С мечты о небе. Книга 2.

Глава 1. Дебет с кредитом

В городок мы въехали после обеда, когда солнце повисло над крышами тяжёлым медным блином, а улицы налились тем особенным послеполуденным зноем, в котором пахнет нагретой пылью, жареной мукой и дымом. Над мостовой дрожал воздух, где-то хлопали ставни, у лавки лениво переругивались две торговки, и всё это было так обыденно, что мне, отвыкшему от людей, захотелось остановить машину и просто послушать. По дороге Эл успела связаться с дядюшкой Аром и договориться о встрече, так что ворота перед нами распахнулись без лишних вопросов. «Муравей» вкатился во двор с тяжёлым вздохом, напомнив мне усталого ослика. В кузове лежало всё, что мы увезли из госпиталя. Дварфские конструкторы, строившие эту четырёхосную громадину, явно не знали слова «нельзя»: капсулы встали в штабели, как посуда в буфете, реаниматоры устроились у борта, подключённые к бортовой сети, а между ними ютились четыре исправных дроида.

Я заглушил двигатель и вдруг вспомнил одну мелочь.

— Эл…

— Что?

— У нас в нишах кузова два противоабордажных дроида. Всю дорогу они охраняли машину.

— И дорога вышла довольно спокойной.

— В боевом режиме.

Она медленно повернула голову. Из-за угла ангара как раз вышел охранник с игольником на плече и бодро зашагал к нам: «условно дружественная территория» выглядела именно так, как звучала. Крышка ниши дрогнула, в щели мигнули красные огоньки сенсоров, и охранник замер с лицом человека, который вспомнил, что оставил дома утюг, хотя утюга у него отродясь не было.

«Сенсей!»

«Перевожу в пассивный режим. Замечу, что напомнить об этом следовало ещё у городских ворот».

«Ты мог бы напомнить».

«Мог. Но ты не просил».

Огоньки погасли. Охранник медленно выдохнул, поправил ремень и сделал вид, что просто проходил мимо. Эл прикусила губу, чтобы не расхохотаться, а я спрыгнул на землю с лицом специалиста, который всё предусмотрел.

— Ты забыл, — прошипела она.

— Не правда, я просто проверял реакцию охраны.

— Врёшь.

— Ну разве самую малость.

Она толкнула меня плечом, коротко, почти нечаянно, и пошла к двери. В трактире пахло луком, дрожжевым тестом и тушёным мясом, а лестница на третий этаж скрипела на каждом шагу, словно докладывала хозяину о гостях. Дерево перил под ладонью было тёплым и чуть липким от лака. Эл поднималась впереди и по привычке перешагивала через шестую и одиннадцатую ступени, которые скрипели громче остальных.

Кабинет почти не изменился: голопроектор, шкафы, огромное кресло, а на стене — карта свалки, густо утыканная цветными булавками, и выцветший герб клана, который висел там, видимо, чтобы напоминать гостям, кому принадлежит этот угол мира. Ар Рив ждал нас, развалившись в кресле с кружкой чего-то дымящегося. Увидев Эл, он расплылся в улыбке, и лицо, привыкшее к хмурым гримасам, на секунду стало почти домашним: человек действительно относился к ней как к родной. На мне его взгляд задержался ровно столько, чтобы убедиться, что я цел.

— Ну, наконец-то объявились, — сказал он. — А я уж было подумал отправить поисковиков в диспетчерскую узнать, в каком вы квадрате, и лететь следом. Причина задержаться была весомая?

— Была, дядюшка, — серьёзно сказала Эл.

— Тогда рассказывай.

Легенда у нас давно была готова, и Эл начала с таким азартом, будто репетировала её перед зеркалом всю дорогу. Всё случилось из-за того, что Ан захотел оценить размеры кладбища и предложил выбрать один из самых дальних квадратов. Он сказал, что новичкам везёт, на его родине такая примета, и ткнул пальцем в карту: выпал два-сорок пять. Поднялись наверх, а там грузовое судно, у которого не сняли даже маневровые двигатели. Зашли внутрь, и оказался госпиталь дварфов, серия «Дорнхаль-восемь», восьмое поколение. Эл размахивала руками, показывала размер двигателей, изображала голосом пробоину, и я поймал себя на том, что слежу не за рассказом, а за её блестящими глазами. Всё было бы хорошо, если бы не одно «но»: две палаты, полностью оборудованные, с реакторами и искинами, а ещё расходники, картриджи, разгон, медицинские дроиды, часть технического комплекса и два абордажника. Каюты прошли по верхам: электроника, планшеты, даже наручные эскины. А в капитанской каюте сейф оказался вскрыт, но мы случайно нашли второй. Слово «случайно» Эл подчеркнула так выразительно, что я, стоя за её плечом, на всякий случай изобразил честное детское удивление.

В этом списке не хватало пары строчек: реактора, маленького искина и двух капсул, дожидавшихся нас в подвале брошенного посёлка. Не говоря уже о двух кофрах, зарытом там же.

