«С.Л.К -6.» Слово короля. Часть вторая.

Пролог

12 февраля 786 года.

Система Грейхольм-Тета.

Кораблестроительный комплекс Рейнского Протектората «Гавельхайм».

Фигура главнокомандующего Вторым флотом, адмирала Филлиппа Штудгарда, неподвижно застыла перед широкими обзорными панелями командного центра верфи.

«Джеймс Т. Батлер», флагманский дредноут второго флота неподвижно висел в пространстве, в пяти километрах от верфей, находившихся на орбите Коргельрата. Единственной «действительно» обитаемой планеты во всей звёздной системе. Лишь расположенный четвёртым по счёту от звезды мир удостоился чести принять на себя поселения рейнских колонистов. Все остальные, как, впрочем, и богатые пояса астероидов между Коргельратом и Маву, третьей планеты системы, служили лишь источниками ресурсов для бесконечно пожиравших их производственных мощностей «Гавельхайма».

Огромный кораблестроительный комплекс, крупнейший в Протекторате, представлял из себя место чрезвычайной важности. Данные о его местоположении хранились в строжайшем секрете. Координаты системы Грейхольм-Тета являлись столь охраняемым секретом, что мало кто из персонала, работающего здесь, знал о том, где именно они находились. Большая часть работающих на верфи людей не имели даже представления о том, где располагалась эта система.

Редким же гости, кому повезло побывать в святая святых военно-промышленного комплекса Протектората, прибывали сюда вслепую. Каждый из них подписывал десятки документов о неразглашении, обещавших самую строгую кару из возможных за разглашения секретных данных.

И на то были причины.

На огромных стапелях, находясь на разных стадиях сборки, застыли корпуса второй серии дредноутов типа «Претор». Настоящие космические гиганты, с длинной корпуса в тысячу сто семнадцать метров, они в скором времени готовились к тому, чтобы пополнить рейнский флот. В данный момент, расположенные на высокой геосинхронной орбите Коргельрата сорок четыре стапеля были заняты полностью, освещаемые вспышками аппаратов молекулярной сварки, габаритными огнями и двигателями транспортных челноков.

И это было далеко не всё. На более низких орбитах располагались сухие доки, где осуществлялась сборка и доводка кораблей более лёгких классов. Линкоры. Линейные, тяжёлые и лёгкие крейсера, эсминцы... Более ста сорока кораблей различных классов на разных стадиях готовности.

Каждый взгляд на это место наполнял Филлиппа уверенностью в себе и в своём государстве. Именно здесь ковалась сила, что в будущем позволит исполниться великой мечте. Превратит грёзы в реальность.

Рейнская Империя.

Филлипп позволил себе несколько мгновений на то, чтобы посмаковать эти два слова у себя в голове. Он никогда не произносил их вслух. Даже человек, задумавший этот грандиозный шаг, позволил себе произнести их лишь раз. И так будет и впредь, пока мечта не станет явной.

Но пока что говорить об этом было прежде временно. Для начала нужно избавиться от всех возможных угроз. Военных. Политических. Социальных. Лишь тогда Филлипп и остальные адмиралы возьмут под контроль всё пространство Союза Независимых Государств, поставив точку в истории этого жалкого, насквозь прогнившего политического образования и открыв перед его жителями дорогу в новое, более светлое будущее.

От созерцания этого рукотворного чуда Штудгарда отвлёк голос капитана Мила Давича. Начальника штаба Филлиппа подошёл сзади, тактично остановившись в двух шагах за правым плечом адмирала.

— Адмирал, «Дамокл» выходит на позицию, сэр. Мы будем готовы к испытаниям через семь минут.

— Прекрасно, капитан, — Филлипп отвернулся от обзорного иллюминатора и последовал в самый центр просторного зала. — Удивительно подходящее имя для корабля, вы не находите?

Давич вежливо улыбнулся.

— Весьма, сэр. Правда, на мой взгляд, «Один» подошёл бы больше.

Штудгард едва заметно улыбнулся, скрыв изогнувшиеся губы под завесой пышных усов.

— Поэтично, капитан. А ведь и правда, весьма подходящее имя. Кто как не хозяин разящего копья заслуживает чести обладать им.

Штудгард остановился у центральной голографической сферы, окружённой двумя десятками человек. Сейчас сюда стекались петабайты информации с устаревшего дредноута предыдущего поколения, ставшего испытательным полигоном для тестирования оружия нового типа. «Дамокл» медленно приближался к позиции для стрельбы в двух с миллионов километрах от пояса астероидов.

Центральная сфера была окружена десятками терминалов, за которыми сидели аналитики бюро кораблестроения, прибывшие сюда для оценки проекта. Среди них можно было выделить четырёх человек. Троих представителей бюро кораблестроения, руководивших комиссией аналитиков и низкого, тучного мужчину в гражданской одежде. Он был единственным из присутствующих, кто не был одет в военную форму.

Гюнтер Гюнше. Генеральный директор «Рейденсбрау» и по совместительству главный инженер корпорации.

Отец проекта «Гунгнир».

И сейчас он о чём-то спорил с высокой и поразительно красивой брюнеткой, обладательницей столь холодных и суровых сапфировых глаз, что казалось можно замёрзнуть, просто посмотрев в них.

Филлипп улыбнулся, вспомнив один из разговоров с этой любопытной женщиной.

— Господин Гюнше, — поприветствовал его адмирал, — аналитик Вьен. Как продвигается подготовка к испытаниям?

— Просто великолепно, адмирал, — Гюнше бесцеремонно прервал разговор с девушкой на полуслове, явно показывая своё пренебрежительное к ней отношение и повернулся к Филлипппу, — мы полностью готовы к тому, чтобы...

— Сэр, — резко прервала мужчину стоящая рядом София. — Как глава комиссии, я настоятельно рекомендую вам отложить испытания изделия.

Штудгард вопросительно поднял бровь и спокойно посмотрел на стоящую перед ним женщину.

— На сколько мне известно, занимавшийся монтажом персонал «Рейденсбрау» сообщил о полной готовности прототипа к испытаниям, — с любопытством в голосе произнёс он.

Гюнше расплылся в улыбке и закивал головой.

— И они полностью правы, адмирал. Обещаю, что вы не будите разочарованы...

— Сэр, я и моя группа аналитиков настоятельно рекомендуем отложить испытания, — София бросила гневный взгляд на беззаботно улыбающегося Гюнше. — Адмирал, нам не дали доступа к полным схемам и действующему образцу. Работа осевой масс-драйверной системы не подтверждена на практике, а позитронный ускоритель доселе не испытывался в реальных условиях. Данные с «Дамокла» уже говорят о том, что перерасход энергии превышает предполагаемый на двенадцать процентов...

— Это лишь паразитные утечки на этапе подготовки к стрельбе, — презрительно отмахнулся Гюнтер. — Если мои расчёты верны, а они верны, то при испытании всё пройдёт именно так, как и должно быть. Мои техники провели более семисот учебных выстрелов...

— Теоретических! — София едва ли не прошипела эти слов. — Теоретических выстрелов. Вы понятия не имеете о том, как поведёт себя система в реальных испытаниях! Все ваши данные — не более чем имитация!

— Ой, да брось ты, милочка. Мои люди уже обкатали эту технологию при создании плазменных орудий для мобильных доспехов.

— Ты издеваешься, Гюнше! — окончательно потеряла терпение София. Не выдержав, девушка повернулась к наблюдавшему за перепалкой Штудгарду. — Сэр. Я, как глава аналитической комиссии бюро кораблестроения треб...

София запнулась, вспомнив свой давний разговор со стоящим перед ней адмиралом. Очевидно, что Филлиппп так же хорошо помнил тот случай, так, как лишь улыбнулся, глядя на прервавшуюся девушку.

— Я настоятельно рекомендую отложить испытания, — быстро поправилась Вьен, — и требую допустить моих людей для полного обследования «изделия». Гражданский подрядчик не имеет права скрывать технические данные от нас адмирал. Это не допустимо!

— Если хочешь, то я могу обеспечить тебе допуск к своей постели, лапочка, — Гюнше прошёлся жадными глазами по скрытой под одеждой женской фигуре, — обещаю, там ты сможешь исследовать всё, что захочешь.

София посмотрела на главу крупнейшего поставщика оружия Протектората с таким бешенством в сапфировых глазах, что если бы взглядом можно было убивать, то на месте Гюнтера уже осталась бы кучка пепла.

Всё это время вокруг царил чуть ли не образцовый порядок. Люди с удивительной тщательностью и усердием занимались своей работой, старательно не замечая происходящего в центре помещения.

Штудгард выждал несколько секунд, смотря на девушку тяжёлым взглядом.

— Вьен, я понимаю ваше недовольство данным положением событий, но в текущей ситуации вы не в праве что-либо требовать. Данный образец был разработан «Рейденсбрау» в частном порядке и в текущих условиях это их личный проект. Гюнтер имеет полное право на то, чтобы отказать вам в требовании поделиться технической информацией, так как его компания является обладателем патентов на разработку.

— Тогда какого дьявола они используют мощности «Гавельхайма» для доводки и испытаний!

— Вы забываетесь, София, — спокойным, но твёрдым, как сталь, голосом осадил девушку адмирал. — Гюнтер получил одобрение на испытания здесь от меня лично. А я в свою очередь имею полное право распоряжаться техническими и человеческими ресурсами Второго флота и системы Грейхольм Тета так, как посчитаю необходимым. Вы и ваши люди задействованы в этих испытаниях лишь по той причине, что потребуется их заключение для того, чтобы представить «Гунгнир» для запуска в серию через бюро кораблестроения. И я крайней настоятельно рекомендую вам отнестись со всей серьёзностью и внимательностью к объекту этих испытаний.

София практически заскрипела зубами от раздражения и злости. Её откровенно бесил тот факт, что она не могла получить полную техническую информацию по проекту и то, что этот улыбающийся мерзавец вставлял ей палки в колёса и не давал работать.

Ну и ко всему прочему, наглый, мнящий себя гением ублюдок, просто бесил её лично.

— Как скажете, адмирал, — наконец выдавила она из себя.

— Вот и славно, — улыбнулся Филлипп и повернулся к центральному голографическому проектору. — Мы готовы начинать, Гюнтер?

Гюнше улыбнулся и довольно потёр руки.

— Открыть канал связи с «Дамоклом», — приказал он.

Через несколько секунд на одном из спроецированных экранов проявило изображение капитана дредноута. Попытаться сказать, что у него было довольное лицо, было бы явной попыткой солгать. За его спиной были видны следы того хаоса, в который превратился строгий мостик боевого корабля. Множество новых терминалов и пультов были дополнительно установлены на командном посту дредноута. Кабели от них змеились по палубе, уходя в открытые технические люки. Между военными офицерами и членами экипажа дредноута, то тут, то там, мелькали фигуры в бело-синих скафандрах работников «Рейденсбрау».

— Всё ли готово капитан Лит? — спросил Гюнтер, засунув руки в карманы своих брюк. Пиджак его костюма сейчас лежал рядом, перекинутый через спинку одного из кресел.

— Да, мистер Гюнше. «Дамокл» на позиции. Мы готовы к стрельбе по вашей команде.

Гюнтер задорно хлопнул в ладоши и улыбнулся стоящему рядом Филлипппу.

— Отлично капитан. Открывайте огонь по команде. Мы будем внимательно наблюдать за вами.

Капитан «Дамокла» кивнул и отвернулся. Сам же Гюнтер посмотрел в сторону своих помощников.

— Прикажите нашим судам отойти от «Дамокла» на безопасное расстояние. Не будем лишний раз рисковать.

Стоящая рядом София, склонившаяся в этот момент над экраном одного из своих аналитиков, закатила глаза и едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть от недовольства.

Шесть электронных отметок на проекции начали стремительно удалятся от дредноута.

София в очередной раз вывела на экран внешнее изображение обезображенного работниками Гюнше дредноута.

Большая часть внешней брони была снята, практически до силового набора. В некоторых местах были видны части рёбер шпангоутов, словно обнажившиеся кости. Батареи лазерных и гразерных орудий, начиная от носа и до середины корпуса, были демонтированы для того, чтобы сотрудники «Рейденсбрау» могли проложить дополнительные усиливающие конструкции в носовой оконечности, где была снята практически вся внешняя обшивка, вплоть до центрального осевого коридора, проходящего иглой через весь корабль.

Обычно главный осевой туннель использовался для быстрой доставки крупногабаритных грузов внутри корабля. Для этих целей внутри него отсутствовала искусственная гравитация. В случае острой необходимости члены корабельной команды могли даже доставлять через него ракеты от погребов к пусковым на тот случай, если трассы подачи снарядов выйдут из строя.

Но сейчас через него не вышло бы даже обычному человеку протиснуться. Всё пространство внутреннего коридора было занято тем самым «изделием», из-за которого София была вынуждена терпеть находившегося рядом с ней Гюнше.

По крайней мере, она старалась сделать всё возможное для того, чтобы окружающие думали именно так.

Потому, что глубоко внутри София была испуганна происходящем настолько, что едва сдерживала дрожь.

— Директор Гюнше! Система управления огнём захватила цель номер один, — громко доложил один из техников «Рейденсбрау».

Гюнтер хлопнул в ладоши и повернулся к самой крупной проекции, на которую выводилось изображение с камер кораблей наблюдателей.

— Великолепно. Передайте на «Дамокл» что они могут открыть огонь.

***

Дредноут «Дамокл»

Оливер Лит стоял в центре мостика своего дредноута.

Молодой капитан прилагал титанические усилия для того, чтобы не начать орать на каждого встречного, посмевшего по собственной глупости обратить на себя гнев командира.

Девять лет. Девять грёбаных лет он пахал, как проклятый, для того чтобы оказаться на этом месте. Получить должность капитана одного из самых смертоносных и разрушительных кораблей во всём рейнском флоте. Да, пускай «Дамокл» и относился к уже несколько устаревшему типу «Гнейздлиц» и ощутимо уступал новеньким «Преторам», лишь недавно начавшим сходить со стапелей «Гавельхайма», он по-прежнему оставался грозным боевым кораблём, способным задать порядочную трёпку любому противнику.

Когда Оливер стал наконец командиром этого корабля, то приложил все силы для того, чтобы экипаж принял его, как своего командира. Всё своё свободное время он тратил лишь на то, чтобы достойно и максимально профессионально выполнять свою работу. Это было для него столь же естественно, как и дышать. Провести тридцать часов на ногах, решая проблемы экипажа и корабля — для него являлось привычным и даже приятным делом. Лит, что называется, был женат на своей работе.

Возможно, именно поэтому, в ящике стола в его каюте на борту «Дамокла» теперь лежали два золотых обручальных кольца. Молодая невеста и избранница Оливера не смогла вынести того факта, что её суженный отдавал куда больше сил и времени бездушной горе металла и керамики, чем требующей любви и ласке молодой супруге.

Два месяца назад она отдала ему кольцо и подала на развод, превратив их квартиру на Моргении из уютного и тёплого места, куда Оливер с удовольствием возвращался во время отпусков, в холодную и пустую коробку. С уходом Реанны он практически поселился на борту своего собственного корабля, продолжая тем не менее платить за аренду квартиры и каждую неделю отправлять письма своей бывшей жене в надежде на то, что она сможет понять его.

Хотя, глубоко внутри, Оливер подозревал, что она скорее всего никогда даже не открывала его писем.

А теперь, словно вселенная недостаточно поиздевалась над ним, корабль Лита против его воли превратили в... В это! Он всеми силами боролся за то, чтобы уберечь «Дамокл» от уготованной ему судьбы лабораторной крысы, но несмотря на все его усилия — всё оказалось тщетно. Приказ пришёл с самого верха, а все его робкие, на фоне решения адмирала, попытки противостоять этому, окончились неудачей. В итоге, руками безжалостных гражданских специалистов «Рейденсбрау» его корабль сейчас больше напоминал живого мертвеца, с которого содрали кожу, обнажив скрытую под ней плоть, мышцы и кости. Более «Дамоклу» не суждено выполнять то, для чего он был создан.

— Капитан, мы получили разрешение на открытие огня, — осторожно произнёс стоящий за спиной Оливера старший помощник.

Воспользовавшись тем, что старпом не видит его лица, Оливер позволили себе короткую, грустную улыбку. Лит уже давно не являлся капитаном на борту собственного дредноута.

— Спасибо, Тим. Передайте готовность по всему кораблю.

— Конечно, капитан.

Лит кивнул и повернулся к стоящему неподалёку представителю «Рейденсбрау». Одетый в гражданский контактный скафандр мужчина о чём-то говорил с одним из техников, рассматривая данные на мониторе одного из постов.

— Мистер Бэлл, — нарочито ровным, ничего не выражавшим тоном обратился к нему Лит, — мы получили разрешение на проведение испытательного выстрела.

— Замечательно, капитан, — специалист корпорации кивнул, подняв голову и встретился взглядом с Оливером. — Тогда мы начнём, по вашему приказу.

Лит кивнул, оценив этот маленький жест уважения. Попытка притвориться, будто он всё ещё управляет кораблём.

— Тогда предлагаю начинать, дабы не заставлять высоких гостей ждать, — вздохнул он и стоящий рядом Бэлл рассмеялся. — Начать подготовку к выстрелу.

Наполнявшие мостик люди зашевелились. Со всех сторон полетели доклады о готовности. Дредноут вздрогнул, поворачиваясь и нацеливаясь на расположенный в двух миллионах километров крупный астероид. Состоящий из никеля, железа и других минералов планетоид диаметром почти в километр. Большая часть полезных руд уже была выбрана и сейчас медленно вращавшийся в вакууме камень был пронизан сотнями шахт, как атакованное червями яблоко.

— Заряд ускорителей девяносто семь процентов. Выходная мощность — стабильна. Системы охлаждения работают в штатном режиме.

— Что с реакторами? — требовательно спросил Лит.

— Силовые установки работают на пределе мощности, — тут же отрапортовал один из техников, — ядра реакторов стабильны. Правда у нас есть небольшая утечка мощности...

— Всё в порядке, — заверил капитана стоящий рядом Бэлл, — это паразитная потеря при накачке. Незначительная утечка.

— Что-то многовато для «незначительной утечки», — язвительно заметил Оливер.

Сотрудник корпорации лишь пожал плечами.

— Контуры накопителей масс-драйвера ещё не доработаны для оптимального расхода энергии. Не переживайте, капитан. Всё в пределах наших расчётов. Для того мы и проводим натурные испытания.

— «Цель один» на линии стрельбы «Гунгнира», капитан, — раздался голос сбоку.

Оливер выждал несколько секунд, прежде чем наконец произнеси слова, которых все от него ждали.

— Огонь.

Глава 1

13 февраля 786 года.

Система Нормандия.

Станция «Бренус».

Командующий Тринадцатой эскадры линейных крейсеров, Уинстон Мак’Найт, сидел в своём кресле, допивая уже вторую чашку крепкого имбирного чая с мятой и лимоном, термос с которым стоял между ним и сидящей слева от него Марией Рамез.

Остальные, собравшиеся в центральном зале совещаний станции офицеры, попивали кофе, иногда косясь в сторону командира Тринадцатой эскадры линейных крейсеров и его флагманского капитана. В частности, их взгляды изучающе скользили по полированному пластику термоса.

Командующий силами обороны Нормандии, контр-адмирал Грегори Пайк восседал в своём кресле во главе широкого, круглого стола и резкими, выдававшими раздражение движениями, помешивал кофе в своей собственной чашке. Сейчас его злило не столько затянувшееся ожидание, сколько нарушение графика совещания из-за опоздания того, из-за кого оно вообщем-то и было собрано.

Наконец, семь минут спустя, двери за спинами офицеров раскрылись и в зал вбежал высокий, одетый в гражданскую одежду мужчина вместе со следовавшим за ним студентом-помощником. Выглядевший невероятно несчастным, аспирант Прайденского астрофизического университета выглядел подобно живому трупу с мешками под тусклыми, окружёнными синяками от недосыпа глазами. Он был нагружен документами и планшетами, которые с трудом удерживал в руках, лавируя между креслами.

— Рады, что вы всё-таки наконец посетили нас, профессор Отис, — с едва заметной иронией в голосе прокомментировал его появление Пайк.

— Да, да. Был занят, так что спасибо, что подождали, — отмахнулся от командующего профессор, копаясь в принесённых помощником бумагах.

От такого явного пренебрежения, у контр-адмирала Дэвиса Террадока, являвшегося заместителем Пайка, а также командующего всеми крейсерскими силами прикрытия, дёрнулся глаз. Он уже было открыл рот для того, чтобы что-то сказать, но Пайк покачал головой.

— И так, профессор, что вы можете сказать нам о случившемся на станции? — нарочито вежливым голосом поинтересовался Пайк, глядя на гражданского.

— Только то, что это просто потрясающе, — с запалом ответил профессор, не переставая рыться в документах, — даже больше, я бы сказал, что это просто невероятно...

— На вашем месте, я бы попытался подыскать другое определение событию в котором погибло больше двадцати человек, профессор, — не выдержав рявкнул Террадок, — «невероятно» и «потрясающе», тут мало подходят.

Отис вздрогнул и пригладив зачёсанные назад жидковатые седые волосы лишь кивнул.

— И так, — Отис взял в руки планшет и подключился к центральному голографическому проектору стола, — как бы печальна не была гибель всех этих людей адмирал, поверьте, то, что случилось, возможно, изменит всю нашу жизнь. Проведённый эксперимент оказался частично успешен, и практически полностью доказал мою теорию о том, что...

— Профессор! — повысил голос Пайк, оборвав того, — давайте начнём с самого начала. Что это был за эксперимент? Для тех из нас, кто не был всецело посвящён в вашу работу.

Приторно вежливый тон командующего вызвал улыбки на лицах нескольких офицеров, которые поспешили скрыть их за чашками с кофе. Мак’Найт и Рамез лишь переглянулись между собой, так как никакого желания улыбаться у них не было.

«Анцио» и, в частности, подразделение расквартированных на нём десантников потеряло троих человек, которые погибли при разрушении станции «Арфа». А начальник штаба самого Мак’Найта, сейчас лежал на больничной койке.

— Да, извините, я забыл об этом, — Отис рухнул в кресло и вывел в виде голографической проекции несколько формул. Символы повисли в воздухе перед собравшимися?

— Что вы знаете о распространении частиц Черенкова, адмирал?

— То, что они быстрее скорости света и после своего появления сохраняют стабильность в течении очень короткого времени, после чего распадаются или рассеиваются. Уж не знаю, как будет правильно, — кратко ответил Пайк, смотря на формулу.

— В целом верно, — согласился с ним Отис — Точнее, теперь уже не верно, но не суть важно. Да, при работе двигателя Кобояши-Черенкова эти частицы излучаются в пространство и раньше действительно считалось, что они обладают крайне коротким периодом своего существования. Скорость их распространения не моментально, но в десятки раз превосходит скорость света, что создаёт у нас иллюзию того, что частицы распространяются мгновенно. Но, это не так. Более того, теперь, со всей ответственностью я могу заявить о том, что эффект распада частиц, который всегда считался аксиомой, более ей не является.

Отис нажал что-то на планшете и пространства перед сидящими офицерами заполнилось графиками, схемами, теоретическими выкладками и расчётами.

— В лабораторных условиях станции «Арфа» и при поддержке концерна «Сашимото Индастриз» мы проводили эксперименты по испытанию новой силовой установки, работающей по принципу сверхкритического сжатия частиц Черенкова. Мы рассчитывали, что таким образом сможем увеличить плотность излучения контура двигателя и тем самым повысить КПД самой установки...

— Насколько я знаю, эксперименты над двигателями сверхсжатых частиц проводились и раньше, — заметил Пайк, — но прирост мощности был незначительным.

— На сколько я знаю, адмирал, — язвительно ответил учёный, — что если не перебивать докладчика, то он сможет донести до вас свою мысль в более ясной и понятной форме, без необходимости потом переспрашивать. И да, вы совершенно правы. Подобные работы велись и раньше. Вот только у них не был моего великолепного ума для того, чтобы произвести правильные расчёты. Но это не суть важно. Имена неудачников мало кому нужны, так что вернёмся к делу. Наша установка действовала по совершенно новому принципу. Если раньше эффективность подобных систем достигала от трёх до семи процентов от использующихся сегодня, то разработанный мною прототип смог не только достигнуть теоретических показателей в двенадцать процентов от номинальной, но и превзойти их.

Услышав названные характеристики, собравшиеся в помещении офицеры заинтересованно посмотрели на профессора. Послышался тихий шёпот переговаривающихся между собой людей. Повышение мощности на двенадцать процентов, означало слишком многое, чтобы можно было оставить подобную новость без внимания. Это более быстрые корабли. Более быстрые ракеты...

— Вы сказали, что ваша установка превзошла теоретические выкладки, — с любопытством заметил Террадок, — уточните, на сколько именно.

— Ну, сейчас сложно сказать, но предположительные результаты говорят о том, что новая силовая установка будет на семьдесят — семдесят пять процентов мощнее нынешних, — с улыбкой ответил Отис, наслаждаясь поражёнными взглядами на лицах военных.

Подобный показатель был просто не мыслимым.

Мак’Найт и Мария поражено переглянулись между собой и каждый сейчас думал об одном и том же. Наверное. По крайней мере Уинстон представил себе дредноут чьи характеристики ускорения были близки к показателям лёгких крейсеров и эсминцев. Подобная быстроходность была чудовищным преимуществом.

— Это конечно всё великолепно, профессор, — произнёс отошедший от новости Пайк, — но без компенсаторов мы всё равно не смогли бы использовать подобный двигатель. Ни одна модель не сможет нейтрализовать энергию столь высокого ускорения у объекта с большой массой...

«Но не у ракет», — внезапно подумал Мак’Найт. Ведь им не нужен никакой компенсатор. Если увеличить их ускорение с двадцати двух тысяч g до тридцати, то это уже одной лишь этой разницы будет достаточно для того, чтобы переломить исход практически любой схватки...

—... но это далеко не всё, что нам удалось узнать, — тем временем продолжал Отис, — во время работы прототипа нам удалось зафиксировать крайне любопытное явление, природу которого я пока не могу доказать. Сейчас, практически с полной уверенностью, я могу заявить о том, что частицы Черенкова не распадаются в пространстве после определённого времени. Если раньше считалось, что после образования в центральном контуре двигателя они способны сохранять свою структуру крайне непродолжительное время, то сейчас я нашёл доказательство того, что это не так.

На проекции появилась новая симуляция, разделённая на два экрана. На обоих происходило примерно одно и тоже. От расположенного в центре источника расходились бесчисленные точки, имитирующие распространение частиц Черенкова. Вот только, как заметили через несколько секунд многие, отличие всё же было. На правой проекции, в отличии от левой, частицы не исчезали, распадаясь в пространстве, а пройдя определённое расстояние внезапно ускорялись, исчезая с экрана.

— Добившись определённого показателя сжатия частиц, мы выявили один любопытный и крайне интересный побочный эффект. В таком состоянии нам удавалось чуть дольше наблюдать за ними до их «исчезновения». Как видите, на самом деле происходит не распад структуры частиц, как мы считали раньше, а их экспоненциальное ускорение, приводящее к тому, что они переходят через гиперпространственный барьер.

Сидящий рядом с Пайком Террадок удивлённо моргнул и перевёл взгляд с висевшей в воздухе симуляции на учёного.

— Хотите сказать, что частицы Черенкова исчезают потому, что совершают гипер прыжок? Что это за бред?

— Нет! — возмутился Отис, — этот, простите, «бред», сказали вы, адмирал. Вы вообще понимаете физику гиперпространственных переходов?

— Линейное перемещение через среду сжатого пространства, — коротко обрисовал концепцию Пайк, — профессор, давайте не будем отвлекаться от темы вашего доклада? Хорошо? И так. Что же происходит с частицами Черенкова?

— Проблема в том, адмирал Пайк, что я понятия не имею, — развёл руками Отис, — у нас ещё слишком мало статистических данных. Даже моё определение того, что частицы переходят гиперпорог — весьма условно, так как здесь работают другие физические механики. Я могу строить одни лишь догадки на основании того, что произошло и остаточных сведениях после испытаний установки. Но, если всё же предположить, что моя теория является верной, то мы стали свидетелями абсолютного нового открытия. Если раньше считалось, что по прошествии времени частицы Черенкова теряли стабильность, распадаясь в пространстве, то сейчас можно практически с уверенностью заявить о том, что это в корне не верно. Частицы не только сохраняют стабильность, но также и обладают доселе абсолютно неизученными свойствами. Повторюсь исключительно благодаря тому, что мы имели дело со сверхсжатыми частицами, удалось собрать обширные данные наблюдения. Уже сейчас понятно, что все наши предыдущие научне труды, касающиеся этой темы в лучшем случае неполны, а в худшем — в корне не верны. Более того, линейная скорость самих частиц возрастает настолько, что они выходят за пределы действия законов релятивистской механики.

Отис переключил изображение, в очередной раз сменив картинку.

— И тут мы плавно подходим к самому интересному. Я изучил отчёты о произошедшем на станции «Арфа», адмирал. Мне крайне жаль, что я не смог лично наблюдать то удивительное явление, о котором сообщил коммандер Райн и ваши десантники, но именно их рапорты помогли мне частично разгадать эту загадку. Взгляните сюда.

Профессор Отис коснулся своего планшета и перед собравшимися офицерами проявилось схематическое изображения химического соединения, состоявшего из двух атомов водорода и одного атома кислорода. Проще говоря — обычной воды.

— Для любого вещества есть четыре агрегатных состояния. Твёрдое. Газообразное. Жидкое. И плазма, — Отис отточенным годами лекций и выступлений голосом принялся рассказывать материал, попутно выводя на проекцию всё новые изображения, которые дополняли его слова.

— Это нормальное положение вещей. Возьмём для примера обычную воду. При изменении внешней среды, то есть при воздействии на неё путём изменения температуры, мы способны по своему собственному желанию менять её агрегатное состояние. Нагреем и превратим её в пар. Заморозим и сделаем твёрдой. И так далее. В данном случае, мы имеем чётко предсказуемые результаты любого из выше озвученных примеров. Привычная нам физика — предсказуема. Путём экспериментов мы способны установить чёткие и, что более важно, предсказуемые парадигмы поведения вещества при контролируемых изменениях. Но, что ещё более важно, в процессе наблюдения за любым их этих процессов, при одинаковых вводных, мы будем получать одни и те же результаты. Наше наблюдение за экспериментом не оказывает влияния на сам эксперимент. Так работают привычные нам законы физики и механики. Действие и, как результат, его следствие. Но!

Профессор вновь коснулся планшета. Схематическое изображение атомов на проекции начало меняться. Они словно вытягивались, по отношению к точке, с которой за ними наблюдали.

— То, что вы видите, это пятое агрегатное состояние вещества. Если мы охладим атомы до крайне низких температур, то при определённых обстоятельствах, с атомами вещества начнёт происходить очень странная и трудно предсказуемая трансформация. Атомы начнут подвергаться так называемому кризису идентичности...

Учёный на мгновение замолчал, пройдясь взглядом по собравшимся офицерам и вдруг понял, что сидящие вокруг него люди практически потеряли нить его речи. Они переводили глаза с проекции на профессора и обратно, очевидно стараясь понять, о чём именно он говорит.

— То, что я вам сейчас постараюсь объяснить — будет крайне упрощённой версией нескольких десятков, если не сотен, научных трудов, но это будет важно для понимания того, что произошло. Так что я прошу вас не отвлекаться. И так, при охлаждении в определённых условиях, в действие начинают вступать квантово-механические свойства. Представьте себе атом, как точку. Сосредоточенный пакет информации. Сейчас, это прозвучит невероятно, но при вышеописанных условиях, эти атомы могут начать проявлять волновые свойства. Точки, являющиеся сосредоточением квантовой информации, принимают вид перемещающихся волн. Мне будет очень трудно это объяснить, так что просто примите это, как факт. Идём дальше. При понижении температуры, как катализирующего элемента, эти волновые пакеты будут становиться всё длиннее и длиннее, а при этом скорость их движения будет замедляться всё сильнее.

Отис прервался на несколько секунд, чтобы сделать глоток из бокала с водой, стоящего рядом с ним на столе и продолжил.

— Если же мы опустим температуру ещё ниже, полностью остановив движение этих «волновых атомов», то может произойти теоретическая ситуация, когда они начнут накладываться друг на друга. Если вдруг, произойдёт такое, что два пакета этих волн совпадут друг с другом, то они мгновенно перестанут быть отдельными атомными частицами. Утратят свою идентичность. Грубо говоря, каждый атом будет считать, что он одновременно везде и нигде. Понимаете? Нет? Хорошо, попробую ещё проще, — Отис ткнул пальцев во внимательно слушающего его Грегори Пайка, — адмирал, представьте, что вас клонировали. Не только ваше физическое тело, но также и ваше сознание. Скопировали настолько хорошо, что между клонами стираются абсолютно все физические, психологические и умственные отличия. Абсолютные, идиальные копии. Но это ещё не всё. Каждый из ваших клонов, ощущает себя, но в тоже самое время полностью воспринимает чувства, мысли и ощущения всех остальных клонов. Вы не способны сказать, кто из вас оригинал. Не способны сказать, кто является клоном. Более того, вы настолько теряетесь в бесконечном потоке «собственных я», что не способны с точностью определить, кто из окружающих вас двойников является именно вами. Понимаете? Вот что такое полный кризис идентичности. Не просто отсутствие понимания того, что вы, где вы и когда вы. Это сам факт невозможности принять концепцию различия, как таковой. Проверни с вами кто-то подобный трюк, и вы бы никогда уже не смогли бы вернуться в первоначальное состояние. И это — максимально упрощённый вариант того, как я мог бы описать вам концепцию конденсата Бозе-Эйнштейна.

Пайк нахмурился, стараясь осознать то, о чём говорил ему профессор.

— Конденсата Бозе-Эйнштейна? Что это за чертовщина?

— То, о чём я вам и говорил, — Отис пожал плечами, — Пятое, квантовое состояние вещества. Каким-то образом, люди, вся живая материя на станции, за исключением нас — меня и моей группы, — преобразовалась в конденсат Бозе-Эйнштейна. И, не просто преобразовалась. Их атомы, одновременно находились в состоянии кризиса идентичности и в тоже самое время продолжали сохранять своё первоначальное строение. При этом, они, по сути, преобразуются в бозоны — квазичастицы, состоящие из находящихся в одинаковом квантовом состоянии других одинаковых частиц. При этом, они не должны и не способны обладать структурированным состоянием, в котором ваши люди нашли...

Здесь Отис запнулся. Со стороны можно было бы подумать, что его наконец-то коснулся весь ужас произошедшего на станции с несчастными людьми, но на самом деле он просто не мог подобрать подходящего слова.

— В котором ваши люди натолкнулись на «объекты», — наконец произнёс он, — а это, в свою очередь, приводит нас к ещё одному постулату. Адмирал, что вам известно о принципе неопределённости Гейзенберга?

— Ничего, — проворчал Пайк, вновь чувствуя себя студентом в академии, — но очевидно, что вы нам сейчас расскажете об этом.

— Очевидно, что придётся. Видите ли, образование и получение конденсата Бозе-Эйнштейна — это квантов-механический процесс. Когда ранее, я говорил, что в условиях обычной физики, мы способны при одинаковых переменных получать одинаковый результат, то я имел в виду именно привычные нам законы физики и механики. Как только мы касаемся квантовой физики, это заявление теряет свою силу. И тут, приходит черёд неопределённости. В условиях, когда атомы вещества принимают квантовое состояние, мы практически полностью теряем контроль над ними. И, соответственно, теряем возможность их изучения. Корпускулярно-волновой дуализм. Это краеугольный камень физической квантовой механики. Если взять для примера две частицы, находящиеся в одинаковых квантовых состояниях и попытаться их измерить, то я вас уверяю — как бы вы не пытались, измерения одного объекта всегда будут отличаться от измерения другого. И чем старательнее вы будите пытаться получить более точные данные, тем более сильное расхождение будете получать. Это и есть принцип неопределённости. Сам факт вашего наблюдения будет являться фактором изменения положения состояния изучаемой частицы.

Профессор прервался, чтобы промочить горло и продолжил.

— А теперь мы возвращаемся к случившемуся. Нам известно, что возможно, я специально отмечу, что только лишь возможно, запуск экспериментальной установки оказал влияние на внешнее пространство. В данный момент, мы не способны определить, что это было за влияние и каким образом произошло то, что произошло. Более того, я практически уверен в том, что более никогда мы не сможем в точности повторить произошедшие события по той простой причине, что количество условных «наблюдателей» было слишком велико. И здесь я подразумеваю всё станции слежения, датчики Черенкова, сенсоры, радары, корабли, людей на этих кораблях. Всё, что было в системе и было способно к восприятию информации — вмешалось в ход этого явления.

