«С.Л.К.-9» Иллюзия победы. Часть первая.

Пролог

19 мая 786 года

Звёздная система Союза Независимых Планет Фолкерк

Спускающийся с орбиты челнок больше напоминал небольшой метеорит, прорывающийся сквозь плотные слои атмосферы. Яркая точка, оставляющая за собой длинный и искрящийся пламенем хвост в вечернем небе.

Находящийся в шикарной и дорого обставленной комнате для ожидания, мужчина неотрывно следил за тем, как небольшое судно снижается, приближаясь к главному космопорту планетарной столицы Вакелана. Одной из двух обитаемых планет системы Фолкерк.

Не прошло и десяти минут с момента появления огненной кометы в небе, как изящный челнок задействовал собственные антигравы и опустился на посадочной площадке космопорта. К этому времени, мужчина уже вышел на улицу в сопровождении своей охраны, ожидая, когда наконец сможет обнять своего сына, которого он не видел почти два месяца.

***

— Ну? И как тебе Анхальт?

Хьюго Вилм, один из самых влиятельных людей в кулуарах власти Союза Независимых Планет насыпал в бокал немного льда и взял в руки вырезанный из стекла графин с дорогим бренди.

Они сидели в просторной гостиной их семейного поместья. За окнами уже опустилась ночь, которая, впрочем, была достаточно светлой, благодаря отражённому свету сразу двух спутников Валкена. В комнате они находились лишь вдвоём. Всю прислугу и своих помощников Хьюго отпустил, чтобы они не помешали его встрече с сыном.

— Ну, не хочу тебя обидеть, но по сравнению с Новой Саксонией даже наша столица выглядит, как унылое захолустье, — с грустной ноткой улыбнулся Хавьер и благодарно принял из рук отца бокал с алкоголем. — Это место действительно впечатляет.

— Прямо настолько? — с напускным любопытством поинтересовался Хьюго, опускаясь в кресло напротив сына.

— Ты даже не представляешь. Пожалуй, тебе стоит самому побывать там. Такое стоит увидеть хотя бы раз.

— Спасибо, но у меня и здесь есть чем заняться, — ухмыльнулся его отец и сделал глоток. — Лучше расскажи мне о том, как прошла ваша встреча.

Прозвучавшая просьба моментально исказила лицо его сына, превратив расслабленное выражение в напряжённую маску.

Что же, пришло время отчитаться, мельком подумал он, сделав ещё один короткий глоток и наслаждаясь вкусом явно недешёвого напитка.

Два месяца назад, в середине марта, в систему прибыло курьерское судно с опознавательными кодами Рейнского Протектората. Вместе с тем, оно имело дипломатический идентификатор. А значит, сколь бы большое презрение и недоверие не питала семья Вилм к Рейну, оно являлось неприкосновенным.

После случившегося на Абрегадо Хьюго Вилм имел огромное количество поводов для того, чтобы не только не доверять всему, от чего хотя бы отдалённо несло Протекторатом, но и не собирался поддерживать какие-либо дипломатические контакты с ним. Одной попытки переворота могло бы быть достаточно для этого, пусть у Хьюго и его людей и не было прямых доказательств того, что Рейн был замешан в этом.

Но, что ещё хуже, они попытались использовать против него его собственного сына. Франциско, бедный и запутавшийся мальчик, совершил множество ошибок. Страшных ошибок. Они не должны были произойти. И сердце Хьюго разрывалось, каждый раз, когда он думал об этом. Из-за их происков, его младший сын теперь находился в тюрьме и вряд ли выйдет оттуда в ближайшее время. И не в ближайшее тоже.

Но, всё изменилось в тот самый момент, когда с курьера пришло сообщение, адресованное лично ему.

Ещё более удивительным являлось содержание послания, записанное лично от имени канцлера Рейнского Протектората Карла Адлера. Канцлер приглашал его или же его доверенного представителя на личную встречу. Какую бы ненависть и отвращение к Рейну не испытывал Хьюго, он всё же оставался слишком опытным политиком, чтобы просто так проигнорировать подобное приглашение.

В этом мире есть вещи, от которых нельзя просто так отмахнуться. У политики нет принципов.

Правда, с укором вспомнил Хьюго, он не мог не отметить, насколько грамотно всё было сделано. Остававшегося до встречи времени едва хватило на то, чтобы подготовить корабль из личного небольшого флота Вилма. Хавьер вылетел на Новую Саксонию уже через два дня после того, как рейнский курьер доставил сообщение и покинул систему Фолкерк. Не факт, что всё задумывалось именно таким образом, но спешка так же повлияла на принятое в итоге решение.

Теперь же, когда сын наконец вновь вернулся, предстояло самое главное. Узнать, в чём была причина этого странного и неожиданного приглашения.

— Это будет сложный и непростой разговор, отец, — осторожно заметил Хавьер, отставляя в сторону бокал.

Десять минут спустя Хьюго всё же не выдержал и встал с кресла, чтобы налить себе ещё одну порцию виски. На фоне услышанных новостей собственное правило не пить более двух порций за вечер оказалось забыто и отброшено в сторону. Наливая виски в бокал Вилм с удивлением заметил, как у него подрагивают руки.

— Он не может… — Хьюго замолчал и покачал головой, поставив в сторону вырезанный из прозрачного хрусталя графин с алкоголем. — Хавьер, это даже звучит безумно!

— И тем не менее, дело обстоит именно так, отец. Поверь, если бы я услышал нечто подобное полгода назад, то точно решил бы точно также. Но то, как Адлер… Как он высказал свои требования - это впечатляет. Этот человек абсолютно уверен в своих действиях. По крайней мере мне так показалось. И он точно не из тех, кто будет бросать слова на ветер.

— О, да. Уверен, что верди уже ощутили это на своих шкурах, -- проворчал Хьюго.

— Угу.

— Он не сказал, сколько у нас времени?

— Естественно нет, — на лице Хавьера появилась тусклая улыбка. — Но нам переданы все нужные документы и…

— Бред! Просто идиотизм! Он, что, не понимает, что сам даёт нам улики против собственного государства?! — слова сорвались с губ, почти перерастая в крик. Хьюго был опытным политиком. В мире не часто происходило нечто такое, что могло бы вывести его из равновесия.

Но, сейчас, приходилось признать. Карлу Адлеру удалось не просто заставить его нервничать. Ошеломление казалось подобно одной из лун Вакелана, как если бы та вдруг решила рухнуть прямо на поверхность планеты.

— В истории Союза таких прецедентов ещё не было, — с раздражение сказал Хьюго.

— Это не значит, что такое не возможно, — пожал плечами Хавьер. — Очевидно он считает, что всё это сойдёт ему с рук. Учитывая высказанные им условия - не удивлюсь если так оно и будет. А, когда всё закончится, кто будет смотреть на то, существовали ли раньше подобные прецеденты. Всем просто будет наплевать. С его-то условиями они схватятся за это предложение, как голодная собака в сочный кусок мяса.

Хьюго в задумчивости кивнул и опустился в своё собственное кресло.

— Хорошо. Теперь остаётся лишь принять правильное решение.

— Самое трудное, как обычно, — согласился с отцом Хавьер. — Вот только я даже не могу толком представить, как именно нам поступить.

— Прежде всего нужно обезопасить нас, — твёрдо заявил отец. — Интересно, многие ли согласятся?

Его сын вновь пожал плечами.

— Думаю, что мало кто откажется от таких условий, — снова повторил Хавьер. — Уж слишком сладкими они выглядят.

— Да. Даже слишком.

— Считаешь, что он лжёт?

— Я считаю, — твёрдо произнёс Хьюго, — что Адлер в первую очередь заботится о своих интересах. Всё остальное идёт для него вторым числом. А уж мы… Нет, Хавьер. Я уверен в этом.

— Тогда я всё равно не понимаю, как он собирается всё это провернуть. Верден…

— Верденцы связаны войной, — напомнил ему отец. — Им сейчас не до нас.

Лицо его сына скривилось, но не признать правоту своего отца он просто не мог.

Присутствие сил Верденского флота на территории Союза если и не исчезло, то сократилось до такого крошечного объёма, что его уже можно было даже не принимать в расчёт.

Раньше, всего пять лет назад, практически в каждой важной системе можно было наткнуться на патрульные пикеты верденского флота. Верди заботились о торговле, составляющей солидный процент доходов их бюджета. А если учесть, что почти семьдесят процентов транспортных судов на территории СНП ходили под верденским флагом, то их желание охранять свободу и безопасность торгового судоходства можно было понять. Более того, в сумме это привело к резкому сокращению пиратской активности в системах Союза.

Но сейчас ситуация стало совсем другой. Постоянные провокации Протектората постепенно сокращали присутствие Верденского флота в пространстве Союза. А теперь, когда начавшаяся почти год назад война заставила их пересмотреть планы развёртывания, исчезли и последние патрули. Теперь военные корабли ВКФ появлялись в системах СНП исключительно, как сопровождение крупных торговых конвоев.

На самом деле эта война всего за год успела испортить жизнь практически всем. Из-за неё упал трафик грузовых перевозок. Из-за неё же уменьшилось и присутствие верденских военных, в следствии чего вновь выросла угроза пиратства. Грабители и другие разномастные мерзавцы вновь подняли голову, стоило им только почувствовать появившуюся свободу. Что ещё хуже, с уменьшением трафика верденских торговых кораблей, ухудшилась торговля и в самом Союзе. Произошло именно то, чего и ожидал Хьюго. Торговые дома СНП были слишком тесно связаны с верденскими компаниями наподобие «Картеля Терехова» или же «Транспортных линий Сашимото» И когда количество их судов сократись, то, вдруг, внезапно, оказалось, что просто некому более возить грузы.

Хотя, точнее будет сказать, что никто не мог перевозить грузы в тех объёмах, которые требовались. Из десяти крупнотоннажных грузовых судов семь принадлежали верди, два Рейнскому Протекторату и лишь один летал под флагом Союза. И то, как правило это были грузовые суда приобретённые на верденских верфях. А значит и их обслуживанием так же занимались верденские специалисты. В итоге получается такая вот печальная статистика. Постоянно рассчитывая на торговые пошлины от верденцев и всё больше и больше полагаясь на низкие цены их перевозок, Союз практически убил сектор собственного транспортного кораблестроения.

Эта же проблема коснулась и Хьюго, но не в такой крупной степени, как он того боялся. Благо у него уже имелся небольшой флот собственных грузовозов, работающих исключительно в его интересах. Плюс небольшая верфь, на которой строились новые транспорты. Если бы не это, то экономическая обстановка могла бы оказаться пугающей.

Именно такой, какой она и была сейчас в большинстве из более чем восьмидесяти систем Союза Независимых Планет.

Задумчивое и напряжённое выражение на лице отца заставило Хавьера подумать о том, а не собирается ли его отец согласится на предложенную Адлером сделку. Он даже высказал эти мысли вслух, но отец практически сразу же опроверг это.

— Ни в коем случае, — решительно произнёс он. — Я не приму предложение этого мерзавца, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Подковерные игры этих высокомерных ублюдков стоили мне Франциско. И чуть не стоили твоей жизни, Хавьер. Я лучше сдохну в нищете, чем продамся им.

— Я и не собираюсь спорить, пап, — Хавьеру даже пришлось поднять ладони в применительно жесте, чтобы успокоить отца. — Но, что тогда делать нам? Ты же не думаешь, что они вот так вот просто оставят всё так, как есть после…

Договаривать он не стал. Не было смысла. Его отец и так прекрасно понимал, что именно может произойти, когда они откажут Карлу Адлеру в его притязаниях.

— Нет, — наконец произнёс Хьюго Вилм после почти минутного раздумья. — Не думаю. И потому, нам придётся кое-что предпринять.

— Что?

— Напомни мне, Хавьер. Как звали представителя в верденском консульстве на Абрегадо?

Хавьер нахмурился, пытаясь выцепить из памяти нужное имя.

— Вроде бы Брайтли. Рик Брайтли. Если мне не изменяет память. Если нужно, то я могу проверить.

— Сделай это, — кивнул его отец. — Для начала, я думаю, что нам стоит поговорить именно с ним.

И разговор этот будет весьма непростым, подумал губернатор, поднося к губам бокал с виски.

Глава 1

22 мая

Франкс

Штаб-квартира управления разведки флота

— РУФ давно известно о существовании Нойнера, — тихо произнесла Изабелла, не сводя глаз с сидящего перед ней Ричард Эйхарта. — Хотя, думаю, что будет лучше сказать о том, что мы знаем о том, что существуют подобные ему. Да, ты прав. Кто-то действительно использует сверхсовременных киборгов. Более того, всё, что касалось пропажи учёных, так же правда. В документах Остерленда я нашла файлы о том, что он расследовал подозрительные исчезновения людей, связанные с нашим военно-промышленным комплексом и научной средой. В частности, это касалось тех, кто каким-то образом был связан с областью изучения частиц Черенкова.

Произнеся это Решар перевела взгляд на сидящую рядом с Эйхартом Линфен.

— И то, что, по вашим словам, происходило в Лиге, так же связанно с этим.

— Тогда почему вы... — начала было Шан, но Изабелла спокойно перебила её.

— Более того, — спокойно продолжила Изабелла, — подобное происходит не только здесь, а повсеместно. В Рейнском Протекторате. На территории Федерации. В Союзе и в других местах. Люди связанные с этой областью науки пропадают на протяжении последних сорока лет, а может и больше. Последний инцидент, который работающие над этим люди смогли связать с исчезновениями — авария на станции «Арфа». Или вы думали, что гриф секретности на эти материалы, выданный столь поспешно, простое совпадение?

Решар повернула голову и посмотрела на главу Шестого отдела.

— Нет, Ричард. Всё гораздо сложнее чем тебе или Ривалю кажется.

— Тогда какого чёрта ты ломала здесь комедию, — не выдержал он. Эйхарт испытывал злость от того, что Изабелла заставила его чувствовать себя полным идиотом.

— Потому, что мне необходимо было понять, насколько далеко вы продвинулись в этом деле.

— Я хочу всё знать, Изабелла, — сдерживая злость в голосе произнёс Эйхарт не терпящим возражений тоном. — Это вопрос национальной безопасности государства. Я обязан знать подобные вещи.

— Думаю, что проще будет показать, — после короткого раздумья произнесла Решар. — У нас есть отдел, который занимается исключительно этим делом. Кто ещё из твоих людей знает обо всём этом?

— Только группа «Чарли» в полном составе. Частично. Ещё Риваль. Это всё.

Изабелла кивнула и взяла в руку свой комм, до этого момента лежащий на столе.

— Я прикажу, чтобы его привели сюда. А ты вызови своих людей. Если они увязли в этом так же глубоко, как и вы, то им лучше знать всё.

Прежде, чем Ричард успел сказать хоть слово или пошевелиться, Решар буквально придавила его взглядом к креслу.

— Эйхарт, ты должен понимать, что это не игры. У этой программы высшей приоритет секретности. Даже в правительстве мало кто знает об этом. Считанные единицы, если быть точным.

— Президент, — начал было глава Шестого отдела, но Изабелла прервала его, покачав головой.

— Знает кое-кто из его ближайшего окружения, но на этом всё. Самому президенту или же его администрации ничего не известно.

— Не ты ли ратовала за открытость разведывательных программ? — уколол её Эйхарт, доставая личный комм из кармана пиджака. — Локен обязан знать о происходящем! Особенно, когда дело касается национальной безопасности.

Он ожидал любой реакции на свою шпильку. Злости. Раздражения. Возможно даже гневной тирады. Но вместо этого увидел в глазах сидящей перед ним женщины лишь усталость и нечто, что определить он так и не смог. Казалось, будто кто-то выпустил из неё весь воздух и глава РУФ просто поникла в кресле.

— Если бы ты только знал, Ричард, — тихо произнесла она, вновь покачав головой. — Если бы ты только знал...

***

Личный флаер главы разведывательного управления вылетел за пределы столицы, поднялся на полкилометра и, ускорившись, полетел на запад.

Риваль смотрел в окно, всё ещё не способный поверить в происходящее.

— Я всё равно не понимаю, — в очередной раз начал он. — Если бы адмирал Остерленд начал подобную программу, то я бы знал об этом.

Изабелла подняла голову, оторвав взгляд из планшета в своих руках и посмотрела на него сквозь просторный салон флаера.

— Ты так в этом уверен, Блауман? Думаешь, что знаешь все секреты своего босса?

— Я бы точно знал о чём-то подобном, — раздражённо бросил Риваль, потирая не перестававшие саднить запястья.

К сожалению, похоже, что он ошибался. Выходило так, что Риваль до последнего не знал о происходящем. Просто в какой-то момент в камеру пришли люди в форме службы безопасности РУФ, без каких-либо объяснений вывели его наружу и отвели в ангар, где Блауман с удивлением обнаружил Эйхарта и других знакомых ему людей.

И, вот, двадцать минут спустя он сидел в кресле флаера, наблюдая через окно за тем, как машина стремительно покидает столицу.

Помимо самого Риваля и Изабеллы в аэрокаре находились ещё лишь двое. Ричард Эйхарт молчаливо сидел сбоку от Риваля, погружённый в свои собственные мысли. Последним же пассажиром аэрокара оказалась Шан Линфен. Учёная из Лиги Реформации Человечества. Она сидела уткнувшись в какой-то текст на планшете и не обращала особого внимания на происходящее.

По крайней мере, ей хотелось, чтобы всё выглядело именно так. Но Риваль уже достаточно много общался с этой женщиной, чтобы заметить внешние признаки нервного напряжения, проскальзывающие на красивом и отстранённом лице. Шан пыталась скрыть собственные страхи за напускной пренебрежительностью к окружающей действительности.

Хотя я бы на её месте вёл себя иначе, мельком подумал Риваль, бросив очередной взгляд в окно.

— Куда мы летим? — без особой надежды на честный ответ спросил он.

— Осталось недолго, — так же безинформативно, как и раньше произнесла Изабелла.

Решар спокойно сидела напротив него и смотрела в окно. Глаза начальницы РУФ скользили по проносящемуся за окном пейзажу, но было заметно, что мыслями она сейчас находилась совсем в другом месте.

— Если это отдельное подразделение, то почему оно...

— Чёрт тебя дери, Риваль! — вдруг взорвалась Изабелла — Осталось всего несколько минут, и вы получите ответы на свои вопросы! По крайней мере на часть из них. Не заставляй меня жалеть о том, что я вытащила тебя из камеры!

Вздохнув, Блауман бросил свои попытки получить хоть какую-то информацию.

И всё же, он никак не мог перестать думать. Вопросов, как обычно оказалось несопоставимо больше нежели доступных ответов. Риваль до сих пор корил себя за то, что всё это время бесполезно торчал в камере. Возможно, будь у него развязаны руки, он смог бы сделать... что-то.

А так — это оказалось впустую потрачено время. Хотя, признал он через несколько секунд, это не правда. Всё же кое-какую информацию ему удалось добыть их открытых источников. То, на что он раньше никогда бы не подумал обращать внимание. В конце концов раньше он никогда не испытывал тяги к истории.

Машина вдруг накренилась и стала резко снижаться. Автопилот, а именно он сейчас управлял флаером, провёл аэрокар над самыми верхушками деревьев небольшого леса.

— Где мы? — обратился с вопросом к Изабелле Эйхарт.

— Этого вам знать не положено, — ответила та. — По крайней мере пока.

— А когда будет положено? — вновь без надежды лениво поинтересовался Риваль. Больше для того, чтобы просто поддеть Решар, чем получить прямой и честный ответ.

— Когда скажут, — жёстко произнесла Изабелла, поправляя адмиральский китель.

Задумчиво хмыкнув, Блауман быстро прикинул в уме.

В полёте они находились не так уж и долго и вряд ли успели выйти далеко за пределы столицы. Скорее всего это место, где бы оно ни находилось, располагалось не дальше десяти километров от Франкса или около того.

Но попытки Блаумана вспомнить хотя бы об одном объекте РУФ, находящемся в такой близости от столицы ни к чему не привели. Неужели адмирал Остерленд и правда скрывал от него эту информацию. И если да, то почему? За все эти годы Дэвид Остерленд был ему наставником и другом. Он практически заменил ему отца. И сейчас Риваль просто не мог поверить в то, что этот человек мог что-то скрывать.

«Думаешь, что знаешь все секреты своего босса?»

Сказанные Изабеллой слова полыхнули в голове, вновь поднимая заданный ею вопрос. А действительно ли адмирал настолько доверял Ривалю, на сколько тому хотелось в это верить?

Двери салона мягко открылись люди начали выходить наружу. Рядом с ними на бетонную посадочную площадку приземлился ещё одна машина, доставившая сюда группу «Чарли», вызванную Ричардом по просьбе Изабеллы. Люди выбирались из салона на свежий воздух с удивлением оглядываясь по сторонам.

— Босс, где мы чёрт возьми? — первым заговорил Барт Симмонс.

— Мы бы знали, если бы нам не пришлось оставлять коммы, — негромко проворчал Грэхам Экр, но достаточно для того, чтобы стоящая в нескольких метрах от него Решар услышала его слова. — И наше оружие.