Эл выложила на стол нейросети. Ар Рив достал одну , потом другую и стал читать маркировки, шевеля губами и собирая лоб в складки, как человек, решающий задачу с лишними нулями. Молчал он долго. Я успел разглядеть трещину на краю стола, пылинки в луче света и рыжее пятно от кружки, которое, по-моему, пережило всех его предыдущих помощников.

— Здесь все найденные нейросети? — спросил он наконец.

— Нет, дядюшка. Одну установили мне.

— Пилотскую, конечно.

— Угу, — засмущалась Эл и принялась теребить рукав.

Он кивнул, и на лице мелькнуло что-то тёплое, быстро спрятанное, как прячут нежность люди, не привыкшие её показывать. Потом он перевёл взгляд на меня.

— А ты почему себе не выбрал?

Я сделал вид, что задумался, хотя ответ был давно подготовлен.

— Вы знаете, у меня мало опыта, и я хотел посоветоваться. До момента, когда смогу поставить нейросеть, осталось чуть больше двух лет, поэтому сейчас не вижу смысла что-то ставить на время. А вот купить здесь нейроком хотелось бы.

— С этим как раз проблем не будет. Закажем в системе, на станции точно найдётся. Подойди ко мне вечером или завтра, я дам тебе время на торговой площадке. Позицию твою понял.

— А вы хотя бы приблизительно представляете, сколько стоят эти нейросети? — спросил он.

Эл покачала головой. Сенсей в этот момент вывел передо мной таблицу.

«Читаю с листа. Притворившись, что вспоминаю».

— Мне попадалась такая информация, — сказал я вслух. — Низкие поколения называть не буду. Шестое стоит где-то четыреста-пятьсот тысяч, седьмое — около одного-двух миллионов, восьмое — четыре-пять, а девятое доходит до десяти.

Ар Рив посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом.

— Порядок цен ты назвал верно. Но есть уточнение: столько они стоят там, где такими поколениями торговать разрешено. А здесь, на Фронтире, цена запросто вырастет вдвое. На аварийные спрос поменьше, но на цену это почти не повлияет. Тебе, конечно, столько никто не заплатит: дадут по каталогу — вернее, четверть от него. Но уж поверь, и это будут очень даже серьёзные деньги.

Эл ахнула, а я сглотнул и промолчал.

— Так, ладно, — Ар Рив поднялся. — Выгружайтесь и гоните ховер в ангар, а я пока поговорю со знающими людьми на орбите. Надо разобраться, кто упустил такой не разобранный кораблик. А завтра ко мне: подобьём дебет с кредитом.

— Это ещё не всё, — вдруг сказала Эл, и голос у неё дрогнул. — В одной капсуле живой юнга. Мы подключили её к ховеру и привезли сюда.

Ар Рив замер.

— Какой ещё, на хрен, юнга? Вы с ума сошли?

— Нет же! — Эл вскочила. — В реаниматоре, в режиме полной гибернации, лежит ребёнок!

Она чуть не расплакалась, и мне показалось, что кабинет стал меньше. Ар Рив медленно опустился обратно, потёр лицо ладонью и вздохнул так, что качнулась кружка.

— Ладно. Разберёмся. Идите.

Мы вышли и пошли перегонять «Муравья» в ангар. На разгрузку отрядили четырёх широкоплечих парней и грузовых дроидов, и при виде реаниматора, который я вывел из ховера лично, парни притихли и понесли его так, словно внутри лежала стеклянная ваза с цветами. В ангаре пахло маслом, горячей сталью и чем-то тёплым, живым, вроде свежих опилок, а остывающий корпус «Муравья» тикал, как большие часы. Мы стояли в стороне и смотрели, как в глубине исчезает наша двухнедельная работа.

— Всё прошло гладко? — тихо спросила Эл.

— Даже слишком. Я думал, мне не дадут купить нейроком.

— Зачем он тебе? У тебя же есть.

— Вот именно поэтому. Куплю, покажу упаковку, и у подростка появится красивое объяснение, откуда в голове нейроком. Ставить, конечно, не буду.

«Два нейрокома в одной голове конфликтуют, — подтвердил Сенсей. — Покупку используем как легенду».

— Выходит, это будет самая дорогая подставка для чая на всей планете, — вздохнул я.

Эл фыркнула и тут же прикрыла рот ладонью.

— Аэлинэ, подскажи, пожалуйста: здесь можно купить или арендовать дом?

— Жилья тут много, — она пожала плечами. — Просто я не знаю, к кому надо обращаться. Давай завтра спросим у дядюшки. А зачем тебе дом?

— Я учу базы техника. Нужно место для практики, а в комнате при трактире мастерскую не разместишь.

Она замялась и посмотрела на меня исподлобья.

— Если дядюшка не против, мы можем взять в качестве доли две капсулы и спокойно учиться здесь, ни от кого не прячась.

— А как же наше убежище?

— А что с ним не так? Пусть стоит как резерв. Мало ли что в жизни приключится.

