С его стороны, с её стороны

С его стороны 1: Бал-маскарад

Просторный зал был полон света, блеска роскоши и пёстрых, кружащихся в хороводе танца цветов, от обилия которых рябило в глазах и кружилась голова.

Плавная музыка лилась из-под смычков и струн придворных музыкантов, расставленные у витражных окон столы были сервированы изысканными закусками и редкими винами, привезёнными в подарок королевской семье из самых дальних уголков света.

Под стать событию были и гости, разодетые в расшитые золотом шелка и бархат, сверкающие драгоценными камнями и кичащиеся перьями причудливых птиц на закрывающих лица масках и головных уборах.

Это было великолепие, достойное королевского двора. Роскошь, позволить которую могли себе лишь немногие люди в королевстве, в большинстве своём с самого детства знающие друг друга в лицо. Наверное, именно поэтому маскарады были столь популярны, позволяя пусть на единственную ночь в году, но всё же заменить одну маску на другую, из ткани или металла.

Глядя на медленно танцующие под нежную музыку пары, на щебечущих тут и там у столиков юных дам и кавалеров, на почтенных матрон и статных лордов, я не мог не подумать о том…

…Что если у них есть столько лишних денег, чтобы тратить их на подобную безвкусицу, а не устранение последствий недавних голодных бунтов, то они могли бы просто отдать их мне, а уж я-то нашел бы им более достойное применение.

Медленно идя вдоль линии нарядных гостей, я неторопливо высматривал ту одну, из-за которой оставил свою марку и проделал путь в почти три сотни миль через порой откровенное бездорожье восточной части королевства.

Я знал, что и сам привлекаю к себе внимание. Хотя это и был бал-маскарад, пусть все присутствующие и были обязаны носить маски, но на самом деле это было просто игрой, притворством, и не более того. Зачастую бархат или серебро прикрывали лишь часть лица, порой даже одни только глаза, но, даже если маска и костюм были полными — как знающие друг дружку с детства гости могли не узнать друг друга если и не с первого взгляда, то с первого слова уж точно?

Но меня они не узнавали, да и не могли узнать. Я их тоже, но, право же, никто из них и не был важен этим вечером, сколько бы титулов не стояло за их именами.

В расшитом золотой вязью черном и пурпурном плаще, с закрывающей всё лицо белой улыбающейся маской и шляпе-треуголке, дополненной пышным пером южной птицы — я был воплощением образа таинственного незнакомца, словно сошедшего с театральной сцены или со страниц романтической новеллы.

Когда мой портной узнал об этом моём заказе, то едва не рухнул в обморок от неожиданности, удивлённый столь нехарактерной для меня расточительностью. Стоил ли костюм на один вечер той суммы, которую пришлось на него потратить? Конечно же, нет. Но всё же он был необходим, чтобы присутствовать сегодня на балу в королевском дворце.

Даже интересно, сильно ли удивился Его Величество, когда узнал, что отправленное им из обязательной для лица его достоинства вежливости приглашение было принято? Ах, мне даже жаль, что я не мог видеть его лица в тот знаменательный момент! А королева? Высматривала ли она сейчас в толпе своего пасынка?

Но вот и юная леди, которую я искал.

В пышном алом платье с дерзким вырезом-декольте, легкая маска на её глазах даже и не пыталась скрыть их невозможный красный цвет, а жемчуг бус только привлекал внимание к небольшой родинке на бледной коже шеи. Её светлые, цвета спелой пшеницы волосы были собраны в элегантную прическу, блестя рубином в платиновой заколке — подарком самой королевы, её двоюродной тёти, на четырнадцатилетие девочки.

Никто не смел подойти к ней, словно боясь уколоться об острые шипы, и она стояла совсем одна перед движущимися в ритме танца парами, рассеянным взглядом смотря перед собой на юношу и девушку, что стали сенсацией этого бала.

Они и в самом деле отлично смотрелись вместе, как и ожидалось от сказочного принца и его будущей принцессы. Она была хороша собой, неброской, но свежей красотой, как спелое яблоко, так и готовое упасть тебе в руку. Каскад её длинных русых волос едва-едва сдерживала простая голубая лента, под стать её глубоким глазам, а дешевое, но великолепно сидящее на ней платье резко выделяло её на фоне прочих гостей вернее любых драгоценных побрякушек. И принц ей под стать — высокий, статный блондин в шитом на манер военного мундира костюме, он смотрел на неё не отводя глаз, аккуратно, словно готовую разбиться от малейшего неосторожного движения фарфоровую куклу, ведя за собой в танце.

Глядя на них мне хотелось смеяться в голос.

Принц, таким взглядом смотрящий на другую девушку на глазах собственной невесты — разве это не забавно? На самом деле, нет, ничуть. Даже зная наперёд, что для них всё закончится «и жили они долго и счастливо», я всё равно не мог понять наследника престола, игнорирующего дочь герцога и волю своих венценосных родителей ради взявшейся из ниоткуда дамы — ведь к этому моменту в истории никто ещё ничего не знает о её настоящем происхождении.

С другой стороны, кто я такой, чтобы судить его? Ведь я и сам здесь с самой что ни на есть корыстной целью.

Дождавшись конца танца и перед самым началом нового, я подошел к деве с пшеничными волосами и протянул ей свою руку:

— Могу ли я пригласить вас на следующий танец, моя прекрасная госпожа?

Она подняла на меня удивлённый взгляд своих алых глаз. Алых, как у полулегендарных правителей древности. Именно из-за этих глаз она стала невестой кронпринца, и именно эти глаза должны были стать её погибелью.

Она, конечно же, не узнала меня, не посещавшего столицу более десяти лет, и наверняка решила, что и я не узнал её, отчего и решился пригласить на танец ту, кому обещано однажды стать женой нового короля. Девушка вновь посмотрела на остановившуюся перевести дыхание пару, затем вновь на меня, и ответила:

— Вы можете.

Я улыбнулся под маской своими губами и бережно вложил её нежную ладонь в свою, скрытую под тканью перчатки. Да, это было не очень-то вежливо с моей стороны, но не думаю, что хоть кому-то на балу будет приятно смотреть на то, что за нею скрыто.

Заиграла музыка и начался очередной неторопливый танец, позволяя уверенно вести даже мне, несмотря на всю мою неопытность. Впрочем, даже если я и допустил бы ошибку, моя леди наверняка бы даже не заметила, поскольку всё это время взгляд её был прикован не ко мне, но к своему возлюбленному принцу.

Но принц был целиком поглощён своей партнёршей, не видя кроме неё никого: ни собственную невесту, кружащую в танце с незнакомцем, ни осуждающих взглядов родителей, ни скандально перешептывающихся гостей бала.

Да, так всё и должно быть по сценарию вэб-романа, прочитанного мною давным-давно, в ином месте и в иное время. Многое уже изменилось, но многое изменить не получилось, словно некая неодолимая воля раз за разом направляла события по нужному ей руслу.

И это было тревожно. Нашел ли он себе иной, более сговорчивый сосуд? Насколько далеко простирается его влияние?

Что же мне нужно сделать, дабы наверняка отвести древнее проклятие, тысячелетия ждущего своего часа под холмами и болотами Финстермарка?

Ведь мне совсем не хочется быть условием того самого «долго и счастливо».

И потому я здесь, держу за руку одну из ключевых фигур грядущего бедствия, ещё и не подозревающую, что она стала заложницей обстоятельств, уже почти никак от неё не зависящих.

Постепенно наш танец ускорялся, движения становились более быстрыми, более резкими, более страстными, уверенно ведя к стремительно приближающейся кульминации. Я помнил этот момент в новелле, но должен был убедиться, что всё пройдёт именно так, как и должно, что не будет никаких неожиданностей, а потому ещё немного ускорил темп, чтобы в нужный момент оказаться в нужном месте.

Взвизгнули скрипки, резко, на высокой ноте завершая мелодию, будто резанув струнами по разгоряченным танцем нервам.

Я замер спиной к открытому балкону и немного сместился в сторону, позволяя на голову уступающей мне в росте девушке заглянуть мне за плечо. Я не мог видеть её лица, но почувствовал, как она вздрогнула, испуганной птицей затрепетала в моих руках, заворожено смотря на то, как рассыпаются прахом её детские мечты.

Лишь когда десятки глаз устремились мне за спину, я позволил оглянуться и себе.

Приобняв свою спутницу за талию, наследный принц прильнул к устам самозабвенно опустившей веки девушки глубоким поцелуем, под властью момента игнорируя всё на свете, все обеты и приличия.

Воистину, так бывает только в красивых сказках, ибо лишь сказочный принц может быть таким сказочным болваном. И, тем не менее, сказка эта довольно мрачная, и не всех героев ждёт в конце хороший финал.

