С чистого листа

Глава 1

Перед глазами все плывет, я вижу груду метала, но не понимаю, где я и что происходит. С головы капает что-то теплое и стекает по лбу. Я рефлекторно вытираю кровь со лба. Кажется, я вспомнила из чего я состою, уже не плохо. Но остальное как в тумане. Присев на обломок дерева я пыталась вспомнить, что со мной произошло, и всё безрезультатно. Вокруг было темно и ничего не видно. Я пошатываясь встала и пошла мимо зелени, которая скрывала ночь. Пытаясь вспомнить что случилось я поняла, что ничего не помню, ни кто я, ни от куда, ни тем более как меня звать, ничего кроме гула в голове и тумана.

Некоторые слова и вещи я всё-таки вспомнила, и одно из них постоянно напоминало мне о себе. Боль. Она обволакивала меня, помогая вспомнить, как называются мои части тела. Она свила себе гнезда в голове и в правой ноге. Силясь понять, что же дальше делать, я вспомнила, что где-то есть место, где мне смогут помочь. Не разбирая дороги, пошла вглубь леса, надеясь на то, что я смогу найти то, или того, кто мне поможет. Спотыкаясь и периодически падая, почти прошла лес насквозь и вышла к опушке. Разглядывая местность и подходя к деревьям, попыталась вспомнить названия, но они ускользали от меня. Внезапно всё вокруг начало вращаться, и я упала. Но вместо того, чтобы встать, начала разглядывать и разминать субстанцию подо мной, подбирая слова. Так и не вспомнив, встала и почувствовала, как чувства начали во мне кипеть, нарастая и поднимаясь наружу, заполняя меня. Я поняла, что это гнев, улыбнувшись своей маленькой победе побрела дальше. И наконец, увидела потоки воды, которые набирали силу при падении и уносились прочь. Припав к ней, держалась на руках, и жадно пила её. Когда я поняла, что так трудно удерживаться, и не могу напиться я села и набрала в руки воды. Так было, конечно, намного удобнее. Сидя на субстанции, которую так и не вспомнила, я пыталась вспомнить все же, что или кого я ищу, хотя бы признаки, по которым я смогу это отыскать. Увы, это опять не дало результатов. Я прошла сквозь воду и поняла, что мне не хватает тепла, я рефлекторно начала тереть плечи руками, но это не помогло. Поняла, что холод окутал мои ноги, когда они уже начали неметь. Присев, потрогала кроссовки, поняв, что они промокли, как и мои носки, я сняла всё это, а потом начала крутить этим перед своим лицом, чтобы вспомнить, что мне делать с этим.

Вздохнув и держа всё это в руках я пошла дальше, пока не набрела на маленькое строение, которое было построено из дерева и в нём я увидела огонек. Я испытала прямо противоположные эмоции и поняла, что они мне нравятся, они успокаивали и давали сил. Я побежала туда, хоть и боль в ступнях мешала делать это быстрее. Добежав до двери, я встала, как вкопанная и стояла продрогшая, не зная, что мне делать. Потом подошла к окну и приложила ладони к отблеску огонька. В постройке я увидела, что огонек на секунду погас и снова начал светиться, затем дверь распахнулась. На крыльце оказался бородатый старик, который покачал головой и подошел ко мне.

­­– Детонька, что с тобой случилось? – он рассматривал меня и жестом пригласил в дом. Я начала вспоминать, что эта постройка так называлась. Я не смогла ничего сказать, лишь последовала за ним. Там он нагрел воды и поставил большой сосуд, чтобы я могла согреть ноги. Сначала вода меня обожгла, и я закричала, а потом привыкла и расслабилась. Уже в дремоте я поняла, что я нашла, что искала. Теперь всё будет хорошо. Интересно, а что значит «хорошо»?

Сидя в душной, но теплой комнате я медленно повернулась к огоньку нахмурив брови. Ог… ог… огонь! Точно! Уже лучше, итак, поехали дальше. Очаг, камин и свеча и всё это огонь. Я улыбнулась и начала болтать ногами на стуле. Приятное ощущение разлилось по телу. Тепло окутывало и уносило вдаль. И вот дверь скрипнула, зашел старик, напевая какую-то песню.

– А, проснулась, детонька?! Хорошо, хорошо. Давай теперь с тобой немного поговорим. Ты откуда и как тебя звать? ­– Он бросил полена возле очага, снял куртку и повесил на крюк, а потом уселся напротив, выжидая моего ответа.

А я молчала, и поняла в тот самый момент, что понятия не имею, и мне стало так страшно, что захотелось забиться в угол. Кто я? Это вопрос звучал непрерывно в моей голове заглушая другие мысли и от этого становилось тошно. Я подтянула ноги и положила голову на колени, медленно начала раскачиваться из стороны в сторону. В глазах стояли слезы. И старик понял, что я либо не знаю, либо не хочу этого знать.

