S. T. A. L. K. E. R Last Day (Последний день)

Пролог

В небольшом деревенском срубе, я решил обустроить себе ночлег. Ночь потихоньку приближалась. На металлическом листе, сложил небольшой костерок, тепло которого уже согревало мою еду. Тем временем мне в руки попались старые письма, их я обнаружил в одном из почтовых ящиков. Тогда думал не о них сзади из-за кустов небольшого осушенного пруда кто-то с явным недовольством рычал. решится и проверить? Неееет! Больно надо мне лезть на мутантов с проржавевшим насквозь тозиком. Лучше будет просто тихо уйти. Но развернутся и уйти мне не дали. Прямо перед моим лицом оказалась девочка и мне казалось будто я хорошо её знаю. Смущало лишь одно откуда в мёртвой деревне девчушка, в лёгком платье, ни комбинезона ни куртки она не носила. Псионик мать-честная за ногу его хвати. Нужно было срочно скрыться с прямого обзора, справа от меня стояли останки сожженного дома, но до них пара метров не успею. Что делать то? Что?

Когда мозг пытается думать, тело зачастую тормозит и не может сделать то необходимое дабы попытаться уцепится за жизнь. Это были самые долгие секунды моей старой как свет жизни.

Вскинув тоз я вдавил спусковой крючок……

Глава 1: Прошлое

Где то в Польской Больнице

- (Доктор) - Вам сюда нельзя! Войчех Сафронич пожалуйста подождите здесь! Нельзя в операционную нельзя!

- (Войчех) - Там моя дочь пропусти мать-твою душу мне нужно к ней! Нужно! Анечка ! Анечка ! Папа здесь с тобой слышишь я рядом! Аня !

- (Доктор) - Успокойтесь прошу вас! Она в тяжёлом состоянии её оперируют. Когда операция закончится я всё вам сообщу! Санитары ! Присмотрите за человеком, он сейчас может вытворять всё что угодно! Главное не дайте ему войти в операционную!

Два здоровых быка подбежали прямо ко мне и скрутив руки усадили на скамью. (Мысли) Попытаться выбраться из захвата не было и шанса. я смиренно ждал. После двух страшных часов ко мне вышел молодой хирург.

- (Доктор) - Вы отец Девочки?

- (Войчех) - Да что с ней? Она жива ?

- (Доктор) - Что могу сказать обширное ранение брюшной полости повезло что она не погибла по пути к нам. Сейчас она в коме,но мы не знаем как долго она в ней пробудет. Есть небольшой шанс что она уже не выйдет из неё, но мы делаем всё возможное.

- (Войчех) - Это всё бред есть же какое-то средство?

- (Доктор) - Увы наша больница не имеет таких препаратов из-за их чрезмерно высокой цены, заказать такой препарат можно только в Германии. Его стоимость составляет 5 миллионов евро. Простите мне очень жаль. Мы надеемся что всё будет хорошо. Поезжайте домой отдохните если что-то изменится в её состоянии мы вам сообщим.

Я встал, поправил одежду и направился к выходу. Мысли о дочери заполонили и вытеснили остальные. Горе переполняло меня. Но опускать руки я не в праве . Я обязательно спасу свою доченьку чего бы мне это не стоило…….

Глава 2: Сосновка

Руки до сих пор тряслись. Контролер лежал на спине посреди деревенской дороги. В уродливом черепе красовались 2 аккуратных отверстия из которых струилась мозговая жидкость. Облезлая кожа, местами с гнойными нарывами образовавшимися под воздействием длительного облучения. Вместо рук были отростки, которые больше походили на неразвившиеся руки . Мда….. Метил то я всё таки в глаза, ладно грех роптать на ружье, что в который раз сберегло мою жизнь. Нужно вернутся к костру но сперва….. Закончив разделку контролёра я забрал всё, что могло представлять хоть какую-то ценность. Продам всё позже профессору на исследовательском центре Зерновка. По возвращению в дом, я накрепко затворил дверь и расположился у костра. Еда подгорела пришлось пришлось запивать её обильно из фляги. Воды оставалось немного. Неподалеку водоёмов не было не было. До ближайшей стоянки сталкеров было 2 дня пути. Вода в Зоне на вес золота когда прогремел 3 сверхвыброс водоемы опустели, а те что остались, стали фонить так, что пару глотков оттуда точно убьёт любого кто рискнет испить такой водицы. Закончив ужинать, собирался было поспать. Вдруг мой “Наладонник” запищал. Кто-там на ночь глядя. Стоит проверить Кпк. Зона мать ее никогда не отпустит на спокойный отдых. Нажав пару кнопок встроенных в дисплей. Пред моим взором появилось сообщение от неизвестного . Сигнал исходил в 3-ёх километрах от меня. По пути сюда, мне встретилось страшное зрелище. Горка из черепов, была сложена у входа в странные здания напоминавшие склады старой фабрики. Ошибки быть не может, именно оттуда идёт сигнал тех кому нужна была помощь. Нужно идти прямо сейчас медлить нельзя, в противном случае спасать будет уже некого. Быстро накинув свой рюкзак за плечи, потушил костер. Открыв засов, толкнул дверь она скрипнув старыми досками отошла в сторону пропуская внутрь слабый лунный свет, пробивающий себе путь сквозь хмурое небо Зоны. Стремительным шагом я направился из деревни по направлению к сигналу. Спустя 15 минут моего пути появилась преграда в виде покореженного леса. На изогнутых витиеватых ветвях мёртвых деревьев расположился “Жгучий пух” . Раскрыв небольшой карман разгрузки, извлек из него небольшой проржавевший гвоздь. Слегка замахнувшись для броска, направил гвоздь вперёд. Пролетев пару метров , он упал в лужу засохшей грязи. В эту же секунду из лужи полетели искры растворив гвоздь за пару секунд. - (Поляк) - “Камин” значится, - С усмешкой произнёс я . Это был так называемый подвид аномалии “свеча” или как любят называть её за специфический способ охоты “Жара” и прямо сейчас поняв что её атака завершилась неудачей поспешила скрыться там откуда появилась. Да симбиоз отменный. Зона мать её со своими причудами не перестаёт удивлять. Идти было решено в обход, вдоль разбитой дороги. Спустя некоторое время я находился у склада. Здание сильно побито. Внутри во всю шел ожесточенный бой. До меня доносились голоса, ну по крайней мере те что мне удалось услышать из пальбы. - ( Бандит ) - слышь фуфелы Гамбец вам в натуре. Мы вас тут и похороним…. - (Сталкер) - Пошел к чёрту! - Надрываясь кричал он - Сом продержись……Скоро кто нибудь да придет на помощь! Держись брат! - ( Бандит) - Ей фраера сдавай плётки и мы вас не положим, может быть! Очередь рядом со мной выбила крошево из бетонной стены.

Воспользовавшись укрытием, перекатом добрался к Сому скрывшемуся за Грудой Мусора который в основном составляли бетонные блоки. Очередь из АксУ просвистела мимо ударившись в бетон. Я выжидал, прикидывая дальнейшее развитие боя. На долю секунды трескотня стихла . Яблочко нам кинуть хотят, а хрен вам Высунувшись из за укрытия, дал залп из своего верного ружья. Грохот выстрела, и сдавленный крик. Бандит, что собирался выдернуть чеку из гранаты. рухнул за бетонный блок хватаясь за живот. Братки опешившие перед товарищем который вот-вот истечёт кровью. не торопились показывать нос. Пора действовать . Рванув с места я бежал до несущей балки подбираясь ближе к противнику. Но моим планам помешал внезапно появившийся Мужик в балаклаве и обрезом. Вдавив спуск, прогремел следующий выстрел. Голова не удачливого стратега превратилась в кашу, а тело рухнуло на пол. Опомнившись мои враги вновь пытались выкурить меня. Неееет сегодня я не умру….. Ловким движением я вынул из грудного кармана разгрузки гранату. Выдернув чеку, я замахнулся для смертельного броска……….

Глава 3: Спаситель

На улице светало. Бинтуя раненого друга, я совсем позабыл о собственных ранах. В пылу боя оно конечно отходит на другой план, но сейчас руку разрывало адским пламенем. Закончив Оказание помощи, принялся за себя. Вчера произошло много странных вещей, но меня пугал человек, что спас нас. Он был бледен и даже его широкий плащ не смог бы скрыть этого от зорких глаз. Возможно наш друг тоже ранен как и мы, теперь у нас с Сомом долг жизни перед ним.

-(Сталкер)- вода есть? В горле пересохло. - Раскрыв рюкзак я извлек флягу наполовину наполненную живительной жидкостью и протянул ему - Спасибо моя вода закончилась еще вчера, из-за…

Он резко замолчал, но спустя мгновение продолжил.

-не важно, расскажи лучше, что вы тут в Сосновке забыли? Здесь места опасные, а ваши шансы выжить с такими хреновыми штуками как гадюки равны нулю.

Закончив говорить он отхлебнул из фляги и протянул её мне. Встав Сталкер направился к трупам убитых бандитов. Мы не претендовали на долю хабара оставив ему всё.

-(Контур) - нашему отряду поручили уничтожение Болотного Контролёра близ этой деревушки. Вели эту падлу, гнались за ним по болотам. Потеряли двоих по пути, и тут нас настигла стая собак от которых бежать было бесполезно догнали бы. Сом заметил крышу этого здания но тут уже были они - я показал на мертвецов- меня звать Контур. Это как ты уже понял Сом.

-(Поляк)- Меня Поляком кличут. Так сказать местный проводник. Ну ребятки у меня для вас хорошая новость Контролёра мне удалось убить. - он закончил осматривать трупы, а весь хабар убрал в рюкзак взяв только самое нужное дробь, 2 фляги и по мелочи. Поляк подошел ко мне и протянул АксУ

-получше будет чем твоя, только не забывай следить за ним, машинка хорошая но грязь не любит.

-(Контур)- я не могу принять его ты спас нас, это твой АксУ.

-(Поляк)- держи, подарок в честь 2-го дня рождения.

-(Контур)- Спасибо тебе.

После этого он повернулся к Сому и отдал ему свой “форт”.

-(Поляк) - Двигаться дальше будет сподручнее вместе. Идти нам до Зерновки к учёным. Уходим прямо сейчас раз уж ты упомянул собак, то поблизости могут быть и другие мутанты, запах свежей крови привлечёт их сюда, Сом идти сам сможешь?

-(Сом) - Постараюсь не отставать. - поднимаясь проговорил он-

-(Поляк) - тогда двинули, путь нам предстоит не близкий…..

Глава 4: До Зерновки

Над унылым пейзажем Чернобыльской зоны отчуждения медленно поднималось солнце.

Густой сероватый туман неохотно расступался, открывая безжизненные поля и мрачные силуэты заброшенных деревенских домов.

В утренней тишине, нарушаемой лишь редким воем вдали, особенно остро ощущался спертый запах смеси гнилой мертвечины и опавшей серой листвы

Вокруг царила зловещая тишина, прерываемая лишь треском дозиметра.

Мы шли в тишине и это беспокоило. Ни стрельбы, ни криков.

Но расслабляться вряд ли будет хорошей идеей. Лучше будет продолжать путь пока можем.

Сом всю дорогу, не подавал виду стараясь через боль не отставать от нас с Контуром. Удавалось это ему довольно хреново и спустя пару часов его под руки уже вел товарищ. Скорость мы сбавили существенно, что только усугубляло наше положение.

(Контур) Поляк! Привал нужен, Сому перевязка нужна!

(Поляк) если пройдём чуть дальше на восток, параллельно заброшенного кладбища техники успеем до темна к небольшому вагончику. Там и заночуем.

(Контур) Хорошо! Поляк?

(Поляк) Что?

(Сом) *Крики боли* мать! Псы….

Пошли прочь твари…. ПОШЛИ ПРОЧЬ…

Сома не плохо так трясло… сказывался недостаток сна…

(Поляк) Держись мужик немного осталось…..

Под вечер добрались, костёр жечь не стали лишнее внимание нам ни к чему.

Поели, сменили бинты и дали таблеток Сому, а после на боковую. Первым в дозор пошел Контур. Мужик явно хотел спать, но усердно заставлял себя

Глава 5: Новое начало

На утро снова собрались в путь

Слава богу дошли до бункера уже после обеда. Местные учёные не сильно жалуют к себе сталкеров, но Поляка и его группу пропустили.

