло стекала кровь.

— Падай, помянем старичка.

В руке напарника булькала фляжка со споровым напитком, «живчиком». Кирилл подавил в себе омерзение, придвинул стул и сел. Живчик ему нужен, наверное, будь возможность, хлебал бы вместо воды. Или пока не лопнет. В брошюрке, кстати, что-то говорилось про опасность чрезмерного приема...

Маца приложился к фляжке, протянул парню. Тот попытался отпить, но на язык упали жалкие капли. Стоило чудовищных усилий, чтобы сохранить спокойствие, Кирилл с каменным лицом вернул емкость. Тварь, сука!

— Кстати! Нужно окрестить тебя, да. Та-а-к... С топором, значит, ходишь? Давай подумаем, ага.

Про этот обряд он тоже читал. На его взгляд — полная глупость и суеверие.

— Топор, Колун, Тупой... — увлеченно бормотал спутник. — Тупак... О! Рэпер будешь, а? Че, не нравится? Ладно. Тупень, Вупень, Вупсень, Пупсень...

Кирилл подумал, что сам бы выбрал себе имя Май. Ну а что, всегда нравилось. Уж лучше вариантов, которые предлагал кретин Маца. Вслед за этим желанием пришло еще одно: встать, врезать Маце ногой, затем выбросить в окно. Или ножом в живот, а лучше колуном, прямо в затылок...

— Не, будешь Щеглом. Понял?

— Наверное, ваша сверхспособность Стикса, это быть конченым мудаком? Хотя нет, вы и раньше этим отличались.

— Здесь ею все владеют, в той или иной степени, — не обиделся Маца. Он еще что-то говорил, рассуждал на тему человеческой алчности, паскудности, но Кирилл не слушал. Он узнал нужное, и теперь не пропадет. Первым делом нужен свой споровый раствор, придется поохотиться на зараженных. Ничего, он окреп, голова работает как прежде, справится. Сам пройдет черноту, найдет людей. Еще необходимо оружие, кажется, в соседнем дворе валялось ружье, рядом с останками владельца...

— Счастливо. Вольфрам сам тащи, — парень встал, пнул объемистый ящик на полу.

— А ну-ка сядь! — приказал Маца. Голос его опять старчески дребезжал, а в руке был пистолет.

Кирилл, пытаясь сохранить спокойствие, снова уселся, насмешливо и без страха (пытался, во всяком случае) посмотрел на этого придурка.

— Уходит он, ага. Ты мне скажи — почему на моем лице синяки!?

Парень не сразу сообразил. Потом перевел взгляд на Самуила Петровича. Его морду действительно покрывали обширные гематомы. Кровь изо лба уже не текла.

— Ну? Я тебя спрашиваю!

— Что тебе надо?

— Со слухом проблемы?

Самообладание куда-то испарялось, Кирилл ощущал, как разум затапливает страх. Тяжелый, липкий. Нужно что-то делать. Маца, кажется, совсем долбанутый.

— А я вот догадываюсь, да. Наверное ты, как обычно, со своими сраными дружками шумел, музыку крутили...

— Я никогда не шумел и друзей...

— Закройся! — брызнул слюной Маца. — Орали, топотали, а когда я пришел разобраться, ты не выдержал, да? Ну, конечно! Вредный старикашка вечно бурчит, мозги трахает... Или скажешь, это не ты был, а у кого-то из дружков кулаки чесались?

— В брошюре сказано, что новичков обижать нельзя, иначе Стикс...

— Х...икс! — рявкнул Маца. — Ты с темы не соскакивай, Щегол! Такие, как ты, у меня вот где! Все ваше сраное поколение...

— А чем твое поколение лучше? Вы слили все, чего добились ваши отцы...

Маца ударил Кирилла в нос. Не очень сильно, но жутко унизительно. Закапала кровь, парень чуть сместился на стуле. Левая рука была под столом и медленно ползла в набедренный карман, — там лежал раскладной нож.

— Ты, Щегол, еще не знаешь как в Стиксе обижать могут, ага. Тут же почти сплошь мужики, а фантазия...

— Ыыыххх... — простонал Самуил Петрович, шевельнул головой.

Оба человека в полном охреневании уставились на вроде как мертвого зараженного. И тут Кирилл опомнился. Он перехватил руку с пистолетом и ударил ножом. Метил в горло, рука проехала по рукояти, лезвие обожгло пальцы.

Наверное, будь Кирилл поопытнее в таких делал, то обязательно развил бы успех, но он опрокинул Мацу через стул и бросился из квартиры.

В подъезде он захлопнул дверь, побежал по лестнице, но заставил себя остановиться. Пальцы жгло пульсирующей болью, капала кровь. Скверная рана, - Кирилл сжал ладонь в кулак. Ну, хотя бы сухожилия целы. В квартире Мацы что-то грохотало, шумело, парень на цыпочках вернулся к двери, сел на пол и подпер ее спиной. Внутри очень знакомо бурчали, всхлипывали.

Кирилл начал ждать и слушать. Очень боялся услышать выстрелы, или что возня зараженного стихнет, и тогда все зря, план рассыпется и придется драпать на улицу.

Шло время. Возня зараженного действительно чуть стихла, но тварь несомненно была жива. Неужели получилось? Или Маца сиганул в окно и теперь отлеживается где-то? Или поднимается к несостоявшемуся убийце? Черт, должны же быть пределы регенерации иммунных!

Минут через двадцать парень решился. Сходил к себе домой за молотком, медленно открыл дверь. Коридор пуст, а вот из гостиной долетают отвратительные звуки. Чавканье, урчание... Кирилл стукнул два раза по стене. Чавканье смокло, из комнаты высунулся Самуил Петрович. Руки и морда в крови, весь оживленный, аж глаза блестят. Уродец облизнулся, потоптался и резво кинулся к Кириллу.

Парень отступил в подъезд, оставив щель в двери. Когда туда просунулась башка зараженного, ударил молотком. Затем еще и еще, чтоб с гарантией.

Вообще, в том, что Самуил Петрович очнулся с дырой в башке, ничего удивительного. В брошюре говорилось, что зараженные — не зомби. На начальных этапах их физиология во многом похожа с человеческой. А люди порой выживают и с пулей в голове.

Когда увидел Мацу, замутило. Но растерзанные тела Кирилл наблюдал и раньше, блевать не стал. Подумал, что порядочно зачерствел за последние дни. Ну, еще бы.

Нож валялся рядом, наверное, Маце хватило сил вытащить его, отчего и истек кровью. Плюс, помог Самуил Петрович. Обглодал лицо, кисти рук, сожрал уши.

В ванной Кирилл отыскал аптечку, обработал пальцы. Потом долго сидел, смотрел в одну точку. Похоже, в чем-то Маца прав — это мир для сильных духом, и в нем сложно сохранить человечность. Нет, раскаяния он не ощущал, но еще не до конца отошел от правил и норм старого мира. Мутило, одним словом. Ладно, нечего тупить.

На рассвете следующего дня Кирилл стоял на улице, перед границей черноты. Плечо оттягивал автомат Мацы, остальную поклажу он переложил в новый чистый рюкзак. Ну что, путь начинается...

2. Лучший из миров

Игла мягко и совсем не больно вошла в вену, в ампулу хлынула кровь, заполняя вакуум.

Доктор вышел. Ник откинулся на стену, посмотрел в окно. За ржавой решеткой догорал летний вечер, слышались привычные, и даже родные звуки Базы.

Минут через десять дверь скрипнула, вошел Полковник. В и так небольшой комнате сразу стало тесно, хотя особыми размерами начальник Базы не отличался. Он сел, положил руки на столе и уставился на Ника. Все эти многозначительные взгляды дико раздражали, бесили, но в глазах Полковника было нечто иное. Тихая грусть и... вина.

— Ник-Ник... Как же это случилось? — глухо спросил из-под маски.

Конечно же, он все знал. В деталях, красках, с посекундной видеозаписью, но Полковник требовал вовсе не доклада.

Глупо, глупо и обидно все произошло.

Ник с его взводом отрабатывали «свежую» школу в пятнадцати километрах южнее. Живописное место — луг, река, близкий лес и посреди этого красивое трехэтажное здание. Кластер удивил — вместо толпы обратившихся школьников там оказалось десять подростков. Почему в Стикс не перенеслись остальные ученики, и какого черта в этой группе все иммунные — непонятно. Но в Стиксе и не такое бывает. Им же лучше.

Действовали по сценарию «Эвакуация». О, это был предельно простой, восхитительный способ! Чего больше всего хотят новички в Стиксе? (Кроме возвращения домой). Переложить на других свои проблемы. Выдаешь себя за спасательную команду, и люди со слезами счастья прыгают в кузов.

Подростки, однако, сомневались. Долго выглядывали из окон, но все-таки вышли во двор. Начали подозрительно смотреть на маски солдат, перешептываться, заражая друг друга растущим волнением. Ну, оно и понятно, Ник часто видел, как в такие моменты у людей обострялась интуиция...

Тут наконец-то соизволил вступить Лабовский. Ребятишки повеселели, даже начали улыбаться шуткам и словам ободрения.

Вообще, можно было по-другому. Послать дрон с газовой гранатой, или без всяких зайти и скрутить школоту, но... Зачем? Это же дети. В Нике говорила вовсе не жалость, нет. Просто настоящее мастерство, это когда максимум результата, и минимум крови. Даже чужой. Ну, или как-то так. Ник уже давно шлифовал, обдумывал это выражение, но все не получалось емко и кратко, чтоб стало крылатым. Многие не разделяли его принципов, неделю назад на совещании ублюдок Парос вообще разошелся, дескать, что за дела? Бойцов нужно постоянно в тонусе держать, тренировать, зажиреют ведь! Полковник тогда кашлянул, и так, очень туманно, намекнул, дескать, скоро могут появиться новые средства защиты от паразита Стикста. Незаметные. И тогда изворотливость по типу Никовой может сильно всем пригодиться. Сказано было до того расплывчато, что сейчас Ник уже сомневался: а не причудилось ли? Но на том совещании Парос сразу заткнулся.

По рации из броневика доложили, что по данным РЛС в школе еще два туловища. Бойцы сразу и без лишних команд перегруппировались. За пару секунд до этого Ник и сам засек неладное — подростки часто бросали нерешительные взгляды на школу. Он выдернул из кузова долговязого паренька, отвел за машину.

— Кто там остался?

— Вы извините, что я сразу не признался... Там Жлобов. Он дурак, говорил, не доверяет вам, типа, сам как-нибудь... Еще дядя Гер... Герман, — быстро поправился школьник.

— Взрослый? С вами сюда попал?

— Взрослый. Не с нами. Он раненый сильно, вчера пришел... Приполз. Говорил, что ему нужно восстановиться, прям ни минуты лишней на болтовню. Еще сказал не шуметь, никуда не ходить, а он потом поможет. Укололся чем-то и уснул.

— Перед нами спал? — Ник вплотную подошел к подростку.

— Да! Проснулся, выпил целую бутылку какой-то бурды, спросил, как дела и опять ширнулся. Наркоман, наверное. Матвей — Жлобов, то есть — автомат его хотел взять, за помощью пойти...

Ник отдал несколько команд по переговорному устройству, затем с группой солдат быстро побежал к школе.

Проклятье! Все-таки иногда от привычек и принципов лучше отступать. РЛС, конечно, штука шикарная, но в условиях Стикса частенько тупо не работает. Они чуть не проворонили двух иммунных! А это деньги, и не малые. Или самый плохой вариант: Герман очухивается от спека и шьет длинной очередью из окна по ненавистным внешникам...

На пороге остановился, Альберт кинул в коридор небольшой шар зеленого цвета, нежно именуемый колобком.

Колобок деловито шнырял по классам, транслировал картинку на стекло шлема бойцов. Помимо визуального отображения сканировал помещения еще в нескольких диапазонах, в том числе умел засекать сердцебиение человека. Первый этаж чист, коридор взяли под прицел двое солдат.

Лестница для колобка тоже не помеха, он сжался, а потом высоко подпрыгнул.

По словам школьников, некий Герман отлеживался в кабинете биологии, по соседству с актовым классом, где обитали они сами. Дверь закрыта, но такие преграды колобка не остановят. Он взял разгон и протаранил створку. Ник увидел мятый матрас, несколько пустых бутылок, шприцев. За шторой кто-то стоял, — ног не видно, ткань длинная, аж собралась на полу складками, но на уровне груди человека расходились концентрические круги ядовито-оранжевого цвета. Естественно, виртуальные. Твою мать, и кто это?! Хотя для опытного иммунного слишком наивно.

— Жлоб... Матвей, — позвал Ник. — Ну не страдай ерундой. Ты всех задерживаешь. Нет, если хочешь остаться — ради бога, но нужна подпись твоя, дескать, я такой и такой...

Штора дернулась, Жлобов прыгнул в окно. Спустя десять секунд в наушнике отрапортовали: взяли придурка. Так. Одной проблемой меньше. Теперь Герман.

Зеленый шар вкатился в следующий кабинет, Ник не успел ничего рассмотреть, колобок вылетел обратно и с дурной силой впечатался в стену, аж штукатурка посыпалась. Понятно, Герман уже набрался сил после спека и живчика.

Новичок дал короткую очередь по дверному косяку, колобок тем временем ринулся на второй заход.

— Газ! — приказал Ник.

Система газовой атаки в устройстве была шикарная. Отравляющее вещество заполняло помещения так быстро, что противники обычно не успевали отреагировать, невольно делали вдох-другой.

Увы, колобку нездоровилось, команда не прошла. Чертов Герман! Это какую силу надо иметь... или дар Стикса, чтоб так шандарахнуть дрона! Попытаться поговорить? Бессмысленно. Те, кто соглашался на сотрудничество, сразу бросали оружие и вопили о пощаде. Ладно, черт с тобой, Герман. Оклемался раз, выздоровеешь и опять. Хм, если колобок не подведет...

Следующую команду устройство приняло, подпрыгнуло и негромко бумкнуло. Часть внешней обшивки сорвало, наружу полетели поражающие элементы. Ник со своей двойкой кинулись в кабинет.

Герман лежал на спине и крупно дрожал, глаза закатились, весь в крови. Болевой шок. Пальцами правой руки судорожно мацал пистолет. Ник собрался дать из парализатора, чтоб наверняка. Не успел на долю секунды.

Герман нажал на спуск, пистолет хлопнул. Пуля ушла рикошетом по полу, стене, и с дурной силой врезалась в маску Ника. В голове прилично загудело, стрельнуло болью в нос, зубы. Так, вроде жив, лишних дырок нет.

— Чего стоите? Пакуйте, — он кивнул на обмякшего от парализатора Германа.

Альберт молча смотрел на командира. Новичок тоже пялился с непонятным выражением.

Тут Ник увидел то, что услужливо скрывала психика. В углу на стекле маски пламенела буква «У». Утечка. Так обозначалась разгерметизация. Считалось, что это действовало на солдат менее угнетающе. Типа, если что-то утекает, то его можно заткнуть, собрать... Над этим все посмеивались. Но сейчас ржать не хотелось.

Вообще маски — отдельная тема. Их нельзя случайно (и намеренно) сдвинуть, и уж тем более сорвать. Они крепились жестко, защищали все лицо, лоб. Можно менять фильтры на ходу, оставаясь среди отравленного воздуха Стикса. Пластик держал мелкие осколки, даже пули на излете. Но на каждую броню найдется свой снаряд... Прямо перед глазами белела длинная трещина с дырой посредине. Стоп, а где... И почему?!

Даже дыра в пластике маски не была приговором, в таком случае из внешнего баллона подавался воздух, создавал избыточное давление, чтобы внутрь не проникали споры паразита. На обучении им показывали — инструктор надевал маску, потом вынимал подготовленную затычку из пластика, и сразу из дыры била тугая струя воздуха. Но не сейчас. Вот и все.

Альберт и Новичок продолжали смотреть. Знают не только они. При заражении одного из отряда остальным приходил сигнал.

— Оглохли?! Тащите тело в машину.

Ник вышел, почти выбежал из школы. Теперь он хватал отравленный воздух этого проклятого мира, но в груди пекло, давило. Тело дрожало, в голове словно перекатывались раскаленные камни, мир сузился. Он подошел к ограде, оперся руками, пытаясь успокоиться. Вскоре получилось.

Ник снял маску, размял шею. Казалось, что ощущения должны быть особенными, но нет. Обычный воздух, обычные запахи. Через сколько он обратится? Тут все разнилось. Минимум — минут сорок, максимум — до двух с половиной дней. Негативные эмоции словно отключили, даже пробило на дурной смех.

По регламенту командование отрядом он сдавал.

Что дальше? О, вариантов масса.

Можно застрелиться, как Маякин. И плевать, что это запрещено. Тупорылые ржали, типа, а что возьмешь с мертвого? Но взыскивали в случае неудачи. Конечно, если у виновного оказывался иммунитет.

Можно уйти красиво, как Отморозов. Он голыми руками надавал по щам руберу. Видеозапись до сих пор нелегально ходит между бойцами.

Можно как Гулякин. Он решил отпраздновать последние часы или дни жизни. О, то было нечто. Началось с того, что рванули в свежий кластер с крупным городом, там еще не знали о беде, работали клубы, бары. А закончилось просто невероятно, неподалеку от нынешней базы. Такого праздника и загула, наверное, не знал ни один из миров Вселенной. Грохотали салюты, палили из пушек танки, вертолеты разбрызгивали огненные гроздья тепловых ловушек. Всеми правдами и неправдами туда сбегались свободные солдаты и командиры с окрестных баз. Был даже Полковник!!! Да что солдаты! Гулякина в какой-то момент обнаружили обнимающегося с плачущим Президентом, главой ближнего стаба иммунных!!!

Из того же города доставили певцов, музыку. Спиртное подвозили бочками, еду — фурами. А когда Гулякин начал обращаться, но еще оставался человеком, его, под стенания отвели к краю поля, где давно стояла Орда монстров, которые не решались прервать прощание людей с другом. Гулякина обнял элитник, — трехметровая образина, почти высшая форма развития зараженных, — и грустно бормоча, увел к будущим собратьям...

Конечно же, все это бред. Такого не было, и быть не могло. Наверняка историю выдумал один из психологов штаба.

За окном бахнул пулемет. Ник понял, что слишком увлекся воспоминаниями, и довольно долго молчит, уставившись в стол. Он встрепенулся, быстро закончил рассказ, опустив все лишние подробности.

Дверь опять скрипнула. На пороге стоял доктор. Ник весь покрылся холодным потом и разозлился: чего ты тянешь, гнида! Мог и по рации сказать! Маска ведь при нем!

— Ты иммунный, поздравляю.

Еще недавно Нику казалось, что нет более желанной вести. Но теперь... Да, мягко говоря, стало легче. Но нахлынули новые мысли. Теперь он пленник Стикса, навсегда. Он не вернется в свой мир. Но нечего ныть и стонать, он знал, на что шел. И про доктора, наверное, зря так думал — тот аж запыхался, ноги подрагивают. Бежал, значит, чтоб обрадовать. Ник в ответ просто кивнул.

Полковник облегчено вздохнул, улыбнулся. Протянул крепкую сухую ладонь.

— Не буду врать и говорить, что знаю, каково тебе. Но Ник — это не конец. Самое страшное позади. В конце концов, подумай о родных. Ты обеспечишь их на несколько поколений вперед!

О да, он знал, чем мотивировать. И не только в деньгах дело. Это тонкий намек, что не стоит делать глупостей. Но Ник и не собирался.

— Я знал, на что шел, — уже вслух повторил он. — Теперь я могу гораздо больше.

— Вот это правильный разговор! И да, я не хочу приказывать, но...

— Слушаю вас!

— О том, что это не конец, должны понимать и другие. Тебе ясна мысль?

— Так точно!

— Молодец. Хватит нам слюнтяя Маякина и дебила Отморозова! Сегодня отдыхай. О бытовых вопросах я отдам распоряжения. Я горжусь тобой, Ник. Давай маску. Говоришь, не сработала система надува... Разберемся.

Сказано было столь многообещающе, что Ник не сдержал злорадной гримасы. Будет разбирательство, а потом суд и суровый приговор. Разбирать маски было запрещено. Что-то барахлит, или просто треснулся ею в рейде и опасаешься — неси техникам. Помимо этого, их и так регулярно проверяли.

Ник вышел во двор Базы. Когда-то давно это была ферма, коровник. С трех сторон длинные бетонные здания (коровники) обустроили в жилье, склады и прочее, с четвертой впихнули мощные ворота. Впрочем, стройка не останавливалась, — за территорией возводили дополнительные ДОТы, коих много не бывает, расширяли вертолетную площадку, танковый ангар.

Ходят слухи, что этому стабу осталось двадцать лет, потом перезагрузка. Если и так, то командование это не смущало. Прибыль, получаемая в Стиксе невероятная. А телепорт все равно в другом месте. Так что...

Во дворе царило привычное шевеление. Ник ощущал, как на него смотрят десятки пар глаз. На что там намекал Полковник? Сохранять бодрость и быть примером? Легко.

Он подошел к летнему душу, который использовался для помывки иммунных, разделся и встал под удивительно приятные струйки воды. Долго фыркал, вертелся ничуть не смущаясь (душ открытый) и посмеивался. Как же хорошо, черт побери!

В этом и окрестных кластерах не было смены времен года. Вечное лето, жаркое лето. А последние месяцы выдались особенно удушливыми. Экипировка солдат — кроме шлема — не герметичная, но очень плотная, крепкая. Бойцы обливались потом, проклинали солнце, редкие пасмурные дни встречались как праздник, избавление.

Оголяться запрещал не только устав, но и безопасность. Нет, через кожу паразит Стикса не пройдет, но... Можешь заболеть. Обычно ерундой вроде сильнейшего гриппа. А это больничный и минус деньги.

Ник нехотя вышел из душа, только хотел ругнуться, что не подумал о полотенце, как на столике рядом увидел и полотенце, и новый комплект формы. Шикарно.

Так, и что дальше? Полковник сказал отдыхать, но...

Тут подбежал сержантик из службы хозобеспечения, дескать, все готово, извольте принимать.

Под жилье ему выделили три комнаты в левом коровнике. Кажется, раньше тут было что-то вроде конторы или помещений отдыха. И нечего носом вертеть, коровник, дескать! Запах давно выветрился, чистоту навели практически больничную. Комнаты просторные, два больших окна.

В одной уже стояла заправленная койка, столик, шкафчик с его вещами. На стене белела розетка, на потолке лампы.

Во второй была неплохая душевая кабинка, унитаз.

Третью логично определили под кухню. Плита, мойка, даже холодильник гудит, набирается мороза. Ну, что сказать, недурно. Не так, как в его прежнем жилом боксе, зато места больше. Правда, голые бетонные стены портили все впечатление, но привыкнет.

Ник завалился на койку, закурил. Ну вот, еще один плюс.

На улице смеркалось, спадала жара.

Таких, как Ник, называли внешниками. Их ненавидели все разумные обитатели Стикса. Наверное, к самой отбитой и кровожадной элите относились лучше, чем к внешникам. Внешник — это вершина пирамиды ненависти, презрения. Каждый иммунный мечтает об их обязательно мучительной и долгой смерти. Хотя... Были еще муры, отбросы, которые им прислуживали, но то гниль, падаль.

Мура могли простить, внешника — никогда.

Мура могли пощадить, внешника — никогда.

Если дать иммунному выбор, спасти жизнь родного человека, или убить собрата Ника, тот, конечно, спасет близкого. Но очень долго и тщательно подумает.

И такую участь Ник выбрал сам.

Он рос в бедности. «Бедность — это болезнь, которая передается по наследству». Ник не помнил, откуда эта фраза и чья. Может, сам придумал. Все, чего ему хотелось — денег.

Что-что? Не в деньгах счастье? Позвольте спросить, а вы в каком классе школы?

Деньги не дадут смысла жизни? Конечно. Но искать его гораздо лучше, ползая по горам, встречая рассветы на пляжах тропических стран, чем, лежа на диване в жалкой халупе.

Деньги не помогут найти любимого человека? Такого, чтоб чувства были искренними? И в этом правда есть. Но за деньги можно нанять персонального фитнес-тренера, стилиста, пойти на курсы актерского мастерства, заняться самообразованием, накупить все для интересного хобби. Словом, стать интересным и развитым человеком. И девушки проходу не дадут. Искренне.

Ничего неохота, апатия и лень? Так найми лучшего психиатра с психологом, купи самые действенные лекарства от депрессии.

Подобный мысленный спор Ник вел часто, развернуто, и всегда находил дополнительные мотивы и аргументы в пользу денег.

Дед, если напивался порошковым вином, часто рассказывал, что раньше все было иначе. И тех усилий, которые прикладывала их семья, хватило бы для роскошной, а то и богатой жизни. Но Ник не очень верил. Уж очень любили старики приукрашивать былое.

Когда исполнилось десять, положение чуть улучшилось. Надежда появилась. Но в стране случилась революция, а вслед за ней кризис, разруха. Пришлось опять терпеть.

В пятнадцать лет полегчало, и снова революция. На этот раз с вялой, тупой гражданской войной.

В восемнадцать лет Ник смог поступить в институт, взяв кредит на обучение под несколько будущих годовых зарплат. Была такая система. Отвратная, но что поделать. Он доучился, и случилась третья революция. На этот раз отвертеться от войны не удалось.

