С любовью. Стая. Том 2
Георгий
С ЛЮБОВЬЮ, СТАЯ (Том 2)
(Небоярка-6)
Аннотация:
План на сегодня:
1. Позавтракать
2. Зарядка
3. Слетать в Гонолулу (мулаточки с цветочками в волосах)
4. Подтянуть магию (Маш, погоди, не улетай! Ща допишу, вместе полетим!)
5. Найти железо и алмазы
6. Найти нефть. На крайняк сойдёт золото
7. Разобраться с реформой образования (ну ма-ам!)
8. Создать команду сподвижников, тут это называют словом «коллегия»…
(зачёркнуто)
8. Создать из сподвижников собственную стаю!
9. Зайти за гитарой к Лёхе. Стать рок-звездой
10. Дописать книгу и сдать редактору (срочно, ругалась)
11. Создать Eurodance группу и протащить её на вершины всех чартов
12. Вывести землян в космос, надоело без мобильников
13. Предотвратить мировую войну
14. Стать Повелителем Вселенной
Нет, всё не успею, световой день слишком короткий... Так, Гонолулу вычёркиваем. Книгу тоже. Да и гитару. Мам, прости, сегодня до Духовного опять не доеду…
Короче, стаю оставляю, остальное как получится!
Всегда ваш, сын государыни всероссийской, Александр Годунов!
Георгий
5 октября, 2025 г, воскресенье, Уайтхолл, Англия
Георгий, как и все греки, знал русский.
…Ну, имеется в виду не все-все греки, а аристократия и духовенство, но он был представителем греческого королевского дома, и знать язык ближайших могущих в самостоятельную политику единоверцев был обязан. Наряду с английским, французским и немецким – языками основных игроков своего региона. Также он знал турецкий, но язык Османской Республики здесь, на Альбионе, ему ни разу не потребовался. Также он владел бегло болгарским разговорным, и худо-бедно понимал сербов, но эти языки, в отличие от турецкого, знанием которого всё же воспользовался один раз во время приёма республиканского посольства, не понадобились нигде и никак.
И сейчас знание русского его буквально спасало – именно на нём были все предоставленные разведкой материалы, без комментариев и титров, как когда они делают это для Анны (не успели, свежак). Правда немного подводило незнание тонкостей культуры – объект буквально фонтанировал идиоматическими выражениями и фразами с двойным, а то и тройным смыслом, часто ускользающим от него. В отличие от окружения паренька, которое идиомы тоже использовало, но, в отличие от неформального лидера, понятные, привычные для балканского ума.
Однако даже так, в отличие от аналитиков SIS (1), Георгий хотя бы в общих чертах имел представление о происходящем. А специалисты, делающие комментарии для монаршьей четы, будем справедливы, и сами не всегда понимали этих чёртовых русских. Привлекать же представителей собственно России для консультаций было не всегда возможно из-за высокого грифа секретности, сопровождавшего его непростую работу.
(1) SIS - Secret Intelligence Service, секретная служба Великобритании. Главному герою и нам известна, как MI-6. И нет, в этой реальности не существовало саги о Джеймсе Бонде, это просто тайная служба, существующая в любой уважающей себя стране.
- Мальчишка, что же ты творишь! – забарабанил Георгий пальцами по столу, поставив видео на паузу. Произнёс это по-гречески, сидящая рядом помощница его родной язык учила, но пока знала недостаточно и озадачилась, вытянув шею и протокольно состроив вопросительный взгляд. Перешёл на английский:
- Что твои думают по поводу этой песни? – кивок на экран.
- Берген действительно долгое время был столицей Норвегии, - нехотя ответила та. Нехотя потому, что отвечать за свои слова не готова, не уверена что понимает ситуацию правильно, а король из тех, кто потом может и спросить. - То самое время, когда бравые викинги, эти разбойники и отродье дьявола, отправлялись оттуда сюда, на Альбион, грабить наши земли. С исторической точки зрения песня мальчика достоверна. И доказать, что он вложил в песню что-либо актуальное на день сегодняшний – невозможно. Как и опровергнуть.
- Как и опровергнуть… Вот щенок! – Георг показательно расслабленно откинулся в кресле. На самом деле он был напряжён, но признал, что встретил достойного… Нет, не соперника – при всех выдающихся способностях, а мальчик определённо гений, ему, королю Англии, русский царевич ни противником, ни соперником не являлся. Но был очень интересным объектом для исследования. Таким, что он, супруг монарха державы если не номер один в мире, то два – точно, уже неделю как разгребает дерьмо от разведки, показания которой от материала к материалу сами себе противоречат.
- Наглый щенок, – произнёс он добрее. – И с интеллектом. Обожаю таких. – Его палец нажал на перемотку, плёнка отмоталась чуть-чуть назад. Кнопка «Play» пульта, и на экране большого телевизора появилось огромное количество, с сотню, молодых людей, парней и девушек, сидящих прямо на полу зала торжеств, делая узнаваемые движения, будто гребут вёслами. Ага, на древнем драккаре. «У-ух! У-ух!» - весело раздавалось от них. Таких «драккара» было два, и на одном из них, будто на корме, стоял собственно русский принц, рыча в микрофон:
Вражьей кровью наполняем реки.
Ратной славой полнит паруса.
В руки сталь – и ты уйдёшь навеки
В небеса!
Стонет колокол, ревут пожары.
Пепелище скроет снегопад.
Тех, кто Англии несёт кошмары,
Ждёт Асгард!
- Кошмары он в Англию несёт! – снова заворчал Георг, поставив видео на паузу. Видео старое, со свадьбы наследницы рядового московского боярского рода, на котором тот присутствовал. Его передали ещё позавчера, но времени оценить всё не было. Пока вчера по экстренным каналам не пришло срочное сообщение об участии объекта наблюдения в церемонии казни и похорон некой личной, то есть недодворянки, и что на этом же мероприятии замечены несколько ключевых фигур русского политикума. Эта информация была выше уровня, которым он занимался, SIS второй день бегают в мыле (как и добрая часть разведок континента), и откладывать вопрос по мальчишке в сторону больше было нельзя. И с утречка он принялся за просмотр материалов… И день насмарку!
- А если там нет подтекстов и намёков для нас? Если это просто песня? – произнесла помощница. – И мы плодим сущности?
- В этом и состоит иезуитство, - улыбнулся он. - Мы никогда не узнаем правды. Даже если спросим его. Особенно если спросим! – поднял палец вверх его величество. – А потому указание прежнее, смотреть, наблюдать. Будем думать потом, после. Когда накопится материал. Дай ещё раз расклад по тому вечеру по персоналиям.
Ага, в кои то веки SIS сработало оперативно. Папка с данными по произошедшим в пятницу событиям их величествам была предоставлена уже вчера, то бишь субботу, прямо с утра. В виде текстовок, но в переданных из Москвы данных были и плёнки; их проявили и распечатали ближе к полудню, так что появилась и картинка.
А заинтересовало разведку ни много ни мало несоответствие статусов. Похороны некой личной дворянки, на которой присутствовали царские дети и иные высокопоставленные гости – от такой информации возбудится любая агентура, вообще любая, не говоря о ключевых партнёрах русских (как и их врагов). Причём если по царевичам можно было бы сделать возможно неверные, но внятные выводы – недодворянка являлась матерью той девочки, что они увезли из Нижнего Новгорода, устроив там бадабум с коррупционным скандалом, с применением армии и полиции. Громко, очень громко сработано, что само по себе пока не объяснённая аналитиками заявка. Да-да, Георг понимал, что все версии SIS в данный момент – пока только отписки, до истинных причин произошедшего они ещё не докопались, но в одном он был с ними согласен, детям дали спички и позволили с ними играть самостоятельно; за высокой громкостью чувствовался полнейший дилетантизм. Так что пока только предстоит выяснить, для чего Ирине та девочка, и как именно информацию о ней она «слила» шебутным деткам. Но вот остальные присутствующие на мероприятии вызывали тем больше вопросов, чем больше он обо всём этом думал.
- Варвара Вяземская, княгиня, потомок русского царя Владимира Мономаха, - начала пояснять помощница, когда он более подробно принялся рассматривать первую фотографию. Качество фото было ужасным – сделаны из проезжающей мимо кладбища машины, но черты лица разобрать можно. – Несмотря на то, что курирует не очень престижный отдел по работе с Испанией и её колониями, считается человеком номер два в русском иностранном министерстве. Человек, лояльный царице Ирине. Возглавляет неформальное объединение родов с общими целями, среди которых Минский автозавод, производит грузовики, Минский тракторный завод, Жодинский завод большегрузной техники – а это, напомню, один из трёх производителей карьерных самосвалов в мире. А также Новгородский паровозный завод, Смоленский завод радиодеталей, Вяземский вагоностроительный, Могилёвский механический заводы, Псковский завод химического машиностроения, Ладожский судоремонтный, и прочие русские гиганты отрасли.
- М-да, - серьёзно, - потянул Георгий, рассматривая леди на фотографии. Симпатичная, и для своих лет выглядит молодо – Георгию нравился такой типаж. Видно, что волосы светлые, несмотря на то, что фото чёрно-белое.
- Следующая, - отложил он первое фото и достал другое. На нём была изображена леди лет пятидесяти, и даже на плохом, некачественном фото его величество уловил исходящую от неё ауру власти.
- Галина Стародубская, княгиня, потомок великого князя Всеволода Большое Гнездо. Её особенность, что их род объединяет тех, кто не против царицы, но и не за. В Боярской Думе, совещательном органе аристократии русских, её называют «третьей силой». От её решений часто зависит,примет Дума тот или иной проект, или он застопорится. Владеет Челябинским металлургическим заводом и десятком производств поменьше. По сути холдинг, начиная от железодобычи и производства угля, до производства любого проката сотен марок стали, логистика, собственный банк, нефтедобыча и прочее, не включая непрофильные активы. Опосредованно контролирует весь Южный Урал.
- Дальше, - перевернул фотографию его величество. Такие подробные комментарии помощница давала потому, что она могла их давать, например, Анне, которая куда хуже знает внутреннюю кухню русских варваров. Причём сам Георгий их варварами не считал, но Анна – англичанка, а это диагноз.
Дальнейшие имена были уровнем ниже. Про род Троекуровых выжимка ему понравилась – независимый, то есть ни перед кем не прогнувшийся, занимающийся добычей полиметаллов, включающих редкие земли. Да, небогат в сравнении с княжескими фамилиями, но ведь не прогибаются же! Значит могут себе это позволить. И то, что на похоронах присутствовала четвёртая в иерархии рода женщина, а не глава, тоже несло какой-то смысл, и он не мог пока понять, какой. Ну, а последний персонаж – личный порученец Ирины, как раз меньше всего вызывал вопросов. Не самой же царице организовывать мелочи на местах? Это означало, что всё мероприятие под надзором и контролем главы государства, спихнуть что-либо на гиперактивность принца Алекса не получится.
Он разложил фотографии в два ряда, откинулся в кресле и сам себе задал вопрос:
- Дети царицы, трое из пяти. Две княгини. Две боярыни. Все – высший уровень. Что вас могло объединить, при том, что у разведки нет даже версий?
- Версия есть, - взяла слово помощница. – Но пока именно версия, отрабатывается. – Георгий поднял на неё глаза, нахмурил брови. – По самым последним данным, от сегодняшнего утра, есть утечка, что это – операция прикрытия царицы Ирины. У неё откуда-то появилась информация о крупном месторождении железа прямо в центре страны, недалеко от Москвы. И указанные рода – потенциальные инвесторы, приехавшие посмотреть/удостовериться в реалистичности легендирования.
- Утечка? – под нос усмехнулся он.
- Наши считают, целенаправленный вброс, проверяем. Предположительно источник – Троекуровы.
Георгий вернулся к фотографии женщины, курящей трубку.
- Логично. Есть присказка в их фольклоре: «Старший хоронится за среднего, средний за младшего, а от младшего ответа нет». А этот род – явно младшие, будут у княгинь и царевичей на побегушках.
Помощница русский фольклор не знала, лишь пожала на это плечами.
- Значит, месторождение прямо посреди страны... – потянул Георгий. - …К нему не нужно продираться сквозь тайгу и вечную мерзлоту…
- Согласно версии – да, - кивнула помощница. - А ещё там рядом месторождения коксующихся углей, и угля вообще – энергия. И практически под носом неограниченный сбыт. Всё, что происходит – операция прикрытия. Дескать, кто-то нашёл месторождение, но исчез с лица земли, и данные о нём были записаны в блокноте той недодворянки, что они так вовремя похоронили. И спасение дочери – её цена за блокнот.
- Ты веришь в это? – хмыкнул король Великобритании.
- Нет, слишком гладко, - покачала женщина головой. – Но версия объясняет всё, включая вояж принцев в провинцию.
Георгий снов забарабанил пальцами по столу.
- Что же тогда это за месторождение, что его пришлось так скрывать? Сработать по его легендированию собственного министра образования? Алмазы?
- Отрабатывают версию, что это железо, - пожала плечами помощница.
Георгий покачал головой.
- Не верю. Железа у русских и так хватает. У них недалеко Кривой Рог – тоже близко и уголь, и сбыт. А вот если у них случайно обнаружится месторождение алмазов… Это может стать для нас ударом.
- Или что-то из платиновой группы, - добавил он. – Тоже неприятно. Либо очень редкое, но крайне нужное для радиоэлектроники, без чего не полетят современные боевые самолёты. Или не запустятся радары. Шепни, кто отрабатывает этот вопрос, что я тоже склоняюсь к мысли насчёт театральной постановки, пусть не расслабляются и копают внимательнее. А ещё по месту в Москве пусть ищут, не проскочит ли где-то вскользь слово «алмазы»? Пока это всё, продолжайте наблюдение.
Помощница кивнула и удалилась. Георг же вернулся к просмотру записи со свадьбы подруги его высочества, те места, где нарезали его выступления и песни как бы собственного сочинения. Ключевое слово «как бы». Что он придумал ТАКОЕ сам – Георгий не верил.
Парнишка на видео сидел с гитарой в окружении стайки ребятни, в основном – девчонок, и с непередаваемой энергией, буквально рыча, изливал во внешний мир эмоцию отчаяния:
…Тираниды жрут планету, некронтир сосут пульсар.
Та-что-жаждет с аппетитом души кушает эльдар.
Одержимый экскаватор пробирается по трупам,
Их в канаве, смачно чавкая, обгладывают круты!
Показательные казни и военных и гражданских;
Пятисотметровый робот флегматично топчет танки!
Взвод пехоты в штыковую прорывается к окопу,
Два солдата добивают комиссара своей роты!
В варпе буря разыгралась: не видать вокруг ни зги!
У навигатора из глаз текут сгоревшие мозги!..
- Гамо ти мана су! – в сердцах воскликнул Георгий. – Да чтоб ты понимал в показательных казнях, малака! Чтоб ты понимал про мозги, текущие из глаз, смерти не видевший, пороха не нюхавший!..
Невзирая на обилие выдуманных… Рас? Форм жизни? Ибо песня была заявлена, как про будущее. Невзирая на непонятные слова, его величество прекрасно уловил общий посыл и настрой, тем более невероятная энергия исполнения (талантливый, чертяка) понять всё помогала. Он готов был дать руку на отсечение, ТАКОЙ текст мелкий малака в своём нежном возрасте придумать не смог бы! И это не считая других песен, что успел сыграть в тесном кругу того мероприятия. И это не считая драккаров, несущих «Англии кошмары» - стопроцентно заказной политический выпад с намёком, дескать, вы, лайми, не слишком зарывайтесь, мы ещё поторгуемся.
…А теперь и дерьмо с как бы неожиданно обнаруженным месторождением, ради которого пошли на чуть ли не войсковую операцию, под шумок «грохнув» министра образования, которая, видно, чем-то насолила Ирине, но со стороны посмотреть – она как бы и не при чём.
Сильно. Неожиданно. Показательно. Кто ж там у русских в тайном приказе такой умник отыскался? Раньше варвары так тонко не играли.
Он таки досмотрел то видео, проматывая некоторые моменты по нескольку раз. И нет, собственно поведение мальчишки возражений не вызывало. И даже то, что он первый устроил драку, прыгнув на превосходящих числом противников, не смущало – он сам был юношей и помнит, как это, когда в тебе бушуют гормоны, и мир кажется по колено. Но вот выдаваемые им мысли и тексты песен… Да вкупе со слухами про месторождение, которое, если он прав, Ирина решила «отмывать» через сына…
- Любовь моя! – Вошёл он в кабинет жены, узнав, что у неё совсем небольшое, но окно.
- Ты закончил с тем вопросом? – Анна устало откинулась в кресле главы государства и прикрыла глаза. Да, работа монарха сверхдержавы – адов труд. И местами сизифов. Но кроме неё его никто не выполнит. Георгий улыбнулся и принялся массировать ей подставленные плечи.
- Да. Но к сожалению, вопросов у меня появилось ещё больше, чем было до просмотра. И главная мысль – при внешнем сходстве, это совершенно другой человек. Абсолютно не тот, что был до покушения.
- Резкий и уверенный в себе? – улыбнулась Анна. – Да, мне доложили.
- Не совсем. – Георгий задумался, как бы сформулировать. – Он и был… Сильным. На прежних записях он был ведомым, но внутренняя сила парня всё равно чувствовалась. Просто Мария была чуть-чуть сильнее. А тут он словно забыл, что она сильнее. Забыл, что в окружающем мире есть хоть кто-то, кто может ему приказывать и его ограничивать. Ибо пока что даже Ирина даёт ему всё, что он просит. Не скажу, что так не бывает – отнюдь, женщины любят баловать мальчиков, но это очень странно. Однако куда страннее мысли, что у него в голове, что он выдаёт за свои в виде тостов или песен.
И вкратце пересказал суть наблюдений SIS и свои выводы.
- Знаешь, у меня возникло жгучее желание познакомиться с парнем лично, - закончил он. - Все эти слежки, показания, сделанные украдкой фотографии – не то. Мы не можем ошибиться с мужем для Бес, и мы не понимаем, бомба он или наоборот, если им завладеют де Лары. Для приглашения в гости – мы не родственники. Ирония, у него половина Европы – родня, но мы, кто в нём кровно заинтересован, бессильны! Дай своим девочкам задание продумать, на какое мероприятие его можно пригласить, и куда, но так, чтобы мы с ним смогли пересечься?
Её величество королева Великобритании и Ирландии Анна Четвёртая думала долго, и действительно думала, несмотря на то, что, прикрыв глаза, кайфовала от работы рук мужа. Она любила Джорджа, и любовь эта была взаимна – да, такое в жизни редко, но случается. Несмотря на то, что как и любой брак наследницы, их не был исключением – только по расчёту. И теперь настала пора выбирать отца для их с Джорджем внуков, а заодно опору для Бес в её семье и жизни. Ибо не единой работой на благо королевства живёт монарх, и надёжные тылы – один из краеугольных камней в вопросе успешности проведения внешней и внутренней политики.
- Джордж, в Шанхае Ирина приглашала в гости, - произнесла, наконец, она. - Нас с тобой и с Бес. Видимо, хочет поторговаться с де Ларами, их цена её не устраивает, и мы – прекрасная красная тряпка. Я обещала подумать, но в принципе ехать не собиралась – пусть сама решает проблемы с Изабеллой. Но если ты говоришь, что мальчик может пригодиться и нам…
- Может – да. Но пока только гипотетически. Он заинтересовал меня нестандартным мышлением и отвязной смелостью. Для понимания большего нужна личная встреча.
- Хорошо, - приняла решение королева. – Не буду откладывать и позвоню ей по этому вопросу.
- Повод?
- Железный. Элизабет ТОЖЕ до сих пор не помолвлена, и мы ТОЖЕ ищем варианты. Почему бы нам не рассмотреть не только привычные, но и не замахнуться на что-то новое?
- Союз с Россией не даст ничего принципиально интересного ни нам, ни русским, - заметил Георгий.
- Это понимаешь ты. Это понимаем я и Ирина. Но насчёт остальных – не настолько явно. Зато это прекрасный повод для звонка и поездки ради близкого знакомства. Почему бы не съездить, скажем… На Рождество? И весь мир всё поймёт.
- Превосходно, дорогая! О подобном я мог только мечтать. – Он наклонился и нежно поцеловал её.
- Спасибо, Джордж. А теперь прошу простить, у меня встреча с француженками…
Глава 1. Белые розы
Глава 1. Белые розы
«Мои соседи слушают только хорошую музыку! И не важно, хотят они этого или нет»
(из Интернета)
«Людей будут находить мёртвыми прямо в наушниках»
(Курт Кобейн)
4 октября, 2025 г, суббота, Москва
Хорошо вчера посидели. Душевно. И княгини оказались нормальными адекватными тётками. Но на вечернюю сказку не успели, да девчонки сами всё понимали и не настаивали. Моя Ксюша так вообще с ног валилась – сразу спать их отправил. А с утра – пробежка. Ага, хоть что-то в нашем мире должно оставаться незыблемым. Отлынивать стал, нехорошо, мало того, решил сегодня наверстать по делам спорта, а именно – съездить наконец к Ае Синицыной на давно запланированную тренировку по каратэ. Ну, а если девча в увал ушла – попробую Заек выцепить. А если и их нет (сомневаюсь), что-нибудь ещё придумаю. Но пока – ежеутренний кросс вдоль внутренних границ кремлёвских стен, с местами среза возле мастерских и казарм – туда нельзя, режим.
Вчера
Закапывали гроб девочки в темноте – так получилось, что в самый закат попали. Мы кинули по три комка земли, включая малявок, а после стояли, как угашенные, наблюдали за их работой. Но под дождём не очень комфортно стоять, и, спустя какое-то время, не сговариваясь (кто стал застрельщиком не обратил внимания) дружно двинулись к выходу. Девочкам заплачено, они сейчас сами помянут (откуда-то из под полы было извлечено вино и какая-то закуска) и тоже пойдут. Шли в полном молчании – даже мелкие чувствовали общий настрой и переговаривались только сами с собой, в смысле друг с другом, очень-очень тихо.
- Куда теперь? – спросила Вяземская, когда мы в молчании подошли к воротам кладбища.
За оградой я осмотрел улицу, в одну сторону, в другую. Улица 1905 года тут по понятным причинам называлась Воскресской, и куда она вела в этой Москве – бог знает. Тут многое не так, как в ТОЙ Москве. Например, вокруг нас не обжитый район, а скупая рабочая окраина. Где-то в той стороне ипподром, там Пресня, просто Пресня, а в той стороне - зоопарк. А насчёт непрестижности кладбища Людмила Анатольевна просветила – оно чумное. Было, в соответствующие века. Но слава осталась. Так что вряд ли вокруг нас будет что-то из заведений, уровня княгинь.
- А варианты? – взяла временно командование в свои руки Маша.
- Не знаю. – Теперь пожала плечами Вяземская. – Если у нас похороны, то теперь положено помянуть. Ресторан, как понимаю, заранее вы не заказывали?
- Да как-то… - Сестрёнка развела руками.
- Понимаю. – Княгиня кивнула. – Тогда куда глаза глядят? – Посмотрела при этом на Стародубскую. Стоящая с ними Троекурова мудро делала вид, что ей всё равно. – Поехали вдоль по улице, и где есть места – просто завалимся и сядем? Да, не по статусу, но сегодня, похоже, многое не по статусу, и всем всё простится. – Косой, но добрый, покровительственный взгляд на меня.
Сожительница ежилась – морось была не сильная, но все мы основательно подмокли, и молчала. Когда говорят ТАКИЕ люди, молчать – самое правильное. Да к тому же не она платит – так что ей тем более всё равно. Мелким и Алле закономерно ещё более по барабану, мелкие – мелкие, а Алла – подневольный сотрудник. А вот Толстая мнение имела, и озвучила:
- Проблемой не занималась, только слышала, но вроде как у Саши какая-то бронь в «Тульском прянике». Он там то охрану строит, то стекло разбил, и ему ничего не было. Каждый раз гостинцы от шеф-повара получает. И в ответ им по-свойски громкий контракт подогнал. Не скажу, что выгодный материально, но как рекламный проект – гениальный!
Блин, не миллионный город, а большая деревня.
- А почему б и не да? – улыбнулась Стародубская. – Варь, ты с нами? – указала на микроавтобус.
- Давайте лучше за вами следом поедем? - подумав, нахмурилась княгиня.
В «Косуле» Маша всех нас, кроме боярынь, посушила. Я – мужчина, всё понятно, магией как бы не обладаю, но на самом деле такие фигуры, которым обдуваешь себя, пока делать не могу даже с даром. Сожительница Анфисы – слабосилок, еле-еле может спичку поджечь, куда ей обдуваться тёплым воздухом. А целители, оказывается, настолько специфические маги, что сделать так не могут. Не все, но присутствующие с нами из их числа.
- Сас, я не заболею! – объясняла Ксюша, когда Маша пыталась и её обдуть теплом. – Меня не надо!
- Надо, Федя… То есть Ксюша, надо!.. – давил я.
Ах да, моя сестрёнка – инициированная, потому её уже оцениваем как неопытного, но полноценного мага. А вот Братиславская пока ещё маленькая, огонёк дара в ней иногда спонтанно проявляется, например как те искры на детской площадке, но полноценное пробуждение ещё впереди.
«Тульский пряник» встретил нас улыбчивой незнакомой (пока) швейцаркой (как там феменитив от «швейцар», я так и не посмотрел в словаре) и администратором, той же самой девчонкой, радостно бегущей навстречу, едва узрела нас с Машей и Ксюшей за спинами вошедших первыми боярынь:
- Александр, Мария, Ксения… - Ага, по старшинству статусов приветствие, причём меня выше сестры поставили – наверное спонтанно, не осознанно. – Варвара Николаевна, Галина Фёдоровна… - Это княгиням. Далее запнулась – Толстую не узнала, а Троекурова не такого полёта птица, чтобы её знала вся страна.
Поманил её пальцем:
- Места есть?
Ответ получил также заговорщицким шёпотом:
- Вам, ваше высочество, найдём!
Вопрос не праздный, ибо вечер пятницы, и почти весь зал был или занят, или на столиках наблюдались таблички о бронировании.
- Под вас персональный резерв. - Сомневаюсь, что персональный, но нам они этот резерв отдать готовы, так что я не в претензии. – И как обычно, привет от шеф-повара. Анатолий Степанович сегодня в ударе!
Реклама это хорошо. Даже если реклама уже знакомого тебе повара. При том, что тот – реально нормальный мужик, девочка однозначно чуть подняла мне угашенное настроение.
- Зай, у нас сегодня поминки. Мы с кладбища едем, - окинул рукой всю нашу компанию и махнул куда-то за спину. – Празднование, но грустное. Ты спец в этих делах, организуй всё по правильному, как положено на поминках, ага?
- Хорошо. Но меню тоже на столик положу, вдруг что-то отдельно захотите? Пойдёмте, я покажу, где помыть руки после кладбища.
Нас провели в отдельный ВИП-зал, похожий на тот, в котором сидели после Красных Рядов с Романовскими, но чуть другой. Тот располагался рядом и был занят. И действительно, заказывать ничего не пришлось, нам почти сразу на стол поставили борщ, салаты, мясные штуки, не знаю, как называются, вкусные, и фаршированные перцы – эти знаю. И ещё что-то, не запомнил. И под занавес сервировки внесли кутью – рис с изюмом и мёдом. Блин, когда успели! Сказано – уровневый ресторан. Ах да, ещё где-то через полчаса блины принесли, так что двойной респект.
- Что-то особенное требуется? – материализовалась администратор под занавес сервировки, когда мальчик в белой рубахе открывал при нас и разливал в бокалы взрослым (нас с Машей обошёл) вино. Не простое, церковный «Кагор», но и тут мы, видимо, не доросли.
- Пока нет, если что – позовём, - отпустил я её.
Далее мы помянули, и ели. Просто ели, разговаривая о чём-то малозначимом. Дети устали – их клонило в сон, Алла тоже сидела в прострации. Хорошо, что поминки обычно длятся недолго, скоро повезём их спать. И тут Галина Фёдоровна зарядила главным калибром этого вечера:
- Оль, ты там как обвыкнешься, загляни ко мне на огонёк. По твоей стезе, конечно, не помогу – ничего не понимаю в образовании, но как выдержать нападки этих зубастых акул, тут что да как, какие у нас подводные камни, поясню.
- А-а-а-э-э-э-э-э!.. – Ольга Дмитриевна «зависла». Впрочем, я тоже.
- Что не так? – не поняла и нахмурилась Стародубская.
- Галь, ты сейчас о чём? – Они ещё до кладбище договорились называть друг друга на «ты».
Стародубская покосилась на Толстую, но Людмила Анатольевна сделала вид, что всецело поглощена фаршированными перцами.
- Ты ведь преподаёшь в Иркутском Политехе, да?
- Да. Завкафедрой, - подтвердила Троекурова.
- Свадьба твоей племяшки была во вторник. А там – учебный сезон начался, самая бумажная волокита. Самая раздача ласковых по всем направлениям. А ты здесь, за пять тысяч вёрст от своих студентов, или сколько там между нами?
Троекурова опустила глаза в столешницу:
- Я б уехала. Так и собиралась, на четверг билет на аэроплан был. Но пришла… «Просьба» из канцелярии царицы пока не покидать Москву.
Тут челюсть отвисла уже у меня. А заодно и слушающей разговоры Маши.