Но задержаться возможности не представилось Глава исследовательского корпуса выдал Поляку задания, в на вырученные деньги с хлама и частей мутантов удалось прикупить себе сайгу и пару рожков к ней.

-(Поляк) Вы останетесь тут я пойду один

.Он направился к выходу и покинул научную лабораторию.

Спустя какое то время он добрался до места в котором находился объект интереса. Только он открыл дверь в его виски впилась ужасная боль. Он отключился.

Пришел в себя ближе к вечеру. И осознал что находится совсем не там где должен был быть…..

На Пда пришло странное сообщение

(Чайка) Помогите направляюсь к ЖД перрону за мной стая……

Это все тот же я но……. Договорить он не успел провалившись в беспамятство.

Глава 6: Ржавый рассвет

Спустя Некоторое время

Дождь над Зоной не был похож на обычный дождь. Он не очищал и не омывал. Он разъедал, стекая с ржавых балок мертвых заводов грязными, солеными слезами. Он барабанил по рваному брезенту рюкзака Войчеха монотонным, навязчивым стуком, сливаясь с мерцающим шипением дозиметра у него на груди.

Войчех Поляк стоял под выступом рухнувшей стены, втянув голову в плечи, и курил самокрутку, прикрывая ее ладонью от воды. Дым щипал глаза, но это было единственное тепло в этом проклятом месте. Он смотрел на раскисшую грунтовку, что когда-то была дорогой к заводу «Юпитер». Смотрел и ждал. Ждал, когда появится силуэт, обещанный по рации. контакт, с позывным «Чайка».

«Поляк» — это был не псевдоним. Он и был поляком, одним из многих авантюристов, кого засосала в себя эта аномальная трясина. Зона не спрашивала паспортов, она только забирала в свои объятия всё новые души.

В ушах стоял привычный гул — аномалия где-то неподалёку, подвывание ветра в разбитых окнах. И вдруг этот гул сменился другим. Более близким. Тревожным.

Из-за угла полуразрушенного общежития, хромая, вывалилась фигура в прорезиненном плаще с капюшоном. Он бежал, вернее, пытался бежать, волоча одну ногу. За спиной у него болталась длинная сумка для ружейных стволов — признак сталкера-одиночки, не связанного с группировками.

— Поляк? — хрипло крикнул беглец, спотыкаясь о рельс. — Ты Поляк? Запыхаясь от длительной пробежки выпалил он.

Войчех молча кивнул, отшвырнул бычок. Его рука сама потянулась к прикладу автомата «Сайга», висевшего на груди.

— Бежим! — Чайка, махнул рукой в сторону, откуда прибежал. Лицо его под капюшоном было бледным, глаза вытаращены от ужаса. — Стая! Идут по следу!

Сердце Войчеха сжалось в ледяной ком. «Стая». В Зоне это слово не имело отношения к волкам. Это были псы. Но не обычные. Опухшие, лысеющие твари с горящими красными глазами и клыками, способными перекусить стальной трос. Мутанты, рожденные Выбросом. Быстрые, злобные и охотящиеся только стаей.

— Сюда скорей ! — рявкнул Войчех, но было уже поздно.

С противоположного конца улицы, из-под арок разрушенного цеха, выскочили они. Сначала одна тень, скользкая и низкая. Потом вторая, третья. Их было штук восемь, не меньше. Они не лаяли. Они издавали лишь мерзкое, хриплое повизгивание, а их когти цокали по мокрому асфальту с жутковатой скоростью.

— В здание! — скомандовал Войчех, указывая на дверной проем рядом. — Там лестница на второй этаж!

Чайка, хромая, бросился к двери. Войчех отступил за ним, вскинул «Сайгу» и выдал короткую очередь вдоль улицы. Глухой выстрел дроби разнес голову первой собаки, та кувыркнулась по земле, но остальные даже не замедлились. Пули лишь разозлили их.

Он влетел в строение вслед за Чайкой. Запах плесени, ударил в нос. Темнота была почти абсолютной.

— Наверх! — крикнул Войчех, отступая к лестнице.

Собаки ворвались в проём, как серая живая лавина. Их глаза горели в полумраке зловещими огоньками. Войчех стрелял почти не целясь, ориентируясь на эти огни. Глухие удары, визг, лай, наконец, прорвавшийся наружу. Одна из тварей вцепилась зубами в его разгрузку , он почувствовал, как клыки скользнули по кевлару. Размахнувшись, он ударил её прикладом по морде с омерзительным хрустом.

Чайка, уже на полпути к лестничной площадке, развернулся. В его руках блеснул длинный ствол. Не автомат, переделанное охотничье ружьё. Громоподобный выстрел осветил лестничный пролёт на мгновение. Заряд картечи выкосил двух собак, рванувших вверх по ступеням. Кровь и клочья шерсти забрызгали стены.

— Продержишься ? — крикнул Войчех, перезаряжая оружие.

— Пока да! — отозвался Чайка, его голос снова обрел твердость. — Но их слишком много!

Они вдвоем заняли оборону на лестничной площадке второго этажа. Снизу доносилось злобное рычание и лязг когтей. Собаки не шли в лобовую, они выжидали, окружали.

— Что ты натворил, не подскажешь? — шипел Войчех, вставляя в «Сайгу» свежий рожок. — Они не охотятся в это время!

— Их логово! — Чайка прислонился спиной к стене, его лицо было в поту. — Я прошел слишком близко к их логову. Там, в котельной... Были щенки. Они их защищают.

Войчех только чертыхнулся. Идеально. Встреча с сталкером, который разозлил местную фауну. Да ещё не абы кого. Типичный день в Зоне.

Вдруг рычание снизу стихло. Наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием и завыванием ветра в разбитых окнах верхних этажей.

— Ушли? — прошептал Чайка.

Войчех покачал головой, прислушиваясь. Он знал повадки стаи. Они не ушли. Они просто сменили тактику.

И его догадка подтвердилась. Со стороны коридора на втором этаже, из-за угла, послышалось шуршание. Они нашли другой путь. Они уже были здесь.

— Наверх! — скомандовал Войчех, уходя дальше от коридора вверх по лестнице

Но было поздно. Из темноты выскочили три тени. Первая сбила с ног Чайку. Он упал с коротким вскриком, его ружьё выстрелило в потолок, осыпая их штукатуркой. Войчех всадил заряд дроби в собаку, вцепившуюся в ногу сталкера, но две другие уже прыгнули на него.

Мир сузился до хаоса зубов, когтей и запаха псины. Он отбивался ножом, чувствуя, как чьи-то клыки впиваются ему в предплечье сквозь ткань куртки. Боль была острой, горячей. Он услышал крик Чайки и ещё один выстрел — на этот раз приглушенный, словно из пистолета.

И вдруг всё остановилось.

Собаки, уже почти растерзали их, но отпрянули. Они заскулили, затрусили назад, в темноту коридора, а затем их цокот затих внизу, на лестнице.

Войчех, тяжело дыша, поднялся на одно колено. Предплечье пылало, кровь сочилась сквозь порванную ткань. Он посмотрел на Чайку. Тот сидел, прислонившись к стене, и зажимал рану на бедре. Его пистолет валялся рядом.

— Что... что это было? — прохрипел Чайка.

Войчех не ответил. Он прислушался. Тишина. Та самая, гнетущая тишина, что бывает перед бурей. Но это была не буря. Это было нечто иное. Воздух стал густым, тяжелым. Стены будто накренились.

— Выброс, — выдохнул он, и в его голосе был леденящий душу ужас, перед которым даже стая псов казалась сущей мелочью. —попробуй схватиться за меня! Мда Чайка, угораздило же прямо перед Выбросом на стаю нарваться.

За стенами здания Зона начала готовиться к смерти. И у них не было ни укрытия, ни времени. Только ржавый рассвет и нарастающий, сокрушающий гул.

Глава 7: Убежище

Слово «Выброс» действовало на сталкеров сильнее, чем выстрел в упор. Ужас, который оно несло, был абсолютным, первобытным. Зазвучавшая вдали, нарастающая какофония мира, ломающегося вдребезги, заглушала даже боль.

— Бежим! — закричал Войчех, с силой дергая Чайку за рукав. Рана на предплечье горела огнем, но адреналин заглушал всё.

Чайка, хромая, поднялся. Его лицо было землистым, но в глазах горела та же решимость — выжить. Они бросились вглубь коридора, подальше от лестницы, наугад, повинуясь одному инстинкту: найти хоть какое-то укрытие.

Стены вокруг них начали вибрировать. С потолка сыпалась пыль и куски штукатурки. Гул нарастал, превращаясь в рёв невидимого исполинского поезда, несущегося прямо на них. В разбитые окна ворвался ветер, завывающий так, будто сама Зона испускала предсмертный крик.

— Там! Люк в полу! — прохрипел Чайка, указывая на темный квадрат в конце коридора.

Войчех не раздумывал. Он сорвал тяжелую металлическую крышку. Внизу вела крутая, ржавая лестница в абсолютную тьму. Запах сырой земли и махорки ударил им в лицо.

— Живо! — крикнул Войчех, пропуская раненого Чайку вперёд.

Он сам сполз вниз, почти падая, и из последних сил задвинул крышку люка на место. В ту же секунду Выброс обрушился на здание со всей своей яростью. Землянка содрогалась, казалось, вот-вот рухнет, погребя их заживо. Свет от единственной керосиновой лампы плясал безумными тенями по земляным стенам. Воздух гудел, давя на барабанные перепонки.

Войчех прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Только сейчас он осмотрелся. Землянка была маленькой, тесной. На нарах сидели двое. Один, худой и жилистый, с острым взглядом, тут же навел на них автомат. Второй, коренастый, со шрамом через бровь, спокойно докурил самокрутку, но его рука лежала на рукоятке пистолета на поясе.

— Вежливость города берёт верх не Так ли? , — сиплым голосом произнес худой. — Или вы постучаться забыли?

— Выброс, — единственным словом ответил Войчех, показывая на потолок, с которого сыпалась земля. — Псы сюда загнали.

— Вижу, — коренастый кивнул в сторону кровоточащих ран Войчеха и Чайки. — Стриж, убери ствол. Места хватит.

Худой, Стриж, нехотя опустил автомат, но не спускал с новоприбывших подозрительного взгляда.

— Я Вист, — представился коренастый. — А это мой напарник, Стриж. Вы кто такие?

— Войчех. А это Чайка, — кивнул Поляк на своего спутника, который уже залез в рюкзак за аптечкой. — Спасибо за крышу над головой.

Выброс бушевал на поверхности еще несколько минут, которые показались вечностью. Наконец, рёв начал стихать, переходя в гул, а затем и в зловещую тишину. Давление спало.

— Пронесло, — выдохнул Вист, зажигая новую самокрутку. — Теперь у вас есть время объяснить, что за псы и почему они вас до нашего порога довели.

Чайка, перевязывая бедро, начал бормотать что-то о логове в котельной, но Войчех его перебил:

— Потом. Сначала...Нуж…

Он не успел договорить.

Люк над ними с грохотом отбросило в сторону. В проеме, на фоне неестественно багрового после Выброса неба, стояли три фигуры.

Они были в идеально белых, цельных костюмах, без единой черточки или нашивки. Их лица скрывали гладкие, матово-белые противогазы с большими, абсолютно чёрными стёклами глазниц. Они не издавали ни звука. В их руках были не привычные сталкерские «калаши» или «двустволки», а компактные автоматы с причудливыми магазинами — изделия неизвестной, явно заграничной технологии.

Стриж вскинул автомат, но белая фигура в проеме сработала быстрее. Короткая, сухая очередь. Глухие удары — не громкие выстрелы, а скорее хлопки — и Стриж с тихим стоном отлетел к стене, хватаясь за плечо.

— Не двигаться,грязные черви — раздался механический, безжизненный голос из-под противогаза одного из «белых». Он звучал как голос робота, лишенный всяких эмоций. — Вы осквернили землю, ведущую к Монолиту. Ваши жизни ныне принадлежат ему.

Вист замер с поднятыми руками, его глаза сузились. Чайка побледнел ещё больше, если это было возможно.

— Дети Монолита... — прошептал Вист. — Сука... Они существуют.

Войчех никогда не слышал этого названия. Но по тону Виста понял: это хуже, чем любая стая псов, хуже, чем кровосос или полтергейст. Это была смерть, пришедшая в белоснежных одеждах.

