S.T.A.L.K.E.R. " Молчание аномалий"

Глава 1 "Смертельный туман"

Денёк был холодным и пасмурным. Мы с Андре сидели у костра на импровизированных сиденьях, сложенных из обломков кирпичей в заброшенном доме. Стены давно сыпались от старости, осыпая пол кирпичной крошкой и пылью. Потолок местами обвалился, балки с трудом держали вес шифера. Профессор что-то записывал, бормоча себе под нос факты об аномалиях. Я проверял и распределял запасы, чтобы их хватило до Кордона.

Андре, нервничая, теребил лямку рюкзака и изучал карту на КПК.

— Слушай, Лёха, через болото пойдём или в обход? Мне неохота тащиться через эти туманы и топи — место мрачное.

— Не знаю. Быстрее будет по болоту — так мы до Кордона доберёмся раньше, — ответил я, взглянув на карту. — Припасов мало, воды почти не осталось. Через болото — часов шесть пути, если в обход — около девяти, а то и больше. Но факт в том… воды не хватит.

— Профессор, я, конечно, понимаю, что замеры — дело важное, но… зачем всё это? — спросил Андре, убирая КПК в сумку.

— Замеры, голубчик, нужны для точного анализа воздействия радиационного фона на окружающую среду, — ответил профессор, поправляя очки. Он закрыл блокнот и положил ручку. — Как вам, возможно, известно, при выбросах происходит резкий скачок радиации. Нам необходимо выяснить, как это влияет на природу. Мне уже сообщили, что аномалии учащаются в районе ЧАЭС и на прилегающих территориях в радиусе десяти километров. Далее фон не столь интенсивен. Также наблюдается мутация мутантов… прошу прощения за тавтологию. У некоторых даже проявляются зачатки разума.

Я подавился водой.

— Разум… у мутантов? — переспросил я, убирая флягу.

— Да, голубчик, да. Разум. Суть моего исследования — не только замеры аномалий, но и изучение влияния Зоны на природу и её обитателей. Мы очень хотим понять… живая ли Зона.

Андре тяжело вздохнул и помотав головой принялся проверять автомат. Патронов — кот наплакал. Их и так было мало, но встреча с профессором на границе «съела» изрядную часть. Профессор потер бородку, посмотрел на меня, затем снова открыл блокнот и начал что-то записывать.

Закончив подготовку, я толкнул Андре в плечо и кивнул в сторону двери. Он встал, отряхнул штаны и направился к выходу, а я последовал за ним.

— А вы далёко собрались, товарищи? — подпрыгнув, спросил профессор и тут же, на бегу, закинул сумку на плечо.

— Профессор, не суетись. Мы просто проверим погоду, если все хорошо, выдвинемся, — бросил я через плечо, выходя за дверь.

На улице мы почему-то не удивились, дождь всё ещё идёт. Но приглядевшись, застыли в удивлении. Самое удивительное — небо чистое: ни тучки, ни облачка, только синева и солнце. А ливень льёт как из ведра. Лес шумел от дождя. Постояв минуту, потупив в небо, я уже собрался вернуться в дом, как вдруг Андре схватил меня за плечо. Я обернулся.

— Лёха, надо валить отсюда. У меня предчувствие — сейчас случится что-то нехорошее, — сказал он, и его лицо было напряжённым. — Ты же знаешь, мои предчувствия меня не подводят.

Я тут же кивнул и зашёл в дом за профессором. Схватив сумки, я крикнул ему, что нужно бежать. Профессор, замешкавшись, подскочил с сумкой в руках и побежал за мной. Андре был насторожен. Его предчувствия и правда редко обманывали — не раз спасали нам жизни.

Бежали мы недолго, то и дело застревая в грязи. Дождь основательно размыл землю, она стала как глина, которая налипала на обувь, делая каждый шаг тяжелым. Я размышлял: что так напугало Андре? Обычно в таких ситуациях он действовал хладнокровно, а сейчас будто подменили.

Мои мысли прервал профессор, который еле двигался, тяжело дыша. В итоге он упал.

— Чтоб тебя собаки съели… — прошипел Андре, пнув камень. — Профессор, ты же умный, должен бы уже левитировать при помощи силы мысли.

— Я, голубчик, не настолько развит, чтобы, как вы выражаетесь, «левитировать», — пробормотал профессор, поднимаясь из лужи и вытирая грязь с лица. — Это ещё не доказано, хотя если создать устройство, подключаемое непосредственно к мозгу…

— Мать твою, профессор, оставь теории на потом! — я подошёл, схватил его за грудки и рявкнул в лицо: — Давай без твоих лекций, ясно?!

— Ну-ну, голубчик, так не пойдёт. Мало того, что вы тащите меня в такую мерзкую погоду, так ещё и кричите — это возмутительно!

Я ошарашенно отступил и злобно взглянул на него, но в этот момент прислушался. Пауза длилась недолго. Раздался громкий хлопок, как от взрыва гранаты, затем — тишина. Капли дождя застыли в воздухе. Одну, зависшую перед моим лицом, я даже разглядел — в ней отражалось моё лицо. Потом капли рухнули вниз, и послышались лай и вой собак. Я схватился за пистолет и дёрнул профессора за рукав.

— Знаешь, профессор, ты прав — надо было оставить тебя в том доме на съедение мутантам. Которые, кстати, уже взяли наш след.

— Что вы! Это невозможно — дождь смывает запахи и…

Раздался глухой «тюк», и профессор рухнул. За его спиной стоял Андре с дурацкой ухмылкой — это он ударил его прикладом по голове.

— Задолбал уже, теоретик хренов, — сказал он, глядя на бездыханное тело. — Лёха, держи автомат, а я его на плечо закину. Ты прикрывай, понял?

Я кивнул и помог закинуть профессора. Андре взвалил его на плечо и двинулся вперёд. Он словно не чувствовал веса профессора, его движения были легкими. Я шёл следом, озираясь — псы могли появиться в любой момент. Они не заставили себя ждать. Первый выскочил из кустов и пронёсся мимо, словно нас не заметил. Второй сделал то же самое, скрывшись за холмом. В их поведении было что-то странное — будто они не злились, а… боялись. Видимо, тот взрыв их спугнул.

— Андре, тут где-то на поляне есть домик лесника. Он же обитый железом?

— Вроде да, — запыхавшись, ответил Андре. — До него не далеко, вроде, если верит карте.

— Вон он, за берёзами. Туда и бежим.

Домик был маленьким, но прочным — обшит железом, чтобы пережить выбросы или набеги мутантов. Вряд ли он выдержал бы псевдогиганта, но против псов — сгодится.

Я рванул вперёд проверить дверь. К счастью, она была открыта. Я встал наготове, ожидая атаки, но псы, выбежав из кустов, рассыпались в стороны. Теория об их испуге подтвердилась. Андре ускорился, его лицо побагровело от напряжения. Не добежав пары шагов, он рухнул, а профессор кувырком улетел к двери. Я закинул автомат за спину, подхватил профессора за ноги и втащил в дом. Андре зашёл сам и захлопнул дверь.

Уложив профессора на кровать, мы с Андре принялись обыскивать домик в поисках еды и аптечек. Как обычно, всё было пусто — лишь одна пустая аптечка. Я полез на чердак: там лежал мешок с травой и четыре полена, которые я оставил на вечер — ясно было, что сегодня мы отсюда не уйдём. Обычно сталкеры оставляли в таких укрытиях припасы «по мнимому закону», но удача не была на нашей стороне.

Андре, усевшись в кресло, вытер лоб рукавом и достал флягу. Я же решил привести профессора в чувство, окатив его водой из бочонка в углу. Набрав ковш, я вылил ему на лицо. Он лишь вздрогнул и что-то промычал.

— Андре, ты его слишком сильно приложил, — сказал я, допивая воду из ковша. — Дождевая, похоже. Надо было бить аккуратнее — вдруг бы откинулся? Что бы мы «умникам» сказали?

— Не помер, вон дёргается. Очухался, наверно, — флягой указал Андре на профессора и спрятал её в сумку.

Профессор застонал, попытался встать, но не смог. Андре, ехидно ухмыляясь, помог ему сесть. Тот завыл, но всё же пришёл в себя. В ответ снаружи донёсся вой псов.

— О, профессор, псы тебя поддерживают! — усмехнулся Андре. — Ну как, всё в порядке? Голова не болит?

— Болит, конечно. Надеюсь, гематомы не будет, — потирая затылок, ответил профессор. — Знаете, голубчик, после такого удара можно и умереть — нарушается кровообращение, и…

— Рад, что ты в порядке, — хлопнул профессора по спине Андре. — Без твоих теорий нам было бы туго!

Я стоял у окна, улыбаясь. Вдруг заметил, что псы начали разбегаться. Это насторожило — обычно они не отступали так быстро. Отогнав дурные мысли, я взял рюкзак, вытащил гречку и банку тушёнки. Раз псов нет, можно не ждать вечера и развести огонь. Принялся готовить.

— Профессор, такие нагрузки здесь обыденность, если ты не справляешься с грязью, то как будешь замеры в Зоне проводит? и как сюда занесло? — спросил я, открывая тушёнку.

— Даже не знаю, что ответить. Я человек лабораторный, предпочитаю опыты в контролируемых условиях. А сюда… ну, любопытство взяло верх.

Профессор потрогал макушку, проверил руку — крови не было — и слабо улыбнулся. Я налил воду в котелок, поставил на печь и, дождавшись кипения, засыпал крупу с тушёнкой.

Пообедав, мы собрались в путь. Со стороны леса, откуда прибежали, донёсся выстрел. Я достал бинокль: мужик в чёрном плаще отстреливал псов. Любопытно конечно, кто это, но времени разбираться не было — солнце не ждёт. Я сунул бинокль в сумку, и мы двинулись к болоту.

*****

— Что можете рассказать о месте, куда мы идём? — спросил профессор, делая заметки в блокноте.

Андре явно не горел желанием отвечать и кивнул в мою сторону: «Сам объясняй, я пас». Я вздохнул и собрался с мыслями.

— Место это… паршивое. Туман, «электро», «трамплины», «мясорубки» после выбросов — обычное дело. Без детектора тут делать нечего. Ходят только бывалые — новички даже не суются. Раньше, когда Болотный Доктор ещё бродил по Зоне, он часто здесь бывал.

— Что за Болотный Доктор? — у профессора округлились глаза.

— Ну… как бы объяснить. Он, типа, хранитель тайн Зоны. Живёт с ней в единстве — защищает её, а она его.

— То есть… Зона живая? И этот доктор — в симбиозе с ней? Невероятно! — профессор замедлил шаг.

— Профессор, меньше вопросов — быстрее дойдём. Да, он как-то слился с Зоной. Она решает, кому тут землю топтать. Доктор — хоть и человек, но познал её суть. К нему просто так не попадёшь, как и к "сердцу Зоны" Монолиту. Если он захочет — сам найдёт. Или его пёс-волкодав приведёт. Он знает всё, что происходит в Зоне.

— Удивительный субъект! Мы сможем с ним встретиться? Мне крайне интересно…

— Я же сказал — он сам решит.

Туман начал сгущаться. Пока он был редким, мы ускорили шаг, но через час видимость упала до нуля, и мы остановились.

— И что будем делать? — спросил Андре. — Лёха, план?

— Не знаю! Идём по компасу. Если нет «электро» — прорвёмся.

— Успокойтесь, голубчики! — профессор безумно улыбался. — Стоит постоять на месте. Вы заметили, что компас не работает? Значит, тут аномалия. Это объясняет туман… — он вдруг указал вперёд. — Вы это видите?!

— Нет, а что там? — Вглядываясь в туман спросил Андре.

За кустом стояла девочка в белом платье, с цветами в руках. Чёрные волосы, чёрные глаза. Смотрела прямо на меня. И тут же Андре упал на колени и схватился за голову, а за ним и профессор.

— Дитя Контролёра… вот почему вы попадали, — я испуганно вытащил артефакт — пси-защиту, добытую с Андре в Юпитерском комплексе. Там обитали Контролёры, и чтобы вырезать глаз их вожака, пришлось попотеть.

Постояв несколько секунд, я выхватил СВУ у Андре из сумки, и прицелился в дитя, но оптика начала заплывать слезами. «Я плачу?» — мелькнуло в голове, как тут же слёзы сменились кровью, голова начинала болеть, руки трястись, а ноги подкашивались. Мне становилось тяжело и жалко ее и руки с винтовкой постепенно опускались.

— Пожалей меня… не убивай! — её голос эхом звучал в голове.

— Заткнись! — заорал я. — Ты не человек! Ты убиваешь нас — какой смысл тебя жалеть?!

Я снова поднял винтовку, стиснув зубы от боли.

— Не смей! — её голос стал резким. — Я хочу жить! Зачем вы нас убиваете?!

— Чтобы выжить! Ты сама видишь, что делаешь с нами! Если хотела жить — зачем напала?! думаешь мы достойны смерти, просто проходя мимо?!

Она молчала. Давление усиливалось — казалось, голова взорвётся. Я снял с предохранителя и выстрелил. Девочка упала, цветы рассыпались. Крик в моей голове слился с моим собственным. Я рухнул на землю, тело била дрожь, во рту горечь с привкусом металла.

Через несколько минут боль отпустила. Я оглянулся: Андре лежал с остекленевшим взглядом, изо рта текла кровь. Профессор — с вздувшимися чёрными венами на лице. Я начал проваливаться в темноту.

***

Я очнулся от сухости во рту и адской головной боли. Поднялся осторожно — резкое движение грозило рвотой. Достал из рюкзака анальгин и глотнул таблетки. Андре дёргался, профессор стонал. «Зачем я вообще сюда полез?» — мелькнуло в голове. Мутанты вели себя странно: псы нас игнорировали, Дитя говорило… Может, профессор прав — они умнеют. С этими мыслями я снова закрыл глаза. Меня ударил профессор, переворачиваясь во сне. Я сел, вытер лоб. На небе светило солнце, болотные деревья были с зеленой листвой — лишь по краям стояли голые и серые деревья. Поднялся, отряхнулся. Винтовку положил рядом с Андре. Подошёл к телу девочки — и обомлел: ран было две. «Я стрелял только раз…» Мысль прервал Андре, который пытался встать, сдерживая рвотные позывы.

— Как ты? — подбежал я. — Выпей таблетки и полежи.

— Не надо… дойдём до Кордона часа за два... Наверное. Потерплю, — он слабо улыбнулся. — Кстати, профессора тащить будешь ты. А Дитя… это ты ее?

— Я. Чуть сам не сдох. Кстати, мутанты какие-то странные нынче пошли…

— Есть такое. После последнего выброса они изменились. Встретил зомбака как на место встречи шел, так он внятно говорил: «отойди, мне надо». Обычно они мычат ну или рычат… А что ты так спросил?

— Дитя со мной разговаривало. Умоляло не убивать.

— Так Контролёры молчуны обычно, а Дети всегда готовы поговорить. Правда диалог такой себе.

Андре помог взвалить профессора мне на плечо. Тот оказался легче мешка картошки. Понятно почему Андре, так с ним бежал. Хотя, для меня он тяжеловат.

— Ладно, потом поговорим, — сказал Андре.

Мы двинулись к Кордону.

Глава 2 «Черный чемоданчик»

Спустя часа три мы пришли на Кордон. Мы тут не были где-то год, может, и больше. Кордон знатно разросся: появились дома и пару баров. Население данного «мини города» составляет 200 человек, которые просто устали от жизни сталкера. Местные знатно постарались.

Идя по улице, я просто был в шоке: были вывески, разного рода реклама, магазины оружия и его ремонт. В воздухе стоял запах жареного мяса, слюни то и дело текли. Андре так и тянуло в бордель, от этого его глаза сияли. Улицы были яркими, много магазинчиков и отелей. Дома, хоть и были сделаны из досок и обшиты металлом, почти не защищали от выбросов, но под ними были подвалы — судя по описанию на них.

Мы потихоньку подошли к бункеру Сидоровича.

— Давай, звании этой жирной сволочи, — хриплым от усталости голосом сказал я Андре. — Я уже не могу, спина ноет.

Андре нажал на кнопку домофона, и он запиликал. Спустя пару секунд ответил.

— Кто? — противный голос прохрипел в динамике.

— Открывай, пидо... Сидорович, это мы! — ответил Андре и помахал рукой в камеру домофона.

— Заходите.

Дверь со скрипом открылась. Я поправил профессора на плече и направился в бункер. Спускаясь по лестнице, я задумался: почему в городке нет больницы или травмпункта? Как-то странно. Ранения и прочие травмы были частыми, хоть многие и научились накладывать гипс, зашивать раны, некоторые даже делали небольшие операции, но помощь настоящего врача не помешала бы.

Зайдя в бункер, я положил профессора на стол и выгнулся — спина ответила неприятным хрустом. Андре подошел к сетке, за которой сидел Сидор. Бункер Сидора так и остался вонючим и заплесневелым: паутина с дохлыми мухами была везде, краска трескалась и опадала крупными пластами. И вот именно он лечит людей!

— Сидор, нужно профессора вылечить, — сказал я. — На нас дитя напало, как бы у него мозги в кашу не превратились.

Сидор положил куриную ножку в тарелку, встал, вытирая руки об рубашку, осмотрел профессора, задумчиво почесал голову, обернулся и посмотрел мне в глаза.

— Лёша, у меня к тебе предложение, а точнее услуга за услугу. Я поставлю на ноги вашего профессора — судя по нему, с ним все будет хорошо, а ты поможешь мне, — сказал Сидорович и сел на кресло. — Ну что? Согласен?

Предложения было мутное. Видимо, это задание никто не брал, и, наверное, было какое-то обоснование для этого. Я кивнул Андре, что нужно выйти и обговорить данное предложение.

Зайдя в пыльный коридорчик, где Сидорович хранил никому не нужный хлам и мусор, я взглянул на Андре. Он был зол от предложения. Не успев начать разговор, как Андре сорвался.

— Лех, ну его на хер, я своей жизнью рисковать не буду ради этого профера, — изо всех сил пытаясь не кричать, прошипел Андре. — Хрен знает, куда нас этот Сидор пошлет. Ты же знаешь, что Сидор не отправит нас в такое радужное место, где будут скакать единороги и порхать бабочки! Его задания столько людей положили.

— Я знаю. И ты знаешь, сколько нам должны заплатить за это дела, — ткнув ему пальцем в грудь, сказал я. — Думаешь, я рад? Да не хрена подобного. И за мертвого профессора нам не заплатят. Надо его на ноги поставить, а до ближайшей больницы далеко идти — кто его знает, очухается он по пути или нет. Может, даже твой удар прикладом и усложнил все.

Андре успокоился и задумался. Видимо, вину почуял. Я стоял и смотрел на него. Он потряс головой и кивнул.

— Ладно, Леха, я доверяю тебе, давай рискнем, — неуверенно ответил Андре. — И учти: если что случится, я тебя отговаривал и был против. Мутно это все. Есть даже подозрение, что он рад этому случаю. Задание, наверное, никто не брал.

— Да ты что? Я вообще даже в Зону не собирался, ты сам меня сюда приволок. И про задание согласен — видимо, рисковать никто не хочет.

— Не приволок, а предложил, ты сам на это согласился.

Я в первые не смог парировать его наезд — ведь он был прав.

Постояв в коридорчике около пяти минут и тщательно обдумав, мы сошлись на мнении, что все-таки нужно рискнуть.

— Ладно, Сидор, мы в деле! — сказал Андре, хлопнув Сидоровича по плечу. — Что делать нужно?

Сидорович встал и подошел к маленькому серому шкафчику, достал оттуда чемоданчик черного цвета, сдул с него пыль, обтер и поставил на стол.

— Леша, этот чемоданчик содержит в себе некие важные пробирки с жидкостью, — Сидорович, слегка поглаживая чемоданчик и косясь на меня, бормотал. — Подробностей я не знаю, и допросом меня не мучайте. И этот чемоданчик нужно доставить в бункер — его координаты я скину тебе на ПДА. Ясно?

— Вот не знаю почему, но я чувствую некий подвох, — сказал я, смотря на чемоданчик. — Тут явно нечисто, хотя бы потому — сколько он у тебя тут стоит? И сколько ты давал за его доставку?

— Тут все чисто, стоит пару дней. Ваша задача — просто отнести в бункер, день ходьбы туда-сюда, — уверяя, сказал Сидорович, сунув мне в руки чемоданчик и рукой указав на дверь. — Я вашего профессора вылечу — как вернетесь, он уже за пивом бегать будет!

— Погоди ты, сроки доставки какие?

— Ну, желательно до завтра. Могу дать сутки на отдых и сборы, но чтобы послезавтра все было сдано. И вообще, валите уже отсюда.

Сидорович вытолкнул нас за дверь. Андре плюнул в закрывающиеся двери.

После этого мы пошли по прекрасной улице Кордона, шли не спеша, разглядывая каждое заведение этого «мини города». Андре предложил зайти в бордель, но я отказал предложением: «Я устал и хочу отдохнуть, а не веселиться». Андре с унылым лицом, не хотя, кивнул, и мы пошли дальше.

Пройдя пару метров, мы наткнулись на отель. Внешне он ничем не выделялся от обычного здания — так же оббитый железом, уже ржавым, и только в мутном окне горела вывеска «Бар-отель». Переглянувшись, мы туда зашли.

Отельчик внутри не казался таким уж маленьким: на первом этаже был бар, за столиками сидели люди и о чем-то бурно говорили. Комнаты, по всей видимости, были на втором. Как оказалось, комнату можно снять у бармена, который и заведовал отелем.

— Приветствую! — сказал бармен, вытирая грязной тряпкой граненку. — Вы не здешние, как я погляжу. Вам помочь?

— Да, пожалуй, — ответил я, доставая кошелек из-за пазухи. — Нам комнату на ночь.

— Ладно, пятьсот рубиков, — ответил он, доставая из-под стойки ключи. — Меня, кстати, Шамаем кличут. Вот ключ от третьего номера. Приходите, если что.

Шамай был высокий, худой сталкер с зализанными черными волосами, острым взглядом. Веяло от него добротой. Явно любит делать чучела из мутантов — или их кто-то ему приносит. Ими было завешано почти все пространство над баром, ну и несколько еще виселось над столиками. Чучела были разными: от головы кровососа до псевдоплоти и псов.

Бар был скудненький — много рекламы и неонок. Стойка была уставшая — много нацарапанных надписей, сколов и потертостей. Может, этот бар-отель открылся недавно?

Взяв ключ и заплатив, мы направились наверх. Поднявшись по гнилой, скрипучей лестнице на второй этаж и найдя свою комнату, мы с Андре первым делом решили спрятать чемоданчик. Как оказалось, генератор питает только первый этаж и коридор второго, поэтому зажгли керосинку, которая стояла на столике.

Комнатка была на двух человек — не более: маленький столик у стенки и две кровати по краям, а напротив — шкаф. Спрятав чемоданчик в шкаф и скинув сумки, мы направились в бар. Купив у Шамая пару бутылок пива, мы сели за столик.

— Лех, я уже говорил, что не хочу идти на это мутное задание, — грустным голосом прошептал Андре, открывая бутылку пива. — Поэтому нужно выпить на удачу!

— Андре, я не пью, — отодвинув бутылку, сказал я. — Это пиво хлеще водки — оно по градусу спирт достигает. Опять интуиция?

— Леха, не обижай меня, сделай хоть на сегодня исключение, — открывая вторую бутылку, сказал Андре. — Да нет. Просто… не знаю. Давай по глотку, и я хочу один посидеть, ты не против? Надо все обдумать. Если мутанты, как ты говоришь, начали обучаться и становиться умными, то это хреново.

Я кивнул и взял бутылку. Сделав глоток этой ядерной смеси и похлопав по плечу Андре, пошел к выходу.

Выйдя из бара, сел на лавочку, сделал еще пару глотков и задумался.

— Вот и тварь этот Сидор… Вот что нас там ждет, — тихо шептал про себя, сжимая бутылку. — Вот сволочь, знал бы — не брался бы сопровождать профессора. Еще мутанты эти все портят — пугает меня это. Надо будет утром по патронам пробежаться. На сайгу у меня вообще ничего не осталось, вроде. У Андрюхи, вроде, пока патроны есть.

Алкоголь начал бить в голову. Сделал еще пару глотков, начал наблюдать за жизнью городка. Местные сталкеры сидели около костра, играли на гитаре, пели про свои похождения и травили друг другу анекдоты.

Повернув голову на шорох, я заметил в темноте сталкера в черном плаще, в перчатках, с маской на лице и накинутым на голову капюшоном. Быстрым шагом он ко мне подошел и сел рядом. Вблизи он выглядел ужасно: плащ был потрепанный, рваный. Глаза темные, порой казались черными — может, свет так играл. Лицо бледное, сквозь кожу просвечивались вены.

— Проводник? — задал мне вопрос сталкер, повернувшись ко мне.

— Да, проводник, а что? — икнув, ответил ему. — Тебя что-то интересует?

— Тебе Сидорович давал задание? — спросил он, глядя на меня бешеными глазами.

— Слушай, ничего такого не было, задание тоже нам не давал!

— На вопрос отвечай.

— Нет, я повторюсь: не давал и не было.

— Ни в коем случае не ходите туда, — схватив меня за рукав, шепнул он мне. — Ни в коем случае — погибнет твой близкий. Я тебя предупредил. Тебя сама Зона предупреждает. Все, что ты сейчас делаешь, Она уже об этом знает. Не стоит идти против нее. Зона не любит тех, кто играет не по ее правилам. Надеюсь, ты меня понял.

— Зачем ты мне это говоришь? — я немного наклонился вперед.

— Зачем? — он незаметно усмехнулся. — Затем, чтобы вы выжили. Не люблю, когда люди по глупости погибают.

Он резко встал и направился к выходу из Кордона. Я ошарашено смотрел ему вслед. Посмотрев на бутылку, я бросил ее и поклялся себе, что его больше брать не буду и вообще я не пью.

Встав и потянувшись, пошел в бар. Андре нигде не было видно — видимо, ушел на верх.

— Эй, как тебя… Леха, да? — прокричал Шамай.

— Да, — я подошел к стойке.

— У нас тут правило одно, но это так, на всякий, чтобы знал. У нас есть вот это ведерко. Оно не только у меня, и не я это придумал. Так вот, это ведерко, стоящее на стойке, обозначает, что погиб наш брат сталкер. Каждый должен в него что-то положить — патроны, аптечки, деньги… в общем, что-то, что можно использовать. Я это говорю, потому что вы не местные. Надеюсь, вам, ребята, оно не понадобится.

Ведро было большое, где-то литров десять, с нацарапанным черепом в респираторе и значками радиации.

— Эм, ясно. И к чему это? Намек?

— Эй, не обижай, я хоть и могу заговорить кого угодно, но так низко не падаю. Я же сказал, что это для вашего блага. У нас на Кордоне это правило неоспоримо.

Он убрал ведро под стойку и принялся протирать бутылки от пыли.

— Ладно, буду иметь это в виду.

— Вот и отлично. Ваш друг на верх ушел.

— Понял, спасибо.

Зайдя в комнату, увидел Андре, спящего на полу и говорящего во сне:

— Не, красотка… я больше не буду… потом.

— Ну да, недалеко от зомби ты ушел. Говорил же — это бодяга как топливо для ракеты, — сказал я, ложась на кровать.

Я выключил керосинку и лег спать.

Проснувшись, первым делом я пытался разбудть Андре, который напускал от сладких снов целую лужу слюней.

— Андрюх, вставай, выдвигаемся, — говорил я, толкая его ногой.

Но он никак не хотел вставать, только мычал. Поняв, что это дело бесполезно, я решил дать ему еще время.

Подойдя к шкафу и достав сумки, начал подготовку к походу. Подсчитав припасы и продукты: «Вполне хватит на сутки, если мы идем вдвоем».

— Так, а вот на сайгу патронов нет, — прикусив губу, прошипел я. — Печально. Тут же где-то оружейный был!

Умывшись и собравшись, я по-быстрому написал записку: «Ушел в магазин, жди тут» — и побежал.

В баре было пусто. Шамай сидел на стульчике и ел орешки, махнув мне. Я кивнул в ответ и побежал.

На улице тоже было не людно — видимо, все пошли по делам или в рейды. Через пару метров от отеля стоял магазин «Шальная пуля». Внешним видом он напоминал салун из фильмов про ковбоев. И даже внутри он был похож, только на стенах висели винтовки, автоматы и дробовики.

— Привет, сталкер! — крикнул бородатый мужик в бело-голубой комбинезоне, стоящий около станка. — За апгрейдом или за новым?

— Скорее за патронами, — подойдя к прилавку, ответил я. — Мне на сайгу патроны нужны. 5,56×45 мм.

Мужик подошел и взял у меня винтовку. Осмотрев ее со всех сторон и положив на стойку, он ушел в комнатку. Спустя пару минут вышел.

— Тут такое дело, братка, — облокотившись на стойку и крутя в руке патрон, сказал он. — На твою Сайгу-МК-223 пулек нет. Но я предлагаю обмен — твою Сайгу на «Вал». Что скажешь?

Подумав, что сайга стреляет только одиночными, в отличие от «Вала», да и не нравилась она мне своим калибром — неходовой он в Зоне. «Вал» хоть и для спецслужб, но патроны для него встречались куда чаще, и опробовать его мне хотелось, а тут такая возможность.

Я все-таки согласился.

Обменяв свою Сайгу на «Вал» и купив к ней оптику и патроны, я вышел из магазина. Постояв с минуту и подышав свежим воздухом, направился к отелю.

Около отеля стояли два сталкера, облокотившись на перила. Один крутил в руке пистолет — видимо, рассказывая второму, как им пользоваться — и был одет в потрепанный комбинезон с облезлыми берцами. Другой был в новой ветровке, джинсах и кроссовках, с кепкой на голове. На лицо был моложе, в отличие от опытного.

Проскочив мимо них, я зашел в отель. Шамай был уже за стойкой и обслуживал людей.

Поднявшись по гнилой лестнице, зашел в комнату. К моему удивлению, Андре был уже готов — все, что нужно, было собрано.

— Ну что, Леха, пора, — сказал Андре, накинув сумку на плечо.

— Пора, — сказал я, взяв в руку чемоданчик и укладывая ее в сумку.

— Пошли!

Спустившись вниз, мы попрощались с Шамаем. Он хоть и был занят, но нашел минутку.

— Давайте, парни, возвращайтесь живыми! — пожав руку мне, а после Андре, сказал он.

— Удачи, сталкеры!

— И тебе, Шамай, удачи в твоем деле! — сказал я.

— Еще встретимся! — сказал Андре, хлопнув по плечу Шамая. — Как и договаривались, расскажу Лехе твои истории.

Шамай улыбнулся и кивнул.

Мы вышли на улицу и пошли по координатам — в деревушку через блокпост.

блокпост.

Глава 3 «Цена лечения»

Зайдя в пустой блокпост, мы решили его осмотреть. Разруха царила повсюду, многие дома были разрушены. Деревянные дома, коих тут было около шести, сгорели. Зрелище печальное.

— О, кстати... — Андре чуть не крича, подбежал ко мне. — Мне про этот пост Шамай рассказывал. Тут раньше бандиты с вояками перестрелку устроили. Как он сказал, у бандитов РПГ были — вот они и постройки разнесли.