— Требования безопасности должны соблюдайся неукоснительно, — резко отрезала она. — Пойдёмте. Нас уже ждут.

Изабелла повела всех за собой с площадки для флаеров. Прямо в сторону стоящего рядом здания.

Весьма неприметное, оно скорее походило на обычных, пусть и крупный, дорогой загородный дом, чем на тайный объект верденской разведки.

Впрочем, про себя решил Риваль, так и должны выглядеть сверхсекретные объекты. Чтобы никто и никогда не смог бы заподозрить, что за неприметным фасадом скрывается что-то куда более важное и ценное.

Хотя на его взгляд куда логичнее было бы разместить объект в черте города. Ещё лучше, прямо в штаб-квартире РУФ во Франксе. Прятать дерево куда удобнее в лесу. Это была неизменная истина, которой следовали всегда и везде. Потому что она работала.

Прозрачные стеклянные двери сдвинулись в сторону, открывая проход перед Решар и следующими за ней людьми. Сначала Блауман даже не понял, что именно его насторожило. Лишь через пару секунд спустя эта странность наконец сформировалась в его голове, но появившуюся мысль Эйхарт высказал раньше него.

— Нет охраны? — спросил он, настороженно оглядываясь по сторонам.

— То, что вы её не видите, не значит, что её нет, — холодно отозвалась Изабелла, идя по коридору. — Поверьте, за нами следят с того момента, как наши флаеры приблизились к этому месту. Лишь благодаря тому факту, что я нахожусь здесь с вами вы всё ещё живы.

Коридор, по которому они прошли, упёрся в т-образный перекрёсток. Слева виднелась роскошно обставленная гостиная с панорамными окнами, что выходили на растущий вокруг лес, а справа находилось что-то вроде просторной столовой.

Но Решар не пошла ни к одной из этих комнат. Она просто остановилась перед стеной, так никуда и не свернув. Вместо этого Изабелла коснулась ладонью декоративной стенной панели перед собой.

Целую секунду ничего не происходило, а затем идеально ровная поверхность стены начала расходится на отдельные сегменты. Словно часть сложного фрактального рисунка, они быстро начали сдвигаться в стороны, открывая широкий проход.

— Круто!

— Заткнись Грэхам, — прошипел Симмонс, двинувшись вслед за остальными.

— Да что я такого сказал?!

— Вот и заткнись, пока чего-нибудь не ляпнул, — огрызнулся лидер группы «Чарли», параллельно пытаясь понять, в насколько глубокую лужу дерьма они засунули свою ногу в этот раз.

По идее всё должно было быть нормально. В конце концов они находились здесь по приглашению, а не торчали в камере с шоковыми наручниками на запястьях. Ведь так? А значит, дело пахло новой работёнкой, но никак не тюремным заключением или чем-то подобным. И это было чертовски хорошо. Со своей работой Барт и его люди справляйся умели.

— Ладно, ладно молчу... — раздалось сзади приглушённое и недовольное бормотание.

— Вот спасибо.

— Спасибо в карман не положишь...

— Значит в руках понесёшь, — шикнула идущая рядом с Грэхамом Сонг. — А теперь заткнись.

Прямой, как стрела коридор уходил вперёд метров на сто. Изабелла и остальные проходили мимо закрытых да на вид толстыми и крепкими дверями помещений не останавливаясь, пока наконец адмирал не подошла к одной из последних. Там она вновь коснулась стены ладонью. Сплошное дверное полотно тут же разошлось на две части и обе створки без единого звука отъехали в стороны.

Спустя пару секунд Риваль, Эйхарт, Линфен и остальные проследовали за шагнувшей в помещение Изабеллой.

Глава 2

Они вошли внутрь вслед за Решар, оглядываясь по сторонам.

Риваль ожидал увидеть всё, что угодно. Скорее всего нечто наподобие аналитических отделов, одним из которых он некоторое время заведовал в самом РУФ. Десятки рабочих мест. Терминалы для обработки информации. Голографические проекторы и прочее. Что угодно из того, к чему он был готов и привычен.

Но реальность преподнесла ему очередной сюрприз.

Огромная, практически полностью пустая комната.

На первый взгляд здесь могло быть метров тридцать квадратных, а может быть даже и все сорок. Здесь не имелось ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Даже более того. Когда Блауман попытался в первый раз окинуть взглядом помещение у него чуть не закружилась голова. Пол, стены и потолок оказались выложены панелями из отполированного чёрного стекла или другого, похожего на него материала. Тёмного настолько, что, казалось, будто оно поглощает весь свет в помещении. Не было даже теней. Даже отражений. Хотя они просто не могли не существовать на столь отполированных, почти до зеркального блеска, поверхностях.

И, спустя несколько секунд, как и все, кто вошёл сюда следом за Изабеллой, Риваль уставился на единственный предмет в комнате.

Старое, викторианское кресло с высокой спинкой. Резное дерево и алая, цвета свежей крови, мягкая ткань обивки с редкими вкраплениями золотых нитей. Оно даже выглядело, как произведение искусства.

Шипение, с которым закрылись двери за их спиной, наконец вывело Блаумана и остальных из оцепенения.

— Изабелла?! — первым не выдержал Эйхарт. — Что это за место?!

Решар ответила не сразу. Она повернулась к ним, но встала как-то странно. В пол оборота. Так, что лицо частично оказалось повёрнуто к одной из стен.

— Вы же хотели получить ответы, — мягко произнесла она. — Не так ли?

Внезапная догадка поразила Риваля с пронзительностью ударившего в грудь импульсного дротика.

— Адмирал Остерленд не имеет ничего общего с этим «отделом», — резко бросил он, повернувшись к застывшей женщине в адмиральской форме. — Он вообще о нём ничего не знал. Верно?

— Верно, — произнёс новый, незнакомый голос. — Никакого отдела и не существовало.

Собравшиеся в этой странной комнате люди резко обернулись.

Одна стен вдруг пришла в движение. Чёрные зеркальные плиты покрылись едва заметными линиями, разделяясь на отдельные фрагменты. Они с завораживающей быстротой хаотичных движений сдвигались в стороны, открывая новый проход.

В комнату вошли трое незнакомцев. Стройная женщина в ультрамариновом вечернем платье с волосами цвета платины. И двое мужчин. Один с мрачным, скучающим выражением на лице, одетый в обычный деловой костюм.

Второй же, выделялся куда сильнее.

Дорогой костюм тройка светло серого цвета без пиджака. Рукава белоснежной сорочки были закатаны до локтей, а на галстуке блестел золотой зажим, украшенный голубым драгоценным камнем. Из нагрудного кармана светло серой жилетки торчал уголок аккуратно сложенного красного платка.

Но все эти детали мало интересовали замерших в комнате людей. Их глаза приковала к себе белая фарфоровая маска, полностью скрывающая лицо незнакомца.

Когда он заговорил вновь, в его голосе слышалась явная насмешка.

— Главное, чтобы ответы, за которыми вы сюда пришли, не оказались последним, что вы услышите.

***

Центральные районы Франкса

Невысокий и худощавый мужчина спокойно вышел из вагона городского монорельса в нескольких остановках от дипломатического квартала, расположенного вокруг посольства Земной Федерации в верденской столице.

Джеймс Роллинз, известный всем, у кого не имелось нужного допуска, как пресс-атташе посольства, повернул направо и пошёл к выходу с платформы. По пути, как обычно, подмечая мелкие детали, пока его взгляд блуждал по окружающим его людям. Сейчас на платформе было куда больше народу, чем всего несколько месяцев назад. Крушение монорельсового поезда в самом центре города на некоторое время поселило страх в жителях верденской столицы перед этим видом транспорта, каким бы глупым и иррациональным этот страх не казался.

Но страх не может сковывать людей вечно. Вот и сейчас платформы и вагоны вновь оказались наполнены и Джеймсу приходилось продвигаться к выходу в толпе других людей, спешащих домой после окончания рабочего дня.

И это было ему даже на руку.

Он долго ждал момента, когда сможет выполнить задуманное. И сегодня, наконец, такая возможность ему наконец представилась. Даже более того. Удалось получить официальное и практически непробиваемое прикрытие.

Что, впрочем, нисколько не давало ему расслабится.

Каждую секунду, что он находился за пределами посольства, Роллинз ощущал себя на вражеской территории.

В конце концов именно так оно и было.

Пройдя по паре улиц, он вышел на просторный пешеходный проспект. На самом деле это был даже не столько проспект, сколько широкая эстакада, протянувшаяся на высоте более тридцати метров над землёй. Широкая настолько, что по ней плечом к плечу могли бы пройти сотня человек. Естественно, им не стоило бы этого делать, так как половина из них неминуемо провалилась бы в изящные круглые провалы. На первый взгляд хаотично разбросанные по эстакаде и окружённые стеклянными ограждениями, на самом деле они позволяли солнечному свету проникать ниже, освещая расположенные под переходом улицы. Изящное решение, мысленно признал Джеймс, проходя мимо одного из таких «провалов» и бросив взгляд на аккуратные и чистые улицы внизу.

Ему в голову мгновенно пришла мысль о том, что на Земле такая система точно бы не прижилась. Уж точно не в Лондоне, который теперь являлся Планетарной столицей Земли.

Тамошние «нижние» улицы больше походили на грязную помойку. Горы мусора и прочей дряни. Вся грязь и мерзость, что скрывалась за напускным лоском «верхних» уровней древнего города скрывалась в тени небоскрёбов, эстакад и переходов. А люди просто предпочитали не замечать проблему.

Можно было сколько угодно говорить о том, что все эти нео-государства, появившиеся после Колонизационной Эры, не заслуживают места в одном ряду с таким историческим и экономическим гигантом, как Земная Федерация, но правда неприятно режет глаз.

Небольшое кафе располагалось почти в самом центре эстакады. Маленькое заведение, чьих бесчисленных близнецов можно найти сотни по всему городу. Джеймс сел за один из стоящих на улице столиков, благо погода в этот день оказалась безоблачная и приятная, а лёгкий, едва заметный ветер почти не доставлял неудобств.

Сделав заказ, Роллинз принялся ждать, одновременно с этим проверяя последнии сообщения, поступившие на его личный комм. Кто-то другой на его месте, наверное, стал бы внимательно наблюдать за окружающим пространством и людьми. Пытался бы найти «хвост», как принято говорить в узких кругах. Но наличие невидимых соглядатаев Роллинза интересовало не больше, чем обёртка от пирожного, которую ветер пронёс рядом с его столиком по каменной плитки под ногами. Слишком уж в высокой лиге он играл для того, чтобы его оппоненты сделали глупую ошибку и попались ему на глаза.

Скорее всего, краем сознания подумал Джеймс отпивая горячий кофе из принесённой ему чашки, живых глаз рядом с ним вообще не было. Франкс, как и любой современный мегаполис переполнен камерами. С их помощью куда проще незаметно наблюдать за своей целью, нежели полагать на живых людей.

В любом случае, даже опасность возможного раскрытия не сильно пугала его. В самом худшем случае придётся всё оставить и покинуть верденское пространство. Наличие официальной должности в посольстве Земной Федерации давало ему дипломатический иммунитет, а значит и полную неприкосновенность.

Джеймс успел выпить половину чашки своего кофе, когда появилась та, кого он ждал. Худая и хрупкая на вид женщина немного выше него самого. С короткими, вьющимися тёмными волосами и одетая в стильный и, несомненно, дорогой костюм светло синего оттенка. Верхние несколько пуговиц оказались расстёгнуты, так и приглашая взгляд полюбоваться прикрытой тканью блузки грудью и краем чёрного, как космическая пустота бюстгальтера.

Кружевного, с эгоистичным удовольствием заметил Джеймс, улыбнувшись подошедшей к нему младшей помощнице посла Рейнского Протектората в верденской столице.

— Чёрный, без сахара и с ванильным сиропом. Ты не изменяешь себе, Джеймс, — улыбнулась она, опускаясь на стул за его столиком.

— Постоянство — залог успеха, Аманда, — улыбнулся ей в ответ Роллинз и сделав ещё один глоток, поставил чашку на блюдце. — Рад тебя видеть.

Коротко рассмеявшись, она быстро сделала заказ у подошедшего сотрудника кафе.

— Надеюсь они добавят в кофе яд, — чуть ли не со стоном сказала она, расслаблено откинувшись в кресле. — Потому, что если мне придётся вернутся в посольство, то я просто сойду с ума.

— Вряд ли. Как видишь, я всё ещё жив.

— Твой кофе крепкий настолько, что может разъесть асфальт. До сих пор не понимаю, как ты можешь пить эту горькую дрянь.

— Ну, для того я и прошу добавить ванильный сироп, — пожал плечами Роллинз. — Так много работы?

— О, ты даже не представляешь. Мой босс, как с цепи сорвался в последний месяц.

Дальше для обоих сидящих за столиком людей пошла обычная и уже привычная обоим игра. Ничего не значащая болтовня. Бесполезный, но всё же приятный разговор, который можно было бы услышать при встрече двух друзей. Они уже не в первый раз танцевали этот танец и прекрасно знали, как сделать это так, чтобы доставить друг другу удовольствие.

И каждый, в тайне, надеялся на то, чтобы позлить тех, кто мог бы наблюдать за ними.

Где-то минут через десять спокойной и ни к чему не обязывающей беседы Джеймс сделал первый ход.

— Тут ходят интересные слухи, — как бы невзначай произнёс он, глядя на свою собеседницу.

Аманда с интересом ответила на его взгляд, слизнув кончиком языка кремовую пену со своих губ. В отличии от Джеймса, предпочитающего простой чёрный кофе, перед ней стоял высокий бокал с кофе, взбитыми сливками, густо политыми шоколадным сиропом.

— Правда? И что же это за слухи?

— Говорят, что на кухне у одного из ваших главных поваров завёлся воришка.

— Если честно, то впервые слышу, — нахмурилась она. — Еда всё такая же прекрасная.

— Вряд ли он что-то портит, — пожал плечами Роллинз. — Скорее просто подсматривает через плечо и ворует рецепты. Ничего большего. Возможно, что через некоторое время мы увидим его лучшие блюда в верденских ресторанах.

Аманда поставила чашку с недопитым кофе и в задумчивости прикусила губу.

— Ну, уверена, что это будет даже к лучшему. Местная кухня слишком...

— Пресная?

— Возможно, — согласилась младшая помощница рейнского посла и по совместительству глава резидентуры Службы Внешней Разведки Протектората во Франксе. — Но, видит бог, местные совсем не умеют работать с морепродуктами.

— О, да. Будет прискорбно, если его рецепты попадут в руки местных.

— Это будет трагедия, — кивнула Аманда. — Но, уверена, что и сама смогу неплохо удивить тебя. Как насчёт саганаки с креветками?

— С белым вином, надеюсь? — с искренним любопытством спросил Джеймс и не смог сдержать улыбки.

— Конечно. Но тогда в этот раз вино с тебя. Вынуждена признать, что земные вина куда лучше наших. Надеюсь, что ты сможешь раздобыть пару бутылочек.

— О, не сомневайся, Ами, — Джеймс вдруг вспомнил один из разговоров с Макнамарой. — Пожалуй, я даже смогу угостить тебя кое чем действительно эксклюзивным.

— М-м-м... удиви меня.

— Как насчёт шотландского виски? Настоящего. Прямо с Земли.

Глаза сидящей перед ним женщины загорелись.

— О, всегда хотела попробовать что-то такое.

Джеймс не выдержал и рассмеялся.

Кто бы мог подумать, что он, глава разведывательной службы Федерации в Вердене, сведёт столь... тесное знакомство со своим прямым противником и коллегой из Рейнского Протектората.

Кто угодно мог бы усмотреть в подобных «знакомствах» прямой намёк на возможную измену. Но Роллинзу было на это наплевать. Здесь, в сотнях световых лет от Земли у него не имелось начальников. Пожалуй, единственным человеком, с которым он вынужден был считаться являлся Дилан Макнамара. Посол Земной Федерации в Вердене. Но, даже он не обладал контролем над деятельностью разведслужбы. Джеймс лишь ставил его в известность и координировал деятельность «легальных» оперативников с деятельностью посольства.

С другой стороны, сам Макнамара прекрасно знал о том, что Роллинз поддерживает связи со своими «коллегами» по ту сторону. В условиях, когда даже самому быстрому курьерскому судну нужно было преодолеть по меньшей мере три месяца в пути в обе стороны. А порой информация требовалась незамедлительно. И в такой ситуации иметь связи с другими игроками на поле оказывалось удивительно полезно. Главное точно знать, какой информацией можно поделитсья, а какую лучше приберечь напоследок.

В конце концов Федерация не имеет каких-либо прямых конфликтов с Протекторатом, ведь так? А значит, всё это можно списать на взаимовыгодное сотрудничество.

Прошедший разговор, сделал главное. Согласовал встречу. А свидание с Амандой позволит ему без проблем передать ей всю полученную его людьми информацию о верденском источнике информации в рейнском бюро кораблестроения. Последняя часть разговора, как раз и была лёгким намёком, дабы заинтересовать сидящую перед ним женщину.

Такой и была эта работа. Уступки. Услуги. Небольшие подачки. Игра кукловода, дёргающего за ниточки и следящего за результатом. Главное — знать за какую именно ниточку стоит потянуть. Сейчас Роллинз использовал Аманду для того, чтобы нанести непрямой вред верди. В будущем она, вероятнее всего, использует его самого.

Ну и помимо всего прочего, она действительно прекрасно готовила.

Что не говори, но, порой, спать в одной постели с врагом может быть удивительно приятно.

***

— Главное, чтобы ответы, за которыми вы сюда пришли, не оказались последним, что вы услышите.

После слов человека в фарфоровой маске в помещении повисла мерзкая, напряжённая тишина.

Риваль с трудом сглотнул застрявший ком в горле и ему показалось, что этот звук услышали все, кто здесь находился.

В голове бесконечным потоком крутились вопросы, на которые у него совершенно не было ответов. Но, как бы это смешно не прозвучало, именно их ему и предлагали. Нужно лишь правильно спросить.

— Нет никакого «специального отдела», — наконец выдавил он из себя. — Ведь так?

— Нет, — спокойно и с какой-то странной обречённостью в голосе покачала головой Решар.

— И адмирал Остерленд...

— Он ничего не знал о происходящем, — сказала она. — Дэвид даже не подозревал об этом.

— Тогда, что за чертовщина здесь происходит?! — уже не выдержал Блауман, указав рукой на стоящих в комнате незнакомцев. — Кто они такие?

Изабелла вздохнула и сделала несколько шагов, пройдя через комнату и встав рядом с мужчиной в фарфоровой маске.

— Риваль, Ричард. Вам лучше выслушать то, что он скажет. Поверьте, так будет гораздо лучше, чем...

— Чем, что? — резко оборвал её Эйхарт.

— Чем если вас перебьют прямо здесь, — спокойно отозвался стоящий чуть в стороне мужик с угрюмым выражением на лице.

При этом он не сводил взгляда с людей, стоящих за спиной у Ричарда. Если быть точным, то его тёмные глаза неотрывно смотрели прямо на невысокую и молчаливую блондинку.

Линда посмотрела на него в ответ и чуть приподняла одну бровь.

— Чего тебе? — спросила она холодным, как космический вакуум голосом.

— Это ты пристрелила киборга в прошлом июле?

— Вообще-то мы все в этом участвовали, — как-то даже обиженно заметил Грэхам, явно не до конца полнимая, что именно скрывалось за вопросом незнакомца. — В тот раз...

— Ну я, — перебила его Линда и сделал шаг вперёд. — И, что с того?

Впервые за всё время разговора на лице стоящего перед ней мужчины появились хоть какие-то эмоции. Его губы изогнулись в лишённой веселья, злой улыбке.

— Отлично. Чертовски не люблю оставлять в живых тех, кому повезло меня прикончить.

— Что за бред?! — Симмонс сделал шаг вперёд, едва ли не прикрывая хрупкую фигурку Линды своим широким торсом. — Мы тебя впервые видим...

— Хватит! —Твёрдый голос Эйхарта эхом отразился от зеркальных стен комнаты. — Я увидел достаточно. Изабелла, я понятия не имею, что именно тут происходит, но с меня хватит. Дальше здесь будет разбираться министерства внутренних дел и Шестой отдел.

Из под белоснежной фарфоровой маски раздался короткий смешок.

— И, что вы сделаете, Эйхарт? — спросил мужчина в маске. — Арестуете нас?

— Для начала, — мрачно сказал Ричард. — Барт!

— Понял, босс, — пробасил Симмонс.

Группа «Чарли» за его спиной мгновенно ощетинилась. Пусть они и находились сейчас без оружия и собственных коммлинков, но недооценивать их было величайшей глупостью.

В руках Сонг, Линды и Павла появились стандартные боевые ножи с тёмно-серыми клинками. Сделанные из композитных материалов, они не регистрировались сканерами и другими детекторами, призванными обнаруживать обычное оружие.

Грэхам и сам Симмонс, к сожалению, в этот момент при себе ножей не имели. Но, это и не страшно. Они по-прежнему оставались высококлассными и тренированными бойцами...