Двое «белых» спустились в землянку, их движения были плавными, синхронными, нечеловечески точными. Третий остался наверху, прикрывая их. Один из них подошёл к Стрижу, который, стиснув зубы, пытался достать пистолет здоровой рукой.

— Сопротивление бесполезно, — проговорил тот же механический голос. — Примите волю Монолита.

Белый костюм наклонился, чтобы забрать оружие у Стрижа. И в этот момент Войчех заметил то, что упустили фанатики. Керосиновая лампа, сбитая очередью, упала на пол рядом с ящиком с патронами. Тонкая струйка керосина тянулась к ней по земляному полу.

Войчех встретился взглядом с Вистом. Взгляд сталкера был спокоен, как у человека, который уже видел смерть лицом к лицу и не боялся ее. Он едва заметно кивнул.

— Эй, белый призрак! — крикнул Войчех, отвлекая внимание.

Дети Монолита повернули к нему свои черные стеклянные глаза. В этот миг Вист резким движением ноги опрокинул горящую лампу прямо на лужу керосина.

Вспышка ослепила всех. Огонь с шипением побежал по полу. Землянка наполнилась едким дымом.

— Дерьмо! — крикнул один из «белых», его механический голос на мгновение дрогнул.

Начался хаос. Войчех, не видя ничего в дыму, пнул в сторону того, кто стоял ближе к нему, и почувствовал, как его нога ударила по чему-то твердому. Послышалась короткая очередь, пули впились в потолок землянки. Чей-то крик — хриплый, человеческий. Возможно, Чайки.

Войчех на ощупь пополз к тому месту, где помнил, была лестница. Он наткнулся на чьё-то тело, услышал над собой хлопок выстрела из пистолета — это Вист, прикрывая их, стрелял в белые фигуры, мелькавшие в дыму.

— Наверх! Все наверх! — орал Вист.

Войчех, кашляя, выбрался по лестнице. За ним, тяжело дыша, выполз Чайка, волоча свою сумку. Следом, почти падая, выбрался Вист, таща на себе раненого Стрижа.

На поверхности они оказались в призрачном, застывшем мире, оставшийся здесь белый был уже убит Войчехом. Воздух после Выброса был густым, наполненным статикой, а небо пылало аномальными красками. Дети Монолита не преследовали их. Оставалось надеяться, что огонь и дым сделали своё дело.

Они отползли подальше от горящей землянки, скрывшись за грудой развалин. Вист опустил Стрижа на землю. Рана в плече была серьёзной.

— Прости за лампу, — выдохнул Войчех, глядя на Виста.

— Моя лампочка, — тот усмехнулся, вытирая сажей лицо. — Да плевать на неё. Думал, конец. Спасибо.

Они сидели, трое раненых сталкеров и один почти безучастный ко всему Чайка, и смотрели, как дым от их убежища поднимается к багровому небу. Войчех понял, что его одиночество кончилось. Он нашёл не просто попутчика. Он нашёл товарищей по несчастью. А ещё он нашёл новое имя для своего страха. Дети Монолита. И он был уверен — эта встреча была не последней.

Глава 8: В ловушке

Боль стала их единственной реальностью. Она пульсировала в плече Стрижа, горела в предплечье Войчеха, ныла в бедре Чайки. За грудой развалин, укрываясь от глаз, что могли следить из дымящейся землянки, они молча делали перевязки. Вист, самый целый из них, разорвал свою запасную одежду на бинты. Воздух всё ещё трещал от аномальной статики, а небо светилось ядовитыми зелеными и лиловыми всполохами.

— Дети Монолита... — снова прошептал Чайка, затягивая узел на своей ноге. — Я думал, это байки, чтобы новичков пугать.

— Теперь и сам увидел, — хрипло ответил Вист, прижимая окровавленную тряпку к ране Стрижа. — Молчи и слушай.

Они замерли. Из-за развалин не доносилось ни звука. Ни криков, ни шагов. Было лишь зловещее, давящее безмолвие.

— Надо уходить, пока они не... — начал Войчех, но не закончил.

Тени упали на них со всех сторон. Они появились бесшумно, как призраки. Не трое. Шестеро. В тех же безупречно белых костюмах. Их черные стеклянные глаза были устремлены на сталкеров. На сей раз они даже не подняли оружия. Они просто стояли, блокируя все пути к отступлению.

Сопротивление было бы самоубийством. Вист медленно поднял руки. Войчех и Чайка последовали его примеру. Стриж, бледный от потери крови, лишь безучастно смотрел в багровое небо.

Один из Белых сделал шаг вперёд. В его руке был не автомат, а какой-то цилиндр с тонким наконечником. Он быстрым, точным движением прикоснулся им к шее Виста. Раздалось тихое шипение, и Вист беззвучно осел на землю, парализованный. То же самое проделали с остальными.

Последнее, что увидел Войчех перед тем, как тьма поглотила его, — это безразличные чёрные глаза противогаза, склонившиеся над ним.

Сознание возвращалось медленно, сквозь пелену головной боли и мышечной слабости. Войчех оказался в небольшом, абсолютно белом помещении без окон. Стены, пол, потолок — всё было окрашено в матовый белый цвет, от которого слезились глаза. В комнате не было ничего, кроме голого металлического нара. Дверь была столь же белой и без замочной скважины.

Он был не один. На соседних нарах сидели Чайка и Вист. Стрижа с ними не было.

— Проснулся, — хрипло произнёс Вист. Он сидел, подперев голову руками. — Добро пожаловать в гости мля.

— Где мы? — спросил Войчех, с трудом поднимаясь.

— На базе. Подземной, судя по всему. Воздух спертый, — ответил Чайка. Он выглядел подавленным. — Стрижа утащили сразу, как мы очнулись.

Они провели в белой камере неизвестно сколько времени. Еду — безвкусную питательную пасту — им приносили раз в день через щель в стене. Вопросы оставались без ответов. Охранники в белых костюмах молчали, как камни.

Они строили догадки. Наёмники? Сектанты? Ученые, ставящие опыты? Но зачем тогда так пышно, с этими костюмами и ритуалами?

Как-то раз дверь открылась, и двое Белых вошли в камеру. Один из них, механическим голосом, указал на Войчеха.

— Ты. Иди с нами.

Войчех встретился взглядом с Вистом. Сталкер молча кивнул. В его глазах не было страха, лишь усталое принятие. Они оба понимали, что это может быть концом.

Его повели по длинным, белым, безликим коридорам. Стены гудели от работы скрытых механизмов. Наконец, они вошли в просторное помещение, больше похожее на храм, чем на лабораторию. В центре зала на пьедестале стоял огромный, грубо обработанный кусок камня. Он пульсировал тусклым, почти чёрным светом. Воздух вокруг него вибрировал, и в голову сами лезли обрывки мыслей, чужие и навязчивые.

Перед камнем на коленях стоял Стриж. Но это был уже не тот Стриж. Его глаза были пусты, лицо выражало неземное блаженство. Он что-то беззвучно шептал, обращаясь к камню.

— Великий Монолит дарует избранным вечную жизнь и знание, знание и свой свет— раздался механический голос за спиной Войчеха. — Он очистит этот мир от скверны. Ты будешь служить ему.

Войчех с ужасом понял. Это была не база. Это был храм фанатиков, одержимых какой-то силой, исходящей от этого камня. И они собирались сделать из него такого же зомби, как Стриж.

Его подтолкнули к камню. Тот самый Белый поднял руку, и камень засиял ярче. Войчех почувствовал, как чужой разум впивается в его собственный, пытаясь выжечь всё, что было им — его волю, его память, его страх.

И в этот миг он услышал за спиной знакомый звук — приглушённые выстрелы, крики. Это были голоса Виста и Чайки! Они смогли выбраться!

Охранники у камня отвлеклись. Мгновение слабости, мгновение выбора.

Войчех Поляк никогда не был героем. Он был сталкером, который хотел выжить. Но в тот миг он увидел не пустые глаза Стрижа, а образы — ржавые рассветы Зоны, дым костра, лица товарищей, которые, вопреки всему, попытались его спасти.

Он встретился взглядом с лидером Белых.

—Служи ему сам , Белый ублюдок !— прохрипел Войчех.

И со всей силы он рванулся вперед, не к выходу, а прямо к пульсирующему камню. Он врезался в пьедестал, сбивая с ног застигнутого врасплох фанатика. На мгновение свет камня вспыхнул ослепительно ярко, заполнив всё вокруг. Раздался оглушительный гул, и система защиты сработала — массивные щиты начали опускаться с потолка, отсекая зал с камнем.

Войчех падая на пол видел, как в проеме двери мелькнуло бледное лицо Чайки. Их взгляды встретились на долю секунды. Войчех успел кивнуть до того как фанатики повалили его. Бегите.

Потом тьма поглотила его. Но на этот раз это была не тьма паралича. Это была тьма выбора. Последнее, что он почувствовал, был не всепоглощающий разум Монолита, а странное, холодное спокойствие. Он не сбежал. Он остался. Он дал им шанс.

Щит с грохотом опустился, отделив зал с камнем от коридора. Чайка, оглушенный ревом и вспышкой, стоял как вкопанный. Рядом с ним, стреляя в прибывающих Белых, стоял Вист. Он схватил Чайку за камбенезон.

— Бежим, дурак! Его уже не спасти!

Они бросились назад по коридору, который теперь освещала аварийная подсветка. Сирены выли, слышалась стрельба — их побег поднял на ноги всю базу.

Они вырвались на поверхность через аварийный люк, врезались в холодный, пропитанный аномалиями воздух Зоны и бежали, не разбирая дороги, пока силы окончательно не оставили их.

Когда Чайка упал на колени, давясь кашлем, он оглянулся. База Детей Монолита осталась далеко позади. Было утро. Серое, безрадостное.

Вист, тяжело дыша, прислонился к обгоревшему стволу дерева.

—Он купил нам жизнь,заплатив свою цену — просто сказал Вист. —

Чайка молча кивнул. Он смотрел на линию горизонта, где высились очертания Завода . Теперь он был должен. Должен жить. Должен помнить. И, возможно, однажды рассказать эту историю. Историю о сталкере по имени Войчех Поляк, который предпочёл стать частью легенды о Монолите, но не позволить ей поглотить своих друзей.

Глава 9: Хоровод

Они шли молча. Каждый шаг отдавался болью в перевязанном бедре Чайки, каждый шорох сухой травы заставлял вздрагивать и хвататься за ствол. Несколько дней скитаний по самым глухим тропам, без сна, почти без еды, превратили их в подобие призраков. Цель была одна — добраться до относительно безопасного лагеря сталкеров на «Янове». До людей. До огня, который согреет, и до людей, которые пока похожи на них.

Вист шел впереди, его спина, обычно такая прямая, теперь была сгорблена. Он нёс на себе большую часть их скудного снаряжения, включая ту самую длинную сумку Чайки. Молчание между ними было не неловким, а тяжёлым, как плита. Оно было наполнено образом белой комнаты и последним кивком Войчеха.

«Он купил нам жизнь заплатив свою цену». Слова Виста висели в воздухе, вновь и вновь застревающие в голове, но ощутимые.

Ландшафт начал меняться. Ровная, выжженная равнина уступала место холмистой местности, усеянной скелетами редких деревьев и грудой ржавого металлолома. Воздух, всегда насыщенный в Зоне странными запахами, здесь стал особенно густым, сладковатым, с примесью озона и чего-то плесневелого.

— Стоп, — внезапно поднял руку Вист.

Чайка замер. Он прислушался. Никаких привычных угроз — ни визга мутантов, ни треска аномалий. Была тишина. Слишком глубокая, неестественная. Даже ветер стих.

И тогда пространство перед ними заколебалось.

Это было похоже на марево над раскаленным асфальтом, но только не в жаркий день, а в этот прохладный, серый полдень. Воздух сплёлся в вихреобразные узоры, закручиваясь в воронку, которая медленно вращалась, не издавая ни звука. В центре этой воронки сгустилась тень, приняв

почти человеческие очертания.

— Уходим, — резко сказал Чайка, отступая. Его рука уже лежала на предохранителе автомата. — что-то не так .

Но уйти не получилось. Вихрь расширился, мягко окружив их полукругом, не приближаясь, но и не предоставляя возможности пройти дальше.

Не бойтесь, — прозвучал голос. Но он прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, бархатный и убедительный, как шепот старого друга. Я не причиню вреда.

— Кто ты? — хрипло спросил Вист, его пальцы лежали на рукоятке пистолета.