«Вот видишь»! – прочиталось во взгляде Стародубской, но никто этого торжества почему-то не понял. - Как думаешь, с чем связана «просьба»? – улыбнулась она.
Насколько я знал, мама человек занятой, но если хочет с кем-то встретиться, ему сообщают о её желании, и тот должен находиться в Москве, пока она его/её не пригласит на аудиенцию. Это только мы с Машкой можем завалиться к ней в кабинет в любое время. Ну, почти любое. Простым смертным, даже боярам, гораздо сложнее. Причём если человек иногородний, её канцелярия может даже организовать проживание с кормёжкой. Просто представительнице сильного боярского рода с роднёй и штаб-квартирой в Москве это не требуется.
- Если честно, не знаю, - вздохнула Ольга Дмитриевна. И посмотрела почему-то на меня. Ну, я лукавлю, а на кого ей ещё смотреть, но было как-то неприятно. Ибо я не знал, зачем маме может понадобиться двоюродная сестра главы рода, который я решил посвятить во все тайны. Сама Елена Павловна, глава – без базаров, как без приватного разговора с царицей, планирующей в тишине и «тайне» стоять за намечающимся движем? Но всего лишь зав кафедрой геологии провинциального ВУЗа?..
- Галь, не совсем понимаю, - покачала головой Вяземская, тоже вместе со всеми внимательно изучая вашего покорного слугу. – ОНА???
- А почему бы и нет? Саш, ты ведь немец? – усмехнулась вместо ответа Стародубская, переведя глаза на меня.
Я пожал плечами и выдал как есть:
- Наполовину.
Лицо Вяземской удивлённо вытянулось, на нём отпечаталось некое понимание. Но вот понимание чего – этого я всё ещё не мог представить.
- В старину, до кометы, нация предавалась по батюшке, - пояснила вопрос Стародубская. - Это сейчас так не получится – не более тридцати процентов населения знает, кто их отец. Но ты-то в тридцать процентов входишь!
- Если в этом смысле – да, - согласился я. – Немец. А Маша и Ксюша – кивнул на сестёр, - немки.
- Мне нужны не немКИ, а немЕЦ! – отрезала Галина Фёдоровна. Я снова ничего не понял, но вот Вяземская вдруг заявила:
- Так просто?!
- Сама в шоке! – подняла глаза к потолку Стародубская. Обе княгини перевели взгляды на Толстую, но та открестилась:
- Этим вопросом я не занималась, от ваших слов сама в ауте.
Но сильно удивлённой она не была. Видимо похожие мысли всё же были.
- А мои всю Москву перерыли, половину Кёнигсберга и треть Прибалтики, – пожаловалась Вяземская, тяжело вздохнув.
- Так мои тоже! - хмыкнула и Стародубская. – И сейчас роют – надо завтра сказать, чтоб сворачивались.
- А ларчик просто открывался…
Про ларчик надо уточнить, там это цитата из басни Крылова, а тут… Передрано из Лафонтена? Отмечу себе. Но вот чего не понимаю – так это всего остального, кроме ларчика. Что, блин, происходит?
- Может мне соблаговолит кто-нибудь пояснить, о чём вы сейчас вообще? – задал я вопрос вслух.
- Саш, я думаю, не стоит, - покровительственно улыбнулась Вяземская. – Если мама тебе ничего не сказала – значит так надо. Пусть сюрприз будет. – Перевела взгляд на Троекурову. – Оль, на меня тоже можешь рассчитывать. – Протянула ей руку через стол. – Там такие стервы, что поначалу так и так придётся сложно. Но если допекут – давай выберемся куда-нибудь, посплетничаем?
Троекурова, также, как и я, ничего не понимающая, но имеющая куда более сильную, чем моя, выдержку, лишь пожала руку и молча кивнула.
Маша стукнула меня под столом по бедру, я повернулся и пожал плечами: «Блин, реально не понимаю!»
Сегодня
- Мам, какое значение имеет то, что я – немец? – задал я вопрос на завтраке. До этого молчал, хотя вся семья перешучивалась, что-то обсуждали. Но у меня всё не выходил из головы этот разговор, и, кажется, во время пробежки начал понимать, о чём речь. Нет, не о карьерах и самосвалах с поездами, и эта мысль неприятно поразила – о таком развитии событий не задумывался.
- Ну, если твой отец из Северной Германии, - не поняла вопроса царица, – то это как бы нормально, что ты – немец. Дети наследуют обоим родителям, и ты в равной степени и немец, и русский.
Батя от такого моего вопроса даже жевать прекратил. Напрягся.
- Хорошо. Давай так, - сформулировал я, - как то, что я – немец, связано с Ольгой Троекуровой?
Пауза, мимолётное недоумение, но после понимание.
- А, ты об этом! – Мама расслабленно улыбнулась. – Сообразили-таки, кошёлки драные! – Это, видимо, это она о вчерашних княгинях.
Мы с Машей переглянулись, но пока я сам не понял до конца, только версия.
- Саш, пока рано, - решила сгладить напряжение мама. - Ничего не понятно и ничего не готово. Может там вообще этого не понадобится, дам отбой по данному вопросу. Давай так, как что-то обретёт осязаемые формы – я тебя приглашу и всё расскажу. По рукам?
- По рукам. И Ольгу Дмитриевну пригласишь?
- А куда ж без неё? – Усмешка.
Значит, я всё-таки прав. Но, действительно, пока ничего не решено, помолчу.
- Саш, какие на сегодня планы? – перевела стрелки на меня царица. - У Маши с утра занятия – вы очень много пропустили. А у тебя после обеда сеанс с Ромодановской, но утро свободное.
Я нахмурился, думая, за что хвататься первым делом. Да нет, понятно за что. Но в Земляной приказ поеду в понедельник, как все нормальные люди в субботу они вряд ли горят энтузиазмом что-то начинать делать, а завтра так вообще выходной – только день терять. А вот за что хвататься делом вторым у меня – выше марсианского Олимпа! Даже сходу и не определишь, что важнее. И клуб, и музыка, и книги, и вопрос с Романовской… РомановскИМИ, обеими – мелкой я тоже что-то там наобещал. А ещё дети и орден Удочки… Бляха от сандалика!..
- Первое – хочу встретиться с крёстной, - начал перечислять я. – Это возможно?
- С Ленкой? Зачем? – недоумённо нахмурилась царица.
- Обсуждать дела духовные. Поможешь?
- А сам? – Пожала плечами. - Позвони в её секретариат, скажи, что хочешь, и пусть они там колдуют с её расписанием и назначают время «окна». Я здесь при чём?
Логично. Пока у меня нет опыта, но пора учиться, как назначать встречи с важными людьми.
- Ещё у меня дилемма, съездить в клуб и позаниматься каратэ. Ая Синицына обещала и давно ждёт.
- Ага, а ещё там ждут Зайки, - хмыкнула вслух Маша, и все сидящие за столом заулыбались. – Одна я пашу, как вол, обучаюсь наукам.
- Маш, я просила! – воскликнула царица и нахмурила брови. – У Саши была амнезия, он не потянет программу. Причём часть программы он не потянет потому, что у него в голове знания вселенца, отличающиеся от наших. – При этих словах Ольга, до того молчавшая, покраснела и убрала глазв в стол. – С этим надо разбираться, и если б «важные дела» Саши не оказались на самом деле важными, он бы корпел с профессорами поболее тебя, дочь.
- Да понимаю я, мам! Саш, прости… - Погладила меня по руке. И вдруг призналась:
- Я просто ему завидую.
- Мне не так уж сильно понадобятся все эти точные науки, - произнёс я абсолютную истину, которая может Машу с моим бездельем на ниве учёбы примирить. – Задача обучения в школе не приобретение знаний, а раскачка мозга, формирование в процессе оного обучения новых нейронных связей. Знания потом забудутся, но благодаря широкой сети нейронов, новые знания уже взрослый человек изучит гораздо быстрее. А вот что мне реально понадобится, на что нужно делать упор – это социология, политология, экономика, наука управлять людьми. Именно этим я и собираюсь заниматься – собираю команды для своих будущих проектов. А биология, химия и математика – в данный момент какой мне с них прок? Не лучше ли реально закопаться в нужное, те же нейроны, только сразу со знаниями, которые реально потребуются после совершеннолетия?
Женя, услышав такое, раскрыла рот, но не донесла до него вилку. Замерла. Рот закрыла, вилку опустила.
- А ведь мелкий прав! Он, конечно, ленивый засранец, и зря мы ему во всём потакаем, но всё же зёрна истины в его словах есть.
Крёстная была на месте, в Храме Ксении Спасительницы. Секретарь перезвонила через несколько минут и сказала, что прямо сейчас матушка патриарх может принять, что если хочу – могу выдвигаться.
Нет, в этот раз не пешком – всё же на транспорте. Захватив с собой свёрток с формой кадета и со спортивкой. Через две минуты после выезда через Боровицкие ворота, «Аргамак» уже парковался у храма, где нас встречала знакомая служка – бывший офицер спецназа, которая с мозгами и острым язычком:
- Пойдём, царевич. Матушка ждёт.
Цербер. Истинный цербер. Абсолютно непробиваемый. Тоже хочу себе таких личных помощников!
Крёстная находилась в кабинете. Нет, не в трапезной, где жарила оладьи в прошлый раз, а в обычном рабочем кабинете обычного начальника, отдающим канцеляризмом, несмотря на сводчатое окно с видом на Москву-реку с витражом, на сводчатый же потолок и узорную вязь в старорусском стиле по стенам.
- Здравствуй, Саша! – Крёстная вышла из-за стола и тепло меня обняла, прижала к себе. Не знаю как насчёт меня, но искомого Сашу она очень любила. И на мою персону переносила все свои прежние чувства.
- Здравствуй, крёстная.
- Наслышана, что с Ириной помирился. – Отстранилась и заглянула в глаза. – Она сама догадалась, или ты помог?
- Кажется, случайно вырвалось, - пожал я плечами. – Точно не знаю, не могу гарантировать, но однажды в шутку назвал себя гвардии кадетом. Вот после этого она как с цепи и сорвалась. Но вроде коллективными усилиями всей семьи в чувство привели, а после я пообещал, что не замышляю ничего ни против неё и семьи, ни против государства Российского. Вроде поверила.
Крёстная нахмурилась, очень тяжело вздохнула.
- Всё в руках божьих. Наверное, самой надо было ей сказать, не ждать твоего прокола. Да всё недосуг было. Казалось, что обойдётся, зачем ей это? Хотя его копия с тем же диагнозом передо мной бегала. Эх, что уж теперь, - махнула рукой мне в сторону гостевого кресла, сама пошла на своё место. – Всё, что ни делается – всё к лучшему. – Села. – У нас с нею был неприятный разговор, но она поняла. Не сразу приняла, а может и пока не приняла, но обязательно примет. Но хотя бы поняла и не дуется. Что не могла я по другому.
Помолчали.
- Что вообще скажешь? Как жизнь, как обвыкаешься? Смотрю, на месте не сидится, всё геройствуешь? И Марью на это подбиваешь?
- Да там и подбивать не надо, - отмахнулся я. - Только заикнись, только намекни на цель, и она первая вперёд бежит.
- Это да, Марья такая, - закивала матушка-патриарх. – Саш, чаю, кофию? Настоечки травяной?
- А давай настоечки! Нервишки успокоить. А то жизнь как-то… Вроде всё хорошо, но нервно.
- Это да, жизнь нынче пошла – только успевай! – Матушка патриарх нажала на селектор.
- Вот так, матушка Елена, всё и произошло. Что про «орден» вырвалось – Машкина импровизация. С порога открещиваться не стал, но и как теперь быть – решил вначале посоветоваться. Ибо не было в истории ещё ни одного православного ордена.
Патриарх долго молчала, думала. Наконец, изрекла:
- Это замечательно, что не порешь горячку и сперва советуешься. Действительно, не было православных орденов. И если на историю посмотреть, то не все ордена были воинственными. Доминиканцы, Иезуиты, Госпитальеры, Хамовники, Меченосцы и прочие – на слуху. Но было множество орденов, занимающихся, например, врачеванием и спасением души, проповедующих строгость и аскезу. Не всё католическое нужно сходу отрицать, нужно и учиться у врага. Есть вещи, в которых враг превзошёл тебя, и только глупец будет настаивать на самобытном пути нашего развития.
Помолчала, снова что-то обдумала.
- Но я, Саш, пока не готова дать тебе ответ. Да, создание светской организации – дело богоугодное, на неё благословение даю. – Она меня перекрестила, я смиренно склонил голову. – Что, как, какие законы нужно протащить через этот боярский стервятник – тут ты мальчик уже не маленький. Раз замахнулся – теперь воюй, реализовывай.Но ПОКА это только светское общество, светская организация. О духовном после поговорим.
- Договорились. В смысле, хорошо, спасибо, матушка. Про это понял. Но я не только с этим вопросом пришёл.
- Да, а что ещё?
- Организация поддержки – это здорово. Это даже на политическую программу тянет. Только этого мало. Мама задачу поставила - уполовинить количество детей в приютах за два года. И просто так, без пиара, этого не сделать.
- Без чего?
- Пропаганды. Информационной атаки, - как мог, пояснил я. – Надо убеждать людей удочерять детей, массово, через тот рупор пропаганды, который наиболее прост для обывателя в восприятии.
- Хочешь заказать рекламу на телевидении? – скептически хмыкнула она.
- Чур-чур! – Я перекрестился. – Избави нас от нечистого, а кроме оного на телевидении мало что есть!
Матушка снова хмыкнула, но ничего не сказала, не возразила, хотя хотела. То есть и в этом мире телевидение та ещё клоака.
- Нет, крёстная, ящику не доверяю, - продолжил я. - Да и не та у него власть, как кажется «сверху» из кабинетов. Есть способ надёжнее. Музыка!
Сделал паузу, нагнетая, но эффекта не достиг. Осторожно пояснил:
- Есть у меня одна песня. Про детей-сирот. Жалобная. Примитивная до предела, но при этом захватывающая, бьющая по эмоциям. А эмоции в пропаганде – самое важное. И прилипчивая донельзя; знаешь, есть такой тип мелодий, как прицепится – и хочешь, а не развидишь. Вот она из этих, несмотря на простоту. Наоборот даже, чем примитивнее – тем более широкие слои населения охватим.
- Ну, ты лишку-то не хватай! – усмехнулась матушка Елена глазами.
- И не думаю, крёстная! Ну согласись, бывают такие прилипчивые песни и мелодии. И если одну из них запустить на радио, снять клип, и одновременно «слить» демку аудиопиратам… Лучше сразу пиратам, они быстрее официальных магазинов все слои населения охватят, а нам не деньги важны, а скорость. И через время наша песня будет звучать из каждого утюга! Псков, Тамбов, Новоархангельск – во всех уголках эту мелодию будут с полпинка узнавать! В любой подворотне и из любо машины магнитофоны будет играть! И вот ТАКУЮ пропаганду, ненавязчивую, когда ты не бурчишь, что не можешь переключить канал, или что пока не посмотришь эту ерунду не продолжится твоя любимая передача, а когда сам вслушиваешься, проникаешься и зажигаешься… Такая реклама зайдёт на ура!
- Песня? – Матушка скривилась. Недоверчиво. Хотела мне верить, но её опыт не давал сделать этого. Не дорос этот мир до вершин того.
- Именно! – подался я вперёд, демонстрируя уверенность миллионтонного астероида в своём праве бороздить космическое пространство.
- И ты точно уверен, что это сработает?
- ТАМ – сработало! – отрезал я, сверкая глазами. – Тут люди немного иные, отличаются, но не критично. Надеюсь, и тут зайдёт.
- А ну напой!
Я спел. Как мог, без аккомпанемента, а это сложно. Сложно донести энергетику исполнения. Но, кажется, даже так до матушки что-то дошло. Всё же у меня пока ещё приятный юношеский (пусть и ломающийся) голос, и почти идеальный слух.
- М-да-а… - потянула она. – Непонятно ничего так сходу.
- А это специально. Мой Альтер-эго в том мире общался с КВН-щиками, это такие артисты, выступающие с разными шутками. Жанр такой, у нас его пока нету. Они объясняли, что шутки не нужно договаривать и разжёвывать. Да, тебе нужно вложить её зрителю в рот, но догадаться, где смеяться, он должен сам. Ещё и время на догон нужно дать, несколько секунд. Тогда смех будет искренний: «А-а-а! Я понял где смешно! Я красавчик!» А если грузить его чистым раскрытым юмором – это «петросянщина», там хоть закадровый смех включай. Ситком, бляха… Так вот тут – то же самое. Непонятное привлекает. Ты хочешь понять, о чём это там паренёк на сцене корячится, вникаешь, въезжаешь… И такой: «А-а-а-а! Я понял! Белые розы – это дети! Сироты в приютах! А снег, лёд и морозы – это боль и гадости, что причинили им взрослые! Они ощетинились шипами, как ёжики, но шипы бессильны помочь. Их «забыли» на этом празднике жизни, «оставили на окне» государственного приюта, они больше не нужны. И они – страдают». А следующая мысль: «Я тоже хочу согреть их теплом, и почему бы и нет? Вот конкретно я могу себе материально позволить удочерить или усыновить кого-то. У меня большая семья, нам будет веселее. А после реформы царевича Саши для этого больше и взятка не требуется – почему нет?»
- Выдумщик!.. – буркнула матушка-патриарх и глубоко задумалась. – А ведь может и сработать. Если песня «выстрелит», конечно. Именно с этим, как понимаю, проблема?
- Нет, - покачал головой. – Если песня не полный шлак, а ЭТА – проверена временем, она минимум середнячок, то всё упирается в финансовые вливания на раскрутку.
Снова пауза, и снова непонимание на лице матушки Елены.
- И что ты от меня хочешь? Если тебе нужно записать песню – как раз Ирина сможет сделать куда больше меня. Раскрутка? Все студии, каналы и радиостанции платят налоги, а значит с ними можно легко договориться о ЛЮБОЙ поддержке твоего проекта, самой широкомасштабной. Там ей даже давить не надо, достаточно намекнуть – сами всё сделают.
- Ой, крёстная! – картинно вздохнул я. – Ты очень умная, но иногда всё не так понимаешь. Не поможет мне мама. Точнее, может помочь, вот только от такой помощи эффект может случиться совсем обратный. Я хоть и молод, но знаю, что всё, что делают чиновники, беря под козырёк, делают на от###сь, для строчки в отчёте, а не ради результата. А мне надо сделать так, чтобы детей в приюте разбирать начали, а не чтобы у неё бравурные отчёты о проделанном на столе копились.
Крёстная открыла ящик стола, выставила из него бутылку «Кагора», два стакана, налила себе и немного плеснула мне. Ага, вчера обделили бедного Сашеньку – хоть сегодня за взрослого посчитают.
- Излагай! – рубанула крёстная, подвигая мне мою тару.
Я пригубил. Сладко! Капец сладко, в попе слипается. Но это ж «Кагор», так что без вариантов.
- Удочерение сирот – дело богоугодное, - перешёл я к сути просьбы. - И церковь должна помогать людям в этом. Я привёз из Нижнего флаг и даю тебе, ты его подхватываешь и на всю страну заявляешь, что начинаешь, не ты лично, а вся церковь в твоём лице, крестовый поход за благо сирот. А конкретно по моей проблеме финансируешь запись песни, запись клипа и главное ракрутку на радио и в телевизионном хит-параде, чтобы «Белые розы» доносились из каждого утюга по нескольку раз в день. А для тупых пусть дикторы и диджеи… Это ведущие музыкальных радиоканалов… Перед или после песни разжёвывают, о чём она. Сама ты этого не сделаешь – не твой профиль, поэтому нужно найти толкового эксцентричного продюсера.
- Эксцентричного? – нахмурилась.
- Да. Ибо то, что мы будем делать, называется агрессивной рекламой. Не каждый сможет вот так нагло лезть людям в душу без мыла и продавливать эфир. Тут я тебе не помогу, ты взрослая, с опытом организации людей, и у тебя есть пусть церковный, но административный аппарат, может там кто даст совет и подскажет, что да как надо делать и за что браться первым?
- Выдумщик, - повторилась она, но без огонька. – Но допустим, продюсера найдём. И что?
- И самый сок. Петь буду не я. Мне – не поверят. Вам, тебе и продюсеру, нужно будет найти группу, состоящую из талантливых сирот, бывших приютских, кто это потянет. Если такой нет – сформируем. Тут уже подключусь я, отборы, кастинги, всё такое – это как раз моё. Но всю предварительную работу по поиску опять-таки должен делать специалист. А у меня со знанием оных чуть хуже, чем никак.
- А сам чего не хочешь петь? – поддела она. - Я вот послушала, хорошо спел, душевно. Если с музыкой не хуже будет звучать…
- Мне не поверят, матушка! – отрезал я, и в голосе моём, хоть я и пытался это скрыть, звучало сожаление. Ибо я ХОТЕЛ спеть «Белые розы». Стать местным Шатуновым, но только без обмана, без фанерных концертов восьми групп одновременно параллельно по стране, а взаправду. – Я – не просто царевич. Я – мажор, не нюхавший пороху. Да, я могу выдавить из себя жалость, как актёры вживаются в образ. Но не стану приютским сиротой, которому хочется посочувствовать, и люди это всё равно почуют. Не знаю, как это происходит, что-то на энергетическом уровне, но это факт – люди чувствуют актёрскую игру музыканта на сцене. Лучше сразу нацелиться на нужную команду, отобрать и научить их, как петь, чем потом облом из-за того, что «не свой» им втирать и в душу лезть пытается. Да, немного потеряем время, но зато эффект будет в разы лучше. У нас два года, пара-тройка месяцев поиска и подготовки ни на что не повлияет.
- Да, задал ты задачку. – Патриарх откинулась в кресле, залпом допила вино и плеснула ещё. Пигубила, отставила.
- Наверное, ты правильно рассудил, это богоугодное дело. А раз так, то все поймут, что то, что этим занимается церковь…
Помолчала. Доходит, догоняется, программирует сама себя. Я тоже молчал, чтоб не сглазить. Ибо действительно, в первую очередь подумал… Нет, не о маме. Хотел у Оли попросить денег и содействия – она поймёт. Проект как раз уровня наследницы престола. Но всё же понял, что и в этом случае могу всё испортить. А вот если от патриарха волна пойдёт… Да, каналы и станции не платят церкви десятину, их нечем прижать, только заинтересовать звонкой монетой… И гигантским авторитетом – руководства каналов и станций должны сами проникнуться миссией, что церковь им ДОВЕРИЛА вести эту войну. Думаю, из десяти - восемь-девять каналов подпишутся под проект добровольно. При условии щедрой оплаты, разумеется.
- Хорошо, Саш, я помогу, - приняла решение патриарх. – Сделаю. И денег дам, а после, как всё запустим, когда, как ты говоришь… Из каждого утюга… Ещё и по своим каналам, через общины, матушки в храмах будут беседы вести о богоугодности удочерений теми, кто может.
- Ударим с тыла? – заулыбался я.
- Да. – Кивок. – Но только если «выстрелит» песня, до этого и вместо этого нет смысла.
- Комплексная атака.
- Именно. – Поднялась с места. – Всё, я поняла что нужно. Дам указание – помощницы займутся поиском продюсера, и как найдём, привезу тебе его или её – на утверждение. Согласен?
Я тоже поднялся с места:
- Да, матушка.
- Тогда иди. У меня дела. Я тебе позвоню. И по ордену – тоже пока ничего не предпринимай, там я тоже ещё со знающими людьми посоветуюсь. Всё непросто с этими орденами. Запрета в православии нет, но последствия могут сложиться такие, что после взвоем.
Глава 2. Неправильный попаданец
Глава 2. Неправильный попаданец
- Пятачок! Это какие-то неправильные пчёлы!
- Винни, нетолерантно высказывать свои субъективные критические суждения и порицать кого-то на основании того, что его внешний вид и модель поведения не соответствуют навязанной тебе обществом консервативной парадигме.
(Из Интернета)
- Ити! Ни! Сан! Чи! Го! Року!..
Хорошо, что начал заниматься задолго до, с регулярных пробежек. Ая много меня не гоняла, так, побегали минут десять, не более. Потом по очереди держали друг друга за ноги. Я держу – она идёт на руках, она держит – я пытаюсь идти. Руки капец слабые, но метиска не издевалась, не подкалывала. Молча исполняла долг сэнсэя, то есть учителя и наставника. Уважаю.
- Сич! Хач! Ку! Дзю! Ити! Ни!..
В корпусе все были в сборе, никто не в увале. Но Зайки, как и думал, в наряде, по кухне, и нет, не моют посуду – чистят картошку.
- Саш, ты не подумай, что тут какие-то дремучести, - оговорилась Ая. – Нет, у «вольняшек», - я помнил, что персонал тут вольнонаёмый, без погон, - есть механические картофелечистки. На весь личный состав готовят без проблем, хотя их тут всего-то человек тридцать. Это именно кара для залётчиков. Твои вот буквально вчера опять подрались. И нет, не с сибирячками – те их больше не задирают. Наоборот, там мир и дружба.
Я кивнул своим мыслям – понимаю, откуда там мир и дружба. Оттуда, что Морозова, их неформальный лидер, у меня песню попросила.
- Просто ты своих… Заек… Немного неверно оцениваешь, - тяжко вздохнула она. - Они знаешь, какие штучки? И такими и были, просто ты как-то мимо пролетел. Как же, Верхотурские по крови! Почти боярышни! Да ещё за ними царевич ухлёстывает. Тут любая зазвездится. Ты б им всыпал что ли, чтоб на землю спустить?
- Подумаю. – Я нахмурился, руки непроизвольно сжались в кулаки. Ибо нелюбовь к зазвездившимся у меня от Альер-эго, и нелюбовь лютая. – Спасибо за информацию. Давай тогда, раз они заняты, сами позанимаемся? Успеют к моему отчаливанию – хорошо. Нет – в другой раз заеду.
Да, слишком много взявшая на себя женщина – это серьёзный диагноз. И даже мой вселенец от последних новостей забился в уголок сознания, как бы говоря: «Сань, попробуй сам, без меня. А вдруг получится?» Нет у него решения, как с такими себя вести и что делать. Бляха муха, вот так всегда! Снова самому всё распутывать! Только как, блин?
- …Сан! Чи! Го! Року!.. – мерно отсчитывала Ая. Я в спортивке (мы оба в спортивке, но она в форменном корпусном сером трико, а я просто в спортивном костюме от какого-то итальянского бренда) двигался вместе с нею по резиновому плацу, спасибо сегодня хоть и пасмурно, но без дождя, отрабатывая махи ногами. Ну, то, что делала она, называется мае-гери, а я свои движения иначе, чем махами ногами назвать не мог. Рано, не дорос ещё до мае-гери.
- Саш, ты зря злишься, - огорошила она меня, когда мы прошли вот так, под счёт, первые сто метров до конца площадки. – Может ты и не помнишь этого, но до травмы определённо занимался. Да, теряешь равновесие, и чувствуешь себя, как беременный носорог. Но только поверь мне, человеку, занимавшейся с племянницами, когда человек СОВСЕМ не умеет – его движения… СОВСЕМ иные. Ты же сразу встал в защитную стойку, как будто всю жизнь в ней стоял. А потом мгновенно перешёл в зенкуцу-дачи. Правильную зенкуцу-дачи! На два кулака между ногой и коленом. Я ничего не сказала, наблюдала, но потом ты пусть и криво, но исполнил мае-гери. Ты не просто пнул ногой вперёд, как конь копытом, а правильно согнул ногу, сработал бедром, сжав колено. А после его чётко распрямил. Без многократной отработки так на автомате сделать нельзя. Я обещаю, что буду тебя учить, но, Саш, прошу, не обманывай меня.
- Ай, я правда ничего не помню! Потому априори не могу тебя обмануть.
- Хорошо. Тогда правосторонняя кокуцу-дачи! – Я мгновенно встал в требуемую позицию. – Мае-гери до конца поля до линии. Начали. Ити! Ни! Сан! Чи!..
На каждый счёт вынос бедра, поджав колено, распрямление. С попыткой во что бы то ни стало удержаться на опорной ноге, и пока это сложно – я трижды упал, пока сюда шли. Хорошо, что у меня есть «конная» растяжка, могу задрать носок на высоту глаз. Вот было бы позорище, если бы нога поднималась только до уровня пояса! А так вроде ничего, не так стыдно.
В общем, сегодня Ая не зверствовала, провела пристрелочное занятие – чисто посмотреть на меня. В спарринге не стояли:
- Ты ещё не готов.
Да по сути кроме бега и лёгкой тренировки, после которой отработали ногомашество, ничего и не успели.
- Саш, два часа прошло, - приказом сэнсея прекратила она урок. - Поверь мне, я знаю – больше ПОКА не стоит. У тебя и так завтра всё тело будет ныть. Давай в следующую субботу, или в будни после семи. Всё равно твои фифы из-за характера ещё долго не будут из нарядов вылезать.