Мощный удар в грудную клетку сбил Симмонса с ног раньше, чем он успел даже осознать произошедшее. Вот он делает шаг вперёд, а затем уже отлетает от удара того верзилы. Мерзавец в сером костюме оказался рядом с ним с какой-то неестественной скоростью.

Грудь полыхнула болью. Внутри что-то отвратительно щёлкнуло, сделав эту вспышку ещё ярче. А следом удар об стену за его спиной вышиб весь воздух из лёгких.

Стоявшая рядом с тем местом, куда он врезался Линфен закричала от испуга, когда тело лидера группы «Чарли» мешком съехало на пол.

Следом, практически рядом с Бартом в стену врезалось тело Грэхама. Техник группы со стоном рухнул на пол, прижимая к груди сломанную в трёх местах руку.

— Не убивай их, — прозвучал приказ из-за его спины и Нойнер скривился.

Но, как и следует хорошему цепному псу, команду он выполнит.

Лезвие ножа прошло в считанных миллиметрах от его лица. Он лишь чуть-чуть отклонился назад, пропуская выпад перед собой. Павел почти достал его лезвием клинка, мгновенно отдёрнув руку назад для нового удара. Новый выпад. Такой же быстрый, как и предыдущий. Исполненный с мастерством и скоростью, которые появляются лишь с годами тренировок и реальных схваток.

Будь его противник обычным живым человеком, то этот удар неминуемо стал бы последним. Клинок неминуемо вошёл бы сердце между рёбрами.

Вот только его оппонент человеком не был.

Неестественно быстрым движением Нойнер перехватил сжимавшую оружие кисть. Усиленные мышцы сжались с такой силой, что кости запястья буквально раздробило в кашу. Не ожидавший этого Коршунов не выдержал и закричал от боли.

Павел попытался достать киборга новым ударом. Левая рука должна была врезаться в горло, ломая гортань и трахею.

Вот только через секунду уже она оказалась вывернута под неестественным углом. Плечевой сустав с влажным щелчком вышел из сустава.

Ричард в ужасе смотрел на то, как трое его лучших людей оказались выведены из строя меньше чем за пять секунд.

На короткое, едва заметное мгновение в его сознание зажегся огонёк триумфа. Сонг и Линда, вдвоём, бросились к человеку в маске, игнорируя другие угрозы. Этот мерзавец и стоящая рядом с ним Изабелла явно важны. Их захват мог бы перевернуть ситуацию в пользу группы «Чарли».

Тонкая фигура платиновой блондинки сделала шаг вперёд из-за спины своего господина. Длинное вечернее платье цвета ультрамарина колыхнулось в такт движениям стройных ног, когда она оказалась прямо на пути двух девушек.

Внешний вид Филисии мог бы ввести в заблуждение кого угодно. Дорогая и красивая кукла, что могла быть украшение любого мужчины.

Она лишь взмахнула рукой.

Мир перед ней пошло рябью. Будто кто-то бросил камень в гладь идеально спокойно водной глади.

Едва заметная волна искажённого пространства врезалась в обеих женщин, отшвырнув их назад с такой силой, что Сонг вместе с Линдой долетели до стены в десяти метрах за их спинами.

В помещении повисла тишина.

Ричард вдруг с ужасом осознал, что из всех присутствующих на ногах стояли лишь они с Ривалем, да Шан, застывшая у стены с выражением ужаса на лице.

— Итак, — спокойным тоном произнёс Альмарк, — если этой демонстрации достаточно, то, может быть, мы наконец поговорим?

С этими словами он изящным движением достал из нагрудного кармана своей жилетки алый платок и передал его Филисии. Блондинка с благодарностью приняла кусочек дорогой ткани и вытерла тонкую дорожку крови под носом.

— Кто вы такие?

Риваль с удивлением узнал в этих хриплых словах свой собственный голос.

Альмарк посмотрел на него сквозь скрывающую лицо маску.

— Всё очень просто, мистер Блауман. Мы те, кто хотят убить Бога.

Глава 3

Услышав слова человека в маске, Риваль не сразу смог осознать сказанное. Произнесённая им короткая реплика звучала, как бред сумасшедшего безумца.

— Бред какой-то...

— Отнюдь, — человек в маске улыбнулся и сделал несколько шагов по направлению к стоящему в комнате единственному креслу.

Не обращая на присутствующих ровным счётом никакого внимания, он спокойно сел, расслабленно закинув одну ногу на другую.

— Это именно то, что в конечно итоге мы и собираемся сделать.

— Мы? — Ричард с трудом сдерживал насмешливый тон своего голоса.

— Именно, мистер Эйхарт, — серьёзно кивнул незнакомец в подтверждение своих слов.

Дверь, через которую Риваль и остальные попали сюда, открылась с тихим шипением. Через неё в помещение зашло восемь мужчин. Они все были примерно одного возраста и телосложения. Одетые в нечто среднее между военной формой и серыми комбинезонами, они направились к лежащим на полу членам группы «Чарли».

— Не переживайте, — тут же произнёс Альмарк, заметив, как Ричард обеспокоенно дёрнулся в сторону Симмонса и остальных. — Мои люди лишь окажут вашим медицинскую помощь. Не волнуйтесь. Пока что им ничего не угрожает.

— Пока что?

— Всё будет зависеть от нашего разговора, — пожал плечами Альмарк.

— Какая невероятная любезность, — сквозь зубы прошипел Эйхарт, мотаясь взглядом между своими людьми и сидящим в кресле ублюдком. — Сначала искалечили, а теперь помогаете?

— Не придавайте случившемуся большого значения, — отмахнулся от его слов Альмарк. — Тем более, как я уже и сказал, в какой-то степени именно от вас троих зависит — останетесь ли вы живы после окончания этого разговора или же нет. Мы цивилизованные люди, Эйхарт. Как там было в известной присказке? Говорить — говорить лучше, чем воевать — воевать. Не сочтите за угрозу, но избавиться от вас мы можем в любой момент, так что для вас же лучше меня выслушать.

Риваль коротко переглянулся с Ричардом.

А какой выход у них, собственно, оставался? Одни. Без оружия и прикрытия. Эйхарт давно уже не занимался полевой работой, а Блауман, кто бы, что не думал, занимался аналитикой и сбором данных. Он был так же далёк от выдуманного медиакультурой образа тайного агента, как говядина барбекю от вегетарианской кухни. Они с ним не бойцы. И уж точно не против этого чудовища, что разметало Барта и остальных, как беззащитных котят.

Пронёсшаяся в голову мысль вдруг заставила Риваля вспомнить последний момент прошедшей короткой схватки.

Он посмотрел на стоящую слева от кресла высокую женщину в платье. Платиновая блондинка замерла на своём месте с лёгкой улыбкой на губах и, кажется, смотрела прямо на него.

От одного этого взгляда всё внутри у Риваля сжалось в тугой узел.

— Итак, — продолжил мужчина в маске, когда Симмонса и остальных частично увели — частично унесли из комнаты, — думаю, что мы наконец можем нормально поговорить. Можете звать меня Альмарк.

— Может быть ещё и лицо своё покажешь? — зло бросил Ричард.

— Боюсь, что я не могу этого сделать, — Альмарк усмехнулся под маской и покачал головой. — Но, думаю, что могу дать вам нечто куда более ценное, чем тайну моей личности...

— Что вам от нас нужно?!

Голос Линфен заметно подрагивал от страха. Учёная чуть ли не сжалась за спиной Риваля, с ужасом в глазах смотря на сидящего в кресле мужчину.

— Всё очень просто, госпожа Линфен. — Альмарк слегка наклонил голову в бок. — В первую очередь нам нужна вы. Точнее, ваша помощь. Кстати, можете поблагодарить коммандера Блаумана. В конце концов, именно он и люди Ричарда спасли вас на Траствейне. Если бы не они, вас бы уже устранили.

— Так это были ваши люди?

Альмарк кивнул Ривалю и снова повернул голову к Линфен.

— Верно. Но, не переживайте. Сейчас вашей жизни ничего не угрожает. Решение относительно вашего устранения было изменено. Как оказалось, вы можете быть для нас куда более полезной живой и здоровой.

Не смотря на эти заверения, Линфен стало ещё хуже.

— Точно так же, — продолжил Альмарк, — как и помощь ваших друзей.

Он поднял левую ладонь и указал себе за спину. Туда, где молча стояла Изабелла.

— Как видите, Разведывательное управление Вердена уже в наших руках.

Решар едва заметно вздрогнула и глубоко вздохнула, когда в комнате прозвучало прямое подтверждение её измены.

— О, не будьте к ней столь строги, — Альмарк тихо рассмеялся, заметив полные ненависти взгляды стоящих перед ним верденцев. — Поверьте, наша дорогая Изабелла не сделал ничего, что могло бы навредить вашему государству. Даже более того. Сейчас она трудится на благо всех нас. Как, надеюсь, скоро будете делать и вы.

— Если думаешь, что мы продадимся так же, как и эта дрянь, то ты...

— Не стоит делать поспешных выводов, — голос Альмарка резко оборвал Эйхарта, не позволив тому закончить фразу. — Для начала, как я уже сказал раньше, мы пообщаемся. А уже потом вы будете решать. Работать на нас добровольно. Или же умереть. Просто для того, чтобы не путаться под ногами.

Положив руки на подлокотники своего кресла, Альмарк посмотрел на своих «гостей».

— Итак? Что вы выбираете?

Риваль и Эйхарт переглянулись. А собственно какой у них был выбор? Вопрос был риторическим.

Выбранный ими вариант был ясен и без слов.

— Вот и славно.

Альмарк щёлкнул пальцами правой руки и панели комнаты вспыхнули. Всего в один миг мир вокруг людей невообразимо расширился. Хотя даже это не было бы идеальным определением того, что произошло. Стены. Пол. Потолок. Всё это исчезло, сменившись панорамой бесконечного космического пространства.

Стоящая за спиной Риваля Шан чуть ли не вскрикнула от неожиданности. Настолько всё быстро произошло. Да и сам Риваль находился под впечатлением. Всё произошло столь быстро и внезапно, что он на мгновение и правда поверил, что стоит посреди бескрайней космической пустоты, усеянной мириадами сияющих звёзд.

Но, уже через пару секунд магия рассеялась, как только мозг нашёл рациональное объяснение произошедшему.

— Голографическая виртуализация?

— Верно, — кивнул Альмарк, подтверждая его догадку. — Перед тем, как мы начнём, ответьте мне на один вопрос. Знакомы ли вы с теорией Тёмного леса?

Услышав это Риваль и Блауман переглянулись. Они оба слышали этот термин впервые. Да и на фоне завораживающей звёздной картины он казался им каким-то... глупым.

— Да, — неожиданно произнесла Шан. — Это старая научно-популярная теория. Своеобразный ответ на парадокс Ферми.

Альмарк несколько раз хлопнул в ладоши, аплодируя правильному ответу.

— Верно, госпожа Линфен. В точку. Неудивительно, что именно вы ответили на мой вопрос. В конце концов именно ваш соотечественник, когда-то впервые описал её в своей книге.

— Шан, о чём он говорит? — повернувшись к ней спросил Риваль.

— Это гипотетическое объяснение того, почему мы до сих пор не смогли встретить другой разумной жизни, — чуть запинаясь от нервов пояснила Линфен. — Согласно ей, космос представляет собой наполненный хищниками тёмный ночной лес. Они затаились в темноте, в ожидании добычи. Но, в тоже время, им прекрасно известно — лес большой и тёмный. И в нём могут быть и другие хищники. Одно неправильное движение. Один звук. Всё это может выдать вас для других. И никогда нельзя узнать, кто вокруг тебя. Другие хищники или же возможная добыча. Стоит ошибиться и вместо добычи тебя съест куда более сильный зверь.

— Что-то я не понимаю... — Ричард недоумевающе посмотрел на женщину и окинул взглядом комнату. — При чём здесь космос?

— Парадокс Ферми гласит, что при наличии другой разумной жизни в космосе, мы уже давно должны были найти её следы, — продолжила Шан, не обратив на него совершенно никакого внимания. — Но, этого так и не происходит. Почему? За всё время своей экспансии человечество не смогло найти ни единого следа существования других разумных рас. И снова, почему? Теория Тёмного леса даёт возможный ответ. Другие разумные виды, если предположить, что они существуют, попросту скрываются, боясь поставить себя в позицию «слабого хищника». Ведь если они встретятся с враждебно настроенной цивилизацией, превосходящей их в технологическом плане, то неминуема возможность агрессии. А в таком случае более слабая и технологически развитая цивилизация неминуемо проиграет.

Посреди космоса вновь зазвучали аплодисменты.

— Верно. Всё правильно.

— Но это не наука, — возразила Шан. — Это всего лишь научно-популярная мысль. К реальности она не имеет никакого отношения.

— Но почему же, — не согласился с ней Альмарк. — Просто человек, который её высказал, не задумывался о переменных. Точнее, будет сказать об одной. Единственной переменной. Видите ли, Линфен, в этой теории есть определённая ошибка.

Щелчок пальцев и мир вокруг людей вновь закрутился. Пространство исказилось, превращая картину бескрайнего звёздного пейзажа в нечто куда более приземлённое. Под их ногами оказалась земля медово-горчичного цвета, а над головой нависло мрачное небо, заполненное громадами жёлтых облаков.

Но холодный, даже отталкивающий образ другой планеты мерк по сравнению с тем, что господствовало в небесах. Даже тяжёлые, цвета охры, тучи не могли скрыть огромный силуэт газового гиганта, что перекрывал собой большую часть небосвода.

— Добро пожаловать на Титан, — произнёс Альмарк. — В подлинную колыбель человечества.

***

Трое мужчин медленно и осторожно спускались в узкую расщелину на подвешенной на тросе платформе. Сплетённый из прочнейших композитных материалов, трос уходил далеко наверх и крепился к крану мощного вездехода.

Все трое были одеты в скафандры старого, чуть ли не древнего по современным меркам образца. Массивные и кажущиеся неуклюжими, они смотрелись бы архаично на фоне современных контактных скафандров.

Но людям на платформе было на это наплевать. Ни один из них не знал об этом. Сейчас их умы волновало нечто куда более важное.

Расположенные на платформе и шлемах самих людей фонари освещали узкие стены расщелины, выхватывая из темноты острые кромки окружающих их скал. А порхающие вокруг платформы небольшие дроны лишь усиливали эту пляску света и тени своими источниками света. Лучи направленного света скользили по скальным стена, сопровождая опускающуюся в тёмную бездну платформу.

— Как глубоко он находится? — спросил один из них.

— Примерно в трёх километрах от поверхности, Леонид, — отозвался другой. Система ближней связи между скафандрами работала превосходно. — Около пяти месяцев назад его обнаружила одна из наших геологических партий. Моя компания планировала постройку нового купола, и они проверяли местные породы на предмет эрозии и возможности установки якорей для начала строительства.

— Как же его не обнаружили при поверхностном сканировании? Такие объёмы металла...

— Всё очень просто. Местные скалы создают сильный фон, а на такой глубине, да ещё и в толще породы ни один сенсор не смог бы его нащупать. Нам просто повезло, что они решили провести разведку расщелин на предмет криовулканической активности.

— И вы держали это в тайне?! — искренне возмутился другой мужчина. — Так долго?!

— Любой на моём месте поступил бы точно так же, Сабуро, — спокойно ответил мужчина. — Заяви я о том, что мы нашли на весь мир и уже через день его бы вырвали из моих рук. Для начала мне нужно заключение специалистов со стороны.

— И поэтому ты пригласил нас, Эолия?

— Верно, Леонид. А ещё потому, что вы одни из умнейших людей, каких я только знаю. И в отличие от остальных, вам я доверяю.

Пробивающиеся через темноту лучи фонарей наконец выхватили внизу то, что можно было бы назвать «дном» расщелины. Неровная скальная поверхность, которая, впрочем, уже носила следы человеческой деятельности.

— Кто ещё знает об этом? — спросил Леонид, глядя на приближающуюся землю.

— Не больше дюжины человек, — раздался в его шлеме холодный голос Эолеи. — Трое геологов, двое технических сотрудников и ещё несколько человек. Пятеро моих самых доверенных людей. И, теперь, ещё и вы двое.

Леонид посмотрел на расчищенную явно промышленным оборудованием площадку, к которой спускалась платформа.

— А как вы...

— Использовали роботов, — отозвался пригласивший их сюда мужчина. — Сейчас это место указано на всех картах, как область с нестабильной вулканической активностью. Ближайшие залежи ценных минералов в более чем в двух сотнях километрах к востоку отсюда, так что в ближайшее время сюда никто не сунется.

Вздрогнув, платформа наконец коснулась земли.

Не теряя времени трое мужчин направились по расчищенной площадке в сторону ближайшей стены расщелины, где виднелся расширенный проход внутрь скалы.

— Мы увеличили проход, чтобы облегчить доступ, — пояснил Эолия.

— А это не опасно? — с искренней тревогой спросил Сабуро, не без страха посмотрев на нависающей над головой тонны скальной породы.

— Нисколько. Мы проверили. Эти скалы очень стабильны и практически не затрагиваются в плане тектонической активности. Нам даже пришлось фальсифицировать карты, чтобы отвести всех любопытных. После случившегося в прошлом месяце это оказалось не так уж и сложно.

Леонид кивнул, уже знакомый с тем случаем, о котором говорил Эолия.

Всего месяц назад на Титане случилось одно из мощнейших извержений криовулкана за последние пятьдесят лет. Извержение оказалось настолько сильным, что пострадала научная станция, расположенная в двадцати километрах от него. После того случая люди старались не приближаться к подобным местам.

Вырезанный в скальной толще тоннель имел сечение квадрата со сторонами два на два метра и уходил вглубь примерно на пятьдесят метров. Гладкие каменные стены наводили на мысль о том, что здесь поработали промышленное горнодобывающее оборудование.

Пройдя по тоннелю, они вышли в глубокую, поражающую своими размерами каверну. Огромная пещера больше напоминала перевернутую чашу, чьи стенки поднимались вверх, смыкаясь в темноте над головами людей.

Выйдя вперёд, Эолия поднял руку и нажал что-то на запястье. В тот же миг, лежащие на земле десятки небольших дронов взмыли в воздух. Они тут же начали подниматься к вершине пещеры. На корпусе каждого почти сразу же загорелся яркий прожектор, заполняя каверну белым рассеянным светом.

Леонид Черенков почувствовал, как тело под скафандром облилось холодным потом, даже не смотря на все усилия терморегуляторов. С трудом проглотив застрявший в горле ком, он повернулся и посмотрел на своего товарища сквозь прозрачное стекло шлема скафандра.

На лице Сабуро Кобояши застыло такое же потрясённое выражение.

Одно дело, услышать о чём-то. Но, совсем другое увидеть это своими собственными глазами. Только лишь теперь сказка стала для них реальностью.

Впереди, в сотне метров от них, свет прожекторов выхватил из темноты объект, которого здесь не должно было быть по определению. Длинный и угловатый, он, тем не менее, сохранил правильные и ровные линии. Уже одного этого оказалось бы достаточно для того, чтобы намётанный глаз смог вырвать из общей картины явно чуждые элементы. Природа не любит ровных линий.

То, что возвышалось в самом центре каверны никак не могло быть природным творением. Хотя бы потому, что ровные линии соседствовали с металлом и похожим на керамику материалом.

Сабуро с трудом смог заставить себя поверить в то, что видит.

— Это...

***

— Это невероятно, — едва слышно прошептала Шан, стоя в каких-то метрах за спиной троих мужчин и наблюдая ту же картину, на которую сейчас смотрели и они.

— Знал, что вас это заинтересует, — со смешком прокомментировал Альмарк, всё ещё вольготно сидящий в кресле. — Мы смогли собрать виртуальную симуляцию на основе видеозаписей и других материалов.

В сотне метров перед ними, в самом центре подземной пещеры покоилось то, что мечтали найти миллионы других людей. Внешний вид не оставлял сомнений в том, что именно это было.

Веретенообразный гладкий корпус, что расширялся к корме. Около семи сотен метров в длину. Тяжёлые посадочные опоры, что вгрызлись в неровный скальный пол пещеры. Чуждые и в тоже самое время узнаваемые очертания массивного двигателя. Всё это наводило на совершенно конкретные мысли.

— Так значит, мой отец был прав, — Линфен едва ли не с трепетом смотрела на скрытое в пещере сокровище. — Он всегда считал, что Леонид и Сабуро не создавали свой двигатель с нуля...

— Верно, госпожа Линфен, — кивнул Альмарк. — Они нашли корабль, на котором он находился. Хотя, точнее будет сказать, что они создали свой первый прототип на основе установки, которую нашли на этом корабле.

Щёлкнув пальцами, он остановил запись. Движения Черенкова и Сабуро вдруг остановились и люди замерли прямо посреди очередного шага.

— А кто третий? — спросил Эйхарт, указав рукой в сторону их проводника.

К удивлению Ричарда, вместо Альмарка на этот вопрос ответил Риваль.

— Эолия Лаплас. Глава и учредитель «Сарт Лаплас Компани».