Меня зовут Хоровод. Я — голос этого места. Я вижу, вы ранены. Я вижу, вы бежите. Ваш путь долог, а силы на исходе. Я могу помочь.

Перед ними в воздухе проплыл образ — четкий, как голограмма. Они увидели себя, идущих по знакомой тропе, и внезапный выброс энергии из-под земли, который испепелял их. Это была не угроза. Это было предупреждение.

— Не верю, — отрезал Чайка. Его глаза горели подозрительностью. — В Зоне ничто не помогает просто так. Ты — аномалия. Ты питаешься. Чем планируешь перекусить? Нами?

Ваша боль — достаточная плата, — голос Хоровода звучал печально. Я питаюсь... впечатлениями. А вы несёте на себе отпечаток великой боли и великой жертвы. Это редкий нектар. Я дам вам короткий путь. В обмен на память о вашем страхе и боли.

— Ни за что! — Чайка был категоричен. — Вист, это ловушка. Все эти разумные аномалии — обман. Знаешь ведь историю про «Мыслящую воронку»?

Вист молчал. Он смотрел на проплывающий в воздухе образ их гибели, потом на изможденное лицо Чайки, на свою собственную дрожащую от усталости руку.

— У нас нет выбора, Чайка, — тихо сказал Вист. — До Янова — ещё день пути. Стрижа нет, мой сканер разбит. Мы идём вслепую. Мы не переживём ещё одну ночь.

— Так лучше пусть сразу убьёт! — прошипел Чайка.

— Он предлагает не смерть, а дорогу, — Вист повернулся к Хороводу. — Что за путь?

Там, внизу, — в воздухе возник образ старых, кирпичных катакомб, — есть туннель. Он безопасен. Он приведёт вас к выходу в километре от Янова. Я открою вход.

Пространство перед ними снова заколебалось. В эпицентре вихря появилась тёмная дыра, из которой потянуло запахом сырости и старого камня.

— Доверься мне, — сказал Вист, глядя прямо на Чайку. — Войчех верил нам. Доверься и ты мне сейчас.

Чайка сжал зубы. Он ненавидел эту идею. Всё его нутро кричало об опасности. Но в глазах Виста он видел не фанатизм, а холодный, трезвый расчет. И усталость. Бесконечную усталость.

С проклятием он кивнул.

Скорей, — прозвучал в их головах бархатный голос. Проходите. И не оглядывайтесь.

Вист шагнул в чёрный проём первым. Чайка, преодолевая свои эмоции , последовал за ним.

Ощущение было странным — будто шагнул сквозь холодную водяную стену. Давление в ушах, мгновенная темнота. И тишина. Та самая, оглушительная тишина, что была перед появлением Хоровода.

Они стояли в старом, сыром тоннеле. Сводчатый кирпичный потолок был низким, с него капала вода. Позади них была глухая стена. Никакого вихря, никакого прохода.

— Вывел куда надо? — мрачно спросил Чайка, включая фонарик на стволе.

Луч света выхватил из тьмы длинный, уходящий вперед тоннель. Он был пуст.

Они пошли. С каждым шагом силы покидали их. Адреналин, что держал их все эти дни, окончательно иссяк. Ноги подкашивались. Боль из раны Чайки стала тупой и всепоглощающей.

Они шли, может быть, час, может быть, пять. Туннель казался бесконечным. Фонарь Чайки начал мигать, садясь.

И вот, пройдя очередной поворот, они увидели небольшое ответвление — нишу, похожую на старую кладовку. И больше не смогли сделать ни шагу.

Ноги подкосились сами. Они рухнули на холодный каменный пол, прислонившись спиной к сырой стене. Фонарь окончательно погас, оставив их в полной, абсолютной темноте. Тишина катакомб вобрала в себя звук их тяжелого дыхания, став единственным, что существовало в них.

Они пали без сил, затерянные в подземелье, не зная, что ждёт их впереди, и осталось ли у них хоть что-то позади, кроме памяти о жертве друга и шепота аномалии, с которой они заключили сделку.

Глава 10: Сделка

Сон был бездонным колодцем, куда они провалились, едва коснувшись холодного камня пола. Не сон, а забытье, полное образов белых стен, пульсирующего камня и последнего, решительного взгляда Войчеха.

Чайку вырвало из небытия резко и грубо. Не звуком, а... ощущением. В мозгу, будто отдаленный сигнал тревоги, прозвучал тот самый бархатный голос:

Проснитесь. Они идут по вашему следу.

Чайка вздрогнул, ударившись головой о кирпичную стену ниши. Темнота была абсолютной. Рядом послышалось тяжёлое, хриплое дыхание Виста.

— Вист? — прошептал он.

—Слышу, — тот простонал. Голос его был слабым, простуженным. — Хоровод... предупреждает.

Они замерли, вслушиваясь. Сначала — ничего. Только капанье воды. Потом, откуда-то из глубины туннеля, до них донёсся отдалённый, но четкий звук. Скрип подошв по камню. Не одна пара. И не две.

Чайка почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он судорожно начал шарить по рюкзаку, пытаясь найти хоть какой-то источник света.

— Не надо, — слабо остановил его Вист. — Свет выдаст нас раньше времени.

— Кто они? — прошипел Чайка, уже зная ответ.

— Кто же ещё... — Вист попытался приподняться и сдавленно закашлялся. Кашель был влажным, болезненным. — Дети... Монолита. Нашли... суки, рана... горячая.

Чайка в темноте нащупал его лоб. Кожа пылала. Заражение, лихорадка. Вист тащил его, раненого, все эти дни, а своё состояние скрывал.

Звуки шагов становились отчетливее. Теперь был слышен и тихий, механический переговор — те самые безжизненные голоса.

— Надо уходить, — решил Чайка, сжимая автомат. — Сейчас же.

Он попытался поднять Виста, но тот был тяжел и почти беспомощен. Они сделали несколько шагов по туннелю, но было ясно — с такой скоростью их нагонят через полчаса, не больше.

Вам нужен выход, — в голове снова раздался голос Хоровода. Теперь в нём слышалась лёгкая, почти насмешливая нота. Прямой выход. Туда, куда вы шли.

В воздухе перед ними снова заколебалось марево, образуя тот самый тёмный проход. На этот раз сквозь него был виден смутный силуэт знакомой станции «Янов» — костры, палатки, силуэты сталкеров.

— Блядь! — вырвалось у Чайки. Гнев, усталость и страх переполнили его. — Так ты мог это сделать сразу, уёбок треклятый?! Мы бы не ползли тут сутки, он бы... не умирал!

Вы не спрашивали о прямом выходе, — спокойно ответил Хоровод. Вы попросили дорогу. Я ее предоставил. Сделка была честной. Ваш страх по пути был... насыщенным.

Чайка сжал кулаки, готовый выплеснуть всю ярость на эту безликую аномалию. Но его остановил стон Виста. Тот почти повис на его плече, дыхание стало прерывистым.

— Всё... равно... — выдохнул Вист. — Выбора... нет.

Неизвестные уже близко. Решайтесь, — напомнил Хоровод, и его голос начал удаляться, словно вихрь растворялся.

Чайка посмотрел на бледное, покрытое испариной лицо напарника, потом на светящийся проход, за которым была жизнь. Потом обернулся в сторону нарастающих шагов.

— Держись, старик, — прохрипел он, подхватывая Виста под мышки.

И шагнул в проём.

Ощущение было таким же — кратковременный холод и давление. Но на этот раз оно сменилось не подземной тишиной, а оглушительным гамом. Запах дыма костров, вареной тушёнки и самогона ударил в нос. Они стояли прямо посреди лагеря на руинах бывшей базы «Янов», в двух десятках метров от главного костра ютилось несколько землянок, под яркими звездами ночного неба.

Несколько сталкеров, сидевших у палаток, вскочили, хватая оружие. Кто-то громко выругался. Все уставились на них, будто на призраков.

— Какого хрена!? — пронеслось из толпы. — Откуда они взялись? С неба упали!?

— Да они просто подошли, я не заметил!

—Это ж Вист! А с ним... Чайка, кажется. Выглядит дерьмово.

К ним уже бежали несколько человек. Но толпу рассек властный голос:

—Разойтись! По местам!

Это был человек в форменной куртке с нашивкой «Долг». За ним следовало ещё двое бойцов. Он сурово оглядел Чайку и почти без сознания Виста.

— Объяснишь потом, — бросил он Чайке, не задавая лишних вопросов. — Санитаров! Сюда! Этого в лазарет, срочно!

К Висту бросились двое с носилками. Его забрали, и Чайка почувствовал страшную пустоту. Он остался один, под пристальными взглядами десятков глаз.

— А ты, — полковник «Долга» повернулся к нему, — со мной.Расскажешь мне все.

Чайка молча кивнул, сгорбившись. Он прошёл через лагерь, чувствуя на себе смесь любопытства, страха и недоверия. Он спасся. Он был на «Новом Янове». Но вместо облегчения он чувствовал лишь тяжесть. Тяжесть от мысли о Висте. И гнетущее предчувствие разговора, который его ждал. Разговор, где придётся рассказать о Войчехе. О Белых. Но о том, с какой ценой они заключили сделку с тишиной по имени Хоровод стоило молчать, как и о том что они были в плену.

Глава 11: Уходим!

Кабинет полковника Коваля, командира «Долга» на «Новом Янове», был спартанским подвалом чудом уцелевшим здесь располагались: карта Зоны на стене, потертый стол и запах оружейного масла. Чайка, чувствуя себя выжатым лимоном, опустошенно рассказывал. Он говорил о встрече с Войчехом, о стае псов, о землянке и о страшной встрече с Белыми фанатиками. С пустыми глазами и о том, как Поляк остался, чтобы они смогли уйти.

Но когда дело дошло до их появления в лагере: .

—Наткнулись на дыру в пространстве, — бурчал он, глядя куда-то мимо плеча полковника. — Аномалия, не иначе. Шли по туннелю, а тут — бац — свет, и мы уже здесь. Повезло не иначе.

Коваль слушал, сложив руки на столе. Его взгляд был тяжелым, испытующим.

—Пространственная аномалия, — повторил он без эмоций. — Прямо в катакомбах. И она доставила вас точно в центр лагеря. Очень удобно и слишком уж подозрительно.

— В Зоне всякое бывает, товарищ полковник, — пожал плечами Чайка.

Коваль помолчал, потом отмахнулся.

—Ладно. Считай, я тебе поверил. Но если ты что то утаил….я не стану церемонится с тобой, а сейчас отправляйся в лагерь, отдохни. Твой друг на попечении наших медиков. Долг заботится о своих... и о тех, кто ему полезен.

Этой фразой всё было сказано. Чайка кивнул и вышел.

Он нашёл свободную землянку у самых руин, завалился на провонявший тюфяк и провалился в сон, похожий на забытье. Проспал около суток.

Два дня прошли в странной прострации. Чайка чистил оружие, бесцельно бродил по лагерю, кушал что дадут. На третий день, чтобы не сойти с ума, он собрался на вылазку — к старому заводу, пострелять мутантов. Охота была удачной, и он вернулся с полными сумкой хлама и частей мутантов.

Прапорщик на складе «Долга», толстый мужчина с вечно недовольным лицом, покрутил в руках принесенным металлолом.

—За всё — пятьсот, — буркнул он, отсчитывая грязные купюры.

— Пятьсот? — возмутился Чайка. — Да одна шкура Кабана столько стоит!

— С Ресурсами у нас беда, сталкер, — прапорщик посмотрел на него свысока. — Долг вас приютил, подлечил, а вы ещё и торговаться лезете. Могли бы и к черту вас послать. Будь благодарен урод.

В глазах Чайки вспыхнула знакомая ярость.

—Благодарен? — он наклонился к прилавку. — Я за твою «благодарность» друзей хоронил. Можешь засучить её себе поглубже.

Он развернулся и ушёл, оставив деньги на прилавке. Ему было противно .

Он направился в лазарет. Вист лежал на койке, бледный, но глаза его были ясными. Рана была очищена, ему кололи антибиотики.

—Жив, курилка, — хрипло улыбнулся Вист, увидев Чайку. — Спасибо, что вытащил.

Чайка хотел что-то ответить, рассказать о прапорщике, о своем бессилии, но в этот миг над лагерем взвыла сирена. Резкая, пронзительная.

За окном барака поднялась суматоха. Послышались крики, беготня, а потом — первые выстрелы. Не одиночные, а плотная, строчная стрельба.