От этого «наше» у меня на секунду сбилось дыхание. Я кивнул, и на этом порешили. Когда разгрузка закончилась, мы пошли ужинать, потому что день подошёл к вечеру. Миа принесла рагу и лепёшки, и пока она гремела посудой, я обнаружил, что смотрю, как Эл разламывает хлеб: тонкие пальцы с обкусанными ногтями и та бережная аккуратность, с которой едят люди, хорошо знавшие голод. Я молча придвинул ей свою миску. Она вскинула глаза, не сразу сообразила, в чём дело, а когда сообразила — покраснела до корней волос и молча подвинула миску обратно

Ночью я долго лежал и слушал, как за окном перекликаются какие-то местные ночные птицы. Тело моё в пятнадцать лет засыпало мгновенно, а голова шестидесятилетнего упорно гоняла картинки: плечо Эл, её смущённое «угу», строчки с нулями. Я напомнил себе, что мне шестьдесят с лишним, потом что телу пятнадцать, и оба довода, к сожалению, одинаково не помогли. Я отогнал эти мысли и заснул.

Утром мы стояли в приёмной у кабинета и ждали, когда нас примут. Эл дважды заглядывала в дверь, и оба раза Ар Рив только махал рукой: подождите. Приёмная была тесной и пахла кислым чаем и горячей пылью из старого вентилятора, а на стене висели часы, которые спешили на семь минут и громким тиканьем выражали гордость за это. Я разглядывал трещины в штукатурке, Эл вертела на пальце ремешок и шёпотом гадала, что он нам скажет, и мы оба делали вид, что не нервничаем. Через сорок минут дверь распахнулась, и Ар Рив мотнул головой: заходите.

Лицо у него было хмурое, как у человека, который всю ночь вычитал дебет из кредита и не нашёл ни одного повода для радости.

— Вы говорите, что корабль лежал на самом верху, — сказал он с порога. — А у нас в диспетчерской и на орбите никто не нашёл данных, что такой корабль вообще спускался. Я уже отправил людей в квадрат два-сорок пять, для протокольной записи. Если всё подтвердится, могут полететь головы.

Мы с Эл подобрались.

«Запись удалена так, что восстановить её можно только с доступом к закрытой базе, — сказал Сенсей. — Такой доступ либо у аграфской верхушки, либо у очень серьёзных хакеров и у тебя».

«То есть головы полетят не мои».

«Пока точно не твоя».

— Так, давай теперь к нашим делам, — продолжил Ар Рив, и мы поджались. — Находки на корабле оценили в шестнадцать миллионов. Половина клану, четверть мне, четверть вам: по два миллиона на брата, аванс твой я уже вычел. Двух абордажников записал вам в долю, пусть охраняют ваш ховер, да и вас при случае. А ещё по девять миллионов семьсот пятьдесят тысяч за нейросети, это после моих комиссий, примерно четверть от каталожной цены. Вот, держите платёжные чипы.

Он положил на стол два тёмных чипа. Я взял свой и удивился, какой он лёгкий для такой суммы: чуть больше пуговицы. Одиннадцать миллионов пятьсот пятьдесят тысяч. Месяц назад я не знал, где заночую, а сейчас держал в пальцах чужую пуговицу, которая стоила как небольшой космический корабль.

— Только сильно о находках не распространяйтесь, — добавил Ар Рив. — Точнее, совсем не распространяйтесь. На складе я сказал, что вы занимались перевозкой моего груза. Такая версия теперь основная.

— Поняли, — хором сказали мы.

— Тогда к твоему вопросу.

Он включил голопанель, и над столом вспыхнули три строки.

— Смотри. Седьмое поколение стоит пятьдесят тысяч, восьмое — двести пятьдесят, а есть ещё девятое, его цена едва не доходит до миллиона.

— А в чём отличие?

— Кроме цены, в скорости изучения баз. Чем выше поколение, тем быстрее.

Я смотрел на цифры и мысленно улыбался. Скорость обучения для меня была вопросом закрытым: ту, что давал мне нейроком «Тень», не обогнали бы ни его девятое, ни десятое, поэтому покупка ничего не меняла.

— Торопиться мне всё равно некуда, — сказал я. — Беру седьмое.

Ар Рив одобрительно хмыкнул, сделал заказ и пообещал, что к вечеру посылка будет у меня. Я приложил чип к терминалу, и с него ушло пятьдесят тысяч за вещь, которую я собирался поставить на полку.

— Дядюшка, — пискнула Эл, — мы хотели спросить… А можно нам с Аном купить или арендовать небольшой домик?

Ар Рив повернулся к ней медленно, как башенное орудие.

— Так, пигалица. А ну-ка, брысь отсюда.

Эл съёжилась, бросила на меня беспомощный взгляд и вышла, тихо притворив за собой дверь. Ар Рив подождал, пока щёлкнет замок.

— А ты, юноша, садись и рассказывай, что ты тут удумал.

Я не вздрогнул. Присел и ровным голосом ответил:

— Да, собственно, ровно то, что сказала Эл. Я начинаю учить базы техника, хотел попросить вас приобрести их на меня и на неё. Мне нужна мастерская, где можно учиться и проходить практику. И ещё я хотел бы заплатить за обломки разбитых дроидов и за четырёх исправных, вместе с базой.

— Это я учел при распределении прибыли.

— Тогда только базы.

