С чистого листа

Глава 1

Стефания сидела за столиком в ресторане отеля и оценивающе смотрела на входящих. С некоторых пор это стало уже на автомате. Мужчины воспринимались ею только как предполагаемые претенденты на отцовство. Одним из критериев был внешний вид. Кандидат должен был быть спортивного сложения, но не перекаченный и объевшийся стероидами, а в здоровой физической форме. По физиогномике можно было распознать интеллект, но главное, чтобы претендент был с хорошими генами. Конечно, на взгляд не определишь генетические заболевания, но можно было так построить разговор, что из безобидных вопросов составить небольшой анамнез. Этим умением она так же уже хорошо владела. Моральные аспекты, типа проверки на «женатость», не брала в расчёт. Напротив, если у мужчины уже были дети, то он пополнялся быстрее. Про состояние здоровья уже родившегося ребёнка от данного мужчины узнать вообще для неё не составляло труда. Сюда Стефания приехала на недельную конференцию и остановилась в этом отеле, где проживало большинство приехавших коллег. Так называемого кандидата, она уже наметила, оставалось только в очередной раз не облажаться!

Своё имя Стефания получила от своей взбалмошной мамы. Как ей это в голову пришло, приехавшей из глухой сибирской деревни, сам бог не ведает, да и она никогда не могла дать вразумительный ответ на этот вопрос. Где-то, что-то услышала и понравилось! Только в детстве, Стефания сильно страдала от маминого выбора. Её сверстники звали её Фаня или Фенька, а домашние Стешей, что впрочем, было для неё как «хрен редьки не слаще». Мать обладала взрывным характером, перепады её настроения не возможно было предугадать. Поэтому с отцом у них была либо «улётная» любовь, либо «фронт военных действий», когда крушилось всё, включая не только посуду, но и предметы быта. После таких проявлений, мать садилась на крыльцо дома и начинала в прямом смысле слова, выть на всю округу, проклиная свою судьбу и мужа тирана. Соседи за многие годы привыкли к подобному развитию событий и уже не реагировали на них, потому как знали, что пройдёт совсем немного времени, и отношения перейдут в другую стадию. Тогда супруги помирятся, выгребут из дома осколки прежней битвы и пойдут, обнявшись за покупками, чтобы возместить, причинённый военной годиной, урон. Благо отец всегда зарабатывал хорошо, и это не составляло особого труда и не сильно било по бюджету. Стефания с детства привыкла к подобному развитию событий, да другого поведения она и не знала, поэтому, если даже скандалы случались ночью, то она, конечно, просыпалась, но могла вновь благополучно уснуть. Первым таких эмоциональных качелей не выдержал отец. Со временем, стал «смягчать» напряжённость алкоголем. К 12-ти годам Стефании, он совсем спился. Родители развелись, а спустя несколько лет отец и вовсе умер по пьянке. Вся материнская энергия теперь сосредоточилась на ней. Модель поведения матери не изменилась. Она так же, сидя на крыльце, своим зычном голосом жаловалась на свою судьбу и на деточек, которые сводят матерей в могилу. В данном случае, под деточкой подразумевалась Стефания. Поводом могло быть всё, что угодно. Вернуться домой к назначенному времени, не достаточно тщательная уборка и прочие бытовые мелочи. Мать даже умудрялась найти причину в уроках, хотя Стефания всегда училась хорошо. От несправедливых упрёков, она нередко плакала и часто находила утешение у своей соседки – тёти Катюши. Та, звала её Стефочка или Стефи и ей это нравилось. Впоследствии, она так и стала представляться – Стефи. У соседки было двое детей - мальчик и девочка. Она завидовала этим детям! Как же она хотела иметь такую мать! Всегда готовую помочь, выслушать, успокоить и разъяснить. Со временем эта привязанность становилась всё крепче. Мать сильно ревновала её к соседке, но именно тётя Катюша помогла Стефании не возненавидеть мать. Она имела способность так перевести разговор, так умело вытаскивала из их непростых взаимоотношений крупицы доброты, нежности, заботы, которые мать проявляла к ней, что Стефания успокаивалась и даже верила в то, что та её любит. С матерью тётя Катюша тоже вела беседы, после которых та разворачивалась, словно другой стороной и придирки, всплески ярости и недовольства на некоторое время прекращались. Тётя Катюша работала медсестрой. В округи все её знали. К ней могли обращаться в любое время суток, и она никогда не отказывала в помощи. Не мудрено, что Стефания после школы стала поступать в медицинский университет. В первый год она не прошла по конкурсу и стала учиться в колледже. Но, зато закончив его с красным дипломом, уже беспрепятственно стала студенткой университета. К концу учёбы у многих сокурсниц уже были дети, она же долгое время оставалось девственницей.

Перед последним курсом, Стефи поехала в качестве врача со студенческим отрядом. Ребята из политехнического университета оказывали ей внимание, но она шарахалась от них, как от чумы. Она не знала, как с ними общаться, о чём говорить. А если уж кто и нравился, так её просто переклинивало, и она двух слов не могла связать! Однажды, произошёл несчастный случай - одному из студентов распороло ногу. И хотя крупные сосуды не были повреждены, но рана оказалась глубокой. Стефания обратилась к бригадиру с тем, чтобы отвести парня в больницу для наложения швов, на что тот сказал:

-Ты врач, ты и накладывай.

На её возражения, что у неё нет ни нитей, ни инструментов, ответил, что у него тоже машины нет, а будет только через два дня.

Всем отрядом собрали всю заначку водки, которую нашли. Ею она продезинфицировала обычную иглу и обычную нить. Водка послужила также и анестезией при данной манипуляции. Помнила, как тогда всё дрожало внутри от страха ошибиться, но справилась, и швы были наложены. Только с анестезией явно переборщили, и потом она всю ночь сидела возле парня, боясь, что в пьяном бреду, тот повредит швы. Впоследствии опасалась сепсиса и постоянно контролировала температуру. Но всё обошлось. На Владимире, так звали пострадавшего, всё зарастало, как на собаке! Скоро тот уже скакал на одной ноге и рвался к своим друзьям. Те выстрогали ему трость, опираясь на которую, он мог передвигаться. Владимир был весельчаком, он постоянно шутил, вытворял различные пируэты на одной ноге, чем вызывал беспокойство своей спасительницы. Однажды, после очередного осмотра, он пошатнулся, Стефания поспешила на помощь, подставив своё плечо. Неожиданно для неё, больной обнял её и поцеловал прямо в губы. Девушка инстинктивно оттолкнула его, но он истошно завопил и вцепился в её плечи руками. Она, испугавшись его падения, прижалась к нему. Ей было стыдно признаться, но дожив до своего 25-летия, она ни разу не целовалась с парнями. Этот поцелуй был головокружительным, в прямом смысле этого слова. От него физически закружилась голова. Так она и стояла, боясь пошевелиться. Владимир вновь прикоснулся к её лицу губами. Он, словно по минному полю, боясь взрыва, осторожно продвигался к её губам. Она уже не сопротивлялась, и когда он достиг цели, то губы были податливыми и расслабленными. Стефания не знала, как вести себя в данной ситуации, что делать. Она просто стояла и наслаждалась его прикосновениями. Поцелуи смещались ниже. Уже был сброшен её медицинский халатик, надетый на голое тело. Освобождённая от бюстгальтера грудь покрывалась поцелуями. Девушку охватил стыд, который диктовал ей прекратить происходящее, но неведомое, не познанное влечение набирало силу и не позволяло этого сделать. И она полностью отдалась во власть этому чувству. Владимир стал её первым мужчиной. Стефания была счастлива в своём новом качестве желанной женщины. Всё для неё стало, как в той старой песне «голубым и зелёным». Рядом был Володя. Красивый умный, с чувством юмора. Одним словом, мечта любой девушки! Вся их кратковременная безоблачная жизнь закончилась с приездом его родителей, когда те узнали о произошедшей травме их сына. Володина мать с порога набросилась на Стефанию, обвинив её в безответственности, и угрожала сообщить о произошедшем случае в университет. После чего они поспешили увезти сына, не дав даже попрощаться. У Володи оставался её номер телефона, как и у Стефании, но он ни разу не позвонил ей, а сама она попыталась однажды, но звонок остался без ответа. Так, не успев начаться, их отношения прекратились.