Наверное, именно поэтому сей принц меня так неимоверно бесил. Что ж, хоть в этом мы с оригинальным маркизом были похожи, хотя я, конечно же, не собираюсь устраивать конец света, чтобы отомстить сводному брату и мачехе за детские обиды. Но если бы всё только было настолько просто!

— С вами всё в порядке, моя госпожа? — Спросил я замершую девушку.

Она не ответила, и, лишь когда я слегка сжал её ладонь, слабым голосом едва слышно произнесла:

— Я… простите, мне- мне нужно отойти. Мне немного нехорошо.

— Мне проводить вас?

— Благодарю, но не стоит, — уже взяла себя в руки она.

— Жаль. В таком случае, до скорой встречи, моя прекрасная госпожа.

— Прощайте, добрый господин.

Она ушла, так ни разу как следует и не взглянув на меня, и явно не приняв мои слова близко к сердцу. И зря, потому что я был более, чем серьёзен.

Наивная леди, с малых лет знающая, что она помолвлена с кронпринцем, что однажды она станет королевой и матерью будущего монарха, как её обожаемая тётушка. Принц был первым сверстником противоположного пола, который улыбнулся ей, первым, кто взял её за руку, ему принадлежал её первый робкий танец и это им были произнесены первые услышанные ею комплименты.

Для принца она была очередным зрителем, перед которым он играл тщательно поставленную репетиторами роль. Для светловолосой дочери герцога он был целым миром.

Если верить книге, то до этого момента она пусть и всячески ставила из ревности палки в колёса главной героине, но никогда всерьёз не думала, что её статусу может что-то угрожать.

Так мог ли я остановить её? Не дать совершить роковую ошибку? Пожалуй да, мог бы. Но не стану.

Потому что так мне выгодно.

С её стороны 1: Проклятая марка

Лучи заходящего солнца с трудом пробивались сквозь полусгнившие, ветвистые сучья, цепляющиеся друг за друга и переплетающиеся воедино на манер жутких, кривых старушечьих пальцев, заслоняющих подёрнутый и без того густыми тучами и уже едва видимый небосвод.

Несмотря на то, что весна уже сменилась летом, воздух был влажным и холодным, а завывающий в дебрях ветер нёс с недалёких отсюда болот мерзкий запах торфа.

Дальше на востоке, где высились мрачные громады служащей естественной границей королевства горной гряды, мерцали дуги молний и изредка доносились приглушенные расстоянием раскаты далёкого грома, угрожая к ночи добраться и до нас.

От одной мысли о том, что мне, возможно, придётся остаться до самого утра посреди нигде, а потом ещё и ждать, пока дорога просохнет достаточно, чтобы по ней могла проехать повозка, у меня начинала болеть голова.

Ужасно. Это всё просто ужасно. Видит Белый дракон, с того самого злополучного бала каждый новый день был всё хуже и хуже предыдущего! Словно весь мир перевернулся с ног на голову и в одночасье обратился против меня. Даже… даже…

Внезапно для самой себя я почувствовала, как от нахлынувших воспоминаний у меня против воли защипало глаза.

Нет.

Я достаточно уже наплакалась. Это ничего не изменило тогда, тем более не изменит и сейчас, когда всё уже решено. К тому же, леди не надлежит выставлять эмоции напоказ при посторонних.

Налетел очередной порыв ветра, захлопав полами дорожного платья и заставив меня плотнее закутаться в предусмотрительно подаренную матушкой шерстяную шаль, в который уже раз за последние пару часов проклиная и Финстермарк и, заочно, его нелюдимого хозяина, окутанного не меньшим количеством мрачных слухов, чем его негостеприимные владения.

Между тем ситуация на дороге не выглядела обнадёживающе.

— А ну-ка ещё! Толкай! — Надрывался весь взмыленный не хуже пары несчастных лошадей рыцарь, вместе с парой дрожащих от напряжения сквайров безуспешно пытающихся вытолкать повозку из оказавшейся едва ли не бездонной лужи. Грязь засосала колесо почти на треть и, сколько бы хвороста под него не подкладывали, лужа просто ненасытной глоткой поглощала всё без остатка, но при этом даже и не думала отпускать свою добычу.

Из непроглядной глубины леса донёсся протяжный волчий вой. Потревоженные то ли им, то ли чертыханием моих сопровождающих, сидящие до этого на сухих ветвях вороны закричали и под шумное хлопанье крыльев взмыли в воздух, оставив меня молча смотреть на одинокое черное перо, плавно опускающееся на землю лишь затем, чтобы быть подхваченным внезапным порывом ветра и унесённым в тёмную неизвестность.

Я глубоко вздохнула, выдохнув из груди тонкое облачко пара.

Когда отец довёл до моего сведения, что моя помолвка с Эдвином разорвана, я не была удивлена. Я ждала этого. Эдвин… Принц Эдвин сам мне так сказал. Я была опустошена, потеряна, моя голова гудела от недосыпа, а глаза распухли от пролитых в отчаянии слёз — но я приняла вести, как данность.

Его Высочество всегда был… Всегда был настоящим рыцарем, честным и благородным. Разумеется, он не сможет меня простить, как бы я не мечтала об обратном, о том, чтобы всё между нами было так, пока в нашу жизнь не встряла она. Но это невозможно.

Вот почему я не удивилась, узнав о том, что вся моя жизнь до сего момента была впустую.

Но я вполне искренне была изумлена, когда отец сказал, что практически сразу после письма от Его Величества короля, подтверждающего разрыв помолвки, он получил предложение новой. Это было слишком быстро. Слишком странно.

Я удивилась ещё больше, узнав отправителя послания.

И, сколь великим было моё изумление, столь же сокрушительным оказался шок, быстро переросший в чувство липкого страха, когда я поняла, что отец склоняется принять предложение.

Теперь, немного успокоившись, я понимаю, что в этом есть некоторый смысл. Про отношение принца Эдвина с его сводным братом ходили самые разнообразные слухи, почти все из них — не особо приятные. Вполне может быть, маркиз вон Финстермарк намеренно сделал предложение с одной-единственной целью — досадить им моему милому Эдвину.

Но даже так, в глазах отца, даже не скрывающего своё недовольство мною, это был шанс если и не компенсировать ущерб, то хотя бы немного его сгладить. Как бы я не смотрела на него с немой мольбой, как бы не умоляла его матушка, герцог остался непреклонен.

«Если тебе не хватило смекалки стать королевой, то стань хотя бы маркизой» — сказал он. — «Маркиз вон Финстермарк молод, богат, знатен и сведущ в магии. Партии лучше нам не найти».

Что ж, в последнем отец был прав — кто, кроме полумертвого ублюдка-чернокнижника согласиться взять в жены павшую деву вроде меня?

Два письма — вот и вся помолвка. Ни пышной церемонии, как было у нас с Эдвином, ни поздравлений, ни гостей, ни подарков. Всего-то пара клочков бумаги и вот я уже еду знакомится со своим новым наречённым в край чудовищ, колдунов и полудиких болотных жителей, где и проведу всё лето перед своим последним годом в Королевской академии.

Я резко стиснула зубы и, коротко мотнув головой, поборола в себе очередной приступ жалости к самой себе. Тётушка учила меня уметь отвечать за свои поступки и, если такова теперь моя участь, то мне остаётся лишь встретить её с гордо поднятой головой, как и полагается настоящей леди.

— Сэр, быть может, нам лучше послать за помощью?

— Да куда там, леди Элисия, — прокряхтел мне в ответ рыцарь. — Посмотрите на дорогу — кругом грязь, но ни следов от ног, ни от копыт. До жилья ещё далеко, точно вам говорю. Я так думаю, вам в повозке переночевать, а уже поутру отпряжем лошадь и отправим кого за помощью, а лучше так сразу к его сиятельству маркизу.

Вновь раздался вой, жалобный и протяжный, и меня внезапно охватили сомнения — а волки ли это? В проклятой марке ведь водятся твари и куда опаснее.

Я колебалась. Стоит ли в самом деле устраиваться на ночлег под открытым небом в одном из самых опасных мест в королевстве, или же лучше бросить повозку и понадеяться, что достигнем обжитых мест до темноты? Должна же эта дорога куда-то вести!

Рыцарь, его сквайры, кучер и моя верная служанка, Мара, выжидающе смотрели на меня, ожидая решения. Я же продолжала колебаться.

До отвращения стыдно признавать, но мне было страшно. Конечно, в отличие от падкой на нелепицы черни, мне было прекрасно известно, что многие слухи о Финстермарке преувеличены… но знала я и то, что большинство их них имеет под собой вполне реальные основания.