— Откуда у бандитов РПГ? Если у них было такое, значит, тут возможно что-то и есть, — посмотрев на третий дом, ответил я.

— Возможно, — кивнул Андре и побежал к нему. — Догоняй!

Я быстрым шагом пошел за ним, внимательно осматривая обломки. В одной из куч мусора лежал труп и серебристый кейс. Кейс был сломан, но легко открылся — внутри были конверты и папка с бумагами. У трупа на руке был браслет с надписью: «Сергей О.Т.129» — видимо, что-то вроде личного номера. Положив всю макулатуру в сумку, я побежал к Андре.

Дом был построен по стандартам СССР — обычный двухэтажный, серые стены и белые окна. Я зашел внутрь. На первом и втором этаже все кабинеты по правой стороне были разрушены. Андре был в первом кабинете. Я не успел туда зайти, как оттуда вылетел Андре с улыбкой, показывая мне потрепанный журнал «Мурзилка».

— Зырь, Леха, что нашел! — радостно сказал Андре и принялся листать его. — Блин, как давно я его не видел! Вот только сыпется весь.

— Да брось ты его, — выхватив журнал из рук, сказал я. — Зачем он тебе?

— Как зачем? Посмотреть, молодость вспомнить. Мне как-никак 28.

— Ты как дед старый!

— А что такого? Вон, тебе тоже 28, и ничего — до сих пор с собой тетрис носишь. Мне вот интересно, что Самоделкин сделает на этот раз.

Я тяжело вздохнул и пошел в другой кабинет, бросив журнал на пол. Кабинет оказался квартирой — маленькой: одна комната, кухня и крошечная комнатка под туалет.

— Тут и квартиры есть? — удивился Андре.

— Жилой, наверное, был. Обычно некоторые вояки с семьями переезжали, — ответил я. — А вот некоторые просто одни приезжали.

В комнате было пусто: на полу лежали обрывки газет и сломанный шкаф. Обои, видимо, кто-то пытался снять, но не удалось. Поняв, что тут ничего нет, я пошел в другую, а потом и на улицу.

Встав около подъезда, я ждал Андре. Достал из сумки конверт, вскрыл и начал читать:

«Люда, привет! Я по тебе соскучился. Пишу, как появилось свободное время. У нас тут тяжелые времена. Бандиты все чаще на нас нападают, говорят, чтобы мы отдали все свое оружие и пайки. Главный в нашем отряде еще та гнида — на дежурстве по двадцать часов, на сон максимум три или четыре. Хочу уйти отсюда или убежать. И прошу больше мне в часть не писать — лучше передавай письма с Серёгой. Как дела у Саши? Поцелуй и обними его от меня и поздравь с прошедшим днем рождения — ему как-никак шесть! Скоро встретимся. Целую, Валера.»

— Видимо, и у вояк есть личная жизнь... Не то что у меня, — грустным голосом проговорил я, убирая письмо в конверт. — Надо вернуть письма Серёге.

Я вытащил все письма от Валеры и положил их в руку Серёге. Постояв и подумав о Валере, я вдруг почувствовал, как сзади мне на плечо легла рука Андре.

— Что, грустим? — спросил Андре. — Пошли, промокнем все — дождь начинается.

Кивнув и глубоко вздохнув, почуял сырой воздух, видимо и правда, где-то идет дождь. я пошел за ним. По пути Андре рассказывал о похождениях Шамая. Тот был из Сербии и увлекался футболом — любимой команды у него не было. Приехал в Зону, потому что больше некуда было податься, да и вообще хотел приключений. Чучелами он не занимался — их ему дарили знакомые, с которыми он ходил по Зоне до того, как стал барменом. И много историй рассказывал Андре. Я даже не заметил, как начало темнеть.

— Ну что, где будем палатку ставить? — сказал я, осматривая лес. — Надо же где-то ее ставить.

— Вон, — указал пальцем Андре на высокое дерево. — Можно на ветки брезент накинуть.

Лес был мертвым — вся листва давно опала, деревья были сухими и лысыми. Но некоторые еще были в хорошем состоянии. Андре подошел к дереву и повис на нижней ветке.

— Выдержит даже с водой, — сказал с улыбкой Андре и спрыгнул. — Ох, как спина знатно потянулась!

Я скинул сумку и полез за брезентом, а Андре пошел искать сухие ветки. Найдя брезент и развернув его, я начал думать, как его повесить. Пройдя чуть дальше, я заметил два деревца, стоявшие ровно друг напротив друга. Привязал к ним брезент, зацепил оставшиеся два конца за крючки в земле. Закончив работу, я решил ее оценить... и понял, что инженер-строитель из меня хреновый. В итоге я разобрал свою постройку, достал топорик, срубил две ветки примерно с меня ростом, воткнул в землю и сверху повесил брезент. Удостоверившись, что все хорошо, я похвалил себя и сел под брезент, ждать напарника. В итоге уснул.

Проснулся я от шороха. После десяти лет, проведенных в Зоне, спишь очень чутко. Подскочив и схватившись за «Вал», сняв предохранитель, я нацелился на куст.

— Лех, успокойся, — прозвучал знакомый голос из кустов. — Лопатку не подашь? Мне мину закопать надо... и бумажку тоже.

Тяжело вздохнув, я поставил «Вал» на предохранитель. Порывшись в сумке Андре и найдя лопатку с бумагой, я пошел к кустам.

— И давно ты там? — подавая лопатку с бумагой, спросил я.

— Да нет, как только залез сюда — и ты тут же проснулся, — кряхтя, ответил Андре.

Я посмотрел в чистое небо, которое было наполнено звездами. Середина ночи? Вряд ли я настолько долго спал. Дождь, к счастью, нас миновал. Давно я не видел настолько чистого неба. Помню, как меня учил один сталкер, как по небу можно было определить или предсказать будущее: если небо чистое и много звезд — то ждет тебя удача, но пожалеешь об этом; и наоборот, если небо затянуто тучами — то будет беда, но ты будешь этому рад. Но, по крайней мере, ни разу не сбывалось. Ибо это был полный бред — что в одном, что в другом случае все плохо.

Андре вылез из кустов, подтянул джинсы и взглянул на меня.

— Чай, кофе? — спросил Андре.

— Потанцуем! — улыбнувшись, ответил я.

Андре улыбнулся и, пританцовывая, пошел разводить костер. Взглянув на ПДА и увидев время, меня слегка передернуло. 6:42 — как в такое время может быть темно и звездно? да и проспал я, получается всю ночь. Ничего не поняв, я пошел к костру. Попив кофе и перекусив, мы потопали к деревушке. Солнце уже вставало и начало нас греть.

Подойдя к деревушке, мы никого не заметили. Было пусто. Осевшие дома, некоторые сгорели или сгнили — в общем, я насчитал десять домов, не считая пепел, который остался от некоторых. Как оказалось, там появилась жарка — вот из-за нее некоторые и сгорели. Просто грустное зрелище: ни зеленой травки, ни деревьев — если они и есть, то сухие или гнилые.

Андре пошел вперед с автоматом, а за ним. Капнул дождь, и тучи потихоньку начали закрывать солнце. Подул холодный ветер. Войдя в деревушку, становилось жутко: нервы начинали шалить, а тело потихоньку дрожать. Андре тоже заметил смену обстановки, и его это напрягло. Мы прошли до середины деревушки, и нас постепенно накрывала слабость: ноги становились ватными, руки опускались. У меня появилось желание убежать отсюда — просто бросить все и бежать. И Андре не выдержал.

— Леха, я не могу больше, — приблизившись ко мне, сказал он. — Мне уйти отсюда охота.

— Поверь, у меня тоже есть подобное желание.

Внимательно осмотрев дома на наличие пси-аномалий... Но вот в чем прикол: нет пси-аномалий рядом с жаркой. Если и есть такие, то они мутируют в хлопушку — они не приносят вреда в режиме зародыша, просто громкий хлопок и все. Но хлопушек тут тоже нет — значит, это не аномалии. Однако в одном из домов мелькали белые силуэты. Что меня и привлекло. Взяв винтовку покрепче, Андре последовал моему примеру и поступил также. Как только силуэт появился вновь, мы открыли огонь. Силуэт пошатнулся и упал. После этого из домов полезли дети контроллеров во главе с матерым. Детей было трое, и сам контроллер. Мы разбежались по домам. Голова трещала. Стиснув зубы, я выглянул из окна и, заметив дитя, даже не задумываясь, открыл огонь. «Минус один». Сев за укрытие, начал перезаряжать. Услышав очередь автомата, я приготовился. Как очередь кончилась, я вылез и начал высматривать следующую цель — тут же открыл огонь. «Минус три». Голова кружилась. Поднявшись и выглянув из окна, меня вырвало. Андре подбежал и помог мне выйти.

— Где он? — задыхаясь, спросил я.

— Возможно, ушел — ибо его здесь нет, — ответил Андре, подавая мне бутылку с водой.

— Это плохо. Нужно быстро его найти.

— Легко сказать.

Попив воды и отдышавшись, я смог твердо встать на ноги, но голова поднывала. Кивнул Андре, что все нормально, и направился к лавочке, чтобы сесть. Андре пошел на разведку.

Пошарив в карманах, я нашел анальгин. Съел две таблетки и запил водой. Андре вернулся довольно быстро, но в его походке было что-то странное. Чуть пошатываясь, он подошел ко мне, как кукла повернул голову и начал смотреть мне в глаза. Его взгляд был пустым, будто кукла смотрела на меня. Меня это насторожило, и рука рефлекторно потянулась к пистолету.

— Андре, все с тобой хорошо?

— Д-да, все хо-ро-шо со мной, — ответил Андре, при этом не двигая губами и чуть пошатываясь.

Я потихоньку встал и начал пятиться спиной по улице, при этом не сводя взгляда с напарника и не спуская руки с кобуры, предварительно открыв на ней защелку. Шаг за шагом мы двигались по улице. Лишь быстрым взглядом я окидывал дворы и дома. Контроллер был где-то рядом — чувствовал нутром. Он где-то стоит и смотрит на Андре, ведь управлять он им мог только в зоне видимости. И, заметив контроллера, я остановился. Он стоял между домами, немного прикрыты сухими кустами. Закрыв кобуру, я потянулся за винтовкой. Взяв ее в руки, снял предохранитель и навскидку прицелился в мутанта. Как тут же напарник пошел в сторону мутанта. Его действия играли мне на руку — потому что я смогу прицелиться через оптику, и шанс попасть будет куда больше, чем стрелять с бедра. Я потихоньку начал вести Андре ближе к контролеру. Как только дистанция между нами стала достаточной для точного выстрела, я выстрелил. Но мутант был гораздо умнее, чем я подумал: Андре взял пулю на себя. Он отпрыгнул в сторону и тут же упал. Контралер замешкался, видимо связь оборвалась резко.

«Эта тварь прикрылась моим напарником! Заставила его прыгнуть и взять пулю на себя!»

Меня охватила злость, и я всадил всю обойму в мутанта, который, прихрамывая и держась за правое плечо, пытался убежать. Но пули были гораздо быстрее. После того как мутант упал, я бросил винтовку и подбежал к Андре, осмотрел его. Пуля попала прямо в шею, и кровь уже было не остановить. Я схватился за рану и изо всех сил сжал. И, как в драматических фильмах, дождь усилился. Я сидел на коленях, пережимая артерию.

— Черт... Вот про что говорил черный. Сука! — испуганно прошипел я.

— Лех, мне ведь конец, да? — дрожащим голосом проговорил Андре. Он пытался поднять руки, но не получалось. Они просто дергались.

— Не скажу... Но на взгляд, не так все и страшно.

Горечь. Обида. Как так могло все произойти? Я сжимал артерию, что было сил, но дождь и кровь не позволяли это сделать — рука постоянно соскальзывала. Они и так тряслись.

Рука Андре потянулась к кармашку на джинсах. Он начал царапать карман, пытаясь его открыть. Я понял жест и вытащил из кармашка нож с примотанной на скотч запиской:

«Если этот день настанет, прошу — закончи мои мучения. Не хочу превращаться в зомбика.)»

Меня перекосило. Взглянув на напарника — как он пытается кивнуть и выдавить улыбку. Я, через не могу, собравшись с силой, приложил нож к горлу... Но потом, одумавшись, убрал его.

— Не могу, Андрюх... У меня рука не поднимается.

— Лех... Помнишь Янку, которая сидела рядом с Серегой? Черная коротенькая юбочка, колготки, красненькие туфельки... — голос начал потихоньку хрипеть, а взгляд тускнеть. — Блузка беленькая и очки в черной оправе, волосы еще были шариком на макушке собраны. Училка, одним словом.

— Помню. Она отшивала тебя пару раз.

— Да... Мы с ней все-таки на свидание сходили перед отъездом. Сказала, дождется меня. Только вот Зона коварна — не отпустила меня. Да и, наверное, Яна уже замужем и забыла меня.

— Помнит. Я уверен. Тебя трудно забыть. Ты же как клещ — в память въедаешься.

Андрей улыбнулся. Тяжело вздохнул.

— Надеюсь...

— Помнит, Андрей. Помнит.

Но он меня уже не слышал. Его глаза опустели. Я убрал трясущуюся руку от его шеи. Я просто не знал, что делать. Просто сидел и смотрел в его глаза.

Уже темнело. У меня не было никаких эмоций, желаний. Что обычно делают люди в таких случаях? Может, стоит начать паниковать? Злиться? У меня не было ни того, ни другого. Просто пустота.

Просидев так несколько часов, разговаривая с ним, до последнего пытаясь верить, что он просто спит... Но реальность меня все-таки настигла. Смерившись с его смертью, я вытер слезы. Достав лопатку, я принялся копать могилу. Положил туда Андре, а рядом — арт, который издает фон, отпугивающий контроллеров. Жаль, что он действует в земле, когда смешивается с трупным ядом — так бы он спас его. Мне он не нужен, а ему точно пригодится.

— черт. надо было дать ему арт, который глушит пси... — настигло меня неожиданно. — вот я олень!

Достав его сумку, я начал ее обыскивать. В подкладке я обнаружил журнал «Мурзилка».

— Нда, Андре... — улыбнувшись, я посмотрел на него. — Все-таки взял с собой. Он был тебе дорог — забирай с собой.

Я аккуратно сложил журнал в пакетик и вложил его в руки Андре. После чего продолжил рыскать в сумке. Полазив в ней пару минут, кроме припасов и пистолета, я ничего не нашел. Положив сумку к Андре, я начал его закапывать.

Дождь был сильным, и где-то вдали слышался гром.

Закончив с похоронами, сделал крест из досок, воткнул его в землю, повесил на него личный жетон Андрея и его противогаз. Отдал честь и пошел в ближайший дом.

Мне было грустно, обидно и даже в некоторой степени появлялась ненависть и злость к себе.

Зайдя в дом, я начал бегать в поисках сухих досок или щепок. Дело дошло до чердака. Найдя пару досок и щепок, я спустился вниз. Разведя костер, я уселся в угол и открыл бутылку водки и консервы. Последнее, что нужно делать, — глушить эмоции алкоголем.

— Ну, помянем! Светлого и жизнерадостного сталкера по кличке Андре.

Осушив граненку и закусив, я достал письма, которые нашел на КПП.

Первое было направлено «Юре Сек...... от Ивана ........»

«Юрик, я тут нашел парочку Ф1 и лимонок — как приеду, дам поиграть. Мамана чмокни в щечку, папке передай краба. Недавно на Юпитер ходил — видал химеру. Страшила еще та! Убил пару кровососов и снорка. Вообще тут не соскучишься. ........»

Вода размыла продолжение. И неудивительно — вся куртка мокрая, хоть и прорезиненная. Открывая другие письма, я их сразу кидал в костер, поскольку они все были мокрые. Выбросив все письма в огонь, я уселся поудобнее и заснул.

Глава 4 «Запретный бункер»

Проснувшись, я потянулся. Взглянул на ПДА - пропущенных сообщений нет. Перекусив сухарями и запив их водой, я собрался идти в бункер. Выйдя из дома, первым делом навестил могилу напарника. Горечь меня не покидала. Подойдя к кресту, поправил его - дождь сильно размыл могилу. Опустившись на одно колено, как следует с ним попрощался.

Погода была солнечной, дул теплый ветер. Настроение улучшалось, но потеря напарника оставила тяжелый осадок. В Зоне кого-то терять - в порядке вещей. За эти десять лет многих похоронил, но эта потеря ударила по мне куда сильнее. Жаль его, конечно. Много планов было у парня - подкопить денег, выбраться из Зоны, открыть свою мастерскую... Но, как видно, Зона никого не отпускает.

Выйдя из деревни, открылся красивый вид на полянку. Желто-зеленая трава доходила до колен, кое-где даже выше. Справа, неподалеку, виднелась аномальная зона, где бегали псевдопсы и плоть. Я шел, стараясь не думать о смерти напарника, пытаясь сосредоточиться на задании. Шел не спеша и даже не заметил, как дошел до пункта назначения. С расстоянием Сидорович, конечно, наврал - до места вышло чуть больше четырех часов, хотя он говорил про целый день...

Вход в бункер оказался в земле - огромный плоский металлический люк. Удивительно, но вокруг не было ни травинки. Я подошел, схватился за рукоять и дернул. Дверь с тяжелым скрипом поддалась. Спрыгнув в тоннель, включил фонарик. Было пыльно и сыро. Пройдя вперед, увидел бронированную дверь, всю в пыли. Прикол в том, что никакой ручки или вентиля не было - чисто монолитная плита. Судя по полу, открывалась она в мою сторону. На полу виднелись глубокие царапины.

— Блин, серьезно? — пробормотал я. — Как тебя открыть-то?Меня начало трясти от злости. Побродив по тоннелю, подошел к двери и со всей силы ударил по ней. Потом сел рядом, прижав голову к коленям. Вдруг на ПДА пришло сообщение: "Внимание, сталкеры! Скоро произойдет выброс. Ищите укрытие".

Поднявшись по лестнице, закрыл люк. Прокляв эту чертову дверь раз десять, начал искать кнопку. В стенах около двери кое-где не хватало кирпичей. Я проверял все дыры, водил руками по стенам в поисках выступа - ничего!

— Да как, мать твою, туда войти?! — заорал я. — Как тебя открыть?!

В сердцах швырнул подобранный с пола камень в дверь. Тот, рикошетя от стены, попал в одну из дыр. И дверь с грохотом начала открываться.

Сказать, что я удивлен - ничего не сказать. Подойдя к дыре, заглянул внутрь и увидел крошечную кнопку, которую просто невозможно было заметить. Тяжело вздохнув, зашел в бункер.

— Нда, я либо слепой, либо тупой. Не заметить такую кнопку...

Внутри было темно и холодно. Светя фонариком под ноги, пошел по коридору. Обошел огромный круглый стол с компьютерами и бумагами - понял, что тут никого нет. Пыль на столе, разбитые мониторы... Хотя следы на полу были свежими - значит, кто-то здесь недавно ходил.

В маленькой комнатке обнаружил пучок проводов, ведущих под столик, и пять канистр с бензином. Похоже, тут был электрогенератор. Так и оказалось. Но сколько я ни пытался его завести, он только тарахтел и глох.

— Видимо, кина не будет — электричество кончилось. Нужен бензин, или что там в него льют.

Канистры рядом были пустые, бочки тоже. Только одна, стоявшая в углу, оказалась полной. Залил бензин, но генератор все равно не заводился.

— Да ладно тебе, чего ломаешься?

С десятой попытки он наконец заработал. Комнаты осветились тусклым светом старых ламп накаливания. Некоторые с хлопком лопнули. Выключив фонарь, пошел искать что-то полезное или того, кто тут до меня ходил.

Рыскал по комнатам, листал бумаги, журналы, дневники. Ничего ценного - только отчеты об опытах. Вдруг земля задрожала.

— Вот и выброс!

Зайдя в последнюю комнату, я побледнел. Там стояла девушка - блондинка лет 25, в оранжевом комбинезоне, с порезанной рукой. Лицо бледное, один глаз обычный, другой... черный, переливался, как у хамелеона. Рука сама потянулась к пистолету.

"Прошу, не надо. Я не мутант, я человек", - прозвучал в голове голос.

Я остолбенел. Ноги подкосились, и я сполз по стене на пол, но пистолет все же успел вытащить и снял с предохранителя.

— С чего мне верить, что ты человек? — спросил я, целясь. — Судя по виду, ты Дитя контроллера или сам контроллер.

— Понимаю ваши сомнения, — еле шевеля губами, ответила она. — Меня зовут Света. Я занималась здесь исследованиями, пока во время изучения Дитя контроллера нас не накрыл выброс. То есть, точнее будет сказать - меня и Дитя накрыл выброс одновременно.

— И что дальше? — опустил немного пистолет.

— По моим выводам, наши генотипы смешались — мои человеческие гены и гены мутанта. Мы даже выяснили момент появления Дитя на свет. Вы не поверите, это крайне интересно! Труп человека, проще говоря - "зомби", спаривается с особью контроллера женского пола. А найти такую особь в Зоне...

— Стоп, стоп! — перебил я. — Вы отвлеклись от темы. Как получилось, что вы стали полумутантом и остались в сознании?

— Как я выжила - сама не знаю. Способности Дитя проявляются лишь наполовину. Я изучала труп мутанта без перчаток и маски - нарушила технику безопасности. Потом был выброс, я упала на труп Дитя... Видимо, при всплеске радиации наши геномы смешались. Иногда мутантские инстинкты берут верх, особенно во время выбросов...

Я сразу насторожился, вспомнив, что выброс как раз в разгаре. Поднялся на ноги и снова наставил пистолет и начал отступать. Споткнулся, упал на столик и почувствовал резкую боль в левой руке, но не придал этому значения. Вдруг глаз Светы полностью почернел.

— Опусти пистолет... Я ее контролирую, — пробормотала она. — Ты упал на шприц с кровью Контроллера...

Меня зашатало, в глазах помутнело. Света подошла, схватила меня и потащила из комнаты по коридору в крайний кабинет... в медкабинет?

— Я помогу... Скажи хотя бы, как тебя зовут?

—Лехай... — сквозь боль выдавил я.

Она дотащила меня до кабинета, уложила на кровать. Сознание уплывало - перед глазами туман, лишь смутный силуэт, мелькающий рядом. В плече дискомфорт сменился жгучей болью... И я отрубился.

***

—Андрюх, как насчет съездить в Чернобыль? В эту... как ее, Зону?

— Не знаю, Лех, сомнительная затея. Говорят, там опасно.

Мы сидели в кафе во время перерыва. За окном - солнечный зимний день, но холодный. Андрей, как всегда, улыбался, ел острый бургер, запивая колой.

—Да брось! Легкие деньги. Опасно - согласен. Но у нас с тобой боевой опыт, стрелять умеем.

— Дело не в этом. Аномалии, выбросы... Туда люди пачками едут, а обратно - единицы. Да и деньги эти потом не понадобятся.

Повисло молчание. Андрей задумался. Шмыгнул носом, доел бургер, допил колу, встал и кивнул в сторону выхода.

Вернувшись с работы, я рухнул на кровать. Усталость давала о себе знать, глаза слипались, но сначала нужно было помыться. Боролся с ленью минут двадцать. Побродив по квартире, наконец принял душ и рухнул в мягкую кровать.

Сквозь сон услышал телефонный звонок.

—Черт бы побрал эти телефоны... по истине, проклятие человечества! — пробормотал я, потянувшись к аппарату. — Алло?—Спишь, что ли? — раздался возбужденный голос Андрея в динамике.

— Если верить глазам - ночь на дворе.

На том конце рассмеялись.

— Точно. Звоню, прошу прощения, что потревожил ваш сон, Алексей. Я Замутил две путевки в Зону отчуждения.

По телу пробежали мурашки. Сон как рукой сняло. Я подскочил на кровати.

— Ты чего?

— Раздобыл два билета в Зону. Ну как раздобыл... Нашел проводника, который довезет до Затона. Не бесплатно, конечно. Но не волнуйся, все под контролем.

Чувства противоречивые - и радость, и страх неизвестности.

— Ох бля...

— Да расслабься, Лех! Выезд через неделю. Нужно запастись вещами, провизией. Оружие дадут - не натовское конечно, но главное, чтобы стреляло.

— Слушаю тебя и диву даюсь. У тебя вообще есть чувство самосохранения или хотя бы страха? — Есть. Пауков боюсь.

— Информативно... Ладно, завтра поговорим.

—Окей. Сладких снов, ваше высочество.

—Ага, и тебе того же.

Остаток ночи провел, уставившись в потолок. Сна - ни в одном глазу.

На работе, видимо, выглядел хуже зомби. Коллеги косились, перешептывались.

— Ты как? - Сергей положил руку мне на плечо. - Тяжелая ночь?

—Можно и так сказать, - сделал глоток энергетика. - Думал много, уснуть не мог.

— Понятно. Ты только энергетиками не увлекайся. Лучше отпросись - я или Андрей прикроем.

—Да нет, справлюсь. Сегодня не сильно загружен.

— Ладно, как скажешь.

Сергей ушел на совещание. Но ненадолго длилось мое одиночество.

— Как дела, товарищ по оружию? — Андрей буквально светился от предвкушения.

— О господи... — я схватился за голову. - Какого хрена ты втянул меня в это?

— Да расслабься! Все под контролем. Проводник, инструктаж, опытные ребята у нас будут, все проведут...

— Не в этом дело. Кто тебе вообще эту идею в голову вбил?

— Слушай, тебе есть что терять? Кроме однушки в центре, поцарапанной Короллы и этой работы в филиале ада? Мне это все осточертело. Штрафы за проваленные контракты, кислые рожи... Даже если подпишешь годовой контракт на круглую сумму - сожрёт либо начальство, либо коллеги. В Зоне такого не будет - там брат за брата.

— Курсы красноречия проходил?

— Чего? - Андрей почесал подбородок.

— Неважно.

Я вздохнул. В чем-то этот идиот был прав. Не в чем-то - во всем. День сурка: дом-работа, семь дней в неделю. Денег хватает на существование, а не на жизнь.

— Ладно... Нас хотя бы обратно вывезут?

—Вот и славно, что согласился!

—Эй, стоп! Нас вывезут обратно?

— Да успокойся! Все будет хорошо. Станем знаменитыми сталкерами!

—Ага. Твои слова да богу в уши.

Андрей сиял ярче солнца. С перерывом покончили - он вприпрыжку побежал в свой кабинет. Я допил энергетик, швырнул банку в урну и поплелся следом. Работа - не волк, но контракт может и убежать.

Глава 5. "Последствия"

Сухость. Боль. Тяжесть. Открыв глаза, я увидел лишь белый туман. Тело не слушалось, словно одеревенело. Я просто лежал, а звуки доносились глухим эхом, будто из далеко, может так и было.

Времени не существовало. Я почти ничего не видел и едва слышал - лишь отдаленные стуки и скрипы. Глаза снова закрылись. Я уснул.

Проснулся от хлопка дверью. Зрение возвращалось медленно - сначала лишь мутные очертания лампы под потолком. В комнате я попытался найти часы. Вроде увидел их - белый циферблат с черной оправой и едва заметной стрелкой, застывшей на месте. Тиканья не было.

С трудом сел. Каждое движение давалось с болью, будто что-то сковывало тело, хотя одежда висела свободно.

Зрение и слух постепенно возвращались. Часы действительно не работали - стрелка замерла на полшестого. Я начал разминать мышцы, делая простые упражнения. Ощущения были странные - вроде все в порядке, но что-то не так.

Кабинет выглядел просто: две кровати с ширмой между ними, тумбочка со стаканом воды. Типичная больничная палата с трещины и подтеки на стенах в наличии.

С трудом поднялся и сел на край кровати. Потянулся левой рукой за стаканом - и напрягся. Кожа приобрела зеленоватый оттенок, сквозь нее проступали черные вены.

— Так, что-то неладное... Видимо, тот укол оставил мне "подарок". Надеюсь, это пройдет.

Попытался взять стакан - но он даже не шелохнулся. На лице появилась кривая улыбка.

— Все нормально, Леха. Просто чувствительность притупилась.

Повторил попытку. Снова ничего. Стакан будто прирос к тумбочке. Паника. Раз за разом пытался сдвинуть его, поднять. Фиаско.

— Так... нет, нет, нет! Этого не может быть! — Тело похолодело. — да мать вашу, Да что за бред?!

Подскочил с кровати, схватил стакан правой - и он легко поднялся.

Смех. Истерический, безумный. Я сидел на коленях, смеялся, а по щекам текли слезы. Смотрел на стакан и не мог остановиться.

За спиной скрипнула дверь.

— Леша, что с тобой? — Света присела рядом.

— До меня только что дошло, что я, похоже, инвалид. Левая рука не работает. — Снова этот нервный смешок.

— В каком смысле "не работает"?

Поставил стакан на пол, попробовал поднять левой. Будто пытался поднять валун.

— Любопытно... Возьми меня за руку. Сильнее сожми.

Стиснул зубы, думая, что сейчас сломаю ей кисть. Света нахмурилась, что-то анализируя. Через пару секунд спокойно высвободила руку из моей "мертвой" хватки. Моему Удивлению не было предела.

— Раздевайся, — резко сказала она и убежала в соседний кабинет.

Снял куртку, затем футболку. Одной рукой это было непросто. В голове мелькнуло: "Андре бы сейчас пошутил что-то вроде: «Я, милочка, на первом свидании не раздеваюсь, но если настаиваешь...»" это было-бы в его духе. Он был падок на блондинок.

Улыбка тут же сменилась гримасой боли. Рука ныла, поднимать ее было мучительно. Подошел к зеркалу - кожа на руке приобретала нормальный цвет лишь выше плеча. От места где был раньше жгут и выше - черные вены, тянущиеся до самой шеи.

Вернулась Света с приборами.

— Ну что, доктор? Жить буду? — попытался пошутить.

— Юморист? — она разложила оборудование. — Радуйся, что живой.

Молча сел на кровать.

— Что я могу сказать... Это реакция на сыворотку крови контролера. Почему пропала сила - не знаю, нужны исследования. У меня такого не было. Возможно, из-за прямого введения в кровь. Может, не проявятся повадки контролера, но способность чувствовать их точно будет - вы теперь одной крови.

Она провела тесты на чувствительность.

— Осязание сохранилось, но поднять можете лишь предметы до 100 грамм.

—То есть стопарь опрокину? - поинтересовался я.

— На пол - да, в себя - нет. — Она улыбнулась. — Со временем, возможно, сила вернется.

Обследование длилось около часа. За это время Света рассказала много интересного.

Она из Новосибирска, генетик и микробиолог. Достигнув потолка в исследованиях "на воле", отправилась в Зону с группой ученых. Но перед эти, немного поработала в Москве. По ее словам, Зона обладает сознанием - не человеческим, но все же. Все в ней живет по законам природы, с одним отличием: человек здесь - лишнее звено. Только приняв правила Зоны, можно выжить. В противном случае, она его убирает.

— То есть человек может быть с ней в гармонии? Болотный Доктор рассказывал об этом, он же поймал "дзен" Зоны.

— Кто-то действительно живет в симбиозе? — оживилась Света. — это была только теория...

—Да, но где он - никто не знает. А твоя группа? Ты ведь приезжала не одна?

Она опустила глаза, убирая приборы в чемодан.

— Погибли.

— Ой... Извини.

— Ничего. Месяца два назад, может больше.

