S-T-I-K-S. Безнадега

Глава 1

В этот день Кириллу пришлось хоронить самого себя. А начиналось все вполне безобидно. Он шел по черноте, — трава, редкие кусты и деревья казались вырезаны из антрацита. Трава под подошвами хрустела, оседала мелкой пылью. Если задеть веточку, то на сколе она блестела под солнцем, спустя пару минут темнела. Кирилл вспомнил, как ребенком искал в плоских кусках угля следы окаменелостей. Не находил. Только одежду пачкал.

Увидел труп. Чернота вытянула из одежды и снаряжения бедолаги остальные цвета. Едва можно было разобрать рисунок камуфляжа. Лицо как у мумии, жуткое, высохшее. Бактерии тут тоже не выживают. Кирилл наступил на чужой автомат. Хрустнуло, словно пластик. Из магазина выкатились дряхлые патроны.

Плохо. Надо поднажать. Неизвестно, с какой скоростью чернота влияет на кристаллическую решетку металлов. А лучше потом сменить личное оружие. В этом проклятом мире найти оружие не проблема.

Кирилл посмотрел на свои руки, удивительно яркие и четкие. В этот раз поход сквозь черноту давался легче первого. Споровый напиток пил экономно, чисто горло промочить. А тогда едва выдержал, готов был, как и неизвестный бедолага, лечь и уснуть. Но спасла зелень на горизонте, дотерпел.

Как оказалось, у Кирилла устойчивость к черноте. Не абсолютная, скоро и он начнет силы терять. Забавно, у его крестника-ублюдка Мацы была такая же способность.

Вот и город. Хоть и хотелось скорее выйти на нормальную землю, но Кирилл невольно остановился. Крохотный кластер, зажатый чернотой. Всего несколько улиц. Раз за разом он перезагружался, обрекая людей на смерть. Если повезет — от зараженных или пока еще нормальных людей. Если нет… Будешь долго и мучительно угасать без спорового раствора. И никто не придет, не расскажет об устройстве этого мира. Сунешься на черноту — почти сразу умрешь. Лишь прожившие в Стиксе годы могут ходить по черноте. Да и то недалеко. Кириллу повезло, сюда наведался Маца, объяснил расклады. А потом попытался убить.

Вот и его дом, этаж, окно. Страннаяштука — жизнь.Еще недавно он чах в своей квартире, медленно сходил с ума от безнадеги. И не думал, что однажды вернется сюда. Ладно, хватит тормозить.

На границе черноты топтался кусач. Матерый, хорошо отожрался на людях и других зараженных. На мощном торсе растянутая и невероятно грязная майка. Стоит чуть согнувшись, словно для прыжка. Морда раздувается от мышц, из пасти клыки торчат. Могут ли зараженные ходить по черноте? Могут, но крайне не любят.

Ударить умением? Кирилл попробовал, и едва не грохнулся без чувств. Чернота высасывала не только физические силы, но и загадочный ресурс, на котором работали сверхспособности. Кирилл вскинул автомат, поймал башку кусача. Не хотелось шуметь. На оружии глушитель, но все равно звук приличный.

Автомат бахнул, из затылка кусача вылетели ошметки костей и мозгов. Кирилл быстро побежал в свой подъезд, закрыл дверь. Долго стоял, слушал. Похоже, внутри зараженных нет, по крайней мере, вне квартир. А снаружи уже урчали, топтали. Сбежались, твари… Очень аккуратно посмотрел в окошко. Мелкие зараженные, неопасные.

Кирилл попытался абстрагироваться. Это просто дом, очередной дом, каких в Стиксе без числа. Не думать, не вспоминать. Но очнулся перед своей дверью. Нужно всего лишь развернутся, ведь не за этим пришел…

Ключи. Когда-то он их сохранил непонятно зачем. И несмотря на все приключения, не выбросил. Вздохнул, и отпер дверь квартиры.

Шибануло затхлостью, гнилью. Мог ли он подумать, что однажды переступит порог дома в такой ситуации?.. Вот его институтский рюкзак, любимая косуха… Ладно, к черту все. Если уж пришел, нечего тормозить. Но как ни старался подготовить себя, все равно растерялся. На диване в гостиной лежало очень худое тело. Кости выпирали, кожа бледно-желтая, как у глубоких стариков. Весь пол усеян пустыми бутылками из-под воды, энергетиков, алкоголя. Кирилл сглотнул. Он хорошо помнил ту адскую жажду, которую невозможно утолить.

Смотреть на свою копию было очень странно. Неужели у него такая большая голова? И уши торчат? Или это от спорового голодания? Признаков разложения не было. Может?..

Холод тела двойника ударил по руке. Кирилл едва сдержался. Долго и бессмысленно искал пульс. А потом куча тряпья в углу шевельнулась. Показалась женская нога с татуировкой в виде штрихкода. Медленно, по сантиметру, Кирилл подошел. Он помнил, кто носил такую татушку. Аня. Анна. Одногруппница. Сколько раз в прошлой жизни пялился на нее (и девушку, и татушку) мечтал, вожделел. Но не набрался смелости вывести их общение из приятельской плоскости. Слишком они разные. Уверенная, временами даже заносчивая и наглая Аня, мечта половины студентов института. И не только парней. Существо, не ведающее печали и уныния, концентрат смеха и света. А еще она была беззаветно глупа и не стеснялась этого. Экзамены сдавала просто — хлопала глазами, страдальчески закусывала губу… При этом не опускалась до откровенно распутной жизни.

Кирилл потянул одеяло, обнажая ее голову. На него уставились типичные глаза зараженного. Нечеловеческие, вечно голодные. Ее красивый тонкий нос задвигался, учуяв живого человека. Кирилл сдернул одеяло. Аня тоже была сильно истощена и почему-то голая.

— Ты понимаешь меня? — зачем-то спросил он. Потом снял с пояса фляжку, попытался влить ей в рот. Удивительно, но жадно начала пить. Даже села. Не как человек, а по-звериному, извернувшись. Кирилл потрогал ее лоб. Раскаленный, как и у всех зараженных. Аня повернула голову в сторону мертвого двойника, показалось, что в ее глазах мелькнуло узнавание. А потом она заурчала и вцепилась в руку Кирилл. Из-за голода ее зубы и остальное тело не успели сильно измениться, даже куртку не прокусила. Кирилл вырвал руку. Аня обиженно завозилась, пытаясь дотянуться.

Теперь Кирилл понял, почему среди бутылок воды встречалось вино. А вот и свечи, и упаковки от презервативов. Остается лишь порадоваться за двойника.

Аня все возилась, пыталась встать. Стрелять в нее очень не хотелось. Как и задумываться о том, почему она не стала есть Кирилла-2. Судя по всему, она далеко не первый день голодает здесь, неспособная одолеть дверной замок и отправиться на поиск пищи.

Кирилл опустил ствол ниже, упер между некогда очень внушительных и красивых грудей, выстрелил одиночным. Она упала и затихла. Теперь главное — не останавливаться, и ни в коем случае не давать волю чувствам.

Не получилось. Слезы лились сами. Кирилл вытащил мертвецов на крышу, благо те почти ничего не весили. Уложил на рулоны рубероида. Удачно коммунальщики решили его обновить, ага. Потом укрыл одеялом.

— Бывайте, ребята. Надеюсь, вы неплохо провели последние часы.

Рубероид разгорался неохотно, но Кирилл знал — едва огонь займется уже не остановить. Конечно, во всем этом не было особого смысла. Но иначе поступить не мог.

Уже внутри лестничной площадки накрыло по-настоящему. Ясно представил, как сейчас его корежит от огня, лопаются глаза… Нет! Долбанул себя ладонью по щеке. Там не он. А всего лишь двойник. Копия. Которая давно мертва.

В квартиру Мацы вламывался злой, бодрый. Едва шагнул в прихожую, как на спину кинулся мертвяк. Какого?!.. Ведь коридор пустой! Двойник Мацы словно материализовался из стены. И был удивительно сильным. Чем эта тварь питалась?!

Кирилл ввалился в гостиную, попытался скинуть Мацу резким рывком. Не получилось, ублюдок лишь подпрыгнул на спине, жутко хрипел, фыркал, тянулся зубами в загривок.

— Ах ты падла!!!

Кирилл барахтался, с размаху впечатывался спиной в стену, Маца крякал, хватку не ослаблял.

— Да чтоб тебя!!!

Кирилл сломал ему пальцы на правой руке, левой. Но Маца сменил хватку, теперь держался предплечьями. Все начинало походить на дурной сон, когда не можешь справиться с врагом, руки-ноги отвратительно слабые, вялые.

Наконец скинул вредного старикашку. Показалось, что тот еще в полете извернулся как кошка, приземлился на четвереньки.

— Уыах! Уыых! — заругался Маца, кинулся опять. Кирилл встретил каблуком в лоб.

Бахнул выстрел и зараженный сдох.

А вот и искомое. Кирилл вытащил из-под кровати деревянный ящичек, открыл. Внутри крупная металлическая крошка размером со щебень, прутики. И серебристые слитки. Вольфрам. В мире Кирилла он не сказать, что сильно дорогой. В три-четыре раза дороже меди, зависит от чистоты. Но в Стиксе вольфрам очень и очень востребован. Даже набрав пригоршню «грязных» резцов от станков или сверл, можно безбедно прожить пару дней. А тут целый ящик! Килограмм пятнадцать! А все из-за его твердости.

Чем бороться с тварями, развитыми сверх меры? Так называемой элитой. Скорострельными автоматическими пушками и крупнокалиберными пулеметами. Их снаряды и пули с сердечником из вольфрама хорошо пробивают броню. Крупный калибр самый ходовой в Стиксе. Боеприпасы нужны всем и всегда. Если не использовать напрямую, так перепродать. Заводские, попавшие с очередной перезагрузкой кластера, быстро кончаются, и настает череда ксеров. Людей с особым умением. Они копируют предметы. При условии, что есть все физические элементы. Для создания патрона им нужны медь, свинец, порох и так далее. И если их найти не проблема, то вольфрам… Кирилл ради интереса попытался вспомнить, где в обычной жизни он встречал этот метал. Не смог.

Но зато Кирилл вспомнил, для чего и кого предназначался этот ящик, и стало грустно. Долго сидел у окна, ожидая, пока восстановятся силы после черноты. Ладно, пора обратно.

Через час он вышел из черноты. Последние метры шел на пределе, выхлебав весь живчик. Ник, Алиса и Гип ждали в густом лесу. Странный он, — деревья плодовые и еловые, подлеска не видно из-за гигантских лопухов и зонтиков борщевика. Самое то, чтоб спрятаться. Пикап, доставшийся от Холопа и его дружка, починили, дополнительно укрепили. Алиса, пока Кирилл валялся больной, от нечего делать сплела отличную камуфлированную сеть. Ею сейчас и укрыли машину.

— Ты как?! — вскочила Алиса. Кирилл, не глядя на нее, выгрузил ящичек с вольфрамом. Жестом попросил фляжку со споровым раствором, присосался. Остальные молча ждали.

— Гип, — позвал он. — Вы же говорили, что встретить своего двойника почти невозможно.

Алиса охнула. Рамов понятливо хмыкнул.

— Двойника с иммунитетом — вот что я имел в виду, — оправдался Знахарь. — Или он?..

— Да, черт побери!

Кирилла прорвало. Рассказывал, плевал, ругался. Гип подошел к Алисе и зашептал на ухо. Девушка посмотрела с сомнением, помотала головой. Знахарь вздохнул и вдруг отвесил Кириллу оплеуху.

— Вы чего?!

— Прекратить истерику! Кто вам сказал, что двойник был с иммунитетом?! Свежие зараженные без еды и воды угасают, как и люди! Их трупы не отличить от нормальных людей!

Кирилл потер горящую щеку. Однако! Не ожидал такой экспрессии от Гипа. Вечно неловкого, толстого и невысокого, с некрасивой головой в форме груши.

— И правда. Наверное, зря я… Да ладно вам, не извиняйтесь. Правильно сделали. Поехали, что ли?

Загрузились в пикап. Стоять за пулеметом была очередь Кирилла, но Рамов, посмотрев на них с Алисой, махнул рукой и полез в кузов сам. Рулил Гип, недавние события показали, что он отменный водитель.

Заросшие поля с пшеницей и подсолнухами, редкие деревеньки с толпами тощих зараженных, грунтовки… Перед мостом Ник заколотил ногой по кабине, но все и так заметили колону. Навстречу двигались несколько грузовиков с пулеметными гнездами и автобус. Деваться некуда. Проехали мимо сверля подозрительными взглядами, Алиса чуть высунулась, помахала рукой. Вряд ли ее вид успокоил встречных рейдеров, но хотя бы показали, что не муры. Женщин в их ряду нет. Или есть, но в вылазки не берут.

Спустя еще час аккуратной езды с частыми остановками, прощупывания местности в бинокль, увидели на обочине знак «Стаб Лесной, 3 км.» Сердце Кирилла сжалось. Все это время они болтали с Алисой, словно не предстояло расставания. Девушка пыталась развеселить, шутила, Кирилл улыбался, но на душе погано. Дело не только в Алисе.

Наконец, остановились. Далеко впереди на дороге виднелся первый блокпост стаба. Их, конечно же, заметили, и наверняка внимательно изучали в оптику. Чтоб не нервировать защитников, Рамов оставил пулемет, спрыгнул на дорогу. Вылезли и остальные, стали кружком.

— Ну что, — начал Гип, улыбаясь, но часто моргая. — Вот и пора прощаться. Кирилл, очень прошу, не увлекайтесь живчиком. Не заметите, как станет поздно.

— Угу.

— Спасибо, что не бросили, помогли добраться до стаба… — обращался вроде и к Рамову, но смотрел на Кирилла.

Алиса, не дождавшись действий от Кирилла, взяла его за руку и отвела чуть в сторону.

— Тебе точно нельзя в стаб?

— Да. В этот — точно. А в те, где мне не предъявят за контакты с мурами, нельзя тебе. Думай о своем будущем. В Лесном женщин ценят, берегут. Получишь гражданство. Нормальное жилье. Найдешь мужа, защитника.

— Ты точно это хотел сказать?

— А что такого? — удивился Кирилл, через силу улыбнулся. — Ты явно проживешь дольше меня… то есть… короче, сама ведь говорила — нужно жить в моменте «сейчас», раз ничего не поменять.

Алиса опустила глаза, кусала губы. Потом обожгла печальным взглядом, в котором уже разгоралось раздражение и обида. Но тоже улыбнулась, шмыгнула носом.

— Да, ты прав. Ну… удачи тебе, Кирилл. Спасибо за все. Может, еще встретимся как-нибудь.

— Все возможно.

Повисла дурацкая пауза. Внутри Кирилла все кричало о неправильности, но решил быть твердым и отогнал лишние эмоции.

— Хорошо подумали? — в десятый раз спрашивал Ник знахаря.

— Да. Отбрешусь. Не впервой.

— Может, передумаете, вместе…

— Не передумаю, — быстро ответил Гип. — Мне надо Алису пристроить. К ней не должны претензии возникнуть, но мало ли… Ладно, прощайте, капитан Ник Рамов. Вы не до конца растеряли человечность, подумайте, стоит ли возвращаться к… коллегам.

Подошел Кирилл. Пожали руки и вручили вольфрам. Подождали, пока Алиса и знахарь благополучно дойдут до блокпоста.

— Кир, я хочу к броневику вернуться. Ты как? — спросил Рамов.

Кирилл пожал плечами и кивнул. Ему было все равно. Полез в кузов за пулемет.

Обратная дорога вышла неспокойной. Увязывались довольно развитые зараженные и долго бежали следом. Стрелять не стали, в сражении с рубером глушитель пулемета сильно повело, в итоге его выбросили.

Решили срезать через поселок и наткнулись на отряд снабжения. Поперек дороги стоял грузовик, набитый коробками, а рядом БТР. И самое неприятное, что никого из людей не видно, а значит, они заранее заняли позиции. Из выхлопной трубы броневика ритмично вырывался дым. Кирилл согнулся над пулеметом, словно хлипкая броня способна защитить от снарядов, поднял руку и пальцами изобразил «V». Пушка БТРа красноречиво мотнулась вверх-вниз. Ник сдал задом, вывернул в проулок.

Увы, после бомбежки внешниками окрестностей стаба дорог сильно поубавилось. Садили «грязными» ядерными бомбами, обширные территории надолго отравлены. А радиация — злейший враг иммунного. Там, где человек, не зараженный паразитом Стикса, отделается легкой лучевой болезнью, иммунного ждут очень неприятные последствия.

Наконец, вырвались в более дикие места. И вскоре потянулась болотистая местность, заросли камыша. Пикап весьма уверенно шел по следам броневика внешников, на котором пару недель назад они удирали. Но самой машины не нашли. Лишь следы стоянки.

— Вот зараза, — расстроился Ник. — А я так надеялся…

— Он же отравлен был?

— Яд распадается за две недели. А прошло больше.

— Ник, помнишь заправку, на которой нас туман накрыл? Довези меня туда.

Спустя время пикап остановился у заправки. Сильно воняло разлитым бензином, внутри кафе погром, следы крови. Кирилл вышел, с наслаждением закурил, ухмыльнулся.

— Я останусь здесь.

Ник барабанил по рулю, думал. Потом решился.

— Слушай, поехали со мной.

— Зачем? Людей потрошить?

— Я хочу все поменять. У командования есть такие планы. Прекратить охоту на иммунных, жить в балансе. Чтоб они сами приходили и за награду…

— Бред. Не будет такого.

— Как знаешь. Ладно, прощай тогда.

— И тебе того же.