Мои сомнения прервал чавкающий звук месящих грязь копыт, с каждой секундой всё громче и чётче доносящийся со стороны уходящей во мрак дороги. Очередной порыв ветра заставил затрещать сухие ветви, заглушая хриплое лошадиное ржание.

Мой охранник хмуро сдвинул брови и положил ладонь на рукоять покоящегося в ножнах меча, с которым он не расставался ни на минуту, но его оруженосцы были вынуждены стремительно бросится к своим скакунам, торопливо снимая с сёдел собственное оружие.

— Леди, вернитесь пока в повозку, — велел рыцарь. — Просто на всякий случай.

Я прикоснулась к перстню на указательном пальце и покачала головой. Пускай я и не сильнейшая волшебница в королевстве, и мне никогда не доводилось использовать боевые заклинания за пределами классной комнаты, но я отказываюсь быть «дамой в беде».

К тому же, если это и в самом деле недруги, и моя охрана окажется не в силах совладать с ними, то какой смысл мне прятаться?

— Я буду полезнее вам здесь, сэр рыцарь.

Он явно собирался возразить мне, но не успел — словно исторгнутые из чрева стремительно сгущающихся сумерек, группа всадников оказалась перед нами куда быстрее, чем казалось возможным.

Три, семь… двенадцать, — быстро сосчитала я, с потаённым облегчением заметив, что они не похожи на бандитов или чудовищ.

В шлемах, кирасах и при саблях, они вполне могли сойти бы за отряд наёмников, если бы не однотипные черно-красные одежды — традиционные цвета Финстермарка.

Лидер новоприбывших бросил короткий взгляд на трёх вооруженных людей перед ним, на меня, и, наконец, на застрявшую повозку, задержав внимание на изображенном на дверцах гербе.

— Будьте так добры представиться, сэр, — проскрипел рыцарь.

— Госпожа Элисия вон Тюринг? — Проигнорировав вопрос, обратился всадник напрямую ко мне.

— Верно. А вы, добрый сэр?

— Девер, госпожа. Капитан драконов на службе у его сиятельства маркиза. И я не сэр, госпожа, — сказал он, ловко спрыгнув с коня. — Я простой солдат, а потому прошу простить мне мои манеры. Придворным премудростям я не обучен.

Вот как. Значит, в глазах маркиза я не стою даже того, чтобы меня встретил человек благородного происхождения?

— Вас прислал мой жених? — Тем не менее спросила я, ничем не выдав своего разочарования.

— Истинно так, госпожа, — кивнул он. — Когда стало ясно, что вы задерживаетесь, его сиятельство немедленно отправил нам приказ проверить дорогу. Рад, что у вас всё хорошо — ночью в этих местах может быть неспокойно.

— Так чего же вы ждёте?

— Карету вашу мы сейчас вряд ли вытащим, — покачал головой капитан. — Утром пошлю мужиков, будут окапывать. А пока распрягайте лошадей, а не то от них к рассвету одни копыта останутся.

— Будьте так любезны, сэр рыцарь?

Судя по выражению лица, моему охраннику всё это нравилось ничуть не больше, чем мне, но спорить он не стал и только молча кивнул паре сквайров, отдавая команду.

— Вы можете ехать верхом на лошади?

Я медленно кивнула, с сожалением вспоминая свою любимую кобылу, оставшуюся дома.

— Мара, ты ведь взяла моё седло?

— Да, госпожа, — незамедлительно ответила моя верная служанка.

— Я уступлю вам коня, леди Элисия. Он смирный, и не испугается, даже если что-либо случиться.

— Благодарю вас, сэр, — кивнула я рыцарю. П

ока собрали вещи и поменяли седло, тьма сгустилась ещё сильнее, угрожающе надвигаясь со всех сторон разом, и капитан Девер велел зажечь фонари, окружив нас кольцом нервно дрожащих огней.

— По пути к нам что-то случилось? — Внезапно спросил мой охранник. — Звери?

Я проследила за его взглядом и заметила, что один из всадников маркиза баюкает явно наспех перевязанную руку, которую до этого прятал под полами дорожной накидки.

— Злейшие из всех, — усмехнулся в ответ капитан. — Но не переживайте, сейчас путь свободен, за это я перед вами ручаюсь.

Из-за темноты, мерзкой дороги и моего коня, которого сэр рыцарь на всякий случай вёл под узды, двигались мы довольно медленно, и я успела вся продрогнуть от промозглого ветра и с дрожью ожидала того момента, когда грозовые тучи над головой прольют на нас холодный дождь.

Чтобы как-то отвлечься, я поинтересовалась у своего сопровождающего:

— Вы сказали, что являетесь капитаном драконов, я вас правильно поняла?

— Так и есть, госпожа.

— Но почему именно драконов? Это довольно… необычно.

Дерзко, на самом деле. Белый дракон изображен на гербе королевской семьи и королевскую гвардию тоже часто называют «белыми драконами» из-за выкрашенных в белый цвет доспехов.

— Из-за нашего знамени, госпожа. Его сиятельство сам заказал его, и велел изобразить на нём собственный герб.

А ведь и точно. Род вон Финстермарков древен, возможно, даже древнее королевского, и на их гербе так же изображен дракон, но не Белый дракон, покровительствующий королевству, но окровавленный Черный — ужасное чудовище, некогда опустошавшее эти земли, пока не было сражено легендарным Основателем. По преданию, именно пролившаяся на почву Финстермарка кровь Черного дракона даровала марке её магическое богатство, но, в то же время, обрекла весь край на вечное проклятие.

Правда это или же вымысел, теперь никто и не скажет, но эта легенда является одной из причин столь зловещей репутации марки, хотя и далеко не единственной.

— Так дело в вашем знамени? С нетерпением жду возможности увидеть его своими глазами, — вежливо сказала я.

— В знамени, — кивнул капитан. — А ещё говорят, что когда мы палим залпом, то будто дракон ревёт.

— Прошу прощения?

— Должно быть, он имеет в виду огнестрельное оружие, леди, — подсказал мне сэр рыцарь.

Огнестрельное оружие? Даже я, совсем не разбирающаяся в военном деле леди, слышала, что это алхимическое оружие неуклюже и ненадёжно, а потому нелюбимо солдатами и откровенно презираемо магами и рыцарями.

Тем временем неизбежное случилось и мне на руку упала первая капля влаги. Совсем скоро дождь лил уже вовсю, несильный, но холодный и донельзя противным, усиливая моё желание как можно скорее оказаться под тёплой крышей.

Но вот вдали замаячил блеклый огонёк, по мере нашего приближения к нему становясь всё чётче. Дункельдорф — небольшой городок по меркам королевства и одно из крупнейших поселений в марке. Именно здесь они собирались провести ночь перед тем, как следующим днём добраться до замка маркиза.

— Стой, кто идёт?! — Донеслось с высокого частокола.

— Глаза разуй! — Рявкнул капитан Девер, выше поднимая свой масляный фонарь и освещая его светом своё грубое, бледное лицо.

— Капитан?

— Открывай ворота, живо!

По ту сторону заскрипела цепь, поднимая решетку, а за ней распахнулись и тяжелые городские ворота.

Первым, что бросилось мне в глаза по ту сторону, были чадящие дымом из дымоходов приземистые каменные домишки, ютящиеся так близко друг к другу, что порой было трудно сказать, где кончается одно здание и начинается другое.

Слева от меня была хорошо освещённая сторожка, рядом с которой под навесом стояла самая настоящая пушка, отлитая из дорогой бронзы, но куда меньше габаритами тех немногих, что я видела в столице или дома.

— Это Колокольная пушка, — вероятно заметил мой интерес капитан. — Можно сказать, местная достопримечательность.

Я уже было собиралась выяснить, почему эта пушка называется колокольной и что же в ней такого примечательного, как мой взгляд случайно скользнул дальше в сторону.

Кажется, от неожиданности я не сдержала тихий вскрик.

— Мерзавцы! — Гневно воскликнул капитан. — Я же велел снять его! Да вас маркиз теперь самих велит вздёрнуть!

Немного в стороне от ворот стояла сооруженная на скорую руку виселица, на которой болталось тело мужчины с закрытой грубой мешковиной головой. Сначала вокруг было слишком мало света и я не разглядела его, но, по мере того, как всё больше солдат с фонарями проходили через ворота в город, тьма больше не смогла скрывать этот свой жуткий секрет.

— Леди, не смотрите, — попробовал заслонить мне поле зрения сэр рыцарь, но для этого было уже слишком поздно.

Я ждала чего-то подобного. На самом деле, примерно так я и представляла себе Финстермарк — как край болот, дождей, тонущих в грязной жиже нищих деревушек и развешанных на сучьях несчастных, чем-то не угодивших своему хозяину-маркизу, про которого даже мой великодушный Эдвин не мог сказать ничего хорошего, и обычно встречал расспросы о своём сводном брате неловкой улыбкой, немедленно переводя разговор на другие, более приятные темы.