— И ты все это время одна в бункере?

— Да. Оружия нет, да и стрелять не умею.

— Логично. О, я же должен был доставить чемодан!

Нашел рюкзак в главном зале. Достал чемоданчик со дна.

— Вот он.

—И что в нем?

— Да откуда мне знать? Мне сказали доставить - я доставил.

Света осторожно открыла его. Внутри - пробирки, пипетки, перчатки и выцветшая бумажка. На ее лице - недоумение.

— Это... набор юного химика? Мне это не нужно. Может, коллеги заказывали... Но они погибли два месяца назад. Да и им такое вряд ли бы пригодилось - у нас были куда более сильные реагенты.

Ступор. "Как не нужно? Кто тогда заказывал? Зачем Сидорович нас отправил?"

Мысль о Сидоровиче вызвала прилив ярости. Вены на руке вздулись, пошла пульсация к голове. Бутылка в левой руке хрустнула и лопнула.

— Значит, сила возвращается в гневе, — констатировала Света, не испугавшись. — Пульсация вен, левый глаз чернеет, часть тела темнеет...

Я успокаивался, глядя на нее.

— Прости... Тебя расстроило, что зря потратил время? Или... то, что с тобой стало?

—Жаль напарника. Он погиб из-за контролера. И тот, кто дал задание, тоже виноват.

— Сочувствую твоей утрате.

Долгое молчание. Света бегала между комнатами, а я сидел, разбирая промокшую сумку. Чистил оружие - со слабой левой рукой это было мучительно. ПДА поставил на зарядку.

Света вернулась с едой - рисовая каша на воде и чай.

— Не суди строго - что есть. И ты сильно не торопись, дня два не ел, живот заболит.

Я подавился.

— сколько? Два дня?

— да, пришлось даже капельницу ставить. У тебя был сильный жар.

— спасибо.

— да, не за что. По моей же вине ты заболел. Да и мутация эта. Тяжко тебе придется.

Ели молча. Зал напоминал комнату совещаний - компьютеры по периметру, большой стол, экран. Лампы мигали, некоторые уже не горели. Воздух был сырым.

— Ты думала выбраться отсюда? - спросил я, отпивая чай.

— Были мысли... Но куда? Другие бункеры не знаю, с оружием не умею обращаться.

—Как ПДА зарядится, посмотрю, где ближайший штаб ученых.

—Ты... отведешь меня? - в ее глазах вспыхнула надежда.

— Должен же помочь. Одна ты тут погибнешь. Своим будет проще.

Дальше разговор пошел живее. Я рассказал о похождениях с Андре, о новых мутантах, своей теории об их разуме.

— Разумные? — задумалась Света. — Было пару экземпляров - в основном "дитя". Они умнее своих видов - контроллеров или бюреров. Могут говорить осмысленно, в отличие от контроллеров, которые лишь повторяют услышанное.

— Но она вела почти диалог!

— Если так - это редкость. Ох, увидеть бы ее... Представь, взять ее не как образец, а... как ребенка?

Ее мечтательность меня удивила. Семья в Зоне: два получеловека и ребенок-мутант. Света уже строила планы, бормоча что-то себе под нос.

— Тут есть душ? — прервал я ее грезы.

По коридору направо, стеклянная дверь.Приняв душ, я Осмотрел бункер - 10 комнат, два зала, спортзал, кухня, душевые. Моей куртке помочь было нечем, поэтому Света дала чистую джинсовку на размер больше, моего размера к сожалению не было. "На вырост", - сказала она с улыбкой.

ПДА показал штаб в 20 км. До Кордона от него - 18. Обрадовал Свету, обсудили детали, выпили чай и легли спать.

Впервые за годы я выспался.

Утром собрался быстро. Света ждала за столом - макароны с тушенкой, кофе, бутерброды. Она подготовилась основательно: берцы, синие джинсы, белая водолазка, темно-зеленая ветровка. Волосы в хвосте. Черные вены на лице и меняющийся глаз портили картину, но выглядела она прекрасно.

— Доброе утро! Как спалось? - она нервно стучала каблуком по полу.

— Отлично. Впервые - как убитый.

— Не шути так, - надулась она, указывая на место рядом.

Я сел - вчера сидели напротив, сегодня рядом. На ее щеках появился румянец.

После завтрака объяснил маршрут, показал, как обращаться с пистолетом. Она слушала внимательно. Объяснил, что может нас ожидать на поверхности.

На поверхности светило солнце. Ночной дождь оставил влагу в воздухе. Света щурилась:

— Глаза болят... — Пожаловалась она прикрыв рукой глаза.

— Ты же месяцы под землей провела. - Достал треснутые очки. - Лучше, чем ничего.

Она взяла меня за рукав:

— Пойду так, пока не привыкну.

— если буду идти слишком быстро, тормози меня. За годы, шаг у меня стал быстрый.

Шли медленно. Наслаждаясь прогулкой.

Света засыпала меня вопросами о каждом встреченном мутанте. Пришлось несколько раз отклоняться от маршрута, обходя опасные зоны, о которых я её предупреждал. Самой жуткой оказалась подземная колония кровососов.

Эти твари напоминали миниатюрных ктулху - серые гуманоиды со спины, но их истинный облик открывался, когда они поворачивались. Лица представляли собой кошмарное зрелище: крошечные свиные глазки, а вместо рта - щупальца, как у глубоководного осьминога. Этими гибкими отростками они хватали жертву за шею, душили, а затем впивались клювообразными челюстями в лицо. Их укус легко перекусывал человеческую руку пополам.

Но самое опасное - их способность становиться практически невидимыми. Заметив угрозу, кровосос буквально растворялся в окружающей среде, сливаясь с тенями и рельефом, чтобы затем молниеносно атаковать из ниоткуда.

Света, привыкшая видеть подобных существ лишь в лабораторных клетках, одновременно восхищалась и трусила. Мы ускорили шаг, стараясь быстрее миновать это гиблое место.

— Поляна с цветами - Света была в восторге — Как прекрасен этот мир!

— Если не считать мутантов и оторванных конечностей, - усмехнулся я.

— Да брось ты! — Света рассмеялась, размашисто жестикулируя. — Я же говорю то, что вижу. Ты здесь не первый год, а я... — она задумалась, — может, третий раз на поверхности. Но даже сейчас я вижу красоту. Смотри же! — её рука плавно обвела горизонт. — Видишь, как лес встречается с поляной? Настоящая палитра: изумрудные кроны, травяной ковёр с алыми, золотыми и лазурными искорками цветов. А небо! Глубокой синевы, с этим ослепительным солнечным шаром..."

Устроили привал. Света легла на траву, пригласила меня рядом.

—Сколько еще идти? — спросила Света, поправляя выбившийся локон, мешавший очкам.

— Час, не больше

Она перевернулась на бок, глубоко вздохнув.

— Знаешь... Ты обычно такой открытый, а сейчас - будто в клетке заперся. Это из-за Андрея? Или из-за той... девочки-мутанта?

Я помолчал, собираясь с мыслями.

—Скорее, из-за Андрея.

Света задумалась, и я поймал себя на мысли - она ведет себя непривычно. Всего пару дней назад это была скромная, сдержанная девушка, говорившая только о науке. А сейчас - непосредственная, улыбчивая... Что ее так изменило?

— Леш! — неожиданно она перешагнула через меня и уселась верхом на живот. — Расскажи, как вы с Андреем в Зону попали? Первые впечатления?

— Э-э... Не против, конечно, - я кряхтел, пытаясь дышать, - но в таком положении...

Света надула губы, но слезла, устроившись рядом. Сорвала полевой цветок и начала рассеянно крутить его в пальцах.

— Ну что ж... — я вздохнул и начал рассказ.

***

Под мостом в назначенный час

Мы с Андреем стояли под ржавым мостом, нагруженные как для экспедиции на Северный полюс, видимо для спасения пингвинов от медведей. Особенно отличился Андрей - март на дворе, а он умудрился прикупить: Арктический зимний комбинезон, Утепленные берцы (хотя на дворе уже начала бывать плюсовая), Два топора (на случай, если придется рубить... что именно - оставалось загадкой)

Из полезного - только тактическая разгрузка, камуфляжный костюм и охотничий нож с огнивом.

— Ты вообще в курсе, что мы едем в Чернобыль, а не на север? - поправил я сумку на плече. — Лоло и Пепе уже спасли пингвинов от браконьеров, можешь расслабиться.

Андрей сделал круглые глаза:

— О чем ты?

— Да о том, что на дворе март, а ты экипировался как для зимовки! Сегодня уже +5.

— На всякий случай! Откуда мне знать, какая там погода?

— Так не ты говорил: Заработаем на артефактах, будем как новые русские на тачках по Зоне кататься — передразнил я его. — Или мы все же деньги КамАЗами вывозить планируем? Тогда твой гардероб оправдан.

Андрей обиженно отвернулся.

— Слушай, если за два месяца на "Гелендваген" не наскребем - я сваливаю, - проворчал я.

— Да хватит уже! Словно ты мне не веришь!

— Верю. Но в "легкие деньги" - нет.

— Купишь ты свой проклятый УАЗик!

— Ты только не путай чистокровного арийца с бухим русским. Немец шепчет, Русский орет.

Нашу перепалку прервал неожиданный акцент:

— Гутен таг, русские партизанен!

Я вздрогнул. Андрей так и вовсе выронил свой "арктический" костюм.

— Мать твою, Призрак! Не пугай так! — завопил он, подбирая драгоценный зимний наряд.

Незнакомец расхохотался. Я впервые в жизни реально схватился за сердце.

— Кстати, Лех, это Призрак - наш проводник, — представил Андрей, отряхивая комбинезон.

Мы пожали руки.

— у что, девочки, поехали, - кивнул он на машину, с ухмылкой оглядев наш "экспедиционный" набор.

В машине Призрак начал инструктаж:

— Забудьте все, что знали. Зона - она как кардиограмма: то вверх, то вниз. Смерть здесь - обычное дело, но каждый погибший будет помниться, за каждого поднимут стопку. Попали в переделку - зовите на помощь. Но помните: помогли вам - будьте готовы поделиться добычей. Полгода с вами будут нянчиться. Лажанете - простят. Но потом - сами в ответе. Усвоили?"

Мы кивнули.

Дальше были привалы с уроками обращения с оружием (хотя армейский опыт у нас был), изучение местного жаргона и классификации мутантов.

Когда пересекли черту, атмосфера изменилась мгновенно - воздух стал густым, давящим.

— Поздравляю, девочки, - сказал Призрак через час езды. - Вы теперь часть Зоны. Обратного билета нет.

Лагерь новичков поразил контрастом: оживленный поселок с: Оружейными ларьками, Тиром, Магазинами снаряжения, Даже аптеками.

Нас определили в группу из шести человек: я, Андрей, Щепка, Стрелец, Сергеич и Пашка.

Первые дни прошли в стрельбах и вылазках к аномалиям. Через неделю группа распалась: Трое ушли к "Свободе" (инструктор махнул рукой: "Безнадежные"), Пашка подался в "Долг" (тяготел к военной дисциплине).

Мы с Андреем стали проводниками - водили группы от точки А до Б и обратно.

***

Света слушала, не перебивая, её глаза блестели от интереса. Когда я закончил и поднялся, она тут же оживилась.

— Ну как-то так мы и очутились в Зоне, — заключил я.

— Подожди, а как же посвящение? — Света схватила меня за рукав.

Я вздохнул, глядя на багровеющий горизонт.

— Ох, это... Давай в пути расскажу. Солнце садится, а нам ещё идти.

Она кивнула, и мы зашагали, высокая трава цеплялась за брюки.

— Посвящение... — я снова вздохнул, вспоминая тот день. — Если честно, это была чистой воды подстава. Или проверка - как посмотреть.

***— Так, парни, вы уже большие, многое освоили. Настало время посвящения.

Бывалый открыл ящик и достал оттуда конверт. Аккуратно его вскрыл и вынул письмо. Внимательно прочитал, слегка удивился написанному.

— Ну, вам нужно доставить ящик на станцию Янов. Так вот, в нём — детали для ремонта оружия и радиостанции. Всё ясно?

Я кивнул. Андре спросил про безопасность пути. Бывалый с лёгкой улыбкой заверил его, что путь не без опасностей, но стычки там редки.

Разобравшись в задании, мы начали готовиться. Поговорив с другими проводниками, проложили маршрут, взяв припасов. Вышли часов в семь утра, чтобы к пику жары быть уже на станции.

— Предвкушаю, как нам вручат нашивки, — с улыбкой сказал Андре. — Будет классно.

— Ты успокойся, рано радуешься. Сосредоточься. Не хватало ещё, чтобы нас ранили или обобрали.

— Спокойно, всё под контролем.

Я усмехнулся, приспустил свою сторону ящика. Андре напрягся — видно было, что ему стало тяжело. Через пару секунд он догадался: — Эй, какого чёрта?

Я рассмеялся и выровнял ящик. Он весил килограмм двадцать, не меньше. Одному тащить его было невозможно.

Первая половина пути прошла без происшествий, пока не вышли на КПП.

— Опа, че, стоямба.

Это были бандиты. Гиены Зоны. Группировка из бывших зэков. Постоянно хихикая, они нападали толпой на сталкеров. Их было человек пять, а то и больше.

— Так-так-так, зелёнка. Слышь, Михей, кликни пахана.

Один спрыгнул с ящиков и рванул в здание. — Че несёте? Валыны?

Мы замерли наготове. Андре уже занёс руку за шею — там, по совету бывалого, он спрятал пистолет.

Через минуту вернулся Михей с крупным мужиком в чёрном плаще и с двустволкой. — Мать честная, да тут брать нечего, — буркнул пахан, толкая того, кто нас заметил. — Вы чьи? Из вольных?

— Пока не определились, — крикнул Андре, почесывая шею.

— Ну-ну, таким маршрутом ходят только свободовцы да проводники. На укурушей вы не похожи — значит, проводники.

— Ну и что с того?

— А то, что проводники — как бомжи. Брать нечего.

— Ты базар фильтруй, — зло сказал Андре, сжимая рукоять.

Пахан ржал, за ним — остальные. На лбу Андре запульсировала вена. Он рывком выхватил пистолет и хлопнул пахана.

Смех стих. Пахан рухнул. — Во, мля, пахана уложили! Мужики, мочить!

Мы с Андре рванули в разные стороны, швырнув ящик на обочину. За мной увязались трое, за ним — двое.

Я мчался оврагами, проскальзывал под упавшими деревьями. Адреналин бил фонтаном. Таких элементы паркура я в жизни не исполнял. Рядом свистели пули. На бегу достал пистолет из-за пазухи.

Между кустами мелькнул люк и будка. Оглянулся — их не было видно, но выстрелы гремели близко. Подкатился к будке и затаился.

Шаги приближались. — Так, мля, где он?

— Не видел. А где Серго?

— Ногу подвернул. Этот как газель, а Серго — нежный у нас.

— Может, за будку?

— Не, палёво. Либо прошмыгнул, либо в люк. Я б нырнул.

Я швырнул камень в кусты. — Вон он!

Они рванули туда. Выждав десять секунд, я поднялся. Два выстрела — два трупа. Подобрал у одного ПП и магазины, двинулся к дороге.

Третьего так и не встретил. Андре сидел на ящике, поглаживая трофейный калаш. Мы переглянулись и пошли дальше.

— МП? — кивнул он на ПП.

— Он самый, — ответил я, перехватывая ручку. — Тебе повезло.

— Фигня. Сайга. Но всё лучше, чем ПМ.

На станцию пришли еле живые. Ноги не слушались. Бывалый встретил нас с разочарованием — мы опоздали на час. Но выслушав про бандитов, кивнул и похвалил.

Нашивки вручили на следующий день. Андрей светился, носился по станции, принимая поздравления. Я же стоял у стойки с пивом и просто улыбался.

***

Света шла с улыбкой. Остаток дороги она удивлялась всему — она даже не знала, что в Зоне есть группировки.

Солнце садилось, и перед нами появился штаб учёных. Двухэтажное здание, обшитое сталью. На крыше торчали антенны и спутниковые тарелки.

— Ну, вроде пришли, — сказал я, протирая рукавом лоб.

— Большое здание, — прошептала Света, подняв голову.

Мы подошли к герметичной двери. Я нажал на кнопку домофона.

— Слушаю вас, — прошипел динамик.

— Проводник Леха, привёл учёного Светлану.

— Какую ещё Светлану?

— Группа 62/34 из Москвы, изучение мутаций, — чётко произнесла Света.

— Секунду.

Динамик замолчал, затем щёлкнул:

— Проходите.

Двери с шипением разошлись. Внутри — белоснежная стеклянная комната.

— Это дезинфицирующий барьер. Нужно расставить руки, закрыть глаза и задержать дыхание.

Я встал в позу. Нас опрыскали чем-то едким, затем обдали ледяным воздухом. Следующие двери открылись.

За ними — что-то вроде ресепшена. За стойкой стоял человек и что-то записывал в журнал.

— Добро пожаловать в «Галилео». Вы, я так понимаю, та самая Светлана?

— Да, я, — голос Светы дрогнул.

Внутри всё кричало: что-то не так. Где-то я ошибся. Что значит — «та самая»?

— Как прекрасно! Вы занимались мутациями и генной инженерией. Ваш коллега из бункера 62/34 сообщил, что с вашим геномом произошли… изменения?

— Да, но со мной всё в порядке.

— Я, конечно, извиняюсь, но в чём проблема? — я вклинился в разговор и положил руку Свете на плечо.

Учёный нахмурился и посмотрел на меня с презрением.

— Вас тут никто не держит. Можете в любой момент уйти

— Я переживаю за неё. Я за неё в ответе.

— Молодой человек, если так — пройдите вместе с ней в ту комнату и передайте её нам.

Он указал на вторую дверь. Света схватила меня за руку и потащила за собой. Войдя, она прижалась ко мне.

— Спасибо, Алексей, что проводил меня… — её голос дрожал, глаза бегали.

— Если тебе тут страшно — давай уйдём.

— Нет! Ни в коем случае! Я должна помочь им!

— Чем?

— Своими знаниями… исследованиями…

Она тряслась.

Двери открылись. Вошли двое в лабораторных костюмах.

— Проходите. Время пришло, всё готово.

— Стой! Какое время? Света, что они хотят?

Она схватила меня за лицо и поцеловала. Потом оттолкнула — и шагнула за дверь. Та захлопнулась.

— Сука… Жопой чую — будет хреново.

Я ударил кулаком в дверь, потом вышел через другую. Направился прямиком к «умнику» за стойкой. Тот всё так же заполнял журнал.

— Уважаемый, что вы задумали с ней сделать?

Он поднял взгляд. В глазах читалось: «А тебе какое дело?» — Как что? Исследовать. Она же гибрид — мутанта и контролёра. Да ещё и живая. Бесценный экземпляр.

— Замучаете до смерти? — рука сама сжалась в кулак.

— Ну и что? Вскроем — посмотрим изменения.

Я машинально схватил его за глотку. Он зашипел, вцепился в мою руку.

— Она живая! У неё есть чувства, мысли, планы!

— Она уже не человек. Она мутант, — он оскалился, барабаня по моей руке. — А мутанты не имеют права на жизнь. Я прав?

Я швырнул его в дверь за его спиной. Хруст стекла. Щелчок костей.

Я искал вход. Через несколько минут увидел толпу учёных и кушетку с телом — за той самой дверью. Разбежался — ударил. Ещё. Ещё. Стекло треснуло. В висках стучало. В глазах — красная пелена.

Я нёсся по коридорам, сметая всех на пути. Люди летели в стороны. Крики. Звон разбитого оборудования. Мне было плевать — только бы найти Свету живой.

Последняя дверь. Стальная. Электромагнитные замки.

— Ты там… Я чувствую… — хрип вырвался из горла.

За стеклом маячили силуэты: три синих, один — жёлтый, перетекающий в чёрный. Света.

Я бил что было сил. Оставались вмятины — но дверь держалась.

Прижал ладонь к холодной стали. Свет мерцал. Руку ломило — вот-вот кости треснут.

Дверь заскрипела. — ДА ОТКРОЙСЯ, ТЫ, ПАДЛА!!!

С треском она сорвалась с петель, пробила стену. Искры. Трое учёных на полу, прикрывают головы.

— Вон! — я показал на выход.

Они рванули прочь.

Света лежала на кушетке. Лицо — белое. Кардиограмма еле шевелилась. Я взял её за руку.

— Ты знала?

Она еле открыла глаза.

— После «изменения» коллеги сразу сообщили в штаб… Они ждали меня. Остальных отправили на поверхность, а меня заперли в бункере… Хотели привести подмогу… Но ты помнишь — они погибли…

Голос слабел.

— Лёш… Зачем ты пришёл? Это был мой выбор… Благодаря мне они приблизились бы к разгадке…

— Ты дура! Они узнают — но ты уже нет! Ты же хотела удочерить ребёнка… Создать семью… Изучать Зону, но жить!

Слёзы капали на её руку. Света слабо улыбнулась.

— Если сможешь всё исправить… Спаси меня…

Её рука упала. Сердце остановилось.

Я не стал горевать. Поднял её тело и понёс к выходу. Учёные прятались, кто остался.

В отражении стекла увидел: левая половина лица и рука — в чёрно-красных венах. Глаз — черный. вместо слез - кровь.

На улице — закат. Я нёс Свету в сторону Кордона. Похоронить её рядом с Андре.

Глава 6. "Путь к смирению"

У меня была цель, и я шёл к ней.

Вес Светы я не ощущал. Эмоции исчезли, мыслей не было. Только цель — дойти до кордона.

Боли не было, лишь лёгкая пульсация вен, которая с каждым пройденным метром успокаивалась.

Дорога, проходящая через лес, была спокойной. Мутантов почти не было, а если и попадались, то безобидные — тушканчики либо плоти. Лес дышал. С земли поднимался лёгкий туман, воздух был свежим и влажным. Местами ощущался запах грибов. Я всё шёл.

Выйдя из леса, я встретил группу вольных сталкеров. Они насторожились, потянулись за оружием. Остановившись, я взглянул на них. Двое молодых парней, лет двадцати-двадцати четырёх, ещё зелёные, недавно получили свои нашивки. Одеты скромно, оружие тоже стандартное — что дали, с тем и идут. Они настороженно посмотрели на меня, переглянулись, поняли, что я не опасен, опустили стволы и пошли своей дорогой. Я последовал их примеру.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Спустя час или около того я дошёл до той деревни, где был похоронен Андрей. Руку начало покалывать, а вес Светы уже ощущался.

Аккуратно положив Свету на лавку у дома, где лежал Андрей, я принялся искать лопату. Свою оставил в штабе «умников» вместе со всем добром и оружием. Если бы кто-то хотел меня застрелить, он бы уже это сделал. Через некоторое время нашёл лопату со сломанным черенком. Меня это не волновало — лишь бы было чем копать. Место выбрал рядом с Андреем. Похоронив Свету и поставив крест с импровизированной табличкой, я сел между ними.

Не было боли, мыслей, эмоций, желаний. Я был пуст. Бутылка имеет смысл, пока в ней есть содержимое. Вылей его — и бутылка станет бесполезной. Я был такой бутылкой. Сидя между могилами, я смотрел в одну точку.

Спустя какое-то время в голове начали всплывать обрывки воспоминаний. С какого момента всё пошло наперекосяк? Мы с Андреем последние годы веселились, брали задания. Всё шло как обычно — без сучка, без задоринки. Задание за заданием. Всё исполнялось чисто. Выпивали, да и чего греха таить, захаживали в бордели. Дни проходили весело и быстро. Не без переживаний, конечно, но в целом — хорошо. До одного момента. До задания по сопровождению профессора.

Опять же. Вины профессора тут нет. Он лежит у Сидоровича. Он лежит там из-за Дитя, но и Дитя не виновато. Оно как испуганный ребёнок пряталось в лесу от жестокости этого мира. Верно? Тогда чья вина, что погиб Андрей? Моя? Нет. Контроллёра? Тоже нет — он защищался, потому что мы зашли на его территорию. Значит, Андрей погиб из-за меня. Я поздно заметил контроллёра и поздно его убил. Нет. Если бы мне не стало плохо, Андрей не пошёл бы на разведку, его бы не взяли под контроль, и он не стал бы живым щитом. Да, это была моя вина.

А Света? Тут тоже моя вина? Или учёных? Света — прекрасный человек, хоть и не без проблем. Хотя, мне ли судить? У меня таких же хватает. Но мои проблемы начались, когда я испугался её и наткнулся на шприц. Почему он там лежал? Почему я зациклился на этой мелочи? Потому что дьявол кроется в деталях. Не наткнись я на шприц — не стал бы полумутантом. Хотя, не стань им — не познакомился бы с ней. Точно! Я встретил её не из-за укола, а из-за чемоданчика, который Сидор велел отнести в обмен на лечение профессора. А профессору стало плохо из-за Дитя, которое мы встретили, когда сопровождали его на ЧАЭС для замеров аномалий.

На лице появилась улыбка. Со стороны я, наверное, выглядел как клоун без грима — больной на голову. Глаза бегали с одной могилы на другую.

Значит, благодаря профессору я познакомился со Светой. Мы приятно пообщались, погуляли. В конце она даже поцеловала меня. Хороший был день.

Взгляд остановился на её могиле.

Точно. Наше свидание прервали. Эти учёные убили её. «Хочешь сделать как лучше — получается как всегда». Нет. Тут была её вина. Она хотела вернуться к своим. Нет! Виноваты учёные. Они — маньяки в белых халатах. Они убивают ради науки. Далась им эта наука! Ха. Это я предложил отвести её к ним. Я виноват в её смерти. Точно!

Я рассмеялся. Громко, истерично. От смеха скрючило, будто ударили под дых. Смех перешёл в рыдания. Голову положил на колени, руками закрыл лицо. Не знаю, сколько времени прошло.

Наступила тьма. Луна пробивалась сквозь облака, освещая деревушку. Я поднял голову. Глаза болели, тело ломило. В руке — слабость. Горсть земли высыпалась из сжатого кулака.

Осмотрел дома. Большинство разрушены: одни завалились, другие сгорели. Из-за поваленной стены на окраине вышла фигура. Медленно приближалась. Когда расстояние сократилось, я разглядел знакомые очертания. Тот самый парень, который предупреждал меня. Потрёпанный чёрный плащ, маска с капюшоном.

Он покачал головой, нашёл в кустах стул, поднял его и сел в двух метрах от меня.

— Ты неисправим, — сказал, устраиваясь поудобнее. — Я пытался помочь: с Дитя, с контроллёром. Почти успел добраться до штаба, но опоздал — мой косяк.

Я молчал. Он потер глаза грязными руками, вздохнул.

— Сама Зона вставляет нам палки в колёса. Знаешь, в чём твой промах? Ты слаб. Тряпка. Тебе стало плохо в тот момент, когда мог спасти друга. Да, может, это и не твоя вина напрямую. Но и Андрей виноват — расслабился, пошёл туда, куда не стоило. Пойдём.

Он махнул рукой. Я послушно встал. Мы направились туда, где погиб Андрей. За домом в фундаменте была дверь в подвал. Чёрный открыл её, спустился, кивнул: «Пошли». Я за ним. Внизу он включил фонарь и показал мне причину, по которой Андрей попал под контроль.

Там лежали семь мёртвых тел — детёныши контроллёров. Совсем маленькие, даже ходить не умели.

— Видишь? — Чёрный осветил их. — Сюда зашёл твой друг. Он хотел их убить, но контроллёр взял его под контроль и привёл к тебе. Он уже потерял взрослых детей, а тут появились вы. Вы стали заложниками ситуации. Могли просто уйти. Ты начал правильно — пятясь. Но нет, решил убить контроллёра. В итоге — мёртвый контроллёр и мёртвый друг.

Его слова имели смысл. Я задумался.

— А Света? Она сама виновата? — спросил я, и голос дрогнул.

Чёрный удивился, откашлялся.

— Это был её выбор. Ты хотел для неё лучшего. Логично было отвести её к учёным — там могли помочь. Но учёных не остановить. Они пойдут на любые жертвы. Для них наука — свет, даже если ради неё резать живых. Света — учёный. Она знала, на что идёт. А ты — нет.

Меня терзали сомнения. Он был прав.

Мы вышли из подвала, вернулись к могилам. Чёрный встал на колени, помолился, поклонился. Потом подошёл ко мне.

— Успокойся. Будет шанс всё исправить. Эти смерти показали тебе, как жесток этот мир. Сценарий Зоны учёл даже твои выкрутасы. Заверши задание с профессором — и получишь возможность всё изменить.

Он похлопал меня по плечу и ушёл. Я снова остался один.

Ночь была глубокая. Ветер стал холодным, воздух — сырым. На небе появились звёзды. Обдумав его слова, я решил: задание нужно закончить. Встал, поклонился могилам и направился на кордон.

Пришёл утром, около восьми. Народу было немного — старики учили новичков стрелять, перевязывать раны, чистить оружие. Я зашёл за угол, перевязал левую руку бинтом. «Не видно», — подумал я. Потом зашёл в отель.

Внутри почти никого. Двое сталкеров сидели с картой и пивом, что-то обсуждали. Ещё один — у стойки Шамая. Тот налил ему кружку и вытирал столешницу.

— Опа, привет, — заметил меня Шамай. — Долго вас не было. Задание тяжёлое?

Я молча подошёл к стойке.

— Бледный какой. Всё так плохо? — Он налил пива, поставил передо мной, достал тарелку с вяленым мясом. — За счёт заведения. Отдохни, потом расскажешь.

Пиво оказалось на удивление вкусным — с привкусом мёда и орехов. Когда кружка опустела, Шамай предложил ещё, но я отказался: денег мало. Он прищурился, но налил.

В отель начали подтягиваться люди — кто с заданий, кто с тренировок. Шамай крутился рядом.

— Где твой напарник? Приболел? — спросил он. — Или проблема в нём?

Я тяжело вздохнул, наклонился к нему.

— Погиб. Из-за контроллёра.

Шамай округлил глаза, отошёл. Напротив висел шкаф с гильзами. Он взял одну, нацарапал на ней имя Андрея, поставил на полку. Потом вынул ведро и поставил на стойку.

Люди заметив его, начали подходить, бросать в него патроны, аптечки, деньги.

— Сочувствую, — сказал один.

Слово «сочувствую» я слышал слишком часто. От этого становилось только тяжелее. Не выдержав, я встал.

— Можно комнату на ночь?

— Конечно, за счёт за... — начал Шамай.

— Заведения, понял. Если можно — с двумя койками.

Он кивнул, и я направился к Сидоровичу.

Дорога до бункера далась тяжело. Меня шатало, а бесконечные «держись» и «соболезную» лишь злили. Только начал смиряться с потерей — и снова чувство вины, снова злость. «Как они смеют жалеть меня? Это я виноват!» — думал я, тряся головой.

Бункер. Ржавая дверь, домофон с тусклой лампочкой. Нажал кнопку.

— Слушаю, — проскрипел голос Сидоровича.

— Это я, Лёха. Открывай.

Дверь со скрипом отъехала.

Спускался, держась за стену. «Главное — не прибить его сразу. Не нужны проблемы из-за этой твари». У гермодвери глубоко вдохнул и вошёл.

За столом сидела жирная морда с улыбкой. Рубашка, когда-то белая, теперь жёлтая. Он вытер лицо, встал.

