С любовью. Стая

Пролог

Аннотация:

План на сегодня:

1. Позавтракать

2. Зарядка

3. Слетать в Гонолулу (мулаточки с цветочками в волосах)

4. Подтянуть магию (Маш, погоди, не улетай! Ща допишу, вместе полетим!)

5. Найти железо и алмазы

6. Найти нефть. На крайняк сойдёт золото

7. Разобраться с реформой образования (ну ма-ам! Сделаю!)

8. Создать команду сподвижников, они называют это словом «коллегия»…

(зачёркнуто)

8. Создать из сподвижников собственную стаю!

9. Зайти за гитарой к Лёхе. Стать мировой рок-звездой

10. Дописать книгу и сдать редактору (срочно, ругалась)

11. Создать Eurodance группу и протащить её на вершины всех чартов

12. Вывести землян в космос, надоело без мобильников

13. Предотвратить мировую войну

14. Стать Повелителем Вселенной

Нет, всё не успею, световой день слишком короткий... Так, Гонолулу вычёркиваем. Книгу тоже. Да и гитару. Мам, прости, сегодня до Духовного опять не доеду… Короче, стаю оставляю, остальное как получится!

Всегда ваш, сын государыни всероссийской, Александр Годунов!

Пролог

Вечер 24 декабря 2025 г, Москва

- Aaaaaah! Moscow, I love you! Viva Moscow! Viva а Christmas!

- Di, come back! I want to scream some more! – тащила её высочество её сиятельство заталию в салон назад.

- Of course, Your Highness. Aaaaaah!

Ди, которую я, пользуясь моментом активно поддерживал, то бишь лапал за задницу, пока она орала, высунувшись в верхний люк машины, забралась обратно в салон. Розовощёкая на морозном ветре, пышущая молодостью и здоровьем – симпотяжка! Жаль, что низзя ничего с нею мутить - рядом Лизка, мамы не поймут.

- Your Highness?.. – бросила «симпотяжка» своей повелительнице.

Бес полезла в люк вместо неё. Какой же салон тесный! Да, стильно – в этом мире Fabbrica Italiana Automobili Torino отжигает, делая самобеглые кареты представительского класса, но на четверых гиперактивных подростков, трое из которых принцы, задняя (двухместная) часть салона определённо не рассчитана. А у нас ещё и флаги из салона наружу торчат; с Машкиной стороны – британский, с моей – наш, и древко оного постоянно тычет в спину. Да ещё и машина идёт ходко, нас телепает из стороны в сторону, и древко постоянно врезается то в лопатку то в ж… Нижнюю часть спины. Наверное, следовало «стрельнуть» «Аргамак» у охраны – там салон уровню пассажиров соответствует, и отопление внутри нормальное, не то, что у этих итальяшек… Но FIAT это понты, а понты наше всё! В ижевском красавце нет откидывающегося вверх в салоне люка (боюсь, таковой в условиях зим Удмуртии аборигенам не приснится и в страшном сне), и для нас, принцев на отвязи, это стало решающим фактором.

- Moscow, I love you! – закричала в свою очередь её наследное высочество. Её я тоже лапал, то есть придерживал, чтоб не завалилась, пока это можно согласно этикету, и задница у неё круче, чем у леди Ди. Дианка сухая какая-то, костлявая, а Лизка – «добрая», мягкая. И ни в коем случае не толстая – самое то, что надо! Мой вкус.

- Бес, давай теперь я! – подёргал я высочество. А чё, мне тоже поорать хочется, чем я хуже? Ночная предрождественская Москва, праздничная и нарядная, с кучей спешащего к храмам народа – когда ещё такое увижу? Саша, наверное, видел, но я не он, и я буквально наслаждался, купался в происходящем!

- Алекс, мне нравится! Алекс, Мэри, как мне нравится зима и снег! – произнесла на английском Элизабет, «вернувшись» и уступая место мне. Поёжилась. Ага, меховой полушубок на ней статусный, но для зимней Москвы – так себе утепление. В этом году зима поздняя, снег буквально только что выпал, а то всё тепло было. Но сразу выпал – так выпал! Если б у местных не было магии… То есть одарённости, с помощью которой, оказывается, легко чистить дороги, всё вокруг встало бы в таких пробках, что жуть! – Я никогда до этого не видела столько снега! Алекс, я не знала, что его может быть СТОЛЬКО!

Эй, девчуля, ты ещё в нашей Сибири не была!

Боже, сколько в высочестве искреннего восхищения! Да, интриганка и стерва (какой ещё может быть наследница огромной империи), но сейчас она подкупала непосредственностью, была самой собой. Редкий миг, и я им наслаждался.

- Какие наши годы! – крикнул я и вылез наружу. Теперь девчонки все втроём за меня вцепились. Ага, я ж мальчик, неодарённый – типа, вдруг сдует? Но я не обижаюсь на такое, да и Бес с Ди, пользуясь моментом, как-то очень красноречиво лапали теперь уже мою задницу. Мстительные и коварные существа эти лайми!

- Москва-а-а-а-а-а! – заорал я. – С Рождествоооом!

Машины ехали медленно, ибо зима, снег, а внутри в салоне принцы двух сверхдержав. Сейчас выедем на… Фиг знает как она тут называется, там это было улицей Косыгина. Проехали Якиманку, выехали на Гагаринскую площадь, имеющую в этом мире живописное название «Живодёрная». Ага, уже говорил как-то, что местные патологически не любят ничего переименовывать, от слова «вообще». С Живодёрной и живём, прости, Юрий Алексеевич. И в направлении Воробьёвых гор по обочине отсюда шёл плотный поток людей(фиг знает, есть там тротуар, или так протоптали). Сколько крёстная говорила на месте МГУ монастырей? Двадцать девять? Короче, на Воробьёвых горах в нашей Москве религиозная туса третьего уровня, и нам надо её посетить, проявив уважение к гостям.

Что такое религиозная туса? Ну, так это место, где ты будешь стоять церковную праздничную службу. Сословное общество тут, всё зависит от твоего статуса, и плевать, что перед богом все равны. В определённые храмы ходят люди определённого сословия, чужим не рады, и это воспринимается нормально. Крупных храмов в столице мало, в основном все маленькие, но зато их много, так что выбор есть всегда. Первый уровень – для самых знатных, без кого планета не вращается. Сегодня это Храм Ксении Спасительницы, тутошний аналог тамошнего Храма Христа Спасителя. В нём сегодня служит наша с Машей крёстная, она же матушка-патриарх, там сегодня встречают Рождество мама и думные княгини/боярыни. Туда (а куда ж ещё) пригласили и королеву Анну с королём Георгом. Кстати, дядя Жора, Лизкин папа, оказывается, грек! А я и не знал. Только перед самым прилётом высокой делегации мне догадались краткое досье на него дать просмотреть: «он знает наши язык и традиции, чтоб ничего при его величестве не отчебучил». Так что его королевское величество – православный, и для него наши храмы – родные. Католики и протестанты тоже христиане, и королева тоже будет стоять службу с мужем и царицей в компании, просто ей нельзя принимать участие в таинствах. В общем, понты такого уровня, что нам от греха подальше разрешили «покататься по Москве» с заездом перед самым рождением Иисуса Иосифовича в «какой-нибудь старинный храм в святом месте, мам, Лизке нашу историю и культуру покажем».

Храмы второго уровня – для остальных топовых боярских и княжеских родов, представителей коих в златоглавой несколько тысяч. Навскидку назову наши кремлёвские: Успенский, Архангельский, Благовещенский соборы, а также несколько десятков церквей Белого и Земляного города. Да, прикольно, согласен: царица на службе в ХХС, за пределами стен Кремля, на территорию которого сегодня пускают с улицы без спецпропусков набожных подданных. Ага, от Кутафьей/Троицкой и вокруг всей Соборной площади коридор - стоят спецзаграждения с кучей охраны: «Заходи с улицы народ, молись – не хочу!» Само собой, мещане и всякое быдло даже так сюда хрен попадёт, да и стремиться не будет, но люди с правильной кровью, включая личных (а их дофига на самом деле) – запросто. И таких церквей, повторюсь, по Москве несколько десятков.

Но мы решили пойти более сложным путём и направились к намоленным местам – на Воробьёвы горы. Ибо не скажу, что это место для простолюдинов, отнюдь, несмотря на открытую декларацию обратного. Такси в преддверии праздника и так золотое, а сюда вообще конских денег стоит; собственную машину припарковать негде – дорожная стража перед большими праздниками запрещает ставить на обочине, а кроме обочины для «левых» мест нет; остаётся или «выгрузил-уехал», что доступно не каждому, только как минимум обеспеченным. Либо можно прийти пешком. Но и тут – а надо тебе, Матрёне Евлампиевне, чесальщице мотального цеха фабрики на Пресне, ломиться со своим рылом в калашный ряд, если есть места попроще рядом с домом? Мотальщицы чесального цеха точно сюда не пойдут, а обеспеченные мещане это всё ещё мещане, но уже обеспеченные. Конечно, утрирую, простолюдины тут есть, и немало, но это крепкие и сильные духом люди, которым не в лом топать много километров как сюда, так и отсюда после службы, а значит, по мнению церковников и бояр с дворянами, они заслуживают этого. Четырнадцать монастырей, просто куча церквей и часовен - помолиться места найдётся для всех, просто внутри самого комплекса «иди не в вон тот храм, а в этот», и всё в порядке. Оттого и тянется пешая толпа нарядно одетых людей, некоторые с детьми, от самой Якиманки.

- Наро-од! Царская семья и королевский дом Англии поздравляет вас! – ору. – С Рождество-о-ом!

Мне визжат в ответ. Кто в нашей машине – видно по флагам. Ассоциация с крутым футбольным матчем; отчего-то встают перед глазами образы: «Полуфинал», «Россия-Голландия» и «Гус Хиддинг». Также едущие и сигналящие во все стороны машины, флаги на них, флаги в руках толп людей, идущих по улице и орущих, поздравляя друг друга с «победой наших», всеобщая эйфория. Ага, картинка из того мира, пока без подробностей, да они и не нужны в общем. Сейчас не футбол – религиозный праздник, но для аборигенов в словосочетании, несмотря на тотальную набожность, слово «праздник» главнее слова «религиозный». Такой сложился менталитет. А ещё обратил внимание, что хоть в стране соотношение полов один к пяти, но, кажется, конкретно здесь женщин ещё больше. Типа, чтобы слабенькие мужчинки не замёрзли на холоде, их дома с детьми оставили? А может я пложу сущности, и есть более прозаические объяснения? Но думать об этом не хочу, меня устраивает, что ора в ответ мало, а визга много. Мир такой. Мы медленно движемся по «Косыгина», перед нами «Аргамак» дружины, сзади пять или шесть машин – со свитой и охраной, но именно из нашей торчат государственные флаги двух империй – никакого двоякого толкования, кто я такой, у податного населения, нет.

Меня силой потянули назад. Подчинился. Ибо на улице при встречном ветре даже при невысокой скорости зябко, лицо обмораживается не мгновенно, но быстро.

- Girls, I love you! – Закрыв люк на защёлки, упал на колени Диане с Лизкой – как, блин, места мало! Долбанные макаронники…

- Как-то мы не очень помещаемся, - произнесла по-русски Маша, которая жалась с той стороны к дверце из последних сил.

- What? – Это Бес, она же Лизка, она же Элизабет Саксен-Кобург-Готская, наследница британского престола. Перешёл на английский:

- Не возражаешь, если я сяду, а ты мне на колени?

- Ох, Алекс! – Наигранное смущение. – Мне нравится ход твоих мыслей, но пока рано. Мы слишком мало знакомы для этого. – Картинно постреляла глазами. - Что подумает твоя сестра, что мы настолько сильно прилюдно нарушим этикет?

- Что он патологический бабник! – фыркает Машка вновь по-русски, но я вижу, она довольна.

- Мне нравится слово «пока», Бес. Оно обнадёживает! – заметил я и похабно (насколько мог, как получилось) улыбнулся. - Вопрос в том, что если я лягу вам на руки, это тоже будет не совсем прилично. Мне, конечно, нравится лежать на коленях аж трёх красивых девушек, и даже то, что одна из них – сестра-близнец – погоды не делает, но с точки зрения этикета и протокола – как бы не засмеяли, когда откроем дверь салона.

- Ваши высочества, я лягу на руки и колени! – не терпящим возражение тоном заявила Диана. - Как имеющая самый маленький титул. Алекс, ваше высочество, давай меняться.

Она как-то ухитрилась протиснуться мимо меня, я повалился на сидение между дверцей и Лизкой, стукнувшись боковой частью икры о древко флага. Что-то матерно зашептал сквозь зубы. Ага, по-русски, но тут меня все поняли и без перевода. Бес тут же зацепила мой локоть своим, эдак по-хозяйски – поддерживая. Зато Диана, поджав ноги, легла так, что её мягкое место оказалось от меня в ближайшей доступности, чем я не преминул воспользоваться, за оное её ущипнув.

- Ай, Алекс! Я прекрасно понимаю твои желания и устремления, но это не совсем прилично! – заявила она.

Ага, «неприлично»! Да ты млеешь, леди Ди!

- Ди, посмотри на это с другой стороны, - произнёс вслух. - Вы с Бес совершенно точно выяснили, что мне, потенциальному члену союза между нашими странами, нравятся женские задницы. Разве эта новость не стоит смелого эксперимента чуть-чуть за гранью этикета?

- А что, может быть как-то иначе? – чутка повернулась лицом вверх леди.

- Конечно. Существуют индивидуумы, которым нравятся не женские задницы, а мужские. И чем выше статус таких индивидуумов, чем к более высокой прослойке они принадлежат, тем их больше.

В салоне повисла пауза – все, особенно англичанки, крепко задумались.

- Алекс, ты прав, - выдала, наконец, Бес. Умным тоном и многозначительно. – Такие мужчины существуют, как бы сильно с их наличием не боролись. К сожалению. И я даже знаю некоторых.

- Оу! Так я участвую в смелом эксперименте? – ожила и юная леди Ди. - Ваше высочество, Британия даст мне орден за участие в важном эксперименте, от результатов которого зависит политическое будущее империи?

- Я поговорю с мамой. – Бес говорила предельно серьёзным тоном, но я интуитивно подозревал, что это всего лишь оболочка тонкого английского юмора. И точно:

- А пока, леди Диана Спенсер, даю вам полное согласие на участие в оном эксперименте, и обещаю, что действия принца Алекса никоим образом не затронут вашу честь, даже если он позволит себе гораздо больше протокола. Британия превыше всего!

- Служу Британии и королеве! – пафосно воскликнула леди Ди, и только тут мы с Машкой заржали. Ибо ну реально запредельно серьёзные обе!

- Ну, раз у нас одобренный самой наследницей эксперимент, чего ж я сижу? – воскликнул я и принялся изучать на ощупь такую территориально близкую интересную часть тела тёзки одной известной дамочки из того мира, к счастью, просто тёзки.

Ох уж эти теплокровные британки – брюки на леди… Мягко говоря не для наших зим, и контуры искомой части тела проступали сквозь них великолепно. Жаль, что мы уже приехали – машина заворачивает к монастырскому комплексу, скоро выходить.

- Бабник! – по-русски вздохнула с той стороны от Лизки Маша.

Комплекс большой, но мы подъехали к храму Николая Чудотворца. Ага, как раз напротив Чудова монастыря. Этот храм для дворянского сословия, и, по словам крёстной, крутой. С историей. Сюда вести гостей престижно. Фейс-контроля нет, но местные живут в сословном обществе с рождения и куда можно ходить, а куда не стоит, у всех в крови, и убейте – не объясню, почему так. Мы еле выползли из машин – мешали флаги и леди Ди на коленях. Но выползли, пусть даже и уронив леди в снег (девчонки просто выпендривались, ничего эдакого). Княжны подъехали следом, но пока мы вылезали, уже десантировались и встречали нас. Обе красавицы, румяные на морозе, и тоже так и пышат молодостью и невинной красотой. И Наинка с ними – восточный колорит, для морозно-снежной Москвы чужд, но лишь мне, выходцу из того мира. Для остальных всё в норме, и, если честно, у меня у единственного возник вопрос: «Наин, а тебе можно в наш храм, ты ж мусульманка?» «Последствия травмы! Он многое не помнит и не понимает», - отмазала меня Маша, и все успокоились. То есть, и в мыслях ни у кого не возникло, что может быть нельзя, или это плохо. Как и мыслей насчёт наших протестантских гостий.

- Так, народ, подтягиваемся! - подозвал я стаю, чуть отойдя в сторонку, пока Маша помогала англичанкам оправиться и отряхнуться (леди Ди, вылезая, шмякнулась в сугроб, а Бес на неё свалилась сверху). – Так, народ, текущие ценные указания! Первое. Платки на голову. Это церковь, причём один из самых видных храмов города. Нам, парням, входить с непокрытой головой, а вот вы, девчонки… Мы их тупо не взяли – забыли.

- Ай, а мне не надо платок! – подняла руку Даша. – Я ещё не спала с мужчиной, мне можно и с непокрытой головой стоять.

Чего она так сияет? Гордится девственностью? Мне не понять, а так бог с ним, пусть гордится.

- Хорошо. Тебе не надо, но вот Ленке, Кате и Ане точно надо, и нашим английским гостьям – сто пудово. И Маше надо – она тоже не спала с мужчиной, но ей по статусу царевны необходимо все традиции соблюдать. Посчитайте, кому нужно, и раздобудьте нужное количество платков.

- Да где мы их возьмём? – фыркнула Даша.

- Ва-арь? – посмотрел я на Вяземскую.

Лидер стаи картинно заозиралась вокруг, и решение нашла пусть не идеальное, спорное, но грамотное, не опустив своё реноме на ровном месте:

- Даш, я сомневаюсь, что большинство из этих людей откажется продать свой платок за хорошее вознаграждение. Нужно их просто купить у тех, у кого есть.

Все вокруг зашептались от её мудрости, а я улыбнулся.

- Да? А сколько предложить? – растерялась Дашуля, но видел, мысленно решение одобрила. Найдут местные, как выкрутиться. Может при храмах можно купить оные задёшево, просто нам это выяснять некогда. Статус.

- Да бог его знает! – Варя пожала плечами. – Ну, рублей сто предложи. За каждый. Чтоб не позориться и не торговаться, как на базаре. Мы потом скинемся.

- Поняла. – Долгорукая пошла выполнять задание.

- Теперь второе, - продолжил я. - Девочки, охрана-охраной, но они – внешнее кольцо, а нам… ВАМ нужно сделать ещё одно – непосредственно вокруг нас. В храме толкучка, людей много, лишним не будет. Потому обступаем нас с высочествами и держим периметр. Чего бы это ни стоило, держим, вплоть до применения фигур! Да, церковь. Но это – наследница нашего потенциального союзника, иностранной сверхдержавы. Варь, расставишь девчат как можно плотнее, а далее по ситуации, внутри я не помощник. Задача ясна?

- Да, - кивнула та.

- Третье. Геннадий! Гена, подойди, - обратился я к Мстиславскому. – Ма-аш, тоже подойдите. – Сестрёнка с гостьями подошли ближе. – Транслируй им синхронный перевод. Эти чурки немецкие языка не знают.

Мои все усмехнулись, но не зло, и слава богу, что гостьи не понимают.

А далее под синхронный перевод Маши, пафосно взял наш, русский флаг и ещё более пафосно произнёс:

- Геннадий, на колено!

Поняв, что это такой прикол, княжич опустился на оное колено, придав себе до боли напыщенный вид.

- Геннадий, - продолжил я, - от имени государства Российского, ты, на время посещения высокой делегации, включающей принцев двух держав, на торжественные мероприятия по случаю Рождества Иисуса Иосифовича из славного города Назарета, назначаешься прапорщиком… То есть флагоносцем. Твоя обязанность всё время церемонии находиться за спиной царевны Марьи и демонстрировать величие Русского царства. Тебе оказана высокая честь, Геннадий, гордись!

- Служу стране и царице! – Гена склонил голову, принял у меня флаг и поднялся на обе ноги, держа оный, как… Полковое знамя! С трепетом и достоинством. Разумеется, это шутка. Вот только, блин, не шутка это! И за смешинками в глазах, стая это понимала. И Гена понимал. И все мы отдавали отчёт, что за косяк с государственными символами прилетит так, что лучше бежать из страны, пока не поймали. И ссылка на Аляску не поможет.

- Ой, я тоже должна назначить знаменосца! – воскликнула Бес по-английски.

- Разумеется, - заулыбался я. – А как иначе?

Её высочество оглядела обеих своих ближниц. Приняла решение.

- Леди Диана Бэкингем! На колено! – не менее пафосно, чем я до этого, произнесла она.

- А почему не я? – округлила глаза Спенсер.

- Ты едешь со мной в одной машине – будешь телохранителем. А ей доверяю быть почётным знаменосцем.

- Служу Британии, ваше высочество! – склонила голову вторая Ди, ехавшая до этого с княжнами. – Я оправдаю оказанное доверие.

Блин, и как понять этих лайми, когда они шутят, а когда их пафос серьёзный?

- Назначаю тебя почётным знаменосцем Британской империи для церемонии…

Люди вокруг стояли и смотрели на стаю детворы с государственными символами, пытающуюся шутить… Но смешно никому не было. Весело – да, но отнюдь не смешно. Ибо все чувствовали, что в данный момент происходит медленное, но неумолимое прокручивание шестерёнок колеса истории. И обратного направления вращения у него нет.

Глава 1. Самый Лучший концерт

Глава 1. Самый Лучший концерт (часть 1)

Вчера в г. Мытищи произошло дерзкое преступление! В ДК железнодорожников заезжий аферист два часа играл ничего не подозревающей публике третий концерт Бетховена вместо шестой сюиты Генделя!

(старый мытищенский анекдот)

Нижний Новгород, 29.09.2025

Это был мой Самый Лучший концерт!

Вот именно так, большими буквами. Сравниться с кайфом от него может, наверное, только Последний, Самый Последний концерт, на Красной площади, в тандеме с первым космонавтом Земли Варенькой Лопухиной, под прицелом абсолютно всех мировых информационных агентств; концерт, который смотрели более миллиарда землян… Но это будет СЛИШКОМ не скоро. Да и смысл, как и кайф в том исполнении песен был совершенно другой. А пока здесь и сейчас, в приюте волжского города на впадении Оки, на заре своей попаданческой карьеры я молод, полон сил, энергии; пока ещё полон радужных надежд и не огорчён разочарованиями, а главное, уже начал прорабатывать план на будущее. Даже так: План. Ага, куча слов прописными буквами, но если иначе не передашь эмоциональный окрас?

- А над городом плывут облака

Закрывая небесный свет.

А над городом жёлтый дым.

Городу две тысячи лет

Прожитых под светом

Звезды по имени Солнце…

* * *

Воевода оказалась нормальной бабой. Палки в колёса вставлять не пыталась, ничего не саботировала, а что накормили её помоями – так дети ж это едят! Значит можно позволить себе забыть и проехать, а то как-то совсем неудобно получится.

- Нет, нельзя автобусами, - уговаривал я. Ага, я! Её! Капец ирония! – Мы уже приняли решение возить детей на обед на «вертушках», журналисты готовятся к репортажу, не стоит ломать сценарий. Да, расходы, зато медийный эффект должен быть просто бомба!

- Но администрация города решит вопрос с автопарком за минуту! – не сдавалась сеньора. - Мне достаточно только набрать номер… Да хоть той же компании, что обслуживает приюты!..

- Боярыня Гусева, попрошу не лезть в то, что вас не касается! – пришлось чуть повысить тональность. - Эта компания уже взята Машей на карандаш за отказ к сотрудничеству. И если у администрации города и воеводства есть с ними действующие договоры – рекомендую их быстренько разорвать.

- Вот даже как? – ухмыльнулась воевода.

- Ага. Ибо нефиг.

Мы вышли на площадь перед зданием администрации. Красиво, ляпота! Обожаю центры древних городов, а всякие крепости – обожаю особо. Если честно, три месяца заточения как-то даже не заметил, пока лазил и изучал свой, Московский кремль – а там есть где полазить. А потому и не особо на семью обиделся, что на свободу не выпускают. Так вот тут хоть и скромнее экспозиция, но тоже шикарно.