Ник развернулся и поехал обратно. Кирилл смотрел вслед, думал, что еще можно успеть вскинуть автомат и длинной очередью прошить кабину. Одним внешником станет меньше. Но передумал. Ничего не хотелось. Плевать на все.

Зашел в кафе. Удивительно, но в бесперебойнике еще оставалась энергия, сварил кофе, сел за стол. В душе удивительная пустота, отстраненность. Мысли о будущем скользили мимо, было только «сейчас», как советовала Алиса.

Допил кофе и услышал звук двигателя. Ник вернулся? Не похоже на него. Да и зачем.

Это был не Ник. Из мощного укрепленного внедорожника вышли четверо человек. И Кирилл их уже встречал. Рука потянулась к автомату.

Глава 2

На ночь Ник забрался в квартиру пятиэтажки на краю какого-то поселка. Судя по заросшим улицам, кластер перезагружался очень редко. Но недостаточно, чтоб считаться стабом.

Снова остаться одному — очень неприятно. Пусть из прежней компании лишь Кирилл представлял боевую мощь, но все равно. Одиночество давило, шарахался от любого шума, нервы на пределе.

Стемнело. В окно пялилась наглая луна. На улице временами фыркали, рычали. Потом завизжали так, словно сцепилась стая гиен. Рамов не нашел сил подняться и посмотреть. Люди, даже переродившиеся, так орать не могли.

В полночь в подъезде зашумело. Ник медленно подошел к двери, замер. По ту сторону кто-то двигался с характерным клацаньем. Вспомнилось детство, соседский пес с запущенными когтями. Вот также шкрябал по бетону. В дверь мягко ткнулись, а потом начали с шумом тянуть воздух, принюхиваться.

Рамов отшатнулся, вскинул чудо-оружие нолдов, неведомая тварь, громко клацая, убежала.

Уснуть уже не получалось. Ник лег на диван, при свете луны начал в сотый раз осматривать оружие. Так и не разобрался с ним. В теле рубера выстрел оставил громадную дыру, но отдачи не было. Позже, когда вытащили Кирилла с того света и перелили кровь, Рамов открыл барабан, выпала гильза. И обожгла холодом. Хотя со стычки прошло часов пять. На этом странности не заканчивались. Гильза нагревалась медленно, и все пластиковые предметы рядом с ней размягчались, словно под действием паров ацетона. Рамов назвал оружие мазером. Без всяких аналогий, первое, что пришло в голову. Все-таки образование дает знать, сколько лет после института прошло, а все равно в голове куча терминов.

Было опасение, что при расставании группы Кирилл заявит и свои права на мазер. Ник бы точно заявил. Но обошлось. И это справедливо, ведь именно Рамов его нашел, взял и долго таскал бесполезным грузом.

Какой принцип работы мазера, на что способен, и как определяет присутствие развитых тварей — загадка. Инструкция есть, но на тарабарском языке. Изделие явно на технологиях другого мира. Даже обидно будет отдавать, когда вернется к своим. А ведь придется, никто не подарит такое невероятное оружие. Спрятать, промолчать о находке? Можно, но смысла нет. Наверное, мазеру начальство обрадуется больше, чем Нику…

Полковник… Неужели это он виноват, что Рамов заразился, стал частью этого проклятого мира и не вернется домой? Или Ульман врал от страха, выгораживал себя? Непонятно. Но Ник обязательно выяснит. Не сразу, по кусочкам соберет мозаику. Полковник ведь не знает о его встрече с Ульманом.

А что потом? Идея мирного сосуществования внешников и иммунных сама по себе фантастична, а уж после атаки последних на базы внешников… С другой стороны, своей смертью в Стиксе не умирают, у Ника впереди долгие годы, все может измениться. Попросту перемрет нынешнее «поколение», появится новое… Возвращение к своим даст защиту, уверенность в завтрашнем дне, альтернатив нет. А если во всем виноват Полковник, то… Сорвать бы маску с его морды, или связать, и бросить в подвал к кусачам… Под такие сладкие мысли Рамов наконец-то уснул.

Проснулся сразу и без перехода, подскочил. Под утро было очень душно, и Ник оставил окно открытым, благо пятый этаж, никакая тварь не запрыгнет. И сейчас за ним висел «Шершень», малый дрон внешников. Высунулся, под домом стояли два броневика знакомого типа и грузовик. Бывают же хорошие совпадения! Не придется самому тащиться на Западную Базу, довезут с комфортом!

А потом «Шершень» плюнул в лицо струей едкой химии. Зрение отключилось, дыхание стало мучительным и поверхностным, не задохнешься, но бегать уже невозможно. В дверь ударили, квартира наполнилась топотом, шумным дыханием. Его скрутили, в шею впилась игла пневматического инъектора.

— Я капитан внешних сил Ник Рамов! — заорал он. Так ему показалось, на деле исторг невнятное шипение и отключился.

Дальше все было как в самом мерзком кошмаре. Он парил на границе яви и бреда, ощущал тело, но ничего сделать не мог, проваливался в беспамятство. В очередной раз страшным усилием воли открыл глаза. Он лежал в клетке внутри герметичного кузова грузовика, руки и ноги скованы.

— Я капитан Ник Рамов, внешние силы! — прошептал он камере на потолке. Где-то пшикнуло, воздух стал приторно-сладким, и сознание снова уплыло.

Сколько продолжался этот ад, Ник не понимал. Когда приходил в себя, первые секунды казалось, что это лишь сон, бред воспаленного разума. Но потом видел толстые прутья, за ними людей в типичной для Стикса одежде, запах пота, нечистот и усыпляющего газа. Все верно, он в кабине для транспортировки старожилов Стикса, кто знает о внешниках, и кого не проведешь сказкой об «эвакуации». Помимо прутьев и кандалов, их подпитывали лошадиными дозами химии, чтоб не начали чудить сверхспособностями.

Хотелось орать, биться головой, взывать. Стоп! Он же знахарь! Не зря ведь столько тренировался на Кирилле, пока тот выздоравливал! Нужно расщепить химию в крови!

Не успел. Показалось, что стало легче, но опять отключился. Беспамятство, душная чернота и животное отчаяние…

Очередное прояснение совпало с остановкой грузовика. Дверь распахнулась, внутрь вошел человек в серой форме и фильтрующей маске на все лицо.

— Я свой! Внешник! Восточная… — засипел Ник.

Незнакомец равнодушно достал тазер и выстрелил сквозь решетку. В живот Рамову впились две игры с проводами, по которым потек ток в 50 тысяч вольт. Тело выгнуло дугой, мышцы превратились в стальную раскаленную проволоку. Ник отключился, успев почувствовать новый укол в шею.

Сквозь забытье он ощущал, как его грузят на какую-то платформу, придавливают сверху другими телами, везут. Звуки, такие знакомые и родные звуки, — шипение нагнетаемого воздуха, гул вентиляционной установки, чмоканье герметичных дверей… Потом тела убрали, с Ника срезали одежду, стало очень холодно. И снова каталка, невнятные голоса людей…

В нос ворвался невыносимо едкий запах, свет резанул сквозь веки.

— Сколько ты в Стиксе? — орали на ухо. — Отвечать!

Ник открыл глаза. Стены и потолок обшиты белым пластиком, яркое освещение. У изголовья гудели медицинские приборы. Разделочная.

— Сколько! Ты! В Стиксе!

— Не надо, я сво…

В бедро ткнули электрошокером, Рамов застонал, задергался. Бесполезно, руки и ноги зафиксированы металлическими зажимами.

— Сколько?! — надрывался лысеющий человек с вытянутым лицом. Одет в синий комбинезон с эмблемой Западной Базы.

— Девять месяцев… — прохрипел Ник. — Нет, один, один! Я…

Длинный удар током опять не дал закончить. Рамов изо всех сил пользовался способностью знахаря, очищая кровь и разум от дурмана, боли. Получалось плохо.

— Ну что? — появился еще один человек. В отличие от любопытного ублюдка, его комбинезон закрытого типа с большим прозрачным шлемом.

— Непонятно. Говорит, то девять месяцев, то один… И оба ответы правдивы.

— Ну а ментант кто, ты или я? Разберись, — с раздражением сказал большеголовый и отошел.

— Стой! — отчаянно захрипел Ник. — Я внешник, внешник! Заразился месяц назад при атаке на Восточную Базу!!!

Ментант остановил руку с шокером. Его взгляд задумчиво щупал Рамова. Хмыкнул.

— Вот как, — он быстро оглянулся на большеголового. Тот возился в дальнем конце операционной, у другого стола. — Бывает.

Ментант нацепил Нику на лицо маску с ремнями, плотно затянул. Начал клацать кнопками прибора у изголовья. В нос шибануло знакомой отравой.

— Не переживай, все будет хорошо… — ласково приговаривал он. — Да сука… Как же тут…

Движения его становились все суетливее, вонь наркоза сменилась потоком чистого воздуха, и до Ника дошел весь ужас ситуации. Он завопил, но проклятая маска хорошо глушила звук. Задергался всем телом, стол чуть сдвинулся, но толку…

Прибор вдруг раздраженно пискнул, загудел.

— Я не понял, — подошел большеголовый. — Какого хрена ты делаешь? Отойти от аппарата!

— Он девять месяцев в Стиксе, хорошо развитое умение… — громко и нервно зачастил ментант, улыбнулся. — Да ладно, я помочь хотел, столько раз видел, как вы все тут делаете…

— Я внешник, внешник! — надрывался Ник.

— Да заглохни ты! — мучитель заслонил его от начальства и занес шокер.

— А ну, стой, — распорядился доктор. — Сними с него маску.

Вопреки ожиданиям ментант спокойно повиновался.

— Я свой! Капитан Ник Рамов, Восточная База, ублюдки вы конченые!

— Врет он, — заявил ментант. — Наслушался от пленных.

Доктор задумчиво жевал губами, хмурился. И Рамов, сам не ожидая, начал петь:

Воздух чужой, пропитанный ядом

Воздух чужой — попробуй вдохни!

Ходишь со смертью в обнимку рядом

А позади — наши миры!

Неофициальный гимн внешников. Неизвестно кто автор, единичные старички с третьим и четвертым сроком службы говорили, что песню знали еще их наставники… Она была запрещена, психологи считали, что слишком мрачная, депрессивная. Пойманных за исполнением штрафовали. Но знали ее все. Новичок переставал быть таковым, если мог напеть хотя бы куплет.

— Дежурный, — доктор нажал на переговорное устройство шлема, не отрывая взгляда от Ника. — Одиночную палату и свободных докторов, быстро! И сообщи начальству: у нас в партии зараженный офицер.

Местность вокруг Западной Базы была степной. Редкие островки акаций, длинные, извилистые овраги, выжженная солнцем трава. Все это облегчало защиту и наблюдение. Подходы, помимо лагерей муров, контролировали высоченные вышки с автоматическими пушками. Они уничтожали крупных зараженных, не тратя боеприпасы на мелочь. Повсюду в степи натыканы ДОТы, прочие укрепления и минные поля. В небе парят беспилотники, бдят радиолокационные станции…

Саму базу не строили с нуля. Заняли территорию огромного завода и обустроили. Местный воздух, пропитанный спорами паразита Стикса, для внешников губителен, но за годы они опробовали множество средств защиты и остановились на самой простой технологии. Помещения, если физическая целостность нарушена, ремонтировали, затем опрыскивали поверхности изнутри особым составом. Он имел низкую плотность, проникал во все щели, а потом застывал. Поверх него монтировали гибкий пластик, герметизировали. Конечно, абсолютной герметичности не было, но она и не нужна. Безопасность достигалась элементарным способом — поддержанием избыточного давления. Воздушные установки брали воздух Стикса, уничтожали споры и нагнетали внутрь помещений. Даже если стену пробить снарядом пушки, то не страшно. Система справлялась и с такой утечкой. Помимо этого, имелись, конечно же, шлюзы и другие меры безопасности.

Энергию давали солнечные батареи, ветряки. На случай совсем печальных раскладов в дело вступала передвижная атомная электростанция. Ничего фантастического, — размером с грузовик, на шасси от танка. Воду добывали из скважины в одном из подвалов.

Ник сидел в «грязной» зоне медицинского корпуса, в отдельной палате. Белый пластик на стенах, душевая с туалетом, кровать, стол. На стене телевизор, в нем флешка с новинками фильмов, сериалов и музыки родного мира. По меркам Стикса условия просто шикарные. А главное — можно наконец-то расслабиться, не ожидать встречи с очередной тварью, будь то зараженный или человек.

Лабовский и Гера. Все, что осталось от бывшего отряда Ника. Остальные, кто погиб при атаке на Восточную Базу, кто пропал без вести или угодил в лапы местным иммунным. Сейчас они сидели напротив, сочувственно пялились сквозь пластик масок на все лицо.

— Да, брат, помотало тебя… — сказал Гера. — Слушай, ну а ты успел какой-нибудь телочке того, а? Ну, это самое?!

Вопрос не такой уж праздный. Женщины среди внешников — редкость. А работа нервная. Они постоянно храбрились, что если на выезде хапанут заразы Стикса, то последние часы проведут с удовольствием. А Гера еще ржал, типа ему сойдет и мертвячка, главное, чтоб свежая и не совсем страшная на морду.

Ник вспомнил Алису, как она ухаживала за Кириллом, и почему-то сердце защемило. Но он усилием сбросил хандру.

— Конечно! — расплылся в резиновой улыбке. — Поймал одну цыпочку и давай… Аж не заметил, как обратилась, прям в процессе! Еще и думаю — во какая! То бревном лежала, а тут кусается, рычит…

— Правда, что ли?! — восхитился Гера.

— Конечно. Что я, выдумывать буду?

Лабовский смотрел внимательно, покачивал башкой. Умный он, бывший психолог с мировым именем. Как попал во внешники и почему — никто не знал. Будучи подростком, Ник видел по ТВ его авторскую программу. Его историей про секс с зараженными не проведешь. Но сам в душу не лез.

— Ну а вы как?

— Да… — Лабовский неопределенно покачал ладонью. — Досиживаем последние дни контракта. Новичков готовим, их каждый день шлют. Начальство собирается старую базу восстанавливать. Уговаривает сроки продлить. Обещают такие надбавки, что аж страшно. Но ну его на хрен! Домой хочу… Э, прости, дружище, не подумал…

— Все нормально. А почта работает?

— Ага. Тебе письмо написать? Держи, — Лабовский протянул смартфон. — Ты адрес черкани, а я потом отправлю.

Связь с родным миром была организована просто. Время от времени через портал закидывали носитель информации, подключали к серверу, и все могли прочесть письма близких. Отправка обратно — аналогичным образом.

— Да нет, мне письмо приходило, еще до всего этого, а я прочесть не успел. Вот и думаю — наш сервер вряд ли эвакуировали, но на той стороне должны ведь копии остаться? Ладно, потом спрошу техников.

— Слышь, — не унимался Гера. — А девка, блондинка или брюнетка была?

— Рыжая. А потом сразу с двумя, близняшками.

— Да ты гонишь! — восхитился тот.

В палату вошел Полковник. Товарищи почтительно ретировались, обещая еще заглянуть. Полковник не изменился, такие люди словно массивы гранита, им плевать на время и обстоятельства. Благородное мужественное лицо, серые глаза, крепкое тело. Ник вдруг подумал, что все это может быть последствием приема препаратов из органов иммунных. Интересно, сколько ему лет? На вид около полтинника, но кто знает…

— Сиди, Ник, сиди, — разрешил Полковник.

А Рамов и не думал вставать. Когда-то даже мысль, что в присутствии этого человека он будет рассиживаться, и в голову не пришла бы. Но то было раньше. Сейчас он, словно протестуя против непонятно чего, лишь сильнее ссутулился.

Полковник устроился напротив, за столом.

— Да, Ник… Не щадит тебя проклятый Стикс… Как ты?

— Жив, здоров. Остальное наверстаю, — слабо улыбнулся он.

— Это правильно! — горячо согласился Полковник. — Расскажешь мне?

Желания не было, но пришлось. Начал сжато повествовать о приключениях без лишних деталей. Но Полковник с опытностью дознавателя уточнял массу деталей, так что коротко не подучилось. Потом оба надолго замолчали.

— Ник, сынок… — растрогался Полковник. — Ты не представляешь, как я волновался за тебя! Веришь?

— Верю, — быстро ответил Рамов.

— Но теперь ты здесь, и это очень хорошо. Большая удача! А еще ты сохранил оружие нолдов, за это отдельное спасибо. И знаешь, что? Закреплю его за тобой! Таких пушек у нас всего четыре, одна будет именной, твоей. Ты доказал свое право.

— Спасибо, Полковник, — искренне ответил Рамов. На такое даже рассчитывать не мог! — Только я не разобрался с ним до конца…

— Я распоряжусь, доставят перевод инструкции. Но сам понимаешь — береги его… Надо бы название придумать, что ли…

— Мазер. Я так назвал. Не знаю почему.

— Ну и решено. Мазер твой. Ты помнишь наш разговор, накануне нападения?

— Помню. Но мне кажется, что теперь…

— Я рассчитываю на тебя, — веско сказал Полковник. — Хочешь сказать, что после атаки иммунных наша идея невыполнима? Ошибаешься. Как раз сейчас она более реальна, чем когда-либо. Местные воспримут ее как проявление слабости, но многие задумаются. А раньше бы даже и не стали.

— А что с тем ментантом?

— Считай, что его больше нет. Этот отброс соврал, ему теперь нет доверия. И умышленно подставил под угрозу жизнь одного из солдат Внешних Сил! — поспешил добавить Полковник. Ник, я могу по-прежнему рассчитывать на тебя?