Спортзал мы закрыли. Ага, просто, на ключ – его Ае, видимо, заранее выдали именно на этот случай. И спокойно мылись в душе при спортзале. Тот же самый зал, тот же душ, где я не так давно отмывал кровь после показательного спарринга с нею и её товарками. Она не стеснялась, спокойно разделась и мылась под соседним распылителем. Я через ширму не подглядывал – не солидно, но и так рассмотрел её тело – красивое, атлетическое. Грудь небольшая, но для японок (пусть даже метисок) это нормально, они от природы размерами не блистают. В общем, я тоже не из стеснительных, хотя и она явно не подглядывала – ровно как и я, украдкой. Интересно же! И то, что на неё встал, когда переодевались в форму после процедуры, скрывать не пытался. Она довольно поулыбалась, но никак это не прокомментировала. Всё верно, либо друг, либо любовница, но у моего друга больше шансов задержаться подле моей персоны. Любовница парня в этом возрасте – слишком несерьёзно, а вот если она станет для меня старшим мудрым товарищем и наставником (пусть даже в единоборствах) – этого я не забуду до конца жизни. Так что стратегию поведения она выбрала верную, мысленно девчушку похвалил. Ах да, полотенце она мне заранее сообразила, а то я форму собрал, а про банно-мыльно-рыльные не подумал.
- Что теперь? – произнёс, выходя из зала на улицу. Ая его за нами снова закрыла на ключ, только теперь с этой стороны. Окружившие было плац со всех сторон, наблюдавшие за нашей тренировкой страждущие, рассосались – аж скучно. Привыкаю быть в центре девчачьего внимания, и это становится как наркотик.
- Не знаю. – Она пожала плечами.
Я посмотрел на часы.
- Час дня, полвторого. Мы обед пропустили. Извини, я тебя подвёл. Теперь ты голодной останешься.
- Да нет, успеем, - нахмурилась она и посмотрела на свои аккуратные часики. – Сегодня же суббота, столовка не по расписанию поротно, а просто до полтретьего, кто во сколько придёт. А это ещё час. Побежали вместе, заодно и тебя покормим?
- Меня? А я тут при чём? – Удивила.
- Так обед же. И мы тут два часа корячились – я знаю, какой после такого накрывает голод.
- Но это же столовка для кадетов, - недоумённо развёл руками. - А я… Так, залётный принц.
- На тебе надета форма кадета? – отрезала она. – Надета. Всё, значит ты кадет, а значит обед получишь. Пошли, говорю!
- Так на меня ж не выделяется финансирование? – Не сдавался я. Ибо и правда не считал себя тут своим и обедать собирался за территорей, по дороге в Химки.
- Саш, тут почти шесть тысяч человек столуется, - вздохнула она, делая вид мудрой воспитательницы. - Поверь, одну лишнюю порцию никто не заметит, это меньше погрешности чистки картофельной кожуры.
- Допустим. Но если там сами порции под счёт…
- Они всегда на всякий с запасом делают! – нервно рявкнула она – я её достал. - На моей памяти ни разу не было, чтоб кому-то не хватало. Ну мы бежим, или где?
В столовую прибыли как раз вовремя. Первые и вторые курсы, оказывается, обедают первые, и торопятся. Спешат, то есть. Распорядок, их гоняют, всё такое. И даже в субботу по инерции делают то же самое. А вот выпускники ходят на обед чуть припозднившись, не торопясь, и вкушают амброзию и нектар с показательной ленцой. Дембелихи, маму их… Так что я неожиданно встретил почти всю казарму Аи, это два этажа по три роты, среди которой, по центру занимаемого ими стола, меня и усадили, продемонстрировав окружающим свою опеку. И сделали девчонки это вовремя и крайне правильно, ибо в противном случае мою персону бы тут на сувениры по атомам растащили – в столовке присутствовало с полтыщи человек со всех курсов. И все они – женского пола. И все – молодые, да ещё в форме. И мне показалось, абсолютно все делали одно единственное дело – обсуждали любимого меня.
Занятия, да ещё на воздухе, и правда возбудили зверский аппетит – я уплетал так, что за ушами трещало. Первое – какой-то суп (не «Тульский пряник», но вкусно, ел с удовольствием), на второе две небольшие, но ароматные котлетки и макароны. Всё во мне буквально исчезало, девчонки только посмеивались. Что-то спрашивали, я что-то отвечал – уже не помню, какие-то мелочи. Про Нижний спросили – рассказал сжатую версию «для всех», этого хватило. Что-то ещё про песни говорили. Я отчего-то ждал, что подойдут Зайки, ибо мне к трём в Химки, если не сейчас пересечься – потом очень мало времени останется. Но их всё не было.
Зато пришла та, кого совсем не ждали. Ни я, ни остальные. Выглядело это так, будто волна прошла по рядам столов - все головы разом начали поворачиваться в сторону входа. Разговоры также лавинообразно от входа к стене смолкали. Затем самые ближние к дверям начали вскакивать и вытягиваться в струнку, и за ними, по принципу обратного домино, вскакивали столы ближе и ближе к нам. Кто там – с нашего места пока не разобрать, но разговор и за нашим столом стих. К слову, продолжали обедать (доедали) всего трое: я, Ая и ещё одна припозднившаяся пташка с другого этажа их казармы.
Наконец из-за соседнего стола, обходя его, появилась невысокая «круглая» женщина с короткими волосами-каре и умными глазами, одетая по гражданке. Окружающие меня кадетки тут же резво подскочили и застыли по стойке «смирно». Я нехотя отложил ложку и тоже поднялся. Вытянулся, но без подобострастия.
- Здравия желаю! – бросила нам Лидия Васильевна, а это была она.
- Здравия желаем госпожа полковник! – рявкнули во всё горло девчонки. Честь никто не отдал – ни у кого не было на голове беретов, но, похоже, в столовой это не критично.
- Саш, ты уже почти? – усмехнулась она, подойдя и глянув на столешницу и конкретно в мою тарелку. А затем будто сама для себя. – Не успела. Хотела забрать тебя после занятия, когда ты девушку обедать отпустишь, а ты, поросёнок эдакий, в столовую с нею побежал.
- Лидия Васильевна, если надо – я оплачу стоимость обеда! – Я зашарил по карманам, но в форме денег с собой не было – не перекладывал их из камзола.
- Александр Карлович! – налился её голос сталью. – Чтобы больше подобной ереси не слышала! Всё понял?
- Так точно, госпожа полковник! – залихватски рявкнул и я, наконец, вытянувшись в струнку. – Виноват!
- Вот и славно. – Оглядела девчонок. – Как он вам?
Те начали что-то говорить вразнобой, но цель была не узнать обо мне что-то, а спросить.
- Вот и славно! – заключила она. – Тогда Саш, доедай, жду на улице. Разговор есть.
- Слушаюсь, госпожа полковник!
Она хотела снова одёрнуть, но не стала. Вздохнула, развернулась и ушла.
- Фу-ух! – Девчонки начали опускаться на стулья вслед за мной, вытирая со лба холодный пот.
- Пронесло! – констатировала местный неформальный лидер. Нет, не Ая, другая девчонка.
- Да ладно вам! Она ко мне пришла, вы то тут при чём?
- Саш, начальство всегда найдёт к чему докопаться, - пояснила политику метиска. – Чтобы в тонусе держать, а ты расхлёбывай. Просто сейчас, видно, совсем не до нас.
- Понял. Ладно, решим. – И принялся доедать как можно быстрее, плевав на нормы приличия – девчонки даже эдак обалдели от меня. Где там принц с великосветскими маренами? А мне было плевать – нехорошо заставлять ТАКУЮ женщину ждать.
Поручкавшись с ротой Аи и их ближайшими подругами, местами научив их « давать пять» и «держать краба», выбежал через главный вход на улицу. Полковник Годунова стояла в полусотне метров далее, разговаривая с какой-то женщиной-офицером. Подошёл. Поскольку берет натянул, честь отдал:
- Кадет Годунов по вашему приказанию явился!
В ответ тяжёлый вздох, и комментарий для офицера:
- Вот такие они, племянники! – Затем мне. – Не паясничай, Саш. Пошли.
И я пошёл следом за ней.
Дошли мы до беседки, что располагалась недалеко от КПП. Возможно специальная беседка для посетителей, например, родителей кадеток, которым дали пропуск для свидания с чадом. Присели друг напротив друга. Разговора начала тётушка:
- Саш, у меня к тебе просьба. Именно просьба, на добровольных началах, не приказ. Выручи.
- Весь внимание? – напрягся я, вспоминая Морозову и информацию от неё.
- Этот год – особенный. В этом году кроме твоих Заек, которые наполовину Верхотурские, поступило очень много детей «ох каких» семей. Только княжон шестьдесят четыре. И ещё десятка три боярышень из сильных родов, не говоря о мелочи. На моей памяти первый раз такое. Через пять лет армия получит очень существенное качественное пополнение.
Обучение в корпусе у кадетов три года, это я изначально знал, затем два года стажировка в боевых условиях в звании прапорщика (это самое младшее ОФИЦЕРСКОЕ звание), только затем они станут полноценными офицерами и возглавят собственные боевые подразделения. Итого пять лет.
- В конце октября – ноябре у нас обычно посвящение в кадеты. Как правило, всё делаем силами самих кадетов – талантов хватает. На сам посвятительный концерт приглашаются родственники первогодков. Теперь представь, кто сюда явится в этом году?
- Шестьдесят четыре семьи только с княжеским статусом. – Я присвистнул.
- Конечно, в основном это младшие ветви, Саш. Сильно младшие. Но они всё равно княжеские. И боярские.
«Сильные бояре» это люди, ничем среднестатистическим князьям не уступающие, оказывающие влияние на глобальную политику в государстве. Те же Шуйские, Морозовы или Строгановы. Да, в иерархии титулования они ниже князей, вот только некоторых князей такие бояре с потрохами купят.
- Тёть Лид, у меня никакого опыта организации концертов нет, - покачал я головой. - И, думаю, не было и до амнезии.
Она нахмурилась, дескать, «Саш, о чём ты». Поняла. Отмахнулась.
- Я не об этом. Организовывать будет профессиональный режиссёр. Она уже сейчас проводит работу с личным составом, ищет таланты для концерта, опрашивает, кто что может. Будет помогать готовить им номера и формировать программу. Вопрос в зрелищности. Если, например, в обычный год было достаточно, когда девочки выходят, танцуют или поют под магнитофон, и всё, все хлопают, молодцы, следующие, то в этом году если я так сделаю… Да нет, поймут меня, - отмахнулась она от собственных себя обвинений. – Но всё же хочется сделать красиво, утереть некоторым нос.
Понятно. Свои разборки в высшем свете. Которые переносятся на уровень ниже, на нас, то есть на кадетский корпус. Как там про дерущихся панов и холопов?
- Я слышала, ты собираешься организовать музыкальную группу, - сделала она выстрел главным калибром.
- Да ладно! И откуда информация? – парировал я квадратными глазами. Она фыркнула:
- Саш, это вся Москва уже давно знает. Ты всем-всем рассказал.
Я сник.
- Допустим. Но пока группы нет.
- Но ведь будет! Эти, как их… Из клуба девочки, да?
Да что за город! Все всё про меня знают. Да, я не скрывал, но и не выпячивал же.
- Возьми этих девочек, заряди их на работу с собой, и, если они на самом деле талантливые… Устройте здесь совместно нормальную музыкальную программу! С живой музыкой.
- А-а-а-а-а… Э-э-э-э-э-… - Я даже не знал, что на такое сказать.
- Тот Саша, которого я знала, считался чуть ли не гением музыки, - поддела она меня через самолюбие. - Играл на фортепиано, скрипке, альте и виолончели. Текущий Саша в Нижнем Новгороде в приюте дал концерт, запись которого гуляет по Москве, где очень энергично и проникновенно пел песни собственного сочинения. Я таких песен никогда не слышала, и многие понравились. Но самое интересное, это видеокассета со свадьбы Троекуровых. Считается, что это как бы что-то личное, но, думаю, сами Троекуровы организовали её утечку, потому, что там действительно… Здорово! Твой музыкальный тост – мне уже все подруги сказали, что первый раз такое видят, и тем более удивительно, что говорил его настолько молодой человек. А те песни, что играл под гитару… ТОЖЕ очень понравились. Признайся, ты их втихую писал до амнезии, но никому не показывал? Стеснялся?
- Тёть Лид, не помню! – соврал я, но врал почти честно, ибо я-Саша их и правда не помнит. – Если их и написал я, то момент написания остался за кадром! В памяти только сами тексты и мелодии.
- Эх! – Она тяжело вздохнула. – Жаль, что с тобой такое случилось. Никому не пожелаю. Но тем не менее, ты пишешь песни. Пишешь ведь? – пронзила меня взглядом. – Ну, признайся же!
- Признаюсь! – воздел я руки вверх. – Но это не значит, что могу писать на заказ. Оно само «стреляет», само придумывается. Я это не контролирую. – А вот тут вообще не врал. Только слово «придумывается» нужно перефразировать как «вспоминается». А что именно я вспомню, и вспомню ли, заранее, действительно, неведомо.
- Саш, это посвящение в кадеты! – осадила Лидия Васильевна. – Это не заказной концерт мирового уровня, а творчество самих девочек. Многие из высоких семей, а значит их как минимум обучали петь и танцевать, человеческий материал у вас будет, качество - высокое. Ваша задача – отшлифовать его, сделать так, чтобы номера кадеток смотрелись, не посрамили честь нашего заведения. Всё.
М-да, задала тётушка задачку.
- Понимаю, что никакая работа не бывает бесплатной, потому твоей группе заплачу, - продолжила она. - У нас есть бюджет под это дело.
- Сколько?
- Их же вроде как пятеро? – Она картинно нахмурилась, будто вспоминая, но именно что «будто» - всё тётушка помнила. – По тысяче на сестру. За неделю подготовки в нерабочее время и один день активной работы – выше среднемосковских ресторанных расценок.
- А мне?
Покровительственно усмехнулась.
- И тебе. Ты ж тоже играть будешь. Но могу иначе поступить. Понимаешь, из-за наших с Иркой разногласий я по сути ни разу не дарила тебе настоящие ценные подарки. Так, ерунду всякую. Ты, пусть и благодаря амнезии, пришёл налаживать отношения, и я буду чувствовать себя последней свиньёй, если не помогу тебе в твоих чаяниях. А именно – хочу подарить тебе музыкальные инструменты для ТВОЕЙ группы. Как тётя племяннику. Как на это сморишь?
- Ну… - Огорошила – я в этот момент ничего не думал. Не получалось. – Профессиональное оборудование… Недёшево.
- Саш, не мелочись! – Она презрительно скривилась. Ну да, кому я это говорю! Да, тётка всего лишь полковник, вот только она двоюродная сестра царицы.
- Понял. Снова дурак-дураком! – подался я назад, скрестив руки в защитном жесте. – Амнезия треклятая.
- Точно что треклятая… - тяжко вздохнула она. - С меня инструменты. Причём В ЛЮБОМ случае, даже если ты откажешься. Твоей группе за шабашку – по «куску» на сестру. Запросят больше – покажешь, что они там будут делать, может и добавлю. Я в любом случае на генералке буду присутствовать – решим. Тебе столько же, сколько им, но тут без обид – есть мои деньги, а есть кадетского корпуса, источники разные.
- Это как раз понимаю… - потянул я. Ибо в любом случае в накладе не останусь, профессиональные инструменты на ГРУППУ, то бишь целый ансамбль, за штукарь не купишь. Это примерно полторы, максимум две гитары, да и те не самого шикарного качества.
- В общем, думай. Как решишь – говори, сведу тебя с режиссёром, - закруглилась тётьЛида. - Она баба опытная, это не первый её у нас концерт, если что – сама подскажет, что и как в какой ситуации сделать.
- Да согласен я, тёть Лид! – воскликнул я. – Как я могу отказаться? Ты ж моя родственница. Но у меня условие.
- Слушаю? – подалась тётка вперёд и напряглась.
- Сделай статус внештатного кадета и на Машу? Ладно?
- ???
- Я сегодня занимался с Аей Синицыной. Без неё. Ей обидно. Она ничего не скажет – это ведь не моя вина, таков порядок. Но ей тоже очень хочется присутствовать.
- Каратэ – это спорт, - покачала тётка головой. – Развлечение. Для тебя – в качестве подтягивания физической подготовки и немного для самообороны. Он ей вряд ли понадобится, её лучше готовят.
- Да пофиг! Маша любит всё, что связано с мордобоем. И изучить что-то новое для себя… Особенно если это изучаю и я…
- Всё время забываю, какая у вас крепкая связь близнецов. – ТётьЛида вздохнула. - Что ж, если только это – без проблем. В понедельник приказ напишу. Но завтра, извини, пока без Маши. Ты ж и завтра приедешь?
- С чего ты так думаешь? – улыбнулся я.
- Твои – снова залетели, - парировала улыбку она. - В город не выпущу, даже если попросишь, порядок – есть порядок. Значит, стоит тебя здесь ждать. И да, раз на то пошло, можешь приезжать в любое время, не только после семи – кстати, на это отдельный приказ не нужен, сам статус кадета подразумевает. Мне Ольга позвонила… Ольга, представляешь! И сказала, что ты интересовался предметами, что мои цыплятки тут изучают. В частности упомянула навигацию, физику, баллистику.
Так-так, а Оля интересно откуда знает о моих чаяниях? Маша ей рассказала? Больше нет вариантов. А мне про то – ни слова! Ну, Мария Карловна!.. Хорошая девочка.
- Так вы и с Олей помирились? – пробил пробный я.
- Пока нет, - покачала тётьЛида головой. – Но мы начали разговаривать. А это уже достижение. В общем, можешь приезжать в любое время и общаться с интересными тебе преподавателями, не в ущерб учебному процессу, конечно.
* * *
- Вот такая фигня, - закончил я текущий еженедельный доклад. – Никчёмный я. Столько перспектив, казалось бы. Принц, царевич, одарённый гений, все меня любят. Семья – вообще пылинки сдувает. Но по сути я – никчёмный, ибо ничего не могу, кроме как петь. Да и то не своё, краденое у тех, кто не сможет предъявить. Нет от меня пользы.
- Ты преувеличиваешь свою ненужность, - покачала головой молча слушавшая до этого мой искренний монолог от сердца Ромодановская. – И преуменьшаешь своё влияние на процессы.
- Арин, ты баба взрослая, опытная. – Я начал заводиться. Не знаю, наверное, хороший знак. Перепсихую и станет легче. Вот только добраться до этого «легче» вначале надо, а меня несёт, как паровоз с заклинившей углеподачей. – Давай без купюр, как есть? Ну, что я могу дать этому миру? Алмазы и нефть? Знаешь, не сразу, но по наблюдению за тем, как тут что работает, я пришёл к парадоксальному выводу, что они России в данный момент не нужны! У нас есть месторождения изумрудов, аметистов, александритов, топазов и других камней. Да, чистый алмаз имеет больше ёмкость, но нет в радиоэлектронике процесса, который нельзя было бы запустить через использование аналога. Да, батарея из двух-трёх изумрудов или аметистов занимает больше места, больше требуется усилий одарённых по камню по зачарованию, но это не критичные траты, это не держит нашу страну в технологическом каменном веке. Зато, как только данные об алмазах прорвутся в печать, у страны в целом начнутся проблемы на международной арене. Будут рушиться старые союзы, в которые залито огромное количество сил, нарушится баланс, от нас отвернутся многие важные партнёры; с той же Англией начнётся обострение, чего в текущей ситуации с усилением ведьм не хотелось бы. Зачем нам всем это? А железо? Да, некоторые боярыни и княгини на него «подписались». Вот только самого железа в стране пруд пруди. Скорее сработал триггер: «Я сейчас помогаю этому мелкому 3,14сдюку в его хотелках, а завтра возьму своё с проекта освоения нового континента после его женитьбы». Мальчик вырос, и это один из способов на него воздействовать в новой реальности. Что там дальше, железная дорога? Арин, а что мешает им самим её построить?
- Но ведь не построили же! – парировала она.
- Но ведь могут. Значит, не припекло. Всё же у нас в стране чуть менее шестидесяти миллионов населения – а с чего я взял, что нам нужно, чтобы было именно как ТАМ?
На это она не нашлась, что ответить.
- Я не знаю никаких технологий, которые не были бы здесь известны. Да, есть некоторые познания в отдельных отраслях, вроде космоса и химии, но и тут это лишь сведения, общая справочная информация. Я даже доказать, что это так, а не иначе, не могу! Юлий Шмидт – может. Да, для него мои слова стали откровением, вот только завтра он возьмётся и на их основании рассчитает параметры новой жизнеспособной ракеты для выхода на орбиту, а я – нет! Я лишь ЗНАЮ, что её полёт возможен, но поставь меня руководить КБ по подготовке к старту… И ракета точно никогда не оторвётся от Земли. А у Юлика оторвётся. Вот что я хочу сказать.
- То есть, - подвёл итог, - я не могу дать миру ни одной рабочей технологии, которой бы тут не знали. Ни одной громкой научной теории – вообще любой, даже не говорю о стратегически важных. Знания о месторождениях из моей головы также не принесут России счастья – страна обладает всем, что ей нужно, а чего нет – то просто пока не требуется. Кстати, те же алмазы. Знаешь, почему их нашли ТАМ? А их там искали! Нужны были деньги, валюта, вот и бросили силы на поиски. Алмазы нашли, золото, нефть. И иного по мелочи. А тут – не бросили. И с нефтью то же самое; она тут ЕСТЬ, и её хватает. Потребуется больше – найдут больше. Но не ранее, чем потребуется. Тогда зачем этот движ? Мы не задыхаемся без каких-то ресурсов; у нас есть и нефть, и железо, и всё остальное; нет того, с прекращением поставок чего экономика схлопнется. Так зачем же тут я?
- Продолжай, Саш, - бархатным профессиональным голосом попросила Ромодановская, когда я в приступе злобы замолчал.
- Да я в общем всё сказал. Я – никчёмный попаданец, Арин. Вон, читал ТАМ про разных коллег, и куда б они ни попали, сразу прогресс устраивают, новое оружие внедряют, Константинополь захватывают, все проблемы решают.
- Саш, но нам не нужен Константинополь! – возразила Арина. – Лет триста назад – возможно, смысл в нём был. Но сейчас он населён социокультурно враждебными людьми, просто удержать город, если его захватим, потребует огромных сил, не говоря об интегрировании. Не потянем.
- Это не важно, - покачал я головой. – Важно то, что я реально ничего не знаю, чтобы продвинуть наш мир и нашу науку. Мне некуда двигаться! Только петь – да и то не своё. Я, блин, даже не знаю, что такое командирская башенка! Вот ты знаешь?
Она пожала плечами.
- Возможно, ты имеешь в виду возвышение над люком бронемашины со смотровой щелью? Даёт круговой обзор?
- Во-от! А я и этого не знаю! Хотя именно командирскую башенку и промежуточный патрон согласно мемам должен изобрести каждый порядочный попаданец. А по промежуточному патрону что скажешь?
Снова пожатие плеч.
- Саш, я свои пять лет оттарабанила в отделе психологической поддержки. Да, не строевики, но поверь, работы у нас было навалом.
- ПТСР?
- Оно самое. Девочки, возвращающиеся из горячих точек – адов коктейль. Там без нас вообще задница. А так многих успевали выдёргивать, не дать скатиться. Так что у меня иной профиль, не до технических новинок. Даже ВУЗ за учебку засчитали – так была нужна там. Могу только предположить, что это что-то среднее между тяжёлыми винтовочными патронами позапрошлого и лёгкими автоматными пулями начала прошлого века. Те же штурмовые винтовки серии КМ – изначально их идея и была в том, чтобы добиться скорострельности высокой поражающей мощи с меньшим объёмом используемого боекомплекта. Это позже их научились делать многофункциональными – и с дробовиком, и с неуправляемыми боеприпасами, и одиночная снайперская стрельба.
- Во-о-от! – иронично воскликнул я. – Даже ты, психолог, это знаешь! Так зачем в этом фэнтезийном мире попаданец, не знающий про патрон и башенку, при том, что даже они уже здесь и без него известны?
- Знаешь, а вот сейчас обидно было! – фыркнула она, и не поймёшь, терапия или серьёзно. – Это НАШ мир. Мы здесь родились и выросли, здесь будут жить наши дети. А наши матери и бабушки сражались за него как с врагами, так и с объективными вызовами природы, и победили, дав шанс нам. Не надо про фэнтези, Саш.
- Прости, заговорился, - покачал я головой. Легче не стало. – Я ничего не могу и не знаю из того, что не могут или не знают местные.
- А может всё проще? Нет никакого заговора высшего разума, и тебя просто переселили сюда, чтобы ЖИТЬ? Просто жить? Без цели, без мессианства? Как жил оригинальный Саша?
- Ну-ну, и ты в это веришь, даже зная, что я вселился в ПРИНЦА?
- Повторюсь, почему бы и нет? – покачала она головой. - Может быть вот это и есть главный вопрос, на который ты должен найти для себя ответ? Должен принять это и… Просто жить? Подумай.
Я подумал. Благо, лежанка, на которой сегодня давал интервью, располагала к расслабленности, лени и созерцанию.
- Арин, возможно ты права, - родил я. – Но просто понимаешь… Там мой Альтер-эго был никем. Где-то работал, что-то продавал, на складе подрабатывал. Семья, дочь, ипотека. Стандартный серый мыш. А по вечерам клепал никому не нужные книги с минимумом просмотров, зато в гордо звучащем жанре научной фантастики. Он ни на что не мог повлиять в том мире. Да и не стремился. И пообщавшись с тобой, и я понимаю, почему. Там была суровая эпоха девяностых, в которой его друзья, я сейчас не вижу их лиц, только образы… Так вот какие-то его друзья ушли в бизнес. Не знаю всех или нет, но некоторых отнесли на гору - смертность в бизнесе тогда была высока. Кто-то может и стал кем-то, но не директором «Газпрома». А кто-то из его друзей после армейки ушёл в бандиты. И тех, судя по внутренним ощущениям, вообще никого в живых не осталось. Вот и он не рыпался – просто жил.
- Вот только знаешь, Арин, сколько в жизни дерьма! – зло подался я вперёд. - Я уверен, он хотел что-то изменить. В душе. Просто не мог, и не заморачивался. Он привык так, он бы и не подумал прыгать выше головы. Да просто потому, что он – абориген! Понимаешь?
Арина понимала.
- А я – принц. Сын государыни. Я, в отличие от него, МОГУ. Любое моё движение пальца, как мы с Машей недавно выяснили, меняет судьбы людей. Кажется, живи, радуйся, помогай, да? Но если присмотреться поближе – хрен мне моржовый, а не помощь!
- Но приют ты «зачистил», - парировала она. – И спас девочку
- Один единственный. Нарушив кучу законов и неписаных правил. Переведя оный приют на ручное управление. Да, одного человека спас. Возможно, помог полутора десятку из коллегии Шустрого. Но мне надо идти дальше, а за моей спиной приют вернётся на прежние рельсы и всё продолжится так, как было. Помочь точечно – помог. Но я не решил проблему, госпожа Ромодановская! Вот что печалит.
- И так во всём! – с жаром продолжил я. – Вот пообщался вчера с княгинями. И знаешь, жажда денег и власти в их глазах и жестах меня отрезвила. Им плевать на мои проекты. Это я считаю их жизненно важными для страны, а для них это лишь способ расположить к себе потенциально полезного шалунишку, и на этом всё. И я не просто уверен, я гарантирую, не «взлетит» у меня ни карьер, ни… Другой карьер, ни тем более железные дороги! Они оближут меня, нарисуют красивые картинки будущего развития, эдакие Нью-Васюки, потом расшифрую, что это, и на этом всё закончится. Проволындаются три-четыре года, для проекта такого уровня это норма, дождутся моей свадьбы, и всё, гуляй Саша.
- Сурово! – потянула она. – Но что-то подсказывает, ты прав.
Горько на это усмехнулся. Да, прав. К сожалению. Ибо Альер-эго не мальчик Саша и чуть больше понимает в этой жизни.
- Что мне остаётся? Петь? У меня талант к музыке, достался от оригинального Саши, и не скажу, что мне не нравится. Наоборот, меня просто тянет на сцену! А ещё не ругайся и не смейся, я хочу спеть на бульваре. Просто прохожим. Просто попробовать, показать себя без купюр, статусов, званий и регалий.
- Как у Соньки, с той группой бродяжек? – поддела она.
- Ага. Именно так. В простой одежде. Вот хочется! Не ради денег, для души.
- Ну, ругать не буду, - покачала она головой. - Наоборот, считаю, раз хочешь – надо попробовать.
- Закрыть гештальт?
- Именно. Допускаю, он остался от оригинального Саши, это его мечта, и так и так закрывать его тебе придётся, иначе не будет покоя.
- Вот-вот. Плюс, книги, работать по которым ещё не начал. Которые тоже не мои. Но это и всё, Арин! Больше этому миру дать я ничего не могу. И как-то повлиять на него, исключая точечное воздействие и ручное управление, тоже. При колоссальных возможностях, недоступных Альтер-эго, но при его сильной жажде что-то изменить и исправить. Вот как мне быть?
- Хороший вопрос, - потянула она. – Дай я теперь подумаю, как сформулировать ответ.
Думала она долго, несколько минут, постоянно сверяясь с записями в блокноте, которые до этого делала. Наконец, произнесла:
- Саш, как ты сказал про этого… Британского министра?
- Сэра Уинстона Черчилля?
- Наверное, я не записала имя. «Говорить надо правду, ничего кроме правды, но ни дай бог сказать всю правду».
- Да, это он, - кивнул я.