- Говорят тут у вас где-то портал в Тёмный Мир, населённый оборотнями, ведьмами и вурдалаками? - сдуру пошутил я. Ага, язык прикусил, но было поздно. - А за главную из погранцов с той стороны симпотная вамирка Илона в кожаном плаще и красной блузке.

- Чего? – выкатила глаза воевода. И хрен знает, какие у моей шутки могут быть последствия. Может никаких, а может и всплывёт чего-то когда-то.

- Граница миров, выйти из сумрака!.. А, сумрак - это уже из другого сказания… - Тяжко вздохнул и закрыл тему. - Короче, полетели, нас ждут.

- И всё же, ваше высочество, вы можете на меня обижаться, можете меня строить, но ехать в ресторан я рекомендую наземным транспортом, – настояла воевода. – Понимаю, медийный эффект. Но мы сейчас без детей, зачем нам лишнее внимание? Зато город это перенесёт куда спокойнее. Чем меньше тревожишь и распаляешь обывателей – тем лучше, поверьте старой руководительнице.

Возрастом она была отнюдь не пожилой, буквально пяток лет моложе – и я бы назвал её «самое то». Влияние Альтер-эго. Видимо имелся в виду её опыт.

- А вертолёт? – Я нахмурился. – Куда его девать?

Спасла Горлица:

- Саш, а чего ему будет? Пусть тут стоит, оперативный резерв, на подхвате. Девочки на связи, если понадобятся – вызовем, домчат до нас за несколько минут, большая часть из которых – взлёт.

- А дозаправка?

Она пожала плечами.

- Давай этот борт пока реально в резерве оставим? А на дозаправку по одному будем отправлять остальные, когда детей начнут перевозить.

Не поспоришь. Одну машину мы отправили в Москву, у нас их осталось всего пять, и детвору будут пытаться запихнуть в имеющиеся на базе четыре.

Мы приехали в ресторан на самарской красавице «Ладе», ага, «Лада», с чуть иным, но похожим логотипом над бампером, более пафосным - сам офигел. Но отличие есть – здешний Волжский автозавод находится в самой Самаре, города Тольятти в этой реальности не существует, и боярыня Гусева ничего о подобном не слышала.

- Звучит, как итальянская боярская фамилия, - выдала она вердикт после раздумий.

И правда, очень итальянский диссонанс в названии, и буду откровенен, я, как Альтер-эго, ранее об этом не задумывался. Видимо ТАМ этот город в честь какого-то макаронника назвали. Некого дружественного политического деятеля, вроде невинно убиенного капиталистическими наймитами лидера компартии Италии. На Сапожке середины прошлого века такое мочилово и рубилово было в политикуме, самое настоящее, без преувеличения и иносказаний, так что я сейчас не образно и не нарицательно (1). Так что в честь Патриса Лумумбы – университет, а Тольятти – город.

(1) Саша почти угадал, очень дружественный лидер итальянской компартии. За исключением того, что его не убивали – Пальмиро Тольятти умер сам, от инсульта, находясь на отдыхе на территории пионерлагеря «Артек» в СССР. Через три дня после похорон, в его честь переименовали город Ставрополь-на-Волге, который существует и в том мире, но Саша об альтернативном названии его близнеца не в курсе)

Охране подали отдельную едущую впереди машину, Горлица села рядом с водителем, мы с боярыней мило общались на заднем сидении, И в целом «Лада» была, в отличие от аналогов ОТТУДА, машиной удобной и статусной. У нас роль массового ширпотреба для средних слоёв населения выполняют скорее «ростовчанки» и «ижи», правда и там на заводах делают отдельные статусные модели вроде 412-х «Колосков» и «Аргамаков».

- Саш, это, конечно, ресторан, но глупо платить им за массовое приготовление для большого количества людей по ценам розничного меню, - продолжала нудить боярыня. Кто о чём, вшивый о бане. - На самом деле мне достаточно с ними поговорить, просто поговорить, даже не давить и не угрожать, и счёт уменьшится просто до границы окупаемости.

- Нет, - покачал я головой. – И не злись. Да, ты будешь платить из своего кармана, но не воспринимай меня тираном, который заставляет тебя тратить большие деньги, вместо малых. Просто заплаченные тобой деньги это «отмаз», то бишь повод. Завтра, когда начнутся разборки и чистки, ты с чистой совестью отчитаешься, что заплатила за мероприятие столько-то, то бишь понесла достаточное наказание, и податное население довольно потрёт руки и успокоится. А заодно у тебя будет законный повод наехать на местных – дескать, я из-за вас, клуш, пострадала, как вы, стервы, хозяйство ведёте? И устроить им реально весёлую жизнь. Тебя не поймут, если ресторан при этом сделает воеводскую скидку. Без скидки ты превратишься в злую мегеру, и прищемишь им хвост со спокойной совестью, плевав на пересуды в их обществе. Право имеешь!

- Ваше высочество, вам точно четырнадцать? – грустно усмехнулась она и посмотрела с куда большим интересом. И эта туда же!

- У меня были хорошие учителя, - улыбнулся я. – Которые готовят вашего покорного слугу к работе королём в немалом европеском государстве в будущем. А это работёнка та ещё.

Закивала – съела. Аргумент прокатил.

В самом ресторане всё… Было хорошо. Швейцарка на входе попыталась не пустить, даже плевав на мою шагающую сзади охрану:

- Сегодня всё зарезервировано! Частное мероприятие.

Видимо в курсе, КТО его организовывал, и даже наезд со стороны местного боярского рода ею рассматривался лишь как раздражающий, а не останавливающий фактор. И да, в Москве, так получилось, я привык прорываться силой, но сейчас местных охранниц и организаторов зауважал. На этих положиться можно, рамсы не путают.

- Это наше мероприятие, мы - организаторы, - заулыбался я. – Я и есть его высочество царевич Александр.

- Сейчас позову администратора – я, к сожалению, не знаю вас в лицо.

Честно. Уважаю.

Света явилась взволнованная, тоже вся в мыле, раскланялась, опасливо поглядывая на воеводу (узнала), запустила нас и рассказала, как тут будет и что. В смысле, где какие столы, как сдвинули, какое меню и так далее.

- Ещё прошу прощения. Вон там и там сидят клиенты, но, ваше высочество, мы не можем их выгнать, так как они пришли до того, как вы внесли задаток. Но они поедят и уйдут, а новых мы не пускаем – вход закрыт.

- Нормально, - махнул я на это. Ибо и правда, не дело выгонять тех, кто уже сидел здесь на момент нашего звонка… Пардон, до внесения задатка. Не по-советски как-то.

- У нас всё в процессе, и, как уже сказала, через… - Сверилась с часами. - …Через четверть часа можете привозить первую партию детей. Нам требуется что-то для… Процедуры встречи?

- Выделите кого-то, одного человека, - взяла слово тётка Настасья. – У меня с собой мало людей – будут в оцеплении, а мне нужен кто-то держать сигнальную дымовую шашку.

- Сигнальную шашку? – ужас в глазах сугубо гражданской администраторши.

- Да. С цветным дымом. Мы знаем, где приземляться безопасно, но другие девочки пока нет. Чтобы не перепутали. Шашки я выдам.

- Принято. Я пошлю с вами кого-то из персонала.

Видишь там, на горе

Возвышается крест.

Под ним десяток солдат,

повиси-ка на нём.

А когда надоест, возвращайся назад

Гулять по воде, гулять по воде,

гулять по воде со мной!

Маша вышла на связь моментально – видно, держала «кирпич» в руках.

- Са-аш! А я сама тебя хотела набрать! Короче, новости. Первая. Засада не удалась. Твоя Кукушка приехала одна, налегке, и не то, что без оружия, а только с водителем из сопровождения. И сразу попросилась к тебе – поговорить.

- Прямо ко мне? – удивился я.

- Ага. Так и сказала, «к царевичу Александру, с которым разговаривала по телефону». Девочек из засады я сняла – нападения не будет. Могу к вам перекинуть. Ты когда приедешь, на когда её ориентировать?

- Не скоро. Это… - Задумался. – Короче, скажи, если хочет поговорить – пусть едет сюда, в ресторан – мы уже в тут. Своим ходом.

- То есть, нам её можно отпускать? – удивилась Маша.

- А нам есть за что её удерживать? – удивился я. Ибо судя по построению фразы, дамочка-авторитет как минимум сидит в «браслетах» в ожидании высочайшего решения. И это в корне неправильно, но Маше сие сначала нужно объяснить.

- Так был бы человек, статья найдётся, чьи слова? – парировала паршивка.

О как! Моя школа. Надо прекращать шутить и выдавать глубокомысленные, но поверхностные перлы. Когда-нибудь что-то из этого аукнется.

- Кукушкина у нас, аресто… Задержана, - произнёс я для воеводы. – Была без оружия, не агрессивничала, приказываю отпускать.

Боярыня Гусева закивала, и я подтвердил для Маши:

- Маш, отпускайте – нам не за что её ПОКА «на подвал» сажать. Ща ребята начнут цепочки раскручивать – тогда видно будет, но не ранее. А пока хочет поговорить – поговорим. Но предупреди, тут ТОЖЕ охрана, так что без глупостей.

- Поняла. Но это не все новости, Саш. – Её голос повеселел, но и погрустнел одновременно. - Ещё Ксюши очнулись. Обе. И номер раз, и номер два, как ты их прозвал – это они мне почему-то рассказали, а не ты.

- Отлично! И как они? – пропустил я наезд мимо ушей – потом, не по телефону отхвачу.

- Цветут и пахнут. Отошли. Алла привела их сюда, играют с ровесниками. Обе – наша вторую как паровоз вагонетку в игру тянет. Так как, девочек тоже везти? Или вышлешь специально для них еды сюда? И да, Саш, Братиславскую я со всеми больше не отпускаю – теперь она в свите царевны Ксении, фрейлина, должна находиться под нашей охраной, и питаться вместе с госпожой.

Ух ты! Уже и «фрейлина», и Ксюша – «госпожа»! А мне сестрёнке тоже есть чего ввалить. Я может тоже хотел бы поупражняться в придумывании терминологии, а так все лавры ей.

- Раз играют с остальными… Посади в вертолёт – пусть со всеми и летит, - принял я решение, как старший администратор операции. - Тут встречу, дальше сам накормлю. Они - дети, и в приюте воспринимают себя единым коллективом; и раз приняли её в игру – значит восприняли ровней. Нашей Ксюше будет полезно хотя бы полдня побыть частью коллектива. А совместная трапеза вообще сближает.

- Поняла. – Маша замолчала, но не рассоединилась.

- Ещё что-то? – напрягся я.

- Да, Саш. Дисциплина. Я не знаю, как воспитатели справляются, надо этим людям памятник поставить, но сейчас их просто не хватает на всех. Дети как взбесились, бегают и прыгают, насаются вокруг вертолётов и по площадке. Как бы чего не вышло.

- Вообще не проблема! – фыркнул я. – Ничего умнее демократии и коллективной ответственности человечество не придумало. Берёшь старшую группу, смотришь в глаза и назначаешь несколько самых авторитетных по виду девочек… Ну, пусть будет префектами, а одну, самую авторитетную – старшим префектом. Дескать, они - доверенные представители матушки-государыни! И их задача, как префектов – поддержание порядка среди мелких. Чтобы никто не был забыт, никто не отстал, не остался голодным и прочее, и спрос, если что-то случится, будет с них. Одари их доверием, и они сами за тебя решат все вопросы с дисциплиной подшефных. Поверь, нет ничего мощнее и надёжнее самоорганизации людей. И также партиями их с подопечными отправляй. Главное надо не «вешать» на них детей, а «доверить честь» за ними следить. «Никому не доверяем, а вы – такие умные, красивые и ответственные». Поняла? Они почувствуют статус и ради него сами всё за тебя и за воспитателей сделают.

- Саш, ты гений! Целую, побежала!

Ага, «дедовщина» это называется, а не «демократия». Но в отсутствии времени на более сложную организацию – сойдёт. Главное «префектам» не дать возгордиться, дать им почувствовать, что над ними тоже есть начальство, они не цари и не боги подчинённого личного состава.

Что такое осень? Это ветер.

Вновь играет рваными цепями.

Осень, доползём ли, долетим ли до ответа?

Что же будет с Родиной и с нами?

Осень, доползём ли, доживём ли до рассвета?

Осень, что же будет завтра с нами?

У Маши получилось. Как путано объяснили первые пятеро префектов, девочки лет четырнадцати, она достучалась до них в плане обязанностей:

- Ну да, твоё высочество. Мы ж старшие, кроме нас некому. Кому мы нафиг нужны кроме друг друга? Как мы их бросим и оставим? – кивок на орущую детвору, которую воспетки безуспешно пытаются построить.

Кажется, решая одну проблему, породил другую, как бы не более сложную. Но обдумаю потом, как разгребёмся.

В общем, вертолёт прибыл без проблем, одна из уборщиц ресторана, паникуя, всё же стиснула зубы и удержала со второй попытки дымовую шашку (вначале уронила, тётьНастя на неё ругалась). И даже не убежала, когда в нескольких метрах от неё, нереально громко гудя (кто летал – знает) опустился голубой винтокрылый монстр. Дверца которого раскрылась, и в сопровождении всего двух дружинниц и нескольких воспеток, под опекой новоиспечённых «доверенных матушки-государыни», началась выгрузка ребятни. А после тот ещё квест – попытка организованно довести их двести-триста метров до ресторана. Ага, кто-то из мелких боялся и плакал, прижимая к груди куклу, а кто-то наоборот бегал, как ненормальный, не слыша воспеток – да просто гул такой, что ничего не слышно. Теперь идея с дедовщиной показалась здравой – именно пятеро старших навели порядок, а не клуши-взрослые.

В общем, посадили деток за столы, отдав им на растерзание официантов и персонал заведения, который забегал как угорелый, и двинулись назад – встречать второй борт. Ага, почти полчаса часа у нас заняла встреча и организация первой партии. Но теперь у нас был опыт, а опыт – самое ценное, что существует на свете. Ибо его не купить ни за какие деньги, и без него ни одна, даже простая вещь, не идёт как надо.

Вторая партия была организована лучше, но причина – Ксюша. Она не была самой старшей в партии, но остальные дети как-то… Не то, что её слушались, но она была в центре внимания. Ледяное спокойствие и уравновешенность опытной девочки, что «уже летала», эмпатия целителей, способность видеть глубоко в душе – в общем, как-то вторая партия оказалась самой спокойной и высокоорганизованной.

Глянув, что сестрёнка чувствует среди ребятни себя как рыба в воде, и даже является некоторым центром притяжения, оставил всё, как есть, и посадил за стол со всеми. Братиславскую обнял потискал немного, взбодрил. Узнала, засмеялась. Отходит девочка. Хорошо. Посадил их вместе. Префектов за выполненную работу похвалил – те зарделись. Среди них был и Шустрый, так что на кого опереться у меня тут было.

Маша прилетела на четвёртом борту вместе со съёмочной группой, и только тут начались проблемы. Оказывается, дети – ерунда. А вот взрослые, снимающие материал для пиар-акции, бросающиеся словами «экспозиция», «свет», «тень», «контраст» и другими ругательствами – вот от кого надо держаться подальше!

- Меня снимаем как можно меньше! – напоминал я, отозвав их старшую. – Не забываем!

- Я помню, ваше высочество! – сквозь гул винтокрылой машины прокричала та.

Помнит она, блин.

- Это акция Маши! Вся слава ей! Меня можно только мазнуть за компанию!

- Той стране, которой вы будете править, повезёт, ваше высочество, - заулыбалась паршивка. – Скромность красит человека.

О как! На такое я не нашёлся, что ответить.

Я помню, давно, учили меня отец мой и мать:

Лечить — так лечить! Любить — так любить!

Гулять — так гулять! Стрелять — так стрелять!

Но утки уже летят высоко…

Летать — так летать! Я им помашу рукой…

Кукушка прибыла раньше, одновременно с третьим бортом. Но стояла вдали и ждала Машу – тактичная, стервочка. И только после полной разгрузки и завода последней партии детей внутрь (наработали автоматизм, там уже без меня знал народ, что делать и кого как куда рассаживать) подошла. Как подошла – подвели. Она к охране обратилась, та её ко мне. Стервочка заранее руки вверх подняла, показывая, что ничего с собой не имеет, хотя коню понятно, что сейчас никто рисковать в присутствии дружинниц не станет. Артистка!

- Света, нужно отдельное помещение – поговорить. Без прослушки, - подвёл я боярыню к администратору.

Та склонилась в уважительном низком поклоне – и вторую мою гостью узнала. Впрочем, как иначе, если это один из главных кабаков Нижнего для бомонда.

- Ваше высочество, мы не Москва. Мы – маленькое провинциальное заведение общественного питания, - проблеяла мне в ответ, не поднимая головы. - У нас нет ни денег, ни желания, ни возможности ставить прослушивающее оборудование. Пойдёмте, у нас есть резерв – отдельная комната для переговоров для высокопоставленных персон…

VIP-зал оказался совсем небольшим, но уютным, неожиданно в европейском стиле. Ага, так по стране или старорусской сединой отдаёт (новодел, но атмосферу производит), или чем-то татарским, на худой конец горами Кавказа. А тут нате, Европа! Но главное, за стенами этого кабинета и толстой дверью не был слышан вездесущий здесь сейчас детский гвалт! Пожалуй, мне тут нравится.

- Еды не надо. Разве что попить, - попросил я у сопровождавшей Свету официантки.

- Минералки, чай, кофе, покрепче? – уточнила та

- Покрепче – без нас, - отрезал я, говоря за всех. Кто хочет – потом побухает. - Боярыни, вы что будете?

Мы все заказали кто чёрный чай, Маша – зелёный, кто Латте, кто арабику. Света ушла выполнять заказ, и мы остались впятером – мы с сестрой, две боярыни да Горлица.

- Итак, вопрос первый, - обратился я к Кукушке, вешая на лицо залихватскую улыбку. – Где я «спалился»?

- Я знаю покровских, - заулыбалась гостья. – Нет, дел напрямую мы не ведём. Но кто это такие, и откуда там ветер дует… Россия – очень маленькая страна, а Москва от нас не так далеко, как видится при беглом взгляде на карту, ваше высочество…

Понятно. Сам лопух. Переиграл.

- А дальше логическая цепочка, - продолжила она. - Ну, прилетели «варяги» на вертолётах царской дружины. И много там может быть мальчишек с детскими голосами, с учётом того, что, и это уже на тот момент проверенная информация, прилетели младшие царевичи?

Вот и снова я не знал, чего ответить. Нахмурился:

- Про царевичей – утечка?

- Да нет, - пожала она плечами. – У вас же никто не скрывал. Я не знаю всего и что за чем, но, как поняла, и охрана со входа подтвердила, и кто-то из сотрудников в город звонил, а потом и «разбойники» официально заявили, что вы там, и они проводят расследование под вашим руководством.

Ну да, мы ж их сами вызвали – на дело об ограблении столовой персоналом. И это было до того, как мы поднялись наверх в кабинет. Снова лопух, сам же говорил, что в местной клановой клоаке службы безопасности боярских родов вынужденно научились быть профессионалами.

- Ваше высочество, могу в свою очередь вопрос задать? – заулыбалась гостья. - Почему первым вопросом ваш прокол, а не наше дальнейшее сотрудничество?

- Раз ты тут, и без охраны, а не в нычке за городом – сотрудничать будешь, - заулыбался я. – А вот насчёт себя мне интересно послушать знающего человека, где я провалился.

- Скажем так, - она засмеялась, - вам нужно пройти обучение в Тайном приказе. Или где-то под началом вашей старшей сестры. Тогда вы поймёте, что то, что было – сюжет из сопливого кинофильма, а не звонок представителей одной коллегии другой. Весь вопрос был в том, сам царевич меня набрал, или с ним кто-то из свиты?

- Свиты?

- Да. Близкие друзья. Стая.

- Стая? – не совсем понял я.

- Ну да, - поясняла мне она абсолютно для себя очевидное, в чём я пока разобраться не мог. – Вы готовитесь к женитьбе в другую страну. Насколько я знаю, очень серьёзные люди хотят в эту страну после вашей свадьбы вложиться. Значит вы должны повезти туда с собой готовую команду из ближников, которые за вас горой, и которые готовы за вас рвать и метать, грызть горло местным. Наверняка матушка-царица такую для вас готовит. Даже если не явно, то по факту.

Я посмотрел на Машу. Она на меня. Пожала плечами – нет, не в курсе, с нею родственнички ничего не обсуждали. Хотя уверен, мысли по поводу подбора были. Да чёрт возьми, само создание Сашиного сам-бля-ансам-бля из представительниц дружественных маме по Думе боярских родов уже подтверждение! Что-то я не играл на скрипке ни с Шуйскими, ни с Шереметьевыми, ни с Милославскими. А только с Варей Вяземской, Дашей Долгорукой и Наиной Нарышкиной. А ещё Женька с Голицыной встречалась, и убрали её от царственного тела только ввиду однополости, чтобы не компрометировала, а не из-за нежелательности близости с их родом.

- Допустим, мог быть, - попробовал я развить мысль. - С нами полетел наш брат Данила, сын Марии Леопольдовны, - произнесла Маша.

- Ах, тот милый мальчик в погонах, который пытается строить опытного? – Боярыня рассмеялась. – Нет, это точно не он. Стиль не тот. Да и голосок, если честно…

- Ладно, давай всё же к нашим делам, - вернулся я к своим баранам, подождав, пока официантка, зашедшая как раз в этот момент, расставит чай/кофе и удалится, плотно закрыв дверь. – Как видишь возникшую ситуацию?

Кукушка задумалась, посмотрела на всё это время молчащую воеводу. Повернула голову и мило улыбнулась.

- Конкретно на меня у вас ничего нет, «пришить» не сможете, ваши высочества. Глебову – забирайте.

- Так легко отдаёшь? – усмехнулась Маша. – А она кичилась, дескать, ты за неё драться будешь.

- За куклу без мозгов, не сообразившую, что гнилые активы нужно скидывать по любой цене, даже бросовой? – презрительно фыркнула та. Я недоумённо напрягся. Гостья пояснила:

- Допустим, вы были инкогнито. Допущу даже, хоть лично мне и не верится, что вас не раскололи, она не поняла, кто перед нею. Но ей предлагают забрать тухлый актив – безнадёжно больную девочку. Я б на её месте её вообще за так отдала, деньги взяла чисто на организацию медкомиссии. Ей смерти у себя не нужны – зачем портить статистику? Каждая потом расследуется, проверяющие, всех корми да пои, хотя все прекрасно знают, что контингент дали, которому осталось не более полугода – с таким диагнозом долго не живут. А всё равно поди докажи, что не лосиха, куча писанины! Чего б не отдать такую с дисконтом? С другой стороны это была бы реклама именно её заведения, а там хоть и небольшая конкуренция, как слышала, но есть. Ну и человеколюбие не забываем – матушки в церкви за нас помолятся. Но раз сучка пожадничала - туда ей и дорога, я вписываться не собираюсь.

- Сурово! – усмехнулась Маша.

- А то! – согласилась местная «смотрящая». – В этом бизнесе всё сложно, ваши высочества. Или у тебя есть нюх и хватка, или тебя сожрут. И ещё обязательно должны быть чувства меры и опасности. Без них никуда. И я просто промолчу о том, что мои телодвижения бесполезны: если сучкой занялась царица – мне со своим рылом там точно делать нечего. Этот факт я просто опущу, комментировать не буду.

«Угу, и поступишь мудро», - про себя заметил я.

- В схеме работы приюта задействованы разные цепочки фирм уважаемых людей, - продолжила она. – Я понимаю, что договорённости с ними о поставках по завышенным ценам были обоюдными, вы это понимаете, боярыня Беклемишева в Москве тоже понимает. Но если начнёте копать - девочки «сбросят активы», замоют следы, какие смогут – и ищите-свищите. Что-то, конечно, найдёте, кого-то привлечёте, но это будет капля в море. Оно вам надо? Потому предлагаю сделать так: вы закрываете глаза и не замечаете участие моих, то есть местных, в обмен местные предоставят все имеющиеся документы, какие можем предоставить, без поджигания сараев и утонувшей в унитазе документации, какие московские нехорошие и их обманули. И по суду они проходят, как свидетели, а не соучастники.

