С первого звука

Глава 1

Солнце ярко светило в окно просторной мансарды, заставляя пейзаж, оставленный на мольберте, оживать. Золотисто-зеленые кроны деревьев, отдающие рыжиной высокие стволы сосен, пухлые, снежно-белые облака в небе…

Взгляд янтарно-карих глаз, прячущихся за стеклами очков, задумчиво скользнул по картине. Рука с кистью на мгновение застыла у самого холста, а затем решительно добавила несколько бликов на поверхность реки.

- Теплее, - раздался вдруг совсем рядом глубокий, низкий голос.

Стася вздрогнула всем телом, едва не выронив кисть и счастливо улыбнулась почувствовав, как на на талию легла горячая ладонь.

- Мм… что? - переспросила она, прикрывая глаза и ловя себя на желании замурлыкать, как кошка.

- Блики, - в таком родном и любимом голосе отчетливо слышна усмешка. - Блики должны быть теплее. Пейзаж дневной, а на воде будто лунная дорожка.

- И что бы я без тебя делала? - Стася слегка повернула голову, встретившись взглядом с внимательными темными глазами, и легко коснулась поцелуем тонких губ.

- Работала бы дизайнером в паршивом рекламном агентстве, - Матвей хмыкнул, делая глоток кофе из большой чашки. - Рисовала бы обертки для шоколадок и радовалась, что достигла предела мечтаний. А по выходным встречалась бы с пареньком из технического отдела.

- Почему из технического?

- Ну, возможно, из финансового...

- Брр! - Стасю передернуло от этой перспективы. - Спасибо небесам, что я встретила тебя!

- Спасибо Бариновой, - Матвей криво усмехнулся, глядя, как Стася добавляет реке теплых красок, - и твоей неуемной алчности.

Стася прикрыла глаза, наслаждаясь звуками его голоса.

- И твоему невероятному голосу. Продолжай…

- Что?

- Неважно. Просто говори… - она откинула голову на его плечо, уносясь воспоминаниями на пять лет назад.

***

Сколько Стася себя помнила, она всегда была очень чувствительна к звукам. Возможно, это было как-то связано с ее слабым от природы зрением, а может, с тем, что слух у нее был стопроцентный, музыкальный. Она не знала. Зато знала, что небезразлична к голосам. Не к музыке, не к городскому шуму, не к звукам природы, именно к человеческим голосам. Для нее они не делились на банальные: “приятный”, “неприятный”, как у большинства. Нет. Она улавливала в них мельчайшие оттенки, колебания, могла по одному лишь звучанию голоса понять, напряжен человек или расслаблен, испытывает ли сильные эмоции, могла даже определить, врет он или говорит правду.

Старшая сестра Дина часто говорила, что с такими талантами ей прямая дорога в следователи, школьная подруга Вера утверждала, что она обязана заниматься музыкой, родители были свято уверены, что все это ерунда, и самое главное, чтобы профессия приносила стабильный доход, а сама Стася… Сама она вообще не хотела зарабатывать своим уникальным слухом, ей гораздо больше нравилось рисовать. А потому, наплевав на мнение друзей, считающих, что она зарывает талант, на скандал с отцом, который кричал, что не станет содержать дочь-бездельницу и вздохи матери, Стася поступила в художественную академию, собрала вещи в небольшую сумку и переехала в общежитие.

Она была твердо уверена, что человек должен заниматься тем, что ему нравится. И плевать, что помимо учебы пришлось подрабатывать на трех работах, зато когда она получит диплом, то устроится дизайнером в рекламное агентство, где сейчас подрабатывает администратором. Уже и с директором договорилась. Осталось всего-то год подождать…

- Эй, Романова, уснула что ли? - громкий, насмешливый голос однокурсницы ввинтился в мозг раскаленным сверлом.

Стася поморщилась, потерев ухо, и неласково посмотрела на эффектную блондинку, усевшуюся рядом на парапет, возле входа в академию.

- Баринова, ты сдурела? Я не глухая. Пока...