Да, я ждала, но… но всё равно, прямо сейчас мне как никогда раньше захотелось оказаться где-либо ещё, где угодно, в академии, дома — только бы не в этом грязном городишке, стоя под дождём рядом с трупом неизвестного человек.

— За что его? — Тем не менее нашла в себе силы спросить я.

Капитан Девер вздохнул и кивнул в сторону караулки, где под защищающим от влаги навесом ржавым гвоздём был прибит исписанный размашистым почерком лист бумаги.

Властью, данной мне как маркизу Финстермарка, я повелеваю следующее:

На всей территории марки любое колдовство, ведовство, магия, чародейство, травничество, зельеварение, все виды гадания, и так далее и тому подобное, без надлежавшей лицензии или особого на то дозволения

СТРОЖАЙШЕ ЗАПРЕЩЕНЫ ПОД СТРАХОМ СМЕРТНОЙ КАЗНИ.

За достоверную информацию о лицах, нарушающих данный указ, сознательным жителям марки положена награда в размере 5 (пяти) Драконов.

Ваш маркиз, Маркварт вон Финстермарк

И печать, где алый сургуч подобно крови обволакивал растерзанный силуэт павшего дракона.

Я не знала, что и думать. Борьба с чернокнижниками — это одно, но вот так… Формально, маркиз находился в своих правах, но подобные меры были просто беспрецедентны. Разумеется, к людям благородного сословия такие запреты не относились, но ведь и среди черни хватает гадалок и предсказателей, в большинстве своём совершенно безобидных. Тем более здесь, где магические энергии настолько сильны, что могут соперничать своей интенсивностью с корпусом академии.

— Госпожа, — прервал мои раздумья капитан. — Его сиятельство ждёт.

— Его си… — Я моргнула. — Маркиз здесь? В Дункельдорфе?!

— Разумеется. Разве я не говорил?

Нет. Не говорил, безмозглый ты деревенщина!

С его стороны 2: Ваш маркиз

Пусть до захода солнца оставалось ещё несколько часов времени, но, благодаря обычной для Финстермарка погоде, проникающих через узкое окошко лучей света уже не хватало, чтобы разогнать лезущие ко мне со всех углов комнаты тени.

Я не люблю темноту. Не любил её в той жизни, и тем более в этой, когда мне прекрасно известно, что таящиеся в ней чудовища совсем не обязательно являются всего лишь плодом моего воображения.

Вот почему я встал с удобного, специально для меня привезённого из замка кресла, и открыл дверцу шкафчика, ставя на свой рабочий стол канделябр в виде бронзового дракона, держащего в лапе подсвечник.

— Ширак! — Произнёс я ключ-фразу.

В ту же секунду на подсвечнике затрепетал удивительно яркий для своего размера язычок пламени, и комната в городской ратуше озарилась мягким светом, заставив мрак отступить и попрятать свои щупальца в дальние углы да потаённые щели помещения.

На самом деле даже такое нехитрое магическое устройство стоило целую уйму денег и позволить себе подобное мог далеко не каждый. Это, например, я заказал во время своего кратковременного визита в столицу, и заплатил за него сумму, равную годовому налогу со среднестатистической деревни в моей марке. Зато пароль можно было подобрать любой, так что если кто-то и уведёт у меня светильник, заставить его работать у них всё равно не получится.

Мелочь, а приятно.

Вот только хотя в комнате стало светлее, вездесущая промозглая сырость никуда не делась, заставляя плотнее кутаться в плащ и мечтать о том, чтобы усесться у камина, налить себе бокал хорошего вина и забыть про всю творящуюся кругом хренотень, неизменно требующую моего внимания.

Вот, например, жалоба от одного из моих баронов на наводнение, из-за которого якобы сильно пострадали поля, в связи с чем он просит налоговых послаблений до следующего урожая. И ведь поди пойми, врёт али нет. То есть, то, что после недавних дождей река действительно вышла из берегов — это правда, как и то, что часть полей и в самом деле оказалась залита… но соразмерен ли ущерб запрашиваемым льготам? Этим лицемерным хмырям палец в рот не клади — руку по локоть откусят! Особенно после того, как я заменил им обязательный военный призыв на не менее обязательный налог. Этим я одновременно и вынудил их сократить собственные, нелояльные мне дружины, и получил деньги на расширение регулярной армии марки. Им это, понятное дело, не понравилось, но, к счастью, вассалов у меня было всего несколько, поскольку большая часть территории Финстермарка принадлежала мне, мне и только лишь мне одному.

Репутация же тирана была мне только на руку.

Вздохнув, я взял гусиное перо, макнул в чернильницу и, не обращая внимания на кляксы, написал прямо на обратной стороне письма с прошением: «Направить инспектора для составления подробного отчёта».

Следующее прошение было от главы одной из многочисленных деревушек марки. За неделю ещё три жертвы. Местные егеря перебили с полсотни волков и нескольких безымянных болотных тварей, но нападения не прекратились.

«Направить роту драконов» — начал было писать я, как раздался вежливый, но четкий стук в дверь.

Ровно три раза. Кажется, я знаю, кто это.

— Да? — Ваше сиятельство, господин егермейстер просит встречи.

— Давай его сюда, — поторопил я местного бугомистра, зачеркивая только что написанное.

Спустя пару секунд в помещение зашел крепко сложенный мужчина средних лет, с бородой настолько густой, что она почти полностью скрывала его лицо, оставляя видимыми разве что темные глаза, окруженные сетью глубоких морщин.

— Вайдман. Ты уже управился?

Тот просто кивнул и, не говоря ни слова, сбросил с плеча мешок, из которого достал отрубленную голову… какой-то твари, я не знаю. Серая, грубая кожа, здоровенные клыки, маленькие глазки и вывалившийся из пасти черный язык. Болота Финстермарка порождали множество различных чудищ, подавляющее число которых было совершенно уникально, создавая трудности даже для приблизительной классификации.

— Вот и славно, — сказал я, глядя как капли гнилой крови падают на роскошный ковёр. Бургомистру это едва ли понравится. — Но у меня возникла ещё одна проблема по твоей части.

Я протянул ему послание и егермейстер погрузился в чтение, напряженно шевеля губами.

— Есть идеи, что это может быть за тварь?

Он пригладил ладонью бороду и гортанным голосом ответил, словно выплюнул:

— Не месте смотреть нужно.

— Вот и посмотри. Всем необходимым я тебя обеспечу.

Егермейстер буркнул что-то неразборчиво себе под нос, но всё же кивнул.

— Делай, что хочешь: привлекай местных, бери моих людей из ближайшего гарнизона, если необходимо, я отправлю даже своих драконов — но изведи чудище.

— Сам знаю. Чай не впервой.

Пожалуй, Вайдман был едва ли не единственным человеком, которой мог вот так говорить со мной. Причина проста — он был компетентен.

Вообще сама идея егерской службы была, по моему скромному мнению, одной из моих самых удачных. В её основе лежал принцип: не можешь победить — возглавь!

Дело в том, что Финстермарк был довольно большой территорией, размерами превосходящей некоторые герцогства королевства, но из-за особенностей географии степень урбанизации марки была удручающе низкой. Подавляющее большинство людей проживало в разбросанных тут и там деревеньках, кормящихся скудными урожаями, которые давала эта земля, либо ютилась по берегам рек, живя за счёт рыбной ловли.

Вот и выходит, что эффективно защищать местных жителей от агрессивной живности просто невозможно, поскольку это заставило бы меня непозволительно распылить силы по всей марке, а мои предшественники на посту маркиза подобны и вовсе не заморачивались от слова «совсем». В результате, для жителей Финстермарка спасение утопающих всегда было делом рук исключительно самих утопающих.

Так и появились местные охотники на чудовищ — нечто среднее между ополчением и наёмниками, промышляющее охотой на досаждающих простому люду монстров.

Понимая, что я не могу запретить людям защищать самих себя, но при этом не желая знать, что по моей марке бродит неустановленное количество вооруженных и опытных головорезов, я решил взять это дело под свой непосредственный контроль, легализировав всю эту братию.

Так возникли егеря — охотники и просто местные жители, получающие от меня небольшие налоговые послабления в обмен на обязанность первыми реагировать на любую угрозу со стороны болот, а так же более весомую награду за голову каждой убитой твари. От них же самих требовалось совсем немного — обязательная регистрация… и готовность принять ответственность за неисполнение взятых на себя обязательств.

Если же группа вооруженных людей шастает по марке и не является ни моими солдатами, на зарегистрированными егерями, способными доказать это особой грамотой, то они могут быть только бандитами, и разговор с ними будет соответствующий.