- То есть наших, Московских, дрюкаем как хотим, а ваши просто стояли и ждали трамвая, - перевёл я на понятный для себя язык. – А они подъехали и обманом завлекли в серую схему. Невинных нижегородских овечек. Так?

- А чего б и нет? – пожала Кукушка плечами. – Мне ваши московские не родственники, я с ними жбан пива не выпила, пуд соли не съела – сами разбирайтесь.

- Так легко сдаёшься? – сощурился я, пытаясь понять, отчего так легко. Я на бой приготовился, на битву, а она…

- Саш, если тянуть – могут всплыть иные схемы, не относящиеся к приюту, - пояснила тётка Настасья. Спасибо ей большое – что-то я реально тугодум сегодня. – И неизвестно, что «разбойники» на них нароют. Дешевле откупиться.

- Ваше здоровье, уважаемая! – довольно кивнула Кукушка, отсалютовав ей кофием.

- Но решать тебе, - продолжила Горлица. – Саш, ПОКА нам не за что хватать за сиськи боярыню. Если будете настаивать, конечно, пободаемся, но как только перегнём палку – сам знаешь, что будет, мы с тобой это позавчера обсуждали.

Ага, мама «сольёт» тётку, как крайнюю, и не посмотрит, что сестрица. И мне потом с этим жить.

- Это всё бесполезно, - поняла вдруг Маша. - Мы улетим, а ваши… Фирмы… - с презрением выделила это слово, - заключат новые договора дерибана с новым руководством приюта. Да и по другим объектам, где «порыбачат» наши и «приземлят» руководство, тоже. Да?

- Сестрёнка, поздравляю, ты сама дошла до ключевой аксиомы мироздания - всю коррупцию по любому не победить! – пафосно произнёс я и откинулся на спинке кресла. Потянул чай, задумался. Обратил внимание, с каким вздохом облегчения восприняла мои слова воевода. Она всё время, сколько сидим, так и молчит – чтоб не сболтнуть лишнего. Ибо слишком много знает. Мы улетим, а ей тут ещё неизвестно сколько лет работать. В спокойствии всяко это делать лучше, чем в обстановке нервотрёпки и противодействия местного дворянства федеральному центру. В общем, если начнём жестить – лучше никому не станет. Если б мы были реальной властью, и работали бы системно, наводя порядок на годы – один разговор. Но мы просто пошумим и улетим, и всё вернётся на круги своя. Стоит ли мутить это болото и лишать регион стабильности и контроля Центра? Ибо слабая воевода – слабый контроль; пошумим в одном приюте, а потеряем регион с полумиллионом населения, третий после Москвы и Киева город в стране.

- Хорошо, мы не станем мутить воду в этом болоте, - как есть сказал я. - Если у Оли есть к Нижнему претензии – пусть работают её люди. Если у мамы – у неё есть «тайники». Маш, посмотри на ситуацию сверху: кто мы такие? И чего добьёмся, кроме нервирования местных элит? – Впился в Кукушку глазами. – Но ты, боярыня, не забывай, что бог он, конечно, похож на фраера, но только в профиль. И разные штуки ОЧЕНЬ любит. Навроде посещения ваших ковылей кем-то высокопоставленным, чьё появление непрогнозируемо, но может доставить кучу неприятностей. И совесть иметь надо.

- По чину брать нужно, по чину! Поняла, ваши высочества! – Местный криминальный авторитет низко-низко склонила голову, демонстрируя полное подчинение. – Дуры задрали аппетиты – вот и поплатились! И всех на дно утащить могут!

- Вот именно, - взяла слово Маша. – У них дети некормленые, в рванье ходят. Вот чего стоило нарядить их пусть не в брендовую одежду, но хотя бы не в тюремные робы? И кормить пусть не по-ресторанному, но сносно? Да у нас бы в мыслях не было к вам лететь! Забрали б девочку в рабочем порядке, и уехали.

- И за это, за приведения города и всех его структур в божеский вид, мы с сестрой, боярыня, назначаем ответственной ТЕБЯ! – выдавил я улыбку, максимально похожую на «злого гения».

- Кукушка втянула голову в плечи. Воевода нахмурилась. И даже тётка Настасья сдвинула брови.

- Да что вы на меня так смотрите? – окинул я взглядом стол. – Да, есть официальные власти, - указал на воеводу Гусеву. – Её благородие будет выполнять свою работу теперь куда лучше прежнего. Но и ты, боярыня Кукушкина, теперь понимаешь, что бог не Ерошка, пошутить любит немножко, и в твоих интересах мониторить вверенный регион «снизу», чтобы в случае чего придраться к вам было не за что не потому, что спрятали, а потому, что не делали! Понятно выражаюсь?

- Предельно!

- Какие-то вопросы по поводу ответственной миссии?

Покачала головой.

- Нет вопросов. Попала, виновата, признаю. Исправлю. Кому надо ввалю. Не повторится.

- Вот и отлично, - завершил я на мажорной ноте. - А сейчас можете оставить нас с боярыней наедине? – обратился я к Гусевой и тётке Настасье. – Тёть Насть, пожалуйста?

- Маш? – пронзила та сестру взглядом.

- Справлюсь, тёть Насть, - кивнула та.

- Хорошо.

Глава дружины и воевода вышли. Маша залпом допила свой чай и с интересом подалась вперёд – что я задумал?

- Боярыня, в общем, у нашего договора есть ещё кроме явных параграфов – тайный протокол. Так это звучит на дипломатическом языке.

- Вся внимание! – напряглась та. Ибо ну кто в здравом уме догадается, что на уме у такого 3,14сдюка, как я? Что я могу от неё потребовать? – Что надо сделать? Кого-то убить? Отлупцевать? Сломать ноги?

Я хотел усмехнуться, дескать, откуда такая фантазия, но удержался, лишь продолжив рассматривать её сквозь прищур.

- Та гнилая статейка в «Собрании», - сделала она попытку пробить мяч на наше поле. – Дерзкая журналистка, сравнившая вас с оргиями пап римских? Сломать ей ноги?

Маша заржала – не выдержала. Я спустя мгновение к ней присоединился, но смеялся не так сильно.

- Ой, не могу! Боярыня, ты мыслишь в правильном направлении, но не совсем верно.

Та явно расстроилась. Но не обиделась – на детей не обижаются, это в первую очередь унижает обижающегося.

- Что же в таком случае нужно вашим высочествам? – Недоумение.

- Мы хотим заняться предпринимательской деятельностью, - пояснил я. – Разумеется, масштаб будет не уровня ларька с шаурмой у метро, а крупные инвестиции в некоторые отдельные регионы.

- Очень крупные? – уточнила она, подавшись вперёд.

- А смысл в мелких? – пожал я плечами.

- Уровень открытия новых заводов или шахт?

Что, так сильно просчитывается? Я красноречиво промолчал. Она усмехнулась.

- Прости, царевич, просто вы… Ваш возраст… Не впечатляют.

- Возраст – это временно, это проходит, - пояснила Маша. – Мама нам доверяет – вот что главное. Я буду лицом компании, «крышей», Саша – мозгом. Надеюсь, у нас получится. – Встретилась со мной взглядом. Я кивнул: «Одобряю». И нет, мы не репетировали. Просто она меня очень хорошо чувствует, вплоть до угадывания мыслей. Не всегда, но в отдельные моменты, как сейчас, это работает. И ещё, она знает о «блокноте Братиславской», как мы с мамой решили назвать операцию прикрытия, всё. Ибо от Маши у меня секретов нет, наоборот, чтобы она помогла или не мешала, ей нужно обладать всей полнотой информации. Это к тому, что если почувствует, что что-то скрываю или не договариваю – обидится, и что будет после этого – не знаю. Но точно ничего хорошего.

- То есть, вам будет нужна… Обстановка в этих регионах, взгляд «снизу», – правильно всё поняла Кукушка.

- Да, именно. Взгляд «снизу». Наш, «сверху», слишком пристрастен и замылен. А также связи в криминальном мире регионов – на кого с чем выходить, если захочу решить какую-либо проблему. Это возможно? У тебя хватит ресурсов?

Кукушка задумалась, и какое-то время сидела молча. Наконец, ожила:

- Если не нужно будет проводить активных действий, а только помощь с информацией и выход на нужных людей – да, это по силам.

- Тогда скрепим наши соглашения рукопожатием, да пошли работать? Нам надо начинать детей назад перевозить – тот ещё геморрой! – И протянул ей руку.

А что мне надо? Да просто свет в оконце.

А что мне снится? Что кончилась война!

Куда иду я? Туда, где светит солнце.

Вот только, братцы, добраться б дотемна.

Глава 2. Самый Лучший концерт (часть 2)

Глава 2. Самый Лучший концерт (часть 2)

- А ты сам-то в чудо веришь?

- Сирота я. Сироты в чудеса не верят.

(из сериала «Князь Андрей»)

Приятно наблюдать за грамотными людьми. Не нужно иронизировать с их ошибок и поступков, или кичиться, дескать, я круче их, ибо выше меня только мама. Накормил боярыню помоями – бывает, но в остальном я по сравнению с нею… Даже терминов нет, описать. Ибо поставь меня на её место – фиг что сделаю (да что там, я уже на её месте, и кроме как возить детвору вертолётами ничего умнее не придумал), а она…

- Да, вы верно поняли, Светлана, полный карт-бланш! Мне совершенно без разницы, что за субподрядчик это будет; ваши знакомые или родственники, доверенные партнёры, или кто-то «с улицы», единственное, что меня волнует - в семь часов дети должны поужинать и быть сытыми. И завтра, согласно расписания, а далее решим. Если будет «невкусно», - опасливый, но картинный взгляд за спину, на стоящих невдалеке нас с Машкой, - вы будете очень несчастными, поверьте, безо всякого моего участия. Я прощу, а они… - Палец в потолок, но Света умная девочка, политику партии понимает. - Если же из детей из-за небрежного отношения к проблеме кто-то травонётся… То лучше заранее пишите завещание! И вы, и подрядчики. И я не угрожаю, скорее наоборот, именно я на вашей стороне и готова помогать всем, что потребуется.

Администратор ресторана поёжилась. Очень тоскливо посмотрела в нашу сторону, грустно выдохнула.

- Мы всё сделаем. Не извольте беспокоиться, ваше благородие.

- Хорошо. Тогда на сегодня задачу вы поняли, а завтра с утра кто там из ваших – ко мне в кабинет, подпишем договор о временном сотрудничестве. Пока Москва не определится с финансированием и компенсациями, кормить приют будем мы, вы и я.

Под «я» она имела в виду воеводство – за счёт бюджета региона. Но я не против, а Машка тем более – и правда, не за частный же счёт это делать? Разово да, можно, с целью обратить внимание воеводы на проблему (ничто так не заставляет заниматься проблемой, как убыток в собственном кармане), но на постоянку на баланс заведение ставить лучше в госучреждение. А ещё сейчас была демонстрация того, что в деловой среде этого мира очень многое решается на доверии. Ресторан в самое ближайшее время (счёт не на часы, а как бы ни на минуты) найдёт субподрядчика, который оперативно приготовит и привезёт ужин вечером в приют, а далее организует завтрашние (как минимум)завтрак, обед и ужин, пока заведение не возьмёт на себя воеводство… Которому «как-нибудь потом» перечислят за это деньги из Духовного приказа из Москвы, а там разборки бюрократии не на одну неделю. Однако сегодня вынь да положь кормёжку, тогда как насчёт денег ресторанные шишки поедут решать только завтра, какие договора подпишут с воеводством, и подпишут ли... Также «задним числом» будут договариваться и ресторан с подрядчиком. Круто! Нужно внимать, пока есть возможность – завтра, чует мой сидалищный мозоль, я начну вариться в деловой среде и решать вопросы с региональными элитами, и надо понимать, какие среди них действуют неписаные правила.

Кукушка пробыла с нами какое-то время, но быстро уехала, сказала, назад в приют – общаться с командой Дани. Которому Маша позвонила через «кирпич» и предупредила о договорённостях. Дальше, наверное, не стоит в этот вопрос лезть – умные люди договорятся сами, и сами всё сделают. Нам же осталось только закругляться и отправлять детей назад, ибо первые две партии, поев, начали баловаться всё больше и больше, сводя персонал ресторана с ума.

- Давай также, я первый, и буду встречающим, ты – последняя, провожающая? - договорились мы, и под объективы вездесущих журналистов, начали обратную погрузку. Теперь дело шло ходче, и я снова убедился в правильности насаждения дедовщины среди личного состава. Когда она втиснута в жёсткие рамки, когда за «дедами» строжайший надзор, это реально прогрессивный инструмент воздействия. Лишь бы тётечки-воспетки с нашим убытием не потеряли из рук управление процессом – вот что страшно.

Как только прилетел последний борт, и детвора потопала играть перед сном / учить уроки (какие уроки после такой встряски, как полёт на «вертушке», но как бы надо, а значит надо), отозвал воеводу, прилетевшую с Машкой «всё проверить, чтобы точно всё было в порядке» и тётку Настасью:

- В общем, уважаемые взрослые, мысль такая. Как насчёт устроить небольшое представление для местного служилого сословия? - И кратко рассказал задумку.

- Будет прикольно! – заулыбалась Маша и посмотрела на меня с уважением. Ну да, она за любой движ, а тут я предлагаю конкретно покуражиться.

- Так-то да, но какой в этом смысл? – хмурилась воевода.

- Смысл в том, что это чистая академическая психология, - пояснил я. - Если у человека что-то забрать, или сделать ему что-то плохое – он обидится, будет всех вокруг винить, какие нехорошие. Но если ему сделать гораздо хуже, а потом наказание чуть сбавить до приемлемого – человек будет тебе ноги от счастья целовать, что «пронесло». И Машу будет хвалить за доброту, подол платья облобызать попытается.

- Она – личная дворянка, Саш, - покачала головой тётка Настасья. – Если мы с дворянами начнём так поступать…

- А кто узнает?

Пауза. Подыскивание слов. Попытка парировать:

- Саш, ты прав, операция боевая, и судить её мы как бы теоретически можем. Но царица в жизни не станет на ночь глядя подписывать какое-то помилование какой-то проворовавшейся шеф-поварихе зачуханного приюта в другом городе! А более никто права не имеет.

- А кто об этом знает? – усмехнулся я. – Если ты – юрист, шаришь в документах, правах и обязанностях – это одно. Вот та же Глебова на подобное не купится. А это – повар, бывший сержант строевой части. Она давно «огражданилась», и её работа - следить, как подчинённые есть готовят. Оно ей надо, какие права у царицы, а какие у принцев?Маша выйдет, зачитает помилование, как «дочь и спецпредставитель» государыни, какую-нибудь бумагу напишем ночью – потрясёт ею. Всё. И все в итоге будут довольны. А что «тройка» приговор вынесет – так и пускай выносит. Но утром к делу подошьём только то, что полицейки нарыли «по гражданке», и «по-гражданке» же дело передадим в стражу, как и задумали, как правильно.

- Хорошо, пока оставим это, - вижу, ещё чуть и додавлю, но пока не надо торопиться. - Второй вопрос, - продолжала наставница, – повесить её не получится. Дворян нельзя вешать. Или обезглавливание, или расстрел. Обезглавливание – сразу нет, у нас в стране уже более ста лет это делает исключительно машина. Предлагаешь мне и девочкам быть в расстрельной команде?

- Ну, так все же в этой команде будут знать, что это понарошку? Почему нет?

Тётка замялась. Я же переключился на воеводу.

- А с вашей стороны что? Получится на ночь глядя организовать «тройку» из представителей разных сословий с юридическим образованием? Чтобы за ночь приняли решение и вынесли приговор?

- Это очень трудно, - покачала та головой. Но знаешь… Давай снимем это на камеру местного телевидения, и после я запущу данный эпизод, как поучительный: «Что может с вами случиться, если будете делать так-то и так-то». Если подходить с точки зрения педагогики, и делать ради неё, а не чтобы молодецкую удаль потешить – людей найду.

- Ох, боярыня, - картинно вздохнул я. – Что ж ты меня так не любишь? Я о государстве забочусь, об имидже власти, а ты «удаль молодецкая».

- Ну, люди разные, - пошла она на попятную. – И тебя я пока ещё не сильно долго знаю.

Ладно, отмаз засчитан.

- Хорошо, как ты и просишь, сделаю, - сдалась она. - От дворянского собрания региона будет кто-то, от купеческих гильдий и кто-то из мещан. Или из адвокатов, или директор какой-нибудь маленькой фирмы. Сразу говорю, они будут знать итог, что девку не расстреляют, а потому будут строгими – если почувствуют, что доказательств не достаточно, могут и оправдательный приговор вынести. Ибо если педагогика – так педагогика, никто не должен подкопаться к верности их решения. Все сомнения будут трактоваться в пользу обвиняемой. И после этого в гражданский суд вы это дело уже не впихнёте, ваши высочества, ибо как, если военный трибунал по месту свершения преступления оправдал? Готовы рискнуть?

Я посмотрел на сестру. Та смутилась, но кивнула:

- Думаю, ребята справятся. Там слишком много вскрылось, есть подписи понятых, показания стражниц.

Я повернулся к Гусевой:

- Боярыня, действуем. Собирай трибунал.

О чём это я? О том, что у нас ВОЕННАЯ операция. И это на самом деле так, все документы нам выписали, как на оную, с боевыми выплатами без кавычек личному составу, и износ вертолётов также будет списываться по статье «участия». А на войне вместо суда у нас что? Правильно, военно-полевой суд! С упрощённой системой судопроизводства. Только сегодня, только в пределах изгороди приюта мы можем осудить шеф-повара, двигавшего мясо и прочие продукты «налево» и частично себе домой, военно-полевым судом, как мародёра, обиравшего в зоне боевых действий гражданское население.

Очень скользкий момент, ибо военно-полевой суд должен состоять из военных, в нашем случае – хотя бы офицеров дружины. И захоти мы реально расстрелять с его помощью кого-то – потом проблем не оберёшься - заморишься доказывать, что право имели, и, разумеется, никакой гражданской «тройки» быть не может. Но я решил попробовать скрестить ужа и ежа, гражданскую «тройку» для веса, работающую по законам военного времени. Задача не наказать, а попугать. В условиях феодального права, с учётом того, что мы – мажоры, которые могут зарваться, может сработать. Нас потом поругают за превышение, но человека жизни к тому моменту уже лишим – почему нет? Нам, как принцам, и не будет в итоге ничего, кроме ругани, максимум временной ссылки. Я б на месте того, кому зачитывают приговор о расстреле, напрягся бы. А потому да, куча нарушений, да, так нельзя делать, но мы и не собираемся доигрывать до конца, и в прекрасный момент закруглим фарс и передадим дело гражданскому ведомству, которое полностью процесс контролирует, ибо возглавляло по нему сбор всех данных. Раскусят нас журналисты? Да и пофиг! Преступление есть? Есть. Дело у стражи? У стражи, где и должно быть. Судить обвиняемую будет уездный суд? Так точно! А что там детвора устроила за забором приюта… А кого это трогает! Куражились царевичи, игры играют. Там, за территорией, юридически зона боевых действий, право имеют. А вот зрители, смотрящие репортаж о таких проделках юных принцев, сто раз подумают, а точно ли то была игра? А вдруг в следующий раз окрика на шмакодявок не будет – не успеют окрикнуть, и конкретно ты, попавший под жернова, жизни в такой же ситуации лишишься? Я б струхнул.

- Саш, сыграй что-нибудь? – попросила Маша, когда мы, проверив все дела в виде постов охраны и работы оперов, и бесед с журналистами, свалились на облезлый диванчик в помещении, которое хотелось назвать «гостиной». Тут играли дети, куча игрушек, и на нас уже никто не обращал внимания. В том числе Ксюши, обе, играющие вместе со всеми. – А то получится, зря гитару протаскал.

- У меня такое чувство, что я что-то забыл,. – признался я, задумавшись.

- Что?

Пожал плечами.

- что-то очень важное. Не прощу себя, если не сделаю этого. Но вспомнить не могу.

- Так… Указание для приютской дружины раздал… - начала мозговой штурм сестрёнка.

- Дружины? – не понял я. – Это о чём ты?

- Ну, слово «префект» не заходит, - призналась она. – Я общалась с детьми, они просто не знают, что это. А слово «дружина» просто и понятно. Они решили, что будут называть себя «приютской дружиной». По поводу администрации пока не скажу – её пока нет, но рядовые воспитатели обещали поддержать начинание и контролировать, что они там будут делать. Всем понравилось, что сами дети помогали устанавливать дисциплину и порядок.

- Дай бог!.. – потянул я и нахмурился. Что я упускаю? Если не дедовщину, то какой вопрос свербит?

В этот момент в «гостиную» вошла Тулина. Подошла, села… Прямо на пол, напротив нас. А чего, дети же по полу ползают, играют, чего б и нет?

- Саш, Мария Карловна… - К Машке на «ты» она пока не может. - …Есть разговор.

- Ох, горе мне! – Машка хлопнула себя по лбу. - Радомила, если ты Сашу на «ты», меня называй «Маша» и тоже на «ты»! А то у меня диссонанс и комплекс. Раз он разрешил, доверяет тебе – значит и я разрешаю.

- Да, ваше высочество… - показно склонила та голову и попробовала эпитет на вкус журналистка. – Маша…

Глубокий вздох.

– В общем, ваши высочества, у меня предложение. Вы сейчас в тренде. Все новостные агентства перекупают у «Руси» наши репортажи. И нам из Москвы сообщили, что только что состоялось заседание Боярской Думы, на которой присутствовало более тридцати княгинь и боярынь. И они что-то там решили, так как выходили из Ипатьевского довольные.

- Мама всё же накормила боярынь помоями! – Машка радостно потёрла ладони. – И они уступили, чтобы их не есть.

- Именно это, кто что там съел, обсуждают в информационной сфере страны, - довольно оскалилась журналистка. - Вам доложили, нет, не ведаю, но тут, за воротами, уже пять или шесть журналистских бригад в очереди – желают интервью взять. В основном из местных, но одна – из Москвы.

- Оперативно! – Я присвистнул.

- Доложили. - Маша кивнула, а далее мне. – Саш, я тебе не сказала, ты с операми что-то выяснял. Но я придерживаюсь плана, а они пока в план не входят.

Я тоже кивнул – одобряю. Задумался. Нет, Маша права, лучшее – враг хорошего, пусть всё пока идёт по плану. Единственное, хороший план это тот, который можно подредактировать. А потому:

- Радомил, скажи им, как наш пресс-секретарь, что заявление будет, но завтра с утра, сегодня пока отрабатываем текучку. А ещё заяви, что сейчас в этих стенах идёт заседание военного трибунала над шеф-поваром приюта, и если трибунал вынесет обвинительное решение – на рассвете состоится казнь. По бывшей главе – идёт расследование, она будет завтра перемещена в Лефортовский Вал, что там будет дальше и как – следствие и суд покажут.

- О как! – При моих первых словах Тулина откуда-то (где прятала?) извлекла блокнот, и всё быстро-быстро записала. – Лихо. Я про казнь, про директора всё как раз понятно.

- Сегодня заявлений для прессы не будет, так как сейчас работают сразу несколько следственных групп, и заявление будет сделано с учётом данных, полученных от них. Да, так, наверное будет лучше..

- Поняла. – Дописав и поставив точку, Радомила снова посмотрела на нас. – Это выполню. Но подошла я для другого. Вы сейчас – крайне положительные для народа образы. Несовершеннолетние, но облечённые от рождения властью, стараются найти божью правду и помочь страждущим. Это шикарный образ, и такие быстро не вымываются из голов людей, о вас теперь очень долго будут говорить, как о крайне положительных персонажах. И этим не можно, а буквально нужно воспользоваться! – Её глаза загорелись огнём предвкушения.

- То есть, пока мы на волне, объяснить всем про тот поцелуй из твоей статейки? – поняла её Маша. – Сейчас любое объяснение пройдёт на ура, даже если повинимся, что бес попутал?

- Мы не будем виниться! – отрезал я.

- Саш, я образно. Просто нам даже это сейчас простят.

- Да, и тем более на «ура» зайдёт более… То есть менее «извинятельная» версия, - пояснила журналистка. - И всё, вы – чистые. Более никто о том случае на стене не вспомнит. Во всяком случае, в негативной коннотации.

- Радомил, дай подумать, - попросил я. – Мысль здравая. Но не с бухты-барахты. Лучшая импровизация – это тщательно подготовленная импровизация.