Он смотрел пытливо, серьезно. Словно сканировал каждую клеточку тела и читал мысли. Рамову вдруг стала противна его расхлябанность, стало стыдно. Он автоматически вскочил, вытянулся.

— Так точно! Я сделаю все, что в моих силах и больше!

— Правильный ответ, капитан. Выздоравливай, по всем просьбам к дежурному, я его предупрежу. А шваль-ментанта я лично пристрелю. Как того техника, по чьей вине ты заразился.

— Его звали Ульман.

— Да, верно, — прищурился Полковник. — Выздоравливай, Рамов.

Глава 3

Дверь за ним закрылась. Рамов представил, как догоняет Полковника, бьет, срывает маску… Вместо этого обессиленно сел на кровать. Неужели Ульман, которого Полковник якобы расстрелял, был прав?

Думать не хотелось. Ничего не хотелось. Все чувства покрылись тонким, но прочным налетом равнодушия. Опасное состояние. Ник обязательно во всем разберется, но позже.

Или я себя обманываю? Подумал он. И мне просто страшно раскопать окончательную правду, снова стать изгоем, бродягой? А если и про вакцину Ульман не врал, я смогу вернуться домой. Прощу ли Полковника за пережитое?

Потом Ника позвал доктор. Очередное обследование. Долго мурыжили, расспрашивали. Вернулся к себе лишь вечером. На столе лежал новый смартфон, подключенный к сети Базы. Ввел свои данные в почтовом ящике. Новых писем нет, копий старых тоже. Вполне логично. Когда он последний раз писал родным? Еще до заражения, атаки на родную Базу.

Долго думал, стоит ли писать вообще. В его случае командование могло сообщить, что Рамов пропал без вести при выполнении задания. И подсластить новость страховой выплатой. Будь у Ника дети, им хватило бы на всю оставшуюся жизнь.

Решил и этот вопрос отложить. Надо обдумать.

Завод, чью территорию заняли внешники, был огромен. В своем мире здесь занимались тяжелой промышленностью. Сотни зданий, сеть бункеров и подземелий, можно город разместить. Утром Ника переселили в новое место. Внешне постройка невзрачная и маленькая, но внутри все для комфортной жизни. И даже больше. Ламинат на полу, удобная мебель, кухня, санузел. Все новое, свежее. Холодильник полон вкусной и дорогой еды, в углу даже игровая приставка и компьютер.

На диване лежал хмырь. Среднего роста, в серой форме внешников. Лицо круглое, возраст непонятен, но видна обширная лысина. Почему хмырь? Потому что на приветствие Ника не ответил, продолжал пялиться в потолок и моргать.

Рамов подошел к кофемашине, запустил.

— С прибытием, салага, — очнулся наконец-то. — Слышь, это кружка моего друга. Он погиб недавно.

— Бывает, — равнодушно ответил Ник, насыпал в емкость сахара.

Хмырь сел, уставился изучающего.

— Тебе делать нехрен? — спросил Ник.

— Ага, — хмырь стушевался. — Извини. Скучно, решил приколоться, — подошел, дружелюбно улыбаясь, протянул руку. — Клим Эдуардов, лейтенант. Без обид?

— Ник Рамов, капитан. Насчет кружки — правда?

— Ага. Но я без претензий, какая теперь разница… Давно ты?.. — он сделал неопределенный жест вокруг лица.

— Месяц. Примерно. А ты?

— Полгода. На первом же выезде не повезло.

— А мне на девятом месяце.

Помолчали. Клим вдруг уставился в стену, глаза забегали, разочарованно выругался.

— Ты чего?

— Да… Бокс смотрю. Щас.

Взял с полки что-то похожее на наушник-вкладыш, протянул Нику. Тот вставил в ухо, и вдруг посреди комнаты появилось огромная проекция экрана, звук. На ринге месились два негра.

— Нолдовская штучка! — пояснил Клим. — Каждый может свое видео запустить, не мешая другому, еще…

Клим начал рассказывать про прелести высоких технологий, Рамов не выдержал и отложил наушник.

— Ладно, понял. Вон там комната свободная, обживайся.

Увы, не пришлось. Звякнули их смартфоны. Сообщения приказывали явиться для инструктажа новобранцев. Пришлось идти.

Группа новичков сидела возле тира. Пыльные, вымотанные, с мутными глазами.

— Расскажите им о выживании среди иммунных, — распорядился незнакомый офицер.

Понятно. Неплохо придумано. Клим, раз заразился в начале карьеры, ничего полезного не мог поведать, а вот Ник — редкий и живой случай. Рамов уселся на ящике, с удовольствием закурил. Многие оживились, заерзали. Некурящие внешники получали ощутимый бонус к жалованию. И дело не в заботе о здоровье. Места для курения внутри безопасных помещений требовали энергии, ухода, ресурсов.

— Уясните главное, — начал Ник. — Вы солдаты Внешних Сил, внешники. Местный мир враждебен к вам. Дышите фильтрованным воздухом, спите в герметичных зданиях и бункерах. Но если заразились и выжили, значит, стали иммунными. Частью Стикса. Забудьте о прошлом, родном мире…

Ник кожей ощущал взгляд офицера. Тот явно ожидал от лекции другого.

— Зачем я это рассказываю? Все просто. Есть риск встречи с ментантом, или другим ублюдком, умеющим влезать в голову, отличать правду ото лжи. Лишились маски и не сдохли — вы больше не внешники. Подумайте хорошо. Мне это спасло жизнь. Не ленитесь изучать местные обычаи и прочие расклады. С мурами лучше не сталкивайтесь. Даже самые лояльные вас втайне ненавидят. Будет возможность убить — убьют.

Лекция затянулась. Все, что рассказывал, многие знали и так, — в период обучения в родном мире их плотно нагружали информацией. Но Рамов добавлял неочевидные детали, увлекся.

А потом был суд. Никаких адвокатов, прений и прочего. В необжитом цеху среди мусора, поломанных станков и прочего хлама собрались Полковник, Рамов, двое муров и комендант Западной Базы Вольфган. Морда у последнего была крайне недовольной.

Ментант (Ник так и не удосужился узнать его имени) стоял на коленях со связанными за спиной руками. Лицо побитое, но глаза злые, даже надменные.

— Еще раз приношу извинения за моего сотрудника, — сказал Горбатый, главарь местных муров. Горбатым он не выглядел, наоборот. Высокий, широкоплечий, мало похожий на уголовника. И речь удивительно чистая, правильная.

— Плевал я на извинения! — взорвался Вольфган. — Как долго этот ублюдок нам врал?! И не с ним ли связано падение качества препаратов?

— Разрешите… — кашлянул другой мур. Совсем молодой парнишка, белобрысый, напуганный. — Я тоже ментант, могу проверить его ответы…

— В следующий раз ответите лично вы! — комендант ткнул пальцем в сторону Горбатого. Впрочем, тот остался равнодушен к угрозам. Ник вдруг понял, что это не первая подобная беседа, и стороны брыкаются по инерции.

Все как по команде обернулись к подсудимому.

— Надо заканчивать, — напомнил Полковник.

— Твари! Чтоб вы сдохли, черви позорные! Я вас…

Выстрел пистолета гулко ударил по ушам, зазвенели остатки стекла в окнах. Полковник убрал пистолет. Новый ментант побледнел, сглотнул. Вольфган осмотрел его, словно заметил только сейчас, подошел вплотную.

— Ну привет, мальчик, — тяжело положил руку ему на плечо. — Будешь обманывать дядю Вольфгана?

— Э… Нет!

— Точно?!

— Да!

— То есть будешь?!

— Не буду!

— Ну, пойдем…

Полковник и Рамов остались одни. Убитый вяло дергал ногой, вздрагивал всем телом. Из-под головы разливалась лужа крови.

— Полковник, почему я? — спросил наконец Ник. — Есть люди умнее, способнее. Почему не согнать штат эффективных менеджеров и управленцев? Что могу сделать один я?!

— А ты хочешь другой судьбы? Кажется, мы это уже обсуждали. Но я отвечу. У тебя есть главное — мотивация. А еще удача. Я не верю в судьбу и прочее, но в Стиксе, похоже, без этого нельзя.

— Высшее командование знает о вашем плане?

Повисла пауза. Неприятная. Полковник сверлил взглядом. Ник понял, что попал в точку.

— Я доносил им свою мысль, — последовал расплывчатый ответ. — Командование и акционеры хотят одного — больше прибыли. Больше влияния. А какими средствами это будет достигнуто — им не важно. Конечно, наша затея потребует колоссальных расходов, но в правлении умеют считать выгоду.

— И с чего начнем?

— С возвращения на Восточную Базу. Я готовлю все нужное. Оттуда и будем действовать. Точнее, ты начнешь. Ты отправишься на переговоры в стаб Лесной.

— Куда? — только и смог спросить Рамов. Словно на него опять рухнула бетонная плита, как при атаке на их родную Базу. Но на этот раз по-настоящему, раздавив к чертям. — Вы шутите? Проще элиту научить тапочки приносить.

Полковник продолжал смотреть ожидающе. Даже улыбнулся подбодряя.

— Нет, если у меня будет козырь… сотня килотонн козырей, можно провернуть. Или действовать через посредников… Но все равно. Среди местных есть такие упертые, что лучше в ядерном огне сгорят, чем с внешниками переговоры вести станут…

— Дураки везде есть, — кивнул Полковник. — С ними пусть разбираются те, кто головой не только ест и звуки издает. Важно создать прецедент. Нельзя управлять целым стабом, как тот же Президент, и не быть политиком.

Мертвый ментант закашлял. Неожиданно поднял простреленную башку, оскалился.

— Че, суки позорные, думали сожрать меня и не подавиться?! — он невероятным образом изогнулся, продел связанные руки через ноги. — Я вас всех по кусочкам…

Полковник достал пистолет и высадил остаток обоймы, тринадцать патронов.

— Завидую я регенерации иммунных, — невозмутимо сказал Полковник.

— Это скорее умение, — ошарашенно пробормотал Ник. — А ведь мог дождаться, пока его уберут…

Они еще долго беседовали, обсуждая нюансы плана. Постепенно апатия свалилась с Ника, он чуть ожил. Надолго ли? Вернулся в новый дом, Клима не было, и хорошо. Завалился на диван и продолжил прокручивать детали. Местных можно замотивировать только одним — трофеями с монстров. Допустим. Но тогда неизбежна инфляция. Новые зараженные не будут успевать развиваться, ценность трофеев упадет… Ладно, этим пусть занимаются действительно знающие люди. Возможно есть смысл во введении валюты, а не натурального обмена. Или облигаций…

Ник словно очнулся. Вспомнился Ульман, оговорка Полковника, родной мир, куда больше не вернуться… И во всем виноват конкретный человек, решивший поиграть в политика и вершителя судеб. Кулаки сжались. Захотелось врезать, но уже себе, чтоб не забывать правду. Но если вакцина существует, и после работы по примирению иммунных и внешников Ник сможет вырваться из Стикса? Нужно спросить прямо. Но не в лоб, а имея козыри, рычаги давления.

Весь запал прошел. Чувство такое, словно макнули в дерьмо, и запах уже не смыть. На что он идет? Компромиссы с Полковником, самим собой… Вдруг понял, что скучает по временам, когда бродил с Кириллом, Гипом и Алисой. Тогда все было проще.

Подошел к холодильнику. Из алкоголя лишь пиво. Для разогнанного метаболизма иммунных все равно что вода. Остро захотелось нажраться до беспамятства.

Утром, едва Ник вышел во двор, его перехватили двое солдат, потребовали срочно явиться в пункт сбора.

— Зачем?

— Приказ коменданта Вольфгана.

Ник сонно зевнул и повиновался.

На пункте сбора перед первыми воротами бухтели броневик и укрепленный грузовик. Стояли ровными рядами вчерашние новички, незнакомые офицеры, Лабовский, Гера. Рамов понял, что происходит нечто странное и нехорошее.

— Капитан Рамов! — рявкнул Вольфган. — Вы особенный? Почему опаздываете?!

— Виноват! — рефлекторно гаркнул Ник. — Но… Я не понимаю…

— Коммуникатор вам на что?!

Рамов проверил устройство. И правда. Несколько пропущенных уведомлений. Перед сном отключил звук.

— Станьте уже в строй… капитан, — брезгливо бросил Вольфган. — Отправитесь на охоту с новым отрядом. Как специалист по выживанию, — комендант гадко улыбнулся.

— У меня нет снаряжения, — брякнул Ник первое, что пришло в голову.

— О вас товарищи позаботились.

Ник увидел на асфальте стандартный комплект. Лабовский с Герой виновато пожали плечами, отвели глаза.

— Я не приписан к вашему отряду. И подчиняюсь только Полковнику.

Казалось, даже двигатели броневиков убавили звук.

— Что ты сказал? — прошипел Вольфган. — Здесь! Командую! Я! Либо выполняешь приказы, либо я выкину тебя с Базы, и никакой Полковник не поможет! Нет, я тебя просто пристрелю. Ты — никто! Ты же «не приписан к отряду», верно?!

Ник, сдерживая ярость, повиновался. Напялил бронежилет, поднял автомат, рюкзак. Распихнул дурацкий строй и встал рядом со своими старыми товарищами.

— Майор, командуйте, — распорядился Вольфган. — И за этим, — ткнул пальцем в Ника. — Следите. Малейшее неповиновение… Не мне вас учить.

— Будет сделано. Для новоприбывших — я майор Вильнюс. Ваш командир. Мне плевать, с какой вы Базы, будете отрабатывать воздух наравне с остальными!

— Какого хера происходит? — шепотом спросил Ник, пока Вильнюс распинался уже для новичков, грозя карами за трусость, разгильдяйство и прочее.

— Комендант с Полковником поцапались, — едва слышно ответил Гера.

Это многое объясняло. Они не были армией в привычном понимании. Скорее частной военной компанией. Мир Ника отстроил в Стиксе три базы, — Восточную, Западную и Южную. Все подчинялись единому командованию по ту сторону портала. Но на месте… Вольфган и Полковник имели равные права. Только за первым была невредимая База и солдаты… Конечно, они должны помогать друг другу, что и сделали, приютив соседей, но высшему руководству плевать на мелкие интриги, обиды. Главное, чтоб поставляли новые дозы препаратов.

Черт, где Полковник? Интересно, как его на самом деле зовут? Никто не знал, почему тот звался исключительно по званию. А если повысят до генерала? Генерал Полковник? В памяти всплыла какая-то книга, где был некий Майор Майор. В голову, как всегда в моменты стресса, лезла чушь.

— Саботируем? — снова шепотом.

— Ник, нам через неделю домой… — виновато ответил Гера.

И правда. Забыл. Им проще подчиниться.

Вильнюс, наоравшись, скомандовал погрузку.

— Вы трое — в грузовик!

Задача у них предстояла довольно простая. Обкатка новичков. Будут курсировать по ближним поселкам и собирать свежих иммунных. Кластеры загрузились позавчера, а значит, основная волна монстров уже нажралась, зато в укрытиях дрожат выжившие. Встреча со старожилами маловероятна, те так близко к владениям внешников не забираются. За ними поехал другой отряд, гораздо дальше.

Полковник, сука! Где ты, когда так нужен?! Ник занял место за курсовым пулеметом, проверил коробку с патронами.

Ехали довольно долго. Деревни, остатки каких-то строений, поля и посадки акаций. Жарило солнце, Ник полил голову водой из фляжки, злорадно посмотрел на Геру с Лабовским. Ладно, они ни в чем не виноваты. Конечно, не горят желанием рисковать накануне отправки, планировали отсидеться на Базе до последнего.

Вот и первый поселок. Малоэтажная застройка, чахлые скверы, уныние и тлен. На звук моторов начали стягиваться первые зараженные. Пустыши, бегуны, редко кусачи, работали по ним глушенным оружием. Ник не отлипал от пулемета. Какой по счету у него это рейд? Далеко не первый, но потряхивало. В плотной застройке от радиолокационных станций броневиков мало толку, да и свежие мертвяки по габаритам от людей почти не отличаются.

Медленно ползли по улицам. Зараженные текли редким, но постоянным потоком. А вот и первый улов… От гаражей к ним смело бежал толстый невысокий мужик с белой тряпкой на стволе поднятого ружья. За ним гнались две прыткие твари. Выживший явно не в форме, даже издалека видно помидорно-красное лицо. Поняв, что его заметили, он развернулся, бахнул в одного мертвяка, второго, продолжил расшатано бежать.

— Мужики!!! Не бросайте! Я нормальный, нормальный! — заголосил он.

— Давай к нам! — махнул Гера. — Ружье только выкинь!

Отшвырнул двустволку, поднажал. Лабовский и Гера помогли забраться в кузов. Казалось, выжившего точно хватит удар — пот ручьями, адская отдышка.

— Спасибо, спасибо… — частил он, завалившись на спину. — А вы кто? В смысле, спасатели?

— Типа того, — хмыкнул Лабовский. — А ты один?

— Ага! Были… еще, но…

Гера достал наручники, ловко пристегнул выжившего к специальному кольцу в борту. Их щелчок больно царапнул по нервам, Ник покрылся мурашками. С таким же звуком сковывали его, когда поймали…

— Это зачем? — как-то стеснительно удивился мужик.

— Не парься, папаша, — улыбнулся Гера. — На всякий. Бывает, что и через неделю перерождаются, так что не обижайся.

Спасенный начал горячо убеждать, что и не думал, потерпит, раз надо. Лабовскому пришлось цыкнуть, чтоб заткнулся.