Сидящий сбоку от Пайка Дэвис Террадок потёр пальцами глаза и посмотрел на учёного.

— Профессор Отис, если, как вы выразились, вы не способны дать нам «точных ответов», тогда какого дьявола вы грузите нам мозги этим бре... этой информацией.

— Я это делаю, потому что похоже некоторые из здесь присутствующих не способны понять одну простую вещь, — зло огрызнулся в ответ учёный, — совсем недавно на ваших глазах произошло то, чего произойти не могло в принципе. Перед вами приоткрылась дверь, ведущая к новой ступеньке в научном развитие человечества... Нет. Нет, чёрт возьми! Это не ступенька. Это грёбаный лифт, который доставит вас на вершину нового Олимпа человеческой науки!

— Так! Спокойно! Дэвис, успокойся. Вы тоже профессор. Почему вы так уверены в том, что это был именно ваш... ваш конденсат?

— Всё сходится, — пожал плечами Отис, — тем более, что у нас есть, по сути, почти лабораторное исследование. Рапорт сержанта о происшествие с одним из десантников. Когда он коснулся преобразовавшегося человека, то моментально обморозил себе руку. Одно из следствий конденсата — экстремально низкие температуры. Чрезвычайно низкие. На границе абсолютного нуля, что где-то в районе меньше, чем миллионная доля Кельвина. То есть минус двести семьдесят три целых и пятнадцать сотых по Цельсию. Более того, как только он коснулся «объекта», то моментально запустил цепную реакцию, которая привела к разрушению каким-то чудом сохранившейся, а иначе чем чудо я это назвать не могу, цельной структуре конденсата. Бесчисленное количество частиц, не способных определить собственную квантовую идентичность и находившееся в состоянии покоя, моментально пришли в движение. Цельная схема была нарушена, а удерживающие их построение силы перестали оказывать своё влияние, что и привело к произошедшему явление. Более того, всё, что произошло дальше — практически полностью соответствует поведению конденсата Бозе-Эйнштейна полученному в лабораторных условиях.

Профессор встал на ноги и указал над дисплей.

— Поймите. То, что произошло возможно станет... Нет! Это определённо должно быть самым крупным прорывом в изучении квантовой физики в истории человечества. Вы даже не представляете, что мы сможем узнать об окружающем нас мире.

***

— На этом всё, — произнёс Пайк, — можете быть свободны.

— Он меня бесит, —Террадок буравил взглядом спину спешно удалявшегося их из помещения учёного.

— Тебя все бесят, Дэвис. Оставь нашего профессора в покое. Он только что обеспечил себя работой на ближайшие двадцать лет.

Офицеры флота начали подниматься со своих мест и направляться в сторону выхода. После лекции профессора Отиса, совещание заняло ещё почти три с половиной часа, где решались административные и военные вопросы, связанные с обороной системы. Грегори нашёл взглядом одного из своих подчинённых.

— Уинстон, будь добр останься ненадолго. Мне нужно с тобой поговорить.

Мак’Найт, в этот самый момент говоривший о чём-то с капитаном своего флагмана, повернулся к адмиралу, коротко кивнул и что-то сказал стоявшей рядом с ним девушке. Адмирал Пайк сидел в кресле, глядя на этих двоих, в который раз удивляюсь судьбе, что свела этих офицеров вместе на одном корабле и в одном подразделении.

А теперь, волей судьбы, опять же, он должен был их разделить.

Когда зал опустел и кроме Пайка, Террадока, как его заместителя и собственного самого Мак’Найта в нём никого не осталось, Грегори указал на кресло.

— Присаживайся Уинстон.

— Сэр?

Мак’Найт с настороженностью посмотрел на обоих адмиралов. И выражения на их лицах ему решительно не понравились.

— Что с Райном? — поинтересовался адмирал, крутя пальцами лежавший на столе планшет.

— Всё ещё в медикаментозной коме, сэр, — осторожно ответил Уинстон, — скользнув глазами по планшету, — вы же знаете, в каком он был состоянии, когда его нашли.

— Удивительно, что парень вообще выжил, — буркнул Террадок, и Мак’Найт с удивление почувствовал невольное уважение в его голосе, — какого дьявола он выпрыгнул в пустоту без шлема.

— Просто он делал свою работу, Дэвис, — Пайк предостерегающе посмотрел на Террадока, — или ты забыл, что там есть такой пунктик? Тот который про защиту наших граждан?

— А я ничего такого и не имел в виду, Грег. Просто до сих пор не верю в то, что у него хватило смелости на что-то подобное. Лично я в себе не был бы так уверен.

— Что удивительно, я тоже, — ответил со вздохом Грегори после секундной задержки, — что по докладам медиков?

— У него была остановка сердца. Мозг оставался без притока кислорода больше двух минут. Врачи говорят, что необратимых повреждений мозга они не обнаружили, но...

Уинстон пожал плечами.

— В любом случае, нужно будет дождаться момента, когда его вытащат из комы, после чего уже проверять. Пока прогнозы хорошие.

— Это хорошо, — вздохнул Пайк, остановив вращавшийся на столе планшет, — это хорошо. Ладно. К теме разговора. Это сообщение я получил сегодня, вместе с последним курьером.

Говоря это, Пайк протянул планшет Уинстону с уже открытым приказом.

— С четырнадцатого числа, то есть с завтрашнего дня, с двенадцати часов по местному времени, ты снимаешься с должности командующего Тринадцатой эскадры, — не скрывая своей горечи объяснил Грегори, кратко пересказав суть приказа, — мне жаль Уинстон.

Мак’Найт почувствовал, как земля ушла у него из-под ног. На короткое мгновение, он даже забыл, что человеку для существования необходимо дышать и практически через силу втянул воздух сквозь зубы.

— Могу ли я узнать, по чьему приказу и по какой причине я отстранён от командования, сэр?

— Приказ подписан адмиралом Изабеллой Решар, начальником Разведывательного Управления Флота, — ответил Пайк и на лице у него появилось выражение, которое Уинстон мог определить лишь, как стыд, — а причина в том, что твои действия в Лаконии будут рассматриваться следственной комиссией.

Руки Уинстона сами собой сжались в кулаки. Вместо растерянности пришло чистая, ничем не замутнённая злость.

— Могу... Могу я узнать причину?

Эти слова он не то произнёс, скорее прорычал.

Грегори, видя, как изменилось лицо одного из командиров его эскадр, глубоко вздохнул. Даже привычно флегматичный Террадок, не смог скрыть виноватое выражение на лице. И это было странно. Их вины здесь не было ни капли. Но они всё равно чувствовал себя виноватыми.

— Уинстон, мне правда очень жаль. Я старался замять это дело. Дьявол, да каждый приличный офицер флота на сто процентов и всецело на твоей стороне. Но я ничего не могу сделать. Здесь замешана политика. Просто кто-то решил набрать лишних очков, раздувая ту дерьмовую историю.

Эти слова были наполнены искренностью. Она буквально сочилась из каждого слова. Пайк не лукавил ни на йоту. Как он и говорил, он ни на секунду не сомневался в талантах Мак’Найта. Более того, он прекрасно видел, насколько эффективным и компетентным офицером он был. Уинстон и Райн получили разрозненное, совершенно расстроенное подразделение и умудрились сколотить из него эффективную боевую группу. Они мотивировали людей работать лучше. Там, где агрессивный, порой даже через чур, бешеный напор Мак’Найта бил через край, Райн брал спокойствием, уверенностью и умением тихо и незаметно решать проблемы, заметая под ковёр все дела, которые могли повредить Тринадцатой и её командиру. Тринадцатая линейная была сейчас на высшей точке своей боевой готовности с момента формирования и не факт, что при сменившемся командовании она будет показывать те же результаты.

Особенно тогда, когда узнает причину, по которой её лишили командира.

О том, что эта причина станет достоянием скромного и тихого круга офицеров Тринадцатой эскадры, Грегори не сомневался. Флот — закрытый коллектив. Новости в нём разлетаются быстро.

— Мне очень, очень жаль, Уинстон, — только и смог повторить Пайк.

— Я всё понимаю, сэр, — Мак’Найт взял себя в руки, сбросив с глаз пелену злобы из-за несправедливости, — у вас нет другого выбора. Я завершу свои дела и оставлю инструкции для коммандера Райна, когда он придёт в себя...

— Не думаю, что Том останется на своей должности, — осторожно проговорил Пайк, — Его снимут с поста начальника штаба, как только в систему прибудет новый командующий Тринадцатой эскадры.

— Адмирал, сэр, это полный бред! — не выдержал и взорвался Мак’Найт, — я понимаю, почему так поступают со мной. Но какого дьявола с должности снимают Тома?!

— Вы забываетесь коммодор! — рявкнул приподнявшийся в кресле Террадок.

— Спокойно Дэвис, всё нормально. Уинстон, ты же читал его личное дело? Его и сюда пихнули исключительно из-за желания засунуть проштрафившегося парня подальше. Психологи поставили ему тяжёлый ПТР синдром и проблемы с эмоциональной устойчивостью. Ты же сам видел. Ваше подразделение вообще не предполагалось, как полноценная боевая единица. Чёрт, да в неё спихнули всех, от кого другие командиры хотели избавиться!

— Просто прекрасно! А теперь, значит, после всего, что мы сделали, нас просто выбрасывают? Из-за сраных политиков и психологов? Дьявол! Сэр! У Райна больше боевого опыта, чем у любого капитана в моей эскадре. Он отличный организатор и тактик, и вы хотите избавиться от него лишь потому, что драные в задницу психологи поставили на нём своё клеймо?! Он, мать вашу, в космос выбросился, чтобы спасти гражданскую!

— Уинстон, я прошу тебя, успокойся, — Пайку даже пришлось повысить голос, чтобы успокоить своего подчинённого.

Он мог бы приказать ему просто заткнуться и выполнять то, что сказано, но... Просто не мог заставить себя так поступить. Это было неправильно. Несправедливо. После всего того, что они с Томом сделали для Пайка и для системы Нормандия.

Но таковы были приказы.

— Я не брошу Райна на съедение этим идиотом. Он останется здесь и войдёт в мой собственный штаб, а потом посмотрим. Возможно, смогу пробить ему назначение на корабль. Не знаю. Но за своих офицеров я буду держаться руками и зубами. И я и Дэвис уже написали письма с полным одобрением всех твоих действий в системе Лаконии. Я поговорил с остальными и уверен, что они поступят точно так же. Мы постараемся решить это проблему. Да и в СКДФ сидят далеко не дураки. По крайней мере не все из них. Уверен, что и они не захотят марать свои руки в этом ушате говна, которое развела Решар и её папаша.

Уинстон несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем наконец смог успокоиться настолько, что бы у него перестали дрожать руки.

— Я всё понял, адмирал. Прошу прощения за эту...

— Не нужно. Я всё прекрасно понимаю. Ладно, Уинстон, можешь быть свободен. Сдавай дела.

Не сказав больше ни слова, Мак’Найт повернулся на пятках и быстро направился в сторону выхода. Грегори смотрел ему в след.

Чувствовал при этом он себя просто отвратительно.

Глава 2

13 февраля 786 года.

Система Верден

Планетарная столица Галахда — Франкс

«Это просто не мыслимо...»

Помощник директора разведывательного управления флота, коммандер Риваль Блауман, едва удерживал себя от того, чтобы не начать ходить по замкнутому пространству кабины лифта туда-сюда. Его глаза раз за разом метались к электронному табло, показывающему быстро сменявшие друг друга номера этажей. Каждый раз, как одна цифра сменяла другую, Риваль мысленно подгонял лифт, желая, чтобы тот двигался быстрее.

Наконец, кабина замедлилась и остановилась на двести сорок шестом этаже. Риваль быстро покинул лифт и направился по коридору, в сторону нужного ему кабинета.

Самого важного кабинета, на этом этаже. А кое-кто, похоже считал, что и во всём здании, если быть точным.

Вице-адмирал Изабелла Решар, нынешний новый глава РУФ, назначенная на этот пост после трагической смерти Дэвида Остерленда, не захотела оставаться в старом кабинете своего предшественника. Рабочее место Остерленда располагалось гораздо, гораздо ниже, в подвалах трёхсотэтажной башни. Там, где находились аналитические отделы сбора и обработки информации. Бывший глава РУФ был трудоголиком, каких ещё нужно было поискать и порой проводил на работе сутки за сутками лишь ради того, чтобы не выпадать из рабочего процесса. По этой же причине, он предпочитал держаться ближе к людям, непосредственно работающим с этой информацией.

Изабелла же, была несколько иного мнения относительно того, где должен был располагаться рабочий кабинет человека, занимавшего столь высокий должностной пост.

— Коммандер?! Стойте! Вам не назначено...

Молоденькая девушка секретарь в чине лейтенанта даже не успела вскочить со своего места, когда Блауман быстро и решитесь прошёл мимо неё. Прямо в кабинет адмирала.

Изабелла сидела в кресле, что-то читая на экране своего личного терминала. Привлечённая вторжением, она подняла взгляд на буквально ворвавшегося в её кабинет Риваля.

— Коммандер? Не помню, чтобы я назначала вам встречу...

— Прости, мэм, я пыталась его остановить, но коммандер...

— Что вы творите! — Риваль впечатал документы, которые сжимал в руках на всём протяжении своего пути до кабинета прямо в поверхность адмиральского стола.

— Мэм, я не смогла...

— Тихо!

Изабелла встала со своего кресла.

— Оливия. Выйди. Я сама поговорю с коммандером Блауманом.

— Да, мэм. Сейчас. Конечно.

Девушка секретарь бросила на стоящего рядом с ней офицера короткий, несколько смущённый и недовольный взгляд, после чего вышла из кабинета, оставив двух офицеров наедине друг с другом.

Риваль дождался пока дверь не закрылась за её спиной.

— Какого дьявола вы творите, адмирал!

Начальница верденского РУФ нахмурилась. Её лицо исказилось в гримасе, словно женщина только что учуяла крайне неприятный для её нюха запах.

— Вы забываетесь, коммандер.

— Нет, адмирал, это вы забываетесь. Вы не подвергаете обязательной цензуре информацию, поступающую от «Регента». Я ещё раз спрашиваю, что вы делаете.

— Только лишь свою работу, коммандер, — произнесла она с нажимом на последнее слово, дополнительно подчёркивая разницу между их званиями.

Риваль это заметил и с трудом заставил себя успокоиться и глубоко вздохнуть.

— Адмирал, данные от него обязаны быть цензурированы. Это один из... Нет, чёрт подери, это, наверное, самый ценный источник по ту сторону границы. Вся поступающая от него информация должна проходить через обязательную цензуру. Вы что, не понимаете, что таким образом ставите этот источник под удар? Дэвид Остерленд никогда бы не позволил использовать эти данные без изменения.

— Дэвид Остерленд мёртв, — Отрезала Решар, — он более не руководит действиями РУФ, если вы ещё этого не заметили, коммандер. Более того, скорее всего именно политика тотальной конспирации контр-адмирала Остерленда привела к тому, что наше высшее командование не получала полную и, что более важно, достоверную информацию о происходящем на территории Рейнского Протектората.

— Адмирал, но так нельзя поступать, вы что, не понимаете на сколько ценен этот источник информации? Благодаря «Регенту» мы знаем практически всё о новой программе модернизации рейнского флота. Знаем спецификации их кораблей. ТТХ вооружения. Дьявол, да от него мы получили практически полные спецификации на усовершенствованные инерционные компенсаторы, которые рейнцы ставят на свои корабли. А вы решили всё это похоронить? Вы хоть понимаете, что случиться, если эти данные попадут в Протекторат?

Изабелла молчала несколько секунд, после чего развернулась и села обратно в своё кресло. Ей нравилось то, как она выглядит в нём. В большом, массивном кресле.

— Коммандер, Дэвид Остерленд, помилуй господь его душу, был пережитком прошлого...

— Да что вы...

— Я не закончила, коммандер, — рявкнула Решар, — вы, как и ваш предыдущий руководитель — пережиток своего времени. Сейчас, у нас новое, более компетентное, в вопросах государственной безопасности и внешней политики, правительство. И разведывательное управление флота более не может вести дела в том виде, в котором оно делало это при адмирале Остерленде. Скрывать от правительства информацию по собственной прихоти. Искажать получаемые сведенья из-за страха или желания в каждом встречном видеть врага. Решать, какая информация должна ложиться на стол президента и его помощников, а какая нет. Такой подход не конструктивен.

— Да какой к чёрту конструктивизм, адмирал, вы что не понимаете, что если эти данные попадут туда, куда не должны, то рейнская контрразведка сможет определить личность нашего человека? Плевать на данные!

Риваль толкнул лежавшие на столе бумаги к сидящие перед ним женщине.

— За этими грёбаными бумажками живой человек. Тот, кто постоянно рискует своей жизнью для того, чтобы мы получали эту информацию. Если рейнцы узнают о том, кто он такой, то его в лучшем случае убьют. Вы это понимаете? Или нет?

— Это без сомнения печально, — спокойным голосом отметила Решар, — но уверяю вас, что эти данные будут переданы лишь тем, кто обладает допуском к сведениям подобного рода, коммандер. Более того, комитет по надзору за разведывательной деятельностью уже просмотрел поступающую от «Регента» информацию и признал эти сообщения безопасными...

Риваль замер на месте. Под офицерским мундиром по его спине пробежали капли холодного пота, когда он осознал услышанное.

— Вы... Адмирал, только не говорите мне, что вы показали это комитету.

— Конечно же я предоставила им эти данные, — искренне удивилась Решар, — КНРД обязан оценивать и удостоверяться в том, что данные не искажаются по прихоти отдельных людей.

— Это гражданские люди! — не выдержал он.

— Не смейте на меня орать, Блауман!

Решар вскочила со своего кресла. Сейчас она выглядела подобно разъерённой кошке.

— Адмирал...

— Молчать! — вновь рявкнула она, — я не собираюсь терпеть ваши истерики. Всё! Хватит. Отныне и пока я занимаю этот пост, РУФ будет работать максимально прозрачно и открыто, взаимодействуя с правительством так, как это необходимо было делать с самого начала. Если бы не параноидальные действия Остерленда, то возможно, мы бы заранее знали о том, что Протекторат готовит нападение на нас и сейчас не находились бы в такой отвратительной ситуации.

В этот самый момент Блауман понял. Он ничего не добьётся. Риваль шёл сюда с чёткой уверенностью в том, что произошла какая-то страшная ошибка. Да, опасная, но всё же ошибка. Но сейчас, стоя перед этой женщиной, он осознал всю глубину пропасти, в которую прямо на его глазах проваливалось РУФ.

Открытость? Прозрачность? Что это за бред?! Идиотизм! Как она не может понять, что своими действия ставит под угрозу не просто содержимое бумажек, а живого человека, который рискую своей жизнью помогает им. Раньше Риваль даже подумать о таком не мог.

Теперь же...

Какова была вероятность того, что где-то в правительстве или ведомстве флота был крот, поставляющий Рейну информацию? Спроси он об этом стоявшую пред ним и возмущённую Решар, и та ответит, что вероятность этого минимальна. «Минимальна». Какое хорошее слово, для того чтобы описать своё полное нежелание признавать опасность ситуации.

Нет.

Эта женщина больше беспокоилась о том, чтобы её работа хорошо выглядела в политических отчётах. Не даром, её отец занимал одно из ведущих мест в Комитете по надзору за разведывательной деятельностью.

Риваль глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Криком он здесь ничего не добьётся. Ему нужна была рациональность. Практичность.

— Адмирал, — начал он, — я ещё раз прошу вас обдумать это решение. Даже если не брать в расчёт жизнь нашего источника, вы должны прекрасно осознавать, насколько ценной представляется получаемая от него информация. Для нас жизненно необходимо, чтобы «Регент» продолжал и дальше снабжать нас этими данными...

— А я считаю, — прервала его Изабелла, — что вы несколько преувеличиваете заслуги этого человека...

— Мэм...

— Заткнитесь, коммандер! И не смейте более меня перебивать. Да, я не могу не согласиться с тем, что ранее эти данные представляли для нас повышенный интерес. Но сейчас, когда боевые действия ведутся в открытую, а Рейн уже практически полностью завершил программу модернизации своего флота, технические сведенья «Регента» не являются столь важными. Сейчас для нас куда важнее информация более оперативного характера. И именно эти источники мы должны разрабатывать в этом момент.

«Какие, мать твою, источники?» — мысленно закричал Риваль.

Все оперативные источники во флоте Протектората были завербованы и обрабатывались ещё при Остерленде.

Насколько было известно Блауману, после событий пятимесячной давности, когда Протекторат каким-то образом заполучил данные о проводимых верденской разведкой операциях, несколько резидентур были накрыты рейнской контрразведкой. К счастью, агентам РУФ на местах удалось, в большинстве своём, спасти, как информацию, так и людей эту информацию поставляющих. Потеря отделения в Анхальте, рейнской столице на Новой Саксонии, была одним из самых болезненных ударов. Слава богу, что находившийся в то время на планете Дмитрий Церас, атташе Верденского посла на Новой Саксонии, успел вовремя предупредить их людей и даже лично помог, выигрывая для них время и давая шанс уйти прямо у рейнцев из-под носа.

Но сейчас всё это было не важно. Стоя и слушая насыщенные речи сидящего перед ним адмирала, Риваль прекрасно понимал, что не сможет донести до неё свою точку зрения.

Он не смог бы сделать это с самого начала.

***

13 февраля 786 года.

Система Грейхольм-Тета.

Кораблестроительный комплекс Рейнского Протектората «Гавельхайм».

Протянув руку, София не глядя ухватила новый бутерброд со стоящего на столе блюдца.

Весь её рабочий стол был завален пластиковыми тарелками, чашками и прочей утварью. Девушка работала за этим столом практически круглые сутки, буквально впитывая сотни терабайт аналитических данных, поступавших на её терминал с главного компьютера станции «Гавельхайм».

— Это просто невероятно... — Ханжар провёл руками по волосам.

Мужчина откинулся на спинку своего кресла и с удовольствием потянулся, хрустнув уставшими позвонками.

— Это издевательство, — проворчала девушка, жуя кукурузный хлеб с тонко нарезанным мясом и сыром.

Она в очередной раз просматривая видео с испытательных стрельб «Гунгнира».

— Я до сих пор не могу получить полные данные по ходу испытаний от «Рейденсбрау». Гюнше, эта сволочь, заворачивает все мои запросы.

— А чего ещё ты от него ожидала. Это частная корпорация. К тому же, ещё и самый крупный поставщик вооружения для нашей армии.

— Полигон «Гавельхайма» не место для испытаний его игрушек, Ханжар. Я главный руководитель аналитической комиссии адмиралтейства. Мне плевать, кому и в каком количестве Гюнше вылизывал задницы. Это. Моя. Территория. И если он хочет играть в моей песочнице, то должен делать это по моим правилам. Я вообще не понимаю, как он получил разрешение на тестирование здесь.

— Это называется лоббирование, подруга, — устало ответил Ханжар и задумчиво посмотрел на новый статистический график, едва отличный от сотни предыдущих, — но в любом случае, что бы он там не делал — делает он это отлично. Не просто так же он на короткой ноге со Штудгартом.

— Срать я хотела на то, в каких они отношениях. Они обязаны предоставлять нам все данные по прототипу до испытаний. Уж после последних событий точно.

София перемотала запись на самое начала и включила воспроизведение заново.

В этот раз запись велась с одного из технических судов обеспечения «Рейденсбрау». «Дамокл», старый дредноут, переделанный для испытаний, занял свою позицию в двух миллионах километров от пояса астероидов. Его внешний вид мог бы вызвать душевную боль и муки у любого флотского офицера. Практически вся носовая оконечность дредноута была разобрана и переработана. Носовые бронеплиты демонтированы. Погонное вооружение и бортовая энергетическая артиллерия сняты. Корпус разобран практически на двадцать процентов для того, чтобы обнажить центральный осевой коридор, словно стрела пронзающий дредноут от носа до кормы.

На кораблях типа «Гнейздлиц» диаметр центрального коридора или же, как его между собой называли обычные офицеры и матросы, «оси», был более десяти метров. При необходимости через него можно было спокойно перетаскивать ракеты дредноутного калибра и даже небольшие десантные боты, коли возникнет такая необходимость. Но сейчас практически весь внутренний объём «оси» был занят «Гунгниром».

Огромная, длинной почти в двести метров, колонна центрального излучателя торчала наружу в носовой части дредноута. От конструкции отходили бесконечные кабели теплообменников и каналы подачи охладителя. Саму же основу оружия, составлял тороидальный ускоритель заряженных частиц. Подключённый напрямую к реактору корабля, который питал огромные линейные ускорители «Гунгнира», он использовал так называемые «позитронные аккумуляторы», хранившие в себе радиоактивные частицы. Именно аккумулятором и генерировались позитроны для выстрела. Они концентрировались в «казённой части» ускорителя, с помощью специальных магнитов. Сжатые частицы образовывали позитронную плазму, которая и являлась главным поражающим элементом. При выстреле главный ускоритель «Гунгнира» выбрасывал сжатую плазму по курсу орудия.

София внимательно смотрела запись, на которой велась подготовка установки к первому выстрелу. «Дамокл», осторожно маневрирую вспышками своих двигателей пространственной ориентации, нацелился на один из астероидов. Не очень крупный планетоид, диаметром чуть более километра. Когда-то на нём были шахты, но сейчас подобные подробности мало интересовали Софию. Девушка затаив дыхание смотрела за моментально возросшими показателями энергопотребления дредноута. Три его главных реактора работали практически на пределе своих показателей, передавая огромную энергию на размещённое в центре корабля орудие.

Выстрел ознаменовала едва заметная, крестообразная вспышка на носу «Дамокла». Из нутра переоборудованном дредноута вырвался стремительный золотой луч, который унёсся в сторону астероида. София ещё раз замерила скорость. Двигающийся со скоростью распространения света, нестерпимо яркий золотистый луч ударил в центр планетоида, озарив космос яркой вспышкой.

Энергии, выделившийся при аннигиляции, произошедшей от столкновения заряда позитронной плазмы и материи самого астероида, было более чем достаточно для того, чтобы попросту испарить висящую в пустоте скалу.

— Опять смотришь, да?

Ханжар заглянул ей за плечо, оперевшись руками о спинку кресла Софии.

— Поразительно, как они смогли разработать нечто подобное. Реально действующее позитронное орудие. Сказал бы мне кто раньше, я бы его на смех поднял. Даже не представляю, как они решили вопрос удержания плазмы.

— Конструкция топорная, — скривилась София, — и у них серьёзные проблемы с охлаждением. Вот сейчас... Смотри!

«Дамокл» чуть сместился в пространстве, наводясь на новую цель. «Гунгнир» выстрелил, вновь осветив космос вспышкой и исторгнув из себя ещё одно ослепительное копьё золотистого света. При этом, данные всех трёх реакторов подскочили в красную зону, а показатели систем охлаждения после второго выстрела ясно говорили о том, что конструкция с трудом справляется с нагрузкой.

— Знаю я, знаю. Ну и что? У этой системы не может не быть проблем. Чёрт... — Ханжар выпрямился и пошёл обратно к своему рабочему месту, — не хочу снова на это смотреть.

София даже внимания не обратила на его слова. Она не отрываясь следила за манёврами дредноута, перемещавшегося в пространстве и нацеливаясь на третий астероид.

«Почему вы не прекратили испытания?» — рассеянно подумала она, смотря на экран перед собой, — «чёрт, у вас же всё перед глазами было...»

Поначалу всё было в пределах нормы. Подскочившие после второго выстрела показатели стали быстро падать, возвращаясь в приемлемую зону. Все параметры хоть и были несколько завышены, но отвечали техническим требованиям необходимым для нового выстрела.

Но что-то пошло не так.

В момент начала концентрации позитронной плазмы, индикаторы энергоснабжения установки дали сбой. Один из трёх реакторов, отвечавших за сверхмощные, проводящие магниты, моментально выдал данные о перегрузке. Все его показатели скакнули из жёлтой зоны в красную и ещё выше за какие-то жалкие секунды. Автоматическая система попыталась отключить реактор, дабы не допустить расплавления его ядра, но сделала это слишком поспешно. Скачок питания «казённика» привёл к разрушению магнитного поля, удерживающего плазму и едва начавший формироваться заряд вырвался на волю, практически мгновенно испарив восемь процентов внутренних конструкций дредноута.

Но на этом проблемы не закончились. Автоматическая система отключения реактора сработала штатно, но было уже слишком поздно. От столь поспешной и чрезмерной нагрузки, ядро реактора начало плавиться, расширяясь и грозя отправить весь корабль в недра ядерного пекла. Лишь героизм вахтенной смены, находившейся в реакторном отсеке и успевших инициировать процесс аварийного сброса ядра, спас весь корабль от ужасной гибели.

Сто семнадцать человек. Вот какова была цена этой технической ошибки. Девяносто два офицера и матроса «Дамокла», погибших во время аннигиляции заряда позитронной плазмы и вся вахта второго реакторного отсека, ценой своих жизней спасшая корабль от окончательной гибели.

Сейчас, если бы София захотела посмотреть на искалеченный корабль воочию, она могла бы просто подойти к широкому панорамному обзорному иллюминатору в своей собственной каюте. То, что осталось от «Дамокла» находилось в одном из сухих доков «Гавельхайма», где до сих пор проходило расследования случившейся катастрофы.

Но, что злило её ещё сильнее, ей и её персоналу запретили доступ к кораблю. У неё до сих пор звучали в ушах слова Гюнтера Гюнше о том, что прогресс невозможен без жертв. Вот и вся его реакция на случившееся.

Не выдержав, София поднялась с кресла.

— Эй. Ты куда? — Ханжар оторвал взгляд от экрана и посмотрел на неё.

— Я больше не могу этим заниматься, — проворчала девушка, выискивая свой личный планшет среди накопившегося на столе мусора, — пойду лучше сгружу новые данные по статусам модернизации второй волны кораблей.

— Мы же планировали сделать это только завтра, после совещания, — заметил Ханжар и зевнул, — что толку сейчас этим заниматься.

— Просто я хочу отвлечься. Если не закопаюсь в привычные цифры, то буду пересматривать эту запись снова и снова, пока у меня голова не заболит, — бросила она, проходя мимо и направляясь к выходу из каюты.

— Ну ладно, — донеслось ей вслед, — поступай, как знаешь, только не забудь, что...

Закрывшая дверь отрезала все звуки.

София пошла по коридорам станции. Сейчас, по корабельному времени была поздняя ночь, хотя такого понятия в космосе и не существовало. Тем не менее, обычно многолюдные коридоры и переходы в это время были практически пусты. София спустилась на несколько уровней вниз, добравшись до места, где размешалась основная часть аналитической группы, работавшей на «Гавельхайме». Девушка подошла к двери системного отдела, после чего ввела длинный пятнадцатизначный идентификационный код, чтобы попасть внутрь. В помещении, где располагались терминалы, напрямую подключённые к центральным банкам данных огромной верфи, царила прохлада. Система кондиционирования воздуха стабильно поддерживала температуру в районе пятнадцати градусов по цельсию, что было несколько ниже той, к которой привыкла София. В этом месте ей после получаса или чуть больше работы всегда становилось холодно, что было одной из причин, по которой она предпочитала работать у себя, а не с основной группой. А должность руководителя позволяла ей эту вольность.

В столь позднее время София рассчитывала на то, что здесь будет пусто и она сможет спокойно сгрузить нужные ей файлы. Но в этот раз, одно из кресел перед терминалами было занято. Сидящий в нём Александр, третий руководитель группы аналитиков наряду с самой Софией и Ханжаром вздрогнул, когда она вошла внутрь.

— Чёрт, ну ты и напугала меня. Чего не спишь?

— Ал? У меня кстати тот же вопрос. Какого черта ты здесь делаешь так поздно?

Александр указал в сторону экрана, на котором шла программа симуляции работы новой модификации радаров, что по проекту должны были быть установлены на вторую волну дредноутов типа «Претор», сейчас достраивавшихся на стапелях «Гавельхайма».

— Да что-то не спиться после всего произошедшего, — буркнул он в качестве ответа, — вот и решил, так сказать, забить голову привычными цифрами. А ты?

— Что-то типо того, — усмехнулась София и усевшись за один из терминалов, активировала свой собственный профиль, — нашёл что-то интересное?

— Ты о чём? — Александр глянул на свой собственный экран, — а, об этом? Да в целом нет. Просто хотел ещё раз посмотреть на то, как они отрабатывают симуляцию подавления системами радиоэлектронной борьбы.

— И?

— Ну, показатели на три с половиной процента выше расчётных, но ты же знаешь, — Ал пожал плечами, — пока не протестируем всё в реальных условиях, более точных данных не получим. Симуляции — это конечно здорово, но пока не они не пройдут крещение огнём, мы не узнаем, какие новые трюки придумают верди, чтобы противодействовать нашим сенсорам.

София подключила свой собственный планшет к терминалу и начала просматривать директории файлов.

— Ты забываешь про «ошибку выжившего», Ал. Нам в первую очередь нужны данные не с тех, кто вернулся, а с тех, кто уже никогда не вернётся. Что толку нам от статистики выживших, если мы не можем с уверенностью сказать — что именно убило тех, кому не повезло?

— Да ни чего я не забыл, — отмахнулся её коллега, — но других вариантов всё равно нет. Вот и приходится прогонять одни и те же программы по сто...

Его прервал писк планшета. Александр отвлёкся, глянув на экран и против воли зевнул.

— Ладно, развлекайся тут, — устало пробормотал он, после чего начал собираться на выход и добавил уже перед своим уходом, — не забудь о том, что у нас завтра... То есть уже, конечно, сегодня, совещание.

—Да, да. В девять, я помню.

София дождалась, когда за ним закроется дверь, проверила подключение своего собственного планшета и быстро нашла нужную директорию файлов, где содержалась вся информация об проектных изменениях второй волны рейнских «Преторов». Оформив запрос на копирование, София принялась ждать, пока её планшет сгрузит всю необходимую информацию.

Глядя на ползущую по экрану линию загрузки, девушка зевнула и подумала о том, что эта работа больше не доставляет ей того возбуждения, которое она испытывала раньше.

От автора:

Я извиняюсь за задержку. глава должна была выйти во вторник, но выходит только сейчас. Я очень постараюсь, что бы в дальнейшем задержек по выходу не было. А ещё, я тут группу сделал. Заходите. Там можно будет узнать все новости по книжкам, при желании задать вопросы и просто поболтать. Я буду рад всем вам - https://vk.com/club210454889

Глава 3

На самом краю системы Нормандия, двадцати секундах от гиперпростраснтвенной границы, пространство пошло волнами. Они исказилось, искривляясь, как вода, вытесняемая в стороны всплывающим на поверхность объектом. Колоссальный выброс энергии ознаменовал появление в реальном пространстве двенадцати линейных кораблей верденского военно-космического флота.

Третья линейная эскадра, дополнительно усиленная ещё шестью линкорами. прибыла для того, чтобы усилить защитников системы. Линейные корабли типа «Лавразия», под руководством флагмана «Гильгамеш», построились в боевой порядок и начали медленно ускоряться в направлении Нового Руана.

***

14 февраля 786 года.

Система Нормандия.

Станция «Бренус».

Первое пробуждение сопровождалось мучительной головной болью. Пробывшее почти четыре дня в медикаментозной коме сознание, отказывалось принимать окружавшую его реальность.

Как только подключённые к пациенту медицинские приборы зафиксировали повышение показателей, то сразу же начали вводить больному необходимые лекарства. Стоявшие у больничной койки врачи внимательно следили за показаниями приборов, отслеживая состояние лежавшего на ней человека.

Лишь через несколько минут, Томас Райн наконец с трудом открыл глаза.

Когда Том осознал, где именно он находиться, первое, что он испытал был страх. Панический ужас, затопивший его сознание. Его правая рука судорожно скользнула по постельному белью и вцепилась в порученья койки, на которой он лежал.

— Почему...

Вырвавшиеся из сухого горла слова вызвали приступ болезненного, раздирающего горло кашля.

— Спокойно, коммандер Райн, всё в порядке, — стоявший рядом с его постелью врач махнул медсестре, приказав принести воды и повернулся обратно к больному, — вы слышите меня? Понимаете, что я говорю?

— Д...да, — прохрипел Райн, — поч... почему я здесь? Я же приз... я же приказал поместить всех нас на карантин...

По лицу врача скользнуло удивление, но через мгновение морщинки на его лбу разгладились, когда он понял о чём именно идёт речь.

— О, не переживайте, коммандер, уверяю вас, ваш приказ был выполнен. Никакой угрозы заражения нет. Мы тщательно проверили всех, кто находился на станции «Арфа».

Даже одного взгляда хватило на то, что понять, как эта новость подействовала на пациента. Едва приподнявшийся в постели Том, рухнул обратно, а сжимавшая поручень постели рука расслабилась.