– Не переживай ты так, разберемся мы со всем. Поживи пока у меня, я тебя никуда не гоню ­– с этими словами он поднялся, подошел и медленно погладил меня по голове, как маленького ребенка. И я задумалась, а если я не ребенок, то какого я возраста? Я понимала, что не похожа на старика значит младше, но и не ребенок, в этом я была уверена. Хорошо, значит средних лет. Где я жила? Что там было? Что я испытывала? Туман в голове усилился и только ощущение тепла и дома, как здесь. И больше ничего. На мой тяжкий вздох старик поставил чайник греться.

– Ничего, детонька. Всё образуется. Сейчас я тебе своего фирменного чайку заварю, с травами, и тебе станет легче.

Я внимательно посмотрела на него и поняла, что мне с ним очень повезло, не знаю, откуда это чувство, но оно было сильным. Решив не спорить с собой и со стариком, я покорно выпила чай и на предложение опять лечь немного поспать, я молча легла на кушетку и медленно провалилась в сон.

Вокруг цифры, их много, куча бумаг, папок, ручек и карандашей. Я сижу в офисе и у меня на брелке 4 флешки, а это означало у меня 4 фирмы. Делаю куча звонков и обсуждаю накладные, меня затягивает эта рутина и я чувствую себя нужной.

Следующая картина. Сижу с чашкой чая у окна, завернувшись в плед и понимаю, что мне тошно, в груди дыра, которую не забить деньгами, что я зарабатываю. И по сути их не так много. В голове проплывают картины из прошлого. Я в частном доме, в своей мастерской. Я только учусь обращаться с кожей и с инструментами, которые мне дали на время. Но слова отца и друзей, что это не выгодно и никому не нужно, не идут из головы. В одной руке пробойник, вторая занесена над ним с молотком. Я бросаю молоток в недостроенную стену, а пробойник отбрасываю в сторону вместе с кожей. Руками сметаю всё со стола и с криком оседаю на пол. Не нужно, говорите! Хорошо, ладно! Не нужно, так не нужно! Пусть так!

Я открываю глаза и понимаю, что какой-то кусочек из моего прошлого нагрянул сам, пробил брешь в моём забытии.

Кажется, чай и правда был волшебный.

Открыв глаза, я схватилась за края кушетки. Я вспомнила! Но ощущение, какой-то неправильности, не давало мне покоя. За окном светало, а старик будто и не ложился вовсе. Сев на кровати, я наконец заговорила:

­– Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал. На твои вопросы я и сама не знаю ответов. Я не знаю, что случилось и откуда я. Вчера от осознания этого, я думала, что свихнусь, но Бог миловал. Кстати, что такое Бог? – про себя я удивилась какие, у меня, интересные голос и речь.

– Да, детонька, нелегко тебе пришлось. Я понял, что что-то страшное с тобой случилось, но не знал что. Ну да теперь вместе легче будет. Бог, говоришь… . – старик улыбнулся и продолжил: – Это то, что контролирует нас и даёт нам испытания, чтоб мы укрепили дух. Есть религии всякие, ну да, не об этом сейчас речь. Детонька, это всё не важно. Лучше расскажи мне, что ты помнишь, и вместе попробуем разобраться в чём дело то.

Я рассказала всё, что смогла вспомнить, включая свой сон. Пока я рассказывала, вдруг, вспомнила один эпизод из своей жизни. Я надолго умолкла, оборвав свой рассказ на полуслове. Показала пальцем, что мне нужно время и откинулась на кровати.

Вокруг куча стульев и парт, я сижу перед преподавателем и обсуждаю написание нашей с ней общей статьи, я поглядываю на время, так как через пятнадцать минут у меня защита дипломной работы. Просмотрев мой материал, преподаватель сняла очки и сказала:

– Знаешь, Мила, у тебя удивительное и не стандартное мышление. И даже сейчас вместо того, чтобы готовиться к сдаче, ты сидишь тут.

Я помню удивилась тогда, поблагодарила её, но слова не шли из головы, даже когда я пришла на трибуну, чтоб защищать свою работу.

Потом уже после защиты моя однокурсница спросила мой листок, где была речь защиты, она стояла долго с ним в руках, а потом спросила:

– И что это?

– Речь защиты, просто схематично изображена. Если ты посмотришь, то увидишь, что ни одна схема не повторяется. – Лицо моей подруги изменилось, и в тот момент я поняла, о чём говорила мой преподаватель.