Ник вдруг ощутил, что спина мокрая, а руки, если оторвать от пулемета, отвратительно дрожат. Опять щелчок наручников. Затем снова. Мерзкий, сочный. И опять.

— Может, хватит?! — повернулся к товарищам.

Те посмотрели недоуменно. В руках оружие, никто наручниками не баловался.

— Ты чего, Ник?

— Показалось.

— Ты бледный, какой-то…

— Все нормально, — быстро ответил Рамов и отвернулся. Он вдруг понял, что за лицевыми масками товарищей видит равнодушную рожу внешника, который угостил его тазером. Дышать стало тяжело.

Глава 4

Они остановились. Из броневика выпустили два малых дрона. Идиоты, подумал Ник, это надо было сделать гораздо раньше! Спасенный мужик не выдержал, начал бормотать благодарности, рассказывать, как было страшно, тяжело.

— Ник, ты чего маску не надел? — осторожно спросил Гера.

Рамов тупо смотрел на него, потом сообразил. В масках переговорные устройства, трансляция системы «свой — чужой». Пришлось натянуть проклятый намордник. И снова навалилась тяжесть в груди, казалось, клапаны заели, воздух течет нехотя, издеваясь. Как на Лесопилке, когда его пытали Шпротыч с Жабычем.

— Внимание! — раздалось в переговорном устройстве. — На два часа пятьсот метров крупное скопление зараженных! РЛС подтверждает засвет!

— Дрон-1 глючит, быстрый расход батареи! — отчитался оператор. — Возвращаюсь!

Дрон с жужжанием опустился в специальное зарядное гнездо на броневике. Вполне ожидаемо, даже на условно нормальных кластерах техника часто сбоила.

В указанном месте дорога извивалась круговой развязкой, зеленел сильно запущенный сквер, а чуть в стороне торчала толпа зараженных. Их сильно интересовало одноэтажное вытянутое здание магазина. Дверь закрыта, на окнах решетки, но стекла выбиты. Твари, отталкивая друг друга, тыкались мордами в прутья, урчали, тянули туда лапы. И развиты прилично, явно приперлись с соседнего кластера. Позади них топтались совсем свежие, им тоже очень хотелось попасть внутрь, но на некоторых виднелись свежие следы когтей, зубов.

— Станция, отчет! — потребовал Вильнюс.

— Внутри здания крупный засвет, — отчитался оператор радиолокационной станции. — Человек десять!

— Принято. Работаем тихим по зараженным, цельтесь в головы!

Защелками автоматы. Твари так увлечены магазином, что не сразу обратили внимание на появление броневика и грузовика. Свежие пялились тупо, непонимающе, а вот более развитые соображали лучше. Несколько матерых кусачей и топтун кинулись за угол, но обогнать пули не успели.

Ник не стрелял. Проклятая маска мешала дышать, снижала обзор. Спасенный мужик ойкал при каждом выстреле, звенел наручниками.

У зараженных один смысл жизни — жрать. Редко кто из них додумывается расплющить банку тушенки или рыбы. Первое время слишком тупы, а чуть развившись и поумнев, они хотят полноценной еды. Свежего мяса. Значит, внутри магазина люди. И сидят там недавно. Мертвяки быстро теряют терпение, переключаются на другие раздражители. Спрятавшимся достаточно затихнуть, не провоцировать, и твари отстанут. Пойдут бродить, искать более легкую еду.

Дом справа. Что-то с ним не так. От него веяло угрозой и смертью. Рамов до боли в глазах всматривался, пытался понять. Вроде ничем не отличается от массы остальных, — три этажа, фасад давно требует капитального ремонта. Окна… Они все открыты. Десятки окон распахнуты, словно все жильцы одновременно решили проверить квартиры. На войне так бывает лишь в одном случае.

— Дом на два часа! — заорал Ник, разворачивая пулемет.

Не успел. С балконного проема третьего этажа тяжело ухнуло, и броневик дернулся, ужаленный реактивной гранатой. Шваркнуло облаком дыма, сгоревшей взрывчатки, мелких осколков. Ник короткими очередями садил по окнам квартиры и лестничного пролета, не давая атакующим поменять позиции.

Из броневика высыпались внешники, заняли укрытия. Пусть и новички в Стиксе, но в родном мире у каждого имелся боевой опыт, действовали на рефлексах. По классике жанра теперь им должны ударить в спину, по грузовику, лишая техники и путей отхода. Или взорвать мины. Оставаться за пулеметом грузовика — смерть.

Рамов, Гера и Лабовский кинулись в ближний подъезд. Вовремя. Сзади по курсу их движения застучал крупный калибр. Отвратительный звук, выворачивающий наизнанку внутренности. Ник хорошо помнил его по войне в своем мире. Большинство таких калибров прошивали броневики, толстенные кирпичные стены. Ранений не оставляли, даже при скользящем попадании в руку-ногу конечность отрывало. Но на их счастье, стрелок тупил, стрелять нужно было раньше.

— Сходили на охоту, мать вашу! — выругался Лабовский. — Прекрасная разведка у коллег, ничего не скажешь!

— Где ты, тварь… — шептал Гера, высматривая противника через изогнутый окуляр. — Есть!!! Возле киоска, второй этаж! А мажет, ублюдок!

И действительно. Вместо экономных убийственных очередей пулемет плевался беспорядочно, огневая точка организована глупо, слишком явно. Они перебежали в квартиру на третьем этаже, Рамов, не высовываясь из окна, бахнул подствольным гранатометом. Мимо. Еще раз. В стену, выше. В третий раз попал точно, граната влетела в окно и разорвалась там. Пулемет смолк, но радоваться рано, убийственная мощность подствольных гранат сильно переоценена. Стрелок может оклематься в любую секунду.

Лабовский по рации дал ориентиры цели, и, о чудо, загрохотала пушка броневика. Снаряды калибром двадцать пять миллиметров разносили в пыль кирпичные стены, крошили бетон. По укрытию ублюдка, подбившего броневик, ударили из реактивного огнемета. Хорошая штука, Ник полюбил их на войне в своем мире. С привычным огнеметом в виде баков с огнесмесью и распылителем его роднило лишь название. Реактивный выглядел и действовал иначе. Толстая труба в метр длиной выпускала заряд, тот при попадании распылял специальную смесь и поджигал. Взрывная волна «затекала» в помещения, складки местности, прочие укрытия, получался объемный взрыв.

Жахнуло хорошо. Из окон дыхнуло пламенем, полетел всякий мусор, балконная дверь не выдержала и грохнулась на асфальт.

— Первый этаж, левая сторона! — сказал Ник в рацию. Показалось, что увидел движение.

Ударили второй раз. Снова уханье взрыва, поток мелких бытовых предметов наружу.

Броневик попытался сдать задом, криво врезался в дом и затих. Из него выпрыгнул внешник в тлеющей одежде, завертелся на асфальте как червяк, крича от боли. Товарищи оттащили храбреца и затушили огонь из фляжек. В броневике сработала система пожаротушения, на корме из решетки двигателя прыснула пена.

— Минус броня, — грустно сказал Гера. — Сука! Вот как чуял — под конец обязательно вляпаюсь, не бывает…

— Замолкни! — рявкнул Лабовский. — И без твоего нытья тошно! Смотрите — это не майор там по частям лежит?

Действительно. Но Ник не ощутил злорадства. Только раздражение. Но кто знал, что иммунные устроят засаду так близко от Базы! Как прошли заставы муров, наблюдательные вышки?

— Рамов, самое время начать командовать, — подсказал Лабовский.

Перегруппировались в здание детского сада неподалеку. На выстрелы и взрывы сбежались, казалось, все зараженные округи. Среди них мелькали опасно развитые, но пока не лезли. Рамов приказал стрелять лишь в крайнем случае. Увы, представления о нем у Ника и остальных сильно разнились. Новички панически боялись мертвяков, даже свежих. Хотя видели их не впервые. Рамов, невольно красуясь, схватил одного довольно развитого и в короткой борьбе проломил голову об острый угол бетонной скамейки.

На охоту их выехало пятнадцать человек. Двое погибли при атаке на броневик, еще троих срезало из пулемета. И одного задрал матерый топтун. Еще был раненый, тот смельчак, что отстреливался из горящего броневика. Ожоги приличные, ему вкололи обезболивающее. Внешник оставался в сознании, храбрился, что способен и стрелять, и бегать, но его никто не слушал.

— Что с грузовиком? Не обратили внимание? — спросил Рамов.

Не дождавшись внятного ответа, Ник посмотрел в окуляр. Борта сильно побиты, но кабина вроде бы цела. И пятен масла с бензином под машиной невидать.

— Гера, бери двоих и проверьте точку пулеметчика. Сломайте его, только наверняка, чтоб вообще стрелять не мог. Лабовский, бери одного бойца и лезьте на крышу, контрольте улицу. Оставшиеся за мной, глянем, что от гранатометчика осталось.

При подъеме на этаж и на входе в квартиру нашли разбросанные детали ловушек. Несколько гранат, тротиловая шашка с натяжным взрывателем. Видимо, их разбросало взрывной волной. Убитый лежал в коридоре, из ушей, рта и носа натекло прилично крови. Объемный взрыв вызвал чудовищный перепад давления, и помимо лопнувших перепонок разорвал легкие. На всякий случай Ник поискал пульс, послушал сердце. От иммунных можно ожидать любой пакости.

Засада странная. Подобные организуются большими силами. А тут, получается, всего два человека. Пулеметчик и гранатометчик. И лично Ник выбрал бы другие позиции. А на дорогу заложил бы мощный фугас.

При осмотре квартиры нашли станки от гранатометов, перед каждым окном. Убитый планировал перебегать и стрелять? Сомнительная тактика. На первый взгляд решение неплохое, но ведь позицию быстро раскроют, что они и сделали. Да и запоздавшая атака крупнокалиберного пулемета навевала сомнения. Должно быть огневое прикрытие, четкая координация… Вряд ли атакующие совсем дилетанты, но выживание среди мертвяков и атака на отряд внешников с броневиком — разные вещи. Тут нужен армейский опыт.

Больше всего это походило на отчаяние, когда ценой своей жизни пытаешься утащить на тот свет как можно больше врагов. Получилось? Прекрасно, подох не зря. Не вышло? Ну, хотя бы попытался, умер в борьбе.

— Вот дебил, — сплюнул один из внешников. — Он бы еще со связкой гранат под колеса кинулся!

Ник всмотрелся в нашивки на их груди. Ефрейтор Крестов и рядовой Груша. Забавно.

— Лабовский, что там у вас? — спросил Рамов в рацию.

— Пока тихо. Живых не наблюдаем, мертвяки шляются. А у вас?

— Чисто. Гранатометчик готов. Камикадзе какой-то. Мы выходим.

— Принял.

Вышли наружу, направились к магазину, который так интересовал зараженных. Ник уже догадывался, что там увидит. Дверь закрыта на хлипкий велосипедный замок, он перекусил тросик кусачками мультитула.

— Эй, внутри! Всем лечь, руки на виду! Иначе вместо меня войдет граната! Ясно?!

— Да! — глухо ответили. — Мы без оружия!

Внутри сильный беспорядок. Полки с товарами опрокинуты, воняло потом, страхом и кровью. В дальнем углу распластались люди. Местные и свежие, в грязной гражданской одежде.

— Вы кто такие? Поднимите головы.

На Ника уставились восемь пар глаз. Он почему-то не различал лица, словно это не люди, а ожившие манекены со стандартными пластиковыми мордами. Только глаза. Испуганные, равнодушные, у других с налетом близкого безумия от пережитого.

Рассказ был короткий и простой. Город укрыло густым туманом, пропало электричество, зато появилось много тварей. Потом эти выжившие встретили двух странных людей. Они ничего не объяснили, приказали сидеть в магазине и ждать. А потом приковали одного парня снаружи к решетке окна, и дали несколько очередей из автомата.

Теперь Ник понял, откуда запах крови. За прилавком лежал молодой мужчина с обглоданными руками и лицом. Он был приманкой. Зараженные грызли то, до чего могли дотянуться. Крики жертвы, кровь и бесполезные попытки отстраниться лишь заводили толпу мертвяков. Потом он лишился большей части мяса на руках, выскользнул из наручников и уполз умирать.

— Ник, это Гера, прием.

— На связи. Что у вас?

— Мы поймали пулеметчика, прикинь! В отключке валялся, ведем к вам. Говорит, их всего двое было!

— Проверьте грузовик еще. Надо сваливать.

— Принял.

— Командир, вяжем этих? — полувопросительно спросил один Крестов, поигрывая связкой наручников.

Ник машинально кивнул. Снова накатила дурнота, застучало в висках. Щелчки замков били электричеством прямо в мозг.

— Стой! — приказал он. — Не спеши. Гера, что с грузовиком?

— Радиатор пробит, уже латаем. С коробкой передач плохо, выше второй не поднимается.

— Работайте.

— Капитан?.. — Крестов нетерпеливо топтался, вхолостую клацал наручниками. Захотелось сломать ему пальцы, но Ник сдержался.

Лица людей начали проясняться, проступать из мути. А еще Ник ощутил их страх. Жирный, вязкий, как вонючее болото. Но это лишь начало, скоро он сменится настоящим ужасом в стенах операционной, на холодных столах, под ярким светом. Нет, сначала будет общая клетка, где отчаяние затопит разум, на время сменится глупым равнодушием, надеждой… Мол, не может все так закончиться, ошибка…

Рамова трясло, остро хотелось снять маску, чтоб доктор увидел, не перепутал, и она не мешала заорать «Я свой!!!»…

— Капитан? — Крестов начал терять терпение. — Чего мы ждем?!

— Не бухти, я думаю… — промямлил Ник. Язык словно чужой.

— О чем? — поддержал товарища Груша. — Мы в жопе полной! Надо хоть кого-то на базу притащить, баллы заработать!

Баллы. Еще недавно никаких баллов не было. Видимо, «эффективные менеджеры» из правления решили что-то там оптимизировать. Или это личные порядки Западной Базы?

Ник с огромным трудом отогнал лишние мысли, за которыми глупо оттягивал момент решения. Вон та девчонка, совсем молодая, так похожа на Алису… Смотрит прямо, и не от смелости, просто устала бояться. А вон тот — вылитый Кирилл, такая же вечно хмурая морда…

Рамов дернулся, помотал головой.

— Мы их оставим.

Повисла неприятная пауза. Крестов и Груша угрюмо пялились, словно надеялись, что неправильно расслышали.

— Сами слышали, грузовик не факт, что дотянет до базы. Нехрен его нагружать, — Ник собрал все силы, чтоб голос звучал как надо. — Да и с этих нечего взять, свежаки совсем.

— Откормим в стойле! — не сдавался Крестов.

— Это приказ! Мы никого не возьмем! Самим бы живыми добраться, — добавил чуть мягче.

— А у нас приказ вернуться с добычей! И получили мы его от Вольфгана и Вильнюса! Капитан, не мешай нам. Не хочешь мараться, так…

— Мы! Никого! Не берем! — Ник подошел вплотную к Крестову, тяжело уставился в глаза. — Сейчас я твой командир, а База — далеко.

— Тук-тук! — с непонятной радостью сказал от входа Гера. — Вы чего тут? Смотрите!

Он впихнул в магазин женщину. Та не удержалась, упала. Короткая стрижка, волосы непонятного серого цвета. Лицо, опухшее от хороших ударов, но и без них понятно, что далеко не красавица. Фигура крепкая, такая больше подошла бы мужчине. Одета по излюбленной моде иммунных — смесь камуфляжа и неброской гражданской одежды.

— Прикинь! Эту суку стеной придавило, а ей хоть бы что! Вот живучие, твари иммунные!

— Вы кто такие? — наклонился к ней Рамов. — Зачем напали?

— Отвечай! — Гера пнул ее в бок.

— Мы люди, — ответила глухо, села. — А вы — твари. Тварей нужно истреблять.

— Поймали кого-то из ваших?

Не ответила. Но по реакции Рамов понял, что попал в точку. Впрочем, и так все ясно.

— Давно в Стиксе? — не выдержал Крестов.

Женщина молчала, смотрела в пол.

— Да и так понятно, что дольше, чем эти, — встрял Груша, кивнул на безмолвную массу людей в углу. — Капитан, ее-то возьмем?!

— Нет. Мы никого не берем. Это приказ.

— Да какого… Блять, нас Вольфган с дерьмом сожрет! Мы охотиться приехали, а не…

— Слышь! — рявкнул Гера. — Тебе офицер приказ отдал, салажонок! Если не ясно — я поясню по-другому. И можешь потом на Базе жаловаться своему Вольфгану! Вопросы есть?! Нет? Тогда чешите, собирайте снарягу наших убитых и все, что в броневике!

Крестов и Груша ушли.

— Лежать, тварь! — Гера пнул женщину в спину, повернулся к Рамову. Глаза нездорово блестят. — Ник, ты рехнулся?! Тебе паразит мозг разжижает?

— В чем проблема? Грузовик еле дышит, ты сам сказал…

— И надорвется от туши вот этой? — снова пнул женщину. — Что с тобой? Вольфган реально нас сожрет! А эти салажата в красках и лицах все доложат. Зачем ее отпускать?

— Потому что без нее остальные не выживут… — тихо ответил Рамов, обрубая концы.

Гера молчал, смотрел, словно старый товарищ превратился в элиту.

— Сделаю вид, что ничего не слышал. Хотя нет. Ник — ты идиот. Ладно. Тебе паразит остатки мозга сожрал, бывает. Но мы то! Ты и нас с Лабовским подставляешь! Нам осталась неделя! А Полковник на Землю свалил, хрен знает, когда вернется.

— Не подставлю. Перед Базой арестуете меня, можете по рылу заехать, концерт перед салагами разыграть. И все валите на меня.