В лазарет вбежал молодой боец Долга, его лицо было перекошено ужасом.

—Нас атакуют! Белые! Много!— Он выбежал из землянки и за ним устремилась охрана

Вист попытался подняться, но медсестра грубо удержала его. Чайка выскочил на улицу.

Картина была апокалиптической. Со всех сторон шёл бой. Белые, идеальные и безмолвные, как и прежде, методично продвигались вглубь лагеря. Их огонь был точным и смертоносным. Бойцы «Долга», неся потери, отступали.

— Уходите! — орал Коваль, стреляя из автомата из-за укрытия. — Все, кто может! Отступить для перегруппировки!

Началась паника. Сталкеры, кто мог, хватали свои вещи и бежали в сторону от боя, в темноту Зоны но Белые уже замыкали свой котел. Долг прикрывал отход, но это была бойня.

Чайка влетел обратно в лазарет.

—Всё, тут нам нечего задерживаться! — крикнул он, подхватывая Виста. Медсестра уже никого не удерживала — она сама собирала аптечку, чтобы бежать.

Они вывалились на улицу. Хаос был полным. Чайка, почти неся на себе Виста, увидел нескольких сталкеров, которые отстреливались от группы Белых, пытаясь прорваться к железнодорожным путям.

—За мной! — закричал он им.

Их было человек десять. Прорывались отчаянно, с потерями. Когда они вырвались за пределы лагеря и помчались по ржавым рельсам, оглянувшись, Чайка увидел, что их осталось шестеро. Он, Вист, и четверо незнакомых парней с дикими глазами.

Бегство по путям было кошмаром. Вист кашлял кровью, его силы были на исходе. Нужно было укрытие. И тут один из сталкеров указал на темный проем впереди.

—Тоннель!—

Но тоннель оказался смертельной ловушкой. Внутри переливались и потрескивали десятки аномалий «Электра». Синие шары энергии прыгали между стенами, испепеляя всё на своём пути.

—Назад! — закричал кто-то.

— Стойте! — скомандовал Чайка. Его сталкерское чутьё, обостренное адреналином, уловило рисунок, ритм. — Я проведу. Идите за мной точно в след! Шаг влево, шаг вправо — смерть.

Он повел их, как тень, петляя между смертоносными зарядами. Сердце колотилось в горле. Но он провёл их. Все шестеро оказались в дальнем конце тоннеля, где был заброшенный технологический люк, ведущий вниз, в подземелье.

Спустившись, они наткнулись на крошечное убежище. В нём прятались двое: щуплый пацан лет шестнадцати, представившийся техником Арканом, и угрюмый торговец по кличке Брусок. Они смотрели на новых пришельцев с испугом и надеждой.

Убежище было безопасным. Все рухнули без сил. Когда отдышались, все взгляды невольно обратились к Чайке. Тот, кто вывел их из огня и провёл сквозь электрический ад.

— Значит, ты тут главный, — один из сталкеров вытер лицо. — Что делать будем, шеф?

Вист, сидя в углу, хрипло рассмеялся, смахивая кровь с губ.

—Отряд... надо как-то назвать. Как думаешь, Финны подойдёт? В честь нашего финта от белых.

Но Чайка мрачно смотрел в пустоту. Он видел цепь событий: спасение у Хоровода, аномалия, приведшая их на Новый Янов, и вот теперь — атака Монолита, бегство и это убежище. Слишком идеально.

—Не Финны, — тихо, но чётко сказал он. — Это не мы придумали. Это он. Хоровод. Он привёл нас сюда, сука. Всё по его задумке.

Он говорил в почти пустоту, но в этот миг сквозь щель в потолке в подземелье ворвался порыв ветра. Он пронесся по убежищу, заставив пламя коптилки дрогнуть, и будто прошептал на ухо каждому одно слово: «Вихрь».

Чайка поднял голову. Он посмотрел на выживших — на изможденного Виста, на испуганного Аркана, на угрюмого Бруска и на четырех сталкеров, в чьих глазах читалась готовность идти за ним.

—Пусть будет так, — сказал Чайка, обращаясь ко всем. — Отряд «Вихрь».

И в его голосе уже не было язвительности. Была тяжелая решимость. Игра началась. И теперь у них было название.

Глава 12: Игра из тени

«Вихрь» со временем больше не был кучкой беглецов. Под холодным, расчетливым руководством Чайки они превратились в острое лезвие. Они старались обходить мутантов, их уважали вольные сталкеры те что выжили, с Долгом связываться смысла не было. Они находили артефакты, а их вылазки были дерзкими но не всегда успешными.

Но была одна тень, что росла вместе с их группой . Тень Монолита.

Каждая крупная удача «Вихря» неизбежно омрачалась столкновением с Белыми. То они появлялись у входа в лабораторию, которую отряд только что расчистил от мутантов. То нападали на караван с припасами, который Вихрю был так необходим. Слишком часто, чтобы быть случайностью.

Однажды вечером, глядя на карту, испещренную пометками о стычках, Чайка ударил кулаком по столу.

—Они следят. Знают каждый наш шаг. Как?

Вист, уже почти оправившийся, но всё ещё с тенью усталости в глазах, отложил чистку автомата.

—Слухи, предательство, технологии... вариантов много.

—Слишком чисто работают, — отрезал Чайка. — Словно кто-то шепчет им на ухо. Надо выяснить каким образом у них это выходит. И сделать это нужно как можно скорей.

Их взгляды остановились на аванпосте монолита. Слова были излишни . Вист медленно кивнул. Он был единственным, кто видел базу изнутри, кто знал, как выглядят эти белые костюмы без прицела.

Цель была одна — старая база Монолита, откуда они сбежали. Место, где пал Войчех. Возможно там они смогут узнать что то. Идти туда опасно, но ждать пока их просто сметут ещё хуже. Надо было действовать.

Ночь была безлунной. Вист, облаченный в грязный камуфляж, полз по знакомым развалинам. Сердце бешено колотилось — не от страха, а от ненависти. Он видел тот самый люк. Около него, недвижимо, как статуя, стояла белая фигура. Часовой.

Вист действовал как тень. Подобрался сзади, внезапная атака , тихий хруст. Белый костюм осел на землю беззвучно. Дрожащими руками Вист стащил с него форму. Она была странной на ощупь, плотной, но легкой. Надевая противогаз с черными стеклами, он почувствовал легкое головокружение — словно мир стал чуть более стерильным, безразличным.

Внутри базы царила та же неестественная чистота. Он двинулся наугад, стараясь повторять плавные, неспешные движения других Белых, которых видел в коридорах. Его цель была — центр связи, любой терминал, любая зацепка , что могут помочь Вихрю в войне.

В одном из помещений он увидел тубусы со схемами. И среди значков — знакомые маршруты «Вихря». Они были помечены как «зоны повышенного присутствия , представляющие угрозу». Рядом висел планшет с картами. Вист сунул его под куртку.

На одной из карт была помечена база Вихря….

В этот момент в помещение вошел другой Белый. Его костюм был идентичен остальным, но осанка и манера держаться выдавали командира.

—Ты что здесь делаешь? — раздался механический голос. — Ты должен быть на посту.

Вист замер, мысленно прощаясь с жизнью. Он не знал ни распорядка, ни позывных.

— Я... Обходил периметр мне показалось что сюда кто то проскользнул , — пытался он, симулировать безжизненный тон.

Командир сделал шаг ближе. Его черные стекла были устремлены на Виста. Чувствовалось подозрение.

—Твой идентификатор. Назови имя.

Имя? Вист понял, что провалился. Его рука потянулась к спрятанному под белой тканью пистолету. Бой здесь означал верную смерть.

И вдруг в его противогазе, вернее, в наушнике, встроенном в него, раздался голос:

—Всем патрульным в секторе «Дельта». Немедленно проследовать к точке «Омега» для эскорта груза. Кодовый список: «Скорбь», «Гнев», «Сомнение», «Равнодушие».

Командир резко развернулся.

—Ты всё слышал. Шевелись «Равнодушие». Идём.

Вист, не веря своему счастью, кивнул и вышел вслед за ним. «Равнодушие». Значит, у каждого здесь есть кодовое имя, отражающее эмоцию? Жутковато.

Их было четверо. Они шли по длинному тоннелю, который Вист не помнил. Тоннель уходил глубоко под землю. Двое его «напарников» шли молча. Третий, с позывным «Сомнение», вдруг тихо, так, чтобы не слышал командир, пробормотал:

—Интересно, что за груз на сей раз. Говорят, «Оракул» снова выдал прогноз по активности «Вихря». Все данные уже внесены в Хранилище Памяти на главной базе.

«Скорбь», шедшая рядом, шипяще ответила:

—Молчи. Не место для разговоров.

Вист шёл, а в голове у него складывалась картина. «Оракул». То, что предсказывает их действия? И «Хранилище Памяти» на главной базе. Значит, разведданные, всё, что знает о них Монолит, хранится там.

Тоннель заканчивался массивной бронированной дверью. Командир ввёл код, и дверь со скрежетом открылась, показав очередные белые коридоры. Главная база. Сердце зверя.

Вист переступил порог, понимая, что его миссия только начинается. Он был внутри. Он был «Равнодушием». И он должен был узнать, где находится это Хранилище. Цена провала была известна — его ждала та же участь что и Поляка в случае провала. Но теперь у него была цель.

Глава 13: Лик Старого друга

Жизнь в белом коконе была кошмаром, растянутым во времени. Вист, под маской «Равнодушия», научился двигаться с плавной, безжизненной грацией Монолитовцев. Он научился молчать, отвечая лишь кивками или краткими, лишенными эмоций фразами, встроенными в общий жаргон: «Так точно», «Принято», «Воля Монолита».

Но были вещи, к которым нельзя было привыкнуть.

Его послали на дежурство в блок содержания. Длинный коридор с прозрачными камерами по обеим сторонам. За стеклом сидели люди. Не сталкеры в привычном понимании, а изможденные, оборванные существа с пустыми глазами. Некоторые плакали, другие безучастно смотрели в стену, третьи что-то беззвучно шептали. Воздух был густым от запаха страха и отчаяния.

Вист смотрел на них, и в его памяти всплывали глаза Войчеха в последнюю секунду. Та же решимость, принявшая обречённость. Та же боль прощания. Он сжимал кулаки внутри белых перчаток, чувствуя, как ненависть разъедает его изнутри.

«Равнодушие». Какая же это ложь. За этой маской бушевала буря.

Его мысли прервал механический голос в наушнике:

—«Равнодушие», «Скорбь». Проследуйте в камеру 7-B. Конвоировать объект для адептации.

Сердце Виста упало. Он обменялся взглядом с «Скорбью» — его напарницей по этому заданию. Сквозь черные стекла ничего нельзя было разглядеть, но он чувствовал её холодную, безразличную эффективность.

В камере 7-B сидел парень. Совсем молодой, не старше Аркана. Увидев их, он вжался в угол, его глаза были наполнены животным ужасом.

—Нет... только не это... пожалуйста... — он заломил руки. — Я всё сделаю! буду работать! только не к Камню!

— Воля Монолита едина для всех, — безжизненно произнесла «Скорбь», открывая дверь.

Вист взял парня под локоть. Тот сопротивлялся, но его силы были на исходе.

—Мама... папа... простите меня, — рыдал он, спотыкаясь.

И в этот момент, ведя его по белому коридору, Вист дал себе клятву. Тихую, сокрушительную, как обвал. Он отомстит. Он уничтожит это место, этот Камень, этих безумцев. За Войчеха. За этого парня. За всех, чьи души были перемолоты этой бесчеловечной машиной.

Они приблизились к знакомому залу с пьедесталом. Двери были уже открыты. И вот, из зала навстречу им вышел он.

Войчех.

Вист замер. Ноги стали ватными. Это был он, но... не он. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но глаза... глаза были теми же, что у Стрижа в день их пленения — пустыми, лишенными внутреннего огня. Он был одет в белый костюм, но другого покроя, более сложного, с золотыми инкрустациями на плечах. Он шёл с прямой спиной, и от него веяло холодной, неоспоримой властью.

«Скорбь» тут же опустилась на одно колено, склонив голову. Вист, едва соображая, что делает, машинально последовал её примеру.

— Спаситель, — почтительно произнесла «Скорбь».

Войчех — Спаситель — не удостоил их взгляда. Его внимание было приковано к пленнику.