— Откуда, чёрт тебя дери, ты это знаешь, — нахмурился Эйхарт, с удивлением посмотрев на своего товарища.

— Линфен рассказывала мне о теории своего отца, — пожал плечами Риваль, вновь поворачиваясь к голограмме троих мужчин в скафандрах, что замерли на месте. — Я тогда счёл её глупостью, но, должен признаться, она засела в голове. Так что я почитал кое-какие исторические документы. В частности те, которые касались момента заселения Титана. Наименование «СЛК» встречается там довольно часто. Они занимались постройкой жилых куполов, геологией и разработкой полезных ископаемых.

Риваль бросил взгляд на эмблемы, нарисованные на скафандрах. Алый треугольник и вписанная в неё буква «Л».

— Но, насколько я смог узнать, эта компания обанкротилась и разорилась. Они сделали несколько весьма неудачных вложений и потеряли почти весь свой капитал. Ещё лет за шестьдесят до войны между Землёй и Марсом.

— В целом вы правы, Блауман, — похвалил его Альмарк. — Но кое в чём вы ошибаетесь. Эти, по вашим словам, «неудачные вложения» оказались крайне хорошо продуманы. И результат оказался именно таким, какой его и ожидали. Но мы немного забегаем вперёд.

Он щёлкнул пальцами вновь запуская запись.

***

— Это просто невероятно!

Сабуро вместе с Леонидом подошли ближе к кораблю. Практически в притык.

Не удержавшись, Черенков провёл затянутой в перчатку рукой по поверхности одной из посадочных опор. То ли металл, то ли какой-то композит, он оказался шершавым на ощупь. В некоторых местах поверхность покрылась едва заметной и тонкой плёнкой.

Сознание учёного тут же ухватилось за этот факт. Атмосфера спутника Сатурна на девяносто восемь процентов состояла из азота. Оставшиеся два процента по большей части занимали метан, аргон и в меньшей степени другие мелкие примеси. Но ни один из них не давал острого окисляющего эффекта. Особенно с учётом имеющегося в атмосфере азота. Для того, чтобы образовалась даже такая окислительная плёнка на прочном и защищённом от коррозии металле, должно было пройти время.

Очень много времени!

— Сколько же он здесь находился? — спросил он, даже не понимая, что говорит вслух.

— Очень и очень долго, — пришёл неожиданный ответ. Стоящий рядом с ним Эолия указал на поверхность одной из опор. — Мы попытались сделать спектральный анализ материала. Это определённо некое подобие сплава. Что-то вроде наших композитов, но гораздо прочнее. Состоит, по крайней мере частично, из известных нам элементов периодической таблицы.

— Вы не смогли опознать часть веществ?

— Нет, Леонид. Некоторые части этого корабля состоят из неизвестных нам материалов. Сейчас мы не можем даже предположить из чего они состоят, не то что воспроизвести"

— Постой, Эолия, — прервал его Сабуро. — Ты сказал, что вы пытались сделать спектральный анализ.

— Да. И не только его. Мои люди провели так же и радиоизотопное датирование.

— И?

Лаплас пожал плечами и поднял голову, рассматривая корпус древнего корабля. Свет от висящих в воздухе дронов равномерно падал на него, отражаясь от прочного стекла его шлема и горящих величием глаз.

— По их словам, примерный возраст порядка сорока тысяч лет.

— Господи, — тихо прошептал Леонид, но Эолия всё равно его услышал.

— Поверь, Леонид, — с улыбкой произнёс он. — Ты даже не представляешь, как сейчас прав. Пойдёмте. Я покажу вам кое-что ещё.

Эолия повёл Леонида и Сабуро к носовой части корабля.

Здесь Леонид и Сабуро вновь заметили куда более привычное, свойственное людям оборудование. Эолия кратко пояснил, что на поверхности корпуса не имелось ни одного шлюза или же привычного для землян способа проникнуть внутрь. Тогда, по его приказу, работающие в каверне роботы вскрыли внешний корпус корабля, предварительно установив герметичную шлюзовую камеру, чтобы не допустить проникновения внутрь атмосферы Титана. Или же, наоборот. Не дать чему-то, что может находится внутри вырваться наружу.

— К счастью, наши опасения оказались беспочвенны, — пояснил он, заходя внутрь шлюзовой камеры.

— Ты уже был внутри? — спросило Леонид, заходя следом за ним.

— Да. Несколько раз. Внутри корабля полный вакуум. Там нет вообще ничего.

Трое мужчин зашли внутрь. Двери за ними закрылись, герметизируя камеру. Следом заработали насосы, откачивая состоящую из азота и других примесей атмосферу Титана. Как только давление внутри шлюза пришло в один уровень с давлением внутри самого корабля, внутренние двери шлюзовой камеры открылись.

— Пойдёмте.

Эолия без страха шагнул внутрь в сопровождении Леонида и следовавшего за ним Сабуро. За ними внутрь влетели нескольких небольших дронов, парящих в воздухе. Маленькие роботы снимали всё происходящие записывая картинку на свои камеры.

Внутренние помещения корабля встретили людей гробовой тишиной. Не было ни единого звука. Внутри просто не осталось ничего, что могло бы способствовать распространению звуковых волн. Это походило на то, как люди в старости входили в древние гробницы. Тёмные. Мрачные. Безмолвные.

Леонид шёл по коридору, без остановки вращая головой и смотря по сторонам. Идущий рядом с ним Сабуро вёл себя точно так же. Оба учёных оказались захвачены происходящим, как дети в рождественскую ночь. И в каком-то смысле это даже можно было назвать правдой. Ведь они получили самый лучший подарок, какой можно только себе представить.

И в тоже самое время оба они не могли отогнать странное, едва ощутимое чувство неправильности происходящего. Леонид ожидал увидеть что угодно внутри инопланетного корабля. Но переполненное безумными фантазиями сознание оказалось не готово к суровой непредсказуемости реальности.

— Этот коридор... — Леонид резко развернулся и посмотрел назад. Даже сделал шаг назад к шлюзовой камере. — Он горизонтальный!

— Всё верно. Он расположен в одной плоскости по отношению к оси двигателя, — подтвердил его слова Эолия.

Зашедший внутрь за ним Сабуро тоже подметил эту непонятную странность в строении внутреннего пространства. Современные человеческие корабли строились по принципу «небоскрёба», где каждый уровень находился перпендикулярно направлению движения. Таким образом тяга маршевого двигателя создавала эффект «притяжения». Это давало искусственную гравитацию во время движения судна и тем самым снижало негативные последствия нулевой гравитации на человеческий организм.

Но здесь, всё было иначе.

— Но это же глупость, — Кобояши даже присел у пола, чтобы убедиться в том, что и сам не ошибся. — Любой достаточно сильный импульс двигателя превратит его в шахту для всякого кто...

Сабуро в друг замолчал, осенённый внезапной догадкой.

— Искусственная гравитация! Неужели они...

— Так и знал, что это будет первое о чём вы подумаете, — послышался в динамиках шлема довольный голос Эолии. — Но давайте пока оставим это. Поверьте, это место хранит достаточно секретов.

Коридор, в котором они оказались имел прямоугольное сечение. Два метра в высоту и около полутора в ширину. Он уходил в обе стороны. В свете установленных на дронах фонарей виднелись места чёткого деления коридора на сегменты. Примерно так же это выглядело бы на обычных кораблях в тех местах, где находились створки гермостойких дверей.

— Скажи, Эолия. Ты говорил, что вы нашли тела тех, кому принадлежало это судно, ведь так?

Скрытая шлемом голова Лапласа кивнула.

— Да, Сабуро. Верно. Четверых. Они на мостике. Я запретил прикасаться к чему либо, пока корабль не осмотрят достаточно компетентные специалисты. Мы сейчас, как раз таки и направляемся туда.

Кобояши сглотнул от предвкушения. Он никогда не интересовался ксенобиологией. Гениальный инженер по призванию и выдающийся физик, он не испытывал тяги к изучению крошечных бактерий и прочего микробиологического мусора, которым так восторгались биологи на Ганимед и Европе.

Но сейчас, как и любой человек науки, он едва сдерживал себя, чтобы не бросится бегом. Ему не терпелось увидеть их. Существ, чей корабль превосходил возрастом всё человечество. Как они жили? Какие технологии использовали? Какое общество могло быть у этих существ? Раньше подобные вопросы занимали его не больше, чем дуновение ветра. Жвачка для мозга, не более того.

А теперь, вдруг, совершенно неожиданно, они стали столь важными.

Вместо этого, Сабуро смотрел по сторонам, шагая по покрытому матовыми металлическими листами полу. Всё вокруг него казалось таким чуждым. Но, в тоже самое время, японец не мог отогнать от себя ощущение дежавю. Будто он уже ступал по этому коридору. Вот на гладкой поверхности стен видны явно выделяющиеся скобы. Такие использовались и на человеческий кораблях. В тех случаях, когда корабль шёл без ускорения. Ими пользовались в условиях нулевой гравитации.

Эолия провёл людей по коридорам давно мёртвого корабля, никуда не сворачивая. Лишь изредка сверяясь с планом на дисплее, закреплённом на запястье. Несколько раз им приходилось подниматься по закреплённым на переборках лестницам и тогда Леонид и Сабуро в очередной раз почувствовали странное, почти мистическое чувство узнавания. Несмотря на то, что этот корабль явно не мог быть построен в солнечной системе, всё в нём казалось невероятно знакомым.

Наконец трое мужчин оказались перед входом в широкое помещение. Сразу в глаза бросился проход, вырезанный в толстых закрытых створках. Куски вырезанного металла лежали рядом.

Мостик древнего корабля оказался круглым и вытянутым. Несколько кресел в центре. Ещё около дюжины по краям. Впереди находилось то, что отдалённо можно было бы признать за обзорные дисплее, но Леонид не был до конца уверен в своей гипотезе.

Но всё это меркло по сравнению с тем, что находилось в самом центре. Там, где полукругом находились три кресла.

Четыре фигуры. Две неподвижно сидели в креслах, в каких-то странных скафандрах. Ещё две, одетые в точно такие же, лежали на полу раскинув конечности.

Леонид почувствовал, как его сердце пропустило удар.

Не способный поверить в то, что видит своими собственными глазами, он сделал несколько шагов вперёд, подходя всё ближе и ближе к лежащим на палубе древнего корабля телам.

«...примерный возраст порядка сорока тысяч лет»

Сказанные Эолией слова церковным колоколом прозвучали в его сознание.

Впервые за последние часы Черенков ощутил, как мир вокруг него пошатнулся.

***

Линфен стояла совсем рядом с давным-давно умершим учёным. Искусная иллюзия инопланетного корабля вокруг неё заворожила её не меньше, чем этих людей.

Но, как и они, все это оказалось тут же забыто.

На краткий миг, она подумала, что всё происходящее не более чем бред. Издевательство сидящего в кресле человека. Глупая попытка обмануть их всех.

И всё же, какая-то часть внутри неё отчаянно желала поверить в то, на что сейчас смотрели её глаза. Пытливый ум человека, посвятившего свою жизнь науке, как маленький ребёнок, мечтал о том, чтобы всё происходящее действительно оказалось правдой.

Ей было невдомёк, что сейчас она испытывала точно такие же чувства, что и человек, рядом с голограммой которого она стояла.

Потому что прямо перед ними, на палубе корабля, который не мог быть построен людьми...

...лежали люди.

Глава 4

— Невозможно! Нет, нет и ещё раз нет! — категорично запричитала Шан, качая головой. — Бред! Этого просто не может быть...

— И тем не менее, это правда, — спокойно возразил её Альмарк. — В тот день Леонид Черенков и Сабуро Кобояши увидели на борту этого корабля именно человеческие тела.

Поставленный на паузу мир вокруг людей вдруг потускнел. Словно все существующие в нём краски и тона неожиданно потеряли свою яркость. Созданная голографическими проекторами иллюзия рассеялась, вернув Риваля, Шан и остальных обратно в комнату с чёрными панелями.

— В последствии люди Лапласа провели радиоизотопное датирование найденных останков, — продолжил Альмарк. — Их возраст соответствует возрасту корабля. Благодаря вакууму и отсутствию внешних раздражителей они, хоть и мумифицировались, но очень хорошо сохранились. Генетические тесты так же подтвердили первоначальные гипотезы. Эти существа очень близки к нам. Чрезвычайно близки. Анатомия. Биохимия. Строение внутренних органов. Различия минимальны и носят, в основном, аугметический характер. Можете убедиться сами.

Стоило ему произнести это, как в воздухе перед Ривалем и остальными повисли голографические дисплеи.

Данные о вскрытии. Генетические тесты. Подробные отчёты об исследованиях. Всё это оказалось прямо перед их глазами.

Ричард перевёл взгляд с голограммы на сидящего в кресле Альмарка.

— Значит весь наш технологический прогресс...

— Это остатки технологий, которые Леонид и Сабуро нашли на борту этого корабля, — кивнул он. — Двигатель Кобояши-Черенкова и инерционный компенсатор стали их первыми творениями. Для того, чтобы начать космическую экспансию человечеству нужна была новая двигательная установка. И они работали не семь лет, как указано в исторических документах. Работа над первым прототипом велась почти два десятилетия в строжайшей тайне. Эолии и тем, кто был посвящён в происходящее пришлось изрядно поработать над тем, чтобы обеспечить должное прикрытие этой тайны. Проблема даже не в том, чтобы разобраться в древней технологии и заставить её работать. Черенков и Кобояши стремились к тому, чтобы воспроизвести эту технику на том уровне технологий, какие были доступны человечеству в тот момент. И именно эта работа заняла у них почти два десятилетия кропотливой работы.

С каждым сказанным словом, Альмарк всё сильнее и сильнее разрушал привычную картину мира в головах своих гостей.

Не так-то просто оставаться спокойным, когда узнаешь, что одна из важнейших частей человеческой истории оказалась искусно сфабрикованной ложью. Фикцией, придуманной для того, чтобы скрыть истинную правду.

Риваль часто сталкивался с теориями мировых заговоров. Мысль о том, что где-то существует группа избранных, контролирующих ход человеческой истории всегда будоражила мысли людей.

Вот только правда заключалась в том, что это было не так.

Любой секрет остаётся секретом, пока находится в распоряжении одного, максимум двух человек. Как только количество тех, кому эта тайна известна увеличивается, то и шансы на то, что заговор будет раскрыт возрастает по экспоненте. Чем больше людей замешано — тем больше вероятность того, что всё рано или поздно выплывет наружу. А любая теория о том, что где-то существует секретное общество, тайно контролирующее мир, неминуемо упиралась в стену человеческих возможностей. Для подобной задачи нужны были тысячи человек. Это означало, что возможность раскрытия возрастала тысячекратно.

И всё же...

— Выходит, что человечество... — ахнула Шан, шокированная неожиданной мыслью.

— Да. Мы их прямые потомки. По крайней мере так гласят исследования, проведённые Лапласом и его людьми. Они смогли сопоставить достаточное количество генетических маркеров между найденными останками и нами.

Линфен ощутила пробирающую до самых костей дрожь во всём теле. Ей очень хотелось сесть, потому что Шан боялась, что у неё подкосятся ноги. Всё, что она знала об истории происхождения человечества только оказалось разбито в дребезги.

— Наш вид отнюдь не уникален, как бы некоторым не хотелось так думать, — сказал сидящий в кресле мужчина.

Риваль по-новому посмотрел на Альмарка.

— Кто вы такие? — спокойно спросил он.

Если бы не белоснежная фарфоровая маска, то Блауман обязательно увидел бы улыбку на лице сидящего перед ним человека.

— Эолия Лаплас был умным человеком, — несколько пространно ответил глава верденского филиала фонда. — Он прекрасно понимал, что имеющееся в его руках знание является величайшим сокровищем в руках человечества. Оно подобно огню, что Прометей подарил людям. Сияющее и горячее пламя. Согревающее и дарующее жизнь. Но, в тоже самое время, если относится к огню безалаберно, он способен нанести непоправимый вред. Эолия создал организацию... Фонд Лапласа. Всё для того, чтобы сохранить это знание в своих руках.

— Жадная сволочь...

— Отнюдь, Эйхарт, — жёстко оборвал его Альмарк. — Никто бы не позволил сохранить подобную находку в руках одного человека. То, что было найдено на Титане тут же оказалось бы центром всеобщего интереса. Не только возможные технологии, но и связанные с ними знания. Их возжелали бы все без исключения. Подумайте сами, чтобы произошло. Федерации, как таковой, ещё толком не существовало. Человечество на Земле едва объединилось под общим флагом. Марс только-только провозгласил свою независимость. И в этот самый момент, под самым носом у человечества появляется самый настоящий Святой Грааль. Люди убивали бы за то, чтобы получить его в свои руки. Можете даже не сомневаться в этом. В то время хватало радикалов во всех сферах. Эолия просто принял наиболее подходящее решение в той ситуации. Всё, что он совершил направлялось стремлением защиты человечества.

— Вы недооцениваете способность людей договариваться.

— А вы её переоцениваете, Эйхарт, — возразил Альмарк. — Не прикидывайтесь идиотом. Вам это не идёт. Никто и никогда не выпустил бы подобное из своих рук.

— И поэтому вы всё заграбастали себе, — обвиняющее заявила Линфен. — Скрыли от людей то, что должно было быть достоянием...

— Давайте не будем скатываться в идеалистическую полемику, — попросил он её. — Я предпочитаю оперировать материалистичными фактами.

— О, да, — произнесла женщина с язвительной усмешкой. — И поэтому прикрываетесь идиотскими заявлениями о защите человечества от самих себя. Очень материалистично.

— А кто вам сказал, что Эолия боялся людей?

Неожиданный вопрос заставил комнату погрузится в напряжённую тишину.

Риваль нахмурился.

— Тогда чего?

— Не «чего», Блауман, — поправил Альмарк. — Правильный вопрос — «кого». Здесь мы возвращаемся к началу нашего разговора.

— К теории «Тёмного леса»? — с нескрываемым скепсисом в голосе поинтересовалась Линфен.

— Именно. Видите ли, как я уже сказал ранее, в этой теории имеется одна неточность. Как вы думаете, почему мы до сих пор не знаем о существовании другой человеческой цивилизации? Вам ведь уже стало понятно, что мы не одиноки. Неужели, за столько лет мы не смогли бы обнаружить следов столь развитой цивилизации?

Они замешкались. После всего того, что они только что узнали, заданный вопрос действительно поставил их в тупик. При таком уровне развития, следов просто не могло не быть.

Единственно верный ответ, как это не удивительно, нашла Линфен. Хотя, пожалуй, точнее будет сказать, что Шан пришла к единственно верному выводу.

— Потому, что они все уже давно мертвы.

***

— Разведывательные беспилотники запущены, сэр.

Стоящий в самом центре корабля флота земной федерации мужчина кивнул в ответ на доклад.

— Прекрасно, Саша. Прекрасно.

Командор Миколло Сикорский заложил руки за спину, наблюдая за спокойной и размеренной работой своих подчинённых. Хоть какое-то развлечение посреди этой невыносимой скуки.

В это же самое время «Тамерлан» и другие корабли Шестой дальней экспедиции медленно пересекли гиперграницу системы BZ7G. За их спиной, в точности следуя правилам протокола, остался эсминец ФЗФ «Сибирь». Сейчас его капитан занимался распределение автономных наблюдательных датчиков. Вскоре они окружат весь корабль, сферой в целую световую минуту, внимательно следя за всем, что будет происходить вокруг корабля.

Основная же группа прикрытия экспедиции, состояла из четырёх фрегатов и одного эсминца.

По правилам следовало оставлять на границе двух курьеров, расположив их на достаточном удалении друг от друга. Но Миколло предпочитал перестраховаться. Мало ли что. Уж лучше за его спиной будет находится быстрый корабль, способный постоять за себя, чем две жалкие, безоружные скорлупки. Пусть это было небольшим отступлением от протокола, но уж лучше не лишать себя путей для отхода. Несмотря на омерзительную скуку, неотрывно преследующую их в экспедиции, об осторожности Сикорский не забывал никогда.

Время тянулось с поразительной неторопливостью. За два года экспедиции все их действия превратились в отвратительную, едва терпимую рутину. А кто говорил, что будет легко? Хотя, по началу действительно было интересно. Видеть то, чего ни один человек до них никогда ещё не видел. Наблюдать за новыми, ещё не изведанными системами и мирами. Быть первооткрывателем. Всё это пьянило сознание. Создавало какой-то ореол таинственности вокруг их работы, не дающий потухнуть горячему пламени энтузиазма. Ведь каждый раз имелся хоть и мизерный, но всё же шанс на то, что главная цель экспедиции увенчается успехом.

Но, по прошествии восьми месяцев, пусть и новые, но точно такие же, уже десятки, если не сотни раз, виданные звёзды уже не вызывали такого восхищения. Новые, пригодные для жизни планеты уже не манили и не притягивали. Сикорскому казалось, что даже учёные из своры Варшавской уже не так восторженно реагировали на найденные биологические формы жизни. Кому какое дело до странных тварей и новых видов бактерий, коих они обнаружили уже сотни если не тысячи?