— Ты хорошо подумал? — после долгой паузы поинтересовался Гера.

— Да. Иди, я догоню.

Гера ушел. Ник сел на корточки перед женщиной, положил руки ей на голову, сосредоточился. Та рефлекторно дернулась. Рамов вспомнил, как тренировался на Кирилле. Для активации умений знахаря выбрал самый простой триггер — сильное желание. Нечего мудрить. Повторить трюк, как с Алисой, зарастить перерезанное горло он бы не смог. Гип объяснял, что в момент первого пробуждения сверхспособностей Стикса они наиболее сильны, но это длится считанные мгновения. И потом нужно долго и нудно развивать дар.

Сейчас же просто убрал боль, влил немного жизненной силы, с запасом. Женщина удивленно моргнула, громко задышала.

— Слушай внимательно, — для большего эффекта снял маску, наблюдая, как глаза пленницы ошарашенно распахиваются. — Бери этих людей и уходи. Сейчас же. Доведи до безопасных мест. Ты говорила, что вы люди, а внешники твари, да? Люди так не поступают, — он указал на тело бедняги, которого использовали как наживку. — Если в тебе хоть что-то человеческое есть, то не бросай их.

Снял с нее наручники, поднялся.

— Ничего сказать не хочешь?

Когда-то давно, на войне в своем мире, Ник пощадил врага. Не любил вспоминать тот эпизод. Война заканчивалась, расхотелось убивать противника. Тот валялся раненый, беспомощный. Рамов оставил воды, лекарств. Убедился, что сможет дойти к своим. А на прощание спасенный горько улыбнулся и пообещал в следующий раз Ника убить. Рамов не стал испытывать судьбу, пристрелил идиота.

— Спасибо, — едва слышно, сквозь зубы ответила женщина. — Я постараюсь.

Рамов убрал палец со спуска автомата.

Глава 5

В кафе вошли трое мордоворотов. Молча все осмотрели, расселись по углам. На Кирилла не обратили внимания, словно он предмет интерьера. Кирилл даже засомневался, — может, невольно отвел им глаза?

Потом внутрь шагнул Дионис. Сделал одному из охранников неопределенный жест, уселся напротив Кирилла. Он совершенно не изменился с их первой встречи. Уставился вполне дружелюбно, даже чуть насмешливо. Загудела кофе-машина, охранник принес чашки с кофе. Дионис отпил, одобрительно покивал.

— Я же говорил, не нужен тебе стаб, а ты не послушался.

— Почему я должен кого-то слушать?

— Но и без стаба тебе хватило приключений, да?

Кирилл невольно кивнул. Вспомнил, как обмолвился о знакомстве с неким Дионисом Гипу. Знахарь тогда окаменел, выпучил глаза. А вместе с ним и Рамов, что совсем неожиданно. Они наперебой потребовали описать его внешность, повадки. Услышав нужное, удивились еще больше.

— Дионис — сектант! Возможно, даже глава секты, точно никто не знает!

— Они хитрые твари, — подтвердил Рамов. — Очень скрытные. Враждуют вообще со всеми — мурами, внешниками, иммунными. И главное — хрен знает почему. Психопаты.

— Больше всего любят устраивать теракты в стабах. Банальной взрывчаткой.

— А в чем суть их секты? — не понимал Кирилл.

— Верят в богов Стикса, целый пантеон выдумали.

Кирилл этого не знал и теперь сидел рядом со всеми ненавидимым сектантом. Судьба у него такая, что ли? Притягивать отморозков?

Глаза Диониса безошибочно скользили по телу, останавливаясь в местах недавних ранений, свежих шрамов. Кирилл вспомнил, как при первой встрече Дионис рассмотрел автомат под прилавком. Или показалось? Кирилл под столом скользнул пальцем по спуску оружия.

— Да, я вижу сквозь предметы, — подтвердил Дионис.

Кирилл вздохнул, положил руки на стол, отпил кофе. Ну и плевать. Странное чувство отрешенности не покидало.

— Забавно, правда? Мы снова встречаемся на этой заправке. Как думаешь, это случайность? (прим. автора: история их встречи описана в третьей главе первой книги.)

— Не знаю. Наверное.

— А я думаю — нет. Убийц всегда тянет на место первого преступления. Не самозащиты, а настоящего, полноценного. Мне очень понравилось, как ты все разыграл с той мерзкой семьей.

— Откуда ты знаешь? Ты ведь тогда уехал.

— Это ты так думаешь.

Кирилл вспомнил Иваныча, его сына мелкого ублюдка, жену, полицейских. Мог ли он тогда поступить иначе? Наверное.

— И что же в этом хорошего?

— Не скажи! — оживился Дионис. — Ты мог сразу пригрозить оружием, отобрать ключи от машины. Но нет. Разыграл сцену, будто работаешь в этой забегаловке, кофе им разносил. Признайся — запомнил те ощущения? Скрытой власти, превосходства? Вот сидит человек, считающий себя лучше, чем ты. Хамит, угрожает. Даже мысли не допускает о вежливости, правилах приличия. Привыкший повелевать и плевать на чувства других. А на самом деле — червь, микроб. Только сам еще не понимает, куда попал.

Голос Диониса обволакивал. Его глаза разгорелись, вполне симпатичное, и даже интеллигентное лицо лучилось неподдельным уважением.

— Ты знаешь, кто я?

— Расспрашивал, — туманно ответил Кирилл.

— В прошлой жизни я хотел стать режиссером. Не сложилось. А твой экспромт меня приятно удивил. Есть в нем некое искусство.

— Это была случайность, я не планировал.

— Возможно, — поскучнел Дионис. — В самом деле, чего я тебя расхваливаю… — из мечтателя он превратился в опасного и жестокого психопата. В того, кем и был. — Но тогда это тебе спасло жизнь.

— А сейчас? — напрямую спросил Кирилл. Он по-прежнему не боялся, но покорно сдаваться не собирался.

— По-твоему я просто так сижу здесь и болтаю?

— Не знаю. Ты тоже кого-то убил на этой заправке? Вот и тянет сюда?

Дионис захохотал. Перед окном кафе вдруг оказался зараженный, — свежий, голодный. Увидел людей и радостно заурчал. И тут же повалился с дырой в башке. Один из охранников Диониса опустил бесшумный автомат. Кирилл посмотрел на пулевое отверстие в стекле. Такое вполне могло быть в его голове. Он совершенно не заметил, как охранник изготавливался к стрельбе. И никакие сверхспособности не помогли бы.

— Я работал здесь, — Дионис залпом допил кофе, махнул рукой. Охранник снова загудел аппаратом. — Очень давно. Помню эти бензоколонки без электронных цифр, вместо них вращалась стрелка, отмеряющая литры, а в кафе стояли автоматы с газировкой. Суешь монетку, в стаканчик льется сироп, вода… Но это было позже. Я помню эти колонки с рычагами, которые нужно качать, чтоб заправиться, бензин и керосин отмеряли ведрами, наглаз. А в кафе стояло чудо техники — радио. Но начиналось все с колодца для лошадей, придорожного трактира со слепым скрипачом…

— Если миры, от которых отщипывает Стикс, стареют, то как быть с двойниками? Одними и теми же предметами?

— Относительно нас это происходит скачкообразно. Однажды кластер выходит из перезагрузки сильно изменившимся.

— Все равно не понимаю! Сначала время в Стиксе и моем мире течет одинаково, а потом резко ускоряется? Отчего это зависит?

— Гипотез много. Хочу послушать твою.

Охранник принес кофе. Дионис набулькал себе в чашку что-то алкогольное из фляжки, предложил Кириллу, тот согласился.

— Наверное, Стикс создает множество копий кластеров, и расходует эти слепки. Потом они заканчиваются, и все повторяется.

— Неплохое предположение, — равнодушно сказал Дионис. — У наших ученых оно самое популярное.

— А стабы, это сбойные кластеры, чьи копии повреждены. Или их миры погибли, исключены из процесса… Почему о природе Стикса так мало известно? За сотни лет можно накопить столько информации, что общая теория сама выстроится. Наши ученые постигали законы физики при свете свечей, с примитивнейшими самодельными приборами. А астрофизика? В моем мире никто не покидал пределы Солнечной системы, но о свойствах Вселенной знаем столько, что мозг вскипает!

Дионис смотрел одобрительно, кивал, чего-то ожидая.

— Я понял… Просто никто не делится открытиями.

— А зачем? Много о тех же черных дырах или галактических войдах знают простые люди? Им это не нужно. Даже вредно. Так и здесь. Ты упомянул ученых древности… Как правило, все они вышли из обеспеченных семей, и уж точно не зарабатывали на жизнь скотоводством…

— Были и такие, — встрял Кирилл.

— Единицы, — согласился Дионис. — Самородки. Вроде Ломоносова. Знаешь такого?

— Конечно! Я учился в университете, носящем его имя. На физика.

— Так вот… Чтобы задуматься о природе вещей, захотеть их постичь, у человека должно быть время. Настоящее. А не короткие передышки между охотой на зараженных и мародерством. Этим мы и занимаемся.

— Вы? — не сдержался Кирилл.

— А что такого?

Открыл рот, но спохватился, отвел взгляд.

— Не порти впечатление о себе. Ты мне нравишься за прямоту.

— Плохо представляю сектантов и науку.

— Зря.

— И что, вы во всем разобрались?

— Пока нет. Но близки. Возможно, скоро мы получим ответы на все. У наших ученых полно времени, но трудности с ресурсами.

— Как так? — удивился Кирилл. — Это же… Стикс! — обвел рукой вокруг. — Нужно просто успеть взять первыми.

— Мы несколько месяцев пытались вывести спектральный хроматограф из одного института. Первый раз его разбили в перестрелке с ополоумевшими стражами порядка, потом пришлось залезть на черноту, спасаясь от стаи зараженных, и прибор умер. А кластер института перезагружается долго. И так со всем. У электроники в Стиксе есть очень неприятная особенность, — чем она сложнее, тем чаще ломается. Но главный тормоз — разобщенность. Нет единого центра изучения. Слыхал про Институт?

— Ага.

— Это слово стало нарицательным. Так могут назвать любой стаб, занимающийся изучением Стикса. Где истинная и первозданная организация, которой сотни лет, никто не знает. Да и сами они не стремятся к контактам. Вместе со знанием к институтским пришло и высокомерие, надменность, скрытность. Я считаю, что это хитрая защита Стикса.

— Или ответы слишком поразительны, опасны.

— Возможно. Знаешь, почему главу Лесного зовут Президентом? Он им был. Не в своем мире, а здесь. Много лет назад создали республику, объединение ближайших стабов. Общие цели, сотрудничество. Собирали новичков на кластерах, помещали в карантин, свежих зараженных тысячами загоняли в хитрые ловушки. Устраивали облавы на развитых тварей. Дороги обрастали блокпостами и перевалочными пунктами. Вместо натурального обмена использовали деньги, их курс не был привязан только к трофеям из тварей, за счет чего экономика быстро развивалась. Хорошее было время.

— Но?.. — спросил Кирилл.

— Центром республики был Лесной. Сейчас там лишь огрызки былого величия и инфраструктуры, многое сожрала перезагрузка. Стабы своенравны, иногда срок до обновления уменьшается скачкообразно, так и случилось.

— Всего-то? — не поверил Кирилл. — Почему соседние стабы не помогли отстроится заново?

— Президент не хотел тратить время на возрождение, он решил сохранить большую часть созданного.

— Разве это возможно?

Дионис долго молчал, пил кофе. Изучающе посматривал на Кирилла, думал.

— То, что я скажу, знают единицы. Случайно обнаружили, что чем больше на стабе людей в момент перезагрузки, тем выше шансы, что уцелеет все, что на нем построили. Почти все крупные стабы изначально были пусты. Поля, леса, какая-нибудь деревенька или промзона. Сильно позже их обустроили для жизни множества людей. Стаб с изначальным городом или поселком — большая редкость. За них идут такие бои, что все равно остаются руины.

— Не может быть! — потрясенно сказал Кирилл. — Как удержать на перезагружающемся стабе тысячи людей? Допустим, удалось, но кто потом туда вернется?

— Точное время обновления скрывают. Постепенно увозят ценных специалистов, богачей, их обслугу и семьи. Не всех, обязательно нужно пожертвовать кем-то из близких, чтоб потом прилюдно лить слезы над десятой по счету женой, непутевым сыном. Спрашиваешь, кто вернется? Конечно, неизбежно найдутся те, кто сопоставит факты. Но пройдет время, и все забудется. Своей смертью в Стиксе не умирают. Есть мелкие стабы, в которых никто не помнит, что было больше трех лет назад. Некому помнить. Вот и все.

Кирилл напрягся. Почему Дионис все это рассказал? Но быстро успокоился. Знание, безусловно, редкое, но бесполезное. Никто ему не поверит, ничего он не изменит. Да и нет особого желания.

— Спасибо за приятную беседу, мне пора. По классике жанра я должен предложить стать одним из нас, но… Ты еще не готов. Еще встретимся, удачи.

— А сколько до перезагрузки Лесного? — Кирилл, наконец, понял, что именно гнетет последние минуты.

— Неделя. Плюс минус.

Дионис и охрана вышли. Кирилл тупо смотрел в столешницу, перебарывая мерзкую апатию, и словно прозрел. Кинулся следом, догнал уже возле машины.

— Подожди! Мне нужна помощь!

— Наглеешь, парень, — обернулся Дионис. В его виде почти не осталось прежнего благодушия.

— В Лесном есть человек, его надо вытащить! Один не справлюсь, я в черных списках.

— Бывает, — Дионис продолжил движение.

— Я попал под перезагрузку и выжил!

— И это не редкость на самом деле, — но Дионис остановился, закурил. Охранники сверлили Кирилла пустыми глазами. — Давай к сути.

— Я не просто выжил в тумане. Меня забросило в другой мир. Он не похож на Стикс, совсем. Там… Я все расскажу вашим ученым. В обмен вы…

— Конечно, расскажешь, — Дионис прервал жестом. — Теперь ты в любом случае поедешь с нами.

— А помощь?

— Зависит от ценности твоей истории. Обещать не буду и не хочу. Как и жизнь тебе, если увидишь наш дом. Ну что, ты готов?

— Да, — Кирилл только теперь в полной мере осознал, во что вляпался. Но отступать поздно. И нельзя.

— Она красивая? — неожиданно спросил Дионис. — Как зовут?

— Алиса…

— Полезай назад.

Внешне их внедорожник выглядел как типичная переделка под Стикс. На окнах толстые частые решетки, борта обшиты листами метала. Машина грязная, местами ржавая, левое крыло держится на проволоке. Дионис сел вперед к водителю, Кирилл между охранников. Оружие не отобрали, и это приободрило. Машина тронулась, вдавило в спинку сидения. Звука двигателя почти неслышно, лишь тихое гудение и вибрация от пола. Ясно, на электричестве.

— Ты уверен, что не почудилось? В Стиксе всякое бывает. А ментанты не панацея от вранья. Они лишь отличают правду ото лжи. Если человек во что-то верит… Еще не поздно передумать, Кирилл.

— Я был там не один. С Алисой. Она наверняка тоже что-то запомнила, — довольно добавил.

Дионис хмыкнул.

Охранники крутили головами, высматривали. Чего-то в них не хватало… Дыхания.

— Они не дышат? — спросил шепотом.

— Зато все слышат, — прогудел охранник слева.

Какое-то время ехали молча. Поселки и деревни объезжали, несколько раз форсировали речки. Броневик погружался почти по окнам, но течи не давал. Хорошая машина, хоть и выглядит развалиной.

— Начинай рассказывать, — сказал Дионис.

Кирилл мучительно соображал. Выдавать все и сразу не хотелось. Как бы выкрутиться…

— Расслабься. Ученые все равно расспросят по-своему. Мне интересно узнать первому.

Что-то не сходилось. Прикидывает ценность информации? Но зачем тогда позвал с собой? Мог ведь задать наводящие вопросы на заправке. Кирилл понял, что Дионис недоговаривает, и на самом деле очень заинтересован в нем.

На моменте про сооружение в небе знаком попросил остановиться. Достал что-то, похожее на смартфон, пощелкал. Изнутри перед лобовым стеклом в воздухе возникло изображение космического корабля, затем еще какого-то объекта.

— Такие?

Увы. На беду, или счастье, отличались они сильно. И больше смахивали на кадры из дешевого фантастического фильма.

— Ясно, — не расстроился Дионис. — Продолжай.

Кирилл старался не растекаться мыслью, говорить четко, но оставляя массу деталей для будущих уточнений. Дионис, похоже, понял, но не настаивал.

— А где этот кластер? — спросил, наконец.

Кирилл не ответил. Понимал, что глупо, но язык словно онемел.

— Ладно, не говори пока, — улыбнулся сектант. — Если тебе так спокойней. — Остались какие-то вещи из того мира?

— Да! Камень… — смутился Кирилл. Начал рыться по карманам, но Дионис махнул рукой, типа потом.

— Долго нам ехать?

— Нет. Поедем по короткому пути. Я тебе даже завидую, редко им пользуемся.

Внедорожник свернул на лесную дорогу, а минут через двадцать остановился на краю черноты. Кирилла передернуло, даже с его талантами лезть туда снова не хотелось.

Двое охранников вышли из машины на черноту. Постояли там и вернулись задом, четко попадая в следы.

— Просунь ноги под сидение, держись крепко. И пожалуйста, постарайся не блевать. Руками упрись в крышу.

— Машины ведь не работают на черноте? — Кирилл выполнил инструкции.