Заметив, что ситуация в норме, врач достал из кармана крошечный фонарик и наклонившись посветил Райну в глаза, отслеживая движения зрачков в ответ на движения источника света.

— Зрительный рефлекс в пределах нормы, — произнёс он, — коммандер, я сейчас задам вам несколько вопросов, на которые вам нужно будет ответить. Скажите, вы помните кто вы? — спросил врач, убирая фонарик обратно в карман.

— Что?

Том с полным благодарности взглядом заметил протянутую другим врачом флягу с водой и попытался взять её...

Вот только вопреки его желанию, рука скользнула мимо предмета, а пальцы ухватили лишь воздух.

Райн замер, со страхом глядя на собственную руку. Он был уверен, что всё сделал правильно. Врач, заметивший это, лишь вздохнул, осторожно взяв руку Райна в свою и придвинул её к фляге с водой.

— Коммандер, ответьте на вопрос. Вы помните, кто вы и где находитесь? — вновь спросил он, когда Том сделал несколько глотков.

— Я?

— Да, ответьте на вопрос пожалуйста.

— Томас Райн. Коммандер верденского флота. Начальник штаба... — Райн запнулся, стараясь вспомнить свою должность. Он знал, что приписан к подразделению, но почему-то никак не мог вспомнить его название.

— Помните, кто ваш командир? — задал следующий вопрос врач.

— Мак’Найт. Коммодор Уинстон Мак’Найт.

Вместе с этим именем, внутри его сознания словно сорвало плотину. Разрозненные воспоминания о произошедшем хлынули на него сплошным потоком. Смутный калейдоскоп образов и картин из прошлого обрушился подобно лавине, входящей с горы. Всё это смешивалось, перепутывалось. Сознание тщетно пыталось выдернуть отдельные образы из этой жуткой мешанины, но они тут же размывались, ускользая от него.

И каждый образ сопровождался вспышкой головной боли, отдающейся в висках.

Похоже, что происходящее отразилось у Райна на лице. Врач кивнул своим собственным мыслям и нажал что-то на одном из стоящий рядом с постелью приборов. Устройство мгновенно отреагировало на команду, увеличив количество подаваемых через катетер обезболивающих.

— Мигрень — это нормальное явление, коммандер. Ваш мозг был без кислорода больше двух минут.

Сказанное врачом вырвало что-то из вращающегося вихря памяти.

— Повреждения мозга — со страхом произнёс Том, когда распознал воспоминание.

— Ну, похоже, что ассоциативное мышление работает, — улыбнулся врач, — верно. Мы уже провели полное обследование и необратимых повреждений нами замечено не было. Но мне нужно проверить ваши рефлексы, степень реакции, работу памяти и прочее. В конце концов, у вас была остановка сердца и вы изрядно нас напугали.

Том дёрнулся в постели и сел, предприняв глупую, но такую важную для него в этот момент попытку встать. И только сейчас он заметил, что вместо привычного протеза левой руки, сейчас была пустота.

— Ваш протез мы временно сняли, так как у мозга, после кислородного голодания, могут быть проблемы с управлением искусственными нервами. Не переживайте, как только придёте в норму, вернём вам вашу руку обратно, — заверил его врач, — только пообещайте, что больше не будите гулять по космосу без шлема, коммандер.

— Конечно, — пробормотал Том, падая обратно на постель, — не тот опыт, который мне хотелось бы повторять...

И вдруг он вспомнил. Воспоминание, подобное вспышке взорвавшейся сверхновой звезды. Упоминание о шлеме вызвало целую бурю образов. Плачущая девушка. Её крики, протесты, отражавшиеся от стен шлюза. Тело, прижимавшееся к нему.

— Рита! Доктор, со мной должна была быть девушка. Рита... — Райн снова запнулся, пытаясь вспомнить фамилию, но та ускользала в дымке, что сейчас заволакивала сознание, — она была со мной. Девушка из исследовательской группы.

Врач нахмурился и достав из кармана коммуникатор, нашёл нужный отчёт.

— Рита Фарлоу. Да, она сейчас у нас.

— Что с ней? Она в порядке. Помню, что она была ранена и...

— Спокойней, коммандер, с ней всё хорошо. Она сейчас проходит процедуру подготовки для установки глазных имплантов.

— Её глаза...

— Слишком сильно были повреждены, — покачал головой врач, — мне жаль, но спасти их мы были не в силах. Пришлось удалить повреждённые глазные яблоки и часть зрительного и глазодвигательного нервов. Так же пострадали нижний косая и прямая мышцы. Повреждения слишком обширны и одного только хирургического вмешательства, к своему сожалению, недостаточно. Сейчас мы начали выращивать искусственные нервы и синтетические мышцы для имплантов...

— Постойте, но можно же провести...— Райн потряс головой и зажмурился, пытаясь вспомнить слово, — можно же провести регенеративную процедуру.

— К сожалению нельзя, — вздохнул врач, — у девушки Синдром Гранина, коммандер. Она будет отторгать регенерированные органы и тут мы ничего не сможем сделать. Мне жаль, но, к сожалению, это выше наших сил.

Райн закрыл собственные глаза. Сознание выхватило образ из царящего в голове круговорота воспоминание двухлетней давности. Он и Рита сидели на соседних друг с другом креслах, на борту спускавшегося челнока и разговаривали друг с другом. Тогда он ещё даже и подумать не мог, к чему приведёт его простая попытка успокоить нервничающую девушку.

Рита рассказал ему о том, что один из её родственников был болен Синдромом Гранина. Редкой болезнью, следствием которой было отторжение регенерированных органов и конечностей. Том вспомнил, как Рита рассказывала ему, что всё боялась вскрыть конверт с собственными результатами анализа.

А теперь, оказывается, что лишившись глаз, единственная надежда у неё оставалась на импланты. Как она воспримет это? Как отреагирует на то, что больше никогда не увидит собственные глаза в отражении зеркала?

По отсутствующему взгляду в глазах своего пациента врач понял, что тот ушёл в себя.

— Коммандер, я вас сейчас оставлю. Отдыхайте и набирайтесь сил...

— Мне нужно работать, — отрезал Райн и предпринял новую попытку встать с кровати, но доктор быстро надавил ему на плечо, вернув обратно на постель.

— Вам нужен отдых и восстановление, — твёрдо заявил он, — вы видимо не совсем понимаете, в какой ситуации оказались, коммандер. Вы испытали критическое воздействие космического вакуума на не защищённый организм. Вы пережили клиническую смерть, а ваш мозг был без кислорода больше двух минут. Было бы три и ваш мозг начал бы разрушаться...

— Вы же сами сказали, что необратимых повреждений нет.

— Именно, что необратимых. Я не говорил о том, что их нет вообще. После такого человек вообще не способен функционировать нормально. У вас уже на лицо проблемы с памятью, моторикой и заторможенность рефлексов. Так что делайте, что вам указанно и лежите. Без моего разрешения вы никуда отсюда не денетесь.

***

— Вот такие вот дела, Том, — Уинстон разлил чай из термоса по чашкам и протянул одну лежащему в постели Райну.

Мак’Найт зашёл к нему через несколько часов, после ухода врача. Сейчас они сидели и обсуждали все прошедшие события, которые накопились за то время, пока Том валялся в коме.

— Уроды, — вынес свой вердикт Райн, с благодарностью приняв чашку из рук своего командира.

— Да какая теперь разница, — махнул рукой Уинстон, — решение принято. Я уже сдаю дела. На посту командира эскадры меня заменит Анжело Лерант.

— Первый раз о нём слышу, — пробормотал Том, поднеся чашку к лицу.

В нос сразу же ударили запахи имбиря, лимона, мёда и крепкого, чёрного чая.

— Это тебе Мария просила передать, — кивнул на термос с чаем Мак’Найт.

— Передашь ей от меня «спасибо»? Я пока прикован к постели требованиями врачей.

— Что? И тебя это остановило? — шутливо удивился Уинстон, делая глоток из собственной чашки, — не за что в подобное не поверю.

— Сказали, что если попытаюсь слинять ещё раз, то ноги то же заберут, — для наглядности Райн покрутил пустым плечом, к которому раньше крепился протез левой руки, — без них от врачей особо не побегаешь.

Уинстон прыснул и рассмеялся.

— Да уж, эти могут. Ладно, возвращаясь к нашим делам. Этот, как его, Анджело, прибудет сюда вместе с Третьей линейной эскадрой. Они три часа назад вышли из прыжка и сейчас как раз направляются сюда.

— Понятно... Чёрт. Они не имели права так поступать, Уинстон.

— Кого это волнует, Том. Я благодарен тебе за то, что ты предупредил меня, но видишь же. Я ничего с этим не могу поделать.

— Я напишу отцу, — озвучил Райн пришедшую ему в голову мысль, — возможно он...

Уинстон покачал головой, подняв руку.

— Не нужно, Том, правда. Я сам разберусь.

— Дьявол, Уинстон, с чем ты разберёшься? Ты же видишь. От этого дела воняет на световую минуту. У отца есть связи. Возможно, он сможет помочь разобраться и...

— Не нужно, — уже гораздо более твёрдо произнёс Мак’Найт и в его голосе прорезались командные нотки, которые Том ни раз слышал от него во время учений, — Спасибо, Том, правда. Я признателен, но, как уже сказал, разберусь сам.

Райн несколько секунд молчал, раздумывая над сложившейся ситуацией. Происходящее было не справедливо. Очень. Уинстон не дал своему государству ни единого повода усомниться в своих способностях. Как командира, так и человека. Но его всё равно тащили на плаху политической гильотины.

— А что насчёт меня?

— Пока не понятно. Я практически полностью уверен в том, что Лерант притащит с собой по крайней мере часть офицеров для того, чтобы сформировать новый штаб. Я уже обсудил эту ситуацию с Пайком, и он пообещал, что не бросит тебя на произвол судьбы, Том, я...

Личный ком Мак’Найта, лежащий на прикроватном столике рядом с Термосом, неожиданно зазвонил. Уинстон прервался, поставив чашку с чаем на стол и активировал устройство.

— Да, Мария? — Уинстон выслушал ответ и Райн заметил, как побледнело его лицо, — что? Сколько? Я понял. Сейчас буду.

— Что случилось?

— Сенсоры только что засекли массированный гиперпереход на границе системы.

Райн нервно сглотнул.

— Вектор перехода?

— Ведёт за пределы нашего пространство, — кратко бросил Уинстон, натягивая китель, который до этого висел на спинке стула.

— Наши?

— Судя по энергетическому выбросу перехода — больше сорока кораблей. Как минимум. Сигнатура излучения прыжка предположительно соответствует рейнским дредноутам.

— Дерьмо, — Том откинул одело и выдернув из руки медицинский катетер, встал с кровати, — я иду с тобой.

— Том, врачи же тебе сказали...

— Да плевать я хотел на то, что они сказали, — Райн слез с кровати и чуть не споткнулся, когда левая нога конвульсивно дёрнулась вместо того, чтобы сделать нормальный шаг, — дерьмо!

— Том, ты не в форме, слушай...

— Нет, это ты послушай, Уинстон. Какая разница, сдохну я на борту «Анцио» или на больничной койке здесь, на станции.

Мак’Найт раздумывал всего несколько секунд, прежде чем кивнуть и направиться к выходу.

— Пошли. Меня всё равно снимают с должности, так что какая разница.

***

Гиперпростраснтвеная граница системы Нормандия

Дредноут РВКФ «Фон дер Танн».

«И вот, мы снова здесь», — рассеянно подумал контр-адмирал рейнского флота Ретто Фридхолд.

Шестая и Седьмая эскадры Второго флота РВКФ вышли из прыжка чётким строем на самом краю гипер границы системы. Мостик флагмана постоянно принимал доклады с остальных кораблей соединения, подтверждая боеготовность группы.

— Сенсоры?

— Они уже знают, что мы здесь, адмирал.

Коммодор Эверт, начальник штаба Фридхолда, стоял за спиной своего адмирала, как и подобает хорошему офицеру, готовый по первой же необходимости предоставить ему любую информацию.

— Мы фиксируем множество их сенсорных массивов, — продолжил он, — установленных на границе системы. Вообще-то, как и в прошлый раз, сэр.

— Хорошо. Связь, соедините меня с «Зейдлицем».

Соединение было установлено через пятнадцать секунд. На развернувшемся голографическом дисплее появилось суровое лицо Эриха Сигарда, контр-адмирала, командующего Седьмой эскадрой.

— Эрих, — поприветствовал товарища Ретто, — как у вас дела?

— Все корабли прошли прыжок отлично. Мы готовы надрать верди их задницы.

Ретто весело фыркнул. Агрессивность своего товарища он понимал. Учитывая, как ловко противник обманул их в первый раз, Сигард сгорал от нетерпения, желая взять реванш.

— Отлично. Строимся по плану Дельта-два. «Тарантул» останется на позиции в ожидании моего приказа. «Фон дер Танн» и Шестая пойдёт в авангарде. За тобой будет арьергард.

Эрих улыбнулся.

— Ну, тогда, веди, Макдуф! — с весельем ответил он и Ретто нахмурился.

— Первый раз слышу. Это что за цитата?

Сигард не выдержал и рассмеялся.

— Мне супруга одну древнюю книжку в сумку засунула. Гретта считает, что я слишком необразованная личность на её интеллигентный взгляд.

Тут уже не выдержал и рассмеялся Фридхолд.

Кто бы мог подумать, что одна из наиболее уважаемых поэтесс Рейна, выйдет замуж за похожего на каменного человека, резкого и агрессивного Сигарда. Уж Ретто точно бы на подобное не поставил. Но судьба распорядилась иначе. Любовь зла, что сказать.

— И как?

— Скука смертная, — хохотнул в ответ Эрих, — зато будет о чём потом поболтать с её «культурными» друзьями, которых она вечно приглашает к нам домой.

— Ладно, я отключаюсь. Начинаем ускорение через двадцать минут с... С этого момента.

— Понял тебя Ретто. Удачной охоты.

— И тебе, мой друг, — вернул пожелание Фридхолд, — Во славу Рейна.

***

Флагман Тринадцатой эскадры.

Линейный крейсер «Анцио»

Мария стояла в причальном отсеке. Женщина откровенно нервничала, дожидаясь, пока командир эскадры пересчёт стыковочный туннель, соединявший станцию «Бренус» и «Анцио». Каждый пол минуты она смотрела на наручный хронометр, чувствуя, как зависший над её головой меч раскачивался всё сильнее и сильнее.

В это самое время рейнский корабли уже должно быть начали ускоряться, двигаясь к центру системы. В данный момент защитники системы не обладали точной информацией, так как любые данные шли со станций на границе Нормандии, а сигнал от них запаздывал более чем на тринадцать минут. А значит, что любая информация, которую они получали — уже была устаревшей.

В переходе показалось фигура, одетая в привычный взгляду серый мундир верденского флота. Увидев Мак’Найта, Мария позволила себе вздохнуть с облегчением.

Но практически сразу же насторожилась, заметив ещё одну фигура за спиной коммодора. Очень знакомую фигуру в больничной одежде и развивавшемся в невесомости больничном же халате.

— Привет Мария, — махнул ей Райн своей единственной рукой.

— Том? Сэр, что он здесь делает?! — капитан крейсера поражено уставилась на начальника штаба эскадры, который по последним данным должен был лежать в больничной палате.

— Работает... очевидно. Я пытался его отговорить, Мария, но он упёрся, как баран.

— Том, твоё состояние...

— Я в порядке, — быстро отрезал Райн.

В пику своим словам, он промахнулся рукой мимо поручня. В последний момент его рука дёрнулась и пальцы сжались раньше времени. Повезло, что Мария успела подхватить его, не дав упасть на пол причальной галереи.

— Сэр, он не в порядке. Посмотрите на него... Какого чёрта! У него что кровь?

Том удивлённо посмотрел на свою собственную руку. По запястью стекала тонкая струйка крови.

— Нормально все, это от катетера. Я в норме Мария. Мозги у меня работают, а сейчас нужны именно они.

— Уинстон...

— Мария, давай потом, — отмахнулся Мак’Найт и направился в сторону выхода из причального отсека, — что по сводкам?

— Данные идут с задержкой, сэр, — Рамез вздохнула и пристроилась следом за своим командиром, — это определённо рейнские дредноуты, которые уже бывали здесь. Сейчас они скорее всего начали ускоряться в нашем направлении, но из-за тринадцатиминутной задержки точных данных об их курсе пока нет. Адмирал Пайк объявил Красный уровень тревоги по системе.

— Приказы для эскадры? — спросил Том, идущий рядом с ней.

Только сейчас Мария заметила, что Райн всё ещё был одет в больничные тапочки. Почему-то ей показалось это смешным.

— Нет. Пока ещё нет, — быстро ответила она, подавив смешок.

— А Третья линейная? Что с ними?

— Как только рейнцы совершили гиперпереход, Третья эскадра снизила ускорение, уменьшив уровень излучения частиц Черенкова до минимума. Они находятся в их десятиминутной зоне, так что противник вполне может локализовать их место положение.

Дойдя до очередной развилки, Райн свернул в сторону, направившись к лифтам.

— Уинстон, я переоденусь и скоро буду. Передай пока Марии то, о чём мы говорили. Хорошо?

— Переоденешься и расскажешь. Да не торопись ты, время у нас всё ещё есть. Жду тебя на мостике...

***

Линейный крейсер «Кассар»

Флагман объединённого соединения.

— С таким ускорением они догонят эскадру контр-адмирала Дэвита, сэр.

— Чёрт, спасибо Себастиан, я понял, — Пайк бросил взгляд на находившийся рядом с ним монитор, на котором замерло в ожидании такое же возбуждённое и встревоженное лицо Террадока, — похоже мы в заднице, Дэвис.

Похожий на хмурого бульдога мужчина лишь фыркнул в ответ, найдя в этих словах что-то смешное.

— Как будто в прошлый раз было иначе, Грег. Справились тогда — справимся и сейчас.

— Мне бы твою уверенность, дружище, — вздохнул Пайк, — я прикажу Дэвиту ускоряться на пределе компенсаторов. Мы соединимся с ними в этой точке.

Грегори отметил точку выше плоскости эклиптики, которая была на предполагаемом курсе движения рейнских кораблей.

— Кстати, ты заметил. Они...

— Да, Грег, — кивнул Террадок, — я вижу. В этот раз они вышли из прыжка гораздо выше плоскости эклиптики. Обходят астероидное поле стороной.

— Это ещё не вся проблема, Дэвис, — Пайк потер пальцами переносицу, — Уильям сообщил мне, что сегодня сюда должен был прибыть Гаранов.

Лицо Террадока превратилось в каменную маску.

— Что?

— Да, дьявол. Михаил сегодня прибывает сюда для проверки защищённости системы.

— Господи. Это было бы чертовски хорошо... Не будь это так паршиво. Когда?

— Понятия не имею. Дэвит сообщил лишь то, что корабль с Гарановым должен прийти в систему сегодня, но позже линкоров самого Уильяма. От Фарона до Нормандии всего полтора дня лёта в гиперпространстве, а Михаил по графику должен был совершить переход двенадцатого и быть здесь четырнадцатого, но... Сам понимаешь.

— Так... — Пайк практически воочию видел, как его старый друг шевелит мозгами, — нам нужно предупредить их сразу после того, как они выйдут из прыжка, Грег. Чтобы, как только они получили наше сообщение, то сразу же валили, как можно дальше, пока не перезарядят генераторы.

— Я тоже так думаю. Уже отдал приказ, направив корветы к гиперграницы со стороны вектора на Фарон.

— Значит, нам остаётся разобраться лишь с названными гостями? Так?

— Выходит, что так, Дэвис.

Сорок кораблей. Двенадцать дредноутов и корабли прикрытия.

Чудовищная сила, против которой у Пайка было двенадцать линкоров Дэвита, пятнадцать линейных крейсеров, включая эскадру Мак’Найта, и почти тридцать кораблей более меньших классов. С точки зрения обычной арифметики, перевес был на стороне верденцев, вот только количество не означало перевес в качестве.

Двенадцать линкоров Дэвита принадлежали к типу «Лавразия». Это были мощные, хорошо вооружённые корабли свежей постройки. Каждый из них одни на один мог бы посоперничать с рейнским дредноутом класса «Гнейздлиц».

Но только не против новых «Преторов». Типовые дредноуты новой постройки несли более мощную броню, были лучше вооружены и обладали большей тяговооружённостью. На симуляциях две «Лавразии» с трудом справлялись с одним «Претором» и то, победу они получали лишь в трети случаев. Да и победа эта была пирровой. Что же будет на самом деле — Пайк даже и представлять не хотел. Второй флот был сейчас, наверное, самым боеспособным рейнский подразделением.

И самым опасным.

Так что перевес в количестве не означал абсолютно ничего. В резерве у Пайка было ещё пол сотни корветов сил системной обороны, но в линейном бою они будут бесполезны. Так что, как и в прошлый раз, они будут заниматься исключительно функциями поддержки — отгонять рейнский беспилотники от центра системы.

С точки зрения банальной логики, Пайку нужно было максимально избегать прямого линейного боя. Это было логично, учитывая перевес рейнцев в количестве пусковых и наличии дредноутов.

Вот только всё выходило так, что избежать его он не сможет.

Погружённый в собственные мысли, Пайк не заметил, как со спины к нему подошёл Себастиан. Начальник штаба Грегори привлёк внимание своего адмирала, указав на экран.

— Адмирал? Коммодор Мак’Найт на связи.

— Отлично, выведи его на мой экран.

— Конечно, сэр. Сейчас.

Через пару секунд на экране появилось изображение верденского офицера.

— Адмирал Пайк, сэр, Тринадцатая эскадра полностью готова. Мы уже начали процедуру расстыковки со станцией «Бренус».

— Отлично, Уинстон, — Грегори грустно улыбнулся, — прости, но похоже, что тебе придётся ещё немного покомандовать.

Мак’Найт ответил на улыбку своей собственной усмешкой.

— Да я в общем-то и не против, сэр. Адмирал, я связался с вами под другой причине. У нас с Томом и Марией есть вариант того, как можно немного уравнять наши шансы.

Пайк не сразу понял, что его насторожило в словах Мак’Найта.

— Райн? Уинстон, он же должен быть в госпитале...

— Он уже на ногах, адмирал.

— Чёрт, Мак’Найт! Он должен лежать в постели. Какого дьявола, ты притащил его на корабль!

— Так, а я тут вообще не причём, адмирал, я пытался его отговорить, но... Какая разница, где он будет, когда рейнцы обрушиться на нас. Тем более, что у нас есть идея насчёт того, как можно использовать запасы ракет, предназначенные для крепостей. Если уж на то пошло, то можете после всего этого снять меня с должности, — добавил Мак’Найт уже с улыбкой.

Пайк прикрыл глаза. По-хорошему, он должен был немедленно потребовать, чтобы Райна убрали с борта крейсера. По всем предписаниям, человек, который совсем недавно находился в подобном состоянии не может выполнять свои обязанности.

Это было правильно. Логично. Так должно было быть выполнена по уставу. Но, какой к чёрту устав, когда прямо на них надвигался молот рейнской группировки?

Грегори не был идиотом. И беспросветным оптимистом он тоже не был. Пайк прекрасно понимал, какой будет исход при прямом эскадренном бою. Даже если рейнцы каким-то чудом не разнесут их на куски, что было весьма мало вероятно при текущем соотношении сил, то у Пайка, если на тот момент он останется всё ещё жив, вряд ли останутся силы для дальнейшей обороны системы.

Ему нужен был способ как-то уравнять шансы.

— И? — наконец спросил он, глядя на экран.

— Сэр?

— Что вы придумали, Уинстон?

***

Третья линейная эскадра коммодора Уильяма Дэвита, которая до этого момента шла с минимальной мощностью двигателей, дабы не выдавать своего местоположения, получила от командования системы новый приказ.

Прочитав его, командующей эскадрой недоверчиво моргнул, после чего перечитал ещё раз.

Уже в двенадцатая раз за последние тридцать семь минут, Уильям проклял судьбу, которая привела его линкоры в Нормандию именно сегодня и именно сейчас.

А ещё через шесть минут, двенадцать линейных кораблей появились на датчиках частиц Черенкова рейнского флота, когда их двигатели увеличили мощность.

***

Флагман седьмой эскадры РВКФ

Дредноут «Зейдлиц»

— Адмирал! Новый контакт!

Сигард отвлёкся от разговора с капитанами остальных дредноутов, повернувшись к своему начальнику штаба.

— Лоренц?

— Определяем тип излучения, сэр, минуту.

Эрих кивнул и повернулся к капитанам своих дредноутов для того, чтобы отдать последние распоряжения. К тому моменту, как связь закончилась, к адмиралу уже подошёл Лоренц с более точными данными.

— Ну что там?

— Сэр, излучение и предположительный анализ массы покоя на основе их ускорения позволяет сделать вывод о том, что перед нами двенадцать линейных кораблей. С принадлежностью уже сложнее, но всё говорит о том, что это линкоры типа «Лавразия».

Услышав ответ, Эрих ощутил небывалый прилив возбуждения.

— Вы сверили их с нашими базами данных...

— Да сэр, — быстро ответил Лоренц, — я знал, что вы об этом спросите. Мы пробили сигнатуры их двигателей и сверили с записями с Померании. Совпадений нет.

— Чёрт, — Сигард раздражённо посмотрел на проекцию, поступавшую с сенсорного поста, — жаль, это была бы кармическая справедливость, окажись здесь те же самые ублюдки, которое сотворили такое с Бернахрдом и Четвёртым флотом.

Произнеся эти слова, Эрих увидел отклик на лице своего заместителя.

События в системе Меклен до сих пор будоражили умы рейнский офицеров. Практически каждый, кого лично знал Эрих, потерял в этой трагедии если не близкого человека, то как минимум друга. И каждый был бы рад отомстить тварям, которые совершили подобное. Будь у него возможность, Сигард вышел бы против этих ублюдков один на один. Только он и его «Зейдлиц». И Эрих был уверен. Весь экипаж пошёл бы следом за ним. Потому что подобное, не прощается.

Но похоже, что сегодня справедливость и правда была слепа.

— Хорошо. Продолжайте отслеживать их и начинайте запускать наши сенсорные платформы по плану. Скорректируйте схему распределения беспилотников с «Фон дер Танном».

— Будет исполнено, адмирал.

***

Пятнадцать линейных крейсеров. Двадцать один тяжёлый. Двенадцать лёгких и три эсминца. Все корабли за исключением крейсерских пикетов во внешней части системы, которые смог собрать в одном месте Грегори Пайк. Поразительная мощь.

Если не смотреть на приближавшееся к ним рейнское соединение.

Вся эта армада перестроилась в боевой порядок и начала ускоряться, двигаясь на встречу рейнскому соединению и удиравшим от них линкорам Дэвита.

В тоже самое время, с расположенных на геосинхронных орбитах космических крепостей типа «Монженан» начали выгружать ракеты. Огромные бронированные люки их ракетных погребов, которые по своей массе могли посоперничать с иными эсминцами, медленно и беззвучно раскрылись в вакууме.

Рабочие, одетые в специально предназначенные для этой работы экзоскелеты с СПМ, начали быстро выгружать ракеты в открытый космос.

***

Линейный крейсер «Анцио»

— Это же была лишь теория? — Мария недоверчиво посмотрела на Райна, — Том, ты же сам сказал, что я была права и подобное не сработает.

— Да, да, да. Я помню, — Том вбивал данные в компьютер и в друг замер...

Заметив эту заминку, Мак’Найт подошёл ближе.

— Ты чего?

— Я... — Райн закрыл глаза, глубоко вздохнул и тихо произнёс, — я забыл команду. Как вывести это на центральную проекцию.

Уинстон коснулся пары клавиш, перенося разработанный Томом курсовой план на центрально голосферу.

— Спасибо.

— Том, слушай, ты точно в порядке?

— Я в норме, Уинстон. Просто... Просто в башке бардак. Но, я в норме.

— Ладно, кто будет париться о насморке, когда ему предстоит лечь головой на плаху, — философски заметил Мак’Найт, — что у нас по траектории запуска?

На центральной голографической проекции флагманского мостика горела астрографическая карта системы Нормандия. Со всеми её планетами, спутниками, крупными астероидами пояса Единорога и центральной звездой.

— Нам нужна длинная, кривая парабола. Смотри. Они пройдут на максимальном ускорении до этой точки, — Том указал на один из газовых гигантов, находившихся в трёх световых минутах от Нового Руана, — работа двигателей на протяжении четырёх минут, даст им два часа и одиннадцать минут полёта до этой точки. Гравитационное поле изменит их курс на тринадцать градусов, направив в эту точку.

Том указал на второй газовый гигант, находившийся ещё в двух световых минутах от первого и несколько выше его и относительно плоскости эклиптики.

— Тут будет вторая фаза запуска двигателей и смещение траектории.

— Рейнцы смогут их засечь...

— Нет, — Том отрицательно мотнул головой, — нет. Тень газового гиганта прикроет ракеты и скроет излучение их двигателей. Я так уже делал.

Мак’Найт с удивлением посмотрел на стоявшего рядом с ним Райна.

— Райн, симуляции — это конечно хорошо, но...

— Да какая к чёрту симуляция! Я лично провернул этот приём у Абрегадо!

— Том, ты вообще о чём? — Мак’Найт уставился на него, абсолютно не понимая о чём тот говорит.

Уинстон просто не мог этого знать, так как все события двух с половиной годовой давности, произошедшие в одной из систем Союза Независимых Планет, были засекречены верденской разведкой. Тогда, Остерленд позаботился о том, чтобы столкновение людей Лестера Мэннинга с рейнскими тяжёлыми крейсерами, выглядело как обычная работа частной военной кампании по охране от пиратов.

— Не важно. Уинстон, просто поверь мне. Показатель ЭПР ракет слишком мал, а последняя фаза ускорения будет выполняться за пределами десятиминутной зоны их сенсоров.

Райн прочертил идеально прямую линию от Лапудерры, огромного газового гиганта, через всю систему Нормандия.

— Через девять часов и двадцать две минуты, ракеты будут в этой точке. Всё, что нам нужно сделать — это встретить их, Уинстон. Лицом к лицу. Сделать так, чтобы они пёрли прямо на нас. С текущем ускорением рейнцев, у нас есть ещё четырнадцать часов.

Мак’Найта обуревали сомнения. То, что Райн был не в порядке — было видно невооружённым взглядом. Том допускал мелкие ошибки. Иногда забывал слова. Его взгляд, обычно острый и целеустремлённый, сейчас выглядел рассеянным. Уинстон ещё раз отдался на волю сомнениям. Правильно ли он поступил, разрешив Райну вернутся к работе?

Проблема таких размышлений была лишь одна.

Они тратили драгоценное время, которого у них и так было мало.

— Я передам твои расчёты Пайку, — наконец сказал он.

***

После того, как тактики «Кассара» подтвердили расчёты, полученные с «Анцио» и дали добро на их использование, пакеты данных начали загружаться в электронные мозги уже выгруженных ракет.

Огромные, пятидесятитонные монстры выгружались из казавшихся необъятными погребов «Монженанов» и отбуксировались на стояночную орбиту. Это продолжалось больше часа, пока на экранах станции астроконтроля Нового Руана, вся эта орбита не заполнилась сотнями подсвеченных точек.

***

Флагман шестой эскадры РВКФ

Дредноут «Фон дер Танн»

Радиолокационному сигналу потребовалось почти двадцать семь минут на то, чтобы добраться до своей цели и вернуться обратно, к радарам рейнского флагмана.

— Похоже, — осторожно заметил Эверт, — что они выходят нам на встречу, сэр.

— Да, — флегматично отозвался Ретто, глядя на показания радаров, — похоже на то. Забавно, я думал, что они поступят по-другому.

— Мы не оставляем им выбора, сэр. В этот раз наш курс лежит слишком далеко от пояса астероидов. Если там что-то и спрятано, то сейчас это на исход боя не повлияет.

— Ну, нам нет смысла туда соваться. В прошлый раз Эрих отлично выполнил свою работу. Через сколько их Линкоры соединяться с основной группировкой?

— Через восемь с половиной часов с учётом реверсированного ускорения. Им придётся сначала сбросить скорость до нуля относительно приближающихся крейсеров верди, а потом снова набирать ускорение, чтобы выйти на нас одним кулаком.

— А догнать мы их до этого момента уже не успеем... — задумчиво пробормотал Фридхолд, глядя на висящие в воздухе линии курсов.

Эх, жаль. Очень жаль, — подумал Ретто, — что они не вошли в систему на четыре часа раньше. Тогда верденские линкоры оказались бы прямо у них перед носом и даже помощь самого бога не уберегла бы их от уничтожения.

К сожалению, судьба распорядилась иначе.

Сейчас сотни беспилотных сенсорных платформ разлетались от оперативного соединения, расходясь во все стороны и прочёсывая пространство перед рейнскими дредноутами. Фридхолд хорошо помнил, как верди удалось провести их в прошлый раз. Второго такого шанса он им давать не собирался. Дредноуты и сопровождавшие их корабли Второго флота буквально выбрасывали беспилотники в космос, абсолютно не заботясь о том, что вообще-то эти штуки стоили крайне дорого.

Но дредноуты были дороже. Несоизмеримо. Фридхолд готов был потерять каждую сенсорную платформу, если это позволит ему лучше защищать свои собственные корабли.

— Мы получали сообщения с «Тарантула»?

— Так точно, адмирал. Капитан Битти доложил, что процесс зарядки генераторов гипердрайва уже закончена. Они готовы совершить прыжок по вашему первому приказу.

Ретто кивнул, показав, что принял эти данные к сведению. Оставалось лишь выбрать подходящее время.

***

Выгрузка всё ещё продолжалась, когда командующий обороной системы решил, что больше ждать нельзя. Расстояние от рейнских кораблей составляло чуть меньше двенадцати световых минут. А по данным разведки, их дальние сенсоры могли засечь выброс частиц Черенкова уже с одиннадцати с половиной. А возможно и больше.

Пайк не хотел рисковать.

Управляющий сигнал сорвался с ретранслятора его крейсера и достиг одной из висящих на орбите космических крепостей. Уже оттуда, дублирующая команда разошлась по висящим в пространстве ракетам, которые выгружались из их погребов в течении всего последнего часа.

Три тысячи двести восемьдесят одна ракета одновременно включили свои двигатели, сорвавшись с места и устремившись в открытый космос.

Наверное, со стороны это могло показаться странным. Ведь вся эта огромная орава ракет устремилась практически в противоположном направлении курсу приближающихся рейнских дредноутов.

***

Линейный крейсер ВКФ «Кассар»

— Связь, — громко приказал Пайк, глядя на то, как набиравшие скорость ракеты уходили от планеты, — дать оповещение по эскадре.

Офицер, ответственный за пост связи, быстро выполнил приказание, открыв канал с каждым кораблём, которые сейчас окружали «Кассара».

Грегори вдохнул кондиционированный воздух флагманского мостика и посмотрел в объектив камеры. Он прекрасно знал, что сейчас его изображение появится перед лицом каждого командира и капитана.

Пайк никогда не был любителем длинных речей. Грегори всегда предпочитал говорить кратко и по существу.

И сейчас, он не стал изменять себе.

— Дамы и господа. Судьба этой системы, зависит от исхода этой битвы. Пусть каждый сделает всё возможное...

Глава 4

Флагман Шестой эскадры РВКФ

Дредноут «Фон дер Танн»

Рейнская оперативная группа неотвратимо сближалась со своим противником. Прошло уже больше восьми часов с того момента, как они вошли в систему.

И, как и предполагал Фридхолд, верденские силы вышли им на встречу. Две армии, встречающие друг друга на поле боя перед сражением.

Да и поступить по-другому, они просто не могли себе позволить.

При таком количестве пусковых, какое имелось в распоряжении объединённой группы Ретто и Эриха, верди не могли полагаться на то, что рейнский командующий не попытается закидать их ракетами, запуская их из внешней части системы в сторону планеты. Они просто не могли позволить себе ставить её под удар. По последним данным на поверхности Нового Руана проживало немногим менее шестисот миллионов человек, запертых в огромных купольных городах.

Новый Руан являлся для Вердена важным сырьевым центром. В его недрах добывалось огромное количество полезных и редкоземельных ископаемых, которые были необходимы верди.

Но дело здесь было даже не этом. Это была их система. Их планета. Их дом. И эти люди готовы были сражаться за то, чтобы защитить его. Если потребуется, то пожертвовать своими жизнями ради этого.

Возможно, будь у Фридхолда такой шанс, он бы и попытался нейтрализовать собранные у Нового Руана силы, разогнав корабли и добавив уже набранную ими скорость к скорости запускаемых ракет, производя пуски из внешней части системы и отправляя их по баллистике. Но, к сожалению, точность на такой дистанции без нормального наведения была бы отвратительной. Нет, скорее всего ему без каких-либо проблем удалось бы с уверенностью нейтрализовать орбитальные укрепления, но в таком случае был весьма высокий шанс того, что одна из ракет могла пройти мимо и ударить по планете.