- Мне кажется, что ты видишь истину. Да-да, ты в своих сегодняшних заключениях стопроцентно прав! Ничего кроме истины! Но ты уверен, что это ВСЯ истина?
Я пожал плечами. Озадачила. И так просто дать ответ на такой вопрос я не мог.
- Ты жалуешься, что можешь только петь и играть. И даже твоя тётка сегодня «припрягла», это твоя цитата, на это дело. Как будто ни на что более ты не способен.
- Тётка – триггер, - поправил я. – Ей нужна помощь – она попросила. Просто я мысленно пошёл дальше и понял, что ничего более реально дать и не смогу. Это не её вина, что меня так «повело».
- А я ничего эдакого и не сказала. Но в любом случае, что, если развить мысль ЕЩЁ дальше?
- Например?
- Например, ты хочешь в космос. Надеешься, это объединит людей, но в любом случае это продвинет наш мир на ступень выше и дальше в развитии. Кстати, я с тобой согласна, если тебе важно моё личное мнение. Но давай подумаем, а как подать это людям? Ведь им это не нужно!
- Не нужно, - со вздохом согласился я. – Точнее, они не понимают его нужность, считают иначе.
- А что если твоя задача не дать миру технологию ракеты, на которой никто не полетит, так как никто не одобрит проект таких трат; что, если твоя миссия – реклама? Переформатирование мозгов наших аборигенов? Ты ведь можешь ЗАСТАВИТЬ их думать о космосе! Вначале заставить просто думать. Потом – в положительном ключе. А после – научишь их о нём мечтать. Книги и песни тебе в помощь; наверняка ты сможешь рассказать или спеть множество историй, которые способны пусть на чуть-чуть, но повернуть вспять текущую тенденцию? Да, работа не на один день, но если её делать – всё получится?
- Дорога в тысячу ли начинается с первого шага, - озвучил я афоризм от товарища Лао Цзы.
- Именно! И ты можешь эту дорогу осилить, если сегодня сделаешь этот шаг и примешь себя таким, каков ты есть. И чего далеко ходить, ты прямо сегодня это понял, говоря про песню про сирот.
- «Белые розы»? – грустно усмехнулся я, ибо реально бревна в глазу не углядел.
- Да. Ты сказал, это, цитирую, «беспонтовая песня». Примитивная, четыре ноты, исполнение – «полная лажа». Но сам сказал, они правильно били по эмоциям людей, правильно песню подали. И вся страна их слушала, вся молодёжь сходила с ума. И какой бы песня ни была, ты можешь направить её энергию на пользу. Так почему тебе не сделать то же самое и в пропаганде космоса? Пропаганде фантастики? Ты жалуешься на ручное управление приютами, но, Саш, ты ГРОМКИЙ. Ибо принц, и это с тобой от рождения. А значит, тебя услышат. Говори! Пой правильные вещи! Чтобы тебя слышали и в Боярской Думе, и в Дворянском Собрании, и чиновники в регионах! Не нужна нам твоя башенка, и патрон мы сами давно придумали, но твой визг: «Смотрите, коррупционеры, украли, нам конец и мы все умрём!» - никто не оставит без ответа. Не знаешь теорий и технологий – да и пёс с ними! Найди таких, как Шмидт, и пусть они сами изобретают. Только дай им возможность это делать.
- Юлик сорвётся, - покачал я головой. – Алкоголизм не лечится. Я планировал, что он хотя бы начнёт, а там кто-то подхватит. Но, кажется, по настрою княгинь, не будет у меня денег на это.
- Не веришь ты в людей, - вздохнула она. – Зря. Надо верить. И надо за них бороться. Быть рядом с тем же Юликом, когда он пойдёт в разнос, и вытащить. Да, сложно. Но есть вещи, которые можно сделать только на ручном управлении.
Я сидел и думал, барабаня пальцами по кушетке. Она права, чёрт возьми! Разнылся, понимаешь. Да, тётьЛида та ещё женщина, но она стала лишь спусковым крючком. Как и вчерашние похороны, расшатавшие вроде бы целую до того момента нервную систему.
- Музыка, Саш, в твоём случае не «побочка», - продолжала Ромодановская, - которая тебе «только и остаётся», когда «не взлетят другие проекты». Музыка, Саш, это твоя сила, твоё оружие! Как и информация по инструментарию воздействия на людей... Мы не знаем про механизмы этих ваших ЦИПСО, у нас ни у одной страны ничего подобного не разрабатывалось... Я правильно аббревиатуру назвала? Ты – знаешь и как они работают, и как такому противодействовать. Плюс книги – таких, книг, как там, у нас нет, никто подобное не читал, а значит минимальный успех для старта тебе гарантирован.
- А дальше? После старта?
- А дальше как выкрутишь, - усмехнулась она. – Если тебе это будет нужно – разовьёшь успех. Нет – и он сам погаснет. Тебе решать.
- Но проекты карьеров «не взлетят»! – рявкнул я – прорвало. - А значит на пропаганду не будет денег! НИ НА ЧТО не будет денег! И я не знаю, что тут можно сделать.
Она многозначительно пожала плечами.
- Кто хочет решить проблему – ищет способ. Кто не хочет – оправдание. Я права, или ты сам мне это сказал на одном из прошлых сеансов?
Чёрт возьми, Арина меня таки сделала! Моим же оружием. Я это говорил. И не только ей.
- Иди, Саш, - махнула рукой она, заканчивая занятие. - И думай. Вот только не тяни с раздумьями. Все твои проекты – долгосрочные, и чем быстрее надумаешь – тем лучше. У тебя в руках есть оружие, защиты от которого ни у кого из нас нет. Мы как дети, малыши – не сможем противостоять твоей пропаганде. Да, в тебе нет ключевых знаний и навыков прогрессора, но ты сам по себе оружие. Страшное оружие! Я всего лишь психолог, я не могу решать за тебя, только ты сам должен понять и принять себя таким, какой есть.
Отчего-то вспомнился «Обитаемый остров» Стругацких. Слова колдуна мутантов Максиму: «Ты сам по себе оружие». А что, может она и права.
М-да, я, действительно, неправильный попаданец. Но ведь на любом форуме критики в один голос разбивают в пух и прах любые прогрессорские идеи моих коллег, что они «не взлетят» или из-за неготовости технической базы аборигенов, или ментальной. Да, я ною, но у меня всегда в любой момент времени есть полностью готовая к ЛЮБЫМ моим идеям база техническая! А ментальную есть возможность переформатировать, потому, что Арина права, я ГРОМКИЙ. Статус царевича – главный мой ресурс. Весь вопрос, как и на что его потратить.
Глава 3. Музыкально-спортивная
Глава 3. Музыкально-спортивная
«Своим долголетием я обязан спорту. Я им никогда не занимался»
Уинстон Черчилль
Вчера, после Арины был весь на нервах, психовал. Потому решил не делать ничего серьёзного, лишь созвониться с девчонками из «Незабудок». Но они оказались боеготовы, и через полтора часа в почти полном составе примчались в клуб на «собеседование». Ага, «собеседование», и не знаю, ставить ли кавычки – а как, блин, его ещё назвать?
- Нет, Саш, пятая не с нами, - покачала головой Александра, она же Саша, она же вокалистка с ангельским голоском, что мне так понравился на дне рождения Ани. Она же у них и неформальный лидер. – Там две причины, но главная – ждёт ребёнка. «Колымить» с нами по кабакам – это ей ПОКА ещё можно. Серьёзная программа с перспективой – сразу нет. Тут нужны будут силы, а она… А там туда-сюда, и декрет(1).
(1) Слово «декрет», «декретный отпуск» обязано происхождением соответствующему декрету совета народных комиссаров ещё аж 1917 года, в котором устанавливался и закреплялся оплачиваемый отпуск для беременных и рожениц. В мире Небоярки не было Революции, не могло возникнуть и совета народных комиссаров, но похожий законный акт был принят «сверху» после катастрофической убыли населения после пролёта кометы. Слово «декрет» пишу в тексте для понимания о чём речь нашим читателем, в самом мире Небоярки используют собственный термин.
Беременность в этом мире переносится легче, чем в том. Из-за одарённости. Кости женщин крепче, крепче мышцы, лучше тонус. Но и тут градация по силе дара; те, кого природа оделила слабым симбионтом, перенесут её хуже, чем сильные одарённые. А я не думаю, что на бюджете в консерватории учится сильная одарённая. На бюджете в принципе запрещено учиться боярскому и дворянскому сословию, а среди мещан сильных «пылесос» выгреб за последние три столетия подчистую.
- Хорошо. Тогда давайте познакомимся заново, - предложил я. Мы сидели в тихом уголке клуба, забронированном под личные нужды владельцев. Несмотря на субботний вечер и его неплохую наполненность, обстановка вокруг располагала к расслабону. – Полное моё имя – Александр Карлович Годунов, но для своих я просто Саша. Так короче, быстрее. Творческий псевдоним «Князь».
- Понятно, Князь, - закивала Саша. – Помним.
- Играю на смычковых: скрипка, альт, виолончель, контрабас. На последнем – плохо, не моё. А также на гитаре – а тут сам не знал, что умею. После травмы как-то зашла, втянулся. Само собой, клавиши. Дома есть рояль, даже два, но предпочитаю старенький синтезатор «Квазар-400» тульской фабрики музыкальных инструментов. Совсем недавно, тоже после травмы, узнал, что умею писать музыку. С текстами сложнее – тут могу дать вам на откуп. Обсудим. В данный момент планирую шоу-программу для клуба, а именно, хочу создать новый ЖАНР. Да-да, не ослышались, не просто какие-то там песенки, а новый музыкальный жанр. Пока он у меня тут, - постучал по виску, - но идеи фонтанируют. Если подпишетесь на сотрудничество – отдам песни вам, в рабочем порядке.
- В рабочем это как? – нахмурилась другая девушка, Василиса – я помнил их имена.
- Обсудим. Но подаренная ранее «Эквадор» - ваша без условий и ограничений, если вы выступаете под этим же названием.
Девчонки переглянулись.
- Давайте теперь вы, - передал я ход.
- Рогачёва Александра, - первой начала, соответственно, лидер. – Двадцать четыре. Окончила Ростовское училище по классу фортепиано, поступила в консерваторию. Как и все здесь, учусь на третьем курсе. Хочу стать преподавателем музыки. Для меня игра в клубе – средство выжить; стипендия очень маленькая, а жизнь в Москве дорогая. Также занималась вокалом, но по лини вокала не поступила - очень большой конкурс. Вот, в принципе, и всё. Участвовать в проекте не против, это будет интересно.
- Но это не стезя преподавателя, - поддел я.
- Ну и что. Главное, это поднимет мой уровень, получу новый опыт. А преподавать ещё успею.
Я кивнул – характеристикой остался доволен.
- Василиса Селезнёва, - взяла эстафету следующая. – Двадцать три. Окончила Саранскую музыкалку по классу гитары, но умею и на смычковых.
- Я видел у вас виолончель, - вспомнил я.
- Да. Ещё есть скрипка. С вокалом хуже, очень узкий диапазон, сижу на подпевке. Но в целом получается неплохо.
Подпевка – это на понятном мне из того мира бэк-вокал.
- Девочки, давайте для простоты общения внедрим в качестве обращений оперативные псевдонимы, они же творческие прозвища. Вот тебя как подруги называют?
- Вася, - не раздумывая ответила девушка.
- Хорошо. Не против, если и я тебя буду так?
- Да нет, в общем, - она пожала плечами.
- Артемия Полянская, - взяла слово следующая. – Оперативный псевдоним «Тёма». – Оп-па, сразу въехала. - Двадцать пять. Закончила Орловскую музыкалку, тоже фортепиано. У себя в Орле работала, пока училась, звукомехаником в ресторане, потому в ансамбле отвечаю за оборудование. Усилители, колонки, магнитофон и прочее.
- Помню, - закивал я. – У вас пульт стоял на сцене.
- Это второй пульт. Наш собственный. Кроме него в клубе ещё и штатный звукреж.
- Звукрежа оставим клубу! – открестился я – над технической стороной отдельно буду думать. - Нам надо о себе позаботиться – вот и давайте сделаем это.
С таким предложением все были согласны.
- Полина Романова, Царицын. Двадцать один, - продолжила следующая. – Могу много чего, но смогла поступить только на класс ударных.
- Непрестижное направление? – хмыкнул я.
- Так-то да. Но диплом всё равно консерваторский, - ехидно заулыбалась она.
- Романова… К боярскому роду отношение имеешь?
- Не-а! – Девушка заулыбалась ещё более ехидно. – Бабушка говорит, как бы да, но настолько семнадцатая вода на киселе… Наши предки боярами были как бы не при Ксении Великой. А чем младше линия, тем меньше прав на титулование, особенно если у твоей линии нет собственности, и вы не служите. А у нас её последние три столетия точно не было, и со службой тяжко.
Понятно. И так бывает. А бывает, что люди врут. В любом случае, мне наплевать на её происхождение, даже если б была и родственницей.
- Оперативный псевдоним?
- Девочки называют просто Поля. Сойдёт?
- В принципе, да. Итак, у нас есть Саша, - указал на себя, - музыка, тексты, гитара. Саня, - немного переименовал я в мгновение вокалистку и не думаю, что она против, - главный женский голос, клавиши. Тёма – клавиши. Вася – бас-гитара, гитара, смычковые, подпевка. И Поля - ударные. Женское имя среди прозвищ одно, при том, что мужчина среди нас всего один, и он не Поля.
Девчонки легко с последней шутки засмеялись. Да, и так тоже бывает.
- Мои условия. Во-первых, вы регистрируете группу, как юрлицо. Как, в каком виде – посоветуйтесь с нашим юристом, Дмитрием Анатольевичем Медведевым, я скажу боярыням, чтобы свели вас. Он будет вести мои дела, и если будет вести и ваши – вам это ничего не будет стоить, так как вы – мой проект. Но если захотите собственного юриста – я без обид, это ваша группа.
Девчонки переглянулись – о таком они не думали.
- Также будет создано моё юрлицо, которое будет обладать правами на мои песни. Пока оно не создано, предлагаю просто пожать руки, устное соглашение, вы будете сами и добровольно отдавать мне нужную сумму в качестве авторских. Но после – через договор и официальные документы. Я – царевич, и, несмотря на то, что без бумаг выгоднее, именно мне нельзя работать неофициально.
Закивали. И этот момент понятен. Сын царицы – пример для подражания. И работающий за рамками закона пример для подражания… Здесь феодализм безжалостен, народ не поймёт. А ещё не забываем, деньги для дворян – пыль на чаше весов по сравнению с честью. А я, получается, продам честь ради бабла. Зашквар.
- Каков твой процент? – подалась вперёд Полина.
- Если вы будете исполнять только мои песни – двадцать процентов чистой прибыли с мероприятия, - озвучил я то, над чем долго думал. Да, много, но если попрошу мало – не поймут. Да и просто так облагодетельствовать никого не хочу, слава должна быть выстрадана. И если мой проект «взлетит» - передо мной потенциальные миллионеры даже с такими ставками. - Если вперемешку мои и не мои, моих не менее половины по таймингу… Времени звучания то есть… То десять. Если всего две-три моих, то есть менее половины от всех, остальное ваши – пять процентов. Если сами, вообще без моих – разумеется, нисколько. «Эквадор», повторюсь, подарок, не учитывается. Там дано слово княжеское.
- А-а-а…
- Э-э-э…
Девочки немного «зависли». Первая пришла в себя Саша, которая Саня:
- Саш, а не много?
- Не-а, - замотал я головой. – Девчонки, вы не понимаете главного. Я хочу заработать МНОГО денег! Да, кажется лучший способ для этого – нажиться на вас. Но всё с точностью до наоборот; если я начну обирать вас – я заработаю МАЛО денег. А зачем мне мало, когда надо много? Отсюда вывод: я буду давать вам только передовой контент… В смысле песни только высокого качества, которые должны «выстреливать», я в этом кровно заинтересован. И я должен заботиться о вас, продвигать! Продвижение на радио, уличная реклама, буду приглашать вас на разные мероприятия для элиты. Например, у меня уже сейчас в кармане шабашка – организация концерта в кадетском корпусе. Посвящение в кадеты. Если мы договариваемся – я отдаю шабашку вам, точнее НАМ, НАШЕЙ группе. Пока там предлагают по «штуке» на рыло, но если работы будет много – подкинут ещё.
- А-а-а-а-а-а…
- Э-э-э-э-э-э-э…
Девочки снова «зависли». И даже мой сленг их не удивил. И судя по горящим глазам, я их уже купил. С такой стороны проблему они рассматривали, когда ехали ко мне, и ради оного продвижения, в принципе, и есть смысл с моей персоной связываться. Если я серьёзен, конечно, а то мало ли какая моча в голову несовершеннолетнему стукнет.
- Там обучаются княжны и боярышни, - продолжал смущать перспективами я. - Сегодня они кадеты, завтра будут офицерами, послезавтра уйдут на гражданку ветеранами и начнут вращаться в среде элиты, управляющей страной. И они будут ЗНАТЬ о вас. Помнить. И иногда, пуская пыль коллегам по сословию в глаза, приглашать ваш коллектив к себе на корпоративы или семейные празднования. Да хоть разбавить вами концерт Дня Города в каком-нибудь уезде, где воеводствует их родственница! Потому моя ставка такая, и, думаю, своё вы возьмёте за счёт увеличения объёма, а не от процента.
Девчонки какое-то время думали, шушукались. Но в целом пришли к выводу, что рискнуть стоит. Почему? А потому, что я не хапуга-купец! И не такой же, как они, мещанин, то есть подлый. Если я даю слово – значит даю, это слово члена царской семьи. И если даже не смогу, то буду стараться его исполнить. Так принято. Мне можно верить, вот почему они согласились, даже не поломавшись для вида. Хотя кто иной их бы наверняка «нагрел».
А ещё – это предварительная договорённость. Если не обеспечу обещанное, никто не помешает завтра им разорвать со мной контакт и остаться при своих. Они ничего не теряют по сути. Ибо выгонять из клуба в случае неудачи я их не буду, а они – так и так студентки, их карьера ещё впереди, сейчас – пробные шары на рынке музыкальных групп.
- Мы согласны, Князь. Что надо делать? – подвела общий итог Саня.
- Пока – ничего. По корпусу – свяжусь, самого только сегодня огорошили. Пока я нарабатываю материал, чуть позже познакомлю с ним, начнём репетиции. Если коротко, это будет нечто, ни на что из существующего не похожее.
И обрисовал им видение.
- Называться это будет «Евродэнс». И нет, Европа тут не при чём, плевать даже на то, что я наполовину немец. Просто такое название в качестве товарного. У нас многие дроч… Поклоняются на всё европейское, - на ходу смягчил эпитет я. – Вот на этих пентюхах мы и будем зарабатывать. А заодно на всех остальных, кто будет нас просто слушать. И с учётом всего перечисленного вижу только одну проблему – мужской вокал.
- А ты не сам будешь петь? – нахмурились девчонки. – У тебя же прекрасный голос.
- Хочу сам. Но совершенно точно не выдержу графика. Не забывайте, кто у меня мама: пошлёт туда, где Макар телят не гонял, с миссией, и моё мнение ей до лампочки. Она может. А у вас концерт. Ну и зачем это нам?
- Так, получается, надо нам пятого искать? Причём мальчика? – застыла в изумлении Василиса.
- Да. В идеале, самом-самом, хорошо, если это будет негр.
А почему б и не озвучить оный идеал? Да, маловероятно, что девочки найдут негра, но это Москва, тут по обмену студентов наверняка есть народ из Африки, во всяком случае я чернокожих франкоязычных девушек во время прогулки по бульварному кольцу встречал. Так что как издевательство моё пожелание не выглядело, скорее как просто трудновыполнимое пожелание.
- Не-э-э-э-эгр… - Девочки малость… Оторопели. Глазки у всех стали похожи на блюдца. - Почему? – общий вопрос.
- Для контраста. Смотрите, ангельский Санин голосок, а рядом брутальный чернокожий перец читает рэп.
- Чего читает?
- Песню в стихах. Потом покажу. Но не обязательно негр, просто он даст максимум контраста. Достаточно обычного брутального самца, от которого тёлочки на танцполе будут сходить с ума и захотят кинуть трусики на сцену.
Девчонки при последних словах дружно переглянулись и противно скривились. Эх, не было тут своего Тома Джонса, не было… Ничего, родим своего, как бы его ни здесь ни звали.
- Главное, чтобы у него было хорошо с дикцией, - продолжил я. – Просто хорошего голоса не достаточно. Скорее наоборот, он может не блистать вокальными данными – по красоте вокала у нас Саша. Его задача – оттенять её во всех смыслах. А потому простой речитатив, но зато искренность в мимике и голосе. Сможете отыскать такого, или клич по городу кинуть?
- Не спеши! Есть варианты. – Саша положила мне ладонь на руку. – Давай мы вначале поспрашиваем у себя, потом ответим.
Ну-ну, у них целый вокальный факультет. Где аж три кафедры: академического, оперного и народного вокала. Под мои требования любой подойдёт. И консерватория не такая большая, все должны друг друга знать хотя бы визуально.
- Идёт. Итак, я пока не готов, был занят, ни нот, ни демок не записал. Как подготовлюсь – созвонимся, приглашу вас… Или сам к вам приеду, - указал в стену из декоративных растений, за которой находилась сцена. Звук играющей музыки здесь был приглушен – место для деловых переговоров как-никак.
- Хорошо, ваше высочество, ждём…
Девочки начали подниматься, и они смущались. Ага, если девочка умеет смущаться – в работе с нею не всё потеряно. Что ж, неплохие они, и понтами за версту не разит. Но и наоборот, «теряться» в моём присутствии тоже не думают. А это скорее закономерно - все кроме детской музыкалки окончили музучилища в своих родных уездах, колымили на ниве игры по ресторанам (как без этого), так что к консерватории накопили опыт общения с различным контингентом, включая дворян. Что ж, взрогнули! Очередной первый шаг на пути в тысячу ли. А мне пора домой – Ксюши и Маша ждут продолжения сказки… И это следующая проблема, которую надо начинать решать.
5 октября 2025, воскресенье, Кремль
Обожаю воскресенье! Ибо божий день, то есть время отдыха. Непривычно для Альтер-эго то, что в этот день семья коллективно ходит на молебен. Не всегда, то есть не каждое воскресенье – буду объективен. Но раз в месяц-два надо сходить обязательно дабы «продемонстрировать флаг», хочешь ты этого или нет. Пока «болел» после травмы - каждую неделю ходил, но последний месяц как-то подзавис этот вопрос. Но всё это – после завтрака! А завтрак – после пробежки. Есть в этом мире нечто незыблемое.
Специально под нас, под царскую семью, резервируют ни много ни мало Архангельский собор. Там круто, разные фрески седых лохматых времён – старина аж давит на плечи, проникаешься древностью и начинаешь чувствовать ответственность перед предками, благодаря которым ты тут есть, и даже процветаешь. А ещё тут лежат разные мощи. В частности из знакомых мне захоронены два Дмитрия: Угличский, который сын Ивана Грозного, чьим именем и в том, и в этом мире прикрывались разные проходимцы и аферисты (с разным результатом, тут им власть в руки не упала, но и у нас таковые были), и Донской, который и тут наряду с Александром Невским является символом Руси и русского оружия. Два главных военных ордена страны так и называются «Святого Дмитрия Донского» и «Святого Александра Невского». Есть ещё орден «Андрея Первозванного», но он не военный, политический. Все остальные ордена посвящены тем или иным женщинам.
Короче, после завтрака мы дружно пошли в храм, где служба в этот день специально начинается на час позже. И как бы негативно Альтер-эго ни относился к тому, что его заставляют стоять полтора-два часа ради какой-то молитвы, Саша во мне побеждает, терплю. Да, бог он не в словах, он в наших делах, но почему бы не постоять и не выказать этим уважение высшей силе? С меня не убудет.
В храме мы не одни; свободные от службы жаждущие приобщиться к духовному обитатели кремля тоже сюда пришли. А кто-то и из-за периметра, но эти по спецприглашениям. Спецприглашения параллельно выдают мамина канцелярия и канцелярия патриарха, и по ним доступ имеют только ах-ах-ах какие люди, там политика, а не духовная потребность, так что мне они не интересны. У нас есть и семейный храм на территории дворца, называется «Богородицы на Сенях» – вот туда мы ходим без массовки. А раз здесь – то и народ тоже должен мочь войти и поприсутствовать, заодно «срисовать» нас, что мы все такие благостные, пример для народа, все дела. Но в целом людей не много – всегда не много, не более сотни человек включая охрану… Что для такого небольшого храма на самом деле нормально, хорошо стоим, без давки. Отец тоже с нами – уже говорил, тут отношение к религии проще. Сильно проще! Христиане могут молиться в мечетях (просто молиться, тез таинств), мусульмане – в храмах (тоже без таинств, всяких исповедей-причастий); точно также и православные могут молиться в кирхах, как и протестанты в храмах, равно как и католики с православными и протестантами в храмах друг друга. Бог – един. Так что папаня ходит вместе с нами и не «жужжит», единственное, когда матушка-попадья проходит мимо и всех водичкой брызгает, отходит в сторону – не положено, это уже обряд. Матушки знают, кто перед ними, и не настаивают.
Вот про евреев ничего не скажу, заменяемы у них храмы с нашими или нет – пока в этом мире не столкнулся с еврейским вопросом. Нет, иудеи никуда не делись, как без них, и фамилий еврейских встречал огромное количество. Правда, в основном они заняли нишу купечества. Неожиданно, ага (это из меня прёт ирония если что). Просто я общаюсь в основном с представителями дворянства, а чаще боярства, а тут иудеи если и есть, то раз-два, и обчёлся. В остальном в нашем мире нет религиозных проблем, нет религиозных войн в ТОМ понимании, а персидские «шахерезады» - это не про религию, а про общественное устройство; ислам там важен, но вторичен. Там сам ислам наслаивается на многовековые зороастрийские традиции, вот такой коктейль и взболтался непонятно в какую идеологию.
Чем ещё хороша служба в храме, ну, кроме того, что мы раз в неделю бываем все-все вместе, включая отца, маму и Ксюшу – так это тем, что тут есть время подумать. Ибо во время службы заняться всё равно нечем, а голова соображает как раз… Одухотворённо. Словно сверху благость на тебя сходит – только успевай мысли ловить. Вот и сегодня сходил не зря. Ибо после того, как вчера после разговора с тёткой завёлся на ровном месте, разговор с Ариной не успокоил. Умом я понимал её правоту, но как-то отказывалось сознание это принимать. Хотелось иного; хотелось порвать рубаху на груди и переть на доты, всем и каждому что-то доказывая, прогибая мир под себя. А сейчас, слушая завывание… То есть я хотел сказать пение матушек и хора подпевки, подумал: да какого хрена! Почему я должен быть похож на всех этих голодранц… То есть попаданцев из тамошних книг? Я - принц! Реальный! А не вымышленный картонный, как в тех книженциях! Меня охраняет куча народа! С меня сдувают пылинки! Потому, что так положено, я сын женщины, что сидит на троне! А те, кто писал книжки про своих голодра… Попаданов, они хоть раз были настоящими принцами? Перефразирую: они хоть когда-то были в принципе НАВЕРХУ, решали вопросы государственной важности? Или просто описывают свои тайные мрии с гаремами, нагибаторством и вседозволенностью?
Вот то-то же.
Да, весь план собственного развития и апгрейда летит на Макемаке, нужно всё передумать заново, но почему б и не поплыть по течению? Так я добьюсь куда большего. А любое манипулирование из тени – это интриги. А значит мне надо начинать учиться их искусству. И самое удивительное, я знаю человека, который может помочь в этом. Однако если б он не стоял рядом во время молитвы, честно, о нём бы никогда не подумал! Так что повторюсь, воскресная молитва в храме – великая вещь! Не отказывайтесь от неё, люди! Ходите! Одухотворяйтесь!
Пришедшая мысль понравилась. Прогнал её про себя ещё раз. И ещё. И чем больше гонял, тем больше приходил к выводу о её гениальности. Да-да, золотые слова, и я, к сожалению, не помню автора: всё гениальное – просто, а всё простое гениально!
О чём речь?
О том, что Германия сегодня, в этом нашем мире – сборище дегенера… То есть курфюстов, имеющих право голоса в Рейстаге. Рейхстаг это не здание, над которым надо красный флаг воздвигнуть, а на стенах писать матерные слова в адрес фашистов, а институт выбора императора. Ага, собирается народ, да не абы какой, а кто право имеет, сплошь герцоги, короли, князья и епископы, сейчас их двадцать один человек, их как раз и называют курфюстами, и выбирают либо про меж себя, а иногда случалось и среди «левых», но достойных кандидатов, главу своей шайки-лейки. Того самого императора. В текущий момент на троне сидит Анна Вильгельмина из австрийского дома Габсбургов, но в отличие от того мира, Габсбурги на престоле у нас были не бессмертными… То есть не бессменными. После кометы их почти сразу и надолго сменили Люксембурги. И не удивляйтесь, но это… Чехи. Ага, сам в шоке был, когда раскопал эту информацию в своём мозгу (остаточные флуктации от Саши). Как всё закрутилось после осознания женщинами нового своего места в мире, эта семейка под шумок каким-то образом подмяла под себя сию небольшую, но гордую славянскую страну, и данное событие в истории называется «реставрацией». Ибо они там и раньше когда-то давно правили, правда не очень долго. Но в новых реалиях весь мир встал с ног на голову, и Люксембурги закрепились в Праге. Однако только в Праге; в собственно герцогстве Люксембург произошёл переворот, и теперь это вольный бург с окрестностями. А Прагу его бывшие владельцы так и контролируют до сих пор.