- Годы идут, а Романова все та же, - страдальчески протянула Баринова, закатывая глаза. - Я, может, соскучилась за лето? Я, может, на седьмом небе от счастья, что могу снова лицезреть твою очкастую физиономию, а ты…

- Завязывай, а? - Стася прицельным броском отправила пустой стаканчик из под кофе в урну и зевнула. - Я двое суток не спала. Говори сразу, что надо?

Надо отдать должное Бариновой, долго юлить она не стала.

- Год дипломный, в комиссии одни гады, Северов - скотина, провалю защиту, отец меня по стенке размажет. Спасай.

Стася моргнула, переваривая поступившую информацию, и тяжело вздохнула.

- Родная, а я-то здесь при чем? И кто такой Северов?

Баринова вытаращилась на нее, как на восьмое чудо света, а когда осознала, что она не шутит, присвистнула.

- Серьезно? Ты не в курсе? Боги, Романова, тебе что, вообще параллельно, что вокруг происходит?

- Поясни.

- Матвей Северов! Художник мирового уровня! Знакомый моего папаши и редкостная сволочь! Наш новый препод по живописи. Все наши, последние месяцы, только об этом и говорят, а ты, как всегда, в танке!

Стася, стоически вытерпевшая эту эмоциональную тираду, поправила очки.

- Баринова…

- Что?

- Еще раз заорешь сегодня - утоплю в растворителе. Ферштейн? Про Северова я поняла. А от меня-то ты что хочешь?

- Ты должна напроситься к нему в дипломники, - Баринова умоляюще сложила ладони. - Я узнавала, к нему уже записались трое, а распределяют по четверо студентов на руководителя! Наверняка мой папаша попросил его меня взять, а у меня, сама знаешь, техника хромает…

- Я бы сказала, у твоей техники полный паралич нижних конечностей, - фыркнула Стася.

- Вот-вот! - согласно закивала Баринова. - Романова, будь человеком. Ты лучшая студентка на курсе, тебе он не откажет! А я пойду к Никольскому, ты ж его знаешь, конверт суну - он мне сам весь диплом нарисует. Ну?

- Баранки гну, - вяло отозвалась Стася. - Я подумаю.

- Романова…

- Отвали. Сказала, подумаю. Все, идем, звонок скоро. - Стася закинула на плечо сумку и направилась к двери. - Должна же я хотя бы посмотреть на этого Северова.

- Этого-то я и боюсь, - мрачно пробормотала Баринова, когда Стася скрылась в дверях академии.

***

В просторной мастерской привычно пахло красками, растворителем и немного деревом. Однокурсники весело переговаривались, обсуждая летние каникулы, спешили занять наиболее удобное место, устанавливали мольберты…

Стася несколько секунд постояла на пороге, невольно улыбаясь этой суетной, ставшей за четыре года родной атмосфере и разглядывая знакомые лица.

Вот Даня Савельев тащит свой мольберт через всю мастерскую к окну, то и дело задевая кого-нибудь и многословно извиняясь. Лара Лебедева - самая, пожалуй, неординарная личность в их группе - в извечных драных джинсах сидит на подоконнике с наушниками в ушах и задумчиво накручивает на палец цветную прядь волос. Аккуратистка Оля Маркова уже надела свеженький белый халатик, чтобы не испачкаться, разложила новенькие краски и кисти, ровненько, одна к одной. Даша Гончарова, как всегда, недовольно морщится от резких запахов…

- Ну? И долго стоять будем? - подошедшая сзади Баринова ухмыльнулась. - На зоопарк наш любуешься?

- Иди ты, - беззлобно отмахнулась Стася, проходя, наконец, внутрь. - Общий привет!

- Привет, - ответил ей нестройный хор голосов.

- Привет, Стася! - Даня радостно махнул ей рукой, задев при этом мольберт стоявшего рядом Антона Шилова, но тот к счастью, успел подхватить. - Прости!

- Ничего, - мирно улыбнулся Шилов. - Как жизнь, Стась? Опять пахала все лето?