А если бы не жёсткие правила экспедиции, график и требования самого Сикорского, то экспедиция никогда не улетела бы так далеко. Уж в первые восемь месяцев то уж точно.

Они, наверное, до сих пор бы копались в грязи в одной из первых посещённых ими систем в поисках своих идиотских бактерий, — с усмешкой подумал про себя Миколло.

Где-то, глубоко внутри Сикорского, ещё теплилась надежда на то, что очередной прыжок приведёт их к заветной цели. В конечном итоге картографирование и изучение звёздных систем не было основной целью экспедиции. Каждый раз Миколло надеялся на то, что очередная звезда наконец разрушит сферу одиночества, в которой обитали люди.

Но, стоило ему подумать о такой возможности, как практически сразу же Сикорский признавался себе в том, что не хочет такого поворота событий. Каким бы невероятным и удивительным он не был. Уж пусть лучше человечество останется единственным, но доминирующим разумным видом во вселенной.

Так ему банально спать будет спокойней.

Ещё немного понаблюдав за развитием событий, Миколло передал командование своему старпому и направился к выходу с мостика. Он уже почти покинул командный отсек фрегата, когда услышал голос за своей спиной.

— Сэр, «Санта-Мария» на связи, — доложил один из связистов «Тамерлана».

Не иначе, старуха хочет поговорить, отстранённо подумал Сикорский.

— Переведите вызов в мою каюту. Я отвечу оттуда.

— Конечно, сэр. Будет сделано.

До своей каюты он шёл почти четыре минуты. Без спешки и торопливости.

«Тамерлан» совсем новый корабль. Сошёл с юпитерианских верфей всего три года назад, как и его собратья. Двести двадцать метров от носа до кормы. Быстрый и опасный, оснащённый самым современным оружием и системами. Миколло был счастлив командовать этим кораблём и вверенным ему подразделением.

Но ещё больше он был бы рад командовать всей экспедицией. К сожалению, поскольку Шестая экспедиционная группа выполняла в первую очередь мирные научные задачи, то и командовал ею в первую очередь гражданский. По мнению Миколло — большая ошибка. Особенно, когда глава всей экспедиции оказалась ещё и редкостной стервой. Так что вынужденное ожидание лишь небольшой способ показать зазнавшейся женщине своё раздражение, не вступая с ней в излишнюю полемику.

— Командор Сикорский, — сухо поприветствовала его начальница экспедиции с экрана, когда Миколло сел в кресло в собственном кабинете и включил систему связи. — Вы не очень-то торопились ответить.

— Прошу прощения, доктор. Дела, вы же знаете. У меня целая куча дел.

Анастасия Варшавская несколько секунд сверлила его взглядом через монитор, пожевала губами и, видимо, просто решила не тратить на споры с «тупоголовым военным» своё драгоценное время.

— Итак, доктор, — нарочито вежливо продолжил Сикорский, — о чём именно вы хотели поговорить?

— Я хотела...

На экране, мгновенно перекрыв окно видеосвязи с «Санта-Марией», появилось ещё одно.

— Сэр, простите, что отвлекаю, но у нас... нештатная ситуация, — произнёс старпом.

— Что случилось? — нахмурился Сикорский, отметив странное выражение на лице своего заместителя.

— Командор, одна из платформ получила отражённый сигнал в глубине системы. От металлического объекта, сэр.

***

Системы, подобные BZ7G, встречались не так уж и часто.

Являющаяся центром системы звезда принадлежала к тому же классу, что и Солнце, лишь чуть-чуть уступая ему размером. Более того, если судить по первым полученным от наблюдательных научных станций данным, то состав фотосферы местной звезды оказался удивительно близок к таковой у звезды на прародине человечества. Эти показатели уже давали большие надежды на то, что в подобной системе могла быть обнаружена пригодная для обитания планета.

К сожалению, в области обитания или же, как её ещё называли, зоне Златовласки, не имелось ни одного небесного тела, на котором могла бы зародится жизнь.

Печально, но факт — столь многообещающая в плане условий для зарождения жизни система попросту была лишена места, на которой эта жизнь могла бы зародится. Сенсоры и запущенные с «Тамерлана» и других кораблей платформы обнаружили лишь один единственный газовый гигант, находящийся сейчас по ту сторону звезды и два десятка крошечных экзопланет, разбросанных по всей системе. Слишком маленьких и лишённых какой-либо атмосферы.

По большому счёту в этой звёздной системе не было ничего, что могло бы вызвать хоть какой-то интерес с точки зрения главное цели Шестой дальней экспедиции.

Ровно до тех пор, пока одна из платформ, используя установленный на её борту мощный радиолокатор, не получила отклик от объекта, находящегося на низкой орбите одной из экзопланет в глубине системы и передала полученные данные на «Тамерлан».

К сожалению, это оказалось всё, что она успела сделать, потому что после того, как пакет данных ушёл на борт флагманского фрегата, контакт с платформой оказался безвозвратно потерян.

— У нас есть хоть какие-то данные? — требовательно спросил Сикорский, стоя на мостике «Тамерлана».

— Только примерные габариты объекта, сэр, — тут же отозвался старпом. — примерно восемьсот метров длинной и около семидесяти или восьмидесяти метров в поперечнике. Это всё, что успел передать беспилотник перед тем, как связь с ним была потеряна, сэр.

— Хм-м-м...

Миколло замер в раздумьях, не обращая внимания на встревоженные взгляды окружающих его членов команды фрегата.

— Саша, вы хотя бы что-то засекли? Есть ли вероятность того, что платформу уничтожили? — поинтересовался он и с неожиданностью для себя вдруг понял, что произнёс этот вопрос чуть ли не шёпотом.

— Нет, сэр, — ответил ему старпом столь же тихо. — Мы отслеживали беспилотники оптикой. Она не зафиксировала ни вспышек, ни импульсов энергетического оружия. Ничего. Контакт просто прервался и всё.

— Возможно проблема в оборудовании? — предположила Варшавская, наблюдая за ними с экрана одного из дисплеев. «Санта-Мария» находилась на связи с «Тамерланом» с момента потери связи с беспилотником.

— Маловероятно, — категорически не согласился с ней Миколла, с трудом подавив желание использовать в данном случае термин «невозможно». — Мои люди следят за техникой. Все платформы прошли проверку перед запуском. Они находились в идеальном состоянии...

— Тогда, может быть, стоит послать корабль? — предложила она, но подобная идея вызвала у Сикорского лишь недовольную гримасу.

— Лучше отправим несколько других платформ, — вместо этого сказал Миколло. — Саша?

— Это не проблема, капитан, — тут же произнёс старпом. — Используем «А-17», «А-21» и «Б-02». Они в том же квадрате. Нужно только время на то, чтобы их переориентировать и направить к цели, плюс время на торможение для двадцать первой и ноль два.

Кивнув, Сикорский повернулся к экрану.

— Анастасия?

— Я согласна, командор, — кивнула женщина. — Сделаем так, как вы предложили.

Как будто я бы позволил сделать иначе, — со злорадством подумал Сикорский.

На то, чтобы переориентировать выбранные беспилотники и положить их на новых курс, ушло почти четыре с половиной часа. Всё это время «Тамерлан» и следующие за ним корабли провели в дрейфе с выключенными двигателями во внешней части системы. Достаточно далеко от неизвестного контакта и в тоже время достаточно близко к гипергранице. В случае необходимости они смогут дойти до неё всего за пять часов, если начнут ускоряться прямо сейчас.

Учитывая, что интересующая экспедицию экзопланета находилась более чем в двадцати световых минутах от кораблей Федерации, у них будет достаточно времени для того, чтобы избежать опасности.

Почему-то, именно эта мысль заставила Сикорского тихо рассмеяться. Бежать? Какая глупость! «Тамерлан» и трое его систершипов были новейшими и самыми современными фрегатами во всём флоте Федерации. Вчетвером они могли задать образцовую трёпку даже линейному кораблю. Возможно, новые дредноуты, о начале разработки которых сейчас ходило столько слухов, и стали бы для них настоящей угрозой. Но то, чего не существует, не может представлять опасности.

Подобные мысли ни в коем случае не характеризовали Сикорского, как самоуверенного человека. Нет. Он прекрасно знал свои корабли и их возможности. А поэтому отдавал себе трезвый отчёт в том, на что они были способны. Защита Шестой дальней экспедиции являлась его прямой и первейшей обязанностью, и он сделает всё от него зависящее для того, чтобы защитить её и своих людей.

Даже если это будет означать бегство от возможного противника.

Но сейчас, вот уже почти два года спустя, мысли о том, что «Тамерлану» и его товаркам придётся когда-либо использовать свои боевые системы всё больше и больше казались какой-то небылицей. Их экспедиция забралась уже дальше всех. Настолько далеко, что через несколько месяцев придётся задуматься о возвращении назад. Два года в пути. Сколько бы дополнительных ресурсов они с собой не взяли, но усталость никто не отменял. Не только человеческую. Механизмы и корабли тоже изнашивались. Суда снабжения, находящиеся в составе экспедиции и передвижной док для ремонта тоже в скором времени подойдут к той черте, когда запасов хватит только на обратный путь.

Это означало, что, по крайней мере вынуждено, но их экспедиция подходила к своему концу.

— Платформы подходят к цели, сэр.

Миколло моргнул, с удивлением осознав, что обращаются именно к нему. Погружённый в свои собственные мысли, он даже не сразу понял, что прошло почти три часа, необходимые для того, чтобы переориентировать платформы и вывести их на нужные позиции.

— Итак, Саша, давай посмотрим, что же мы нашли...

Сказано это скорее было для проформы. Расстояние между «Тамерланом» и отправленными к экзопланете беспилотниками составляло почти двадцать световых минут. На то, чтобы сигнал преодолел это расстояние до принимающих антенн фрегата потребовалось девятнадцать минут и сорок шесть секунд реального времени.

Глаза Миколло скользили по дисплеям, отслеживая картинку сразу с трёх дронов. Они подходили к цели под разными углами, но из-за векторов движения грязный тёмно-серый диск экзопланеты мешал увить замеченный ранее объект.

Вот он медленно отходит в сторону по мере того, как разведывательные дроны смещались по орбите планетоида.

Объект оказался в том же месте, где его обнаружили в самом начале. На низкой орбите. Две платформы успели навести на него объективы своих камер...

И экраны погасли.

— Сигнал потерян! Потерян контроль над платформами!

— Что за чертовщина! — Сикорский резко повернулся к своему старпому. — Саша?

— Простите, сэр. Мы лишились телеметрии от всех трёх платформ. Одновременно.

Выругавшись сквозь зубы, Миколло быстро включил запись, быстро перемотав видео на несколько секунд назад. Ему нужно было понять, что именно только что произошло.

Вот! Снова, тоже самое! Грязный, тёмно-серый диск планетоида медленно сдвигается в сторону, пока платформы двигались по его дальней орбите. Во «А-17» и «Б-02» выходят на позицию...

Сикорский медленно сглотнул, ощутив, как тело под форменным кителем покрывается каплями холодного пота.

Зависший на низкой орбите объект хорошо был виден на фоне испещрённой кратерами крошечной планеты. Тёмный веретенообразный силуэт, зависший в ста двадцати километрах над поверхностью. Всего пара кадров. Вот и всё, что успели заснять камеры.

В голове у Сикорского осталась лишь одна единственная мысль. Мысль о том, что Шестая дальняя экспедиция только что выполнила своё главное предназначение. То, к чему они так стремились все эти два года, наконец случилось.

И сейчас, Миколло Сикорский никак не мог решить. Хорошо это или нет.

***

— Мы обязаны действовать по протоколу ПК, командор! — решительно заявила Варшавская. — Эти правила и предписания созданы не просто так, если вы не забыли!

— Я всё прекрасно понимаю, — устало произнёс Сикорский. — Правда. Но моя прямая обязанность — это обеспечение безопасности экспедиции. И в данный момент ситуация весьма тревожная. Этот объект уничтожил наши беспилотные платформы...

— Потому, что вы подвели их слишком близко! — раздался обвиняющий голос с одного из дисплеев.

Миколло поморщился и подавил желание выругаться. Селекторное совещание длилось уже час, и они до сих пор не могли прийти к единому решению. Это выглядело настолько глупо, что Сикорский расхохотался бы, если бы сам не участвовал в этом цирке.

В теории, поскольку экспедиция была в первую очередь гражданской инициативой, руководство должно осуществляться главным научным руководителем — Анастасией Варшавской. Вот только существовал нюанс. В случае угрозе безопасности Шестой дальней, главенство переходило в руки военных. А Миколло являлся самым высокопоставленным офицером из всех здесь присутствующих.

Чёрта’c два они позволят забрать руководство в свои руки, устало подумал Сикорский. Ему даже не хотелось что-то отвечать одному из учёных, чей выпад он только что услышал. Просто Миколло боялся, что не сможет сдержаться и наорёт на них. Не то, чтобы он не хотел. Просто толку от этого не будет.

К счастью, вместо него заговорила Варшавская.

— Спокойней, Харун. Пожалуйста. Я тоже согласилась с тем, что в первую очередь стоит послать именно платформы.

Глаза женщины на дисплее посмотрели на Сикорского.

— И всё же, командор, я против вашего предложения. Отправлять боевой корабль — всё равно, что сразу же продемонстрировать наши враждебные намерения.

— Да с чего вы взяли, что они поймут...— возмущённо воскликнул Миколло, но Варшавская прервала его.

— Командор, вы же сами видели, что именно произошло. Ведь так?

— И?

— Они уничтожили наши беспилотные платформы. Почему?

— Да откуда мне знать, — раздражённо бросил в ответ капитан «Тамерлана». — Это же обычные наблюдательные платформы! Может быть, они подошли слишком близко. Может быть там полно злобных зелёный человечков...

— А может быть дело в том, что мы сами спровоцировали их? — спокойно спросила Варшавская.

Сикорский презрительно фыркнул.

— Спровоцировали? Мы? Как? Ещё раз. Это обычные наблюдательные платформы. На них нет ни вооружения, ни каких-либо других наступательных систем. Как ими можно кого-то спровоцировать?

— Это вы так думаете, — с учительским тоном сказала Анастасия. — Но давайте рассуждать логически. Мы столкнулись, замечу, впервые, с вероятными представителями другого разумного вида. И отправили к нему беспилотные платформы... которые несут на себе сенсорную и радиолокационную аппаратуру. И лидары тоже.

— Да при чём здесь...

Миколло вдруг замер, не договорив до конца. Ну конечно же!

По его изменившемуся лицу Варшавская поняла, что до командора наконец дошло.

— Как бы вы отреагировали, командор, если бы прямо рядом с вами появились неизвестные объекты, облучающие вас радиолокаторами и лазерными радарами?

— Да, да. Спасибо. Я понял, — проворчал Миколло. — Окей, допустим, что вы правы. Мы их спровоцировали. Но я всё ещё против того, чтобы отправлять к ним невооружённое судно. Если они агрессивно отреагировали на наши дроны, то...

— Для того и существуют протоколы первого контакта, командор, — настоятельно напомнила ему Анастасия. — У нас есть чёткий план действий в такой ситуации. Поверьте, мы готовились к этому моменту и знаем, что делать.

— Опасность...

— Я не отрицаю, что она есть, командор, — согласилась она с Сикорским. — Поэтому на борту челнока будут только добровольцы. Мы осознаём риск.

***

Десять часов спустя, небольшой челнок заканчивал процедуру торможения, выходя на орбиту Пактума. Именно такое название дали планете, над поверхностью которой находился инопланетный объект.

Когда Сикорский поинтересовался, в чём смысл такого названия, то ему объяснили, что слово «Pactum» означает «согласие» в переводе с древней латыни. Что это за «латынь» Сикорский не знал, но сам факт того, что планету назвали словом из мёртвого языка, ему решительно не понравился.

Но, к своему собственному недовольству, он ничего не мог с этим поделать. Пока не произошло чего-то сверх экстраординарного, командование находилось в руках гражданских. И, если уж быть совсем честным, Миколло будет безумно счастлив, если командование так и останется в их руках.

— Саша, сколько ещё...

— Они выйдут на точку визуального контакта через одиннадцать минут, сэр, — тут же доложил старпом.

— Спасибо. Значит ждём.

Бред! Идиотизм! Идти на контакт на безоружном челноке с непонятно чем. От одной только мысли о том, что он оказался бы там, без брони и вооружения своего фрегата, заставляла Сикорского содрогаться от дрожи. Да, что бы там себе не думали яйцеголовые вроде Варшавской о военных, представляя их необразованными обезьянами, колющими орехи микроскопами, Миколло было плевать. Уж лучше в его руках будет дубина побольше. Ему так спокойней будет.

— Внимание! Выход на дистанцию визуального обнаружения.

Голос старшего помощника отвлёк Миколло от собственных мыслей, вернув его к действительности.

Капитан «Тамерлана», как и все люди, входившие в состав Шестой дальней экспедиции, прильнул к экранам в ожидании. С замиранием сердца, Сикорский следил за тем, как челнок обходит грязный серый диск Пактума.

Корабль чужих находился на том же месте, что и раньше. Неподвижно висел над поверхностью.

Всё тот же веретенообразный корпус тёмного цвета. Но теперь можно было различить некоторые детали. Как, например, шарообразную структуру в центре и утолщённые выступы по бокам.

Первые попытки связаться с этим объектом окончились неудачей. У людей Варшавской были специально подготовлены пакеты данных с информацией о людях. Огромные массивы данных, которые могли помочь наладить общение. От языковых структур, до вариантов обмена световыми сигналами. Не зная, с чем именно им предстоит столкнуться, люди попытались предугадать все возможные варианты.

Вот только, пока что, все эти старания не принесли какого-либо видимого результата. Все попытки связаться с этим кораблём используя платформы в качестве ретрансляторов лишь привели к гробовому молчанию. Объект никак не реагировал на отправленные сигналы.

Миколло замер. Даже задержал дыхание. Убеждённый атеист, сейчас он молился всем известным ему богам ради того, чтобы всё прошло хорошо...

— Сигнал готов к отправке, доктор, — произнёс один из старших помощников Варшавской с экрана. Он вызвался добровольцем в этот полёт.

— Хорошо, — Произнесла Варшавская. — Начинайте вещание на всех типах частот. Попробуем достучаться до них. Только радиоволны. Без лазерных передатчиков.

— Конечно, доктор, — кивнул её подчинённый через тридцать восемь минут. — Я помню. Мы приступаем.

Капитан «Тамерлана» в очередной раз проклял задержку в связи.

На то, чтобы сообщение дошло до челнока и вернулось обратно уходило больше получаса. Почти сорок минут, что только растягивало ожидание. Это невероятно бесило. Приходилось делать всё ужасающе медленно...

Хотя учёные, наверное, не разделяли его нетерпеливости, — решил Сикорский, расслабленно сидя в собственном кресле. Уж они-то точно привыкли всё делать обстоятельно и неторопливо.

Глянув на часы, Сикорский ещё раз напомнил себе, что всё, что они видят на дисплее, транслирующем изображение с внутренних камер челнока, происходит двадцать минут назад.

— Объект пришёл в движение!

Голова Миколло повернулась к экрану так быстро, что у него чуть не заболела шея.

Корабль чужих сдвинулся с места и начал плавно подниматься по орбите, направляясь прямо к челноку.

— Ответных сигналов по-прежнему нет, — доложило изображение помощника Варшавской с экрана. — Продолжаем попытки связаться.

Все завороженно следили за происходящим. Ровно до того момента, пока дисплей и картинка с борта челнока не пошла помехами.

— Что со связью?

— На нашей стороне всё в порядке, сэр. Вероятно, проблема у челнока...

— Ч...о это.

Тихий голос находящегося на борту крошечного судна учёного заставил Сикорского вздрогнуть.

— Что у вас происходит? — практически сразу же потребовала Варшавская, в тщетной надежде на то, что немедленно получит ответ. — Марио! Что у вас происходит?! Они ответили?!

Преобразованные в электронные сигналы, её вопросы понеслись в сторону Пактума и крошечного челнока. В этот момент Анастасия даже не понимала, что её люди не способны её услышать.

— Это... В...шите? Э...от ...вук? — голос едва можно было разобрать сквозь помехи. — Они ...ют. Это ...охоже на пение... ангелов...

Экран погас. Изображение исчезло, так, как самого челнока не существовало уже девятнадцать минут.

Целое мгновение ничего не происходило. Одна единственная секунда растянулась, казалось, в вечность. Вокруг повисла мрачная, давящая тишина. Человечество только что с головой окунулось в самый худший кошмар, какой только могло себе представить.

— Саш... — Сикорскому с трудом удалось проглотить застрявший от напряжения ком в горле, чтобы произнести хоть слово. — Саша, объяви тревогу по всем кораблям и передай приказ. Мы немедленно уходим к гипергранице. Так же я хочу, чтобы вы направили все платформы, какие ещё остались к этому мерзавцу.

— Будет сделано, сэр...

— Командор! Мы не можем вот так уйти!

Раздавшийся из динамиков голос Варшавской резанул его, словно нож.

— Доктор...

— Послушайте, мы не можем просто так взять и уйти!