Вернулся через год. НИИ, в котором собирался работать, ликвидировали. Сунулся в институт, чтоб в аспирантуру (ну а что, место в общежитии, стабильность, все знакомо), но и его не было. Закрыли. Фермеры вдруг стали более востребованы, чем ученые и специалисты. Логично, в стране ведь напряженка со жратвой. Зато пух и раздувался штат полиции. Для борьбы с растущей преступностью, не иначе.

Перед Ником встала безжалостная правда. Чтобы накопить на скромный дом, и прожить лишь немногим лучше родителей, нужно было пахать лет сорок. Он боялся, что столько не проживет. На войне, бывало, стороны лупили химическим оружием, и Ник хапанул. Вроде обошлось без последствий, но кто знает... Химия — коварная штука.

Нужны деньги. Сразу. Много. Чтоб навсегда порвать порочный круг бедности, и его дети не знали нужды. Но как, где? Грабить банки — тухлое дело. Идти в бандиты тоже не вариант. Там деньги лишь в самых верхах, пока доберешься... И не факт, что выйдет.

Потом появился Вербовщик. Без всяких обиняков, намеков и прочего бреда рассказал о Стиксе, о том, что в некоторых мирах научились открывать в него порталы. Ник загорелся — думал, что предлагают работу по профилю, он ведь перед войной получил диплом физика. Но нет, нужны были его навыки солдата. Главная ценность Стикса — иммунные. Из их биологических материалов изготавливали различные лекарства и препараты фантастических свойств. Омоложение, повышение умственных способностей, исцеление от рака... И Нику предстояло этих иммунных отлавливать.

Дальше Вербовщик показал доказательства, озвучил, сколько можно заработать. Через месяц Ник уже готовился к отправке вместе с еще десятком будущих внешников. Это название прочно вошло в обиход из лексикона иммунных.

Совесть Ника не мучила, ночные кошмары тоже не одолевали. Его все устраивало. Так устроен мир... точнее, миры. Одни живут за счет других, как это было на примере его семьи. Было ли ему жаль тех, кого отправлял на «разбор» и смерть? Конечно, он же не монстр. Но это ничего не меняло. Он вообще старался не воспринимать иммунных как людей, а представлял деньги, капающие на личный счет. Как еще одну веху на пути к счастливому будущему.

Порой думал попросить вернуться не в свой, а другой мир. На западе есть база нолдов, — так называли внешников из высокоразвитого технологичного мира. Виртуальная реальность, обжитая солнечная система, идеальная экология... Вот туда бы рвануть! Ну а что? В теории можно устроить. С деньгами везде будут рады. Конечно, сперва их перевести во что-то имеющее ценность независимо от мира... Золото, редкие металлы...

За воспоминаниями Ника сморило. Он почти уснул, как лица коснулся сквозняк, насыщенный запахами ночного лета. Ник в ужасе вскочил, не ощущая маски, заметался. Потом дошло. Успокоился.

Ага, размечтался. Вернется. Паразит Стикса распространяется воздушно-капельным путем. И сунься Ник в любой из нормальных миров, то начнется эпидемия. Ладно, черт с ним. Ныть о своей тяжкой доле он не станет. Его путь начинается.

3. Свободная касса!

Как-то раз Кирилл смотрел фильм, где главный герой опоздал на пароход до Америки и проплыл через океан вслед за судном. А в порту Нью-Йорка вылез такой на пирс, весь в водорослях, на башке осьминог, задыхался так, будто... океан проплыл. Словом, когда Кирилл вылез из черноты на нормальную землю, он начал понимать того бедолагу.

Путь вышел адским. Десятки раз жалел, что вообще пошел. Лучше уж дождаться перезагрузки и сдохнуть тихо, спокойно, чем страдать на проклятой черноте. Только на живчике и держался. Чумовое средство. Жидкий быстро закончился, Кирилл закидывался таблетированным — нашел в запасах Мацы. Странно вообще — зачем разводить всякую бурду, когда есть более удобные и практичные таблетки?

Припекало солнце, в траве копошились жучки с муравьями. От близкого леса тянуло густым еловым духом. Словно в прежнем мире очутился. Кирилл сидел на земле, отупело пялился в одну точку. Надо перекусить.

Из продуктов Мацы оставил лишь консервы. Остальное выбросил, ибо мерзко.

В банке без этикетки оказались крабы. Кирилл быстро прикончил их, хотел закурить, но не стал. Нужно бросать. Нечего облегчать жизнь зараженным.

Теперь главное — где ближайший стаб? Карты у Мацы не было. Кирилл встал, напряг зрение. Так и есть — чуть дальше, вдоль кромки леса тянулась серая полоса дороги. Ладно, особого выбора нет. Кирилл, проклиная все на свете, направился к асфальту.

В голову лезла всякая чушь. Опять тот фильм вспомнился. Картина, конечно, шизанутая. Там еще был мафиози, который держал вместо собак плотоядных овец и травил ими недругов, псих, что выстрелил из ружья собственным пальцем, ибо патроны закончились... Комедия, словом. Анька все вопила, восторгалась гением режиссера, а Кирилл ждал титров, представлял, как мужественно поцелует ее, и потом подруга будет вопить, уже восторгаясь им, а не каким-то психом-киношником...

На дороге временами попадались автомобили. В белой «Мазде» за рулем сидел мертвяк. Зараженный, в смысле. Перед машины смяло от столкновения с бетонным разделителем, уродца конкретно зажало, только глазами вертел, урчал жалобно. Все-таки жуткие у них морды, даже у свежих. Синюшные, отечные, обвисшие. Кирилл снял с пояса клевец (вспомнил, как правильно называется такое оружие), влупил водителю в лоб. Потом ножом вскрыл споровый мешок на затылке.

Пусто. Кирилл и не рассчитывал на добычу. Таких зараженных не зря называют пустышами. Откуда там добыча... Наверное, всю свою мертвячью жизнь так и просидел зажатый в автомобиле.

От Мацы достались, наверное, главные богатства Стикса — спораны и горох. Споран был похож на бледную, недозревшую виноградину, горох — на горох, только более крупный. Первые можно разводить на живчик, вторые развивали дары Стикса. Выступали они и за валюту. Найти их можно лишь в споровых мешках на затылках тварей. Чем выше развитие зараженного, тем ценнее и обильнее награда.

Только пока непонятна конкретная ценность «наследства» Мацы. Споранов досталось двадцать штук, горошин четыре штуки. Сколько на них можно купить патронов, еды? Сплошные вопросы... И это лишь начало. Нужно еще найти свое место в этом мире...

Солнце начало печь совсем уж дико. Напряжение постепенно спадало. Слишком все мирно, спокойно. Хотя, если подумать... Идет больше часа, а ни городов, ни деревень не нашел. Как и других интересных мест. Неоткуда тут взяться толпам зараженных. Но, если хотя бы часть территорий Стикса такие, то жить можно.

Кирилл вылез из автомобиля, раздраженно пнул по крылу. Разжиться транспортом не получилось. Машина, кажется, полностью исправна, но бортовой компьютер потребовал опознание по отпечатку пальца. Учитывая, что приборная панель исцарапана ругательствами, он не первый, кто обломался. Черт.

Через некоторое время Кирилл вышел к заправке при кафе. Или наоборот. К кафешке у заправки. Да плевать. Замедлил шаг, взял на изготовку автомат. Автомобилей нет, людей тоже. Ладно, нужно передохнуть.

В кафе пахло чем-то приятным, съестным. Очень уж отчетливо, сильно. Наверняка ароматизатор. Кирилл осмотрел помещения, проверил подсобку и кухню, благо, на автомате Мацы имелся фонарик. Задняя дверь была распахнута, парень, ругая себя последними словами, выскочил на улицу, внимательно осмотрел задворки территории. Потом вернулся в зал.

Что-то гудело. И потрескивало. Совсем рядом, звук знакомый. Кирилл нашел выключатель у барной стойки, жмакнул. Под потолком зажглись лампы. Интересно... Неужели этот кластер так велик, что перенесся вместе с электростанцией? Если так, то он совсем свежий. Или... Короче, странное место.

Кофемашина тоже работала. Кирилл нацедил кружку, сыпанул сахара. Подумал и щедро добавил сгущенки.

Похоже, кластер, если не из мира Кирилла, то очень, очень похожего. Он специально искал отличия, но не нашел. Судя по надписям, говорили здесь на русском, кофеварка и другая техника знакомых марок, даже цены в меню привычные.

На улице что-то хлопнуло, раздались приглушенные голоса. Парень резко обернулся, увидел здоровый внедорожник вишневого цвета и троих людей. Черт, да как он проворонил?! Идиот и простофиля, что еще сказать.

Дверь вякнула колокольчиком, вошел округлый массивный мужчина, следом женщина средних лет и пацан-подросток.

— Два кофе сделай, — приказным тоном распорядился мужчина. — Сахар и сливки.

— Масик, ты что будешь? Так, положил! Положил, я сказала!

Пацан, он же Масик, обиженно швырнул шоколадку обратно на стеллаж.

Понятно. Видимо, кластер действительно очень свежий. Кирилл убрал руки от автомата под стойкой. Разгрузку он до этого снял, одет обычно, в гражданскую одежду, вот и приняли за обслугу. Жаль расстраивать людей.

— Вы издалека? — ничего лучше не придумал. Черт, с чего начать? Как убедить? — Ничего странного не...

Мужчина предостерегающе поднял руку. Второй он раздраженно что-то клацал в смартфоне.

— Масик, а ну, глянь. Чего не работает? — и направился к столу, где сидели жена и сын.

Кирилл глубоко вздохнул, проводил взглядом главу семейства. Бритая башка, на затылке уродливые складки жира, при ходьбе переваливается так, будто упасть готов. «Иваныч», сообщала с футболки надпись на спине.

— Я вижу, вы не торопитесь, да? — неприятным голосом проскрежетала женщина, мотая головой.

Кирилл отвернулся к кофемашине, загремел чашками.

Они не поверят мне, — думал парень, унимая возбуждение и злость. Не то место, не то время. Хоть бы один завалявшийся мертвяк забрел, так нет. Как им доказать, что показать? Оружие? Ага. В таких случаях помог бы дар Стикса, но, похоже, мой дар — притягивать всяких уродов. И что, оставить их? Мамашу и Иваныча не жаль, но вот пацан...

Пацан терзал смартфон отца, кривился. Лет двенадцать на вид, пухлый, лощеный. Заметив, что на него смотрят, украдкой показал под столом средний палец и расплылся в блаженной улыбочке, спрятал глаза.

А если и поверят... Это, мягко говоря, сложные спутники. Да и какова вероятность, что все трое устоят перед паразитом Стикса? Может, доживают последние часы. Да плевать! Хотя бы попытаться объяснить! Если они свиньи, это не повод самому оскотиниться. Ладно, потерпим.

Кирилл поставил перед семейкой чашки. Троица сидела, уткнувшись в телефоны.

— Тут проблемка есть...

Масик вдруг пнул Кирилла в голень. Украдкой, очень незаметно. Аж покраснел от удовольствия. Иваныч ухмыльнулся, отпил кофе.

— Какая проблемка?

Кирилл смотрел в окно. На внедорожник. Мощные колеса, высокая подвеска. На таком, наверное, и зараженные не страшны. По крайней мере, низкого развития. Ну, что они сделают на скорости? Под колеса бросятся? Да ради бога. А если кто прокаченный — педаль в пол, и все.

— Сливок нет. Есть сгущенка.

— Так неси.

Кирилл вернулся за стойку, посмотрел на автомат. Сердце колотилось, пальцы подрагивали. Так, спокойно. Это всегда успеем. Нужно показать им брошюрку, а там уже пусть сами решают...

С улицы послышался звук двигателя, на заправку вкатился еще один внедорожник. И эта машина явно была детищем Стикса. Вместо боковых стекол — листы толстого метала с амбразурами, лобовое забрано решеткой из арматуры. На крыльях топорщились здоровенные зазубренные лезвия, а вместо бампера умельцы приделали косой отвал.

Из автомобиля вышло четверо мужчин. Все крепкие, высокие, в камуфляже, с оружием и прочей амуницией.

Дверь снова звякнула колокольчиком. Новые гости молча, с каким-то нехорошим выражением, начали рассматривать Кирилла и долбанутую семейку.

— Охренеть! Парни, вы кто такие? — Иваныч даже удивлялся как-то нагло.

Пауза затягивалась. Кирилл вдруг почувствовал, что не стоит срывать покровы, пытаться, с помощью новых гостей что-то доказать старым... Лучше всего — просто молчать. Странное чувство, не страх, не скованность, скорее покой и глубокая убежденность.

— А вай-фай есть? — проквакал Масик. Его пришельцы совершенно не заинтересовали.

— Закончился, — ответил Кирилл.

Один из новых, рослый блондин, в котором чувствовалось лидерство, вдруг посмотрел туда, где под стойкой лежал автомат. Потом взгляд безошибочно сместился на рюкзак, словно тип умел видеть сквозь предметы. Хотя... Кирилла прошиб холодный пот. Похоже, это был один из даров Стикса.

Блондин вдруг просветлел лицом, тепло улыбнулся. Кивнул с каким-то одобрением.

— Еще кофе сделай! — приказала мамашка.

— Кофе... — протянул человек-рентген. — И нам тоже, окей?

Кивнул своим людям, и те молча уселись за ближайший столик.

Кирилл нацедил всем бодрящего напитка. Происходила какая-то чушь, дичь.

— Дионис, — протянул ладонь блондин. Он остался у стойки.

Парень замешкался. В брошюрке ясно говорилось, что к старым именам большинство иммунных относилось негативно. Черт, не Щеглом же представляться! Чутье опять подсказало: лучше не импровизировать.

— Щегол, — тихо, со вздохом представился Кирилл.

— Понятно, — опять улыбнулся Дионис. — Не повезло с крестником?

— Он это со зла...

— Тогда забудь. Это не считается. Как тебя раньше звали?

Пришлось сказать.

Тут громко и похабно выругался Иваныч. Его жена тоже психанула, мол, нечего при Масике выражаться, хамло ты тупое, сколько раз просить!.. Глава семейства швырнул неработающий телефон, повернул красное, злое лицо к спутникам Диониса, намереваясь что-то спросить, но не стал. Тупо моргнул пару раз и закрыл рот, отвернулся. Женушка тоже притихла. Кириллу стало завидно.

— Есть в этом нечто, правда? Смотреть на этих червей, которые еще мыслями и душой в прошлом. Растерянные, маскирующие страх наглостью... Ты молодец, Кирилл. Я редко встречаю таких, как ты. Для насилия много ума не надо, а интеллект, увы, дефицит в любом мире.

Кирилл собрался возразить Дионису, дескать, все случайно вышло, ничего он не... Но тут проняло. Этот странный блондин чертовски прав, в душе шевельнулось нечто темное, жадное, и парень помимо воли ухмыльнулся, кивнул. Совсем иначе посмотрел на Иваныча. Тот не стушевался, взгляд, как Кирилл хотел, не отвел. Но это уже не важно, плевать...

— Вообще, это место наше, — сообщил Дионис.

Ну вот, началось. Кирилл напрягся.

— Специально ехали. Но ладно, вижу, у тебя тут свои забавы, — блондин подмигнул. — Сегодня найдем другое, Стикс велик. Пока.

Люди Диониса встали, вышли вслед за командиром. К кофе никто не притронулся.

— Стой! — Кирилл выбежал на улицу. — Это... Где стаб?

— Стаб? — удивился блондин, закурил и сел на водительское место внедорожника. — Зачем он тебе?

Мотор взревел, автомобиль, шаркнув шинами, быстро уехал.

Небо затянуло тучами, на смену жаре пришла влажная, густая духота. Кирилл потряс головой. Дурдом. Странные личности, очень. Правильно, что не попросил взять с собой, сразу понял неуместность этого. Но можно хотя бы рукой показать, мол, туда тебе, чапай...

У края леса, что метров через двести, Кирилл засек движение. Присмотрелся. Там стояла фигура человека. Нормальный или зараженный — не понять, но накатила жуть. Туловище вдруг спиной, словно в замедленной съемке ускакало обратно в лес. Все-таки мертвяк.

Все, к черту! Кирилл вернулся в кафе, обошел стойку.

— Слышь, малой, — позвал Иваныч. — Что это за клоуны были, ты понял?

Кирилл не ответил, кидал в рюкзак шоколадные батончики с прилавка. Он и сам не понимал, что его так напугало. Просто чувствовал — оставаться здесь больше нельзя. Посмотрел в окно, и по спине забегали толпы мурашек, ноги противно ослабли. Там, на краю леса стояли уже двое зараженных. И «новенький» на человека мало походил. Огромный рост, бугристое тело, длиннющие руки, словно у гориллы.

Не отрывая взгляда от тварей, Кирилл быстро натянул разгрузку, рюкзак.

— Ключи от машины, быстро! — проорал, наставив автомат на главу семейства. Парень едва сдерживался от паники.

— Я тебе его щас засуну... — набычился тот, но договорить не успел.

Оружие рявкнуло одиночным, ударило по ушам. Пуля разбила светильник на потолке, посыпалось стеклянное крошево.

— Ключи!!!

Иваныч, не вставая, запустил их по полу.

Кирилл выскочил на улицу. Сердце колотилось как бешеное, казалось, что он потерял непозволительного много времени. Фигуры монстров стояли на том же месте. Парень плюхнулся в салон, завел двигатель и утопил педаль газа.

Когда кафе и стоящий посреди дороги Иваныч практически скрылись из вида, парень немного успокоился. Внедорожник шел ровно, уверенно. Кирилл, не отрываясь от езды, хлебнул живчика, закурил. Странно, почему те твари не нападали? Словно выжидали. Только чего? А, ладно. Пронесло — и хорошо.

Тут впереди показался встречный автомобиль. Гнал гораздо быстрее Кирилла, и вскоре тот рассмотрел характерную окраску, мигалки на крыше. Полиция. Понятно, еще одни новенькие. Черт! Только бы не вздумали остановить!

Увы. Когда расстояние сократилось метров до ста, коротко взвыла сирена, блеснула мигалка. Парень выругался, сильно сбросил скорость. Автомат пихнул под заднее сидение, туда же начал бросать магазины из кармашков на жилете. А вот кобуру быстро не снять, вытащил пистолет и спрятал в бардачке.

Когда автомобили поравнялись, опустил стекло.

— День добрый, — полицейский махнул цепким, придирчивым взглядом. — Откуда едете?

— С заправки. А что?

— Не встречали зеленый джип, приметный такой? У него решетки на стеклах, отвал спереди, как у паровоза?

— Да, видел! На заправке! Совсем недавно...

Полицейский кивнул напарнику, и автомобиль быстро умчался.

Кирилл ухмыльнулся. А он хорошо держался, вроде ничем не выдал волнение. Ну-ну, ловите... А потом дошло. Вспомнился Иваныч, стоящий посреди дороги. Если он успеет остановить полицию...

Парень рванул с места. Нужно срочно искать поворот, съезд, чтоб там переждать. Да что же такое! Доберется он до стаба, или нет?!

Скорость почему-то упала, на педаль газа машина больше не реагировала. Внедорожник полностью остановился, но двигатель работал. Кирилл дергал управление, матерился, но ничего не менялось. Хотел выйти, осмотреть транспорт, но не смог. Автомобиль развернулся и поехал в обратную сторону.

В голове моментально сложился пазл — сука Иваныч решил вернуть внедорожник, задействовал какую-то противоугонную систему. И единственная причина, по которой владелец так осмелел — это те двое полицейских.

Кирилл ударил прикладом автомата в боковое стекло, посыпалось блестящее крошево. Окна тут здоровые, можно выбраться почти без проблем. А потом вспомнил, про раскиданные под задним сидением магазины. Оставаться без патронов в этом мире — верная смерть. Пока собирал, автомобиль развил приличную скорость, страшно прыгать. Ладно, если из открытой двери, а так... Лобовое! А потом с капота!

Лобовое поддавалась плохо и тяжело, покрылось белесой паутиной трещин, но держалось. Все, поздно. Сзади уже виднелось заправка, и полицейский автомобиль, перегородивший дорогу.

Да, попал. Даже если успеет выпрыгнуть, его заметят и легко догонят — до леса тут прилично. Кирилл перестал уродовать лобовое стекло. Похоже, придется стрелять. То, что днем ранее он уже убил человека, особой смелости не придавало. Другая ситуация. Из автомата Кирилл стрелял — в институте была военная кафедра. Допустим, одного он снимет через заднее стекло (оно тонированное) второй может успеть спрятаться... Нет, все это глупости. Эти полицейские еще ничего не понимают, будут действовать по закону. Нужно сдаваться. Пусть везут в участок, если найдут, хе-хе. А там уже можно попробовать все объяснить, разжевать... Короче, шансов выжить больше, чем в перестрелке.

Внедорожник остановился метрах в пятидесяти от преграды, двигатель заглох, а замки дверей щелкнули. Полицейские выглядывали из-за капота их машины. Один сверлил через прицел короткоствольного автомата, второй держал мегафон.

— Водитель, немедленно выходите с поднятыми руками и без оружия! Повторяю — с поднятыми руками и без оружия! В случае сопротивления открываем огонь на поражение!

— Суки... — прошипел Кирилл. Еще и бить будут, точно. Иваныч постарается, все в красках опишет.

Он уже взялся за дверную ручку, как заметил движение на фоне леса. По полю бежала давешняя парочка зараженных. Впереди легко, даже грациозно мчалась высокая толстая тварь. Одежды нет, движения какие-то звериные, дикие. Сзади, отстав, держался уродец рангом ниже, практически неотличимый от человека.

Иваныч заколотил изнутри по стеклу витрины кафе, начал орать, тыкать пальцем. Полицейские и сами заметили угрозу, но стрелять начали слишком поздно. Кирилл вообще думал, что они так и погибнут, не успев среагировать.

Развитый зараженный бежал, закрыл лицо сгибом руки, весь дергался как сумасшедший от попаданий. Когда до полицейских оставалось метров десять, он значительно замедлился, начал подволакивать ногу и громко реветь. Наверное, его можно было добить, но у стражей порядка закончились патроны, и перезарядиться зараженный не дал. Того, что орал в мегафон, он ударил ногой в грудь, человек шмякнулся на асфальт, словно тряпичная кукла, его напарника полоснул когтистой лапой по горлу.

Второй уродец времени не терял, сразу направился в кафе, где оставались живое и вкусное мясо.

Кирилл вышел из внедорожника. Чудовище стояло, опершись одной лапой о капот полицейской машины, вторую прижимало к груди, где в такт мощному дыханию пузырилась кровь, хлюпали пулевые отверстия. Оно резко повернуло голову, уставилось на человека.

Расстояние плевое, даже для такого стрелка, как Кирилл. Несколько пуль из длинной очереди врезались в башку, и тварь тяжело упала.

Стрельба и смерть полицейских, убийство развитого зараженного — все это заняло максимум пару минут, а то и меньше. Но парень едва не повалился на землю следом, до того велико было напряжение.

Мелкий зараженный тоже успел хорошо «повеселиться» в кафе. Иваныч отбивался стулом, точнее, просто держал дистанцию, Масик с матерью валялись на полу в огромных лужах крови. Кирилл не питал к семейке ни капли симпатии, но это уже слишком. Он перевел огонь на одиночные, и выстрелил несколько раз в спину зараженного. Кажется, задел позвоночник, как и хотел — уродец упал, словно ноги подрезали. А за ним упал и Иваныч.

Догадка обожгла, парень подошел ближе и увидел на груди толстяка три пулевые раны. Человек дернулся в агонии и затих.

Кирилл попятился, неловко споткнулся о руку зараженного. До «товарища», который разделал полицейских, ему очень далеко. Но изменения уже видны. Все тело крепкое, жилистое, из одежды лишь рваная грязная майка. Пальцы заканчивались короткими плоскими когтями, окровавленная морда чуть вытянутая, с мощными челюстями и выступающими зубами. Понятно, переходная стадия, вот Иваныч и не справился, не смог семью защитить.

Все, теперь точно валить.

Внедорожник доверия уже не внушал, взял автомобиль полицейских. Уже отъехал метров двадцать, как вспомнил. Вернулся, взял автоматы и пистолеты убитых, потом достал нож и присел над трупом развитого зараженного.

Споровый мешок был на затылке, такой овальный нарост, похожий по структуре на половинку апельсина — весь в дольках. Он легко поддался лезвию, и внутри оказалось три спорана, горошина, и густой клок какой-то серой паутины. И все?! Парень надеялся на гораздо большее.

Группы зараженных начали попадаться все чаще, несколько раз проезжал мимо деревень, и на их улицах маячили сутулые, потерянные фигуры. Кирилл психовал — в правильную ли сторону едет? К тому же близился вечер, солнце догорало над горизонтом, на небе неприятно блестела луна, ночевать на диких территориях совсем не хотелось.

Дорога к безопасной территории оказалась гораздо ближе, чем думал, всего-то в пяти километрах. «Стаб Лесной», сообщал знак у поворота. Кирилл присмотрелся — дальше асфальт старый, в крупных трещинах, местами даже трава вылезла. Да и природа чуть иная — деревья в основном лиственные, зелень не такая яркая и свежая. Черт, неужели добрался?! Так, спокойно, рано радоваться, мало ли...

Минут через пять выехал к широченной реке, мост охранял натуральный блокпост. Танк в специальной яме, закрывающей корпус, два колесных броневика (Кирилл плохо разбирался в военной технике) и нечто стращающее — грузовик, с огромной четырехствольной пушкой. За ними виднелись баррикады из мешков с песком.