—Объект готов? — его голос был ровным, но в нём не было и намека на прежний, живой тембр Войчеха. Это был голос инструмента.

— Так точно, Спаситель, — ответила «Скорбь».

— Передаю на верхний уровень. Моя группа сопровождения примет его, — он отдал приказ по рации, и из-за его спины вышли четверо монолитовцев в тяжёлых, усиленных экзоскелетах. Они взяли парня.

Пленник уже не плакал. Он смотрел на Войчеха с каким-то странным, отрешенным благоговением.

—Прощай, мама... прощай, папа... — прошептал он. И прежде чем его увели вглубь зала, Вист увидел на его лице не ужас, а блаженную, экстатическую улыбку, по которой текли слёзы. Это было страшнее любого крика.

Войчех развернулся и ушёл за ними, не оглянувшись.

Вист поднялся, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Он был жив. Его друг был жив. Но то, во что он превратился, было хуже смерти.

— Твой разум колеблется, «Равнодушие», — заметила «Скорбь», поднимаясь. — Лик Спасителя всегда вызывает смятение у новообращенных. Пройдём. Совместная проповедь у алтаря наблюдения очистит твои мысли.

Вист молча кивнул, не в силах вымолвить слово. Они поднялись на высокую смотровую вышку на поверхности базы. Отсюда открывался вид на мёртвые земли Зоны, упирающиеся в сияющую громаду ЧАЭС.

«Скорбь» встала на колено, обратившись к далекому Монолиту.

—О, Великий Монолит, — начала она, и её механический голос обрёл странную, певучую интонацию. — Ты, кто дарует нам чистоту в этом мире скверны. Ты, кто забирает боль и дарит вечный покой. Прими нашу веру, укрепи наш разум, направь наши руки...

Вист, стоя рядом, повторял слова, чувствуя себя последним лицемером. Каждое слово обжигало его изнутри. Он молился тому, что уничтожило его друга.

Закончив, они спустились вниз. Вист был опустошен. Он шёл по коридору, не видя ничего перед собой, Но тут его остановил один из белых бойцов — не простой солдат, а один из тех, что был в охране Войчеха.

— «Равнодушие», — раздался голос. — Спаситель приказал тебе явиться к нему. Лично.

Ледяная струя пробежала по спине Виста. Это был не приказ. Это был приговор. Его игра окончена

Глава 14: Цена клятвы

Комната была такой же стерильно-белой, как и всё на этой проклятой базе, но здесь стоял один-единственный стол и два кресла. Вист, всё ещё в костюме «Равнодушия», сидел напротив него. По бокам, недвижимые, как статуи, замерли двое бойцов в тяжелых экзоскелетах. Их шлемы были опущены, скрывая лица.

Напротив сидел Спаситель. Войчех. Его пустые глаза изучали Виста с холодным любопытством. Вист пытался дышать ровно, выдавливая из себя безразличие, но предательская дрожь в коленях, к счастью, была скрыта костюмом.

Именно тогда его взгляд скользнул вглубь комнаты, в тень за спиной Спасителя. И он увидел это.

На невысокой платформе, опутанный проводами и трубками, сидел Стриж. Вернее, то, что от него осталось. Половина его черепа была заменена на металлический купол с мигающими светодиодами. Его руки и ноги были ампутированы, а к туловищу присоединены тонкие механические манипуляторы. Он не двигался, лишь его единственный живой глаз безучастно смотрел в потолок. Из горла доносилось тихое, монотонное жужжание.

Виста чуть не вырвало. Он отвел взгляд, но образ врезался в мозг.

В этот момент один из охранников у входа достал небольшой пульт и передал его Спасителю. Войчех положил устройство на стол. На его плоском экране горела всего одна большая красная кнопка. Вист понял инстинктивно: это управление им. Или Стрижем. Или обоими. Нажатие — и конец.

— Докладывай о патрулировании сектора «Дельта», — ровным голосом начал Войчех.

Вист, подавив панику, начал бормотать заученную белиберду о полной тишине на посту. Он пытался копировать бесстрастный тон Монолитовцев.

— Достаточно, — Спаситель отрезал его на полуслове. Он провёл рукой по поверхности стола, и из него поднялся голографический экран. На нем светился список с именами и статусами. — Ты — не «Равнодушие».

Он увеличил строку.

Позывной: Равнодушие. Статус: Мёртв. Идентификатор: 454.

Рядом горела другая строка:

Позывной: Скорбь. Статус: Мёртва. Идентификатор: 455.

Вист похолодел. Они знали. Они знали с самого начала, с того момента, как он и «Скорбь» вышли из тоннеля. Весь его маскарад был спектаклем.

— Кто ты? — спросил Войчех. Его голос не выражал ни гнева, ни интереса. Лишь констатацию факта.

Начался допрос. Он длился часами. Войчех задавал вопросы, то прямые, то хитрые, пытаясь поймать Виста на несоответствиях. Он показывал карты, фотографии, требовал деталей. Вист молчал, упираясь. Он мысленно прощался с Чайкой, с «Вихрем». Он проклинал себя за провал.

В конце концов, Спаситель махнул рукой.

—Отведите его в блок содержания. К обычным пленникам. Его сопротивление лишь подтверждает ценность данных, что он носит в голове. Монолит всё равно получит их.

Когда его повели по коридору, Вист испытывал лишь горькое самоедство. Он мысленно просил прощения у Чайки.Но его слова уплывали в никуда.

И вдруг в коридоре воздух заколебался. Появился знакомый вихрь, принявший очертания Хоровода. Охранники не подняли оружия. Один из них даже кивнул.

—Оракул. Проходите.

Оракул. Так вот кто шепчет Монолиту на ухо.

— Хоровод! — хрипло крикнул Вист, ломая свою маску равнодушия. — Помоги! Ради всего святого!

Зачем? — прозвучал в его голове бархатный голос. Ты — часть мозаики. Интересная, но не критичная.

— Они сломают меня! Сделают таким же как он! — Вист кивнул в сторону зала, где остался Стриж. — Ты работаешь с ними! Ты и есть причина всех бед!

Я наблюдаю. Я питаюсь. Ваша боль... насыщает.

— Я убью тебя! — выдохнул Вист с чистой, незамутненной ненавистью. — Клянусь, если выберусь, я найду способ стереть тебя в порошок!

Наступила пауза. Вихрь замер, словно задумавшись.

...Интересно. Такая ярость. Такой импульс к разрушению. Это... ново,— наконец, ответил Хоровод. Хорошо. Заключим сделку. Я даю тебе шанс на спасение. Взамен ты останешься жить. Твоя жизнь, твоя ярость... теперь принадлежат мне. Они будут моим долгосрочным вкладом.

— Согласен, — немедленно выпалил Вист. На что угодно.

Отлично.

Вихрь качнулся. Охранники вдруг замерли, их шлемы повернулись к пустой стене.

—Поступил сигнал. Нарушение периметра в секторе «Гамма», — раздался механический голос одного из них. — Немедленно проверить.

Они развернулись и ушли, оставив Виста одного. Дверь в блок содержания была рядом.

Шанс. Но клятва, данная им в коридоре с пленником, сжигала изнутри. Он не мог просто уйти.

Он ворвался в пост охраны. Там дежурил один боец. Увидев Виста, он поднялся, но не для атаки. На его лице была та же блаженная улыбка, что и у того парня.

—Брат! Ты освобожден от дежурства? — он улыбался.

Но Вист уже не видел человека. Он видел продукт системы, которую поклялся уничтожить. Он бросился на него с ножом, выхваченным из ножен охранника. Завязалась короткая, жестокая схватка. Монолитовец не кричал, он лишь хрипел, пытаясь обезоружить Виста, улыбка не сходила с его лица. Это было жутко.

Нож вошёл в горло. Боец рухнул. И только тогда, глядя на его молодое, бледнеющее лицо, Вист узнал в нём того самого парня из камеры 7-B.

— Прости... — прошептал Вист, вытирая окровавленный клинок. — Я не сберёг...

Он забрал его оружие — тот самый компактный автомат — и несколько гранат. Потом подошёл к панели управления камерами и нажал кнопку разблокировки всех дверей.

Двери с шипением открылись. Из камер вышли изможденные, испуганные люди. Они смотрели на Виста в белом костюме с ужасом.

— Я не один из них! — крикнул он, срывая с головы ненавистный противогаз. — Хотите жить? Тогда за мной!

Глава 15: Бегство из лап Демона

Ад начался, едва они высыпали из белых коридоров в ангар. Яркий свет бил в глаза, оглушая после полумрака базы. В огромном помещении стояли несколько единиц бронетехники — бронетранспортёр на колёсах и пара мотоциклов с пулеметами.

— В БТР! — закричал Вист, указывая на машину. — Все, кто может драться, ко мне, прикрывать!

Группа из бывших пленников, ещё минуту назад бывших сломленными, преобразилась. В их глазах загорелся огонь отчаянной надежды. Часть бросилась к бронетранспортеру, другие, схватив оружие убитых охранников, заняли позиции у ворот ангара. Вист из своего компактного автомата точными очередями уложил двух белых, выбежавших из бокового прохода.

Он уже подбегал к кабине БТР, надеясь найти ключи, когда по громкой связи раздался тот самый, леденящий душу голос:

—Остановитесь. Сопротивление бесполезно.

Из главного входа в ангар вышла группа. Впереди, невозмутимый, стоял Спаситель. Войчех. За ним — четверо его личной охраны в массивных экзоскелетах, которые сразу же заняли позицию, прикрывая его щитами.

Вист замер, укрывшись за колесом БТР. Зачем он вышел лично? Рисковать собой? Это было нелогично.

И тут его осенило. Это не был риск. Это была демонстрация.

Сверху, со смотровых вышек, раздались громкие, характерные хлопки. Вист узнал этот звук — РПГ.

—Ложись! — заорал он.

Но было поздно. Снаряды с рёвом врезались в площадку перед ангаром, как раз туда, где кучковалась часть беглецов. Взрывы оглушили, ослепили. Куски бетона и металла смешались с чем-то тёплым и липким, что дождём посыпалось на Виста. Он видел, как люди просто разорвались на части, превратившись в кровавое месиво.

Засада. Поляк всё знал. Он вышел, чтобы посмотреть.

Мысль была ясной и холодной. Это был не его друг. Это был расчетливый командир, который использовал своих же людей как приманку, чтобы уничтожить беглецов одним ударом. Охрана укрывала его щитами, даже не пытаясь контратаковать. Они просто ждали второго залпа.

— Я не оставлю тебя в живых, — прошептал Вист, и ненависть придала ему сил. — Ты больше не он.

Он высунулся из-за укрытия и дал длинную очередь по группе Спасителя. Пули рикошетили от экзоскелетов, но одна из них нашла слабину — в щель в броне одного из охранников. Тот захрипел и рухнул.

В ответ град свинца обрушился на позицию Виста. Он прижался к колесу, понимая, что следующего залпа РПГ он не переживёт.

И в этот миг случилось чудо. С ревом заработал двигатель бронетранспортера. Дверь кабины распахнулась, и оттуда раздался крик:

—Все внутрь! Живо!

За штурвалом сидела «Скорбь». Но её противогаз был снят. Из-под него на Виста смотрело худое, измождённое, но живое лицо женщины. Её глаза горели той же яростью, что и у него.

—Садись, если хочешь жить!

Пленники, кто уцелел, бросились к открытым задним дверям БТР, отстреливаясь на ходу. Вист сделал последнюю очередь в сторону Войчеха, видя, как тот так же спокойно, не моргнув глазом, отводит рацию от лица, отдавая приказ о втором залпе.

— Чёрт! — Вист развернулся и в последний момент запрыгнул на подножку, втискиваясь в уже переполненный отсек.

«Скорбь» включила передачу. БТР дернулся с места и на огромной скорости рванул к воротам ангара. Сзади, точно на том месте, где они только что были, разорвались снаряды. Взрывная волна догнала их, бросив машину на бок, но «Скорбь» выровняла её и вывела на оперативный простор.

Они мчались по выжженной земле, оставляя за собой пылающую базу Монолита. Вист, прислонившись к броне, смотрел на удаляющийся ад. Он спас кого-то. Он исполнил свою клятву. Но лишь часть. Войчех остался там. Живой. И не Войчех.

Бензин кончился спустя несколько часов. Они шли пешком, перенося на самодельных носилках раненых. Вист шёл в полузабытьи, держась на ногах лишь силой воли. Он вёл их к единственному месту, которое могло быть спасением.