В первые годы после расставания, не проходило и дня, чтобы она не думала о нём. Она представляла, что бы они делали, чем занимались, если бы были вместе. Она мысленно вела с ним диалоги. Вспоминала его тело, пропитанное солнцем, соломенные волосы, пахнущие ветром, и представляла его, лежащего с ней рядом, когда засыпала. Впустить кого-то в свою жизнь не представлялось возможным. Всё заполнил его образ, домысленный ею до совершенства. К 30-годам поняла, что с грёзами семейного счастья пора завязывать, что репродуктивный срок у женщины не безграничный и нужно брать инициативу в свои руки, чтобы родить ребёнка.

Первым кандидатом на роль отца оказался физрук в летнем лагере, где Стефания подрабатывала врачом. Он совсем не обращал на неё внимания, а она совершенно не владела искусством соблазна. К тому же его так же звали Владимиром, что сбивало с толку. Как говориться, помог случай. Однажды он принёс на руках мальчика с болями в животе. Стефания сразу поставила диагноз – приступ аппендицита. Скорую ждать не стали. Владимир предложил самим ехать в больницу. Привезли вовремя. Мальчика срочно прооперировали и Стефания с физруком вернулись в лагерь довольно поздно. Владимир проводил её до домика, где находился медпункт, а с другой стороны была комната для персонала, где она и ночевала. Подойдя к домику, Стефания решила не упускать подвернувшийся шанс и предложила:

-Может, зайдёшь?

На что Владимир ответил:

-Да поздно уже. Как-нибудь в другой раз.

Стефании стало стыдно. Она не сомневалась, что он понял её намёк. Осознавать это было унизительно. Она, наскоро раздевшись, легла в постель, но произошедшее событие вновь и вновь всплывало в голове, мешая уснуть. Наутро встала разбитая, и весь следующий день старалась избегать встречи с Владимиром. Стыд не давал, не только общаться с ним, а даже смотреть в его сторону. После отбоя пришла к себе и, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Она даже задремала, когда услышала стук. Открыв дверь, на пороге увидела Владимира.

-Ты вчера меня в гости приглашала, можно? – спросил он.

-Проходи, - растерянно отозвалась она.

Когда тот вошёл, то они какое-то время стояли молча друг против друга, затем Владимир приобнял её. Стефанию словно жаром обдало, и она заговорила:

-Знаешь, Володя, у меня к тебе большая просьба есть.

-Давай потом, - отозвался тот, расстёгивая пуговицы на её блузке и целуя оголившееся плечо.

-Нет. Это очень важно.- продолжала она, а он, уже расстегнув молнию, сбросил юбку на пол, затем легко подхватил Стефанию на руки, от чего она слегка вскрикнула, но продолжила:

-Не подумай, я не шлюха. Я не с каждым встречным вот так.

Она была уже на кровати, а Владимир целовал, не давая договорить, одновременно стягивая с неё трусики. На какое-то время он оторвался от неё, чтобы освободиться от одежды и стал разрывать упаковку с презервативом. Но Стефания остановила его:

-Не надо. Я хочу попросить тебя сделать мне ребёнка.- и видя, как он застыл в нерешительности, продолжила.- Ты не беспокойся. Без всяких обязательств. Я не буду претендовать ни на его содержание, ни на встречи с тобой. Это будет только мой ребёнок, и никто об этом даже не узнает!

Владимир сел на край кровати, переводя дыхание и осмысливая услышанное. Затем спросил:

-Я тебе только для этого нужен?

-Конечно. Я вообще на тебя никаких планов не имею. Ты всегда будешь свободным.

Она приблизилась к нему, поцеловав в плечо, попыталась забрать из его рук презерватив и заискивающе продолжала:

-Только сейчас давай без него.- затем начала целовать. Но Владимир не ответил на её поцелуй, и слегка отстранившись, сказал:

-Знаешь, я не могу так! Чувствую себя быком-производителем!

-Ну что ты!- обняв, попыталась успокоить его Стефания, но Владимир встал. Быстро натянул на голое тело спортивные брюки, засунув трусы в карман, направился к двери и вышел. Стефания, уткнувшись в подушку, рыдала в голос. Такого стыда и унижения она не испытывала ещё в своей жизни.

После такого фиаско она хотела было вообще крест поставить на этой безумной затее, но однажды к ним в стационар попала женщина. Ей было 42 года, но внешне она выглядела лет на 50, не меньше. Лицо её было, как говорят, корявым. Так бывает, когда в подростковом возрасте страдают излишней угревой сыпью, после которой появляются шрамы. Позвоночник был перекошен, и чрезмерная сутулость выдавала признаки появляющегося горбика. Так вот. У неё было двое детей! Одиннадцати и семи лет. Дети были прелестны! Просто картинки! Когда Стефи увидела их впервые, то подумала, что они приёмные. Но, разговорившись с больной, узнала, что та детей родила сама, причём от разных мужчин. Женщина не скрывала этого, даже, как показалось, гордилась, говоря, что «выбирала красавцев». Стефания не считала себя красавицей, но окружающие отмечали её стройную фигуру, русые волосы с кудряшками, кокетливо выбивающимися из-под шапочки, большие серые глаза. Эта история вдохновила её: «Если она с такой внешностью смогла, да ни кого попадя, а красавцев соблазнить, то мне и сам бог велел!» Да, насчёт Бога! Вначале она просила его дать ей любимого мужчину. Бог дал ей Владимира, но совсем забыл о ребёнке. Или она тогда не думала о ребёнке, а он не догадался.

-Ну, почему я тогда не забеременела?- С некой претензией к нему, спрашивала она. - Был бы уже большой ребёнок. Такой же красавец, умница, как и его отец! И не надо было бы сейчас заниматься этими дурацкими поисками!

Но видно у Бога были свои планы на её счёт! И она терпеливо и настойчиво взывала к Всевышнему со своей просьбой. Каждый год, под бой курантов, писала записки, сжигала их и, бросив в шампанское, выпивала его.

В то лето она подгадала свой отпуск под дни овуляции и на две недели уехала по путёвке за границу, к морю. Перед этим проштудировала основы пикапа и намеревалась применить их на деле. Начала прямо в самолёте, благо рядом сидел приятный и разговорчивый мужчина. Болтали всю дорогу. Стефи, к концу рейса имела полное представление о кандидате. По приезде оказались в разных отелях, но и это не стало для неё препятствием. Она увидела его, идущим вдоль берега. Быстро пробежала вперёд, умело скрываясь за многочисленными зонтиками, и безмятежно пошла ему на встречу. Повстречавшись, натянула на лицо выражение неожиданной и радостной встречи. Потом они долго гуляли по пляжу, но всё сводилась к разговорам «ни о чём», приёмы соблазна им не замечались. На её предложение поужинать вместе, мужчина сказал, что будет ужинать у себя в отеле, потому как у него «всё включено» и удалился. Стефи тогда не очень огорчилась. Зануда этот кандидат, да и, прямо скажем, староват, а значит, могли быть не очень подвижные сперматозоиды! Этим и успокоилась.