«Стой. Стреляем», — пламенел оранжевым следующий знак. Кирилл послушался.

К машине подошел боец, одетый по моде Стикса, плюс каска и мощный бронежилет. Кирилл поздоровался, объяснил, кто он такой, и чего тут забыл. Его попросили выйти, открыть багажник. Появился второй солдат с таксой на поводке, та начала шустро обнюхивать машину. Странно, вроде для такого овчарок используют? Потом вспомнил. В брошюре говорилось, что живые существа весом меньше тридцати килограммов, никогда не перерождаются. А овчарки вроде крупнее.

— Ну, все, езжай, только не гони. Все, что требуют на постах — выполняй. В стабе сразу иди в комендатуру. Ну, тебе объяснят, счастливо.

А гнать и не получилось бы. Дальше, до самого моста на дороге в шахматном порядке стояли бетонные блоки. Чтоб никто не вздумал таранить.

Блокпостов было еще два, но там Кирилла не остановили, а потом он въехал на пригорок и увидел высокую бетонную стену с воротами. Все, добрался.

4. Цена милосердия

Ник проснулся сам ровно за полчаса до побудки, такая вот привычка выработалась в Стиксе. Кто там вчера был добр духом, не собирался жаловаться на судьбу? Ха, ха и еще раз ха. От денег, что скопились в родном мире, теперь пользы ноль. Нет, родителей он обеспечил, и это замечательно, но какое будущее ждет его? Годами обитать в этой каморке и ловить иммунных? Блеск. Да и не будет никаких «годов». В Стиксе долго живут лишь те, кто хорошо устроился в стабах. На кой черт вечная молодость и здоровье, если тебя хотят сожрать каждый день? Или что похуже. Кстати, о еде…

В холодильнике оказался приличный запас продуктов, Ник быстро умылся, потом позавтракал. Так, и что дальше? По расписанию утреннее совещание, но в изолированные отсеки базы ему теперь нельзя. Ждать, или все-таки пойти для порядка? Ник представил, как глупо топчется перед входом в штабной отсек. Да уж, жалкая картина. Плевать, вызовут, если что.

И вызвали. Явился посыльный, сообщил, что Полковник ждет его в 7:40. На душе сразу стало легче, — никто его не забыл, нечего раскисать.

База оживала, готовилась к новому дню. Было людно, оживленно, гудела техника, у жилого блока отжималась группа новичков под наблюдением командира. Рядом стоял еще один солдат, судя по скованной неловкой позе, это по его милости товарищи толкают землю.

— Опаздываете, капитан Рамов, — бесстрастно сказал Полковник.

И действительно — пока шел, его цепляли многочисленные знакомые или товарищи. Интересовались делами, выражали сочувствие. Ник отвечал бодро, с юмором, и главное — старался не вслушиваться в интонации, и не разбирать выражений лиц.

— Мы нашли виновного. Это Лудитов не проверил твою маску перед выездом.

— Но почему?

— Халатность, — словно плюнул Полковник, аж поморщился. — Какой-то там датчик вышел из строя, и система наддува не сработала.

Лудитов. Жирный самодовольный хрен, вечно лебезящий перед начальством. Сука. Мразь.

— И что с ним будет?

— Уже ничего, — Полковник выделил интонацией первое слово. — Такие нам не нужны. Давай присядем.

Они опустились на скамейку возле цветочной клумбы. Розы, ландыши, еще, кажется, пионы. Их выращивал Полковник. Причем самолично, а не запрягая молодых солдат. Вообще, гораздо проще представить, что этот человек в свободное время охотится голыми руками на зараженных. Благо и внешность соответствует. Пожилой, но еще очень крепкий офицер, ветеран нескольких войн, при виде которого, даже гражданские вытягиваются по стойке «смирно».

Вот это и есть Полковник. Конечно же, у него были имя с фамилией (вот уж неожиданность!), но величали его исключительно по званию.

— В чем главная проблема внешников?

— Нас ненавидят, — ответил Ник. Любил Полковник неожиданные вопросы и разочаровывался, когда подчиненные долго думали, тормозили.

— Верно. Впрочем, иммунных сложно в этом винить. Союзников у нас нет. Муров в расчет не беру, это гниль, отбросы. Но обойтись без них не можем. Пока.

Понятно. Ник весь мысленно подобрался. Полковник что-то замышляет. Пустой треп от скуки — не его конек. И лучше подождать с расспросами. Порой, когда молчишь — узнаешь гораздо больше.

— От нас требуют увеличить количество и качество добычи. Правление не устраивает нынешние расходы и прибыль.

— Мне казалось, что за таблетки от старости или рака можно просить любую цену… — Ник растерялся.

-Не забывай, что нами командуют дельцы. Они думают иными критериями. Гораздо лучше продать десять препаратов ценой в миллион, чем один за пять. Большая часть нашей добычи — это новички. Но сам знаешь, иммунный, что провел здесь хотя бы год, стоит десятерых «свежаков».

Еще бы. Лучшие препараты получаются из внутренностей и крови долгожителей Стикса. Увы, «выращивать» их не получалось. В неволе развитие иммунных многократно замедлялось. То же самое с зараженными. Как ни корми, какие условия ни создавай — из рядового бегуна элиты не выйдет.

— Значит, скоро мы будем громить стабы, охотиться в других регионах, и наши потери Правление не смутят?

— Естественно. Для них нет разницы, кто погиб ради прибыли. Я примерно знаю, сколько ты заработал в Стиксе, но поверь — этого хватит максимум на средство от облысения. Ставки слишком высоки. Как бы ты решил эту проблему?

— Предложил иммунным добровольно сдавать кровь и органы.

Полковник посмотрел на него остро, строго. Казалось, влез прямо в голову.

— Молодец. Я в тебе не ошибся. В Стиксе, как и в нашем с тобой мире прожить без денег практически невозможно. Ну, в данном случае их эквивалента — споранов, жемчуга и так далее. Я не знаю, из какого мира, и когда в Стикс открыли портал, но самые первые внешники совершили огромную ошибку, начав хватать и потрошить иммунных. Мирное сотрудничество — вот что нам нужно. Возможно, в прошлом так и было до каких-то пор…

Нику стало муторно, скучно. Еще недавно ему казалось, что за этим откровенным разговором стоит нечто важное, значимое для капитана Рамова, но теперь…

— Я вижу две главные проблемы. Первая — наша репутация. Нужны годы, если не десятилетия, чтобы ее исправить. Если это вообще возможно. Вторая — оплата. Страшно представить, сколько потребуется споранов, янтаря, а то и жемчуга. Никто не отдаст почку или глаз задешево. И еще я не верю, что никому раньше эта идея не приходила в голову.

— И правильно. Но в любом плане гораздо важнее реализация. Но ты подумай о другом. Какое будущее ждет тебя в Стиксе, Ник? Быть вечным внешником, страшилкой и напоминанием для новобранцев?

Знал, знал Полковник, чем бить. Его серые ледяные глаза сверлили из-под пластика маски.

— Что я могу там, где облажались десятки людей? Подозреваю, не самых глупых.

— У них не было правильной мотивации, — жестко усмехнулся Полковник. — Помоги мне, Ник, и тебя не забудут. Хватит носиться по кластерам и ловить иммунных, я верю, что ты можешь принести гораздо больше пользы. Об этом разговоре знаем только мы.

— И что получу я? Кроме благодарности от толстосумов правления?

— А что ты хочешь?

— Свой стаб, — подумав, ответил Ник.

Это был единственный вариант, как прожить долгую и счастливую жизнь. Не нужна ему вечность и даже столетия, надоест. Стабы очень разнились. От гадюшников, куда страшно войти нормальному человеку, до целых городов и областей, в которых легко забыть, что ты в Стиксе.

— Лесной подойдет? — рассмеялся Полковник. Затем снял с пояса какой-то предмет в матерчатом чехле. — Кстати, держи подарок. С крещением, так сказать.

Внутри оказалась фляга из очень легкого, но прочного материала. Небольшая, приплюснутая. А ведь действительно. Теперь ему всегда нужно помнить о споровом растворе, он же «живчик». Хотя это название Нику не нравилось. Тупое.

— Это нолдовский девайс. Я его… впрочем, неважно, как заполучил. На внутренних стенках специальное покрытие, можно залить даже воду из лужи, где разлагаются чумные трупы, и она очистится. Фляга также может собирать влагу из воздуха, источник энергии изотопный.

Ник взвесил флягу на руке. Практически невесомая, и куда все напихали?! Одно слово — нолды.

— Спасибо, Полковник. Шикарная вещь!

— Владей… И подумай о нашей беседе. Я дам тебе любые средства. С людьми туго, но думаю, это временно. А теперь ступай к мурам и покажись знахарю.

— Слушаюсь. А что с моими людьми?

— Командиром временно назначен Лабовский. Есть возражения?

— Нет. Он справится.

Иммунных держали (и разделывали) не на самой Базе, а в паре километров от нее, на Ферме. Циничное название, зато точное. Там же обитали и муры. Раньше их старались близко не пускать, но потом местность вокруг сделали относительно безопасной, и муры взбеленились. Дескать, тоже хотим жить под прикрытием ДОТов, РЛС и прочего, а то мочат нас все и везде, спасу нет! Пришлось уступить.

Можно и пешком, но Ник взял в гараже открытый джип, и через несколько минут остановился у Фермы. Неприятное место, физически ощущается безысходность и жуть. В одном бараке держали иммунных, в другом жили муры, а в центре двора стояло новенькое модульное здание — операционная.

— Знахарь на месте? — спросил, не вылезая из машины, закурил. — Позови.

— Ну, допустим, тут. А ты кто такой, чего надо? — вякнул часовой.

Ник выбросил сигарету, молча направился к муру.

— Ой, господин капитан! Простите, не узнал! Думал, кто-то из наших, вы же без маски! — пожал плечами, улыбнулся столь искренне, что вполне можно было поверить.

— Расслабься, — Ник хлопнул его по плечу. — Недавно в Стиксе?

— Прилично, — улыбка мура начала таять. — Знахарь…

Рамов ударил кулаком в солнечное сплетение, часовой охнул и согнулся.

— Странно, а зрение плохое, раз форму мою не заметил. Хочешь новые глаза? Я могу устроить. Всего-то месяц слепым поваляешься! Соглашайся, тебе даже заплатят!

— Господин капитан!

Ник обернулся. От бараков к нему спешил невысокий полный человек.

— Простите, что прерываю воспитательный момент. Меня зовут Гип, я местный знахарь.

Да уж. Со внешностью этому человеку не повезло. Голова по форме словно груша, щеки, казалось, аж за плечи выдаются, нос здоровенный, горбатый. Взгляд глубокий, черный.

— Ладно, идем.

— Он совсем дурной, — поведал Гип, когда они отошли. — Ему и от своих постоянно прилетает. Ума ноль.

— Мало, значит, прилетает.

Знахарь привел его в небольшую комнату. Голый пол, стены с остатками выцветших обоев, пахнет пылью и плесенью. Странное сочетание.

— Мой кабинет! — с гордостью сказал Гип. — И жилье. Ну, давайте за стол…

— Гип — это не от Гипократа, случайно?

Собеседник красноречиво вздохнул.

— Фантазией мои крестники не отличались. Я же терапевт в прошлом.

— Однако. И стали знахарем здесь?

— Верно. Но я в тот момент не удивился. Медицина — мое призвание. Пусть и такая специфическая, как сейчас. Начнем?

— Пожалуй.

Поверх невеселых мыслей вдруг появилась ребяческая радость, предвкушение. Знахари — специальные умельцы, помимо лечения они помогали разобраться с даром Стикса, если очень повезет открыть новый, объясняли, как его развивать и т. п.

Гип взял его за руку, закрыл глаза. Прошла минута, вторая, Ник не шевелился, и даже дышать старался через раз.

В этом плане внешники иммунным завидовали. Ну а кому не хочется разить молниями или видеть сквозь стены, чуять врагов и опасность? Наверное, каждый новичок на Базе мечтал, что получит дар без заражения.

Увы.

К тому же на действительно полезные или боевые умения везло немногим. В основном всякая дребедень. А пули убивают не хуже молний. Но сейчас Нику кошмарно хотелось вытащить счастливый билет.

— Ага, я так и думал… — Знахарь отпустил руку.

— Гип! Не тяните, а? — Рамов хотел выразиться иначе, более грубо, но этот некрасивый человек почему-то вызывал уважение. Аж сам не заметил, как на «вы» с ним перешел.

— Я вижу умение, но оно только зарождается, в чем его суть сказать пока не могу. И созревать будет дольше, чем у рядового иммунного.

— Это еще почему?

— Вы второй внешник, которого обследую, и оба случая очень похожи. Думаю, здесь какая-то связь с вашим родом деятельности. Давно в Стиксе?

— Десятый месяц, — подумав, ответил Ник. Черт, а ведь казалось, совсем недавно грузился в телепорт…

— Вот! — Гип улыбнулся, ткнул пальцем в потолок. — Приличный срок по нашим меркам. От паразита вы были защищены, но все равно являлись частью Стикса. Такой дисбаланс, понимаете?

— Так. И сколько мне ждать?

— Не знаю… — знахарь смутился. — Вашего предшественника я больше не видел. Все-таки редкий случай, даже очень. Приходите завтра! Я сравню и скажу точнее!

— Договорились.

Дальше Гип рассказал о живчике — как готовить, пропорции, всякие особенности с хитростями. Показал коробочку со споронами и горохом.

— А еще советую мясную диету и побольше витаминов. Организм ближайшие дни будет восстанавливаться, нужно помочь.

— Какой у иммунных… то есть у нас, предел живучести?

— Допустим, не дай бог, вам ноги оторвало. Они вырастут. Но если не остановить кровотечение, вы умрете. Из бедренной артерии хлещет ужас как. Для выздоровления нужна диета, большие дозы живчика, уход. Или вот яды — быстродействующие и сильные нас убьют, но травить иммунного медленно и постепенно — бесполезно. Переварит.

— Интересно…

— Именно! — возбудился Гип. — Богатейший материал для изучения! Но увы. Всякие секты с научным уклоном, старожилы, сильнейшие знахари — они не любят делиться знаниями. Потому в Стиксе во многих темах царит невежество, суеверия, косность. А хотите чаю?

Ник согласился. В чашки Гип добавил коньяка.

— Эх, как бы я хотел попасть в Институт… Что? Не знаете?! Это организация лучших умов, они изучают Стикс. Без всякого мракобесия и прочей ереси. Говорят, ему уже лет двести, если не больше. Но тут легко спутать — институтов всяких много, но истинный — один! С большой буквы!

Ник вспомнил свои студенческие годы. Единственное в прошлой жизни если не счастливое, то нормальное время. На парах было интересно, иногда весело. По выходным он работал курьером, появились свободные деньги. Даже хватало на подарки Маше, кино и прочие развлечения. Тогда он со страшным удивлением понял, что от жизни можно получать удовольствие…

А потом этот конченый переворот, война. Когда снова увидел Машу, она была замужем и ждала ребенка. Борька, давний друг Ника еще бухтел, дескать, ты спроси про возраст малого, сроки и все остальное, вдруг?.. Уже в Стиксе Ник не выдержал, отправил письмо домой. Маша ответила, но читать его не стал.

— …а я ему — да ты квазом становишься, баран! — захохотал Гип. — Э… что с вами?

— Да так. Задумался. О доме вспомнил, — признался Рамов.

Знахарь резко осунулся, погрустнел. Набулькал в пустые чашки коньяка.

— Кстати — можно повлиять на умение? Хоть как-то направление задать?

— На это способны смертельная опасность, сильное душевное волнение. Знал я новичка, его ради забавы облили бензином и подожгли. Он выжил. Обгорел, но ожоги были страшными лишь на взгляд не медика. Парня окрестили Дейнерис. Многих это очень веселило. Не знаете почему?

— Нет. Значит, если тренироваться, создать экстремальные условия…

— Возможно. В основном этим занимаются те, у кого на подходе второе умение. Но я об успешных случаях не знаю. Либо Стикс так просто не обмануть, или все молчат.

Ник подумал, что все равно попробует. С него не убудет. Хм, и как это реализовать? Обливаться бензином не хотелось, нафига ему огнезащита?

Гип опять включил закипать чайник, когда насыпал себе в чашку кофе, ложечка несколько раз дзынькнула об край. Попросил у Рамова сигарету, закурил с жадно-брезгливым видом.

— Или жемчужина. Даже черная даст очень полезное, почти наверняка боевое умение. Есть гипотеза, что если добыл такое сокровище, то Стикс обязательно наградит соответствующе за твою смелость. А уж качество умения будет просто фантастическим!

— Где ж ее взять, — скучным тоном проговорил Ник.

Гип отпил из кружки, куда недавно стряхивал сигаретный пепел.

— Гиппопотам, мать твою! — раздался голос в коридоре. Дверь с шумом открылась. — Я тебе…

На пороге застыл незнакомый мур. Увидел Ника и неприятно рыхлое лицо стало заискивающим.

— Ой, господин внешник, извиняйте. А я… потом зайду, короче. Можно идти, да?

Рамов кивнул.

На знахаря было больно смотреть. Он долго что-то искал в ящике стола, весь поник, сдулся.

— Гип — это от гиппопотама, — улыбнулся дрожащими губами.

И действительно. Ник только сейчас понял, как тот похож.

— Вот вы думаете, раз я мур, то подлец, скотина? У меня не было выбора. Как попал в Стикс, так и завертелось все. Не могу, не могу я здесь! — заволновался знахарь. — Я вижу — вы нормальный человек, помогите мне!

— Как? С боем взять портал?

— Да бросьте. Я про… — он обвел рукой вокруг. — Одни уголовники, психопаты…

Гип спохватился, на цыпочках сбегал к двери, выглянул в коридор. Вернулся за стол. Все это уже начало утомлять Ника, но приходилось отыгрывать роль.

— Я ведь не просто так о жемчужине говорил… — шепотом признался знахарь. — Помогите мне уйти и получите ее.

— Жемчуг — большая редкость, — с намеком сказал Ник.

Гип протянул кулак, разжал пальцы. На потной ладони лежал шарик прямо-таки космической черноты. У Рамова закружилась голова. О подлинности спрашивать не стал, Гип понимает, что его ждет в случае обмана.

— Допустим. А потом? В первом же стабе вас спросят: а не мур ли ты? И ментант не даст соврать.

— Знаю. Но с мурами я не по своей воле, и ментант это тоже подтвердит. А знахарство — востребованный дар, как-нибудь устроюсь… Прибьюсь к бродягам, или плюну и буду сам по себе! Я не мастер выживания, но кое-чего знаю…

А еще ты много знаешь о Базе, Ферме, подумал Ник. Жемчужина, казалось, притягивала физически, с трудом удавалось думать о чем-то другом. Соблазн велик. Можно отобрать, а хозяина сдать главарю. Но Гип со зла молчать не станет, все выложит. Муры тоже распсихуются, что жемчужину увели, пойдет слух и надо будет делиться с Полковником. А делиться очень не хотелось, прямо до одури. Ибо смысл теряется. Полковнику в чистом виде она не нужна, потребует долю с продажи…

Можно иначе. Достать пистолет и вышибить Гиппопотаму мозги. Ник найдет что соврать. Но очень уж подозрительно. Пришел узнать об умении и убил знахаря. Что же такого узнал, а? С Полковника станется ментанта притащить…

А ведь Гип все это предусмотрел, — неприятно поразился Ник. Может, и еще как-то застраховался.

— Ладно. Попытаюсь что-нибудь придумать. Ждите завтра в это же время.

— Только прошу…

— Никто не узнает. Это и в моих интересах, — искренне улыбнулся Ник. — Провожать не нужно.

Рамов сел в джип и поехал к Базе. Часть дороги тянулась вдоль ручья, и в прибрежной поросли Ник заметил что-то чужеродное. Он резко остановился, вскинул автомат. Кусты дернулись, и показалась улепетывающая фигура в кричащей желтой футболке. Дальше все произошло на рефлексах. Убегает — слабый, яркая одежда — чужой. Мурам строго запретили одеваться во что-то иное кроме камуфляжа.

Рамов кинулся следом, в крови бурлил азарт, адреналин. Теперь видел, что беглец — худющая длинная девчонка. Бежала она быстро, отчаянно, часто петляла в стороны, и более массивному Нику приходилось тормозить. Но скоро начала выдыхаться, и получив пинок, покатилась по земле.

— Сука! Отпусти меня! — от ее визга аж уши резануло. В руке сверкнуло лезвие, и Ник решил дальше не рисковать. Выхватил пистолет, переключил на парализатор и влепил.

Обратно тащил волоком, за шкирку. Девчонка совсем невесомая, наверное, одной рукой поднять можно. Ник ее вспомнил — из вчерашней «школьной» партии. Он еще подмигнул ей, когда на Базу возвращались.

От Фермы бежали муры, но он не стал их ждать, закинул на заднее сидение беглянку и вернулся к баракам. Там, во дворе, толпился еще десяток муров, при появлении Ника ругань и крики затихли.

— Кого-то потеряли? — звенящим от злости голосом полюбопытствовал Ник. Девчонка пришла в себя, осмотрелась и начала реветь.

Вернулась «погоня», от их красных потных рож и хриплого дыхания злость просто захлестнула, и Ник дал ей волю. Он орал, унижал, высказывал все, что думает о профессионализме таких вот «помощников». Когда кто-то заикнулся, мол, девка охранника пером почикала, нет его вины и все в таком духе, Ник ударил его по лицу.

— А откуда у нее нож, олухи?!

— Господин капитан, — подал голос еще один. Единственный, кто во время раздачи оставался спокойным и смотрел без страха или неловкости. Ник узнал Кола, одного из муровских командиров. — Я во всем разберусь и накажу виноватых. Этих баранов ждет, хм, экзамен на профпригодность, а не сдавших я лично отправлю в барак к «мясу»…

Рамов услышал звук, от которого внутренности сжались в тугой болезненный комок. В памяти ожили адские дни на фронте и постоянные бомбежки. Артиллерией, самолетами, ракетами…

Ник крикнул «ложись!!!» и, расталкивая, муров побежал к канаве у забора. Два взрыва жахнули со стороны Базы, наступила пауза, но он знал — это только пристрелочные, скоро начнется всерьез. Во дворе Фермы глупо орали, суетились, Ник, немного совладав со страхом, поднял голову. Так и есть. Вертолетная площадка затянута черным густым дымом, сквозь который пламенеет солнце.

Нужно бежать. Бить станут в первую очередь по зданиям и остальным постройкам. Да, к деревьям, к ручью!

Он вскочил, услышал самый гадкий, мерзкий и отвратительный звук во Вселенной — шипение мины. А шипит она, когда летит совсем рядом.

…Когда Ник очнулся, на небе сияла неприятная красная луна. Воняло тротилом, землей. Последнее, что помнил, это вспышку и ужасную боль. Болело все тело, но особенно голова и спина. Он аккуратно пошевелил руками-ногами, вроде целые. Попытался встать, но что-то давило на грудь.

Оказалось, на него свалилась бетонная секция забора, но канава спасла. Ника продрало морозом. Персональное надгробие, мать его. Если бы десяток сантиметров в сторону…

Рядом кто-то был. Рамов чуть приподнял голову и увидел возле барака людей. Двое прикинуты как стандартные обитатели Стикса, но это не муры — на предплечьях белые повязки. Примитивная, но действенная система «свой-чужой», ведь 90% обитателей Стикса таскает камуфляж. В войне, на которую Ник попал в своем мире, тоже так делали, только цвета другие использовали. А вот третий одет в фиолетовый медицинский халат «мясников», как называли тех, кто разделывал новичков. И с ним делали что-то нехорошее. Толком рассмотреть не получалось, но звуки сомнения не оставляли.

— Готов, сука, — иммунный отбросил какой-то инструмент, тот звякнул о бетон. — Коллега! Трепанация произведена успешно! Выводите пациента из наркоза!

— Ой! А я думал, наркоз дали вы! — ответил второй, и они заржали как дурные.

— Все, валим.

Ник опустил руку с пистолетом, глубоко вздохнул.

На Базу напали, это понятно. Ужас в другом — раз здесь шастают иммунные, получается, оборона пала? Черт! Несколько укрепленных линий периметра, ДОТы, радиолокационные станции, засекающие любое движение на километры… А для особо настойчивых — микроволновые излучатели, способные зажарить не то что человека, а танк! И артиллерию, тем более мощную, тайно не притащить, это тягачи, машины со снарядами, люди…

Бой еще шел. С северной части периметра долетало стрекотанье автоматов, тяжелые, захлебывающиеся очереди крупного калибра. Часто взлетали осветительные ракеты, мимо укрытия Ника туда проехали два танка незнакомой модели и броневик с огромной многоствольной зениткой.

Рамов вылез из-под плиты. Голова болела уже не так сильно, открытых ран вроде бы нет. Чем же его так приложило? Ощупал голову — у правого виска огромная шишка с коркой засохшей крови. Вообще, легко отделался, даже слух сохранился. А остальное — заживет, восстановится. Вот они, плюсы иммунного.