Дионис не ответил. Закрыл глаза, начал покачиваться, губы едва заметно шевелились. Охранники повторили за ним. Кириллу даже стало неудобно, что не может принять участие в молитве. Старался сидеть тихо и не ерзать.

Машина сдала назад, водитель пощелкал на приборной панели и посмотрел на Диониса. Тот кивнул.

— Держись!!!

Ускорение было таким, словно Кирилл выполнял маневр на истребителе. Электродвигатель визгливо надрывался, на черноте звук стал совсем нездоровым. А за машиной происходило странное. Солнце покраснело, горизонт наваливался горбом, словно они поднимались в крутую гору. И, судя по ощущениям, действительно поднимались! Хотя недавно Кирилл сам видел угольную равнину без единого холмика!

Дышать стало тяжело, машина и не думала сбрасывать скорость. В салоне воняло жженой проводкой и почему-то миндалем. Кровь тяжело стучала в голове, желудок подскочил к горлу. От рвоты спасло лишь то, что с самого утра Кирилл ничего не ел.

Казалось, внедорожник уже мчится по отвесной стене, а потом Кирилл ударился головой в потолок кабины, ноги, зафиксированные сидением, больно резануло. Они перевернулись? Спустя секунду вернулся привычный вектор тяжести, машина катилась по изумрудно-зеленому полю, солнцу вернули привычный цвет.

— Живой?! — весело спросил Дионис и рассмеялся.

— Что это было?!

— Короткий путь.

Машина остановилась, и местность вокруг Кирилл не узнавал.

Глава 6

— Расслабься, для непосвященных этот путь бесполезен. Но все равно не болтай, — Дионис протянул кусок ткани. Он пах маслом и бензином, чистотой не отличался, но Кирилл не возникал.

Спустя некоторое время он сидел за столом в маленькой комнате. Единственное окно закрыто бамбуковым жалюзи. Мрачно, пыльно. Кирилл ожидал от сектантов всякого, но обращались с ним довольно вежливо. Ну, по меркам Стикса.

Проблема крылась в Носе, так тот представился. Сначала Кирилл даже обрадовался, уж очень новый собеседник походил на стереотипного университетского преподавателя. Сухой, подвижный, одет в пиджак, местами испачканный мелом, под ним вязаный свитер. А копна седых волос и очки дополняли образ.

Нос хмыкал, кивал, пучил глаза и качал башкой. Никаких записей не вел. Кирилл ощущал себя на экзамене. В ключевых местах тот улыбался, посматривал на Кирилла. Пальцы барабанили по столу, сидел боком, словно только и ждал возможности подорваться и уйти заниматься более важными делами.

— Это все очень интере-е-есно, но… Есть маленькие такие неувязочки, позволите?..

— Позволяю, — буркнул Кирилл и одернул себя. Надо оставаться спокойным.

— Вы сказали, гуманоиды… Может, то обычные люди? Просто уродливые. На вас вот посмотришь, и тоже всякое подумать можно… Особенно в темноте.

— Я же говорю, — закипал Кирилл. — Они слишком отличались от нас! И время для них шло по-другому!

— Время — штука относительная, — растерянно почесался Нос. — Я вам подарю книжечку, там описана теория относительности для самых маленьких. Почитайте на досуге, полезно для растущего мозга.

— Вы сами ее читали?!

— Ну а разумные гусеницы, открывающие порталы… — Нос развел руками, с сочувствием осмотрел Кирилла. — Знаете, в детстве у меня был поросенок Борька. И вот он научился хрюкать, когда есть хотел. Два хрюка — каши просит, три — молока. Но это же не значит, что он разумен и порталы умел открывать! И это поросенок! Людям от свиней органы пересаживают! А вы про червяков каких-то рассказываете…

— Гусениц! — поправил Кирилл. Хотелось сжать башку Носа и пару раз ударить об стену.

— Да какая разница! — визгливо возразил Нос. — Хоть медведок! Не морочьте мне голову! Короче, мне все ясно, — он достал растрепанный блокнот, карандаш. — Мы вас грохнем.

— Чего?!

— Шлепнем, заземлим, упокоим. Так понятней?

Кирилл приготовился вскочить, вбить Носу нос в глотку и прорываться с боем, но тут скрипнула дверь и в комнату вошел еще один человек. Невысокий, худощавый, круглое не запоминающееся лицо. Одет в гражданское, как коренной и состоятельный житель стаба.

— Я не понял, ты что тут делаешь?! — заорал он на Носа.

Тот опустил плечи, оскалился в подобострастной улыбке. Даже уши шевельнулись, как у пса. Человек подошел к Носу, положил руку на затылок и стал бить мордой об стол.

— Кто! Тебе! Разрешал!

Нос крякал, пускал кровавые пузыри. Затем мощным пинком был выдворен из комнаты.

— Фух… Прошу прощения. Это наш дурачок, мусорщик. Любит розыгрыши. Меня зовут Иван, — он сел за стол, вытащил из сумки ноутбук.

— Ну и зачем этот цирк?

— Не скажите, на некоторых действует хорошо… Расскажите все заново, максимально подробно.

— А то вы не слышали? Наверняка есть и запись разговора.

— Кирилл, — устало вздохнул Иван. — Вы здесь не для соревнований по логике и догадкам. Начинайте.

Пришлось. В отличие от Носа Иван никак вербально отношения к рассказу не проявлял. Но уточнял много, и порой странные вещи. Какой на вкус туман того кластера? Было ли сооружение в небе красивым? Хотелось ли сладкого или соленого, пока рассматривал местных обитателей? Если Мишу отмыть, приодеть, можно назвать симпатичным? И так далее.

У Кирилла сел голос, но он упрямо отвечал. Между странными вопросами Иван спрашивал то, что Кирилл и так уже рассказал. И не по одному разу. Потом дошло. Это элементарная проверка! Выдумать ложь не проблема, трудно не запутаться в ней.

Прервались на перекур, Иван любезно предложил чаю или кофе. Кирилл выбрал второе. Внешнее равнодушие сектанта начинало бесить, совершенно не понять, заинтересовал ли он, или подобные истории каждую неделю слышит.

— Каким путем вы с Дионисом добирались? — невзначай спросил Иван, прихлебывая из кружки.

— Не знаю. Мне глаза закрыли, — ответил Кирилл. Иван продолжал пялиться. Несмотря на общий мирный и неопасный вид, сектанта выдавал взгляд. Тяжелый и одновременно равнодушный. Перережет горло и не моргнет.

Пауза затягивалась.

— Что вы решили? — не выдержал Кирилл.

— Ты рассказал ценную информацию. Мы отблагодарим. Побудешь здесь несколько дней, а потом…

— У меня нет времени. Мы договаривались с Дионисом, что…

— Меня не волнуют ваши с ним дела, — раздраженно отрезал Иван. Кирилл опешил. Странно, ведь казалось, что Дионис местный начальник… — Пойдем.

За дверью ждала девушка. Высокая, крепкая. При этом сложена гармонично, никакой мужиковатости. Одета в серый городской камуфляж. Темное каре, правильное и весьма привлекательное лицо, показавшееся знакомым.

— Это Агнис, по всем вопросам к ней. Она покажет твою комнату, ну и вообще… Всего доброго.

Иван ушел.

Место, где оказался Кирилл, мало походило на главное логово сектантов. Небольшой поселок из десятка домов. Постройки очень старые, — двух- и реже трехэтажные длинные дома желтого цвета. Нежилые четко отличались от обитаемых общей запущенностью. Много зелени, но растущей бесконтрольно. И довольно людно. Все в типичной для Стикса одежде, — сочетание камуфляжа и неброской туристической.

В дальнем конце двора несколько человек ремонтировали грузовик, в беседке сидела группа парней, они сосредоточенно что-то читали. Мимо прошли двое мужчин, обдали Кирилла весьма недружелюбными взглядами.

— Показать тебе кроликов? — вдруг спросила Агнис.

— Кроликов… Животных? С ушами? — уточнил Кирилл.

— А бывают другие? — удивилась девушка.

«Да мало ли кого вы, сектанты, кроликами называете», — подумал Кирилл. — Пойдем.

Шли недолго. Сначала Кирилл ощутил запах зверинца, а потом увидел ряды клеток. За ними поселок заканчивался, и начинался аномально густой сосновый лес.

Кролики были загляденье, — жирные, бесконечно жующие. Чего на них смотреть Кирилл не понимал, но Агнис достала детеныша, начала тискать, гладить.

— Ты видел лошадок? Катался на них?

— Ну… Да. А вы и их держите? Зачем?

— Нет, — грустно ответила Агнис. — Большие животные ведь не выживают в Стиксе. Иммунитет у них встречается еще реже, чем у людей. Ты не знал? — спросила подозрительно.

— Так я про Землю, а не Стикс. Постой… Ты…

— Я родилась здесь, — кивнула девушка, подняла огрызок морковки и сунула между прутьев клетки.

Кирилл остолбенел. Он знал, что женщины в Стиксе способны рожать, но мало кто решается. Все дело в пороговой массе. Как рассказывал Гип, она в районе тридцати килограмм. Когда дети ее перерастают, то начинается лотерея. Процент иммунных среди местных детей очень низок. Каково расти в этом сумасшедшем мире? Кирилла передернуло.

— Однажды папа нашел в зоопарке маленького жирафа. Нормального. К нему в загон не могли пробраться твари. Папа привез мне его голову и шкуру, я очень обрадовалась! Мы с ним несколько вечеров делали чучело! Голову нужно хорошо отварить, чтоб слезло мясо с костей, на бульоне приготовили суп. Такого вкусного никогда не пробовала! Я люблю животных. А ты?

— Тоже, — быстро кивнул Кирилл.

К клеткам подошел мужчина. Одет прилично, но в повадках чувствовалось что-то от городских бомжей. Движения неловкие, ленивые, голова поникшая. Снял с плеча мешок с травой, начал совать пучки кроликам.

— Как твои дела, Пятый? — звонко спросила Агнис.

Пятый не ответил, не обернулся. Сжался, как пружина. Кириллу показалось, что мужчина на пределе, так сильно сквозило от него подавляемым отчаянием. Просовывая очередную охапку зелени, ободрал пальцы о прутья, закапала кровь, но даже не дернулся.

— Пятый наказан, — Агнис обращалась к Кириллу, но говорила громко.

— За что? — не удержался он.

Пятый дернул головой в их сторону, но совладал с собой, взялся подливать воду в поилки.

— В этом и есть суть наказания. Он не помнит. Его лишили не только имени, но и памяти. Каждую ночь он забывает, что было вчера. Просыпается, вынужденный заново переживать наказание, выполняет самую черную работу и с ужасом ждет ночи, когда снова лишится воспоминаний о прожитом дне.

— Он знает, сколько это уже длится, какой сегодня день? — спросил Кирилл.

Агнис посмотрела очень заинтересованно, задумчиво.

— Вообще да, знает. Но… Ты подал прекрасную идею…

— Нет-нет! Никаких идей я не подавал, просто спросил… Расскажи еще про кроликов! — глупо попробовал выкрутиться Кирилл.

— Пятый, подойди! — в тоне Агнис столько власти и привычки повелевать, что Кирилл опешил.

Пятый повиновался. Двигался заторможено, голова свисала на левое плечо, словно он устал ее держать. Кирилла поразила его покорность, ведь тот все слышал! Без дальнейших указаний грохнулся на одно колено, ссутулился. Кирилл заметил, что Пятый беззвучно плачет.

— Ты искупил свою вину? — спросила девушка.

— Я не могу этого знать. И не хочу, — голос бесцветный, словно шуршание пластикового пакета.

— Я тоже так думаю. Нет в тебе настоящего раскаяния, — Агнис изящно дотронулась мизинцем до его лба, из пальца сверкнул электрический разряд. Запахло палеными волосами, но Пятый не пошевелился. — Иди. Счастливого Познания.

Пятый ушел. Кирилл не очень понял последнюю фразу, но уточнять желания не было. Как и вообще находиться здесь. Агнис больше не казалась чудаковатым ребенком Стикса. У нее явно высокое место в иерархии секты. Или это провинившиеся так низко, что любой сектант им выдумывает наказания? Признаться, стало страшно. Прикоснется пальцем и все, памяти нет. Сколько ей лет? На вид двадцать пять, вряд ли старше. Все эти сюсюканья с кроликами и мечты о «лошадке» выдавали. Хотя, что Кирилл знает о жизни сектантов? Ожидал, что помимо расспросов о мире гусениц его начнут обрабатывать, вербовать и всякое такое. Даже обидно слегка. Что имел в виду Дионис, когда назвал Кирилла неготовым?

Кирилл словно очнулся. Откуда эти идиотские мысли? Он здесь за другим. К черту сектантов, лишь бы помогли Алису достать…

— Тебе его жалко? –спросила Агнис.

— Это не мое дело, — твердо и равнодушно ответил он.

— Папа! — обрадовалась Агнис.

Кирилл обернулся и увидел Диониса. Тот ласково улыбнулся дочери.

— Твой рассказ очень порадовал Познающих, — сразу перешел к делу. — Я сразу понял, что наша встреча не случайна. Ты принес нам новые знания, мы этого не забудем.

— Это значит…

— Да. Я помню уговор, — голос Диониса недовольно дрогнул. — Отправимся рано утром. А пока — ты мой личный гость. Мой и Агнис.

— Папа, он такое с Пятым придумал…

Девушка пересказала случившееся, похвалила. Дионис прожег взглядом, каким старатели смотрят в груду породы, где снова мелькнула золотая песчинка.

— Это была случайность, — решился Кирилл. Вспомнил то, как держал себя с Дионисом на заправке, решил не отступать. Пусть он в логове сектантов, но станет прогибаться — потеряет любое уважение.

— Случайностей не бывает. Я думал, ты это уже понял. Пример Стикса доказал, что Вселенная многомерна, вариативна.

— Папа, приготовить кролика на ужин?

— Как решишь. Буду поздно. Позаботься о Кирилле.

Дионис ушел. Агнис достала из клетки зверька, которого недавно ласкала, и свернула шею. Отчетливо хрустнули позвонки, кролик обмяк.

Жила семейка сектантов в одном из домов на первом этаже. Увидев квартиру, Кирилл убедился, что это логово временное. Не могут тут жить постоянно. Слишком мало мебели, предметов быта. Ощущалась особая атмосфера редко посещаемого жилья.

На полу скрипучий паркет, стены укрыты выцветшими желтыми обоями, пахло затхлым, сырым. Мебель древняя, потемневшая. Кирилл сунулся в туалет, — так и есть, чугунный унитаз с бачком под потолком. Но самое интересное — на кухне черный кругляш, подсоединенный к розетке. Кирилл долго ломал голову, потом вспомнил: это радиоточка. Видел такую на картинке из детской книжки про быт пионеров в далекие-далекие времена…

— Она иногда работает, — сказала Агнис. — Язык непонятный, но песни веселые. Так и хочется танцевать.

Девушка умело разделывала кролика. Кирилл вдруг ощутил жуткую усталость. И физическую, и психологическую. Забиться бы в какой-нибудь угол, послать всех…

— А правда, что на Земле можно сесть в поезд и ехать очень-очень долго?

Кирилл представил, сколько вопросов о нормальном мире Агнис задала за свою жизнь. Все она знала, просто хотела очередного подтверждения.

— Да. Чтобы пересечь мою страну на поезде нужна неделя. Тысячи городов, леса, моря, горы… — чуть приукрасил он. — И главное — никаких монстров. Кроме вахтовиков и дембелей. Это…

Агнис внимательно слушала пояснения, не отрываясь от разделки. Кирилл неловко попытался свести все в шутку, но не вышло. Повисла пауза.

— Ты совсем ничего не спрашиваешь у меня. Тебе неинтересно?

— Почему вы враждуете со всеми?

— Неправда. Мы защищаем себя и свое право Познания. Люди глупы, алчны, думают лишь о низменном, цепляются за прошлое. Ты чуть лучше их, — серьезно сказала Агнис. — Раз папа не убил тебя и согласился помочь.

— А в чем суть Познания?

— Мы обязаны понять природу Стикса. Только так можно стать равными его создателю. Если ты хочешь, я дам тебе книгу, ее написал мой дедушка, в ней все подробно описано. Подарить не могу, извини. Наши книги запрещено раздавать.

— Ага, почитаю. Потом.

Разговор опять заглох. Не шло из памяти то, как легко Агнис лишила Пятого памяти. Интересно, сколько у нее сверхспособностей? Явно не одна. Спросить прямо не рискнул.

— И все-таки: что натворил Пятый?

— Усомнился в возможности Познания. Это несильный грех, сомнения неизбежны и даже в чем-то полезны, заставляют думать. Но из-за малодушия Пятого погиб ценный человек.

— Его простят?

— Не знаю. Это решаю не я.

— Помимо него, значит, есть еще четверо провинившихся?

— Здесь — нет.

Вскоре кролик был готов. Пришел Дионис, Агнис накрыла стол в гостиной. Как ни старался Кирилл, но не мог сбросить напряжение. Оно изматывало, нагоняло тоску. Была мысль сослаться больным и уйти спать, но жрать хотелось невероятно. А проклятый кролик манил ароматом. Да и не поверят. В Стиксе почти не болеют. Если не оторвало ногу снарядом, значит, здоров.

Алиса… Что с ней? Смогли ли с Гипом нормально устроиться… Гип!!! Кирилл едва не выругался. Как мог забыть про знахаря?! Его тоже нужно вытащить. Обязательно.

Что-то зажужжало. Дионис достал и положил на стол тот прибор, похожий на смартфон, ткнул в экран, перестал жевать и уставился в одну точку. Никаких наушников Кирилл не видел, но судя по едва заметному движению губ сектанта, он разговаривал. Интересная технология, неужели с нолдами торгуют?