Со вторым претендентом она познакомилась в отеле за завтраком. Тот, спросив разрешение, сам подсел к ней за столик. Был он худощав, спортивен, скорее всего, студент на много младше её, но в данной ситуации это было больше плюсом, чем минусом. Сам же предложил ей поехать на экскурсию в старый город. И это тоже было плюсом. Не нужно было изощряться, привлекая к себе внимание. Поездка даже доставила Стефи удовольствие. Они весело провели время. Бродили по узким улочкам, любовались архитектурой, много фотографировались, и она собрала полное досье на него. Он подходил ей! После поездки вместе ужинали. Стефания отметила, что молодой человек был не опытен в общении с женщинами, часто смущался, когда она, словно нечаянно прикасалась к нему. Это придавало ей уверенности, и укрепляло в возможности, что его можно взять, что называется, тёпленьким! Когда пора было расходиться, она вдруг будто подвернула ногу и попросила проводить её до номера. Усиленно хромая, висела у него на руке, стараясь, как можно теснее, прижаться к ней грудью. Когда вошли в номер, он проводил её до кровати. Стефи усевшись, стала растирать лодыжку, отметив про себя, что разрез лёгкого платья хорошо открыл её бедро. Для убедительности она чуть повернулась, подчеркнув этот факт, вслух же посетовала:

-Наверное, завтра не встану!

Молодой человек опустился перед ней на колено, со словами:

-Давай посмотрю.- и, взяв ступню обеими руками, покрутил в разные стороны. - Не больно?

Стефания хотела было застонать, но это не понадобилось, потому, как его руки стали подниматься вверх по ноге. А скоро и вовсе всё пошло, как по маслу. Одежды были сброшены, поцелуи были страстные. Но когда она хотела уже ликовать, празднуя победу, то студент вдруг, словно фокусник из рукава, достал презерватив! Первое желание Стефи, было сбросить с себя коварного обманщика, так маскировавшегося под неопытного! Но потом решила расслабиться и получать в виде компенсации, удовольствие. Удовольствия она так и не получила, фокусника выпроводила сразу же, по окончании процесса. Последующие два дня отбивалась от его настойчивых ухаживаний, деликатно отвергая его попытки повторить пройденное. Обломать, рассказав ему для какой цели, он был нужен, она не решилась, побоялась нанести психологическую травму ещё юной неокрепшей душе. Только когда он в настойчивых попытках спросил её:

-Со мной что-то не так?

Она ответила, погладив его по щеке:

-Всё так, милый мальчик. Только ты слишком много знаешь о контрацепции.

Он тогда ничего не понял, велел объяснить, но она прикоснулась пальцами к его губам, заставляя замолчать, затем поцеловала, проговорив:

-Всего тебе доброго.

Это был последний вечер его пребывания. На другой день он уехал, а она вздохнула с облегчением. Никто больше не мешал ей воплощать заветную мечту в жизнь!

Пребывая здесь, в чужой стране, она почувствовала себя более свободной, раскованной. Не было вероятности где-нибудь пересечься со знакомыми, как это могло быть в её родном городе. Вечером она пошла ужинать в ресторанчик, расположенным возле самого моря. Привлёк её туда бархатный, просто неземной красоты голос. В ресторане, на сцене, сидел на высоком стуле музыкант, играл на гитаре и пел своим завораживающим голосом мировые хиты. Звучали они на оригинальных языках, были и песни на русском. Стефания села за столик, который стоял прямо напротив эстрады. Голос певца завораживал. В голове промелькнула мысль, что дети от такого мужчины были бы талантливыми! Внешность хоть и не броская, но приятная. После каждой песни, Стефания бурно реагировала на исполнение, кричала: «Браво», подбадривала певца. Скоро столики заполнились, к ней подошёл официант и попросил разрешения подсадить к ней посетительницу. Стефи разрешила и очень пожалела об этом. Та болтала без умолку, отвлекая от музыки и музыканта. Наконец, Стефания не выдержала, рассчиталась и ушла. На следующий день пришла пораньше. Заняла всё тот же столик. Попросила официанта ни кого не подсаживать. Музыкант сразу узнал её, даже кивнул ей, что уже воодушевило! Через какое- то время, ей подали фужер шампанского. Она стала отказываться, но официант сказал, что это подарок и указал на музыканта, который смотрел на неё и улыбался. Стефи поблагодарила кивком головы, подняла фужер и пригубила вино. Когда был объявлен перерыв, она соскочила со своего места и в одно мгновение оказалась на эстраде. Стефания начала говорить, но музыкант перебил её и на ломаном русском произнёс:

-Я не понимаю по-русски.

-Сейчас поймёте - и она начала произносить свой восторженный спич, смешивая русскую и английскую речь. Музыкант, кажется, уже понимал её, улыбался в ответ, благодарил, раскланиваясь. Стефания даже подумала, что языковой барьер это даже хорошо. Меньше слов – больше дела. Но тут музыкант встал и пошёл к выходу. И Стефанию поразила его жуткая хромота, возможно у него вообще не было правой ноги, потому что она увидела сильный перекос в районе таза! Если даже учесть, что увечье он получил при жизни и это не последствие какого-нибудь наследственного заболевания, то заниматься сексом с таким недугом, она не представляла возможным. После перерыва, когда музыкант вернулся на эстраду, Стефи несколько раз заказывала «Besame Mucho», слушала, как певец поёт про «крепкие поцелуи, как если бы ночь была последней», пила вино и плакала. Слёзы текли сами собой, толи от избытка выпитого, толи от разбившейся надежды. Она размазывала тушь по лицу, вытирала глаза бумажной салфеткой. Певец не сводил с неё глаз, видимо принимая эти слёзы за эмоции, вызванные его пением. Её же переполняла жалость к себе, к певцу и даже к Консуэло Виласкес, написавшую эту песню!

Ей оставалось несколько дней до отъезда, когда, гуляя вечером по людной узкой улице, её толкнул незнакомый мужчина, после чего, на плохом русском стал извиняться. Затем, якобы загладить свою вину, предложил выпить кофе. «Рыбак рыбака видит издалека!». Это был чистой воды пикап, хорошо известный Стефании. Она согласилась. Мужчина был хорошего телосложения, приятной внешности, умел общаться с женщинами и даже, плохо владея языком, делал приятные комплементы.

-Я хотел проводить с вами приятное время.- предложил он. Стефи сразу поняла, что значит, это приятное времяпровождение и согласилась. Но по мере того, как случайный знакомый беседовал с ней, при этом ненавязчиво целуя руки, внутри у неё шёл беспрерывный монолог, взвешивая все за и против. Результатом стал вывод, что «овчинка выделки не стоит». Если даже предположить, что с генетикой у него всё нормально, то навряд ли, он обойдётся без контрацепции. А если даже и это «прокатит», то очень уж большой риск подцепить какую-нибудь заразу, что совсем не входило в её планы. Пришлось быстро закруглиться и прочитать якобы срочное сообщение, после которого она вынуждена была его срочно оставить. Через пару дней покинула и страну, обласканную солнцем и тёплым морем, но совсем не оправдавшую её надежд!

Итак, она сидела в ресторане отеля, где остановилась, приехав на конференцию. Кандидата она выделила среди спикеров в первый же день. В конце его выступления, подошла и «засветилась», сделав несколько комплементов по поводу его доклада. Сейчас уже ждала, когда он войдёт в зал ресторана. Увидела и сразу определила вектор его движения. Поспешила наперерез, и вот уже, нечаянно рассыпанные бумаги, ковром лежат на полу у его ног. А она, в узкой юбке - карандаш и обтягивающей блузке, склоняется, чтобы поднять их. Для него открывается вид сверху, обнажая её грудь. Он наклоняется, чтобы помочь. Стефи бросает на него взгляд и произносит:

-Ах, это вы!

Кандидат извиняется:

-Вы так внезапно появились, что я вас просто не заметил!

-Ну, что вы! Это я засмотрелась по сторонам!

-А вы уже уходите?

-Напротив, я недавно пришла. Ждала приятельницу, а её, как назло, нет.

-А мне не желаете составить компанию?

-С большим удовольствием.