— А Эл хочет поехать с тобой в новый дом?

— В общем-то, да. Мы хорошо сработались в этом поиске.

— Сработались они, — пробурчал он. — А ничего, что ей четырнадцать?

Вот тут во мне вскипело. Всё моё советское воспитание, все шестьдесят с лишним лет по принципу «детей не обижать» поднялись разом, как пар в чайнике. Я вскочил так, что стул проехал по полу, и выпалил по-русски:

— Ты меня сейчас кем назвал?!

Глаза Ар Рива полезли на лоб.

— Не знаю, о чём ты подумал, — осторожно сказал он, — но по интонации, парень, оно либо очень плохое, либо очень смешное.

«Пульс сто тридцать пять, — сообщил Сенсей. — Ты выглядишь как подросток, которого обвинили в краже конфет. Рекомендую сесть».

— Простите, — выдавил я уже на Общем, опускаясь на стул. — Я хотел сказать, что и в мыслях не держал ничего дурного. Мы просто хотели вместе нарабатывать навыки.

— Эй, парень, спокойнее. — Ар Рив поднял ладони. — Я только обозначил свою позицию. Я ей, как-никак, опекун.

— Если вы так ответственно относитесь к этому вопросу…

— Хотя этот бред звучит дико из уст пятнадцатилетнего. Говоришь ты, парень, как мой дед на поминках. Тогда задам другой вопрос: а ничего, что за ней охотятся?

Я замер.

— Я не только присматриваю за ней, но и защищаю. Поверь: желающих причинить ей вред немало, как причинили когда-то её родителям.

Я и сам предполагал, что со смертью её родителей всё не так просто. Перед глазами стояла строка на панели капсулы, «Дом Иара'Эль», ладонь, ударившая по кнопке, и обещание, которое я дал ей в палате. Ничего этого Ар Рив от меня не услышит: он знал, похоже, немало, но вероятно не всё, а чужой тайной не делятся даже с тем, кто искренне хочет защитить. Злость понемногу отходила.

— Это единственная причина, по которой ты хочешь съехать? — спросил он.

— Не совсем. Я ещё хотел узнать, нельзя ли выкупить две капсулы, чтобы мы могли учиться.

Он долго смотрел на меня, и желваки на его челюсти шевелились, как поршни под кожей. Я выдержал.

— Так. Решение принято, и оно не обсуждается. Дом вам не нужен. Комнаты у вас есть, и в каждую я поставлю по капсуле из тех, что вы привезли. Кровати сдвинем, капсула влезет, да и спать в ней не запрещено. Платить не надо, будем считать это моей заботой. О своей подопечной. Ну и о тебе, как её… друге.

Слово «друг» в его устах прозвучало как ругательство. Я промолчал, не стал провоцировать.

— Теперь по поводу практики, — продолжил он уже деловито. — У меня в ангаре работает старик, зовут Слай. Очень старый и очень опытный техник, у него там своя мастерская. Я попрошу, чтобы он с тобой занимался. Работы хватает: целый угол забит тем, что не работает, а выбросить жалко. Всё, что починишь, пойдёт на продажу, и курс ты знаешь: четверть тебе, четверть мне, половина клану. Так что иди и знакомься с новым наставником. Я ему сейчас сообщу о новом ученике.

— А что с мальчишкой? — спросил я уже в дверях. — С юнгой.

— А что с ним? — Ар Рив хмыкнул. — Твой юнга, если ты не разглядел, оказался семнадцатилетней барышней-дварфкой. Хельгра — имя не мужское. А фамилия у неё, между прочим, Дорнхаль — не из простых. Пролежит в капсуле на реабилитации ещё пару дней. А потом решим, что делать с твоим подарком. Всё, иди уже.

Я мог бы и сам догадаться по имени, но, когда слышишь слово «юнга», мозг упорно рисует мальчика в бескозырке. Я вышел в коридор, закрыл за собой дверь и прислонился спиной к стене. Эл ждала на подоконнике, болтая ногами, и очень интересовалась видом за окном.

— Ну чем закончились переговоры? — спросила она, не оборачиваясь.

— Дома не будет.

Она резко повернулась, и лицо у неё вытянулось.

— Зато будут капсулы, — добавил я. — В комнатах и это прекрасно на мой неискушенный взгляд.

— И он тебя не…

— Нет. Он назвал меня твоим другом таким голосом, что я до сих пор не понял, комплимент это или приговор.

Эл прыснула в ладонь, потом осторожно, на секунду, взяла меня за рукав и сразу отпустила.

— Идём я познакомлю тебя со Слаем.

— Идём. А ты откуда про него знаешь?

— Ну, вам с дядюшкой надо поучиться говорить потише.

Я шел, а внутри у меня всё ликовало. Всё, о чём можно было мечтать, я получил: крышу над головой, капсулу, чтобы учиться, и много, много, много практики.