— Помяло тебя, Лёха. — Прихрамывая, подошёл к решётке Сидорович, и открыл ее. — Что, чемоданчик долго носили?

— Кто заказчик? — спросил я, заходя.

— Не помню. Неважно. Доставили или нет?

— Доставил. Девушка сказала — заказа не было.

— Как это?! — Сидорович отступил к креслу. — И где твой напарник?

— Погиб. Мне интересно: заказчика нет, но заказ есть? — голос сорвался на крик.

— Ты на меня не ори! — Сидорович дрожал. — Заказ был! Я свою часть сделки выполнил — профессор жив. А напарника жаль, да ладно — найдёшь нового.

Гнев накрыл с головой. Вены пульсировали. Я схватил его за грудки, приподнял. Его страх радовал. «Убей! Жизнь за жизнь!» — звучало в голове.

Из соседней комнаты выбежал профессор, пискнул, подбежал ко мне и повис на моей руке:

— Не делайте этого, Алексей!

Я очнулся.

— Профессор, забирай своего психа и убирайтесь! — Сидорович хрипел. — А ты, Лёха, ещё ответишь! Я не виноват в ваших смертях!

— Ты, тварь, мог нас предупредить! — я скрипел зубами. — Ты же всё знаешь! Тебе плевать — задание выполнили, а сколько помрёт — не важно! Прав был Андрей... Не сдохни. Если умрёшь — то от моей руки.

Я развернулся, толкнул профессора к выходу. Сидорович орал мне вслед, но мне было всё равно.

На поверхности профессор дрожал.

— Что с вами, Алексей? Вас так потрясла смерть Андрея?

— Вы теряли близких? — я указал на отель. — Нам туда.

— Нет.

— Представьте: вы создали вакцину от всех болезней. Но из-за чьей-то ошибки её уничтожили. Какие чувства?

Профессор побледнел, руки слегка затряслись.

— Я был бы в ярости.

— Вот я и в ярости. А виноват — Сидорович. Вот из-за его ошибки, уничтожена вакцина.

В отеле Шамай ждал у стойки.

— Даже не отдохнул после потери, а уже в дорогу? — спросил он.

— Некогда. Мёртвые не отдыхают. Спокойной ночи.

Мы зашли в комнату.

— Выходим на рассвете. Спи.

— Можно вопрос? — профессор раздевался. — Почему у вас бледная кожа, чёрные вены и левый глаз иногда становится полностью чёрным?

— Не ваше дело. Спокойной ночи.

Я лёг и провалился в сон.

Глава 7 "Дорога на ЧАЭС"

Стоило лучику солнца коснуться моего лица, как я уже встал. Профессор мирно сопел, закутавшись в одеяло. Я ухмыльнулся. Подойдя к зеркалу, решил себя рассмотреть. Волосы были потрепаны и грязные, хотя и сам был не первой свежести: недельная щетина, лицо бледное, как мрамор, много царапин и порезов — не только на лице, но и по всему телу. Вены стали светлее, уже не так выделялись из общей картины, глаз тоже пришел в норму. Сила, кстати, в левой руке вроде как появилась — могу уже спокойно брать пол-литровую бутылку, автомат при стрельбе, конечно же, не удержу, про дробовик или ружье вообще молчу. Поэтому выбор и пал на пистолет.

Пошатавшись по комнате, решил всё-таки сходить в душ, благо он в отеле был. Ополоснулся, обработал раны. Зашёл в комнату. Профессор проснулся, сидел на кровати с прикрытыми глазами, в полудрёме, волосы торчали в разные стороны. Напомнил мне домовёнка Кузю.

— Доброе утро, профессор. Просыпаетесь уже? И так задержались. Сходите в душ, перекусим и в путь.

Профессор повернул ко мне голову, кивнул, неуклюже поднялся, пошатнулся, что-то пробормотал, взял полотенце и шаткой походкой пошел в сторону душевой. Честное слово, будь темнее, его бы приняли за зомби. Но он шёл, придерживаясь за стенку. Это зрелище выдавило у меня улыбку.

Пока профессор мылся, я проверял снаряжение. Поход до ЧАЭС опасный — мало троп туда ведёт. Самый логичный маршрут идёт через дикие территории, завод «Юпитер», Рыжий лес и кладбище техники. С другой стороны, можно напрямик, через военные склады, обойти радары и через Припять к ЧАЭС. Я сидел и думал. Маршрут через Припять мне особо не нравился. Много проблем там с группировкой «Монолит», да и О-Сознание тоже там крутится.

Сколько времени прошло, я не знаю. Но профессор уже вернулся, переоделся и был наготове.

— Я готов, Алексей. Выходим? — сказал профессор, протирая очки.

— Думаю, что да. Есть, конечно, несколько проблем. Думаю, можем перекусить и обстановку выяснить.

Профессор кивнул и направился к выходу из комнаты. Я окинул взглядом помещение — вроде ничего не забыли. Закрыл дверь, направился вниз по лестнице к бару.

Бар сегодня был оживлённым. Стоял шум и смех. Профессор стоял у стойки, ожидая завтрак. Шамай ушёл на кухню. Я окинул взглядом зал — знакомых лиц нет. Решил пройтись, вдруг повезёт встретить проводника или вольного. Около одного столика сидели, судя по внешнему виду, вольные, но мне не особо нравилось, что выглядели они молодыми. А это значит, что Зону они знают не особо хорошо. Решил всё-таки подойти.

— Здравствуйте, братья-сталкеры. Как обстановка в Зоне? Слышно что-нибудь про Рыжий лес?

Один повернулся, осмотрел меня, усмехнулся. Второй взглянул, сделал глоток пива из кружки.

— Здравствуй, — сказал второй. — Кем будешь?

— Проводник. По внешнему виду не судите — обстоятельства не особо хорошие были, экипировку подрали.

Второй взглянул на первого. Тот пожал плечами.

— Проводник, значит. Зачем тебе в Рыжий? Это же поганое место, радиация шакалит, — сказал второй, глотая пиво.

— Задание.

— Хреновое задание ты взял, скажу я тебе. Ну, если надо… После последнего выброса, говорят, мутантов там стало много. Псы в основном, да снорки. Вроде и кровососов видели. Не тихое место, в общем. Если не секрет, куда путь держишь?

— До ЧАЭС. Профессора сопроводить нужно. В любом случае через Рыжий лес путь идёт. Другого варианта не вижу.

Первый встал, взял пустые кружки, сказал: «Сейчас вернусь», — и ушёл к бару. Второй кивнул на освободившийся стул.

— Через Рыжий, конечно, проще. Если в обход, то придётся идти через топи и вплавь через речку. — Второй задумался, почесал щеку. — А если через Затон?

— Через него не вариант. Там придётся идти через радары и антенны. Как видишь, я к «психушке» особо не готов — экипировка не та.

— Об этом я и забыл. Да, незадача.

Он достал карту. Первый вернулся с тремя кружками и тарелкой жареного мяса. Поставил кружку и тарелку передо мной, сам встал рядом.

— Я не просил, — отодвинув от себя тарелку, сказал я.

— Это Шамай просил передать тебе. Профессор твой, конечно, крепче «Выжигателя» мозги плавит — даже Шамай от него прячется, — сказал первый, оглядываясь на стойку.

Профессор, видимо, нашёл свободные уши и насел на Шамая. Впервые видел у того кислое и уставшее лицо. Я посмеялся и принял угощение.

— Ага, через Лиманск тоже не вариант — «Выжигатель», — сказал второй, делая глоток.

Мы втроём задумались. Около часа обсуждали маршрут. Я узнал много нового после последнего выброса. Места, где раньше мутантов почти не было, начали ими кишить. Некоторые тропы ушли под воду — произошёл разлив реки. Аномалии тоже размножились, особенно на свалках и в городах. Бандитов же, напротив, стало меньше — из-за последних событий начали вступать в группировки или подаваться в наёмники.

— Ну, что я могу тебе посоветовать… — начал второй. — Идти через свалку, обойти диких. Потом, наверное, пройти между «Юпитером» и складами. Скорее всего, из-за разливов речка обмелела или вообще высохла. Пройти Рыжий лес, не доходя до генераторов, свернуть в сторону Припяти, дойти до железнодорожных путей и уже по ним пойти к ЧАЭС. Как-то так.

Я внимательно изучил карту, прикинул расстояние и время.

— Примерно дней пять идти, — заключил я, допивая пиво.

— Где-то так, — согласился первый. Второй пожал плечами. — Можно, конечно, сократить — на электричке.

— И как?

— Это, конечно, дело опасное — придётся на ходу спрыгивать. В Припяти стоит электричка, она как раз идёт до ЧАЭС. Но в ней гуляет полтергейст. Суть в том, что когда он рядом с двигателем — электричка едет. Проблема в том, что надо запереть его в локомотиве. Если удастся — поедет без остановки. Если выпустишь — он тебя просто убьёт. Варианта два: оставить его там и спрыгнуть на ходу или открыть и сдохнуть. Такие дела.

— Н-да… Хрен не слаще редьки, — сказал я, почесав затылок. — Даже если так, провизии у нас на дня два.

— Поможем, чем сможем. До свалки, думаю, можете с новичками доехать. Сегодня после обеда группа туда поедет на обучение. Сам ведь знаешь — практика лучше теории. Изучение аномалий, стрельба и всё такое. Умельцы «Газель» на ход поставили, вот и решили их свозить.

— Думаю, так и поступим. Спасибо вам за помощь.

— Да ладно тебе, — второй похлопал меня по плечу. — Под одной радиацией живём. Пара пайков вам найдётся. Главное — живыми возвращайтесь.

Я встал, ещё раз поблагодарил и пошёл к профессору. Шамай был бледный, но, увидев меня, оживился.

— Леха, спаси меня! Я столько нудятины ещё не слышал! — крикнул он с надеждой в голосе.

— Так, профессор, — положил ему руку на плечо и наклонился, заглядывая в глаза. — На человека не наседаем, ему ещё тут жить. После обеда выезжаем. Если хотите провести лекцию — на улице группа новичков. Вот им и втирайте свои теории.

Он вздрогнул, с грустным лицом кивнул.

Я вывел профессора на улицу. День был пасмурным. Люди занимались своими делами. Бывалые инструктировали новичков, рассказывали о поведении в Зоне. Вольные смотрели на это, смеялись, вспоминая, как сами были зелёными. Подвёл профессора к бывалым, предложил им провести лекцию по аномалиям. Те согласились, усадили новичков на лавочки. Профессор неуверенно встал перед ними, прокашлялся, представился и начал.

Я постоял, послушал лекцию о зарождении Зоны и первых аномалиях, потом подошёл к бывалым.

— Вы, вроде, новичков на свалку везёте? — прислонившись к стене, спросил я.

— Ага. После вашей лекции, если, конечно, у зелёных силы останутся, — ответил сталкер, зевая. — Смотрю, им не очень это нравится.

Новички были загружены информацией, некоторые побледнели. Лишь у немногих горел интерес.

— Зато будет мотивация поскорее отсюда сбежать. Я насчёт чего подошел. До свалки подвезёте?

— Думаю, да. Надо уточнить насчёт мест. Навскидку — сможем.

— Отсюда выезжаете?

— Угу. Не опоздайте.

Я поблагодарил бывалого и, раз уж было время, решил прогуляться. Гулял по Кордону, наслаждаясь чувством безопасности, параллельно обдумывая маршрут и возможные угрозы. Большинство мутантов можно убить и из пистолета, но карабин был бы надёжнее. Но судьба — та ещё сука.

Мои размышления прервали те самые два вольных сталкера. Один подошёл ко мне.

— Здравствуй ещё раз. Обо всём поговорили, а представиться забыли, — с улыбкой сказал он и позвал второго. — Меня зовут Ниро, это Кир.

Кир протянул руку, я пожал её. Ниро был, судя по всему, позитивным парнем: синий комбинезон с жёлтыми вставками, рыжие волосы, зелёные глаза, шрам на правой брови. На плече — «Калаш». Кир, напротив, выглядел серьёзным и немногословным: чёрный комбинезон, каштановые волосы с выбритыми висками, карие глаза, один из которых был слегка мутноват.

Кир протянул мне рюкзак.

— Это что? — спросил я, принимая его.

— Обещанная помощь. И вот, возьми, — Ниро протянул «Калаш». — Всё равно в сундуке без дела лежал. Продавать жалко было — как будто знал, что пригодится.

— Слишком щедро. Что должен буду?

Ниро засмеялся, толкнул локтем Кира.

— Да ничего. Помочь такому опытному — для меня честь!

— Опытному? С чего вы взяли?

— Ты же Леха?

— Да, это я.

— Тебя с твоим напарником — Андре, вроде? — нам в пример ставили в училище проводников. Помню, когда сам только приехал сюда, как и все, за лёгкими деньгами. Лет пять назад было. Рассказывали про двух проводников, которые в одиночку на «Агропроме» побывали, да ещё Припять с Чернобылем вдоль и поперёк обошли. Да вы, парни, легенды! Почти наравне с Меченым и Стрелком!

У Ниро горели глаза. Он чуть ли не молился на меня. Когда нас с Андре так вознесли?

— Тихо ты! Зачем орать? — я понизил голос. — Не надо меня в легенды записывать. Хотя бы в память об Андре.

— Слышали мы… Погиб твой братка, — тихо сказал Кир. — Печально. Как погиб? И где лежит?

— По вине контроллёра. На севере есть деревушка — там и спит мой напарник. Прозевал я вспышку… А вы меня в легенды…

— Не убивайся. Бывает дерьмо в жизни. Главное — не останавливайся. Андре этого бы и хотел.

Я молча кивнул. За домами раздался рёв мотора. Я обернулся. Во дворе стояла «Газель». Под словами «поставили на ход» я представлял ремонт, но эту, похоже, сварили из шести других. Ржавчина, дыры в бортах, треск и свист двигателя. Но, к удивлению, машина двигалась шустро. Она выехала, взобралась на склон и направилась к остановке.

Бывалый махал руками, собирая группу. Я попрощался с Ниро и Киром, поблагодарил и пошёл за профессором.

Тот уже стоял с новичками, слушая инструктаж. Когда тот закончился, мы сели в «Газель». Группа была небольшой — человек десять. Осталось даже два свободных места. Бывалый закрыл дверь, велел пристегнуться, и мы тронулись.

Дорога была спокойной. Ехали по асфальту, лишь подъезжая к свалке, свернули на гравийку. Вскоре мы прибыли.

Вышли. Бывалый раздавал задания и делил новичков.

— Спасибо, что подвезли, — пожимая руку, сказал я. — Мы дальше, до военных складов.

— Удачи! Возвращайтесь живыми, — благословил сталкер. — С Богом.

— Только с Ним! Без Него — никак! — ответил я и подошёл к профессору.

Тот пожелал удачи новичкам. Те провожали его с облегчением и улыбками. Очень обрадовались его уходу.

Свалку прошли без проблем. Мутантов не было — одни аномалии. Место полностью оправдывало название: горы металлолома, пропитанного радиацией.

К вечеру подошли к диким территориям. Я вручил профессору пистолет.

— Ой, Алексей, я не умею обращаться с оружием! — дрожащим голосом сказал он. — Как же я им буду пользоваться?

— Не сложнее, чем клеевым пистолетом. Эта модель с минимальной отдачей. Берёшь двумя руками: правой — за рукоять, указательный палец на скобу. Если решишь стрелять — переводи на спуск. Большим пальцем снимаешь предохранитель — вот здесь. Передёргиваешь затвор, целишься, чтобы мушка и целик были вровень, нажимаешь на спуск. Левой рукой поддерживаешь снизу. После первого выстрела стреляешь, пока не кончатся патроны. Потом нажимаешь на эту кнопку, вытаскиваешь магазин, вставляешь новый, передёргиваешь затвор — и снова стреляешь. Всё ясно?

— Вроде да. Если будут вопросы — спрошу. — Профессор вертел пистолет в руках, изучая его.

Дождавшись, пока он освоится, я кратко объяснил, чего тут ждать. Дикие территории — это в основном мутанты. Самые опасные: контроллёр, бюрер и химеры. Я зарядил «Калаш» и приготовился.

Шли осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Дикие территории — небольшой заброшенный город. Улицы завалены скелетами, в воздухе — вой псов. Солнце клонилось к закату, и без того мрачный пейзаж становился ещё зловещее.

— Алексей, я надеюсь, мы идём в убежище? Или в какое-то безопасное место? — озираясь, спросил профессор.

— Да. Найдём дом, переночуем, утром двинем дальше.

— Мне нравится ваша уверенность в завтрашнем дне.

— Походил бы ты по Зоне с мое — никакой уверенности у меня нет.

Псы бегали вокруг, некоторые останавливались, скалясь. Мы медленно, но уверенно шли вперёд, пока не заметили открытую дверь подъезда. Она была метрах в тридцати, но проблема была в химере — толстой, двухголовой твари, лежавшей на козырьке прямо над входом.

— Профессор, у нас один шанс, — прошептал я. — Целься в левую голову. Полоска целика и мушка — между глаз.

Он прицелился, я вскинул автомат.

— Ох, была не была… Огонь!

Два почти синхронных выстрела. Моя пуля попала точно в цель (хорошо, когда оружие пристреляно), а профессорская — чуть левее, в глаз. Химера дёрнулась, ударилась о стену и рухнула на землю, билась в конвульсиях. Я быстро добил её выстрелом в голову.

— Молодец, профессор. Говорили, не умеете стрелять.

— Знаете, когда страх сильнее неуверенности, да ещё адреналин в крови… Можно не только стрелять научиться, но и бегать быстрее атлета.

Его трясло. Я осмотрел дверь — внутри была задвижка. На выстрелы уже сбегались мутанты.

— Нам нужно найти комнату. Иначе нас сожрут.

Профессор забежал внутрь, я следом, задвинул щеколду. Снаружи залаяли, заскребли когтями. Убедившись, что дверь держится, пошли искать квартиру. На третьем этаже была открытая дверь.

Внутри — однокомнатная квартира. В комнате — четыре кровати, стол, стулья, керосинка. На кухне — буржуйка с дровами. Профессор растянулся на кровати, я разжёг печку, приготовил макароны с тушёнкой. Поужинали и легли спать.

Утром собрались. Профессор встал раньше, жаловался, что из-за воя не спал. Быстро перекусили, я вышел первым. На улице — тишина.

— Ладно, чисто. Выходим, — сказал я, махая профессору.

— Вы уверены? Ночью был страшный вой. Голов тридцать, не меньше, — профессор нервно поправил очки и выглянул на улицу. — Я бы не был так уверен.

— Всё в порядке.

Мы вышли. Тишина, только лёгкий дождь. Но вскоре заметили, что вокруг собираются собаки. Они рычали, скалились, но не подходили ближе десяти метров. Некоторые были жуткими — лысыми, в гнойниках, с висящими клочьями кожи. Некоторые с ловкостью и грацией прыгали по развалинам.

— Алексей… — шёпотом сказал профессор. — Мне кажется, они нас боятся. Хотят напасть, но что-то их останавливает.

— Я тоже так думаю…

Когда мы подошли к границе города, псы остановились, провожая нас оскалами.

Путь до Рыжего леса прошёл без происшествий. Словно Зона опустела… Или кто-то незримо помогал нам.

Глава 8 "Хранитель тайн зоны"

Рыжий лес полностью оправдывал своё название. Деревья были мёртвыми, с жёлтой и рыжей листвой и рыжеватым цветом коры ближе к корням. Лёгкий туман стелился над землёй. Щелчки, треск и скрипы раздавались из глубин леса. Погода была подходящая — пасмурная, с лёгким прохладным ветерком.

Профессор, протирая очки, осматривал границу леса. Его удивляло, что границу было видно чётко. Зелёная трава поля, по которому мы шли к лесу, резко переходила в коричневые оттенки.

— Ладно, Алексей, — начал разговор профессор, надевая очки. — Этот лес очень странный. Причину этого вы, случаем, не знаете?

Меня с каждым разом всё сильнее удивляли его вопросы. Словно я это всё придумал. Я потер глаза.

— Профессор, я могу понять, что вам это интересно. Но я не создатель Зоны. Не смогу ответить на вопросы подобного рода.

Профессор задумался, вздохнул.

— Я понял вас. Но это очень интересно.

— Не спорю, — я достал «Калашников».

Профессор проверил пистолет, кивнул мне. Собравшись, мы вошли в Рыжий лес. Под ногами хрустели ветки и листья. Хруст эхом разносился по лесу. Стоял запах перегноя. Лес был смешанный: берёзы, осины, изредка встречались сосны и ели. Путь был тихим — даже подозрительно тихим.

— Вы, помнится, говорили, что тут аномальная зона? Но сколько мы идём — я так и не заметил их, — с озабоченностью спросил профессор, оглядывая кусты и ямки.

— Да… Странно это всё. Даже мутантов нет. Тишь да гладь.

По ощущениям мы подходили к центру леса. Я остановился, огляделся. Где-то были слышны шаги. Но откуда?

— Профессор, будьте наготове. Кто-то идёт.

Профессор достал из кармана пистолет и начал водить стволом по кустам. Я прислушивался, пытался понять направление звука. Шаги постепенно приближались. Чем ближе они были, тем яснее я различал — это был волк или что-то похожее, тяжёлое. Вскоре зверь появился между деревьев. Собака? Волкодав?

— Это пёс!? Он опасен? — спросил профессор, опуская пистолет.

— Нет, не опасен. Но лучше не расслабляться.

Волкодав подошёл к нам, внимательно осмотрел меня и профессора, затем сел рядом.

— Похоже, Доктор зовёт, — присев на корточки, сказал я. — Скорее всего, меня одного.

— В каком смысле? А я? — удивился профессор.

— Тебя либо усыпят на время, либо на свою территорию не пустят. Будешь ждать моего возвращения.

— Это печально. А так хотелось с ним увидеться…

Я почесал волкодава за ухом. Он помахал хвостом и встал, прошёл чуть вперёд и повернул голову в нашу сторону — приглашая следовать за ним. Я поднялся и обернулся к профессору.

— Идёмте. Он покажет дорогу.

Профессор послушно пошёл за мной, что-то озлобленно бормоча себе под нос.

Мы шли тропами, через кусты и валежник. Дорога была запутанной — даже при желании запомнить её было невозможно. Шли долго, пока не вышли на опушку, где стоял Верлиока.

— Алексей, это что? — со страхом спросил профессор. — Великан?

— Нет… Хотя, что-то подобное. Это Верлиока. Он не опасен, если, конечно, его не злить.

Верлиока — в какой-то степени великан. Человекоподобный гигант ростом около пяти метров. Кожа меняет цвет в зависимости от местности. Пола у них нет — его просто не существует. Нападает только в ответ на агрессию. Чем-то похож на орков или троллей. Охотится в основном на мутантов не крупнее собаки, приманивая их запахом, похожим на гнилое мясо.

— Что тогда будем делать? — Профессор тактично встал за мою спину.

— Просто идём, не обращая на него внимания и без резких движений.

Мы двинулись аккуратно, глядя под ноги. Волкодав же, наоборот, шёл подпрыгивая, играючи. Меня это насторожило. Но Верлиока лишь посмотрел на этот «цирк», развернулся и ушёл в лес. Профессор выдохнул.

— И часто тут такие ходят?

— Они редкость, — ответил я. — Вообще, их можно в Красную книгу Зоны вписать. Их истребляют. Кости — как титан. Хрен пробьёшь.

Профессор достал блокнот и начал записывать. Чем дальше мы шли, тем сильнее он уставал. Начал шататься, часто моргал, глаза стали стеклянными. Я подхватил его, вёл, придерживая. В конце концов, он уснул. Видимо, Болотник не хотел, чтобы профессор его видел. Обычно он так поступает с незваными гостями.

За холмом показался дом. Вокруг — топи. Из леса к нему вела тропинка. По обеим сторонам бродили мутанты: псы, снорки, кровососы и даже химеры. Они нас заметили, но ни рыка, ни воя.

Мы продолжили путь. Дом Болотника был небольшим — на вид, двухкомнатный. Обычный бревенчатый дом, выглядевший уставшим. Волкодав дошёл до крыльца, сел и зевнул. Убедившись, что мы заходим, лёг.

Внутри пахло травами: полынью, мятой, мелиссой. Болотник сидел на табурете у печи. Старик с седыми расчёсанными волосами, лёгкой бородкой, в потрёпанной кофте и штанах. Он молча указал на соседнюю комнату. Я отнёс туда профессора.

Комната была просторная: трельяж в углу, комод, шкаф, письменный стол, заваленный книгами, и кровать. Я уложил профессора и вернулся к Болотнику. Тот растопил печь, поставил чайник. Я сел за стол, наблюдая за ним.

Болотник был нейтрален к группировкам и сталкерам. Помогал, но это нужно было заслужить. Он разложил стаканы, сел напротив.

— Ну, здравствуй, Алексей, — протянул он руку. — Давненько не виделись.

— Да, давненько, — пожал я руку. — Как поживаешь?

— Неплохо. Наблюдаю за порядком. Гуляю. А ты как?

— Бывало и лучше.

— Наслышан. «Меченым» стал. Счастливчик.

Болотник рассмеялся, достал шкатулку с трубкой и табаком.

— Почему? Что в этом счастливого?

— Знаешь, что Зона за всеми следит?

— Да.

— Так вот… — он забил трубку. — Зона — это экосистема. За ней наблюдает Монолит. Каждый действует по прописанному сценарию. Но Монолит один за всем не уследит — ему нужны «редакторы». Вот такие, как я. А ты выиграл в лотерее, напоровшись на сыворотку крови Контролёра. Стал мутантом, как и я. Теперь имеешь право идти против Зоны. Не заметил, что мутанты тебя избегают? Они боятся. Ты помечен.

По телу пробежала дрожь. Больше всего шокировало, откуда он знал про кровь.

— Откуда? — начал я.

— Про кровь? — Он усмехнулся. — Я «редактор». Я всё знаю. И про кровь, и про напарника, и про Светлану.

— Главный вопрос: по чьей вине?

— Ты сам уже ответил. Когда был в «Горе», к тебе приходил Разум и открыл истину.

— Какой ещё Разум?

— Парень в чёрном плаще.

— Кто он?

— Узнаешь. Ответ на твой вопрос ты и так знаешь.

Я замолчал. Болотник встал, налил чай.

— Скучаешь по товарищам?

— Очень. Особенно по Андрею.

— У тебя будет шанс всё исправить. На ЧАЭС. Есть артефакт — светящийся шар. Повернёшь одну сторону вперёд, другую назад… Хотя... сам увидишь.

— Ладно. Если ты всё знаешь, ответь на вопрос профессора: как появилась Зона?

Он допил чай, забил трубку и начал рассказ...

******

Федор Сергеевич в этот день был на нервах. Ходил вперед-назад по кабинету, то и дело поглядывая на телефоны, стоящие на столе.

Пол скрипел под ногами. В кабинете стоял сильный запах табака. Окно было открыто, но это не помогало. Плотный туман табачного дыма не вытягивало в окно. Федор Сергеевич то и дело забивал трубку, выкуривал ее, снова похаживал туда-сюда, снова забивал.

На столе зазвонил телефон. Федор Сергеевич от неожиданности выронил трубку и бросился к аппарату.

— Слушаю вас, — дрожащим голосом ответил он.

— Федор Сергеевич, явитесь, пожалуйста, в зал для совещаний. Будет рапорт об итогах экспериментов.

— Понял вас. Скоро буду.

Он положил трубку и быстрым шагом подошел к зеркалу. Оправил потрепанные волосы, затянул галстук. Осмотрел пиджак — его мятый вид, конечно, его не устраивал. Покрутился перед зеркалом, плюнул на свой вид и побежал в зал.

Зал был забит. Большой длинный стол окружали ученые. Протиснуться к нему было сложно. Стоял шум. Было душно.

Через некоторое время вошла комиссия. Члены прошли в другой конец зала и остановились около трибуны. Все затихли. Комиссия достала пачку документов. Все замерли в ожидании.

— Уважаемые коллеги, — начал один из комиссии, стоявший посередине. — Хотим зачитать вам рапорты о трех проведенных экспериментах. Начнем с номера один. Эксперимент по созданию боеспособных модифицированных людей.

Дело сто двадцать шесть, дробь два.

Подопытный номер один.

Мужчина. Возраст — 36 лет. Вредных привычек нет. Была введена модифицированная кровь третьей группы.

День первый. Изменений нет. Последующие дни схожи. С вашего позволения и для экономии времени я их пропущу.

День десятый. Проявились признаки телекинеза. Подопытный может двигать предметы на расстоянии до пятнадцати метров. Также может силой мысли управлять животными, но не дольше пяти минут. Человек пока не подвластен.

День шестнадцатый. Начались внешние изменения: бледность кожных покровов, потемнение вен. Также замечены изменения глазного яблока — почернение радужки и глазных сосудов. Срок управления животными увеличился с пяти минут до получаса. Утратил способность передвигать предметы. Сердцебиение снизилось до 45 ударов в минуту.

День двадцатый. Утратил способность разговаривать. Общается только при помощи силы мысли. Способен вызывать головную боль, воздействуя на мозг и нервную систему. Взял под контроль человека со слабой силой воли.

День двадцать первый. Алопеция по всему телу. Проявилась дряблость кожного покрова. Пси-излучение усилилось. Пропадает память.

День тридцать первый. Не узнает людей. Был убит санитар. Сильное влияние на сознание человека. У санитара обнаружено кровоизлияние внутрь мозга, головной мозг был похож на вареный. Спинной мозг имел схожие признаки. Замечены вспышки гнева.

День тридцать третий. Подопытный впал в ярость. Бросает предметы в стены, бьет себя по голове.

День тридцать четвертый. Подопытный мертв. Произошло разрушение головного и спинного мозга. Разрыв левого желудочка сердца. Печень также разрушена. Было решено ввести сыворотку из его крови внутриутробно.

— Предлагаю взять пятиминутный перерыв.

Народ в зале принялся обсуждать результаты первого эксперимента.

Федор Сергеевич достал из кармана пиджака портсигар, вынул папиросу, постучал ею по тыльной стороне запястья. Внимательно огляделся — многие курили. Зажужжала вентиляция. Он закурил.

Многие из участников сегодняшнего собрания его раздражали.

— Здравствуйте, Федор Сергеевич, приятно вас сегодня видеть, — подошла к нему девушка в белом халате. — Что скажете о проведенном эксперименте?

Девушка была ниже его примерно на голову. Рыжие волосы собраны в тугой хвост. Приятный запах корицы с трудом пробивался сквозь табачный дым.

Федор Сергеевич взглянул на нее, тяжело вздохнул и потушил папиросу.

— Превысили дозу и не провели более тщательный осмотр. Анализ крови, возможно, тоже не делали во время эксперимента. Я считаю, они просто отталкивались от внешних изменений. Я бы еще радиацией облучил — это ускорило бы трансформацию.

— Возможно! — с радостью согласилась она. — Я слышала, они также работали над проектом «Искусственная природа». Это нечто!

— Тот самый камень… как его… Монолит?

— Он самый.

— Идти против законов природы… Создавать искусственный живой организм… Многое могу понять, но зачем?

— Как зачем? — удивилась девушка. — Конечно же, во имя науки! Это же создание экосистемы. Как она устроена, из чего состоит… Мы на шаг приблизимся к пониманию природы.