— Доктор! При попытке связаться с ним этот объект только что уничтожил челнок с людьми, — рявкнул на неё Миколло. — С вашими людьми, между прочим! Я не собираюсь рисковать кораблями экспедиции с заведомо агрессивным контактом.

— Мы должны попытаться установить контакт ещё раз, — произнесла смотрящая на него с экрана женщина. — Возможно... Возможно Марио где-то ошибся. Сделал что-то, что спровоцировало их...

— Я не позволю вам бездумно рисковать нашими людьми, Анастасия, — едва ли не прошипел Сикорский.

Но уже в следующую секунду он обругал себя последними словами. Глаза смотрящей на него женщины покраснели. Создавалось ощущение, что она вот-вот расплачется.

— Послушайте, Анастасия, — уже мягче продолжил он. — Я понимаю, насколько это важно. Но, к сожалению, в текущей ситуации, я не могу рисковать нашей экспедицией. Главное, что мы узнали. Человечество не одиноко. Как бы паршиво это не прозвучало. Да, сейчас у нас не... у нас не вышло вступить в разговор. Нужно отступить и подумать, что именно мы сделали не так. И бездумно рисковать — не лучший способ — это сделать.

Отступление сейчас было их лучшим выходом. Они находились почти в двадцати световых минутах от враждебного объекта, что давало им более чем достаточно времени для того, чтобы выйти за пределы гиперграницы и уйти в прыжок.

Варшавская смотрела не него со смесью горечи и панической решимости. Все построенные ею планы развалилась прямо у неё на руках. Более того, только что все они стали свидетелями смерти «её» людей. Именно Анастасия отправила их туда своим решением.

— Я... я понимаю, командор, — наконец произнесла она. — Вы правы. Мы должны...

— Сэр!

— Подождите, Анастасия, — прервал её Миколло и повернулся к старпому. — Саша, что у тебя?

— Контакт... — лицо старшего помощника выглядело. — Он... Сэр, он исчез!

— Что за ерунда, — нахмурившись Сикорский посмотрел на дисплей, куда передавалось оптическое изображение с платформ вокруг Пактума.

Орбита планетоида пустовала.

— Что за бред! Куда он пропал?!

— Его просто нет, сэр, — тут же доложил старпом. — Он вышел за пределы гравитационного колодца и просто исчез. Я уже отправил запрос на радиолокационное сканирование пространства вокруг планеты...

Сикорский думал всего несколько секунд, прежде чем отдать следующий приказ.

— Мы уходим из системы! Срочно! Саша, передай на все корабли. Совершаем разворот и уходим из системы немедленно! Начинайте ускорение.

— Конечно, сэр. Сейчас...

— Контакт!

Миколло не сразу сообразил, что громкий выкрик раздался совсем не стой стороны, с какой должен был. По привычки Сикорский посмотрел в сторону поста управления огнём. Но офицеры в БИЦ выглядели столь же ошарашенно, как и их капитан. И, что удивительно, их голову были обращены в сторону астронавигационного поста.

— Энергетический всплеск! Фиксируем след гипепространственного перехода! Он...

Молодой офицер даже не сразу смог произнести то, что собирался. Произошедшее противоречило всему, что он знал.

Вытянутый восьмисот метровый корабль чужих материализовался в реальном пространстве, вызвав вокруг себя колоссальный выброс энергии.

Всего в каком-то жалком миллионе километров от кораблей экспедиции.

Впервые на глазах человечества рукотворный объект смог сделать то, что доселе считалось невозможным. Совершить прыжок внутри гравитационного поля звезды и уцелеть.

— Тревога по всем постам! — выкрикнул Сикорский, бросившись к собственному креслу. Он не успел даже добраться до него, как по отсекам «Тамерлана» прозвучали завывания сирен. — Дистанция?!

— Один миллион километров, сэр.

— Саша, готовьте ракеты. Передай на гражданские корабли немедленный приказ уходить!

— Будет исполнено, сэр.

— И удостоверься, что передача данных на борт «Сибири» исправна.

Так или иначе, но они должны увидеть всё, что здесь произойдёт...

Глава 5

Риваль стоял посреди проекции мостика фрегата, со всё нарастающим напряжением наблюдая за происходящими событиями. Голоса давно умерших людей смешивались друг с другом, превращаясь в непрекращающийся тревожный гомон. Это делало разворачивающуюся перед их глазами картину ещё более тревожной и жуткой.

Как и обещал, Альмарк показал им ещё один кусочек скрытой от человечества истории.

По его словам, эта виртуальная проекция была создана из записей, внутренних систем наблюдения «Тамерлана». Конечно же, некоторые куски трагедии хозяин этого места безжалостно проматывал, оставляя для своих зрителей лишь самые важные и тяжёлые моменты. События сменяли друг друга будто кадры в фильме ужасов. Всё это выглядело настолько нереальным, что Блауман и остальные были не сразу готовы поверить в происходящее. И в тоже самое время, эта созданная компьютерами «реальность» казалось столь настоящей, что Риваль с трудом сдерживал себя.

Словно он сам находился на борту этого корабля.

— Господи, — прошептала стоящая рядом с ним Шан. — Они способны совершать прыжки внутри гиперпространственной границы?! Как такое вообще возможно?!

— К сожалению, у нас нет ответа на этот вопрос, — будничным тоном отозвался Альмарк, расслабленно сидя в своём кресле. — Эта проекция — единственное, что осталось от Шестой дальней экспедиции на сегодняшний день.

Четыре фрегата и сопровождающий их эсминец отделились от общего строя экспедиции и стали быстро сближаться с кораблём чужих. В тоже время гражданские суда так же начали наращивать скорость, двигаясь противоположным курсом. Их капитаны собирались использовать время, которое военные хотели купить ценой своих жизней. Без колебаний и промедлений эти люди собирались сделать всё, чтобы выполнить свой долг и защитить гражданских.

Но, как через несколько минут убедился Риваль, у них не было ни единого шанса.

«Тамерлан» и остальные фрегаты начали ракетный обстрел своего противника, выпуская из своих пусковых всё новые и новые ракеты. О сохранении боезапаса они даже и не думали. Риваль не очень хорошо разбирался в тактике космических сражений. Не его профессиональная область. Поэтому он не мог в достаточной степени оценить правильно или нет действовал Миколло Сикорский в той ситуации.

Но кое-что он мог понять и без наличия необходимых знаний.

Всё, что могли противопоставить своему противнику офицеры Федерации — лишь храбрость и отвага.

Потому что на стороне их оппонента явно было подавляющее технологическое превосходство.

Он даже не пытался уклоняться или защищаться от ракет. Искры рентгеновских лазеров бесполезно упирались в непроницаемый барьер в нескольких километрах от корпуса корабля чужих. Словно кто-то поставил перед ними невидимую и непреодолимую преграду.

Почти десять минут они наблюдали за тем, как экипажи «Тамерлана» и других кораблей бесполезно растрачивали боеприпасы сближаясь со своим врагом. Когда расстояние сократилось до пяти сотен тысяч километров, погиб первый фрегат. Алый импульс искрящейся энергии распорол «Бетельгейзе» от носа до кормы, буквально разорвав фрегат надвое. Щиты. Броня. Всё это оказалось не прочнее тончайшей бумаги. Корабль просто развалился на две части.

Через пол минуты следом за ним исчез эсминец ФЗФ «Гордый». Ещё тридцать секунд и фрегат «Константинополь» исчезает в облаке раскалённого газа, вследствие взрыва его повреждённого реактора.

«Тамерлан» и оставшийся рядом с ним фрегат ФЗФ «Часовой» погибли с такой же стремительностью. Всего две с половиной минуты потребовалось чужакам на то, чтобы уничтожить всю небольшую эскадру Сикорского. И ни один корабль не смог выдержать больше одного попадания. Каждый раз. Всего один удар. Так работает мясник на скотобойне. Без эмоций. Спокойно и размеренно обрывая жизни попавших на разделочный стол несчастных.

Последнее, что увидели Риваль, Шан и Ричард: вспышка ослепительного алого света, на крошечное мгновение затопившая мостик и испарившая корабль Миколло Сикорского вместе со всем его экипажем.

Риваль вдруг ощутил острый приступ тошноты. Всё, происходящее выглядело настолько нереально, что даже его организм протестовал против этого. Впрыснутый в кровь адреналин заставил сердце биться с бешеной частотой.

— Это всё, что «Тамерлан» успел передать перед своей гибелью, — произнёс Альмарк. — К сожалению, на этом бойня не закончилась. Этот корабль так же уничтожил все суда Шестой дальней экспедиции. Ни один из них, за исключением «Сибири» не смог сбежать из BZ7G.

Альмарк чуть повернул голову, направив взгляд скрытых за маской глаз на замершую в молчании Линфен.

— Как видите, когда я говорил о том, что в теории «Тёмного леса» есть неточность, я имел в виду именно это.

Услышанное, казалось, выбило Шан из состояния транса столь внезапно, что она даже не сразу поняла о чём именно он говорит.

— Что... Какая ещё неточность? Я не понимаю...

— Видите ли, — продолжил Альмарк. — На самом деле в лесу уже очень давно нет других хищников. Их попросту не осталось. За исключением одного единственного. Самого сильного и опасного зверя. Альфа-хищника, если хотите.

— Стойте! — вдруг воскликнул Эйхарт. — Но вы же сами сказали, что один из кораблей экспедиции спасся. Тот эсминец. А раз у вас есть эти записи, то значит он точно добрался обратно до обитаемого пространства. Почему тогда мы до сих пор не знаем ничего об этом?! Да если бы такое случилось, то об этом трубили бы на каждом углу!

— Да, Эйхарт, вы правы, — подтвердил Альмарк. — «Сибирь» действительно смогла спастись из BZ7G. И она действительно смогла добраться до самого края обитаемого пространства. С большим трудом и только полтора года спустя...

— Как они вообще смогли протянуть столько?!

— Вероятность того, что корабли экспедиционного флота могут по той или иной причине отколоться от основной группы, учитывалась изначально, Блауман. Каждый из них имел неприкосновенный запас провизии и прочих запасов для автономного полёта, — пояснил Альмарк. — К несчастью для большей части экипажа «Сибири», эти запасы рассчитаны лишь на шесть месяцев в расчёте на всех членов команды эсминца.

Эйхарт нахмурился.

— Стойте, но вы же только что сказали, что они добирались назад больше года...

— Четырнадцать месяцев, если быть точным.

— Как, чёрт возьми, тогда они смогли протянуть так долго?!

— Всё очень просто. Чем меньше людей на борту — тем меньше продуктов и других припасов придётся тратить.

Произнесённые будничным тоном слова тяжким грузом повисли в воздухе.

Шан с трудом могла себе представить то, в какой ситуации оказались эти люди. И, все же, озвученное не оставляло других вариантов для толкования.

— То есть они...

— Бросили жребий, госпожа Линфен, — мужчина в маске покачал головой, будто осуждал подобное решение. — Двести одиннадцать мужчин и женщин из команды «Сибири» пожертвовали собой, чтобы их товарищи смогли добраться до дома.

— Тогда почему человечества до сих пор не знает об этом? — снова повторил свой вопрос Эйхарт.

— Потому, что на «Сибири», как и на других кораблях Шестой дальней находились люди Фонда, — спокойно ответил Альмарк. — Неужели вы думали, что зная о найденном на Титане, мы бы оставили такое мероприятие без надлежащего присмотра? На каждом корабле, каждой экспедиции находились наши люди. В той или ной должности. Они позаботились о том, чтобы «Сибирь» и остатки её экипажа исчезли сразу же, как только у нас появилась возможность перехватить их. Этот эсминец до сих пор числится пропавшим без вести, как все корабли входящие в состав Шестой дальней экспедиции.

Риваль с ужасом посмотрел на сидящего перед ними человека.

— Вы убили их, — хрипло произнёс он. — Убили после того, как они пожертвовали жизнями своих товарищей, чтобы вернутся назад!

— Блауман, давайте только вы не будете читать мне нотации, — отмахнулся от его слов Альмарк. — Да, мы убили их. И не только. Многих. Тысячи людей умерли ради того, чтобы эта информация оставалась сокрыта среди узкого круга лиц. Тысячи людей умерли только из-за того, что слишком активно совали свой нос туда, куда не следовало. Забудьте о морали, совести и прочей идеологической чепухе. Всё, что происходит сейчас — лишь увертюра к предстоящему. Всё, что когда-либо делал, делает и сделает Фонд Лапласа направлено на достижения одной, единственной цели. Выживание человечества. Не просто отдельных личностей и персон. Выживание всего нашего вида. Думаете, что после всего этого вы что-то поняли?! Чушь. Вы не знаете даже и десятой части. Эолия и его потомки потратили семьдесят лет на то, чтобы расшифровать язык Эллийцев. Думаете, почему их корабль оказался на Титане? Почему они вообще оказались в нашей части галактики?! Всё очень просто, Блауман. Они бежали. Спасались бегством. Нет другой разумной жизни в галактики. Она истреблена под корень. Мы — потомки Эллийцев, которые смогли сбежать от своего врага. Тех, кто предпочли бегство безнадёжной войне. Вот, кто мы такие. Высшая раса создания богом?

Альмарк зло рассмеялся в голос и поднялся с кресла.

— Не смешите меня. Крысы, бегущие с корабля. Вот, кто мы такие, Блауман. Единственный бог в этом мире — это сила, что сокрушила их расу. Они надеялись на то, что сбежав в дальний уголок им удастся затеряться. Спрятаться и затаиться, пока их враг не уйдёт. Но и этот план провалился! Твари, истребившие их, уже здесь. И человечество само виновато в том, что вновь будет истреблено.

— Что это значит? — не понял Ричард. — Как это, мы сами виноваты?

— Эолия не смог понять этого. И его потомки тоже. Лишь третье поколение Лапласов после Титана смогло расшифровать часть записей с борта того корабля. Излучение двигателей Кобояши-Черенкова.

Линфен словно током ударило.

— Так я была права... — прошептала она одновременно с ужасом и благоговением. — Распространение частиц Черенкова происходит в согласие с транзакционной интерпретацией Крамера!

— Чего? — Риваль посмотрел на Линфен так, словно та вдруг заговорила на непонятном ему языке. — Ты о чём?

— Ты вообще помнишь о чём мы говорили на Траствейне?!

— Риваль, что она имеет в виду? — Ричард перевёл взгляд с него на взбудораженную от осознания собственной правоты женщину.

— Я битый час тебе тогда всё объясняла! — воскликнула Шан и в её голосе прорезалась та раздражающая надменность, так запомнившаяся Ривалю по их первой встрече. — Частицы Черенкова вокруг нас! Всегда и везде! Любое воздействие на них — всё равно, что ударить ладонью по чёртовой воде. От неё пойдут круги. Только эти двигаются мгновенно, и я даже представить не могу, как далеко они уходят. Даже наш собственный прототип в Лиге смог зафиксировать запуск экспериментальной установки Отиса у вас в Вердене! А теперь представь, что такие технологии есть не только у нас! Господи, да всё человечество сейчас светится, как долбаная новогодняя ёлка. Мы как обвешанное лампочками дерево в кромешной темноте. Приходи и бери.

— Всё верно, госпожа Линфен, — практически сразу же подтвердил её слова Альмарк. — Когда Леонид и Сабуро закончили работу над своей версией двигателя, у нас ещё не было информации о том, что случилось на самом деле. Да и наше понимание Частиц Черенкова также находилось в зачаточном состоянии. Даже сейчас мы едва продвинулись в их изучении. А потомки Эолии и вовсе поняли это слишком поздно, чтобы остановить распространение этой технологии. Хотя, точнее будет сказать, что они могли хотя бы попытаться это сделать. Могли, но не стали.

Альмарк пожал плечами.

— Прошло сорок тысяч лет. Кто мог предположить, что отголоски того кошмара, что сокрушил Эллийцев не исчезли окончательно на просторах космической пустоты. Они решили, что мы в безопасности. Да и, как вы выразились, Линфен, круги на воде от обычных двигателей слишком слабые, чтобы их могли заметить. Но попытки Отиса и других учёных до него развить теорию установок сверхкритического сжатия частиц привело к тому, что мы сами навели этих тварей. Несколько крошечных лампочек могут затеряется в тёмном лесу. Но огромному маяку это не по силам. Это ошибка, за которую мы будем расплачиваться в будущем.

Риваль, Ричард и Шан слушали его затаив дыхание.

— Поймите, — продолжил Альмарк. — Не имеет значение, что произойдёт сейчас или в будущем. Рейнский Протекторат. Верден. Лига. Федерация. Союз. Другие государства. Все они не имеют никакого значения. Человеческие жизни — не имеют значения. Не важно, сколько людей уже умерло или же будет убито. Я приказал Изабелле привезти вас сюда, потому что нам необходима Линфен и её знания для решения определённых проблем. Вы, Блауман и Эйхарт — по сути балласт. Вы не представляете интереса. Точнее, вы не имеете такой же важности с точки зрения будущего, как то, для чего нам нужна эта женщина. И всё же, вы можете нам помочь...

— Если вы собираетесь вербовать нас, то речь так себе, — фыркнул Эйхарт.

— Никто не собирается вас «вербовать», Эйхарт, — отрезал Альмарк. — Вы либо с нами, либо нет. Другого выхода у вас нет. Либо вы соглашаетесь работать на Фонд, либо Нойнер прикончит вас прямо тут. Без альтернатив.

— Выбор без выбора? — как-то печально улыбнулся Риваль, посмотрев на стоящего в углу комнаты киборга. — Не очень-то у нас перспектива.

— Какая есть. Скажу ещё раз. Я не собираюсь вас уговаривать. Доктор Линфен в любом случае не покинет этого дома. А вы двое либо согласитесь, либо умрёте. Вот и весь расклад. Решайте и думайте. Как я уже сказал, Верден, Рейн или другое государство — это не имеет значение. Мы подчинены куда более высокой цели.

Ричард посмотрел на стоящего рядом с ним Риваля. У того на лице было написано, насколько сильно он сомневается во всём, что они только что услышали.

И не спроста. Не каждый день узнаёшь, что человечеству грозит внешняя угроза, размер которой даже представить трудно. Мозг просто не способен осознать грядущую опасность. Это всё равно, что бояться смерти от старости. Ты прекрасно знаешь, что рано или поздно умрёшь. Такова жизнь и этого не избежать. Нельзя обмануть смерть. Поэтому грядущее не кажется таким уж страшным и пугающим. Подавляющее большинство даже не задумываются об этом. Наверное, оно и к лучшему. Иначе жизнь стала бы уж совсем мрачной и грустной. Человека куда сильнее заботит возможность оступиться на крутой лестнице или же несвежие продукты, из которых мог быть приготовлен ужин. Люди редко готовы воспринять всерьёз далёкую и неясную угрозу.

— И? — Риваль посмотрел на Альмарка. — Значит всё это действительно правда? Без шуток? Где-то в космосе есть... враг? Тот, который рано или поздно придёт и сотрёт человечество с лица галактики? Так что ли?

Альмарк спокойно кивнул.

— Верно, Блауман. И не рано или поздно. Не стоит обманывать себя столь расслабленными формулировками. Они уже в пути. И совсем скоро будут здесь. Тридцать четыре года. Именно столько у нас осталось времени до того, как первая волна доберётся до нас. Всего одно поколение и те, кто стёр с лица вселенной Эллийцев будут здесь. И тогда не будет ни наших, ни ваших. Мы все пойдём под нож, только если не сможем их остановить. Всё, что мы делаем — всё ради того, чтобы человечество выжило.

— Если вы такие хорошие, тогда какого чёрта человечество ещё не знает об этом?! — прорычал Эйхарт. — Почему нельзя всё это обнародовать? Рассказать правительству... чёрт, да любому! Первому встречному Люди же не идиоты. Мы можем объединиться и...

— Эйхарт, вы сами то верите в эту чушь? — с насмешкой спросил у него Альмарк. — Серьёзно? Объединиться перед чем? Эйхарт, человечество в массе своей не более чем безмозглые животные, проживающие жизнь без какой-либо цели и смысла. Карьера, деньги, прочее дерьмо. Девять из десяти без промедления пожертвуют общими интересами ради своих собственных. Не стоит обманывать себя идеалистическими мечтами. Скажете, что это не так? Подобное может сработать с отдельными людьми. Но не с безмозглой толпой...

— Я согласна!

Шан сделал несколько шагов вперёд, остановившись всего в метре от человека в маске.

— Я согласна работать с вами, — повторила она твёрдым голосом. — Если всё, что вы сказали — правда, то я согласна.

— Шан...

— Я и не сомневался, — с улыбкой перебил Риваля Альмарк. — А вы?

Скрытое за маской лицо повернулось в сторону Эйхарта и Блаумана.

— Ваше решение? — требовательно произнёс он. — Здесь и сейчас. Вы знаете всё, что нужно для того, чтобы принять решение. Здесь и сейчас. Либо вы с нами, либо...

Стоящий в углу Нойнер улыбнулся, предвкушая желанный для себя ответ.