А Фридхолд не собирался становится первым офицером рейнского флота, который нарушил бы Марсианский пакт.

Ретто бросил взгляд на таймер, отсчитывающий время до того, как боевая группировка верденских кораблей войдёт в зону эффективного огня рейнского соединения. Семь часов двадцать одна минута.

Нет, — подумал Ретто, — уже на минуту меньше.

Верденцы упорно шли на смерть, желая продать свои жизни подороже. Всё, что они могли сделать в бою против его дредноутов — это достойно погибнуть сражаясь.

И Ретто готов был предоставить им такую возможность.

***

Больше трёх тысяч верденских ракет беззвучно неслись через пространство.

Они уже совершили первый из двух запланированных манёвров поворота. Двигаясь на работающих на пределе своей мощности двигателей и сделав оборот вокруг одного из двух газовых гигантов системы Нормандия, они воспользовались его гравитации для дополнительного ускорения.

Это были верденские Марк-двадцать два «Гидра». Самые тяжёлые и мощные ракеты, какие только имелись в распоряжении верденского флота. Предназначенные для запуска с дредноутов, линкоров и космических крепостей, они несли на себе лазерные боеголовки с шестью фокусирующими линзами каждая, а мощность их рентгеновских лазеров, питающихся системой накачки от ядерного взрыва, обладали достаточно разрушительной силой для того, чтобы пробить щиты и броню практически любого корабля.

Запущенные с орбиты Нового Руана чуть больше шести часов назад, они уже развили скорость больше девяносто восьми тысяч километров в секунду, а в их энергетических накопителях оставалось энергия для поддержания работы двигателя ещё в течении ста двадцати семи секунд. Через три с половиной часа, когда ракеты дойдут до Лапудерры, второго и самого большого небесного тела в системе, за исключением звезды, разумеется, они начнут второй этап разгона и точно так же воспользуются его гравитацией.

После этого, у них останется ещё девять целых и три десятых секунды, в течении которых двигатели «Гидр» смогут выдать максимальное ускорение, на которое они только способны.

***

Линейный крейсер «Анцио»

— Коммандер, вы что не понимаете, что в вашем состоянии это просто банально опасно?!

Райн устало потёр глаза единственной рукой. Второй рукав его контактного скафандра безжизненной и пустой, плетью висел слева, закреплённый специальным зажимом.

— Доктор, просто дайте их мне и всё. У меня сейчас нет времени для то, чтобы с вами спорить.

Главный корабельный врач «Анцио» твёрдо стоял на своём, отказываясь выдавать Тому затребованные им стимуляторы и обезболивающие.

— Ваше состояние не стабильно, коммандер. Стимуляторы увеличивают нагрузку на мозг, а после того, что вы перенесли — это может оказаться фатальным. Вы что не понимаете? Это...

— Это может быть опаснее рейнских ракет? — язвительно оборвал его Том, чувствуя, как начинает закипать, — док, мне нужны мои мозги и что бы голова не раскалывалась от боли.

Врач был не преклонен.

— Она и должна болеть. Проклятие, вы вообще должны ближайшие полторы недели провести в постели вместо того, чтобы скакать здесь будто горный козёл.

— Доктор, мы находимся в боевой обстановке. Я могу приказать вам...

— А я могу послать вас куда подальше, — огрызнулся в ответ начальник медицинской службы «Анцио», — всё руководство мед персоналом и его действиями контролируется мной. Даже в боевой обстановке, коммандер. И подчиняюсь я напрямую капитану Рамез, а не вам! Если бы не приказ коммодора Мак’Найта, в любое другое время я бы уже списал вас с борта крейсера по состоянию здоровья!

— Да уж, — тяжело вздохнул Том и направился в сторону выхода из отсека, — какая жалость, что сделать вы этого не можете.

Желания спорить дальше, у него не было никакого. Голова раскалывалась от мигрени, а это разговор на повышенных тонах привёл лишь к тому, что она стала ещё сильнее. Врач ещё что-то говорил ему в спину, но Том его уже не слушал. Створки гермодверей сомкнулись за его спиной, отрезая все звуки. Оказавшись снаружи, Райн достал из кармашка скафандра пузырёк с таблетками обезболивающего и встряхнул его. Внутри осталось всего несколько таблеток.

— Так и знала, что ты здесь.

Райн посмотрел вправо.

— Я-то знаю, почему я здесь, — пробормотал Райн, пытаясь открыть пузырёк пальцами одной руки. Но, пусть даже и в тонкой перчатке скафандра, у него это не получалось, — а вот почему здесь ты, а не на мостике?

— Ян сейчас на вахте. Если что, меня вызовут, — Мария пристально посмотрела Райну в лицо, — Том, ты паршиво выглядишь.

— Всего лишь мигрень, — отмахнулся коротким ответом Райн, пытаясь вскрыть пузырёк.

Мария ему не поверила. Том и в момент появления на борту «Анцио» выглядел паршиво. А сейчас стал на вид ещё хуже. Лицо было бледное. Под глазами синяки, а сами они покраснели.

— Ты паршиво выглядишь, — снова произнесла Мария.

— Слушай, я в норме, просто... Дерьмо!

Пластиковый пузырёк выскочил из пальцев и запрыгал по палубе. Прежде чем Том успел поднять его, Мария наклонилась и успела сделать это первой.

— Тетраликерат? — её глаза расширились от удивления, — Ты издеваешься?

— У меня мигрень. Мария, послушай, отдай пожалуйста таблетки...

Вместо того, чтобы выполнить просьбу, Рамез сделал шаг назад.

— Здесь должно было быть больше двадцати таблеток, — прочитала она рецепт на флаконе, и встряхнула пузырёк, — тут осталось меньше четверти. Сколько ты уже принял?!

— Мария...

— Нет, Том, это ты послушай. Ты не можешь объективно рассуждать, находясь под этой дрянью...

— Это не тебе решать, — огрызнулся Том, протянув руку, — дай их сюда.

— Слушай, Том, — Мария применительно подняла руки. При этом движении оставшиеся в пузырьке таблетки застучали о стенки, — иди к себе и поспи немного хотя бы пару часов...

— Я не могу спать! — не выдержав закричал на неё Райн.

Его громкий, наполненный раздражением и злостью голос прокатился по коридору, заставив Марию вздрогнуть. Эта неожиданная вспышка, казалось, смутила даже самого Тома. Райн оглянулся по сторонам, но коридор был так же пуст, как и несколько минут назад.

— Прости. Просто... Просто я не могу заснуть. Пытался, час назад. Но у меня голова раскалывается. Мигрень такая, что даже просто стоять тяжело. Эта дрянь помогает мне оставаться на ногах и соображать.

— Но тебе не обязательно сидеть для этого на таблетках. Послушай, я понимаю, что тебе тяжело. Но эта дрянь не заменит нормальный отдых.

Райн скривился, ясно показывая своё отношение к этому предложению.

— Мария, я должен работать.

— Сейчас, — с нажимом произнесла Рамез, — ты должен пойти и отдохнуть. До контакта ещё почти семь с половиной часов. Время у нас есть. А если что-то измениться, то мы тебя разбудим. Никому не станет лучше, если ты вырубишь прямо на мостике. Уинстону то уж точно. Если уж решил сунуть свою больную башку в печь, то делай это с чистыми мозгами. Возьми успокоительное из аптечки в каюте. Сожри несколько штук и приляг.

— Хорошо, — наконец задался Том после нескольких секунд размышлений, — ладно, попробую. Сообщи Уинстону, где я буду.

— Обязательно.

Мария смотрел в след удаляющемуся по коридору Тому, надеясь, что он всё же примет её совет и попробует отдохнуть. Это было ему необходимо. Особенно сейчас.

Размышляя над происходящим, Рамез вернулась обратно на свой пост. Мостик «Анцио», как обычно, встретил её деловой и привычной суетливостью. Мария кивнула двоим десантникам в полном боевом облачении, стоящим у входа в командный центр крейсера и прошла к своему креслу.

Занимавший его до этого момента Ян, незамедлительно поднялся на ноги, уступая место своему командиру.

— Мостик ваш, капитан, — мгновенно произнёс он.

— Благодарю, лейтенант-коммандер, — рассеянно отозвалась Мария, садясь в своё кресло, — как обстановка?

— Без изменений, мэм, — ответил Ян, — новых приказов в ваше отсутствие не поступало. Всё штатно. Полученные рапорты на ваше имя на левом мониторе.

— Хорошо, — Рамез принялась просматривать полученные сообщения, задумчиво вертя в руках пузырёк. При каждом движении пальцев таблетки внутри бренчали, ударяясь о его пластиковые стенки.

Странно, но этот тихий звук почему-то успокаивал её. Или же, возможно, такой эффект носил тот факт, что оставшиеся во флаконе таблетки не достались Райну. Видит бог, Мария переживала за него.

За время, проведённое в качестве флагманского капитана «Анцио», она, Райн и Мак’Найт успели притереться друг к другу, став эффективной командой. Том хорошо дополнял коммодора, компенсируя его агрессивность и напористость своим спокойствием и какой-то холодной отрешённостью. Способностью взглянуть на происходящее со стороны. А придуманный ими план, лишний раз доказывал умение их обоих действовать с определённой долей изящества даже в сложной и не простой ситуации.

Другое дело, что порой никакое изящество не могло перебороть грубую силу.

Стоявший рядом с ней Ян тоже обратил внимание на странное поведение своего капитана. Его взгляд зацепился за пузырёк, который она держала в руках. Острый взгляд прочитал наименование препарата и имя человека, которому он был выписан.

Томас Райн.

Это имя, пусть даже и написанное на пластиковой баночке, мгновенно всколыхнуло в нём эмоции, которые он не мог в себе подавить уже четыре года. С тех пор, как произошедшее на эсминце «Мастиф», которым командовал Райн, чуть не погубило не только их жизни, но и карьеру самого Яна.

Их отношения с Райном не задались с самого начала.

Мало того, что пришедший на борт эсминца проклятый адмиральский сынок занял место, которое должно было достаться Яну, так ещё и из-за произошедшего, судьбы всего командного состава эсминца оказались плотно связанны с расследованием Следственной Комиссии по Делам Флота. Разбирательства СДКФ продолжались почти шесть месяцев, в течении которых Ян завис между раем и адом. Каждый день он просыпался с твёрдой уверенностью в том, что всё произошедшее спишут на него. Он просто не мог не поверить в то, что адмирал, папаша этого ублюдка, не заступится за своего сынка, прикрыв его задницу и свалив вину на кого- то другого.

И в целом, примерно так всё и произошло. Но хотя бы сам Ян не стал козлом отпущения. Последний раз, когда он что-то слышал о самом Райне, это было то, что его списали на берег и он пошёл работать в какую-то частную конторку. Яну было плевать на него, и он забыл о мерзавце. Единственное, о чём он жалел, так это то, что его не судили военным трибуналом. Ставич бы многое отдал за то, чтобы увидеть, как этого самодовольного гада посадят за решётку.

И вот, спустя почти три с половиной года, когда всеми правдами и не правдами Ян выбрался из той ямы, в которую попал после истории с «Мастифом» и получил должность старшего помощника на «Анцио», он узнает о том, что эта сволочь, Райн, будет начальником штаба эскадры. Бешенство, которое он испытал в тот момент, было трудно передать словами. Ян ни на секунду не сомневался в том, что это его отец подёргал за ниточки, вернув своего дибильного сынка на службу. И это в то время, когда сам Ян прорывался к этому месту потом и кровью.

Поэтому, когда он разглядел написанное на пузырьке, это лишний раз убедило его в правоте. Этот идиот сидел на таблетках и всё равно сунулся на корабль в состоянии, когда не мог нормально исполнять свои обязанности.

Самоуверенный, заносчивый придурок. Оставалась лишь надежда на то, что коммодор не даст ему всё загубить. Ян даже задумался о том, чтобы лично связаться с Мак’Найтом и высказать свои опасения о нахождении Райна на корабле...

— Ян? Вы меня слушаете?

Ставич моргнул, удивлённо посмотрев на своего капитана. Мария сверлила его своим взглядом. Оказывается, она уже несколько раз назвала его по имени, а он этого даже не заметил, погружённый в свои собственные мысли.

— Да, мэм, прошу прощения. Я задумался.

— Ну, в нашей ситуации это не так уж и плохо, — улыбнулась Мария, — Ян, я хочу, чтобы вы возглавили вспомогательный мостик «Анцио». На тот шанс если нам не повезёт.

Ставич кивнул, вытянувшись по стойке смирно.

— Конечно, мэм. Будет исполнено.

***

Линейный крейсер «Кассар»

Две боевые группы шли друг другу на встречу с удручающей упорностью фаталистов. Пока что рейнцы действовали весьма предсказуемо.

«А как ещё, чёрт их подери, они должны были действовать с таким превосходством в силах?» — подумал Грегори.

Пайк неотрывно смотрел на кроваво-алые голографические отметки. С каждой секундой они были всё ближе и ближе. Неторопливо приближались с жуткой, пугающей неотвратимостью. Километр за километром сокращая расстояние. Грегори следил за ними, погружаясь всё глубже и глубже в собственные мысли...

— Адмирал?

Пайк моргнул, с удивлением осознав, что задремал. Адмирал потряс головой, сбрасывая сонливость и потёр глаза. Стоящий рядом Себастиан дипломатично отвела взгляд в сторону, давая своему начальнику время прийти в себя.

Они все устали.

— Да?

— Мы приближаемся к точке «Пуск два». Расчётное время — девять минут.

— Хорошо. Свяжитесь со штабом планетарной обороны и передайте им приказ открыть огонь по плану.

— Конечно, адмирал. Будет исполнено.

Задуманный его подчинёнными и несколько улучшенный самим Грегори план медленно входил в свою ключевую фазу.

***

Получив приказ, расположенные на орбите Нового Руана космические крепости типа «Монженан» открыли огонь в точно назначенное время.

Их огромные ракетные пусковые выбросили в космос первый залп ракет, после чего начался двадцати семисекундный цикл перезарядки, за время которого подготовленные ракеты заняли свои места в разгонных блоках.

Они продолжали стрелять в течении ещё восьми минут, выпуская в космос свой боезапас.

Новый Руан обладал слишком крупным населением для того, чтобы его можно было полностью эвакуировать в столь сжатые сроки. На самом деле, эта задача была невозможной при тех транспортных возможностях, какие имелись в данный момент в распоряжении верденского командования. Возможно, будь у них на две недели больше времени и больше судов, им бы и удалось вывезти с планеты большую часть находившихся на ней людей.

И сейчас, эти самые люди, могли поднять глаза к закрываемому куполами ночному небу, чтобы увидеть крошечные точки факелов ракетных двигателей, стремительно исчезавших с небосклона.

Для них это выглядело так, словно над поверхностью Нового Руана пролетали десятки падающих звёзд...

***

Флагман Шестой эскадры РВКФ

Дредноут «Фон дер Танн»

— Адмирал! Планетарные крепости открыли огонь!

Ретто, в этот момент проводивший совещание с капитанами своих дредноутов, отвлёкся от экрана.

— Выведи на проекцию, — быстро бросил он, махнув рукой в центральную часть флагманского мостика «Фон дер Танна».

Там, загораясь десятками светящихся точек, начали появляться ракеты. Планета уже находилась внутри десятиминутной зоны их сенсоров и датчики частиц Черенкова исправно поставляли рейнцам информацию о любом источники излучения, который находился в зоне действия сенсоров.

Сейчас курс постоянно ускорявшихся ракет полностью совпадал с траекторией полёта приближавшихся к рейнцам верденских сил.

— У нас есть данные по их ракетам?

— Да, сэр. Предположительно это их «Марк — двадцать два». Сверхтяжёлые ракеты. Аналоги наших «Таурусов». Если наша информация верна, то они способны поддерживать максимальное ускорение около двадцати двух — двадцати трёх тысяч g в течении восьми с половиной минут, — ответил Эверт, сверившись со своим планшетом, быстро найдя нужный документ, — если они продолжат набирать скорость в таком темпе и дальше, то...

— Да, да, я понимаю к чему ты клонишь. После запуска и разгона они дадут им возможность лететь по баллистической траектории в вдогонку своим кораблям.

Фридхолд потёр подбородок, в задумчивости глядя на экран. Верди не были идиотами. А Ретто, в свою очередь, их такими и не считал. Если они поступили подобным образом, значит, как бы глупо это не звучало, что-то задумали...

Вот оно что!

Ретто осенило, когда он переместил временной прогноз проекции к отметке, когда две группы сойдутся на дистанции открытия огня. Если продолжать двигаться таким курсом, то ракеты верди обгонят их корабли и влетят прямо в его группу в тот момент, когда верденская группа сама сможет открыть огонь. А значит, до этого самого момента, они будут использовал данные с кораблей для наведения залпов, выпущенных с крепостей. Не самый плохой вариант для того, чтобы уравнять шансы.

Победить это им конечно не даст, но дополнительный урон они нанести смогут.

Другой вопрос — насколько велик будет этот урон и готов ли Фридхолд заплатить кораблями и жизнями членов их экипажей за то, чтобы разделаться с верденскими силами обороняюшими Нормандию раз и навсегда. Ликвидация верденского военно-космического флота была одной из приоритетных задач этих ударов. Разрушение инфраструктуры и промышленности дело хорошее, но быстро заменить корабли они не смогут.

На этом была построена вся оперативная деятельность второго флота.

Первостепенная задача: уничтожение верденского военного флота. Лишение их возможности принять участие в дальнейших событиях.

Второстепенная: ликвидация их промышленности и возможности к быстрому восстановлению военного потенциала.

Выполнение этих директив, развяжет руки Первому и Третьему рейнским флотам в то время, как заново сформированный Четвёртый будет использоваться в качестве сторожевой собаки на территории систем Протектората.

Здесь, сейчас, прямо перед Фридхолдом были сконцентрированы значительные силы. Даже если по какой-то причине ему не удастся их уничтожить, во что он абсолютно не верил, будучи уверенным в своих силах, вереденцам придётся долго ремонтировать эти корабли, если не списать их вообще.

А со следующего месяца в действие вступит вторая половина Второго флота, которая сейчас проходила комплектацию на «Гавельхайме».

Так же Ретто не забывал о сборной группе состоящей из дредноутов первой и второй эскадр, которые дожидались его сигнала на расстоянии короткого гиперпрыжка. Стоит ему отдать приказ, и «Тарантул» совершит прыжок, чтобы передать информацию вице-адмиралу Освальду Золло.

Но всё это было не важно.

Так как именно ему и его кораблям предстояло вступить в бой с верденцами. Они сражались на своей территории и прошлый визит Рейна сюда — наглядное доказательство того, что у его противника может быть пара краплёных карт в рукаве. И как минимум одну из этих карта, они уже выбросили на стол.

На голографической схеме ярко горели огоньки летящих от Нового Руана ракет.

— Эверт, похоже, нам придётся переработать наши планы по противоракетной защите с учётом «этого», — Ретто указал на проекцию.

— Мы уже приступили, адмирал.

Начальник штаба Фридхолда несколько секунд молчал, очевидно решаясь на то, чтобы задать свой вопрос.

— Сэр, мы могли бы просто изменить курс для того, чтобы избежать встречи с запущенными от планеты ракетами.

— Да, верно, мы можем так поступить, Эверт, но наша задача не в том, чтобы бегать от сражения. Тем более, что времени у нас более чем достаточно. Посмотрим, что они будут делать дальше. Всё будет зависеть от того, насколько у них хватит храбрости.

Стоящий рядом с адмиралом офицер удивлённо моргнул.

— Храбрости, сэр?

— Именно, Эверт, именно, — Ретто улыбнулся, — они идут прямо на нас с упорством и целеустремлённостью, которую я могу лишь похвалить. Другое дело — насколько ещё у них хватит этой решимости. На нашей стороне перевес в огневой мощи, который они не смогут нивелировать. В ракетном бою на дальней, да даже на средней дистанции, у них ещё были бы шансы потрепать нас. Подпустив же наши дредноуты на дистанцию стрельбы энергетической артиллерии, они подпишут себе смертный приговор.

— Не хочу критиковать вас, адмирал, но даже нам придётся не очень сладко, если они вломятся нам прямо в лицо.

— Верно, — кивнул Ретто, глядя на проекцию приближающихся кораблей, — верно, Эверт. Вот именно об этом я и говорю. На скоростях взаимного сближения у них будет окно примерно от одиннадцати до восемнадцати секунд на ведение огня. Может быть больше. Может быть меньше. Но если это всё-таки произойдёт, то мы разорвём их на части, Эверт. По-другому и быть не может.

***

Двадцать девять минут до точки огневого контакта.

Линейный крейсер «Анцио»

— Поступил приказ на развёртывание имитаторов, — быстро проговорил Райн, прочитав полученный с «Кассара» приказ.

— Давайте, — кивнул Мак’Найт, пристально присмотревшись к лицу своего начальника штаба и по существу заместителя, — ты как? Поспал?

— Да, — Райн ввёл приказ в информационную систему крейсера, распространяя его все корабли Тринадцатой эскадры, — я в норме.

Уинстон с сомнением поднял одну бровь и посмотрел на Тома.

— А по тебе не заметно, — констатировал он.

— Через двадцать восемь минут уже будет не важно, спал я или нет, — утомлённым, мрачным голосом ответил Том, наблюдая за тем, как выпущенные «Монженанами» ракеты наконец догнали и обогнали соединение объединённой группы.

Он солгал.

Уинстон видел это по тёмным кругам под глазами и утомлённому выражению бледного лица. Сейчас он не ощущал в парне привычной уверенности. Присущая резкость движений пропала.

— Начато развёртывание модулей, — прокомментировал Том, посмотрев на экран состоянии эскадры.

Там, на голографическом дисплее, было видно, как от каждого корабля начали отделяться небольшие точки. Крейсера запускали в космос беспилотники-обманки, чтобы дать вражеским ракетам гораздо больше целей.

По забавному стечению обстоятельств, прямо в этот самый момент экипажи рейнской ударной группы были заняты тем же самым.

Обе группы кораблей шли прямо лоб в лоб друг другу, сходясь на контркурсах. При скорости взаимного сближения, максимальная дистанция для открытия огня будет достигнута через двадцать пять с половиной минут, после чего уже можно будет с уверенностью сказать — сработает ли созданный Томом и Уинстоном план.

Хотя, если быть придельной честным, центральная идея принадлежала не им. Автором мысли, которая сейчас воплощалась в жизнь, была никто иная, как капитан «Анцио», Мария Рамез. Именно её идею использование ракет в качестве космических мин они использовали, пусть и значительно переработав. Оставался лишь вопрос: как заманить рейнцев на расставленную ловушку?

И у Райна был ответ. Зачем их заманивать, если они сами шли им в руки? Всё что было необходимо — точный расчёт времени и достаточно жирная приманка.

Проблема была в другом. Предложенное решение не было панацеей. Оно не могло волшебным образом решить проблему. Лишь несколько уравнять шансы обеих сторон.

Том проследил взглядом за более чем тремя тысячами ракет, отметки которых горели тусклым зелёным светом. Они приближались со стороны Лапудерры, летя в пространстве с полностью выключенными двигателями и системами наведения. Огромный, неуправляемый залп, который крепости не были способны наводить на таком расстоянии. На такой дистанции их точность не превышала бы и трёх процентов.

Но крепости и не собирались управлять этими ракетами. Их телеметрия постоянно передавалась на корабли Грегори Пайка, которые и выступят корректировщиками этого залпа.

Эта идея появилась у Тома после того, как он прочитал полученные отчёты о сражении при Померании, в которой участвовали крейсера Сверидовой, Раленберга и линейные корабли Кенворта. Именно таким способом, запуская ракеты с орбитальных позиций и наводя их через находившиеся в контакте корабли, рейнцы прикончили всю ударную группу Алексея Раленберга. Раз уж во время своего прошлого визита к Нормандии Рейн воспользовался переработанной тактикой Ирины Сверидовой, отвлекая силы защитников системы одной группой и нанося удар другой, то почему бы не поступить так же?

Прямо в это самое время, огромное облако ракет приближалось к траектории движения обоих соединений.

***

Тысяча двести восемьдесят ракет, разминулись с группой Пайка, обогнав её и устремившись вперёд, стремительно сокращая дистанцию со своими целями. Между ними и верденскими военными кораблями постоянно шёл обмен информацией. Благодаря которому верденцы наводили ракеты этого залпа.

Когда дистанция между обоими сторонами сократилась до тринадцати с половиной миллионов километров, космос озарился сотнями, нет, тысячами вспышек. И рейнские и верденские корабли запускали в космос свои собственные ракеты, направляя их прямо друг в друга.

По приказу Фридхолда дредноуты Протектората отошли назад, сформировав ядро боевого построения, пропустив перед собой корабли сопровождения и имитаторы. Первый ракетный залп рейнцев оказался слабее на сорок процентов того, что от них ожидали Пайк и верденцы. Но, в этом не было ничего удивительного.

В первую очередь Фридхолд хотел избавиться от ракет, запущенных с окружавших Новый Руан крепостей. Они были мощнее того, что могли кинуть в него верденские крейсера, обладали больше скоростью после продолжительного разгона и соответственно сейчас были более опасны. По этой причине он приказал выделить больше каналов наведения для контроля перехватчиков.

Дредноуты Протектората открыли шквальный огонь противоракетами, одновременно задействую все свои системы РЭБ и выводя в авангард построения имитаторы, дабы прикрыть вырвавшиеся вслед за ними крейсера.

Космическое пространство на тактических экранах обоих стороны очень быстро превратились в едва различимый ад.

Помехи систем электронного противодействия. Вспышки имитаторов. Тысячи иконок приближающихся ракет и охотившихся на них перехватчиков. Всё это сливалось в бесконечном и плохо различимом цифровом мареве, читаемом только благодаря помощи бортовых компьютеров кораблей. Человеческий мозг просто не был способен разобраться во всей этой сумасшедшей вакханалии.

Из более чем тысячи двухсот ракет, запущенных с верденских космических крепостей, через шквальный огонь ПРО прошло больше шести с половиной сотен. Их двигатели до последнего оставались выключенными, активировавшись лишь тогда, когда до выбранных для них целей оставалось меньше двух миллионов километров. Они врезались в построение рейнского флота, накидываясь на выведенные вперёд имитаторы и скрывавшиеся за ними крейсера.

Мощные боеголовки дредноутного калибра детонировали крошечными, ослепительными вспышками, создавая в вакууме новые созвездия и пронзая космос раскалёнными спицами когерентного света. Попавшие под этот удар имитаторы испарялись десятками. Пузатые модули, массой по четыреста тонн каждый, не имели собственной брони. Им просто было нечего противопоставить тому жуткому огненному катаклизму, который на них обрушился.

Всего за двенадцать секунд рейнский флот лишился восьмидесяти процентов всех выведенных вперёд модулей. Но свою работу они выполнили, отведя от кораблей направленный на них опасный удар.

К сожалению, они не могли отвлечь на себя абсолютно все ракеты.

***

Флагман седьмой эскадры РВКФ

Дредноут «Зейдлиц»

— Поганые ублюдки, — прорычал Сигард, глядя на то, как вместе с иконками имитаторов, с тактических экранов начали исчезать отметки рейнский крейсеров.

Не все из них пропадали бесследно. Некоторые окрашивались в тревожный, красно-оранжевый цвет, обрастая дополнительными отметками и данными по полученным повреждениям.

На первый взгляд, казалось, что верденцам удалось провести не так много ракет через их ПРО. Но, это были ракеты дредноутов.

Ещё две отметки исчезли с дисплея. Лёгкий крейсер и эсминец. Количество потерянных единиц только что возросло до шести.

Превосходство в корпусах, имевшееся на стороне верденцев не могло компенсировать наличие у их противника дредноутов, но с другой стороны это давало им большое количество пусковых и каналов для управления собственными ракетами. И их точность неприятно удивила рейнских командиров ещё во время первой, короткой битвы при Нормандии. Сейчас же Сигард своими собственными глазами видел, как ракеты верди прорывались сквозь заслоны ПРО рейнских кораблей, врываясь в их построение. С кораблей эскадры постоянно поступали сообщения о всё новых и новых попаданиях и полученных повреждениях. За редкими исключениями они несли лёгкий характер, но порой той или иной боеголовке удалось найти брешь в обороне и нанести действительно сильный урон.

Группировка кораблей протектората уже потеряла шесть вымпелов и Эрих нисколько не сомневался, что эти потери только продолжат расти с уменьшением расстояния. Что произойдёт, если верди решаться на перестрелку энергетическим оружием, он даже думать не хотел.

С другой стороны, их противник тоже нёс потери. Более мощные ракеты его и Фридхолда дредноутов уже начали собирать свою кровавую жатву.

На тактической дистанции начали пропадать отметки верденских крейсеров. Один из линкоров напоролся на попадание сразу восемнадцати ракет, исчезнув в облаке термоядерного пламени. Идущий в авангарде линейный крейсер потерял ход, лишившись изорванных в клочья двигателей и начал отставать от общего строя, оставляя за собой след из обломков и кристаллизующегося в холодном вакууме кислорода. Канониры «Зейдлица» моментально пометили пострадавший корабль в качестве первоочередной мишени, направляя к нему ещё находившиеся в полёте ракеты.

— Связь! — рявкнул Сигард, отвернувшись от центральной голографической сферы, — установите канал с «Фон дер Танном»

— Что у тебя, Эрих? — спросил Фридхолд, появившись на экране.

— Считаю, что надо отдать приказ «Тарантулу», Ретто. Им от нас уже никуда не деться. Наши платформы не обнаружили других кораблей, кроме спешащих к планете дальних пикетов. Если бы в системе были ещё хоть какие-то силы, то мы бы уже знали об этом.

Фридхолд несколько секунд раздумывал над словами своего товарища, после чего кивнул.

— Я согласен с тобой. На самом деле, последние пять минут, я думал о том же самом. Ждать более не имеет смысла.

Сигард удовлетворённо кивнул, обрадованный тем, что Ретто прислушался к его словам. В данный момент Эрих волновался лишь об одном. Ему было искренне жаль, что он не сможет увидеть выражение лиц верденских ублюдков, когда на них обрушиться ещё один молот.

***

«Тарантул», что находился на самом краю гиперграницы с разогретыми и готовыми к переходу гипергенераторами, получил сигнал через одиннадцать с половиной минут после этого разговора. Эсминец Джозефа Битти находился за пределами действия датчиков частиц Черенкова, так что им приходилось наблюдать за происходящим с довольно большой задержкой, которая требовалась сигналам радаров на прохождение этого расстояния.

Но, как только приказ был получен, «Тарантул» мягко скользнул в гиперпространство, исчезнув из системы Нормандия. Прежде, чем он доставит свой сообщение, приведя в действие следующую часть плана, пройдёт ещё очень много событий и не все их них были учтены рейнскими адмиралами.

Глава 5

Линейный крейсер «Анцио»

Рейнские ракеты прорвались сквозь завесу ПРО верденского флота, разделяясь для того, чтобы атаковать отдельные, назначенные для них цели. Лазерные кластеры точечной обороны ударили по ним сотнями тончайших лазерных лучей, заполняя всё пространство перед крейсерами и линкорами огненными всполохами взорванных ракет.

Но, их было слишком много для того, чтобы можно было вовремя сбить каждую из приближающихся боеголовок. А тут ещё в работу включились и платформы радиоэлектронной борьбы, находившиеся в одному строю с приближающимися ракетами. Они забивали пространство помехами и создавали ложные цели для систем наведения, отвлекая на себя убийственный огонь оборонительных орудий крейсеров.

«Анцио» вздрогнул, получив несколько ощутимых попаданий в свой левый борт.

Рентгеновские лазеры вонзились в его щиты раскалёнными гвоздями, перегружая генераторы защитных полей. Защита продержалась едва ли не больше пары секунд против такого удара и отключилась, обнажая бронированную обшивку крейсера. Созданные из тугоплавких металлов и композитных материалов пластины брони тут же приняли на себя последующие удары рейнских лазерных боеголовок. Копья когерентного света вонзились в бок линейного крейсера, вырывая из него целые куски бронированной обшивки и проникая глубже в его корпус, сея разрушения и убивая членов верденского экипажа.

Мария моментально отдала приказ на поворот. «Анцио» повернулся в пространстве, убирая поврежденный борт из-под удара второй волны приближающихся к кораблю ракет, бегло отстреливаясь из всего, что только могло ввести ответный огонь. К тончайшим иглам лазерных кластеров ПРО присоединились колонны огня бортовой артиллерии. Орудия вели практически непрерывный огонь, работая за пределами допустимых норм эксплуатации. На многих расчётах уже горели предупредительные сигналы о перегреве орудий, но люди мало обращали на это внимание, продолжая стрельбу.

— Том!

— Уже.

Райн быстро отдал нужный приказ по системам связи эскадры.

Братья-близнецы «Анцио», линейные крейсера «Гавейн» и «Кортис» сместились в пространстве, подойдя ближе к флагману эскадры, дабы поддержать его ПРО огнём своих собственных орудий.

Одна из зелёных точек, идущих в построении рядом с ними вдруг мигнула и погасла.

— Грёбаные ублюдки, — прорычал Мак’Найта, — мы только что потеряли «Лоргара». Их огонь значительно плотнее, чем мы ожидали.

Один из линейных крейсеров входящий в эскадру Грегори Пайка только что разломился пополам, когда принял на себя одновременный удар практически ста семидесяти рейнский ракет. Кто бы не планировал этот удар, он скрупулёзно рассчитал курсы подхода таким образом, чтобы удар обрушился на «Лоргара» со всех сторон, не давая кораблю и шанса на спасение.

— Мы знали, что так и будет, — тихо произнёс Том, отслеживая обстановку внутри эскадры и морщась от всё усиливающейся головной боли.

Мигрень становилась практически невыносимой.

— Мне от этого не легче, Том, — Уинстон сверился с экраном контроля повреждений.

Практически каждый корабль эскадры уже понёс тот или иной урон. Данные о полученных повреждения стекались на флагманский мостик «Анцио». Единственное, что пока радовало: Тринадцатая эскадра ещё не потеряла ни одного корабля.

Ещё одна волна ракет обрушилась на звездолёты верденского флота, осыпав крейсера и линкоры дождём рентгеновских лазеров. Этот залп добил остатки имитаторов, которые до последнего прикрывали верднецев. Тяжёлые беспилотники сработали на отлично, всеми силами отвлекая на себя огонь рейнских кораблей и жертвуя собой с отточенной механической точностью.

Вот только теперь, с их гибелью, верденский флот мог рассчитывать лишь на свои собственные системы РЭБ и ПРО.

«Анцио» снова вздрогнул, получив несколько ударов по носовым щитам. К счастью, экраны выдержали, защитив корпус корабля. Всего лишь несколько ракет потеряли основную цель и атаковали флагман Тринадцатой просто потому, что он был более удобной целью. Будь это полноценный удар, подобный тому, который погубил «Лоргара», шансов на спасение у них практически не было бы.

Сколько ещё они продержатся в таком темпе?

Райн до боли прикусил губу, рассматривая тактический дисплей. Их группа уже потеряла восемь кораблей. Один линкор, два линейных крейсера, два тяжёлых, один лёгкий и эсминец. Восемь с половиной тысяч человек... Сколько из них всё ещё оставались живы, запертые в своих уцелевших кораблях, как в стальных гробах. Отчаянно сражающиеся за собственные жизни.

Бой с рейнским флотом для них уже закончился, но битва за свои жизни только начиналась.

Справедливости ради, стоит сказать, что и их противник нёс потери. Небольшой перевес в ракетных пусковых за счёт большего количества корпусов, сыграл свою роль. Верденские ракеты волнами налетали на корабли Протектората, выбивая из него один вымпел за другим. К сожалению, пока ещё это были лишь эскортные корабли. Все двенадцать дредноутов по-прежнему находились в строю, стремительно сближаясь с верденской группой. Сенсоры регистрировали отдельные попадания, но пока ничего такого, что могло бы вывести из строя этих огромных космических левиафанов...

Огромный вал ракет ударил прямо по идущим в авангарде верденским линкорам, сокрушая их противоракетную оборону. Каким-то образом большая часть залпа прошла через зону помех и перехватчиков. Видимо тактики противника всё же приспособились к паттернам ПРО защитников Нормандии. И сейчас верденским кораблям предстояло поплатиться за это.

Более девятисот ракет вломились во внутреннюю зону ПРО линкоров. «Гильгамеш» и остальные открыли по ним шквальный огонь из своих орудий точечной обороны, встречая приближающиеся ракеты концентрированным лазерным огнём. К сожалению, время играло против них. У систем управления огнём оборонительных орудий было всего три целых и две десятых секунды на то, чтобы нейтрализовать все приближающиеся угрозы.

И этого времени им явно было недостаточно. Более того. Его бы не хватило в любом случае.