И что дальше? Бежать. Только периметр почти наверняка занят новыми хозяевами. Лазейки были, но… Ник представил, что с ним сделают иммунные, и второй раз за недолгое время продрало могильным ужасом. А прорываться на север тоже глупо. Убьют десять раз. Будь у него хотя бы десяток человек, еще можно. Зайти в тыл к иммунным, навести там шороху…

А если остаться здесь? Вряд ли ублюдки удержат весь стаб и прилегающие районы. Рядом еще две базы внешников. Они из разных миров, конкуренты, но ради такого дела сплотятся, помогут. Им не нужны иммунные под боком. Или…

Ник поднялся. Ноги держали, пусть и плохо. Он похромал во двор Фермы. Барак пленных лишился торца, но это не прямое попадание, воронка в стороне. Ник шагнул внутрь, включил фонарик пистолета и прикрыл его рукой. Сразу увидел трупы. Но немного, с десяток. Их придавило грудой кирпича и потолочных перекрытий. Прекрасно. Значит, большая часть выжила, разбежалась. Он присел у одного из тел и начал срывать одежду.

Нет. Если найдут голого, то могут сообразить. Лишний риск. Вернулся на улицу, замер, прислушиваясь. Канонада чуть стихла, но теперь стреляли и в стороне Базы.

А вот муровский барак получил снаряд точно в центр. Удивительно, что вообще не рассыпался. Честь и хвала неведомым строителям. Эх, Гип… На тебя-то плевать, но жемчуг…

Он обошел лабораторный бокс и наткнулся на огромную темную кучу. От неё воняло прелым потом, страхом, сыростью. Одежда десятков и сотен новичков, которых разделали. Ник начал ворошить тряпье. Мерзко, конечно, но жизнь дороже. Тут вспомнил о живчике, осушил флягу. Сразу почувствовал прилив сил, бодрости, даже настроение улучшилось. Балбес. Нужно было сразу. Для него теперь это лучшее из лекарств.

Свою форму туго свернул и сунул между кучей и стеной, туда же отправилась и фляга с пистолетом. Последнего было особенно жаль. Облачился в джинсы и клетчатую рубашку. Все вонючее, влажное. Берцы тоже сменил на кроссовки. А вот нож сохранил. Не дело оставаться совсем безоружным.

Все, теперь валить. Да, ситуация отпад. Если получится уйти незамеченным, то его ждет выживание на диких кластерах в одиночку и без снаряжения. Сомнительное удовольствие. Была другая мысль — сдаться. В гражданской одежде он сойдет за одного из пленных новичков, а уж потом, по дороге в стаб «спасителей» убежать вместе с оружием и припасами.

Ник взвесил оба варианта. Нет, последний оставим на крайний случай, если его поймают. Ведь могут расколоть. Их учили противостоять ментантам, этим проклятым мозгокопателям, но все зависит от вопросов. Короче, как повезет.

Увы, Ник попался. По-глупому. Пришлось самому показаться, иначе велика вероятность, чтобы с испуга изрешетили. Но хорошо отделался, даже не били.

— Вот, еще один, — сопровождающий сдал Рамова и растворился в темноте.

— Почему прятался? — спросил высокий иммунный. Короткая стрижка, закатанные рукава кителя. Судя по тону и прочим мелким деталям — командир. Рядом стоял еще один тип в темном плаще. Идиотский выбор одежды. Будто подчеркивает свою какую-то особенность, уникальность… Может, ментант? Так, началось…

— Боялся, — хмыкнул Ник.

— А где и как тебя ранило?

— Там, — кивнул в сторону Фермы. — Взорвалось что-то. Я до ночи в канаве валялся. Потом слышу — пальба везде, ну, и решил драпать.

— Ты мур?

— Нет.

— Ты внешник?

Одна из способностей ментантов — отличать правду ото лжи. Они не умели читать мыслей (по крайней мере большинство) и их можно обмануть. Если очень постараться и повезет.

Внешник ли Ник? Внешники живут в герметичных боксах, они носят маски и страшно боятся подхватить паразита Стикса. А он теперь один из тысяч иммунных, навсегда застрявших в этом проклятом и сумасшедшем мире.

— Нет, я не внешник.

Повисла пауза. Текли секунды, Рамов всеми силами сохранял спокойствие, старался держать голову пустой и открытой.

— Ну а что на их базе делаешь?

— Вчера привезли. Моего желания как-то не спрашивали. А вы кто?

— Мы? Нормальные люди, одни из немногих в Стиксе. Расслабься, твои потроха нам без надобности. Как рассветет, тебя и остальных отвезут в нормальное место. Петр, проводи.

Ника отвели к маленькому, какому-то несерьезному костру, вокруг которого понуро сидели люди в гражданском. Те, кого он еще недавно отлавливал.

— Падай, — сказал Петр. — И не броди. По нужде — вон туда, за ящики. Понял?

— Ага.

Ник сел. Его трясло, и от холода, и от пережитого напряжения. Рубашка на спине намокла от пота, мерзко липла. Опознания от этой компании не боялся. Он в другой одежде, половину морды разнесло от гематомы, да и видели его в маске, а она половину лица скрывает.

Ник подтянул колени к груди, обхватил руками и уставился в огонь.

— Эй, — аккуратно тронули плечо. — Ты как?

Рамов скосил глаза. Молодая девчонка. Волосы растрепаны, желтая футболка вся в подсохшей грязи. Единственная, кто видел его без маски. Утренняя беглянка. За ней он гонялся по лесу.

— Нормально… — прохрипел Ник. Закрыл ладонью левую часть лица, там, где рана, отвернулся.

— Держи, — идиотка не отставала, протянула пластиковый стаканчик. — Это чай с… живчиком. Гадость, но горячий и бодрит.

Он взял стакан, отпил, не чувствуя вкуса. Язык и небо онемели, но и боли от ожога не ощутил.

— Совсем тебе плохо? Давай позовем санитара, тут ходил где-то…

— Не надо. Все нормально.

— Хочешь покурить? Народ, кто сигареты забрал?

— Да не хочу я курить! — не сдержался Ник. — Дай посидеть спокойно.

Девчонка замолчала. Кажется, надулась. Рамов смотрел в огонь и жалел, что оставил беглянку в живых.

5. Наследство Мацы

Судя по всему, стаб не строили с нуля, это был центр какого-то поселка или мелкого города, очень удачно вырванного из родного мира, и «зависшего». Когда Кирилл спросил, сколько ему лет и скоро ли перезагрузка, от него лишь отмахнулись. Дескать, какая разница? На наш век хватит.

Кирилла поразило обилие грязи, мусора. Асфальт сильно разбит, с характерными следами гусеничной техники. Дома не выше трех этажей, старые, ободранные, у некоторых по фасадам змеятся трещины. Многие заколочены, и это странно при обилии людей.

Впрочем, долго осматриваться не дали. Подошли два человека, потребовали сдать оружие и пройти в комендатуру.

— Меня зовут Байт, начальник местной службы безопасности. Кирилл сел на предложенный стул. Байт мало чем отличался от уже виденных иммунных. Камуфляж, кобура с огромным револьвером, лицо обычное, ничем не запоминающееся.

— Кирилл.

— Тебя не крестили еще?

— Крестили, Щеглом. Но мне такое прозвище не нужно.

— Вот как? — надменно хмыкнул Байт. — Если боишься насмешек, то зря. Щегол — это еще ничего, нормально. Тебя будут по поступкам судить, а не по имени. К примеру, одного нашего уважаемого человека зовут Прыщ. И ничего, живет.

— Крестник меня так назвал со зла, — Кирилл вспомнил совет Диониса.

— Правду говорит, — подал голос тип, сидящий на лавке у стены. Он не представился, даже на вежливый кивок не ответил. Судя по всему — ментант, мозгокопатель.

— Ну, если со зла, то не считается, — нехотя согласился Байт. — Ладно, буду я твоим крестником…

— Не нужно. Меня и мое имя устраивает. Повисла неприятная пауза.

— Парень, — сквозь зубы проговорил Байт. — Я тебе, вообще-то, честь оказываю. Многие будут спрашивать, кто твой крестник. Смекаешь?

Еще бы. Удачно сложилось. Упоминание начальника СБ, наверное, не раз поможет, авторитета добавит. И чего заупрямился? Сейчас Байт передумает, и все, или назовет хуже, чем придурок Маца. Вот только… За Кирилла и так часто решали. В детстве отец вечно таскал его по тупым секциям и кружкам, лепил из сына улучшенную копию себя. Мать надавила и выбрала институт. Квартирой, которую снимал, владел друг семьи. Хотя и находилась она в очень неудобном месте. Даже Аня выела весь мозг требованиями состричь волосы. Дескать, слишком длинные, выглядишь немужественно… И послушался ведь. Хватит! Глупо так начинать новую жизнь!

— Спасибо за… честь, но я оставлю старое имя.

— Тяжелый случай, — буркнул ментант.

— А, ясно, — зло улыбнулся Байт. — Мы, значит, все с кличками, а ты особенный, да?

— Вы не так поняли… — заерзал Кирилл.

— Это ты не понимаешь! — рявкнул начальник СБ, ударил ладонью по столу. Весь покраснел аж. Дверь сзади скрипнула, он жестом кого-то прогнал. — Здесь люди все очень суеверные, нельзя старым именем пользоваться, дурень! Тебя шарахаться будут, ни в один рейд не возьмут! Кому нужна ходячая проблема? Ты и на нас своим упрямством беду наводишь!

Кирилл уже жалел. Но отступать поздно. Чувствовал, что иначе его будут считать не просто дураком, но и болтуном, неспособным за слова ответить. Жалко попытался все перевести в шутку, дескать, будет Киром. Ведь новое имя? Байт и ментант посмотрели так, словно он превратился в кучу навоза. Много позже парень узнает, что тех, кто крестит себя сам, не любят особенно.

Наконец-то ругань стихла. Начался допрос. Быстрый, деловой, без лишних слов. Сколько в Стиксе, есть ли злой умысел по отношению к стабу и его жителям, связан ли с мурами и все в таком духе. Ну и замечательно. Некоторые моменты Кирилл хотел опустить. Но рано обрадовался. Потребовали имя того крестника. Черт!

— Маца? — неприятным голосом удивился Байт. — Что с ним?

— Погиб. Мертвяк задрал.

— Он не зеленый новичок, как это случилось?

— Я помог. Он наставил на меня оружие, нес чепуху, неадекватен был. Я защищался вообще!

— Ну-ну. Кого еще встречал?

Опять скользкий момент. Кафе. Иваныч с семейкой. Кирилл сказал, что просто уехал, без уточнения на чьей машине и при каких обстоятельствах. Он уже знал — ментант не читает мыслей, только ложь чувствует. Вроде пронесло, что происходило дальше, уточнять не стали.

— И ты их бросил? Вообще-то, новичкам нужно помогать.

— Я сам новичок! — ощерился Кирилл. Допрос утомил, хотелось есть, спать, в конце концов. — И мне не очень помогали. Особенно Маца!

— Сбавь тон, — Байт уставился тяжелым взглядом. — Ты сидишь в стабе за крепким забором, — вот наша помощь. Что, не так? Ты должен был хотя бы попытаться тем людям все объяснить.

Аргумент про стаб веский. С намеком. Пришлось проглотить и смолчать. К счастью, допрос завершился. Ментант быстро застучал по экрану планшета, из принтера в углу выехал лист бумаги. Положил перед Кириллом и потребовал поставить подпись. Какая-то ерунда, — черточки, стрелочки, в одном месте даже нечто похожее на череп и ни единой буквы.

— Это ментант-метка. Моим коллегам достаточно просто посмотреть на нее, и будут знать всю информацию о тебе. Имей в виду — ее копируют и рассылают по стабам.

Парень не очень понял, но уточнять не стал. От этой парочки физически веяло презрением, неприязнью. Начальник СБ сказал, что ему как новичку полагалось двое суток бесплатного проживания. Потом плати либо проваливай из стаба. Вручил пластиковую карту — удостоверение личности — и буклет с законами стаба.

— Ты гнилой человек, — заявил Байт напоследок. — Не попадайся мне на глаза. Доходчиво?

На улице стемнело. Кирилл решил пройтись, успокоиться. Получалось так себе. Несколько раз приставали пьянчуги, требующие «угостить хороших людей», «проставиться старичкам». Стал свидетелем драки. В итоге уперся в бетонную стену. За ней ярко горели фонари, светились окна красивых опрятных домов, слышалась приятная, вроде бы даже живая музыка, голоса людей.

— Что там? — спросил у солдата на проходной.

— Территория граждан стаба.

— И как туда попасть?

— Тебе — никак.

В гостинице его поселили в общей шестиместной комнате. Там воняло потом, несвежей одеждой. А соседями оказались индусы. Или пакистанцы, черт их разберешь. Судя по виду, далеко не новички.

Уснуть под их клокотание не получалось. Русский они не понимали, английский тоже. Или претворялись. Просил знаками вести себя тише, но бесполезно. Сначала действительно сбавляли громкость, но потом опять чуть ли не орали. Вспомнился Дионис. Да уж, того бы послушались. Наверное, он был прав. Не нужен Кириллу стаб. По крайней мере, такой. Но есть ли другие, с нормальными порядками и людьми? Есть. Прямо под боком. Только Кирилла и ему подобных нищих новичков там не ждут.

Индусы, наконец, затихли. Но сон все равно не шёл. Кирилл ворочался в темноте, маялся. Не так он все представлял, совсем не так. И что делать дальше? Нужно узнать, как получить полноценное гражданство. В итоге психанул. Оделся и спустился на первый этаж, бар. Так себе местечко, под стать остальному. Замызганный пол, пластиковые столы с сигаретными подпалинами. И народу почти нет.

Кирилл сел за стойку, взял меню. Валютой тут были некие марки, бармен предложил обменять у него, или расплатиться чистыми споранами. Выбрал первое. Получалось, что еда и выпивка стоили довольно дешево. Единственный приятный момент, хоть не придётся жрать гадость или продукты по кластерам искать.

— Слышь, новенький. А записей нет?

— Чего?

— Того, — бармен кивнул на телевизор, показывающий футбольный матч. — Фильмы, сериалы, музло. На компе осталось много всего. Черт. Но кто же знал?

— Буду иметь в виду. Рядом плюхнулся тип, потребовал пива и сосисок. Кирилл его узнал — тот солдат у стены, у которого он спрашивал, как попасть в нормальную часть стаба.

— Не спится, новичок? Ничего, пара рейдов по кластерам, и будешь вспоминать этот клоповник с нежностью. Бахнем? Я угощаю.

Вскоре они сидели за отдельным столом. Найк оказался классным парнем, — компанейский, открытый. В баре его многие знали, часто подходили здороваться и переброситься парой фраз. Лицо открытое, симпатичное, весь излучает спокойную уверенность.

Вроде пить особо не собирались, но как-то незаметно начали уже вторую бутылку. В голове приятно шумело, проблемы и тягостные мысли стали мелкими, несерьезными. Несмотря на поздний час, народ все прибывал, воздух стал густым от сигаретного дыма, запахов кухни, пролитого алкоголя.

— Не, Кир, забудь. Обратно пути нет. Только по частям, с баз внешников, — последнее слово Найк сказал почти шепотом.

— А если…

— Портал захватить? Ага, так тебе и дали. Его тупо взорвут, сломают, чем врагу сдадут. Ну, сам подумай! Это святая святых! И взять с боем базу внешников — это из разряда фантастики для самых маленьких и тупых. Но, допустим, у тебя получилось, а что дальше? На той стороне тоже будут ждать. Так, хватит стаканы сухими держать, давай бахнем! Бахнули.

— Ты не за старое цепляйся, а о новом думай! Вот ты что умеешь? — Найк подобрался, смотрел деловито.

— Ну… я, это, физик, на последнем курсе учился…

Найк закашлялся.

— Что еще… В компах понимаю, во!

— Сисадмин, программист? — обрадовался товарищ.

— Нет… — самооценка с грохотом летела куда-то в недра земли. — Винду переустановить, глюки убрать.

— Зараженных убивал?

— Да! — обрадовался Кирилл. — Я жрача завалил!

— Однако. А людей? — буднично, словно о мухах говорили, спросил Найк.

— Тоже.

— Знаешь, что чаще всего губит новичков? Тупость. Они убегают там, где нужно стоять, стоят тогда, когда лучше бежать… Многие это списывают на действие паразита Стикса. Типа, именно он заставляет новичков вести себя странно, алогично. Но я не верю. Просто большинство людей — тупые. Они не способны самостоятельно меняться и учиться новому. Ты убил бегуна…

— Жрача! — поправил Кирилл.

— …сам нашел стаб. Короче, все не так плохо. Многие и этот минимум не могут выполнить. Давай по пиву за это!

— Стоп. У меня денег почти нет, а еще занятие искать, жить…

— Я же сказал — угощаю. Новичкам нужно помогать, — он подмигнул. — Ты, главное, сам это не забывай, когда обживешься.

В баре тем временем происходил вообще дурдом. Официанты носились, словно ужаленные, компания рядом сопровождала каждую рюмку воплем «Хой!!!» и ударами кулаков по столу. Один тип полез на барную стойку и упал, разбрасывая чужие бутылки, закуски. В углу орали песню на чистейшем немецком языке, другие гуляки сдвинули свои столы к стене и плясали нечто вроде брейка.

— Как попасть в центр стаба?

— Гражданство нужно. Его дают за особые заслуги, подвиги или деньги. Очень большие. Но в Лесном…

— Стоп, а мы где?

— В Предбаннике, Клоповнике, Гадюшнике. Названий много. В Лесном все иначе. Социальные привилегии, нормальное жилье, сервис. Чтобы подняться в стабе, нужно почаще выбираться из стаба, — поделился мудростью новый товарищ. — Пойдешь в ишаки?

— Куда?!

— В ишаки. Грузчики. Это нормальное слово, не обидное. В Стиксе всего хватает, но ценности нужно сначала взять, привезти в безопасное место. Я командую взводом в отряде снабжения…

— Ты ведь караульным у стенки стоял?!

— Кореша подменял в наряде, бывает и такое… — мутно ответил Найк. — Так вот. Солдаты охраняют, а ишаки таскают. Ничего сложного, но работка тяжелая, все делается очень быстро. Оплата, конечно, так себе. Чисто на жилье, еду. Если доходит до стрельбы, патроны компенсируют, сам завалил тварюку — трофеи твои, никто не позарится. Ну?

Естественно, Кирилл согласился.

— Вот еще — у меня «Калашников» непонятный, кого из него можно завалить? Я про зараженных, — уточнил на всякий. Найк задумался.

— Считается, что всех до фиолетовой шкалы, это такая классификация. Вот против кусача или руберов с автоматом шансы минимальны. Ты прикинь! У них мало того что головы биологической броней обрастают, так пластины еще и под углом!

Кирилл не сразу понял. Потом дошло, и он возмутился до глубины души. Действительно, пакость.

— Против них нужно серьезное оружие. В Стиксе самые востребованные боеприпасы — крупнокалиберные. Для автоматических пушек, пулеметов. Еще винтовки некоторые таскают, тоже тема. Есть и автоматы под крупняк, но это ерунда. Пуля здоровая, да, но масса не та. Кстати, если найдешь гильзы от крупняка, ты подбирай, ксеры хорошо за них платят.

Ксеры… Уникальные умельцы, которые копируют мелкие предметы. Абсолютно все новички мечтают о таком даре. С ним не пропадешь, в любом стабе тебя с радостью примут, будут пичкать горохом, может, даже жемчугом.

Обстановка в баре накалялась. Хотя казалось, куда уж больше. К табачному дыму добавился еще один, кисловатый и пряный. Кирилл поискал глазами. Так и есть, многие не скрываясь, набивают папиросы коноплей, пыхают дурманящими облаками.

— Но заводские патроны все равно лучше. У ксеров не то.

— Почему?

— Из-за пуль. В них сердечник из сплава карбида и вольфрама…

В голове у Кирилла что-то щелкнуло. Он весь обратился в слух, не замечая постороннего шума.

— …ксеры, они ж как? Не из воздуха предметы штампуют, им нужны все компоненты, сечешь? На кластерах проще найти, мать его, золото, чем вольфрам! Ну, хоть карбида полно, уже хорошо. Вот в ксеровских патронах сердечник и меняют на стальной. Но это совсем не то. Так что имей в виду — на заводах, промзонах и прочих подобных местах можно поживиться резцами от станков. Некоторые и сверла таскают, но там вольфрама пшик.

— Получается, он дорогой?

— Блин, Кир! Я кому щас полчаса рассказывал?! Конечно! Жменю резцов набрал и можешь неделю кутить.

Вот что ему нужно. Тот ящик, за которым Маца приходил, билет в счастливое будущее. Пусть не поможет вернуться в родной мир, но все равно. К черту бродяжничество по кластерам и охоту на зараженных! Тут Кирилл понял главное — после перезагрузки сокровище снова появится. Стоп. Если это такое прибыльное дело, почему Маца все выложил?

Зачем конкуренты? Ответ был прост: его с самого начала собирались убить. Ну, Маца… Земля тебе стекловатой, тварь. Нет, рано радоваться. Сперва нужно добраться до «родного» кластера и вернутся с грузом. Кирилл уже понимал, что его путь до Лесного вышел сказочно удачным, второй раз такое вряд ли повторится. А сбыт? Это не менее опасное дело. Обманывать не станут, просто скрутят в темном углу и начнут выпытывать. Он один из сотен рядовых новичков, ни репутации, ни связей… Связи. Да вот они, напротив сидят, хлещут пиво и глазами сверкают. Найк.

Очень захотелось все выложить, переложить часть проблем. Ну а что? Придется делиться, но лучше не жадничать. Или повременить?..

Остаток ночи прошел буйно и весело. Кирилл не мог скрыть захлестнувшую его радость. Они гудели до самого рассвета, незаметно за столом появились две очень привлекательные молодые девушки, знакомые Найка, и на душе стало совсем хорошо.

…Проснулся Кирилл в незнакомой комнате. Рядом, у столика с зеркалом сидела Лина, одна из подружек Найка. Одета лишь в короткий и тонкий халатик. Приятное зрелище. Да и сама по себе она очень ничего — брюнетка с синими глазами, прямо идеал Кирилла.

— Доброе утро, красавчик, — Лина подмигнула, снова занялась макияжем. — Как спалось?

— Н… нормально, — парень ощутил, что под одеялом он без одежды. — Где я? Который час?

— У меня в гостях. Почти двенадцать. Завтракать будешь?

— Ага.

Тут в комнату ввалился Найк. Он залыбился, украдкой кивнул на Лину. Сказал, что через два часа рейд, хватит валяться, приводи себя в порядок и пошли жрать.

Квартира поразила Кирилла. Если не знать, то никогда не подумаешь, что ты в Стиксе. Был свет, водопровод. А в прихожей даже мигал лампочками роутер. Однако.

Завтракали (или обедали) вчетвером. Кир, Лина, Найк и вторая девушка по имени Алита. Было весело. Много смеялись, вспоминали ночные похождения. Лина сидела возле Кирилла, недвусмысленно терлась о его бок, всячески ухаживала. Короче, красота.

На прощание она чмокнула парня, жарким шепотом попросила возвращаться, чтобы повторить эту ночь. Потом Найк представил товарища Косачу, командиру отряда снабжения. Он сжал ладонь Кирилла, начал сверлить неприятными маленькими глазками. Да и весь облик отталкивающий — лицо очень грубое, вытянутое, уши торчат, словно два локатора. Кирилл постарался ответить таким же наглым и смелым взглядом. Вроде получилось. Косач хмыкнул, наконец-то отпустил руку.

Оказалось, что на этом процедура принятия в отряд завершена. Кирилл несколько удивился. Понятно, что в Стиксе все проще, чем в нормальном мире, но все-таки… Должны же быть какие-то бумаги, ведомости…

— Ой, да забей, — хлопнул по плечу Найк. — Если делать по правилам, это затянется дня на два, а это минус к зарплате. Оно тебе надо? После рейда сделаем, задним числом. Ты не боись, Косач мужик отличный, хоть и строгий очень.

Кириллу выдали несколько магазинов к автомату, рацию, каску и нарукавную повязку. Перед выездом они все построились в шеренгу. Худой, заместитель Косача, провел перекличку. Кира не упомянул, только махнул взглядом, типа, знаю, что ты тут. На худого он не тянул — объемистый, рожа круглая, пальцы как сосиски. Наверное, крестник решил приколоться.

Ровно в два часа выехали. Шли приличной силой, даже Кирилл это понимал. В голове БТР неизвестной модели, весь зализанный, стильный. Затем джип, переделанный под реалии Стикса, два грузовика, (в их кузовах сидели грузчики), еще один броневик замыкал колонну.

Двигались, кстати, в сторону памятных Кириллу мест. Засеянные злаковыми или подсолнухами поля, мелкие деревеньки, элеваторы. Несколько раз видел вдалеке корпуса заводов или каких-то производств. Короче, обычный среднерусский пейзаж.

Мертвяков скоро прибавилось. В основном мелкие, они бросались под колеса, пытались бежать следом. Увязалась и стая с громадной тварью — вожаком. На нее не пожалели очереди из крупнокалиберного пулемета. Ибо нечего. Один такой развитый зараженный опаснее нескольких десятков «обычных».

Попали и под обстрел. По транспорту защелкали пули, потом донеслись звуки выстрелов из леса. Задний БТР резко остановился и начал поливать заросли из своей монструозной установки. Шесть спаренных пушечных стволов молотили как бешеные, смотреть одно удовольствие. Кто их обстрелял, зачем и почему — осталось загадкой. Колона поспешила убраться, даже маршрут сменили.

Зараженных стало больше. Попадались и развитые, матерые, пулеметы джипов и броневиков стреляли все чаще.