Глава 2. С чайника всё начинается

Ангар Ар Рива в этот час гудел, как потревоженный улей. Ворота были распахнуты, и я прошёл мимо погрузочных площадок так, будто меня тут ждали: охранники скользнули взглядами по ошейнику и потеряли ко мне интерес. Пахло горячим металлом, смазкой и очень крепким чаем, где-то в глубине пищал резак, и ему, как хору, подпевали дрель и чей-то басовитый кашель. Внутри у меня всё ещё булькало от утренней радости: крыша над головой, капсула, практика. Я шёл и ловил себя на том, что почти насвистываю.

Дальняя часть ангара оказалась отгорожена перегородкой из тронутых ржавчиной листов, с одной узкой дверью посередине. Перед дверью громоздилась куча барахла. Манипуляторы дроидов, боевых вперемешку с техническими, торчали из неё, как ветки хвороста. Рядом покоились корпуса неведомых механизмов, мотки проводов, оплавленные платы, планшеты с разбитыми экранами и визор, глядевшие на мир единственным уцелевшим стеклом. С инженерной точки зрения это была не свалка, а склад нереализованных возможностей.

«Здесь не менее четырёхсот единиц оборудования, — отметил Сенсей. — По грубой оценке, около трети пригодно к восстановлению».

Я хмыкнул, подошёл к двери и постучал. В ответ раздалось невнятное ворчание, которое при желании можно было принять за «войдите», и я приоткрыл створку.

Комната оказалась тесной, тёплой и до потолка заставленной стеллажами с ящичками, на каждом из которых чья-то рука наклеила аккуратную бирку. У стены на высоком табурете за верстаком сидел очень пожилой дварф. Весь какой-то квадратный: квадратные плечи, квадратная голова, ладони как лопаты и борода заплетенная в косу такой длины и седины, что в ней, по-моему, можно спрятать целый набор отвёрток. Судя по застрявшим там щипчикам, он так и делал. Над бородой разлетались два великолепных уса, закрученных на концах, как крылья чайки, а из-под мохнатых бровей на меня смотрели маленькие и очень внимательные глаза. Откинутый на лоб увеличитель ловил свет лампы и подмигивал мне вместо хозяина.

— Здравствуйте. Меня к вам прислал Ар Рив. Он сказал, что здесь я найду старика Слая.

— Ты прав, — отозвался дварф, не отрываясь от платы. — И старик, и Слай — это я.

— А как мне можно к Вам обращаться?

— Так и обращайся, или старик, или Слай.

— А не будет ли это звучать слишком фамильярно или оскорбительно?

Он засмеялся себе в усы коротким сухим смехом, похожим на пересыпание гаек.

— Кого может оскорбить истина? Старик он и есть старик. — Он отложил тестер и повернулся ко мне всем своим квадратным телом. — Значит, это тебя мне предлагают в ученики? Поучить, дать практику?

Я лишь мотнул головой соглашаясь.

— Тогда рассказывай о себе.

Я не стал растягивать рассказ. Мне пятнадцать, интеллект сто двадцать четыре, и это пока всё, чем я могу похвастаться. Зато к вечеру привезут нейроком седьмого поколения, а Ар Рив обещал продать базу корабельного техника. В кузове «Муравья» уже стоит станция технического комплекса, рядом четыре «Кхордуна-8Т» и целая куча запчастей. Есть и покалеченные корпуса: из них мне хочется собрать хотя бы одного дроида, который дополнит комплекс.

Слай слушал, поглаживая бороду, но не перебивая.

— Нейроком седьмого поколения — вещь для тебя необходимая, — заметил он. — А вот твои первые две ошибки я уже вижу.

— Во-первых, — продолжил Слай, загибая толстый палец, — изучение надо начинать не с корабельного техника, а с техника бытовых приборов. Объясню простым языком. Когда ты чинишь мелкую утварь, чайники, роботов-уборщиков, пищевые комбайны и синтезаторы, ты учишься находить маленькие поломки. Где-то сгорела клемма, где-то отошла схема, где-то отпаялась деталь. Ты учишься их искать, заменять и исправлять. Это даёт опыт ремонта отдельных элементов. Умения корабельного техника масштабируют бытового: он ищет вышедший из строя узел и меняет сломанную плату целым блоком. Это технически грамотно, когда есть ЗИП. А представь вариант когда нет под рукой ни чего кроме инструмента, что прикажете делать? Правильно: чинить блок самому, выискивая ту самую маленькую деталь, которая подвела вас. Вот тут и пригодится навык бытового техника. Все хорошие техники начинали с ремонта бытовой мелочи.

— А во-вторых?

— Во-вторых, ты ошибся с дроидами. Комплекс, о котором ты рассказал, хорош на кладбище кораблей или на борту корабля. А для мастерской лучше либо наш «Дорнкель-7Т», либо аграфский «Лиэ'Тар-7Т», ну или аратанский ТК-7 «Клещ». Если есть возможность нужно их приобрести. Ещё хорошо бы иметь диагностический комплекс: «Рунхард-8Д», «Эйр'Ваэн-8Д» или ДК-8 «Ревизор», вещь отличная. Сполотские модели в нашей системе найти трудно, а тащить издалека слишком долго и дорого. Так что советую рассмотреть эти варианты.

— Как думаете, у местных торговцев можно что-то купить?