Когда на горизонте показались знакомые развалины, а на вышке замелькал сигнал фонарем, Вист понял — они дошли. «Вихрь».

Ворота открылись. Их встретили вооруженные сталкеры. Среди них был Чайка. Его лицо, увидев окровавленного, в лохмотьях белого костюма Виста, выразило шок, а затем стальную решимость.

— Немедленно! Всех в свободные бараки! Медиков ко всем! — его голос не терпел возражений. Он скомандовал, и отряд бросился выполнять приказы.

Чайка подошёл к Висту, который уже почти падал.

—Всё хорошо, старик. Ты дома.

Вист попытался что-то сказать, рассказать о Войчехе, о Хороводе, о предательстве... но силы окончательно оставили его. Чайка, видя это, поймал падающего друга. Вист уснул, и мир поглотила темная, беспросветная пустота. Он был дома.

Глава 16: Бремя на плечах

Сон был не убежищем, а продолжением пытки. Вист снова стоял в белом коридоре. Перед ним был тот самый парень из камеры 7-B, но его лицо было искажено не блаженством, а мукой.

— Ты должен был меня спасти, — шептал парень, и его голос звенел, как стекло под ногтем. — Ты обещал. Просто увести. Но ты ничего не сделал. Ты ничего не можешь сделать.

Тень за спиной парня росла, принимая очертания Стрижа с металлическим куполом вместо половины головы, а за ним — Войчеха с пустыми глазами.

— Из-за тебя погибли те люди в ангаре, — голос парня креп, в нём появлялись слезы и злоба. — Из-за тебя Стриж стал этим... Из-за тебя Поляк мертв, даже если его тело ходит и говорит!

— Я старался! — попытался крикнуть Вист, но во сне голоса не было.

— Мало! — прошипел парень, и его лицо начало расползаться, как мокрый песок. — Твоих стараний мало! Ты лишь привёл смерть за собой!

Вист проснулся с тихим стоном. Сердце колотилось, тело было покрыто липким потом. Он лежал на узкой койке в одном из бараков «Вихря». И первое, что он увидел, скосив глаза, — это фигуру в белом комбинезоне, сидящую на табурете у его кровати. «Скорбь». Она спала, прислонившись к стене, но даже во сне ее пальцы сжимали винтовку.

Он осторожно, стараясь не скрипеть пружинами, поднялся. Голова кружилась, тело ныло от ран и усталости, но ясность мысли вернулась. Он посмотрел на спящую девушку. Затем аккуратно, почти с отеческой нежностью, взял её на руки. Она была удивительно легкой. Он уложил её на свою ещё тёплую койку, а винтовку поставил у изголовья, чтобы она была под рукой. Накрыл своим одеялом. Только тогда он заметил, как она молода.

Одевшись в чистое, хоть и поношенное обмундирование, он вышел. Рассвет только-только занимался, окрашивая небо в грязно-розовые тона. Он знал, где искать Чайку.

Командир «Вихря» уже не спал. Он сидел над картой, испещренной новыми отметками, с кружкой дымящегося суррогатного кофе. Его взгляд, усталый и тяжёлый, поднялся на Виста.

— Ну что, живой? — хрипло спросил он.

Вместо ответа Вист протянул ему смятый, добытый на базе Монолита планшет и чистый лист бумаги с нарисованной схемой подземелий.

—Карты. И новость, от которой мне не по себе.

Чайка взял бумаги, пробежался глазами. Потом взгляд его снова устремился на Виста, требуя продолжения.

— Поляк жив, — выдохнул Вист. — Мы видели его. Я говорил с ним.

Чайка медленно поставил кружку. Его лицо стало каменным.

—Не гони, старик. Контузило тебя. Мы видели, как он остался. Его там стерли в порошок.

— Нет! — Вист ударил кулаком по столу, и карта вздрогнула. — Он там! Они называют его «Спаситель». Он один из главных. Он... он отдавал приказы. Он пришёл посмотреть, как нас будут убивать. Это был не он, Чайка! Это была оболочка! Но это был Войчех!

Он видел, как в глазах Чайки недоверие боролось с ужасом. Они много лет шли по Зоне плечом к плечу. Чайка знал — Вист не станет лгать о таком.

— Чёрт... — прошептал Чайка, откидываясь на спинку стула. Он провёл рукой по лицу. — Значит, то, что они делают... это хуже смерти. Они стирают человека и оставляют его тело.

Вист молча кивнул.

— Хорошо, — Чайка сделал глоток кофе, и его взгляд снова стал собранным, командирским. — Иди к тем, кого вытащил. Осмотри всех. Узнай, что они видели, что помнят. Любая мелочь может быть важна.

Вист отдал подобие чести и вышел. Он провёл остаток утра среди спасенных пленников. Помогал медикам, разносил воду, выслушивал обрывочные, путанные истории. В их глазах он видел не только благодарность, но и отголоски того же кошмара, что преследовал его.

К нему подошла она. Уже без белого костюма, в простой походной одежде, которая не могла скрыть ее хрупкости и... красоты. Тёмные волосы были собраны в небрежный хвост, на смуглой коже лица выделялись яркие, умные глаза.

— Как ты? — её голос был тихим, но твёрдым. Без следов механического искажения.

— Держусь, — ответил Вист, чувствуя неожиданную неловкость. — А ты?

— Анастасия, — представилась она. — Но можно Настя. Я... была в научно-исследовательской группе. Мы изучали аномальную активность на периферии. Они напали на нашу экспедицию.

Они немного помолчали, глядя на суету вокруг.

— Скажи, — тихо спросила Настя, касаясь его руки. — Там, на базе... тебе удалось узнать что-нибудь важное? О их структуре? Планах?

Вопрос был деловым, но её прикосновение и взгляд заставили Виста потерять нить мысли. Он растерялся, почувствовав себя мальчишкой.

—Э... ну, да, — он замялся, глядя куда-то поверх её плеча. — Карты, некоторые данные... В общем, да.

Она внимательно посмотрела на него, и в уголках её губ дрогнула едва заметная улыбка. Затем она внезапно поднялась на цыпочки и страстно, быстро поцеловала его. Это был не нежный поцелуй, а порывистый, полный благодарности и чего-то ещё, что Вист не сразу понял.

— Спасибо, — прошептала она. — За всё.

И, развернувшись, она ушла, растворившись среди людей.

Вист остался стоять как вкопанный, прикасаясь пальцами к губам. Смятение, горечь, усталость — всё смешалось внутри с новым, странным и тревожным чувством. Мир перевернулся с ног на голову, а этот поцелуй был единственной точкой, которая казалась реальной. Он стоял и думал, пытаясь осмыслить произошедшее, пока вокруг кипела жизнь спасенного лагеря.

Глава 17: Оракул

Поцелуй жег губы, как ожог. Вист стоял, оглушенный не столько внезапной лаской, сколько ее контрастом с тем, что творилось у него внутри. Кошмар, укоры погибшего парня, пустые глаза Войчеха — и вдруг это. Живое, тёплое, женское прикосновение. Оно сбивало с толку, заставляло чувствовать себя уязвимым.

Он так и не смог толком ответить на её вопрос. «Что удалось узнать?» Да, он узнал, что Монолит управляется кем-то под названием «Оракул». И что Хоровод, аномалия, с которой они имели дело, и есть этот Оракул. Но выложить это Чайке, выложить ей, Анастасии, означало признаться в сделке с враждебным разумом. В сделке, которая, возможно, и привела смерть в ангар.

Эта мысль заставила его очнуться. Он пошёл к Чайке, но не в штабную землянку, а к тиру, где командир оттачивал меткость. Стрельба прекратилась, когда Вист приблизился.

— Говори, — коротко бросил Чайка, не отрывая глаз от мишени.

— Оракул, — выпалил Вист. — Они не сами по себе. Ими управляет что-то под названием «Оракул». Это он предсказывает наши ходы.

Чайка медленно опустил пистолет.

—Предсказывает? Как?

— Не знаю. Но Хоровод... та аномалия, что вывела нас на Янов... Они называют его Оракулом. Он работает на них.

Лицо Чайки стало мрачным.

—Значит, наша удача, наши маршруты... это не случайность. Это нас ведут. Как скот на убой. — Он посмотрел на Виста. — Ты уверен?

— Я слышал, как они его так называли. И он спокойно прошёл на их базу. Они его приветствовали.

Чайка кивнул, в его глазах загорелся холодный огонь.

—Хорошо. Значит, сначала надо ослепить их. Разобраться с этим Хороводом.

В этот момент к ним подошла Анастасия. Она уже не выглядела той испуганной девушкой у его постели. В ее позе читалась собранность.

—Я подслушала ваш разговор, — сказала она без предисловий. — Про Оракула. Моя группа как раз изучала подобные разумные аномалии. У нас есть теории. Я могу помочь.

Чайка оценивающе посмотрел на неё, потом на Виста.

—Ладно. Вы двое и займитесь этим. Соберите всё, что знаете. Любая мелочь. Вист, ты с ней в напарники.

Приказ был отдан. Вист почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Работать с ней. Быть рядом. Скрывать свою тайну.

Их «работа» началась с того, что они уединились в заброшенной лаборатории на окраине базы. Анастасия разложила перед собой блокноты, добытые у Бруска. Вист сидел напротив, чувствуя себя на допросе.

— Расскажи всё, что видел и слышал о Хороводе, — попросила она. — Каждую деталь.

И он начал. Опуская сделку, он рассказал о голосе в голове, о сделке с памятью о страхе, о пространственных проходах. Анастасия внимательно записывала, задавая уточняющие вопросы. Её профессиональный интерес был заразителен, и Вист понемногу забывал о своей тревоге.

— Он питается сильными эмоциями, — размышляла она вслух. — Страх, боль, ярость... Это ключ. Возможно, он не просто «работает» на Монолит. Они симбионты. Монолит поставляет ему «пищу» — пленных, страдающих, а он взамен дает предсказания.

Эта мысль ошеломила Виста. Он никогда не смотрел на это под таким углом.

—Значит, чтобы его ослепить, нужно лишить его этой пищи?

— Возможно, — она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Или обмануть. Подсунуть ему ложную эмоцию. Создать такой сильный всплеск, который сломает его «восприятие».

Внезапно она положила руку на его.

—То, что ты пережил... эта ярость, которую ты испытываешь к ним... это очень сильное чувство. Опасно сильное. Оно может поглотить тебя.

Ее прикосновение и слова задели его за живое. Он отвел взгляд.

—Без него я бы не выжил.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Но теперь ты не один.

Они просидели до вечера, строя теории и планы. Когда Вист вышел из лаборатории, в голове у него был не только хаос, но и странное ощущение надежды. Впервые за долгое время он чувствовал, что есть не только месть, но и цель, которую можно понять и анализировать. И есть кто-то, кто смотрит на него не как на инструмент возмездия, а как на человека.

Но поздно ночью, когда лагерь затих, к Чайке тихо подошла тень. Это был один из сталкеров, ходивших с Вистом и Настей в разведку.

—Чайка, — прошептал сталкер. — Заметил одну деталь. Настя... она слишком много знает. Слишком правильные вопросы задает. Как будто... знает ответы заранее.

Чайка ничего не ответил, лишь суровее сжал губы. Тень сомнения, брошенная Хороводом, уже пускала корни. Игра только начиналась, и правил в ней никто не знал.

Глава 18: Игра в правду

Тень сомнения, брошенная сталкером, проросла в душе Чайки чертополохом. Он наблюдал. Наблюдал, как Вист и Анастасия дни напролёт проводят в своей импровизированной лаборатории. Как над их столом растут горы исписанных бумаг, а на карте Зоны появляются новые, странные отметки — не тропы сталкеров, а точки с высокой аномальной активностью, не привязанные к артефактам.

Вист изменился. В его глазах, помимо привычной усталости и злобы, появилась искра интереса. Он говорил о «полевых тестах», о «подавлении резонанса», повторяя заумные термины Анастасии. Чайке это не нравилось. Он доверял Висту как брату, но брат попал под чары. Не ведьма ли она часом?

Он вызвал их к себе вечером, когда лагерь затихал.

—Ну что, учёные, есть прогресс? — спросил он, развалившись в кресле и чистя нож.

Анастасия ответила первой, её голос был ровным и уверенным.

—Мы считаем, что Хоровод — не просто предсказатель. Он своего рода «резонатор», усиливающий определённые эмоциональные всплески в Зоне. Монолит использует его как радар, сканирующий не пространство, а души. Наша задача — создать «помеху».