На кухне засвистел чайник. Агнис выключила его, но, когда попыталась вернуться в гостиную, Дионис остановил ее легким жестом. Девушка скрылась.

— Забавно… — сектант убрал прибор, мечтательно улыбнулся. — Кирилл, тебе везет. Ты станешь свидетелем очень забавного представления. Как тогда на заправке. Увидишь неподдельные эмоции, чувства. Ты ведь хочешь?

«Нет!» — едва не заорал Кирилл. Но тон вопроса не предполагал иного ответа, кроме утвердительного.

— Мы не опоздаем? — старался не выдать голосом чувств.

— Нет. Заедем в один кластер, это по пути. Я все равно туда собирался.

Глава 7

Кирилл остался один. Сложил руки на столе, уткнулся лбом. Как же все достало… Ведь чуял, что не может все пройти гладко!

— Ты расстроен?

Кирилл выпрямился. Агнис подошла совсем бесшумно.

— Я… я не хочу убивать, издеваться над людьми, — ответил честно. К черту осторожность, будет говорить, что думает.

— Тогда зачем ты попросил помощи у папы? — удивилась девушка.

И правда. Зачем? На что надеялся, связываясь с сектантами и Дионисом? Наверное, хотелось переложить проблемы, и пусть другие варятся в сумасшедшей реальности Стикса.

Когда он действительно решал что-то сам? Не от неизбежности, а по личному желанию? Вспомнилась та группа новичков с пожарной станции. Да, тогда было именно так. И пусть его в итоге Кирилла чуть не сожрал рубер, Кирилл не жалел. Вернись в прошлое, поступил бы аналогично.

Да плевать на все! Ну, кроме Алисы. И Гипа. Хотя бы ради них… Нет, опять отговорки, сделки с совестью. Нужно просто повзрослеть, жить настоящим, а не так, словно он в Стиксе временно.

Кириллом овладела здоровая злость, нетерпение. И чего он мямлил, сомневался?

— Я пошутил, — улыбнулся он Агнис. — Дурацкая шутка, да?

— Очень, — серьезно кивнула девушка.

На улице быстро темнело, небо закрыли серые тучи, изредка гремело, срывались капли дождя. Кириллу вернули его оружие, даже добавили патронов, гранат. Сектанты готовились выехать на четырех бронеавтомобилях, и очень серьезных. Никакой кустарщины, явно серийная модель. На двух — стандартные для Стикса тяжелые пулеметы, другая вооружена автоматической пушкой, а на последней торчал прямоугольный блок ракет. Однако! Если они с самонаведением, то элиту можно пачками косить.

У большей части сектантов Кирилл заметил крупнокалиберные автоматы. Штука хорошая, надо и себе такой добыть в будущем. На короткой и средней дистанции их убойность в разы круче, чем у его «Калашникова». Единственный минус — патроны. Как он понял, в большинстве кластеров этого региона найти стандартные боеприпасы 5,45×39 и 7,62×39 очень легко, в тех же гражданских оружейных магазинах. А вот более серьезные — только в воинских частях.

В одежде сектантов превалировал серый камуфляж. Но и помимо него было что-то общее… Кирилл присматривался украдкой, стараясь не встречаться взглядом. Не из-за страха, а скорее по правилам приличия. Ну, пялится пришлый хрен на твою снарягу, и что? Понравилась, может. И постепенно складывалось четкое понимание, что именно их роднило.

Эмоции. Точнее, почти полное их отсутствие. Они не шутили и бравировали, как обычные рейдеры перед вылазкой из стаба, когда каждый понимал: может не вернуться. Не храбрились, скрывая страх за преувеличенно громкими тоном, задиристостью к тем, кто остается. Расслабленные движения, спокойные позы. Но и не было в них от солдат, готовящихся к бою. Что-то особенное. Словно готовились к рутинному, простому. Кирилла даже кольнула зависть. Ему бы так… Невольно начал подражать, выпрямил спину, взгляд сделал ленивым, уверенным.

Дионис беседовал с каким-то сектантом, к ним подошла Агнис в боевом снаряжении. Бронежилет, разгрузка, каска, автомат. Отец закончил разговор, но на дочь внимания не обращал, рассматривал что-то в блокноте. Девушка переступила с ноги на ногу.

— Ну папа! — сказала едва слышно. — Ты обещал!

Дионис вздохнул, жестом показал на головной броневик.

— Куда едем? — спросил Кирилл.

— Расскажу по дороге.

В машине Дионис представил Кирилла экипажу. Водителя звали Фтор, пулеметчика Копыто, был еще Марк, он сразу не понравился. Блондин с аккуратной прической, морда надменная, смотрел с раздражением и удивлением, словно они семья, собравшаяся на пикник, а Кирилл — сосед-алкоголик, решивший проехаться с ними и пожрать на халяву.

Снова пришлось надеть повязку, так что как выезжали из поселка, не видел. Минут через сорок разрешили снять.

Колона двигалась неторопливо, уверенно. Темнота была не помехой, ориентировались по экранам систем ночного видения, они давали превосходный обзор. И качество картинки поражало, видно даже мельчайшие детали, словно за бортом день, но лишенный красок. Впрочем, скоро их отключили, — летние ночи короткие, быстро рассветало.

Дорога ровная и зубодробительная, поля, лесные просеки. Несколько раз броневик плюхался в речки и переплывал их. Агнис протянула Кириллу нарукавную повязку, — белый фон, черные линии, сходящиеся к центру. На снежинку похоже. Кирилл замешкался, и девушка помогла ее закрепить. У остальных были не повязки, а плоские нашивки на липучках.

Кирилл поблагодарил и заметил, как исказилось лицо Марка. Однако! Влюблен в дочку Диониса? Возможно. И, скорее всего, безответно. Или мешают какие-то внутренние правила секты, иерархия. Иначе не стал бы рожу кривить. Ну, помогла твоя любимая пришлому рейдеру тряпку повязать, и что?

Вскоре показались приметы обжитых мест, близкого стаба. Ржавые автомобили на обочине со скелетами внутри, поля, на которых едва угадывались культурные растения среди высоченных сорняков. Придорожные магазинчики и заправки обветшалые, разграбленные, асфальт сильно разбит.

«Стаб Зверинец 3 км» гласил знак на обочине. Он отличался свежестью, аккуратностью. Над табличкой даже висели лампочки и небольшая солнечная батарея. Какое гостеприимство, подумал Кирилл. Но если без шуток, то удобно. Попробуй рассмотреть что-то в темноте, особенно если стая зараженных на хвосте.

— В этом стабе с высокой терпимостью относятся к гостям, — начал рассказывать Дионис, чуть повернувшись к Кириллу. — И их наклонностям. Предел есть, конечно, но размытый. Зависит от платежеспособности гостя, который хочет… особенного. У стаба непростая история, несколько раз его полностью стирали, затем отстраивали. Один начитанный, но глупый человек сравнил стаб с Содомом и Гоморрой. Аналогию услышали Бык и его банда. После пояснений, Бык возмутился. «Ты нас с гомиками сравнил, падла?!», — спросил он. Болтун объяснил, что имел в виду общий дух свободы, кутежа, вседозволенности. Желая доказать, что Бык — самый натуральный натурал, он решил тут же в баре при всех трахнуть обидчика. Но на публике мужская сила подвела Быка. Расстроенный Бык, приговаривая, что никакой вседозволенности и беспредела в стабе нет, распял болтуна ножами на стене.

— А остальные посетители бара? — поинтересовался Кирилл.

— Наблюдали, смеялись, советовали. Но недолго. Прибежала охрана, сняли бедолагу, а на его место прибили Быка и особо рьяных помощников. С тех пор порядки чуть ужесточили. Стаб действительно принимает почти всех.

«Даже вас?» — чуть не ляпнул Кирилл. Но, видимо, что-то такое отразилось на лице. Да и не особо скрывал.

— Мы постепенно берем шефство над ним, — пояснил Дионис. Сектанты многозначительно заулыбались. Даже водитель хмыкнул.

— Так зачем мы туда едем?

— Посмотреть на одно любопытное представление. Возможно и поучаствовать.

Больше Кирилл не расспрашивал. Надоели туманные ответы. Да и история не очень впечатлила. Уже стал привыкать к ненормальности обитателей Стикса. Интересно, вот пройдет еще сто, двести, триста лет, и что? Ничего не поменяется? Технический прогресс миров, попадающих в Стикс, станет выше, а значит, и выживать новичкам будет проще. Возможны ли основать тут нормальные поселки, города? Прижать к ногтю развитых зараженных… На этом Кирилл оборвал поток мыслей. Увы, но вряд ли. Иммунные не выживут без трофеев из зараженных. Нет смысла истреблять всех. Гип рассказывал, что были попытки выращивать их в загонах и по-разному контролировать популяцию. Не вышло. В неволе те развивались крайне плохо, хирели. Спораны и горошины созревали низкого качества, а уж чтоб получить жемчужины, и речи не шло.

Стаб даже превзошел ожидания. Эталонная помойка. Асфальт? Ненужная роскошь! Вот бетонные плиты, гравий, деревянные мостки — другое дело! Страшно представить, что тут во время дождя творится. Неизбежные ямы засыпаны колотым кирпичом такого размера, что в темноте гарантированно навернешься и ноги переломаешь. Постройки убогие, разномастные, встречались и откровенные лачуги из фанеры, жести. И повсюду мусор. Бутылки, пластиковые пакеты, обертки.

Правда, в центре поселок выглядел более прилично. Дома из шлакоблоков, бруса, относительно чисто. Даже открытая веранда кафе под навесом есть. В силу раннего времени обитателей почти не видно, а те, что шляются, больше похожи на свежих зараженных. Морды испитые, одежда рваная, выцветшая. При звуках моторов они оживлялись, но, рассмотрев мутными глазами колону сектантов, быстро скрывались в проулках.

Остановились. Кирилл вылез из машины, с наслаждением размялся. В нос шибануло горелой пищей, уличными туалетами. В кафе бухтела ленивая музыка, кто-то визгливо ругался.

От самого приличного дома к ним шло трое человек. В высоком и бородатом мужчине безошибочно угадывался местный лидер, пахан, центровой или как там его. Двигался он подчеркнуто неспешно, но не переступая грань приличия. Остальные двое мордатые, откормленные. Свита.

Поздоровались. Главаря звали Кабан. Агнис он даже поцеловал руку, блеснув желтыми зубами. Странные у него глаза, бегающие. Словно из ртути. Разговаривая, он все рассматривал машины сектантов.

— Ну что, перекусим с дороги? — голос рокочущий, властный.

— Потом, — серьезно ответил Дионис. — Пойдем в тихое место, поговорим. Вы останьтесь, — приказал дочери и Кириллу.

Они ушли. Кирилл по-хозяйски открыл заднюю дверь бронеавтомобиля, наполовину уселся. Агнис потягивалась, размахивала руками, щурилась солнцу.

— Чаю хочется… — пожаловалась девушка. — Горячего, сладкого.

Кирилл вздохнул. Хотя и сам подумывал взбодриться. Пошарил в нагрудном кармашке. Там покоились пять споранов и горошина. Этого и в нормальном стабе хватит на полноценный обед.

— Три сахара! — пожелала вслед Агнис.

— Ага.

В кафе его встретили стандартно. Уставилось десяток рож, разговоры стихли. Самая стойкая гвардия, квасившая всю ночь. Мутные буркала заметили повязку на плече, и для них Кирилл исчез. Снова начались вялые бессмысленные разговоры, застучали стаканы, вилки. Кирилл ощутил злую зависть. Вот что значит быть частью силы, единства… Банальная тряпка с эмблемой, а какой эффект…

Пьяный или обдолбанный бармен долго не понимал, чего от него хотят. Сначала вытащил пыльную бутылку кофейного ликера, потом налил стакан водки, а в него бухнул ложку какого-то порошка, вряд ли сахара, протянул с довольным видом. Балтийский чай, вспомнил Кирилл, — водка и кокаин. Популярный напиток в начале прошлого века на его Земле, когда кокаин еще не успели запретить.

Все-таки добился своего, — бармен махнул рукой, поставил перед Кириллом банку дрянного кофе, кружки, горячий чайник. Плату брать не стал.

Кирилл вышел. Агнис сидела на веранде кафе, закинув ноги на стол. Бронежилет и куртку сняла, оставшись в черной маечке. Кирилл засмотрелся на ее грудь. Высокую, в меру полную. И не только он, рядом с девушкой сидели три хмыря. На вид молодые, в приличном снаряжении.

Кирилл молча подошел ближе. Быковать не собирался, рассчитывая на силу повязки сектантов. Увы, троица была до такой степени накачана алкоголем и вожделением Агнис, что внимания не обратила. Кирилл попытался сесть рядом с девушкой, но белобрысый тип резко подвинулся, занимая свободное место.

— О, кофеек! — он нагло забрал одну из чашек, отпил, сморщился. — Слышь, красавица, пошли с нами…

Один из его дружков смотрел с наглой улыбкой, вызовом, предвкушая потасовку. Его пихал в бок третий, более глазастый, заметивший нашивку с эмблемой секты. Оскал наглеца начал бледнеть. Но поздно. Кирилл выплеснул раскаленный напиток в пах белобрысому и начал бить его лицом об стол.

Вопль боли, грохот стульев, влажный треск носа и зубов об столешницу, все смешалось. Кирилл, не прекращая избиение, наблюдал за остальными, готовый схватиться за автомат. Но не пришлось. Придурки быстро врубились, включили заднюю, и с извинениями уволокли дружка. Все заняло меньше минуты. Тут же прибежал бармен, и уже вполне адекватный. Принес кофейник, кружки, печенье, протер стол от крови.

На Кирилла, как обычно, накатил запоздалый адреналин. Агнис оставалась совершенно спокойной.

— Ты специально их спровоцировала?

— Я? Как? Тем, что мне стало жарко, и я сняла куртку? Или тем, что родилась красивой женщиной?

Крыть нечем, Кирилл начал грызть печенье.

— Ты очень сильный, — серьезно заметила девушка чуть позже. — Держал того блондинчика одной рукой.

— Он пьяный был, — отмахнулся Кирилл, но все равно стало приятно.

— Поборемся на руках?

Агнис поставила локоть на стол. Красивые у нее руки, вдруг подумал Кирилл. Раньше он никогда не засматривался на крепких девушек, нравились хрупкие, воздушные, как Алиса. Он сжал ее ладонь, приготовился, и… Такое ощущение, что кости сейчас лопнут от напряжения. Все, что смог — остановить свою руку в паре сантиметров от стола, ни о какой победе и речи нет.

Агнис не стала дожимать. Вряд ли пожалела, скорее ей стало скучно. Страшно представить, на что она способна в ярости. И никакие сверхспособности не нужны. Хотя… Голая сила без техники мало на что годится, Кирилл вспомнил ту свою драку на крыше пожарной станции.

— Я была права, — удовлетворенно кивнула Агнис. — Обычно я побеждаю сразу. Сильнее меня только папа! — добавила с детской хвальбой.

— Сколько тебе лет? — решился Кирилл.

— Двадцать девять.

Она вдруг взяла Кирилла за пальцы, поднесла к глазам. Стало неудобно за отросшие и грязные ногти. От ее прикосновений спина покрылась мурашками. Но не от страха, наоборот.

— Не пей много спорового раствора. Видишь? — указала синие каемки в начале ногтевых пластин. — У тебя легкая стадия отравления живчиком.

— От него, правда, можно квазом стать?

— И не только. В больших дозах это яд.

Стаб тем временем просыпался. На улице появились ханыги, из тех, что еще не опустились окончательно, но близки. Расхлябано бродили, зевали. Лица страдальческие, опухшие. Они высматривали более удачливых товарищей, чтоб выпросить пару споранов, или примазаться к опохмелу. Агнис пояснила, что в стабе запрещено ночевать на улицах. Действенная мера по борьбе с бродягами. Все пропил-проиграл? Ну, не беда, до вечера ты гость, а потом чеши отсюда. И не возвращайся пустым. Один такой устроился у входа в кафе клянчить «на рюмашку горькой», за что получил в лоб от представителя совсем другой публики.

Матерые, уверенные в себе рейдеры. День они начинали не с пьянки, цепко и подозрительно рассматривали броневики сектантов. На Агнис тоже нагло пялились, улыбались, подмигивали, но никто не решился сделать большее.

Четко выделялись примазавшиеся к жизни в стабе. Всякая обслуга, помощники торгашей, администрации, охрана. На опустившихся личностей они взирали как на червей, с приличными рейдерами держались с едва заметным деловым пренебрежением.

— Ты знаешь, зачем мы здесь?

Агнис посмотрела на часы, молча указала Кириллу за спину. Там возле деревянного дома собиралась разномастная очередь из рейдеров. Мужики следили, чтоб никто не лез вперед, балагурили, перетаптывались. Один под общее одобрение застучал в дверь, требуя открываться скорее. А потом на длинном, почти во всю стену окне разъехались шторы. Кирилл обалдело замер, очень хотелось протереть глаза. Очередь радостно взвыла, посыпались шуточки. За стеклом — привязанные на косых крестах девушки. Практически голые, в эротичном белье, с кляпами во рту.

Кирилл не выдержал, подошел ближе. Очередь его не замечала, комментируя прелести той или иной особы. Его словно кирпичом огрели. Это оказались зараженные. На них потратили много сил, — косметика, свежие прически, автозагар, но зараженного не очеловечить. Глаза характерные, равнодушно-злобные, пустые. Стоило поймать их взгляд, как «девушки» начинали биться в путах, скалиться, дергать носами принюхиваясь.