Ещё Империей правили Виттельсбахи (это перцы из Баварии), Гогенцоллерны (Пруссачки) и Ольденбурги. Последние - не одна династия, а несколько линий под общей «крышей» с общими корнями. В данный момент кровь этой фамилии имеют в жилах правители Швеции (там вообще отцова родная сестра Кристина на троне), Дании (его двоюродная племянница Дагмара), Мекленбурга (а это курфюшество), Магдебурга (тоже курфюшество, Саксония-Ангальт), Пфальца (это Рейнланд, самая промышленно развитая часть Германии, одно из самых сильных по влиянию курфюшеств), Милана (вся Северная Италия), России (мы с сёстрами то есть), Норвегии, Греции, Болгарии (четыре последних не прямая линия, а мужская, то есть их королевам всучили в супруги мужчин из рода Ольденбургов) и некоторых карликов вроде Андорры-ла-Вельи. А ещё из Германии растут ноги английского королевского дома, который, как и в той истории, называется Саксен-Кобруг-Готским домом, и происходит из Ганновера (тоже курфюшество). И здесь, ввиду отсутствия Первой мировой войны, его в Виндзоров не переименовали. Ага, немцы правят Швецией, Данией, Англией, Италией, Норвегией, Болгарией, Грецией и Андоррой, и с воцарением Ольги будут править Россией, и никого это не парит. Прикольно, да? Кстати, президент Франции – Мирабель Родригес, этническая гасконка, то есть из басков, она же глава их Аквитанского Дома (протокапиталистический аналог наших князей или германских герцогств). И самих лягушатников это также нисколько не огорчает.
А к чему я это всё про Германию, дома, династии и прочее? А к тому, что на наших боярынях свет клином не сошёлся! У меня какая цель, во что бы то ни стало разрабатывать российские ресурсы на пользу страны? Не-ет, ничего подобного! Моя цель – создать базу, с помощью которой, когда я перейду на ступеньку выше, на международный уровень, смогу постоять за себя. Ибо для создания собственной армии, как говорил Цезарь, а этому чуваку можно поверить на слово, нужно три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги! И вообще плевать, кто что будет разрабатывать, если мне будут отстёгивать мои десять процентов. Не нужно княгиням моё железо? А почему бы немкам не предложить? Вот только к кому обратиться, ибо там у них такой паучатник в банке, что жуть – озноб берёт даже при беглом взгляде из-за нашей границы. Двадцать одно, нафиг, курфюшество – капец зоопарк! А значит нужен консультант. Желательно доверенный. Такой, который не «кинет». А кто может быть лучше в этой ситуации, чем родной отец?
- Мам, разговор есть, - произнёс я, когда мы выходили со службы – только-только покинули помещение, спустились с паперти и перекрестились на купола.
- Слушаю, Саш? – Мама была в созерцательном настроении, плыла на своей волне и мало интересовалась окружающим миром. Сёстры дружно что-то обсуждали, включая Ксюшу – реально нечасто собираемся прямо всей семьёй. Отец же просто шёл рядом.
- Мам, мужчины эволюционно – агрессоры, защитники – начать я решил издалека. - И чтобы спускать агрессию в свисток, наши предки придумали такую вещь, как спортивные состязания.
Сёстры дружно на этих словах замолчали и перевели взгляд на меня. Карл Ульрих тоже, ибо заговорил я с мамой, для общего комфорта, на немецком. Продолжил осторожно:
- Я после амнезии почти не общался с отцом. Он для меня как чужой. Мне бы хотелось начать восстанавливать отношения. И я бы хотел пригласить его на фут… Рукомяч.
- А-а-а-а… - Мама «зависла». Сёстры – тоже, в разной степени. Ага, мы так и встали почти в центре Соборной площади, хорошо хоть тренированная охрана обступила, перенаправляя других прихожан в обход нас. – А с каких пор ты увлекаешься рукомячом?
- С сегодняшнего дня, - честно признался я и весело улыбнулся.
- И когда и куда идёте? – Царица иронично сощурилась.
- Пока ещё не знаю. Мысль пришла в голову только что, во время службы. А к тебе обратился, так как мероприятия с посещением царя должны… В общем, там нужно организовать охрану, все эти кольца и периметры. Чтобы ты отдала распоряжения.
- Хорошо. Я не против. – Мама была нахмуренная, не понимала подтекстов моей просьбы, и это её огорчало. Но я не просил ничего невозможного, и запретить отцу с сыном сходить на стадион она не могла. – Когда и где матч?
- Пока не знаю. Но у меня есть знакомая, которая болеет за московскую «Торпеду». Хочу отпросить её в дружине на время матча – в качестве нашего консультанта.
- Гайка что ли? Дочь Мышкина? – Оп-па, уже и мама знает Алевтину. Впрочем, это же с нею я пытался собрать шокер и попал в «комнату отдыха» стражи на Красных Рядах. Даже если б она её не знала до этого, теперь точно в курсе.
- Гайка. – Кивнул.
- Бери, без проблем. А у самого отца ты спросил? – поддела царица. – Он пойдёт?
- Отец, как ты смотришь на то, чтобы сходить на рукомяч? Ты и я, по-мужски? Как отец и сын?
- Я не против. Но сразу предупреждаю, я болею за «Кайзерслаутерн»! – Глаза Карла Ульриха смеялись. И это первый раз, когда я видел его таким весёлым, жизнерадостным и интегрированным в семью.
- Так это же Пфальц! – не понял я. – А ты родом из Ольденбурга, с Севера. Как так?
Кстати, я ЗНАЛ, где находится Кайзерслаутерн. А Альтер-эго этого ТОЧНО не знал. Просто слово слышал. Да и вообще он не знал о курфюшествах в Германии (его Германия более ста лет как республика, и более двухсот лет как не СРИ), тем более что современные курфюсты это совсем не те образования, что были ТАМ до уничтожения Империи Наполеоном. Их и количественно больше, сильно больше!
- Мой друг, мы вместе учились в Ганновере, болел за них, - ответил царь. А он царь, просто я его так пока ни разу не называл, даже про себя. - Он оттуда родом. И я болел вместе с ним – мне было всё равно за кого болеть, так почему б и не за них?
- В таком случае, поскольку мы не в Германии, предлагаю тебе поболеть за команду «Торпеда», - встречно предложил я. - Мне также без разницы за кого болеть, но моя подруга их фанатка. Ты как?
- А почему бы и нет? – Отец пожал плечами. – Пока твоя команда не играет с «Кайзерслаутерном», и вообще с имперскими командами, я не против! Но если они выйдут на любую команду из Империи – я буду беспощаден!
Мама засмеялась, громко и искренне. Девчонки переводили взгляды друг на друга, ничего не понимая – им смеяться или нет? Даже Маша растерялась. Но Маша через связь чувствовала, что я знаю, что делаю, уверен в себе, и не нервничала. В отличие от мамы, которая видимо подсознательно ждала от любого моего поступка каки-бяки.
- Саш, - просмеявшись посерьёзнела она, - ты действительно хочешь подружиться с отцом? – Её глаза пронзили меня, и взор менталлиста проник под черепушку. Я чувствовал, что снова в её власти. Она не будет пытать, протыкать мозг изнутри раскалённым штырём, но хочет получить честный ответ, без вранья или подтекстов.
- Да, Мам. Я хочу познакомиться с ним поближе, так как не помню его. Сегодня или завтра, или когда там, я не знаю расписания матчей, мы поговорим о спорте, о чём-то мужском, что-то обсудим. И это первый шаг на пути к сближению.
Перевёл взгляд на отца. Тот больше не улыбался, смотрел серьёзно. Анализировал. Ему моё такое поведение тоже было в диковинку – оригинальный Саша наверняка не был способен предложить подобное. А сам Карл Ульрих слишком давно «забил» на младших детей, чтобы предложить сближение первым.
- Хорошо. – Мама поверила, что это не информационная бомба с моей стороны. Что я не планирую диверсию в семье. Но не поверила что собираюсь ТОЛЬКО сближаться. Что делает ей честь. Но она снова решила довериться и дала добро. – Мальчики, возьмите тёплую одежду – на улице уже холодно, замёрзните.
Мы синхронно улыбнулись.
- Хорошо, Ира. Обязательно! – ответил папаня. Я же скромно молча поклонился.
Глава 4. Северный олень
Глава 4. Северный олень
«Плавание очень полезно. Особенно если ты тонешь. Ты не только тренируешь сердечно-сосудистую систему, но и не умираешь»
Джимми Карр
- Так, Саш, по тебе, – продолжила экспресс-совещание матушка, прямо тут, в центре Соборной площади. А чего далеко ходить, как раз отсюда мы сейчас и разбежимся кто куда – выполнять своё предназначение. - Я опять не знаю твоих мудрёных планов, потому снова не придумала тебе работу. Но из Кремля ни ногой – ты наказан!
Я опешил. Несколько раз открыл и закрыл рот, после чего смог выдавить лишь:
- За что? - Ибо её слова прозвучали мало того, что неожиданно, но будто серпом по Фаберже.
- Догадайся, - хмыкнула царица и скривила пакостную мину. – И в следующий раз, если я сказала что-то делать – будь добр, отнесись к моим словам серьёзно.
Понятно. Прилетело за то, что ночевал у Сусловых. Два дня похорон и подготовки меня не трогала, но теперь наказание таки настигло. Да, после свадьбы Алинки как-то спонтанно получилось туда поехать, по инерции. Но мог и домой лыжи навострить. И самое обидное, что девочек я в ту ночь не «спал» - очень устал после напряжённого дня и вечера. В общем, и они тоже устали и не возражали. Вот до слёз прям!
- Мне показалось, ты хотел заняться музыкой? – сощурившись, продолжила царица. – Даю тебе для этого время.
Ага, капец добренькая! Аж зло берёт. Это зло пожирало изнутри, хотелось прыгать, бегать, топать ногами и истерить – в лучших традициях предшественника. И стоило нечеловеческих усилий удержать покерное лицо. Ибо спорить бесполезно – только хуже сделаю. Наказать запретом увидеть одних моих девушек из-за того, что «переспал» с другими… А вообще-то иронично получается! Жаль, никто не оценит.
Так, кажется в её наказании есть небольшая лазейка, рискну:
- А как я поеду на рукомяч, если матч сегодня, если нельзя за пределы стен?
- Если едете на рукомяч – то с отцом, и от отца – никуда! – Закономерно лазейка не проскочила, окно Овертона окончательно закрылось. - Вообще-то, Саш, он твой родитель, - попеняла она. - Которого ты обязан слушаться, и боже тебя упаси не делать этого. – Подозревает нечистые сыновьи намерения, остерегает. - Но после – домой. Ну, или можешь ещё куда-то выехать со старшими сёстрами - уже под их ответственность. Жень, Оль?
- Мам, у меня две встречи, - скрестила руки на груди Ольга. – А после хотела дома поработать с документами. Кстати, Саш, один из вопросов касается тебя и Сусловых – подписания ваших договоров.
Я снова молча кивнул – понял, проникся, уважаю, не прекословлю. Взгляд царицы переключился на Женю.
- Мам, у меня скоро показ в Гостинке, - открестилась и та. - Месяц остался. А у нас ничего не готово. Я вытащила сегодня в офис дизайнеров – будем думать над концептом. Покой нам только снится, и мне точно будет не до мелкого и его развлечений.
- Вот видишь, Саш, - в качестве итога улыбнулась мама мне. – Так что дом – твоё всё. Маш, теперь ты. Где-то через час прилетит вертолёт – на сегодня тебе запланировали тренировку в Кубинке, а после – свободна.
- Ур-р-ра-а-а-а! – Сестрёнка-близняшка аж подпрыгнула от радости, после чего бросила извиняющийся взгляд на меня, дескать, да, бросаю, но не моя вина, что тебя «закрыли». Сам накосячил, и даже тренировку в тот день пролюбил. Ну что, возразить нечем. Хотя… Кажется, есть ещё одно окно Овертона. Правда, в корпус я так и так не попаду, но всё ж не в пяти стенах сидеть.
- Карл, есть планы? – это сказано спокойно, с неким равнодушием взирающему на нас родителю, причём мама перешла на немецкий. Русский он понимает хорошо, и даже говорит правильно, хоть и с акцентом, но всё же родной язык есть родной. А ещё немаловажный фактор - папанино общее неприятие нашей страны. Это его хотели сделать королём Швеции, но благодаря интригам переиграли и отправили в Стокгольм его сестру Кристину, о чём он всю жизнь печалится. Так что если хочешь с начала разговора расположить Карла Ульриха к себе – обратись к нему на его родном языке, это пятьдесят процентов победы.
- Пока нет, - покачал тот головой. - До обеда планировал быть дома. После обеда хотел проехать по делам, встретиться с юристом, но если Алекс найдёт развлечение – поеду с ним.
Ну, хоть папаня палки в колёса вставлять не будет.
- Хорошо, тогда…
- Мам! Есть пожелание. Могу спросить? – перебил я и поднял, как школьник, руку вверх.
Царица нахмурилась, но великодержавно махнула– излагай.
- Я тоже хочу в Кубинку с Марией.
Пауза, оценивание. Затем осторожный встречный вопрос:
- Алекс, это полигон для одарённых. Причём одарённых выше среднего, на нём спецназ дружины тренируется.
- Ну и что? – Я беззаботно пожал плечами. – Я могу просто бегать, прыгать, отжиматься. Бег по полосе препятствий, всё такое. Я уже месяц как, ну или почти месяц, бегаю по утрам. Думаю, кросс километров на шесть осилю. А Маша пусть фигурами по мишеням пуляется. Кстати, огнестрел там есть? Если дадут пострелять, разумеется, под надзором инструкторов – буду рад. Если матч не сегодня, могу слетать с сестрой?
Мама снова нахмурилась. А сёстры расплылись в улыбке. Кроме Ксюши, занимающейся своими детскими делами, не понимая, чего это там обсуждают взрослые. Отчего-то посмотрела на папаню, который заулыбался, снова глянул на меня с поддержкой и заступился:
- Ну, а что будет если Алекс туда полетит? Небо же не упадёт на землю? Пусть побегает, порадуется жизни, постреляет. Мария – девушка сильная, если он случайно попадёт куда-то не туда – вытащит его.
Это решило исход дела.
- Хорошо. Если что – можешь лететь. Марья, - на дочь, переходя на русский, - предупредишь брата обо всех опасностях на полигоне. Обозначишь места, куда не одарённому соваться смертельно опасно.
- Так точно, матушка. - Сестрёнка склонила голову. А затем весело подпрыгнула, не скрывая радости:
- Ур-ра!
Царица на такое лишь тяжко вздохнула. «Дети-дети!» - читалось в её взгляде.
- Ладно, я полетела. Я в Новгород. Вечером планирую быть дома, но могу задержаться до завтра. Оля?
- Да, матушка. Всё будет хорошо. – И старшая сестра склонила голову.
- Тогда всех целую! И побежала.
Она всех чмокнула в щёчки, кроме бати – того в губы, но тоже чмокнула, после чего удалилась в сторону вертолётной площадки. Охрана тут же потянулась за ней, оставив нас одних. Борт там сейчас стоял дежурный, с ночи который. Для Машки из Остафьево прилетит резервный.
Я тоже не стал возвращаться к себе в комнату – чего там делать, а сразу двинул стопы в мехмастерскую.
Охранница на входе на моё требование «позвать Гайку» поохала, но уступила. Посторонним без пропуска тут как бы нельзя находиться, а пропуск я не выписывал – когда б успел? Но как принцу, мне скосили требования, и даже в журнал посещений не записали. Ага, я ж внутрь не заходил, только на входе стоял. Правда, Алевтину ждать пришлось почти двадцать минут, пока пробегавшая мимо охраны какая-то сотрудница не соблаговолила её найти, и та не подошла.
- Са-а… В-ваше высоч… - сбилась девушка, не зная, как ко мне обратиться в присутствии дружинницы.
- Аля, кончай официоз! Пошли, выйдем на пару слов.
- Госпожа Мышкина, запись в журнале прибытий-убытий!! – напомнила охранница.
- Да, тёть Маш. – Девушка подошла и расписалась, тётка в броннике и каске поставила время.
- А ничего, что ты покинула мастерскую? – спросил я, когда мы покинули помещение КПП.
- Так у меня допуск по всему Кремлю, - пояснила она. – Всё вокруг – рабочее место, не обязательно находиться прям в «конюшнях». Я ж тут чинить всё, что сломается, хожу, да и вообще. И не только я, все мы. А вот за ворота – уже нельзя, только по пропуску. А просто выйти – ж не филонить, я с тобой. И поскольку это дружина, объект военный, то даже если я для тебя буду на шесте танцевать, считается, нахожусь на рабочем месте. Если только нет иного приказа от вышестоящего начальства.
- Потому, что я – сын вашего главного работодателя? – усмехнулся я. – Охраняемая оной дружиной персона?
- Не просто работодателя, а человека, которому мы приносим присягу! – поправила она, и для неё это принципиальное замечание. - Я пока до присяги не доросла, но дружина в целом, как структура…
Понятно.
- Танец передо мной голой на шесте считается для тебя боевой задачей, - перевёл я её слова на понятный для себя язык, и Аля густо покраснела.
- Я не говорила про голую! Я…
- А нафиг тогда передо мной на шесте танцевать, если ты в одежде? – картинно округлил я глаза.
Так, надо уточнить, есть ли в нашем мире стриптиз. И если есть, как это выглядит, как организовано? Знаю, здесь огромная индустрия секс-развлечений, которая тому миру и не снилась, безо всяких пометок 18+ (здесь совершеннолетие 16+, но и более младшие все всё о половой близости знают), но с упором на то, что это ДОМАШНИЕ игры. Да-да, не надо ходить по клубам, где или ты кого-то плёткой, или тебя; где можно «снять» милую медсестру в халатике, строгую учительницу или брутальную полицейку – всё это тебе предоставят для организации развлечения дома. Блин, даже не понимаю, что там на долю борделей остаётся? Так что танцы на шесте вполне могут оказаться ДОМАШНИМИ танцами, «для розжига желания твоего мужчины» - как сейчас вижу слоган. А не то, что я подумал благодаря памяти Альтер-эго.
- Аль, я а не против посмотреть на тебя голой на шесте… - Угу, вначале мечтательно ляпнул – вырвалось, и только после подумал. И закономерно получил:
Бах!
Нет, просто пощёчина. Но чувствительная – Аля всё-таки достаточно сильная одарённая. Камни, вон, может зачаровать.
- Ой, Са-аш, прости! Прости, миленький! – Она ко мне кинулась в испуге, и я её испуг понимал. По хорошему, пожалуйся я на такое действо, её могли и «прикрыть». Надолго вряд ли, я ж жив, но из дружины попереть – запросто. Она ж пока ещё вольнонаёмная. Хорошо, мы зашли за угол, и её выпад никто из охраны не увидел, а то прессанули бы девчу и без моей жалобы. Кстати, это и Михалычу проблем доставит, его могут снять с должности за компанию, что дочь не воспитал, и на Аляску. Там тоже механики нужны, а он присягу как личный давал, не рыпнется. А потому поспешил развеять девчоночьи тревоги:
- Аль, всё нормально! Понимаю. Но я… - Бесцеремонно окинул её с головы до ног. Смотреть там не на что, рабочий комбез закрывал всё, что рассмотреть хотелось. Но даже так Гайка была ого-го! М-да, я бы с ней повалялся горизонтально. Нет, не буду её подставлять, но она определённо стоит этого. – Но ты действительно шикарная! Мечта гурмана!
- Княжич Годунов! Вы забываетесь! – пришла девча в себя и напустила грозный вид. Хорохорилась, руки её тряслись, сама себе не верила, но пыталась играть строгую барышню. – Прекратите свои пошлые намёки, я – приличная девушка! И танцую только перед близкими людьми, коим вы, княжич, пока не являетесь.
- «Пока»… - потянул я. Она стала пунцовой. Кстати, назвала княжичем, а не высочеством, потому, что я в первый приход сюда так представился, «княжич, из младшей ветви». Мстит, зараза. Всё же хоть она и простая девочка, бесхитростная, но как и любая женщина, штучка ещё та.
Улыбнулся, стараясь успокоить штучку, чтобы не вспыхнула и не наделала глупостей:
- Аль, давай по поводу танцев после пообщаемся? «Пока» - многообещающее слово, но и правда, не сегодня. А сегодня пойдём, пройдёмся в сквер? Разговор есть.
Ну вот, когда с нею о серьёзном – и она сразу становится серьёзной и забывает, что я ей нравлюсь. А я ей нравлюсь, иначе не краснела бы так. Но сейчас, погружённая в ответ на мой вопрос, стала просто девушкой, вольнонаёмной сотрудницей дружины, думающей над очередной боевой задачей руководства. Мы дошли до аллеи перед Теремным дворцом, это которая между собственно Теремным и Арсеналом с одной стороны, и Ивановской площадью и вечно запертыми Никольскими воротами с другой. Ага, прямо под носом у мамы сели – окна её кабинета как раз на эту сторону выходят. Тут мило, цветочки, лавочки, и деревья кое-где растут. Так что мы присели на одну из лавочек, и я честно рассказал, чего хочу.
- Саш, смотри, - начала она консультацию, обдумав мой запрос, - сегодня, конечно, можно. Московский «Атлант» играет домашний матч с киевской «Дарницей» в «Луже».
- Серьёзная команда? – нахмурился я. Слово «киевской» чуть выбивало из равновесия – в нашем мире нет, не было и никогда (надеюсь) не будет такого искусственно созданного уродского образования, как Украина. Слово «украина» есть, означает окраину государства, а именно военизированное приграничье. Например, «забайкальская украина». «Туркестанская украина». «Амурская украина». И так далее. Киев – русский город, часть России, просто России, как Тула, Тверь или Казань с Софьеградом, и никаких иных ассоциаций у местных нет.
Аля картинно закатила глаза:
- Тридцатисемикратные чемпионы страны! Титулованнее них никого. Даже новгородский «Ильмень» всего двадцать два раза кубок брал. И последний – аж в две тысячи третьем. А «Атлант» последний раз три года назад на пьедестал вставал, они ещё могут! И киевлянки – тоже команда неслабая; сейчас они в общем зачёте на восьмом месте. Не первая пятёрка, но почти. Так что с этой стороны на матч пойти стоит, уровневые команды. Вот только если вы попадёте на стадион и будете болеть за красно-синих… Это цвета Атланта, - пояснила она на мой удивлённый взгляд. – …То вы попадёте… Как это называется… Ну, вот смотри, они и так крутые, круче них только варёные яйца. Лучшие тренеры, лучшие стадионы и базы для тренировок, всегда есть деньги на лучших игроков. У них и так всё замечательно, а тут ещё царь с сыном за них болеют! Причём славу любимцев царской семьи вы им подарите совершенно бесплатно. Думаешь, они это оценят?
- Сомневаюсь. – Я поёжился. Конечно, понимаю, что Аля «топит» за свою любимую «Торпеду», но аргументы «штучка» подыскала действительно убойные. Не возразишь.
- А болеть за киевлянок вам, москвичам… - продолжила она и презрительно скривилась. - Так-то понятно, что для вас вся Россия – дом, за любых болеть можете, и никто слова не скажет. Но живёте вы всё-таки тут, в Москве!
- Не поймёт народ, - констатировал я, и Ала согласно закивала.
М-да, страсти по спорту везде свои, но везде они есть. Кстати, тридцатисемикратные чемпионы страны – кажется, что это много, но не для игры, которой почти две сотни лет. Даже больше двух сотен, то ли с 1804, то ли 1807 в рукомяч играют – похоже, память Саши медленно, но просыпается. В общем, врать не буду, сколько именно в годах, но весь девятнадцатый век прошёл под флагом этой игры, пришедшей, закономерно, из Европы. Она захватила поначалу не массовое сознание населения, а умы аристократии, и им пришлась как раз ко двору. Именно тогда создавались существующие до сих пор команды, финансируемые тем или иным боярским/княжеским родом, и эти рода, имея друг к другу претензии, воевали не силой оружия, а баталиями на стадионах. Вот такая развлекуха элиты, давшая толчок возникновению профессионального спорта задолго до возникновения такового в ТОМ мире.
А ещё Аля полностью права насчёт того, что БЕСПЛАТНО на такое подписываться – нет резона. Она «подлая», мещанка, ей не зазорно денежными категориями мыслить… Но знаете что, я и платно не хочу за грандов болеть! Не для того выбираю команду, которой отдам симпатию (а такие вещи делаются раз и на всю жизнь), чтобы возвысить чью-то и без того громадную славу. Надо мелочь поддерживать, «лифт» снизу вверх для талантливых и одарённых создавать – это для страны куда больше пользы принесёт. Мне всё равно, а стране приятно.
- Так что, - продолжила Гайка, - если тебе не нужен пафосный матч с большим количеством болельщиков, в которых ты растворишься, лучше сходи не сегодня, а завтра. Завтра играет наша нагатинская «Торпеда», в Ростокино. И нет, не потому, что, а так совпало – я ж не знала, когда ты с этим вопросом подойдёшь? От Москвы в «вышке» пять команд, у трёх из них в этом туре гостевые встречи, и «Торпеда» тоже могла в гостях играть. Вот, через неделю в Казани играют.
- А почему оба матча не сегодня? – задал я следующий вопрос. – Тур-то один, напрашивается.
- Трансляции, всё под них подстраивают, - пояснила она. – Время эфира. В эфир включают рекламу, а это деньги. Потому «Атлант» играет сегодня, в воскресенье – команда выше уровнем, у неё больше болельщиков, и стадион поэтому лучше. А «Торпеда» завтра, чтоб не накладывать трансляции одна на другую; в понедельник для такой не страшно - кто надо, на матч придёт, или дома посмотрит. Играет с тульским «Арсеналом», это почти конец таблицы – тоже без вариантов. Потому завтра и маленький «Ростокино», а не сегодня и «Лужники». А вообще бывает и на три, и на четыре дня туры растягивают, когда матчи накладываются.
«И здесь есть тульский «Арсенал» - чуть не вырвалось у меня. Вовремя прикусил язык – Але точно не стоит знать о моём попаданстве и раздвоении личности. Иначе завтра об этом вся Москва начнёт судачить.
- «Ростокино» - маленький стадион? – задал я следующий вопрос.
В ответ пожатие плеч.
- Тысяч пятнадцать. Против пятидесяти «Лужников». Но Саш, это в Киеве и Новгороде стадионы по тридцать-сорок тысяч. В Софьеграде ещё большой. И в Казани. А в той же Туле дай бог десять тысяч вмещается. Там население всей Тулы – тысяч двести со стариками и детьми, куда им больше-то? Провинциальные команды в основном небольшие стадионы имеют.
- Теперь понимаю. – Закивал. – Да, незачем «Атланту» дополнительные очки славы давать. Возгордятся. Уговорила, буду за «Торпеду» болеть. Кстати, сколько раз она чемпионом становилась?
- Так это… Ни разу не была, - заулыбалась Гайка.
- Будет! – весело фыркнул я, в шутку, разумеется. – После того, как за них царь болеть начнёт – нельзя девочкам опозориться. Придётся рвать жилы и становиться чемпионами, никак иначе.
- Твои слова да богу в уши… - тяжело вздохнула девушка.
- Аль, я – счастливый. В смысле, как талисман. Прорвёмся. Всё, пойду озадачу тётьНастю, чтобы на завтра организовывала выезд. И ты готовься – в комбезе нельзя, не поймут, - обвёл я рукой её униформу. - Но и как боярышню тебя если одеть – тоже не поймут. Подумайте, кто там у вас в дружине в протоколе умный, чтобы строго, по-деловому, было видно, что ты на службе, но и чтобы все сказали: «Ах, какая девушка! Точно царевич а возлюбленная, сто пудов, отвечаю!»
Мне в плечо легонько ударился кулачок.
- Ох, царевич, скажешь тоже… - Блин, она не просто пунцовая, она как кумач уже! Да, умею я мещанок смущать.
- Разве я сказал хоть слово неправды? – картинно нахмурил я брови. – Что ты должна быть стильной и красивой?
- Правды… - Вздох. - Ой, Саш, какой же ты хороший! Просто шутишь много.
Так, теперь лучше ретироваться и собрать спортивку – скоро Машкин вертолёт. А то здесь оставят, и я вообще за пределы стен не выберусь!
* * *
Лететь до Кубинки – несколько минут. Ни о чём вообще. Хотя Альтер-эго в той жизни туда добирался на электричке от «Кивухи», он же Киевский вокзал, больше двух часов. Точно не скажу, но субъективно вот такая цифра в голове. Но если по земле – и тут далеко будет, причём уже говорил, дороги тут на тамошние федеральные трассы ни разу не похожи, две, максимум три полосы. И обе стороны движутся так себе, пробки; более чем миллионный город давит на инфраструктуру нещадно. Если Маше по земле ездить – это реально весь день на дорогу убивать. Потому вертолёт. Да, дорого, но она царевна или поссать выбежала?