— Мы уже рядом, — пояснил тип, сидящий рядом. — Кластер грузится, ублюдки и ломятся. Их туман пугает, вот и бегут. Хотя можно в метре от него стоять. Тупые, короче!

Через десяток минут колона остановилась, дальше дорога и вся остальная местность обрывалась в плотном, густом тумане. Воняло от него кислятиной. Парень содрогнулся. Вспомнилась та ночь, когда попал в Стикс. Это был главный и безошибочный признак перезагрузки кластера. Увидел или унюхал — беги как можно дальше. Время разнилось, от 15 минут до полутора часов, так говорилось в брошюре. Зараженные это тоже понимают, когда территория обновится, сразу побегут обратно, за свежим мясом.

Когда муть рассеялась, он увидел окраину города. Кирилл поймал себя на том, что хочется уйти, раствориться на этой территории, которая еще не поросла раковыми опухолями Стикса. Побыть хоть немного среди нормальных людей, вспомнить прошлую жизнь…

— Слышь, — окликнул соседа. — А местная полиция, военные? Стычек не будет?

— Вряд ли. Что они нам сделают?

Действительно. Кирилл поинтересовался, через сколько начнут возвращаться зараженные.

— Самые продвинутые уже скоро. Но они будут новичков жрать, нет им смысла под наши пули лезть. А остальные часа через два, максимум — к вечеру.

Наконец, остановились, всем разрешили выйти. Кирилл спрыгнул, размял спину и закурил. Судя по надписям, указателям, афишам и прочему — город из русскоязычной страны, но так сразу и не скажешь. Больше похож на один из тех европейских, что веками жили в спокойствии, достатке, без войн и катаклизмов. Старинные, но очень опрятные дома, широкие улицы с отличным асфальтом, всюду чистота, порядок.

— Интересный кластер, — подошел Найк. — Это какая-то славянская страна, но национальным языком и прочими атрибутами культуры почти не пользуются. Общался я с одним уроженцем, — у них практически нет природных ресурсов, но живут припеваючи. Очень гибкие законы в плане информационного пространства. Видишь этот дом? Там внизу пять этажей дата-центра, будем тырить «интернет». Кино, программы, игры…

— И все за счет дата-центров? — усомнился Кирилл.

— Нет, конечно. Еще офшоры, виртуальные и физические банки, и многое другое. К примеру, раздолье для ученых — разрешено редактирование генома человека. Десятки других стран вкладываются в лаборатории. Говорю же — интересный кластер.

Солдаты наконец-то разобрались с охраной дата-центра, выбили многочисленные двери, вертушку проходной.

— Так! — рявкнул Худой. — Несуны и прочие потаскуны — это я о вас, рабочая сила, кто не понял — за дело! Быстро-быстро!

Одни курочили стойки с жесткими дисками, другие нагружали тележки и таскали. Хорошо, хоть свет был — автономный генератор. Кирилл быстро взмок от беготни, но «интернет» был неосновной целью, опустошили, наверное, с десяток серверных стоек и переключились на магазин бытовой химии с косметикой. Вот тут пришлось по-настоящему туго. Худой постоянно орал, подгонял, но никто не роптал.

В перекур, такой короткий, чтоб лишь дыхание перевести, он набрал себе в рюкзак мыло, шампунь, бритву и прочие гигиенические принадлежности. Глупо покупать в стабе то, что можно взять бесплатно. Потом солдаты охранения всполошились — появился чужой броневик. Кирилл слышал перепалку командиров. Пришельцы ругались, дескать, по дороге их сильно потрепали, требовали отдать часть складов магазина. Кирилл поинтересовался у Худого, почему им нужна именно эта точка, неужели в городе другой нет?

— Это Череп с кодлой, — Худой сплюнул. — Неприятный тип, вечно нарывается. Проще уступить, чем разборки устраивать.

Вскоре склад начали дербанить грузчики Черепа. Правда, обошлось без конфликтов. Ноги-руки налились неприятной горячей тяжестью, камуфляж промок на спине. Времени прошло мало, но делали все в страшной спешке. Наконец, объявили отбой.

— А люди? — спросил Кирилл Найка. — Так и бросим?

— Им брошюры раздали, некоторые вон, за нами на тачках собираются. Ну что ты кривишься? Здесь девять из десяти скоро обратятся. Всех тащить, да?

Кирилл понимал, но все равно мерзко…

Обратно ехали другой дорогой. Мертвяков прибавилось, все шли в сторону свежего кластера. Машину гражданских, которая шла в хвосте колонны, раздербанил кусач. Или кто-то похожий. Все произошло очень быстро. Выскочил из кустов на участке, где транспорт сильно сбросил скорость. Его, конечно, расстреляли из пулеметов, но пассажиры не выжили.

— Сколько?! — крикнул один из грузчиков. Солдат, что потрошил рубера, показал три пальца. В кузове пронесся вздох зависти. О погибших людях никто ничего не сказал. Коллеги Кириллу активно не нравились. Часть из них новички, как и он сам, другая явно старожилы — неопрятные, в замызганной одежде, с потухшими глазами. Они напоминали обитателей одного социального приюта в родном городе Кира. Бомжей, попросту говоря. Свернули в поселок, и парня поразил его вид. Почти все дома разрушены, всюду заросли сорняков, молодые деревья. Уныние, запустение, ехали медленно — объезжали ямы, подозрительно похожие на воронки от взрывов.

— Костяк, — пояснил все тот же сосед по лавке. — Он грузится сразу таким. Видимо, в том мире все совсем плохо. Ни разу людей здесь не встречали. Ну, свежих.

— Почему костяк? — спросил парень, но тут все и так стало ясно. Они проезжали через площадь. Небольшую, сильно заросшую, в центре высился постамент, а на нем трехметровая фигура человека. Он смотрел пустыми провалами глазниц черепа, вытянув серую тонкую кисть. И одет был в камуфляж. Именно ткань — ветер не может так рвать гипс или бронзу. Сильное зрелище. Колона внезапно остановилась, спустя минуту, у борта появился Найк. Позвал жестом в сторону.

— Слышь, Кир, ты же с запада шел?

— Я не знаю… А что?

Найк терпеливо описал ту местность, приметные ориентиры. Получалось — да, с запада.

— Отлично. А заправки не встречал?

— Было дело.

— Вообще зашибись. Сможешь дорогу показать? Если от перекрестка к Лесному?

— Конечно. Так там же рядом, неужели не знаете?

— Походу, туда прилетел совсем новый кластер. И нужно прибрать топливо к рукам первыми. Короче, погнали. Тебе перепадет как человеку, указавшему полезное место. Согласен?

Риторический вопрос. Кирилл кивнул.

Колона двинулась дальше, а на площади остался монструозный джип. Внутри были Косач и Худой. Еще на крыше торчал пулеметчик.

— Падай.

Кирилл сел на заднее сидение, рядом с Худым, Найк на переднее сидение рядом с Косачем. Колона уже скрылась из виду, но джип все еще оставался на месте. Что-то не то. Кирилла пробрал холодок.

— Где вольфрам? — спросил Косач, глядя на него через зеркало. — Начнешь дурака валять и мозги парить — получишь по роже. А можешь получить и долю. Врать не стану, небольшую, но никто не скажет, что мы тебя, новичка, обидели.

Ну вот. Кирилл понял, что совсем не удивлен. Только захлестнула обида на свою непроходимую тупость. На что он надеялся? Ну да. Найк, вдруг воспылавший братскими чувствами к незнакомому новичку, попойка за его счет, те девушки… Идиот. Просто идиот. Нужно было еще раньше сообразить. Наверное, Найк рассчитывал, что Кир еще в баре все выложит, помощи попросит.

— Откуда узнали?

— Маца был психом, мерзотным человеком, — спустя долгую паузу снизошел Косач. — Но новичков уважал, как все мы. Терпел, скорее. Возникает вопрос: из-за чего вы с ним сцепились? Только из-за вольфрама…

А действительно. Может, Косач и прав. И Маца тогда просто повод искал, накручивал себя и распалял. Байт… Вот, кто его сдал.

— Маца ничем другим не занимался, только вольфрам и таскал. Многие пытались выследить, или вежливо поинтересоваться, — усмехнулся Найк. — Но не получалось. У него бабла столько было, что, мог, наверное, белый жемчуг купить. Многие говорили, на него и копит. Не расстраивай нас, Кир, давай, выкладывай все.

— Металл в кластере, где я появился. Посреди черноты. Достали карту, пришлось показывать. Правда, на бумаге там было сплошное темное пятно, о существовании города никто не знал. Потребовали описать точнее.

— Как? Кластер прилетел с окраиной города, там десятки одинаковых домов. «Доля», ага. Никто с ним делиться не собирается. И отпускать. Информацию сливает Байт, этим уродам не нужна огласка, даже теоретическая ее возможность. Вот странное дело — ситуация хуже некуда, но особого волнения или страха не было.

— Ладно, покажешь дорогу, — согласился Косач. — Заодно посмотрим, как ты по черноте шпаришь.

— А что такого?

— Ты должен был умереть. Новички черноту не выдерживают. Хоть с живчиком, хоть без. Уникум, да?! — с непонятной агрессией спросил Худой.

— Остынь, — посоветовал тому Найк. — Ну, едем? Время уже…

Из-за угла полуразрушенного здания выскочил зараженный. И не рядовой уродец. Мощный торс, мускулистые руки-ноги, покрытые шипами, голова приплюснута и похожа на лезвие колуна. Ростом метра два минимум, — уж сильно горбится, передними лапами аж до земли достает, когти шваркают по асфальту. Одежды, само собой, давно нет, вся кожа матово-серая и очень прочная даже на вид. Кажется, кусач.

Грохнул пулемет на крыше, но слишком поздно, кусач подбежал к машине вплотную, в мертвую зону. Он начал крушить переднюю пассажирскую дверь, за которой сидел Найк. Джип, конечно, укреплен под условия Стикса, но это самоделка. Длинные шипы из арматуры кусача не смутили, он просто их согнул. Внутри автомобиля все орали, толкались, пулеметчик на крыше материл Косача. Командир отряда наконец-то ударил по газам, но кусач не отставал, легко бежал рядом и продолжал выламывать дверь. Сам метал, наверное, выдержал бы, а вот крепления… В щель просунулась страшная рука.

— Сука!!! Уйди!!! — завизжал Найк. С автоматом толком не развернутся, и он начал палить из пистолета. У всех сразу заложило уши, словно ватой набили. Но пули, похоже, особого вреда не нанесли, когти проехались по голове человека, хлынула кровища.

— Дебил! — выругался Косач. Найк в панике лез как можно дальше от двери, мешал вести, наваливался на руль. А дорога нехорошая — камни, ямы. — Угомоните его!

Не успели. Джип со страшной силой во что-то врезался. Кирилл полетел на приборную панель, разбил лицо. Кусач тоже отлетел, причем с дверью в лапе. Пулеметчик очухался первым, дал короткую очередь в место, где еще недавно валялся кусач.

— М… мать… Где?! Кто видит?

— Да похер, заводи!

Джип стоял, уткнувшись в угол здания. Только тронулись, как раздался грохот откуда-то сверху, крыша автомобиля просела, пулеметчик захлебнулся криком, и в салон потекла кровь. Очень яркая, горячая. Машина не заводилась. Выл стартер, но бесполезно.

— Худой, сможешь?!

— А выбор есть? Старайтесь сразу в мешок, в затылок! Отвлекайте!

Косач снял с пояса гранату, сорвал чеку и бросил боеприпас наружу.

— Уши, пацан! — рявкнул на Кира. Тот послушно их заткнул, закрыл глаза.

Это была не светошумовая, как он думал. Сначала хлопок — довольно тихий — а затем душераздирающий вой, очень похожий на кошачий. Длился он секунды три, за это время Худой вылез из машины и отбежал метров на пять. Кусач тяжело спрыгнул на землю, Кириллу показалось, что сейчас он порвет Худого, но происходило странное. Монстр споткнулся, затем еще, движения стали вялыми. Худой стоял, вытянув руки, рожа такая красная, что, казалось, голова сейчас взорвется.

Дар Стикса, понял Кирилл.

— Стреляй, даун! — рявкнул Косач. Оружие у него отобрали, но сейчас автомат с пистолетом валялись под ногами. Кирилл поднял оружие, открыл дверь и начал садить одиночными в затылок зараженного. Наконец-то чья-то пуля попала в споровый мешок, кусач упал. Но перед этим успел засветить когтистой лапой по Худому.

— Сука… — выдохнул Косач. — Эта… пацан, сходи, глянь, что там. И спораны не забудь!

— …возвращаемся к вам. Как поняли? — пробубнила рация. Она не замолкала с того времени, как пулеметчик дал очередь. С одной стороны хорошо, что колона едет обратно, безопасней будет, а вот с другой… Когти порвали Худому пах и низ живота. В ране отвратительно синел и подергивался кишечник. Еще и бедренную артерию повредил. Кирилл поискал пульс на шее. Нет, мертв.

Нужно решаться. И времени очень мало. Кирилл крепко задумался. Потом вскрыл споровый мешок, взял содержимое не глядя. Поднял дробовик Худого и вернулся к джипу.

Косач как раз сбросил тело пулеметчика, занял его место. Найк был неадекватен — глухо стонал, обхватив голову руками. Сквозь пальцы сочилась не только кровь, но и еще что-то густое. Мозг? Косач в последний момент все понял, падла, по глазам было ясно. Но сделать ничего не успел, Кирилл начал стрелять.

Дробовик был заряжен пулями, и они оставляли страшные раны. Две пули в командира отряда, затем контрольный в голову. То же самое с бывшим товарищем.

Оружие грохотало ужасно, и Кирилл тупо прозевал появление одного из броневиков. Того, зализанного, стильного. Плюс, его двигатель сам по себе работал очень тихо, парень подозревал, что тот электрический.

Кирилл кинулся в подъезд развалюхи. Сзади застучала пушка, снаряды проделывали в стене здоровые дыры, разбрызгивали шрапнель из кирпича и бетона. Кирилл пронесся сквозь квартиру с трещиной в полу и выпрыгнул в окно. Земля больно встретила мусором, камнями. Бежать, бежать!

6. Старые знакомые

Ночь тянулась муторно. Гематома и опухоль лица быстро спадали, и сейчас Ник уже не был рад регенерации иммунного. Была даже мысль отойти к туалету, и там хорошенько долбануться мордой об ящик. Типа, случайно, споткнулся в темноте. Но передумал. Подозрительно. В итоге попросил бинт, зеленку, и замотал рожу.

Рядом все крутился Солдатик — его так и звали. Щуплый паренек, очень старающийся казаться простаком. Большая часть спасенных с фермы — это те самые школьники. И школьницы. Вот с ними он и балагурил, всячески подбадривал. Ник вспомнил — иммунных рано или поздно начинало тянуть на тех, кто их сильно младше. Хотя бы внешне. И в диких стабах процветает педофилия.

Солдатик лез и к Нику. Как бы между делом, дескать, чтоб время убить, расспрашивал о его похождениях. Рамов мысленно усмехнулся. Все понятно. Либо это настоящий ментант, или просто перепроверяет «показания». Логично и здраво. И Ник не дал ему поводов для сомнений. С ленцой повторил все, что уже говорил, ну и так, еще от себя разных мелочей добавил.

Стрельба не утихала. Ник попытался расспросить Солдатика, но тот отмахивался, дескать, сам ничего не понимает, маленький человек и т. п. Врал, короче.

За ними вроде не особо следили, но бежать Ник не рисковал. Если опять поймают, то просто не отделаться. Шлепнут, и все. На всякий случай. Убегаешь? Значит, есть грешки, и нечего тут!

В итоге задремал. Но чутко, как привык на фронте.

Небо посветлело, с ним пришла и промозглость, роса. Иммунные жались ближе к костру, вздрагивали. Ник хотел встать, размяться, может, «землю потолкать», но все-таки после контузии лучше подождать какое-то время.

Потом ситуация начала проясняться. Машину со спасенными новичками хотели отправить в нормальный стаб, но не могли найти сопровождение. Все это Ник понял по разговорам командиров — те орали, никого не стесняясь, требуя броневик, или хотя бы парочку джипов с крупняком. Отсюда сделал вывод — у напавших нет единого командования, это объединенные силы, отсюда всякие проблемы и сложности.

Наконец, разобрались. Их посадили в кузов грузовика, и автомобиль тронулся к бывшему периметру. Ник пристроился с края, на всякий. В руках приятная тяжесть автомата — выпросил, перед отъездом. Ему не доверяли, это было видно, но все-таки вооружили. Ибо с охраной дела совсем плохи. Один тип на крыше в пулеметном гнезде, еще один — в кабине рядом с водителем, и двое в кузове.

Спасенным с Фермы тоже раздали оружие, но толку-то… Стрелять научиться гораздо проще, чем попадать. Рамов навсегда запомнил своего первого убитого на войне. Пожилой такой, вчерашний работяга, которого гражданская война вырвала из привычной жизни. Он выпустил, наверное, с десяток пуль разом, Ник — весь магазин. Но попал всего одной.

Помимо школоты, были трое взрослых, но тоже «свежачки», еще совсем недавно из родных миров. Запуганные, наполовину сломленные мурами. Подростки держатся лучше, психика более гибкая.

Когда проезжали Периметр, Ник толком ничего не понял. ДОТы вроде бы целы, заграждения тоже. Установки РЛС и микроволновые излучатели не разрушены. Да черт побери!!! Как тогда иммунные разнесли Базу?! Спросил у сидящего рядом солдата, тот отмахнулся. Ник не отставал.

— К чему такая спешка? Почему нас обязательно нужно быстро убрать от базы внешников?

— По сторонам лучше смотри.

Ехали не очень долго. Остановились на тройнике — месте, где сходились краями три кластера. Получался такой маленький, а иногда и совсем крошечный стаб. На этом раньше была пожарная станция, но при переносе в Стикс сохранились лишь гараж с парой пристроек. Так и торчали посреди жидкого лиственного леса. Да и сам двор с дорогой сильно заросли, если не знаешь точно, то никогда не найдешь. Ник вот знал. Внешники порой использовали это место под свои нужды.

Сердце пропустило пару ударов. Именно сюда Рамов и собирался заглянуть, но один, позже… Черт, неужели?..

Машину загнали в гараж, плотно закрыли ворота. Двое охранников, Молот и Уймор отправились наружу, в дозор. Ник подошел к Рублю, их командиру. Спросил, чего они здесь забыли и вообще, давай-ка делись планами, раз в одной упряжке.

Рубль уставился нервными придирчивыми глазами, подергал себя за длинный вислый ус.

— Давно в Стиксе?

— Не знаю точно. Ближе к году, наверное.

— У-у. И как же этим попался?

— А что, у внешников есть квота на старожилов?

Нервно посмеялись. Рубль спросил имя. Черт. Об этом он не подумал. Можно назваться настоящим, но мало ли… Нужно что-то придумать, и быстро.

— Рама.

— Короче, Базу внешников будут отбивать другие внешники. Это не один я так думаю. Каждый ствол и единица техники на счету будет, вот нас и выпнули почти ни с чем, уроды.

— Стоп-стоп. Ты объясни — как вы Периметр прошли? И артиллерию подтащили? Да вы внешников разметали будто котят! Аж не верится!

Наверное, в этом моменте с эмоциями немного не совладал. Рубль странно посмотрел, подергал за ус.

— Не знаю. Хочешь, верь, или не верь. У каждого подразделения своя роль была, все делалось в страшной спешке. Доходило до расстрела за, скажем так, дезертирство, упадничество. Но постоянно и всем твердили — на этот раз справимся. Подозреваю, что тут сработал чей-то Дар. Именно так, с большой буквы. Или у внешников был крот, и не один…

М-да. Ясности ноль. Все, что сказал Рубль, никакой ценности не имело. До сих пор не верилось, что одна из твердынь внешников так легко взята.

— У нас же как — о новичках только на словах пекутся, — вдруг разлился Рубль. — Все такие правильные, порядочные, мать их! Или уже в стабе, в баре стакан за свой счет поставят, напутствие скажут, и типа справились, ага. Я просил хороший броневик, с десяток людей грамотных, но дали пшик. Короче, будем ждать здесь. Через время в наш кластер или любой другой пойдет транспорт, упадем на хвост. Место тут вроде нормальное, от мелочи отобьемся, да и не только… Как думаешь?

— Есть шансы, — важно кивнул Ник. — Особенно если школота будет хотя бы через раз во врага попадать.

Рубль помрачнел. Некоторые ребята стрелять умели, и неплохо. Но вот остальные… Особенно девчонки… Вон, стоит одна, банально не может винтовку в поднятом состоянии у плеча держать. Сил не хватает.

Рубль достал из кузова пакет с сухими пайками, уселись вкруг и начали жевать. После обеда спасенные немного оживились, начали сыпать вопросами о мироустройстве Стикса и вообще.

— Слышь, — Рубль толкнул Ника локтем. — Покрестить бы надо молодежь, а? Кстати — барышни могут имена выбрать сами, такая вот привилегия слабому полу! Только вы это… имейте в виду — всяких там Нимерий, Августин, Афин, и прочих и так полно. Выбирайте с умом, женщин не по одежке, а по имени встречают.

Рамова эти вопросы занимали меньше всего. Первая часть плана удалась, он вырвался на дикий кластер. Но что дальше? Он везде будет изгоем. В любом стабе незнакомца, хорошенько так, со вкусом, прощупывает ментант. Единственный вариант — идти на Западную Базу внешников. Там капитана Рамова знают. Плюс, скорее всего туда и отступили его сослуживцы. Не всех же перебили. Наверное. Нет, точно. Уж Полковник выжил, этот не пропадет.

Только идти далеко, да еще в обход, чтоб не встретиться с объединенными силами иммунных. Задачка. Еще нужно снаряжение. Патроны к автомату, рюкзак с едой, полезной мелочевкой, нормальная одежда… Все это есть, вон, прямо под боком. К примеру, на Рубле отличный комбез с ботинками. Черт. Значит, тихо не уйти.

Да-да, еще недавно Ник мечтал просто убраться подальше с Базы внешников живым и невредимым, и бродяжничество с минимумом снаряги не пугало. Но то было в момент смертельной опасности.

Молота с Уймором сменили еще двое типов, их имен Ник не знал. Пришедшие начали дербанить сухие пайки, жадно есть. Тут выяснилось, что воды совсем чуть. И для чая, и для живчика. А его нужно много приготовить, на такую-то ораву.

— Как там? — спросил Ник Молота.

— Парочку медляков засек и бегуна. Но далеко, мимо прошли. Рубль, может, камеры все-таки развесить?

Командир отрицательно мотнул головой. Ник его понимал. Вот вроде бы хорошая идея — натыкай снаружи камеры и сиди, пялься в монитор. Но это палка о двух концах. Да, зараженный тебя не обнаружит, даже если рядом пройдет, но и ты не все заметишь. Тихий шорох в подлеске, дергающуюся ветку куста при безветрии и так далее. К тому же зараженные на низких стадиях развития по органам чувств от человека не отличаются. Веди себя тихо, и пронесет. Вот если бы портативную РЛС…

РЛС — невероятно полезное и довольно простое устройство, никакого волшебства или заумных технологий. Это радиолокационная установка, которая позволяет сканировать окружающее пространство и засекать цели. Туман, дождь, лес, бетонные стены — РЛС плевать, она обнаружит движение практически за любой преградой. Но, конечно, это от мощности зависит. РЛС можно настраивать на размер объектов, к примеру, чтобы игнорировала крыс, собак и прочих сусликов с птицами.

Техника эта дорогая, ее мало, у торговцев долго не задерживается. Есть портативные установки, их может таскать с собой даже один человек. А имеются и серьезные, к примеру, как на броневиках внешников. Короче, красота, самое то для Стикса.

— Ладно, — Ник встал, взял из кузова две пятилитровые бутылки. — Прогуляюсь за водой.

Уймор было вскочил, типа, вместе, но Рамов его осадил. Намекнул на свой якобы существующий дар, типа, если что, мертвяки его не заметят, а вот двоих человек он уже не «спрячет», нечего мешать, сиди уж.

— Рубль, одолжишь клюв?

— А зачем? Если тебя не заметят? — прищурился командир.

— Всякое может быть. Не хочу шуметь.

Рубль передал оружие. Удобная длинная рукоять, сверху с одной стороны острый трехгранный клюв, с другой — нечто вроде набалдашника молотка.

— Спасибо.

Рамов вышел на улицу, глубоко вздохнул. До сих пор не привык к обилию запахов. Густой травяной аромат, слегка приправленный пылью, асфальтовый от пятачка перед гаражом… Ладно, нечего отвлекаться.

Ручей был рядом, метров триста. Заприметил, пока их везли сюда. Чистота воды сомнительная, но иммунным не страшно. В самом худшем случае, если где-то вверх по течению разлагается кто-то очень противный и заразный, помаются животами, не более.

Ник вернулся, поставил бутылки. Рубль приготовил живчик, наполнил всем фляги. На чай и просто так попить уже не хватило, Рамов отправился опять.

У ручья замер, якобы поправляя шнуровку, потом похлебал водички и зашагал дальше. Быстро, тихо, постепенно заворачивая влево. Местность постепенно менялась, в жидком лиственном лесу начали попадаться лужи черной маслянистой воды, камыш. Или осока? Всегда их путал. Деревья расступались, уступая место большим заболоченным полянам. Он шел, весь обратившись в слух, стараясь не думать о лишнем. Постоянно тянул носом воздух — многие зараженные воняли, словно недельные трупы. Да и вообще — на фронте старшина учил их пользоваться не только зрением и слухом, но и обонянием. Наука сложная, особенно если куришь, нужно много и часто тренироваться, но иногда способна жизнь спасти.