Всё! Дальше уже по накатанной. Разговор о конференции. Ещё раз похвалить его выступление, затем аккуратно о состоянии здоровья и его поддержания, ну и, совсем вскользь, о имеющихся в наличии детях. Одним словом, к концу вечера они уже перешли на ты, и общались непринуждённо. Анамнез был собран! Стефания судорожно думала, как ей ненавязчиво предложить посетить её номер. Но он опередил её, предложив попробовать какие-то невероятные солёные конфеты, которые он получил в подарок. Она знала, что он номер снимает не один. Их всех, из экономии размещали парами, только предусмотрительная Стефи доплатила и получила номер одна. Она, сослалась на то, что ей срочно нужно к себе. Затем посетовала, что после видимо, не найдёт уже сил подняться к нему, но конфеты уж очень хочется попробовать. После того, как кандидат предложил:

-Так, может, я их к вам в номер принесу?- она чуть не закричала: «Ес!», но сдержалась и томно произнесла, пожав плечиком:

-Если не трудно.

Прошло совсем немного времени, и он пришёл. Они ели эти необычные конфеты, солёный вкус которых она не понимала, но изображала восторг, при этом вальяжно развалившись на диванчике, положив ноги на рядом стоящее кресло. При этом периодически поглаживала их и двигала ступнёй, изображая усталость. Дальше было делом техники. Он клюнул на её стройные ножки в шёлковых чулках с кружевной резинкой, которая манила, случайно открываясь при движении. На откровенный вырез её блузки, из которого просто рвалась наружу упругая грудь нерожавшей женщины. Когда обнажённая Стефания лежала уже на кровати, он вдруг вспомнил-таки про контрацепцию. Внутри всё оборвалось: «Неужели опять облом!», но внешне у неё не дрогнул ни один мускул и она спокойно сказала:

-Я не беспокоюсь. Дни овуляции у меня прошли, мы оба регулярно сдаём кровь на ВИЧ и RV. Но если тебе принципиально, то сходи, поищи. Только я не уверена, что дождусь тебя.

И он никуда не пошёл! Внутри у Стефи всё ликовало! Только бы получилось! Она лежала и под ритмичные движения его тела думала: «Хорошо бы после подложить подушку под ягодицы, а то и вообще, для верности ноги выше головы поднять!» - Но такую вольность она позволить себе не могла. Кандидату нужно отдать должное. Он был на высоте! После небольшого отдыха, повторил процедуру и даже остался ночевать, чтобы утром закрепить пройденное.

Стефи приехала из командировки довольная! Осталось недельки две подождать! Но как же долго они тянутся!

Глава 2

Стефания пришла с ночного дежурства и спала, когда её разбудил звонок в дверь. На пороге стояла соседка. Они были одного возраста и общались с самого заселения, когда по окончании университета, мать сделала ей подарок и купила однокомнатную квартиру.

-Стефи, дай стулья! У нас гости, сидеть не на чем!

-Да бери!- она указала на кухонные табуретки. – А откуда гости? – скорее из вежливости, чем из любопытства спросила Стефания.

-Да Серёга с коллегами проект обмывают, а тут ещё друг детства явился. Слушай, а пойдём, поможешь мне. А то мужиков полон дом и я одна! Золушка просто!- но увидев заспанное лицо соседки, осеклась.- Ты, наверное, с дежурства, я тебя разбудила. Извини.

-Ладно, чего уж! Всё-равно не усну уже.

Наскоро умывшись, расчесалась, собрав волосы в хвост. В зеркало увидела заспанную физиономию и хотела губы хоть подкрасить, но отмахнулась! Не соблазнять же она собирается этих мужиков, которых, как выразилась соседка, у неё полон дом. Ей сейчас это и ни к чему! И снова надежда, что она беременная согрела её сердце! Натянув футболку с джинсами, отправилась вслед за Татьяной. Так звали соседку.

После того, как Стефания была представлена гостям, вдвоём они и правда быстро разрулили ситуацию. Скоро стол был накрыт, и все уселись дружной компанией. Было около девяти вечера, когда Стефи почувствовала сильную сонливость. Предыдущее ночное дежурство давало о себе знать. С трудом сдерживая зевоту, она распрощалась с компанией и направлялась к двери, когда её догнал один из гостей.

-Вы куда?- поинтересовалась Стефи, увидев, что гость выходит вслед за ней.

-Вас проводить.

-А чего меня провожать, я вон, в соседней квартире живу.- она показала на свою дверь.

-Вот до неё и провожу!

-Тогда мы на месте.- сказала она, уже поворачивая ключ в замке.- Спасибо, что проводили.- с этими словами вошла и закрыла дверь перед самым его носом. Она устала, хотела спать, и ей было не до сантиментов.

Утром, уходя на работу, обнаружила розу, завёрнутую в целлофан, лежащую у её двери. Подняв цветок, долго смотрела, не веря, что та может быть предназначена ей. Затем вернулась в квартиру, развернула и поставила её в вазу, ещё раз залюбовавшись ею. По дороге поймала себя на мысли, что улыбается. Вернувшись вечером домой, обнаружила вчерашнего провожающего, сидящим на лестнице.

-А вы что здесь делаете? – удивлённо спросила она.

-Вас жду.

-Зачем?

-Да вот.- он протянул цветок, так же упакованный в целлофан.

-У меня уже есть такой. Я его утром нашла.

-Очень хорошо. Я был просто не уверен, что он дойдёт до адресата.

-Дошёл. Стоит в вазе. Но два цветка не могут стоять вместе.

-Почему?

-Должно быть нечётное количество.

Открылась дверь лифта и из неё вышел Серёга.

- Привет.- он кивнул Стефи и протянул руку её собеседнику. - Давно ждёшь, Слава?

-Нет. Недавно пришёл.

В это время Стефания скрылась за своей дверью, сказав на прощание:

-Хорошего вам вечера. - про себя отметив, что зовут его Вячеслав, потому как она совсем не запомнила вчера его имени.

Утром раздался звонок в дверь, когда она только вышла из душа. Открыв, увидела стоящего с розой Славу. Тот протянул цветок со словами:

-Вот, я третью принёс, чтобы нечётное количество было.

-Спасибо. - смутившись, произнесла Стефи. Одной рукой придерживая халат на груди, вторую протянула, чтобы взять цветок:

-Только я пригласить вас не могу, я на работу тороплюсь.

-Хорошо. Я приду после вашей работы.

Она молча, неожиданно для себя, кивнула.

-Тогда в семь я у вас.- Вячеслав развернулся и пошёл к лифту, когда она вдруг подумала: «И на кой ляд он мне сейчас нужен?» Но потом отмахнулась от этой мысли: «Ладно, разберёмся!»- и пошла собираться.

Вечером, ровно в семь, раздался звонок в дверь. Стефи взглянула на часы и открыла дверь. На пороге стоял Слава. В руке был букет.

-По вам можно часы сверять.- произнесла она, впуская гостя.

-Просто привычка. А это вам.- он протянул букет, затем вытащил из пакета вазу и тоже протянул, со словами:

-А это на всякий случай. Вдруг у вас вазы нет.

Стефания засмеялась, принимая её:

-С вазами и правда, напряжёнка! Проходите.- она указала на кухню.

-И что? Даже накормите?- произнёс он, увидев приборы на столе и уловив запах еды.

-Легко!- Сказала Стефания и снова засмеялась.

-Мне нравится, как ты смеёшься.- произнёс Слава, затем добавил.- Ничего, что на ты?

-Пойдёт. Тогда будешь смешить меня весь вечер, а я буду ублажать твой слух своим смехом.

-Легко!- Заверил он, и она снова рассмеялась.