После озарения, я немного промолчала, чтоб собраться с мыслями и рассказать о своем открытии. Подпрыгнув на кровати, соскочила и радостно начала хлопать в ладоши и кричать.

– Есть! Ещё один кусочек моей жизни вернулся ко мне! – Пританцовывая я обняла старика и с улыбкой до ушей села на стул. Сложила руки на коленках, как школьница и начала свой рассказ. Старик слушал, и его эмоции можно было без труда прочитать на его лице. Когда я закончила, он подошёл и сел рядом. От него пахло дымом и соснами.

– Да, это хороший знак. Я уж думал, придется в город тебя вести, чтоб врачи осмотрели, ну да, и так справимся. Отдыхай и набирайся сил. – он почесал затылок, седые кудрявые волосы начали торчать во все стороны, и продолжил – Пока светло поди умойся, там на улице ведро. Я тебе вещи своей покойной жены приготовил, можешь переодеться и постирать свои. Если возникнут трудности, позови меня.

– Хорошо. – я поднялась, поцеловала старика в щеку и вприпрыжку выбежала из дома. Потом на пороге развернулась и заглянула в дом. – Старик, а как звать тебя то?

– Называйте, как хотите только не бейте – он улыбнулся и задорные искорки поселились в его глазах. – Жан, мое имя. – он внимательно посмотрел на меня, а затем также улыбаясь поставил чан с водой на печь.

Звук горящего полена успокаивал и убаюкивал,я была рада, что повстречала этого старика, когда не могла о себе позаботиться. За спиной росли крылья от осознания, того, что смогу справиться с тем, что на меня навалилось. Она была не одна, и это много стоило.

Весь день я гуляла возле дома старика и разглядывала всё вокруг, старик сидел на крыльце и точил топор. Периодически посматривая на девушку, как бы проверяя, всё ли в порядке. Я рассматривала листья, землю, деревья и маленьких насекомых, а также само строение. Вспоминая названия предметов, сначала старалась вспомнить сама, а если мне это не удавалось, спрашивала у Жана. Старик охотно отвечал и разъяснял девушке, что да как. Перед закатом я вспомнила об одежде и пошла в дом переодеться. Когда вышла на мне было ситцевое платье голубого цвета, на несколько размеров больше, чем нужно. Пригладив его руками и глазами спросила: «Ну и как мне?». Старик улыбнулся и утвердительно покачал головой.

Когда полностью стемнело мы зашли в дом и старик начал готовить ужин. Я пыталась помочь, но порезалась, и старик прогнал меня на кровать. Я сначала сидела надувшись, а потом залезла с ногами и уснула.

Мне снился странный сон. Поверх него шла музыка, как аккомпанемент в кино. Она стояла на кухне и делала завтрак. Огромный и красивый дом поражал своим великолепием. К ней подошёл высокий красивый мужчина и обнял её. Коротко стриженая борода щекотала ей плечи.

Я любила его, но знала, что должна была убить ещё до знакомства с ним, но наши чувства стали тому помехой. Я не смогла тогда сделать этого, но сейчас по прошествии стольких лет, я почему-то не сомневалась, что смогу. В моих руках был нож, я резала огурец, резким движением я повернулась и воткнула нож ему в грудь. В глазах любимого я увидела немой вопрос: «За что?», но у меня не было ответа. Откинув нож, в ужасе я отошла от моей жертвы. Я бросилась прочь из дома и побежала по железнодорожной колее. Сердце бешено билось и разрывалось на части от боли. Я прибежала к церкви и забежав в неё понеслась к батюшке вымаливать прощение. Но батюшка, посмотрев на меня улыбнулся и сразу сказал, мне не за что просить прощение, и что все люди в неоплатном долгу передо мной. Я встала возле алтаря, как вкопанная, понимая, что я выполнила их волю, только спустя 7 лет. И всё это время они ждали этого от меня, а я глупая надеялась, что они забыли. Не в силах перенести обуревавшие меня чувства я молча вышла и пошла обратно к дому.

Когда я зашла вокруг была вода прозрачная, как слеза. Весь дом был затоплен по щиколотку, но мне было всё равно. Я подошла к лестнице на второй этаж и села прям в воду. Мне не хотелось жить, а кто-то был счастлив от моего ужасного поступка. Уму не постижимо!

Я проснулась в поту, когда старик наливал суп в тарелки. В комнате было тепло и пахло грибами. Вытерев пот со лба, я посмотрела в окно невидящими глазами. Если это моё прошлое, то я не хочу его помнить и знать.

Меня ошарашил этот сон. В нём было всё знакомо и в то же время нет. Довольно-таки странное ощущение. Я лежала на кровати пытаясь вспомнить другие эпизоды жизни с мужем, но ничего не приходило на ум. Старик жестом пригласил к столу, и я покорно встала и села подле него. Жан заметил мою задумчивость, но не стал расспрашивать.