Вайдман же носил почетный титул егермейстера, будучи лучшим борцом с чудовищами во всём королевстве, и, пока дело касалось истребления разнообразной нечисти, был фактически четвёртым человеком в марке, обладая полномочиями, уступающими лишь моим, капитана моих драконов и генерала регулярных войск Финстермарка.

А ещё он был единственным персонажем новеллы, которого мне удалось успешно завербовать.

В оригинальной истории охотник появляется почти в самом конце и служит для героини и принца проводником по болотам Финстермарка, закончив свою жизнь в пасти призванной маркизом из трясины гигантской змеи, как водится, выиграв при этом героям достаточно времени, чтобы сбежать.

Даже жаль, что сам я не способен обзавестись такой зверушкой — это сильно упростило бы мне жизнь.

— Башку-то забери, — между тем бросил я вслед уже собравшемуся уходить егермейстеру, казалось, совершенно забывшего про брошенный им на пол мешок с головой.

Ну вот, одной проблемой меньше. Осталось ещё… бумажек десять? Если мне повезёт, то большинство окажется просто обычными отчётами, накопившимися за время моего отсутствия.

Однако прежде, чем я мог вернуться к чтению, ко мне постучали вновь. Ну что там на сей-то раз?

— Да?! — Уже с некоторым раздражением потребовал я, но тут же успокоился. В конце-концов едва ли бургомистру самому нравится играть роль моего секретаря.

— Ваше сиятельство, к вам капитан Девер. Утверждает, что дело срочное.

— Пусть зайдёт. И пошли кого поменять ковёр. Этот… нуждается в чистке.

Когда я только начал брать бразды правления маркой в свои руки, в Финстермарке фактически не было армии, если не считать феодального ополчения и небольшой гвардии, ответственной за охрану замка. Именно на её основе я постепенно и создал своих драконов, как своего рода отряд мобильной пехоты. Размеры марки требовали возможности сравнительно быстро передвигаться по её территории, но особенности местности делали действия кавалерии неэффективными, так что это был лучший компромисс, который я смог придумать.

Девер же был опытным солдатом, служащим ещё матери маркиза, но не последовавшим за ней в столицу. Он не упоминался в романе, но его подноготная была проста, в подозрительных связях замечен он не был, а прочие стражники хорошо знали и уважали его, так что я просто не придумал лучшей кандидатуры на роль командира первого регулярного подразделения того, что спустя несколько лет стало моей персональной армией.

— Разрешите, ваше сиятельство?

— Скажи, что у тебя для меня хорошие новости.

— Мы поймали шпиона. Всё, как вы и предсказывали, ваше сиятельство, — с уважением кивнул мне капитан.

— Доказательства?

Девер протянул продолговатый, похожий на шкатулку предмет. Немного покрутив тот в руках, я нащупал кнопку и надавил на неё, открыв крышку с встроенным в неё зеркальцем из самого настоящего стекла, что уже само по себе превращало предмет в немалую ценность.

Затем я достал из кармана слегка подёрнутый ржой железный маятник на тонкой цепочке и поднял тот над шкатулкой. Маятник тут же закачался, медленно раскручиваясь по кругу над зачарованным предметом.

— Волшебное зеркало, — довольно кивнул я. — Где он сейчас?

— На улице. Я подумал, вы захотите допросить его сразу.

Действительно. Учитывая обстоятельства, нет времени тащить шпиона в замок в пыточную. Если повезёт, то обойдёмся и без этого, а на крайний случай у Девера наверняка найдётся на примете какой-нибудь самородок-пальцелом.

— Давай его сюда, — кивнул я.

Через пару минут пара драконов затащила в кабинет отчаянно, но не особо эффективно сопротивляющегося человека тучной комплекции, одетого в пышный желто-зелёный костюм и, кто бы мог подумать, изящные туфли заместо куда более подходящих климату марки сапог. Хотя, конечно, он и без них как белая ворона выделялся бы среди местных: бледных, вечно хмурых и немногословных.

— Что вы творите? Что вы творите, я спрашиваю?! Я буду жаловаться графу Форбеку! Когда ваш маркиз узнает, он!..

Солдаты одновременно отпустили мужчину, отчего тот, не переставший яростно вырываться, споткнулся и едва не упал на пол, в последний момент успев опереться рукой о ковёр.

Возмущённо фыркнув, отчего его мясистые щёки явственно затрепетали, он приготовился было разразиться гневной тирадой, как взгляд его упал на собственную руку, вернее — на следы крови на ней.

— Прошу прощения за это, — не преминул я воспользоваться возможностью. — Слуги ещё не успели прибрать за моим предыдущим… гостем.

— Ва- ваше сиятельство, — заикаясь проблеял толстяк, торопливо оттирая ладонь взятым откуда-то платком. — Как хорошо, как же хорошо, что вы здесь! Вы только представьте себе…

— А вы, мистер?..

Тот моргнул.

— Штуберт, милорд маркиз. Штуберт вон Цвиттау.

— Продолжайте, мистер Штуберт.

Тот снова моргнул.

— Милорд маркиз, я прибыл в вашу марку с тремя телегами, полными лучших вин, которые только можно найти в королевстве. У меня есть вина с солнечных долин Штирии, вина с плодородных склонов Вильмарка, вина с прославленных виноделен Бордланда… Смею сказать, что я ожидал совсем иного приёма! Я не верил, что ваша марка — пристанище всякой бандитской швали, и что же? На меня напали прямо в городе, ограбили, схватили и даже не объяснили причин такого произвола! Что же это такое, милорд маркиз?! Разве так у вас принято поступать с честными купцами?

Спокойно выслушав поток возмущений торговца, я немного приподнял руку, призывая того остановиться, после чего указал на стоящую на столе шкатулку.

— Это ваше?

— А как же, моё, — не стал отпираться тот. — Купил вот, гостинец для своей дочки. Прошу вас, милорд маркиз, это же просто женская побрякушка. Ну зачем она вам?

Я медленно поднялся с кресла.

— Милорд маркиз…

— Заткнись.

Шпион едва не поперхнулся от неожиданности.

— Я могу понять, когда на меня смотрят, как на зелёного юнца и не воспринимают меня всерьёз. Это возрастное, говорят, проходит со временем. Но ты знаешь, чего я не терплю? — Я подошел к нему почти в плотную, а затем одним движением снял с себя маску. Слегка отвернулись даже мои драконы, чего уж говорить о вмиг позеленевшем Штуберте. — Я не терплю, когда меня принимают за идиота. Скажи, Штуберт, я похож на идиота? Ну?

— Н-нет.

— Мне тоже хотелось бы верить, что нет. Так почему же ты ломаешь тут передо мной комедию?

— Ми-

— Ты ведь впервые в Финстермарке, не так ли?

— Да, милорд, — ответил он, удивлённый внезапной сменой тона.

Я же подошел к шкафу и широко распахнул его, открывая Штуберту вид на десятки мистического вида предметов и жутких инструментов, многие из которых пришлись бы к месту в пыточной камере.

— Я догадываюсь, с какой целью граф Форбек отправил тебя ко мне. Я догадываюсь, зачем тебе это зеркало. Но мне нужно знать наверняка. И знаешь, что? Мне кажется, ты тоже не идиот. Ты должен понимать, почему мне это важно, и на что я пойду ради ответов.

С самой верхней полки я снял банку, наполовину заполненную мутной желтоватой жидкостью, в которой можно было с трудом рассмотреть неясный силуэт небольшого кольчатого создания.

— Тебе доводилось когда-нибудь слышать о подкожных червях?

— Ч-что? — Вполне ожидаемо перепугался неудавшийся шпион.

— Подкожные черви, — повторил я, демонстрируя мутную банку. — Довольно редкий вид пиявки, встречающийся в болотах Финстермарка. Они реагируют на запах человеческого пота, и прокусывают в коже своей жертвы небольшое отверстие, в которое затем откладывают свои яйца. Когда личинки вылупляются, они сразу же оказываются в крайне благоприятной для них среде, начиная медленно пожирать подкожные жиры носителя.

Заглянув в совсем уже бледное лицо Штутберта, я улыбнулся, прекрасно осознавая, как мерзко это выглядит без скрывающей мои шрамы маски.

— Само по себе это не смертельно, но очень, очень неприятно, а самое замечательное — как только черви начнут размножаться внутри гноящегося тела, избавиться от них станет уже практически невозможно. Через пару недель вы будете умолять меня не отпустить вас, мистер Штутберт. Вы будете молить меня о смерти.

— …Вы отпустите меня? — После непродолжительно молчания тихо спросил меня он.

— По крайней мере, я над этим подумаю, — сказал я честно.