Вячеслав оказался лёгким в общении и на протяжении всего ужина выполнял обещание. Когда Стефи встала и начала составлять тарелки в мойку, намекая на окончание вечера, Слава помог ей вымыть посуду, затем взял её за ещё мокрые руки и произнёс:

-А сейчас я буду говорить очень серьёзно.- и вместо слов, поцеловал её. Этот поцелуй был сродни того, первого, от которого закружилась голова. Только он был более зрелый что ли, более страстный и одновременно очень нежный. Стефания ответила взаимностью. Она почувствовала невероятную свободу и расслабленность, когда не надо притворяться, играть соблазнительницу. Можно просто быть с мужчиной, наслаждаться его телом, прикосновениями, запахом, вкусом поцелуев. Она пришла в себя, когда их разгорячённые тела лежали на диване. Только сейчас она вспомнила и про контрацепцию, и про беременность и про то, что оба даже не вспомнили про средства защиты. Вслух же произнесла:

-Слушай, а мы ведь даже не предохранялись! А вдруг я забеременею?

-Вот и хорошо. Родишь мне дочку. Дусю!

-Вот ещё. Имя какое-то придумал! Не хочу её так называть!

-Тогда рожай сына и назовёшь, как хочешь, а дочка у меня будет с твоими глазами и звать её будут Дуняшка! Сладенькая Няшка! Поняла?- строго произнёс Слава тоном, не терпящим возражений.

-Сразу видно, военный, хоть и бывший! Командовать умеешь!- прокомментировала Стефи, вспомнив, что его ей представили, как бывшего подводника.

-А то!- Согласился он.- Мужчина всегда должен брать ответственность за свою женщину и своего ребёнка!

-А я уже твоя женщина?

-Конечно! Есть сомнения?- он обнял её, склоняясь к её лицу для поцелуя.

-Нет. Сомнений никаких.

-Вот и хорошо.- сказал Слава и поцеловал её.

Толи от поцелуя, толи от этих слов приятное тепло разлилось по всему телу, вызывая физическое блаженство, но мысль о том, что «вдруг она уже беременна», выбила её из этого состояния и она сказала:

-Слава, тебе пора!

Он прижал её к себе, поцеловал в висок:

-Если я мешаю тебе, то, конечно, уйду, но мне так хочется остаться и посмотреть, как ты завтра проснёшься.

И опять что-то тягучее, тёплое разлилось по телу, словно ластик, стирая все ненужные мысли. Стефи возразила:

-Я буду заспанная и страшная!

-Нет! Ты будешь заспанной красавицей. Есть спящие красавицы, а у меня будет заспанная красавица.- вкрадчиво сказал он. Затем продолжил говорить разные глупости, которые почему-то очень нравились ей. Так она и уснула в его объятьях, с глупыми словами, окутавшими её нежностью и покоем.

Проснулась от звука будильника, открыла глаза и увидела смотрящего на неё Славу.

-Доброе утро.- произнёс тот и намеревался поцеловать её, но Стефи подскочила и бросилась в ванную, бросив на ходу:

-Я зубы ещё не чистила!

Вячеслав вошёл следом, она, сунув в рот зубную щётку, принялась чистить зубы, другой рукой достала упакованную и протянула Славе. Тот послушно взял, распечатал и вот они вдвоём стоят и, глядя друг на друга в зеркало, чистят зубы. Первой рассмеялась Стефи, после промыла рот, подождала, когда он сделает то же самое и припала к его губам. Слава подхватил её на руки и направился к дивану. Стефи выскользнула из его объятий со словами:

-Ну, уж нет! Мне на работу пора!

Так, что называется, закрутились их отношения. Они и в самом деле, были с родни вихрю, в который попала Стефи и из которого не в силах была выбраться. Теперь уже ожидание беременности не было таким желанным и трепетным, как раньше. Ни каких признаков, в виде недомогания, она не обнаруживала и даже надеялась, что с кандидатом ничего не получилось. Но задержка, всё- таки произошла, да и тест показал положительный результат. И вот, она сидит в растерянности и смотрит на две полоски теста. Если бы кто-нибудь месяц назад сказал, что она так воспримет свою беременность, то она бы не поверила. Осуществилась её заветная мечта, к которой она шла с таким трудом, преодолевая препятствия в виде унижений, стыда, притворства и обмана. И что же теперь? Она не чувствует радость, она сожалеет! И не потому, что она не хочет ребёнка! Она хочет, очень хочет, но не от малознакомого кандидата, а от мужчины, который ей нравится, который здесь, рядом! О котором уже не смела мечтать, и который готов стать отцом её ребёнка! Но теперь она не может это принять! Слёзы текли по щекам, Стефи чувствовала жуткую несправедливость, жалось и, одновременно, даже злость на себя! Почему судьба распорядилась так жестоко? Почему она встретила его именно сейчас, а не месяц или год назад? И для чего вообще случилась эта встреча, если им не суждено быть вместе? Наревевшись вволю, Стефания успокоилась и решила, что нечего бога гневить! «Мужчины приходят и уходят! А дети остаются! Дети это навсегда!»- с этой мыслью пришло решение рассказать всё, не морочить ему голову, и закончить отношения.

Слава пришёл и застал её сосредоточенную. Она отстранилась, когда он попытался обнять её, произнесла:

-Нам надо поговорить.

-Что-то случилось?- с беспокойством спросил Вячеслав.

-Да.- обречённо ответила она, молча прошла в комнату, села на диван. Тишина повисла, усиливая тяготившее ожидание. Стефи прокашлялась, затем глубоко вздохнула и не глядя на него, боясь сбиться, начала свою приготовленную речь. Начала с самого важного аргумента, препятствующего их отношениям:

-Слава, я беременна…- и он не позволил ей продолжать! Подхватил на руки и закружил по комнате, приговаривая:

-Дурочка ты моя, это ведь здорово!

Толи от неожиданности, толи от физического воздействия, но голова пошла кругом, как от бокала шампанского, когда пузырьки газа, моментально разносят алкоголь по крови, вызывая чувство эйфории. Больше она уже ничего не смогла сказать, только слёзы от накопившегося напряжения, потекли из глаз. Она прижалась лицом к его плечу, обнимая за шею, закрыла глаза. И, проявив слабость, разрешила отложить разговор на завтра. Ведь может она побыть счастливой ещё один день. Только один! А потом откроет правду. И Стефи весь вечер наслаждалась его вниманием, любовью, нежностью. И только чувство, что она незаслуженно пользуется всем этим, словно воровка, омрачали этот вечер и тогда Стефания плакала. Слава успокаивал её, вытирая слёзы, и целовал в опухшие глаза.

Продолжить разговор она не смогла ни на следующий день, ни через два. Решилась только через неделю, когда просто извела себя упрёками! В тот вечер ждала его дольше обычного, проговаривая про себя фразы, которые скажет. Решила, что начнёт прямо с порога, как только он войдёт и никаких слёз и прочей сентиментальности. Только информация и только факты. И всё! Она услышала звонок и поспешила к двери. Открыв, увидела Славу, с огромными пакетами. Войдя, тот сразу проследовал на кухню. И вместо намеченной речи, Стефи спросила:

-Что это?

Вячеслав стал вытаскивать содержимое на стол, комментируя:

-Это солёные огурцы, это икра, это анчоусы, а вот ананас, а это маринованные грибочки. Вот апельсины, лимон и яблоки, а это…- Он держал очередную банку консервов, но Стефания перебила его и повторила вопрос:

-Слава, что это?

-Это?- Он посмотрел на банку.- Килька в томате.

-Зачем?

-Да так, на всякий случай. Вдруг захочется! У беременных вообще желания, насчёт еды, непредсказуемы!

Стефи подняла брови в изумлении и спросила:

-И откуда такие познания?

-Так я ж в мужском коллективе работал! Там такого про беременных наслушался!

-Мужчины об этом говорят?

-Ещё как! Кто, куда и во сколько, зачем бегал! Как добывал и как приносил! Это были не просто рассказы! Это были целые эпопеи!

-И про что ещё говорят мужчины?

-Про то, как рожали. Не они, конечно, а жёны, но говорить об этом могли долго, самозабвенно, особенно под хорошую закуску!