Линейные корабли вломились в этот ужасающий, пылающий шторм. У них просто не было другого выбора, как попытаться выдержать его. Из всего залпа уцелело едва ли больше четырёх с половиной сотен боеголовок, а линейные корабли типа «Лавразия» были крепкими орешками с хорошими щитами и мощной бронёй. Вместе они могли бы выдержать этот залп, будь он равномерно распределён по всем кораблям.

Но, к сожалению, все выжившие ракеты были нацелены лишь на два верденских линейных корабля.

«Сюркуф» агонизировал. Прошло всего две секунды с момента детонации лазерных боеголовок, за которые из красивого и гордого корабля, линкор превратился во вращающуюся в космическом пространстве развалину. Оплавленный, израненный и разваливающийся на части корпус линкора вывалился из строя, моментально оказавшись за кормой верденской группы крейсеров. Во все стороны с гибнущего корабля хлынул поток спасательных капсул, давая хоть какие-то шансы на спасение уцелевшим членам его экипажа.

Но, в любом случае, ему повезло куда больше, чем его флагману.

«Гильгамеш» принял на себя удар почти трёх с половиной сотен лазерных боеголовок и исчез в огне термоядерного пожара, когда от нанесённых повреждений его реакторы взорвались, за одно мгновение разорвав линкор на куски вместе со всем находившееся на его борту экипажем.

А вместе с ним погиб и командующий эскадрой контр-адмирал Уильям Дэвит со своим штабом, оставив эскадру без командования.

— Дерьмо... — Мак’Найт едва сдержал своё желание ударить по консоли кулаком, — если так продолжиться и дальше, то мы потеряем группу, даже не добравшись до них!

— Не только мы, — спокойно произнёс Райн, глядя на тактический дисплей, — они тоже.

— Коммодор!

Невысокий офицер, отвечавший за системы связи эскадры, обернулся в сторону Мак’Найта.

— Получен исполнительный приказ с «Кассара». Адмирал Пайк приказывает приступить к манёвру. Код «Нельсон».

Уинстон быстро кивнул Райну и Том тотчас же передал приказ по командной сети эскадры.

На экране была чётка видна общая ситуация.

Оба соединения шли лоб в лоб друг другу. Расстояние постоянно сокращалось, уменьшая полётное время ракет и соответственно сокращая возможности для противоракетной обороны обоих флотов. Если ничего не измениться, то через двенадцать минут и сорок две секунды рейнские и верденские корабли должны были подойти друг к другу на дистанцию поражения энергетической артиллерией.

Но был и ещё один фактор, о котором их противник не знал. Почти три с половиной тысячи ракет, приближавшиеся на траверзе правого борта к кораблям Рейнского Протектората. До того, как они пересекут курс схождения оставалось три минуты и шесть секунд.

Всё, что им нужно было сделать — это продержаться эти три минуты...

«Анцио» вздрогнул, получив попадание в свою нижнюю плоскость. Линейный крейсер вздрогнул, когда сразу три луча пробили его защитные экраны и вырвали кусок брони из нижней части корпуса, но продолжал неутомимо лететь вперёд.

***

Системы наведения выпущенных космическими крепостями Нового Руана ракет уже больше двух часов находились в постоянной связке с кораблями Грегори Пайка. Телеметрия и данные с их сенсоров постоянно передавались по шифрованному каналу на управляющие блоки, что отсчитывали время до включения двигателей.

Весь план был рассчитан таким образом, чтобы в момент пересечения курса Рейнских дредноутов, залп «Монженанов» оказался у них на траверзе по правому борт и чуть ниже относительно траектории их движения.

Возможно, рейнцы смогли бы вовремя заметить угрозу, если бы они целенаправленно направили свои радары в эту часть космоса и начали прочёсывать её.

Но такой задачи перед ними просто не стояло. Они слишком положились на сведения, получаемые с помощью датчиков Черенкова, а созданные с применением технологии малой заметности корпуса ракет уверенно рассеивали и перенаправляли попадавшее на них радиолокационное излучение.

Холодные и расчётливые программы, управляющие ими, уже вычислили точку, в которой запустятся двигатели ракет для своего последнего, единственного рывка в сторону противника.

И время, оставшееся до этого момента, стремительно истекало...

***

Флагман шестой эскадры РВКФ

Дредноут «Фон дер Танн»

Собравшиеся вокруг Фридхолда офицеры обрадованно загудели, когда из общего построения верденцев пропали сразу два линейных корабля. Один тяжело повреждённый вывалился из строя, оставшись далеко позади грудой искалеченных обломков, а второй взорвался.

Подчиняясь его приказам, дредноуты Шестой эскадры перевели слаженный концентрированный огонь на вторую пару верденских «Лавразий». Седьмая эскадра под руководством Эриха делала тоже самое с линейными крейсерами верди, выбирая для себя сразу две-три цели и давая по ним слаженные залпы. Корабли эскорта, в свою очередь, вели стрельбу по отдельным кораблям, тем самым перегружая вражескую систему ПРО и увеличивая шансы на прорыв ракет дредноутов.

Эта тактика была эффективна. Не могла не быть. Верденские линейные крейсера и линкоры были слишком сильны и хорошо защищены для того, чтобы огонь лёгких и тяжёлых крейсеров, а также эсминцев, мог нанести им серьёзный урон за короткое время. Нет. Именно дредноуты Сигарда и Фридхолда выступали в роли смертоносных «снайперов». Каждый раз, как выстрелы их достигали построения верденских кораблей, то наносили сокрушительный урон, от которого их противник просто не мог защититься...

— Адмирал! Верденцы прекратили огонь!

Фридхолд удивлённо моргнул, повернувшись в сторону своего начальника штаба. Эверт стоял у тактического поста эскадры. Поначалу Ретто подумал, что ему это послышалось.

— Что?

— Верденские корабли прекратили огонь. Оно больше не выпускают ракеты!

— Что за чёртовщина...

Фридхолд уставился на центральную голографическую проекцию. Эверт был прав. Радары и датчики частиц Черенкова более не улавливали сигналов новых ракет, хотя до этого момента верди выпускали их так, словно имели бездонные погреба...

Таймер, отсчитывающий время до выхода обоих соединений на дистанцию поражения энергетического оружия показывал ещё одиннадцать с половиной минут.

И это время продолжало уменьшаться.

— Что они делают? Может быть, хотят выделить больше каналов наведения для своих противоракет...

Нет! Что-то было не так. Ретто вывел дополнительную статистику на дисплей. Количество перехватчиков тоже уменьшилось. Но почему?

— Какого дьявола происходит...

— Контакт!

Громкий, наполненный страхом и возбуждением крик начальника сенсорного поста флагманского мостика «Фон дер Танна» заставил Фридхолда резко обернуться к центральной голографической проекции. Он сделал это так быстро, что даже сам не понял, как оказался рядом с ней.

— Новый контакт! На траверзе правого борта! Пеленг ноль-восемь-пять на один-один-семь. Сигнатуры множества двигателей. Подводим подсчёт...

Ретто его не слушал. В этом не было нужды. Ему было достаточно одного взгляда на огромную, вздыбившуюся алую волну для того, чтобы понять. Они только что засунули свою ногу в чертовски глубокий капкан.

По правому борту рейнской группировки зажглось огромное, рукотворное созвездие. Более трёх с половиной тысяч крошечных точек загорелись с пугающей синхронностью, когда ракеты запустили свои двигатели. В их накопителях оставалось ещё достаточно энергии для работы двигателей в течении девяти с половиной секунд.

За это время в голову Ретто Фридхолда пришло осознание того, почему верденцы так внезапно сократили количество выпускаемых ракет. Они использовали высвободившиеся каналы наведения для хотя бы частичного управления этим огромным залпом.

И, пока эта мысль преобразовалась в голове командира шестой эскадры, ракеты, успевшие набрать за время своего полёта скорость в сто семьдесят шесть тысяч километров в секунду, преодолели разделявшее их и дредноуты расстояние в полтора миллиона километров.

Отдавать приказы в такой ситуации было бессмысленно. У них попросту не было времени на это. Пока слова будут произнесены. Пока будут приняты к исполнению и переданы. Времени было слишком мало.

Единственное, на что Ретто и его подчинённые могли положиться — системы автоматической точечной обороны. В активном режиме компьютеры сами отслеживали приближающиеся угрозы. Для запуска противоракет времени было уже слишком мало, а системы РЭБ бы не смогли бы эффективно действовать на таком близком расстоянии. Единственное, что могло защитить дредноуты Фридхолда и Сигарда от приближающихся ракет — корабельные энергетические орудия и лазерные кластеры ПРО.

Пространство по правому борту рейнского соединения вспыхнуло огнём противоракетных систем. Три с половиной тысячи ракет вломились в этот шквал, преодолевая его на последних секундах работы своих двигателей. Их силовые установки досуха высасывали свои накопители для того, чтобы выйти на атакующий курс.

Блестяще спланированная ловушка.

И, как рейнцы до этого, Грегори Пайк не собирался размениваться по мелочам. Весь этот огромный залп был разделён на управляющие группы, каждая из которых была нацелена на свой дредноут. Этим ударом он хотел покончить с самыми сильными и опасными боевыми единицами рейнского флота до того, как мощь их орудий обрушиться на его собственные корабли.

Но, к сожалению, его план был невыполним.

Да он и сам это понимал. В то время, как Райн и Мак’Найт настаивали на куда большем распределении целей, Пайк отверг их предложение, решив поставить всё именно на этот удар, даже несмотря на то, что понимал ошибочность такого шага.

Даже трёх с половиной тысяч ракет было слишком мало для того, чтобы гарантированно уничтожить этих монстров. Но, как бы ему не хотелось, другого выхода он не видел. Даже задействовав все каналы управления для наведения этих ракет, верденцы всё равно не могли обеспечить их идеальной телеметрией. Из-за этого примерно пятнадцать процентов ракет сбились со своих курсов, потеряв предназначавшиеся им цели и перенацелились на ближайшие корабли эскорта. Лёгкие, тяжёлые и линейные крейсера стали первыми жертвами этого апокалипсического залпа, сгорая, как спички в огне разрывающихся боеголовок.

А всего через две целых и четыре десятых секунды, взорвался первый дредноут рейнского флота.

«Исполнитель» разлетелся на куски, когда почти три сотни ракет обрушились на его правый борт в одном стремительном порыве. Они попросту смели его щиты и разорвали толстую броню. В ужасной и трагической случайности лазерной боеголовке одной из ракет удалось повредить реактор могучего корабля. Находившаяся внутри него термоядерная плазма вырвалась наружу, моментально испарив двадцать процентов его корпуса и вызвав детонацию боеприпасов. Четыре тысячи его офицеров и матросов даже не поняли, что именно произошло, когда внезапно оборвались их жизни. Гигант массой в один миллион и двести тысяч тонн просто исчез.

«Дэвион» потерял всё вооружение правого борта.

На дредноуте «Разоритель» вышли из строя системы подачи боеприпасов, поврежденные ракетным огнём. Большая часть его энергетической артиллерии правого борта и верхней плоскости превратилась в запёкшийся шлак. «Фон дер Гериан» лишился щитов и брони, обнажив свой корпус. Когда в это место ударили ещё пол сотни ракет, предназначавшихся для другой цели, их огонь выжег внутренности космического гиганта и добрался до командного мостика. Капитан дредноута и все, кто там находились сгорели в одно мгновение. На боеспособности раненого гиганта это почти не сказалось, так как резервный мостик в другой части этого монстра сразу же взял управление кораблём на себя.

«Тремеррор» превратился в летящую по баллистической траектории развалину. Дредноут всё ещё был цел, но полностью утратил свою ценность в качестве боевой единицы.

«Зейдлиц», флагман Седьмой эскадры, оставлял за собой хвост из обломков и замерзающего кислорода. Более семидесяти ракет прошлись по его верхней полусфере. Они пробили щиты дредноута и смертоносной косой выжгли установленные на корпусе энергетические батареи, сенсорные системы и прочее оборудование.

Часть ракет, потеряв свои цели переориентировались на суда сопровождения. Не обладавшие столь же мощной защитой и бронёй крейсера исчезали в облаках термоядерных взрывов или же разваливались на части под огнём тяжёлых ракет крепостей.

Но, как бы ужасна не была их гибель, столь желанная верденцами цель всё же не была достигнута.

Практически каждый из оставшихся в живых одиннадцати дредноутов рейнского флота понёс тяжёлый урон. Но они всё ещё были в строю и были боеспособны. Всё ещё двигались вперёд.

И они продолжали выпускать ракеты по верденским кораблям.

***

Линейный крейсер «Кассар»

— Всего один, — поражено прошептал Пайк, — Мы смогли уничтожить всего лишь один единственный чёртов дредноут.

— Сэр? — Себастиан стоял рядом, ожидая приказа от своего адмирала, — ваш приказ.

Грегори молчал. Время на то, чтобы принять решение всё ещё было. Ещё целых полторы минуты.

Одна минута и тридцать шесть секунд, если быть точным. Именно столько времени оставалось у верденского соединения на то, чтобы начать манёвр расхождения в стороны. Грегори должен был отдать приказ, но всё ещё не сделал этого.

По первоначальному плану, если ракетная атака крепостей окажется успешной, Пайк собирался приказать своим силам расходиться разными курсами в пространстве для того, чтобы избежать вхождения в зону действия рейнской энергетической артиллерии.

Большие характеристики ускорения его линейных крейсеров и их меньшая масса покоя позволят им на контркурсах выйти за пределы действия лазерных и гразерных орудий дредноутов. Да, более быстрые суда сопровождения ещё смогут скорректировать свой курс и атаковать его корабли, но в такой ситуации у них будет куда больше шансов на выживание, чем при столкновении с этими гигантами.

Но сейчас, глядя на картинку, поступавшую с сенсорного поста «Кассара», Пайк не решался отдать такой приказ. Их противник потерял всего один дредноут. Лишь один. После того, как они обрушили на них три с половиной тысячи ракет космических крепостей. Да, рейнцы понесли и другие потери. Вместе с уничтоженным гигантом с экранов пропало восемь отметок судов сопровождения, но это было не так важно.

Проклятые дредноуты всё ещё были целы.

А значит, отдай он сейчас приказ на расхождение, рейнцы могут просто продолжить путь к планете. И тогда он уже ни за что не сможет вовремя снова собрать свои силы вместе и догнать противника. Просто для того, чтобы затормозить до нуля относительно рейнских кораблей и снова начать набирать скорость им потребуется почти семь с половиной часов.

А значит, других вариантов у него просто не было.

— Сэр, рейнские дредноуты снова открыли огонь...

— Адмирал! «Анцио»!

Пайк вздрогнул, резко повернувшись к тактическому дисплею. На его экране, линейный крейсер «Анцио», флагман Уинстона Мак’Найта, горел, разбрасывая в космосе обломки после сокрушительного удара рейнский ракет. В центральной части его корпуса зиял оплавленный и глубокий кратер.

Но, ему повезло куда больше, чем летящему рядом «Кортису». Семисотметровый корабль вращался вокруг своей оси, разваливаясь на части и практически полнустью потеряв ускорение. Уже через несколько секунд с него начали стартовать первые спасательные капсулы с выжившими членами экипажей.

— Связь! Контакт с «Анцио». Немедленно!

— Невозможно, сэр, они не отвечают на наши запросы...

Тысяча двести двадцать ракет последнего залпа, который выпустили рейнские дредноуты перед тем, как по ним ударили ракеты космических крепостей наконец добрались до кораблей верденское группы. Они прошли сквозь огонь противоракетных перехватчиков и зону ближней ПРО, потеряв по пути почти сорок пять процентов боеголовок.

Но оставшихся более чем хватило для выбранных тактиками Протектората целей.

Всего за четыре секунды верденцы потеряли ещё один линкор, «Горгону». Несмотря на все попытки его экипажа защитить себя, линкор получил страшный удар. Его команда в экстренном режиме инициировала сброс в космос ядра двух своих реакторов, чтобы избежать их расплавления. Практически лишившийся энергии корабль безжизненным куском металла закрутился в пространстве, потеряв управление и способность к движению.

Но он хотя бы выжил.

Пусть оплавленный, повреждённый и не способный более продолжать бой, но он уцелел.

В это же время, линейный крейсер «Кассар», флагман контр-адмирала Пайка, исчез в облаке термоядерного взрыва.

***

Линейный крейсер «Анцио»

Ян стоял в центре вспомогательного мостика крейсера, с ужасом смотря на то, что происходило с эскадрой.

Они уже лишились трети кораблей сопровождения. «Кортис» был уничтожен. «Гавейн» постоянно сообщал о всё новых и новых повреждениях. Его системы связи практически не работали.

Рейнский ракеты рвали эскадру на части.

Когда чудовищный по своей силе удар сотряс корабль, Ян как раз разговаривал с капитаном Рамез.

Они как раз готовились получить приказ на рассредоточение ударной группы после атаки рейнских дредноутов ракетами с крепостей. Таков был план. Вторичные взрывы прокатились по корпусу крейсера в тот момент, когда связь с капитаном неожиданно прервалась. Ставич несколько раз пытался вызвать мостик на связь, но всё было тщетно. Ему так никто и не ответил. Капитанский и флагманский мостики «Анцио» хранили гробовое молчание.

В этот самый момент, Ян вдруг понял, что произошло. Они были мертвы. Все. Никто не отвечал на его настойчивые вызовы по интеркому.

А Тринадцатая эскадра, тем временем, продолжала идти вперёд. Прямо в пасть врага. На главной тактической проекции в центре вспомогательного мостика синим горела линия курса верденских кораблей, которые вот-вот должны были приблизиться к точке расхождения, выбранной адмиралом Пайком.

Что ему делать? Коммодор Мак’Найт не отвечает. Возможно, он уже мёртв. С основным мостиком нет связи. Корабли вот-вот пройдут точку расхождения. Следующим после Мак’Найта, в случае его гибели, командование эскадрой должен был принять капитан «Кортиса», но он погиб практически одновременно с атакой, которая искалечила «Анцио». А это означало, что прямо сейчас, лейтенант-коммандер Ян Ставич, ставший в следствии гибели командующего Мак’Найта, капитана Марии Рамез и линейного крейсера «Кортис», стал старшим офицером Тринадцатой эскадры.

Резкий звук предупреждения заполнил мостик. Корабли верденского соединения прошли точку расхождения, а значит, больше ждать было нельзя...

С экрана исчезли ещё две зелёные отметки. Один из линкоров выпал из строя лишившись хода, а второй...

— Боже, — Ян почувствовал, как по его телу под скафандром течёт холодный пот, — мы потеряли контр-адмирала Пайка. Связь! Сигнал на «Непреклонный»! Запрос статуса.

— Выполняем, — немедленно отозвалась молоденькая на вид девушка, что давно нравилась Яну. Ему всегда импонировали блондинки...

Ставич тряхнул головой прогоняя появившуюся в голове мысль.

— Сэр! — произнесла девушка, — корабль контр-адмирала Террадока не отвечает. У них проблемы со связью и системами обмена информацией.

— Сэр? Коммандер Ставич? — один из тактиков посмотрел на него, ожидая команд, — какие будут приказы?

Всё бремя ответственности, к которому он так уверенно шёл столь долгое время вдруг навалилось на него неподъёмным грузом, давя на плечи со страшной силой. Ему казалось, попытайся он сейчас встать на ноги с кресла и у него бы это не получилось.

И тем не менее, вместе с гибелью адмирала решение пришло мгновенно.

— Пере... — Ян поперхнулся от волнения, но быстро справился с собой, — передача по эскадре! Выполнить манёвр расхождения! Немедленно!

***

Том с трудом поднялся на ноги. Перед глазами всё плыло, а левый бок горел огнём. При каждом вздохе у Тома перед глазами темнело, а в груди чувствовалась скребущая, практически невыносимая боль, когда сломанные осколки рёбер тёрлись друг от друга.

Вокруг царил полный хаос.

Флагманский мостик «Анцио» лежал в руинах. Повсюду лежали тела офицеров штаба Мак’Найта. Многие из них не шевелились. Пошатываясь, Райн сделал несколько шагов, стараясь не обращать внимания на паутину трещин, прошедшуюся по стеклу его шлема.

Когда больше сорока ракет накрыли крейсер и прошли через его противоракетную оборону, Том, как раз, отошёл от центральной тактической секции к посту связи. Лишь поэтому он всё ещё был жив, когда мощный вторичный взрыв палубой выше проломил межпалубные перекрытия и ворвался в пространство флагманского мостика.

Заметив придавленное толстым бимсом тело с нашивками коммодора на скафандре, Райн прихрамывая поспешил к нему.

Уинстон Мак’Найт лежал на спине и не шевелился. Через залитое кровью стекло шлема его скафандра, было даже не понятно: жив он или нет. Толстая балка придавливала тело к палубе и из-под неё расплывалось кровавая лужа.

Ругаясь сквозь зубы, Том заметил вялое шевеление сбоку от себя. Это оказался один из офицеров, отвечавших за тактическую разведку. К своему стыду, Райн не смог вспомнить его имени, хотя был уверен, что точно знал его.

И тут Том осознал одну простую и страшную вещь. Если такие разрушения были на флагманском мостике, то что творилось на капитанском, который находился палубой выше?

Взгляд Райна упал на один из чудом уцелевших дисплеев в дальней части флагманского мостика. На нём было хорошо видно, как иконки крейсеров Тринадцатой эскадры начали отделяться от тесного построения остальных верденских кораблей.

— Нет... Господи, нет, нет, нет...

Том моментально понял, что именно происходит. По какой-то причине эскадра начала расхождение...

...в то время, как боевые корабли остальной группы по-прежнему продолжали удерживать строй.

Том вскочил на ноги и бросился к выходу, не обращая внимания на боль в сломанных рёбрах. Страх за происходящее действовал лучше любого обезболивающего. У самой двери Том поскользнулся и налетел на раскрытую створку гермодвери многострадальной грудью.

От вспыхнувшей боли у него чуть не потемнело в глазах. Райн каким-то чудом удержался на ногах и цеплять за стену, пошатываясь, направился к лифтам. Он даже не замечал алых отпечатков подошв скафандра, что тянулись за ним от кровавого пятна, на котором он поскользнулся.

На то, чтобы добрать до вторичного мостика у него ушло почти три с половиной минуты.

— Какого чёрта происходит, Ян?! Кто отдал приказ о смене курса?!

— Райн? — Ставич поднялся из своего кресла и Том даже у самого входа на мостик увидел удивление на его лице.

— Что с командованием? Почему мы начали манёвр расхождения...

— «Кассар» уничтожен! Пайк погиб, а с Террадоком нет связи...

— Приказ всем кораблям эскадры, — рявкнул Райн, повернувшись в сторону секции связи мостика, — немедленно вернуться в строй!

— Отставить!

Вопль Ставича заполнил мостик. Казалось, что даже он сам удивлён тому, сколь яростным вышел его голос.

— Что ты творишь, придурок?! — Том в несколько шагов пересёк разделявшее их расстояние и схватил Яна за ворот контактного скафандра...

Резкий удар опрокинул Тома на спину. Он даже не понял, как оказался лежащим спиной на палубе.

— Сержант! — раздался над его головой громкий голос старпома «Анцио», — увести его!

Двое десантников, стоявших у входа мостик переглянулись между собой. Было совершенно очевидно, что не один из них не знал, что именно нужно делать.

— Сержант! Немедленно выполнить приказ, — рявкнул Ставич, — увести коммандера Райна с мостика! Он не в себе!

— Что ты творишь, идиот, — с трудом прошипел Том, едва способный сделать вдох от боли в груди, — даже после смерти Пайка кто-то должен был принять командование в его группе. Кто-то из капитанов его крейсеров сейчас должен взять командование на себя!

По расширившимся от осознания этого факта глазам Яна, Райн вдруг понял.

Эта мысль даже не пришла тому в голову. Когда погиб «Кассар» и пропала связь с «Непреклонным» Террадока, Ставич даже не подумал о том, что на этом цепочка командования не прервалась. Они находились в бою и возможно структура управления была нарушена. Но она всё ещё существовала.

— Я... — Ян судорожно сглотнул застрявший в горле ком, пытаясь понять, что ему нужно делать.

Том с трудом поднялся на ноги.

Двое десантников всё ещё стояли за его спиной в ожидании того, как же решиться происходящее на их глазах. Ведь Ставич являлся их прямым командиром, как временно исполняющий обязанности командира корабля. С другой стороны, Райн был начальником штаба Мак’Найта и являлся для них непосредственным начальником...

— Коммандер!

Том и Ян одновременно повернулись в сторону девушки связистки. Та удивлённо моргнула, когда две пары глаз уставились прямо на неё.

— Сэр... — пробормотала она, явно не зная к кому именно обращаться, — сигнал с «Робеспьера». Они требуют соединение с коммодором Мак’Найтом.

Один из линейный крейсеров, находившихся под командованием адмирала Пайка.

— Они не знают, что он вне игры, — прошептал Том.

С гибелью «Гильгамеша», «Кассара» и проблемами систем связи на «Непреклонном», Мак’Найт был следующим в цепочке командования объединёнными силами Нормандии.

Всё произошло настолько быстро, что никто просто не знал о том, что всё соединение только что осталось без командования.

— Приказ эскадре: вернуться в общий строй, — выдавил Том, с трудом подойдя ближе к связистке, — сообщение текстом. Отправитель — коммодор Уинстон Мак’Найт.

Девушка вопросительно посмотрела на стоявшего за спиной у Тома Ставича, но тот выглядел таким же растерянным, как и она сама.

«Анцио» вздрогнул, когда одна из ракет полоснула рентгеновскими лазерами по его щитам.

— Выполняй! Живо! Следующее сообщение. Общий приказ на все корабли. Смена построения на Дельта-2. Отправитель — коммодор Уинстон Мак’Найт.

— П... «Я поняла», —быстро произнесла она.

Менее чем через пятнадцать секунд сообщения были отправлены.

А ещё через тридцать лёгкие и тяжёлые крейсера начали манёвр поворота, возвращаясь обратно к общей группе кораблей.

Чья-то рука схватила Райна за плечо и резко повернула. Том не смог сдержать болезненного стона, когда это движение вновь расшевелило его сломанные рёбра.

— Что ты творишь! — прошипел Ян глядя ему в глаза.

— А как ты думаешь, — сам рявкнул в ответ Райн, отпихнув его руку, — вся эскадра осталась без командования. Осталось всего шесть минут до того, как мы войдём в зону действия энергетической артиллерии. Сейчас не до выяснения того, кто главный, Ян! Ты понимаешь это?

— Там дредноуты, Райн? Ты угробишь всё соединение! Мы должны...

— Поздно уже, Ян, — Том устало покачал головой, — уже слишком поздно. Мы прошли точку, когда ещё можно было это сделать. Мы не можем пустить их к планете. Неважно, чего это будет нам стоить. Теперь осталось толь...

— Сэр! — девушка связист отвернулась от пульта, повернувшись к Тому, — корабли соединения подтвердили строй Дельта-2, сэр.

Её голос дрожал. Было ясно, что она боится. Все они боялись. Райн бросил взгляд на тактически дисплей. При текущих показателях ускорения они войдут в зону действия рейнских орудий через четыре минуты и сорок семь секунд.

Обратного пути уже не было...

***

Флагман Шестой эскадры РВКФ

Дредноут «Фон дер Танн»

Ретто смотрел на приближавшиеся корабли со смесью злости и восхищения.

Они всё-таки не отступили.

Почему-то он был до последнего уверен в том, что верденцы в последний момент изменят курс для того, чтобы избежать схождения с его флотом. Но нет. Они по-прежнему настойчиво продолжали идти вперёд, даже не смотря на те потери, которые его корабли нанесли им.

Несколько минут назад крейсера верди начали очень странно и хаотично маневрировать. В этот момент Фридхолд был уверен в том, что всё же окажется прав. Но не прошло и нескольких минут, как группа верденцев собралась обратно. Даже более того, они уплотнили свой строй, и шли на него прямо в лоб.

Сколько у них будет времени на ведение огня? Пятнадцать секунд? Тринадцать с половиной?

Стараясь сделать это как можно незаметнее, Ретто осторожно сглотнул застрявший в горле ком. Он никогда по настоящему не верил, что подобное случится.

Это будет бойня.

***

В этот самый момент. На другом краю системы, во вспышке энергии появились семь кораблей. Их появления ещё никто не заметил, а когда это произойдёт, будет уже слишком поздно для того, чтобы что-то изменить.

Их экипажам предстояло стать очевидцами страшной гибели своих товарищей.

Глава 6

Катастрофа, развернувшаяся во внешней части системы Нормандия, вряд ли могла встать рядом с верденской атакой на Померанию и гибелью кораблестроительного комплекса «Бальт».

Но, она носила другое, куда боле важное для истории значение.

Ещё ни разу за почти двести лет, такое крупное количество кораблей не сходилось на дистанции действия своих энергетических батарей. Офицеров всех флотов обучали в академиях тому, что космическое сражение должно решаться при помощи ракет, на средней и дальней дистанции. Для них это стало джентльменским способом решения конфликта, в котором побеждал наиболее хитрый и подготовленный. Их обучали избегать ближнего боя, оставляя этот вариант на самый крайний случай. Как бы смешно это не звучало, но люди попросту забыли о том, какой страшной, разрушительной силой на самом деле обладали их корабли.

И то, что произошло в системе Нормандия, стало страшным и ужасающим в своей наглядности напоминанием этого.

Здесь не было никакого джентльменства и изящности. Нет. Это была яростная схватка диких, озлобленных животных, готовых продать свои жизни подороже. Одни, потому что у них не было другого выбора. Другие, потому что не верили, что их оппоненты решаться на подобное.

И, когда таймеры отсчитали последние секунды, а корабли вышли на дистанцию поражения, космос запылал. Кто-то из писателей скажет, что в этот момент в пустоте открылись врата, ведущий в самый настоящий ад.

И адское пламя хлынуло наружу.

Верденские крейсера и рейнские дредноуты открыли огонь практически одновременно. С разницей в несколько сотых секунды. Колонны обычных и гамма лазеров протянулись между двумя воюющими сторонами.

Рейнский дредноут «Разоритель» успел сделать всего лишь один залп из всех своих орудий левого борта, уничтожив верденский линейный крейсер «Гавейн». Огонь его орудийных установок вспорол щиты и броню крейсера с такой лёгкостью, словно той и вовсе не существовало, превратив правый борт верденского корабля в обугленные обломки. Залп другого дредноута пробил двигатели и кормовой реакторный отсек «Гавейна». Прошла всего лишь одна целая и две десятых секунды, а линейный крейсер длинной чуть более семисот метров взорвался, унеся с собою в пламени жизни двух с половиной тысяч человек своего экипажа.

Оба уцелевших верденских линкора, «Минотавр» и «Виктория», одновременно ударили по одной и той же цели. Носовые щиты рейнского «Претора», первого корабля, чьё имя дало название всему типу новых дредноутов, смогли удерживать этот страшный удар лишь в течении одной единственной секунды. Генераторы защитных полей перегрузились, и его защита схлопнулась. Второй залп верденских линкоров пробил броню, испаряя перед собой всё, что только попадалось на пути этого всепожирающего огня. Отсеки, переборки, каюты, люди, оборудование. Всё это исчезло с такой стремительностью, что это просто не поддавалось описанию. «Претор» взорвался, когда один из четырёх его реакторов не выдержал перегрузки и удерживаемая внутри него плазма вырвалась на волю.

Но перед своей гибелью он успел сделать выстрел из всех орудий левого и правого борта, испарив два верденских тяжёлых крейсера и тяжело повредив линейный крейсер «Розмария Деллс».

Практически в тот же момент, как «Розмария» умирала в конвульсиях под огнём орудий «Претора», флагман шестой эскадры «Фон дер Танн» обрушил всю мощь своего бортового залпа на уцелевшие верднеские линкоры, оставив после себя разорванный на две части «Минотавр» и облако термоядерной плазмы в той точке пространства, где ещё мгновение назад была «Виктория».

И всё же, оба верденских линейных корабля успели уничтожить ещё два рейнский линейный крейсера, которые прикрывали флагман соединения.

«Анцио», «Непреклонный», «Ахиллес» и «Триумф» вчетвером порвали на части раненного в предыдущей ракетной атаке дредноут «Дэвион». Следующий их залп распорол щиты, броню и корпус идущего в кильватере за ним «Гарганта», превратив огромный корабль в едва функционирующего калеку.

А уже буквально через полторы секунды «Триумф» взорвался, попав под беглый огонь лазерных и гразерных орудий «Зейдлица». Флагман Седьмой эскадры под командованием Эриха Сигарда больше напоминал бешеного зверя. Чудовище массой более миллиона тонн летело в космическом пространстве непрерывно ведя огонь из всех своих орудий и ракетных пусковых. На такой близкой дистанции время подлёта ракет исчислялась секундами. Ещё через секунду яростный огонь флагмана Сигарда распорол на части «Ахиллеса».

И если тяжёлые корабли ещё хоть как-то могли рассчитывать на то, чтобы пережить эту бойню, то кораблям эскорта было практически не на что надеяться. Всё, на что они могли рассчитывать — лишь слепая удача. Что кораблям и их экипажам лишь чуть-чуть повезёт, и сражающиеся вокруг них монстры не обратят на них своё смертоносное внимание.

Потому что каждый раз, когда подобное происходило, их гибель была моментальной. Тяжёлый крейсер «Курвуазье» попросту испарился, когда в него попал залп огромных гамма лазеров рейнского дредноута «Покоритель». Несчастный «Курвуазье» испарился, утянув за собой в пылавшую пламенем сверхновой могилу жизни пятисот сорока членов своего экипажа, но спас от этой участи многострадальный «Вобан» Дмитрия Бочаренко.

Боевые построения обоих групп начали рассыпаться уже на седьмой секунде. Столь быстрая гибель столь большого количества кораблей не могла не сказаться на эффективности боевого управления. Но сейчас, по большому счёту, оно не имело никакого смысла. То, что происходило в этой точке системы было настолько же далеко от продуманного и тщательно подготовленного сражения, как яростная пьяная поножовщина была далека от джентльменской дуэли.

Даже экипажи этих кораблей практически не принимали во всём этом никакого участия. Всю работу за них делали машины, заранее настроенные, подготовленные к ведению огня по заранее распределённым целям.

Всё, что оставалось людям, запертым внутри этих кораблей — сидеть и смотреть в экраны своих боевых постов. Лишь сидеть на своих местах и умирать. Люди создали эти машины для войны, а теперь они с механической точностью убивали людей. Апофеоз механизированной и пронизанной вычислениями войны в космосе.

«Зейдлиц» просуществовал ещё три с половиной секунды, прежде чем взорваться, превратившись в тучу газа и пыли от слаженного огня оставшихся верденских линейных крейсеров. Контр-адмирал Эрих Сигард умер с осознание того, что хотя бы чуть-чуть, но он смог отомстить за Померанию и погибших там друзей.

Его последний, предсмертный залп располосовал правый борт и нижнюю плоскость «Непреклонного», разрушив его двигатели и превратив в летящий по баллистической траектории кусок мёртвого металла.

В эту же самую секунду «Фон дер Танн» отомстил за своего собрата.

Его кормовые орудия левого борта, а также орудийные башни, установленные на верхней плоскости могучего дредноута, дали новый залп, расчертив темноту космоса ослепительными колоннами лазерного огня. Бортовой удар «Фон дер Танна» ударил в корму «Анцио». Часть импульсов его мощных орудий пробили едва державшиеся щиты левого борта линейного крейсера, в районе кормы. Другая же угодила прямо в незащищённые щитами двигатели Кобояши-Черенкова. Мощный взрыв переломил крейсер будто спичку, лишив практически двухсот метров корпуса начиная от кормы. Распадающийся на обломки, потерявший управление и ход корабль начал бесконтрольно вращаться, разваливаясь прямо на глазах в облаке замерзавшего в холодном вакууме кислорода.

Сейчас это было невозможно, но в будущем историки смогут примерно подсчитать потери, которые понесли обе стороны за этот короткий промежуток времени. Это страшное противостояние длилось всего тринадцать с половиной секунд. Меньше четверти минуты, за которые погибло тридцать два кораблей с обеих сторон. Больше сорока двух тысяч человек погибли за время меньшее, чем нужно, чтобы наполнить чашку кофе.

Когда же оба соединения наконец разошлись друг с другом, в рейнском строю осталось всего одиннадцать кораблей. Шесть дредноутов Протектората из двенадцати погибли, под концентрированным огнём верденских кораблей. В этой схватке Шестая и Седьмая эскадры потеряли почти семьдесят процентов своих эскортных сил.

Но понесённые ими потери не шли ни в какое сравнение с практически полностью уничтоженной верденской оперативной группой. Из пятнадцати линейных крейсеров и шести линкоров не уцелел ни один.

Погибли и практически все корабли эскорта.