Будь он жителем моей марки, и я бы вздёрнул его без особых колебаний, в назидание остальным. Но Штутберт был приезжим, так что в его казни не было особого смысла. Более того, смертельный приговор купцу, пускай и оправданный, несомненно оттолкнёт от Финстенмарка и других торговцев, которые и без того посещали марку куда реже, чем мне бы того хотелось, несмотря на все прилагаемые мною усилия для исправления ситуации. С другой стороны, если удастся завербовать купца, то он ещё сможет принести мне пользу.

Нужно ли говорить, что мистер Штутберт вскоре рассказал мне всё, что я только хотел услышать?

Когда его увели в одну из задних комнат ратуши, где он до поры до времени пробудет под арестом, я разложил перед капитаном Девером карту Финстермарка и произнёс:

— Как я и думал, граф Форбек всё никак не может оставить его со мной довольно одностороннюю вражду. — Возможно, это как-то связано с тем, что я случайно велел немножко повесить его единственного сына, но, эй, подумаешь, ошибочка вышла. — Твои мысли?

Капитан задумчиво посмотрел на карту, а затем указал пальцем на границу марки.

— Купчишка должен был предупредить, если в Дункельдорф войдут ваши солдаты. Если «нет», то граф пошлёт своих людей перехватить леди вон Тюринг. Если «да», то он откажется от своей идеи, решив, что вы вышлите ей сопровождение, а нападать на дочь герцога на своей земле не решится даже такой отчаянный человек как Форбек.

— Согласен. Он мститель, а не самоубийца, да к тому же наверняка так и не отказался от идеи вернуть себе контроль над Финстермарком.

— Пока мы живы, не бывать тому, мой маркиз.

Я тихо кивнул.

Граф Артуа Фобек вон Неман был управляющим марки после смерти матери маркиза и до того знаменательного момента, когда король созрел до того, чтобы сослать в Финстермарк меня. С глаз долой, из сердца вон, как говорится. Графу это пришлось не по душе, вот он и решил, что если очередной вон Финстермарк станет жертвой фамильного проклятия, то никто, включая Его Величество, особо не удивится и не расстроится.

А оно вот как вышло.

— Я позабочусь о том, чтобы наш шпион в нужный момент подал нужный сигнал. Ты же перехватишь засадный отряд и проследишь, чтобы никто не ушел. Но постарайся взять хотя бы парочку в плен.

Капитан нахмурился.

— Это может быть опасно, господин. Зная репутацию наших земель, они дождутся леди на границе, обгонят её и подготовят засаду на пути в Дункельдорф в самый последний момент, чтобы всё выглядело так, будто это дело рук местных головорезов.

Я задумался. Союз с герцогом богатого Тюринга был мне пусть и не критически, но важен. Главный женский антагонист оригинальной истории — ещё важнее. Однако время идёт, и всё больше и больше возможностей оказывается упущено как раз из-за того, что я действовал через чур осторожно, был недостаточно настойчив. Нет, графу необходимо дать по носу сейчас, пока подвернулся удачный шанс. Если удастся добыть убедительные доказательства покушения, то с помощью отца моей невесты я смогу, наконец, разделаться с этой занозой у себя в боку.

— Значит действуй с удвоенной осторожностью. Организуй свою собственную засаду, в конце-то концов.

— Да, ваше сиятельство, — поклонился он, принимая приказ.

Я же поймал себя на том, что вновь думаю о своей невесте.

Это было… странно. Я видел её в живую лишь однажды и, хотя красота девушки и потрясала воображение, с трудом мог поверить, что мы с ней действительно помолвлены. Что она чувствует по этому поводу? В веб-новелле не было её перспективы на этот счёт… или всё же была? Нельзя сказать, чтобы я читал её особо внимательно, так что вполне возможно, что я просто «скипнул» нужную главу.

Меня вообще привлекли к ней исключительно довольно подробные сцены 18+. Что? Зато честно!

А потом, когда я молча возмущался над последней главой в телефоне, ко мне подошел человек. Я не помню, был это он или она, был ли он молод или стар, во что он был одет и даже о чём именно мы говорили — ничего не помню.

Помню только, что меня наш разговор очень заинтересовал. Следующим же моим воспоминанием были уже темные стены Штейнхофа — древнего замка рода вон Финстермарк, и сильная боль в перебинтованном теле.

Я устало вздохнул и надел маску обратно. Затем подхватил банку с маринованным дождевым червяком и поставил ту на место.

Что тут сказать? У репутации «того самого» Тёмного Мага есть и свои преимущества.

С её стороны 2: Маркварт вон Финстермарк

Городская ратуша была под стать самому городку — приземистой, сырой и мрачной, и мало чем выделяющейся на фоне прочих строений, словно сливаясь с ними в монолитный панцирь из камня и черепицы.

У входа горел фонарь, вокруг которого вился небольшой рой привлеченных светом ночных насекомых, а из трубы дымохода валил едва заметный в темноте столб дыма.

— Прошу, госпожа, — сделав рукой приглашающий жест открыл передо мной дверь капитан.

— Благодарю вас, — выдала я дежурный ответ и, приподняв уже основательно намокший полог платья, шагнула во внутрь.

…Уверена, что я ничем не выдала своего волнения — годы занятий, подкреплённые практикой на светских мероприятиях и в стенах академии позаботились об этом. Но на самом деле этот шаг дался мне совсем не легко. Всего одно движение ногой, но оно словно разрывало мой мир на «тогда» и «потом», не хуже того самого вечера, когда я напоила соблазнившую моего Эдвина мерзавку смертельным ядом.

В тот день, чтобы спасти её, Эдвин пожертвовал одной из главных реликвий королевского рода — последней оставшейся со времён Основателя Слезой Дракона. Но кто спасёт меня?

Ответ был прост: никто. От меня отвернулся мой милый принц, мой родной отец, и даже все старые подруги, ранее порой не дающие своим внимание проходу, не отправили мне за последний месяц ни одного письма.

Похоже, я нужна была сейчас только одному человеку — тому, что ждал меня где-то в глубине этого старого здания.

Внутри было тепло и сухо, а пляшущее в камине пламя давало неровный, но всё же уютный свет, освещая большую часть помещения. У камина стояло несколько грубого вида кресел и небольшой столик, слева у стены был большой шкаф с посудой, в основном металлической или деревянной, а справа — ещё одна дверь, ведущая, если я могла бы предположить, в зал собраний.

Но в первую очередь моё внимание привлекла пара солдат, сторожившая ведущую на второй этаж лестницу, и сухонький старик рядом с ними, с морщинистым лицом и заметной плешью в тронутых сединой волосах, похожих на свисающие с черепа нити паутины.

При моём появлении старик немедленно растянул губы в пародии на вежливую улыбку, демонстрируя свои желтоватые зубы, и, сцепив костлявые пальцы перед грудью, произнёс:

— Какая высокая честь приветствовать вас с в нашей скромной общине, госпожа вон Тюринг. Я Орвальд Денешь, избранный людьми бургомистр славного города Дункельдорф.

— Благодарю за радушный приём, мистер Денешь. Уверена, я не останусь разочарована вашим гостеприимством, — не без некоторого труда ответила я, всеми силами стараясь не выдать охватившего меня омерзения.

— Ну конечно же! Ну разумеется, — кивнул он, растягивая губы ещё шире, создавая впечатление хищного оскала. — Местечка лучше вы не найдёте миль за сорок кругом, в этом я вас уверяю.

…И разве это не удручающая новость? Учитывая состояние Дункельдорфа, я имею в виду.

Но тут вперёд заступил капитан Девер, с плохо скрываемым нетерпением потребовав:

— Его сиятельство у себя?

— Верно, — кивнул, скалясь, старик. — Господин уже ожидает леди в моём кабинете. То есть, конечно же в <i>своём</i> кабинете, я хотел сказать.

— Прошу за мной, госпожа, — сказал капитан но, заметив, что отцовский рыцарь и не думает покидать меня, добавил: — Ваши люди могут подождать здесь, пока бургомистр не найдёт им кров на ночь.

Рыцарь презрительно скривился.

— Приняв во внимание твоё… происхождение, <i>капитан</i>, твоё невежество понятно. И всё же, как человеку маркиза тебе следовало бы знать, что незамужней леди не пристало оставаться наедине с мужчиной, даже если этот мужчина — её жених.

На секунду я задумалась не следует ли мне извиниться за своего телохранителя, ведь хотя он и действовал в моих интересах, но вот избранный им метод мог вызвать гнев лорда Финстермарка. С другой стороны, разве не для этого нужны слуги? Чтобы принимать на себя вину за своих господ? Вот почему я смолчала, лишь выжидательно глядя на капитана в ожидании его реакции.

Капитан Девер нахмурился, отчего его густые брови едва не сошлись на переносице.