— Зачем тебе торговцы? Да и сомневаюсь что у них что-то есть. — Слай кивнул на стену, где висела голопанель, со слегка проплавленным корпусом. — Смотри, что есть в наличии у Ар Рива. Если нет, поищи на орбите. Там висят две станции, боевая и торговая, и местные снабженцы выкладывают на торги огромное количество лотов. Если и там пусто, поройся на аукционе: сделаешь заказ, и через пару-тройку часов вещи у тебя. Ну, если, конечно, кредиты есть.

— На такое кредиты найдутся, — скромно ответил я.

Он покосился на ошейник, потом на моё лицо, и в усах мелькнуло что-то похожее на уважение.

Голопанель включилась с долгим вздохом, и передо мной развернулись столбцы цен, значков и цифр, сначала вроде понятных, потом всё более запутанные. Я пролистал десяток позиций и потерялся: интерфейс был рассчитан на торговцев или людей с очень гибким мышлением. Мелькали синтезаторы, подшипники и чьи-то манипуляторы, и я чувствовал себя человеком, ищущим булавку в стоге сена. Слай выдержал минуты три, потом крякнул, слез с табурета и ткнул в панель так, что она, кажется, испугалась.

— Дай сюда. Молодёжь. А у самого-то тебя есть предпочтения?

— Мне бы хотелось дварфские. Один мой знакомый как-то сказал, что если у меня появятся деньги на корабль, закладывать его надо у дварфов.

— Твой знакомый дело говорит! — захохотал Слай. — У нас и правда самые лучшие корабли. Вот, смотри, отличный вариант: «Дорнкель-8Т», восьмое поколение. Цена, правда, триста тысяч за шестерых дроидов, слегка завышена, зато износ всего 6 процентов.

«Каталожная стоимость около двухсот тридцати, — подтвердил Сенсей. —Для фронтира отличный вариант».

— Но комплекс идеально подходит, как раз для мастерской, — продолжал Слай.

— А что посоветуете в качестве диагностического?

— Вот: есть «Ревизор» шестого поколения, а есть «Рунхард» уже восьмой. Девяносто тысяч за трёх маленьких диагностов, отличная цена.

— Хорошо. Я сделал свой выбор. Беру оба дварфских.

Я приложил чип к считывателю, и цифры тихо поползли вниз. Две недели назад я не знал, где заночую, а теперь тратил почти четыреста тысяч с лёгкостью человека, покупающего пирожки. Что-то внутри ещё возмущалось: бывший конструктор не спешил привыкать к круглым суммам.

Привезут через пару часов, — подвёл итог Слай. — Ты, как я понимаю, будешь занят, так что распакую и поставлю я сам.

— А можно здесь купить базы техника?

— Можно. Но зачем? У Ара дешевле. А вот когда выучишь, хотя бы до третьего ранга, приходи, будем практиковаться. С тем объёмом работ, который могу предложить я, тебе даже тренажёр не понадобится.

Он махнул рукой в сторону двери, и я вышел, чувствуя себя вновь студентом, которому только что объявили: учёба начинается завтра.

Время приближалось к обеду, и я направился за Эл. Она сидела на подоконнике в коридоре с планшетом на коленях, болтала ногами и делала вид, что читает, а на деле смотрела на улицу. Солнце падало ей на волосы, и они казались тёплым светлым медом, с которым хотелось обращаться осторожно.

— Не желаешь сходить в трактир, перекусить?

— Идём. — Она соскочила с подоконника. — Какие у нас дальнейшие планы?

— Смогу предложить два очень разных варианта. Либо ложимся в капсулы на десять дней, а потом на выход. Либо наоборот: сначала выход, а потом учёба.

— Ну уж нет. Мы только вернулись. Давай так: сначала десять дней учимся, потом недельку на подготовку и отдых, а потом на новый поиск.

— Соглашусь, так будет даже лучше.

В трактире Миа поставила перед нами глиняные миски с густой тёмной похлёбкой, пахнувшей дымом, чесноком и чем-то пряным, с кореньями размером с кулак и лепёшкой, горячей, от которой шёл пар, пахнувший домом и покоем, — и я вдруг понял, что не ел ничего подобного с тех пор, как оказался на этой планете. Первую ложку я проглотил, не поняв, что ем. Зато вторая ударила по всем рецепторам сразу. Похлёбка оказалась умопомрачительной. Дальнейший разговор заменил стук ложек и довольное сопение, и мне не пришлось объяснять, почему мы оба вдруг решили, что учёба подождёт ещё несколько минут.

После обеда я заглянул к Ар Риву. Коробка с нейрокомом лежала у него на столе — торговец с орбиты, видимо, торопился. Я расписался, сунул её под мышку и заодно получил обещанную базу корабельного техника. Бытовую я взял по совету Слая, и Ар Рив только проворчал, что старик пичкает людей ненужными знаниями, но взял с меня вдвое меньше, чем за корабельную. Эл заказала такой же комплект технических баз. Пилотские, сказала она, подождут — на свалке ценнее руки.

Вечером дроиды Ар Рива втащили по светлому гладкому кокону капсул каждому. Комната сразу уменьшилась и пропахла спиртом и свежим гелем. Сенсею хватило десяти минут, чтобы убедить дварфскую капсулу, пятьдесят лет не видевшую хозяина, сделать сопряжение с нейросетью Эл.