Лишь одна единственная точка продолжала лететь вперёд. Многострадальный, принёсший столько проблем и неприятностей своему командующему, тяжёлый крейсер «Вобан» Дмитрия Бочаренко, вышел из этой схватки не получив ни единой царапины.

И его молодой капитан не мог понять, благо это было или проклятие.

***

Гиперграница системы Нормандия.

Флагман первой оперативной группы Второго флота РВКФ

Дредноут «Нибелунг»

Шестнадцать кораблей Рейнского военно-космического флота прорвали тонкую грань реального пространства, материализовавшись в тридцати световых секундах от гиперпространственной границы Нормандии. Для удобства и облегчения навигации, они сделали это практически в том самом месте, где до этого совершил переход эсминец «Тарантул» под командованием капитана Битти.

Вице-адмирал Освальд Золла стоял в самом центре флагманского мостика «Нибелунга». Он всем своим видом излучал спокойствие и уверенность, столь присущие его образу грозного флотского офицера.

— Доклад?

— Все корабли завершили переход штатно, сэр, — быстро доложил начальник его штаба, — сейчас наши сенсоры собирают информацию.

— Контакт с платформами Шестой эскадры установлен?

— Так точно, сэр, — кивнул офицер, — в данный момент мы переориентируем наши собственные радары для получения данных.

— Доложите о выполнении, — кратко произнёс Освальд, рассматривая голографическое изображение системы.

Вместе с «Нибелунгом» в систему пришли ещё пять дредноутов Четвёртой эскадры РВКФ, а также десять кораблей сопровождения. Все десять — линейные крейсера, которые Освальд реквизировал из подразделений контр-адмиралов Корбиниана и Ларионовой, эскадры которых остались рядом со звездой в системе КХ548, что являла собой точку сбора для рейнского флота действующего в верденском пространстве.

Освальд не стал тащить за собой все корабли. В этом просто не было никакого смысла.

Объединённых сил Фридхолда и Сигарда было более чем достаточно для того, чтобы уничтожить имевшиеся в системе силы верденского флота. После этого в сражение должны были вступить новые, свежие силы самого Золлы для того, чтобы подавить крепости планетарной защиты и уничтожить всю орбитальную инфраструктуру, что имелась на орбите Нового Руана. В том числе и военную станцую ВКФ «Бренус», которую верди использовали в системе в качестве точки концентрации своих сил. А если же, по какой-то причине, Ретто и Эрих не смогут этого сделать, Освальд либо поддержит их, либо отступит дабы не понести ненужных потерь.

Но, хоть сам Освальд в этом не признавался бы и самому себе, имелась ещё одна причина, по которой он взвалил эту часть операции на себя лично, а не приказал сделать это той же Ларионовой или Корбиниану.

Поражение, понесённое силами, которыми лично командовал Золла в сражении при двойных звёздах Лаврентия. Он не только не смог выполнить порученное ему задание, но и понёс тяжёлые потери в этой битве. Да, там были непредвиденные обстоятельства. Их хвалёная разведка просчиталась, не узнав о том, что силы обороны двойной системы были усилены эскадрами дредноутов. Досадная промашка, которая стоила жизней его офицерам и экипажам погибших кораблей.

Второй удар по Нормандии, в необходимости которого его убедили другие офицеры, мог стать тем шансом, который мог искупить его досадный и крайне болезненный промах. Более того, сам Золла нуждался в этом шансе. Он не питал иллюзий насчёт дальнейшей судьбы своей карьеры. Поступив на службу, он всегда рвался только вперёд, стремясь к единственной достойной его должности. Белому мундиру адмирала. Почётной чести командовать одним из четырёх флотов Рейна. Но теперь, на полном успехов и блестящих достижений послужном списке оказалось уродливое пятно под название бинарная система Лаврентия. Провал, который будут обсуждать ещё долгое время и который, возможно, поставит крест на его мечте войти в узкий круг четвёрки возможно самых влиятельных после канцлера Адлера людей.

И сейчас ему крайне был необходим этот шанс.

— Адмирал! Установлена связь с «Фон дер Танном», — почти через восемнадцать минут доложил начальник штаба Золлы

Он выглядел растерянным. По его бледному лицу, которое сильно контрастировало с чёрным, украшенным алыми полосами у правого плеча мундиром, Освальд сразу же понял, что что-то пошло не по плану.

— Их статус?

— Сейчас соединения контр-адмирала Фридхолда идёт к границе системы. Они смогли уничтожить верденское соединение, защищавшее Новый Руан, но докладывают об очень тяжёлых потерях, сэр. Противник навязал им сражение на ближней дистанции. Адмирал Фридхолд докладывает о потери почти шестидесяти процентов наличных у него сил. Контр-адмирал Сигард погиб в бою. Они не могут продолжить выполнение своей части плана.

«Какого дьявола здесь произошло?» — холодно подумал Золла, глядя на данные о потерянных кораблях Фридхолда.

Шесть дредноутов погибли. Большая часть кораблей эскорта уничтожена, а те, что выжили, получили те или иные повреждения. Тоже самое и с уцелевшими кораблями эскорта. Как такое могло случиться? Даже при Вашарисе, где верди так же смогли втянуть силы Корбиниана в перестрелку на дистанции поражения энергетического оружия, потери не были столь велики.

С другой стороны, теперь уже ни что не могло встать между ним и Новым Руаном.

Планету защищали лишь три космические крепости типа «Монженан». Новые «Вильфранши» ещё не вошли в строй и не представляли опасности. А это означало, что у него было более чем достаточно сил для того, чтобы полностью выполнить задуманное и завершить это сражение полным разгромом всех верденских сил в одной из их домашних систем...

«Но стоит ли оно того?» — подумал Освальд, просматривая данные о потерях, что понесли эскадры Фридхолда и Сигарда. Они уже и так заплатили слишком много за то, чтобы разделаться с силами защищавшими систему. А основная цель операции «Карат» и заключалась в нейтрализации военного потенциала верденского флота. Стоит ли игра свеч?

Извечное противостояние осторожности и риска. С одной стороны, они уже выполнили главную часть своей миссии. Как бы верди не преподносили потом это в своих новостях — Вторая битва при Нормандии закончилась для них полным разгромом. Потеря всего соединения, защищавшего систему — страшный удар для их флота. Да, конечно же у них ещё оставались боеспособные корабли. Лёгкие крейсера и эсминцы, что выполняли роль сторожевых пикетов в разных и удалённых частях пространства Нормандии и сейчас очевидно собирающихся у Нового Руана для того, чтобы дать последний бой. Но их наличие не могло ничего изменить.

С другой стороны, задуманное Фридхолдом явно пошло не по плану. Верди в очередной раз провернули какой-то трюк. Как заправские фокусники они достали дьявольского кролика из своей шляпы. И главный вопрос заключался в том — остались ли у них ещё трюки в запасе.

Зола стоял почти полторы минуты, перемалывая оба варианта в своей голове, чтобы принять решение.

В конце концов, он решил, что не станет проверять — пусты ли их рукава. Освальд был честолюбивым офицером, готовым сделать много для своей карьеры. Но он не собирался жертвовать своими собственными людьми в угоду амбициям. Сегодня они и так победили.

— Связь. Сообщение адмиралу Фридхолду. Передайте ему, что точка сбора — текущая позиция «Нибелунга». Я отправляю свои линейные крейсера эскорта в систему для того, чтобы проверить наши пострадавшие корабли и снять с них экипажи если те ещё жив...

Он не успел договорить, когда крик одного из офицеров заполнил мостик!

— Контакт! Массированный гиперпереход прямо над нами!

***

Флагман Седьмого оперативного флота ВКФ

Дредноут «Месть королевы Анны»

Семёрка стальных чудовищ вывалилась из гиперпрыжка в четырёхстах пятидесяти семи тысячах километров от своих целей.

Главнокомандующий верденского флота, Михаил Иосифович Гаранов разогнулся, вытерев рот ладонью. Столь резкий переход на большой скорости просто не мог не сказаться на самочувствие членов экипажей дредноутов. Как следствие, те, кто не смог удержать в себе содержимое своих желудков — сейчас попросту блевали прямо на палубу.

Некоторые офицеры из-за этого, наверное, выглядели смущёнными, но Михаилу было глубоко наплевать на случившийся конфуз. Звание и должность позволяли ему не обращать внимания на такие эксцессы.

— Открывайте огонь, коммодор Леви.

— С удовольствием, адмирал, — отозвался командир первой и пока единственной эскадры дредноутов, составлявшей ядро новообразованного Седьмого флота.

— Снять ограничители с компенсаторов! Полный вперёд. Курс на сближение. Всем кораблям огонь по готовности!

«Месть королевы Анны», «Герцог», «Император», «Король Лир», «Король Филип», «Макбет» и корабль, давший имя этому типу дредноутов, «Монарх», рванулись вперёд, как охотничьи псы, почуявшие запах крови и сорвавшиеся с цепи.

Их огромные, мощные двигатели придали имевшим и без того высокую, практически на грани максимально допустимой при переходе, скорость. Они стали наращивать своё ускорение, быстро идя на сближение с противником.

Шесть рейнских дредноутов и корабли их сопровождения уже пришли в движение, заметив неожиданную угрозу. От их радаров и лидаров к верденцам протянулись невидимые пальцы сенсорных систем. Двигатели Кобояши-Черенкова сияли в космической темноте, старясь как можно скорее убрать корабли из-под удара.

Но уже было слишком поздно. Рейнцы промедлили, оставаясь на одной позиции слишком долгое время.

Никто специально этого не планировал. Просто так получилось, что первым огонь открыла «Месть королевы Анны». Больше двадцати спаренных гразерных орудий дали свой первый залп, который поддержали остальные дредноуты эскадры. Лучи её гамма лазерных пушек поразили один из рейнских дредноутов в верхние щиты словно молот, сокрушая их с такой же лёгкостью, с какой совсем недавно боевые корабли Протектората истребляли подчинённых Грегори Пайка.

«Монархи» начали безжалостную, жестокую и кровавую бойню. Они делали то, для чего их создавали, пронзая броню и потроша своих врагов. «Король Филип» за три залпа расправился с рейнским дредноутом «Лютерий», разорвав его на куски. Орудийные расчёты «Короля Филипа» моментально перевели огонь на умиравший в судорогах «Висбаден», который находился под огнём «Императора». Лазерные и гразерные пушки «Мести» исполосовали «Тюринген», превращая его уже не способный прикрыться щитами корпус в швейцарский сын. Броня рейнского гиганта теперь больше напоминала покрытый оплавленными кратерами лунный пейзаж.

Правда это продлилось всего несколько секунд, пока столбы лазерного огня «Мести» не нащупали находившийся в глубине корабля один из ракетных погребов. Цепочка вторичных взрывов порвала носовую часть дредноута на части.

«Император» и «Король Лир» вместе одновременно ударили гразерами по «Нибелунгу», вспарывая его броню и корпус, распределив огонь более слабых лазерных пушек по кораблям сопровождения.

Четвёртая эскадра РВКФ погибала в муках, терзаемая огнём этих чудовищ. Но, офицеры рейнского флота не зря получали своё жалование. Как бы того не хотелось, это не была схватка в одни ворота. Почти.

Прежде чем взорваться, «Лютерий» успел открыть огонь из всех установок верхней плоскости по «Императору». Его выстрелы пробили щиты, оставив на корпусе верденского гиганта длинные и уродливые шрамы. «Тюринген», даже находясь в таком ужасном состоянии продолжал отстреливаться из всего, что только могло вести огонь. Часть его уцелевших гразерных излучателей полоснули по левому борту «Мести», пробив её бортовые щиты и испарив часть ракетных пусковых и один из шлюпочных отсеков.

Рейнцы сопротивлялись обрушившемуся на них истреблению. Но, элемент внезапности и шанс на первый выстрел оказался на стороне Первой эскадры Седьмого флота. «Монархи» и их экипажи блестяще справились со своей задачей, ударив сразу по самым опасным целям и нанеся им огромный урон ещё до того, как они успели открыть огонь. Более того, корабли этого типа были на двадцать процентов тяжелее, чем их рейнские аналоги. И практически вся эта разница в массе приходилась на дополнительную броню и увеличенное количество орудий.

«Месть королевы Анны», флагман Седьмого флота шёл в центре построения своих собратьев, разрывая противников на куски безжалостным огнём и оправдывая своё название.

Через полторы минуты, эта короткая, но яростная схватка закончилась полным разгромом сил под командование Освальда Золлы, исчезнувшего вместе с «Нибелунгом» в облаке ядерного взрыва.

Глава 7

18 февраля

Сульфар

— Лиза?

Вейл, до этого обсуждавшая что-то с Шехаром, оторвалась от разговора. Мак’Мертон заглянул внутрь грузовика, в котором она сидела вместе с сульфарцем.

— Масуд сообщил, что они засекли несколько грузовых каров. Сейчас машины двигаются по дну хребта, — произнёс Нори, бросив жадный взгляд на исходившую паром пластиковую кружку в руках подруги.

— Вы связались с ними? — спросила девушка, смилостивившись и протянув чашку с горячим чаем напарнику.

— Спасибо. А то я там себе уже задницу отморозил. Кстати, да. Это они. Будут здесь минут через пятнадцать. Плюс или минус.

— Окей, я сейчас вылезу. Сообщи всем нашим, чтобы они были начеку. А то не нравится мне это место.

— Как и всегда, — Нори отсалютовал ей кружкой и скрылся с глаз.

Лиза поднялась с кресла и потянулась.

— Пошли Шехар, — бросила она, натягивая пухлую и тёплую куртку поверх своего свитера.

— Ага, — Шехар поставил так и не допитую собственную чашку на небольшой столик и тоже поднялся на ноги. В отличии от Вейл, сам он куртку одевать не стал, считая подобный климат привычным для себя.

Не тратя времени, они вместе вылезли наружу, оказавшись под сводами пещеры, расположенной глубоко в горах самой северной части Ландширского горного хребта.

Под середину февраля здесь было довольно прохладно, и привыкшая к умеренному и тщательно регулируемому климату космических станций и кораблей девушка отчаянно мёрзла. Здесь, в северных регионах Ландшира было куда холоднее, чем в его средней, сельскохозяйственной полосе, где находилось их убежище.

Стоявший возле грузовика Химмат мгновенно подобрался, как только заметил своего господина и молчаливой тенью пристроился за его спиной. Последний оставшийся в живых королевский гвардеец больше не покидал своего принца, следуя за ним и не отставая ни на шаг.

— Думаешь, что они и правда решились на то, чтобы приехать вместе? — спросил у Лизы Шехар, подойдя к самому выходу из пещеры.

— Шехар, откуда мне знать, — вздохнула девушка и с её губ сорвалось облачко пара, — это была твоя идея устроить эту встречу. Ты знаешь этих людей, ты и думай над этим вопросом.

— Тебе не нравится моё предложение, — заметил он.

— Конечно не нравится, — пробурчала девушка, смотря на заснеженные пики гор, — ты хочешь активных действий. Сопротивления. Я же хочу забиться в самую глубокую нору, какую только можно найти и сидеть там ниже травы и тише воды.

Стоявший за спиной Шехара Химмат поморщился, услышав эти слова и это не укрылось от Элизабет.

— А ты не морщи нос, Химмат. С нашими силами много не навоюешь.

— Именно для этого я и хочу встретиться с ними, Лиз, — пояснил Шехар, — объединившись мы сможем...

— Подохнуть все вместе, — беззлобно закончила за него девушка, — у нас слишком мало сил для того, чтобы устраивать войну по всей планете. Пока мы бьём рожу Хашмитам и не трогаем рейнцев они не обращают на нас внимания. Им то и планета, по сути, не нужна. Эта система важна для них своим местоположением, так что на сам Сульфар им по большому счёту наплевать. Другое дело — как долго это будет продолжаться? Сколько ещё у нас есть времени, пока ребята Кровеля не возьмутся за нас всерьёз?

— Но именно по этой причине нам и нужно объединиться, Лиза, — ответил он, чувствуя, как снова начинает повторять те же самые аргументы, которыми уговорил девушку на то, чтобы собрать эту встречу, — Только объединившись мы сможем стать по настоящему грозной силой.

— Скорее уж нарисовать здоровенную мишень на своих спинах, — пробормотала Вейл и поёжилась от порыва холодного ветра, спустившегося с гор, — торчащий гвоздь забивают первым, знаешь ли.

— Тогда, почему ты помогаешь мне?

— Хороший вопрос, — произнесла девушка, подставив покрытое сетью шрамов от ожогов лицо под хлопья падающего с неба снега, — вот ты мне и скажи, почему?

Ответить на это ему было нечем.

Шехар замолчал, стоя рядом с ней и смотря на то, как пара одинаковых грузовых шестиколёсных каров поднимались по дороге к их убежищу.

Лиза не зря выбрала это место. Высокие пики гор стояли преградой на пути холодных ветров дальних северных регионов планеты. А из-за фронтов горячего воздуха, идущего с востока, со стороны тёплого моря, это приводило к тому, что в горах царила густая и низкая облачность, что сильно затрудняло визуальное наблюдение со спутников. Естественно, это не было стопроцентным решением проблемы, но в этих местах было множество мелких поселений, живших в горах и передвигавшихся на таких вот грузовых машинах. Так что даже если бы их и заметили, то вряд ли придали бы большого значения. А глубокие и узкие ущелья лишь усложняли эту задачу.

Лиза долго размышлял над тем, что предложил ей Шехар несколько дней назад. Идиотизм. Вот каковы были первые слова, которые она сказала, когда услышала его предложение. Всё время, которое Вейл провела на Сульфаре, всё что они делали — это выживали. С помощью Химмата им удалось установить кое какие контакты с выжившими во время Хашмитского восстания военными и другими людьми. Они стали костяком небольшой группы под непосредственным руководством самой Лизы, хоть она и отпиралась, как могла от такого. Как говорил один политик — «если бы не оказанная мне честь, то я бы предпочёл воздержаться». Вот так же и сама Лиза, предпочла бы не заниматься командование партизанской группировки на оккупированной рейнцами и хашмитскими фанатиками планете. Особый юмор ситуации был как раз в том, что сейчас она практически делала ту самую работу, на которую и нанял их команду Шехар и Сульфарское королевство в его лице. Обучение и военная помощь.

Вейл усмехнулась, мысленно вернувшись назад во времени. Туда, где они ещё понятия не имели о том, что должно было случиться. А вместе с этими воспоминаниями пришла колющая боль в груди, что стала её спутницей за последние полгода.

Грузовики подъехали и остановились в двадцати метрах от пещеры. Двери открылись и наружу выпрыгнуло сразу несколько человек, часть из которых были вооружены. Рука стоявшего сзади принца Химмата, как бы невзначай, опустилась на рукоять пистолета, торчавшую из кобуры на поясе.

Двое мужчин отделились от группы и пошли сразу к ним в сопровождении своих телохранителей.

Один высокий и мускулистый, больше похожий на передвигавшийся на двух ногах горный утёс с густыми каштановыми волосами и грубым, гладко выбритым лицом. Второй, тот, что был ниже его почти на две головы, выглядел худым и болезненным. На вид ему было уже далеко за семьдесят, а нижнюю часть лица прикрывало густая, отливавшая сединой борода.

Чанд Каур Кай и Пандар Бахад Джайн. Лидеры своих семей и главы самых сильных группировок, противостоящих власти шейха Рустала и тирании Хашмитов.

По крайней мере, они сами так считали.

В тот день, когда эсминец рейнского военного флота ударил кинетическими снарядами по столице королевства, выжили не многие. Глубокий бункер, находившийся под королевским дворцом, не смог уберечь жизни короля и огромного количества глав аристократических семей Сульфара, что прибыли во дворец для участия в совете. Выжили, как это не удивительно, лишь те, кто по каким-то причинам не прибыл на Совет Семей вовремя. Естественно, по удивительному совпадению, большая часть этих родов сейчас всецело поддерживало новое правительство и было обязано своим выживанием близкими отношениями с нынешним хозяином планеты.

Но, были и исключения.

Как Лизе рассказал сам Шехар, семьи Каур Кай и Бахад Джайн не были сторонниками хашмитов. Более того, их можно было бы назвать одними из самых ярых противников тех принципов, которые пропагандировало хашмитское движение и Рустал Имран Хашми собсвтенной персоной. С другой стороны, сторонниками короля Аджиита, погибшего брата Шехара, они тоже не являлись, предпочитая не лезть в политику королевства и не поддерживая ни одну из сторон. Это-то и спасло их обоих от той судьбоносной ночи, когда течение жизни целой планеты повернуло в другую сторону.

И сейчас оба этих мужчины подошли к ним. Чанд и Пандар остановились в нескольких шагах перед Шехаром и если старый глава семьи Бахад Джайн вежливо склонил голову в приветственном поклоне, то на лице Чанда царило полное и абсолютное пренебрежение.

— Шехар, я рад, что ты выжил, мой мальчик, — мягким и спокойным голосом произнёс Пандар в качестве приветствия, — мы с твоим старшим братом и отцом часто находили разногласия относительно того, каким должно быть будущее нашего мира, но я искренне скорблю об их гибели.

— Благодарю, Пандар, — улыбнулся в ответ Шехар.

— Ну что? Мы так и будем стоять и маяться дурью или же ты наконец скажешь то, что хочешь сказать? — грубо бросил Чанд. — За наши головы назначены слишком большие награды, чтобы мы тратили здесь просто так своё время.

— Конечно, — кивнул Шехар, указав в сторону пещеры, — пойдёмте.

Все направились внутрь, где уже поставили раскладной стол и несколько стульев, а также подготовили горячее питьё. Лиза так и не смогла пристраститься к местному горькому чаю, но с этим холодом была бы рада даже ему.

Проходя мимо своих людей, она задержалась на пару секунд, остановившись рядом со стоящей со скучающим видом у входа в пещеру невысокой брюнетки с коротко подстриженными волосами.

— Аша, предупреди Масуда, что мы начинаем, хорошо?

— Конечно, босс. Сделаю в лучшем виде. Только давайте побыстрее, ладно? Пока мы тут все себе задницы не отморозили.

— Твои слова, да Нори в уши, подруга, — вздохнула Вейл и вошла под своды пещеры.

Шехар, Чанд и Пандар заняли три раскладных стула вокруг раскладного же квадратного стола. Лиза уселась на четвёртый, тем самым заняв последнее свободное место и улыбнулась в ответ на взгляды, которые бросили на неё приехавшие сульфарцы.

Что сказать — Сульфар был по большей части сугубо патриорхальным миром, где правящие должности всегда были в руках местных мужчин. Особенно это было сильно распространено среди аристократических семей, где главой рода всегда был мужчина. Ни одному, ни второму гостю, очевидно, было неприятно видеть девушку, тем более неместную, за одним столом рядом с собой.

Вот только на это неудобство было наплевать.

Личные телохранители обоих стояли за спинами своих господ. Химмат, как обычно, занял привычное для себя место позади принца. И одна лишь Лиза осталась сидеть с неприкрытой спиной.

Хотя, это конечно же было не так. Нори, сидящий в кузове одного из загнанных в пещеру грузовиков и готовый вытащить на свет противопехотный роторник не дал бы соврать.

— И так, — произнёс Шехар, — я хочу заключить с вами альянс. Вы главы самых крупных повстанческих группировок на планете и...

— А с какого перепугу, ты вдруг решил, что мы захотим к тебе присоединяться, щенок?

Чанд презрительно посмотрел на принца и Шехар спокойно ответил на этот взгляд.

— Потому, что ваши разрозненные действия не имеют смысла, — ответил он, — Вы сражаетесь поодиночке. Успешно? Возможно. Но только лишь пока.

Шехар наклонился вперёд, облокотившись локтями на покрытую потёртостями и царапинами поверхность стола.

— Всё, чего вы добились за последнее время — лишь злило хашмитов. Обе ваши группы нападали на их конвои и базы. Вы наносите удары и сбегаете. Крадёте их оборудование, вооружение и технику. Чанд, я знаю о том, что вы взорвали общежитии их военных офицеров в прошлом месяце в качестве мести за «Кровавый Понедельник».

Сидящий на стуле здоровяк довольно ухмыльнулся, признавая это и сложил мускулистые руки на груди.

— Ваши люди, Пандар, разграбили два их транспортных конвоя, захватив перевозимое хашмитами оружие и технику. Вы эффективны. Оба.

— Ага, — с усмешкой вмешалась в точно рассчитанный момент разговора Лиза, — но всё, что вы делали до этого дня — это действия террористов и идиотов.

— Тебе стоит заткнуть свою палёную сучку, Шехар, — Чанд выпрямил спину, и, кажется, стал выглядеть ещё внушительнее, чем было до этого. Пластиковый раскладной стул под ним жалобно заскрипел

— Или это сделает кто-то другой, — закончил свою угрозу Каур Кай

В ответ на это Лиза лишь презрительно цокнула языком и почесала правым указательным пальцем покрывавшую правую часть лица плотную сеть тонких шрамов от ожогов. Эти отметины спускались вниз по её коже, переходя на шею и исчезали под одеждой.

— Мой друг, прав, девушка, — мягким, но наполненным строгими нотками произнёс Пандар, — девушке, тем более не сульфарке, стоит быть очень и очень осторожной в своих высказываниях.

— На правду не обижаются, — пожала плечами Вейл, — что толку от ваших атак? Как уже заметил Шехар, вы либо били по уже уязвимым целям, не вступая в противостояние с хашмитами, либо устраивали взрывы, как это случилось в Лефраке.

Лиза кивком указала на сидящего рядом главу рода Каур Кай и продолжила.

— Много чести взорвать ночью здание? — спросила она, после чего посмотрела на сидящего рядом Пандара, — или же грабить слабо защищённые конвои Хашмитов? Вы можете рассказывать всё, что угодно, но пока что толку от ваших действия — чуть.

— Лучше тебе самой заткнуть свою пасть, девка, — рявкнул Чанд, — или это сделает кто-то другой. Вы сами то, что сделали? Прячетесь в своих грязных норах, как крысы.

Сульфарец обвёл рукой пещеру.

— И ты смеешь меня в чём-то обвинять? Мы убиваем хашмитов и не важно, какими способами...

— Она права, Чанд, — холодно произнёс Шехар, — от ваших действий нет никакого толка. Как бы неприятны небыли её слова, но это истина. Вы сражаетесь сами за себя.

— А ты предлагаешь нам сражаться за мёртвое Королевство? — с ироничной улыбкой поинтересовался спокойный Пандар.

— Нет, — отрезал Шехар, — я предлагаю вам сражаться за Сульфар. Я предлагаю объединиться, чтобы сражаться за наш с вами собственный мир. Не стоит строить иллюзий. Рейну наша система нужна лишь из-за своего положения в пространстве. Сейчас они уже скорее всего ведут войну с Верденом и им необходимо это место в качестве перевалочной базы своего флота. Им так же глубоко наплевать на хашмитов, как и нам. Всё, чего они хотят, так это использовать наш мир в качестве точки для концентрации своих сил. Пока мы с вами сейчас говорим, их флот скорее всего уже напал на верденские системы.

— А почему дела верденцев должны волновать нас? — с высокомерием в голосе поинтересовался Чанд, — «они» — там, в то время, как мы — «тут». Какой нам толк от их войны. Когда она закончится, то рейнцы уйдут отсюда и тогда...

— И тогда что? — спросила Вейл, — всё вернётся на свои места? Хашмиты отдадут вам власть обратно? Ты либо идиот, Чанд, либо не хочешь смотреть реальности в глаза. Хашмиты уже на десять голов превосходят вас в численности и вооружении. У них есть инфраструктура, людские и промышленные ресурсы. В этот самый момент, вероятно, рейнцы поставляют им всё новые и новые партии оружия, пока «мы» сидим в этой, как ты выразился, норе.

— Рано или поздно, Чанд, Пандар, но ваши группы создадут достаточно проблем для того, чтобы привлечь к себе внимание, — продолжил Шехар, не дав главе Каур Кай взорваться новым воплем, — я не предлагаю возвращения королевства. Как бы я не скорбел о своём брате, но он мёртв. Королевство мертво. Но Сульфар всё ещё жив. Наш народ, всё ещё жив. Я предлагаю вам сражаться за него. Сражаться вместе. По одиночке ни вы, ни мы, ничего не сможем сделать. Ваши семьи никогда не были близки с королевским родом. Но сейчас, вы возглавляете две самые сильные группировки на планете. Да, вы убиваете хашмитов, что-то делаете. Но лишь потому, что рейнцы вам это позволяют. Если всё продолжится точно так же, то рано или поздно, их руководство поймёт, что Рустал не справляется и займётся нами всерьёз. Вы не можете этого не понимать. И тогда ваши жизни не продлятся и месяца. Торчащие гвозди — забивают первыми.

Лиза хмыкнула, мысленно аплодируя Шехару за то, как тот использовал её же собственные слова.

— У вас есть ресурсы, — продолжил принц, — у нас же есть оставшиеся от армии военные специалисты и другие люди, обладающие нужными навыками.

Аль Хан кивнул в сторону сидящий напротив него Лизы, что потягивала горький, но божественно тёплый чай из своей кружки.

— Воспользуемся этим. Соберём силы. Начнём полномасштабную войну против Рустала. Все вместе.

— Звучит, как очень дерьмовый лозунг, — проворчал Чанд и спросил полным яда и желчи голосом, — скажи же мне, о великий и мудрый принц, а что помешает Рейну сделать с нами то, о чём ты говорил? Или к тебе, твоё величество, твои слова не относятся?

«Вот оно» — подумал Шехар. Это был самый важный момент в этих переговорах. Если ему не удастся сейчас убедить их, то других шансов уже не будет.

— Верден, — коротко произнёс он, переглянувшись с Лизой.

— Ты же сам сказал, что им сейчас не до нас, — заметил Пандар.

— Да, — согласился Шехар, — но они — это наш шанс на то, чтобы выгнать силы Протектората из системы. Так же, как Рейну выгодно присутствие их базы флота здесь, так же это не выгодно Верденскому правительству. Особенно в условиях начавшейся войны. Если мы попытаемся освободить наш собственный мир своими силами, то у нас ничего не выйдет. Рейн попросту раздавит нас. У нас нет ни кораблей, ни армии. Всё, на что мы сейчас способны, это лишь досаждать Русталу. Объединив усилия, мы станем угрозой для него, но не для Протектората. Именно для этого, нам и нужна помощь верденского флота.

Над столиком на несколько секунд повисло молчание.

— Хорошо, — нарушив тишину произнёс Чанд, — допустим ты прав. Только, какой в этом смысл, если мы не можем связаться с ними? Что толку мечтать о воздушных замках живя в грязи?

— Нет, — покачал головой бывший принц, — способ есть. Шестого марта в систему возвращается «Шаррикупура». Транспортное судно, принадлежащее роду Ашиита Дев Агре.

Услышав это имя Пандар скривился, а Чанд просто зло плюнул на грязную землю, покрывавшую пол пещеры.

Даже Шехару не просто далось произнести его.

Он до сих пор с трудом верил в то, что Ашиит мог так поступить с ним. Предать и передать в руки Рустала и его фанатиков. Человек, в доме которого они с Аджиитом практически выросли. Он всегда был для них почти что родственником.

И всё же, на курок парализатора нажал именно он. И Шехар не собирался об этом забывать.

— Новый режим дал возможность семьям Дев Агра и Керан Су право на внешнюю торговлю за то, что они поддержали захват власти. У них есть транспортные суда, которые совершают рейсы из системы. Если мы получим контроль над транспортом, то сможем уйти из Валетрии и связаться с верденским правительством.

— А с чего им помогать нам? — спросил Пандар, беря покрытыми морщинами и мозолями руками кружку с горячим чаем.

— Потому, что мы сделаем им тоже самое предложение, которое Рустал, сделал Протекторату, — ответил Шехар, — дадим право на размещение здесь своего флота.

— И сменить на своих шеях ошейник Рейна на ошейник Вердена?!— практически прорычал Чанд.

— Да. С нами во главе.

Пандар понимающе кивнул.

— Значит, Триумвират?

— Именно, — подтвердил Шехар, — мы с вами возьмём контроль над планетой. Да, нам придётся пойти на некоторые уступки Вердену, вы правы, но это в любом случае всяко лучше, чем сидеть под пятой Протектората.

***

— Думаешь, что смог их убедить? — поинтересовалась Вейл, подойдя ближе к Шехару.

Принц мёртвого королевства стоял у выхода из пещеры, смотря на то, как по ущелью удалялись грузовики Чанда и Пандара.

— Возможно, — ответил он, — время покажет.

— О, это просто отлично, — съязвила Лиза, — потому что лично меня, ты ни черта не убедил.

— Власть, Лиза, они хотят власти. Сейчас я предоставил им шанс заполучить её в свои руки.

— Ты это о своём предложении триумвирата?

— Ага. Если бы ими владели те же идеи, что руководят мною, то они бы уже давно объединились и сами.

— То есть, если бы они были наивными идеалистами? — с сарказмом спросила девушка и Шехар рассмеялся.

— Да, наверное, ты права. Я идеалист. Наивный идеалист, который хочет вновь увидеть свой дом свободным. И да, я считаю, что это сработает. Без этого варианта у них нет шансов на то, чтобы хоть когда-нибудь вернуть то положение, которое у них было до Хашмитского восстания. Сейчас же, я предложил им возможность не только вернуть былое, но и шанс получить гораздо большее. Дядя Ашиит был прав.

— Ты это о чём?

— Это он рассказал мне об истинных мотивах Чанда и Пандара, когда я был у него. Именно он сказал мне, что они дерутся на за Сульфар, а за свои собственные цели. И он был прав. Жадность — сильный мотиватор.

— То есть, ты хочешь использовать их для того, чтобы потом вместе создать совместное правительство? О, только не подумай, что я вдруг резко поверила в то, что по какой-то невероятной причине у нас всё получится. Мне просто интересно. Ну, знаешь, из праздного любопытства.

Он молчал около минуты, прежде чем сказать хоть слово.

— Нет, Лиза. Я лишь использую их для того, чтобы вернуть себе свой мир, — тихо произнёс он.

Вейл поёжилась, но так и не смогла сказать, чем это было вызвано. Пронизывающим ветром или же холодным голосом самого Шехара.

Почему-то, в этот самый момент, она вдруг поняла, что совершенно не узнает стоящего рядом с ней человека.

П.С - дорогой читатель, не забудь поставить лайк, если книга тебе нравится. Это поможет её продвижению и мне) А ещё у меня есть своя группа https://vk.com/nik__faber

Заходи - там всегда можно узнать последние новости по текстам и просто поболтать)

Глава 8

— Лиза? Эй? Давай просыпайся!

Нори потряс спящую девушку за плечо, вырывая ту из сладостного, но столь необходимого ей короткого сна.

— А... Чего? — Вейл села нормально и осмотрелась по сторонам, — мы уже приехали?

—Да, подруга, — Нори кивнул, — ты же сама просила разбудить тебя за пятнадцать минут до базы.

— Чёрт, такое ощущение, что я только-только глаза закрыла, — Лиза зевнула и оглянулась по сторонам через окна машины.

Грузовики, в которых они ехали, были уже практически на месте. Впереди, в нескольких километрах, уже виднелась плотина, стоявшей рядом с превращённым в водохранилище озером Цемомори.

— Вот, держи, — Нори протянул ей чёрный тёплый на ощупь пластиковый термос, — кофе. Последний, что оставался у Масуда.

— М-м-м... — Лиза открыла крышку и принюхалась к напитку, после чего одобрительно кивнула и налила немного горячей и чёрной жидкости в крышку от термоса, которая выполняла роль чашки. В кабине грузовика тут же повис густой аромат крепкого кофе, в который местные почему-то постоянно добавляли какие-то специи. Звучит, конечно, странно, но на вкус было ничего и уж точно лучше дурацкого повсеместного чая.

— Блин, это просто отлично. Ты на что умудрился у него это выменять? — спросила она после пары первых бодрящих глотков.

— Ни на что, — пожал плечами Нори, — забрал по праву командира. Так что наслаждайся, пока есть возможность.

— Командирский произвол, значит, — Лиза сделала ещё один глоток, — мне нравится. Для меня сообщений не было?

— Нет, да ты и сама знаешь. Они связались бы с нами только в том случае, если бы дело было полный швах. А мы бы это уже заметили.

— Твоя правда. А что с нашими постами?

— Все на своих местах, так что всё нормально, — Нори замолчал, глядя на дорогу, а затем вдруг добавил, — вроде бы.

— Ага, — повторила следом за ним Лиза, — вроде бы. Не люблю я это слово.

— А кто его любит, — флегматично согласился с ней Мак’Мертон, смотря на дорогу.

На то, чтобы добрать до плотины грузовикам потребовалось чуть больше пятнадцати минут. Они проехали по дороге, идущей через харрашасовый лес. Солнечный свет проникал через высокие и настолько плотные кроны деревьев, что они практически полностью закрывали идущую через лес дорогу.