— Прошу прощения, если чем-то не угодил вам, госпожа, — смотря прямо на меня выдал он, вновь совершенно проигнорировав обратившегося к нему рыцаря. — Как я уже говорил, я человек простой и мало что в таких вещах понимаю, но его сиятельство велел привести только вас и больше никого. Если вы настаиваете, то я поднимусь один и передам ваше решения маркизу, но должен сказать честно — зная его сиятельство, ему это не понравится.

Вполне предсказуемо, на моего сопровождающего слова простого солдата подействовали не хуже красной тряпки на быка.

— Смерд, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, — ты хоть понимаешь, кому угрожать вздумал?!

— Сэр, — впервые обратился капитан напрямую к рыцарю, — поверьте, когда я угрожаю, то использую для этого отнюдь не слова.

— Ах ты!..

— Довольно.

— Но леди, он…

— Я сказала довольно!

Рыцарь убрал руку с эфеса меча. Девер только молча кивнул, возвращая своему лицу нейтральное выражение.

Я же ещё несколько секунд смотрела себе под ноги, наблюдая, как капли с накидки и платья одна за другой капают на деревянный пол ратуши.

— Я пойду к маркизу. Одна, если этого так хочет его сиятельство. Но не прежде, чем приведу себя в порядок. Мара! — Обернулась я. — Мои вещи с тобой?

— Да, госпожа!

Само собой, моя верная служанка была тут как тут. Рядом с ней стоял, сгорбившись в три погибели, один из сквайров, угнетённый множеством сумок и тюков с вещами. К сожалению, взять с собой в дорогу удалось лишь самое необходимое, и даже из этого многое пришлось оставить в повозке, но Мара не просто так прислуживала мне с самого детства.

— Но госпожа Элисия, — пришел черёд капитана Девера проявлять недовольство. — Маркиз…

— Или вы хотите, чтобы я поднялась к своему жениху в мокром платье, грязных сапогах и со спутавшимися волосами?

Высоко подняв голову я заглянула капитану в глаза, всем своим видом давая понять, что на сей раз отступать я не намерена. Он открыл было рот, собираясь сказать что-то ещё, но, простояв так пару секунд, закрыл его и, сжав скулы, молча кивнул.

Всего сорок минут спустя я уже была готова, или настолько готова, насколько вообще можно подготовиться к столь внезапной для меня встрече в подобных условиях. Новое платье, которое я одевала до этого всего лишь раз, чистые туфли и совсем немного косметики, и вот я уже выгляжу… не так ужасно, как могла бы.

Второй этаж ратуши был заметно меньше первого и это сразу бросалось в глаза благодаря тесному коридору, по бокам которого располагалась всего пара комнат. В какой из них меня ждал маркиз определить было совсем не трудно благодаря очередной паре драконов, выпрямившихся при виде своего капитана.

Девер приоткрыл передо мной дверь и сделал приглашающий жест вовнутрь.

…Как грубо. Он меня даже не представит? Хотя, с моей стороны было наивно ждать большего от простолюдина, да ещё и солдафона.

Я сделала глубокий вдох.

Комната явно была рабочим кабинетом, заставленным шкафами и книжными стеллажами, а единственное окно было закрыто плотными занавесками, так что единственным источником света в помещении был волшебный светильник на столе, стоящем у противоположной стены, прямо под большой картой марки.

Я ещё успела обратить внимание на приметное светлое пятно у себя под ногами, словно на этом месте ещё совсем недавно находился ковёр или иная подстилка, прежде, чем моё внимание полностью сосредоточилось на человеке, который, скорее всего, через год станет моим супругом.

Вдруг стало неважно, каким я представляла себе маркиза вон Финстермарка, потому что он был прямо передо мной.

Что я знаю о нём помимо ненадёжных слухов? Зачем он отправил отцу предложение о помолвке? Что случилось между ним и кронпринцем десять лет назад?

За рабочим столом сидел молодой человек примерно моего возраста, одновременно похожий и абсолютно непохожий на моего Эдвина. Как и принц, маркиз был высок, а те черты лица, что я могла видеть, были правильными и строгими, как у их общего отца. Однако, в то время как мой принц был строен и смуглокож от многочасовых занятий с мечом под палящим солнцем, маркиз казался болезненно худ и бледен; он сидел слегка сгорбив спину, чего Эдвин никогда себе не позволял, а его волосы были не светлыми, как поцелованные солнцем волосы Эдвина, но черными, словно царящая за порогом ночь. Хотя принц тоже любил одеваться подчеркнуто-просто, но его одежда всегда была аккуратной и опрятной, чего нельзя было сказать о потёртом и явно далеко не новом плаще и темно-красной, мятой рубашке вон Финтермарка.

И маска.

Скрывающая почти всё лицо медная маска, оставляющая неприкрытой лишь примерно треть лица маркиза, невыразительная и холодная, несмотря на блеск своей начищенной поверхности.

Маска, вместе с перчаткой на одной руке скрывающая то, из-за чего маркиз получил своё нелестное прозвище — Маркварт Полумёртвый.

— Добро пожаловать в Финстермарк, моя прекрасная госпожа, — сказал маркиз, поднимаясь из-за стола.

Его голос был куда более мягким и вкрадчивым, чем я думала, и смутно знакомым.

Придерживая руками края юбки, я отодвинула одну ногу назад, согнула колени и отточенным до безупречности движением поклонилась вон Финстермарку.

— Не уверена, что мы были представлены друг другу. Меня зовут Элисия Аннет Аллесандра вон Тюринг, господин маркиз.

Он моргнул и сделал быстрое движение рукой, словно собираясь дотронуться до маски, но в последний момент одёрнул себя.

— И в самом деле. Маркварт вон Финстермарк, к вашим услугам, прекрасная госпожа.

Как просто. Маркварт вон Финстермарк. Личное имя и наименование марки, вот и всё. Но так и должно быть, не так ли? Хотя Его королевское Величество и признал своего бастарда, но он никогда не формализировал своего решения, и даже марку маркиз официально не унаследовал по праву рождения, но вместе с титулом получил от отца-короля.

— Я надеюсь, путешествие не доставило вам особых неудобств?

И он смеет спрашивать это после того, как не только не встретил меня, но даже не отправил нормального представителя? После того, как заставил меня, мокрую, уставшую и голодную переодеваться в холодной полутьме ради встречи с ним? И после этого, он спрашивает меня про неудобства?!

— Благодарю вас, ваше сиятельство. Мне не на что жаловаться. Хотя, полагаю, капитану Деверу и не помешало бы поучиться обходительности, — добавила я чтобы посмотреть на реакцию Финстермарка.

— Деверу? Да, я понимаю, о чём вы. Но знаете, почему я отправил его, а не одного из моих вассалов?

Я оторопела. Какого бы ответа я не ждала, но точно не такого. Слишком уж прямолинейно он указал на подоплеку моих слов.

— Потому, что мои бароны и их рыцари — это сборище меркантильных мерзавцев, некомпетентных болванов, трусливых слизней и подколодных змеюк, которым я не доверил бы охранять и собственные носки, не то, что невесту.

— ?..

Прошло несколько мгновений прежде чем я поняла, что стою открыв рот, что я немедленно исправила.

— Девер может показаться вам человеком излишне прямолинейным, но я прошу вас простить ему этот недостаток. По крайней мере с ним вы можете быть уверены, что не получите нож в спину. Если вам что-либо понадобится — можете смело обращаться к нему, как обратились бы ко мне.

Наконец, я смогла взять себя в руки.

— Я вижу, вы тоже не любите витиеватые речи, господин маркиз.

— О, я мог бы поднапрячься и вспомнить пару уроков этикета из своего детства, но, боюсь, в Финстермарке я слишком отвык от изысканных манер. Здесь их просто некому оценить, если вы понимаете, о чём я.

Я не понимала, но не думаю, что для меня будет уместно перечить тому, как лорд ведёт себя в собственных владениях.

— В таком случае, быть может вы скажете прямо и то, зачем я здесь?

Маркиз вновь моргнул.

— Чтобы мы могли познакомиться друг с другом перед свадьбой? Я уверен, что мы с вашим уважаемым батюшкой обсуждали этот вопрос.

— До этого дня мы никогда даже не виделись с вами, но всё же вы пожелали взять меня в жены, хотя не могли не знать о моей испорченной репутации. Почему? Разве вас совсем не беспокоит мнение кронпринца, нашего будущего короля?

Если раньше я ещё и держала в голове странную мысль о том, что у владыки Финстермарка каким-то образом могут быть ко мне чувства, то оказанный мне приём стёр их без следа. Но какую выгоду он мог получить от этой связи? Ведь пускай мой отец и герцог, но даже он не сделает теперь ради меня много — что легко доказывалось самим моим присутствием в проклятой марке.