Их разговор прервал член комиссии.

— Уважаемые, прошу внимания! Переходим ко второму эксперименту.

Дело пятьдесят восемь. Проект «Монолит».

Создание искусственной экосистемы. Для этого человека поместили в саркофаг и залили жидкостью, полученной из предыдущего опыта — модифицированной мозговой жидкостью. Человек полностью в ней растворился, но не утратил способность общаться. Все разговоры происходили на расстоянии благодаря телепатии. Также он приобрел способность управлять животными и людьми, чувствовать их на расстоянии. В данный момент погружен в криостаз, так как дальнейшие действия признаны опасными.

Перейдем к последнему на сегодня делу.

Девушка была в восторге. В ней чувствовалось нетерпение приступить к работе с Монолитом.

Эксперимент номер три. Дело восемьдесят пять.

Можно сказать, неудачный. Подопытный скончался на второй день из-за внутреннего кровоизлияния. Была введена сыворотка XBF-154. Увеличение в размерах произошло частично. Проще говоря, человека-великана мы не получили. Будет предпринята попытка введения сыворотки внутриутробно, в эмбрион.

На этом мы сегодня закончим. Можете приступать к дебатам.

Оратор собрал документы, положил в портфель и направился к выходу в сопровождении охраны.

Шум в зале поднялся невероятный. Крики, вопли. Складывалось впечатление, что ради своих идеалов они готовы разорвать кого угодно.

Федор Сергеевич схватился за голову — сильная боль. Быстро огляделся и поспешил к выходу. В коридоре было не тихо. Он поспешно постучал по карманам в поисках таблеток.

— Вот, возьмите, — протянула руку с таблетками девушка с рыжими волосами. — Довольно тяжело слушать эти дискуссии, особенно когда у каждого в зале свое мнение.

Федор Сергеевич взял таблетки, проглотил, не запивая. Выпрямился.

— Может, представитесь? Я вас не знаю.

— Ой, совсем забыла. Виктория. Научный лаборант. Работаю в лаборатории Х-16.

Федор Сергеевич был в замешательстве. В этой лаборатории работали ученые высшего состава. Лаборанты, даже научные, там не требовались. Либо он чего-то не знал?

— Интересно. И чем вы там занимаетесь? — продолжил он разговор, не придавая значения ее словам.

— В основном инъекциями, модификацией крови, в общем, по мелочам. Я… хотела спросить. Можем пройти в ваш кабинет?

— Да, я покажу путь.

Федор Сергеевич вышел вперед, жестом приглашая Вику.

Довольно быстро они дошли до кабинета. Кабинет был не очень большой: два шкафа, стеллаж с документами и стол у окна. Два кресла перед столом и одно за ним, куда сел Федор Сергеевич. Вика расположилась напротив. Наступило молчание.

— Мне нужен помощник для одного дела с Монолитом, — прервала тишину Вика.

Федор Сергеевич ожидал чего-то подобного. Неспроста она начала крутиться рядом.

— Забавно, — с усмешкой сказал он, опираясь на стол. — И что же ты хочешь с ним сделать?

— Симбиоз. Знаете, что это?

— Единство с чем-либо. Можно получить способности, почти не меняя геном. Молодец, если до этого додумалась. Можно оставаться человеком, но иметь способности бога. Кто ты на самом деле?

Вика облокотилась на спинку кресла с улыбкой. Она была напугана, не ожидала такого вопроса, но изо всех сил старалась скрыть это.

— Вы проницательны, — серьезно начала она. — Вы мне нужны. Симбиоз… единство с природой. Когда ты понимаешь ее, ощущаешь…

— Говорите красивые вещи. Но это опасная затея. Бункер защищен. Допуск туда есть не у каждого.

Вика улыбнулась и достала из кармана ключ-карту.

— Занятно. Ладно.

Федор Сергеевич поднялся, снял пиджак, подошел к шкафу, повесил его и накинул халат. Вика не понимала, зачем он это делает.

— Для чего халат? Чтобы слиться с окружением? Вам это не поможет.

— Знаю. Но так лучше.

— Вам виднее.

Они вышли из штаба, сели в машину и поехали к бункеру.

Территория была огромной. На машине от края до края дорога занимала около двадцати минут при скорости сорок. Пешком идти было бессмысленно.

Каждый бункер имел здание, в основном жилое. Но особые, как Х-16, были без него. Они считались потенциально опасными, и в них была заложена взрывчатка на случай утечки или выхода эксперимента из-под контроля. В таких случаях подопытный изолировался, персонал эвакуировался, а здание уничтожалось. Монолит был в лаборатории Х-06

Они подъехали к бетонной постройке, открыли дверь и вошли внутрь. Посередине была лестница с тусклыми лампочками, встроенными в ступени. Спустились вниз, прошли по тоннелю и уперлись в стальные двери.

Вика приложила карту к кирпичной стене. Кирпич отодвинулся. Она засунула руку в отверстие и нажала кнопку. Двери начали открываться.

На КПП внутри бункера охраны не было. Все замки открывались одной картой, которая была только у элиты. Персонал либо был занят, либо отсутствовал.

Бункер был не очень большим: палаты, душевая и зал для совещаний с компьютерами по сторонам. Но была потайная дверь в комнате с генератором. Туда и направилась Вика.

Дверь была замаскирована в стене. Она открыла ее картой. Они спустились по узкой лестнице и вошли в длинный коридор, где одна стена была из бронированного стекла. За ним стоял Монолит.

— Вот он, — с восхищением сказала Вика, прислонившись к стеклу. — Жаль, что он там, внизу.

— А ты что хотела? Чтобы его тебе принесли? Сама знаешь, что он в криостазе.

— Карту сначала добыть нужно…

Федор Сергеевич почувствовал тревогу.

— Может, уже скажешь, как тебя на самом деле зовут?

Вика усмехнулась. Повернулась к нему, сняла парик. Под ним оказались светлые волосы.

— Приятно познакомиться. Светлана. Научный исследователь из Москвы.

— Угу. Значит, исследователь. Если ты так осведомлена… Что еще покажешь? Я уже в твоей лодке.

Светлана указала на дверь рядом. Они прошли по коридору и вошли в маленькую лабораторию. На кушетке между шкафами с инструментами лежала девочка.

Бледная, с черными волосами и приоткрытыми темными глазами.

Федор Сергеевич подошел, осмотрел ее, затем резко повернулся к Свете.

— Это кто? Или, точнее, что? — спросил он со злостью.

— Если я не ошибаюсь, это ребенок. Выращенный после введения модифицированной крови того самого мутанта.

— Нам об этом только сегодня доложили. Как он уже мог появиться?

— А кто сказал, что опыты свежие?

Федор Сергеевич был в замешательстве.

— Как так? Значит, все уже закончено? Они просто зачитывают старые отчеты?

— Конечно, — кивнула Света, касаясь тела девочки. — Все это спектакль. Они читают доклады, вы даете деньги на исследования, а все уже давно сделано.

— И с какого момента?

— Сложно сказать. Думаю, около двух лет. Может, больше.

Федор Сергеевич сел. Он не мог поверить, что его обманывали все это время.

Света с радостью изучала труп. Он был свежим — не больше дня.

За дверью появилось свечение.

Федор Сергеевич встал и пошел к источнику света. Света была увлечена и не заметила его ухода.

Он подошел к стеклу, за которым в низине стоял Монолит.

— Здравствуйте, — прозвучал голос в его голове. — Вы интересный человек. Чистый, без лжи.

— Значит, ты не спал, — Федор Сергеевич достал папиросу. — И ты все знал?

— Я знаю все. Этот мир погряз во лжи. Я хочу его исправить.

— Наполеоновские планы. Как ты это сделаешь, сидя тут?

— Я создам новый мир. Где каждый будет жить по закону.

— Тогда действуй. Чего ждешь? Кругом обман. Ты не изменишь этот мир.

Молчание. Свечение Монолита стало красным.

— Если я стану сценаристом, вы будете редакторами моего мира.

Земля задрожала. Лампы мигнули, предупреждая об опасности. Стекло треснуло. Дверь в лабораторию захлопнулась, заперев Свету внутри.

— Что ты делаешь?! — закричал Федор Сергеевич.

— Уничтожаю АЭС. Его взрыв даст мне силу.

— Ты убьешь людей!

— Они испорчены.

Свет погас. Взрывная волна прокатилась по поверхности.

Федор Сергеевич лежал на полу без сознания. Света также отключилась. Она лежала на трупе девочки.

**************************

— Значит, тебя зовут Федор? — спросил я с удивлением.

Болотник сидел в кресле, положив ногу на ногу. Протирал трубку с тяжёлым взглядом. Видно было, что рассказывать ему было нелегко.

— Был Федором. Сейчас я отшельник, живущий в топях, по имени Болотник. Я был исследователем с собственным отделом. Занимался наукой. Единственное, что я понял тогда — мы занимались неблагодарной работой.

— А что насчёт Светы? Это случайно не та Света, которую я в штаб отвёл?

Болотник положил трубку на стол.

— Да, это она. Столько лет прошло, а внешне не изменилась. Она все эти годы там просидела. Даже истории выдумала про экспедиции. Молодец.

— Как тогда её в штабе узнали?

— Её знали и раньше. Довольно известная личность в узких кругах. Да и пропала она после взрыва. Трупов много нашли потом, когда радиация спала — её среди них не было. До этого к ней заходили... скажем так, разведчики. Они искали Монолит в том бункере, не зная, что его там давно нет. Он на ЧАЭС, радиацию впитывает. Вот они пришли — и погибли. Света поработала над ними. Надоела ей эта жизнь. С тобой она почувствовала спокойствие, когда ты на кровь напоролся. Стал таким же, как она. Вот и пошла на верную смерть, зная, что ты её покинешь. Взял бы её с собой на проводы профессора — она бы пошла. Это как палка о двух концах. Но вины твоей тут нет. Это её выбор.

Я молча слушал. Этот человек умел подбирать слова, чтобы успокоить.

— Как твоя рука, кстати? — с улыбкой спросил он, наклоняясь ко мне.

— Нормально, — ответил я, протягивая руку.

— Полностью восстановилась. Очень хорошо. Можешь мутантов на расстоянии удерживать. В ярости — металл рвать. Да и телекинез в придачу. Пусть и не сильный, но всё же.

— Супермен или Халк?

Болотник рассмеялся, держась за живот.

— Шутишь — значит, всё в порядке. Завидую я тебе — скоро всё исправишь. Запомни, Лёха: когда всё поправишь, заезжай сюда. Этот дом я тебе оставляю.

— О чём ты?

— Тихо... Я сказал — запомни.

Я молча кивнул. Он встал, потянулся, прошёл к шкафу, взял флакон с настоем и подошёл ко мне.

— Дай профессору своему. После сна ему будет тяжко. Это облегчит состояние. Можно сказать, энергетик.

— А что насчёт профессора? — спрятав флакон в карман, спросил я.

— Что о нём рассказывать... — Болотник уселся в кресло. — Человек живёт идеей. Ему это просто интересно. Он не виноват. Отведи его, куда просит. Он сделает своё дело — и назад. На этом всё. Он просто заложник ситуации. Зона его давно отвергает. Даёт понять, что он тут долго не протянет.

— Понял тебя. Сделаем всё как надо.

— Вот и славно. Отдыхайте. Завтра утром отправитесь. Чувствуй себя как дома.

Я встал и вышел на улицу. От такого объёма информации голова гудела. Уже смеркалось. Даже не думал, что мы так долго сидели. Сел на лавочку у крыльца. Рядом мирно сопел волкодав. За оградой бродили псы, недоверчиво поглядывая на меня. Воздух, на удивление, был чистым и свежим.

Хотя дом стоял в топях, запаха сырости или болота не было.

Я сидел, обдумывая дальнейший путь. Нам предстояло добраться до Припяти, на станцию. Можно пойти по дороге или по железнодорожным путям — между генераторами и радарами. Как раз выйдем к станцию.

Я посидел ещё немного. Волкодав ушёл в дом, псы разбрелись. Вздохнув, я поднялся и зашёл внутрь. Болотник уже налил чай, поставил на стол тарелку супа и хлеб.

Поев, направился в комнату. Профессор тихо посапывал. Я прошёл дальше и лёг на пол.

Утром перекусили. Обсудили с Болотником маршрут. Он заверил меня: раз я мутант, бояться стоит только людей. Мутанты меня не тронут.

Болотник проводил нас до границы своей территории. Профессор, придя в себя, уже мог идти, хоть и медленно. Мы двинулись к станции "Припять".

Глава 9 " Молчание аномалий"

Профессор окончательно проснулся. Он был вялым. Многие сказали бы: «Проспал почти восемнадцать часов. Значит, должен быть бодрячком и полным энергии». Но нет. Ему было плохо. Еле шагал, придерживаясь за меня.

— Профессор, вы как? — спросил я, придерживая его.

— Голубчик… Ощущение, словно меня сбил грузовик. Боли нет, и сил тоже, — с тяжестью ответил он.

— Сможете дойти до деревушки? Примерно километр идти.

— Думаю, да.

Шли мы этот километр долго.

Когда мы добрались до деревушки, солнце начинало припекать. На небе не было облаков. Зашли в ближайший дом, которых тут было немного. Усадил профессора на табурет, сам сел на пол рядом. Мебели, конечно же, в этом доме не было, кроме одной табуретки. Целым этот дом можно было назвать с натяжкой. Крыша дырявая, половины стены нет. Пол пробит от взрыва гранаты.

Профессору легче не становилось. Я достал фляжку из сумки, протянул профессору. Он отказался. Я пожал плечами и сделал пару глотков. Вспомнил про флакон, что дал мне болотник. Достал его и протянул профессору.

— Выпейте. Болотник сказал, поможет с отходняком.

— Что это? — профессор с подозрением взял флакон и начал разглядывать.

— Что-то вроде энергетика. Настой из трав.

Профессор откупорил флакон и выпил его. Нахмурился, потом лицо скривил так, будто лимон с солёной водой выпил.

— Горько? — спросил я, стараясь представить вкус.

— Не то слово. Противное. Дайте флягу.

— Потерпите хоть чуточку. Надо, чтобы начало действовать.

— Сколько ждать прикажете? А ну, дайте воды!

Он кинулся на меня. Я подскочил и поднял флягу к потолку. Он старался до неё достать. Я уворачивался. Это напоминало, как старший брат не хочет давать игрушку младшему. Он понял, что таким образом флягу не выхватит.

Он отступил. Расставил руки. В глазах появились искры. Я приготовился, встал в стойку и прижал флягу. Профессор словно рысь бросился на меня и повалил. Он вцепился в руку и начал её тащить. Я же свернулся, прижал руки и ноги к телу, стараясь не засмеяться. Профессор в чётких попытках старался забрать флягу. Он уже начал меня бить кулаками и кричать:

— Дайте мне флягу! Алексей! Отдайте её мне!

И тут меня прорвало. Так громко ещё я не смеялся. Я расслабился и отдал ему флягу. Приподнялся и посмотрел на профессора. Картина была огонь. Профессор словно хомячок присосался к фляге. У меня на глазах появились слёзы от смеха. Профессор с непониманием на меня посмотрел. Я же уже катался по полу.

— Что с вами? У вас истерика? — спросил он, закрывая флягу.

— Да вы как бешеный хомяк дрались! — сквозь смех сказал я.

— Обидно, знаете ли.

— Да ничего. Ух… Никогда ещё я так не смеялся. — Я вытирал слёзы, пытаясь успокоиться.

— Выходим? — недовольно буркнул профессор.

— Надо бы. До станции недалеко.

Я поднялся с пола. Профессор надулся и с обидой на меня смотрел.

— И долго вы собираетесь на меня обижаться? — спросил я, закидывая сумку на спину.

— Да не в обиде я.

— Верю. Ладно, идёмте.

Мы вышли из деревни и по тропинке направились к станции.

Половина пути прошла спокойно, пока мы не подошли к границе Припяти. На дороге стояла группа бандитов. На вид они были битые, раненые. Группа состояла из трёх человек. Один вёл, придерживая своего товарища. Другой же шёл, хромая, держась за правое плечо. Я приготовил "Калашников", кивнул профессору. Он вытащил пистолет. Шли мы, стараясь их не провоцировать. Они остановились, что-то между собой быстро обсудили. Один что-то крикнул другому. Спустя некоторое время мы встретились.

— Вы в Припять? — спросил хромой.

— Туда. — ответил я.

— Удачи тогда. Там мутантов тьма. Не завидую вам, — ответил второй, придерживая третьего. — Нас вот подрали знатно. Еле ноги унесли.

— Нам не страшен серый волк. Мы в охоте знаем толк, — с усмешкой сказал я и пошёл дальше.

— Смейся, пока можешь. Потом плакать будешь, — крикнул мне вслед хромой.

— Да-да. Как скажешь, — крикнул я в ответ.

Профессор подошёл ко мне.

— Зачем вы так с ними? Им же помощь нужна. Они ранены.

— Первое правило — не помогай бандитам. Они сволочи неблагодарные. Им поможешь — они на тебя как на бога молиться будут. Потом ночью, пока спишь, отберут всё, что есть. Либо при следующей встрече застрелят. Вот так.

Профессор замолчал. Вопросов по этому поводу задавать не стал.

Мы прошли дорогу и свернули по указателю в сторону станции.

— Болотник что-то рассказывал про Зону? — начал профессор.

— Да. Возникла из-за решения Монолита. Мол, он решил её создать. Проще говоря, Монолит разочаровался в человечестве. Живём мы неправильно, врём, воруем и так далее.

— Монолит? Кто это?

— Монолит... — я задумался, подбирая слова. — Монолит — это как бы сердце и мозг Зоны. Если верить болотнику. Это человек, погружённый во что-то и способный управлять всем, что находится на её территории. Есть люди, которые доходили до него. Но из них вернулся только один — это Меченый. Он говорил, что Монолит — это исполнитель желаний. Если ты до него дошёл, то он исполнит одно твоё желание.

— И что он загадал? — с любопытством спросил профессор.

— Об этом история умалчивает. Я больше ничего об этом не знаю. Это тайна. Даже болотник сам толком не знает.

— Любопытно, это, конечно. Возможно, это симбиоз природы и человека? Поэтому он способен регулировать численность мутантов и людей в Зоне?

— Возможно. А выбросы созданы как раз для этой регулировки и питания природы?

— Хорошая теория. Радиация, можно сказать, как воздух — поддерживает жизнеспособность Зоны.

— Возможно. Тут вы уже лучше меня понимаете.

Беседа длилась долго. Мы даже не заметили, как дошли до станции.

Станция была, в отличие от окружения, целая. Длинное кирпичное здание. Мы вошли в неё. Внутри было пыльно. Всё перевёрнуто. На полу лежали гильзы. Стены в пятнах крови, глубоких царапинах. В зале ожидания лежали трупы бандитов и мутантов. Видимо, была бойня. Бандиты не врали. Профессор был напуган зрелищем. Долго стараясь на это не смотреть, я потянул его за плечо и указал на выход. Он повернулся и пошёл за мной.

Мы вышли со станции. На рельсах стоял поезд — локомотив и три вагона. По поезду бегал полтергейст, извергая молнии и искры. Как только полтергейст залетал в локомотив, тот сразу подавал признаки жизни — звук моторов. При этом он начинал двигаться. Полтергейст улетал — моторы глохли. Если бы он оставался там дольше, поезд бы поехал.

— Алексей, это что — шаровая молния? — спросил профессор, делая шаг назад.

— Вы недалеко от истины. Это полтергейст. Их три вида. Может, и больше. Я знаю только три: электрический, как этот, — указал я на полтергейста, — огненный и пси. Последний редкий. Обитает около Выжигателя в Лиманске.

— Любопытно, — профессор принялся записывать в блокнот.

Я прошёлся вдоль поезда. Он то начинал ход, то останавливался. Рельсы на первый взгляд были без повреждений. В принципе, можно на нём ехать. Профессор следил за движением полтергейста, провожая его глазами по окнам.

— Ну что, профессор, готовы к поездке с ветерком? — спросил я, рассчитывая время движения полтергейста.

— Есть другой вариант? Мне не хочется быть зажаренным этим... чудом Зоны.

— Да, есть. Пешком. По рельсам.

— Ясно. И как мы на нём поедем? Он же вряд ли поедет без электричества.

— Почему же? Вот оно — летает. Мы его закроем в локомотиве, и он запитает двигатели. Всё легко.

— А как тормозить будем? Тормоза тоже там, где он будет заперт.

Я задумался. А ведь правда — как? Внимательно осмотрел вагоны. Стоп-крана не видел. В последнем вагоне, который оказался тоже локомотивом, был ручной тормоз.

— Вот, профессор, и тормоз. В этом вагоне. Осталось только открыть двери в главном локомотиве так, чтобы можно было их хлопком закрыть. Есть предложения?

— Самый логичный — верёвкой. Привязать к ручке и протянуть через рукоять. Потом резко дёрнуть и закрыть.

— Попробуем.

Я достал из рюкзака верёвку. К сожалению, она была не очень длинная — метров десять, не более. Дождался, когда полтергейст улетит в другой конец поезда. Быстро запрыгнул в вагон, протянул верёвку через ручку для подъёма, потом к ручке двери. Она была задвижная, что меня радовало — с распашной были бы проблемы. Спрыгнул назад, отошёл насколько позволяла верёвка и стал ждать.

Полтергейст задерживался в локомотиве. Видимо, электрооборудование его притягивало. Ждать долго не пришлось. Постояв несколько секунд, он полетел назад. Я дал знак профессору быть наготове. Тот подошёл поближе ко входу. Я выжидал момент. Полтергейст неспешно двигался, щёлкая и стреляя молниями из вагона в вагон. Как только он влетел в нужный вагон, я дёрнул за верёвку. Дверь со скрипом закрылась. Я быстро заскочил внутрь и защёлкнул замок. Профессор последовал за мной.

Моторы загудели. Раздался скрип и треск ржавых шестерён. Полтергейст издавал гул и разбрасывался молниями. Профессор схватился за поручень. Вагоны дёрнулись, и я по инерции ударился лбом о стекло двери. Профессор засмеялся.

— Месть за хомячка, — сказал профессор, присаживаясь на сиденье.

— Заработал. Ладно, — я потер лоб. — Рано сели. Нам нужно в другой конец.

Профессор поднялся и пошёл за мной.

Вагоны были ржавыми. Всё скрипело. Моторы ревели. Колёса с трудом поддавались. Но постепенно поезд набирал скорость.

Мы зашли в конечный локомотив. Там всё было в плачевном состоянии — разобрано, скручено всё, что можно было скрутить. У меня было плохое предчувствие насчёт тормоза.

— Прошу прощения. Возможно, вопрос не по теме... Но что с вами? — спросил профессор настороженно.

— А что со мной? — не понял я.

— Вы просто сейчас бледный. Вены как-то потемнели. Особенно с левой стороны.

— А, это... Я, типа, мутант.

— Что?! — профессор отошёл к месту, где раньше была панель. — Вы мутант?

— Как вам сказать... — я повернулся к нему, показывая, что ничего плохого не сделаю. — Напоролся на шприц с кровью контролёра. И из-за этого стал полумутантом. В пылу ярости могу металл рвать.

— Так как вы выжили? Интоксикация организма идёт, отравление. Вы могли погибнуть.

— Меня девушка-учёная спасла. Которая в бункере сидела. Светлана.

— Светлана? А в каком бункере? — спросил профессор с искрой надежды.

— Если верить болотнику — Х-16.

Профессор ударил себя по лбу и отступил к стенке вагона. Я не понимал.

— Вы с ней, видимо, знакомы? — сказал я, подходя к ручке тормоза.

— Не совсем. Она была ведущим исследователем в генной инженерии. Проводила опыты по мутациям. Была направлена в Чернобыль, в головное здание по исследованиям. Мы с ней пару раз встречались. Светлана Юрьевна Игнатьева. Лауреат премии за вклад в генную инженерию.

Я был удивлён. Как же мир тесен. "Направлена"? Про это болотник не говорил — видимо, и сам не знал. Значит, Света многое скрывает. Кто бы мог подумать. Оказывается, она в возрасте... Хотя на вид молодая. Но сейчас не это важно. Что с тормозом?

Поезд набирал ход. По ощущениям и дрожащему спидометру, мы ехали около восьмидесяти. Я дёрнул за тормоз. Вагон дёрнулся и продолжил ход. Тормоза не работали — ручка сломалась.

Профессор взглянул на меня. Его глаз дёргался.

— Прибыли, профессор, — я держал в руках отломанную ручку тормоза. — Дальше только в ад.

— Вы шутите?! — профессор не верил в это. — Что теперь делать? Надеюсь, у вас есть план? Скажите, что да.

Я держал ручку, не понимая, что делать. Спидометр перевалил за сотню. До ЧАЭС оставалось примерно двадцать километров.

Я достал КПК, принялся смотреть карту. По дороге будет мост через реку. Но перед этим — поворот.

— Ну что? — в голосе профессора появилась паника.

— Тихо вы! Дайте подумать.

Можно будет подойти к краю вагона, залезть на крышу. Это в случае, если он перевернётся на повороте. Потом — спрыгнуть в реку. Если не перевернётся — просто спрыгнуть.

— Есть два варианта. Либо готовимся к перевороту. Либо... Вы плавать умеете?

— Как топор. Ровно и ко дну.

— Вот и славно. В воде будем в любом случае.

Моторы ревели. Свист ветра и стук колёс наполняли вагон. Профессор бросился искать стоп-кран. Я думал, как можно остановить или хотя бы затормозить поезд. Вариантов не было.

— Господи, спаси наши грешные души от лиха и бед, — профессор молился.

— Спешу вас огорчить. Бог в этом месте нам не поможет, — я подошёл и положил руку на его плечо.

Профессор обернулся. На его глазах были слёзы, и он дрожал.

— У вас глаз чёрный. Вы знаете об этом? — сказал профессор сквозь слёзы.

Я знал об этом и чувствовал. Меня охватила злость от этой ситуации. Я просто не знал, что делать.

От локомотива начал идти дым. Моторы были на пределе. Профессора это обрадовало.

— Двигатели скоро откажут. А это значит, мы начнём замедляться, — профессор вытер слёзы. На его лице появилась улыбка.

— Хоть бы не полетели мы в начало поезда от резкого торможения. Тормозить он точно не будет, а пойдёт накатом по инерции. И сомневаюсь, что остановится до станции. Мы её тупо проскочим. И, насколько я знаю... рельсов дальше не будет. Там тупик.

Через окно я заметил поворот к мосту. Меня охватил страх. Я подошёл к правой стороне вагона и потащил за собой профессора.

— Так. Сейчас будет пово...

Громкий хлопок. Поезд не замедлился. Он на скорости мчал к повороту. Чёрный дым и искры обняли поезд. Затем он начал крениться влево. Я ухватился за поручень и подтянул к нему профессора.

— Держитесь! Сейчас упадём! — закричал я.

Поезд на ходу заходил в поворот. Крен усиливался. Нас сильно тянуло влево. Правые колёса отрывались от рельсов. Профессор шёпотом читал молитву. Последовал второй хлопок. Поезд повалился на бок. Профессор не удержался и упал на стенку вагона. Меня тряхнуло. Хватка была мёртвая — я удержался. Но поручень не выдержал. Я упал вслед за профессором. Визг металла о рельсы оглушал. Запах горелой резины и масла. Искры летели на нас. Я закрыл глаза рукой. Боль в боку и ноге. Профессор кричал. Поезд по инерции двигался вперёд, затем съехал с рельсов и носом локомотива уткнулся в землю. После этого он начал переворачиваться. Мы кувырком полетели прямиком в реку. Удар о воду. Профессор отключился. Я ударился головой о кресло.

***

Тяжело дышать. Тело не двигалось. Я с трудом начал открывать глаза. Яркий белый свет ударил по глазам. Кругом всё белоснежное.

— О, Лёха. Ты что тут забыл? — прозвучал эхом знакомый мужской голос.

— Верно. Мы тебя тут не ждали, — согласилась с ним девушка.

Я пытался вспомнить эти голоса. В тщетных попытках подняться. Не мог пошевелить даже пальцем. Глаза бегали по окружению. Всё было белым — ни малейшего пятнышка другого цвета.

— Ясно. Его парализовало, — мужской голос приближался. — Эх, Лёха. Рано тебе сюда. Тебе ещё творить. И спасать наши души.

Голос с каждым разом становился ближе. В итоге он подошёл ко мне. Был полностью чёрный силуэт. Из-за яркого света я не мог разглядеть, кто это.

— Не беспокойся. Мы поможем тебе сделать правильный выбор, — сказала девушка, подходя с другой стороны.

Они синхронно наклонились. Это была Света и Андрей. Они положили руки на мою грудь.

— А теперь вставай!

Сказали они синхронно и резко нажали на грудь.

Меня окутала тьма. Где-то вдали раздавался панический, до боли знакомый голос.

***

— Алексей! Очнитесь наконец! Что же вы... У нас ещё есть дела в этом мире.

Удар в грудь. Потом ещё один. Я с трудом открыл глаза и с болью вздохнул.

— Слава Богу! Живой! — сказал профессор, падая на землю. — Я уже начал беспокоиться. Сильно вы ударились.

Я с трудом сел. Мы были на берегу. Поезд лежал в воде недалеко от нас. Полтергейст бегал по рельсам — выпал во время переворота. Дни его, конечно, уже сочтены. Без электроприборов он долго не проживёт.

Профессор был помятым — синяки, царапины, рваная одежда. Он улыбался, держась за ногу. Я был не лучше. Порезы от стекла нас роднили. Бок сильно болел.

— Я, кстати, поражён, — начал профессор. — Я тут раны обрабатывал. На вашей левой руке они прямо мигом затянулись. Это всё из-за мутации?

— Понятия не имею. Меня поразило, что мы вообще выжили. Думаю, даже идти сможем. Но не сегодня. Отлежимся до утра?

— Соглашусь с вами. Нужно отдохнуть. День был насыщен событиями.

Профессор пододвинул мою сумку к себе, достал аптечку. Я заметил его перевязанную ногу. Да и он явно терпел боль. Растёт наш профессор характером. Уже не такой мягкий — это хорошо.

Я подполз к дереву и облокотился на него. Профессор подошёл ко мне и попросил снять одежду. Сквозь боль я снял куртку — не без его помощи, конечно. Сильная боль от ударов давала о себе знать. С горем пополам снял футболку. Большой синяк был на правом боку. Местами лопнула кожа, но не сильно. Выглядело это не так страшно, как ощущалось. Порезы, если и были, то неглубокие, поверхностные. Голова побаливала. Ударился я, по-видимому, не сильно, но этого хватило, чтобы отключиться. Лёгкая шишка, не более.

Потом я осмотрел профессора. Ему повезло поменьше. Был глубокий порез на левой ноге — стекло воткнулось при падении. В длину около пяти сантиметров, в глубину около одного.

— Придётся зашивать, — сказал я, осматривая рану. — Если бы была неглубокая, обошлись бы пластырем. Готовы?

— Обезболивающего, случаем, нет? — собираясь с духом, спросил он. — Лидокаин или хотя бы новокаин?

— Вы в больнице или в поле? Где вы такую роскошь видели? Можете выпить анальгин. Вряд ли поможет, конечно, но вдруг.