- Саш, а ты точно хочешь книжки писать? – улыбнулась Тулина. – Точно хочешь в жизни по этой стезе пойти? Может давай к нам, в новости? Я тебя поднатаскаю, чего сама умею - научу, и будешь зубром информационных войн? У тебя же есть способности!

- Зай, подумаю! – отрезал я.

Незаметно подкрался ужин.

Здесь даже отработанной схемы не понадобилось, ибо кормили детей в их собственной приютской столовке. Нам доложили, что приехала машина с номерами воеводства – боярыня Гусева подстраховалась, организовав транспорт. Привезли еду из заводской столовой НЗСК, он же Нижегородский завод самобеглых карет, или «Каретный» в просторечье. Это где «Косуль», «Изюбров» и прочих копытных средней полосы делают. Вместе со столовскими, выгрузившими несколько столитровых алюминиевых бидонов, приехала и Света – администратор «Осенней ностальгии» - тоже лично проверить, чтоб косяка не было. А вот воевода, видно, подустала от нас, присутствием не почтила, но она и так тут до чёрта времени провела.

- Ваше высочество, так быстро, за пару часов, в городе полноценный ужин на две сотни человек могли приготовить только там, - пояснила Света, когда я вышел встречать запущенную внутрь, на территорию, машину с номерами администрации воеводства.

- Вкусно хоть готовят?

Пожатие плечами.

- Рабочие не жалуются.

Ну да, рабочие покупают еду за кровные, пусть и почти по себестоимости – такие объекты при заводах работают не ради прибыли. Но будет не вкусно – покупать не будут, столовая уйдёт в убыток, зависимость прямая. То есть высшего пилотажа и ресторанного качества ждать не стоит, но и не помои. Ладно, сойдёт – не будем цепляться.

Оказалось, привези пюрешку и котлетки. Скромно, но сытно и со вкусом. Насчёт котлеток – явно заготовка из дневного меню, за два-три часа их приготовить в таком количестве не успеют, да и картошка горячая. С пылу-жару, но тоже наверняка из дневного производственного меню, с нуля вряд ли и её быстро приготовят. В общем, Света очки в карму заслужила. Как и работники общепита автозавода. На вкус (естественно, перед раздачей продегустировали, и журналистам наложили) съедобно. Даже ближе к «вкусно», чем просто «съедобно».

- Свет, если с ними подряд заключите – будет классно! – честно признался я. – Это не руководство к действию, и не пожелание, просто то, что они приготовили, нам, царевичам, есть не зазорно, - на всякий пояснил я. - С этой конторой я буду спокоен. А там с боярыней Гусевой сами решайте.

- Я передам ваши мысли и пожелания, ваше высочество, - склонила девча голову… Я и видел, что её некисло так отпустило. То есть до этого она была на взводе, получится/нет, как мы отнесёмся к чужой столовской стряпне? Нам зашло, миссия выполнена на «отлично».

Само собой, отдегустировали мы с Машей быстро, а далее принимали участие в процессе накрывания на стол и рассадки детей. Прямого вмешательства не требовалось, воспетки с детьми справились на ура, а приехавшие повара со столовки уверенными профессиональными движениями быстро-быстро накрывали перед их рассадкой – только глаза успевай поворачивать. Но надзор нужен, дабы у подотчётного населения выработались старание и рвение – лишними не будут.

Но вот дети рассажены, и обе Ксюши так и затесались в группе ровесников. Журналисты снова походили с камерой, снимая и детей, и немного нас, и женщин из столовки. У последних взяли небольшое интервью, а после – у Светы. Та, естественно, рекламировала свой ресторан, ну да бог с ними, заслужили. Не подвели. Хоть кто-то умеет работать как надо! А наверху уже началось заседание «тройки» - и старшей в тройке (нам их, разумеется, представили) была глава Нижегородского уездного суда, то есть первый человек района по судебной линии. От купцов был мужчина, какой-то управляющий Нижегородской же ярмарки – оказывается, это юридическое лицо, которое и организовывает торжища. А от мещан, как и оговаривалось, поверенный, то бишь адвокат, и тоже мужчина. Лихо Гусева всё организовывает! Торнадо, а не женщина!

Я подошёл к окну, глядя вдаль. Уже стемнело – семь вечера. Завтра – домой. Завтра у Алинки свадьба. Надо бы позвонить, уточнить время и место бракосочетания – успеем ли? Лететь два часа с небольшим, но и эти два часа надо выкроить. А ещё пресс-конференция, будь она не ладна. А ещё… Я что-то забыл. Очень важное, не сделав чего буду ругать себя гадкими словами… Но я реально не помнил, чего хотел!

Эх, обойду пока «владения», может чего ещё умного придумаю!

И я пошёл. И бродил между рядами столов, смотря как лихо, за обе щёки, уплетает детвора, вроде совсем недавно обедавшая в лучшем заведении воеводства. Непроизвольно улыбался, и дети улыбались в ответ. Да, у кого-то не хватало части руки, у кого-то – ноги. Кого-то кормили с ложки, а кто-то мог есть и сам, правда, держал ложку как граблями, но в итоге получалось. Как это называется, ДЦП? Господи, я не знаю, что это за диагнозы! Альтер-эго не работал в этой сфере, не в курсе, а царевич Саша – тем более. Мне было жалко всех, но помочь я мог мало кому. Братиславской – мог, но таких тут единицы. Ибо даже крутейший целитель руку или ногу не регенерирует, от ДЦП или синдрома Дауна не излечит. Не всё можно вылечить в этой жизни, и именно таких детей и собрали тут.

- Шустрый! – подошёл я к знакомому парню – тот, как обычно, являлся центром внимания стайки из почти десятка девчонок-ровесниц. Центровой, да, но я отчётливо видел, что при этом не он глава коллегии. Тут есть паханка, которая командует девками. А Шустрый… Авторитетно, не командуя напрямую, а косвенно, управляет как паханкой, так и остальными. Кстати, именно эту модель поведения мне и нужно взять на вооружение для своей стаи. Девки не будут слушаться меня напрямую – я слабый пол. Но я могу «рулить» главной, которую слушаться будут. И поддерживать среди остальных приличный авторитет, чтобы не зазорно было такой паханке подчиняться. О, сколько мне открытий чуждых в этом приюте свершить удалось! Не зря слетали. Всё же этот концерт, начиная со старта вертолёта в Москве, лучший в моей жизни!

– Шустрый, ну как тебе? Сейчас не помои, жрать можно? – улыбнувшись, спросил я у паренька.

- Чел… То есть царевич… - Он замялся.

- Саша. Я ж сказал, для тебя я Саша. Ты ж мой друг. Надеюсь, я твой?

- Ага. – Парнишка смутился. Смущались и девочки его коллегии.

- В общем это… Саша… Ты крут! – искренне воскликнул он. - Так от пуза никогда не лопал! Только когда у бабМани жил! Людка меня любила, подкармливала.

Щёлк! Это встали в нужное положение шестерёнки в моей голове. Вот оно, что я забыл!

- А если не секрет, где ты обитался? – придвинулся я ближе и навис над стулом девочки, сидящей напротив него. - Да не шорься, я не из «красных», и своих не сдаю. Наоборот, помочь хочу.

- Да чем ты поможешь! – картинно вздохнул парень. - К себе-то не заберёшь. На всех мест в лодке не хватит… Да и не поеду я с тобой. – Оглядел своих подруг, скривился. Куда я без девчонок? Пропадут же.

Девчонки заулыбались, захихикали, отпустили пару шуточек, но я видел, авторитета у Шустрого в их глазах прибавилось. – Там это… Деревня называется Кувшинки, - продолжил парень. - Там бабМаня живёт. И три её дочки. Одна в город уехала, две с нею. Людке двадцать пять, она всё хотела в поликлинику – рожать собралась, но как меня забрали, ещё не сподобилась…

Он продолжал говорить, а я в уме перебирал варианты.

- А где это находится? Далеко? – перебил разгагольствующего паренька. – Ну, твои Кувшинки?

- Кому как. – Шустрый пожал плечами. – Мне пешкодралом и на автобусе телёпать – до чёрта! Тебе на вертолёте – несколько минут лететь. Ну, или час. Я ж не знаю, как быстро они летают.

- А куда лететь-то?

- Ну, Городец, знаешь где? – подался он вперёд, и глаза его заблестили – что-то почувствовал, что и в его судьбе сдвинулись в нужном направлении шестерёнки. Но пока не понимал, чем именно я могу помочь.

- Найду.

- Вот там на автостанции на шестьсот семнадцатый садишься, а дальше…

Он путано объяснил, и я не понял, где это. Но направление есть – дальше дело техники.

- Шустрый, а если тебя бабМаня с Людкой к себе заберут? Усыновят? Пойдёшь?

Парень от такого предложения офонарел.

- Я ж помню, ты говорил, как там в деревне классно. Коровы. Речка, наверное, есть, чтоб купаться.

- Дык… А возьмут? У меня ж нога. Если б под тот трактор не попал… - пролепетал он.

- Ну, если любят – и такого, с ногой, возьмут! – уверенно воскликнул я, вселяя эту уверенность и в него, и в его спутниц. – Весь вопрос, любят ли?

- БабМаня хотела взять, - признался он и опустил глаза. – Да только где ж ей такие деньжищи взять, чтобы усыновить?

- Ну, это я на себя возьму, - усмехнулся я ему, и парень… Снова впал в прострацию.

- Это, чел… Сань… Ты того, не шути так!

- А кто тут шутит? Я ж не фраер, за базар отвечаю! – Сделал жест «зуб даю». – Вон, Братиславскую сказал, заберу – забираю. Завтра с нею вместе улетим. Вылечим, а потом найдём ей новую маму из кого-то из своих, из дружинниц. И тебя на ферму отдадим, если там захотят. Без денег, всё как надо оформим.

Он оглядел замолчавших и смотрящих на него со смешанными чувствами подруг. С одной стороны, все будут рады, что пареньку форталуло – усыновили. Да, калечного, но усыновили же! С другой – он реально тут центровой, и как компания будет без него…

- Нет, чел… Саш. Не могу я девок бросить. Пропадут же без меня! – признался он и опустил голову. - Да и не долго осталось. Как восемнадцать исполнится – сам на ферму уеду. И с собой кого заберу, - снова оглядел воспрянувших духом подруг.

- Ладно, ничего не обещаю, но сделаю, что смогу! – произнёс я и тяжело вздохнул. Ох, грехи мои тяжкие! – А как хоть фамилия у бабМани?

- Нет, не обязательно Городецкий уезд. Но где-то недалеко от Городца, оттуда туда автобус ходит, шестьсот двенадцатый, а там от дороги где-то через поля несколько километров. Всё правильно поняли, деревня Кувшинки. Да. Нет. Нет, я подожду, я до пятницы совершенно свободен. Что будет в пятницу? Буду следующую пятницу ждать. Да, конечно, на этот номер звоните.

Я поднялся наверх, в приёмную – её охраняет одна из дружинниц, так что доступ у меня есть круглосуточный, пусть уже вечер и администрация приюта официально уже не работает. Опера тоже ушли – нашли какое-то другое помещение. Как и «тройка». Я же сел на место Гали или как её там (Галя в отделе городской стражи, и когда её выпустят и вынесут ли ей обвинение – не интересовался) и набрал вначале телефон дворца, где уточнил, как связаться с авиадиспетчером, чтоб не по рации, а после собственно позвонил в диспетчерскую.

Через минуту телефон зазвонил.

- Царевич Александр, слушаю!

- Ваше высочество, - раздалось на том конце, - есть такая деревня. Скажем так, совсем маленькая деревушка. Долгопятовская волость Городецкого уезда. Но оно немного в стороне от трассы, лететь ночью не рекомендую.

- Хорошо. Я обсужу это с пилотами. Давайте координаты.

Пилоты молчали долго. Минуты с две. Смотрели карты. ТётьНастя сказала, это лучший экипаж – они везли нас сюда, в Нижний, то есть именно им доверили тушки принцев. Обе прошли Афган, летать в экстремальных условиях умеют. Наконец, старшая сказала:

- До деревни долетим. А вот в деревне их где искать?

- А ну-ка переведите мне линию на трубу? – попросил я.

- Да, я знаю, что поздно. Но вы же Нижегородский разряд, люди военные, никогда не спите.

- Молодой человек, кто сказал, что мы никогда не спим? – устало проговорила тётка на том конце.

- Потому, что вдруг война и надо объявить мобилизацию? А вы дома по постелькам! Разрядный приказ никогда не спит и спать не должен! И вообще, восьмой час, а вы на звонок ответили – значит, дежурная?

- Ладно, говорите, что за вопрос?

- Есть кто-то из ваших… Наших, любых… Деревня Кувшинки, Городецкий уезд, Долгопятовская волость? С кем там можно связаться из ответственных/государыневых людей? Все государыневы люди должны по разрядному приказу проходить, на случай войны.

- А с какой целью интересуетесь? - Как она мне дорога!

Объяснения. К достоинству дежурной, не долгие – даже не пришлось трубку пилотам давать. Они девушки со званием – их в отличие от меня точно бы выслушали. Но мне поверили на слово, кто я.

- …Ваше высочество, есть такие. Староста – Аристарх Иванович. Личное дворянство. Подойдёт?

- Мужчина? – Я удивился.

- А что такого? – усмехнулась тётка. – В тыловых частях тоже люди нужны. Не всем же на передке воевать.

Логично. Это только мой долбанутый папочка, фанат войны, ветеран Афгана, Чечни и Боснии, в спецназе на линии фронта служил. Умные представители слабого пола могут идти в армии по линии снабжения, каким-нибудь кладовщиком-интендантом, например.

- Как с ним связаться?

- Записывайте телефон…

- Аристарх Иванович? Меня зовут кадет Годунов, вторая бригада полевых войск. Дело государственной важности, на контроле у царевны Марьи.

- Кадет Годунов? – не понял дедуля (судя по голосу, чел в возрасте) на том конце.

- Да. Из царской семьи, но младший. Её царское высочество в Нижнем, вы, наверное, в новостях смотрели?

Пауза, обдумывание. Ответ:

- Да, видели что-то. А мы тут при чём?

- Вы – пока не при чём. Но на подотчётной вам территории есть человек с кодовым позывным «Баба Маня». У которой три дочки, среднюю и младшую зовут Людмила и Марина. Фамилию не знаю.

- Николаевы что ли? Есть такие, как нет! – повеселел дедок и тут же напрягся. – А что такое?

- Царевна Марья очень хочет их увидеть. Дело связано с пареньком, обитавшим у них, по имени Шустрый. Знаете такого?

- Санька что ли? – Оба, а чертёнок мой тёзка! – Как не знать, был такой. Только под трактор попал, и его забрали. А Маньку чуть не посадили за это. Что сироту укрывала, и до греха довела – не уследила. Еле откупились.

Вот оно как было!

- А что Санька натворил? – напрягся дед.

- Ничего. Назад хочет, к вам. Вот только не знает, помнят ли его, али забыли? Нужен ли он там?

- Дык, конечно нужен, ваше благородие господин кадет! Ещё как нужен! Людка с Маринкой его постоянно вспоминают! И помощник им бы не помешал – Людка как родила, так еле успевает дела делать. Да только кто ж нам разрешит?

О как, «нам»! Я хорошо сделал, что позвонил старосте. Он себя от односельчан не отделяет, как жили общины на Руси – так и живут, вместе, все невзгоды единым фронтом.

- Царевна всё устроит. Она – дочь государыни, может то, чего никому не дано.

- Дай бог ей здоровья! Хорошая девочка, мы, как новости смотрели, так всей семьёй ей добра желали. Так а что надо-то? Ехать куда? Али вы за нами завтра машину пришлёте, сказать бабам, чтоб готовы были?

- За «вами»? – обратил я внимание на оговорку, не веря своему счастью. Если всё так, как думаю, вопрос может сам собой решиться.

- Дык, я с девками-то тоже поеду! Как без меня-то! Надо Шустрого выручать!

Мы с пилотами втроём дружно переглянулись и заулыбались.

- Завтра поздно, нам улетать надо, - пояснил я. – Надо быстро решать. А уже оформят вас и в наше отсутствие. Сейчас к вам вертолёт прилетит. Девки – пилоты с опытом, Афган прошли, деревушку вашу найдут. Но где там сесть по ночи – не знают.

- Афган – то серьёзно! – с уважением поцокал языком дед.

Я передал рацию, а говорил на громкой, штурману. Та чему-то своему усмехнулась и произнесла:

- Аристарх Иваныч, говорит старший лейтенант Комарова, лётный полк царской дружины. Нам нужна площадка, лучше четырёхугольник – её проще организовать. Со стороной квадрата не менее пятнадцати саженей. Это самый минимум. Больше – приветствуется. Площадка должна быть ровной, чтобы «Сирин» сел и шасси ни в какую яму не провалились. Есть у вас такая?

- Как нет, найдём! – с задором отрапортовал староста.

- По её углам разожгите костры, поярче – чтобы было издалека видно. Я буду держать связь по этой линии, чтобы кто-то обязательно с вашей стороны был на проводе.

- Вас понял, госпожа пилот! Всё сделаем, организуем. Когда вас ждать?

Штурман посмотрела на меня, я пожал плечами.

- Да мне откуда знать? Сколько вам лететь, сколько на подготовку?

- То есть, мы можем уже вылетать? – уточнила она.

- А чего нет-то?

- Сейчас запрошу у диспетчера, что скажет, и созвонюсь - пусть у вас кто-то будет на телефоне, – произнесла пилот в рацию. – Думаю, от часа до двух. Успеете подготовить?

- Успеем! - отрапортовал дед. – А жинки мои уже побежали к Мане – обрадовать. А я с дочками бегу площадку искать. Чуть за деревней будет – не страшно?

- Не страшно. Главное сесть, там, на земле, решим.

Рассоединились.

- Ну, с богом? – посмотрели на меня пилоты.

- С богом! – ответил я и полез из кабины. – Ни пуха, ни пира, девчонки!

- Борт четыреста пятнадцать, вызываю диспетчера! – начала связываться с лётным начальством первый пилот, и я понял, всё будет хорошо.

Глава 3. Самый Лучший концерт (окончание)

Глава 3. Самый Лучший концерт (окончание)

Если мы с вами проснемся утром после концерта, зная, что нас там не было, мы будем жалеть об этом до конца дней.

(из к/ф «Bohemian Rhapsody»)

29-30 сентября 2025, Нижний Новгород

Самый лучший концерт в моей жизни начался утром, с посадки в винтокрылую машину в Кремле, и, закономерно, подходил к концу. Самая суетная - организационная его часть осталась позади, теперь нас ждёт отдыхательная. Самое приятное во всём этом движе. Но сначала небольшая корректировка планов на завтра.

- Нет, Алин. С утра прилететь не сможем. Ты видела в новостях, какой тут трындец – вот это всё разгребаем.

- Видела. Вся страна увидела. – Троекурова тяжело вздохнула и помолчала. – Саш, уж очень хотелось, чтобы вы присутствовали!

- Прости.

Пауза. И как вариант:

- Может договоримся и перенесём время регистрации? У нас начало в десять, попросим передвинуть на одиннадцать? Плюс венчание – ещё час, и… Может хотя бы на венчание успеете?

- Алин, «вертушка» до Москвы летит примерно два двадцать, - пояснил я. - Даже чтобы успеть к одиннадцати, даже если будем десантироваться прямо возле храма, что вряд ли – там же всякие провода и прочие препятствия, и только если диспетчер посадку разрешит… Даже так надо вылетать не позднее девяти утра. А мы не успеем. У нас с утра казнь и пресс-конференция.

- Казнь? – всполошилась собеседница.

- Постановочная, - пояснил я. - Педагогическая. По просьбе местной воеводы, кстати. Но тем не менее казнь. В новостях всё увидишь.

- А-а-а-а… Ну, тогда ладно. – Снова вздох.

- Давай лучше будем плыть по течению, как на байдарке, и рулить от берега по ходу движения? – предложил я самый разумный выход. - Спешить не станем, пытаться заскочить в уходящий вагон – это и в вагон не попасть, и посмешищем себя выставить. Прилетим позже, но спокойно, без напрягов, сразу к банкетной части, где вас и поздравим. Места для нас зарезервируйте, не забудьте.

- Забыть? За вас? Скажешь тоже! – показная обида.

- Где, кстати, будет проходить банкет?

- В Измайловском.

Пауза, осмысление.

- Алин, по мне мало заметно, ибо я всеми силами стараюсь не демонстрировать этого, но тем не менее это так – я потерял память. И понятия не имею, о чём ты. Измайловский это парк? Ресторан? Дворец спорта? Стадион? О чём речь?

- Дворец торжеств, - пояснила она. - Как раз на случай подобных мероприятий, специализированное место. Свадьбы, юбилеи – организация мероприятий от сотни до пары тысяч человек, причём и кухня, и подбор официантов, и интерьер – всё по высшему разряду, для боярского сословия. У нас дом большой, но кроме семьи, триста пятьдесят человек приглашённых – все не поместимся.

- Да, понимаю, не так и много, - сама для себя воскликнула она, словно оправдываясь, хотя я её ни в чём не обвинял. - Но у нас и род так себе, с думными князьями не сравнить. Потому небольшой, но отдельный двухэтажный павильон Измайловского наш, до утра.

- Триста пятьдесят человек! – Я мысленно присвистнул, но с другой стороны хоть и маленький род, небогатый по меркам московских топеров, но они всё же бояре, владеющие шахтами, ГОКом и рыбоперерабатывающим заводом. И это только то, что я знаю, о чём мне говорили в лицо, а знаю я точно не всё. Так что может быть не так и много это.

– Солидно, - похвалил я. – И да, столько ни один дом не выдержит, правильное решение.

- Это, Саш… - продолжила Алинка. – В общем, мы не знали, как поступить, потому я приняла решение пригласить вообще всех, кто был в клубе у Сусловой. Включая мещан. Мещане будут сидеть за дальним столиком ближе к выходу, чтобы никого не смущать; гости дворянского и боярского сословия – за средним столиком; твоя официальная девушка Аня, а ещё Варя, Даша с братом и Гена с сёстрами – за первым. Извини, но Суслову посадим с другими боярами - невместно. Да, вы как бы встречаетесь, но для всех это просто твоя случайная связь - чтобы не раздражать и нервировать лишний раз народ, тем более с их родовой репутацией. Ну, а вы с Марьей – за нашим столом, сразу после наших с Никитой родителей. Нормально?

- Да, пойдёт. – Я кивнул, хотя она этого и не увидит. Нормальная раскладка, всех по сословиям. И что Суслика не выделяют – это замечательно, и надо сказать спасибо, что не задвигают. Обидеться за такую рассадку, что тебя не туда поместили, куда ты хочешь, может исключительно попаданец, вроде меня. Для местных сословность в крови. Так что с рацпредложениями вроде: «А давайте всей компанией дружно вместе сядем» на каком-нибудь мероприятии в будущем лучше не лезть. Не поймут.

- Единственные, кого не пригласила, это твои Зайки, - продолжила она. - Ты ж их так назвал? Теперь их все, вся наша тогдашняя компания так называет. На их маму вышла, пригласительные передала, но она сказала, что девочки не смогут, и она даже просить за них не рискнёт.

- И правильно сделает, - хмыкнул я. - Заек я сам попробовал «отмазать». В субботу тётьЛиде звонил. Но она упёрлась: «корпус - режимный объект, а не проходной двор». И она права на самом деле. Так что всё хорошо, я, когда буду говорить, просто передам вам от них поздравление. Нормально?

- Хорошо, Саш. – Троекурова на том конце снова глубоко вздохнула. – Ладно, давай плыть по течению, раз так получается. Будем ждать вас сразу на банкет.

- Нас трое! Не забывай! Ксёныш тоже будет.

- Да-да, конечно! Как можно забыть главную женщину твоей жизни? – Смех.

Меня аж передёрнуло! Но с другой стороны, мелкая сама об этом эпитете в клубе всем рассказала. Ага, сидя на моей шее. Народ просто запомнил, и теперь будет прикалываться. А я в общем-то не так, чтобы и злюсь, просто что-то глубоко внутри коробит, что это слишком личное, не для всех. Но раз ящик Пандоры открыт – играем с тем, что на руках.

А вот, наконец, и она, родимая. Гитара. Пока я звонил Троекуровой, уточнял насчёт нашего прилёта с корабля на бал (с вертолёта на свадьбу, самая прямая аналогия, без иносказаний), Маша собрала детвору, кто хотел, дескать, «мой брат Саша взял с собой инструмент – играть будет». И когда я вошёл в ту самую комнату, то ли игровой её надо называть, то ли гостиной, там меня ждал гвалт из более чем сотни ребятни, рассевшейся прямо на полу, а также на лавках и стульях вдоль стен – кому-то и сидячих мест хватило, ожидающих представление от вашего покорного слуги.

Прошёлся в конец помещения, примостил попец на стоящий рядом в углу столик, на котором были разложены какие-то бумажные игры, сходу не вник, что конкретно. Поставил рядом стул, на который взгромоздил ногу. Перехватил старушку в рабочее положение, поставив её на колено. Провёл по струнам, проверяя настройку. Держит! Ну что, начнём, пожалуй. Громко, перебивая лёгкий гвалт, произнёс:

- Всем привет!

Громкость шума с моим приходом стала тише, а теперь ушла в фон – дети слушали, внимали. Наверное, я первый человек в их жизни, который будет играть для них. Для НИХ, а не просто так. Ибо они тут даром никому не нужны – удивлюсь, если сюда заезжали хоть какие-то артисты, да хотя бы муниципальный кукольный театр… Ну, может разве только он. Нянечки-воспетки, кто не за деньги здесь, а по велению души, делают жизнь воспитанников немножечко лучше, не такой беспросветной, но они не боги.

- Меня попросили немного пограть для вас, - продолжил я знакомство с аудиторией. Моей первой аудиторией как в том, так и в этом мире, между прочим! - И, если честно, я знаю не так много песен. Во всяком случае, детских – вообще почти не знаю. Так что сильно не бейте.

Ждал смешков, но их не последовало.

- Первая песня об ожидании чуда. – Мягко провёл по струнам – для затравки. - Мы все ждём чуда, вы – одного, я – другого, кто-то за забором – третьего. И я верю, что кто-то, кто верит в оное чудо искренне, обязательно его дождётся.

Поехали. Мягкий перебор вступления, и:

- Медленно минуты уплывают вдаль. Встречи с ними ты уже не жди. И хотя мне прошлого немного жаль, лучшее, конечно, впереди.…

Для начала прогнал то, что играл в «Перекрёстке», на дне рождения Сусловой. Затем всё детское, что знал/помнил Альтер-эго, вроде «Дождика босиком» из Кота Леопольда. Песен в базе данных под этой черепной коробкой оказалось до обидного мало. После чего… Впал в ступрор.

Глаза. Десятки глаз! Сотни - народу, пока играл, ещё прибыло. Подвезли даже тех, кто в каталках, у кого двигательные проблемы. И с физическими увечьями. Меня слушали все, и все ВНИМАЛИ, также, как и я, получая первый в своей жизни опыт вот такого одностороннего, но общения с заезжим артистом. И глядя в эти глаза, сердце защемило. Ибо как так может быть, чтобы дети были никому не нужными? Да, я «снизошёл», развлекаю, это гут! Но с другой стороны именно сейчас некоторые, самые умные из них, поймут своё реальное место в жизни. Я как то контрастное вещество для томографа, которое показывает им их истинное положение. Да, совершаю хороший поступок, где-то даже подвиг, но как при этом уроню их самооценку? Ибо они точно будут знать, что больше такого, как я, не сделает НИКТО! Оно и я-то здесь совершенно случайно…

Я – инопланетянин для них! Что-то сродни зелёного человечка из фантастической сказки, и такой же нереальный. А жизнь за окном завтра, с моим исчезновением, никуда не денется. И как бы я ни хотел помочь, спасти всех просто не получится. И от этих мыслей в голове стало как-то горько и обидно, аж глаза защипало. А потому не удивился, когда в груди зажёгся пожар – злость на этот грёбанный мир, в котором ангелочки вырастают непонятно кем! Нелюбимые, какую любовь они подарят своим детям? И я ударил по струнам злым боем, а слова сами понеслись на волю:

Вместо тепла зелень стекла,

Вместо огня дым.

Из сетки календаря выхвачен день.

Красное солнце сгорает дотла,

День догорает с ним.

На пылающий город падает тень.

Перемен требуют наши сердца!

Перемен требуют наши глаза!

В нашем смехе и в наших слезах

И в пульсации вен

Перемен!

Мы ждем перемен… (1)

Цой зашёл. И народ как-то повеселел от исполнения с такими горячими эмоциями, детвора вытягивала шеи, разглядывала меня, как какое-то чудо.

- Ребята, я не смогу помочь всем, - поделился я наболевшим. – Я человек, не бог, и не всемогущ. Но обещаю, сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь как можно большему числу из вас! Сделаю всё возможное, чтобы помочь как можно большему числу тех, кто находится и в других приютах, всей нашей страны! Это непросто, но обещаю - буду стараться!

И следующая песня, тоже без участия мозга – сама всплыла, и пальцы сами собой встали на лады. Вступление, и:

Теплое место, но улицы ждут

Отпечатков наших ног.

Звездная пыль - на сапогах.

Мягкое кресло, клетчатый плед,

Не нажатый вовремя курок.

Солнечный день - в ослепительных снах.

Группа крови - на рукаве,

Мой порядковый номер - на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне:

Не остаться в этой траве,

Не остаться в этой траве.

Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!(2)

- Это песня о борьбе, - поясни я, выдержав паузу после окончания. - Каждый из нас, человеков, боец, каждому нужно сражаться за то, что тебе дорого, но не все мы поставлены в одинаковые условия. И там, где комнатные мальчики и девочки получают всё на блюде, нужно всего лишь оторвать жопу от дивана, то таким, как вы, приходится выживать, рубиться насмерть, и иногда это не фигура речи. И, ребят, я желаю вам стойкости – не опускать руки! И удачи. Из таких, как вы, получаются лучшие бойцы, которым покоряется весь мир… Если они не опустят руки, разумеется.

Посмотрел поверх голов – кажется, меня снимали. «Русь» притащили сюда камеру и «делали концерт», правда, не ходили с оной туда-сюда, снимали с двух точек (у них всего две камеры с собой), но снимали же! А я за невидимым, но отчётливо ощущавшимся эмоциональным фоном аудитории даже не заметил этого. Да и плевать – пусть пишут! Пальцы снова пошли на перебор проигрыша, и, чувствую, это заслуга Альтер-эго, он у себя пытался играть все эти вещи, так что рука у меня поставлена, хотя исполняю их впервые. Затем бой собственно первого куплета:

Покажи мне людей, уверенных в завтрашнем дне,

Нарисуй мне портреты погибших на этом пути.

Покажи мне того, кто выжил один из полка,

Но кто-то должен стать дверью,

А кто-то замком, а кто-то ключом от замка.

Земля. Небо.

Между Землей и Небом - Война!

И где бы ты не был,

Что б ты не делал -

Между Землей и Небом - Война! (3)

- Прежде, чем начинать следующую песню, - снова выждал я паузу, давая предыдущей песне «прогрузиться» в головах маленьких зрителей, - нужно немного пояснить, о чём она. Ибо не то, что дети – далеко не все взрослые понимают это. Эта песня о том, что ничего в жизни не даётся просто так. И иногда чтобы получить что-то значительное, нам нужно рискнуть, и чем больше награда – тем выше риск. Да, иногда риск бывает запредельный, но тот, кто не готов рисковать – ничего и не получает. Вы кто-то скоро, кто-то чуть позже, станете взрослыми, выпуститесь отсюда, начнёте полноценную полную опасностей и лишений жизнь, на которой никто о вас не позаботится. И проблема выбора, рисковать или нет, по какой дороге идти, встанет перед каждым. И я хочу пожелать вам, чтобы ваш выбор был… Разумен и оправдан.

И снова пальцы начинают перебор. Здесь он красивый, и мелодия – шикарная, «акустическая». Ранний «Наутилус» вообще тема! Не то, что поздний, к которому так и хочется применить термин «зажрались». Ага, Славик как раз и зажрался. Вот прям в этот момент в мозгу отщёлкнуло, что Альтер-эго не просто любил эту песню, но, разучивая, как её играть, смотрел видео с нею разных лет. И на концерте в девяносто первом песня звучит… Искренне. От души. Тогда как в нулевых, и позже на «Нашествии» на записи он просто говорит слова под музыку.

С причала рыбачил апостол Андрей,

А Спаситель ходил по воде.

И Андрей доставал из воды пескарей,

А Спаситель — погибших людей…(4)

(1), (2), (3) «Кино» - «Перемен», «Группа крови», «Война»

(4) «Наутилус Помпилиус – «Прогулки по воде»

* * *

Как много, оказывается, знал Альтер-эго! Кроме Цоя и «Наутилуса» я познакомился сам и познакомил ребят с такими командами, как «Чайф», «Пикник», «Смысловые галлюцинации». И даже Розенбаума вспомнил! Его «Утки» оказались очень простой и понятной песней для восприятия местным контингентом. А на закуску, когда закончились идеи и перестало «торкать», двинулся по инструменталке – «Лунная соната» Бетховена, а после «Шторм», как Вивальди, так и Блэкморовских, на ночь глядя вспомненных Ночей. Дуэт Ричи и Кэндис в ранних альбомах тоже много хорошего о себе оставил, и испанское фламенко так и вихрилось под потолком гостиной-игровой Предпоследнего приюта. А после ещё несколько темочек как классики, так и поделки британцев.

Наконец, в один момент глаза сами посмотрели на часы, ибо понял, что передо мной слишком много зевающих мордашек. Всё хорошее подходит к концу – заканчивается и мой Самый Лучший Концерт, с самым благодарным зрителем. Нянечки-воспетки не дёргают, ибо во-первых, принц (мало ли, только тронь, фиг знает что будет), во-вторых, все понимали, что такой финт, как концерт, в их заведении для воспитанников если и будет, то очень не скоро (даже без учёта статуса исполняющего), а в-третьих, им самим нравилось, сами балдели. Но так или иначе, все, баста карапузики, одиннадцатый час, и пора прекращать балаган.

- Последняя песня! – воскликнул я, и в ответ раздалось недовольное:

- У-у-у-у-у-у!

- А-а-а-а-а-а-а!

- О-о-о-о-о-о-о-о!

Послышались выкрики, уговаривающие «ещё чуточку», но я был непреклонен. И получил в награду одобрительные моськи воспитателей, видимо, мысленно уже давно плюнувших, что сегодня режим будет нарушен, продолжил:

- Это не просто песня. А, я надеюсь, она станет в будущем гимном нашей Земной космонавтики. – Непроизвольно встретился глазами со стоящей вдали у стены Тулиной. Вспомнил разговор с нею и её неверие, что на ракетах высотой с дом можно летать. - То есть гимном тех сильных и смелых отважных людей, которые, конечно, не прямо завтра, но в обозримом времени будут летать на Земную орбиту, осваивать для нас Солнечную систему. Она о том, что как бы ни был прекрасен космос, как бы ни было здорово там, откуда руками можно потрогать звёзды, нет ничего лучше нашей доброй старушки Земли, и нет ничего прекраснее красот родной знакомой с детства природы.

И снова пальцы сами ищут мотив, как играть. Теперь сложнее – эту песню Альтер-эго исполнять не пытался. Но я ж гений или где? Справлюсь. Вот, вроде нащупал – процесс пошёл! В общем-то всё, что я тут воспроизвёл, и рядом не стоит с оригиналами – это просто «босяцкий» подбор для игры вечером на лавочке. Но именно сегодня ничего другого и не требуется. Вот оно! Точно, поймал! Всё, ухожу на проигрыш, и начинаю:

Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе видна…

Как сын грустит о матери,

Как сын грустит о матери,

Грустим мы о Земле – она одна...(5)

(5) «Земляне» - «Трава у дома»

* * *

Время было почти двенадцать, основная часть детворы была разогнана по спальным, но нам с Машей пока не до сна.

- …Вот так всё было, дали на «лапу» - только тогда исправник отстала, - закончил короткий, но грустный рассказ Аристарх Иванович. Женщина, которую мне представили как «Людку», барышня почти тридцати лет, тискала и сжимала Шустрого, словно боясь отпустить. Её младшая сестра Марина и две жены старосты общались с тремя девочками из свиты Сани, и, судя по лицам и темпу общения, стороны остались друг другом довольны.

- Тяжело это всё, - покачала головой Маша. – Надо же, тут не знаешь, куда детей запихнуть, где взять им любящие семьи… А здесь и семьи есть, и не бедствуют вроде, а… - Вздохнула.

- Угу, чуть в круиз по Золотому кольцу Сибири не отправились за свою любовь, - поддержал я. – Ма-аш…

Мы встретились взглядами, и она поняла, что я хотел сказать. Она – девочка, а девочки главнее мужчин. А значит теперь ей придётся вручную тащить этот воз, помогая организационно там, где людям требуется помощь. Тем, у кого есть любовь, кто хочет ею поделиться, но не дают. Я не смогу – не потяну. Ибо буду занят другими проектами… Да и мне из этой страны валить скоро, а значит какой смысл? Она всё поняла, кивнула – то есть будет трепыхаться.

Сам Шустрый пытался выглядеть эдаким крутым мэном и мачо, которому море по колено, но я видел и его влажные глаза, и стеснение, и что он вот-вот, за малым не расплакался от бури эмоций. Да, девчонок своих бросать не хочет, но безумно рад, что о нём не забыли, и хотел бы вернуться в деревню.

- Сколько хоть их там? – тяжело, но с облегчением вздохнул староста, умиляясь от вида сдерживающего себя Санька.

Я пожал плечами:

- Примерно дюжина. Точно не знаю. Это ж дети, компания. Насколько кто близок, кто будет готов пойти за ним в неизвестность? А кто-то может не захотеть. А кого-то они сами не позовут с собой. Давайте с утра этот вопрос с ними сами решите, и передадите список. Её высочество, - кивок на сестру, - с вами свяжется, уточнит данные, прежде, чем запускать процесс. А лучше подождите до утра, завтра тут будет воевода – её озадачим. Пусть отрабатывает, раз её подчинённые накосячили, а она не уследила.

- Прям воевода… - нахмурился староста, но быстро подобрался. – Да, конечно, ваши высочества…

- Но я всё равно с вами связь держать буду, - проговорила Маша.

- Если дюжину… Дюжину сможем. Я себе кого-то возьму - мои дочки уже своих рожают, воспитают, обучат. Да и по соседям… - Снова тяжёлый вздох. – Но весь приют, разумеется, не потянем. У нас дружная деревня, но не до такой степени.

- А всех вам и не отдадут, - довольно усмехнулся я. – Ладно, вы где ночевать будете? Попросить кастеляншу, чтобы нашла вам уголок, куда приткнуться? Или в город поедете – в гостиную? Завтра часам к девяти надо быть здесь – как раз и воевода приедет.

- Ну, чего детей стеснять? В гостиницу поедем. Нижний знаю, пять лет тут служил – место найдём. Так точно, понял, к девяти будем. Людк, Марин, бабоньки, пойдёмте. Царевичи нас пока отпускают – дитяткам спать пора. Утром увидитесь.

В общем, гости уехали. Вызов такси мы взяли на себя, через радиосвязь вызвали аж две машины – впятером в одну не влезут. Всё, этот долг можно закрывать, что мог – сделал. Деревенские готовы взять к себе всю коллегию Шустрого, дюжину или сколько там детей-инвалидов с физическими увечьями, и быстро оформить им все разрешения поможет Машка.

- Царевич… Это, Саш… Чел… Короче, спасибо тебе. – Шустрый шмыгнул носом. Я раскрыл объятия, и он не выдержал, подался вперёд и обнял меня. И только тут, с уходом будущих опекунов, его накрыло – разревелся. Не в голос, тихо, но затрясся от рыданий.

- Мне что-то в глаз попало… - пробормотал парнишка.

- Ага, соринка. Бывает, - похлопал его по спине я. И улыбнулся стоящим за его спиной его девчонкам. Те засмущались, но были слишком огорошены и растеряны, чтобы что-то сказать.

Потом мы спустились на лётное поле, оно же игровая зона, добрались до нашего «блатного» вертолёта, забрались внутрь и задраили люк. Прежде, чем залезть, глянул на одно из окон второго этажа – там заседал рождённый вывертом больного мозга попаданца военно-полевой суд, о необходимости которого так долго говорили боль… То есть необходимость которого признали два взрослых наделённых властью человека, так что я, как Аля-Гайка, снимаю за него с себя всю ответственность.

- Прохладно, - прокомментировала Маша, ёжась. Разумеется – борт стоял с распахнутым люком, и печки внутри не предусмотрены.

- Не май месяц, - поддержал я.

- Я не хочу в кресле, - окинула она взглядом пассажирский салон «Сирина». - Лучше в проходе лягу.

- Ага, на коврике. Как собачка. – Тут в проходе ковровая дорожка.

- Сейчас – плевать! – пояснила она без эмоций. - Тут у девчонок в НЗ должны быть спальники. В спальнике и тепло, и… Горизонтально. Пусть коврик.

Девчонки-пилоты дрыхли в кабине. Причём именно дрыхли и ни от кого не скрывались, ничего не стеснялись. Да, боевая операция, но они – и тут белая кость, которую попробуй тронь – сто раз потом пожалеешь, что связался.

- А зачем им спальники в НЗ? – не понял я.

- А мало ли куда жизнь забросит? – пожала Маша плечами. - Сегодня на территории приюта на окраине большого города ночуют, а завтра вдруг будут в Мухосранье в чистом поле стоять кого-то ждать?

Она извлекла из выдвигающегося на себя, по типу крышки мусоропровода, отсека красиво сложенное нечто, похожее на брезент. Начала расправлять – и правда, похоже на кокон спального мешка.

- Дай и мне. Я тоже не хочу в кресле, - принял я решение.

- А сможешь в спальнике-то? – Маша удивилась и аж рот в изумлении раскрыла.

- Не попробую – не узнаю.

- Тогда держи. – Извлекла и протянула мне второй комплект.

Под потолком горел Машкин светлячок, и, чтоб ничего не спалить, она не делала его большим, так что ложились мы в потёмках. Но света хватило – как работает спальный мешок я не сразу, но понял. Снял пиджак, брюки и рубашку, оставшись в одних трусах, влез, застегнулся. Тут тепло внутри, пух – ляпота! В салоне температура почти такая же, как за бортом, а ночью в конце сентября в наших широтах холодно, но в таком красавце не замёрзну.

- Нормально. Сойдёт для начинающего, - похвалила сестрёнка. – Где-то учился? В смысле пробовал до этого? – Кивок вместо недосказанного «ТАМ».

- Не знаю, - покачал я головой. – Память молчит. Наверное, нет, инече бы так долго не возился. Песни, вон, знал как играть – и сразу «начисто» играл. А тут подбирал, как раскрыть, как расправить, как что. Ладно, падай давай. Вставать рано, завтра ещё и у Алинки свадьба – надо бодрыми быть.

Маша тоже разделась до трусов, положила свой мешок рядом с моим (когда лежишь вдвоём, проход «Сирина» оказывается совсем-совсем узким, нам еле-еле хватит) и быстро, за несколько секунд в него влезла. Сразу видно опыт, не то, что некоторые.

- Хочу тоже на сборы! – наиграно тяжко вздохнул я.

- Всё может быть, - отстранённо произнесла сестрёнка. Туда берут только одарённых, так что… – Спокойной ночи, Саш… - зевнула она и мгновенно отрубилась.

Глава 4. Про казнь и другие приключения Саши и Маши в Нижнем Новгороде

Глава 4. Про казнь и другие приключения Саши и Маши в Нижнем Новгороде

- Вы знаете, ребята, я не буду вас сжигать.

- Слава Богу...

- Сжигали великих: Жанну Д'Арк, Джордано Бруно... Я вас спалю!

(из КВН)

30 сентября, утро, Нижний Новгород

Что самое сложное было в нашей поездке? Организация всего и вся, что упала на плечи? Несомненно, это трудно, но нет. Подготовка к съёмкам? Теплее. Ибо лучше десять раз решить вопрос организации табуна мелких представителей человечества, чем подготовить планы к съёмкам этого процесса, выполняя все пожелания операторов, специалистов по звуку и, собственно, самих корреспондентов. Но и это не самое страшное. Что же тогда? Брать на себя ответственность государственного уровня, вроде вопросов, каких боярынь чем накормить? У этих решений будут последствия; какие – вопрос тот, но точно будут! Но когда-то потом, не сейчас. Ответственность за то, кого приговорить к расстрелу и чем казнь заменить? Это важно, и маман за расстрел нам ещё ввалит, но тоже когда-то потом. А вот что действительно неподъёмно сложно прямо сейчас, это… Барабанная дробь… Встать с утра! Вылезти из тёплого спальника в ледяной (до костей пробирает) воздух салона «Сирина». Но ещё сложнее вылезти не просто так, а… На пробежку. Да-да, Марья – зверь! Проснулась будто по будильнику, вызвонила через рацию охрану Ксюши – попросила и её разбудить. Ксюшу уложили в спальном с остальными детьми-одногодками, как и Братиславскую, свободных кроватей там хватало, и там, в отличие от салона «вертушки», тепло. А после пинками разбудила меня. Ага, пинками, потому что по добру по здорову я вставать отказывался.

- А-а-а-а-ай! Больно же! Ненормальная!

- Вставай, сказала! Поднимайся, мать твою герой, бегом переодевайся и побежали за Ксюшей!

- Не надо про мою мать! – Кажется, я, наконец, пришёл в себя. – Она и твоя тоже. – Быстро-быстро, чтобы не отхватить от сестрёнки, вылез и принялся лихорадочно надевать протянутый камуфляж. Оказывается Маша, предусмотрительная девочка, взяла его с собой, положила в рюкзак – на всякий случай.

- Ты знала что ли, что мы на ночь останемся? – спросил я, выдыхая облачка пара.

- Нет, но предположила, что раз я в камуфляже – может и тебе такая форма одежды пригодиться. Для симметрии Он в рюкзаке много места не занимает, так что…

Сама она была уже переодетая. Часы показывали шесть-пятнадцать. Круто!

- Всё, готов! – доложился я, приплясывая. - Побежали.

- Быстро ты! – похвалила она. – Удивлена.

- Ага, как тут не сделаешь быстро, когда холодина несусветная…

Бросив спальники и вещи, открыли люк – посмотрел хоть, как это делается, и рванули в сторону бытового корпуса. А когда бежишь то вроде и ничего, не холодно, и облачко пара изо рта не мешает.

Ксюшину спальню нашли быстро, тихонько юркнули внутрь – дети ещё досматривали последние сны. Мелкая сидела на койке и ждала нас. Проскочив несколько рядов с кроватями, остановились рядом с нею, и Маша протянула свёрток со спортивкой.

- А это как ты умудрилась взять? – шёпотом спросил я. – Ладно мне камуфляж – раз ты в таком же. А она?

- А вдруг она б захотела с детьми поиграть? Активно, на улице, у пруда? Спортивка для страховки, на всякий случай, вдруг испачкается. А ещё мы сегодня на свадьбу летим, не забывай, я кроме всего нам ещё и одежду для праздника приготовила. Всем троим. Так что кинуть в комплект и спортивную форму было не сложно.

Ксюша даром что девочка, переоделась быстро… Хотя чего это я, как раз она – девочка, сильный пол, пример для мальчиков. А ещё мы – воинская аристократия, и она тем более должна подавать пример для окружающих. Потому даже мысль о том, что царевну должны одевать и раздевать, как бывало во времена какого-нибудь Луи Четырнадцатого того мира, в головы нашей семьи не придёт.

- Я готова! – прошептала мелкая… И мы побежали.

Ага, троица принцев в полседьмого утра наяривает круги вдоль забора по территории приюта святого Пантелеймона в пусть и крупном, но уездном городе вдали от столицы.

Периметр заведения оказался немаленький, но сильно меньше привычной домашней персональной крепости. А с обратной стороны озера не пройдёшь – пришлось мимо по берегу срезать, ещё укорачивая путь. Потому нарезали мы аж то ли семь, то ли восемь кругов, я сбился со счёта, закончив пробежку около семи, когда дети все встали. Поднялись с кроваток и смотрели в окна, как мы бегаем. Ага, это я узнал, когда уже вернулись… И в общем, всё правильно сделали – подали личный пример для молодёжи – нас воспетки весь следующий год вспоминали.

Потом переодевание обратно, в деловой костюм (без душа, вонять буду, ну да бог с ним, потом решу этот вопрос) и окунание с головой в текучку.

«Тройка» приговор вынесла. Прозаседали всю ночь, народ конкретно так рубило, и члены трибунала были донельзя злыми от усталости. Но держались, и на нас смогли не сорваться. К восьми приехали одновременно и воевода, и Света из ресторана. Ага, лично прикатила, морда не выспавшаяся, не накрашенная, но довольная – важное дело, за которое, если что, прилетит, сделано. Ибо за нею шли четыре тётки с шестью бидонами с чем-то съестным.

- Ваши высочества, столовая каретного завода ночью не работает, потому завтрак ближайшие дни будем организовывать мы, а они – обед и ужин, - доложилась она. - Вы не против?

- Мы – нет, - покачала головой Маша. – Решите этот вопрос с воеводой. В приюте временно вводится прямое управление царицы, а она как раз и является представителем царицы матушки в регионе.

Далее журналисты. Как снимать, откуда, ракурсы и свет, сценарий представления. Да нет у меня сценария! И сценария пресс-конференции тоже нет! Родная, я тебе что, пресс-секретарь кремля? Нет, его с собой не взяли, косяк – не подумали, будем импровизировать, благо это не прямой эфир. Да-да, любые вопросы, абсолютно любые, но если совесть поимеете, а не будете иметь (на слух звучит похоже, но поверьте, разница существенная), потом пожалеете, что такой вопрос задали. Мы с Машей с утра злые и не выспавшиеся, а я ещё и подзамёрз, пока одевался – мстя наша будет страшна.

О, а это кто такой борзый, права качает с пеной у рта? Уездный голова? Что-что, какая такая «недопустимость»? Ты вообще кто такой, дядя? Я тебя не знаю, пошёл отсюда! Есть воевода, есть глава Разбойного по региону – им на уши приседай и запрещай! Козёл, настроение испортил.

Хотя надо сказать ему «спасибо» - пристававший ко мне персонально (Машу боялся что ли?) чел вскрыл нарыв в уровне образования, точнее понимания государственного устройства. Ибо я, оказывается, баран-бараном в региональной иерархии, а она тут, в сословном обществе, где до сих пор есть князья и разные бояре с дворянами, сильно сложнее, чем в мире Альтер-эго. Там провинция-район-муниципалитет, всё просто. Есть ещё федеральные округа, но то чуть иная песня. А тут воеводство-уезд-земство-волость, причём уезд больше района, а земство меньше, а вместо муниципалитетов общины. А в городах – концы, это термин. И это не считая земель разных князей, на которых законы государства напрямую не действуют (не все). В общем, всё сложно. А вот представитель регионального Дворянского Собрания, сменивший на посту надоедания мне любимому уездного голову, чел понятный. Парламентарий региона. Не в смысле что у регионов есть свои парламенты, нет. Это ж не субъекты федерации чтобы иметь такие атрибуты. Просто общество, повторюсь, сословное, и Дворянское Собрание в регионе это клуб, в который входят представители оного дворянства и сами про меж собой решают важные вопросы. И учитывая, что государственные должности могут занимать ТОЛЬКО дворяне, и каждый из них владеет куском земли, некоторые – немалым, некоторые – на правах не облагаемой налогами вотчины… В общем, этот орган в регионах влиятельнее земских приказов; что в Собрании про меж себя народ неформально решит, то приказы (местные министерства) и будут претворять в жизнь.

Лихо я окунулся в региональную политику! И всё за жалкие десять минут, от которых голова кругом и хочется бежать, всё бросив! Бегать вдоль забора куда как легче и проще. А если б не полетел сюда, когда б дошли руки изучить всё это? Я тут собрался бизнесы открывать, алмазы добывать, а не понимаю, как государство устроено, и чем отличаются уезд и земство!

Я потом этот момент обдумаю, пока некогда, но отдельно поразило, что оба местечковых глав были мужчинами. Недооценивал влияние местных мужиков, признаю, они не только домохозяева. Этот типчик, как я и предполагал, тоже явился с целью защитить своего собрата, то есть сосестру, которую мы (с нашей подачи) приговорили. Что-то указывал, доказывал, цитировал параграфы и пункты неких основополагающих документов. Надоел, я и на него сорвался:

- Слышь, чел! – Ага, «подрезал» на вооружение эпитет у Шустрого. – Ты где был, когда дети дерьмо жрали? Да хоть вчера ты где был? Вчера надо было сюда к нам приходить, и этот вопрос обсуждать, и свою «сестру» защищать! А сейчас – не лезь! Это была боевая операция, а значит она попадает под статью о мародёрстве, а ты иди нахрен!

Ну вот, опять вразнос пошёл. Одного голову еле отправили в пешее эротическое, на грани был, а тут…

- Саша! Сашенька, успокойся!.. – подскочила Марья, силой вжала в своё плечо и ТАК зыркнула на дворянчика, что тот про себя выматерился и предпочёл ретироваться. Хотя остался при своих.

- Я до матушки царицы дойду! – буркнул себе под нос, но так, чтобы мы его слышали. - С каких это пор у нас несовершеннолетние определяют, кого казнить, кого нет?

В общем-то он прав. Всецело. И реши мы взаправду кого-нибудь казнить… Но раз нет – играем роль, и играем по Станиславскому, чтоб поверили! Ибо ну не доходит до господ сеньоров иначе, только через стресс и угрозу расправы.

- …Ваше высочество, поймите, внучка-дурочка! Дура набитая! Опыта ещё – кот наплакал!..

А это уже не за мной, а за Машей хвостик ходит. Бабуля в возрасте, глава того самого клана, то есть рода, что вчера обидел её, отказав в предоставлении автобусов. Ага, примчалась прямо с утра, к открытию проходной. Ибо после сестрёнкиного объявления на всю страну в их адрес войны, да после того, как мы детей на поесть вертолётами возили, а значит достаточно безбашенные, чтобы угрозу воплотить… Тут очко у их главы не просто задымилось; тут народ полный звиздец почувствовал.

Маша пыталась отвязаться от старушки, всячески грубила, пыталась убежать, но та догоняла и верещала, дескать, «простите, ваше высочество, внучку бес попутал».

- Са-аш! Спаси! – кинулась она по итогу ко мне. – Прикрой!

- А я что могу сделать? – улыбнулся ей на это. – Ты сама хотела крестовый поход. Прикажи дружине выставить её, и все дела. А транспортом пусть Гусева займётся, она в момент новые машины найдёт.

- Просто понимаешь… - Сестрёнка смутилась. - Мне придётся, как всё закончится, ещё и этот вопрос на контроле держать. Поднимать Беклемишеву, просить инспекторов, ехать с ними, искать в работе этой семьи недочёты и огрехи… Не то, что я этого не хочу или не справлюсь… Просто… Ну, в общем, это не Глебова, вымогавшая деньги; эти согласно закону всё сделали, пусть и некрасиво. Будь на нашем месте не мы, а какие-нибудь Шуйские или Бельские, фиг бы им, только через договора и предоплату, и наказание за приём налички. А потому несерьёзно получается. Да, на кону дети, но с другой стороны подход какой-то двоякий: нам можно то, чего нельзя им. Но как их компания должна в этом разбираться, кто вышел лицом так делать, кто нет? Критерии где? Звонок непонятной мутной девчонки с писклявым голосом, у которой ещё паспорта нет?

Интересные у сестрёнки проблемы. Сумбурно изложила, но я понял.

- То есть самый оптимальный вариант – наказать их сейчас, чувствительно, но не запредельно – без миллионных конских штрафов и угроз закрытия, верно? Чтоб почувствовали неправоту, но и чтобы не пришлось реально их в пыль разносить?

Подтверждения не требовалось.

- Погуляй, отойди. Демонстративно займись чем-то, дай нам наедине пообщаться.

И когда Маша двинулась решать что-то с журналистами, подошёл к бабульке.

- Так, уважаемая, пока её высочество отвлекли, у нас мало времени. – Это вместо «здрасти». Боярыня, а она, разумеется, была местной региональной боярыней, от такого начала от неожиданности икнула, но ничего не сказала – признала моё право давить. – Приют на ближайший год поступает по наше негласное курирование. Воевода, как наместник мамы, назначит сюда администратора из своих верных людей и будет напрямую контролировать, что тут происходит.

Бабуля снова кивнула. Перешла в нападение:

- Может… Ваши высочества… Вам нужно какое-то вспомоществование… Ну, скажем, чтобы тут всё в порядок привести? – Окинула рукой вокруг. – Ремонт там, покраска, ещё чего?.. Сейчас всё дорого…

Ага, идём по проторенной тропе – решаем вопрос через взятку. И тут уже плевать на сумму: понятно, она будет совсем не региональная, но отсутствие претензий и обид со стороны царевны – дорогого стоит. Однако взятка вещь такая, один раз возьмёшь – и потом всю оставшуюся жизнь не докажешь, что ты «не верблюд».

- Лично нам с Марьей от вас ничего не нужно, и на ремонт деньги найдём, - отрезал я. – Чай, не последний хрен доедаем. А вот вы наказание понести должны. И значительное. – Пронзил её взглядом, собеседница стушевалась.

- Насколько значительное? – правильно поняла меня боярыня и сузила глаза. Торг – это хорошо. Это значит, что я дал принципиальное согласие на урегулирование. Вопрос в цене, и я её сейчас буду набивать.

- Скажем, начиная от сего дня и в течение года вы продолжаете обслуживать этот приют. Но делаете на обслуживание небольшую скидку.

Кивок – типа, условия в целом приемлемые, и закономерный вопрос:

- И какую скидку хотите?

- Не мы! – снова сделал я оговорку. – НАМ от вас ничего не надо. Вы делаете небольшую скидку приюту. Детям. Какую? Ну, думаю, процентов сто – будет нормально.

Жаль, что нет фотоаппарата – сфотографировать, как отвисла у боярыни челюсть.

- А-а-а-а… Но-о-о-о… В-ваше высочество, но как же…

- Вам повторить? – теперь я сузил глаза. – Нам с Марьей ваши деньги не нужны. Но вы их заплатить должны. За борзость, отказ сотрудничества, когда вам популярно объяснили, что и как происходит, и кто прилетел решать вашу региональную проблему. Нам с Марьей не «западло», «вместно» так поступать, из другого города на вертолётах сорвались, а вы выше решения проблемы и упрямо соблюдаете законы там, где нужно было демонстративно подхватить флаг? Скажите спасибо, что у вас слишком мелкий род, и вам точно не «пришьют» поддержку оппозиционных боярских группировок. А то вами ещё б и тайники заинтересовались.

Бабка по-простецки, по народному, перекрестилась, что-то про себя прошептав. Сейчас я её ещё сильнее напугал, особенно на фоне нашей войны с Милославскими, а про неё уже вся Россия судачит.

- В качестве наказания за высокомерие, будете в течение года бесплатно закрывать все транспортные потребности этого приюта. И ни дай бог начнёте подавать развалюхи, в которых детей возить опасно, задерживать транспорт, делать что-то не так или не вовремя! Маша об этом узнает, и тогда молитесь! Я готов помочь вам, ибо считаю, что уничтожение вашего рода и его бизнеса под корень не то, что жаждет от нас матушка. Беру удар на себя, и предлагаю вот такие условия. Маша не станет отменять моё слово, даже если не согласна. Но если вы меня подставите и попытаетесь выполнить свои обязательства не должным образом… Вот тут она и вспомнит, что мы договорились за её спиной. Я понятно обрисовал ситуацию?

- П-предельно. Ваше высочество. – Боярыня смиренно склонила голову.

- ВСЕ заявки – это значит ВСЕ, - отдельно пояснил я. – Например, летом захочет администрация вывезти деток на природу – предоставите автобусы соответствующего класса. Или зимой на Новый год надо будет отвезти воспитанников в Москву, в Кремль, на ёлку…

- В Кремль? На ёлку? Приютских? – округлила глаза бабуля.

- Это будет НАШ приют! – пояснил я для себя очевидное, выделив это слово.

- А-а-а-а-а… Ну да, конечно, ваше высочество. Да, разумеется, ЛЮБОЙ транспорт будет предоставлен, ЛЮБОЙ заказ закрыт. Это всё, вы можете уже говорить царевне Марье, что мы договорились, или что-то ещё?

Я скривил кислую мину.

- Всё. Вы слишком маленькие, чтобы на вас серьёзно отвлекаться. Это ваше счастье и ваше спасение. Марью беру на себя, она отходчивая. И повторюсь, упаси вас бог меня обмануть!

- Спасибо! Спасибо-спасибо, благодарю, ваше высочество!.. – Бабулька даже в ноги мне хотела кинуться, но стоявшая на стрёме дружинница пресекла и оттеснила её.

- В целом нормальное решение, - выдала вердикт Маша, когда пересказал ей наш разговор. – Спасибо, братишка! Выручил. А что насчёт ёлки в Кремле? Вот тут не поняла.

- Да так, обсудим, есть идея. – Похоже, тут нет традиции собирать детей со всей страны на главную ёлку страны в Большом дворце, как ТАМ. Хотя это логично, там Большой дворец (1) – часть музейного комплекса; там торжественные приёмы на государственном уровне проходят, и людей за деньги водят посмотреть, чё как внутри. Тут же Большой дворец – место, где мы живём. Семья главы государства. Да, приёмы тоже устраиваем, и награждения разных отличившихся, но ключевое слово всё же «живём». – Надо вначале с мамой переговорить, после подойду. Пока слишком сырая мысль.

- Поняла. Пока не надоедаю. Ну что, там вроде всё готово. Пошли, что ли?

(1) Саша не был на ёлке в Кремле и не знает, что она проходит в Государственном Кремлёвском дворце (ГКД, который концертный зал/бывший Дворец Съездов), а не Большом (БКД, который музей/бывшее место обитания царской семьи). А вот награждения героев проходят в Большом. Но так как в мире Небоярки ГКД не существует, на его месте корпуса Малого дворца, кремлёвской больницы и спортивный зал дружины, то это не принципиально.

* * *

- …Приговор вступает в силу немедленно. – И картинный взгляд на стоящую тут же с оружием расстрельную команду и тётку Настасью рядом с оной. После чего зачитывающий приговор пристав, подвезённый для этой роли воеводой, отступила в тень, то есть толпу присутствующих чиновников и представителей городской элиты. Среди которых была и вынесшая оный «тройка» трибунала.

Вообще здесь присутствовало более сотни человек, и это только те, кого пустили. За забором ещё человек двести. Журналисты, чинуши, представители местных боярских родов. Кукушку приказал пустить – тоже напросилась. А ещё по пропуску воеводы проскочили некий голова и представитель Дворянского Собрания. За нашими спинами, плевав на происходящее у забора со стороны леса, дети садились в автобусы чтобы ехать в школу учиться. И сегодня они задержались минут на десять – из-за нас и из-за неправильно распланированного завтрака. Тётки из ресторана всё же не местные, не родные повара, и не смогли сделать всё также оперативно. Ну да ладно, решится – это текучка, научатся. Происходящее сейчас куда важнее детей. А вот взрослые, услышав приговор, молчали. Ждали, что будет, ибо, похоже, все-все понимали, что мы что-то задумали. Вопрос, кто будет застрельщиком? В смысле, по сценарию всё пойдёт, или кто-то ушлый вылезет вперёд и набедокурит?

Нет, народ собрался сдержанный, пошло по сценарию. А именно, глава региона вышла вперёд и заявила:

- Ваши высочества, я, воевода Гусева… Полномочный представитель её величества царицы матушки в регионе… Ходатайствую о временном моратории на исполнение приговора и передачу дела подсудимой в гражданскую юрисдикцию.

Пауза, и только тут (слава ему) не выдержал дворянчик:

- Поддерживаю. Дворянское Собрание Нижегородского уезда также ходатайствует о переведении дела подсудимой в гражданскую юрисдикцию.

А где его цитаты, пункты и параграфы? Решил не гнать коней и не форсировать? Мудрый мужчинка!

Толкнул Машу вперёд – её выход. Она громко фыркнула и пошла. Подошла к обвиняемой… Или теперь уже обвинённой, как грамотно её назвать? А, подсудимой, точно! Та при её виде подняла глаза полные надежды.

- У нас уже расстрельная команда собрана, - громко, чтобы все вокруг слышали, произнесла сестрёнка. Как раз погода безветренная, звук распространяется отлично. – Знаешь, какой у меня сейчас выбор? Первый вариант – прилюдно показательно тебя расстрелять, перед камерами, перед всем народом. Чтобы вся страна видела, что, если делать как ты, воровать у детей, потеряв всякий стыд и совесть – каждую воровку на таком же месте ждёт подобное, и плевать на защищающий вас, сволочей, закон. Закон что дышло, как повернёт – так и вышло, так вот такие как вы, допустившие подобное, невзирая ни на что, будете стоять у стенки и ловить пули своей тушкой! Хорошее решение, верно?

Тишина. И, скажу, многие из гостей реально задумались, что да, это было бы как минимум правильно логически. О чём думали журналисты не знаю, записывали и снимали, репортажи после просмотрю, но вот высокопоставленные приглашённые на мероприятие как-то резко сменили эмоциональный фон с категорического неприятия нашего такого поступка на просто неприятие.

- Но за тебя просит воевода, - продолжала Маша. - Наместница матери. Ей здесь работать, «держать» регион. И она не хочет ссоры с дворянским сословием. Да, если твоё дело передать в обычный суд, тот сто процентов смягчит наказание. Сильно смягчит, до неприличия. И воевода не поссорится с нижегородским служилым сословием и местным боярством, власть царицы в регионе будет крепка. Вот только народ, ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ регионы, посмотрят на это и скажут: «О, а так можно, да? Твори что хочешь, и нам за это ничего не будет? Рука руку моет, и вымоет, что бы ты ни сделала, даже если будешь травить детей гадостью?» Так ответь мне ты, преступница, из-за которой этот выбор и стоит: что мне лучше сделать? Какое решение принять?

- Пощадите, ваше высочество!.. У меня дети!.. – Подсудимая, ощущая после таких слов царевны неминуемое приближение полярного лиса, брякнулась на колени.

- А тут не дети? – закричала Маша, указывая рукой на главное здание приюта, спуская эмоции с поводка. – У тебя дети хорошие, лицом вышли. А местные, значит, не такие? Бесправное бессловестное быдло, задача которого молчать и не «жужжать», обогащая таких тварей как ты и как директор приюта? Та за свои художества позже получит, а что с тобой сейчас сделать? Как поступить?

Тишина. Полная. Даже в толпе гостей никто не переговаривается.

- Зачем воровала? – продолжила нагнетать Маша. Ибо я ей долго объяснял, что нельзя озвучивать решение сразу. Лекцию прочёл. «Ты должна снисходить, а не одаривать. Вот что важно. Накрути её как можешь, по максимуму. Чтобы у тех, кто будет смотреть репортаж, не было сомнений, в твоих сомнениях». И Маша играла… Вот только не играла она! Она действительно негодовала, и даже сдерживалась.

- Бес попутал… - прошептала подсудимая.

- Что? Не слышу! Громче крикни, для всех! – обвела она рукой гостей.

- Бес попутал, ваше высочество! – Из глаз тётки полились слёзы.

- Бес бесу рознь! Соглашусь, нельзя держать во рту мёд и не попробовать – бывает! Вот только можно ж было и себе урвать, и детей кормить хоть как-то сносно? Твою стряпню думные боярыни попробовали! Да так, что теперь, после этого, в стране многим станет жарче, чем чертям в аду – их благородия злые, и память у них хорошая, и им нужно за всё виноватых назначить! Чего ж ты воровала ТАК? Не могла аппетиты умерить?

- Бес попутал! – ревела тётка. – Раскаиваюсь!

- Я даже знаю какой бес! Имя его гордыня, высокомерие! Ибо это для меня там – дети! И для брата моего, - мах в мою сторону. – И для матушки царицы. И для ещё каких-то людей. А вот для тебя, уродка, не дети это! А ходячий скот! Скот должен тебя кормить, это его обязанность, а прав скот не имеет! – повторилась она, но сейчас в тему, для доходчивости. - Ты детей до уровня скота низвела, тварь! Знаешь, как я хочу тебя грохнуть? – Она не сдержалась и активировала мощную, просто огромную фигуру из огня, больше, чем баскетбольный мяч. – Я б тебя сама грохнула, моя б воля! – Тётка от такого огнешара упала на бок на землю, и даже попыталась в испуге отползти, но у неё не получилось. – Но только это будет месть! – пояснила для всех, подняв голову, сестрёнка. -Моя личная месть!

Погасила фигуру.

- А я хочу, чтобы тебя наказали. По ЗАКОНУ, как и положено! Ибо никто не над законом, даже я. Даже царица.

Пауза. И снова тишина.

- Я, Мария Карловна Годунова, специальный представитель матери, её величества царицы Ирины Четвёртой Борисовны в текущей военной операции, своей волей передаю тебя и твоё дело в Нижегородский уездный суд.

Вот теперь пошли радостные и довольные шепотки. И ни у кого не возникло даже мысли уточнить правомочность Маши делать что бы то ни было, как и заявлять, как и передавать. Ну, а мы, как сказал, нигде это письменно не зафиксируем.

- Боярыня Гусева! – рявкнула сестрёнка, и воевода по военному подобралась:

- Я, ваше высочество!

- Я удовлетворяю твоё ходатайство. – А теперь Машка лучилась милостью, одариванием, снисхождением – как ещё назвать это сияние не знаю. - И поручаю проследить за ходом гражданского судебного процесса. И в случае СЛИШКОМ лояльного отношения судей к обвиняемой, доложить . Если назреет нужда прилететь рассмотреть деятельность местного уездного суда – надо будет лететь и рассматривать. – Злая ухмылка в сторону гостей. Ну, можно было и тоньше намекнуть, но сестрёнка не любит этого. Она силовик, а силовики прямолинейны, как Крестовоздвиженка.

- Есть, ваше высочество! – отрапортовала воевода. – Сделаем, ваше высочество!

- Один очень близкий мне человек недавно сказал: «Вор должен сидеть в тюрьме!» Должен, и точка! И если мы запустим процесс, если не сможем сажать воров – грош цена нашей власти, и завтра нас сменят другие. Те, кто сажать воров сможет, невзирая на защищающий их закон и процедуры. С этим делом у меня всё, забирайте, а уважаемым гостям и журналистам напоминаю, что сейчас состоится наша с Сашей пресс-конференция.

Глава 5. Пресс-конференция или окончание приключений Саши и Маши в Нижнем Новгороде

Глава 5. Пресс-конференция или окончание приключений Саши и Маши в Нижнем Новгороде

Пресс-конференция - это умение отвечать на вопросы, которые тебе не задавали, с целью не отвечать на те, которые тебе задали.

(мудрость)

Что ж, теперь почти самое сложное – второе первое в списке после утренней побудки. А именно, пресс-конференция.

Поскольку всё было организовано не профессионалами, а любителями, и из нас вот вообще никто не знал, «как надо», я надеялся, что не сильно налажаем. Тётка Настасья, реальный куратор операции, открестилась сразу:

- Да, я знаю, как это происходит. Ирка даёт брифинги и пресс-конференции по два-три раза в месяц. Но это всегда организовывает кто-то с мозгами, заточенными на подобное. А я всего лишь занималюсь безопасностью.

Маша же опыта имела ещё меньше:

- Это был брифинг, Саш. Просто брифинг. То есть без задаваемых тебе вопросов, исключительно твоя речь. Да и то лишь для журналистов из рубрик светской хроники. Мы с тобой поблагодарили всех, кто принимает участие в нашей судьбе, кому мы не безразличны, и всё. Нам четырнадцать исполнилось, какая пресс-конференция! Кто мы для всех этих акул пера?

А более никого с опытом не просматривалось и на горизонте. Не просить же помощи у Гусевой? Она, конечно, нам поможет, сделает «как надо»… Вот только такого напомогает!

В общем, я сильно подозревал, что мы дали журналистам слишком много воли. Сколько профи им никогда не дают. И наши угрозы чемпионата Европы восприняли философски – то есть не обратили на них внимания. Но Тулина сказала, что народ собрался понимающий, делающий скидку на нас, как на детей, и они про меж себя договорились не задавать ничего, выходящего за рамки приличия. И не нарушать регламент – по одному вопросу от каждой конторы, второй – только когда все пройдут первый круг. И про последний вопрос пресс-конференции она мысль до них донесла, и все согласились – это её война, лучше туда не лезть. Так что вопрос про поцелуй никто не перехватит, и это хорошая новость. Ну, а раз так… Что ж, вздрогнули! Ага, я – распорядитель, как до этого считался распорядителем операции высадки. Больше некому.

Всё, мотор, камеры включены, с нами представители средств массовой информации: девять столичных и шесть местных. Это включая Тулину – она как бы пока ещё в штате своей паршивой газетёнки, и этим надо пользоваться. И как уже писал, некоторые прибыли из столицы ночью, специально на «движуху». Герои, блин! Только пустили мы не всех, а только в ком уверены; креатуры оппов идут лесом – на всякий случай. Без профи из пресс-службы мы их провокациям ума не дадим

- Так, давайте начнём с грандов. – Перед смертью не надышишься, я дал старт мероприятию. - Из которых с нами с самого начала телеканал «Русь». Первый вопрос - ваш. – Жест широкой души в их сторону.

- Мой вопрос, наверное, самый ёмкий, но при этом для многих телезрителей самый главный, - вышла к главной стойке микрофона прилетевшая с нами журналистка этого канала – я её уже считал если не подругой, то не чужой точно, и удара под дых не ждал. - Ваши высочества, что это было? Ваш прилёт сюда, неожиданный, не предсказываемый ни одной аналитической конторой, совершенно выбивающийся из жизни политикума страны. Именно его сейчас задаёт себе вся страна перед телевизорами. И я не только про податное население, но и про аналитические отделы крупных влиятельных родов, которые разводят руками, пытаясь это понять. Спасибо.

Я заулыбался и коснулся руки Маши, которая уже было раскрыла рот отвечать. Еле уловимо кивнула: «Хорошо, давай ты».

- У нас в дружине в мехслужбе есть одна очень хорошая и талантливая девочка, моя подруга, - начал я. - В хорошем смысле этого слова, - поправился, уловив смешки в толпе зрителей, а то, что я начал спать с девушками, в определённых новостных кругах тема широко обсуждаемая. – И она мне недавно озвучила Главное Правило Механика. Очень жизненное правило, и оно, к сожалению, касается не только механизмов из железа и стали. А именно: «Если какая-то хрень»… Это цитата если что, я озвучиваю дословно, зато предельно понятно для обывателя. Так вот, «если какая-то хрень работает – не трогай! Сломаешь – заморишься чинить». Так вот, уважаемые, наш прилёт - это сигнал, знак. Что «эта хрень» в системе управления приютами работать перестала. Можно сто раз закрыть глаза ладошками и сказать: «Я ничего не вижу, ничего не знаю, этого не существует», но правда лучше от этого не станет. Система ушла в штопор, и если мы сейчас её не начнём серьёзно ремонтировать, страна обречена. Вон, представитель Дворянского Собрания перед оглашением приговора нас с сестрой доставал – защищал проштрафившегося повара. Повара, а не детей, которых та целенаправленно травила, забыв про стыд, совесть и чувство меры! Директор торгует детьми, словно домашними животными – без дачи «на лапу» удочерить в принципе невозможно. Люди, по доброте приютившие бежавшего от такой кормёжки и такого отношения из своего приюта сироту, готовые усыновить, но не прошедшие по неким виртуальным критериям зажравшихся чинуш от социальной опеки, несмотря на финансовый достаток уверенных крестьян, получили от исправницы конские штрафы, и только личные связи старосты их поселения спасли от тюрьмы. О том, что едят дети, слава богу, теперь знают даже боярыни в Думе, и если я слишком юн и малоавториетен для объективной оценки, спросите у них, как им понравилось? Думаю, услышите в ответ много обсцентной лексики. И моя личная вишенка на торте – пятьдесят тысяч рублей – стоимость, которую лично мне озвучили, если я хочу излечить и удочерить безнадёжно больную девочку в четвёртой стадии рака, на которую абсолютно все махнули рукой. Ей осталось жить пара месяцев, и наша условная семья – мы тогда прибыли сюда инкогнито - должны были выложить такую сумму, если хотим, чтобы она жила. Просто за то, чтобы девочка жила, чинуша из приюта вымогала пятьдесят «кусков», представляете? Это перебор, дамы и господа! Этот движок больше не фурычит – он слетел с постамента, и коленвал полетел в одну сторону, распредвал – в другую, а цилиндры вообще крякнулись, разломавшись на части! ТАК дальше жить нельзя! Именно это стало причиной нашего прилёта, и матушка полностью с нашими с Марьей доводами согласилась. Господа, участвующие в схеме, превратили систему приютов в личную кормушку, тогда как государство даёт на сирот деньги совершенно с иной целью. А именно, для того, чтобы люди разобрали деток по семьям, и вырастили в любви и заботе, чтобы получить новых ответственных граждан, ведущих страну в будущее. Но это противоречит наполняемости их кошелька, чинуши Духовного никогда не допустят такого, а потому самый простой, и, наверное, единственный способ борьбы с ними – пойти по стопам моего тёзки из Македонии и лихим ударом разрубить сей узел. Возможно, вместе с чьими-то головами. Надеюсь, податное население у телеэкранов поймёт, что я хотел сказать, а аналитики боярских родов сделают правильные выводы. Следующий вопрос.

- «Нижегородский вестник», - вышла вперёд дамочка «местного разлива». Фиг знает, как, наверное одеваются в провинции чуть иначе, чем московские, но их легко отличить. - Вы говорите, были у нас инкогнито. И как вам наш город, какие впечатления? Отличаются ли нижегородцы от привычных вам москвичей?

Теперь я коснулся руки Маши. Та вздохнула, собралась с духом и начала свой рассказ о нашем путешествии, зацепив буквально краем местные красоты, зато посетовала на обирающих приезжих людей таксистов, и что «власти определённо запустили это процесс, и ничего не делают». Ну, ей шашкой махать ещё не надоело, ибо Гусеву «строил» я. А ей тоже хочется. Ладно, боярыня задание от сестрёнки получила – дальше дело их двоих, сюда не полезу.

Потом ещё вопросы. Пока «по сценарию», ожидаемые. Говорит в основном Маша, я подключаюсь только когда речь зайдёт о Высокой Политике, или когда она спасует. Связь близнецов спасает неимоверно – мы не говорим друг другу, кто отвечает, и даже не переглядываемся, просто понимаем, кто должен. Некая уверенность глубоко внутри, сама по себе; слыша вопрос, просто знаем, чей ход. Очень много вопросов, неожиданно, про мою амнезию. Прям каждый второй. Наверное потому, что брифинга с моим участием по теме выздоровления не было, а что там промычал пресс-секретарь Кремля народу – даже я поленился почитать, и это показатель. Частично адресовалось мне, частично Маше – как они это пережили, а я помнил, как адски они волновались, пока нормально. О, а вот и «мой» вопрос:

- …Телеканал «Соборность», Москва. Ваши высочества, вы обвиняете систему в гнили, что прохудилась до основания. Ваши обвинения подразумевают, что боярыня Телятевская не справляется с обязанностями и должна уйти. Ваш выпад и ваша войсковая операция преследуют целью её отставку, как главы Духовного приказа не справившегося с работой, или имеет место иное недовольство, и коррупция в приказе – удобный и закономерный повод её убрать? Возможно вопрос покажется бестактным, однако вы прилетели без предварительного озвучивания данной темы, без предъявления Духовному каких бы то ни было претензий. Обычно так не делается, и со стороны это смотрится не самым лучшим образом. Спасибо.

Хороший вопрос. И закономерный. Я морально готовился к нему. Но это не означает, что кончики моих пальцев не сжались, а самого изнутри не перекосило от злости. Маша сильнее сдавила моё запястье – спасибо, родная! Я – Саша всё ещё дитё и истеричка. К сожалению, Альтер-эго могуч, но не всемогущ, и не может до конца задавить его личность в такие моменты.

- Знаете, мы с Машей прекрасно понимаем, что рыба гниёт с головы, - коварно заулыбался я, успокоившись и настроившись на боевой лад. - Но целенаправленно под Телятевскую и её администрацию не копали. Наоборот, мы всячески открыто демонстрировали, что делаем, чем занимаемся. Приехали в Духовный приказ за конкретными документами, официально запросили их копии – то есть были у неё на ладони. И я ждал, что боярыня снизойдёт и спустится к нам. И мы поговорим с нею и обсудим назревшие вопросы. И она поможет их решить без кавалерийских наскоков, рабочим порядком, ибо мне кажется, ничего нерешаемого в наших запросах не было. Но боярыня оказалась не готова осчастливливать нас, сирых и убогих, общением с собой, и тем более она выше того, чтобы отвечать на запросы несовершеннолетних . Она слишком важная, слишком высоко сидит, а мы слишком незначительны в политикуме в рамках страны. И я не виню её; ТЕПЕРЬ понимаю, какие деньги оборачиваются в тиши кабинетов Духовного. Да даже исключительно по линии приютов суммы космические! Там не миллионы, там миллиарды только на «откатах» на поставках! Мы подготовили матери отчёт, пресс-служба Кремля его сможет предоставить – одевать детей в брендовых магазинах дешевле, чем их одевают в приютах, как дешевле их кормить в лучших ресторанах для боярского сословия. А есть ещё отлаженный насос денег за удочерение/усыновление, и я пока не берусь судить о тамошних масштабах, там мы с Машей далеко не во всё вникли и не всё поняли. Так что всё правильно она сделала, ну, куда нам с сестрёнкой со своим рылом в калашный ряд Больших Тёть?

Сделал паузу, оглядев гостей и журналистов, активно перешёптывающихся и что-то обсуждающих. Сурово я - хороню боярыню, с которой даже лично не знаком, но с другой стороны она действительно повела себя именно так.

Слово взяла Маша:

- Я думаю, боярыня Телятевская, если у неё остались хоть какие-то зачатки совести, должна сама написать заявление об уходе. Добровольно. Тогда податное население поймёт, что она всего лишь запустила и не доглядела, а не возглавляла. Если же она решит бодаться и барахтаться… Убеждать маму, что всё в порядке, всё под контролем, и это мы – слишком резкие и дерзкие, ломающие отлаженную работу государственной машины… - Тут Маша ТАК усмехнулась! Змеище, честное слово. Обожаю сестрёнку! – Но решать ей. Подтверждаю слова Саши – мы совершенно никак не учитывали её в своих планах. Наша акция – только наша, и её цель - лишь спасти девочку. Остальное вышло как-то на импровизации.

«Фига себе импровизация!» - общий настрой всей массовки, но вслух это сказано не было.

- Газета «Наша Волга», - продолжали журналисты, и сейчас вперёд вышел мужичонка лет сорока. – Мы не политическая газета, ближе к развлекательному жанру. Вы говорите, прибыли инкогнито. Вопрос. Насколько это было сложно? Вас взаправду никто не узнал? И что являлось первопричиной, откуда вы узнали о девочке, которую решили спасти?

- Это аж три вопроса! – возмутилась Маша.

- Да, ваши высочества. Но они связаны! – «отмазался» чел.

- Давайте я, с конца, - я решил ответить на это. – Про девочку - узнали случайно. Совершенно! Иногда и палка стреляет, так сложились обстоятельства. Крёстная говорит: «Божья воля». Узнали, что у неё никого не осталось, чтобы просто обнять, не говоря уже о вылечить. Это было импульсивное решение – попытаться помочь, и мы за него не раскаиваемся.

- Кому многое дано – с того и спрос большой, - помогла моей же фразой сестрёнка.

- Мы решили попробовать. И решили… Вот так, «снизу». Под личиной простых мещан. Мама бы на такое сказала «пошли на разведку» - она в молодости служила в диверсантах, специфический опыт, а мы – её дети.

А это я к месту и царицу приплёл. Стрясу с неё бутылку за поднятие рейтинга. Да, нельзя пока алкоголь – тогда пусть квасом проставится.

- И это было весело! – снова помогла Маша. – Слиться с толпой, чтобы тебя не узнавали. Мне очень понравилось. Когда ещё увидишь народ не из окна дворца, и не из самобеглой кареты, а пообщаешься вживую? И нет, это было не сложно для нас, однако в обеспечении нашего инкогнито было занято два-три десятка человек и две специальные службы, и вот им, наверное, пришлось очень трудно. Лучше такими вылазками не злоупотреблять.

Все закивали, соглашаясь – детки чудят, а у слуг и персонала чубы летят и попы подгорают. Но хорошо, что мы это осознаём, а не живём в мире розовых единорогов и радуги, это замечательная новость.

- И нас взаправду никто не узнал! Отчего, если честно, я не в шоке, но удивлён сильно, ибо моя мордаха в СМИ с момента покушения транслировалась достаточно много, – закончил отвечать я, оставляя пробел в вопросе, откуда о девочке узнали. Пусть копают! Вся страна пусть копает! Серьёзнее воспримут нужные люди информацию о блокноте с таинственными координатами месторождений.

- Телеканал «Соборность», - вновь вышла пришлая, ночной «варяг». Это уже то ли четвёртый, то ли пятый круг. После нескольких первых ёмких вопросов остальные были в основном односложными. Вплоть до того: «Какие любимые цветы у царевны Марьи. Наши читательницы не простят мне, если я его не задам». Или: «А вы часто ссоритесь? Насколько крепка ваша аномальная связь близнецов?» Лишь несколько пришлось разворачивать подробно, но с первыми четырьмя вопросами не сравнить. И вот, когда все, и мы, и журналисты, и гости подустали, прозвучало то, после чего я понял, что пора закругляться. Главное озвучено.

- Скажите, ваши высочества, как так получилось, что послужило толчком? – Окинула рукой вокруг. – Понятна ваша жажда справедливости и милосердия – для вашего возраста это нормальное стремление. Понятно негодование в адрес прогнившей системы и её представителей. Но всё это актуально ровно с того момента, когда вы узнали о девочке и о проблеме. Но почему… Или скорее как вы, два представителя небожителей, которые могут наблюдать простой народ или с кремлёвской стены, или из окна «Ауруса» или «Аргамака», вдруг «спустились» на наш, простой уровень, на котором и появилась возможность негодовать и планировать акции? Что сподвигло вас «спуститься» к нам?

Провокационный вопрос. Весьма. И очень неудобный, обнажающий суть сословного общества. И мне он под дых бьёт: под влиянием личности вселенца я не воспринимаю остро сословную разницу, для меня все свои, и крестьяне деревни Кувшинки, и мещане Романовские, и княжны Долгорукая с Вяземской. Но это иллюзия, и я на самом деле отделён стеной от простонародья, просто повезло общаться с некоторыми отдельными его представителями. И даже если сильно захочу, не смогу «спуститься» вровень с податным населением. Просто в силу статуса, в силу рождения. Не дадут. А начну настаивать – у Ромодановской в Химках прекрасный госпиталь на лоне природы – направят на отдых. А потому и пытаться быть «своим парнем» для народа не стоит. Даже если из самосохранения.

Но отвечать надо, вопрос задан, и вопрос не смертельный.

Машка повернулась, смотрела на меня, чувствуя, что я «завис». Я хмурился, прикоснулся к её руке: «Подожди, не торопись». Кивнула. Дала ещё время.

Пауза. Молчали все, в ожидании. И сестрёнка, и гости, и журналисты. И, видя нетерпение, чувствуя, что журналистка «Соборности» снова сейчас что-то спросит уточняющее, поднял руку:

- Простите, я думаю, как сформулировать. Вопрос непростой, но и ответ простым не может быть.

В качестве реакции – лёгкий гул, перешёптывания людей друг с другом. Народ обсасывает с разных сторон суть вопроса, и варианты, как тут в принципе можно ответить. Но в целом Тулина права – сегодня с нами ОЧЕНЬ лояльные журналисты. Мне ещё предстоит столкнуться с беспринципными тварями из акул пера (в памяти всплывает имя «Рита Скиттер» из какой-то детской книжки как прототип, живых слава богу пока не знаю), но сегодня отдыхаем. А значит не торопимся и чётко формулируем ответ.

Нам дали минуту, за которую я успел немного покопаться в себе, после чего принял решение говорить как есть, и пусть все думают, что хотят.

- Ещё раз прошу прощения за задержку, - повторился я, и шумовой фон со стороны гостей и журналистов сошёл на нет. – Просто… Мы – дети. Не подготовленные к такой мыследеятельности, как сегодня, не имеем опыта. И особо не подготовлены к глубоким самокопаниям, а вы именно из этой области вопрос и задали.

«Правда?» - одними глазами удивился журналист, но вторым дном в этих глазах я увидел удовлетворение. Это крыса пера, просто сегодня она добрая. Но всё равно крыса.

- Уважаемые, ваша коллега правильно сказала: «небожители», - начал я, степенно глядев собравшихся. - Это хлёсткий, но невероятно точный термин. Ибо это правда, мы видим простых людей или со стен, или из окон. Однако меня после амнезии, о которой я сегодня немало вам рассказал, мучил один вопрос, который, видимо, не задавал себе до травмы. А именно, где граница нашей власти? Нашей, как царской семьи и каждого из её членов в отдельности? Две недели назад я практически спонтанно потащил сестру и подруг на день рождения к одной красивой девушке из угасающего боярского рода, и это посещение перевернуло отношение нашего общества к её семье на сто восемьдесят градусов. Я по сути спас их род от уничтожения, и приобрёл хорошую подругу жизни, и всё это одним импульсивным решением. – Тут пошли усмешки, понимающим людям понравился термин «подруга жизни». - Тогда этот вопрос встал передо мной особо остро, я, оказывается, не бесправный бессловестный мальчик из младших членов семьи, и что мы с сестрой, ничего из себя не представляя в политикуме, не владея, не управляя, не обладая, не отвечая за – мы всё равно, одним своим наличием на небосводе, влияем на политические процессы страны, как даже маленькие далёкие звёздочки искажают своим весом гравитационное поле галактики.

- Наша сестра Ольга, - а это взяла слово Маша, почувствовав смятение в моей душе, - делает много чего. Учится управлять. А для чего нужны мы? Я тоже думала над этим, но до слов Саши как-то по инерции, не копая глубоко. Для открытий, балов и перерезания ленточек? А ещё? Ну, я пойти служить хотела, когда вырасту – но это когда будет, да и не факт, что на всю жизнь. – А тут одобрительный гул, девочки ТАКИХ родов должны служить, это престижно. – Но после поняла, что Саша прав, и иногда достаточно непроизвольного шевеления нашего пальца, и кому-то может стать как очень хорошо, так и очень плохо. И его предложение съездить в Нижний инкогнито стало для меня… В общем, я поняла, что мы должны изучить границы нашей власти, осознать их. Мы поняли, что даже вот такие, несовершеннолетние, глупые, наивные – даже так мы можем очень много сделать для страны и народа. Не всего и не всей, но кому-то помочь сможем. И теперь оба будем ответственны в своих мимолётных решениях. Это полезный опыт, и я хочу сказать спасибо всем людям, кто помогал нам на этом пути: воеводе Гусевой, персоналу ресторана «Осенняя ностальгия», сотрудникам приюта святого Пантелеймона, согласившимся лететь с нами журналистам, и многим другим.

Я не стал ничего добавлять – сестрёнка верно прочувствовала мой настрой и грамотно озвучивала то, что я пытался донести до неё в прошлую поездку.

- Газета «Московское собрание» - А это неожиданно, ломая несуществующий, но твёрдо ощущаемый сценарий, вперёд вылезла Радомила Тулина. А не должна была – её вопрос – один, причём последний. Маша занервничала, и мне пришлось сжать её ладонь своею, успокаивая. – Вопрос его высочеству. В прошлом году, согласно мнению большого количества уважаемых представителей высшего общества, вы насмешками довели девушку из свиты сестры, некую потомственную дворянку Марию Пронскую, до попытки суицида. В свете вышесказанного вашей сестрой об осознании влияния своих поступков на других людей, как сможете это прокомментировать?

Гул. Гомон. Громкий. И резко заалевшие глаза журнашлюх, почувствовавших ветер сенсации.

Но я был спокоен. Ибо снова Радомила показала себя профессионалом. Завтра, задай нам этот вопрос, эффект будет куда негативнее. Она «сливает» все козыри наших противников на вершине позитива, когда вся страна нас любит и готова простить что угодно. Я улыбнулся, снова сжимая ладонь сестры, но она и так всё поняла.

- Радомила, два момента, - чуть подался я вперёд к микрофонам. - Первый… Я НЕ ПОМНЮ этого. Ни Марию Пронскую, ни свои насмешки. Может это покажется со стороны удобным – сделал гадость, забыл и совесть чиста. Но тут второй момент… Мне стыдно.

Опустил голову. Снова шум и перешёптывания. Обсуждения меня и моих слов.

- Девочку с родителями, их ветвь, сослали в вотчину на Урал, - продолжала Тулина. – Им запрещено возвращаться в столицу. При том, что у них наверняка есть тут деловые интересы, без котрых нельзя вести бизнес.

От этой новости я поднял голову, недоумённо нахмурился:

- Не знал. Поговорю с мамой, чтобы отменила ссылку. Сам же... – Снова нахмурился, стоит ли выносить такой сор из избы? Но сказавши «раз». Надо говорить и «два», тут ничего не попишешь. – …Как появится время, я попробую встретиться с нею и поговорить. Для начала соберу по этому вопросу всю доступную информацию, и если действительно виноват – попрошу прощения. Потому, что нельзя так с людьми. И уж совершенно точно нет вины человека в том, что он родился в такой семье, а не эдакой. Мы приходим в этот мир одинаковыми, и вся разница между нами – наносные сословные правила. Главное – личные качества, они зависят от воспитания и внутреннего стержня, а никак не от происхождения. И да, за осознание этой простой мысли также хочу сказать спасибо воеводе, сотрудникам приюта, детям и всем, кто помогал, даже косвенно, не ведая, что делают. Господа, что-то мы увлеклись. Давайте закругляться. У нас есть последний вопрос?

- Да, моя очередь! – А это местная газета политического обозрения. – Александр, Мария, опираясь на приобретённый опыт, вы планируете в ближайшем будущем заниматься политикой?

Вопрос как бы элементарный. Но именно что «как бы», ибо из разряда «точек вброса» на будущее. Сложен не ответом, а формулировкой оного. Но Маша почувствовала меня, что хочу сказать, и начала первой:

- Я уже поняла, что я в политике. Как дочь своей матери. Этого не избежать. Но мне пока всего четырнадцать, и пока моё влияние на оную будет минимально. – Улыбка, и тут гости неожиданно захлопали. Жиденько, но факт.

- Но тем не менее, вы уже объявили войну неслабому боярскому роду! – Выкрик из зала, но мы решили засчитать.

- Да. И обращаю внимание, войну мы объявили ещё до осознания своего неявного могущества. Теперь же, осознав себя, не оставим от Милославских камня на камне. Не надо больше кричать из толпы, мы же сказали, на какой вопрос будем отвечать последним – ждите.

Отрезала! Теперь моя очередь:

- Со мной сложнее. – Снова усмехнулся – надеюсь, мышечная память всё запомнила, и сегодняшние мои ухмылки войдут в арсенал навечно. – Я – мужчина, и сейчас мама решает вопрос о том, чтобы с моей помощью сплотить союз нашей страны с какой-нибудь дружественной державой. Нюансы к маме – я просто не в курсе переговоров, да и ещё рано, там минимум два года до официального решения. Но тем не менее, я в любом случае буду заниматься политикой, причём межгосударственном уровне. Гораздо выше мелочных тёрок наших боярских группировок. Хотя, разумеется, их взаимоотношения мимо меня не пройдут. Оттого, считаю, так важно понимать устройство мира «снизу» и свою роль на жизнь окружающих. Я ответил на ваш вопрос. Что ж, перейдём к последнему вопросу? Радомила?

Тулина вышла к микрофону.

- Обращаю внимание, - это с иронией воскликнула Маша, - журналистка «Московского собрания» Радомила Тулина и была автором той скверной заказной статейки про нас с Сашей. Я провела с ней небольшую приватную беседу, и выяснила, что она раскаивается за свой непрофессионализм.