-Вот уж никогда бы не подумала!- рассмеялась Стефи и уже поняла, что признания и сегодня не будет.

И чем больше она затягивала этот разговор, тем труднее его становилось осуществить. Затем её стали посещать мысли, что возможно это Славин ребёнок. И хотя тут же она опровергала это предположение, но какая-то совсем маленькая надежда на чудо, всё равно оставалась. В конце концов, решила, что когда родится ребёнок, когда она будет уже точно уверена, тогда и расставит все точки над й! С этим решением стало жить легче, во всяком случае, она перестала изводить себя постоянным самоедством. Но иногда будущее страшило её, и тогда она шептала, прижимаясь к любимому:

-Я тебя очень, очень люблю, ты помни об этом всегда, не смотря ни на что. Ладно?

-Ладно, - соглашался Вячеслав и целовал её в макушку.

Но один вопрос всегда заканчивался, если не ссорой, то испорченным настроением точно! Это когда Слава звал её оформить отношения. Её доводы, типа «не хочу, чтобы было по «залёту», штамп в паспорте не главное в отношениях или мне сейчас не до фаты с лимузином» не устраивали его. Но в этом вопросе, Стефания стояла насмерть. Единственную слабину она дала, когда согласилась на знакомство с родителями. Чувствовала она себя при этом крайне неловко. Встретили её хорошо, особенно отец Славы. Они были похожи с сыном, как внешне, так и в манере общаться. Мать, Анна Ивановна, была более сдержана, но так же уважала выбор сына и была настроена благосклонна. Этот поход взбаламутил в ней все сомнения и страхи, которые она так тщательно глубоко упаковала. Стыд изнутри словно прожигал насквозь. Она с огромным трудом выдержала пребывание в гостях. Больше, как ни уговаривал её Вячеслав, она не переступила порог их дома. Он не понимал причину такого отношения, и Стефи видела, как это огорчает его, что ещё больше подливало масло в огонь.

Глава 3

Родила она ранним утром, на 38 недели и одно это говорило о том, что ребёнок не Славин. Роды были трудными, но обошлось без кесарева сечения.

Анна Ивановна позвонила ей, когда она уже была в отдельной палате, о которой заранее позаботился Вячеслав.

-Здравствуй, Стефания. Поздравляю тебя с рождением дочери.

-Спасибо, Анна Ивановна.

-А скажи ка мне, только честно!- Стефи сразу поняла, о чём пойдёт речь и опередила её:

-Вы хотите узнать, Славин ли это ребёнок? Честно отвечу, что нет. Но я никогда не изменяла вашему сыну. С отцом ребёнка у меня была случайная связь и больше я его не видела. С вашим сыном я познакомилась позднее. Когда узнала о беременности, то уже привязалась и полюбила его. Я виновата в том, что не сказала ему правды и морочила ему, да и всем вам голову. Простите меня.

-Как у тебя всё просто! Простите и всё! Да ты на моего сына чужого ребёнка повесить хотела! Знаешь ты после этого кто?

-Знаю! И это меня всегда тяготило. Хорошо, что всё выяснилось. С этим жить я бы точно не смогла. Ещё раз простите.

Стефания отключила телефон. Слёзы душили её, она всхлипывала, стоя у окна. Но открылась дверь и на пороге появилась медсестра, катившая каталку с ребёнком:

-Вот мы и к мамочке приехали!

Стефи взяла завёрнутый кулёчек. Стала рассматривать желтоватое сморщенное личико, на котором приоткрылись глаза, стали моргать склеенными ресницами. Рот стал кривиться в гримасе. В первый момент она почувствовала разочарование. Это было не та радужная мечта, к которой она так долго шла! Но вот девочка издала звук, закряхтела и разразилась плачем.

-Ну, чего же ты! Кормить ребёнка надо!- оторвала её от мыслей медсестра. Стефи спохватилась и приложила дочь к груди. Та, вначале неумело почмокала возле неё, но когда медсестра ловко поправила сосок, то девочка, захватив его, начала активно сосать. Стефания почувствовала боль, но внутренняя радость, внезапно нахлынувшая, перебивала её. Осознание того, что она значима, важна и необходима для малышки, отодвигала всё остальное.

После признания, ей, как ни странно, стало легче. Она погрузилась в хлопоты с ребёнком и надеялась, что Слава всё узнает от Анны Ивановны и не придёт, избавив её от трудного разговора, но он пришёл вечером, в часы приёма. Вошёл и сказал с порога:

-Скажи, что это неправда!

-Правда.- и она заговорила быстро, словно боясь быть недослушанной.- Прости меня. Я не верила, что когда-нибудь у меня будет семья. Я просто хотела ребёнка. Это было до тебя. И это был малознакомый мне человек. А потом появился ты. Конечно, я предполагала, что ребёнок не от тебя. Я пыталась тебе сказать об этом, но ты окружил меня такой заботой, нежностью, что мне…- она сбилась, слёзы подступили к горлу.- Я сама даже поверила, что он может быть твоим. Я всегда мечтала о доме, о тёплых взаимоотношениях, о такой семье, которой у меня никогда не было.

Говорить становилось всё труднее, но она продолжала сквозь слёзы:

- Меня тяготила ложь, но начинался новый день и ты в этом дне, такой любящий, такой родной. И я откладывала разговор, давала возможность себе прожить ещё один день рядом с тобой. Я понимала, что ложь всё равно выйдет наружу, мне тяжело было с этим жить, но отказаться от всего, связанного с тобой, я была не в силах. Прости меня за мою трусость, за мою слабость. Я понимаю, что это была иллюзия счастья, но мне так было хорошо в ней!

Слёзы уже катились по щекам и она, задыхалась и спотыкалась на каждом слове:

- Спасибо тебе за всё, я тебя очень люблю, а теперь иди.- и видя, как он, не двинулся с места, почти прокричала:

-Иди! Пожалуйста, иди!

Стефи отвернулась к окну. Вячеслав молча постоял ещё некоторое время, затем также, не проронив ни слова, вышел, закрыв дверь. Она выдохнула, проговорив:

-Ну, вот и всё!

Что-то тяжёлое, цепкое и горячее охватило всё её тело, не давая пошевелиться. Она закрыла глаза, в висках стучало. Сделала вдох, другой, словно пыталась раздышаться, впустить в себя жизнь, которая вдруг взяла и остановилась! Заплакала дочка, Стефи бросилась к ней. Это крошечное существо стало тем ядром, прочным, основательным, вокруг которого начала набирать обороты новая жизнь.

Мать забрала её из роддома и некоторое время, они с малышкой, жили у неё. К удивлению, со стороны матери не было никаких упрёков, поучений и наставлений. Даже когда Стефания сказала ей, что они со Славой больше не живут, не объясняя подробности разрыва, она приняла это спокойно. Может, догадалась обо всём, может так хотела внуков, что ей было наплевать на всё остальное. Сказала только:

-Ничего. Вырастим!- И стала помогать дочери.

В том, что произошло, она могла признаться только тёте Катюши. Поведав, как на исповеди во всех подробностях историю появления Дуняшки, она закончила словами:

-Вот и наказал меня Бог, забрав Славу!- затем спросила:

-Тёть Катюша, вы осуждаете меня?

-Да как я могу, Стефи! Никто не может осудить женщину, в желании иметь ребёнка. Ну, а то, что не дождалась своей судьбы, поторопилась, так это всего лишь ошибка, а люди могут ошибаться. А Бог никогда не наказывает, он слишком любит нас. Он только указывает на ошибки и помогает их исправить. Не кори себя и сделай вывод. Помни, бог любит тебя! Смотри, какую дочку тебе послал. А Слава твой, слава богу, жив и здоров, вот и желай ему счастья, если сама не смогла его дать. И ты теперь не одна, у тебя ответственность за ребёнка. Выстраданного, вымоленного, дарованного тебе.