После ужина я всё-таки решилась рассказать то, что увидела во сне. Старик почесал бороду и задумчиво произнес.

– Не могло быть такого. Так как по твоим же воспоминаниям ты бухгалтер и у тебя есть высшее образование, правда ты не помнишь какое. А на учебу и работу нужно время и при этом с мужем семь лет и церковь поручила тебе это. Похоже на околесицу, притом полную. Мне кажется, что в данном случае это только сон, не больше.

Я задумчиво провела рукой по своей русой косе и остановила взгляд на камине.

– Наверное, ты прав, не стоит всё принимать на веру, так как всё перепутано у меня в голове. Сложно отличить сон от реальности, которая пытается обрести голос. Я давно хотела спросить, а почему ты здесь один?

– Так получилось, детонька. Жена пару лет назад заболела и вскоре померла, да и старше она меня была. Возраст. Детей нам Боженька не дал.

– Нет, я не об этом. Почему ты здесь в лесу один?

– А, ты про это! Вот это действительно интересная история, хотя… . Это скорее легенда и байка, чтоб детишек маленьких пугать. Ну да расскажу, вижу твоё нетерпение. Мне это рассказала бабуля и верить этому или нет сама решай, но я больше верю, чем нет. Бабуля моя хорошая женщина была. Пусть земля ей будет пухом.

Старик прервался, чтоб подлить чая в чашки и по комнате разлился запах мяты. Он подошёл к кровати взял покрывало, накинул на меня со словами, что с окна сквозит. Я с благодарностью улыбнулась ему в ответ.

– Когда-то давно здесь была небольшая деревня. В ней были все и старики, и молодые, и малыши, казалось её ждёт лишь процветание. Мужики работали в городе на заводе, а женщины занимались хозяйством. Куры, свиньи, коровы, картошка, лес рядом. В общем всё у них было. И даже местный врач был, что по сельским меркам большое благо. Жила там одна красавица, растила её местная знахарка. Девушка была словно цветок, который только-только начал распускаться. Черные волосы, белая кожа, алые губы и черные глаза. Много парней заглядывались на местную красавицу, но она лишь сторонилась их. Как-то из города приехали богатые молодые люди, и девушка после этого пропала. Старуха знахарка искала её со всем селом два дня, но так и не нашла. А на третьи сутки она появилась на пороге в разорванном платье и с диким ужасом в глазах. С тех пор она перестала говорить, притом совсем. На все расспросы она лишь качала головой и начинала рыдать. Никто не знал, что тогда случилось и постепенно всё позабылось, что она исчезала. Прошло меньше полгода и все начали замечать, что девушка ждёт первенца. Естественно, в деревне начали поговаривать, что нагуляла и т.д. Непринято было тогда до замужества и в общем без мужа детей иметь. Её опять начали спрашивать, но она лишь опускала глаза и прикрывала свой округлившийся живот. Когда она родила сына, она снова заговорила, но что с ней произошло тогда, так и не сказала. Она снова расцвела и повеселела. Любовь к сыну преобразила её, и она всецело отдалась материнству. Со временем она вырастила прекрасного юношу, по красоте под стать своей матери. Женщина души не чаяла в своем возмужавшем сыне.

В один из вечеров он не вернулся с работы. Она прождала его почти всю ночь, но он так и не объявился. Не вытерпев, она начала искать его. Под утро возле речки она нашла его, избитого и уже холодного. Её ужасный крик разбудил всех, люди сбегались в ночных рубахах пытаясь понять, что произошло. Она не отходила от сына и гладила его по голове, не подпускала к нему никого в течении всего следующего дня. Под вечер один из сельчан осмелился приблизиться и поговорить с ней. На что она, обезумев от горя закричала, что это они сделали с ним и с её жизнью. Она прокляла всю деревню, пообещав, что ни один ребенок ни ступит по этой земле. Это будет их наказание и расплата за всё зло, что принесли её семье. После этого она развернулась и оставив сына пошла в свой дом. После этого её никто не видел, поговаривали, что она утопилась, но это были лишь домыслы.Никто не видел её с тех пор. А малыши и правда перестали появляться в деревне, и старики умирали в одиночестве. Люди средних лет испугались и перебрались в город. И ты сейчас сидишь именно в том доме, который единственный уцелел при всеобщем пожаре, когда в домах уже никого не было. Это дом той самой знахарки.

Старик устало вздохнул и грустно взглянул в окно.

– Не знаю как тебе, а мне тяжко от этой истории.