«У неё пилотская сеть, — сообщил он. — На профильных базах она летает, на технических тащится. Ей на те же ранги уйдёт почти в полтора раза больше времени, чем тебе».

«Скажу ей поаккуратнее: чтобы не огорчать».

Эл долго молчала. Босые ноги не доставали до пола, и она едва заметно покачивала ими, глядя на открытую капсулу, как на глубокую воду.

— Я уже раз десять проверила, как вставляются базы в считыватель, — сказала она наконец. — Плавно встают. Хорошо.

— И как я вижу тебе это не помогает.

— Не помогает. — Она дёрнула уголком губ. — Ан, мне правда страшно. Не знаю, чего именно. Просто ложиться надо собой, а проснуться неизвестно кем.

Я присел на корточки, чтобы глаза оказались вровень с её глазами.

— Проснёшься той же Эл. Только знаний прибавится. У меня за это время обучения ни разу не поменялось ни наклонности, ни привычки. Даже ворчать я не разучился.

— Ты всегда ворчишь по поводу и без.

— Вот видишь, как я и сказал без изменений.

Она слабо улыбнулась, потом посмотрела на пальцы, лежавшие на краю капсулы.

— Десять суток, я их не почувствую, совсем?

— Абсолютно. Айболит обещал разбудить нас в одну минуту, чтобы никто не оказался один. Откроешь глаза, а я уже буду рядом. Разве что в соседней капсуле.

Эл кивнула, подтянула ноги на ложе и легла, глядя в потолок. Когда крышка начала опускаться, она тихо сказала, уже почти не мне:

— Ладно. Через секунду увидимся.

— Через секунду, — согласился я.

Я постоял, прислушиваясь к ровному гулу капсулы, потом отправился к себе. Ложе встретило меня знакомой мягкостью и запахом антисептика. Всё как в центре, подумал я, только без Айболита, который наверняка сказал бы, что юному организму полезнее лежать на нормальной кровати.

— Сенсей, поставь «Техник бытовых приборов». До пятого ранга — три дня. Потом «Корабельный техник», тоже до пятого, это ещё два-два с половиной дня. Разгон десять. Остальное время — «Хакинг». Учить технические базы выше пока смысла не вижу.

«Принято. Коэффициент десять допустим при условии контроля капсулы. До шестого ранга «Хакингу» останется чуть меньше месяца».

Мир мягко поплыл, и я ещё успел подумать о студентах начинающих обучение повторно.

Десять суток уместились для меня в одно мгновение: лёг, закрыл глаза, открыл, и желудок немедленно доложил, что последние десять дней его все игнорировали. Крышка поднялась, и я сел, прислушиваясь к голове. В ней было непривычно тесно и весело, словно туда набилась бригада опытных мастеров. Каждый уже стоял у своего верстака, знал, что и как делается, и ждал только одного: когда я наконец дам им команду начать работу. Я голодный, счастливый и ужасно пропахший гелем постучал в соседнюю дверь.

Эл появилась через минуту, босая и растрёпанная, с красной полосой от края ложа на щеке. Вид у неё был такой, словно она собиралась с кем-то поспорить, но по дороге забыла, с кем.

— Ты выглядишь как человек, у которого в голове уместились все знания мира, — сказала она.

— Это преувеличение. Всего лишь пятый ранг.

— Предлагаю побыстрее направиться в сторону трактира.

— Эл, ты меня иногда поражаешь. В твоей голове рождаются поистине правильные мысли.

Мы пошли по коридору мимо складов, откуда тянуло сквозняком, свернули за угол, и в лицо ударил тёплый запах стряпни — Миа уже хлопотала у стойки. Она поставила перед нами яичницу с поджаренной корочкой, и я впервые за десять дней почувствовал себя человеком.

— Так какие базы ты учила? — спросил я, жуя.

— Я решила начать с технических. На свалке они нужнее, но прихватила и чуток корабельных.

— Значит, теперь сможешь управлять дроидами?

— Да, и смогу чинить их при необходимости. А когда появится свободное время, займусь лётными.

— Умничка. Правильный выбор.

Она сделала вид, что не заметила похвалы, но уши порозовели. Я отвернулся и стал нарезать ломтиками яичницу.

— Так, давай теперь подумаем, что нам нужно для подготовки к поиску.

— В принципе, не так уж много. Нужно провести диагностику и обслуживание нашему «Муравью» и прикупить расходные материалы. Если ты предоставишь мне допуск, диагностику могу сделать я.

Тут я осёкся. Я понимал в «Муравье» ровно то, что видел глазами: броня, ходовая, манипулятор. Но в моей базе техника такого раздела не было вовсе.

— Эл, подскажи. А что в корабельных базах есть про ховеры?

— Они идут как дополнительное оборудование десантных кораблей.

— Вот как интересно.

Я потянулся и достал из рюкзака инженерный планшет, с которым теперь почти не расставался. Нашёл раздел, куда ложились допуски, и скинул Эл коды к своему, или, точнее, нашему техническому комплексу.