Но не все. Некоторые висели почти без движения, не реагируя на толпу гогочущих мужиков. Наверное, накачали химией, чтоб присмирели. То, что поначалу принял за стройность, оказалось сильной худобой. Оно и понятно, кормят их минимально, чтоб не дать развиваться. У одной кляпа не было, как и зубов. Судя по целым губам, удалили специально.

Обстановка в комнате типичная, — розовые цвета, меха, приглушенный свет, повсюду висят или разбросаны секс-игрушки, окончательно разбивая сомнения, что это бордель.

Глава 8

Кирилла затошнило. Физически. Он вернулся к Агнис, сел спиной к борделю, стараясь не слушать разговоры исходящих шуточками и похотью клиентов.

— Как тебе? — спросила девушка.

— Зачем мы здесь?!

— Ответь.

— Это самое мерзкое, что я видел в Стиксе! — голос зло дрожал, проходящий мимо забулдыга обернулся, Кирилл ожег его взглядом и тот поспешил уйти.

— Почему? Они ведь ничего не понимают. Пустышки. Женщины здесь большая редкость, на всех не хватает. После открытия борделя поножовщина и стрельба в стабе почти пропали. А раньше каждую ночь…

— Мне порадоваться за них? — Кирилл указал за спину. — Не знаю, что вы придумали, но я участвовать не собираюсь!

— Даже ради своей Алисы? Ее спасения? Папа мне все рассказал.

Кирилл сжал зубы и кулаки. Еще недавно был готов на многое, но сейчас… Словно провалился в деревенский туалет, до того противно. Алиса… В Лесном женщины не такая дикая редкость, как здесь, но все равно их ценят, берегут. А Алиса — девушка красивая, не пустят ее на убой.

— Ну давай, сама обслужи этих мужиков, раз так за них беспокоишься! — Кирилл поднялся, собираясь уйти.

— Сядь! — голос Агнис звучал властно и резко, как при разговоре с Пятым, но Кирилл не поддался. Правда, и не ушел. — Я хочу вырвать сердце каждому ублюдку, что издевается над этими… несчастными. Для этого мы и приехали.

— Проверяла меня? — Кирилл вернулся за стол.

— Конечно. Тебе верит папа, но у вас с ним свои дела. Но если серьезно — почему тебе их жалко?

Кирилл крепко задумался.

— Я не верю, что они совсем ничего не понимают. И это ведь не руберы, кусачи или элита, а вчерашние молодые девчонки, совсем свежие… А на них шрамы, синяки замазанные, ссадины. Сразу представляется жирная красная харя ублюдка, который трахает одну из них и вымещает всю злость, страх… Это неправильно. Да, не только в зараженых дело, но и в людях. Если можно их так назвать. Одно дело, когда одичавший рейдер насилует совсем свежую мертвячку. Могу понять, хоть и не одобряю. А другое — ставить подобное на поток. Кому это в голову пришло?

Агнис рассказала, что организовал все Кабан. В Стикс попадает примерно равное количество мужчин и женщин, но выживают последние гораздо хуже. Дело не в иммунитете, он не зависит от пола. Просто в первые самые важные часы и дни женщинам приходится сложнее. Да, женщины выносливее, лучше терпят боль, но нужна и физическая сила. Выломать дверь магазина, врезать кирпичом по башке лотерейщику… В стабах женщин берегут, ценят. Даже откровенная уродина найдет массу щедрых почитателей. А значит, им нет смысла идти в проститутки и регулярно ложиться под потных грубых мужиков. Платная любовь, конечно, была, но дорогая и не для всех.

Те мужчины, что перебивались случайным мародерством, не вышли рылом или не могли попасть в стабы, довольствовались свежими зараженными. Не постоянно, конечно. Изредка. Когда совсем припечет. Или мертвячка попадется очень уж красивая, еще не измазанная кровью и продуктами жизнедеятельности.

Но среди местных клиентов были всякие. Доплачивали за всякое. Одним подавай жрицу любви без всяких веревок, чтоб самому ее усмирить, другие вовсе не настаивали на тщательном мытье мертвячки и прочее.

— Сегодня особенный день, — продолжала Агнис. — Приведут пополнение. Этим занимается Хантер, — это имя она произнесла с отчетливой насмешкой.

Кирилл ее понимал. Слишком уж от этого имени веяло пафосом, неестественностью. Вряд ли крестник Хантера действительно его так нарек. Неприятно это.

— А моя какая роль?

— Просто поможешь нам. А за деталями — это к папе. Я правда не знаю.

На улицу вышли Дионис, Марк, Кабан и его свита. Кабан уже не выглядел местным хозяином жизни. Морда по-прежнему спокойная, как и движения, но что-то выдавало напряжение. Агнис направилась к ним, жестом позвала и Кирилла.

— Я вижу, отбоя от клиентов нет? — улыбнулся Дионис. Очередь при появлении Кабана и сектантов значительно притихла. — Как вы называете мертвячек? Куклами?

— Ага. Мужикам нужно расслабляться, а где ж столько живых баб найти? — заржал Кабан и мазнул взглядом по Агнис. Быстро, дозированно, чтоб заметили, но не нарываясь на прямой конфликт. — Твоим парням, Дионис, могу скидку сделать.

— Ты предлагал позавтракать. Самое время.

Кабан повел в ресторан по соседству, приговаривая, что это самое приличное место, как раз под стать посетителям. Заведение еще не работало, но для них, само собой, сделали исключение.

Обстановка действительно симпатичная, но лишь на первый взгляд. Пол из красивого ламината лип к подошвам, дубовые столы засижены мухами, в древних следах вина или крови, потолок желтый от табачного дыма.

Быстро подали чай, жаркое, даже свежий хлеб и булочки. Охрана Кабана уселась чуть поодаль, заработала челюстями.

— Сколько живут ваши куклы? — спросила Агнис.

— Не интересовался, — ухмыльнулся Кабан. — Но недолго. Народ разнообразие любит, требуют регулярно менять состав. Зажрались, петушары! Есть мужики при бабле, так те даже заявки составляют. Типа мне потом рыжую поймайте, или в возрасте, такую мамашку с формами.

— И вы ловите, — сказал Дионис.

— Хорош, а? — поморщился глава стаба. — Давай порубаем спокойно. Обсуждали уже это.

Кирилл заметил, что Дионис что-то нажал в своем странном приборе. Впрочем, тот и не скрывался, а Кабан внимания не обратил. Сигнал остальным? Похоже, скоро начнется… Злило, что его сразу не посвятили в планы. Или… ему уготована особая роль? На которую он сам бы не согласился сразу? Не хотелось бы…

— А не жалко их? — спросил он, сам не ожидая. — Это же чьи-то дочки, сестры…

— Все мы чьи-то родственники, — философски заявил Кабан, хрустнув огурцом.

На улице что-то происходило. К борделю медленно подъехал здоровенный пикап. Очередь мужиков встретила его одобрительным гулом, улыбками. Из машины вышли четверо человек и начали доставать из кузова связанных девушек.

— А вот и пополнение, — ухмыльнулся Кабан. — У Хантера чуйка, красивые мертвячки прям липнут. Зря Дионис, ты против этого. Поставляли бы нам свеженьких, прибыль делили. Такими темпами расширятся скоро будем! — довольно закончил Кабан.

— Кто знает, может, я передумаю, — улыбнулся сектант.

«Пополнение» действительно было очень красивым. Даже все признаки заражения почти не портили девушек и не были заметны. С ними обращались аккуратно, ставили на ноги, срывали с голов черные мешки. Очередь встречала каждое новое лицо свистом, похотливыми шутками, смешками. Некоторые даже кинулись их лапать, за что тут же получили в рыло от охотников под злорадный смех остальных.

Последней вытащили рослую и неуклюжую мертвячку, сняли мешок. Толпа притихла, потом неуверенно заржала. Внешность девушки вызывала скорее жалость, чем вожделение. Торчащие большие уши, нос, выдающийся подбородок. А вот глаза очень яркие, красивые. Но и их портила слишком близкая посадка. Ее вид показался странно знакомым, Кирилл задумался и едва сдержал эмоции, продолжил жевать мясо. Не может быть… Так не бывает… Хотя… Это Стикс, здесь возможно все.

— Подкачал твой Хантер, — усмехнулся Дионис. — Мог бы и красивее куклу найти.

Кабан хотел ответить, но передумал. Его челюсть замерла, пасть приоткрылась, на крупных зубах виднелись ошметки зелени и волокна мяса. Он шумно сглотнул, подергал носом. Осмотрел сидящих за столом, словно искал поддержки и снова уставился на некрасивую мертвячку.

А с ней не церемонились так, как с остальными. Рослый охотник со смехом толкнул ее в толпу, ее тут же начали лапать, вертеть и рассматривать. Мертвячка скалилась, бешено вращала глазами. Ее попытки укусить обидчиков вызывали взрывы хохота.

Кабан вскочил, Кириллу показалось, что он сейчас выпрыгнет на улицу сквозь окно, под звуки бьющегося стекла. Но нет, опрокинул стол и быстро вышел. За ним направилась и охрана.

Лицо Диониса светилось предвкушением, как тогда на заправке, в их первую встречу с Кириллом.

— Как это возможно? — спросил Кирилл.

— Хантер умеет искать, — туманно ответил Дионис. — Пойдемте, не хочу все пропустить.

Толпа тем временем пугливо расступалась перед Кабаном, его зверской мордой. Один рейдер так увлекся дразнением мертвячки, что ничего не замечал. Кабан отшвырнул его таким мощным пинком, что неудачник отлетел на пару метров, ударился башкой об угол здания и затих без движения. Шум и разговоры постепенно затихали, самые сообразительные поспешили смыться. Или наблюдать издалека.

— Хантер, ты где ее взял?! — прорычал Кабан.

— Нашел, — пожал тот плечами.

Он оставался спокойным, Кириллу показалось, что в голосе этого высокого блондина со смазливым лицом были нотки веселья. Расслышал их и Кабан. Взял Хантера за ворот, рванул к себе.

— Я что-то смешное спросил, падла?!

— Нет, босс. Ты спросил, я ответил. Возле Петровской дамбы, южнее нас…

— Я знаю, где это!

Он оттолкнул Хантера, подошел к мертвячке. Та топталась на месте, роняла слюну. Спутанные ноги не позволяли нормально ходить. Теперь, когда они стояли совсем близко, даже полному идиоту было видно их невероятное сходство.

— Хрен ли вы пялитесь?! — рявкнул Кабан на зевак. — Заняться нечем? Пошли на хрен!

Толпа начала рассасываться. Тем, кто тормозил, придавала ускорение охрана Кабана. Но разогнать вообще всех уже было невозможно. Большинство просто отходили на относительно безопасное расстояние, или делали вид, что прогуливаются по своим делам. Среди разномастного камуфляжа жителей и гостей стаба все чаще мелькала серая форма сектантов. Они медленно и незаметно растекались к Дионису и остальным ключевым точкам. А еще они вооружены автоматами, в то время как остальным в стабе запрещалось открыто носить длинноствольное оружие. Максимум пистолеты.

Картина начала проясняться. Кирилл вдруг понял, что его захватила вся эта дикая игра. Он предвкушал развязку, в крови приятно бурлил здоровый адреналин, злость. Мелькнула мысль, что он становится слишком похожим на Диониса в этом плане, но тут же пропала. Плевать.

Активизировались не только сектанты. Среди разномастных зевак появились коренные обитатели стаба, тоже с автоматами и винтовками. Рожи словно с полицейской доски розыска, но довольно растерянные. Им очень не хотелось начинать войну.

— Ой, как вы похожи! — ангельским голоском прощебетала Агнис. — Кабан, слышишь?

— Захлопнись! — сдавленно проревел тот, не спуская глаз с мертвячки. А она, словно понимая, стояла смирно. Или в самом деле узнала…

— Нет, ну серьезно! — не успокаивалась Агнис. — Прямо очень! Вы не родственники?

— Заткнись, я сказал! — голос Кабана почти сорвался на истеричный визг.

— Я не люблю, когда моей дочери грубят, — Дионис тона не повышал, но жутко стало всем, до мурашек.

Кирилла распирало странное чувство. Муторное, редко испытываемое. С чем бы сравнить… С собеседованием на работу, когда вся беседа идет наперекосяк, заготовленные фразы и вопросы получаются кривыми, нелепыми. Со свиданием с красивой девушкой, когда из-за обилия эмоций несешь чушь, держишь себя не так, как можешь. И вот пора прощаться, ты скрываешь недовольство собой, в груди пылает раздражение и обида — ведь я не такой, могу большее… Но тянутся минуты, шанс произвести нужное впечатление ускользает…

А еще Кирилл понял, — он до жути устал вздрагивать от чужих голосов, жаться по углам как все эти рожи вокруг… Аж зубы заломило.

— Тише, тише, — он встал между Кабаном и Дионисом. — Я уверен, что уважаемый Кабан не хотел никого оскорбить. Ведь так?

Ответом был ошарашенный взгляд главы стаба, видимо, уже привыкшего считать Кирилла чем-то вроде непонятной зверушки при сектантах. А вот Дионис наблюдал с интересом, одобрением.

— Уведите ее, — обратился Кирилл к Хантеру и его людям. — И готовьте к работе, а то вон, народ заждался весь…

— Стоять! — рыкнул Кабан. — Ты хрен ли тут командуешь? И да, мои извинения, — посмотрел на Агнис. — Не хотел задеть тебя, девочка.

Кабан прямо на глазах возвращал себе контроль. На морде по-прежнему смесь тяжелого удивления и боли, но истеричность пропала.

— На кой ты ее приволок? — спросил Хантера. — Никого лучше не нашел?

— Так фигура хорошая…

— Зато у тебя соображалка плохая! За забор ее и грохните, чтоб не бродила. Хотя нет… Я сам…

Он достал пистолет, пальцы сжимал так, что побелели. И все равно Кирилл заметил — руки подрагивают. Дионис начал что-то говорить, но Кабан не обращал внимания. Тогда Кирилл задействовал умение, чуть затеняя свет, попадающий Кабану в глаза. Сработало. Кабан заморгал, опустил пистолет, покачнулся.

— Не торопись, — сказал Дионис. — Ты предлагал моим людям расслабиться? Почему бы и нет! Только скидок не надо, они все одной этой мертвячкой попользуются, они не брезгливы.

Кабан молчал, тяжело смотрел. Его губы кривились, зрачки пульсировали, словно у дикого животного.

— Или нет! Я хочу в долю твоего борделя. Поможем с новыми работницами, откроем филиалы в других стабах! Представляешь, какие перспективы? Будешь получать проценты от всех заведений! Только эту куклу оставь, она мне приглянулась. Смотри, что у меня есть.

Дионис достал маленькую коробочку, открыл. На утреннем солнце блеснули жемчужины. Две красные, одна черная и белая. Если первые найти пусть и сложно, но реально, то последнюю… Это даже не богатство, а нечто большее.

— Решайся, Кабан, — улыбнулся сектант, захлопнул коробочку. — Только я не пойму, кого мне напоминает эта твоя мертвячка… Можно подумать, что ты ее отец! Кир, а если использовать это как рекламный ход?

— Отличная мысль! — подхватил он с готовностью. — Трахни зараженную дочку пахана Зверинца! Сбрось пар! Эй ты! Сюда подошел! — обратился к какому-то забулдыге, наблюдающему с безопасного расстояния. Он попытался сделать вид, что плохо слышит, но один из сектантов не церемонясь схватил за шиворот и привел. — Хочешь трахнуть ее?

— Э… Да не особо… У меня дела…

— Ну, какие у тебя могут быть дела, глупенький, — Агнис ласково потрепала его по грязной башке. — Самогоном нажраться? Посмотри, какая она! Приходишь ты из рейда, весь нервный, а тут…

— Кабан, ты чего? Это же просто мертвячка, кукла! — сочувственно произнес Дионис. — Не принимай так близко к сердцу. Я, как отец, прекрасно понимаю твои чувства, но…

А Кабан был страшен. Словно брикет взрывчатки, к которому в любое мгновение со скоростью света прилетит электрический импульс, чтоб поджечь взрыватель. Кирилл никогда не думал, что лицо человека может принимать такое выражение. На миг даже стало страшно и жалко его, но это быстро прошло. Кабан шагнул к зараженной, приставил пистолет к ее лбу и выстрелил. Потом случилось то, чего меньше всего ожидали. Кабан пошатнулся, выронил пистолет. Взялся за сердце и осел на колено рядом с телом убитой. И это ведь с идеальным здоровьем, которое всем дарит Стикс…

А с телом мертвячки происходило странное. Оно окуталось непроницаемой дымкой, а когда та рассеялась, там лежала совершенно другая девушка. Никаких лошадиных пропорций, весьма хрупкая и маленькая. И лицо ее ничем не напоминало морду Кабана.

Кабан тупо смотрел на нее, на ухмыляющегося Хантера. Потом заревел и вскинул пистолет, целясь в Диониса. Выстрелить не успел, чья-то пуля прошила его руку, и вокруг началась натуральная бойня.

Автоматы сектантов лупили гулко и страшно, крупнокалиберные тяжелые пули рвали тела охраны и случайных людей. Пушки и пулеметы броневиков садили по кафе и остальным зданиям.

Кабан с неожиданной прытью подскочил и кинулся в дом, где ранее принимал сектантов. За ним успели проскочить несколько выживших прихлебателей. Кирилл вскинул автомат, но Дионис остановил его.

— Рано! Самое интересное впереди! Друзья!!! — заорал он, перекрикивая выстрелы. — Настало время очищения!