В нашем мире под Кубинкой нет танкового музея, и до танкового биатлона пока народ слава богу не додумался, так что собственно ради «погулять» сюда никто не ездит, и это хорошо. Но плохо то, что дорога ближе к базе – вообще бетонка! Даже не асфальт. Теперь, глядя на неё сверху, понимаю, почему мама тратится на винтокрылую машину для дочерей. Зато природа вокруг – красотища! Особенно сейчас, в начале октября, когда листья ещё не все опали, округа пестрит желтизной самых разных оттенков. Кроме… Вон той громады пересечённой местности, напоминающей лунный пейзаж. Походу это и есть полигон. А это что на нём рядками? Ого, танки! И «шилки». С маленькой буквы потому, что они иначе называются, своя маркировка. И все – битые и подпаленные. Да, на тренировки одарённых своей личной армии царица денег точно не жалеет.
Кстати, о птичках. У нас не просто собственное уникальное разнообразие бронемашин, у нас и слово «танк» не существует! Здесь говорят «штурмовой броневик», или коротко «штурм». Кажется, такое название в ТОМ мире связано с тем, что первые опытные машины, созданные англичанами, когда везли на фронт Первой мировой, в Бельгию, морем естественно, по документам оформили как ёмкости для воды, кои во всех мирах зовутся «танками». А чтоб немецкая разведка не прочухала про вундерваффе! А «сапоги» поместу получения рассудили, что раз в доках написано «танк», то бишь «бочка», то пусть называется и далее танк, даже если эта бочка на гусеницах, с пушками и пулемётами. И послали «бочки» в атаку как бочки, согласно документам. У нас слава богу войны, равной по масштабам, не случилось, бронемашины как-то сами появились, сами себя показали, сами разделились на классы: штурмовые прорыва, машины поддержки, зентики-скорострелки и другие. Ах да, ещё целый зоопарк всяких разных САУ! Правда, только ствольных, про реактивные я имел разговор с Юликом, если парнишка «втащит» - сделаем местным дамочками и аналог «Града», но сильно не скоро. В общем, если я пишу, что на поле стоит в качестве мишени «танк», то только для лучшего понимания, ибо мой внутренний сленг во многом унаследовался из того мира.
В вертолёте переодеваться не стал – не было смысла. Спортивку Маша сказала не брать:
- Там на самом поле есть опасные зоны. Разные ловушки, всё такое. Может прилететь – так прилететь! В зоне новобранцев, конечно, не убьёт, но поранить может - запросто. Так что лучше пусть тебя по месту оденут. И Саш, без обид, но бегаешь и занимаешься только где разрешат! Там есть особая часть полигона, где спецназ дружины тренируется перед вылетом в горячие точки, так в ней и меня может насмерть приложить с моей концентрацией. Потому только со мной рядом, и только под присмотром инструкторов!
- Правила безопасности написаны кровью, - повторил я уже не раз сказанный в этом мире афоризм.
- Рада, что ты всё понимаешь.
У Маши защитный комбез был, она переоделась в «Сирине». Комбез оранжевого цвета: «Это же тренировка, чтобы меня было видно инструкторам», в волокна вплетены нити то ли какого-то металлического материала, то ли кевлар, то ли что-то местное – Маша не в курсе химии процесса, а я так тем более.
- Пулю не удержит, - покачала сестрёнка головой на мой вопрос, пока трогал его, изучая. – Не всякую. Но ножом пробить – сложно. Как антитравматическое для тамошних ловушек – самое что надо. Только вот холодно в нём, тепло вообще не держит. Зимой – адский адъ, если не будешь двигаться – околеешь.
- Но так понимаю, ты там как раз для того, чтобы двигаться?
- Так-то да. Но если, например, надо залечь? И ждать? Например, накопление сил перед штурмом точки? Я – сильная одарённая, сама себя грею, хотя в реальном бою этим бы себя выдала. А вот девочкам с даром попроще…
Всё понятно, везде свои сложности.
База дружины не то, что не впечатлила – я толком её и не рассмотрел. Сверху с высоты – вытянутые здания казарм, полукруглые сверху ангары для техники. Несколько тягачей-танковозов под открытым небом. Прапор на флагштоке по центру прямоугольного плаца. «Прапор», не «флаг», потому, что не российский Георгий на красном фоне (да-да, тамошним триколором и не пахнет, Петра своего не было, как и вестернизации), а чёрно-сине-красный, с двуглавым орлом с тремя коронами, стяг рода Годуновых. Дружина – не армия, а личное ЧВК феодального рода, и царица в этом смысле такой же феодал, как и другие, просто чуть-чуть богаче и имеет больше возможностей. Блокпосты на въезде, над которым пролетели; где-то огневые позиции из мешков с песком. Реально мешки с песком! То ли на самом деле такие средства обороны, то ли это специально для тренировки/учений поставили, пока не понял.
Рассматривать базу подробно было некогда, приземлились быстро, а по прилёту нас взяли в оборот две тётки с нашивками инструкторов. Ага, так и написано над карманом камуфляжа: «Инструктор».
- Марья, что за новости? – строго пронзила её взглядом первая, более старшая по возрасту с погонами капи… То есть ротмистра – мотопехота это ж кавалерия, пардон, чуть не обознался. Окантовка погона бордовая, а не синяя. – Как можно тащить на полигон неодарённого, да ещё мальчика?
- Тёть Зин, ну пусть хотя бы в безопасной зоне позанимается? Ну, какая вам разница? Пусть не со мной бегает.
- С тобой ему точно нельзя! – Ротмистр запыхтела, но сдалась. – Хорошо. Но малейшее ослушание, Александр Карлович, - повернулась ко мне, и взгляд её давил не хуже маминого, - и остаток занятия Марьи проведёте в отдельном запирающимся помещении, и это будет первое и последнее ваше посещение нашей базы.
- Есть, госпожа инструктор! – вытянулся в струнку я. – Вас понял, госпожа инструктор!
- Вольно, - буркнула она, опешившая от такой реакции. Не ожидала её от личинки слабого мужчины. – За мной! Подберём тебе экипировку.
Экипировку подобрали быстро, на складе присутствовали все нужные размеры. Чем хорошо финансирование дружины – как частникам, деньги им выделяются любые, какие нужно, по первому требованию, и доходят до адресатов те полностью, всё, что выделено. А не как в армии, которую помнит Альтер-эго, где есть всего два размера – «большой» и «маленький». И ладно одежда – что-то сделать с нею можно, иголка и нитка тебе в помощь. Но вот обувь… Если не подобрал – хоть вешайся. За свои покупай, из дома прислать проси! Ибо что не дали – «не …имеет», всё равно на построении должен быть как должен, а не как есть.
- А почему комбез оранжевый? – покрутился я перед зеркалом, тут возле каптёрской и такое было. Ага, женщины же служат, а им без зеркала никуда.
- Чтобы мы тебя видели, где ты есть, - ответила пошедшая со мной младший инструктор. Старшая уже гоняла Машу по дистанциям. – Это тренировочный вариант. Для боевых игр, и тем более для настоящих боёв есть нормальная, камуфлированная. Но у нас же тут полигон, а не просто военная часть, так что имеем всякое.
В комбезе на улице было реально холодно. Но я уже привык бегать по утрам, и тут сидеть на месте не собирался, а потому, как только вышли к «дистанции», как здесь называли разные полосы препятствий, получив боевую задачу: «Бежишь здесь. Где не можешь перелезть или перепрыгнуть – оббегаешь вокруг и бежишь дальше» - тут же рванул. Изо рта шёл лёгкий парок, но в целом не так, чтобы прям запредельно холодно. Не замёрзну. Главное, сегодня нет дождя.
Перелезть через двухметровую (косая сажень по местному, плюс/минус) стену не получилось. Да я и не пытался. Такая преграда из того мира, которую я ЗНАЛ, как перелезать, мне-теперешнему пока не по зубам - слишком слабые руки. И пройти на руках над ямой, перебирая прутья лесенки, вися на ней снизу, тоже не осилю. Да, на первой перекладине повис, но при попытке перехватиться рукой за следующую, сорвался в грязь. Слабые ручки, очень слабые! Пришлось и тут оббегать. А что весь измазанный после первой попытки – плевать. Я поймал кураж, это главное.
С трудом, трижды чуть не свалившись, но полностью снаряд осилив, получилось пробежаться только по буму. С равновесием у Саши было получше. Хотя не торт, ибо помню, как вчера свалился на плацу с Аей, не в силах удержаться на одной ноге. Ладно, тут работать куда меньше, потихоньку выровняюсь. Главное я помнил, по буму надо бежать БЫСТРО. Сбавишь скорость – и свалишься, даром что внизу слева и справа мягкая, но политая, благодаря иезуитской фантазии инструкторов, водой, по сути жидкая мягкая грязь. Ну нафиг!
А вот стеночка-лабиринт влево-вправо, влево-вправо. Легко, проходимо, если не на время. И капец как выдыхаешься на такой! Прошёл всю без проблем, правда, медленно и сбив дыхание в ноль. Не было у Саши товарища прапорщика…
Теперь перекладины, барьеры для перелезания. Тоже прошёл все, тупо переваливая через них свою слабую тушку и проползая по грязи под преградами. Вообще как свин стал, но прошёл же!
Некоторые стены с проёмами брать даже не пытался, по той же причине – не подтянусь до оных проёмов. Штурмовые лестницы… Страшно! Странно, откуда у меня боязнь высоты? Но вроде терпимый страх, преодолел, с горем пополам забрался. Очень не хотелось позорить этим Машку, она расстроится.
Спрыгнуть в траншею – делов-то! А вот вылезти из неё, чтобы бежать дальше… С учётом, что внутри нет стульчика – подставить к краю… А подтянуться я не могу… Блин, как я перевалил на край тело – сам не понял. Думал, всё, придётся звать помощь. Но ничего, вроде, вылез.
В общем, дистанцию завершил усталый, руки дрожали от напряжения, грязный, как свин – комбез стал не оранжевый, а серый, но непомерно довольный. В смысле я довольный, комбезу как раз всё равно. Рядом стояла Маша и улыбалась – она свою дистанцию закончила, и, кажется, не одну, и наблюдала за мной последние снаряды.
- Молодец! – похвалила она. – Дошёл.
- Какой дошёл, половину снарядов пропустил! – пожаловался я.
- Какие твои годы. Подкачаешь руки, ноги, пресс – возьмёшь и их.
Кто это так протяжно застонал? А, старшая инструктор. Поняла, что я тут надолго.
- Пошли по штурмам популяем? – Как уже говорил, это местное название танков. Впрочем, наверное, лучше так и писать, «танки». Местным всё равно, а выходцам с моего мира будет понятнее. - Я упросила тётьЗину, чтобы поэкспериментировать. Чтобы ты меня обнял – что из этого будет.
Всё же нет в Маше настоящей армейской подготовки. Ибо по-хорошему не «тётя Зина», а «госпожа ротмистр», но поправлять не буду. Она с детства тут занимается, с самого как дар пробудился, для неё тётка именно «тётьЗина», в отличие от меня, узревшего её впервые в осознанном, знающем звания возрасте, да ещё и с памятью экс-слона ВДВ.
- Отлично, давай проверим! – загорелся энергией и я. Ибо понял, что она хочет. Я не могу магичить – быстро «спалят». И здравствуй огороженный дом с жёлтыми стенами. Но если магичить будет как бы она… А я её лишь подпитывать… Ибо при нашем контакте никто не заподозрит авторство магии – мы для всех сливаемся…
Ладно, не загадываем, смотрим.
Площадка. Видимо крутая, так как лунный пейзаж на ней показывал значения шкалы, близкие к максимальным – перепахано и обуглено всё, что можно, травой и иной растительностью не пахнет. В двухстах метрах от нас цепь из восьми тяжёлых штурмовых бронемашин. Как уже говорил, танков в чистом виде почти нет, какие-то функциональные гибриды, но гибриды простые – одна башня, один ствол, максимум броневого слоя. Стволы укороченные, ибо длинные, насколько знаю, у подбитой машины под тяжестью опускаются вниз. Эти, несмотря на то, что техника представляла собой жалкое зрелище, смотрели дулами вверх. Дальше, за линией целей, были разбросаны по полю ещё полдюжины машин, но те – уж совсем отработанный материал. У одной башня свёрнута, у другой разорвана, ага, на две части, у третьей трещина в корпусе. Сам в афиге, трещина! В корпусе! И башня набекрень. Представляю, какой силы телекинез должен по такой жахнуть! Короче, там машины, которые уже СОВСЕМ не подлежат ремонту.
- Так, Маш, что делать знаешь? – это старшая, ротмистр.
- Так точно, тёть Зин. Са-аш, смотри, вот это – мишени, - указала на относительно целые рабочие экземпляры. – На самом деле броня в наше время – штука хорошая, защищает находящихся внутри неплохо. Это сказки, что её можно сильной фигурой пробить или разрезать. Но у любой бронемашины есть слабое место. Догадываешься, какое?
- Оптика, - понял я. – А ещё она не герметичная, можно что-то сделать с окружающим воздухом. Например, не думаю, что люди научились дышать раскалённым газом.
- Вот-вот! – повеселела сестрёнка. – Потому нас учат не стучать фигурами по броне, а целиться в смотровые щели и фигачить по поверхности или вакуумными фигурами, или, как ты и сказал, прогревающими воздух вокруг. Получается эффект, как жареная курица, зажатая между двух сковородок. Проблема в том, что тётки, кто сидит в салонах, не будут ждать, когда ты выстрелишь, и постараются накрыть тебя на как можно более дальней дистанции. Здесь собрали штурма, но в боевых условиях на три штурма до пяти-шести машин прикрытия, связи и прочего. Просто здесь условия тепличные. Для отработки фигур начинающим составом.
- А ты пока ещё начинающий? – хмыкнул я.
- Да. Ты же знаешь, я работаю над концентрацией, но пока получается так себе. Потому пока моя задача – лупить по броне чем-то горячим, чтобы раскалить её и прожарить тех, кто условно внутри. С моей дурью, то есть мощью, да со сродством к огненной стихии – пока лучший вариант.
- Понял. – Я заулыбался. – А ну покажи класс!
Маша показала. Лёгкая пробежка по полю зигзагами, с перекатами, стараясь укрываться за любыми складками местности – а их тут хватало. Подобралась на дистанцию до ста метров, и… Зарядила серией. Жарила по танкам от души, выглядело это не просто красиво, а… Будто фейерверки! И нет, взрывов не было. Память Альтер-эго рисовала FPV-шку, влетающую в башню танка, и ту сносит. Ну, не как в фильме про ВВ2, и не как видео «Абрамсов», по которым зарядили ракетой – с отскоком оной башни на несколько метров, но прилично. Нет, тут ничего подобного – просто раскалённый поток плазмы, то бишь ионизированного Машкиной фигурой газа врезается в поверхность брони. Звуку взрыва взяться неоткуда, башню отрывать – тоже нечему. Но обугленность брони становится немножечко больше. И в инфракрасном диапазоне она, наверное, сияет, как Сириус в ночном небе, даже больше. Если бы на машинах остались какие-то оптические приборы или радиоэлектрника – им бы пришла кабзда, да и люди внутри салона вряд ли бы остались целы и невредимы – им было бы как минимум жарко, но всё же я зауважал танки. В современных условиях ведения войн – оружие сильное. Да, со своими слабостями, но и эту проблему стараются решить в меру разумения и развития техники. А противотанковые ракеты не «изобрели», видимо, из-за поголовной тотальной одарённости бойцов пехоты на ближней дистанции, и тотальной механизацией скорострельными машинами обеих сторон на дальней. И вновь я выхожу на нишу дронов – тут про них знают, но ПОКА тоже, как и в том мире, люди не поняли ценность, те ещё не заняли соответствующее место. Так что я могу успеть, если примусь за исследования и производство в ближайшее время. Лишь бы княгини и боярыни не подвели. Лишь бы отец смог дать раскладку по Германии. Лишь бы немки захотели вложиться. «Лишь бы – лишь бы»… Слишком много этих «лишь бы». Но с другой стороны, я ж не книжный попаданец, и вокруг небоярка, а значит легко не будет. Мне и так мегарояли на старте достались – хватит плюшек.
Маша закончила серию, прибежала – довольная. Госпожа ротмистр, смотревшая на её подвиги в бинокль, хвалить не стала, начав подробное описание, где с какой машиной сестрёнка не доработала. На мой взгляд – придиралась, но промолчал. Ибо хороший командир это тот, у которого бойцы всегда стремятся быть лучше, чем есть, а не расхолаживаются тем, что у них и так хорошо получилось. Молодец тётьЗина, грамотный инструктор.
Я подался вперёд и хотел произнести: «Давай теперь попробую я», но вовремя прикусил язык.
- Могу подойти ближе? – попросил вместо этого инструктора. Та кивнула.
- Да. Сейчас кроме вас тут никого. Но имей в виду на будущее, если одарённых несколько, ты можешь случайно попасть в зону чужого поражения. Девочки не специально долбанут: фигуру неверно сформируют, не рассчитают что-то, не рассчитают вкладываемую мощь – были на моей памяти прецеденты. И если мы с Марьей в последний момент поставим защиту и хотя бы частично прикроем себя, то ты, Александр, беззащитен абсолютно! И не надейся на комбинезон – тут отрабатывают фигуры против танков, с их мощью твоя одежда – на один плевок.
Понял. Проникся. Поёжился. Плохо быть мужчинкой в мире одарённых дамочек. А тут, в Кубинке, концентрация сильных одарённых намного выше среднего по стране.
В общем, медленно добрёл до зоны поражения, которая как и четыреста лет назад составляет сотню метров. Ага, когда-то это была дистанция выстрела общепехотного мушкета, она же пищаль, она же фузея. В те годы дамочки имели абсолютное превосходство над пытающимися по инерции строить из себя воинов мужчинами. Сейчас ситуация изменилась, «рулят» на поле боя стрелковые многоцелевые винтовки, пулю которых хрен поймаешь. Но на ближней дистанции фигуры по прежнему опасны, пусть в наши дни и есть смысл набирать в армию стрелков-дальников из мальчишек вроде папаши Майского. Блин, как руки чешутся запулить по броне всё, чем могу! Да, могу мало, но я расту – мы с Машей оба это заметили. Но нет, нельзя.
- Давай теперь с усилением, - вышел я на несколько шагов вперёд.
Маша подошла сзади, обняла меня. Почувствовал идущую от неё энергию. Эдакая внутренняя вибрация, сложно описать ощущение. Резонанс такой резонанс, но это просто слова, а вот что воспроизводят органы чувств…
Хоп! Перед нами прям в воздухе сформировались три огненных шара. Больших, больше баскетбольного мяча. И дружно ринулись по направлению к ближайшим танкам. Фум! Фум! И с задержкой третий фум! Пламя растеклось по бронелистам, не причинив им видимого вреда.
- А больше?
Шаров стало пять. Разгон… И тот же результат.
- А если формировать ближе к цели?
- Экспоненциальная зависимость, - покачала сестрёнка головой. – Чем дальше от себя формируешь – тем больше надо энергии и концентрации, то есть фигура получается ещё и нестабильная. Если б было возможно – все б только так и делали, формировали фигуры прямо возле цели, и сразу жух, поражение – без возможности защиты. Нет, это так не работает.
Это да, экспонента – коварная и бескомпромиссная линия. Беспощадная. Значит, долбим по старинке, как маги фэнтези файерболами.
Госпожа ротмистр подошла ближе, удивлённо убрала бинокль (чего тут смотреть, сто метров до ближайшей цели). Произнесла:
- Да, Маша, рост заметный. Это всё усиление от Александра?
- Да.
- Хм… А можешь больше?
- Может и больше! - хмыкнул я. – А ну, Марья-царевна, жахни так, чтоб в аду чертям холодно стало?
- Это мы запросто!.. – потянула сестрёнка, голос её налился злорадством.
Покалывание, и через меня полился океан тепла! Причём не к Маше, а от – ко мне! Но это работало, и она смогла сформировать перед моим лицом просто очешуительный шарик с метра полтора в диаметре! Который к тому же ещё и заискрил в разные стороны – я чуть было не рухнул в сторону по инерции, побоялся, что искрами заденет. Но нет, шар быстро набрал скорость, перед самым дальним танком взлетел вверх и обрушился вниз на мирно себе смотрящую в небо дулом башенку.
Зю-ю-ю-ух!
Ага, зазвенело! Звон раздался! Капец мощь! Нас с сестрёнкой же накрыл небольшой, но отходняк – слабость. О чём я тут же сообщил.
- Да, это нормально, - произнесла ротмистр тётя Зина, обалдевшая от мощи. Ибо даже отсюда видно, что танковая броня последней цели сверху… Скажем так, оказалась слегка оплавлена. Маша расплавила верхний слой бронелиста, мать его! И совершенно точно намертво приварила люк башни, если он до этого времени ещё мог открываться. Теперь всё, почище любой сварки его вплавило! Круть, моя сестра – супервумен!
- Это нормально, слабость после такого удара, - собравшись, продолжила инструктор. – Удивлена, что слабость у вас обоих, но я уже говорила, не специалист по аномальным связям близнецов, и как должно быть – понятия не имею. Но Марья сильная, пара минут – и должна восстановиться; возможно восстановишься и ты.
- Впрочем, Александр, ничего не проходит бесследно, - перешла она на новый виток беседы – неплановую лекцию для такого умного и ответственного меня. - После занятия мы обычно даём потратившимся одарённым сладкий шоколад – тебе тоже выдадим паёк. И отдельно прошу тебя проконтролировать, чтобы сестра очень хорошо поела, как вернётесь домой. Это кровно необходимо! Дар восполняется, высасывая соки из организма, забирая его силы и энергию, причём это очень быстрый процесс. И если одарённая в такой ситуации не сможет их достаточно быстро восполнить – могут начаться нехорошие, в том числе необратимые процессы.
- Какие? – Я напрягся.
- Слабость. Причём не то, что у вас сейчас, а долговременная, хроническая. Также может быть, если есть после занятия не много, меньше нормы восполнения, или если использовать энергетически малоценную пищу. Если же злоупотребить и не восполнить энергию пищей вообще – организм пойдёт пойти вразнос, и это не метафора. Я знала случаи, когда сильные одарённые девочки впадали в кому.
- Кома сродни диабетиков с низким сахаром, - добавила Маша. – Ни дай бог, Саш! Там мозг может начать отмирать, и даже целитель уровня Ксюши не спасёт.
- Именно! – воскликнула инструктор. - Потому, Александр Карлович, чем сильнее одарённая – тем сильнее ловушка. Понимаешь, человек не может съесть и переварить бесконечное количество еды и энергии. Даже если ты будешь пить чистый мёд, или грызть сахар, это не решит проблему, так как там требуются и микроэлементы, и белки с жирами, и ты всё равно не съешь их больше, чем съешь. И если очень сильная одарённая потратится на полную… Гликоидная кома может наступить даже при полной загрузке желудка. Законы физики и биологии непреодолимы.
- Это точно! Ни физика, ни биология не были побеждены человечеством, как бы некоторые ни пытались… - пробурчал я.
- Вот-вот! А потому, Александр, очень прошу следить за сестрой. Она тебя слушается, доверяет, и в случае, если потеряет голову или что-то забудет - надо настоять на своём. Чтобы ей хватило еды после встряски!
- Девочки такие девочки?
- Именно. Особенно Марья. Ей кажется, что весь мир у её ног, и если сделать так, а не эдак, как хочется, а не как говорит скучная тётка в военной форме - ничего плохого не случится. И оно на самом деле может не случиться раз. Или два. Или три. Но потом – всё равно даст о себе знать. Ты, Александр, на вид разумный юноша, очень прошу наблюдать за сестрой и… Подсказывать.
А вот последняя просьба и моя характеристика со стороны тётьЗины стали откровением. Я? Ответственный? Рядом с крышелёткой-Машей?
Впрочем, сама Маша отнеслась к такому напутствию… Никак. Не стала заострять на дифирамбах в мой адрес внимания, возможно, потому, что я ей до этого доказал то же самое – я ответственный. Пусть и не настолько, как лепит ротмистр, но ей хватает. А ещё я забочусь о ней сам по себе, всегда, и это искренне, меня не надо о подобном просить. Надо только предупредить про кому и обессиливание. Что тётка и сделала.
- Ну что, Мария Карловна, продолжим? – произнесла тётьЗина. Сзади подошла вторая инструктор, до этого куда-то ходившая. И тоже с растерянным видом.
- Это то, что я думаю? – спросила она, глядя на нас.
- Это то, что ты думаешь, - усмехнулась госпожа ротмистр.
- Александр, Мария, можно ещё? Для фиксации? – Оба, а у неё видеокамера в руках! Вот куда она исчезла. Камера маленькая, не профессиональная, как у телевизионщиков, но ручаюсь, достаточно мощная. Военные же, ЧВК, на них не экономят.
- Теперь ты, - еле-еле слышно, будто ветерок прошелестел мне на ухо.
«А ты?» - подумал я про себя. Но мою мысль услышали:
- Успею.
Что ж, именно этого я и хотел. Давно хотел, с самого первого дня, как открылся ей! С первого дня, как смог зажечь в душевой первый шарик! И сейчас я легко создал пробный шар – с теннисный мяч. А действительно, чем дальше от себя создаёшь, тем сложнее. Просто в радиусе метра экспонента мягкая и покладистая, почти нет никакой разницы, где именно создавать. Но в целом мой шарик был куда меньше Машкиных. Зато полетел быстрее её творений! Хуц – впитался между башней и корпусом ближней цели.
Хм… А если так? Я материализовал три таких же шара. И быстро-быстро направил их к трём целям. Хуц! Хуц! Хуц! Нет, без звука – шарики слишком маломощные.
- Ещё! – оторвала глаза от бинокля ротмистр тётя Зина.
Вы хотите мегадестройпати файерболы? Их есть у меня!
Восемь! Чего мелочиться, каждой твари по… Каждой цели по шару! Хумм! – Все куда надо, ни один не пролетел мимо, хотя я не вёл шары, как Маша, меняя на ходу траекторию. А, ну да, я ж снайпер – в генах осталось. Тётка Настя даже часы пролюбила в споре, когда я профессионально по мишеням в тире садил. А я единорога пролюбил, слава богу мне его потом обратно подарили. Точнее, моим девушкам минуя растяпу-меня, но адресата игрушка достигла.
Что дальше? Оставляем восемь, но теперь увеличиваем в размерах. Получится? Получается! Снова по целям – но теперь скорость ниже. Закон сохранения магического импульса, иху маму!
- Ещё! – командовала возбуждённая ротмистр.
- Давай! – болела шёпотом мне в ухо сестрёнка.
- Началось! – откомментировал я, ибо… Да, по телу пошло возбуждение. То самое, которого так боялись.
Но цель – выпустить из себя всю дурь так, чтобы упасть опустошёнными, чтобы на глупости не осталось сил. Мы не сговаривались, нет, просто знали, что оба думаем эту мысль. Нам не надо проговаривать некоторые вещи. Это трудно объяснить, даже, чёрт возьми, трудно описать, как это работает! Мы просто ЗНАЕМ, чувствуем одно и то же. Нет необходимости переспрашивать и уточнять.
- Прорвёмся! – шепнула в ответ она.
Больше! Шар с волейбольный мяч! Один – и сразу по цели. Три! Пять! Снова пять, но теперь я пытался управлять их полётом… Нет, получается плохо. У меня с концентрацией хуже, чем у сестры. Но с другой стороны, она к своей шла несколько лет, а я маг меньше месяца, а тренировка у меня сейчас вообще первая.
Больше шар! Ещё больше! Баскетбольный мяч… Три! И все по цели. Одной – в один танк. Третий шарик промахнулся – жахнул по гусенице. Хорошо, что там уже и так всё нерабочее – после такого ходовую, наверное, фиг запустишь. Ещё больше! Один шар, но диаметр полметра! Жах! Круть!
Слабость! Наконец, я её ощутил. Выдыхаюсь. И термоядерные фигуры Машки мне пока недоступны. Возможно, что пока. Пора сворачиваться?
Нет. Рано. Ибо на другой чаше весов – возбуждение. Если я наброшусь в присутствии двух инструкторов на собственную сестру, и она ответит взаимностью… Ничего хорошего не будет. И как в Нижнем с Тулиной больше не оправдаемся. А ещё меня после такого после всплытия правды, а она выплывет, определят в то самое тихое заведение с огромным микроскопом вместо потолка и стен.
Ш-ш-ш! Рядом с моим материализовалось три её шарика! Причём сильно больших размеров – диаметром с метр. Да, она тоже борется с возбуждением, и, видимо, в этот раз пожар охватил её куда более сильный, ибо я не думал, что она это сделает так рано. Но раз охватило – будем стравливать пар вместе, ау, танчики, мне вас заранее жалко!
Снова шар! И ещё! И ещё! Я делал по одному шарику – на большее уже не хватало вычислительной мощности (концентрации), а Маша рядом два-три таких же. Одинаковые – чтобы никто ничего не заподозрил, просто больше размером.
- Я вообще никогда такого не видела! – снова оторвала бинокль от лица инструктор. – Маша, может хватит?
- Нет! – рыкнула сестрёнка и сотворила что-то ещё более суровое. Не просто плазма, а с грозовыми разрядами, как у Оли. Смертельно опасное нечто! Фу-ух!