- Вроде того, - уклончиво отозвалась Стася, доставая из сумки новые кисти. - А ты…

Внезапно раздавшийся звук захлопнувшейся двери заставил ее замолчать на полуслове. Все синхронно обернулись ко входу, а затем по мастерской прокатилась волна перешептываний.

Стася, поправив очки на носу, с интересом разглядывала вошедшего в мастерскую мужчину. Черные волосы до лопаток, собранные в низкий хвост, бледное лицо с выразительными темными глазами, тонкие, недовольно поджатые губы…

“Интересный типаж, - хмыкнула про себя Стася. - Даром, что сам художник. А взгляд неприятный, холодный, будто он заранее всех презирает. Интересно, если я попрошу его мне попозировать, он меня сразу убьет?”

Но уже в следующий момент мужчина открыл рот, и все более-менее связные мысли вылетели у Стаси из головы, оставив одну-единственную: “Боже, какой у него голос!”

- Меня зовут Матвей Борисович Северов. В этом году я буду преподавать у вас живопись, - низкий, чуть хриплый тембр подействовал на всех студентов гипнотически. В мастерской повисла глухая тишина, а затем Северов продолжил: - Я, разумеется, не питаю ложной надежды, что среди вас есть хоть один художник, достойный моего обучения, но на тот слабенький уровень, что требуется для получения диплома, я вас выведу. Если у вас нет таланта, это не проблема, комиссию устроит и среднее владение техникой. Но лени и халтуры я не потерплю. Если я увижу, что кто-то из вас прикладывает недостаточно усилий, он вылетит из академии прежде, чем успеет сказать слово “диплом”. Надеюсь, меня все услышали, - он замолчал и обвел взглядом замерших, словно кролики перед удавом, студентов.

Все молча кивнули, медленно приходя в себя. Все, кроме Стаси, у которой от звуков невероятного голоса преподавателя все тело покрылось мурашками, а по позвоночнику прокатилась ледяная волна. К несчастью, отсутствие ее видимой реакции не осталось незамеченным.

Северов задержал на ней взгляд чуть дольше, чем на других, а затем слегка изогнул бровь.

- Итак. Я повторю вопрос: меня все услышали? - с легким нажимом повторил он, глядя прямо в глаза Стаси.

Она нервно кивнула, чувствуя, как ее из холода бросает в жар. Такого с ней еще не случалось. Конечно, она и раньше реагировала на звуки острее других, но чтобы вот так, до полной отключки сознания…

- В таком случае, полагаю, мы можем приступить к занятию, - чуть прищурившись произнес Северов и отвел, наконец, взгляд от Стаси, которая разрывалась между желанием провалиться сквозь землю, чтобы только не слышать больше голоса преподавателя, и желанием слушать его бесконечно.

Занятие превратилось для нее в настоящий кошмар. Голос Северова, черной тенью скользившего между мольбертами и отпускавшего едкие комментарии в адрес начатых работ, проникал, казалось, под кожу, не позволяя сосредоточиться. Глубокие, бархатные обертона, неуловимая вибрация на самых низких нотах, холодные, слегка презрительные интонации… Стася чувствовала себя струнным инструментом, на котором играют замысловатую, сводящую с ума мелодию.

“Возьми себя в руки, Романова! - Стася зажмурилась, заставляя себя сосредоточиться на работе. - Просто не слушай. Отключись.”

Она тряхнула головой и, сдув со лба прядь волос, уставилась на натюрморт, продолжив намечать общие цветовые пятна.

- Фон следует сразу сделать темнее, Дарья, - раздавшийся совсем рядом невыносимый голос заставил Стасю вздрогнуть всем телом. Кисть выскользнула из руки и с негромким стуком упала на пол.

Проклиная про себя свой сверхчувствительный слух, нового преподавателя и собственную неадекватную реакцию, она наклонилась за кистью, а когда выпрямилась, обнаружила, что Северов стоит прямо за ее плечом. Несколько секунд Стася ждала, затаив дыхание, какого-нибудь язвительного замечания в свой адрес, но Северов, окинув ее работу внимательным взглядом, не сказал ни слова, перейдя к стоявшему дальше Дане. И вот ему, бедолаге, досталось по полной.