Тётя Катюша не была религиозной женщиной. Она не крестилась, не отбивала поклоны. Но ещё с детства Стефи помнила, как та говорила:

-«Бог это не дяденька, сидящий на небе и грозящий оттуда пальчиком. Он никого не наказывает!». «Не обязательно выучивать молитвы наизусть, гораздо важнее, чтобы мольба шла из сердца и была искренняя, её можно сказать и своими словами». « Не нужно ждать отпущение грехов. Важнее искренне признаться в проступке самому себе и, раскаявшись, исправить свою ошибку».

После разговора с тётей Катюшей, ей стало легче на душе, как когда-то в детстве.

Спустя три месяца, Вячеслав неожиданно пришёл. Она открыла ему дверь, и замерла, стоя в дверях. В комнате послышался, плачь дочери. Стефи поспешила на него. Дала ей пустышку и попыталась покачать, в надежде, что та ещё поспит, но почувствовала за спиной Славу. Он заговорил первым:

-Встретил у лифта Татьяну. Она сказала, что дочка на меня похожа. Может она всё-таки моя?

-Нет, не твоя. У неё третья группа крови.- проговорила Стефи.

-Ну и что? Что это меняет?

-А то, что у нашего с тобой ребёнка может быть только первая, как у меня и у тебя. А третья у её биологического отца.

Девочка заплакала, Стефания стала вынимать её из кроватки:

-Тихо, Няшенька, тихо.

-С мамиными глазами, доченька Дуняшка, сладенькая Няшка, но не моя!- Грустно проговорил Слава, глядя на девочку.

От этих слов всё внутри у Стефи сжалось, она поняла, что он испытывает боль и разочарование, глядя на ребёнка. Она почувствовала себя не только лживой, но ещё и воровкой, которая отняла у него мечту о дочке. Своей дочке! А она не только растоптала эту мечту, она даже имя из его мечты украла! Сейчас Стефания испытала сожаление о том, что назвала дочь именно так. Но Слава так часто произносил его вслух на протяжении беременности, что когда родилась девочка, Стефи не представляла, как по-другому назвать её. Да и было в этом имени какая-то частичка от него, что так же хотелось сохранить. Она, всё ещё стоя к нему спиной, сказала:

-Всё это было до тебя. Я очень мечтала о ребёнке и ничего не могла уже изменить. Я очень виновата перед тобой за эту ложь. Прости меня.

Вячеслав подошёл к ней совсем близко и уткнулся лицом в её плечо:

-Я скучаю по тебе. Думаю всё время. Давай попробуем быть снова вместе.

Он был совсем рядом, Стефания чувствовала его запах, невыносимо сильно захотелось обнять его, окунуться вновь в пьянящий водоворот их отношений, она развернулась к нему, встретившись с его нежным, молящим взглядом, но заплакала дочка и вернула её в реальность.

-Прости, мне нужно покормить её.

Она присела на диван, вновь повернувшись к нему спиной, приложила к груди дочь. Пока та ела, она пыталась собрать хоть какие-то мысли в голове, но те рассыпались под его взглядом, который она чувствовала спиной. Наконец, девочка насытилась, и Стефи переложила её в кроватку, повесив перед ней игрушки на резинке. Затем, сосредоточившись, продолжила разговор:

-Слава, ты самый лучший мужчина в моей жизни, которого я только могла представить в своих мечтах! Я тебя очень люблю, но отношения нельзя построить на лжи. Тебе сейчас только кажется, что можно начать всё заново, но это не получится.

-Почему не получится? Я клянусь, что никогда не вспомню и не упрекну тебя ни в чём.

Он встал и приблизился к ней, пытаясь обнять, но крик дочки прервал их диалог. Стефи снова взяла её на руки.

-Ты, знаю, не упрекнёшь, а вот забыть - никогда не получится. – она показала на дочь.- Она тебе этого не позволит.

Он попытался вновь возразить, но Стефи опередила его:

-Слава, милый, не нужно ни себя, ни меня мучить! Давай не будем делать друг другу больно и оставим всё как есть. По крайней мере, кроме лжи с моей стороны, между нами были искренние и светлые чувства. Ведь были же они, были! И я хочу их сохранить хотя бы в памяти. А сейчас, иди, пожалуйста, иди!

И он, как тогда, когда впервые после родов посетил её в палате, постоял немного и молча вышел. В голове прозвучало:

-Теперь уже навсегда.

Глава 4

Жизнь брала своё. Ежедневные заботы о дочери поглощали всё её внимание. Стефания на корню старалась пресечь внезапно возникающие мысли о Славе, порой, усилием воли заставляла себя не думать о нём. Так же предпочитала ничего не знать и о его жизни. Она даже умело избегала встреч с соседкой Татьяной, а если они вдруг нечаянно сталкивалась, то старалась ограничить общение дежурным приветствием и уйти, сославшись на занятость. Спустя несколько месяцев после их последней встречи с Вячеславом, в дверь квартиры позвонили. Стефи думала, что это вернулась мать, гулявшая с Дуняшкой, и открыла не спрашивая. На пороге стояла Анна Ивановна. По её виду Стефания сразу поняла, что то-то случилось.

-Что-нибудь со Славой?- опуская приветствия, спросила она.

-Да.- мать Вячеслава, не дожидаясь приглашения, прошла в квартиру и буквально повалилась на стоящий в прихожей пуфик.

-Ну! - схватив её за руку, нетерпеливо ждала ответа Стефи.- Что с ним?

- Он же по контракту ушёл! А месяц назад, пропал!- дрожащим голосом обречённо произнесла та и расплакалась.

Стефания сползла по стене на пол и, сидя на коленях, закрыла лицо руками! А Анна Ивановна продолжала:

-Я только дождалась, когда он с лодки этой уйдёт. С семьёй у него там не получалось, жена ушла. Нашла того, кто не уходил надолго в море. С тобой познакомился, такой радостный был, работу нашёл, жизнь налаживаться стала. А потом будто умерло в нём что-то. И на войну эту чёртову смерти пошёл искать.

У Стефании после этих слов словно оборвалось что-то внутри, Анна Ивановна продолжала:

-Это я, дура старая! Кому нужна была эта правда с ребёнком! Знать бы ничего не знал, зато счастливым был бы и живым!

-Нет, вы сделали всё правильно. – замотала головой Стефи, - Когда-нибудь всё равно бы открылась эта ложь!- она приблизилась к матери Славы и, взяв её за руки, продолжала:

-Это я виновата! Только я! – слёзы катились по щекам, но она не замечала их.- Ведь он приходил, предлагал начать всё сначала, а я … - она замолчала, переводя дыхание. - Мне нужно было ноги его целовать, за то, что простил, а я! Не поверила, прогнала!

Она взглянула на гостью каким-то отстранённым взглядом:

-Понимаете, это я взяла и толкнула его туда! На смерть толкнула! – медленно проговорила она, словно открывая для себя страшную истину, затем приглушённо продолжала:

-А если с ним что- то случиться, то я никогда! – ком отчаяния и боли подкатил к горлу, мешая говорить. - Никогда в жизни себе этого не прощу!

Так, в слезах, и застала их мать Стефании, вернувшись с прогулки. Ели разобрав, что случилось, она своим зычным голосом скомандовала:

-Ушёл! Но не умер же! Чего вы тут похороны устроили! Ждать будем! Бога молить будем!

Это были самые разумные слова, которые в своей жизни когда-либо слышала Стефания от своей матери. И они вывели её из истерики, вселяя веру и давая надежду.

И она начала молиться и ждать. Молилась своими словами, как учила тётя Катюша и просила только одного:

-Господи, сохрани его, Господи! Я приму любое твоё решение. На всё воля твоя. Только пусть он останется живым!