Я говорил, что броня надёжно защищает тех, кто в салоне танка? Так вот, не тогда, когда Маша вышла на тропу войны. Ибо броневые листы от наших ударов начали… Плавиться. Потом, когда пришёл в себя в госпитале, я вспомнил этот момент и офигел – башня танка ПОТЕКЛА! Но пока я не думал, все мысли были о том, как загасить всё больше и больше раздувающийся в нас пожар. Лопухнулись мы с сестрёнкой, думали, сдренируем лишнюю энергию, обессилим и всё, желание уйдёт. Но в данный момент наоборот, оба чувствовали, что выдыхаемся, а влечение становилось только сильнее и сильнее! А значит нам нельзя останавливаться – только вперёд! Расплавить к чёрту эту адову машину!
Фум! Фум! Фум! Потёк ствол. Деформировался под весом, клюнул носом вниз, дугой. Башня уже давно представляла собой нечто аморфное, потёки жидкого металла дорожками спускались по корпусу и капали на траки гусениц и на землю рядом. Лист, защищающий гусеницы, первым закапал на траки. В двух местах те расплавились так, что лопнули, гусеница просела.
Всё это не прошло даром - у меня в глазах залетали белые мухи, воздуха стало не хватать, и впереди встала какая-то пелена. Но я всё ещё чувствовал, что ХОЧУ! Такую желанную девушку, обнимающую меня со спины. Мечта! Богиня! А значит ещё шар! И ещё! И снова ещё! Надо слить из себя всё, что есть! Третьего не дано!
- Маша, прекрати! – испуганный голос тётьЗины. Наконец, проняло и её, привыкшей ранее к выбивающейся из статистики мощью Марьи-царевны, а потому до сих пор не забившей тревогу.
- Мария, хватит! – голос второй инструкторши, что с видеокамерой – она сбоку сзади стоит, вне поля зрения.
Но мы не реагировали. Причём я заметил, что шары Маши стали такими же точно, как мои, и выпускает она их асинхронно со мной, чётко попадая в паузы между моими. Мы синхронизировались!!! Мы с нею!!! Два тела, два мозга, но один… Дар? Так это назвать?
Это стало сюрпризом, причём скорее приятным. А ещё она… Устала. Как и я. Выдохлась. Это ощущалось всё больше и больше, а значит мы на верном пути, и почти у цели. Всё же полигон сегодня много нам дал для анализа. Ещё б людей рядом не было…
- Маш, прекрати! Посмотри на брата, ты убьёшь его! – паниковала тётьЗина, но подойти к нам боялась. Уж очень невероятная в стороны шла мощь.
Убьёт меня? Тётки, вы чего, это же не Маша, это же я магичу! И мне нравится! Нравится, слышите! Я – грёбанный маг! Файермэн! Суперматьегомэн! Кал-Эл, или как его там, этого Кента Кларка! И я не хочу прекращать, когда всемогущ. Йа почти бох! А вы идите все лесом! Ай да я, ай да мы-ы!
- Маша, прекрати! Стой! Хватит! – ор где-то там за гранью восприятия.
- Маша, Александру плохо! Ты его потеряешь!
А вот это серьёзно. Это она услышит. Точнее, уже услышала. И закономерно её шары прекратили возникать в промежутке между моими. Но я ещё не сказал последнего слова. Пусть напоследок будет хороший мощный шарик, вроде того, что Маша запулила на крышу башни в самом начале. Итак…
…И он получился. Идеальный. Смертоносный. Огромный. Просто красавец! Я держал в руках Машкины ладони, и мы оба понимали совершенство горящей в метре от нас смерти. Ибо эта фигура не была моей. И не была её. Она была НАШЕЙ. ОБЩЕЙ. Вот такой выверт симбионта.
- Так вот ты какой, северный олень! – буркнул я и понял, что всё, перенапрягся и больше магичить не смогу. А ещё, что теряю сознание.
Ж-жах! Это, врезавшись в многострадальный танк, фигура привела его в окончательную негодность – разорвала корпус, одновременно и взрывая, и плавя. Из моего носа же потекла тёплая струйка, а сам я начал заваливаться вперёд – а больше некуда. Машкины ладони выскользнули из рук, и отчего-то захотелось полежать. Кто сказал, что октябрь и холодно? Тут жарень та ещё, что те тропики! А нет – рядом в инфракрасном диапазоне фонит полурасплавленный штурмовик, да пребудет его дух в полях Вечной Танковой Охоты, какое-то время согреет…
Всё, меня нет. И желание, слава богу, как мы и предполагали, ушло. Или не ушло, но сил на него, как и на что бы то ни было иное, в организме не осталось. Хорошо съездили, продуктивно – вот что главное, а с остальным что-нибудь придумаем.
Глава 5. Параноик
Глава 5. Параноик
Лучше быть живым параноиком чем мёртвым оптимистом
(афоризм)
Даже если у вас нет паранойи, это не значит, что за вами не наблюдают.
(тоже афоризм)
В себя я пришёл быстро. Но меня уже успели подтащить к вертолёту, который разводил пары. Женщина в камуфляже, но с красным крестом на белом фоне на пилотке, колола что-то в вену:
- Тихо! Спокойно! Не дёргайся, мальчик.
Две другие тётки, одна из которых молодая инструктор, меня держали. Рядом стояли ещё тётки в форме, человек шесть. И Маша, взявшая за другую, свободную руку, как бы подбадривая.
Во рту будто кошки насрали, голова плыла, но я смог выдавить:
- Чт-т-то с-с-с-мной?
- Лежи и не болтай, царевич! – Это медик. – Истощение. Как у сильных одарённых. Я даже у слабых такого не встречала, а тут – мужчина. Капец! – Она выразилась менее литературно, но я не буду её цитировать дословно.
- Что… Вы делаете? – скосил я глаза на руку. Она как раз закончила укол и держала ватку. Кто-то за её спиной, видно, помощница, рвала бинты – чтобы перевязать, ибо я точно не смогу прижимать оную к потревоженной вене.
- Глюкоза. Это просто глюкоза, - поспешила успокоить доктор. Это потом я узнал, что она – фельдшер, доктора по штату на базе не положены, но она и её помощница (тоже фельдшер) своё дело хорошо знают. – Я же говорю, все симптомы истощения, как от перегрузки применения сильного дара. Даже не думала, что такое возможно! Сейчас вас отвезут в больницу, рекомендации врачей соблюдать, и очень, очень-очень плотно поесть, как чуть оклемаетесь. – Она проследила за моим взглядом, а я смотрел на бледную, как смерть, Машу. – Её царскому высочеству легче, чем тебе, но и её «накрыло», у неё тоже истощение. Толку то, что может сама ходить? Так что вместе в больничке полежите.
Я был не против. Полежим, раз надо. Тем более, мне даже вставать не хочется – уже лежу.
Затем меня внесли в «Сирин» на носилках, Маша вошла сама, но её придерживали, с нами вошло кроме охранной группы ещё четверо местных боевых дамочек, младший инструктор как командир группы, и помощница фельдшера. Медик – страховка, чтоб не окочурился вдруг в полёте, остальные – нести меня и вести Машу. Чё, грамотно!
Долетели быстро. Я уже говорил, что тут рядом, но быстро даже по субъективным внутренним часам. От посадочной площадки, то есть почти от Спасской башни, до больнички домчали с ветерком, бегом девочки бежали – нас по прилёту уже встречали, и местные показывали дорогу. Как-то снова очень быстро меня затащили на третий этаж, положили на операционный стол, и, несмотря на то, что операционные лампы над ним не горели, вашего покорного слугу на оном раскатали за милую душу. Целитель, напарница Аллочки (оп-па, наконец застал день, когда Пугачёва не дежурит) активно меня диагностировала, так что всё тело чесалось, а сразу три сестрички из дежурного персонала обтирали вашего покорного слугу мокрыми тряпками, которые мочили прямо тут в тазике, воду в котором несколько раз меняла, принося свежую, штатная уборщица. Всех девчонок, включая уборщицу, я знал, ибо являюсь постоянным клиентом сего милого заведения. Но чтоб вот так, когда тебя, грязного, как чушку, не моют, а обтирают, одежду же просто срывают (она не режется, броневолокно)… Такого ещё не было!
- Я сам, в душ схожу!.. – рвался подняться я, но Людмилыч, а он присутствовал в операционной, был непреклонен:
- Саша, отставить! Я сказал лежать – будешь лежать. Как он?
- Истощение, но не критическое, - выдала вердикт целитель. – Глюкоза, аскорбинка, витаминки, и пусть пару часов поспит. И активное питание. Пока всё. Просто первый раз вижу истощение у МУЖЧИНЫ… - ошалело закачала головой и она. Как я её понимаю!
- Угу, а теперь пошли в соседнюю, там сидит первопричина его истощения, - обречённо вздохнул Людмилыч, и я и тут его понимал. Накосячили мы с Машей, а люлей мама вставлять ему будет. - И то, что сама ходит, пусть не обманывает нас, - добавил он, – Саша просто взял на себя часть её отката. Не будь его – она бы пластом валялась, и дай бог, чтоб не в коме!
Это всё он для меня сказал, чтобы мне а) стало стыдно, и б) чтобы я надавил на неё больше так не делать. Что ж, стыдно мне стало, но в остальном все в пролёте, так как не знают первопричины события. А я делиться не стану.
Видимо кроме витаминок мне вкололи и успокоительного, так как сразу отрубился. А очнулся через какое-то время мирно спящим в родной, до боли привычной, можно сказать персональной палате. И нет, не один – Маша лежала рядом, они поставили вместе две кушетки, застопорив колёса, чтоб не разъехались. Ну, сразу видно, наша клиника, семейная, в теме персонал! Маша тоже спала, как ребёнок, держа меня за руку. Через наши руки шёл переток энергии, и убейте, не понимаю, в каком направлении. Может и от меня к ней, а может наоборот. Знаю точно лишь то, что этот переток успокаивал и… Лечил - силы от этой энергии восстанавливались быстрее, чем от внутривенной глюкозки. Может я не прав, но сложилось такое субъективное впечатление. В любом случае, эта энергия – это магия, а любая магия, оказывается, высасывает силы из организма, так что когда встану – нужно как Винни-Пуху, как следует подкрепиться.
- Ой, Саш, проснулся! – Сестрёнка почувствовала, что я не сплю, раскрыла глаза, заулыбалась. Но вдруг погрустнела. – Прости. Не рассчитала.
- Маш, ты тут при чём? – скривился я. Смутилась. – Это было моё соло. Это я не рассчитал.
- Это был твой дебют, как ты мог рассчитать? Откуда бы взял знания, как надо, и когда прекращать?
- Ты знаешь, что я бы не прекратил ранее, даже если бы знал, когда остановиться. И знаешь, почему.
Она снова погрустнела. Пришлось подбадривать:
- Ладно, мы это переживём.
- Точно!
Я лёг поближе к ней, уткнувшись носом в её плечо, и собрался поспать, но нам не дали.
- О, голубки! Проснулись? – Это бесцеремонно в палату вошла Оля. Ну, ей можно, она в отсутствии мамы – глава государства.
Я резко подорвался и сел на кушетке. И озвучил требование превентивно, до того, как она начнёт говорить глупости:
- Оль, не пили Машу! Ты видишь её снаружи, визуально, а я чувствую изнутри, и авторитетно заявляю – она сама себя ругает так, как ты никогда не сможешь. Не подберёшь настолько грубые слова. Не выноси ей мозг, пожалуйста – сам себя человек наказывает гораздо сильнее других людей.
Оля на какой-то момент встала в ступоре, осознавая мои слова, затем молча прошлась по палате, села на стул с моей стороны. Маша лежала, просто лежала, даже не смотрела на неё.
- Маш, - произнесла старшая сестрёнка.
- Ау? – вяло подала голос та.
- Саша просит тебя не ругать. Но я обязана поговорить с тобой, как старшая сестра. Скажи что-нибудь?
Маша пожала плечами.
- Я больше так не буду. Я не знала, что рванёт так сильно и мощно. Раньше-то я с помощью Саши только тренировочные шарики перед сном запускала! Да, я не ленюсь и почти каждую ночь перед сном запускаю хоровод минут на пять. Уже дошла до двадцати трёх. А там, на полигоне, был совсем другой уровень, какой-то слишком резкий выплеск энергии. Там концентрация вообще была не важна - лупила голой мощью. А оно…
- Горе ты моё... – Оля встала, обошла кушетки и потрепала её по голове. – Ладно, спите. Я и в мыслях не допускала, что ты можешь ему навредить. Но ты ведь могла или сорваться, или сделать что-то неосознанно?
- Могла. Признаю.
Поняв, что больше не добьётся, Оля ушла. Лишь в двери обернулась и бросила:
- Поспите пару часов. Сейчас привезут поесть, и поспите. Потом сюда прибудут из отдела 505. Маш, Саша всё забыл, но ты знаешь, что как, объясни, кто это, и как с ними разговаривать. Я у себя.
Ушла.
- Что за «отдел 505»? – напрягся я.
- НИИ экстремальной медицины. Официально – при Лекарском приказе. Фактическое подчинение – Разрядному, Лекарский им лишь обеспечивает «крышу» и базовое финансирование, вроде аренды зданий, помещений и закупки реактивов.
- Разрядный приказ… Военные медики что ли?
- Да. Они там разрабатывают разные зелья, повышающие тонус, боевой дух и силу одарённости личного состава. Боевые зелья. Просто связано с химией и фармакологией, пересечение сфер ответственности.
- «Стимулятор-Б» – тоже их рук разработка? – грустно хмыкнул я.
- Ага. Они много чего нахимичили. Но даже в НИИ экстремальщиков есть особое подразделение, которое не имеет названия. Просто «отдел 505» и всё.
- Дай угадаю… Изучение одарённости? – Напрашивалось.
- Ага. – Голос Машки ни иронией, ни скепсисом не лучился. Она была предельно спокойна. – Они что-то делают с испытуемыми – тесты, анализы. Пробы крови и прочее. Наблюдают, записывают, делают выводы и строят теории, как это должно работать, и почему так, а не иначе. Наверное, даже генную базу данных собирают – на будущее. Вдруг удастся позже геном расшифровать? Но главного сделать не могут – никто пока ещё не выделил и не то, что не изучил, но хотя бы не увидел симбионта. Он есть у каждой, но как его достать, понять, что оно такое, как потрогать? И пока они этого не могут – всё остальное ерунда. Бюрократия. Так что придут девочки, поспрашивают, что да как - нам главное говорить одно и то же.
Я был с нею не согласен. Да, бумажная шелупонь, но девяносто процентов научных исследований – результат анализа баз данных, то есть регистрации наблюдений. И я знал, какие монстры получались из анализа простых писулек, какие гениальные, а иногда страшные открытия делали тихони в белых халатах, изучающие статистику отбора проб крови испытуемой группы. И лично мне тётки из «отдела 505» могут много каки-бяки организовать, если наблюдение их подведёт к такой мысли. Но об этом я, пожалуй, пока вслух не буду. Оля права, очень хочется спать… Хотя слона бы сожрал, когда они там еды привезут?
Еду привезли быстро, на тележке. Много еды. Но мы с Машкой налетели, как саранча, и всё приговорили минут за пять.
- Саш, я восстановилась, - произнесла сестрёнка, когда, с переполненным брюхом, но всё ещё голодные (последствия отката) мыли руки в туалете – тут в каждой палате собственный санузел. – У меня такое не раз было, привыкла, и восстанавливаюсь быстро. Резерв раскачала ого-го, он быстро тратится, но и быстро восполняется. А у тебя только растёт – для тебя такие нагрузки и правда очень опасны. Так что я пройдусь – спать не хочу. А ты поспи.
- Я грязный. В душ хочу. И на самом деле мне тоже не так уж плохо. Да, немного мутит, но голова после сна уже не кружится, и слабости не ощущаю. Смысл валяться?
- Пошли, поговорим с Поликарпом Людмиловичем? Может в душ отпустит. Ты ведь и правда только с полигона, где извалялся в грязюке… - Ехидненько засмеялась.
Людмилыч не стал ерепениться. Попросил пройти по какой-то линии с закрытыми глазами – проверка координации, часто-часто глубоко подышать, что-то ещё сделать, не нашёл отклонений и отпустил.
- Саш, то, что я тебя отпускаю в душ, не значит, что я тебя выписал. Помойся, переоденься, и назад. Ночевать ты тут будешь. И не спорь.
- А переодеваться для чего? – не понял я.
- Так мне позвонили, сказали, там наши коллеги скоро приедут. Опросить тебя и сестру. – Он тяжело и немного обречённо вздохнул – коллег он считал если не шарлатанами, то бездельниками, хорошо устроившимися за счёт налогоплательщиков. Ибо пятьсот пятые всяко аккумулируют серьёзные ресурсы, так как любое государство Земли желает понимать и изучать явление одарённости. Но Маша права, это всё писанина и бумагомарательство, пока не будет практически «пойман» если не сам симбионт, то хотя бы какое-то физическое излучение, поток неких частиц, или что там используется при построении фигуры и её наполнении? Какая-то энергия, вот и нужно найти, в каком она виде и откуда берётся. С чем пока глухо.
…Что не отменяет, что у этих дамочек должно быть МНОГО власти! С выходом на самый-самый верх. Да, там наверху царица - моя мама, но давайте начистоту, она отнюдь не всемогущая. Особенно она будет бессильна что-то сделать, если информация обо мне уйдёт в народ. Тут на вашего покорного слугу начнётся охота, даже если получится сбежать из под стражи. Если не в один дом с жёлтыми стенами упекут для исследований, то в другой, вопрос в том, кто хозяин этого дома.
В общем, я боялся. Поджилки тряслись. А потому, после того, как искупался и высох, одел не парадный, а скорее скромный, «повседневный» деловой костюм с камзолом. Чтобы продемонстрировать, что не слабый больной мальчонка, и почти никак «магия Маши» на меня не повлияла. Ага, я вон как цвету и пахну. А что сознание потерял – так я мальчик впечатлительный.
И уже уходя назад в палату, обернувшись и оглядев комнату, вернулся, открыл ящик стола и вытащил маленькую переданную Малышевой коробочку. Ещё пока ни разу не испытывал её содержимое на практике (когда бы), лишь пару раз включил в холостую – искру посмотреть. Но прилежно по прибытию с похорон прочитал инструкцию, поставил её на подзарядку, и заряжался прибор до вчерашнего вечера, то есть сутки – внутри алмаз, а они при очень малом размере аккумулируют в разы больше, чем всякие изумруды/рубины/опалы и прочие аметисты.
Поднял шокер вверх, снял защитную крышку. И нажал на кнопку активации. Раздался сухой треск, между рогами пробило маленькую молнию.
Согласно инструкции, при запуске вхолостую, на «рогах» может остаться напряжение, которое шарахнет тебя самого, так что не поленился, прошёл к трубе радиатора отопления и прислонил контакты к ней. Крышкой закрывать прибор не стал, как и ставить на предохранитель, положил в карман так.
Да, я параноик! И горжусь этим! Как гласит крылатая фраза из того мира, лучше быть живым параноиком, чем мёртвым оптимистом. Или мёртвым романтиком – и такой и такой вариант встречал. Машутка у меня – стопроцентный романтик, но я таким себе позволить быть не могу. И нет, я не пессимист, отнюдь. Но всё равно прибор пусть лучше полежит в кармане, чем нет. Кушать же не просит. И да, использование шокера для защиты от представителей МинОбороны – бред, осознаю, но прибор этот только своим наличием вселяет в меня магию уверенности.
К моему возвращению выяснилось, что тётки уже приехали. Шустрые! А как же «пару часов поспите»? Ладно, бог с ними – понимаю ажиотаж в их конторе после доставки и просмотра фильма про меня и Машу, «унижающих» мощный современный хорошо бронированный танк. Первой вызвали сестрёнку, она уже в кабинете Людмилыча, и на разговоре присутствует Оля. Я дёрнулся к ним, но стоящие на входе Олины церберы не пустили:
- Царевич, позовут!
Всё верно, допрашивать надо порознь - чтобы показания затем сличить. Я б и сам так сделал.
О чём они там разговаривали – не знаю, но болтали долго, более часа. Время подбиралось к пяти, на улице смеркалось, заморосил мелкий дождик. Грустный дождь в сумерках… Лирическое настроение накатило на дрожжи страха любого шороха от НИИ экстремалов и лишь усилило мою панику. Хотя казалось бы, наоборот должен успокаивать, но… Ладно, пока держусь. Изнутри всего колотит, но держусь. А ещё эта песня в голове вертится. Глупая, в смысле примитивная, «детсадовская»… Подростковая то есть. Но чем-то за душу цепляющая. Про дождь, гуляющий по тёмной улице. А ещё её какая-то команда КВН в качестве визитной карточки использовала. КВН… Интересные воспоминания от Альтер-эго! Самое интересное, что если попытаюсь объяснить местным, что это – не поймут. А там – жанр искусства! И бесполезно с нуля внедрять – в том мире этот вид юмора прошёл очень долгий путь развития; здесь если стартовать – то с самого примитива, а он не факт, что зайдёт на наш менталитет. Хотя на низовом уровне, вроде баттла студентов внутри ВУЗов, может и прокатить.
Ладно, некогда о КВН-ах думать, у меня вся жизнь - сплошной КВН, свой собственный и развесёлый. И не знаешь, куда от него спрятаться.
Наконец, допрос Маши закончился – они с Олей зашли, как выяснилось, попрощаться.
- Саш, меня везут проверится на одном хитром приборе…. – Сестрёнка кисло скривилась, не зная, как описать действие сложной непонятной техники. - Есть у них такой, короче, потенциал одарённости замеряет. Он у них в здании института, его нельзя перевезти.
- До завтра подождать не может? – хмыкнул я.
- А чего ждать? Я же полностью восстановилась. – Сестрёнка была полна энергии и сияла. И я не мог её винить – она как раз оптимист и романтик, а ещё у неё реально резерв – дай боже, и что быстро утекает – быстро и приходит.
- Саш, мы не долго, - произнесла Оля. – Отвезу Машу в институт, и назад. Не скучай. Там тебя ждут две сотрудницы отдела – проведут опрос. Прошу, отвечай честно, ничего не скрывай – как всё было, что и как ты чувствовал. Возможно, ответы на ваши вопросы продвинут наше понимание природы одарённости.
«Угу, ВАШЕ понимание продвинут. Вот только ценой того, что я буду подопытным кроликом в четырёх стенах». Вслух я этого не скажу, но настроение, и так не радужное, просело ниже плинтуса.
- Ну Са-ашка! Ну не грусти! – Маша почувствовала бурю во мне, подалась вперёд, и, так, как я сидел на больничной койке, села мне на колени, оттянув в стороны щёки, как бы заставляя улыбаться. – Саш, ну чего ты такой расстроенный? Поспрашивают тебя тётки и всё, нет проблем. Не съедят же. Хочешь, мы на обратном пути чего-нибудь тебе купим? Чего бы ты хотел?
А-а-а-а… Это точно Маша спрашивает? От Оли я мог ожидать подобную заботу. Впрочем…
- Пицца. Четыре сыра. Можно и больше сыров – если есть. Продаётся у нас такое? – сказал первое, что пришло в голову.
Сёстры переглянулись.
- Есть итальянские рестораны по дороге, заедем, спросим, - выдала вердикт Ольга. – Ладно, Маш, пошли – уже шестой час, темнеет, а у людей там рабочий день. Саш, не скучай! А чтобы ты совсем в панику не ударился, с тобой будет тётя Настя. Не думаешь же ты, что тебе попытаются сделать что-то плохое при ней? – Оля пронзила меня суровым взглядом. - Она в тебе души не чает, с пелёнок с тобой нянчится.
- Ага, не чает, а потому, пообещав, что даст инструктора для занятий спортом, мгновенно на обещание «забила болт», - хмыкнул я. Само вырвалось.
Оля нахмурилась – ей стало немного не по себе. Но решила сгладить:
- Саш, я ей напомню. Нехорошо обещать и не выполнять. Но возможно ты просто не всё знаешь, и там были какие-то мешающие факторы? Я попрошу их решить и ускорить вопрос.
Ага-ага, мешающие факторы. Как же! Нет, Горлица – мировая женщина. Она поддержала меня, взяла ответственность для полёта в Нижний. Да, мы «разрулили» там так, что ничего на себя брать не пришлось, но она была готова поставить на кон карьеру! Рискнуть, но помочь! А значит не буду судить её так уж строго.
…Но всё же она мне ОБЕЩАЛА. И не сделала. Это факт.
Маша с Олей ушли. Меня же медсестричка пригласила в кабинет к Несмешному, где и будет проходить «собеседование». Хотя чего я тут пишу с кавычками – допрос там будет! И лишь бы не дошло до «с пристрастием».
* * *
Горлица была одета по гражданке, кремовые брюки, деловая блузка, тёплая кофта. Но военная выправка в ней чувствовалась за версту, а ещё на ремне гражданских брюк была прикреплена вполне себе немирная кобура с табельником. Из табельных пистолетов дружины я тоже стрелял, но не понравилось – совсем не те чувства, что из винтовки. Как и любые пистолеты, эти также предназначены для короткой дистанции, прицельная дальность всего десять-двадцать метров - в обоих мирах эта цифра одинакова. И носят такие штуки дамочки конкретно нашей частной армии в основном «для понту», ибо все они достаточно сильные одарённые, чтобы убить человека в радиусе сотни метров фигурой. Просто есть Устав, и если согласно ему положено во время караула носить оружие – надо носить. Даже Горлице.
- Саш, привет, - поздоровалась она – мы с нею сегодня ещё не виделись. – Как ты? Отлежался?
- Да, - кивнул, - уже легче. Значительно.
- Как же ты так под раздачу попал? -Покачала головой тётка. - Маша тебя любит, души не чает, а тут чуть не выпила, как упырь какой. Или как эти новомодные из европейских сказок – вампиры!
Вампиры в том мире были очень популярны не на ровном месте; расцвет увлечения этой темой произошёл в веке в восемнадцатом, апофеоз – на конец девятнадцатого. Все эти «Трактаты о явлении духов», «Дракула» и другие произведения художественного творчества подстегнули тему в своё время, и это их авторам мы обязаны таким вещам, как «Дневники вампиров», «Сумерки» и прочие дерьмосаги. В нашем же мире подобного увлечения не произошло, и бог его знает, по какой причине. Нет, сказки про вампиров были и тут, всегда, но именно как сказки, без целенаправленного перехода в жанр ужастика. И только последние лет сколько-то (не изучал вопрос, сколько не скажу, но не ранее середины века двадцатого) здесь эту тему раскручивают. Дособственных «Сумерек» пока не дошли, но до аналога «Дракулы» - уже да.
Кстати, Влад Цепеш у нас - просто суровый правитель своей эпохи. Никто его вампиром не называет. Нет-нет, он и тут ДРАКУЛА, в том смысле, что «сын дракона», так переводится данное слово. Был в средневековье такой «орден Дракона», и князь Влад в нём состоял. Но вампиром при этом не являлся ни в одной побасенке! Даёшь реабилитацию рода Цепеш?!
Хммм… Маша – вампир? Питается моей энергией? Однако! Хорошо, что тема тут не прокачана, честное слово! А то я б оскорбился. Да и она – тоже. А за намёки на сказки не обижаются.
В кабинете ждали две тётки, обе – лет тридцати пяти, у обеих вид заправских ботанов, точно что сотрудники НИИ. Но при этом от «заучек» шло явное ощущение опасности. «Ботановость» их постановочная, образ; внутри же обе - змеи и гадины. И даже смотрят взглядом, как у змей – такие ласковые на вид, а сожрут – и как зовут не спросят.
…Ну как бы да, что это за женщина, если внутри неё не прячется змея? Но это были змеищи профессиональные, в отличие от лапочек-природных. Я сел в кресло перед столом Несмешного, за которым примостилась и приготовилась что-то писать первая из них, условно старшая, поёжился. Вторая сидела чуть дальше, у стеночки, на боковом «гостевом» кресле, и тоже с блокнотиком и пером в руках. Я поёжился, что не осталось незамеченным – получил еле уловимую довольную улыбку обеих гадин. Осторожнее надо, Саша, даже в непроизвольной мимике и непроизвольных движениях! Поменьше их делай, больше думай. Тётка Настя встала за спиной у стенки – садиться не стала, но из поля зрения выбыла.
Кабинет маленький. Два стола: рабочий, и, вдали у окна, для бумаг. В помещении пять кресел, моё, за моей спиной два и два сбоку. И стул перед столом с бумагами. Первая тётка сидела собственно на месте главврача, через стол от меня, вторая – в двух метрах справа. Горлица прикрывает тыл – в случае опасности от любой из них с её силищей заблокирует любую фигуру. Ну, по крайней мере должна. Вроде ничего эдакого, я попытался расслабиться. Но получалось так себе.
- Александр Карлович, могу я называть тебя Сашей? – начала допрос первая.
- Да. Вы более чем в два раза меня старше, - склонил я голову. Показательно, но нужно вежливость продемонстрировать. – Можете.
- Только в силу возраста? – сузила глаза вторая, делая пометку в блокноте. Блин, как запахло допросной в клинике Ромодановской – аж жуть! Вот только Арина Родионовна – человек мамы. А кто эти крали? Бог весть!
- Я вас не знаю. – Я пожал плечами. – Так что да, ПОКА в силу возраста.