Слушая, как преподаватель разносит набросок Романова в пух и прах, Стася только сжимала зубы, молясь всем, кого знала и не знала, лишь бы Северов, наконец, заткнулся или хотя бы отошел подальше. Сумасшествие какое-то.

К концу первой пары у нее тряслись руки так, что невозможно было сделать ни одного точного мазка. В коридор Стася практически выпала, чувствуя острую необходимость проветриться, а еще лучше - принять холодный душ.

- Эй, Романова! - Баринова нагнала ее уже на выходе из академии. - Куда намылилась? Что насчет нашего договора?

- Что? - с трудом соображая, о чем она, Стася обернулась.

- Але, - однокурсница помахала ладонью у нее перед носом, - Земля вызывает Романову, прием. Ты обещала, что попросишь Северова стать твоим дипломным руководителем, забыла?

Руководителем. Северова. Стася с ужасом представила себе, как ей придется дополнительно общаться с преподавателем, каждый раз слушая… О, черт.

- Ничего я тебе не обещала, - она развернулась и стала спускаться вниз по ступеням крыльца.

- Романова! - возмущенно заорала Баринова, обгоняя ее и загораживая дорогу. - У тебя совесть есть? Он к тебе даже не придрался ни разу! Почему нет?

Почему? Стася задумчиво посмотрела на Баринову. Как объяснить ей, что от одного звука голоса Северова у нее сносит крышу? Как объяснить, что всю пару в голове постоянно крутилась мысль о том, что ей хочется услышать, как этот голос звучит над самым ухом, обжигая кожу? Нет, о том, что лучшая студентка курса, Стася Романова, иногда неадекватно реагирует на звуки, прямолинейная, как танк, и вообще с заскоками, всем было давно известно. А учитывая, что в академии учились сплошь творческие, неординарные натуры, это ни для кого не было проблемой. Но так откровенно возбуждаться от голоса человека, которого впервые в жизни увидела два часа назад… Это было слишком даже для Стаси, не страдающей излишними комплексами.

- Баринова, иди лесом. Северова я ни о чем просить не буду.

- Не будешь? - Баринова прищурилась. - Романова, а тебе деньги нужны?

Стася на миг замерла, обдумывая это предложение, но затем вспомнила собственные трясущиеся руки и фыркнула.

- У тебя столько нет.

- Да ладно? Сколько тебе надо для счастья, Романова? Хотя нет, ты же у нас скромная. Давай так, я оплачиваю все твои расходы на учебу до конца года, идет?

Стася внутренне застонала. Предложение было очень и очень заманчивым. На холсты, краски и прочие материалы уходила добрая половина ее зарплаты, оставшейся суммы едва хватало на еду и мелкие расходы, а ей совсем не помешал бы новый ноутбук, кеды, да и мало ли вещей, о которых она мечтала, но не могла себе позволить?

- До конца года? - медленно переспросила она, чувствуя, как неудобства, испытанные на занятии, уходят куда-то на второй план. В конце концов, ей все равно придется видеть и слышать Северова на парах, так какая разница - часом больше, часом меньше…

- До самого выпускного, - с готовностью подтвердила Баринова, смекнув, что жертва сдает позиции. - Могу начать прямо сейчас. Подкинуть тебя до магазина? Ну же, Романова, кончай ломаться! Тебе без разницы, у кого диплом писать, а лишние деньги на дороге не валяются.

Не валяются. Это точно. Последние сомнения выветрились вместе с воспоминаниями об ужасном начале дня, а впереди засверкал серебристым покрытием новенький ноутбук.

***

Месяц спустя.

Стася медленно собирала вещи, ожидая, пока мастерская опустеет, и чувствовала, как к горлу подкатывает волна паники. Всю неделю она собиралась с духом, чтобы подойти к Северову, но каждый раз малодушно сбегала, уговаривая себя, что время еще есть. Но теперь откладывать было уже некуда. Либо она договориться с ним сейчас, либо после выходных ее распределят автоматически к любому преподавателю.