Лиза в очередной раз залюбовалась этим зрелищем. Эти деревья были, наверное, самым удивительным, что она пока видела на этой долбаной планете. Огромные, с толстыми стволами, которые и десять человек не обхватят. С тонкими и широкими, красными листьями. Когда свет проходил через них, то подкрашивал мир алыми тонами. Для неё, привыкшей к жизни в урбанизированном мире это было поистине впечатляющее зрелище. Нет, конечно же она порой бывала на дикой природе. Но такого ей до сих пор видеть не приходилось.

Старая и большая дамба, ставшая убежищем для базы повстанцев, встретила их гостеприимно открытыми воротами. Лиза высунулась из открытого окна, держа руку на рукояти висевшего на бедре пистолета. Так, чисто на всякий случай.

Но, вроде всё и правда было в порядке. Вроде бы.

Лиза отметила знакомые, приветливые лица встречающих их сульфарских солдат. Естественно бывших, так как королевской армии более не существовало. Нори и другие водители быстро загнали машины в просторный ангар, поставив их на свои места, рядом со стоящими в сервисных каркасах мобильными доспехами.

Четыре «Шаха», три «Ракшасса» и два отбитых у хашмитов «Гренделя». Вот и весь скромный парк техники, который имелся у группировки Вейл. Правда с ней была связана и определённая, но логичная в их обстоятельствах проблема. Точнее не с самой техникой, а с дополнительными запчастями и вооружением для них. С каждым разом их становилось всё меньше и меньше, и скоро машины уже не смогут сражаться, потому что им просто нечем будет их чинить после очередной поломки.

Лиза выпрыгнула наружу и с удовольсвтием потянулась, разминая тело после долгое поездки. Она была не из тех, кто любил долго сидеть в кресле без возможности встать и пройтись. Заметив её, от стены отделилась невысокая, темноволосая фигура и направилась прямо к ней.

— Привет, Вимал, — Лиза кивнула подошедшему к ней парню, — как тут у вас дела?

— Всё тихо, Лиз. По крайней мере пока.

На лице Эранди царило задумчивое выражение, словно он хотел что-то сказать, но по какой-то причине ни как ни решался. И Лиза это заметила.

— В чём дело?

— Кажется, я знаю, как решить нашу проблему с дополнительными запчастями для машин. А заодно, возможно, способ найти новое место взамен этого, — произнёс он, глядя на стоявший у дальней стены «Шах».

Точнее, так могло показаться со стороны.

Сам же Вимал смотрел на невысокую и худую девушку с заплетёнными в хвост светлыми волосами. Лата ковырялась в приводах левого плеча своей машины, даже не обратив хоть какого-то внимания на вернувшиеся назад машины. Вималу казалось, что в последнее время она потеряла интерес вообще ко всему вокруг. Он больше не видел того беззаботного и весёлого выражения на её лице, к которому так привык за время совместной с ней службы.

Они были друзьями.

А после тех событий, возможно даже чем-то большим.

Но «Кровавый понедельник» всё изменил. Для всех. Нельзя остаться прежним человек, наблюдая, как твою семью выводят на плаху. Тот день изменил и сломал что-то в каждом из них.

Лата словно потеряла всякий интерес к жизни. Даже оставаясь наедине, она была холодна и отстранённа. Вимал мог часами с ней говорить и добиться лишь простых, ничего не значащих односложных ответов. Когда-то полная энергии и жизнерадостности девушка превратилась в холодный механизм, подчинённый всего лишь одной, единственной цели.

И больше всего на свете, Лата хотела убивать.

Даже сейчас, глядя на то, как она регулирует плечевой привод своего мобильного доспеха, её движения были больше похожи на движения робота, нежели живого человека. Будто она исполняла заложенную в неё программу. Точно. Скрупулёзно.

И это пугало Вимала больше всего...

Голос Лизы вывел его из задумчивости.

— Вим? Эй!

— Да, прости. Я задумался.

Лиза с подозрением посмотрела на него, а затем перевела взгляд на стоящий у дальней стены мобильный доспех.

— Так о чём ты хочешь поговорить?

— А, да, прости. Мы когда штурмовали «Тихар» и вытаскивали пленных, ты приказала просмотреть списки заключённых...

— Да, да, я помню. И что?

— Я тогда нашёл там вот этого парня, — ответил Вимал и протянул ей планшет.

На экране было изображение мужчины, лет тридцати-тридцати пяти, но в эпоху, когда процедуры по продлению жизни были практически общедоступны, реальный возраст определить всегда было трудно. С лёгкими арабскими чертами во внешности. Длинной и густой гривой волос, цвет которых был ближе к тёмно-красному, нежели оранжевому. На лице была короткая бородка и усы. Почему-то Лизе он показался смутно знакомым. Она не могла сказать, почему именно, но что-то в этом лице её насторожило.

Глаза, — вдруг поняла она. Это были глаза, которые Лиза каждый день видела в зеркале, в своём собственном отражении. Так хищник смотрит на свою добычу. Глаза того, кто привык забирать чужие жизни.

— И? Ты то его откуда знаешь?

— А я его и не знаю, — пожал плечами Вимал, — точнее, я встречался с ним один единственный раз. В тот день, когда эти уроды уничтожили нас и Джайпур Бан.

Вимал вкратце пересказал историю того дня, когда хашмиты атаковали базу королевской армии «Багран».

Когда Лиза наконец оказалась на Сульфаре, то она первым делом постаралась разобраться в том, что происходило на планете. В том числе и в тот день, двадцать шестого июня два года назад. Некоторые из выживших в той бойне очевидцев рассказывали о странном, алом мобильном доспехе, который сражался на стороне сульфарской армии. О том, как эта машина в одиночку уничтожала хашмитских пилотов и их боевых роботов. Сведенья были обрывочными и не полными, так что она не особо углублялась в эту тему.

Вимал же, смог несколько восполнить этот пробел, рассказав ей свою историю того дня. Он поведал ей о том, как этот человек спас его. В тот раз, он хорошо запомнил, что ни этот пилот, ни его машина не принадлежали армии.

— Если честно, — признался Эранди, — то я просто выкинул из головы тот случай и не вспоминал о нём до дня, когда мы напали на тюрьму. Вспомнил, лишь когда увидел его лицо в списке заключённых. У него даже имени не было. Лиза, его содержали в одной из подвальных камер. В одиночке.

— И? — Лиза вернула планшет и вопросительно посмотрела на Вимала, — к чему ты ведёшь?

— Пойдём. Поговоришь с ним.

***

В импровизированном медблоке, в который люди Вэйл превратили это помещение, было тихо, сухо и пахло лекарствами.

Из за этого, специфического запаха, Лиза не любила это место, хотя, наверное, оно было чуть ли ни единственным на всей их базе, где не было этой проклятой, вездесущий сырости. Доктор Адвани, человек, что теперь заведовал этим местом и раньше был врачом. Он работал на перерабатывающем комплексе, расположенном на Индриане, спутнике местного газового гиганта. Именно ему Лиза была обязана своей жизнью. Если бы ни его помощь в тот день, когда её достали из обугленной и оплавленной брони, то она бы не выжила. Поэтому девушка относилась к этому человеку с очень большим уважением, признавая его мастерство.

Став главным и на долгое время практически единственным их квалифицированным врачом, Адвани делал всё, что было в его силах для того, чтобы помогать своим пациентам. И ему было не важно, кто они были. Некоторых это злило. Другие считали подобную неразборчивость слабостью и трусостью. Лиза же просто испытывала бесконечное уважение пред человеком, настолько преданным святым заветам своей профессии.

И первым делом, которое сделал Адвани, когда попал сюда, забрал себе весь этот зал, после чего собственноручно вычистил его до чуть ли не абсолютной чистоты. После чего заставил нескольких техников заделать все щели и поставить систему климат контроля. И всё это ради того, чтобы не допустить распространения бактерий, плесени и грибков.

Он очень любил свою работу.

— И так, — произнесла девушка, возвращаясь к разговору, — ты работал с профессором Мукерджи?

— Да, — подтвердил Али Эль Сарчес, — был пилотом испытателем для нового прототипа мобильного доспеха.

Он лежал на больничной кровати и выглядел куда лучше, чем был, когда его вытащили из тюрьмы «Тихар». Сейчас следы побоев и пыток практически прошли. Доктор Адвани позаботился о том, чтобы снова сломать сросшиеся под неправильным углом кости и вернуть руке и ноге этого человека привычный вид.

— То есть Хашмиты запихнули тебя в тюрьму и держали там всё это время после того, как схватили на базе «Багран»?

— Да. Эти ублюдки пытались вытащить из меня информацию о той машине.

— И?

— Что «и», крошка? Я всё ещё жив. А значит, всё ещё был им нужен. Другой вопрос, зачем я нужен вам?

— Вимал сказал, что сопровождал флаеры профессора и его людей с базы в тот день, — произнесла Вейл, сидя на старом и потрёпанным раскладном стуле, — и по его словам, они ушли на юг. И больше о них не было слышно. Вообще ничего. Мы проверили. Неру Мукерджи словно сквозь землю провалился.

Али улыбнулся.

— О, и тебе интересно, где именно он скрывается всё это время, не так ли?

— Верно. Вимал сказал, что ты зн...

Тканевая штора, которой была отгорожена койка Али отодвинулась в сторону. Эранди протянул банку фруктового сока, лежащему на кровати Эль Сарчесу.

— Спасибо, пацан. Я надеюсь, хоть в этот раз не манго, — с натуральной надеждой в голосе поинтересовался наёмник, протянув руку за банкой, но так и не смог её взять. Натянувшейся полимерный трос, которым были пристёгнуты наручники Али, не позволил бы ему даже встать с кровати. Никто не собирался рисковать, позволяя незнакомому человеку бродить по их базе.

— Прости, ничего другого у нас нет, — Вимал отдал ещё одну Лизе и сам уселся на единственный свободный из трёх стул.

На втором сидел Шехар и сейчас он смотрел на лежавшего перед ним человека.

— Вы издеваетесь? — искренне возмутился Али, посмотрев на окруживших его постель людей.

— Апельсиновый только для хороших мальчиков, — ухмыльнулась Лиза и открыла свою банку, — если расскажешь о том, где найти профессора, я, так уж и быть, поделюсь с тобой своими запасами.

— Я ненавижу грёбаное манго, — вздохнул Али и поставил так и не открытую банку сока на столик рядом со своей постелью, — а вам с этого какой прок?

— Такой, — произнёс принц, — что Аджиит выделил деньги на развитие нашей военной промышленности. Я это знаю, потому что подписывал бумаги на выделение средств из бюджета. В том числе и на опытное конструкторское подразделение, которое возглавил Мукерджи. Для этой цели предполагалось построить отдельный комплекс рядом с заливом Граш’Антар. Вот только есть одна проблема...

— О да, — оскалился Эль Сарчес, — ведь там нихрена нет.

— Верно, — согласился Шехар и повернулся к Лизе и Вималу, — когда Аджиит задумывал создание собственных вооружённых сил, то первое о чём он подумал, была самодостаточность. Мы не хотели зависеть в военном плане от кого бы то ни было. Это не устраивало ни его, ни меня. Четырнадцать лет назад, когда этот проект ещё был только в зачаточном состоянии, мы начали собирать опытно-конструкторскую базу для того, чтобы обеспечить проект по созданию вооружений людьми и средствами. Наши «Шахи» и «Ракшассы» — полностью сульфарские машины. Они абсолютно самодостаточны и не зависят от внешних поставщиков. И, что самое главное, профессору Мукерджи и его людям удалось сконструировать мобильные доспехи, которые практически ничем не уступали бы машинам других государств.

— Да, — согласился с ним Али, откинув голову на подушку, — старик просто чёртов гений. «Шерхан» был прекрасным доспехом. Жаль, что он так и не смог его закончить.

— Да, — Шехар задумчиво посмотрел на наёмника, — возможно будь у нас больше таких машин, всё вышло бы по-другому...

— Нет, — твёрдо заявила Лиза.

— Чёрта с два, — тут же произнёс Эль Сарчес, — эти рейнские уроды размазали бы вас тонким слоем по земле. Не те весовые категории, парень.

— Наверное. Но сейчас важно не это. Когда мы задумали построить опытный центр для разработки мобильных доспехов, то понимали с каким сопротивлением нам придётся столкнутся. Многие семьи не хотели усиления милитаризации королевства. Они боялись, что подобное лишь укрепите власть Аджиита. Настолько, что он решит, будто может отказаться от их «ценной помощи и советов» в управлении королевством.

— А он мог? — спросила Лиза, сидящая на стуле наоборот, и облокотившаяся грудью на спинку, — в смысле, он правда мог забрать себе всю власть?

— Нет, — Шехар отрицательно покачал головой, — да он к этому и не стремился. Так что, как я уже сказал, очень многие противились созданию регулярной армии. Проект шёл со скрипом и сталкивался с такими препонами на своём пути, что действуй мы обычными средствами, не смогли бы добиться того, что у нас было и за тридцать лет. Центр по разработке и испытанию мобильных доспехов был создан в тайне, в качестве филиала Королевского Университета. Мы выделяли на его создание деньги из различных статей бюджета, находя лазейки в нашей финансовой системе для того, чтобы оплатить его строительство. Другое дело, что этим проектом занимался генерал Оджас. Всё проводилось в строжайшей тайне, чтобы не допустить утечки информации. А теперь Оджас мёртв.

— И теперь, вы понятия не имеете, где он находится, — улыбнулся Али, — ведь так?

— Верно, — Шехар выпрямился и посмотрел на наёмника, — место положения «Колыбели», как его называл генерал, хранилось в строжайшей тайне. И, к сожалению, я и правда понятия не имею, где именно он находится. Возможно есть люди, которые знают больше, но точно не я. Всё, что лично я знаю — это южная часть горного хребта Битэт. Но этого слишком мало для того, чтобы устраивать поиски. Битэтские горы тянутся на две с половиной тысячи километров. Это слишком маленькая иголка в огромном стогу сена.

В ответ на это, Али лишь хмыкнул.

— А ты почти угадал. Но, как ты верно заметил, хрен вы его найдёте. Без моей помощи.

— Верно, — согласился с ним Шехар, — ведь ты был там. Не так ли?

— Конечно же я был там, парень. Но с чего ты решил, что я потащу туда вас?

— Нам нужна их помощь, Али, — влез в разговор Вимал, — у нас проблемы с техникой и снабжением. Недостаток запчастей к мобильным доспехам, да и самих доспехов почти не осталось. Может быть профессор и его люди, если они выжили, смогут оказать нам хотя бы техническую помощь.

Али задумался на некоторое время.

— А что с этого буду иметь я? — вновь спросил он, посмотрев принцу в глаза, — а парень? Что я получу?

— Ты... — начал было Шехар, но Лиза опередила его.

— Мы спустим тебя с поводка, — Вейл указала пальцем на наручники, которыми Али был пристёгнут к постели, — ты ведь этого хочешь? Правда? Я знаю, уже видела такие глаза. И не раз. Ты убийца, Али.

В ответ на это Эль Сарчес лишь улыбнулся, обнажив зубы.

— А ты, я смотрю, кое-что понимаешь в этом деле, малышка.

Его глаза задержали взгляд на покрытом шрамами от ожогов лице.

— Глупо держать бешеную собаку на привязи, когда у нас столь недоброжелательные соседи, — Лиза улыбнулась в ответ, спокойно приняв убийственно острый взгляд этих карих глаз.

Сидевший рядом с ней Вимал вдруг почувствовал себя очень неуютно рядом с этими двумя людьми.

— Почему бы и нет, — вдруг согласился Али и откинулся на подушку, — хорошо, я отведу вас к старику, а взамен вы дадите мне доспех и полную свободу действий. Я ещё не закончил работу, на которую Неру меня нанял.

— Идёт, — Лиза довольно хлопнула в ладоши и поднялась на ноги, — и раз уж ты стал таким сговорчивым... Держи.

Она достала из кармана своей куртки банку с яркой этикеткой и бросила её на кровать рядом с Али. Банка перекатилась, чуть не упав с постели, но тот успел подхватить её. На этикетке красовалось яркое изображение апельсина.

— Грязно играешь, сучка, — рассмеялся Али и открыл крышку.

— Ну, — усмехнулась Лиза, прежде чем задёрнуть штору, — нужно же поощрить хорошего мальчика? Ведь так?

Глава 9

— И снова, грёбанные горы...

Лиза с кислым выражением на лице смотрела на проносившиеся мимо борта флаера горные пики, покрытые снежными шапками. Даже от одного их вида у неё бежал мороз по коже.

Они решили вылететь на следующий день, чтобы не терять времени.

Битэтский горный хребет уступал Ландширскому по высоте своих пиков, но зато значительно превосходил его по общей протяжённости и ширине. Это место образовалось несколько десятков миллионов лет назад, при столкновении двух крупных тектонических плит, что, в результате, породило длиннейшую горную цепь на планете. Глубокие ущелья, каньоны, расщелины и редкие равнины между крутыми горами, были прекрасным местом для того, чтобы спрятать здесь что-нибудь. Так что Лиза полностью одобряла решение тех, кто выбрал это место для строительства секретного комплекса. Если ты не знаешь, где именно он находиться, то искать его в этом каменном аду можно было до бесконечности.

— Али, долго ещё?

— Почти на месте, — отозвался наёмник, исполнявший сейчас роль пилота небольшого флаера, на котором они летели, — за следующим хребтом будет впадина с равниной и рекой. Комплекс находится у её горного истока.

— Почему там? — поинтересовался сидящий сзади Вимал.

— Весь комплекс питается от гидроэлектростанции, пацан, — объяснил Али, — почему поступили именно так, я не знаю.

— Зато я знаю, — отозвался сидящий рядом с Эранди Шехар, — к проектированию этого места подошли основательно. Мы не хотели использовать реакторные установки. Их излучение могло бы выдать комплекс, поэтому генерал Оджас искал другое решение. Про ГЭС я не знал. Думал, что они просто проложат отдельную линию к комплексу или используют системы приёма со спутников сборщиков солнечной энергии.

— Может и так, — бросил Али, накренив флаер, проведя его над очередной грядой и направив машину вниз, — мне, по большому счёту, наплевать в чём была причина. Весь комплекс находится под горой, так что лично я думаю, что вы намудрили. Там столько миллионов тон гранитной породы над ним, что никакими сканерами в жизни не найдёшь.

Небольшой, пятиместный флаер начал спускаться к открывшейся их глазам равнине, покрытой зелёной травой. Здесь, в низине, не было так холодно, как в том ущелье, где они встречались с Чандом и Пандаром. Но всё равно, температура была несколько ниже комфортной для Вейл. Так что на ней опять была утеплённая куртка, с нанесённым на ткань маскировочным рисунком.

А вот все остальные, Шехар, Вимал, Химмат и Али, сидящий слева от неё на месте пилота, были одеты куда легче. И эта картина почему-то жутко бесила саму Лизу.

Флаер стал резко снижаться к земле и прошёл вдоль русла небольшой, но очень быстрой и бурной реки, спускавшейся с гор. Али уверенно вёл машину по одному ему известному маршруту, сосредоточенно смотря прямо перед собой. А Лиза в это время думала о том, что они собирались делать дальше.

Объединение с группами Чанда и Пандара даст им ресурсы, которых им так постоянно не хватало. Еда, местные деньги, медикаменты, патроны и всё остальное. Практически всё, что они сейчас имели — остатки складов королевской армии, которые они успели разграбить до того, как в эти места наведались хашмиты. И эти припасы уже подходили к концу. Как бы Лизе не нравились рейнцы и следовавшие их приказам хашмиты, она не могла не признать, что первые действовали весьма умело, а вторые, порой, довольно хорошо выполняли их приказы. Сражаться против хорошо обученного противника всегда не просто. А уж в тех условиях, в которых находились сейчас они — так и вовсе почти не реально. Вейл не кривя душой могла с полной уверенностью заявить, что они всё ещё были живы лишь потому, что не слишком наглели.

Практически первое же, что сделала Лиза, когда вместе с Нори и Химматом стала во главе группы, это принялась подавлять бесконечные порывы бывших солдат лезть в драку. Это было тяжело. Эти люди были свидетелями того, как их мир разрушили и захватили прямо у них на глазах. Они видели, как их родных и близких жестоко убивали. После «Кровавого понедельника» это непростое дело и вовсе стало невозможным. Часть людей, в основном именно бывшие солдаты королевской армии, покинули её группу, не согласные с её «слишком осторожными» действиями.

Они хотели драться. Мстить.

А теперь, насколько знала Лиза, они практически все были мертвы. «Камаан ке Сене», личная армия Рустала и его карательные отряды в одном лице, с каждой неделей становились всё лучше. Изощрение. Рейнские инструктора, если, конечно, это они их обучали, не зря ели свой хлеб.

Лиза глянула в боковое стекло, посмотрев на задумчивое отражение Вимала. Его глаза невидящим взором скользили по проносящемуся за бортом флаера пейзажем, но парень мысленно был явно не здесь. И Лиза знала причину этого. Он чуть ли не силой заставил Лату остаться с ними, после того дня, когда люди Рустала убили на центральной площади Синангара почти тысячу человек.

В том числе и её семью.

Не нужно было быть гением для того, чтобы догадываться о том, что между ними что-то было. Эранди явно очень переживал за девушку, но сделать всё равно ничего не мог.

Да и сама Лиза ничем не могла ему помочь в этой ситуации. Либо Лата сама найдёт способ обуздать свой гнев и вернётся в мир живых, либо окончательно останется там, по ту сторону. Потому что, когда в очередном бою, в который она броситься сломя голову, ей вышибут мозги, то убьют исключительно питаемый злобой и жаждой мести механизм, а никак не живого человека.

После того дня, когда они освободили Шехара и остальных, Лиза больше не устраивала атак против хашмитов. Она вообще старалась не отсвечивать, чтобы не привлекать внимание к их группе после произошедшего. Нападение на тюрьму «Тихар» стало, наверное, самым громким и рискованным их делом за всё время. Но, оно того стоило. Они смогли вытащить оттуда кучу людей, многие из которых решили остаться вместе с Лизой и её группой. С одной стороны это конечно было хорошо, но с другой — еды и прочих припасов было мало.

Так что если Шехар был прав, то возможно в этом комплексе они смогут найти нужное им.

Под чутким руководством Али флаер прошёл прямо над бурным речным потоком и сбросив скорость влетел в широкий и высокий грот, из которого она вытекала. Эль Сарчес включил освещение, позволив мощным фарам флаера развеять тьму перед ними и осветить пространство вокруг.

— Обалдеть... — Вимал прилип к стеклу, рассматривая широкий тоннель, по которому текла река, — да здесь можно десантный бот провести.

— Так для этого его и расширили, — Али внимательно смотрел по сторонам, ищу что-то глазами, — раньше этот проход раза в два уже был.

— А есть ли другие входы в комплекс? — повернулась к нему Лиза.

Али кивнул.

— Конечно, но о них я ничего не знаю. Мы всегда использовали этот для ввоза и вывоза техники. Так, мы на месте.

Флаер замедлился и остановился, зависнув в воздухе. Все его пассажиры прильнули к стёклам и всматриваясь в тёмное пространство.

— Я ничего не вижу, — пробормотала Лиза, оглядываясь по сторонам.

— А ты и не туда смотришь. Не отвлекай меня, а то не хватало ещё врезаться во что ни будь в этой чёртовой темноте. Раньше то здесь нормальное освещение было по крайней мере, а теперь так темно, что хоть глаза выколи.

Али подал дополнительную мощность на антигравы и флаер стал подниматься наверх.

Только сейчас, когда свет фар мазнул по стенкам пещеры, Лиза поняла, что над тем местом, где они находились, в скале находился вертикальный колодец. В темноте было трудно определить его диаметр, но он был большой. Даже очень. Как правильно заметил Вимал, здесь спокойно смог бы пройти был десантный бот.

Они поднялись метров на десять. Здесь впервые стали заметны следы того, что это место было отнюдь не естественно происхождения. Свет выхватил из темноты широкую, посадочную площадку, сейчас практически пустую. На ней могло бы разместиться с десяток флаеров, схожих с тем, на котором они сюда прилетели. В дальней части площадки были видны широкие грузовые двери такой высоты, что через них спокойно бы смог пройти мобильных доспех.

Убрав тягу с двигателей, наёмник мягко посадил флаер на площадку.

— Мы на месте. Давайте на выход, — проговорил он, вылезая наружу.

Все остальные последовали его примеру. Вокруг стояла полная темнота, за исключением небольшого участка, подсвеченного всё ещё работающими фонарями их флаера.

А ещё, вокруг было удивительно тихо. Лишь звук реки доносился сзади из колодца, через который они сюда поднялись.

— Что-то нас не особо встречают, — проворчал Вимал, осматриваясь вокруг.

— А ты чего ждал, пацан? — рассмеялся Али, идя к высоким дверям, — что нас тут встретят фейерверками и пивом? Скажи спасибо, что в нас ещё стрелять не нач...

Короткая очередь прошила покрытие посадочной площадки прямо перед его ногами. В один момент весь мир потонул в ярком, ослепительном свете, когда мощные прожекторы, расположенные под потолком пещеры включились на полную мощность.

— Дальше ни шагу! — произнёс громкий, доносившийся из динамиков голос.

— Спокойно! — громко прокричал Али, щурясь от слепящего света, — передайте старику, что это я!

После его слов повисла напряжённая тишина.

Лиза стояла с высоко поднятыми руками, не способная даже посмотреть по сторонам. Свет был настолько ярким, что до боли резал глаза, не давая увидеть практически ничего вокруг.

Так продолжалось больше минуты, пока совершенно неожиданно для всех, яркость прожекторов не упала, перестав слепить глаза. Когда Лиза наконец проморгалась и вытерла слезящиеся глаза, то заметила, как Химмат помогал Шехару подняться на ноги. Скорее всего, когда зажегся свет и прозвучали выстрелы гвардеец повалил принца на землю прикрыв своим телом.

— Али? — прозвучал из динамиков новый голос, отличавшийся от первого, — это ты?

— Конечно же это я, старик, — с довольной улыбкой прокричал в ответ Эль Сарчес, — а кого ты ожидал увидеть? А?

***

— Просто поразительно, что вы смогли уцелеть и сохранить это место в тайне, профессор.

Они все вместе сидели в просторном кабинете, который, очевидно, принадлежал профессору и был его рабочим местом.

Сам же Неру Мукерджи, невысокий и жилистый мужчина, на вид которому было около пятидесяти пяти или шестидесяти лет, сидел в кресле и смотрел на своих гостей. Шехар, Лиза и Вимал расселись на длинном диване, который стоял тут же, в кабинете. Правда для того, чтобы освободить для них место, профессору пришлось сначала стащить с него лежавшие подушки и покрывала. Явные следы того, что это место часто заменяло ему постель.

Химмат, как обычно, стоял за спиной у своего принца, а Али по-хозяйски полусидел на хозяйском столе, сложив руки на груди.

— В этом нет ничего удивительного, ваше величество, — Неру посмотрел на сидящего перед ним Шехара, — как только мы спаслись с базы «Багран», я приказал разорвать все контакты «Колыбели» с внешним миром. А учитывая, сколь закрыто было это место и как мало людей о нём знали, я надеялся на то, что нас не найдут. По крайней мере не быстро.

— Не нужно таких обращений, профессор Мукерджи, — улыбнулся Шехар, — Трона, как и королевства больше нет. Так что и нужда в каких-либо титулах отпала. Тем более, что они всё равно бесполезны. И так, в итоге вы сидите здесь уже сколько? Почти семь месяцев?

Мукерджи кивнул.

— Верно, ваше... В общем, да. Да и других вариантов у нас не было. Мы не солдаты. Практически весь персонал «Колыбели», за исключением местной охраны это учёные, конструкторы, инженеры и прочие. Гражданские люди. Вы, наверное, можете подумать, что мы трусливо спрятались тут, но какой у нас был выбор? Некоторые... — Неру посмотрел на стоявшего рядом с дверью высокого офицера в военной форме армии уже несуществующего королевства, — Да что там говорить, многие хотели выйти наружу. Видя, что происходит в мире, они хотели попытаться сделать хоть что-то. Но я понимал, насколько мы бессильны в сложившейся ситуации.

Лиза кивнула его словам, сама столкнувшаяся с этой же проблемой.

— Я нисколько не обвиняю вас, профессор, — Шехар чуть наклонился к сидящему напротив него пожилому человеку, — я прекрасно понимаю, в какой ситуации вы оказались. Более того. Вы не просто правильно поступили, а приняли единственно верное решение. Приняв его вы спасли всех, кто находился тут, потому что я сильно сомневаюсь в том, что Рустал и его люди отпустили бы вас на волю, получи в свои руки.

— Я это понимаю и поэтому принял это решение, — Неру указал рукой в сторону стоявшего у дверей офицера, — Капитан Лакир и его небольшой отряд королевских гвардейцев, это всё, что было у нас для защиты. Лишь его люди и то, что местоположение «Колыбели» содержалось в тайне.

— Профессор, можете побольше рассказать об этом комплексе? — попросила Лиза.

— Конечно. Наверное, уже нет никакого смысла хранить эти тайны. Особенно перед вами, Шехар, — Мукерджи улыбнулся.

В этот момент, этот человек почему-то напомнил Шехару Ашиита Дев Агру. Своим спокойным, вежливым общением. Какой-то странной, приятной открытостью. С ним было легко разговаривать и Шехар не сомневался в том, что неважно, какой именно будет тема разговора.

Даже несмотря на то, что Ашиит предал его, Шехар всё ещё не мог выкинуть из головы образ человека, который сложился у него за почти тридцать лет жизни. Образ того, кто всегда готов был прийти к нему с братом на помощь. Поддержать советом или же наставлением. Указать на ошибки и помочь понять, как их исправить.

Шехар помнил бесчисленные разговоры, которые провёл вместе с ним за игрой в шахматы. Ашиит научил его этой древней игре ещё в то время, когда он был ребёнком. Сначала, конечно, старик Дев Агра попытался подсадить на эту игру старшего брата Шехара, но у того никогда не было особо желания в молодости передвигать скучные фигурки по скучной доске. Росший же тихим и более спокойным чем старший брат, Шехар полюбил эти вечера. Даже несмотря на то, что за всё время так никогда и не смог выиграть ни одной партии. Слишком уж хорошим игроком был Ашиит.

А ещё, он помнил боль, когда Ашиит выстрелил ему в спину.

— Весь комплекс находится под горой, — продолжил профессор, — У нас питание от гидроэлектростанции. Она расположена выше по течению. Река истекает из подземного озера и поток там достаточно бурный, чтобы мы никогда не испытывали проблем с энергией. Тут же, в комплексе, расположены склады со всем необходимым для жизни людей здесь. У нас пока что нет недостатка и проблем с продовольствием и всем прочим и в ближайшее время, наверное, не представится...

— А что насчёт мобильных доспехов? — поинтересовался Вимал, перебив профессора.

Мукерджи прервался и посмотрел на Эранди таким взглядом, каким обычно дед смотрит на провинившегося племянника. Видимо, для Вимала подобные взгляды были слишком хорошо знакомы, потому что он смутился и добавил.

— Простите, просто у нас большая нехватка запчастей, запасных модулей к машинам и всего остального.

— Ничего страшного, молодой человек, я понимаю ваше нетерпение. Вероятно, вам пришлось очень тяжело в это время. Что же касается доспехов и всего остального, то об этом можете не беспокоится. Этого добра у нас навалом. Здесь расположены две автоматизированные сборочные линии. Мы использовали их для сборки новых прототипов...

При этих словах в глазах стоящего у стола Али зажглись опасные огоньки.

— Стоп! — резко оборвал он профессора на полуслове, — старик, что ты сейчас сказал?

Мукерджи, явно не понимая, на что именно намекает Эль Сарчес, посмотрел на наёмника.

— Что именно, Али?

— Ты сказал, что вы использовали линию для сборки «прототипов», — медленно повторил Али, сделав ударение на последнее слово и не сводя своего взгляда с сидящего в кресле Мукерджи, — но «Шерхан» существовал в единственном экземпляре.

И тут Неру всё понял.

Его губы растянулись в довольной улыбке. Слишком редко ему удавалось увидеть растерянность на лице этого человека, чтобы потерять этот момент и не позволить себе им насладиться.

— Ну, ты же не думаешь, что все эти семь месяцев я просто просиживал штаны, ведь так?

— То есть, вы...

— Да о чём вы говорите, — не выдержал Шехар, переводя взгляд то на одного, то на другого.

Неру открыл было рот, на затем закрыл его и поднялся с кресла.

— Думаю, что мне лучше будет просто показать.

***

Профессор провёл своих гостей практически через весь комплекс к ангару, расположенному рядом с огромным залом, где находилась сборочная линия. Подойдя ближе, он произнёс что-то в свой личный коммуникатор и высокие створки, перекрывавшие вход, начали медленно подниматься вверх.

Лиза ещё раз с интересом посмотрела на стоявшего рядом с ней наёмника.

Глаза Али горели огнём возбуждения. Эль Сарчес жадно смотрел на медленно поднимавшиеся створки и облизнул губы. Будто ребёнок, который ждал, пока родители достанут для него подарок, о котором он мечтал долго время.

Когда же створки наконец поднялись до самого конца, открыв просторный ангар для хранения мобильных доспехов, зажглись расположенные на потолке прожекторы, моментально залив своим светом всё его пространство. Он был практически пуст, за исключением трёх сервисных каркасов, установленных в центре. Лиза достаточно хорошо была с ними знакома, чтобы заметить их отличия от тех, в которых, например, содержались их собственные «Шахи» и «Ракшассы». Эти, как минимум, были больше.

Но, она моментально забыла об этой маленькой детали, когда её взгляд упал на три высокие фигуры, что застыли внутри них.

Высокие, минимум на полтора метра выше «Ракшассов», которые и сами при высоте в четыре с половиной метра были очень немаленькими, эти три монстра застыли на своих местах. Хищные, с резкими обводами фигуры стояли абсолютно неподвижно, но почему-то у Лизы было ощущение, что она смотрит не на бездушные машины, а на диких зверей, вот-вот готовых сорваться с места.

Даже в таком виде, эти три, выкрашенных в кроваво-алые цвета, машины, буквально источали опасность просто стоя на месте.

— Поверить не могу... — Али смотрел на них так, как мужчина смотрит на любимую женщину.

— Я знал, что тебе понравится, — Неру улыбнулся.

Его всегда забавляло и даже поражало то странное, почти мистическое благоговение, которое Али испытывал перед его творением.

В конце концов, любой творец хочет, чтобы делом рук его восхищались.

Глава 10

20 февраля

Абал стоял убрав руки за спину.

Он спокойно наблюдал за тем, как выкрашенные в чёрно-красный цвет мобильные доспехи с эмблемой трёхголового льва выходили из приземлившихся тяжёлых атмосферных транспортников. «Грендели», «Дуллаханы», танки «Лавина» на антигравитационной подушке. Пехотные транспорты. Вся эта техника собиралась на небольшой, покрытой травой равнине прямо перед ним.

Впереди, в трёх километрах к юго-западу, лежал небольшой портовый город, стоящий на берегу Ригведского моря.

И прямо сейчас, ещё две такие же группы высаживались к югу и к западу, беря город в кольцо. На сегодняшний день там должно было проживать около двенадцати тысяч жителей. Города подобные Гриведу, были разбросаны по всему побережью, занимаясь добычей рыбы, морепродуктов и прочим, связанным с морем промыслом. По переданной Абалу информации, люди, живущие в этом месте, раньше работали на компании принадлежавшие дому Каур Кай. Но это было в прошлом. Теперь же, все или же почти все их предприятия были национализированы в пользу Сульфарской Демократической Республики и принадлежали новому и законному правительству.

Тем не менее, по имевшейся информации, эти люди продолжали поставлять группировке Чанда провизию и другие припасы.

По крайней мере именно так говорилось в приказе, который получил Абал лично от Шейха Рустала.

Правда это была или нет, он не знал. Да и по большому счёту, это его мало интересовало. Так это было или нет, неважно. «Камаан ке Сена» получил приказ и он будет исполнен со всем тщанием. Слухи об атаке на тюрьму «Тихар» уже были у всех на устах, как бы министерство государственной правды не старалось замести произошедшее под ковёр. Люди перешёптывались между собой. Обсуждали случившееся. Многие из тех, кто ещё сомневался, может ошибочно решить, что сила нового правительства и нового государства не так велика, как сообщалось. И это было опасно. Эти мысли были подобны яду, который змея оставляет после укуса. Он растекался по венам, медленно убивая организм. И допускать подобного было нельзя.

Мобильные доспехи вместе с остальной техникой и пехотой начали выдвигаться на позиции, расходясь широким фронтом. Сама земля дрожала от шагов тяжёлых и смертельно опасных боевых машин.

Абал ещё несколько минут постоял, глядя на спокойную пелену Ригведского моря, простиравшуюся в дали и развернувшись пошёл в сторону своего собственного мобильного доспеха.