— Помеху? — усмехнулся Чайка. — И как вы собрались глушить эту хрень?

— Нужно вызвать контр-эмоцию, — вступил Вист. Он говорил с энтузиазмом, которого Чайка не видел в нём давно. — Сильную, но противоположную той, что он пожирает. Не страх, а... не знаю, надежду. Сплоченность.

— Надежда в Зоне? — Чайка громко рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Ты о чём, старик? Мы выживаем, а не надеемся. Твоя надежда сожрёт тебя с потрохами.

— Есть и другой вариант, — вдруг сказала Анастасия. Она смотрела прямо на Чайку. Её взгляд был твердым. — Хоровод связан с Монолитом. Если нанести удар по базе Монолита, по тому самому Камню, это вызовет такой шок, такая боль пройдёт по их связи, что Оракул может на время ослепнуть.

Воцарилась тишина. Чайка перестал чистить нож.

—Штурмовать базу Монолита? — он медленно произнес каждое слово. — Это самоубийство. Ты это предлагаешь?

— Я предлагаю диверсию, — поправила его Настя. — Не штурм. Маленькая группа. Цель — не уничтожение, а воздействие на Камень. У меня есть кое-какие наработки из моей прошлой работы. Электромагнитные импульсы, способные нарушить энергетическое поле подобных аномалий.

Чайка встал и подошёл к ней вплотную.

—И откуда такая осведомленность, «учёный»? Твоя группа изучала аномалии на периферии, говоришь? А по-моему, ты знаешь о базе Монолита и их Камне куда больше, чем следовало бы пленнице, которую привезли туда в наручниках.

Напряжение повисло в воздухе, густое, как дым перед грозой. Вист нахмурился, глядя то на Чайку, то на Настю.

Анастасия не отвела взгляда.

—Я делаю логические выводы на основе данных, — холодно ответила она. — Данные, которые добыл Вист. Или ты не доверяешь и ему?

Удар был точным. Чайка смягчился, но лишь на мгновение.

—Ладно. Ваша задача — «помеха». Готовьте вариант с «контр-эмоцией». Про диверсию забудьте. Это приказ.

Когда они ушли, Чайка подозвал того самого сталкера.

—Следи за ней. Особенно когда она не одна.

Той же ночью Вист не мог уснуть. Слова Чайки мучали его. Он вышел под звёзды и уселся на ржавый ящик у ограды. Спустя несколько минут к нему подсела Анастасия.

— Чайка не доверяет мне, — тихо сказала она. — И он прав.

Вист посмотрел на неё, удивлённый её прямотой.

— Я не всё рассказала, — призналась она, глядя на свои руки. — Моя группа... мы не просто изучали аномалии. Мы искали способы противодействия Монолиту. На нас вышли люди из анти-монолитовского подполья. Они передали нам данные. Данные о Камне. Меня взяли в плен, когда я пошла на контакт с их агентом. Он оказался предателем.

Вист слушал, не перебивая. В ее словах была горькая правда.

— Я боюсь, что Чайка прав и насчёт диверсии, — продолжила она. — Это опасно. Но сидеть сложа руки... после того, что я видела там... — её голос дрогнул. — Я предложила это, потому что вижу, как ты горишь местью. И я боюсь, что это единственное, что удержит тебя от того, чтобы броситься на их базу в одиночку.

Она посмотрела на него, и в её глазах была не учёная расчетливость, а искренняя тревога.

—Я не хочу терять тебя, Максим. Ты единственный, кто... кто меня понял.

Он молча взял её руку. Звезды над Зоной были холодными и безразличными, но здесь, внизу, в царстве ржавого металла и отчаяния, теплилась крошечная, хрупкая искра. Искра правды, которая могла как спасти, так и погубить. Он не знал, можно ли доверять ей до конца. Но он знал, что теперь не сможет просто отвернуться. Игра усложнилась, и ставки стали выше их собственных жизней.

Глава 19: Лицом к Лицу со Смертью

План был почти готов. Вист и Анастасия, окружённые схемами и расчетами, уже представляли, как маленькая группа под прикрытием аномальной бури, которую они надеялись спровоцировать, подберется к внешним коммуникациям базы Монолита. Это был отчаянный шаг, но шаг вперёд.

Их прервал оглушительный рёв сирены. Не предупредительный, а сплошной, истошный — сигнал крайней опасности. Дверь барака распахнулась, на пороге стоял бледный сталкер.

—Они здесь! Вся долина (Он задыхался от бега) ! Белые! Десятки!

Выскочив наружу, Вист и Настя увидели картину, вставшую из самых мрачных кошмаров. По склонам холмов, окружавших базу «Вихря», ровными, неспешными шеренгами спускались бойцы Монолита. Их белые костюмы ярко выделялись на фоне грязно-серого ландшафта. В центре этого строя, на небольшом возвышении, стояла знакомая фигура в одеянии с золотыми инкрустациями. Спаситель. Войчех.

Чайка уже был на командном пункте, отдавая резкие приказы. «Занять периметр! Огневые точки, приготовиться! Не стрелять до моей команды!»

Но один выстрел прозвучал раньше.

Анастасия, её лицо исказила холодная ярость, вскинула свою длинноствольную винтовку. Выстрел был метким. Пуля должна была попасть Спасителю прямо в голову.

Но в последний момент один из телохранителей в экзоскелете молниеносно выдвинул массивный щит. Пуля срикошетила с оглушительным лязгом. Спаситель даже не дрогнул.

Он медленно повернул голову в их сторону. Его пустой взгляд скользнул по Анастасии и остановился на Висте. И тогда из его уст полилась речь, голос был всё тем же безжизненным, но слова... слова были ужасны.

— Вист….. Старый друг. Я чувствую твою ненависть. Но взгляни на меня. На того, кем я стал.

Он сделал шаг вперёд, раскинув руки, будто демонстрируя себя.

—Тот, кем я был... Войчех Поляк... был слаб. Он сомневался, боялся, цеплялся за призраки дружбы. Он был недостоин этого мира. А теперь... я — Спаситель. Я — венец творения Монолита. Чистое сознание, свободное от оков жалкой человечности. Я вижу истину. И я принёс её вам.

Вист почувствовал, как потемнело в глазах. Ярость, чёрная и слепая, затопила его. Он рванулся вперёд, забыв про всё, с одним лишь желанием — вцепиться в глотку этому существу и разорвать его.

Сильная рука Чайки грубо оттащила его назад.

—Стой, дурак! Он этого и ждёт! — прошипел командир прямо в ухо. — Это ловушка! Он хочет выманить нас!

Чайка повернулся к своим людям, его голос прорезал гул нарастающей паники:

—Отступать! Второй рубеж обороны! Все в укрытие!

Спаситель наблюдал за этой суетой, и на его лице впервые появилось нечто, отдаленно напоминающее эмоцию — холодное, превосходное презрение.

—Бегите, жалкие существа. Бегите в свои норы. Вы лишь оттягиваете неизбежное. Примите Волю Монолита, и обретете покой. Откажитесь — и станете удобрением для новой эпохи.

И в этот момент, когда, казалось, вот-вот грянет буря, воздух перед Спасителем заколебался. Из ниоткуда, словно из самой пустоты, сплелся знакомый вихрь. Он приобрёл очертания, но на этот раз они были более четкими, почти человеческими.

Хоровод материализовался прямо на линии между двумя армиями. Его бархатный голос прозвучал в умах всех присутствующих, полный странного любопытства:

Интересный расклад. Противостояние старой привязанности и новой веры. Какая из сил окажется сильнее? Чью боль и страдания я испробую?

Глава 20: Последний день

Бархатный голос Хоровода разорвал напряженную тишину, но его слова стали сигналом. Словно невидимая стена рухнула. Строй Монолита пришёл в движение — не яростный натиск, а холодное, методичное наступление. Белые фигуры открыли огонь. Глухие хлопки их оружия слились в оглушительную какофонию со взрывами гранат и криками бойцов «Вихря».

Это была не битва, а бойня. Вооружение Монолита превосходило всё, что было у сталкеров. Пули отскакивали от экзоскелетов, в то время как точные очереди выкашивали обороняющихся. Вист, за баррикадой из ящиков и ржавого металла, видел, как падали люди, с которыми он пил самогон ещё вчера. Его пальцы белели на стволе автомата.

— Чайка! Дай команду! Бросимся в штыки, хоть кого-то возьмём с собой! — закричал он, перекрывая грохот.

Чайка, с окровавленной повязкой на голове, грубо оттащил его от бойницы.

—В укрытие! Приказ! Они нас на расстрел ведут! Отходим мать вашу!

«Вихрь» отступал, оставляя убитых и раненых. Вист, отстреливаясь, искал глазами одинокую фигуру с Винтовкой. Анастасии нигде не было.

—Настя! — закричал он. — Кто видел Настю?

Отступавшие бойцы лишь качали головами, их лица были масками ужаса. Её не видели с самого начала боя.

Монолит теснил их к самому сердцу базы. Белые фигуры были уже на улицах лагеря. И сквозь весь этот ад Вист видел Спасителя. Войчех шёл в центре строя, невозмутимый, как будто наблюдал за дождём. А рядом с ним, плывя по воздуху, двигался Хоровод. Аномалия впитывала в себя боль, страх и ужас, становясь почти осязаемой, насыщенной кровавой энергией.

И тут случилось неожиданное. С фланга, из-за развалин старого цеха, вышла группа людей в защитных костюмах, не похожих на монолитовские. Их возглавлял седовласый мужчина в очках с толстыми линзами. Они несли странный аппарат, похожий на спутниковую тарелку.

— Sofort anhalten! Немедленно прекратить! — скомандовал седовласый, но его слова потонули в грохоте.

Аппарат завизжал, испуская концентрированный луч энергии, направленный прямо в сердцевину Хоровода. Вихрь вздрогнул, его очертания поплыли. Раздался звук, похожий на крик разрываемого металла и человеческого голоса одновременно. Хоровод не просто исчез — он схлопнулся, и в эпицентре возникла черная дыра, которая тут же испарилась, выпустив сверхмощную ударную волну.

Всё смолкло. На секунду. А потом мир взорвался.

Не Выброс, а нечто иное. Чистый, дикий энергетический шторм, порождённый смертью аномалии. Земля заходила ходуном, техника вспыхивала как спички, люди падали, замертво. Строй Монолита смешался. Белые костюмы метались, их синхронность была сломлена.

Когда пыль немного осела, картина была апокалиптической. Лагерь лежал в руинах. Среди обломков стоял только один человек — Спаситель. Он стоял на коленях, его безупречный костюм был в пыли, а руки держались за голову.

Тишина. Белая, чистая комната. Запах антисептика.

Войчех Поляк открыл глаза. Они были ясными, полными боли и непонимания. Он видел лицо седовласого мужчины в очках, который что-то говорил на ломаном русском.

— Herr Wojciech... Операция erfolgreich... успешна. Контроль Монолита... unterbrochen. Прерван. Вы frei. Свободны.

Войчех попытался сесть, но тело не слушалось.

—Вист? — прошептал он первое, что пришло в голову.

— Ja, жив. Ранен, но stabil. Стабилен.

Войчех кивнул, и в его памяти, как обрывки сна, всплыли образы. Белые стены, камень, приказы... и лицо. Девушки.

—Анастасия? — спросил он, чувствуя смутную, но острую тревогу.

Лицо учёного стало печальным. Он покачал головой.

—Das Mädchen... Девушка... Sie hat nicht überlebt. Не выжила. Es tut mir leid. Мне жаль.

Войчех закрыл глаза. Не из-за горя — он почти не помнил её. Но из-за тяжести этого слова. Не выжила. Оно отозвалось эхом в его пустой памяти.

И тогда, сквозь туман, пришёл другой образ. Ясный, как день. Маленькая девочка с двумя косичками. Она смеялась, протягивая к нему руки.

—Папа!

Аня.

Имя дочери, которую он оставил, уходя в Зону, вернулось к нему, принеся с собой всю боль, всю тоску, всю любовь прошлой жизни. По его щеке скатилась слеза. Он не пытался её смахнуть. Он снова провалился в сон, но на этот раз это был не искусственный покой, дарованный Камнем, а тяжёлое, исцеляющее забытье человека, который, наконец, начал вспоминать, кто он такой. Цена тишины после бури оказалась непомерно высокой.