В принципе Альмарку не нужно было ждать, чтобы этот ответ получить. Он уже знал, каким будет их решение. Редко кто выбирал иной путь. Особенно в условиях, когда перед тобой раскрывается тайна подобного масштаба. Это порождает чувство... уникальности. Ощущение того, что мир неожиданно изменился, а сам ты внезапно стал куда важнее, чем был всего час назад. Альмарк хорошо знал это ощущение. Когда-то и он сам через него прошёл. Ведь всё, что он им сказал было чистейшей правдой. Ему даже не нужно врать. Правда в этом случае оказывается куда более сильным оружием, нежели ложь и недомолвки.

Цель Фонда выше, чем желания отдельных людей. Она важнее всего. И именно осознание важности происходящего делает сотрудников Фонда беспрецедентно преданными своей цели.

Это и ещё кое-что.

В конце концов, гниль может оказаться внутри каждого. И Фонд Лапласа имел прекрасные инструменты для борьбы с заразой внутри себя.

Поэтому Альмарк спокойно ожидал предсказуемого ответа от Блаумана и Эйхарта. Их можно будет с толком использовать в будущем. Или же нет.

В любом случае, как он уже сказал им троим, отдельные жизни не имеют значения.

Глава 6

9 июня 786 года

Центральная штаб-квартира Верденского флота.

Двенадцать дней спустя после Бедергара

Ведущие в «яму» двери открылись, стоило только ему к ним подойти. Двое солдат, традиционно стоящие на входе в зал совещаний, едва не отшатнулись, встретившись глазами с прошедшим мимо них человеком.

Впрочем, Михаил этого даже не заметил. Как и других людей, что старались не сталкиваться с командующим ВКФ взглядом последние тридцать минут.

Курьер с базы «Сиракузы» прибыл в систему час назад. Примерно двадцать минут ему потребовалось на то, чтобы передать срочное сообщение и объёмный пакет данных. Седьмой флот и оперативное соединение 11.1, под командование Сверидовой, наконец добрались домой после той трёпки, что устроили им Рейнцы у Бедергара.

Поражение. А это было именно оно. Не стоит заниматься подменой понятий. Это не просто неудачная операция. Штудгарт нанёс им полное тактическое поражение на поле боя.

Повезло ещё, что они успели среагировать в самый последний момент, отправив к Бедергару Сверидову и её соединение. Буквально сутки промедления стоили бы жизни всему Седьмому флоту.

Собравшиеся в помещении офицеры и представители кабинета начальников штабов, а также несколько шишек из администрации президента, уже ждали его. В такой ситуации должен был присутствовать и сам президент, но Говард Локен находился на Траствейне, занятый очередным выступлением и «каруселью рукопожатий», как называл это сам Гаранов.

В любом случае, сейчас это не так важно. После совещания будет составлен полноценный рапорт и для президента.

— Садитесь, — приказал Гаранов, подходя к столу и занимая своё собственное кресло в его главе. — И так, ситуация на данный момент следующая. Седьмой флот под командование Райна и оперативная группа Сверидовой прибыли на базу «Сиракузы».

Хотя, наверное, «прибыли», не совсем подходящее слово. Скорее стоило использовать определение «доковыляли». Да, пожалуй, оно подошло бы гораздо лучше для того, чтобы описать состояние вверенных Райну и Сверидовой сил.

— Каковы наши потери, адмирал?

Голос прозвучал с той стороны длинного и широкого стола, которую облюбовали члены президентской администрации. В данный момент их там сидело трое, но действительно важным являлось всего одно кресло.

То, которое занимал советник президента по национально безопасности.

Как и всегда, Джино Мелар выглядел безукоризненно, не выражая ничего, кроме отменного спокойствия.

— Достаточно значительны, — Михаил коснулся встроенной в стол консоли и перед собравшимися появились голографические дисплеи с нужной информацией. — Как видите, Протекторат мастерски спланировал устроенную ими ловушку. Потери Седьмого флота составляют почти двадцать процентов в дредноутах и до сорока в кораблях эскорта.

— Как я вижу, — не предрекающим ничего хорошего голосом заметил Мелар, — почти половина потерь — это те корабли, что Райн бросил в системе.

— Верно, — бесстрастно ответил Гаранов, не обращая внимания на улыбающегося советника президента. — К сожалению — это лучшее решение, которое имелось у него на тот момент. Надеюсь, что мне не нужно указывать вам на тот факт, что корабли адмирала Райна оказались в плотном окружении без возможности покинуть систему. При этом две ударные группировки под командованием Штудгарда из четырёх имели сравнимое с Седьмым флотом количество кораблей. В такой ситуации у Виктора не оставалось другого выхода, как жертвовать повреждёнными единицами, чтобы не снижать скорость всего флота.

— О, я нисколько не виню адмирала Райна в произошедшем, — отмахнулся от представленных ему объяснений Джино. — Лишь хочу заметить, что, возможно, существовал способ уменьшить наши потери.

— Если он и был, то в обозначенных обстоятельствах я его не вижу, — твёрдо заметил Гаранов. — Возвращаясь к произошедшему. Оперативная группа Сверидовой так же понесла урон. Часть её кораблей имеет значительные повреждения, но, к счастью, они обошлись без гибели кораблей.

— Как скоро Седьмой флот сможет вернутся в боеспособное состоянии, спросил один из присутствующих офицеров.

— На данный момент судить пока ещё рано, — Михаил открыл копию отчёта самого Виктора, присланную вместе с другой информацией с Фаэрона. — Но, к сожалению, даже по предварительной информации речь идёт о достаточно продолжительном сроке. По меньшей мере от пяти до семи месяцев для самых тяжело повреждённых кораблей. Не меньше.

Сказанное заставило многих офицеров поморщится, будто от зубной боли.

— Что-то верфи Сашимото смогут отремонтировать и вернуть в строй быстрее, — невозмутимо продолжил Гаранов. — Но на данный момент в боеспособном состоянии находится не более тридцати процентов тех кораблей, что имелись у Райна перед началом операции. У Сверидовой дела обстоят несколько лучше, но только до тех пор, пока она будет действовать в пределах одной системы. Практически на всех её дредноутах придётся заменить мотиваторы гипергенераторов. Её бросок до Бедергара прошёл на пределе прочности механизмов. У четырёх дредноутов появились трещины в кожухе. Остальные в несколько лучшем состоянии, но всё же я не рискнул бы сейчас отправить их в прыжок.

— Значит, о наступательных действиях в ближайшем будущем придётся забыть?

Михаил повернул голову и посмотрел на задавшего вопрос человека. Невысокая и коренастая темнокожая женщина из администрации Локена сидела по левую руку от Мелара. Гаранов попытался вспомнить её имя, но, к собственному удивлению, так и не смог этого сделать.

— В том, что касается крупных операций — да. Только если нам не дадут разрешение взять корабли из оборонительных соединений...

— Ни в коем случае, адмирал! — чуть ли не взвизгнула она. Чересчур высокий голос резанул Михаилу слух. — Вы уже оголили столичные эскадры. Я читала рапорт командующего силами системной обороны Галахда! Адмирал ясно указал на то, что вы забрали две эскадры дредноутов...

— Которые перешли под командование Ирины Сверидовой, — напомнил ей Гаранов, стараясь, чтобы его голос звучал более или менее спокойно. — Если вы не забыли, то именно это решение позволило спасти Седьмой флот...

— И тем самым вы ослабили защиту столицы! — нагло прервала его эта кошёлка. — Что, если бы вместо Бедергара рейнский флот явился бы прямо сюда? Что если бы они атаковали столицу?!

— Тогда я счёл бы это приемлемым исходом, — бесстрастно ответил Михаил. — У нас достаточно оборонительных сил для того, чтобы Второй флот умылся кровью.

— Президент весьма недоволен, что вы приняли это решение и не поставили его в известность, — продолжила давить она.

— Клара, ситуация была критической, а президента в тот момент не было на Галахде, — неожиданно для всех сказал Джино. — И я был в курсе происходящего.

При его словах в голове у Гаранова что-то щёлкнуло. Клара Вир. Он смог наконец вспомнить её имя. Глава комиссии по делам флота, созданной Локеном. Новый если на то пошло. Третий за последние восемь месяцев, если быть совсем уж точным. Лица этих гражданских прихлебателей новой администрации менялись так быстро, что Михаил даже не запоминал толком их имена.

— Не забывай, что благодаря именно этим действия, мы смогли спасти множество наших людей из устроенной Штудгартом западни. — Чуть повернув голову, Мелар с прежней улыбкой, но гораздо более суровым взглядом посмотрел на сидящую напротив него женщину.

Глава РУФ расположилась в своём кресле. Она с отрешённым видом без какого-либо интереса наблюдала за разгорающейся словесной перепалкой.

— А, почему мы не узнали об этом раньше, — тем временем продолжил Джино, — уже совсем другой вопрос. Адмирал Решар?

Изабелла поморщилась, как если бы вдруг съела что-то чересчур кислое.

— К сожалению наши агентурные сети только начали восстанавливаться после той чистки, что устроили рейнцы в начале войны. Сейчас у меня просто недостаточно агентов на местах. Более того, часть самой сети осведомителей оказалась безвозвратно утеряна вместе с нашими пропавшими оперативниками. Те, кто смогли безопасно уйти с территории Протектората или же залегли на дно, сейчас восстанавливают свои контакты. Но в тех случаях, когда наши люди просто пропали, я склонна считать, что они оказались раскрыты рейнской контр-разведкой. К несчастью, в такой ситуации снова вернуть в работу завязанных на них людей либо слишком опасно и сложно, либо просто не представляется возможным.

Изабелла постучала идеальным ногтем по серой столешнице, словно раздумывая над своими следующими словами.

— Так же, отмечу, что мы узнали о происходящем в очень специфической обстановке...

— Какой обстановке? — тут же ощетинилась глава КДФ. — Администрация не получала...

— У вас нет допуска к этой информации, — холодно сказала Решар, даже не посмотрев в её сторону.

— Получается, что сейчас мы не способны своевременно узнать о действиях рейнского флота? — с искренним любопытством поинтересовался Мелар, оперевшись локтями на столешницу и одним только взглядом заставив Вир замолчать.

— С учётом того, что любое сообщение с территории Протектората может идти до нас от двух с половиной до пяти недель, я бы вообще не использовала определение «своевременно». Вы не хуже меня знаете, с какими расстояниями нам приходится иметь дело, советник. Любая информация, которую мы получаем в большинстве случаев априори является устаревшей.

— И я нисколько не уменьшаю ваши заслуги, адмирал, — улыбнулся Джино. — Но, с учётом нашего поражения при Бедергаре, мы оказываемся вновь в условиях догоняющих.

Он посмотрел на сидящего во главе стола Гаранова.

— Ведь так, адмирал Гаранов?

— К сожалению, это так, — вынужден был признать Михаил. — Пока Седьмой флот не вернётся в строй или же, пока не будет собрано ещё одно подразделение способное вести автономные наступательные операции. В первом случае, как я уже отметил раньше, нам придётся ждать от пяти до семи месяцев. Во втором же, мне придётся снять часть кораблей с обороны наших систем.

Джино откинулся на спинку своего кресла и почесал пальцами подбородок, задумчиво глядя на тёмный потолок помещения.

— Президент не пойдёт на это. Ваши действия, пусть, де-факто, они и одобрены, но опасно оголили столичную систему.

Прежде, чем Гаранов успел хоть что-то сказать в свою защиту, Мелар поднял руку, прерывая его ещё до того, как тот произнёс хоть слово.

— Да, я понимаю, что образовавшаяся брешь в нашей защите не столь велика, как переживают некоторые... чересчур впечатлительные особы.

Джино усмехнулся и с трудом удержался от того, чтобы не бросить взгляд на сидящую рядом с ним и зло фыркнувшую женщину.

— И, тем не менее, я не думаю, что президент даст сейчас добро на такой шаг...

Разговор продлился ещё два часа. Михаил выслушивал доклады от собственных подчинённых и других специалистов. Уделил почти полчаса отчёту Изабеллы. А также вынужден был снова слушать писклявые требования главы КДФ.

В который раз Гаранов проклянул необходимость присутствия на собрании гражданских членов президентской администрации. И если Мелар и был политиком, но хотя бы разбирался в собственной работе, то эта Вир, бесила его одним своими голосом. И ладно бы только это. Так все её идиотские нотации вызывали у Михаила едва сдерживаемое желание презрительно закатить глаза.

В один из таких моментов Гаранов наткнулся на понимающий взгляд советника по национальной безопасности. А ведь он, в отличии от Михаила, сидел рядом с ней.

В такой близости этот писклёж должно быть воистину невыносим.

***

— Адмирал, у вас не найдётся времени для разговора?

Мелар догнал Гаранова уже в коридоре, когда Михаил направлялся к себе в кабинет после окончания совещания.

— Если только недолгого, советник, — отозвался Гаранов. — Через несколько часов я должен вылететь на Фаэрон.

— Не думаю, что он займёт много времени, — задумчиво произнёс Джино.

— Хорошо. Пойдёмте в мой кабинет.

Когда ведущие в кабинет командующего ВКФ двери закрылись за их спинами, Михаил указал на одно из кресел перед своим столом.

— Присаживайтесь, советник.

— Благодарю, адмирал.

— И так, о чём вы хотели поговорить, — спросил Гаранов, опускаясь в собственное кресло за широким столом из полированного дерева.

— Нынешнее положение — неприемлемо, — сразу же взял нить разговора в свои руки Джино.

— Поясните.

— Адмирал, в сложившейся политической обстановке мы не можем прерывать боевые действия. Вы должны понимать это не хуже меня. Операция в системе Меклен и уничтожение Четвёртого флота сравняло наш паритет с рейнцами, ликвидировав их превосходство в тяжёлых кораблях. Да, они всё ещё превосходят нас, но уже не так, как в самом начале этой... войны.

— Советник, если меня ещё не охватил старческий маразм, то напомню — вы только что присутствовали на том же совещании, что и я.

Гаранов чуть наклонился вперёд. Со своим ростом, даже сидя, он буквально нависал над молодым советником президента по национальной безопасности.

— Сейчас мы пока ничего не можем сделать. Седьмой флот, по большей части, не боеспособен. И останется таковым в течении полугода. Более того, поражение у Бедергара нарушило наши оперативные планы по развёртыванию. Предполагалось, что вся ось «Звезда Дария — Лакония — Бедергар» окажется в наших руках. А вместо этого мы контролируем только две узловые системы, а не все три. И уже сейчас приходится выделять корабли и другое оборудование для того, чтобы обеспечить их защиту. А это, в свою очередь, ещё сильнее распыляет наши силы.

— Адмирал, я не идиот, — заметил Джино. — Я прекрасно понимаю, с какими трудностями вам приходится сталкиваться. Поверьте. И не собираюсь ставить вам палки в колёса. Завязанные на эти системы гиперпространственные маршруты жизненно необходимы для Вердена, и никто не посмеет возразить против их укрепления. Никто не хочет повторения того, что произошло в самом начале войны.

— Тогда, чего вы хотите от меня сейчас? — озадаченно поинтересовался Михаил. — Сейчас, без возможности взять корабли из сил обороны, мы не сможем сформировать новый ударный кулак. А, даже если бы такое разрешение у нас было, новый удар по Бедергару не имеет смысла. По крайней мере пока там находится большая часть Второго флота Штудгарда. Всё, что я могу в данный момент — укреплять Звезду Дария и Лаконию. И, заметьте, защитить мы их не сможем. Если Штудгард решит ударить прямо сейчас или в течении ближайших шести месяцев, то мы гарантированно потеряем эти системы. В данный момент мы можем лишь сделать их захват максимально трудным и дорогим для рейнцев, но и только.

— Но и ничего не предпринимать, мы тоже не можем, — возразил Мелар. — Я проконсультировался со знакомыми офицерами. Успешные удары рейнского флота по Тарадану и Вашарису нанесли значительный урон нашему флоту. Нормандия, пусть мы и добились победы на поле боя, так же окончилась для флота серьёзными потерями.

— Для Рейна тоже, — сурово напомнил ему Михаил и Мелар согласно кивнул.

— Конечно. И именно это, а также победа у звёзд Лаврентия и последующие успешные сражения у Звезды Дария и Лаконии, позволили свести счёт в нашу пользу. Я подсчитал, адмирал. С учётом всех потерянных кораблей, мы едва-едва сохраняем с Протекторатом паритет по тяжёлым кораблям. Но это при условии, что учитываются дредноуты с консервации. То есть — устаревшие. А в прошедших боях гибли именно наши самые новые и совершенные звездолеты.

— Советник...

— Адмирал, — с напором продолжил Мелар, не позволив себя прервать, — если всё продолжится в том же духе, то уже к концу этого года Рейн вновь вернёт себе превосходство в подавляющей численности. Вы это понимаете не хуже, чем я.

Гаранов кивнул, признавая справедливость сказанных советником слов. А что ещё ему оставалось?

— Чего вы хотите, Мелар? В данный момент, как бы глупо это не звучало, мне неоткуда взять новые корабли. Мы вытащили из сундуков всё, что было в наличии. Выдрали с территории Союза каждый крейсер и эсминец за исключением тех, что занимались охраной наших конвоев.

— Сашимото...

— Передадут следующую партию «Монархов» только через два с половиной месяца, — отрезал Гаранов. — А мы уже потеряли почти половину новых дредноутов. Картель Терехов только начал сборку первой серии «Арбалестов». Головной корабль серии выйдет из его доков только в августе или сентябре.

Скорее даже в октябре, подумал Михаил. Но в любом случае, решение передать тендер на постройку новых линейных крейсеров Терехову оказался лучшим решением в сложившейся ситуации. Если бы их постройкой, как и предполагалось, занимались бы Сашимото, то ввод новых крейсеров в строй затянулся бы до следующей весны.

— Но ведь и рейнцы сейчас находятся в такой же ситуации? Ведь так? — неожиданно спросил Джино.

— Что вы имеете в виду?

— Седьмой флот, даже не смотря на отступление из Бедергара, значительно потрепал их. Им придётся отвести корабли для ремонта.

— Верно. Но, даже так, силы Штудгарда в Бедергаре всё ещё превосходят всё, что мы могли бы в них кинуть. И даже если бы я получил разрешение на то, чтобы изъять необходимые для удара корабли из сил обороны...

— А, что, если нанести удар не по Штудгарду и Второму флоту?

Неожиданное предложение заставило Михаила нахмурится.

— Поясните.

— Адмирал, я не собираюсь учить вас делать свою работу, — дружелюбно начал Мелар. — Моя задача — найти доступные варианты и предложить их президенту. Разве основная сложность Протектората не заключается в том, что они действую на значительном отдалении от своих баз?

Выслушав советника, Михаил с трудом подавил желание улыбнутся. Неужели разбросанные то тут, то там короткие намёки в разговорах наконец возымели своё?

— Насколько мы знаем, они используют систему Валетрия в качестве оперативной и передовой базы, — осторожно ответил Гаранов. — С разрешения местного правительства, разумеется.

— Разумеется, — согласился с ним Джино. — Получается, что именно туда они в первую очередь отведут свои корабли. Разве не так?

— Если там есть достаточные ремонтные мощности, то да. Именно туда, — подтвердил Михаил.

— Значит, эта система могла бы стать для нас гипотетической целью для удара.

— Мы уже рассматривали подобный план действий. Действительно, подобная операция, если предположить, что она окончится успехом, смогла бы выправить общее положение дел.

Даже более того. Лишившись поддержки в Валетрии, Второй флот уже не сможет действовать с такой лёгкостью.

Проблема, перед которой столкнулись рейнцы, являлась краеугольным камнем любой военной кампании. В недалёком представлении обычных обывателей военные корабли выглядели в качестве обособленных единиц. Чем их больше — тем лучше. Для победы в войне нужно просто построить как можно больше кораблей и всё.

Такое мнение было столь же ошибочным, как и мысли о том, что в вакууме можно дышать воздухом. Военные космические корабли — не более чем набор сложным механизмов. По сути — подвижные платформы для перевозки вооружения и других систем. И, как и любой сложный механизм, они требуют заботливого ухода и снабжения. Пополнение боеприпасов и реакторной массы. Техническое обслуживание. Ремонт. Всё это представляло собой сложней комплекс логистических, организационных и экономических задач. И чем дальше действуют ваши корабли от своих баз, тем сложнее обеспечивать их всем необходимым для корректной работы.

Конечно, существовали возможности для увеличения автономности. Суда снабжения, гружёные провизией, ракетами и всем прочим, что только могло понадобится во время похода. Самоходные ремонтные станции — по сути, огромные узкоспециализированные суда, переоборудованные с целью осуществления полевого ремонта. Но всё это не более чем временное решение. Рано или поздно, но любому кораблю придётся встать в док. Не все работы можно выполнить в открытом космосе без соответствующей инфраструктуры.

И Валетрия, как раз таки и была для Рейна такой базой.

Видимо Джино увидел что-то в глазах сидящего перед ним адмирала.

— У вас есть какие-то идеи?

— Пожалуй, что да, — осторожно сказал Михаил, вспомнив свой разговор с Кеннетом. — Скажем так, имеется один вариант, при котором мы могли бы впоследствии воспользоваться тем же преимуществом, что сейчас использует против нас Протекторат.