Профессор быстро проглотил две таблетки. Оторвал рукав от рубашки и обмотал им ветку, которая лежала рядом. Схватил её зубами и придерживал руками. Лёг на землю. Я протёр руки и вокруг раны антисептиком. Вытащил иглу с кетгутом из аптечки. Посмотрел в глаза профессору. В его глазах был страх, но где-то вдали горел маленький огонёк надежды. Рана кровоточила. Я вздохнул и приступил.

Эти пять минут профессор запомнит надолго. Вой он издавал знатный. Даже был слышен хруст ветки. Но держался храбро — ни разу не дёрнул раненой ногой.

Профессор тяжело дышал. Лицо было красное и мокрое.

— Вот и всё. Не косметический шов, конечно. Но это всё-таки лучше, чем ничего. Верно? — начал я, прибинтовывая его ногу.

— Это было ужасно. Боль адская, — ответил профессор, закрывая глаза рукой.

— Что вы хотели? Обезболивающие в Зоне на вес золота. Не все их могут позволить.

— Да, я понимаю. Чёртов поезд.

Я закончил перевязку. Аккуратно поднялся. Решил сходить в лес за ветками. Профессор остался отходить около дерева.

Идти было не так тяжело, как я думал. То ли мутация помогала, то ли я уже к боли привык.

От берега, где мы были, до противоположного — метров сто. Река была не особо глубокая. Если бы спрыгнули, скорее всего, разбились бы. Повезло нам. От реки до моста было метров десять. Река сильно обмелела — это было заметно по противоположному берегу.

Я собрал толстых веток и пошёл к профессору. Он уже спал. Мне бы так засыпать, как он. Развёл костёр.

До ЧАЭС осталось примерно пять километров. Пойдём, скорее всего, по мосту. Полтергейст начинал постепенно терять энергию и угасать.

Костер приятно потрескивал. Я достал из сумки железную кружку, бросил в неё пакетик чая и залил водой из фляжки. Поставил рядом с костром. Небо постепенно темнело. Начали появляться звёзды. Я лёг на траву. Профессор бормотал во сне, дёргался. Я подполз к нему, потрогал лоб. Жара нет — просто плохой сон.

— Завтра придём на ЧАЭС. Сделаешь свои исследования и поедешь домой. Нечего тебе тут делать, — прошептал я, уползая на своё место.

Звёзды сияли. Солнце почти скрылось за горизонтом. Ветра не было. Воздух прохладный и свежий. Я лёжал на траве и смотрел в небо.

Кружка с чаем закипела. Я присел и аккуратно вытащил её из костра. Меня охватила тоска, может, грусть. Встреча с Андреем и Светой словно содрала корку с раны. Я пил чай и размышлял об их словах.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Я подкинул веток в костёр. Россыпь искр поднялась вверх. Пламя и треск костра успокаивали.

Я положил сумку под голову и лёг. Мысли отступали, и я начал засыпать.

Проснулся от того, что мне стало холодно. Приоткрыл глаза. Шёл дождь. Профессор приподнял голову, сонными глазами пробежался по окружению.

— Алексей, нам стоит найти укрытие, — сказал профессор, вставая.

— Согласен полностью, — неохотно поднялся я.

Костер уже потух. Мы поднялись. Я указал на подъём на мост. Подъём был тяжелым. Дождь был не сильным, но грязь он сделал хорошую — она и не давала нам подняться. Мы скользили. Но с горем пополам поднялись. Полтергейст лежал обессиленный. Энергии в нём почти не осталось. Его было не заметно. Мы пошли по рельсам в сторону ЧАЭС.

Всю дорогу мы молчали. Профессор прихрамывал, изредка ругаясь. Я предлагал ему помощь, но он, как настоящий герой, отказывался. Боль я почти не чувствовал. Всё-таки мутация — полезная вещь.

До укрытия мы шли долго. По дороге встретили пару собак и плоть, которые тут же убежали. Укрытием было старое КПП. Можно было считать, что мы уже на территории ЧАЭС. Трубы станции были уже видны.

— Там она? — спросил профессор, опираясь на моё плечо.

— Ага. Совсем рядом. Отдохнём и отправимся. Вам с ногой лучше не напрягаться. Швы могут разойтись.

Профессор кивнул и пошёл в здание КПП. Я пошёл за ним. Территория КПП была в обломках. Само здание разрушено. Но одно крыло было относительно целое. С виду, конечно, целое, но перегородки сломаны, несущая стена полуразрушена, поэтому крыша повалилась. Мы нашли кабинет, в котором крыша ещё держалась. Судя по стеллажам с папками и документами, это был архив. Я сел на поваленную часть стены. Профессор бросился рассматривать документы. Половина журналов были журналами посещений.

— Профессор, вы так активно скачете... Вам, случаем, не больно? — спросил я.

— Ни в коем случае, голубчик! Меня это очень радует, — ответил профессор, листая журнал посещений.

Я пожал плечами и посмотрел на улицу. Дождь, по всей видимости, в ближайшее время не прекратится. Небо было серым, дождь мелким, но противным. Профессор продолжал листать журналы в поисках чего-то интересного, но постоянно огорчался — они были потрёпанные, некоторые мокрые, информация размыта. Я окликнул его:

— Лучше нам выходить сейчас, пока дождь мелкий.

Профессор неохотно согласился и с грустным выражением лица положил бумаги назад на полку.

— Нашли что-нибудь интересное? — спросил я.

— К великому сожалению, нет. Ничего интересного в документах не было.

Здания были поломаны, машины перевёрнуты. В некоторых местах — даже поваленные деревья. Взрыв энергоблока давал о себе знать. Бетонные плиты, огораживающие территорию КПП, были разбросаны. Взрывная волна была сильной.

Мы прошли территорию КПП. Вышли на поле, по которому проходила железная дорога. Примерно в ста метрах от нас вдоль дороги лежал поваленный поезд. При виде его профессор вздрогнул. Я улыбнулся.

— Он у вас до сих пор кошмарит? — спросил я с улыбкой указывая на поезд.

— Если честно, Алексей, ваши подколы мне уже надоели, — ответил он с раздражением.

— Да ладно вам. Подумаешь, поезд перевернулся. С кем не бывает? Но если бы мы продолжали поездку, то в него мы и влетели бы.

Профессор хотел что-то сказать, но воздержался. Остальной путь до ЧАЭС мы прошли в тишине. Дождь потихоньку прекращался, но взамен начал подниматься ветер.

Мы прошли лесополосу, закрывавшую обзор на станцию. При виде электростанции профессор восхитился её величием, но в то же время ужаснулся разрушениям. Территория была усеяна трупами мутантов и членов группировок. Профессор осторожно достал пистолет. Я последовал его примеру и достал "Калашников". Передвигались медленно, вслушиваясь в каждый шорох.

Мы осторожно продвигались к станции. Счётчик Гейгера начал щёлкать, давая знать о повышении радиации. Я достал КПК со встроенным счётчиком. Стрелка показывала на зелёный фон — радиация пока в допустимых пределах.

— Вы где будете проводить замеры? — спросил я для уточнения маршрута.

— Нужен четвёртый энергоблок, — ответил профессор.

— Тот самый, который рванул? Я, конечно, отведу вас туда. Но там фон сильный.

— Значит, нужно найти, где он слабее.

— Гладко стелите. Я вам не волшебник. Дальше жёлтой зоны идти не собираюсь.

Мы аккуратно прошли по улочкам между административными зданиями и общежитием. Профессор всё время что-то бормотал. Я же был недоволен всем этим. Мы прошли через разрушенное КПП и вошли на территорию. Количество трупов на квадратный метр резко увеличилось. Здесь уже были заметны следы монолитовцев и группировки "О-Сознание".

— Впервые вижу эти группы. Что это за группировки? — спросил профессор.

— Ну, как вам сказать... Монолитовцы — это охранники. "О-Сознание" — бывшие учёные, ставшие фанатиками и подсевшие на иглу группировки "Монолит". Начали им поклоняться. Можно сказать, "Монолит" — это секта, которая поклоняется самому Монолиту.

— Если честно, Алексей, я ничего не понял из того, что вы сказали. Что за Монолит такой? Это который в ЧАЭС? Или это группировка?

— Да, это тот Монолит, который в ЧАЭС. Группировка взяла название от него. Так они и появились. Монолит даёт им приказ, и они защищают электростанцию.

За разговором мы подошли к четвёртому энергоблоку. Счётчик Гейгера остановился на границе между зелёной и жёлтой зоной. Профессор с лёгкой улыбкой достал маленькую сумочку и принялся делать замеры. Аномалий вокруг было много — "электро", "жарка", "трамплин", где-то мелькали "хлопушка" и "холодец". Самое удивительное — на самой дороге аномалий не было, они находились по сторонам. Конечно, не обошлось без мёртвых мутантов — некоторые, убегая от опасности, в них попадали. То тут, то там валялись конечности.

Ветер постепенно усиливался. Появилось чувство тревоги. Я решил сделать обход, проверить пути отхода. На месте, где мы остановились, было много бочек и контейнеров. Воздух становился тяжёлым. Дождь не прекращался. Я заметил, что небо начало багроветь. Счётчик Гейгера участил щелчки. Стрелка ползла в жёлтую зону. Здание за энергоблоком меня настораживало — в окнах мелькали силуэты. Я подошёл к профессору, как вдруг на КПК пришло оповещение о приближающемся выбросе. На крыше здания замигал маячок.

— Профессор, вам лучше закругляться, — наклонившись, сказал я.

— О чём вы? Я только начал, — не понял он.

— Если не закончите сейчас, вскоре познакомитесь с бойцами "Монолита".

Профессор взглянул на меня и быстро начал собираться.

Небо стало алым. Из здания выскочили бойцы в белых камуфляжных комбинезонах и противогазах. Как только профессор встал, я схватил его за руку и потянул к контейнерам. На улице начало теплеть. Бойцы бросились в разные стороны — одна группа к выходу, другая к энергоблоку. В итоге нам отступать было некуда. Они нас окружили.

Земля задрожала. Стало душно. Мы встали за контейнерами. Послышался топот. Началась стрельба. Я выглянул из-за контейнера — стаи мутантов ломились к энергоблоку, словно магнитом притянутые. Хлопки аномалий, свист пуль, крики бойцов и визг мутантов смешались в адскую какофонию. Профессор сполз по стенке контейнера, закрыл уши. В глазах — паника. Одного мутанта "трамплин" закинул на контейнер. Его останки обрызгали стену. Профессор еле сдерживал крик.

Жар усилился. Небо темнело. Стрелка счётчика ползла к красной зоне. Мне становилось дурно.

В толпе я заметил знакомый жёлтый комбинезон. Человек лавировал между бойцами и мутантами. Силуэт приблизился к бочкам, повернул голову в мою сторону. Лица не было видно. Он толкнул бочку — та упала, из неё выкатился белый светящийся шар. Силуэт указал на него, затем исчез в толпе.

Я не знал, как до него добраться. Шар катился по земле. Выброс приближался. Надо было что-то делать. Профессор уже лежал, прикрывая голову руками. Я снова выглянул — пуля ударилась в край контейнера рядом с моим плечом, со свистом отрикошетила в стену.

Рука пульсировала. Вены натянулись, как струны. Мне было страшно, но в то же время я злился на свою беспомощность.

Я собрался с мыслями и выбежал к шару. Не успел пробежать и пары метров, как меня сбил кабан. Я отлетел к ящикам. Боль в боку напомнила о себе. Поднялся на колено — шар лежал на месте. Земля дрожала сильнее. Встал и побежал.

Пули свистели. Мутанты рвали бойцов. Взрывы гранат разбрасывали кровавые ошмётки. Воздух наполнился запахом жареного мяса и крови.

Я почти добрался до шара. Осталось пару метров. Начался выброс. Температура резко поднялась. Счётчик трещал. Я прыгнул вперёд — в этот момент взорвалась граната.

Я лежал с закрытыми глазами. Вокруг — тишина. Ни выстрелов, ни криков. Открыл глаза — при падении я выставил левую руку вперёд. Перед ней возникло подобие щита. В воздухе застыли осколки гранаты. Всё вокруг замерло.

Рядом лежал тот самый белый шар. На котором лежала правая рука. Я взял его в руки. Аномалии застыли — "электро" с голубыми молниями, "жарка" с горящим в пламени монолитовцем. Пули зависли, пробивая капли дождя. Красивое и страшное зрелище.

Я прошёл вперёд, осматривая поле битвы. Попробовал сдвинуть пулю — не получилось, будто прилипла. Вдали слившиеся аномалии "трамплин" и "жарка" создавали столб пламени с горящим псом внутри.

Я остановился, держа шар. Он переливался, как жемчужина.

— Болотник сказал, нужно его повернуть в разные стороны. Тогда я получу шанс всё исправить.

Я не слышал слов, но мог двигаться. Достал болт из кармана, бросил — он завис в сантиметре от руки. Вздохнул и сжал шар. Правой рукой провернул вперёд, левой назад. Шар разошёлся посередине. Яркая вспышка, громкий хлопок...

Всё длилось секунду. Ещё хлопок — и я упал на землю. Оказался в лесу. Собаки, окружившие мёртвого бандита, с испугом разбежались. Шёл дождь...

Глава 10 "Спасение"

После хлопка и падения я еще некоторое время лежал на земле и смотрел в небо, с которого на меня падали капли дождя. Стая собак, стоявшая около мертвого бандита, в испуге бросилась врассыпную. Я поднялся, держась за бок, и пошел к трупу. Судя по отверстию в голове, его казнили. На нем был неплохой черный кожаный плащ, бандана. Под плащом виднелась кобура с пистолетом. Куртка на мне была изорвана. Я снял с трупа черный плащ. Ему он все равно не нужен. Из оружия у меня ничего не было. «Калаш» вместе с сумкой остался на ЧАЭС. Снова все потерял. Прет по-черному. Бандит меня спас. У него был пистолет и магазин с патронами. Негусто, конечно, но лучше, чем ничего. Оделся и осмотрел себя и окружение. Кроме боли, которая потихоньку стихала, ранений не было. Я медленно пошел вниз к дороге.

Внизу передо мной был полуразрушенный дом. В нем недавно кто-то останавливался. Свежие следы вели из дома к тропинке, которая вела в сторону леса. Я пошел по следам. За первым поворотом я увидел три силуэта. Они разговаривали. Как вдруг крайний ударил прикладом по голове того, кто стоял посередине. Тот упал. Я ощутил чувство дежавю. Крайний передал автомат другому, потом закинул среднего на плечо. Они побежали по дороге вперед, словно от кого-то убегали. Я почесал голову и на всякий случай достал пистолет.

Я шел по следам, которые оставила группа передо мной. Псы рыскали в лесу. Лес кончался, и открылся вид на полянку, на окраине которой стоял домик лесника. Я облокотился на березку. При виде этого домика я резко все понял. Эта группа — мы. Мы из прошлого. У меня заболела голова. Что теперь делать?

— Так вот про какие исправления говорил Болотник! То есть я могу всех спасти?!

Я побежал в сторону болота. При виде меня псы завыли. Я достал пистолет и сделал пару выстрелов. Посмотрел в сторону домика — в окне мелькнул силуэт.

— Они скоро выйдут. Есть пару часиков, чтобы добежать до болот. Надо идти на опережение. — С трудом дыша, я бормотал на бегу.

Бежал изо всех сил. Меня прошиб холодный пот. Адреналин от страха, что не успею что-то сделать. Я падал, поднимался и снова бежал. На болоте есть Дитя. Она важна. Думаю, смогу с ней договориться. Избыток кислорода, голова кружится. В итоге я споткнулся и упал. Жадно хватал воздух.

— Я… должен… успеть… — проговорил я, задыхаясь.

Снова встал и побежал. Спустя несколько часов бега я был на болоте. Появился легкий туман. Шел, придерживаясь за деревья, еле передвигая ногами. Дошел до того места, где Дитя взяла профессора под контроль. Дошел до середины полянки и упал на колени.

— Выходи… Уже. — закричал я. — Я знаю… что ты тут.

Тишина. Нет ответа. Я бросил взгляд на кусты, за которыми она пряталась в прошлый раз. Ее не было видно.

С момента входа в дом лесника прошло где-то часа два, может, больше. Они будут тут примерно через два часа. Время у меня еще есть. Я встал и, хромая, подошел к кустам. Ноги еле двигались. Подошел ближе — ее там не было.

Я был разочарован. Прошел чуть вперед и сел под березкой. Дождь прекращался. Последние капли падали на землю. Дыхание было тяжелым. Ноги пульсировали. Решил подождать появление Дитя.

Сидел в ожидании. Было сыро. Приятный свежий воздух радовал. Шелест листвы и травы. Я успокоился и начал прислушиваться. С той стороны, где в последний раз было Дитя, раздались шаги. Я притих.

Она шла неспешно. Белое платьице и черные волосы развевались из-за ветерка. Она крутила в руках цветок, рассматривая его. С виду — обычный ребенок, если не считать странностей во внешности. Под ее босыми ногами хрустели листья и веточки. Она подошла к кустам и присела. Что-то искала под ними. Вытащила маленький железный сундучок, открыла его и положила туда цветок. Я осторожно поднялся и, стараясь не шуметь, пошел к ней. Естественно, она меня заметила. Прижала сундучок к себе и сделала устрашающее лицо.

— Не бойся. Я тебе ничего не сделаю, — сказал я, расставив руки в стороны. — Я хочу с тобой поговорить.

Она начала отползать, пряча сундук за спину. Я остановился.

— Я правда не хочу причинять тебе боль и вред.

Я опустился на колени. Она остановилась, наклонила голову набок, словно присматривалась и принюхивалась. Поняв, что я не причиню ей вреда, подползла ближе.

— Ты мутант. Но также и человек, — прозвучал ее голос у меня в голове. — Что тебе нужно?

— Я хочу тебя спасти.

— Спасти? От чего же?

— Скоро сюда придут люди. Они могут причинить тебе боль. Я хочу тебя увести отсюда.

Она наклонила голову на другой бок, не понимая ситуацию. Ее черные глаза пугали и завораживали одновременно. Бледное личико, черные брови и волосы. На вид ей было лет четырнадцать.

— Зачем тебе меня спасать?

Этот вопрос выбил меня из колеи. Я даже не знал, что ответить.

— Ради одной девушки. Она хотела с тобой познакомиться. Ты просто не заслуживаешь такой жизни в лесу. Я могу тебе помочь.

— Для чего ей со мной знакомиться?

— Хороший вопрос. Она такая же, как и я. Может, я хочу ее порадовать, чтобы она с тобой пообщалась. Сам не знаю…

Она долго молчала. Я ее не торопил, хотя время поджимало. Она покрутила в руках сундучок и поднялась.

— Веди, — раздался ее голос у меня в голове.

Я встал, взял ее за руку. Рука была теплой, нежная детская кожа. Слегка хромая, я повел ее в сторону Кордона.

Мы вышли на опушку. Шли молча. В лесу было тихо. Мы опережали группу часа на два, может больше. Дорога шла через заброшенную деревушку. Дитя посмотрела на меня.

— Будем заходить? — спросила она, указывая на руины.

— Нет. Мало что найдем.

Она опустила руку. Я повел ее дальше.

— Может, придумаем тебе имя? — начал я.

— Зачем? — спросила она с удивлением.

— Так заведено у людей. С именем проще будет.

— Ладно.

— Может, Даша? Нравится?

— Что обозначает?

— Не знаю. Но полное — Дарья. От слова "дар". У тебя же он есть.

Она задумалась, видимо пытаясь это осмыслить. Потом кивнула.

— Значит, Даша. — Я улыбнулся.

— А у тебя как имя? — спросила она.

— Не "как имя", а "как зовут". Лёша или Леха. Как хочешь.

— Что обозначает?

— Да ничего. Можно сказать — Алёшенька по жизни.

Дальше у нас начал клеиться разговор. Она научилась говорить, наблюдая за людьми. Слова знала не все. Если и знала, то не всегда понимала их значение. Откуда она родом — тоже не помнила. Она не одна такая, есть еще. Но живы они или нет — не знает. Способности действуют примерно в ста метрах. Поддерживать связь с другими тоже не может — ограниченный радиус. Она меня чувствует. Говорит, сначала было страшно, но сейчас чувствует себя комфортно, страха нет.

Слово за слово — вот мы и на подходе к Кордону. Я попросил Дашу спрятаться и подождать меня. Она кивнула и ушла в лесок.

Я вошел на Кордон. Там было шумно. Атмосфера почти не отличалась от прошлого моего посещения. Всё то же самое.

На улице потихоньку темнело. Загорались лампы и неоновые вывески. Я остановился в центре. Заметил домик, где сушилось белье. Подошел и снял клетчатую рубашку. Убедившись, что никто не видит, положил во внутренний карман. Осторожно прошелся — знакомых лиц не было.

Денег, конечно, не было. Купить еду не представлялось возможным. Побираться тоже не хотелось. Что делать — не знал. Где-то был у нас с Андре схрон. Если ничего не путаю — около КПП военных. Вернее, бывшего КПП. Я быстрым шагом пошел к Даше.

Не доходя до выхода, заметил себя и Андре. Они как раз заходили через ворота. Я повернул к сталкерам у костра, сел на бревно.

— Чей будешь? — спросил один.

— Я проходом. Вольный, — ответил я, доставая бандану.

— Откуда путь держишь? — спросил тот, что с гитарой.

Я внимательно следил за собой и Андре. Профессор шел рядом, держась за голову. С ними всё нормально. Значит, следующая остановка — деревня с Контролером. Хотя... Если профессор цел, значит, они туда не пойдут. Не будут брать задание у Сидоровича.

— Эй, земля! — крикнул гитарист.

— А? Что? — я очнулся от размышлений.

— Откуда идешь?

— С болот. Задание у "Чистого неба" было.

— Ого. "Чистое небо". Давно о них не слышал. Все там же обитают?

— Да. Разбрелись, правда. Мало их осталось. Как Шрам покинул этот мир, так и начали дробиться. Кто куда ушел. Старики остались только.

— Ясно. Жаль. Отличные парни были. Проводники, кстати, это и есть "Чистое небо".

— Да нет, — вклинился другой. — Проводники — бывшие наемники. Они работали вместе с учеными, поэтому Зону хорошо знают.

Я натянул бандану на лицо. Андре как раз смотрел в мою сторону. Вроде не заметил. Если я правильно понимаю, они останутся тут на ночь. Завтра выйдут на ЧАЭС. Тем же маршрутом, что и я выбрал. Хотя тех сталкеров, с которыми обсуждал маршрут, я не видел. Подошел я, что-то говорю Андре. Профессор изучает окружение. Андре мне кивает, хватает профессора и ведет в отель. Я иду в оружейный магазин. Ага. Появился шанс выйти.

Я только начал вставать — меня посадили на место.

— Рюмку за встречу, — сказал один, протягивая стопку.

— Не-не, не злоупотребляю.

— Обижаешь. Песню или рюмку.

— Ох, давно не играл.

Я взял гитару. Начал вспоминать, как на ней играть.

Пробирался по полю я с болью в груди Разбитую душу не вернуть вопреки. Но дан мне был шанс все повернуть, К жизни погибших товарищей вернуть.

Она желала жизни как у всех. Играя с ребятами смеясь громче всех Разве достойно детское тело. Быть пробито пулей из пистолета. Невинное было убито дитя Навеки закрылись ее глаза

Напарник юморист во плоти С шуткой и улыбкой он всюду ходил Зона сыграла с ним в злую игру Ведь жизнь его стояла на кону

Пробирался по полю я с болью в груди Разбитую душу не вернуть вопреки. Но дан мне был шанс все повернуть, К жизни погибших товарищей вернуть

Жила она век в темнице подземной Желая счастье найти под небом Несчастная пала жертвой ученья Не найдя свое счастье под небом

Был он скромным и веселым Заточенным с напарником зоной Жизнь изменилась после укола Все пошло у него по наклонной

Пытаясь в жизни прощения найти Вернуть все на место зоне вопреки За собою сжигал он мосты С разбитым сердцем в груди.

Убегал от проблем и чувства вины Ярость сжимая и пряча в груди Шанс был дан все повернуть Несчастных в этот мир вернуть

— Неплохо. Игра, конечно, так себе. Да и песня с рифмой хромает. Но смысл понятен, — сказал гитарист.

Я отдал ему гитару, поднялся, поблагодарил, пожелал удачи. Спешно покинул их компанию. Меня и Андре видно не было. Быстрым шагом направился к выходу.

Вышел и сразу бросился к Даше. Она сидела на бревне, качая ножками, перебирая сухие цветы в сундучке. Услышав меня, подняла голову.

— Почему эти растения быстро погибают? — спросила она, показывая сухую ромашку.

— Ничто в этом мире не вечно. Ты их сорвала — они не получают воду. Вот и засохли.

Она молча положила цветок обратно. Я достал из кармана клетчатую рубашку. Она с удивлением взглянула на нее и протянула руки. Я дал рубашку. Она осмотрела ее, покрутила и обнюхала.

— Это что такое? — спросила она, держа рубашку.

— Это одежда. Рубашка.

— Что с ней делают?

— Надевают. Давай покажу.

Я забрал рубашку, снял с нее грязное рваное платье и надел рубашку. Она была великовата. Подвернул рукава. Выглядело это, конечно, не идеально, но лучше, чем ничего. Снял с себя футболку, отрезал рукава, разрезал воротник и подвязал ей на талию. Получилось что-то вроде юбки. Криво, но лучше, чем ничего. Лучше так, чем постоянно ощущать взгляд товарища майора.

Уже смеркалось. Мы пошли с Дашей в сторону бункера, через ту самую деревушку. Я остановился у того места, где похоронил Свету и Андре. Ровная земля, нет крестов. Посмотрел в сторону, где был Контролер — его, конечно, не было. Даша потянула меня за рукав.

— Они рядом, — раздался ее голос. — Такие же, как я, только слабые.

— Знаю. Они там, в подвале.

— Отведи.

Я вздохнул. Не нравилось мне это. Взял ее за руку и повел к подвалу. Подвал был открыт. Только сейчас я осознал — черного парня я так и не встретил. Остановился. Даша с непониманием посмотрела на меня. Я откинул мысли о черном и вошли в подвал.

Там было темно. Раздавались шорохи и глухие стуки. Фонарика у меня не было - только самодельная зажигалка из гильзы. Бандиты-умельцы, конечно, но светила она слабо. Лучше чем ничего.

Они сидели в углу подвала - семеро. Сжались от страха и холода. Даша подошла к ним. Старшего и троих более крупных видно не было.

— Они погибнут, - сказала Даша, обнимая их. - Очень слабые.

— Им можно помочь? - спросил я, приседая на корточки.

— Нет. Шанс упущен. Они слишком долго были здесь. Не знали, как выйти.

— Тут же ступеньки, - показал я на лестницу. - Разве так сложно?

— Это ты знаешь. Им нужно было показать как. Они мало говорят. Не умеют.

— Что делать?

— Закончить их жизнь.

— В смысле? У них же есть отец... Тот Контролёр, что был здесь.

— Кто? Что такое отец?

— Тот, кто дал им жизнь. Ну или... Я точно не знаю, как вы появляетесь.

— Я сама не знаю. Но их нужно убить. Иначе они будут умирать в муках.

Это было жестоко. Но я понимал. Даша отошла от них. Они сидели, глаза полузакрыты, дыхание частое. Я достал пистолет. Даша внимательно наблюдала.

— Выйди, пожалуйста, - сказал я. - Не хочу, чтобы ты на это смотрела.

Она взглянула на меня, развернулась и вышла. Я подошёл ближе.

— Значит, Чёрный спас вас от мучений. Жаль, что не могу помочь...

Прицелился. Выстрелил точно в голову. Семерым. Звон в ушах будет со мной ещё долго.

Вышел из подвала. Даша сидела у стены дома, прижав голову к коленям. Шмыгала носом. Плакала.

— Ты их чувствовала? - спросил я, садясь рядом.

— Им было больно. Страшно. Хотели жить. Болезнь убила бы их. Это больно.

Я её понимал. Не нужно быть мутантом, чтобы чувствовать чужую боль. Дал ей время успокоиться. Осторожно обнял. Чёрный убил их, зная, что им осталось недолго. "Папа" Контролёр пришёл позже, увидел мёртвых детей, впал в ярость... И тут появились мы. Наверное, в смерти Андре виноват Чёрный. Если бы дети были живы, мы прошли бы спокойно. А так как профессор цел - задание мы не взяли. Сейчас мы в безопасности. Они пойдут прямо на ЧАЭС.

Даша постепенно успокаивалась. Время ещё было, хоть и немного. Дальше - в бункер, к Свете.

Даша пришла в себя. Мы посидели в темноте и вышли. Ночью идти тяжело. Луна слабо освещала дорогу из-за туч. Поля с высокой травой шумели. Ветер был холодный. До бункера шли почти молча, изредка перекидываясь словами.

К бункеру подошли на рассвете. По знакомому пути подошёл к двери. На этот раз открылась без проблем - нажал кнопку, дверь со скрипом поддалась. Внутри - знакомый запах пыли. Темно. Зажёг зажигалку, пошёл к генератору. Даша шла следом. Залил горючку, завёл. Лампочки замигали. Повернулся к стене, где должна быть потайная дверь. Следы на полу еле видны под пылью. Нащупал щель - контур двери. Без ключа не открыть. Пожал плечами. Даша смотрела на меня.

— Пойдём знакомиться, - сказал я, указывая на выход.

Всё как тогда: зал с компьютерами, полки... Прошёл дальше, к комнате, где должна быть Света. Следы вели туда. Осторожно открыл дверь. Она стояла на том же месте, в оранжевом комбинезоне.

— Ну здравствуй, Светлана, - сказал я, опираясь на косяк.

— Мы знакомы? - она подняла голову. Глаза начали меняться.

— Даже очень.

— Любопытно. Я вас не помню.

— Был случай, когда я пришёл сюда и напоролся на вот это.

Взял со столика шприц с чёрной кровью, покрутил перед ней.

— Кровь Контролёра...

— Она самая. И теперь я полумутант.

— Теперь понятно, почему от тебя исходит аура, похожая на мою. А это кто? - она указала на Дашу. - Такая же, как мы.

— Это Даша. Дитя Контролёра.

Света подошла ближе, присела. Даша спряталась за моей спиной. Света долго её разглядывала.

— Мутант. Но не такая, как все. В ней что-то... другое?

— Сама ты мутант! - выпалила Даша и зашла ещё дальше за меня.

— Ого! Она понимает меня и говорит! Ментально, голосом не получается? Что ещё умеешь?

Даша не хотела с ней разговаривать. Я её понимал. Учёные, найдя что-то интересное, не остановятся. Отвёл Дашу назад.

— Послушай, мы очень устали. Нам нужно отдохнуть, помыться, поесть. Давай все разговоры перенесём на завтра. Хорошо?

— Ой, конечно, прости, - Света засуетилась.

Я взял Дашу за руку, повёл в душ. Показал, как включается вода, как пользоваться мылом. Дал полотенце из шкафчика, вышел. Напротив было зеркало. Посмотрел на себя - грязный, побитый. Вид был знакомым... Чёрный.

— Значит, Чёрный - это я. Я сам пытался себя предупредить, спасти их... Но не вышло.

Многое стало понятно. В прошлый раз не получилось. Сейчас пока всё идёт хорошо: Даша спасена, Света жива, Андре цел. Теперь нужно отвести их к Болотнику и разобраться с ЧАЭС. Выброс случится, когда они придут туда... Хотя нет, теперь они идут быстрее. Выброс будет завтра, когда я должен был прийти в бункер... Или после? Голова кругом от мыслей. Главное - не запороть всё сейчас.

Сзади шаги - Даша помылась. Отправил её к Свете - пусть подберёт ей одежду. Сам зашёл в душ, помылся, вернулся. Света снимала с Даши мерки, собиралась подшить одежду. Не стал мешать. Зашёл в ту самую комнату, где лежал без сознания. Лёг на кровать. Глаза сами закрылись...

Проснулся от резкой боли в животе. Дико хотелось есть. Даша спала напротив, свернувшись калачиком. Света подогнала ей по размеру рубашку и синие штаны, даже обувь нашла. На тумбочке у меня лежала сменная одежда. Переоделся, вышел в зал. Света накрывала на стол. Всё в той же одежде - джинсы, рубашка, берцы.

— Доброе... утро? Или день. Может, вечер, - пробормотал я, плюхаясь на стул.

— Доброе, - кивнула она.

— Сегодня будет выброс. Ты как? - спросил я, наливая себе кофе.

— Почему сегодня? - она нахмурилась.

— Знаю. Именно в этот день я заразился. От испуга.

— Очень интересно, - она прищурилась. - Вы меня знаете, а я вас - нет. Отлично ориентируетесь в бункере, хотя я вас впервые вижу.

— Долгая история. Если коротко - я переместился во времени, - я криво улыбнулся.

— Как это возможно?

— Подарок Монолита.

Света резко подняла брови. Пристально посмотрела:

— Откуда вам известно о Монолите?

— Рассказал один человек. А как вы тут оказались?

— Пришла с группой учёных, - она потупила взгляд.

— Где группа?

— Погибла на вылазке. Мы изучали гены. Я генный инженер, - теперь она говорила увереннее.

— Угу. Где Монолит и как вы стали мутантом?

— Монолит не знаю где. А мутантом стала во время опыта с Дитя. Упала на него при выбросе.

— Почти верно... Вика.

Она резко вскинула голову. Глаза бегали по комнате.

— Что... Как? Это имя знал только... Ты его встретил? Он жив?

— Жив. На болотах.

— Значит, ты всё знаешь.

— Знаю. И знаю, как ты погибла, - я отхлебнул кофе.

— Как?

— Отдала себя на исследования учёным.

— Славная смерть для учёного. Погибнуть ради науки.

— Ты просто дура. Круглая дура. Ту девочку ты не знала, но очень хотела увидеть.

— Для чего же? - в её голосе прозвучал нервный смешок.

— Похоже, у вас с ней связь. Может, она похожа на ту самую?

— Хорошая дедукция. Да, что-то есть. Возможно, они с той, что мы изучали, даже сёстры.

Даша вышла, потирая глаза. Увидела нас, подошла к столу.

— Доброе утро! Как спалось? - я потрепал её по голове.

— Хорошо, - её мысленный голос звучал сонно.

— Садись, будем завтракать.

— Она с тобой говорит. Со мной - нет, - Света сделала обиженную гримасу.

— Я с ней не разговариваю, - заявила Даша.

— Почему не хочешь с ней говорить? - спросил я.

— Не знаю. Чувствую, она в чём-то виновата. От неё пахнет, как от меня.

— У тебя были сёстры? - наклонился я.

— Что такое сёстры? - она сморщила лоб.

— Такие же девочки, как ты. Одна мама, вместе родились.

— Не помню. Но чувствую, что была. Может быть.

— Ладно. Но тебе лучше начать с ней говорить, - я кивнул на Свету. - Она может помочь и многому научить.

Даша надула щёки и принялась за кашу. Ребёнок. Нас ждал долгий путь до Рыжего леса. Нужно было поесть и собраться.

После завтрака начали собирать сумки. Света не понимала, зачем нам уходить. Вкратце объяснил ситуацию. Только закончили - на КПК пришло сообщение. Точняк, выброс. Придётся задержаться.

Всё шло по сценарию. Только я его не чувствовал. Боль в руке и шее - кровь давала о себе знать. Даша просто отключилась. Позже Света объяснила - у мутантов это защитная реакция. Впадают в спячку при выбросе. В бункере задержались часов на пять, пока радиация не спала.

Глава 11 "Пробуждение и ярость"

Ожидание было долгим. Время нужно было чем-то занять. Я решил провести ревизию и примерно понять, насколько нам хватит еды и воды. Про патроны речи идти, конечно же, не могло, их просто нет. Точнее, их всего двенадцать.

Из еды у нас была крупа: три пачки гречки и две пачки риса, пять банок тушёнки. Это всё, что мы смогли найти в бункере из съедобного. Собрали аптечку. Есть обезболивающее, бинты, антибиотики. Надеюсь, аптечка нам не пригодится.

План был прост: очистить дорогу для группы из прошлого.

— Слушай, ты так толком мне не объяснил, — начала Света, перебирая просроченную еду в поисках годного. — Ты переместился в прошлое. А как ты это сделал?

— При помощи артефакта, — ответил я, откидывая банку просроченной тушёнки в угол.

— Какого?

— Не знаю, как он называется. Выглядит как шар. Светящийся и переливающийся из белого в голубой. На жемчужину похож.

— Ни разу такого не видела. Как он тебя перенёс? Что с ним сделал?

— Повернул края шара в разные стороны. — Я показал ей руками.

— Очень интересно. Он на ЧАЭС появляется?

— Не уверен. Как мне сказал Болотник, это вроде дар Зоны. Его получают избранные. Редакторы его пьесы. Мы вроде актёры в его сценарии. Каждый из нас делает то, что он хочет и задумал.

— Любопытная догадка, — она посмотрела на консервную банку, покрутила её и бросила в коробку. — Просрочена. Способности просыпались?

— Было пару раз.

— Когда же? У меня пока не сильно выражены.

— Первый раз — когда тебя забрали на исследование. Я тогда весь штаб «Галилео» разнёс. Даже и не знаю, сколько учёных ранил или убил. Второй — когда на ЧАЭС я бежал за артефактом. Меня тогда граната чуть не убила. Щит появился, невидимый.

Света отложила банки и пододвинулась ко мне. Даша тихо сопела на полу.

— Очень интересно. Ты ради меня разнёс целый штаб?

Я немного вздрогнул и отодвинулся. Не нравился мне ход диалога.

— Ого. Что за реакция?

Она чуть прищурилась. Со злобной улыбкой начала медленно ползти ко мне.

— Да расскажи уже. Чем заслужила такое действо? Погадика. Я что-то сделала?

Я кивнул. Она перекрыла все пути отступления. Я был загнан в угол. Она же продолжала наступать.

— И что же я сделала?

Я чувствовал её дыхание. Она своим взглядом прожигала во мне дыры. Я, возможно, был красный. В итоге я не выдержал её давления.

— Да ты мне в душу запала, — не выдержав, почти закричал. — Нет в Зоне девушки, которая будет с тобой наравне. Да и так их почти нет. Да и на какой-то… ты меня поцеловала. Я… да чтоб тебя!

Света отстранилась. Видимо, она что-то такое ожидала, но последний пункт её подтолкнул. Она покраснела.

— Я… мне… я сейчас вернусь.

Она подскочила и убежала. Я не понимал, что с ней случилось, но догадывался.

Я встал, подошёл к стальной двери, достал счётчик Гейгера. Около двери фон был ещё красный, но уже приближался к жёлтому. Примерно через пару часов уйдёт в зелёный. Обычно после выброса фон держится около четырёх-пяти часов. Сейчас прошло около часа или двух. Сложно засекать время, когда нет часов или хотя бы таймера. КПК время не показывал.

Я вернулся в зал. Света так и не вернулась. Даша проснулась и села. Потерев глаза, повернулась ко мне.

— Где Света? Вы вроде с ней разговаривали, — прозвучал её сонный голос у меня в голове.

— В туалет, наверное, ушла, — сказал я, садясь с ней рядом.

— Между вами что-то произошло?

— Можно сказать и так. Ты ещё плохо людей понимаешь. Да и я тебе вряд ли объясню, что между нами происходит.

— Это сложно…

— Не поверишь. Это сложно. Даже я не очень хорошо это понимаю.

Даша пыталась это понять. Сложно понять то, чего не знаешь и не ощущал.

Света подошла к нам. Взглянув на меня, она покраснела. Даша взглянула на неё.

— Что случилось у тебя? У тебя болезнь? — спросила Даша у Светы.

— Нет-нет, всё хорошо, — с лёгким нервным смехом ответила она.

Даша посмотрела на неё с недоверием. Она понимала, что Света ей что-то недоговаривает.

Примерно полчаса мы сидели молча. Позже я решил научить Дашу говорить ртом. Телепатия — вещь, конечно, хорошая, но только для общения один на один. А нас сейчас двое.

Обучение, как и ожидалось, шло тяжело. Не все буквы и слова давались ей легко. Позже к обучению присоединилась Света.

— Скажи ещё что-нибудь, — Света с надеждой попросила Дашу.

— Свэтиа, — с тяжестью произнесла Даша.

— Почти. Буква «Е» идёт после «В». СвЕтА, — протянула она, показывая ртом произношение.

— Свеета.

— Ну вот. Молодец.

— Это трудно так говорить, — картаво произнесла Даша.

— Ничего. Со временем научишься. Не всем сразу даётся. Ты молодец, быстро учишься.

Я впервые увидел, как Даша улыбается. Прям мать и дитя. Я тихо сидел и наблюдал. Не хотелось им мешать.

Дальше ещё несколько часов Света с Дашей занимались. Говорили и даже учились читать. С последним Даше было на удивление проще. Она знала буквы. Как позже оказалось, она даже пыталась читать сама. Время пробежало быстро. Я ещё раз проверил фон. Он уже был в зелёной зоне. Я подошёл к группе и сказал, что можно выходить. Даша с улыбкой подпрыгнула. Света тоже была этому рада.

— Ладно, девчонки, пошли, — сказал я, закидывая рюкзак на плечо.

— Ура! Идём на улицу! — с трудом крикнула Даша и побежала к дверям.

Света взяла сумку и перекинула через голову лямку.

— Решила взять медицинскую? — спросил я, идя к двери.

— Да. Она легче и поменьше, — ответила Света.

Я пожал плечами. Мы подошли к двери. Я нажал на кнопку, дверь с тугим скрипом открылась. Даша, пробежав мимо нас, запрыгнула на ступеньку лестницы, посмотрела своими чёрными глазами на нас, улыбнулась и поднялась по ступенькам наверх. Света хотела что-то ей крикнуть, но я её остановил.

— Не нужно. Она и так всё знает, — сказал я Свете.

— Да, знаю я. Всё равно трудно. Она же ребёнок.

— Так-то оно так. Но не забывай, она не простой ребёнок.

Света неохотно согласилась и пошла за Дашей. Я бросил взгляд на бункер. Много в нём скрывается тайн. Но без ключа их не узнаешь. Вздохнул и пошёл за ними на улицу.

Солнце садилось. Темнело. Даша восторженно бегала по полю. Света подошла ко мне.

— Куда дальше? Нам нужно опередить группу?

— Надо. Мы сейчас недалеко от свалки. Туда сейчас идти не вариант.

— Почему?

— Радиация. Был выброс же. Прошлый я, скорее всего, пойдёт в обход, к диким территориям. Нам тоже через них к Рыжему лесу.

— Ясно. Значит, в обход.

— Да.

Я сверился с картой. Света позвала Дашу, и мы направились в сторону диких территорий.

Шли мы недолго. Стемнело. Нужно было найти место для ночёвки. Даша сказала, что раньше бывала в этих местах. Есть неподалёку место с большим деревом. Я её попросил показать это место. Она с улыбкой согласилась и пошла впереди нашей маленькой группы.

Дерево и правда было большим. Я подошёл поближе к нему. Это был дуб. Энергетика от него была странной, успокаивающей. Даша подошла к нему и села между корней, поджала ножки и закрыла глаза. Заснула. Я с удивлением взглянул на Свету. Она тоже была удивлена. Молча села и заснула. Трава и ствол начали слегка светиться зеленоватыми огоньками.

— Ты это тоже видишь? — спросил я у Светы.

— Ага. Поразительно.

— Монолит следит за порядком. Зона живая. Да, Болотник?

— Ты о чём?

— Зона живая. Каждый мутант разумный. Не все такие, как Даша, конечно. Вся жизнь — спектакль, а мы в ней актёры.

— Может, и так. Но дерево тут при чём? — Света не понимала.

— Сам не знаю. Возможно, она получает энергию Монолита через него. Заряжается, а свечение — это индикатор зарядки.

Света замахнулась и дала мне подзатыльник.

— Дурак, — сказала Света и села под дерево. — Индикатор зарядки. Надо же додуматься до этого.

— Разве не так?

Я сел рядом. Дерево действительно успокаивало. Воздух был свежим и прохладным. Где-то далеко были слышны сверчки. Небо было звёздным. Луна освещала окрестности. Дерево находилось на холме. Вокруг были кустарники. Света положила голову мне на плечо.

— Я была такая же? — шёпотом спросила Света.

— Нет.

— А какая?

— Поначалу была грустная, скованная. После моего спасения — более разговорчивая. Мечтала завести семью, удочерить разумное дитя. Потом я вытащил тебя на поверхность. Ты увидела мутантов, поле, усеянное цветами, и яркое солнце. Ты стала более жизнерадостной, весёлой. Но когда мы подошли к штабу, ты стала, словно, депрессивной, что ли. Грустной. Словно в одну секунду смирилась со своей смертью. Мне тебя стало жалко. Ты, можно сказать, была единственной, кто мне показал, что в этом мире есть не только серые тона. Вот. У меня после смерти друга появился человек, который льёт краски в этот мир. А тут этот человек решил уйти по своей воле из моей жизни. Дав через поцелуй мне яд.

Света молчала. Словно чувствуя вину.

— Ясно. Я с тобой плохо поступила.

— Не совсем. Я тоже хорош. Там, где надо было что-то сказать, я молчал. Поэтому каждый из нас виноват.

Она взяла меня за руку. Крепко сжала.

— Я была одна. Работала в Москве, в генетической лаборатории. Вся моя жизнь прошла в лаборатории среди аппаратуры и склянок. Дома почти не жила. Родители были этому не рады, конечно, — не пишу и не звоню. Видела их от силы раз в год. Я делала открытие в генетике. Даже получала премию. Потом стала учителем в институте, когда мне надоело всё. Через некоторое время меня направили в Чернобыль работать под прикрытием, узнать все подробности работы скрытых лабораторий. Основной целью был Фёдор Сергеевич. Он был передовиком, великим человеком в генетике. Но я провалила это задание. Монолит. Он вмешался в мои планы. Или я слишком увлеклась им. Великое создание человека. Даже там был обман. Все эксперименты и исследования были проведены заранее, а читка отчётов проводилась позже. Потом произошёл взрыв. Я заразилась, Фёдор Сергеевич исчез, так же как и Монолит. Потом анабиоз. После появился ты с Дашей. Вот так.

— Жизнь почти как в тюрьме. Грустно всё это.

Мы сидели молча. Все эти откровения словно вскрыли старые раны. Света сжимала мою руку. Даша спала в одной позе. Зелёные огоньки оказались светлячками. От порыва ветра они вспорхнули и, вслед за ветром, полетели в поля. Меня окутало спокойствие и расслабление. Я взглянул на Свету — она уже заснула. Я огляделся: всё было спокойно. Лишь листва векового дуба шуршала. Я закрыл глаза и под симфонию сверчков и шорох листвы уснул.

Яркий свет ударил по глазам. Солнце встало и будило всех. Подъём дался мне тяжело. Как оказалось, сидя спать — такая себе идея. Света лежала на земле. Я подошёл к ней, толкнул в плечо. Она открыла глаза.

— Уже утро? — сонным голосом спросила она.

— Да. Просыпайся, — ответил я и пошёл к Даше.

Даша сидела и рассматривала клевер.

— Ты уже встала? Что смотришь?

Она взглянула на меня и протянула листочек.

— Это что за растение? — спросила Даша.

— Уже хорошо выговариваешь слова. Это клевер. Говорят, если найти с четырьмя листочками, то ты будешь удачливой.

— Да? Что такое удача?

— Как тебе сказать… Это когда ты что-то находишь или когда ты что-то выигрываешь.

— Не понятно.

— Да. Это сложно объяснить или показать. Это просто удачное стечение обстоятельств. Вот и всё.

Даша положила листочек в свой сундучок, встала и потянулась. Света тоже поднялась и подошла к нам, потирая глаз. Я взял из рюкзака котелок, банку тушёнки и упаковку гречки. Света отобрала это всё у меня. Сказала, что сварит сама, и отправила меня за дровами в лес. Я пожал плечами и отправился по её указанному маршруту.

Веток в лесу было не особо много. Пришлось ломать. Собрав охапку, я вернулся к группе. Света уже всё подготовила и ждала меня. Даша пошла на поле поискать цветов для своей коллекции. Я разжёг костёр. Света принялась готовить еду. Даша вернулась с несколькими цветками, рассмотрела их и, как обычно, положила в сундучок. Света даже сшила для её сундучка чехол с лямками.

После завтрака и короткого отдыха мы снова отправились в дорогу. День был солнечный. Самое приятное, что ветер был прохладным. Всю дорогу Света рассказывала Даше про цветы и растения. Когда Света устала, начал я, рассказывая истории про свои похождения по Зоне.

Мы прошли свалку. Мутантов почти не встречали. Если мы замечали группы Вольных или другие группировки, то старались их обходить, избегая ненужных вопросов. Даже как-то было бы странно, что в группе из двух человек — мутант.

Спустя некоторое время начало темнеть. Двигались мы довольно быстро, делали мало остановок на отдых. В темноте мы вошли в дикие территории. Была слышна стрельба. Даша подошла ко мне и схватилась за руку.

— Что там происходит? — спросила Света, указывая на вспышки.

— Перестрелка. Может, группа отстреливается от мутантов, — ответил я, сжимая руку Даши.

— Что делать будем? Тут одна дорога, которую я вижу. Мы их вряд ли обойдём.

— Постараемся найти открытый подъезд. Зайдём в квартиру и переждём.

Я повёл их вперёд. Звуки стрельбы становились громче. Начали различаться рык и вой. Я шёл аккуратно, чтобы не подставляться под пули или осколки. Даша тряслась. Света прикрывала голову. Удача нам улыбнулась — мы нашли открытый подъезд. Свистнула пуля. Завалы и разрушенные дома тряслись.

— Сейчас максимально быстро бежим в тот подъезд, — я указал на открытую дверь. — Стараемся найти открытую дверь. Если нет — ложимся на пол, чтобы стены закрыли.

Света и Даша синхронно кивнули, и мы побежали. Как только мы выбежали из-за завалов в сторону подъезда, мне открылась картина происходящего. Это была группировка «Долга». Конвой из пяти «Уралов» шёл через дикие территории. Стаи собак и химер бросались на конвой. Среди них были даже бюреры. Вот чего я тут никак не ждал. Они телекинезом поднимали куски стен и бросали их в машины. На «Уралах» стояли пулемёты. По земле шли солдаты в экзоскелетах и толстой броне. С виду были похожи на сапёров. Они жгли собак из огнемётов. Ужасное зрелище. Мимо нас пробежала горящая собака.

— Мне страшно, — сказала Даша, забегая в подъезд.

Света подхватила её и бросилась на этаж, но упёрлась в тупик. Лестница была обрушена. Судя по следам от взрыва. Я запаниковал, забежал вниз и проверил двери. Все закрыты. Света села в угол и прижала к себе Дашу. Около подъезда раздалась стрельба. Конвой постепенно приближался к нам.

— Я попробую закрыть дверь. Сидите тихо, чтобы нас не заметили, — сказал я и пошёл к двери.

Я спустился и попробовал закрыть дверь. Она не поддавалась. Петли были помяты пулями. Над головой раздался взрыв. Упал снорк и обломки стен дома. Я пригнулся. В воздухе чувствовался запах горелого мяса и палёных волос. Раздался крик Даши и Светы. Я бросил попытки закрыть дверь и бросился наверх. Даша плакала, поджимая под себя руку. У Светы на глазах были слёзы. Тонкая струйка крови текла по её лбу. Она была испугана. Я подошёл к Даше. Её рука была в крови. Осколок, отлетевший от стены, воткнулся в руку. Рана была неглубокая, но этого хватило, чтобы во мне закипела кровь. Левую руку словно стянули сетью и сильно сдавливали. Пульсация пошла по шее к голове. Меня охватила злость. У Светы глаза почернели. Вены просвечивались сквозь кожу чёрным. Она сдерживалась, чтобы не броситься в бойню. Я взглянул на неё.

— Только вернись живым. Я посторожу её, — прошипела Света, прижимая к себе Дашу.

Я кивнул и спустился вниз. Снова взрыв. Посыпалась бетонная крошка и осколки. Стоило мне подойти к двери, как один долговец забежал сюда.

— Отойди, мы из группировки «Долг». Тут скрывается контролёр, — сказал он, тыкая в меня автоматом.

— Интересно. Как вы это определили? — спросил я, отводя от себя ствол автомата.

— Пси-детектор. А теперь отойди, если хочешь жить.

— И где же ваш детектор?

— Не твоё собачье дело.

Он нажал на спуск. Я резким движением отвел от себя ствол и вырвал из его рук автомат. Пуля ударилась об пол. Долговец отошёл назад. Я бросил в него автомат. Приклад ударился о его грудь. Он схватился за грудь и согнулся. Из его рта пошла пена. Я ударил ногой по его челюсти. Он отлетел на метр и упал. Тело дёрнулось и обмякло.

Я пошёл в сторону конвоя. Стрельба не прекращалась. Меня заметили двое долговцев, бросились ко мне. Остановились около трупа своего сослуживца.

— Стой. Не двигайся, — сказал один из них, целясь в меня. — Кто такой?

Второй упал к трупу, проверяя его.

— Он мёртвый, — сказал второй, поднимаясь.

— Ты его? — спросил первый у меня.

— Допустим, — ответил я.

— Он заражён. Показывает, что он мутант, — сказал он, показывая детектор на руке.

Я насторожился. Злость меня переполняла. Еле сдерживался. Они сделали шаг назад, не спуская с меня прицела.

— Рядом ещё двое. В этом доме, — сказал второй, указывая на подъезд.

— Закончим с этим и пойдём туда, — сказал первый.

Они открыли по мне огонь. Всплеск адреналина в крови. Появилось чувство, что время замедлилось. Я видел траекторию пули. Я бросился на них. Невидимый щит отталкивал пули. Подбежав к первому, схватил его за горло, сжал до хруста и бросил во второго. Они упали. Схватил автомат и ударил по голове второго. Раздался хруст черепа. Откинул автомат и побежал к конвою. Пулемёты на «Урале» повернулись в мою сторону. Пошла очередь. Я увернулся от неё, но одна всё-таки цепанула по ноге. Прошла по касательной. Подбежав к первому «Уралу», я ударил кулаком по кузову. Прям как в фильмах. «Урал» подпрыгнул. Двигатель затарахтел, и «Урал» остановился. Пулемёты застучали в очереди. Бойцы с огнемётами повернулись ко мне. Я вырвал дверь «Урала» и бросил в первого бойца. Угол двери ударил его в живот. Он повалился на спину. Я забрался в кабину и бросил водителя во второго бойца. Пролез через кабину на другую сторону. Запрыгнул на первого попавшегося долговца. Ударил его по голове.

Меня трясло от злости. Ярость словно сдавила мне горло, и я не мог дышать. Бойцы, заметив меня, держащего в руке бойца с пробитой головой, начали отступать. Сзади подбежал один долговец и открыл огонь в спину. Но очередь прекратилась. Я обернулся. За спиной стояла Света и держала в руках дверь. Как только огонь прекратился, она бросила дверь в него. Она ударилась о его ногу. Не успело тело упасть на асфальт, как подбежала Света и пнула его по голове.

— Что с Дашей? — прохрипел я.

— Всё хорошо. Успокоилась и сидит под лестницей. Спрятала её.

— Отлично.

Я побежал ко второму «Уралу». По дороге схватил арматуру. Бойцы бросились врассыпную. Один из них начал обстреливать нас из гранатомёта. Я бежал, уворачиваясь. Одну гранату удалось поймать в воздухе. Я метнул её отправителю. Его разорвало. Прошлые, конечно, не пролетели незаметно. Осколки попали в спину и руку. Света словно пантера мчалась по развалинам, уворачиваясь от пуль и гранат, хватая и кидая по пути камни и обломки.

Бой продолжался ещё минут тридцать. Половине долговцев удалось убежать.

Я подошёл к подъезду, и силы меня покинули. Всё тело пульсировало. Света тяжело дышала. Даша выползла из-под лестницы и подбежала к нам.

— Как твоя рука? — спросил я, сидя на обломке стены.

— Всё хорошо. Уже прошло, — ответила она, показывая руку.

Рана действительно затянулась. Осталась тонкая полоска на месте раны.

— Вот и славно. Мы со Светой отдохнём немного и пойдём дальше, — ответил я, сползая на землю.

— Поддерживаю. У меня сил нет, — лёжа на земле, сказала Света.

— Хорошо. Я вас посторожу. Если увижу врагов, разбужу, — сказала Даша, забираясь повыше.

Я повернул голову к Свете. Она была вся в царапинах и брызгах крови. Я засмеялся.

— Что? — спросила Света, глядя на меня.

— Сила пробудилась? Впервые тебя увидел в бою.

— То есть прошлая я не дралась?

— Нет.

— А я вот тебя ни разу в ярости не видела. Весь грязный и израненный.

— Фигня это. Вот когда мы с профессором на поезде мчались прямиком в ад, но потом слетели с рельсов в реку — вот там были раны. А сейчас — пустяк.

Света засмеялась. Даша с обломков взглянула на нас.

— Это вы так отдыхаете? — спросила Даша и немного прищурила глаза.

— Ага. Сейчас, Даш, — ответила Света.

Мы со Светой успокоились. Начался отходняк в организме. Слабость накрыла всё тело. Глаза потихоньку закрывались. В итоге мы заснули.

Глава 12 "Исход"

Подняться было тяжело. Тело болело, ныло. Света поднималась с трудом и писком. Я её понимал. После бойни ночью даже дышать было трудно. Даша сидела на том же месте, разглядывала гильзы. Насобирала она их много.

Вся местность была разрушена. Где-то до сих пор горели покрышки. Запах гари витал в воздухе. Трупов было много. Мутантов около нас не было, но вдали был слышен рык и вой собак. Видимо, дрались за добычу.

Света поднялась, облокотилась на разрушенную стену.

— Всё тело ломит, — пожаловалась Света. — Опасно это. Так от перенапряжения и кони двинуть можно.

— Наверное, и можно, — согласился я, поднимаясь. — После разгрома штаба я тебя ещё всю ночь тащил до деревни.

— Какой ты лапочка.

— Ладно тебе. Перекусим и пойдём. Нам нужно двигаться вперёд. Как бы ни хотелось ещё полежать.

Я зашёл в подъезд. Рюкзак и сумка Светы были завалены обломками. Благо, не сильно. Я спокойно их вытащил. Вышел на улицу и проверил содержимое. Одна банка тушёнки пострадала — всё содержимое выдавило. Тяжко вздохнул и выкинул. Свету это опечалило. Даша ловко спрыгнула с завалов.

— Я тут кое-что нашла. Это съедобное? — сказала Даша и вытащила из кармана пачку галет.

— Да, это можно есть. Где ты это взяла? — спросила Света, беря в руки галеты.

— В тех машинах, — она указала на лежавший на боку «Урал».

— Пойдём посмотрим, может, ещё что-то найдём. Леша, пока приготовь нам поесть.

Даша с улыбкой побежала к машинам. Света, чуть прихрамывая, пошла за ней. Мне выбора не дали. Развести костёр было проблематично — особенно когда почти всё вокруг выгорело. Местами догорали обломки деревьев. С трудом вскипятил чайник и подогрел банку тушёнки.

Долговцы особо не отличались тактикой ведения боя. Там, где можно было обойтись без боя, они, наоборот, лезли напролом и провоцировали его. Так было и тут. Имея тяжёлую технику, они вместо того, чтобы проехать город на машинах, устроили бойню. Странные люди.

Я присел, налил всем чай и приготовил завтрак. Отломил кусок галеты и зачерпнул ложкой тушёнку. Есть, на самом деле, не особо хотелось, но нужно. Идти до Рыжего леса быстрым шагом — около пяти-шести часов. Нашим хромым маршем — примерно восемь. Со временем, конечно, восстановимся, пойдём бодрее.

Минут через пятнадцать вернулись Даша со Светой. Нашли упаковку сухого пайка и рюкзак с автоматом.

— Что это? — спросил я, запивая чаем тушенку.

— Сухой паёк, автомат и, надеюсь, годная еда, — ответила Света, ставя рюкзак.

— Автомат-то зачем?

— Мало ли что. Мне кажется, лучше убрать врага дистанционно, чем махать кулаками.

Автомат был натовским. Даже не знаю, какая модель. Довольно лёгкий, возможно, модернизированный. В рюкзаке оказалось мало годного. Оставили паштет и тушёнку. Галеты были раздавлены, кофе перемешано с пылью. Банки повреждены. Радость длилась недолго.

Перекусив, мы выдвинулись. Даша бежала впереди, радостно прыгая. Мы же со Светой не особо радовались походу — ноги с трудом двигались.

Мы шли по полю, огороженному с двух сторон лесом. Поле было усеяно цветами — преимущественно ромашками и маками. Даша была от этого в восторге. Солнце припекало. Ветра, к сожалению, сегодня не было, поэтому было душно.

— Ты что-то про поезд говорил. Расскажешь? — попросила Света, хрипя.

— Мы, наверное, даже прокатимся на нём, — ответил я. — Мы с профессором дошли до станции Припять. Оттуда электрички или поезда, я не разбираюсь ехали прямиком на ЧАЭС. По совету одного сталкера мы решили сократить путь. Естественно, без электричества он никуда не поедет. Но по этому поезду бегает электрический полтергейст. Когда он залетает в локомотив, то приводит поезд в движение. Мы с профессором его там и закрыли. Он завёл поезд, и мы поехали. Только не учли скорость и тормоза. В итоге тормоза отказали, и мы на полной скорости неслись по рельсам. Профессор вспомнил все молитвы, даже те, которых не знал. Через некоторое время мы набрали такую скорость, что на первом же повороте вылетели. Как раз был мост, с которого мы и свалились.

— Жесть. Хорошо, что выжили. Полтергейстов никогда не видела.

— Обычный электрический шар. Похож на шаровую молнию.- Показал я руками его размер.

— Обычный? Говоришь так, словно их каждый день видишь.

— Не каждый. Но этот не первый.

Света ударила меня по спине. Боль, словно молния, пронзила всё тело.

— Ты чего? — кряхтя, спросил я.

— Нечего издеваться.

Света улыбнулась. Я недовольно взглянул на нее.

Даша остановилась и повернулась к нам.

— Там три человека, — сказала она, указывая в лес.

Мы замерли. Меня это не радовало. Шансы были 50/50 — либо это там я с группой, либо нет.

— Ты можешь их услышать или прочитать мысли? — спросил я дрожащим голосом.