- Мы с тобой ранее общались, регулярно, - взяла труд что-то объяснить первая. – Из-за вашей с сестрой аномальной связи. Просто ты забыл после травмы. – Она непроизвольно поёжилась. Сострадание, причём искреннее. Но это оказалась единственная положительная в мой адрес реакция с их стороны за весь допрос. – Потому мы бы хотели начать с тобой знакомство заново, с чистого листа, и хотели бы преодолеть трудности неприятия. Ты ведь боишься нас, да?
Было бы глупо отрицать это. Я промолчал.
- Очень зря, - продолжала первая, и её голос буквально лучился теплотой и заботой. Эдакая добренькая мамочка, или воспитательница, которой хочется верить и делать, что она попросит. – Мы, наш институт, хотим помочь вам с сестрой разобраться в происходящем. Хотим помочь вам в принципе. А заодно понять глубже природу вашего дара. Вижу, ты напряжён, давай мы ответим на интересующие тебя вопросы, и лишь потом начнём спрашивать сами? В качестве мостика доверия?
Ага, доверия, как же! Ромодановская тоже разрешила мне первому задавать вопросы – чтоб расположить к себе. И я даже кое-что задал. Вот только когда не знаешь, что спрашивать, и ответ не получишь. А я не знаю. Зато будет считаться, что мы на равных, в паритете. Но если посмотреть на нас реальными глазами со стороны, то они НЕ ПРЕДСТАВИЛИСЬ. В отличие от той же Арины. Хотя любой следователь перед допросом обязательно представляется и вкратце ознакомляет подследственного с его делом, в чём его, собственно, обвиняют и прочее. А тут, понимаешь… А потому я не только не расслабился, но и перешёл в режим мобилизации, готовясь к чему угодно, хоть к атомной войне.
- Сколько случаев аномальных близнецов известно? – решил попробовать пострелять превентивными, раз сами предлагают.
- Мы можем отвечать только за свой сектор, то есть только за нашу страну, - взяла слово вторая, которая справа. - В данный момент в Русском царстве их выявлено четыре. Четыре пары. Включая вас с Марьей. Я имею в виду пары брат+сестра, разумеется; пар сестра+сестра – шестнадцать, но они абсолютно не представляют интереса. Сёстры усиливают друг друга, но коэффициент усиления не более десяти процентов, и все они в базе, то есть отдельно друг от друга, слабые одарённые по шкале Рихарда.
- Шкала Рихарда? – нахмурился я. Новый термин. Хотя, возможно, прежний Саша его знал.
- Это старое название шкалы, которая используется и по сей день, - пояснила первая. – Ноль – нет проявлений дара. Мужчины и очень редко когда женщины. Бедняжки. Один – укреплённый организм, крепкие кости. Два – способность высечь искру или иную фигуру первого уровня. Пятый номер по шкале способен создать фигуру третьего уровня энергонасыщенности диаметром два дюйма. И так далее. На самом деле довольно субъективная оценка; очень часто женщина с более слабым даром по шкале уделывает более сильную. Но иной классификации, на которую можно уверенно опираться в расчётах, пока не придумали.
- А мы с Машей какие по шкале? В смысле Маша как со мной, так и без меня?
- Маша В БАЗЕ, - подчеркнула это слово первая, - двенадцать. А вот чтобы понять сколько с тобой – мы сюда и приехали.
- Сколько? – не понял я. – Вы ж сказали от нуля до десяти? Как так?
Повисла пауза. Глядя на моё лицо, тётки про себя веселились. Но тут вторая решила снизойти и пояснить:
- Александр, чётко определяемых – да, десять. Уровни энергонасыщенности, которые можно определить бесспорно. Однако есть те, кто превышает барьер «десятки», и там, выше определённого порога, сложно задать чёткие критерии оценки - они уж очень субъективные. Потому всё, что превышает стандартную шкалу, называется «вне категорий», но так, как и «вне категорий» встречаются очень разные одарённые… Их тоже худо-бедно классифицируем, но это совершенно не значит, что женщина пятнадцатого уровня легко победит в дуэли одиннадцатый или двенадцатый. Это абстрактная цифра, эквивалент энергии, которую одарённая может вызволить фигурами за минуту. Но голые фигуры мало что решают.
Понятно. И Маша поехала на прибор, чтобы яйцеголовые просветили, какое количество энергии она за минуту выдаёт сейчас. А меня оставили – чтобы тестить её В БАЗЕ. Я – слишком далеко от НИИ, и не могу повлиять на результат замеров. А потом, наверное, они пригласят обоих и будут тестить наоборот, с моим усилением. Умно, чо.
- И все остальные, кроме вас, - продолжила вторая, - слабые одарённые. То есть братья усиливают девочек, но так, как энерговыход у них от тройки до пятёрки, только у одной девочки можно засчитать слабую шестёрку, то и усиление не так бросается в глаза, как у вас.
- Больше десяти процентов, но не в разы.
- Но не в разы, - согласилась вторая. – В отличие от вас с Марьей.
С этой стороны, похоже, контора прикрыта – на самом деле занимается вопросом проб, тестов и статистики. Не просто так девочки жалование получают. И для меня это плохая новость – с бюрократами-распильщиками было бы проще.
- А какое усиление было у нас до моей травмы? – обратился я к первой.
- Сорок процентов. Это укладывалось в норму, но фиксировалось легче, так как Маша сама по себе уникум. – Тётка передо мной за столом Людмилыча была сама искренность. Само добродушие. Меня снова повело – знаю я это добродушие! Если тебя пытаются обласкать и хвалят – значит хотят поиметь! Да, это опыт Альтер-эго, Саша бы давно растёкся лужей, но ему повезло, что у него есть мудрый битый жизнью мужик в черепушке.
- А сейчас, судя по видео повреждения штурмового броневика, - продолжила вторая, - и база Марьи значительно выросла, и даже при таком усилении коэффициент не менее двух – без сложных расчётов и замеров по месту пока точнее сказать не сможем. У нас есть видео с её предпоследней тренировки, там она тоже хорошо выложилась на бронетехнике, правда, без героизма, но броневая сталь не потекла. А сегодня – что-то с чем-то, у нас пока нет данных даже для примерной оценки.
- Я как триодный усилитель, - хмыкнул я. – На меня природа подаёт слабый управляющий сигнал, а я с его помощью значительно усиливаю «товарный» ток Маши, оставаясь электрически нейтральным.
- Как-то так, - согласилась вторая.
- Тогда чего мы сидим? Поехали на ваш прибор, измерения мерить? – демонстративно засиял я. Авось выкручусь?
Но нет, не всё так просто.
- Успеется, Александр, - снова очень-очень ласково заговорила первая. – Расскажи лучше, как часто вы с Марьей… Она использует тебя для построения фигур?
- Каждую ночь перед сном. – Тут нельзя скрывать, тем более данный момент нами оговорен. – Она тренируется, я наблюдаю за хороводом шариков.
- Как они выглядят? Это ведь огненные шарики?
Некоторые фигуры, включая боевые, просто не видны неодарённому. Кроме тех, которым целенаправленно придают зримые физические свойства. И Маша должна была рассказать, что тренирует огненные фигуры. И это логично – она как бы мне показывает их. Красиво делает. А какое красиво, если я их не увижу?
- Как это происходит, Александр? – подключилась и вторая, видя мою задумчивость.
Мурыжили меня долго, может полчаса, может больше. В окне за спиной первой окончательно стемнело, по окну моросил мелкий дождик. По такому хорошо гулять по улице под зонтом – и не вымокнешь, и все тревоги из тебя вымывает. Но мне покой только снился, ибо тётки, как профессиональные гестаповки, задавали одни и те же вопросы, меняя формулировку, минимум по три раза, вразнобой. Говорили как цыганки, по очереди – вначале одна, затем вторая, потом снова первая, и так далее. Тётки умеют, привыкли работать в тандеме! С полуслова, полужеста понимают друг друга. Не как мы с Машей, но близко. И они точно не сёстры. Умеют же люди!
- …Нет, мы не ссорились… Да, она чувствует, что в нашей паре я начал верховодить, но это касается только генерации идей. Она не ревнует, а если и ревнует, то не сильно, так как я слабый, и должен быть умным. Она приветствует мои идеи, поддерживает меня, в ней нет злости на то, что я… Умнее.
- Она признавалась в этом? Что ты умнее?
- Да. Но она – сильнее, это объективный закон мироздания, мы приняли себя и друг друга такими, какие есть.
- Марья во время пресс-конференции в Нижнем Новгороде сказала, что ток энергии от тебя изменился. Можешь описать, как это воспринимается?
- А почему бы вам не задать этот вопрос ей самой?
- Мы задали. Но хотим твою версию, как это смотрится с твоей стороны?..
И всё в таком роде.
Голова варила плохо. Раздражение поднималось из глубин и зрело, и разбивалось об учтивый добрый тон первой, которая сидела напротив, пронзала меня сочувствующим взглядом, но снова и снова задавала неприятные вопросы.
- …Что ты чувствовал, когда она била по штурмовику таким огромным количеством энергии? Опиши свои ощущения?..
- …Совершенно не боялся? Энергия, потраченная твоей сестрой, достаточна для плавления металла. Не абы какого, а броневой стали. Сформируй она, случайно, фигуру чуть ближе – и ты мог сгореть. Тебе и вправду не было страшно?..
- …Почему?..
- …Как именно воспринимается эта прокачка через себя? Как щекотка? Тепло? Просто тепло или есть более сложные реакции восприятия?..
Боже, как я устал! Но сидел, отвечал – а что ещё оставалось?
- …Хорошо, мы всё поняли, - заключила очередной блок вопросов вторая. – Мы не видим ничего эдакого в произошедшем. Ваш феномен и так считался… Феноменом, который надо изучать, и мы будем двигаться в этом направлении. Но поясни, почему Маша пыталась нам врать?
- Врать? – я напрягся, подался вперёд. Продолжила первая:
- Да, мы задали ей те же вопросы. Но на некоторые она отвечала уклончиво. А на некоторые решила просто соврать.
- А вы чувствуете ложь, – усмехнулся я, ибо паника в душе поднялась до отметки «максимум». Понял, кто передо мной. И нет, это не совсем бюрократы. Хотя и бюрократы, да, но им вести бюрократию нужно у Толстой, в Тайном приказе, а не в НИИ. Впрочем, НИИ этот под крылом армии, так что…
- Конечно. Мы психологи со стажем. – Тётки переглянулись. Поняли, что я понял, с чем пожаловали, и будут пытаться выцарапать добровольное сотрудничество. - А ещё понимаем, что Марья – очень хорошая девочка. И если решила сказать неправду, то не зла ради, а исключительно чтобы сделать что-то хорошее.
- Например, защитить кого-то, - добавила вторая.
- Например, своего брата, - поддержала первая. – Но ведь мы с тобой выяснили, что тебе ничего не угрожало. И она не пыталась тебя убить. Тогда почему она так нервничает?
Знаете, такое чувство доверия к первой вдруг возникло. Хотелось всё-всё ей рассказать. Вопрос был в том, что я не знал, с чего начать, ибо вопрос мне не был задан. Прямой, на который требуется ответить «да» или «нет». А более сложные требуют более сложной нервной реакции, и мозг сумел нажать на стоп до того, как я начал что-либо рассказывать.
- Не понимаю, о чём вы, - выдавил я, борясь с собой и с воздействием.
- Александр, я думаю, ты всё же понимаешь, - ласково продолжала первая. – У вас что-то произошло с Машей. Что-то, касающееся вас двоих. И она очень этого стесняется. Но её дар стал настолько сильным, что это… Феномен! Это правильное слово. Единственное, отвечающее масштабам явления.
- Саш, пойми, - это вторая, - вы – дети. А детям свойственно совершать глупости. Но наша задача не ругать, не порицать. А изучить вашего симбионта, одного на вас двоих. Как он действует на вас, и как на него влияете вы.
- А вы ведь влияете! - продолжила изливаться мёдом первая. – Возможно, вы единственные на планете, кто может влиять на космического гостя. Возможно, за всю историю – мы не нашли данных за прошлые века о чём-то подобном. Вы заставляете его делать то, чего никто не может – все остальные случаи в рамках статистики. Давай оставим за дверью мораль? Давай не будем обращать на человеческие глупости внимания? Мы – учёные, а не поборники нравственности. Обещаю, ничего из того, что произнесено здесь, не ударит по вам, всё останется между нами присутствующими. И уважаемая Анастасия Ольговна также ничего никому не скажет, просто потому, что она понимает – это инопланетный разум заставляет бурлить ваши чувства.
Боже, как хотелось ей верить! И насчёт Горлицы, скорее всего, тётки правы – не расскажет. Только царице, но та и так узнает всё от них самих. Но в голове накапливался диссонанс, мне хотелось ответить тёткам: «Да, чёрт возьми, я трахнул Машу, и потому она стала такой сильной!» Ибо они ждали от меня именно такого ответа... Ну, или чего-то подобного, пусть не настолько жёсткого, но однозначно за гранью морали. И если бы я на самом деле Машку того… Если бы тогда не удержался… Что в душевой, когда нас накрыло после магиченья – проверяли, правильно ли поняли, как оно работает, что когда я впервые открылся, когда с кровати упал… Если бы между нами ЭТО произошло, я бы не сдержался! И всё-всё доверительно бы тёткам выложил…
…Но я не спал с сестрой!
Я, мать его, САМ магичил на этом грёбанном полигоне! На пару с нею! Потому и был такой высокий расход энергии в минуту, даже без учёта подросшей базы.
Но меня спрашивали НЕ ЭТО. А магия разума работает так, что ответить тебе хочется, сверкая пятками бегом к финишной ленте, только на тот вопрос, который актуален для мозголома и исключительно на него. Он своей волей продавливает твой разум, но разум огромен, нельзя давить его сразу весь. А лишь в каком-то одном определённом направлении. И направление выбрано неверное.
Но самое главное, что отдельно взбесило, придав импульса воле к ментальному сопротивлению, это осознание, что МЕНЯ ЛОМАЛИ!
Снова!!!
Штурмом берут мой многострадальный мозг, протыкая его, заставляя делать то, чего не хочется. И сейчас передо мной не мама, у которой есть на это моральное право; я её сын, а наше общество куда более патриархальное, чем мир Альтер-эго. А какие-то «левые» тётки-змеюки, корча такие медовые сочувствующие рожи, что блевать хочется. Которые даже не представились!
А сзади стоит тётка Настасья и… Допускает, чтобы меня ломали. Не царица. Не её прямой вассал из дружины по её прямому приказу под её надзором. А «левые» мрази в рамках допроса по протоколу какого-то сраного НИИ! Допускает, чтобы такое делали с сыном её главного покровителя, сеньора и старой подруги. ПРИНЦА, мать его! Сканируют мозг члена царской семьи, без присутствия матери, или на худой конец хотя бы Ольги...
…Допускает, чтобы сканировали мозг, в котором сидит пришелец из параллельного мира с а-ахре…Ах какой базой данных ВСЕГО, что очень сильно может изменить мировые расклады!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
И Горлица это делает, ЗНАЯ, кто я, и кто во мне!
Паранойя – недуг. В девяноста девяти случаев из ста. Но иногда это скилл, повышающий твои шансы на выживание. И, кажется, мой скилл сегодня сработал.
Итак, констатация голых фактов.
1. Чужие тётки из закрытого НИИ, и хрен знает на кого они там могут работать с учётом нашего княжеско-боярского паучатника, сканируют принца, работа с персоной которого само по себе под запретом, либо должно выполняться в присутствии матери или официального опекуна.
2. Сканируют человека, обладающего знаниями иного мира, и, начиная с алмазной шахты, которую я уже ПОЧТИ нашёл, может выдать местным куда больше всякого интересного.
3. Как бы официальный представитель царицы позволяет им это делать, зная перечисленное.
4. И, наконец, сопротивляться оный принц может только ввиду некомпетентности самих гестаповок, ибо они задали ему неправильный вопрос. Только это спасло меня сейчас от того, что «поплыл» и всё выложил. Спроси они: «Ты – одарённый?» - и я ответил бы: «Да. Это я там магичил». И ничего бы с собой не сделал.
А значит все присутствующие в помещении – враги. Все, включая предательницу интересов семьи Горлицу. Да, карьерой рискнула… Но кому она продалась за спиной мамы? Та ей доверяет, но Майского уже давно нет, много лет, да и там она была, по словам крёстной, «пристяжной». Мама верит ей, но… Вот и дура, что верит!
Теперь главный вопрос, что делать?
Ответ был. Когда не можешь ответить напрямую - нужно забить эфир шумами. Так написано в фантастике и фэнтези того мира, и у нас, к счастью, эти жанры пока не особо пользуются популярностью. Шумовой фон будет мешать мозгу сосредоточиться и ответить на прямо заданный вопрос, «защита разума сферой хаоса», или как-то так. И это единственное из защиты, что мне сейчас доступно
Итак, нужно срочно сосредоточиться на чём-то постороннем. Совсем другом, не связанным с темой допроса! На вещи, что может прицепиться к твоему разуму, а потом фиг отлепится. Что это, чёрт возьми? Вот когда не нужно – в голову втемяшивается какая-нибудь идиотская мысля, а когда такая требуется – отчего-то пас, ничего в голову не лезет.
Хотя, что-то есть, из совсем недавнего... Ага, есть контакт! Вспомнил! КВН же!
Ассоциативный ряд привёл к песне, которую напевал только что, ожидая в палате Машу с допроса. Ибо она примитивная, да, но реально как прицепится – подушкой не отмахнёшься. Проверено взрослым мужиком из параллельного мира.
- Одинокий вечер без тебя, - запел я. Вначале тихо, но постепенно повышая голос. - Тебя нет со мной, скучаю я…
- Александр! – встрепенулись тётки.
- Саша? – А это сзади встревожилась и Горлица.
- И пустует наш столик на двоих, - продолжал я запутывать собственный мозг, размывая ментальное давление по широкой относительно безопасной сфере из новой выдаваемой пулемётом информацией. - Догорают свечи, я одна…
- Александр, давай серьёзнее? – попросила первая.
- А можно я водички попью? – пришла в голову следующая идея. Знаете, кажется у меня всё же есть шансы! Призрачные, но есть!
- Конечно. Но может всё же вначале позаботимся о твоей сестре? Ты правильно сказал, она сильная! Но мозг в вашей паре – это ты. Кто ещё должен наставлять на путь истинный девочек-дурочек, а в четырнадцать мы все дурочки?
Ишь как, не «Маша – дурочка», а «все мы в этом возрасте». Типа, чтобы не обидно звучало, но подтекст предельно кристальный.
А ещё она надавила сильнее. Так надавила, что чуть не сорвалась, а может и сорвалась, просто тётка как маг слабее мамы. Так или иначе мне в голову сверху будто ввернулся штырь. Такой же, как тогда в кабинете у её величества в Теремном, от которого буквально прострелило. За малым не зашипел и не заматерился.
Но то была МАМА!!! А ещё – царица. А передо мной – шмара облезлая, которая даже имени своего не посчитала нужным назвать. А значит паранойя – скилл, и раз он есть, и дал мне шанс, надо воспользоваться им и бежать. Да, БЕЖАТЬ, из кабинета, из Кремля, из города, из страны – куда угодно, только подальше от пятьсот пятых и предателей в окружении царицы! И никаких сантиментов и «добростей», только хардкор! Сучки только что сами себе приговор подписали!
Вот только добраться до гадины надо суметь. А сделать это, когда тебе в мозг сверху засверливают бур – сложно. Но шансы всё ещё есть, ибо шумовой эффект наше всё, а прямой ПРАВИЛЬНЫЙ вопрос мне до сих пор не задан. А ещё я не связан, не обездвижен, как в царском кабинете. И пока руки и ноги свободны – шансы есть всегда.
- А по тёмным улицам гуляет дождь! – заорал я во всю глотку, сбрасывая навалившийся груз, мягко, но вгоняющий в оцепенение. - Фонарей далёких мерцает свет!!!
Полегчало. Бур исчез. Давление всё ещё ощущалось, но уже не такое бескомпромиссное. Я смог взять себя в руки и навалиться на стол. Тётки обалдели с метаморфозы и резкого звука, вот и ослабили нажим. Интересно, кто из них давил, первая, за столом? Или та, что сбоку? По любому обеих надо валить, но кто из них меня хакает?
- Ты сегодня уже наверно не придёшь. Тебя нет сейчас со мною нет! – закончил я немного тише. И как раз добрался до торца стола, где и стоял большой стеклянный графин с водой. Низ его полукруглый, пузатый такой. И два стеклянных стакана.
Помешать мальчонке напиться тётки не рискнули – это уже совсем зашквар. Пока наливал воду и пил, давление окончательно спало, и я смог трезво оценить диспозицию. Она была аховая, но у меня имелся главный, и, наверное, единственный козырь – внезапность. Они не ждут подвигов от четырнадцатилетнего мажорчика, выращенного на всём домашнем. А что надо сделать для реализации внезапности в первую очередь? Верно, сбить концентрацию.
«Ну ты долго?» - читалось во взгляде сидящей рядом со мной первой. Вслух не сказала, но как смотрит! Боже, вот тварь? А до неё всего-то руку протяни!
Я убрал стакан от губ, и, держал его там действительно сильно дольше, чем требуется, чтобы выпить. Ехидно ей улыбнулся, дескать, не действуют на меня ваши ментальные фокусы. Я ж мальчишка – не поверят, если не замучу подобного взгляда после песни вслух вместо ответа на вопрос. А что будут буравить через минуту так, что не встану – мне-мальчику как бы неизвестно, я ж типа романтик-оптимист. Вот пусть так и думает и торжествует, ощущая превосходство. Медленно, очень медленно поставил стакан на стол, второй, правой рукой потянулся и взял в руки графин, а первой, левой, уже присвоил сиротливо лежавшую недалеко от оного авторучку… Тьфу-ты, перо! Авторучками у нас пишет быдломасса, мещане/крестьяне. Правильные пацаны и девчонки используют перья, и гордятся этим. А перо – это нечто с ОЧЕНЬ острым наконечником!
- Тётеньки, скажите пожалуйста, а что вы с нами сделаете, когда мы с Машей признаемся? – Улыбнулся. Теперь надо усыпить бдительность. Первая расслабилась – клиент «поплыл». Может сопротивляться, но решил сотрудничать со следствием, и с её точки зрения это похвально.
- Ну, что значит «сделаем»? – картинно нахмурила она брови. – Саш, мы не звери какие с вами что-то «делать», мы…
Дальше я не слушал. Подшаг вперёд левой ногой, и удар левой же рукой, Ая назвала это «сайкэн-цуки», правда, нанесение идёт на нижнем этаже, это как-то отдельно называется – позже уточню. Тётка расслаблена, дистанция минимальная... Она что-то говорила, и целую секунду не понимала, что ей в плечо воткнулась острая хрень. А потом ей стало не до магиченья – сбой концентрации. Адский сбой – пишущее устройство с острым наконечником вошло сантиметров на пять, хорошо ещё, что в том районе нет жизненно-важных органов. Ах да, там нутрии ещё и чернила – не завидую сучке!
Она ещё не успела заорать благим матом, а я уже развернулся и с разворота запустил графином в уютно устроившуюся в мягком «кремлёвском» кресле вторую. В кремлёвской больнице всё должно быть лучшим, даже гостевые кресла в кабинете главврача. А из мягкого кресла сложно быстро вскочить – что мне на руку. Буду объективен, тётка успела вскинуть руки, графин не нанёс серьёзную травму, разве что моральную. Но вот что-то сделать кроме она не успевала. Потому, что я уже взял в руки стул, обычный офисный стул, который стоял перед столиком для бумаг, и с силой опустил на вторую – вдогонку. И ещё раз. И ещё.
Если она служила – то давно. Всё позабыла. А возможен вариант, что ей работу в НИИ, принадлежащем Разрядному приказу, зачли за службу и дали личное дворянство без всех этих учебок и солдатских лямок. Да скорее всего так и было! Ибо любая из наших дружинниц либо не дала бы мне себя ударить, либо после первого же удара использовала б магию и смогла как минимум защититься. Но она не осилила. Я же, почувствовав кровавую пелену перед глазами, вошёл в раж и хреначил её металлическим стулом, и раз, и ещё, и ещё раз! После третьего удара стул разломился, но он всё ещё представлял собой алюминиевые прутья и сидушку, имел вес, и я отоваривал сучку, не в силах это прекратить, даже если б захотел.
Но я не хотел! Они! Посмели! Лезть! Мне! В голову! Пытать меня стержнем-буром! Меня, который не позволил это делать собственной матери! Царице! Я лупил сучку на каждую мысль, пока стул не развалился, и только тут меня вздёрнула в воздух третья сила, пронесла через остаток кабинета и впечатала в стену рядом с окном. За которым всё также накрапывал лёгкий осенний дождь.
- Ты что творишь?! – Горлица. Удар в спину. Ну, иного я и не ждал. – Александр, твою мать, что творишь?
В кабинет на шум кто-то заглянул – не успел отметить, кто.
- Во-он! – зарычала тётьНастя, обернувшись в ту сторону. – И не заходить!
Дверь в испуге захлопнулась. А эта мамина Немезида дошла до меня и встала прямо перед. Поскольку я был прижат к стене так, чтобы ноги не касались пола, мы с нею были на одном уровне глаз.
- Саша, твою бога душу, ты что творишь? – ревела она, лицо искажено в гримасе ярости. - Ты в клинику хочешь? Для душевнобольных? Ты совсем охренел?
Я не стал с нею разговаривать. О чём? Что ей докажу? Разговоры бессмысленны, она всё равно будет правой, ни один мой аргумент не перебьёт её авторитетное мнение. А потому молча опустил руку в карман камзола, и, пользуясь тем, что она орёт, считая себя в этой ситуации полным доминантом, который всё-всё контролирует, спокойно, даже как-то буднично поднёс к её руке шокер и нажал активацию.
И тут же рухнул вниз. Не упал, но сбил её тело, стоявшее почти вплотную. Дезориентированная ударом тока, ей было достаточно лёгкого толчка, чтобы упасть. И нет, она и не думала терять сознание, просто лёгкая судорога мышц с потерей концентрации. А потому я подошёл и снова приложился, теперь к её плечу.
Может, будь она в камуфляже, сила удара оказалась бы слабее – камуфляж плотный, имеет большее сопротивление. А может и нет – я не в курсе, как одежда влияет на напряжение во время удара током. Но на ней лёгкая гражданская блузка, так что последовавшие за этим три подряд пробоя примерно по три секунды каждый (согласно инструкции) безапелляционно «выключили» главу нашей дружины минут на пятнадцать.
- Ы-ы-ы! Ы-ы-ы-ы-ы!!! – А это офигевшая от увиденного первая, зажимающая перо в плече. Она, похоже, и магичила, она и есть менталист. А потому я перекинул шокер в левую руку и от всей души зарядил твари в ямочку на подбородке правой. По заветам ротмистра Соколовой – дай ей бог здоровья. Рука взвыла, но я не зря последний месяц или сколько там занимаюсь, и после бега вдоль стен пытаюсь делать отжимания на кулаках. Рука выдержала, не отсохла, кости целы. А теперь без фатальных повреждений, гуманно, законтролить шокером приходящую после стула в себя вторую.
Всё, баста карапузики! Ну, и кто здесь папка?
Пистолет. На боку у Горлицы, в кобуре. Я знал, что надо бежать, во дворце не спрятаться, а за пределами этих стен меня ждёт очень негостеприимный город, в котором обитает множество нехороших личностей, пять шестых из которых владеют магией. А я – голый, ибо шокер в серьёзной зарубе не аргумент. Сейчас мне просто повезло – никто моего соло не ждал. В настоящей драке так не получится. И я подался вперёд ещё до того, как осознал что делаю, и вытащил табельник из кобуры тётки Насти. Сама кобура была на поясе, снимать ремень не стал – так сойдёт. Проверил предохранитель, сунул во внутренний карман камзола и побежал к выходу. У двери обернулся, оглядел место побоища… Ничего, это клиника – помощь всем пострадавшим окажут быстро. А у меня куча дел.
Выбежал наружу. Две дружинницы у двери остановить не пытались, выйти и убежать не препятствовали. Ну да, у них же задача была не пущчать никого пока мы там – её они и выполнили. Но у меня ОЧЕНЬ мало времени!
Горлица в отключке; оставшаяся за старшую оперативная дежурная задержать меня не попытается – не её уровень. Единственное, вашего покорного слугу никто не выпустит за пределы этих стен – тем более, там распоряжение матери, я наказан. Так что у меня пятнадцать-двадцать минут на то, чтобы подготовить побег и добежать до Боровицких ворот, и пройти их. После – станет поздно.
Почему Боровицкие? Потому, что на пешеходных, в Кутафьей башне, КПП оснащён не простым турникетом, а многоярусным. Не перепрыгнешь. И палочка-выручалочка не поможет. Спасские же иногда закрывают. Не всегда, чаще открытыми стоят, но бывает. А вот Боровицкие открыты почти постоянно – через них осуществляется снабжение крепости, а это пара десятков грузовых машин в день. Единственное, там и внутри и на подъездах стоят ежи и барьеры, но они против автотранспорта, а не людей, так что не помешают.
- Ксюш! – в мыле залетел я в помещение к мелкой, моей палочке-выручалочке, единственной надежде выжить после всего случившегося. МелкИМ, обе Ксюши играли, как обычно, раскидав игрушки толстым слоем по всей огромной игровой комнате. – Ксюш, помоги!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге