С любовью, Смерть. Том 1

С любовью, Смерть

* * *

— О, повелительница душ, владычица царства мёртвых, моя тёмная госпожа! Позволь слуге твоему верному обратиться…

— Ран, уймись, — буркнула я, не отвлекаясь от ящиков. — Сто сорок три, сто сорок четыре…

Напарник завалился в кресло, закинув руки за голову, и едва не снёс ногой пустую кружку с края стола.

— Моя леди будет кофе?

— …сто сорок пять. Ты же знаешь, что кофе я не люблю.

Сто сорок шесть…

— Знаю. Зато так я кажусь заботливым.

— …сто сорок семь. Тебе заняться нечем?

— Как это нечем? Очень даже есть чем. Тебя доставать!

Он клыкасто заулыбался, прищурив по-кошачьи зелёные глаза.

— …сто сорок восемь. А я не хочу это всё заново пересчитывать. Сто сорок девять…

— Сто сорок десять, сто сорок одиннадцать, — подсказал Ран, увернулся от летящего в лоб карандаша и, ехидно посмеиваясь, выскочил из кабинета.

— Ой дурак… — Я покачала головой, перевела дыхание, успокаиваясь, и вернулась к папкам. — Сто сорок…

Понимание, что подсчёты безнадёжно сбились, пришло довольно быстро. Так же быстро сформировалась партия проклятий на голову напарника и заодно решение сделать перерыв.

Из кабинета я вышла, потягиваясь, да так и застыла с воздетыми к потолку руками, заслышав голос начальницы.

— Арислана! Девочка моя, ты отчёты по душам за последний месяц доделала?

— Тиан… — простонала я. — Мы только недавно приехали в офис, даже чай попить не успели. Из приёмки ещё новых дел нанесли… штук сто, не меньше — сегодня где-то большая авария была. Дай мне хоть десять минут передышки!

— Пять, — отрезала госпожа Арварес. — Время поджимает. Что там в среднем?

— В Закрытую секцию я лично отнесла шестнадцать душ. Ран в Общую оттащил двадцать две. Ещё три пока оставили, они какие-то мутные, завтра надо будет съездить, разобраться.

— Хорошо.

Тиан сделала пометку в планшете, зловеще сверкнула на меня очками и, гулко стуча каблуками, отправилась на поиски новой жертвы. Но перед поворотом остановилась, что-то пробормотала под нос, после чего оглянулась на меня.

— А сейчас-то Ран где?

— На приём ушёл, — неуверенно ответила я. Выбил меня из душевного равновесия, мерзавец, и ушёл.

— Хорошо, — повторила она, что-то ещё ткнула на экране и скрылась за углом.

«Плохо», — мысленно поправила её я и вздохнула.

Жизнь в Тринадцатом Последнем Департаменте кипела несмотря ни на что.

* * *

…сначала был потоп.

Хотя нет, не так. Сначала меня едва не свели в могилу ненавистные цифры. Закончив с отчётной таблицей, я обнаружила ещё целую стопку свежих протоколов и даже честно попыталась в них разобраться… но почти сразу поняла, что это пустая трата времени и оставшихся сил.

Ран ждал в машине, изображая из себя завидного (по возможности) и скучающего (по факту) кавалера. При моём появлении он прервался на полузёве, опустил окно и выкрикнул:

— Девушка, а девушка? Не составите ли компанию одинокому, состоятельному и крайне обаятельному блондину?

Ни слова не говоря, я рухнула на переднее сидение и прикрыла глаза. Напарник хмыкнул, но от язвительных комментариев воздержался. Готова поспорить, его тоже загоняли — грубую мужскую силу в дни отчётности порой использовали даже слишком грубо.

Договорившись, что он забирает меня в девять утра и первым делом мы едем за беглой душой в район Химер, мы распрощались. Я вошла в подъезд, перекинулась парой слов с консьержкой, поднялась на лифте на одиннадцатый этаж, начертила на магической панели ключ-символ, устало зевнув…

…и вот тут уже случился потоп.

Дверь распахнулась навстречу мне так стремительно, что я даже не успела отшатнуться — отлетела в стену под напором потока воды, да так и застыла с нелепо разведёнными в стороны руками, открывая-закрывая рот, словно рыба. И изумлённо глядя, как с остатками воды выплывают в коридор испорченные вещи.

Мои испорченные вещи.

Наваждение длилось недолго. Мокрыми пальцами я достала из рюкзака чудом оставшийся сухим телефон, какое-то время изучала последние исходящие номера, силясь понять, какой сейчас нужнее, и… выбрала самый верхний.

— Что, моя леди, уже соскучилась?

— Угу. Так, что чуть не утопилась с горя.

— Что стряслось? — Моментально уловив настрой, напарник сменил игривый тон на серьёзный.

— Сама не поняла… Я пришла, а в квартире бассейн. Был. И квартира, кажется, тоже… была.

Ран без лишних вопросов отключился и уже через минуту нарисовался на выходе из лифта. Вызванные им на подмогу менталисты прибыли чуть позже — и сразу отметили, что вода прекрасно маскирует следы, а значит, вряд ли им что-то удастся обнаружить. Но при этом утешили, что убить меня таким странным образом вряд ли кто-то хотел. Скорее просто припугнуть. И всего лишь подгадить.

«Всего лишь».

Потом возникли искатели, которым менталисты тут же доложили, что следов никаких почувствовать не удалось, поэтому вся надежда на их прагматичный ум и прочие таланты.

Когда на помощь профессионалам подоспела консьержка, шансов на удачу у меня не осталось и вовсе.

— Да она сама воду закрыть забыла поди, вот и набралось! Рассеянная девчонка-то. Они все в этом возрасте такие!..

— Это же сколько кранов и с каким напором она должна была забыть закрыть, чтобы две комнаты, кухню и ванную залило по самый потолок? И чтобы при этом ни соседи снизу, ни соседи сверху не прибежали жаловаться? — покосился на неё Ран, кутая меня в свою рубашку. — А когда всё пространство заполнилось, краны ещё и сами каким-то чудом закрылись, да?

— Вы намекаете, что здесь кто-то ещё был? Да мимо меня ни одна мышь бы не проскользнула! — возмутилась консьержка.

— Значит, мышь из списка подозреваемых вычёркиваем, — хмыкнул напарник. — А вдруг это соседи? Тебя кто-нибудь может вот настолько недолюбливать?

Последний вопрос предназначался мне, но я лишь пожала плечами и показательно клацнула зубами от холода.

— Господа ловцы, — откашлялась суровая искательница. — Ваша обязанность души ловить, а не расследованиями заниматься. Наш хлеб оставьте нам.

— Да без проблем, он всё равно весь размок. — Ран пожал плечами, и тут же поймал неодобрительные взгляды от представителей обеих служб и самый неодобрительный — от консьержки.

Менталисты около получаса считывали фон. Искатели заполняли документы, расспрашивали нас, ходили по соседям и, наконец, напоследок пообещав, что скоро во всём разберутся, удалились.

— Я, наверное, в офис, — поправив мужскую рубашку на плече, проговорила я. — Там диван есть. И одежда была какая-то сменная.

— Диван там неудобный, я проверял, — скривился напарник. — Поехали ко мне. Прости, вещи собирать не предлагаю.

Я бросила растерянный взгляд на переливающийся защитной магией барьер.

— Ага. Их же опечатали…

— Тем более.

Ран практически вынес меня из подъезда, впихнул в машину и включил обогрев сидений и печку одновременно.

— Ты как?

— Непонятно, — призналась я.

Я действительно ничего не успела понять. Не осознала тот факт, что, скорее всего, большая часть моего имущества погибла, а другая — безнадёжно испорчена. Что мне теперь негде будет жить — то есть стены-то останутся, а кроме стен?.. И что у кого-то хватило дурости и злости на такую подлость. А главное — за что и… какого Эрна вообще?

Последний вопрос я непроизвольно выдохнула вслух.

— Не поминай Эрна всуе! И выбрось это «за что?» из головы. И нос не вешай. Может, тебе успокоительного какого-нибудь выпить? Экстракт веланны, например?

— О нет, только не веланну, — простонала я. — Она со мной делает всё что угодно, только не успокаивает.

— Понял. Значит, обойдёмся словами. Ты главное знай, что мы всё исправим, а пока тебе придётся потерпеть моё общество и вне работы тоже.

…интересно, если бы именно в этот момент я разрыдалась, уткнувшись лицом в переднюю панель, напарник был бы сильно обескуражен?

* * *

Ран высадил меня в Забытом переулке с купленным по дороге чизбургером, пообещал, что постарается вернуться как можно скорее, и скрылся в ночи. Я проводила взглядом багажник его чёрной «Агресты» и понуро забрела в подъезд.

Ключ-символ нарисовался под моей дрожащей рукой с третьей попытки. Дверь бесшумно отползла в сторону, открывая вид на холостяцкое жилище приятеля. Распечатанная пачка чипсов на журнальном столике напротив входа, два смятых тетрапака из-под сока возле дивана, коробка от пиццы в корзине в углу, две грозные морды ротвейлеров прямо передо мной…

Какое-то время мы играли в гляделки. Они изучали меня, я — их. Правда, клыки пса, стоящего слева, как-то от изучения отвлекали. Он, очевидно, сильнее всех был недоволен моим вторжением на свою территорию и весьма впечатляюще это демонстрировал. Мощную шею охватывал бордовый ошейник с металлическими заклёпками. Мускулистые лапы были так напряжены, словно он мог в любой миг сорваться в прыжок… но всё ещё любезно давал мне последний шанс передумать и покинуть его дом.

Второй пёс комично сидел, раскинув задние лапы, и шумно дышал, высунув розовый язык-лопату.

Нет, всякое мне доводилось видеть, но вот собак, играющих в «доброго и злого полицейских» — впервые.

Я судорожно вспоминала, как вести себя в подобных ситуациях. На задворках памяти нашлось лишь то, что нужно как можно отчётливее выдать какую-нибудь команду, но сделать это мне не позволила логика и инстинкт самосохранения. Не думаю, что им понравится, если и без того подозрительная девица начнёт на них внезапно орать.

Да, надо было чаще принимать приглашения Рана. Сейчас меня встретили хотя бы как старую знакомую, а не как грабителя.

И тогда я решила, что для спасения подойдут любые подручные средства.

Точно гранату из окопа, я метнула чизбургер в противоположный угол зала. Злобный сторож подорвался с места первым, готовый прикрыть всех своей грудью. Пёс-увалень неторопливо последовал за ним, словно был уверен, что друг всё равно такое жрать не станет, а я тут же кинулась к первой попавшейся двери, захлопнула её и выдохнула.

…но в полной темноте нечто мохнатое коснулось моей щеки и плеча. Я отшатнулась в сторону, наступила пяткой на что-то мягкое и податливое, в тот же миг противно, с присвистом, зашипевшее, постаралась нащупать включатель где-нибудь сбоку, но вместо него обнаружила… голову.

С трудом сохраняя достоинство, я сделала ещё шаг и уткнулась в стену. Выругалась. Услышала протяжный рык под дверью и прокляла миг, когда предложение Рана показалось мне не самым плохим вариантом на сегодняшнюю ночь.

Надо было в офис ехать! Там меня, по крайней мере, никто не норовил бы сожрать!

— О, я смотрю, опасная преступница поймана! — донёсся издалека знакомый голос, и сразу как-то внезапно полегчало. — Арис, ты там цела?

— Цела, — отозвалась я и уже вполне отважно распахнула дверь.

Свет из зала пролился в камеру моего заточения, и стало понятно, что это была всего лишь гардеробная. Нежно лапал меня мех с пуховика, свистело резиновое нечто, лежащее на полу, а у стенки я нащупала действительно голову.

— Это что? Резиновая кукла?

— Ну да. Очевидно же, — закатил глаза Ран. — И не просто кукла, а Мари! Она мне от брата досталась, он из неё вырос.

Я скривилась.

— Так себе скелеты в шкафу у семейства Нуаров.

— Это ты ещё в подвале не бывала.

— Вообще-то, это мерзко.

— Вообще-то, это шутка. Про брата. И от брата. Чтобы мне тут не одиноко было.

— Так вот, значит, кого ты подразумеваешь, говоря, что твоё сердце занято! — хохотнула я. — Знала бы та девица из архива, из-за кого ты её отшил…

— Девицу из архива я отшил, потому что у меня запрет на приближение к архиву. А отношения на расстоянии — это не моё.

— Ну да. То ли дело когда твоя дама сидит в твоей же гардеробной.

— Да, я всех туда заманиваю, — кивнул Ран и с тяжким вздохом извлёк сдувшееся тело Мари на свет. Оценил масштаб трагедии, вздохнул ещё раз.

— Ну… Хочешь, я куплю тебе новую, лучше прежней?

— Нет, другая мне не нужна, — отмахнулся он. — Я вообще однолюб по жизни.

И, без какого-либо уважения к усопшей, запихал её обратно в гардеробную, немного даже помогая себе ногой.

Я тем временем огляделась. Отчасти настороженно, отчасти заинтересованно.

Большая кухня-гостиная с выходом на лоджию. Барная стойка, отделяющая зону готовки. И целый угол по правую от меня руку, отведённый для собак — с лежанками, игрушками и чем-то неопознанным разгрызенным.

— Кого высматриваешь? Думаешь, дух Мари так быстро придёт мстить?

— Нет. Ищу, где твои ручные чудовища притаились.

— Ты вынуждаешь меня пожалеть о гостеприимстве: убила любовь всей моей жизни, парней моих обзывает…

— Твои парни меня чуть не съели прямо на пороге. Один из них, по крайней мере, точно.

— Это Чип-то? Ну да, похоже на него. Он, в отличие от Дейла, весьма суров и грозен.

— Чип и Дейл? Серьёзно?

— Серьёзнее не бывает. Я им даже курточки на зиму заказал. Коричневую Чипу и красную в жёлтый цветочек Дейлу. Хватит прятаться, идите ко мне! — призвал Ран и хлопнул себя по бедру.

Звери тут же нарисовались по обе стороны от хозяина, мной уже особо не интересуясь. Если Чип успокоился и даже больше не скалился, то Дейл же, напротив, посерьёзнел. Втянул язык, перестал вилять хвостом так, словно мечтал раскрутить его пропеллером и улететь в неведомые дали, и теперь внимал голосу владельца, как обычный порядочный пёс.

— Парни, познакомьтесь — это Арислана Кэр, моя напарница. Она странная, но милая. Так что не ешьте её пока, она мне ещё пригодится. — И Ран привычно подмигнул мне. — Какое-то время она поживёт здесь, я ей разрешил. Ясно?

Чип гавкнул. Дейл, словно по команде «вольно», вновь вывалил язык и шумно задышал.

Позволив себя обнюхать и осторожно погладив их в ответ, я измученно посмотрела на напарника.

— И чего мне ещё ожидать от этого ритуала?

— Можешь побегать без одежды по квартире, — невозмутимо предложил он. — Ей необходимо запомнить твою ауру, как ты понимаешь, а значит, ты должна ей полностью открыться…

— Я ещё не окончательно сошла с ума, — нахмурилась я.

— Да знаю. Но попытаться-то стоило. Собственно, если у тебя больше нет вопросов, я всё же поеду. Дела не терпят отлагательств.

— А зачем возвращался?

— Вспомнил, что ты с моими сожителями не знакома. Съесть тебя они, наверное, не съели бы, но перепугать могли знатно.

— Да ладно, они милые. — Я перевела взгляд с псов на весьма унылое лицо сдувшейся куклы с губами-варениками в полголовы. — Она тоже. По крайней мере, молчаливая.

— Да! — умилился Ран. — Это её главное достоинство.

Я усмехнулась. Напарник напоследок шутливо козырнул и выскочил за дверь.

За спиной раздалось тихое поскуливание. Чип и Дейл вняли словам хозяина, но всё равно, кажется, предлагали мне заслужить свою благосклонность при помощи взятки. Съедобной, очевидно.

— А я не знаю, чем вас можно кормить, — извиняющимся тоном проговорила я и неуверенно двинулась в сторону спальни, провожаемая голодным взглядом Чипа. — Тем более, вы и так слопали мой очень вредный ужин… Вернее, завтрак. Еду мою, в общем.

Я бросила уже почти просохшую одежду на спинку стула и попыталась сообразить, во что переодеться. Псы, склонив головы, следили за моими передвижениями и даже с любопытством перемялись с лапы на лапу в момент, когда я открыла шкаф Рана и вытащила с нижней полки первую попавшуюся футболку.

Изображённый на ней мужской пресс в натуральную величину меня впечатлил, и я даже задумчиво его пощупала. Ничего нового не ощутила, хотя справедливости ради признала, что хлопок был качественный, очень приятный к телу. Разница в размерах в пользу футболки тоже была мне на руку. Она свободно повисла на плечах и длиной оказалась ниже середины бедра.

Впрочем, высокому, но жилистому Рану она явно была ещё свободнее. Особенно в груди.

Мысленно я извинилась перед приятелем на случай, если это было его счастливое парадно-выходное одеяние, и, повалившись на кровать, аж не поверила своему счастью.

Ран явно не экономил на удобстве.

Матрас в самых нужных местах подстроился под каждый изгиб моего тела. Подушка легла под шею так, словно для меня и создавалась. Под тонким покрывалом было ни холодно, ни жарко, и на миг показалось, что мне воздалось за все мои мучения…

Но с одной стороны над ухом что-то хрюкнуло, а с другой — чавкнуло.

В кровати я была уже не одна.

Псы, от которых я опрометчиво не стала откупаться, решили, видимо, хотя бы так возместить себе ущерб. Но животных я любила, на уходе за собаками Ран тоже не экономил, поэтому они даже пахли как-то приятно…

Хотя, скорее всего, я просто настолько сильно хотела спать, что мне было жалко тратить драгоценные минуты на препирательства с кем бы то ни было, поэтому лишь отмахнулась и вяло пообещала пожаловаться Рану.

Кто-то из них наградил меня весьма ощутимым тычком в бок и захрапел.

Я же провалилась в сон спустя считаные мгновения.

* * *

Первое, что настигло меня утром вместе с солнечными лучами — это нелепое осознание, что у кровати меня не ждут любимые тапки. Что я не прошлёпаю в них до ванной. Не найду где-нибудь по пути свою футболку, а одевшись, не налью чай в подаренную мне Раном кружку с жуткой фотографией нас с ним. (Точнее, жуткая там только я. Ран-то всегда на снимках выходит отлично.) Тем не менее рука отчего-то сама выбирала именно её из десятка прочих, более красивых и куда менее раздражающих.

Потом я с ужасом представила, что мне всё равно предстоит вернуться в этот погром — посмотреть, что там уцелело. И уцелело ли.

Тьма с ними, с вещами — тряпки дело наживное, да и что им будет? Просохнут, и носи. А вот книги… Целая коллекция книг разных эпох, которую начали собирать ещё какие-то отцы отца моего отца. Пережившая войны, пожары, библиотечную пыль — и погибшая по такому дурацкому стечению обстоятельств.

Различные сувениры, возникшие в семье задолго до моего появления, наверняка разбиты. А те, что не разбиты, скорее всего, испортились от воды.

…изо всех сил стараясь не прослезиться, я порывисто развернулась лицом в подушку, и именно в этот миг распахнулась дверь спальни, являя напарника.

— Понятия не имею, чем такие, как ты, питаются по утрам, но я заказал пиццу. А ещё за соком сбегал. Апельсиновый любишь?

Я села в кровати, натянув простыню по самую шею, и неуверенно кивнула, одновременно пожав плечами.

— Что? — не сумел прочитать язык моих путаных жестов он. — Да, я знаю, что пицца — это не совсем то, что людям положено на завтрак, но овсянку я варить не умею. И хватит нежиться. Понимаю, кровать у меня королевская, но это совершенно не значит, что теперь тебе не нужно ходить на работу.

— Работа! — вихрем вылетела из постели я. — Сколько времени?!

— Через пятнадцать минут выходим. — Ран задумчиво потёр подбородок, разглядывая меня в своей футболке.

— А ты разве не знал, что некоторым мало пятнадцати минут на сборы? Почему ты меня раньше не разбудил?.. — простонала я, прыгая на одной ноге и стараясь попасть в штанину.

— А что, девушки разве не от природы красивые? Вот это подстава… — огорчился напарник. — Жду на кухне. Я там буду разочарование соком заливать.

Разочарование Ран не только заливал, но и заедал. У меня же, в отличие от него, аппетита не было вовсе, равно как и времени на приведение себя в человеческий вид. Волосы наспех стянула в высокий хвост, ополоснула лицо холодной водой, неодобрительно покачала головой, после чего со вздохом сообщила, что готова выезжать.

Остатки пиццы мы дожёвывали уже по дороге в район Химер.

— Что нам известно про жертву?

— Разведён. Дважды женат. Был судим. Трое детей, один не его. И всё.

— Уныленько. Если родня будет вредничать, поиграем в доброго и злого ловца душ?

— Ран… Он погиб всего девять дней назад. Как думаешь, им там до игр?

— Я просто предложил, — шутливо насупился напарник. — Надо же тебя как-то из пучины отчаяния вытаскивать.

Район Химер пестрел буйной зеленью, утопая в деревьях и кустарниках. По стенам и балконам домов расползался плющ, превращая обычный частный сектор в лучшем случае в дендрарий, в худшем — в обиталища хоббитов.

Мы взошли на крыльцо дома номер 15, переглянулись, и Ран, сочтя это сигналом, постучал дверным молотком.

— Кого там принесло? — довольно недружелюбно прозвучало изнутри.

Я сильнее стиснула папку с делом, готовясь, если что, либо предъявлять её как аргумент, либо ей же и отбиваться.

— Арислана Кэр и Арандар Нуар, ловцы душ, Тринадцатый Последний Департамент. Нам нужно поговорить с Нилмаром Ваэлем или его родственниками.

— Ну я Нилмар Ваэль. Чего хотели, поганые пожиратели?

Дверь распахнулась. Я прильнула к напарнику, тыча его локтем в бок. С порога и с фотографии, прикреплённой к делу, на нас смотрело одно и то же лицо.

— Вышло некоторое недоразумение. Суть в том, что девять дней назад вы трагично скончались, и мы…

— Что за бред?! Майла! — проревел мужчина куда-то внутрь дома. — Это твои шутки? Какого хрена ты этих клоунов вызвала?!

Не знаю, кем являлась эта самая Майла, но в доме царила тишина.

— То есть вы хотите сказать, что не умирали?

— А я что, по-вашему, похож на мёртвого? Майла! Дрянная ты девчонка! А ну, живо сюда! Вот я ей устрою! Собственного отчима на тот свет отправить удумала?!

— Боюсь, что такими темпами Майла тоже рискует следом за компанию отправиться, — шепнул мне на ухо Ран, не сдержав усмешки.

— Простите, дело в том, что… — чуть замялась я, подбирая выражения, чтобы не разъярить клиента окончательно. — К нам поступила часть вашей души, и, в связи с этим… Вы должны быть мёртвым. Обязаны.

— …а то нас наругают, — подсказал напарник, чуть не разрушив всю мою серьёзность.

Жуткая гримаса, перекосившая лицо господина Ваэля, наверняка заняла бы первое место в конкурсе ужасов. Мужчина, телосложением похожий на шкаф, вдруг выкинул вперёд руку, ухватил Рана за ворот и с лёгкостью отшвырнул его в сторону — через забор, в самые кусты. После чего так резво рванул мимо меня, что порывом воздуха у меня едва не выбило папку.

— Я в порядке! — донеслось из зелени. — Беги, я догоню!

Покрепче прижав к себе бумаги, я бросилась следом. Нилмар сшиб с ног соседку, отпихнул в сторону детскую коляску и свернул в узкий проход между домами. Я же чуть прибавила скорость, успела обогнуть участок с противоположной стороны и вылететь прямо на убегавшего. Мы оба повалились на землю, и, пока он вставал, я сорвала перчатку и впечатала ладонь ему в грудь.

— Набегался?

Мягкий свет растёкся по рубашке, лицо исказила мука — остатки души никак не желали покидать оболочку. Уши резал противный писк. Я отступала, не опуская руки. Белое прозрачное полотно тянулось жвачкой, из последних сил цепляясь за тело.

— Ну же! Понимаю, это не так легко принять, как хотелось бы, но надо. Для вашей семьи вас уже нет! И сейчас вы им жить мешаете. И душу свою уничтожаете сами!..

Банальные, казалось бы, аргументы всё-таки действовали.

— Да видишь же, ему это, похоже, в радость, — бросил поравнявшийся с нами Ран и, упёршись ладонями в колени, перевёл дыхание. — Вредный старый хрен!

После чего выдернул из-за пояса небольшой металлический жезл, провернул в руке. С лязгом удлинилась одна его сторона, со вспышкой — другая. Очертания изогнутого лезвия проявились в воздухе, и складная коса беззвучно отсекла душу от ложной оболочки, а затем впитала в себя.

Пару мгновений образ господина Ваэля ещё висел в воздухе, а после растворился, точно никогда и не было.

— Нормально. Всегда бы так. — Напарник самодовольно упёрся косой в землю, точно посохом.

— Мне кажется, ты своей игрушкой мне однажды руку оттяпаешь, — проворчала я, надевая перчатку обратно.

— Да не переживай. Максимум палец.

— Придурок, — насмешливо отозвалась я.

— Придурки, милая моя, обычно при дураках, — философски заметил Ран.

Я укоризненно покачала головой, собрала рассыпавшиеся по траве документы и направилась в сторону машины. Напарник вышагивал следом, закинув косу на плечо, точно трудяга после сенокоса, и убирать её, кажется, не собирался.

Как же хорошо, что наш промагиченный до основания мир уже ко всему привык.

* * *

Вторая мутная душа оказалась привязанной. Родные так не хотели её отпускать, что случился надлом — часть всё же попала к нам, в Департамент, а часть так и осталась в доме — невидимая никем, тихая, спрятавшаяся в углу за паутиной.

Только долго искали предмет, за который она так держалась. Как выяснилось позже, супруг украдкой стащил с тела обручальное кольцо — без какого-либо умысла, на память.

Но вот пока мы добились разрешения осмотреть вещи, пока отговорили нетерпеливого Рана размахивать косой, норовя порушить всё в пределах досягаемости, пока изучили всё, начиная от зубной щётки и заканчивая коробками в подвале… Спустя два часа тщетных поисков вдовец достал из шкатулки украшение и со вздохом спросил: «Может, это из-за него?»

И невесомая белая субстанция сама подплыла к нам, пробежалась облаком вокруг ладони мужа и растворилась.

Кольцо мы в итоге разрешили оставить. Ушедшим иногда достаточно лишь признания — и это самый лучший для всех исход.

Сложнее, когда душа злится. Когда её эмоции сильны настолько, что даже позволяют принять видимый облик, схожий с физическим телом, как это было с господином Ваэлем.

С невидимыми дела обстояли ещё хуже. Они могли быть где угодно — сливаться с вещами, парить в воздухе, вселяться в живых даже — обычно в детей, стариков или животных… И вычислить их было порой почти невозможно — только если они сами захотят себя выдать.

И, как назло, именно такой оказалась наша третья на сегодня душа.

— Обожаю свою работу, — заключил напарник, вися рядом с люстрой — вниз головой, со скрещенными на груди руками.

Лезвие косы застряло между стеной и шкафом, и какое-то время Ран ещё пытался её призвать, но обещание хозяйки дома засудить нас за малейшую царапину на антикварной мебели как-то остудило его пыл. Притягивать косу сложными зигзагами он не умел, так что одной царапиной шкаф бы вряд ли отделался.

Поэтому отдуваться за двоих пришлось мне, и я медленно перемещалась по комнате с выставленной вперёд левой ладонью, пытаясь нащупать нашу жертву.

Играться с моим напарником ей вскоре надоело.

Ран рухнул на журнальный столик, проломив его поясницей, и красочно выругался. Правда, увидев возмущённо распахнутый рот хозяйки, моментально исцелился, вскочил пружинкой и, выпалив: «Да он всё равно в интерьер не вписывался!» — выдернул косу из-за шкафа и на всякий случай выставил перед собой.

Спокойствию женщины можно было лишь позавидовать. Во всей ситуации с участием чьей-то блудной души, девицы со светящейся рукой, парня с косой среди полной разрухи больше всего её волновали царапинки на шкафе и «уроды-обманщики», что продали ей дом по дешёвке и скрылись в неизвестном направлении.

Неподалёку зашевелилась ваза. Опрокинулась, прокатилась с хрустом по пыльной поверхности комода, сбила статуэтку чёрной кошки…

— Да вы надо мной издеваетесь! — топнула пяткой хозяйка.

Тапка её тоже за компанию возмутилась — сорвалась с ноги и резво запрыгала по комнате, словно стремясь раздавить невидимого таракана. Ран переметнулся на кресло, держа косу наготове, я в три шага нагнала взбесившуюся обувь и прихлопнула рукой.

Под ладонью расползалась светящаяся субстанция, похожая на прозрачный кисель. Она тянулась ко мне, тапка дёргалась, но никак не желала с ней расставаться.

В какой-то момент я даже уверилась, что сейчас получу подошвой в лоб, но с криком: «По-оберегись!» и вспышкой лезвия между нами приземлился Ран.

Меня откинуло в одну сторону, тапку — в другую, прицельно прямо в самую большую вазу.

— Ну и где? — огорчённо спросил напарник, изучив всё ещё голодную косу.

— Здесь, — пробормотала я, демонстрируя ему ладонь.

Душа цеплялась за кожу, точно горячий воск. Вливалась в тонкие линии, проникала до самых костей, жгла кровь, заставляя меня с ужасом ловить каждый миг.

Каждый миг её жизни…

И смерти.

Он не догонит. Не найдёт меня здесь. Внизу кричит сестра, грозится вызвать полицию.

Слышу шаги, тяжёлые удары.

Вдребезги разлетелось стекло.

Защёлкнут замок. Всё стихло.

На мгновение показалось, что время замерло. Ни шума, ни криков.

Лишь спустя пару секунд прозвучал удар — гулкий, мягкий, странный… точно топор вошёл в податливую плоть.

И снова. Снова. Снова.

А затем шаги на лестнице, всё громче. Я слышу их за стеной.

Они удаляются по коридору к нашей комнате. Страшно. Хочется плакать и кричать, но даже вздохнуть боязно.

Сестра где-то там, внизу…

Шаги стихли. Проворачиваю ручку двери как можно более неслышно. Выглядываю, озираюсь по сторонам — никого.

На коленках ползу к лестнице, приподнимаюсь, держась за поручни, и стекаю на первый этаж.

Вижу ноги сестры в полосатых чулках, что я дарила ей на день рождения, а выше… ничего. Остальное лежит поодаль.

Дыхание замирает, звуки за спиной кажутся собственными ударами сердца. Всё происходит быстро, так быстро, что даже боли нет.

…только темнота обнимает и уводит с собой.

— А ну, завязывай! — Крик Рана оборвал чужие нити, взмах косы молнией прошёл перед глазами.

Упав на колени и пытаясь отдышаться, я подняла взгляд на напарника. Тот уже как ни в чём не бывало театрально убирал с лезвия несуществующие соринки.

— Жива? — между делом поинтересовался он.

— Кажется… — Я тяжело вдохнула. Воздух прорвался в лёгкие, ощущение тела вернулось. — Поймал?

— А ты во мне сомневалась?

— Нет, но я, если ты не заметил, отлучалась.

— Да как тут не заметить. Глаза ты закатываешь очень эффектно.

— Чужие жизни я тоже весьма эффектно проживаю, — проворчала я и встала, вместо протянутой руки напарника опершись на ближайшее кресло.

Извиняться перед хозяйкой, зная дипломатичность Рана, пришлось тоже мне. Он-то её вместе с претензиями пошлёт куда-нибудь в район Сильверитовых гор. И, если честно, будет прав, но премия дороже, а лишние жалобы ей как-то не очень способствуют.

Женщина настойчиво требовала возместить все убытки немедленно, словно мы не избавили её от «неудобств», а сами же их и подбросили. Да ещё и стол сломали, паразиты. И вазы перебили. И что-то там ещё про тапку.

— Если её это утешит — мне было куда больнее, чем столу, — пробурчал Ран, выходя на улицу.

Да, хозяйку не устраивало то, что ночами гремит посуда. Что слышатся шаги на лестнице и чьи-то крики.

Но беспорядок после нашего своевременного вмешательства её не устраивал куда больше.

— Как думаешь, — первым делом спросила я, едва мы сели в машину, — а кем тогда были те, кто продали дом?

— Убийцами, скорее всего, — флегматично отозвался Ран и нажал на педаль газа.

* * *

— Так, с мутными разобрались. Из новых пока — пятнадцать светлых и шесть тёмных…

Вписав цифры в протокол, я выдохнула и недобро покосилась на тумбу, где возвышалась ещё одна внушительная стопка дел.

Люди умирают. Умирают каждую секунду, каждую минуту — сотнями, каждый день — тысячами. От старости, из-за болезни, по глупости и неосторожности — чьей-то или своей…

То, кем они были, чем и как они жили, отпечатывается в их душах и попадает после смерти в Последний Департамент.

А иногда не попадает.

А иногда попадает, но не целиком.

Вот с ними-то наш отдел и работает. Разыскивает и отлавливает тех, кто не хочет добровольно соблюдать установленный жизненный порядок, или тех, что умерли, но не смогли это осознать и принять.

И к этой части наших обязанностей у меня вопросов не было.

А вот к бюрократической — были. Лучше бы я ещё за десятком Ваэлей побегала, чем сидеть в куче бумажек…

С такими предпочтениями в охотники бы податься, да только боюсь, меня в первый же день службы вкатают в асфальт.

У всех свои таланты, и работать приходится там, где твои полезнее.

И это ни от чего не зависело. Никто не выбирал, кем быть. Просто кто-то быстро бегает, кто-то слышит мёртвых. Кто-то лучше разбирается в математике, кто-то умеет вязать. Кто-то переживёт, если его головой пробьют стену дома, а кто-то — я. Сидящая сейчас уныло над скучными бумажками с цифрами.

Ран развалился на стуле в углу, перекатывая жезл по подлокотнику. Туда-обратно. Задумчивый такой, сосредоточенный… Будто других забот, кроме красивого перебора пальцами, для него и вовсе не существовало.

— Так почему всё-таки коса?

Я касанием левой ладони вытягивала души из физической оболочки. Иногда они могли мне что-то показать — то, что никому и никогда бы не открыли — по своему желанию или потому, что не успели. Что их печалило или радовало, чем они болели, зачем хотели жить… Или почему желали умереть.

За стенкой от нас сидели Вира и Ринна. Вира считывала предсмертные шаги, Ринну мы называли «последним психологом» — она могла залезть в душу любой душе, как бы смешно это ни звучало, и даже мирно уговорить сдаться.

Аллен и Крайден, Сиала и Дервик, Крис и Эванс, Кайла и Мелика… Ребята, с которыми мы иногда общались — у каждого был уникальный дар. Но все они были основаны больше на чувствах. Видеть души, слышать души, говорить, ощущать…

А Ран ходил с косой. Лезвие перерубало связь души с телом и впитывало её в себя, чтобы спокойно транспортировать в хранилище.

И сколько раз я задавала ему вопрос: «Так почему всё-таки коса?», столько же и получала в ответ различные шутки.

Но всё равно не сдавалась.

— Скажи ещё, что она мне не идёт, — клыкасто улыбнулся напарник.

— Шест с лезвием? Необъяснимая тяга к танцам и сельскому хозяйству? — фыркнула я, вновь зарываясь в бумаги. — Безумно идёт.

Ран отшучивался по любому поводу. Он точно вообще ничего всерьёз не воспринимал. Ни наше общее дело, ни руководство, ни клиентов, ни их родных… Иногда даже казалось, что и меня тоже, несмотря на все годы совместной работы…

Хотя последнее меня всё же устраивало. Мы были теми самыми приятелями, которые ни за что не упустят возможность друг друга подколоть, но при этом, в случае чего, и перед начальством выгородят, и в минуту опасности спину прикроют, да ещё и без лишних нравоучений обойдутся, если ты сам где-то проштрафишься.

— Обожаю, когда ты пытаешься острить! У тебя при этом так мелодично скрипят извилины.

— Это стул, балда, — закатила глаза я и в доказательство вновь поёрзала на сидении… Но оно, как назло, предательски промолчало.

— Ага. Рассказывай. — Напарник вскочил на ноги и сунул жезл за пояс. — Пойду пройдусь, а то что-то так утомительно смотреть, как ты работаешь…

И скрылся за дверью раньше, чем я хоть как-то отреагировала.

Ну за что мне это? Кого, где и когда я успела так прогневать?..

— Арислана!

А! Вот кого. Вопрос только — чем именно?

Тиан заглянула в кабинет, просканировала пространство, сфокусировалась на мне и страшно нахмурила брови.

— Почему в секции 13-8-194 место пустое? Куда ты дела душу?

— Никуда, — удивлённо моргнула я. — Может, под шкаф закатилась?

— Очень смешно. Одна из твоих, так что будь добра, озаботься тем, чтобы ровно через сутки она была на месте.

Дерзкое: «А то что?» так и осталось лишь в мыслях, прерванное звуком захлопнувшейся двери.

Нет. Всё. Мне необходима передышка.

* * *

Кара в полном сосредоточении сидела перед монитором. По напряжённому лицу подруги можно было предположить, что она сводит расходные таблицы для ежеквартального отчёта, либо же перепроверяет какие-нибудь невероятно важные для бухгалтерии цифры, либо…

— Да опять взорвалась! Нет, ты представляешь? — Она всплеснула руками, возмущённо уставившись на меня. — Дурацкий «Сапёр», кто его вообще придумал? Только нервы людям трепать.

— Это чудовищно, — подтвердила я, усевшись в кресло напротив, и заговорщически добавила:

— Есть что?..

Кара хитро прищурилась, после чего нырнула вглубь своих ящиков.

— Конечно. Всё что угодно…

Подруга словно предчувствовала каждое моё появление.

Чай и банка с печеньем оказались передо мной в тот же миг. Сладкое я не любила, но сахарная подпитка мозгу порой была необходима.

— …пришлось, конечно, попрыгать за этой тапкой, а потом я выхватила душу — и посмотрела мультик из серии «Как я умирала». Страх, кровища, вопли… Точно бы свихнулась, если бы не Ран.

Каре, проклятой на работу в офисе, не хватало приключений, и рассказы о наших выездах она всегда слушала, открыв рот. На оперативную службу её не брали — по дару не проходила. Задатки были, а вот активных способностей — никаких.

Впрочем, какими судьбами её вообще занесло в Департамент, я не выясняла. Как-то не принято было расспрашивать — никто сюда не попадал от хорошей жизни.

— А Ран… — внезапно смутилась она. — Ты не знаешь, у него есть кто-нибудь?

Я едва не поперхнулась чаем.

— Откуда бы?!

— Ну… он обаятельный. И с чувством юмора. И симпати-ичный…

— И дурак, — дополнила список я, надкусив печенье.

— Тебе виднее, конечно, — вздохнула она. — Но вы ведь с ним вроде друзья?

«Сожители», — вспомнилось мне. Но делиться с кем-либо этим новым фактом биографии я была не готова.

— Вроде, — хмыкнула я.

— Может, ты как-нибудь выведаешь, есть ли у него кто на примете? Ну, или нравится ли ему кто-нибудь из Департамента?..

Я удивлённо округлила глаза.

— Только не говори, что ты влюбилась в этого балбеса. Пожа-алуйста!

— Ну… не влюбилась, конечно, — замялась подруга. — Но была бы не против пообщаться где-нибудь в нерабочей обстановке, а там уже и…

Я воззрилась на Кару с неподдельным непониманием.

— Ты в своём уме? Это же Ран.

— Ну, и при этом он мужчина.

— Он не мужчина, он… друг. — Я еле подобрала необидное определение.

— Послушай, если ты не видишь в нём парня, — причём крайне привлекательного! — это не значит, что никто не видит.

— Просто я слишком хорошо его знаю, — мрачно ответила я. — Ну… давай я попробую с ним поговорить.

Кара едва не снесла собственный стол вместе с монитором, сладостями и кружками в попытке задушить меня в благодарственных объятиях.

— Но я же ещё ничего не сделала, — выдавила я куда-то подружке в плечо.

— Ты подарила мне надежду, — кокетливо затрепыхала ресничками та, вернувшись на своё место.

— А ты мне печенье и чай. Мы квиты, — отшутилась я и сделала последний глоток. — Ладно, спасибо за разрядку. Пойду дальше трудиться во благо. Как что будет известно, сообщу.

* * *

После работы я вывалилась на улицу, где в машине меня уже привычно поджидал Ран.

— Как настрой, моя леди? — насмешливо поинтересовался он, точно давно не виделись.

— За исключением того, что сегодня я опять буду спать не там, где привыкла, а с тобой… — Предвкушение в глазах напарника вспыхнуло слишком ярко. — Эй!

— Не буду говорить, о чём я подумал, а то пришибёшь ещё ненароком. Устраивайся, поехали.

И едва «Агреста» тронулась с места, я решила издалека подступить к данному подруге обещанию.

— Слушай… А куда ты мотался сегодня ночью?

— А что? — заигрывающе отозвался приятель.

— Просто интересно стало. Мало ли к кому ты ездил…

— Ох, да ладно?! Я дожил до момента, когда ты начала меня ревновать?

— Да тьфу на тебя, балбес, — отмахнулась я. — Тобой тут интересовались, вот я и подумала…

— …что я вполне себе ничего такой?

— Ты невыносим, — простонала я.

Ран усмехнулся — и временно отступил.

— К отцу ездил.

Я даже вздрогнула.

Про семью Ран рассказывал мало и неохотно, а из пары фраз, когда-то им оброненных, я поняла, что уж с кем, а с папашкой отношения у него вообще не самые радужные. И отчасти из-за того, что он отказался идти по отцовским стопам, а «носится, как идиот, со своей игрушкой».

— Нуар-старший объявился?

— Ага. Как Джек из коробки[1].

— И почему именно ночью?

— Коробка поздно прибыла.

— И?..

Напарник явно не был настроен на задушевные беседы, а посему отреагировал в свойственной ему манере.

— И… что ты там говорила про заинтересованность?

— Одна моя знакомая спрашивала, свободен ли ты, — смиренно перевела тему я.

Приятель слегка скривился.

— Кара, что ли?

— Нет! — соврала я. — То есть, может быть. Зависит от того, что ты думаешь по поводу неё.

— Честно?

— Предельно честно.

— Ничего не думаю. Вообще. Что есть она, что нет её.

— А мог бы?

— Теоретически — я мужик, я всё могу! Даже насильно. Но не буду.

— Всего одно свидание!

— Приглашаешь?

— Ра-ан!

— Ну на кой мрак она мне? — вздохнул напарник.

— А как насчёт того, чтобы просто отвлечься и присмотреться к симпатичной девушке? Вдруг она то, что ты искал всю жизнь?

— Всю жизнь я искал справедливость и единорогов. И она, знаешь ли, не похожа ни на то, ни на другое!

— Хотя бы развлечёшься!

— Мне и с тобой вот во-о-обще не скучно.

— Но на мне же ты жениться не собираешься!

— Кто сказал? — Ран радостно осклабился, вновь слишком уж очевидно демонстрируя небольшие, идеально острые клыки.

— Я сказал, — буркнула я. — Ну побудь ты хоть недолго серьёзным!

Он вдруг словно с размаху получил в лицо невидимым кирпичом: мимика застыла, брови перестали жить своей жизнью, тонкие губы из ухмылки вытянулись в строгую нить…

— Раз. Два. Три. Всё, побыл, не понравилось, беседуем дальше, — также резко оттаял он.

— Вот что ты за шут?..

— Ваш придворный, моя леди.

— У «леди» не бывает придворных шутов, чтоб ты знал.

— А для «моей королевы» ты ещё слишком молода.

— Не уходи от темы. Так ты пригласишь Кару куда-нибудь?

— Нет.

— Но почему?

— Вот пиявка-то! А ты сама бы со мной на свидание пошла?

— Нет конечно, — фыркнула я.

— Вот и я про то. Насильно же мил не будешь! — В голосе напарника зазвенел драматический надрыв.

— Но она ведь может тебе понравиться!

— Так ты меня упрашиваешь, что ли, а не предлагаешь?

— Вроде того, — скривилась я. — Я ей пообещала, что постараюсь тебя уговорить.

— Тогда… что мне за это будет?

— То есть ты сходишь на свидание, и тебе же ещё какие-то бонусы подавай?

— Само собой. Мир суров и беспощаден. Знакомо ли тебе понятие упущенной выгоды?

— Мне очень знакомо понятие бескрайней наглости. Ладно. Допустим, я тебе завтрак приготовлю.

— М-м-м, — мечтательно протянул приятель. — Уже представляю! Свидание прошло успешно, мы в порыве страсти вваливаемся в квартиру под утро, падаем на мою кровать…

«Это не кровать, а ипподром с матрасом», — мысленно поправила его я.

— …а в ней — ты. С завтраком. Слушай, такого даже в моих самых нахальных мечтах не было. Тебе не кажется, что подруга не одобрит?

— Хорошо. — Терпение меня покидало, и я в очередной раз прокляла неблагодарную роль сводницы. — Если свидание пройдёт неудачно, то я сама приготовлю тебе завтрак. В качестве компенсации за потраченное время.

— А если удачно?

— А если удачно, ты и про завтрак, и про меня даже не вспомнишь.

— А вот это исключено. Мы прибыли!

[1] «Джек из коробки» - (Jack-in-the-box, «чёрт из табакерки») – игрушка, выглядящая как коробка с ручкой, при вращении которой проигрывается мелодия. В какой-то момент коробка неожиданно открывается и из неё выпрыгивает фигурка (обычно клоун или шут).

* * *

Встречать нас вышел только Чип. Дейл догрызал в углу пищащую игрушку, на миг вскинул голову, когда мы вошли в квартиру, и тут же вернулся к прерванному занятию. Ран привычно потрепал пса по голове, скинул кроссовки и рухнул на диван.

— А ужин?..

— Я согласен!

— Готовить?

— Есть!

Закатив глаза, я открыла холодильник. Негусто…

— Слушай, я была бы рада даже повесившейся мыши. Какое-никакое, а мясо.

— Закажи пиццу.

— На завтрак же была.

— Вы посмотрите, какие мы привередливые. В магазин сходи. Заодно Чипа с Дейлом выгуляешь.

— Это они меня скорее выгуляют. Я же их не удержу.

— Их никто не удерживает, — спокойно отозвался напарник, переключая каналы. — Главное, если побегут в разные стороны, успеть отпустить хотя бы один поводок.

Я брезгливо поморщилась, представив две человеческих полутушки, задорно катающиеся за ротвейлерами по асфальту.

— Вот и выгульщики почему-то жалуются, — Ран вздохнул. — Ладно, ладно, сам схожу.

Нехотя поднявшись с дивана, он хлопнул себя по бедру.

— Парни, на охоту!

Вновь обулся и, пропустив вперёд собак, вышел следом. Я не успела сделать и шагу, как в дверь постучали.

— А брать-то что?

— Ну… — озадачилась я. К скоропостижно случившейся семейной жизни я тоже была не готова. — Спагетти возьми. Или картошку. И из мяса что-нибудь. И для бутербродов. И…

— Ты сдурела, женщина? Я уже на картошке сбился. Кинь список сообщением.

И шаги спешно удалились.

Я плюхнулась на диван — ровно на оставшуюся после Рана вмятину — и уткнулась в телефон. Первым делом напечатала, что с такими друзьями и мужей не надо, и только потом перешла к списку.

Засыпая поздним вечером в зале после вполне себе достойного ужина, я ощутила, как ускользающее сознание о чём-то пытается мне напомнить. То ли о чём-то, что мне нужно было сделать, но я почему-то не сделала, то ли о каком-то невыполненном обещании…

* * *

Мы уже стояли в пробке, когда зловещей трелью разразился мой телефон. Едва не выронив его из рук, я всё же нажала на зелёную кнопку.

— Да, дорогая?

— Ну что, ты поговорила с ним?!

Кара. Кара небесная на мою голову.

— Можно сказать и так, — уклонилась я, спешно вспоминая, что же всё-таки Ран мне в итоге ответил.

На его лице тем временем нарисовалась ехидная ухмылка.

— И что, что он ответил?! Не томи, Арис!

— Такой вариант допускается. — Я даже трубку прикрыла ладонью, чтобы напарник не слышал её восторженных воплей. — Остальное обговорим чуть позже.

— Он там рядом, что ли? — догадалась она.

— Тут ты полностью права, — беззаботно отозвалась я. Ну не стоит пока Рану знать, что Кара порой ведёт себя как истеричка.

— Так ещё же рано…

— Так мы уже за душами летим. Загляну к тебе, как буду в офисе! До встречи!

Я сунула телефон в рюкзак так торопливо, словно он мог вот-вот взорваться. И да, рюкзак бы нас обязательно спас.

Но нет, трубка не взорвалась, а заиграла вновь.

— Что-то забыла?

— Да, заходила Тиан, спрашивала, нашла ли ты свою потерянную душу? Какую-то там 13-8…

Лучше бы взорвалась.

— Точно… — пробормотала я. — Душа. Я забыла про неё начисто. Скажи Тиан, что мы как раз над этим работаем!

Вновь убрав мобильный, я перевела полные ужаса глаза на напарника. Тот приподнял тёмную бровь и вопросительно кивнул.

— Допустим, я понял, что это твоя подружка, раздираемая любопытством, согласился я или нет. Но вот последнюю эмоцию я вообще не могу расшифровать. Какая ещё душа?

— Пропавшая из секции, — простонала я, сползая по креслу куда-то под бардачок. — Тиан мне сутки давала на поиски. Вчера…

— Поздравляю тебя, Арис, ты балбес! — ободряюще хлопнул меня по плечу Ран. — Ладно, не боись, придумаем чего-нибудь с твоей душой. В конце концов, скажем, что я её поглотил случайно. Ты же меня не кормишь!

— Кормила же! — возмутилась я.

— Один раз вот вообще не считается! Я тебя спасти пытаюсь, между прочим, а ты препираешься. Ну что за человек?

— Конечно, препираюсь! Потому что это всё поклёп и провокация.

— Да, утешай себя этим. Что там по душе?

Я зарылась в планшет.

— Молодой человек, авария. Соседи-свидетели утверждали, что он выбежал из дома после какой-то громкой ссоры и попал под автобус. Числился среди светлых, проблем не вызывал.

— Сам ушёл, — пожав плечами, предположил напарник.

— Каким образом?

— Простым подселением. А то ты не знаешь? Сама подумай, куда могла из секции деться душа? Она же не ручка, чтобы под шкаф закатиться, правильно?

— Так-то правильно, но она же светлая…

— И? Не тебя ли такая впечатала в стену месяца четыре назад?

— Ты про парня, которого из окна вытолкнули?

— Ну да. Сам вроде нормальным был, а душа рехнулась. Слишком быстрая смерть, слишком много эмоций. Беспокойной стать не успела, но и смириться не вышло.

— Похоже… — вздохнула я. — И что делать? Где теперь искать?

— Прокатимся по двум подозрительным объектам, а как вернёмся в офис, я пойду строить глазки нашим наблюдателям, чтобы дали посмотреть записи с камер.

— Главное, не увлекайся, — усмехнулась я, ощутив заметное облегчение. — У тебя ещё с Карой свидание.

— Учти, я это сделал только ради обещанного тобой завтрака.

— Учти, я всё ещё рассчитываю, что завтрак тебе буду готовить не я.

Спешно разобравшись с душами — по счастью, в этот раз было две затерянных, но мирных, — мы помчались в офис. Нутром я чуяла, что вот-вот раздастся звонок и холодный голос Тиан поинтересуется, где пропажа и какого Эрна её всё ещё нет на месте, но, глядя на в кои-то веки сосредоточенного Рана, успокаивалась.

Не влипала я ещё в такие неприятности, из которых с помощью напарника не удавалось выпутаться.

* * *

— Пожелай мне удачи, моя леди, — шутливо козырнул Ран, когда мы оказались на пересечении коридоров. — И пока я не найду запись, не попадайся Тиан.

Он побежал к наблюдателям, я — прятаться у Кары. В целом, план был прост как грабли.

Когда за спиной захлопнулась дверь кабинета приятельницы, я с облегчением выдохнула. Кара лишь понимающе улыбнулась и потянулась за кружками — она точно знала, что мне нужно после бурного начала дня.

— Так и что? Рассказывай!

Азартный блеск в её глазах меня несколько пугал. Словно она жаждала не на свидание сходить, а заполучить жертву для кровавого ритуала. Затащит моего напарника к себе в подвал да ка-ак обретёт безграничную силу в обмен на его жизнь…

Я всё же решила быть честной.

— Ну… Он сам по себе человек такой… Ему кажется, что в его жизни сейчас всё хорошо и менять он ничего не планирует.

— То есть он отказался?.. — померкла подруга.

— Нет! Согласился. Просто… пришлось немного уговаривать.

Кара выдохнула.

— Ну, это не страшно. Я и не ожидала, что он запрыгает на одной ножке от радости. А обо мне ты ничего не спрашивала?

— Не то чтобы… — Я замялась. «Что есть она, что нет её». — Решила, что лучше вам всё же куда-нибудь сходить вместе и только потом делать выводы. Вдруг он сам тебе в неофициальной обстановке не понравится?

— Сомневаюсь… — Она мечтательно закатила глаза. — Слушай, а ты когда-нибудь обращала внимание на его клыки? Интересно, это значит, что у него где-то в дальнем-дальнем родстве были представители тёмных рас или…

Обращала ли я внимание? Да он так старательно их демонстрирует, что при всём желании сложно не заметить!

— Ему повезло просто. От природы. А тёмные расы — это вообще что-то из сказок.

— То есть, по-твоему, тёмная материя — не сказка, а тёмные расы — сказка?

— Тёмную материю потрогать можно. Спуститься в канализации к местам разломов и потрогать…

Кару как-то слишком заметно передёрнуло.

— Лучше не надо. Но говорят, что жнецы…

— Жнецы — паразиты, а не представители вымерших цивилизаций.

— Но это же не доказано.

Мрачные твари, охотящиеся на сотрудников Последних Департаментов, вообще были сложно объяснимы. Никто не знал, откуда они возникли и чем их так разозлили мы, потому что при встрече с ними единственно верной тактикой было бежать. Изучать их было проблемно по этой же причине. На моей памяти поймать жнеца для опытов так никому и не удалось.

А вот умереть при попытке удалось, да.

— Зато доказано, что вспоминать их — плохая примета.

— Так это вроде Эрна лучше не вспоминать…

— Ну, теперь нам точно конец, потому что мы вспомнили обоих, — развела руками я. — Так что, пока мы живы, давай вернёмся к клыкам Рана.

— Клыки, да… — Подруга вновь расплылась. — А какая у него улыбка красивая с ними… Ох, держите меня.

— Вот пусть Ран тебя и держит. Дальше без моей помощи сможете разобраться? Или мне и место за вас выбирать?

— Мне бы хотелось, чтобы инициатива теперь исходила от него, конечно…

Понятно. И место, и время… Всё самой.

— Хорошо, я его пну, — пообещала я.

Кара покачала головой, явно не одобряя мои негуманные методы воспитания напарника, но вслух ничего не сказала.

В кабинет тем временем сунулась белобрысая голова, и подружка едва не лишилась дара речи окончательно.

— Моя леди, я всё выяснил! Не изволите ли пройти со мной? — А после перевёл взгляд на неё и, словно не ожидая увидеть её в её же собственном кабинете, беспечно выдал: — О! Привет, Кара. Как дела?

— Прекрасно, — с придыханием изрекла та. Чую, будь мы героями мультфильма, у неё бы ещё и сердечки в глазах запрыгали.

— Всё. Нам пора, мне ещё душу искать, — подорвалась я с места. — Позже загляну!

— Ага… — робко выдала подружка вместо прощания. Если она будет такой же многословной на свидании, то, чую я, заморачиваться с завтраком придётся мне.

Едва мы оказались в коридоре, я от нетерпения припёрла Рана к стенке.

— Ну, что там?

Он расплылся в улыбке от уха до уха и поиграл бровями. Я оценила расстояние между нами — точнее, его отсутствие — и отступила на полшага, стушевавшись.

— Это Ириска.

— Ириска?.. — озадачилась я.

— Ну, Ирис. Охотница. Она зачем-то полезла в секцию, а душа, недолго думая, к ней присосалась.

— Тогда нам нужно срочно её найти!

— Уже! — гордо задрал нос Ран. — Она на задании в Дымчатой пустоши. Если отправимся сейчас, то сможем её там перехватить.

— Так чего мы ждём?

Я сцапала Рана за запястье и потащила на улицу, едва не сбив по пути Тиан, которая так и застыла с открытым ртом, не успев ничего нам сказать.

Машина взревела, срываясь с места. Напарник от сосредоточения прикусил кончик языка. Я же нервно представляла, как ворвусь на ограждённую территорию, стягивая перчатку, и наброшусь на охотницу с криками: «Никому не двигаться! У меня рука!»

И будет здорово, если она не смешает меня с землёй первым же ударом.

— Не переживай, я тебя прикрою, — утешил меня Ран, едва мы прибыли на место.

— Проблема в том, что я как раз по этому поводу и переживаю, — проворчала я.

Обещание он выполнил сразу же.

А в следующий миг их с косой раскидало в разные стороны и несколько метров протащило по земле. Он громко выругался, готовясь защищаться, чем придётся, когда Ирис невозмутимо вырвала с корнями молодой клён, но девочки ей, кажется, не нравились намного больше мальчиков. Она перевела на меня жуткий взгляд, подёрнутый мутной дымкой, и так резко устремилась в моём направлении с деревом наперевес, что я даже перчатку не успела снять.

И без того обозлённая душа завладела довольно мощной оболочкой. Судя по беспорядку в окрестностях, напарник Ирис, лежащий в стороне без сознания, был далеко не единственной жертвой.

Кленовый ствол вонзился в землю в полушаге от меня. Я судорожно подобралась и бросилась в сторону, на бегу пытаясь зубами ухватить липучку перчатки.

— Чего ты хочешь? — выкрикнула я, уворачиваясь от очередной атаки.

— Жить как все! — прорычало нечто в теле коллеги. — Просто жить! Так почему под колёсами автобуса оказался я?! Почему не он?! Почему не ты?!

— Потому что я всегда смотрю по сторонам, прежде чем переходить дорогу, — буркнула я и понадеялась, что она меня не услышит.

На этот раз в меня полетел мусорный бак.

— Несправедливо!

— Смерть вообще несправедлива.

В полпрыжка «Ирис» пригвоздила меня к стене, больно стиснув горло. Я впилась своими пальцами в её, стараясь ослабить хватку и урвать хоть немного воздуха.

На заднем плане, точно конфетти из хлопушки, оседал мусор.

— Я не стану с этим мириться!

— Ирис! — выкрикнула я. — Я знаю, ты тут.

За мутной поволокой в глазах на миг промелькнуло что-то знакомое, но быстро пропало.

Чтобы полностью слиться с чужой душой в чужом теле, нужно не меньше пары дней. Натренированный организм охотника мог сопротивляться дольше, чем организм обычного человека, так что Ирис определённо была здесь. Просто не могла ответить.

— Слушайте, женские драки — это неплохо, но только если в пене. Ну, или в масле хотя бы. А тут обстановка что-то вот вообще не располагает, — прозвучал голос Рана, и нечто с силой отбросило Ирис назад.

Напарник потирал ушибленную поясницу, кривясь от боли.

— Ты цела, моя леди?

— Твоя леди, — прокашлялась я и впечатала светящуюся ладонь в грудь коллеги, — несколько негодует. А ну, выходи!

Сияние разливалось под кожей Ирис, ползло по её белой рубашке, щупальцами обволакивало рёбра.

Напарник принял позу гольфиста, держа косу, точно клюшку.

— Я жду.

— Ты её рубить собрался или отбивать? — уточнила я, отступая в сторону и чувствуя, что душа потихоньку начинает ослабевать.

— По настроению, — пожал плечами Ран.

И душа поддалась. Она мягко выскользнула из тела коллеги и… шаровой молнией метнулась в меня. Я с привычным смирением приготовилась испытать всю гамму красок чужой жизни, но земля вылетела из-под ног. Распахнув глаза, я уставилась на место, где только что стояла сама…

— Эрн бы её побрал… — прохрипел Ран, опадая на одно колено и опираясь на косу, как на трость. — Это… неприятно. Можешь с меня снять эту дрянь?

— Ты дурак, — простонала я. Кто, ну кто его просил подставляться?

Свечение растеклось по его спине. Усевшись напротив, я уткнула напарника лицом себе в плечо и попыталась ухватить субстанцию, пока та не успела с ним слиться.

— Нет уж, его я тебе не отдам, глупая ты душа, — зло проговорила я, подцепляя её сбоку.

— Это уже не тебе решать, — проговорил знакомый голос с чужой интонацией.

— Ошибаешься. Ран, ты ведь меня слышишь?

— Он тебя не… Слышит, пока слышит, — пробился напарник.

— Ты идиот.

— Твои комплименты изысканны как никогда.

Ему было тяжело говорить, но даже в такой миг не язвить он не мог.

Ощущения от слияния были отвратительны — словно тело выворачивало наизнанку, наполняло внутренности вязкой раскалённой смолой, подбрасывая чужие чувства, чужую боль смешивая с твоей собственной…

Я слишком хорошо знала это на своём опыте и совершенно не хотела, чтобы кто-то другой это узнал тоже. Причём если мой дар подобные слияния предполагал, то вот для неподготовленного организма они могли быть довольно опасны…

И Ран это знал.

Но, видимо, он тоже не хотел, чтобы мне пришлось переживать это снова.

— Говори со мной.

— Сейчас… это непросто.

Ран болезненно вздрогнул в кольце моих рук.

— Разрешаю даже петь.

— Ты же терпеть не можешь, когда я пою.

— Сейчас это не самое раздражающее, поверь.

— Будь у меня дракон, я бы украл принце-е-ессу… Ау!

— Пой-пой.

Мрак, только не эту идиотскую песенку.

— Я бы её увёз в свой злой и страшный лес!.. Ай!..

Стараясь не думать о дальнейшей судьбе принцессы, я всё с большим остервенением пыталась оторвать душу от тела напарника. Но история озабоченного колдуна-маньяка, жаждущего принцессьей любви верхом на драконе, пробирала до слёз… и вовсе не от переживаний.

Душа сдалась. Кажется, не столько моими стараниями, сколько стараниями самого Рана, завываний которого она просто не выдержала.

Едва белая субстанция отделилась от тела, Ран выпал из моих объятий, прокатился по траве и впитал душу подхваченной с земли косой. Да так и остался лежать, вглядываясь в безоблачное небо.

— Ты как? — на выдохе спросила я.

— Да прекрасно. Вот думаю, дай позагораю, коли свободная минутка выдалась. Присоединяйся?

— Да вас тут на пляже и так трое, — усмехнулась я, склоняясь над Ирис. — И на твоём месте я бы — на всякий случай! — убедилась, что третий тоже жив.

* * *

Домой мы возвращались изрядно измотанными.

Отловленная душа хоть и пыталась, но не успела нанести непоправимый ущерб моей премии. Ирис продержали в секторе хранителей до вечера, дабы убедиться, что всё в норме, её напарнику дали отгул на пару дней — залечить шишку на голове да поразмышлять о бренности всего сущего.

Заодно, моими стараниями, свидание Каре было назначено на завтрашний вечер, поэтому Ран сидел за рулём с подозрительно кислой миной. Неблагодарная это работа — счастье друзей устраивать. Особенно когда один из них никакого энтузиазма по этому поводу не испытывает.

А вот подготовка к их встрече неожиданно разнообразила наше времяпровождение. Не каждый день удавалось побегать за Раном с утюжком для волос, пылко доказывая, что нам необходимо выпрямить пару особо капризных белобрысых прядей.

— Ты ничего не перепутала? — вопил напарник, огибая кресло. — Я не Кара, если что! Убери от меня своё пыточное орудие, садист!

— Ты что, так лохматым и собираешься идти?

Я зловеще пощёлкала утюжком. Для приятеля, видимо, это прозвучало лязгом упавшей гильотины.

Справедливости ради стоило заметить, что лохматость напарника была умеренной: достаточной для того, чтобы утопить пальцы в волосах, и недостаточной для того, чтобы в них же запутаться. В хвост, конечно, такое добро ещё не стянешь (хотя немного осталось), но и без расчёски уже не обойдёшься.

Ладно, хочет идти на свидание как попало, пусть идёт.

И с этой мыслью я извлекла из его шкафа галстук.

Напарник нервно дёрнул глазом.

— Ты совсем уже?..

— Если всё будет очень плохо, сможешь на нём повеситься.

Ран обречённо вырвал удавку у меня из рук и удалился в ванную. Вот уж не думала, что именно этот аргумент станет решающим.

Пока за дверьми что-то громыхало (уже вешается, похоже), я продолжила разбирать сумку с вещами. Часть из них хранилась в офисе, часть была докуплена сегодня. Если под чужой крышей я временно жить могу, то в чужой — мужской — одежде ходить ну никак не получится.

Я как раз успела раскидать футболки с носками по отведённым для меня полкам, когда в зал вернулся Ран.

Да… Никак не складывался воедино образ, состоящий из природной его взъерошенности, кислой мины, светлой рубашки и галстука. В руках. Мятого.

— Ты что с ним делал? — ужаснулась я. Честное слово, из шкафа я его в куда более приглядном виде доставала.

— Завязать пытался, — фыркнул Ран. — И вообще, я похож на какого-то ботаника.

— Ты слишком плохого мнения о ботаниках, — заверила я его, запоздало усомнившись в качестве комплимента.

— Что?! Да я всегда неотразим, — наигранно оскорбился он. — Умеешь эту ересь завязывать?

Я кивнула.

— К твоему счастью, умею. Катастрофа ходячая.

Забросив в шкаф последние шорты, я наспех пробежалась утюгом по измятому аксессуару, после чего накинула его Рану на шею. Подняла ворот рубашки, пристроила галстук под ним… и покачала головой, встретив надменный взгляд в упор.

— Не смотри на меня так, я не испепеляюсь.

— Просто любопытно, где ты этому научилась. На ком тренировалась?

Я нахмурилась. Память промолчала.

— Вот чисто ради таких случаев и училась, — буркнула я. — Как знала, что эта сверхспособность однажды мне понадобится.

Напарник наклонился ко мне так, что наши носы едва не соприкоснулись.

— Точно ли? А то, может, в твоей жизни был какой-нибудь рукожоп…

— Нет, ты единственный такой рукожоп в моей жизни. — Я продела хвостик в петлю. — Готово. Не туго?

— Пока нет, — покрутив шеей, ответил Ран.

Я мстительно затянула сильнее.

— А сейчас?

Приятель долго осматривал финальный результат в зеркале, пока я придумывала себе ужин, и наконец заключил:

— Моя леди. Вы чудовищны.

— Это потому что так тебе и надо, — пожала плечами я. — Молись, чтобы Кара стала твоим спасением.

— Ты моя кара. — Ран непроизвольно ослабил галстук и провёл пятернёй по волосам, растрепав их окончательно. — Всё. Пора.

— Ты так страдаешь, словно на работу идёшь в единственный выходной в году.

— Так ты же с меня живого не слезешь. — В голосе напарника одновременно прозвучали и тоска, и подозрительное воодушевление.

— И то верно. Хорошего вечера.

— А ты пока придумывай, чем таким особенным будешь кормить меня утром.

— Особенным?

— Естественно. Обычное ты и так приготовишь, это неинтересно. Это как поспорить — и загадать проигравшему… подышать, например. Сечёшь?

— Иди уже, — легко подтолкнула я приятеля к двери. — Адрес скинула сообщением. Каре привет.

Когда квартира опустела, я, потянувшись уже было к холодильнику, поняла, что вовсе и не голодна. Плюхнулась на диван, почесала Дейла между ушами — ротвейлер даже не шелохнулся, а только печально вздохнул. Я вздохнула тоже.

Чип что-то проворчал в углу.

— Ну что? — отозвалась я, чувствуя от псов какой-то немой укор. — Он тоже имеет право развлечься. Вдруг у них всё сложится, и он перестанет быть такой занозой? Да, согласна, маловероятно, но всё же. И да, я знаю, что роль свахи — самая неблагодарная, всегда рискуешь крайней остаться, но кто, если не я-то? Вы вот можете себе представить, чтобы он сам оторвал свой филей от дивана и пошёл личную жизнь устраивать? Замкнутый круг какой-то — дом, работа, я, дом, работа, я… Прекрасно. Я оправдываюсь перед собаками. Спите давайте. А я пока в интернете рецепты какие-нибудь гляну. Просто на всякий случай! Да не коситесь на меня так. Я хочу качественно выполнить условия спора, а не вашего хозяина угробить. А то с моим умением готовить всё возможно.

…не то чтобы я не верила в успех мероприятия. Верила, конечно. Кара действительно иногда бывала очень милой, а Ран… а Ран всегда оставался Раном.

Поэтому лучше перестраховаться.

* * *

Когда напарник вернулся, я ещё не спала. Валялась на его спальном ипподроме с книжкой, поглядывая на часы и периодически зевая.

— Ну, как прошло?

— Лучше, чем я думал, — сознался Ран. — Так что расслабься. На завтрак, так и быть, обойдусь яичницей.

Крякнув, я не очень ловко приняла сидячее положение.

— Чем занимались?

— В кофейню сходили, потом в кино. Кино попалось неудачное, поэтому на середине мы оттуда сбежали. Побродили по набережной…

— И она всё это время тебя терпела? — хмыкнула я.

— Да она очарована мной по самые хвостики! Как же иначе?

Приятель стянул с себя рубашку и беспардонно завалился рядом со мной на кровать.

— Твоей скромностью, видимо?

— И ей в том числе.

Он закинул руки за голову и блаженно зажмурился, точно издеваясь.

— А галстук где?

— На памятник надел.

— На какой ещё памятник?

— Да на набережной стоял какой-то… полулев с человеческой головой. Вот, он теперь ещё и в галстуке. Там просто напрашивалась какая-нибудь дерзкая деталь. Жаль, скульптор сам до такого не додумался.

Я хлопнула себя по лбу.

— Надеюсь, Кара в этот момент поняла, насколько сильно в тебе ошибалась?

— Взгляд, полный восторга, говорил об обратном, но кто ж вас, девушек, разберёт, — самодовольно ухмыляясь, он прикрыл глаза.

— Тебя ничего не смущает?

— Нет. А что-то должно?

— Ты вернулся со свидания с моей подругой и залез ко мне в кровать.

— К себе в кровать, если уж на то пошло. А то, что в ней ещё кто-то оказался, это просто приятный бонус.

— Нет уж, так не пойдёт. Сегодня моя очередь. Топай на диван.

Вывернувшись, я согнула ноги в коленях и упёрлась пятками Рану в бок, явно планируя привести этот пружинный механизм в действие.

— Выбирай — ты в зал идёшь или катишься?

— Второе, конечно, быстрее, — прикинул Ран, — но не так приятно, как хотелось бы. Хотя, если ты мне массаж потом сделаешь…

— Прямо по гипсу, да-да. Иди уже, я спать хочу.

— А чего не спала-то? — клыкасто заулыбался напарник. — За свидание моё переживала?

— За психику подруги, — припечатала я и отвернулась. — Всё, спокойной ночи.

— Ты жестока, моя леди.

Босые ноги прошлёпали к выходу, открылась дверь.

— Арис?

— Она спит, — буркнула я.

— Тогда передай ей… — На мгновение он замялся, и я едва подавила в себе соблазн обернуться. — Что она чудовищна.

Естественно. Ничего нового.

Хотя на что я рассчитывала?

* * *

Звонок Кары застал меня в полном сосредоточении на сырных гренках, так и норовящих подгореть. Прижав трубку ухом к плечу, я ответила с лёгким раздражением:

— Да?

— Арис! Это нечто!

— Ты о чём?

Я рассеянно забегала взглядом по кухне, ища лопатку и тарелку, в которую можно было бы перебросить готовое.

— О свидании, конечно же! Ты там не проснулась ещё, что ли?

— Проснулась… Но не до конца. Так и как оно прошло?

— Лучше не придумать! Я вообще не представляю, почему в него не влюбилась ты, хотя такое сокровище у тебя постоянно под носом!

Я фыркнула.

— То ещё сокровище.

— Мы просто бродили по городу и смеялись целый вечер! Он как что скажет! Хоть записывай!..

— О-о, в этом весь Ран, — понимающе протянула я, достаточно красочно представив многотомник цитат Арандара Нуара.

— И он додумался нацепить свой галстук на памятник на набережной! Радовался как мальчишка. Нет, я определённо влюблена! По уши!

«Очарована по самые хвостики».

— Рада за тебя. Только чего вы так рано разошлись, раз уж всё было настолько хорошо?

— Ну почему рано? Часа в два ночи… Подожди. А ты откуда знаешь, что рано?

Приготовившись сочинять на ходу, я открыла было рот, но подружка сама же помогла соврать.

— Тебе что, Ран уже звонил? Рассказывал, как мы гуляли? Он что-нибудь говорил обо мне?

Вопросы лились из подруги нескончаемым потоком.

— Звонил! — поддакнула я. — Да и вообще он уже…

Открылась входная дверь. В квартиру ворвались выгулянные Чип и Дейл, а следом за ними сам Ран. Скинув кеды у порога, напарник принюхался, почесал нос и беспардонно выпалил:

— Нет, когда я говорил «просто яичница», я не имел в виду «просто угли».

— А это и не яичница, — прошипела я в сторону.

— Он у тебя, что ли? — Голос подруги дрогнул.

— Да. — Я решила не завираться. — Нам сейчас ехать в район Сумерек за душой, вот он за мной и заскочил по пути.

— А, хорошо.

Но по интонациям подруги я понимала, что всё уже не очень-то «хорошо».

Хотя… мне-то чего переживать? Я Рана даже на диван ночью выпихнула. И если Кара не забыла, то он, в первую очередь, мой друг и напарник, а не её личный парень. Тем более, одно свидание вообще не показатель, а значит, прав на него я имею куда больше. И днём, и ночью.

— Я забегу к тебе, как буду в офисе, и поболтаем, — привычно пообещала я. — Расскажешь подробнее, как всё прошло, ладно?

— Хорошо! А ты — что же всё-таки говорил тебе Ран.

И подруга, оживившись, отсоединилась. Хотя вот чует моё сердце, осадок у неё всё равно остался.

Поставив перед Раном тарелку с завтраком, я с кислой миной села напротив. И сообщила:

— Я всё понимаю, но она тебя теперь будет ревновать направо и налево.

— Уже?! — изумился напарник.

— А ты думал, надо сначала свадьбы дождаться? Не-а. Люди в вопросах отношений в большинстве своём на голову ушибленные. Узнай я, что мой кавалер сожительствует с лицом женского пола, скорее всего, тоже бы ультиматум поставила — «либо я, либо она». Не в первый день общения, конечно. И не в первый месяц даже, но — поставила бы. — Ран смотрел на меня странно, словно сомневался в серьёзности моих слов. И я, вздохнув, ушла философствовать:

— Потому что доверять мужчине в каких-то сложных вопросах я могу. Например, могу закрыть глаза и рухнуть навзничь, веря, что он не даст мне упасть. Только при этом я знаю про такую штуку, как физиология, которая может сыграть злую шутку. Мало ли, а вдруг эта девица тут в одних трусах разгуливает? Зарядку эротично делает среди зала? Фартук на босу грудь носит? А у здорового мужчины — здоровая реакция.

— Но мы же не животные, — возразил Ран. — Что ж ты нас совсем-то к существам без рассудка приписываешь?

— Я для наглядности утрирую, — подняла руки я. — Но, по-моему, лучше уж падать, понимая, что никто тебя не подхватит, чем знать, что тебя променяли, пойдя на поводу у инстинктов.

— Ты, кажется, отхлебнула припрятанный коньяк. Колись, ты пила коньяк? — как мог серьёзно поинтересовался Ран, вглядываясь мне в глаза.

Я скривилась.

— Я же не алкоголик, чтобы утро с коньяка начинать.

— Ну кто тебя знает? Может, решила утопить в нём горе, что упустила такого жениха завидного…

— Или наоборот — отметить, что избавилась. Но нет. Будь там вино или сидр какой, я бы ещё подумала. А коньяк противный. Как и ты, потому что опять тему переводишь.

— Да ты не сильно и сопротивляешься, я смотрю…

— Ран! — укоризненно покосилась на него я. — Я лишь подумала, что лучше мне съехать. В гостиницу, например, или вон… к Каре! А что, идеально. Скажу, что меня затопило и попрошусь пожить у неё. Так мы сведём возможность конфликта к минимуму, и всем будет хорошо.

— Вам будет хорошо, — поправил меня Ран. — А обо мне кто-нибудь подумал?

— А с тобой что?

— Я не планировал между вами выбирать и разрываться. Я вообще пока ничего настолько серьёзного с Карой не планировал, чтобы бросить тебя в беде. То, что мы с ней «хорошо погуляли», не значит, что уже завтра побежим подавать заявление и придумывать имена абстрактным детишкам. И если она решит мне ставить такие вот ультиматумы, то на этом наши отношения закончатся, не начавшись. Ты меня устраиваешь по всем пунктам. И в качестве друга, и в качестве сожителя, несмотря на то, что гренки — во-первых, не яичница, а во-вторых — ты их всё-таки подпалила. И я, если ты не заметила, не из тех, кто теряет голову при виде короткой юбки. Хотя одна такая «короткая юбка», помнится, нехило меня тумбой приложила на задании! Так что у меня вообще, можно сказать, психологическая травма и самая что ни на есть уважительная причина настороженно относиться к девушкам!

— Ко мне ты вроде не шибко насторожен.

— Ты — неотъемлемая моя часть, а не девушка. Всё равно что я буду подозрительно на свою руку или ногу коситься, не удумала ли она чего. В общем, надеюсь, ты меня услышала.

И, не дожидаясь ответа, он отнёс тарелку в раковину, поблагодарил меня за завтрак и ушёл собираться. Я с лёгким омерзением допила его остывший горький кофе и как-то обречённо признала, что да, услышала.

Хорошо, что озвучивать это мне не пришлось.

* * *

В районе Сумерек было солнечно.

Ран вышел из машины, помахивая жезлом, прищурился от яркого света и потянулся, как довольный кошак. Я не была столь расслаблена и заранее вцепилась пальцами в перчатку, стараясь быть наготове. Перед глазами вновь всплыло лицо напарника, поглощаемого чужой душой, его расширившиеся зрачки, да так и слышалась дурацкая песенка, которую он напевал, пытаясь не потеряться…

Я тряхнула головой, отгоняя ошмётки воспоминаний. Они мне мешали.

— Кто у нас тут?

— Женщина. Болезнь. Кровных родственников нет. Есть сожитель и падчерица.

— Это же легко. Ты чего такая напряжённая?

— Предчувствие.

Я не стала уточнять, что касалось оно скорее моего возвращения в Департамент и встречи с Карой.

— А у тебя нет предчувствия, что кто-то сегодня не выспался?

Я успела лишь открыть рот, чтобы высказать ему всё, что думаю о своих предчувствиях и его предположениях, как увидела несущийся в нас на бреющем полёте фрагмент ограды.

Как-то слишком уж ловко я избежала удара, но, проморгавшись, обнаружила перед собой самодовольную физиономию Рана.

— Убьёшься ты без меня.

За его спиной была воткнута в землю коса, переломившая кусок ограды пополам.

Бегущее следом тело само наделось на мою ладонь. Лицо женщины скривила гримаса отчаяния. Душа дёрнулась, вырываясь наружу, но её тут же поглотило лезвие.

— Я же говорил, что легко…

Оглушающий хлопок заставил меня припасть к полу, а Рана обернуться, выставив косу вперёд.

— Вы, твари! Что вы сделали с моей женой?!

На нас надвигалось ружьё. Это первое, что бросилось в глаза. Держали его крепкие руки, растущие из широченных плеч…

Кажется, сожитель нашей жертвы был нам не рад.

Второй хлопок взрыл землю в паре сантиметров от ноги напарника.

— Выслушайте нас! — выкрикнула я, откатываясь в сторону.

— Убийцы!!! — взревел мужчина, перезаряжая оружие. — Проклятые падальщики!..

— Формально — мы либо падальщики, либо убийцы, обычно это разные вещи…

— Ран!

— Я просто пытаюсь его отвлечь!

— Ты просто пытаешься его раздражать!

— А он просто пытается нас пристрелить!

Ещё хлопок. Слишком близко — на этот раз от меня.

Я прекрасно знала, что делать с разъярённой душой, но как быть с живыми людьми, не знала совершенно. Им было слишком легко навредить, но то, что они тоже могли навредить нам, как-то никого особо не волновало.

Подняв руки, я остановилась.

— Постойте! Давайте поговорим! Пожалуйста!..

— Арис, он тебя не услышит.

Метнув в напарника испепеляющий взгляд, я вновь обернулась к мужчине.

— Вам сложно, я понимаю, но мы всего лишь выполняем свою работу…

— Ваша работа — разруху нести… и тлен… Людей убивать ваша ублюдская работа!

И ещё хлопок. Совсем куда-то в воздух.

— Это не так. Мы следим, чтобы потерянные души никому не причинили зла. В том числе и своим родным…

— Да кому вы врёте?!

— Арис, он явно нетрезвый, осторожнее…

— Это я-то нетрезвый?.. Да вы!.. Да что вы понимаете?! Чёрные бездушные твари…

Мужчина пошатнулся и рухнул куда-то в кусты.

— Оставь его. — Ран осторожно подцепил меня под локоть и повторил: — Он тебя не услышит сейчас.

— Ты видишь, в каком он состоянии? Хочешь завтра здесь за его душой с простреленным черепом носиться?

— Вот не знаю, чей череп ты имеешь в виду, но если мы тут останемся, то, вполне возможно, что и какой-то из наших.

Качнув головой, я сделала шаг к мужчине.

— Пожалуйста. Вам нужно её отпустить. Вы ведь видели, как она умирала. Это произошло не за один день. И даже, скорее всего, не за один месяц. Она страдала. А вы и в смерти не даёте ей покоя…

Я была уверена, что достучалась. Он затих, даже ружьё отложил в сторону. Смотрел куда-то перед собой, словно меня нет вовсе, но всё равно слышал…

— Она и сама не хотела вас оставлять. Поэтому её душа за этот мир и цепляется. За вас цепляется. Но это всё иллюзия. Ложная оболочка, которая в любой миг может обезуметь и навредить вам. Вашей дочери. Другим людям. И мы снова вернёмся, только уже чтобы устранять последствия вашего нежелания её отпустить.

— Не вернётесь, — прошептал он.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду, но Ран среагировал быстрее.

Всё произошло за секунду.

Выстрел. Взмах косы. Чей-то болезненный выдох — и я с силой приложилась спиной о землю под тяжестью чужого тела.

— А я ведь предупреждал, — выдохнул Ран и, сплюнув кровь на траву, обмяк.

Мужчина вновь вскинул ружьё, целясь в нас. Я вывернулась из-под Рана, прикрывая уже его собой, и выставила вперёд руку, точно могла ей остановить пулю на подлёте.

— Вам что, легче станет, если вы нас убьёте? Дайте я хотя бы помощь вызову для напарника, и делайте со мной что хотите! А лучше — давайте мы поговорим, я могу вам всё объяснить, вы ведь так сильно ошибаетесь!..

Но он меня не слушал. Стеклянными глазами он всматривался в моё лицо, даже подался вперёд, словно сам себе не верил.

— Что? Что не так?

Я крепче прижимала к себе Рана, пытаясь скрыть полностью, чтобы очередной внезапный выстрел его не зацепил.

— Смешно.

Смешно? Вот это поворот.

— Ты это чё… — Мужчина даже как-то растерялся. — Боишься за него, что ли?

— Конечно, боюсь! Вы ему лёгкое пробили.

Ружьё упало на землю. Мужчина внезапно захохотал. Сначала словно бы весело, потом с надрывом — и вдруг сорвался на рыдания, продолжая сотрясаться.

— Мы понимаем, что вы чувствуете, — ухватилась я за нить догадки. — Мы тоже чувствовать умеем. Не знаю, почему вы думали иначе. Нам бывает и больно, и страшно. Мы не получаем удовольствия от своей работы. Но мы должны её выполнять.

И вот сейчас я не сомневалась, что мне удалось достучаться. Не знаю, что он такого увидел в моём лице, но теперь он точно меня слышал и верил мне.

— Вы любили свою жену, и она любила вас. И она бы точно не хотела, чтобы вы провели остаток жизни за решёткой — или того хуже, отправились за ней. У вас ведь есть дочка. Она потеряла мачеху, вы хотите, чтобы она лишилась ещё и вас?..

Мужчина замотал головой.

— Поэтому не бегайте за призраком. Держитесь живых. Вы им нужны. Хорошо?..

Он что-то промычал себе в ладони, пряча лицо.

— Можно я вызову хранителей?

Следующий звук я истолковала как согласие. На всякий случай подтянув к себе ружьё, я привалилась к Рану. Нащупала в кармане телефон и, слушая музыку длинных гудков, погладила напарника по блондинистым прядям, тихо шепча:

— А ты — идиот. Ты даже не представляешь, какой ты идиот…

* * *

Кара влетела в сектор хранителей так резво, что даже стёкла дрогнули.

— Я прибежала сразу, как мне сообщили! Как это случилось? Что с ним?!

— Всё будет в порядке, — выдохнула я, откинувшись на спинку дивана, и прикрыла глаза. — Его подстрелили, но ничего серьёзного.

— Как это «ничего серьёзного»?! Как так вышло?!

Я даже немного растерялась. Взволнованная Кара не очень умело выбирала формулировки.

— Это ты так переживаешь или возмущаешься?

— Возмущаюсь, конечно! Неужели он не мог быть осторожнее?

Нет, она безнадёжна.

Я устало потёрла переносицу.

— Это Ран, поэтому нет, не мог.

— Но он ведь поправится?!

— Куда он денется? На нём всё как на собаке заживает.

Кара вдруг надула губки.

— Ты такая спокойная… Совсем, что ли, за него не волнуешься?

— Я не спокойная. Я уставшая. Так что волнуюсь. Просто по-своему.

Не стоит Каре знать, что большую часть своих травм Ран получает, когда прикрывает меня. Хотя я каждый раз прошу его этого не делать.

Ран ведь человек-катастрофа. «Сам-умру-но-всех-спасу». Это с виду он дурак дураком, только вот если бы не он…

— Но это же так страшно!..

Страшно. Но не настолько, чтобы бегать и орать.

— С ним всё будет в порядке. Мы живучие, если ты не забыла.

«А если вдруг так повезёт, что ваши отношения продолжатся, то рекомендую запастись краской для волос. Чтобы седину хорошо закрашивала. Насмерть».

— Не забыла, но это же всё равно больно! Бедный Ран…

Не помню что-то, чтобы она хоть раз меня у хранителей навещала. Конечно, дружба дружбой, а вот стоит любви всей жизни мизинчиком о ножку стола удариться…

— Слушай, — соскочила с темы подружка. — У меня есть один приятель. Придирчивый больно. Глупые девушки ему не подходят, от слишком умных шарахается сам. Может, вас познакомить? Ну, чтобы тебе не так скучно было…

— Мне и так не скучно.

— Я же вижу, как вы с напарником друг от друга зависите, — продолжала настаивать Кара. — Если он сейчас полностью переключится на меня, то я боюсь, тебе будет… некомфортно. — О да, Кара. Ты мастер подбирать слова. — Так может быть, я дам своему приятелю твой номер? Вдруг вы друг другу приглянетесь? Ты, конечно, хоть и застряла на уровне двадцатилетней… но хотя бы не самой бестолковой двадцатилетней!

— Не, не стоит. В этом нет никакой потребности. А если у Рана с тобой что-то сложится, так я только рада буду. И поверь, мне его на работе хватает по самое не хочу. Так хоть изредка отдыхать от него буду.

— Уверена? — подозрительно прищурилась Кара.

— Более чем.

— А ещё про тебя тут спра…

— Скучали?

Открыв дверь кабинета ногой, Ран, вполне бодрый и «заштопанный», примостился на лавку и принялся распихивать нас в стороны филейной частью, выигрывая себе всё больше места.

— Что, девчонки, решаете, вдоль или поперёк меня лучше делить?

— Как ты, балда? — снисходительно поинтересовалась я. Состояние его здоровья волновало меня куда больше, чем качество ответной остроты.

— Хранители заявили, что такого идеального пациента их отсек давненько не видывал. Проклятиями швыряется лишь словесными, чужие души на голову не насылает. Так, матерится себе тихонько, да в порыве радости поднос с инструментами стерильными опрокинул. А не переносицу хранителю сломал, как предыдущий.

Кара наградила Рана поцелуем в щеку (мне на миг показалось, что она хочет от него кусок откусить, и даже свидетели её не смущают). После чего, сообщив: «Ну, раз всё хорошо, я побегу! На месте меня уже наверняка потеряли!», она шустро выскользнула за дверь.

— А у вас как дела, моя леди?

— А меня не потеряли.

— Это хорошо, — смиренно отозвался Ран, словно именно этот ответ и желал услышать. — Ну давай, соври хоть, что волновалась за меня.

— Я за тебя волновалась. — Врать мне не пришлось, но ему знать об этом не обязательно. Идеальная схема.

— И на том спасибо. Мне отгул дали на пару дней. Только вот что-то тебя без присмотра оставлять не шибко хочется.

— Предлагаешь мне тоже что-нибудь себе сломать или прострелить за компанию? Нет уж, спасибо. Поезжай домой и отдохни… от греха подальше.

— От тебя, что ли? — хохотнул он.

— Ты, я смотрю, новых шуток нахватался.

— Да, пару-тройку выучил, пока меня мучительно штопали. Тебе сразу все выдать или более удачного момента дождаться?

— Да дождись уж. Иначе неинтересно как-то. Серьёзно — дуй домой.

— А ты?

— Как будто у меня выбор есть.

— Тебя после работы забрать? — уловив мой настрой, поинтересовался Ран.

— Зачем? Я знаю, как до тебя добираться. И тебе, кстати, тоже советую воспользоваться метро.

— Но я ведь са-амый несча-астный в мире больной…

— …и значит, тем опаснее больному сидеть за рулём.

Я так легко извлекла ключи от «Агресты» из кармана его толстовки, что тот лишь одобрительно фыркнул.

— Милый брелочек, — отметила я. Чёрный, похожий на монетку, с зелёным отпечатком кошачьей лапы в центре.

— Ага, себе под стать выбирал, — обречённо вздохнул Ран. — Ну и ради чего это?

— Ради социума, детка. Ради социума. Если решишь в обморок упасть, так рядом хоть люди будут.

— …с радостью готовые протоптаться по моему прекрасному бездыханному телу. Знаю я этих людей, — проворчал Ран. — Ладно, я уже понял, что мирно мы с тобой не договоримся. Поеду наслаждаться тишиной и спокойствием в компании своих крокодилов.

— Недолго тебе осталось. — Указав на часы, я хлопнула его по плечу. Он инстинктивно зашипел, отшатнулся, а потом опомнился:

— А, не та сторона. Расслабься.

Как же в такие моменты меня радовала наша профессиональная живучесть и таланты наших хранителей. Где ещё найдёшь человека, который спустя каких-то три-четыре часа после серьёзного ранения уже будет бегать, шутить и хвастаться «парой дней отгула»? С нашей работой нас бы давно уже всех переломали, и Департамент считался бы «последним» во всех смыслах — не только для душ, но и для сотрудников, которые вряд ли смогут уйти после него на другую работу. Потому что идти будет нечем.

Хотя, если честно, нам и так ничего за пределами Департамента не светило. Случаи, когда наши переходили в Совет Старейших к представителям прочих городских управлений, встречались. Но были настолько редкими, что за последние десять лет мы слышали лишь про двоих, и то, если мне не изменяет память, один из них продержался там не больше полугода.

Через окно я проследила за тем, как Ран печально обошёл свою «Агресту», вздохнул (я его знаю, он точно вздохнул!) и понуро побрёл в сторону метро.

То-то же.

А вот меня в остаток дня ждало бурное веселье. Сначала я разбиралась со сбежавшей душой, пытаясь выяснить, зачем Ирис вообще полезла в ту секцию. Потом медленно умирала в кипах бумаги. Потом полчаса ждала, когда Кара наконец уедет домой, чтобы выйти и спокойно сесть в машину Рана. Но подружка, как назло, активно переговаривалась с кем-то по телефону и от центрального входа не отлучалась ни на шаг.

И, в довершение всего, «Агреста» сломалась прямо в дороге. Встала как вкопанная среди улицы, не предупредив меня о неполадках ни стуком из-под капота, ни свистом, ни хрипами предсмертными…

Ни даже какой-нибудь маленькой тревожной лампочкой на приборной панели!

— Прекрасному дню — прекрасное завершение, — заключила я, вывалилась на проезжую часть и от души пнула колесо. Не помогло, конечно. Только плюс ко всему начал ныть ушибленный палец на ноге.

Между вызовом техников и тем, как машина завелась, прошёл ещё час, так что в дом я ввалилась, источая жизнелюбие подобно радиоактивному выбросу.

Но вместо привычных шуток меня встретили крики из зала.

Стянув ботинки, я прижалась спиной к стене и высунула нос из-за угла.

— …ты правда меня за такого идиота держишь? Либо ты сошёл с ума окончательно, либо…

— Не кипятись, Арандар. Ты можешь меня дослушать до конца хоть раз?

— Нет уж, спасибо. Я и так все твои речи лучше таблицы умножения знаю, — резанул Ран. — Тебе пора. Привет, Арис.

Да, глупо было надеяться, что я останусь незамеченной.

— Помешала? — выбралась из укрытия я. — Могу пойти прогуляться, если нужно.

— Нисколько. Я бы даже сказал, наоборот.

Мужчина окинул меня хмурым надменным взглядом. Я его вроде впервые видела, а он меня уже словно бы за что-то ненавидел.

Но сомнений никаких — это был Нуар-старший. Если по манере поведения его сложно было принять за родственника Рана, то стоило ему обернуться, как меня прошило зелёной молнией по-кошачьи прищуренных глаз. Точно как у Рана. Только если Ран был кошаком шкодливым, с горящим взглядом, то отец его был матёрым котом, озлобленным на весь мир.

— После всего, что я для тебя сделал… — презрительно проговорил он. — Мы снова пришли к тому, с чего начинали?

— А я никуда и не уходил. Это ты всё кругами бегаешь.

— Это-то меня и пугает. Что ты никуда не движешься. Что все мои старания…

— Псам под хвост, да-да. Я слышал эту песню, она из моды ещё десять лет назад вышла.

Ран скрестил руки на груди, закрываясь от отца окончательно.

— Ты безрассудно помешался.

И Нуар-старший широкими шагами проследовал прочь из квартиры, едва не сбив меня с ног.

— А помешательства — это у нас вообще семейное! — отчаянно выкрикнул ему в спину Ран, а после рухнул на диван, вцепившись в волосы пальцами. Перевёл дыхание и поднял на меня виноватый взгляд.

— Прости, я рассчитывал, что ты этого не увидишь и не услышишь. Этот… кхм… меня специально до белого каления доводит.

Я подсела к нему и подобрала под себя ноги.

— Что не поделили?

— Вестимо, меня. Завалился без приглашения, отчитал за ранение, а потом традиционно начал вещать о том, что мы семья, что я нужен и ему, и Лиру… Брату моему, если что. И что я был бы куда живее, целее и успешнее вдали от этих Департаментов и разных сомнительных знакомых, и что жизнь с ними и с «отцовским делом» была бы куда радужнее…

— Ну… кое в чём я с ним соглашусь.

Ран покосился на меня, как на врага.

— Что ты действительно мог серьёзно пострадать и прикрываешь ты меня очень безрассудно, — пожала плечами я.

Он только фыркнул.

— А так… — Я не желала подливать ещё больше масла в огонь в такой момент. — Прости, но отец твой мне тоже как-то не приглянулся. Хотя я была уверена, что ты преувеличивал, когда говорил о нём.

— Вот. Я умею быть внезапным. — Ран деловито поднял указательный палец. — Дали отдохнуть бедному раненому, называется. Да мне за каждую минуту, проведённую в его компании, нужно по закону выделять по дню отгула.

— Зато мы убедились, что у него плохой вкус.

— В плане?

— Ему не нравлюсь я. А это верный признак. Я ведь не могу не нравиться.

Ран закатил глаза.

— Это я тебя в полубессознанке, что ли, покусал? Ты моими словами заговорила, хотя прекрасно ведь понимаешь, что в дуэте неотразимым может быть только один.

— Это ещё почему?

— Конкуренция, зависть, перемешавшиеся очереди поклонников у дверей. И когда работать?

— А на что тебе коса? Три неловких взмаха — и очередь сократится в разы.

Ран рассмеялся.

— Укоротится, скорее. А в масштабах даже вдвое увеличится. Завтра нужно к менталистам смотаться, ты помнишь?

— Помню, — кивнула я, и внутри всё заныло от воспоминаний о собственной квартире. — А ещё надо всё-таки домой съездить, посмотреть, что осталось. Если менталисты там закончили, конечно…

— Составить компанию?

— Тебе же нельзя, — возразила я.

— Это мне работать нельзя. А всё остальное — можно, — выкрутился Ран. — Не будешь же ты общественным транспортом мотаться.

— Вызову такси.

— Дорого.

— «Агресту» возьму.

— Она чужие руки терпеть не может.

— А вот об этом, кстати, раньше надо было предупреждать, — мрачно изрекла я.

— Раньше, чем что? Раньше, чем меня подстрелят, раньше, чем ты украдёшь у меня ключи, или раньше, чем ты вдруг решишь на ней до дома доехать? — съехидничал напарник.

— Последнее.

— Кто ж знал-то? Ты свои водительские навыки не очень любишь демонстрировать.

— А по-моему, логично, что я не бросила её на ночь на другом конце города. И ты сам говорил, что я могу…

— Твоё имя вписано в страховку, так что от своих слов не отказываюсь. Ты можешь делать на ней что угодно, но лучше всё-таки, если при этом за рулём буду я. Так во сколько завтра выезжаем?..

* * *

О том, что поеду по делам и могу задержаться, я предупредила Тиан ещё вечером. Она, конечно, не обрадовалась, но разумно заключила, что без Рана ловить души мне всё равно не стоит. Хотя и не упустила возможность царапнуть мою совесть замечанием, что «конечно, кто-нибудь может пострадать, но будем надеяться, что несерьёзно».

Так что до обеда время было в моём полном распоряжении.

Воспользовавшись своим ранним подъёмом и крепким сном напарника, я даже не поленилась и напекла блинчиков по тому самому рецепту, который подглядела, готовясь к его неудачному свиданию. Настрогала начинку из ветчины и сыра, красиво разложила готовые конвертики по тарелкам, украсила зеленью, сама себя похвалила. Налила кофе Рану, чай себе и лишь тогда тихо заглянула в спальню.

Напарник проснулся сразу обалдевшим. Во-первых, от запахов в доме. Во-вторых, от сервиса. В-третьих, от внезапно прорезавшихся у меня кулинарных талантов.

— Ты, главное, не привыкай, — усмехнулась я. — Просто больных надо хоть немножко, но баловать.

— Что-то даже обидно стало, что я так редко отхватываю, — посетовал он, вооружаясь ножом и вилкой.

— Да вообще-то постоянно, — возразила я.

— Но, тем не менее, желание меня накормить в тебе проснулось впервые.

— Может, это потому, что я впервые с тобой под одной крышей обитаю?

— Может, — не стал спорить Ран. — Ну что, моя леди? Я готов к свершениям.

* * *

Из офиса менталистов мы вышли в задумчивости.

Результаты всевозможных экспертиз указывали на то, что в воде есть следы магии, а в помещении и впрямь был посторонний человек. Только вот личность установить не удалось, несмотря на ментальные отпечатки — больно уж их размыло. И понять, как он туда попал и почему консьержка никого не видела, пока тоже не получилось. Немало есть способностей, которые могли бы ему в этом помочь: невидимость, мерцание, пространственные скачки странников… И это только навскидку. Даже по реестру одарённых его не вычислить при таком разнообразии.

— Но я всё равно не понимаю, кому это понадобилось и зачем, — проговорила я, когда машина тронулась с места.

— Менталисты попросили тебя составить списки возможных недоброжелателей. Есть над чем подумать.

— Ты хоть представляешь размер этого списка?

— Я чего-то о тебе не знаю?

— Балда. Работу нашу вспомни хотя бы. Это нам понятно, что души мы забираем, потому как иначе нельзя и вообще это благое дело. А вот их родственникам мы кажемся последней инстанцией зла. Поэтому можно смело выписывать все подряд фамилии из отчётов по мутным душам.

— Потом из списков можно будет отбросить немагов.

— А вот и нет, мага можно нанять. Так что это дохлый номер. Да и в качестве привета от скорбящей родни это выглядит очень странно. Почему они просто меня убить не попытались?

— Может, они и попытались. Только либо они сами тупые, либо им наёмник-идиот попался. Самодовольно наколдовал целое озеро среди квартиры и сбежал, решив, что ты вернёшься домой и утонешь, наплевав на все законы физики.

— Звучит даже слишком комично.

— Люди умеют удивлять. Тебя на работу подкинуть?

— Нет. Я бы хотела домой заскочить, раз уж там все осмотры закончены и печати с периметра сняты.

Ран, точно джинн, сомкнул ладони у груди.

— Ваше желание, моя леди, и я повинуюсь.

В лифте мы ехали молча. Я понимала, что сама же в воображении нарисовала пугающую картину, но всё равно опасалась, что она совпадёт с реальностью. Или того хуже — даже близко не дотянет до настоящего масштаба разрушений.

Ключ-символ плавно лёг на дверь. Та отъехала в сторону, и нам в лицо ударил отчётливый запах затхлой сырости.

Перевёрнутая и разбросанная мебель. Осколки стекла и зеркал россыпью сверкали вокруг. Мелочёвка, пусть и не особо мной любимая, но очень памятная, — статуэтки, вазы, декоративные свечи — превратилась в сор под ногами.

Пугали вздувшиеся волдырями обложки книг, волнами шли страницы. Я с такой тоской прижала к себе коллекционную Энциклопедию Магии, что Ран не удержался и ободряюще меня приобнял.

— Да уж. Испугать не испугали, но подгадили знатно. Но, к счастью, — нет таких повреждений, которые нельзя было бы исправить с помощью волшебства.

— Угу. Только ты вспомни, сколько такое волшебство стоит. — У меня даже голос дрогнул.

— Ну, знаешь, один раз разориться и всё восстановить, или же тратить годы на то, чтобы собрать всё заново — что, кстати, тоже ну нисколько не бесплатно… Мне кажется, ответ вполне очевиден.

— В любом случае, сейчас у меня такой возможности нет. Максимум, что я смогу себе позволить — это нанять специалистов, чтобы привели в порядок пол, потолок и стены, после, если деньги ещё каким-то чудом останутся, вызову клининговую службу… и тогда, наверное, можно будет даже вернуться. Мягкая мебель, вроде, не пострадала, а если и с ней что не так, то это и без магии заменить будет несложно…

— Да живи у меня сколько угодно! Серьёзно, ты так торопишься съехать, что даже обидно. Неужели ты думаешь, что я постесняюсь тебе сообщить, когда ты мне надоешь?

— Вот умеешь ты утешать, конечно, — улыбнулась я, откладывая книгу в сторону. — Ладно, идём. Масштаб трагедии я прикинула, ничего подозрительного не заме…

…замолчав на полуслове, я прошла к сломанному телевизору и подняла с пола фигурку, похожую на древнего идола. Серое дерево, грубая резьба, узорчатый символ, выгравированный сзади.

— А вот это не моё, — сообщила я, изучая рисунок. Нахмурилась ещё сильнее. — Я бы ни за что не оставила себе нечто с таким негативным значением.

— С каким?

— Саарда из «Магии символик». «Многовековое несчастье».

Ран даже крякнул.

— Менталисты, видать, решили, что это одна из твоих безделушек, потому и не придали ей значения.

— А раз не придали значения, значит, у неё моя энергетика… И это ещё более странно.

Фигурку перед уходом я вернула на место, несмотря на соблазн утащить с собой. Вовремя очнулись инстинкт самосохранения вкупе с логикой, которые хором мне подсказали, что это плохая идея, как для следствия, так и для моей безопасности. В конце концов, зачем мне лишнее «несчастье» в рюкзаке, когда они меня и так сопровождают по жизни?

* * *

* * *

На работе меня поджидал сюрприз. Только вот понять, приятный или нет, получилось не сразу.

Две синих розы и плитка шоколада покоились на подножке монитора. «Что же не портрет с чёрной лентой?» — мысленно съязвила я.

Впрочем, и сарказм, и желание прибавить это добро к списку произошедших неприятностей утихли, едва под столом я нашла третий цветок. Его, видимо, сквозняком снесло, когда я дверь открыла.

Первая же догадка о неизвестном дарителе не заставила себя ждать, и я, подхватив подношения, отправилась в кабинет к Каре.

— Твоих рук дело?

— Ты о чём? — удивлённо окинула дары взглядом подружка. — Прости, конечно, но мне мальчики как-то больше нравятся…

— Ты всё-таки решила свести меня со своим каким-то там знакомым? — как можно строже посмотрела на неё я, устроившись в кресле напротив.

— Нет. — Кара ответила так спокойно, что я даже почти поверила. — Ты ведь сказала, что не надо, вот я и дала ему отбой. Значит… у тебя всё же появился тайный воздыхатель?

— Только этого мне ещё не хватало!

И я мстительно содрала с шоколадки фольгу.

Кара расценила мои действия верно, поэтому перед нами, словно по волшебству, возникли чашки.

— Ты не видела случайно, может, кто ошивался у нашего кабинета?

— Спроси у Тиан, это ей всё на месте не сидится, — хихикнула подруга. — Постоянно коридоры патрулирует. Вдруг кого заприметила.

— Как-то неловко я себя буду ощущать, пытаясь объяснить начальнице, что ко мне кто-то пробрался в кабинет и подкинул цветы. Ты точно к этому не причастна?

— Клянусь.

— Совпадение просто подозрительное. Сначала ты предлагаешь меня с кем-нибудь свести, и тут же нате — такой жест от анонима…

— Да понимаю. Я бы сама на себя в такой ситуации подумала в первую очередь, — отмахнулась Кара, вгрызаясь в шоколад. — Но это правда не я.

— Учти, из списка подозреваемых я тебя всё равно не убираю.

— Ну это ожидаемо, — хихикнула подружка. — Хотя я вчера ещё хотела сказать, но меня Ран перебил. О тебе тут справки одно юное дарование наводило. Может, это оно?

Я даже чашку в сторону отставила.

— Какое ещё дарование? И какие справки?

— Да из стажёров. Не помню имени — то ли Лиар, то ли Лиам… Светленький такой, смазливый. Видела, как он пару дней назад к Сиале с Дервиком из двадцать третьего кабинета на перерыве подходил. Хотела подслушать, только ничего, кроме «а вы хорошо знакомы с Арисланой и Раном?» не разобрала. Кстати, как там Ран? Я звонила ему сегодня, но он так быстро свернул разговор…

— Занят был, наверное, — ответила я, вовремя перехватив честное: «Да мы просто у менталистов были».

Чуть не влипла.

Посыпались бы вопросы — а зачем, а почему? Всплыл бы мой потоп. За ним бы последовало любопытство, где же я живу сейчас. Остальное женский мозг докрутит сам и с лёгкостью сопоставит моё проживание «у некоего приятеля» с тем, что мы с напарником слишком часто оказываемся вместе по утрам…

И что-то мне подсказывало, что пламенная ревность — не самый лучший спутник дружбы.

— Может, даже спал, — подкинула ещё один вариант я.

— Может, — без особого энтузиазма согласилась Кара. Нет, определённо, надо что-то придумывать с жильём, пока всё не раскрылось.

Хотя… ничего противозаконного мы не делали. Просто немного недоговаривали. И чуть-чуть сочиняли. И даже, в основном, во благо. А совесть всё равно неприятно покалывала. Было в этом что-то нечестное и неправильное. Настолько, что я не стала задерживаться у Кары — позорно сбежала под предлогом спасения несчастных роз от обезвоживания.

Я пристроила их в самую высокую из кружек Рана. Поставила на подоконник рядом со своим столом, заботливо расправила листья…

Но не успела закопаться в дела, как в кабинет влетела Тиан.

— Арислана! Объясни мне, что за хаос происходит с твоими душами?

— А что с ними? — как бы невзначай отодвинулась я от зоны поражения.

— Опять пустые секции! Я даже не знаю, твоя это халатность или чья-то, но за те годы, что я работаю здесь, подобное происходило считаные разы. Почему же сейчас-то чуть ли не каждый день?

— Можно посмотреть записи с камер, — осторожно предложила я. — Мы прошлую пропажу именно так нашли…

— Так почему ты ещё здесь?!

— Намёк понят.

Я сорвалась с места и, поднырнув под руку начальницы, выскочила за дверь.

Вот почему Рана нет рядом, когда он так нужен? С наблюдателями у меня отношения складывались явно хуже, чем у него.

Да и везло ему как-то больше.

Запись из нужной секции оказалась с помехами и, кроме чёрно-белого «снега», не показала ни-че-го.

А я постепенно переставала верить в случайности.

«Многовековое несчастье» прочно вплеталось в мою жизнь.

* * *

— Ты понимаешь, что это значит? — уронила голову на руки я.

Судя по хмурому взгляду, понимал даже Чип. Ран же сохранял полное спокойствие.

— Совпадение. С нами ведь постоянно какие-то катаклизмы происходят.

— Совпадение? Затопленная квартира, пропадающие из секции — мои! — души, твоё ранение, твоя сломанная машина, испорченная видеозапись…

— Ну вот с моим ранением ты погорячилась. Не стоит присваивать себе чужие заслуги!

— Но если бы я там была одна, или ты бы не успел…

— Но я же успел. Значит, тебе повезло. Логично?

— Не особо. Мне из-за этого пришлось изрядно попереживать.

— Я тронут, — смахнул несуществующую слезинку напарник. — Менталистам сообщила уже про находку?

— Ещё днём. Обещали забрать и «приобщить к делу». Одно только радует. Тиан на этот раз не потребовала вернуть души в течение суток. Иначе я бы точно вылетела из Департамента за неисполнение обязанностей.

— Бывших ловцов не бывает, — ободряюще потрепал меня по плечу Ран.

— А ты, между прочим, первый взвоешь, если меня не станет, — насупилась я, скрестив на груди руки. — Поставят тебе в пару какую-нибудь Лейну из шестого отдела…

— Сплюнь! Никуда ты от меня не денешься. Значит, завтра займёмся поисками. Можно было бы и сегодня, но у меня нарисовались немного иные планы.

— Свидание?

— Второе за неделю?! — Он неподдельно ужаснулся. — Я что, по-твоему, настолько гулящий?!

Я вздохнула. К сожалению или к счастью — не настолько.

— У меня не так много вариантов, куда тебя может понести на ночь глядя. Отец?

Ран замолчал, будто решая, отшутиться или кивнуть. И — о, чудо! — выбрал второе.

— Надеюсь, это последний раз. В крайнем случае напишу под его окнами красной краской «Иди на…»

— Ран!

— «…наслаждайся жизнью». А ты о чём подумала?

— Об этом и подумала. Ты мне, кстати, так ничего и не рассказал.

— Да было бы что рассказывать, честное слово… В общем, псы выгуляны, накормлены, будут смотреть грустными голодными глазами — не верь.

— Им меня не сломить, — уверенно заявила я и покосилась на жалостливую морду Дейла. Уверенность пошатнулась. — Может, мне с тобой съездить? Я твоему отцу уже не понравилась, так что хуже не станет.

— Не стоит. Там будет кровь, трупы, кишки гирляндами на ёлках… Обычный семейный ужин.

— Удивительно ошибочным было моё представление об «обычных семейных ужинах». Поздно вернёшься?

— Смотря как быстро расчленёнка закончится.

— …а потом ещё наверняка надо будет избавиться от улик и останков.

— Именно. Умничка, сама же всё прекрасно понимаешь. Ладно. Не хочу, но надо. Поехал.

Мне отчего-то сильно не нравились встречи Рана с отцом. Казалось бы, не моё дело, но одного взгляда на Нуара-старшего хватило, чтобы понять всё нежелание напарника общаться с родственником.

Спустя пару минут брякнул телефон. Ран прислал сообщение с просьбой перекинуть ему снимки дел с пропавшими душами, чтобы он, пока мотается по городу, поглядывал по сторонам — вдруг что необычное заметит.

Рассудив, что даже если толку из этого и не выйдет, то лишним не будет, я послушно отсняла первые страницы и отправила ему. На фото были видны и лица, и особые приметы, и даже примерное описание характера и привычек — на случай, если душа вновь слилась с кем-либо и умело прикидывается, прижизненные особенности могут её выдать.

Только после этого я вновь обернулась на ротвейлеров.

— Ну что, крокодильчики? Дадите мне поужинать спокойно? Или будем врать Рану, что я стойко стерпела ваши щенячьи глазки, а на деле дала сожрать всё, что планировала съесть сама?

Неужели я действительно верила, что псам приглянется первый вариант?

* * *

Я уже спала в честно отвоёванной кровати (да-да, противник на поле боя не вышел — победа автоматически присуждалась мне), когда заиграл телефон. Лениво перекатившись набок, пошарила рукой по подушке, осознала, что всё ещё не дотягиваюсь до тумбочки, перекатилась ещё раз…

Ран.

На дисплее высветилось три часа ночи.

— Твоя грёбаная душа меня нашла! — прокричала трубка.

— Как? Какая душа? Почему моя? Подожди, ты о чём? Где ты?! — Путём перебора вопросов я таки пришла к самому важному.

— Пересечение улиц Зари и Северной! Один я её не вытащу, она двинутая наглухо!

Сон точно ветром сдуло. Такси я вызывала, на ходу запрыгивая в штаны и матерясь, что ни одна из моих способностей не даёт возможности быстро бегать… ну или хотя бы тупо телепортироваться. Да даже мелькать в пространстве наподобие ненавидимых мной странников и то было бы хорошо!

Водитель изрядно опешил, когда на сидение рядом с ним упало нечто в майке от пижамы, помятое, взъерошенное, всучило тройную стоимость поездки и выпалило:

— За пять минут! До пересечения Зари и Северной!

Но стоило отдать ему должное — с места он, несмотря ни на что, сорвался пулей.

Я тем временем слушала в трубке сопение Рана. Раз сопит — значит живой. Не разговаривает, чтобы не попасться, но пусть хотя бы сопит!

— Где тебя искать?

— Не поверишь, — прошипел напарник. — Сижу за мусорными пакетами. Слился с мусорными пакетами. Воняю, как мусорные пакеты!

— Меньше эпитетов! — рявкнула я, представив, как его в этот самый момент ловит свихнувшаяся душа, услышавшая голос. Подумала-подумала и прошипела в ответ:

— И не дыши так громко!

…хотя мне так куда спокойнее.

— Может, мне вообще не дышать и облегчить твоему психу задачу? — донеслось язвительное в ответ.

— Дурака кусок! Просто будь тише!

Насчитав три красных — проигнорированных — сигнала светофора, я прониклась самоотверженностью водителя и добавила пару купюр к стоимости поездки. На уплату штрафов.

Я торопливо поблагодарила его, выскочила из машины и опрометью ринулась в ближайший закоулок.

— Кажется, оно рядом, — прошептало из трубки.

— Я тоже, не переживай.

Взглядом сканируя окрестности, я пыталась в темноте заприметить хотя бы подобие мусорных мешков или человеческий силуэт, но тщетно. Свет фонарей в такую глушь тоже заходить отказывался.

— Куда мне направляться хоть? — пятясь задом вдоль стены, спросила я.

Тишина.

— Ран?

Тишина…

— Ран! — выкрикнула я, уже не таясь, и чуть не заорала, когда сзади раздался шорох и задорное «Бу!»

Наградив приятеля затрещиной от души, я отметила, что про мусорные мешки он нисколько не преувеличивал.

— Тебя же дня три в ванной с ароматизаторами отмачивать надо будет, — скривилась я.

— Поверь, если бы я умер, было бы ещё хуже, — обиженно буркнул напарник, отряхиваясь.

Я показательно зажала нос.

— А я вот не уверена.

— Да-а, моя леди, — протянул Ран, извлекая из-за пояса жезл. — Твоя любовь ко мне не знает границ… Жертва прошла во-он туда. — И он махнул косой в сторону музея.

— Как ты вообще её нашёл?

— Реймор не настолько большой город.

— То есть ты её специально искал?

— Если бы. Я, в отличие от тебя, везучий.

— А как опознал?

— Она не до конца срослась с новой оболочкой. У той, видимо, стоит неплохая защита. Подозреваю, что это тоже кто-то из наших был.

— Логично. Кто же, кроме наших, имеет доступ к хранилищу?

— Логично-то логично, а тебе не приходило на ум, что этот «кто-то из наших» целенаправленно души утащил, чтобы «подселить»?

— Логично, а… — И тут я зависла. — Как думаешь, а «Несчастье» мне тоже кто-то из наших мог подкинуть?

— А я всё ждал, когда же эта догадка тебя озарит. Лучше поздно, чем ни… Пригнись!

Ночную тишину разорвал далёкий лай собак, тяжёлые шаги, чей-то вскрик и грохот водосточной трубы, что обняла угол прямо у меня над макушкой.

— А я предупреждал, что она чокнутая.

Ран ухватил меня за запястье и потянул вглубь дворов.

Воздушным змеем я болталась за его спиной, едва успевая уворачиваться от летящих вслед предметов.

Налицо сопротивление, как и предполагал Ран, даже к специалистам не ходи.

Души — закономерно — те ещё единоличники. И ни на каких условиях не желают делить своё тело с бездомным «подкидышем». А «подкидыш», в свою очередь, не хочет уступать — ему-то идти некуда. И вот когда сходятся в одной оболочке два таких собственника, разум меркнет.

Назвать человеком то, что сейчас бежало за нами, было довольно сложно — оно издавало чудовищные звуки, размахивало руками, точно намереваясь взлететь, с одинаковой лёгкостью опрокидывало мусорные баки и переворачивало машины, встречающиеся на пути…

— Разделимся и попробуем обойти? — предложил Ран, выведя нас на открытую безлюдную площадку.

Я кивнула и стянула перчатку. Над ухом лязгнула коса.

Нападавший растерялся, не сразу сообразив, за кем лучше следить. Наконец, путём сложных умозаключений он пришёл к выводу, что от косы угрозы больше, и медленно распахнул объятия навстречу Рану — тогда-то я и впечатала ладонь ему прямо в хребет.

Раздался вой, и тело, резко развернувшись, снесло меня своими лопастями так, что я едва не оставила в стене дома отпечаток силуэта, а после — медленно, со стоном стекла на асфальт.

— Арис! — встревоженно выкрикнул Ран. Свистнуло лезвие, взрезая воздух. «Нечто» издало пронзительный визг, после чего что-то стукнуло, где-то хрустнуло…

А в следующее мгновение напарник вскинул меня вверх легко, словно надувную Мари, и, забросив мою руку себе на плечо, быстро, насколько мог, устремился к первому попавшемуся коттеджу.

— Надолго его это не задержит, — пробормотал он, спешно набирая кодовую комбинацию на воротах.

Я обернулась и разглядела пригвождённое косой к земле тело.

Со скрипом разъехались створки, и я заметила, как Ран вскинул ладонь, призывая косу на место. Едва та оказалась в его руке, а к нам снова стали приближаться тяжёлые шаги, ворота с грохотом закрылись и даже не дрогнули от мощного удара с той стороны.

— А вот теперь можно вызвать охотников, — выдохнул напарник, и мы оба устало сползли на землю.

— Откуда ты знаешь код? А если нас заметят?

— Если и заметят, то вряд ли бросятся вызывать спецслужбы. Это дом отца.

Пока Ран диктовал адрес и свои данные нашим дежурным, я разминала шею и плечи — после удара осталось неподдельное ощущение, будто во мне что-то поломалось и отпавшая деталь гремела теперь где-то внутри, как в механической игрушке.

— Едут. Сказали, будут минут через пять, — наконец-то сунув телефон обратно в карман, сообщил напарник. — Ты как?

Я вновь повертела головой и скривилась от боли.

— Жить буду. Только какой смысл?

— Ну как же? Размахивать своей душепожирающей пятернёй. Прекрасный смысл, я считаю. У некоторых и такого нет. И, кстати, у тебя кровь. Идём внутрь, пока наши не прибыли.

— Но твой отец…

— Зажмотит пару лейкопластырей? Ну точно.

Приятель закатил глаза и помог мне подняться, вновь невозмутимо закинув мою руку себе на плечо.

Дом впечатлил. Изнутри он оказался и вовсе дворцом, в котором, играя в прятки, можно не только потеряться самому, но и найти останки тех, кто потерялся задолго до тебя.

— Все спят давно, — шепнул Ран, двигаясь во вполне конкретном направлении. Как выяснилось, на кухню. К аптечке.

Недолго думая, он взял меня за талию и подсадил на стол перед собой. После чего с интересом изучил образовавшийся натюрморт.

— Ты в курсе, что ты наполовину в пижаме?

— С твоей стороны было бы любезнее этого не заметить, — проворчала я. — Да, в курсе. Потому что к тебе, полудурку, торопилась. Как-то не до выбора нарядов было.

— Вот ни малейших возражений не имею, — сообщил напарник и занырнул вглубь шкафа. — Так даже как-то пикантнее…

— Ох кто-то напраш-ш-шивается, — зашипела я, когда Ран припечатал к моему разодранному предплечью смоченный какой-то дурно пахнущей дрянью бинт. Да, ещё более дурно, чем сам Ран после сидения в мусорных мешках. — Предупреждать же надо!

— Угу, за три дня и в письменном виде. Выглядишь, кстати, паршивенько.

Хотелось съязвить «зато ты у нас, конечно, образец для подражания», но взгляд зацепился за царапину на его щеке, выделявшуюся особенно ярко на непривычно бледной коже. И тёмные круги под глазами. И как-то болезненно заострённые плечи…

Желание отпало. Я осторожно стекла на пол и уверенно перехватила его руку над аптечкой.

— У тебя, если что, тоже кровь. Так что моя очередь.

— Делать из меня аппликацию? Ну, дерзай, моя леди, — усмехнулся Ран, и я лишь сейчас осознала, какой усталой была эта усмешка.

Всё-таки, сколько бы он ни бодрился, стоит признать, что вчерашнее ранение бесследно не прошло. И не надо было мне его никуда отпускать хотя бы в эти пару дней отгула. Только разве он бы меня послушал?

Разве бы он послушал хоть кого-то?

С опаской ожидая шагов за дверью, я перевязала его расцарапанную ладонь под скептичное хмыканье.

…и пластырь ему на щеку, из природной вредности, выбрала не телесный, а самый что ни на есть цветастый, видимо, купленный кем-то по ошибке и не выброшенный из жадности. Лишь по моей довольной физиономии напарник понял, что в его образ вклинилось досадное недоразумение.

— Ты бы мне ещё цветочек зелёнкой нарисовала, — вздохнул он, разглядывая результат в крышку от сковородки. — На лбу.

— Легко! — оживилась я и потянулась за флаконом. Ран перехватил его одной рукой, меня — осторожно — другой. Я повисла у него на шее, пытаясь-таки добраться до цели, и именно в этот момент распахнулась дверь.

Скульптурная композиция «Два дебила» предстала перед посетителями в лице владельца дома — Нуара-старшего и…

— Кара? — неподдельно изумилась я.

Подруга изумилась ещё более неподдельно. А мне показалось, что вокруг неё даже воздух завибрировал.

— Он мне зелёнку не отдаёт, — пробормотала я, стараясь убрать из тона оправдывающиеся нотки.

— Господа из Департамента уверяют, что с нашего адреса поступил вызов, — холодно изрёк Нуар-старший. — Не поясните ли вы мне…

— Нечего тут пояснять, — моментально ощетинился Ран. — Твой забор чуть не выломала взбесившаяся сущность, и я вызвал охотников, потому что вдвоём мы не справлялись.

Вот не знаю, какие мысли в этот момент одолели папашку Рана, зато мысли подруги я могла слышать чуть ли не воплем в своей голове.

— Душа отловлена, забор почти цел, — учтиво отчиталась владельцу дома Кара. — Ваш сын всё сделал правильно.

— Иначе просто царапинами мы бы не отделались, — поддакнула я.

Красноречивый взгляд подруги отчётливо намекал, что я и так «просто царапинами» не отделаюсь. Как бы ни старалась.

* * *

— Хочется верить, что у вас есть разрешение вторгаться на частную территорию и доставлять неудобства владельцам, — холодно отозвался Нуар-старший. — Нормальные люди в данное время суток предпочитают спать.

— Прошу прощения, но здесь вопрос безопасности, и не только вашей, — гордо изрекла Кара, достав из сумки планшет и на время забыв о нас. — Что ж, если больше никаких сообщений по делу нет, то всего доброго.

И, резко развернувшись на каблуках, она удалилась, оставив нас с напарником смущённо переглядываться, точно нашкодивших детишек.

— Иди за ней ты, — тихо пихнул меня локтем под рёбра Ран. — Она твоя подруга.

— А ты её возлюбленный, — вернула тычок я. — Так что ты иди.

— Мы, кажется, оба сейчас с равным успехом отхватим, — признал он.

Я вздохнула.

— Не поспоришь. Но мне кажется, если мы ещё и оправдываться вместе пойдём, она точно уверует, что нездоровая какая-то ерунда происходит.

— Арандар, — пробасило за спиной.

— Да? — флегматично отозвался тот.

— Не объяснишься? Зачем ты привёл сюда эту свою, с позволения сказать, сожительницу?

— Эта моя, как ты выразился, «с позволения сказать, сожительница» час назад мою шкуру спасла, но если для тебя это не аргумент, то извини, что вынужден был явиться лично, а не в виде послания в чёрном конверте с указанием, где забрать тело сына. Ну, или то, что от него осталось.

«Спасла шкуру» прозвучало громко… но, видимо, недостаточно, чтобы пробить суровое сердце любящего отца. Правда, и препираться дальше он не стал.

— Мне действительно жаль, что именно твой дом оказался поблизости, и что у нас не было времени бежать до соседских. И ещё больше жаль, что я ошибся, предположив, что хотя бы к этой ситуации здесь отнесутся с пониманием. В следующий раз такую глупость я себе не позволю. А теперь извини, мы уходим. Приятных снов.

И это «приятных снов» в исполнении Рана прозвучало как «покойся с миром».

— Арандар. Ты не прав. Приходи в любое время, это всё же и твой дом. Но…

«Но» явно подразумевало меня. А ещё Кару, охотников и свихнувшиеся души.

— Не стоит. — Ран даже не обернулся. — Я уже сказал — такой глупости я больше не допущу.

И буквально силой он вытащил меня из дома, где возле микроавтобуса охотников стояла очень хмурая Кара. При виде нас подруга показательно сунула планшет обратно в сумку и вообще попыталась забраться в машину, но мы успели её перехватить.

— А вот и не сбежишь! — Ран вернул голосу задорные нотки, пытаясь смягчить момент.

— Ну? Тогда какие у вас на этот раз будут оправдания?

— Никаких, — развела руками я. — Мы просто по-дружески дурачились.

— Вы ведёте себя как дети, — поджала губы она.

С трудом заставив себя промолчать о том, что теоретически мы и в самом деле скорее дети, нежели разумные взрослые, я лишь пожала плечами.

Инициация в Последних Департаментах — не самое весёлое мероприятие. Нас «перепрошивают», замедляют большинство процессов организма в счёт ускорения регенерации, перенаправляют способности в нужное русло, чтобы мы не сеяли смерть направо и налево, а умели свою силу концентрировать. Учат управлять своим обновлённым телом, выдают вспомогательные атрибуты.

На выходе получается сложно убиваемое нечто, которое платит своей судьбой за возможность вершить чужие. Либо же — за возможность выжить.

Мне пришлось пройти инициацию в девятнадцать — после серьёзной аварии и долгой реабилитации. Жизненного опыта во мне на тот момент были жалкие крупицы, детство смазалось, превратившись в винегрет из обрывочных воспоминаний и белых больничных стен. И сейчас я закономерно ощущала себя скорее трудным подростком, чем девушкой «где-то под тридцать».

Так что технически Кара была права. Мы вели себя как дети. Как дети, которые не помнят других игрушек, кроме косы и перчатки.

— Так разве это не значит, что тебе не о чем волноваться? — миролюбиво улыбнулась я.

— Видеть, как моя подруга, на днях помогавшая устраивать мне свидание, вешается на… — Громкими словами она таки разбрасываться постеснялась, увидев приподнятую бровь Рана. — Я не знаю, как мне на это реагировать. Вы ещё и в таком виде…

— Поверь, меня мой вид радует не больше, чем тебя, но времени подбирать наряды не нашлось — Ран всё-таки в беде был.

— А почему он не позвонил мне?

Вся вселенская глупость сейчас, кажется, собралась в большой ком энергии и всей своей мощью сразила мозг подружки. Зовите хранителей, мы её теряем.

— Потому что Арис — моя напарница, — отрезал Ран. Даже как-то слишком резко.

Сначала Кара громко засопела, не то придумывая, в чём ещё нас обвинить, не то стараясь сдержаться, чтобы не наговорить ещё больше ерунды.

— Ты ведёшь себя как ребёнок, — вернула ей претензию я, даже не потрудившись скрыть победную ухмылку. — И вообще, как ты здесь оказалась?

— Я дежурю сегодня, — пробурчала подруга. — Вот и напросилась с охотниками. В офисе тоска смертная, а со звонками Лина и одна справится.

Ох уж эти её нереализованные мечты об оперативной работе!

— Ладно, нам пора возвращаться, — мрачно договорила она и скрылась в машине, где уже битых полчаса изводились в ожидании коллеги.

Мы с напарником снова остались вдвоём среди ночной улицы.

— Как думаешь, до неё дошло? — с сомнением в голосе спросил Ран.

— Кажется, ей стало стыдно, — предположила я. — Завтра зайду к ней с конфетами, поинтересуюсь насколько.

— А ты?

— Что — я? — Неожиданный вопрос напарника меня слегка обескуражил.

— Ты тоже моментально тупеешь, когда дело касается отношений и всякой мути, с ними связанной?

— Понятия не имею. Надо будет на ком-нибудь проверить. Но не пугайся. Это вроде как в пределах нормы.

— Мне это не очень нравится. — Ран недовольно наморщил нос. — Почему я должен себя чувствовать скованным в том, что не так давно было абсолютной нормой моей жизни?

— Это отношения, — философски заметила я. — Ради них частенько приходится отказываться от того, что комфортно тебе, чтобы комфортно было обоим. А иногда даже себе в ущерб.

— «Отношения», — передразнил меня Ран. — Идём искать «Агресту». Я в панике, кажется, забыл, где её оставил.

* * *

В кабинете Тиан я сонно клевала носом. Благо широкая спина Демиана впереди отважно прикрывала меня от начальницы, и я могла даже немного дремать.

С какой завистью я сегодня уходила на работу, оставляя Рана отсыпаться, словами не передать. Мерзавец ещё так сладко почавкал, показательно подкладывая ладони под щёку, что я едва сдержалась, чтобы не запустить в него тапкой. А уж за гадкую улыбочку, недвусмысленно намекающую, что он уже не спит, а притворяется, так и сразу двумя.

Обсуждали мы участившиеся случаи исчезновения душ, варианты по усилению безопасности, дополнительные средства защиты для сотрудников. К сожалению, свалить всё расследование на менталистов было нельзя — именно они куда более восприимчивы от природы, а обилие ненужной энергетики и информации, в частности, связанной с чужими смертями, запросто могло доломать и без того слишком чувствительное сознание.

— Арислана, вы с Лиамом отправитесь на проспект Ветров, к Аллену. Есть подозрения, что одна из пропаж может быть у него.

— Но… — Я аж взбодрилась. — Почему? Завтра уже выйдет Ран, и мы съездим спокойно…

— Тебе ночного происшествия было мало? — нахмурилась Тиан. — Подумай только. Возможно, сейчас на проспекте происходит нечто подобное, а люди там совершенно к этому не готовы.

Парень с мерзко вьющимися русыми волосами, сидящий в паре стульев от меня, торопливо что-то дострочил в блокноте, вскинул голову и обернулся ко мне с ослепительной улыбкой на милом, но чересчур уж смазливом лице.

— Почту за честь!

— И тебе привет, — вздохнула я.

Всю дорогу до проспекта Лиам не затыкался. Его только-только перевели откуда-то в наш отдел, поэтому своего напарника у него не было, и перевоспитать его, к сожалению, ещё никто не успел. Я даже грешным делом прикинула, влезет ли его блокнот ему в рот и долгой ли будет тишина.

— Я столько слышал про вашу пару! Рабочую, я имею в виду. Вы же вроде не вместе в жизни? Хотя слухи, конечно, всякие ходили, но я не уверен… В общем, это правда, что у него есть настоящая коса? Я просто ни разу ни у кого не видел, но это бы было так канонично! — Парень посмеялся сам с собой. — Представь, если бы все мы ходили с косами. Выглядели бы как на картинках рисуют — созданными по образу и подобию самой Смерти! Ещё бы балахоны чёрные до пяток…

— Вот бы не подумала, что Ран такой уникальный, — зевнув, отозвалась я, игнорируя большую часть словесного потока. Даже не столько игнорируя, сколько с недосыпа не улавливая сути.

Стажёр сарказма не заметил.

— Ещё какой! Про него ведь легенды ходят!

— Рада за него.

Следующий зевок я хотя бы успела прикрыть ладонью.

— И про тебя тоже… Вашу пару даже в других Департаментах в пример приводят. И я на самом деле жутко рад, что Тиан отправила меня с тобой. Даже не представлял, что мне когда-нибудь так может повезти!..

— И что ты умеешь?

— Вижу души, — словно бы смутился парень. — И даже невидимок. Иногда.

— Тоже полезно. Вот только я не понимаю, почему нас с тобой отправили. Почувствовать-то душу и я могу, а как мы её в Департамент транспортировать будем? Тиан обычно следила, чтобы способности в паре сочетались гармонично.

— Придумаем что-нибудь. Может, самого Аллена уговорим. Просто все остальные заняты были, меня никто не хотел брать и…

— …и давай займёмся делом, — перебила его я. Мой временный напарник тут же стушевался и замолк.

Дом Аллена мы разыскали довольно быстро. Дверь была любезно приоткрыта, и это мне уже не понравилось. Перчатку я стянула ещё на крыльце, вошла внутрь и только тогда, запоздало вспомнив о приличиях, постучалась.

— Есть тут кто?

Торопливые шаги на втором этаже дали понять, что есть, но выходить к нам не собирается.

— Аллен?.. Это Арислана и Лиам из Департамента. Тиан беспокоится из-за того, что ты не вышел на работу, и попросила нас заехать.

Что-то где-то упало и, позвякивая, запрыгало по полу.

Из хорошего — душа явно была не совсем свихнувшаяся, потому что пыталась спрятаться, а не оторвать нам головы. Из плохого…

— Не приближайтесь!

Мы только приоткрыли дверь, как в считаных миллиметрах от нас просвистел… серп. Обычный, чуть проржавевший. С учётом того, что родная способность Аллена была схожа с Лиамовской, душу мою он им точно не выдернет… а вот голову отсечь может.

Взгляд его лихорадочно перебегал с нас на какую-то коробку, а потому правой рукой он придерживал её, а левой — не спускал «с прицела» нас.

— Не подходите, я обязан это сделать! Кто-то ведь обязан это сделать!

— Что — это? — вкрадчиво поинтересовалась я, медленно приближаясь к коллеге и протягивая ладонь.

— Арис, — зычно зашипел из-за спины Лиам. — Он один.

— Я вижу, что его не два! — отмахнулась я… и застыла на месте, запоздало осознав, что тот имеет в виду.

— Ты хочешь сказать…

— Да! В нём никакой лишней души нет. Он просто… немного не в себе.

— То есть я сейчас из живого коллеги чуть душу не выдернула?

— Ну… да, — замялся стажёр.

— Зашибись. Аллен, поговори с нами, — перевела дыхание я и застегнула перчатку. — Что ты делаешь? Почему не вышел сегодня на работу? Какое ты имеешь отношение к пропажам?..

— Я? Я им помогаю. Делаю как лучше.

— Кому помогаешь? Кому «лучше»?

— Тем, кому плохо. — Голос мужчины маниакально дрожал, точно наружу рвался смех, и он пытался его маскировать этаким немелодичным дребезжанием. — Мне подсказали, и я понял, что так будет правильно.

— Капсула с душой в коробке, — зашипел Лиам.

Серп вновь взрезал воздух у меня перед носом.

— Это ты капсула, хренов пожиратель душ!

Лиам шарахнулся в сторону и выпал в коридор. Я покачала головой — ладно, ему простительно, парень ещё неопытный, к экстремальным ситуациям не привык. Но на фоне этого как-то вдвойне не хватало Рана. Этот балбес хоть и начисто был лишён чувства самосохранения, а всё же успокаивал одним своим присутствием.

Сейчас же мне надо было следить за тем, чтобы и стажёр ничего не выкинул, и чтобы самой не досталось, и чтобы при этом ни жертва, ни украденная душа не пострадали.

— Аллен, послушай меня. Я не знаю, кто и что тебе посоветовал и подсказал… Ты понимаешь, что украл чужую душу? Понимаешь, что тебе за это грозит наказание? Одно дело, когда такое происходит случайно, и совсем другое — когда намеренно.

— Вы нашли меня… зачем вы меня нашли? — вдруг опечалился он.

— Это было довольно просто, если учесть, что душа наверняка «ушла» с помощью одного из наших сотрудников. На работу не явились только ты и Ран. Почему не явился Ран, я знаю. У него-то надёжное алиби.

— Несправедливо списывать их, как мусор… Они лежат у нас. Зачем мы храним их? Они ведь могут ещё служить, можно находить им новые тела. Например, тех, кто только что…

— Ну, во-первых, мы их не храним в том смысле, в котором ты этим возмущён. — Я сделала короткий шаг в сторону мужчины. Тот, кажется, не заметил. — После истечения надлежащих сроков хранения мы передаём их в следующие инстанции. Где они проходят очищение и перерождение. Во-вторых — эта душа подходит к конкретному телу, которое в данный момент уже покоится в двух метрах под землёй. И она помнит, как умирала. Всё помнит. Как думаешь, каково ей будет жить с этой памятью в чужом теле? В чужом, мёртвом теле?

Краем глаза я видела, как высунулся из-за угла Лиам. Сделала ещё шаг, в случае чего готовясь либо решительно действовать, либо быстро уворачиваться. Один Эрн знает, что там может быть припасено у человека, который до этого размахивал серпом.

— Но я слышу их крики, и это сводит меня с ума. Мне ведь не зря был дан этот дар, я должен с этим что-то делать!

— Тогда скажи, зачем, по твоей логике, мне дан дар вытягивать души? — скривилась я. — Думаешь, сеять зло? Мучить людей? И почему я с таким «талантом» работаю с тобой в одном Департаменте? Для равновесия? А вот и нет. Потому что всем отмерен свой срок. Души портятся. Как продукты залежавшиеся. Ты ведь знаешь.

— Знаю, но… — Аллен отвлёкся буквально на долю секунды, но мне этого оказалось достаточно, чтобы выхватить у него коробку с капсулой.

В стену в паре сантиметров от моего уха воткнулся молоток.

— Тихо! — выкрикнула я, пятясь к выходу. — Сейчас мы вызовем хранителей, и всё будет в порядке…

— Верни её! Он меня не простит!

Аллен сорвался с места, я не успевала среагировать… но он вдруг неловко взмахнул руками, потерял равновесие и со всей дури приложился спиной об пол, попутно опрокинув на себя тумбу с инструментами.

Я застыла.

Несколько секунд мне потребовалось, чтобы одуматься, передать капсулу Лиаму, а после — кинуться к пострадавшему.

— Звони нашим! — скомандовала я, встав на одно колено рядом с Алленом.

Под его ногой лежала фигурка. Небольшая. До боли похожая на моё «Многовековое несчастье».

Магия символик. Ноктсар.

«Помешательство».

* * *

— Привет, — осторожно произнесла я из-за двери кабинета Кары.

В ответ донеслось лишь остервенелое клацанье по клавишам. Ну, хотя бы никаких серпов в меня опять не полетело, значит, можно и войти.

— Я понимаю, ты немного расстроена… — начала было я, но подруга вскинула на меня пылающие негодованием карие глазищи и выпалила:

— Немного расстроена?! Да мне умереть хочется! Это же надо быть такой дурой…

Признание диагноза — шаг к исцелению.

— Тут уж прости, спорить не буду. Ибо ты даже меня удивила.

— Арис, я просто себя не узнаю из-за него, — плаксиво отозвалась подружка. — Мне хочется, чтобы Ран со всех сторон был моим, при этом понимаю, что так неправильно… Но ничего не могу поделать!

— Да все люди, когда влюблены, слегка глупеют, — отмахнулась я, падая в своё привычное кресло. — Я-то в курсе. А вот Ран может и не понять. Я его столько знаю, что более чем уверена — внезапно накинутые оковы лишь вынудят его сбежать куда подальше. Позволь ему пока жить обычной жизнью, постепенно привыкая к переменам.

В глазах подруги мелькнул нехороший огонёк.

— Тебе легко говорить! Ты — не я! Это с тобой он носится, как со Священным Писанием! «Извини, мне некогда, меня Арис ждёт», «давай потом, я Арис обещал не задерживаться», везде только Арис, Арис, Арис… А тебе на это даже плевать! Хочешь знать, что я испытала, когда увидела вас вчера в обнимку? Так знай. Ненависть. К тебе!

— Даже та-ак… — протянула я. — Ну, эмоции вещь не всегда контролируемая, так что…

— Нет, ты меня слышишь?! — вспылила она. — Да я к тебе в друзья набивалась только ради того, чтобы ты меня с ним свела! Потому что он только тебя к себе подпускает, словно для него вообще никого в мире больше не существует! Потому что к тебе в доверие втереться было проще, чем к самому Рану!

От удивления я приподняла брови.

— Прости?

— К жнецам твоё «прости»! То есть… Нет, стой, — слегка ошалело затараторила Кара, постепенно понимая, что она сейчас высказала вслух то, что высказывать не стоило. Или стоило, но не мне. — Я… Арис, я не в том смысле, это первое время только, потом ведь всё иначе стало, и мы на самом деле…

— О, не стоит ничего объяснять, я от природы понятливая, — спокойно отозвалась я. Душа моя, правда, рухнула куда-то, мне оставив лишь горечь, и я рывком поднялась со внезапно ставшего таким неуютным кресла. — Раз уж у вас и без меня теперь всё неплохо, то я, пожалуй, пойду. Не буду навязывать тебе своё общество. Вы уже взрослые ребятки, так что — дальше сами. И я тоже… как-нибудь сама.

— Подожди, просто дослушай меня!..

Голос Кары стал почти неслышен из-за хлопнувшей за спиной двери.

Нет уж, спасибо. Наслушалась.

Прекрасно. Человек, которого я имела глупость считать своей подругой, оказывается, лишь искал пути подступа к парню своей мечты. То есть она дежурно терпела все мои жалобы, изображая заинтересованность? То есть все мои истории о наших приключениях она выслушивала только потому, что там фигурировал Ран? То есть дружба наша ей даром не нужна была, лишь бы только быть поближе к Рану? То есть если бы Ран её не интересовал — она бы со мной даже не здоровалась?..

Совершенно обескураженная, я шагала в свой кабинет, когда на полпути меня окликнул Лиам.

— Арис! На тебе лица нет, что случилось?

«Ничего такого, чем я могла бы поделиться с тобой».

— Всё в порядке, тебе показалось. — И я попыталась обогнуть стажёра.

— Я только хотел сказать… я впечатлён твоей работой, — смутился тот. — Ты так всё говорила там, у Аллена… а я вот струхнул, ну… немного.

— Это я заметила, — выдохнула я. — Ничего, научишься. Всё приходит с опытом. Позволь…

Парень шёл вперёд спиной, по-прежнему меня не пропуская.

— Позволь ты… тебя пригласить на чашечку кофе после работы?

— Я не люблю кофе, — попыталась отвертеться я.

— Ты можешь пить чай. Или сок. Или шампанское. Что угодно!

Спасибо, разрешил.

— Сегодня неудачный день.

Хотя у меня в последнее время каждый день неудачный.

— Я вижу, что неудачный, поэтому и хочу тебя немножко развеселить. Соглашайся! — ослепительно улыбнулся Лиам. — Я не буду тебя держать в своём обществе насильно! Можешь залпом допить свой чай и сразу же уйти. Тебе необходимо развеяться!

А дома ждал Ран. Которому вполне могла уже позвонить Кара. И сейчас он, вероятно, презирает её, готовит шуточки, чтобы развлечь меня, и изнывает от жалости ко мне. Да даже если Кара ему не звонила, я сама же проболтаюсь. Чем, возможно, сломаю им обоим только зарождающиеся отношения, а потом благополучно разрыдаюсь на дружеском плече и утону всё в той же мерзкой жалости…

— Ладно, — выдохнула я. По крайней мере, с Лиамом можно не быть честной до конца, рассказывая о проблемах. Можно беседовать о работе, не замолкая, и не видеть гнетущего сочувствия во взгляде. — Уговорил.

* * *

— А я смотрю, мои цветочки прижились, — смущённо произнёс стажёр, нарисовавшись на пороге моего кабинета в конце рабочего дня.

Я даже вздрогнула. Так вот ты какой, мой таинственный поклонник! Значит, всё-таки о тебе рассказывала Кара. И Сиалу с Дервиком тоже ты тогда о нас расспрашивал.

— Что-то недолго ты продержался под маской неизвестности, — с усмешкой отметила я, складывая оставшиеся бумаги в папку.

— Да я и не планировал, если честно, просто в последний момент немного запаниковал. Представил, как ты мне этими розами…

Лиам непроизвольно почесал щёку, точно я ему уже залепила букетом по лицу.

— Ну я же не зверь какой, — снисходительно улыбнулась я.

— Да… то есть, нет! То есть… ну, я вижу, какая ты боевая, когда рядом Ран, за словом в карман не лезешь… Но в то же время…

— Ох, завязывай с комплиментами, я же уже согласилась на чай.

С гулким хлопком я закрыла шкаф с делами, закинула за спину рюкзак и, взглянув напоследок в зеркало, дала отмашку:

— Я готова. Идём.

* * *

— …а мама вообще чуть в обморок не грохнулась, когда узнала, что у меня есть способности. Да ещё и такие. И вроде бы мог жить спокойно дальше, пока папа не встретил человека одного на работе, который и рассказал про Департамент, намекнув, что там я смогу принести куда больше пользы. И при этом не казаться сумасшедшим. А ты как сюда попала?

— А я… — начала было я, но, так и не сообразив, с чего начать, виртуозно увернулась от прямого ответа. — Само вышло. Твоя способность хотя бы окружающим незаметна до тех пор, пока ты сам не начинаешь верещать, что видишь лишние души. А я могу пожать человеку руку — и ненароком умертвить. Для всех безопаснее, если я буду на службе и под контролем. Здесь мне это и выдали. — Я продемонстрировала перчатку. — Как понимаешь, обычными варежками тут не обойдёшься.

— А она такой и была? — Лиам осторожно ткнул в линию среза в районе костяшек.

— Нет, — отдёрнула руку я. — Это уже мой дизайн. Без пальцев она всяко интереснее смотрится.

— А ты не боялась, что она так свойства потеряет или ещё что?

— Ну, я посоветовалась с артефакторами-разработчиками, разумеется. Они разрешили. Сказали, что основные защитные элементы у неё на ладони сконцентрированы и вообще — «тебе с ней жить, так что хоть мужской детородный орган стразами на ней выложи».

Лиам расхохотался.

— Нет, ты прелестна.

— Редко, но бывает, — не стала отрицать я.

Болтовня обо всём подряд затянулась на полтора часа и, если бы не настойчивое пение телефона из сумки, я бы даже не догадалась взглянуть на время.

— Моя ле-еди, — медово протянул голос в трубке, — где вы шля-яетесь?

— Мы с Лиамом в кофейне неподалёку от работы сидим.

— С Лиамом? С неудачником-стажёром, что ли?

— Почти.

— С почти неудачником или с почти стажёром?

— У тебя что-то срочное?

— Хотел узнать, ждать тебя или нет?

— А то ты, бедный, уже без меня извёлся. Это Ран, — шёпотом пояснила я Лиаму, тыча пальцем в трубку. Тот понимающе закивал.

— Ох, извёлся, страшно извёлся. Никто горелыми гренками не пичкает, с кровати не сгоняет… Такие мучения, не представляешь.

— Соболезную. Ну, ты держись там. Ничем пока помочь не могу.

— Домой-то скоро?

— Как получится. Если что — позвоню.

И, скинув разговор, я отложила трубку в сторону.

— Напарник тебя потерял?

— Да, я забыла, что мне к нему надо забежать после работы, проведать. Но раз он всё ещё может звонить сам, значит, с голоду не умер и можно не торопиться.

Приятным дополнением оказалось то, что, когда пришла пора расплачиваться, Лиам едва ли не силой вынудил меня вернуть кошелёк в рюкзак, пригрозив, что будет оскорблён до глубины души, если я не позволю ему рассчитаться за обоих. Слишком активно возражать я не стала: если кто-то хочет поизображать джентльмена — кто я такая, чтобы этому препятствовать?

Мы брели по ночному городу. Лиам продолжал болтать, не замолкая, а мне оставалось лишь изредка реагировать, отшучиваться да благодарить судьбу, что за этим беспечным трёпом всё меньше вспоминается разочарование сегодняшнего дня. И всё меньше мне хотелось домой, где либо придётся всё рассказывать Рану, либо ложиться спать наедине с собственными мыслями.

Не знаю даже, что хуже.

— Позволишь пригласить тебя куда-нибудь ещё раз?

— А что, раза тебе будет достаточно? — усмехнулась я.

— Что? — озадачился Лиам, быстро проанализировал сказанное и рассмеялся. — Нет, нет! Конечно, недостаточно. Я имел в виду, что…

— Я поняла, расслабься, — успокоила его я. — Да, пожалуй. Не вижу причин отказываться.

Действительно — не вижу. Последние полчаса только и пыталась найти таковые, да не вышло, а выкручиваться и что-то сочинять мне попросту не хотелось.

— Словами не передать, как я рад! Кто бы мог подумать, я — и сама Арислана…

— Слушай, ну уж не перебарщивай, — скривилась я. — Если продолжишь в таком духе, то моё раздувшееся эго перестанет в дверь пролезать.

— Постараюсь сдерживаться, — пообещал Лиам. — Спасибо за этот вечер.

Хоть стажёр и жаждал проводить меня до дома, я отбилась. Был бы ещё дом мой, тогда дело другое, а так… Поэтому мы ограничились проводами до такси. После чего я довольно ловко вывернула ладонь, к которой он возжелал припасть губами, на прощание пожала ему руку и запрыгнула в машину.

* * *

…уже в прихожей я поняла, что, даже если бы мне и хотелось прорыдаться на плече у напарника после тяжёлого дня, то я бы быстро обломалась. Плечо было занято.

Карой.

А что? Прекрасный ход. Ничто так не способствует единению душ, как страдания — можно на правах мученика и на шее у объекта страсти повисеть, и показать всю свою тонкую душевную организацию, и вторую сторону под шумок виноватой выставить…

Ран слегка растерянно похлопывал девушку по спине, пока она — совершенно незаметно! — пыталась переползти с дивана к нему на коленки и явно перейти к единению куда более… кхм… уединённому.

Я постояла в прихожей, наблюдая сию картину из-за угла и даже не сразу заметив, как пальцы сжались в кулаки, а ногти впились в кожу.

Что там бормотала «подруга», разобрать было невозможно, но я догадывалась, что нечто в духе «ах, я так виновата, я сорвалась, но ведь она тоже молодец, неужели сложно было меня выслушать, я совершенно не то имела в виду, как же я буду без неё…»

Ран тем временем засёк меня и дёрнулся в порыве сбросить Кару на диван, но я лишь поджала губы, молча развернулась на пятках и вылетела в коридор. Нет уж, спасибо, ещё мне не хватало на «семейном совете» это всё обсуждать.

Тихое поскуливание раздалось за спиной. По коридору торопливо топал Дейл, решивший не то прогуляться, не то присмотреть за мной, как бы глупостей не наделала. Но на серьёзные глупости у меня мозгов бы не хватило.

А вот на мелкие, вроде «удрать куда подальше на ночь глядя», вполне.

В какой-то момент мне даже показалось, что кто-то вдалеке окликнул меня по имени, но в пределах видимости не было никого. Кроме Дейла.

— Ты-то куда идёшь, глупый? — буркнула я.

«Вуф», — пояснил тот. Ну да, не поспоришь.

— Если потеряешься, с меня твой хозяин шкуру снимет.

Пёс, кажется, кивнул. И то правда, снимет и снимет, велика ли беда?

В сумке надрывался телефон. Наверняка это был Ран, который желал вернуть меня домой. А может, не меня, а пса без поводка. Мол, оставь зверя и катись на все четыре стороны, ибо у меня сегодня наклёвывается ночь, полная любви и романтики.

Или и вовсе — «забери ещё и Чипа, ибо у меня наклёвывается ночь…»

Я отключила звук и сунула трубку в задний карман.

Никого не хочу слышать. Ни Рана, ни Кару. Пусть они со своими отношениями сначала разберутся.

Да и, при всей моей врождённой любви к кошкам, общество собаки меня в данный момент полностью устраивало.

— Извини, дружище. Но меньше всего я сейчас хочу оказаться на очной ставке с Карой. Поэтому — да простит меня твой хозяин — я позволю себе игнорировать его звонки. Я знаю, он сделает всё, чтобы нас примирить. И в чём-то будет даже прав… Но я к этому пока не готова. Правда.

Кажется, если бы Дейл мог, то просто махнул бы на меня и мои объяснения лапой. Или, возможно, покрутил бы когтем у виска.

Рассудив, что мягкая мебель у меня дома уже успела просохнуть, и в принципе там можно спать, я вызвала такси. Даже заботливо уточнила, что еду «с домашним животным». Не уточнила только, что животное без поводка и намордника. И без ошейника.

— Ты же не съешь дядю водителя, правда? — с надеждой покосилась я на пса.

В ответ Дейл лишь вывалил язык, отчего морда его приняла на редкость глупое выражение, а в глазах блеснул нездоровый огонёк.

Если и съест, то явно не ради удовольствия, а лишь по суровой природной необходимости.

…впрочем, дождаться машину я не успела. Пёс внезапно вскинул взгляд, гавкнул и ринулся вперёд по тёмной улице.

— Стой! — выкрикнула я, бросаясь следом.

Нет, давайте ко всем своим злоключениям я ещё и чужую собаку потеряю!

— Дейл! А ну ко мне, живо!

Глупая, глупая псина! Почему именно сегодня? Именно сейчас?

Я хочу домой! Хочу с ногами забраться на покорёженный диван среди полной разрухи, как квартирной, так и душевной, и предаться самоедству, а не бегать по ночному городу в поисках собаки, проклиная на чём свет стоит весь мир и своё «Многовековое несчастье»!

Лай донёсся откуда-то из переулка. Заливистый, разлетающийся эхом, а после переплетающийся с чьим-то ещё… И ещё. И… Да сколько их там?!

Я завернула за угол и опешила. Посреди переулка стоял лишь Дейл, но собачьи голоса не смолкали, а, напротив, становились всё отчётливее.

Неладное я почуяла запоздало — когда ощутила тяжёлое дыхание прямо за спиной, но не увидела, кому оно принадлежит.

В следующую же секунду Дейл в три прыжка оказался рядом со мной и повис в воздухе, раздирая пустоту клыками. Звук торопливого скрежета когтей по асфальту нарастал, приближаясь. Пёс кувырком отскочил в сторону, загородив меня собой, и припал на передние лапы, грозно скаля зубы на… кого-то.

В противоположном конце улицы нарисовался высокий силуэт. Он приближался к нам, не шевеля ногами — будто плыл по воздуху. Развёрнутые мне навстречу ладони ничего хорошего не сулили.

А я тут же поняла, с кем столкнулась.

И это была лебединая песня моего невезения.

Жнец.

Тварь, сотканная из тёмных материй.

Тварь, что охотилась на нас. Сотрудников Департаментов, прошедших инициацию. Ради пропитания, от какой-то врождённой нелюбви, а то и вовсе без повода — просто потому, что в них так заложено природой. Не то к нам их приводили их невидимые спутники, призрачные псы — канцерберы, — не то они сами чувствовали нас по запаху или какой-то особой ауре… Ловили, выжигали душу, бросали тело и уходили.

Достаточно было оказаться не в том месте не в то время.

Как я сейчас.

Дейл сделал полшага назад, пытаясь сдвинуть меня в сторону. И я терялась, соображая, спасать пса или себя? Бежать — или уже не убегу?

Ротвейлер вывернул голову, сверкнув пылающими огнём глазами, и так грозно рявкнул на меня, что я чётко поняла: бежать.

Визг, скулёж и лай слились воедино, разбавленные топотом моих шагов по пустой улице. Торопливая поступь тяжёлых лап мерещилась за спиной, но я, озираясь, по-прежнему видела лишь чёрный силуэт в оборванном балахоне, бесшумно плывущий над землёй. Сложно было сказать, насколько быстро он перемещался — словно издеваясь, он держал расстояние, которое и сам не сокращал, и я не могла увеличить.

Очередной поворот завёл меня в тупик. Я стукнула кулаком в каменную кладку, зашипев от досады, и, со вздохом стянув перчатку, развернулась лицом к своей смерти.

Ладно. Без боя не сдамся.

Жнец, осознав, что я уже никуда не денусь, замедлил ход.

По позвоночнику неприятно пробежал мороз. В ноздри ударил запах серы.

Бедро пронзила жгучая боль. От неожиданности я не смогла даже вскрикнуть, лишь брызнувшие из глаз слёзы на миг размыли и без того невнятный пейзаж, да вдох застрял где-то в горле. Проклятые канцерберы!

Призрачный пёс с силой повалил меня на асфальт, больно приложив плечом о металлические баки. Я наугад выбросила левую руку вперёд и услышала шипение, точно капля воды попала в раскалённое масло.

Блаженное затишье длилось несколько секунд и разбилось, едва на моём плече захлопнулся капкан из стальных клыков. Я завизжала, насколько хватило лёгких… и, с трудом перекатившись на бок, неловко вывернулась из хватки, осознавая, что даже хвалёная регенерация ловца душ уже рискует не справиться.

Да и тьма со мной! Но Дейл!..

Ран меня не простит. Сначала за то, что я угробила его пса, потом за то, что сама тоже угробилась.

Здоровая лапа придавила меня к земле многотонной тяжестью. Всем телом я ощутила, как стальные когти вспарывают кожу, разрывают мышцы…

Рассудок медленно таял, но бегущего ко мне со всех ног ротвейлера я разглядела вполне отчётливо.

— Хороший мальчик… Живой… — прошептала я, ловя остатками сознания блеснувший в темноте ошейник.

Ошейник…

Но на Дейле ведь не было ошейника.

Вцепившийся в меня канцербер взвыл и отлетел в сторону. Грохот падающих контейнеров, звон металла и рык окончательно добили и без того шаткую ночную тишину. Боль чуть отступила, но тело не слушалось. И я могла лишь смотреть, как приближается ко мне чёрная когтистая ладонь.

Со свечением, так похожим на моё.

Чья-то тень мелькнула поодаль, за спиной жнеца. Я даже решила, что мне показалось — но этот кто-то выругался и рывком выхватил из-за пояса какую-то палку.

— А ну лапы от неё убрал!

Что-то лязгнуло, воздух рассёк показавшийся отдалённо знакомым свист. Все мои попытки рассмотреть спасителя накрылись мраком, пейзаж перед глазами пошёл волнами, точно помехи по экрану старого телевизора.

Но то, как отнесло в сторону нависшего надо мной жнеца, я всё же разобрала.

Судя по звуку, второй удар вышел ещё сильнее. Третий, четвёртый, пятый…

От плотного запаха серы и крови, который, казалось, частицами оседал на гортани, было тошно. Хотя тошно сейчас мне могло стать и не только из-за этого.

Спасительная темнота поглощала меня медленно, утягивая в какую-то смешанную реальность, в которой перед моими глазами разлетались по переулку клочья ткани балахона, а по стенам — вязкие чёрные брызги. В которой Ран рукавом размазывает по щеке капли чужой крови, и уже отводит было косу… но, не сдержавшись, ещё одним резким движением опускает её в месиво, оставшееся от жнеца.

И пугающе зелёные отсветы глаз напарника, совершенно дикую улыбку-оскал я словно бы видела тоже. И пса с пламенным взглядом рядом с ним…

А потом всё смешалось и уплыло.

И никакого Рана не было вовсе. Как и пса.

Но кто-то всё равно склонился надо мной.

Мне хотелось сказать, как я испугалась, но вышел лишь слабый и не особо внятный звук. Слипались губы, язык не слушался. Ощущения от присыхающей к ранам одежды посылали запоздалые сигналы боли, которую я даже не могла понять — чувствую ли я её на самом деле или просто знаю, что она должна быть?

Чьи-то руки осторожно подцепили меня и прижали к себе, как безвольную тряпичную куклу.

Голос Рана в подсознании сообщил, что собирается оплакивать мой труп, и попросил не мешать. Да, если бы это был напарник, он бы наверняка так и сказал. Я дёрнулась, силясь разглядеть того, кто сидел рядом, и вопрос так и остался незаданным, когда новая волна боли обожгла плечо и опрокинула меня в самую бездну мрака.

Это потом, через три дня, мне расскажут, как Ран, примчавшийся в сектор хранителей по первому же звонку, кричал, срывая голос, и обещал снести головы всем, если на мне останется хотя бы шрам. Как отказывался покидать палату, в которой меня держали, как ночами дремал в кресле у самой моей кровати, не выпуская из рук косу, и вздрагивал при малейшем скрипе, точно боясь, что по мою душу вновь заявится жнец. Как выгнал несчастного стажёра, желавшего меня проведать. И как молча стоял, уткнувшись лбом в холодное обзорное стекло, когда приходили хранители и что-то шаманили над моим телом.

Только Ран, конечно, всё это будет отрицать.

Только я, конечно, ему поверю.

* * *

— Как Дейл? — спросила я первым же делом, едва пришла в себя.

— Терпимо. Чип его вовремя нашёл. Вообще удивлён, что именно это сейчас тебя волнует больше всего, — ответил Ран. — За твоё состояние я беспокоился чуть сильнее.

— Жить буду, — прокряхтела я, пытаясь сесть и не отводя взгляда от лица приятеля. — А ты на Фестиваль Ужасов, что ли, собрался? Синяки под глазами, сам бледный как смерть, осунулся как-то даже…

— Надо же… А остальные сказали, что мне идёт, — «огорчился» Ран. — Мол, я так выгляжу очень канонично для ловца.

— Прости, не разделю общего восторга. Так как там пёс? Он мне всё-таки жизнь спас.

— У него нет такой регенерации, как у нас, но думаю, через недельку-другую мы поставим его на лапы.

— А ты… ничего не хочешь мне о нём рассказать?

Я взяла стакан воды с прикроватной тумбы…

— А что рассказывать? — хмыкнул Ран. — Чип и Дейл — асты.

…и едва не выплюнула первый же глоток воды ему в лицо.

— Да иди ты!..

Аст выводили при помощи магии и тёмных материй, а оттого они заранее чувствовали приближение жнецов и видели канцерберов. В принципе, насколько мне известно, их только ради этого и выводили, не предполагая, что у кого-то они станут просто домашними любимцами.

— Да куда ж я пойду? — фыркнул Ран. — Мне их отец подарил, когда я в Департамент устроился. Сказал, что хоть кто-то должен отвечать за мою безопасность, коли уж меня инстинктом самосохранения обделили.

— Тут я, пожалуй, соглашусь с Нуаром-старшим. Кстати, а как его зовут-то? А то что я его всё по фамилии да по фамилии.

— Вообще — Рагнар. Но лучше зови, как звала. Так менее апокалиптично звучит.

Приятель взобрался с ногами на мою кровать.

— Рагнар Нуар. Арандар Нуар. Жуть. У вашей династии какой-то устав есть, призывающий именами потомков ломать людям язык и мозг?

— Я думаю, что да. Помнишь парня из хранителей, для которого буква «р» вообще не существует?

— Помню, конечно.

— Ты бы слышала, как он ко мне обращается. «Лан!» Словно не по имени зовёт, а вальяжно так с чем-то соглашается, типа «ну лан…»

— А полным именем он тебя не пробовал называть?

— Один раз. Я себя почувствовал кем-то из Высших эльфов и попросил больше так не делать. Если вдруг судьба повернётся ко мне неожиданным местом и подбросит кого-то, кого нарекать мне придётся самостоятельно, — я вспомню этого парня и придумаю нечто как можно более мягкое. И короткое.

— Например, Чип или Дейл?

— Вполне вероятно.

— И не побоишься кары за нарушение семейных традиций?

— Напротив, потешу своё самолюбие тем, какой же я всё-таки бунтарь. Кстати, о Каре…

— Некстати, — перебила напарника я. — Вообще больше некстати.

— Она мне попыталась рассказать, что произошло, но я ни хрена не понял. — И Ран вздохнул.

— И не надо. Это наши проблемы. У тебя от них мозг раньше лопнет, чем ты поймёшь, в чём суть.

— Ты мне хотя бы по секрету расскажи, кто виноват-то?

— И чем тебе поможет знание того, что виновата, например, я?

— Не удивлюсь просто, — клыкасто усмехнулся напарник.

— А если Кара?

— Отправлю её к Эрну в самом плохом смысле этого слова. Потому что только я имею право сваливать все свои косяки на тебя. Так кто?

Я подняла страдальческий взгляд на напарника и нехотя ответила:

— Никто. Обе хороши.

Внутренний голос рвался наружу криком: «Она! Она виновата! Она нас использовала! Она притворялась нашей подругой!», а разум спокойно ему возражал: «Зато в Рана-то она на самом деле влюблена, раз пошла на такие жертвы, к чему теперь вмешиваться в чужую жизнь? Да и мы сами виноваты, что так легко её к себе подпустили».

— Ты не договорил про аст, — перевела тему я.

— Да вроде договорил. Они чуют жнецов. Дейл, видать, вперёд тебя и рванул тогда, потому как унюхал, что за тобой идут.

— Но я думала, что раз твой отец настолько против твоей работы, значит, он вообще никак с магической составляющей нашего мира не связан…

— Связан. Не так, как мне бы того хотелось. А Чипа с Дейлом он мне, собственно, подарил после первой моей встречи со жнецом.

— Как много ещё я о тебе не знаю?

— Ты просто не помнишь, — отмахнулся напарник. — Да и когда тебя моя жизнь интересовала?

— Так ты ведь ничего толком не рассказывал.

— Так и повода не было. Думаешь, уместно было бы среди отлова очередной души внезапно тебя дёрнуть со словами: «Слушай, я тут такое вспомнил! Однажды, когда я был ещё молодым и неопытным, на меня напал жнец…»?

— А его ты тоже убил?

— Кого? Жнеца?

Я кивнула.

— Они же считаются неубиваемыми. А ты убил. Я видела.

Честно — я не была уверена, что спас меня именно Ран. Я даже не была уверена в том, что действительно всё это видела — может, это было игрой моего воображения. Но кто-то же меня спас. А больше никто не умеет так вовремя оказываться рядом, как Ран. И голос. Мне казалось, что я его слышала! Или просто хотела слышать, чтобы успокоиться и понять, что теперь всё обойдётся.

— О-о… — печально протянул напарник. — А тебя, видать, хорошо приложило.

— Но…

— Ты же не маленькая, ну? Легенды гласят, — для пущего пафоса он даже спрыгнул с кровати и поставил ногу на табуретку, словно на труп побеждённого врага, — что жнецы есть воплощение зла, которое бессмертно, пропитано мраком, и сеет лишь беды… Не помню, что там про них обычно вещают, но там же сообщалось, что есть только одно «высшее зло», которое действительно может их дезинтегрировать. Мне лестно, конечно, что ты к моему великолепию ещё и такое приписала, но всё-таки смею тебя огорчить, — мне позвонили, когда тебя уже везли к хранителям. Оторвав тем самым, кстати, от не очень вкусного ужина.

— И Кары.

— Нет, Кара ушла почти сразу после тебя.

— Но я же видела Чипа! — Я не сдавалась, но поражение было близко. — Кажется…

— Ты видела асту, скорее всего, — резонно отметил Ран. — Как бы мне ни хотелось чувствовать себя и своих зверюг настолько уникальными — это не так. Чипа я выпустил уже после тревожного сигнала. А на помощь тебе мог примчаться любой соседский пёс. Как видишь, их владельцы редко надевают на них ошейники с указанием породы. Ты у меня вроде неглупая девочка, должна понимать, по какой причине.

Дорого. Украдут. Попытаются избавиться. Вариантов море.

— Но я уверена, что там был ты. Я даже голос твой слышала! — продолжала выдавать желаемое за действительное я. Вдруг бы сознался под напором?

Ран покачал головой, после чего резким шлепком припечатал ладонь мне на лоб.

— Температуры вроде нет, а бредишь. Хватит, видимо, с тебя моего приятного общества. Отдыхай, моя леди. Мне завтра дозволено начинать эксплуатировать тебя по полной, так что набирайся сил.

— …и терпения, — вздохнула я в ответ, откинувшись на подушки. — А ты так и будешь у моей постели воплощением смерти стоять?

— И променять свою уютную кровать на ваши суровые больничные условия? Нет уж.

После чего ловко выскользнул за дверь, а я озадаченно воззрилась в белоснежный потолок.

Ну спасибо, подсознание. Подбросило мне короткометражку со своим сценарием… А главного героя-то мне где искать теперь, чтобы хоть спасибо сказать?

* * *

…мы пробирались по тёмным подвалам, пропахшим крысами и сыростью. Я всё ещё брезговала снимать перчатку, хотя и понимала, что уже пора быть в полной боевой готовности.

Напарник еле слышно насвистывал себе под нос какую-то мелодию, вращая в руке нераскрытый жезл.

— Ты надеешься приманить душу на свои завывания?

— Ну да. Вдруг она захочет меня за это убить и вылезет из укрытия?

— Хороший план. Одобряю. Правда, есть риск, что я пристукну тебя раньше.

— От твоей руки, моя леди, и умирать не страшно. От правой. От левой вот страшновато.

Балбес.

— Что там ещё по делу известно?

— Подселение произошло пару дней назад, возможно, душа полностью поглотила владельца и нам нужно быть готовыми к крайним мерам…

— Я всегда готов, ты же знаешь.

— Только я тебя умоляю, завязывай с ролью живого щита.

— А если не я, то кто?

Напарник, подтянувшись на трубах, по-кошачьи проскользнул в тоннель под потолком и спустя пару секунд подал мне оттуда руку.

На четвереньках ползти было недолго, но мерзко. И под ладонями, и под коленями что-то хлюпало и расплывалось, а я благодарила высшие силы за то, что не вижу того, что именно расплывается. Боюсь, что визуальный ряд мог бы сыграть шутку куда более суровую, нежели осязательный. А так можно было утешать себя мыслью, что это просто… мох.

Хотя какой тут, к Эрну, мох?

— Он близко, слышишь?

Хрипы гулко пробирались к нам из тишины.

— Это мы так близки к выходу, или он к нам навстречу ползёт?

— Понятия не имею, — обрадовал напарник. — Но что мы здесь, он уже точно знает.

— Немудрено. Конспирация это вот вообще не наше.

Впереди раздался грохот, заставивший меня сжаться в комок и зажмуриться.

— Я в порядке, — прошипело откуда-то снизу. — Коридор закончился!

Ругань и возня с последующим вытаскиванием меня на волю уничтожила последние шансы остаться незамеченными.

Только мои ноги коснулись земли, как чёрная фигура снесла Рана, едва успевшего меня отпустить. Звеня откатился в сторону его жезл, а я моментально сорвала перчатку.

— Арис, жезл! Брось мне жезл, я не дотягиваюсь! Он здесь… слева… — уворачиваясь от ударов, прокряхтел напарник.

— Пытаюсь!

Я припала на колени, пока Ран успешно отвлекал «обжитый сосуд», и принялась шустро исследовать в темноте пол.

— Скорее!..

Скорее не получалось. И чем сильнее я пыталась торопиться, тем медленнее становились движения. Я же могу быстрее, я умею быстрее! Почему так?!

— Нашла!

Я крепко ухватила жезл. Бросила Рану. Но не успела выдохнуть, как раздался возмущённый крик:

— Это не то! Ты мне какую-то бесполезную палку кинула! Арис, он меня сейчас придушит!

Под руку то и дело лезли какие-то обломки. Бейсбольные биты. Черенки от лопат. Мётлы. Как назло, что угодно, только не коса.

Да откуда здесь столько хлама?!

— Я не могу найти!

— Да чтоб его!..

Огромная лапа выбила у меня перчатку. Вцепилась в запястье и отшвырнула в сторону, как тряпичную куклу.

— Арис, сделай что-нибудь!

— Я ничего не могу!..

Чёрный силуэт вылетел на меня из темноты. Я инстинктивно выставила перед собой руки…

Яркая вспышка озарила перепуганное лицо Рана.

Моя левая ладонь впечаталась ему в грудь.

…и тело его обратилось в прах.

* * *

Крик прорвал тишину, оцарапал горло.

Я села рывком, пялясь в беспросветную тьму.

И не было ни сырого подвала, ни хрипящего монстра за спиной. Перчатка на месте. Я в постели. Мы у Рана.

Сам Ран стоит в дверях — лохматый и перепуганный, кажется, хлеще меня.

— Что случилось?!

— С тобой всё в порядке? — жалобно спросила я.

— Было бы. Если бы кое-кто меня среди ночи не поднимал дикими воплями. Честное слово, надо было записать это на телефон да поставить мелодией будильника. И пробуждение утром гарантировано, и бессонница следом заодно. Так что случилось?

— Я сон видела.

— Вот это уже интересно.

— И… он был не очень хороший, — увильнула от подробностей я.

— Сон? И всё? — подозрительно прищурился Ран.

— И всё.

— Точно?

— Точно.

— Я могу идти спать?

— Можешь.

— Тебе оставить свет?

— Себя.

— Что?

— Себя оставь. Свет можешь выключить.

Не верю, что сказала это вслух. Впрочем, Ран тоже не верил, что ему это не послышалось.

Задумчиво сопя, он обошёл кровать и привалился ко мне, уткнувшись носом в затылок. Я молчала, делая вид, что полминуты назад вообще ничего не было, и что это он сам вдруг решил сменить место дислокации. Он тоже молчал. Только дышал так озадаченно, словно не был уверен, точно ли это не его ночная галлюцинация.

Изучая смутные очертания тумбочки, я ненавязчиво попыталась придвинуться к напарнику поближе. Он же, возомнив себя Великой Стеной, никак не отзывался на мои поползновения.

— Руку! — буркнула я, понимая, что ничего такими темпами не дождусь.

— Убрал же! — возмущённо отозвался голос у меня над ухом.

— Так верни. Балбес.

— Тебя не поймёшь. Руки распускаю — балбес. Не распускаю — балбес. Моя леди, ты в курсе, что ломаешь мне мозг?

— Просто обними меня и спи.

Я вздохнула. А после порывисто развернулась, уткнулась лицом ему в грудь, и в тот же миг ощутила, как теплом обволакивает плечи.

— А мне завтра об этом можно будет помнить?

— Нет, — отрезала я.

И уже чуть было не обняла его в ответ, как одёрнула себя — а на месте ли перчатка? А плотно ли она застёгнута?.. Так в итоге и спрятала руку под подушку, боясь даже коснуться Рана, и понимая, как будет тупо сейчас заявить: «Хотя нет, я передумала, поди прочь и вообще держись от меня подальше». В лучшем случае он поймёт, что Кара далеко не самая неадекватная девушка в его жизни. А в худшем…

А в худшем — я всё-таки до него дотронусь. И потеряю навсегда.

— Злой барабашка больше не машет тебе своей пятой лапой из тёмного угла?

— Я тебя не для поговорить звала, — пробурчала я ему в футболку. Приятно пахнущую после стирки, кстати.

— Ты просто используешь меня, да? — с шутливым надрывом в голосе простонал напарник.

— Да. На эту ночь — ты моя резиновая Мари.

— Я таки в шоке от твоих эротических фантазий.

— Какие эротические? Ты же говорил, что она…

— Тише-тише-тише, — зашипел Ран. — То, что от неё осталось, может тебя услышать и расстроиться. Не все девушки такие бессердечные, как ты, знаешь ли. А теперь — спи!

Мягкие губы мимолётно коснулись моего лба, но обалдеть я таки успела. Ран, кстати, тоже, о чём не постеснялся сообщить вслух.

— Ой. Что-то я расслабился. Приятных кошмаров.

— Ты мой кошмар, — из полудрёмы пробурчала я.

Мой самый верный кошмар.

* * *

— У нас проблема, — вместо «доброго утра» выдал Ран.

— Какая? — встрепенулась я и уронила полотенце, которым пыталась подсушить волосы после душа.

— Серьёзная. Крайне.

— Не томи.

— Во-первых, — Ран одарил меня тоскливым взглядом, — кончился хлеб, и я остался без бутерброда.

— Это чудовищно, — согласилась я. — А во-вторых?

— А во-вторых — нам необходимо решить, чья очередь сегодня спать на кровати. Моё предложение: чтобы сравнять счёт, нам нужно снова переспа… переночевать вместе, а с завтрашнего дня вернуться к графику без всяких нарушений.

— А мне кажется, у кого-то личико треснет от таких запросов. Я спокойно уступлю тебе твой спальный ипподром и даже пытаться претендовать на него не буду.

— Мне это кажется слишком уж нечестным по отношению к тебе…

— Нечестно по отношению ко мне — это напоминать мне об этом досадном недоразумении.

— Ну что ж ты так критична к себе, — усмехнулся Ран. — Ты — очень даже милое недоразумение.

— Ты обещал… — вкрадчиво напомнила я, борясь с неприятным чувством.

Нашла из-за чего расклеиваться — из-за какого-то сна! Не так обидно было бы, будь это на нетрезвую голову! Но нет — прекрасно соображала, и всё равно…

— Что обещал? — Ран невинно хлопнул ресницами.

— Забыть о моей просьбе.

— О какой просьбе?

— Не помнить о событиях этой ночи.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — развёл руками Ран. — Собирайся уже, вечно мы из-за тебя опаздываем.

* * *

У дверей нашего кабинета обнаружилась необычная картина.

На скамейке в углу сидел Лиам, сложив ладони на коленки, точно прилежный ученик первого класса в ожидании учителя.

— Тебя что, выгнали? — насмешливо спросила я.

Он подскочил на месте, после чего прыжком оказался рядом с нами и неловко попытался всучить мне страшно шуршащее нечто.

— Как ты себя чувствуешь? — выпалил он, преданно глядя мне в глаза. — Я хотел навестить тебя ещё у хранителей, но меня не впустили.

Обиженный взгляд стрелой полетел в Рана, подозрительно долго возящегося с ключом-символом и старательно делающего вид, что он тут ни при чём.

— Да прекрасно. Даже больничный брать не пришлось.

— Не «не пришлось», а «сама отказалась», — пробурчал напарник.

— Это очень радует! — Лиам расплылся в улыбке. — А у меня для вас новость. Госпожа Арварес официально приставила меня к вам!

— Это ещё зачем?!

— Она посчитала, что пока для меня нет подходящего напарника, мне стоит понаблюдать, как работают «мастера своего дела». Опыт там перенять…

— Но почему именно мы?

— Потому что ваши методы мне наиболее понятны и близки, плюс я много слышал про вашу пару, и ещё…

— И ещё здесь есть леди Кэр, — улыбнулся Ран. И улыбка эта вышла отчего-то ох какой недоброй.

— Отчасти, — сознался Лиам, смутившись.

«И что, на какой срок мы теперь прокляты?» — крутился на языке вопрос, но приличия ради я промолчала и принялась разворачивать презент.

Цветы. На этот раз это были чёрные розы с голубой каёмкой. Красивые, конечно, но, боюсь, такими темпами он мне в следующий раз и вовсе венок с лентой «Вечная память» притащит.

Не знаю, что меня в этой ситуации напрягало больше. То, что он где-то, как последний маньяк, наводил справки и выяснил, что именно такие мне и нравятся, или то, что он несознательно подобное для меня выбирал, вкладывая в них одному ему понятный смысл?

— Никогда бы не подумал, что ты так спокойно реагируешь на дешёвые подкаты, — раздалось из-за шкафа с делами.

— И вовсе они не дешёвые, — обиженно отозвался Лиам, занимая место в углу. То самое, куда Ран так любил приземляться с разбега и забрасывать ноги — на стол или на подоконник. В зависимости от настроения и погоды.

Напарник возражение проигнорировал.

Хотя нет. Показалось.

Стопка примерно из полусотни пыльных папок обрушилась на Лиама так, что тот еле успел перехватить её у основания. Подскочил, силясь выровнять шатающийся столп, налетел на угол стола, пороняв всю возможную канцелярию и, на удивление, всё же устоял… под ворохом разлетевшихся по кабинету прошлогодних листов.

Ран даже не потрудился изобразить испуг, но зато очень загадочно улыбнулся, словно намекая: то ли ещё будет.

— Ну что за… — Я метнула в него укоризненный взгляд и опустилась на корточки, чтобы помочь стажёру с уборкой.

— Я такой неловкий, — расстроился Лиам.

«А я такой гадкий», — должно быть, подумал Ран. И возгордился собой ещё больше.