С этими словами она засыпала, с ними же и просыпалась. И звонила ему. Каждый день звонила, но голос беспристрастно отвечал, что «абонент вне доступа сети». Стефания успокаивала себя: «Плохие новости разносятся быстро, если нет плохих новостей, значит, он жив». Затем стала писать сообщения, коротенькие, типа: «Доброе утро, любимый», «Целую, люблю», «Закрываю глаза и вижу тебя». Проходили дни, недели, вот и месяц подошёл к концу. Её жизнь, казалось, превратилась в одно сплошное ожидание. Она видела, что сообщения не прочитаны, но продолжала ежедневно писать: «Обнимаю и жду!», «Мой самый желанный и родной!». Хоть безответно, но ей казалось, что это, какой-то неуловимой нитью, поддерживает связь с ним, не позволяя отчаянию овладеть ею.

Звонок в дверь разбудил её ночью. Не включая свет, она спросила, подойдя к двери:

-Кто там?

За дверью послышалось:

-Стефи, это я.

Конечно, она узнала бы этот голос из тысячи! Она открыла дверь и буквально бросилась в объятия. Она обнимала, целуя вошедшего, но вдруг отшатнулась и включила свет.

-Это ты?

-Конечно я!- проговорил Вячеслав, щурясь от света.

-Слава Богу!- облегчённо выдохнула она и снова обняла его.- А то я думала, что обозналась в темноте. И это не ты!

-Что-то не так?

-Да. Ты пахнешь не так.

-Я пахну казармой, сейчас помоюсь и стану прежним.- он стал раздеваться, она помогала ему, потом ушла в комнату за полотенцем. Вернулась, когда Слава был уже под душем. Она сбросила халатик и встала рядом. Так стояли они, обнявшись, а вода смывала все чужие запахи, все разногласия и страхи, всю боль и ожидания. А потом лежали в кровати и не могли наговориться:

-У меня долго не было связи, а потом смог телефон только в аэропорту зарядить. Как только он включился, так сразу сообщения посыпались! Я их читал, словно роман! После них, чуть бегом не побежал, еле дождался самолёта! А из аэропорта, сразу к тебе.

Она улыбнулась в темноте и произнесла:

-Я тебя больше никуда не отпущу!

-Мы всегда будем вместе, родная. Только дослужить всё-равно придётся. У меня неделя отпуска.

-Нет!- она прижалась к нему всем телом.- Всего неделя?

-У нас целая неделя!- поправил её Вячеслав.- И ещё вся жизнь. Веришь, мне?

-Да, - повторила Стефи,- Вся жизнь. – и добавила,- С чистого листа. Без лжи и недомолвок.

Сказала и отметила, как легко и спокойно было внутри, когда между ними не стояла тайна, и даже предстоящая разлука так не тяготила и не виделась страшным препятствием.

Утром заплакала дочка, Стефи забрала её из кроватки и хотела уйти на кухню, но Вячеслав окликнул её:

-Ты куда?

-Хотела, чтоб ты поспал ещё.

-Высплюсь потом, идите ко мне.

Стефи легла рядом, сверху одеяла посадила Дуняшку. Та внимательно разглядывала Вячеслава, трогала его лицо, шлёпала по нему ладошкой. Затем её заинтересовали волосы на его груди, и она стала пробовать их на ощупь, затем, захватив пальчиками, резко потянула. Слава сделал круглые глаза:

-Ааа! Кажется, она меня признала! Есть контакт!

Стефи аккуратно высвободила волосы из цепких ручек дочки.

-Будем считать, что познакомились. - и поцеловала травмированное место.

Спустя некоторое время в дверь позвонили. Она удивилась:

-Кто это?

-Мама твоя. Я ей позвонил, чтобы она пришла, сказал, что нам нужно срочно наши отношения оформить.

-И когда только успел!- произнесла Стефания и пошла открывать дверь.

Дежурная, принимавшая заявления в ЗАГСе, сказала, что не сможет расписать их в течении недели, как требовал Вячеслав, тогда он отправился к заведующей. Оставив Стефанию ждать за дверью, вошёл один. Его довольно долго не было, затем он вышел и позвал Стефи. Заведующая положила перед ними чистые листы бумаги, объявив:

-Пишите задним числом.

После того, как заявления были написаны, она забрала их со словами:

-Завтра придёте за свидетельством.

Так они официально стали мужем и женой.

Через неделю Вячеслав уехал, а для Стефании вновь потянулись долгие, монотонные дни ожидания.

Разбудивший ранний утренний звонок встревожил её. Беспокойство возросло, когда увидела, что звонит свекровь. Приняв звонок, услышала срывающийся на плач, голос Анны Ивановны:

-Слава ранен. В госпитале сейчас.

-Известно в каком?- охваченная ужасом, от полученной новости, спросила Стефи.

-Да, сейчас скину.

-Ко мне приезжайте!- сказала Стефания и положила трубку.

Она имела такое свойство – концентрироваться в стрессовой ситуации и быстро принимать решения. Это помогало ей в работе, помогло и сейчас не растеряться. Пока Анна Ивановна добиралась до неё, она успела взять ближайший билет на самолёт, позвонить матери, которая в данный момент находилась за городом, в санатории и приготовить всё необходимое для дочери, чтобы до приезда бабушки оставить ту со свекровью. И вот она уже мчится в аэропорт, мысленно моля бога о помощи!

По прилёту сразу поехала в госпиталь. Неизвестность тяготила её, мозг постоянно подсовывал страшилки последствий ранения. Тогда слёзы подступали к горлу, в которых она задыхалась. И снова она вновь и вновь, с новой силой молила:

-Господи, сделай так, чтобы он остался живым! Я всё приму и преодолею, только оставь его живым! Только живым! – она повторяла это постоянно на протяжении всего пути. Приехав в госпиталь, Стефания встретилась с врачом. Представилась. Внутри всё трепетало. Она, срывающимся голосом, еле сдерживая слёзы, спросила, боясь услышать самое страшное:

-Как он?

-Прооперировали. Состояние стабильно тяжёлое.

-Я хочу его увидеть.

-Пока не получится, он хоть и пришёл в себя, но всё ещё в реанимации.

Внутри у Стефи, словно тумблер переключили от функции убитой горем жены на практикующего врача и она, тоном, не терпящим возражения, сказала:

-Мне можно! Я врач. – открыла сумку, достала привезённый с собою халат и, надев, проговорила, цепляя на нагрудный карман, в знак подтверждения сказанного, свой рабочий бейджик:

-Я хочу подробно ознакомиться с историей болезни.

Врач, порывшись в стопке бумаг, молча отыскал нужное. Стефи села за стол и сосредоточилась на чтении, переворачивая листы. Затем отложила всё в сторону и со словами:

-Ничего, справимся!- направилась к выходу. У двери оглянулась на врача, и сказала всё тем же тоном:

-Ну что же вы? Я хочу его видеть.

Тот послушно последовал за ней, провожая в реанимационную палату. Войдя, в дверях Стефания приостановилась, встретившись взглядом с мужем. Осунувшееся лицо, круги под глазами, щетина, уже густо покрывшая щёки. Одна рука под капельницей, другая лежит поверх простыни. Подойдя, она взяла свободную руку в свои ладони, осторожно, чтобы ничего не задеть, поднесла к губам, поцеловала, проговаривая:

-Мы справимся! Вдвоём мы обязательно справимся!

Она увидела, как его глаза наполняются слезами. Часто моргая, он усиленно старается скрыть их, тщательно маскируя появившейся на лице улыбкой. В голове пронеслось: «Почему считается, что мужчинам стыдно показывать слёзы?»

В этой, всеми называемой слабости, она увидела столько мужественности, трепетности и любви, что, безграничная нежность наполнила всю её, до краёв, и она сказала:

-Я никому тебя не отдам! Я так тебя люблю! И ты мне обещал впереди целую жизнь. Ты ведь сдержишь обещание?

-Легко!- с трудом проговорил Слава спёкшимися губами, и слезинка, так упорно прятанная за внешнюю браваду, всё-таки тихо скатилась по его щеке.