— Расскажите мне поподробнее.

Глава 7

Станция ВКФ «Сиракузы»

Пятнадцать дней после Бедергара.

Серебряков неспешно шёл по коридорам станции, засунув руки в карманы форменного комбинезона и периодически уступая дорогу снующим туда-сюда техникам станции.

Прошло уже трое суток с того момента, как искалеченные корабли Седьмого добрались наконец домой, а окружающая действительность вокруг него всё так же продолжала напоминать улей разъярённых пчёл.

Впрочем, ничего удивительно. Серебрякову достаточно лишь повернуть голову налево, чтобы увидеть через прозрачные иллюминаторы коридора станции то, что осталось от их флота.

Повреждённые корабли замерли в доках станции, а вокруг них десятками сновали крошечные искорки летающих в космосе ботов и челноков. Сергей прекрасно знал, что им хорошо досталось. Только идиот бы этого не понял. Одного взгляда на замерший в причальных захватах дредноут было достаточно для того, чтобы осознать всю тяжесть ситуации. Разорванная броня. Зияющие оплавленными краями дыры на корпусе, сквозь которые можно было разглядеть даже перекрытия внутренних отсеков. Десятки шрамов и подпалин, оставшихся в тех местах, где импульсы лазерных боеголовок не смогли пробить броню.

И так сейчас выглядела большая часть кораблей Седьмого флота. Даже хуже.

Сергей покачал головой. Дьявольски печальное зрелище, как не посмотри.

Пройдя по извилистым коридорам, Серебряков свернул к переходу, ведущему в один из доков. Двое десантников, замершие у ведущего на борт пришвартованного к станции крейсера, при виде Серебрякова тут же вытянулись по стойке «смирно», козырнув своему командиру.

Правда, к немалому удовлетворению Серебрякова, его документы они всё же проверили так, как полагается. Будь иначе и их ждала бы первостатейная выволочка.

«Архангел» уже почти два месяца находился в ремонте после повреждений, полученных у Звезды Дария. И хотя работы по возвращению крейсера в строй были далеки от завершения, Сергей не мог не признать, что дел проделано много. Корабль больше не напоминал избитого калеку, по которому могила плачет. Сейчас почти весь левый борт тяжёлого крейсера до самой кормы сиял своим подброневым корпусом. Предстояло заменить почти все пластины от передней трети до двигательного отсека. Да и большая часть вооружения на этом борту и систем тоже предстояло заменить.

Но «Архангел» восстанавливался. Этого не признать было нельзя. И Сергея не могло это не радовать.

Серебряков шёл по коридорам крейсера, наблюдая за редкими ремонтными бригадами, работающими внутри корабля. Экипажа на нём сейчас практически не осталось, за исключением минимально необходимого. Да и там остались лишь курсанты и самые молодые офицеры, следящие за работой сотрудников верфей Сашимото.

Дойдя до нужной двери, Серебряков коснулся панели на переборке. Немного подождал, так и не получив ответа. Нажал ещё раз. А затем ещё.

— Чего тебе? — наконец раздался из динамика уставший голос.

— Открывай, — чуть ли не приказал Серебряков.

— Я занят.

— Я в курсе. Открывай, или я позову своих ребят, и они вскроют дверь в каюту.

— Серьёзно? — спросил тот же уставший голос через несколько секунд. — Ты в курсе, что я ваше прямое начальство?

Серебряков лишь весело фыркнул.

— Ты — моё начальство, Том. А эти ребята подчиняются уже мне.

— Думаю в уставе должно быть написано по-другому, — с сомнением в голосе отозвался Райн. — Знаешь, что-то такое о вертикали подчинения и прочее. Я даже поискать могу.

— Ищи, ищи, — посоветовал ему Сергей. — Там полно размытых формулировок. А пока будешь искать, мои мальчики, как раз вскроют...

Прошло десять секунд. Панель мигнула и дверь каюты тихо отъехала в сторону.

— Так и знал, что ты поступишь благоразумно, — довольно заявил Серебряков заходя внутрь.

— Просто это самый быстрый способ тебя заткнуть, — произнёс Том, не вставая из-за стола и продолжая смотреть на дисплей. — А у техников и без того хватает дел, чтобы потом ещё дверь в мою каюту менять. И, кстати, это не меняет моего вопроса. Чего тебе надо, Серебряков?

— Мне тут одна птичка напела, что ты уже почти сутки не выходишь из своей каюты.

— Ну так пойди передай Саре, что со мной всё хорошо.

— А с чего ты решил, что это была она? — спросил командир десантных подразделений «Архангела».

Сергей подошёл к столу и сел в кресло перед Райном.

Том начинать разговор явно не собирался, погружённый в работу. Серебряков пару минут выждал, сидя в тишине, прежде чем заговорить самому.

— Дерьмово выглядишь, — произнёс он.

— Наверное, ты хотел сказать: дерьмово выглядите, сэр, — поправил его Том, не отрывая глаз от текста, который набирал на экране.

Серебряков в ответ лишь хмыкнул.

Правдивости его слов это всё равно не отменяло. Потухший взгляд. Синяки под глазами и мрачное лицо, по которому явно соскучилась бритва. Райн сейчас выглядел старше своего возраста лет на десять, даже несмотря на то, что процедуры замедления старения притормозили его физическое состояние на отметке в двадцать три — двадцать пять лет. Сейчас он выглядел куда старше...

...и мрачнее, чем в первый раз, когда они встретились с ним на борту «Фальшиона».

Вроде всего несколько лет прошло, а от того тихого парня ни осталось ничего. Сейчас перед ним сидел молодой человек с глазами старика, в которых плескалась усталость.

Впрочем, Серебряков был достаточно опытен для того, чтобы понять причину плохого настроения сидящего перед ним офицера.

— Похоронки пишешь?

— Ага, — тихо кивнул Райн. — Пытаюсь, по крайней мере.

— И много уже написал?

— Пятьдесят две.

Серебряков кивнул своим собственным мыслям, прежде чем задать следующий вопрос.

— А много ещё осталось?

— Триста двадцать одна, — так же тихо ответил Том и оторвав руки от клавиатуры потёр пальцами уставшее лицо. — Дерьмо...

Сорок четвёртая эскадра тяжёлых крейсеров в сражении у Бедергара понесла серьёзные потери. «Стойкий» Кимуры уничтожен. «Галифакс» Нерроуза остался в системе, и никто не знал, что произошло с ним дальше. Уничтожили его рейнцы или же захватили крейсер — неизвестно. На данный момент Седьмой флот вообще ничего не знал о том, что произошло с оставшимися в Бедергаре офицерами и кораблями.

— Непростое это дело, — протянул Серебряков, задумчиво глядя в потолок.

— Да что ты говоришь, — съязвил Райн, не отводя глаз от экрана, но пальцы так и замерли, не касаясь клавиш.

— Что, не можешь найти нужных слов?

— Уже минут сорок, — признался Том. — Где-то после тридцатой, это становится не так-то и легко. Подобрать слова так, чтобы от них не несло поганой и бездушной бюрократией, я имею в виду.

— Не хочешь, чтобы их близкие приняли это за отговорку?!

Том кивнул.

— Мы потеряли двадцать шесть человек на «Гаврииле», — вздохнул он. — Тридцать девять на «Михаиле». И почти половину экипажа со «Стойкого» Кимуры.

— Так вроде их капитаны и должны...

— Да знаю я, знаю. Но... Кимура в госпитале. Ему будут регенерировать новую руку. А у Реми и Лидии и так дел по горло с ремонтом их кораблей. А я...

Райн пожал плечами.

— В конце концов, именно я их командир. Помнишь, что я говорил? О вертикали подчинения и прочем.

— Понимаю, — кивнул Серебряков. — Правда понимаю. И насколько это тяжело, тоже знаю. Самому приходилось их писать.

— Ага, — пробормотал Райн глядя в переборку за спиной Серебрякова. — Да, вот только я уже не знаю, как сказать этим людям, что их родные и близкие не вернутся домой из-за нашей собственной глупости. Как объяснить им, что они погибли из-за нашей тупости

— Ну, не преувеличивай...

— Нас поимели, Серёг, — отмахнулся от него Том. — Что толку отнекиваться. После Дария и Лаконии мы расслабились. Решили, будто самые умные и хитрые. Ага, как же. У Бедергара Штудгард едва не прикончил всех нас. Сам же видишь. От флота осталась половина. В боевом состоянии и того меньше. Если бы не адмирал Свиридова, то вряд ли бы вообще кто-то оттуда ушёл. Чёрт...

— Ну, не всё так плохо, — хмыкнул Серебряков. — Мы же всё ещё живы. Ведь так?

— Ага, — мрачно ответил ему Райн. — Мы то живы. Скажи это им?!

Взмахом руки Том развернул проекцию дисплея к Серебрякову, показав ему список из трёхсот семидесяти трёх имён.

— И это только наша эскадра. А ведь нам ещё повезло. Представь, какие потери на погибших линейных крейсерах? А на дредноутах? Флот будет полгода сидеть в Фаэроне и зализывать раны, как побитые собаки...

Том замолчал, потому что в лёгких закончился воздух. Глубоко вздохнув, он откинулся на спинку своего кресла и потёр уставшее лицо руками.

— Полгода, мать его... — едва слышно прошептал он.

В каюте ненадолго повисла тишина. Том молчал, погружённый в свои собственные мысли, а Серебряков просто не хотел нарушать воцарившееся молчание. Последние слова, произнесённые «тем самым» тоном, мгновенно прояснили для него ещё одну причину такого состояния его командира.

— Скучаешь по ней? — спросил он через пару минут, когда понял, что их диалог так и не продолжится.

— Ты идиот? — поинтересовался у него Райн, не открывая глаз. — Конечно. Я по два раза в день её сообщение пересматриваю.

— Знаешь, в какой-то момент я думал, что ты сорвёшься, — покачал головой Сергей. — Бросишь всё и помчишься к ней на выручку.

— Ты дешёвых фильмов насмотрелся? Я, что, по-твоему, похож на идиота? Или, что?

— Нет. Ты слишком ответственный для этого, — с улыбкой покачал головой Серебряков.

— Тогда ты паршиво меня знаешь. Я ведь... — Райн вздохнул и выпрямился в кресле. — Знаешь, когда я посмотрел её сообщение в первый раз, то почти готов был сделать это. Почти. Как ты и сказал. Бросить всё и лететь на Сульфар. А я ведь даже не знаю, жива ли она вообще, Серёг. Стоит только начать думать и я не могу остановится...

— Она умная девочка, Том, — с полной уверенностью в своих словах улыбнулся Серебряков. — Не переживай. Уверен, что она и Нори в полном порядке. Уж кто-кто, а они могут о себе позаботится.

— Да, знаю я. Просто... После того, что произошло с Ритой, я...

Райн замолчал, не способный подобрать нужные слова.

— А теперь, когда узнал, что она жива, одна только мысль о том, что с ней что-то случится пробирает меня до костей, — наконец сказал он. — После Сульфара, я думал, что Лиза мертва. Мне вообще на всё наплевать было. Когда получил приказ о возвращении на службу, сидел у нас на квартире и пил. Собирал вещи. Думал...

— Я понимаю.

Том посмотрел на Серебрякова и почему-то в этот момент он ни на секунду не сомневался в том, что тот говорит правду. Он действительно понимал.

— А когда снова встретил Риту... — Райн пожал плечами. — Всё как-то само собой произошло. Даже решил, что можно начать всё с начала. А когда случилось всё это дерьмо на Нормандии, то...

— Ты так и не узнал, что произошло с той девчонкой?

— Нет. Пытался, но каждый раз натыкался на сранную завесу секретности. Все документы по этому дело засекречены. Понятия не имею, почему они меня тогда не прикончили.

— Может...

— Может, — согласился Том, не дав Сергею договорить и следом задал уже свой вопрос, желая сменить тему для разговора. — Кстати, ты так и не сказал, чего сюда вообще припёрся?

— Да, вот, решил предложить тебе сходить выпить. А то больше смотреть не могу на твою мрачную рожу.

Том посмотрел на него таким взглядом, словно тот предложил выйти из шлюза подышать вакуумом.

— Я вообще-то занят, если ты не заметил.

— О, да, я вижу, — хохотнул Серебряков. — Сидишь тут в одиночестве. Слова из себя выдавливаешь. Сам же сказал, что всё равно ни черта написать не можешь. Тебе нужно отдохнуть.

— Слушай, Сергей... — начал было говорить Том, но Серебряков его перебил.

— Нет, Том, это ты послушай. Ты сидишь здесь уже сколько? Почти целый день? Изводишь себя. Выдавливаешь строчки, пытаясь вложить в них то, что сможет помочь незнакомым тебе людям пережить потерю. Посмотри на себя. Ты уже выгораешь. Тебе нужно проветрится. Немного отдохнуть. Потому, что если ты и дальше продолжишь заниматься этим мазохизмом, то я из тебя всю дурь выбью.

— Я вообще-то старше тебя по званию, — Райн указал на лежащий на краю стола китель с нашивками командера и командира эскадры. — Забыл?

— А я скажу, что это был дружеский спарринг, — пожал плечами Серебряков.

С удивлением для самого себя Том даже рассмеялся.

— А когда я не подтвержу твоё дурацкое заявление?

— А вам будет трудно говорить со сломанной челюстью, — нагло заявил Серебряков и через пару секунд со смешком добавил, — сэр.

— Тоже мне, нашёл проблему. Я тогда просто рапорт на тебя напишу. Мол избил старшего по званию. Склонял к пьянству. Мешал осуществлять служебные обязанности...

— И, что? Думаешь меня турнут со службы? — Серебряков едва не расхохотался. — Тоже мне, страшилка. Найду чем заняться и на гражданке.

— Значит не отстанешь?

Серебряков лишь покачал головой.

— Ну и пёс с тобой, — вздохнул Том. — Ладно пошли, пропустим по стаканчику, а завтра продолжу.

Райн поднялся с кресла, но, когда протянул руку к кителю, Сергей остановил его.

— Э, лучше накинь сверху что-нибудь из гражданки. Без лычек и прочего.

— Это ещё зачем?

— Традиция, — туманно ответил Серебряков через пару секунд.

***

— Дыра какая-то.

— Да ладно тебе, — отозвался Серебряков, заходя внутрь следом за Томом. — Нормальное место.

Небольшой бар, куда Сергей привёл Райна, находился в одной из старейших частей станции «Сиракузы». Если уж быть совсем точным, то он располагался всего в паре уровней от казарм, где размещался контингент космических десантников станции. Сверху, прямо над входом, Том успел заметить неоновую вывеску в виде нескольких игральных карт. Три туза. Пики, черви и трефы. И знак масти на каждой оформлен так, словно его пробили выстрелом. А снизу название:

«Битая карта».

— Могли бы пойти туда же, куда и в прошлый раз, — предложил Райн, вспомнив хороший ресторанчик, где они праздновали победу после Дария.

— О, нет, — тут же запротестовал Серебряков. — Там атмосфера не подходящая. Поверь.

— А здесь, значит, то, что нужно? — раздражённо поинтересовался Том, вдохнув переполненный густыми ароматами воздух. Табачный дым, аромат пива и другого алкоголя. Запахи готовящейся на кухне заведения еды. Всё это смешивалось в какой-то сумасшедший коктейль.

А ещё Райн отметил странную особенность. В помещении находилось человек двадцать. Может быть чуть больше. И все присутствующие были одеты в гражданскую одежду. Ни одного знака отличия, офицерских лычек или других признаков принадлежности к военным структурам, что, на военной станции, выглядело по меньшей мере странно.

А ещё здесь было на удивление тихо и спокойно.

— Ага, — с серьёзным видом кивнул Серебряков, направляясь к стойке. — То, что нужно.

Стоявший за ней мужчина был занят тем, что общался с кем-то из посетителей. Но стоило ему только заметить приближающегося Серебрякова, как на лице появилась широкая и радостная улыбка.

— Эй, Бешеный пёс! С возвращением, дружище!

— И я рад тебя видеть, Сави, — дружески пробасил Сергей, подходя к стойке вместе с Томом.

— Познакомься, Сави. Томас Райн.

Ни звания. Ни должности. Ничего.

— Друзья Сергея — мои друзья, — улыбнулся бармен, протягивая широкую ладонь, которую Том тут же пожал. — Ну, как дела у моего лучшего клиента?

— Нормально, — произнёс Серебряков, но хозяин заведения лишь скорчил гримасу, едва его услышал.

— Знаю я твоё нормально, — покачал он головой. — Вы ко мне отдохнуть или...

— Или, Сави, — наклонившись через стойку тихо произнёс Серебряков.

— Значит поминки, да? — без дополнительных пояснений понял его бармен. — Не вопрос. Садитесь за столик, вам всё принесут.

Сергей кивнул и хлопнул стоящего Тома по плечу, указав на один из пустующих столиков в углу заведения.

— Пошли.

Усаживаясь на стул, Райн кивком голову указал в сторону стойки.

— Твой знакомый?

— Савелий? — Серебряков улыбнулся, но как-то... странно. Слишком грустной оказалась эта улыбка. — Можно сказать и так. Хороший друг. У мужика было своё заведение на одной из станций Союза. Бывший военный в отставке. У Лестера тогда бизнес только начинался. Ничего особенного. Гоняли пиратов на территории СНП, занимались другой разной работой. Я тогда только недавно со службы ушёл и подался в частный сектор.

— Что я слышу? Неужели воспоминания о старых добрых деньках?

— Что-то вроде того. У меня тогда была хорошая группа... Серебряков даже на пару секунд замолчал, ненадолго погрузившись в воспоминания. — Вообщем, там всё пошло довольно хреново. Случилась разборка местных корпоративных идиотов. Каждый хотел оторвать себе кусок побольше.

— И?

— Из-за этих идиотов дело дошло до стрельбы. Станции стало плохо. Я имею в виду очень плохо, Том. Так что, когда Сави лишился всего, я помог ему перебраться сюда. У меня ещё тогда, да и сейчас, имеются кое какие связи в эмиграционной службе. Ещё и Лестер помог. Так что Савелий получил местное гражданство и подъёмные от нас. Открыл своё заведение тут, на станции. С тех пор наши мордовороты у него постоянные клиенты. Любой хороший десантник знает. Оказался на «Сиракузах» — зайди в «Битую карту». Тут нет чинов и званий. Только люди. Только профессионалы своего дела. Все равны. Своеобразное чистилище для таких, как мы.

— Занятная история.

— Если бы ты только знал, — хмыкнул Серебряков. — Знаешь, именно в его старом заведении я впервые и натолкнулся на Вэйл.

Том удивлённо уставился на него.

— Она что-то такое рассказывала, — припомнил он. — Сказала, что ты вырубил её табуреткой.

— Стулом, — со смешком поправил Райна Серебряков. — Стулом, Том. После того, как она в одиночку вынесла почти всю мою группу.

Том растянулся в улыбке, вспомнив свои частые спарринги с Лизой. Хотя, если уж быть совсем честным, чаще всего она просто швыряла его по залу, как хотела.

— Это та, которая «хорошая»?

— Да. Ты бы видел её в тот день. Худенькая девчонка раскидала моих ребят, как котят...

Сергей хихикнул, вновь вспомнив тот случай.

— Я бы всё отдал, лишь бы вернутся в тот день и не пустить её, — признался Том.

Уточнять о том, какой именно день он имеет в виду, он не стал. Сергей понял его и без этого.

— Ты ведь знаешь, что после этого она...

— Ой, только ты не начинай, — попросил его Райн. — Думаешь, я и без тебя этого не знаю? Слышал уже. От неё. Почему я по-твоему разрешил ей лететь на эту сранную луну? Чёрт...

Разговор ненадолго прервало появление бармена.

Савелий сам принесу заказ. Тарелки с рёбрышками в соусе, нарезанные овощи и два бокала пива. В дополнение к ним Сави оставил рядышком пару стопок с красно-янтарной жидкостью.

— Я принесу следующую пару минут через пять, Сергей. Как обычно. Эти за мой счёт.

— Спасибо, Сави, — поблагодарил его Серебряков, но хозяин заведения лишь с улыбкой махнул на него рукой.

— Да брось. Учитывая через что по слухам, вы прошли, это меньшее, что я могу сделать. Наслаждайтесь вечером.

— Ещё раз спасибо дружище.

Том указал на стопку.

— Это что?

— Это Бурбон, — пояснил Серебряков и взял в руки свою. — Делай, как я.

Они подняли стопки с бурбоном, а затем почти синхронно бросили их в бокалы с пивом. Пенные шапки колыхнулись, когда стеклянные снаряды ушли на глубину.

— Рано или поздно, но мы все сдохнем, Том. — произнёс Сергей, поднимая свой бокал. — Не стоит думать, будто будет по-другому.

— Не стоит идти за призраками, — ответил ему Райн, вспомнив произнесённые Виолеттой слова на борту «Сицилии» два с половиной года назад.

— Верно. Они могут и подождать, — улыбнулся Серебряков.

— Но не живые.

— Верно. Не они.

Два бокала тихо звякнули, ударившись друг о друга.