— Ну надо же, — между тем пробубнил вон Финстермарк. — А я думал, что сегодня мы ограничимся простым приветствием. Вы ведь наверняка устали с дороги, проголодались.

— И всё же, — настояла я.

Пока маркиз на удивление сговорчив, я должна была спросить. Должна была узнать, зачем он это делает и что я должна ожидать. Быть может, я и беспомощна изменить свою судьбу, но, по крайней мере, я не желаю слепо идти вперёд, как овца на заклание.

Маркиз открыл дверцу одного из шкафов и поставил на стол запечатанный кувшин и пару простых керамических кружек.

— Местное вино, его делают из винограда, выращиваемого на юго-востоке марки, — пояснил он, кладя ладонь на печать. — Не желаете попробовать?

— Спасибо, я не пью, и вам не советую. Ничто так верно не превращает человека в свинью, как алкоголь.

Он коротко рассмеялся.

— Вот и правильно! Если честно, то это вино - не более, чем прокисший виноградный сок. Та ещё гадость. Нет, если пожелаете нажраться, то я порекомендую местную медовуху. Утром вы, конечно же, непременно пожалеете о своём решении, но меня это обычно не останавливает.

— Пожалуй, я откажусь, — непроизвольно задрала я голову кверху. — Пейте… пейте свою медовуху сами!

— Как вам будет угодно, прекрасная госпожа, — покачал головой он, но всё же убрал кувшин обратно. — Но возвращаясь к вашему вопросу.

Я внутренне подобралась.

— Подойдите поближе, — сказал он, внезапно толкнув стол, отодвигая тот в сторону и беря светильник в руку. — Ближе к карте, я покажу вам.

— Что вы хотите?..

Используя светильник в качестве указки, он направил тот на границу Финстермарка.

— Видите? Это моя марка. На западе марки местность преимущественно болотистая, и единственная ценность на ней — это лей-камень.

Лей-камень, он же — драконий камень. Сильнейший магический катализатор и источник богатства Финстермарка, болота которого были пусть не единственным, но крупнейшим его источником в королевстве. Вполне возможно, что даже драконий камень на моём перстне был поднят из глубин болот марки.

Я медленно кивнула. Хотя я изучала Финстермарк на уроках в академии и дополнительно, перед отъездом сюда, но было бы наивно полагать, что мои скромные познания могут сравнится со знаниями маркиза.

— Ещё мы сплавляем по рекам древесину, сушим рыбу и добываем торф, но ни то, ни другое, ни третье не особо выгодно. Дальше на восток у нас начинаются холмы и предгорья, между которых раскинулись многочисленные, но небольшие фермы, кормящие всю марку. Именно оттуда родом наше вино. А ещё дальше…

Маркиз подвинул светильник, указав на восточную оконечность карты.

— …А ещё дальше начинаются Медные горы. Граница здесь нечеткая, поскольку никаких государств по ту сторону нет, но и нам не удалось успешно освоить те земли.

— Из-за варварских племён по ту сторону, верно?

— Верно, — серьёзно кивнул Маркварт. — Я понимаю, для вас это может ничего не значить, но на самом деле они представляют собой куда более существенную угрозу, чем им обычно переписывают. Но сейчас не о них, но о самих горах. Вы знаете, чем они ценны для меня?

Я задумалась.

— Раньше там добывали медь и серебро, но шахты иссякли ещё при отце нынешнего короля, не так ли?

— Верно. Хотя медные рудники ещё работают, но условия тяжелые, а добыча невелика, так что они едва окупаются.

— Ещё олово и железо, но добыча так же невелика?

Маркиз внезапно улыбнулся.

— Вы можете сказать, почему именно она невелика?

Меня охватило странное чувство. Я разрывалась между возмущением из-за того, что он заставляет меня строить из себя ученицу перед преподавателем академии, и искренним любопытством, даже некоторым энтузиазмом перед решением предоставленной вон Финстермарком загадки.

— Из-за проблем с логистикой? — Немного подумав, выдала я наиболее вероятный ответ.

Маркиз на мгновение замер, а затем негромко и немного театрально похлопал в ладоши.

— Браво, моя прекрасная госпожа. Браво. Да, действительно, стоимость перевозки руды через всю марку настолько высока, что к тому моменту, как руда доберётся до покупателя, она станет совершенно неконкурентоспособной.

— Разве в таком случае не достаточно просто построить хорошие дороги? — Заметила я, вспоминая свою застрявшую на бездорожье повозку.

Маркиз покачал головой.

— Боюсь, укладка каменной дороги не только займёт слишком много времени, но и будет бесполезна — она просто уйдёт под трясину первой же осенью. Вот почему я нашел иное решение.

— И что же это за решение?

— Торговый флот.

— Флот?

— Для перевозки руды нужны настоящие корабли, а кораблям — порт. С недавних пор у меня есть и то, и другое. Теперь, вместо того, чтобы тащить тяжелый груз через болота Финстермарка, достаточно доставить его в речной порт, где его переправят вниз по течению вглубь королевства. Но даже так, мне всё ещё нужен покупатель.

— Вы хотите избежать таможенных пошлин, — догадалась я.

— Вот именно. Когда каждый мелкий лорд хочет брать мзду за проходящий через его земли товар, то этот товар обесценивается. В случае с лей-камнем я могу просто поднять его цену на рынке, но в случае с более доступной железной рудой такой жест лишь оттолкнёт покупателя.

— Но тогда… мой отец?

— Герцог вон Тюринг не только согласился предоставить мне свой порт для разгрузки, но так же высказал готовность скупать всю прибывающую к нему руду, вне зависимости от количества. Часть наверняка пойдёт на перепродажу, другая останется для внутреннего пользования. Вот видите? Это взаимовыгодный договор, скреплённый брачным союзом, не больше и не меньше.

Слова не шли ко мне. Это всё было слишком цинично, но в то же время и как-то… банально?

Я знала, что очень многие мои сверстницы выйдут замуж по расчёту, а не по любви, но никогда не беспокоилась на этот счёт сама — ведь у меня был мой милый Эдвин. Но сейчас… я правда, действительно не знала, что и сказать.

Всё настолько просто? Отец продал меня… ради дешевой железной руды?

— Удивлены? — Встрял в мои мысли маркиз. — Да, принц тут совершенно не причём. Не всё на свете вертится вокруг принца Эдвина. Вы спрашивали, не пугает ли меня мнение моего <i>брата</i>? Нет, не пугает. На самом деле, мне плевать на него. Этот напыщенный, самодовольный индюк может сколько угодно считать себя центром вселенной…

— …Хватит.

— …Но она вокруг него не вращается. На самом деле, мне становится тошно при одной только мысли о том, что это безответственное недоразумение однажды станет моим королём.

— Перестаньте! — Сорвалась я. — Не смейте так говорить об Эдвине! Вы ничего о нём не знаете!

Маркиз действительно замолчал, но я не почувствовала облегчения. Наоборот, осознание того, что я только что сказала тугим комом стыда и страха сжалось у меня в груди, предвещая скорую беду.

— Я знаю, что он бросил вас, свою невесту с малых лет, ради девчонки, с которой познакомился всего несколько месяцев назад. Этого недостаточно?

Я стиснула губы и сильно, до боли, сжала ладони в кулаки.

— Неважно, — тихо вздохнул маркиз. — Вы устали. Я устал. Давайте спустимся вниз, к камину. В городе есть гостиница, но не думаю, что она придётся вам по нраву. Лучше проведём ночь у огня, а на утро я велю снарядить экипаж, который доставит нас в Штейнхоф. Звучит неплохо? Кстати, если вы передумали, то вино всё ещё на месте.

— Не передумала… ваше сиятельство, — нашла в себе силы ответить я.

— Ну-ну.

На этом наш разговор закончился. На удивление обычный, даже банальный разговор, которого я вовсе не ожидала от маркиза вон Финстермарка, выделяющийся лишь тем, насколько открытым он был, но никак не теми зловещими темами, что я ожидала от темного мага, днём и ночью штудирующего зловещие фолианты и повелевающего монстрами и злыми неупокоенными духами.

И только тут я поняла ещё одну странность, связанную с маркизом.

Каждый маг, нет, каждый человек имеет вокруг себя слово тонкую вуаль из магической энергии, которую тренированный волшебник способен сравнительно легко почувствовать. У незнакомого с магией крестьянина аура будет слабой и едва заметной даже при сильной концентрации, а у могущественного чародея — настолько плотной, что её порой можно заметить невооруженным глазом.

Аура моего принца была похожа на дуновение свежего ветерка в знойный полдень, аура совратившей его мрази напоминала мне солнечный луч, продирающийся сквозь толстый слой облаков, аура отца отдавала запахом мокрой золы…

…А вот у маркиза вон Финстермарка не было ауры.

Совсем.