Боже, неужели я и правда собираюсь это сделать? Романова, ты идиотка. Тебе лечиться надо, ты это понимаешь? И как я могла повестись на эту наглую провокацию?

Наконец, Лара Лебедева, закинув на плечо свою сюрреалистичную разноцветную сумку, выплыла за дверь, и в мастерской остался только Северов, заполняющий журнал.

- Кхм… Простите, Матвей Борисович, - Стася сглотнула и, заставив себя успокоиться, подошла к преподавателю, - мне нужно с вами поговорить.

- Нужно - говорите, - не отвлекаясь от своего занятия, произнес Северов.

Господи, ну за что мне все это? Может, сбежать, пока не поздно? И хрен с ними, с деньгами…

- Я знаю, что у вас осталось одно свободное место. Пожалуйста, возьмите меня в дипломники - выпалила она на одном дыхании, не давая себе времени передумать.

Северов наконец оторвался от своих записей, и поднял голову, удостоив ее взглядом.

- Взять вас… - протянул он низким, вибрирующим голосом, и Стася вздрогнула, судорожно отгоняя череду неприличных картинок, возникших в голове, - в дипломники, - Северов слегка прищурился. - И чем же вызвано ваше желание писать диплом именно у меня?

Стася сцепила руки за спиной, заставляя себя не отводить взгляда.

- Я восхищаюсь вашим мастерством, Матвей Борисович! - абсолютно искренне произнесла она. - Для меня будет честью, если именно вы станете моим… наставником.

Ей показалось, или в глазах Северова мелькнула насмешка?

- Вот как, - медленно сказал он. - И какая же из моих работ кажется вам наиболее удачной?

- Цикл “Времена года”, - не задумываясь ответила Стася. - “Осень”, на мой взгляд, лучше всех отражает внутреннее состояние.

Не зря же она всю неделю гуглила, изумляясь тому, как творчество Матвея Северова могло пройти мимо нее. Оказалось, Баринова не преувеличивала. Он и правда был выдающимся художником.

Бровь Северова слегка изогнулась.

- Хорошо, Станислава, - внезапно сказал он. - Я зайду в деканат и закреплю вас за собой. Надеюсь, предварительные эскизы у вас уже готовы?

- Да, - растерянно отозвалась Стася, недоверчиво глядя на него. - Подождите, то есть… вы согласны?

Вот так просто?!

- У вас проблемы со слухом? - холодно произнес Северов.

У Стаси по коже побежали мурашки. О, да! Именно со слухом и именно проблемы!

- Да… То есть, нет! - пробормотала она, пятясь назад. - Спасибо! До свидания!

Она схватила сумку и пулей вылетела из мастерской, спиной чувствуя на себе пристальный взгляд преподавателя.

***

- Ты уже тогда знал? - Стася открыла глаза и обернулась к Матвею. - Когда я пришла к тебе, проситься в дипломники?

- Знал о чем? - в темных глазах вспыхнули теплые искры. - Что уже к концу учебного года буду спать со своей студенткой? Разумеется, нет.

- Да ну? - Стася весело прищурилась. - Почему же ты тогда так легко согласился?

Матвей изобразил глубокую задумчивость.

- Мм… Возможно, потому что ты была самой талантливой из всего вашего зоопарка?

Стася расхохоталась.

- Ты только что назвал меня талантливой? Ты? А как же: “Не заблуждайтесь на свой счет, Станислава, до приличного уровня вам еще как до луны”?

- Должен же я был замотивировать тебя на усердную работу. Заметь, ты единственная со всего курса получила “отлично” на защите.

- Это потому, что я весь год пахала, как проклятая, чтобы только ты обратил на меня внимание, - Стася улыбнулась.

- Тебе удалось, - Матвей слегка изогнул бровь. - А теперь живо за работу. До выставки осталось несколько дней.