Примерно через час он остановился. Насколько помнил карту и вообще план местности, этот болото-лес должен был давно закончиться. Значит, взял слишком в сторону. А, не страшно. Тут вообще ничего так — птички, проклятое комарье, и ноль зараженных.

Услышал далекие выстрелы. Кажется, от гаража, где остались «спасители» со спасенными. Длинная такая очередь, пулеметная. За ней хлопки гранат. Вовремя свалил. Если уж гранаты в дело пошли, то иммунных нашла стая. Или люди, людишки. А это гораздо хуже порой.

Начали встречаться зараженные — верный признак, что лес заканчивается. Троих подряд медляков убил клювом, аж во вкус вошел. Но так было до бегуна. И не простого, а матерого. Одежду уже растерял, ноги мощные, с когтями (отсюда и название), пасть с приличными клыками. Короче, мерзкий тип. От первого удара клювом легко уклонился, контратаковал. Ник вильнул в сторону, долбанул опять. Попал слабо — чуть оцарапал голову. Вроде ситуация опасная, лучше автомат взять, но Ника все это неожиданно позабавило. Появился интерес, принцип, завалить уродца по-тихому.

В итоге получилось, но матерый бегун цапнул за руку. Очень неприятно и больно. Повезло, что еще вскользь. Но Ник не расстроился — эта битва практически врукопашную зарядила силами, какой-то уверенностью.

У зараженного, бывшего некогда грибником, позаимствовал компас и маленький бинокль. Еще спички и сигареты. Курить хотелось страшно, но решил подождать. Ну его.

Солнце перевалило далеко за полдень, и Рамов вышел к широкой трассе.

Да уж. Путешествие по Стиксу пешком — совсем не то, что внутри броневика. Сколько он прошел? Километров семь-восемь, самый максимум — десять. Неопределенность бесила, раздражала. Слишком привык быть частью серьезной силы.

Мысленно представил карту местности, предстоящий маршрут к Западной Базе. Черт, а если и ее разнесли иммунные? После того, как пала его родная База, Ник ни в чем не был уверен. Гадство, ну как так?! В голове до сих пор не укладывалось. Сама База — это не все. Периметр, патрули, скрытые точки наблюдения и защиты, в особо неприметных местах минные поля. И все это не помогло. Ладно, хватит голову ломать.

Машину бы… Но это палка о двух концах. Скорость и комфорт, это, конечно, прекрасно, но звук мотора привлечет внимание. И непонятно, кто хуже — зараженные или люди. В идеале прибиться к какой-то группе, это решило бы многие проблемы. Одиночке в Стиксе очень тяжело.

Солнце жарило, как сумасшедшее, хотелось пить, и не живчика, а обычной воды. Да и есть тоже. Что там Гиппопотам говорил насчет усиленного питания? Ну-ну.

За день Ник прошел до обидного мало. Но так мог подумать лишь зеленый новичок или просто дурак. Он остался жив, не столкнулся с развитыми тварями, так что все замечательно.

7. Что посеешь...

Солнце уже садилось, когда вышел к Лесопилке. Забор из железных прутьев, два цеха по краям двора. Хорошее укромное место посреди леса. Самое то, для ночевки. Ник плюхнулся в траву, стал ждать. На фронте старшина учил их… тьфу, что он целый день лезет в голову, старшина этот?.. Короче, если есть возможность — лучше не спешить, смотреть, а еще и назад поглядывать тоже полезно, мало ли кто увязался за тобой.

Осторожничал не зря. Вскоре услышал глухой звук двигателя. Это оказался броневик внешников. Он остановился во дворе лесопилки, наружу полезли люди. Ник убрал бинокль, ухмыльнулся. Какая интересная встреча! Ладно, пора.

Рамов размахнулся и швырнул к броневику еловую шишку, сам отбежал в сторону. Пришельцы тоже не тормозили — кинулись, кто куда. Он выждал, затем повторил действия. Наконец, ему прокричали, типа, хватит хулиганить, выходи давай, а то пулеметчик уже копытом бьет и пальцем спуск теребит.

— Капитан?!

— Привет, Гип, — Ник ухмыльнулся охреневшему знахарю. По-особенному, со значением.

Рядом торчали Шпрот и Жабыч. Знакомые муры. Мерзкие типы. Хотя, стоит ли это уточнять?.. Шпрот был высоким и костлявым, говорил с акцентом, Ника всегда страшно бесили его глаза — словно неживые стеклянные протезы, никакого выражения. Жабыч… впрочем, его можно не описывать, прозвище говорит само за себя. А вот четвертого Рамов не знал — молодой хмурый парень, перетаптывался рядом с Гипом. Лицо нехорошее, явно читалось, что его все смертельно достало. В таком состоянии часто делают глупости.

— Вы одни, больше никого?

— Нет, — просипел Жабыч. — А…

— Я тоже. А это?.. — Ник кивнул на броневик.

Повисла пауза. Было слышно, как заливаются кузнечики.

— Повезло, — пожал плечами Шпрот.

Ну да. Все мы иногда находим бесхозные броневики, правда? Естественно, раньше Ник бы это так не оставил. О нет, качать права прямо сейчас было бы глупо, да и опасно, а вот потом, по прибытии на Базу… Только нет больше Базы. А Ник теперь мало чем отличается от обычного бродяги Стикса.

От шоссе донесся тяжелый леденящий вой. Все обернулись туда, поежились.

На Лесопилке под укрытие оборудовали один из цехов. Этот кластер не был стабом, но грузился редко, — раз в полтора месяца. По меркам Стикса приличный срок. Инструментов, оборудования и тем более досок внутри не было, только мусор, запустение, и пучки проводов в местах, где раньше стояли станки. Да и те обрезанные по самый корень. Видимо, дела у предприятия шли так себе.

Ник не любил это место. Была одна история. В самом начале его пути, как внешника. Давно, короче. И сейчас уже не все верили в ее правдивость. Рамов уже не помнил, что заставило их сунуться на Лесопилку. То ли запас продуктов и живчика обновить-проверить, то ли другое… Короче, тогда командиром отряда был не он, и можно было думать чуть реже.

Нарвались на перезагрузку, пришлось ждать в стороне. Когда вся эта чертовщина с туманом кончилась, в одном из цехов нашли человека. Почти.

О нет, то был не зараженный, и даже не скреббер. Внешне он мало чем отличался от людей. Две руки-ноги, рост средний, только почему-то даже в тех густых сумерках не расставался с толстенными черными очками и старался смотреть в землю. И чем дольше ты его разглядывал, тем сильнее поднималось в душе непонятное волнение. Начинал замечать всякое. Вытянутый профиль черепа, размашистые жесты. Стойкий запах сырой земли, хотя вроде незнакомец был чист. Ник не заметил, как все они, внешники, выстроились полукругом на приличном отдалении.

Но последней каплей стали руки. Он их прятал. А это — весомый повод для превентивной агрессии. Ему сказали раз, повторили второй и третий… Все-таки старый командир был дятлом — Ник бы начал палить уже после первого предупреждения.

Ладони у него были широченные, как лопаты. Ну, может, чуть уже. Каждый палец по краям имел костяное уплотнение, вместо ногтей — плоские крепкие когти, похожие на совочки. Очки с него слетели, конечно, глаз там не было, только кожистые выпуклости.

И это не все. В гараже, в автомобильной яме нашли земляной тоннель удивительно ровного сечения. Куда ведет, никто проверять не рискнул, очень уж мал диаметром, в таком только ползти.

Яму подорвали. На всякий. Мало ли кто оттуда приползет. Зачем-то ведь он… оно копало ее, старалось?..

…Ник закрыл ворота цеха, вместе с Жабычем вставили в проушины засов. Окна пока не трогали — они из толстенных стеклянных блоков, сквозь них ничего не видно, но свет пропускали нормально.

Жабыч и Шпрот ничего нового не рассказали. Они возвращались из другого, дальнего кластера большой группой. На подходе к Базе нарвались на крупные силы иммунных. Обстрел, паника, вялые попытки обороны, драп… Короче, ничего нового Ник не узнал.

Сели за подобием низкого стола. Шпрот поставил греться воду на сухом горючем. Все молчали, таращились на огонек.

Шпрот и Жабыч — устало, но без всякого надрыва. Типа, бывает, случается.

Гип с плохо скрываемым нетерпением. Особым, долгим, такое постепенно переходит в тревогу. Не бросил планы убежать, понятно.

Новичок — напряженно, в ожидании очередного подвоха судьбы. Кстати…

Рамов спросил, кто это и откуда. Ясно ведь, что не просто незнакомый мур. Аура, что ли, другая. Подпорченная, но в пределах нормы.

— Наш человек, — ухмыльнулся Шпрот, хлопнул парнишку по плечу. — Нашли на обратном пути, до всей этой… карусели. Темнит только. Эй, представься, что ли.

Понятно. Свежая кровь. Ну а что, муры не почкованием размножаются. Может, не самый плохой человек, не маньяк-психопат, но из таких и получаются отпетые сволочи.

— Кирилл. И я не заливал…

По его словам, он залез в черноту, переночевать. Ну, нашел зеленый островок. Только устроился в развалинах, как в глазах потемнело, и он оказался посреди огромного поля, на дворе полдень, все вокруг незнакомое. Состояние — словно нокаутировали, из ушей и носа кровь текла.

— И где это было? — поинтересовался Ник.

— Ну… Я там только Лесной знаю, стаб.

— Понятно. Это Стикс, всякое бывает.

На самом деле Рамов очень заинтересовался рассказом. Только пока непонятно, стоит ли озвучивать одну догадку… Лесной, забавно. Кажется, этот стаб капитан выторговывал себе два дня назад? Ну-ну. И до него прилично, даже очень.

Изнутри броневика что-то глухо стукнуло, затем еще.

— Хе-хе, — оскалился Шпрот, довольно переглянулся с Жабычем. Тот аж залоснился весь от непонятного удовольствия. — Это еще одна наша находочка! Жаб, приведи! Поймали одну кобылку из последней партии, это нам бонус за нервы.

— И оставили ее в броневике? — нахмурился Ник.

«Ты дебил?» — спрашивал его тон.

— Она связана. Жабыч ее как колбаску обтянул, гы, прям кайфовал — наклонности у него, ну ты понял. Как паук какой-то вяжет и вяжет. Я ему, мол, хватит, куда еще?! А он пыхтит и, мол, ма-а-ало, еще надо! — заржал Шпрот.

— Шибари… — подал голос Кирилл. — Так это называется.

— Точняк. Слышь, Жаб, ты у нас шибарнутый, понял?

— Пошел ты.

А потом Ник увидел ее. Все в той же желтой футболке с надписью «Дыа!», постаревшая на пару лет, с особыми глазами человека, видевшего… всякое.

Ее Ник «эвакуировал» вместе с другими школьниками.

За ней Ник гнался по лесу и тащил обратно, к мурам.

От нее Ник прятал лицо.

Девчонка тоже его узнала. Замерла рядом, на ее лице Ник читал целую гамму эмоций. Когда Рамов встречал подобное выражение в книгах, всегда сомневался — ерунда ведь. Не так много людей с действительно ясной и выразительной мимикой. Так еще попробуй и разобрать, что там человек чувствует и думает. Но сейчас убедился — такое бывает.

Пленница все поняла, догадалась. Плюнула Нику в лицо — яростно, зло. Мир, словно замер, загустел. Но длилось это не долго.

Шпрот мерзко заржал. Жабыч тряхнул девушку, по своим меркам, может, и легонько, но та аж зубами клацнула.

— На тебя всегда так бабы реагируют, кэп? А-а-а! Вы знакомы, я понял! — веселился мур.

Ник молчал. Стоял в каком-то дурном оцепенении, смотрел на пленницу. Та уже опомнилась, злость уступила место липкому тягучему страху. И за свой поступок, и вообще. Повинуясь еще одному толчку, села на пол, подтянула колени к груди, обхватила руками.

Рамов зачерпнул кружкой из котелка греющейся воды, умылся, не замечая жара.

— Где вы ее нашли?

Тут подал голос Гип. Девчонку спасли от зараженных. Ее гнали трое уродцев, — свежих, еще не прокачавших дурную выносливость и скорость. Их упокоили. Беглянка не очень обрадовалась броневику внешников, но из леса по ее следам бежала уже другая стая, пришлось выбирать между смертью гарантированной, и призрачным, но шансом.

— А что с остальными? Ну, на пожарной станции. Слышишь меня?

Не сказать, что их судьба очень интересовала Рамова, и так понятно, случилось очередное дерьмо. Девушка уткнулась лицом в колени и беззвучно зарыдала, мелко вздрагивая.

— Говорит, их нашел рубер. И не один, а с приличной свитой, — снова пояснил Гип, — Ну, наверное рубер, описывала похоже. Ее Алиса, зовут, кстати…

— Это все прекрасно, — перебил Шпрот. — Но что дальше делать?

— Идти к западникам, — машинально ответил Ник, погруженный в мысли. — Там соберутся все, кто выжил.

— Вот уж счастье, — фыркнул Жабыч. — Припремся, как лошары последние. Здрасьте, нас отымели по полной программе, можно к вам?

— Или как пополнение, уже знакомое с реалиями Стикса, — не согласился Рамов. — Сейчас каждый ствол будет на счету. Иммунным нельзя такое спускать. Да и они не успокоятся. Это если Западная База еще цела, кстати.

Повисла нервная пауза.

Рамов понимал муров. Не хотелось им к чужим, очень. Там они будут на самом низовом положении, и прошлый авторитет не поможет. Тут пришла мысль, что теперь сам он ничем не лучше. Такой же оборванец, навсегда застрявший в Стиксе. Стало мерзко, аж замутило. Потряс головой. К черту, все это бред. У него опыт командования и боевых действий, операций, множество полезных навыков, умений. Он из другого теста, нельзя сравнивать себя с этими ублюдками.

Закипела вода. Жрать хотелось страшно, Ник едва дождался, пока набухнет лапша быстрого приготовления. Ерунда, конечно, и сытости почти никакой, но хоть какие-то калории. Алисе тоже предложили, но та проигнорировала.

А на улице происходило странное. Судя по часам, ранние сумерки должны были уже смениться темнотой, но нет. Чуть стемнело, но это от туч, которые заволокли небо. На этот счет все дружно молчали, если это определение можно применить к подобной компании. Почему? Да потому. Это Стикс, черт побери.

Ник вернулся от окна, где через крохотную щелку пялился во двор, как увидел, что муры играют в «камень, ножницы, бумага», тоже молча, сосредоточенно. Победил Шпрот.

— Опоздал ты, кэп, — ухмыльнулся мур. — Нечего зевать. Будешь последним. Гипу и молодому все равно не обломится.

— Без меня.

— А, ну да, — покивал Шпрот. — Не пристало господину капитану после нас, муров грязных, бабой пользоваться, да? А еду нашу жрать, как, нормально было? Или воздухом одним дышать?

Сложно внушать страх и почтение, когда вместо формы внешника на тебе шорты и грязная рубашка. Ник ждал этого момента, даже надеялся, что наступит позже, ибо всем вместе дойти до западников больше шансов.

— А самому дышать не надоело? Так я могу помочь, — обещающе ответил Ник.

— Успокойтесь оба! — влез Гип. — Обязательно сейчас разборки устраивать? Лучше тогда уж каждому в свою сторону пойти!

— Для начала ты на хер пойдешь, ясно? — рыкнул Шпрот. — И мы с кэпом просто беседуем. Чего ты так напрягся, Рамов? До сих пор себя лучше нас считаешь, да? Ну, так давай успокоимся, сядем за стол и поговорим на этот счет, проясним все.

Обычно снулые и мерзкие глаза Шпрота сейчас прямо-таки светились злорадством, раздражением. Но Ник не собирался идти на поводу. Для муров подобная полемика и словесные разборки — одно из любимых дел. И его не боятся, над ним просто хотят поглумиться, продавить, согнуть, — пусть и чуть. Они это умеют.

И Ник смог бы все разрешить, без драк, поножовщины, стрельбы. Ведь внутреннюю силу не скрыть, будь ты хоть голый, в этом его преимущество. Но что-то странное с ним происходило сейчас. Эта проклятая Алиса была словно вторая контузия — в голове сплошная каша, сумбур, и никак не получалось найти нужный настрой, чтоб угомонить этих двух придурков.

Сзади повеяло холодком, движением воздуха, что-то твердое врезалось в затылок, расцвело фонтаном боли. Рамов упал, чудом не отключился, извернулся в сторону неведомого обидчика. А там стоял Жабыч. Еще один.

— Ку-ку, падаль, — просипел двойник и добавил ботинком по лицу.

Ника начали бить. Жестоко, со знанием дела, чтоб оглушить, деморализовать. И получалось отлично.

Гип что-то визгливо орал, Кирилл стоял как дурак, вертел головой и не понимал, что делать. Алиса забилась в угол. Почему-то внимание легко сфокусировалось именно на ней, и Ник ясно видел, что она наблюдает за избиением… нет, без злорадства, а скорее с гадливым равнодушием. Словно он не человек вовсе.

Скоро дубль Жабыча моргнул, словно изображение на мониторе, и пропал, «оригинал» отшатнулся, оперся о стену, вся его здоровая туша мелко подрагивала. Шпрот тоже успокоился. Автомат, естественно, у Ника давно отобрали.

— Господин капитан, вы как? — мерзкий голос Шпрота отдался болью в голове. — Все в порядке?

Оба мура заржали. Ник приподнялся на локтях, сел. Тоже улыбнулся, но не им, а Алисе. Сам не понял, зачем и почему.

— Без намордника ты ничтожество, червь! — Шпрот опустился на корточки рядом. — Просто мясо, тело, одно из хер-скольких-там в Стиксе! Что, не согласен? По глазам твоим тупым вижу, ага. Вы ж все сверхлюди, «господа внешники», чихнуть в вашу сторону нельзя! И знаешь что? Всего этого могло не быть с тобой, веди ты себя как нормальный человек раньше. Хер с остальными твоими дружками, я вот конкретно про тебя! Но нет, ты же в маске, тебя ждет портал, а мы так — гниль, перхоть. Людей нужно по поступкам судить…

Ник захохотал.

— Ну, давай, расскажи про свои поступки! Святоша Стикса…

Шпрот растерялся, сообразил, что ляпнул. Но быстро очнулся, и на Ника обрушился очередной град ударов. Затем муры притащили его к броневику и хорошенько шмякнули о земляной пол.

— Сейчас, капитан, потерпи… — бормотал Шпрот, гремя чем-то внутри броневика. — Ага! Соскучился по наморднику?

Ублюдок многообещающе скалился, держа на уровне лица стандартную маску внешников. Они были в любой технике…

Рамову связали руки за спиной, надели маску. Жабыч щелкнул переключателем клапана, и воздух перестал поступать. Вскоре Ник был готов на все, лишь бы снова дышать, это была адская мука. Он дергался под смех муров, мечтал хотя бы о молекуле кислорода и не мог думать о другом. Когда почти отключился, в маску с шипением ворвался воздух, обжег легкие. Рамова скрутил приступ жесточайшего кашля.

— Хватит! — некрасивое лицо Гипа было злым и решительным. — Зачем…

Договорить ему не дал кулак Жабыча, знахарь отлетел в сторону.

— Продолжим, капитанчик?

И продолжили. Ника доводили до грани обморока, затем на короткое время подо ржание и тупые комментарии давали вдохнуть. И так несколько раз подряд. Машинально парень отметил, как мастерски муры его пытали, видимо, сказывался богатый опыт. Перед глазами наливалась краснотой пелена, звуки становились все более вязкими.

— Ну что, не рад маске, капитанчик? Еще недавно для тебя потерять ее было страшным сном, а сейчас… Как все относительно, правда? А ты, Гиппопотам, еще раз так на меня посмотришь, я тебе руку сломаю.

Ник отключился. Но быстро его вернули в чувство пинками. Состояние было отвратное, мягко говоря, но хоть дышалось легко. Пока что. Рамов плохо воспринимал реальность, кажется, о чем-то спорили муры и этот… новенький парнишка, но их речь сливалась в монотонный гул. Затем, без всякого перехода он увидел над собой Алису с ножом в руке. Шпрот что-то ей говорил, но в уши словно ваты набили, ничего не понять. Что-то ублюдку не понравилось, и очень сильно, он молниеносно отобрал нож и им же полоснул пленницу по горлу. Нику на стекло маски брызнула тонкая кровяная взвесь. Алиса упала рядом на бок, свернулась в позе эмбриона. Через ее ладони на горле текла кровь, — темная, густая. Их лица оказались очень близко, словно у влюбленных.

— Зеленая… кнопка… — прохрипел Ник. — Кнопка… кнопка, зеленая… Возле моего виска, слева!

Мембраны маски хорошо передавали речь, даже тихий шепот.

— Пожалуйста! Кнопка, нажми, умоляю!.. Я спасу тебя, нажми кнопку…

Мир сузился до ее глаз. В них плескалась боль, обида. Наконец, Алиса протянула руку (кровь полилась сильнее) выполнила просьбу. И электронная начинка маски «ожила», на стекло начали проецироваться различные данные, показания. Для управления не нужны были руки, — электроды считывали электрическую активность мозга.

Все-таки повезло.

В утробе броневика громко стукнуло, муры, Кирилл и Гип обернулись. Из открытой дверцы наружу вылетела черная сфера колобка. Прекрасного многофункционального дрона. Им можно разведывать местность и здания, а можно глушить иммунных с новичками и даже убивать. Подчиняясь мысленному приказу Ника, устройство хлопнуло и выпустило облако газа.

Жабыч, сука, очнулся первым. Утробно хрипя и перхая, растопырил руки слепо побежал в сторону выхода. Врезался тушей в ворота, начал пытаться справиться с тяжеленным и неудобным засовом. Шпрот, мыча и кашляя, полоснул из своего бесшумного автомата. Пули прошли мимо, что не удивительно. Этот газ действовал почти моментально, даже задержи жертва дыхания, достаточно будет контакта со слизистой носа, губ, чтоб началось «веселье».

Хватит валяться! Ник рывком встал на колени, затем продел связанные за спиной руки через задницу и ноги. От входа послышался треск досок, в цехе чуть посветлело. Жабыч, сука!

Проклятый мур жалобно скуля, пуская сопли и слюни, все пытался справиться с засовом. Ник выхватил из ножен на бедре клинок и всадил ублюдку в жирную спину, метя в сердце. Затем еще и еще, с проворотом, чувствуя, как лезвие скребет по ребрам, позвоночнику.

Следующий!

Со Шпротом он расправился очень быстро, но иначе нельзя было. А жаль. Ник зажал коленями нож, перерезал веревки на запястьях. Затем схватил Алису за руку и со всей возможной скоростью потащил-побежал к выходу.

На улице все еще тянулись противные густые сумерки, Рамов распахнул ворота, газ, словно живое существо радостно метнулся на свободу, быстро очищая цех. Гип с Кириллом издавали чуть ли не предсмертные звуки — кашель, стоны, но ничего с ними не будет. А вот Алиса…

Девчонка сильно побледнела, как и все хапанула газа, содрогалась в мучительных приступах кашля, попытках нормально вдохнуть. Ну и кровь из шеи хлестала. Рамов сильно надавил у ее основания, где ключица. Помогло, почти перестало литься. Черт!!! Но дальше что?! Нужен жгут… А еще операция. Гип! Вот кто может помочь! Или нет?

Тут Ник понял, что артерия все-таки не задета. Слишком темная кровь, и льется ровно, без пульсации. Он положил вторую ладонь на рану, пытаясь понять, как действовать дальше. Живи, скотина!

Руки вдруг стали очень горячими, в голове начал расти неприятный вибрирующий звон. Он разливался по телу болезненной лавиной, пожирая что-то важное, словно часть души.

…Ник очнулся в панике. Сколько он так пролежал? Черт его знает. Обернулся к цеху — там под потолком еще таяли остатки газа. Гип с Кириллом затихли, ворочались.

Руки от ее шеи он так и не убрал. Сложно сделать, когда они как будто приклеены… Хотя, почему «как»? Кровь — та еще зараза, когда подсохнет. Легко клинит даже детали оружия.

Алиса перестала дергаться и кашлять. Дыхание более-менее ровно, пусть и очень хриплое. Кажется, тоже потеряла сознание. Стоп… Дыхание?..

Ник аккуратно, миллиметр за миллиметром отлепил ладони от ее шеи. Раны там не было, лишь уродливый шрам.

Шатаясь, Ник помог выйти наружу Кириллу с Гипом. Достал из броневика баллончик и брызнул всем троим в лицо. Хорошенько так, чтоб попало в нос и рот. Это был антидот, он расщеплял раздражающее вещество газа.

8. Сон в мерзкую ночь

— Сыночка, вставай жрать!!!

Рамов сладко потянулся, сбросил одеяло. В окно било ласковое солнце, в воздухе кружились золотые пылинки. Как же он скучал по своему дому! Этой старой, но уютной квартире со скрипучим паркетом, выцветшими обоями, высоченными потолками…

Стоп. Дом? Мама? Как он здесь, почему?!

— Тебя долго ждать, ублюдок?! — голос уже не казался маминым. Интонации похожие…

Рамов в одних трусах заглянул на кухню. У плиты колдовал Шпротыч, надев мамин передник.