— Попробую. Но они далеко.

Даша повернулась в их сторону и сосредоточилась. Мы со Светой от напряжения задержали дыхание.

— Одного зовут Андрей. Вроде обсуждают дорогу, — сказала Даша.

Мне резко стало холодно. Как они нас опередили?

— Второго, вроде, зовут Шах. Ругается с другим. Обсуждают вчерашнюю драку. Говорит, что их бог уберёг. Должны были идти в начале, но машина застряла.

— Слава богу, — выдохнул я. — Чуть сердце не остановилось. Значит, где-то тут машина?

— Может, около неё и сидят? — предположила Света.

— Логично. Возможно, бросили её и побежали на помощь своим.

— Или испугались и убежали, — сказала Света, кивнув в сторону территории.

— Посмотрим. Лучше проверить. На машине будет проще добраться до Рыжего леса, хотя пешком уже недалеко.

Света неохотно кивнула. Мы свернули в лес, где сидели те трое.

Я приготовил автомат, проверил, заряжен ли он. Попросил Свету и Дашу остаться и спрятаться. Убедившись, что они в безопасности, я вошёл в лес и направился к источнику разговора.

Около костра сидели трое долговцев. Один был ранен в ногу. Судя по разговору, они были раздражены.

— Андрей, твою ж мать! Стоило тебе туда войти, как тебя собака погрызла. Тебе бы сидеть на КПП, честное слово. Серёга вообще язык себе откусил. Я хренею с вас.

— Шах, заткнись. Не тебе решать, где мне сдохнуть.

Третий недовольно промычал.

— Вот и мычи дальше, — огрызнулся Шах.

— Ай! Можешь поаккуратнее бинтовать? Больно! — вскрикнул Андрей.

— Не указывай. Надо было так: «Урал» в болоте утопить. Сначала машину утопили, потом вас ранило. Впервые в жизни такие дебилы в напарниках.

Сергей замычал.

— Да заткни... Точно. Не мычи. Бери блокнот и пиши! — крикнул Шах.

Идти к ним не было смысла. Видимо, машина утонула или намертво застряла. Мысленно пожелал им удачи (хоть они и уроды) и вернулся к своим.

Света с Дашей прятались в кустах. Я осторожно подошёл и наклонился.

— Что, сидим? — шёпотом спросил я.

Света вздрогнула.

— Ты что, подкрадываешься?! — еле сдерживая крик, спросила Света. — Ну, что там?

— Машины сегодня не будет. Увязла или утонула. Придётся идти пешком. Благо, не особо далеко.

— Досада. Ладно.

Даша поднялась, отряхнула коленки и кивнула на тропинку.

— Да, пойдём по ней.

Я погладил её по голове, и мы двинулись.

Я не помнил, когда в последний раз по-настоящему отдыхал. Припасов было достаточно. Мутанты, попадавшиеся по пути, нас пугались. К Рыжему лесу мы подошли к сумеркам. Закат был кроваво-красным. Лес казался пылающим. Даша перед входом замедлила шаг.

— Странное место, — прошептала она, поворачиваясь к нам. — Словно туда нельзя идти.

— Заколдованное? — спросила Света.

— Что это?

— Ну... Лес не пускает, призраки...

Даша смотрела на неё с непониманием.

— Сложно. Лешь, объясни ей, — Света махнула рукой и отошла.

— Как я объясню то, чего она не видела? Я и сам толком не понимаю, — пожал плечами я.

Даша посмотрела на нас, затем на лес. Света махнула рукой.

— Всё ясно. Ладно, пошли уже.

— Я поведу. Не отставайте.

Мы вошли в лес. Счётчик Гейгера начал щёлкать. Я удивлённо взглянул на него — фон был на границе жёлтого и зелёного. В прошлый раз такого не было. Видимо, радиация ещё не вышла после выброса. Тогда прошло три-четыре дня, а сейчас — всего сутки. Я убрал счётчик. Надо шевелиться — неизвестно, что ждёт в середине.

Даша шла, держась за руку Светы. Ей было не по себе. Света с интересом разглядывала лес. Воздух был спёртым и влажным. Дышалось тяжело. С каждым метром становилось жарче, хотя дыма не чувствовалось.

— Странные дела, — сказал я, осматриваясь.

— Думаешь? — спросила Света. — Должно быть по-другому?

— Когда я был тут до телепортации, всё было иначе. А сейчас... Словно лес горит.

— Угу. Душно и тяжело дышать.

Даша повисла на руке Светы. Я взял её на руки.

— Мне плохо, — пожаловалась она.

У неё был жар, и её трясло. Света испугалась, осмотрела её и дала жаропонижающее. Мы ускорили шаг.

Вскоре мы вышли на опушку, где нас с профессором когда-то встретил пёс болотника. Его не было. Даша заснула. Температура, кажется, спала, но Света волновалась.

— Прям как за дочь переживаешь, — заметил я, садясь на землю.

— Естественно. Она же ребёнок, — Света потрогала лоб Даши.

— Ваш диагноз, доктор?

— На болезнь не похоже. Видимо, из-за леса. Радиация или сам лес так действует.

— Возможно. Если пёс скоро придёт, доктор её подлечит.

— Пёс?

— Да. Проводник болотника. Без него к нему не попасть.

Света задумалась, затем села рядом.

Ждали мы недолго — меньше часа. Волкодав подошёл, осмотрел нас, развернулся и лапой указал вглубь леса. Мы пошли за ним. Света оглядывалась, пытаясь запомнить дорогу. Я улыбнулся — это было бесполезно.

Вскоре мы вышли к дому болотника. Мутантов не было, что меня удивило. Небо было красным, дышать тяжело. Волкодав лёг под ноги болотнику. Тот сидел на лавочке, курил трубку и выглядел печальным.

— Рановато вы, — сказал он, выпуская дым. — Фон даже не упал. На опережение шли?

— Конечно, — я зашёл в дом. — Я Дашу уложу. Посмотри её.

— Хорошо. Но потом, — он взглянул на Свету, — нам с тобой нужно поговорить.

Света кивнула и последовала за мной. Я уложил Дашу — жар спал, но не полностью. Света села рядом, бледная.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Это же он? Фёдор Сергеевич? — дрожащим голосом спросила Света.

— Он самый. Видимо, разговор будет серьёзный. Переживаешь?

— Да. Не могу даже предположить, о чём. Он хороший, но... что с ним произошло за это время?

— Думаю, всё будет хорошо.

Болотник вошёл, наклонился над Дашей.

— Дитя. Давно таких не видел. Тяжко им в Рыжем, — прохрипел он. — Тут фон обычно ниже, да и лес радиацию жрёт. Воздух для таких, как она, слишком чистый. Само пройдёт, как только выйдет из леса.

— А с лесом что? Словно горит, — спросила Света.

— Нормально. Вчера был выброс. Лес всю радиацию с округи впитывает и перерабатывает. Если бы не он, все бы тут сдохли.

Света вздрогнула. Болотник жестом пригласил нас на кухню.

Там пахло мятой. Чайник кипел на печи. Болотник поставил стаканы, его взгляд был тяжёлым. Сравнивая с прошлым, это был совсем другой человек. Волкодав сопел у печи — видимо, лес на них не так сильно давил.

— Они идут со стороны территории. Придут сюда через день, может, позже. Из-за разрухи на территориях будут идти в обход и с остановками. идти будут идти настороженно. — начал болотник. — Знатно вы постарались там. Пробуждение крови... Помню, как сам впервые впал в такое. После обрушения стены энергоблока. Тогда, через пару месяцев после взрыва, когда Монолит перенёсся в ЧАЭС. Я пытался его вытащить, впал в ярость и разнёс полздания. Это был наверное последний раз, когда я буянил.

Болотник улыбнулся. Видимо это его как-то забавило.

— Откуда ты всё знаешь? — перебила Света. — Что с тобой случилось, Фёдор?

— Света... Подарок Монолита. Многое произошло с того времени. Я стал его помощником. Ты — матерью дитя. Он — гибридом человека и мутанта, — он указал на меня. — Мы все тут мутанты. Жизнь мчится в ад. Виной всему эксперименты. Единственное, что я понял — не стоит лезть в законы природы. Монолит уже влез в закон, и делает свой закон, обкатывает все на своем сценарии, мы же, действуем этому сценарию, чтобы в будущем, все было как в природе. Пока у них шаткий союз с природой, но кто знает, когда всё рухнет. Природа карает за вмешательство — эпидемии, катастрофы... Выбросы — ответ зоны за вмешательство. Видишь сходства. А ты хотела на это посмотреть, так вот, любуйся.

— Забавно, — нервно усмехнулась Света. — Действуем по сценарию? Как он может нами управлять? Это бред.

— Почему тогда ты сидела в бункере годы? Вход был открыт — Леха вошёл без проблем.

Света открыла рот, но не нашла ответа.

— Вот и оно. Ты ждала своего выхода. В этом спектакле главный герой — Леха. Ты с дитём — второстепенные. Я — рассказчик. Монолит следит. Если что-то пойдёт не так, будет выброс, набег... Мне это надоело. Вы тут сидите уже в третий раз.

— Как это? — Света остолбенела. — Мы уже были здесь?

— Болотник — проводник во времени. Он может прыгать по временным линиям. Значит мы тут уже в третий раз, — пояснил я.

— Что?! Как и ты? — её глаза округлились.

— Ох, девочка, — болотник забил трубку. — Есть «идеальная» линия, где у человека всё хорошо. С каждым выбором создаются новые ветви реальности. Я могу по ним перемещаться, но не по своей воле. Телепорт за лесом отправляет меня туда, где я нужен. Вот я здесь. Нужен другому — буду там. Путешествую по чужим судьбам, спасая от смерти. Жаль, не все слушают меня. Столько душ погибло.

На кухне повисло молчание.

— Ты можешь отправить нас через телепорт на ЧАЭС? — спросил я.

— Не совсем. Можно, но нет гарантии, что попадёте в нужную линию. Многие исчезают.

— Обидно.

— Не я правила устанавливаю. Но ты можешь добежать один.

— В каком смысле? Пешком — день пути. Бежать — издевательство. У меня просто сил на это не хватит.

— Сможешь.

Он встал и подошел к шкафчику и достал коробочку с пробирками.

— Энергетики. Они дадут тебе сил бежать дальше, они блокируют боль и усталость, но есть побочка — потом вся усталость навалится, но тебя это не должно волновать. За это время ты будешь там. Но если времени не хватит, то есть этот, красный флакон. это что-то реаниматора, полностью лечит и убирает усталость. Один ты доберёшься быстрее. Мы задержим твою версию из этой линии.

— Подумаю. Сейчас поздно. Утром решу.

— Умно.

Он поставил коробочку на полку и подошел к двери и позвал с собой Свету. Она поднялась и последовала за ним.

Я остался один. Мысли путались. Забег до ЧАЭС, где на кону жизнь. Дожили. Вот эта жизнь про которую мне вещал Андре. Богатая и беззаботная.

Проверил Дашу — спала, дыхание частое. Оставлять их не хотелось. Прикипел я к ним за эти пару дней.

Постучали в дверь. Вошла Света.

— Иди. Доктор хочет поговорить. Я посижу с ней.

Я вышел. Болотник курил на крыльце.

— Спокойно, — сказал он. — Даже деревья молчат.

— Затишье перед бурей.

— Или предвестник перемен.— Усмехнулся болотник.

— Сомневаюсь. Мне нужно быстрее добраться до ЧАЭС.

— Не понимаю, зачем. Мог бы жить спокойно с семьёй в лесу.

— Боюсь, что будет, когда встречу себя. Вдруг исчезну или время нарушится.

— Возможно. Если узнаешь себя. А так — живи спокойно. Этот дом твой. Какой бы выбор ни сделал. Я уже все, радиацию начинаю тяжело переносить. Видимо, Мой сценарий заканчивается, близок финал.

— Тебя-то тут не будет. На тебе порядок держится. Даже представления не имею что буду делать если что. Ты легенда, без твоего авторитета будет сложно.

Ненадолго повисла тишина.

— Я найду артефакт и вернусь. Как вариант можно загадать желание у монолита.

— Окончишь прыжки. А что тогда? Светы и Даши не будет. Зато будет напарник. Загадать желание монолиту...— Болотник засмеялся.— Я думаю, ты слышал про Меченого?

— Слышал. Согласен, такая себе идея. Но про артефакт... Если выберу Андре, их не будет Светы и Даши. Выберу Свету — не будет его.

— Всё верно.

Я никогда так глубоко не думал. Болотник потянулся и встал.

— Ладно. Время позднее. Я спать. А ты тут, думай.

Он похлопал меня по плечу и вошел в дом. Я погрузился в размышления.

Солнце показалось из-за леса. Ветер был прохладным и влажным. Где-то прошел дождь. Света и Даша вышли меня проводить. Я всё-таки пришёл к решению, что одному будет быстрее и проще. Света была не согласна. Но через пару часов уговоров всё-таки сдалась с четким выражением: «Делай что хочешь». Даша просто молча это приняла. Но по ней было видно, что расстроена. Болотник пообещал за ними присмотреть. Волкодав подошел ко мне.

— Ладно, Волко, проводи парнишку на выход из леса, — прохрипел Болотник и помахал мне. — Удачи тебе, сталкер!

— Вам тоже удачи! Скоро вернусь.

Волкодав гавкнул и пошел в лес. Я помахал ребятам и пошел за псом.

Шли мы мирно и спокойно. Как пес запоминал дорогу, я не знаю. Деревья были словно живыми. Как только мы их проходили, они тут же перемешивались. Заблудиться было легко. Пес шел уверенно, огибая кусты и перепрыгивая ямы. Он знал, где выход туда, куда мне нужно.

Спустя примерно час мы вышли к поляне. Вдали виднелся город Припять. Пес сел на границе леса и поляны. Я подошел к нему, почесал за ушком и поблагодарил. Он тявкнул, встал и направился бегом домой. Я последовал его примеру и пошел к ЧАЭС.

Солнце целиком вылезло и начало пригревать. До станции с поездом оставалось немного. Я остановился на отдых.

Я сидел на траве под деревом. Меня окутала тоска и одиночество. Никогда бы не подумал, что мне будет так одиноко. С момента телепортации и до встречи с Дашей я был один. Но я так себя не чувствовал. Может, из-за того, что я был в постоянном движении? И некогда было так думать. Тем не менее, я сейчас один. Я лег на траву. Облака медленно двигались по небесному океану, словно корабли. Глаза сами начали закрываться. Но спать времени не было. Я встал, размялся.

— Так. Нужно двигаться, времени у меня не так много.

Я вытащил бандану. Хотел навязать ее на голову.

— Черная. Голову нагреет только в путь.

Убрал ее обратно. Накинул сумку и пошел в сторону станции.

Спустя некоторое время я наткнулся на вольных. Они шли спокойно, не торопясь. Разговаривали, поглядывая в ПДА. Заметив меня, они насторожились и потянулись к оружию.

— Доброго дня вам, сталкеры, — начал я, показывая, что безоружен.

— Доброго, — ответил первый. — Куда путь держишь?

— На станцию.

— О, брат. Не стоит. Там недавно бандитов порвали мутанты. Может, еще бои идут.

— А что там бандиты делают? Они обычно так далеко не заходят.

— Да черт их знает. У них свои заморочки. Радиация же в последнее время отступает. Мало мест с фоном. Вот, наверное, и решили территории влияния расширить.

— Отлично. Спасибо за информацию. Буду осторожен.

— Удачи. Хотя я бы на твоем месте не ходил бы туда.

Они махнули мне рукой на удачу и пошли дальше. Я знал, что бандиты там полягут. Но что-то рано. Интересно.

Солнце поднялось над головой и я подошел к станции. Было тихо. Бои кончились. Я достал автомат, аккуратно заходя на станцию. Бандитов было мало. Точнее, их трупов. Возможно, это первая разведывательная группа. А потом подойдет другая. Сквозь станцию я проходил, водя стволом по сторонам. Но, видимо, все полегли. Собак мертвых было не меньше. В комнате лежала взорванная химера.

Сзади меня раздался звон гильз. Я быстро развернулся.

— Стой, стре... Даша!? Ты что тут делаешь?

Она стояла на входе с маленьким мешочком в руках. Я быстро убрал автомат, подбежал к ней и обнял.

— Зачем ты пошла за мной?

— Дядя Болотник сказал, что ты забыл эти баночки. Собака отказалась бежать за тобой, — ответила она, протягивая мешочек.

Я взял его и открыл. Там было четыре флакончика с энергетиком и один, как на нем написано, реаниматор.

— Спасибо. Теперь можешь идти обратно.

— Нет. Я пойду с тобой, — сказала Даша, ухватившись за рукав.

— Ладно. Но будь осторожней. Тут могут быть бандиты.

— Нет, тут их нет. Я не чувствую их.

— Ясно. Будешь моим детектором. — Я потрепал ее по голове.

Я убрал автомат за спину. Вышли со станции к поезду. Он стоял на том же месте, качаясь вперед и назад по рельсам. Даша взглянула на поезд.

— Это про него ты рассказывал Свете?

— Да. Про него. Нам нужно его закрыть в головном вагоне. — Я указал на локомотив.

— И тогда мы поедем?

— Да. Тогда поедем.

Она пошла к поезду.

— Осторожно. Током ударит, — крикнул я, подбегая к ней.

— Нет. Все будет хорошо.

Она подошла к нему. Полтергейст остановился напротив нее. Они стояли друг против друга, словно мысленно общаясь. Через пару минут она вошла внутрь вагона.

— Пошли. Он нам поможет, — сказала Даша, махая рукой.

Я осторожно залез. Полтергейст стоял в промежутке между вагоном и локомотивом. Даша взглянула на него. Он, щелкнув, влетел в локомотив, и мы тронулись. Скорость набрали постепенно. Ехали мы осторожно. Даша сидела на сиденье, глядя в окно. Взгляд был удивленный.

— Вот так перемещаются за Зоной? — спросила Даша, прислоняясь к окну.

— Почти. У многих есть машины. А на дальние расстояния — на таком поезде или самолете.

— Самолет?

— Это большая машина с крыльями, которая летает по небу.

— Ого. Как птицы?

— Не совсем как птицы. Но да.

Я сел рядом с ней. Полтергейст щелкал в локомотиве. Мы с Дашей разговаривали о средствах передвижения. Многое она хотела увидеть и покататься на них. Я даже не заметил, как мы подъезжали к станции, за которой стояла ЧАЭС. Поезд понемногу начал замедляться и в итоге остановился.

Мы вышли из поезда. Даша снова что-то сказала полтергейсту. Поезд с воем поехал обратно. Всё-таки Даша со своими способностями меня поражала. Она подошла ко мне.

— Куда дальше? — с любопытством спросила Даша.

— Туда, где я нашел артефакт.

Я пошел к энергоблоку, около которого нашел артефакт. Даша шла спокойно — значит, бояться нечего. Но автомат я перевесил.

Атмосфера нагнетала. Счетчик Гейгера начинал щёлкать. Небо, словно заговоренное, начинало краснеть. Даша пододвинулась ко мне. Я ее понимал. Становилось жутко и душно. Мы ускорили шаг. Петляя по местности, мы дошли до энергоблока.

— Кто-то тут есть. Нападать не будут. Но они знают, что мы тут, — прошептала Даша.

— Монолитовцы. Они без приказов ничего не делают, — ответил шепотом я.

Я глазами начал искать место, где появился артефакт. Нашел место, но не артефакт.

— Что-то не так? — спросила Даша.

— Да. Артефакт должен появиться тут. Но его нет.

— А как он появился?

— Его принесла девушка в желтом комбинезоне. Она толкнула бочку, вон ту. — Я подбежал к бочке и заглянул в нее — там было пусто. — Его тут нет. Так, что-то не так. А как тогда?

Точно. Был бой. Он появился, когда меня оглушило взрывом. Может, должно что-то произойти, чтобы он появился?

Я сел на бочку. Даша гуляла, осматривала место. Что делать, я не знал. Артефакт, видимо, появлялся при особых действиях либо обстоятельствах. Но каких?

Даша вернулась. Принесла с собой гильзы и осколки снарядов.

— Это от чего? — спросила она, протягивая гильзы.

— Не уверен. Похожи на пулемётные. А эта — от пистолета.

Она выронила пару гильз, и они со звоном упали на землю. Земля под ними затряслась. Треснула. Из трещины вылетел светлячок. Он закружился и резким движением быстро влетел обратно. Из трещины показался яркий, белый луч света.

— Что это? — спросила Даша, смотря на трещину.

— Не знаю. Возможно, это... Было условие. В тот день гильзы и осколки везде летали.

Я спрыгнул с бочки. Наклонился и попытался разгрести землю. Она была утрамбована. С трудом поддавалась. Даша посмотрела на это и решила мне помочь. Сложно было определить глубину. В какой-то момент раздался хлопок и яркая вспышка. Я отпрыгнул, потянув за собой Дашу. Она испугалась. Я быстро замотал головой, искал, с какой стороны раздался хлопок. Со стороны энергоблока появилась белая дверь, из которой вышла девушка в оранжевом комбинезоне.

— Это она? Она тебе дала шар? — спросила Даша, обнимая меня и указывая на девушку.

— Она самая. Ты ее тоже видишь?

— Вижу. Но не могу понять, кто она.

Девушка, словно парила в воздухе, подошла ко мне и протянула руку. Я осторожно притронулся к ней. Словно разряд молнии пробежался по мне. Мир снова замер.

— Значит, не артефакт, — произнес я.

Даша застыла. Ветер прекратился. Тишина.

— Не артефакт, — эхом разнесся ее голос.

— Это ты перенесла меня в прошлое?

— Такова была воля Монолита.

— Ты кто? — я отошел от Даши.

— Я — посланник Монолита, его голос.

— Что хочет Монолит? Зачем он меня отправил в прошлое? — я предполагал ответ, но было интересно.

— Его воля — заменить тобой смотрителя за порядком. Его время вышло. Он израсходовал ресурс.

— Говоришь, словно он не человек.

— Всему приходит конец, рано или поздно. Никто не в силах продлить жизнь. Кто-то умирает, кто-то рождается. Всему есть цикл. Нить жизни и решений рвется. Разница с ними — у тебя есть выбор.

Девушка исчезла. Вместо нее появилось дерево, которое переливалось красками. Вокруг него летали светлячки. Это было то самое дерево, около которого мы остановились. Значит, это дерево — сердце Зоны? Дерево от корней до макушки мерцало. Волна света от корней бежала вверх.

Я подошел к дереву, обернулся на Дашу. Но мое тело осталось на месте. Я сидел в объятиях Даши. Я словно фантом или дух, двигался в пространстве. Я осторожно прикоснулся к стволу. От руки побежала линия вверх. От линии побежали нити, про которые говорил Болотник. Нити времени либо жизни. От средней линии пошло раздвоение. Одна ушла дальше, другая же прервалась. Я дотронулся до длинной. В стволе появилось окно, в котором я сижу в объятиях Даши. Это значит — настоящее. Я дотронулся до другой. В этом окне я иду вместе с Профессором и Андре. Подхожу к дому Болотника. На крыльце дома сидит Болотник и Света. Волкодав нас ведет. Это мое другое настоящее. Ясно. Вот в чем заключается выбор.

Рядом со мной появились Андрей и Света. Они встали по разные стороны дерева. Рядом с ними появились двери.

— У тебя есть выбор, — снова раздался голос девушки.

Андрей стоял со своей озорной улыбкой. Света же была скромнее. Она стояла, смотря на меня своими черными глазами. Позади них было словно слайд-шоу моих воспоминаний. С одной стороны — мы с Андре отрываемся, пьем и веселимся. С другой — проще говоря, семейная жизнь. Тихая и мирная.

— Братан. У нас с тобой грандиозные планы, — сказал Андрей, поправляя шляпу.

— Алексей. Вы хороший человек. Зачем вам рисковать жизнью? — скромно сказала Света.

Выбор был сложный.

— Эй! Голос Монолита! Каковы будут последствия выбора? — крикнул я вверх.

— Ты перейдешь в ту линию, которую выбираешь. С теми выборами, которые произошли в то время.

— То есть, если я выберу Андре, Светы и Даши не будет. Выберу Свету — не будет Андре.

— Все верно.

— Можно третий вариант?

— Какой?

— Я в той линии заменю самого себя.

Повисла молчание.

— В какой линии? Ты понимаешь последствия своих действий? У тебя был шанс не заменять Смотрителя. Если ты поступишь так, то ты будешь обязан заменить собой его.

— Я хочу сделать так, чтобы все мои старания не прошли напрасно. Я хочу переместиться в первую линию, чтобы Света и Даша были живы.

— То есть хочешь, чтобы эти две линии переплелись?

— Да.

Раздался смех. Посреди древа ярким светом прорезалась дверь.

— А ты забавный. Хочешь усидеть на двух стульях, — голос сменился на мужской. — Будь по-твоему. Но после входа в эту дверь ты заменишь Смотрителя. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

— Да. Понимаю.

Я подошел к этой двери. Яркий и жгучий свет слепил. Я посмотрел на Свету и Андре. Они словно одобряли мой выбор, их улыбка вселяла надежду. Я вздохнул и вошел в дверь.

— Слушай, Профессор. По-твоему, ЧАЭС — это сердце Зоны. Верно?

— Да, голубчик.

Я быстро огляделся. Мы были на подходе к ЧАЭС. Мы шли с противоположной стороны. Андре и Профессор шли позади меня. Слезы текли. Я остановился.

— Лёх, ты чего? — прозвучал голос Андре. — Что за слезы? Какой повод?

Я ударил его по плечу.

— Да что с тобой? Лёх, але!

Я бросился бежать к ЧАЭС.

— Лёха! — крикнул Андре. — Что с тобой, мать твою! Профессор, не тормози, бежим за ним!

Я бежал, словно от этого зависела моя жизнь. Дыхалка сдавала позиции. На бегу я начал бросать груз, который меня замедлял. Рюкзак, винтовка — всё бросалось на землю.

— Лёха, какого черта? Остановись! — раздался крик Андре позади.

Я его не слышал. В карманах что-то звенело. Я полез в карман. Это были энергетики в мешочке. Болотник. Старый ты черт. Знал, значит. Я выпил один. Меня окутал жар. Усталость отступила. Я бежал. Андре и Профессор отстали. Ветер поднимал пыль с дороги. Я щурился, кашлял, но бежал. Там меня ждет Даша. Даже если нет — я должен проверить. Как только действие проходило, я тут же пил следующий.

На последнем флаконе я вбежал на территорию станции. Я жадно хватал воздух. Пытался понять, в какую сторону мне идти. Я побежал в предположительную сторону, где могла быть Даша. Через лабиринты здания я пробежал, словно молния. Выбежал на ту часть, где был энергоблок.

— Даша! — крикнул я.

— Я тут! — крикнула она.

Я побежал на ее голос. Она сидела среди ящиков и бочек. Я подбежал к ней.

— С тобой все хорошо? — спросил я.

— Да, все хорошо. Ты куда исчез? И что с артефактом и той девушкой?

— Я сделал выбор. Все хорошо. Не думай о них.

Тело окутала тяжесть. Мышцы словно становились деревянными. Я достал флакончик с красной жидкостью. Как сказал Болотник — реаниматор. Выпил ее. Становилось легче. По крайней мере, мог ходить.

Через минут тридцать прибежали Андре с Профессором.

— Какого черта, Лёха? — с претензией начал Андре. — И это кто? Стой. Черные глаза! Отойди от нее!

Андре наставил на нее оружие. Я обнял Дашу и прикрыл ее.

— Только попробуй. Убью.

— Лёх, да что с тобой? Ты за секунду изменился. Да и на кой ты защищаешь дитя?

— Затем, что она мне дорога.

Профессор, жадно хватая воздух, подошел к Андре и повис на его плече.

— Что... тут... про...ис...ходит? — еле выдавил Профессор.

За спинами Андре и Профессора открылся телепорт, из которого вышел Болотник и Света.

— Болотник! У меня к тебе вопрос! — сказал я, поднимаясь.

— Телепорт рабочий. Сам же знаешь, он неточный, — с ехидством сказал Болотник.

— Охотно верю. Как тогда он вас сюда переместил? Прям в ту секунду, в которую могли убить Дашу?

— Временной сдвиг. Ты скрестил временные линии. Да и мне недолго осталось быть на своем посту. Монолит ждет.

— Дашу? Дорога? Да что тут происходит, мать вашу!? — воскликнул Андре.

— Долгая история, — улыбнулся я.

— Подожди. Временные линии? Ты прыгал во времени? — Андре схватился за голову и присел на корточки. — Ни хера не понимаю... А ты кто? — он обратился к Свете.

— Его девушка... возможно, даже жена, — она скромно улыбнулась.

— ЖЕНА!? — одновременно с Андре крикнул я.

— Что такое жена? — спросила Даша.

Болотник стоял и улыбался, покуривая трубку. Рядом с ним открылась белая дверь, из которой вышла девушка в оранжевом комбинезоне. Он повернулся к ней.

— Вот она, юность. Верно, Вика? — спросил Болотник у девушки. — Или же Светлана?

— Ох, Фёдор Сергеевич. Не время и не место для восхищений, — ответила она, указывая на дверь портала.

— Да не ворчи. Дай хоть еще минутку понаблюдать за этим.

— Если только минутку. Монолит ждет.

Раздавались крики. Я не понимал, когда нашел себе девушку. Андре не верил в происходящее. Света твердила про наше с ней восхитительное будущее. Даша пыталась выяснить, что такое жена и почему она «наш ребенок». Профессор был в непонятках, что тут вообще происходит.

Болотник докурил трубку, вытряхнул табак, завернул ее в платочек и убрал во внутренний карман. Повернулся к девушке и приобнял ее за плечо.

— Ну что, пойдем? — сказал Болотник, указывая на дверь.

— Да. Пора уже.

Они вошли в дверь и исчезли.

С того дня прошло два месяца. Болотник остался в этом мире как легенда. Человек, который следил за порядком и появлялся там, где был нужен.

Мы со Светой и Дашей остались жить в доме Болотника. Дом был маловат, поэтому мы его разобрали. Построили на его месте новый. Спасибо Даше за ее способности. Благодаря ей и мутантам, которые обитали рядом, мы все построили быстро. Как Света и сказала, мы поженились. Это, конечно, формальность. Без бумаг. Просто на словах. Света занялась образованием Даши. Научила ее читать и писать. Читать она и так умела, правда по слогам. Теперь она читает библиотеку Болотника. Я занимаюсь делами Смотрителя. Прыгаю по временным линиям, пытаясь спасти жизни людей. Волкодав ушел вместе с Болотником. На его месте у нас появилась овчарка. Даша дала кличку «Док».

Андре заходит к нам редко. Он был не в восторге от моего выбора. Мы ему, конечно, все рассказали. Он в это не поверил — может, делал вид, что не поверил. Дашу он как человека не воспринимает, но при мне старается это скрыть. Думаю, он решил, что она мне промыла мозги. Как сказала Света — это у него пройдет, поскольку в последний раз он принес Даше конфет.

Профессор закончил свои замеры и вернулся на Свободу. Пригрозил нам своим возвращением к нам. Этого мы, конечно, не хотели.

Живем мы мирно и тихо. И надеемся, что это продлится долго. Монолит пока со мной не связывался — значит, пока я все делаю верно.