­– Как вежлив ты в покое и в тепле. Но будешь ли таким во время давки На повреждённом бурей корабле Или в толпе у керосинной лавки? Самуил Маршак. – я задумчиво потянула остывший чай. – Как думаешь если бы мы оказались в этой ситуации мы бы поступили иначе?

– Не знаю, детонька. Но когда я допускаю мысль, что это было на самом деле у меня сердце кровью обливаются. Всё зло от людей, больше никто не способен на такое.

Отоспавшись, Я вышла во двор умыться и набрать воды в таз. Старик сидел возле небольшого огорода с покосившимся забором и о чем-то крепко задумался. Я тихо подошла и громко подставила таз с грязным бельем рядом с ним. Старик дернулся и посмотрел на меня.

– Ты чего такой хмурый с утра пораньше, Жан? Такое прекрасное утро! – я улыбнулась ему и посмотрела на деревья вокруг. – Да, детонька? А, да, я вспоминал о прошлом. – О каком? Видимо, то были не очень хорошие времена, раз ты сидел с таким понурым видом. – Было дело. Давай пока ты вспоминаешь, как стирать я вспомню свою жизнь, заодно и ты познакомишься с Жаном Изрилем в молодости. – Давай. – я радостно хлопнула в ладоши и принялась за бельё.

– Мне тогда было чуть больше двадцати лет, я был задорный и безрассудный. Мне казалось, я могу одурачить весь мир и подчинить его своей воле. Тогда ещё власть имущие не так открыто, как сейчас показывали свои лица, но я их то видел! И пытался показать другим, кто есть кто, тогда мне это казалось забавным. Да, и самолюбие моё ликовало конечно. До кого-то я смог достучаться, кто-то стал моим другом, а другие держались от меня, словно я прокаженный. Тогда я жил в городе и вел светский образ жизни, но не так как власть имущие. Я был создателем сопротивления и сейчас я что-то вроде легенды городской, но тогда я думал лишь о том, как раздобыть магию и одурачить клерков. И у меня это получалось! Ох, как я повеселился тогда.

Мой друг Крег хорошо разбирался во взрывчатке и его, как и меня бесил установившийся строй. По ночам мы приходили в пункт приёма "платы" за волшебство, где есть хранилище магии и подорвав обкрадывали его. И нам сходило это с рук очень долго, а мы лишь злобно посмеивались над ними. – старик не по-доброму улыбнулся.

– Мы пользовались тем, что склянки, в которые помещали волшебный эликсир разбивались и учесть сколько их было, становилось невозможно. Иногда, мы подбрасывали пустые пузырьки, и брали больше. Утром и днём мы были обычными обыватели, которые ходили на работу и вели себя, как все. Но вечером, мы упивались своим «могуществом», мы были словно наркоманы. Нас будто одурманило, мы считали себя выше других и лучше прочих. Сначала мы растрачивали магию на баловство, за тем, чтобы досадить правительству, а потом и вовсе как откуп. Постепенно наш круг расширился, и мы начали брать более значимые цели. Ещё больше осмелев, мы позарились на завод, где перерабатывалось сырье в готовый продукт. И вот тут, удача то нас и оставила. Один товарищ не смог выбраться вовремя, и был погребен с охранником здания. После найденного товарища под завалами до них начало доходить, что мы их не просто подрывали, ради забавы. И нас начали тщательнее искать, даже назначили за нас награду, но, не зная нашей внешности им было трудно нас найти.

Наша группа постепенно начала распадаться, один из самых умных в нашей компании сказав, что так мы ничего не поменяем, а лишь потеряем и ушёл. И после нескольких лет стал таким же, как они. Ещё одна неудачная попытка и два попались в лапы Федерации. Потеря друзей нас подкосила. Мы поняли, что это не игрушки и что тот умник был прав. Через полгода страха нас снова осталось двое. Крег видя моё состояние понял, что я не могу продолжать и сказал, что он начнет митинг и что больше так продолжаться не может, на что я покачал головой и сказал, что ухожу. Он, посмотрев мне в глаза и всё понял. Понял, что я сломался и не знал, как продолжить «игру».

После отказа от магии у меня были ломки, мне не хватало её, как воды. Такой живительной и одушевляющей, которое даровало силу. Ощущения беспомощности заполонило моё естество.

Все это время со мной была одна девушка, которая помогала мне, я видел, что я ей не безразличен. И я решил спросить пойдёт она со мной до конца, какой бы он не был? И она ответила: «Да». Тогда мы и решили перебраться в дом моей матери. Здесь я смог починить и тело и душу, подчиняясь своему же, собственно, выбору.