Снова гул в массовке и смешки – результаты приватной беседы до сих пор просвечивались на лице Тулиной, несмотря на килограммы косметики. Ибо к целителю я её не водил, а у самой на него у неё, наверное, денег нет. Или времени не было.

- С другой стороны, - продолжала собственную политическую акцию (а что, блин, это ещё?) сестрёнка, - Радомила писала свой пасквиль не сама для себя и от себя, а работая на уважаемую в мире сплетен жёлтую газету, у которой есть редактор и владельцы. Нельзя обижаться на руку, ударившую тебя; обижаться нужно исключительно на орган, управляющий данной рукой, то есть на мозг и голову. Именно с этим связана наша война с родом Милославских, и я не обещаю им лёгких времён. – И вновь та самая ухмылка, от которой я горжусь, что являюсь братом этой валькирии.

Снова гул, и даже пара смешков. Хотя общим фоном превалирует ирония – никто не верит, что мы сами справимся с думским родом, без поддержки «сверху». Победа там возможна, но сильно ограниченная, а при всём уважении к нам, для Милославских даже стопроцентная потеря жалкой газетёнки – вообще не удар. Их деловая империя этого не заметит. Цель нашей победы лишь щелчок им по носу, только и всего. Ну, а как иначе в войне четырнадцатилетних против рода небожителей из первой десятки родов по влиянию? Оттого и весёлый шепоток и смешки.

- Да, я раскаиваюсь – нельзя писать непроверенную не доказанную информацию, выдавая её по тексту за доказанную, - согласилась моя карманная собачка и расплылась в улыбке. – Александр, Мария, ваши высочества, и тем не менее, есть чёткая фотография. Поцелуй был. Ваш поцелуй, брата и сестры, близнецов. Вполне себе взрослый. И мой вопрос так и звучит: «Что это было?»

А теперь шум и гам гораздо громче. И веселее. Да, наш ответ мало на что повлияет – не на волне текущего позитива. И не в нашем бесшабашном возрасте, который так и называют: «Пора ошибок взросления». Но всем интересно, что мы сможем сказать в оправдание. Оно как бы моя же теория запрещает отвечать, отвечая мы защищаемся. А напомню, что именно наше молчание стало главным фактором, почему волна быстро потухла, не набрав силы. Но я подумал и предпочёл не рисковать – нам будут задавать этот вопрос снова и снова, раз за разом, даже годы спустя. Да, не влияет, но «ложечки нашлись, а осадок остался» - так будет и с нами. Пусть лучше сейчас позащищаемся, зато потом будем свободны, словно ветер в поле.

Я прокашлялся – от болтологии немного запершило в горле, и подался вперёд к микрофонам, и гул собравшихся тут же стих:

- На этот вопрос отвечу я. И начну издалека. А именно, от моей травмы и амнезии.

Пауза.

- Хотя нет, наверное, ещё чуть раньше – с момента нашего рождения.

Картинно задумался.

- Хотя снова нет, ещё чуть-чуть отмотаю назад. С момента пролёта над нами кометы в 1601 году.

А теперь тишина гробовая – очень крутой старт аргументов.

- Мы не знаем, что это за космическая хрень поразила нас. Учёные называют это таинственное нечто словом «симбионт», хотя выделить его, посмотреть на него в микроскоп, или ещё как-то определить его наличие нет возможности. И иногда при рождении близнецов, но не всегда, им достаётся один симбионт на двоих. Это проявляется в том, что близнецы резонируют друг с другом, и вместе, держась за руки, способны на куда большее, чем по отдельности.

- Ещё нюанс, - продолжал я, – мужчины. Мы не знаем, поражены ли мы симбионтом, но мне кажется, оным тоже обладаем. Просто то ли отсутствие второй икс-хромосомы мешает симбионту в нас реализовать свой потенциал, то ли что-то ещё в нашем организме; мы не получаем одарённость, но являемся носителями, это можно сравнить с рецессивными аллелями в генах – они задавлены доминантными, но могут проявиться позже, в потомках.

- Мы с Машей разнополые, но нам также достался один симбионт на двоих, - продолжил я, сделав лёгкую паузу – понять реакцию на свои слова. Вроде народ собрался грамотный, и про «рецессивные аллели» знает, и в научной проработке симбионтов разбирается. - Это проявляется в том, что когда я рядом – Маша сильнее. Давай продемонстрируем!

Маша рядом со мной зажгла шар. Небольшой, чуть больше теннисного. И подняла его чутка повыше – чтобы не обжечься, да и другим будет лучше видно.

- А теперь я просто касаюсь её. – И опустил ладонь на её руку. И шар тут же увеличился в размерах раза в три-четыре, до размера баскетбольного. Да не просто так, а с грозовым треском. Как вспыхнет!

- У-у-у-у-ух! – раздался хоровой возглас массовки. Впечатлили. Особо интересно это в свете того, что при увеличении линейного размера шара в три раза, его объём по закону куба увеличится в двадцать семь (!) раз. С энергией сложнее, большой шар имеет меньшую энергоплотность, там речь не о двадцати семи, но о пяти-шестикратном увеличении энергии говорить можно.

- Мы были синхронизированы с детства, - продолжал я. – От меня исходит некая энергия, которую я не чувствую, но Маша ею подзаряжается. И чем больше времени мы рядом, тем больше подзарядка. Поэтому и только поэтому мы с самого рождения спим вместе – порознь, младенцами, всегда начинали плакать, и семья махнула рукой, а после все привыкли. И все сплетни и грязные инсинуации – это именно сплетни и инсинуации наших врагов. Всё, что я только что сказал - преамбула. А теперь, собственно, ответ на ваш вопрос.

Замолчал, обведя всех тяжёлым взглядом. Массовка прониклась голливудской паузой и затаила дыхание.

- После атаки ведьмы я умер. Моё сердце не билось более пяти минут. Это много. Очень много для механизма из мяса и костей! Физически меня подлатали, но мозг в себя так и не пришёл – я ничего не помню. И в этот момент, видимо, произошла наша с Марьей рассинхронизация .

- Энергия от Саши стала исходить… Другая! – помогла сестрёнка. – Я её чувствую, по-прежнему собираю, но она… Не такая. – Ну, как могла – так и сформулировала.

- Наш единый симбионт «сломался», - пояснил я, как вижу со своей колокольни. – И первые три месяца после травмы энергия была нестабильной.

- Да она и сейчас не стабильна! – поддакнула Маша. – Просто более-менее нормализовался поток. Но всё равно всё не так, как было.

- Симбионт пытается сам себя «ремонтировать», так вижу и чувствую ситуацию я. И поскольку он инопланетянин, и ни черта не разбирается в нашей анатомии, меня периодически «шарашит». То гормоны, то бзики, то истерики и ссора с родными – не просто ж так вашего покорного слугу три месяца не выпускали в люди?

- Саша приходит в норму, - снова поддакнула Маша, и я понял, что мы ступили на очень неровный лёд. Ибо какой вес я буду меть для иностранного замужества, если признаю во весь голос, что нестабилен? Какой королеве в мужьях будет нужен псих? – Но не всё сразу, это происходит небыстро, - добавила Маша.

- Радомила, отвечаю на твой вопрос, - обратился я к собачке. – В тот момент, когда была сделана та фотография, я серьёзно поссорился со всей своей семьёй… Кроме Ксюши. Даже с Марьей мы не нашли общий язык. И в эмоциональном порыве среди ночи пошёл с гитарой на стену – успокаивать нервы музыкой. Что подтвердят многие, кто слушал меня там тогда – я играл очень ярко, и многие вещи с той же энергией повторить вряд ли смогу. Кстати, именно там меня пригласила на совершеннолетие Аня Суслова. – А это снова вброс, пока маза.

Снова шепотки, я специально сделал для этого паузу.

- Это был нервный срыв, эмоциональное обессиливание. И, видимо, почувствовав оное, что я не смогу сопротивляться, симбионт нанёс свой удар, вмешавшись в мою физиологию радикально, пытаясь отрегулировать мои энергетические настройки. И шандарахнул гормонами, и бог знает чем ещё. Марья стояла рядом, и так, как симбионт у нас один на двоих, её от вмешательства инопланетянина повлекло ко мне, меня – к ней. И получился тот поцелуй. Но ты, видимо, убежала со своей точки съёмки и не видела, что было дальше. А дальше под действием работы симбионта я начал задыхаться, дышать через раз. Тело охватил жар. Дружинницы со стены домчали меня до больницы, на руках несли, и наш врач, Поликарп Людмилович Несмешной, между прочим светило мировой медицинской науки, сутки боролся за мою жизнь. Никакие лекарства не помогали – вообще никакие! А все анализы показывали полное здоровье – отсутствие какой бы то ни было инфекции или гадости в организме. Насколько знаю, он разослал мои анализы в ведущие мировые лаборатории, и те подтвердили результаты наших. Инопланетный пассажир что-то делал с нами, и наша наука пока не в состоянии понять, что именно.

- Так что это не была игра гормонов, - заключил я. - Это не была забава между братом и сестрой, «познающих себя и мир», как об этом написали некоторые умеренные газеты, честь им и хвала за отсутствие грязи. Это вообще ничем не было с точки зрения нашей морали, а мораль инопланетного сверхсущества нашим аналитическим и понятийным аппаратом непознаваема. Я говорю местами заумные вещи, но, надеюсь, формулирую доходчиво?

Кивки и одобрительный гул. Недоверие в глазах журналистов, но тут я спокоен – было б странно, случись иначе. Пусть копают и доказывают, я обозначил им поле деятельности, тем более, Людмилыч всё фиксировал, и информация о моём недуге в те сутки не является секретом.

- Сейчас состояние… Вашего общего симбионта стабильно? – задала вопрос Тулина после длительной паузы на переваривание.

- Сейчас – да, - закивал я. - Но я не могу быть уверенным, что что-то не произойдёт завтра. Я нахожусь под постоянным мониторингом Несмешного – периодические обследования, анализы, благо, его клиника находится в соседнем корпусе. А также наблюдаюсь лично у Арины Родионовны Ромодановской, главы одной из лучших психиатрических лечебниц страны. Если вдруг будут проявляться какие бы то ни было патологии, врачи быстро отреагируют, я спокоен за себя и своих близких.

- По поводу же Милославских и «Московского собрания», - сузил я глаза, передавая привет главе этого рода, - повторюсь, так как мы уже озвучивали это для отдельных представителей московского политикума. Мы дали им время принести нам извинения, но никто на контакт не пошёл. Как, кстати, и боярыня Телятевская - видимо, у нас с Машей для общения с высокими боярынями лица некрасивые. И нам плевать как на главу Духовного, так и на Милославских - в политику принципиально не лезем. А потому они будут платить. И та, и те. Духовным займутся силовики – работа уже начата, мы с сестрой будем ждать результаты, а вот Милославскими занимаемся лично. А именно, за свою клевету, за то, что использовали в разборках с мамой нас, мы заберём у них собственно «Московское собрание». У меня есть идеи, как можно вести собственный бизнес новостей, а у Маши горят глаза насчёт их реализации. Но более ничего за этим противостоянием не стоит, не стоит превозносить наш локальный конфликт как что-то грандиозное и сверхъестественное. На этом пока всё, всем спасибо.

Изабелла

Изабелла

2 октября, Алькасар, Мадрид, Испания

Запись закончилась, по экрану огромного, в полстены телевизора пошла рябь. Её королевское величество подняла руку с пультом от видеомагнитофона и нажала на паузу. Села в кресло в пол-оборота, поджав ноги, откинувшись боком на спинку. Задумалась, и подумать было над чем.

- Что скажешь, Белла? – спросила её сидящая в соседнем кресле подруга детства и одна из самых доверенных людей, Виктория Кристина Антонина де ла Куэва и Мендоса, герцогиня Альбукерке, сорокапятилетняя женщина «в самом соку», при виде которой, и Изабелла знала это, придворные мужчины укладываются в штабеля. Если честно, она завидовала Виктории всё детство и всю юность, сколько себя помнит – та всегда была не просто красива, а поражала воображение. И лучшие мальчики тоже всегда доставались ей. Такой белой завистью, заставляющей держаться в тонусе, а не злиться и готовить каверзы. Ибо она с раннего детства знала, что её ждёт, и кто станет её мужем – так зачем тогда все эти роскошные постельные приключения? М-да, а теперь ей нужно решить вопрос с мужем для собственной дочери, и у неё, в отличие от матери, пока не получается. Прямо завтра Кармен можно поставить под венец, но это будет не самый лучший для страны вариант. А можно подождать лучшего, потерять два-три года, но после вдруг окажется, что сделка не состоится, вторая переговорная сторона уйдёт в отказ. И решение нужно принимать сейчас, пока время ещё есть.

Альбукерке слишком сильный род, и, несмотря на то, что Изабелла была готова подставить Виктории спину, слишком сильно приближать их к себе опасно. Ибо род это не только его глава, а с её сестрицами отношения у Изабеллы складывались далеко не такими радужными. Потому официальных должностей подруга не занимала. Но при этом власти имела как бы ни больше, чем премьер-министр! Ибо она держала её для особых поручений, для которых вынос сора из дома подобен смерти. И сейчас Виктория давала отчёт о проблеме, которая не то, что с каждым годом, но с каждым месяцем становится всё жёстче и жёстче! Два года! Чёрт возьми, ещё два года ждать совершеннолетия этого малолетки, и наблюдать, как русские набивают цену! А Карменсита, эта неблагодарная дрянь, уже успела не то, что залететь, но, что куда хуже, родить! Ей срочно нужен муж для дочери; ей нужна внучка, официальная наследница короны Испании! И что делать - непонятно.

Её величество прикрыла глаза. Её решение родить всего одну дочь, сейчас, с высоты лет, уже не кажется такой здравой, как в молодости. Ибо практика показала, резерв нужен. «Скамейка запасных», как говорят в игре в мяч. Может плюнуть на всё и попытать счастья сейчас? Да, поздновато, но она не собирается умирать, и, возможно, вторую дочь сможет воспитать как надо, какой должна быть настоящая принцесса и будущая правительница древней империи? Она ведь не старая, отнюдь! По утрам из зеркала на неё смотрит пусть растрёпанная, пусть с немного разрыхлёнными морщинами лицом, но вполне себе зрелая и уверенная в своей неотразимости брюнетка. Да, до Виктории с её шармом далеко, но и красота позволяет, и здоровье. Альфонсо тоже ещё может, да она и не будет рисковать – сразу пойдёт на ЭКО…

Эх, мечты! К сожалению, даже если родить кого-то ещё, это будет потеря минимум двух десятков лет. Да и прецедент отречения старшей дочери не хочется создавать, мало ли какая смута возникнет с её смертью? Может проще вправить мозги Кармен? Вот только как это сделать с её характером и своей патологической занятостью?

Сейчас перед нею задача из тех самых, а значит можно отставить в сторону любые встречи и приёмы, и заняться данными, раздобытыми Викторией в России. Видео на пару часов с комментариями – это немало для распорядка дня правительницы, но выбора нет. Тем более, некоторые из них получены гораздо раньше, чем такие же кассеты, только без комментариев, доберутся до Милана, Вены, Парижа, Магдебурга или Копенгагена. Серьёзнее этой задачи только, собственно, вправление мозгов Карменсите, но с последним пока придётся подождать – та пока не собирается возвращаться с Кубы.

- Его музыка… Она странная, - произнесла королева, приведя мысли в порядок. – Он точно её сам написал?

В ответ пожатие плеч.

- Все маркеры говорят, что да. Никто этих песен не знает, не слышал, и они вообще ни на что не похожи, ни с чем не созвучны. Но я, как и ты, сомневаюсь. Как, впрочем, и весь наш аналитический отдел. Четыре месяца после травмы, минимум два нужно выкинуть на приход в себя и восстановление. Он ходить далеко не сразу начал! Какая музыка в это время? Когда бы успел?

- Чертовщина? Вселение? – озвучила она версии, ходящие «внизу», то бишь шёпот и слухи.

- Да, есть такая версия, - скупо кивнула старая подруга и нахмурилась. – Мадре отчего-то очень сильно настаивают на ней, что её надо как минимум проверить. Но ты знаешь меня, я не верю в чушь с демонами, проклятиями и прочую сверхъестественную ерунду, да и русские не дураки, и тамошние мадре в первую очередь проверили его на чертовщину, чем могут. А мы вряд ли сможем больше них. Я думаю, если мальчик настолько неожиданно начал писать полноценные законченные песни, значит либо он писал их и раньше, но убирал в стол и никому не об этом объявлял. Либо… Вторая версия. И у меня есть аргументы как в пользу первой, так и второй.

- Если это подмена, как мы сможем её определить/подтвердить? – спросила королева главное наболевшее. – Та же группа крови и те же отпечатки пальцев это много, но ещё не всё. Да и… Если бы я заменила сына дублёром, на месте Ирины вела бы себя осмотрительнее и не позволяла ему раскрывать себя, пусть даже игрой на гитаре в детском приюте. Люди не дураки, догадаются, несмотря на отпечатки пальцев.

- Белла, мы отрабатываем эту версию, - нахмурилась герцогиня Альбукерке. – Я пока не готова предоставить выводы – слишком много смущающих факторов.

- Что говорят по этим песням твои русские из отдела? Если честно, ничего подобного я не слышала. Слишком… Зло! Сурово! Да, я не понимаю слов, о чём он, но исполнение… Он всегда был эмоциональным юношей, но такая злость!.. Я бы назвала это «праведный гнев».

- Вот по песням и есть главный затык, - вздохнула герцогиня, раскрыла папку, которую держала, нашла, вытащила и протянула лист. На котором в одной колонке был отпечатан текст на их варварском языке с непонятными буквами, а рядом столбец с нормальным испанским переводом. Перевод, разумеется, фактический, не литературный, не в рифму, но именно такой и нужен для анализа. – Это одна из вещей, которую успели проанализировать, но тумана анализом нагнали больше, чем было до этого. Все, и урождённые русские, и наши в один голос говорят, что текст написан человеком, имеющим огромный жизненный опыт. Причём опыт специфический – жизни «внизу». Среди простонародья. Человек в песне идёт по городу, и тут показано его восприятие.

Изабелла начала читать:

Огнями реклам

Неоновых ламп

Бьет город мне в спину, торопит меня.

А я не спешу,

Я этим дышу,

И то, что мое, ему не отнять.

- Дальше идёт сравнение города с неким королевством Кривых, - продолжала герцогиня. – Как аллегория, противопоставления себя, правильного, неправильному враждебному, но совершенно естественному миру.

Изабелла продолжила читать, всё больше хмурясь вслед за подругой:

Здесь деньги не ждут,

Когда их сожгут.

В их власти дать счастье и счастье отнять.

Но только не мне,

Я сам по себе,

И темные улицы манят меня.

Минуту еще, мой ветер не стих.

Мне нравится здесь, в королевстве Кривых. (1)

- Далее про деньги. Он без денег, но не тяготится этим. Лишь снова противопоставляет себя враждебному городу, заявляя, что деньги – зло.

- Прям социалист! – фыркнула королева.

- Так если бы! Было бы всё просто и понятно. Но это совершенно точно не наш случай. Это философия жизни и борьбы; там зло, там город как целое враждебен, его населяют неправильные люди с неправильными моральными ценностями, но его манят тёмные улицы такого неправильного города; это его жизнь, его стихия. Права рабочих, сословное рабство и угнетение трудящихся? Вообще не об этом! Здорово, да? Вот-вот, я тоже чуть голову не сломала, читая выводы своих девочек. Герою песни нравится такая жизнь, вечная борьба с неправильным миром за себя и своё право быть собой. Белла, это ТОЧНО не текст изнеженного принца, выросшего на всём готовом, закатывавшем истерики по мельчайшему поводу. И я бы сказала, это вообще текст не мальчика, а зрелого мужа. Мальчик в моём понимании не может дорасти до таких мыслей, рано ещё. Да и… Скажем так, представители его сословия в принципе не сочинят такого.

- М-да-а… - потянула королева, пытаясь собрать мысли в кучу. – А если мы плодим сущности, и это такой юношеский протест?

- Рассматриваем. – Герцогиня кисло скривилась. - На возрастной протест можно многое списать. Там есть другая песня, «Хочу перемен» - вот тут как раз про него. Но есть и другие, где юному возрасту нечего ловить. Я в раздрае, Белла! Я не знаю, что думать и куда копать!

- М-да-а… - повторилась Изабелла, отложила лист и вздохнула. – И у Ирины не спросишь, только оскорбится вопросом. И ведёт себя она так, как будто ничего не произошло, и её сын – такой же оболтус, каким и был.

Пауза, и:

- Тори, а если мы плодим сущности, и он, пока был взаперти, просто нашёл эти песни где-то, и выучил?

- Столько песен разом? – Скепсис. - Слишком лихо их играет поёт – как будто знает много лет. Ставит аккорды не просто на автомате, а будто играл это сто лет, моторику не обманешь. Так мой консультант сказал. Когда бы он мог это выучить чисто технически? И мы опускаем момент, а когда он в принципе научился играть на гитаре на уровне эстрадного исполнителя?

- Гений? Почему нет, а вдруг? – предложила Изабелла. Версия очень маловероятная, но единственная, в которую можно хоть что-то уместить.

- Пока это основная версия, - покачала головой герцогиня. – Но достаточно аргументов и против. Там факт на факте, и каждый из них ведёт в совершенно разные, противоположные направления. И больше всего выбивается из картины его резкое «поумнение». Он говорит прессе слишком здравые вещи, чего не было и не может быть согласно его же прежнего психопортрета.

Пауза. И вдруг неожиданная мысль:

- Белла, может, если никто не докажет, что это подмена, целенаправленно возьмём мальчика себе? При такой Карменсите будет хоть на кого страну оставить?

- Виктория! – рявкнула Изабелла, выходя из себя, и даже вскочила с кресла, но глядя на каменное лицо подруги так же резко успокоилась и села. – Я обдумаю эту мысль, - сказала она дипломатично холодно. - Но пока – копай дальше. Что именно с парнем не чисто. У нас есть два года до его официального совершеннолетия, спешить не станем. С Ириной поговорю, кивну на то, что он сам признал на этой пресс-конференции – возможные проблемы со здоровьем из-за симбионта. Она не откажет в желании подождать и посмотреть, что будет дальше. Кстати, остальные жаждущие наверняка также насторожатся, и тоже будут не против понаблюдать за ним ещё какое-то время.

- Георг активизировался, - озвучила неприятную новость подруга. – И мне не нравится песня мальчишки почти в самом конце, где явно андалузские мотивы, фламенко, но с английским текстом. Как намёк, дескать, господа лайми, мы готовы «кинуть» этих sarracenos и рассмотреть ваш вариант. Да, приют в провинции, но люди Георга, как и мои, наверняка уже раздобыли эту запись.

- Скверно. – Королева вздохнула, покачала головой, по-разному прокачала в голове поступившую информацию. А песня на английском под испанскую мелодию и её вывела из равновесия, когда смотрела видео. - Анна хороша на своём поле, в Большой Политике, а Георг бьёт из-за кулисы, точечно, тонко, но исключительно метко. Если он решит забрать мальчика для своей дочери – у него есть все шансы. Впрочем, они пока отстают от нас на полкорпуса, - сама себя обнадёжила она. - И вопрос здоровья мальчика перед ними стоит также остро, как и перед нами. Держи руку на пульсе, но пока ничего не предпринимай – у нас с Анной на горизонте много совместных проектов, не нужно с нею ссориться.

Герцогиня Альбукерке понимающе улыбнулась – она была в курсе про «Конкорд» и его штурм после получения данных, предоставленных разведкой лайми. Да, с Англией пока ссориться не нужно. Но лайми уж очень прыткие и гипертрофированно наглые – тут не просто руку на пульсе надо держать, эта рука должна быть с заранее активированной мощной фигурой, только тогда они смогут успеть оттереть их.

- Что по Кармен? Ей показывать записи и выкладки? – спросила она по следующему пункту из самого главного в проделанной работе.

- Оставь папку и кассету мне, - снова нахмурилась королева, как от зубной боли. - Я сама ей перешлю, с собственными заметками и комментариями. Аналитика – это для нас с тобой, старых стерв. Ей больше нужен акцент на эмоции и практичность. Подумаю.

(1) Группа «Пикник» - «Королевство Кривых»