— А…

— Бэ! Позови брата, скоро в школу!

Ник машинально пошел в комнату брата. Толкнул дверь. Слава богам, Степка вроде оставался Степкой. Вот его худая спина под одеялом. Спит в своей манере — завернувшись с головой.

— Эй, соня, пора…

— Ууу, достали! Поспать не дают!

Из-под одеяла выскочил Шпрот. Ростом и телосложением он был прямо как десятилетний братишка, только лицо прежнее, взрослое и ублюдочное. И голос.

— Че зыришь? — Шпрот неприлично почесался, зевнул. — Дай пройти, жрать охота! Деда разбуди!

Дед, к счастью, был нормальным дедом. Сидел у окна в кресле-качалке с пледом на коленях. Качался. Смотрел в окно. Курил трубку.

— Дед…

— А?! Кто здесь?! Ник, Никушка… Помоги дедушке встать, копыта не держат совсем.

Рамов протянул руку, поднял невесомое старческое тело. По паркету громко застучали копыта. Ими заканчивались вполне нормальные ноги деда. Ник зачарованно вел старшего родича на кухню и таращился на копыта.

— К тебе это… Девушка какая-то заходила, — прошамкал дед. — Я ее выгнал. Сказал, что такие прошмандовки, как она, каждый день порог оббивают. Но хрен им, а не наша квартира! — потряс кулаком.

— А… Что за девушка?

— Мария. Или Малярия, я плохо расслышал. Зачетные у нее сись… глаза.

— Маша?!

Ник взвился, быстро оделся, выбежал из квартиры. Вслед ему неслась ругань «мамы», но внимания не обращал.

На лестнице его перехватили трое военных.

— Так-так, уклоняемся?! — радостно оскалился старший. — Призыв в стране! [1] «Трудовому фронту» нужна ваша жертва!

— Чего? Я уже служил! Девять месяцев в окопах Трудограда!

— Разберемся! — пообещал старший. — Вот повесточка, вот здесь подпись ваша…

Ник так спешил, что решил не спорить, поставил закорючку и побежал дальше. Тремя пролетами ниже история повторилась, его снова поймала группа офицеров.

— Ага! Уклоняемся? «Свободная республика» нуждается в ваших подвигах!

— Издеваетесь? Меня только что «Трудовой фронт» призвал!

— Где они?!

Ник показал. Солдаты быстро побежали наверх. Загрохотали выстрелы, кто-то истошно заорал. В пролет упали автомат и фуражка. Ник аккуратно поднялся, посмотрел. Противоборствующие партии устроили натуральную бойню, кровь веселым ручейком стекала по ступеням. Предводители обеих сторон еще живы, лежали на полу, тянули к Нику руки с повестками.

— «Трудовой фронт!..»

— «Свободная республика!..»

Рамов выбежал из подъезда и попал в круговорот тел, шум музыки, радостных криков. Это был какой-то карнавал, но очень странный. Десятки, если не сотни обитателей Стикса в типичном для них прикиде, — разномастном камуфляже, неприметной одежде, с оружием. И все без исключения украшены радужными лентами, бантиками, прочей мишурой.

Музыка гремела со всех сторон, люди приплясывали, а по проспекту медленно катилась платформа с элитником. Здоровенная тварь (уже непонятно из кого переродилась) размахивала лапами и была наряжена так, что позавидует любая королева бразильского карнавала.

Ник с трудом вытиснулся из толпы, бежал к скверу. Они всегда встречались с Машей там! И не ошибся. Девушка медленно прохаживалась с коляской, вся та же, совершенно не изменившаяся. А рядом с ней уродливо двигалась фигура Гипа.

— Ник! — Мария обрадовалась, кинулась обниматься. Гип неловко перетаптывался рядом. — Я так скучала! Где ты пропадал?

— Подожди! Ты… я отправлял тебе письмо, ты получила?

— Да! А ты мое?

— Тоже, но… Мне не хватило духу ответить. Твой ребенок… Он…

— Да. У тебя сын. Назвала Маем, в честь дедушки. Ты не против?

— Господи… — Ник едва не осел, схватился за дерево. — Я больше никуда не пропаду! У меня теперь куча денег, поженимся, уедем на юг, где вечное лето!

Гип кашлянул. Уродливая голова формы груши сейчас казалась особенно нелепой. Как и его глухой черный плащ жарким днем. Да и Мария как-то потускнела…

— Ты… У тебя уже кто-то есть? — глухо спросил Рамов.

— Да. Прости. Мне очень нужна была помощь, я думала, что ты вообще погиб. А рядом был Гип, Гипушка… Мы любим друг друга.

Гип взял девушку за руку, уставился с таким видом, словно ожидал, что Рамов его вот-вот пристрелит.

Ник потерянно зашагал, не разбирая дороги. Как все глупо…

У выхода из сквера наткнулся на человека, сидящего на корточках у цветочной клумбы. Он руками вырывал мелкие сорняки, лишнюю траву. Посмотрел на Ника.

— Полковник? И вы тут…

— Тут, Рамов, тут.

— Странно. Как я вернулся домой? Я совсем не помню обратную дорогу, портал… Снилась такая чушь. Будто я заразился воздухом Стикса, и никогда не вернусь.

— А придется, сынок. Помнишь наш уговор? Еще ничего не закончилось.

…Рамов открыл глаза. Броневик полз медленно и беззвучно. На аккумуляторах. Есть такая функция. Когда надо проехать практически не издавая шума. Жаль, надолго батарей не хватает.

За рулем сидел Гип, рядом тот парень, которого притащили муры.

— Очнулись, капитан? — знахарь сбавил и без того невеликую скорость, повернулся. Лицо после знакомства с газом колобка выглядело кошмарно. Распухшее, красное. Глаза заплыли, словно пчелы покусали.

— Куда мы едем?

— В болота. На лесопилке нельзя было оставаться. Шум еще ладно, но крови там…

— Вы умеете водить броневик? — спросил Ник, словно это было самым важным вопросом. Гип не ответил. И правильно. Управление броневиком внешников создавалось специально максимально простым. Чтоб нечему было ломаться. И не тратить много времени на обучение солдат.

— Тридцать процентов заряда, — хрипло сообщил тот молодой парень. — Нам бы на обратный путь оставить.

Ник напряг память. Точно, его зовут Кирилл. А где?!..

Девушка спала рядом, тесно прижавшись к Рамову. Вся в следах засохшей крови. Видимо, не хватило воды хорошенько отмыть. Ник аккуратно убрал с ее шеи волосы. Длинный уродливый шрам, и никакой раны. Черт, ей же перерезали горло… А он пытался пережать артерию, кричал Гипу, чтоб нашел жгут, веревку… Или не кричал? Все путалось в памяти.

[1] Действие происходит в параллельном мире, не нужно искать никакой связи, намеков и отсылок на нашу действительность.

9. Подарок нолдов

Броневик остановился. Ник оттолкнул девушку, потянулся к панели управления, дрожащими пальцами ткнул в кнопки, активировал РЛС. Все-таки радиолокационная станция — чудо в реалиях Стикса. Пусть работает не везде из-за причуд этого мира, но все равно. Электромагнитное излучение волнами расходилось от антенны броневика, отражалось от препятствий и строило на мониторе виртуальное изображение окрестностей. Заросли, редкие деревья. Но главное — ни единого живого объекта размером начиная от человека. Ну и замечательно. Энергии система потребляет немного, аккумуляторов хватит. На ночь уж точно. А потом они подзарядятся от двигателя. Ага, «потом»… Им бы эту ночь пережить.

Никто ничего не говорил. Сидели молча и без движений в каком-то отупении. Слишком много событий, да еще не самых радужных. В салоне броневика было темно, лишь слабо мерцал монитор слежения. Пахло кровью, металлом и пластиком.

Гип достал фляжку, приложился. Передал Кириллу. Тот присосался неприлично, как насос. Рамов с раздражением отобрал у него емкость, глотнул сам. Живчик. Ну и дурацкое название… Ребята рассказывали, что в других регионах Стикса этот напиток называют иначе.

— Ник… Напоите и девушку, — попросил знахарь.

— Как? — буркнул тот. Но послушался. Едва первые капли попали ей на губы, она, не просыпаясь, начала жадно пить. До дна.

Снова впали в оцепенение. Лишь недавняя беглянка сопела.

Первым не выдержал Кирилл. Начал мотать башкой, дергаться. Барабанить пальцами по прикладу автомата. Гип явно что-то хотел сказать, чмокал жирными губами, едва слышно бормотал. У Ника перед глазами проносились события последних дней, — ужасающе яркие, мерзкие. Заболело все тело, легкие жгло, словно ублюдок Шпрот снова натянул ему маску на лицо. Отдходняки у всех, словом. Если не пресечь, черт знает, чем закончится. И как. Ладно бы банальной истерикой… Перестреляют еще друг друга. За что? А просто так.

Ник порылся в укладке, достал аптечку. Вот они, чудодейственные таблетки. Успокаивают, не снижая внимания и реакции, одновременно стимулируют, очищают разум. Порос как-то по пьяному делу болтал, что они на основе вытяжек из тел иммунных. Врал, скорее всего. Любил новичкам всякую дичь толкать. Рамов раздал пилюли.

— Гип, что это было? Почему у нее горло срослось? Слышь, Кир, как ее вообще зовут? Это вы же ее поймали.

— Алиса, — глухо ответил тот. — И не «мы», а те двое. Я потом на них наткнулся.

— Вы целитель, капитан, — ответил Гип. — Это ваше умение, и вы ее спасли. Поздравляю.

— Зашибись, — фыркнул Ник. — Нет, здорово, конечно, но…

— Вы бы не отказались от умения глотки вскрывать, а не заживлять? — с вялой усмешкой догадался Гип. — И желательно на приличном расстоянии? Зря. У вас дар редкой силы. Не скажу, что не встречал подобного, но… Помните Флешку? Мура из команды Отбитого?

— Того козла отпущения?

— Именно. Знаете, какой у него дар Стикса? Стирать флешки. Накопители информации. И не все подряд, а только формата micro-SD. Потом Флешка спас Отбитого от матерого топтуна. Ценой своих ног и руки. Отбитый так расчувствовался, что подарил спасителю черную жемчужину. Здоровье подправить, дар прокачать.

— И что?

— Все ожидали качественного скачка. Что Флешка сможет влиять на другую электронику. Выключать вражеские ПНВ, радиостанции, если повезет — автомобильные двигатели…

— Не умеете вы рассказывать, — с неожиданными обидой и раздражением прервал Ник. — Сразу понятно, что жемчуг зря потратили.

Гип расстроено засопел, Рамову нехотя пришлось попросить, чтоб продолжил.

— Да, надежды Отбитого не оправдались. Флешка научился стирать накопители информации чуть большего размера, и все.

Никто не засмеялся, не улыбнулся.

— Странно. Информация на картах памяти — это электроны. Запертые, так сказать. Если бедолага умел влиять на них, что мешало воздействовать на электричество в принципе? — подал голос Кирилл.

— Не сравнивай, — возразил Ник. — Разные мощности, потенциал и прочее.

— Знаю, я на физика учился.

— А я — отучился. Гип, чего она дрыхнет? — Ник потормошил Алису.

— Это не совсем сон. Я ввел ее в транс. Она была в очень плохом психологическом состоянии. Последний шаг до полного безумия от стресса.

— Здорово. А если ногами всем бежать придется?

— Выведу. Но нежелательно. Ее психика сейчас собирается по кусочкам. И то я не гарантирую, что она останется нормальной. Это Стикс. А вообще, вы можете потренироваться. Просканировать своим даром целителя, попробовать помочь.

Ник задумался. Меньше всего сейчас хотелось напрягаться, что-то делать. Да и от сверхспособности своей не в восторге. Будь выбор, поменял бы на другую. Хотя, если и на себе можно заживлять раны с такой же скоростью, то сойдет.

— Забавно. Слышь, Кир, а у тебя что за дар? Если и ты целитель, я не удивлюсь.

— Не знаю. Еще не разобрался.

— То есть?

— Я пятый… или шестой день в этом вашем Стиксе.

Гип и Ник потрясенно замолчали.

— И уже к мурам попал. Однако. Ты в курсе, кто были Шпрот и Жабыч? И что теперь тебе закрыта дорога в любой приличный стаб? По крайней мере, где есть ментант.

— Да плевать! Сам проживу! — разъярился Кирилл. — Одни ублюдки кругом! Сначала меня сумасшедший крестник убить хотел, потом друг… человек, притворившийся другом, с потрохами сдал!

Ник демонстративно зевнул. Кирилл обиженно засопел. Жаловаться на судьбу в Стиксе могли лишь зеленые новички. Похоже, не врет.

— Ладно, ждем утра. По одному из броневика не выходить. Я дежурю первым. Потом Кирилл и Гип. Если кто из тварей придет, будите меня. Мелкие нам не страшны, а по крупным врежу из пушки. Сами даже не пробуйте, ясно?

Рамов раздал всем сухие пайки из НЗ броневика, поколдовал с системой слежения машины. Теперь помимо данных от РЛС на монитор выводилось изображение с тепловизоров и ночных камер. На всякий случай.

Ночь прошла раздражающе быстро. Никто толком не выспался. Кроме Алисы.

Ник вылез из броневика. Ночь они провели действительно на болотах. Был такой кластер. Не совсем трясина, пройти-проехать можно. Броневик стоял на небольшой полянке, окруженной высоченным рогозом и камышом. Жарило солнце, от земли волнами поднималось влажное неприятное тепло, пахло торфом, гнилью. Стрекоча пролетела стрекоза, начинали заливаться лягушки. Мерзкое место. С одной стороны, ничего не видно из-за зарослей, с другой… С другой никто не подберется бесшумно, даже элита.

Рамов полез шарить в броневике. Нашел запасной комбинезон болотного же цвета. Он предназначался для «грязного» ремонта. Переоделся, предварительно внимательно изучив одежду. Само собой, никаких ярлыков «одежда ремонтного состава внешников» на ней не было, но мало ли. А еще внимание привлек черный пластиковый кейс. Такого не должно быть в стандартном оснащении броневика.

— Слышь, — обратился к Кириллу. — Что это? Муры не рассказывали?

— Понятия не имею. И я не «слышь», а Кирилл! — набычился парень.

— Ага.

— Вас не крестили? — живо заинтересовался Гип.

— Крестник меня убить хотел! Это не считается!

— Хм, тогда да, действительно. Если вы не против, я могу дать вам новое имя. Кир. Как вам?

Рамов видел, что тот рефлекторно окрысился, принял облик человека, которого смертельно достали за последние дни, но не нашелся что сказать. Кивнул.

Кейс действительно интересный. Характерный абрис, материалы. Аккуратно щелкнул замками, открыл. Внутри лежало оружие. И подобное ему Рамов видел впервые.

Ствол. Толстый, мощный. На последней трети покрыт ребристым кожухом. Заканчивается тормозом-компенсатором в форме усеченного конуса. Там, где полагалось быть магазину, торчал глухой барабан без открытых камор. Перед ним, на цевье, рукоятка с фиксатором. Для запястья? Странное решение. Приклад вполне обычный, треугольный. Ник взял оружие, ожидая ощутить тяжесть. Но нет. Оно было подозрительно легким. Титан? Или другой сплав? Возможно.

Ствольная коробка уплощенная. На ней кнопки, рычажки. Но все очень аккуратно, эргономично. Чтоб не цеплялось за одежду, ремень. Наверху и ближе к прикладу серел маленький экран под толстенным защитным стеклом.

Повертев оружие, Ник уже не мог внятно ответить, почему посчитал его странным. Ну, мало ли стволов он не видел! Все вроде бы логично, знакомо… И вместе с тем же создавалось впечатление полной чужеродности. Потом дошло. От оружия исходил едва заметный гул, на грани слышимости. Отвел его чуть в сторону, и слух уже не мог поймать звук. А еще не было никаких винтов, втулок и прочего. Словно отлили единым куском. И как его разбирать для чистки? Непонятно. Ладно.

В кейсе были и патроны. Очень толстые, короткие. Раза в полтора толще охотничьих боеприпасов 12 калибра. И, судя по всему, сам снаряд (назвать его пулей не поворачивался язык) занимал больше половины патрона. А на конце пластиковая прозрачная нашлепка. Ник присмотрелся: внутри снаряда конусообразное углубление. Экспансивный?

— Там, вроде, инструкция лежит, — подсказал Гип, тихо наблюдающий за осмотром.

«Роботорство знищинь града помаранч, а ультрафил…»

Ник хмыкнул, перелистнул пару страниц. Один из языков нолдов с Восточной базы. Славянского типа, но в мире Рамова такого не было. Наверное, можно поломать голову, вычленить смысл отдельных слов, понять контекст… Хорошо, хоть картинки есть. Значит, оружие нолдовское, высокотехнологичное. И явно не рядовое. Иначе не стали бы запихивать в отдельный кейс. Да и калибр патронов… пардон, снарядов, внушает. Вот что смущало всерьез, это еще одна коробка внутри. Там были разобранные снаряды. Отдельно поражающий элемент, взрывчатое вещество… И все упаковано очень аккуратно, как в аптеке. Образцы для перенапряжения?

— Гип, вы, случайно, не понимаете написанного?

— Увы, — знахарь полистал книжицу, вернул. — Капитан, что дальше?

Ник сделал вид, что не расслышал. Он и сам плохо представлял.

— Дальше — позавтракаем. Кир, найди сухое горючее, разогрей консервы, воду для кофе.

10. Техник Ульман

Каждый новый день в Стиксе был отвратительнее предыдущего. И что самое любопытное, память о событиях покрывалась жирным налетом безразличия. Предал Найк? Плевать. Чуть не изрешетили из крупнокалиберного пулемета? В Лесном наверняка знают, что он разделался (пусть и частично) с дружками-командирами Найка, решившими прибрать к лапам источник вольфрама? Ну, бывает. Хотя, после знакомства с мурами, Кириллу и так закрыт путь в любой стаб. Кроме самых диких, с анархией и полным беспределом.

После бегства он несколько дней скитался на диких кластерах. Больше прятался, пережидал, изредка тихо вскрывая черепа зараженным. О будущем не думал. Потом нарвался на стаю, долго петлял по лесам-полям, отстреливая самых шустрых. Увы, патроны закончились раньше, чем враги. С последними двумя пришлось устроить дикую драку врукопашную, едва одолел. Так вымотался, что, когда сзади бесшумно появился непонятный броневик, Кирилл отвернулся и начал потрошить споровые мешки мертвяков.

— Слышь, чудило! Ты кто такой?

— А ты? — Кирилл не прервал занятия. Но ощутил, как пулемет броневика внимательно смотрит ему в спину.

— Я — мур! — ответил Шпрот и зашелся мерзким сипящим смехом. — С нами поедешь?

— Поеду.

Еще неделю назад Кирилл долго бы ломал голову над странным поведением Шпрота и Жабыча. Почему его сразу не расстреляли, взяли с собой? Но сейчас понимал — для Стикса это норма. Тут все ненормальные, с дикой и бредовой логикой. Вот и он обживается…

Они с Гипом сидели рядом с броневиком у костерка из сухого горючего, пили кофе. Рамов торчал в броневике наполовину высунувшись, не выпуская из виду монитор РЛС. Хорошая техника, Кирилл оценил.

Раздалась возня, из открытой задней двери высунула голову Алиса, та бедолага. Осмотрелась, неловко выбралась и упала. Попыталась встать. Кирилл запоздало вскочил, чтоб помочь.

— Ты как? — он легко поднял невесомое тело, посмотрел в глаза и замер, скованный жутью. Взгляд этой молодой девушки, почти девчонки, был пугающе похож на тот, которым пялились свежие зараженные. Прозрачный, застывший, словно две острые льдинки. Неприятно глубокий, затягивающий. Кирилл с трудом сбросил оцепенение.

Если не брать в расчет глаза, то девчонка очень ничего. Не шаблонная красавица, но в этом ее прелесть. Лицо узковатое, правильное. Аккуратные темные и густые брови, острые скулы. Если чуть уменьшить нос, убрать горбинку, сузить рот, убрать излишнюю полноту губ — то станет как все те однотипные барышни из Сети, с тысячами однообразных фото.

Алиса вяло, но довольно грубо отпихнула Кирилла, подошла к Гипу. Уставилась. Знахарь улыбнулся, взгляд не отвел.

— Как чувствуешь себя? — спросил с сочувствием. — Ты в безопасности. С нами. Тебя никто не обидит.

Алиса круто повернулась к Рамову, сидящему в броневике. Тот молча пил кофе, смотрел на стену камыша, и девчонку совершенно не замечал. Лишь зубы сжал, аж скулы побелели.

— Она не выглядит нормальной, — поделился Рамов наблюдением, когда Алиса отошла в кустики.

— Правда? — деланно удивился Гип. — В Стиксе нормальных нет, капитан. Ей нужно время и придет в норму.

— Ну-ну.

Он пощелкал клавишами на приборной панели броневика, загудел какой-то агрегат.

— Подзаряжу аккумуляторы. Отдельный генератор. Мощность так себе, но зато тихо работает. А вот бак почти сухой. Гип, мое умение… Нужно придумать триггер, способ активации?

— Да. Нечто такое, что будет прочно ассоциироваться с умением. Но очень советую подумать, и тем более не выбирать конкретное слово.

— Почему?

— Все эти кодовые слова, действия и прочее — лишь условность. Иммунные идут по самому простому пути. Наши способности могут вообще без них обойтись, для активации достаточно банального желания…

— И что в этом плохого? — не понял Кирилл. — Мысли бывает сложно контролировать. Особенно если стараться специально. Раз — и умение активировалось!

— Я… Ну, и не только я… — смутился знахарь. — Проводили исследования. Чем свободней ты обращаешься с умением, не загоняешь его в жесткие рамки, в том числе и способом активации, тем быстрее оно развивается. Проще открыть новые грани, или получить новое.

— Мудрено все, — задумался Рамов.

Вернулась Алиса, плюхнулась на землю, протянула ладони к почти прогоревшим таблеткам сухого горючего, словно вокруг не стояла душная жара. Разговор как-то сник.

— Ладно. А что дальше? Мы разбегаемся, или есть другие планы? — спросил Кирилл. Неопределенность начинала бесить.

— Есть предложения? — вяло заинтересовался Рамов.

— Лично я — пойду домой. Ну, в кластер, где появился, — пояснил Кирилл в ответ на удивленные взгляды. — Он маленький, посреди черноты. О нем вообще мало кто знает. Или внимания не обращают.

— А потом? — хмыкнул Гип.

— Понятия не имею. Достало все. Лучше одному с мертвяками, чем… — Кирилл раздраженно махнул рукой.

— И далеко по черноте к нему идти?

— Километров пять. Или три. А может, и десять. Я плохо запомнил дорогу, мозги плавились. Там ровное чистое поле, до самого горизонта, и ничего не видно.

— Сколько?! Кир, а почему вы живы? — вытаращился знахарь. — Новички не могут ходить по черноте. Максимум — сотню метров. Ну, километр от силы, да и то…

— Не знаю. Живчик пил, ел таблетированый.

Гип заинтересовался последним, Кирилл показал почти пустой блистер.

— И часто вы его ели потом? После черноты?

— А что? — тон Гипа сразу не понравился. И взгляд сочувственный. — Ну… время от времени. Он бодрит. Зачем вообще все фляжки таскают? Таблетки удобней.

— Это — концентрат живчика. Того вещества, что поддерживает в нас жизнь. Слышали о спеке? Это мощнейший стимулятор и одновременно наркотик. Мне рассказывали, как человека под спеком переехал танк, ровно по пояс. Так он вскарабкался на танк и голыми руками погнул дуло крупнокалиберному пулемету.

— А дальше что было? — весело хрюкнул Рамов. Гип проигнорировал.

— Таблетированый живчик влияет на организм похоже. На биологическом уровне. Несравнимо слабее, в тысячи, если не десятки тысяч раз, но и у этого есть последствия. Начиная от банального привыкания, заканчивая превращением в кваза.

— Стоп. Получается… человек, у которого я их забрал, принимал их чтоб ходить по черноте? Почему он не оквазел?

— Потому что ходил по черноте, — подал голос Рамов. — Верно, Гип?

— Верно. Кир, я уже сейчас как знахарь вижу в вас изменения. Не сильные, и думаю, обратимые, но не вздумайте принимать таблетки снова!

Алиса начала смеяться. А потом хохотать, колотя себя по коленкам.

— Как… как ты сказал? Оквазеть? — и снова зашлась в веселье. Вдруг резко успокоилась, уставилась своими жуткими глазами. — А что это значит?

— Я попробую дойти до западной базы, — решил Рамов. — Гип, вы со мной?

— Нет, — знахарь решительно мотнул головой. — Хватит с меня общества муров.

— И что делать собираетесь? Скитаться по кластерам?

— Пойду в стаб. Хорошие знахари всегда в дефиците. У меня ведь не было выбора. Как в Стикс попал, так и завертелось… Ну, я вам рассказывал.

— Да вас пристрелят. И это в лучшем случае. Если нет — то положение ваше вряд ли будет лучше, чем у муров.

— И пусть. Пройдет время, хорошо себя зарекомендую… А если и пристрелят — не расстроюсь. Устал от такой жизни. Кир, вы не против, если с вами часть пути пройду?

— Ага.

— И ее в стаб отведу, — кивнул на Алису. — Женщинам в Стиксе живётся гораздо проще. Тем более симпатичным и молодым.