Обустраивая здесь всё под себя я построил еще один дом рядом и поддерживал его долгие годы, для сопротивления. Так я решил компенсировать мою войну на передовых, стал крепким тылом, кому это было нужно. И ко мне приходили, я помогал, чем мог, оберегал их и снова терял, но уже навсегда. Но когда умерла моя супруга, я прекратил это. У меня больше нет сил сопротивляться, даже так. Избушку ту, я тогда снёс. И вот теперь я остался совсем один.

-Ты не один, Жан. - я внимательно посмотрела на старика, а потом подошла и обняла его. - Я думаю, ты сделал всё, что смог.

- Надеюсь что так.

После такого откровенного разговора говорить совсем не хотелось, и каждый погрузился в свои мысли. Я развесила белье и пошла чистить овощи, а Жан так и остался наедине со своими мыслями во дворе.

Когда я закончила свои дела, то легла на кровать. И тут моментально я увидела вспышку света и всё резко погасло, как будто везде воцарился мрак. Не видя ничего вокруг, я начала слышать голоса, такие разные и все как на перебой что-то говорили мне. Это было невыносимо. Казалось, они давили на стенки черепа изнутри, я закричала и упала без чувств. Проснулась я от того, что меня тряс старик. С обеспокоенным лицом он разглядывал меня и звал по имени. Через несколько минут я собралась с мыслями и хотела было уже открыть рот, чтоб рассказать, что произошло, как новая волна голосов обрушилась на меня. Я начала хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Но в этот раз зрение было при мне, правда всего лишь мгновение. Через несколько секунда на меня обрушился пласт воспоминаний, некоторым было десятилетия, другим же было около года. Я погрузилась в картины прошлого и диалоги, слышала себя и замечала малейшие детали. От наплыва чувств я расплакалась, мне снова пришлось переживать боль потери и осознание кто я, а точнее что я из себя представляю. Через пару часов видения и голоса отступили, и пришла опустошенность, вместе с моим зрением. Я откинулась на кровать, понимая, что всё это время вжималась в стену, обнимая колени. Глухим голосом я сказала старику, что так возвращается память. На большее у меня просто не хватило сил. Я пролежала в кровати, до вечера пытаясь принять до конца, что уже, итак, было моим.

К ужину я свесила ноги с кровати и подошла к уже накрытому столу. Обняла старика и извинилась, что напугала его.

– Я бы могла тебе все детально рассказать, но не стану. Это отняло бы очень много времени и сил.

– Детонька, это твоё прошлое. Захочешь, поделишься, захочешь - нет.

– Я видела свои последние десять лет. Не всё конечно, но вполне законченные истории с конкретными выводами, которые я сделала позже. Я как бы услышала консистенцию своих жизненных ситуаций.

– Сегодня утром ты рассказал, что переменил своё мнение по поводу «игры» на передовых после тяжелых потерь для тебя. Так вот, меня посетила цепочка событий, которые привели меня к той, кем я была до амнезии. Удивительно, я даже это слово помню. – она улыбнулась и продолжила – Я вспомнила скольких я потеряла в войне за то, чтобы понять, что всем глубоко плевать, где у тебя болит и от чего, что ты сам кузнец своей судьбы. Что нельзя жертвовать собой и жить другими людьми, это бессмысленно и, увы, беспощадно по отношению к самому себе. Мир не крутится вокруг тебя, ты лишь маленький миг и тратя его на не стоящих людей ты теряешь его. – я отпила глоток с кружки и посмотрела на сведенные брови Жана. – Я понимаю, что я трудно изъясняю свои мысли, но они бьются во мне столь мощно и чисто, что лично я, никуда уже от них не денусь. И именно этим кусочком себя я хочу поделиться с тобой. Понимаешь, вопрос ценности своего «я» по отношению к окружающему миру на пути к смерти, меня всегда занимал. - я посмотрела сквозь старика, собираясь с мыслями. - Мы лишь песчинки, подхваченные ветром времени, для того чтобы снова упасть в пустыню. Но пустыня так и будет дальше жить своей жизнью после твоего падения. Поэтому вся наша возня, сомнения страхи это лишь наши игрушки и то, у них тоже есть свой срок. Всё это взаимосвязано и, если понять, что мы из себя представляем становится легче, проблемы уже не кажутся приговором, а неудачи смертельным исходом.

– Ну детонька, ты и загнула. – старик почесал бороду и расстегнул рубашку. – Тяжело осознать то, что ты сейчас на меня вывалила. Видно, что тебе тяжело далось это озарение. Но кое с чем я полностью согласен. – Он подлил себе чаю и замолчал, потом повернулся и очень внимательно посмотрел на меня. Ночь уже спустилась на землю и деревья любопытно поглядывали в окно.

– Мы лишь песчинки, подхваченные ветром времени.

Утром мы молча занимались делами и накрывали на стол. Сев завтракать мне на ум пришли слова моей мамы.