Его личный «Бакхауф» стоял чуть поодаль. Грозная боевая машина, произведённая в Протекторате, стояла в ожидании своего пилота. Ему не нравился этот доспех, но других вариантов пока не было. Абалу придётся использовать этот иностранный «суррогат», пока не будет закончена работа над его личной машиной. Созданной на Сульфаре и воплощавшей в себе все идеи нового государства.

Каждый день, вставая с кровати, Абал становился сильнее. Его государство становилось сильнее. Родившийся в одной из богатейших и влиятельных семей, маленький мальчик получил карт бланш на свою жизнь. Он не знал ни голода, ни нищеты, ни холода. Он с самого рождения все его взгляды на мир, сама его философия и жизненная позиция полностью проистекает из его происхождения.

Человек, который от рождения не знал лишений и в последствии сам отказался от всех имеющихся у него благ, чтобы в новой жизни всего добиться самостоятельно — он придерживался исключительных понятий о главенстве и превосходстве силы и власти. Для мальчика, который отрёкся от самих звуков собственного имени и сам выбрал себе новое, все, кто слаб — лишь препятствия на пути получения ещё больше силы. Он не хочет и не собирается сам подстраиваться под них и не позволит новому обществу, о котором он мечтает , так же прогибаться под слабаков и продолжать деградировать.

Нет.

Его мир станет сильнее и добьётся большего. Все его взгляды на мир, философию, пути и способы достижения поставленных целей и сама жизнь, и развитие целой нации — полностью исходят из его прошлого. Из прошлого человека, который добился своего нынешнего статуса лишь благодаря собственной личной силе. Кто-то назвал бы его взгляды на жизнь отражением философии социал-дарвинизма. Концепции мироустройства, в которой не просто выживает сильнейший. Где само право жить, принадлежит лишь сильным. Он следовал этим идеалам с того момента, как отказался от собственной слабости.

И это отнюдь не был конец его пути.

Больше не желая терять время, Абал подошёл ближе и забрался по броне в кабину мобильного доспеха. Крышка кабины с шипением закрылась и загерметезировалась. На экранах появилась информация о состоянии доспеха, вооружения, боеприпасов и прочего.

Абал пристегнулся ремнями к креслу и включил связь.

— «Лев — один» всем подразделениям. Начинайте.

Не пройдёт и шести часов, как Гривед и все его жители будут стёрты с лица земли.

***

Лиза сидела на стуле в одной из крупных столовых жилого блока «Колыбели» и просматривала на планшете данные, предоставленные ей профессором Мукерджи.

В текущих условиях смысла строго удерживать секретность более не было и он предоставил Вейл все данные, которые её интересовали, хотя капитан Лакир, командир расквартированной в комплексе пехотной роты, что занималась его защитой, был против такого решения.

Но даже он через некоторое время признал, что сидя здесь, от них не будет никакого толка.

Что же касалось самой «Колыбели» и того, что она в себе скрывала, то чуда не случилось.

Лиза уже почти четыре с половиной часа просматривала данные по комплексу и выходило что в перспективе это место грозило дать им больше проблем, чем пользы.

По сути своей, это был полноценный, пусть и очень маленький, но всё же город. Подземный. Оторванный от остального мира маленький городок. На сегодняшний день здесь работало чуть более двух тысяч человек. В основном инженеры, конструкторы, проектировщики и производственный, а так же научный персонал. Многие жили тут вместе с своими семьями, так что по факту цифра выходила ещё больше. Сама же «Колыбель» состояла из шести блоков или же зон.

Три общественных, расположенных ближе к вершине горы. Там размещались жилые пространства, квартиры, места для отдыха и всё прочее, необходимое для проживания почти трёх с половиной тысяч человек.

Ниже, под ними, располагались исследовательский и конструкторский уровень, где проходили разработки.

Нижний уровень включал в себя огромный сборочный цех, ангары для хранения техники, технические помещения, склады продовольствия, запасных частей и всего другого. Там же были находились системы жизнеобеспечения комплекса. Гидроэлектростанция, расположенная на подземной реке вырабатывала более чем достаточно энергии для работы комплекса, а пресная вода, отбираемая прямо из реки и проходившая через фильтрующее оборудование, снабжая «Колыбель» водой.

И если с водой и энергией проблем тут не было, то вот с продовольствием в скором времени могли возникнуть определённые трудности. Уже сейчас, по прошествию семи месяцев, запасов свежих продуктов не оставалось. На данный момент почти весь комплекс питался стандартными гражданскими пайками. Конечно калорий и всего прочего, необходимого человеческому организму там было в избытке, но даже склады с этими запасами, при таком расходе, обещали показать дно через четыре или пять месяцев. А если Лиза перетащит сюда своих людей то и ещё быстрее.

Другой вопрос стоял с оружием и техникой.

Подробный просмотр видеозаписей того, что творил прототип «Шерхана» под управлением Али во время Хашмитского восстания, буквально ужасал. Вейл до сих пор не понимала, как сульфарцы могли создать нечто подобное. Это чудовище превосходили любой мобильный доспех не только рейнской, но и верденской разработки не то что на голову, а даже на две или три. Он превосходил их во всём. Подвижность. Манёвренность. Автономность. Тяговооружённость. Лиза никогда бы не поверила в такие характеристики, если бы не увидела всё практически своими собственными глазами. Будь у Сульфара хотя бы батальон таких машин, любое восстание умылось бы кровью ещё в зародыше.

К сожалению, «Шерхан» был в единственном экземпляре...

Нет, — мысленно поправила себя Лиза. Теперь их было трое. Три алых демона.

Но даже втроём, они по большому счёту были бесполезны. Войну нельзя выиграть тремя машинами, пусть даже и такими грозными. А даже если бы и можно было бы, то у них просто не было пилотов. Таких асов, как Али были единицы. Возможно, из всех людей, что сейчас были под командованиям Вейл, лишь Вимал и Латта могли вдвоём составить ему хоть какую-то конкуренцию. И всё же, если бы им вдвоём пришлось сойтись в бою против Али, Вейл не задумываясь бы поставила на Эль Сарчеса.

Так же в ангарах комплекса находилась почти дюжина «Шахов» и столько же «Ракшасов» в различных модификациях. Жаль пилотов для них практически не было. Во время восстания почти всех, кто мог пилотировать доспехи, вызвали отсюда для защиты столицы. Некоторые пехотинцы Лакира конечно пытались сами освоить управление на тренажёрах, но это были лишь жалкие попытки. Вимал в одиночку разнёс всех, кого против него выставил капитан скопом, когда проверял их навыки. Плюс в ангарах была ещё и транспортная техника. Несколько атмосферных транспортников для перевозки доспехов, лёгкие флаеры и прочее.

Плюс полностью укомплектована рота капитана Лакира.

Вообщем, это место могло дать им технику, запчасти, ремонтную базу и даже надёжное укрытие в случае чего. Первая проблема заключалась в том, что запас еды был сильно ограничен.

Вторая же и куда более важная — секретность.

Пока что «Колыбель» находилась в относительной безопасности. Само её местоположение давало ей безопасность и защиту от обнаружения. Особенно с учётом того, что все контакты с внешним миром были обрезаны. Люди жили здесь будучи полностью оторванными от мира. Теперь же, когда появились они с Шехаром, шансов на то, что это место будет рано или поздно раскрыто — становилось всё больше. Лиза была реалисткой и в абсолютную секретность верила так же, как и в единорогов, о которых ей когда-то читал сказки отец, пока сама она лежала в кровати. Даже их база на дамбе не была идеальным укрытием. Всегда где-то можно было ошибиться. Всегда мог найтись тот, кто сдаст их за достаточно большие деньги или же по другой причине.

Так что нужно было подумать...

Лиза положила планшет на стол и взяла в руки стоявшую рядом чашку с горячим и крепким кофе. Удивительно, но здесь его почему-то употребляли значительно активнее, чем повсеместный чай со специями, который она уже ненавидела.

— Ну? Что думаешь? — спросил Шехар, опускаясь на стул за один с ней столик.

— Я думаю, — медленно проговорила Лиза баюкая в руках чашку, — что мне нужно подумать. С базы вестей не было?

— Ты про Чанда и Пандара?

— Ага.

— Нет, — Шехар покачал головой, — если честно, я думаю, что ждать от них каких либо заявлений так скоро нет смысла.

— Почему? Так мы лишь тратив в пустую время. Ты сам говорил, что транспортник приходит уже через две недели. Через сколько он уйдёт? Несколько дней? Неделя? У нас и так мало времени, чтобы спускать его в унитаз.

— Они не военные, Лиз, — мягко заметил Шехар, — и никогда ими не были. Для них, в первую очередь, это вопрос личной чести и выгоды.

Вейл фыркнула в чашку.

— Что, прямо в таком порядке?

— Я надеюсь, что да, — улыбнулся в ответ Шехар, — до всего этого они были торговцами. Промышленниками. Индивидуалистами. Богатыми и влиятельными. Они всегда держали власть в своих руках. И сейчас, они борются за то, чтобы эту власть вернуть. Как и я, они ненавидят хашмитов. Ненавидят Рустала и его новый режим. Но не за то, что он сделал с нашим миром. Они ненавидят его за то, что он отобрал у них эту власть. Забрал то, что принадлежало их семьям буквально столетиями. И сейчас, я даю им шанс на то, чтобы вернуть всё это.

— Ты их используешь, — произнесла девушка, повторив сказанные им же самим слова.

— Да, — согласился с ней Шехар и даже не смутился от того, как прозвучали эти слова, — верно. Я их использую. Их ресурсы. Их людей. Их самих. Для того, чтобы вернуть наш мир нашему народу.

Шехар откинулся на стуле и посмотрел в потолок.

— Знаешь, Лиз, сейчас, когда у меня появилась возможность всё обдумать, я вдруг понял, что не злюсь на Ашиита.

Сидящая рядом с ним девушка с удивлением посмотрела не него.

— После того, как он предал тебя? Лично передал в руки этих мясников?

— Да, — Шехар равнодушно пожал плечами, — даже после этого. Он пытался защититься себя и свою семью. Ашиит уже потерял одного своего сына и брата. Какой человек на его месте захочет снова втягивать свою семью в опасные танцы со смертью? Рисковать тем, что осталось из за призрачного шанса на какие-то изменения? Обижен ли я на него за то, что он меня предал? Конечно. Злюсь ли я на него? Нет, думаю, что нет. Забуду ли я о том, что он сделал? Нет, Лиза. Я не забуду.

— Всё это конечно очень здорово, — пробормотала Вейл, поставив чашку с кофе на стол. Ей, вдруг, почему-то очень расхотелось пить кофе. А может быть и вовсе разговаривать, — но что насчёт тебя самого?

— Меня? — Шехар оторвал взгляд от потолка и посмотрел на неё. Глаза сульфарца зацепились за плотную сеть шрамов, что покрывала всю правую часть лица сидящей рядом с ним девушки. Более того, он знал, что под одеждой практически вся правая сторона её тела была покрыта шрамами от ожогов.

— Да, Шехар, — повторила Лиза, смотря на него своими поразительно яркими зелёными глазами, — что насчёт тебя?

— Мне нечего терять, Лиза.

— Хорошо. А теперь, Шехар, скажи мне. Что насчёт нас? Меня? Нори? Вимала, Латы и остальных? Как ты думаешь? Нам есть, что терять? А?

Шехар не ответил сразу. Он знал, что этот разговор всплывёт. Учитывая, что Лиза была единственным человеком, который, пока что, был всецело на его стороне, он просто не мог, да и не собирался скрывать от неё свои собственные планы. В конце концов, она помогала ему.

И сейчас, она задала ему один очень и очень неприятный, но от того не менее важный вопрос.

Не то что бы Шехар не мог ответить на него. Просто он знал, что ей не понравятся его слова.

— Знаешь, почему я всем этим занимаюсь? — сама спросила Лиза, когда поняла что ответа на свой вопрос не получит, — это не из-за твоего дурацкого контракта. Или какой-то идеалистической херни, которой одни люди промывают мозги другим. Нет, Шехар. Я делаю это ради людей. Ради тех, кто со мной. И в первую очередь, я защищаю именно их. Потому, что они помогли мне. Если бы не доктор Адвани, я бы сдохла ещё там, на Индриане полгода назад. Если бы не Вимал, Лата и остальные, я бы не смогла вытащить тебя из тюрьмы. Если бы не Масуд и Аша, то меня и Нори убили бы ещё в первый месяц пребывания на планете. Я сейчас сражаюсь за них. Я сражаюсь за себя, потому что не собираюсь подыхать тут. На вашем грёбаном Сульфаре. А знаешь, кому обязан жизнью ты? Знаешь, благодаря кому, мы узнали о том, что ты вообще на планете?

Шехар моргнул, не очень понимая, к чему именно она ведёт.

— Я думал, что...

— Это Джахар сообщил нам о том, что ты прилетел в дом Ашиита, Шехар. Джафар Дев Агра. Младший сын человека, который отдал тебя в руки мясников из «Тихара». Или ты думаешь, что Масуд и Аша просто так задницы просиживали на горах рядом с его поместьем? Нет! Мы хотели вытащить тебя ещё раньше. Просто не успели. И всё же, этот парень сообщил нам о тебе. Только благодаря ему, ты сейчас жив.

Сказанное было подобно ведру холодной воды, которое выдели Шехару на голову. Перед глазами у него появилось лицо худого и не высоко паренька, которого он видел, когда покидал дом Ашиита направляясь в сторону разрушенной столицы.

— Не нужно считать меня святой? Окей? Мне с высокой колокольни наплевать на то, что ты задумал для будущего. Я просто хочу защитить тех людей, которые стали мне дороги за последние пол года. И не нужно мне твердить о двойных стандартах. Я и так прекрасно знаю о том, что я пристрастна. Я же вижу, как окружающие нас люди смотрят на тебя. Вон, Лакир тебе честь отдаёт и продолжает называть королевским титулом. Они смотрят на человека, а видят одновременно прошлое и будущее. Символ. Видят то, чего их лишили и того, кто может это всё вернуть. Людям плевать на то, что у нас нет сил и средств выиграть такую войну. Уж точно не сейчас и скорее всего не в будущем. И когда ты поведёшь их за собой, то поверь мне, они пойдут за тобой.

Холодный, практически ледяной тон её спокойного и тихого голоса, мог заморозить даже воздух. Лиза придвинулась к нему и чуть наклонилась. Её голос опустился практически до шёпота, который услышать могли лишь они двое.

— И вот теперь, Шехар, слушая твои слова о том, как ты собираешься использовать Чанда и Пандара, я не могу не задаться вопросом. А не поступишь ли ты так и со мной. С Нори. Со всеми остальными? Потому что если ты это сделаешь. Если вдруг решишь, что сможешь использовать меня и моих людей, как расходный инструмент в достижении своих целей, то я то заставлю тебя пожалеть об этом.

Шехар смотрел ей в глаза и видел то, что она абсолютно, убийственно серьёзна.

— Послушай, — начал он, — Лиза, я не это имел в виду...

— Лиза!

Лиза и Шехар одновременно повернулись в сторону громкого голоса. Вимал буквально влетел в столовую, одетый в покрытый пятнами смазки и грязи рабочий комбинезон. Если Лиза не ошибалась, то они сейчас с Али должны были заниматься доспехами. Он практически пробежал через столовую и положил планшет перед ними.

— Вим, что случилось?

— Это сейчас по всем государственным каналам крутят.

Вимал указал на экран. Видео явно снимали с воздуха. Возможно с флаера или с беспилотника. Камера чуть повернулась, мазнув своим электронным взглядом по побережью и широким планом показала стоящий у берега город.

Точнее то, что от него осталось.

— Вот дерьмо, — только и смогла выдавить из себя Вейл, глядя на руины, в которые превратился город.

— Они сровняли Гривед с землёй, — произнёс Вимал, который уже смотрел это видео.

Шехар встрепенулся, услышав название города.

— Ты сказал, Гривед?

Вимал кивнул.

— Дерьмо, — Шехар покачал головой, следя глазами за происходящим на экране, — этот город принадлежал семье Чанда.

— Да, — Эранди кивнул, — они так и сказали. Мол, они знали, что жители этого города помогали повстанцам. Заявили, что это их ответ на наше нападение на «Тихар». Разве они могли такое узнать?

— Чёрта с два, — уверенно заявила Вейл, — мы же не Чанд или Пандар, чтобы делать идиотские заявления. Пришли. Сделали дело. Ушли. Всё.

— Чанд этого так не оставит, — уверено произнёс Шехар, глядя на то, как мобильные доспехи с эмблемами «Камаан ке сена» продвигались через руины разрушенного города, — он точно захочет отомстить. Кто бы, что про него не говорил, что этот город действительно принадлежал семье Каур Кай. Он точно сделает что-то в ответ.

— Скорее всего, они на это и рассчитывают, — согласилась с ним Лиза, задумчиво глядя на дисплей, — но у меня появился другой вопрос. А не решит ли он, что в этом есть наша вина?

— В смысле?

— Подумай сам, Шехар. В конце концов, он знает, что это мы вытащили тебя из тюрьмы и разрушили её. Не захочет ли он отомстить ещё и нам? Чанд агрессивен сверх меры. Кто знает, какая блажь ему в голову придёт.

Шехар раздумывал над этим вопрос, но через минуту ему пришлось признать, что ответа у него просто не было.

Глава 11

20 февраля

Система Нормандия

Станция «Бренус»

— Вы не имеете никакого права так поступать! Это за пределами ваших полномочий!

Гаранов поморщился от слишком громкого, почти на грани истерики, крика стоящего перед ним человека.

— Пределы моих полномочий, профессор Отис, — спокойным, но твёрдым, как бронеплита дредноута, голосом, произнёс Михаил, — гораздо шире, чем вам кажется. Если вы не ещё по какой-то причине не заметили, то мы находимся в состоянии войны с рейнским протекторатом. А этот факт, сильно расширяет «мои полномочия».

Лицо учёного пошло красными пятнами от гнева. Михаил прекрасно видел, что он с трудом, едва сдерживает себя, чтобы не переступить определённую грань, установившуюся в их общении.

— Поэтому, — спокойно продолжил Михаил, — все данные об эксперименте на станции «Арфа», будут засекречены и переданы под эгиду министерства обороны, а дальнейшие исследования в этой области будут вестись только под нашим присмотром...

— Это наука! Наука, Гаранов! — не выдержав выкрикнул Отис, — я потратил семь лет на создание теории и ещё почти три года на то, чтобы создать эту установку. А теперь, вы говорите, что хотите отобрать у меня мою работу?! Человеческий прогресс нельзя запереть под замок?!

— Отис, я лишь говорю, что произошедшее со станцией непонятно. В перспективе, очень опасно. Я лишь хочу, чтобы эти данные были защищены...

— Спрятаны под горой вашего грязного белья?! — грубо перебил его учёный. — Это вы хотите сказать? Наука не может лежать под сукном! Вы хоть понимаете, чего мы сможем добиться, если обуздаем этот процесс?! Если сможем его контролировать?

— Понимаю, — согласившись кивнул Михаил, посмотрев профессору в глаза, — и именно по этой причине, я хочу, чтобы эти данные находились под нашим присмотром. Это не обсуждается. Вы передадите все материалы по экспериментальной установке «Арфы» исследовательскому ведомству флота и...

Договорить он не успел.

Практически рыча, Отис развернулся на пятках и стремительно вышел из кабинета, который временно занимал Михаил во время своего вынужденного пребывания на станции «Бренус».

В кабинете, который когда-то принадлежал Грегори Пайку, повисла тишина.

Михаил посидел так ещё несколько секунд, после чего встал из-за стола и подойдя к стоящему в углу столику, налил себе бокал воды.

Уже ничего не напоминало о том, что этот кабинет принадлежал кому-то другому. Ведомство Логистики и Доставки работало быстро. Даже как-то бесчеловечно быстро, собрав, описав и опечатав вещи погибшего Грегори Пайка, дабы подготовить это место к временному пребыванию в нём его нового владельца.

То, что произошло в Нормандии можно было без преувеличения назвать катастрофой для флота.

Пятнадцать линейных крейсеров. Шесть линкоров и двадцать семь кораблей сопровождения. Верденский флот не нес таких страшных потерь за всё время своего существования. Количество погибших исчислялась десятками тысяч. Ещё не все списки были закончены и не все похоронки написаны. Слишком велики были списки потерь.

И ведь они ещё даже не были составлены до конца. Почти четверть всех, у кого в деле в конце концов будет стоять обозначения «погиб в бою», пока ещё стояла отметка о том, что они числились пропавшими без вести.

И всё же, это была победа. Кровавая и отвратительная, но всё-таки победа.

«Месть королевы Анны» и остальные «Монархи» прибыли в систему за восемь минут до того, как корабли подошли на дистанцию ближнего боя.

Изначально, эти дредноуты должны были проходить финальные испытания на Фаэроне, где и располагалась построившая их верфь. Но в самый последний момент, этот приказ был изменён лично Гарановым. Михаилу отчаянно требовались новые корабли, которыми он мог бы закрыть дыры в обороне уже пострадавших от ударов Рейнского флота систем. И Нормандия была у него первой в списке. У Лаврентия всё ещё находились прикрывавшие системы эскадры дредноутов, которые очень уж хорошо испортили настроение рейнскому флоту в их первый визит к бинарной системе. На Вашарисе и Тарадане просто не осталось того, что имело бы смысл защищать большими силами. В итоге единственное место, где требовалось усилить оборону как можно скорее — была Нормандия. Во время первой битвы за систему, Пайку удалось избежать крупных потерь и отогнать рейнцев. Грегори отчаянно просил помощи, прекрасно понимая, что скорее всего второй удар не заставит себя ждать.

И именно так и произошло.

Сердце Михаила обливалось кровью от осознания того, сколько людей они потеряли всего за один день. По большому счёту, до определённого момента, ему было плевать на корабли. Да, они были ценны. Да, стоили баснословных денег. Но они даже и рядом не стояли по своей важности рядом со своими экипажами.

Корабль можно построить. А вот быстро наклепать умных, способных и профессиональных офицеров и матросов было физически невозможно. Без них эти корабли были лишь кусками бездушного, бесполезного и безумно дорого металла.

Поэтому Михаил решил убить одним камнем столько зайцем, сколько мог. Но он даже и в мыслях не мог представить, что попадёт в подобную мясорубку.

Когда «Месть» вышла из прыжка и им сообщили о том, что происходит в системе, это вызвало у него настоящий шок. Но, годы военной службы взяли своё. Гаранов уже успел подзабыть, что такое азарт боя. Когда твоя жизнь висит на волоске. К сожалению, они уже ничем не могли помочь Грегори Пайку и его кораблям.

Зато, они могли сделать нечто иное.

Ещё после первой битвы при Нормандии, Пайк распорядился разместить за краем гиперграницы дополнительные сенсорные массивы. Одна из разведывательных платформ и наблюдала за рейнским кораблями с момента их появления на границе системы. Оставшись незамеченной, она же и зафиксировала то, что один из эсминцев остался на своей позиции, когда все силы противника двинулись вглубь системы. Основываясь на действиях рейнского флота во время его предыдущих атак, Грегори сделал предположение о том, что и сейчас они используют ту же самую тактику, что и в прошлый раз.

И не ошибся.

Все семь дредноутов совершили два микропрыжка. Один к надирной точке системы, так как до неё было ближе, а второй, после частичной перезарядки гипергенераторов, в ту область пространства, откуда ушёл в прыжок рейнской эсминец. Ещё никогда в своей жизни, Гаранов не видел, чтобы параметры прыжка рассчитывались с такой скрупулезностью. Но даже так, они всё равно ошиблись с расчётами, выйдя из прыжка на сто пятьдесят тысяч километров дальше, чем было необходимо. К счастью, в этот раз верденцам повезло и их противник, просто не успел среагировать на появление семи дредноутов у себя над головой.

«Месть королевы Анны» сполна оправдала своё имя, взяв кровавую плату за то, что произошло в системе Дария.

Сейчас «Месть» и её товарки стояли в доках станции «Бренус», где исправлялись мелкие и не очень повреждения, полученные в прошедшем бою. Новый корабли показали себя во всей своей разрушительной красе, полностью оправдав все потраченные на их разработку и создание деньги.

Верднеский флот получил тяжкий удар. Это верно. Но и рейнцы умылись кровью. Их потери были куда больше и больнее, чем верденские. Двенадцать потерянных дредноутов. Девять линейных крейсеров и двадцать шесть кораблей меньших классов, которые были совместно уничтожены кораблями Пайка и эскадрой дредноутов коммодора Леви, которому выпала честь командовать первой и пока ещё единственной эскадрой Седьмого флота. Отступавшие дредноуты, что атаковали и уничтожили силы Пайка успели снять часть экипажей с некоторых из повреждённых и уцелевших в бою кораблей, но далеко не со всех. Призовые команды до сих пор работали в Нормандии, обыскивая погибшие звездолёты Протектората на предмет выживших. Какая бы цель не привела этих людей сюда, сейчас они нуждались в помощи. И члены спасательных бригад не остановятся, пока не вытащат всех, кого только смогут найти. Это был непреложный закон космоса.

После известия о том, что Рейнцы спасли команды с разгромленных ими кораблей верденского флота в узловых системах в самом начале этой войны, это было меньше, что Михаил мог сделать для своего противника. В конце концов, если их враг проявляет человечность, то и они не имеют права поступить иначе.

Стоящий на столе терминал мигнул сообщением о входящем вызове.

— Адмирал, прибыл коммандер Райн.

— Хорошо, Стефа, впусти его.

— Конечно, адмирал.

Через несколько секунд дверь в кабинет Гаранова открылась, позволяя ожидавшему снаружи человеку попасть внутрь.

Михаил некоторое время разглядывал своего гостя, отметив сильное внешнее сходство молодого офицера с его отцом. Если старшего Райна Гаранов знал лично, то вот с его сыном встречался впервые. Те же тёмные, практически чёрные волосы. Внимательный и цепкий взгляд холодных и голубых глаз. Спокойное и собранное выражение на покрытой тёмной щетиной лице.

Левый пиджак кителя был аккуратно сложен и закреплён у плеча, а права нога была частично скрыта надетым на неё фиксатором, который стабилизировал её в одном положении, пока сломанные кости окончательно не срастутся. Коммандер стоял, опираясь правой рукой на костыль, который помогал ему при ходьбе.

— Адмирал. Коммандер Томас Райн. Прибыл по вашему приказу.

— Вольно, Райн, — Гаранов улыбнулся и указал на кресло перед своим столом, — присаживайтесь. Я же не живодёр, чтобы держать на ногах человека в вашем положении.

Он надеялся, что такая простая шутка несколько разрядит гнетущую атмосферу, но Райн лишь благодарно кивнул и явно не без труда опустился в предложенное кресло.

— Как ваша нога? Всё в порядке?

— Да, сэр. Берцовая кость уже срослась. Через пару дней смогу уже избавиться от костыля и ходить нормально.

— А рука? Я слышал, мы ходите с протезом...

— Верно, адмирал. Врачи сказали, что вернут её мне через пару дней.

— Ну, хорошо, что хоть так, — улыбнулся в усы Гаранов и продолжил. — Завтра я покидаю систему Нормандия и возвращаюсь в столицу. После произошедшего здесь, я собираюсь провести изменения в нашей оборонной политике, которые следовало бы сделать гораздо раньше. Но перед этим, у меня всё ещё остаётся пара нерешённых вопросов.

При этих словах в глазах сидящего перед Михаилом Райна, что-то мелькнуло. Гаранов не был уверен, что ему это не показалось. Будто-бы молодой офицер ждал этого разговора и того, что за ним последует.

С другой стороны, — подумал Михаил, — он явно умный парень и так всё прекрасно понимает.

— И так, — Гаранов открыл ящик стола и достал лежащий в нём документ, — я сейчас изложу ситуацию так, как вижу её я. А вы дополните мои выводы, если это потребуется. Всё понятно?

— Так точно, сэр, — кивнул Том.

— Во время последнего сражения, когда, вследствие понесённых потерь, была нарушена цепочка командования объединёнными силами обороны системы, вы не только самолично приняли командование на себя, но и подписали отданные вами приказы именем коммодора Уинстона Мак’Найта, который, в тот момент, уже был не в состоянии отдавать какие-либо приказы. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

В этот момент Гаранов ждал чего угодно. Неуверенности. Попыток как-то оправдать свой поступок, укрыться за тяжёлой ситуацией, творившейся на поле боя. Но вместо всего этого, Райн лишь кивнул, подтверждая сказанные им слова.

— Да, сэр, всё верно.

— Вы понимаете, коммандер, что совершённый вами поступок есть прямое и умышленное нарушение военного устава? Вы не только не передали командование в тот момент, когда обязаны были это сделать, но, по сути, сфальсифицировали их правомочность, используя имя своего прямого начальника?

И вновь кивок с полностью невозмутимым, на первый взгляд, лицом.

— Да, сэр, я всё понимаю.

Михаил вздохнул, и потёр пальцами глаза, саднившие после бесчисленных часов, проведённых перед работающим дисплеем.

— Хорошо, что понимаете. В лучше случае, вашим делом будет заниматься следственная комиссия флота. В худшем — военный трибунал. Здесь, — Гаранов коснулся пальцем лежавшего на столе документа, — находится заключение врачей. Знаете, что в нём говориться?

Том посмотрен на лежавшую на столе перед ним папку. Первый раз за всё время, на его лице появилось какое-то выражение. Но оно исчезло настолько быстро, что адмирал даже не успел его опознать.

— Нет, сэр. Не знаю.

— Ну что же, думаю, что я могу вас немного просветить относительно этого. Здесь написано о вашей психической неустойчивости, эмоциональной нестабильности и наличии признаков посттравматического синдрома. Вследствие этого, я хочу задать вам следующий вопрос. Если бы вы знали, чем всё закончится. Если бы вы сейчас вновь оказались на вспомогательном мостике «Анцио», поступили бы вы иначе?

— Нет. Нет, адмирал, — наконец ответил Том, после почти полуминутного обдумывания вопроса, — окажись я в такой ситуации, я бы поступил точно так же.

Гаранов изучал его взглядом пару мгновений, после чего кивнул, принимая сказанное.

— Ну что же, я вас услышал. Временно вы будете «списаны на берег» до особого распоряжения и с двенадцати часов завтрашнего дня сняты с должности начальника штаба и временно исполняющего обязанности командира Тринадцатой эскадры.

При этих словах губы Райна дёрнулись в подобии улыбки. Он по-прежнему считался ВРИО Тринадцатой, хотя никакой эскадры уже не существовало. Из всей группы остался лишь один тяжёлый крейсер.

— Далее, — между тем продолжил Гаранов, — я пока не знаю и не могу сказать вам, коммандер, когда будет проходить расследование, но скорее всего вас отзовут с Нормандии на Траствейн, на станцию «Валикт». Пока есть время — закончите здесь свои дела. О перемещении вам сообщат. Вопросы?

— Нет, адмирал. Никаких вопросов, сэр... Хотя, нет. Если позволите, то у меня есть два вопроса... Точнее просьбы.

Впервые за весь разговор, Михаил заметил на лице своего гостя действительно яркие эмоции. Сомнения, злость, недовольство. Но направленны эти эмоции были не на него. Будто бы вместе с окончанием официальной части их беседы, Райн сбросил с лица маску, которую носил всё это время. Словно всё прошедшее было для него более чем бессмысленно потраченным временем и лишь сейчас он добрался до истиной цели своего визита в адмиральский кабинет.

Заинтересованный произошедшими изменениями, Михаил жестом предложил коммандеру продолжить.

— Сэр, — начал Том, — во-первых, я хочу отказаться от каких-либо обвинений в сторону лейтенант-коммандера Ставича.

Гаранов с удивлением посмотрел на него.

— Райн, вы понимаете, что он ударил вас. Своего непосредственного командира во время боевой обстановки. Это зафиксировано камерами вспомогательного мостика крейсера и показаниями очевидцев. Это прямое и непосредственное нарушение устава. Здесь не может быть двойных толкований. Дело Яна Ставича будет рассматриваться комиссией военного трибунала, да и то, здесь всё настолько прозрачно, что вряд ли дело будет долгим.

— Да, сэр, — кивнул Райн, — я прекрасно это понимаю. Тем не менее, я прошу зафиксировать моё решение. Вина произошедшего частично лежит и на мне. У нас с Яном давно существовали определённые... разногласия, из-за которых у лейтенанта вероятно сложилось предвзятое и неверное отношение к моим действиям...

— И? К чему вы клоните?

— Я не имею к нему никаких претензий и не буду выдвигать обвинений.

— Почему?

— Просто не вижу в этом никакого смысла, сэр, — Том посмотрел в глаза адмиралу и пожал плечами, — наш флот и так потерял слишком много хороших офицеров, чтобы ещё и самолично выкидывать на мороз профессионального и квалифицированного человека, сэр. Кто бы что не говорил, но в достижении высокой оценки боевой готовности Тринадцатой эскадры, есть и его не малая заслуга. Именно он и капитан Рамез смогли подготовить экипаж «Анцио», пока мы занимались эскадрой. И я не могу вот так просто взять и отмахнуться от этого. Вполне возможно, если бы не он, то я бы сейчас перед вами не сидел.

— Хорошо, — после некоторых раздумий произнёс Михаил, — я приму вашу позицию к сведению. А второе?

— Сэр, во-вторых я хочу лично заявить вам о том, что категорически не согласен с тем, как обошлись с коммодором Мак’Найтом. Он этого не заслужил. Наша победа здесь, во многом его заслуга. И то, что из него попытались сделать разменную монету в политической игре... Это низко. Отвратительно. Он не заслуживает такой участи. После всего того, что мы... что он сделал для этого, нельзя позволить и дальше марать грязью его имя.

Райн замолчал. Ему физически было больно говорить следующие слова.

— Пусть хотя бы и сейчас, после его смерти, но он должен получить признание.

После ухода Райна, Гаранов почти час просидел в одиночестве, в тишине своего кабинета и размышляя над прошедшим разговором.

Фактически, он не обязан был встречаться с этим человеком. У главнокомандующего всем верденским военно-космическим флотом попросту не было времени на то, чтобы разбираться с делами отдельных офицеров. Он вообще не рассчитывал на то, что задержится в Нормандии дольше, чем это будет необходимо для того, чтобы составить планы по усилению её обороны. Но сейчас, оказавшись здесь, он вдруг понял, чего именно высокая должность его лишила. Она забрала у него ощущение твёрдой корабельной палубы под ногами. Лишила его чувства локтя, которое испытываешь в экипаже военного корабля. Азарта и адреналина схватки.

Сейчас, проведя на станции уже почти пять дней, он будто бы вновь вернулся в свою молодость. В те времена, когда его главным противником были не килотонны документов, постоянно попадающих на рабочий стол его кабинета во Франксе. В те времена, когда в доке его ждал собственный корабль с хорошей командой и новое задание.

Райн был прав. Ему не стоило допускать того, что произошло с Мак’Найтом. Отчасти, в произошедшем была и его вина. Михаил решил, что те глупые выводы и абсолютно голословные обвинения, которые недалёкие, желавшие заработать лишних очков политики, кидали в Уинстона, сами собой разобьются о банальную логику и способность критически воспринимать информацию.

К сожалению, в век информационных технологий, когда человеческое восприятие было перенасыщено практически бесконечными источниками информации, где каждый мог высказаться всё, что он думал своей миллионной аудитории, способность критически мыслить стремительно умирала, извиваясь в конвульсиях неспособности делать собственные выводы.

И вместо того, чтобы пресечь этот идиотизм, Михаил пропустил его мимо себя, занятый решением более важных вопросов. И самое поганое — он поступил совершенно правильно. Они находились на грани... да что там, они в тот момент уже по факту вступили в войну с Рейном и у Гаранова просто не было времени на то, чтобы заниматься, но даже просто поинтересоваться происходящим.

И теперь, человек, которого из-за чужой корысти и тупости в столице клеймили трусом, в Нормандии называли героем.

Уинстон Мак’Найт погиб на флагманском мостике, так и не придя в сознание.

Он был ещё жив, когда стальная балка придавила его к палубе, перебив обе ноги. Вероятно, он мог бы выжить, если бы лазерный залп одного из рейнских кораблей, не испарил флагманский мостик. Повезло ещё, что капитан «Анцио», Мария Рамез, выжила в этой бойне. Её раненое тело успели вытащить с капитанского мостика крейсера до того, как выстрел, унёсший жизнь Мак’Найта и ещё сорока человек, уничтожил основной командный центр корабля.

И сейчас, после разговора с Райном, Михаил испытывал жуткое чувство стыда за то, чему по собственному недосмотру позволил случится. Том был прав. Они потеряли слишком много хороших людей в этой системе.

Повернувшись, Гаранов сел обратно в кресло и связался со своим адьютантом.

— Стефа, будь добра, найди мне контр-адмирала Дэвиса Террадока...