— Не могу понять, — сказал Кирилл. — Как базу внешников так легко взяли? Мне в стабе один хрен рассказывал, что на такое ни у кого нет сил. У внешников самое передовое оружие, лучшая защита.

— Все бывает в первый раз, — философски ответил Гип. — Думаю, объединенные силы нескольких стабов и стронгов. И точно не обошлось без хитрых умений.

Рамов уже долгое время смотрел на восток, откуда изредка долетали звуки взрывов и стрельбы. На них уже не обращали внимание. А потом в той стороне рвануло что-то действительно мощное с долгим протяжным гулом. Земля неприятно вздрогнула, броневик качнулся на рессорах.

— Вот и все, — улыбнулся Рамов. — Нет больше никаких объединенных сил.

— Это…?! — Кирилл аж вскочил.

— Да. Нейтронные бомбы. Минимальные разрушения и прочие поражающие факторы ядерного взрыва, но зато мощный поток нейтронов, убивающий все живое. И изотопы короткоживущие, через пару месяцев можно спокойно гулять в эпицентре.

— До нас не дотянется? — заволновался Гип.

— Не должно, — Рамов беспечно пожал плечами. Вылез из броневика, потянулся.

— Я правильно понимаю, — тихо спросил Кирилл. — Что там сейчас погибли сотни, а может, и тысячи людей?

— Именно так! А радиация, насколько я знаю, для иммунных очень и очень опасна. Да, Гип?

— Там, где обычный человек отделается легкой формой лучевой болезни, мы умрем. Или мутируем в атомитов. Против радионуклидов вся наша разогнанная регенерация бессильна.

В броневике запищал сигнал тревоги. Рамов кинулся к монитору слежения. Кирилл сунулся следом. На темно-синем фоне была непонятная мешанина, словно кто-то от души бухнул серой краски и небрежно размешал. Рамов пощелкал клавишами настройки, муть пропала. Зато теперь отчетливо видна стилизованная фигурка человека на самой границе радара. И она частыми рывками приближалась. Судя по измерительной шкале, до гостя около двух километров.

— Мертвяк?

— Непонятно… — протянул Рамов. — Если да, то габариты вполне человеческие, не опасен.

— А ваша техника не может точно определять зараженных и иммунных?

— РЛС только по габаритам. В зоне видимости можно по тепловизору.

Они, не сговариваясь, посмотрели назад, где в камышах и редком кустарнике четко выделялся след броневика. Неожиданно подошла Алиса, уставилась туда же. Без всякого выражения, словно обезьянка, заинтересованная, что же там такого увидели люди… От нее попахивало потом, кровью, какой-то резкой химией. Кирилл подумал, что от него несет не лучше.

— Глядя на поля, не заметил я, что кто-то чешет прямо на меня… — тихо пропел Кирилл. — Что делать?

— Играть в радушных гостей. Посмотрим, кто такой храбрый, или тупой.

Гип, Алиса и Кирилл сели в броневик, затенили окна. Стали ждать, наблюдая через камеры. Минут через 20 показался гость. Странный гость — замотан с головой в какое-то серое рванье, под ним на спине явно топорщится рюкзак. А на лице маска. Такую Кирилл уже видел, и не один раз, — валялись внутри броневика. Пришелец увидел броневик, замер. Сзади него из камыша вытек Рамов, взял на прицел. После короткого разговора они вместе направились к машине. Бывший внешник оружие опустил, но держаться чуть поодаль.

-… и короче раз!!! Все в труху! Ник, в броневике же фильтры есть, да?! У меня на исходе! Фух, думал, сдохну…

Рамов махнул рукой, Гип и Кирилл вылезли из броневика. Теперь Кир мог нормально рассмотреть гостя. Он был завернут в невероятно грязную и рваную простыню, под ней — черно-зеленый камуфляж внешников. На лице их же маска. Полный, даже толстый, дышит с сипением… или это выработавшие ресурс фильтры защиты?

— О! Гип, дружище, и ты тут! — аж полез обниматься. С Кириллом просто поздоровался за руку.

— А мы знакомы? — удивился знахарь.

— Ну… Как бы… Лично нет, но мне про тебя рассказывали… У нас на базе ведь один знахарь был, ты! Братишки, где там фильтры запасные…

— Погоди, — Рамов попридержал его. — Ульман, что с нашей базой? Где полковник и уцелевшие?

— Не знаю! Там полный дурдом случился! Аборигены как-то прошли первую линию защиты, ударили из мощной артиллерии, даже танки притащили! Полковник дал приказ всем, кто уцелел, прорываться на западную базу, к соседям. А потом наши ударили нейтронками.

— А чего по следу поперся на болота?

— Ну блин! Я ж техник, неужели следы протекторов не узнаю? Местные вряд ли бы стали рассекать на наших броневиках. Думал, гляну издалека, и…

— Фильтры… — Рамов задумался, достал из укладки плоские кругляши.

— Фух, ну и жара! — Ульман с наслаждением скинул простыню, расстегнул ворот. — Маскировка, типа. Хотя и бредовая, маску-то не снять! — нервно хохотнул. — О! Спасибо! — принял фильтры, замешкался, не зная, куда деть автомат, тот был без ремня.

— Давай подержу, — предложил Ник.

Едва заполучив оружие, спокойно отстегнул магазин, щелкнул затвором и бросил в сторону.

— Ты чего?! — удивление, однако, не помешало Ульману быстро и привычно поменять фильтры маски. Кирилл, чувствуя, что поступает правильно, плавно отошел в сторону, положил ладонь на рукоять автомата. Ему было плевать кто прав или виноват в предстоящей разборке, просто с Рамовым они были в одной лодке. Пока еще. А этот пришлый… Он вдруг понял, что испытывает к нему натуральную брезгливую ненависть. Из-за маски. Его чистой крови, без паразита Стикса, пусть теоретической, но возможности вернуться в родной нормальный мир…

— Присядь-ка на землю. Сядь! — рявкнул Рамов. Ульман послушался. — Ноги скрести. И не дергайся. Слышь, техник. Это же ты был два дня назад ответственным за техническое обеспечение рейдов? Почему в моей маске не сработал наддув, и почему ты жив, падаль? Полковник тебя арестовал и собирался расстрелять!

— А, вон оно что… — спокойно ответил Ульман. — А ты беги к своему Полковнику и спроси, зачем он пришел ко мне, начал задушевную беседу и попросил испортить твою маску. Почему я жив? Да никто не собирался меня расстреливать. У меня контракт заканчивался на днях. Меня бы тихо отправили домой, и все. Что, не ожидал?

Рамов молчал, недобро глядя на бывшего сослуживца.

— Зачем ему это?

— Он сказал, что на тебе испытают особый иммуномодулятор. Типа, средство полностью убьет паразита Стикса. Понятия не имею, правда это или нет. Но видишь ли, когда о чем-то просит Полковник, отказывать неприятно. Иначе я бы действительно вместо дороги домой получил пулю. А так за помощь и молчание мне пообещали X-50. Знаешь, что это?

— Омолаживающий препарат, — встрял Гип. — Есть X-10, X-20 и так далее. Цифры — примерный срок, сколько организм сбросит лет.

— Именно. Слышь, Рамов, заканчивай, а? Я ж не стал комедию ломать, нормально и честно ответил. Ну что ты от меня хочешь?! Вот ты бы на моем месте отказался?! Я не знаю, какие схемы мутил Полковник. Я охренел, когда он пришел с такой просьбой. Ты ж типа любимчик его был. Там не только баллон наддува был пуст. Я дырку проделал, а проверку герметичности хакнул. Два дня назад ты с самого утра дышал спорами паразита.

— Не сходится. А если бы я не был иммунным? Почему не испытать препарат на любом новичке, или старожиле?

— Не знаю! Мне ясно дали понять, что платят не только за молчание, но и чтоб вопросов лишних не задавал. Рамов, мне жаль, что так вышло, правда. Но откажись я, согласились бы другие техники.

Тут из броневика вылезла Алиса.

— О! Это что за цыпа? — удивился Ульман. — А чего грязная такая? Мать моя! Вы молодую зараженную с собой возите?! — спросил, наткнувшись на ее взгляд. — Не, пацаны, я не по такой теме! — хохотнул. — Хотя мне рассказывали, что муры такое практикуют. Свежие измененные, они ж от людей почти не отличаются, вот у них есть такая забава: поймать девчонку и… Что-то в этом есть, иногда прям хочется…

Алиса внимательно смотрела на маску Ульмана. Ее лицо постепенно искажалось гримасой отвращения и боли. Из глаз девушки полились крупные слезы, она попятилась и заревела в голос.

Кирилл, как и остальные отвлекся. Ульман с неожиданной прытью дернулся, толкнул Рамова под ноги, тот упал. Техник кинулся за броневик.

— Не надо! — остановил Кирилла Рамов. — Я сам.

11. Снова заправка

Ульман бежал со звериной прытью. А потом провалился сквозь землю. Ник подумал, что Ульман заражен, и в критической ситуации вскрылась какая-то сверхспособность Стикса, но все оказалось проще.

Рамов подошел к полянке с густой зеленой травкой. Очень приятной на вид и обманчивой. Зелень покачивалась, в центре чернело окно воды, поднималась муть и пузыри. Ник поднял длинную палку, потыкал. Ни дна, ни бывшего сослуживца.

Он вернулся к броневику. Гип и Кирилл успокаивали девчонку, что-то сюсюкали противными голосами.

— А где?..

— Утонул. Лужа там… Яма… — ответил знахарю.

— Бочаг, — хмуро подсказал Кирилл.

— Хм. Скорее, вадья тогда уж, — не согласился Гип.

— Не, вадья — то другое. Думаю, чаруса.

— А не мшава?

Ник и Алиса тупо наблюдали за их спором. Потом девчонка начала булькать и истерично захохотала. Рамов скрежетнул зубами, прижался лбом к броневику. Хотелось разбежаться и прямо башкой об машину…

Алиса резко заткнулась.

— Откуда вы так много про болота знаете? — спросил бывший внешник.

Ни Гип, ни Кирилл не ответили. Выглядели так, словно спорили много часов. Серые лица, потухшие взгляды.

— Ник, в броневике есть карта? — спросил Кирилл.

Рамов достал, расстелил на капоте. Быстро отыскали бывшую базу внешников (само собой, все обозначения зашифрованы) лесопилку, где всех чуть не погубили ублюдки Шпрот и Жабыч. Выходило, что некоторое время всем идти примерно в одну сторону, через лес.

Первым услышал Ник. Сработал фронтовой рефлекс, пробрало морозом по спине и бессильной яростью.

— Воздух! — рявкнул он. — Бегом в лес!

Жужжание сменило тональность. А значит, беспилотник с керосина перешел на электричество. Его аккумуляторы имели низкую емкость, но подавали чудовищную мощность на электродвигатели для пикирования в последние секунды полета. Его уже не обмануть средствами РЭБ.

Едва успели. Сзади бахнуло, но как-то несерьезно. Беглецы обернулись, — на броневик и полянку оседало облако пронзительно фиолетового цвета. Кирилл хотел что-то спросить, но Рамов заставил всех двигаться дальше. Только через пару километров сбавили темп. Повалились на ковер изо мха и еловых игл.

— Я не понял, за тобой беспилотник послали? — отдышавшись, спросил Кирилл.

— Ага, щас! — фыркнул Рамов. — За броневиком. Наша техника не должна доставаться местным. Это «Дружок», яд. Отмыть можно только специальным реагентом.

— Стоп. И ты все это время молчал? Да нас десять раз могли расхерачить твоим «дружком»! — взорвался Кирилл.

— Отвали! Забыл я! Не привык еще…

— …дышать без маски, быть одним из местных, что и тебя теперь могут на органы пустить, да?! — злорадно припечатал Кирилл.

— Пошел ты! Прямо настрадался от внешников, ага! Сколько ты там в Стиксе, три, четыре дня?!

— Зато людей в разделку не отправлял!

— Да заткнитесь вы, оба, — устало попросил Гип. — Алиса вон, опять волноваться начинает.

Помолчали. В броневике осталось много полезного, только сейчас Рамов понял, что утащил кейс с той непонятной пушкой. Идиот, обозвал он себя. Лучше бы сухие пайки прихватил. Или карту. Свое оружие никто не забыл. Ибо не расставались никогда. Таковы правила Стикса.

Двинулись дальше.

— Ник, — тихо позвал знахарь. — Вы верите Ульману?

— Не знаю… Он складно говорил, но как проверить? Не могу представить, что Полковник так меня подставил.

— Он ваш родственник?

— А? — Рамов аж сбился с шага. — Нет. Просто командир. И командир хороший.

— Может, вы ему жизнь спасли, или на дочке его жениться собрались? — продолжал Гип.

Рамов молчал, постепенно понимая, куда тот клонит.

— Он правда вас выделял?

— Да.

— А почему? У вас были особенные успехи?

— Как у всех, — скрипнул зубами он.

А ведь правда, — пришла мысль, — он ничем никогда не выделялся. Мелкие особенности службы — не в счет. Никогда не лажал по-крупному, но и особых успехов не достиг. Стал командиром отряда? Так и на войне в своем мире тоже командовал подразделением.

— Ник, вы ведь взрослый человек, а не понимаете. Для таких, как Полковник люди — средство достижения целей. Я с ним почти не пересекался, но муры рассказывали. Допустим, Ульман сказал правду, на вас испытывали вакцину. Так делать это надо на лояльном солдате. И психически устойчивом. Или…

— Полковник мне предлагал кое-что особое… — Рамов кратко пересказал планы по новой стратегии сотрудничества с местными.

— …Или дать человеку цель, смысл. Чтоб не вышиб себе мозги от мыслей о вечном заточении на базе. А потом раз — вот вакцина, давно и так испытанная, но вы-то не знаете.

— Слишком сложно. Зачем такие схемы?

— Ну-ну. Может, вы и правы. Я просто размышляю. И что будете делать? Пойдете на Западную базу?

— Именно. Полковник не знает о моей беседе с Ульманом. Попробую прощупать, разобраться. Если на мне реально испытывали вакцину, то…

А действительно, что тогда? Ник крепко задумался. Отправят домой? Вряд ли, скорее в закрытое учреждение, где годами станут наблюдать, ждать. Оставят в Стиксе выполнять смелый, но утопичный план Полковника? Допустим. Но чем таким он, Ник Рамов, заслужил подобное доверие? Ведь проще нанять опытных управленцев, всяких эффективных менеджеров… Приготовили роль крота среди иммунных? Не смешите, для этого можно завербовать муров, или иных местных ублюдков. И провернуть все так, что они и подозревать не будут о работе на внешников. Мало ли кто предлагает шпионить и доносить. А значит, ментанты не раскроют.

Идущий рядом Кирилл хмыкнул. Ник уставился агрессивно, но тот не стушевался.

— Интересно, в этом сраном Стиксе есть хоть одна… организация или социум, где не кидают своих, думают об общем благе? Когда с мурами ехал, пришла идиотская мысль, что, может, не так все, как про них рассказывают? И то же самое с внешниками? Но сейчас-то понятно…

— Неужели в вашем родном мире было иначе? — удивился Гип. — Человек человеку волк и…

— Давайте не будем, — поморщился Рамов. — Не обижайтесь, Гип, но рассуждения о сволочной природе человека я много от кого слышал. Лучше по сторонам смотрите.

Нашли ручей. Знахарь попросил у Кирилла таблетки живчика, чтоб разбавить водой для всех. Кирилл, скрепя сердце, выщелкнул несколько штук.

— Мне не жалко, просто через черноту еще идти… Я помню ваше предупреждение, как доберусь до родного кластера, перестану его жрать. Стану обычный готовить.

— А что ты там делать будет? Среди черноты? — спросил Рамов.

— Высплюсь, — буркнул Кирилл. — Может, еще кто иммунный появиться, а там видно будет… Слушай, а вам вольфрам нужен?

— Чего? — опешил бывший внешник. — Зачем?

— Понятно, — вздохнул Кирилл. — Ну, вдруг в вашем мире он на вес золота. Или платины.

— Одному тяжело, — встрял Гип. — А если перезагрузка ночью начнется, пока спите?

Кирилл помрачнел, не ответил. Представил, что после перезагрузки появится его копия, и тоже иммунная. А потом еще и еще… Возможно такое? Спросил знахаря. Тот уверил, что вероятность крайне мала. От чего зависит невосприимчивость к паразиту Стикса, никто точно не знает. Ну да, действительно, достаточно вспомнить Мацу. Раз за разом он возвращался за вольфрамом, но свою здоровую и живую копию не находил. Или находил? А что, вполне возможно — просто двое таких мерзких людей точно не уживутся. Увидел себя самого и тюкнул топором.

Встретили грибника. Сначала думали, что нормальный, всех смутила корзинка, которую тот тащил. Но нет, зараженный, совсем молодой и почти неопасный. Рамов упокоил его ножом. В корзинке были удивительно большие и крепкие грибы. Боровики, кажется. Еды с собой почти не было, стали грызть грибы сырыми. Под конец второго Кирилл увидел в пористой шляпке огромного червяка. Точнее, его половину. Аппетит сразу пропал. Рамов отрезал от грибов тонкие ломтики и осматривал. Конечно, это ерунда, их организмам какие-то червяки не страшны, но путники еще не настолько оголодали, чтоб забыть про брезгливость.

На очередном привале на плечо Алисе прыгнула белка. Кирилл едва вспомнил, что мелкие животные не заражаются, а то уже хотел вскинуть автомат. Зверек обнюхал волосы девушки, спустился на колени, начал шарить по карманам. Алиса вдруг просветлела лицом, на нем появилась осмысленность.

— Белочка… — ласково сказала она, погладила зверька.

Рамов не выдержал, отвел взгляд. Гип смотрел в землю. А Кирилл захотел все-таки вскинуть автомат и начать стрелять. Не в белку, и конечно же, не в Алису…

Белка, расстроенная отсутствием угощения, убежала. Алиса снова замкнулась.

По мере того как вечерело, у всех нарастала глухая тревожность. Проклятый лес все не заканчивался.

Наконец, деревья начали редеть. Кирилл, шедший первым, замер.

— Что там?! — напрягся Рамов.

— Заправка. Та самая… В смысле, я тут был. Но как?.. Мы же ехали… А потом шли…

— Это нормально, — веско сказал Гип. — В Стиксе пространство, оно такое. Крутит, вертит. Помню, однажды… А, неважно, — махнул рукой.

— И как там, можно переночевать?

— Наверное. Внутри магазина подсобка с крепкой дверью. Есть вода, всякие шоколадки, закуски, — припомнил Кирилл.

— Если не вынесли…

Судя по всему, этот кластер перезагрузился недавно, заправка была нетронута. И хорошо, и плохо. Ведь могут наведаться местные за бензином. Но вряд ли сунутся на ночь глядя.

Первым делом опустили жалюзи, проверили и заперли двери. Кирилл потерянно ходил, смотрел на столик, где когда-то сидела мерзкая семейка… А ведь это было совсем недавно! Казалось, что прошло несколько лет.

В подсобных помещениях магазина было истинное сокровище — душ. В баке еще оставалась горячая вода. Неудивительно, они устроены как термосы, остывают долго. Но даже будь она ледяной, никого бы не смутило. Слишком долго они пренебрегали одним из правил выживания — гигиена.

Мылись тщательно, но быстро, экономя воду. Потом настал черед Алисы. Девушка все еще пребывала явно не в этом мире, стоило оставить ее без внимания, как замирала, смотрела в точку и пыталась уснуть. А помыться ей надо, очень.

В итоге Гип, проворчав «она мне во внучки годиться, что тут такого», повел ее мыться.

Кирилл и Ник устроились за барной стойкой, энергии в бесперебойнике хватило, чтоб сварить кофе.

— Слушай, ваши ученые ведь изучают Стикс?

— Угу.

— И что? Есть гипотезы?

— Есть одна. Но такая… Любой, у кого хоть капля мозгов и сам додумается. Вмешательство условных инопланетян. Или еще кого, кто способен на все эти фокусы. Законы физики везде одинаковы, два атома водорода плюс атом кислорода дают воду, хоть на Земле, хоть у звезды в созвездии Жирафа на границе наблюдаемой вселенной. Представь сколько нужно энергии на регулярное копирование кусков миров, их перенос? Значит, те, кто этот механизм запустили, по уровню развития подобны богам.

— А сверхспособности? Ты девчонке за миг разрезанное горло залечил. Как это с физикой пересекается?

— Да хрен знает. Но вопрос хороший. Наши ученые толком не понимают. Даже близко. Но я уверен — ответ есть. Логичный и научный. Другой вопрос, зачем создателям Стикса все это нужно. Простор для фантазии безграничный. Неудачный эксперимент, или недоступный нашему понимаю опыт…

— Банальное шоу, заброшенное создателями и извращенное энтропией, — поддакнул Кирилл. — Как ваш мир узнал о Стиксе?

— Без понятия. Это тайна. Сомневаюсь, что даже высшие чины о чем-то знают.

— Ну а как попадаете сюда? Портал? Да ладно тебе секреты разводить, какая теперь разница? Тем более, я думаю, местные хоть изредка, но берут ваших в плен и многое знают.

— Нас переправляли во сне. Укол, и просыпаешься уже в Стиксе.

— И что, никто не сопротивлялся? Страшно же. Вдруг, все что рассказывали бред и уже не проснешься?

— Тех, кто способен серьезно паниковать, отсеяли раньше. Нам такие фильмы крутили… А в качестве аванса дали две маленькие таблеточки. Посоветовали угостить родителей, или дедушку с бабушкой, да хоть собаку. Но советовали не дурить, приводили пример одного придурка. Он засомневался, скормил таблетки бомжу, живущему в подвале его дома. Наутро бомж вылез помолодевшим, с новыми зубами, волосами и без единой болячки.

— И что дальше? — невольно улыбнулся Кирилл.

— А, типа, бомжара устроился на работу, приоделся и женился на девушке своего благодетеля, пока тот был в Стиксе. Ерунда, конечно. Подозреваю, что концовка истории постоянно меняется. Когда ржешь перед финальной отправкой, то не так страшно.

— Забавно. Если вас отправляли спящими, значит, было что скрывать. Может, где-то в наших мирах есть неприметный лесок, что раз за разом отправляется в Стикс. И обратно. У нас есть легенды о всяком таком, как люди пропадают. И обязательное условие — туман.

— И у нас, — медленно кивнул Рамов. Кирилл, сам не подозревая, дошел до самой распространенной среди внешников гипотезы. Само собой, свободно о таком не болтали. Только шёпотом.

— Как думаешь, наши миры сильно отличаются?

— У вас какой год был?

— 2017, лето.

— От чего считаете?

— Рождества Христова.

— И мы. Забавно, я ушел из 1969.

— Не может быть! У вас что, СССР? Ну, такое политическое образование, — пояснил Кирилл.

— Не-а. Образований этих, политических, полно, но о таком не слышал.

— Странно. Подожди, вы уже изобрели полупроводники? Тьфу, транзисторы! Или лампы используете?

— Кир, наш броневик был похож на машину с лампами? — усмехнулся Ник. — Или его радиолокационная станция, рация?

— Ну да, глупость сказал. Летали в космос, на другие планеты? Орбитальные станции, редактирование генома?

— Все, что ты перечислил. Высаживались на Луну, отправляли роботов на соседние планеты. Держали станции на орбите, но из-за войны они упали. О редактировании генома читал, но особо не вникал. Подожди, тут другой способ надо… — задумался он, предвосхищая следующий вопрос. — О! Интегральные схемы и процессоры у вас же входу?

— Конечно!

— Какой техпроцесс?

— У меня была видеокарта для компьютера с техпроцессом в… кажется, 14 нанометров. Но она не самая новая.

— Понятно. У нас входу были 8 нанометров и ниже. Самые передовые разработки для рынка. Наши миры почти не отличаются по уровню технологического прогресса. А чехарда с датами… И не такое бывает. Ошибся кто-то в Святом Писании, буковку не так разобрал…

Вернулись Гип и свежая Алиса. Отеки на ее лице почти спали, кожа порозовела. Взгляд вроде бы стал чуть осмысленней. Девушка покосилась на полку с шоколадками, начала жадно есть. Кирилл предложил кофе и знахарю.

Несмотря на всеобщее уныние, Рамов дико хотел отвесить пару колкостей, пошлых шуток, проржаться как следует. Посмотрел на Кирилла, ища молчаливого понимания, поддержки, но осёкся. Вся приязнь, возникшая во время увлекательной беседы, испарилась, стоило Кириллу увидеть Алису. Ее заторможенные движения, шрам на шее…

Легли спать. Первым дежурил Гип. Никакого уюта не было, слишком ненадежное укрытие, да еще посреди открытого пространства. Даже тупые зараженные тяготеют к человеческим постройкам. Да и всем объектам, что выделяются на ландшафте. Гип пытался что-то читать при свете крошечного фонарика для проверки купюр, шуршал. Кирилл пялился в потолок, думал. Алиса во сне неожиданно обняла Рамова, закинула на него ногу. Бывший внешник вздохнул, убрал помеху и отвернулся. Кирилла это почему-то сильно взбесило, скрипнул зубами. Алиса, не просыпаясь, прильнула к нему, стало тепло, приятно. Постепенно навалилась сонливость… Красивая она все-таки. Жаль, не повезло девчонке. Могла бы мирно и счастливо жить в своем мире, но ублюдочный механизм Стикса решил иначе.