– А тебя тоже в детстве убеждали, что во время еды нельзя разговаривать?

– Да, я прям слышу сварливый голос бабушки. А ещё нельзя читать во время еды, ты знала?

– Нет. – я улыбнулась и принялась за бутерброды. Перекусив, я посмотрела во двор. Стояло прекрасное зимннее утро. Было свежо и прохладно. – Слушай, так ведь этих фраз было уйма, если вдуматься. Начиная от воспитательных речей, кончая суевериями. Но некоторые фразы я конечно взяла на вооружение. Я прям слышу голос отца, который говорит: «Нужно делать всё как следует, или не делать вовсе». Или ещё одна: «Мне не важно обидятся на меня или нет, мне важно, чтобы мне не было стыдно перед самим собой». Правда было и много того, что я проверяла на «прочность» и большинство этих фраз были созданы, чтобы мы вели себя, так как им нужно. А я товарищ вредный, проверяла практически всё. – улыбнулась и хлебнула чай.

– У меня в семье с детства приучали к тому, что никому нельзя доверять. И до двадцати лет я был в этом убежден. Потом я понял, что без доверия нет ни отношений, ни дружбы. Но осторожность, конечно, была это совсем другое.

– О, я еще вспомнила, это уже заслуга моего начальника. Сейчас подожди минутку... Точно! «Инициатива наказуема»! Пониманием этой фразы я обязана набитым «шишкам». Да это прям «костяк», на котором строятся наши принципы и поступки!

– И то верно, удивительно, сколько люди оставляют в нас, даже не замечая этого. Прям, наследство.

– Верно, правда, не всегда приятное. Я вот до сих пор вспоминаю одну фразу отца и пытаюсь избавиться от ощущения, что я некрасивая. Хоть и красота вещь субъективная, как, собственно, и всё в этом мире. Так это что получается, что эти фразы – невидимки кочуют из поколения в поколение?

– Получается, что так. И вот тут, фразы: «Все мужики - козлы»; «Все бабы – стервы», играют злую шутку с ними.

– Ой, теперь, когда у меня появятся дети, буду тщательнее следить за своим языком!

День мы провели в заботах по дому. Каждый нашёл себе дело и с удовольствием погрузился в него. Стояла ранняя осень. Одинокие сухие листья лежали на ветках деревьев. Воздух был свеж и солнце ещё укутывало словно теплая вода в реке. К вечеру мы устало разбрелись по своим кроватям на встречу с Морфеем. Я долго ворочалась и только через час смогла наконец-то уснуть.

В следующее мгновение я оказалась в заброшенном доме, где все было задернуто пеленой времени. Паутина и пыль облюбовали красивую старинную мебель. В камине горел огонь, а тени сгущались в гостиной, так что казалось, что в ней кто-то сидит. Я долго разглядывала убранство дома, пока не наткнулась на старинное овальное зеркало, в прекрасной резной оправе. Оно притягивало меня словно магнит. Наверху оно было всё в кружевном шёлке паука, а в центре была копоть. Я подошла и оттерла краем рукава черноту в центре и взглянула себе в глаза. Зеленые с коричневыми вкраплениями, они будто видели то, что другим не под силу, но не замечали обычных вещей. Грустные глаза, нос горбинкой, красивый смешливый рот, и тугая темно-русая коса до талии, вот что мне досталось от моих родителей. Сутулые плечи, которые выдали мою многолетнюю лень и груз своей ответственности, это уже мой «вклад».

Я обвела взглядом отражение вещей в зеркале и в следующую секунду на зеркале начали появляться огненные буквы. Сначала медленно, потом быстрее. Сначала слова были на английском, потом на полуслове язык сменился на французский, а через секунду на русский. И вот я читаю вслух свою собственную жизнь! Строчка за строчкой сплетались мои жизненные события в простой, но доходчивый сюжет. Затем строки замедлились, как и моё дыхание и строки вспыхнули и продолжили свой бег. Я прочитала события, которые ещё не произошли, но должны произойти в ближайшее время. Меня начала бить мелкая дрожь, руки не послушно стерли пот со лба. Появилась последняя строка и всё исчезло. Я вновь стояла одна в этой заброшенной гостиной. Камин резко погас, и я почувствовала чьё-то присутствие. Тишина и холод окутали меня.