— А ты справишься одна?

— Конечно. Это далеко не первый мой выход.

— Хорошо. Тогда не злись, что я тебя загружаю. Я пойду к Слаю.

— Иди. — Она улыбнулась. — Он, наверное, уже предвкушает и готовит каверзные задания.

Слай встретил меня улыбкой, и усы у него разошлись шире обычного. Видно, ему и впрямь было скучно одному ковыряться со старыми железками. Первый вопрос он задал, даже не поздоровавшись:

— Ну что, как успехи с обучением?

— В принципе, нормально. Обе технические базы поднял до пятого ранга включительно. И ещё немного программирования захватил.

— Программирование! — Он поднял палец. — Это очень хорошо. Иногда требуется написать короткую оболочку для какого-нибудь прибора, а в базах нашей системы нужных программ не окажется. Выходить ради маленького приложения в глобонет дорого, и это не покроется ценой ремонта.

А вот и первое задание для тебя. Он поставил передо мной на верстак приземистый серый ящик с лотком и ржавым пятном на боку.

— Что это у нас? — Я осмотрел табличку.

— Синтезатор четвёртого поколения, производство Империи Арвар.

В голове всплыл синтезатор из медицинского центра, подаривший мне незабываемую «Закуску из кормовых личинок». Я вздохнул: синтезаторы с тех пор вызывали у меня лёгкое недоверие.

— Вот, принимай хозяйство, — Слай мотнул бородой в сторону дальней стены. — Технический и диагностический комплексы я принял, распаковал и поставил. Видишь, стоят, к местной сети подключены. Шины питания тоже протянул, так что можешь включать хоть сейчас.

Он порылся в кармане фартука, достал мятую пластину и сунул мне в ладонь.

— Первичные коды. Держи. — Он отвернулся к верстаку и добавил в бороду, будто оправдывался: — Я ими поработал пару дней для проверки.

Я подключился к обоим сразу. Сенсей принял подключение с таким же достоинством, с каким принимают новых коллег. Я показал среднему диагносту, чтобы подошёл к прибору и подсоединился. Он двинулся по верстаку на тонких ножках, как паучок, и аккуратно прижал щуп к разъёму. Через несколько секунд результат осмотра лёг мне на нейроком: причина поломки банальна, сгорела шина от сетевого кабеля до управляющей платы. Я сказал об этом Слаю.

— Отлично, — ответил он. — ЗИПы лежат вон в тех ящиках, все промаркированы. Начинай ремонт.

Я обратился к техническому дроиду, самому маленькому, всего сантиметров сорок в диаметре, и приказал начать разборку. Он справился за минуту: аккуратно, без суеты, складывая винты в отдельную нишу у себя на брюхе. Когда я добрался до нужной шины, оказалось, что повреждения минимальны. Менять её целиком не было необходимости: достаточно устранить сгоревший участок пайкой. Дроид выполнил это за несколько секунд, тонким жалом, с тихим шипением и запахом горячей канифоли, и я скомандовал сборку. Буквально через пять минут я отрапортовал: работа выполнена.

Слай подогнал своего диагноста, тот подключился к прибору через разъём, и через несколько секунд лицо дварфа расползлось в улыбке.

— Поздравляю, ученик. Ты собственными руками заработал свои первые кредиты.

Синтезатор тихо загудел, помигал лампочками и выдал в лоток дымящуюся кружку. Слай придвинул её ко мне.

— Первый чай из первого починенного синтезатора. Так положено. И запомни: чай — единственное, что синтезатор синтезирует честно.

Я отпил. Чай был крепким, терпким и немного горчил. Хороший чай. Первые заработанные кредиты вселяли оптимизм. Я в душе грустно улыбнулся: почти сорок лет я корпел над узлами и агрегатами в конструкторском бюро, а теперь, помолодев на целую жизнь, снова паял клеммы, и именно эта работа почему-то казалась самой настоящей.

Дальше был дроид-уборщик со сломанным манипулятором. За ним в очереди стояли ещё два таких же повреждённых. Из трёх я собрал два, а последнего разобрал на запчасти и разложил по ящикам, на которые указал старик. Потом были два планшета и визор, и я справлялся все увереннее, замечая, что руки помнят инструменты лучше, чем голова. Для меня было открытием, что диагностические дроиды умеют не только диагностировать: они вполне справляются с лёгким ремонтом, сборкой и разборкой небольшого оборудования вроде тех же планшетов.

«Это следует занести в журнал», — заметил Сенсей.

На этой позитивной ноте я подошёл к завершению первого рабочего дня в качестве техника. Усталый, пахнущий горелой изоляцией, но довольный, я пошёл в трактир ужинать. Эл уже ждала за столом, и по тому, как она вскинула голову, я понял, что ждала давно.

— Что починил наш великий техник? — спросила она.

— Синтезатор. Первый. Он сегодня сварил самый честный чай.

— Тогда завтра принеси мне чашку.

— Нет лучше я приглашу тебя на экскурсию и там угощу им.

Я сел напротив и подумал, что все хорошее, наверное, и правда начинается с чая.