Подпрыгнув на кровати и открыв глаза, я ещё долго пыталась восстановить своё дыхание, меня так и трясло. Спустившись с кровати, я завернулась перед этим одеялом, и вышла на улицу. Холодный воздух привёл меня в чувство. Я вспомнила строки, которые описали как выйду в этом одеяле и буду стоять здесь. Мурашки пробежали по моему позвонку и мне стало жутко. Сердце как будто покрылось коркой льда, от страха. Я зашла в дом и растопила камин, придвинув стул я залезла на него с ногами. «Могу ли я изменить то, что я видела? Почему я даже не допускаю мысль что это просто сон и маленькое совпадение? Бороться или принять всё? Кто писал эти строки? Что всё это, черт побери значит!?» Одиночество легло мне на плечи, а в глазах стоял неумолимых страх. Я постаралась выровнять дыхание и взять себя в руки, и у меня это получилось

Я решила не загонять себя в тупик и попытаться ещё раз уснуть и завтра уже на свежую голову обдумать то, что случилось. Разворошив горящие поленья, я пошла в кровать, надеясь, что на этот это будет просто сон.

Сон вцепился своими когтями в мой разум и истязал меня. Десятки вопросов разрывали и ковали, как меч, мой выбор. Я знала то, что очень скоро узнает старик, но я не знала, имела ли я право рассказать то, что я увидела. Сомнения одолевали меня и спустя несколько часов я обессилила. Сказав Жану, что мне нужно немного отдохнуть я ушла в дом.

И снова вспышки и слепота. В этот раз, я уже не боялась, а ждала этого. Я начала поглощать воспоминания с жадностью, так как я, оказывается, скучала по себе. Одно за другим они разыгрывались в моей памяти словно спектакль, где единственный зритель был и судья, и главный актер. Такие разные события трагичные, «на грани», удивительные и чудесные, все они плели узор моего бытия. Я не кричала и не испытывала боли, как в первый раз. Я чувствовала благодарность за то, что могу вернуть это. Я понимала, что далеко не всем так везет, как мне. Плывя по призрачным картинам прошлого, я плакала. Но осознание что привело меня сюда ускользало и тревожило, мне казалось важным выяснить, что же случилось тогда, это сводило с ума.

Я открыла глаза, комната кружилась, голова стала тяжелой и будто ватной. Ноги онемели, руки, словно льдинки. Я сглотнула и закрыла глаза. «Кажется, я всё поняла. Меня пытались убить, но просчитались. Машина была заминирована, но сработала, когда я уже вышла из машины и отошла от неё. Я знаю, кто это сделал и это мой настоящий муж, на пару с его любовницей. Там в темной гостиной я не поняла слов об убийце муже. Поменяла ли я что-нибудь в своей жизни? Нет, думать об этом всё равно бессмысленно, но вот изменить настоящее…».

Я поднялась с кровати, на меня навалилась тошнота. Я поняла, что тогда в машине я разбила не память, а свою семью и веру в него. Боль ухнулась об ребра, ах да, это моё сердце или то, что от него осталось. Говорят, магия стоит жизни людей, но то я знаю, что слова и поступки людей —самое сильное оружие. Оно разрушает волю, превращая в тлен душу и оборачивает человека к тьме, которая ждёт в свои теплые и мокрые объятия. Это оружие имеет силу перед абсолютно всеми. Богатство, талант, интеллект, ему плевать, оно имеет тысячи масок и имен. Наши враги, друзья, родные имеют его в избытке. Особенно те, кому ты больше всего доверяешь.

Жан забежал ровно в тот момент, когда моё горло стянула веревка, а стул упал на деревянный пол.

«Ещё один раз… Я попробую ещё один раз».

Я протянула руки и обняла Жана, он развязывал узел. Я прошептала синими губами: «Спасибо».

Он укутал меня, как маленькую девочку, сел на кровать со мной и покачиваясь начал меня успокаивать. И в тот момент слова бурным потоком начали литься с меня вместе со слезами. Он слушал и в глазах у него стояли слезы.

– Жан, то, что ты увидел это не только из-за предательства мужа, который из за любовницы решил меня убить, а из-за предательства жизни, которое меня ждёт очень скоро.

– Какого, детонька? – голос его дрожал.

– Скоро ты меня покинешь, а я не могу с этим жить.

Старик долго молчал, а потом ответил.

– Сможешь! Тебе столько раз давали второй шанс, что ты просто обязана им воспользоваться. И не спорь со мной! Возьми себя в руки и найди в этой жизни то, что дарит тебе радость. У тебя есть возможность начать с чистого листа. Им же неизвестно, что ты жива. И ещё, хочу тебя попросить, не мсти им.

– Я и не собиралась. Думаю, если они узнают, что у них ничего не вышло это будет лучший и точный удар по их психике.

– Можно, итак, но не мсти, не опускайся до этого, прошу тебя. Ты молода, всё ещё может сложиться лучшим образом.

– Возможно ты и прав. – я ещё раз подтвердила теорию о магии слов, но в этом случае я рада этому волшебству.